Смерть ничего не значит для Фила Райана, помешанного на науке. Он не боится пуль, наводнений и других смертельных угроз, борясь за сохранение величайшей тайны в мире!
ФИЛ РАЙАН, НАСВИСТЫВАЯ, пробирался по аскетичным коридорам Нью-Йоркского Биологического Фонда, не испытывая ни малейшего предчувствия, что вступает на путь беспрецедентного в истории человечества опыта. Рыжеволосый, долговязый, жизнерадостный, он больше походил на беззаботного студента, чем на многообещающего учёного.
Так он дошёл до двери лаборатории доктора Джона Колларда, толкнул дверь и шагнул внутрь. И его почти что беззвучный свист замер на губах, когда Райан остановился, застыв от ужаса.
Да, Коллард был здесь. Но угрюмый биолог не склонился, как всегда, над своим микроскопом. Коллард лежал на столе вниз лицом, а из его затылка торчал длинный скальпель.
– Боже правый! – заикаясь, пролепетал Райан. – Кто… что… случилось?
В лаборатории находилось ещё пять человек. Доктор Луис Ревер, учёный президент Фонда, Шелли Кинг, его секретарша, и ассистент Росс Харбен. Их Райан знал, но остальные люди с суровыми лицами были ему незнакомы.
Один из незнакомцев вышел вперёд и мрачно, оценивающе оглядел охваченного ужасом молодого Райана.
– Я Лэрд из отдела по расследованию убийств, – сказал он резким голосом. – А вы кто и что здесь делаете?
Райан поперхнулся, и за него ответила Шелли Кинг. Лицо этой белокурой девушки, как всегда, очень красивое, было сейчас бледно, но говорила она уверенно.
– Это Фил Райан, ассистент в цитологической лаборатории. – Она бросила на Райана взгляд. – Фил, доктор Коллард убит.
– Понятно, – вздохнул Райан и нахмурился. – Кому же понадобилось убить Колларда?
– Именно это мы и пытались выяснить, когда появились вы, – нетерпеливо сказал детектив. – Но зачем вы вообще пришли сюда? Вы ведь не ассистент Колларда?
– Нет, ассистентов у него не было, – вмешался доктор Ревер. – Коллард был прекрасным исследователем, но всегда скрывал свои работы.
– Я оказал Колларду услугу, – дрожащим голосом объяснил Райан, – а взамен он каждую неделю бесплатно делал мне уколы от насморка. Видите ли, с тех пор, как меня демобилизовали, я страдаю от насморка, а уколы Колларда помогают от него.
– Понятно, – хмыкнул Лэрд и повернулся к Россу Харбену. – Вы сказали, что работали в коридоре. Вы ничего не слышали?
– Ничего, пока не закричала мисс Кинг, – ответил Харбен, с каким-то зачарованным ужасом обратив своё квадратное лицо к мертвецу.
– Я принесла меморандум доктору Колларду и нашла его вот таким, – добавила Шелли Кинг. – Растянувшимся на столе, со скальпелем в шее…
Она замолчала, и Лэрд кивнул.
– Да, вы это уже говорили. И бумаги со стола были разбросаны именно так?
Только тут Райан заметил, что стол был в полном беспорядке. Ящики открыты, тетради и страницы, испещрённые научными пометками, повсюду раскиданы.
В остальной же лаборатории царил идеальный порядок. В лучах июньского солнца сверкали микроскопы, над бунзеновскими горелками всё ещё бурлили пробирки, а мелкая живность в клетках в конце помещения была не потревожена.
– Мне кажется, кто-то хотел что-то найти в документах Колларда, за это и убил его, – сказал Лэрд. – Что бы это могло быть? Его исследования представляли собой ценность?
Доктор Ревер отрицательно помотал головой.
– Как я уже говорил, он всегда был скрытен в своей работе, пока не заканчивал её. Насколько я знаю, он вёл исследования регенерации или повторного роста клеток.
– В этом нет ничего такого, за что можно было бы убить человека, – пробормотал Лэрд. – Были ли у него здесь личные враги?
Ревер смутился.
– Коллард, в общем-то, был непопулярен, поскольку являлся весьма холодным и недружелюбным человеком. Но, конечно же, у него не было врагов, что могли бы пойти на такое…
– Другими словами, никто ничего не знает, – поморщившись, сказал Лэрд. – Ладно, мы заберём его отсюда и позже вернёмся.
Когда тело увезли, доктор Ревер вышел вместе с офицерами полиции, озабоченно обсуждая возможность пресечения негативной огласки.
А Райан бросился к Шелли. Девушка едва держалась на ногах, и он усадил её.
– Со мной всё в порядке, – сказала она, всё ещё бледная. – Никто не может работать в подобном месте и быть слишком чувствительным. Просто я вошла и увидела его в таком виде…
– Разумеется, я всё понимаю, – кивнул Райан и похлопал её по плечу. – Меня тоже неприятно поразило, когда я так весело вошёл сюда. Кому же могло понадобиться убивать старика Колларда?
Вернулся доктор Ревер с несчастным выражением лица.
– Боюсь, нас всё же ждёт неприятная огласка. Мне сказали, что придётся теперь на время закрыть эту лабораторию. – Он посмотрел на животных в клетках – трёх морских свинок и чёрного кота. – Нужно избавиться от подопытных животных, Райан. Возможно, Коллард испытывал на них какие-нибудь вирусы, а, не зная точно, чем он с ними занимался, держать их может быть опасно.
Райан кивнул.
– Я отнесу их в подвал и усыплю. Увидимся позже, Шелли.
Когда все ушли, Райан поднял две клетки. В одной дремали морские свинки. А в другой уныло мяукал чёрный кот, тощий, со злобными глазами.
– Прости, старина Питер, – сочувственно сказал коту Райан. – Тяжело расставаться с тобой, но настал твой час.
Питер стал своего рода героем, после того, как несколько недель назад сумел выбраться из клетки и чуть было не разгромил лабораторию Колларда, к ярости биолога и радости младших ассистентов.
Чёрный кот, похоже, чувствовал, что сейчас должно произойти и злобно рычал, пока Райан нёс клетки вниз, в подвальное помещение. Там Райан, желая как можно быстрее выполнить свою неприятную задачу, поместил морских свинок в ванну с хлороформом.
Через несколько минут он поднял клетку из ванны, вынул из неё усыплённых грызунов, а на их место впихнул клетку с громко протестующим Питером. После чего снова стал ждать, думая о нынешнем убийстве. Зачем кому-то понадобилось убивать Колларда?..
Затем, взглянув на часы, Райан достал из ванны клетку и с удивлением обнаружил, что Питер вполне себе жив. Котяра сердито рычал и царапал когтями стенки клетки.
– Недостаточно хлороформа в ванне… – недовольно пробормотал себе под нос Райан.
Он добавил столько хлороформа, что его хватило бы и на десятерых кошек и сунул клетку с Питером на верную погибель.
