Я смотрел на стоящую напротив меня Асизаэль Сарнойл.

Рядом с ней, по обе стороны, стояли старик и парень. И если двое выглядели так, будто их здесь вообще нет, то вот глаза девчонки чуть ли не сияли от какого-то маниакального счастья. На лице играла яркая, почти детская улыбка. Она не скрывала радости. Наоборот, будто специально показывала, насколько довольна тем, что всё-таки меня загнала.

Ветер гулял по выжженному плато, шуршал редкими сухими кустами, поднимал рыжую пыль и гонял её по трещинам в земле. Небо над нами было пустым и высоким, без единого облака. С двух сторон, на приличном расстоянии, стояли шаттлы. Мои люди оставались внутри одного, её — возле другого.

— Я же говорила, что найду тебя, — ещё шире улыбнулась она.

Я смотрел на нее спокойно, не отвечая на эту улыбку ничем.

— И какой в этом смысл?

— Смысл? — Асизаэль даже словно удивилась простоте вопроса. — Забрать тебя в коллекцию.

— И ты думаешь, я буду тебе верен? — изогнул я бровь, не сводя с неё взгляда.

— О, поверь мне, — засмеялась она. Смех у неё был звонкий. — Я заставлю тебя быть верным. Способы у меня есть.

Я только усмехнулся и, чуть прикрыв глаза, покачал головой.

— Какая глупость. Впрочем, чего еще ожидать от взбалмошной девчонки Сарнойлов.

Её взгляд тут же изменился. Улыбка осталась, но стала уже другой. Хищной.

— Ты говоришь так, будто знаешь о нашем Роде что-то… — произнесла она. — Я не знаю тебя, а значит, ты не можешь быть выходцем из нашей, старшей ветви. Неужели тебя кто-то прятал? Или ты из побочной ветви?

Я не стал отвечать ей на этот вопрос. Вместо этого коротко кинул взгляд на стоящих рядом с ней людей и произнёс:

— Раз тебе нужен только я, отпусти моих людей.

— Отпустить такие таланты? — теперь уже Асизаэль изогнула бровь. — Я согласна. Но только при условии, что ты будешь мне служить.

— Я согласен, — прямо кивнул я.

Она, услышав мой ответ, снова громко и радостно рассмеялась. Даже голову слегка запрокинула, получая удовольствие от самого факта услышанного. Старик и парень по-прежнему не шевелились, но я успел заметить, как старик едва заметно повёл взглядом в мою сторону. Не поверил. Умудрённый опытом.

Закончив смеяться, Асизаэль перевела на меня сосредоточенный взгляд.

— Да, знаешь, а с тобой очень весело. Но за дуру-то держать меня не нужно. Ты ведь уже показал, всеми своими попытками уйти, какой ты упрямый. Так что я ни за что не поверю, что ты станешь мне служить так просто. Предложи мне что-то другое, и я их отпущу.

— Хорошо, — спокойно ответил я. — Если ты их отпустишь, я тебя не убью.

Она снова засмеялась, но уже недолго. Смех оборвался резко. Теперь девчонка смотрела на меня очень внимательно. Не только она. Старик и парень тоже коротко, но уже без прежней отстраненности, скользнули по мне взглядами.

— И ты ведь не шутишь, — произнесла Асизаэль абсолютно серьезно. — Знаешь… Я тебя не знаю, но почему-то кажется, что шутить ты явно не собираешься. Но если я их не отпущу, что тогда?

— Я тебя убью, — все так же спокойно ответил я.

Она усмехнулась и посмотрела в сторону шаттла.

— Что ж, знаешь, полюбовно быть вместе нам всё равно не выйдет. А я все-таки хочу, чтобы ты служил мне, поэтому я согласна отпустить их.

— Пакт? — спросил я.

— Пакт, — кивнула она.

В следующую секунду мы вытянули навстречу друг другу руки, создавая печати.

На шаттле в этот момент стояла абсолютная ошарашенная тишина.

Впрочем, длилась она недолго.

Яна первой рванула к панели управления. Приложила ладони к интерфейсу, быстро разблокировала доступ, вызвала терминал и заблокировала возможность взлета. Шаттл, уже начавший набирать высоту, дёрнулся и тут же завис в воздухе. Впрочем, четвёрка, как и два пилота, не стали что либо говорить, не сговариваясь, смотря вниз.

На рыжем каменном настиле, далеко внизу, двое людей, о чём-то ещё продолжая говорить, медленно пошли по кругу, сохраняя расстояние между друг другом. Старик и парень, как и вражеский шаттл, улетели подальше.

Двое, словно два хищника, двигались ещё несколько секунд. А в следующий миг что-то неуловимо изменилось.

Никто на шаттле не успел понять, что именно. Просто два силуэта растаяли в воздухе, а спустя долю секунды появились уже в центре плато. Удара никто из наблюдающих не увидел. Однако в то же мгновение вся земля под образами раскололась, и мощные бугристые волны камня и пыли разлетелись в разные стороны, образовывая огромный кратер.

Миг — и два образа вновь исчезли, чтобы появиться уже чуть левее.

Снова удар. Снова земля под ними грохнула и пошла трещинами, расходясь и взрываясь осколками в стороны на многие сотни метров.

Столкновение внизу продолжалось без остановки. Они перемещались быстро, мгновенно. Никто наверху не успевал даже понять, где они находятся, как оба тут же проявлялись уже в другой точке плато. Каждый их удар, каждое столкновение создавали чудовищные ударные волны, которые сметали поверхность в стороны. От их силы воздух не просто гудел — он стонал под сокрушающей мощью.

В какой-то момент два образа снова проявились. Асизаэль нанесла быстрый, стремительный удар кулаком. Сергей тут же блокировал его, и это позволило девушке ударить ногой сбоку. Он снова успел подставить руку, и в то же мгновение сам ударил её в живот. На этот раз уже ей пришлось уходить в блок. Обмен пошел настолько быстро, что со стороны это выглядело единым непрерывным всплеском движений, в котором невозможно было различить, где защита, а где атака.

Потом образы вновь исчезли.

Снова миг, столкновение, опять стремительные и яростные удары, но уже с применением молнии и огня. Молния, невероятно огромная и яркая, треща, разрывала землю на сотни кусков, разбрасываемых вокруг позади учителя, а пламя Асизаэль гудело, оплавляя и превращая площадку под ней и позади в единый невероятно прочный монолит.

Так продолжалось ещё какое-то время, затем образы исчезли.

И раньше, чем они успели снова проявиться, пространство разрубила мощная ало-красная волна пламени унёсшаяся далеко вперёд. Она унеслась прорезая землю длинным раскалённым шрамом. В то же мгновение оба снова возникли в центре плато.

Теперь в руках Асизаэль был двуручный огненный клинок, по лезвию которого стекала магма. Воздух у самого оружия дрожал, а земля под ногами девушки чернела. В руках же их учителя оставался всё тот же двулезвийный клинок. От которого, впрочем, словно изгибалось само пространство, идя волнами.

От нового удара во все стороны разошлась такая мощная ударная волна, что пространство на миг потемнело, будто его сжали и растянули. Следом оба сорвались вперёд, несясь по земле на чудовищной скорости и обмениваясь ударами уже на бегу. Каждый взмах клинками порождал новые режущие волны, каждый блок отдавался грохотом, а сама местность менялась до неузнаваемости прямо на глазах.

Яна, Ольга и ученики сами не заметили, как побелели сжимаемые ими кулаки, и как они сглотнули ком в горле, от осознания, что там, внизу, шла битва такого масштаба, которого они прежде не видели.

И ещё яснее стало другое.

Их учитель действительно решил пожертвовать собой, чтобы дать им возможность уйти… Так как из этой битвы живым сможет выйти только один…

Саша, а точнее королева Саара, сидела на троне в своём тронном зале.

Помещение было высоким, холодным и торжественным. Свет от вытянутых к потолку колонн ложился ровно, подчеркивая серебристо-белый камень стен и тонкие золотые узоры, уходящие также вверх. Сам трон стоял на небольшом возвышении.

Ступени к нему были широкими и гладкими, а внизу, чуть ниже, стояли трое старейшин. Они докладывали о ситуации в пиратском секторе, о движениях флотов, о выживших, о потерях и новых угрозах.

Саша слушала внимательно не пропускала мимо ни единого слова. Вот только мысли девушки всё равно были не здесь.

Они раз за разом возвращались к одному и тому же. К тому, кто ушёл.

В какой-то момент, не выдержав, она тихо спросила:

— Имела ли я право лишать его титула?

Вопрос, оброненный будто бы вскользь, тем не менее заставил старейшин замолчать. Все трое коротко переглянулись. Они явно не ожидали этого именно сейчас. Королева же продолжила, всё так же тихо, но уже с внутренним напряжением в голосе:

— Он прав. Я ещё слишком молода. Но даже так… Я хочу, чтобы мой народ снова сиял. Однако… — она чуть сильнее сжала пальцы на подлокотнике. — Скажите мне, имела ли я право лишать его титула?

Теперь она обращалась к ним прямо, как королева к тем, кто обязан дать ответ.

Старейшины снова переглянулись. Один из них тяжело вздохнул и заговорил:

— При всём уважении к вам, королева, и как бы эта правда ни была горька… Нет. Не имели права.

Саша ощутила, как где-то глубоко в груди поднимается волна ярости. Резкая, горячая, почти обжигающая. Но в следующую секунду её уже не было. Девушка подавила эту эмоцию, вспомнив последние слова Сергея.

Тогда заговорил другой старейшина:

— Королева, несмотря на все сказанные вами слова, вы не то что не имели права лишать его титула… Вы просто не смогли этого сделать.

Саара внимательно посмотрела на него.

— Что ты имеешь в виду?

Старейшина посмотрел в сторону, собираясь с мыслями сделал несколько медленных шагов, а затем снова посмотрел на королеву.

— Свет — это не титул в прямом понимании этого слова. Это нечто куда более глубокое и куда более не явное, чем может казаться.

Он сделал короткую паузу.

— У нашего Света было много титулов в своё время. И от каждого из них он отказался, не желая связывать себя с нашим народом. На то, — старик покачал головой, — были свои причины. Какие — мы не знаем. Знали только другие старейшины, более древние. Но, как я и сказал, вы ничего у него, по сути, и не отняли. Потому что просто не могли этого сделать. У вас, королева, нет над ним власти. В то время как у него…

Старейшина замолчал. И эта пауза очень не понравилась Саше.

— Что — у него? — спросила она, оглядывая всех троих. Старики переглянулись. — Хочешь сказать, — напряглась Саша, — что у него есть власть над нашим народом. Это смешно! — Она махнула рукой, словно опровергая саму мысль об этом. — Эту власть ему может дать только…

Девушка внезапно на миг замерла, кое-что осознав. Её лицо едва заметно побелело. Она сама не заметила, как вскочила с трона.

— Только не говорите мне, что…

— Право, — тихо кивнул один из Этараксийцев. — Королевой Ваартирией, вместе с частичкой её души, Асшелю Вайторлу также было передано и Право.

— Не может быть…

Саша стояла, ошарашенно глядя перед собой. Её взгляд дрогнул, затем она медленно села обратно, всё так же не до конца веря услышанному.

— Но я слышала, что Право было утеряно…

Другой Этараксиец тяжело вздохнул.

— Именно поэтому вы, и не только вы, а также все остальные Этараксийцы, простой народ, и слышали, что Право было утеряно. А если быть более точным — уничтожено во время войны. Вот только, — он горько покачал головой, — это была ложь. Право было передано. Королева Ваартирия была мудрой и верной… По поводу этой передачи у старейшин с ней были очень долгие споры. Однако она настояла на своём и всё-таки поступила так, как решила сама. Сказав, что однажды мы поймём.

Губы Саши чуть дрогнули.

— А он… Он знает об этом Праве?

— Думаю, что нет, — помотал головой старый Этараксиец. — Королева сказала, что оставляет ему это Право на всякий случай. Наш народ не раз блуждал во тьме. И чтобы однажды его проще было вытащить из этой тьмы, королева и передала Право.

Саша медленно выдохнула и прикрыла глаза.

— То есть… Если бы он захотел, то всего лишь одним приказом заставил бы нас всех следовать за ним…?

— Всё так, — кивнул старейшина. — Вот только Асшель Вайторл не стал бы так делать. Он, как никто другой, понимает природу нашего народа. Ведь и сам в каком-то смысле является таковым. Как и мы, он свободолюбив. Когда-то раньше он не был привязан ни к одному месту, и в то же время был верен каждому, кто доверялся ему. Именно поэтому мы уверены, что, даже знай он о Праве, подчинять нас себе не стал бы. Мы — Этараксийцы, верный народ, и в этом наша сила. Чем больше свободы и веры получаем, тем сильнее связываем себя с тем, кому доверяем. Асшель Вайторл понимает это, как никто другой. Именно поэтому он никогда не стал бы нас подчинять.

