Сейчас или никогда!

Делаю глубокий вдох и, не сводя блестящих глаз с Террона Драк Руввана, ступаю во внутренний двор Академии. Ноги вмиг становятся ватными, но я упорно заставляю себя двигаться вперед, к дракону, которого люблю вот уже десять лет. Террону остался всего год учебы, внушаю я себе, поэтому если я не признаюсь ему в своих чувствах сейчас, я не сделаю это никогда.

План мой был прост. Подойти к дракону, выпалить три заветных слова, предложить встречаться и сбежать, дав ему на раздумье целых два летних месяца. Казалось бы, что могло пойти не так?

Оказалось, что все.

Вот до него осталось не более пятидесяти шагов. Я уже вижу его восхитительный профиль: четкие скулы, уверенную линию подбородка, прямой нос. Вот сорок шагов. Чуть ближе становятся его идеальные губы, по которым сходят с ума почти все без исключения студентки и даже некоторые преподавательницы академии. Тридцать шагов. Различаю скучающее выражение на его лице: он ждет своих друзей. Понимаю, что надо поторапливаться. Это редкая возможность, когда Террон остается один. Обычно рядом с ним всегда его приятели, вместе с которыми он образует легендарное трио. Еще бы им не быть легендарными! Три самых популярных красавчика, к тому же, драконы, уже засветившиеся при дворе императора и получившие от него предложение поступить на службу в элитное военное подразделение! Двадцать шагов. Он, словно почуяв мое присутствие, поворачивается ко мне. Я восхищенно и глупо застываю на месте с открытым ртом, во все глаза пялясь на его прекрасное лицо и напрочь забыв, что я хотела сказать.

— Тебе что-то нужно?

Мамочки, какой у него голос! Такой глубокий, бархатный, пробирающий до костей!

На его лице появляется скептическое выражение. Я понимаю, о чем он думает: «Еще одна!». Но я не такая, как все остальные! Я люблю его уже давно: еще до того, как он был так популярен, до того, как его призвал в столицу отец, до того, как он раскрыл в себе сущность дракона и вместе с друзьями отразил нападение салларов на нашу приграничную деревню. Да я в эту Академию поступила только ради него!

— Д-д-да… Я хотела с-сказать…

Язык не желает слушаться! Напоминаю себе про свой план, усилием воли заставляю себя сосредоточиться, и выпаливаю:

— Ятблблю! Дввстрчатся!

За моей спиной раздается смешок:

— Эге, а ты времени даром не теряешь! Оставь тебя одного на минуту — уже охмуряешь девиц!

Сжимаюсь от ужаса. Вот же глупая! Это его друзья, Саймор Драк Саррон и Вайтар Драк Улур. Надо было подойти к Террону раньше, а не стоять в коридоре, пуская на него слюни!

— Ты про это недоразумение? — Террон пренебрежительно кивает на меня.

Смотрю на него, не смея дышать. Он назвал меня… «недоразумением»? Дракон, которым я живу вот уже десять лет, назвал меня «недоразумением»?

— Я… — хлопаю ресницами, пытаясь выдавить ответ, но язык словно примерзает к гортани.

— Погоди-ка, — Саймор обходит меня и наклоняется к моему лицу, — ты же та девчонка из той деревушки, как там ее…

— Саморрия, — подсказывает Вайтар Улур.

— Точно! — щелкает пальцами Саймор. — Из Саморрии! Та мелкая шкетка, которая все время таскалась за Терром как щеночек.

Не надо так… Пожалуйста, не надо… Бросаю на Террона отчаянный взгляд, умоляя меня защитить, но на лице моего любимого дракона лишь глухое раздражение.

— Оставь, — прерывает он друга, — не видишь: она и так последние мозги подрастеряла, раз ко мне подошла, а ты ее еще больше пугаешь.

— Да ладно тебе, — хохочет Саймор, — а она ничего такая.

— Если тебе нравятся глупые щенки, — бормочет Террон.

В глазах вскипают слезы. За что он так со мной? Делаю шаг назад, неверяще мотаю головой. Нет-нет-нет-нет, это просто сон, просто кошмарный сон… На самом деле я не подходила к Террону и не признавалась ему в любви. Вот сейчас проснусь и все будет как раньше, сейчас открою глаза и…

Смех. Удивленно озираюсь по сторонам. Студенты. Кругом студенты. Значит, пока я набиралась смелости, обеденный перерыв закончился, и все студенты повалили на улицу — и стали свидетелями того, как Террон и Саймор меня унижают. Не знаю, что ударило по мне сильнее: этот заливистый смех зевак или пренебрежительный взгляд любимых глаз.

— Эй, Саймор, — весело кричит студент из боевого факультета, — проигрываешь Терру!

— А вот и нет! — белозубо улыбается в ответ Саймор. — Сейчас как спасу ее от вас всех — и щеночек влюбится уже в меня, да, щеночек?

И подмигивает мне.

Нет. Нет. Хватит с меня. Бросаю последний взгляд на Террона, разворачиваюсь и бегу прочь. Прочь отсюда, прочь от улюлюкающих мне вслед студентов, прочь от преподавателей, ставших свидетелями моего позора, прочь от любимого лица. Несусь по коридорам совершенно бездумно, один поворот, другой, третий. Залетаю в помещение, захлопываю за собой дверь и осматриваюсь. Только тут я понимаю, что ноги сами привели меня в Зал ритуалов, а впереди… Впереди переливается и мерцает Круг отрешения. Круг активирован. Последний раз это произошло много лет назад и считалось, что на этом магия Круга себя исчерпала, но вот он, блестит голубоватым светом и зовет, зовет к себе…

Я делаю шаг к нему.

На краткий миг мое сердце сжимается от страха и чувства потери, но уже в следующее мгновение понимаю, что поступаю правильно. Обо мне некому будет жалеть, родственникам я не нужна, друзей в Академии так и не сумела завести, мой магический дар так слаб, что я только чудом сдавала ежегодные итоговые испытания, а Террон… Террон обо мне даже и не вспомнит.

Зато магия Зала ритуалов зовет.

Я закрываю глаза и вступаю в Круг отрешения.

— Проклятье, девчонка, ты меня вообще слушаешь?!

— Ох, простите, я отвлеклась… Так что вы там говорили?

Бородавка на подбородке Шиэрры Дерр Мариадны огромна. Она настолько громадна и безобразна, что это первое, что бросается в глаза, когда смотришь на мою новоиспеченную тетушку. А уж когда Дерр Мариадна открывает рот и начинает говорить, то бородавка словно «говорит» вместе с ней — и все. Тебе крышка. Ты смотришь на этот нарост и совершенно уплываешь из реальности, потому что он живет своей жизнью и просто гипнотизирует тебя. Такое ощущение, что это не Дерр Мариадна — хозяйка бородавки, а бородавка — хозяйка Дерр Мариадны. В любом случае, уже не раз и не два попавшись на эту гипнотическую удочку, я дала себе твердое слово, что впредь, когда моя тетушка начинает говорить, я буду смотреть только в ее переносицу. Однако стоит ей открыть рот — и эта проклятая штука словно нарочно лезет в глаза, и все, что ты можешь — это стоять и смотреть, как она шевелится и дрожит, будто вот-вот оторвется от подбородка и пойдет по своим делам, пока ее владелица…

Не хлопнет ладонью по столу так, что подпрыгнут не только чашки и приборы, но и я:

— Мерзкая девчонка, — шипит Дерр Мариадна, — убирайся!

— С удовольствием, — бормочу я, выныривая из гипноза.

— Ах ты, дрянь…

Не дожидаясь, пока тетушка нащупает на столе ножик и запустит им в меня, я выскальзываю из столовой, в два шага пересекаю коридор, распахиваю парадную дверь, дергаю ее на себя, вырываясь на свободу и…

Захожусь кашлем, получив в лицо залп сухого горячего воздуха.

Никак не могу привыкнуть к тому, что теперь меня окружает жара. Ведь всего неделю назад я сидела в Москве и шумно радовалась тому, что закрыла, наконец-то, ипотеку, и теперь могу расслабиться и бросить хотя бы одну подработку. «Шумно радовалась» — это купила себе пирожные, на которые я уже давно пускала слюни через витрину, заставляя продавцов по ту сторону нервничать. В общем, отбрасывая всякие ненужные подробности, сообщу, что, прикупив, наконец, вечером после работы пироженки, я решила сократить путь домой и перебежать через дорогу в неположенном месте. Помню, как озиралась по сторонам, убеждаясь, что машин на проезжей части нет, как ступила на дорогу, прошла до середины, уронила чертов пакетик с пирожными, принялась их собирать и… Все. Глухой стук удара, ощущение полета — а уже в следующее мгновение я стою в каком-то сияющем круге с пентаграммами, которые постепенно тускнеют и исчезают в полу, словно их не и не было. Я просидела там час прежде, чем рискнула высунуть нос наружу и спуститься к каким-то зданиям. И не успела я даже войти внутрь, как меня перехватила какая-то то строгая женщина и сурово сообщила, что кучер уже давно ждет, и нечего заставлять его ждать еще дольше. А пока я обалдело осматривалась по сторонам, меня впихнули в карету — и вот я здесь.

В аду под названием деревушка Саморрия.

Нет, деревушка милая. Она большая и с частоколом вместо крепости. В ней полно жителей, солдат и все такое, но уж больно тут жарко. Солнце абсолютно белое. На небе ни облачка. Дождь — раз в году, если повезет. Воздух дрожит перед носом. Глаза и кожа сохнут. Выйдешь за частокол и окинешь степь взглядом — кругом мертвая выжженная земля и сухостой. И это меня убивает. Не так, как бородавка Дерр Мариадны, но все же. К счастью, деревня расположена вокруг большого водоема, к которому, говорят и пытались пробиться какие-то саллары, поэтому каждый день, а то и трижды в день, я сбегаю туда и ныряю в воду с головой, гадая, какого черта местные обосновались в таком месте, как это. Неужели нельзя было возвести дома подальше от этого филиала ада?

В общем, с местом проживания мне не повезло. С семейством, как оказалось, тоже. Моей опекуншей оказалась черствая, жадная, жестокая купчиха, торгующая втридорога зеленью. Еще у меня были две названые сестрички и братик. И все четверо, как я поняла за эту неделю, терпеть не могли девчушку, в тело которой я попала. Если судить по записям в дневнике, который вела Шиэрра Дерр Леенна, — эта самая девчушка, — то единственным человеком, кто проявлял к ней доброту, был ее дядя — но тот скончался несколько лет назад, и после его смерти бедную Леенну шпыняли в семействе все, кому не лень.

Вообще, после прочтения ее дневника — какое счастье, что она вообще его вела! — я испытала стойкое желание связать родственничков одной веревкой и окунуть в пруд. Вниз головой. Раз десять. Прекрасно зная свой характер и понимая, что они мне все же понадобятся, — хотя бы на ближайшее время, пока я не освоюсь, — я старалась держаться от них подальше. Чтобы не сорваться и не показать этим людям, где раки зимуют. А потому большую часть дня я шаталась по Саморрии, изучая новый уклад и быт, читала по диагонали дневник настоящей Леенны и купалась, купалась, купалась в пруду.

Вот и сейчас я снова тут, в низине, у пруда. Быстро осматриваюсь по сторонам, убеждаюсь, что никого нет, скидываю с себя платье, оставшись в нижнем белье, и захожу в воду. Вода теплая, даже очень, но это лучше, чем ничего. Закрываю глаза и смотрю в небо, такое же сухое, как и вся земля вокруг.

— Вот ты где.

Проклятье! Не одно, так другое! На берегу пруда, рядом с моей одеждой, стоит мой названый братец, Дерр Карт, и ухмыляется. Пусть из всей ненавистной четверки он усердствовал в злопыхательствах меньше всех, предпочитая пускать на меня слюни издалека, но его присутствие тут, в месте, где я расслабляюсь, не может не испортить мне и без того паршивое настроение.

Иными словами: только его тут не хватало!

— Что тебе нужно? — спрашиваю я раздраженно.

— Матушка отправила тебя в огород, заговаривать растения, однако вместо этого ты прохлаждаешься тут.

А, так вот о чем говорила Дерр Мариадна!

— Сейчас приду, — отвечаю я, хотя больше всего мне сейчас хочется дать пенделя и ему, и ей.

— Не торопись, — отвечает Карт, — есть занятия намного интереснее, чем заклинать овощи…

Что он имеет… Ох… Вы что, издеваетесь?!

С расширенными от неверия глазами я смотрю, как мой названый братец озирается по сторонам, затем скидывает с себя рубаху, штаны и тянется к исподнему, чтобы остаться голышом.

И при этом он ни на секунду не сводит с меня горящего взгляда.

— Только попробуй, — предупреждаю я, — клянусь, сначала я оторву твой стручок, а потом утоплю тебя в пруду.

На мгновение он замирает, словно не верит в то, что услышал. Да, я знаю, настоящая Леенна принялась бы плакать и дрожать как осиновый лист — но я ведь не она. Я ведь и отгрызть могу.

— Ты… ты…

— Я, я, — подтверждаю.

И тут в его голове словно переключается тумблер, отвечающий за логику — и он снова ухмыляется этой своей паршивой ухмылкой:

— Я ведь знал… Знал, что вся эта скромность — просто показная. Что на самом деле ты просто набиваешь себе цену. Я ведь видел эти твои взгляды… Ты ведь сохнешь по мне…

И это внезапно становится последней каплей.

Приходит, наконец, осознание, что это не сон и я не проснусь. Что так и останусь в этом мире навсегда. Что выхода нет.

И от этого осознания во мне начинает закипать злость. За свою глупую смерть. За все мои труды, которые пошли насмарку. За этот непонятный мир. За семейство, что мне досталось. За борьбу за выживание, которую мне придется вести тут так, как будто мне ее было мало в моем мире. Ну что за проклятая судьба?! Разве мало я вкалывала в первой жизни? Разве мало страдала? Ну разве нельзя было меня хоть чуть-чуть пожалеть и, раз уж так необходимо было меня убивать и куда-то закидывать, то сделать это хотя бы в тело какой-нибудь принцессы?! В награду за труды и тяжкую жизнь, так сказать?!

Смотрю на братца, который вот-вот войдет в воду. На его тощее белое тельце. На огромные серые панталоны, которые он позабыл снять. На его масляные глаза и язык, постоянно облизывающий сухие губы. И чувствую ненависть. Бедная Леенна! Неужели вот это пыталось к тебе подкатывать? Удалось ли ему это? Хотя… Леенна исправно вела дневник, случись чего, она бы описала, что с ней произошло, или бы вовсе прекратила его вести. Значит, он не успел?

Даже если и так, то моей ярости это не отменяет.

Встаю из воды и иду к братцу. Все равно собиралась их наказывать, так почему не сейчас? Расцарапаю ему лицо, покусаю, подобью глаз, врежу между ног — магия во мне еще не проснулась, не факт, что она вообще есть, — но драться я умею, ходила на курсы самообороны, и знания эти притащила с собой. Сегодня этот гад просто так от меня не уйдет!

Однако тупица на то и тупица, что не умеет делать выводы. Этот недочеловек решил, что я клюнула на его предложение!

— Давай развлечемся, — радуется он.

— О да, — шиплю я, — только развлекаться я буду одна.

И в момент, когда этот недоумок тянет ко мне руки, я перехватываю его запястье и больно выворачиваю за спину. Он приглушенно охает и падает, уже вереща, на одно колено.

— Ты чего? Ты чего? Отпусти меня!

— Еще раз, — говорю ему, — попробуешь меня полапать, сделать какой-нибудь непристойный намек или даже просто на меня посмотреть — и я оторву твое мужское достоинство и скормлю его свиньям, ты меня понял?!

— Да, да, да! — скулит братец. — Только отпусти!

Не отказываю себе в удовольствии дать ему пинка под зад. Карт падает лицом вниз, пропахав носом землю, с охом возвращает руку на место и прожигает меня злым взглядом:

— Да ты… Да я…

Делаю резкий предупреждающий шаг к нему. Карт охает, подскакивает и улепетывает прочь, забыв даже свою одежду. Провожаю его надменным взглядом. Кусок верблюжьего экскремента…

— Если бы все жители Саморрии умели выполнять этот прием, — раздается вдруг рядом смешок, — то саллары бы обходили вас стороной.

Резко оборачиваюсь. Рядом с огромной каменной глыбой находятся двое всадников — солдаты, охраняющие деревню после нападения. Оба весело ухмыляются. Фыркнув, я отворачиваюсь и принимаюсь одеваться.

— Если бы Саморрию охраняли как следуют, — бросаю я в спину, — то и саллары бы не нападали.

— Ух ты, — присвистывает тот всадник, что чуть дальше, — а у девицы-то острый язык! Мы тут, понимаешь, спешили ей на помощь, торопились, совсем лошадей загоняли — так мало того, что она с обидчиком сама расправилась, так еще и по нам проехалась!

— Если б каждый раз, — отвечаю я, одернув платье, чтобы не слишком облепляло тело, — я ждала помощи вместо того, чтобы действовать сама, я бы не добилась того, что у меня сейчас есть.

— Что же, — спрашивает другой всадник, — есть у тебя сейчас?

Открываю рот, чтобы гордо ответить «Своя однушка в столице», но потом вспоминаю, что это осталось в прошлой жизни, а все, что есть в новой — ничего. Скрипнув зубами и одарив обоих злым взглядом, я поднимаюсь на холм, чтобы вернуться в деревню.

— Будь осторожна, — вдруг прилетает мне в спину. Удивленно оборачиваюсь и нахожу взглядом говорящего, того, кто спрашивал, что же есть у меня сейчас, — этот огрызок человека, который пытался к тебе приставать, наверняка попробует отомстить.

— Пусть попробует, — отвечаю я надменно, — у меня есть, что ему показать.

— Сейчас, — он качает головой, — тебе просто повезло. Сработал эффект неожиданности. Но больше он на это не попадется. И сколько бы приемов ты не знала, но против молодого мужчины, пусть даже и такого хилого, как он, слабой девушке не выстоять.

Сужаю глаза.

— Слабой девушке, говоришь? Меня можно назвать какой угодно. Неказистой, невезучей, даже проклятой, но уж слабой — точно нет.

Солдаты переглядываются. Отворачиваюсь и продолжаю подъем.

— В любом случае, не заходи в темные подворотни, — не отстает тот, что со мной говорил, — просто на всякий случай.

— Зачем мне ждать его нападения в подворотнях, — хмыкаю я себе под нос, — если он может сделать это прямо дома?

У семейства Дерр есть свой огород, своя плантация: огороженный высоким забором огромный участок земли, в котором растут овощи и фрукты. По большей части они напоминают наши, но были среди них и те, которые я видела впервые. К примеру, вот этот покрытый короткой шерстью темно-розовый фрукт, над которым бородавка тряслась особенно сильно: оказалось, под шерстью и твердым панцирем оболочки скрывается чуть сладковатая мякоть, которая не просто отлично утоляет жажду, но и еще используется в ряде лечебных зелий, и оттого Дерр Мариадна требовала, чтобы я уделяла «докрокку» львиную долю своего времени. Еще столько же времени я должна была уделять «вайдалу» — пыльно-синим листьям весьма капризного салата, содержащему в себе до черта и больше полезностей, которых так не хватало местным жителям.

Впрочем, не все местные жители могли себе позволить купить такой вайдал: вырастить зелень в Саморрии еще надо было умудриться: ее могло уничтожить солнце, погубить засуха, сожрать саранча. И чтобы этого не произошло, Дерр Мариадна предприняла ряд весьма варварских мер. К примеру, чтобы солнце не загубило растения, она велела своим работникам… растянуть над огородом огромный тент, и теперь там было так же душно и влажно, как в парилке.

Я поковыряла дневник Леенны. Девочка грустно отмечала, что куда как лучше было бы вызвать воздушника и заказать у него защитный купол; но бородавка бы гораздо охотнее удавилась, чем заплатила магу сначала за установку купола, а потом и за его подзарядку.

Вот и сейчас, стоит мне войти под тент, как я моментально покрываюсь потом.

— Леенна, — приветствует меня Варра, одна из работниц Дерр Мариадны, — ты пришла.

— Да.

Леенна писала про Варру только хорошее. Когда-то эта женщина потеряла в пожаре своего мужа, и теперь, чтобы прокормить всех своих отпрысков, она работала у Дерр Мариадны с самого рассвета и до заката. Однако, будучи даже донельзя загруженной работой, она каждый раз находила для Леенны доброе слово, и этим заслужила уже мое уважение.

Я смотрю на зелень.

— Растения выглядят какими-то... жухлыми.

— И Мариадна из-за этого злится, — подтверждает она, — ты ведь знаешь ее тактику: пока ты в Академии, она выращивает только самые неприхотливые растения. А за две недели до твоего возвращения она велит высаживать уже то, что принесет ей гораздо большую прибыль — чтобы ты по возвращении смогла исправить ущерб, который будет к тому моменту причинен плодам.

Ах, вот как! Вот же ж расчетливая грымза! Теперь понятно, почему она позволяла Леенне учиться в Академии! Чтобы дома был собственный бесплатный маг!

А ведь как выгодно: иметь собственного безотказного травника.

Зачем устанавливать животворящий защитный купол, если из Академии вернется Леенна и заговорит растения? Зачем платить за дорогущую систему полива, если можно заставить своих работников сотню раз в день спускаться с ведрами к пруду? Зачем тратиться на качественные удобрения, если в полудохлую зелень можно вдохнуть жизнь магией?..

А потом еще и продавать плоды по цене, которая непосильна большинству саморрцев!

— Вот же дрянь! — не выдержав, ругаюсь я.

Варра округляет глаза.

— Ох, — я спохватываюсь, — я имела в виду...

— Не переживай, — она внезапно улыбается, — я тоже считаю ее не самой приятной женщиной. Но... Просто я не ожидала услышать это от тебя.

Да, знаю. Ведь настоящая Леенна бы никогда не произнесла подобное слово вслух.

— Что ж, — говорит Варра, — я пойду. Не буду тебе мешать.

Я киваю. Когда она скрывается за поворотом, я оборачиваюсь к докрокку:

— Ну, и что мне с тобой делать?

Розовые косточки ожидаемо молчат. Я присаживаюсь перед ними на скамеечку, вспоминаю все книги фэнтези, которые читала в той жизни, и уже в который раз стараюсь пробудить в себе магию.

Что я только не пробую! Пытаюсь нащупать в себе какое-нибудь волшебное ядро, дотянуться до маны, настроиться на энергию земли, солнца, камней, песка и просто чего-нибудь. Пытаюсь разжечь в руках какую-нибудь искру, сосредоточиться, вытолкнуть из себя что-то необычное, тужусь, пыхчу, потею — но листья как висели безжизненно, так и висят.

И вот тут мне в голову закрываются подозрения: а что, если у меня нет магии? Что, если я получила только тело Леенны, но не ее способности? Что, если и в этом мире я так же обычна, как и в другом?

Не сказать, что меня это сильно расстраивает. В конце концов, чтобы убиваться о том, чего ты лишился, надо это что-то сначала иметь. А магии во мне не было ни в одном из миров, поэтому мне трудно горевать из-за ее отсутствия. Не спорю, будь я магом, мне было бы легче тут пробиться, но мне не привыкать полагаться только на свои физические и умственные способности, поэтому… Нет магии? Черт с ней. Все, что мне нужно, это разобраться с миром, его устройством, придумать план и наказать родственничков. Мне это вполне по силам. Главное, не тратить время на бесполезные вещи, а бесполезным для меня сейчас является протирание штанов в огороде.

Библиотека. Вот куда мне надо.

Приняв решение, я встаю, отряхиваю юбки и собираюсь уходить. Вот только развернувшись, я нос к носу сталкиваюсь с дьяволом во плоти.

Со своей тетушкой Дерр Мариадной.

— Куда это ты собралась? — щурится она.

Только не смотреть на бородавку. Тогда все дельные мысли вылетят из головы прочь. Не иначе эта бородавка — стратегическая уловка, чтобы дезориентировать собеседников. Иначе зачем она ее не удалит?

— Я… уже закончила.

Она переводит взгляд на докрокк, листья которого продолжают безжизненно клониться к земле.

— Мне так не кажется, — шипит она.

У меня много чего крутится на языке. Много ядовитых и далеко не ласковых слов. Во мне вновь поднимается ярость на нее, ее наглых дочерей и сына — но я себя сдерживаю. Еще рано. Я пока слишком слаба, чтобы противостоять семейству Дерр. Сначала мне нужно встать на ноги.

— Здесь… так душно, — я опускаю глаза в землю, — что у меня закружилась голова. Мне нужен перерыв. Нужно выйти на свежий воздух…

Которого в Саморрии и в помине нет. Дерр Мариадна поджимает губы. Я, уже вскинувшая голову, поспешно отвожу взгляд в сторону.

— О каком перерыве может идти речь, — выплевывает она, — если ты ни черта не сделала?! Взгляни на это! Почему они все выглядят так, будто ты их не заговаривала?!

Потому что я и не.

— Чтобы сегодня же, — требует она, — вся посадка ожила!

Сжимаю кулаки, но внешне играю тихую, смиренную Леенну:

— Но, тетушка Мариадна…

— Не смей меня так называть!

О как! Вот это ее разъярило!

— Сколько раз я тебе говорила, — отчитывает она меня звенящим голосом, — называть меня Шиэрра Мариадна!

Госпожа? Называть тебя госпожой?! Не слишком ли это жирно?! Проглатываю гнев и блею:

— П-простите, Шиэрра Мариадна, этого больше не повторится… Но мне и в самом деле нужно выйти, здесь такая духота, что я вот-вот потеряю сознание!

— Пока не заговоришь докрокки, даже думать не смей о том, чтобы идти прохлаждаться!

Я уже начинаю серьезно заводиться. Кажется, еще чуть-чуть — и я сорвусь: выйду из образа фиалочки и отхлестаю эту мегеру по щекам! К счастью, в этот момент мне на помощь приходит Варра:

— Оставь ее, не видишь, какая она бледная? Ты ее совсем загоняла!

Ого. Смотрю на свою заступницу расширившимися от шока глазами. Вот уж не ожидала, что обычно улыбчивая, приветливая Варра может в открытую противостоять своей начальнице!

Кажется, удивлена не только я, но и все остальные работники, которые находились в этот момент в огороде, потому что все до единого прекращают работать и с открытыми ртами смотрят на представление.

— Ты, — лицо моей тетушки кривится, — не лезь не в свои дела!

Однако Варра не отступает:

— Леенна — не рабыня, Мариадна. Как бы плохо ты не относилась к нам, своим работникам, с ней ты обращаешься гораздо хуже!

— Я. Же. Сказала. Не лезь. Это не твое дело, как я с ней обращаюсь!

— Ты переходишь черту, Мариадна. Да Геркхард бы в гробу перевернулся, узнай он, как ты третируешь его племянницу!

А дальше происходят сразу две вещи. Дерр Мариадна замахивается, явно намереваясь влепить Варре пощечину. Я дергаюсь, чтобы успеть ее остановить, но этого не требуется: Варра перехватывает занесенную над ней руку прямо на лету. В полном шоке и в звенящей тишине мы смотрим, как Дерр Мариадна, стиснув челюсти, пытается вырвать свою руку из хватки Варры — но куда ей, изнеженной торгашке со слабыми ручками против женщины, что каждый день не меньше десятка раз поднимает в холм тяжеленные ведра с водой!

— Отпусти! — шипит уязвленно Дерр Мариадна.

— Не раньше, чем ты пообещаешь мне, что больше не будешь третировать Леенну.

Пусть речь идет не обо мне, а о настоящей Леенне, но я все равно чувствую, как теплеет в груди.

— Я буду обращаться с ней так, как считаю нужным!

— Тогда не удивляйся, если о твоих делишкам станет известно магистрату!

— Если донесешь на меня — лишишься работы! И поверь, я сделаю так, что другой работы в Саморрии ты не найдешь — а значит и ты, и твои дети помрете с голоду!

Варра бледнеет от гнева. Мое сердце сжимается от сочувствия к ней. Я понимаю, что теперь моя очередь за нее заступаться:

— Все в порядке, — я подхожу к ним ближе и мягко кладу руку на ее плечо, — я не сильно устала. Могу поработать еще немного.

— Дьявольское отродье! — бросает негодующе Варра, отбрасывая руку Дерр Мариадны.

Та злобно трет запястье и объявляет:

— Ты — вернись к поливу. Сейчас же! А ты, — тычет пальцем в меня, и я едва удерживаюсь от того, чтобы не вцепиться в этот палец зубами, — чтобы к дню Дарения все фрукты и овощи выглядели как на городских рынках!

Стоя плечом к плечу с Варрой, мы смотрим, как Дерр Мариадна, окинув нас всех презрительным взглядом, покидает огород. Когда она исчезает, Варра поворачивается ко мне:

— Прости, милая.

— За что? — искренне удивляюсь я.

— За то, что у меня так мало сил, чтобы тебя защитить.

— Ох, — я улыбаюсь, — ты не должна так говорить. Ты и так поставила под сомнение свою работу здесь, чтобы защитить меня, и я никогда этого не забуду!

— Это было бессмысленно, — Варра огорченно качает головой, — я так ничего и не добилась.

— Ты пыталась, — мягко успокаиваю ее я, — и это самой главное.

Мои слова ее не убеждают. Эта добрая женщина все еще искренне расстроена — и я понимаю, что когда я выберусь из этого ада, то обязательно заберу ее с собой, чтобы отплатить ей за ее доброту и участие.

— Не переживай, — я нежно поправляю выбившуюся из-под ее чепца прядь волос, — знаешь, скоро я закончу Академию, устроюсь в городе и обязательно заберу тебя и твоих детей к себе. Мы откроем какую-нибудь свою лавку, разбогатеем и будем жить долго и счастливо.

Звучит так по-детски и наивно, но мне действительно хочется в это верить. Варра выглядит немного удивленной моими словами:

— Ох, милая, как же ты изменилась… Но мне это даже нравится. Раньше ты Мариадне и в глаза взглянуть не смела, а сегодня даже пыталась сказать ей слово поперек.

Она гладит меня по щеке и со вздохом берет ведра, чтобы идти к пруду. Глядя ей вслед, я понимаю, что только что у меня появилась мотивация грызться за свое счастливое будущее. В лепешку расшибусь, но добьюсь в этой жизни успеха, потому что теперь мне есть, за кого бороться и кого защищать!

Легко сказать. Счастье не дается так-то просто. К примеру, в библиотеку в тот день я так и не попадаю: допоздна сижу над чертовым докрокком, который даже не думает поддаваться на мои увещевания и уговоры и упорно продолжает вянуть!

Понимая, что у меня назревают большие проблемы, я еще раз перерываю крошечную клетушку Леенны от и до в поисках хоть какого-нибудь завалящегося учебника по стихийной магии земли, но увы: все, что привезла с собой из Академии Лееена, это ее дневник, в котором она, конечно же, не расписывала, как нужно правильно разговаривать со всякими трепетными стебелечками, чтобы они стали счастливее и росли плодовитее. Кажется, все, что Дерр Мариадна получит ко дню Дарения — это хорошенькую порцию сена.

А что, тоже неплохо. Сено можно продать солдатам. У них лошади, надо же чем-то кормить животин в этой насквозь выжженной земле?

Утром я встаю задолго до рассвета. Наскоро перекусив на кухне куском поджаренного хлеба, я спозаранку устремляюсь в сельскую библиотеку.

Несмотря на ранний час, на улицах Саморрии полно людей. Жители спешат по своим делам до того, как солнце достигнет зенита и примется жарить все живое. Это потом, днем, жизнь в деревне замрет — а сейчас я лавирую между укутанных с головы до ног деревенских и редких затесавшихся среди них солдат в формах, ловко уворачиваясь от столкновений.

Вот и здание библиотеки. Толкаю дверь — и в нос бьет несравненный запах пыльного книжного хранилища.

— Леенна, — щурится на меня библиотекарь, старик Гарт, — это ты?

Спроси меня кто, кто самый старый житель этого мира — и я без сомнения назвала бы Гарта. Судя по его низенькому росту и морщинам, за которыми уже не видно черт лица, он не просто застал основание планеты, но и сам лепил континенты, не меньше.

— Доброе утро, Эрр Гарт, — приветливо улыбаюсь я, — да, это я.

Я привычно занимаю свое любимое место у окна.

— Итак, — спрашивает меня старик, — что юная Эрра будет изучать сегодня?

— Магию. Магию земли. Скажите, Эрр Гарт, может, у вас тут найдется учебник для начинающих? Хочу подтянуть основы, пока я на каникулах.

— Какая прилежная молодежь, — радуется библиотекарь, — конечно же, у меня есть такой учебник.

Он уходит в глубь библиотеки, но возвращается почти в ту же минуту, неся в руках два учебника: один старенький, выглядящий так, будто вот-вот развалится от малейшего прикосновения, другой чуть поновее и поярче.

— Вот, — он кладет их передо мной на стол, — «Основы стихийной магии. Контроль и управление» под авторством Г. Розаля, — тот самый старенький учебник, — и «Стихия как фундамент. Все о теоретической и практической магии» под авторством Н. Борра. Вот этот, — он показывает на тот учебник, что поновее, — мне на днях занесли солдаты. Дар в библиотеку.

— Очень мило с их стороны, — вежливо отзываюсь я, не сводя глаз со старого учебника, — но мне почему-то больше нравится этот.

— Ох, — Гарт раздвигает морщины в улыбке, — это старая магия. Ею уже почти не пользуются в Академии.

— Почему нет? — хмурюсь я.

— Потому что применение старой магии более… опасно, чем новой.

— Отчего?

— А это ты поймешь, изучив обе книги.

Ну спасибо. Можно подумать, у меня есть время, чтобы не просто прочитать оба талмуда, но и провести их сравнительный анализ.

— Могу я… — бросаю взгляд на старика, — а, да. Вы не даете книги на дом.

Старик со смехом удаляется за свой стол. С кислым выражением лица притягиваю к себе обе книги и погружаюсь в чтение.

Итак, что мы имеем. Чтобы сотворить какое-нибудь заклинание, маг должен откуда-то брать энергию. А вот из того, откуда он берет энергию, и складывается разница между старой и новой магией. Новое учение, ставшее таковым буквально три сотни лет назад, предполагает, что маг будет брать энергию из собственной маны, то есть, свою собственную силу, приправив ее крошечной капелькой, стянутой у стихии. А вот старые маги, напротив — высасывают силу из окружающей среды, заправляя капелькой своей. Подобные заклинания, естественно, получаются более сильными, потому что где — твоя собственная энергия, а где — энергия стихии.

Но тогда кое-что становится непонятным.

— Зачем нужно было заменять старый подход новым, — спрашиваю я недоуменно, — если новый гораздо хуже? Ведь если ты берешь энергию по большей части у себя, то тебе потом еще черт знает сколько времени нужно восстанавливаться, в то время как взял энергию у стихии — и можешь творить магию без устали?

Гарт просыпается от дремы.

— Затем, — отвечает он странно, — что когда-то Саморрия процветала.

Ожидаю продолжения, но его нет.

— И-и? — спрашивают я с намеком.

— И вам, юная Эрра, уже пора. Солнце давно взошло.

Проклятье! А я ведь даже и близко не подошла к практической части!

Спешно вскакиваю и бегу к двери. Старик Гарт смеется.

— Скажите, Эрр Гарт, — обращаюсь я к нему на бегу, — к вам кроме меня вообще кто-нибудь заходит?

— Конечно, Леенна, — кивает он, — у меня полно посетителей. К примеру, Геркхарт. Жду его сегодня на чай. Должно быть, придет с минуты на минуту.

Я прикусываю губу. Геркхарт — этой мой дядя. Тот, что умер несколько лет назад.

— Что ж, — выдавливаю из себя через силу, — мне уже пора. Передавайте… кхм… передавайте ему привет, когда он придет.

— Обязательно, — улыбается старый библиотекарь.

Почти выйдя за дверь, я, не удержавшись, бросаю на Эрра Гарта еще один взгляд и вижу, как безмятежно он улыбается в пустоту. Что ж, надеюсь в его мире он счастлив.

К завтраку я, естественно, опаздываю. К счастью, этого никто не замечает: Дерр Мариадна предпочитает не допускать Леенну к общему столу; ее дочери, Никкара и Баэлла, спят до самого обеда; а Карт… Что ж, хочется надеяться, что Карту было достаточно моего скромного внушения, и ему все же хватит ума притворяться, что меня в этом доме не существует.

Впрочем, я все еще не ослабляю бдительности в его отношении. Тот солдат прав: мой братец достаточно гнилой, чтобы попытаться мне отомстить, значит, следует оставаться начеку.

Перехватив немного хлеба и остатки каши, я сбегаю в огород. Растения выглядят еще хуже, чем вчера. Стебли докрокка уже и вовсе лежат на земле и становится совершенно очевидно, что не заговори я его — и день-второй спустя пушистым косточкам конец. Но мне так и не удается достучаться до стихии земли.

— Ну же, — я уныло смотрю на косточки, — давай, оживай…

Ничего не происходит. Я припоминаю утро в библиотеке и пытаюсь извлечь из этого максимум пользы. Сейчас в ходу новая магия. Значит, нужно выдрать хороший кусок энергии из своей собственной маны и отщипнуть кусочек у этого булыжника, к примеру. Представляю, что вокруг меня — некое невидимое поле. Фокусируюсь на этой картинке по максимуму, добавляю полю четкие границы, даже чуток мысленно прихлопываю непослушные клубы обратно в поле. О общем, схожу с ума. Визуализировав себе таким образом ману, я пытаюсь найти где-нибудь ниточку, чтобы потянуть за нее и размотать необходимое количество. Нитки нет. Промаявшись с полчаса и здорово испсиховавшись, я понимаю, что поле-то воображаемое, значит, и нитку можно сделать воображаемую. Тут же представляю себе серебристую нить и тяну ее из поля. Не знаю, чего я ожидаю: что кончики моих пальцев заискрятся, или по венам побежит магия, или волосы у меня встанут дыбом — но ничего не происходит. Я могу тянуть нитку сколько угодно — но магии во мне столько же, сколько и утром. То есть, ноль.

Задираю глаза к тенту. Считаю до десяти, смиряясь с неудачей. Потом делаю глубокий вдох и перевожу взгляд на булыжник. Что ж, попробуем теперь старую магию. Беру булыжник в руки, подкидываю в воздух, взвешивая его. Потом смотрю на него долго и внимательно, представляя все то же самое поле. Мысленно рисую ниточку, тяну за нее и…

Через минуту булыжник летит куда-то в сорняки, а я, злобно отправившая его в полет, отряхиваю руки и принимаюсь ходить по тропкам как разъяренный лев в клетке.

Мне нужно пробудить в себе магию. Любым способом. Магия — это Академия. Академия — это билет в лучшую жизнь. А лучшая жизнь — это то, что мне нужно, черт побери! Если еще вчера мне было глубоко плевать на магию, то сейчас я хотела ее до дрожи, вот прямо до трясучки! Ведь это магия! Магия в магическом мире! И раз она была у Леенны, то какого лешего не передалась и мне?!

Жарко. Надо охладиться. И успокоиться. Выхожу из огорода и уже знакомой тропой спускаюсь к пруду. Там, в воде, мне моментально становится лучше. Она теплая, приятно обволакивает тело, удерживает на плаву и будто бы даже обнимает. Наверное, будь у меня мама — хоть в одном из миров — она обнимала бы меня так же.

Неохотно выбравшись из воды спустя время, я одеваюсь в старенькое изношенное платье, и поднимаюсь в город. Солнце уже высоко, улицы пустынны. Я решаюсь сократить путь и выбираю арку — под ней хоть тенек — в которую вступаю без малейшего страха.

Но кто бы мог подумать, что тот солдат был прав и мой проклятый братец выберет именно этот момент для нападения!

Я иду, погруженная в свои мысли, и не сразу понимаю, что за мной кто-то идет. Даже поняв, я не обращаю на это внимания. Ну подумаешь, мало ли у кого тут какие дела. Может, это местный житель, который забыл что-то сделать в утренние часы активности, или солдат, несущий тут охрану? В общем, я продолжаю идти. А потом, когда до выхода из арки остаются считанные метры, мне навстречу движется до боли знакомая тощая фигура.

Карт.

Закатываю глаза.

— Братец. А я думала, после вчерашнего ты будешь отсиживаться дома и не казать оттуда носа. Как он, кстати? Вижу, что покраснел. Надеюсь, инфекции нет?

Нос братца и в самом деле выглядит покрасневшим: последствия его вчерашнего близкого знакомства с каменной землей.

От моего ехидного вопроса он ожидаемо злится:

— Поговори тут у меня, мерзавка. Совсем страх потеряла. Ну ничего, сегодня я научу тебя уму-разуму.

— Ты? — я с хохотом складываю руки на груди. — Ты меня научишь? Только… как ты будешь учить? Я сама не знаю, но говорят, что люди, лежащие своей козлиной мордой в землю, с трудом могут стонать от боли — не говоря уже о том, чтобы читать кому-то лекции!

Он краснеет от ярости:

— Ты… ты!..

— Ах, боже мой, — я качаю головой, — расширь уж свой словарный запас! Хочешь, я подарю тебе словарь на день рождения? Это такая штука, в которой много-много слов!

Карт скрипит зубами. Однако почему-то быстро успокаивается.

— И в самом деле чокнулась. Что, как дракон тебя послал, так сразу крыша и съехала?

— Дракон? — я изгибаю бровь. — Какой дракон?

Его лицо расплывается в ухмылке:

— Ну-ну, не надо притворяться. Уже вся Саморрия знает, как тот крылатый выставил тебя на посмешище прямо перед всей Академией. Вот уж не думал, что после такого потрясения тебя так замкнет.

Чувствую, как начинаю терять терпение:

— Слышь, ты, жертва солнечного удара. Прекращай нести всякую чушь и посторонись — если не хочешь, что урок тебе преподала уже я. Вот только учти: сегодня я злая, и так легко, как вчера, ты уже не отделаешься.

— Нет, — его глаза торжественно блестят, — это ты учти. Сегодня злой я. И сегодня ты мне ответишь за все.

Он кивает кому-то позади меня. Чувствую за спиной движение, резко оборачиваюсь — и чувствую, как холодеет сердце.

Прямо за мной стоят еще двое парней. И ухмыляются, толкая меня к стене.

Трое — это вам не один. С одним Картом я бы еще могла справиться, я знаю кучу приемов — но не против троих одновременно. Это нехорошо. Это ой как нехорошо.

— Трое мужчин против одной девушки, — тяну я, пытаясь выиграть время и лихорадочно соображая, что мне делать, — как это… по-мужски.

— А она болтушка, — хихикает белобрысый с кривыми зубами.

— Но красивая, — добавляет предвкушающе толстый.

И при этом, как шакалы, они продолжают наступать, заставляя меня отступать к стене. Оцениваю свою шансы. Мне не убежать, слишком мало между ними пространства для маневра. Надо тянуть время. Или попытаться взять их хитростью.

— Ты понимаешь, — я поворачиваю голову к братцу, — какие могут быть у этого последствия? Я ведь не буду молчать. Пойду прямиком к старосте и сообщу, что вы на меня напали!

Они переглядываются — и разражаются хохотом:

— У нее вообще мозгов нет! — хохочет белобрысый.

— Ни капли! — подтверждает второй.

Карт качает головой:

— И в самом деле! Даже дети знают, что староста задолжал матушке чертову уйму денег и теперь пляшет под ее дудку! Да он будет делать все, как она скажет!

— Задолжал денег? — удивляюсь я не к месту.

— Да он который год берет у нее плоды и зелень в долг, — хмыкает Карт.

Проклятье!

— Тогда… тогда я пойду к городскому магистрату! — выпаливаю я.

Я уже касаюсь спиной стены. Больше бежать некуда. А эта троица уже ближе, уже смыкает свои ряды.

— И как ты доберешься до города? — ухмыляется брат. — А главное: сможешь ли вообще ходить после сегодняшнего?

Вот же сволочь! Ладно. Ладно. У меня осталось последнее средство:

— Я — маг! Не боишься, что я тебя зачарую?

— Ты — травник! Тебя боятся разве что сорняки! И вообще. Мне уже надоела эта болтовня. Пора переходить к делу!

Карт выбрасывает руку и хватает меня за плечо. Пытаюсь извернуться, но места мало, эти мерзавцы стоят кругом, толком ни встать в стойку, ни замахнуться для удара. Поэтому я, не раздумывая, поворачиваю голову и что было силы кусаю его кисть.

Карт орет как резаный и отскакивает. Двое других ошеломленно замирают на месте, глядя друг на друга.

— Ах ты дрянь! — шипит Карт, глядя на кровь на ладони. Его и без того непривлекательное лицо и вовсе становится безобразным от исказившей его гримасы ярости и боли. — Хватай ее!

В тот же миг его группа поддержки наваливается на меня сверху. Чувствую, как начинаю задыхаться. Не дамся! Живой не дамся!

Я набираю в грудь побольше воздуха, чтобы огласить окрестности звуком сирены, но в тот же миг захлебываюсь от неожиданности, поэтому что рядом раздается знакомый голос:

— Надо же, чуть все веселье не пропустили!

А затем какая-то неведомая сила отрывает от меня парней одного за другим и швыряет в противоположную стену. Широко раскрытыми глазами смотрю, как давешний солдат расправляется с тремя подлецами так, будто он — матерый волк, а они — беспомощные щенки.

— И что же, — возвышаясь над скулящими и воющими мерзавцами как скала, тянет мой спаситель, — мне с вами сделать? Может быть, спалить ваши руки, — в его ладони вдруг загорается огонь, — чтобы впредь было неповадно хватать ими беззащитных девушек? Или… спалить ваши языки, чтобы не смели произносить вслух мерзкие вещи? А может, сразу спалить ваши головы? Чтобы очистить землю от таких слизняков, как вы?

Ух. Ты. Как легко он сумел зажечь у себя в руках огонь! Значит, он тоже маг?

— Какой бы вариант ты ни выбрал, дружище, — весело отзывается второй солдат, который с удовольствием наблюдал за разборкой со стороны, — я поддержу любое твое решение!

Мой спаситель кивает и снова оборачивается к троице.

— Н... Не смей! — визжит Карт. — Ты понятия не имеешь, кто моя мать!

— Имею, — отвечает тот, — женщина, не сумевшая воспитать сына как положено. А раз этого не сумела сделать она, значит, твоим воспитанием придется заняться мне.

Огонь в его руках вспыхивает ярко и зловеще. Но прежде, чем он успевает слететь с пальцев солдата, я вдруг кричу:

— Право голоса!

Возникает тишина. Даже стоны прекращаются. На меня смотрят пять пар недоуменных глаз.

— У меня есть, — говорю я уже тише, — право голоса. По поводу их наказания.

Солдат вздергивает бровь:

— И как бы ты хотела, чтобы я их наказал?..

Ах, какое это было зрелище!

С визгом и воем троица недомерков бежала по улицам деревни, заставляя жителей высовываться из окон и наслаждаться незабываемой картиной. Спаленная одежда свисала с них лохмотьями, обнажая тела, но лучше всего было то, что по пятам за ними прыгали огненные зайцы и лизали, лизали, лизали их пятки. Просто бальзам на душу!

— Ух, — присвистывает второй солдат, — всегда знал, что у деревенских девиц все в порядке с фантазией!

— Как ты? — спрашивает меня между тем первый.

Я поправляю на плече безнадежно порванное платье. Оба солдата деликатно отводят взгляды. Надо же, какие культурные!

— Было бы еще лучше, — говорю недовольно, — если бы ты не назвал меня беззащитной. Я могу за себя постоять, знаешь ли!

Обе головы тут же недоуменно снова поворачиваются ко мне, но если второй солдат, моргнув, хохочет, то первый неверяще спрашивает:

— Ты подверглась нападению — но все, что тебя волнует, это то, что я назвал тебя беззащитной?

— У меня все было под контролем, — жму плечами, — я как раз собиралась закричать.

— Закричать, — повторяет первый солдат.

Второй, меж тем, смеется, уже согнувшись. Не понимаю, что такого смешного я сказала.

— В любом случае, — отмахиваюсь, — я не люблю оставаться в долгу. Что ты хочешь за мое спасение?

Кажется, для того, второго солдата, это уже перебор. Всхрюкнув, он едва не оседает на землю.

— Вон она, Дел, — выдавливает он между приступами хохота, — девушка, не похожая на остальных! Ты ведь такую себе искал? Так чего же ты ждешь? Знакомься!

Однако тот, кого он назвал Дел, вовсе не разделяет веселья друга.

— Я помогал тебе не из-за каких-то корыстных побуждений, — щурится он, — устной благодарности было бы достаточно.

Отлично. Если это поможет мне завершить этот нелепый разговор, то я и поблагодарить могу:

— Спасибо! — выплевываю я.

И, не дожидаясь ни ответа, ни какой-либо иной реакции, разворачиваюсь и выхожу, наконец, из этой чертовой арки.

— Меня зовут Пёрч! — кричит мне в спину второй. — А его…

Бульканье. Даже не оборачиваясь назад, понимаю, что этот Пёрч только что огреб тычка от своего товарища. Что ж, полагаю, после сегодняшней встречи эти двое теперь будут обходить меня стороной. И меня это радует. Терпеть не могу, когда меня считают слабой и беззащитной.

И снова огород. И снова докрокк. Уже полностью угасший. Даже невооруженным глазом видно, что бедному растению уже не помочь. Кажется, в этом году Дерр Бородавка не сможет на мне наживиться. Жаль, я бы хотела, чтобы моя месть была более… изощренной и глобальной.

Ищу глазами Варру, чтобы поинтересоваться у нее, насколько губительной окажется для моей тетушки потеря урожая, однако неожиданно для себя понимаю, что в огороде кроме меня никого нет. Ни единой души. Странно. На Дерр Мариадну работают восемь человек. Когда бы я сюда ни пришла и сколько бы раз не поднимала голову над грядкой, я всегда натыкалась взглядом минимум на двоих работников. Но чтобы никого не было в огороде… Такое на моей памяти происходит впервые.

Томимая любопытством, я иду к выходу из огорода, озираясь по сторонам. И бинго! Вот они, все восемь макушек. Стоят у забора, лицом к улице, и весело хихикают, что-то комментируя.

— Что здесь происходит? — спрашиваю я, подходя ближе.

— Ох, милая, — Варра оборачивается ко мне, — иди скорей сюда, ты такое пропускаешь!

Она чуть сторонится, пропуская меня к забору. Подхожу ближе и привстаю на цыпочки, выглядывая наружу — и в тот же миг прыскаю со смеху.

По площади бегал мой братец. Не знаю, куда делись остальные товарищи, наверное, побежали к своим домам, но Карт носился как угорелый по кругу, продолжая нелепо подпрыгивать, визжать и скулить. Одежды на нем почти не осталось, даже панталоны и те грозили вот-вот съехать с его тощих бедер. Тело было равномерно покрыто копотью, отчего мой братец был похож на трубочиста, но развеселило меня, конечно, даже не это. Огненные зайцы никуда не делись. Они все так же скакали за братцем и прыгали ему на пятки, заставляя его высоко задирать ноги и верещать каждый раз, когда им это удавалось. А вот за солнечными зайцами бежала Дерр Мариадна и с воинственными воплями пыталась сбить их собственными перчатками. Так они все и носились по площади на потеху зевакам, вылезшим ради этого восхитительного зрелища из своих домов.

— Вот… это… умора! — хохочет Варра, вытирая слезы.

Я согласна. Давненько мне не было так весело!

— К воде! — с гоготом подсказывает какой-то зевака. — Беги к воде, дурной!

Подпрыгнув подстреленным фазаном еще раз, Карт внимает совету — и стремглав несется к пруду. С сожалением провожаю его взглядом: эх, я бы посмотрела на его мучения еще дольше! В тот же миг небо меня вознаграждает: под гомерический всхохот окружающих панталоны, подпаленные зайцами, сдаются — и сваливаются, обнажая тощий белый зад. Это становится последней каплей. Все так и валятся от смеха, тыча пальцами вслед моему братцу.

— А ну вернулись к работе! — рявкает на нас Дерр Мариадна, несясь вслед за чадом.

— Панталоны подбери! — кричит ей вслед Варра, и мы все снова хохочем.

— Как думаете, — спрашивает несколько минут спустя один из работников, когда мы уже возвращаемся в огород, — кто его так?

— Ясно же, что солдаты, — отвечает ему Варра. — Ведь кроме них, в Саморрии больше нет огневиков.

Я навостряю уши. Сама я задавать подобные вопросы не могу, потому что вызову подозрения — но мотаю на ус ответы всякий раз, когда о том спрашивает кто-то другой.

— Интересно, что же он такого сделал, — продолжает веселиться все тот же работник, — что солдаты на него так взъелись?

А вот на этот вопрос я знаю ответ. Но делиться им, естественно, не буду.

— Что бы он не сделал, — отвечает другой работник, — он это заслужил. Солдаты бы не стали наказывать его просто так. Значит, он серьезно провинился.

Я вдруг замечаю, что пока остальные весело вспоминают подробности забега семейства Дерр, Варра вдруг мрачнеет.

— Что такое? — спрашиваю я ее.

Она вздыхает:

— Я ведь помню его совсем крохой, — она замолкает, устремив невидящий взгляд в никуда, — нескольких месяцев от роду. Так странно… чем старше он становился, тем больше портился его характер. Уже в три года он смотрел на нас свысока и прикрикивал, отдавая приказы — а Мариадна просто стояла рядом и ухмылялась.

— Значит, он с самого начала был с гнильцой, — добавляю я. — А она, вместо того, чтобы это искоренять, наоборот, взращивала в нем самые худшие черты. Не переживай. Он заслужил то, что с ним сделали. Можешь мне поверить.

Сказав это, я замолкаю и невольно задаюсь вопросом: если бы я не выбрала для Карта это наказание, как далеко зашел бы в своем желание его покарать мой спаситель?

Естественно, в тот день Дерр Мариадне больше нет до нас никакого дела, и весь вечер мы работаем расслабленно и в приподнятом настроении. Понимая, что толку в магическом плане от меня нет и чувствуя из-за этого угрызения совести — все-таки из-за меня идет насмарку весь тяжкий труд работников, — я помогаю им физически: пропалываю грядки, удобряю, подвязываю стебли, удаляю засохшие или побуревшие листья.

— Что будет, — спрашиваю я Варру, бросая задумчивый взгляд на практически мертвые косточки, — если урожай погибнет?

Варра с трудом выпрямляется от прополки, трет поясницу.

— Если урожай погибнет, Мариадна не получит прибыли. У нее, конечно, есть запасы денег за предыдущие удачные годы, но чтобы отыграться, она утопит нас в штрафах, а то и вовсе откажется нам платить.

Бросаю на нее изумленный взгляд:

— Она может это сделать?

— Ох, маленькая, — Варра смеется, — я слишком хорошо знаю Мариадну, чтобы обольщаться на ее счет!

— Ты называешь ее по имени, — добавляю я, прищурившись, — значит, вы давно знакомы?

— Я знаю Мариадну достаточно долго, чтобы знать, что ее неимоверно бесит, когда к ней так обращаются.

Против воли я смеюсь. Варра — уникальная женщина. Как жаль, что это не она моя тетя!

Но смех смехом, а в душе остается неприятный осадок. Значит, если я не сумею пробудить в себе магические силы, пострадают все, кто работает на мою тетушку, а им итак несладко приходится, раз они терпят все эти рабские условия.

Значит, мне нужно пробудить в себе магию любой ценой.

После тяжкой работы у меня отваливается все: ноги, плечи, руки. Тем не менее, я тащусь в пруд, чтобы смыть с себя весь пот и грязь сегодняшнего дня, а потом с новыми силами иду к Гарту.

Несмотря на то, что уже близится ночь, Саморрия оживает. Полуденный жар спадает, и жители открывают двери и окна своих жилищ и лавок, чтобы вдохнуть немного холодного воздуха и поработать. Голодными глазами я окидываю прилавки с выставленной на них едой — но у меня нет ни гроша, поэтому все, что мне остается — это облизываться и идти дальше. Ничего, перекушу в библиотеке. Старик Гарт всегда предлагает мне чай с засохшими печеньками. Сегодня я не собираюсь отказываться от такого щедрого дара богов.

— Добрый вечер, Эрр Гарт, — звонко здороваюсь я, влетая в библиотеку, — пожалуй, чашечка чая была бы в самый... раз.

Заминка возникает неслучайно. Старик Гарт не один. Он сидит за моим излюбленным столиком у окна, попивая тот самый чаек с печеньками, на которые я рассчитывала. А рядом с ним — ну что за невезение! — мои недавние знакомые.

— Что они тут делают? — отмираю я первой.

— Кажется, нахальство — это ваша врожденная черта, — замечает мой спаситель.

— А ваша врожденная — появляться там, где вас не ждут, — огрызаюсь я.

Старик Гарт смеется:

— И тебе здравствуй, Эрра Леенна. Знакомься, это Деллиан Дастан и Пёрч Берк. Я рассказывал тебе о них.

— Разве? — не на шутку удивляюсь я.

— Книга, — напоминает старик Гарт, — они пожертвовали в библиотеку книги, одну из которых ты сейчас изучаешь.

Деллиан задирает бровь и склоняет голову. Получается слегка насмешливо. И этого хватает, чтобы меня охватило глухое раздражение. Едва удерживаюсь от того, чтобы не дать волю языку. Библиотека — это святое. За исключением тех моментов, когда ты утоляешь в ней голод.

Словно услышав мои мысли, старик Гарт предлагает:

— Леенна, садись с нами, выпей немного этого восхитительного чая и отведай лимонных печенек.

— Нет, спасибо, я не голодна, — заявляю я категорично.

И в этот момент мой желудок издает голодный рев. Пёрч прыскает. Я заливаюсь краской стыда, но как ни в чем не бывало спрашиваю старика Гарта:

— Я могу взять те две книги, по которым занималась в прошлый раз?

— Я отложил их для тебя, — говорит старик Гарт, — они на моем письменном столе.

— Да брось! — восклицает Пёрч. — Судя по тому звуку, что издал твой живот, ты готова не только печеньки съесть, но и нас вместе с ними! Садись, мы не кусаемся.

Бросаю на него уязвленный взгляд. Собираюсь ответить, что не боюсь их, а просто не желаю сидеть рядом с ними — но в этот момент старик Гарт добавляет:

— И в самом деле. Поешь. Что я скажу Геркхарду, если он узнает, что я даже не угостил тебя печеньем?

Я прикусываю губу. И, ни на кого не глядя, сажусь рядом со стариком Гартом. Прямо напротив Деллиана Дастана.

Пёрч присвистывает.

— Ух ты! Кто же этот загадочный Геркхард, ради которого ты даже готова прикусить свой язычок?

Старый библиотекарь посмеивается, наливая мне в чашку горячего напитка и придвигая ко мне мисочку со сдобой:

— Это ее дядя, мой хороший друг.

Кивком благодарю его и делаю глоток.

— Должно быть, — Пёрч лукаво улыбается, — Эрра Леенна очень любит своего дядю.

Я молчу. Я никогда не знала Геркхарда. Но я читала дневник Леенны. Как она горевала от потери единственного близкого ей человека. И мое настроение моментально падает. Бросаю косой взгляд на старика Гарта и радуюсь тому, что хоть он избавлен от горести потери.

— О, — старик Гарт улыбается, — Геркхард — хороший человек. Его в Саморрии все любят.

— Хотелось бы с ним познакомиться, — подает голос Деллиан Дастан, — никогда не видел человека, которого бы любили все.

— Ох, — библиотекарь радуется, — я познакомлю вас с ним завтра. Приходите спозаранку. Сегодня утром он уже заходил ко мне на чай. Леенна, вы разминулись с ним совсем чуть-чуть.

Нечленораздельно мычу. Остервенело кусаю печенье, не поднимая взгляда от стола. Я никогда не знала Геркхарда. Но почему же мне так грустно?

Не желая говорить о встрече, которой невозможно состояться, я наскоро проглатываю печенье, в один глоток допиваю чай и обращаюсь к старику Гарту:

— Эрр Гарт, спасибо за угощение. Я пойду позанимаюсь.

— Конечно, Леенна, — улыбается старик, — погоди-ка!

Я, застигнутая его последним обращением уже на полдороге к столу с пособиями, оборачиваюсь.

— Эти господа, — библиотекарь указывает на солдат, — владеют стихией огня. Полагаю, они смогут помочь тебе с твоим вопросом лучше, чем учебники.

— Помочь? — удивляется Пёрч. — Погоди, так ты — маг?

Я поджимаю губы.

— Леенна — травница, — отвечает вместо меня старик Гарт, — она помогает Шиэрре Мариадне с ее… саженцами.

— Дерр Мариадне? — еще больше удивляется Пёрч. — Этой грымзе, что подмяла под себя всю деревню?

— Вот именно, — я сверкаю глазами, — а теперь, когда вы узнали, кому я помогаю озолотиться, я, с вашего позволения, приступлю к учебе!

И, не ожидая ответа, круто разворачиваюсь, беру со стола старика Гарта ожидающие меня книги и иду в дальний конец библиотеки.

Не знаю, что раздражает меня больше. То ли пораженный голос Пёрча, то ли удивленно вздернутая бровь Дастана в момент, когда он узнал о моей связи с Дерр Мариадной. Родственников не выбирают, ясно?

С трудом успокоившись, я принимаюсь переворачивать листы, возвращаясь к моменту, на котором остановилась в прошлый раз. Итак, вот он. Пункт «Энергия мага. Заимствование…»

— У тебя проблемы с магией?

Я даже подпрыгиваю.

— С чего ты это взял? И вообще… что ты тут делаешь?

Дастан стоит, облокотившись о книжный стеллаж и скрестив на груди руки. Мне в голову внезапно приходит мысль, что он ненамного ниже и, чего уж греха таить, ýже того самого шкафа. Иными словами, фигура у него что надо.

— Владей ты магией, ты бы сумела отбиться от тех придурков в подворотне: ведь в Академии учат основам магической защиты, а Эрр Гарт говорит, что ты уже на последнем курсе.

Прикусываю нижнюю губу.

— У меня… небольшие проблемы. Но все уже под контролем. Я знаю, что делать.

Дастан отлипает от шкафа. Один ленивый шаг — и вот он уже садится передо мной.

— И что же именно?

— Тебе-то какая разница? — не выдерживаю я.

— Я тебя спас. А значит, я несу за тебя ответственность.

У меня отвисает челюсть. Переварив это нелепое предложение, я даже хмыкаю:

— Ты серьезно? Ты отогнал от меня троих щенков — и теперь думаешь, что ты… как ты там сказал? Несешь за меня ответственность?

— Да.

Как это нелепо.

— Послушай…

— Нет, это ты послушай. Я не знаю, что у тебя там случилось, раз уж ты ненавидишь, когда к тебе приходят на помощь или дают понять, что тебе что-то не под силу. Но так уж получилось, что я не люблю останавливаться на полпути. Я всегда довожу дело до конца. И раз уж я… взялся тебя спасать, я остановлюсь только тогда, когда пойму, что дальше ты справишься сама.

Вот это заявочки. Я смеюсь, но Дастан так же серьезен, как и обычно. За спиной Дастана, в другом конце библиотеки, на меня радостно-сочувственно смотрит Пёрч. И по одному его виду я понимаю: его приятель не шутит.

— С чего ты вообще взял, — я все еще не могу отступить просто так, — что меня все еще нужно спасать?

— Если ты не разбудишь в себе магию до возвращения в Академию, тебя отчислят. Без диплома мага ты не сможешь пробиться в городе, и тогда тебе придется вернуться сюда. Продолжать работать на Дерр Мариадну и до конца своей жизни избегать темных подворотен.

И это он еще не знает, что Дерр Мариадна — моя тетка, а напавший на меня — мой братец.

Я обескураженно опускаю взгляд на стол. Перед глазами внезапно встает картинка, как Варра, согнувшись, окучивает бесконечные грядки, а затем с трудом разгибается и трет больную спину. Нет. Я так не могу. Я обещала, что вытащу ее из этого ада, и я это сделаю. Даже, если мне придется принять помощь этого Дастана.

— Хорошо, — тихо выдавливаю я, — мне действительно понадобится… учитель. Который… ммм… снова пройдется со мной по азам практической магии. Но не за просто так, — торопливо добавляю я. — Однажды я расплачýсь. Поэтому… Поэтому с твоей стороны это будет не помощь, а… услуга. Да, услуга. Так когда приступаем?

В светло-голубых глазах Дастана появляется какое-то непонятное мне чувство. Но я не успеваю разобрать, что это. Уже в следующее мгновение он отвечает:

— Скоро я заступаю на ночную смену. Она будет длиться до рассвета. А на рассвете я жду тебя здесь.

Я задираю бровь:

— Сразу после ночного дежурства? А ты не свалишься с ног от усталости?

— О, — встревает в наш разговор неугомонный Пёрч, — ты не знаешь, какой он выносливый! Среди солдат ходят легенды о ночах…

— Пёрч, — осаждает его Дастан, — достаточно.

Но Пёрч за его спиной одними губами шепчет «Очень выносливый!»

— Что ж, — Дастан встает, — нам пора. До встречи завтра.

Я киваю и провожаю их обоих взглядом. Пёрч машет мне на прощанье, и я только диву даюсь, как этим двоим удалось так сдружиться: спокойному, уверенному в себе и чуть надменному волкодаву и худому, радостному, неунывающему дворняге.

— Вы хорошо их знаете? — спрашиваю я старика Гарта.

— Ох, я знал Деллиана еще младенцем, — с улыбкой отвечает тот.

— На них можно положиться?

— Если на кого в этом мире и можно положиться, юная Эрра, так это на Деллиана Дастана. Если он обещает что-то сделать, он это сделает. И этим он отличается от своего отца.

— Отца? — удивляюсь я. — А кто его отец?

Но старик Гарт уже не слушает. Он в своем мире.

Вечером, когда я возвращаюсь домой, я обнаруживаю в доме настоящий хаос. Посторонние люди, шум, гомон, какая-то беготня… Я недоуменно протискиваюсь между незнакомцами в свою коморку, как вдруг:

— Мам, вот она!

На звонкий окрик Даэллы оборачиваются все до единого. Чувствую себя неловко под прицелом стольких пар глаз, но моментально беру себя в руки:

— В чем дело?

— Я тебе скажу, в чем дело! — шипит Дерр Мариадна, возникая как черт из табакерки. Выглядит она ужасно. Волосы встрепаны, платье вчерашнее, все еще в копоти и грязи, бородавка трясется так, будто ее хватил тремор. Ожидаю, что она сейчас будет предъявлять мне за своего драгоценного сыночка, но вместо этого: — Ты. Дрянная девчонка. Немедленно вернись в огород и сделай так, чтобы все растения ожили!

Ах, вот в чем дело… Она просто срывает на мне злость. Но я тоже не лыком шита.

— Сейчас ночь, — отвечаю я твердо, — я никуда не пойду.

Она пучит глаза — и в этот момент вдруг становится похожа на жабу. Такую тощую, мерзкую, отвратительную жабу. Выставив на меня указательный палец так, словно собирается проткнуть меня им насквозь, она звенящим от ярости голосом произносит:

— Если ко дню Дарения вся зелень не оживет, я распущу всех своих работников, и твоя драгоценная Варра и сотня ее отпрысков помрут с голоду, потому что я сделаю так, что ее больше никуда не примут на работу!

— Ты не посмеешь, — качаю я головой неверяще, но, судя по безумию в ее глазах, она вполне на это способна.

— Увидишь, — говорит она, — на что я способна!

— Мама! — раздается хнычущий голос Карта со второго этажа. — Мама, жжется!

— Разойдись! — рявкает Дерр Мариадна и по вмиг опустевшему коридору несется наверх. — Иду, сыночек, иду!

Смотрю ей вслед, сжав от ярости кулаки. Как же я ненавижу эту насквозь прогнившую семейку! Радует только одно: Карт все же не проговорился, что косвенной причиной его наказания стала я. Узнай об этом бородавка, она бы не посмотрела, что он на меня напал — выгнала бы меня из дома взашей. Странно, что до сих пор этого не сделала. Наверное, еще надеется вернуть с моей помощью свой урожай.

В общем, ночью мне нет покоя. Со второго этажа то и дело раздаются хныканья братца — хотя его и обмазали обезболивающей мазью с головы до ног. К тому же, меня снедает беспокойство за Варру и ее детей. В общем, я мечусь по крохотной комнатушке Леенны как тигр в клетке, и, едва дождавшись предрассветного посветления, несусь в библиотеку, от души надеясь, что она открыта.