Когда Райан снова вытащил клетку, запах хлороформа был почти невыносимым. Но, к изумлению молодого учёного, Питер был жив-здоров и орал ещё громче прежнего.
– Кошачья мать! – воскликнул Райан, тупо глядя на орущего кота. – Слышал я, что у кошек девять жизней, но это уж слишком…
Единственное объяснение, пришедшею на ум Райану – некачественный хлороформ. Тем не менее, морских-то свинок он убил.
«Может быть, Питера так часто пичкали хлороформом, что у него каким-то образом выработался к нему иммунитет?» – подумал Райан.
Он пошёл в кладовую и взял пузырёк с синильной кислотой. Надев на лицо респиратор, он бросил пузырёк в ванну, чтобы тот разбился о клетку Питера, и поспешно закрыл её.
Затем открыл окна, а чуть позже открыл ванну и включил электрический вентилятор, чтобы выгнать пары кислоты. Потом он снял респиратор и пошёл за клеткой.
– М-р-р-я-а-а-у! – завопил Питер.
Кот был жив. И не только жив, но и выглядел таким же энергичным, как и прежде, бил хвостом по прутьям клетки, а его зелёные глаза пылали от ярости, словно ему нанесли оскорбление. У Райана так и отвисла челюсть. Это уже не шутка. Это попросту невозможно! Это огорошило биолога так же, как огорошило бы и физика, если бы сила гравитации изменила своё направление.
Было абсолютно невозможно, чтобы Питер остался живым после того, как целых пять минут дышал парами синильной кислоты. Да, но… это всё же случилось.
Райан был образованным молодым человеком и в голове у него не было места для всяких там заплесневелых суеверий. Но от такой чертовщины у него зашевелились волоски на шее.
Смутно припомнились старые сказки о чёрных котах, на самом деле бывшими не котами, а помощниками дьявола в кошачьем обличье.
– Бред! – сказал Райан вслух, внезапно устыдившись собственных мыслей. – Должно быть, ванна каким-то образом проветривается, вот и всё.
Он был так расстроен, что хотел как можно быстрее со всем покончить, чтобы заглушить пронзительный ор зеленоглазой твари, что должна была быть уже дважды мертва.
Райан вытащил Питера из клетки и пристегнул визжащего кота ремнями к столу, потом достал длинный скальпель и ловким движением вогнал тонкое лезвие в сердце животного, чтобы наступил быстрый и безболезненный конец.
Но, вынув лезвие, он увидел такое, что заставило его усомниться и в собственном зрении, и в рассудке. Тонкая ранка в боку чёрного кота затянулась и мгновенно исчезла. А Питер, чьё сердце было пронзено скальпелем, продолжал шипеть, словно даже ничего не почувствовал.
«Уж не снится ли мне сон, – подумал Райан. – Мог ли скальпель сломаться?» Он попробовал ещё раз, но результат был тем же самым. Рана мгновенно исчезла, а Питер остался живым и невредимым.
– Кот, которого нельзя убить! – выдохнул Райан. – Либо я сошёл с ума, либо кот Колларда какой-то сверхъестественный.
Кот Колларда? Внезапно Райан замер, когда в голове у него мелькнуло объяснение фантастического явления.
«Ей-богу, Коллард ведь проводил исследования по регенерации! И вёл эксперименты с этим котом!»
Регенерация – это название биологической способности некоторых животных заново выращивать повреждённые части тела. У людей способности к регенерации очень слаба – они могут отрастить повреждённый ноготь, кусочек кожи или срастить кости, но не более того.
Однако отдельные животные обладают этой способностью на много порядков выше. У тритона может вырасти новая нога, у омара – новая клешня, у червя – новая голова. До сих пор считалось, что эту способность даёт им неизвестное химическое вещество в их организме.
И Коллард, по словам президента Фонда, пытался выделить и проанализировать это неизвестное химическое соединение регенерации. А что, если ему это удалось? Что, если он ввёл животному суперконцентрат эссенции регенерации? Каков должен быть результат?
«Если эссенция регенерации была сверхконцентрированной, она бы действовала со сверхскоростью и силой, – возбуждённо подумал Райан. – И вместо того, чтобы ждать дни или недели для роста новых клеток и заживления раны, потребовалось бы всего одно мгновение. Именно это и произошло с Питером, когда я ударил его скальпелем!»
Райан волновался всё больше. Неудивительно, что Коллард держал такое в секрете! Возможности подобной эссенции были бы потрясающими.
Он отстегнул шипящего, протестующего кота. Дело было слишком серьёзным. Нужно показать кота доктору Реверу.
И тут Райан лишился кота.
Почувствовав, что ремень расстёгнут, Питер тут же воспользовался ниспосланной свыше возможностью сбежать. Мышцы, закалённые многолетним опытом схваток по подворотням, напряглись, и котяра словно взорвался в руках Райана.
Райан попытался удержать его, но острые когти прочертили на его руках длинные красные царапины, затем кот, словно чёрная комета, взмыл вверх, в открытое окно. Его звала свобода внешнего мира, и Питер откликнулся на этот зов.
Райан бросился к окну, но опоздал. Питер уже исчез. Ошеломлённый произошедшим, Райан повернулся как раз в тот момент, когда в помещение вошёл Росс Харбен, его ассистент, и с любопытством уставился на Райана.
– Что случилось? Ты выглядишь так, как будто увидел привидение.
– Может, кое-что и похуже, – сглотнув, ответил Райан. – Помнишь кота Колларда? Я должен был его усыпить? Так вот, я не сумел его убить.
И, заикаясь, Райан рассказал эту невероятную историю. На квадратном лице Харбена появилось выражение недоверия.
– Это такой прикол, Райан?
– Говорю же тебе, что это правда! – закричал Райан. – Я бы немедленно доказал тебе, если бы кот не сбежал. Но он вырвался на свободу, когда я взял его на руки.
И Райан протянул руки, чтобы показать царапины. Но, к ещё большему его изумлению, никаких царапин на руках не было.
– По крайней мере, мне показалось, что он меня поцарапал, – недоумённо пробормотал Райан. – Но царапины исчезли.
Он снова недоверчиво осмотрел свои руки. Он знал, что там были глубокие красные царапины. Но они исчезли так же внезапно, как и раны самого Питера.
И тут раскалённой иглой Райана поразила одна мысль, заставившая его задохнуться. Этого быть не может!
– Минутку… – хрипло проговорил он. – Может, я просто спятил, но кое-что я попробую.
Он схватил и поспешно простерилизовал скальпель, а затем остриём уколол ладонь.
Мгновение он отчётливо видел крошечную ранку. Затем, как по волшебству, ранка закрылась и исчезла.
Не желая верить своим глазам, Райан глубоко вонзил скальпель в мясистую часть руки. Ни малейшего ощущения боли. А когда он вынул лезвие, большая рана закрылась и исчезла чудесным образом, как и предыдущая.
– Вот! – крикнул он Харбену. – Ты видел? На меня действует то же самое, что и на кошку. Я тоже неуязвим!