Саша всё ещё сидела немного ошарашенная.

— Я понимаю, что он спас наш народ… Понимаю, что спас прошлую королеву. И даже сейчас… — она запнулась, взгляд её на миг дрогнул. — Даже сейчас он помог нам, когда мы чуть не заблудились. Но только из-за этого отдавать человеку это…?

— Только из-за этого? — усмехнулся другой Этараксиец.

Все трое переглянулись и медленно покачали головами.

— Вы ещё молоды, королева. И вы не знаете всей правды прошлых лет. Да, красивая история о том, как он пришёл и спас всех нас, разрывая небеса молниями и убивая врагов — это правда. Но за ней лежит куда более глубокая истина. О человеке по имени Асшель Вайторл, о королеве Ваартирии и о нашем народе.

Он сделал шаг вперёд, чуть махнув рукой.

— Мы не сможем рассказать вам всего. Для того чтобы понять всё самой, вам необходимо будет вернуться в одну из библиотек королев. Поверьте мне, — старейшина задумался и вновь покачал головой, — когда вы узнаете всю правду, на все те вещи, на которые смотрите сейчас одним взглядом, вы станете смотреть совершенно другим.

Все трое старейшин снова переглянулись, а затем посмотрели на свою королеву.

И один из них закончил:

— Но вы должны знать главное: Асшель Вайторл далеко не так прост, как хочет казаться. Он не просто человек, если можно так выразиться… Он…

От автора: (третий раз подряд, да-да (где-то тут смех))

Прошу вас не забывать о сердечках. Они очень мотивируют стараться дальше, и очень важны! Спасибо каждому, кто не забывает ставить. Каждый кто забыл — поставьте! Спасибо заранее!

Вступая в бой с Асизаэль, я изначально понимал, что это сражение не будет простым.

Рывок в сторону — и ухожу от проносящейся мимо огненной волны. Она с рёвом вспарывает воздух, обдавая чудовищным жаром даже на расстоянии, и уносится дальше, оставляя за собой длинный, раскалённый след.

Миг — и моя противница появляется немного выше и впереди. Наносит удар своим двуручным мечом сверху вниз, вкладывая в него не только силу тела, но и чудовищную мощь своей стихии.

Я не блокирую полностью и не принимаю удар в лоб. Вместо этого делаю мягкий блок, слегка, едва заметно смещая траекторию её клинка в сторону. От прикосновения двух лезвий во все стороны разошлись искры. Асизаэль, не ожидавшая именно такого увода удара, на огромной скорости врезалась в землю, уничтожая то, что и так уже было уничтожено раньше. Рыжий камень плато вздулся, треснул и разлетелся в стороны затвердевшим от жара щебнем.

Мягкий блок и инерция позволили мне повести оружие дальше. Я крутанулся вокруг своей оси и с силой нанёс удар по противнице. Она успела вскинуть клинок вверх, блокируя мой удар. Вот только не мягко, а жёстко, встречая силу силой. И всё же я добавил достаточно давления, чтобы её резко отнесло прочь. Асизаэль на огромной скорости улетела в сторону, чертя телом и пламенем длинную дугу над расколотой землёй.

Я тут же телепортировался, но появляясь не над ней, а выше. Потому что противница уже успела создать вокруг себя множество огненных шаров раскалённых чуть ли не добела. Они вращались по орбите вокруг её тела и пульсировали, готовые в любой момент взорваться, если бы я оказался рядом. Она тоже телепортировалась, и мне вновь пришлось менять направление.

И снова мы начали носиться по плато двумя вспышками.

Асизаэль — это не мой прошлый противник, не тот пират. Все выходцы из кланов, Орденов или же Родов, тем более из императорского — невероятно подготовленные бойцы, умеющие управлять не только своим телом, но и энергией внутри него. Тот пират, абсолют второго ранга, лишь пыль на фоне этой девчонки. Опасной и очень хорошо обученной.

Выход из телепортации. Я понимаю, что Асизаэль сзади, и снова, оборачиваясь, провожу мягкий блок, не пытаясь удержать всю её необузданную мощь. Уводя удар в сторону, успеваю телепортироваться и появиться уже за её спиной.

Она, явно понимая, что не успевает развернуться как надо, резко вонзает клинок в землю. Во все стороны вокруг тут же фонтаном бьют лавовые потоки. Камень расплавляется в алом свете, трескается и пузырится, вздымаясь вверх.

Я направляю клинок вниз, целясь ей прямо в спину, и использую по максимуму тёмную энергию, создавая мощную чёрную волну, которая без труда пробивает её пламя. Но противница уже успевает развернуться, нанося резкий, мощный удар своим двуручным мечом.

И вновь — мягкий блок. Скольжение вперёд. Она уже в радиусе моего удара, не ожидая этого. Впрочем, сам удар я не наношу, делая вид, что не успеваю, чтобы показать, что куда слабее. Сейчас этот удар ничего не решит, поэтому нужно дождаться куда более подходящего момента.

Снова телепортация. И снова мы в мгновенных вспышках пытаемся убить друг друга.

Её первый абсолют и мой пятый — как небо и земля. Именно поэтому я не могу спокойно блокировать её удары. Нет, могу, но для этого придется задействовать слишком много энергии, а в таком бою это явное расточительство. Поэтому приходится проводить мягкие блоки, а не жёсткие.

А еще желательно не давать ей блокировать мои удары. Потому что каждый мой удар по Асизаэль — это всё равно что бить в тонких перчатках по бетонной стене. Удар вроде бы смягчается, но ты всё равно чувствуешь эту тупую ноющую боль. В данном случае она ещё и в кости отдаётся, настолько велика разница в энергетическом уровне.

Мы одновременно резко разрываем дистанцию телепортацией.

Я раскручиваю свой двулезвийный клинок на огромной скорости, делая оборот вокруг собственной оси, и что есть сил запускаю в противницу молниевый образ клинка. Он крутится на невероятной скорости, распространяет вокруг себя трещащие молнии, режет воздух и почти неразличим на фоне и без того искаженного пространства. Она же просто создает печать, ударяет в неё острием клинка — и в мою сторону летит громадный лавовый клинок.

Мы снова телепортируемся, на этот раз выходя уже высоко над нашими столкнувшимися техниками. Асизаэль создала еще одну печать, из которой вырвалась громадная огненно-лавовая тварь, чем-то похожая на рыбу-пузырь с гигантскими клыками.

Я сделал два резких взмаха клинком, отправляя против неё перекрестие темной энергии.

А в это время высоко в небе вспыхивает уже множество печатей. Похоже, девчонка прощупала почву и поняла, что просто так меня не победить. Поэтому теперь будет использовать все свои силы…

И самое ужасное в этом бою не то, что мне нужно победить её. Что само по себе уже непросто. А то, что у неё также есть двое спутников. И мне нужно придумать план, чтобы победить её и задержать их так, чтобы я смог уйти, так как помирать здесь не собираюсь.

— Это шутка такая? — тихо спросил старик.

Он и парень висели в отдалении. Достаточно близко, чтобы в любой момент вмешаться, но также достаточно далеко, чтобы их не задело чужими техниками. Сражение теперь уже разворачивалось высоко в небе, среди множества печатей и техник, что разрывали и взрывали небеса.

— Как он умудрялся скрываться всё это время? — продолжил старик, не сводя взгляда с поля боя. Его морщинистое лицо оставалось собранным, но в голосе звучало старческое задумчивое недоумение. — И самое главное, чей это мальчишка? Какой ветви он принадлежит?

Некоторое время помолчав, старик продолжил:

— Сомневаюсь, что побочной. Слишком уж сильна его кровь… Почти на четвертом ранге абсолюта сражаться против первого ранга… Да ещё так умело, учитывая, что госпожа Асизаэль — невероятно сильный боец… Это просто невозможно.

Его глаза чуть сузились.

В этот момент небеса не просто трещали — они чуть ли не разрывались. Оба противника выходили на некоторый пик своих возможностей. Сотни печатей, сотни техник, что неслись навстречу друг другу. Но опаснее всего были огромный молниевый дракон и гигантский огненный дракон, которые занимали собой чуть ли не всё небо. Один — сплетенный из бело-синих разрядов, второй — из лавы и пламени.

Миг столкновения. Вспышка. И во все стороны разносится стремительная светлая волна, поглощающая собой свет. Привыкшие к такому практики даже не прищурились. Однако обычный человек, увидев эту вспышку, сразу же бы ослеп.

Высоко в небе образовалась огненно-молниевая буря. Она переливалась от собственной мощи, а затем рванула.

Из неё двумя стремительными всполохами вылетели в разные стороны два силуэта.

Один — девушка. У неё на голове уже не было вуали, а чуть обгоревшие на концах волосы развевались. Также было частично разорвано платье, начиная с правого плеча и заканчивая левым краем бока. Обожженные лоскуты открывали вид на фиолетовый бюстгальтер, удерживающий грудь девушки. Также отсутствовала часть платья снизу, оголяя красивые и стройные ноги.

Вторым вылетевшим образом был парень. И у него дела были чуть хуже, чем у девушки. Вся верхняя часть одежды полностью сгорела и теперь лоскутами спадала вниз, открывая вид на невероятно натренированное и напряжённое тело с чёрной, небольшой, однако чуть запёкшейся кровью на боку от раны.

Но умудренные практики прекрасно понимали — это лишь начало. Если они сейчас пробили доспехи и покровы друг друга, уничтожив часть одежды, значит совсем скоро дойдёт и до чего-то куда более серьёзного.

— Илтар, — заговорил старик, вновь взглянув на парня.

Тот мельком посмотрел в ответ.

— Я не сомневаюсь в победе госпожи Асизаэль. Однако этот парень слишком необычен и слишком опасен. Если так выйдет, что он решит сбежать, мы с тобой должны схватить его. Мы не знаем, какие козыри припрятаны у него в рукаве, поэтому действовать будем вместе, чтобы точно не ушёл.

Молчавший все это время парень наконец разомкнул губы.

— А как же пакт? Госпожа заключила его. Если сейчас вмешаемся, и если она его нарушит…

— Она его не нарушит, — перебил старик. — Это мы будем действовать без приказа. Да, потом будем наказаны, однако мы должны схватить этого мальчишку любой ценой.

Илтар ничего не ответил. Парень лишь перевёл свой взгляд на сражающихся, наблюдая за боем очень внимательно.

Однако параллельно с этим перед его глазами проносились совершенно другие картины.

Замок. Нападение высшего из китайской империи, который своей гравитацией уничтожал землю. Бегущий брат, бегущие остальные люди Рода… Затем принятое парнем решение и используемый лёд. Потом — холод. Невероятный холод, прожигающий кости чуть ли не до основания. Затем — чужие слёзы на щеке. И после — пустота, за которой следовал разговор, как сказал глава, в море души.

Ныне зовущийся Илтаром, а прежде звавшийся Кириллом Эрстевым, смотрел на бой очень внимательно.

На то, как содрогается и без того уничтоженная земля. На то, как противники снова и снова сходятся в битве. На то, как госпожа Рода, которому в данный момент он служит, использует невероятно смертоносные техники. И на то, как глава, который сделал для него так много и которому когда-то он поклялся в вечной верности, хоть и отбивается от этих техник на невероятном уровне, но уступает очень сильно по рангу и уровню энергии… Что становится всё заметнее и заметнее с протяжённостью боя.

Он каждый раз ходит чуть ли не по лезвию ножа.

Вот Асизаэль создала перед собой резкими ударами клинка небольшой огненный пылающий крест ярко-ало-чёрного цвета и отправила его в сторону главы. Тот, наверняка прекрасно зная, что это за техника, оставил перед собой образ из синих молний, а сам телепортировался далеко назад. Техника, настигшая образ, взорвалась, раскрываясь уже не в небольшой крест, а в громадное чёрно-красное зарево. Если бы он оказался впритык, то вполне мог бы очень сильно пострадать.

Перерождение дало Кириллу много возможностей, и он даже не думал, что так скоро встретится с главой…

Ладонь парня с силой до дрожи сжалась, когда Илтар увидел, как Асизаэль, вися на приличном расстоянии в небе, чуть ли не сбрасывая с небес огромные создаваемые звезды во множественном числе, направляла их на того, кто и сейчас оставался для него главой. Тот, тем не менее, не позволял ни одной из этих звезд коснуться себя, каждый раз ускользая из-под массированного удара.

Звёзды, падая на землю, взрывались лавовыми потоками и реками.

Илтар чувствовал, что бой выходит на финальную стадию. И в этот момент в воздухе что-то неуловимо изменилось.

От Асизаэль во все стороны ударила фиолетовая волна.

