Золото не пахнет. Странно, правда? Все эти сопливые поэты вечно пишут о благоухании роз или о терпком аромате любви. Чепуха. Любовь пахнет потом, страхом и дешевыми мужскими духами, которые мужчины дарят любовницам, чтобы жены не унюхали. А золото… золото не пахнет.

Я пересчитала монеты в третий раз. Двадцать пять. Ровно столько, сколько обещал этот старый похотливый баран. Лорд Эшли, член Королевского совета, отец четверых детей и тайный любитель связывать дам подвязками от чулок. Кто бы мог это знать? Ах да, я. Потому, что это моя работа.

— Мерил, дорогая… — Его потная ладонь снова накрыла мою руку. Я едва удержалась, чтобы не отдернуть ее, как от крысы. — Ты уверена? Мы могли бы… ну, знаешь, отметить сделку по-настоящему.

Я подняла на него глаза. Самые невинные, самые хлопающие ресницами глаза, какие только можно вообразить. Лорд Эшли сглотнул. У него кадык дергался, когда он волновался. Сейчас дергался так, будто пытался выстукивать азбуку Морзе.

— Лорд Эшли, — промурлыкала я, аккуратно высвобождая руку и забирая кошель с монетами. — Мы же договаривались. Три встречи, один компрометирующий рисунок, одна милая маленькая записка вашей супруге… и вот результат. — Я подбросила кошель на ладони. Золото звякнуло согласно. — Вы получили свою репутацию обратно. Я получила гонорар. Все счастливы.

— Но я мог бы сделать тебя счастливее, — он подался вперед, от него разило какой-то настойкой. Фу.

— Дорогой мой, — я похлопала его по пухлой щеке. Чуть сильнее, чем следовало. — Золотые монеты пахнут лучше, чем ваша туалетная вода. Честное слово.

Он обиженно надул губы. Лорд Эшли вообще был похож на хомяка, которого перекормили зерном. Я поднялась, поправила юбку и шагнула к двери кареты, в которой мы сидели (встречаться в людных местах после шантажа, дурной тон).

— Мерил! — окликнул он, когда я уже взялась за ручку. — А если я заплачу? За… ну… за сам процесс?Я обернулась. Улыбнулась. Широко, искренне, как улыбаются любимой собаке, которая принесла тапки, но при этом нагадила в прихожей.

— Лорд Эшли, процесс вы уже оплатили. Своей глупостью. Всего доброго.Я выпрыгнула из кареты, даже не дав кучеру подать руку. Каблуки стукнули по брусчатке, и я зашагала прочь, сжимая в кармане двадцать пять монет свободы.

Почти десять вечера. Город только просыпался. Фонарщики зажигали масляные лампы, где-то играла музыка, из таверн доносился пьяный смех. Я любила этот час. Время, когда все маски снимаются, потому что темнота позволяет быть собой.

Мой путь лежал в «Рваный узел». Маленькая забегаловка в портовом районе, куда редко заглядывают приличные люди и куда слишком часто заглядывают те, кому есть что скрывать. Идеальное место для моей подруги Бригитты. Идеальное место для меня.

Бри встретила меня у стойки. Рыжая, веснушчатая, с руками, по локоть испачканными в тесте (днем она пекла пироги, к слову, отвратительные, но их никто не ел, потому что все приходили за другим товаром). Она глянула на мою довольную физиономию и понимающе хмыкнула.— Я смотрю, хомяк лысый раскошелился?

— Не называй его хомяком, — я плюхнулась на высокий табурет. — Хомяки — милые создания. Налей-ка мне чего-нибудь обжигающего. Горло промочить после общения с советником.

Бригитта плеснула мне местного пойла, от которого даже у драконов слезы наворачиваются. Я сделала глоток, поморщилась и довольно выдохнула.— Сколько? — спросила она, кивая на карман.— Двадцать пять. И он хотел «продолжения банкета».

— Фу-у-у. — Бригитта скривилась. — Предложил?— Ага. Я сказала, что его одеколон перебивает запах его денег. Кажется, он обиделся.

Мы рассмеялись. Бригитта была единственным человеком, с которым я могла быть собой. Не Мерил-простушкой, не Мерил-роковой-соблазнительницей, а просто Мерил, воровкой, шантажисткой и немного авантюристкой.

— Кстати, — Бри понизила голос и кивнула куда-то в угол зала. — Видишь того красавчика? В темном, у стены?

Я лениво повела взглядом. И… замерла.В углу, за столиком, который подруга обычно держит для «особых гостей», сидел мужчина. И слово «красавчик» было таким же слабым определением для него, как «теплый» для драконьего пламени.

Черные волосы, гладко зачесанные назад. Лицо, словно вырезанное из мрамора скульптором, который знал толк в совершенстве. Широкие плечи, которые даже идеальный сюртук не мог скрыть. И глаза. Даже отсюда я видела, какие у него глаза. Темные, холодные и внимательные.

Очень внимательные.Он смотрел на зал, но мне показалось, что он видит каждого насквозь. До костей. — Кто это? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно. Не вышло. В горле пересохло, и глоток огненной воды не помог.— Это Джон Лоу, — шепнула Бригитта. — Генерал-полицеймейстер. Дракон, кстати.

Я поперхнулась.— Что? — прохрипела я. — Генерал-полицеймейстер? Здесь? В твоем притоне? Ты с ума сошла?

— Тише ты! — Бри оглянулась. — Он не при исполнении. Зачастил в последнее время. Сидит, выпивает. Я думаю, может, девицу себе ищет на ночь. Или следит за кем.

— За кем? — я машинально вжала голову в плечи. Если он следит за шантажистками, мне конец.— Да не за тобой, трусиха. — Бригитта фыркнула. — Тут мутится что-то с контрабандой. Он, говорят, из столицы приехал, порядок наводить. Но ты это… ты с ним поаккуратнее. Если он на хвост сядет, не слезешь. Драконы, они… другие.

Другие? Я снова посмотрела на него. Он словно почувствовал мой взгляд, поднял голову и встретился со мной глазами.У меня внутри что-то оборвалось... И одновременно зажглось. Так бывает, когда смотришь в пропасть: страшно и хочется прыгнуть.

Я отвела взгляд первой. Сделала еще глоток, чтобы унять дрожь в пальцах.— Боги, — выдохнула я. — Бри, он опасен.— Я же говорю. Поэтому сиди тихо и не высовывайся.

Я допила свое пойло и поставила стакан на стойку. Золото в кармане приятно грело бедро. Двадцать пять монет. Месяц безбедной жизни. Можно было бы залечь на дно, переждать, пока этот дракон устанет высматривать добычу.

Но я никогда не умела сидеть тихо.— Слушай, — сказала я, крутя пустой стакан. — А что ты про него знаешь?Бригитта нахмурилась.— Мерил, даже не думай.

— Я ничего не думаю. Просто интересно.— Врешь. Я вижу этот огонек в глазах. Это не интерес, это азарт. Он же тебя сожрет и не подавится.

— Бри, ну посмотри на него. — Я рискнула бросить еще один взгляд в угол. Джон снова смотрел в зал, но краем глаза видела, как напряглись его плечи, когда я повернулась. Он следил за мной? Следил и ждал. — Он одинокий. Красивый. Важный. У него наверняка есть секреты, которые он не хочет светить.

— А ты, мастер влипать в неприятности.— Это одно и то же. — Я усмехнулась. — Смотри. Я сейчас подойду к нему. Мы познакомимся. Я сделаю так, что он сам предложит мне выпить. А потом он будет моим.

Бригитта уставилась на меня как на сумасшедшую.— Ты понимаешь, что он страж закона? Он таких, как мы, за решетку сажает и ключ переплавляет в драконьем огне.

— Ах, брось. — Я поправила корсаж, чуть приспуская его, чтобы декольте стало более убедительным. — Мужчины все одинаковы. Хоть люди, хоть драконы. Им нужна женщина, которая скажет, какие они замечательные, а потом укусит за ушко. Одуматься не успеет, будет у меня на удочке.

— Мерил…— Бри, я профессионал.

Я спрыгнула с табурета, поправила юбку и, впустив в походку ту самую расслабленную грацию, которая сводит мужчин с ума, направилась к его столику.

Сердце колотилось где-то в горле, но я улыбалась. Легко, непринужденно, словно я здесь не часто бываю. Словно просто ищу компанию на вечер.

Он поднял голову, когда я приблизилась. Вблизи дракон оказался еще лучше. От него веяло силой. Физической, магической, какой-то древней мощью, которая не нуждалась в доказательствах. Он сидел неподвижно, как статуя, и только глаза жили, темные, глубокие, с вертикальным зрачком, который на мгновение сузился, когда я остановилась у его стола, после, приняли нормальную, человеческую форму.

— Простите, — мой голос прозвучал чуть хрипловато. Отлично, так даже лучше. — Могу я присяду к вам? Выглядите одиноким.

Он молчал целую вечность. Я уже начала думать, что он меня пошлет, когда он кивнул.— Присаживайтесь, всегда рад компании прекрасной девушки.

Голос. Богиня, какой у него голос. Низкий, глубокий. Голос, которым читают приговоры и шепчут непристойности на ухо. Я почувствовала, как мурашки побежали по спине.

Я села напротив. Ближе, чем следовало бы. Наши колени почти соприкасались под столом. Я наклонила голову, позволяя свету упасть на лицо под самым выигрышным углом.

— Мерил, — представилась я, протягивая руку.Его ладонь сомкнулась вокруг моей. — Джон, — ответил он, и я почувствовала, как большой палец чуть заметно погладил мою кожу. Случайно? Не случайно.Рыбка клюнула.

— Мерил, — повторил он с хрипотцой, и мое имя в его исполнении прозвучало как что-то неприличное. Или как что-то, чему место в неприличных разговорах. Я не могла определить, но мне понравилось.

Я улыбнулась, чуть склонив голову, чтобы волосы упали на плечо. Жест отработанный, проверенный на сотне мужчин. Работает безотказно.

— Красивое имя, — добавил Джон, и я подавила желание фыркнуть. Красивое имя. Оригинально. Хотя надо отдать ему должное, говорил он это так, будто действительно так думал. А не просто дежурно скользил взглядом по декольте.

Хотя взгляд его скользил именно по декольте. Я это видела, даже когда он смотрел мне в глаза. Краем глаза, периферией, той самой мужской частью мозга, которая отвечает за размножение и отключает все остальное.

Бригитта ошибалась. Дракон, не дракон, а механизм тот же.

— А вы, Джон, — я подалась чуть вперед, опираясь локтями на стол, чтобы создать ему лучший обзор. — Чем занимаетесь в нашем городе? Не местный, сразу видно.

Его губы дернулись. Улыбка? Или усмешка? Я не поняла.— Работаю.— Работаете, — я кивнула с понимающим видом. — Это хорошо. Мужчина должен работать. А то знаете, сколько здесь бездельников? Только и знают, что пропивать наследство да приставать к порядочным девушкам.

— И много здесь порядочных девушек? — спросил он.Я сделала вид, что обиделась. Совсем чуть-чуть, чтобы он понял, я не против пошутить, но границы знаю.

— Я, например. — И добавила, понизив голос: — Приличная девушка в неприличном месте. Бывает.— Бывает, — согласился он и поднял руку, подзывая официантку.

Та подлетела мгновенно. Забавно, как быстро бегают девушки, когда за столиком сидит такой мужчина. И как тщательно они поправляют фартуки, прежде чем подойти.— Дама выберет, — сказал Джон, глядя на меня.— Вино, — сказала я. — Красное. Сладкое.

Официантка кивнула и умчалась. Я повернулась к Джону и поймала его взгляд. Он смотрел на меня в упор, без тени смущения.— А вы не пьёте алкоголь. Почему? В такие места только за ним и приходят — заметила я.

Он молчал секунду, потом чуть заметно кивнул.— Наблюдательная.— Это плохо?— Это опасно.

Я рассмеялась. Легко, звонко, запрокидывая голову, чтобы он видел шею. Мужчины любят шеи. Почему-то.— Опасно? Джон, я просто девушка в баре, которая пытается найти приятное общество на вечер. Какая тут опасность?— Для меня или для вас?

Вопрос прозвучал так серьезно, что я на мгновение растерялась. Но только на мгновение.— Для нас обоих, — нашлась я. — Вдруг мы не понравимся друг другу. Это же трагедия.

Он не ответил. Просто смотрел на меня своими темными глазами, и я чувствовала, как под этим взглядом у меня внутри завязываются узлы. Странное ощущение. Обычно я контролировала ситуацию, а сейчас... сейчас мне казалось, что это он меня контролирует. Просто сидя на месте и ничего не делая.

Принесли вино. Я сделала глоток, терпкое, чуть терпкое, с долгим послевкусием. — Нравится? — спросил он.— Очень, — я сделала еще глоток. И еще. Контролировать количество было легко — я вообще редко пьянела, организм привыкший. Но алкоголь развязывал язык, а это сейчас было нужно. Я должна была казаться расслабленной, доступной, но не слишком.

— Вы женаты? — спросила я, ставя бокал.— Нет.— Были?— Нет.— Дети?— Нет.

Я усмехнулась.— Вы разговариваете односложно, Джон. Это специально, чтобы казаться загадочным? Или вы просто не любите болтать с незнакомками?— Я не знаю, зачем вам моя биография, — ответил он спокойно. — Мы встретились пять минут назад.

— Затем, — я подалась вперед и коснулась его руки, лежащей на столе, — что вы мне интересны.Кожа у него была горячей. Почти обжигающей. Я дернулась, но он перехватил мою руку раньше, чем я успела отдернуть. Сжал пальцы.

— Осторожнее, — сказал он тихо. — Просто прикосновение не должно быть резким. — Он снова положил мою руку на на свою, слегка поглаживая костяшки пальцев.

Я замерла.

— Вы знаете? У драконов температура тела выше…— Подруга рассказывала, но я ещё никогда не… трогала дракона, — выдохнула я. — Она предупредила, что вы... ну...

— Что я дракон. — Он отпустил мою руку. — И что? Меньше хотите со мной разговаривать?— Больше, — ответила я честно.

Это была правда. Драконы в этом мире, существа легендарные. Они правили городами, сидели в Совете, владели несметными богатствами. Но простые люди их почти не видели. Они держались особняком, выше, чище, могущественнее. Интересно будет затащить такого в постель.

А этот сидел в дешевом баре и пил воду. Свободный, бесхозный. Можно забирать. — Почему? — спросил он. — Из любопытства?— Из интереса, — я пожала плечами. — Никогда не видела дракона так близко. Вы... другие. Правда.

— Мы другие, — согласился он. — Но вам нечего бояться, если вы не нарушаете закон.Я усмехнулась про себя. Если бы он знал. Если бы он только знал, сколько законов я нарушила только за этот месяц. Шантаж, вымогательство, мошенничество, подделка документов... По полной программе.

— Я паинька, — сказала я с самой честной улыбкой. — Работаю гувернанткой. Присматриваю за детьми в богатых семьях.— Правда? — в его голосе послышалась ирония. — И много здесь, в портовом районе, богатых семей?

— Я живу не здесь, — я махнула рукой. — Просто зашла к подруге. Бригитта — моя подруга детства. Мы вместе росли.— В портовом районе?

— А где же еще растут такие, как я? — я развела руками. — Сирота, ни кола ни двора. Пришлось выживать. Но ничего, выкарабкалась. Теперь у меня работа, крыша над головой и даже немного сбережений.

История была отработанная до автоматизма. Сирота, трудное детство, борьба за место под солнцем. Мужчины обожали такие истории. Им хотелось быть героями, спасателями, рыцарями для бедной девушки.

Джон слушал молча. Слишком внимательно. Я начала нервничать, обычно мои байки проглатывали с потрохами, а этот... этот смотрел так, будто видел меня насквозь.

— Тяжело, наверное, — сказал он, когда я закончила. — Быть гувернанткой. Целый день с детьми.— Нет, я очень люблю детей, — я пожала плечами. — А работа есть работа. А вы? Чем занимаетесь?

— Ловлю преступников, — ответил он просто.Я поперхнулась вином.— Простите?

— Я генерал-полицеймейстер, — он сказал это так спокойно, будто сообщал, что сегодня вторник. — Веду особо важные дела. Слежу за порядком в городе.— Ого, — я поставила бокал, стараясь, чтобы руки не дрожали. — То есть вы... важная шишка?

— Можно и так сказать.— И вы сидите в этом баре? — я обвела рукой прокуренный зал. — Пьете воду и... ждете преступников?— Жду, — он чуть заметно улыбнулся. — Иногда они сами приходят.

Я замерла. Сердце пропустило удар. Он знает? Он понял, кто я? Но нет, не может быть. Я слишком осторожна. Бригитта никогда бы не сдала меня. А внешне я, просто симпатичная девушка с декольте и печальной историей. Но пахнет жареным.

— И часто приходят? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал легко.— Иногда, — он снова посмотрел на меня. Долго. Пристально. Так, что мне захотелось провалиться сквозь землю.

А потом перевел взгляд на мой бокал.— Пейте вино. Может я удостоюсь провести с вами не только вечер? Вы необычная женщина, Мерил. Хотелось бы… узнать вас поближе.

Я послушно сделала глоток. И еще один. Черт, я начинала терять контроль. Этот разговор шел не по плану. Обычно мужчины клевали на удочку, таяли от моих историй, начинали рассказывать о себе, хвастаться, приглашать на ужин. А этот... этот сидел как каменное изваяние и смотрел так, будто читал мою биографию по глазам.

— Скучно, наверное, — сказала я, чтобы заполнить паузу. — Ловить преступников. Бумажки, допросы, вся эта бюрократия.— Не скучно, — он чуть наклонил голову. — Особенно когда попадаются умные.— Умные преступники?

— Да, какие-нибудь бароны, которые отмывают черные дела. Торговцы людьми. Мелкими я не занимаюсь, — поправил он.Я сглотнула. Нервы начинали сдавать. Надо было сваливать, пока не поздно. Сказать, что мне пора, что завтра рано вставать, что...

— Мерил, — он вдруг подался вперед, сокращая расстояние между нами. — Здесь слишком шумно. Я снял номер наверху, может вы могли-бы составить компанию одинокому мужчине? Попробуете лучшее вино из столицы. Дурной тон, распивать такое в одиночестве.

Я замерла.Он предлагает подняться. Он! Сам! Это был идеальный сценарий. То, чего я добивалась. Клюнул, дракон! Растаял, поплыл, захотел продолжения.Внутри меня все ликовало. Я победила. Я — лучшая. Даже генерал-полицеймейстер не устоял.

— Вина? — переспросила я, изображая задумчивость.— Да, такого здесь не подают — он кивнул. — Хм-м, — я сделала вид, что размышляю. — А вы не опасный? Не маньяк какой-нибудь?

— Самый опасный маньяк в этом городе, — ответил он серьезно. И добавил, чуть улыбнувшись: — Но для хороших девочек я безвреден.— А если я не хорошая? — вырвалось у меня.Он посмотрел на меня долгим взглядом.— Тогда вам повезло, что я сегодня не при исполнении. А наказываю плохих девочек, вне службы… я немного иначе.

Я рассмеялась. Облегченно, освобождено. Нет, он не знает. Он просто флиртует. Драконы тоже люди, в конце концов.— Хорошо, — я допила вино и поставила бокал. — Уговорили. Идем пить ваше дорогое вино.

Я поднялась, поправила юбку и направилась к лестнице на второй этаж. Краем глаза заметила Бригитту, которая смотрела на меня с ужасом. Я подмигнула ей. Все под контролем, подруга. Смотри и учись.

Джон шел за мной. Я чувствовала его взгляд между лопаток, и от этого взгляда по спине бежали мурашки. Странное ощущение. Волнующее. Почти запретное.Номер оказался маленьким, но чистым. Кровать, стол, пара стульев. На столе — стопка бумаг, чернильница, перья. И бутылка вина. Действительно дорогого, судя по этикетке.

— Устраивайся, — Джон закрыл дверь и кивнул на кровать. — Садись, где удобно.Я села на край кровати. Он открыл вино, разлил по бокалам, протянул мне один. Пальцы соприкоснулись, и снова эта искра. Горячая, обжигающая. Я дернулась, но бокал удержала.

— Ты дрожишь, — заметил он.— Холодно, — соврала я.

— Драконы греют, — он сел рядом. Ближе, чем следовало. Ближе, чем нужно для разговора. Я чувствовала его тепло, и от этого тепла кружилась голова. Или от вина. Или от всего сразу.Я сделала глоток. Вино было потрясающим. Насыщенным, глубоким, с нотками чего-то пряного.

— Вкусно, — сказала я.— Вы разбираетесь в винах. А я в девушках, и вы — просто потрясающая — ответил он.

И он поцеловал меня. Его губы накрыли мои, властно, требовательно, и я забыла, как дышать. Рука легла мне на затылок, пальцы запутались в волосах, и я почувствовала, как внутри меня что-то обрывается и падает в пропасть. Он целовал меня то в шею, то снова перемещался к губам.

Я отвечала на поцелуй. Я не могла не отвечать. Это было сильнее меня, сильнее плана, сильнее всего, что я знала о мужчинах и соблазнении.Когда он оторвался, мы оба тяжело дышали.

— Ого, — выдохнула я. — А ты…— Что?— Быстрый.— Ты сама пришла, — напомнил он — Ты же знала, что мы идем не только выпить вина?

— Да… — согласилась я. — Но я не думала, что…Я не договорила. Потому что он снова поцеловал меня, и я потеряла нить мыслей.

Это было неправильно. Я должна была контролировать ситуацию. Должна была вести свою игру. А вместо этого таяла в его руках, как воск. Возьми себя в руки!

Его руки скользнули по моей спине, нащупали шнуровку платья. Я выгнулась навстречу, чувствуя, как кровь стучит в висках.И вдруг он остановился.

— Мерил, — его голос был хриплым. — Подожди.— Что? — я открыла глаза, пытаясь сообразить, что происходит.Он смотрел на меня. В его глазах было что-то странное.

— Я должен тебе кое-что сказать, — начал он. — Ты будешь смеяться, но у меня есть... просьба.Я моргнула. Просьба? В такой момент? Обычно мужчины просят перевернуться или не царапаться. Какая еще просьба?— Говори, — я постаралась, чтобы голос звучал игриво. — Я открыта к экспериментам.

Он усмехнулся.— Дело в том, что я... — он запнулся. — Когда я веду контроль, мне нужно чувствовать власть. Понимаешь? Полный контроль.Я кивнула. Фетишист. Ну конечно. Все мужчины со странностями, просто у каждого свои.

— И иногда я использую... наручники.Я чуть не рассмеялась. Наручники! Серьезно? Такой взрослый, властный дракон, а фантазии как у начинающего любителя борделей.— Наручники? — переспросила я, изображая заинтересованность. — Это интересно.

— Ты не против? — он смотрел на меня внимательно, выжидающе.Я подумала секунду. Я видела много фетишей. Веревки, плетки, маски, ролевые игры. Наручники — это даже мило. Безопасно, не больно, просто символ подчинения.

— Я не против, — сказала я. — Если тебе это нравится…— Мне это нравится, — перебил он.— Тогда давай, — я улыбнулась и протянула руки. — Показывай свои игрушки.

Он поднялся, подошел к столу, открыл ящик. Я видела его широкую спину, напряженные плечи, и внизу живота снова разливалось тепло. Странно, но возбуждало. Даже эта его просьба. Даже то, что он хотел контроля.

Джон повернулся. В руках у него были наручники. Самые настоящие, полицейские, тяжелые, с цепью.— Красивые, — сказала я. — Иди сюда, дракон.Он подошел. Надел наручники на мои запястья. Металл лязгнул, смыкаясь, и я почувствовала холод. И странное возбуждение.

— Теперь ты моя, — сказал он тихо. — На несколько минут.— На всю ночь, — поправила я, улыбаясь. — Если справишься.Он улыбнулся в ответ. И в этой улыбке было что-то... неправильное. Что-то, от чего у меня похолодела спина.

— Посмотрим, — сказал он. И вдруг резко развернул меня, наклонил, шлепнул по заднице. Я вскрикнула от неожиданности— Джон!— Тихо, — его губы коснулись моего уха. — Мерил Стоун, вы арестованы.

Я замерла.— Что?— Вы арестованы, — повторил он громче. — По обвинению в вымогательстве, шантаже и мошенничестве.

Я попыталась вырваться, но наручники держали крепко, а его рука на моей спине не давала пошевелиться. — Это шутка? — мой голос дрожал. — Такая игра?— Какая игра, — дверь номера открылась, и вошли двое. В форме. С серьезными лицами.

Я смотрела на них и не верила своим глазам.— Джон, — прошептала я. — Что ты делаешь?Он выпрямился, поправил сюртук. Его лицо стало официальным, холодным, чужим.

— Зачитываю ваши права, мисс Стоун. Вы имеете право хранить молчание. Все, что вы скажете, может быть использовано против вас в высшем суде совета.Он говорил, а я смотрела на него и чувствовала, как внутри меня все рушится. Моя гордость. Мой план. Моя вера в то, что я неуязвима.

Я попалась.

Я, Мерил Стотон, королева шантажа, попалась как последняя дура.— Подпишите, — один из полицейских сунул мне бумагу.— Я не могу, у меня руки заняты, — огрызнулась я.

— Потом подпишет, — махнул рукой Джон. — Уводите.Меня подхватили под локти и повели к двери. Я обернулась в последний раз. Джон стоял у стола, наливал себе вино. Он даже не смотрел на меня.— Я тебя достану, дракон, — прошипела я. — Ты пожалеешь.

Он поднял бокал, салютуя мне.— Обязательно, мисс Стоун. В камере.Дверь закрылась. А я пошла вниз по лестнице, под прицелом двадцати пар глаз посетителей «Рваного узла». Бригитта смотрела на меня с ужасом и жалостью.

Я отвела взгляд. Позор. Какой позор.

Камера воняла.Не просто воняла — она смердела так, будто здесь последние лет пятьдесят никто не убирал, а все заключенные страдали хроническим несварением желудка и отсутствием всякого понятия о гигиене. Солома на полу была сырой и, кажется, шевелилась. Сама по себе… Надеюсь.

Я сидела на жестких досках, которые были сколочены в скамейку, обхватив колени руками, и смотрела на решетку. Наручники с меня сняли, когда запихивали сюда, но на запястьях остались красные полосы. И память о том, как я облажалась.— Мерил Стотон, королева шантажа, — прошептала я в тишине. — Попалась на крючок, как последняя плотва.

Смешно. До слез смешно. Кстати, почти стишок. Я бы могла стать поэтом?

Я прокручивала в голове весь вечер снова и снова, пытаясь найти момент, где я могла бы что-то сделать иначе. Где прокололась? Он с самого начала знал? Или раскусил меня в процессе? Или это была ловушка с самого начала, а Бригитта... нет, Бригитта не могла. Она бы не предала.

Хотя кто знает. У каждого есть цена. Даже у меня.Сколько заплатили ей? Или, может, просто прижали, как меня сейчас?Я зажмурилась, прогоняя эту мысль. Нет. Бригитта, единственная, кому я верила.

— Эй, красотка, — раздалось из соседней камеры. — Ты надолго или как? Если надолго, меняйся со мной местами. У меня тут крысы совсем обнаглели.Я промолчала. Не до разговоров.

Часы тянулись бесконечно. Я успела замерзнуть, продрогнуть до костей, и начала подозревать, что здесь даже драконьего огня нет, потому что драконам плевать на такие камеры для таких, как я. Воровки, мошенницы, шлюхи — мы не заслуживаем тепла.— Мисс Стоун, — голос надзирательницы вырвал меня из забытья. — Подъем. На выход.

Я подняла голову. Женщина в форме, с лицом, которое не выражало ничего, кроме усталости, отпирала решетку.— Куда?— На допрос. Шевелись.

Я встала. Ноги затекли, идти было больно, но я не подала виду. Гордость, единственное, что у меня осталось. Ну, и надежда, что я смогу выкрутиться. Я всегда выкручивалась.

Меня повели по длинному коридору, потом вверх по лестнице, потом снова по коридору. Стены здесь были чище, на полу лежали ковровые дорожки. Начальство, видимо, обитало поближе к людям и подальше от крыс.

Надзирательница остановилась у массивной двери, постучала.— Войдите, — раздалось изнутри.Голос Джона. Спокойный, ровный. Тот же голос, которым он шептал мне на ухо, что я арестована.

Дверь открылась. Меня втолкнули внутрь.Кабинет оказался просторным, светлым, с высокими окнами, за которыми уже серел рассвет. Стол, кресла, шкафы с папками. На стене, карта города.

Джон сидел за столом. Перед ним стоял поднос с кофейником, чашкой и тарелкой, на которой лежали свежие булочки. От вида еды у меня засосало под ложечкой. Я вспомнила, что не ела с самого утра. Но вида не подала.— Присаживайся, Мерил, — он кивнул на стул напротив.Я села. Молча. Сложила руки на коленях и смотрела на него в упор.

— Голодна? — он указал на булочки. — Завтрак за казенный счет. Бери.Я промолчала.— Я не кусаюсь, — добавил он. — Во всяком случае, без предупреждения.

— А я кусаюсь, — ответила я наконец. — И всегда предупреждаю. Так что держи руки подальше, дракон.Он усмехнулся. Чуть заметно, одними уголками губ. Но глаза оставались холодными.

— Как хочешь. Твое дело.Он налил себе кофе, отпил, отломил кусочек булочки. Я смотрела, как он ест, и ненавидела его. Ненавидела каждую черточку его красивого лица, каждое движение его рук, каждый глоток, который он делал. И одновременно чувствовала… То, что не давало мне покоя даже в вонючей камере.

Притяжение. Тупое, животное, ничем не объяснимое.— Сколько? — спросила я, когда пауза затянулась.— Что, сколько? — он поднял бровь.— Сколько мне светит? Лет? Десять? Двадцать?

Он откинулся на спинку кресла, сложил руки на груди.— Давай прикинем. Шантаж лорда Эшли. Шантаж барона Ройса. Мошенничество с документами для леди Монтгомери. Вымогательство у купца первой гильдии... — он назвал еще несколько имен, от которых у меня похолодела спина. Он знал все. Каждое мое дело за последние два года. — И это только то, что удалось доказать. Если сложить все статьи, выходит... лет двадцать. А может, и все тридцать.

Я сглотнула.— У тебя нет доказательств.— Мерил, — он наклонился вперед, опираясь локтями о стол. — У меня есть твои записи. Твои письма. И свидетели, которые готовы говорить. Я собирал это дело полгода.Полгода. Он охотился на меня полгода?

— И все ради того, чтобы поиметь мелкую шантажистку? — я усмехнулась, хотя внутри все дрожало. — Дракон, у тебя что, других дел нет?— Ты не мелкая, Мерил. Ты талантливая. И опасная. Такие, как ты, разваливают систему изнутри.

— Систему, — повторила я. — Ты говоришь как чиновник.— Я и есть чиновник, — напомнил он. — Генерал-полицеймейстер. Моя работа, ловить таких, как ты.

— Поймал. Поздравляю. — я развела руками. — Что дальше? Будешь пытать? У драконов это, кажется, в крови?—Неееет — Протянул он, покачивая головой. — Мы предлагаем выбор.

Я насторожилась.— Какой выбор?Он помолчал, разглядывая меня. Я чувствовала взгляд на своем лице, на шее, на груди, платье было все еще в том же виде, в котором я вышла из «Рваного узла», декольте на месте, и я машинально подалась чуть вперед. Рефлекс. Профессиональная привычка.

Его взгляд дернулся. Зацепился. На секунду, всего на секунду, я увидела в его глазах что-то, кроме холода. А потом дракон отвернулся к окну.— Ты можешь сесть в тюрьму, — сказал он ровно. — Лет на двадцать, может, на двадцать пять. Будешь шить мешки, видеть небо только по праздникам и стареть в компании крыс и уголовниц. Это один вариант.

— А второй? — спросила я тихо.— Второй, — он повернулся ко мне, — ты работаешь на меня.Я замерла.— Что значит «работаешь»?

— Значит, что я тебя не сажаю. Ты выходишь на свободу. Получаешь новые документы, новую легенду, небольшое содержание. И помогаешь мне с одним делом.— Шпионить?— Внедриться. — Я усмехнулась, но он, вроде, говорил серьёзно.

— Дракон, ты серьезно? Ты меня ловишь, а теперь хочешь, чтобы я на тебя работала? С чего бы мне соглашаться?— С того, что альтернатива, двадцать лет в камере, — он сказал это без угрозы, просто констатируя факт.

Я смотрела на него. Красивый. И, кажется, совершенно непробиваемый.— И кто цель? — спросила я.— Пока не скажу. Испугаешься и откажешь.

— Тогда почему я должна верить, что ты меня не подставишь? Сдам своим же после того, как я сделаю грязную работу?— Потому что я даю слово, это единственное, на что ты можешь расчитывать.

Я расхохоталась. Громко, истерично, не сдерживаясь.— Слово! Драконье слово! Ты меня в камеру засунул через пять минут после того, как обещал хорошее вино и приятный вечер! Какое, к черту, слово?!

Он молчал, давая мне отсмеятся. Когда я затихла, сказал спокойно:— Я не обещал тебе приятный вечер. Я предложил выпить вина. Вино ты пила. Обещание выполнено.— Ты... — я задохнулась от возмущения. — Ты... драконья морда!— Это я уже слышал, — он усмехнулся. — Еще варианты?

Я вскочила со стула. Метнулась к окну, потом обратно. Схватилась за спинку стула, сжимая дерево.

— Ты не оставляешь мне выбора.— Оставляю. Двадцать лет тюрьмы, тоже выбор.— Это не выбор, это…— Это выбор, Мерил. — он поднялся, обошел стол, остановился в паре шагов от меня. — Ты можешь отказаться. Прямо сейчас. Я вызову конвой, и ты вернешься в камеру. А через неделю тебя отправят в тюрьму. Или ты можешь согласиться. Работать на меня. Дышать свободой. Иметь деньги. Жить.Он говорил тихо, ровно, без нажима. И от этого было еще страшнее.

Я смотрела на него. На его лицо, освещенное серым утренним светом. На плечи, обтянутые дорогим сюртуком. На руки, которые всего несколько часов назад сжимали меня в объятиях.

И вдруг меня осенило.Другой подход. Если слова не работают, может, сработает то, что работает всегда. Я выдохнула, расслабила плечи, позволила лицу стать мягче. Шагнула к нему. Ближе. Еще ближе.

— Джон, — мой голос стал ниже, хрипловато-доверительным. — Послушай. Мы оба взрослые люди. Ты меня поймал, я признаю. Я больше никогда так не сделаю. Буду жить обычной жизнью. Ты умный, сильный, властный... мне такие нравятся.

Я положила руку ему на грудь. Под пальцами забилось сердце, часто и сильно.

— Может, мы договоримся по-другому? — я подняла на него глаза, самые невинные, самые честные. — Я могу быть очень убедительной. Ты уже знаешь.Моя ладонь скользнула ниже, по животу, к пряжке ремня. Я смотрела ему в глаза, ожидая увидеть там то, что видела у сотни мужчин. Тот самый огонек. Ту самую слабость.

Но рука перехватила мое запястье. — Мерил, — сказал он тихо. — Не надо.— Почему? — я подалась к нему, почти касаясь губами его подбородка. — Тебе же нравится. Я вижу.

Я видела. Я могла не заметить, как напряглась ткань его брюк. Реакция была очевидной. Он хотел меня. Так же сильно, как и я его, в том номере, до того, как все пошло прахом.

— Нравится, — согласился он. Голос его сел, стал хриплым. Дракон быстро провёл языком по пересохшим губам. — Тогда...

— Но это ничего не меняет.Он разжал пальцы, отпуская мою руку, и отошел на шаг. Спрятал руки за спину. Резко вдохнул через нос. — Я не торгую правосудием за постель, Мерил. Даже с такими девушками.

— Такими? — я усмехнулась, хотя внутри все кипело от злости и... возбуждения? Черт, да что со мной такое? — Это комплимент?

— Допустим, — он вернулся за стол, сел в кресло, и я заметила, как осторожно он это сделал. Будто боялся, что иначе не сможет скрыть... да, точно. Ему было неудобно сидеть…

Я улыбнулась. Победа маленькая, но все же.

— Ладно, дракон. — я села на стул напротив, закинула ногу на ногу, позволив юбке чуть приподняться. Он отвел взгляд. — Рассказывай про свое дело.

— Соглашаешься?— Послушаю сначала.Он кивнул, открыл ящик стола, достал тонкую папку.

— В городе орудует человек, которого называют Отцом. Он контролирует контрабанду драконьих артефактов. Мы знаем о его существовании, знаем примерный круг связей, но не можем подобраться. Все его люди, чистые. Ни одной зацепки.— А я зачем?

— Он вращается в высшем свете. Бароны, графы, советники. Там, где ты работаешь. У него есть приближенный — граф де Вейл. Меценат, коллекционер, любитель закрытых вечеринок. Мы не можем внедрить туда своего человека.

— А шлюху можете, — усмехнулась я.— Да, — не постеснялся он. — Женщину, которая умеет втираться в доверие, очаровывать и выведывать секреты. Ты это умеешь, Мерил.

— Льстишь мне, большой и сильный дракон? — Под лестью девушки и не на такое соглашаются, я прав?

Я задумалась. С одной стороны, это был шанс. С другой, работа на закон, на дракона, который меня только что поимел во всех смыслах.— И что я получу?— Свободу. Новые документы. Деньги. И защиту.

— Защиту от чего?— От тех, кто захочет тебя убить, когда узнают, на кого ты работала.Я сглотнула. Звучало почти заманчиво, не считая последней части.

— А ты? — спросила я, глядя ему прямо в глаза. — Ты меня защитишь?Настала его очередь отводить взгляд. Он помолчал, потом кивнул.— Я буду твоим куратором. Лично.

— Лично, — повторила я, смакуя слово. — Значит, мы будем видеться?— Будем.Я улыбнулась. Медленно, хищно, как кошка, которая заметила мышь.

— Хорошо, дракон. Я согласна.— Так просто? — он прищурился.

— Не просто, — я поднялась, подошла к столу, обогнула его и остановилась рядом с креслом. Наклонилась, опираясь руками на подлокотники, оказавшись в опасной близости от его лица. — Я согласна, потому что у меня нет выбора. Но запомни, Джон. Ты меня унизил. Ты меня поймал. Ты меня используешь. Но я, та еще сука. И я умею ждать.

Он смотрел на меня снизу вверх. В его глазах плясали драконьи искры.— Я запомню, Мерил.— И еще, — я коснулась губами его уха, почти шепотом. — Твои штаны тебя выдали, дракон. Ты меня хочешь. И это значит, что игра еще не закончена.

Я выпрямилась, поправила юбку и направилась к двери. У порога обернулась.— Я могу идти?— Нет, — он поднялся. — Сначала подпишешь бумаги. Потом получишь новые документы. Потом я отвезу тебя домой.

— Ко мне? — удивилась я.— К твоей новой квартире. Для безопасности.

— Заботливый, — усмехнулась я.— Осторожный, — поправил он. — Ты мой человек, я за ними хорошо слежу.

— Твой человек, — повторила я. — Как романтично.Он не ответил. Достал из ящика стопку бумаг, положил передо мной.— Читай. И подписывай.

Я читала. Мелким шрифтом, сложными юридическими формулировками. Соглашение о сотрудничестве. Обязательство неразглашения. Финансовые условия. И в самом конце, пункт о том, что в случае нарушения контракта я отправляюсь в тюрьму без права пересмотра дела.

— Ты все предусмотрел, — сказала я, взяв перо в руки.— Старался.Я подписала. Поставила размашистую подпись, капнула чернилами на бумагу, выругалась.

— Не страшно, — Джон забрал документы. — Теперь пойдем.— Куда?

— За документами. И завтракать. Ты, так и не ела.— Я гордая.— Гордость хорошо идет с пустым желудком, — он открыл дверь, пропуская меня вперед. — Но недолго. Через час ты сдашься и попросишь есть.

— Не дождешься.— Посмотрим.Мы вышли в коридор. Он шел рядом, почти касаясь локтем. Я чувствовала его тепло, и это тепло снова будило во мне что-то странное.

— Джон, — сказала я, когда мы спускались по лестнице.— М?— Ты правда думаешь, что я согласилась из страха?

Он остановился. Повернулся ко мне. Какие у него прекрасные глаза…— А из-за чего еще?— Из-за интереса, — я улыбнулась. — Ты меня заинтриговал, дракон. Я хочу узнать, что у тебя в голове. И что у тебя в штанах. Не в том порядке, но...

Он коротко рассмеялся. — Мерил, ты невозможная.— Знаю, — я подмигнула. — И тебе это нравится.

Он не ответил. Просто пошел дальше, но я заметила, что уголки его губ все еще подрагивали.

Мы вышли из участка, и утренний воздух ударил в лицо такой свежестью, что у меня закружилась голова. Или это от голода. Или от того, что я только что подписала контракт с дьяволом и теперь шла с ним завтракать.

Джон уверенно направился в сторону набережной. Я плелась рядом, пытаясь одновременно сохранять достоинство и не упасть от слабости. Каблуки цокали по брусчатке, платье было безнадежно испорчено после ночи в камере, и я чувствовала себя последней оборванкой.

— Далеко еще? — буркнула я, когда мы прошли уже квартала три.— Привыкай, — отрезал он, не оборачиваясь. — Если собираешься работать со мной, придется много ходить. Или ты думала, что я буду носить тебя на руках?

— А что, вариант, — я усмехнулась. — Ты сильный. Вон какие плечи. Донесешь, не надорвешься.Он остановился так резко, что я врезалась носом ему в спину.

— Мерил, — он повернулся, и в его глазах мелькнуло что-то опасное. — Давай сразу договоримся. Твои штучки с обольщением здесь не работают. Я не лорд Эшли и не купец первой гильдии. Я дракон, который знает все твои трюки.— Ой, да ладно, — я потерла ушибленный нос. — Я просто пошутила. У тебя с чувством юмора вообще как?

— Нормально. Просто шутки предпочитаю отделять от дела.— А у нас сейчас дело?— Сейчас у нас завтрак, — он отвернулся и пошел дальше. — И разговор. Много разговора.

Ресторан, в который он меня привел, оказался маленьким, почти семейным заведением на тихой улочке. Ни вывески, ни вышибалы у двери — только деревянная табличка с названием, которое я не разобрала в утреннем тумане.— Заходи, — Джон придержал дверь.