У РАЙАНА ВНЕЗАПНО затряслись колени, и он без сил опустился на стул. Это было уж слишком. То, что выглядело фантастическим в случае с котом, было совершенно невероятным, когда произошло с ним самим.
Глаза Харбена округлились от изумления. Он также заволновался.
– Дай-ка попробую я! – воскликнул он. – Может быть, это просто такое место на твоей руке?
Не в силах выдавить ни слова, Райан обнажил руку. Харбен вонзил в неё скальпель. Боли не было. И когда лезвие вышло, рана закрылась и исчезла чуть ли не быстрее, чем мог уследить за этим процессом глаз.
– Исчезла как во сне, – онемевшими губами пробормотал Райан. – Случай с Питером был ещё объясним, поскольку я решил, что Коллард ввёл коту концентрат эссенции регенерации. Но в меня никто ничего не вводил! – Внезапно Райан вскочил на ноги. – Постой! Я всё понял! Коллард действительно испробовал на мне своё проклятое регенерационное снадобье!
– Что ты имеешь в виду? – быстро спросил Харбен. – Ты позволил ему испытывать его препараты на себе?
– Позволил? – прошипел Райан. – Разумеется, ничего я ему не позволял! Никто в здравом уме не позволит превращать себя в подопытного кролика. – Он яростно выругался. – Коллард понимал это, знал, что не сможет найти добровольца, желающего испытать всё на себе. Поэтому он опробовал своё чёртово снадобье на мне без моего ведома! Он предложил мне бесплатно сделать уколы от насморка, а вместо этого подсунул мне регенерационную смесь!
У Харбена отвисла челюсть.
– Да, это похоже на Колларда. Этот хладнокровный тип сделал бы именно так. Вероятно, он решил, что если препарат плохо подействует на тебя, он сможет промолчать, а если всё пройдёт успешно, то расскажет тебе о проделанных опытах уже задним числом.
– Будь он проклят! – взревел Райан. – Сделал из меня такого же урода, как этот котяра Питер! И мне наплевать, что он сдох – он получил то, что заслужил.
Он кипел от гнева, тем более неукротимого, потому что под ним скрывалось леденящее душу осознание факта: он действительно стал вопиющим образом отличаться от обычных людей.
По хмурому лицу Харбена было понятно, что он напряжённо размышляет.
Затем он обратился к Райану.
– Райан, послушай. Нс вздумай никому об этом рассказывать.
– Это ещё почему? – не понял Райан. – Я собираюсь рассказать об этом Реверу. Он поверит, когда увидит, как я режу руку скальпелем.
– Ты что, не понимаешь, что произойдёт, если ты это сделаешь? – спросил Харбен. – Все же подумают, будто ты убил Колларда, чтобы завладеть его открытием регенерации.
Это охладило пылающий гнев Райана. Он понял логику Харбена. Несомненно, он, Райан, тут же станет подозреваемым номер один.
– Но, если я смогу доказать на основании записей Колларда, что он сам делал мне инъекции этого вещества? – спросил Райан.
– В бумагах Колларда не было никаких подобных записей, – возразил ему ассистент. – Я был там, когда полиция просматривала их.
Райан ошеломлённо замолчал. До него начало доходить, что он не только стал жертвой ужасного фокуса, но и оказался под угрозой обвинения в убийстве.
– Что же, чёрт побери, мне делать?! – в отчаянии спросил он.
– Коллард должен вести записи о своих экспериментах над тобой, – задумчиво проговорил Харбен. – Их не было в его лаборатории, значит, они должны быть в его коттедже.
– В его коттедже? Я и не знал, что у него есть коттедж.
– Да, у него был коттедж на Лонг-Айленде, – сказал Харбен. – Однажды я отнёс ему туда какие-то документы. Вероятно, там он и хранит свои записи. – Казалось, он о чём-то настойчиво размышлял. – Если мы поедем туда и разыщем их, ты мог бы пойти в полицию с доказательствами всей этой истории. На твоём месте я бы так и поступил.
Райан, всё ещё ошеломлённый тем невероятным, что с ним произошло, принял логику рассуждений Харбена. Он был слишком ошеломлён, чтобы рассуждать здраво, но он достаточно хорошо понимал, что это правда, и что полиция заподозрит его в краже открытия Колларда, а затем и в убийстве биолога, если он не сумеет доказать свою невиновность.
– Времени почти что нет, – быстро продолжал Харбен. – Давай возьмём мою машину и поедем туда.
– Мне нужно рассказать обо всём Шелли, – начал было Райан, но Харбен взмахнул рукой, прерывая его.
– Лучше никому не говорить! Полиция всё ещё болтается здесь в ожидании, когда появится подозреваемый по этому делу. Жди меня снаружи через пять минут.
Харбен поспешно вышел, а Райан остался один, недоверчиво глядя на свои руки.
Потом он зажёг спичку и поднёс крошечное пламя к кончику пальца. Боли не было! Казалось, регенерационная сыворотка Колларда атрофировала чувство боли, поскольку оно больше не требовалось. Когда Райан убрал спичку, маленький ожог почти мгновенно исчез.
Райан вздрогнул. Было в этом нечто жуткое, отличавшее его от всех остальных людей, отделявшее от человечества, делавшее похожим, скорее, на неубиваемого зомби, чем на живого человека.
«Может, этот эффект временный, – в отчаянии подумал он. – Может быть, всё пройдёт».
Когда Райан вышел из здания Фонда, чтобы встретиться с Харбеном, его взору предстало удивительное зрелище. В соседнем переулке коренастый белый бульдог и тощий чёрный кот затеяли жестокую драку.
И кот, совершенно не обращая внимания на разинутые клыкастые челюсти, выигрывал эту схватку. Бульдог с воем ринулся бежать по переулку, а его торжествующий, без единой царапины победитель кот пустился в погоню.
– Это был Питер? – воскликнул Харбен, когда Райан сел в машину.
Райан ошеломленно кивнул.
– Да, это был Питер. Ничто не может причинить ему вреда, и он понял это. Теперь он самый крутой кот в мире.
Харбен уверенно вёл машину через вечерние улицы и запруженный Уильямсбургский мост, затем они помчались вдоль северного побережья Лонг-Айленда.
– Коттедж Колларда находился в Галл Бэй, – объяснил по пути Харбен. – Полиция вряд ли ещё побывала там, им ведь нужно время, чтобы понять, что этот коттедж принадлежит Колларду.
– Как бы я хотел, чтобы он был жив! Я бы тогда свернул ему шею! – сквозь стиснутые зубы пробормотал Райан.
Харбен бросил на него быстрый взгляд.
– В конце концов, тебе ведь пока что совсем не плохо. Только подумай, какое преимущество неуязвимость даёт тебе перед другими людьми.
– Преимущество?! – воскликнул Райан. Ты называешь преимуществом стать каким-то уродцем? Как будут относиться ко мне люди? Неужели ты думаешь, что Шелли вышла бы замуж за такого жуткого персонажа? – Потом Райан слегка приободрился. – Может быть, в записях Колларда есть какие-то указания на то, как эту штуку можно нейтрализовать. По крайней мере, я надеюсь на это.