Старик рядом довольно улыбнулся.

— Госпожа решила использовать свои глаза. Похоже, теперь этому парню действительно не уйти.

Все те звезды, что падали вниз, вмиг вспыхнули ярко-ало-красно-чёрным светом. И даже те, что уже почти добрались до земли, начали резко разворачиваться. Все они, словно приклеенные, понеслись в сторону главы.

Тот попытался телепортироваться.

Однако Асизаэль, вися довольно далеко в воздухе, резко вытянула вперёд руку. Высоко в небе появилась громадная печать, что ударила вниз прозрачной, едва заметной и чуть фиолетовой энергией, накрывая на многие километры вокруг всё и блокируя возможность телепортации.

Илтар знал эту технику… Видел её чудовищную мощь ранее…

Множество звёзд на огромной скорости летели прямо в главу, готовые превратить его в изуродованный кусок мяса или же полностью убить…

Земля. Земли Рода Вяземских:

Славка, спустившись с лестницы на первый этаж, повернул голову и посмотрел на Гришу.

Задумчивый парень в этот момент сам смотрел вниз, в сторону лестницы к подвалу. Замок был тих, несмотря на день. Славка подошел к нему и положил руку на плечо.

Гриша кинул на него быстрый взгляд, затем снова посмотрел вниз.

— О чём задумался? — спросил Славка.

Пару секунд помолчав, Гриша всё же ответил:

— Ситуация, которая произошла вчера, и события в целом показали мне, что сколько бы я ни становился сильнее, сколько бы ни рос над собой, я всё равно остаюсь тем же беспомощным мальчишкой…

Парень горько покачал головой. В голосе его не было истерики, только усталость и злость на самого себя.

Славка чуть сжал его плечо и убрал руку.

— Слова не юноши, а настоящего мужчины. Я уверен, что глава гордится тобой. Ведь принятие собственной слабости — это и есть путь к работе над собой. Ты зря коришь себя, Гриша. По нынешним меркам Земли ты самый молодой высший. Даже глава был старше тебя, когда сам стал высшим на Земле.

Гриша чуть прищурился, а затем ответил:

— Это ничего не даёт. То, что я в таком молодом возрасте смог взять такой ранг, совсем не означает, что это что-то изменило в нашей жизни. Да, я стал сильнее, могу защищать Род. В прошлом, если бы не было всех этих ситуаций, если бы не встретился с братом, мой ранг в таком возрасте открыл бы передо мной не просто все двери, а чуть ли не всю Землю. Вот только сейчас, — он смотрел вниз, на тёмный провал лестницы, — я понимаю, что каждая та дверь была бы не более чем просто пустышкой.

Парень медленно двинулся вниз, Славка пошёл за ним.

— А сейчас я смотрю перед собой в огромный коридор с запертыми чёрными дверями, и понимаю, что за каждой из них скрывается такая опасность, о которой я никогда даже не мог подумать.

Они спускались до тех пор, пока не добрались до сокровищницы — отдельного, расширенного помещения, где лежало все самое ценное. Но Гриша направился не в саму сокровищницу, а в отделение слева от нее. Открыв замок при помощи своей энергии, парень зашел внутрь, а следом за ним и Славка.

— Брат говорил, — заговорил Гриша, — что это копьё когда-то принадлежало невероятно сильному стражу.

В центре комнаты, чуть подрагивая и создавая вокруг себя импульсы, искажающие пространство, висело белое копье. Оно не лежало и не было закреплено. Просто висело в воздухе, будто само по себе. По его древку пробегали едва заметные волны, наконечник был идеально гладким и при этом от него тянуло такой плотной, тяжёлой силой, что воздух вокруг чуть заметно дрожал.

Гриша сделал шаг вперёд. В его глазах с самого начала не было растерянности и нерешительности, так как парень давно перерос свой юный возраст, но теперь там было нечто другое — желание получить силу во что бы то ни стало. И парень закончил:

— События будущего диктуют нам, что нужно быть ещё сильнее, чем есть. Поэтому я подчиню себе этот артефакт.

Рана на боку нехило так болит. Даже несмотря на то, что я использую энергию, чтобы отключить нервные окончания, боль всё равно пробивается сквозь это онемение.

Я быстрее своей противницы, но не сильнее ни в физическом, ни в энергетическом плане. Из-за этого в момент нашего столкновения, когда я отражаю её атаки своими техниками, не поспеваю за всем, что и привело к ране. Сейчас же, сквозь замедленное восприятие, я вижу, как множество огненных шаров летят ко мне.

От такой техники не успею уйти так просто… Это просто невозможно.

Асизаэль выходит на пик своих возможностей. И что самое неприятное, я понимаю, что из-за разрыва в рангах этот пик у неё гораздо выше моего. Поэтому, если продолжится столкновение в лобовую, я могу и не выйти из этого боя целым. А значит, похоже, как бы я этого ни хотел, но без использования собственной родовой силы я могу просто откинуться…

Придётся рисковать и тем самым раскрывать себя и свою личность перед врагом.

На то, что к мальчишке приближается смерть, старик смотрел с особым наслаждением. Ему не нравились такие зазнавшиеся юнцы — слишком шустрые, талантливые и слишком уверенные, что мир лежит у них под ногами. Он уже почти предвкушал момент удара, как вдруг…

Как вдруг в следующий момент неверяще подался вперёд.

— Не может быть! — выдохнул он.

Парень, на которого обрушивались огненные кометы, просто сделал шаг вперёд, исчезая в темноте пространства. Не телепортацией и не обычным смещением — он именно ушёл в чёрноту. Асизаэль не успела среагировать, как он уже появился немного сбоку от неё.

Девушка успела поставить щит.

Однако мелькнувший чёрный клинок в другой руке парня ярко вспыхнул, пробивая его. Асизаэль подставила меч, принимая удар на жёсткий блок, но мгновение спустя её зрачки слегка, едва заметно расширились, когда одним ударом её на огромной скорости отбросило прочь.

Парень между тем снова шагнул в чёрное пространство, выходя перед летящей Асизаэль и ударяя своим клинком. Девушка к этому моменту уже успела справиться с неконтролируемым полётом, поэтому встретила его опять жёстким блоком. Но каково же было её удивление, когда она вновь проиграла в силе, ещё одним ударом отлетая прочь.

— Не может быть… — прошептал старик, уже не скрывая потрясения. — Эта сила… Возможность уходить сквозь подпространство… Она доступна только старшей ветви. Чей это бастард⁇! Шанс проявления такой силы у низшей ветви практически ничтожен! А значит, он точно ребёнок кого-то из главной семьи! И почему… Он вдруг стал сильнее⁇

Старик почти с яростью и ревностью всматривался в бой.

— Их энергетические уровни очень сильно разнятся. Госпожа Асизаэль уже должна была победить! Что происходит⁇! Невозможно, чтобы она, выходец из старшей ветви, родовитая, проигрывала какому-то парню, чей уровень энергии гораздо ниже!

Двое противников в небе продолжали пытаться убить друг друга. В ход шло всё возможное: от печатей до простых ударов клинками, которые рассекали само пространство. Асизаэль использовала свои глаза по максимуму. Создавала настолько чудовищные техники, что их не выдержал бы никто другой.

Никто другой, кроме обладателя подобных глаз…

И владеющий проходом сквозь подпространство Сергей без труда нивелировал для себя каждую её атаку. В какой-то момент он просто ускользал и выходил довольно далеко. Так бойцы поняли, что пришли к одному и тому же выводу: победить сможет только тот, кто дожмёт другого в ближнем бою.

Столкновение в небе началось с новой силой.

Гул от ударов, треск и рев стихий разносились на многие километры вокруг. Люди, что находились очень далеко от этого плато, всё равно так или иначе были очевидцами вспышек высоко в небе вдали.

Удар за ударом. Вспышки техник. Молнии. Огонь. Чёрные разрывы подпространства, открывающиеся на долю мгновения и тут же закрывающиеся обратно. Всё пространство давно превратилось в огненно-молниевую бурю.

Асизаэль, понимая, что нет смысла использовать техники в прежнем виде, использовала глаза на усиление самой себя. Что дало ей новую дополнительную силу. Поэтому на теле её противника появлялись всё новые и новые раны, выжигаемые невероятно мощным клинком.

Но в какой-то момент всё изменилось…

Асизаэль, поглощённая боем, тем не менее не утратила способность анализировать сложившуюся ситуацию. Противник перед ней был не просто одарённым. Это точно выходец из старшей ветви.

Но хоть враг и аномально силён… Она ему ни за что не проиграет! И заставит служить себе, как заставляла других.

Находясь посреди огненно-молниеносной бури, в замедленном восприятии девушка быстро оглядывалась, ища своего противника, который ранее телепортировался, пока неожиданно не осознала, что хоть и приглушает для себя шум боя, но теперь не слышит вообще ничего.

Понимание происходящего заняло всего миг. Не было ни звона, ни гула в ушах, ничего. Просто тишина. Невозможная посреди такого масштабного сражения.

И именно эта тишина заставила сердце девушки пропустить удар и в то же время побелеть лицом, с ужасом смотря вперёд. Перед глазами у неё невольно пронеслись воспоминания прошлого. Тот момент, когда её обучал отец.

— Асизаэль, — произносил мужчина без одной руки, отражая все удары дочери, — ты знаешь, какой самый опасный момент в бою?

Атакуя мечом, девушка, чуть запыхавшись, спросила:

— Недооценить противника?

— Нет.

Отец без труда отбил её удар голой рукой.

— Недооценить противника — это глупость до боя. А самый страшный момент во время боя — это когда наступает абсолютная тишина. Момент, когда вся энергия в твоём теле собирается в тебе, чтобы сообщить, что здесь и сейчас ты находишься в максимально возможной опасности. Сквозь эту тишину она буквально кричит тебе, что смерть уже совсем рядом.

Он тогда смотрел на неё спокойно, но в голосе чувствовалась серьёзность, к которой нельзя было не прислушаться.

— Когда в момент боя — надеюсь, что у тебя этого всё же никогда не случится, — ты не «услышишь» буквально ничего, кроме тишины — беги, Асизаэль. Спасайся. Спасайся так быстро, как только можешь. Или же собирай всю свою силу для защиты.

— Но бежать — это ведь позорно, — возразила девушка.

— Позорно, — кивнул ей отец. — Однако умереть по собственной глупости, недооценив противника заранее — ещё позорнее.

Тогда девушка задумалась.

— Скажи, папа, а ты сам когда-то был в подобной ситуации? Когда «слышал» тишину?

Отец на пару секунд замолчал. Потом вздохнул и, отразив её удар, остановил Асизаэль рукой, показывая, что тренировка закончена. Затем он прошёлся немного вперёд и, смотря на вершины города, произнёс:

— Да, я был в подобной ситуации. — Мужчина поднял культю, которую так и не смог восстановить. — Однажды я ощутил давление пустоты на себе. И было это очень давно. Тогда моим противником был… один из Вайторлов.

Из воспоминаний девушка вынырнула быстро и рывком. Несмотря на всю ощущаемую пустоту и тишину, она всё равно оставалась воином и успела заметить едва уловимое движение.

Она вскинула клинок вверх, готовясь защищаться.

Миг — и над ней появился парень с занесённым клинком. Но девушка смотрела не на оружие. Она смотрела в его глаза.

В них она ясно видела переплетение отличительных черт Сарнойлов и Вайторлов.

Ещё миг — и два оружия столкнулись.

Яна и Ольга, а также ученики, смотревшие за всем боем с посеревшими лицами на расстоянии, пытались разглядеть хоть что-то сквозь огненно-молниевую бурю. Вот только это не получалось. Ровно до момента, пока сквозь толщу самого судна не прорвался обычный хлопок.

В ту секунду каждый из них ощутил, как сердце дрогнуло от высвобождённой в бою мощи, которая только что была использована.

Огненно-молниевая буря была сдута мгновенно одной лишь вспышкой. Никто не успел даже ничего понять, как она просто развеялась, сдутая. А земля внизу, и так уже довольно изуродованная, взорвалась. Не было ни шлейфа удара, ни видимого следа стихии. Просто в один момент и без того покорёженный грунт был чем-то пробит. Чем-то, что, разрушая собой землю и создавая всего за миг гигантский каньон, неслось далеко вниз, углубляясь метров на четыреста-шестьсот.

Земля, вспучиваясь от удара, дрожала и гремела, рассыпалась и снова собиралась в невероятно огромные обломки камней. Здесь и сейчас то, что когда-то было ровной каменистой почвой, превращалось в громадный каньон с огромными горами, расходящимися на километры во все стороны.

Первой отмерла Ольга.

Сцепив зубы, она крикнула:

— Уходим!