Внутри пахло свежим хлебом, корицей и жареным беконом. У меня свело желудок от голода. За столиками сидело всего несколько человек, явно завсегдатаи, судя по тому, как они кивали Джону при входе.Мы сели в углу, у окна. Я плюхнулась на стул, закинула ногу на ногу и принялась рассматривать меню, написанное мелом на доске.

— Здесь хорошо кормят, — сказал Джон, жестом подзывая официантку. — И тихо. Никто не будет задавать лишних вопросов.— То есть это твое место? — я подняла бровь. — Для тайных встреч с агентами?— В том числе.

Подошла девушка, молоденькая, с русыми косичками и таким выражением лица, будто она только что увидела божество. И смотрела она, разумеется, на Джона.— Господин Лоу, — проворковала она, поправляя фартук. — Вам как обычно?

— Да, Сьюзи. И даме принесите то же самое. И побольше.Девушка метнула на меня быстрый взгляд, оценивающий, чуть ревнивый, и умчалась.

— Сьюзи? — я усмехнулась. — Ты даже имена официанток знаешь. Какой заботливый.— Я знаю имена всех, кто может быть полезен, — ответил он спокойно. — Или опасен. Сьюзи из первой категории.— А я из какой?

Он посмотрел на меня долгим взглядом.— Ты из категории «пока не решил».— Ого, — я откинулась на спинку стула. — Честно. Ценю.

Принесли завтрак. Две тарелки, на которых горой лежали яйца, бекон, сосиски, жареные грибы, тосты с маслом и какой-то овощ, которого я не узнала. Рядом поставили корзинку с булочками, кувшин с соком и большой кофейник.

Я смотрела на это великолепие и чувствовала, как во рту собирается слюна.— Ешь, — кивнул Джон. — Не стесняйся. Разговор подождет.Я не заставила себя упрашивать. Схватила вилку и набросилась на еду так, будто не ела неделю.

Джон ел медленно, аккуратно, с каким-то аристократическим изяществом. Отрезал кусочек бекона, макал в яйцо, отправлял в рот. Жевал. Запивал кофе. Смотрел на меня.Я чувствовала его взгляд, даже когда утыкалась в тарелку. От этого взгляда у меня внутри завязывались узлы, те самые, что и вчера вечером, в баре. Только теперь к ним примешивалось чертово притяжение, которое не исчезло даже после того, как он меня арестовал.

— Вкусно? — спросил он, когда я прикончила половину тарелки и перевела дух.— Мог бы и сам догадаться, — я отпила кофе. — Спрашивать, когда у меня рот набит, невежливо.— Я вообще невежливый, — он отставил чашку. — Привыкай.

— Опять «привыкай». — Я отломила кусочек булочки, отправила в рот. — Ты любишь это слово, да? Привыкай. Привыкай к тому, что ты в тюрьме. Привыкай к тому, что работаешь на меня. Привыкай к тому, что я невежливый. А может, я не хочу привыкать?

— Захочешь.— Знаешь, — я наклонилась вперед, опираясь локтями на стол, — ты действуешь мне на нервы.— Взаимно, — он усмехнулся. — Я вообще-то спать хотел сегодня, а не разбираться с шантажисткой, которая решила, что сможет охмурить дракона.

— Решила? — я рассмеялась. — Джон, милый, я тебя уже охмурила. Вопрос только в том, признаешься ты себе в этом или нет.— Это мы уже проходили, — он отодвинул тарелку. — Давай ближе к делу.

— А я не хочу к делу, — я откинулась на спинку стула и положила руку на стол. Совсем рядом с его рукой. — Я хочу поговорить. Ты мне не рассказывал, откуда у дракона такая должность. Генерал-полицеймейстер, это же не просто так, да? У вас там, в Совете, свои расклады? А я теперь тоже на страже закона? А форму дадут?

— Мои расклады тебя не касаются. Отвечаю на другие вопросы. Нет и нет. — Касаются, если я на тебя работаю. Я должна знать, с кем имею дело. Мало ли, вдруг ты какой-нибудь изгой, которого сослали сюда за провинности? Я не хочу работать с неудачником.

Его глаза сузились. Вертикальные зрачки на секунду стали заметнее.— Я не неудачник, Мерил.— А кто?Он молчал. Я ждала. Тишина затягивалась, но я не отводила взгляда. Я хотела узнать его.

— Я служил в столице, — сказал он наконец. — Возглавлял отдел по борьбе с контрабандой артефактов. Работал хорошо. Настолько хорошо, что задел интересы некоторых людей.

— И тебя сослали?— Перевели, — поправил он. — Сказали, что здесь я нужнее. Что здесь настоящая работа. А на самом деле просто убрали с дороги, чтобы не мешал.— И ты согласился?— А у меня был выбор?

Я посмотрела на него по-новому. Оказывается, мы были похожи. Оба оказались здесь не по своей воле. Оба умели приспосабливаться.

— Значит, мы оба заложники обстоятельств, — сказала я. — Только ты по другую сторону закона.— Я по ту сторону, которая платит жалованье, — усмехнулся он. — И кормит завтраками.

— Ладно, — я допила кофе. — Рассказывай про мое задание.— Ладно, это уже подождет до квартиры — Он вздохнул, устало потирая виски.

— Может в твоем кабинете? Или опять в номере над баром?Он чуть заметно дернулся. Я заметила.— О, так тебе тоже неловко? — я подалась вперед. — Из-за вчерашнего? Из-за того, что между нами было до того, как ты надел на меня наручники?

— Между нами ничего не было, — отрезал он.— Было, — я покачала головой. — И ты это знаешь. Искра была. Ты просто использовал ее, чтобы меня поймать. Но это не значит, что ее не существовало.

Он сжал челюсть. Я видела, как напряглись мышцы на его лице.— Мерил, прекрати.— Что прекратить? Говорить правду? — я положила руку на стол, почти касаясь его пальцев. — Ты чувствуешь это. Я чувствую это. Мы оба взрослые люди. Зачем делать вид, что ничего не было?

— Затем, — он резко поднялся, — что это ничего не меняет. Ты, мой человек. Я, твой куратор. Все.— А если я не хочу, чтобы все?

Он замер. Смотрел на меня сверху вниз, и в его глазах бушевала буря.— Ты не знаешь, чего хочешь, — сказал он тихо. — Ты просто привыкла манипулировать. Привыкла получать свое через постель. Но со мной этот номер не пройдет.

— А если я не манипулирую? Если я просто... хочу?— Тогда тебе повезло, что я умею говорить «нет», — он сел обратно. — Не все способны на такое. Будь осторожнее… Доедай. Нам еще квартиру смотреть.

Я усмехнулась, но спорить не стала. Достаточно на сегодня. Я и так узнала много интересного. Например, что он не такой уж холодный. Что под этой ледяной коркой бурлит лава. И что мои прикосновения действуют на него так же, как и на меня его.Просто он умеет держать себя в руках. Но надолго ли?

Дом, к которому Джон меня привел, оказался старым, но крепким, из серого камня, с высокими окнами и чугунными решетками на первых этажах. Район производил впечатление респектабельности, не трущобы, но и не центр, где селятся богачи. Улица была тихой, вымощенной гладким булыжником, вдоль тротуаров росли чахлые деревца, а на углу работала пекарня, из которой тянуло свежим хлебом.

— Третий этаж, — Джон открыл тяжелую дубовую дверь подъезда ключом и пропустил меня вперед. — Лифта нет, придется топать ножками.— Пешком так пешком, — я начала подниматься по лестнице, стараясь не думать о том, как гудят ноги после бессонной ночи в камере. — Хотя мог бы и донести. Рыцарь из тебя никакой.

— Я не рыцарь, — раздалось сзади. — Я следователь. Не позирую, а просто делаю свою работу. — И давно ты тут живешь? — спросила я, останавливаясь на втором этаже перевести дух.

— Месяц, — он прошел мимо меня, даже не запыхавшись. — Поднимайся давай, не останавливайся.— Легко тебе говорить, — проворчала я, но послушалась. — У тебя ноги длинные и выносливость драконья. А я всю ночь в камере просидела на досках.

— Тренируйся, — отрезал он. — Работа предстоит активная.Третий этаж встретил нас тремя дверями. Джон уверенно направился к крайней слева, достал ключи и открыл замок.

— Заходи. Это теперь твое.Я перешагнула порог и оказалась в маленькой прихожей с вешалкой для одежды и зеркалом. Справа виднелась дверь в комнату, слева, в кухню, а в конце коридора, еще одна, видимо, в ванную и спальню.

— Не Люкс в столичном отеле, но жить можно, — прокомментировала я, проходя в гостиную.Комната оказалась небольшой, но светлой. Высокое окно выходило во двор, у стены стоял диван, обтянутый темно-зеленым бархатом, пара кресел, журнальный столик и старый комод. На подоконнике, горшок с засохшей геранью. Мебель явно не новая, но чистая, без следов чужой жизни.

— Здесь есть все необходимое, — Джон прошел к окну и дернул шнурок, поднимая жалюзи. Свет хлынул в комнату, высветив пылинки, танцующие в воздухе. — Постельное белье в шкафу, посуда на кухне.

Я опустилась на диван. Пружины жалобно скрипнули, но в целом сидеть было можно. Даже удобно.— Мило, — сказала я, оглядываясь. — Бедненько, но чистенько. А где ты живешь?

Он помолчал. Я подняла на него глаза и заметила, как на его лице мелькнуло что-то странное. Удовольствие? Смущение? Не поймешь.— В соседней квартире, — ответил он спокойно.

Я замерла.— В смысле, в соседней?

— В прямом, — он кивнул на стену справа. — За этой стеной. Я снял эту квартиру месяц назад, когда начал разрабатывать твое дело.— То есть ты... — я поднялась, чувствуя, как внутри закипает странная смесь злости и восхищения. — Ты специально рядом с собой меня разместил? В одном доме? За стеной?

— Не с собой, — поправил он. — Рядом с объектом разработки. Это разные вещи. Ты жила в соседнем квартале, но я планировал, что после вербовки ты будешь жить здесь. Под присмотром.— Под присмотром, — повторила я. — То есть ты будешь следить за мной двадцать четыре часа в сутки?

— Скорее, приглядывать, — он пожал плечами. — На время операции ты полезна. Я не могу рисковать. Я прошла к стене, приложила к ней ладонь. Холодная штукатурка. Где-то там, за ней, его квартира. Его кровать. Его жизнь.

— И часто ты собираешься... приглядывать? — спросила я, не оборачиваясь.— Постоянно, — его голос звучал ровно, но я чувствовала, что он следит за каждым моим движением. — Выходные, праздники, ночи. В любое время, когда ты не на задании.

— А если я захочу принять ванну? — я повернулась и посмотрела ему в глаза. — Ты и туда заглянешь?— Мерил, — он вздохнул. — Не надо.

— Что не надо? — я сделала шаг к нему. — Я просто спрашиваю. Ты говоришь, что будешь приглядывать. Я хочу понять границы. Где заканчивается слежка и начинается... ну, скажем, соседская помощь?

— Нигде не начинается, — отрезал он. — Я твой куратор. Точка.— Ах, куратор, — я подошла еще ближе. Теперь нас разделяло не больше метра. — Значит, если мне станет страшно ночью, я не могу постучать к тебе в дверь?

— Не можешь.— А если я потеряю ключи?— Запасные у меня.

— А если вдруг захочу выпить чаю с кем-то…?— Мерил…— А если я просто захочу тебя? — выпалила я.

Повисла тишина. Такая густая, что ее можно было резать ножом. Джон смотрел на меня, и в его глазах бушевало пламя. Настоящее, драконье, едва сдерживаемое.— Невыносима, — сказал он тихо.

— А ты говорил, что драконы греют, — ответила я, делая последний шаг.Теперь мы стояли вплотную. Я чувствовала жар, исходящий от его тела, видела, как расширились его зрачки, как дернулся кадык, когда он сглотнул.

— Мерил, отойди, — его голос сел до хрипоты.— Не хочу, — я подняла руку и коснулась пальцами его груди. Ткань сюртука была теплой, а под ней бешено колотилось сердце. — Твои глаза горят. Ты дышишь чаще. Ты...

Я не договорила.Он двигался так быстро, что я не успела моргнуть. В одно мгновение он схватил меня за плечи, развернул и прижал к стене с такой силой, что я ударилась лопатками и охнула. Но боли не было, только его тело, вжавшее меня в холодную штукатурку, и рука, обхватившая мою шею.

— Ты хочешь знать, чего я хочу? — его голос звучал низко, рычаще, почти нечеловечески. — Ты хочешь поиграть, Мерил? Хорошо. Давай поиграем.И он поцеловал меня.

Это не было похоже на тот поцелуй в номере. Тот был частью спектакля, разогревом перед арестом. Этот... этот был настоящим. Жестоким, жадным, голодным. Его губы впились в мои с такой силой, будто он пытался выпить меня всю, до дна. Я почувствовала вкус кофе, который он пил за завтраком, когда его язык нагло ворвался в мой рот.

Его рука на моей шее сжалась чуть сильнее, запрокидывая голову, открывая доступ. Другая рука вцепилась в мои волосы, оттягивая их назад, заставляя выгнуться навстречу. Я застонала, в его рот, не в силах сдержаться.

Это было неправильно. Это было слишком. Это было именно то, чего я добивалась, и теперь, когда это случилось, я поняла, что совершенно не готова.

Он целовал меня так, будто я была не женщиной, а добычей, которую наконец-то догнали. Его язык вторгся в мой рот с новой силой, властный, горячий, и я таяла, теряла себя, забывала, как дышать.

Мои руки вцепились в его сюртук, притягивая еще ближе, хотя ближе уже было некуда. Я чувствовала каждую пуговицу на его груди, каждую складку ткани, каждое движение мышц под одеждой. Я чувствовала его желание, твердое, настойчивое, упирающееся мне в живот.

И мне было все равно. Пусть. Пусть будет так.Он оторвался от моих губ и впился в шею, там, где билась жилка. Укусил, не больно, но чувствительно, оставляя метку. Я вскрикнула и выгнулась еще сильнее, вжимаясь в него всем телом.

— Ты... — выдохнул он мне в кожу, и его дыхание обжигало. — Ты даже не представляешь... как я хотел... как долго…— Представляю, — прошептала я, запуская пальцы в его волосы. — Я не только это представляла…

Он зарычал. Настоящий рык, низкий, вибрирующий, от которого у меня подогнулись колени. Если бы он не держал меня, я бы точно упала.

Его губы снова нашли мои, и я утонула в поцелуе. Его руки скользнули по моей спине, сжали ягодицы, приподняли, прижимая к себе еще теснее.

Это длилось вечность. Или секунду. Я потеряла счет времени.А потом он резко отстранился.

Так же внезапно, как набросился. Отпустил меня, отступил на шаг, тяжело дыша. Его глаза горели, грудь вздымалась, губы были припухшими от поцелуев. И в этом хаосе страсти я вдруг увидела... ужас. Самый настоящий ужас.

— Нет, — выдохнул он, пятясь к двери. — Нет, Мерил. Так нельзя.— Что? — я все еще висела на стене, не в силах выпрямиться. Ноги не держали. — Почему?

— Потому что, нельзя — его голос дрожал. — Потому что если я начну, я не смогу остановиться. Потому что ты мой агент, черт возьми! Потому что я должен тебя защищать, а не трахать у стены в первый же час!

— А если я хочу, чтобы…? — выпалила я. — Если мне плевать на контракт и на защиту?— Я сказал, нет! — рявкнул он.

Мы смотрели друг на друга. Я, все еще прижатая к стене, с бешено колотящимся сердцем и гудящими от желания губами. Он, в двух шагах, с побелевшим лицом и трясущимися, от возбуждения, руками.

— Мерил, — сказал он тише, проведя ладонью по лицу. — Ты не понимаешь. — Но…— Нет, — отрезал он. — Сначала дело. Сначала операция.

Он развернулся и направился к выходу.— Джон! — окликнула я.Он остановился, не оборачиваясь.

— Ты сказал, что жил здесь месяц. Что следил за мной. Ты хотел этого…

Повисла тишина.— С первого взгляда, — ответил он тихо. — В тот вечер, когда ты пришла в бар к Бригитте в первый раз. Ты смеялась, запрокинув голову, и пила вино. Я понял, что пропал. И понял, что это проблема. Потому что такие, как я, не для таких, как ты.

Дверь открылась. А я стояла, пытаясь понять. Моня только что оскорбили? Этот дракон решил, что я ему не подхожу?!

— Документы на столе. Легенда и первое задание завтра утром. Я зайду в восемь.Дверь закрылась.

Я сползла по стене на пол, обхватила колени руками и попыталась отдышаться. Губы горели. Шея горела. Все тело горело.— Черт, — выдохнула я. — Черт, черт, черт.

Я провела пальцами по губам, все еще чувствуя его вкус. Вкус дракона. — И что мне теперь с этим делать? — спросила я пустую комнату.

Но комната молчала.Я поднялась, доковыляла до окна и выглянула во двор.

Я смотрела в окно, и в голове крутилась только одна мысль:— С первого взгляда, значит. Месяц назад. А я и не заметила.Я улыбнулась. Скверно, злорадно и победно.

Игра только начиналась. И теперь я знала, что он тоже в нее играет. Просто правила пока не определили.Я отошла от окна, скинула туфли и побрела в ванную. Горячая вода, мыло и чистое полотенце ждали. Маленькие радости свободы.

Стоя под душем, я смывала с себя запах камеры, запах вчерашнего вечера, запах его поцелуев. Но вкус оставался. Где-то глубоко внутри, на языке, в памяти.— Ладно, дракон, — прошептала я, закрывая глаза. — Посмотрим, кто кого.

Вода стекала по лицу, смывая остатки возбуждения.Я знала только одно: моя жизнь только что перевернулась. И этот темноволосый дракон с его проклятым самоконтролем был теперь в центре всего. Я его заполучу.

Я выключила воду, завернулась в полотенце и вышла в комнату. На столе действительно лежали документы. Новое имя, новая легенда, новая жизнь.Я взяла папку, но мысли были далеко.

За стеной, в соседней квартире, сейчас сидел мужчина, который целовал меня так… жарко. Я подошла к стене, приложила к ней ладонь. Теплая. Совсем, как его тело.

— Спокойной ночи, сосед, — прошептала я.И пошла спать. Удивительно, но я уснула почти сразу. Без снов, без кошмаров. Просто провалилась в темноту, как в омут.

А утром меня разбудил стук в дверь.— Вставай, — раздалось из коридора. — Выходим через час.Голос Джона. Холодный, официальный, будто вчерашнего не было.Я улыбнулась в подушку.— Иду, дракон, — прошептала я. — Бегу.

Я натянула вчерашнее платье, другого у меня все равно не было, и кое-как привела себя в порядок перед треснувшим зеркалом в прихожей. Синяки под глазами замаскировать нечем, губы все еще чуть припухшие после вчерашнего, и эта дурацкая улыбка, которая никак не желала сходить с лица.— Прекрати лыбиться, — приказала я своему отражению. — Ты агент на задании, а не влюбленная дурочка. Ты лучшая!

Отражение послушно сделало серьезное лицо. На целых три секунды. А потом снова расплылось в улыбке.— Черт.Стук повторился — настойчивее, громче.

— Иду я, иду!Я распахнула дверь и чуть не столкнулась с Джоном нос к носу. Он стоял на пороге, свежий, выбритый, в идеально отглаженном мундире, с неизменной чашкой кофе в руке. И смотрел на меня так, будто вчера ничего не произошло.

— Доброе утро, — сказал он ровно. — Выглядишь... сносно.— А ты выглядишь так, будто спал всю ночь как младенец, — я отступила, впуская его. — Мне бы твою совесть.

— Совесть у меня чиста, — он прошел в комнату и поставил вторую чашку кофе на журнальный столик. — Пей. В участок сегодня не поедем, нам нужно готовится.— А куда?— В магазин.

Я подозрительно прищурилась.— В какой магазин?— В плательный, — усмехнулся он, отвернувшись к окну, делая вид, что рассматривает двор. — Тебе нужно платье.

— Платье? — я схватила чашку и сделала глоток. Кофе был обжигающим, крепким, идеальным. — То есть ты хочешь сказать, что мне, как настоящему агенту, полагается шоппинг за казенный счет?

— Полагается рабочая экипировка, — поправил он, не оборачиваясь. — Не обольщайся.— Я никогда не обольщаюсь, — я допила кофе в два глотка и поставила чашку. — Я просто радуюсь маленьким прелестям жизни. Например, возможности потратить твои деньги.

— Государственные деньги, — поправил он.— Твои, государственные... какая разница, — я схватила свою старенькую накидку и направилась к двери. — Главное, что они не мои. Веди, дракон.

Магазин оказался в центре города, на улице, где я раньше бывала только в качестве зрителя, разглядывающего витрины снаружи. «Мадам Изабель. Высокая мода для высокородных дам» — гласила золотая вывеска над входом. За стеклом красовались манекены в таких платьях, что у меня перехватило дыхание.

— Ты серьезно? — я уставилась на Джона. — Сюда? Я?— А что не так?— А то, что здесь платья стоят как мой годовой доход. Бывший годовой доход, — поправилась я.

— Поэтому мы здесь, — он открыл дверь и жестом пригласил войти. — Тебе нужно выглядеть убедительно. Граф де Вейл не клюнет на девушку в дешевом тряпье. Нужно готовится к маскараду.

Внутри пахло духами, дорогой и тканью. Мне сразу стало неловко. Не должен никто, на меня, такую… столько денег. Пол был выложен мрамором, люстры сияли хрусталем, а по залу плавно скользили продавщицы в строгих черных платьях, похожие на породистых кобылок.

К нам тут же подплыла одна из них, высокая, худая, с идеальной укладкой и взглядом, который мгновенно оценил мой наряд, мои туфли и мое положение в этом мире. Оценка была не в мою пользу.

— Господин... — начала она, обращаясь к Джону, явно принимая его за покупателя, а меня за... непонятно кого.— Моей спутнице нужно платье, — перебил он тоном, не терпящим возражений. — Для бала. Лучшее, что у вас есть.

Продавщица моргнула, перевела взгляд на меня, и ее профессиональная улыбка дрогнула. Всего на секунду. Но я заметила.— Разумеется, — она щелкнула пальцами, и откуда-то из-за штор выпорхнули две девушки помоложе. — Прошу вас, мадам, присаживайтесь. Мы принесем модели.

Я плюхнулась в кресло, обтянутое розовым бархатом, и с наслаждением откинулась на спинку.— Знаешь, — сказала я Джону, который сел напротив и взял какую-то газету, — в этой жизни у меня было много всего. Деньги, драгоценности, мужчины. Но чтобы мне покупали платье в таком месте... Это впервые.

— Наслаждайся моментом, — буркнул он, не отрываясь от газеты.— А ты не будешь меня сопровождать? — я подмигнула. — Помогать с выбором? Застегивать крючки?

Он дернул плечом, словно отмахиваясь от моих слов, и промолчал.Принесли платья. Много платьев. Они висели на вешалках, переливались шелком, шуршали атласом, мерцали кружевами. У меня глаза разбежались.

— Оно, — выдохнула я, ткнув пальцем в первое попавшееся — золотистое, с глубоким декольте и пышной юбкой.— Это вам нужно примерить, мадам, — продавщица, которую звали мадемуазель Клер, смотрела на меня с плохо скрываемым превосходством. — Не все платья одинаково хорошо сидят на... разных фигурах.

Я уловила намек. Она смотрела на мои бедра, которые явно не вписывались в стандарты моделей, и сомневалась, что хоть что-то здесь налезет на такую, как я.— Несите, — отрезала я. — Разберемся.

Первое платье не налезло. Второе налезло, но трещало по швам. Третье было велико в груди. Четвертое мало в бедрах. Я уже начала злиться, а продавщица улыбалась все шире, предвкушая мой позор.— Знаете что, — сказала я, вылезая из очередного шедевра портновского искусства, — может, у вас есть что-то... другое?

Мадемуазель Клер поджала губы.— Мадам, наш магазин ориентирован на…— На кого? — раздался голос Джона из кресла. Он даже не поднял головы от газеты. — На кого ориентирован ваш магазин, мадемуазель?

Продавщица побледнела.— На взыскательных клиентов, господин.— Вот и обслуживайте взыскательно, — он перевернул страницу. — Моей спутнице нужно платье. Лучшее. И если я увижу, что вы продолжаете смотреть на нее с таким выражением лица, я куплю этот магазин и уволю вас лично. У меня хорошая память на лица.

Я замерла. Продавщица замерла тоже. В зале повисла тишина.— Прошу прощения, господин, — выдавила она наконец. — Я сейчас принесу другие модели.Когда она упорхнула, я подошла к Джону и наклонилась к самому его уху.

— Ты только что купил мне платье, пригрозил уволить продавщицу и вообще ведешь себя как... — я запнулась, подбирая слово.— Как кто? — он поднял голову, и наши глаза встретились.— Как мой мужчина, — выдохнула я.

— Я просто всегда на защите правды, это моя работа. И что это за бутик? Если нет платья на нормальный размер, сшейте на заказ. Кто-то должен морить себя голодом, чтобы влезть в платье, которое стоит, как небольшой домик у моря?

— Звучит почти интимно.— Мерил…— Молчу, молчу.

Принесли новые платья. И вот тут началось волшебство.Я перемерила, наверное, штук десять. Каждое было прекраснее предыдущего. Синее, как ночное небо, красное, как закат, розовое, как утренняя заря, черное, с серебряной вышивкой, от которого у меня перехватило дыхание.

— А как делают такую вышивку? — спросила я у мадемуазель Клер, которая после угроз Джона стала само радушие. — Это же ручная работа, да?— Да, мадам. Мастерицы вышивают золотой нитью по шелку. Это занимает около трех месяцев.

— Три месяца, — я провела пальцем по узору. — Невероятно. А это что за ткань? — указывая на другое платье.— Шантильи, мадам. Лучшее кружево из столицы.

— А цвет? Как они получили этот изумрудный оттенок?Продавщица оживилась, почуяв в моих вопросах неподдельный интерес, а не каприз богатой клиентки.— Особая технология, мадам. Сначала красят в желтый, потом в синий, и только потом, в зеленый. Получается глубина, видите?

— Вижу, — я приложила ткань к щеке. — Боги, это же настоящее искусство.— Вы разбираетесь в тканях, мадам?— Нет, — я усмехнулась. — Просто когда-то мечтала стать портнихой. Шить платья для таких вот магазинов. Чтобы женщины приходили и чувствовали себя красивыми.

Я сказала это и вдруг поняла, что сказала лишнее. Джон смотрел на меня поверх газеты, и в его взгляде было что-то новое. Настоящий, теплый интерес.— Мечты иногда сбываются, — сказал он тихо. — Примерь вот это.

Он указал на платье, которое висело отдельно от остальных, изумрудно-зеленое, с глубоким вырезом на спине и простым, но элегантным лифом. Оно словно светилось изнутри.— Давай, — кивнул он. — Ты должна его примерить.

Я взяла платье и скрылась за ширмой.Когда я вышла, в зале стало тихо.Платье сидело идеально. Будто его шили по мне. Изумрудный шелк обтекал формы, подчеркивая талию, мягко ложась на бедра, ниспадая к полу легкой волной. Глубокий вырез на спине открывал лопатки, а лиф... лиф делал с моей грудью такое, что даже я сама засмотрелась.

— Ну? — я повернулась к Джону, стараясь не выдать волнения. — Как тебе?Он смотрел. Просто смотрел, забыв про газету, про продавщиц, про все на свете. В глазах горело то самое пламя, что и вчера, только теперь он даже не пытался его скрыть.

— Ты... — начал он и запнулся. Сглотнул. Начал снова: — Сносно, Мерил.— Ого, — я приложила руку к груди. — Комплимент от самого генерала? Я падаю в обморок.

— Не падай, — он поднялся, подошел ближе. Остановился в шаге, разглядывая платье. — Оно твое.— Ты серьезно?— Абсолютно. И вот это, — он указал на черное с серебром, — и вот это, синее. И вон то, бордовое.

— Джон, — я рассмеялась. — Ты собираешься открыть мой магазин?— Я собираюсь обеспечить тебя всем необходимым для работы, — отрезал он, но в его голосе слышалась улыбка. — А для работы тебе нужно несколько платьев. Разные выходы, разные образы. Нельзя на светские вечера ходить в одном и том-же.

— Несколько, — повторила я. — То есть я теперь официально твоя содержанка?— Ты мой работник, — он вздохнул. — Сколько раз повторять?

— Буду повторять, пока ты сам в это не поверишь, — я подмигнула и упорхнула переодеваться.К тому моменту, как мы вышли из магазина, я была обладательницей четырех роскошных платьев, двух пар туфель, перчаток, вееров и какой-то невероятно красивой шали, которую продавщица подсунула со словами «к такому платью обязательно нужна эта шаль, мадам».

Джон нес все пакеты. Он выглядел нелепо, генерал-полицеймейстер, дракон, грозный следователь, нагруженный ворохом коробок, как носильщик. Но я молчала. Не потому что боялась, а потому что наслаждалась зрелищем.— Куда теперь? — спросила я, когда мы вышли на улицу.

— Обедать, — он кивнул в сторону маленького ресторанчика через дорогу. — И поговорить о деле.— Опять говорить, — вздохнула я. — А когда действовать?— Скоро, — пообещал он. — Не капризничай.

Ресторан оказался тихим, уютным, с отдельными кабинетами, скрытыми тяжелыми портьерами. Мы сели в дальнем углу, заказали еду, и Джон наконец поставил пакеты на пол.— Устал? — ехидно поинтересовалась я.

— Привык таскать тяжести, — он потер плечо. — Но обычно я таскаю оружие, а не дамские тряпки.— Привыкай, — передразнила я его вчерашнюю интонацию. — Теперь ты мой личный носильщик.

— Прекращай, — в который раз повторил он. — Давай к делу.Принесли еду. Я набросилась на мясо с таким аппетитом, будто не ела вечность. Джон ел аккуратно, отпивал вино и смотрел на меня.

— Граф де Вейл, — начал он, когда я прикончила половину тарелки. — Что ты о нем знаешь?— Ничего, — я отпила вина. — Кроме того, что он богат, знатен и любит вечеринки.

— Любит, — согласился Джон. — Очень любит. Особенно закрытые вечеринки, на которые приглашают только избранных. И на которых происходит то, что не должно становиться достоянием общественности.— То есть моя стихия, — усмехнулась я. — Компромат.

— Именно, — он кивнул. — Твоя задача, попасть на такую вечеринку. Познакомиться с графом. Заинтересовать его. Стать его... близкой подругой.— Любовницей, — поправила я. — Давай называть вещи своими именами.

— Временной любовницей, — уточнил он, и в его голосе послышались стальные нотки. — Только для дела. Только чтобы войти в доверие и получить доступ к его бумагам.

— А тебя это не смущает? — я наклонила голову, разглядывая его. — Что я буду с ним... близкой подругой?— Это работа, — отрезал он.

— Работа, — повторила я. — А если он захочет большего? Если полезет под юбку прямо на первой встрече?— Ты справишься, — Джон сжал вилку так, что та чуть не погнулась. — Ты профессионал.

— Профессионал, — я откинулась на спинку стула. — Интересно, а что ты будешь делать, пока я буду развлекать графа? Сидеть в кустах и ждать сигнала?— Я буду рядом, — пообещал он. — Всегда рядом. Если что-то пойдет не так, я войду и вытащу тебя.

— Как романтично, — вздохнула я. — Прямо рыцарь на белом коне. Только ты дракон и коня у тебя нет.— Мерил, — он отложил вилку. — Это серьезно. Граф де Вейл опасен. Он связан с людьми, которые не остановятся ни перед чем. Если он поймет, что ты шпионишь...

— Я знаю, — перебила я. — Я не первый год в этом бизнесе, Джон. Я умею выкручиваться.— Умеешь, — согласился он. — Поэтому ты здесь.

Мы помолчали. Я доела мясо, допила вино и почувствовала, как приятное тепло разливается по телу.— И когда начинать? — спросила я.— Через три дня, — он полез во внутренний карман мундира и достал что-то маленькое, блестящее. — Но сначала...

Он взял мою руку. Я замерла. Его пальцы были горячими, чуть шершавыми, и от их прикосновения у меня мурашки побежали по коже.— Что ты делаешь? — спросила я, когда он надел мне на палец кольцо.

Тонкое, серебряное, с маленьким темным камнем. Простое, но изящное. Очень красивое.— Джон, — я поднесла руку к свету, любуясь кольцом. — Это, конечно, неожиданно, но я пока не готова выходить замуж. Мы слишком мало знакомы. Хотя ты, конечно, видный мужчина, и у тебя есть деньги...

— Мерил, — он закатил глаза с таким выражением, будто у него сейчас голова взорвется. — Это не обручальное кольцо.— А что? Помолвочное? — я захлопала ресницами. — Тогда тем более. Я должна подумать. Взвесить все за и против. Ты же дракон, у вас там свои традиции.

— Это артефакт слежения! — рявкнул он так, что соседние столики затихли.Я замерла. Потом расхохоталась.— Артефакт слежения? — сквозь смех выдавила я. — Серьезно? Ты надел мне на палец жучок?

— Не жучок, — он уже взял себя в руки, но щеки его слегка порозовели. — Магический артефакт. Я всегда буду знать, где ты. Если сбежишь, найду. Если попадешь в беду… подожду, потом тоже найду.— То есть это такой драконий способ сказать «я всегда буду рядом»? — я вертела кольцо на пальце. — Мило. Немного жутко, но мило.

— Это необходимость, — отрезал он. — Я должен тебя контролировать.— Контролировать, — я вздохнула. — А я-то думала, что ты просто решил сделать мне приятно. Купил платья, накормил обедом, кольцо подарил... Прямо ухаживания какие-то. Ну настоящий мужчина!

— Мерил…— Молчу, молчу, — я подняла руки в примирительном жесте. — Артефакт так артефакт. Буду носить с гордостью. Как каторжница, ошейник.— Это не ошейник, — он поморщился. — Это защита.

— Защита, — согласилась я. — Ладно. Спасибо. Правда спасибо.Я посмотрела на кольцо. Камень темнел в серебряной оправе, переливаясь глубоким синим. Красивая вещь.

— Оно сработает, если меня будут топить в реке? — спросила я деловито.— Оно покажет, где тебя топят.

— А если закопают в лесу?— Покажешь.— А если...

— Мерил, — он вздохнул. — Оно показывает твое местоположение. Всегда. Неважно, где ты и что с тобой. — Придешь, — я посмотрела ему в глаза. — Обещаешь?— Обещаю.

Настала моя очередь отводить взгляд. Потому что в его голосе было столько уверенности, столько силы, столько... чего-то еще, что у меня внутри все перевернулось.— Ладно, — я допила вино. — Рассказывай про графа. Что я должна буду там делать?

— Для начала, просто быть, — он откинулся на спинку стула. — Появиться на балу. Привлечь внимание. Заинтриговать. Он любит новых людей, особенно красивых женщин. Ты подойдешь, заговоришь, он клюнет.— А если не клюнет?

— Клюнет, — уверенно сказал Джон. — Я видел его типаж. Ты, то, что ему нужно.— То есть я типаж? — притворно обиделась я. — Просто типаж?— Ты, Мерил, — поправил он. — Этого достаточно.

Я улыбнулась. Спорить не стала.Мы пообедали, расплатились и вышли на улицу. Солнце стояло высоко, воздух прогрелся, и город жил своей обычной жизнью. Я шла рядом с Джоном, чувствуя его тепло, и думала о том, как странно все складывается.

Еще вчера утром я сидела в вонючей камере и ненавидела его. А сегодня иду с ним под руку, в новых туфлях, с кольцом на пальце и чувствую себя... почти счастливой.

— О чем думаешь? — спросил он, когда мы свернули на нашу улицу.— О том, что жизнь — странная штука, — честно ответила я. — Еще неделю назад я была королевой шантажа, а теперь, тайный агент при драконе. Соседствую с ним. Ношу его кольцо.

— Это артефакт слежения, — напомнил он.— Ага, — я улыбнулась. — Конечно.Он остановился у моей двери. Посмотрел на меня долгим взглядом.

— Завтра в восемь. Начнем подготовку. Легенда, манеры, детали.— Я буду как штык, — я взяла у него пакеты. — Спасибо за платья. И за обед. И за кольцо. Даже если это просто жучок.

— Мерил…— Пойду отдыхать — я чмокнула его в щеку быстрее, чем он успел отстраниться, и скрылась за дверью.

Я улыбнулась и пошла разбирать покупки. Изумрудное платье я повесила на видное место. Пусть висит. Напоминает.О том, что я прекрасна. О том, как он смотрел. О том, что в его глазах горело пламя, которое он так отчаянно пытается погасить.

Я разобрала пакеты, развесила платья, еще раз полюбовалась изумрудным, приняла душ и наконец рухнула в кровать. Тело гудело от усталости, голова кружилась от событий последних суток, но на душе было... тепло.

Кольцо на пальце слабо мерцало в сумерках. Я крутила его, глядя, как камень ловит отблески уличных фонарей, и глупо улыбалась.— Артефакт слежения, — прошептала я. — Ну конечно.

За стеной было тихо. Интересно, он уже спит? Или сидит там, в своей квартире, и думает о том же, о чем и я? О поцелуе. О том, как он прижимал меня к стене вчера?

— Прекрати, Мерил, — приказала я себе. Я закрыла глаза и постаралась уснуть. Мысли путались, уносили куда-то в темноту, где смешивались запах его духов, вкус кофе на его губах и жар рук на моей талии. Я проваливалась в сон медленно, как в теплую воду, уже не понимая, где реальность, а где грезы.

И вдруг… Щелчок.Я не сразу поняла, что это. Просто звук. Тихий, но резкий. Щелчок дверного замка.

Я замерла. Сердце пропустило удар, потом заколотилось где-то в горле. Кто-то вошел в мою квартиру…Я не успела даже вдохнуть, как в проеме спальни возник силуэт. Темный, широкоплечий, огромный на фоне тусклого света из окна. Он двигался бесшумно, как хищник, и от этого было еще страшнее.

Я хотела закричать. Хотела вскочить, схватить что-то тяжелое, защищаться. Но тело не слушалось, парализованное ужасом.

Силуэт приблизился к кровати. Остановился. Наклонился.И тут луна вышла из-за облака, и слабый свет упал на его лицо. Джон.

Я выдохнула, судорожно, со всхлипом.— Джон? — мой голос прозвучал хрипло, испуганно. — Ты что здесь делаешь?

Он молчал. Глаз не было видно. Может спит? Лунатик? — Джон? — повторила я, начиная дрожать. — Ты меня пугаешь. Ответь...

Он не ответил. Он шагнул к кровати, наклонился и поцеловал меня.

Это не было похоже ни на тот, первый поцелуй в номере, ни даже на тот, у стены. Нежный, долгий.Я вскрикнула в его губы от неожиданности, но он не остановился. Руки вцепились в мои волосы, его тело навалилось сверху, прижимая к матрасу, и я чувствовала, как он дрожит.— Джон, — выдохнула я, когда он на секунду оторвался, чтобы перевести дыхание. — Что случилось? Ты…Но он снова накрыл мой рот поцелуем.

Я проснулась от странного ощущения. Очень тепло, и тяжело. Я открыла глаза и замерла, вспомнив.

Джон лежал рядом. В моей кровати. Обнимал меня, рука на талии, лицо уткнулось в мои волосы, дыхание ровное, спокойное. Он спал. И во сне выглядел... другим. Он выглядел почти мальчишкой, расслабленным, беззащитным, удивительно красивым.

Я смотрела на него и боялась дышать. Вчерашнее возвращалось обрывками, его силуэт в дверях, его поцелуй, его тело, прижимающее меня к матрасу... А потом? Потом он просто прижал меня к себе и уснул.

— Джон, — прошептала я, легонько касаясь его плеча. — Проснись.Он не реагировал.— Джон! — громче, с нажимом.Никакой реакции. Только дыхание стало чуть глубже.

Я приподнялась на локте, разглядывая его. Ресницы длинные, на щеках легкая щетина, губы чуть припухшие. Смотреть на него было... приятно. Очень приятно.

— Эй, дракон, — я коснулась его щеки, провела пальцем по скуле. — Просыпайся. Утро уже.Он нахмурился во сне, перехватил мою руку и прижал к своей груди. Не просыпаясь.

— Вот так фокус, — усмехнулась я. — Ты вообще понимаешь, где находишься?Он, разумеется, не ответил.

Я попыталась высвободиться. Бесполезно, рука на талии держала крепко, как стальной обруч. Я дернулась сильнее, и вдруг почувствовала, как его тело напряглось. Он открыл глаза.

Секунду он смотрел на меня совершенно пустым взглядом, не понимая, где находится и что происходит. А потом до него дошло.— Мерил?! — он отшатнулся так резко, что чуть не свалился с кровати. — Что ты делаешь в моей...

Он осекся. Осмотрелся. Увидел чужую комнату, чужую мебель, моё платье на стуле. И замер.— Это... это твоя квартира? — выдавил он.

— Ага, — я улыбнулась, наслаждаясь его растерянностью. — Моя. И кровать моя. И ты в ней спишь.— Я... — он провел рукой по лицу. — Черт.

Я подперла голову рукой, разглядывая его. — Ты пришел ночью. Напугал меня до полусмерти. Поцеловал. Обнял. И мы уснули.

— Поцеловал? — его глаза расширились. — Мы... у нас было…— Нет, — я покачала головой. — Не было. Только поцелуи. И объятия. И ты уснул. Прямо на мне. И храпел, кстати.

— Я не храплю, — машинально возразил он.— Еще как храпишь, — соврала я с самым невинным видом. — Как старый дракон, у которого заложен нос.

Он смотрел на меня с таким выражением, будто пытался понять, шучу я или нет. Потом резко сел, свесил ноги с кровати и уставился в стену.

— Опять, да? — Что опять?

Он обернулся. Посмотрел на меня долгим взглядом, и в этом взгляде я увидела смущение. Настоящее, почти детское. — Я расскажу, — сказал он. — За завтраком. Приходи ко мне через полчаса.— К тебе?— В соседнюю квартиру. Я... приготовлю что-нибудь.— Ты готовишь? — я приподняла бровь.

— Я много чего умею, — он поднялся, нашел свои сапоги, натянул их. У двери обернулся. — Мерил... прости. За ночь. Я объясню, честно.

И вышел.Я осталась в кровати, все еще чувствуя тепло его тела на простынях.

Через полчаса я стояла перед его дверью. На мне было одно из новых платьев, простое, дневное, светло-серое, с кружевным воротничком. Волосы я собрала в небрежный пучок. Вроде, выгляжу прилично.