Она действительно открыта. С облегчением прикрыв за собой дверь, я обращаюсь к пустоте:

— Эрр Гарт? Ау?

— Здравствуй, юная Эрра, — отзывается старик, появляясь из-за стеллажей, — ты сегодня рано.

— Не спалось, — сознаюсь я, — можно я дождусь тут у вас, пока Дастан не придет?

— Конечно, — улыбается старый Гарт, — печенья?

— Ох, не откажусь, — я уныло понимаю, что гартовские печеньки составляли рацион моего вчерашнего ужина и составят рацион моего сегодняшнего завтрака.

— Тогда прошу.

Мы садимся за стол и приступаем к трапезе. В библиотеке тихо. Через открытое окно дует легкий, свежий, утренний ветер. Слышно, как пробуждается Саморрия: переговариваются, здороваясь, соседи, ругаются торговцы, голосят мальчишки. Чувствую, как расслабляется челюсть и выпрямляются сведенные от напряжения плечи.

— Эрр Гарт, что такого вы добавляется в свой чай? — спрашиваю я шутливо. — Такое ощущение, что после него я скинула все свои горести и печали.

Старый Гарт смеется:

— Только любовь и заботу, юная Эрра.

Я задумчиво хмыкаю.

— Эрр Деллиан, — вдруг говорит Гарт, — сделать вам чашечку?

— Не откажусь.

Удивленно оборачиваюсь. Когда это он успел тут появиться? А главное, почему не зашел сразу?

— Ты что, стоял на пороге? — спрашиваю я.

Дастан садится напротив. Видок у него… не самый лучший.

— Немного, — отвечает он.

— Почему?

Он ничего не говорит. Но, приняв у старика чашечку чая и поблагодарив за нее, он внезапно произносит, устремив на меня задумчивый взгляд:

— Ты не говорила, что Дерр Мариадна — твоя тетя, а напавший на тебя осел — ее сын.

— Уже навел обо мне справки?

— Хотел понять, почему ты такая… колючая. Но ты не ответила.

— Что бы это поменяло? — я жму плечами.

Он молча меня изучает. Его взгляд задумчиво и оценивающе скользит по моему лицу, и я вдруг чувствую себя неловко.

— Слушай, будь я хорошей девочкой, я бы сказала, что у тебя красные от недосыпа глаза и давай перенесем наше занятие на более подходящее время. Но меня нельзя назвать хорошей девочкой, поэтому я скажу: у меня мало времени, и чем скорее мы начнем, тем лучше.

— Они тебя обижают? — внезапно спрашивает он. — Дома? Они оба обижают тебя дома?

— Дастан, — я закатываю глаза, — время.

Он кивает, словно бы самому себе. А потом добавляет:

— Когда мы пробудим твою магию… Первым делом я проверю, как хорошо ты умеешь защищаться магически.

Я поджимаю губы. Первым делом, когда моя магия пробудится, я займусь этим чертовым огородом, от которого зависит будущее Варры и всех тех, кто работает на Дерр Мариадну. Но Дастану об этом знать необязательно. Пусть он научит меня, как пользоваться этой маной — а дальше я скажу ему «прощай и до новых встреч». И в следующий раз появлюсь в его жизни только для того, чтобы вернуть должок.

— Эрр Гарт сказал, ты травница. Значит, твоя стихия — земля.

Мы устраиваемся на берегу пруда. На этом настоял Дастан. Я бы с удовольствием продолжила занятие в библиотеке, но Дастан повел меня туда, где мы встретились в первый раз.

— Зачем? — спросила я недоуменно.

— Затем, что тебе нужно быть ближе к своей стихии.

— Мы могли занести горсть земли в библиотеку, я бы попрактиковалась на ней.

— Леенна, просто признайся: ты боишься покидать стены библиотеки и сидящего там Эрра Гарта, потому что стесняешься остаться со мной наедине.

— Что?! Да как тебе это вообще в голову пришло?! Почему это я должна стесняться оставаться с тобой наедине?!

— Потому что я высокий, красивый, умный, обаятельный…

— И ни черта ни скромный! Отлично! Давай пойдем к пруду!

И только оказавшись тут и выпустив пар, я понимаю, что попалась на старый добрый трюк.

— Итак, — говорит Дастан, не подозревая — или подозревая, но не придавая этому значение, — какие мысли бродят в моей голове на его счет, — закрой глаза и сосредоточься на своих внутренних ощущениях.

Продолжая мысленно ворчать из-за собственной наивности и того, что попалась на такую примитивную детскую уловку, я закрываю глаза и пытаюсь погрузиться в себя.

— Отпусти все посторонние мысли, — раздается слева от меня мягкий голос Дастана, — и ни о чем не думай.

Это сложно. Сложно ни о чем не думать. Но я упорная. Несколько минут — и я прогоняю все лишнее из головы. Некоторые навязчивые мысли приходится выставлять оттуда добротным пинком, но я справляюсь. Я знаю, что стоит на кону.

— Теперь, — говорит Дастан, — потянись к земле.

Когда он говорит «потянись к земле», я чуть не тянусь к ней физически. Остановив свой порыв в последний момент, я пытаюсь сделать так, как говорит Дастан. Стоит ли говорить, что я чувствую себя донельзя глупо?

— Представь, — продолжает мой учитель, — что у тебя под ногами — сокровищница, полная золотых монет. Представь, что ты берешь одну из них.

О, это я могу! Радостная от более близких и понятных мне ассоциаций, я принимаюсь рыться в воображаемой сокровищнице. Вот эта монетка — для меня, эта — для Варры, эта — для старика Гарта, эта — для Пёрча, эта…

— Хорошо, продолжай в том же духе.

А вот эта, так и быть, для Дастана. Поднимаю монетку для своего учителя. Надо же, какая она тяжеленькая… Прямо чувствуется ее вес на ладони. Подбрасываю ее вверх и снова ловлю, ощущая, как клонится под ее весом моя рука.

— А теперь, — мягко и ненавязчиво говорит Дастан, — направь монетку куда-нибудь.

Со все еще закрытыми глазами я представляю себе банку, которую мне надо набить золотом. Примерившись и прицелившись, я легонько бросаю монетку в банку. Та звякает, когда об ее стенки ударяется тяжелый металл.

— Молодец, — подбадривает меня Дастан, — а теперь открой глаза и посмотри.

Я послушно, хотя и нехотя открываю глаза.

— И куда смотреть? — непонимающе озираюсь по сторонам.

Пруд как пруд. Земля как земля. Камни как камни. Чем любоваться?

— На этот цветок, — Дастан кивает на какую-то мелкую сорную траву.

— И что с ним? — не понимаю я, глядя на чахлое растеньице.

— Ты направила энергию туда.

— Ну… да, где-то в том направлении. Только не энергию, а монетку.

— Ты попала в этот цветок. И буквально на глазах он воспрял.

— Погоди… Ты уверен?

— Я внимательно смотрел на твои руки. Ты пробудила магию, в твоей ладони сформировался поток энергии, и полетел в ту сторону, как раз в цветок. И прямо на глазах этот цветок расправил листья.

Я неверяще смотрю на Дастана:

— Стой… Ты хочешь сказать, что я пробудила в себе магию всего за каких-то десять минут?

— Десять минут? — Дастан смеется. — Солнце уже в зените, Леенна. Мы сидим тут уже не менее семи часов.

— ЧТО?!

Я вскакиваю. И в самом деле: солнце стоит высоко, прямо над нашими головами. Когда мы сюда подошли, оно только-только вставало над горизонтом, а сейчас оно прямо над нашими макушками. Семь часов. Я пробуждала свою магию семь часов. Только сейчас понимаю, какая я измученная, уставшая и… счастливая.

— У меня получилось, — выдыхаю я, глядя на Дастана сверху вниз, — у меня получилось!

— Да, — подтверждает он, — у тебя получилось.

Издав радостный визг, я бросаюсь с объятиями к нему на шею. Впрочем, в тот же момент, испугавшись своего порыва и, не глядя ему в лицо, я встаю и тараторю:

— Большое спасибо за помощь! Я думала, это займет гораздо больше времени, поэтому я очень рада, что это не так! В общем… кхм… спасибо. Увидимся!

Не дожидаясь ответа, я лечу вверх на холм. Вот высохший дом ворчливого Эла, первый на линии; вот старая рухлядь, в которой когда-то жили перебравшиеся в город Камьены; вот мастерская хохотушки Зеллы, где она шьет платья для деревенских модниц (и мои сестрички — ее первые и основные заказчицы); вот деревенская площадь, на которой выстроились лавки и прилавки; вот дом старосты; вот аптека; а вот, наконец, и дом Дерр Мариадны. Вбежав через парадную дверь, я оббегаю дом и влетаю в огород. Наспех приветствовав знакомых, я добегаю до докрокка, стебель которого унылой пустой змейкой лежит на земле, закрываю глаза, представляю давешнюю сокровищницу, поднимаю с ее пола первую попавшуюся монетку, бросаю ее в растение, нетерпеливо открываю глаза и…

Ничего.

Магия не откликнулась.

Пробую снова и снова, пока не понимаю, что это абсолютно бесполезно. От голода и усталости начинает кружиться голова, поэтому, прежде чем идти домой отдыхать, я вынуждена присесть прямо на землю и немного набраться сил. Сидя там, в парилке, я недоумеваю: где я ошиблась? Почему в этот раз у меня ничего не вышло? Может, я потратила слишком много сил на тот несчастный сорняк, и теперь моей энергии нужно восполниться? Или же я недостаточно сосредоточилась? Или же просто сделала что-то не так?

Как много вопросов и как мало ответов!

Почувствовав, что могу дойди до кухни, не шатаясь, как последний моряк, сошедший на твердую землю после долгого плавания, я встаю и мелкими, аккуратными, продуманными шагами двигаюсь в сторону дома.

Чужаки уже освободили особняк. Во всяком случае, его коридоры, потому что до кухни я добираюсь, так никого и не встретив по пути. С жадностью я набрасываюсь на еду и отваливаюсь от стола только тогда, когда чувствую, что живот уже полон. Сыто вздохнув, я иду в свою комнату, намереваясь хорошенечко поспать перед тем, как снова выйти в огород и попробовать заговорить растения. Уже почти зайдя к себе, я вдруг слышу высокий голос тетушки, громоподобно разносящийся по всему дому:

— … А мне плевать, что их прислал магистрат и они вам не подчиняются! Один из этих солдат посмел напасть на моего сына и я хочу, чтобы он был наказан!..

Невнятное бормотание. Я уже сталкивалась раньше со старостой, пусть и всего один раз, но голос его я запомнила. Поэтому сейчас я с уверенностью могу сказать, что это он сейчас блеет перед Дерр Мариадной, пытаясь оправдаться.

— Я все сказала! — грохочет тетушка. — Или вы найдете и накажете того, кто так жестоко истязал моего сына, или вернете мне все деньги, что должны, и покинете пост, который я для вас купила!

Ох, вот это новости… Нет, насчет того, что староста на крючке у бородавки, я узнала не так давно от Карта, но я и понятия не имела, что он так от нее зависит! Получается, теперь Дастана будут искать? А если найдут, его накажут?

Дастана накажут из-за того, что он спас меня?

Прежде, чем я успеваю что-то сообразить, я уже выбегаю из дома и несусь в сторону временных казарм. Сухой ветер впивается в лицо и больно бьет по глазам, беспощадное солнце моментально накидывается на голову и пытается прожарить до хрустящей корочки, воздух куда-то исчезает, оставляя только пекло, но мне нужно предупредить Дастана! Я и так перед ним в долгу, я не могу допустить, чтобы ему влетело за то, что он за меня заступился!

Вот и казармы. И стража. Я подлетаю к первому же солдату, которого встречаю, и выпаливаю:

— Мне нужен Дастан. Деллиан Дастан. Где я могу его найти?

Солдат окидывает меня взглядом с головы до ног. На его губах появляется широкая ухмылка:

— Затем тебе наш командир, красотка? Я могу помочь тебе не хуже, чем он!

Командир? Ох, я не знала, что Дастан — командир стражи. В любом случае, это не имеет значения. Я должна его предупредить. Повторяю еще раз, медленно и отчетливо:

— Мне нужно поговорить с Деллианом Дастаном. Это срочно.

Однако горячка, кажется, ударила солдату в голову, потому что он продолжает:

— Да брось, поговори со мной. В этой вашей деревушке так скучно, что я скоро даже на солнце начну выть. Но то ли дело ты, красотка. С тобой я готов разговаривать хоть всю ночь напролет…

— Раз уж вам так нечем заняться ночью, солдат, — внезапно раздается рядом голос Пёрча, — то так и быть, берите на себя все ночные смены весь следующий месяц.

Солдат вытягивается по стойке «смирно»:

— Есть, лейтенант!

— Ступай.

— Есть, лейтенант!

Солдат разворачивается и уходит. Когда он поворачивается, на его лице явственно читается злость.

— Ого, — выдыхаю удивленно, — ты — лейтенант?

Пёрч моментально сбрасывает с себя серьезное выражение и вновь становится тем самым раздолбаем, которого я знаю:

— Первый помощник капитана. К вашим услугам, Эрра Леенна.

— Просто Леенна, — отмахиваюсь я, — мне нужно поговорить с Дастаном. Срочно. Где он?

В глазах Пёрча вспыхивают лукавые искорки:

— У себя в шатре. Вернулся с час назад и завалился мертвецким сном.

— Можешь его позвать?

— И не собираюсь! Ты знаешь, что он может сделать с тем, кто разбудит его спустя час после ночного патруля? Я не хочу лишиться головы! Иди сама!

Гневно сверкаю глазами:

— Очень мило. Куда идти?

— Его шатер самый последний справа.

Бросив на посмеивающегося Пёрча негодующий взгляд, я подбираю юбки и быстрым шагом добираюсь до нужного мне шатра.

Временные казармы представляют из себя палатки. Даже палаточный городок. Соорудить деревянные постройки не позволяет отсутствие материала, разместить солдат в пустующих домах означает расцентровать их по всей деревне, оттого для стражи было решено просто соорудить палатки и накрыть их сверху солнцезащитным куполом — тем самым, который зажала для своего огорода Дерр Мариадна. Должна отметить, что купол — это вещь. Под ним не просто легче дышится — под ним хочется жить. В общем, наслаждаясь небывалой свежестью, я нахожу последнюю палатку, откидываю полог и заглядываю внутрь. Темно, хоть глаз выколи.

— Дастан? — неуверенно зову я, ступая вперед.

И моментально на что-то наступаю. Уже в следующее мгновение это что-то взвивается под моими ногами, сводит мои руки за спиной и я оказываюсь прижата к твердой и горячей мужской груди, а мое ухо опаляет возбуждающий шепот:

— Все-таки решила принять мое предложение, Эрра?

— К-какое предложение? Ты с ума сошел?!

Дастан промаргивается. Глядя на него снизу вверх, практически распластанная по его груди, как масло по хлебу, я вижу, как в его сонных глазах появляется узнавание:

— Леенна?

— Отпусти меня! — шиплю я.

Он моментально разжимает свои руки, и я получаю свободу. Злобно зыркнув на него исподлобья, выдавливаю из себя ядовитым тоном:

— Надо же, с тех пор, как мы расстались у пруда, прошло всего ничего, а ты уже успел подцепить какую-то Эрру?

Дастан проводит рукой по взъерошенным волосам. Мое сердце пораженно екает, и я спешно отворачиваюсь, до боли прикусив нижнюю губу. Как же этот гад… красив! Стоит тут себе, будто его для обложки журнала фотографируют! Весь такой мускулистый, бронзовый от загара, широкоплечий, красивый, с щетиной этой и своим мужским запахом, от которого подкашиваются ноги!

Затаив дыхание, делаю несколько шагов прочь.

— Оденься уже! — ворчу я, с трудом отрывая взгляд от его торса.

Он хмыкает и послушно тянется за рубахой:

— Что ты тут делаешь? Сколько я спал?

— Достаточно, чтобы попасть в беду. Староста собирается объявить на тебя охоту.

— На меня? — его брови удивленно взлетают наверх. — И чем я его обидел?

— Не его. Сына Дерр Мариадны. А поскольку староста ее должник, она требует, чтобы он нашел того, кто напал на Карта — и наказал его.

— Так ты пришла сюда, в солдатский стан, — Дастан, прищурившись, склоняет голову, — чтобы предупредить меня об опасности?

Красивый. Какой же он красивый, чтоб его! Даже такой: неумытый, небритый, расслабленный. Чувствую, как заливаюсь краской смущения, и злюсь еще больше.

— Нет, конечно! Я пришла сюда, чтобы тебя сдать!

Дастан смеется. Решив, что свою миссию по предупреждению его об опасности я выполнила, я гневно разворачиваюсь и иду к выходу из шатра.

— Спасибо, — застигает меня уже у самого выхода, — я знал, что ты не такая колючка, какой кажешься. Как мой брат.

Удивленно разворачиваюсь:

— Как твой брат?

— Да. Младший. Он колется, злится, шипит — но у него доброе сердце и он всегда первым бросится на выручку, пусть и будет это отрицать. Этим ты и привлекла мое внимание.

— Чудесно! — рявкаю я, обидевшись непонятно на что. — Просто замечательно!

Гневным паровозом, под свисты и улюлюканья солдат, я рассекаю городок и выхожу из-под защитного купола. Внутри меня сидит непонятное мне самой негодование. Хотя, почему непонятное? Очень даже понятное. Это негодование из-за того, что меня физически привлек мужчина.

Мои первые отношения закончились весьма болезненно. И были единственными. После разрыва я поклялась себе, что в моей жизни больше не будет никаких мужчин. И я действительно не чувствовала к ним влечения. До сегодняшнего дня.

В общем, кипя от злости на саму себя, я несусь в огород. Пробегая мимо удивленной Варры, я останавливаюсь только перед бедным докрокком и пытаюсь призвать магию. Стоит ли говорить, что ничего не получается? Мысли так и бурлят, выкинуть их из головы не выходит. Вместо сокровищницы, стоит закрыть глаза, так и вижу полусонного Дастана.

Поняв, что так я ничего не добьюсь, я иду к единственному месту, которое дарит мне утешение и покой.

У пруда спокойно. На этой его части никого нет: все остальные саморрцы, если и приходят сюда, то предпочитают исключительно другую часть берега, там, где нет камней и где пруд неглубок. Я же предпочитаю безлюдную его часть. Да, тут земля, тут глубоко, но… тут спокойно. Так спокойно, что когда я сажусь на берег под сень огромной скалы, на меня снисходят долгожданные покой и умиротворение. Я оббегаю взглядом растения, запоминая, в каком они состоянии, выбираю себе чахлый стебелек с вялыми листочками, закрываю глаза и вспоминаю, как тянулась к монеткам и бросала в растение. В точности повторяю события утра, ощущаю, как тяжелеет рука, и легонько бросаю монетку в сторону выбранного цветка. Только в этот раз, бросив монетку, я не сразу открываю глаза, а добавляю еще одну, потом еще, чувствуя, какая приятная тяжесть охватывает не только мою кисть, но уже и предплечье. Почувствовав спустя время какой-то внутренний толчок, я мягко останавливаю струящуюся по моей руке тяжесть и с легким трепетом открываю глаза.

А потом прыгаю и визжу от радости.

Стебелек, который я выбрала, приподнял ко мне свои чахлые листья, и выглядит теперь так, будто его хорошенько поливали, удобряли и не жарили под солнцем целую его коротенькую жизнь. Я знаю, что не стоит ждать чуда за один раз, что он не расцветет вот так вот сходу — даже для травников это было невозможно — но, черт побери! Для меня это было просто невероятно!

Чувствуя эйфорию от того, что в этот раз у меня все получилось, я делаю шаг обратно к холму — и чувствую, как меня ведет от усталости. Тут только я вспоминаю, какой насыщенный у меня выдался день, и что мне так и не довелось отдохнуть. Едва переставляя ноги, я, пошатываясь, поднимаюсь наверх и тащусь обратно к дому Дерр Мариадны.

Спать. Пусть хоть война начнется, хоть саллары нападут, мне без разницы. Единственное, что мне сейчас нужно — это уложить свое тело в кровать, закрыть глаза и отключиться.

И спать я буду со спокойной душой.

Ведь я разбудила свою магию. А значит, я не вылечу из Академии.

— Проклятье! — рычу я.

Причем так громко, что на меня оборачиваются все, кто в этот момент находится в огороде. А это все. Чувствую неловкость, поняв, что, вспылив, я вышла из образа феечки.

— Все в порядке, Леенна? — спрашивает меня Варра, разгибаясь.

— Да, просто... кхм, все хорошо.

Дело происходит на следующий день. Отоспавшись и набравшись сил, я позавтракала под недовольное ворчание невыспавшихся сестричек (оказывается, Карт капризничал всю ночь, а я этого даже не слышала) и тут же помчалась в огород. Лечить растения.

Чтобы выяснить, что моя магия там не действует.

— Он ожил, — говорит мне Варра успокаивающе, подходя ближе.

— Ты думаешь? — сомневаюсь я.

Вчерашний стебелек и тот выглядел лучше всего лишь после двух часов, а тут я истратила не меньше четырех.

— Да, определенно, — говорит она уверенна, — видно, что ты их подпитала своей силой. Не так мощно, как в предыдущие годы, но растения выглядят определенно сильнее, чем неделю назад.

Я прикусываю нижнюю губу. Пусть Варра меня и утешает, утверждая, что видит результат, но... Для меня это провал. День Дарения наступит уже через декаду, а у меня в зелени даже конь не валялся! Расстроенная, я сажусь на маленькую скамейку.

— Отдохни, — мягко говорит мне Варра, — последние дни ты выглядишь очень изможденной: ты похудела, у тебя запали глаза. Такое ощущение, что Мариадна тебя окончательно загоняла.

— Я хорошо себя чувствую, — лгу я, улыбаясь, — просто мне нужно немного передохнуть.

Варра смотрит на меня задумчиво, а потом неожиданно присаживается рядом.

— С тех пор, как ты вернулась из Академии, — говорит она медленно, явно подбирая слова, — ты просто сама не своя. Леенна, я понимаю, что лезу не в свое дело, но... говорят, Террон тебя отверг. Ты из-за него так... не похожа на саму себя?

Террон? Я озадаченно морщу лоб, пытаясь припомнить, кто это такой. Вроде, Леенна про него писала... Но я читала не весь дневник: страницы, посвященные ее личным чувствам и сердечным мукам, я просто перелистывала, не читая. Но... Да, точно, имя Террон там действительно мелькало. И, постойте-ка, Карт тоже вроде бы кричал, что меня отверг какой-то там дракон. Выходит, речь про него?

— М-м-м, — мычу я, — дело не в нем.

— А в чем же тогда?

— Впереди последний курс. Спустя год я буду выпускницей Академии. И я... Боюсь.

Ну, не совсем. Я уже знаю, что не пропаду после выпуска, я сильная, я со всем справлюсь. Справлялась же в своей прошлой жизни! Но чтобы не вызывать подозрений у окружающих, я должна выходить из образа фиалочки плавно. Поэтому пусть уж лучше остальные думают, что я переживаю о собственной судьбе.

Варра улыбается:

— Ты уже совсем взрослая. Я верю, что у тебя все получится. Академия — это замечательно. После ее окончания перед тобой будут открыты все двери, и в столице тебя примут с распростертыми объятиями.

— Нас, — твердо говорю я, — я не оставлю тебя здесь. Заберу тебя и твоих детей, и мы вместе устроимся в столице. Вот увидишь.

Варра обнимает меня. Тепло, как мама. Приникаю к ней и наслаждаюсь ее теплом. Я не помню своей матери, но вижу ее в Варре — и, кажется, это единственное, что объединяет нас с Леенной.

Варра возвращается к работе. Я задумчиво смотрю на докрокк, а потом встаю и иду в библиотеку. Мне нужно понять, почему моя магия работает рядом с прудом, но отказывается действовать вдали от него.

— Эрр Гарт?

— Проходи, Эрра Леенна.

Как же мне все-таки нравится это место. И старый Гарт всегда привечает меня, как свою любимую внучку.

— Как продвигаются твои уроки с Эрром Деллианом?

— Неплохо. Но у меня возникли кое-какие сложности. Я здесь, чтобы попытаться их разрешить. Кстати, Эрр Гарт, может, именно вы сумеете мне помочь?

— Конечно, Леенна, — улыбаются морщины, — все мои книги в вашем распоряжении.

— Ну, конечно, — ворчу я, глядя, как, посмеиваясь, старик исчезает где-то в недрах своих бесчисленных книжных стеллажей.

Забрав книги, я погружаюсь в учебу, но спустя несколько часов вынуждена признать: я понятия не имею, почему у меня не получилось. Судя по практической части, я все делаю правильно: я призываю магию, и она откликается. Но только у пруда. В огороде она хоть и отзывается, но, судя по моим внутренним ощущениям, слишком слабо.

Я задумчиво анализирую разницу между огородом и прудом, когда меня отвлекают от моих мыслей:

— О чем задумалась?

Я вздрагиваю:

— Дастан!

— Деллиан, — поправляет меня он, — зови меня Дел. Это мое первое имя.

Прочищаю горло, тщательно изгоняя из памяти нашу последнюю встречу.

— О магии, — говорю я, — о том, почему в огороде у меня ничего не выходит.

— Расскажи, — просит он, садясь напротив.

Сосредоточившись на своих ощущениях, я рассказываю ему события вчерашнего вечера и сегодняшнего утра.

— Значит, — он щурится, — рядом с прудом твоя магия действует лучше.

— Да, и я понятия не имею, почему!

— Леенна, скажи, а ты уверена в своей стихии?

Я хмурюсь:

— В земле?

Дел смеется.

— Не в самой земле, разумеется. Хотя здесь, в Саморрии, она тоже имеет мало силы. Я имею виду, уверена ли ты в том, что твоя стихия — это земля? Судя по твоему рассказу, больше всех других стихий тебя подпитывает…

— Вода, — выдыхаю я. — Дастан, ты гений!

Я выдыхаю, делаю шаг назад и придирчивым взглядом окидываю грядки и клумбы.

— Прекрасная работа, — улыбается Варра, легонько сжав мое плечо, — даже лучше, чем обычно. И как раз ко дню Дарения.

Я смущенно улыбаюсь и вновь сияющими глазами смотрю на результаты своих кропотливых трудов. Докрокк выжил. Мертвый практически фрукт нехило подпитался моей энергией за последние девять дней и теперь тянулся ввысь, кокетливо выставив на обозрение свои пушистые плоды. Пышно и кучеряво раскинулся вайдал, радуя глаз своими пыльными сильными листьями. Ветки кустарников ломились от традиционной земной малины, так ценимой местными лекарями из-за своих лечебных свойств, а детьми — из-за вкусовых качеств. Тут и там среди травы, ветвей, деревьев выглядывали сочные, аппетитные, яркие и не очень плоды — и мое сердце пело при виде такого восхитительного зрелища.

— Отдохни, — говорит мне Варра, — ты выглядишь очень уставшей.

— Еще одно дело, — слабо улыбаюсь я и потираю сухие глаза, так и норовящие сомкнуться.

Она кивает и идет за водой. Завтра утром здесь воцарится настоящая суматоха: плоды будут собирать, опрыскивать водой и доставлять на прилавки, но эта суета меня уже не коснется. Свою работу я сделала.

Выхожу из огорода и иду к пруду. Дастан уже там. Я радостно машу ему рукой и бегом спускаюсь к нему:

— У меня получилось! Ты бы видел, какие вымахали фрукты!

Он улыбается:

— Ты много работала. И вложила в этот огород всю себя.

Ложусь на землю рядом с ним, чувствуя, что у меня совсем не осталось сил.

— Это все благодаря тебе, — говорю заплетающимся языком, борясь со сном, — это ведь ты понял, какая у меня стихия и что мне делать, чтобы заручиться ее поддержкой.

Дастан, поколебавшись, ложится рядом. Касаюсь его головы своей. Сделай он это неделю назад, я бы жутко возмутилась, но за эти десять дней мы действительно сблизились: когда он не был занят своими обязанностями, он проводил все свое время со мной, показывая, рассказывая и направляя мою магию — и я это ценила. К счастью, моментов, подобных тому, в его палатке, больше не происходило, сердце мое больше не ёкало, и я успокоилась — и потому позволяла ему маленькие вольности наподобие этой.

— Просто удивительно, — говорит Дастан, глядя в небо, — почему преподаватели в Академии не разглядели твою истинную стихию. Впервые слышу о подобном.

Я поджимаю губы. Ничего удивительного. Земля была стихией Леенны, настоящей Леенны. А я все-таки самозванка в ее теле. Спасибо за то, что у меня собственная магия пробудилась.

— Может, они были слишком заняты? — я зеваю и прикрываю глаза. — В любом случае, я рада, что у меня все получилось. Знаешь, когда сегодня я поняла, что ко дню Дарения у бородавки будут все эти фрукты и овощи… у меня прямо гора с плеч упала…

— Почему? — спрашивает Дастан. — Почему ты так стараешься ради нее?

Он спрашивает это уже не в первый раз. Но я каждый раз уклонялась от ответа. Хочу ему сказать об этом, но мысли такие ленивые и так медленно ползут, что я, наконец, безбашенно открываю правду:

— Не ради нее, — выдыхаю уже в полудреме, — ради остальных… она грозилась… что если ничего не вырастет… она выгонит всех работников до единого… и проследит… чтобы они больше нигде… не смогли работать…

Я уже не помню, договариваю я эту фразу или нет. Помню только, что так сладко и крепко я уже давно не спала. Сон накрывает меня теплой, ласковой волной, ветер невесомо перебирает мои волосы, и я блаженно улыбаюсь — как же давно мне не было так хорошо и спокойно!..

— … никогда не видел тебя таким.

— Пришел сюда, чтобы сказать мне это?

— Не сказать. Подразнить тебя. Кто бы мог подумать, что ты вовсе не такой бесчувственный и каменный, каким тебя заклеймили в Ардоге.

— Все не так. Она просто напоминает мне Ладора.

— Ну конечно. Из-за нее ты отказался от…

— Пёрч, — я сажусь, откидываю с лица волосы и устремляю на говорившего недовольный прищур, — тебе говорили, что у тебя на редкость раздражающий голос?

Пёрч моргает, затем разражается хохотом:

— Ах, Ррох тебя побери, девчонка!

Фыркаю. Затем встаю и потягиваюсь, прикидывая время.

— Долго я проспала? — спрашиваю я Дастана.

— Четыре часа, — отвечает он.

— То-то голова болит, — ворчу я. И бросаю еще один злой взгляд на веселящегося Пёрча. — Из-за тебя свой биоцикл не доспала.

И, раздраженно цыкнув, я иду вверх по холму.

— Неблагодарная девчонка! — кричит мне вслед Пёрч.

— Надоедливая колючка! — не остаюсь я в долгу.

Нет, мы не злимся друг на друга. Это у нас такое прощание. За эти десять дней я сблизилась не только с Дастаном, но и с его верным соратником, и наши перебранки наподобие этой уже стали неотъемлемой частью наших коротких отношений.

— Ах да, — вспоминаю я и оборачиваюсь к Дастану, — увидимся тут завтра утром?

Пёрч расплывается в своей коронной, лукавой ухмылке. Но прежде, чем он успевает открыть рот и сказать хоть слово, волосы на его головы начинают подозрительно потрескивать. Пёрч вскакивает и, не раздумывая, бросается в пруд с головой. Дастан безмятежно улыбается и гасит огонек в ладони.

— Конечно, — кивает он, — я буду здесь.

Я улыбаюсь и, хохотнув из-за вида насквозь мокрого Пёрча, только что вынырнувшего из воды, разворачиваюсь и продолжаю свой путь наверх.

С самого утра воцаряется суматоха. Нет, я, конечно, уже знаю, что день Дарения — это крупнейший магический праздник в стране, но я и понятия не имела, что он имеет такие грандиозные масштабы!

Саморрию приукрасили. Ради этого случая староста даже выписал из города воздушника, который на целый день установил над деревушкой купол. Дома с противоположных сторон улиц украсили гирляндами живых цветов, закрывающими солнце, и под этой цветочной аркой без конца прогуливались в ярких нарядах жители Самории, разбавленные большим количеством солдат: в день праздника Дастан задействовал весь свой взвод без исключения, утроив количество патруля, охраняющего покой на улицах, но и не забывая про стражу по периметру деревни, чтобы саллары не воспользовались ситуацией и не попытались проникнуть в Саморрию незаметно. В общем, по улицам гуляло непривычное количество народа. Вот в новом платье с откровенным вырезом проплывает хохотушка Зелла, провожаемая взглядами всех без исключения мужчин; вот пробегает стайка мальчишек, умудрившаяся стащить с прилавка какую-то зелень и преследуемая теперь негодующим лавочником; вот безмятежно улыбается старик Гарт, глядя на буйство красок; а вот и ворчун Эл, который брезгливо поджимает губы, но, тем не менее, не спешит уходить с улицы, пропуская один стаканчик лимонада за другим.

Верчу головой во все стороны, наслаждаясь такой необычной атмосферой оживления, которой я еще не видела в этом мире. Так, впитывая в себя праздник и заряжаясь хорошим настроением, я спускаюсь к пруду.

Дастан ждет меня на нашем месте. Я сходу вываливаю на него новости:

— Представляешь, ради такого дня Никкара и Даэлла встали даже раньше полудня! Даже Карт соизволил таки вытащить свою подпаленную задницу из дома и теперь сидит на крылечке и глазеет на улицу. Правда, пока не выходит: стоит ему высунуть нос чуть подальше, как местные тут же начинают осыпать его насмешками!

Дастан улыбается.

— Ты замечательно выглядишь, — говорит он, изучая мое лицо.

Я смеюсь.

— Это Варра, — отвечаю я, — она заставила меня воткнуть этот цветок в волосы. Сказала, пусть во мне будет хоть что-то от праздника.

Дастан кивает:

— Тебе очень идет. Красный — твой цвет.

— Спасибо. А тебе очень идет парадный мундир.

Дастан и в самом деле выглядит шикарно и необычно. Пусть раньше его форма и была всегда аккуратной, но она была простой. Полевой, что ли. А тот мундир, что на нем сейчас, придает ему какой-то более величественный вид.

— Сегодня ты разобьешь не одно сердце, — шучу я.

Дастан мягко улыбается. Он вообще много улыбается. Даже не ожидала этого от такого на первый взгляд сурового человека, как он.

— У меня есть для тебя подарок, — внезапно говорит он.

— Подарок? — теряюсь я, глядя, как он протягивает мне маленькую коробочку.

Нет, я уже знаю, что в день Дарения принято дарить маленькие подарки, но я не думала, что мы с Дастаном достигли того уровня отношений, чтобы обмениваться дарами.

— Открой, — говорит Дастан.

Испытывая неловкость, я прикусываю нижнюю губу и открываю коробочку. Внутри лежит маленький золотой кулон на длинной, золотой же цепочке.

— Это защитный артефакт. С тех пор, как у тебя проявилась магия, ты все свое время посвящаешь только огороду, и мне так и не довелось проверить, как ты умеешь защищать себя. Поэтому для собственного успокоения я хочу, чтобы на тебе был этот кулон. Но запомни. Этот кулон не защитит тебя от наших занятий. С завтрашнего дня мы возобновим уроки, но теперь я буду смотреть, как ты отмахиваешься магией от обидчиков.

— Да я и без магии неплохо управляюсь, — я неловко отвожу взгляд, чувствуя, как предательски розовеют щеки. — Сам же видел.

— Ты не сможешь применить этот прием на мне, — говорит Дастан. — И ни на одном из моих солдат он не сработает.

Вместо ответа я бросаю на него быстрый взгляд — а потом хватаю его кисть, захожу за его спину и заламываю ему руку в локте.

Вернее, пытаюсь это сделать. Поэтому что перехватить его запястье я перехватываю, даже делаю крошечный шажочек — но уже в следующее мгновение Дастан рывком дергает меня на себя — и я снова оказываюсь распластанной по его груди.

— Видишь? — его дыхание опаляет мое лицо. — У тебя не получится вырваться.

Время вдруг замирает. Мы слишком близко друг к другу. Я вижу мельчайшие искорки в его глазах. Вижу, как внезапно расширяется его зрачок, заполняя собой почти всю радужную оболочку. Как раздуваются крылья его ноздрей, когда он вдыхает мой запах. Как внезапно его жесткая хватка вдруг сменяется крепким объятием.

У меня начинает кружиться голова. Ноги слабеют. Висну на руках Дастана, как распоследняя влюбленная девчонка, но ничего не могу с этим поделать. Его глаза гипнотизируют. Как завороженная смотрю, как он наклоняется ко мне все ближе и ближе. Уже чувствую, как смешивается наше дыхание. Как поджимаются пальцы на моих ногах и как в животе возникает странное чувство. Разум кричит одуматься и сбежать, пока не поздно, но я заглушаю его крик и лишь смотрю, как губы Дастана все ближе и ближе к моим — и уже не думаю сопротивляться.

И в момент, когда мы уже должны были слиться в поцелуе, рядом с нами вдруг с треском разрывается огненный шар, вынудив меня вздрогнуть.

А из взорвавшегося шара доносится необычайно серьезный голос Пёрча:

— Капитан, вы были правы. Наши дозорные засекли салларов. Они подбираются к Саморрии под магией иллюзии и… Дел. Проклятье. Они собираются нас атаковать!

Я недоуменно хлопаю ресницами, пытаясь уместить в голове эту дикую информацию, а Дастан уже выглядит таким серьезным и собранным, будто и не было между нами почти-поцелуя всего несколько секунд назад:

— Послушай меня, Леенна, — говорит он твердо, крепко сжав мои плечи, — беги со всех ног в убежище. Не останавливайся, не задерживайся, беги прямиком туда, а как окажешься внутри, не вздумай высовываться, ты меня поняла?

— Но…

— Никаких «но» Леенна, делай, как я говорю, — жестко требует Дастан.

И вот тут-то до меня, кажется, начинает доходить вся серьезность ситуации. Я киваю и несусь вверх по холму, в деревню, к убежищу. Поднявшись на холм, я все же оборачиваюсь и бросаю взгляд назад. Дастан во весь опор скачет в свой дозорный пункт, объезжая Саморрию по периметру, чтобы не застрять в толпе. Мысленно пожелав ему удачи, я со всех ног бросаюсь к нашему особняку.

Пока я несусь по улицам, в воздухе над деревенскими тут и там лопаются огненные шары, из которых доносится громоподобное, многократно усиленное магией объявление:

— Внимание! Наземная атака! Всем жителям немедленно проследовать в убежища! Внимание! Наземная атака! Всем жителям немедленно…

Глядя на яркие, переливающиеся солнечным светом желтые шары, все вначале восхищенно ахают, принимая их за часть представления. Но как только до жителей начинает доходить сообщение, их глаза расширяются в ужасе, — а затем воцаряется паника. Праздничное радужное настроение медленно, но верно превращается в истерично-напуганное, и пестрая толпа, испуганно всколыхнувшись, начинает сносить на своем пути все, что мешает сбежать.

— Сохраняйте спокойствие! — громко требует патруль. — Никакой паники! Спокойно проходим к своим убежищам и запираемся там до особого распоряжения командира стражи! Не бегите! Идите организованно и спокойно! Вам всем хватит…

Чувствую, как сжимается от страха мое сердце, но беру себя в руки. На улице и так много паникующих, не хватало еще потерять голову и стать одной из них. Так, едва сохраняя хладнокровие, я позволяю людскому течению донести меня до нашего поворота, а там вырываюсь из толпы и бегу с главной улицы в наш проулок.

Перед особняком стоит взволнованная Дерр Мариадна и всматривается в улицу. Рядом испуганно верещит Карт, дергая ее за юбку. Будь воля братца, он бы уже давно сбежал в убежище один, но, думается мне, он боялся оставаться там в одиночестве едва ли не больше, чем остаться тут наверху без защиты.

— Мои девочки! — завидев меня, требовательно кричит Дерр Мариадна. — Ты их видела? Ты видела Даэл и Никки?

— Нет, — выдыхаю я, — я их не видела. Наверное, они вот-вот прибегут.

Я оборачиваюсь, но площадь перед домом пуста. Где-то там, на главной улице, еще тянется толпа, но, сколько ни всматривайся, поворот, ведущий к нашему дому, все так же безлюден.

Прямо под ухом Карта, заставив его истерично взвизгнуть, взрывается еще один огненный шар с предупреждением — и этого хватает, чтобы бородавка приняла решение.

— Ты, — она больно хватает меня за локоть, — найди моих девочек и приведи сюда.

— Что? — ахаю я изумленно. — Идите за ними сами!

— Ты — маг! Ты можешь делать все эти ваши штуки! И шансов у тебя больше, чем у нас!

— Я не собираюсь, — шиплю я, вырывая свою руку из ее хватки, — рисковать собой ради ваших избалованных дочерей!

— В таком случае, — Дерр Мариадна щурится, — тебе не место в нашем убежище. Пока не найдешь моих девочек, можешь не возвращаться.

И, круто развернувшись, моя тетушка идет ко входу в наше подземное убежище, сопровождаемая вздрагивающим от любого шороха сыночком. Скрипнув от досады зубами и проклиная все ее семейство до седьмого колена, я разворачиваюсь и бегу обратно в толпу.

Люди рассосались. Пять минут назад на главной улице был сплошной поток, сейчас же там мечутся отдельные опоздавшие жители. Тут и там валяются столы и стулья, лавки с товаром брошены без присмотра, земля влажная от растоптанных фруктов и перевернутых бочонков с холодными напитками. Это еще больше навевало жути. Сжав кулаки, я бегу по улице, во все горло выкрикивая имена своих сестричек:

— Даэлла! Никкара!

Вполне ожидаемо, никто не откликается. Понимая, что времени у меня все меньше и меньше, я бегу уже во весь опор, продолжая оглашать улицы выкриками, но сестрички как сквозь землю провалились.

— Эрра! — кричит мне патрульный. — Немедленно пройдите в свое убежище!

— Да я бы с радостью, — злюсь я, — если бы эта бородавка меня туда пустила!..

И в этот самый миг раздается мощный треск — будто одновременно ударили десятки молний, — и по улицам прокатывается взрывная волна жара. Вскрикнув, я лечу лицом на землю, но в последний момент успеваю сгруппироваться и закрыть голову руками. Кожу опаляет, будто меня закрыли в духовке, земля отзывается сухим стоном, но, кажется, это единственное последствие воздушной атаки. Осторожно поднявшись, я медленно шевелю руками и ногами и с облегчением констатирую, что цела и относительна невредима. Ссадины и царапины не в счет. Поняв, что искать сестер дальше не просто бесполезно, но и безрассудно, а соваться обратно к Дерр Мариадне не имеет смысла, я поднимаюсь и хромаю в единственное место, где я чувствую себя в безопасности.

Я иду к пруду.

Совершенно упустив из виду, что в прошлый раз саллары прорывались именно к нему.

Не знаю, сколько времени я уже сижу тут: пять минут или пять лет. Воздух без конца трещит от магических атак, и я, кажется, совершенно оглохла от этого грохота. Временами, в моменты затишья, меня накрывает решимость вскочить на ноги и кинуться на помощь своим, одним каким-нибудь эффектным приемом переломив ход атаки. Но как только надо мной усиливается шум, меня охватывают страх и здравый смысл, которые вопят мне прямо в ухо, что стоит мне попытаться вступить в бой, как я тут же умру. Снова.

Здравый смысл, к счастью, побеждает, и я решаю остаться на месте и от души надеюсь, что солдатам удастся отбросить салларов и обойтись без жертв.

Воздух словно взбеленился. Прижавшись к скале, я с тревогой смотрю вверх, радуясь, что сообразила спуститься сюда: небо всего на пару метров надо мной искрит и пышет отголосками магической битвы, и страшно представить, что случилось бы со мной, реши я притаиться где-нибудь наверху.

В какой-то момент треск вдруг затихает и воцаряется тишина. Я тру уши, с ужасом подумав, что это я оглохла. Однако секунду спустя раздается цокот. До меня доходит ужасная истина: саллары прорвались в деревню. Они уже тут. И первым делом они, конечно…

В ужасе смотрю на пруд. Проклятье! Первым делом они направятся сюда, ведь пруд — это центр Саморрии, а значит, захватив его, они захватят и деревню. Подобравшись, я бегу вверх, а остановившись на холме, растерянно озираюсь, не зная, куда податься дальше. Возвращаться к дому и пытаться попасть в укрытие Дерр Мариадны не имеет смысла: она меня туда просто не пустит. Пытаться попасть в убежище к кому-то еще не менее бессмысленно: у всех свои укрытия, рассчитанные чисто на семью, можно даже не стараться. Так и не придя ни к какому выводу, я решаю просто действовать по ситуации. Отворачиваюсь от пруда — и со вскриком делаю шаг назад, наткнувшись на чудовище. Нога подгибается, и я качусь вниз по склону, обратно к пруду, отбивая себе конечности, а за мной, едва не наступая мне на тело, несется просто гигантская, размером с нашу лошадь, ящерица черного цвета.

Она меня сейчас сожрет, мелькает в голове. Докатившись до самого низа, я пытаюсь вскочить и убежать, но ногу простреливает боль. Охнув, я снова падаю и, лежа на спине и отползая прочь от наступающей на меня твари, я понимаю, что это конец. Словно бы в подтверждение моих мыслей, я натыкаюсь спиной на скалу. Больше бежать некуда, а морда этой зверюги уже у самого моего лица, вот-вот клацнет пастью и оторвет мне голову. Я закрываю глаза, чтобы не видеть своего конца, и в этот момент мою грудь опаляет жаром, а сквозь сомкнутые веки пробивается короткий, но нестерпимо яркий свет, вслед за которым раздается как будто сразу два вопля. Удивленная, я открываю глаза.

Кулон на моей груди тускнеет и раскалывается, опадая, на две части, но я понимаю, что это сработал он. Подарок Дастана с защитной магией. В десятке метров от меня лежит та самая ящерица. Судя по всему, она мертва. Не веря своему счастью, я пытаюсь подняться, но тут рядом с ящерицей раздается копошение. Изумленная, я смотрю, как с ее спины отделяется нечто, и понимаю, что это всадник. Значит, ящерка — всего лишь средство передвижения, а управлял ею этот человек? Ах, какая же я дура! Неужели не могла разок сесть и изучить культуру салларов вместо того, чтобы с утра до вечера кормить своей энергией растения? Просто уделила бы этому один-единственный час — и не пришлось бы сейчас подбирать челюсть с пола!

Всадник, между тем, пошатываясь, встает на ноги. Он огромен, но теперь хоть ясно, почему я не заметила его сразу: одетый в темную длинную накидку, полностью скрывающую его фигуру и оставляющую открытой лишь глаза, он полностью сливался с этой ящерицей и казался лишь причудливым наростом на ее спине. Не сработай защитная магия и не отбрось их на десяток метров, всадник бы даже не шелохнулся, пока его зверюшка просто и незатейливо лишала меня жизни. Господи, как же хорошо, что Дастан подарил мне утром эту штуку! Она ведь буквально спасла мне жизнь!

Однако, я не успеваю возблагодарить бога за свое спасение, как следует, как всадник выпрямляется, касается рукой морды этой туши, раскатисто грохочет что-то на своем, словно бы прощаясь с верным боевым другом, и… идет ко мне. С ужасом смотрю, как угрожающе формируется в его руке маленький, но зловещий зеленый шар, и понимаю, что для меня еще ничего не кончено.

Охнув, пытаюсь обойти скалу, чтобы взобраться на холм с другой стороны, но нога отдает острой стреляющей болью, и я, только-только сумевшая встать, падаю на землю как подкошенная, не сводя расширенных глаз с приближающейся ко мне смерти. В голове мелькает мысль, что это безумно глупо, что я только-только сюда попала и даже не успела начать толком жить, что я уже столько всего пообещала Варре, что мне будет жаль покидать старика Гарта и что поцелуй с Дастаном так и не состоялся, но все эти мысли и сожаления отступают с той же скоростью, с которой ко мне приближается сама смерть в обличье саллара.

Саллар что-то рычит. Шар в его руке вспыхивает ослепительно и зло. Я до боли стискиваю челюсти и смотрю прямо вперед, не собираясь ни отворачиваться, ни закрывать глаза — поэтому в мельчайших подробностях вижу, как изумрудное сияние охватывает всю его руку целиком — и вот-вот сорвется, чтобы подарить мне смерть.

Но за мгновение до того, как это происходит, небо, расколовшись, падает на землю. Мои глаза расширяются, когда я понимаю, что никакое это не небо.

Это дракон.

И дракон только что встал между мной и салларом.

И в тот же самый миг на вершине холма появляется Дастан.

Он замирает на мгновение, оценивая обстановку, затем практически сразу зовет меня:

— Леенна! Как ты?

Сам он при этом выглядит не лучшим образом: правая бровь рассечена, из нее беспрерывной струйкой течет кровь, но стоит он твердо и незыблемо, а огненный шар в его ладони горит ровным, мощным светом, намекая саллару, что одно движение — и заклятие полетит прямо в него.

— Нормально, — отзываюсь неожиданно тонко, затем откашливаюсь и добавляю уже своим обычным голосом, — только, кажется, нога сломана.

Стоит мне произнести последнюю фразу вслух, как дракон издает чудовищный рев, от которого сотрясается земля, вздрыбливает свои крылья и угрожающе опускает голову, поливая саллара струей огня. Тот успевает выставить перед собой воздушный щит, и огонь разбивается об защиту, но я знаю, что следующий залп дойдет до цели: на щите появляются трещины и он вот-вот лопнет.

Огонь, вырывающийся из пасти дракона, затихает — он готовится к новому залпу. Воспользовавшись этой короткой передышкой, саллар моментально снимает щит и собирается атаковать дракона, но в этот момент раздается властный крик Дастана:

— Довольно!

Все замирают. Не знаю, отчего застывают саллар и дракон, но меня будто сковывает по рукам и ногам: столько власти и силы в этом приказе, что поневоле закрадывается мысль, что он приправлен какой-нибудь магией подчинения.

— Забирай свой отряд, — обращается Дастан к саллару, — и убирайтесь отсюда, пока не поздно. Иначе драконы сравняют вас с землей.

Саллар застывает, словно обдумывает варианты, а затем вдруг оборачивается и находит меня взглядом. Чувствую, как заполошенно бьется в груди сердце: пусть между нами приличное расстояние и дракон, но я вижу, каким мрачным огнем горят глаза нападавшего.

— Я вернусь, — говорит он внезапно мне, — и заберу тебя и то, что ты скрываешь.

Моргаю. Это он мне? Мне?

Дастан дергается. Вижу, как он стискивает челюсти, как его магический заряд становится вдруг рваным, как вздуваются жилы на его запястье, и каким напряженным взглядом он провожает саллара, так легко взбегающего на холм с единственной стороны, где никого нет, и скрывающегося за грядой.

Когда его огромная фигура исчезает и мы остаемся втроем, я выдыхаю, не сводя, впрочем, настороженного взгляда с огромной крылатой махины — кто знает, что в голове этого дракона? Как бы я себя ни ругала, но я еще не успела ознакомиться ни с драконами этого мира, ни с их рационом питания, и теперь, будучи к нему так близко, испытывала здоровые опасения по поводу того, что ввиду отсутствия саллара он может перекусить и мной.

Поэтому когда эта махина поворачивает ко мне свою громадную голову, я угрожающе шиплю прямо в узкие желтые глаза с вертикальным зрачком:

— Только попробуй меня сожрать — я тебе поперек горла встану и всю глотку раздеру, понял?!

В тот же самый миг передо мной возникает Дастан, полностью закрывая собой тупоносую морду.

— Ты в порядке?

— Да, — говорю облегченно, — только ноге больно.

— Это он сделал? — спрашивает Дастан, сузив глаза.

Я понимаю, что он спрашивает про саллара и, кажется, уже начинает жалеть, что отпустил последнего так просто.

— Нет, — мотаю головой, — сама виновата. Увидела эту ящерицу и упала с холма.

Он слегка выдыхает.

— Как ты? — спрашиваю взволнованно. — Как остальные? Много салларов еще прорвались в деревню?

— Только один, — качает головой Дастан, — и он прямиком рванул к пруду, будто его что-то сюда тянуло.

— Значит, жители деревни в порядке?

— Они — в порядке, — внезапно хмурится Дастан, — а вот почему ты ослушалась меня и осталась здесь? Ты понимаешь, что могла умереть?!

— Долгая история, — отмахиваюсь я, не веря, что все так закончилось, — но я рада, что все обошлось.

— Обошлось? Ты не слышала? Он сказал, что вернется за тобой!

— Да мало ли что он там говорил!

— Нет, — Дастан вдруг качает головой, — я не могу так рисковать. Тебе придется вернуться в Академию сейчас же. Только там ты будешь в безопасности.

Я ахаю:

— Я не собираюсь сейчас возвращаться в Академию! Ты хоть понимаешь, что если я уеду, Варра останется одна! А Дерр Мариадна будет слишком зла из-за того, что ее продажи в этот день сорвались, и теперь только так будет срывать злость на работниках!

— Больше всего на свете меня сейчас волнует твоя безопасность, — твердо говорит Дастан, — я не смогу полноценно сконцентрироваться на защите вашей деревни и ее восстановлении, если буду знать, что тебя в любой момент могут похитить.

— Дастан, — я пытаюсь воззвать к его разуму, — я понимаю, что из-за своей должности ты чувствуешь ответственность за каждого жителя Саморрии, но это уже чересчур!

— Я все сказал, — не терпящим возражения тоном чеканит Дастан. И добавляет уже помягче, видя, что я готова взорваться от негодования и злости, — Леенна, прошу тебя. Сейчас мне нужно идти. У меня полно дел, но мне будет гораздо спокойнее, если я буду знать, что ты далеко и в безопасности. Я позабочусь о Варре, обещаю.

Я испепеляю его взглядом, пытаясь понять: какого черта я вообще позволяю ему собой командовать? Так и не придя ни к какому решению, я отрывисто бросаю:

— Хорошо, я уеду. Но ты обещал.

Он кивает и обращается к дракону:

— Прошу, доставь ее в Академию в целости и сохранности.

После этого Дастан бросает на меня долгий, пронзительный взгляд, словно запоминает мое лицо, а затем разворачивается и спешит наверх, чтобы разгрести последствия нападения салларов.

Я еще долго смотрю ему вслед, пока дракон фырком не дает понять, что нам пора. Вздохнув, я, хромая, делаю шаг к нему.

Полет в Академию на этой махине оказался сущим кошмаром. Если б я знала заранее, я бы ни за что не согласилась. Во-первых, я с трудом устроилась среди шипов и с еще большим трудом устроила между ними свою ноющую ногу. Во-вторых, летели мы, по моим ощущениям, целую вечность, и если от дракона исходил жар, то спина моя к концу поездки отваливалась от холода. В-третьих, катание на драконах — то еще удовольствие. Приходилось изо всех сил цепляться за шипы, потому что эта штука летела не ровно, а вверх-вниз, и если для его тела это было незаметно, то для меня, букашке на его спине, это было все равно, что на полной скорости ехать в машине, прыгающей по бесконечным кочкам. А еще эти громадные крылья. Каждый раз, когда они уходили вниз, меня подбрасывало вверх, и в животе образовывалось ощущение сосущей пустоты и американских горок. И ветер, просто шквал ветра в лицо, пока я не догадалась уткнуться лицом в чешую так плотно, будто собиралась поцеловать ему кожу.

В общем, когда дракон начинает идти на снижение, а потом и садится, я выдыхаю с громаднейшим облегчением. Правда, это все, что у меня получается сделать. Окоченевшие руки отказываются отпускать шипы, а ноги — двигаться, чтобы спрыгнуть вниз. Дракон поворачивает ко мне голову, явно недовольный тем, что я все еще на его спине, но проклятье! Я даже двинуться не могу!

— Не фырчи, — отзываюсь я хрипло, — у меня все тело замерзло и закоченело!

Он склоняет голову, а затем я ахаю — и начинаю проваливаться вниз: эта махина вдруг уменьшается в размерах, причем не просто уменьшается, а… превращается в человека. Логично, черт побери. Ведь я сто раз слышала, что в этом мире есть драконы и Леенна когда-то даже была влюблена в одного из них. Но воочию увидеть, как это существо превращается в человека… Незабываемо.

Но еще более удручает то, что он принимает свой истинный облик со мной на спине. И я каким-то неведомым образом вдруг оказываюсь на руках молодого мужчины. Наверное, со стороны я выгляжу так нелепо с приоткрытым от удивления ртом, что мужчина фыркает. Даже как-то пренебрежительно, что ли. И этот фырк возвращает меня в реальность.

— Руки прочь от меня, дракон! — рычу я, вырываясь из его рук.

От неожиданности он сначала разжимает ладони, — и я, охнув, готовлюсь ко встрече с землей — но уже в следующее мгновение он смыкает кисти обратно. И я ошарашенно хлопаю ресницами, поняв, что неизбежное, казалось бы, падение все же не состоялось.

— Что тут происходит? Шиэрр Руввана? Шиэрра Дерр?

Поворачиваю голову и натыкаюсь взглядом на рослую женщину, смотрящую на нас с шоком в глазах.

— На Саморрию было совершено еще одно нападение, — сухо отвечает дракон. Женщина ахает. — Я только что оттуда. Шиэрр Саррон и Шиэрр Улур остались там. Шиэрра Дерр ранена, ей нужен врач. А мне необходимо отправиться с докладом в Ардог.

— Да, конечно, — говорит женщина, — Шиэрра Дерр, вы можете идти сами?

— Да, вполне, — отзываюсь я.

Мужчина, которого назвали Шиэрром Руввана, ставит меня на землю и я, все же кивнув в знак признательности, хромаю к женщине. За моей спиной раздается шелест крыльев. Резко развернувшись, успеваю увидеть обратную трансформацию человека в дракона. Господи, сдается мне, что увидь я это зрелище хоть тысячу раз, мне никогда к нему не привыкнуть! Дракон тяжело машет крыльями, отрываясь от земли, а затем набирает высоту и довольно быстро скрывается из виду за одной из многочисленных башень академического городка.

— Шиэрра Дерр, прошу пройти к лекарю.

Возвращаю свое внимание женщине. Иду за ней, стараясь не сильно подволакивать ногу, но она все равно такое ощущение, что она не моя. Стиснув от боли зубы и покрываясь холодным потом, я шагаю вслед за летящей по коридорам женщиной, едва удерживая в себе желание напомнить, что мне, вообще-то, больно ходить. Впрочем, в какой-то момент она оборачивается, не услышав за своей спиной моих шагов, и только тут замечает, что я уже довольно сильно отстала.

— Ох, Шиэрра Дерр! — восклицает она, явно удивленная этим фактом.

— Нога, — скриплю я, — я не могу ходить так быстро.

— О, простите, я забыла! В голове все крутилось, что я должна поторопиться и сообщить о нападении Шиэрру Моссу.

— Почему бы просто не отправить ему сообщение?

Женщина застывает, словно с размаху врезается в невидимую стену. Меня охватывает нехорошее предчувствие, что я только что сморозила какую-то несусветную глупость.

— Это несмешная шутка, Шиэрра Дерр, — отвечает она тихо, и добавляет, словно бы взяв себя в руки, — полагаю, вы помните дорогу к лекарю. Он еще не спит. Отправляйтесь к нему. Я же поспешу с докладом к ректору.

Слегка кивнув мне на прощание и избегая моего взгляда, она уходит. Я стою на месте, озадаченно и встревоженно глядя ей вслед. И вот что я сказала не так? Что такого в предложении воспользоваться магией, чтобы передать весть кому-то другому? Ведь Пёрч же сообщил так Дастану о нападении, а солдаты — жителям Саморрии покинуть улицы и искать убежищ. Или это чисто военная штука?

Недоуменно хмурясь и размышляя над этим, я делаю несколько шагов по крытой галерее какого-то здания. А сделав несколько шагов, понимаю, что понятия не имею, где находится врачебный пункт. Покачав головой, лезу за пазуху, чтобы достать дневник Леенны — но нащупываю лишь пустоту. А потом как удар молнии приходит осознание.

Дневник Леенны остался в Саморрии. Мой единственный путеводитель по этому миру больше не со мной. Испуганно озираюсь по сторонам, поняв, в какую беду я попала на этот раз.

Паника накатывает волнами. Пожалуй, так сильно я была напугана только один раз: когда открыла глаза в новом для себя мире. Но тогда со мной был дневник Леенны и он многое рассказал мне об этом мире и о том, какое место я в нем теперь занимаю. Теперь я в студгородке — это тоже новый для меня мир. Но увы, сейчас мне не приходится рассчитывать на какие-то подсказки. Придется разбираться самой.

Озираюсь по сторонам. Студенческий городок кажется огромным и нежилым. Ну еще бы, сейчас каникулы, все студенты Академии дома. Все, кроме меня. На башни уже давно лег закат, и скоро ночь вступит в свои права. Здания выглядят огромными, чужими и словно бы враждебными. Сглатываю, закрываю глаза и настраиваю себя на нужный лад. Ну и что, что я в новом месте? Я четыре раза устраивалась на работу, и каждый раз выбивала себе местечко в компании. Магическая Академия ничем не отличается. Просто буду рассматривать ее как очередное место работы.

Успокоившись, насколько это возможно, решаю действовать по ситуации. Всякие пробелы в знаниях можно будет списать на травму головы, мол, ударилась об камень, пока катилась по склону. Надеюсь, это нельзя как-то проверить. А с остальным я справлюсь.

Медленно иду по галерее в том же направлении, куда меня вела женщина. Ступать становится все больнее и больнее. К ноге, наконец, возвращается нормальное кровообращение, и малейший толчок отзывается волной боли по всему телу. Стиснув челюсти и упрямо подволакивая ногу, все же иду вперед. В какой-то момент я понимаю, что если не отдохну, то прямо тут потеряю сознание. Прислоняюсь к выемке в каменной стене и дышу, наслаждаясь короткой передышкой.

И тут:

— Эрра Леенна?

Поднимаю голову и вижу перед собой миленькую девчушку, робко прячущую глаза за челкой.

— Да, — отзываюсь я, спохватившись и не веря в свою удачу: девчушка в форме студентки, значит, я тут буду не одна!

— Все в порядке?

— Нога, — выдыхаю я, — кажется, у меня сломана нога. Я шла к лекарю, но остановилась, чтобы передохнуть.

— Ох… — теряется девчушка, — я помогу.

— Спасибо, это было бы очень кстати.

Я ожидаю, что она сейчас нырнет мне под плечо и поможет встать, а потом и доведет до дверей медицинского пункта. Но вместо этого она сосредоточивается и создает синий магический шар, а потом легонько вливает его в мою ногу. Боль постепенно исчезает. Не полностью, отнюдь — но теперь она будто заперта в клетке. Я все еще чувствую, как она бушует там внутри, но и знаю, что больше она не причинит мне вреда.

— Ох, — я облегченно улыбаюсь, — огромное спасибо! Так гораздо лучше.

Девчушка рдеет:

— Я только чуть приглушила боль, но к лекарю все равно надо.

— Да, сейчас передохну и дойду. Эм, можешь меня к нему проводить?

— Конечно!

Она мне нравится. Надеюсь, мы с ней подружимся.

Пробую наступить на пострадавшую ногу. Больно, но вполне терпимо. Пока мы идем, — я специально шагаю медленно, пропуская девчушку чуть вперед, — решаю завязать с ней разговор:

— Прости, я не помню, как тебя зовут. Видишь ли, на Саморрию напали и я упала с холма и ударилась головой…

— Ох! — она устремляет на меня ошарашенный взгляд. — Так вот почему прилетал Шиэрр Руввана!

— Э, да, он доставил сюда меня.

— Значит, саллары напали на вас в день Дарения?

— Да.

— Надеюсь, никто не пострадал?

Вспоминаю Дастана и Варру.

— Я тоже на это надеюсь, — отвечаю я тихо, — когда мы оттуда улетали, еще ничего не было понятно.

— Я сочувствую, — так же тихо и сострадательно говорит девчушка, — тебе нелегко пришлось. О… Меня зовут Диара. Диара Версток. Я аквар.

Аквар — маг со стихией воды.

— Леенна. Леенна Дерр.

— Я знаю, — она улыбается, — на совместных занятиях мы сидим вместе.

— Ох, прости, я…

— Да, ударилась головой. Надеюсь, со временем память к тебе вернется.

Чувствую угрызения совести из-за своей небольшой лжи, но быстро ее приглушаю — у меня не было иного выхода, кроме как соврать. В противном случае возникло бы слишком много вопросов.

— Да, я тоже на это надеюсь, — мямлю я, — в любом случае, я очень рада с тобой познакомиться.

Она улыбается, и эта улыбка вмиг превращает ее в настоящую красотку.

— Тебе идет, — говорю я, не удержавшись, — улыбайся почаще.

— А тебе идет, — вдруг отвечает она, — то, какая ты сейчас.

Я удивленно изгибаю бровь. Она мешается, а потом все же отвечает, тщательно подбирая слова:

— Ну, сейчас ты выглядишь более… сильной и уверенной в себе. Не такой, как раньше.

— Ах, это… — ну да, ведь я не оригинальная Леенна. — Просто столько всего навалилось, а тут еще это падение…

В ее глазах вновь мелькает сочувствие. Понимаю, что пора это прекращать:

— Долго нам еще?

— Почти дошли. Кабинет Шиэрра Огэйра за поворотом.

Запомнить. Главное, запомнить все эти новые имена: ректор Мосс, аквар Диара Версток, лекарь Огэйр… При мысли о том, сколько новых имен и лиц мне придется встретить в начале учебного года, по спине даже мурашки пробегают. А сколько нового мне еще предстоит узнать о магии! Ух, голова кругом… Причем, это не фигуральное выражение. Голова действительно идет кругом, и перед глазами вдруг появляются и начинают мельтешить мошки. Что это? Неужели меня догнали отголоски магической битвы? Но ведь я даже не принимала в ней участие!

Идти становится труднее. Ноги наливаются тяжестью, да и голова становится неподъемной. Я еще успеваю сделать два шага и услышать, как Диара говорит, что мы уже дошли. А потом ноги подкашиваются, мир перед глазами расплывается, и последнее, что я помню, что обеспокоенный крик Диары, зовущей то ли меня, то ли лекаря Огэйра.

— Эрра Леенна, как вы себя чувствуете?

— Гораздо лучше, спасибо. Только пить хочется…

— Выпейте этот отвар, вам должно полегчать.

У отвара крайне знакомый вкус. Такой чуть терпкий, сладковатый и весьма освежающий.

— Докрокк? — узнаю я удивленно.

— Верно, — лекарь Огэйр улыбается, — он снимает воспалительные процессы в организме, ускоряет регенерацию и…

— … прекрасно утоляет жажду, — заканчиваю я.

Лекарь Огэйр склоняет голову и чуть разводит руки, словно бы отдавая должное моим знаниям. Выглядит он, кстати, весьма импозантно: такой элегантный седой мужчина сильно за семьдесят. Наверное, проживи он еще пару тысяч лет, то будет неотличим от старика Гарта. При мысли о библиотекаре мое сердце сжимается.

— Шиэрр Огэйр, — обращаюсь я к нему, — вы, случайно, не в курсе, чем закончилось нападение салларов? Есть раненые или… погибшие?

Лекарь присаживается рядом на стул:

— Не волнуйтесь, Эрра Леенна, погибших нет. Жители переждали нападение в своих убежищах. Единственные, кто был ранен — это несколько солдат. И вы.

Облегченно выдыхаю. Фух, какое счастье! Просто гора с плеч!

— Значит, я смогу вернуться обратно? — спрашиваю я в приподнятом настроении. Ведь если я вернусь, я смогу забрать дневник Леенны, а он сильно облегчит мне жизнь!

— Боюсь, что нет. Шиэрр Мосс принял решение, что будет лучше, если единственная студентка Академии из Саморрии проведет остаток каникул здесь.

Вот как… Что ж, тоже неплохо. Здесь отличная библиотека, и у меня появится возможность устранить пробелы в знании до начала учебного года.

— Что ж, спасибо, — я киваю.

— Эрра Леенна, Эрра Диара упомянула, что во время нападения вы ударились головой и оттого не помните некоторых событий. Во время осмотра я действительно обнаружил у вас травму головы, но она была совсем свежей: вы ударились, когда упали на плиты коридора.

— О, — я округляю глаза, — но я совершенно точно помню, что приложилась об камень и у меня в глазах все на мгновение потемнело, а когда я пришла в себя, то уже не помнила некоторые события и людей.