Яна так же быстро отмерла. А ещё ощутила по связи ясный и чёткий приказ Сергея — отступать. Вместе с посланием, что он сейчас их нагонит. Девушка рванула к панели, разблокировала шаттл, и тот в ту же секунду стремительно пошёл высоко в небо, не выходя пока ещё в атмосферу, и завис так, чтобы у них была возможность перехватить Сергея.

Мне пришлось использовать свою силу на максимум.

Я редко использую силу своего Рода больше десяти процентов, так как давно достиг её пика. Могу направлять точечно, однако это жалкие огрызки моей настоящей мощи, которые к тому же в управлении даются мне крайне тяжело. Потому что я всё ещё недостаточно вырос в рангах.

И тем не менее этого хватило. Последствием стал примерно двухкилометровый каньон с горами высотой примерно метров пятьсот. Где мы и продолжали наш бой с Асизаэль.

Удар, ещё удар, и ещё удар. Не используя никакой защиты, я не давал противнице ни шанса на ответную атаку. Она же в свою очередь, избиваемая мной и бросаемая атаками из стороны в сторону, без возможности вырваться, сейчас тратит всю свою энергию лишь на то, чтобы выжить любой ценой.

Я не могу убить эту девчонку, так как заключил пакт.

Но в то же время пакт не распространяется на то, что я не могу её искалечить. Такого сильного противника нельзя оставлять за спиной целым и невредимым.

Миг — подловил её на попытке ударить и нанёс удар клинком, отбивая её оружие, при этом сам резко ударил в колено. Послышался хруст, нога оказалась вывернута в неестественном положении, но даже так противница сражается до конца.

Вокруг меня во все стороны разошлась чёрная волна, а тело покрылось тёмной энергией, превращаясь в плащ. Однако прежде чем я успел сделать новый рывок, чтобы сломать ей все остальные кости и повредить источник с энергоканалами, между мной и Асизаэль возникла воздушная стена, которая затвердела, став похожей на невероятно прочное стекло.

В ту же секунду сверху на меня чуть не пришёлся удар невидимого столба ветра, состоящего из тысяч бритвенно-острых лезвий. Попади под такой — и считай, что тебя разрезало множеством микроклинков. Поэтому я и не попался, уходя в пространство и выходя за Асизаэль.

Мой клинок несётся к её рукам, когда напротив появляется старик-святой. Он просто выставляет вперёд свою руку, без какого-либо труда перехватывая клинок, жёстко зажимая его в ладони.

Почувствовав ещё одну телепортацию, краем глаза я увидел, как немного справа появляется парень. Тот самый, который вечно был рядом с этой девчонкой. Тот, кто предупредил меня тогда на свадьбе, чтобы мы уходили.

Все вместе они слишком сильны. Я не справлюсь. Но отслеживать меня этой девчонке я больше не позволю.

Создаю шесть молниевых образов с копьями из тёмной энергии — по три на каждого из дополнительных врагов. А сам, видя, как сама Асизаэль с яростью на лице прыгает, чтобы попытаться меня убить, направляю большую часть своей энергии в руку и мощным резким толчком смещаю лезвие в руке старика.

Тот ошарашен, но, чтобы не получить рану, всё-таки успевает отпустить моё оружие, при этом рывком направляя его в сторону. На это я потратил львиную долю своей энергии.

Асизаэль уже рядом. Наносит удар своим клинком сверху вниз. По инерции, на развороте, я резко отбиваю его в сторону и вверх, отчего девчонку даже чуть подкидывает. Сам же я, снова не теряя инерции, делаю резкий оборот вокруг своей оси, чуть подпрыгиваю, выходя в вертушку, и мощным ударом ноги попадаю прямо по правой стороне её лица.

Вижу на нём невероятную ошарашенность.

Миг — и девчонка на невероятной скорости врезается в землю. При этом от удара изо рта у неё идёт кровь.

Я же, приземлившись, отбиваю атаку старика своим клинком. Во второй руке создаю меч тёмной энергии и на третьем развороте веду его в сторону лица Асизаэль.

Старик бьёт просто кулаком по моему оружию.

Я ощущаю, как мои кости трещат. Всего один удар — и все кости в моей руке оказались раздроблены. Прежде чем оружие выпадет из руки, я успеваю отозвать его. Пока меня подкидывает немного вверх, я всё так же веду клинок в сторону лица противницы.

Она немного контужена после удара, поэтому защититься толком уже не успевает.

Защищать её приходится старику.

Он ставит передо мной снова свой бритвенно-острый ветер, и клинок застревает в нём. Однако я направляю в него оставшуюся часть энергии, и оружие, прорезая ветер, входит в левую глазницу Асизаэль, пробивая ей глаз, что вызывает дикий и яростный крик.

Больше эта девчонка никогда не сможет отследить меня, потому что для такой уникальной способности нужны оба глаза.

Дальше я уже не успеваю что-либо предпринять, потому что старик снова бьёт кулаком. И без того на инерции меня несёт прочь, и я уже готовлюсь активировать свои глаза, когда вдруг на пути кулака и окутывающего его ветра появляется громадная, полностью прозрачная глыба льда, охватывающая и сам кулак.

Парень, что ранее был в стороне, оказывается передо мной.

Собирая крохи своей энергии, я смотрю не на старика. Я смотрю в спину парню, понимая, что знаю эту энергию.

Кирилл…?

Осознание того, что это Кирилл, ударило мне в голову пронзительно.

С одной стороны, я испытал радость, так как не могу перепутать его энергию. И от одного только этого внутри стало легче. Парень не переродился чёрт пойми где, не исчез без следа и не родился в чужом далёком мире. Он жив и стоит прямо здесь. Более того — находится в таком положении, из которого однажды, если захочет, сам сможет вернуться к Роду.

С другой — появилось понимание того, в какой дряни мы оба теперь оказались.

Ранее я рассчитывал задержать врагов как можно дольше, давая возможность кораблю с остальными уйти как можно дальше, а уже потом выбираться самому. Но теперь надо думать не за одного, а за двоих. Нам каким-то образом придётся прорываться вместе.

Только я об этом подумал, как парень повернул ко мне голову и в то же мгновение выставил вперёд руку.

Я не успел опомниться, как из-под земли начали выскальзывать абсолютно прозрачные белые льдины. Узкие, острые, как копья. Они на огромной скорости понеслись ко мне, и я сразу понял, что он не шутит и правда собирается меня убить…

Или же… Таким образом намекает, чтобы я поскорее ушёл в подпространство?

На это же намекало и едва заметное движение его губ, из которого я вычленил: ещё не время.

Понимая, что парень не глупый и явно не пропадёт, я использовал глаза на последней энергии. Мир вокруг тут же провалился в темноту. Пространство сжалось, вывернулось, и спустя мгновение я вывалился неподалёку от шаттла, а уже оттуда просто телепортировался внутрь, где и рухнул на пол, тяжело выдыхая.

— Уходим… — хрипло произнёс я.

Кирилл спокойно смотрел высоко вверх, наблюдая, как маленький шаттл покидает атмосферу, когда вдруг ощутил исходящую со стороны опасность. Однако парень даже не пошевелился.

Спустя мгновение его схватила крепкая старческая рука прямо за ворот формы и, сжав, подняла вверх, удерживая над собой.

— Ты, сопляк, ты что себе позволяешь⁇! — чуть ли не прорычал старик. — Предатель, я тебя…

Кирилл, спокойно смотря на него чуть прищуренным и холодным надменным взглядом, в котором не читалось ничего, кроме самого настоящего презрения, с холодом произнёс:

— Знай своё место. То, что ты святой, совсем не означает, что ты имеешь право поднимать руку на одного из наследников Великого Рода.

Он взял своей чуть морозной, исходящей паром рукой старика за запястье, и по коже сразу же вниз пополз лёд. Тонкий, белый, стремительно нарастающий. Воздух вокруг их рук затрещал от холода, а неподалёку слышался яростный рёв Асизаэль.

Кирилл же всё так же ледяным голосом продолжил:

— Ещё одна подобная выходка — и считай, что тебе вынесен приговор.

Старик слушал его, сощурив взгляд, и не обращал внимания на угрозы. Однако следующие слова Кирилла заставили его замереть:

— То, что мой учитель приставил меня к госпоже Асизаэль как сопровождающего, совсем не означает, что я вхожу в вашу команду и ты можешь хоть как-то на меня влиять или пытаться в чём-то обвинять.

Упоминание об «учителе» подействовало куда сильнее.

Старик сцепил зубы и резко разжал руку. Кирилл, приземлившись, спокойно поправил одежду, стряхнул с плеч пыль и перевёл взгляд на уже поднимающуюся Асизаэль.

Глядя на девушку, он, не меняя тона, вновь заговорил:

— Ты своими действиями проявляешь неуважение к госпоже. У неё была дуэль, в которую ты вмешался. И это можно считать попыткой попрать честь госпожи. Если об этом узнает кто-то из старшего Рода, думаю, мне не нужно объяснять, что тогда с тобой сделается. Особенно с учётом заключённого госпожой пакта.

— Ты… — прорычал старик.

— Грамм, — раздался властный голос Асизаэль.

Она стояла, держась на сломанной, искривлённой ноге и закрывая ладонью пустое место, где раньше был глаз. Из-под пальцев текла кровь. Алые дорожки сбегали по щеке, шее, впитывались в разорванный ворот платья. Девушка тяжело дышала, но смотрела твёрдо. Ярость на её лице смешивалась с унижением и болью.

— Илтар. — Асизаэль перевела тяжёлый взгляд на парня, и тот без каких-либо проблем его выдержал. — Ты молодец, что остановил Грамма. — Девушка сцепила зубы. — Этот ублюдок мой… — она осеклась от боли, затем криво усмехнулась. — Мой! Я лично убью его! И заберу себе его глаза, как трофей!

Асизаэль зашипела, когда кровь вновь пошла сильнее, однако голос не дрогнул:

— Но я уважаю себя, поэтому исполню своё обещание. Я дам этим выродкам пятнадцать минут, чтобы они улетели. Грамм, сообщи на корабль, чтобы через пятнадцать минут была полная готовность.

Старик сосредоточенно кивнул. Однако, когда связался с кораблём, его лицо ошарашенно замерло. Он посмотрел на Асизаэль.

— Что там? — спросила недовольная девушка, перевязывающая себе глаз обрывком, только что выдернутым из платья.

— Диверсия, госпожа, — хрипло ответил тот. — Один из техников вывел из строя главный реактор.

Асизаэль, услышав это, чуть ли не натурально зарычала сквозь боль в глазу.

— Что стало с предателем⁇!

— Он сам себя убил, — твёрдо ответил старик.

— Плевать, — махнула рукой девушка. — План всё тот же. Отправляемся пока без флагмана через пятнадцать минут. Главное сейчас — по возможности не упустить их из виду.

Кирилл, слышавший этот диалог, повернулся к ним спиной и посмотрел высоко в небо.

Ничего не говоря вслух, лишь мысленно парень произнёс:

Спасибо за жертву, Ашатар. Я клянусь тебе, что она не была напрасной. Также клянусь, что обязательно позабочусь о всей твоей семье, и она не будет ни в чём нуждаться. И я уверен — узнав о твоей жертве, глава обязательно возвеличит тебя.

Парень тут же мысленно запнулся.

Хотя глава наверняка не одобрил бы такое… Но иного выхода просто не было.

Переведя взгляд чуть дальше, Кирилл вновь подумал:

Глава… Вы невероятны.

Находясь уже довольно давно в Империи, парень понимал, насколько сильно различие в рангах. И то, что глава, находясь на абсолюте четвёртого ранга, победил абсолюта первого ранга, говорило очень о многом. Если бы шёл бой между третьим или вторым с первым, тогда это было бы ещё не таким потрясающим результатом. Но это… Это выходило за рамки обычного понимания.

Всё так же смотря в небо, парень мысленно продолжил:

Глава, не знаю, как вы оказались здесь, не знаю, всё ли в порядке на Земле, но надеюсь, что да, там действительно всё в порядке. Однако нам ещё слишком рано встречаться. Мне ещё рано выходить из тени. У меня не всё готово. Но клянусь своей честью и достоинством, которое вы взрастили во мне за тот короткий период, что я был в Роду: когда вы вернётесь в космос, щит рода Вайторлов, которым теперь являюсь не только я, обязательно исполнит свой долг и будет исполнять его впредь… Я всё подготовлю. Мы станем для ваших врагов нерушимой стеной, которая одновременно с этим сокрушит любые препятствия.

Пришёл в себя я от боли. Нет, не так. От БОЛИ.

Весь организм буквально кричал мне о том, что им срочно нужно заняться. Каждая мышца ныла, каналы саднили так, будто в них залили раскалённое железо. Рука отзывалась тупым, дёргающим жаром. Впрочем, заглянув внутрь себя, понял, что дела не так плохи, как казались.