Я постучала.Дверь открылась почти сразу. Джон стоял на пороге в рубашке с закатанными рукавами, без мундира, и выглядел... почти уютно. За его спиной виднелась кухня, откуда доносился божественный запах.

— Заходи, — кивнул он. — Я на кухне.Я прошла внутрь. Его квартира оказалась точной копией моей — та же планировка, та же мебель. Но здесь было... живее. На стенах висели карты и какие-то схемы, на столе лежали книги, в углу стоял меч. И пахло едой. Не помню, когда последний раз сама что-то готовила.

На кухне Джон колдовал у плиты. Передо мной стояла тарелка с яичницей, беконом, тостами и свежей зеленью. И кофейник. И сок. И даже вазочка с вареньем.

— Садись, — он указал на стул. — Ешь.Я села. Откусила кусочек яичницы, божественно.

— Ты правда умеешь готовить, — сказала я с набитым ртом.— В столице жил один, — пожал он плечами, садясь напротив. — Прислугу не держал. Пришлось научиться.— Ты полон сюрпризов, дракон.

Он усмехнулся, но тут же посерьезнел.— Мерил, — начал он, отставляя чашку. — То, что случилось ночью... я должен объяснить. И попросить тебя никому не рассказывать.— Обещаю, — я отложила вилку. — Что с тобой?

Он помолчал, собираясь с мыслями.

— У меня...что-то вроде сонной болезни, если на человеческом, — сказал он наконец. — Я могу ходить во сне. Иногда что-то делать, говорить. И не помнить этого утром. Но это не совсем сонная болезнь. Тяжело объяснить, но я со своим драконом в ладах, просто иногда, он ходит куда-то, или… к кому-то, целенаправленно. Понятия не имею, что он у тебя забыл.

— Дракон? — я уставилась на него. — Серьезно? Драконы живет своей жизнью?

— Не совсем, — он поморщился. — Это последствие ранения. Давнего. С тех пор иногда... случается. Обычно я запираю дверь в спальню на ключ. А вчера, видимо, забыл. Он всё ещё часть меня, и не могу перекладывать всю ответственность, естественно… влечение у меня к тебе есть.

— Интересно, — Усмехнулась я. — И пришел ко мне.— Пришел, — кивнул он. — Я не всегда контролирую это, Мерил. Я не знаю, что я делаю во сне. Обычно я запираюсь. А вчера...

— Ты пришел, поцеловал меня, обнял и уснул, — закончила я. — Это все, что было.— Ты уверена? — он посмотрел на меня с такой надеждой, что я чуть не рассмеялась.

— Абсолютно. Я бы заметила, если бы было что-то еще.Он выдохнул. С облегчением.— Прости, — сказал он тихо. — Я напугал тебя. Это непростительно.

— Напугал — да, — согласилась я. — Но не смертельно. И потом... поцелуй был приятным.Он поднял на меня глаза. В них снова мелькнуло то самое пламя.— Что? — я пожала плечами. — Я не жалуюсь. Просто теперь я знаю, что даже во сне ты меня хочешь.

— Я не... — начал он.— Хочешь, — перебила я. — И это нормально. Я красивая. Ты мужчина. Мы притягиваемся. Только ты борешься с этим, а я нет.

Он молчал. Я допила кофе, отодвинула тарелку.— Спасибо за завтрак, — сказала я, поднимаясь. — И за объяснение. Буду запирать дверь на ночь. И тебе советую.— Мерил…— Мне пора, — я направилась к выходу. — Увидимся, дракон. И не переживай так. Все бывает.

Я вышла в коридор, и вернулась в свою квартиру. Закрыла дверь. Прислонилась к ней спиной. Но на душе было легко. И тепло. И почему-то очень хорошо.

В квартире было пусто и тихо. Я походила по комнатам, потрогала новые платья, выглянула в окно. Дико скучно.

Джон сказал сидеть дома. Джон сказал никуда не выходить. Джон вообще слишком много говорит! Но что может случиться, если я наведаюсь к Бри на часок? Она, наверное, с ума сходит от беспокойства. Двое суток ни слуху ни духу.— Я быстро, — сказала я себе, хватая накидку. — Туда и обратно. Он даже не узнает.

«Рваный узел» встретил меня привычным запахом пота, эля и жареного мяса. За стойкой суетилась Бригитта, взлохмаченная, с закатанными рукавами. Увидев меня, она выронила кружку.— Мерил?! — заорала она на весь зал. — Живая?!

Я подлетела к стойке, и мы обнялись так, что у меня хрустнули ребра.— Тише ты, — зашипела я, отдирая ее от себя. — Не привлекай внимание.— Да плевать! — Бригитта утерла слезы. — Я думала, все! Забрали! В тюрьме сгноили! Три дня! Ни слуху ни духу!

— Два, — поправила я. — Всего два.

— Для меня как три! — она схватила меня за руку и потащила в дальний угол, за ширму, где стоял столик для своих. — Рассказывай! Быстро!

Я рассказала. Все, про арест, про камеру, про кабинет, про сделку, про платья, про поцелуи, про ночной визит. Бригитта слушала, открыв рот.— Ты спишь с драконом? — выдохнула она, когда я закончила.

— Не сплю! — возмутилась я. — Он ко мне пришел во сне!— И обнимал, — подытожила Бригитта. — И целовал. И вы уснули в обнимку. Мерил, дорогая, ты спишь с драконом. Просто сама еще не поняла.

— Да нет же…— Да, да, — отрезала она. — И это опасно. Не потому что он дракон. А потому что он твой куратор. Если что-то пойдет не так в этом вашем деле... вы оба пострадаете.

— Ничего не пойдет, — отмахнулась я. — Я профессионал.— Ты влюбленная дура, — вздохнула Бригитта. — Ладно. Хоть живая. Пирожок будешь?

— Буду.Она убежала на кухню, крикнув, что сейчас вернется. Я откинулась на спинку стула, рассматривая зал. Народу немного, день только начинается. Музыка тихая, в углу кто-то играет в карты. Спокойно.

И тут ко мне подошел мужчина. Сильно пьяный, судя по походке. Одет прилично, но мято, глаза красные, от него разит перегаром.— Красотка, — он плюхнулся на стул напротив. — Скучаешь?

— Жду подругу, — холодно ответила я. — Иди своей дорогой.— А я хочу с тобой посидеть, — он наклонился ближе. — Ты красивая. Такая... аппетитная. Я люблю пышек.— Спасибо за комплимент, — я скрестила руки на груди. — Но я не свободна.

— Врешь, — он усмехнулся. — Я знаю таких, как ты. Ты спишь с мужиками за деньги. Я видел тебя с тем стариком на прошлой неделе. Я заплачу. Сколько хочешь?

У меня внутри все похолодело. Он видел меня с Эшли? Черт.— Ты ошибаешься, — сказала я ровно. — Я не куртизанка.— А кто? — он подался вперед, схватил меня за руку. — Шлюха, которая делает вид, что приличная? Давай, хватит цену набивать.

— Убери руку, — процедила я.— А то что? — он сжал пальцы сильнее. — Позовешь своего дружка? Здесь нет твоего старика.

Он дернул меня к себе. Я уперлась свободной рукой ему в грудь, пытаясь оттолкнуть.— Отвали, пьяная скотина!— Ого, какая дерзкая, — он заржал. — Люблю таких. С характером.

Я хотела ударить его, но он перехватил вторую руку. Сильный, гад. Я дернулась, зашипела, попыталась лягнуть, бесполезно, где же Бри? Хотя что она сделает? Шум только поднимет. В баре начали оборачиваться, но никто не вмешивался. Бригитта все еще на кухне.

И вдруг дверь бара распахнулась.Джон влетел внутрь, как ураган. Окинул зал бешеным взглядом, и увидел меня. И этого придурка, который меня лапает.— Какого черта, Мерил? — рявкнул он.

В три шага он оказался рядом. Схватил мужика за шкирку и оторвал от меня так легко, будто тот весил не больше котенка.— Ты что себе позволяешь? — голос Джона звучал низко, рычаще, страшно.— А ты кто такой? — пьяный попытался вырваться. — Это шлюха общественная, я имею право...

Джон ударил. Один раз, коротко, четко. Мужик отлетел к стене и сполз по ней, вырубившись.— Мерил, — Джон повернулся ко мне. Глаза горели, ноздри раздувались, грудь тяжело вздымалась. — Ты в порядке?— В порядке, — выдохнула я. — Он просто...

— Я же просил! — рявкнул он. — Сидеть дома! Никуда не выходить!— Я только…— Никаких «только»! — он схватил меня за руку, дернул к выходу. — Пошли!

— Джон, да подожди ты!Но он уже тащил меня через зал, расталкивая зевак плечами. Бригитта выскочила из кухни, увидела нас, открыла рот, но мы уже вылетели на улицу.

Джон волок меня по мостовой, не сбавляя шага. Я едва поспевала за ним на каблуках.— Пусти! — вырывалась я. — Больно!— Больно ей! — он резко остановился, развернул меня к себе, но хватку всё-же ослабил. — А если бы я не пришел? Если бы этот урод тебя изнасиловал? Если бы снял кольцо и выбросил, и я бы тебя не нашел? Ты об этом подумала?

— Я думала проведать подругу! — огрызнулась я. — Она волновалась!— Я тоже волновался! — выпалил он. И замер.

Я замерла тоже.— Что? — переспросила я тихо.

Он смотрел на меня. В его глазах бушевала буря, злость, страх, облегчение. Вся палитра, пожалуйста.— Я волновался, — повторил он тише. — Увидел, что кольцо показывает не дома, а в этом районе. Подумал, что случилось. Примчался. А ты тут... с этим...

— Я просто зашла к Бри, — я коснулась его груди. — На минуту. Честно.— Мерил, — он выдохнул. — Ты не понимаешь. Это может пустить всю работу под хвост!

— Я была осторожна.— Недостаточно, — отрезал он. — Пошли домой. И больше без меня ни шагу. Поняла?

— Поняла, — сдалась я. — Но ты не должен был за мной бежать. Я справилась бы.— А если нет? — он посмотрел на меня долгим взглядом. — Если бы не справилась?

Я молчала. Потому что ответа не было.Мы пошли домой. Он держал меня за руку, крепко, не отпуская. И я не вырывалась.

— Джон, — сказала я, когда мы свернули на нашу улицу.— М?— Спасибо. Что пришел.

Он сжал мои пальцы чуть сильнее.— Ага

Следующие дни прошли как в тумане. Джон запер меня в квартире, в прямом смысле… Утром он приходил с завтраком, мы обсуждали план, легенду, детали. Днем он уходил в участок, а я сидела у окна и смотрела на прохожих, чувствуя себя птицей в золотой клетке. Вечером он возвращался, мы ужинали, и он уходил к себе, заперев дверь снаружи.

— Ты издеваешься? — возмутилась я в первый же вечер, услышав щелчок замка. — Я теперь заключенная?— Временно, — донеслось из-за двери. — Для твоей же безопасности. И лучше тут, чем в тюрьме.

— Для моей безопасности или для своего спокойствия?Тишина. Он не ответил.

Но я не злилась. Честно. Потому что эти два дня мы провели... странно. Близко. Он рассказывал о графе, о его привычках, семье, о доме, об охране. Я слушала, задавала вопросы, запоминала. А между делом, ловила его взгляды. Те самые, долгие, горячие, которые он тут же прятал за маской равнодушия.

— Ты так и будешь делать вид, что ничего не было? — спросила я на второй день, когда он в очередной раз отвел глаза.— Что было?— Ночной визит. Поцелуи. Объятия.

— Это был не я, — отрезал он. — Это был…— Твой дракон. Знаю. Но дракон, это часть тебя, Джон, ты сам говорил. Он не отдельная личность. Твои инстинкты. То, что ты сам в себе подавляешь.

Он посмотрел на меня долгим взглядом.— Ты слишком много думаешь, Мерил.— А ты слишком мало рассказываешь, — фыркнула я.

День бала наступил слишком быстро, именно в день, когда нужно что-то делать, а не обсуждать, мне стало действительно неуютно.

Я вертелась перед зеркалом уже час, пытаясь уложить волосы так, чтобы выглядело естественно, но сексуально. В итоге плюнула и оставила распущенными, крупными локонами, спадающими на плечи. Косметику Джон принес мне до дня X.

Платье было глубокого синего цвета. Бархат, кружево, глубокое декольте, открытые плечи. Оно облегало фигуру так, что я сама засмотрелась.— Ну, Мерил, — сказала я отражению. — Или сегодня, или никогда.

Ровно в семь раздался стук в дверь.Я глубоко вздохнула, поправила локон и открыла.

Джон стоял на пороге. В идеальном вечернем костюме, черном, с серебряной вышивкой на воротнике, белоснежной рубашке и идеально завязанном галстуке. Волосы зачесаны назад, открывая высокий лоб и эти глаза... Боги, эти глаза.

Он смотрел на меня, открыв рот, словно забыв, что хотел сказать. Забыв, что нужно дышать. Забыв, что он вообще умеет говорить. Забавно.

— Джон? — позвала я, пряча улыбку. — Ты меня слышишь?Он сглотнул. Открыл рот. Закрыл. Снова открыл.

— Ты... — голос сел. Он прокашлялся. — Ты прекрасна, Мерил.— Только прекрасна? — я кокетливо склонила голову. — А как же «сносно»?

— Это не «сносно», — выдохнул он. — Это... не знаю, есть ли подходящее слово.Я купалась в его взгляде. Наслаждалась каждой секундой, каждой искрой в его глазах, каждым движением кадыка, когда он сглатывал.

— Ну, идем? — я взяла со стула накидку. — А то опоздаем.— Идем, — он очнулся, взял меня под руку. — Карета ждет.

В карете было тесно. Настолько, что наши колени соприкасались с его при каждом повороте.

Джон сидел напротив, и я чувствовала его тепло. Он смотрел в окно, делая вид, что изучает улицы, но я видела, как он то и дело косится на меня.— Значит, так, — начал он официальным тоном. — На входе тебя встретит мой человек. Ты, Леди Элеонора Вуд, вдова из северных графств, недавно приехавшая в город. Документы у тебя в ридикюле, на всякий случай.

— Леди Элеонора, — повторила я. — Звучит богато.— Ты богата. Покойный муж оставил тебе состояние, и теперь ты ищешь развлечений в столице.— То есть я — веселая вдовушка с деньгами и без моральных принципов?

— Примерно так, — усмехнулся он. — Граф любит таких. Они кажутся ему легкой добычей.— А на самом деле?— А на самом деле ты, моя добыча, — он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то хищное. — И не смей забывать об этом.

— Твоя добыча? — я подняла бровь. — Я думала, я твой агент.— Одно другому не мешает, — он отвел взгляд. — Но об этом потом.

Карета качнулась, и я чуть не упала с сиденья. Джон мгновенно пересел рядом, подхватив меня за талию.— Осторожнее, — сказал он, но руку не убрал.— Спасибо, — выдохнула я.

Мы сидели вплотную. Его пальцы все еще лежали на моей талии, чувство, будто прожигая ткань платья. Я чувствовала жар его тела, слышала дыхание, видела, как пульсирует жилка на его шее.— Джон, — прошептала я.— М?

— Ты меня смущаешь.— Я? — он усмехнулся. — Ты меня. С самого первого дня.— Правда?— Правда.

И вдруг он наклонился и поцеловал меня в шею. Чуть ниже уха. Я вздрогнула, вздохнула, запрокинув голову.

— Что ты делаешь? — прошептала я.— То, что хотел сделать с того самого вечера, когда увидел тебя в этом наряде, — его губы скользнули ниже, к ключице. — Ты сводишь меня с ума, Мерил, не смей там с кем-то флиртовать… Прошу.

— А как же работа? — выдохнула я, но руки уже сами тянулись к его волосам.— К черту работу, только граф. Только понарошку. — рыкнул он, и рука скользнула по моей спине, прижимая ближе.

Я задохнулась от желания. Его поцелуи были жаркими, влажными. Он целовал мою шею, плечи, ключицу, спускаясь все ниже, к декольте.— Джон... — простонала я. — Мы, вроде, почти приехали.

— Успеем, — он поднял голову и посмотрел мне в глаза. В его зрачках плясало пламя. И он снова впился в мои губы — жадно и отчаянно. Его руки блуждали по моему телу, сжимали, гладили, заставляя меня выгибаться навстречу.

Карета качнулась особенно сильно, и мы чуть не свалились с сиденья. Джон удержал меня, прижал к себе, и мы замерли, тяжело дыша.— Черт, — выдохнул он, уткнувшись лбом в мое плечо.

Он поднял голову. Посмотрел на меня долгим взглядом. Потом аккуратно поправил мое платье, вернул на место бретельку, которая сползла, и отодвинулся.

— Ладно, но…, — сказал он, и голос его снова стал официальным. — Забудь, что сейчас было.— Забуду, — улыбнулась я. — Обязательно. Как только ты перестанешь на меня так смотреть.— Как?

Он усмехнулся, но я ничего не ответила. Взял мою руку и поцеловал пальцы, туда, где на безымянном блестело кольцо-артефакт.— Помни, — сказал тихо. — Если что-то пойдет не так — я рядом. Всегда. Просто сделаю ещё один круг, и сразу в зал.

— Помню, — кивнула я.Карета остановилась. За окнами сиял огнями особняк графа де Вейла.— С Богами, леди Элеонора, — И Джон выпустил мою руку.

Карета тронулась, увозя Джона куда-то в темноту, а я осталась стоять перед сияющим особняком графа де Вейла с чувством, будто меня только что выбросили на необитаемый остров. Без карты. Без компаса. Без дракона…

— Леди Элеонора, — напомнила я себе. — Я леди Элеонора, богатая вдовушка, ищущая приключений.Я расправила плечи, поправила декольте, пусть будет, что будет, и направилась к входу. Мраморные ступени, колонны, слуги в ливреях, музыка, льющаяся из открытых окон. Дорого-богато.

У дверей стоял дворецкий с таким важным видом, будто он сам граф, а не прислуга. Он окинул меня взглядом, быстрым, профессиональным, оценивающим.— Пригласительный, мадам? — протянул он руку.

Я замерла. Пригласительный. Джон не давал мне никакого пригласительного. Мы обсуждали легенду, платье, графа, охрану, но бумажку эту дурацкую…— О, — я изобразила легкую досаду. — Какая неловкость. Я, кажется, забыла его дома. Торопилась, знаете ли, так хотелось попасть на бал...

— Без приглашения вход воспрещен, мадам, — отрезал дворецкий. — Таковы правила.— Но я леди Элеонора Вуд, меня лично приглашал граф...

— Я не получал распоряжений, мадам. Прошу прощения.Я мысленно прокляла Джона на чем свет стоит. Ну спасибо, дракон! Обеспечил, называется. Прислал агента без пропуска в логово врага. Отличная работа.

— Послушайте, — начала я снова, включая всё свое обаяние. — Может быть, мы сможем договориться? Я уверена, граф будет недоволен, узнав, что его гостью не пустили…— Правила, мадам, — дворецкий был непробиваем, как стена особняка.

И вдруг я почувствовала, как чья-то рука берет меня под локоть. Сильная, уверенная, теплая.— Дорогая, ну сколько можно тебя искать? — раздался низкий, чуть насмешливый голос. — Я же просил не отходить далеко.

Я повернула голову и... замерла.Рядом со мной стоял мужчина. Высоченный, с длинными белыми волосами. Бледная кожа, тонкие черты лица, острые скулы, глаза цвета расплавленного серебра. Молодой, но с какой-то древней мудростью во взгляде. Красивый. Такие мужчины либо разбивают сердца, либо убивают.

Он смотрел на меня с нежной улыбкой, как на любимую, но слегка рассеянную женщину. По коже пробежали мурашки. — Лорд Северус, — дворецкий мгновенно изменился в лице, став почтительным. — Эта дама с вами?— Разумеется, со мной, — беловолосый чуть сжал мой локоть, притягивая ближе. — Моя спутница, леди Элеонора. Она всегда забывает все на свете, когда волнуется. Правда, дорогая?

Он потрепал меня по голове, жест собственнический, интимный, от которого у меня внутри все перевернулось. — Правда, — выдавила я, изображая смущение. — Я так торопилась, так хотела побывать тут...

— Лорд Северус, — дворецкий поклонился. — Разумеется, проходите. Приятного вечера.Мы прошли в двери, и я выдохнула только тогда, когда мы оказались в холле, среди мрамора, хрусталя и порхающих гостей.

— Кто вы, черт возьми? — прошипела я, высвобождая руку.— Тише, леди Элеонора, — он улыбнулся, и в этой улыбке было что-то... драконье. — Я человек вашего генерала. Можно сказать, коллега.

— Человек? — я прищурилась. — Выглядите вы не очень-то по-человечески.— Я эльф, — ответил он просто. — Наполовину. Но для дела это неважно. Важно то, что Джон попросил меня присмотреть за вами. Он не сможет быть с вами на балу, это вызовет подозрение.

— Присмотреть? — я фыркнула. — Я не нуждаюсь в няньке.— О, я не нянька, — его глаза блеснули. — Я скорее... страховка. И если вам понадобится помощь, я рядом.

Он шагнул ближе. Ближе, чем следовало. Я чувствовала запах его парфюма, что-то древесное, холодное, не похожее на горячий запах Джона.— Вы очень красивы, леди Элеонора, — сказал он тихо. — Джон не говорил, что вы так... аппетитны.

— Экспонат руками не трогать! — отрезала я. — И если вы не прекратите, я расскажу Джону, как вы «присматриваете».Он рассмеялся, легко и мелодично.

— Ревнивый дракон, — кивнул он. — Понимаю. Не буду мешать. Вон там, видите?Он кивнул в сторону бального зала. Я проследила за его взглядом и увидела графа де Вейла.

Он стоял в центре зала, окруженный толпой гостей. Лет сорок, может, чуть больше. Темные волосы, аккуратная бородка, дорогой костюм, бриллиантовые запонки. Улыбался, жестикулировал, явно наслаждаясь вниманием. Красивым его назвать было нельзя, черты лица крупные, нос с горбинкой, губы тонкие. — Граф де Вейл, — подтвердил эльф? Дракон? 50 на 50? — Ваша цель. Ваш куратор просил передать, что будет в зале через полчаса. А пока... действуйте.Он исчез так же незаметно, как появился, просто растворился в толпе, оставив меня одну.

Я глубоко вздохнула, поправила платье и шагнула в бальный зал.Музыка лилась рекой. Люди кружились в танце, смеялись, пили шампанское, флиртовали. Огромные люстры сияли сотнями свечей, стены были украшены золотом, а пол выложен мрамором. Безвкусно, если честно, но кто я такая, чтобы судить?

Я взяла бокал шампанского у проходящего официанта и начала медленно продвигаться к центру зала, где стоял граф. Сердце колотилось где-то в горле, но лицо хранило выражение томной скуки. Именно так должна выглядеть богатая вдовушка в поисках развлечений.

Я проходила мимо, когда вдруг «случайно» выронила платок. Кружевной, белый, очень заметный на темном мраморе.Граф обернулся. Увидел платок. Поднял глаза на меня.

— Мадам, вы обронили, — он поднял платок и протянул мне. Улыбка у него была... масляная. Такая, от которой хочется помыться.— О, благодарю, — я всплеснула руками, изображая смущение. — Какая я неловкая. Волнуюсь, знаете ли. Первый бал в этом городе.

— Первый бал? — он заинтересованно приподнял бровь. — Вы нездешняя?— Из северных графств, — я присела в легком реверансе. — Леди Элеонора Вуд. Недавно овдовела, решила развеяться.

— Овдовели? — в его голосе появились сочувственные нотки, но глаза смотрели совсем не сочувственно. Они раздевали меня. Медленно, смакуя каждую деталь. — Мои соболезнования, леди Элеонора. Ваш муж был достоин...

— Он был стар и скучен, — перебила я с легкой усмешкой. — И оставил мне кучу денег и полную свободу. Так что соболезнования излишни.Граф рассмеялся. Громко, искренне, запрокидывая голову. Вокруг заулыбались, закивали, явно привыкли, что хозяин бала развлекается.

— Вы мне нравитесь, леди Элеонора, — сказал он, беря меня под руку. — Позвольте показать вам зал. Уверен, здесь много того, что может вас заинтересовать.— С удовольствием, — я положила ладонь на его рукав и позволила увести себя в толпу.Джон

Я вошел в зал через двадцать минут. Ровно столько мне потребовалось, чтобы переодеться, умыться холодной водой и приказать себе взять эмоции под контроль. Обычный гость. Обычный вечер. Обычная работа. Я делал это сотни раз. Я умел ждать. Умел не вмешиваться.

Я умел… Раньше. Сразу увидел ее.

Мерил стояла в центре зала, рядом с графом де Вейлом. Синее платье переливалось в свете люстр, волосы падали на плечи мягкими волнами, глаза блестели. Она улыбалась. Смеялась. Кокетливо склоняла голову, касалась его руки, поправляла локон. Идеальная картина. Профессиональная работа.

Я знал, что это игра. Я сам учил ее этой роли, но одно дело, репетировать в моей квартире, и совсем другое, видеть это вживую.

Граф смотрел на нее. Смотрел так, как смотрят на лакомый кусок, который вот-вот положат в тарелку. Его взгляд скользил по ее декольте, по талии, по бедрам, обтянутым синим бархатом. Он раздевал ее глазами. Прямо там, посреди зала, под музыку и сияние свечей. И Мерил позволяла это. Потому что так надо. Потому что работа.

Мои пальцы сжались на бокале с шампанским. Тонкое стекло жалобно хрустнуло.— Осторожнее, — раздался голос за спиной. Северус. Этот проклятый полукровка умел появляться из ниоткуда, как таракан на кухне.

— Убирайся, — процедил я, даже не обернувшись.— Как скажешь, — в его голосе проскользнула усмешка. — Но твоя «агент» очень талантлива. Граф уже клюнул. Еще час, и он поведет ее в свои покои показывать коллекцию.

— Прекрасно.— Ревнуешь? — Северус подошел ближе, встал рядом. Я чувствовал его холодную ауру, даже не глядя. — Забавно. Я думал, драконы не ревнуют. Считают себя выше этого.

— Я не ревную, — отрезал я. — Я беспокоюсь за операцию.— Конечно, — он улыбнулся своей ледяной улыбкой.

Я разжал пальцы. Осколки упали на пол, звонко рассыпавшись по мрамору. Несколько гостей обернулись, но быстро потеряли интерес.— Идиотское занятие, — буркнул я. — Ненавижу эти балы.

— Ненавидишь? — Северус покачал головой. — Ты не ненавидишь бал. Ты ненавидишь то, как он на нее смотрит. И то, что ты не можешь ничего сделать.— Я могу, — я резко повернулся к нему. — Я могу зайти и вытащить ее. Прямо сейчас.

— И все испортить, — спокойно кивнул он. — Да, можешь. Свобода выбора — прекрасная штука. Ты можешь забрать её, можешь завалить задание, можешь… Всё ты можешь. Решать только тебе.

Я снова посмотрел на Мерил. Граф что-то шептал ей на ухо, она смеялась, отстраняясь, но ровно настолько, чтобы он чувствовал — дозволено все, кроме последнего шага. Я знал эту грань.— Она справится, — сказал я себе. — Она профессионал.

— Конечно, — согласился Северус. — Так что расслабься и получай удовольствие. Или иди танцевать. Вон сколько одиноких дам.— Пошел ты, — беззлобно огрызнулся я.

Но он уже исчез, растворившись в толпе, как умел только он.Я взял новый бокал у проходящего официанта, отошел в угол и прислонился плечом к колонне. Отсюда был виден весь зал. И она.

Граф кружил Мерил в вальсе. Я смотрел, как ее платье развевается в такт музыке, как она смеется, запрокинув голову, как ее рука лежит на его плече. Она летала в его руках, как пушинка. Красиво…

И чем дольше я смотрел, тем сильнее во мне закипало что-то темное, древнее, драконье. То, что я пытался запирать глубоко внутри с того самого момента, как впервые увидел ее в баре. То, что ночью привело меня в ее квартиру. То, что сейчас требовало выйти на свет и разорвать этого графа на куски прямо посреди бального зала.

Она моя. И смотреть, как ее лапает этот... этот...

— Легче, дракон, — прошептал я себе. — Ты справишься. Она справится. Мы справимся.Но легче не становилось.Вальс закончился. Граф поклонился, Мерил присела в реверансе. Он что-то сказал ей, она кивнула, и они направились в сторону боковых комнат. Туда, где обычно проходят закрытые беседы. Туда, где охрана не пускает посторонних.

Я шагнул вперед, сам не замечая, что двигаюсь. Северус возник передо мной, как из-под земли.— Куда?— За ней.— Нельзя.— Я ее куратор. Я имею право...

— Ты имеешь право все испортить, — перебил он. — Послушай меня, дракон. Я старше тебя. Я видел сотни таких операций. Если ты войдешь туда сейчас… Отдаёшь отчет своим действиям?

— Я пытаюсь защитить ее!— От чего? От поцелуев? От флирта? От того, что какой-то мужик посмотрит на ее сиськи? — Северус говорил тихо, но каждое слово врезалось в мозг. — Она взрослая женщина. Она знает, на что шла. И если ты не доверяешь ей, зачем все это?

Я замер.

— Я доверяю.— Правда? — он прищурился. — Тогда докажи. Отойди в сторону. Выпей вина. Потанцуй с какой-нибудь скучающей дамой. И жди. Когда она закончит — она придет к тебе сама.Я смотрел на дверь, за которой скрылась Мерил. Смотрел и чувствовал, как внутри все разрывается на части.

— Ты прав, — выдавил я. — Черт бы тебя побрал, Северус. Ты прав.— Я всегда прав, — усмехнулся он. — Иди танцевать. Вон та брюнетка в розовом на тебя уже полчаса смотрит.

— Иди к дьяволу.— Уже был, — он подмигнул и исчез.Я остался один. Стоял у колонны, сжимал бокал, осторожно, дракон…

Граф вел меня через зал, и я чувствовала на себе десятки взглядов, женские, полные зависти, мужские, оценивающие, и один особенный, который жег мне спину даже сквозь толпу. Я знала, чей это взгляд. Знала и старалась не оборачиваться, чтобы не выдать себя, когда увидела мельком.

— Леди Элеонора, — граф наклонился к моему уху, и я почувствовала запах дорогого коньяка — Вы играете в бильярд?

— Признаться, нет, — я изобразила легкое смущение. — В моем захолустье это считалось не женским занятием.— О, тогда я просто обязан вас научить, — его глаза блеснули. — У меня вон там, в малой гостиной, отличный стол. Пойдемте?

— С удовольствием, — я позволила увести себя из главного зала.Малая гостиная оказалась уютной комнатой с низкими потолками, камином, в котором весело потрескивали дрова, и огромным бильярдным столом посередине. Темные панели на стенах, мягкие кресла, столик с напитками. И никого, кроме нас.

Граф подвел меня к столу, взял кий, протянул мне.— Держите. Сначала нужно научиться правильно ставить руки.Он встал сзади, ближе, чем следовало, почти вплотную. Его руки накрыли мои, поправляя хват, грудь прижалась к моей спине.

— Вот так, — его голос звучал прямо над ухом. — Расслабьтесь. Не надо сжимать кий так сильно.Я мысленно закатила глаза, но лицо сохраняло выражение внимательной ученицы.

— Спасибо, граф. Вы так терпеливы.— Для такой прекрасной дамы я готов на многое, — он чуть отодвинулся, но руку с моего локтя не убрал. — А теперь пробуйте.

Я ударила. Шар покатился и... провалился в лузу.— О! — я захлопала в ладоши. — Получилось!— Вы прирожденный игрок, леди Элеонора, — граф рассмеялся и подошел к столику с напитками. — Выпьете что-нибудь?

— С удовольствием.Он налил коньяк в два пузатых бокала, протянул мне. Я сделала глоток, обжигающе, терпко, но вкусно. Граф пил большими глотками, явно не церемонясь.

— Расскажите о себе, — попросила я, садясь в кресло у камина. — Я так мало знаю о столичных знаменитостях.— О, я не знаменитость, — он махнул рукой, но в глазах читалось удовольствие. — Просто коллекционер. Собираю редкие вещи.

— Какие, например?— Разные, — он загадочно улыбнулся. — Картины, скульптуры, книги. И не только.

— Не только? — я подалась вперед, изображая жгучее любопытство. — Граф, вы интригуете. Что может быть интереснее картин?Он допил коньяк, налил еще. Я едва пригубила свой.

— У меня есть кое-что... особенное, — сказал он тихо. — То, что я показываю только избранным.— А я — избранная? — я захлопала ресницами.— Вы — очаровательная, — он улыбнулся, и в этой улыбке было что-то хищное. — Хотите посмотреть?

— Очень.Он поднялся, подошел к книжному шкафу и нажал на корешок одной из книг. Шкаф бесшумно отъехал в сторону, открывая темный проход.— Прошу, леди Элеонора, — он протянул мне руку. — Только обещайте никому не рассказывать.

— Клянусь, — я взяла его под руку, и мы шагнули в темноту.За потайной дверью оказался небольшой кабинет. Точнее, настоящая сокровищница. Стены были увешаны картинами в тяжелых рамах, на полках стояли древние статуэтки, в витринах мерцали драгоценные камни. Но главное, стол. Огромный дубовый стол, заваленный бумагами.

Я сделала вид, что рассматриваю картины, а сама сканировала обстановку. Документы, документы, документы. Вот папка с гербовой печатью, вот стопка писем, перевязанных лентой, вот какие-то схемы…— Вам нравится? — граф подошел сзади, положил руки мне на плечи.

— Очень, — я повернулась к нему с сияющей улыбкой. — Это потрясающе. Вы настоящий ценитель прекрасного.Он довольно улыбнулся. Я скользнула взглядом по столу, запоминая расположение, главное, где лежат самые важные бумаги. А потом, делая вид, что поправляю платье, незаметно достала из корсета маленький артефакт, подарок Джона, плоский, как монета, с едва заметным голубоватым свечением.

— А это что за статуэтка? — я отошла к полке, незаметно прижимая артефакт к стопке писем.— Древний артефакт, — граф подошел ближе. — Говорят, ему больше тысячи лет.

— Невероятно, — я провела пальцем по статуэтке, а сама краем глаза следила, как артефакт мигнул — сканирование завершено. Я быстро спрятала его обратно в корсет.— Леди Элеонора, — граф вдруг взял меня за руку. — Вы не представляете, как редко встречаются женщины, способные оценить такую красоту.

— О, я ценю красоту во всех ее проявлениях, — я мягко высвободила руку. — Но мне, пожалуй, пора в зал. Не хочу, чтобы меня хватились.— Еще минуту, — он шагнул ближе. — Я не часто встречаю таких, как вы.

— Граф, — я положила ладонь ему на грудь, останавливая. — Я польщена. Правда. Но я не из тех, кто клюет на первом свидании. Я люблю, когда за мной ухаживают.Он замер. Потом улыбнулся, понимающе, одобрительно.

— Умная женщина, — кивнул он. — Это еще больше вас красит. Хорошо. Идемте в зал. Но я надеюсь на продолжение знакомства.— Непременно, — пообещала я.

Мы вышли из потайной комнаты, граф закрыл проход, и мы направились обратно, к бальному залу.— Прошу прощения, граф, — сказала я, когда мы дошли до дверей. — Мне нужно... поправить прическу. Я быстро.— Конечно, леди Элеонора. Я буду ждать вас в зале.

Он ушел, а я свернула в коридор, ведущий к дамской комнате. Сердце колотилось где-то в горле, руки дрожали от адреналина. Получилось? Сработало?Я прошла несколько шагов и вдруг чья-то рука схватила меня за локоть и дернула в темную нишу.

Я открыла рот, чтобы закричать, но другая рука зажала его.— Тихо, — знакомый голос. — Это я. Джон.Я вздохнула, обмякла.

— С ума сошел? — прошипела я. — Я чуть не заорала!— Прости, — он прижал палец к губам. — Там охрана. Если заметят нас вместе, будут вопросы. Все тут знают, кто я.

Я прислушалась. Действительно, в конце коридора слышались шаги и негромкие голоса.— Что делать? — прошептала я.Джон посмотрел на меня. В его глазах плясали драконьи искры. И вдруг он резко притянул меня к себе, вжал в стену и поцеловал.

Я охнула в его губы от неожиданности. Но уже через секунду поняла, это спектакль. Для охраны. Двое влюбленных, которые прячутся в темном углу, чтобы поцеловаться, ничего подозрительного.

Шаги приближались. Джон целовал меня, крепко прижимая к стене, и я чувствовала, как он прислушивается к звукам, контролирует ситуацию. Обычная работа. Прикрытие. Но что-то в самом низу живота уже разливалось теплом.

Но его губы были горячими. Его руки на моей талии, жадными. Его дыхание, сбивчивым, как у мальчишки.И я перестала слышать шаги. Я перестала думать об охране. Я перестала помнить, что это игра.

Я отвечала на поцелуй. Потому что каждую секунду этого вечера, пока граф лапал меня в бильярдной и шептал комплименты в кабинете, я думала о нем. О Джоне.

Мои руки вцепились в его сюртук, притягивая ближе. Он зарычал, тихо, в поцелуй, но я услышала.Шаги стихли. Охрана ушла. А мы все целовались, не в силах остановиться.

Джон оторвался первым. Уперся лбом в мой лоб, тяжело дыша.— Черт, — выдохнул он. — Прости. Я не должен был…— Должен, — перебила я. — И не смей извиняться.

Он посмотрел мне в глаза. В темноте ниши его зрачки словно горели золотом.— Ты как? — спросил он хрипло. — Он ничего тебе не сделал?— Нет. Все по плану. Я скопировала документы.

— Умница, — он коснулся губами моего виска. — Моя умница.— Твоя? — усмехнулась я.— Хватит, я просто на нервах, — ответил он жестко. — И я больше никогда не позволю тебе так рисковать.

— Это моя работа, — напомнила я.— К черту работу, — он отстранился, поправил мое платье. — Иди в зал. Я выйду через пять минут. И держись подальше от графа. На сегодня хватит.

— Джон…— Мерил, — он посмотрел на меня так, что я замолчала. — Пожалуйста.Я кивнула, поправила прическу и выскользнула из ниши. В конце коридора мелькнула спина охранника, он ничего не заметил.

Я глубоко вздохнула, привела мысли в порядок и направилась в бальный зал. Губы горели от поцелуев, сердце колотилось, и я чувствовала себя так, будто только что украла не документы, а само солнце.В зале играла музыка, кружились пары. Граф увидел меня и помахал рукой.

— Леди Элеонора! Идите к нам, мы начинаем новый танец!Я улыбнулась и пошла к нему. Но краем глаза искала в толпе ЕГО.

Он стоял у колонны и смотрел на меня. Я встретилась с ним взглядом, и в этом взгляде было столько всего, что у меня подкосились ноги.— Вы бледны, леди Элеонора, — граф взял меня за руку. — Все хорошо?— Лучше не бывает, — ответила я честно. — Просто немного устала.— Тогда давайте потанцуем медленный танец, — он обнял меня за талию. — Это, говорят, бодрит.Я позволила увести себя в круг. Но всю дорогу чувствовала на спине тяжелый, горячий взгляд.Дракон наблюдал за своей добычей.И добыча улыбалась.

Мы вышли из особняка под утро. Точнее, выскользнули, я под благовидным предлогом усталости, Джон, незаметно, смешавшись с толпой гостей. В карете мы молчали. Оба вымотанные до предела, оба думающие о своем. Он сжимал в руке артефакт с документами и смотрел в окно. Я смотрела на него.

Дома, в моей квартире, Джон сразу прошел к столу, выложил артефакт и активировал его. В воздухе повисло голубоватое свечение, а потом проявились страницы, десятки страниц, исписанных мелким почерком, с печатями, подписями, схемами.

— Садись, — бросил он, не оборачиваясь. — Это надолго.Я села на диван, поджав под себя ноги, и наблюдала, как он работает. Лицо сосредоточенное, брови нахмурены, пальцы быстро перелистывают невидимые страницы, которые видел только он.

— Что там? — спросила я, когда молчание затянулось.Он не ответил. Еще минуту листал, потом замер. Я увидела, как напряглись его плечи, как побелели костяшки пальцев, сжимающих край стола.

— Джон?— Кровавый янтарь, — сказал он тихо. — Это все связано с ним.— С чем?

Он повернулся ко мне. В глазах было что-то страшное.— Кровавый янтарь, — повторил он. — Артефакт, который может неплохо так навредить дракону. — Навредить? в каком смысле? — я подалась вперед.

— Лишает контроля, превращает в зверя, а потом убивает, — Джон провел рукой по лицу. — Я думал, его производство остановили лет двадцать назад. А тут... целая сеть.

Он замолчал. Смотрел в стену невидящим взглядом.Я поднялась, подошла к нему. Села рядом на край стола, взяла его руку в свои.— Расскажи мне, — попросила тихо.— Что?— Почему ты стал законником. Почему это так важно для тебя, ты весь побледнел, это что-то значит?

Он долго молчал. Я уже думала, что не ответит. Потом глубоко вздохнул и начал говорить. Глухо, ровно, глядя в одну точку.— Мой старший брат, — сказал он. — Нас было трое братьев. Я, младший. Эрик, средний. И Кай, старший. Он был лучшим из нас. Сильный, умный, красивый. Наследник рода.

Я молчала, слушая, как его голос срывается на каждом слове.— Он попал в засаду. Банда контрабандистов использовала Кровавый янтарь — подмешали ему в вино на переговорах. Он не знал. Драконы тогда еще не знали, что это такое.

Джон сжал мою руку так, что стало больно. — Он сошел с ума за три дня. Потерял контроль, превратился... в чудовище. Убил десять человек, прежде чем его поймали. Среди них была его невеста. Он любил ее больше жизни. И убил своими руками.

— Боги, — выдохнула я.— Когда действие прошло, он понял, что натворил. И не смог с этим жить, — Джон наконец посмотрел на меня. — Он попросил меня прийти к нему в камеру. И попросил... освободить его.

— Ты… его…— Я отказался, — перебил он. — Сказал, что найду способ его вылечить. Что все будет хорошо. А наутро он разбил голову о стену. Разбил так, что... в общем, драконы умирают тяжело.

Я прижалась к нему, обняла, чувствуя, как он дрожит. Джон не сопротивлялся, просто сидел, позволяя себя обнимать, и молчал.— С тех пор я ищу их, — сказал он тихо. — Всех, кто производит это. Всех, кто продает. Всех, кто использует. Я поклялся, что уничтожу каждый… Чтобы ни одна семья не потеряла своего дракона так, как потеряла моя.