Наступили сумерки, когда Харбен въехал во двор уединённого коттеджа неподалёку от Саунд-бич.
Маленький домик был тёмным и каким-то заброшенным. Это было на удивление дорогостоящий участок для учёного-исследователя, с собственным пляжем и небольшим лодочным ангаром.
Они подошли к входной двери. Харбен подёргал ручку, затем упёрся в дверь плечом и толкнул. Дверь распахнулась.
Райан последовал за другом в тёмное нутро дома.
– Наверное, с точки зрения закона мы взломщики… – начал было он.
Всё дальнейшее произошло с обескураживающей быстротой. Справа и слева на него набросились какие-то тёмные фигуры. Райана повалили на пол.
Он почувствовал что-то липкое на запястьях и лодыжках, принялся яростно отбиваться и понял, что руки и ноги крепко связаны скотчем, очевидно, заранее приготовленным.
– Харбен! – яростно крикнул он. – Где ты? Беги за помощью!
Вспыхнул свет. И Райан, связанный и беспомощный на полу хорошо обставленной гостиной, от удивления разинул рот, оглянувшись по сторонам.
Вокруг него стояли трое, не считая Харбена. Прямо над ним нависал худощавый, мускулистый человек лет сорока с преждевременно поседевшими волосами и жестоким смуглым лицом. Двое других, тяжело дыша, отряхивались после борьбы.
Но Райан глазам своим не поверил, увидев, что Харбен, невредимый и не связанный, стоял рядом с похитителями и тоже смотрел на него сверху вниз.
– Какого дьявола, Харбен! – воскликнул Райан. – Что это ещё за шутки?
Харбен, не обращая на него внимания, обратился к седовласому.
– Это он, Лислер. Я рад, что ты не допустил ошибки.
Человек по имени Лислер говорил твёрдым, быстрым тоном.
– Зато ты допустил ошибку, Харбен, очень серьёзную ошибку. Не стоило убивать Колларда. Это лишь всё усложнило и усугубило твою неудачу.
– Но Коллард застал меня, когда я обыскивал его стол. Мне пришлось убить его, чтобы заставить замолчать, – принялся оправдываться Харбен. – Откуда мне было знать, что он не записал свою формулу, а хранил её в памяти?
Только теперь Райан понял, как его обманули. Росс Харбен убил Колларда, пытаясь заполучить его формулу регенерации для этих людей, кем бы они ни являлись. И Харбен ловко разыграл его, чтобы заманить в расставленную ловушку, позвонив по телефону, когда ушёл за своей машиной.
– Ты грязный предатель! – гневно рявкнул Райан на бывшего коллегу. – Если я когда-нибудь освобожусь, ты об этом пожалеешь!
Седой мужчина по имени Лислер продолжал чётко говорить, не обращая внимания на вспышку Райана.
– Да, возможно, ты искупил свою ошибку, приведя к нам этого парня, – сказал он Харбену. – То есть, если он действительно тот, за кого ты его выдаёшь. Скоро мы это узнаем. – И он отрывисто бросил своим людям: – Карл! Джозеф! Привяжите его к стулу.
Двое мужчин – Карл, с маленькой круглой головой и зверским лицом и бледный толстяк по имени Джозеф, подтащили связанного Райана к стулу, усадили и крепко привязали его к нему.
Седовласый Лислер распахнул пальто и рубашку Райана, обнажив его торс. Затем отступив назад, достал из кармана крупнокалиберный пистолет и дважды выстрелил Райану прямо в грудь.
Райан почувствовал сокрушительный удар пуль, пробивших тело. Но боли не было!
А два красных пулевых отверстия в груди, даже не успев начать кровоточить, стали быстро закрываться. Края обеих ран сползли друг к другу, слились… И раны исчезли.
Райан чувствовал себя совершенно невредимым. Он дышал как обычно, не чувствуя никакой боли. Но был до крайности ошеломлён этим, даже подготовленный предыдущими доказательствами своей неуязвимости.
Жестокие голубые глаза Лислера пылали от сдерживаемого восторга, пока он смотрел на грудь Райана.
– Это действительно работает! – пробормотал он. – Чудесно! Какую власть даст нам этот секрет, если мы сможем его заполучить!
Райан с трудом сдержал кипящую ярость.
– Так вот в чём твой план? – сурово сказал он. – Кучка преступников, мечтающих с помощью этой штуки сделать себя неуязвимыми, не так ли?
Седовласый разразился лающим смехом.
– Преступников? Да, нас назвали так, когда война закончилась нашим поражением, но мир ещё поймёт, что мы гораздо опаснее обычных преступников.
Райан напрягся.
– Всё ясно. Я мог бы это понять. Остатки старых нацистов, ушедших в подполье.
Когда война закончилась поражением Германии, нацистскую партию уничтожили. Но было известно, что некоторые её наиболее упорствующие офицеры скрылись в подполье, чтобы вести тайную борьбу. Их разыскивала полиция четырёх континентов, но ещё далеко не всех нашли.
И Лислер, с его жестоким взглядом, был, без сомнения, одним из них. Двое его людей – тоже. Райан почувствовал волну страха, но не за себя. Что, если эти фанатичные преступники действительно заполучат в свои руки чрезвычайно эффективное научное открытие?
– Вижу, ты начинаешь понимать, – иронично улыбаясь, проворчал седовласый. – Да, я, Фридрих Лислер, являюсь членом тайной группы, что стремится уничтожить весь мир. Группы, намеревающейся взять реванш за поражение, пусть даже на это уйдёт целая жизнь.
– Ба! – ответил Райан. – Да ты бредишь!
– И ты нам поможешь в этом, мистер Райан, – насмешливо ответил Лислер. – Видишь ли, несколько недель назад мы узнали об открытии Колларда. Мы стараемся быть в курсе научного прогресса, чтобы пополнить секретный научный арсенал для наших будущих планов. Открытие Колларда, о котором узнал и сообщил наш друг Харбен, было бы превосходным секретным оружием. Оно сделает наши будущие армии такими же пуленепробиваемыми, такими же непобедимыми, каким сейчас являешься ты!
Райан взглянул на Харбена.
– Ты?! Ты тоже один из этих сумасшедших преступников!
– О, Харбен в деле только ради денег, – рассмеялся Лислер. – Мы обещали большую сумму, если он принесёт нам формулу Колларда. К сожалению, Коллард слишком хорошо понял её возможности, так что формулу не записал. И теперь секрет его сыворотки регенерации почти утерян. – Он усмехнулся. – Почти. Но не совсем! У вас в крови, мистер Райан, – внезапно он стал очень вежливым, – содержится огромное количество этой сыворотки. Если мы сумеем извлечь из вас хотя бы часть её, наши химики смогут со временем проанализировать и воспроизвести это вещество.