Да, есть энергетическое истощение и перенапряжение, но в то же время кости мне уже начали сращивать.

Открыв глаза, увидел полутёмное помещение. Нашу с Яной каюту.

Сама девушка снова спала рядом со мной, словно мой верный телохранитель. Каждый раз, когда я в плохом состоянии, она всегда рядом. За что я ей очень благодарен.

Не прошло и пары секунд, как Яна резко открыла глаза.

— Серёжа…? — с некоторым волнением спросила она, поднимаясь и чуть нависая надо мной, при этом садясь на колени. — Ты как⁇!

Девушка быстро осматривала меня визуально. Её взгляд скользил по всему моему телу, но каждый раз возвращался к лицу.

— В порядке, — немного хрипло ответил я. — Где мы?

— Всё так же в космосе, — ответила она. Голос звучал взволнованно, хоть и сдержанно. — Летим по заданному курсу.

— Отлично. — Я кивнул. — Преследования за нами нет?

— Мы не знаем, — помотала она головой. — Однако когда отлетали, вражеские корабли даже не сдвинулись с места.

Услышав это, я сразу вспомнил о Кирилле.

На мгновение начало накатывать лёгкое волнение, но я тут же понял, что лишь зря загоняюсь. Если корабли не двинулись, значит, у парня всё схвачено. Что не может не радовать.

А ещё не может не радовать то, что всё-таки нашёл его. Точнее, он меня.

И, судя по действиям, он сейчас в довольно высоком положении. А значит, с ним точно ничего не будет.

Я протянул ладонь к щеке Яны и ласково её погладил, чуть улыбаясь. Девушка тоже улыбнулась и, наклонившись, мягко поцеловала меня. Лишь на мгновение касаясь губами.

Чуть отодвинувшись, она спросила:

— Кто тот парень, что помог тебе?

— Кирилл, — снова улыбнулся я, и сам удивился тому, насколько сильно действительно рад этому. — Это Кирилл.

— Это тот парень, который пожертвовал собой в замке…? — удивилась Яна.

— Да, — кивнул я.

Пока я восстанавливал себя, мы поговорили о многом разном. По Яне было видно, что она волнуется, однако сдерживает себя, прекрасно понимая, что волнения ничем не помогут.

Спустя некоторое время раздался осторожный стук в дверь. Когда она открылась, на пороге оказалась Ольга.

Девушка вошла не сразу, сперва задержалась на пороге, будто оценивая обстановку, а затем шагнула внутрь. Лицо у неё было собранное, но в глазах читалась некоторая тревога.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила она.

Бой был непростым, и девушка отвела взгляд в сторону, словно сама не хотела показывать, насколько переживала.

— Всё хорошо, — улыбнулся я, а потом вспомнил, что обещал ей, и спросил: — Дашь мне часа четыре на восстановление? После этого сразу же займёмся твоей проблемой.

— Четыре? — удивилась она. — А не мало ли будет?

— Нет, — ответил я с улыбкой. — Вполне хватит.

— Хорошо, — задумчиво кивнула Ольга. — Тогда я, пожалуй, пойду…

Она ушла, дверь закрылась, а я посмотрел на Яну.

— Яна, ты же помнишь…

Девушка, смотря на меня, вдруг улыбнулась.

— Я всё знаю и всё помню. Мы уже обговорили этот момент с Ольгой, и я совсем не против.

Она наклонилась и снова меня поцеловала. Однако теперь чуть дольше.

— Но всё равно спасибо, что заботишься о моих чувствах, — тихо сказала девушка. — Я, пожалуй, при этом деле присутствовать не буду… — Яна хитро посмотрела на меня. — Как-нибудь сами же справитесь?

На это я не нашёл, что ей ответить.

Все положенные четыре часа, которые я взял на отдых, потратил на восстановление тела и общение с Яной. А когда немного себя восстановил, но рукой всё так же не мог пользоваться, набрал на коммуникаторе Ольгу, которая сказала, что придёт сама.

Яна, наклонившись, вновь меня поцеловала и произнесла:

— Я тогда пока пойду тренироваться.

Она ушла, и я остался ждать Ольгу, которая появилась довольно быстро. Девушка, войдя, остановилась, оглядываясь вокруг немного нерешительно, а затем произнесла:

— Я думала, что Яна останется тут.

От этих её слов я немного удивился и спросил:

— Тебе некомфортно со мной наедине? Если хочешь, могу позвать её.

— Нет, просто… — Ольга чуть замялась. — Неважно. Я готова. Что нужно делать?

Подойдя к ней, поднёс здоровую руку ладонью к её руке и использовал свои глаза. Внимательно присмотрелся.

— К сожалению, тебе всё-таки придётся раздеться. Мне нужно воздействовать именно на твоё тело и на твою энергию. Делать это желательно без одежды.

Ольга, ни секунды не сомневаясь, лишь кивнула. Молча прошла мимо меня к кровати, где также молча начала раздеваться.

Я в это время стоял к ней спиной, не мешая.

Послышался тихий шорох кровати, затем голос:

— Я готова.

Развернувшись, увидел, что Ольга осталась в бирюзовом нижнем белье и такого же цвета бюстгальтере, чуть сжимая ноги и поджимая руки. Подойдя к ней, присел рядом и, видя её немного встревоженное лицо, произнёс:

— Расслабься. Так будет проще. Часть моей энергии в твоём теле укоренилась, поэтому мне необходимо её направить в правильном направлении.

Ольга на это лишь внешне спокойно кивнула.

Я аккуратно протянул руку и положил её сперва на коленку девушки, отчего она едва заметно вздрогнула. Тогда, используя собственную энергию, начал медленно, аккуратно водить её вверх и вниз, разгоняя уже укоренившиеся потоки.

Когда я работал по ногам, Ольга была более-менее сдержанной, были лишь мурашки и лёгкое поджимание ног. Однако когда начал подниматься выше, девушка снова едва заметно вздрогнула и напряглась.

Тогда я остановился. Отчего, кажется, она напряглась ещё больше.

— Продолжай. Со мной всё в порядке, — тихо произнесла девушка.

И я продолжил. Вкладывая в каждое своё движение максимальную лёгкость и максимальное желание помочь ей.

Ольга очень хорошая девушка. Правильная, с верными идеалами. Просто стечение обстоятельств привело к тому, что между нами появилась некоторая пропасть. Надеюсь, что по прилёте на Землю она откажется от своего желания убить валькирий и всё же заживёт как минимум спокойно.

Движение за движением, вверх-вниз, от живота выше. И если внизу, у интимной зоны, я ещё мог как-то справляться, аккуратно проходясь вдоль энергетических узлов, то у груди Ольги случился некоторый затык…

Она это поняла сразу.

— Я не против… — тихо выдохнула девушка, давая добро.

Мысленно прося прощения у Яны и у всех остальных жён, я всё же продолжил лечение, осторожно разглаживая нарушенный энерготок, гладя при этом грудь Ольги под бюстгальтером. Иначе восстановить нормальное движение энергии здесь не получилось бы.

Ольге при этом приходилось тяжело… Очень тяжело.

Являясь самой обычной девушкой, она и без того ранее держалась из последних сил, а теперь её дыхание начало сбиваться, плечи иногда вздрагивали, а губы сами собой приоткрывались, пропуская наружу тихие, короткие звуки, которые она явно старалась сдержать. При этом её ножки чуть переминались.

Понимая, что её это смущает, я очень быстро закончил.

— Перевернись, пожалуйста.

Она, до этого лежавшая с закрытыми глазами, открыла их, посмотрела на меня слегка осоловело, но кивнула и перевернулась.

Здесь я снова принялся за свою работу, которая всё так же шла спокойно ровно до одного момента. До ягодиц. И снова она поняла, почему я замер.

Я ждал, что сейчас услышу разрешение, однако девушка в один момент просто протянула руки и приспустила бельё ниже, оголяя свои ягодицы. Что стало для меня некоторым удивлением… Но на удивление времени нет, поэтому я продолжил.

В конечном итоге, под её тихие ахи и срывающиеся вздохи, закончил массаж.

— Всё, — произнёс я немного устало, так как эта ситуация чуть надавила и на меня.

Ольга некоторое время лежала молча, всё ещё отдышиваясь и смотря в подушку, а затем двумя руками подтянула бельё обратно, прикрывая ягодицы, и села, теперь уже смотря только на меня.

— Что такое? — спросил я, глядя ей в глаза в ответ.

Я ожидал чего угодно, но только не того, что она, тяжело дыша, вдруг резко потянется ко мне, чуть приоткрывая губы для поцелуя.

Ольга и сама не знала, как так вышло.

Всё это время, больше года, она дистанцировалась от Сергея как могла, потому что внутри у неё боролись два чувства. С одной стороны, девушку очень сильно тянуло к нему. С другой — она всё ещё ощущала себя частично преданной.

Невозможно представить, сколько раз за те первые семь месяцев, когда она охраняла тело парня, Ольга хотела всё бросить и уйти. Порой с ненавистью, порой с жалостью, порой с непониманием она смотрела на неподвижное тело, лежащее рядом. Но каждый раз, когда собирала вещи и уходила далеко, что-то глубоко внутри заставляло её останавливаться и не делать ни шага дальше.

Это что-то возвращало её назад.

Однако Сергей был прав в тех суждениях, которые ранее ей озвучил, у корабля Этараксийцев, и поняла это Ольга только после того, как услышала всё напрямую от него.

И именно те слова заставили её задуматься: а правильно ли она вообще поступила тогда, уйдя и ничего не сказав?

Сейчас же, решившись и придя к нему, девушка словно сделала какой-то неведомый шаг для самой себя. Будто переступила через всё то, что её долго сдерживало внутри.

Лёжа практически полностью голая, ощущая, как тёплая ладонь парня скользит по её телу, касаясь даже самых сокровенных мест не ради влечения, а ради помощи, девушка не могла сдержаться. С каждым мгновением она понимала, что её всё сильнее накрывает волна безумия и желания…

Нет, не просто желания близости. И не просто влечение. Скорее — желания наконец извиниться. Сказать, что она была неправа. Сказать, что всё это время ошибалась. Сказать, что тот момент, когда она ушла, ничего не сказав, долгое время душил её изнутри…

Лёжа на кровати, Ольга вспоминала и те моменты, когда впервые оказалась с Сергеем по-настоящему близко, когда они только познакомились. Но не сама близость тогда зацепила её, а то, каким он был. Спокойный, взвешенный взгляд. Лёгкая улыбка. И эта уверенность, которая чувствовалась в каждом движении, в каждом слове, в каждом решении.

Возможно, всегда пытавшейся быть сильной Ольге именно этого и не хватало всю жизнь. Сильного спутника жизни, который был бы сильнее её вдвойне. Но гордость, покоящаяся где-то глубоко внутри, сказала своё слово. И заставила её молча уйти. Чтобы не быть рядом с сильным человеком обузой.

Ольга не знала, как выразить всё это словами. Просто не находила нужных слов. С каждым движением ладони парня девушка дышала всё чаще, понимая, как собственная глупость буквально сжигает её изнутри. Она хочет быть с ним. Хотела всё это время! Стремилась к этому…

Но в то же время сама себе врала, что это всего лишь привязанность. Однако и те семь месяцев, и месяцы после показали ей, что её чувства — не пустышка. А когда парень расставил всё по полочкам, всё ей объяснив, она убедилась в этом окончательно.

— Всё, — немного устало выдохнул Сергей.

Его тёплая рука, которая до этого скользила по её телу, была убрана, оставив после себя лишь небольшую прохладу. Ольга почувствовала, как её сердце начало биться гораздо быстрее. Так бывает, когда в одно мгновение понимаешь: вот сейчас, именно сейчас этот момент будет упущен, если ничего не сделать.

Она хотела сказать… Но горло просто пересохло, а гулко колотящееся сердце не давало возможности произнести хоть что-либо.

Понимая, что не может выразить ничего словами, девушка вдруг резко, даже для самой себя, вскочила и потянулась к парню губами, желая выразить всю ту любовь, которая жила в ней, хотя бы так.

Однако она замерла, глядя на ладонь, коснувшуюся её губ и остановившую этот порыв.

Глядя в спокойные глаза парня, Ольга тихо и потерянно спросила:

— Почему…?

Сергей какое-то время молчал, смотря ей всё так же в глаза, а затем ответил:

— Потому что это неправильный порыв. Мы с тобой, Ольга, взрослые люди. И как взрослые люди мы…

Дальше она уже не слышала.

Он отверг её…

В голове резко поднялся шум и звон, что молоточками застучали, вызывая дикие вибрации. А спустя мгновение она поняла, что это звучат не молоточки. Это так гулко стучало её сердце. Понимая, что сейчас просто не выдержит, девушка резко развернулась, соскочила с кровати, схватила свою одежду и почти выбежала прочь.