— Поэтому ты стал законником, — поняла я.— Поэтому я стал тем, кто я есть, — поправил он.Мы сидели в тишине. Я гладила его по спине, чувствуя, как уходит напряжение, как расслабляются мышцы, как он медленно возвращается из того страшного прошлого в настоящее.

— А ты? — спросил он вдруг. — Почему ты стала тем, кем стала? Я усмехнулась.— Банальная история, — сказала я. — Сиротский приют, жестокая воспитательница, голодное детство. Я сбежала в четырнадцать, жила на улице, воровала, чтобы выжить. А потом поняла, что женщины могут зарабатывать иначе.

— Ты про…— Не про то, что ты подумал, — перебила я. — Это оказалось выгоднее. И безопаснее. Почти.— Как ты выжила?

— Наглость и везение, — я пожала плечами. — И Бригитта. Она приютила меня, когда мне было шестнадцать и меня вышвырнули из очередной ночлежки. Дала работу в баре. А потом я случайно подслушала разговор двух богатых клиентов, которые обсуждали свои темные делишки. И поняла, что это может быть товаром.— И пошло-поехало, — кивнул он.

— И пошло-поехало, — согласилась я. — Я никогда не мечтала о такой жизни. Я вообще мечтала шить платья. Я хотела стать портнихой. Создавать красоту для всех…— Что случилось?

— Жизнь случилась, — я вздохнула. — В приюте нас не учили ничему полезному. Только молиться и работать за еду. А когда я сбежала, было уже не до мечты. Выжить бы.Джон повернулся ко мне. Взял мое лицо в ладони, посмотрел в глаза.

— Ты сильная, — сказал он.— Я просто не умею сдаваться, — ответила я.

Он поцеловал меня. Мягко, нежно, благодарно. В этом поцелуе было столько всего, что у меня защипало в глазах.— Джон, — прошептала я, когда он оторвался.— М?— Останься сегодня у меня…

Он посмотрел на меня долгим взглядом. Кивнул.— Останусь.

Спустя какое-то время, мы легли в мою кровать, как двое уставших детей. Он обнял меня со спины, прижал к себе, уткнулся носом в мои волосы. Я чувствовала его дыхание, его тепло, его сердце, бьющееся у моей спины.

— Мерил, — сказал он тихо, когда я уже проваливалась в сон.— М?— Спасибо.— За что?— За то, что выслушала, и, вроде как, поняла. За то, что не жалеешь.

Я улыбнулась в темноте.— Всегда пожалуйста, дракон. А теперь спи.Он вздохнул, поцеловал меня в макушку и затих.

Я лежала в его объятиях и думала о том, как странно устроена жизнь. Еще совсем недавно я ненавидела этого мужчину. Мечтала отомстить, сбежать, переиграть. А сейчас... сейчас я была там, где хотела быть больше всего на свете.

В его руках.И это чувство было дороже любых денег, любых побед, любых платьев из дорогих магазинов.— Спокойной ночи, дракон, — прошептала я.— Спокойной ночи — ответил он, немного сухо. Мне хотелось иначе…

И мы уснули.

Приглашение от графа пришло на следующий день. Изящный конверт с золотым тиснением, пахнущий дорогими духами, приятные. Леди Элеонора Вуд удостоена чести провести уик-энд в загородном поместье графа де Вейла. Обещаны охота, танцы, изысканные обеды и... "более тесное знакомство с коллекцией".

Я вертела письмо в руках, сидя на кухне у Джона. Он готовил завтрак. в который раз меня удивляя, изредка поглядывая в мою сторону.

— Это шанс, — сказал он, не оборачиваясь от плиты. — Там будет вся верхушка. Если граф действительно связан с Кровавым янтарем, в поместье должны быть следы.— А если нет? — спросила я.

— Значит, продолжим искать, — он повернулся ко мне с тарелкой яичницы. — Но я думаю, что да. Документы, которые ты достала, указывают именно на это.— И ты хочешь отправить меня туда одну? — я приподняла бровь. — В логово зверя, где полно его прихвостней?

— Не одну, — он сел напротив. — Я тоже еду.— Ты? — я чуть не поперхнулась кофе. — Как? Тебя же не приглашали.— Пригласили, — усмехнулся он. — Северус.

— Эльф? — я уставилась на него. — При чем тут он?Джон отложил вилку. Посмотрел на меня долгим взглядом.— Северус, сын графа де Вейла, — сказал он спокойно.

Я замерла с открытым ртом.— Что?!— Ты не ослышалась. Он его сын. Внебрачный, от эльфийки, но признанный. Живет отдельно, с отцом почти не общается, но формально, единственный наследник титула.

— И он работает на тебя? — я пыталась переварить информацию. — На следствие? На того, кто охотится на его отца?

— Он работает на правосудие, — поправил Джон. — Северус ненавидит отца. Тот избивал его мать, пока она не сбежала. А потом, когда она умерла, забрал сына к себе и сделал его жизнь адом. Северус давно ищет способ упрятать папашу за решетку. Мы просто... совпали интересами.

— Боги, — выдохнула я. — То есть этот белобрысый красавчик, который лапал меня у входа…— Он выполнял мою просьбу, — перебил Джон, и в его голосе послышались стальные нотки. — Присмотреть за тобой. И, кажется, я попрошу его в следующий раз держать руки при себе.

Я усмехнулась.— Ревнуешь?— Я беспокоюсь за операцию, — отрезал он, но быстро пробурчал — А он пусть беспокоится за свои конечности. Я рассмеялась. — Ты невыносим.

Поместье графа де Вейла оказалось огромным старым замком, перестроенным под современные нужды. Серые каменные стены, увитые плющом, башенки, остроконечные крыши, парк с вековыми дубами. Красиво, вот бы у меня был такой.

Карета остановилась у главного входа. Граф встречал гостей лично, стоял на крыльце в охотничьем костюме, сиял улыбкой, пожимал руки гостей, рассыпал комплименты. Увидев меня, он оживился.— Леди Элеонора! — он подошел, взял мои руки в свои. — Как я рад, что вы приняли приглашение. Вы сегодня еще прекраснее, чем на балу.

— Вы мне льстите, граф, — я опустила глаза, изображая смущение. — Но приятно.— Пройдемте, я покажу вам ваши комнаты, — он подхватил меня под руку и повел в замок, уже даже не глядя на остальных гостей.

Я обернулась. Среди прибывших мелькнуло знакомое лицо. Джон. В идеальном костюме для верховой езды, с ледяным выражением лица и глазами, которые прожигали дыру в спине графа. Рядом с ним стоял Северус, белые волосы стянуты в хвост, на губах играет насмешливая улыбка.

— Мой сын привез какого-то столичного чиновника, — скривился граф, проследив мой взгляд. — Говорит, старый друг. Пришлось пригласить. Не люблю законников в своем доме.— О, я понимаю, — я прижалась к его руке. — Но, может, он не будет мешать нам?

— Пусть только попробует, — граф улыбнулся своей масляной улыбкой. — Я найду способ занять его так, чтобы он не совал нос куда не надо.Я улыбнулась в ответ. Но внутри все сжалось.

Мне выделили роскошные апартаменты на втором этаже. Огромная кровать с балдахином, камин, туалетный столик с хрустальным зеркалом, а главное, выход на балкон. Я сразу оценила этот выход. Балкон был общим, шел вдоль всего этажа, соединяя комнаты.

Я разобрала вещи, переоделась к обеду и выглянула в окно. Внизу гости гуляли по парку, смеялись, флиртовали. Идиллия.— Леди Элеонора, — раздался голос за спиной.Я обернулась. В дверях стоял Северус. Бесшумный, как кошка.

— Как вы вошли? — удивилась я.— У меня свои ключи, — усмехнулся он. — Я здесь вырос. Знаю каждый ход.— И что вам нужно?

— Передать сообщение от вашего дракона, — он шагнул ближе, но держал дистанцию. — Сегодня ночью. После отбоя. Не запирайте балконную дверь.Я почувствовала, как сердце пропустило удар.

— Зачем?— Думаю, обсудить дело, — Северус улыбнулся своей холодной улыбкой. — А теперь мне пора. И да, советую быть осторожнее. Мой отец очень... настойчив. Он не привык получать отказы.

Он исчез так же незаметно, как появился.Я осталась одна. С бьющимся сердцем и мыслями о том, что будет ночью.

Обед тянулся бесконечно. Граф усадил меня рядом с собой, наливал вино, шептал комплименты, касался руки под столом. Я улыбалась, кивала, флиртовала в ответ, но краем глаза все время искала Джона.

Он сидел в другом конце стола, между какой-то пожилой дамой и скучающей девицей. Разговаривал, улыбался, делал вид, что ему интересно. Но я видела, как напряжены его плечи, как сжимаются кулаки, когда граф наклоняется ко мне слишком близко.

— Вы сегодня рассеянны, леди Элеонора, — заметил граф. — Устали с дороги?— Немного, — призналась я. — Дорога была долгой.— Тогда после обеда отдыхайте, — он сжал мою руку. — А вечером мы продолжим знакомство.

— С нетерпением жду, — я улыбнулась.Из другого конца стола донесся звон бокала. Джон случайно (или нет?) уронил вилку.

Вечер тянулся бесконечно. Граф показывал коллекцию, действительно впечатляющую, но без следов янтаря, как я поняла. Может он не хотел доставать его, пока в доме законник? Я восхищалась, ахала, задавала вопросы, а сама считала минуты до ночи.

Наконец, гости разошлись по комнатам. Я заперла дверь, переоделась в тонкую ночную рубашку и села на кровать, глядя на балконную дверь.Сердце колотилось где-то в горле. Я ждала.

Час. Два. Я уже начала думать, что ничего не будет, когда вдруг балконная дверь бесшумно отворилась.Джон стоял на пороге. Лунный свет падал на его лицо, делая его почти нереальным. Он был без сюртука, в одной рубашке, расстегнутой у ворота, и в сапогах.

— Ты долго, — прошептала я.— Ждал, пока все уснут, — он шагнул в комнату, закрыл за собой дверь. — Северус караулит коридор. Если кто-то пойдет, предупредит.

— То есть мы в безопасности?— Относительно, — он подошел ближе. Остановился в шаге. — Мерил...

Он не договорил. Бросился ко мне, и поцеловала. Я ответила сразу. Подхватил меня на руки, прижал к себе, впился в губы с такой силой, что я забыла, как дышать.

— Я с ума схожу, — выдохнул он мне в губы. — Видеть, как он тебя лапает, как смотрит...

Он навис сверху, тяжелый, горячий, дрожащий от напряжения. В его глазах горело золото, дракон просыпался, требовал свое. Но Джон сдерживал его, держал под контролем. Ради меня.

— Если я начну, — сказал он хрипло, — я не смогу остановиться. Ты понимаешь?— Я и не хочу, чтобы ты останавливался, — я провела руками по его груди, по животу, ниже.

Опять начал целовать. Шею, ключицы, плечи, спускаясь все ниже, сдирая с меня тонкую ткань рубашки.— Какая же ты красивая, — прошептал он, глядя на мое тело в лунном свете. — Боги, какая же ты красивая.

— Джон... — простонала я. Он усмехнулся. Наклонился и взял в рот сосок. Я простонала, и тут же зажала рот рукой, вспомнив, где мы.— Тише, — шепнул он, отрываясь на секунду. — Нас могут услышать.— Тогда сделай так, чтобы я молчала, — выдохнула я.

Его глаза вспыхнули. Он наклонился и поцеловал меня, глубоко, властно, заглушая любые звуки. А руками уже стягивал с меня рубашку, оглаживал бедра, сжимал ягодицы, заставляя выгибаться навстречу.

Я отвечала тем же, стягивать с него одежду, царапала спину, кусала губы. Каждое прикосновение отдавалось током внизу живота, каждая секунда ожидания была пыткой.— Мерил, — выдохнул он, когда мы оба остались обнаженными. — Просто возьми меня.

Он вошел в меня медленно. Мучительно медленно, давая привыкнуть, давая прочувствовать каждое мгновение. Я выгнулась, закусив губу, чтобы не закричать. Он заполнял меня всю.

И он начал двигаться.

Медленно, глубоко, сводя с ума каждым толчком. Я вцепилась в его плечи, кусала губы, чтобы не стонать слишком громко, а он наклонялся и целовал меня, заглушая звуки. Кровать скрипела, тихо, но в тишине ночи этот звук казался оглушительным.— Тише, — шепнул он, замедляясь. — Нас услышат.

Он усмехнулся. Перевернул меня на живот, приподнял бедра и вошел сзади. — Теперь тихо, — приказал он, сжимая мои волосы в кулак. — Ни звука.

Я закусила подушку и позволила ему делать со мной что угодно. А он делал, жестко, властно, сводя с ума каждым движением, каждой секундой этого безумного, прекрасного действа.

Я чувствовала каждую его мышцу, каждую каплю пота, каждый удар сердца. — Джон, — выдохнула я, чувствуя, как приближается разрядка. — Я сейчас…— Я знаю, — он ускорился, входя все глубже, все сильнее.

Одновременно, синхронно, теряя себя друг в друге. Я кричала в подушку, он рычал в мои волосы, и в этот момент не существовало ничего, ни графа, ни опасности, ни запретов. А потом тишина. Тяжелое дыхание, мокрые тела, дрожащие руки.

Джон перевернул меня на спину, уткнулся лицом в мою грудь и замер. Я гладила его по голове, чувствуя, как сердце постепенно успокаивается.— Ты как? — спросил он тихо.— Жива, — усмехнулась я.

— Прости, — он поднял голову. — Я не хотел так грубо…— Заткнись, — перебила я. — Это было прекрасно. И ты знаешь.Он улыбнулся.— Знаю, — сказал он. — Ты прекрасна. И я…— Что?

— Я… Я просто рад, что всё вышло так. Я замерла. Смотрела на него в лунном свете. Он явно хотел сказать что-то другое, но я не стала настаивать. Мы лежали, обнявшись, слушая тишину. Где-то в коридоре раздались шаги, Северус, наверное, проверял посты. Мы замерли, прислушиваясь. Шаги стихли.

— Тебе пора, — прошептала я.— Знаю, — вздохнул он. — Увидимся завтра…— Обещаешь?— Обещаю.

Он оделся быстро, бесшумно. У двери на балкон обернулся.— Мерил, — сказал он. — Будь осторожна с графом. Я кивнула. И он исчез в ночи.Я осталась одна. В разворошенной постели, с запахом его тела на коже.

Утро началось с громкого стука в дверь. Я подскочила в кровати, судорожно натягивая одеяло, но это была всего лишь горничная с подносом завтрака и сообщением, что через час все собираются во дворе для охоты.

Я выдохнула. Ночь, полная страсти и риска, оставила на моем теле отметины, засосы на шее, которые пришлось тщательно замаскировать пудрой, и сладкую боль внизу живота, которая заставляла меня глупо улыбаться каждые пять минут.

— Соберись, Мерил, — приказала я себе, глядя в зеркало. — Ты здесь работать, а не мечтать о драконе.Но сердце не слушалось. Оно билось быстрее при одном воспоминании о том, как Джон смотрел на меня в лунном свете, как шептал мое имя, как...

— Хватит! — я похлопала себя по щекам. — Работа. Охота. Граф. Документы. Во дворе уже собралась вся компания. Лошади нетерпеливо перебирали копытами, собаки заливались лаем, гости в щегольских охотничьих костюмах пили что-то горячее из серебряных фляжек. Граф стоял в центре, раздавая указания, и при виде меня расцвел улыбкой.

— Леди Элеонора! — он подошел, подал руку, помогая взобраться на лошадь. — Вы великолепны в этом наряде. Охота вам к лицу.Я натянуто улыбнулась. Охотничий костюм был красивым, темно-зеленый бархат, расшитый золотом, изящная шляпка с пером. Но внутри меня все сжималось от мысли о том, что сейчас начнется.

— Я не очень опытна в охоте, граф, — призналась я. — Надеюсь, вы будете снисходительны к моим промахам.— Я буду рядом, чтобы направлять вас, — он подмигнул и вскочил на своего жеребца.

Я поискала взглядом Джона. Он был в группе мужчин чуть поодаль, в темном костюме, с арбалетом за спиной, с каменным лицом. Северус стоял рядом, что-то говорил, но Джон смотрел только на меня. И на графа, который взял мою лошадь под уздцы.

— Вперед! — скомандовал граф, и кавалькада тронулась.

Лес встретил нас запахом прелой листвы и тишиной, нарушаемой только топотом копыт и лаем собак. Я старалась держаться в центре группы, подальше от первых рядов, где загонщики уже выслеживали добычу.— Леди Элеонора, вы бледны, — заметила какая-то дама в розовом. — Не бойтесь, охота, это весело!

— Я просто... не привыкла, — ответила я.В этот момент впереди раздался шум, крики «Ату!», и я увидела, как из кустов выскочил заяц. Несколько выстрелов, мимо. Заяц метнулся в сторону, прямо под копыта моей лошади. Та шарахнулась, я едва удержалась в седле.

— Спокойно, девочка, — прошептала я, гладя лошадь по шее.— Прекрасный экземпляр! — граф подъехал ко мне, сияя. — Жаль, упустили. Но скоро будет новая добыча.Я кивнула, чувствуя, как тошнота подступает к горлу.

Мы двинулись дальше. В какой-то момент я оказалась рядом с Джоном. Он ехал молча, глядя прямо перед собой.— Ты как? — спросил он тихо, почти не разжимая губ.— Держусь, — ответила я так же. — Ненавижу охоту.

Он чуть повернул голову, и наши взгляды встретились. В его глазах было столько тепла, что у меня перехватило дыхание.— Леди Элеонора! — окликнул граф. — Поехали с нами, там, говорят, кабан!Я вздохнула и направила лошадь за ним.

Кабана не нашли, но выгнали кролика. Небольшого, серого, с длинными ушами, он метался по поляне, пытаясь уйти от собак.— Господин Лоу! — крикнул граф. — Покажите ваше мастерство!Джон поднял арбалет. Прицелился. Я смотрела на него, на кролика, и внутри меня все кричало: "Нет, пожалуйста, не надо!"

Он замер. Палец на спусковом крючке. И вдруг, короткий взгляд в мою сторону. Всего на секунду. А потом выстрел.Болт просвистел мимо, воткнувшись в дерево в добром метре от кролика. Тот шарахнулся в кусты и исчез.

— Промах! — засмеялся кто-то из гостей. — Господин Лоу, вы, видно, не в форме!Джон опустил арбалет, лицо невозмутимое.— Ветка помешала, — сказал он ровно.

Северус, стоявший рядом, расхохотался, громко, искренне. Хлопнул Джона по плечу.— Дай-ка я, — сказал он и вскинул свой арбалет.Кролик снова выскочил из кустов, и тут же упал, пронзенный болтом арбалета.

— Браво! — зааплодировали гости. Граф подъехал к сыну, довольно кивая.— Отличный выстрел, Северус. В тебя моя кровь, не иначе.Северус усмехнулся. Он посмотрел на мертвого кролика, потом на меня. Я отвернулась.

— Леди Элеонора, вам дурно? — спросил граф.— Немного, — призналась я. — Не привыкла к виду крови.— Милая провинциалка, — он рассмеялся. — Ничего, привыкнете. В столице свои развлечения.

Джон сжал поводья так, что они жалобно скрипнули. Я видела это краем глаза и молилась, чтобы он не сорвался.

После охоты был обед на открытом воздухе. Граф усадил меня рядом с собой, подкладывал лучшие куски, наливал вино, касался моей руки при каждом удобном случае. Я терпела, улыбалась, но чувствовала на себе тяжелый взгляд Джона.— Вы сегодня особенно прекрасны, леди Элеонора, — шептал граф мне на ухо. — Я не могу оторвать от вас глаз.

— Вы слишком добры, граф, — отвечала я, стараясь держать дистанцию.— Я не добр, я честен, — он накрыл мою руку своей. — И я бы хотел продолжить наше знакомство сегодня вечером. В более... личной обстановке.

Я замерла.— Граф, я…— Я понимаю, вы скромны, — перебил он. — Но я умею ждать. Однако не слишком долго.

Он поднес мою руку к губам и поцеловал. Долго, смакуя, глядя мне в глаза. Я чувствовала, как за спиной буквально плавится воздух.— Прошу прощения, — раздался ледяной голос Джона. — Граф, могу я попросить у вас соли?

Граф нехотя отпустил мою руку, повернулся к Джону.

— Конечно, господин Лоу. Соль вон там. Рядом с вами. Прошу заметить, что я хозяин дома, а не подавальщик. Джон взял солонку, и наши взгляды встретились. В его глазах горела такая ненависть, что мне стало страшно.

— Благодарю, — процедил он.— Странный тип, — заметил граф. — Но Северус за него ручается. Ладно, не будем о скучных законниках. Выпьем за вас, леди Элеонора!Я подняла бокал, но вино показалось мне кислым.

Остаток дня тянулся бесконечно. Граф не отходил от меня ни на шаг, и я с ужасом думала о том, что будет вечером. Когда после ужина гости разошлись, он проводил меня до дверей моей комнаты.

— Спокойной ночи, леди Элеонора, — сказал он, взяв мои руки в свои. — Надеюсь, завтра вы будете ко мне благосклоннее.— Спокойной ночи, граф, — ответила я, высвобождаясь. — Увидимся завтра.

Я закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и выдохнула.— Ненавижу, — прошептала я. — Ненавижу все это.В комнате было темно, только луна светила в окно. Я не стала зажигать свечи, так было спокойнее. Разделась, накинула халат и села на кровать, глядя на балконную дверь.

Я ждала Джона. Знала, что он придет. Чувствовала.Я не сразу поняла, что происходит. Просто вдруг услышала шорох, не с балкона, из коридора. Скрипнула дверь? Но я же запирала!

Я вскочила, но было поздно. Чья-то рука зажала мне рот, другая схватила за талию, прижимая к грубой ткани.— Тихо, красавица, — прошипел голос над ухом. — Хозяин хочет проверить, какая ты на самом деле.

Я рванулась, ударила локтем, попала во что-то мягкое. Мужчина выругался, но хватку не ослабил. Я чувствовала запах пота и дешевого табака. Слуга? Один из тех, что прислуживали за ужином.— Пусти! — закричала я, но ладонь на моем рту заглушила звук.

— Не ори, все равно никто не услышит, — он рванул мой халат, обнажая плечо. — Хозяин велел проверить, насколько ты доступна. Сказал, если будешь сопротивляться, я могу тебя немножко поучить.

Ужас ледяной волной прошел по позвоночнику. Я дергалась, брыкалась, пыталась укусить его за пальцы, но он был сильнее, тяжелее, и отчаяние захлестнуло меня.И вдруг дверь слетела с петель, впуская свет.

Я не успела ничего понять. Просто взрыв, грохот, и мужчина отлетел от меня, врезавшись в стену. А в проеме стоял Джон.Нет, не Джон. То, во что он превратился.

Глаза горели золотым огнем, кожа будто светилась изнутри, а руки... руки были покрыты чешуей, с длинными когтями, готовыми разорвать.

— Не тронь её, — прорычал он голосом, в котором не осталось ничего человеческого. Он шагнул к слуге, схватил того за горло и поднял одной рукой. Слуга хрипел, дрыгал ногами, лицо налилось кровью. А Джон сжимал пальцы, и я видела, как от его рук пошел дым, он буквально прожигал одежду и кожу мерзавца.

— Джон! — закричала я. — Не надо! Остановись!Он не слышал. Глаза горели все ярче, и я поняла, что еще секунда, и он убьет его. Спалит дотла прямо здесь, в моей комнате, в доме графа.— Джон, пожалуйста! — я подбежала, схватила его за руку, обжигаясь о горячую кожу. — Не надо! Если ты убьешь его, все пропало! Мы пропали!

Он повернулся ко мне. В его глазах плескалось безумие, драконья ярость, готовая уничтожить все вокруг. Но сквозь это безумие пробивалось что-то еще. Узнавание. Беспокойство.

— Мерил, — выдохнул он. Голос сорвался, стал чуть тише, чуть человечнее. — Он тронул… Он…— Я в порядке, — быстро сказала я, хотя колотило так, что зубы стучали. — Отпусти его. Пожалуйста.

Джон смотрел на меня. Долгих пять секунд. Потом разжал пальцы.Слуга рухнул на пол, хрипя и кашляя. На его шее багровели ожоги, следы драконьих пальцев.— Убирайся, — прорычал Джон. — И передай своему хозяину: если он еще раз пошлет кого-то к ней, я сожгу этот замок вместе со всеми, кто в нем. Понял?

Слуга кивнул, вскочил и выбежал вон, даже не оглянувшись.Джон повернулся ко мне. Чешуя медленно исчезала, глаза темнели, возвращаясь к нормальному цвету. Он сделал шаг, протянул руку, чтобы коснуться моего лица.

Я отшатнулась.Сама не знаю, почему. Просто рефлекс. Страх, который еще не прошел, который вцепился в горло ледяными когтями.Джон замер. В его глазах мелькнуло что-то страшное.

— Мерил, — сказал он тихо. — Я не причиню тебе вреда. Никогда.— Я знаю, — ответила я, но голос дрожал. — Я просто... испугалась. На секунду. Это было…— Я знаю. Прости. Я не должен был терять контроль.

— Ты защищал меня, — я заставила себя подойти ближе, коснуться его груди. Сердце колотилось бешено, но не от страха. От всего сразу. — Ты спас меня.— Я мог убить его, — он опустил голову.

— Но не убил, — я взяла его лицо в ладони, заставила посмотреть на меня.Он молчал. В его глазах стояла такая боль, что у меня сердце разрывалось.— Я не боюсь тебя, Джон, — сказала я твердо. — Я испугалась за тебя. За то, что ты можешь натворить, если сорвешься.

— Лжешь, — прошептал он.— Нет, — я прижалась к нему, обняла, чувствуя, как он дрожит. — Ты, это ты. А то, другое, просто инструмент. Ты им управляешь. Ты сильнее.Он обнял меня в ответ. Так крепко, что стало трудно дышать. Но я не жаловалась. Я гладила его по спине и шептала глупости, пока он не перестал дрожать.

— Что теперь будет? — спросила я через минуту.— Теперь? — он вздохнул. — Теперь граф получит сообщение от своего слуги. И будет знать, что за тобой стоит дракон. Это может все испортить. Не нужно было его отпускать.

Мы молчали. Я смотрела на разбитую дверь, на следы копоти на стене, на дрожащие руки Джона.— Надо уходить, — сказала я. — Сейчас, пока не поздно.— Рано, — покачал он головой. — Мы еще не нашли лабораторию. Документы указывают на подвалы. Надо проверить.

— Джон, это опасно!— Все это опасно, — он коснулся моего лица. — Но мы должны закончить дело. Скажем, что на тебя кто-то напал. Я услышал, и пришел помочь.

Я хотела возразить, но он поцеловал меня. Коротко, жестко, собственнически.

Утро наступило слишком быстро. Я проснулась от того, что Джон уже не спал, сидел на краю кровати, полностью одетый, и смотрел на меня. В его глазах, только усталость и какая-то новая, глубокая нежность.

— Доброе утро, — прошептала я, потягиваясь.— Доброе, — он коснулся моей щеки. — Как ты?— Жива. И даже почти не боюсь.

— Почти?— Ну, — я села, кутаясь в одеяло. — После того, что ты вчера сделал с дверью и с тем слугой... боюсь, мне придется объяснять графу, почему моя комната теперь без двери.

Джон коротко усмехнулся.— Скажем, что на тебя напали, а я услышал шум и прибежал. Дверь сломал в процессе спасения. И не соврём-же. — А слуга? — я подняла бровь. — Он же сбежал.— В том и дело, что сбежал, это подтвердит наши слова.

Я вздохнула. Логика была железная. Но внутри все равно колотился страх, не перед Джоном, перед тем, что будет дальше.— Ладно, — я встала, накинула халат. — Идем к графу. Чем быстрее начнем, тем быстрее закончим.

Граф завтракал в малой столовой, когда мы ворвались в его утро. Точнее, вошли, я с максимально несчастным видом, Джон с каменным лицом.— Леди Элеонора! — граф поднялся, увидев мое лицо. — Что случилось? Вы так бледны!

— На меня напали, — выпалила я, не давая ему опомниться. — Ночью. В моей комнате. Какой-то мужчина ворвался и…Я замолчала, изображая ужас. Граф побледнел. Очень натурально побледнел, я даже залюбовалась его актерским мастерством. Он ведь сам всё организовал, вот я прям не сомневаюсь!

— Что?! — он подскочил ко мне, схватил за руки. — Вас тронули? Вы ранены?— Нет, — я высвободила руки, но мягко, чтобы не обидеть. — Господин Лоу услышал шум и прибежал. Он спас меня.

Граф перевел взгляд на Джона. В его глазах мелькнуло что-то, подозрение? Но тут же исчезло, сменившись благодарностью.— Господин Лоу, я ваш должник, — сказал он. — Вы защитили мою гостью.— Я сделал то, что должен был, — сухо ответил Джон. — Но нападавший сбежал. Надо найти его. Это кто-то из слуг.

Граф ахнул. — Найдем, — граф щелкнул пальцами, подзывая дворецкого. — Собери всех слуг во дворе. Немедленно.

Слуги выстроились в шеренгу. Человек двадцать, не меньше, лакеи, горничные, конюхи, поварята. Я прошла вдоль строя, вглядываясь в каждое лицо. Моего ночного гостя среди них не было.— Его здесь нет, — сказала я, возвращаясь к графу. — Тот мужчина был выше, плотнее, с грубыми чертами лица. И от него пахло табаком.

Граф нахмурился. Повернулся к дворецкому.— Это описание подходит кому-то из отсутствующих?Дворецкий замялся.

— Ваша светлость, есть один... Грегор, конюх. Он сегодня утром не вышел на работу. И вчера вечером его видели пьющим в своей каморке.— Где он сейчас? — рявкнул граф.

— Неизвестно, ваша светлость. Его комната пуста, вещи исчезли.Граф выругался сквозь зубы. Повернулся ко мне с самым искренним сожалением на лице.

— Леди Элеонора, мне так жаль. Этот мерзавец, видно, сбежал, испугавшись наказания. Я объявлю его в розыск, обещаю. Он ответит за то, что посмел тронуть мою гостью.

Я смотрела на него и поражалась. Как естественно он играл! Ни один мускул не дрогнул, ни одна фальшивая нотка не проскользнула в голосе. Если бы я не знала наверняка, что это он послал того слугу, я бы поверила в его искренность.— Благодарю, граф, — сказала я тихо. — Но я... я не могу оставаться здесь после случившегося. Я уезжаю сегодня же.

— Леди Элеонора! — он схватил меня за руку. — Прошу вас, не надо! Я усилю охрану, поставлю стражу у вашей двери…— Нет, — я покачала головой. — Я понимаю, что это не ваша вина, но мне нужно время, чтобы прийти в себя. Я вернусь в город. Может быть, позже, когда этот ужас забудется...

Я опустила глаза, изображая слабость и испуг. Граф смотрел на меня, и в его взгляде боролись досада и понимание.— Я не смею вас удерживать, — сказал он наконец. — Но позвольте хотя бы надеяться, что мы еще увидимся в городе. Я не хочу терять наше знакомство.

— Не потеряете, — я коснулась его руки. — Я тоже... чувствую нашу связь. Дайте мне немного времени.Он поднес мою руку к губам, поцеловал.

— Я буду ждать, леди Элеонора. Обязательно.Я улыбнулась, высвободила руку и направилась к лестнице. Джон двинулся за мной.— Господин Лоу, — окликнул его граф. — Вы тоже уезжаете?

— Мне нужно подать заявление на него, заполнить бумаги, завести дело. Вам придет пара писем для точного описания — ответил Джон, не оборачиваясь.

— Разумно, — кивнул граф. — Благодарю за помощь.Мы разошлись. Я, в свою комнату собирать вещи, Джон, в свою. Через час наши кареты выехали из ворот замка с интервалом в пятнадцать минут.

В городе я была только к вечеру. Усталая, вымотанная, но живая. В моей квартире было холодно и пусто. Я зажгла свечи, и села ждать своего дракона. Он же теперь мой дракон, после той ночи? Наверное.

Джон появился через два часа. Вошел без стука, ключ у него, теперь, был свой. В руках держал какой-то сверток и выглядел... почти довольным.— Есть успехи? — спросила я, вскакивая.— Есть, — он прошел к столу, развернул сверток. Там оказались бумаги — какие-то списки, счета, накладные. — Ночью, пока ты спала, я обыскал кабинет графа. Нашел это.

Я подошла ближе, вглядываясь в цифры и названия.— Что это?— Заказы на химикаты, — Джон ткнул пальцем в одну из строк. — Смотри, сера, ртуть, особые травы... Все это нужно для производства Кровавого янтаря. И все это заказывал один человек.

— Кто?— Старый аптекарь на окраине. Некто Магнус Вебер. Живет в районе Старых мельниц, держит маленькую лавку.— И мы едем к нему? — я уже накидывала плащ.— Мы едем к нему, — кивнул Джон. — Сейчас. Пока Граф на нас никого не вывел.

Район Старых мельниц оказался именно тем, что я ожидала, грязным, темным, вонючим. Узкие улочки, покосившиеся дома, подозрительные личности по углам. Лавка аптекаря пряталась в самом конце тупика, едва освещенная тусклым фонарем.— Ты уверен, что тут кто-то живет? — прошептала я, когда мы подошли к двери.

— Судя по запаху — да, — Джон поморщился. — Чувствуешь? Я принюхалась. Действительно, из-под двери тянуло чем-то химическим, резким, неприятным.

Джон постучал. Тишина. Еще раз — громче.— Кто там? — раздался старческий скрипучий голос.— Именем закона, — рявкнул Джон. — Открывайте, господин Вебер.

За дверью зашуршало, заскрипело, и на пороге появился старик. Маленький, сморщенный, в засаленном халате и смешном колпаке. Он щурился на нас подслеповатыми глазами и явно не понимал, что происходит.— Законник? — переспросил он. — А я ничего такого не делал. Я законопослушный аптекарь, у меня все лицензии...

— Мы не по вашу душу, дедушка, — Джон шагнул внутрь, заставляя старика посторониться. — Нам нужно поговорить.Мы вошли в лавку. Внутри было еще хуже, чем снаружи. Запахи смешивались в адскую смесь, на полках стояли банки с непонятным содержимым, в углу что-то булькало в колбе.

— Боги, — выдохнула я, зажимая нос. — Как вы тут живете?— Привык, — пожал плечами аптекарь. — Так о чем разговор?Джон развернул бумаги, ткнул пальцем в список.

— Вы делали заказы на эти химикаты. Для графа де Вейла. Зачем?Старик побледнел. Сильно, сразу, на глазах.— Я... это... не помню, — залепетал он. — Мало ли кто заказывает. Я аптекарь, я лекарства делаю...

— Лекарства, — усмехнулся Джон. — Всё это, лекарство? От чего? От глупости?— Джон, дай я, — я отодвинула его в сторону и улыбнулась аптекарю самой ласковой улыбкой. — Господин Вебер, вы же понимаете, что мы не просто так пришли? Мы знаем про Кровавый янтарь. И знаем, что вы поставляете для него ингредиенты.

— Я ничего не знаю! — затряс головой старик. — Никакого янтаря!— Ах, не знаете? — я вздохнула. — Жаль. Тогда нам придется применять другие методы. Вы, наверное, слышали о драконьей хандре?— О чем? — аптекарь уставился на меня.

— Очень неприятная штука, — я кивнула на Джона. — Вот этот дракон, если его рассердить, может наслать на вас хандру. Вы будете грустить, чахнуть, сохнуть, и никакие ваши лекарства не помогут. А потом, когда вы станете совсем прозрачным, он сожжет вашу лавку. Просто так, для настроения.

Я повернулась к Джону. Он смотрел на меня с непередаваемым выражением, смесь изумления и восхищения.— Правда, Джон? — я подмигнула. — Ты ведь сожжешь лавку, если дедушка не расскажет правду?

— Сожгу, — ответил он абсолютно серьезно. — И он с этим ничего не сделает.Аптекарь переводил взгляд с меня на Джона и обратно. Его руки тряслись все сильнее.— Вы не имеете права! — пискнул он. — Я буду жаловаться!

— Кому? — усмехнулся Джон. — Графу де Вейлу? Так он скоро сам сядет в тюрьму, и вы с ним.

— Я... я ничего не знаю, — прошептал он. — Я просто делаю заказы. Мне платят, я делаю.— Кто платит? — насела я. — Граф? Или кто-то другой?

— Граф, — выдохнул аптекарь. — Он присылает человека с деньгами и списком. Я готовлю ингредиенты, их забирают. Куда везут, не знаю. Честно! Не знаю!— Где забирают? — Джон шагнул ближе. — Как часто? Кто приходит?

— Раз в две недели, — затрясся старик. — Приходит один человек, высокий, с татуировкой на шее. Забирает товар, платит. И все. Больше я ничего не знаю!Джон и я переглянулись. Высокий с татуировкой, это уже зацепка.— Когда следующая поставка? — спросил Джон.

— Завтра, — пискнул аптекарь. — Завтра вечером должны прийти.— Хорошо, — Джон кивнул. — Мы подождем завтра. А вы, господин Вебер, будете вести себя тихо. Никому ни слова о нашем визите. Иначе...

Он щелкнул пальцами, и на кончиках вспыхнул маленький огонек.— Я понял, понял! — закивал старик. — Молчу, как рыба!— Умница, — я похлопала его по щеке. — До завтра, дедушка. И не вздумайте бежать.

Мы вышли из лавки, и я глубоко вдохнула свежий воздух.— Фух, — выдохнула я. — Драконья хандра? Серьезно?— Ты импровизатор? — Джон усмехнулся. — Я даже не знал, что у драконов бывает хандра.

— Теперь будет, если ты не начнешь ценить мои таланты.Он взял меня за руку, притянул к себе и поцеловал. Коротко, но так, что у меня подкосились колени.— Ценю, — сказал он. — Очень.

— Джон, — я отстранилась, чувствуя странное беспокойство. — Ты не замечаешь ничего странного?— В смысле?— Мы идем по темной улице, только что вышли от аптекаря, которого только что допросили. За поворотом стоят люди… Их там не было.

Джон мгновенно напрягся. Его глаза потемнели, ноздри раздулись, но смотреть в ту сторону, что смотрю я, он не стал. — Сколько?— Не знаю. Один? Может, двое.— Не смотри, — приказал он. — Иди спокойно. Сейчас проверим.

Мы свернули за угол. Джон резко дернул меня в подворотню, прижал к стене и выглянул обратно.— Есть, — прошептал он. — Один. В темном плаще, стоит у фонаря.

— Кто это?— Не знаю. Но явно следит за нами.Я выглянула из-за его плеча. Фигура в плаще стояла неподвижно, глядя в нашу сторону.

— Он видел, как мы зашли?— Видел. И ждет, когда выйдем.— Что делать?Джон усмехнулся. В его глазах загорелся азарт охотника.

— Играть в кошки-мышки. Идем, я покажу тебе, как драконы развлекаются.Он схватил меня за руку, и мы побежали. Петляя по темным переулкам, прыгая через заборы, ныряя в подворотни. Сердце колотилось где-то в горле, но вместе со страхом пришло и странное веселье.

— Джон, — выдохнула я, когда мы остановились за грудой ящиков. — Я не бегала так с детства.— Привыкай, — он выглянул. — Кажется, оторвались.— Точно?

— Точно. Но это значит, что люди графа уже следят за нами. — И что теперь?— Теперь будем осторожнее, — он повернулся ко мне. — И будем готовы ко всему.

Мы стояли в темноте, тяжело дыша, прижавшись друг к другу. И в этой темноте, под запах мусора и сырости, я чувствовала только его тепло, его силу, его уверенность.

Он улыбнулся. — Пойдем домой, Мерил. Нам нужно отдохнуть. Завтра будет тяжелый день.Я кивнула, и мы двинулись дальше, тихо, осторожно, постоянно оглядываясь. Слежки больше не было.Но чувство, что за нами наблюдают, не отпускало меня всю дорогу до дома.

Мы поднялись по лестнице молча. Тишина стояла такая, что я слышала, как колотится мое сердце, или это его? Я уже не различала. После той бешеной гонки по переулкам, после адреналина погони, после всего, что случилось за последние дни, я чувствовала себя натянутой струной, готовой лопнуть в любую секунду.

Джон шел рядом, слишком близко. Я чувствовала жар его тела даже сквозь одежду, даже в этом холодном подъезде.

Мы остановились у моей двери. Я достала ключ, но рука дрожала так, что я никак не могла попасть в замочную скважину.

— Дай сюда, — Джон взял ключ из моих пальцев. Его рука накрыла мою, горячая, сильная, и от этого прикосновения у меня перехватило дыхание.Он открыл дверь, но не заходил. Стоял на пороге, глядя на меня сверху вниз. В его глазах горел тот самый огонь, который я уже научилась узнавать.

— Мерил, — сказал он тихо. — Ты как?— Нормально, — выдохнула я. — Адреналин, наверное. До сих пор колотится.— Пройдет.— Знаю.

Мы стояли друг напротив друга. Я, спиной к открытой двери, он, в шаге от меня. Между нами гулял сквозняк, но мне было жарко.

— Джон, — я заставила себя говорить ровно. — Ты уверен, что нам не опасно здесь оставаться? Граф знает, где я живу. Если его люди следили за нами...

— Он уже знает достаточно, — перебил Джон. — Знает, что я дракон, что я законник. Знает, что ты со мной связана. Если он хотел нас убрать, сделал бы это сегодня ночью, когда мы были в темном переулке без свидетелей.— Ты думаешь?

— Я знаю, — он шагнул ближе. — Граф не дурак. Он понимает, что убийство законника и его агента, это слишком громко. Слишком много вопросов. Он будет действовать тоньше. Так что пока мы в безопасности.— Пока, — эхом отозвалась я.

— Пока, — согласился он.Я смотрела на него и понимала, что не хочу, чтобы этот вечер заканчивался. Не хочу, чтобы он уходил в свою квартиру, оставляя меня одну с этими мыслями, с этим адреналином, с этим жаром, который разливался по телу.

— Джон, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Уже поздно. Наверное, нам нужно поспать? Завтра тяжелый день.Он посмотрел на меня долгим взглядом. И в этом взгляде было столько всего, что у меня подкосились колени.

— Ты правда хочешь спать? — спросил он тихо.Я открыла рот, чтобы соврать. Чтобы сказать «да, конечно, устала, иди к себе». Но вместо этого выдохнула:

— Нет.Джон двигался так быстро, что я не успела моргнуть. Одно мгновение, он стоял в шаге от меня, следующее, уже вжал в дверной косяк, впился в губы поцелуем, от которого у меня искры из глаз посыпались.