— Вот как? — левая бровь лекаря Огэйра ползет вверх. От души молюсь, чтобы он поверил в мою маленькую ложь, и вдруг замечаю, как в его глазах появляется понимание. — Конечно, Эрра Леенна. Пусть будет так. Только… убегать от реальности все время не выйдет. Однажды вам придется набраться храбрости и посмотреть правде в глаза.

Моргаю, пытаясь понять, что он имеет в виду. Кажется, он понял, что я симулирую — но отчего-то занял мою сторону. Интересно, с чего бы это?

— Что же касается всего остального, — говорит лекарь Огэйр, — с уверенностью могу сказать, что через несколько дней вы окончательно встанете на ноги.

— Так быстро? — удивляюсь я.

Он улыбается:

— Травники вашей тетушки великолепно знают свое дело. Докрокки, которые она поставляет в Академию и в столицу, просто потрясающего качества, не говоря уже о других лечебных травах. С ними любые восстановительные процессы ускоряются в два, а порой и в три раза.

Лежу, безмолвно глядя на лекаря снизу вверх, не в силах вымолвить ни слова. Затем, сглотнув, все же выдавливаю из себя:

— О… Значит, она поставляет зелень превосходного качества?

— О да, Шиэрре Дерр Мариадне нет равных в качестве поставляемых растений. Эрра Леенна, надеюсь, пока вы были там, в Саморрии, вы не упускали возможности учиться у лучших и внимательно наблюдали, как работают нанятые ею маги.

— М-м-м, — мычу я нечленораздельно, чувствуя, как вскипает во мне гнев, — о да. Я внимательно смотрела, как работают нанятые ею травники.

— Замечательно. Значит, мы можем рассчитывать на то, что со временем вы займете среди них достойное место и однажды — кто знает? — будете поставлять докрокки такого же качества.

— Ох, — выдавливаю из себя смешок, — я уверена, что мои докрокки будут ничуть не хуже.

Поощрительно мне улыбнувшись, Шиэрр Огэйр уходит в свой кабинет, а я остаюсь лежать на кровати, скрежеща зубами от ярости.

Вот, значит, как? Оказывается, Шиэрра Дерр Мариадна поставляет в город и в Академию саморрские ингредиенты для лечебных зелий, говоря всем, что на нее работают травники? А в действительности она гоняет меня и в хвост и в гриву, не брезгуя ничем, чтобы добиться вот таких вот результатов? Ох, Леенна, Леенна, какого же прожорливого монстра ты вскормила своим безотказным характером!

Ну ничего. Ничего. Я еще покажу этой чертовой семейке, как пользоваться чужим трудом, угрожать и присваивать себе чужие заслуги! Ты у меня еще поплатишься, ой как поплатишься за все свои делишки: и за то, что зажимала мне еду, и я была вынуждена питаться уже подпортившимся продуктами, и за то, что гоняла меня до полуобмороков, не говоря уже о бедной Леенне, и угрожала мне увольнением своих сотрудников, и за то, что фактически отправила меня на верную смерть, не пустив в убежище и велев искать своих дочурок. Мною и в прошлой жизни пытались помыкать, и пусть однажды им это удалось, но с тех я отрастила зубы, и больше никому не позволю втаптывать себя в грязь или указывать, что мне делать.

Я, новоиспеченная Дерр Леенна, еще покажу своим «родственничкам», где раки зимуют!

— Эрра Леенна?

— Зови меня просто Леенна.

Быстро отогнав прочь кровожадные мысли, я приветливо улыбаюсь Диаре, которая нерешительно топчется у дверей палаты.

— Тогда и ты тоже, — чуть краснеет она.

— Тоже? Тоже могу звать тебя просто Леенной?

И смеюсь, глядя на ее растерянное выражение лица. Она расслабляется, поняв, что я шучу, и несмело улыбается. А затем уже более спокойно заходит внутрь и устраивается на стуле рядом с моей кроватью.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает она участливо.

— Великолепно! Нога почти не болит, только костям немного щекотно. Шиэрр Огэйр говорит, что это из-за того, что они срастаются. Странное чувство. Зато здесь так прохладно, и так здорово дышать, и больничная еда просто восхитительна!

— О. Обычно мало кому нравится лежать в больничной палате.

— Шутишь? Да это лучшее место, в котором я была! Солнце не пытается тебя зажарить, в одежды не набивается песок, земля под ногами не раскалывается от жары и не пытается закинуть тебя прямо в преисподнюю, есть душ, огромная кровать, воздух свеж, а еда уже готовая, и ее не надо ни мыть, ни чистить, ни варить! Лучшее место на свете!

Диара ошарашенно моргает, и я понимаю, что немного переборщила с восхвалениями. Но я действительно сказала то, что думаю. Если подумать, то Саморрия и Академия — это небо и земля. Или ад и рай. Как вам будет угодно.

— В любом случае, — я спешно меняю тему разговора, — позволь мне поблагодарить тебя за помощь. Когда я падала, я слышала, как ты зовешь Шиэрра Огэйра. И, судя по твоему голосу, я тебя сильно напугала. Спасибо. Если бы не ты, не знаю, сколько времени я вообще провалялась бы без памяти в коридоре, пока меня не нашли.

— Все в порядке. Так поступил бы любой человек. Но сейчас голова не болит?

— Почти нет. Кстати, забавно. Шиэрр Огэйр обронил какую-то фразу, которую я не поняла. Что-то наподобие того, что нельзя все время от чего-то убегать и однажды придется вернуться в реальность.

Я смеюсь, но на лице Диары нет веселого выражения. Она поджимает губы и прячет взгляд, и я понимаю, что, кажется, она-то знает, что имел в виду лекарь.

— Диара, в чем дело?

— Я… кхм… наверное, это и к лучшему, то ты ничего не помнишь. Весь это же здорово, правда? Я имею в виду…

— Диара.

— И не надо, кхм, огорчаться там из-за чего-то или…

— Диара. Что он имел в виду?

Диара жутко мнется. Ей безумно неловко об этом говорить, но мне надо знать.

— Прошу тебя. Пусть лучше я узнаю это от тебя, чем от кого-то еще.

— О… хорошо. Наверное, он имел в виду, что… ммм… тебя отшил Шиэрр Руввана.

Я моментально вспоминаю дракона, на котором прилетела в Академию.

— Шиэрр Руввана, — повторяю я, побуждая ее продолжить.

— Да. Я не знаю подробностей, я вышла в коридор вместе со всеми уже после обеда, но мы видели, как вы стояли во внутреннем дворе Академии. Ты, Шиэрр Рувванна, Шиэрр Саррон и Шиэрр Улур. И… Шиэрр Руввана называл тебя щеночком… и, кажется, они над тобой насмехались. Ты тогда развернулась и убежала, а потом уехала в Саморрию, ни с кем не попрощавшись. А среди студентов поползли слухи, что ты призналась Шиэрру Рувване в любви, а он тебе прилюдно отказал. И… Думаю, Шиэрр Огэйр решил, что ты притворяешься, чтобы тебе не напоминали про этот случай.

Кусочки мозайки складываются воедино. Я вспоминаю выкрик Карта, слова Варры — и все сходится.

— Когда это было? — спрашиваю я, снедаемая ужасными подозрениями.

— В конце того учебного года. В самый последний день.

Я откидываюсь на подушку, уставившись вперед невидящим взглядом. Значит, бедная Леенна призналась в любви этому треклятому дракону, он прилюдно ее отшил, не забыв над ней посмеяться, а потом с ней что-то произошло, и я открыла глаза уже в этом мире и в ее теле.

— Вот как… — тяну я задумчиво.

Какая же я дура! Надо было читать этот дневник от и до, не пропуская ее любовные переживания. Кто знает, может, где-то в них и крылась разгадка к моему появлению в этом мире?

— Значит, тот дракон, который доставил меня сюда вчера, и есть тот самый, кто меня отверг?

Диара кивает, а затем тихо спрашивает:

— Ты совсем-совсем ничего о нем не помнишь?

Качаю головой.

— О, — тянет она задумчиво, — то-то он удивится…

— О чем ты?

— Ммм, ну, ты очень сильно его любила. Очень. Очень сильно. Ты, ммм, записывалась на те же курсы, что и он. И по… по пятам за ним ходила. И все-все про него знала. Что любит, чем увлекается. И подарки ему вечно дарила. И глазами его… кхм… постоянно поедала.

О, боги… Чем больше Диара говорит, тем больше горят мои щеки. Понятно теперь, почему лекарь решил, что я притворяюсь. И пусть притворство действительно было, но его причина совершенно в другом!

— Прошу тебя, — я прячу лицо в ладонях, — ни слова больше! Стыдно-то как…

Диара смеется:

— Знаешь, я даже рада, что ты ничего о нем не помнишь. Ты всегда казалась мне интересной, и я хотела с тобой общаться, но все, о чем ты могла думать и говорить — это Шиэрр Руввана.

— Неужели я всегда была такой… навязчивой?

— Ну, раньше ты просто наблюдала за ним издалека. Но когда он тебя спас в Саморрии…

— Он спас меня в Саморрии?

— Да, когда саллары напали в первый раз. Я не знаю подробностей, но, говорят, он спас тебя от верной смерти. И вот после этого-то ты и стала любить его так, как я тебе уже рассказала.

Даже и не знаю, что и думать… Бедная Леенна, не видящая краев… С одной стороны, мне ее жаль. Но с другой стороны, кажется, она действительно переходила границы. Не знаю, как отреагировала бы я сама, если бы за мной бесконечно болтался такой хвостик, преданно глядя на меня своими влюбленными глазами и не дающий мне прохода. Пусть дракон и насмехался над ней в день, когда она исчезла — но ведь до того он спас ей жизнь. И зла на него я не держу.

И знаешь что, Леенна? Прости, но… Этому не бывать. Я знаю, что ты была от него без ума, но мне он не сдался.

Ведь если я в кого и влюблюсь, то это будет другой человек.

Совершенно другой.

Спустя несколько дней лекарь Огэйр меня выписывает, и я, радостная, покидаю палату в сопровождении Диары, с которой сближаюсь за эти дни.

— Покажи мне тут все! — прошу я, выходя на крытую галерею перед корпусом и окидывая жадным взглядом академический городок.

Диара с готовностью устраивает мне экскурсию:

— Видишь вон там четыре здания? Это студенческие общежития. Сейчас в них практически пусто, и в каждом живут буквально по два-три студента. Вон там, чуть подальше, кафетерий. Он находится в отдельном здании, потому что ректор хотел, чтобы хотя бы во время трапезы студенты разных стихий общались между собой. Вот эти здания по периметру — это учебные корпусы для всех четырех факультетов. Совместные занятия проходят уже во-он там, за общежитием. Видишь? Там поле — для воздушников, теплица для терринов и озеро для акваров.

— Озеро? Тут есть озеро? Диара, пойдем скорей к нему!

Диара удивлена, но покорно идет за мной.

— А вон там, — она указывает назад, на большое здание, — административный корпус. Там ректорат и общежитие для преподавателей, а еще некоторые учебные кабинеты — но в эти кабинетах занимаются только драконы.

— Почему так? — удивляюсь я.

Диара бросает на меня косой взгляд:

— Когда ты говорила, что забыла некоторые вещи, я и подумать не могла, что ты забыла все.

Неловко откашливаюсь, затем оборачиваюсь к ней со своей самой обезоруживающей улыбкой:

— Я сильно ударилась.

Она озадаченно кивает.

— Что ж, ладно. У нас тут четыре факультета, это-то ты помнишь? — утвердительный кивок. — Маги земли, террины, в основном травники. Они заговаривают растения: деревья, чтобы те выросли определенным образом; урожай, чтобы рос быстрее и принес много плодов; цветы, чтобы цвели дольше и ярче. Маги воды, аквары, управляют стихией. Они призывают дожди или наоборот, отгоняют их прочь; контролируют влажность воздуха; регулируют климат в отдельных областях; сопровождают морские грузы и покровительствуют рыбалке. Маги воздуха, воздушники, тоже управляют погодой: штормами и ветрами. Они контролируют птиц, воздушные потоки, а также формируют различные защитные куполы от непогоды, вражеской атаки, нападения диких зверей. И, наконец, огневики. У них преимущественно защитная и боевая магия. Они занимаются охраной, обороной, а также атаками и уничтожением неприятеля. Они — самые сильные маги из всех. А уж сильнейшими среди них считаются драконы.

— Почему?

— Потому что их стихия — огонь — живет в них самих. Она течет в их жилах и бесконечно их подпитывает. Драконов уважают и боятся, на них лежит защита всего государства. Всего в Ардонии восемь внесенных в реестр драконов, и трое из них учатся в нашей Академии.

Уважительно округляю глаза.

— Значит, когда эти трое выпустятся из Академии, их будущее уже будет обеспечено?

— Их будущее предопределено уже сейчас. Шиэрры учатся на последнем курсе, но, несмотря на это, они уже защищают Ардонию от нападений. Вспомни хотя бы салларов.

Задумчиво щурюсь.

— У драконов нет иного выбора, кроме как идти в военную сферу? Вдруг кто-то из них этого не хочет?

Диара устремляет на меня удивленный взгляд:

— Это же огневики. Они все мечтают об этом.

Ого. Как это… странно.

— Ладно. А что еще ты можешь мне рассказать?

Диара раздумывает, явно припоминая, что еще важного мне нужно знать сейчас, затем продолжает рассказ:

— Работа одного мага хороша, но в симбиозе с магом другой стихии можно добиться гораздо больших успехов. Не зря экзамены по окончанию курса включают в себя общую практическую часть: четырем магам необходимо вырастить одно растение. Это совместная проектная работа. Травник следит, чтобы растение не затронула болезнь и оно росло быстрее; воздушник устанавливает над ним купол и контролирует, чтобы в куполе не было брешей, через которое растение могло бы пострадать из-за каких-либо неблагоприятных внешних факторов; аквар управляет влажностью земли, чтобы корни не сгнили или не засохли; а огневик подключается, если нужно обеспечить тепло — ведь никто не знает, какие исходные условия вам выделит профессор. В прошлом году, к примеру, пришлось выращивать малину в условиях, имитирующих вечную зиму.

Чем больше слушаю Диару, тем более необычным и восхитительным мне кажется этот мир. Да за один только этот день в Академии я узнала больше, чем за два месяца пребывания в Саморрии!

— И у нас получилось? — спрашиваю с неподдельным интересом. — Вырастить растение в вечной мерзлоте?

— Э-э, — Диара бросает на меня косой взгляд, — ваша группа оказалась на последнем месте. Вы… едва сдали тот экзамен. Воздушника и аквара из вашей группы исключили из-за неуспеваемости, а ты оказалась на грани отчисления. Тебя спасли только хорошие отметки за другие дисциплины. И заступничество твоего профессора.

— О, — моя улыбка вянет.

Странно. Я ведь, как оказалось, выращиваю превосходные докрокки — а тут едва не завалила экзамен? Неужели Леенна была настолько занята мыслями о драконе, что совершенно забила на свою учебу?

— Что ж, — говорю преувеличенно бодрым тоном, — в этом году все будет по-другому.

Мы как раз доходим до озера, и при виде сияющей на солнце водной глади внутри меня все теплеет от радости, будто при встрече со старым добрым другом.

— Правда?

— Да. Я больше не буду гоняться за этим Рувваной и дам ему, наконец, свободно вздохнуть. Еще я поднажму на учебу, потому что самостоятельная жизнь не за горами, а я хотела бы после окончания Академии устроиться как можно лучше и подтянуть к себе дорогих мне людей. Ах да, еще одно… Я собираюсь сменить факультет.

— Вы хотите сменить специальность.

— Да, Шиэрр Мосс.

Ректор барабанит пальцами по столу. Я его прекрасно понимаю: не каждый день к нему приходят студенты и сообщаюсь, что решили поменять свою стихию.

— Шиэрра Дерр, вы уверены? Возможно, нападение салларов оказали на вас гнетущее воздействие и вы решили кардинально что-то поменять в своей жизни, но, подумав немного, вы поймете, что совершили ошибку.

Кабинет ректора находится на солнечной стороне. Вопреки моим ожиданиям, он большой, уютный и светлый. А еще тут полно различных артефактов. Они лежат на столе, занимают все свободные стулья, громоздятся на полу — сразу и не скажешь, кто настоящий хозяин кабинета: они или этот седовласый невысокий мужчина с твердым взглядом.

— Ох, нет, Шиэрр Мосс. Еще до нападения салларов я поняла, что ошиблась со своей стихией, и что мне все же ближе вода, нежели земля.

Прежде чем прийти сюда с заявлением о переводе, я провела небольшую подготовительную работу: выяснила, бывали ли подобные случаи смены факультета ранее. Как оказалось, бывали, и даже не то, чтобы очень редко: каждый год один-два студента стабильно заявляли, что хотят попробовать себя в другой специальности, и меняли факультет. Так что приходя к ректору с подобным заявлением, я не рисковала раскрытием своей иномирской сущности.

— Для того, чтобы перейти на другой факультет, необходимо сначала сдать вступительный экзамен, а затем несколько профильных переходных, если вы хотите учиться на том же курсе, что и сейчас. Для этого нужно собирать комиссию из нескольких преподавателей. Таковы правила. К сожалению, сейчас не все преподаватели в Академии. Некоторые из них в данный момент находятся в Саморрии…

— В Саморрии? — пугаюсь я. — Неужели саллары напали вновь?

— Нет, Шиэрра Дерр. Я бы не стал отправлять своих учителей для защиты деревни. Они занимаются восстановлением, а также установкой защитного купола.

Бессмысленная трата ресурса. Не сегодня завтра солнце и варвары окончательно погубят деревушку, так есть ли смысл цепляться за нее и дальше? Неужели нельзя просто бросить ее и перевезти жителей в другое место, более благоустроенное и не такое опасное?

— Значит, пока они там, у меня есть время подготовиться?

— Верно. И советую вам отнестись к этому со всей возможной серьезностью, Шиэрра Дерр: члены приемной комиссии не купятся на, хм, вашу травму головы и потерю памяти.

Последние слова ректор произносит насмешливо, глядя мне прямо в глаза. Кажется, он разделяет мнение Огэйра по поводу причины моей амнезии. Что ж, уж лучше так, чем если бы он узнал правду.

— Конечно, Шиэрр Мосс, — отвечаю я спокойно. Всю ту дичь творила оригинальная Леенна, я не имею к ней никакого отношения, а потому не испытываю ни малейшего стыда. Ректор хмыкает, но говорит:

— Я вас больше не держу. Все подробности узнаете в учебной части.

Кивнув на прощание, я ухожу.

Учебная часть находится этажом ниже, и в данный момент там находится только секретарь. Мои глаза пораженно расширяются, когда я узнаю в нем ту самую женщину, которая встречала меня по прибытию в Академию.

А я так и не удосужилась узнать у Диары ее имя!

— Здравствуйте, — я неловко улыбаюсь, — я от Шиэрра Мосса, он просил подойти сюда по поводу детальной информации для смены специальности.

Женщина кивает:

— Здравствуйте, Шиэрра Дерр. Сейчас я вам выдам весь пакет документов.

Меня так и подмывает начать задавать ей вопросы, но, памятуя о том, что случилось из-за моей неосторожности во время первой нашей встречи, я решаю держать язык за зубами. Узнаю потом все подробности у Диары, она будет рада поделиться со мной информацией.

Кстати, насчет последней. Оказалось, что она — сирота, и ей просто некуда податься летом. Сирот среди магов не так уж и много, но Академия полностью берет на себя заботу о них. Полагаю, из-за этого ректор получает определенные плюшки от правительства, но покуда они идут во благо самих сирот и той же Академии, я не собираюсь его за это порицать.

— Вот, здесь вся информация.

Я немного теряюсь, глядя на кипу бумаг, которая опускается передо мной на стол. Мы ведь в Академии магии, нет? Даже в нашем мире уже давным-давно есть компактные хранилища информации, неужели нельзя было придумать подобного и здесь?

Однако внешне я выдавливаю из себя улыбку, благодарю секретаря и выхожу, согнувшись под тяжестью папок.

Диара уже ждет меня снаружи. Вот она совсем не удивлена количеству бумаги — подходит и берет половину, помогая нести.

— Неужели, — уж с ней-то я могу побыть немного искренней, — нельзя было придумать что-нибудь маленькое и удобное, чтобы не изводить столько бумаги? Ну или хотя бы сложить ее как-то иначе, чтобы она не занимала столько места и не была такой тяжелой?

— У нас есть, — удивляется она, — вот.

И показывает перекинутый через плечо тубус, с которым никогда не расстается.

— Тут все мои учебники, — поясняет она.

— А почему тогда мне не выдали все эти папки в таком же? — негодую я.

— Так из-за Шиэрры Ваннар. Ну, из-за секретаря учебной части.

— А что с ней такого? Она ненавидит тубусы?

Диара даже останавливается от неожиданности, недоуменно хлопая ресницами. А потом на ее лице отображается понимание:

— А, ты же не помнишь… У Шиэрры Ваннар нет магии. Она лишилась ее много лет назад.

— Как это, лишилась магии? — теперь уже я хлопаю ресницами.

Диара оглядывается по сторонам, будто опасается, что нас могут подслушать. Поддавшись ее настрою, я тоже принимаюсь озираться, хотя прекрасно понимаю, что кроме нас с ней здесь наберется едва ли с пяток студентов и с десяток преподавателей, которым вряд ли будут интересны разговоры двух девушек.

— Шиэрра Ваннар, — шепотом делится Диара, продолжая движение, — когда-то была студенткой Академии. Выдающейся студенткой с огромным потенциалом. Ей прочили высокие должности в Ардоге, ее ждали многие объединения и союзы, ее будущее, казалось, было предрешено. Пока на последнем курсе она зачем-то не пошла к Залу ритуалов. А когда ее нашли, она уже была без сознания. И без магии. Когда она очнулась, она отказалась рассказывать, что с ней там произошло. Но магию вернуть она так и не смогла. Тогда ректор, пожалев ее, предложил ей остаться в Академии, и с тех пор она работает тут секретарем. Поскольку в ней не осталось ни капли прежних способностей, то и пользоваться магическими артефактами она не может, поэтому ее кабинет напоминает обычный кабинет любого не-мага.

Я прикусываю нижнюю губу и раздосадованно прикрываю глаза. Проклятье! А я ведь предложила ей отправить сообщение ректору магией! То-то она тогда так на меня посмотрела!

Застонав от отчаяния, я бьюсь лбом об папки.

— Ты ее обидела? — догадывается Диара, глядя на мое самобичевание.

— Угум. Мне нужно перед ней извиниться. Только… чуть позже. Для начала мне еще необходимо все это переварить.

Диара сочувственно кивает.

— Ты сказала про Зал ритуалов… — вспоминаю я, — что это за место? Почему я его не видела?

Мы доходим до зоны отдыха, расположенной перед общежитиями. Кладем папки на стол, садимся на скамейки. Диара снимает тубус и аккуратно пристраивает его рядом, напоследок нежно проведя по нему рукой. Ясно, она ботан.

— Потому что оно находится за пределами учебных корпусов. На территории Академии, но в дальней ее части. Собственно, сама Академия возникла благодаря ей.

— Это как?

Диара задумчиво устремляет взгляд на листья яблони, под сенью которой мы сейчас сидим.

— Наша Академия возникла четыреста десять лет назад. Но никто не знает, когда возник Зал ритуалов и Круг отрешения. Они всегда тут были. Говорят, Зал ритуалов возвели тут не случайно, что в этом месте — самая крепкая связь всех стихий и самая сильная магия, идущая с земли. В любом случае, раньше, когда магии было гораздо больше, Круг отрешения работал бесперебойно и собирал вокруг себя большое количество энергии. Ее было так много, и она так сильно фонила, подчас искажая ритуалы, что создатели, подумав, решили возвести рядом с ней Академию. Академию возвели, фоновую магию перераспределили на нее. Но потом что-то произошло, и Академия продолжила существование, а вот Круг отрешения угас. Магия больше не выходила из него. Сколько бы над этим ни бились, но изменить ничего не могли. В нем перестали проводить ритуалы и обряды и стали просто относиться к нему, как к памятнику прошлого. Вот только… говорят, что временами Круг отрешения все же срабатывает. Но теперь в обратную сторону. Собственно, Кругом отрешения его прозвали всего пару-другую сотен лет назад, когда в нем бесследно пропал студент Академии. А потом другой. Зал ритуалов попытались закрыть — но не смогли. Выяснили, что пусть магии в нем и не осталось, но был барьер, который не позволял ни уничтожить Зал, ни закрыть его. Тогда студентам просто-напросто запретили к нему подходить. И студенты не подходили. Пока одна студентка не решила нарушить запрет.

— Шиэрра Ваннар, — выдыхаю я, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

— Да. Я считаю, что ей еще повезло. Она могла лишиться жизни или вовсе исчезнуть, как остальные — но потеряла всего лишь магию. Хотя, она, наверное, вряд ли считает, что она вышла из Круга победителем.

Мы замолкаем, а затем Диара протягивает руку и берет с папки верхний листок:

— Ну, давай готовиться? Так, вступительный экзамен. Теоретическую часть сдать легко, у тебя с ней проблем не было, а вот с практической частью могут возникнуть затруднения. К счастью, поскольку я аквар, мне будет легче объяснить тебе, как правильно направить магию и сколько именно…

Я рассеянно киваю, но мыслями я уже далеко. Диара сказала, что в Круге отрешения пропали два студента. Что, если мы с Леенной тоже поменялись местами из-за этого пресловутого Круга? Скажем, она была так расстроена из-за отказа дракона, что побежала куда глаза глядят, вот ее и занесло в Зал ритуалов. А тут по случайному стечению обстоятельств Круг как раз «ожил» и вытянул ее из этого мира, параллельно закинув в ее тело меня?

На данный момент это единственное разумное объяснение, которое приходит мне на ум. И, как бы мне не было жаль девочку, но я не собираюсь рисковать и тащиться к этому Залу. Меня все устраивает в новом мире, а что не устраивает, то я изменю сама. Надеюсь, она жива и ее просто выкинуло в другой мир, более дружелюбный к таким нежным и ранимым существам, как она.

Ну а я… Я проживу здесь так долго, как только смогу, проживу насыщенно и ярко, беря от этой новой жизни все, чтобы, уже будучи старушкой, не сожалеть об упущенных возможностях. Кстати, об упущенных возможностях…

Перед глазами возникает лицо Дастана.

Я оборачиваюсь к Диаре и спрашиваю ее:

— Диара, прости, что перебиваю, но… Не могла бы ты сначала научить меня, как отправлять сообщения голосом на дальние расстояния?

Три недели до начала учебного года и вступительных экзаменов пролетают быстро. Все это время я усердно занимаюсь. В этом мне с огромным удовольствием помогает Диара. Вообще, мы с ней здорово сближаемся. Известив коменданта, я даже переезжаю в ее комнату, — ее соседка закончила Академию в прошлом году, — и теперь мы с ней живем вместе.

То, что она аквар и относится к стихии воды так же, как и я, сильно упрощает мне жизнь. Она подсказывает мне некоторые моменты, на которые я изначально не обращала внимания, дает советы, как лучше направлять магию и сколько ее тратить, чтобы быстрее восстановиться. К примеру, я знала, что я потихоньку тяну энергию из воды. Но я не знала, что рядом с ней же я и восстанавливаюсь быстрее, хотя казалось бы, это логично. В общем, я не раз и не два поблагодарила бога за то, что он послал мне ее в помощь.

За пару дней до начала учебного года со всех уголков необъятной Ардонии стягиваются студенты. Безлюдные до того здания, помещения и коридоры заполняются молодыми людьми, беззаботно смеющими, обменивающимися новостями о том, кто как провел лето, или жалующими на то, как быстро пролетели каникулы. Среди них я, прибывшая из мегаполиса, чувствую себя как рыба в воде, в отличии от Диары, которая вновь закрывается и явно начинает нервничать. Единственное, что омрачает мою радость — это внимание к моей скромной персоне. Меня обсуждают, на меня косятся, за моей спиной хихикают. Некоторые особо невоспитанные даже показывают на меня пальцем, вызывая у меня острое желание что-нибудь с этим самым пальцем сделать. Зачаровать, к примеру, так, чтоб впредь неповадно было.

Но палец — это, как оказалось, ерунда. Были и те, кому внимание к Леенне встало поперек горла.

— Только посмотрите, кто здесь, — раздается за моей спиной ехидный голосок. Обернувшись, я вижу весьма эффектную холеную брюнетку в компании трех девушек попроще, — сидит у всех на виду и даже не скрывается. На что рассчитываешь, Дерр, после того позора, когда тебя отшили у всех на виду?

Я неспешно встаю, поправляю темно-синюю юбку — местная студенческая форма мне, кстати, безумно нравится, — и перевожу взгляд на подстрекательницу, мимоходом отметив, что рядом уже радостно собирается толпа, ожидающая зрелищ.

— Если ты про это, — я спокойно киваю на оставшийся лежать на столе учебник, — то я рассчитываю успешно сдать экзамен. А ты?

Она хлопает ресницами:

— Что я?

— На что рассчитываешь ты, подходя ко мне с такими разговорами?

Ясно на что. Довести до слез; самоутвердиться; напомнить тихоне, где ее место; потешить свое эго. Вот только я этого не позволю.

Брюнетка сужает глаза и делает шаг ко мне, явно рассчитывая напугать меня напористостью. Вблизи она еще красивей — кожа ровная, нежная, глаза большие, карие, выразительные, ресницы длинные, пушистые — но и моложе. Полагаю, ей где-то около двадцати — сюда, в Академию, поступают в возрасте четырнадцати лет, и учатся шесть курсов — и для меня, привыкшей иметь дело с людьми постарше, она малолетка. Зарвавшаяся малолетка, которую нужно поставить на место.

— Кажется, — говорит она, — у тебя прорезался голосок, раз ты смеешь на меня вякать.

Я улыбаюсь. А потом вдруг делаю удивленное и наивное выражение, как у настоящей Леенны, и говорю громко и искренне, показывая на ее лицо:

— Ой, а что это у тебя тут под носом? Такое маленькое, желтенькое?

Она теряется, явно не ожидая такого поворота. Я дожидаюсь, пока внимание окружающих станет всецелым, а тишина — всеобъемлющей и жадной, и говорю, так же ехидно, как и она в начале:

— Ах, это же… твое самомнение.

Раздаются смешки. Брюнетка багровеет. Бросает по сторонам уязвленный взгляд и шипит мне в лицо, как разъяренная кошка:

— Ты мне за это еще ответишь!

— Пока-пока! — я делаю ручкой ей на прощание и, аккуратно расправив юбку, сажусь обратно на свою любимую скамью под яблоней. Экзамен уже завтра утром, мне надо быть к нему готовой. Толпа, бросая на меня удивленные, смешливые и недоуменные взгляды, рассасывается.

— Это было круто, — тихо говорит мне Диара. Ее глаза сияют.

— Ерунда, — отмахиваюсь я, — там, у себя, мне приходилось отстаивать свое место среди более старших и более вредных коллег, чем она.

Это правда.

— У себя? — удивляется Диара. — Это в Саморрии?

Прикусываю язык. Никак не могу привыкнуть к тому, что у меня теперь новая жизнь. Мычу что-то нечленораздельное, и, чтобы отвлечь Диару, спрашиваю:

— А кто это вообще был?

Диара прыскает:

— Это Ванира Шимер. Ее отец, воздушник Боуэн Шимер, основатель Альянса стихий, одного из крупнейших объединений магов разных специальностей.

Ага, что-то вроде холдинга в нашем мире.

— Получается, она, — киваю вслед брюнетке, — некоронованная королева Академии?

— Одна из, — соглашается Диара.

— Есть еще? — удивляюсь я.

Наверное, в моем голосе звучит настолько неподдельное удивление, что она смеется:

— Ты даже не представляешь сколько!

А потом Диара вдруг становится серьезной и бросает на меня быстрый косой взгляд:

— Только… Ванира немного отличается от остальных.

— Вот как? Одна королева может отличаться от другой?

— Ага. Конкретно она, к примеру, входит в самую популярную компанию Академии.

— Какую же?

— В компанию драконов.

Вступительный экзамен для акваров проходит в малом зале соответствующего учебного корпуса. Меня сажают за стол посередине помещения, передо мной усаживаются четыре преподавателя и мне вручают экзаменационные листы с вопросами.

С теоретической частью я расправляюсь как раз к моменту, когда мне объявляют, что пора сдавать работу. Не сказать, что я отвечаю идеально, — все-таки, несмотря на мои усилия и помощь Диары, у меня было слишком мало времени для подготовки, — но, по моим собственным ощущениям, я должна была набрать баллы чуть выше среднего.

А вот с практической частью все получается просто замечательно.

— Задание первое, — говорит профессор Лайонел, добродушный толстяк, преподающий основы магии почв. Кстати, именно он и благоволил Леенне и теперь искренне огорчался из-за того, что я перехожу на другую специальность. — Вам нужно снизить влажность в этом сосуде ровно настолько, чтобы можно было вырастить в нем архей обыкновенный.

Передо мной опускается невысокий, заполненный до самых краев стеклянный сосуд с широкими боками и узким горлышком. Кладу руки на его пузатые края и улыбаюсь толстяку:

— Для архея нужна влажность двадцать-двадцать три процента, но даже в этом случае вырастить его тут не получится — он не растет в серой лесной почве, а это, безусловно, она.

Преподаватели обмениваются быстрыми взглядами и легкими улыбками. На лице моего добродушного толстяка появляется горделивое выражение, когда я мысленно тянусь к атомам воды в сосуде и вжимаю их в себя. Прямо на глазах почва светлеет, и сосуд отзывается мягким зеленым свечением, показывая, что заданный процент влажности достигнут.

— Задание второе. Заморозьте воду в чане.

Одно из самых старых заданий, едва ли не первое, которое придумали в стенах Академии. Предпосылка проста: если был военный поход, аквары должны были безопасно и без последствий замораживать определенные участки реки, чтобы войско могло пересечь ее в любом месте и застать неприятели врасплох. Сейчас на континенте царит мир, и задание это скорее дань традиции, чем проверка, насколько целесообразно брать с собой аквара в военный поход.

С этим я тоже справляюсь без проблем, тут сама вода — мой союзник. Я тянусь к ней, она ласково тянется ко мне и позволяет мне на время лишить ее подвижности. Края чана окрашиваются тем же самым зеленым свечением, подтверждая, что вода промерзла равномерно до самого дня. Выполнив задание, оборачиваюсь к членам комиссии, делающим пометки в своих ведомостях.

— Задание третье, — меня подводят к третьему сосуду, похожему на аквариум, — создайте в заданном хранилище условия, пригодные для разведения рыбы.

О, а вот это уже ближе к реалиям. Население Ардонии на три четверти состоит из не-магов, часть из которых занимается сельским хозяйством. Подобные навыки здорово помогают в рыбном хозяйстве.

Задание весьма сложное, сложнее всех предыдущих, и отнимает у меня больше сил, чем остальные. Тут много чего нужно проконтролировать: кислотность, концентрацию растворенного кислорода, количество железа, углекислого газа и многое другое. К концу отведенного мне часа я вся взмокаю от усилий, но результат того стоит: края аквариума окрашиваются уже знакомым мне зеленым цветом, говоря, что результат достигнут.

Облегченно выдохнув, я поворачиваюсь к преподавателям. Профессор Лайонел исподтишка показывает мне большой палец, и я слегка улыбаюсь, радостная и довольная от того, что у меня и тут появился союзник.

Один из преподавателей, — кажется, он преподает у воздушников, — берет мои листы бумаги с экзаменационными ответами. Я напряженно замираю, ожидая проверки. Он зажигает в ладони маленький синий шар и легко касается им бумаги. Бумага окрашивается в синий, и мгновение спустя на ее краешке возникают синие же цифры, которые я со своего места пока не вижу.

— Вы сдали практическую часть, — говорит этот преподаватель, — проходной балл для теоретической составляет шестьдесят девять баллов. У вас… семьдесят два.

Я облегченно выдыхаю. Господи, у меня получилось!

— Спасибо! — благодарю я преподавателей с сияющей улыбкой. — Большое вам спасибо!

И, найдя взглядом профессора Лайонела, киваю ему. Он смеется, кажется, даже более довольный, чем я.

— Мне будет жаль отпускать вас с моего факультета, — говорит он, — но, глядя, как вы рады новой стихии, я радуюсь вместе с вами.

Я смеюсь:

— Обещаю не забывать вас, профессор Лайонел, и, помимо общих с вами занятий, забегать к вам так часто, как это возможно!

— Ну, бегите, Эрра Леенна, обрадуйте вашу подругу. За последний час Эрра Версток всего четырежды заглянула в окно!

Засмеявшись, я распрощалась с комиссией и радостно побежала на улицу, где меня в нетерпении ожидала Диара.

— Я сдала! Диара, я сдала экзамен. Теперь я аквар!

Накануне первого учебного дня Диара ложится спать рано. Я же, установив над собой непроницаемый световой купол — неожиданно это оказалось довольно легко — обкладываю себя учебниками и погружаюсь в знания о лечебных травах, в частности, о докрокке.

И чем больше я читаю, тем сильнее мои руки сжимаются в кулаки.

Как оказалось, докрокки не просто ценные травы. Они немыслимо ценные. Они используются едва ли не во всех лечебных зельях, и чем лучше и качественнее докрокк, тем эффектнее лечебный состав. Докрокк не только ускоряет восстановление, снимает различные воспаления, борется с болезнями и является профилактическим средством, но и используется при борьбе с магическим истощением, что особенно ценится при военных походах, когда тратится огромное количество магической энергии, но нет времени быстро ее восстановить. Да и не только в походах. Даже в бытовой жизни ему есть огромный спектр применения — да даже не-маги используют его для лечения!

И что самое интересное… Докрокк растет только в Саморрии. Все, больше нигде. Чем-то этот клочок земли привлекает это растение, и в других местах, несмотря на многочисленные попытки сотен травников, этот капризный парень отказывается пускать корни. Теперь мне становится ясно, почему Саморрию не покинут окончательно, почему на ее охрану отправляют так много солдат, почему продолжают поддерживать жизнь в этом унылом месте — потому что если исчезнет Саморрия, исчезнет и основной ингредиент большинства лечебных зелий.

А если это так… То можно только представить, сколько денег зарабатывает на выращенном мною докрокке Дерр Бородавка!

Я скриплю зубами от злости. Ну надо же… Она держала Леенну в черном теле, продавая растение прямиком в столицу и зарабатывая на нем немыслимые деньги — и ни гроша не дала своей племяннице! А чего стоит то, что она угрожала мне увольнением всех своих сотрудников, если ко дню Дарения я не «оживлю» погибшие докрокки?! Просто невероятно!

Не знаю как, но я непременно раскрою миру правду об условиях, в которых Дерр Мариадна заставляет работать людей — и присваивает себе результаты их тяжелого труда. Вот увидишь, недолго тебе осталось торжествовать!

Я злопыхаю долго, и засыпаю в итоге только к рассвету. Диара спешно меня расталкивает:

— Леенна, вставай! Нельзя опаздывать в первый же день!

Я с трудом продираю опухшие глаза, умываюсь холодной водой, вяло иду на завтрак в кафетерий и не менее вяло ковыряю тарелку, все еще продолжая размышлять о докрокке и коварстве моей тетушки. Поэтому, направляясь к корпусу акваров на первое занятие, не сразу обращаю внимание на то, что многие студенты, столпившись в галереях, смотрят на небо вместо того, чтобы расходиться по своим кабинетам.

— Чего они все тут столпились? — спрашиваю я Диару недоуменно.

— Ждут.

— Чего?

— Когда прилетят драконы.

— Чего? — несказанно удивляюсь я.

Диара, продолжающая прокладывать путь в толпе, терпеливо поясняет:

— У Дракков, — это приставка к семейному имени, обозначающая драконов, — есть ряд определенных преимуществ. К примеру, в отличие от других студентов, им необязательно тут жить, главное, посещать основные занятия. Вот они и предпочитают прилетать сюда непосредственно к парам, а сразу после учебы возвращаются в Ардог.

— И охота им таскаться туда-сюда каждый день, — ворчу я, — но с ними ясно. А остальные-то чего их ждут?

— Потому что когда летят драконы, это… завораживающе. Если бы тут узнали, что ты летала на одном из них, тебя бы съели из зависти.

Я фыркаю:

— Было бы чему завидовать! Холодно, жестко, эта туша то прыгает вверх, то падает вниз… Бр-р-р!

Диара тихонько смеется. Тем временем на внутреннем дворе вдруг появляется тень, которая делится на три. Задрав голову, я смотрю, как тени приобретают очертания трех драконов, которые медленно идут на посадку. Готова биться об заклад, если бы над внутренним двором не стояло защитное поле, то всех наблюдателей снесло бы взмахами громадных крыльев.

И тут на поле величественно выходит знакомая фигура. Ба, да это же вчерашняя королева! Высокомерно задрав свой носик, она всем своим видом дает нам понять, что она — с ними, и что, в отличие от нас, простых смертных, она может себе позволить ждать популярную троицу прямо там.

Вот драконы тяжело садятся. Снова трансформация, свидетелем которой я уже была один раз — и вот на месте драконов оказываются лишь три человеческие фигуры.

— Посадка как посадка, — жму я плечами, возобновляя путь к кабинету и протискиваясь сквозь восхищенных студентов, — видала и позрелищнее.

И в этот момент…

— О, щеночек!

Чем-то это слово меня зацепило. Будто удочка, спокойно до того, воткнутая в землю, вдруг дрогнула под весом пойманной рыбки. Я автоматически поворачиваю голову на голос — и вижу, как мне машет одна из трех фигур, только что опустившихся на поле: высокий, красивый, молодой рыжий мужчина с лукавыми горящими глазами.

Я озираюсь по сторонам, чтобы убедиться, что обращается он действительно ко мне. Но вокруг меня моментально образуется пустое воздушное пространство. Вот только что едва проталкивалась сквозь толпу — а уже в следующее мгновение толпа вдруг рассасывается, словно бы обтекая меня. Даже Диара оказывается чуть впереди, отрезанная от меня этим воздушным куполом. И все взгляды, естественно, устремлены прямо на меня.

Что ж, в этом есть один плюс. Теперь я знаю, что рыжий дракон обращался именно ко мне. О, он еще сюда и идет, продолжая улыбчиво скалиться и обнажая великолепные белые зубы. Его товарищи, включая королеву, не слишком охотно тащатся за ним. Скрещиваю на груди руки и жду их приближения.

— Привет, щеночек, — говорит этот дракон, приблизившись к галерее и эффектно опираясь на перила с внешней стороны.

— И тебе не хворать, ящерка, — отвечаю я, сузив глаза, — чего надо?

По толпе прокатывается шорох недоумения и возмущения. Брови рыжего дракона лезут вверх. До меня доходит, что я вышла из образа Леенны, но, подумав немного, решаю махнуть на это рукой.

— Кажется, второе нападение салларов не прошло даром, — смеется рыжий дракон восхищенно, — да в тебе прямо огонь вспыхнул!

— К твоему сведению, с минуту на минуту начнутся занятия. Если тебе нечего сказать, то будь добр, ступай в свой корпус.

И забери с собой свою толпу фанатов, потому что через них буквально не пробиться!

— Я просто хотел спросить как ты, — говорит рыжий дракон, вдруг становясь серьезным. На толпу он обращает не больше внимания, чем на муравьев под ногами. — Я слышал, во время нападения ты была не в убежище, и сюда тебя доставили раненой.

Я моментально теряюсь. Не ожидала от него такой заботы.

— Все хорошо, — говорю я уже мягче, — травмы были не такими серьезными.

— Если захочешь это обсудить, я в твоем распоряжении, — говорит рыжий дракон напоследок. А потом лукаво добавляет, — щеночек.

— Не дождешься, ящерка, — тут же огрызаюсь я.

Он смеется и уходит. Один из его спутников, тот самый Драк Руввана, бросает на меня долгий задумчивый взгляд. Отворачиваюсь и просто нагло иду в толпу, поняв, что сама собой она не рассосется, а сигнал к началу занятий прозвучит вот-вот.

Диара сияет:

— Ты была великолепна.

— Спасибо, — шепотом отвечаю я, устраиваясь рядом с ней за партой, — но он неожиданно оказался весьма мил. Из твоих рассказов мне казалось, что эти трое — просто высокомерные ящеры, которые не видят ничего дальше своих ценных особ.

— О нет, — качает головой Диара. На ее щеках вдруг вспыхивает румянец, — Саймор… кхм, Шиэрр Саррон не такой. Он кажется таким веселым и легкомысленным, но на самом деле он очень милый, и отзывчивый, и добрый.

Я кошусь на нее. Ясно, кажется, Диара в него влюблена. Я отчего-то думаю о Дастане и задумчиво склоняю голову. А я так и не набралась смелости даже отправить ему голосовой шар… Может, все же стоит?

Нет-нет-нет-нет! Мотаю головой. Дастан уже наверняка обо мне забыл. Да и у меня полно других забот, не хватало еще влюбляться в местных мужчин и снова рушить свою жизнь. Все, решено. Нужно забыть о Дастане и следовать своей цели. Да. Так будет правильно.

Только отчего же сердце так тоскливо сжимается?..

Я заставляю себя сосредоточиться на словах профессора и внимательно слушаю лекцию.

В этот день я более подробно знакомлюсь с организацией учебного процесса и, должна отметить, она мне нравится. До обеда нам преподают теорию. После третьей пары мы идем на обед в столовую, а после обеда каждый факультет расходится по территории Академии для отработки практических навыков. Мы, аквары, под руководством профессора Барадоса, отправляемся к пруду. Еще на подходе к нему я чувствую легкий трепет — все же моя стихия действительно вода, а не земля.

— Итак, — говорит профессор Барадос, — сегодня мы с вами будем отрабатывать чары перемещения.

То бишь «вингардиум левиоса».

— Помните, — вещает преподаватель, — что для того, чтобы переместить предмет по воздуху, вам необходимо знать его вес, а чтобы узнать его вес…

Дальше слушаю вполуха. Сегодня нам уже несколько часов рассказывали про этот вес, траекторию полета и разграничение движения. К примеру, я и понятия не имела, что перед тем, как отправить в полет камень не силой руки, а силой магии, сначала необходимо той же магией вызнать его вес, а уже затем, ориентируясь на эти цифры, отправлять его в дальний путь. Чем больше весит посылка, тем ближе к земле она должна передвигаться. О, и это еще не все. Ведь на пути вашей посылки могут встретиться другие посылки или же препятствия в виде дерева, человека, здания и тому подобного. И чтобы ваша посылка не превратилась в мятую посылку, и вслед вам не понеслись проклятия, надо наложить чары обтекания — принцип тот же, что и у наших роботов-пылесосов. У чар обтекания, в свою очередь, были свои заморочки, ведь особую сложность представляют движущиеся препятствия. Ах, и ветер. Чтобы вашу посылку не снес ветер, чересчур легкие по весу предметы сначала нужно утяжелить, а затем наложить на них мини-защитный купол, а чтобы установить купол как надо, надо…

…еще много-много подобных мелочей, которые необходимо непременно держать в голове, чтобы вещь благополучно попала из пункта А в пункт Б.

Проще вручную отнести, ей-богу!

Вскоре по воздуху начинают летать предметы. Воцаряется веселый хаос. Чья-то расческа сцепляется по пути с чьей-то книгой и дальше одна едет верхом на другой. Чей-то цветок оказывается слишком легким и, пролетев сантиметров двадцать, сносится ветром прямо в воду. Маленькую подвеску то и дело швыряет то вверх, где летают более легкие вещи, то вниз, где проносятся тяжеловесы — у отправителя слишком слабая сцепка со своей стихией и недостает силенок для чар. Я азартно качу по воздуху свое перышко, прикусив от усердия язык. Рядом с моим уверенно плывет перышко Диары, и оба предмета летят по воздуху надежно и незыблемо, будто несомые невидимой рукой.

— Превосходная работа! — восклицает профессор Барадос. — По пять баллов Эрре Леенне и Эрре Диаре! Домашнее задание: отработать чары перемещения и изучить самостоятельно, как зачаровать ваши посылки от присвоения чужими лицами во время транспортировки. Урок окончен!

Я счастливо улыбаюсь Диаре:

— О, этот будет крутейший год в моей жизни!

Проходит неделя.

Я с огромным азартом включаюсь в учебный процесс. Утром и днем я внимательно слушаю теорию и отрабатываю практику, а по вечерам иду в библиотеку, беру учебники за предыдущие годы и наверстываю пропущенное, частенько покидая библиотеку только в минуты ее закрытия.

Внимание к моей персоне гаснет, чему немало способствует появление нового студента.

— Новенький, — удивленно говорит Диара, указывая на высоченного парня, пересекающего внутренний двор.

— И что? — я бросаю на новенького невнимательный взгляд и вновь возвращаюсь к учебнику.

— Он сразу на последний курс, — говорит Диара, — к огневикам. Да еще и не с начала года к учебе приступил, как мы, а спустя неделю. Такое тут нечасто случается. Кхм. На моей памяти впервые.

Безразлично жму плечами:

— Значит, не мог раньше. Может, в другом месте учился. Диара, смотри, как правильнее накладывать чары затемнения?

Она моментально включается в помощь:

— Смотри, тут есть одна хитрость. Надо обтечь силой предмет, но оставить немного места…

Однако, если мы легко игнорируем новенького, то остальные студенты не оставляют его в покое так просто. Парень, даже молодой мужчина, оказывается весьма красив, — такой суровой мужской красотой, — и сразу привлекает внимание девушек от четырнадцати до двадцати. Я даже слышала, как одна из стаек шепталась, что по внешности он может сравниться с той легендарной тройкой, и это только вопрос времени, когда он к ним присоединится. А вот парни-студенты отнеслись к появлению новенького более настороженно: мало того, что тот был хорошо развит физически и весьма приятен на лицо, так еще и являлся огневиком, что автоматически ставило его на класс выше остальных. В общем, внимание студентов с моей скромной персоны плавно перетекло на его выдающуюся. Я даже ему немного посочувствовала, но выкинула его из головы так же легко, как и все остальное, не относящееся к учебе.

А на следующий день у нас проходит первое парное занятие с огневиками.

Уже с утра, во время теории, девочки-аквары прихорашиваются как могут: поправляют волосы, подкрашивают губы, застегивают пиджаки плотнее так, чтобы те четче обрисовывали их фигуры. Среди них я чувствую себя старушкой, случайно оказавшей на концерте среди малолетних фанаток какой-нибудь поп-звезды.

— Перед сдвоенными занятиями всегда так? — шепотом спрашиваю Диару.

— Перед сдвоенными с огневиками, — подтверждает она, — с остальными не так… сильно.

Задумчиво киваю. Ну да, даже в моем мире женщины питают особую слабость к мужчинами в форме, а тут огневики — считай, те же солдаты. Миры меняются, женская натура — нет.

Сдвоенное занятие с огневиками проходит опять-таки у пруда. У огневиков нет своего поля. В отличие от других факультетов, они вынуждены творить чары где угодно, независимо от того, есть поблизости от них огонь или нет. Это требует большего расхода внутренних сил, и, соответственно, требования для поступления на эту специальность выше, чем на другую.

Полагаю, не зря они считаются элитой Академии.

В общем, я опускаюсь на свое обычное место у пруда и слушаю профессора Барадоса:

— Сейчас мы будем отрабатывать чары сокрытия. Задача огневика — сделать предмет, которым я вам выдам, невидимым. Задача аквара — создать точечный дождь, который бы обрисовал контуры сокрытого предмета. Совместная задача: придумать, как скрыть предмет так, чтобы тот не раскрылся под действием внешних природных факторов. Итак, сейчас делимся на группы по два человека: аквар-огневик.

Что тут начинается! Девочки-аквары разрумяниваются, мальчики-аквары скисают, огневики кто посмеивается, кто воспринимает все с каменными лицами. Среди последних — Драк Руввана, на лице которого написано, что ему до чертиков надоело вот это вот навязчивое внимание. Слева от него терпеливо улыбается Вайтар Драк Улур. Как я уже успела понять, он — самый спокойный из троицы, этакий тихоня с мечтательными глазами и мощной магией. А вот рыжий Драк Саррон — заводила. Вот сейчас он оглядывается, словно бы кого-то ищет в толпе, а потом находит глазами меня, радостно скалится и… идет прямо ко мне, явно намереваясь встать со мной в пару и не обращая внимания на взгляд, которым его одаривает Драк Руввана.

— Проклятье, — шиплю я про себя. Мне вовсе не нужно, чтобы рыжий снова привлекал ко мне внимание!

Я озираюсь, чтобы быстро встать в пару с тем, кто не так популярен, как вдруг…

Прямо передо мной возникает высоченная фигура, моментально закрывая собой рыжего. Задрав голову, я понимаю, что это новенький. Новенький устремляет на меня прямой, твердый взгляд до невозможности синих глаз — и говорит негромко, но непоколебимо:

— Я буду твоим партнером.

Звучит это слишком самоуверенно. Так, будто он и не рассматривает других вариантов. Мы с Диарой обмениваемся быстрыми удивленными взглядами, и тут до нас доходит рыжий:

— Щеночек, давай поработаем вместе. Мне столько всего хочется у тебя узнать — так и разрывает от любопытства!

И Саймор Драк Саррон бросает на новенького, который даже не шелохнулся, смешливый взгляд. Я смотрю на одного: лукавого, улыбчивого рыжего дракона, на второго: огромного, серьезного и прямолинейного огневика — и, здраво оценив, как могут пройти следующие два часа, оборачиваюсь к рыжему с улыбкой ехидной и даже заносчивой:

— Прости, ящерка. Как-нибудь в другой раз.

Я разворачиваюсь и, прихватив новенького за руку, оттаскиваю его подальше от толчеи. Тот сначала напрягает запястье, — будто я его атаковать собралась, не меньше! — а потом расслабляется и покорно позволяет мне вывести себя из толпы. Естественно, нас провожают взглядами. В глазах девчонок читаю настоящую зависть, — как же, отхватила такого красавчика, — но отвечаю лишь ухмылкой. Ох, как же приятно вновь чувствовать за собой силу!

— Итак, огневик, — говорю я, останавливаясь спустя несколько метров, — пока там идут всякие брачные пляски, давай хотя бы представимся друг другу. Меня зовут Дерр Леенна. Обращайся ко мне просто Леенна, без всяких там Эр или, боже упаси, Шиэрр. А как зовут тебя?

Нет, какие у него все же завораживающие глаза! Такие синие, глубокие, затягивающие. Настоящее оружие массового поражения.

— Адьяр, — он разлепляет свои губы, — Адьяр Атрин.

— Очень приятно, Адьяр, — говорю я, — спасибо, что помог избавиться от того дракона, — который, кстати, все еще смотрит нам вслед, — он весьма… болтливый. Ты спас меня от участи быть заговоренной вусмерть.

Адьяр никак не реагирует на мою шутку, лишь продолжает жечь меня своим нереальным взглядом. Чувствую, как под этими омутами мне становится тесно в собственной коже. Передергиваю плечами и говорю уже чуть раздраженно:

— Можешь так не пялиться? Я тебе, конечно, благодарна, но я терпеть не могу, когда на меня вот так глазеют.

Ноль реакции. Делаю глубокий вдох. Так, успокаиваемся. Черт с ним, это занятие уж как-нибудь переживу, а потом просто буду держаться от этого типа подальше.

— Итак, все нашли себе пару? — спрашивает профессор Барадос.

Бросаю на толпу студентов беглый взгляд. Да, так и есть. Вон Вайтар Улур с вежливой улыбкой и стеклянным взглядом сидит прямо на земле напротив красной, как свеклы, девочки-аквара. Вон Террон Руввана с каменным лицом напротив моей одногруппницы, что сидела на теории слева от меня. Вон ухмыляющийся Саймор Саррон, полулежащий на траве с видом праздным и ленивым, а напротив него… Диара! Вот это да!

— Отлично! Итак, каждая пара получает свой предмет, — профессор Барадос, применив уже изученное нами заклинание левитации, распределяет по парам предметы. Нам с Адьяром достается самый обыкновенный детский красный мячик. — Сейчас огневик применяет на предмете чары сокрытия и добивается полного его исчезновения.

Адьяр зажигает в руках желтый шар. Шар спускается в мяч, накрывает его мягко и обволакивающе — и мгновение спустя мячик исчезает полностью, и нет никакого намека на то, что тут, между нами, есть что-то, кроме примятой травы. С любопытством озираюсь по сторонам, изучая, как идут дела у других пар. Отмечаю, что с поставленной задачей справляется большинство огневиков, пусть и не так идеально, как Адьяр. Вижу, как у одной пары мяч то и дело мерцает, то исчезая, то появляясь вновь, а у другой исчезает только верхняя часть, а нижняя продолжает оставаться видимой. Спустя пару минут, когда и у них все получается, наступает вторая часть.

— Теперь, — говорит профессор Барадос, — очередь за акварами. Создайте точечный дождь прямо над сокрытым объектом.

Чувствую, что начинаю нервничать. Призвать дождь не так-то просто. Для этого нужна огромная концентрация. К счастью, пруд меня успокаивает, и я, сосредоточившись, вытягиваю из него часть силы, приправляю нехилым куском собственной, и создаю маленькую дождевую тучку в полуметре от мяча. Тучка темнеет, и минуту спустя, словно созрев, окропляет мяч первыми каплями дождя. С каждым мгновением дождь становится сильнее, но до земли ожидаемо не долетает: вода, касаясь невидимых стенок мяча, разбрызгивается во все стороны, и под плотной ее пеленой сокрытый мяч пусть и остается невидимым, но уже можно догадаться, что он там есть.

Добившись стабильности и продолжая подпитывать тучку своей энергией, осматриваюсь. Диара справилась раньше меня. Тучка у нее аккуратная, в меру упитанная, в меру тяжелая, и дождь тоже получается важный и преисполненный собственного достоинства — не то что мой задорный и веселый, — зато у остальных дела обстоят не ахти. Из шестнадцати пар с заданием справляются только семь. Еще несколько минут уходит, пока профессор Барадос обходит несправившихся и дает им наставления, но все равно две пары так до конца и не справляются с заданием.

— Теперь, — продолжает профессор, — ваша совместная задача — придумать, как сделать так, чтобы никакие внешние факторы не раскрыли предмет, находящийся под чарами сокрытия.

Перевожу задумчивый взгляд на своего напарника — и с глухим раздражением отмечаю, что все это время он продолжал смотреть на меня так, будто кругом вакуум, а я — единственный в нем человек.

— Есть предложения? — спрашиваю я резко.

Атрин моргает. Слегка заторможенно и удивленно, будто, глядя на меня, думал о чем-то своем, а я своим вопросом вырвала его из размышлений. Чувствую, что еще больше начинаю раздражаться. Я привыкла к вниманию в своей прошлой жизни, но там я была руководителем отдела, и внимание это было сконцентрированным и вполне понятным и объяснимым. Но вот когда на меня пялятся вот так, беспричинно и настойчиво… Ужасно бесит!

Атрин, наконец, переводит взгляд на дождь. Вернее, на границу, где дождь разбивается о невидимые стенки мяча, — и тяжело произносит:

— Чары поглощения.

— Что за чары поглощения? — удивляюсь я.

Вместо этого Атрин тянется к мячу — и мягко накрывает его своей магией. А затем, прямо на моих глазах, дождевые капли начинают… просачиваться прямо сквозь стенки мяча! Неверяще смотрю, как сначала одна, затем две, затем три — а затем и все капли начинают течь так, будто под тучкой ничего нет!

— Чары поглощения! — восклицает профессор Барадос.

Я даже подпрыгиваю от неожиданности: как он, оказывается, бесшумно к нам подошел!

— Кхм, интересно, — говорит профессор, — чары старые, из местной учебной программы их удалили давным-давно, хотя, на мой взгляд, это было ошибкой, ведь…

Я знаю профессора Барадоса не очень долго — но даже я успела усвоить, что дай ему повод — и его занесет в сторону. Профессор он замечательный, но уж больно любит вспоминать давние-давние времена. Поэтому я быстро переключаю его внимание обратно на нас:

— Значит, мы справились?

— Да, — соглашается профессор.

Я радуюсь. Однако беглый взгляд на Атрина дает понять, что тот отчего-то мрачен. Во всяком случае, он выглядит так, будто жалеет, что вообще применил эти чары. И вот что это должно означать?

— С этим вы справились, — продолжает профессор, — но что делать с другим?

И он указывает нам на траву. Траву, примятую под весом невидимого мяча. Я огорченно ахаю: надо же, совсем упустила это из виду! Пусть дождь и идет как надо, но трава-то все равно лежит неестественно!

— Ваше домашнее задание, — говорит профессор Барадос, — продумать в парах, как это исправить.

Я морщусь и бросаю на своего напарника косой взгляд. Черт, а я-то надеялась, что после сегодняшнего занятия наши с ним пути больше не пересекутся. Хотя, может, все же стоит попробовать от него избавиться?

Дождавшись, пока профессор не отойдет от нашей пары и не переключит свое внимание на другую, я обращаюсь к Атрину:

— Слушай, нам вовсе не обязательно делать это вместе. Я имею в виду, что могу справиться с заданием одна, а на следующем занятии я просто скажу тебе…

— Нет, — неожиданно твердо отвечает новенький и вновь погружает меня в омут своих глаз, — мы сделаем это вместе.

Застываю. Черт. Ладно.

— Хорошо, — скриплю я недовольно, — но только, чур, перестань на меня так пялиться!

— Почему?

Я даже дышать перестаю от удивления.

— Что почему?

— Почему ты не хочешь, чтобы я на тебя смотрел?

Он вообще с какой планеты?

— Есть разница, — я все же пытаюсь ему объяснить очевидное, — между «пялиться» и «смотреть». Я на тебя — смотрю, а ты на меня — именно что пялишься.

— Я всегда так смотрю на тех, кто…

— Кто что? — уточняю я, когда он вдруг замолкает.

— Неважно, — он, наконец, отводит свой взгляд в сторону.

Я кусаю губу. До конца занятия еще есть время, а мне с этим новеньким еще работать совместно над домашним заданием, потому лучше всего расставить точки над «и» прямо сейчас.

— Послушай, — говорю я медленно, подбирая слова, — не пойми меня неправильно, но мне от твоего взгляда… некомфортно. Он слишком пристальный и пронзительный…

Я замолкаю, чувствуя себя очень глупо. Вот уж никогда не думала, что мне придется обсуждать с мужчинами, насколько пронзительные у них взгляды!

— Но я уже видел раньше, как на тебя так смотрели, — вдруг говорит Атрин, — так же долго и неотрывно. И ты не выглядела так, будто тебе некомфортно.

Хлопаю ресницами:

— Когда… Когда такое было?

Атрин молчит. Понимаю, что больше он уже ничего не скажет. Выдыхаю.

— Не знаю, где и когда ты это видел, но ты явно ошибся. В общем, если мы хотим, чтобы наше сотрудничество прошло хорошо, давай не будем делать то, что не нравится другому, ладно? Ты перестань так на меня смотреть, а я… ммм… я не буду лезть к тебе с вопросами, потому что вижу, что ты что-то утаиваешь. Договорились?

Атрин молчит. Когда я уже думаю, что и вовсе не ответит, он, наконец, выдает:

— Я всегда так смотрю.

Проклятье!

— Ладно, — выдыхаю я.

Что ж, я попыталась.

Тут как раз звенит звонок. Я вскакиваю и, сложив пальцы в «цветок», аккуратно расправляю тучку и позволяю ей вернуться в пруд. Атрин небрежно убирает чары сокрытия и чары поглощения, и наш ярко-красный мячик появляется во всей своей мокрой красе.

— Домашнее задание! — объявляет профессор Барадос. — Проработать в парах до конца! Все свободны!

Мы вразнобой прощаемся с профессором, и я, слегка кивнув Атрину на прощание, подхватываю румяную Диару под локоток и тащу прочь от пруда.

— В субботу в четыре, — вдруг несется мне в спину. Оборачиваюсь. Возвышаясь над толпой акваров и огневиков на полторы головы, незыблемо и непоколебимо стоит Атрин: весь такой огромный, высокий, широкоплечий — настоящий воин на поле боя. Его обтекают стороной, но сам он даже не движется — и смотрит, смотрит этим своим взглядом мне вслед. — Я буду ждать тебя здесь.

Не размениваясь на слова, просто отворачиваюсь и веду Диару к нашему корпусу. Она, бросив любопытный взгляд назад, поворачивается ко мне и открывает рот, но я прерываю ее до того, как она успевает хоть что-то произнести:

— Не. Вздумай.

Она хихикает. Не как Диара-отличница, а как Диара-шкодница, а я, глядя на нее, вдруг тоже начинаю смеяться.

А что еще мне остается делать? Этот странный новенький совсем сбил меня с толку. А раз я не могу его разгадать, то только и остается, что принять его таким, какой он есть. Ведь в конце концов, мне с ним не детей крестить, и сразу, как только мы закончим совместное домашнее задание, мы разойдемся, как в море корабли.

Ведь так же?

Время летит быстро. Я учусь, получаю оценки, отличные и просто хорошие. Если оценка отличная — я радуюсь и двигаюсь дальше. Если хорошая — не успокаиваюсь до тех пор, пока не разберусь, где ошибка, не разложу чары на все составляющие, — и не получу «отлично». С радостью я отмечаю, что у меня получается. Что магия поддается, и иногда даже сама подсказывает, как надо правильно. Я больше не чувствую себя чужой и незаслуженно занимающей это место. Теперь я — своя.

И это меня безумно радует.

Единственное, что омрачает мое настроение, это мысли о будущем. Нет, я не отказалась от своей затеи открыть лавку в столице, но, чтобы это сделать, мне нужно придумать, что я буду там продавать. Но я не могу этого сделать по одной простой причине — я новичок в этом мире и я просто не знаю, что тут есть и что будет пользоваться спросом. Поразмышляв немного на эту тему, я понимаю, что лучше всего идти в том направлении, в котором я на данный момент разбираюсь лучше всего — в лечебные травы. И в этом я вижу свое преимущество: я — аквар, что питается стихией воды; но прекрасно — ладно, просто неплохо — разбираюсь в сфере терринов. Это комбо должно принести свои плоды.

В общем, за учебой и размышлениями я провожу все свободное время, и настолько погружаюсь в себя, что не сразу понимаю, когда ко мне обращается Диара:

— Леенна, уже без десяти четыре. Если не поторопишься, опоздаешь на встречу.

— Какую встречу? — хлопаю я ресницами.

Диара изумленно моргает, явно недоумевая из-за моей забывчивости, а затем качает головой:

— Сегодня суббота. Атрин сказал, что будет ждать тебя у пруда в четыре.

Проходит не меньше десяти секунд прежде, чем я вспоминаю, о чем речь.

— Ох, — я подскакиваю, — точно! Проклятье, я ведь успею туда до четырех?

— Если будешь бежать — да.

Ненавижу опаздывать! Я очень пунктуальная и ответственная. Иногда эти качества выходят мне боком — как сейчас, например, — но иначе, черт побери, я не могу.

Атрин ждет меня на месте. Еще издали я вижу его фигуру и поражаюсь: если он такой огромный и мощный уже сейчас, то каким же будет, когда станет совсем взрослым мужчиной, таким, как…

Как Дастан.

Я мотаю головой, отгоняя мысли о командире саморрской стражи, и решительно иду к новенькому. Тот стоит на месте ровно, как истукан, и задумчиво смотрит на воду. Однако, не успеваю я к нему приблизиться, как он, будто заслышав звук моих шагов, поворачивает ко мне свою голову — и я вновь под прицелом его глаз. Вздыхаю. Ладно, просто смирюсь уже с этим. Быстренько выполним задание, и я от него отвяжусь.

— Привет, — здороваюсь я, бросая свою тубус с учебниками на траву, — я не опоздала.

Да, пусть мне и пришлось бежать, но сюда я подошла ровно к четырем. Атрин никак не реагирует, лишь смотрит на меня. Вздохнув, я присаживаюсь на траву и выжидательно смотрю на него снизу вверх. А он… вдруг переводит взгляд за мою спину и с каменным лицом продолжает изучать что-то, чего мне отсюда не видно.

Я недоуменно оборачиваюсь — и шокированно распахиваю глаза, ибо к нам идут…

Драконы.

Моргаю, но драконы не исчезают. Вот впереди радостно вышагивает рыжий Саррон, за ним мелко и смущенно семенит Диара, за ней — мечтательный сероглазый Улур, а за Улуром — мрачный Руввана и очень недовольная Ванира Шимер.

— Привет! — весело здоровается рыжий.

— Что вы здесь делаете? — хмурюсь я.