– Так я и думал, – восторженно заявил Харбен. – Я подумал, что, возможно, Коллард испробовал это вещество на своих животных, и когда я спустился за Райаном, чтобы выяснить это, то обнаружил, инъекцию сделали и ему самому. Вот тогда я понял, что он – единственный шанс, оставшийся у нас.
Лислер отрывисто кивнул.
– Да, у него в крови есть это вещество. Вопрос лишь в том, как его извлечь.
Райан почувствовал, как по коже поползли мурашки. Они обсуждали этот жуткий вопрос с ледяным спокойствием.
– Пары литров его крови должно быть достаточно, – сказал Харбен. – Я могу доставить её в Фонд, и в тамошних лабораториях в ближайшее время сумею выделить из неё сыворотку регенерации.
– Так сделай это, доставь нам хоть каплю этой сыворотки, и ты получишь обещанную награду, – решительно произнес Лислер. Его жёсткие глаза задумчиво смотрели на кипящего от ярости Райана. – Но как мы выкачаем из него столько крови?
– Я захватил с собой для этого оборудование, – тут же ответил Харбен. – Оно в машине.
– Ты обо всём подумал, не так ли?! – гневно рявкнул на него Райан.
Харбен спокойно посмотрел на него в ответ.
– Я сожалею об этом, Фил. Но так должно быть. Я уже по уши в этом деле, и если я не сделаю то, что нужно, меня осудят за убийство. А я эгоистичен, поэтому моя собственная шея кажется мне важнее твоей.
ХАРБЕН ПОШЁЛ И ПРИНЁС из машины небольшой чемоданчик с большим подкожным шприцем и стерильным стеклянным контейнером.
Двое мужчин – Карл и Джозеф – держали извивающегося на стуле Райана, пока Харбен закатывал ему рукав. Затем возникла трудность. Когда игла вонзалась в кровеносный сосуд на сгибе локтя Райана, разрез пытался немедленно закрыться.
– Как будто этот человек сделан из каучука, – пробормотал Лислер. – Вонзите иглу поглубже, только и всего.
Райан почувствовал тошноту, глядя, как его кровь всасывается в стеклянную камеру шприца. Эта процедура повторялась снова и снова.
– Уже почти два литра, – сказал, наконец, Харбен. – Должно быть достаточно. Я вернусь в Фонд и начну работать над ней.
– На случай, если тебе не удастся выделить сыворотку, мы сохраним этого парня здесь, – сказал Лислер. – Так что, если тебе понадобится ещё его кровь, можешь приехать за ней.
Седовласый мужчина говорил так спокойно, словно Райан был подопытным кроликом.
Харбен ушёл, даже не взглянув больше на пленника. Райан понял, что он поехал на своей машине в Нью-Йорк. Затем Лислер повернулся к своим людям.
– Вероятно, нам придётся продержать этого парня несколько дней, – сказал он. – Вы уже видели, что ни пули, ни что-либо другое не сможет причинить ему вреда. Так представьте себе, что он сумеет сделать, если вырвется на свободу.
Круглоголовой Карл выглядел невозмутимым, но дряблое лицо Джозефа ещё больше побледнело, когда до него дошла эта мысль.
– Поэтому он не должен вырваться на свободу, – продолжал Лислер. – Если он это сделает, вы поплатитесь жизнью. Отведите его в спальню, и с этого момента один из вас должен постоянно следить за ним.
Они бросились выполнять приказ. Вскоре Райан обнаружил, что отбиваться бесполезно. Крепкие полосы скотча, стягивающие запястья и лодыжки, по прочности не уступали стальным.
Его просто отнесли в спальню вместе с креслом. Джозеф сел напротив и стал наблюдать, держа пистолет на коленях.
Через несколько минут вошёл Лислер.
– Слушай, ты, дурак, толку от пистолета ноль, если он вырвется на свободу! – проворчал он. – Ты же знаешь, что он неуязвим для пуль.
– Знаю, но в любом случае, мне легче, когда у меня наготове пистолет, – пробормотал в ответ Джозеф.
Прошло несколько часов. Мысли Фила Райана, сперва хаотичные, постепенно превратились в ледяное отчаяние.
Теперь он понимал, в какой был втянут водоворот интриг и насилия вокруг удивительного открытия Колларда. Ещё нынче утром он и не мечтал о таких возможностях.
В двадцатый раз он проклял память Колларда за то, что тот с ним так поступил. Это было так похоже на угрюмого, бессердечного биолога – использовать человека в качестве невольного подопытного для крайне опасного эксперимента. Он должен был что-то заподозрить, когда Коллард предложил ему бесплатные уколы от насморка. Коллард никогда никому не делал одолжений.
Когда наступило утро, Райан со смутной надеждой подумал, не приведёт ли его отсутствие в Фонде к расспросам. Там могут заподозрить что-то неладное и попытаться выйти на его след.
Но после долгих часов заключения, во время которого, Карл и Джозеф не покидали его, угасла даже столь слабая надежда, и Фил Райан погрузился в ещё более чёрную яму отчаяния.
Вечером в спальню вошёл, усмехаясь, Лислер с газетой в руках.
– Это вас заинтересует, мистер Райан.
Райан прочитал указанную статью-передовицу на первой полосе.
ПОДОЗРЕВАЕМЫЙ В УБИЙСТВЕ УЧЁНОГО ЕЩЁ НЕ НАЙДЕН!
Сегодня поздно вечером полиция всё ещё не задержала Филипа Райана, молодого учёного, разыскиваемого за убийство доктора Джона Колларда из Биологического Фонда Нью-Йорка. Райан исчез почти сразу же после убийства. Он объявлен в розыск…
– О, Боже! – воскликнул потрясённый Райан. – Они решили, что это я убил Колларда.
– Умно со стороны нашего друга Харбена, не так ли? – рассмеялся Лислер. – Думаю, это можно назвать убийством двух зайцев одним выстрелом. Выманив тебя сюда, он не только выполнил свою главную задачу, но и позаботился о том, чтобы повесить на тебя своё преступление.
Насмешка, вызвав у Райана ярость, заставила его бешено задёргаться на стуле, но всё было бесполезно.
Всю ночь Райан мучился от мыслей, что его заклеймили как убийцу. Он должен был заранее понять, что именно так и подумают, когда он скроется.
Однако Харбен наверняка обронил несколько намёков, чтобы укрепить их подозрения. Теперь все в Фонде поверят в это, даже Шелли… Нет, только не Шелли! Но все остальные поверят.
Наступило утро. Лислер проявлял всё большее нетерпение. Райан услышал, как седовласый пробурчал, обращаясь к Карлу:
– Мне не нравится эта задержка. Мы и так проторчали тут слишком долго, чтобы оставаться в безопасности. Харбен уже должен был выделить эту сыворотку.
Карлу было скучно, и это неприятнейшим образом отражалось на Райане, так как Карл, когда сторожил пленника, развлекался тем, что сидел и втыкал нож Райану в грудь.