Я застонала ему в рот, вцепилась в его плечи, притягивая ближе. Он был везде, его руки на моей талии, на моих бедрах, в моих волосах. Его язык, глубоко, жадно, сводя с ума. Его дыхание, сбивчивое, горячее, как драконье пламя.

— Джон, — выдохнула я, когда он на секунду оторвался, чтобы перевести дух. — Дверь... закрой дверь…Одернулся, даже не глядя, захлопнул дверь ногой. Щелкнул замок. И снова набросился на меня, прижимая к стене спиной.

— Я хочу тебя, — рыкнул он мне в губы.— Да, — прошептала я. — Да, пожалуйста.

Он рвал с меня одежду. Пуговицы летели в стороны, ткань трещала, но мне было плевать. Я сама тянула с него рубашку, царапала спину, кусала губы. Воздух вокруг нас накалился так, что, казалось, еще секунда, и мы вспыхнем.

Его руки скользнули под мою юбку, сжали ягодицы, приподняли. Я обхватила его ногами, прижимаясь к твердому доказательству его желания. Он зарычал, уперся лбом в мой лоб.— Мерил, — хрипло. — Я не могу больше ждать.— И не надо.

Он рванул кружево, которое было на мне, и вошел. Резко, глубоко, до самого конца. Я закричала, и он заткнул мне рот поцелуем, заглушая звук. Но я не хотела молчать. Я хотела кричать, стонать, выть от этого наполнения, от этой остроты, от того, как идеально он заполнял меня всю.

Он двигался жестко, быстро, почти грубо. Каждый толчок вбивал меня в стену, и я чувствовала, как дерево царапает спину даже сквозь остатки одежды. Но мне было все равно.

— Джон... — простонала я, чувствуя, как внутри закручивается тугая пружина. — Я сейчас…— Давай, — выдохнул он.

Я кончила со стоном, который он снова поймал губами. Волны накрывали одна за другой, разрывая на части, собирая заново. А он все двигался, не останавливаясь, продлевая мое удовольствие, пока я не обмякла в его руках.

Он подхватил на руки, не выходя из меня, и перенес к столу. Смахнул бумаги, уложил меня на холодное дерево, навис сверху.

— Теперь моя очередь, — сказал он, и в его глазах горел огонь. — Но сначала я хочу видеть, как ты кончаешь снова.

Он опустился ниже, раздвинул мои ноги, и я почувствовала, как его пальцы скользнули внутрь, туда, где все еще пульсировало после первого оргазма. Я выгнулась, вцепилась в край стола.— Смотри на меня, — приказал он.

Я смотрела. В его горящие золотом глаза, в его напряженное лицо, в его губы, которые шептали что-то нежное и грязное одновременно. А его пальцы двигались внутри меня, медленно, глубоко, сводя с ума.

— Джон... — простонала я. — Пожалуйста…— Что пожалуйста? — он усмехнулся. — Еще?

Он ускорился. Большим пальцем надавил на чувствительную точку, и я закричала. Волны накрыли снова, еще сильнее, еще глубже. Я выгибалась, вцепившись в его плечи.

И в этот момент, когда я еще содрогалась в остаточных спазмах, он вошел в меня. Резко, сильно, до упора. Он рыкнул, начиная двигаться.

— Да... — выдохнула я.Темп был бешеным. Он вколачивался в меня снова и снова, и стол подо мной ходил ходуном, грозя развалиться. Я обхватила его ногами, притягивая еще ближе, глубже, и чувствовала, как третья волна поднимается внутри, еще до того, как схлынула вторая.

Мы кончили почти одновременно. Я кричала, он рычал, и мир перестал существовать. Были только мы. Только это. А потом тишина. Тяжелое дыхание. Дрожащие руки. И его вес на мне, приятный и родной.

— Ты как? — прошептал он, уткнувшись лицом в мою шею.— Жива, — выдохнула я. — Но едва.— Прости, — он поднял голову, заглянул в глаза. — Я не хотел так...

— Если ты еще раз извинишься за то, что трахнул меня как бог, я тебя укушу.Он рассмеялся. Коротко, устало, счастливо.— Пойдем в кровать, — сказал он, подхватывая меня на руки. — Ты дрожишь.

— От холода, — соврала я.— Врешь, — он улыбнулся, укладывая меня на постель. — От меня дрожишь. Мы лежали в темноте, переплетенные, уставшие, счастливые. Я гладила его грудь, он перебирал мои волосы. Где-то за окном начинался рассвет, но нам было все равно.— Джон, — прошептала я.— М?— Это же не просто служебный роман?

Он повернулся, посмотрел мне в глаза. Даже в темноте я видела, как они горят.— А ты хочешь, чтобы это был он? — спросил он, и я уже знала ответ. — Нет.

Джон поцеловал меня в лоб. — А теперь спи. Завтра тяжелый день.— Опять «завтра тяжелый день», — проворчала я, но глаза уже закрывались. — Ты всегда так говоришь.

— Потому что с тобой каждый день тяжелый, — усмехнулся он. — Но я не жалуюсь.— И не надо, — я ткнулась носом в его плечо. — Спокойной ночи, дракон.— Спокойной ночи.И мы уснули. Вместе. Как и должны были.

Сквозь неплотно задернутые шторы пробивались золотые лучи, рисовали полосы на полу, на кровати, на лице Джона, который спал рядом, всё ещё обнимая меня.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри разливается тепло. Таким расслабленным, беззащитным, я видела его не часто. Без маски генерала, без вечной настороженности, без этого проклятого самоконтроля.

— Красивый, — прошептала я, касаясь пальцем его скулы.Он нахмурился во сне, перехватил мою руку и прижал к груди. Не просыпаясь.Я улыбнулась. И вдруг холодная мысль кольнула где-то внутри.

А что, если для него это было просто... разрядкой? Служебный роман, способ снять напряжение после опасной ночи? Мы столько раз играли в эти игры, столько раз он говорил, что я только агент, только работа…Я отдернула руку. Села в кровати, обхватив колени.

— Глупая, — прошептала я себе. — Влюбилась как дура. А он, может, уже утром пожалел.— Кто пожалел? — раздалось за спиной.

Я вздрогнула. Джон лежал с открытыми глазами и смотрел на меня.— Ты не спишь? — выдохнула я.— Уже нет. — Он приподнялся на локте. — Ты шевелилась, я проснулся. О чём думаешь?

— Ни о чём.— Врёшь.— Не твоё дело.

Он усмехнулся. Потянулся, сел рядом, прижался плечом к моему плечу.— Мерил, — сказал он тихо. — Я слышу, как ты дышишь. Я чувствую, когда ты напрягаешься. И я знаю, когда ты врёшь. Так что давай ещё раз. О чём ты думала?

Я молчала. Смотрела в стену, боясь повернуться.— Я думала о том, что для тебя это было, — выпалила я наконец. — Просто ночь. Просто разрядка. Просто служебный роман. А утром ты встанешь и снова станешь моим куратором, который смотрит на меня как на преступницу.

Повисла тишина. Такая тяжёлая, что я пожалела о сказанном.А потом Джон взял моё лицо в ладони и повернул к себе.— Посмотри на меня, — сказал он. — Смотри.

Я посмотрела. — Мерил, — сказал он медленно, чётко, будто вбивал гвозди. — Ты не преступница. Ты была преступницей. Ты совершала ошибки. Ты делала плохие вещи. Но это не определяет тебя. И моё предвзятое отношение... оно разбилось вдребезги ещё в тот момент, когда я увидел тебя в изумрудном платье. А может, и раньше. Может, с самого начала.

— Но ты говорил…— Я врал, — перебил он. — Себе врал. Пытался убедить, что ты просто объект, просто агент, просто работа. Потому что боялся. Боялся, что если признаюсь себе в том, что чувствую, то потеряю контроль. А я не умею терять контроль, Мерил. Драконы не умеют.

— А теперь?— А теперь поздно, — он усмехнулся. — Я потерял его окончательно. И знаешь что? Мне плевать.Я смотрела на него и чувствовала, как глаза защипало.

— То есть это не просто служебный роман? — прошептала я.— Нет, и даже не смей так говорить — он притянул меня к себе.

Я рассмеялась сквозь слёзы. Ткнулась носом в его плечо.— Дурак.— Знаю. Но ты всё равно здесь.— Здесь, — согласилась я. — И никуда не денусь.

Мы сидели обнявшись, слушая, как город просыпается за окном. Где-то застучали колёса карет, закричали разносчики, залаяли собаки. А у нас был свой мир, маленький, тёплый, только для двоих.— Мерил, — сказал Джон вдруг. — Сегодня перед работой мы идём на свидание.

— Что? — я отстранилась, уставившись на него. — На свидание?— Да. Настоящее. Просто мужчина и женщина, которые... ну, ты поняла. У меня серьёзные намерения.

— Которые что? — я приподняла бровь, изображая непонимание.— Которые нравятся друг другу, — он чуть покраснел. — Или ты хочешь, чтобы я сказал что-то более пафосное?

— Хочу, — кивнула я. — Давай пафосное.Он вздохнул, закатил глаза, но потом посмотрел на меня серьёзно.

— Мерил, ты, самая невыносимая, самая дерзкая, самая прекрасная женщина, которую я встречал. И я хочу провести с тобой день. Как мужчина с женщиной. Просто потому, что мне хорошо с тобой. Идёт?— Идёт, — улыбнулась я. — Очень даже идёт.Свидание началось с того, что Джон заставил меня надеть самое красивое платье. Я спорила, говорила, что это слишком, что мы просто гулять, но он настоял.— Ты в нём прекрасна, — сказал он. — Я хочу, чтобы на меня сегодня смотрели и завидовали.

— Кто?— Все.Я рассмеялась, но платье надела.

Он ждал меня внизу, у подъезда. В идеальном костюме, с букетом цветов, настоящих, живых, пахнущих так, что у меня голова закружилась.— Это мне? — удивилась я.

— Тебе, — он протянул букет. — Говорят, женщинам это нравится.— Кто сказал?— Северус. Он в таких вещах разбирается.

— Северус, — я фыркнула. — Этот белобрысый ловелас. И ты ему веришь?— В данном случае, да, — улыбнулся Джон. — Потому что он прав. Ты улыбаешься.

Я поймала своё отражение в стекле кареты, действительно, улыбалась как дура.— Куда мы едем? — спросила я, когда мы забрались внутрь.— Сюрприз.— Я не люблю сюрпризы.

— Врёшь. Ты их обожаешь.Я хотела возразить, но он поцеловал меня, и все возражения исчезли.

Сюрприз оказался маленьким ресторанчиком на набережной, с видом на реку и с отдельным столиком на открытой террасе. Ничего лишнего, только мы, только тихая музыка и солнце, которое золотило воду.

— Красиво, — выдохнула я.— Ты красивее, — ответил Джон, и я чуть не поперхнулась вином.— Ты сегодня прямо сыплешь комплиментами. Подменили тебя?

— Может быть, — он улыбнулся. — Просто надоело прятаться.Мы говорили обо всём и ни о чём. О его службе, о моём детстве, о том, как он учился готовить, о том, как я впервые украла кошелёк. Смеялись, спорили, снова смеялись. И я поймала себя на мысли, что это, самое лучшее свидание в моей жизни.

— Жаль, что всё это скоро кончится, — сказала я, когда мы доедали десерт.— Что именно?— Это. Мы, спокойствие.

Джон помрачнел.— Знаю, — сказал он. — Но если мы поймаем графа, если закроем дело... у нас будет много таких вечеров. Обещаю.— Драконье слово?— Драконье слово.

Я взяла его за руку и сжала.— Тогда поехали. Работа не ждёт.

В участке нас встретил Северус. Он был бледен, взлохмачен и, похоже, не спал всю ночь.— Наконец-то! — воскликнул он, увидев нас. — Где вас носит? Я обыскался!— Что случилось? — Джон мгновенно включил режим генерала.

— Случилось, — Северус протянул ему мятый конверт. — Это пришло сегодня утром. На имя Мерил. Прямо в участок!

Я похолодела. Моё имя? Кто мог писать мне сюда?Джон развернул письмо, пробежал глазами и побелел.— Что там? — я рванула к нему, выхватила бумагу.

"Мерил. Если ты это читаешь, значит, твоя подружка Бригитта сейчас у нас. Миленькая такая рыжая, язык без костей. Если хочешь увидеть её живой, приходи сегодня ночью на старый склад у верфи. Одна. Если приведёшь дракона, она умрёт. Если не придёшь, она умрёт. Если не перестанете копать под графа, она умрёт. Выбор за тобой, крошка."

Буквы плыли перед глазами. Бригитта. Моя Бригитта. Единственный друг, который приютил меня, когда весь мир был против.— Нет, — выдохнула я. — Нет, нет, нет...

— Мерил, — Джон схватил меня за плечи. — Дыши. Слышишь? Дыши.— Они забрали её, — я смотрела на него остановившимся взглядом. — Из-за меня. Из-за того, что я влезла во всё это. Она же ни при чём! Она просто держит бар!

— Я знаю.— Мы должны её спасти. Сейчас же.— Мерил, подожди...

— Ждать?! — я вырвалась. — Ты читал письмо! Если мы не придём, она умрёт! Если МЫ придём, она умрёт! Если продолжим расследование, она умрёт! Что тут можно ждать?!— Того, что это ловушка, — спокойно сказал Северус.

Я повернулась к нему.— И что!?— Это ловушка, — повторил он. — Посмотри на текст. Он специально ставит условия, которые невозможно выполнить, дракон точно не отпустит тебя одну.

— И что это значит? — прошептала я.— Это значит, — Джон подошёл ближе, — что граф либо хочет, чтобы мы пришли. Либо хочет, чтобы мы прекратили расследование. Но текст составлен так, что в любом случае она умрёт. Значит, либо мы должны поймать его сегодня, либо...

— Либо что?— Либо это вообще не граф, — закончил Северус. — Либо его подставляют. Кто-то, кто хочет, чтобы мы думали на него.

Я смотрела на них двоих и чувствовала, как внутри закипает бешенство.— Мне плевать, кто это, — сказала я жёстко. — Я пойду туда сегодня ночью. Одна. И вы не остановите меня.— Мерил, — Джон шагнул ко мне. — Мы что-нибудь придумаем. Вместе.

— Вместе? — я усмехнулась. — Ты читал письмо? Если ты придёшь — она умрёт.— Я не пущу тебя одну.— А кто тебя спрашивает?

Мы стояли друг напротив друга, и воздух между нами звенел от напряжения. Северус смотрел на нас с каким-то странным выражением, смесь сочувствия и безнадёжности.

Я смотрела на них двоих и чувствовала, как внутри закипает лава. Холодный расчет Джона, его вечное "надо действовать по плану", сейчас это звучало как приговор. Приговор Бригитте. Ведь плана у нас нет, значит действовать он не будет.

— У нас нет времени на планы, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Её убьют сегодня ночью. Ты понимаешь это?— Я понимаю, что если мы ворвёмся туда без подготовки, нас убьют тоже, — Джон говорил спокойно, но я видела, как напряжены его плечи. — И её тогда точно не спасти.

— А если я пойду одна? Если они увидят, что я выполнила условия?— Они увидят, что ты пришла одна, возьмут тебя, а Бригитту всё равно убьют, — Северус встрял со своим эльфийским здравомыслием. — Такие люди не оставляют свидетелей.

— Откуда ты знаешь? — огрызнулась я. — Ты вообще своего отца покрываешь?Северус побледнел, но сдержался.— Я пытаюсь тебя спасти, дура.

— Мне не нужно спасение! Мне нужно, чтобы моя подруга осталась жива!Я рванула к двери, но Джон оказался быстрее. Перехватил за талию, развернул, прижал к себе.— Мерил, не надо, — его голос звучал глухо, почти умоляюще. — Мы найдём способ. Вместе.

— Вместе? — я вырывалась, но он держал крепко. — Ты сказал, что если ты пойдёшь, её убьют! Какой ещё способ?!— Северус пойдёт с нами, мои люди. А мы будем рядом.— А если не сработает? Если они, как запахнет жаренным, сразу убьют её?

— Тогда я войду и вытащу всех. — А если не успеешь?Он молчал. Я смотрела в его глаза и видела там ту же боль, что и у меня. Но ещё, упрямство. Драконью решимость идти до конца.

— Отпусти меня, — сказала я тихо.— Нет.— Джон, отпусти, или я...

— Что? — он прищурился. — Укусишь?В другой ситуации я бы рассмеялась. Но сейчас было не до смеха.

— Если ты меня не отпустишь, я никогда тебе этого не прощу, — прошептала я. — Если Бригитта умрёт из-за того, что мы сидели и строили планы, пока её пытают, я не смогу смотреть на тебя.

Он замер. В его глазах мелькнуло что-то страшное.— Мерил, не надо…— Отпусти.

Он не отпустил. Вместо этого подхватил меня на руки и понёс куда-то в глубь участка. Я брыкалась, кричала, царапалась, бесполезно. Драконья хватка была стальной.— Северус, помоги! — заорала я.

Северус только покачал головой и отвернулся.— Прости, Мерил. Он прав.— Предатель! — закричала я, когда Джон пронёс меня мимо кабинетов, мимо лестницы, вниз, туда, где я была в самую первую ночь. — Ты не смеешь! Джон, не смей!

Он открыл дверь одной из камер, не той вонючей, в которой я сидела, а чистой, даже с кроватью и стулом. Поставил меня на пол, но руки не отпустил.

— Послушай меня, — сказал он, глядя в глаза. — Я люблю тебя. Я не дам тебе умереть. Если придётся выбирать между тобой и Бригиттой, я выберу тебя. Всегда. И если ты меня ненавидишь за это, ненавидь. Но живой.

Он вышел за дверь. Щёлкнул замок.Я стояла посреди камеры и смотрела на эту проклятую дверь. Любит. Выберет меня. А Бригитта пусть умирает? Из-за меня? — Нет, — прошептала я. — Нет, чёрт возьми.

Я подошла к двери, дёрнула, заперто, естественно. Металл, крепкий, надёжный. Тюремный замок. Для таких, как я.Но я была не просто "такая, как я". Я была Мерил, королева шантажа, воровка, которая умела открывать любые замки с пяти лет.

Я огляделась. Камера была пустой, ни крючка, ни проволоки. Только кровать, стул да я сама.

Я выдернула из волос шпильку. Тонкую, металлическую, с острым концом. Бригитта когда-то научила меня, что даже в самой безвыходной ситуации надо иметь при себе хотя бы одну шпильку, как жаль, что в ту ночь у меня её небыло. "Никогда не знаешь, когда придётся открывать замок голыми руками".

Я вставила шпильку в замочную скважину. Закрыла глаза, прислушиваясь к ощущениям. Щелчок. Ещё один. Поворот… Так, ещё раз.

Джон

Я стоял посреди кабинета и смотрел в щель между тяжёлыми занавесками. Уличный фонарь едва пробивался сквозь стекло, рисуя на паркете тонкую дрожащую полосу. Свет дрожал так же, как мои пальцы.

Правильно. Я поступил правильно.

Если бы отпустил её сейчас, она бы уже бежала по ночным улицам в сторону опасности, одна, безоружная, что мне ещё оставалось делать? Ничего они не сделают её подруге, тогда у них пропадёт рычаг давления на нас.

Поступать правильно, не значит — поступать хорошо. И уж точно не значит, без боли.

Её крик всё ещё стоял в ушах. «Джон, не смей». А я посмел. Потому, что видел дальше. Потому что знал: граф не оставит живых свидетелей. Ни Бригитту. Ни Мерил. Ни меня, если я полезу следом, как мальчишка.

Я люблю тебя, сказал я ей в лицо. А потом запер.

Какая же это любовь, если первая же настоящая проверка заканчивается стальной дверью и щелчком замка?

Северус ушёл уже минут двадцать назад. Молча кивнул на прощание, коротко, без осуждения и без поддержки. Просто «ты сам выбрал». И прав. Он всегда прав, этот белобрысый ублюдок с эльфийской кровью и отцовским взглядом. Но сейчас его правота жгла хуже раскалённого железа.

Я потянулся к ящику, достал то самое письмо. Развернул в который раз. Буквы уже не плыли, въелись в сетчатку. Что я пытаюсь там увидеть? Уселся в кресло.

«…Если приведёшь дракона, она умрёт. Если не придёшь, она умрёт…»

Классическая ловушка с двумя проигрышными концами. Невыполнимое условие. Заведомо ведущая к жертве. Либо она, либо Бригитта, либо обе. А может, и я в придачу, просто для ровного счёта.

Пальцы сжали бумагу так, что края порвались. Она не пойдёт одна. Она не должна пойти одна. Я запретил. Я запер. Я… Идиот.

Наивный, самодовольный, драконий идиот. Я встал так резко, что кресло отъехало и стукнулось о стену. Звук показался оглушительным в этой мёртвой тишине.

Надо идти. Открыть дверь. Сесть перед ней на корточки. Взять её холодные пальцы в свои ладони и сказать:«Прости. Я трус. Я боюсь тебя потерять больше, чем Бригитту. И больше, чем собственную совесть. Идём вместе. Придумаем что-нибудь по дороге».

Да. Именно так. Я уже шагнул к двери, когда в голове словно молния ударила. Сердце ухнуло вниз, будто провалилось сквозь пол.

Я вылетел из кабинета. Коридор, пуст. Лестница вниз, гулко отдаётся каждый шаг. Поворот. Ещё поворот. Последний пролёт.

Дверь камеры открыта настеж. Ни звука, ни дыхания. Ни шороха ткани.Я шагнул внутрь, естественно внутри пусто.

Только кровать чуть сдвинута с места. На полу, одна-единственная шпилька. Тонкая, металлическая, чуть загнутая на конце.

Она сделала это. Сделала за те жалкие минуты, пока я сидел наверху и жевал собственную правоту. Мерил ушла.

Грудь сдавило так, что воздуха не хватило на один вдох. Я развернулся, оружейная по пути. Меч, мой, с долом в виде чешуи, тот, что режет даже драконью шкуру. На пояс, кинжал. Ещё один, за голенище. Нужно действовать быстро…

Я вылетел пулей. Дежурный вскинул голову:

— Господин генерал?..— Ключи от конюшни. Живо.Он бросил связку, даже не спрашивая.

Через три минуты я уже скакал по ночному городу. Копыта выбивали искры из брусчатки. Ветер хлестал по лицу, я должен успеть.

В голове, только одна картина: Мерил. Её упрямый подбородок. Её голос, который говорит «я справлюсь», даже когда весь мир против неё.«Только дождись меня, — повторял я мысленно, пригибаясь к шее лошади. Только доживи. Я всё исправлю. Обещаю».

Мерил

Я кралась вдоль ржавых контейнеров, прижимаясь спиной к холодному металлу, и молилась всем богам, которых знала, чтобы Бригитта была жива.

Сердце колотилось где-то в горле, руки дрожали, но я заставляла себя двигаться. Одна. Я пришла одна, как они просили. Значит, у меня есть шанс. Ведь так?

Впереди показалось здание, огромный ангар с проржавевшей крышей и тёмными провалами окон. Изнутри пробивался тусклый свет, то ли фонари, то ли свечи. Я замерла за углом, прислушиваясь.Голоса. Несколько мужских, грубых, с характерным “портовым” акцентом. И смех. Мерзкий, пьяный.

— Долго ещё ждать? — спросил один.— Заткнись, сказано ждать — значит ждать. Бабёнка должна прийти с минуты на минуту.

— А если с драконом?— Тогда валим обоих и сваливаем. Деньги уже получили.Я сглотнула. Значит, граф здесь не светился. Подстраховался, сукин сын. Наёмники, которых в случае чего можно бросить.

Я выглянула из-за угла. Внутри ангара горел костёр, разложенный прямо на бетонном полу. Вокруг сидели четверо — здоровые, грязные, при оружии. А у стены, привязанные к трубе, сидели две фигуры.

Бригитта. И ещё одна женщина, которую я не знала.Бри была жива. Голова опущена, платье порвано, но жива. Я выдохнула, и тут же поняла, что выдыхать рано.

Как их вытащить? Я одна, без оружия, против четверых вооруженных головорезов. Джон был прав. Конечно, он был прав, но я всё равно здесь.— Эй, — крикнула я, выходя из тени. — Я пришла. Одна.Все четверо разом повернулись. В их глазах загорелся хищный интерес.

— О, какая пташка, — поднялся один, самый крупный, с татуировкой на шее. — Одна, говоришь? Проверим.Он махнул двоим, те выскочили на улицу, обшарили окрестности, вернулись.— Чисто. Одна.

— Умная девочка, — татуированный усмехнулся. — Подходи, не бойся. Мы тебя не тронем. Пока.Я шагнула внутрь, стараясь не смотреть на Бригитту, чтобы не выдать себя. Та подняла голову, увидела меня и замотала головой.

— Мерил, нет! Беги!— Заткнись! — один из бандитов пнул её ногой. Бригитта охнула, согнулась.— Не смей! — крикнула я, рванув к ней, но меня перехватили. Чьи-то руки схватили за плечи, заломили руки за спину.

— Куда, красотка? — дыхнул перегаром тот, что схватил меня. — Ты наша гостья. Побудь пока с подружкой.Меня швырнули к трубе. Я упала на колени, и через секунду запястья стянули грубой верёвкой. Туго, блин.

— Мерил, — прошептала Бригитта, когда бандиты отошли. — Дура ты, дура. Зачем пришла?— Затем, что ты дура ещё большая, — огрызнулась я, хотя сил на огрызания почти не было. — Дай посмотрю.

Я оглядела её. Синяки на лице, разбитая губа, на руках следы от верёвок. Но жива. Цела. Это главное.— Что они хотят? — спросила я тихо.— Не знаю. Сказали, что мы приманка. Для какого-то дракона. — Бригитта посмотрела на меня с ужасом. — Мерил, они про твоего?

Я молчала. Потому что знала, да. Они ждали Джона. Почему тогда просили приходить одной? Может боялись, что мы приведем целый конвой? А я дура, сбежала, и у Джона нет времени собрать людей. Как удобно. Боги, какая я дура.

— Слушай, — прошептала я, придвигаясь ближе. — Надо выбираться.— Как? — Бригитта кивнула на верёвки. — Я уже пробовала. Крепко— Думай. Ты же у нас мозг.

— Я барменша, а не шпионка, — огрызнулась она. — Это ты у нас королева шантажа. Вот и шантажируй их.— Чем? Своей грудью?— А что, вариант.

Мы захихикали, тихо, истерично, на грани. Потому что если не смеяться, останется только плакать.— Тихо вы! — рявкнул татуированный. — Сидите смирно, пока дракон не пришёл. А там разберёмся.

Я замерла. Они ждали Джона. Знали, что он придёт. Знали, и готовились.— Бри, — прошептала я. — У них наверняка засада. Ловушка. Если он ворвётся…— Он ворвётся, — перебила она. — Твой дракон ворвётся. Я видела, как он на тебя смотрит. Он за тобой хоть в огонь, хоть в воду. Это так романтично…

— Не об этом сейчас. В том-то и дело. Ему нужно оставлять голову холодной, а в такой ситуации…Я лихорадочно соображала. Верёвки толстые, морские, узлы затянуты крепко. Зубами не перегрызть. Нож где-то у бандитов.

— Мерил, — Бригитта вдруг дёрнулась. — Смотри.Я подняла голову. В дверях ангара стоял Джон.

Он был не в человеческой форме. И не в полном драконьем обличье. Что-то среднее, то, что я уже видела в поместье, когда он спас меня от слуги. Чешуя покрывала руки, глаза горели золотом, изо рта вырывался пар. В руке, меч.

— Отпусти их, — сказал он. Голос звучал низко, рычаще, почти нечеловечески.— О, дракон пожаловал, можно заканчивать — татуированный поднялся, и остальные тоже встали, выхватывая оружие. — А мы тебя заждались.

— В последний раз говорю: отпусти их. И я, возможно, оставлю вас в живых.— Ах, возможно, — усмехнулся бандит. — А мы не часто ухватываемся за возможности, да парни? Мы любим деньги. А за тебя, дракон, обещано столько, что мы лет двадцать можем не работать.

— Глупцы, — Джон шагнул вперёд. — Деньги вам не понадобятся.Он рванул вперёд с такой скоростью, что я не успела моргнуть. Меч описал дугу, и двое бандитов отлетели к стене, даже не успев вскрикнуть. Татуированный попятился, выставив перед собой нож.

— Стоять! — заорал он. — Или я зарежу баб!Он рванул к нам, занося нож над Бригиттой. Я закричала, дёрнулась, но верёвки держали крепко.

Джон не остановился. Он просто взмахнул рукой, и нож вылетел из пальцев бандита, отброшенный невидимой силой. А через секунду Джон уже был рядом, схватив татуированного за горло.

— Я же говорил, — прорычал он. — Отпусти их, ты сам выбрал такой путь. Он швырнул бандита об стену так, что тот обмяк и сполз на пол без сознания.

Я смотрела на это и не верила своим глазам. Четверо здоровых мужиков, и меньше минуты. Один удар мечом, один взмах руки, и всё кончено. Трое валяются без сознания, один сбежал в панике, бросив оружие.

— Мерил! — Джон уже был рядом, опускаясь на колени. Его руки, всё ещё покрытые чешуёй, дрожали, когда он резал верёвки. — Жива? Цела?— Жива, — выдохнула я, когда верёвки упали. — Боги, Джон...

Я бросилась к нему, обняла, чувствуя, как дрожит его огромное тело, как колотится сердце под слоем чешуи. — Прости, — прошептал он мне в волосы. — Прости, что запер. Прости, что не пошёл сразу. Прости...

— Заткнись, — я подняла голову и поцеловала его. Прямо там, среди бандитов, среди вони и грязи. — Ты пришёл. Ты спас нас. Всё остальное неважно.— Важно, — он отстранился, заглядывая в глаза. — Я никогда больше не запру тебя. Никогда. Обещаю.

— Драконье слово?— Драконье слово.

— Мерил! — раздался голос Бригитты. Я обернулась. Она сидела, привалившись к трубе, и смотрела на нас с выражением, которое нельзя было назвать иначе как "офигеть". — Вы тут целоваться будете или меня развяжете?

Я рассмеялась, скорее истерично и облегчённо. Джон шагнул к ней, разрезал верёвки одним движением. Бригитта вскочила, потирая затёкшие запястья.— Жива, — констатировала она. — Ну, спасибо, дракон. Хоть и законник, а пригодился.

— Бри! — я толкнула её в плечо.— Что? Я правду говорю. — Она оглядела валяющихся бандитов. — И что теперь с этим добром делать?

— В участок, — Джон уже возвращался в человеческую форму, чешуя исчезала, глаза темнели. — Я вызову людей. Их допросят, и они дадут показания на графа.— А если не дадут? — спросила я.— Дадут, — усмехнулся он. — У меня есть методы.

Я представила, какие именно методы, и поёжилась. Но спрашивать не стала.Через полчаса приехали стражники, погрузили бандитов в карету и увезли. Мы сидели на ступеньках склада, прижимаясь друг к другу.

— Мерил, — сказал Джон, глядя на догорающий костёр внутри ангара. — Завтра я выдвину официальные обвинения против графа де Вейла. Улик достаточно. Документы, свидетели, показания этих... — он кивнул в сторону уехавшей кареты. — Его возьмут.

— Ты уверен?— Да. Завтра всё закончится.Я смотрела на него и верила. Потому что другого выбора не было. Потому что этот дракон ещё ни разу меня не подводил.

— Джон, — позвала я тихо.— М?— Спасибо, мне не стоило убегать, я благодарна тебе. Даже когда ты идиот, который запирает меня в камеры.

Он усмехнулся, притянул меня ближе.— Даже когда ты сбегаешь по ночам к бандитам, это даже хуже измены!— Это был единственный раз.— Первый, — поправил он. — Но не последний. Я уже понял: с тобой никогда не будет скучно.

— И не надейся.Мы сидели так, обнявшись, глядя на ночное небо. Где-то вдалеке завыли собаки, прокричала ночная птица. А у нас был мир. Наконец-то мир.

— Мерил, — Бригитта подошла и плюхнулась рядом. — Я, конечно, дико рада, что вы там помирились и всё такое. Но если ты ещё раз вляпаешься в такие дела и меня похитят, я тебя сама убью. Поняла? Или найди мне такого-же дракона, чтоб спасал.

— Поняла, — улыбнулась я.— И вообще, — она зевнула. — Я в бар. Работать завтра. А вы тут разбирайтесь со своим графом.Она встала, отряхнулась и, не оборачиваясь, пошла в сторону города.

— Она всегда такая? — спросил Джон.— Всегда, — подтвердила я. — И это ещё цветочки.— Боги, — он вздохнул. — Что я связал с вами двумя?

— Связал? — я приподняла бровь. — Ты меня ещё не связывал. Я пропустила предложение?— Мерил…— Молчу, молчу.

Я прижалась к нему, чувствуя, как усталость накрывает волной.— Джон, — прошептала я. — Отнеси меня домой. Пожалуйста.Пошутила я.

Он подхватил меня на руки, легко, будто я ничего не весила. Поцеловал в макушку.— С удовольствием.— Эй, да я же пошутила! Это шутка, отпусти. Как мы пешком пойдем?! Через пол города. А конь? Ты его тут оставишь? Да ты…Но он меня уже не слушал.

Я проснулась от того, что меня душили. В прямом смысле. Джон лежал рядом, обнимая меня так, будто я могла исчезнуть в любую секунду, и даже во сне не разжимал рук. Я попыталась выбраться, он зарычал, притянул ближе и уткнулся носом в мои волосы.

— Джон, — прошептала я, толкая его в плечо. — Ты меня задушишь.— Мгм, — промычал он, даже не думая отпускать.— Мне дышать надо. Для жизни.— Мгм.— Джон!

Он открыл глаза. Секунду смотрел на меня осоловелым взглядом, потом улыбнулся, такой расслабленной, утренней улыбкой, от которой у меня сердце пропустило удар.

— Доброе утро, — сказал он хрипло.— Доброе, — я попыталась высвободиться. — Ты меня сейчас раздавишь.— Не раздавлю, — он поцеловал меня в лоб и только тогда ослабил хватку. — Ты как?

— Жива. Ты уже спрашивал. Сто раз.— Сто первый не помешает.

Я села на кровати, кутаясь в одеяло. За окном только начинало светать, в комнате было прохладно и тихо. Вчерашняя грязь, кровь, запах костра и моря, всё это казалось далёким сном, почти нереальным. Только синяки на запястьях от верёвок напоминали, что всё было по-настоящему.

— Джон, — сказала я. — Сегодня ты едешь арестовывать графа?— Сегодня, — он сел рядом, провёл рукой по моим волосам, заправил прядь за ухо. — Ты останешься дома.

— Нет.— Мерил…— Я сказала нет. Я хочу видеть его лицо, когда ему зачитают обвинения. Иначе опять сбегу, и буду бежать за твоей лошадью!

Он вздохнул. Посмотрел на меня долгим взглядом, от которого у меня внутри всё переворачивалось. В его глазах была усталость, но была и нежность, такая глубокая, что у меня перехватывало дыхание.— Если я скажу "нет", ты серьёзно сбежишь?

— Скорее всего, — честно ответила я. — Ты же знаешь. Я не умею сидеть на месте, когда решается что-то важное.— Знаю, — он усмехнулся, покачал головой. — Ладно. Поехали. Но будешь держаться рядом и не лезть под ноги.

— Договорились.— И будешь делать то, что я скажу. Без вопросов.— Это уже сложнее.

— Мерил.— Ладно-ладно, — я подняла руки. — Буду паинькой. Обещаю.Он не поверил, я это видела. Но поцеловал меня в макушку и пошёл собираться.

В участке нас встретил Северус. Эльф выглядел так, будто не спал всю ночь, под глазами круги, волосы растрёпаны, но вид довольный. Он стоял у входа, прислонившись к косяку, и пил кофе из большой кружки.

— Твой пленник заговорил, — сообщил он Джону, даже не поздоровавшись. — Тот, с татуировкой. Грегор. Сидит в допросной, готов давать показания.

— Что говорит? — Джон уже натягивал мундир, превращаясь из моего дракона в генерала. Я смотрела, как он застёгивает пуговицы, и не могла отвести взгляд. В этой форме он был другим, властным, опасным, чужим. Но я знала, что под мундиром всё тот же мужчина, который всю ночь держал меня в объятиях.

— Что граф нанял его и его людей. Заплатил аванс, пообещал остальное после того, как вы уберётесь с расследования, — Северус отпил кофе, поморщился. — Горячий, зараза.

— Или после того, как меня убьют, — мрачно добавил Джон.— Или после этого, — кивнул Северус. — Грегор не знает, что именно задумал граф. Его задача была: захватить подругу Мерил, выманить её, а потом ждать тебя. Дальше, по обстоятельствам. Если бы вы пришли с людьми, они должны были уйти. Если бы ты пришёл один, попытались бы взять живьём.

— Живьём? — переспросила я. Голос дрогнул, хотя я пыталась держаться.— Живой дракон стоит дороже, — пожал плечами Северус. — Граф, видимо, хотел не просто убрать тебя с дороги, а использовать. Может, для обмена, может, для шантажа. Или, может, для своих экспериментов с янтарём. Кто знает, что у него в голове.

Джон побелел. Я видела, как напряглись его плечи, как побелели костяшки пальцев, сжимающих край стола. Чешуя на миг проступила на его руках, и исчезла. Он взял себя в руки, но я-то знала, чего ему это стоило.— Идём, — сказал он глухо. — Поговорим с ним.

Допросная комната оказалась маленькой, без окон, с одним-единственным столом и двумя стульями. Грегор сидел на одном из них, закованный в наручники, с разбитым лицом и заплывшим глазом. Увидев Джона, он даже не попытался изобразить храбрость.

— Говори, — Джон сел напротив, положив руки на стол. — Всё.— Что говорить? — голос у бандита был сиплый, но спокойный. Смирившийся, что ли. — Вы меня уже взяли. Я сказал. Граф де Вейл. Он нас нанял. Деньги дал, людей собрал. Сказал, что нужно украсть одну бабу, ну, эту, из бара, — чтобы выманить вторую, а вторую, чтобы выманить вас. Дальше мы должны были действовать по обстановке.

— По обстановке? — Джон подался вперёд. — Что это значит?— Если бы вы пришли с людьми — мы бы свалили. Если бы вы пришли один, мы бы попытались вас взять. Граф сказал, что живой дракон, это большие деньги. Но если не выйдет взять живым, можно и мёртвым, но тогда денег меньше. И мороки больше.

— Сколько он вам заплатил?— Тысячу золотом. Пятьсот авансом. Остальное — после.— Где вы должны были получить остальное?

— В условленном месте. На складе, после того, как сообщим, что дело сделано. Он сказал, что пришлёт человека с деньгами, когда получит подтверждение.— У тебя есть доказательства? — спросил Джон. — Что это именно граф?

Грегор помолчал. Потом кивнул на свой сапог.— Там, в подкладке, письмо. Его подпись, печать. Он дал его на всякий случай, чтобы мы знали, что заказ от него. Сказал, что если что, предъявим, если будут сомневаться.

Я переглянулась с Джоном. Северус уже наклонился к сапогу, вытащил сложенный в несколько раз лист бумаги. Развернул, пробежал глазами.— Подпись его, — подтвердил он. — Печать тоже. Граф де Вейл, собственноручно. И почерк его, я узнаю.

Джон взял письмо, прочитал и усмехнулся. Но усмешка вышла жёсткой, без радости.— Этого достаточно. — Он поднялся. — Северус, собирай людей. Едем.— Сейчас? — удивился эльф. — Может, повременим?

— Сейчас. Пока он не узнал, что его люди в тюрьме. Если у него есть сообщники, они предупредят, и он уйдёт.Я встала следом.

— Я с вами.— Мерил…— Я еду, — отрезала я. — Ты обещал.

Джон посмотрел на меня, и я увидела, как в его глазах борются желание защитить и уважение к моему выбору. Он хотел оставить меня здесь, в безопасности, но знал, если оставит, я всё равно найду способ увязаться. Может, не сейчас, но потом точно.

— Ладно, — сдался он. — Но ты будешь сидеть в карете. И не выходить.— Пока вы не зачитаете ему обвинения?— Пока я сам не выйду и не скажу, что можно выходить. И если я скажу "сиди", ты будешь сидеть. Без разговоров.

— Договорились, — я скрестила пальцы за спиной. Он сделал вид, что не заметил.

Карета была тесной, насколько это вообще возможно, когда внутри сидит дракон в полной боевой готовности. Джон расположился напротив, положив руку на меч, и смотрел в окно на проплывающие мимо ночные улицы. Я сидела рядом с ним, он настоял, чтобы я была ближе, "на случай опасности", хотя мы оба знали, что опасности пока нет.

— Джон, — сказала я, когда мы выехали за город. В карете было темно, только редкие фонари освещали салон на поворотах.— М?— Ты нервничаешь?

Он повернулся ко мне. В полумраке его глаза казались чёрными, но я знала, стоит им вспыхнуть золотом, и темнота рассеется.— Нервничаю, — признался он. — Слишком гладко всё идёт. Слишком легко. Слишком...

— Правильно?— Да. — Он провёл рукой по лицу. — Я ждал этого момента полгода. Собирал улики, следил, ждал. А теперь, когда всё готово... не верится, что он просто так сдастся.

— А если не сдастся?— Тогда будет сложнее.Я подвинулась ближе, прижалась плечом к его плечу.

— Ты справишься. Ты же дракон.Он усмехнулся, обнял меня за плечи, притягивая к себе.— Дракон, который боится, что всё пойдёт не по плану.

— С тобой никогда не идёт по плану, — я улыбнулась в темноте. — Привыкай.— Уже привык, — он поцеловал меня в висок.

Мы ехали дальше. Карета покачивалась на ухабах, колёса стучали по булыжникам, где-то вдалеке выла собака. Я чувствовала его тепло, слышала его дыхание, и страх отступал. С ним я была готова на всё.

— Мерил, — сказал он вдруг. Когда это всё закончится... что ты будешь делать?Я подняла голову, посмотрела на него.— В каком смысле?

— Ну, графа посадят. Дело закроют. Ты получишь свободу, новые документы... Что дальше?Я задумалась. Раньше я знала ответ, сбежать, залечь на дно, найти новую жертву. Но сейчас... сейчас всё было иначе.

— Не знаю, — честно ответила я. — Может, открою швейную мастерскую. Как мечтала в детстве.— Швейную мастерскую? — в его голосе послышалось удивление.— А что? Я хорошо шью. И платья разбираюсь. И ткани. Это не самая глупая идея.