— Я подумал, что вместе заниматься веселее, — отвечает Саррон. И, ничтоже сумняшеся, добавляет, — а поскольку я слышал, что вы встречаетесь здесь сегодня в четыре, то подумал: а почему бы нам тоже к ним не присоединиться?

И падает рядом со мной на траву. У меня аж рот открывается от такой наглости.

— Простите, что помешали, — вежливо произносит Улур, — но если Сай вбил себе что-то в голову, то отговаривать его бессмысленно.

И он садится на траву, аккуратно и ровно, как примерный студент на занятии.

— Прости, — шепчет Диара, пристраиваясь рядом, — не успела я к нему подойти для отработки нашего задания, как он уже потащил всех сюда.

Ну это уже ни в какие ворота! Ладно б пришел один, но еще зачем-то приволок сюда всю свою компанию! И что мне теперь прикажете делать?

— Послушай, — говорю я Саррону, поскольку Атрин никак не реагирует, — тебе не кажется это невежливым? Мы здесь вообще-то договорились встретиться с Атрином.

Но Саррон вдруг смеется:

— Брось, щеночек! Ты сама столько раз приходила к нам на занятия, чтобы полюбоваться на своего драгоценного, что сейчас странно слышать от тебя о том, что это невежливо!

Я багровею. Это была не я, а настоящая Леенна!

— Она права, — вдруг говорит до того молчащий Атрин, — я ждал только ее.

— А что такое? — не унимается рыжий. — Что в том, что мы тоже присоединимся? Это ведь всего лишь подготовка домашнего задания, а не что-то большее, я прав?

— Нам здесь не рады, — цедит Руввана другу, вмешиваясь в разговор. На меня он даже не смотрит. — Неужели до тебя это до сих пор не дошло?

— Вот именно! — фыркает Шимер, моментально занимая позицию Рувваны. — Зачем мы сюда притащились?

— Вы сюда притащились за мной, — отвечает Саррон, — и сделали это потому, что мы — друзья.

Руввана иронично задирает бровь.

— Ну ладно, — сдувается рыжий, — ты пришел потому, что за тобой был должок. А все остальные потащились уже за тобой. Но! Я пришел сюда, потому что мы только и общаемся, что между собой, а это наш последний год. К тому же… — он вдруг замолкает и бросает на меня уже смущенный взгляд, — к тому же, я хотел попросить прощения.

Я удивленно склоняю голову:

— Попросить прощения?

— В конце того учебного года, — рыжий смущенно трет затылок, — мы с тобой столкнулись. Я шутил, но ты убежала вся в слезах, и до меня дошло, что я… м-м-м… был грубоват. Хотя вовсе не имел это в виду, честно! А потом было это нападение салларов, и я подумал… Что если бы, не приведи Ррох, с тобой что-нибудь случилось, последнее, что ты бы помнила обо мне, были бы те слова… Я бы себе этого не простил. Прости за тот день, Леенна. Я действительно просто шутил.

Ох… Вот уж не ожидала. Смотри, Леенна, это он извиняется перед тобой. Надеюсь, ты не будешь против, если я прощу его от твоего лица?

— Я не держу на тебя зла, — отвечаю я мягко, — ведь ты всего лишь шутил. И, раз уж до этого дошло… — я смотрю уже на Террона, — Руввана. Прости и ты меня. Я была для тебя как кость в горле. Теперь я это понимаю. И обещаю, что раз и навсегда оставлю тебя в покое. Я больше… тебя не люблю — и навязываться больше не собираюсь. Можешь вздохнуть свободно.

Воцаряется тишина. Все переваривают услышанное. Наконец, Руввана просто молча кивает. На его лице читается недоверие, но мне плевать. Гештальт закрыт, больше меня с ним не связывают никакие незавершенные дела.

— Что ж, — сияет Саррон, — извинения произнесены и приняты! Мы выходим на новый уровень! Теперь и позаниматься можно.

Странно было бы прогонять их после такого. Поколебавшись, я возвращаю все свое внимание Атрину — и понимаю, что ему ой как не нравится собравшаяся вокруг нас компания.

— Давай просто быстренько найдем решение, — говорю я, — и разбежимся.

Он устремляет на меня свой неповторимый взгляд. А потом легким движением руки заставляет скрыться свой тубус с учебниками. Шар в его ладони даже не успевает толком сформироваться, как все уже готово.

— Ого, — присвистывает неугомонный Саррон, — я слышал, что ты какой-то удивительный самородок с окраин, но я думал, слухи преувеличивают. Меня Сай зовут. Это Терр, Вай и Ванира.

Атрин не спешит представляться. С тревогой отмечаю, как горят его глаза. Мне это не нравится. Интуиция вопит, что происходит что-то странное, и если я не предприму сейчас никаких мер, дальше будет только хуже. Поэтому я, удивляясь самой себе, выдавливаю хриплый смешок:

— Серьезно? С начала учебы прошло полтора месяца — а вы только сейчас знакомитесь друг с другом?

— Вообще-то, — уязвленно отвечает уже Ванира, — у нас своя компания.

Я закатываю глаза. От нее так и разит высокомерием. Да и держится она чуть за спиной Рувваны, как будто боится подцепить от нас бактерии простых смертных.

— Своя-то своя, — покорно соглашается Сай и тут же лукаво добавляет, — но я-то видел, как ты оценивающе стреляла в новенького глазками!

— Что?! — задыхается от возмущения Шимер, но щеки ее слегка краснеют. — Ты! Я не стреляла в него глазками!

Однако во всей этой кутерьме совершенно отчетливо звучит мягкий, ровный голос Улура:

— Это было невежливо, Сай.

— Я опять перешел границы? — озадачился тот.

— Поработай над этим еще немного, — отвечает Улур.

Ох. Интересно. Значит, Сай у них что-то вроде гласа совести. Во всяком случае, у рыжего. Это даже… мило.

Понимая, что Атрин так и не представится сам, и это неизбежно вызовет дискомфорт и так мы никогда и не начнем наше домашнее задание, я беру все в свои руки.

— Его зовут Адьяр, — говорю я громко и четко, — Адьяр Атрин. А сейчас, с вашего позволения, я бы все же хотела позаниматься.

Да, звучит резковато, но я не вижу иного выхода. Отворачиваюсь от остальной компании, сосредотачиваюсь на пространстве между мной и Атрином и вытягиваю из пруда тучку. Боковым зрением отмечаю, как начинают шевелиться остальные и чувствую, наконец, облегчение.

Мы с Атрином в точности повторяем то, что было на нашем сдвоенном занятии. Он, поколебавшись, добавляет чары поглощения и мы смотрим на примятую траву под тубусом — единственное, что указывает на то, что на земле что-то есть.

— Может, надо облегчить вес тубуса? — предлагаю я задумчиво.

Атрин устремляет на меня свой взгляд. Замечаю на его груди маленький светящийся кулон в виде крохотной капельки, едва видимый сейчас за пиджаком. Кулон выглядывает совершенно случайно и, не удержавшись, я спрашиваю:

— Подарок девушки?

Атрин моргает, затем переводит взгляд на свою грудь. Понимает, что я имею в виду, мрачнеет. Одним движением прячет кулон обратно и отвечает кратко и мрачно:

— Нет.

Едва удерживаю желание повторно закатить глаза. Кошусь на рыжего. Тот самозабвенно балуется с чарами сокрытия, не забывая что-то при этом непринужденно рассказывать Диаре. Бедная моя подруга уже вся красная от близости с парнем, который ей нравится, но все еще старается держаться. Качаю головой.

— Ладно, попробуем.

Я щурюсь и применяю чары для облегчения веса. Трава чуть поднимается, но все еще выглядит примятой. Явно не решение нашей проблемы, но все же лучше, чем раньше. Уменьшаю вес снова — и ура! Трава выпрямляется! Все еще немного примята, но заметно только тогда, когда сильно приглядываешься!

— Да! — я победно задираю кулак вверх.

И тут до нас докатывается порыв ветра. Мой тубус, ставший теперь совсем легким, начинает катиться к пруду! Но… откуда ветер? Сейчас стоит полнейший штиль, и такой порыв просто…

Щурюсь. Быстро оборачиваюсь к единственному воздушнику в нашей компании и успеваю заметить ухмылку на лице отворачивающейся Шимер.

— Спасибо! — говорю ей громко. — Если бы не твоя помощь в выявлении наших слабых мест, я бы так и не поняла, чем плохо наше решение!

Шимер высокомерно дергает плечом. Отворачиваюсь от нее, медленно меняя улыбку на оскал, — и сталкиваюсь глазами с Атрином.

И этот его взгляд вновь выводит меня из себя.

— Если не собираешься мне помогать, — шиплю я, — давай тогда просто разойдемся!

Он молчит. А потом едва щелкает пальцами.

— Что это было? — спрашиваю я подозрительно.

— Я установил вокруг тубуса воздушный загон. Он зафиксирует все на месте.

— Ог-го, — тяну я, — никогда не слышала о воздушном загоне раньше… Что ж, решение найдено. Полагаю, этого будет достаточно, чтобы профессор Барадос нас оценил. Спасибо за работу. Я пойду.

Я встаю и отряхиваю юбку. Атрин моментально встает вследом, и я чувствую себя рядом с ним совсем маленькой и слабой. Делаю шаг в сторону.

— Мне пора. Ребят, удачи.

Киваю Диаре, и подхватив свой тубус, собираюсь уйти. В этот же самый момент Атрин перехватывает мое предплечье, не давая сделать и шагу. Изумленно моргаю, глядя на удерживающую меня руку.

— Давай… — выдавливает он, и его синие глаза горят, — давай прогуляемся.

Воцаряется тишина.

Хлопаю ресницами, изумленно перевожу взгляд на компанию — но по их реакции понимаю, что не ослышалась. Атрин действительно приглашает меня прогуляться.

— Ну ты даешь, щеночек, — хмыкает рыжий, — не успела толком порвать с одним, как уже начинаешь встречаться с другим!

— Чтобы с кем-то порвать, — отвечаю я, поморщившись, — надо с ним встречаться. Я не встречалась с Рувваной. Я за ним… бегала.

От последних слов меня передергивает. И это вновь не остается незамеченным компанией. Шимер возмущенно фыркает, Диара округляет глаза, а вот сам Руввана, наоборот, щурится. Кажется, его самолюбие слегка задето.

— В любом случае, — я возвращаюсь к предложению Атрина, — прости, Адьяр. Но у меня полно дел, мне нужно заниматься.

Если я ожидаю, что он меня тут же отпустит, что ж, я глубоко ошибаюсь. Атрин даже и не думает расцеплять свою хватку. Наоборот, притягивает к себе ближе и, склонившись надо мной, выдыхает мне прямо в ухо:

— Леенна, нам нужно… поговорить. Всего лишь пять минут.

Растерянно застываю, тем более, что рыжий присвистывает. Правда, тут же замолкает, получив неодобрительный взгляд Улура, но от этого прерванного свиста становится еще неудобнее: будто Улур стоит на страже моей репутации. Краснею. Пытаюсь молча отцепить от себя пальцы Атрина, но он сильный, а я — нет, и со стороны мои трепыхания похожи на неловкую возню.

— Нет, — отвечаю я негромко, но твердо. Мне не нужны лишние проблемы. У меня уже есть все то, что я собираюсь использовать в своей новой жизни, и всякие синеглазые красавчики с очешуительными способностями к магии туда не входят, — нам не о чем с тобой разговаривать.

Однако новенький и не собирается сдаваться.

— Это займет пять минут. Просто разговор.

Я не успеваю даже рот открыть — как уже в следующее мгновение рядом с нами возникает…

Руввана.

Я даже не успеваю заметить, как он это делает. Только что сидел на траве, а уже в следующее мгновение стоит рядом, будто телепортировался из одной точки в другую.

— Ты не слышал? — говорит он низко и угрожающе, глядя на Атрина. — Она сказала «нет».

Ох, это уже серьезно. Глаза Атрина вспыхивают, Руввана напрягается, готовый то ли к атаке, то ли к защите. Я, зажатая между двумя мужчинами, чувствую, как накаляется атмосфера. Тем более, что остальные драконы вскакивают тоже и сейчас стоят по левое и правое плечо друга, готовые в любой момент прийти ему на помощь. И, судя по их глазам, малейшая искра — и вот-вот рванет. А поскольку я тут самая слабая, да еще и в эпицентре событий, то в первую очередь достанется мне.

— Стоп!

Упираюсь рукой в грудь Рувваны, пытаясь его оттолкнуть. Кха. Это все равно, что попытаться толкнуть стоящий на рельсах поезд. Задираю голову — оба невероятно высокие, черт бы их побрал! — и негодующе шиплю:

— А ну угомонились оба! Ты! — дергаю плечом, пытаясь сбросить руку Атрина. — Никуда я с тобой не пойду! А ты! — тычу пальцем в грудь Рувваны. — Не лезь не в свое дело! Мне не нужна твоя защита! А теперь расцепились оба и дали мне уйти!

Сначала кажется, что мой гневная отповедь не достигает своей цели, потому что мужчины как смотрели друг на друга, так и продолжают смотреть. Но спустя пару ударов сердца Атрин моргает, унимая огонь в глазах, отводит взгляд от Рувваны, переводит его на меня и разжимает руки. Я обретаю свободу.

Возмущенно фыркнув, я разворачиваюсь и, ни на кого не глядя, быстрым шагом иду в сторону общежитий. За моей спиной раздается легкая поступь, и вскоре меня нагоняет Диара. Мы идем молча: пересекаем небольшой участок между прудом и общежитиями, заходим внутрь, минуем крытую галерею, поднимаемся на второй этаж, идем по коридору, доходим до нашей комнаты, входим внутрь — и Диара обессиленно шепчет, сползая на пол:

— Ррох, я думала, они поубивают друг друга прямо там…

Скептически гляжу на нее сверху вниз:

— Не знала, что ты такая впечатлительная.

Она смотрит на меня изумленно:

— Почему ты такая спокойная? Они там едва не устроили магическую дуэль!

— Ну устроили бы, — я жму плечами, — и вылетели бы все дружно из Академии. Полагаю, какими бы элитными ни были драконы, но даже для них не будет исключений.

— А если бы они причинили друг другу серьезные травмы?

— Знаешь, как бы мало я не помнила об этом месте, но я уверена, что над Академией должен быть какой-нибудь защитный купол, на который навесили чары, гасящие чрезмерные выбросы магической энергии.

— Может, и так, — соглашается Диара, — но ведь драконы могли превратиться, — а от их зубов уже ничего не спасет.

По моей спине бежит холодок. Я представляю себе эту картину, а потом мотаю головой:

— Диара!

Она хмыкает, словно сама удивляется тому, что только что сказала. Затем собирает колени в кучу, встает и задумчиво подходит к окну. Окно — вот уж удачно! — выходит прямо на пруд. Не удержавшись, подхожу тоже — и с облегчением отмечаю, что у пруда никого нет. И кровавых разводов — кошусь на Диару — тоже нет.

— Шиэрр Руввана кинулся тебе на помощь, — тихо говорит Диара. Поворачивает ко мне лицо и улыбается. — Практически сразу.

— Мне не нужна его помощь. Ни его, ни какого-либо другого мужчины.

— Почему?

— Потому что… — я смотрю на пруд, но вижу только свое прошлое, — от мужчин одни проблемы.

— Говоришь так, как будто уже однажды обжигалась.

Я хмыкаю, а затем меняю тему разговора:

— Слушай, завтра воскресенье. Студенты ведь могут покидать Академию в выходные дни?

Ардог потрясает воображение. Я словно в сказку попадаю. Наверное, чтобы оценить, насколько величественна столица Ардонии, надо было сначала попасть в Саморрию, чтобы контракт сыграл свою роль в полной мере.

Здания в городе светлые, высокие. Кругом много шпилей и куполов, и воздух над ними будто бы едва мерцает всеми цветами радуги. Диара подсказывает, что там, где мерцает воздух, заседает какой-нибудь маг, оказывающий помощь населению за деньги. Мы идем по каменной мостовой, пробуем выставленные на прилавках сладости, пьем сладко-кислый лимонад. Я верчу головой во все стороны, изучая сначала центр города, тот, где шпилей и куполов больше всего, а затем более отдаленные от центра части. Диара отводит меня к императорскому дворцу, и издали я смотрю на роскошное здание и охраняемую площадь перед ним.

Затем, утолив первый зрительный голод, я напоминаю себе, что до отъезда нашего кучера осталось восемь часов, и это время необходимо провести с пользой. А провести его с пользой — значит, ознакомиться с коммерческой магической частью города.

Иными словами, пусть у меня пока и не было товара на продажу, но я хотела посмотреть самые удачные лавки, прицениться с арендой и определиться, что мне делать дальше.

Вскоре стало ясно, что центр города нам не подходил: слишком высокой там была конкуренция.

— Это Альянс стихий, — говорит Диара, когда я, задрав голову и затаив от восторга дыхание, рассматриваю громадное светлое здание, словно бы осыпанное радужными искрами, — создан отцом Ваниры Шимер. Здесь работают около сотни магов разных направлений. Они указывают услуги высочайшего качества и напрямую сотрудничают с императорским двором.

Я восхищенно киваю, оценив масштабы предприятия.

— Туда берут только самых выдающихся учеников Академии, — продолжает Диара, — и если бы Шиэрра Ваннар не лишилась магии, вполне возможно, что сейчас она работала бы там.

При упоминании секретаря меня колет легкое чувство вины — мне так и не довелось попросить у нее прощения за свою оплошность. Пообещав себе обязательно это сделать, я обращаюсь к Диаре:

— Что ж, каким бы крутым не был Альянс, но он явно не для меня. Пойдем дальше.

Диара уже в курсе, что я хочу замутить что-нибудь эдакое. Когда я ей в этом призналась, она неожиданно загорелась идеей коммерческой магии и даже с легкостью согласилась попробовать вместе со мной. Честно говоря, я была слегка удивлена. Мне казалось, что она, посвящавшая все свое время учебе, захочет попробовать себя в социальной магии, т. е. в бюджетной сфере. В общем, как оказалось, в этом я ошибалась.

Чем дальше мы отходим от центра, тем скромнее становятся магические гильдии. После четвертой по счету мы уже даже не останавливаемся, а просто проходим мимо. Как бы интересно не звучало «гильдия», «союз» или «альянс», я понимала, что, вступив туда, я буду простым исполнителем и получать подельную оплату. Но на эту оплату, какой бы высокой она ни была, я не смогу заботиться о Варре и ее детях. Поэтому я должна не просто взять их с собой в Ардог, но и предоставить им работу — а значит, всяческие объединения исключаются. Остаются только магические лавки. В них могут работать как маги, так и не-маги. Нередко в них работают целыми семьями, и сейчас для меня это был бы наилучший вариант.

Магические лавки расположены на Срединной линии — той, что отделяет деловой и магический центр столицы от жилой зоны. Расположенные по кругу, они привлекали к себе большое количество народа, и интуиция подсказывала мне, что тут меня ждет успех. Оставалось определиться с тем, что мне продавать.

Для поиска подходящих идей мы с Диарой прошлись по лавкам практически всей Срединной линии. Чего только не выставляли на прилавки! Заряженные на год светильники, живые украшения, необычные цветы, самоочищающиеся ткани, говорящие книги, вечно холодные кувшины… Глаза разбегались!

Пока в один момент…

— Сколько это стоит? — спрашиваю я у владельца, показывая на слегка подвядший докрокк. На мой, черт побери, докрокк!

— Э, девчушка, тебе очень повезло! — моментально включается тот. — Он стоит три золотых, но тебе, так и быть, я сделаю скидку и продам за два!

— Два золотых?! — я задыхаюсь от возмущения. — За это полудохлое растение?!

— Э, вот именно за то, что полудохлое, оно и стоит так дешево! — обижается владелец. — Но не смотри на то, как он выглядит: его качество все равно очень высокое, его у меня с руками и ногами отрывают!

Словно в подтверждение его слов, к прилавку подходит тучная женщина и, пренебрежительно оттеснив нас с Диарой в сторону… скупает все пять полудохлых докрокков, что были выставлены на прилавке.

— Видала? — говорит донельзя довольный владелец, убирая монеты в кошель. — Я и другими лекарственными травами торгую, но на докрокки, в каком бы состоянии они ни были, всегда высокий спрос!

Я поджимаю губы. Перед глазами встает уставшее, светлое лицо Варры — и вечно недовольное лицо Дерр Мариадны. Скрежещу зубами.

— Тем более, в этом году, — продолжает хвастаться владелец, — закупают впрок. Опасаются из-за нападения салларов. Говорят, часть докрокка, с таким трудом выращенного Дерр Мариадной, была уничтожена этими варварами. Вот народ и спешит выкупить то, что еще осталось!

Диара удивленно хлопает на меня глазами, и я понимаю, что сейчас я — живое олицетворение злости: руки сжаты в кулаки, глаза горят, из ушей чуть ли не идет пар. Будь здесь сама Дерр Бородавка, я бы без промедления засунула ей эти докроки и весь товар с лавки в…

— Я в порядке, — цежу я, выдыхая. Затем добавляю. — Благодаря этому господину я знаю, чем мы будем торговать.

— И чем же именно?

Я отвожу Диару в сторону от лавки и бросаю взгляд назад, туда, где над городом мерцают радужные искры.

— Там продают магические услуги, — говорю я, — тут продают магические предметы. Мы же... Мы будем продавать услугу в предмете.

Диара таращит на меня глаза, и я развиваю свою мысль:

— Ты знаешь, что в Саморрии стоит адская жара? Солнце печет и зимой, и летом, единственный источник воды — это пруд с крошечным, пробивающимся из-под земли родником. Питьевую воду берут либо оттуда, либо заказывают еженедельно из города. Для того, чтобы вырастить там хоть какую-нибудь зелень, нужен обильный полив. И, как бы Дерр Мариадну не восхваляли на каждом углу, можешь мне поверить: у нее ужасные условия работы. Она скорее удавится, чем будет выписывать из города аквара и платить ему за полив, поэтому работникам приходится десятки раз в день спускаться вниз, к пруду, и таскать наверх воду. А сколько таких засушливых мест по всей Ардонии? В общем, моя идея такова: я буду продавать компактный полив. Дождь в... камне, к примеру. Кладешь такой камушек на грядку — и он высвобождает заключенную в себе воду и увлажняет почву. Надо только придумать, как сделать так, чтобы активировать этот камень могли даже не-маги. Это существенно упростит жизнь земледельцам и будет стоить нам минимальных затрат: вода бесплатна, камни можно набрать где угодно. Главное, хорошенько подумать, как засунуть одно в другое. Ну, ты со мной?

Диара восхищенно смеется:

— Спрашиваешь! Это потрясающая идея!

Я довольно смеюсь и щурюсь на солнце. Мало того, что придумала, как зарабатывать, так еще и сподвижника приобрела!

Полные радужных надежд, мы возвращаемся в Академию. Всю дорогу мы обсуждаем нашу задумку и пытаемся придумать, как ее осуществить на деле. На словах-то все легко, но попробуй-ка засунуть воду в камень!

Следующие три недели наглядно показывают, что это действительно затруднительно. Максимум, который готов впитать в себя камень, это пара чайных ложек, которые не играют особой роли в поливе. Совместно поломав над этим голову некоторое время, мы с Диарой решаем разделиться: я продолжаю развивать нашу идею в сторону увеличения объема внедряемой воды, Диара же, взяв камни с нашим лучшим результатом — двенадцать миллилитров жидкости в каждом — бьется над немагическими способами активации камня. Мы настолько погружаемся в эту затею, что когда я, наконец, поднимаю голову и бросаю взгляд в окно, я вижу... снег. В Академию пришла настоящая осень, а я, целиком ушедшая в учебу и решение проблемы с объемом поглощаемой камнем воды, абсолютно пропускаю это мимо себя.

— Смотри, Диара, — говорю я удивленно, — снег идет.

— Только заметила? — смеется Диара. — Хотя, о чем это я? Если ты уж новенького не замечаешь...

— Новенького? А почему я должна его замечать?

Диара хмыкает:

— Он смотрит на тебя так, что даже некоторые наши преподавательницы краснеют. А ты и бровью не ведешь. А ты помнишь, кто был с тобой в паре на последнем сдвоенном занятии с огневиками?

— Э... Не очень... Я там продумывала, можно ли использовать чары поглощения в камне.

— Вот-вот. А ты стояла в паре с Шиэрром Руввана.

— Правда?

— А знаешь почему? Потому что когда распределяли пары, Атрин дернулся к тебе. Шиэрр Руввана это увидел — и встал напротив тебя еще раньше.

— Кхм, — я хмурюсь, — зачем Рувване это нужно? По идее, ему бы вздохнуть с облегчением, потому что я, наконец, оставила его в покое — а вместо этого он почему-то лезет на рожон.

— Кто знает? — Диара жмет плечами, а потом нерешительно предполагает. — Может быть, теперь, когда ты к нему охладела, он передумал?

— Даже если так, — безразлично жму плечами, — меня он не интересует. Моя цель — найти, наконец, как впихнуть воду в камень, открыть в Ардоге лавку, перевезти туда Варру с детьми и показать Дерр Мариадне с ее отпрысками, где раки зимуют!

— Ох, у тебя аж искры из глаз посыпались!

— Главное, чтоб не слюни изо рта.

— И это тоже.

— Диара!

Она хмыкает, и мы хохочем.

Вняв словам Диары, я решаю немного поумерить свой пыл и осмотреться. В конце концов, это мой первый и последний год в Академии. Будет обидно, если единственное, что я запомню — это бесконечная учеба. И первое, что я замечаю, вынырнув из учебников — это взгляды Атрина. Диара права. Новенький смотрит на меня так, что между лопатками у меня все начинает чесаться. Но, всякий раз, когда Атрин предпринимает попытку ко мне приблизиться, на его пути встают... драконы.

И эта негласная борьба между красавчиками Академии вновь привлекает ко мне внимание. В один момент я понимаю, что так больше продолжаться не может: мне не нужны рыцари-защитники, я в состоянии справиться с настырным новеньким сама. Поэтому, когда наступает следующее сдвоенное занятие с огневиками и передо мной возникают две уже до боли знакомые рослые фигуры, я решаю поставить в этой нелепице точку:

— Руввана, Атрин. Не знаю, какая муха укусила вас обоих, но если вы не угомонитесь, я отправлюсь прямиком к Шиэрру Моссу и сообщу, что вы меня преследуете и делаете мне грязные намеки. И не надо делать такие глаза, я вполне на это способна.

— Шиэрр Мосс в это не поверит, — скрежещет зубами Руввана.

Однако, с места даже не трогается.

— Пусть. Но немного нервов я тебе подпорчу.

— Немного? — Руввана, наконец, переводит на меня взгляд. — Немного нервов?

Мне некстати приходит на ум, что если рассматривать мое тело с точки зрения его настоящего владельца, то таки да, крови Рувване я попортила немало. Но я буду ориентироваться на владельца нынешнего, а за мной не числится никаких предосудительных поступков.

— А что такое? — тяну я ехидно, скрестив на груди руки. — У драконов настолько хрупкая психика, что бегающая за ними девочка может вывести их из равновесия?

Ноздри Рувваны раздуваются, скулы проступают четче, челюсть каменеет. Но вместе с тем в его глазах мелькает какая-то искра. Он наклоняется ко мне, опасно близко, и выдыхает прямо в лицо:

— Такая, как ты… Может вывести из себя кого угодно.

Наверное, со стороны наша поза выглядит интимно. Во всяком случае, рядом с нами моментально оказывается профессор Барадос:

— Так, молодые люди! Я понимаю, молодость, чувства, прекрасная юная Эрра — я сам через это проходил, можете мне поверить, — но сейчас мы с вами на занятии, поэтому прошу, оставьте свои, кхм, заигрывания до более подходящего времени.

— Это не заигрывания! — отзываюсь я возмущенно и бросаю на Руввану сердитый взгляд, ожидая, что он так же начнет возмущаться. Однако Руввана продолжает смотреть на меня.

Теперь они оба, черт побери, на меня смотрят!

Психанув, резко разворачиваюсь и окидываю взглядом толпу студентов. И практически сразу натыкаюсь взглядом на Улура. То, что нужно!

— Прости, дорогая, — я бесцеремонно оттесняю в сторону свою одногруппницу, которая уже стоит напротив него, — будь любезна, позанимайся сегодня с Рувваной или Атрином, у мальчиков нет пары.

Девушка-аквар ошеломленно моргает и моментально покрывается краской. В мягких, безмятежных глазах Улура появляется укоризненное выражение.

— Что? — оправдываюсь я. — Они просто меня достали!

Сероглазый дракон понимающе улыбается, окинув взглядом пару Руввана-Атрин, к которым робко подходит девушка-аквар, но никак это не комментирует. Занятие начинается. Я зла, поэтому совершаю ошибки. Улур терпит некоторое время, затем мягко замечает:

— Ты расстроена.

— Еще бы! Эти двое просто с ума посходили!

Дракон ровно отвечает:

— Терр не может иначе. Он пообещал, что присмотрит за тобой.

Я замираю.

— Пообещал, что присмотрит за мной? Что это значит?

— Что он дал слово, что пока ты в Академии, с тобой ничего не произойдет. А пока рядом с тобой крутится этот Атрин, который выглядит так, будто не понимает твоих отказов, Терр не может расслабиться и оставить тебя с ним.

Пораженно смотрю на Улура:

— И кому же… Он пообещал за мной присматривать?

Улур бросает на меня долгий, необычайно всезнающий взгляд:

— А кто, по-твоему, мог просить его это сделать?

Я сглатываю. Дастан. Из всех, кого я знаю, только Дастан мог это сделать. Мое сердце сжимается и будто рвется прочь. Я прикладываю ладонь к груди, унимая бешеное сердцебиение.

— Между вами что-то есть? — спрашивает Улур.

Мне хочется сказать, что это не его дело. Чтобы хоть он не лез в мою жизнь. Но Улур такой… всепонимающий, что против воли я, наконец, признаю:

— Он… мне нравится.

— Ты ему тоже.

— Откуда тебе это знать? — я неловко хмыкаю.

— Он не сводит с тебя глаз. И его выражение лица всякий раз, когда он тебя видит… Мне, как его другу, все кажется очевидным.

Хмурюсь, перевожу на Улура недоуменный взгляд:

— Ты — друг Дастана?

Ох, впервые вижу на лице сероглазого выражение растерянности.

— Мы ведь говорили сейчас о Дастане? — уточняю я. И, глядя на лицо Улура, внезапно понимаю. — Не о Дастане…

Он неловко прячет взгляд.

— Постой… Значит, ты говорил о Рувване? Ох…

Чувствую себя крайне неуютно. Будто подглядела в замочную скважину и увидела то, что не предназначено моим глазам. Я нравлюсь Рувване? Нет, быть того не может.

— Ты ошибался насчет Рувваны, — спешно произношу я вслух, — я ему совсем не нравлюсь.

— Да, — неловко выжимает из себя Улур.

И мы продолжаем творить чары в паре, но теперь между нами проскальзывает напряжение. Я пытаюсь сосредоточиться, но в голове так и крутятся слова Улура, сказанные о Рувване: «Он не сводит с тебя глаз». Боже, ну почему все так сложно?

Не удержавшись, я украдкой смотрю на дракона. Он, стоящий в паре с той самой девушкой, которую я к ним отправила, поворачивается ко мне моментально, будто почуяв мой взгляд. Наши глаза встречаются. Я, застигнутая врасплох, спешно отворачиваюсь, и успеваю заметить на губах Улура легкую улыбку.

Ох, как же это выводит из себя!

Хватит с меня. Ну что, подняла голову? Осмотрелась по сторонам? Получила, что хотела? А теперь ныряй обратно!

И я вновь зарываюсь с головой в свои учебники и свою затею, пропуская мимо себя следующие недели учебы. А в конце осени нам предоставляют коротенькие трехдневные каникулы.

— Хочешь поехать со мной? — спрашиваю я Диару, лихорадочно складывая одежду.

— В Саморрию? — удивляется она.

— Да. Да где же оно? Ах, вот… Ночная карета отъедет через полчаса, ты еще успеешь. Четырнадцать часов в пути — и завтра к полудню мы уже будем там.

— Нет, спасибо. Эти выходные я хочу полностью посвятить чарам активации. И знаешь что? У меня уже есть сподвижки. Вполне вероятно, что к твоему приезду все уже будет готово!

— Ох! — я порывисто обнимаю смеющуюся Диару. — Ты прелесть! Но ты точно не хочешь отправиться со мной? Я бы познакомила тебя с Варрой, и со старым Гартом, и, кхм, они бы тебе понравились.

— В другой раз, Леенна. Давай поедем туда вместе уже весной.

— Договорились! Так, вроде все собрала… Все, я убегаю.

— Хорошо тебе отдохнуть!

— Тебе тоже!

Радостно улыбнувшись, я подхватываю сумку с наложенными на нее пространственными чарами, и выбегаю к стоянке карет. Моя уже на месте. Поздоровавшись с кучером, я захожу внутрь, сажусь — и натыкаюсь взглядом на Атрина, сидящего напротив меня.

В первый момент мне кажется, что я села не туда. Но нет, кучер уже знакомый, он ведь уже раз отвозил меня в Саморрию. А раз так, то это Атрину тут не место.

— Что ты тут делаешь? — спрашиваю я резко.

— Еду домой, — следует ответ.

Недоуменно склоняю голову:

— Ты живешь где-то в тех краях?

— Да.

Все это кажется мне подозрительным. Готова биться об заклад, что он лжет.

— Ты хочешь сказать, что нам с тобой по пути? И что ты оказался со мной в одной карете исключительно потому, что едешь домой?

Атрин молчит. Как я поняла, он не из тех, кто повторяет одно и то же дважды. Я остаюсь ни с чем. Пытаюсь запугать его до того, как карета тронется и он окажется в местах, к которым, вероятнее всего, совсем не приспособлен.

— Ты хоть понимаешь, куда мы едем? Мы направляемся на юг Ардонии. В местечко под названием Саморрия. Там адское пекло, мертвая земля и условия, едва пригодные для жизни.

В гипнотических синих глазах Атрина что-то мелькает. Как будто…

Усмешка. Будто его забавляет, что я пытаюсь напугать его местом наподобие Саморрии. И это окончательно меня злит.

— Отлично, — говорю я, — замечательно. Давай поедем туда вместе. Но учти. Как только мы окажемся в Саморрии, я уйду. У нас в деревне нет постоялых дворов, где ты мог бы остановиться, и в моем доме тебе нет места. Местные жители относятся к пришлым с подозрением, поэтому можешь не рассчитывать, что кто-нибудь из них тебя приютит. Четырнадцать часов пути туда, несколько часов в Саморрии, и позорные четырнадцать часов обратно. Овчинка не стоит выделки, Атрин. Лучше выйди прямо сейчас.

Атрин улыбается. Самым краешком губ, почти незаметно. Я досадливо восклицаю:

— Черт с тобой!

Карета трогается. Вполне ожидаемо, что других пассажиров, кроме нас с Атрином, нет. Сначала я смотрю в окно, затем, когда окончательно темнеет, я прислоняюсь головой к наличнику и закрываю глаза, намереваясь уснуть. Взгляд Атрина, который я чувствую на себе даже с закрытыми глазами, не позволяет расслабиться.

— Если не хочешь примерить на себе чары слепоты, — не выдержав, говорю я, — советую перестать дырявить меня взглядом.

Он моргает. А потом меня будто отпускает.

Атрин впервые внемлет моим словам и отворачивается. Вздохнув с облегчением, я позволяю себе подремать.

Сон в дороге не самый качественный. Несколько раз я просыпаюсь от тряски, один раз от того, что голова съезжает с наличника — но ни разу от того, что меня прожигают взглядом. В очередной раз я просыпаюсь от громкого голоса кучера и спросонья разбираю его слова:

— Развилка. Последняя перед Саморрией. Если тебе, паренек, нужно не туда, то сходишь здесь.

Вот оно. Сейчас посмотрим, что будет делать новенький. И новенький…

— Спасибо.

Я ухмыляюсь, ожидая, что сейчас он выйдет, прихватив с собой свою сумку. Но вместо этого вдруг он вскидывает голову и снова давит меня взглядом. Не успеваю я ощетиниться, как уже в следующее мгновение в его руке вспыхивает магический огонь — а секунду спустя я чувствую, как нечто невидимое, но ужасно сильное сковывает меня по рукам и ногам, не давая ни сдвинуться, ни заговорить. Мои глаза потрясенно расширяются. От страха сердце рвется наружу, но оно тоже в клетке, тоже в заключении, как и я. Зачем Атрин это делает? Он с ума сошел?!

Закончив со мной, Атрин смотрит на стенку, разделяющую меня от кучера. Чары скользят по его пальцам — и в следующий момент я слышу глухой звук. Это кучер, обездвиженный так же, как и я, тяжело оседает на свое сиденье. И от этого звука меня охватывает настоящий, дикий ужас.

Атрин покидает карету. Слышу, как обходит ее, двигаясь вперед. Какие-то непонятные звуки, карета трясется, будто ее освобождают от тяжелого веса. А потом тишина. И меня озаряет: он убил кучера. Обездвижил, чтобы тот не оказывал сопротивление, а потом убил. А сейчас убьет меня. Но за что?! Почему он так делает?

Мысли мечутся с лихорадочной скоростью, и среди них самая главная: я просто идиотка, потому что так и не удосужилась за все это время выучить хотя бы одно заклинание самозащиты! Дастан говорил мне о том, как это важно — а я пропустила его слова мимо ушей. И теперь… Теперь я обречена? И больше я никогда не увижу его?

На глаза наворачиваются слезы. Тем временем, карета снова проседает, а затем двигается. Но уже направо. Не в Саморрию. Но справа… Что там справа? Город... Да, там небольшой город, из которого мы заказываем воду… Неужели мы туда? Я чутко прислушиваюсь к тому, что происходит снаружи — поэтому изменения в движении кареты замечаю сразу. Вот только мы катились по дороге — а теперь карета подпрыгивает на неровной сухой земле. Понимание накрывает меня паникой: Атрин не движется по дороге. Он направляет карету южнее. Гораздо южнее. В пустоши. Туда, где жара, палящее солнце и… смерть. Он везет меня на верную гибель.

Закрываю глаза. Не знаю, сколько проходит часов. Саморрия, по ощущениям, уже давным-давно позади. На карете защитный купол, но через окна я вижу, как белее становится снаружи. Мы выезжаем прямо под солнце, и оно поднимается все выше и выше. Даже если каким-то чудом мне удастся сбежать от Атрина, я окажусь в пустошах, в адском пекле. Кажется, мне отсюда уже не выбраться. Вторая жизнь этого тела оборвется, не успев начаться.

Призываю себя успокоиться. Так проходит целая вечность. И вот карета останавливается. Слышу, как спрыгивает с места кучера Атрин. Как идет к двери. Как распахивает ее. Солнце моментально заглядывает внутрь и падает на мое лицо. Негодующе мычу, но замолкаю сразу, услышав его обращенные ко мне слова:

— Мы на месте. Добро пожаловать к салларам.

К… салларам?

Атрин привез меня к салларам? Но… почему?!

Пока я в шоке размышляю над его словами, он легонько вскакивает внутрь, присаживается передо мной на корточки, чтобы наши лица были вровень, и предупреждает:

— Я освобожу твои ноги, чтобы ты могла идти, руки оставлю зачарованными, чтобы не колдовала. Не пытайся сбежать. В этих краях ты не протянешь и часа.

Скрежещу зубами. Вот почему его так насмешила моя попытка напугать его Саморрией! Сам-то он вез меня в местечко куда страшнее!

Легкое дуновение — и вот мои ноги свободны. Я спешно встаю, чтобы не быть с ним так близко — но ноги, к которым кровь не приливала несколько часов, меня подводят, и я падаю, как подкошенная. Атрин, казалось, был готов к подобному исходу, потому что успевает поймать меня до того, как я ударюсь головой о край сиденья. При этом он весьма тесно прижимает меня к себе, и я вновь чувствую себя в этом теле безумно маленькой и слабой. Поскольку мои руки все еще скованы невидимыми веревками, я бессильно пытаюсь отодвинуться от него, но он отчего-то прижимает меня все крепче. Его глаза горят.

— Осторожно, — шепчет он, — если я тебя отпущу, ты упадешь.

Сними он чары, чтобы я могла говорить, я бы многое ему высказала. Но я только и могу, что гневно сверкать глазами и бессильно пыхтеть, пока он крепко удерживает меня за талию.

— Ссарх! Я думал, ты ее ненавидишь после того, как она уничтожила твоего варса — а ты с ней обжимаешься!

Мы с Атрином синхронно оборачиваемся к двери. Я вижу высокого крепкого мужчину, закрытого длинными, черными выцветшими одеждами по самые глаза. Атрин, наконец, отпускает меня и тянет за руку:

— Идем.

Следую за ним — а что мне еще остается делать? Солнце моментально накидывается мне на голову и плечи, словно собираясь зажарить заживо, но мгновение спустя мне на голову что-то опускается. Мысленно охнув, спешно отступаю, но, оказывается, это Атрин накидывает на меня те же одежды, что были на мужчине. Он притягивает меня за лацканы ближе и приказывает:

— Не двигайся, если не хочешь получить ожог.

Взглядом даю ему понять все, что о нем думаю. Ему, впрочем, плевать. Накинув на меня ткань, он закрепляет ее у меня на шее, чтобы не сползала, и весьма по-хозяйски хватает меня за предплечье и тянет за собой. Скрипнув зубами, делаю шаг — и пораженно застываю, когда вижу селение, к которому меня ведут.

Это небольшой оазис. Клочок живой земли с негустой растительностью и с раскинутыми тут и там шатрами. Селение большое. Вижу множество людей, одетых подобно мне. Только по их росту и можно догадаться, кто передо мной: мужчина, женщина или ребенок. Еще вижу ящеров, таких же, как тот, на котором в Саморрию тогда ворвался тот саллар. И все они провожают нас глазами, пока мы идем к самому большому шатру. Верчу головой во все стороны. Страх еще во мне, но он где-то внутри, придавленный недоумением и любопытством.

Перед тем, как войти в шатер, Атрин останавливается и заставляет меня взглянуть ему в лицо.

— Сейчас я сниму с тебя чары, чтобы ты могла говорить. После этого мы войдем к старейшине, и советую тебе следить за своим языком, если не хочешь, чтобы тебе его отрезали.

Поджимая губы, меряю Атрина ненавидящим взглядом. Он щелкает пальцами — и я чувствую, что больше не немая.

— Будь ты проклят, — шиплю ему в лицо, — убийца!

Его глаза вспыхивают. Он рывком распахивает полы шатра и толкает меня внутрь, заходит следом сам. Тот мужчина, что встретил нас у кареты, не отстает. Настороженно озираюсь по сторонам, ожидая чего угодно, но явно не спокойного, мирного жилища любого кочевника: вон импровизированные кровати, вот очаг, вот кухня, вот полог, видимо, отделяющий мужскую половину от женской, а вот стол, за которым сидит мрачный мужчина средних лет.

Старейшина, догадываюсь я.

При нашем появлении старейшина вскидывает голову, отрываясь от работы. Вижу в его руках миску с каким-то варевом. Вот уж не думала, что старейшины занимаются готовкой.

И тут за моей спиной раздается голос Атрина:

— Отец, я привез ее.

В первый момент мне кажется, что я ослышалась. Я недоуменно оборачиваюсь назад, но нет, Атрин серьезен. Мужчина, сопровождавший нас, тоже. В шоке оборачиваюсь к старейшине. Тот встает, и по его росту и стати становится ясно, что да, они с Атрином действительно родственники.

— Хорошая работа, Арсах, — говорит старейшина.

Шокированно молчу, переваривая услышанное. Столько всего обрушилось на мою голову за короткое время: похищение, убийство кучера, новость о том, что Атрин — на самом деле саллар, сын старейшины… Кажется, я сейчас сойду с ума…

— Как она? — спрашивает Атрин. Нет. Это не настоящее имя. Арсах.

Старейшина поджимает губы:

— Ей становится хуже. Вот это, — он брезгливо бросает миску на стол, и ее содержимое зеленой кляксой разливается по поверхности, — уже не помогает.

Арсах поджимает губы:

— Пойду проверю ее.

Не успеваю я среагировать, как он отходит в женскую половину шатра. Я настороженно смотрю на старейшину. Тот переводит на меня тяжелый взгляд:

— Так, значит, ты и есть та, кто спасет Сиерру? Ты не похожа на целительницу.

— Я не целительница, — отвечаю я, — и кто-нибудь, объясните уже, почему меня похитили?

— Арсах тебе не рассказал? — спрашивает старейшина.

— Мне никто ничего не рассказывал! Меня просто похитили и привезли сюда!

Мужчины обмениваются взглядами.

— Меня зовут Арияр. Там, за пологом, мой сын, Арсах — и моя дочь Сиерра. Ты здесь, чтобы ее вылечить.

Это просто какой-то бред.

— Вылечить? Но я уже говорила вам, я не целительница! С чего вы вообще взяли, что я способна кого-то вылечить?!

Арияр поджимает губы. Только он собирается ответить, как полог, за которым ранее скрылся Арсах, колышется — и появляется мой похититель. Он выглядит темнее грозовой тучи, и я понимаю, что положение его сестры и в самом деле плачевное.

— Она не приходит в себя, — говорит он прерывисто отцу, а затем требует, обращаясь ко мне, — сделай что-нибудь!

Я ахаю:

— Да что я вообще могу сделать! Вызовите целителя!

— Ты и есть целитель! Амулет указал на тебя!

— Какой еще амулет?!

— Поиска решения!

— Что… да объясните мне уже, что вообще происходит!

Арсах дергается, явно собираясь ко мне, но Арияр одним грозным окликом пригвождает его к месту:

— Ступай к Сиерре!

Мой похититель поджимает губы, но молча покоряется, вновь опалив меня напоследок своим взглядом. Арсах вздыхает и жестом показывает мне на скамью:

— Садись, дитя, разговор будет долгим.

— Раз он будет долгим, — я набираюсь нахальства, — может, тогда снимете чары с моих рук?

Арияр машет рукой — и я следующее мгновение я свободна. Я оцениваю ситуацию: я одна, кругом — трое мужчин гораздо, гораздо сильнее меня. Поэтому я, поджав губы, принимаю приглашение и сажусь на скамейку. Мужчина, сопровождавший нас с Арсахом, хмыкает.

— Скажи, — начинает староста, садясь за стол и магией убирая с него пятно, — что ты знаешь о магическом истощении?

Не то начало разговора, которое я ожидала. Я хмурюсь и быстро перебираю в памяти всю доступную мне информацию:

— Когда маг отдает слишком много собственной энергии и, не успевая восстановиться, продолжает делать это снова и снова, он истощает собственные ресурсы. Это лечится, но… докрокком. Погодите… Так вы поэтому нападали на Саморрию? Вам был нужен докрокк, чтобы вылечить Сиерру? Почему просто не пришли и не попросили?

Староста вздыхает:

— Ты немногое знаешь, дитя. Полагаю, правду знают только старики. Но и тех Килаир объявил сумасшедшими и раскидал по окраинам страны.

Килаир. Немногие зовут императора Ардонии так фамильярно.

— Так расскажите, — требую я.

Арияр откидывается на спинку своего грубого стула, устремляет взгляд в никуда и тихим, ровным, спокойным голосом рассказывает вещи, от которых волосы на моей голове встают дыбом:

— Когда-то на месте этой пустыни были плодородные земли. Были леса, поля, чащи, родники и озера. Был обильный урожай. Мы состояли в хороших отношениях с Ардонией. Мы были Ардонией. Наши предки возделывали землю и поставляли двору и городам зерно, овощи и фрукты. Все остальное нам предоставляли они. Это было хорошее сотрудничество — сотрудничество, длившееся десятилетиями, веками. Все были довольны. Пока не появились драконы.

Я сглатываю. Рассказ льется дальше:

— Наши предки пользовались другой магией, не такой, как сейчас. Они брали у стихий больше, но не не зарывались. Позволяли стихиям восстановиться. Так было у нас, так было в Ардонии, так было везде. Но драконы… Драконы не ведали границ. И не могли себя контролировать. Они не просто поглощали часть стихии — они выжимали ее подчистую. Это было тревожным знаком, но мы надеялись, что пока драконов немного, все будет хорошо. Однако… Драконов становилось больше. И мы узнали шокирующую правду: императорский двор выводил их специально. Сначала мы не могли в это поверить, но чем больше проходило времени, тем яснее нам становилось: это не вымысел. Позарившись на соседние страны и на небывалую мощь, которой владели драконы, император Данаяр целенаправленно создавал драконью армию. Но спустя время столкнулся с проблемой: драконам была нужна энергия. И, подумав немного, он отправил драконов… сюда.

Ахаю.

— Да, дитя, ты понимаешь правильно. В обмен на свою свободу и свободу своих родных, драконы захватили чужие земли, на которые так зарился Данаяр. Вот только вместе с тем они осушили всю местность до дна, выпив абсолютно все стихии в окрестностях. Для драконов война закончилась, они вернулись домой. Но для салларов… Для нас война только началась. Но это была война не с людьми, нет. Это была война за остатки наши земель. Много раз мы отправляли делегации Данаяру: сначала просили его одуматься, потом остановиться, потом взывали о помощи. Но император оставался глух к нашим мольбам. Мы, саллары, оказались на разоренным землях, на которых не осталось воды, не осталось урожая, не осталось будущего для наших детей. Неизвестно, чем бы все это закончилось, если бы из-за всепожирающей магии драконов под угрозой гибели не оказалось единственное средство, спасающее от магического истощения.

— Докрокк, — выдыхаю я.

— Да. Докрокк капризен. Он растет только в этих землях. Раньше его было много — ведь это мы его выращивали. Но чем дольше шла война с другими государствами, чем больше драконы впитывали в себя всю жизнь из наших земель, тем меньше докрокка давали земли. Нет докрокка — нет подпитки уставшим в боях солдатам, а значит, вся надежда только на драконов. И вот тут Данаяр испугался. Он понял, что если так продолжится и дальше, то драконы, и без того сокрушительные в своей мощи, вдруг выйдут на передний план — и, того гляди, могут взбунтоваться или даже захватить у него власть. Чтобы спасти докрокк, то есть, человеческих воинов, он отозвал драконов и велел оградить самое подходящее место, в котором еще можно было выращивать доккроки и которое еще не умерло окончательно. И этим местом стала Саморрия. Он спас лекарство, но не пожелал спасти нас. Шли годы. Земли беднели все больше и больше. Мы уходили все дальше и дальше на юг, спасая свои жизни. Мы уже давно были сами по себе, и больше не ждали помощи от Ардонии. А потом у наших женщин началось магическое истощение. Они были слабее мужчин, и потому они все больше и больше заимствовали магии у собственных жизненных сил — и не имели возможности восстановиться. Мы снарядили еще одну делегацию. Последнюю. Данаяра уже сменил его сын, наследный принц, но и он отказал нам в помощи: докрокка было слишком мало, он ценился на вес золота, и отдавать его «варварам» он не собирался. И это был окончательный разрыв между нами и Ардонией. После этого мужские сердца ожесточились. Женщины же еще надеялись на чудо, но… Чуда не было. Мы пытались закупить докрокк в местных селениях, пришли к Саморрии и пытались приобрести его там, мы умоляли, мы валялись в пыли и унижались, но солдаты, исполняя приказ нового императора, гнали нас прочь. А потом наши женщины начали умирать.

Я закрываю глаза, но картины страдания салларов, нарисованные Арияром, словно выжжены с внутренней стороны моих век.

— Год назад, — продолжает староста, и голос его впервые дает слабину, — заболела моя жена.

Я потрясенно распахиваю глаза. Год назад… Это ведь первое нападение салларов на Саморрию?

— Да, ты понимаешь правильно. Я был в отчаянии. Мы все были в отчаянии. Мой народ больше не мог смотреть, как умирают его люди. Я больше не мог видеть, как умирает моя жена. И мы… Мы напали на Саморрию.

— Но появились драконы… — тихо говорю я.

— Да. Нелепое стечение обстоятельств. Они выгнали нас из Саморрии и гнали прочь так долго, как это вообще возможно. Мы остались ни с чем. Моя Аэра… моя жена и мать моих детей умерла, взяв с меня обещание, что я позабочусь о наших детях. А несколько месяцев назад…

Я утыкаюсь лицом в колени. Старосте нет нужды заканчивать предложение. Я уже и так знаю, что было дальше.

— Но вы, — я вспоминаю события того кошмарного дня, — вы прорывались к пруду…

— Нет. Мы прорывались к решению.

Я склоняю голову набок, не понимая, что он имеет в виду. Староста поясняет:

— У нас было много, очень много времени на размышления. Мы понимали, что даже сумей мы захватить часть докрокка — о, мы не собирались брать все, Эрра. В отличие от императора, ослепшего от жадности, мы все еще думали о других, и поэтому собирались взять только небольшую часть, а остальное оставить для жителей Ардонии, — это не спасло бы нас надолго. Год, максимум два — и наши женщины начали бы заболевать дальше. Нет, мы искали решение проблемы — такое, которое раз и навсегда покончило бы с женской смертностью в нашем селении. У нас был артефакт. Он должен был указать нам путь. И он привел Арсаха к пруду.

Мои глаза расширяются:

— Постойте… Так значит там, на пруду, был Арсах?!

— Да. Мы думали, решение проблемы в воде. В пруду. Или в подземном источнике, который его подпитывает. Поэтому в первый раз мы прорывались к нему. Но… пруд был ни при чем. Артефакт указывал… на тебя.

— Что?

— Да. Мы не поверили вначале, но это было очевидно. Когда ты начала от нас отдаляться на драконе, артефакт стремительно гас. И тогда Арсах, потратив несколько месяцев на подготовку, поступил в Академию под фальшивым именем, чтобы найти тебя.

— Тот кулон, — вспоминаю я, — это ведь был он? Артефакт, про который вы говорите?

— Да. Это был он. Рядом с тобой он сиял ровным, ярким светом, давая понять, что решение нашей проблемы — это ты. Арсах предпринял много попыток, чтобы вывести тебя за пределы Академии, но…

— Но каждый раз на мою защиту вставали драконы.

Я вскакиваю, не в силах усидеть на месте, и принимаюсь ходить по кругу. Господи, теперь все, наконец, становится ясно! И эти его взгляды, и постоянное желание остаться со мной наедине, и попытки увести меня подальше… Все это время он пытался меня похитить, но Руввана, пообещавший Дастану обо мне заботиться, сам того не зная, каждый раз вставал на пути Арсаха!

— И что теперь? — спрашиваю я. — Ваш артефакт указывал на меня — но я понятия не имею, что я должна делать! Я не умею лечить. Я выращивала докрокк, это правда. Но… Сейчас у меня нет даже самого завалящегося стебелька, чтобы дать его Сиерре…

Староста качает головой:

— Мы уже даем ей докрокк. Арсах закупил его в Ардоге, когда выбирался из Академии, но… Это не то. Артефакт дал нам понять, что именно ты можешь нам помочь. Не только Сиерре. Нам всем.

Устало провожу руками по лицу. Это просто какое-то недоразумение. Этот артефакт, должно быть, ошибся — ну какая из меня спасительница?!

— Отдохни, — говорит Арияр, — на тебя много всего свалилось. Можешь остаться тут. Женская половина… теперь там только Сиерра, но и она… Она не будет возражать.

Киваю.

— Можешь пока переодеться и освежиться. Через полчаса будет готов обед.

Тихо ступаю на женскую половину. Откидываю полог. Здесь светло. Светлее, чем в остальной части шатра. Вижу Арсаха. Он сидит на полу рядом с кроватью, держа за руку маленькую, худенькую, бледную девочку с закрытыми глазами.

— Это Сиерра? — тихо спрашиваю я.

Арсах прожигает меня взглядом. Знаю, глупый вопрос.

— Мне жаль, — бормочу я, не зная, что еще добавить.

— Ей всего восемь, — глухо отвечает Арсах, — у нее впереди должна была быть вся жизнь. Она не должна умирать от истощения в этом возрасте!

— Я знаю, — я неловко кладу руку на его плечо. Арсах каменеет. Ожидаю, что сейчас он сбросит мою руку, но он этого не делает. — Мы что-нибудь придумаем. Я пока не знаю что… Но она будет жить. Обязательно.

Он поднимает голову и смотрит мне в глаза. И впервые его обжигающий взгляд меня не раздражает.

— Я не убийца, — вдруг произносит он. — Я не убил ни одного человека. Ни когда мы нападали на Саморрию. Ни когда я тебя похищал. Я высадил кучера на развилке. Через час, поняв, что кареты нет, солдаты из Саморрии отправились на его поиски. Сейчас он там, в безопасности. Просто напуган. Я бы ни за что не отнял чью-либо жизнь. Я не убийца.

Я сглатываю. А потом провожу рукой по его волосам: легко, по-матерински.

— Спасибо, — шепчу я, — мне было важно это знать.

В следующий момент Арсах вскакивает. Я не успеваю даже ахнуть, как он перехватывает мою руку, которой я гладила его по голове, и прижимает ее к своей груди, туда, где бьется его сердце:

— Эрра, ты — наша последняя надежда… Если ты спасешь Сиерру… Я буду твоим рабом до конца своей жизни.

Выдергиваю свою руку, раздраженно шиплю:

— Такими словами нельзя разбрасываться!

— О том, что ты — наша последняя надежда?

— О том, что ты отдаешь себя в рабство.

— Но это так. Если ты…

— Атрин! Ох, нет, Арсах. Я не желаю слышать от тебя подобные вещи впредь. Я постараюсь помочь тебе с сестрой — хоть я и понятия не имею, как, — но прошу, не говори больше, что ты станешь… моим рабом.

Арсах поджимает губы. В его глазах горит упрямство, и я понимаю, что нет, эта тема не будет забыта. Вздохнув, я говорю:

— Ступай. Мне нужно привести себя в порядок.

Он кивает. Бросает на девочку долгий, нежный взгляд и уходит. Я, наконец, остаюсь одна. Закрыв лицо руками, тихо сажусь на стул и смотрю на Сиееру. В моей голове так и крутится: их артефакт ошибся. Я не могу быть решением их проблемы. Я всего лишь попаданка. Самозванка в теле настоящего жителя этого мира. Разве могу я тут что-то решать?

Тут девочка стонет. Тоненько, как обиженный щенок. При этом она до сих пор не приходит в себя. Я успокаивающе глажу ее по лицу, и она расслабляется. Сглотнув, я беру себя в руки.

Я не переодеваюсь, просто накладываю на одежду чары очищения. Нахожу медный таз, наливаю туда воды из кувшина и с удовольствием споласкиваю лицо, шею и мою руки. Так-то лучше. Не успеваю я вытереться, как меня уже зовут на обед. Я тихонько выскальзываю из женской половины, и туда тут же проходит какая-то женщина. Легко улыбнувшись мне, она снова наливает в таз воды, опускает туда тряпку и нежно обтирает кожу Сиерры. Мне становится легче, что девочка не останется одна.

— Прошу, — встречает меня Арияр, — у нас небогатый стол, но мы искренне рады такому гостю, как вы.

— Ну что вы, — я неловко мнусь, — выглядит очень аппетитно. Гораздо аппетитнее, чем стол у Дерр Мариадны.

Староста и Арсах одновременно бросают на меня удивленные взгляды. Я поясняю:

— Дерр Мариадна — моя тетя. Она, кхм, выращивает докрокки.

— Я знаю, кто такая Дерр Мариадна. Бедный Геркхард… Я удивлен, что она так обращается с человеком, который выращивает для нее самую качественную зелень в стране.

— Ох, спасибо за комплимент, — я сажусь за стол и придвигаю себе тарелку с какой-то кашей, — но… откуда вы знаете Геркхарда?

Отец с сыном переглядываются. Затем Арияр отвечает:

— Он — один из немногих ардонцев, которых я уважаю. До того, как его не стало, он… передавал нам докрокки.

Потрясенно ахаю. Староста кивает.

— Да. Он близко к сердцу принимал наши беды и помогал нам по мере возможностей. Очень светлый и добрый человек. Поэтому, мы были удивлены, когда он женился на Дерр Мариадне и тем более, когда он оставил ей свои плантации. Ведь он всю жизнь любил другого человека.

— Что… что вы имеете в виду?

— Ты не знаешь? Любовью всей жизни Геркхарда была Варра.

Этого. Не. Может. Быть.

— Ох, — говорит староста, глядя на мою реакцию, — ты действительно не знала…

— Пожалуйста, расскажите мне об этом поподробнее!

— Что ж, я знаю это только с его слов, поэтому рассказ может получиться коротким. Геркхард всегда любил Варру и хотел на ней жениться. Я не знаю, что за размолвка произошла между ними, он никогда об этом не рассказывал, но в итоге он объявил, что женится на Дерр Маридне и сдержал свое слово. Спустя время вышла замуж и Варра. После женитьбы Геркхард приезжал к нам все реже и реже, но когда приезжал, я видел, что он до сих пор страдает по своей первой любви. Однажды, он в сердцах признался, что женившись на Дерр Мариадне, он совершил большую ошибку, и что он до сих пор любит Варру. Спустя двенадцать лет погиб муж Варры, оставив ее с маленькими детьми и без средств к существованию. Геркхард устроил ее у себя. Шло время. Он продолжал любить ее по-старому, но он знал, что между ними уже ничего не будет. Тем не менее, во время нашей последней встречи, он сказал мне, что отдаст свои плантации Варре и уже написал завещание. Поэтому, когда после его смерти его дело перешло Дерр Мариадне, мы были, мягко говоря, удивлены — ведь Геркхард всегда держал свое слово.

Сижу, как оглушенная, не в силах поверить в такой поворот событий. Мой дядюшка Геркхард был влюблен в Варру! Господи, если бы не Дерр Мариадна, сейчас Варра могла бы быть моей тетушкой, и, кто знает, может, и дядюшка был бы еще жив!

— Кажется, эта новость тебя ошарашила, дитя. Что же с тобой будет, когда ты узнаешь, что Геркхард прочил Арсаха тебе в жены!

Староста смеется, глядя, как я пытаюсь вернуть челюсть на место. Арсах улыбается, но улыбка не затрагивает его глаза.

— О да, — говорит Арияр, — он очень благоволил Арсаху. Когда он приезжал к нам, он говорил, что у него есть племянница, маленькая Леенна. Глядя, как шестилетний Арсах управляется со стихией земли, Геркхард не раз шутил, что уже видит вас вместе.

— Стихией земли? Я думала, Арсах огневик.

— Нет. Чтобы ни у кого не возникло ни малейшего подозрения, при поступлении в Академию он был вынужден сменить свою стихию. Ближе других к нему оказался огонь.

— Это… впечатляет.

— Да. Геркхард уже тогда видел в нем большие задатки. По какой-то причине, тебе и Арсаху он благоволил больше, чем собственным детям.

— Должно быть потому, — вздыхаю я, вспоминая сестриц и братца, — что те разочаровали его уже тогда.

— Возможно. Что ж, прости меня, старика, совсем я тебя заговорил. Прошу, угощайся.

Я благодарно киваю и принимаюсь за трапезу, едва, впрочем, чувствуя вкус еды. Какая уж тут еда, когда на голову за один-единственный день обрушивается столько новостей и событий — и за неделю не переварить! Полагаю, я и уснуть-то не смогу.

И я оказываюсь права.

Мне не спится. Я верчусь туда-сюда, но, в конечном итоге, сдаюсь. Сажусь на кровать и автоматически проверяю Сиерру. Девочка спит. Легкий плед на ее груди даже не колышется, и, испугавшись, я кидаюсь к ней. Дышит. Фу-ух… Аланна — та самая женщина, что за ней присматривает — открывает глаза и понятливо улыбается. Жестами прошу у нее прощения за то, что разбудила, затем быстро одеваюсь и выхожу сначала из женской половины, после из шатра.

В поселении ночь. Не спят лишь дежурные и некоторые варсы — так называются ящеры, на которых передвигаются саллары. Мимоходом чувствую укол сожаления из-за того, что по моей вине не стало ящера Арсаха. Должно быть, он жутко из-за этого переживал. Кивнув Заррару — нашему сопровождающему, стоящему на дежурстве, — я осматриваюсь.

И вполне ожидаемо, что уже минуту спустя рядом со мной оказывается Арсах.

— Не волнуйся, — говорю я, — я не собираюсь сбегать.

— Я не волнуюсь, — отвечает он. — Хочешь, я покажу тебе наше поселение?

Я киваю.

— Вы не боитесь, что вас обнаружат?

— Над нами маскировочный и защитный купол, который постоянно поддерживается нашими магами. Ардонцы нас не увидят. Вон там загоны. В них мы держим варсов. Совсем недавно у нас было пополнение: Данна ощенилась. Она пока не подпускает никого к своим детям, но можно посмотреть на них из-за ограждения…

Малыши-варсы похожи на взрослых варсов как две капли воды, разве что размером с хорошую овчарку. Я хмыкаю. Умиления они у меня не вызывают, желания подойти или погладить — тем более. Дальше Арсах показывает мне их шатры, проводит небольшую экскурсию по спящим улицам, рассказывает о тех или иных непонятных мне устройствах. А потом показывает мне их посадки. Жалкие, должна признать, посадки. Большое пространство расчерчено на маленькие поля. Почва едва влажная, из нее с трудом пробиваются слабенькие стебельки. Узнаю некоторые виды — именно их Дерр Мариадна выращивает в огородах, когда я в Академии.

— Как вы обходитесь без воды? — спрашиваю я.

— Мы выращиваем лишь самые неприхотливые растения, — говорит он, — и очень сильно подпитываем их своей магией. Сиерра…

— Подпитывала их слишком много.

— Да.

— Чары поглощения, которые ты тогда использовал на занятии… Они ведь для того, чтобы дождь, если он все же будет, лучше впитался в почву?

— Все верно. И там я осознал, что профессор Барадос по этим чарам может распознать, что я саллар — ведь это наша особенность. Земля здесь сухая. Дождь, если и выпадает, то испаряется с поверхности земли, не успев впитаться. С чарами поглощения вода лучше проникает внутрь, в корневую систему. Но… Воды мало. Наш источник иссякает. И когда он усохнет окончательно, нам придется сняться отсюда и покинуть эти места.

— Мне очень жаль. Если бы только у вас было вдоволь воды…

Я замираю, устремив невидящий взгляд на посадки. Арсах настораживается:

— В чем дело?

Я перевожу на него ошарашенный взгляд:

— Я… кажется, я знаю… знаю, почему ваше решение — это я!

Не давая ему времени опомниться, я разворачиваюсь и лечу обратно в шатер старосты. Оказавшись внутри, я немного притормаживаю, чтобы никого не разбудить. Тихонько прокрадываюсь в женскую половину, беру свою сумку, которую Заррар предупредительно принес из кареты, и несусь с ней обратно. Арсах ждет меня на месте. При моем появлении он как будто размякает, словно радуясь, что я все же пришла.

— Смотри, — говорю я возбужденно, — смотри!

Я достаю из сумки наши камешки — наши «поливайки». Опускаю между стебельками вайдала, там, где земля посуше, активирую камень — и вот, прямо на наших глазах, две несчастные чайные ложки воды впитываются в почву, окрашивая ее в темный цвет.

— Что… что это? — выдыхает неверяще Арсах.

— Мой проект! — поясняю я возбужденно. — Мы с Диарой хотим доработать эти камни, чтобы они вмещали в себя больше воды и могли служить переносными поливальными системами в засушливых регионах. Пока это все, чего нам удалось добиться — но если доработать… Арсах, если мы доведем эту затею до ума, у вас будет вода. Много воды!

Арсах смотрит на меня, будто не верит своим ушам — а потом рывком притягивает к себе и утыкается лицом в мои волосы:

— Спасибо…

Чувствую неловкость:

— Рано благодаришь. Я еще даже ничего не сделала…

— Ты дала нам надежду. Это многого стоит. До тебя ее у нас не было…

Обмякаю, не зная, как реагировать. Затем решаю придерживаться начальной позиции: поднимаю руки и треплю его по голове, ворчливо приговаривая:

— Ну все, будет тебе… Завтра утром продумаем, как достать качественный докрокк — его целебные свойства лучше, чем у тех, что ты приобретал в столице. Они вылечат Сиерру. А после этого я вплотную займусь нашими поливайками. И, вероятно, там мне понадобится твоя помощь.

— Все, что угодно, — говорит Арсах.

Кладу руку на его грудь и мягко, но уверенно отстраняю его от себя.