Всякий раз, когда острое лезвие вонзалось в Райана, Карл издавал дебильный смешок. Боли Райан не чувствовал. Раны закрывались мгновенно. Но было невыносимо жутко являться живой мишенью для этого садиста.
– Воистину, замечательная штука, – сказал Карл Джозефу, когда тот пришёл сменить его. – Подумать только, что могли бы сделать несколько тысяч таких неуязвимых парнишек.
Именно такая мысль больше всего преследовала Райана в эти чёрные часы. Ещё более невыносимой, чем его личная судьба, была угроза, что Лислер и его собратья-фанатики узнают этот секрет.
Райан прекрасно представлял себе, что они будут с ним делать, как тщательно приготовятся. Он представлял хорошо организованное восстание безжалостных людей, людей, кого нельзя убить или даже ранить, людей, нацеленных на то, чтобы разрушить мир во всём мире, завоёванный таким трудом.
Если бы только он мог сбежать! Но шансов не было. Это не приключенческий фильм. Похитители не настолько глупы и не оставили ему ни малейшего шанса вырваться из оков…
Снова наступила темнота, когда в гостиной резко зазвонил телефон. Райан услышал, как Лислер быстро ответил:
– Харбен? Тебе удалось выделить нужное вещество? Отлично! Я давно хочу убраться отсюда. Нет, ничего не надо вывозить. Мы приведём здесь всё в порядок, потом приедем в город и заедем к тебе в Фонд. Да, да, тогда ты и получишь деньги.
Лислер вошёл в спальню с торжествующей улыбкой на лице. Его голос звенел.
– Харбен выделил сыворотку регенерации, – сказал он. – Это означает для вас, мистер Райан, занавес. Тушите свет. Мы навсегда покидаем эти места, и, естественно, не можем оставить вас здесь.
– Но как же мы уберём его? – озадаченно спросил Карл.
– Да, как вы собираетесь убить человека, кого даже ранить нельзя, ни пулей, ни ножом, ни чем-либо другим? – вступил в разговор встревоженный Джозеф.
Лислер неприятно усмехнулся.
– Я уже всё продумал. Решение весьма просто. Есть старый способ американских мафиози и он прекрасно сработает на неуязвимом мистере Райане. – И он отрывисто приказал: – Карл, в лодочном сарае найдёшь ванну и купленный вчера мешок цемента. Замешай цемент в ванне. Потом возвращайся сюда.
Райан всё понял, и сердце его бешено заколотилось.
– Так вот что ты придумал?
– Именно так, – ухмыльнулся Лислер. – Сунем твои ноги в ванну с цементом, подождём, пока он затвердеет, а затем опустим тебя в залив и можем быть уверенными, что ты никогда больше нас не побеспокоишь.
– А что, если он не утонет? – возразил Джозеф.
– Какая разница, дурак, утонет он или нет, если он не сможет освободиться? – огрызнулся Лислер, повернулся и задумчиво посмотрел на Райана. – А вот вас ждёт очень интересная судьба. Что произойдёт раньше: сгниёте ли вы, или вас съедят рыбы? Но у нас нет времени оставаться и наблюдать за этим. Мы и так слишком долго проторчали здесь.
Райан знал, что они собираются сделать, но он всё ещё не мог в это поверить. И не верил до тех пор, пока не вернулся Карл. Втроём, заткнув Райану рот, они перенесли его в лунном свете в лодочный сарай.
Там уже стояла наготове ванна, наполненная быстротвердеющим цементом. Держа извивающегося Райана вертикально над ванной, они опустили его ноги в густую массу. Затем они крепко держали его и ждали.
Райан чувствовал, как цемент затвердевает вокруг лодыжек, это походило на хватку смерти. Тянулись минуты, трое мрачно молчали и ждали вокруг него в лунном свете.
– Ладно, цемент застыл, – сказал Лислер. – Я помогу вам поднять его в ялик.
Ванну, куда Фил Райан был посажен, точно живая статуя, осторожно перенесли в стоящий в сарае большой ялик. Затем негодяи заняли свои места, а Джозеф сел за вёсла. Лодка понеслась над залитыми лунным светом водами Саунда.
Райан чувствовал, как кровь стучит в ушах. Приближающаяся судьба была слишком ужасной, чтобы он мог поверить в её неизбежность. Было в ней что-то нереальное.
Затем Лислер поднял руку.
– Достаточно отплыли. Здесь глубоко. Выбрасывайте его.
Без всяких церемоний они подняли наполненную цементом ванну с Райаном и перевалили её через борт ялика.
Райан шлёпнулся в холодную воду, а почти сразу же погрузился в тусклую, прохладную темноту. Он почувствовал, как вода хлынула ему в нос, и больше не смог дышать.
Наконец ванна ударилась о каменистое дно, покачалась в одну, в другую сторону, а затем легла неподвижно с сидящим в ней Райаном.
Лёгкие Райана были полны воды, но сознания он не терял. Он всё ещё по привычке дышал, вдыхая и выплёвывая воду, но казалось, это не причиняло ему никакого вреда.
– Но ведь мои лёгкие не могут получать кислород из воды, – мелькнула у Райана дикая мысль. – А без кислорода все жизненно важные органы должны немедленно выйти из строя.
Но тут же он всё понял. Как и предполагал Джозеф, он был столь же неуязвим для утопления, как и для физических повреждений. Ведь теперь его ткани и органы, хотя и повреждаемые недостатком кислорода, постоянно и непрерывно восстанавливались благодаря мощному действию сыворотки регенерации в организме.
Райан ощутил всю чудовищность своего положения. Он продолжал жить, но лучше бы утонул. Ведь он был связан по рукам и ногам, лодыжки закреплены в ванне с цементом, выходит, он был приговорён к непрерывному умиранию на дне залива.
На целую вечность Райан погрузился в отчаяние, трясясь от холода. Его вертикальное стоящее тело раскачивалось в такт течению, точно высокая водоросль. И постепенно его глаза привыкли к непроглядной темноте.
Он увидел вокруг каменистое морское дно, испещрённое то тут, то там тёмными массами колышущихся водорослей. Сверкающими косяками проплывали мелкие рыбёшки, несколько любопытных рыбок подплыли к нему и начали объедать его связанные руки, но Райан спугнул их.
Постепенно отчаяние Райана переросло в ярость.
– Если бы у меня был хоть один шанс добраться до Росса Харбена! – твердил он себе.
И гнев подстегнул его к переоценке ситуации. Неужели у него вообще нет никакого выхода?
Цемент сам по себе не рассыплется. Лислеру хватило ума использовать водонепроницаемый сорт. Так что придётся полагаться на собственные силы, а что можно сделать со связанными руками?
Немного подумав, Райан нагнулся и обхватил скрученными скотчем запястьями ручку ванны. Затем изо всех сил потянулся вверх, пытаясь соскоблить с запястий клейкие ленты.
Металл врезался в плоть. Ни один человек не смог бы выдержать такую ужасную боль. Но Райан-то боли не чувствовал, а раны на запястьях затягивались одновременно с возникновением.