— Не самая, — согласился он. — А где?— Где-нибудь здесь. В городе. Чтобы... ну, чтобы недалеко от тебя.Он промолчал, но я почувствовала, как сжал моё плечо чуть сильнее.

— Я бы хотел, чтобы ты была рядом, — сказал он тихо. — Как…— Как кто?Он повернулся ко мне. В темноте кареты его глаза горели золотом, дракон просыпался.

— Как ты сама захочешь, — сказал он. — Я не буду тебя заставлять. Ни к чему. Но я бы хотел, чтобы ты была рядом. Просто рядом.Я прижалась к нему, уткнулась носом в его шею.

— Я никуда не уйду, — прошептала я. — Если ты, конечно, не запрёшь меня в камере снова. И не сбежишь.— Не запру. — Он поцеловал меня в макушку. — Обещаю.— Драконье слово?— Драконье слово.

Карета остановилась. За окнами показался особняк графа де Вейла — серые стены, запертые ворота, приспущенные шторы. Как будто сам дом знал, что хозяина ждёт.Джон напрягся, его рука на моём плече сжалась.— Всё, — сказал он. — Приехали. Сиди здесь. И не выходи.

— Я помню.Он поцеловал меня, коротко, крепко, собственнически. Вышел из кареты, и я осталась одна. В темноте, с бьющимся сердцем…

Джон и его люди вышли из карет. Я отодвинула шторку, чтобы видеть.Он подошёл к воротам, постучал. Дворецкий открыл, увидел форму, попытался захлопнуть, но Джон уже просунул руку и распахнул створки. Сила драконья, не сравнить с человеческой.

— Именем закона, — сказал он громко, так, чтобы слышали все. — Граф де Вейл, вы арестованы.

Внутри особняка поднялась суета. Где-то закричала горничная, послышался топот ног, звон посуды. Джон и его люди двинулись вглубь, и я, забыв про обещание, выскочила из кареты и побежала следом. Ну не могла я сидеть там, когда решалось всё! Да, я дура, и что?

В холле было пусто. Джон уже поднимался по лестнице, когда наверху появился граф. В халате, непричёсанный, явно разбуженный среди ночи. Увидев законников, он замер.— Что это значит? — спросил он ледяным тоном. — Вы врываетесь в мой дом без ордера?

— Ордер есть, — Джон поднял бумагу. — Граф де Вейл, вы обвиняетесь в приобретении краденых реликвий, в организации нападения на гражданку Мерил Стотон, в найме преступников с целью похищения и убийства, а также в производстве и распространении запрещённого артефакта «Кровавый янтарь».

Граф побледнел. Я видела, как дрогнули его губы, как расширились глаза. Но он быстро взял себя в руки, аристократическая выдержка не подвела.

— Это абсурд, — сказал он. — Я понятия не имею, о чём вы говорите. Краденые реликвии? Я коллекционер, я покупаю вещи на аукционах. Если среди них оказалось что-то краденое, это не моя вина.

— А наёмники? — Джон шагнул ближе. — Грегор, которого вы наняли? Письмо с вашей подписью и печатью?Граф побледнел ещё сильнее. Руки его дрожали, но голос оставался ровным.

— Это... это подделка. Кто-то подделал мою подпись. У меня много врагов, вы же знаете.— Мы проверим, — Джон кивнул, и двое стражников двинулись к графу. — Вы имеете право хранить молчание. Всё, что вы скажете, может быть использовано против вас.

— Вы не смеете! — граф попятился, наткнулся на стену. — Я член Королевского совета! У меня иммунитет!— Иммунитет не распространяется на производство Кровавого янтаря, — холодно сказал Джон. — В вашем поместье есть лаборатория. Мы её найдём.

— Нет у меня никакой лаборатории! — граф почти кричал, голос его сорвался на фальцет. — Это всё ложь! Кто-то меня подставляет! Вы меня подставляете!

Стражники схватили его за руки, надели наручники. Граф дёрнулся, но куда ему против двоих здоровых мужиков. Его лицо исказилось, от страха, от ярости, от унижения.

— Вы глупцы, — прошипел он, глядя на Джона. — Вы понятия не имеете, во что ввязались. Меня подставили. Кто-то из вас самих! Или вы просто ищете козла отпущения, чтобы закрыть дело!

Джон не ответил. Он повернулся, и наши взгляды встретились. В его глазах я увидела что-то странное, не торжество, не удовлетворение, а... сомнение. Тонкое, едва заметное, но оно было.— Уведите, — сказал он тихо.

Графа повели вниз. Проходя мимо меня, он остановился, посмотрел долгим взглядом.— Вы тоже в этом участвуете, леди Элеонора? — спросил он. — Или мне называть вас Мерил?

— Можете называть как хотите, — ответила я. — Это ничего не изменит.— Уведите! — повторил Джон, и стражники потащили графа к выходу.

Я смотрела ему вслед и чувствовала, как внутри закрадывается тревога. Слишком уверен он был. Слишком спокоен для человека, которого только что арестовали по десятку обвинений. Или он хороший актёр, или...

— Джон, — позвала я тихо.Он подошёл, взял меня за руку.— Всё закончено, — сказал он. — Его посадят.

— Ты уверен?— У нас есть письмо, показания, документы из его кабинета. Этого достаточно.— Он говорил, что его подставили.

— Все так говорят, — Джон вздохнул. — Это стандартная защита. "Меня подставили, я не виноват, ищите настоящего преступника".Я хотела возразить, но он притянул меня к себе и поцеловал. Коротко, крепко, так, что все сомнения исчезли. Или почти исчезли.

— Всё хорошо, — прошептал он. — Теперь всё будет хорошо.Я кивнула, прижалась к нему и постаралась поверить. Потому что очень хотелось, чтобы это было правдой. Потому что если графа действительно подставили, то кто-то другой всё ещё на свободе. Кто-то, кто знал о Кровавом янтаре, о наёмниках, о нас. И ждал своего часа.

— Поехали домой, — сказал Джон, уводя меня к карете. — Всё, что могли, мы сделали.

Карета покачивалась на ухабах, и я сидела, прижавшись к Джону, чувствуя, как его рука сжимает мою талию. Он был здесь, рядом, теплый, живой, но я чувствовала, что его мысли где-то далеко. В особняке графа. В словах, которые тот бросил нам вслед.

— Джон, — позвала я тихо. Он повернулся ко мне, но взгляд оставался рассеянным.— Ты думаешь о том, что он сказал?

Он помолчал. Потом вздохнул, провел рукой по лицу.— Думаю, — признался он. — Не нравится мне это. Слишком гладко. Слишком... легко.— Ты уже говорил.

— Потому что это правда, — он посмотрел на меня. В полумраке кареты его глаза казались темными, почти черными. — Мерил, ты видела его лицо. Когда мы зачитали обвинения. Он был напуган, но не так, как должен быть напуган человек, которого поймали с поличным. Он был напуган... чем-то другим.

— Думаешь, он говорит правду? Что его подставили?— Не знаю, — Джон откинулся на спинку сиденья. — Но я не могу отделаться от ощущения, что мы что-то упустили. Что-то важное.

Я придвинулась ближе, положила голову ему на плечо.— Мы найдем, — сказала я уверенно. — Если там что-то есть, мы найдем.— Откуда такая уверенность?

— Потому что я в тебя верю, — я подняла голову и посмотрела ему в глаза. — Ты — самый упрямый, самый дотошный, самый невыносимый дракон из всех, кого я знаю. Если кто-то и сможет докопаться до правды, то это ты.

Он усмехнулся, и в его глазах на миг мелькнуло что-то теплое.— Самый невыносимый?— Абсолютно, — я поцеловала его в уголок губ. — Но я все равно тебя люблю.

Он притянул меня ближе, поцеловал в ответ, мягко, почти невесомо, но я чувствовала, сколько в этом поцелуе благодарности. И страха. Он боялся. Не графа, не за себя, за меня. За то, что случилось прошлой ночью. За то, что могло случиться в будущем.

— Джон, — прошептала я, когда он отстранился. — Я в порядке. Со мной все в порядке.— Знаю, — он коснулся моего лица, провел пальцем по скуле. — Но если бы я не успел...тогда. — Ты успел, — перебила я. — Если бы у бабушки был пенис, она была бы дедушкой. И ты всегда успеваешь.

— Не всегда, — он отвел взгляд, посмеявшись. — В прошлый раз... с моим братом…Я замолчала. Потому что не знала, что сказать. Потому что его боль была старой и глубокой, и словами ее не залечить.

— То было другое, — сказала я наконец. — Ты не виноват. И здесь ты не виноват. Ни в чем.Он не ответил. Просто обнял меня крепче и уткнулся лицом в мои волосы.

Мы ехали в тишине, и я чувствовала, как его сердце бьется у моей щеки. Ровно, спокойно, как у человека, который наконец-то может выдохнуть. Или как у того, кто переводит дыхание перед новым боем.

Дома мы почти не разговаривали. Джон прошел в комнату, сбросил мундир и сел на край кровати, глядя в одну точку. Я стояла в дверях и смотрела на него.— Иди сюда, — сказал он, не оборачиваясь.Я подошла, села рядом. Он взял меня за руку, переплел пальцы.

— Ты устал, — сказала я.— Да.— Ложись спать.— Не могу. Мысли не отпускают.

Я знала это чувство. Когда в голове крутится одна и та же мысль, не давая покоя, не давая забыться.— Тогда не спи, — я придвинулась ближе, провела рукой по его груди. — Я могу помочь тебе отвлечься.

Он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то, желание, тепло, но тут же погасло.— Мерил, не сейчас.— Почему?

— Потому что... — он замолчал, отвел взгляд. — Потому что я не могу. Слишком много всего.Я отдернула руку, словно обожглась. Обида кольнула где-то в груди, но я тут же приказала себе успокоиться. Он устал. Он напуган. Он имеет право.

— Ладно, — сказала я, поднимаясь. — Я тогда пойду, приготовлю что-нибудь.— Мерил…— Правда, все нормально, — я улыбнулась, хотя улыбка вышла натянутой. — Тебе нужно отдохнуть.

Я вышла на кухню и принялась заваривать чай. Руки дрожали. От того, что он отодвинул меня. Впервые за все время. После всего, что было, после ночи на складе, после ареста графа... — Глупая, — прошептала я себе. — Он устал. Не выдумывай.

Но в голову лезли мысли. А что, если для него это было только игрой? Только способом снять напряжение? А теперь, когда дело почти закончено…— Мерил, — голос Джона раздался за спиной, и я вздрогнула. — Ты плачешь?— Нет, — я быстро вытерла глаза, хотя не помнила, когда успела заплакать. — Это пар от чая.

— Врешь, — он подошел, развернул меня к себе. — Ты плачешь. Из-за меня?— Я не плачу, — упрямо повторила я. — И не из-за тебя.— Мерил, — он взял мое лицо в ладони, заставил посмотреть на него. — Прости. Я... я не хотел тебя обидеть.

— Ты не обидел, — я попыталась отвернуться, но он держал крепко. — Я все понимаю. Ты устал, ты переживаешь, ты…— Я боюсь, — перебил он.

Я замолчала.— Я боюсь, — повторил он тихо. — Прошло уже пол года. Сколько ещё должно пройти, сколько драконов пострадает от этой дряни? — Джон...

— Я не смогу с этим смириться, — его голос дрожал. — Ты понимаешь? Не могу. И когда ты сбежала, когда пошла к этим бандитам, я чуть не сошел с ума. А теперь я боюсь, что если не найду того, кто за всем этим стоит, он снова придет за тобой. И я не успею.

— Тогда я справлюсь сама.Он усмехнулся горько.— Ты сбежала из камеры, пришла к бандитам и чуть не погибла. Это ты называешь "справлюсь"?

— Я открыла замок шпилькой! — возмутилась я. — И я отвлекла их, пока ты пришел. Так что да, справилась.— Мерил…— И вообще, — я уперла руки в бока, — если ты сейчас начнешь меня воспитывать, я напомню тебе, что это ты запер меня в камере. Как в первую ночь. Как преступницу.

Он замер. В его глазах мелькнуло что-то. Стыд?— Ты права, — сказал он тихо. — Я не должен был. Я поступил как…— Как идиот? — подсказала я.— Как идиот, — согласился он. — Но я испугался. Я всегда контролирую все вокруг, а тут...

— А тут ты понял, что не можешь контролировать меня, — закончила я. — И это тебя бесит.— Не бесит. Пугает.Мы смотрели друг на друга. В его глазах я видела так много, страх, желание защитить.

— Джон, — сказала я медленно. — Я не твоя собственность. Я не вещь, которую можно запереть, чтобы "уберечь". Я — человек. Я делаю ошибки, я рискую, я иногда поступаю глупо. Но это мой выбор. И если ты не можешь с этим смириться…— Могу, — перебил он.

Он посмотрел на меня. Долгим, тяжелым взглядом. А потом его руки сомкнулись на моей талии, притягивая к себе, и я почувствовала, как он дрожит от напряжения. — Мерил, — прошептал он. — Ты сведёшь меня с ума.— Знаю, — я провела руками по его груди, расстегивая пуговицы рубашки. — И я хочу, чтобы ты это помнил.

Я толкнула его к стене. Он не сопротивлялся, позволил, и в его глазах загорелось то самое пламя.— Ты думаешь, что можешь мной командовать? — я наклонилась к его уху, провела языком по мочке.

— Я... — выдохнул он.— А я думаю иначе, — я сжала его плечи, впиваясь пальцами в кожу. — Я — та, кто выбрал тебя. Не ты меня. Я. И если ты снова попытаешься запереть меня, я уйду. Навсегда. Понял?— Понял, — его голос сел до хрипоты.

— И я не позволю тебе отстраняться, когда тебе страшно, — я смотрела ему в глаза, чувствуя, как его руки сжимают мои бедра. — Если тебе страшно — скажи. Если хочешь защитить — защищай, но не закрывайся.

— Знаю, — он притянул меня ближе. — Ты самая сильная женщина, которую я встречал.— Тогда докажи, что ты достоин такой женщины, — прошептала я ему в губы.

Он поцеловал меня. Жадно, отчаянно, теряя контроль. Но я не позволила ему взять верх, отстранилась, заставляя смотреть на себя.— Сегодня я командую, — сказала я, глядя в его горящие золотом глаза. — И ты будешь делать то, что я скажу.

— Мерил…— Ты хочешь меня?— Больше жизни.

Он смотрел на меня, и я видела, как в нем борется желание подчиниться и привычка командовать. Но я не отступала. Я ждала.— Хорошо, — выдохнул он. — Командуй.Я улыбнулась. Медленно, хищно, как кошка, которая наконец-то поймала свою добычу.

— Разденься, — приказала я.Он не стал спорить. Рубашка полетела на пол, следом, штаны. Я смотрела, как под тканью угадываются мышцы, как вздымается его грудь, как горят его глаза. Он был прекрасен. Мой дракон.

— На кровать, — я кивнула на постель. — Мерил…— На. Кровать.

Он лег. Я медленно сняла с себя платье, позволяя ему смотреть, наслаждаясь тем, как его дыхание становится все тяжелее, как сжимаются кулаки на простынях.— Не двигаться, — приказала я, подходя к кровати.

Я нависла над ним, провела руками по его груди, по животу, ниже. Он застонал, выгнулся навстречу, но я остановилась.— Я сказала, не двигаться.— Мерил…— Тише, — я наклонилась, коснулась губами его губ, но не поцеловала. — Сейчас ты мой. И я буду делать с тобой что хочу.

Я целовала его медленно, мучительно, заставляя ждать, заставляя просить. Его руки рвались к моему телу, но я перехватывала их, прижимала к постели.— Моя очередь, — шептала я.

Я спускалась все ниже, оставляя дорожку из поцелуев, чувствуя, как дрожит его тело, как сбивается дыхание, как он сжимает простыни, чтобы не схватить меня.— Мерил, — выдохнул он, когда я коснулась губами его живота. — Пожалуйста…— Что, пожалуйста? — я подняла голову, глядя на него из-под ресниц.

— Я не выдержу.— А ты и не должен, — я улыбнулась. Я взяла его в рот, и он застонал, запрокинув голову, выгибаясь навстречу. Я чувствовала его дрожь, его желание, его полное подчинение, и это пьянило сильнее любого вина.

Он смотрел. Его глаза горели золотом, чешуя проступала на руках, но он сдерживался, позволяя мне вести. И это было прекраснее всего.— Теперь, — прошептала я, садясь на него сверху. — Теперь я возьму тебя.

Я медленно опустилась на него, чувствуя, как он заполняет меня, как мы становимся одним целым. Он застонал, вцепился в мои бедра, но я снова перехватила его руки.— Не спеши, — я начала двигаться, медленно, глубоко, чувствуя каждое его движение, каждую дрожь.

Я двигалась в своем ритме, сжимая его внутри, чувствуя, как он вот-вот сорвется. Но я не давала. Я хотела, чтобы он запомнил, меня нельзя контролировать.

Мы кончили почти одновременно. Он, рыча, вонзаясь в меня до предела. А потом тишина. Тяжелое дыхание, мокрые тела, дрожащие руки.Я упала на него, уткнулась лицом в его шею. Его руки обвили меня, прижимая к себе.

— Ты невыносима, — прошептал он.— И не забывай этого.Он усмехнулся, поцеловал меня в макушку.

Мы лежали в темноте, и я чувствовала, как его страх отступает, сменяясь чем-то другим. Спокойствием. Надеждой.

— Я больше не буду сбегать. Обещаю.— Правда? — в его голосе послышалось сомнение.— Правда. Но и ты не будешь меня запирать.— Не буду.

Я улыбнулась в темноте и закрыла глаза. Завтра будет новый день. Завтра будут новые битвы. Но сегодня, сегодня мы были вместе.

Утро началось с того, что Джон не спал. Я чувствовала это, напряженное тело, сбивчивое дыхание. Казалось, даже мысли, которые не давали покоя.

— Джон, — прошептала я, не открывая глаз.— Не спишь?— Ты меня разбудил. Что случилось?

— Письмо из столицы, — он помолчал. — Пришло ночью.Я открыла глаза. В тусклом утреннем свете его лицо казалось высеченным из камня.— Что в нем?

— В лаборатории графа не нашли основного оборудования, — он повернулся ко мне. — Ингредиенты есть. Реактивы есть. Но печей, тиглей, форм для отливки янтаря — нет. Похоже, настоящая фабрика находится в другом месте.Я села на кровати, кутаясь в одеяло.

— Значит, граф говорил правду? Его подставили?— Не знаю, — Джон провел рукой по лицу. — Может быть. А может, он просто умнее, чем мы думали, и держит производство в другом месте. Но одно ясно: мы нашли не всё.

— И что теперь?— Теперь будем копать дальше, — он посмотрел на меня. В его глазах я увидела решимость. И страх. — Но ты больше не будешь участвовать в этом.— Джон...

— Нет, Мерил. Это опасно. Если настоящий преступник до сих пор на свободе, он знает о тебе. Знает, что ты работаешь на меня. Если он поймет, что мы продолжаем расследование…— Я не отступлю, — сказала я твердо. — Мы вместе начали это дело. Вместе и закончим.

— Мерил…— Я сказала нет, — я взяла его лицо в ладони. — Мы — команда. Или ты забыл, кто достал документы из кабинета графа? Кто нашел аптекаря? Кто вывел тебя на бандитов?

— Ты чуть не погибла, — голос его дрогнул.— Но не погибла. И не погибну. Потому что ты будешь рядом. Правда?Он смотрел на меня долгим взглядом. А потом вздохнул и притянул меня к себе.

— Правда, — сказал он. — Но если ты еще раз сбежишь…— Не сбегу, — я поцеловала его в уголок губ. — Теперь я буду бежать только рядом с тобой.— Это самое разумное, что ты сказала за всё время, — усмехнулся он.

Я рассмеялась, прижимаясь к нему.— Джон, — сказала я через минуту. Мы найдем того, кто за всем этим стоит. Вместе.

Я улыбнулась. За окном вставало солнце, освещая комнату золотым светом. Новый день начинался. И кто знает, что он принесет?

Джон ушел в участок рано, поцеловав меня в макушку и пообещав вернуться к обеду. Я осталась в кровати, разглядывая полосы света на потолке и думая о том, как странно устроена жизнь. Еще месяц назад я была королевой шантажа, а теперь... теперь я ждала своего дракона с работы и планировала открыть швейную мастерскую.

Я усмехнулась своим мыслям, потянулась и все-таки встала. Надо было зайти в участок, забрать какие-то бумаги, которые Джон обещал подготовить для моих новых документов. И, честно говоря, мне просто хотелось быть рядом с ним. После вчерашней ссоры и примирения я чувствовала себя так, будто мы стали еще ближе. Или мне только казалось?

Участок встретил меня привычной суетой. Стражники сновали туда-сюда, где-то стучала пишущая машинка, в коридоре пахло кофе и бумагой. Я направилась к кабинету Джона, но на полпути остановилась.

Дверь была приоткрыта, и оттуда доносились голоса.—...я уже говорил, Северус, — это был Джон, усталый, сосредоточенный. — Дело закрыто. Граф сидит в камере. Зачем тебе копаться в его бумагах?

— Затем, что я хочу быть уверен, — ответил второй голос. Спокойный, мелодичный, с легкой насмешкой. Северус. Мой отец, и подозреваемый номер один. Но если он не виноват, я должен знать, кто его подставил. Это моя семья, Джон. Как ни крути.

Я толкнула дверь и вошла.Джон сидел за столом, разбирая стопку бумаг. Северус стоял у окна, заложив руки за спину. При моем появлении он обернулся и улыбнулся.— Мерил, — он кивнул, как старой знакомой. — Выглядишь великолепно. Отоспалась после приключений?

— Выгляжу так же, как всегда, — ответила я сухо. — Что ты здесь делаешь?— Помогаю, — он развел руками. — Мой отец в тюрьме. Улик против него достаточно, но я не хочу, чтобы настоящий преступник ушел. Если его подставили, я хочу это доказать. Если нет, хочу убедиться, что он сидит по всей строгости.

— Звучит благородно, — я прошла к столу Джона, села на край. — Но не слишком ли ты услужлив?Северус посмотрел на меня долгим взглядом. В его глазах мелькнуло что-то.

— Мерил, — Джон поднял голову. — Северус помогает нам уже несколько лет. Он проверен. Если он говорит, что хочет докопаться до истины, я ему верю.— Конечно, веришь, — я постаралась, чтобы голос звучал спокойно. — Но я все равно спрошу: почему ты так уверен, что твоего отца подставили?

Северус усмехнулся.— Потому что я знаю своего отца. Он — трус. Он мог купить краденое, мог заказать нападение на тебя, мог нанять бандитов. Но Кровавый янтарь? Производство? — он покачал головой. — Это не его уровень. Он слишком боится последствий.

— А ты? — вырвалось у меня. — Ты боишься?Тишина повисла в кабинете. Джон смотрел на меня с легким недоумением, Северус, с тем же странным интересом.

— Боюсь, — ответил он наконец. — Я боюсь, что настоящий преступник останется на свободе. Я боюсь, что мой отец сядет за чужое преступление, а тот, кто действительно производит янтарь, продолжит свое дело. Я боюсь, что следующим пострадаю я. Или ты. Или Джон.

— Убедительно, — признала я. — Но ты не ответил на мой вопрос.— На какой?— Почему ты так уверен, что твоего отца подставили? Неужели только потому, что он трус?

Северус посмотрел на Джона, потом снова на меня.— Потому что я нашел кое-что, — сказал он тихо. — В его тайном сейфе. Документы на склад в городе. Аренда оформлена на подставное лицо, но я узнал почерк отца. Он платил за этот склад последние пять лет.

Я переглянулась с Джоном. Он подался вперед.— Склад? Какой склад?— В портовом районе. Там, где мы нашли бандитов, но дальше, ближе к воде. Я сам туда не ходил, решил сначала сказать вам. Если там лаборатория…

— Если там лаборатория, значит, граф все-таки производил янтарь, — закончил Джон.— Или его подставили еще и с этим складом, — добавила я.Северус пожал плечами.

— Поэтому я здесь. Хочу, чтобы мы проверили вместе. Сегодня ночью.Джон кивнул, вставая.— Хорошо. Я возьму людей, подготовимся.— Я с вами, — сказала я.

— Нет, — отрезали оба одновременно. Северус и Джон переглянулись, и я увидела, как эльф едва заметно усмехнулся.— Почему? — возмутилась я. — Я столько раз уже...

— Потому что это опасно, — Джон подошел, взял меня за руку. — Если там действительно лаборатория, там может быть охрана. Или ловушки. Я не хочу рисковать тобой.— А я не хочу сидеть дома, когда вы будете рисковать своими шкурами!

— Мерил…— Я уже сказала, — я высвободила руку. — Мы команда. Или ты забыл наш вчерашний разговор?Он вздохнул, провел рукой по лицу.

— Не забыл. Но…— Никаких "но", — я уперла руки в бока. — Я иду с вами. И это не обсуждается.Джон посмотрел на Северуса. Тот развел руками.— Не смотри на меня. С ней я спорить не буду. Твоя женщина — твои проблемы.

— Ты невыносима, — сказал Джон, но в его голосе слышалась улыбка.— Знаю. И ты меня за это любишь.Он усмехнулся, притянул меня к себе и поцеловал в лоб.— Ладно. Пойдешь с нами. Но будешь делать то, что я скажу. Без самодеятельности.

— Договорились.— Я уже это слышал, — вздохнул он. — И ни разу не сработало.Я сделала невинные глаза, но он не поверил.

Остаток дня прошел в подготовке. Джон собирал людей, проверял оружие, изучал карты. Северус помогал, подносил бумаги, комментировал, что-то советовал. Он был идеальным помощником: спокойным, внимательным, незаменимым. И это меня бесило.

Я не могла объяснить, почему он вызывал у меня такое чувство. Может, потому что он был слишком правильным? Слишком безупречным? Сын арестованного преступника, который помогает следствию, который сдал собственного отца, который готов рисковать жизнью, чтобы докопаться до истины. Это звучало как героическая история из романа. Но в жизни такие истории случаются редко.

Я наблюдала за ним из-за стопки бумаг, делая вид, что сортирую документы. Он сидел у окна, перебирая какие-то накладные, и казался абсолютно спокойным. Ни тени беспокойства, ни сомнения. Как будто он знал, что все будет хорошо. Или как будто ему было все равно.

— Северус, — позвала я, когда Джон вышел за кофе.— М? — он поднял голову. В его глазах все еще светилась та странная усмешка.— Ты давно работаешь с Джоном?

— Несколько лет. А что?— Просто интересно. Он тебе доверяет.— Да. И я это ценю.— Но ты ему не все рассказываешь.

Он замер. Всего на секунду, но я заметила.— Что ты имеешь в виду? — его голос стал тише.— Не знаю. Может, ничего. А может, то, что ты слишком идеальный помощник. Слишком правильный.

Он усмехнулся. — Мерил, я понимаю твои подозрения. Правда. Если бы я был на твоем месте, я бы тоже не доверял сыну преступника. Но я здесь не из-за отца. Я здесь, потому что хочу, чтобы все это закончилось. И потому, что Джон, единственный, кто дал мне шанс.

— Шанс на что?— На другую жизнь, — он отвернулся к окну. — Ты знаешь, каково это, быть сыном человека, которого все ненавидят? Когда тебя презирают только за то, что ты носишь его фамилию? Когда никто не верит, что ты можешь быть другим?

Я молчала. Потому что знала это чувство. Меня тоже судили по делам, которые я совершила. И по тем, которые не совершала.— Джон дал мне работу, — продолжал Северус. — Не из жалости. Он просто увидел во мне не фамилию, а человека. И я хочу доказать, что он не ошибся.

— Поэтому ты помогаешь нам?— Поэтому я здесь.Мы помолчали. Я смотрела на него и чувствовала, как мое недоверие понемногу тает. Но не исчезает полностью.

— Ладно, — сказала я. — Допустим, я тебе поверила. Но если я узнаю, что ты нас обманываешь…— Я знаю, — он усмехнулся. — Джон меня сожжет. А ты придумаешь что-нибудь похуже.— Умный мальчик.

— Стараюсь.Я вернулась к бумагам, но краем глаза продолжала за ним наблюдать. И когда он потянулся за новой папкой, рукав его рубашки чуть сполз, открывая запястье.

Я замерла.На его руке, чуть выше кисти, был ожог. Едва заметный, почти заживший, но я узнала бы его где угодно. Круглый, ровный, с едва различимым узором. Точно такой же ожог оставлял артефакт слежения, который Джон надел мне на палец, если его носить слишком долго. Или если снять силой.

— Что это? — спросила я, кивая на его руку.Северус опустил рукав. Слишком быстро.— Ничего. Старая травма.

— Не похоже на травму. Похоже на ожог от артефакта.Он посмотрел на меня долгим взглядом. В его глазах мелькнуло что-то, но тут же исчезло.

— Мерил, — сказал он спокойно. — У каждого есть секреты. Даже у тебя. Я не спрашиваю, почему ты стала шантажисткой. Не спрашиваю, сколько людей пострадало из-за тебя. Потому что это не мое дело. Так и мое прошлое, не твое дело.

— Может, и не мое, — я поднялась, чувствуя, как внутри закипает злость. — Но если эти секреты могут навредить Джону, это становится моим делом.— Не навредят, — он тоже встал. — Обещаю.— Драконье слово? — усмехнулась я.

— Эльфийское, — он посмотрел мне в глаза. — Оно крепче.Я хотела возразить, но в этот момент вернулся Джон. Он, казалось, сразу почувствовал напряжение.

— Что случилось? — спросил он, переводя взгляд с меня на Северуса.— Ничего, — ответили мы почти хором. Джон прищурился, но ничего не сказал. Просто поставил кофе на стол и сел в кресло.

— Северус, ты готов к ночи?— Всегда готов, — эльф взял свою кружку и отпил глоток. — Только дай знать, когда выезжать.— В одиннадцать. Встречаемся у ворот.— Буду. — Северус поставил кружку, кивнул мне и вышел из кабинета.

Я смотрела ему вслед, чувствуя, как тревога сжимает грудь. Ожог на его руке. Слишком знакомый ожог. Похожий на тот, который оставляет артефакт слежения.— Джон, — сказала я, когда дверь за Северусом закрылась.— М?

— Ты знаешь, откуда у него ожог на запястье?Джон нахмурился.— Откуда? Он говорил, что обжегся в детстве. — И ты поверил?

— А почему я должен не верить?— Потому что это не похоже на ожог от кислоты или огня. Это похоже на ожог от артефакта. Такой же, какой оставляет твое кольцо. Помнишь, ты рассказывал, предупреждал.

Джон отставил кружку. Посмотрел на меня долгим взглядом.— Мерил, я знаю Северуса много лет. Он никогда не давал мне повода сомневаться. Если он говорит, что это старый ожог...

— А если он врет?— Зачем ему врать?— Я не знаю! — я вскочила, заходила по кабинету. — Но что-то здесь не так. Он слишком услужливый. Слишком правильный. И этот ожог...

— Мерил, — Джон подошел, взял меня за плечи. — Я понимаю твои опасения. Правда. Ты прошла через многое, ты научилась не доверять людям. Но Северус нам не враг. Он помогал все эти годы. Он сдал собственного отца. Зачем ему нас обманывать?

— Не знаю, — я выдохнула. — Может, я просто параноик. Но я не могу отделаться от чувства, что мы что-то упускаем.— Мы найдем, — он поцеловал меня в лоб. — Но не сейчас. Сейчас нам нужно готовиться к ночи.

— Ты не веришь мне? — тихо спросила я.— Верю, — он взял мое лицо в ладони. — Но я также верю в факты. А факты говорят, что Северус был на нашей стороне все эти годы. Если у тебя есть доказательства его вины, я их рассмотрю. Но пока есть только твои ощущения.

— Моих ощущений недостаточно?— Для официального расследования — нет, — он усмехнулся. — Но для меня — достаточно. Я присмотрю за ним. Обещаю.

Я кивнула, прижалась к нему. Но тревога не уходила. Она сидела где-то глубоко, свернувшись клубком, и ждала своего часа.

В одиннадцать вечера мы встретились у ворот участка. Джон был в полной боевой готовности, мундир сменил темный костюм, не стесняющий движений, на поясе меч и два кинжала. Северус выглядел так же, как всегда, спокойный, безупречный, с легкой усмешкой на губах. Я, несмотря на возражения Джона, надела удобные сапоги и темный плащ, под которым спрятала небольшой нож, на всякий случай.

— Держись рядом, — приказал Джон, помогая мне забраться в карету. — И не высовывайся.— Как скажешь, генерал, — я попыталась улыбнуться, но улыбка вышла натянутой.

Северус сел напротив, и всю дорогу мы молчали. Я чувствовала его взгляд на себе, но когда поднимала глаза, он смотрел в окно. Джон сидел рядом, напряженный, сосредоточенный, и я знала, что его мысли уже там, на складе.— Джон, — позвала я тихо. — Будь осторожен.

Он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то теплое.— Пока ты рядом, я не смогу сдерживать себя, если что-то случится.

Карета остановилась в двух кварталах от склада. Дальше шли пешком, крадучись, стараясь не шуметь. Ночь была темной, безлунной, и это играло нам на руку.— Вот, — Северус указал на темное здание в конце тупика. — Тот самый склад. Арендован на имя отца, но я никогда здесь не был.

Джон кивнул, жестом приказывая нам оставаться на месте, а сам двинулся вперед. Я смотрела, как он крадется вдоль стены, как прижимается к ржавому железу, как замирает у двери. Через минуту он махнул рукой — можно подходить.— Внутри никого, — прошептал он, когда мы подошли. — Но я чувствую магию. Будьте начеку.

Он толкнул дверь, и мы вошли внутрь.Склад оказался огромным, с высокими потолками и рядами стеллажей, уходящих в темноту. Внутри пахло пылью и сыростью. А ещё… тем же запахом, что и в лавке аптекаря.

— Здесь была лаборатория, — сказал Северус, проведя рукой по пыльному столу. — Но все оборудование вывезли. Недавно.Джон осматривал стеллажи, заглядывал в ящики. Я держалась рядом, чувствуя, как внутри нарастает тревога.

— Джон, — позвала я. — Мне здесь не нравится.— Мне тоже, — он огляделся. — Слишком чисто. Как будто нас сюда пригласили.— Может, потому что пригласили, — тихо сказал Северус.

Мы обернулись. Он стоял у входа, подсвечивая себе магическим огоньком.— Что ты имеешь в виду?— То, что мы должны были найти этот склад, рано или поздно. Они уже вывезло всё. Точно знают про арест отца. — Северус шагнул вперед, и в свете его огонька я увидела, как из темноты выступают очертания... тел.

Я вскрикнула, отшатнулась. На полу, у дальней стены, лежал человек. Его лицо было разбито, руки связаны, а грудь... на груди зияла глубокая рана.— Это один из бандитов, — сказал Джон, наклоняясь. — Тот, который сбежал.— Убили, — констатировал Северус. — И недавно. Кровь еще не засохла.

— Зачем? — я смотрела на мертвое лицо и чувствовала, как тошнота подступает к горлу.— Затем, что он мог рассказать лишнее, — Джон выпрямился. — Его нанял не граф. Или не только граф. Кто-то убирает концы.

— Нам нужно уходить, — сказала я, чувствуя, как тревога сжимает грудь. — Здесь западня, я чувствую.Джон кивнул, но в этот момент пол под ногами дрогнул. Где-то в глубине склада раздался глухой взрыв, и одна из стен начала оседать, рассыпаясь кирпичами.

— Ловушка! — закричал Северус. — На выход!Мы рванули к двери, но она захлопнулась перед нашими носами. Джон ударил в нее плечом, бесполезно. Заперто. Сработала магия.

— Сзади! — закричала я.Из темноты вылетело что-то острое, блестящее. Джон успел оттолкнуть меня, и клинок прошел в сантиметре от его плеча, вонзившись в стену. Но второй летел следом.

Я не успела закричать. Джон заслонил меня собой, и лезвие вошло ему в бок.— Джон! — я схватила его, чувствуя, как он оседает на меня, как теплая кровь заливает мои руки.

— Всё хорошо, — прошептал он. — Нам...нужно уходить. Я рванула его к выходу, но сил не хватало. — Северус! Помоги!

Эльф уже был рядом. Он подхватил Джона с другой стороны, и мы потащили его к стене, где появился пролом, часть здания обрушилась, открывая путь наружу.Вокруг рушились стеллажи, сыпались кирпичи, пыль застилала глаза. Я тащила Джона, чувствуя, как он тяжелеет с каждым шагом, как его дыхание становится все тише.

— Держись, — шептала я. — Пожалуйста, держись. Не смей умирать.Мы выбрались наружу за секунду до того, как склад обрушился полностью. Я упала на колени, прижимая к себе Джона. Его лицо было белым, губы посинели, а из раны текла черная, густая кровь.

— Яд, — сказал Северус, опускаясь рядом. — Клинок был отравлен.— Что за яд? — я смотрела на него с ужасом.— Тот же, что используют при производстве янтаря, видимо — он разорвал рубашку Джона, осматривая рану.

— Что нужно? — я вцепилась в его руку. — Говори!— Нужно доставить его в участок. Вызвать лекаря.Я смотрела на Джона. Его дыхание было поверхностным, глаза закрыты, а лицо стало восковым.

— Пожалуйста, — прошептала я, гладя его по щеке. — Ты не умрешь. Ты не смеешь умирать.

Карета летела по ночным улицам. Я сидела на полу, прижимая Джона к себе. Мои руки были в крови по локоть, и я не знала, что делать. Только сжимала его пальцы и шептала:— Держись. Пожалуйста. Ты сильный. Ты справишься. Ты всегда справляешься.

Северус сидел напротив, его лицо было спокойным, но я видела, как он напряжен.— Сколько осталось? — спросила я.— Время есть. — Откуда ты знаешь?

— Потому что он дракон, — эльф посмотрел мне в глаза. — И потому что яд мне знаком. Я знаю, сколько времени у нас есть.— Откуда тебе знаком яд?

Он промолчал.— Северус! Откуда тебе знаком яд?— Потом, — он отвернулся. — Сейчас нужно спасти его.Карета остановилась. Я выскочила, помогая Северусу тащить Джона в участок. Внутри уже ждали, кто-то из стражников вызвал лекаря. Приехал тот довольно быстро.

— Сюда, — Северус указал на смотровую комнату. — Положите его сюда.Я не отпускала его руки. Даже когда лекарь осматривал рану, даже когда Северус смешивал какие-то снадобья, даже когда Джон побледнел еще больше, я держала его за руку и шептала:

— Я здесь. Я рядом. Не уходи.— Мерил, вам нужно отойти, — сказал лекарь.— Нет.— Мы не можем работать.— Я не уйду. Просто постою рядом… я не буду мешать…

Северус положил руку мне на плечо.— Дай им сделать свое дело. Ты только мешаешь.Я хотела возразить, но поняла, он прав. Мои слезы, мои мольбы не помогут. Только им.

Я отошла в угол, прижалась спиной к стене и смотрела, как они борются за его жизнь. Лекарь промывал рану, Северус вливал в рот Джона какую-то темную жидкость, кто-то подавал бинты, инструменты.

— Мерил, — лекарь коснулся моего плеча. — Вам нужно…— Нет, — я не обернулась. — Я никуда не уйду.

Я смотрела на его лицо. Бледное, спокойное, такое чужое. Я вспомнила, как он улыбался утром, как целовал меня в макушку, как обещал вернуться к обеду. Я вспомнила, как он прижимал меня к стене в нише, как шептал "ты моя", как...

— Джон, — прошептала я. — Пожалуйста. Вернись.— Я здесь, — раздался голос за спиной.Северус вбежал в комнату с пузырьком в руке. Он подошел к столу, влил содержимое в рот Джона. Секунды тянулись как вечность.

— Действуй, — прошептал Северус. — Пожалуйста.Джон не двигался. Я чувствовала, как его рука холодеет в моей.— Нет, — я сжала пальцы. — Нет, нет, нет...

И вдруг он вдохнул. Глубоко, судорожно, как человек, который вынырнул из воды. Его глаза открылись, мутные, невидящие.— Джон! — я наклонилась над ним. — Ты меня слышишь?

Он моргнул. Повернул голову. Увидел меня.— Мерил? — его голос был едва слышен.— Я здесь. Я рядом. Ты жив.— Жив ли? — он попытался улыбнуться.

Я заплакала. Не сдерживаясь, не стыдясь, просто плакала, уткнувшись лицом в его плечо.— Ты идиот, — всхлипывала я. — Ты меня напугал до смерти.— Прости, — его рука поднялась, легла мне на затылок. — Не хотел. В следующий раз не буду. Хаха…

— Не смей так больше. Никогда.— Постараюсь.Северус стоял в стороне, наблюдая. Его лицо было непроницаемым, но я заметила, как он выдохнул. С облегчением. Может он правда не вставляет нам палки в колёса? Зачем ему тогда спасать Джона?

— Яд нейтрализован, — сказал лекарь. — Но ему нужно время. Рана глубокая, организм ослаблен. Несколько дней постельного режима.

Я прижалась к Джону, чувствуя, как его сердце бьется у моей щеки. Ровно и спокойно, на удивление.— Мерил, — сказал он тихо. — Ты плачешь?— Нет, — я вытерла глаза. — Это пот.— Врешь, — он улыбнулся.

Ночь прошла в кресле у его кровати. Я не спала, боясь, что если закрою глаза, он снова начнет умирать, вдруг ему понравилось. Смотрела, как поднимается и опускается его грудь, как бьется жилка на шее, как шевелятся ресницы во сне.

Три дня после той ночи превратились в череду бессонных ночей, тревожных утренних осмотров и маленьких побед. Джон выздоравливал. Медленно, тяжело, как и подобает дракону, который чуть не отправился к праотцам. Но рана заживала, яд выводился из организма, и с каждым днем он становился сильнее.

Только вот драконья сущность, похоже, решила, что раз хозяин ослаб, пора взять бразды правления в свои руки.Первый раз это случилось на второй день. Я сидела рядом с кроватью, читала вслух какую-то чушь из газеты, чтобы он не скучал, и вдруг заметила, что его пальцы, сжимающие мое запястье, стали… другими. Чешуя. Мелкая, темная, переливающаяся в свете лампы, проступила на тыльной стороне ладони и поползла вверх, к локтю.

— Джон, — я коснулась его руки. — Ты это видишь?Он опустил взгляд. Челюсть сжалась, ноздри раздулись.— Вижу, — голос был хриплым, чуть рычащим. — Не обращай внимания. Он просто... беспокоится.— Он? Твой дракон?