— Завтра нам предстоит много работы, — говорю я строго. Навыки руководителя отдела все еще при мне. — Поэтому сейчас давай вернемся и поспим хотя бы пару часов, чтобы быть бодрыми и полными сил.

Арсах кивает. За его спиной уже загорается рассвет. Солнечные лучи пока что робко ложатся на его волосы, плечи, руки, придавая им теплое сияние. Его глаза горят, взгляд устремлен как будто бы прямо мне в душу. Такой огромный, такой сильный, такой молодой и опасный — но уже…

Ручной.

Пара часов сна дают моему мозгу необходимую передышку.

Утром мы с Арсахом рассказываем Арияру наш план. Староста, выслушав, будто на глазах сбрасывает десятки лет.

— Значит, артефакт не ошибся, — говорит он. В его глазах я вижу признательность. — Ты — действительно наше спасение.

Я вновь тушуюсь. В том, моем первом мире, никто и никогда не отмечал мои заслуги — а здесь это видят все и каждый. Мне становится жутко неловко.

— В любом случае, — я откашливаюсь, — сегодня же я вернусь в Саморрию. Кучер не видел, кто его оглушил. Мы с Арсахом поедем в деревню и расскажем, что на нас напали саллары. Простите, это самый правдоподобный вариант. Мы скажем, что нам удалось бежать. Когда шум утихнет, я возьму докрокки у Дерр Мариадны и передам их Арсаху, а он уже вернется сюда и вылечит ими Сиерру. А я тем временем продолжу работать над поливайками.

— Пусть будет так, — кивает староста.

И мы следуем этому плану. Спустя час после завтрака и сборов мы идем к карете. Арияр выходит нас провожать, и не только он: их всех шатров выходят саллары и провожают нас глазами. Кто с любопытством, кто с интересом, кто угрюмо — но среди этих взглядов нет ни одного враждебного. Когда я только прибыла сюда, в каждом салларе я видела монстра. Теперь же я вижу их настоящих. Живых, откинутых на край земли, забытых, брошенных — и отчаянно сражающихся за свою жизнь.

— Что… что это? — ахаю я, когда мы доходим до кареты.

До остатков кареты, строго говоря, потому что она выглядит так, будто прошла через огонь и воду — хотя вчера на ней не было и царапины.

— На вас же напали саллары, — хмыкает Заррар, — а саллары — дикие, неуемные, жадные варвары, которые ломают все, что попадает в их руки.

И, подумав, прямо с места хватается за обивку сиденья и спокойно себе сдирает ее одной рукой, обнажая доски.

— Эй! — возмущенно рявкаю я. Выдираю обивку из его рук и аккуратно, по мере возможностей, прилаживаю ее на место, — Мне на этих досках еще несколько часов трястись! Побольше сопереживания моему заду!

Арияр странно пхыкает и отворачивается. В толпе провожающих раздаются смешки. Заррар хохочет открыто. Он вообще довольно жизнерадостный.

— Да, братишка, — он поворачивается к Арсаху и говорит как будто бы по секрету. — Намучаешься ты с ней, ох, намучаешься!

Арсах вместо ответа просто обходит его и легко впрыгивает на место кучера. Сев, протягивает руку мне:

— Будет логичнее, если мы сядем впереди вместе.

Кисло понимаю, что он прав. Со вздохом погладив отвоеванную обивку, принимаю приглашение Арсаха и сажусь рядом. Здесь тоже есть обивка, но она тонюсенькая и ни о чем. Чувствую, по дороге отобью себе все, что можно.

— С миром, дети мои, — говорит Арияр, — берегите себя. Арсах… Если почувствуешь, что вас раскрыли — беги.

— Да, отец, — отвечает мой спутник.

Глаза его горят особым огнем, и я понимаю, что, несмотря на данное отцу обещание, без докрокка Арсах и не подумает покидать Саморрию. Понимает это и староста.

— Все будет хорошо, — заверяю я его, — я присмотрю за ним и прослежу, чтобы он был в безопасности.

Староста кивает. Мы не устраиваем долгих прощаний. Уже в следующую минуту Арсах берет вожжи, и лошадь трогается. Заррар вскакивает на своего варса: он будет провожать нас так долго, как это будет безопасно для него самого. Это, кстати, сыграет нам на руку. После мы сможем сказать, что один из салларов за нами гнался, но не сумел нагнать. Когда я оборачиваюсь несколько мгновений спустя, то поселения валларов уже нет: маскировочный купол работает на отлично. Оазис исчез, и вместо него — выжженная, покрытая глубокими сухими трещинами земля, неотличимая от той, что простирается на тысячи километров вокруг. Их не найдут.

Отворачиваюсь.

Заррар следует с нами несколько часов. Когда до Саморрии остается не больше трехсот километров, он прощается и возвращается обратно: дальше ему двигаться опасно. Арсах на время убирает с кареты защитный купол: нам нужно выглядеть как жертвам долгого побега, а не как двум дорогим гостям салларов, — и за минуту мою кожу стягивает жара, а мелкая сухая пыль забивается в рот. Вот теперь отлично.

— Давай повторим еще раз, — говорю я Арсаху, — на нас напали. Саллары увидели школьную карету и решили использовать студентов для шантажа, чтобы потребовать у императорского двора каких-то благ. Ночью нам удалось бежать. Ты оглушил саллара, мы пробрались к нашей карете, запрыгнули в нее и дали деру. Оглушенный саллар преследовал нас несколько десятков километров, но отстал, поняв, что это небезопасно для него самого… Вроде складно, да?

Арсах кивает. Смотрит при этом вперед, и я вижу, как играют желваки на его скулах.

— Прости, — каюсь я, — но саллары — это самое логичное, что приходит в голову, когда речь идет об этих местах.

— Все в порядке, — отвечает он, — за время проживания в Академии я привык к тому, что для ардонцев саллары — это синоним варваров или бандитов.

Поджимаю губы. Затем нерешительно произношу:

— Если бы у нас была возможность рассказать людям правду…

— Императорский двор этого не допустит. Он ссылает на задворки страны всех, кто пытается донести до ардонцев истину.

— Но ведь можно попробовать как-то иначе!

— Леенна… Моя цель — спасти сестру и остальных. Если ты сделаешь для нас эти… поливайки и научишь нас их делать, этого будет более, чем достаточно.

— Хорошо.

Я устремляю взгляд вперед. Пусть тебе этого и достаточно, Арсах, но мне — нет! Я сделаю все, чтобы Ардония узнала правду!

На подъезде к Саморрии нас замечает патруль. Мысленно я радуюсь тому, что Заррар покинул нас час назад, но внешне изображаю тревогу:

— Помогите! Пожалуйста, помогите! За нами гонятся саллары!

Конные всадники несутся к нам. Арсах притормаживает нашего коня. Незаметно бью его локтем, чтобы изобразил страх или хотя бы волнение — но на его каменном лице ничего не меняется. Что ж, придется играть за двоих.

— Дерр Леенна!

— Пёрч! — ахаю я. Моя радость воистину неподдельна. — Это ты!

— Жива-здорова, колючка ты ядовитая?

— Уж здоровее тебя, щетка для усов!

Пёрч хохочет:

— Узнаю твой характер! Дай угадаю: саллары уже и пожалели, что с тобой связались? Небось, сами тебя и выгнали?

Черт. Стопроцентная правда.

— А то! — отвечаю, не покривив душой.

— А теперь серьезно: говоришь, за вами гонятся?

— Да. Но он умчался туда, — я машу рукой в сторону, противоположную от поселения салларов, и чувствую угрызения совести перед Пёрчем.

Он дает знак своим людям — и те мчатся в указанном направлении. Сам же он берется сопровождать нас до деревни.

— Командир будет счастлив, — говорит Пёрч, — с тех пор, как мы подобрали кучера, и он узнал, что в карете была ты, он покоя себе не находил. Разослал во все стороны патрули и сам глаз с тех пор не сомкнул, все высматривал тебя на горизонте.

Внутри меня поднимается горячая, тяжелая волна. Зарождается где-то в животе, щекочет волнами, лезет вверх, к лицу, опаляет щеки жаром. Я опускаю голову, внезапно резко заинтересовавшись своим отсутствующим маникюром.

— Так он… кхм… так сильно волновался обо мне?

Пёрч хмыкает:

— Еще как.

Я откашливаюсь. Потом еще раз. И еще немного. При мысли о том, что скоро я увижу Дастана, внутри меня что-то сладко трепещет.

До Саморрии мы добираемся минут за сорок. Арсах молчит, сопровождающие нас солдаты тоже, мы же с Пёрчем обмениваемся новостями. Так, к примеру, выясняется, что после последнего нападения Дастан, заявившись к старосте, потребовал от того более решительных действий, но, получив в ответ стандартное блеянье и отговорки, взялся за дело сам: по каким-то своим каналам выцепил людей, возвел по периметру деревни каменные стены, понатыкал башни, ускорив строительство чарами, поставил на всех углах дозорных, и выписал из ближайшего города двух воздушников, оплачивая их пребывание в Саморрии, установку и подпитку воздушного купола из собственного жалованья.

— Над Саморрией теперь воздушный купол? — оживаю я, вспомнив, как перебежками я перемещалась по деревне в светлое время суток. — Значит, теперь там можно ходить днем? О, и тогда в огородах не так жарко, и надо меньше воды для полива?

— Размечталась, — хмыкает Пёрч, — у воздушников силенок не хватает для полноценного навеса. Купол то и дело сбоит. Чтобы он полноценно работал, требуется не меньше четырех высококлассных спецов из какой-нибудь гильдии — а не слабаков, перебивающимися случайными заработками на окраинах страны.

Поджимаю губы. Как же все это непросто! Да, небось, маги из Альянса стихий Шиэрра Шимера решили бы дело на раз-два — но у деревни нет столько денег, чтобы оплачивать их услуги. Вернее, есть столько денег. Но Дерр Мариадна скорее удавится, чем пожертвует их во благо кого-то другого.

Тем временем мы, наконец, подъезжаем к воротам. С благоговением задираю голову, осматривая мощную стену и невысокую башню с дозорным.

— Открывай! — машет ему Пёрч. — И сообщи капитану, что его тут ждет колючий подарочек!

Мои щеки снова опаляет жаром. Бросаю на насмешника прищуренный взгляд, но тот только радостно скалит зубы.

Не успеваем мы пересечь ворота и толком въехать в деревню, как…

— Леенна!

Мой мир переворачивается с ног на голову. Отчасти — из-за голоса Дастана. Отчасти — из-за его крепких, горячих рук, смыкающихся за моей спиной. Отчасти — из-за его запаха, волнующего, будоражащего, проникающего прямо в душу. Невольно закрываю глаза и размякаю, как кошка, неожиданно обретшая дом и хозяина. Возможно, однажды мне это снова аукнется — но именно сейчас мне так хорошо…

Было. Потому что не успеваю я толком повиснуть на Дастане, как кто-то мягко, но решительно отстраняет меня от него и чуть ли не щерит на начальника стражи зубы. Кто бы это мог быть? Риторический вопрос. Воцаряется неловкая пауза. Арсах, сверкая глазами, прожигает непонимающего Дастана своим фирменным взглядом; я болтаюсь за его спиной. Испугавшись из-за его вызывающего поведения, я спешу прояснить ситуацию:

— Это А… дьяр. Адьяр Атрин. Он мой однокурсник. Ехал на юг для работы над своим проектом и… попал в плен вместе со мной. Он… помог мне бежать.

Глаза Дастана проясняются. С признательной улыбкой он протягивает руку Арсаху и говорит:

— Спасибо. За то, что спас Леенну.

Арсах не двигается. С замиранием сердца я жду, что ответит на рукопожатие, но саллар продолжает буравить Дастана взглядом. Пауза становится неловкой. Стоя за спиной Арсаха, я пинаю его ногой в щиколотку. Тот, наконец, оживает.

— Она — самое ценное, что у меня сейчас есть, — отвечает Арсах. Я замираю с квадратными глазами. — Я не мог поступить иначе.

И, взяв меня за руку, тянет прочь от Дастана. От неожиданности покорно шагая рядом с ним, я понимаю, что эти оставшиеся три дня будут очень, очень непростыми!

Я жадно осматриваюсь по сторонам, пока мы идем к дому Дерр Мариадны. Вот Майа выкрасила оконные и дверные наличники в красный цвет. Учитывая, что дом у нее серый, выглядит это, мягко говоря, странно. Вот мастерская хохотушки Зеллы с кокетливым цветочным фасадом. Если мои сестрицы не дома, то они сто процентов тут. Вот уличная лавка Зеллая. Тут он продает лимонад и тут же собирается по вечерам народ, чтобы обсосать чьи-то косточки. Вот тут городской колодец с квотой не более одного ведра воды в день на каждого члена семьи. Вот городская площадь, по которой скакал визжащий Карт, пока огненные зайцы Дастана лизали ему пятки. А вот и дом Дерр Мариадны. Все такой же величественный, высокомерный и злой.

— Нам сюда, — говорю я Арсаху, — только сначала…

Тяну его за собой. Обхожу дом и моментально оказываюсь в огородах. Пёрч прав: защитный купол безбожно сбоит. Пока мы сюда шли, он уже дважды терял свою силу и исчезал, и наши бедные загривки опаляло беспощадным жаром. Потом, как окажусь в Академии, попрошу у Диары мазь от солнечных ожогов: ей отлично дается целительная магия и все, что с ней связано.

Тент над огородами на месте. Разумно. Если купол все время лопается, то хватит одной такой поломки и десятка секунд на солнце, чтобы посадки погибли безвозвратно. И под тентом, вполне ожидаемо, царит извечная парилка. Воздух дрожит, но я вижу знакомую фигуру, склонившуюся над пучком чахлой травы.

— Варра! — восклицаю я.

Заслышав мой голос, Варра выпрямляется и находит меня взглядом. Ее глаза расширяются в радостном удивлении.

— Леенна, — ахает она, — это ты!

Кидаюсь к ней с объятиями. Когда она заключает меня в кольцо своих рук, я вновь испытываю знакомое чувство — будто вернулась домой, где меня ждали.

— Ты вернулась! Девочка моя, мы все так переживали за тебя. Как ты? — Варра, отстранившись, обеспокоенно принимается меня вертеть, пытаясь оценить ущерб. С тревогой отмечаю, что выглядит она осунувшейся и уставшей.

— Все в порядке, — заверяю я ее, — как ты? Как дети?

— Да что с нами случится, — отмахивается она, — все, как и раньше. Но расскажи скорее, как вам удалось спастись?

— Это Адьяр, — я машу назад, — он оглушил охранявшего нас саллара и мы бежали.

Варра благодарно улыбается Арсаху:

— Спасибо, сынок, что вернул нашу девочку домой.

Арсах склоняет голову. Вижу, как он мрачнеет. Спешно пытаюсь поменять тему разговора, но Варра меня опережает:

— Но что салларам было от вас нужно?

— Ну… я слышала, они говорили что-то про обмен. Я уже рассказала об этом стражникам. Полагаю, саллары хотели выменять нас на что-то для себя.

Варра задумчиво щурится:

— Знаешь, это не похоже на них… Впрочем, забудь. Я рада, что ты здесь.

— Нет-нет-нет, что ты имела в виду, когда сказала, что это не похоже на салларов?

Варра прикусывает губу, словно раздумывает, говорить или нет. Взглядом даю ей понять, что на меня можно рассчитывать. Наконец, она решается:

— Знаешь, я ни в коем случае их не оправдываю, но… Когда-то один человек говорил мне, что у салларов есть все основания ненавидеть Ардонию.

Геркхард! Готова биться об заклад, это мой дядя рассказывал ей про салларов!

— И те нападения на Саморрию… Это нетипичное для них поведение. Больше похоже не на злостную атаку, а на… акт отчаяния.

Я сглатываю. Ох, Варра, как же права!

— Тем более, — продолжает она, не подозревая о моих мыслях, — что во время нападений не пострадал ни один саморрец.

Мое сердце теплеет. Господи, как же я люблю Варру! Поворачиваюсь к Арсаху. Тот смотрит на Варру внимательно, склонив голову: явно не ожидал, что салларов кто-то будет защищать.

— Что ж, — я улыбаюсь, — мы пойдем. Ах, чуть не забыла! Варра, что случилось с докрокком? Во время нападения?

Варра закатывает глаза:

— Ты знаешь Мариадну. Чуть запахло жареным, как она метнулась в лавки и велела нам собрать весь урожай докрокка и отнести к ней в подвал.

— Погоди-ка, — я щурюсь, — хочешь сказать, что после того, как объявили о том, что надо прятаться в убежище, она, подвергая вас опасности, заставила вас носить докрокк?

— Это же Мариадна.

— Но ведь часть докрокка пропала, верно? Ее растоптали, или что?

Варра выглядит удивленной:

— С чего ты взяла? Мы перенесли все до стебелечка.

Мой глаз начинает дергаться. В Ардоге верят, что часть драгоценного растения погибла — и цены на «остатки» взлетели до небес. Кто распустил этот слух? Даже гадать не надо. И еще… Она велела перенести растения в подвал. В убежище. В место с весьма ограниченным пространством. В место, в которое не пустила меня.

Потому что перед ней стоял выбор: либо она спасает докрокки.

Либо свою племянницу.

Что ж, ее выбор был более, чем очевиден. Закрываю глаза и делаю несколько глубоких вдохов. Так, Леенна, дыши. Дыши, иначе просто помрешь от злости и тогда уж точно не сможешь объяснить Дерр Бородавке, как она не права.

— С тобой все хорошо? — тревожится Варра.

— Да, все замечательно. Я рада, что… ммм… докрокки не пострадали. Они ведь еще там, в подвале?

— Да, Мариадна устроила там хранилище и замуровала дверь, что вела туда из улицы. Теперь туда можно попасть только из дома, а ключ она всегда носит с собой. Да, дитя, я знаю, о чем ты думаешь.

Ох, едва ли, Варра.

— Мы пойдем, — говорю я, — как только устроимся, я выйду и помогу тебе тут с посадками.

— Не стоит, Леенна. Отдохни, на тебя столько всего навалилось. А поработать, — Варра вздыхает и окидывает невидящим взглядом бесконечный огород, — ты всегда успеешь.

— Стой тут, — велю я Арсаху, когда мы оказываемся перед дверью, — веди себя как обычно. У меня есть план, который позволит тебе остановиться тут, но для этого тебе нужно будет немного мне подыграть.

Арсах вновь прожигает меня своим взглядом. Странно, но теперь этот синий пламень будто бы придает мне уверенности. Я делаю глубокий вдох и, не стучась, открываю дверь и вхожу.

Первой меня замечает экономка. Она удивленно округляет глаза.

— Здравствуйте, Эрра Самдара, — здороваюсь я. Вид при этом у меня самый кроткий и тихий. — Я вернулась. Тёт… Шиэрра Дерр дома?

— Я передам ей, что ты здесь, — поджав губы, отвечает та, — стой на месте. Полы только недавно помыли.

Мысленно я пинаю ее под отожравшийся на хозяйских харчах зад, но внешне тушуюсь и собираю тельце в маленький робкий комок. Когда экономка исчезает, тяжело поднимая себя на второй этаж, я оборачиваюсь к Арсаху и поясняю:

— Пока мы будем тут, я буду вести себя не так, как обычно. Не так, как в Академии. Просто прими это как данность и не заостряй на этом внимание.

Вновь этот взгляд. Полагаю, Арсаха ничего не удивляет. Даже станцуй я тут канкан, он и бровью не поведет. Завидная черта характера.

Дерр Бородавка дает о себе знать в своем фирменном стиле:

— Ты жива? Я думала, варвары тебя уже убили. Кто это рядом с тобой?

Задираю голову и смотрю на нее снизу вверх: моя тетушка даже не соизволила спуститься, и теперь просто смотрела на нас через перила второго этажа. Пожелав ей всяческих «благ», я включаю «фиалку»:

— Шиэрра Дерр! Это… кхм, это мой друг из Академии. Мы ехали сюда вместе, когда нас похитили. Он ехал сюда, чтобы поработать над своим проектом, но, видимо саллары каким-то образом прознали, что он из богатой семьи и захотели получить за него выкуп…

— Богатой семьи? — Дерр Бородавка ожидаемо заглатывает наживку. Вижу, как с восточного крыла к ней подходят мои сестрицы. Остановившись рядом с матерью, они также устремляют взгляды вниз — и моментально замечают Арсаха. Их глаза загораются.

— Да, — теперь я говорю чуть громче, чем обычно, чтобы нас слышала даже слуги, — Атрин — единственный наследник основателя одной из магических гильдий. Прибыл сюда инкогнито, чтобы за ним не увязалась толпа. И я хотела узнать, может… Может, вы сможете приютить и его тоже? Это всего на один день! Потом он переедет.

— Сын основателя одной из гильдий? — повторяет Дерр Мариадна. Голос ее становится задумчивым. Пусть она и не маг, но она — хозяйка докрокковых плантаций, и ее посредники напрямую поставляют докрокк этим самым гильдиям. Дерр Мариадна умеет считать. Дерр Мариадна знает, что перед ней — выгодная сделка, а то и… Потенциальный зять.

— Мама, — шипит Даэлла, — пусть он останется!

— Да, мама, — с другой стороны на тетушку наседает Никкара, — посмотри, какой он красавчик! А еще и богатый! Да наши парни ему и в подметки не годятся!

Глаза Дерр Мариадны вспыхивают — и я понимаю, что эта битва выиграна.

— Конечно! — она вмиг расплывается в улыбке и, наконец, нисходит до нас. Мимо меня она проходит, не обратив ни малейшего внимания. Смотрит только на Арсаха, протягивает ему руку. — Мы будем рады приютить у себя такого высокого гостя, Шиэрр…

Арсах смотрит на руку, как на ядовитую змею. Нет. Не так. Саллары уважают живность в любых ее проявлениях, сколько бы яду в ней не содержалось. Он смотрит на нее, как на кучу экскрементов. Я спешно вмешиваюсь:

— Атрин. Шиэрр Адьяр Атрин. Сын… кхм, он инкогнито.

— Ну, конечно, — улыбается Дерр Мариадна. Руку она убирает, но все с той же слащавой улыбкой, будто бы и не обиделась. — Самдара, проводи Шиэрра Атрина в лучшие гостевые покои.

— Прошу за мной, — говорит экономка. Голос ее теперь кардинально меняется, и все поведение становится услужливым.

Арсах, бросив на меня еще один взгляд, молча следует за Эррой Самдарой на второй этаж. Сестрицы рядом со мной провожают его взглядами и чуть не подпрыгивают от радости. Я решаю подлить масла в огонь:

— Простите его, Шиэрра Дерр, — говорю я, — он бывает высокомерен. Видите ли, из-за денег его отца, Атрина всегда окружали подхалимы и он… немного от них устал. И поэтому, устав от внимания, он и решил отправиться на юг, чтобы провести тут свои эксперименты для гильдии. Он — очень одаренный маг, один из лучших студентов Академии с большим будущим. Говорят, — я понижаю голос, — что его уже ждут в императорском дворе.

Сестрицы взвизгивают. Дерр Мариадна более сдержанна в эмоции, но скрыть голодный блеск в глазах она не в силах.

— А что же невеста? — спрашивает она. — У него есть невеста?

Я с деланым сожалением качаю головой:

— Он отклонил все предложения своего отца. Поговаривают, что его достали шумные и праздные городские девицы, и он объявил, что жену себе будет искать среди девушек скромных, добрых и работящих.

Лишь бы не расхохотаться!

— Узнав, что я собираюсь на выходные в Саморрию, он решил отправиться сюда со мной. И… ох уж это нападение! Но благодаря ему мы спаслись. Атрин… воистину самый завидный жених Ардога. Красив, умен, силен, магически одарен и очень, очень богат…

Грудь Дерр Мариадны взволнованно вздымается. На миг я пугаюсь, что она решит рассмотреть Арсаха не в качестве зятя, а в качестве мужа, поэтому добавляю:

— И надо же, какое совпадение! Ведь он приехал сюда, чтобы поработать над повышением эффективности докрокка!

— Что? — приходит в себя Дерр Мариадна.

— Да, — подтверждаю я, — у него есть какие-то там наработки. Он рассказывал, что если добавить какие-то там секретные ингредиенты в магические зелья, то докрокк станет эффективнее в десятки раз. А раз так, то и стоить будет гораздо дороже. Правда, это просто замечательно? Ну что ж, я пойду к себе, отдохну немного перед работой. Всего доброго!

И я иду в свою коморку, крайне довольная только что придуманной уловкой.

Дневник Леенны.

Смотрю на эту маленькую книжицу и испытываю смешанные чувства. Попав в Академию без него, я была в состоянии тихой паники, но сумела справиться самостоятельно. Теперь он мне больше не нужен. Убираю его обратно в тайник, так и не открыв.

В дверь внезапно стучат. Раздается голос экономки:

— Эрра Леенна, ужин будет через полчаса.

Эвона как. До появления Арсаха под личиной богатенького жениха меня тут и за человека не считали, а сейчас — пожалуйте за стол!

— Хорошо, — отзываюсь я.

Полчаса мне хватает, чтобы разложить минимум вещей, сполоснуться под скуденьким душем — да здравствует Академия с ее роскошествами! — переодеться и вернуть себе вид зашуганной девочки.

Правда, с последним чуть не получается накладка, потому что когда я захожу в приемную и вижу своих сестриц в моих рабочих платьях, меня пробирает такой хохот, что я вынуждена закашляться, чтобы его замаскировать. И когда только успели? Видимо, порылись в моих вещах, пока я была в душе. И ведь не постеснялись же, проныры! И то, что мои платья для них слишком малы — отъелись девочки — их совсем не смущает!

Карт поднимает голову, бросает на меня взгляд, бледнеет и быстро начинает ковыряться в тарелке. Это поднимает мне настроение еще больше. Равно, как и Арсах. Саллар великолепен: он привел себя в порядок, зачесал волосы назад, переоделся в невесть откуда взявшийся великолепный костюм и сейчас с праздным и высокомерным видом ковыряет жаркое.

— Леенна никогда не отличалась пунктуальностью, — заметив меня, укоризненно говорит гостю Дерр Мариадна. Я вновь залипаю на ее бородавку. — К счастью, мои девочки никогда не опаздывают.

Опускаю глаза в пол, тихо юркаю за стул. Конечно, девочки никогда не опаздывают к трапезе. Ведь для них ее накрывают отдельно, когда они отоспятся и соизволят выбраться из своих кроваток.

— Шиэрр Атрин, — взволнованно говорит Никкара, — а расскажите про свой дво… кхм, свой дом.

Отпиваю воды. Внутренне чуть напряжена, но тут Арсах должен справиться сам: будет странно, если я начну разливаться соловьем про его имения.

— У меня обычный дом, — равнодушно отзывается Арсах.

Женская часть семейства Дерр переглядывается. Теперь в атаку бросается Даэлла:

— А… императорский дворец? Вы там бывали?

— Бывал.

Отлично сказано, Арсах! Достаточно небрежно, как сказал бы истинный аристократ, но в то же время с легкой ноткой превосходства.

Дерр Бородавка берет все в свои руки:

— Ну что же вы не едите, Шиэрр Атрир? Обычно наш стол куда более скромный, но сегодня, ради такого почетного гостя наш повар расстарался.

Не смеяться. Главное, не смеяться.

— Благодарю, — отвечает Арсах, — но это было излишне. Я предпочитаю простую пищу и минимум церемоний.

— Совсем как мы! — радостно ахает моя тётушка.

Сестрицы радостно жужжат и поддакивают. Карт сидит тише воды, ниже травы. Боюсь, он бы сейчас охотно сбежал, но боится привлекать к себе лишнее внимание: как и мое, так и Дерр Мариадны, которая ради потенциального богатого зятя наступит на горло своей любви к сыну и заставит того изображать большую, крепкую, любящую семью.

— Прошу простить девочек за их внешний вид, — продолжает тётушка, — как по мне, ходить в этих ужасных старых платьях просто кошмарно, но они у меня такие трудолюбивые и практичные, что ни за что ни приобретут новый наряд, пока не износят старого!

Я пинаю Арсаха под столом. Карт подпрыгивает и давится супом. Так, ясно, ошиблась адресатом. Пинаю еще раз. В этот раз получается. Арсах изображает заинтересованность:

— Правда?

— О да! — расцветает Дерр Бородавка, обрадовавшись мимолетному интересу со стороны гостя. — Вы знаете, у меня ведь свои плантации… И мои девочки работают там наравне со всеми остальными работниками.

Все. Теперь меня уже никакая чушь не удивит.

— Вот как? — бархатно отзывается Арсах. Смотрю на него удивленно. Не слышала у него таких интонаций раньше. — Это весьма… похвально. Мне всегда нравились люди, которые не боятся работы.

Логично. Ведь ты сам из их числа.

Пока тётушка вновь не ударилась в рекламу, я решаю подвести ее к нужному нам ходу событий.

— Шиэрр Атрин, — обращаюсь я к Арсаху, — какие у вас теперь планы с докрокком? Насколько я поняла, те образцы, которые вам поставляли в гильдию, оказались непригодными к эксперименту, ведь они были в отрыве от земли, на которой произрастали. Планируете ли вы закупать их у местных жителей?

Арсах кивает:

— Да. В ближайшее время я займусь скупкой докрокка у местных, а после сразу приступлю к экспериментам.

— Ах! — восклицает Дерр Мариадна, и мое сердце тревожно бьется. — Но зачем покупать докрокки у местных, если вы можете взять его у нас? Ведь самые крупные докрокковые плантации в Саморрии принадлежат мне. Остальные же выращивают его в малых масштабах, и, боюсь, просто запросят у вас втридорога. А я же… предоставлю их вам абсолютно бесплатно. В качестве… дружеской услуги.

Мы с Арсахом переглядываемся. Все складывается как нельзя лучше. Ни у меня, ни у Арсаха нет денег, чтобы купить хотя бы кожурку докрокка; лезть в подвал магией значит воровать, а это уже чревато наказанием. А вот если Дерр Мариадна сама отдаст свое детище… Тогда другое дело.

«Ломайся», шепчу я саллару одними губами. И он «ломается»:

— Поверьте, Шиэрра Дерр, у моей семьи достаточно денег, чтобы мы могли скупить всю Саморрию с потрохами. Если ваши образцы так хороши, то я их куплю.

— Ах, ну что вы! Ведь докрокки нужны вам для благого дела. Разве могу я взять с вас за них деньги? Прошу вас, примите их в дар и… Если уж вы так настаиваете… То, возможно, однажды, вы окажете нам ответную услугу.

Ух, какой тонкий намек. Тоньше не бывает.

— Что ж, — отвечает Арсах, — это значительно упростит мою работу.

— Тогда чего же мы ждем? — радостно хлопает в ладоши Дерр Бородавка. Затем вытаскивает висящий на шее ключ и кричит. — Самдара! Спустись в хранилище и принеси Шиэрру Атрину ящик нашего лучшего докрокка!..

План удается.

После обеда Арсах получает ящик отменного докрокка. Я едва удерживаюсь от счастливой улыбки: этого хватит, чтобы вылечить Сиерру — и останется еще, на случай, если во время моей работы над поливайками заболеют другие женщины. Теперь надо вывести отсюда саллара так, чтобы Дерр Мариадна ничего не заподозрила. Это я вновь беру на себя.

Как только Дерр Мариадна открывает рот, чтобы пригласить дорогого гостя на экскурсию, я с самым невинным видом встреваю первой:

— Шиэрр Атрин, вы теперь отправитесь в свои лаборатории?

— В свои лаборатории? — обескураженно повторяет Дерр Мариадна.

— Да. У семейства Атрин множество лабораторий по всей Ардонии. Там у них все необходимое оборудование. Вы ведь не думали, — я тихонько хмыкаю, выходя из образа, — что он будет проводить эксперименты прямо в Саморрии?

Судя по вмиг вытянувшемуся лицу Дерр Бородавки, именно так она и думала.

— Конечно же нет! — она быстро берет себя в руки. — Но… разве необходимо уезжать уже сейчас? Ведь вы даже толком не погостили!

— До начала учебы осталось всего два дня, — притворно вздыхаю я, — последний год учебы в Академии самый важный. Шиэрр Атрин итак потерял много времени из-за всей этой ситуации. Ему бы хоть успеть добраться до лаборатории, дать своим подчиненным указания и вернуться к началу занятий.

— Да, конечно, — Дерр Бородавка неохотно раздвигает губы в улыбке. — Просто девочки так огорчены из-за вашего скорого отъезда…

— Тогда они очень обрадуются, когда получат официальное приглашение от семейства Атрин погостить у них в Ардоге! — весело добавляю я.

Впервые семейство Дерр смотрит на меня без неприязни. Неприятное ощущение, честно говоря. Они все мне настолько противны, что я даже не хочу, чтобы они смотрели на меня с таким благоговением, как сейчас.

— Безусловно! — подпрыгивает Даэлла. — Я буду очень рада погостить у вас в Ардоге!

— И я! — не отстает Никкара.

Дерр Мариадна умильно наблюдает, как ее дочери окружают Арсаха.

— Я уже отправила нашему кучеру голосовое сообщение, — говорю я невзначай, оттесняя Арсаха к выходу. Ящик с докрокками надежно спрятан в его пространственной суме, осталось лишь вытащить из цепких жадных ручек семейства Дерр самого саллара. — Если хотите успеть добраться до лаборатории засветло, вам следует отправляться немедленно.

— Благодарю, — говорит Арсах. Он до последнего ведет себя как самый натуральный аристократ, и я мысленно восхищаюсь его самообладанием. — Я… не забуду вашей доброты.

— Ах… — начинает тётушка, но я уже открываю дверь, вытаскиваю саллара и захлопываю дверь прямо перед ее бородавкой.

Чтобы, повернувшись, лицом к лицу столкнуться с…

— Дастан! — выдыхаю я.

Дастан улыбается, и мое сердце сжимается от того, какой он нереально, потрясающий красивый: высокий, загоревший, с правильными чертами лица и с этой теплой, нежной улыбкой…

— Леенна, — говорит он, не сводя с меня глаз.

Чувствую, как сгущается за моей спиной атмосфера. Это Арсах видит угрозу и реагирует на нее по-своему.

— Что… что ты тут делаешь? — спрашиваю я Дастана.

И иду прочь от дома Дерр Мариадны, чтобы она, не дай боже, не открыла дверь и не поставила нас с Арсахом в опасное положение. Мужчины следуют за мной.

— Пришел пригласить на допрос, — отзывается начальник стражи, — по поводу вашего похищения салларами.

Бросаю косой взгляд на каменного Арсаха.

— Но я уже все рассказала Пёрчу.

— Я знаю. Но этого недостаточно. У нас нет ни точного положения ставки салларов, ни их описания — ничего.

Черт… Как же это непросто… Мое тело плавится рядом с Дастаном, мое сердце рвется к нему, но мой разум… Мой разум подсказывает мне, как это опасно. Дастан — не Дерр Мариадна. Он — начальник стражи. Его не проведешь наспех сочиненной сказочкой и на его чувстве жадности тоже не сыграешь.

— Но я рассказала все, что помнила… Все было так быстро и внезапно… Мне больше нечего добавить к своему рассказу.

— А ему? — Дастан кивает на Арсаха.

— Ему тоже, — говорю я.

— Может быть, он скажет мне это сам?

Дастан дружелюбен. Он помнит, что это якобы Арсах спас мне жизнь. Но Дастан не может не задаваться вопросом, почему Арсах ведет себя так странно. Не рассказывать же ему, что всего несколько месяцев назад они стояли друг напротив друга на поле боя?

Я сглатываю. Взглядом умоляю Арсаха не срываться. Ему только и осталось, что благополучно покинуть Саморрию и доставить лекарство в свое поселение… Если он сейчас даст волю своему воинственному характеру — все кончено. И Арсах, к счастью, это тоже понимает:

— К сожалению, мне тоже больше нечего добавить. Нас связали магией, доставили в какое-то место в пустыне, приставили охранника. Мне удалось незаметно освободиться, оглушить его, освободить Леенну. Лошадь была привязана рядом. Мы сели в карету и помчались так быстро, как только могли. Нас преследовали, но, к счастью, нам удалось оторваться.

Дастан слушает внимательно и не меняется в лице, но моя интуиция подсказывает мне, что он начинает что-то подозревать. От души надеясь, что он сейчас не будет пользоваться какой-нибудь дознавательной магией, если такая существует, я говорю:

— Атрину пора возвращаться. Я как раз его провожаю. Если… если нужно больше подробностей о нападении, возможно, мне удастся что-нибудь вспомнить.

— Хорошо, — отвечает Дастан, — я вас провожу.

— Не стоит! Я… провожу его сама. А потом… потом приду к тебе.

— Береги себя, — шепчу я Арсаху, — увидимся в Академии!

Он уже в карете на главной площади. Доберется до развилки, там сойдет, накроется всевозможными защитными чарами и под палящим солнцем пойдет в пустыню, где его заберет Заррар. Мне до сих пор не верилось, что у нас все получилось. За одним исключением.

— Этот Дастан, — вдруг говорит Арсах, и его глаза превращаются в грозовое небо, — кто он тебе?

— А это, — цыкаю я, — не твое дело. Трогай!

Кучер трогает. Стоя на площади, смотрю вслед карете. Когда она скрывается за поворотом, увозя Арсаха, с моих плеч будто падает огромная гора. Впрочем, расслабляться еще слишком рано.

Ведь мне еще нужно встретиться с Дастаном. Накладываю на себя охлаждающие чары: на купол никакой надежды. Он то слетает полностью, то отдельными участками, поэтому жители Саморрии как продолжали прятаться по домам и зданиям в светлое время суток, так и продолжают. Иду по пустым улицам. Раздумываю над деталями рассказа, которые будут звучать достаточно правдоподобно, но в то же время не причинят вреда салларам. Прохожу мимо библиотеки, понимаю, как соскучилась и по ней, и по старику Гарту. Перед отъездом в Академию нужно будет непременно к нему заскочить!

Вот и палаточный городок. Стражники провожают меня взглядами, но никто не останавливает, не шутит и не свистит мне вслед. Но на некоторых лицах вижу понимающие улыбки. Поджимаю губы, гордо поднимаю голову и ровно шагаю к последнему шатру. Туда, где меня должен ждать Дастан.

Перед тем, как войти, делаю глубокий вдох. Все. Теперь пора.

Откидываю полог, вхожу внутрь, в темноту. И в тот же момент ахаю, когда меня прижимают к сильному, горячему телу — прямо как тогда. История повторяется.

— Что… что ты делаешь? — выдыхаю я.

Он прижимается грудью к моей спине, накрывает меня полностью. Руками одновременно крепко фиксирует мои плечи и мои собственные руки на моем животе, и со стороны выглядит, как будто он меня обнимает. И ощущается… также.

— Проверяю, — шепчет Дастан.

Закрываю глаза, полностью растворяясь в ощущениях. Проклятье, я вновь наступаю на те же грабли — но ничего не могу с собой поделать!

— Что именно?

Рядом с ним я чувствую себя такой защищенной… Как никогда не чувствовала себя раньше.

— Как ты умеешь защищаться.

— Что?

Я распахиваю глаза. Дастан отстраняется, и я едва не тянусь следом.

— Ты так и не освоила чары самозащиты, Леенна, — говорит он, — хотя я предупреждал тебя, как это важно.

— Значит, сейчас ты… — я скрежещу зубами. Отлично, он всего лишь проверял, шандарахну я его магией или нет!

— Да, — отвечает он. Его глаза лукаво блестят. — Но не только это. Я… скучал.

Моя злость испаряется, как не бывало.

— И переживал, когда узнал, что тебя похитили, — продолжает он.

Мне безумно неловко смотреть в его глаза, поэтому я отворачиваюсь, делая вид, что изучаю обстановку его шатра. Весьма скудную, должна признать, обстановку: стол, два стула, кровать, рукомойник — вот и вся мебель. Цепляюсь взглядом за рукомойник.

— Ты приставил дракона следить за мной, — тихо говорю я.

— Не следить, — поправляет Дастан, — оберегать.

— Что ж, он… Кхм, очень ответственно подошел к своей задаче. Ты знаешь, что когда-то я за ним бегала?

Господи, зачем я это говорю?

— Я в курсе, — говорит Дастан, — но для меня в приоритете была твоя безопасность. Леенна, саллары… Ничего тебе не сделали?

Вскидываю на него удивленный взгляд — а потом понимаю, что он имел в виду.

— Что за чушь! — восклицаю я. — Как тебе это в голову могло прийти?!

— Я просто переживаю, — последовал ответ, — ты оказалась среди варваров, известных своей жестокостью…

Закатываю глаза. Варвары, известные своей жестокостью… Заррар, сюсюкающий над малышом-васком и кормящий его пережеванными им самим стеблями варлока, посмеялся бы. Может… Я бросаю на Дастана оценивающий взгляд. Может, попробовать привлечь его на свою сторону?

— Дастан, — говорю я тихо, — что тебе известно о салларах?

Он вскидывает брови. Я поясняю:

— Я имею в виду, ты знаешь, почему они такие? Почему так ненавидят Ардонию и совершают на нее набеги?

Дастан задумчиво прислоняется бедрами к столу, опираясь обеими руками о краешек столешницы. В этой позе он выглядит расслабленно, сыто, уверенно — и я с трудом заставляю себя сфокусироваться на разговоре.

— Я знаю то же, что и все, — говорит Дастан, — они нападают на Саморрию, чтобы захватить ее и обладать хоть одним источником воды. Прудом с подземным родником. В пустыне с этим туго.

Качаю головой:

— Даже если захватят, разве они не понимают, что не сумеют удержать Саморрию? Что не пройдет и нескольких часов, как их отсюда выдворят, и ладно просто выгонят — уничтожат подчистую. К чему такие риски?

Дастан хмурится:

— Что ты имеешь в виду, Леенна? Ты что-то слышала?

— А что, если… Что, если у салларов были причины нападать на Саморрию? И что, если они вовсе не такие, как о них говорят?

Дастан встает, подходит ко мне вплотную, накрывая своей сногсшибательной аурой, наклоняется к моему лицу и спрашивает очень серьезно:

— Что ты слышала, Леенна?

— Вопрос не в том, что я слышала, Дастан, — отвечаю я, — вопрос в том, что готов услышать ты.

— Что ты имеешь в виду?

— Сначала скажи. Почему саллары ненавидят Саморрию? Каковы официальные сведения на этот счет?

— Они выращивали докрокк. Так же, как и мы. Но ослепли от жадности и в попытках вырастить больше урожая сгубили собственные земли. Так гласят учебники истории, Леенна. Так учат детей в школах.

— А что, если я скажу тебе, — смотрю в глаза Дастана, отслеживая мельчайшие изменения в выражении его лица, — что это ложь?

Дастан щурится. Мое сердце бешено бьется. Сейчас решится, доверится он мне или нет. Он открывает рот и тут…

— Командир! — в шатер влетает один из солдат. — Вас ищет староста!

Я быстро отстраняюсь от Дастана.

— Что ж, мне тоже пора. Я пойду.

— Я провожу, — тянется ко мне Дастан.

— Не надо! — я бросаю косой взгляд на солдата. — Нам все равно не по пути.

Я выскальзываю из шатра в смешанных чувствах. С одной стороны, я испытываю облегчение из-за того, что опасный разговор так и не состоялся, но, с другой стороны, я чувствую разочарование — по той же самой причине. Я не знаю, как Дастан отреагировал бы на мое откровение. Но в любом случае — поверил бы он мне или нет — это бы в корне изменило наши с ним непонятные пока отношения. Вот только неясно, в какую сторону. Либо дальше мы бы сблизились с ним еще больше, либо… Либо это поставило бы точку окончательно и бесповоротно.

И, к сожалению, я слишком хорошо знаю, какой поворот я хотела бы сама.

Проходя мимо библиотеки, я решаю заглянуть к старику Гарту. Толкаю дверь — и вновь окунаюсь в знакомую теплую атмосферу пыльных книг, чашечки чая с печеньками и улыбки на морщинистом лице.

Старик Гарт поднимает голову и светлеет:

— Проходи, Эрра Леенна, я как раз заварил чай.

Мои губы непроизвольно раздвигаются в ответной улыбке.

— Печеньки лимонные?

— Как ты и любишь.

Мы садимся за стол у окна. Я отпиваю глоточек восхитительного ароматного чая, откусываю кусочек лимонного теста и блаженно закрываю глаза.

Бо. Жест. Вен. Но.

— Как ваши дела, Эрр Гарт? — спрашиваю я.

— Замечательно, Леенна. Мне абсолютно некогда скучать. Постоянно приходят твои друзья-солдаты. Все книги уже перечитали, да и новые постоянно приносят. Картотека все время пополняется.

— Мои друзья-солдаты?

Старик Гарт улыбается:

— Эрр Деллиан Дастан и Эрр Пёрч Берк.

— Ох… Вот как… Значит, они часто сюда приходят?

— Эрр Пёрч заглядывает сюда время от времени. Когда ему скучно.

— А… кхм… Эрр Дастан?

И нечего так понимающе улыбаться!

— А Эрр Дастан заглядывает сюда каждую свободную минуту.

— И… что же он читает?

— Проглатывает все, что под руку попадется. А еще…

— А еще?

— А еще часто спрашивает о юной Эрре Леенне. Что любит, что читает, чем увлекается и чего терпеть не может.

Мои щеки опаляет краска. Шумно отхлебываю чай.

— И что же вы отвечаете?

— Что ему следует спрашивать это у нее напрямую, а не выискивать информацию у посторонних людей.

— В следующий раз… — я откашливаюсь, — в следующий раз, если он снова спросит что-то подобное… Расскажите ему.

— Я запомню это, Эрра Леенна.

— Кхм. А кто еще вас навещает?

— А еще на днях заходил твой дядюшка — все никак вы с ним не пересечетесь. Как всегда занят своим огородом, но находит минутку для старика.

Я поджимаю губы. Затем спрашиваю:

— А он случайно не рассказывал о своей поездке к салларам?

— А как же! Я велел передать Арияру привет. Давненько мы с ним не общались… Жаль его. Аэра хорошая была женщина, светлая, добрая, улыбчивая. Хорошо, что вам удалось спасти Сиерру. Страшно представить, что произошло бы, не удайся вам это сделать.

Закрываю лицо руками. Какая же я идиотка… Как там говорил Арияр? «Тех, кто знал правду о салларах и пытался донести ее до людей, давным-давно согнали на задворки страны»? Значит, старик Гарт один из них? Один из тех, кто знал правду и пытался обелить салларов?

— А что… — я сглатываю, — что случилось бы, если нам не удалось спасти Сиерру?

Старый библиотекарь будто уходит в себя. Глаза его обращаются куда-то далеко, туда, куда я не смогу последовать за ним при всем желании. Голос становится суше. И когда он, наконец, дает мне ответ, я знаю, что это правда:

— Если бы вы не спасли девочку, Арсах утопил бы Ардонию в крови.

Волосы на моей голове встают дыбом. Чашка, которую я ставлю на блюдце, жалобно тренькает — так дрожат мои пальцы.

— Он… — я стараюсь взять голос под контроль, — он мог бы это сделать?

— Он один из сильнейших магов современности. Буквально несколько дней назад он стоял на развилке. Будущее было неизвестно даже мне. Я попеременно видел то сгорающую Ардонию и мертвое поселение в песках, то процветающую Салларию далеко-далеко на юге. Его мощь… может быть направлена в разные русла. Добыв для него докрокк, ты повернула его в мирную сторону. Но еще одно горе, еще одна гибель близкого человека — и он может обратить свою силу в хаос и смерть. И тогда…

Старик Гарт замолкает. Я задумчиво жую печенье, уже не чувствуя вкуса. Кто бы мог подумать, что Арсах настолько силен?

— Что ж… Спасибо за угощение. Займусь-ка я поливайками… У вас, случайно, нет подходящих книг по этой тематике?

— Я уже отложил их для тебя, — старик Гарт кивает на свой стол.

И я уже ничему не удивляюсь.

Чем больше я читаю, тем больше волосы на моей голове становятся дыбом, а кожа покрывается мурашками. Отложив третью по счету книгу, я вгрызаюсь в костяшки пальцев и смотрю вперед невидящим взглядом.

Кусочки пазлов, наконец, складываются в единую картину. Теперь я понимаю все. И почему у меня не получается дальше с поливайками, и почему кулон решения проблемы указывает на меня, но не указал бы на оригинальную Леенну — и даже почему я сюда попала.

Все так просто, что даже странно, как я не понимала этого раньше.

Леенна владела стихией земли — но и только. Даже если бы она смогла придумать поливайку, она бы не смогла воплотить эту затею в жизнь по одной простой причине: поливайка — результат двух стихий. Воды… и земли. Ведь камень — это земля. По той же самой причине поливайки не получаются и у меня. Я тоже, как и она, владею только одной стихией. Мне чудом удалось впихнуть воду в камень, что не удавалось никому до меня — но исключительно потому, что мое тело еще помнит стихию земли, которой владела его бывшая хозяйка. Таким образом, она без меня и я без нее — не смогли бы ничего добиться. Значит… Значит, нам нужно объединиться. Вернее, я должна пробудить в себе стихию земли, которая после исчезновения духа Леенны просто… уснула. Можно было бы предположить, что с пропажей Леенны ее магия ушла вместе с ней, но моя интуиция подсказывает мне, что это не так. Что магия земли все еще внутри меня — и что мне лишь нужно до нее дотянуться.

Вот почему я сюда попала. Вероятно, в Зале ритуалов еще осталась какая-то древняя магия. Вероятно, она видела то же, что и старик Гарт — что если не явится некий спаситель, то Ардония утонет в крови. И, когда настоящая Леенна оказалась в Зале, Круг отрешения сработал — и призвал ту, что сумеет соединить в себе две магии и предотвратить катастрофу.

Что ж. Дело за малым.

Предотвратить эту самую катастрофу.

Как же болит голова…

— Эрр Гарт, — обращаюсь я к старику, — я пойду.

Старик Гарт улыбчиво машет мне на прощание. Машу ему в ответ и устало возвращаюсь в дом Дерр Мариадны. Сил никаких нет, жутко хочется спать, но нельзя. Подумав, ложусь на кровать и закрываю глаза. Мысленно прислушиваюсь к своим ощущениям и ищу, ищу в себе уголок, где тихо-мирно спит стихия земли. Вспоминаю уроки Дастана, вспоминаю занятия в Академии, вспоминаю строчки из книг для новичков… И роюсь, роюсь, роюсь.

Не знаю, сколько проходит времени. Секунды превращаются в минуты, минуты складываются в часы, а часы растягиваются в вечность.

Из состояния полудремы-полумедитации меня выдергивает голос экономки:

— Эрра Леенна! Карета в Академию отойдет через полчаса!

Я распахиваю глаза. Пытаюсь вскочить с кровати, но тело отчего-то деревянное, и я, едва перекинув ноги, чуть не валюсь на пол.

— Полчаса? — хриплю я сухим голосом. — Но ведь мне возвращаться только через два дня!

— И они уже прошли, — раздается раздраженное в ответ, — вы заперлись у себя двое суток назад и с тех пор не выходили.

Что? Как это возможно? Я что, провела в этом состоянии больше двух дней?!

Наспех собираю вещи в сумку. В голове никак не укладывается, что я растратила столько времени впустую — и даже не заметила этого. Пытаясь достучаться до магии земли, я впала в кому? Такое вообще возможно?

Тяжело двигаясь, закрываю сумку, уменьшаю ее вес, выскакиваю из коморки и, ни с кем не прощаясь, бегу на главную площадь, где кучер уже поглядывает на часы.

— Простите, — я запрыгиваю внутрь, — я… проспала.

— Через минуту трогаемся.

Киваю. Что ж, мы отправляемся в ночь. У меня будет четырнадцать часов, чтобы разобраться в себе и прийти в чувства. Надеюсь, хоть их-то я сумею провести с пользой.

— Леенна.

Удивленно выглядываю из окна. Это Дастан. Выглядит уставшим, но все равно чертовски притягательным.

— Я пришел попрощаться. И кое-что тебе подарить. Держи.

Он протягивает мне… очередной кулон. Против воли я улыбаюсь:

— Дай догадаюсь. На нем защитные чары?

Дастан усмехается:

— Верно.

Озорно высовываюсь прямо из окна, позволяю ему надеть себе на шею кулон. Приятное чувство. Улыбнувшись Дастану, я вдруг спрашиваю:

— Не хочешь узнать, что связывает меня и Атрина? Почему он тогда так сказал?

— Я уже знаю, — отвечает Дастан спокойно.

Я щурюсь:

— Откуда?

— По твоей реакции на меня. В тот день, Леенна, я проверял не только твою готовность к самозащите. Что бы ни чувствовал к тебе этот парень… Ты реагируешь только на меня.

Первое желание — влепить ему пощечину за самонадеянность. Второе — рассмеяться. Вместо этого качаю головой. Бросаю украдкой взгляд на кучера. Тот отчаянно делает вид, что у нас еще есть время, и я его понимаю: Дастан — начальник стражи, выглядит мощно и представительно, попробуй увезти девицу у такого из-под носа!

— Ты просто самоуверенный осел, — шикаю я все же.

«Осел» улыбается.

— Я буду тебя ждать, Леенна, — говорит он.

Мой желудок сжимается. Я знаю, что он имеет в виду. И я… отнюдь не против. Вот только…

До того, как Дастан отступает от кареты, я вновь высовываюсь из окна и обхватываю руками его голову.

— Дастан, — шепчу ему в ухо так, чтобы нас никто не слышал, — до того, как я вернусь в Саморрию… Узнай про салларов правду.

И, не давая ему времени ни опомниться, ни начать задавать вопросы, я накрываю его губы быстрым поцелуем, а потом, отстранившись так же быстро, кричу кучеру:

— Трогай!

Мы едем всю ночь. В Академию мы прибываем за десять минут до начала первого занятия. Не размениваясь ни на что, я несусь к административному корпусу: именно там, на первом этаже, сейчас должно проходить первое занятие огневиков.

Влетаю в кабинет. У огневиков практика, и они уже разбились по парам для отработки. Меня замечает рыжий. Радар у него, что ли, на меня настроен? Не успеваю я найти взглядом Арсаха, как этот неугомонный уже вопит на весь кабинет, привлекая ко мне ненужное внимание:

— О, щеночек! Ты что здесь забыла?

Не обращаю на него внимания, ибо уже вижу Арсаха. Тот вскидывает голову. Машу ему рукой. Саллар мягко обходит своего напарника и движется ко мне. С тревогой всматриваюсь в его лицо, но синие глаза горят как обычно, и взгляд все так же зафиксирован на мне.

— Эрра, — говорит мне преподаватель, — занятие начнется уже через пару минут.

— Да, простите, мне только нужно кое-что спросить!

Арсах доходит до меня. С тревогой вглядываясь в его лицо, я тихо спрашиваю:

— Как она? Как Сиерра?

И лицо саллара светлеет:

— В порядке. Она пришла в себя и даже поела. Докрокк… был действительно превосходного качества.

Я издаю тонкий счастливый визг. Потом понимаю, как это несолидно, пытаюсь выглядеть серьезно, но радость снова находит выход только в визге. Зажимаю рот руками, бросаю на Арсаха сияющий взгляд.

— Фух! Я рада! Очень, очень рада! Все, больше не буду отвлекать. Теперь сосредоточусь на поливайках. Увидимся!

— Леенна, — оклик Арсаха застает меня уже в дверях, — спасибо.

Внутри меня все теплеет. Одними губами шепчу «Не за что» и бегу на собственный урок.

День выдается насыщенным. Мы с Диарой обмениваемся успехами и неудачами — я не рассказываю ей о похищении, — а потом, во время обеденного перерыва я решаюсь ее спросить:

— Диара, скажи, а как пробудить в себе магию второй стихии?

Диара, в этот момент смакующая свежий оладушек с хрустящими краями, — она обожает все хрустящее — бросает на меня удивленный взгляд:

— Почему ты спрашиваешь?

— Нельзя спросить? — удивляюсь теперь я.

— Я имею в виду, ты ведь это уже делала. Ты уже поменяла стихию земли на стихию воды, ты лучше меня должна знать, как это делается.

— Нет-нет, я имею в виду другое. Не сменить одну стихию на вторую, а пробудить вторую так, чтобы они с первой уживались вместе.

Диара распахивает глаза:

— Никак.

— Что значит никак?

— Нельзя одновременно пользоваться двумя стихиями. Они просто разорвут тебя на части.

Я холодею.

— Ты уверена?

Диара жмет плечами:

— Это основы. Чтобы сменить одну стихию на другую, надо сначала «отключить» первую, а потом будить вторую. Но вместе они никогда не уживутся, потому что человеческое тело — слишком слабый сосуд для того, чтобы вмещать в себя такую силу.

Аппетит пропадает. Я вяло ковыряюсь в тарелке. Значит, совмещать две стихии нельзя? И тот мой провал в Саморрии вовсе не провал, а благо? Одна моя стихия блокировала другую, чтобы я не умерла? Но если так, неужели саллары ошибались? Неужели я не решение их проблемы?..

Настроение пропадает. Я погружаюсь в себя — и выныриваю в реальность только тогда, когда вижу перед собой Арсаха.

— Ты? — удивляюсь я. — Что ты тут делаешь?

Мы с Диарой сидим рядом с прудом и готовимся к завтрашним урокам. На сегодня занятия окончены.

— Пришел помочь, — улыбается одними глазами саллар, — можно?

— Конечно, — я хлопаю по земле рядом с собой, — садись.

Диара смотрит на нас квадратными глазами. Понимаю, как это может выглядеть для нее: всего несколько дней назад я плевалась ядом и требовала, чтобы Атрин оставил меня в покое — а сегодня мы с ним мило разговариваем, улыбаемся друг другу и я даже приглашаю его присоединиться к нашей компании.

— Мы… уладили наши разногласия, — поясняю я, — и теперь мы — друзья. Ты ведь не против, чтобы он к нам присоединился?

Диара неуверенно качает головой.

— О, кстати, — вспоминаю я, — он в курсе поливаек. И с этим он нам тоже будет помогать. Можешь пока ввести его в курс дела? Хочу размять ноги.

Размять ноги — причина побыть одной. Мне нужно подумать, в каком направлении двигаться дальше, раз уж затея с двумя стихиями провалилась с таким треском. Вода всегда придавала мне сил, надеюсь, прогулка вдоль пруда подскажет мне решение проблемы.

Вот только она не только не помогает, но наоборот, приносит мне дополнительную головную боль, ибо только отдалившись от Арсаха и Диары на приличное расстояние, я замечаю, как навстречу мне мрачно и грозно движется… Руввана. Проклятье. Только его мне тут не хватало.

Скрещиваю на груди руки, делаю независимый вид и надеюсь, что это поможет проскочить мимо. Черта с два. Дракон останавливается, перегораживая мне дорогу. Мы не гордые, можем обойти. Делаю шаг вправо. Он — влево, и я едва не врезаюсь ему в грудь головой.

— Чего тебе? — шиплю я раздосадованно. — Не видишь, я гуляю?

Руввана опасно щурится.

— Что это было? — спрашивает он требовательно. — Сегодня утром?

— Сегодня утром? — я округляю глаза. — Откуда ты… Ах, точно… Ты ведь тоже огневик, — я цыкаю, — значит, сам видел.

Вроде бы не сказала ничего обидного, но Руввану это почему-то задевает: зрачки его не просто сужаются, но становятся… вертикальными.

— Ух ты… — обалдело выдыхаю я, глядя в его глаза, — а можешь сделать их желтыми?

Атмосфера накаляется. Уже загривком чувствую, что перехожу границы. Не стоит дразнить дракона, ох, не стоит!

— В любом случае, — я делаю шаг назад, — это больше не твое дело. Дастан снимает с тебя обещание защищать меня. Теперь это будет делать Атрин.

Вроде бы все четко и понятно. Вот только воздух между нами становится тяжелым и вязким. Это Руввана. Он наклоняется и, глядя мне в глаза, говорит с интересом и злом:

— Мне все интересно… Кто из вас двоих настоящая? Та влюбленная девочка, что хвостом бегала за мной — или эта самоуверенная девчонка, что вертит мужчинами, как хочет?

Я даже фыркаю: так нелепо это звучит. Но дракон серьезен, и я все же хохочу в голос.

— Спасибо, — говорю сквозь смех, — рассмешил. Мне как раз этого не хватало.

А в следующее мгновение происходят две вещи сразу: Руввана преодолевает то мизерное расстояние, что нас разделяло — черт его знает зачем! — и в тот же миг в него летит мощный заряд магии. Это саллар, решив, что на меня нападают, поспешил мне на помощь. Будь у меня больше времени, я бы посмеялась из-за того, как поменялась ситуация. Но у меня только и есть секунда, чтобы нелепо хлопнуть ресницами и смотреть, как моментально дракон выставляет воздушный щит. Сила заряда саллара настолько велика, что щит трескается — а дракона оттаскивает от меня магией на несколько метров.

И именно трещина на щите вызывает во мне ярость. Такую, что я готова схватить обоих мужчин и выкинуть прямо в пруд.

— Вы… — выдыхаю я в напряженной тишине, — вы — два идиота! Вы хоть понимаете, что творите?! Ты, — я поворачиваюсь к саллару. Заряд огня в его руке уже готов к запуску, глаза светят ярко, и я знаю, что ему ничего не стоит запустить второй снаряд. — Ты забыл, почему ты здесь?

Арсах переводит взгляд на меня. О да, я использую грязный прием — но он работает. Огонь в его ладони дрожит, и я добиваю:

— Если не умеешь контролировать себя — проваливай из Академии немедленно!

Чувствую недоумение за своей спиной, там, где стоит Руввана. Дракон не может понять, почему я бросаюсь такими резкими словами. И почему Атрин, поколебавшись, гасит огонь и отвечает:

— Я научусь держать себя в руках.

— Тогда начинай прямо сейчас! — бросаю я ему в сердцах. Затем поворачиваюсь уже к дракону. — А ты… У тебя есть два варианта. Раз ты сам теперь липнешь ко мне, хорошо. Можешь быть в нашей компании и помогать. Но при условии, что ты тоже будешь держать себя в руках и не начнешь переступать границы. Но если же ты не хозяин собственной спеси, то вон. Даже не приближайся ко мне.

Это ультиматум. И достаточно жесткий. Знаю, не мне его ставить — но как иначе? Я уже дважды до сегодняшнего дня пыталась усмирить их просто словами, и это не сработало. Значит, остается только шантаж. Если они оба хотят быть рядом со мной — значит, им обоим надо научиться себя сдерживать. Арсах дал слово. Но что насчет Рувваны?

Дракон кривит губы в ухмылке:

— Думаешь, ты этого стоишь? Чтобы я проглатывал оскорбления и нападения других просто для того, чтобы ты позволила мне быть рядом с тобой?

— Атрин уже сказал, что больше не будет нападать, хотя ты сам дал повод, — но решать тебе. Хочешь быть моим другом, — я намеренно выделяю последнее слово, — тогда тебе придется уважать других моих друзей.

Руввана склоняет голову, смотрит на меня с усмешкой:

— Не знаю, что ты сделала с ним, что он превратился в твоего цепного пса, но я… Я не собираюсь выполнять твои условия, Эрра.

— В таком случае прощай, Шиэрр Руввана.

Я разворачиваюсь и, подхватив под локоть Арсаха и отсвечивающую на заднем фоне бледную Диару, веду их прочь от пруда.

— С этого момента, — говорю я, когда мы оказываемся у общежития, — мы с вами работает вместе над одним проектом. Это раз. И второй пункт только для тебя, Атрин: я сама могу себя защитить. Не надо бросаться мне на помощь, игнорируй Руввану, — я понимаю, какую глупость я сморозила, предложив саллару игнорировать дракона, поэтому добавляю уже мягче, — знаю, что это сложно, просто… помни, что стоит на кону.

И тут саллар удивляет меня еще раз.

— Мы не испытываем ненависти к драконам, — говорит он, — ни я, ни кто-нибудь другой из моего… окружения. Мы знаем, что они оказались такими же заложниками ситуации, как и мы — поэтому можешь не бояться, что я буду его ненавидеть.

Удивленно вскидываю брови. Арияр, ты хорошо воспитал сын. Или это была Аэра? Да, скорее всего. В миролюбии Арсаха чувствуется женская рука. Отец воспитал из него воина, мать научила различать черное и белое… Ох, Арсах, ты настоящее чудо. И из тебя выйдет замечательный правитель. Ты получишь свои поливайки, уведешь салларов на юг и вы начнете новую жизнь.

И будь я проклята, если не помогу тебе с этим!

Я улыбаюсь, а затем мягко, даже покровительственно, треплю Арсаха по волосам:

— А я и не боюсь.

— Кхм, — нашу идиллию прерывает деликатное покашливание Диары, — не хочу вам мешать, но на вас все смотрят.

Осматриваюсь. И в самом деле. Мы снова в центре внимания. Надо же…

— Увидимся завтра после занятий, — говорю я саллару, — и помни: держи себя в руках.

Арсах кивает.

С этого момента мы становимся неразлучны. Как только заканчиваются занятия, саллар находит нас с Диарой и больше не отходит от меня ни на шаг. По Академии снова начинают ползать слухи и шепотки, но мне плевать. Не раз и не два, подняв голову, я понимаю, что за мной на расстоянии наблюдает Руввана. От дракона ощутимо исходит тяжелая аура, отчего студенты спешно разбегаются в стороны и стараются не вставать на его пути, я же… Безразлично отворачиваюсь и с головой погружаюсь в работу. Мы с Диарой все так же движемся в разных направлениях, и если у нее есть сподвижки, то я застреваю намертво. Арсах пытается мне помочь. Втайне от подруги я задаю Арсаху вопрос о том, как он сменил стихии, и тут…

— Я их не менял.

Я склоняю голову набок:

— Что значит не менял? Ты блокировал свою родную стихию земли и пробудил стихию огня, верно?

— Нет. Я ничего не блокировал. Обе стихии во мне.

— Но это невозможно! — я потрясенно распахиваю глаза. — Сразу две стихии тебя бы убили!

— Они и убили. Отец сказал, что я перестал дышать и целых пять минут пробыл среди мертвых. А потом вернулся оттуда уже с двумя стихиями.

Растерянно вскакиваю. На этот раз мы сидим в пустом кабинете нашего корпуса. За окном — зима, метет снег, к пруду не подобраться. А тут — хорошо, тихо и уютно. Поэтому мое резкое движение привлекает внимание Диары.

— Прости, — шепчу я и сажусь обратно.

Она рассеянно кивает и снова примеряет на камешке очередные чары.

— Ты хочешь сказать, — я понижаю голос, — что ты сейчас совмещаешь в себе две стихии одновременно?

— Да.

Чертов саллар смотрит на меня как ни в чем не бывало. Как будто и не сообщил мне тут такое, отчего волосы у меня на загривке встали дыбом.

— Научи меня! — требую я.

— Нет.

Беспомощно хлопаю ресницами.

— Мы застряли с поливайками намертво, — я пытаюсь донести до него ситуацию, — но я знаю, что мы сдвинемся с мертвой точки, как только я буду одновременно владеть двумя стихиями.

— Нет.

— Да почему, упертый ты баран?!

— Потому что ты умрешь.

У меня нет слов. Взглядом требую от Арсаха объяснений — и получаю их.

— Если верить учебникам, я — первый и единственный в мире человек, который сумел подчинить две стихии сразу. Я умер, но воскрес вновь. Другие, что пытались сделать это до меня — не выжили.

Вспоминаю слова старика Гарта о том, что Арсах — один из самых могущественных магов современности. По спине бегут мурашки. Значит, это правда…

— Почему ты это сделал? — спрашиваю я тихо. — Раз знал, что все, кто пробовал сделать это до тебя, умирали?

— Я не мог иначе. У салларов специфичная магия земли. Не такая, как у ардонцев. Примени я ее тут, меня бы сразу раскусили. Мне нужна была другая стихия, чтобы поступить сюда — но и отказаться от своей стихии, от стихии салларов, я не мог. Это было бы предательствам наследия наших предков. Я… — Арсах задумчиво устремляет взгляд в окно, — вцепился в стихию земли зубами и не отпускал ее, пока стихия огня разрывала меня на части. Когда я умер… Для меня это не было смертью. Для меня как будто прошли века. Я помню, как боролся все это время. Как то одна стихия, то другая пытались выйти из моего подчинения. Но я сжал зубы и держал их обе. А потом, когда они покорились, я вновь начал дышать.

Господи, просто нет слов… И он еще говорит об этом так спокойно…

— Ты просто нечто, — выдыхаю я, — ты это знаешь?

И Арсах улыбается.