Он всё тянул и тянул, пока наконец не содрал с рук путы. Но, даже освободив руки, он не мог сдвинуться ни на дюйм, пока был закреплён в ванне с застывшим цементом.
Тогда Райан нагнулся и стал ощупывать каменистое морское дно вокруг ванны, пока не нашёл большой, свободно лежащий на дне камень. Райан поднял его и принялся бить по твёрдому цементу в ванне.
Он надеялся расколоть цемент и освободить ноги. Сначала эта попытка казалась безнадёжной. Под водой он не мог бить с большой силой, да и скованные лодыжки мешали. Время от времени импровизированный молоток ранил его ноги, но Райан не обращал на это внимания.
Наконец в цементе появилась трещина. Он продолжал бить, пока не образовалась целая сеть трещин. Тогда попытался вытащить из ванны правую ногу. Получилось, хотя нога осталась заключённой в неровный комок цемента. К другой ноге тоже прилип цемент.
Вес налипших комков был таков, что они не давали ему всплыть на поверхность. Но Райан обнаружил, что может идти, хотя было очень утомительно поднимать неестественно тяжёлую ногу при каждом шаге.
«Может быть, я сумею дойти до берега, – мрачно подумал Райан. – Но в какую сторону двигаться?»
Тут он заметил, что одна сторона волнистых морских водорослей более тёмная, чем другая.
«Должно быть, с другой стороны на воду падает лунный свет, – рассудил он. – Значит, идти нужно туда».
РАЙАН УПОРНО ШАГАЛ по морскому дну в выбранном направлении. Странное это было путешествие. Как в фантастическом кошмаре, когда он без воздуха и шлема топал по дну залива!
Райан старался двигаться как можно быстрее. Только бы успеть вернуться в Фонд и не позволить Харбену передать Лислеру образец сыворотки регенерации!
Морское дно пошло вверх и стало покрываться песком. Наконец голова Райана вынырнула из воды на открытый воздух, на яркий лунный свет. Он находился совсем недалеко от коттеджа, где его держали в плену.
Райан тяжело направился к коттеджу. Уже стемнело, машины Лислера не было. Райан вломился в здание. Пусто.
«Ушли! Должно быть, они уже в Нью-Йорке».
Тут он заметил, как тщательно всё было прибрано. Лислер позаботился о том, чтобы не оставить никаких следов. Такая уборка, должно быть, заняла немало времени.
Окурок сигареты в пепельнице был ещё чуть тёплым, и Райан понадеялся на лучшее. Они уехали совсем недавно.
«Возможно, времени как раз хватит», – мысленно вздохнул он.
Поспешно найдя молоток, он отбил со своих ног остатки цемента, затем выбежал на шоссе.
Проезжавшему мимо автомобилисту Райан рассказал спешно придуманную историю о падении в воду, чтобы объяснить, почему с его одежды капает, и тот подвёз его до ближайшего города. Там Райан поймал первое попавшееся такси.
– Двадцать долларов, если доставите меня в Нью-Йоркский Биологический Фонд как можно быстрее! – крикнул он водителю.
– За такие деньги я могу и рискнуть с ограничением скорости, – отозвался водитель. – Запрыгивайте.
Такси провезло его до Манхэттена. Нигде не завопили сирены, протестуя против их запрещённой скорости, не было никаких препятствий, пока они не пересекли мост в Манхэттен и не проехали на красный свет.
Тут пронзительно заверещал свисток дорожного инспектора. Водитель, ругаясь, остановился.
– Не останавливайся! – отчаянно велел ему Райан.
– Мистер, я зарабатываю этим на жизнь, а лишение прав означает, что я сдохну с голоду, – ответил таксист.
К машине, дыша угрозой, подошёл офицер полиции.
– Ты что, не видел красный свет?..
Он замолчал, заметив Райана, сжавшегося на заднем сиденье, и воскликнул:
– Да это же Райан, учёный-убийца! – Рука полицейского потянулась к пистолету. – Вылезай из такси!
Райан вышел из противоположной дверцы такси и бросился через дорогу так быстро, как только могли нести его ноги. Если его сейчас арестуют, это будет крушение надежд всего мира!
– Стой или буду стрелять! – гаркнул позади зычный голос.
Райан продолжал бежать, а затем услышал грохот пистолета и почувствовал удар пули в спину.
Это было не больно, и Райан, продолжая бег, нырнул в боковую улочку, а полицейский, не веря глазам, смотрел ему вслед.
– Я уверен, что попал в него! – воскликнул он, а затем пронзительно засвистел в свисток.
Райан находился в тридцати кварталах от Фонда и знал, что шансы успеть вовремя теперь совсем мизерны. Тем не менее, он побежал к ближайшему метро.
В двух кварталах впереди из-за угла, воя сиреной, выскочил полицейский автомобиль и устремился к нему.
– Вот он! – крикнул чей-то голос.
Райан нырнул в переулок. Позади рявкнул пистолет, и Райан почувствовал, как в него попала ещё одна пуля. Но он продолжал бежать. Когда он вышел из другого конца переулка, по улице уже неслась вторая полицейская машина.
Райан почувствовал отчаяние от окончательного поражения. Ему не уйти. Конечно, он мог бы всё объяснить им. Он мог бы оправдаться и рассказать о роли Харбена. Но к тому времени Лислер уже получил бы от Харбена образец сыворотки регенерации и отправился бы с ним сеять семена будущего ужаса.
Внезапно Райану пришла в голову безумная идея. Он должен выбраться из этой ловушки и как можно быстрее добраться до Фонда, а для этого существовал лишь один возможный способ.
Он выскочил на улицу на виду у приближающегося полицейского автомобиля. Стоя в свете фар, в ответ на строгие приказы сдаваться, он сделал вид, что выхватывает с пояса пистолет.
– Огонь! – прокричал командный голос.
Загрохотали автоматы, целые очереди пронзили тело Райана. Конечно, они не причинили никакой боли, но шок от попаданий всё же ошеломил его.
Райан вскинул руки в театральном предсмертном жесте и упал на тротуар. Мгновение спустя он услышал, как к нему бегут полицейские.
– Отогнать толпу и вызвать скорую помощь! – велел всё тот же командный голос. – Переверни его, Билл.
Райан почувствовал, что его переворачивают, и лежал с закрытыми глазами, сохраняя на лице выражение предсмертной агонии, как он себе её представлял.
– Это точно разыскиваемые Филип Райан, – произнёс командный голос. – Должно быть, он виновен, раз так стремился убежать.
– Он уже явно мёртв, – сказал второй полицейский. – Посмотрите, сколько пулевых отверстий у него на куртке и рубашке.
– По меньшей мере, двенадцать! – ужаснулся кто-то ещё. – Странно, что у него не идёт кровь.
– Крови даже не пятнышка. Странно… – сказал командный голос. – Когда вы разгоните толпу? Слава небесам, вот и «скорая помощь».