— Он, — Джон попытался убрать руку, но я не позволила.— Не прячь, — я провела пальцами по чешуе. Она была теплой, гладкой, живой. — Это красиво.— Это опасно, — он смотрел на свою руку с такой ненавистью, будто она была врагом. — Если я потеряю контроль...

— Не потеряешь, — я поднесла его ладонь к губам, поцеловала. Чешуя была чуть шершавой, но не неприятной. — Ты сильнее.Он хотел возразить, но в этот момент я лизнула кончики его пальцев, и чешуя вспыхнула — буквально. Золотые искры пробежали по его руке, и он резко отдернул ее.

— Мерил, — рыкнул он. — Не надо.— Почему? — я невинно захлопала ресницами. — Тебе не нравится?— Нравится, — он провел здоровой рукой по лицу. — Слишком нравится. И если ты продолжишь, я не отвечаю за последствия.

— Какие последствия? — я подалась ближе. — Ты ранен. Лекарь сказал — постельный режим.— Это не значит, что я импотент.Я рассмеялась. Он рассмеялся следом, и чешуя медленно исчезла, уступая место обычной коже.

— Видишь? — я взяла его за руку. — Ты управляешь.— Пока да, — он сжал мои пальцы. — Но я не знаю, что будет, когда я встану. Когда пойду на работу. Когда…— Когда мы будем заниматься любовью? — подсказала я.— Мерил!

— Что? Я серьезно. Ты боишься, что во время секса выпустишь дракона?Он отвёл взгляд. Дракон, генерал-полицеймейстер, мужчина, который арестовал меня и перевернул всю мою жизнь, покраснел как мальчишка.— Я не хочу тебя поранить, — сказал он тихо. — Если я потеряю контроль...

— Ты не потеряешь, — я поцеловала его в щеку. — Потому что я рядом. Потому что я тебя люблю. Потому что мы команда.Он вздохнул, притянул меня к себе, и уткнулся носом в мои волосы.— Ты слишком хороша для меня, — прошептал он.

— Я знаю, — я улыбнулась в его плечо. — Но ты мне нравишься. Несмотря на твои драконьи закидоны.Второй раз случился ночью. Я проснулась от того, что рядом со мной было слишком жарко. Джон спал, обнимая меня, но его тело пылало так, что простыни начинали дымиться. Я села, коснулась его лба — горячий, как печка. Чешуя проступила на лице, на шее, на руках, и даже во сне он рычал — тихо, низко, будто сражался с невидимым врагом.

— Джон, — я потрясла его за плечо. — Проснись.Он открыл глаза. В темноте они горели золотом — ярко, пугающе, красиво. Секунду он смотрел на меня невидящим взглядом, а потом моргнул, и огонь погас.

— Мерил? — голос сел до хрипоты. — Что случилось?— Ты чуть не поджег кровать, — я погладила его по щеке. Чешуя под пальцами была горячей, но не обжигала. — Сон плохой?— Не помню, — он провел рукой по лицу, и чешуя начала исчезать. — Просто жарко.

— Это яд выходит, — сказала я, хотя не была уверена. — Лекарь говорил, возможны последствия.— Какие последствия? — он усмехнулся горько. — То, что я превращусь в зверя и сожгу все вокруг?

— Ты не превратишься, — я легла рядом, прижалась к нему, несмотря на жар. — Ты слишком упрямый, чтобы сдаваться.— Или слишком глупый.

Он рассмеялся, и в его смехе я снова услышала рык — тихий, едва уловимый, но он был. Дракон просыпался, требовал своего. Но Джон держал его в узде. Ради меня.— Спи, — я поцеловала его в уголок губ. — Я буду рядом. Если что — разбужу.

Он закрыл глаза, и через минуту его дыхание выровнялось. Я лежала рядом, слушая, как бьется его сердце, и думала о том, что этот дракон — самый сильный человек, которого я знаю. И самый ранимый. И я ни за что не позволю ему сломаться.

На четвертый день пришло письмо из столицы. Джон прочитал его, побледнел и отложил в сторону.— Что там? — спросила я, сидя на краю кровати.— Меня вызывают, — он провел рукой по лицу. — В столицу. Срочно. Что-то связано с расследованием по Кровавому янтарю — нашли новые улики, нужно мое присутствие.

— Ты не можешь ехать, — я взяла его за руку. — Ты еще слаб.— Я знаю, — он сжал мои пальцы. — Но если я не поеду, они начнут копать без меня. А я не доверяю тамошним следователям. Они могут все испортить. Только залипают.

— Или найти настоящего преступника, — возразила я.— Или, — он посмотрел на меня долгим взглядом. — Мерил, я должен ехать. Сегодня.— Сегодня?! — я вскочила.

— Я справлюсь, — он поднялся, опираясь на стену. Лицо его было бледным, но глаза горели решимостью. — Я не могу рисковать. Если настоящий производитель янтаря до сих пор на свободе…— То он убьет тебя при первой же возможности, — закончила я. — Джон, ты не в форме. Ты не сможешь защитить себя.

— Зато я смогу защитить тебя, — он подошел, взял меня за плечи. — Если я уеду, он может решить, что я сдался, и ослабит бдительность.— Или решит, что ты уехал, и нападет на меня, — я вырвалась. — Ты обо этом подумал?

— Северус останется, — сказал он. — Он присмотрит за тобой.— Северус? — я усмехнулась.

— Он не раз подставлял мне плечо, и сейчас поможет, мерил, я доверяю ему. Он уже много лет доказывает свою преданность. Если ты дашь ему шанс…— Я не хочу давать ему шанс, — отрезала я. — Я хочу, чтобы ты остался. Я хочу, чтобы ты был рядом. Я хочу...

— Знаю, — он притянул меня к себе, обнял. — Я тоже хочу. Но если я не сделаю это сейчас, потом будет поздно. Мы столько сил вложили в это расследование. Я не могу бросить его на полпути.— Ты бросаешь меня, — тихо сказала я.

— Никогда, — он поцеловал меня в макушку. — Это не навсегда. Ясно?— Обещаешь?— Да

Я вздохнула, уткнулась носом в его плечо. — Если ты умрешь, я тебя убью, — сказала я.— Заметано, — он усмехнулся. — А теперь помоги собраться. Выезжаю через час.

Карета унесла его в темноту, а я осталась стоять у ворот участка, сжимая в руке платок, которым он вытирал мое лицо после того, как я плакала.— Вернешься, — прошептала я. — Обязательно вернешься.

Северус подошел, встал рядом.— Он вернется, — сказал он. — Он сильный.— Знаю, — я повернулась к нему. — Ты остаешься?— Мне поручено присматривать за тобой, — эльф усмехнулся. — Так что да, я остаюсь.— Присматривать или шпионить?

— И то, и другое, — он подал мне руку. — Идем. Холодно. Тебе нужно отдохнуть.Я посмотрела на его руку, потом на его лицо. В глазах Северуса не было насмешки — только спокойствие и, кажется, искренняя забота.— Ладно, — я взяла его под руку. — Но если ты попытаешься меня убить, я придумаю что-нибудь очень болезненное.— Не сомневаюсь, — он усмехнулся.

Два дня прошли в тоскливом ожидании. Северус приходил каждый вечер — приносил еду, новости, составлял компанию. Он был идеальным гостем: вежливым, ненавязчивым, остроумным. Но меня не покидало ощущение, что что-то не так.

На третий день, когда мы сидели на кухне и пили чай, он вдруг сказал:— Мерил, ты когда-нибудь задумывалась о том, что твои таланты пропадают зря?— В каком смысле? — я поставила кружку.

— Ты умеешь очаровывать, выведывать секреты, манипулировать людьми. Это редкий дар. А Джон использует тебя только как... — он запнулся, подбирая слово, — как подружку.— Как агента, — поправила я. — Я помогаю ему с расследованием.

— Помогаешь, — кивнул он. — Но он не ценит этого. Он видит в тебе женщину, которую нужно защищать, а не союзницу, на которую можно положиться.— Это не так, — я почувствовала, как внутри закипает злость. — Он доверяет мне.

— Доверяет? — Северус приподнял бровь. — Он запер тебя в камере, когда ты хотела спасти подругу. Он не взял тебя на склад, когда мы пошли проверять логово. Он уехал в столицу, оставив тебя здесь, с человеком, которому ты не доверяешь.

— С тобой, — поправила я. — Он оставил меня с тобой, потому что доверяет тебе.— А ты? — он подался вперед. — Ты доверяешь мне?Я молчала. Потому что не знала ответа.

— Я не хочу тебя обидеть, — сказал он мягко. — Я просто предлагаю... сотрудничество.— Какое?— Ты будешь моими глазами и ушами в участке. Будешь рассказывать, что происходит, какие улики находят, какие версии разрабатывают. А я, в свою очередь, поделюсь с тобой информацией, которую не могу доверить Джону.

— Почему не можешь доверить Джону? — я прищурилась.— Потому что он слишком прямолинеен, — Северус откинулся на спинку стула. — Он видит мир в черно-белых тонах. Преступник — жертва — закон. А в реальности все сложнее. Есть люди, которые могут быть полезны, даже если они нарушают закон. Как ты, например.

— Ты предлагаешь мне стать твоим шпионом? — усмехнулась я.— Я предлагаю тебе стать моей союзницей, — поправил он. — Мы обе хотим одного и того же — чтобы настоящий преступник был пойман. Разница в том, что Джон думает, что он уже пойман. А я знаю, что это не так.

— Знаешь? — я подалась вперед. — Что ты знаешь?Он помолчал. В его глазах мелькнуло что-то.— Я знаю, кто производит Кровавый янтарь, — сказал он тихо. — Я знаю, кто стоит за всей этой сетью. И я знаю, что это не мой отец.

— И ты молчал?— У меня нет доказательств, — он развел руками. — Только подозрения. И если я скажу Джону, он потребует доказательств. А если я не смогу их предоставить, он перестанет мне верить. А без его доверия я не смогу продолжать расследование.

— А с моей помощью сможешь?— С твоей помощью, — он посмотрел мне в глаза, — я смогу получить доступ к информации, которая нужна. А ты, в свою очередь, получишь доступ к информации, которая нужна тебе. Например, к тому, что Джон скрывает от тебя.

— Джон ничего от меня не скрывает, — сказала я, но голос дрогнул.— Правда? — Северус усмехнулся. — А ты знаешь, почему он так спешно уехал в столицу? Знаешь, какие улики там нашли? Знаешь, кого подозревают на самом деле?

Я молчала.— Я так и думал, — он отпил чай. — Он защищает тебя, Мерил. Думает, что, скрывая правду, он убережет тебя от опасности. Но на самом деле он делает тебя уязвимой. Потому что ты не знаешь, откуда придет удар.

— А ты знаешь?— Догадываюсь, — он поставил кружку. — И если ты согласишься мне помочь, я расскажу тебе все.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри закипает смесь злости, любопытства и страха. Он был прав — Джон действительно скрывал от меня многое. И эта ложь во спасение бесила меня не меньше, чем его попытки запереть меня в камере.— Хорошо, — сказала я медленно. — Допустим, я согласна. Что дальше?

Северус улыбнулся. В его улыбке было удовлетворение.— Дальше ты слушаешь, — он подался вперед, понижая голос. — И задаешь правильные вопросы. Например, такой: почему яд, которым отравили Джона, был сделан из ингредиентов, которые можно найти только в лаборатории моего отца, но при этом сам яд использовали не его люди?

— А почему? — спросила я, играя роль заинтересованной слушательницы.— Потому что кто-то хочет, чтобы мы думали на моего отца, — Северус усмехнулся. — Кто-то, кто знает о моей связи с Джоном. Кто-то, кто хочет стравить нас.

— И кто это?— Я не знаю, — он покачал головой. — Но я знаю, где искать. И мне нужна твоя помощь, чтобы проверить одну догадку.— Какую?

Он помолчал. Секунду я боялась, что он передумает. Но потом он сказал:— В участке есть архив старых дел. Десятилетней давности. Там хранятся документы о первой попытке поймать производителей Кровавого янтаря. Джон думает, что эти дела закрыты, но я знаю, что нет. В одном из них есть имя человека, который тогда ушел от правосудия. И если я прав, этот человек — тот, кто сейчас заправляет всей сетью.

— И ты хочешь, чтобы я нашла эти документы?— Я хочу, чтобы ты помогла мне их найти, — поправил он. — Вместе. Сегодня ночью.Я смотрела на него и чувствовала, как сердце колотится где-то в горле. Это было безумие. Это было опасно. Это могло быть ловушкой.

Но если он говорил правду, если настоящий преступник до сих пор на свободе…— Хорошо, — сказала я. — Сегодня ночью. Но если ты меня обманываешь…— Знаю, — он улыбнулся. — Ты придумаешь что-нибудь болезненное.— Ты даже не представляешь, насколько болезненное, — я поднялась. — А теперь уходи. Мне нужно подготовиться.

— Конечно, — он тоже встал. — Встречаемся у входа в участок в полночь.Он ушел, а я осталась одна. Стояла посреди кухни и смотрела на закрытую дверь. В голове шумело. Северус предлагал мне предать Джона. Или не предать, а помочь ему по-своему? Грань была тонкой, и я не знала, где она проходит.

Полночь встретила нас промозглой сыростью и низкими облаками, скрывающими луну. Я стояла у ворот участка, кутаясь в темный плащ, и чувствовала, как внутри все дрожит — то ли от холода, то ли от страха. Северус появился из тени, бесшумный, как и положено эльфу. В его руке поблескивал связкой ключей, которой у него явно не должно было быть.

— Где ты их взял? — прошептала я, кивая на ключи.— У Джона, — он усмехнулся. — Знаешь, на всякий случай.

— И ты решил, что сегодня как раз тот случай?— А разве нет? — он вставил ключ в замок. — Джон в столице, преступник на свободе, а у нас есть шанс найти его раньше, чем он нанесет следующий удар. Я бы сказал, это более чем экстренная ситуация.

Замок щелкнул, и дверь бесшумно отворилась. Мы скользнули внутрь, и я снова поразилась тому, как бесшумно двигается Северус. Даже мои воровские навыки казались грубыми по сравнению с его эльфийской грацией.

— Архив на втором этаже, — прошептал он. — Там есть охранник. Я отвлеку его, а ты проходи в комнату с документами. Нужные папки должны быть на третьей полке справа, в секторе «Нераскрытые дела десятилетней давности».

— Откуда ты так хорошо знаешь их систему? И почему сай не пойдёшь, раз Джон тебе так доверяет? — спросила я, пока мы крались по коридору.

— Я здесь работаю, Мерил, — он усмехнулся. — Уже несколько лет. Я знаю каждый угол, каждый шкаф, каждую папку. И я знаю, что Джон не все мне показывает. И я не хочу, что-бы он знал, что я шарюсь там без него. Но потом, он скажет нам спасибо. Мы остановились перед лестницей. Наверху горел тусклый свет, слышалось покашливание и шорох газеты — охранник был на месте.— Жди здесь, — сказал Северус. — Когда услышишь, что я начал разговор, поднимайся. У тебя будет не больше десяти минут.Он поднялся по лестнице, и я услышала, как он говорит:

— Доброй ночи, Грегори. Не спится?— Лорд Северус? — голос охранника был сонным и удивленным. — Вы чего в такую пору?— Забыл кое-какие бумаги в кабинете. Джон просил срочно отправить их в столицу, а я вспомнил только сейчас. Вы уж извините, что нарушаю ваш покой.

— Да какие проблемы, проходите. Я как раз чай собрался греть. Не хотите?— С удовольствием.Я выждала еще минуту, потом бесшумно поднялась по лестнице и скользнула мимо комнаты охраны, где Северус уже оживленно обсуждал с Грегори достоинства разных сортов чая. Охранник сидел ко мне спиной, и я пронеслась мимо как тень.

Архивная комната оказалась маленькой, пыльной и тесной. Стеллажи уходили под самый потолок. Я включила маленький фонарик, заранее приготовленный, и принялась искать.

Третья полка справа. Сектор «Нераскрытые дела десятилетней давности». Папки были перевязаны бечевкой, пожелтевшие, с выцветшими надписями. Я перебирала их, стараясь не шуметь, и молилась, чтобы Северус не ошибся.

Вот оно. Дело номер семнадцать-три. «Кровавый янтарь. Первое расследование». Я вытащила папку, пролистала. Схемы, показания, имена, которые ничего мне не говорили. Без толку. Только время зря трачу.

Я пролистала дальше. И замерла.

В конце дела был подшит еще один лист — от руки, на дорогой бумаге, с подписью, которую я узнала бы из тысячи. Джон Лоу.«Дело передано в архив в связи с отсутствием состава преступления. Подозреваемый освобожден. Рекомендую закрыть дело окончательно».

— Что ты делаешь? — голос Северуса раздался за спиной, и я вздрогнула.— Ищу, — я сунула папку в сумку. — Нашла. Похоже, это твой отец.— Покажи, — он протянул руку.

Я отдала папку. Северус пролистал ее, и его лицо оставалось непроницаемым. Но я заметила, как дрогнули его пальцы, когда он дошел до последней страницы.— Джон закрыл дело? — спросила я. — Он тогда уже был здесь?— Он тогда только начинал, — тихо сказал Северус. — Это одно из его первых расследований. Ему сказали закрыть — и он закрыл. Не по своей воле.

— Откуда ты знаешь?— Потому что он рассказал мне, гений — эльф поднял голову. — Год назад, когда я пришел к нему. Он сказал: «Я уже ошибся однажды, закрыв дело твоего отца. Не дай мне ошибиться снова».

Я молчала. В голове не укладывалось.— Он знал, что твой отец виноват? — спросила я.— Он подозревал это с самого начала. Но улик не было. А начальство требовало закрыть дело — слишком много высокопоставленных лиц было замешано.

— И теперь он пытается исправить ошибку?— Он пытается найти настоящего преступника, — Северус спрятал папку под плащ. — И я помогу ему. С твоей помощью.— Что дальше?

— Дальше я изучу эти документы, — он кивнул на папку. — Сравню с теми, что мы нашли у графа. Если моя догадка верна, я найду связь. И тогда…— И тогда?— И тогда мы сможем нанести удар, — он посмотрел мне в глаза. — Но не сегодня. Сегодня тебе нужно идти домой и ждать. Я все расскажу завтра.

— Ты уверен, что справишься один? Может скажем Джону…— Я всегда справляюсь один, — он усмехнулся. — А теперь иди. Грегори не долго сидит в туалете. Будь другой охранник, мы бы могли сидеть тут до утра.

Я кивнула, выскользнула из архива и бесшумно спустилась по лестнице. Северус уже снова что-то рассказывал охраннику — о каком-то редком сорте чая, который привозят из-за моря. Грегори слушал с открытым ртом.

Я вышла на улицу, вдохнула ночной воздух и пошла домой. В голове шумело. Слишком много информации, слишком много подозрений, слишком много всего.

Я вернулась домой. Ключ повернулся в замке, и я вошла в темную квартиру. Скинула плащ, прошла на кухню, зажгла свечу. И замерла. На стуле у окна сидел Джон.

— Ты? — выдохнула я. — Ты же в столице…— Вернулся, — его голос был низким, хриплым, чужим. — Не мог больше ждать.Я подошла ближе, вглядываясь в его лицо. В темноте его глаза горели золотом — ярко, пугающе, красиво. Чешуя проступала на скулах, на шее, на руках.

— Джон, что с тобой? — я коснулась его щеки, и он перехватил мою руку, прижал к губам.— Яд, — сказал он. — Он всё не даёт покоя. Дракон опять… проснулся. И он... он хочет тебя. Так сильно, что я не могу думать ни о чем другом. Я ехал всесь день, не останавливаясь, только чтобы увидеть тебя. Только чтобы...

Он не договорил. Рывком поднялся, прижал меня к стене, впился в губы поцелуем, от которого у меня подкосились ноги.— Джон, — выдохнула я, когда он оторвался, чтобы перевести дух. — Ты…— Плевать, — он рвал на мне одежду, пуговицы летели в стороны. — Я хочу тебя. Сейчас.

— А если я не хочу? — я уперлась руками в его грудь, чувствуя, как под пальцами бьется его сердце.— Хочешь, — он посмотрел мне в глаза. — Я чувствую. Ты пахнешь желанием. Ты дрожишь.

Он схватил меня за бедра, приподнял, прижал к стене, и я обхватила его ногами, чувствуя, как его твердость упирается мне в живот.— Джон, — прошептала я, когда когда он стягивал последние остатки одежды.

— Всё хорошо, — он вошел в меня резко, глубоко, и я закричала. — Я буду беречь тебя. Но не сейчас.

Он двигался жестко, быстро, почти грубо. Стена ходила ходуном, где-то падала посуда, но мне было все равно. Я цеплялась за его плечи, царапала спину, кусала губы, чтобы не заорать на весь дом.— Тише, — рыкнул он мне в ухо.

Он зажал мне рот поцелуем и ускорился, от чего я почти сразу кончила. — Это было... — начала я, когда мы отдышались.— Это было только начало, — он подхватил меня на руки, не выходя из меня, и перенес на стол.

Он уложил меня на холодное дерево, раздвинул ноги и вошел снова. Я выгнулась, вцепилась в край стола. Он двигался медленнее, глубже, сводя с ума каждым толчком.

— Смотри на меня, — приказал он.Я смотрела. В его горящие золотом глаза, в его лицо, покрытое чешуей, в его губы, которые шептали мое имя.

Джон ускорился, и я снова кончила, чувствуя, как мир рушится и собирается заново. Он кончил следом, и мы замерли, тяжело дыша.— Кажется, стол... — начала я.Стол под нами жалобно скрипнул и развалился. Мы рухнули на пол, оба застонали — от боли, от смеха, от удовольствия.

— Ты сломал стол, — сказала я, лежа в обломках.— Бывает, — он перевернулся на спину, притягивая меня к себе.— Кажется, — я поцеловала его в грудь. — Ты как?

— Всё хорошо, — он провел рукой по моим волосам. — Врешь, — я приподнялась, заглядывая в глаза. — Ты бледный. И дрожишь.— Это не от боли, — он усмехнулся. — Это всё ты.

Мы лежали на полу, среди обломков стола, и я чувствовала, как его драконья сущность понемногу успокаивается. Чешуя исчезала, глаза темнели, дыхание выравнивалось.— Джон, — сказала я тихо.— М?— Северус сегодня был у меня. Предлагал сотрудничество.Он напрягся.

— Что значит «сотрудничество»?— Он хочет найти настоящего преступника. Того, кто делает янтарь. Он думает, что твое расследование зашло в тупик, и предлагает мне помочь ему.— И ты согласилась? — его голос стал жестче.

— Я согласилась посмотреть, — я подняла голову, посмотрела ему в глаза. — Мы были в архиве. Нашли дело десятилетней давности. О твоем первом расследовании. О графе.Он молчал. Я чувствовала, как подо мной напряглось его тело.

— Джон, ты знал, что он не виноват?— Подозревал, — сказал он тихо. — Но у меня не было доказательств. А начальство требовало закрыть дело.— И ты закрыл.

— Я закрыл, — он провел рукой по лицу. — И винил себя все эти годы. Когда Северус пришел ко мне, когда рассказал о своем отце... я понял, что это шанс все исправить.— Поэтому ты взял его на работу?— Поэтому я дал ему шанс, — он повернулся ко мне. — Как и тебе.

— Я не предавала тебя, — сказала я. — И не предам.— Знаю, — он притянул меня к себе. — Но я боюсь, что Северус может быть не тем, кем кажется.— Теперь ты ему не доверяешь?

— Я доверяю, — он помолчал. — Но не до конца. Слишком много совпадений. Слишком много «случайностей». И этот яд... он знал его состав. Знал противоядие. Знал, где его взять.— Ты думаешь, он мог быть замешан?

— Я думаю, что не могу никому доверять, кроме тебя, — он поцеловал меня в лоб. — Поэтому прошу: будь осторожна. Не играй в его игры. Если он предложит что-то опасное — откажись.— А если он предложит то, что поможет найти настоящего преступника?

— Тогда мы сделаем это вместе, — Джон сел, потянул меня за собой. — Я, ты и Северус. Но без тайных ночных вылазок. Без обмана. Ясно?— Ясно, — я вздохнула. — Но ты тоже должен обещать: никаких секретов. Если ты что-то скрываешь от меня, я узнаю об этом. И мне не понадобится Северус, чтобы выведать правду.

— Обещаю, — он улыбнулся. — Драконье слово.— То же самое ты говорил, когда обещал не запирать меня в камере, — я усмехнулась.— И сдержал слово, — он поднял руки. — С тех пор ни одной камеры.

— Ни одной, — согласилась я. — Только сломанный стол.Мы рассмеялись, обнялись, и я почувствовала, как усталость накрывает волной.— Джон, — прошептала я. — Давай спать. Завтра будет новый день.

— И новые битвы, — он подхватил меня на руки, отнес в кровать.Я прижалась к нему, закрыла глаза. — Сладких снов, дракон.— Сладких снов, моя воровка.

Он уснул первым — я слышала, как его дыхание выровнялось, как сердце забилось ровнее. Я лежала рядом, слушая, и думала о том, что сказал Северус. О том, что Джон скрывает от меня. О том, что настоящий преступник до сих пор на свободе.

Я лежала, прижимаясь к теплому боку Джона, и чувствовала, как его рука лениво перебирает мои волосы. И еще деревом — напоминанием о сломанном столе, обломки которого мы так и не убрали.

— Ты спишь? — прошептала я.— Нет, — его голос был сонным, хриплым, таким родным. — Думаю.— О чем?

— О том, что мне нужно купить новый стол. И, возможно, новую кровать. На всякий случай.Я рассмеялась, приподнялась на локте, заглядывая ему в лицо. Чешуи не было, глаза — обычные, человеческие, теплые. Яд наконец-то отступал.— На всякий случай? — я приподняла бровь. — Планируешь снова меня туда затаскивать?

— Планирую, — он усмехнулся, притягивая меня к себе. — Но не только туда. Еще на диван, на пол, на кухонный стол…— Кухонный стол мы уже сломали, — напомнила я.— На новый.

Я чмокнула его в нос и попыталась встать, но он не отпустил.— Джон, мне нужно в ванную.— Подожди.— Не могу.— Тогда иди, но быстро.

Я выбралась из его объятий, накинула халат и прошлепала босиком в ванную. Когда вернулась, Джон уже стоял у окна, задумчиво глядя на улицу.— Джон? — я подошла, обняла со спины. — Что-то случилось?— Нет, — он накрыл мои руки своей. — Я просто... думал о том, что давно не брал выходных.

— Ты вообще их никогда не берешь, — заметила я.— Вот именно, — он повернулся ко мне. — Поэтому сегодня мы никуда не пойдем. Ни в участок, ни на расследование. Ничего. Только ты и я.

— А как же…— Северус справится, — перебил он. — А я хочу провести день с тобой.Я смотрела на него и чувствовала, как внутри разливается тепло. — Хорошо, — сказала я. — Но если ты собрался тащить меня на свидание, я хочу надеть то самое изумрудное платье.

— Только если я смогу потом его с тебя снять, — он поцеловал меня в лоб.— Договорились.***

Набережная в этот день была прекрасна. Солнце играло на воде, чайки кричали где-то вдалеке, и пахло морем. Джон взял меня под руку, и мы медленно шли вдоль перил, рассматривая проплывающие корабли и смеющихся детей.— Знаешь, — сказал он, — я не был здесь с тех пор, как приехал в этот город.— То есть несколько лет? — удивилась я.

— Месяцев, — поправил он. — Я приехал не так давно, до того, как мы встретились. Но всё время было не до прогулок.— А теперь?— А теперь есть ты, — он остановился, повернулся ко мне. — И я понял, что жизнь — это не только работа и расследования. Иногда можно просто... гулять.

— Просто гулять, — повторила я, чувствуя, как глупая улыбка расползается по лицу. — С драконом.Мы прошли мимо уличного музыканта, который играл на скрипке что-то грустное и красивое. Джон бросил ему монету, и тот благодарно кивнул.

— Ты щедрый, — заметила я.— Я просто хочу, чтобы этот день был идеальным, — он посмотрел на меня. — Для тебя.Я прижалась к его плечу, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Идеальный день. С ним. Что может быть лучше?

Потом мы пошли покушать.Ресторан, куда он меня привел, оказался маленьким, уютным, с видом на море и отдельными кабинками, скрытыми живыми растениями. Нас проводили в дальний угол, где играла тихая музыка и горели свечи.— Ты специально выбрал это место? — спросила я, когда мы сели.

— Северус посоветовал, — признался он. — Сказал, что здесь лучшие морепродукты в городе.— Северус? — я удивилась. — Ты советуешься с ним о ресторанах?

— Я советуюсь с ним о многом, — Джон пожал плечами. — Он хорошо разбирается в таких вещах. В отличие от меня.— Ты разбираешься в главном, — я взяла его за руку, усмехнувшись. Он понял мой намёк.

Джон покраснел. Дракон, генерал-полицеймейстер, мужчина, который арестовал меня и перевернул всю мою жизнь, покраснел как мальчишка.— Мерил, — сказал он тихо. — Я хочу тебе кое-что сказать.— Я вся во внимании.

— Когда всё это закончится... когда мы поймаем настоящего преступника и закроем дело... я хочу, чтобы мы переехали.— Переехали? — я нахмурилась. — Куда?— В мой дом, — он посмотрел мне в глаза. — Не в эту рабочую квартиру, а в мой настоящий дом. За городом. Там лес, озеро, тишина. Никто не будет мешать.

— Твой дом? — я чувствовала, как удивление смешивается с неловкостью. — Джон, я даже не знаю, где ты живёшь.— Я не говорил, — он пожал плечами. — Это не было важно. А теперь...

— А теперь важно? — я откинулась на спинку стула. — Ладно. Рассказывай. Какой он? Твой дом?— Большой, — Джон усмехнулся. — Каменный, с башнями. Старый, но крепкий. Мой род жил там несколько поколений.

— То есть ты...? — я чувствовала, как неловкость нарастает.

— Достаточно богат, да, — он ответил спокойно, будто речь шла о погоде. — У меня есть земля, счета в банке, несколько предприятий в столице. Я не бедствую.

Я смотрела на него и не знала, что сказать. Он — богатый аристократ, владелец дома и предприятий. А я — бывшая воровка, шантажистка, женщина с сомнительным прошлым.— Мерил, — он накрыл мою руку своей. — Я вижу, что ты смущена. Не надо. Эти деньги ничего не значат.

— Ничего не значат? — я усмехнулась. — Джон, ты мог купить меня несколько раз.— Я не хочу тебя покупать, — он сжал мои пальцы. — Я хочу, чтобы ты была рядом. Просто рядом. Деньги — это просто бумага.

— И золото, — добавила я. — И дома. И земли. И нормальная жизнь. Я думала, что ты обычный работяга. — И всё это не имеет значения, если тебя нет рядом, — он посмотрел мне в глаза. — Ты поняла?

Я молчала. В горле стоял ком.— Значит, ты богат, — сказала я наконец.— Ага, — согласился он.— А ешь ты только золотыми вилками, ваше богачество? — я улыбнулась, пытаясь разрядить обстановку.

— Иногда — серебряными, — он усмехнулся. — Чтобы не расслабляться и узнать, как живет обычный люд. Я рассмеялась. Он рассмеялся следом, и напряжение исчезло.

— Ладно, — я выдохнула. — Допустим, я согласна переехать. Но только если ты позволишь мне не сидеть на твоей шее. Я тоже хочу работать. Однажды, может, открою швейную. И будешь забирать меня с работы.— Буду.— И готовить завтраки.— Это уже наглость, — он притворно нахмурился. — Но ладно, готовить.

— И мы заведем кота, — я чувствовала, как внутри разливается тепло. — Я всегда хотела кота.— Только если дракон его не съест, — усмехнулся он. — Мой внутренний зверь очень ревнив к животным.

— Твой внутренний зверь меня полностью устраивает, — я поцеловала его в уголок губ. — И кота мы ему представим. Подружится.— Если ты так считаешь...

Принесли еду. Мы ели, болтали, смеялись, и я поймала себя на мысли, что это — самое счастливое время в моей жизни. Просто сидеть с ним, смотреть на море, слушать его голос и знать, что он рядом.— О чем ты думаешь? — спросил он, когда мы доедали десерт.

— О том, что я никогда не была так счастлива, — честно ответила я. — Даже когда воровала бриллианты.— Ты воровала бриллианты? — он приподнял бровь.— Это была фигура речи, — я отмахнулась. — Не отвлекайся.

— Я не отвлекаюсь, — он улыбнулся. — Я просто хочу запомнить этот день.— Зачем?— Потому что таких дней будет много. И каждый из них я хочу помнить.Я почувствовала, как к глазам подступают слезы. Сентиментальная дура.

— Джон, — сказала я, когда мы вышли из ресторана. — Спасибо тебе.— За что?— За этот день. За то, что ты есть. За то, что ты не бросил меня, когда мог.— Я никогда тебя не брошу, — он притянул меня к себе и поцеловал. Прямо там, под крики чаек и взгляды прохожих. — Никогда.

Домой мы вернулись в сумерках. Уставшие, счастливые, полные планов на будущее. Джон открыл дверь ключом, пропуская меня вперед.— После тебя, моя леди.— О, какой галантный, — я сделала реверанс и вошла.

В квартире было темно. Я потянулась к выключателю, но Джон перехватил мою руку.— Не включай, — прошептал он, прижимая меня к стене. — Я хочу тебя в темноте.

— Джон…— Тише, — его губы нашли мои, и я забыла, что хотела сказать.Он целовал меня медленно, нежно, как утром, но с каждым поцелуем я чувствовала, как нарастает внутри напряжение. Его руки скользили по моему телу, сжимали, гладили, заставляли выгибаться навстречу.

— Я хочу тебя, — прошептал он мне в губы.

Он подхватил меня на руки, понес в спальню, уложил на кровать, и я уже предвкушала, как он будет раздевать меня, как его губы будут скользить по моей коже, как...

В дверь постучали.— Не обращай внимания, — выдохнул он, припадая к моей шее.— А если это важно? — я попыталась отстраниться.— Ничего важнее тебя нет, — он снова поцеловал меня, заглушая все возражения.

Стук повторился. Громче. Настойчивее.— Джон, — я оттолкнула его. — Открой. Может, что-то случилось.Он выругался сквозь зубы, встал, поправил рубашку и пошел к двери.— Кого там принесло в такую... — начал он, открывая дверь.

Я не видела, кто там, но услышала голос — официальный, холодный, незнакомый.— Генерал Лоу? Простите за беспокойство. У нас ордер на обыск и арест.— Арест? — голос Джона стал ледяным. — Кого?— Мерил Стотон, — ответил голос. — По подозрению в хищении важных документов из архива участка.

Я замерла. Сердце ухнуло вниз. Джон обернулся. В его глазах я увидела шок, непонимание и... страх.— Мерил, — сказал он тихо. — Что происходит?— Я не знаю, — я подошла — Я ничего не крала. Только те бумаги, которые...

Я замолчала. Потому что поняла. Папка. Дело десятилетней давности. Которую я отдала Северусу.— Мерил? — Джон шагнул ко мне.— Джон, я не…— Обыскать квартиру! — скомандовал голос из коридора.

В комнату ворвались стражники. Они отодвинули Джона в сторону, схватили меня за руки, надели наручники. Холодные, тяжелые, как в ту первую ночь.— Вы не имеете права! — закричала я. — Я ничего не брала!— Мы нашли папку, — один из стражников поднял ее. — С документами, которые должны храниться в архиве.

— Это не я! Это Северус…— Северус? — голос Джона был напряженным.— Он попросил меня достать эти бумаги! Он сказал, что они помогут расследованию!

— Мерил, — Джон подошел, взял меня за плечи. — Если ты взяла документы без разрешения…— Я знаю! — я чувствовала, как паника накрывает волной. — Но я не крала их! Я просто... я хотела помочь.— Помочь? — один из стражников усмехнулся. — Хищение улик — это серьезное преступление, леди. Причём у Джона есть к ним доступ. Вы явно хотели скрыть, что они вам нужны.

— Джон, — я посмотрела ему в глаза. — Ты веришь мне?Он молчал. Секунду. Две. Три. А потом сказал:— Верю.— Тогда…— Но я ничего не могу сделать, — он провел рукой по лицу. — Тебя должны допросить. Пока я… Ничего не могу.— Джон…— Уведите, — приказал стражник.

Меня поволокли к выходу. Я обернулась в последний раз. Джон стоял посреди комнаты, сжимая кулаки, и смотрел мне вслед. В его глазах горел огонь — драконья ярость, которую он сдерживал из последних сил.— Я разберусь, — сказал он. — Обещаю.

Дверь закрылась. Я осталась в коридоре, снаружи, в окружении стражников. А он — внутри, в пустой квартире.— Идем, леди, — стражник дернул меня за руку. — Не заставляйте нас применять силу.Я пошла. Потому что выбора не было. Потому что я верила, он найдет способ меня спасти. Как всегда.

Но в глубине души закрадывался страх. Что если в этот раз — не получится? Что если Северус обманул нас обоих? Что если я никогда не вернусь в этот дом, к этому мужчине, к этой жизни?— Держись, — прошептала я себе. — Ты сильная. Ты справишься.

Но голос дрожал. Как и в ту первую ночь, когда он арестовал меня в номере отеля. Только тогда я была виновата. А сейчас… Сейчас я была невиновна. Но это не имело значения. Имели значение только улики.

Я уже сидела здесь в самом начале, когда Джон впервые арестовал меня. Тогда я была виновата, злилась, плела планы мести. Сейчас я была невиновна, и это делало происходящее в сто раз хуже.

Стражники заперли дверь, и я осталась одна. Села на жесткие нары, обхватила колени руками и уставилась в стену. В голове шумело. Северус. Он подставил меня. Он использовал меня, чтобы достать документы, а потом подбросил их мне же? Или он с самого начала планировал свалить все на меня?

— Дура, — прошептала я. — Какая же я дура.Я вспомнила его холодные глаза, его усмешку, его слова: «Я всегда справляюсь один». Он справился. Он подставил меня, и теперь я сижу здесь, а он — на свободе.

Ночь тянулась бесконечно. Я не спала — боялась закрыть глаза, боялась увидеть его лицо, боялась, что Джон поверит тем, кто меня арестовал. Поверит своему другу. Действительно. Сколько лет они уже дружат? А я так… девка с улицы.

Под утро я провалилась в забытье, но ненадолго. Меня разбудил голос надзирательницы:— Подъем. На допрос.Я встала, поправила платье — помятое, испачканное, и вышла из камеры.

Допросная комната оказалась маленькой, с одним столом и двумя стульями. За столом сидел мужчина — незнакомый, в форме, с лицом, которое не выражало ничего, кроме профессионального равнодушия.— Садитесь, — он кивнул на стул напротив.Я села. Сложила руки на коленях и посмотрела ему в глаза.

— Меня зовут инспектор Харрис, — представился он. — Я буду вести ваше дело. Вы Мерил?— Вы это знаете, — ответила я. — Зачем спрашиваете?

— Процедура, — он открыл папку. — Итак, вчера вечером в вашей квартире были найдены документы из архивного сектора участка. Ваши отпечатки на них. Как они туда попали?— Я взяла их, — сказала я прямо. — Но не крала. Меня попросил это сделать Северус. Сын графа де Вейла. Он работает здесь, в участке.

Харрис поднял бровь.— Северус де Вейл? Помощник генерала Лоу?— Да. Он сказал, что документы нужны для расследования. Что они помогут найти настоящего преступника. А почему я должна была не верить? — я почувствовала, как внутри закипает злость. — Он работал с Джоном несколько лет. Джон ему доверял. Я тоже.

— Джон? — Харрис прищурился. — Вы говорите о генерале Лоу?— Да. Он мой... — я запнулась. — Он мой куратор. Я работаю на него.— Работаете? — в голосе инспектора послышался скепсис. — Каким образом?— Я помогаю ему с расследованием по Кровавому янтарю.

— Вы бывшая преступница, — Харрис заглянул в папку. — Шантажистка, воровка. И вы хотите сказать, что генерал Лоу нанял вас как агента?— Это правда, — я сжала кулаки. — Спросите у него.— Генерал Лоу отстранен от этого дела, — холодно сказал Харрис. — В связи с личной заинтересованностью. Так что спрашивать у него я не буду.

Я замерла. Отстранен? Личная заинтересованность?— Теперь вернемся к вашим показаниям, — продолжал Харрис. — Вы утверждаете, что документы взяли по просьбе Северуса де Вейла. При этом вы проникли в архив ночью…

— Да, тут охрана была, — перебила я. — Я видела охранника. Его зовут Грегори. Северус отвлекал его разговором, пока я искала документы.Харрис помолчал. Потом усмехнулся.— Леди Стотон, в нашем участке нет ночной охраны. Никто не нанимает стражников, чтобы они сидели в архиве по ночам. Это не тюрьма и не банк.

У меня внутри все оборвалось.— Что? — прошептала я. — Но я видела... я слышала голоса…— Или вы пытаетесь ввести следствие в заблуждение.— Нет! — я вскочила. — Северус говорил с кем-то! Я слышала! Он называл имя — Грегори!

— В участке нет сотрудника с таким именем, — спокойно сказал Харрис. — И зачем Северусу просить вас украсть документы, если у него есть к ним доступ?Я села. Руки дрожали. Северус всё подстроил. Охранник — подставной. Имени не существует. Он с самого начала готовил ловушку, а я повелась как последняя дура.

— Вы понимаете, в каком вы положении? — Харрис подался вперед. — Улики против вас. Вы признались, что взяли документы. Вы не можете доказать, что действовали по чьей-то просьбе. Единственный свидетель — Северус де Вейл — отрицает свою причастность.

— Он врет, — выдохнула я. — Он всё врет.— Может быть, — Харрис откинулся на спинку стула. — Но у нас нет доказательств. А у вас есть доступ к документам через генерала Лоу, если вы с ним работали. Зачем вам было красть их?— Я не крала!

— Тогда зачем вы их взяли? Вы могли попросить генерала Лоу достать их официально.Я молчала. Потому что он был прав. Я могла попросить Джона. Но я не попросила, потому что... потому что Северус сказал, что так будет лучше. Что Джон не поймет. Что это тайное расследование.

— Вы хотели скрыть от генерала Лоу, что берете документы, — заключил Харрис. — Значит, у вас был мотив. Возможно, вы работаете на кого-то еще.— Это не так!— Докажите, — он поднялся. — Пока вы не докажете, вы останетесь здесь. В камере.— Действительно, не виноват — не отмажешься — фыркнула я, откинувшись на спинку стула.