Ну вот.

Я проводил Ольгу тоскливым взглядом, видя, как за ней закрывается дверь.

Кажется, я её обидел.

Подняв руку, посмотрел на свою ладонь. Она всё ещё чувствовала тепло девушки.

Не сказать, что Ольга мне не нравится. Как раз наоборот. Иначе наша одна-единственная, если так можно выразиться, «интрижка», не начала бы перерастать во что-то большее.

Однако всё вышло так, как вышло. И даже сейчас она меня не дослушала…

Любовь — это не просто близость и не просто тёплые слова о том, как сильно ты любишь, как скучаешь. Любовь — это в первую очередь умение услышать своего партнёра. Понять, что он хочет сказать тебе тем или иным действием. И самое главное — слушать, а не сбегать. Как раз именно то, чего Ольга сейчас не сделала.

Из-за тех событий, которые уже между нами были, между нами есть нечто наподобие стены, которая впоследствии обязательно напомнит о себе. Что может стать той ещё проблемой.

Эта стена заключается в том, что Ольга всё ещё хочет убить других валькирий. А ещё — в том, что она слишком своевольная и своенравная. Что впоследствии тоже может привести к проблемам, так как мы с ней толком не поговорили и не пришли к какому-либо соглашению. А именно об этом я и хотел поговорить.

Яна сидела в тренировочном зале на коленях с закрытыми глазами, когда вдруг ощутила, что Ольга, которая ранее находилась в их с Сергеем каюте, просто выбежала и куда-то умчалась.

Пару секунд посидев неподвижно, девушка тихо выдохнула и открыла глаза, расслабляя плечи. Просторный тренировочный зал, освещённый ровным белым светом потолочных полос, был пуст. Кроме неё здесь никого не было.

— Вот вроде бы строишь из себя сильную, а на деле такая трусиха… — тихо произнесла Яна. После чего медленно поднялась. — Ладно. Помогу подруге по несчастью. В конце концов, сама была в подобной ситуации…

Развернувшись, девушка направилась к выходу, а затем по длинному коридору прошла к каюте Ольги. Подойдя к двери, Яна приложила ладонь к панели, ожидая ответа.

Ждать пришлось недолго. Секунд десять спустя дверь отворилась.

— Привет, — улыбнулась Яна, заходя внутрь.

Окинув взглядом помещение, она увидела Ольгу, стоящую у стены. Она стояла скрестив руки на груди, и смотрела в сторону так, словно заранее готовилась к какому-то неприятному разговору.

— Так понимаю, всё прошло не по самому лучшему сценарию? — спросила Яна.

Ольга перевела на неё хмурый взгляд.

— Пришла позлорадствовать? — спросила она абсолютно спокойно.

— Зачем же? — Яна мановением руки закрыла за собой дверь. — Пришла спросить, как всё прошло, и не нужна ли тебе помощь в том, чтобы наконец примириться с Серёжей?

Ольга окинула её взглядом снизу вверх и немного со злостью ответила:

— Странная ты. Так просто говоришь о Сергее, как будто бы готова подложить под него любую девушку, лишь бы только Род в итоге процветал…

Услышав это, Яна лишь покачала головой, а после ответила:

— Как раз наоборот. Именно потому, что я не хочу, чтобы с ним был кто попало, я совсем не против, чтобы рядом с ним была та, кто хотя бы его хоть немного понимает. Я и другие совсем не против потесниться ради тебя, Ольга, учитывая то, сколько раз ты спасала жизнь Серёжи. Если вспомнить хотя бы совсем недавно эти семь месяцев. Ты ведь, имея возможность, всё это время была рядом с ним. Не ушла, не бросила, не оставила, а упрямо сидела рядом. А это говорит только об одном — ты его действительно любишь.

Ольга чуть сузила глаза.

— А даже если и так… Тебе-то какое дело?

Яна чуть улыбнулась.

— Считай, что это просто женская солидарность.

После чего уже чуть серьёзнее добавила:

— Знаешь, в отношении нас, его будущих жён, смешалась не только политика. Не только то, что однажды нам придётся возрождать Род. Также и то, что нам придётся защищать Серёжу и Род. Каким бы сильным он ни был и каким бы сильным ни казался, Серёжа тоже хочет ощущать идиллию и покой. И эту идиллию ему можем обеспечить только Род и только мы, его жёны. Но если мы будем слабы, однажды случится так, что на него начнут давить другими предложениями о женитьбе. И я совсем не хочу, чтобы рядом с ним и рядом с нами был кто-то чужой.

Услышав её, Ольга усмехнулась так, словно услышала какой-то бред.

Яна прищурила глаза.

— Я сказала что-то смешное…? — спросила она совсем тихо.

В этот момент Ольга ощутила исходящую от неё угрозу и сразу же выпрямилась, смотря только в глаза. Сейчас перед ней стояла не та холодная девушка, которую она обычно видела. Нет… Сейчас перед ней стояла сильная и гордая волчица, которая смотрела очень внимательно и очень пристально, показывая, что любое неосторожное слово или движение могут быть восприняты как угроза.

Впрочем, в следующий момент Яна продолжила уже ровным голосом:

— Ты можешь сколько угодно усмехаться на мои слова. Если ты их не понимаешь и если не способна их принять в расчёт, это только твои проблемы. Однако знай: я не позволю тебе трепать ему нервы. Если ты не хочешь добиться чего-то большего, тогда просто отступись наконец и всё. Если хочешь добиться — действуй. Иначе же… — вокруг Яны появилась белая воля, и воздух едва заметно задрожал. Свет в каюте словно стал ярче, а по краям металлических панелей пробежали тонкие белые отблески. — … не смей больше к нему приближаться. Нам рядом не нужны слабые духом и не способные бороться за своё счастье.

Ольга стояла несколько ошарашенной, глядя на девушку. Она не ожидала увидеть от неё ничего подобного. Но этот взгляд и эта сила заставили её зло ощериться. Она подошла к Яне почти вплотную, смотря ей прямо в глаза.

Так девушки и играли какое-то время в гляделки. А затем Ольга спокойным голосом произнесла:

— Я сама знаю, что я должна сделать.

В следующий момент она обошла Яну, открыла дверь и вышла наружу.

Сама же Яна, убрав волю и полуобернувшись, посмотрела ей вслед. Спустя мгновение на лице девушки расцвела улыбка.

— Ну вот… Долг самой любимой жены выполнен… Хоть и пришлось сделать это немного манипулятивно.

Примет ли её Сергей или нет, Яна не знала. Однако, разговаривая на тему Ольги ранее, девушка выяснила, что Ольге труднее всего сделать одну простую вещь — признать, что она была неправа. И Яна надеялась, что именно на это она сейчас и решилась.

Я стоял в тренировочном зале, куда пришёл за Яной. Но впоследствии понял, что она пошла к Ольге. Уж не знаю, что именно девушка ей сказала, однако не прошло и нескольких минут, как я ощутил за дверьми Ольгу, которая сразу же вошла.

Повернувшись к ней, я посмотрел ей в глаза и увидел, что она настроена весьма решительно. Какое-то время девушка молчала, потом тихо выдохнула и отвела взгляд в сторону, произнеся:

— Прости, что вот так убежала…

Я молчал, слушая её, и она продолжила:

— Я бы хотела серьёзно с тобой поговорить.

А затем посмотрела мне прямо в глаза. Видя её решительный настрой, я кивнул.

— Прости, что сразу не смог до тебя донести ту мысль, которую пытался…

— Я поняла, какую мысль ты хотел до меня донести, — отмахнулась рукой девушка, обрывая меня. — Нам не нужно продолжать то, что было.

Я замолчал, понимая, что она пришла к какому-то довольно неожиданному выводу. На её лице проступила вина.

— Я понимаю, что всё то, что произошло, уже не сгладить. Оно уже случилось. И именно поэтому нам нужно начать всё сначала. Не знаю, согласишься ты или нет… Но я хочу первая сделать к этому шаг.

Она вытянула руку.

Спустя мгновение в ней появилось серебристое копьё, на которое девушка очень внимательно смотрела. Длинное, изящное, с тонкими рунами. Металл едва заметно светился, словно копьё дышало вместе с ней. От него веяло холодной силой и чем-то глубоко личным.

— Для дев-валькирий копьё — это не просто оружие. Это наша душа… И я хочу передать тебе свою душу… — она подняла взгляд на меня. — Примешь ли ты её?

Как только я хотел ответить, как тут же ощутил опасность, исходящую вокруг.

В следующий момент вокруг Ольги появилась чёрная лужа, из которой вверх вскинулось множество тёмных силуэтов. Сначала это были лишь рваные сгустки черноты у пола, но спустя мгновения они приняли стройные женские силуэты, с длинными копьями в руках. Их тела будто были сотканы из тёмной жидкости и тьмы. Лиц не разобрать, только пустые провалы глаз, светящиеся слабым холодным серебром.

Воздух в зале мгновенно похолодел. Свет потолочных ламп дрогнул. По полу потянулись чёрные трещины теней, а от самих фигур пошёл глухой, давящий шёпот, от которого по спине пробежал неприятный холод.

Чёрные образы с чёрными копьями все как один женскими голосами произнесли:

— Не посмеешь… Не позволим!

Ольга, ошарашенная появлением теней валькирий, не успела даже осознать происходящее, как вокруг уже началась битва. Ещё секунду назад голоса вокруг неё только шептали, сливаясь в тревожный шум, а уже мгновение спустя Сергей ворвался в их толпу, словно чёрная молния, сражаясь один против множества.

Воздух взвился от резких порывов чёрного клинка и такого же цвета копий. Тени валькирий, как плотным дым, ринулись на него, а он, стиснув зубы, разбивал их натиск ударами клинка, беспощадно рубя и прорываясь к ней. Гул, звон, отголоски ударов и хриплые слова: «Не позволим…» — эхом разносились по залу.

Сама Ольга не медлила, тут же ударяя в спину тех, кого всё это время боготворила. Им почти удалось пробиться друг к другу, когда неожиданный стремительный удар древком в голову отправил девушку прочь.

Ещё через пару секунд в зал один за другим ворвались: Яна, Рарат, Атака и Ярая. Каждый из них, не теряя ни мига, вступил в бой.

Сама Ольга, слегка оглушённая ударом, медленно поднялась и стояла среди этого хаоса, будто в центре воронки, пытаясь понять, как всё к этому пришло…

В какой-то момент, на самой грани сознания, сквозь шум битвы она услышала тихий голос бабушки, звучавший издалека, словно из-под пространства:

— Я ведь предупреждала тебя, что всё к этому придёт. Именно поэтому я и пыталась уберечь тебя от влияния мальчишки. Но он вскружил тебе голову, и ты не слышала моих слов.

Позади Ольги, в воздухе, медленно проявился чёрный портал. Из него, сочащегося мраком, вытянулась сухая старушечья рука с узловатыми пальцами. Эта рука, холодная и цепкая, схватила Ольгу за кофту сзади и рывком потянула назад, в темноту.

Девушка вытянула руку вперёд — туда, где среди молний и теней сражался Сергей. Тело по инерции тоже чуть подалось вперёд.

— Не упрямствуй, — раздался в голове тот же властный голос. — Чем дольше ты сопротивляешься и отказываешься от собственного долга, тем хуже делаешь не только себе, но и всем вокруг. Взгляни на тени валькирий. Видишь, они уже обрастают доспехами.

И правда, Ольга видела, что тени валькирий с каждым мгновением становились всё плотнее и тяжелее. Прозрачные силуэты обрастали слоями тёмной брони — пластины металла, похожие на обсидиан, проступали прямо из мрака, покрывая тела, плечи, руки. Глаза валькирий вспыхивали глухим синим светом.

— Если не уйдёшь сейчас, все они могут погибнуть из-за твоей глупости! Тени валькирий не остановить, пока ты рядом с ним! И они будут преследовать его, пока не убьют! — голос бабушки звучал теперь жёстче. — Это не та судьба, которой ты должна идти!

«Не та… Судьба…?» — Ольга мысленно и потерянно ответила бабушке, продолжая смотреть на Сергея, который, казалось, один сдерживал несущуюся на всех них смерть. Остальные тоже сражались, но валькирии с каждым мгновением становились всё сильнее и сильнее, тесня тех, кто стал для Ольги дорог. «Тени пришли из-за меня…? Потому что я… Просто люблю…?»

В этот момент где-то глубоко внутри неё — там, где раньше теплел её собственный внутренний мир, тот самый маленький солнечный мирок, полный робких надежд и мечтаний, — всё начало стремительно замерзать. Солнечные краски, тепло, мягкий свет — всё это словно заволокло тёмным инеем, погружая во мрак и сами мысли девушки.