Однако, несмотря на его слова, я понимаю, что все дальнейшие мои попытки создать поливайки будут обречены на неудачу — до тех пор, пока я не сделаю то, что сделал он. У меня нет абсолютно никакой гарантии, что это меня не убьет. Наоборот, я уверена на все сто, что не выживу, если мое тело начнут корёжить две магии — но также я уверена и в том, что без этого поливаек не будет.

Нелегкая дилемма, да?

Так проходит еще полтора месяца.

Зимняя сессия остается позади. Несмотря на то, что я закрываю ее на отлично, я теряю покой. Плохо ем, плохо сплю. Как я и предполагала, работа над поливайкой встаёт — хотя, казалось бы, не осталось тех методов, которые я не использовала. Я пробую чары поглощения, которым меня научил Арсах. Затем чары расширения, которые используются при создании пространственных хранилищ. Затем совмещаю эти два вида вместе. Пробую чары уменьшения, чары сжатия, чары слияния — все они работают с водой, но почти не воздейстовуют на камень. Чем больше неудачных попыток я предпринимаю, тем неудобнее мне смотреть в глаза саллара. А они как горели синим пламенем, так и продолжают гореть.

Не знаю, к чему бы все это привело — пока однажды в Академии не появляется неожиданный гость.

— Пёрч! — восклицаю я неверяще, завидев знакомую фигуру на поле, где тренируются огневики. — Что ты тут делаешь?

Пёрч оборачивается. Вроде все тот же, но я отмечаю, каким уставшим он выглядит. Однако при виде меня он расплывается в своей фирменной ухмылке:

— Леенна, рад тебя видеть! — затем замечает за моей спиной Арсаха, что молчаливой тенью ходит за мной по всей Академии. — Здравствуй, боец!

Арсах кивает — и моментально теряет к балагуру интерес.

— Я тут вербую солдат, — смеется Пёрч, — для защиты Саморрии.

У меня отлегает от сердца: ведь первое, о чем я подумала, когда его увидела — они вышли на след похитивших меня салларов. Значит, дело не в этом.

— Ну и как, получается?

— Не очень, — хохочет Пёрч, — никому не охота на окраины. Вот только драконы согласны.

Бросаю беглый взгляд на вышеупомянутых. Рыжий радостно подмигивает, Улур отстранённо кивает, Руввана… Руввана смотрит на меня, не отрываясь — как Арсах.

— Значит, не умеешь убеждать, — весело подкалываю я.

— Это точно. У Дастана это получается гораздо лучше. Собственно, мне уже пора. Может, ты меня проводишь?

Интуиция подсказывает мне, что встреча с огневиками лишь для отвода глаз, и что Пёрч здесь на самом деле… из-за меня.

— Безусловно, — отвечаю я.

Пёрч прощается с огневиками и мы медленно идем к границе Академии.

— Давненько я тут не был, — говорит мой спутник, — а что, этот парень теперь всюду за тобой таскается?

Это он про саллара.

— Адьяр, ступай, — мягко обращаюсь я к Арсаху, — увидимся завтра.

Тот не очень охотно повинуется. Брови Пёрча взлетают вверх, но, к моему удивлению, он никак это не комментирует.

— Итак, — говорю я, когда мы остаемся одни, — о чем ты хотел поговорить?

Пёрч поворачивается ко мне. С его лица исчезает всякая веселость, и я вижу по его глазам, как он встревожен:

— Дастан в беде.

Ярко светит солнце, отражаясь от снега. Где-то позади звучит смех. Рядом шумно проходит стайка студентов, радуясь концу занятий. Слышу, как кто-то из них хвастается, что сегодня отхватил потрясающий десерт в кафетерии, и сумел выклянчить у повара второй такой же. Остальные над ним смеются. Все так мирно, светло и радостно… И в этом спокойствии и беззаботности слова Пёрча звучат особенно дико.

— Что ты имеешь в виду?

— Всегда хотел взглянуть на Зал ритуалов, — невпопад отвечает лейтенант, — составишь компанию?

Не хочет, чтобы нас видели или подслушали, понимаю я. Мне, как студентке Академии, запрещено приближаться к Залу ритуалов. Ведь там лишилась магии секретарь Ваннар. Там же не стало Леенны. И там опасно. Но это — единственное место, где нас действительно не подслушают.

Ведь даже я уже знаю, что купол, под которым находится Академия, впечатывает в себя все чары, что используются под ним — и по какому-то собственному каналу передает ректору Моссу. Если ректор увидит что-то подозрительное, — а любые чары для защиты разговора от чужих ушей относят именно сюда, — он поднимет ту часть купола, начнет расследование. И, кто знает, может, даже сумеет восстановить из купола содержимое нашего разговора. Поэтому в данный момент Зал ритуалов — действительно единственное место, где можно поговорить с глазу на глаз. И если Дастан в опасности из-за меня, то мне плевать на запреты.

Я киваю. Мы с Пёрчем молча обходим пруд и поднимаемся выше, к холму. Магией он расчищает перед нами дорогу. Оглянувшись назад, вижу, что снег смыкается за нами как ни в чём ни бывало. Чем ближе мы приближаемся к Залу, тем сильнее начинает биться моё сердце. Я узнаю эти места. Вот к этому дереву, ствол которого делится надвое, я прислонилась, чтобы протереть глаза и убедиться, что они меня не обманывают, и я действительно вижу дикованные здания вниз по холму. Вот на этом камне я споткнулась и упала, ободрав себе кожу на колене. Вот в эти двери я вцепилась обеими руками, потому что чужие ноги отказывались меня слушать. А вот в этом Круге… Я и открыла глаза.

— Торжественно, правда? — тихо говорит Пёрч.

Он осматривается по сторонам, как ни в чём не бывало. На его лице лишь любопытство и всё та же усталость, и я понимаю, что он не испывает того же, что сейчас испытываю я.

А меня тянет в Круг.

Причем не просто тянет. Манит. Я испытывала когда-то подобное в своей первой жизни. Тогда я впервые стояла на перроне железнодорожного вокзала и видела поезд. Вернее, его движущиеся колеса. Никогда не забуду, какое магнетическое действие они тогда оказали на меня. Я только и могла, что стоять — и смотреть, смотреть, смотреть, как они катятся. Из состояния транса меня тогда вывела какая-то тучная тётка, которая заехала по мне баулом, спеша поскорее пробраться к дверям поезда и занять свободное место. Я потащилась за ней как сомнамбула, сохранив это странное чувство на всю жизнь. И вот снова столкнулась с этим здесь. Но только в этот раз все как-то иначе. В ушах будто раздается шёпот, многоголосый, тягучий, зазывающий. Я вижу, как вспыхивают границы Круга — или это только в моем воображении? Может, проверить? Делаю шаг вперёд, будто под гипнозом — и передо мной возникает лицо Пёрча:

— Всё в порядке? Ты вся побледнела.

С трудом фокусирую на нём свой взгляд. Шепотки не отступают, Круг продолжает манить. Мотаю головой, с трудом заставляю себя сосредоточить внимание на собеседнике. Шепот не исчезает, остаётся фоном, и я понимаю, что если чуть расслаблюсь или если Пёрч сейчас отвернется — я полечу в этот треклятый Круг, как глупый мотылёк на свет. Сжимаю руки в кулаки, сильно, до боли. Ногти впиваются в кожу — и это, наконец, отрезвляет.

— Всё хорошо, — отвечаю я, собравшись. Решительно отворачиваюсь от Круга и спрашиваю, — что с Дастаном?

Пёрч раздумывает над началом разговора, затем отвечает вопросом на вопрос:

— Что ты ему сказала? Перед своим отъездом из Саморрии?

«Разузнать правду о салларах».

— Это… личное. А в чём дело?

Огневик не верит, но не настаивает на ответе.

— После твоего отъезда, — говорит он, отходя к ближайшей колонне и опираясь на нее спиной, — Дастан стал несколько… рассеян. Он тщательно изучил протокол с вашим допросом по поводу похищения салларами, расспрашивал меня обо всех подробностях. Пару раз, когда я заходил к нему без предупреждения, я замечал, что он изучает данные о первом нападении салларов на Саморрию. Ещё он стал задаваться вопросами. Странными вопросами. Из тех, ответы на которые знает даже ребёнок.

Я прикусываю губу. Затем, игнорируя шепотки и зов Круга, я зеркально повторяю движения Пёрча и теперь стою напротив него, подпирая другую колонну. Внутри меня хаос. Ужас от зова Круга смешивается с радостью от того, что Дастан ко мне прислушался — с тревогой при мысли о том, к чему это привело.

— А потом, — продолжает Пёрч, глядя мне в лицо, — что-то произошло. Я так и не понял, что именно, но это было тогда, когда он пришел от вашего библиотекаря, старого Гарта.

Опускаю взгляд, чтобы не выдать охватывающих меня сейчас эмоций.

— Он и раньше часто бывал у него, — говорит Пёрч, — но после того раза что-то изменилось. Будто библиотекарь сказал ему что-то такое, отчего Дастан потерял покой. Ты знаешь, кто этот старик, Леенна? Кто этот библиотекарь?

Я растерянно хлопаю глазами, застигнутая неожиданным вопросом. Затем мотаю головой.

— Он наш учитель, — чётко произносит лейтенант, — он учил нас с Дастаном тут, в Академии.

— Так он преподаватель? — ахаю я.

— Был. Профессор Гартен Розаль, один из лучших преподаватей Ардонии, блестящий учёный, автор учебников по…

— Старой магии…

— Его выгнали отсюда пятнадцать лет назад. Был большой скандал. Говорят… Говорят, что он пренебрег правилом, пришел сюда, в Зал ритуалов, встал в Круг — и после этого сошёл с ума и начал нести странные вещи.

Господи…

Мне… нужно на воздух. Иначе я тут сойду с ума. А ещё этот шёпот…

— Леенна!

— Мне… нечем дышать.

— Подожди…

Пёрч помогает мне дойти до дверей. Холодный порыв воздуха приводит в чувство. Снег оседает мне на лицо, тая и охлаждая разгоряченную кожу. Лучше… Мне физически лучше, но вот морально…

— Ты уверен? — тихо спрашиваю я. — В том, что старик Гарт — это ваш профессор Розаль?

— Да. Когда мы сюда прибыли и увидели его в библиотеке… Я глазам своим не поверил. Что бы о нём не говорили, но он был нашим учителем. Поэтому мы с Дастаном пришли к нему и спросили, как мы можем ему помочь. Мы предлагали ему вернуться в город, обещали, что устроим его в Ардоге, что позаботимся о его будущем — но Шиэрр Розаль всё смеялся и отказывался. Говорил, что в Саморрии ему самое место. Не сразу, но мы отстали. Тем более, что… Что, слухи, кажется, были не такими уж беспочвенными. Он стал… странным. Эти его разговоры, поведение… Абсолютно другой человек. Но мы продолжали к нему ходить. И, уважая его прошлое, перед остальными мы делали вид, что не знаем ни кто он, ни откуда.

Уже на всё наплевав, сажусь у дверей прямо на пол. Ветер продолжает бросать сюда снег, но даже не шевелюсь. Все равно на моей ученической зимней мантии согревающие чары, а голова… Голову как раз не мешало бы проветрить.

— Так значит, — говорю я тихо, — профессор Розаль сказал Дастану нечто такое, из-за чего тот потерял покой?

Пёрч стоит за моей спиной. Он не садится, как я, но я чувствую его тёплое присутствие рядом.

— Да. Я видел, что его гложут какие-то сомнения. Один раз я вызвал его на прямой разговор. И клянусь, он был готов мне всё выложить! Но тут пришла эта чёртова грымза и начала вопить, что её обокрали.

— Что?

— Что ты привела к ней самозванца и вместе вы её обчистили. Это правда?

А. Дерр Бородавка пробила-таки по своим связям, что никакого богатенького наследника Атрина не существует в природе.

— Да, — киваю я просто.

— Докрокк пошёл на благое дело? — деловито спрашивает Пёрч.

— На лечение ребёнка.

— Тогда гореть той грымзе в аду! Не волнуйся, Дастан не дал делу дальнейшего хода. Но из-за неё наш разговор тогда так и не состоялся. А на следующее утро Дастан исчез.

— Как исчез?

— Отправился в Ардог. Сказал, что ему нужно кое в чём убедиться. Что если всё, что он узнал, правда, то мы все глубоко заблуждались, — и императорской семье придётся нести за это ответственность.

Закрываю глаза. Значит, Дастан попал в беду из-за меня…

— Я умолял его этого не делать. Интуиция подсказывала мне, что в этот раз он глубоко влипнет. Но… У Дастана всегда было это проклятое чувство справедливости… Из-за этого чувства справедливости ему и не было места в его семье — поэтому он и удрал из неё, едва ему стукнуло двадцать и он закончил Академию.

— Он сбежал из своей семьи?

— Угум. Не полностью. Естественно, все связи с ней он не оборвал. Таковы были их условия. Он может вести жизнь вдали от неё, но только если не будет доставлять им проблем и будет участвовать… в некоторых семейных выходах в свет. Чтобы не поползли слухи. А вне этих событий он часто навещает своего младшего брата.

— Значит, его семья достаточно богата и влиятельна, — задумчиво тяну я, — раз уж ты говоришь про выходы в свет.

Пёрч хмыкает.

— Но почему ты говорил, что Дастан в беде? — не понимаю я.

— Потому что своими расспросами о том, что не должно быть поднято, он взбаламутил воду — и вызвал неудовольствие. Большое неудовольствие.

— У кого?

— У того, чья репутация пострадает в первую очередь.

У императорской семьи.

— Леенна, — голос Пёрча необычайно серьёзен, — во что ты его ввязала?

Я опускаю голову. Пёрч — не просто подданный Дастана. Он его лучший друг. И он имеет право знать.

И я коротко рассказываю ему правду.

Пёрч вздыхает. Длинно, тяжко — и точно так же, как и я, садится рядом, уставившись куда-то вперед. Некоторое время мы храним молчание, затем я решаюсь спросить:

— Что теперь с ним будет?

— Если всё так, как я предполагаю, — тихо отвечает мой собеседник, — то ему придётся бросить свою карьеру военного и вернуться в семью.

— Почему? — я подскакиваю как ужаленная. — Нет, я имею в виду… И это всё? То есть, никакого наказания за его попытки вызнать правду не будет?

Пёрч бросает на меня косой взгляд и хмыкает:

— Поверь, Леенна, это и есть наказание. Для Дастана нет ничего хуже, чем возвращаться в лоно семьи.

— Они такие ужасные?

— Ну как сказать, — Пёрч внезапно веселится, — они известные. В Ардонии. Да и не только. А ещё богатые. И влиятельные. И у них множество правил, которые Дастан терпеть не может. Ему придётся носить все эти костюмы, вести эти светские разговоры, решать их всяческие проблемы. Быть таким, каким они хотят его видеть. Никакой свободы, ветра в лицо и всяческих простых рож вроде моей.

Я начинаю чувствовать, что уже запуталась.

— Боже, Пёрч, — начинаю я раздражаться, — хватит уже говорить загадками! Так Дастан в беде или нет?! Ему грозит опасность или нет?!

— Ты знаешь настоящее имя Дастана?

— Ррох, Пёрч, я тебя убью!

— Деллиан Дастан — прикрытие для военной службы. Его полное имя — Деллиан Дастан Аррак Риарх.

— И что с того?!

— А полный титул — Его Высочество. Его Высочество Аррак Риарх. Дастан — второй сын императора.

Начинающийся буран подхватывает мой хохот и уносит его прочь. Кажется, меня теперь ничем не удивить. Я везде встреваю по полной. Если новая жизнь, то на задворках мира. Если магия, то с причудами. Если мужчина, то с таким скелетом в шкафу, что просто смешно.

Пёрч смотрит на меня с сочувствием.

— Прости, — мне становится стыдно за свою истерику. — Просто… это было неожиданно.

— Он бы рассказал тебе это сам со временем, — говорит Пёрч, — в подходящий момент. Просто этот момент…

— Так и не наступил, — я киваю, — и что будет дальше?

— Зная Дастана и его прямолинейность — а теперь благодаря тебе и тему его расспросов — я готов биться об заклад, что он направился прямиком к отцу и потребовал от того объяснений. Если император подтвердил, что это правда, то Дастан будет настаивать, чтобы она стала достоянием общественности и чтобы салларов — с учётов их двух нападений на Саморрию, конечно же — признали пострадавшими. А зная императора, — Пёрч хмурится, — готов биться об заклад, что он не позволит очернить имя своих предков и запятнать репутацию императорской семьи. А поскольку Дастан своими расспросами нарушил установленное Его Величеством правило, — не создавать семье проблем, — то император потребует, чтобы Дастан вернулся домой и принял свои обязанности и титул, как положено.

Прикусываю губу. В голове — звенящая пустота.

— Я хочу с ним встретиться, — произношу я, наконец, — с Дастаном. И понять, что происходит.

— Это будет нелегко, — качает головой Пёрч, — теперь Дастан — не просто стражник в захолустье, он — принц королевских кровей. Увидеться с ним будет не так просто, но…

— Но? — я поднимаю голову.

— Но, к счастью, — Пёрч ухмыляется, — ты имеешь дело с его заместителем, который все равно что пропуск в императорский дворец!

— Тогда отправимся туда сейчас же! — я вскакиваю.

— Э, какая прыткая, — присвистывает Пёрч, — такие дела с налёту не совершаются. Дай мне несколько дней, чтобы всё подготовить — и уже, скажем, в четверг, ты увидишься со своим… кхм… Дастаном.

— Но до четверга ещё целых четыре дня! — ужасаюсь я.

— Это как посмотреть, — говорит Пёрч, вставая, — для меня это «до четверга уже четыре дня!»

— Пёрч, — угрожающе рычу я.

Пёрч смеётся.

— Как бы ты не пугалась меня напугать, — широко улыбается он, — я уже весь пуганый-перепуганый. А сейчас мне пора. С тех пор, как Дастан уехал, я остался у солдат за главного. Пойдём.

Гневно сверкаю глазами, но понимаю, что смысла спорить нет. Покорно позволяю ему проводить меня сквозь буран до общежития, но на прощание даю выход своему негодованию:

— Увидимся в четверг, вакса ты сапожная!

— И тебе не хворать, громик ты на ножках!

Обменявшись любезностями, мы расстаёмся. Я поднимаюсь наверх, он — к выходу из академического городка, чтобы поймать кучера.

— Что с тобой? — спрашивает Диара удивлённо. — На тебе лица нет.

— Один мой друг попал в беду, — говорю я, присаживаясь на кровать, — я очень за него волнуюсь.

— Случаем, этого друга зовут не Дастан?

— Откуда ты знаешь?

Диара улыбается:

— Просто предположила. Ты выглядишь так, будто привидение увидела. Такая реакция у тебя может быть только, если речь идёт о ком-то очень близком. А всякий раз, когда ты скользь упоминаешь этого Дастана, у тебя глаза светятся и дыхание перехватывает.

— Значит, всё так очевидно?

— Для меня — да.

Я киваю.

— Он попал в беду из-за меня, — говорю я.

Диара склоняет голову на бок:

— Но ты уже придумала, как его спасти?

Ох, она уже знает меня как облупленную…

— Да. Мы пойдём туда, где его держат, на этой неделе, и постараемся… постараемся что-нибудь для него сделать.

— Если тебе понадобится моя помощь, ты всегда можешь на меня рассчитывать.

— Спасибо, — признательно говорю я.

Время тянется безумно долго. Мыслями я вся в четверге, и оттого становлюсь рассеянной. Пару раз Диара отбирает у меня бумажные тарелки в кафетерии, которые я, задумавшись, пытаюсь съесть. Даже в непрошибаемой ауре Арсаха начинает появляться недоумение, поэтому я стараюсь взять себя в руки и вести себя как ни в чём не бывало. Кажется, мне это удаётся, но до четверга я доживаю едва-едва.

Едва заканчиваются сдвоенные занятия с терринами, как я вприпрыжку несусь к полю, где меня уже поджидает Пёрч. Он с ходу даёт мне какой-то кулёк и требует:

— Переоденься.

Недоумённо засовываю нос внутрь.

— Это моя старая одежда! — восклицаю я удивлённо.

— И это то, что нам нужно для легенды, — говорит Пёрч, — быстрее, заноза ты одного места, у нас все расписано по минутам.

Подхватив кулёк, я забегаю в ближайшее здание — учебный корпус воздушников — и наспех переодеваюсь в уборной. Из зеркала на меня теперь смотрит самая настоящая деревенщина: в старенькой залатанной накидке поверх старенького же выцветшего на солнце платья. Пёрч даже об обуви позаботился. Весьма предусмотрительно с его стороны.

Когда я показываюсь ему на глаза, он одобрительно кивает и мы идём к стоянке, откуда можно нанять кучера.

Уже сидя напротив меня в карете, он даёт мне наставления:

— Теперь слушай меня внимательно. Я иду встретиться с Дастаном для того, чтобы принять у него дела. Ты строишь из себя ту, которую изображаешь перед своей бородавчатой грымзой: миленькая, наивная, простоватая девчушка, хлопающая глазками налево и направо. Из роли не выходить. По крайней мере до того, как не встретим Дастана. А там уже, — Пёрч позволяет себе ухмылку, — можете творить, что душе угодно.

— А пока мы едем, — говорит Пёрч, — расскажи-ка мне сказку.

— Какую сказку? — я удивлённо округляю глаза.

— Вот-вот, это выражение лица и держи перед дворцовой стражей.

Скептически изгибаю бровь.

— А вот это хорошо сработает на Дастане. А знаешь, что сработает на нём ещё лучше? Сердечки в глазах, и дрожащие от чувств губы, и голосок с придыханием, и… Ай!

Я задираю подбородок и смотрю на Пёрча, который, пыхтя, растирает щиколотку, по которой ему только что прилетело.

— Так что за сказку ты хотел услышать? — напоминаю я ему как ни в чём не бывало.

— Мне с самого начала нашего знакомства было интересно, почему ты такая злыдня. Всё сама, всё одна. На окружающих рычишь, погладить себя не даёшь, чуть что — сразу руку готова оттяпать, даже за помощь. Зато тех, кто тебе дорог, будешь охранять до победного конца, несмотря ни на что.

— Я что, по-твоему, собака? — ахаю я.

Пёрч быстро убирает ноги:

— Я буду защищаться, женщина!

Моргаю раз-другой, затем смеюсь: так нелепо-воинственно сейчас выглядит Пёрч, засунувший ноги под моё сиденье и выставивший вперёд руки якобы для защиты. Потом отворачиваюсь в окно и, глядя на очертания приближающегося города, задумчиво поясняю:

— Когда-то мне приснился сон о другой жизни. В том сне я никому не была нужна. Даже родителям, которые меня бросили на бабушку и больше не появлялись. Бабушка меня не любила и давала мне только немного еды, на всё остальное я зарабатывала себе сама. С самого детства я много работала. А потом встретила человека, который сказал, что я очень хорошая и что я ему нравлюсь. И я была безумно, безумно счастлива, что наконец-то я кому-то нужна. Этот человек устроил меня на работу туда же, где работал сам. Я умела работать, и у меня хорошо работали мозги. Я стала ему помогать, но это заметили наверху, и скоро меня... сделали начальником. А его нет. Это задело его самолюбие и он начал меня ругать. Проходило время. Меня снова сделали начальником, уже побольше, а он как был на своём месте, так и остался. И ругался всё больше и больше. Но он всё равно был первым человеком, кто сказал, что я ему нужна. Поэтому я старалась ещё больше. Чтобы обрадовать его, я купила нам общий дом, и взяла ещё две другие работы, потому что с первой работы его попросили уйти. Он сидел в нашем доме, а я работала за нас двоих. А он всё ругался и ругался, что всё, чего я достигла, это только благодаря ему. А потом, когда у меня отменили одну смену и я вернулась домой пораньше, оказалось… Оказалось, что на самом деле я была не единственной, кто ему нравился. Я его выгнала. А он даже тогда ругался, что всё, чего я достигла — это только благодаря ему и его поддержке. И тогда я пообещала себе, что больше ни на кого не буду полагаться, что всегда буду всё делать сама и ни у кого больше не попрошу помощи.

— Это был долгий сон, — тихо говорит Пёрч.

— Это был долгий кошмар, — поправляю я, — длиной в целую жизнь.

— Не рассказывай об этом Дастану, — вдруг добавляет Пёрч.

— Почему?

— Я уже говорил, что у него повышенное чувство справедливости. Если он узнает про того человека, ему захочется его наказать. А как он накажет кого-то из твоего сна? А если не сумеет это сделать, будет терзаться.

— Хорошо, — я ухмыляюсь, — это останется между нами. А теперь ты расскажи мне. Только уже не сказку.

— Что же ты хочешь узнать?

— Как вы познакомились с Дастаном?

— О, — Пёрч оживает, — это случилось в стародавние времена, когда магия только-только зарождалась и всё живое в мире… Ладно, ладно, не надо так смотреть. Мы познакомились, когда учились на первом курсе в Академии. Это сейчас я сильный, мощный, мускулистый — а тогда был тем ещё стебельком на ветру. И некоторые огневики захотели потешить своё эго за мой счёт. Но Дастан не позволил им этого сделать. Мы начали общаться и водиться, тем более, что обнаружили много общего. Он подтягивал меня в магии, благо у него было больше опыта и сил, а я его — в обычных потасовках. Так пролетело несколько лет. Мы выпустились из Академии, вместе подали заявки на охрану дальних границ, и с тех пор мотаемся из одного конца Ардонии в другой.

Мои губы против воли разъезжаются в улыбке. Так здорово иметь верного друга, готового пойти за тобой и в огонь, и в воду… К сожалению, в своей первой жизни я, занятая бесконечной работой, так и не сумела завести себе друга. Но здесь… Здесь у меня много друзей. И Пёрч прав. За любого из них я буду грызться до самого конца.

— И-и-и, — говорит мой собеседник, мельком выглянув в окно, — мы приехали.

Я киваю, а затем благодарю:

— Спасибо.

Наступает небольшая пауза, но мне не надо произносить вслух, за что. Мы оба прекрасно понимаем, что, вовлекая меня в разговоры, он отвлекал меня всю дорогу и не давал нервничать.

И Пёрч отвечает:

— Не за что.

— Так, выражение… Отлично… Держись за моей спиной тихой мышкой, на охранников смотри с благоговением… Не перепутай, с благоговением, а не «Отпустите Дастана немедленно или я вас всех покусаю!»

Очень хочется закатить глаза, но я себя сдерживаю. Сейчас я — Леенна, девочка-«фиалка», которая боится всего и вся.

Дворец оказывается огромным. Наверное, так и должно быть. Он длинный, высокий, светлый, выстроенный в форме буквы «П» и мерцающий всеми оттенками магии. А еще, когда мы пересекаем дворцовую площать, меня на время ослепляет и оглушает так, что я вынуждена остановиться и проморгаться.

— Защитный купол, — поясняет Пёрч, — здесь, над дворцом, он самый мощный.

— Чувствуется, — блею я, тряся головой.

Пёрч ухмыляется. Я знаю, почему не предупредил заранее, чтобы хоть как-то подготовилась: за нами уже внимательно наблюдает стража. Сумей я выстоять, как он, это привлекло бы ненужные подозрения.

Мы подходим к сурового вида охранникам. Пёрч представляется, говорит, что у него назначена встреча и достаёт какой-то верительный документ, затем представляет меня:

— Леенна Дерр, племянница Дерр Мариадны. Хотела поблагодарить капитана Дастана за спасение во время нападения салларов.

Глаза охранника сканируют меня с головы до ног. Я стараюсь изображать из себя дурочку как могу. На миг всю мою кожу опаляет жар, затем я внезапно даже для себя мерцаю зелеными искрами — магическая проверка пройдена, я подтвердила свою личность.

— Оружие сдать, — велит охранник Пёрчу.

— Я без оружия, — отвечает тот.

Спустя мгновения он тоже мерцает зелёным.

— Как посетители класса «4-Д» вы обязаны надеть ограничительные браслеты.

Я хлопаю глазами уже натурально, когда на моём запястье холодно и хищно смыкается металлический обруч, и вся моя магия мгновенно оказывается заблокирована.

— Проверка пройдена, — громко оповещает охранник, — личности подтвержены, оружие отсутствует.

Из-за его спины выскальзывает высокий худой церемонный мужчина в строгом сером камзоле:

— Меня зовут Фаль Андер. Я провожу вас к Его Высочеству. Прошу, следуйте за мной.

Какая мощная защита… Собираюсь сказать это Пёрчу, но тот перехватывает мой порыв и едва заметно мотает головой, кивая на худую спину Андера. Понятно, лучше молчать. Проглатываю слова и просто молча следую за нашим провожатым, не забывая вертеть головой по сторонам.

Первое, на что я обращаю внимание, когда мы идём по бесконечным светлым коридорам — это сдержанная роскошь. Широченные пространства, высокие своды, картины в тисненых рамах, изысканные скульптуры, причудливые и классические светильники, тяжелые бархатные портьеры на окнах — все артибуты высокой власти и богатства. Невольно вспоминаю шатёр Арияра, такой скромный и ветхий, что я бы не удивилась, узнав, что он держится только благодаря магии. Как же это всё-таки несправедливо: и без того влиятельный и богатый Данаяр, живущий в таких хоромах, захотел себе ещё больше богатств — а расплачиваться за его жадность пришлось его собственным людям… Горько поджимаю губы и мотаю головой. Скоро всё изменится. Я сделаю эти чёртовы поливайки и добьюсь того, чтобы салларов признали жерствами жадности Данаяра, — и тогда всё изменится.

Второе, на что я обращаю внимание, когда мы с Пёрчем следуем за Андером, — это количество стражи. Каждую дверь, мимо которой мы проходим, охраняют минимум двое человек. Наверное, так и должно быть — всё-таки, это дворец императора. Но, как должно быть, это неуютно для тех, кто тут живёт: всё время кто-то рядом, всё время тебя кто-то сопровождает и кто-то слышит… Я бы тоже сбежала из подобного места, если бы меня сюда посадили. Надеюсь, сейчас, когда мы зайдём к Дастану, у него, кроме нас, никого не будет — и мы сможем остаться наедине…

Наш провожатый останавливается у одной из дверей орехового цвета. Охранники даже не шевелятся, но я чувствую исходящее от них внимание. Фаль Андер стучится три раза, чётко, цеременно, затем толкает дверь, входит, моментально делает шаг вправо, пропуская нас, и громко объявляет:

— Шиэрр Пёрч, Берк! Шиэрра Дерр, Леенна!

Я сглатываю, незаметно вытираю вспотевшие руки о накидку и делаю шаг вперёд — а затем встречаюсь взглядом с Дастаном. Меня словно молнией бьёт. Смотрю на него и не могу насмотреться. Дастан… великолепен. Он в потрясающем камзоле, подчёркивающим его широкие плечи и тонкую талию. Выгоревшие на солнце волосы, которые я привыкла видеть небрежно растрёпанными, сейчас аккуратно зачёсаны назад. Он похудел, — вот же парадокс! — чётче обозначились скулы. Лёгкой щетины, к которой я привыкла, больше нет. Линия подбородка стала жёстче и твёрже, а взгляд… Взгляд принца. Принца, привыкшего повелевать и распоряжаться.

По моим ощущениям, пока я жадно его рассматривала, прошла целая вечность. Однако, на деле выходит, что меньше пары секунд, потому что Дастан открывает рот и мягко произносит:

— Шиэрр Пёрч. Шиерра… Дерр. Рад вас видеть.

От его голоса по моей спине бегут мурашки. Стряхиваю с себя наваждение. Хочется броситься к нему в объятия — но эти изменения вводят меня в ступор. Этот Дастан как будто мой, но в то же время и нет. И я теряюсь.

— Шиэрр Андер, благодарю. Шиэрр Ротек, можете идти.

Шиэрр Ротек? Недоуменно озираюсь по сторонам и только сейчас замечаю сидящего за боковым столом мужчину. Стало быть, это секретарь, записывающий встречу. Да сколько же тут вообще людей?!

— Но… — начинает Шиэрр Ротек, явно не ожидающий, что его выдворят прямо с самого начала, — Ваше Высочество, вы же знаете, я обязан вести протокол встречи!

— Здесь нечего вести. Я буду передавать дела своему преемнику, а заодно — выслушивать благодарности за спасение жизни.

— Но…

— Шиэрр Ротек, — Дастан бросает на сидящего мужчину взгляд, от которого бросает в дрожь даже меня, — я неясно выразился?

Воцаряется тишина. Затем секретарь вскакивает и мямлит:

— Нет, Ваше Высочество. Простите, Ваше Высочество.

Он спешно встаёт. Дойдя до двери, почтительно кланяется — как Андер секунду назад, — и выходит.

И мы, наконец, остаёмся одни.

— Фух, дружище! — выдыхает Пёрч, моментально сбрасывая с себя шелуху официальности и постности. — Тебя охраняют, словно девицу на выданье!

Он, не стесняясь, подходит к другу и крепко жмёт его руку. Затем оборачивается ко мне, явно удивлённый из-за того, что я даже не тронулась с места:

— Эй, тыковка с энергией, ты чего? Так сюда рвалась, что у меня из-за твоего пыла аж зад заполыхал, а сейчас стоишь как неродная!

Дастан пожирает меня взглядом. Но я не могу… Не могу ни сдвинуться с места, ни открыть рот, ни что либо ещё. Лишь сейчас, увидев его в этом роскошном окружении и услышав, сколько в его голосе может быть власти, я, наконец, осознаю — он тут хозяин. Этот дворец, этот роскошный кабинет, эти люди… Он чувствует себя среди них, как рыба в воде. Дастан рождён быть принцем. Это в его крови. Те несколько лет, что он провёл вдали от дома, ничего в нём не изменили. Он здесь родился, и, даже несмотря на то, что он отсюда убежал, он прекрасно вписывается и в эту обстановку, и в это кресло, и за этот стол — а я нет. И никогда не буду. И та симпатия, что вспыхнула между нами… Она была между простой девчонкой и начальником стражи. Но никак не между простой девчонкой и… сыном императора.

И тут, стоя в этом сверкающем кабинете, я, наконец, только сейчас понимаю, что это конец. Что, заведя тот разговор, я собственными руками разрушила всё то, что могло быть у меня с этим мужчиной.

— Леенна? — зовёт меня Пёрч.

Прихожу в себя. Сглатываю, неловко улыбаюсь и тихо говорю Дастану:

— Прости. Это всё моя вина. Если бы я не сказала про салларов…

Дастан предупреждающе вскидывает руку. Я удивлённо замираю. А потом до меня доходит: прослушивание. Здесь даже у стен наверняка есть уши.

— Прогуляемся по саду, — говорит Дастан, — я как раз собирался устроить небольшой перерыв.

Молча киваю. Дастан обходит свой стол и подходит ближе. На миг я пугаюсь, что сейчас он меня обнимет — и резко и испуганно делаю шаг назад. Его глаза опасно вспыхивают. Вижу, как сужаются его зрачки. Ругаю себя за такую детскую реакцию, но поделать ничего не могу. Во мне будто бы что-то щёлкает, какой-то предохранительный рычаг. Пёрч кашляет, разряжая обстановку, открывает дверь и пропускает меня вперёд. Избегая смотреть Дастану в глаза, я поспешно выхожу, остро чувствуя за собой присутствие мужчины.

— Прошу, — Дастан жестом указывает направление.

Покорно иду вместе с ними. Пересекаем длинный коридор с бесконечными охранниками, спускаемся по лестнице на два пролёта вниз, ещё один коридор — и выходим на свет. Всё это время мы не произносим ни слова. Молчание нарушается только тогда, когда мы вступаем в оранжерею под воздушным куполом.

— Здесь нас никто не услышит, — говорит Дастан, — сад и личные покои каждого из членов императорской семьи — единственные места во дворце, которые не прослушиваются.

— Леенна рассказала мне всё про салларов, — тут же отзывается Пёрч, — дружище, тебе следовало рассказать мне об этом раньше.

— Прости, — говорит Дастан, — не хотел впутывать тебя в неприятности. Меня одного было достаточно.

— Это всё моя вина, — каюсь я, — если бы я тебе не рассказала, то тебе не пришлось бы сюда возвращаться.

— Это не твоя вина. Это вина моих предков. Леенна, насчёт этого… Я хотел тебе однажды рассказать.

— Это не имеет значения, — быстро открещиваюсь я, — давай… больше не будем об этом.

Я всё ещё избегаю смотреть Дастану в глаза. Да и держаться стараюсь так, чтобы между нами всегда оказывался Пёрч. Да, детская реакция, но мне нужно время, чтобы привести мысли в порядок. А если Дастан будет рядом, будет меня касаться — я вновь могу принять неверное решение.

— Лучше расскажи, — Пёрч снова приходит мне на помощь, — что стряслось после того, как ты сюда приехал? Ты прямиком пошёл к отцу и с порога задал ему вопрос?

— Да.

Пёрч присвистывает:

— Ты в своём репертуаре… Полагаю, его это не обрадовало?

Дастан хмыкает:

— Отнюдь. Он знал правду. И Лестар знал её тоже. Естественно, ни он, ни мой брат не собирались делать её достоянием общественности. Когда же я начал настаивать на обратном… Сработали условия нашего договора.

— Договора? — удивляюсь я, впервые подняв голову на Дастана.

— Я мог уйти из семьи, — отвечает он, глядя на меня со странным выражением, — только заключив магический договор с отцом. Одним из пунктов было, что я ни при каких обстоятельствах не причиню своими действиями проблемы семье. Я нарушил это условие. Магия контракта призвала меня к ответу. Раз я нарушил условие договора, то теперь обязан вернуться и служить двору как положено принцу.

Ошеломленно возвращаю челюсть на место. Я — сирота, и я толком не знала своих родителей. Но до этого момента я свято верила, что нет хуже родителей, бросающих своих детей. Но теперь, получается, есть? Передёргиваю плечами.

— И что теперь? — хмурится Пёрч. — Мы сдаёмся?

— Никогда, — твёрдо отвечает Дастан, — раз уж мне всё равно пришлось вернуться, я добьюсь своего, чего бы мне это ни стоило. Императорский двор признает ошибки своих предков и в знак раскаяния сделает всё, чтобы улучшить текущее положение салларов.

Я бросаю на Дастана быстрый взгляд. Моё сердце бешено бьётся. Понимаю, что момент этой клятвы останется в памяти до конца моей жизни: освещённые ласковым зимним солнцем цветущие растения вокруг, торжественно-серьезный Пёрч и уверенный и непоколебимый в своей правоте Дастан.

Не знаю, сколько ещё я бы продолжала смотреть на мужчину, если бы в этот момент к нам не подошёл изгнанный ранее секретарь и с поклоном не обратился ко всем сразу:

— Ваше Высочество, Шиэрр Пёрч, Шиэрра Дерр. Его Величество просит вас всех на аудиенцию.

Обмениваюсь с Пёрчем тревожными взглядами. Что это значит? Нас желает видеть сам император? Зачем? Что ему от нас надо?

— Он сказал зачем? — жестко спрашивает Дастан. Ему тоже не нравится происходящее. Пожалуй, даже больше, чем нам с Пёрчем.

— Простите, Ваше Высочество. Его Величество ожидает вас всех в малом приёмном зале.

От Дастана исходит ощутимая волна напряжения. Чем бы ни был этот малый приёмный зал, но раз император желает принимать нас именно в нём, нам явно следует остерегаться.

— Передайте моему отцу, что мы подойдём через минуту.

— Ваше Высочество, сожалею, но Его Величество просит вас присоединиться к нему немедленно.

Вот как. Это не похоже на просьбу. Больше на приказ. Дастан смотрит на меня и произносит, медленно и многозначительно:

— Не стоит так пугаться, Шиэрра Дерр. Просто помните про этикет: не открывать рот, пока император не даст вам слово. Я иду с вами.

Иными словами, молчи в тряпочку, я рядом и защищу. Киваю.

Мы следуем за Шиэрром Ротеком мудрёными тропами, затем минуем анфиладу кабинетов и помещений, затем длинные, извилистые коридоры. Всё это время я лихорадочно размышляю, что императору могло от нас понадобиться. У каждого члена императорской семьи в день выделено два часа на посетителей вроде нас. Естестественно, перед посещением им подают списки визитёров и цель их визита. Значит ли это, что император намеренно отслеживал, кто придёт на приём к Дастану или мы просто попались случайно?

Малый приёмный зал охраняется тщательнее, чем кабинет Дастана. Тут уже не двое, но шестеро стражников. Двое в начале коридора, двое в конце, ещё двое у самых дверей. Чем ближе мы подходим к заветной двери, тем сильнее на меня давит: тут ещё один защитный купол, призванный защищать конкретно одного человека. Господи, если бы я жила под такой охраной каждый день, я бы уже через неделю с ума сошла от напряжения! Неудивительно, что Дастан так стремился отсюда сбежать! Бросаю на него быстрый взгляд. Дастан выглядит спокойно и буднично, и лишь только шестое чувство подсказывает мне, что он вовсе не так расслаблен, как кажется.

Шиэрр Ротек стучит — снова три раза, затем всё повторяется. Наш провожатый открывает дверь, слитным движением уходит вправо, чтобы не перегораживать нам проход, и объявляет наши имена:

— Его Высочество принц Аррак Риярх! Шиэрр Пёрч, Берк! Шиэрра Дерр, Леенна!

Я вхожу первая. Малый приёмный зал представляет собой по сути такой же кабинет, как у Дастана, только втрое больше. Сразу напротив входа — стол; слева, расположенный боком, ещё один — для секретаря. Но если в этой части всё выглядит формально, то справа устроен небольшой угол, видимо, для самых избранных посетителей: широкое кресло, несомненно, для императора, два диванчика для посетителей, столик с чайным сервизом. Вдоль стены, у окна, стоит слуга, готовый в любой момент по щелчку пальцев разливать чай.

Рассматривая обстановку, я не сразу замечаю хозяина дворца, и обращаю на него внимание только тогда, когда Дастан говорит:

— Отец.

Пёрч толкает меня локтем, чтобы я поклонилась. Выдаю неуклюжий поклон, затем поднимаю голову. И меня тотчас пригвождает к месту тяжелым, испытующим взглядом.

— Ваше Величество, — отмечается Пёрч.

И снова незаметно меня пихает.

Я не испытываю робости перед императором. Ещё в своём мире я не умела раболепствовать, потому что свято верила, что и в королях течёт та же кровь, что и в простолюдинах. И сейчас, рассматривая сидящего за столом мужчину, я испытываю лишь злость. Ведь это из-за него и его нежелания признавать правду мы все оказались в таком положении!

— Сын, — говорит Килаир, мельком взглянув на Дастана, а затем обращает всё свое внимание на Пёрча, — Берк, давно не виделись. Рад видеть тебя в добром здравии. Как идёт служба?

— Спасибо, Ваше Величество, всё хорошо. Я как раз явился к Дастану, чтобы окончательно перехватить у него все дела.

— Не могу выразить, — Килаир встаёт и указывает нам на диванчики справа, давая понять, что мы здесь желанные посетители, — как я этому рад. Мой средний сын, наконец, одумался и вернулся в лоно родной семьи.

И Килаир отечески кладёт руку на плечо сына. Дастан щурится. На мгновение я пугаюсь, что сейчас скинет руку отца, но он берёт себя в руки и отвечает, глядя Килаиру в глаза:

— Ты ведь знаешь, отец: у меня не было выбора.

— Мы уже обсуждали это, — отвечает ему Килаир. Тон его становится ниже, и даже самому недалёкому человеку стало бы понятно, что разговор этот личный и не предназначен для посторонних ушей, поэтому мы с Пёрчем делаем вид, что нас тут нет. Впрочем, долго притворяться нам не приходится. Уже в следующую секунду император переводит свой взгляд на нас и говорит, — как раз это я и хотел с вами обсудить. Прошу вас, садитесь.

Это он и хотел с нами обсудить? С нами?

Пёрч толкает меня сзади, намекая, что пора сделать хоть шаг к диванчикам. Передвигаю своё тело, куда указывают. Император садится в кресло, Дастан опускается на диван справа от него, нам с лейтенантом достаётся диван слева. Моментально подходит слуга, подкатывает столик на колёсах, берёт с верхней полки блюдо, снимает поднос, демонстрируя пирожные, ставит тарелку перед нами, затем разливает чай. Дождавшись, когда слуга отойдёт, Пёрч интересуется:

— Ваше Величество, вы сказали, что хотели обсудить возвращение Дастана в лоно семьи… Но я не совсем понимаю, каким образом это касается нас.

— Я слышал, — говорит император, — что эта юная Эрра пришла сюда, чтобы лично поблагодарить капитана стражи за спасение своей жизни во время нападения салларов.

Чашка чая, которую мне вручил секундой ранее Пёрч, дзенькает о блюдце. Я? Он ведь говорит обо мне? И о нашей легенде, которую мы придумали с Пёрчем, чтобы я могла увидеться с Дастаном?

— И что с того? — резко спрашивает Дастан. — Она уже произнесла свои слова благодарности.

Бросаю на него быстрый настороженный взгляд, гадая, отчего он так напрягся.

— О, — бархатно смеётся император и вдруг бросает на меня прямой взгляд, — почему бы юной Эрре не сделать это ещё раз?

Хмурюсь, не понимая, чего хочет от меня Килаир. Пёрч, поворачиваясь ко мне, шепчет одними губами «Выражение», и я спешно возвращаю на лицо маску «фиалочки».

— Я… — лицом строю из себя дурочку. Впрочем, и чувствую себя таковой тоже. — Не совсем понимаю вас, Ваше Величество… Ведь я уже сказала капитану спасибо.

— Скажите ещё раз, — требует император, — только уже на приёме.

— Ни за что! — рычит Дастан. — Это исключено!

Я не понимаю, о чём идёт речь. Но, судя по реакции принца, это явно грозит мне чем-то нехорошим. Не обращая на сына никакого внимания, император, не прерывая зрительного контакта, говорит тоном, исключающим для меня всякую возможность отказа:

— Через неделю состоится большой приём, посвящённый возвращению моего среднего сына во дворец. И я не вижу возвращения более эффектного, чем если там же на приёме юная прелестная саморрийка прилюдно поблагодарит доблестного капитана, спасшего ей жизнь во время нападения салларов.

— Этому! Не! Бывать!

Смотрю на Дастана. Дастан похож на хищника. Хищника в ярости. И я становлюсь его отражением, когда до меня медленно, но верно доходит, чего хочет от меня Килаир. Одновременно показать двору, какой у них бравый принц — и наказать Дастана за его попытки обелить салларов, через него же выставив их в самом чёрном свете. Мои глаза заволакивает красная пелена.

— Она не сделает ничего подобного!

Даже не замечаю, как Дастан вскакивает. Он стоит, воплощение холодной ярости, и я чувствую, что готова взорваться рядом с ним, вместе с ним. Меня накрывает такая ненависть к Килаиру, что я даже удивляюсь, почему Килаир не сгорает в ней на месте.

— Договор, — говорит император, глядя на сына, — ты подписал магический договор, гдё черными нитями по белому полотну написано, что ты сделаешь всё для блага родной семьи. То, что я сейчас предлагаю, и есть благо для семьи, Дастан.

— Мне плевать. Она не станет этого делать, — Дастан хватает меня за руку и тянет, вынуждая встать, — со мной можешь делать всё, что угодно, но я не позволю ей стать ещё одной твоей пешкой. Только не ей.

«Только не ей». Дастан уводит меня из зала прочь, а в моих ушах так и стоит «только не ей». Смотрю на него и понимаю, что если мы сейчас уйдём прочь, это не решит наших проблем. Что тогда надо убегать всю жизнь, а я этого не хочу. Понимаю, что Дастан хочет уберечь в первую очередь меня, но понимаю также, что Килаир его накажет. Так или иначе найдёт способ. Дастану и так пришлось вернуться в это место из-за меня, ведь это я заварила всю эту кашу с салларами. Значит, и расхлёбывать её тоже мне.

У самых дверей я замираю, не позволяя Дастану вывести меня прочь. Он оборачивается, не понимая, почему я застываю. Глядя в его глаза, я тихо шепчу:

— Прости, Дастан. Но мне надо решить это самой.

Прежде чем он успевает опомниться, освобождаю свою руку из его хватки и возвращаюсь обратно. Что ж, пришло время сбросить маску. Теперь я — та, кто есть. Наглая, уверенная, знающая цену себе и своим словам злая попаданка. Поэтому мой голос, когда я вношу своё предложение императору, звучит чётко и решительно, ничем не напоминая то тихое робкое блеяние, которым я прикрывалась ранее:

— У меня есть встречное предложение, Ваше Величество. Вы освобождаете Дастана от условий магического договора, признаёте ошибки своих предков, рассказываете о салларах правду и помогаете им в меру своих возможностей, чтобы загладить свою вину. Взамен я дам вам то, что не только поможет вам обелить репутацию императорской семьи, но и возвысит вас в глазах простых людей.

Время тянется так медленно. Когда хочешь его задержать, оно проносится как скорый экспресс. Когда же хочешь его ускорить, оно будто застывает на месте. Вот и сейчас, в ожидании ответа императора проходит целая вечность.

А потом тишину пронзает его хохот.

— Так вот откуда растут ноги у всей этой истории с салларами!

Гляжу на веселящегося императора с каменным лицом. Его реакция меня вовсе не удивляет, а вот реакция Дастана…

— Что ты творишь? — требовательно говорит принц, перехватывая меня за предплечье.

— То, что спасёт нас всех, — отвечаю я просто. — Доверься мне, Дастан. Я знаю, что делаю.

— Я знал, — говорит тем временем Килаир, — что если ты и свяжешь себя с какой-нибудь девицей, то она будет… особого нрава. Но я и понятия не имел, что настолько.

— Ваше Величество, — подскакивает уже Пёрч, — не поймите её неправильно, Леенна просто слегка перенервничала, вот и…

— Берк, не надо. Я в своём уме и я предлагаю Его Величеству сделку, и только ему решать, продолжать ли веселиться дальше или, наконец, соизволить меня выслушать.

Император усмехается. Рядом напрягается Дастан, готовый в любой момент загородить меня собой — но это не требуется.

— Говори, — тяжёло роняет Килаир, — но учти. Если твоё предложение мне не понравится… Ты ответишь за свою дерзость.

Нагло ухмыляюсь. Мне нечего терять. Обхожу диван, с которого меня сдёрнул Дастан, сажусь, беру чашку и делаю глоток уже остывшего чая. Хм, неплохо.

— Двадцать процентов территории Ардонии, — говорю я, делая второй глоток, — находятся в пустошах. Включая Саморрию и территорию салларов. Когда-то там были богатые земли, но не мне вам рассказывать, что было с ними дальше. Пострадали не только земли салларов, хотя самый большой удар прошёлся, безусловно, по ним. Запустение коснулось севера, северо-востока и, собственно, востока. Где-то засушливые земли начали потихоньку превращаться в пустыни, где-то крестьяне ещё борются за свой урожай, не желая покидать места, где родились и процветали их предки. Поддерживать магией такие пустоши бессмысленно, современные маги на это неспособны, а древняя магия… Сами знаете, что с ней стало. Но что, если я скажу, — я бросаю на императора твёрдый взгляд, — что те земли ещё можно восстановить? Что можно остановить запустение, возродить урожай и, более того, сделать те земли процветающими? Только представьте: ваши предки совершили ошибку, позволив драконам выпить всю магию — но именно вы, император Килаир, придумали способ, как загладить свою вину перед салларами, восстановить их земли, остановить пустыню, устремляющуюся всё ближе к центру страны, и увеличить урожай? И всё это — без затрат на бесчисленных магов и постоянную их подзарядку? Знаете, как возликует простой народ, который составляет большую часть населения Ардонии?

Император откидывается на спинку своего кресла. На его губах — сардоническая усмешка, но я вижу, что в его глазах загорается искра интереса.

— И что же это за способ, юная Эрра? — говорит он.

— Поливайки, — говорю я, — камни с водой.

Император склоняет голову набок, и я поясняю:

— Всё дело в воде, — поясняю я, — запустение началось с того, что драконы, дети огня, выпили из земли всю воду. Если вернуть воду в те земли, она вновь возродит там жизнь. Я придумала способ, который позволит заключить в камне необходимое для посева количество воды. Его суть проста: вы берете такой камень, кладёте его на землю, активируете — сейчас мы работаем над тем, чтобы активацию могли запустить даже не-маги, — и камень высвобождает воду, увлажняя землю. А если еще добавить в воду разные чары: чары притяжения, чары увеличения, чары урожайности, чары защиты от солнца — то можно добиться бóльшего результата.

— То есть, — Килаир щурится, — хочешь сказать, что ты нашла способ, как заключить в камне воду?

— Верно. И воды с одного небольшого камня размером с… это пирожное, хватит для полива земли площадью два-три квадратных метра.

— И ты думаешь, я в это поверю?

— И вы думаете, что я буду лгать императору?

Некоторое время мы молча смотрим друг другу в глаза. Затем Килаир улыбается — улыбка при этом не затрагивает его глаз — и холодно велит:

— Продемонстрируй.

— Через неделю, — отвечаю я, — сейчас мы проводим финальные испытания. Семи дней нам хватит, чтобы всё завершить — и представить вам результат своего труда.

— Что ж, — говорит Килаир, — предположим. Через неделю состоится приём. И на том приёме ты либо показываешь свои работающие… поливайки и я публично каюсь в ошибках своих предков, либо ты прилюдно благодаришь своего принца за спасение — и навсегда исчезаешь из его жизни.

Внутри меня прочно селится холодок, но я лишь выдавливаю из себя такую же самоуверенную улыбку, как у императора, и говорю:

— Договорились.

Дастан дёргается в мою сторону. Я не понимаю, в чём дело, пока нас с Килаиром вдруг не охватывает черно-белое свечение. До меня запоздало доходит: мерзавец-император связал нас магическим договором!

— Это было не обязательно! — говорит Дастан отцу. Он старается сдерживать себя, но даже я вижу, как он взбешен.

— Всё в порядке, — спешно вмешиваюсь я, — я уверена в своих силах.

И в этот момент Килаир задаёт вопрос, и без того накаляющий непростую атмосферу:

— Ты ведь учишься в Академии, верно?

— И что с того? — настороженно уточняю я.

По губам императора скользит воистину змеиная ухмылка:

— За тобой присмотрят.

Когда мы с Пёрчем уходим из малого приёмного зала — я прощаюсь с императором холодным, весьма небрежным кивком, — Дастан хватает меня за руку и, бросив другу «Увидимся внизу», затаскивает в ближайший же кабинет и с грохотом, отзывающимся по коридорам эхом, захлопывает за собой дверь.

— Что это было? — требовательно говорит он, толкая меня к стене. — Что за игры ты затеяла играть с императором?! Ты хоть понимаешь, как это опасно?!

— Понимаю, — глухо отзываюсь я. Я избегаю смотреть ему в глаза, но Дастан, уперевшись одной рукой в стену над моей головой, другой хватает меня за подбородок и заставляет вздёрнуть голову. Мое сердце колотится как сумасшедшее, когда мы оказываемся в такой близости друг от друга.

— Ты хоть понимаешь, — тихо продолжает Дастан, и я вижу в его глазах тревогу и… боль, — что если я не смогу тебя больше видеть, я…

Быстро прижимаю палец к его губам. Я не хочу слышать. Я не хочу знать. Это слишком больно. Нам в любом случае не быть вместе, мы слишком разные, сегодняшний день показал мне это в полной мере. Но если я это понимаю, то Дастан, кажется, нет, раз так открыто признаётся, что без меня ему будет плохо.

Мягко высвобождаюсь из его хватки, отхожу к окну. Спроси меня кто, что за стеклом, — даже не отвечу, потому что мысленно я ещё там, с Дастаном.

— У меня всё почти готово, — тихо говорю я, памятуя, что кабинеты прослушиваются, — я уже начала работу над поливайками несколько месяцев назад. Остались лишь мелочи.

О том, что ни черта у меня не готово я, естественно, не говорю.

— Леенна, — зовёт меня Дастан. Слышу за спиной его шаги. Он подходит ко мне совсем близко, почти касаясь моей спины, и я чувстую его тепло и его присутствие. — Тебе не следовало в это ввязываться. Императорский дворец — самый большой рассадник зла, интриг, жестокости и чёрствости. Я бы придумал способ, как обелить салларов…

— Я придумала его быстрее, — перебиваю я, — в отличие от тебя, я не скована родственными узами.

— Зато теперь скована магическим договором! Ты хоть понимаешь, что это такое?!

Жму плечами:

— Полагаю, это обычный договор.

— Леенна! — рычит Дастан, рывком разворачивая меня за плечи. Его зрачки расширены так, что почти не видно радужки, крылья носа раздуваются от гнева, а хватка на моих плечах причиняет боль. Мне хочется провести рукой по его лбу, чтобы разгладить морщины и на краткий миг я поддаюсь порыву. Последний раз… Я коснусь его в последний раз…

И стоит мне это сделать, как с глухим рыком Дастан наклоняется и впивается в мои губы жадным, отчаянным поцелуем. Всхлипываю, обвиваю руками его шею, прижимаюсь к нему что было сил, словно пытаясь слиться с ним в одно целое. Где-то на задворках сознания бьётся мысль, что это неправильно, что так будет ещё больнее, но я отгоняю её прочь и просто наслаждаюсь… Его страстью, его отчаянием, его злостью, его жадностью… Растворяюсь в поцелуе без остатка, запоминая ощущение его губ на своих, его тела вплотную к моему, его рук на моей спине… А потом, когда поцелуй подходит к концу, отталкиваю Дастана и, бросив на него последний взгляд, выбегаю из кабинета.

К счастью, Пёрч не слушается Дастана. Лейтенант стоит в самом конце коридора, под перекрёстным недружелюбным взглядом не менее десятка охранников, и ждёт меня. Прямо на бегу хватаю его за руку и тяну его вниз по лестнице. За спиной шаги. Понимаю, что это Дастан — но бегу, бегу, бегу прочь, не позволяя себе обернуться.

Пёрч ни о чем не спрашивает. Лишь бросает на меня испытующий взгляд и вздыхает. Мы выходим из дворца, минуем охрану на входе, сдаём браслеты и садимся в карету, ведущую в Академию. Погружёенная в свои мысли, я не сразу замечаю, как пролетают четыре часа обратно. В Академии уже ночь. Когда мы останавливаемся, и я, очнувшаяся от толчка, уже собираюсь выходить под звёздное небо, Пёрч останавливает меня, мягко удержав за запястье:

— Леенна… По поводу этих твоих… поливаек. Если тебе нужна моя помощь, я всегда готов тебе её оказать. Просто скажи, что тебе нужно — и я сделаю всё, что в моих силах.

Я смотрю на него. Мне холодно, и меня всё ещё трясет — но сейчас меня накрывает такая волна признательности, что я подаюсь вперёд и обнимаю лейтенанта:

— Спасибо, Берк. Ты замечательный. Дастану невероятно повезло иметь такого друга, как ты.

Улыбнувшись ему на прощание, я легко соскальзываю со ступеньки, закрываю за собой дверцу кареты и машу Пёрчу на прощание.

— Езжай, — говорю я твёрдо, — и не волнуйся. Я знаю, что делаю.

Помешкав, Пёрч кивает и даёт сигнал кучеру. Карета трогается. Провожаю её взглядом до самого поворота, и разворачиваюсь к воротам только тогда, когда она полностью скрывается из виду.

Впрочем, тут меня ждёт сюрприз. Ещё один.

Мне навстречу идёт Руввана. Жутко злой Руввана, если судить по его виду. Полы его накидки развеваются на ветру, и пусть он сейчас в своём человеческом обличье, но чертовски похож на парящего в небе дракона. Не успевает расстояние между нами сократиться, как он останавливается, преграждая мне пусть, и выплёвывает:

— Что ты такого натворила, девчонка, что сам император велел мне не отходить от тебя ни на шаг?!

Проклятье… Такое ощущение, что этот день никогда не закончится. А я так хотела по приезду сразу лечь в кровать, накрыться одеялом и забыться тяжёлым, беспробудным сном…

— Можешь сторожить меня снаружи за дверью, — предлагаю я рассеянно, — я тебе даже коврик вынесу…

Пытаюсь пройти мимо, но дракон хватает меня за руку. Сдалась она вам всем!

— Отпусти! — немедленно реагирую я. Сонливости как не бывало, но и злости пока ещё нет. Скорее, только холодное спокойствие.

— Ну уж нет, моя ледяная королева, — щурит глаза Руввана, — сначала я хочу знать, что ты такого натворила во дворце, что к тебе приставили сразу трёх драконов.

— Ледяная королева? — я ехидно вздёргиваю бровь. — Быстрый же переход до неё от простой «девчонки».

— Ленна. Что ты натворила?

— Почему сразу я? — жму плечами. — Может, это император натворил — а мне расхлёбывать.

Вырываю свою руку и, больше не обращая на дракона внимания, иду в сторону общежитий. Здесь, под куполом, ветер не гуляет так сильно, как у ворот, и снег ложится красиво и ровно.

— Ты хоть понимаешь, к чему может привести твоя выходка? — шипит дракон, возникая слева от меня.

— Меня уже несколько раз предупредили, спасибо, — отзываюсь я.

Руввана вновь загораживает мне дорогу. Понимаю, что в этот раз обойти себя он просто не даст — его глаза не просто искрятся, они горят жёлтым отливом, как бы намекая, что дракон на грани.

— Слушай, — говорю я, — тебе приказали за мной следить. Хорошо, выполняй приказ своего императора. А зачем ты должен за мной следить и что такого я натворила — тебя не касается. Мы друг другу чужие, Руввана. Ты не несёшь за меня ответственность.

— Несу, — выдыхает он, глядя мне в глаза, — с тех пор, как спас в Саморрии твою жизнь…

— Ты её не спасал! — повышаю я голос. — Саллары бы меня даже пальцем не тронули!

Дракон щурится:

— Причём здесь саллары? — говорит он медленно и чётко. — Ты от страха едва не утонула в пруду, а когда я тебя вытащил — как полоумная метнулась прямо под драконий огонь.

Прикусываю губу. Чёрт, Леенна, ну в самом деле…

— И откуда такая убеждённость, — продолжает Руввана, — что саллары бы тебя не тронули?

— Не твоё дело. Спасибо за спасение жизни и всё такое, но лезть в неё я тебе не позволю. Это касается только меня и Килаира.

— Молодые люди! — мы с Рувваной синхронно оборачиваемся к профессору Лайонелу. — Комендантский час давно пробил, вам пора возвращаться в свои общежития.

— Простите, — говорю я, — уже иду.

И двигаюсь в сторону общежития.

— Шиэрр Руввана! — кричит профессор Лайонел, когда дракон идёт за мной. — Вам в другую сторону!

— Я охраняю её, — низко отзывается дракон, — приказ Его Величества.

Профессор Лайонел растерянно смотрит нам вслед. В словах Рувваны он не сомневается, но наверняка теперь тоже задаётся вопросом, какого лешего меня так охраняют.

— В самом деле будешь спать на коврике за дверью? — безразлично спрашиваю я, когда дракон, не отставая, провожает меня до самой комнаты.

— Могу посторожить внутри, — говорит он.

Захлопываю дверь перед его носом. Плевать. Сейчас мне нужно забыться.

От хлопка просыпается Диара. Сонно трёт глаза, приподнимается на кровати.

— Прости, — шепчу я, — не хотела тебя будить. Просто дракон вывел меня из себя.

Диара хмыкает, падает обратно на подушку:

— Забавно, как вы поменялись ролями. За этим интересно наблюдать. Вся Академия смотрит и делает ставки, с кем ты останешься.

Я, в этот момент уже скинувшая с себя одежду и забравшаяся под одеяло, растерянно замираю:

— Что?

— Ну, все гадают, кого ты выберешь: Руввану или Атрина. Шимер так и кипит от злости, когда слышит, что шансы выше у дракона.

Я сглатываю и тихонько ложусь. Чья-то ледяная рука сжимает мои внутренности. Значит, все в Академии гадают и делают ставки, с кем я, в конце концов, останусь. Что ж, всех ждёт большое разочарование. Потому что я останусь одна.

Несмотря на усталось, я сплю плохо. Всю ночь мне снятся кошмары. Мне снится Дастан. Снится, что он — император, что припёр меня к стенке и угрожает мне расправой с Рувваной. Что Руввана делает всё, чтобы мне помочь, потому что он на моей стороне. И что Дастан приставил ко мне Арсаха, чтобы тот следил за каждым моим шагом, выкрал готовые поливайки и передал во дворец, чтобы Дастану не пришлось держать своё слово.

В общем, утром я просыпаюсь разбитая. И вид поджидающего меня прямо за дверью дракона отнюдь не повышает мне настроение.

— Ты провёл тут всю ночь? — морщусь я.

Диара потрясённо хлопает глазами, переводя взгляд с меня на дракона и обратно.

— Да, — рычит Руввана.

— Таки следовало вынести тебе коврик…

— Эрра Диара, — обращается вдруг к моей подруге дракон, — вы не могли бы оставить нас с Леенной одних?

— А смысл? — удивляюсь я. — Всё равно в коридоре полно людей, все идут на завтрак. Нам в любом случае не дадут поговорить с глазу на глаз — да я и не собираюсь с тобой ничего обсуждать.

— Эрра Диара? — игнорируя мои слова, но при этом глядя прямо на меня, настойчиво говорит дракон.

— Д-да, конечно. Я… Кхм, Леенна, я буду в столовой.

— Это было невежливо, — морщусь я, глядя ей вслед, — и бессмысленно, — добавляю скептически, потому что остальные студенты, проходя мимо, шепчутся и бросают на нас очень любопытные взгляды.

В ответ Руввана щёлкает пальцами, погружая нас обоих в звуконепроницаемый кокон.

— Что за поливайки? — требовательно спрашивает он. — Ты вообще в своём уме ставить императору условия?!

— Прознал, — я укоризненно цокаю. — Явно ведь не от самого императора. И не от Дастана. И не от Пёрча. Значит, тот слуга слил тебе информацию? Ай-ай-ай, знаешь, что с ним могут из-за этого сделать?

— Не уходи от ответа! — Руввана понижает голос. Такое ощущение, что сейчас схватит за плечи и начнёт трясти, как куклу. — Какого чёрта ты вообще творишь?! Ты понимаешь, что этой выходкой ты ставишь свою жизнь в опасность?!

А вот это уже ни в какие ворота.

— Кажется, ящерка, с первого раза до тебя не доходит, — теперь уже и я щурюсь, глядя прямо в желтоватые зрачки. — Моя жизнь тебя не касается, могу распоряжаться ею как хочу. Могу ставить императору условия, могу подвергать себя опасности, могу даже умереть, но…

— Нет, — выдыхает Руввана. Его зрачки неожиданно становятся вертикальными, и я замолкаю, — не можешь. Я не позволю.

И прежде, чем я успеваю что-то предпринять, он делает шаг ко мне, наклоняется и… накрывает мои губы поцелуем.

Замираю на месте. Пользуясь моей растерянностью, дракон углубляет поцелуй, обнимая так, что рёбра вот-вот хрустнут. От места слияния наших губ по моему телу разносится жар. Это драконий огонь перекидывается на меня и, переплетаясь с моей собственной стихией воды, разносит по коже и внутренностям тёплые волны — как ласковый океан, омывающий берег: огромный, бездонный, но бережный и чуткий. А потом я, наконец, прихожу в себя — и что было силы толкаю дракона в грудь.

И добавляю совсем не женственный хук справа.

На нас смотрят с приоткрытыми ртами. Кокон защищает от чужих ушей — но не от чужих глаз. А тут Руввана устроил отличное представление для студентов, едва продравших глаза после ночного сна. Просто… замечательно!

— Даже не вздумай ко мне приближаться! — шиплю я взъярённой кошкой.

Круто развернувшись, устремляюсь вниз по лестнице. Передо мной спешно расступаются. Однако не успеваю я сделать и пары шагов, как прямо перед моим лицом возникает голосовой шар. От неожиданности я едва успеваю схватиться за перила, чтобы не упасть. Шар трескается, и из него выливается незнакомый мне голос:

— Ученица Дерр, пройдите в административный корпус. Вас ожидает ректор Мосс.

Ссарх, а этому-то что от меня надо?!

Я — воплощение ярости. И когда несусь по коридорам, и когда пересекаю внутренний, еще запорошенный лёгким снежком двор, но особенно — когда вижу, что Руввана вновь за моей спиной.

Влетаю в кабинет ректора Мосса, мстительно хлопнув дверью прямо перед носом зарвавшегося дракона. Ректор подскакивает и устремляет на меня негодующий взгляд.