Райан почувствовал, как его поднимают на носилки и несут в ожидающую машину «скорой помощи». Она тут же рванула с места.
Райан осторожно приоткрыл один глаз. Он лежал на заднем сиденье машины, а напротив него сидел седовласый полицейский. Машина «скорой помощи» мчалась на юг.
Он подождал, пока через крошечное окошко не увидел знакомое здание. Сейчас он был в нескольких кварталах от Фонда.
Внезапно Райан приподнялся на носилках и жутко ухмыльнулся седовласому полицейскому. Офицер вытаращил глаза, поперхнулся и побагровел.
Райан открыл заднюю дверь и выпрыгнул наружу, ударился о тротуар, покатился и невредимым поднялся на ноги. Затем побежал через улицу к нависающему над окружающими домами зданию Фонда. Позади он услышал визг тормозов и истошный крик.
– Он воскрес! Говорю же вам, он ожил и ухмыльнулся мне!
Фонд выглядел тёмным и пустынным, лишь в нескольких окнах, где в лабораториях ещё находились припозднившиеся сотрудники, горел свет. Окно лаборатории Росса Харбена на втором этаже тоже было освещено.
«Он всё ещё здесь, – лихорадочно подумал Райан. – Если Лислер с подручными тоже здесь, возможно, я ещё сумею остановить их».
Он бросился вверх по лестнице. Там, в коридоре, он и увидел их всех, выходящих из лаборатории Харбена: самого Харбена, Лислера и здоровенного Карла.
Харбен закричал, побелев, как простыня, и указал на жуткую фигуру, мчащуюся к ним. Карл зарычал и выстрелил, но Райан обратил на пистолет не больше внимания, чем если бы это была игрушка.
Он направился к Лислеру, но Харбен в своей отчаянной попытке спастись бегством встал у него на пути. Райан нанёс ему сильный удар в подбородок, отчего убийца отлетел назад и ударился о стену.
Райан крутанулся на месте. Лислер и Карл уже бежали вниз по лестнице и были на нижней площадке.
Чтобы не дать им скрыться, Райан прыгнул прямо через перила к ним, находившимся в пяти метрах внизу. Уверенный в том, что ни ушибы, ни сломанные кости ему не помеха, Райан обрушился сразу на обоих, точно живой снаряд.
Карла отбросило, голова его треснула о каменные ступеньки. Лислер с багровым от ярости лицом и горящими глазами понял тщетность попыток ранить Райана и попытался отбросить его в сторону.
– Ты был уверен, что я не вернусь, да? – злобно пропыхтел Райан, пока они боролись.
Он вцепился в шею Лислера и принялся сжимать её, полностью игнорируя бесполезные удары кулаков Лислера. Он сжимал и сжимал до тех пор, пока лицо Лислера не посинело, и он не обмяк, потеряв сознание.
Райан нагнулся и стал шарить по карманам Лислера, пока не нашёл то, что искал. Это был маленький запечатанный стеклянный пузырёк с несколькими капелями бесцветной жидкости.
Уличные двери распахнулись, послышались голоса. Человек пять полицейских направили пистолеты на шатающуюся, растрёпанную фигуру Райана.
– Я же говорил вам, что он ожил! – прокричал седовласый полицейский.
Райан устало махнул рукой.
– Не стреляйте больше, не надо, – сказал он. – Сам я не против пуль, но в кого-то можно попасть рикошетом.
Внезапно седовласый полицейский сделал выпад, схватил Райана и повалил его на пол. Остальные полицейские присоединились к схватке.
Райан не сопротивлялся. Он позволил им перевернуть его и захватить руками.
– Я же говорил, что у него на спине полно пулевых отверстий, – сказал один из них. – Смотрите.
– И ни одной капли крови, – сказал другой. – Тут что-то не так.
– Наверное, он вообще не человек, – сказал третий полицейский.
– Я всё объясню, если вы дадите мне хоть слово вставить, – умоляюще сказал им Райан. – Но сначала помогите мне подняться. Можете по-прежнему держать меня.
Несколькими часами позже в лаборатории Колларда высокий офицер полиции и насторожённый молодой офицер Федерального бюро недоверчиво смотрели на Фила Райана.
– Да, в вашей истории нет никаких сомнений, – говорил сотрудник ФБР. – Харбен предстанет перед судом за убийство, а Лислер и остальные – как соучастники. Но я всё равно не могу поверить, что вы действительно пуленепробиваемый.
Райан, сидевший на стуле рядом с Шелли Кинг, устало поднял на них глаза.
– Послушайте, я уже позволил вам выстрелить в меня и вонзить в грудь нож, не так ли? Вы же сами всё видели.
– Ты больше не должен делать такого, Фил! – возмущённо воскликнула Шелли. – Это было просто ужасно.
Сотрудник ФБР покачал головой.
– Но в одном Лислер был прав. Из этого вещества получится чудесное оружие. Пузырёк надо отправить в Вашингтон, и тогда никто не узнает формулу, кроме наших собственных химиков. А значит, это оружие останется секретным. – Он с тревогой посмотрел на Райана. – Но нам придётся держать вас под строгой охраной, мистер Райан. Если кто-то другой завладеет вами и проанализирует вашу кровь на наличие этого вещества, вы понимаете, что это будет значить?
Райан кивнул с несчастным видом.
– Понимаю. Об этом я не подумал. – Он безнадёжно посмотрел на Шелли. – Думаю, между нами теперь всё кончено. Я буду нечеловеческим уродом, запертым в клетку под охраной до конца жизни…
Его голос внезапно прервался. Райан взволнованно указал на дверь.
– Взгляните-ка сюда!
Они уставились, куда он указывал.
– Это просто бродячая кошка, – озадаченно произнёс федерал.
– Это Питер, кот Колларда, я вам о нём рассказывал! – воскликнул Райан. – Он вернулся к себе домой. Но посмотрите же на него.
Питер представлял собой печальное зрелище. Клочки шерсти у него были вырваны, он хромал из-за раны на передней лапе, по щеке тянулась кровавая царапина, а на носу была ещё одна. Питер жалобно мяукал, глядя на них.
– Он больше не неуязвим! – воскликнул Райан. – Должно быть, действие сыворотки регенерации прошло за последние сутки или около того, а это значит, что эффект её временный и исчезает, когда сыворотка полностью расходуется в организме.
– А поскольку сыворотка была введена вам позже, чем коту, эффект скоро пройдёт и у вас, – добавил федерал. – Всё в порядке. Нам нужно будет лишь охранять вас, пока это не произойдёт, а потом можете жить своей обычной жизнью.
– Фил, я так счастлива! – дрожащим голосом воскликнула Шелли и бросилась к нему в объятия.
– Могу добавить, что мы тоже счастливы знать, что больше никто не будет вас хватать и выкачивать кровь! – добавил федерал.
Короче, несчастным остался один лишь Питер. Он продолжал жалобно мяукать. Слава его померкла. Он больше не был самым крутым котом в мире.