Молодая дева, которая так отчаянно искала силы, чтобы любить и быть любимой, но запутавшаяся в себе между долгом и чувствами, в этот момент ясно ощутила, как внутренние осколки собственного «я», которые она собирала так долго, чтобы открыться ему, со звоном битого стекла разрушились прямо здесь и сейчас, разбиваемые обстоятельствами.

Не в силах справиться с накатившей болью и пониманием, что и вправду может стать их погибелью, девушка закрыла глаза, прекращая сопротивляться. Она позволила себя тащить в портал, даже не замечая, как по щекам сами собой текут слёзы, оставляя влажные дорожки на коже.

«Выходит, мне нельзя любить…?»

Ольга уже начала погружаться в темноту, когда вдруг ощутила, как её руки коснулось что-то тёплое. В следующую секунду это «что-то» резко, с силой, потянуло её назад.

— Знай своё место, старуха, — раздался холодный и яростный голос.

Ольга резко распахнула глаза. Перед ней стоял Сергей. Фигура парня буквально горела тьмой. Весь он был объят чёрной дымкой, а его глаза горели ярким жёлтым светом. Сергей крепко держал её за руку, не давая утащить в пасть портала. Вокруг него в воздухе одна за другой загорались и раскрывались многочисленные печати — круги, руны, знаки, вращающиеся, наслаивающиеся друг на друга, испуская давящее энергетическое свечение.

Все остальные в этот момент стояли стеной между ними и валькириями, которые, облачённые во всё более тяжёлые теневые доспехи, яростно крича, продолжали наседать.

— Силён… — прохрипела старуха теперь уже из глубины портала. — Сейчас или никогда! Иначе все они умрут!

Я держал Ольгу за руку, стиснув пальцы так, словно это была единственная связь, удерживающая её в этом мире, и уже готовился окончательно вытащить её из портала, когда вдруг ощутил слева опасность.

Переведя взгляд, успел уловить лишь размытый блик: это было копьё Ольги. Ранее отброшенное в сторону мощным ударом одной из валькирий, сейчас оно, будто отозвавшись на чей-то зов, на огромной скорости летело прямо в меня.

Собираясь направить энергию для отражения атаки, я не сразу понял, что произошло. Со стороны Ольги по мне ударил ветер.

Причём настолько мощный, что стремительно пронёсся по всему залу. Я не ожидал атаки от неё, на долю секунды замешкался, поэтому не успел защититься. Он ударил в грудь, сбивая дыхание, и отбросил меня прочь.

Когда всё же через пару мгновений успел поставить щит в воздухе, тормозя себя, и уже собирался прыгнуть снова к ней, я увидел, как исчезает её фигура.

Лицо Ольги, на котором ещё недавно теплились эмоции, сейчас было полностью пустым — взгляд абсолютно безжизненным, стеклянным. А затем и оно, и всё её тело, и сам силуэт растворились в портале, словно кто-то одним движением стёр её из реальности.

После того как она исчезла, сразу же схлопнулся и портал. Вместе с ним исчезло и копьё. А затем, почти одновременно, развеялись и практически все валькирии — их тела будто распались на хлопья тени, которые тут же истаяли.

Осталась лишь одна — та, с которой в данный момент билась Яна. Они схлестнулись почти в центре зала.

Аханая, одна из первых валькирий и в своё время являвшаяся одной из сильнейших бойцов, прежде чем уйти окончательно, решила убить того, кто впоследствии мог стать гибелью для девочки. В её взгляде горело упрямое чувство долга довести всё до конца.

Одним ловким, отточенным ударом она отбросила прочь другую девушку, отправив её скользить по полу, и в тот же момент схлестнулась с оказавшимся прямо перед ней парнем.

Валькирия была сильным бойцом, когда-то славившимся своей мощью и своим мастерством, владея не только оружием, но и собственным телом. Её движения были хищными и гибкими, как у зверя, и одновременно холодно-расчётливыми.

Но сейчас, в этом коротком, жестоком поединке, уже спустя несколько мгновений она поняла, что проиграла… Противник, чьи глаза горели яростью, был на голову выше по мастерству…

Одним резким, почти незаметным ударом он выбил из её руки копьё. А дальше сам отбросил в сторону свой меч, даже не пытаясь воспользоваться преимуществом оружия.

Они сошлись в рукопашном бою. Не прошло и буквально двух секунд, как валькирия уже оказалась схвачена за горло. Его пальцы, сильные и безжалостные, впились ей в шею, и в следующий миг он, словно игрушку, со всей силы подбросил её и швырнул вниз, на пол.

Удар. Металл жалобно загудел. Аханая ощутила, как её горло резко сжимается. Но даже так, сквозь сжимающееся горло, валькирия захрипела, выдавливая из себя слова:

— Ты… Не знаешь… Что творишь… Ты… Её погибель!

— Закрой свой рот, древность, — с яростью в голосе, от которой задрожало пространство, произнёс парень. — Мне плевать, какому вы там принадлежали культу и как боготворили свои никчёмные копья, считая их душами! Не нужно проецировать свои идеалы на ещё совсем молодую девчонку!

Он отпустил её на долю мгновения, а в следующий миг приблизился к лицу почти вплотную, так, чтобы она видела только его глаза.

— Это моё первое и последнее предупреждение, — произнёс парень тихо, ясно проговаривая каждое слово. — Передай это каждой валькирии. Если я увижу вас ещё раз, будь уверена: от вас не останется и следа. Я саморучно соберу все копья и уничтожу их, чтобы больше никто не страдал. А сейчас — сдохни, ничтожество.

В следующий момент парень резко сжал её шею и крутанул голову в сторону. Шея с хрустом провернулась, и мир для Аханаи оборвался.

Шаттл мягко сел на планету, слегка дрогнув, когда опоры коснулись поверхности. За иллюминаторами раскинулась империя Авадия.

Трап опустился, и все трое учеников, стоявших внутри, посмотрели на меня и на Яну. В их взглядах смешались ожидание и непонимание.

С момента, как Ольга ушла сквозь портал, а сделала она это явно сама, чтобы защитить нас, прошёл месяц. За это время мы добрались до столицы.

— Что, — хмыкнул хмурый, стоявший чуть впереди двух девушек, — решил от нас избавиться? Не подходим мы тебе как ученики?

В его взгляде и голосе был вызов, но под этим вызовом прятался страх быть ненужным. Он скрестил руки на груди, словно пытаясь выглядеть старше и жёстче, чем был.

— Совсем нет, — спокойно покачал я головой. — Вы очень талантливые.

Я видел, как у одной из девушек дёрнулся уголок губ, а другая чуть отвела взгляд, скрывая вспыхнувшую надежду.

— Однако вы видели, какой у меня путь, — я выдержал паузу, давая им возможность вспомнить всё, что они уже успели пережить рядом со мной. — Я понимаю, что вы не боитесь трудностей. Однако хочу, чтобы вы убедились в собственном стремлении следовать за мной как за учителем. Поэтому оставлю вас пока здесь. За Авадия не беспокойтесь, я с ним сам обо всём переговорю.

В их взглядах было некоторое волнение. Всё-таки никому не хочется, чтобы от них отказывался собственный учитель. Поэтому я продолжил, не давая им увязнуть в сомнениях:

— Я ухожу не навсегда и однажды вернусь. Тогда же вернусь за вами, чтобы задать вам всё тот же вопрос: хотите ли вы у меня обучаться? А до тех пор тренируйтесь и становитесь сильнее. И будьте готовы дать мне свой ответ. Вперёд.

Мотнул головой в сторону выхода по трапу.

Они нерешительно переглянулись, потом посмотрели на меня, затем на Яну. В её взгляде было спокойствие и никакой жалости — лишь уважение к их выбору.

Наконец они всё же медленно спустились по трапу.

Оказавшись уже внизу, ученики снова с некоторым недоумением переглянулись. Первыми отреагировали девушки. Они одновременно развернулись ко мне, почти синхронно склонились, произнося:

— Спасибо за всё, учитель.

Я видел, как хмурый недоумённо смотрит на них, а потом, поведя взглядом вниз и сжав зубы, всё же тоже чуть-чуть склонил голову и слегка наклонил корпус, после чего произнёс нехотя, но искренне:

— Спасибо.

— Не хворайте, — усмехнулся я, стараясь не давить на их эмоции. — И не опечаливайтесь так. Мы ещё обязательно встретимся. Считайте это просто проверкой временем ваших желаний и стремлений. Ведь если вы выберете меня — это на всю жизнь. Так что просчитывайте все риски.

Ученики ушли, отправившись вперёд, к подъехавшему транспорту, пока мы с Яной стояли на трапе, наблюдая.

— Получается… — тихо произнесла она, глядя им вслед. — Мы теперь остались только вдвоём?

— Получается, что так, — подтвердил я кивком. — Ну, Ольга, можно сказать, уже добралась до Земли. Так что и нам пора.

Яна ничего не ответила, просто кивнула.

— Сейчас только переговорю с Авадием, — добавил я. — И после этого сразу же отправимся дальше.

К Авадию мы отправились вместе. Он уже ждал нас в своём кабинете.

Когда мы вошли, старик выглядел весьма скептически настроенным. Он сидел в кресле, слегка согнувшись, его лицо со следами прожитых лет было хмурым, но взгляд — по-прежнему цепким.

— Что, мои ученики не угодили тебе? — спросил он, не меняя позы и лишь чуть приподняв бровь.

— Я дал им время подумать, — ответил я, затем коротко пересказал всю сложившуюся с ними ситуацию.

— Понятно, — протянул Авадий.

Старик усмехнулся и откинулся в кресле, опираясь о подлокотники. В этой усмешке были и раздражение, и уважение к чужому выбору. Но тут же продолжил:

— Ты же понимаешь, что наш договор остаётся в силе. И когда ты вернёшься, если они не захотят, тебе придётся взять других.

— Конечно, — спокойно кивнул я. — Но ты-то сам понимаешь, что тебе тоже так и так в любом случае придётся выбирать сторону. Или ты так и собираешься тыкаться-мыкаться?

— Это не твоё дело, к кому я решу присоединиться, а к кому нет, Вайторл, — ответил он.

— Как знаешь, — так же спокойно пожал я плечами. — Просто помни, что моё предложение остаётся в силе. Я готов исцелить тебя, и при этом ты останешься правителем своей империи. Просто будешь служить мне.

— Избавь меня от своих сладких речей, — бросил раздражённо Авадий. — Это вон… — он кивнул в сторону Яны, — Анаи можешь петь на уши. Со мной это не выйдет. Я не продам свою империю ни тебе, ни Сарнойлу. Не для того я вгрызался в камень, чтобы кому-то её в итоге отдать.

— Ты думаешь, мне нужна твоя империя? — усмехнулся я. — Своих проблем хватает. Я просто хочу быть уверен, что, когда начнётся последний бой, мне никто не ударит в спину. Так что о своей империи можешь не беспокоиться. Ею будешь править всё так же ты, но служить мне. Как я и сказал, сейчас мы улетаем, однако скоро вновь вернёмся в космос. Если к тому времени надумаешь пойти ко мне под руку, с удовольствием приму тебя и всю твою империю. Если же нет, то просто выполню наш с тобой уговор.

— Ага, — лениво отмахнулся он, вновь зарываясь в бумаги. — Проваливай, Вайторл. Как вернёшься — тогда и поговорим.

Я лишь усмехнулся, понимая, что за грубостью скрывается раздражение от всей ситуации и от собственной беспомощности перед болезнью, а не попытка меня задеть.

— До встречи, Авадий, — бросил я и направился к выходу вместе с Яной.

По дороге мы молчали. Особого желания, как я понял, у Яны оставаться здесь не было, несмотря на всё то, что это место ей дало. В её походке чувствовалась решимость уйти дальше, а не застревать в стенах этой империи.

В итоге мы вернулись на корабль и отправились в путь — можно сказать, вдвоём, если не считать команду корабля. Хотя и они с нами будут тоже не всё время.

Когда мы найдём достаточно вменяемых миров, откуда сможем пользоваться порталами, будем перемещаться при их помощи. Так будет гораздо быстрее добраться до Земли.

Я открыл глаза от того, что запищал коммуникатор. Понимая, что это не может быть просто так, сразу же резко активировал его, чем разбудил Яну. Лёжа рядом, она подняла голову.

— Господин, — раздался тревожный голос капитана нашего небольшого корабля. — Плохая новость. Нам на хвост сели вражеские корабли. Также нам удалось заметить, что нас пытаются взять в захват с нескольких направлений.

— Кто? — нахмурившись, спросил я, вставая.

— Не знаю, господин, — ответил он, и в голосе послышалось напряжение.

Перебирая варианты в голове, я пришёл к одному-единственному.