— Простите, — каюсь я, безуспешно пытаясь добавить в голос хоть каплю раскаяния, — вы хотели меня видеть?

— Хотел, — ректор откидывается на спинку кресла — совсем как чёртов император вчера — и устремляет на меня тяжёлый взгляд, — Шиэрра Дерр, почему я получаю уведомление из императорского дворца о том, что за вами теперь должны присматривать драконы?

— Потому что я заключила с императором сделку, — не вижу смысла утаивать правду, — и, полагаю, драконы должны следить за тем, чтобы я выполнила её условия.

— Вы заключили с императором сделку, — повторяет ректор, — вы, студентка Академии, которая находится под моим руководством, заключили сделку с императором Ардонии, и теперь моя Академия превращается… во что, Шиэрра Дерр?

— Во что же, Шиэрр Мосс?

— В филиал императорского дворца. И это неприемлемо. Академия всегда была в стороне от политических дрязг, войн и всего того, что не касалось непосредственно образования. Мы всегда придерживались нейтралитета. И я не могу позволить, чтобы какая-то выскочка, не подумав, вдруг донесла сюда отголоски императорских приказов, допуская и укрепляя его власть на территории Академии.

— Что вы хотите сказать?

— Что как только ваши дела с Его Величеством будут решены, вы покинете Академию.

На миг у меня перехватывает дыхание, в глазах темнеет. Я стою — ректор даже не предложил мне сесть, — поэтому, чтобы не упасть, я вынуждена ухватиться за спинку стула для посетителей.

— Вы шутите? — выдыхаю я. — Вы выгоняете меня из Академии, потому что у меня договор с императором?

— Нет, Шиэрра Дерр. Я выгоняю вас из Академии, потому что вы притащили сюда политику. Знаете, сколько лет я потратил на то, чтобы Академия стала такой, какой вы её видите сейчас? Шестьдесят два года, Шиэрра Дерр. Шестьдесят два года я выдворял отсюда бесталанных детей аристократов, попавших сюда по протекции своих родителей. Шестьдесят два года я унимал конфликты, возникшие между семьями противоборствующих сторон. Шестьдесят два года я разжимал пальцы императорского кулака, которыми тот сжимал наш купол. Один за другим, шаг за шагом, я делал всё, чтобы Академия стала местом учёбы и только. И вчера, всего одним поступком вы вернули нас на десятки лет назад.

Делаю глубокий вдох, затем выдох. Просто немыслимо. Это просто немыслимо. И жутко несправедливо.

— Вы не можете этого сделать, — я качаю головой, — нельзя исключать студента из Академии потому, что у него какие-то дела с императором.

— Не волнуйтесь на этот счёт, Шиэрра Дерр. Я найду способ исключить вас в рамках текущего устава. Можете быть свободны.

Ректор теряет ко мне интерес. Понимая, что воздействовать на него я не смогу при всём желании, я разворачиваюсь и с очень прямой спиной покидаю кабинет. В голове крутится, что это как будто конец. Через неделю я должна предстать на приёме при дворе и показать поливайки, которые у меня даже не готовы. Сразу после приёма, независимо от его исхода, ректор выкинет меня из Академии. Славной, доброй, открывающей любые двери Академии, которая успела стать для меня домом. И мне не останется ничего иного, кроме как вернуться к Дерр Мариадне. Дерр Мариадне, которая знает, что я обманула её ради докрокка.

Кажется, я на самом дне.

— Ну и натворила ты делов, щеночек.

За дверью кабинета ректора меня уже поджидает Саррон.

— Только тебя мне не хватало, — устало вздыхаю я, — дай мне хоть продохнуть.

— Что, — сочуственно говорит рыжий, — тяжёлый день?

Невесело хмыкаю:

— Не то слово. Мы ещё успеваем позавтракать?

— Да, у нас есть десять минут до начала занятий.

— И что, во время занятий мы разойдёмся, а после них вы снова будете дышать мне в спину?

— О нет, — рыжий смеётся, — чтобы мы дышали тебе в спину, ты должна быть выше, гораздо выше. А так… — он бросает на меня оценивающий взгляд, — ты будешь ощущать наше дыхание разве что на своей макушке. Правда, всё время. К примеру, я пойду с тобой на все твои занятия.

— Зачем? — я даже останавливаюсь от неожиданности.

— Приказ из дворца.

— А как же твои собственные занятия?

— Я пропущу пару дней максимум: мы с Терром и Ваем будем меняться. Сегодня на занятиях с тобой сижу я, завтра Вай, послезавтра Терр — и так далее.

Просто. Нет. Слов.

— Ладно… Пойдём уже в кафе, со вчерашнего дня во рту маковой росинки не было…

Однако позавтракать мне так и не удаётся. Не успеваю я появиться в кафетерии, как меня моментально перехватывает Диара и сажает в самый дальний столик, подальше от остальных:

— Это правда? — восклицает она возбуждённо, даже забыв покраснеть при виде Саррона. — Ты целовалась с Шиэрром Руввана?

— Откуда ты знаешь? — хмурюсь я.

— Вас записали на памятный шар!

— Что?

Вместо ответа Диара открывает свою ученическую панель, роется в ней, затем выуживает из сети шар, увеличивает его — и в следующее мгновение я, оцепенев, уже со стороны наблюдаю, как страстно Руввана меня целует. Единственное, изображение обрывается до того, как я успеваю врезать дракону по его наглой морде.

— Это гуляет по всей Академии! — тонко говорит Диара. Её глаза блестят. — Все в восторге! Кроме Шимер. Говорят, она от злости разбила свой шар. И еще… Говорят, что Руввана приставил своих друзей охранять тебя, потому что он жуткий собственник и не хочет, чтобы к тебе подходили другие парни!

Мое лицо перекашивает. Только хочу ответить, какая это чушь — и замолкаю, во все глаза глядя на Арсаха. Арсаха, стоящего в нескольких метрах от нас с бледным лицом и с пылающими яростью глазами. Арсаха, который видел всю запись нашего поцелуя. Арсаха, по рукам которого опасно собираются искры магии. Зелёной магии.

Не говоря ни слова, саллар разворачивается и покидает столовую. Выскакиваю за ним следом, хватаю за рукав.

— Что ты собираешься делать? — спрашиваю прерывающимся от волнения голосом.

— Разве неясно? — отзывается саллар, и глаза его из ярко-синих становятся почти чёрными. — Я его убью.

— Не смей! — висну на его руке, не позволяя ему уйти. За мной растерянно наблюдают выбежавшие следом Саррон и Диара. — Помогите же мне!

— Почему? — спрашивает саллар. Бездна в его глазах меня жутко пугает, а голос… словно голос преисподней. Многогранный, великий, чужой и безумно далёкий. Вот он, тот саллар, о котором говорил старый Гарт. Тот саллар, который, не моргнув и глазом, уничтожит целую страну. — Он поцеловал тебя против твоей воли.

Моргаю. Господи, столько человек просмотрели этот шар — и только мой саллар увидел, что я не хотела этого поцелуя.

— Это правда, — я ощущаю себя так, будто иду по минному полю. Один неверный шаг — и взрыв. Прикусываю губу, отпускаю руку Арсаха, но в тот же миг обеими руками накрываю его лицо. Тепло, без любого подтекста романтики. — Бывает так, что случаются вещи, которых мы не хотим, но нам приходится с этим мириться. Да, он действительно поцеловал меня против моей воли, но можешь мне поверить, я отлично ему врезала. Видишь, я могу постоять за себя. Я вовсе не такая слабая, как ты думаешь, Арсах.

Чернота в глазах Арсаха замирает, будто прислушивается к моим словами. Саллар слегка наклоняет голову. Где-то там вдали звенит звонок, все разбегаются по занятиям, осторожно и с огромным любопытством оббегая нас четверых. Мои пальцы на щеках Арсаха слегка подрагивают от напряжения, но будь я проклята, если я сейчас его отпущу.

— Хорошо, — наконец, отзывается бездна. От облегчения я едва не теряю сознание. — Но если он притронется к тебе еще хоть один раз…

— Не волнуйся, — перебиваю я, — не притронется. Ведь ты же меня защитишь.

И этих последних слов отчего-то хватает для того, чтобы тьма в глазах саллара начала развеиваться. Убираю руки с его лица и нервно ёжусь, чувствуя, как намокает от пота спина.

— Нам нужно на занятия, — тихо говорю я. — Увидимся после пар, ладно?

Саллар не отвечает, но огонь в его глазах говорит за него: конечно, увидимся, разве может быть иначе? Слабо улыбаюсь ему на прощание и иду к корпусу. За мной тихими безмолвными тенями следуют Диара и Саррон. Оба отчего-то серьезные и притихшие. Я ожидала, что будут досаждать вопросами, многозначительно задирать брови и намекать на наши отношения с ревнивцем Арсахом, но ничего из этого нет и в помине. Оба мрачные, как на поминках, и выглядят слегка встревоженными.

И пребывают в таком состоянии до самого обеда. А во время перерыва я, уже не выдержав их взглядов исподтишка, сама задаю вопрос:

— Что такое? Вы хотите мне что-то сказать?

— Почему ты назвала его Арсахом?

— Так Терр поцеловал тебя насильно?

— И… что за магия была у Атрина? Вдруг стало так жутко…

— То есть, он действовал против твоей воли? И… да, что за магия? Я никогда не сталкивался с такой раньше.

Спросила, называется, на свою голову. Что ж, придется отвечать в самых общих чертах.

— Арсах — это его семейное имя. А магия родовая, у них у всех такая. И да, я не хотела этого поцелуя, поэтому твой друг вполне заслуженно получил по лицу. И это было не кокетство.

Мои спутники замолкают, переваривая услышанное.

— Эта родовая магия, — тихо говорит Диара, — пугает. Я видела его глаза. Стало так страшно. И меня будто парализовало. Я даже шагу сделать не могла, так меня придавило к месту… — ее даже передергивает.

— Да, мне было чуть попроще, — соглашается рыжий, — но его сила дейтсвительно… впечатляет. Я с такой мощью еще никогда не сталкивался.

Я прикусываю губу и вяло улыбаюсь:

— Не бойтесь, все в порядке. Атрин хороший парень и применяет свою силу только во благо. Вам не стоит беспокоиться на этот счет.

Диара отвечает:

— Это ведь только ты его там удержала. Если бы ты не нашла там подходящих слов, он бы… не удивлюсь, если бы он от Академии камня на камне не оставил, а от Шиэрра Рувваны…

— Эй, птичка, не так пессимистично. Терр силен, и никто бы не посмел разнести Академию, поэтому поменьше напряга.

— Здесь я с ним согласна, — я поддерживаю Саррона, — и еще раз повторю, что волноваться не о чем. Кстати, Диара, я вот что хотела спросить. Как у тебя идут дела с чарами активации?

Диара бросает быстрый взгляд на рыжего.

— А, все уже в курсе поливаек, — отмахиваюсь я, — рассказывай прямо при нем.

Саррон не в курсе, но усиленно делает вид, что да.

— Все готово, — улыбается, наконец, Диара, — я как раз вчера вечером добилась полной активации, вот, смотри.

Она вытаскивает из своего тубуса наш камешек, осматривается — мы находимся во внутреннем дворе — и застенчиво просит рыжего:

— Шиэрр Саррон, вы не могли бы… растопить снег и чуть подсушить землю?

— С удовольствием, — рыжий моменально собирает свою магию в шар и направляет ее на маленький пятачок земли. Снег на глазах начинает таять, впитываться водой в землю, а потом и вовсе разгоняется его магией в стороны, оставляя пятачок полностью сухим. Диара опускает на него камешек, сжимает его тремя пальцами, не трогая свою энергию — и земля темнеет от вылившейся на нее воды.

— Ух ты! — восклицает дракон. — Это было круто! Это и есть ваши поливашки?

— Поливайки, — поправляю я, — как ты это сделала?

— О, ничего необычного. Просто чары сложения, чары защиты, чары предотвращения, наложенные строго на определенные точки, — и особая техника нажатия. Нужно нажимать сюда, сюда и сюда, видишь?

Я киваю.

— Это замечательная работа, Диара, — хвалю я.

Диара краснеет:

— Спасибо. А как продвигается у тебя?

— Через несколько дней будет готово, — отзываюсь я.

— Правда? — ее глаза округляются. — Уже?

— Угум, — я смеюсь, — правда, здорово?

— Ох, я даже… Даже не знаю, что сказать… Получается, что скоро… Скоро можно будет их продавать?

— Да, — весело подтверждаю я, — причем напрямую самому двору.

Челюсть моей подруги падает на пол. Я звонко смеюсь.

— Н-напрямую самому двору?

— Да, я уже фактически договорилась с императором. Мы будем делать и продавать поливайки ему, а дальше он уже сам будет направлять их куда надо.

Диара закрывает рот руками. Глаза ее выражают неверие и дикий, бешеный восторг. Не выдержав, она тоненько визжит и кидается ко мне. Схватившись за руки, мы прыгаем от радости на месте. Дракон с ухмылкой наблюдает на нашим маленьким праздником. Я протягиваю руку и включаю его в нашу маленькую пляску. Секундное недоумение — и он уже скачет с нами под наш радостный хохот и взгляды окружающих.

— Только один момент, — говорю я, когда мы выдыхаемся, — мне надо будет перед этим отлучиться кое-куда. И, раз уж драконы все равно при мне, я бы хотела, чтобы меня сопрождал именно ты, ящерка.

— Я? — удивляется рыжий.

— Да. Твоего друга Террона я и видеть не хочу, а Улур весь такой правильный, что мне будет стыдно просить его об одолжении, а потом еще и делать при нем то, что я задумала.

— Это что-то противозаконное? — загорается рыжий.

— Вовсе нет! — смеюсь я. — Частично. Может быть.

— Тогда я в деле!

— Вот и замечательно. Осталась только практика, а после нее тебе придется размять свои крылышки.

— Э-э-э, не понял.

— Что тут непонятного? На карете туда добираться полдня. Мы не можем позволить себе такую роскошь. Ты повезешь меня туда верхом.

— Будь я приличный дракон, я бы возмутился, что я не ездовой дракон, но я дракон неприличный и всегда открытый всему новому, поэтому — почему бы и нет?

— Ты уверена? — хмурится Диара. — С тобой все будет в порядке?

— Конечно, — заверяю я ее, — разве может быть иначе?

Она кивает, но как-то неуверенно. Чтобы успокоить ее, я делаю задумчивое лицо и говорю:

— Ты говорила про чары защиты… Хоть убей, не понимаю, зачем накладывать их на поливайку.

— О, — она моментально успокаивается, — тут как раз все очень логично…

Два дня спустя я, сразу по возвращении в Академию — из-за моей затеи нам пришлось пропустить один день — я говорю уставшему рыжему:

— Ступай, отдохни. Я буду у себя в спальне.

— Хорошо, — он кивает, — я попрошу Вая меня подменить.

Киваю, собираюсь закрыть дверь, и тут он меня окликает:

— Леенна.

— Да?

На лице рыжего смущение.

— То, что ты сделала… — говорит он, — это было очень… благородно.

— Нет, — отмахиваюсь я, — я просто восстанавливаю справедливость. Я пойду спать, ящерка. Советую тебе заняться тем же самым. Путь был долгим, и ты наверняка устал.

— Хорошо, — он улыбается, — Вай сменит меня через пять минут.

— Отлично. До встречи.

— До встречи!

Я закрываю дверь. Дожидаюсь, когда стихнут его шаги. Затем бегу к столу, быстро пишу записку для Диары — она сейчас на паре — подхожу к выходу, осторожно открываю дверь и осматриваюсь. Убедившись в том, что рыжий уже ушел, а Улур пока не заступил на свое дежурство, я что было мочи несусь в направлении, при одной мысли о конечном пункте которого у меня подкашиваются ноги.

Я бегу в Зал ритуалов.

Спуститься по лестнице на первый этаж. Оббежать общежитие. Двинуться к пруду. Снег больше не идет, дорожки расчистили от сугробов — но только до границ пруда. Дальше я поднимаюсь вверх по холму, сначала смахивая снег перед собой магией, а затем магией же возвращая его на место. Сама я, если потерявший меня дракон взмоет ввысь, смогу в любой момент спрятаться под деревом, а вот следы на снегу, ведущие к Залу ритуалов, он заметит сразу. Мне, конечно, понадобится его помощь — но чуть позже. Сейчас мне надо добраться до этого оплота старой магии и сделать свое дело. А там… Отгоняю от себя мысли прочь. Там будь что будет.

Подъем дается тяжело. И не только физически. Меня душит страх: в тот раз со мной был Пёрч и он глушил шепотки, зовущие меня в Круг, но сегодня… Сегодня я одна, и я уже слышу, уже на подходе слышу эти голоса, что призывают меня внутрь, обволакивают мой разум, зовут, зовут… Вот что, должно быть, слышал старик Гарт, когда шел сюда, вот что слышала секретарь Ваннар, когда подходила к Залу ритуалов, вот что слышу я…

Смутно помню, как захожу внутрь. Обстановка проходит мимо моего сознания, все мое внимание сосредоточено на Круге. Он активирован. Переливается и мерцает магией — и зовет, зовет, зовет. Как зачарованная, я подхожу все ближе и ближе. В шепоте, который доносится из Круга, мне вновь слышится подбадривающий голос Леенны. Что-то глубоко внутри меня отзывается на этот голос теплом, и я понимаю, что это — спящая магия самой Леенны. Мое сердце сжимается от страха, но я знаю, что поступаю правильно. Давно знала. Еще до того, как судьба в лице Пёрча привела меня сюда. Уже тогда я знала, что однажды должна сюда войти — и просто оттягивала неизбежное. Вот и все. Остался последний шаг.

Магия Зала ритуалов зовет. Я закрываю глаза и вступаю в Круг отрешения.

И умираю.

74. Однотомник.

Сложно сказать, на что это похоже. Это одновременно и теплые объятия, и погружение в пучину океана, и жизнь, и смерть. Сначала мне становится легко-легко: магия земли во мне чует Леенну и просыпается, тянется к ней настречу. Но это только мгновение, потому что уже в следующий миг моя собственная стихия воды устремляется ей наперез — и они обе схлестываются в моем теле, пожирая его изнутри, разрывая его на части, причиняя мне немыслимую боль. Я горю, я в отчаянии, я не знаю, куда деться от этой боли. И тогда появляется старик Гарт и шепчет «Держи их!». И я, стиснув зубы, удерживаю обе магии за хвост, не позволяя им ни сцепиться, ни покинуть меня. Они тянут меня в разные стороны, но, поняв, что я не отпущу, устраивают настоящую бойню. Они слишком сильны для меня, их слишком много для моего такого слабого тела. Я чувствую, как они вот-вот набросятся на меня и уничтожат, и в миг, когда это почти происходит, меня накрывает что-то мягкое, легкое, как воздушное покрывало, и под этим покрывалом противоборствующие магии усмиряются. Я чувствую, как тесно они обе переплетаются во мне, как одна нить стихии земли льнет и кружит вокруг нити стихии воды, и вскоре их поток свободно течет по моему изнуренному телу, освобождая меня, наконец, от боли.

И, как только боль отступает и я вновь могу дышать, я открываю глаза.

— Ррох… — выдыхает Руввана, — ты, наконец, очнулась…

Я сажусь. Голова идет кругом, в теле противная слабость, меня ведет. Едва не падаю. В тот же миг меня перехватывают чьи-то руки и аккуратно пристраивают на подушки в полусидячем положении. Моих губ касается стакан, и я делаю несколько глотков воды. Ммм, как восхитительно…

— Что ты тут делаешь? — спрашиваю я дракона, едва ко мне возвращается голос. — Где это мы? И… что вы все тут делаете?

Это незнакомое мне место. Не наша комната в общежитии, не какой-либо корпус Академии и, тем более, не Зал ритуалов. Но, что самое странное, тут действительно все: и мрачный, как дьявол, Руввана; и уставший Улур; и напряженный Саррон; и изможденная Диара; и даже Арсах, не сводящий с меня своих выжидающих, горящих огнем глаз.

— Мы в моем поместье в Ардоге, — выплевывает Руввана.

— В Ардоге? — удивляюсь я, осматриваясь. Довольно богатые — уж мне-то есть, с чем сравнивать, — но весьма холодные покои. — Почему именно тут?

— Потому что нам было некуда податься после того, как мы вытащили тебя из Зала ритуалов, — со вздохом поясняет рыжий, садясь под недовольными взглядами саллара и дракона ко мне на кровать. — Хотя я предлагал предать тебя земле, как положено.

— Предать земле? — ахаю я возмущенно. — С какой стати вы хотели меня захоронить?!

— Потому что ты умерла, — говорит Улур просто, — три дня назад. И, если бы не твой приятель-саллар, — он кивает на Арсаха, и Арсах даже не дергается, — утверждающий, что скоро ты откроешь глаза, сейчас бы ты была погребена где-нибудь в Саморрии.

— Умерла? — тихо повторяю я, глядя на Арсаха. По моей спине бегут мурашки. — Я… умерла?

— Как я, — отвечает он мягко, — но я знал, что ты сильная. Что ты сумеешь. Что ты вернешься ко мне… к нам.

Я опускаю взгляд.

— Простите… Я не хотела, чтобы вы так обо мне волновались. Но что вообще произошло после того, как я вошла в Круг? Почему вы все вдруг оказались вместе? Да еще… знаете, что Арсах — саллар?

— Если бы ты не умерла три дня назад, — взрывается Руввана, — я бы всыпал тебе по первое число за все, что ты натворила и что скрывала от нас!

— Довольно! — громко требует Улур, видя, что я тоже готова взорваться. — Сейчас не время ругаться, поэтому уймите свой пыл хотя бы на время!

Его окрик действует на нас всех как ушат ледяной воды. Лишь рыжий округляет глаза, впечатленный тем, что друг разозлился, и начинает рассказ:

— Когда Вай не нашел тебя в комнате, он начал тебя искать. Тут Диара обнаружила записку на столе. Они отправили нам голосовое сообщение, а сами кинулись за тобой. Когда пять минут спустя мы с Терром добрались до Зала ритуалов, ты уже лежала на полу рядом с Кругом и не дышала. Мы пытались привести тебя в чувство, но… — рыжий замолкает и сглатывает, а потом продолжает рассказ. — Когда мы хотели уже отнести тебя к лекарю Огэйру, появился Атрин… Арсах. Он не позволил нам к тебе прикоснуться. Сказал, что ты непременно очнешься. И мы очень, очень хотели ему поверить. Настолько, что соврали в учебной части и во дворце, сказав, что ты покидаешь Академию для последнего этапа твоих испытаний. И привезли тебя сюда. Мы сторожили тебя день и ночь, боялись отойти от тебя дальше, чем на пару шагов. Как ты понимаешь, у нас было достаточно времени, чтобы… — косой взгляд на саллара, — узнать друг друга поближе.

Я киваю. Так вот как все сложилось…

— Вы говорите, — вспоминаю я, — что это случилось три дня назад. Значит, сегодня уже день приема?

— Да, — кивает рыжий, — тебе даже прислали официальное приглашение. — Ты… пойдешь?

Вместо ответа я обращаюсь к Диаре:

— Диара, у тебя при себе случайно нет хоть одной поливайки?

Подруга удивленно округляет глаза, затем принимается рассеянно шарить по форме. В какой-то момент на ее лице появляется радостное выражение, и она, повозившись, извлекает из одежды камешек и протягивает его мне.

Я смотрю на Арсаха. Огонь в его глазах пылает, и я вижу в нем зеленые отсветы. Сделав глубокий вздох, я перевожу взгляд на камень. Камень как камень, маленький, аккуратный, темно-коричневый. Мы с Диарой лично собирали у пруда самые красивые камни. Смеялись, что надо брать все, несмотря на их внешний вид, но упорно закидывали в тубус только самые красивые: гладкие, шероховатые, тонкие, круглые, плоские, необычной формы или цвета. Эти воспоминания наполняют меня теплом. А потом я вспоминаю пустыни за Саморрией. И тяну сразу обе свои стихии. Краем глаза вижу, как дергаются ко мне все остальные, но не поднимаю головы: камень слегка светится. Вижу, как уютно втягивается в него стихия воды, изучая новое жилище, как мягко прикрывает его стенки стихия земли, чтобы воде было где задержаться, как слаженно они работают вместе. Легким, почти незаметным движением пальцев я втягиваю воду из стакана, который стоит рядом. Тонкой струйкой вода вливается в камень. Стакан пустеет на глазах. Выдохнув, я кладу вмиг отяжелевший камень на кровать — и нажимаю на точки, которым меня научила Диара. В тот же миг вода начинает мягко пропитывать ткань, и пару секунд спустя все мое немаленькое покрывало мокнет.

Диара радостно ахает.

— У тебя получилось, — сияет Арсах, — у тебя получилось!

Я смеюсь. Меня наполняет сумасбродная радость. Саллар дергается ко мне, но в тот же миг между ним и мной оказывается Руввана и останавливает последнего, тяжело и непреклонно толкнув того в грудь:

— Не приближайся к ней. Из-за этой штуки она едва не умерла!

Я закатываю глаза. Радости как не бывало. Умеет же дракон испортить настроение!

— Уймись, — бросаю я, вставая. Ноги держат. Замечательно. Две стихии моментально восстанавливают мои силы. Сейчас бы еще поесть… — Это было мое решение.

— И я с тебя еще за это спрошу, — обещает дракон.

Открываю рот — и в разговор спешной птичкой влетает Диара:

— Прием! К-когда на прием? Он вот-вот начнется!

Ох-х, а я-то надеялась хоть немного перекусить. Что ж, ничего не попишешь.

— Выдвигаемся прямо сейчас, — решаю я, — Диара, мне нужны еще поливайки… вернее, камни. Просто камни. И ведро воды. Я сделаю поливайки прямо в карете. И… — осматриваю себя. Я все еще в студенческой форме. Ч-черт. А еще живот так и сводит. Ладно. — Сай… Наберешь мне чего-нибудь поесть в дорогу?

Рыжий кивает — и моментально испаряется.

— Пойду распоряжусь насчет кареты, — говорит Улур и уходит за другом.

— М-м-м, — тянет Диара, явно пытаясь решить, улизнуть ей сейчас за остальными или остаться тут, — э-э-э…

Я прихожу к ней на помощь:

— Не можешь случайно сотворить какой-нибудь наряд из воздуха? — спрашиваю я ее шутливо. — Боюсь, несолидно будет отправляться на прием во дворец в форме студента Академии.

Диара расстраивается:

— Прости, но наряды не берутся из воздуха.

Только я собираюсь сказать ей, что это шутка, как дракон, бросив на Арсаха тяжелый взгляд, призывает что-то по воздуху. Мгновение спустя передо мной оказывается сверток.

— Что это? — спрашиваю я.

— Платье. Для… Я купил его для одной девушки, но… Ты можешь надеть его.

— Я не могу, — качаю головой, — оно предназначено для другого человека, я не буду его трогать.

— Просто. Надень! — рычит Руввана и, прихватив Арсаха, силой выталкивает саллара из комнаты.

Оставшись вдвоем, мы с Диарой переглядываемся. Пожав плечами, я осторожно разворачиваю сверток. Когда платье оказывается на свету, Диара ахает. Я веду себя более сдержанно, но я тоже восхищена. Никогда не видела такой красоты раньше! Оно насыщенно-синее, с открытыми плечами, с блестящими, имитирующими воду, волнами на талии и по подолу пышной юбки, и с легкими, воздушными слоями ткани, спускающими от талии.

— Какое красивое! — восклицает Диара, трогая ткань. И смеется, когда та под ее руками оживает и начинает искриться, словно живое.

Я молча киваю. Подруга помогает мне надеть платье. Когда она сосредоточенно собирает мои волосы, я тихо говорю:

— Диара… Прости. За то, что не рассказала тебе про Арсаха все раньше.

Диара улыбается.

— Все хорошо. Я понимаю, почему ты это сделала. Тем более… Тем более, что я догадывалась, что Атрин — саллар, и что зовут его иначе.

Смотрю на нее во все глаза:

— Ты… догадывалась?!

Она смеется:

— Ну, я проводила с ним много времени. Он и без того казался странным. Отличался от остальных. А еще та его зеленая магия — когда он видел запись вашего с Рувваной поцелуя. И еще некоторые другие вещи. В общем, я уже догадывалась, что к чему. Просто не понимала, почему он здесь и почему ты его так отчаянно покрываешь.

— Спасибо, — говорю я, — спасибо тебе за все.

Она улыбается и отходит на шаг:

— Ты — настоящая принцесса. Такая красивая… Смотри.

Я поворачиваюсь к зеркалу — и киваю. Да, красивая. Словно бы это и не я вовсе. Будь я чуточку тщеславнее, я бы тоже порадовалась, как она. Но сейчас мои мысли заняты предстоящим приемом — и той нешуточной битвой, что меня там ждет. Ведь я уверена на все сто, что Килаир не сдастся просто так и не позволит мне ни вызволить Дастана, ни помочь салларам. Значит, придется биться.

— Нам пора, — в комнату влетает рыжий. И тут же восхищенно присвистывает, оглядывая меня с головы до ног.

Не обращая на него внимания, я признательно сжимаю руку Диаре — и иду к лестнице. Внизу уже стоят Арсах и Руввана. Оба поднимают головы на звук моих шагов — и оба замирают, не сводя с меня глаз.

— Готовы? — спрашиваю я холодно. Добрая, сочувствующая, признательная Леенна осталась там наверху. Теперь я — холодная ярость, готовая обрушиться на Килаира и биться за свое до конца. Я — само спокойствие и сам лед. Но я вспыхну и накажу любого, кто посмеет обидеть меня или моих друзей.

Берегись, Килаир. Я иду за Дастаном и за признанием всего салларского народа.

Мы появляемся там впятером — три дракона, саллар и я — и моментально привлекаем всеобщее внимание. Окружающих можно понять. Выглядим мы более, чем эффектно: драконы в великолепных костюмах, подчеркивающих все достоинства их фигуры; на их красивых лицах холодное, высокомерное выражение, отличающее элиту из элит; их взгляды безразлично скользят по другим гостям. Даже Улур, всегда мягкий и деликатный, выглядит сейчас равнодушным и неприступным. Арсах немного выделяется. В отличие от остальных, саллар одет в простой черной костюм — без единого украшения, дополнительной вставки или даже намека на какой-то другой цвет. И выглядит как настоящий воин. Ничего удивительного, что его не хотели пропускать — но драконы, я и обнуляющий магию браслет убедили охрану. Однако даже сейчас я нутром чувствую, как все внимание императорских телохранителей сосредоточено именно на нем.

Платье делает свое дело. Оно переливается и искрит на мне, по его подолу бегут настоящие, живые волны. Сначала на меня просто смотрят. Вижу взгляды, слышу шепотки. Затем несколько мужчин предпринимают попытки подойти ко мне и представиться — но все они терпят неудачу: драконы не дремлют. Их угрожающие позы и прищуренные взгляды дают понять храбрецам, что тут им не место. Будь это при других обстоятельствах, я бы посмеялась — меня охраняют, как самую настоящую принцессу! — но сейчас я собрана как никогда. Все мое внимание устремлено на пьедестал, на котором стоит пока еще пустой трон. Празднование проходит мимо меня, я едва замечаю людей, музыку, закуски и убранство — внутри меня все подобрано и сжато. Я — как стальная пружина, огромная мощь в маленьком теле, готовая расправиться и показать императору, почем фунт лиха. И, словно бы услышав мой внутренний призыв, раздается громкий голос распорядителя бала:

— Его Высочество Император Килаир Ардонский! Его Императорское Высочество Лестар Риарх! Его Императорское Высочество Аррак Риарх! Его Императорское Высочество Ладор Риарх!

Гости колышутся. От входа моментально освобождается проем, чтобы высшие мира сего могли беспрепятственно дойти до своих тронов. Высокие двери открываются магией — и в зал вступают четыре человека. Мое сердце оглушительно бьется, когда я вижу среди них Дастана — чертовски красивого, такого родного и такого далекого — но мое лицо не меняется. Четверка людей движется к пьедесталу. И тут, проходя мимо нашей колоритной компании, Килаир поворачивает ко мне голову. Его холодный взгляд цепляет мое лицо. В следующее мгновение происходят сразу две вещи: кулон защиты, который мне дал Дастан, с тихим звоном ломается — а император, получив отпор, сбивается с шага. Стоит отдать ему должное, он моментально восстанавливается. Гости не замечают, как разбивается мой кулон — но видят, что рядом со мной Килаир спотыкается. На меня устремляется еще больше взглядов, и лишь Дастан понимает все. Глаза его темнеют от гнева, он переводит на отца яростный взгляд. Поняв, что еще чуть-чуть — и он, наплевав на репутацию, на глазах у свидетелей потребует у отца ответа, я решаюсь принять удар на себя:

— Ваше Величество! — восклицаю я, выступая вперед и чувствуя, как на мне скрещиваются одновременно и чужие взгляды, и защитная магия императора. — Вы обронили.

Его защитная магия облепляет меня вплотную, не позволяя дышать. Не подавая виду, как это больно, я делаю шаг к императору — и вкладываю в его ладонь… камень.

Килаир щурится. Я отвечаю ему холодной улыбкой и говорю, негромко, но отчетливо:

— Осторожнее, Ваше Величество. Будет обидно потерять… такую ценную вещь.

И он понимает. Понимает, что я хочу сказать этим жестом. Понимает, что мне удалось добиться успеха. Что в его руках — действующее спасение. Что его первоначальный план — очернить салларов через меня и Дастана — провалился. И что согласно условиям нашего магического договора, теперь он обязан отпустить Дастана и признать салларов.

Дастан хмурится и переводит на меня недоверчивый взгляд. Я избегаю смотреть ему в лицо, продолжая буравить взглядом императора. Что, старик, выкусил? Я знала, что ты попытаешься сотворить со мной что-нибудь эдакое — но понятия не имела, что попытаешься воздействовать на меня магией прямо на приеме. А теперь, получив отпор — созданный твоим же собственным сыном! — тебе не останется ничего иного, кроме как пойти на попятную.

— Благодарю, — император раздвигает губы в сухой улыбке.

Отвечаю ему такой же — и возвращаюсь к своим спутникам. Императорская процессия следует дальше. Дастан мешкает. Он бросает на меня взгляд, но я демонстративно его игнорирую, давая понять, что ему лучше идти с родней. Он поджигает губы и неохотно ступает прочь.

— Ты привлекла много внимания, — мимоходом замечает рыжий, когда император и принцы рассаживаются, а бал начинает набирать обороты.

— Что я могу поделать, — я жму плечами и пытаюсь разрядить обстановку, — со своей небесной красотой?

Я ожидаю, что мужчины рассмеются моей шутке, но этого не происходит. Руввана так и вовсе пожирает меня взглядом, впервые опередив в этом саллара.

— Не волнуйся, — я отмахиваюсь от его внимания, — я буду очень аккуратна с этим платьем и верну его тебе сразу после приема. Та, кому ты его покупал, и не поймет, что в нем разгуливал кто-то другой.

Рыжий задирает бровь и открывает рот, но тут Улур толкает его локтем — и ящерка оставляет свою реплику при себе. Весьма удачно, потому что распорядитель как раз объявляет:

— Леди и господа! Его Величество берет слово!

Магия — презанятная штука. Когда я только попала в этот мир, я самонадеянно считала, что и без нее мне будет неплохо. Однако, оказалось, что магия составляет шестьдесят процентов моей жизни. Утром меня будит магический будильник. Я встаю, принимаю теплый душ, вода в котором греется магией, одеваюсь. Накладываю чары тепла на зимнюю накидку. Если еда в столовой слишком холодная, той же магией подогреваю ее на месте. Тщеславно создаю вокруг волос невидимый воздушный купол, чтобы ветер, снег или дождь не растрепали мою прическу. Садясь за длинную парту, я вытаскиваю учебники из магического тубуса. Если по какой-то причине я вдруг забываю какой-то момент из лекции, я всегда могу просмотреть памятный шар и найти нужный момент. Магией расчищаю дорожки от снежка, магией сушу обувь, магией разглаживаю свою форму.

И теперь эта самая магия, подпитанная уже двумя стихиями, просто вопит мне о том, что Килаир не собирается следовать условиям нашего договора. Что сейчас заставит меня показать, как активируется камень, поблагодарить капитана за спасенную жизнь — и сгинуть в толпе, забрав все лавры себе и отдав часть сыну. Наши с императором глаза встречаются поверх толпы. Я понимаю, что если он соврет — магический договор его не накажет так, как дóлжно. И самодовольство Килаира убеждает меня в этом.

Время замедляется. Вот Килаир открывает рот — и произносит:

— Мои друзья! Мои подданные! Дети мои! Сегодня мы собрались здесь, чтобы отпраздновать возращение моего сына Дастана и сделать это большое объявление. Все вы знаете, как тяжела ситуация на границах нашей страны. Мы страдаем от того, что магия вместе с водой покинула те земли, причинив нам тем самым огромный ущерб. Сотни лет мы сдавали позиции и уступали засухе и пустыне, но я рад объявить, что теперь с этим покончено. Дамы и господа! Решение найдено! И оно — прямо в моей руке!

Император поднимает руку высоко вверх, показывая камень. По толпе пробегают шепотки.

— Это, — продолжает Килаир, — наше спасение! Этот небольшой камень вернет нам воду, а вместе с ней — наше благополучие, наш урожай и нашу память. С ним нам будет нестрашно встретиться с нашими предками и с гордостью сказать им, что мы вернули все, что когда-то нам принадлежало. Позвольте представить вам компактную поливальную систему!

Хм, звучит лучше, чем «поливайка». Император нажимает на камень, собираясь прямо тут, в зале, показать, что имеет в виду. Вот только незадача: камень нужно активировать особым образом, и из всех присутствующим только я знаю, как. Когда Килаир это понимает, его скулы на мгновение обозначаются особенно четко — но в следующее мгновение он берет себя в руки и делано смеется:

— Но вы же не думаете, что я заберу всю славу создателя себе?

Смех. Хороший ход, Килаир. Лучший, что ты мог выдумать в данной ситуации.

— Позвольте представить вам, — объявляет император, — создателя этой системы. Шиэрра Леенна Дерр! — и взмахом руки показывает на меня.

Я вновь в центре внимания. Улыбаюсь, холодно и расчетливо, чтобы окружающие не вздумали увидеть «фиалку», и легко выскальзываю из собственного круга охраны. В тишине цокот моих каблуков звучит оглушительно и чертовски уверенно. Мне это нравится. Все взгляды скрещиваются на мне. Боковым зрением вижу, как заинтересованно вздергивает брови наследный принц, но прости — мое сердце уже отдано твоему брату. Я пересекаю разделяющее нас с императором расстояние. Он протягивает мне камень. Чувствую исходящую от него злость — и щедро приправляю ее своей. Но внешне мы дружелюбнее некуда — он улыбается доброй, отеческой улыбкой, я добавляю в свою капельку теплоты. Идиллия да и только.

— Благодарю вас, Ваше Величество, — отзываюсь я и, отвернувшись, сосредотачиваю все свое внимание толпе гостей. Сейчас решающий момент. Здесь собраны самые сливки общества: высшие аристократы, видные маги и основатели магических и торговых гильдий. Мне нужно их заинтересовать. Повернувшись к императору полубоком, я обращаюсь к нему. — Не будете ли вы столько любезны приказать, чтобы сюда принесли той самой земли, которую я и мои спутники привезли с собой?

Он поджимает губы — но машет рукой. Минуту спустя передо мной на пол ставят длинный, метра два, и неглубокий чан, наполненный сухой почвой. Я включаю режим презентации и демонстрирую камень толпе:

— В этом маленьком камне, — говорю я, опуская оный прямо посередине и нажимая заветные точки, — содержится около десяти литров воды. Воды непростой, — прямо на глазах толпы, под ахи нескольких изумленных леди, почва темнеет, — а подпитанной различными магическими чарами. Чарами легкости, чтобы вес такого объема воды не ощущался в камне; чарами усиления, чтобы корням растений было легче зацепиться за почку; чарами урожайности, чтобы зелень росла быстрее и лучше; чарами отпугивания, чтобы выращиваемые посадки не съели насекомые; чарами поглощения, чтобы земля впитала в себя воду, и последняя проникала глубоко вглубь, а не разливалась по поверхности сухой земли и не засыхала в то же мгновение под солнцем. Эта земля, которую вы видите перед собой, — продолжаю я интриговать людей, — была взята за Саморрией. Ради эксперимента глубоко внутрь я спрятала одно маленькое семечко, и сейчас вы увидите, на что способна наша заряженная вода.

Я опускаю руки на уже полностью влажную почву и касаюсь земли, пробуждая в себе соответствующую стихию. Обнуляющего браслета на моих руках нет. Он на щиколотке, куда его с каменным лицом прицепил охранник, когда я закапризничала, что браслет не сочетается с платьем, но под пышным подолом браслета не видно. Стихия земли свободно течет по моим пальцам, и теперь все окружающие непременно подумают, что раз мне дозволено пользоваться магией во дворце — откуда им знать, что у меня сразу две стихии? — значит, я на особом счету у императора, значит, он мне доверяет и оказывает мне этим честь. Ух, как его разозлит такой поворот событий! Позволив себе легкую ухмылку, я привычно уговариваю зерно проклюнуться — и вот, под восхищенными взглядами окружающих, из-под некогда безжизненного верхнего слоя почвы проклевывается…

— Докрокк! — восклицает какая-то женщина. — Это же докрокк!

Да, он самый. Я не прекращаю подпитывать его своей магией, пока докрокк не становится полностью зрелым, и вот, еще минуту спустя, перед толпой появляется великолепный образец лечебной травы. Я убираю руки и выпрямляюсь.

— Это восхитительно!

— Просто замечательно!

— Прорыв… столько возможностей…

— Как… еще не удавалось… хотя столько попыток…

— …сотрудничать. Она согласится?

— Шиэрра Дерр, — вперед выходит мужчина средних лет, — это воистину восхитительное изобретение, но вы сказали, что использовали чары поглощения. Насколько мне известно, секрет этих самых чар был известен только одному народу, и уж они-то не стали бы делиться им со всеми подряд. Так откуда же вы знаете эти чары?

— О, Шиэрр Шимер, — я позволяю себе тонкую улыбку и поворачиваюсь к неподвижному Килаиру, — а вот это — вторая причина, по которой мы сегодня здесь собрались. Верно, Ваше Величество?

Если бы не только у драконов, но и у всех остальных была вторая сущность, то Килаир непременно был бы змеей. Огромной, ненасытной, изворотливой и опасной. Наши взгляды снова скрещиваются. Я не свожу с императора глаз, но вижу боковым зрением, как на меня смотрит в этот момент Дастан. Все мое существо тянется к нему, но я огромным усилием воли напоминаю себе, что нам больше не быть вместе.

— Безусловно, — скрипит Килаир. Будь его воля, вцепился бы мне в глотку. Хотя, уверена, он попытается это сделать после сегодняшнего приема. Не удивлюсь, если вдруг вскорости со мной произойдет несчастный случай. — Речь о салларах, дамы и господа. И о том, что эта юная Шиэрра хотела бы поблагода…

Нет. Ты не пойдешь сейчас на попятный. И не соврешь снова. Ты откроешь правду — здесь и сейчас.

Я склоняю голову набок и смотрю на императора, пробуждая свою вторую стихию. Тонкой, невидимой нитью я тянусь к саллару — и тот отзывается на мой призыв собственной магией. Наши браслеты, не выдержав напора, тихо ломаются — но, к счастью, это остается незамеченным. Я тянусь к магии дворца, и магия Арсаха переплетается с моей, укрепляя, поддерживая, помогая. Я втягиваю всю свою силу в защитный купол — тот самый, что хранит вековую историю. Тот самый, что был свидетелем всех интриг, всех незаслуженных обвинений и человеческих пороков. Я обрушиваюсь не на Килаира — я взываю к магии куда более древней, чем его, — к магии, что хранит этот дворец, к магии, что отвечает за соблюдение магических контрактов. Сила Арсаха дополняет мою. Я вижу, как он показывает куполу, что стало с его народом из-за жадности императоров, что случилось с его матерью, с его сестрой и с его людьми из-за того, что люди с коронами, жившие под этим самым куполом, нарушали свои обещания. И купол… проникается. Вижу, как пробуждается его сила. Вижу, как отряхивается от бесчувственного сна. Вижу, как оживает древняя магия — и спускается на Килаира, холодя его кровь и требуя свершить все условия магического договора, который он так самодовольно пытался обмануть. Глаза императора изумленно распахиваются, когда высшая, древняя сила, проникает в его тело и говорит его устами:

— Много лет назад мои предки совершили ошибку, вследствие которой пострадал наш народ — саллары. В том, что происходит сейчас, только наша вина…

Я слушаю его признание. Признание, которое выливается древней магией из его уст против его воли. И чувствую усталую радость и опустошение. Я сделала это. Я смогла. Я восстановила правду. Я раскрыла, кто на самом деле виновен. Я… действительно стала решением для салларов.

Перевожу взгляд на Арсаха. Саллар стоит — и с широко раскрытыми глазами и с потрясенным лицом слушает речь императора. Сегодня он явился сюда только для того, чтобы защитить меня — и не ожидал, что этот день настанет, что перед таким количеством людей император вдруг откроет правду и саллары больше не будут варварами, но станут несчастными, загнанными в ловушку и вынужденными бороться за выживание любыми способами.

Император замолкает. Древняя магия исполнила условия и покинула его, оставив кипеть от негодования. Но это еще не все. Я пойду еще дальше:

— Ваше Величество, — говорю я, вызывая еще больше гнева в его глазах, — сейчас в зале находится саллар. Я думаю, ему было приятно слышать, что вы так много сделали для них сегодня: признали ошибки своих предков, принесли извинения и подарили им… вновь созданную поливальную систему.

— Саллар? В зале есть саллар?..

Вновь шепотки. Толпа изумляется все больше и больше. Да, один поворот за другим — Ардогу будет что вспоминать весь следующий год!

— Арсах, — говорю я громко, — покажись!

Саллар вскидывает голову — и, выйдя под ахи толпы, становится рядом со мной: весь такой статный, красивый, могучий и величественный.

— Он — сын старосты, — говорю я Килаиру. Говорю тихо, чтобы нас не слышали остальные. — Будет справедливо, если вы сейчас принесете ему извинения от себя и от лица всех своих предков.

Килаир сужает глаза:

— Не знаю, как ты это сделала, девчонка, но запомни: я не извинюсь. Это было необходимо для Ардонии. Но за то, что ты устроила сегодня в этом зале… ты ответишь.

— Странно было бы ожидать иного, — хмыкаю я, обращаясь к Арсаху, — но не забудьте, Ваше Величество, что осталось еще одно условие. Вы должны освободить Дастана. Если попытаетесь снова смухлевать — древняя магия вновь вмешается, и вы очень сильно об этом пожалеете.

Я вижу по глазам Килаира, что он никогда мне этого не простит. Что достанет меня. Что наверняка попытается если не убить, то как-то дискредитировать. Но плевать. Сегодняшний прием отнял у меня все силы. Я едва стою на ногах. Всю магию и часть собственной жизни я отдала, чтобы достучаться до купола — и если сейчас же не покину зал, то рухну прямо тут.

Я делаю книксен — ведь на нас все еще смотрят — и тихо поворачиваюсь, чтобы уйти. Меня чуть ведет. Саллар быстро хватает меня за руку и не дает упасть. Ко мне тут же подскакивают Шимер и представители других гильдий. Я знаю, чего они хотят — сотрудничества. Но сейчас я больше ничего не хочу. Слишком опустошена.

Секундой спустя меня окружают драконы. Я с благодарностью принимаю их защиту и покровительство, и вместе мы медленно покидаем приемный зал, в котором сейчас разгораются нешуточные страсти. Я уже плохо помню, как мы оказались в карете. Кажется, меня донесли туда уже на руках. Кто это был? Возможно, Руввана, возможно, Арсах. Единственное, что я помню хорошо — это что обивка в карете очень мягкая.

И на ней так удобно спать.

— Смотрите, кто вернулся, — тянет Пёрч, — это же наша императорская гадюка!

Я хохочу:

— Тьфу на тебя! Я — разве что королевский ужик, невежда ты беспёрая!

Теперь хохочет уже он.

— Какими судьбами? — спрашиваю я весело.

— Увидел твое имя в списках въезжающих, — отвечает лейтенант, — не поверил своим глазам. Решил, что надо убедиться лично. Почему ты возвращаешься так рано? До окончания учебы в Академии еще семь месяцев.

Кучер, в карете которого я сейчас еду, угрюмо косит на Пёрча, но последний знай гарцует себе рядом и в ус не дует. Я не рискую сильно высовываться из окна, но задорно кошу наружу глазом.

— А, — беспечно отмахиваюсь я, — меня вытурили из Академии.

Пёрч таращит на меня глаза — а потом вновь сгибается от хохота:

— Почему-то… я… даже… не удивлен! — булькает он в перерывах между приступами.

— Вообще-то, — надобно немного обидеться, — я была образцовой студенткой!

— Ну конечно. Всего-то вступила в конфликт с императором, покрывала саллара и вступила в запретный Круг отрешения!

— Зато, — беспечно жму плечами, — будет что вспомнить на старости лет!

С момента приема прошло две недели. Так мало, и в то же время так много. Все это время я спала в уже знакомых мне покоях Рувваны, лишь изредка просыпаясь, чтобы немного глотнуть воды. Когда я, наконец, восстановив силы, пришла в себя, оказалось, что ректор уже выставил меня из Академии, как и обещал. Но это не помешало мне встретиться с секретарем Ваннаром. То был тяжелый разговор, требующий от меня особого мужества.

— Вы что-то хотели, Шиэрра Дерр? Вернуть учебники?

— Не совсем. Я… хотела бы извиниться перед вами, Шиэрра Ваннар. За тот случай, когда я вас обидела. Простите, я действительно этого не хотела.

— Все в порядке. Я уже и забыла.

— И… Шиэрра Ваннар. Я знаю, что то, что вы сейчас услышите, будет звучать дико, но… Ваша магия… Она теперь во мне.

— … Кхм. Это действительно звучит дико, Шиэрра Дерр.

— Знаю. Я вступила в Круг отрешения. Две недели назад. И когда я чуть не умерла, ваша магия… пришла мне на помощь. Она спасла меня от смерти. Не дала мне умереть, и теперь она со мной.

И это действительно было так. То покрывало, которое накрыло меня, когда стихии рвали меня на части, которое смягчило острые углы, которое не дало мне разорваться — то была магия секретаря Ваннар, которую много лет назад у нее отобрал Круг. Вообще, чем больше я об этом думала, тем больше понимала, что все это было связано. Древняя магия Зала ритуалов страдала вместе со своими детьми салларами, и сделала все, что было в ее силах, чтобы помочь им: сначала дала дар предвидения и истину профессору Розалю, который раскрыл мне глаза, затем взяла магию секретаря Ваннар, затем призвала меня в этот мир — и накрыла этой самой магией. Когда я рассказала обо всем этом секретарю, в ее глазах стояли слезы.

— Спасибо, — было последнее, что мне сказала эта женщина, — теперь я знаю, что все это было не зря.

Я трясу головой и возвращаюсь мыслями в настоящее:

— Прости, я задумалась. Что ты сказал?

— Что теперь?

— Теперь? Я получила много предложений от различных гильдий заключить с ними договор. Возможно, я приму предложение Шиэрра Шимерра, а может, открою свое дело. Я еще не решила. Но от голода я точно не умру, — я смеюсь.

— Значит, сейчас ты на время домой, а потом — покорять новые миры? Если ты уедешь из Саморрии, нам будет тебя не хватать.

— Вас все равно отсюда переформируют. Теперь, когда отпала необходимость защищать деревню от салларов, вас направят куда-то еще.

— Может быть. Знаешь, а ведь саллары уже начали приходить. Пока нечасто, но на днях я видел, как на ступенях библиотеки беседовали профессор Розаль и староста Арияр.

— Ох, как я рада! Со временем на салларов перестанут коситься, а потом и вовсе примут их с распростертыми объятиями, узнав, какие они великодушные и добрые. Кстати, перед тем, как вернуться к Дерр Бородавке, я как раз хотела заехать к Шиэрру Розалю.

— Еще одно дельце?

— Самое важное!

Мы смеемся. Пёрч беззаботно провожает меня сначала до Саморрии, затем, спешившись, уже пешком провожает до самой библиотеки. Мы трещим всю дорогу, и я прекрасно провожу с ним время.

— Что ж, — говорит лейтенант, — здесь, королевский ты мой ужик, я с тобой распрощаюсь и побегу обратно в казармы. Приказы, знаешь ли, сами собой не отдадутся и солдаты сами собой не устрашатся.

Я смеюсь, и задорно машу ему рукой на прощание. Когда Пёрч исчезает, я привычно толкаю дверь библиотеки и звонко здороваюсь в книжную пыль:

— Эрр Гарт! Я пришла…

— Я знаю, — отвечает книжная пыль, — оно на столе.

Хмыкаю. Старик Гарт улыбается мне всеми своими морщинами. Свет, ложашийся на него с окна, заставляет его сиять. Я чувствую, какой признательностью наполняется мое сердце.

— Я сделала все, что смогла, — говорю я библиотекарю тихо, — все, что было в моих силах, чтобы исправить эту несправедливость.

Все с той же улыбкой он кивает. Я неловко смеюсь и меняю тему разговора:

— Ох, какая жалость! Наверное, я опять разминулась со своим дядюшкой!

— Он ушел буквально пару минут назад, — кивает старик и вдруг, глядя мне в глаза, добавляет, — но и он, и Леенна просили передать, что очень гордятся вами, Елена Владимировна.

Мое сердце пропускает удар.

Конечно… Ведь он все знает… Особый дар Круга отрешения. Опускаю голову, спрашиваю тихо и надломленно:

— И что теперь?

Я имею в виду другое. Ведь я исполнила свое предназначение: то, ради чего меня сюда призвали. Кто знает, может, теперь древняя магия захочет отправить меня обратно?

Старик Гарт меня понимает. Он мягко говорит:

— А теперь у тебя, юная Эрра, все будет хорошо. Тебя ждет долгое, счастливое, благополучное будущее с любимым человеком.

Вскидываю на него глаза. Будущее… с любимым человеком? Это невозможно. Я… люблю Дастана — но никогда не буду с ним.

— Был рад нашему знакомству, — добавляет старик Гарт, и эти слова вдруг наполняют меня тревогой.

— О чем… О чем вы говорите, Эрр Гарт? — пугаюсь я. — Вы… куда-то уходите?

— Мне пора, — отвечает он.

— Пора? Но… куда?

По его глазам я понимаю ответ.

— Нет… Нет, Эрр Гарт, что вы такое говорите! Вы не можете… Не можете сейчас уйти! Ведь мир с салларами только-только восстановлен, нам еще столько всего предстоит сделать! Восстановлить земли, проследить, чтобы началось сотрудничество с Арияром, чтобы их начали принимать в Саморрии, а затем и в столице… Эрр Гарт, не бросайте меня, прошу вас!

— Я так долго ждал твоего прихода, что попрал абсолютно все земные законы, — рассмеялся старик Гарт, — и все это время я жил только одной мечтой. Теперь она сбылась — и все лишь благодаря тебе. Ступай, юная Эрра. Моя семья уже давным-давно меня заждалась. Геркхард проводит меня к ним.

На моих глазах вскипают слезы.

— Это несправедливо, — говорю я сердито, вытирая слезы тыльной стороной руки, — вы не должны меня покидать!

— Разве я покидаю? Я всегда буду рядом, Эрра. Всегда буду здесь. Когда ты почувствуешь, что тебе нужно место, чтобы перевести дыхание и собраться с силами, ты можешь прийти сюда. Двери этой библиотеки всегда будут для тебя открыты — так же, как и мои уши, и моя душа. А теперь иди. Не хочу заставлять своих друзей и любимых ждать еще дольше.

— Прощайте, Эрр Гарт, — тихо произношу я. А затем, поддавшись порыву, бросаюсь к нему, крепко обнимаю его сухие плечи и, всхлипнув, выбегаю из библиотеки прочь.

— Дрянная девчонка, — шипит Дерр Мариадна. Ее бородавка шипит вместе с ней. Какие же они обе все-таки мерзкие… — Ты притащила в дом какого-то жулика и вместе вы украли у меня докрокки! Думаешь, я оставлю это просто так? И не надейся! Я уже связалась с магистратом, и совсем скоро ты понесешь свое справедливое наказание!

— А вы, моя дорогая тетушка, — я ехидно вздергиваю бровь, — что насчет вас? Вы готовы понести свое наказание за кражу докрокка? Готовы гнить в тюремной камере со мною вместе?

— Ах ты…

— Леенна, что ты делаешь? — раздается голос Варры. — Почему мы тут?

«Тут» — это в особняке Дерр Мариадны. Дом забит до отказа: уж я постаралась собрать тут всех, кого только могла. Легкое пространственное вмешательство — и вот уже добрая половина Саморрии — и не только — находится здесь. Вот из-за спины Дерр Мариадны гневно фыркают мои сестрицы. Вон со второго этажа осторожно кажет свой нос Карт. Вон у дверей презрительно сверкает глазами экономка. Рядом с Дерр Мариадной, по правое ее плечо, стоит насквозь продажный староста и важно поддакивает каждому ее слову. Вон у у горшка с цветком хохотушка Зелла, которая затем разнесет новость среди тех жителей, которые тут не присутствуют. Вон облокотился к двери Пёрч и с видимым удовольствием вкушает представление. Вон ворчун Эл, к мнению которого прислушиваются все старики деревни. Вот стоит обеспокоенная Варра, которую я выдернула десять минут назад прямо с грядок. Вон за ее спиной недоумевающе переглядываются остальные наши работники. И кругом еще десятки других людей, коих я призвала в свидетели.

— Хороший вопрос, — я улыбаюсь Варре, — мы тут, чтобы восстановить справедливость.

Пёрч хмыкает. Я посылаю ему быструю улыбку и возвращаю все свое внимание шипящей Дерр Мариадне.

— Восстановить справедливость? — ее так и трясет от злости. — О чем ты, мелкая дрянь?! И вообще… какого черта ты себя так ведешь? Ты ведь не было… такой! — она машет на меня рукой, явно имея в виду, что я всегда была тихой и робкой — а тут вдруг посмела устраивать нечто из ряда вон.

— О, тетушка, — я улыбаюсь, — я говорю о краже докрокка. Я тут, чтобы наказать человека, который незаконно присвоил себе это лечебное растение.

Она на мгновение немеет. Все тоже удивленно замирают, ибо каждый тут в курсе моего набега с Арсахом, и теперь никто не понимает, отчего я сейчас сама себе рою могилу. Ничего, скоро поймут.

— Ты… — говорит Дерр Мариадна. — Ты признаешь свою вину?

— Я? Нет. Ведь я ничего не крала. Вы сами подарили нам ящик докрокка. Но я говорила не о себе. Я говорила о вас, моя дорогая тетушка. Вы признаетесь, что вы украли докрокк?

Ее глаза округляются, челюсть падает. Наконец, она восстанавливает самообладание и возмущенно восклицает:

— Что за чушь! Я никогда не воровала у самой себя!

— Правда? — «удивляюсь» я. — А вот это… завещание говорит о другом.

Я вскидываю лист бумаги, который всего несколько часов назад взяла со стола старика Гарта. Сердце вновь наполняется тоской и грустной нежностью, но я отгоняю их прочь. Я буду скорбеть позже. Сейчас мне нужны выдержка и все мое присутствие духа, чтобы разрешить последнюю несправедливость, что годами творилась в Саморрии.

— Что это? — спрашивает Варра.

— Это, — громко говорю я, — завещание моего дяди, Дерра Геркхарда. Настоящее завещание.

— Настоящее? — Варра хмурится. Все остальные переводят недоумевающие взгляды с документа в моих руках на вмиг побледневшую Дерр Мариадну. — Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, Варра, — поясняю я, — что после смерти моего дяди Дерр Мариадна подделала документ и присвоила себе чужое. Она украла плантации. Ни один из этих огородов ей на самом деле вовсе не принадлежит.

Все ахают. Поднимается гул.

— Ты уверена? — спрашивает Варра взволнованно. — Леенна, ты понимаешь, что сейчас ты можешь впустую очернить человека?

— Я уверена, — говорю я, — здесь есть человек, который уже подтвердил подлинность документа. Шиэрр Дабор, прошу вас.

Рядом со мной практически незаметно возникает невысокий, чуть полноватый мужчина, и берет слово.

— Здравствуйте, меня зовут Эррек Дабор, я нотариус из Баскока, соседнего города. Шиэрра Дерр… Я имею в виду, юную Шиэрру Дерр… абсолютно права. Я проверил документ в ее руках и могу с уверенностью сказать, что он подлинный. Заинтересовавшись, почему так произошло, я поднял записи своего покойного предшественника, который вел дела Дерра Геркхарда, и обнаружил, что было осуществлено некое вмешательство извне. Вероятно, был подкуплен какой-то секретарь, заменивший некие данные. Но, видите ли, дело в том, что этот секретарь не мог знать всех тонкостей нашей работы, поэтому после короткой проверки мне удалось выяснить, что имя наследника всех докрокковых и не только посадок, на самом деле другое. Супруга Дерра Геркхарда по его настоящему завещанию получила только этот дом — и ежегодное довольствие для себя и всех своих детей.

— Но если, — спрашивает Варра, когда гул всеобщего возмущения замолкает, — Мариадна не унаследовала все эти огороды, то кто же тогда их настоящий хозяин?

Воцаряется тишина. Все взгляды устремляются на меня и на Шиэрра Дабора. Я слабо улыбаюсь и громко произношу:

— Ты, Варра. Все свои плантации мой дядя завещал тебе.

Что тут началось! Выкрики, угрозы, проклятья — все это сыпется на Дерр Мариадну, которая, поняв, что дела ее плохи, начинает потихоньку отступать.

— Ч-что за ерунда! — восклицает она в последней попытке защититься. — Они лгут!

— Тогда почему же, — весело перекривает ее Пёрч, — ваш подельник сейчас пытался сбежать?

Мы переводим взгляды на заднюю дверь. Пёрч легко удерживает отбивающегося старосту, что, оказывается, пытался незаметно выскользнуть из дома. И это окончательно убеждает окружающих, что все, что сейчас вылетело из наших с нотариусом уст — правда.

— Значит, — тихо говорит Варра, и в ее глазах вскипают слезы. — Геркхард… оставил все мне?

Моментально воцаряется тишина. Каждый переводит на бедную женщину сочувствующий взгляд и, несомненно, вспоминает, как сильно они с моим дядей друг друга любили.

— Да, — я подхожу к ней ближе, — мой дядя, Варра, любил тебя до самой своей смерти. Я узнала это из самых надежных источников, что только могут существовать. Я не знаю, почему он женился на Дерр Мариадне…

— Я расскажу! — взвивается староста, выкручиваясь из рук Пёрча. — Расскажу, если меня не накажут вместе с ней!

— Но одно несомненно, — продолжаю я, не обращая на крики толстяка «Магическое зелье! Она подлила ему какого-то зелья и сказала, что забеременела от него!» ни малейшего внимания, — он всецело любил только тебя одну. И завещал свои плантации тебе, чтобы ты никогда не знала нужды. Варра, мне так жаль, что у Дерр Мариадны получилось всех обмануть. Из-за нее ты и твои дети столько лет провели в нужде!

— Почему? — тихо говорит Варра, обращаясь к Дерр Бородавке. — Почему?

Я думала, что моя тетка продолжит отпираться. Но нет. В глазах последней вспыхивает злоба, и она выливает на нас всех всю свою желчь и обиду, что копились в ней долгие годы:

— Да потому, что я любила его! Всегда! А он только и думал о тебе! Даже с любовным зельем… Даже с ним, женившись на мне, он продолжал думать только о тебе! Я думала, дети его изменят! Родила троих! Он любил их — но твоих детей и тебя любил еще больше! Даже будучи моим мужем, он продолжал тосковать о тебе! А когда… Когда я случайно услышала, что он хочет после смерти завещать все тебе… Я поняла, что умру — но не отдам тебе ни гроша! Ни ярда земли! Ты и так отобрала у меня мужа — но отдавать тебе еще и его состояние я не собиралась!

Вот и все. Маски сорваны. Моя тетушка, наконец-то, ответит за все свои поступки: вон уже и стража пробивается к ней через толпу.

— Я обещала тебе, — говорю я Варре, — увезти тебя и твоих детей в столицу и обеспечить вам лучшую жизнь. Прости, кажется, часть моего обещания пошла не по плану.

Варра смеется, но в ее глазах все еще стоит боль. Мои слова о том, что Геркхард любил ее всю свою жизнь, разбередили ее старые раны.

— Спасибо, Леенна, — говорит она мне, — если бы не ты… Я бы ничего этого не знала.

Вместе мы молча смотрим, как двое солдат подхватывают брыкающуюся Дерр Мариадну под руки и выводят под презрительные и злые взгляды остальных на улицу, чтобы заключить ее под стражу.

— Что теперь с ней будет? — спрашивает Варра. Однако смотрит она при этом не на Дерр Мариадну, а на ее детей, испуганно сбившихся стайкой на втором этаже.

— Посадят, — я безразлично жму плечами, — а что?

— Нет, — говорит Варра, — я не могу этого допустить. Я не могу оставить детей без их матери. В конце концов, они ни в чем не виноваты.

— Только что ты предлагаешь? — я удивленно вздергиваю брови.

В глазах Варры появляется стальной блеск:

— Одну ночь она, так и быть, пусть пересидит под стражей и подумает о своем поведении. Но затем… Затем я попрошу судью о снисхождении для нее. Не думай, что я такая сердобольная. Мариадна искупит всю свою вину, работая… на меня. Естественно, я не буду измываться над ней так, как она измывалась надо мной, над всеми нами. Но она отработает свою вину до последней капли пота.

Я бросаю на Варру удивленный взгляд — а потом хохочу.

— Ты просто прелесть! — говорю я ей.

— Спасибо тебе, — отвечает она, — спасибо вам всем, — добавляет, обращаясь уже и к Шиэрру Дабору, что прибыл в Саморрию по моей просьбе, и к Пёрчу, что самолично доставил последнего сюда. — Если бы не вы…

— Ну что вы, Эрра Варра, — ухмыляется Пёрч и задорно подмигивает Варре, — вы ведь знаете эту юную Эрру. Ее хлебом не корми — только дай восстановить справедливость!

Она улыбается и говорит, теперь обращаясь уже только ко мне:

— Вот увидишь, я распоряжусь с землями Геркхарда с умом. Так, чтобы он остался мною доволен.

— Я знаю, Варра. Я знаю.

Варра уходит. К ней немедленно присоединяется нотариус, и принимается объяснять, что ей нужно сделать, чтобы вступить в права наследования. Все остальные тоже расходятся. Вскоре мы остаемся только впятером: я, Пёрч и мои названые брат и сестры. Даже слуги, поняв, что дело пахнет жареным, разбегаются из этого дома, как крысы с тонущего корабля.

— Вот и все, — я обращаюсь к сестричкам и братцу, — закончилось ваше беззаботное существование. Отныне вам придется повзрослеть — и ради себя, и ради вашей матери. Теперь вам всем придется взяться за ум, получить какое-нибудь образование и научиться зарабатывать себе на жизнь самостоятельно. Пусть ваш отец и оставил вам неплохое обеспечение, но я уверена, жить на него с прежним размахом у вас уже не получится. Надеюсь, сегодняшнее происшествие заставит вас открыть глаза и начать заботиться о себе, как положено взрослым людям. Прощайте.

Я улыбаюсь Пёрчу. Он подставляет мне свой локоть, я вдеваю в него свой — и вместе мы навсегда покидаем дом Дерр Мариадны.

Проходит два месяца.

Дела потихоньку налаживаются. Мы с Диарой ставим поливайки на поток. Она представляет наши интересы в Ардоге: сама я в столице из-за неофициального приказа императора персона нон-грата. К счастью, это не мешает Шиэрру Шимеру заключить со мной договор на последующие коммерческие изобретения: мои две стихии открывают мне широкий простор для будущих возможностей. В частности, я решаюсь придерживаться концепции услуга в вещи, и у меня уже есть несколько задумок для следующих проектов.

Саллары уже свободно разгуливают по Саморрии и даже заходят в пару соседних городов. Им везде рады. Особенно Арсаху. Тот привлекает много женских взглядов, и поэтому от девушек у него нет отбоя. Впрочем, он не обращает на них особого внимания, полностью сосредоточившись на посадках и поливайках. Правда, я все равно частенько ловлю на себе его жгучие взгляды. От своих слов саллар не отказывается, и каждую свободную минуту старается проводить со мной, соперничая в этом с Рувваной.