Он вышел, а я осталась сидеть, глядя на закрытую дверь. В голове гудело. Северус. Он всё спланировал. Он использовал меня, а теперь я в тюрьме, и никто не может мне помочь.— Джон, — прошептала я. — Пожалуйста, найди способ.Но Джона отстранили. Он не мог вести дело. Я закрыла глаза и почувствовала, как по щекам текут слезы. Бессилие. Страх. Предательство. Всё смешалось в один горький ком.Через какое-то время меня отвели в камеру.

Примерно через час в камеру вошел Северус. Я услышала шаги, подняла голову и увидела его — спокойного, безупречного, с легкой усмешкой на губах.— Ты, — прошипела я, вскакивая. — Ты всё подстроил!

— Тише, — он поднял руку. — Стены здесь тонкие.— Мне плевать! — я подбежала к решетке, вцепилась в прутья. — Зачем ты это сделал? Я тебе верила!— Зря, — он усмехнулся. — Я тебя предупреждал — не доверяй никому.

— Джон тебе доверял! Он дал тебе шанс!— Джон — дурак, — холодно сказал Северус. — Он слишком сентиментален. Думает, что каждого можно спасти, каждому дать второй шанс. Но некоторые не заслуживают второго шанса.

— А ты заслужил? — я чувствовала, как ненависть закипает во мне. — Ты — предатель. Ты хуже своего отца.— Мой отец — ничтожество, — Северус шагнул ближе. — Он трус. Он боится всего. А я... я добиваюсь своего.— Чего ты добиваешься?

— Власти, — он улыбнулся. — Денег. И всего, что они дают. Кто единственный наследник отца, а? — Ты… а янтарь? — догадалась я. — Это ты производишь Кровавый янтарь?— Я его продаю, — поправил он. — Производят другие. Но я контролирую рынок. И ни один дракон мне не указ.

— Джон найдет тебя, — сказала я. — Он доберется до истины.— Джон отстранен, — Северус усмехнулся. — И его драконья чуйка ему не поможет. У него нет доказательств. А у меня есть алиби, связи и деньги.— И я, — добавила я горько. — Козел отпущения.

— Ты сама выбрала эту роль, — он посмотрел мне в глаза. — Знаешь, тот яд, которым ранили Джона... он предназначался тебе.Я замерла.— Что?

— Тот клинок, — Северус говорил спокойно, будто обсуждал погоду. — Должен был прилететь в тебя. Но Джон заслонил тебя собой. Драконье тело выдержало такую дозу. А ты... ты должна была сдохнуть.— Ты хотел убить меня? — прошептала я.

— Ты мешала, — он пожал плечами. — Ты была слишком близка к Джону. Слишком много знала. Слишком много видела. Я планировал убрать тебя еще на складе, но Джон помешал.

— Ты подставил меня!— Да, — он кивнул. — И ты сядешь в тюрьму. А я продолжу свое дело. И никто меня не остановит.Он развернулся и пошел к выходу.

— Северус! — крикнула я. — Джон узнает правду!— Не узнает, — он обернулся. — Потому что он тебе не верит.— Верит! — я вцепилась в прутья. — Он сказал, что верит!— Сказать можно что угодно, — усмехнулся Северус. — В этом мире слова — ничего не стоят. Чем раньше поймешь, тем лучше.

Он вышел, и я осталась одна. В камере, в темноте, с чувством полного бессилия. Джон

После того, как ее увели, я сидел в пустой квартире, сжимая кулаки, и смотрел на дверь. Моя Мерил. Моя женщина. В камере. По ложному обвинению. Ложному же?

НЕТ! Она не виновата. Кто-то подставил ее! Знал, что этот кто-то — Северус. Но доказательств не было. А без доказательств я был бессилен. Утром я пошел в участок. Хотел поговорить с ней, хотел выяснить, что произошло. Но у входа меня встретил инспектор Харрис.

— Генерал Лоу, — сказал он. — Вас отстраняют от дела.— Что? — я замер. — На каком основании?— Личная заинтересованность, — Харрис протянул бумагу. — Вы находитесь в близких отношениях с подозреваемой. Это может повлиять на объективность расследования.

— Она не виновата, — сказал я. — Ее подставили.— Она просто пудрит вам мозги, — Харрис пожал плечами. — И вам запрещено видеться с подозреваемой.— Это незаконно!— Вы прекрасно понимаете, что законно, — он развернулся и ушел.

Я стоял посреди коридора, сжимая бумагу, и чувствовал, как внутри закипает ярость. Дракон просыпался, требовал выйти, требовал разорвать всех, кто посмел тронуть мою пару. Но я сдерживал его. Так нельзя.

Я нашел Северуса в своём кабинете. Он сидел за столом, перебирал бумаги, и выглядел так, будто ничего не случилось.— Северус, — я вошел без стука, закрыл дверь. — Нужно поговорить.— Джон? — он поднял голову, изображая удивление. — Ты чего такой мрачный? Что случилось?

— Ты знаешь что, — я подошел к столу, уперся руками в столешницу. — Мерил арестовали. По обвинению в краже документов.— Я слышал, — он кивнул. — Ужасно. Ты знаешь, зачем она их взяла?— Она говорит, что ты попросил.

Северус поднял бровь.— Я? Зачем мне эти документы? Зачем мне просить её? Тут до архива рукой подать. Доступы у меня есть. — Не знаю, — я смотрел на него, пытаясь понять, врет он или нет. — Но она утверждает, что вы были в архиве вместе. Что ты отвлекал охранника, пока она искала папку.

— Охранника? — усмехнулся он. — Джон, в участке нет ночной охраны. Ты сам знаешь.— Знаю, — я чувствовал, как внутри нарастает напряжение.

Северус откинулся на спинку стула. — Она врет, чтобы отвести подозрения.— Мерил не врет, — отрезал я.— Откуда ты знаешь? — он посмотрел мне в глаза. — Ты знаешь ее всего несколько месяцев. А меня — несколько лет. Мы работали вместе, я помогал тебе, я рисковал своей жизнью. И ты веришь ей, а не мне?

— Я верю фактам, — я выпрямился. — А факты говорят, что кто-то подставил ее.— И этот кто-то — я? — Северус усмехнулся. — Прекрасно. Просто прекрасно. Я столько лет доказывал свою преданность, а ты веришь какой-то шантажистке.

— Она не шантажистка, — я сжал кулаки. — Она изменилась.— Люди не меняются, Джон, — он покачал головой. — Они просто становятся лучше или хуже. Твоя Мерил стала лучше, но прошлое не стереть. И ее прошлое — это вранье, манипуляции и преступления.

— А твое прошлое? — я шагнул к нему. — И я искупил свою вину службой… — голос Северуса стал жестче. — Я работал на тебя, помогал следствию, сдал собственного отца. А она? Что она сделала? Сбежала из камеры, пошла к бандитам, что тоже могло быть подстроено.

— Она рисковала собой ради подруги.— А я рисковал собой ради тебя, — Северус поднялся, посмотрел мне в глаза. — И ты знаешь это. Но ты выбираешь ее. Потому что она спит с тобой.

— Это не так.— Так, — он усмехнулся. — Ты потерял голову из-за юбки. И теперь готов обвинить лучшего друга в предательстве.— Ты не лучший друг, — я чувствовал, как дракон рвется наружу. — Ты подозреваемый.

— Ясно, — Северус развел руками. — У тебя нет доказательств. А у меня есть алиби, свидетели и многолетняя безупречная служба. Так что, генерал, ищите дальше того, чего нет. Продолжайте верить. Прекрасно. Он сел обратно, взял бумаги и сделал вид, что погрузился в работу.

Я стоял, сжимая кулаки, и смотрел на него. Внутри бушевала ярость, но я сдерживал ее.— Я доберусь до истины, — сказал я. — И тогда ты сядешь рядом со своим отцом.— Жду с нетерпением, может тогда ты от меня отстанешь — он усмехнулся, не поднимая головы.

Я вышел из кабинета, чувствуя, как стены давят на меня. Её подставили. Я знал это. Чувствовал. Но доказательств не было. И пока их не было, я был бессилен.

Джон

Я сидел в своем кабинете, сжимая в руке бумагу об отстранении, и чувствовал, как время утекает сквозь пальцы. Мерил в камере. Завтра ее должны были перевести в тюрьму — не в этот участок, где я хотя бы знал, где она, а в настоящую, далекую, где у меня не будет доступа.

Я не мог этого допустить.

Северус ушел домой пару часов назад. Участок затих, только дежурные ещё бродили по коридорам. Я знал каждый угол этого здания, каждую дверь, каждый замок. И знал, где висят ключи от камер.

— Прости, Мерил, — прошептал я, вставая. Ключи я взял из сейфа, который открывал сто раз. Взял плащ, чтобы не светить формой. И пошел вниз, туда, где в камере ждала меня моя женщина.— Генерал? — дежурный поднял голову. — Вам сюда нельзя.

— Я знаю, — я посмотрел ему в глаза, и дракон внутри заставил парня замереть. — Ты меня не видел.— Я вас не видел, — повторил он, как завороженный.

Я кивнул и двинулся дальше.Камера открылась со знакомым щелчком. Мерил сидела на нарах, обхватив колени, и подняла голову. В тусклом свете ее лицо казалось бледным, измученным, но глаза горели.

— Джон? — прошептала она. — Ты пришел?— Я пришел, — я шагнул внутрь, протянул руку. — Выходим.— Но как же...

— Потом, — я схватил ее за руку, потянул к выходу. — Завтра тебя увозят. Я не успею ничего доказать. Это единственный шанс.

Она не спорила. Мы вышли в коридор, поднялись по лестнице, миновали пост — дежурный спал, или я заставил его спать, не знаю. Дракон внутри требовал действия, требовал спасти ее любой ценой.— Джон, — прошептала она, когда мы оказались на улице. — Что теперь?

— Теперь бежим, — я потащил ее к карете, которую приготовил заранее. — Я отвезу тебя в безопасное место, а потом…— А потом?— А потом разберусь с Северусом.

Мы уже садились в карету, когда из тени вышел он.— А вот и моя любимая парочка, — Северус улыбался своей холодной, эльфийской улыбкой. В руке он держал маленький пузырек, в котором плескалась темно-красная жидкость. — Я знал, что ты не удержишься, Джон. Что придешь за ней.

— Северус, — я заслонил Мерил собой. — Отойди.— Зачем? — он шагнул ближе. — Ты отстранен. Ты только что совершил должностное преступление — освободил арестантку. Теперь ты не генерал. Ты преступник. Как и она.

— Это ты преступник, — Мерил выглянула из-за моей спины. — Ты признался мне в камере.— Признался, — он усмехнулся.

— Хватит, — я шагнул вперед. — Игра окончена. Ты проиграл.— А вот тут ты ошибаешься, — Северус поднял пузырек. — Я только начинаю.Он плеснул жидкостью мне в лицо, и я не успел уклониться. Жидкость попала в рот, на кожу, и мир взорвался болью.

Я чувствовал, как яд проникает в кровь, как дракон внутри рвется наружу, теряя последние остатки контроля. Это было не похоже на то отравление на складе. Там яд был слабее, рассчитан на человека… Видимо… Здесь... здесь он был создан специально для дракона.— Джон! — крикнула Мерил. — Джон, что с тобой?

Я пытался ответить, но слова застревали в горле. Чешуя проступала на коже, покрывая лицо, руки, все тело. — Беги, — прохрипел я. — Мерил, беги!

— А вот это правильно, — Северус отступил в тень. — Беги, птичка. Дракон сегодня не в духе.Я потерял контроль.Мерил

Я видела, как Джон меняется. Чешуя покрывала его тело с ужасающей быстротой, глаза горели алым, и я поняла — это не тот дракон, которого я знала. Это зверь. Бездумный, яростный, готовый уничтожить все на своем пути.— Беги, — прохрипел он в последний раз человеческим голосом, а потом зарычал — низко, страшно, так, что у меня подкосились ноги.

Я не побежала.— Джон, — сказала я, глядя ему в глаза. — Ты меня слышишь?

Он не слышал. Он бросился на меня, и я едва успела отскочить. Когти распороли воздух там, где только что было мое плечо. Он развернулся, снова прыгнул, и я поняла, что если не уйду, он убьет меня.

Но я не могла уйти. Не могла бросить его.— Джон! — крикнула я, уворачиваясь. — Остановись! Пожалуйста!

Он не слышал. Он сшиб меня с ног, прижал к земле, и я почувствовала, как его когти впиваются в мое плечо. Боль была резкой, горячей, но я не закричала. Я смотрела в его глаза — алые, безумные, и видела там, глубоко-глубоко, искру того, кого я любила.

— Джон, — прошептала я. — Я люблю тебя.Он замер. На секунду — всего на секунду. А потом швырнул меня в стену. Я ударилась головой, и мир померк.

Очнулась я от грохота. Участок рушился. Джон крушил стены, выбивал двери, рычал так, что стекла лопались. Я лежала в груде обломков, чувствуя, как кровь сочится из раны на плече, и смотрела на него. Он был прекрасен. Страшен. Безумен. Мой дракон, который потерял себя.

— Джон, — позвала я, поднимаясь на ноги. Голова кружилась, ноги дрожали, но я шла. — Джон, остановись.Он обернулся. В его глазах все еще горел алый огонь, и я не знала, видит ли он меня.

— Я здесь, — я подошла ближе, протянула руку. — Ты не один. Я с тобой.Он зарычал, шагнул ко мне, и я увидела, как его когти сжимаются в кулаки. Он ударит. Он убьет меня. Но я не остановилась.

— Я люблю тебя, — повторила я. — Помнишь? Ты говорил, что я твоя. А ты — мой. Даже когда ты монстр.Я встала на цыпочки и поцеловала его.

Губы были горячими, почти обжигающими, пахли кровью. Но я не отстранилась. Я целовала его, как в тот первый раз, когда он арестовал меня. Как в ту ночь, когда мы проснулись вместе. Как в тот день, когда он сказал, что любит.

И вдруг я почувствовала жжение.Я открыла глаза, посмотрела на свою грудь. Там, где моя кровь — из раны на плече — коснулась его, начала светиться метка. Тонкая, золотая, она расползалась по коже, как паутина, соединяя меня с ним.

— Метка истинных пар, — прошептала я, вспоминая старые легенды. — Боги, это правда…Метка вспыхнула, и Джон замер.

Его глаза — все еще алые, но в них появилось осознание. Он смотрел на меня, на светящийся узор на моей груди, на свои руки, и я видела, как дрожит его тело.— Мерил? — его голос был хриплым, чужим. — Что я... что я наделал?

— Ты вернулся, — я улыбнулась сквозь слезы. — Ты вернулся ко мне.Он посмотрел на мою рану, на кровь, на разбитую стену, и я увидела в его глазах ужас.

— Я ранил тебя, — прошептал он. — Я мог убить тебя.— Но не убил, — я взяла его лицо в ладони. — Ты остановился. Ты услышал меня.— Я... — он хотел отстраниться, но я не пустила.

— Нет, — сказала я. — Не смей уходить. Не смей винить себя. Ты был под ядом. Ты не контролировал себя.— Но я мог…— Но не убил, — повторила я. — И теперь мы связаны. Навсегда. Видишь?

Я показала ему метку. Она все еще светилась, пульсируя в такт с его сердцем.— Метка истинных пар, — он провел пальцем по узору, и я вздрогнула от прикосновения. — Я думал, это легенды.

— Видимо, нет, — я прижалась к нему. — Ты мой. И никуда не денешься.— Мерил…— Заткнись, — я поцеловала его. — И помоги мне встать. Участок разнесен, а Северус на свободе. Похоже законники будут искать нас двоих. Нужно уходить.

Он обнял меня, и я почувствовала, как дрожит его тело. Не от яда — от облегчения.— Я люблю тебя, — прошептал он. — Даже когда ты рискуешь жизнью, чтобы спасти меня.— А я люблю тебя, даже когда ты крушишь все вокруг, — я усмехнулась. — Но в следующий раз, дракон, постарайся быть аккуратнее.

— Обещаю, — он поцеловал меня в лоб. — А теперь уходим.Я кивнула, и мы пошли прочь — из руин участка, из этой истории, в новую жизнь. Связанные навечно. Меткой, кровью и любовью.

В ту ночь мы впервые по-настоящему узнали, что значит быть связанными.

Он притянул меня к себе — не резко, как раньше, а медленно, почти благоговейно. Я чувствовала каждое его прикосновение не только кожей, но и чем-то глубже — меткой, душой, самой сутью. Это было странное ощущение, словно между нами протянулась невидимая нить, и каждое его движение отзывалось во мне, каждое мое дыхание — в нем.

— Я не сделаю тебе больно, — прошептал он, целуя мой лоб. — Обещаю. Но ты должна знать: я никогда раньше не испытывал ничего подобного. Эта связь... она пугает меня.

— Почему? — я провела руками по его груди, останавливаясь на метке. Она пульсировала под моими пальцами, живая, теплая. — Я чувствую тебя, Джон. Каждую твою эмоцию. Твой страх, твою надежду... и твое желание. Оно огромное. Почти невыносимое.

— Потому что я боюсь, что не смогу его контролировать, — он взял мою ладонь и прижал к своей груди, туда, где билось сердце. — Чувствуешь? Оно колотится как бешеное. И это только от того, что ты рядом. Что ты смотришь на меня. Что ты касаешься меня.

— А ты чувствуешь меня? — спросила я, накрывая его руку своей. — Мое сердце? Оно бьется в такт твоему. — Да, — его голос сел до хрипоты. — Я чувствую. И это... это прекрасно. И страшно одновременно.

— Не бойся, — я поднесла его руку к своим губам, поцеловала кончики пальцев. — Я здесь. Я никуда не уйду. И что бы ни случилось, мы справимся вместе.

Он смотрел на меня долгим взглядом, и в его глазах постепенно таяла пустота, уступая место чему-то другому — теплу, нежности, желанию.— Можно я поцелую тебя? — спросил он почти неслышно.

— Ты никогда не должен спрашивать разрешения, — я улыбнулась. — Ты можешь целовать меня всегда. Когда захочешь. Когда тебе станет страшно. Когда тебе станет хорошо. Всегда.

Он поцеловал меня. Медленно, почтительно, будто впервые. Его губы скользили по моим, мягко, нежно, изучающе. Я чувствовала, как дрожат его руки, когда он обхватил мое лицо ладонями, как сбивается его дыхание, когда я отвечаю на поцелуй.

Он поцеловал меня снова — глубже, откровеннее, и я почувствовала, как внутри разгорается огонь. — Мерил, — выдохнул он мне в губы. — Я хочу тебя. Так сильно, что у меня… Но я боюсь, что если я сорвусь...

— Не сорвешься, — перебила я. — Ты слышишь меня? Не сорвешься. Потому что я рядом. Потому что я люблю тебя. Потому что мы связаны.Я взяла его руку и прижала к своей метке. Она вспыхнула ярче, и я увидела, как его глаза загорелись золотом. Дракон снова рвался наружу.

— Чувствуешь? — прошептала я. — Метка защищает нас. Она не даст мне причинить тебе боль. И тебе — мне. Это не просто символ.

Он целовал меня. Его губы скользили по моим губам, по щекам, по векам, спускаясь к шее, к ключицам, к метке. Когда он коснулся её губами, я застонала от наслаждения, которое разлилось по всему телу, концентрируясь где-то внизу живота, заставляя меня выгибаться навстречу.

— Я чувствую твое сердце. Оно бьется в унисон с моим. Я чувствую твои мысли. Ты хочешь, чтобы я не останавливался. Ты боишься, что я передумаю. Я не передумаю, Мерил. Я не могу.

— Тогда не останавливайся, — я запустила пальцы в его волосы, притягивая ближе.

Он раздевал меня медленно, почти благоговейно, и каждое движение отдавалось во мне дрожью. Пуговицы расстёгивались одна за другой, ткань скользила по коже, и я чувствовала, как его дыхание становится все тяжелее, как его руки, скользящие по моему телу, становятся все настойчивее.

— Ты прекрасна, — прошептал он, когда я осталась без одежды. — Я всегда знал это. Но сейчас... сейчас ты светишься. Метка, твои глаза, твоя кожа... Я потянулась к пуговицам его рубашки. — Теперь моя очередь.

Я расстегивала их медленно. Его грудь, его плечи, его живот — все было прекрасно. И метка на его груди, которая пульсировала в такт с моей, переливалась золотом, словно живая.— Ты тоже прекрасен, — сказала я, проводя пальцами по его коже.

Я стянула с него остатки одежды, и мы остались обнаженными — два тела, две души, две метки, которые тянулись друг к другу, словно магниты.— Мерил, — прошептал он, глядя мне в глаза. — Я не могу контролировать это. Связь... она усиливает всё. Каждое прикосновение, каждый вздох, каждую мысль.

— И не надо, — я притянула его к себе, чувствуя, как наши тела соприкасаются, как метки вспыхивают ярче, как мир сужается до одного единственного мгновения. Он вошел в меня медленно. Я чувствовала каждое его движение — не только физически, но и на каком-то другом уровне. Его удовольствие становилось моим удовольствием, его дыхание — моим дыханием.

— Боги, — выдохнул он, замирая.

Джон начал двигаться — медленно, глубоко, и каждое движение отдавалось в метках, которые пульсировали в такт. Я царапала его спину, кусала губы, чтобы не закричать, но он наклонялся и целовал меня, заглушая звуки.

— Не сдерживайся, — шептал он мне в губы. — Я хочу слышать тебя. Я хочу чувствовать тебя. Всю.

Он ускорился, и я потеряла контроль. Я кричала — громко, не стесняясь, не сдерживаясь, и он ловил каждый мой крик губами, отвечая рыком, который вибрировал где-то глубоко в его груди.

Внутри закручивается тугая пружина, мир сжимается до одной точки.

Мы кончили почти одновременно. Он зарычал, входя в меня полностью, прижимаясь ко мне всем телом. А потом тишина. Тяжелое дыхание, мокрые тела, дрожащие руки.

— Это было... — начала я, когда смогла говорить.— Невыносимо, — закончил он. — И прекрасно. Я никогда не чувствовал ничего подобного. Связь... она усилила всё в сто раз.

— И у меня, — я провела пальцами по его груди, по метке, которая теперь светилась ровно, спокойно, будто насытилась. — Ты чувствуешь? Она успокоилась.— Чувствую, почаще бы её успокаивать — он взял мою руку, поцеловал кончики пальцев.

— Ага — я улыбнулась. Он перевернулся на спину, притягивая меня к себе. Я лежала на его груди, слушая, как бьется его сердце — ровно, спокойно, как у человека, который наконец-то обрел покой.

— Джон, — сказала я тихо.— М?— Никогда больше не смей отстраняться от меня. Понял? Никогда. Даже если тебе будет казаться, что ты опасен. Даже если ты будешь уверен, что я должна тебя бросить.

— Понял, — он поцеловал меня в макушку. — Прости. Я был дураком.— Был, — согласилась я. — Но ты мой дурак. И я тебя люблю. Даже когда ты пытаешься меня прогнать.

— Я больше не буду, — он сжал меня в объятиях. — Обещаю. Я не могу без тебя, Мерил. Я пробовал — эти дни были адом. Я не хочу повторять.— И не будешь, — я провела пальцем по его метке. — Потому что я рядом. Всегда. Что бы ни случилось.

— Драконье слово? — он улыбнулся.— Драконье слово, — я поцеловала его в уголок губ.

Он обнял меня крепче, и я почувствовала, как его дыхание выравнивается, как тело расслабляется, как сон наконец-то забирает его.— Завтра мы начнем искать Северуса, — сказал он уже сквозь дремоту.— Завтра, — согласилась я. — А сегодня…— Сегодня мы просто будем вместе, — закончил он.

Мерил

— Ты чего не спишь? — прошептала я, потягиваясь.— Думаю, — он провел рукой по моим волосам. — Нам нужно идти в участок.Я села, кутаясь в одеяло.

— Ты с ума сошел? Они нас арестуют! Тебя — за то, что освободил меня, меня — за кражу документов. Северус там всё подстроил, они нам не поверят.— Поверят, — он взял меня за руку. — Если мы не придем, они точно решат, что мы виноваты. Если придем — у нас есть шанс.

— А если нет? — я чувствовала, как страх сжимает горло. — Джон, я не доверяю им. Я не доверяю никому, кроме тебя.— Этого достаточно, — он поцеловал меня в лоб. — Доверься мне. Пожалуйста.

Я смотрела на него и понимала — он прав. Если мы будем скрываться, мы навсегда останемся беглецами. А если пойдем... может быть, сможем все исправить.— Хорошо, — выдохнула я. — Но если они попытаются нас посадить, я сбегу. И ты со мной.— Договорились, — он усмехнулся. — Одевайся. Выходим через час.

Участок выглядел так, будто здесь прошел ураган. Стены в трещинах, двери выбиты, мебель разнесена в щепки. Мое сердце колотилось где-то в горле, когда мы переступали порог.

— Это ты сделал, — прошептала я Джону.— Я, — он сжал мою руку. — Но я был под ядом. Я не контролировал себя.— Они поверят?— Должны.

Из коридора выбежали стражники. Увидев нас, они замерли, а потом схватились за оружие.— Генерал Лоу! — крикнул один. — Вы арестованы!— Я знаю, — Джон поднял руки. — Я не сопротивляюсь.

— И она тоже, — стражник кивнул на меня.— Не сопротивляйся, Мерил, — Джон посмотрел на меня. — Пожалуйста. Доверься мне.

Я хотела возразить, хотела вырваться, но увидела его глаза — спокойные, уверенные. И поняла — он знает, что делает.— Ладно, — я подняла руки. — Делайте свою работу.

Нас скрутили и повели в разные стороны. Я обернулась в последний раз. Джон кивнул мне, и я почувствовала, как метка на груди потеплела. Он рядом. Джон

Допросная комната была цела — единственное помещение в участке, которое не пострадало от моей ярости. За столом сидел инспектор Харрис и еще двое — из столицы, судя по форме.— Генерал Лоу, — Харрис указал на стул. — Садитесь.

Я сел. Сложил руки на столе и посмотрел им в глаза.— Я расскажу все, — сказал я. — Но сначала выслушайте.— Мы слушаем, — кивнул один из столичных.

Я рассказал. О Северусе, о его предательстве, о том, как он подставил Мерил, о том, как отравил меня на складе, о том, как плеснул ядом в лицо у участка. Я рассказал о Кровавом янтаре, о лаборатории, о контрабанде. Я рассказал все, что знал.— И вы хотите, чтобы мы поверили, что Северус де Вейл — преступник? — спросил Харрис.

— Хочу, — я кивнул. — Но я понимаю, что у вас нет доказательств. Кроме моих слов.— И слов вашей... подруги, — столичный поморщился. — Бывшей преступницы.

— Она не преступница, — я сжал кулаки, но взял себя в руки. — Она помогала мне с расследованием. Она рисковала жизнью. И она не крала документы — их подбросили.— А зачем Северусу было бежать? — спросил Харрис. — Если он не виноват, почему он исчез?

— Потому что он виноват, — я подался вперед. — И он знает, что я это знаю.Столичные переглянулись.— Его никто не может найти, — сказал один. — Дом пуст, вещи исчезли. Даже его отец в тюрьме не знает, где он.

— Я знаю, где он, — я выпрямился. — Или, по крайней мере, знаю, где искать.— Где?— В его лаборатории. Там, где производят Кровавый янтарь. — И вы готовы нас туда привести?— Да, — я кивнул. — Но при одном условии: Мерил отпустят. Она не виновата.

— Мы подумаем, — Харрис поднялся. — А пока вы останетесь здесь.— Я не сбегу, — сказал я. — Мне некуда бежать.— Посмотрим, — он вышел.

Я остался один. Сжал кулаки и почувствовал, как метка на груди пульсирует. Мерил. Она где-то здесь, в другой камере, и я знал — она не боится. Она верит мне.— Держись, — прошептал я. — Скоро все закончится.

Мерил

Меня отпустили через два часа. Джон настоял, и у него были свои люди в участке — те, кто верил ему, кто знал его. Меня вывели из камеры, вернули вещи и сказали, что я свободна.

— А Джон? — спросила я.— Генерал Лоу пока задержан, — ответил стражник. — Но ему ничего не грозит, если он поможет найти Северуса.

— Я помогу, — раздался голос за спиной.Я обернулась. Джон стоял в коридоре — усталый, бледный, но живой. Я бросилась к нему, обняла, чувствуя, как его сердце бьется у моей щеки.— Ты в порядке? — прошептала я.— В порядке, — он поцеловал меня в макушку. — Что дальше?— Дальше мы берем Северуса, — он взял меня за руку. — Идем.

Мы сидели в кабинете, который чудом, почти, уцелел. Джон разложил карту и показывал на ней место, где, по его словам, находилась лаборатория.— Здесь, — он ткнул пальцем в точку на окраине. — Старый склад у реки. — И ты уверен, что он там?

— Уверен, — он посмотрел на меня. — Северус не бросит лабораторию. Это его главный источник дохода. Оборудование, должно быть, очень дорогостоящее.

— Он устроит ловушку, — заметил один из столичных.— Скорее всего, — согласился Джон. — Поэтому мы должны быть умнее.— Что ты предлагаешь?

— Распустим слух, что нас посадили. Что меня лишили звания, что Мерил в тюрьме. Если Северус поверит, он ослабит бдительность.— А если не поверит?— Тогда мы все равно пойдем, — я шагнула вперед.

Слух распустили быстро. Стражники, которые были на нашей стороне, разнесли новость по городу: генерал Лоу арестован за пособничество преступнице, его любовница сидит в тюрьме, дело закрыто. Северус должен был клюнуть.

На следующий день мы выдвинулись к лаборатории.

Склад у реки выглядел заброшенным — ржавые ворота, выбитые окна, запах гнилой воды.

— Он там, — прошептал Джон. — Я чувствую.— Я тоже, — я сжала его руку.

Мы двинулись внутрь — я, Джон и несколько стражников, которым он доверял. Внутри пахло химикатами. Стеллажи с банками, столы с пробирками, и в центре — огромный чан, в котором булькала темно-красная жидкость.

— Кровавый янтарь, — сказал Джон. — Он производит его прямо здесь. В открытую.— А вот и мои любимые гости, — раздался голос из темноты.

Северус вышел из тени — спокойный, безупречный, с легкой усмешкой на губах. В руке он держал арбалет, нацеленный на Джона.— Я знал, что вы придете, — он усмехнулся. — Знал, что не сможете удержаться.

— Северус, — Джон шагнул вперед. — Игра окончена. Сдайся.— Игра только начинается, — он выстрелил.

Джон успел отскочить, и болт вонзился в стену. Стражники открыли огонь, но Северус двигался быстрее — эльфийская скорость позволяла ему уклоняться от пуль и стрел.— Мерил, назад! — крикнул Джон, заслоняя меня собой.

— Опять указы? — я выхватила нож и бросилась на Северуса.Он не ожидал. Я врезалась в него, и мы покатились по полу. Я ударила ножом, но он перехватил мою руку, вывернул, и нож упал. Его пальцы сжались на моем горле.

— Глупая, — прошипел он. — Ты думала, что сможешь меня одолеть?— Я думала, что смогу отвлечь, — выдохнула я.Джон был рядом. Он схватил Северуса за плечо, отшвырнул от меня. Эльф отлетел к стене, но быстро вскочил.

— Ты не сможешь меня убить, — сказал он. — Ты дракон, а я — эльф. Мы равны.— Я не собираюсь тебя убивать, — Джон шагнул к нему. — Я собираюсь тебя арестовать.

— Не выйдет, — Северус выхватил еще один нож и бросился на Джона.Они схватились. Я видела, как мелькают клинки, как кровь брызжет на стены, как Джон уклоняется от ударов. Как стражники сражаются с людьми Северуса. Они кружили по складу, круша стеллажи, опрокидывая столы.

— Джон! — крикнула я, видя, как нож Северуса входит ему в плечо.Джон зарычал — низко, страшно, и я увидела, как его глаза вспыхнули золотом. Чешуя проступила на руках, но он сдерживал дракона.

— Не надо, — прошептал он. — Я справлюсь.— Справляйся быстрее! — крикнула я.Северус отступил, вытирая кровь с лица. Он смотрел на Джона и улыбался.

— Ты слаб, — сказал он. — Ты боишься своей силы. А я — нет.Он бросился на меня, когда Джона отвлекли атакой пара верзил.

Я не успела отскочить. Нож вошел в бок — резко, горячо, и мир померк. Я услышала крик Джона — нечеловеческий, полный боли и ярости. Увидела, как он меняется — чешуя покрывает все тело, глаза горят алым, когти вырастают на пальцах.— Не надо, — прошептала я, падая на колени. — Не убивай его... не надо...

Но он не слышал. Джон набросился на Северуса. Я видела, как его когти вонзаются в грудь эльфа, как кровь брызжет фонтаном, как Северус падает на пол, пытаясь прикрыться руками.

— Ты... не... посмеешь... — прохрипел он.

Он ударил в последний раз — глубоко, насквозь. Северус замер, глаза его остекленели, и он упал на спину, глядя в потолок пустым взглядом. — Мерил, — Джон обернулся, и я увидела его глаза — алые, безумные, полные ужаса. — Мерил, держись!

Он подбежал ко мне, прижал к себе, и я почувствовала, как его руки дрожат.— Я в порядке, — прошептала я. — Просто... порез…— Ты вся в крови, — он разорвал рубашку, прижимая ткань к ране. — Держись, пожалуйста. Не умри только. —

Я открыла глаза и первое, что увидела — золотые полосы солнца на потолке. Второе — Джона, который сидел в кресле у окна и читал какую-то бумагу. Он не спал. Он вообще почти не спал в ту первую неделю, когда я лежала с боевым ранением и лекарка каждое утро приходила проверять, не началось ли заражение.

— Ты опять не ложился? — спросила я хрипло.Он поднял голову, и в его глазах мелькнуло облегчение.

— Проснулась. Как ты?— Жива, — я попыталась сесть, но боль в боку напомнила, что нож Северуса был не игрушечным. — Черт. Как будто меня снова пырнули.

— Тебя пырнули всего один раз, — он подошел, помог сесть, подложил подушку. — И больше не пырнут. Обещаю.— Ты не можешь этого обещать, — я усмехнулась. — Со мном всегда что-то случается.

— Со мной, — поправил он. — С тобой случается что-то, когда я рядом. Потому что я притягиваю неприятности.— Нет, — я взяла его за руку. — Это я притягиваю неприятности. Ты их просто... догоняешь.

Он поцеловал меня в лоб, и я почувствовала, как метка на потеплела.— Вейл дал показания, — сказал он, отстраняясь. — Вчера. Рассказал все, что знал о Северусе. О контрабанде, о яде, о лаборатории. Его отпускают сегодня.

— Отпускают? — я удивилась. — Он же был замешан…— Нет, он просто отец своего сына, — Джон покачал головой. — Северус использовал его имя, его связи, его деньги. Вейл не знал, что сын производит янтарь. Думал, тот просто помогает с коллекцией.

— И ты ему веришь?— Верю, — он сел на край кровати. — Он старый, больной и раздавленный предательством сына. Ему некуда бежать и незачем врать.

— А что будет с ним?— Домой вернется. Будет доживать свой век в одиночестве. Северус был его единственным наследником.

Я промолчала. Не потому, что мне было жаль Вейла, а потому, что я не знала, что сказать. Предательство сына — это, наверное, хуже, чем предательство любого другого человека.— Мерил, — Джон взял меня за подбородок, повернул к себе. — Не думай о нем. Думай о нас.

— О нас? — я улыбнулась. — А что нас?— А то, что через месяц ты встанешь на ноги, и мы начнем новую жизнь.— Какую?

— Такую, какую захотим, — он поцеловал меня. — Я обещал тебе дом за городом. Помнишь?— Помню, — я прижалась к нему. — И кота.— И кота, — согласился он. — И швейную мастерскую.

— И завтраки по выходным.— И завтраки по выходным, — он усмехнулся. — Ты никогда не упустишь свое, да?— Никогда, — я поцеловала его в уголок губ. — Поэтому привыкай.

Три месяца спустя

— Ты серьезно назвала мастерскую «Драконья игла»? — Бригитта стояла на пороге, уперев руки в бока, и смотрела на вывеску. — Мерил, это же глупость какая-то.— Это гениально, — я поправила вуаль на манекене. — Во-первых, все знают, что я живу с драконом. Во-вторых, это привлекает клиентов. В-третьих...

— В-третьих, тебе просто нравится дразнить своего дракона, — закончила Бригитта. — Ладно, хозяйка. Что мне делать?— Помогать с клиентами, — я кивнула на стопку эскизов. — И не пугай их своим голосом.

— Моим голосом? — она возмутилась. — Да мой голос — это самый лучший голос в этом городе!— Ты барменша, Бри. Ты привыкла орать на посетителей.

— А ты привыкла воровать бриллианты, — парировала она. — И ничего, живешь.Я рассмеялась. Бригитта переехала в столицу месяц назад — открыла свой бар неподалеку и помогала мне с мастерской, когда было время. Мы снова были вместе, как в старые добрые времена, только теперь без криминала, шантажа и ночных побегов.

— Слушай, — сказала она, разбирая эскизы. — А твой дракон правда разрешил тебе работать?— Он не «разрешил», — я закатила глаза. — Он поддержал. Есть разница.

— Какая?— Разрешают детям. А взрослые поддерживают друг друга.— О, как заумно, — она фыркнула. — Ладно, поддерживающий дракон. Когда он придет тебя забирать?

— В шесть. Как обычно.— Как обычно, — она вздохнула. — Вы с ним такие правильные, аж тошно.— Завидуешь, — я улыбнулась.

— Еще бы, — она отложила эскизы. — Ладно, пойду, клиентов зазывать. А ты работай.Она вышла, а я осталась одна. В мастерской пахло тканью, нитками и счастьем. Моя мастерская. Моя мечта. Которая сбылась.

— Спасибо, — прошептала я, глядя на вывеску. — Спасибо, что не бросил.За окном пробили часы на ратуше. Скоро шесть. Скоро Джон придет за мной, и мы поедем домой. В наш дом. За городом, у озера, где тишина и покой.

Я проснулась от запаха кофе и жареного бекона. Это был идеальный запах — тот, от которого хочется вставать по утрам, даже если ты не выспалась.— Джон? — позвала я, садясь в кровати.

— На кухне, — донеслось из-за двери. — Не вставай, я сам принесу.— Я не инвалид, — я накинула халат и прошлепала босиком на кухню.Джон стоял у плиты в домашней рубашке с закатанными рукавами и жарил яичницу. Рядом на столе уже стояли тосты, масло, варенье и свежезаваренный кофе.

— Ты приготовил завтрак, — констатировала я, садясь на стул.— Ты удивилась? — он обернулся и улыбнулся. — Я же обещал.— Обещал, — я потянулась к кофе. — Но не думала, что выполнишь.

— С драконами лучше не шутить, — он поставил передо мной тарелку с яичницей. — Ешь.— А ты?— Я уже поел. Пока ты спала.

— Ты встал раньше меня? — я уставилась на него. — В выходной?— Привычка, — он сел напротив. — Не могу спать, когда солнце встает.— Драконья привычка?

— Человеческая, — он взял мою руку. — Я просто люблю утро. Особенно когда ты рядом.Я почувствовала, как щеки заливаются румянцем. Стыдно. Мы живем вместе уже три месяца, а он все еще умудряется меня смущать.

— Ладно, — я отняла руку и принялась за еду. — Что у нас сегодня по плану?— Ничего, — он откинулся на спинку стула. — Абсолютно ничего. Домашний халат, камин, книги. И ты.

— И я, — я улыбнулась. — Звучит как план.— Я стараюсь.После завтрака я устроилась в гостиной с шитьем — доделывала платье для одной важной клиентки. Джон сидел в кресле с книгой, но я чувствовала, что он не читает. Он смотрел на меня.

— Что? — спросила я, не поднимая головы.— Ничего, — он перевернул страницу. — Просто смотрю.— На что?— На тебя. Ты красивая, когда работаешь.

— Я всегда красивая, — я усмехнулась.— Спорить не буду, — он закрыл книгу. — Но когда ты шьешь, ты... другая. Сосредоточенная. Нежная. Настоящая.Я отложила иглу, подняла голову.

— Джон, ты сегодня какой-то сентиментальный. Это из-за выходного?— Может быть, — он встал, подошел ко мне. — А может, потому что я счастлив.— Счастлив?

— Да, — он сел на пол рядом с моим креслом, положил голову мне на колени. — Впервые за много лет я чувствую себя по-настоящему счастливым.Я провела пальцами по его волосам.

— Из-за меня?— Из-за нас, — он закрыл глаза. — Из-за того, что у нас есть. Дом, работа, будущее. И ты.— И кот, — добавила я.

— И кот, — он усмехнулся. — Который сейчас спит на моей подушке, между прочим.— Он тебя любит.— Он тебя любит. Я просто грелка.

Я рассмеялась. Кот, маленький рыжий комок, которого мы подобрали на улице месяц назад, действительно обожал спать на вещах Джона. И на нем самом.— Джон, — сказала я.— М?— А ты хочешь детей?

Он открыл глаза, посмотрел на меня.— Детей?— Да. Ну, знаешь, маленьких дракончиков, которые будут бегать по дому и требовать внимания.Он помолчал. Я видела, как его глаза загорелись золотом.

— Хочу, — сказал он наконец.— А сколько?— Сколько ты захочешь.

— Двух, — решила я. — Мальчика и девочку. Чтобы было кому мастерскую передать.— А если будут мальчик и мальчик?— Тогда они будут управлять мастерской вместе, — я улыбнулась. — Или пойдут по твоим стопам. Станут драконами-законниками.

— Драконами-законниками, — он усмехнулся. — Звучит как проклятие.— Или как судьба, — я наклонилась, поцеловала его в лоб. — Но не сейчас. Сначала мы насладимся друг другом.

— Согласен, — он потянулся ко мне, и я почувствовала, как его руки скользят по моей талии.— Джон, я шью…— Подождешь, — он притянул меня к себе, и игла выпала из моих пальцев.— Платье...

— Никуда не денется, — он поцеловал меня. — А я хочу тебя. Сейчас. Здесь.— Здесь? — я попыталась отстраниться. — На полу?— На ковре, — он улыбнулся.

— Джон…— Мерил, — он посмотрел мне в глаза. — Ты же знаешь, я не люблю ждать.Я вздохнула, сдаваясь.

— Ладно. Но если ты порвешь платье…— Куплю новое, — он поцеловал меня снова, и я забыла, что хотела сказать.