Да, дракон тоже здесь. Помогает с поливайками и восстановлением земель — как и Пёрч, который после расформирования отряда подал заявку, чтобы остаться тут уже добровольцем. Я стараюсь не выходить на улицы Саморрии в сопровождении этих троих — уж слишком много внимания мы привлекаем все вместе.

Варра принимает огороды официально. Выяснилось, что после многолетних продаж у Мариадны были огромные финансовые средства на различных счетах. Полагаю, выжав из огородов все, что только можно было, она планировала со спокойной душой перебраться в Ардог и жить там, ни в чем себе не отказывая. Теперь она только и может, что бессильно кусать локти, ведь все ее деньги перешли к ненавистной ею Варре, которая, вдобавок, еще и стала ее поручителем и работодателем одновременно. Правда, Варра полноправной хозяйкой себя все равно не чувствует: она отправила детей на учебу в столицу, а сама продолжает ходить в старых платьях, потратив огромную сумму денег на поддержание и возрождение Саморрии. В частности, теперь над нами защитный купол, который больше не сбоит, и теперь мы спокойно можем гулять днем. Цены на докрокк она сильно снижает, и теперь приобрести лечебное растение может любой желающий.

Я живу в библиотеке. Вернее, в маленькой комнатке на втором этаже. Здесь мне действительно уютно и спокойно, и не отпускает ощущение, что старик Гарт и в самом деле рядом и поддерживает меня, как и раньше.

Единственное, что омрачает мой настрой, это бесконечная тоска по Дастану, которая охватывает меня каждый раз, когда я не занята делом. Все же остальное кажется спокойным и мирным.

Поэтому несложно представить себе мое удивление, когда меня снова похищают. Тому у меня есть единственное объяснение — император. Поэтому, когда меня везут в карете в неизвестном направлении, я лишь удивляюсь, почему оному взбрело в голову меня еще и похищать. Не иначе, еще что-то задумал. Поэтому, когда карета, наконец, останавливается, и мой похититель, открыв дверцу, снимает с меня чары, я, потирая запястья, лишь холодно интересуюсь:

— Твой император окончательно выжил из ума?

— О, — вдруг раздается знакомый бархатный голос, и мой похититель, наконец, снимает капюшон, — порой я придерживаюсь того же мнения.

— Дастан! — выдыхаю я. — Что… что все это значит? Зачем ты меня похитил?

Мое ледяное спокойствие вмиг разбивается при виде его любимого лица. Сердце бьется пойманной птицей и стремится к нему. Я до боли прикусываю губу, чтобы не броситься ему на шею.

— Затем, что однажды, — говорит Дастан, сверкая глазами, — тебя уже похищали, и после этого ты полностью переменила свое мнение о похитителе. Поэтому я решил, что это сработает и в моем случае.

— О чем ты? — тихо говорю я, не сводя с него глаз.

— О том, что два последних месяца ты меня игнорировала. Я отправил тебе столько голосовых шаров — а ты ответила лишь раз, сказав, что мы слишком разные и что нам больше не по пути. И после этого ты выкинула меня из своей жизни. Но знаешь что, Леенна? Ты нужна мне. Да, я скрывал, кто я такой. Я действительно не хотел показывать тебе, каким я был раньше: жестоким, властным, привыкшим командовать всеми и вся — но рядом с тобой я другой. Ты действительно меняешь меня к лучшему, Леенна. И я… уж прости мне мой эгоизм… не собираюсь от тебя отказываться.

С этими словами он подхватывает меня на руки и выносит из кареты. Я ахаю, когда вижу… поселение салларов. И всех своих знакомых: тут Варра, и Пёрч, и Арияр, и Диара, и Сиерра, и даже драконы. Почти все улыбаются. Перевожу на Дастана потерянный взгляд:

— Что это все значит?

— Это значит, — отвечает он, останавливаясь в круге, но не спуская меня с рук, — что я хочу связать свою жизнь с тобой. Я люблю тебя, Леенна. Люблю твой характер, твое упорство, твою доброту и даже твои шипы. Тебе хватило стойкости, чтобы выдернуть меня из лап магического контракта и моего отца. Ни одна другая девушка в мире не смогла бы этого сделать. И я это знаю. И не собираюсь тебя больше отпускать. Я не могу обещать тебе, что в нашей жизни все будет гладко. Но я никогда тебя больше не отпущу — и никому тебя не отдам. Ты моя, Леенна. Всегда была и всегда будешь. И пока ты рядом, я буду твоим Дастаном — таким, каким был, когда мы познакомились. Не надо думать о нас, как о принце и простой девушке, Леенна, не надо строить между нами стены и воздвигать преграды. Я разобью их в любом случае. И здесь, перед всеми, кто тебе дорог, я скажу следующее. Я люблю тебя, и я никогда тебя не отпущу. Клянусь.

Купол над нами вдруг вспыхивает ярким светом, принимая брачную магическую клятву. Я потрясенно распахиваю глаза. Он поклялся… Поклялся перед всеми и признался мне в любви.

И я, наконец, отпускаю свое сердце:

— Я… Когда я увидела тебя там, во дворце, я испугалась, — тихо признаюсь я, — испугалась из-за того, какие мы с тобой разные. Ты — настоящий принц по крови. Ты прирожденный лидер. Тебя слушают, тебя любят, тебя уважают, за тобой, не колеблясь, последуют… Мне казалось, что такая, как я, недостойна быть рядом с тобой. И я решила поставить между нами точку раз и навсегда, чтобы потом не стало еще большее… Но я ошиблась. Мне все равно было больно. Очень. Я… тоже люблю тебя, Дастан. Безумно люблю. И… — мой голос крепчает, — я принимаю твою клятву и клянусь в ответ, что никогда тебя не покину!

Купол вспыхивает снова — как и звезды в глазах Дастана. Он наклоняется и под всеобщее ликование целует меня. Я смеюсь, с теплотой вспоминаю последние слова старика Гарта о счастливом будущем вместе с любимым человеком, и без остатка отдаюсь поцелую.

Сложно сказать, на что это похоже. Это одновременно и теплые объятия, и погружение в пучину океана, и жизнь, и смерть. Я есть, но в то же самое время меня будто и нет. А потом… Потом меня будто сжимает, сажает в скорый поезд и я мчу. Поезд делает остановки, и на каждой остановке я вижу какую-то сцену. Вот на первой остановке профессор Розаль. Он подходит к Кругу отрешения и выглядит таким же зачарованным, как и я. Затем он вступает внутрь — а уже в следующее мгновение я вижу его, сидящим в библиотеке в Саморрии, прислушивающимся к чему-то внутри себя. Двери закрываются, поезд мчит меня дальше. На второй остановке я вижу секретаря Ваннара. Она, тогда значительно моложе, совсем юная и яркая, подходит к Кругу подобно своему предшественнику и, ведомая шепотками, вступает внутрь. Следующий кадр — она перебирает бумаги в учебной части. Двери вновь захлопываются, мы едем дальше. А на следующей остановке… На следующей остановке уже Леенна. Вот она заходит внутрь с заплаканным лицом и, замерев на мгновение перед Кругом, делает шаг вперед. Мое сердце наполняется сочувствием к ней, но уже в следующий миг я вижу другую картинку: как она весело и беспечно смеется где-то далеко-далеко, в причудливом месте, не похожем ни на этот мир, ни на другой. Во мне просыпается надежда, что, возможно, это и есть ее настоящее. Сначала мне становится легко-легко: магия земли во мне чует Леенну и просыпается, тянется к ней настречу. Но это только мгновение, потому что уже в следующий миг моя собственная стихия воды устремляется ей наперез — и они обе схлестываются в моем теле, пожирая его изнутри, разрывая его на части, причиняя мне немыслимую боль. Я горю, я в отчаянии, я не знаю, куда деться от этой боли. И тогда появляется старик Гарт и шепчет «Держи их!». И я, стиснув зубы, удерживаю обе магии за хвост, не позволяя им ни сцепиться, ни покинуть меня. Они тянут меня в разные стороны, но, поняв, что я не отпущу, устраивают настоящую бойню. Они слишком сильны для меня, их слишком много для моего такого слабого тела. Я чувствую, как они вот-вот набросятся на меня и уничтожат, и в миг, когда это почти происходит, меня накрывает что-то мягкое, легкое, как воздушное покрывало, и под этим покрывалом противоборствующие магии усмиряются. Я испытываю кратковременное облегчение, поняв, что это покрывало меня защищает, но всего миг спустя стихии, словно сбросив его с меня, начинают безумствовать с новой силой. Они как ревнивые жестокие дети тянут меня в разные стороны, и я понимаю, что в следующий удар сердца они меня порвут. Закрываю глаза. Меня наполняет скорбь. Прости, Арсах, кажется, ты ошибся. Я оказалась слишком слаба и не сумела угомонить магию. И сейчас она меня убьет.

И тут, в момент наивысшей боли, меня вдруг обнимают со спины. Пораженно распахиваю глаза, но сомнений нет: это Дастан. Это его крепкие руки сейчас накрывают мои плечи и талию, это его грудь прижимается к моей спине, это его подбородок ложится на мое плечо. Я поворачиваю голову и встречаюсь с ним глазами. Он улыбается и шепчет:

— Осталось немного, Леенна. Я тебе помогу.

И он вливает в меня собственную магию и что-то еще. То мягкое покрывало, которое помогло мне вначале, возвращается. С новыми силами оно накрывает мои плечи, и две стихии, наконец, примолкают. Я чувствую, как тесно они обе переплетаются во мне, как одна нить стихии земли льнет и кружит вокруг нити стихии воды, и вскоре их поток свободно течет по моему изнуренному телу, освобождая меня, наконец, от боли.

И, как только боль отступает и я вновь могу дышать, я открываю глаза.

— Ррох… — выдыхает Руввана, — ты, наконец, очнулась…

Я сажусь. Голова идет кругом, в теле противная слабость, меня ведет. Едва не падаю. В тот же миг меня перехватывают чьи-то руки и аккуратно пристраивают на подушки в полусидячем положении. Моих губ касается стакан, и я делаю несколько глотков воды. Ммм, как восхитительно…

— Что ты тут делаешь? — спрашиваю я дракона, едва ко мне возвращается голос, — Где это мы? И… что вы все тут делаете?

Это незнакомое мне место. Не наша комната в общежитии, не какой-либо корпус Академии и, тем более, не Зал ритуалов. Но, что самое странное, тут действительно все: и мрачный, как дьявол, Руввана; и уставший Улур; и напряженный Саррон; и изможденная Диара; и даже Арсах, не сводящий с меня своих выжидающих, горящих огнем глаз.

— Мы в моем поместье в Ардоге, — выплевывает Руввана.

— В Ардоге? — удивляюсь я, осматриваясь. Довольно богатые — уж мне-то есть, с чем сравнивать, — но весьма холодные покои. — Почему именно тут?

— Потому что нам было некуда податься после того, как мы вытащили тебя из Зала ритуалов, — со вздохом поясняет рыжий, садясь под недовольными взглядами саллара и дракона ко мне на кровать. — Хотя я предлагал предать тебя земле, как положено.

— Предать земле? — ахаю я возмущенно. — С какой стати вы хотели меня захоронить?!

— Потому что ты умерла, — говорит Улур просто, — три дня назад. И, если бы не твой приятель-саллар, — он кивает на Арсаха, и Арсах даже не дергается, — утверждающий, что скоро ты откроешь глаза, сейчас бы ты была погребена где-нибудь в Саморрии.

— Умерла? — тихо повторяю я, глядя на Арсаха. По моей спине бегут мурашки. — Я… умерла?

— Как я, — отвечает он мягко, — но я знал, что ты сильная. Что ты сумеешь. Что ты вернешься ко мне… к нам.

Я опускаю взгляд.

— Простите… Я не хотела, чтобы вы так обо мне волновались. Но что вообще произошло после того, как я вошла в Круг? Почему вы все вдруг оказались вместе? Да еще… знаете, что Арсах — саллар?

— Если бы ты не умерла три дня назад, — взрывается Руввана, — я бы всыпал тебе по первое число за все, что ты натворила и что скрывала от нас!

— Довольно! — громко требует Улур, видя, что я тоже готова взорваться. — Сейчас не время ругаться. Вспомните, что… Просто уймите свой пыл хотя бы на время!

Его окрик действует на нас всех как ушат ледяной воды. Все почему-то неловко переглядываются и прячут глаза. Я хмурюсь, не понимая их реакцию, но спросить не успеваю: рыжий начинает рассказ.

— Когда Вай не нашел тебя в комнате, он начал тебя искать. Тут Диара обнаружила записку на столе. Они с Ваем отправили нам голосовое сообщение, а сами кинулись за тобой. Когда пять минут спустя мы с Терром добрались до Зала ритуалов, ты уже лежала на полу рядом с Кругом и не дышала. И… — рыжий быстро осматривается, но Диара качает головой. — Мы пытались привести тебя в чувство, но… у нас ничего не вышло. Когда мы хотели уже отнести тебя к лекарю Огэйру, появился Атрин… Арсах. Он не позволил нам к тебе прикоснуться. Сказал, что ты непременно очнешься. И мы очень, очень хотели ему поверить. Настолько, что соврали в учебной части и во дворце, сказав, что ты покидаешь Академию для последнего этапа твоих испытаний. И привезли тебя сюда. Мы сторожили тебя день и ночь, боялись отойти от тебя дальше, чем на пару шагов. Как ты понимаешь, у нас было достаточно времени, чтобы… — косой взгляд на саллара, — узнать друг друга поближе.

Я киваю. Так вот как все сложилось…

— Вы говорите, — вспоминаю я, — что это случилось три дня назад. Значит, сегодня уже день приема?

— Да, — кивает рыжий, — тебе даже прислали официальное приглашение. — Ты… пойдешь?

Вместо ответа я обращаюсь к Диаре:

— Диара, у тебя при себе случайно нет хоть одной поливайки?

Подруга удивленно округляет уставшие глаза, затем принимается рассеянно шарить по форме. Повозившись некоторое время, извлекает из одежды камешек и протягивает его мне.

Я смотрю на Арсаха. Огонь в его глазах пылает, и я вижу в нем зеленые отсветы. Сделав глубокий вздох, я перевожу взгляд на камень. Камень как камень, маленький, аккуратный, темно-коричневый. Мы с Диарой лично собирали у пруда самые красивые камни. Смеялись, что надо брать все, несмотря на их внешний вид, но упорно закидывали в тубу только самые красивые: гладкие, шероховатые, тонкие, круглые, плоские, необычной формы или цвета. Эти воспоминания наполняют меня теплом. А потом я вспоминаю пустыни за Саморрией. И тяну сразу обе свои стихии. Краем глаза вижу, как дергаются ко мне все остальные, но не поднимаю головы: камень слегка светится. Вижу, как уютно втягивается в него стихия воды, изучая новое жилище, как мягко прикрывает его стенки стихия земли, чтобы воде было где задержаться, как слаженно они работают вместе. Легким, почти незаметным движением пальцев я втягиваю воду из стакана, который стоит рядом. Тонкой струйкой вода вливается в камень. Стакан пустеет на глазах. Выдохнув, я кладу вмиг отяжелевший камень на кровать — и нажимаю на точки, которым меня научила Диара. В тот же миг вода начинает мягко пропитывать ткань, и пару секунд спустя все мое немаленькое покрывало мокнет.

Диара тихонько ахает.

— У тебя получилось, — сияет Арсах, — у тебя получилось!

Я смеюсь. Меня наполняет сумасбродная радость. Саллар дергается ко мне, но в тот же миг между ним и мной оказывается Руввана и останавливает последнего, тяжело и непреклонно толкнув того в грудь:

— Не приближайся к ней. Из-за этой штуки она едва не умерла!

Я закатываю глаза. Радости как не бывало. Умеет же дракон испортить настроение!

— Уймись, — бросаю я, вставая. Ноги держат. Замечательно. Две стихии моментально восстанавливают мои силы. Сейчас бы еще поесть… — Это было мое решение.

— И я с тебя еще за это спрошу, — обещает дракон.

Открываю рот — и в разговор спешной птичкой влетает Диара:

— Прием! К-когда на прием? Он вот-вот начнется!

Ох-х, а я-то надеялась хоть немного перекусить. Что ж, ничего не попишешь.

— Выдвигаемся прямо сейчас, — решаю я, — Диара, мне нужны еще поливайки… вернее, камни. Просто камни. И ведро воды. Я сделаю поливайки прямо в карете. И… — осматриваю себя. Я все еще в студенческой форме. Ч-черт. А еще живот так и сводит. Ладно. — Сай… Наберешь мне чего-нибудь поесть в дорогу?

Рыжий кивает — и моментально испаряется.

— Пойду распоряжусь насчет кареты, — говорит Улур и уходит за другом.

— М-м-м, — тянет Диара, явно пытаясь решить, улизнуть ей сейчас за остальными или остаться тут, — э-э-э…

Я прихожу к ней на помощь:

— Не можешь случайно сотворить какой-нибудь наряд из воздуха? — спрашиваю я ее шутливо. — Боюсь, несолидно будет отправляться на прием во дворец в форме студента Академии.

Диара расстраивается:

— Прости, но наряды не берутся из воздуха.

Только я собираюсь сказать ей, что это шутка, как дракон, бросив на Арсаха тяжелый взгляд, призывает что-то по воздуху. Мгновение спустя передо мной оказывается сверток.

— Что это? — спрашиваю я.

— Платье. Для… Я купил его для одной девушки, но… Ты можешь надеть его.

— Я не могу, — качаю головой, — оно предназначено для другого человека, я не буду его трогать.

— Просто. Надень! — рычит Руввана и, прихватив Арсаха, силой выталкивает саллара из комнаты.

Оставшись вдвоем, мы с Диарой переглядываемся. Пожав плечами, я осторожно разворачиваю сверток. Когда платье оказывается на свету, Диара ахает. Я веду себя более сдержанно, но я тоже восхищена. Никогда не видела такой красоты раньше! Оно насыщенно-синее, с открытыми плечами, с блестящими волнами на талии и по подолу пышной юбки, и с легкими, воздушными слоями ткани, спускающими от талии.

— Какое красивое! — восклицает Диара, трогая ткань. И смеется, когда та под ее руками оживает и начинает искриться, словно живое.

Я молча киваю. Подруга помогает мне надеть платье. Когда она сосредоточенно собирает мои волосы, я тихо говорю:

— Диара… Прости. За то, что не рассказала тебе про Арсаха все раньше.

Диара улыбается. Но как-то скованно.

— Все хорошо. Я понимаю, почему ты это сделала. Тем более… Тем более, что я догадывалась, что Атрин — саллар, и что зовут его иначе.

Смотрю на нее во все глаза:

— Ты… догадывалась?!

Она кивает:

— Ну, я проводила с ним много времени. Он и без того казался странным. Отличался от остальных. А еще та его зеленая магия — когда он видел запись вашего с Рувваной поцелуя. И еще некоторые другие вещи. В общем, я уже догадывалась, что к чему. Просто не понимала, почему он здесь и почему ты его так отчаянно покрываешь.

— Спасибо, — говорю я, — спасибо тебе за все.

Она улыбается и отходит на шаг:

— Ты — настоящая принцесса. Такая красивая… Смотри.

Я поворачиваюсь к зеркалу — и киваю. Да, красивая. Словно бы это и не я вовсе. Будь я чуточку тщеславнее, я бы тоже порадовалась, как она. Но сейчас мои мысли заняты предстоящим приемом — и той нешуточной битвой, что меня там ждет. Ведь я уверена на все сто, что Килаир не сдастся просто так и не позволит мне ни вызволить Дастана, ни помочь салларам. Значит, придется биться.

— Нам пора, — в комнату заходит рыжий. И одобрительно кивает, оглядывая меня с головы до ног.

— Еще минута, — говорю я ему, затем оборачиваюсь к Диаре, — а теперь скажи: что вы все от меня скрываете?

Диара бледнеет и переводит растерянный взгляд на рыжего. Я понимаю, что оказалась права.

— Я… м-мы… — она начинает заикаться.

— Прошу тебя, — говорю я твердо, — вы странно переглядываетесь, обрываете себя и друг друга не середине фразы, как будто произошло что-то еще. Диара, я хочу знать, почему вы все так подавлены. Даже теперь, когда я пришла в себя и поливайки готовы.

Диара бросает еще один взгляд на Саррона. Рыжий поджимает губы и выдавливает:

— Она права. Будет лучше, если она узнает это от нас сейчас — чем на приеме от кого-то другого.

Чувствуя, как от его слов меня охватывает паника, я с тревогой обращаюсь к подруге:

— Диара, что случилось?! Не тяни!

— Хорошо… — она собирается с духом, затем бросает на меня сочувствующий взгляд — и одним махом погружает меня в пучину океана. — В тот день, когда мы с Шиэрром Улуром добежали до Зала ритуалов, ты была там не одна. Рядом с тобой был Дастан. И он… тоже не дышал. Я думаю… Мы все думаем, что это он вошел за тобой в Круг и вытащил тебя оттуда.

Ту-дум. Ту-дум. Ту-дум.

— Это неправда, — говорю я твердо, отрицая новость, — Дастан был во дворце. Килаир не позволил бы ему оттуда уйти.

Рыжий и Диара переглядываются:

— Тем не менее, он был там. Мне жаль, Леенна. Наверное, он ушел, не поставив в известность отца. В любом случае… В любом случае, когда мы его нашли, он тоже не дышал. Сначала мы унесли тебя, а потом вернулись за ним. Но когда вернулись, его там уже не было.

Я смеюсь:

— Вы сами себя хоть слышали?

На лицах моих собеседников появляется сконфуженное выражение.

— Но это так! — восклицает Диара.

Я, стараясь не думать о том, что мне и в самом деле почудился в Круге Дастан, отказываюсь в это верить:

— Вам показалось, — говорю я.

— Всем пятерым? — тихо говорит рыжий, склонив голову набок.

— Всем пятерым! — я гневно сверкаю глазами. — Подумайте сами: если бы с Дастаном что-нибудь случилось, разве Килаир не отменил бы прием?

— Н-ну да… но…

— Вот увидите. Дастан будет на приеме. И вы поймете, что вы заблуждались!

Не в силах продолжать этот разговор дальше, я иду к лестнице. Внизу уже стоят Арсах и Руввана. Оба поднимают головы на звук моих шагов — и оба замирают, не сводя с меня глаз.

— Готовы? — спрашиваю я холодно. Добрая, сочувствующая, признательная Леенна осталась там наверху. Теперь я — холодная ярость, готовая обрушиться на Килаира и биться за свое до конца. Я — само спокойствие и сам лед. Но я вспыхну и накажу любого, кто посмеет обидеть меня или моих друзей.

Берегись, Килаир. Я иду за Дастаном и за признанием всего салларского народа.

Мы появляемся там впятером — три дракона, саллар и я — и моментально привлекаем всеобщее внимание. Окружающих можно понять. Выглядим мы более, чем эффектно: драконы в великолепных костюмах, подчеркивающих все достоинства их фигуры; их красивые, холодные глаза безразлично скользят по другим гостям. Даже Улур, всегда мягкий и деликатный, выглядит сейчас равнодушным и неприступным. Арсах немного выделяется. В отличие от остальных, саллар одет в простой черной костюм — без единого украшения, дополнительной вставки или даже намека на какой-то другой цвет. И выглядит как настоящий воин. Ничего удивительного, что его не хотели пропускать — но драконы, я и обнуляющий магию браслет убедили охрану. Однако даже сейчас я нутром чувствую, как все внимание императорских телохранителей сосредоточено именно на нем.

Платье делает свое дело. Оно переливается и искрит на мне, по его подолу бегут настоящие, живые волны. Сначала на меня просто смотрят. Вижу взгляды, слышу шепотки. Затем несколько мужчин предпринимают попытки подойти ко мне и представиться — но все они терпят неудачу: драконы не дремлют. Их угрожающие позы и прищуренные взгляды дают понять храбрецам, что тут им не место. Будь это при других обстоятельствах, я бы посмеялась — меня охраняют, как самую настоящую принцессу! — но сейчас я собрана как никогда. Все мое внимание устремлено на пьедестал, на котором стоит пока еще пустой трон. Празднование проходит мимо меня, я едва замечаю людей, музыку, закуски и убранство — внутри меня все подобрано и сжато. Я — как стальная пружина, огромная мощь в маленьком теле, готовая расправиться и показать императору, почем фунт лиха. И, словно бы услышав мой внутренний призыв, раздается громкий голос распорядителя бала:

— Его Высочество Император Килаир Ардонский! Его Императорское Высочество Лестар Риарх! Его Императорское Высочество Аррак Риарх! Его Императорское Высочество Ладор Риарх!

Меня затапливает волна облегчения. Она такая сильная, что мои ноги слабеют, и я вынуждена ухватиться за Арсаха, чтобы не упасть. Дастан здесь. Он жив и здоров, с ним все в порядке. Не удержавшись, я все же бросаю торжествующий взгляд на рыжего. Тот, однако, выглядит удивленным и встревоженным. Не глядя на меня, он обращает тревожный взгляд на друзей. Руввана мрачно щурится, непроницаемая броня Улура дает трещину и видно, что он тоже растерян. Меня вновь охватывает тревога.

Гости колышутся. От входа моментально освобождается проем, чтобы высшие мира сего могли беспрепятственно дойти до своих тронов. Высокие двери открываются магией — и в зал вступают четыре человека. Мое сердце оглушительно бьется, когда я вижу среди них Дастана — чертовски красивого, такого родного и такого далекого — но мое лицо не меняется. Четверка людей движется к пьедесталу. И тут, проходя мимо нашей колоритной компании, Килаир поворачивает ко мне голову. Его холодный взгляд цепляет мое лицо. В следующее мгновение происходят сразу две вещи: кулон защиты, который мне дал Дастан, с тихим звоном ломается — а император, получив отпор, сбивается с шага. Стоит отдать ему должное, он моментально восстанавливается. Гости не замечают, как разбивается мой кулон — но видят, что рядом со мной Килаир спотыкается.

Думаю, пора начинать.

— Ваше Величество! — восклицаю я, выступая вперед и чувствуя, как на мне скрещиваются одновременно и чужие взгляды, и защитная магия императора. — Вы обронили.

Его защитная магия облепляет меня вплотную, не позволяя дышать. Не подавая виду, как это больно, я делаю шаг к императору — и вкладываю в его ладонь… камень.

Килаир щурится. Я отвечаю ему холодной улыбкой и говорю, негромко, но отчетливо:

— Осторожнее, Ваше Величество. Будет обидно потерять… такую ценную вещь.

И он понимает. Понимает, что я хочу сказать этим жестом. Понимает, что мне удалось добиться успеха. Что в его руках — действующее спасение. Что его первоначальный план — очернить салларов через меня и Дастана — провалился. И что согласно условиям нашего магического договора, теперь он обязан отпустить Дастана и признать салларов.

Я перевожу ликующий взгляд на Дастана. Но… что это? Почему он так холоден? Лицо любимого даже не меняется, когда он смотрит на меня, и глаза… Его глаза так же холодны, как и глаза…

Его отца.

Я забываю, как дышать.

Дастан чуть сводит вместе брови. Так, словно не понимает, в чем причина внезапной остановки. Кулон защиты, который он мне дал — треснул, потому что его отец попытался меня ментально атаковать — но Дастан выглядит так, будто ему это безразлично. И смотрит на меня так равнодушно, будто я для него… чужой человек.

— Благодарю, — сухо отвечает император, разбивая тишину.

И делает шаг прочь. Императорская процессия следует дальше. Вместе с Дастаном.

— Что вы об этом думаете? — тихо и взволнованно спрашивает Сай.

— Либо Его Высочество очень хорошо притворяется, — задумчиво отзывается Улур, — либо он… забыл Леенну.

— Что ты такое говоришь? — выдыхаю я.

Улур не отвечает, но его извиняющемуся лицу становится ясно, что он не откажется от своих слов.

— Возможно, — я лихорадочно цепляюсь за надежду, — что он просто не хотел привлекать ко мне внимания со стороны окружающих.

— Больше внимания, чем ты уже привлекла? — безжалостно говорит Руввана.

Бросаю на него разъяренный взгляд, но дракон не выглядит впечатленным.

— Я скорее поверю в то, что он действительно тебя забыл. Должен же он был что-то заплатить за то, что вошел в Круг отрешения.

Отворачиваюсь. Стискиваю кулаки. Это не так. Дастан не мог меня забыть. Не мог.

— Леди и господа! — голос распорядителя бала врывается в мои размышления. — Его Величество берет слово!

Не думай о Дастане. Позже ты непременно со всем разберешься, но сейчас надо сосредоточиться на другом.

Магия — презанятная штука. Когда я только попала в этот мир, я самонадеянно считала, что и без нее мне будет неплохо. Однако, оказалось, что магия составляет шестьдесят процентов моей жизни. Утром меня будит магический будильник. Я встаю, принимаю теплый душ, вода в котором греется магией, одеваюсь. Накладываю чары тепла на зимнюю накидку. Если еда в кафетерии слишком холодная, той же магией подогреваю ее на месте. Тщеславно создаю вокруг волос невидимый воздушный купол, чтобы ветер, снег или дождь не растрепали мою прическу. Садясь за длинную парту, я вытаскиваю учебники из магического тубуса. Если по какой-то причине я вдруг забываю какой-то момент из лекции, я всегда могу просмотреть памятный шар и найти нужный момент. Магией расчищаю дорожки от снежка, магией сушу обувь, магией разглаживаю свою форму.

И теперь эта самая магия, подпитанная уже двумя стихиями, просто вопит мне о том, что Килаир не собирается следовать условиям нашего договора. Что сейчас заставит меня показать, как активируется камень, поблагодарить капитана за спасенную жизнь — и сгинуть в толпе, забрав все лавры себе и отдав часть сыну. Наши с императором глаза встречаются поверх толпы. Я понимаю, что если он соврет — магический договор его не накажет так, как дóлжно. И самодовольство Килаира убеждает меня в этом.

Время замедляется. Вот Килаир открывает рот — и произносит:

— Мои друзья! Мои подданные! Дети мои! Сегодня мы собрались здесь, чтобы отпраздновать возращение моего сына Дастана и сделать это большое объявление. Все вы знаете, как тяжела ситуация на границах нашей страны. Мы страдаем от того, что магия вместе с водой покинула те земли, причинив нам тем самым огромный ущерб. Сотни лет мы сдавали позиции и уступали засухе и пустыне, но я рад объявить, что теперь с этим покончено. Дамы и господа! Решение найдено! И оно — прямо в моей руке!

Император поднимает руку высоко вверх, показывая камень. По толпе пробегают шепотки.

— Это, — продолжает Килаир, — наше спасение! Этот небольшой камень вернет нам воду, а вместе с ней — наше благополучие, наш урожай и нашу память. С ним нам будет нестрашно встретиться с нашими предками и с гордостью сказать им, что мы вернули все, что когда-то нам принадлежало. Позвольте представить вам компактную поливальную систему!

Хм, звучит лучше, чем «поливайка». Император нажимает на камень, собираясь прямо тут, в зале, показать, что имеет в виду. Вот только незадача: камень нужно активировать особым образом, и из всех присутствующим только я знаю, как. Когда Килаир это понимает, его скулы на мгновение обозначаются особенно четко — но в следующее мгновение он берет себя в руки и делано смеется:

— Но вы же не думаете, что я заберу всю славу создателя себе?

Смех. Хороший ход, Килаир. Лучший, что ты мог выдумать в данной ситуации.

— Позвольте представить вам, — объявляет император, — создателя этой системы. Шиэрра Леенна Дерр! — и взмахом руки показывает на меня.

Я вновь в центре внимания. Улыбаюсь, холодно и расчетливо, чтобы окружающие не вздумали увидеть «фиалку», и легко выскальзываю из собственного круга охраны. Мое сердце все еще тянется к Дастану, но в тишине цокот моих каблуков звучит оглушительно и чертовски уверенно. Все взгляды скрещиваются на мне. Боковым зрением вижу, как заинтересованно вздергивает брови наследный принц, но прости — мое сердце уже отдано твоему брату. Я пересекаю разделяющее нас с императором расстояние. Он протягивает мне камень. Чувствую исходящую от него злость — и щедро приправляю ее своей. Но внешне мы дружелюбнее некуда — он улыбается доброй, отеческой улыбкой, я добавляю в свою капельку теплоты. Идиллия да и только.

— Благодарю вас, Ваше Величество, — отзываюсь я и сосредотачиваю все свое внимание на толпе гостей. Сейчас решающий момент. Здесь собраны самые сливки общества: высшие аристократы, видные маги и основатели магических и торговых гильдий. Мне нужно их заинтересовать. Я обращаюсь к императору. — Не будете ли вы столько любезны приказать, чтобы сюда принесли той самой земли, которую я и мои спутники привезли с собой?

Он поджимает губы — но машет рукой. Минуту спустя передо мной на пол ставят неглубокий двухметровый контейнер, наполненный сухой почвой. Я включаю в себе режим презентации и демонстрирую камень толпе:

— В этом маленьком камне, — говорю я, опуская оный прямо посередине и нажимая заветные точки, — содержится около десяти литров воды. Воды непростой, — прямо на глазах толпы, под ахи нескольких изумленных леди, почва темнеет, — а подпитанной различными магическими чарами. Чарами легкости, чтобы вес такого объема воды не ощущался в камне; чарами усиления, чтобы корням растений было легче зацепиться за почку; чарами урожайности, чтобы зелень росла быстрее и лучше; чарами отпугивания, чтобы выращиваемые посадки не съели насекомые; чарами поглощения, чтобы земля впитала в себя воду, и последняя проникала глубоко вглубь, а не разливалась по поверхности сухой земли и не засыхала в то же мгновение под солнцем. Эта земля, которую вы видите перед собой, — продолжаю я интриговать людей, — была взята за Саморрией. Ради эксперимента я спрятала в ней одно маленькое семечко, и сейчас вы увидите, на что способна наша вода.

Я опускаю руки на уже полностью влажную почву и касаюсь земли, пробуждая в себе соответствующую стихию. Обнуляющего браслета на моих руках нет. Он на щиколотке, куда его с каменным лицом прицепил охранник, когда я закапризничала, что браслет не сочетается с платьем, но под пышным подолом браслета не видно. Стихия земли свободно течет по моим пальцам, и теперь все окружающие непременно подумают, что раз мне дозволено пользоваться магией во дворце — откуда им знать, что у меня сразу две стихии? — значит, я на особом счету у императора, значит, он мне доверяет и оказывает мне этим честь.

Я привычно уговариваю зерно проклюнуться — и вот, под восхищенными взглядами окружающих, из-под некогда безжизненного верхнего слоя почвы проклевывается…

— Докрокк! — восклицает какая-то женщина. — Это же докрокк!

Да, он самый. Я не прекращаю подпитывать его своей магией, пока докрокк не становится полностью зрелым, и вот, еще минуту спустя, перед толпой появляется великолепный образец лечебной травы. Я убираю руки и выпрямляюсь.

— Это восхитительно!

— Просто замечательно!

— Прорыв… столько возможностей…

— Как… еще не удавалось… хотя столько попыток…

— …сотрудничать. Она согласится?

— Шиэрра Дерр, — вперед выходит мужчина средних лет, — это воистину восхитительное изобретение, но вы сказали, что использовали чары поглощения. Насколько мне известно, секрет этих самых чар был известен только одному народу и уж они-то не стали бы делиться им со всеми подряд. Так откуда же вы знаете эти чары?

— О, Шиэрр Шимер, — я позволяю себе тонкую улыбку и поворачиваюсь к неподвижному Килаиру, — а вот это — вторая причина, по которой мы сегодня здесь собрались. Верно, Ваше Величество?

Если бы не только у драконов, но и у всех остальных была вторая сущность, то Килаир непременно был бы змеей. Огромной, ненасытной, изворотливой и опасной. Наши взгляды снова скрещиваются. Боковым зрением я вижу, как холоден и напряжен Дастан — и все мое существо рвется от боли, но усилием воли я заставляю себя удерживать на лице непроницаемую маску.

— Безусловно, — скрипит Килаир. Будь его воля, вцепился бы мне в глотку. Хотя, уверена, он попытается это сделать после сегодняшнего приема. Не удивлюсь, если вдруг вскорости со мной произойдет несчастный случай. — Речь о салларах, дамы и господа. И о том, что эта юная Шиэрра хотела бы поблагода…

Нет. Ты не пойдешь сейчас на попятный. И не соврешь снова. Ты откроешь правду — здесь и сейчас.

Я склоняю голову набок и смотрю на императора, пробуждая свою вторую стихию. Тонкой, невидимой нитью я тянусь к саллару — и тот отзывается на мой призыв собственной магией. Наши браслеты, не выдержав напора, тихо ломаются — но, к счастью, это остается незамеченным. Я тянусь к магии дворца, и магия Арсаха переплетается с моей, укрепляя, поддерживая, помогая. Я втягиваю всю свою силу в защитный купол — тот самый, что хранит вековую историю. Тот самый, что был свидетелем всех интриг, всех незаслуженных обвинений и человеческих пороков. Я обрушиваюсь не на Килаира — я взываю к магии куда более древней, чем его, — к магии, что хранит этот дворец, к магии, что отвечает за соблюдение магических контрактов. Сила Арсаха дополняет мою. Я вижу, как он показывает куполу, что стало с его народом из-за жадности императоров, что случилось с его матерью, с его сестрой и с его людьми из-за того, что люди с коронами, жившие в этом самом дворце, нарушали свои обещания. И купол… проникается. Вижу, как пробуждается его сила. Вижу, как отряхивается от бесчувственного сна. Вижу, как оживает древняя магия — и спускается на Килаира, холодя его кровь и требуя свершить все условия магического договора, который он так самодовольно пытался обмануть. Глаза императора изумленно распахиваются, когда высшая, древняя сила, проникает в его тело и говорит его устами:

— Много лет назад мои предки совершили ошибку, вследствие которой пострадал наш народ — саллары. В том, что происходит сейчас, только наша вина…

Я слушаю его признание. Признание, которое выливается древней магией из его уст против его воли. И чувствую усталую радость и опустошение. Я сделала это. Я смогла. Я восстановила правду. Я раскрыла, кто на самом деле виновен. Я… действительно стала решением для салларов.

Перевожу взгляд на Арсаха. Саллар стоит — и с широко раскрытыми глазами и с потрясенным лицом слушает речь императора. Сегодня он явился сюда только для того, чтобы защитить меня — и не ожидал, что этот день настанет, что перед таким количеством людей император вдруг откроет правду и саллары больше не будут варварами, но станут несчастными, загнанными в ловушку и вынужденными бороться за выживание любыми способами.

Толпа потрясенно внемлет признанию, не в силах поверить своим ушам. Старшие принцы чуть поджимают губы, но младший, еще не способный скрывать эмоции, и в самом деле выглядит потрясенным.

Император замолкает. Древняя магия исполнила условия и покинула его, оставив кипеть от негодования. Но это еще не все. Я пойду еще дальше.

— Ваше Величество, — говорю я, вызывая еще больше гнева в его глазах, — сейчас в зале находится саллар. Я думаю, ему было приятно слышать, что вы так много сделали для них сегодня: признали ошибки своих предков, принесли извинения и подарили им… вновь созданную поливальную систему.

— Саллар? В зале есть саллар?..

Вновь шепотки. Толпа изумляется все больше и больше, но я нахожу взглядом Дастана… И с ужасом понимаю, что в его устремленных на меня глазах — гнев!

Он не помнит! Он и в самом деле не помнит ни меня, ни того, что сам защищал салларов!

Я спешно отворачиваюсь. Я сильная. Я смогу это принять. Сейчас мне нужно довести до конца дело с салларами, а потом… Потом я сделаю все, чтобы к Дастану вернулась память!

— Арсах, — говорю я громко. К счастью, мой голос не дрожит. — Покажись!

Саллар вскидывает голову — и, выйдя под ахи толпы, становится рядом со мной: весь такой статный, красивый, могучий и величественный.

— Он — сын старосты, — говорю я Килаиру. Говорю тихо, чтобы нас не слышали остальные. — Будет справедливо, если вы сейчас принесете ему извинения от себя и от лица всех своих предков.

Килаир сужает глаза:

— Не знаю, как ты это сделала, девчонка, но запомни: я не извинюсь. Это было необходимо для Ардонии. Но за то, что ты устроила сегодня в этом зале… ты ответишь.

— Странно было бы ожидать иного, — криво ухмыляюсь я, — но не забудьте, Ваше Величество, что осталось еще одно условие. Вы должны освободить Дастана. Если попытаетесь снова смухлевать — древняя магия вновь вмешается, и вы очень сильно об этом пожалеете.

Я вижу по глазам Килаира, что он никогда мне этого не простит. Что достанет меня. Что наверняка попытается если не убить, то как-то дискредитировать. Но плевать. Сегодняшний прием отнял у меня все силы. Я едва стою на ногах. Всю магию и часть собственной жизни я отдала, чтобы достучаться до купола — и если сейчас же не покину зал, то рухну прямо тут.

Но прежде… Прежде я должна убедиться.

— Террон, — обращаюсь я к дракону тихо, — прошу тебя… Ты не мог бы вывести Дастана на балкон? Я буду ждать его там.

Руввана бросает на меня долгий, тяжелый взгляд.

— Пожалуйста, — тихо прошу я, глядя на него умоляюще, — я… очень сильно устала.

Он поджимает губы и, не говоря ни слова, исчезает в толпе. Сай и Улур, прикрывая меня своими широкими спинами, уводят меня на балкон. Арсах дергается за нами следом, но его моментально перехватывает бесстрашный Шиэрр Шимер и начинает интересоваться чарами поглощения. Взглядом я даю саллару понять, что ему лучше остаться: Шимер — видный человек в империи. Если он примет салларов и первым начнет с ними общаться, это сильно облегчит им жизнь.

Мы выходим на балкон. Здесь свежо, и, к счастью, тут есть кушетка. С огромным облегчением я присаживаюсь на нее, чувствуя, как быстро меня покидают силы. Усталость просто смертельная, ведь чтобы достучаться до купола, я отдала не просто всю свою магическую энергию.

Я отдала часть своей жизни.

Да. Даже наших объединенных с Арсахом сил не хватало, чтобы пробудить купол. Поэтому, исчерпав свою магию до дна, я, не колеблясь, щедро зачерпнула своей жизненной энергии. И не жалею об этом.

Перед глазами начинает темнеть. Обеспокоенные лица рыжего и Улура теряют в моих глазах фокус. Зажмуриваюсь. Когда открываю глаза, четкость зрительной картинки возвращается, но ненадолго. Кажется, я сейчас просто потеряю сознание.

Когда я уже начинаю всерьез этого бояться, на балконе, наконец, появляется Дастан. Его приход моментально возвращает мне силы. Настолько, что я непроизвольно вскакиваю с кушетки и подаюсь ему навстречу:

— Дастан!

— Дастан? — повторяет он ледяным тоном, останавливаясь в шаге от меня. Его глаза холодно скользят по моему лицу, так, словно он меня… презирает. — Ты посмела обратиться ко мне, принцу Ардонскому, по имени?

Потрясенно распахиваю глаза, невольно делаю шаг назад, будто обжегшись.

— Эмм, — неловко произносит рыжий, — мы оставим вас одних.

Драконы направляются к двери, но тут же замирают, пригвожденные к месту властным голосом Дастана:

— В этом нет необходимости. Я не желаю оставаться с этой девицей наедине. Просто выслушаю, что она хочет сказать — и на этом все.

Я и не знала… Не знала, что словами можно ранить так больно… Даже когда Олег мне изменил, я не чувствовала себя так плохо, как сейчас.

— Дастан… — тихо говорю я, а затем, подчиняясь вмиг потемневшему лицу Дастана, поправляюсь, — Ваше Высочество… Вы… Совсем меня не помните?

Он щурится. Мое сердце беспокойно отчитывает удары, отчаянно моля о пощаде.

— Прознала? — бархатно и угрожающе говорит Дастан. — Решила воспользоваться ситуацией? И, — он бросает на моих защитников тяжелый взгляд, — взяла к себе в сообщники драконов?

Я не понимаю, о чем речь. А потом, когда до меня доходит, во мне вскипает обида от негодования и гнева:

— Ничего подобного! Неужели ты совсем, совсем ничего не помнишь?! Не помнишь, как мы познакомились? Не помнишь, как мы встречались с тобой в Саморрии? Как мы с тобой поцеловались?

Его губы кривятся в ухмылке. Он неверяще качает головой.

— Отец говорил мне о блестящей студентке, которая не упустит своего. Предположил, что, узнав откуда-то про мою потерю памяти, ты можешь попытаться выдать себя за мою возлюбленную. Тогда я только посмеялся, поскольку не поверил ему. Но теперь я вижу, что ты и в самом деле готова на все, чтобы подняться так высоко, как только можешь. И я скажу тебе следующее. Занимайся своими изобретениями, Эрра. Не знаю, что тебя связывает с моим отцом и с салларами, но имей в виду: посмеешь подойти ко мне с этой чушью про нашу любовь еще раз — и я не посмотрю на то, что мой отец тебе покровительствует. Я просто, — голос Дастана падает до низкого рыка, — заставлю тебя от этом пожалеть.

И он уходит, унося с собой мое сердце.

Я недолго выдерживаю после его ухода. Силы покидают меня окончательно, и я мягко оседаю на пол, чувствуя, как меня спешно подхватывают чьи-то руки. Прежде, чем окончательно потерять сознание, я чувствую, как из-под закрытых век по моим щекам текут слезы.

— Смотрите, кто вернулся, — ухмыляется Пёрч, — это же наша императорская гадюка!

Криво улыбаюсь в ответ:

— Ты слишком высокого обо мне мнения.

Он хмыкает.

— Какими судьбами? — спрашиваю я серьезно.

— Увидел твое имя в списках въезжающих, — отвечает лейтенант, — не поверил своим глазам. Решил, что надо убедиться лично. Почему ты возвращаешься так рано? До окончания учебы в Академии еще семь месяцев.

Кучер, в карете которого я сейчас еду, угрюмо косит на Пёрча, но последний знай скачет себе рядом.

— А, — отзываюсь я, — меня выгнали из Академии.

Пёрч удивленно таращит на меня глаза.

— Этого… следовало ожидать, — задумчиво отмечает он, отмерев. — После того, что ты устроила там на приеме. Жаль, меня там не было. Я бы хотел взглянуть на это собственными глазами. Слухи о тебе дошли и сюда. Говорят, ты была просто неподражаема.

— Нет, — я качаю головой, — хорошо, что тебя там не было. Если бы видел, как изменился Дастан…

Пёрч мрачнеет. Затем сдержанно отвечает:

— Я видел.

Вскидываю на него глаза.

— Вы… виделись с Дастаном? После того, как он так изменился?

— Да. Я заявился к нему на прием еще раз. Хотел поздравить его с успешным завершением дела о салларах и его освобождением от условий магического договора. Я думал, он вернется в Саморрию вместе со мной. Но… Передо мной был больше не друг. Принц. Который даже не стал меня слушать. Я так растерялся, что покорно ушел. А потом, придя в себя, попытался напроситься на прием снова. Но мне отказали. Я думал, ты знаешь больше, чем я. Но после своего триумфа ты как сквозь землю провалилась.

— Я… да. Прости.

С момента приема прошло две недели. Так мало, и в то же время так много. Все это время я спала в уже знакомых мне покоях Рувваны, лишь изредка просыпаясь, чтобы немного глотнуть воды. Хотя, это сложно назвать сном. То было скорее забытье. Вязкое марево кошмара, в котором я снова и снова теряла Дастана. Когда же я, наконец, восстановив силы, пришла в себя, оказалось, что ректор уже выставил меня из Академии, как и обещал. Но это не помешало мне встретиться с секретарем Ваннар. То был тяжелый разговор, требующий от меня особого мужества.

— Вы что-то хотели, Шиэрра Дерр? Вернуть учебники?

— Не совсем. Я… хотела бы извиниться перед вами, Шиэрра Ваннар. За тот случай, когда я вас обидела. Простите, я действительно этого не хотела.

— Все в порядке. Я уже и забыла.

— И… Шиэрра Ваннар. Я знаю, что то, что вы сейчас услышите, будет звучать дико, но… Ваша магия… Она теперь во мне.

— … Кхм. Это действительно звучит дико, Шиэрра Дерр.

— Знаю. Я вступила в Круг отрешения. Две недели назад. И когда я чуть не умерла, ваша магия… пришла мне на помощь. Она спасла меня от смерти. Не дала мне умереть, и теперь она со мной.

И это действительно было так. То покрывало, которое накрыло меня, когда стихии рвали меня на части, которое смягчило острые углы, которое не дало мне разорваться — то была магия секретаря Ваннар, которую много лет назад у нее отобрал Круг. Вообще, чем больше я об этом думала, тем больше понимала, что все это было связано. Древняя магия Зала ритуалов страдала вместе со своими детьми салларами, и сделала все, что было в ее силах, чтобы помочь им: сначала дала дар предвидения и истину профессору Розалю, который раскрыл мне глаза, затем взяла магию секретаря Ваннар, затем призвала меня в этот мир — и накрыла этой самой магией.

Единственное, что сюда не вписывалось, это Дастан. Но эту мысль я держала при себе.

Когда я рассказала о своих догадках секретарю, в ее глазах стояли слезы.

— Спасибо, — было последнее, что мне сказала эта женщина, — теперь я знаю, что все это было не зря.

Я трясу головой и возвращаюсь мыслями в настоящее:

— Прости, я задумалась. Что ты сказал?

— Что теперь?

— Теперь? Я получила много предложений от различных гильдий заключить с ними договор. Возможно, я приму предложение Шиэрра Шимерра, а может, открою свое дело. Я еще не решила. Но от голода я точно не умру.

Мне не хочется огорчать Пёрча. Ведь реальность выглядит иначе. Меня выгнали из Академии без диплома, следовательно, я не могу считаться квалифицированным магом, и Шиэрр Шимерр, как бы не облизывался на мои поливайки и другие возможные изобретения, не может идти против системы и нанимать меня в свой Альянс. То есть, сейчас у меня один-единственный договор — с императорским двором, но и там я получаю от реализации поливаек половину процента. Это действительно поможет мне не умереть с голоду — но и только.

— А ты? — спрашиваю я, стараясь говорить беззаботно. — Чем будешь заниматься ты? Теперь, когда отпала необходимость защищать деревню от салларов, ваш отряд наверняка отправят куда-нибудь еще.

— Я останусь здесь, — твердо отвечает Пёрч. — В конце концов, я тоже должен внести свою лепту и помочь салларам адаптироваться, а ардонцев — приучить к новой правде и новому укладу. Знаешь, а ведь саллары уже начали приходить. Пока нечасто, но на днях я видел, как на ступенях библиотеки беседовали профессор Розаль и староста Арияр.

— Ох, как я рада! Со временем на салларов перестанут коситься, а потом и вовсе примут их с распростертыми объятиями, узнав, какие они великодушные и добрые. Пёрч, я… я думаю… Я думаю, Шиэрр Розаль объяснит нам, почему Дастан так изменился. Но сначала мне нужно завершить одно дело.

— Дрянная девчонка, — шипит Дерр Мариадна. Ее бородавка шипит вместе с ней. Какие же они обе все-таки мерзкие… — Ты притащила в дом какого-то жулика и вместе вы украли у меня докрокки! Думаешь, я оставлю это просто так? И не надейся! Я уже связалась с магистратом, и совсем скоро ты понесешь свое справедливое наказание!

— А вы, моя дорогая тетушка, — я ехидно вздергиваю бровь, — что насчет вас? Вы готовы понести свое наказание за кражу докрокка? Готовы гнить в тюремной камере со мною вместе?

— Ах ты…

— Леенна, что ты делаешь? — раздается голос Варры. — Почему мы тут?

«Тут» — это в доме Дерр Мариадны. Дом забит до отказа: уж я постаралась собрать тут всех, кого только могла. Легкое пространственное вмешательство — и вот уже добрая половина Саморрии — и не только — находится здесь. Вот из-за спины Дерр Мариадны гневно фыркают мои сестрицы. Вон со второго этажа осторожно кажет свой нос Карт. Вон у дверей презрительно сверкает глазами экономка. Рядом с Дерр Мариадной, по правое ее плечо, стоит насквозь продажный староста и важно поддакивает каждому ее слову. Вон у у горшка с цветком хохотушка Зелла, которая затем разнесет новость среди тех жителей, которые тут не присутствуют. Вон облокотился к двери Пёрч и с видимым удовольствием вкушает представление. Вон ворчун Эл, к мнению которого прислушиваются все старики деревни. Вот стоит обеспокоенная Варра, которую я выдернула десять минут назад прямо с грядок. Вон за ее спиной недоумевающе переглядываются остальные наши работники. И кругом еще десятки других людей, коих я призвала в свидетели.

— Хороший вопрос, — я улыбаюсь Варре, — мы тут, чтобы восстановить справедливость.

Пёрч хмыкает. Я посылаю ему быструю улыбку и возвращаю все свое внимание шипящей Дерр Мариадне.

— Восстановить справедливость? — ее так и трясет от злости. — О чем ты, мелкая дрянь?! И вообще… какого черта ты себя так ведешь? Ты ведь не было… такой! — она машет на меня рукой, явно имея в виду, что я всегда была тихой и робкой — а тут вдруг посмела устраивать нечто из ряда вон.

— О, тетушка, — я улыбаюсь, — я говорю о краже докрокка. Я тут, чтобы наказать человека, который незаконно присвоил себе это лечебное растение.

Она на мгновение немеет. Все тоже удивленно замирают, ибо каждый тут в курсе моего набега с Арсахом, и теперь никто не понимает, отчего я сейчас сама себе рою могилу. Ничего, скоро поймут.

— Ты… — говорит Дерр Мариадна. — Ты признаешь свою вину?

— Я? Нет. Ведь я ничего не крала. Вы сами подарили нам ящик докрокка. Но я говорила не о себе. Я говорила о вас, моя дорогая тетушка. Вы признаетесь, что вы украли докрокк?

Ее глаза округляются, челюсть падает. Наконец, она восстанавливает самообладание и возмущенно восклицает:

— Что за чушь! Я никогда не воровала у самой себя!

— Правда? — «удивляюсь» я. — А вот это… завещание говорит о другом.

Я вскидываю лист бумаги, за которым мы тогда с рыжим отправлялись в соседний город.

— Что это? — спрашивает Варра.

— Это, — громко говорю я, — завещание моего дяди, Дерра Геркхарда. Настоящее завещание.

— Настоящее? — Варра хмурится. Все остальные переводят недоумевающие взгляды с документа в моих руках на вмиг побледневшую Дерр Мариадну. — Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, Варра, — поясняю я, — что после смерти моего дяди Дерр Мариадна подделала документ и присвоила себе чужое. Она украла плантации. Ни один из этих огородов ей на самом деле вовсе не принадлежит.

Все ахают. Поднимается гул.

— Ты уверена? — спрашивает Варра взволнованно. — Леенна, ты понимаешь, что сейчас ты можешь впустую очернить человека?

— Я уверена, — говорю я, — здесь есть человек, который уже подтвердил подлинность документа. Шиэрр Дабор, прошу вас.

Рядом со мной практически незаметно возникает невысокий, чуть полноватый мужчина, и берет слово.

— Здравствуйте, меня зовут Эррек Дабор, я нотариус из Баскока, соседнего города. Шиэрра Дерр… Я имею в виду, юную Шиэрру Дерр… абсолютно права. Я сам участвовал в составлении этого документа и знаю содержимое завещания. Поэтому когда Шиэрра Дерр прибыла ко мне для консультации, я был сильно удивлен, когда узнал от нее, что все плантации перешли супруге Дерра Геркхарда, ведь согласно тому завещанию, что было составлено у меня, она получила только этот дом — и ежегодное довольствие для себя и всех своих детей. Такое, в принципе, возможно, если было составлено новое завещание, поэтому на всякий случай я запросил документ из Саморрии, и увидел, что последний… был подделан. И весьма топорно.

— Но если, — спрашивает Варра, когда гул всеобщего возмущения замолкает, — Мариадна не унаследовала все эти огороды, то кто же тогда их настоящий хозяин?

Воцаряется тишина. Все взгляды устремляются на меня и на Шиэрра Дабора. Я слабо улыбаюсь и громко произношу:

— Ты, Варра. Все свои плантации мой дядя завещал тебе.

Что тут началось! Выкрики, угрозы, проклятья — все это сыпется на Дерр Мариадну, которая, поняв, что дела ее плохи, начинает потихоньку отступать.

— Ч-что за ерунда! — восклицает она в последней попытке защититься. — Они лгут!

— Тогда почему же, — весело перекрикивает ее Пёрч, — ваш подельник сейчас пытался сбежать?

Мы переводим взгляды на заднюю дверь. Пёрч легко удерживает отбивающегося старосту, что, оказывается, пытался незаметно выскользнуть из дома. И это окончательно убеждает окружающих, что все, что сейчас вылетело из наших с нотариусом уст — правда.

— Значит, — тихо говорит Варра, и в ее глазах вскипают слезы. — Геркхард… оставил все мне?

Моментально воцаряется тишина. Каждый переводит на бедную женщину сочувствующий взгляд и, несомненно, вспоминает, как сильно они с моим дядей друг друга любили.

— Да, — я подхожу к ней ближе, — мой дядя, Варра, любил тебя до самой своей смерти. Я узнала это из самых надежных источников, что только могут существовать. Я не знаю, почему он женился на Дерр Мариадне…

— Я расскажу! — взвивается староста, выкручиваясь из рук Пёрча. — Расскажу, если меня не накажут вместе с ней!

— Но одно несомненно, — продолжаю я, не обращая на крики толстяка «Магическое зелье! Она подлила ему какого-то зелья и сказала, что забеременела от него!» ни малейшего внимания, — он всецело любил только тебя одну. И завещал свои плантации тебе, чтобы ты никогда не знала нужды. Варра, мне так жаль, что у Дерр Мариадны получилось всех обмануть. Из-за нее ты и твои дети столько лет провели в нужде!

— Почему? — тихо говорит Варра, обращаясь к Дерр Бородавке. — Почему?

Я думала, что моя тетка продолжит отпираться. Но нет. В глазах последней вспыхивает злоба, и она выливает на нас всех всю свою желчь и обиду, что копились в ней долгие годы:

— Да потому, что я любила его! Всегда! А он только и думал о тебе! Даже с любовным зельем… Даже с ним, женившись на мне, он продолжал думать только о тебе! Я думала, дети его изменят! Родила троих! Он любил их — но твоих детей и тебя любил еще больше! Даже будучи моим мужем, он продолжал тосковать о тебе! А когда… Когда я случайно услышала, что он хочет после смерти завещать все тебе… Я поняла, что умру — но не отдам тебе ни гроша! Ни ярда земли! Ты и так отобрала у меня мужа — но отдавать тебе еще и его состояние я не собиралась!

Вот и все. Маски сорваны. Моя тетушка, наконец-то, ответит за все свои поступки: вон уже и стража пробивается к ней через толпу.

— Я обещала тебе, — говорю я Варре, — увезти тебя и твоих детей в столицу и обеспечить вам лучшую жизнь. Прости, кажется, часть моего обещания пошла не по плану.

Варра смеется, но в ее глазах все еще стоит боль. Мои слова о том, что Геркхард любил ее всю свою жизнь, разбередили ее старые раны.

— Спасибо, Леенна, — говорит она мне, — если бы не ты… Я бы ничего этого не знала.

Вместе мы молча смотрим, как двое солдат подхватывают брыкающуюся Дерр Мариадну под руки и выводят под презрительные и злые взгляды остальных на улицу, чтобы заключить ее под стражу.

— Что теперь с ней будет? — спрашивает Варра. Однако смотрит она при этом не на Дерр Мариадну, а на ее детей, испуганно сбившихся стайкой на втором этаже.

— Посадят, — я безразлично жму плечами, — а что?

— Нет, — говорит Варра, — я не могу этого допустить. Я не могу оставить детей без их матери. В конце концов, они ни в чем не виноваты.

— Только что ты предлагаешь? — я удивленно вздергиваю брови.

В глазах Варры появляется стальной блеск:

— Одну ночь она, так и быть, пусть пересидит под стражей и подумает о своем поведении. Но затем… Затем я попрошу судью о снисхождении для нее. Не думай, что я такая сердобольная. Мариадна искупит всю свою вину, работая… на меня. Естественно, я не буду измываться над ней так, как она измывалась надо мной, над всеми нами. Но она отработает свою вину до последней капли пота.

Я бросаю на Варру удивленный взгляд — а потом хохочу.

— Ты просто прелесть! — говорю я ей.

— Спасибо тебе, — отвечает она, — спасибо вам всем, — добавляет, обращаясь уже и к Шиэрру Дабору, что прибыл в Саморрию по моей просьбе. — Если бы не вы…

— Ну что вы, Эрра Варра, — отвечает тот, — это был мой прямой долг.

Она улыбается и говорит, теперь обращаясь уже только ко мне:

— Вот увидишь, я распоряжусь землями Геркхарда с умом. Так, чтобы он остался мною доволен.

— Я знаю, Варра. Я знаю.

Варра уходит. К ней немедленно присоединяется нотариус, и принимается объяснять, что ей нужно сделать, чтобы вступить в права наследования. Все остальные тоже расходятся. Вскоре мы остаемся только впятером: я, Пёрч и мои названые брат и сестры. Даже слуги, поняв, что дело пахнет жареным, разбегаются из этого дома, как крысы с тонущего корабля.

— Вот и все, — я обращаюсь к сестричкам и братцу, — закончилось ваше беззаботное существование. Отныне вам придется повзрослеть — и ради себя, и ради вашей матери. Теперь вам всем придется взяться за ум, получить какое-нибудь образование и научиться зарабатывать себе на жизнь. Пусть ваш отец и оставил вам неплохое обеспечение, но я уверена, жить на него с прежним размахом у вас уже не получится. Надеюсь, сегодняшнее происшествие заставит вас открыть глаза и начать заботиться о себе самостоятельно. Прощайте.

Я улыбаюсь Пёрчу. Он подставляет мне свой локоть, я вдеваю в него свой — и вместе мы навсегда покидаем дом Дерр Мариадны.

— Что теперь? — тихо и серьезно спрашивает он меня, когда я останавливаюсь и бросаю последний взгляд на дом.

— Осталось последнее дело, — так же тихо отвечаю я.

И мое сердце тоскливо сжимается.

Библиотека встречает нас знакомым запахом книжной пыли и атмосферой уюта и спокойствия. Когда я переступаю порог, на меня накатывают воспоминания. Вот тут я с Эрром Гартом пила чай, тут сидела за книгами, а там… Там разговаривала с Дастаном. Мотаю головой, отгоняя такие яркие картинки. Пёрч, который пришел со мной, понимающе молчит. Благодарно ему улыбнувшись, я здороваюсь с хозяином:

— Эрр Гарт! Я вернулась…

— Я знаю, — отвечает книжная пыль.

Старик Гарт улыбается мне всеми своими морщинами. Свет, ложащийся на него с окна, заставляет его сиять. Я чувствую, какой признательностью наполняется мое сердце.

— Я сделала все, что смогла, — говорю я библиотекарю тихо, — все, что было в моих силах, чтобы исправить эту несправедливость.

Все с той же улыбкой он кивает. Я неловко смеюсь и меняю тему разговора:

— Ох, какая жалость! Наверное, я опять разминулась со своим дядюшкой!

— Он ушел буквально пару минут назад, — кивает старик и вдруг, глядя мне в глаза, добавляет, — но и он, и Леенна просили передать, что очень гордятся вами, Елена Владимировна.

Мое сердце пропускает удар. Конечно… Ведь он все знает… Особый дар Круга отрешения.

— Елена Владимировна? — удивленно смотрит на нас Пёрч. — Леенна просила передать? Что это значит?

— Я… расскажу тебе позже, — тихо обещаю я.

Затем, повернувшись к старику Гарту, спрашиваю тихим надломленным голосом:

— Шиэрр Розаль… Что с Дастаном? Что с ним произошло?

— Он вступил в Круг отрешения, — отвечает старик, — и должен был за это заплатить.

— Он сделал это, чтобы спасти меня! — восклицаю я. — Если бы не он, я бы там умерла! Древняя магия ошибалась! Я справилась только с помощью Дастана.

— У Дастана был выбор. Он его сделал.

Я сильная. Я всегда была сильной. Я никогда не плакала. Но именно сейчас на мои глаза наворачиваются слезы. Чтобы не дать им ходу, я смотрю в потолок. В свете, льющемся из окна, невесомо плывут пылинки. Слежу за ними, пытаясь восстановить душевное равновесие.

— Чем… чем он пожертвовал? — спрашивает Пёрч.

Я чувствую свою вину перед ним. Из-за меня он потерял своего друга.

— Собой, — отвечает старик Гарт, и произносит слова, от которых мы с Пёрчем бледнеем, — самой светлой частью себя.

— Что… что это значит?

Старик Гарт смотрит куда-то внутрь себя, затем отвечает несвойственным ему далеким и чужим голосом:

— Он вступил в Круг. Древняя магия действительно ошиблась на твой счет. Без его помощи ты бы умерла. Но он нарушил правило и вмешался. За это вмешательство она забрала самое ценное и самое светлое, что у него было: любовь, — библиотекарь смотрит на меня, — и дружбу, — переводит взгляд на Пёрча. — Она не только забрала воспоминания о вас, она лишила его возможности когда-либо полюбить снова или испытать чувство дружбы, оставив в нем только самые темные, самые беспощадные, самые жестокие черты. Те самые, которые в нем взращивала с самого начала. Те самые, которые превращали его в бесчувственное чудовище. Те самые, из-за которых он когда-то сбежал из дворца.

Я начинаю задыхаться. Господи…

— Значит, — говорю я, — из-за меня он… превратился в чудовище? Чудовище, неспособное сочувствовать, сопереживать и… любить?

Старик Гарт молчит, и это молчание красноречивее любого ответа.

— Но почему?! — кричу я. — Почему так?

Вопрос вновь остается без ответа.

— Но ведь это можно исправить? — взволнованно говорит Пёрч. — Можно вернуть его прежнего? Того, каким он был раньше? Вы ведь поможете нам?

— Боюсь, — отвечает старик Гарт, — это не в моих силах. Я… ухожу.

— О чем… О чем вы говорите, Эрр Гарт? — пугаюсь я. — Куда вы уходите?

По его глазам я понимаю ответ.

— Нет… Нет, Эрр Гарт, что вы такое говорите! Вы не можете… Не можете сейчас уйти! Мы не справимся без вас! Эрр Гарт, не бросайте меня, прошу вас!

— Я так долго ждал твоего прихода, что попрал абсолютно все земные законы, — смеется старик Гарт, — и все это время я жил только одной мечтой. Теперь она сбылась — и все лишь благодаря тебе. Ступай, юная Эрра. Моя семья меня уже давным-давно меня заждалась. Геркхард проводит меня к ним.

На моих глазах вскипают слезы.

— Это несправедливо, — говорю я сердито, вытирая слезы тыльной стороной руки. Они все же прорываются наружу. — Вы не должны меня покидать! Нужно проследить, чтобы с салларами все было хорошо… И… нужно заставить Дастана вспомнить нас! Без вас мы не справимся!

— Разве я покидаю? Я всегда буду рядом, Эрра. Всегда буду здесь. Когда ты почувствуешь, что тебе нужно место, чтобы перевести дыхание и собраться с силами, ты можешь прийти сюда. Двери этой библиотеки всегда будут для тебя открыты — так же, как и мои уши, и моя душа. А теперь иди. Не хочу заставлять своих друзей и любимых ждать еще дольше.

Его не переубедить. Наверное, он прав. Наверное, я должна дать ему уйти.

— Прощайте, Эрр Гарт, — тихо произношу я. А затем, поддавшись порыву, бросаюсь к нему, крепко обнимаю его сухие плечи и, всхлипнув, выбегаю из библиотеки прочь.

Когда Пёрч выходит пару минут спустя, я уже не плачу. Слезы никогда мне не помогали, и не помогут впредь. Нужно действовать. Я сильная. Я справлюсь.

— Что будем делать теперь? — спрашивает меня лейтенант.

— Мы вернем Дастана, — произношу я твердо и решительно, — мы повернем вспять действие древней магии. Я пока не знаю как, но мы не позволим ей и Килаиру забрать его у нас. Не позволим превратить его в монстра. Мы сделаем все, что в наших силах и больше — но мы заставим Дастана нас вспомнить!