Неужели всё-таки Асизаэль догнала…?

— Уводите корабль в туманности и астероидные переплетения, — отдал я приказ. — Пытаемся максимально оторваться.

— Вас понял, господин, — ответил капитан.

День за днём мы уходили от преследователей, ныряя в туманности, прячась за астероидами, стараясь оторваться как можно дальше.

Однако каждый раз, вычисляя нас по звёздным картам и траекториям, находили нас. И то и дело догоняли. Это было как затянувшаяся охота, где мы — дичь.

Асизаэль не может меня чувствовать, в этом я уверен. Иначе я бы это уже понял. А значит, у них просто очень хорошие сенсоры и системы кораблей.

— Господин, дальше начинаются открытые космические пространства, — отчитался передо мной капитан, когда мы в очередной раз выскочили из укрытия. Перед нами на голографической карте раскинулось почти пустое поле космоса со светящимися точками далёких звёзд.

— Какие ваши указания? — добавил он.

Я заметил, что вся команда немного напряжена. Сам же я смотрел вперёд, на карту космоса, прекрасно понимая, куда веду наш корабль.

Чтобы спастись, у нас есть только один вариант — через одно из жерл демонов. Огромные аномалии в космосе, куда почти никто не рискует соваться. Но другого пути у нас нет.

Вот только меня уже несколько дней не отпускает какое-то странное чувство… Словно я ощущаю какого-то другого Вайторла. И он словно не требует, а именно просит меня лететь в определённую сторону. Настойчивый зов.

Подойдя к карте, я всё-таки провёл линию курсом, направляющим нас к аномалии.

— Летим по заданному курсу.

— Принял, господин, — ответил капитан.

Не время сейчас пытаться идти на ощущения. Нужно вырваться из западни.

Сколько бы мы ни убегали, в итоге всё равно вражеские корабли практически нас настигли. На радарах их сигнатуры уже горели слишком близко.

— Фиксирую активацию их орудий! — произнёс один из координаторов.

— Готовность к маневрированию! — произнёс капитан. Голос у него был натянут, но без паники — привычный тон человека, много раз выходившего из передряг.

— Они не стреляют! — тут же ответил координатор, проверив данные. — Дистанцию держат, но огня нет!

— Хотят взять нас живыми… — процедил капитан. — Господин, вы уверены…? — он мельком взглянул на меня, а потом в сторону огромной аномалии впереди.

Перед нами, заполняя собой огромное пространство космоса, расползалась громадная розово-чёрная аномалия. Вокруг неё пространство будто переломилось, искривилось. Волны мрачного сияния пробегали по её краям, словно это был колоссальный разорванный разрез в самом космосе.

— Уверен, — произнёс я. — Полный вперёд.

Догоняющие, похоже, наконец догадались, куда мы направляемся, потому что координатор всё-таки произнёс:

— Фиксирую выстрелы!

В следующую секунду пространство космоса немного позади нас пронзили лучи стихий. Разноцветные, яркие, они рассекали пустоту, срываясь с орудий вражеских кораблей.

Похоже, что это были предупредительные выстрелы — они не целились прямо по корпусу, а пролетали неподалёку, перекрывая нам пути ухода.

— Летим вперёд, — подтвердил я свой приказ.

— Господин! — в панике произнёс координатор.

Я увидел, как он с некоторым безумием смотрит в экран, а спустя секунды запиликали радары корабля. Цифры на экранах мигнули, сенсоры зашкалили.

Пояснять, что было на радарах, никому нужно не было…

Все с напряжением смотрели на панораму впереди — там, прямо из огромной аномалии, медленно, словно выныривая из чёрно-розовой пучины, охватываемый рыжими молниями, показывался громадный тёмно-синий силуэт мира-корабля.

Я замер, смотря на него.

Черты корпуса, конфигурация — всё это я уже видел…

Глайприн…

Мир-корабль, который я не активировал и который, по рассказу души, является предателем…

Я смотрел на вылетевшего из аномалии гиганта со смешанными чувствами.

С одной стороны, я отчётливо ощущаю исходящую от него множественную силу Вайторлов — знакомые ощущения, словно от множества сородичей, находящихся внутри мира-корабля. Но с другой — я помню предупреждение души о том, что один из кораблей является предателем.

Если это он… Тогда откуда в нём такая множественная сила Вайторлов? Может ли быть, что члены моего Рода также были предателями?

Если так, то у меня действительно большая проблема.

— Всем внимание, — отдал приказ, не сводя взгляда с голографической проекции. — Готовность эвакуации в случае любой атаки со стороны обоих врагов.

На тактических экранах наши враги были отмечены красным и тёмно-бордовым. Позади, на хвосте, за нами нёсся плотным роем флот Асизаэль, которая прихватила с собой ни много ни мало — около двухсот кораблей в сумме. Их сигнатуры точечно, но неумолимо надвигались, медленно, но верно сокращая дистанцию.

А впереди — этот гигант, чья модульная часть хоть и уступает немного Гекатенхальту и уж тем более Сафтири с её чудовищными габаритами, но всё равно остаётся силой, способной испепелять целые миры.

На фоне его размеров наш корабль как комар против огромного кострища. Одна искра — и нас просто не станет.

В этот момент мир-корабль полностью вышел из аномалии. Его хищный вытянутый тёмно-синий корпус окончательно вынырнул из розово-чёрной ряби пространства и направился прямо в нашу сторону. Его внешние отсеки, прежде скрытые почти незаметными швами, начали раскрываться по бокам.

И из этих раскрывающихся ангаров один за другим тут же стартовали корабли. Линкоры, крейсера, перехватчики — целый москитный флот, стремительно выстраивающийся в боевые порядки и уносящийся вперёд, в нашу сторону. Линии двигателей разрезали темноту космоса, образуя целые дорожки из огней.

Смотря на всё это, я нахмурился и перевёл взгляд на другой экран, где камеры показывали флот Асизаэль — он тёмными точками, но в идеально выверенном, плотном строю приближался к нам сзади. Там тоже шла перестройка: тяжёлые корабли выдвигались вперёд, более лёгкие занимали позиции на флангах.

— Господин… Что мы делаем? — спросил капитан, не скрывая напряжения.

— Полный вперёд, — отдал я приказ. — Проходим мимо этой громадины и ныряем в аномалию. Наш путь не изменился.

Выбора у нас в этой ситуации особо и не было. Либо умереть здесь, между двух огней, либо рискнуть и попытаться затеряться дальше, за пределами Глотки.

Судя по тому, что мир-корабль выпустил свой москитный флот, они собираются сражаться с Асизаэль и как минимум защитят нас.

Капитан резко вскинул руку, передавая приказ:

— Действуем! На полной скорости, курс подтверждён!

Узнавать, кто там, на Глайприне, и кому я должен быть благодарен, я не хочу. Ситуация совершенно не располагает к любым «тёплым встречам». Да и сам факт того, как именно меня нашёл этот мир-корабль, напрягает гораздо больше, чем хотелось бы.

Его зов я чувствовал не тут. Он исходил с другой стороны, из иного сектора. Неужели корабль просто просчитал мою траекторию и выскочил из аномалии нам наперерез?

Этого я не знаю, но, скорее всего, так и есть.

Радует лишь то, что ощущать я его начал только тогда, когда мы уже оказались довольно близко. А значит, и он вряд ли может чувствовать меня на слишком больших расстояниях.

Но в любом случае — лучше пройти через аномалию и затеряться как можно дальше, пока у обеих сторон хватает забот друг о друге.

В следующую секунду наш крохотный корпус и корпус громадины поравнялись. На панорамном экране мир-корабль заполнил собой всё поле зрения — сплошная тёмно-синяя броня. На этом фоне наш корабль выглядит ничтожной пылинкой.

И в то же мгновение космос пронзило множество лучей. Сразу от двух армад.

На внешних камерах я заметил, как линкоры со стороны мира-корабля выстраиваются позади нас в плотную стену, занимая позицию так, чтобы защитить наш курс, словно живым щитом отсекая возможный огонь Асизаэль. Их тяжёлые корпуса разворачивались, батареи орудий раскрывались, высвобождая силу.

Это заставило меня вновь нахмуриться.

Мир-корабль не может так быстро остановиться, его инерция чудовищна. Поэтому, продолжая движение, он на полном ходу начал проходить мимо нас, уходя вперёд. Но при всём при этом его ангары оставались приветственно открытыми — огромные тени распахнутых доков зияли по нашему борту, приглашая зайти внутрь.

— Игнорируем, — чётко и ясно произнёс я. — Летим дальше.

Хватит с меня приключений. Очень надеюсь, что до Земли это было последнее из них…

В этот момент со стороны мира-корабля, который, обогнав, теперь уходил вперёд и немного вбок, я ощутил догоняющую нас следом мощную волну энергии Вайторлов, но не стал никак на неё реагировать и сразу экранировался, позволяя этой волне пройти мимо себя, как если бы меня здесь и не было.

— Всем внимание! Входим в аномалию! — выкрикнул капитан. Взгляд его на мгновение метнулся ко мне. — Господин! Надеюсь, вы знаете, что делаете.

— Не сомневайся, — спокойно ответил я. — Просто делай.

Я продолжал смотреть на экраны наружного наблюдения, где вдалеке уже сходились две флотилии. Сотни кораблей, пересекающиеся трассы выстрелов, стихийные лучи, вспышки щитов, рваные солнечные отсветы на корпусах. И уже через несколько минут флотилия Асизаэль начала отступать, перестраиваясь и уводя основные силы назад, явно не желая лезть в лобовую схватку с миром-кораблём.

В это же время космос перед нашим судном уже дрожал розово-чёрными волнами, поглощая корабль.

Пора домой…

Какое-то время спустя. Земля. Земли Рода Вяземских:

Эйр, одетая в парадную военную форму Рода, стояла посреди ночной поляны с ребёнком с алыми волосами на руках. Ночь была тёмной, и над головой раскинулось высокое небо, усыпанное звёздами.

Эйр чуть покачивала малышку, прижимая её к себе, и смотрела вверх. Ветер тихо шевелил края её одежды, трава под ногами мягко касалась обуви.

— Агуа! — раздалось снизу.

Девушка перевела взгляд на ребёнка. Уголки губ малышки чуть подрагивали, она что-то бормотала себе под нос, цепляясь крошечными пальчиками за ткань её мундира.

Эйр улыбнулась.

— Не переживай, малышка, — мягко произнесла она. — Вот увидишь, в скором времени твой папа появится. И тогда ты сможешь ему высказать все свои недовольные «агу» и «ага» по поводу того, что он пропал.

Она чуть наклонила голову, прижимая малышку щекой к своей груди.

— Хотя он и не виноват в этом, — добавила Эйр уже тише, почти шёпотом.

А затем снова перевела взгляд назад — туда, где над ночной землёй один за другим вспыхивали и взлетали вверх дирижабли Рода: тяжёлые, все как один чёрные. Их прожекторы разрезали ночь, освещая множество людей, спешащих к другим дирижаблям.

Немного сбоку послышались приглушённые звуки приминаемой травы. Эйр полуобернулась и посмотрела на двух подошедших высших — женщину и мужчину. Тех, кто был с их Родом с самого начала. Старых, проверенных в боях и преданности, тех, кому было безоговорочное доверие.

— Госпожа, — оба они одновременно склонили головы.

В ответ Эйр, не колеблясь ни секунды, протянула ребёнка, произнося:

— Оставляем малышку на вас. С этих пор вы отвечаете за неё головами, — она говорила спокойно, но в её голосе слышалась стальная нота. — Пока нет никаких проблем — остаётесь здесь, в имении. Однако, если вдруг на нашей земле кто-то всё же нападёт, с остатками Рода уйдёте через портал. С той стороны уже всё подготовлено, в случае чего вас там будут ждать и позаботятся.

— Поняли, госпожа, — слегка склонила голову женщина, аккуратно принимая ребёнка на руки. Малышка чуть вздрогнула, но, почувствовав спокойное, уверенное биение другого сердца, быстро успокоилась. — Прошу вас, берегите себя, — добавила женщина уже мягче.

Эйр, передав малышку и проведя рукой у неё по голове, осторожно, словно запоминая прикосновение, улыбнулась. А затем развернулась и пошла вперёд, к линии взлёта, где один за другим в небо уже уходили дирижабли.

— Это Китайская империя должна нас опасаться, — твёрдо произнесла она, не оборачиваясь. — Мы не дадим им прорваться и остановим их. И скоро эта война будет окончена.

Её силуэт в военной форме Рода на фоне взлетающих кораблей выглядел как символ обещания, данного и мёртвым, и живым.

Российская империя. Дворец:

В зале координирования — огромном, светлом помещении со множеством мониторов и рядов мерцающих компьютеров, где за длинными консолями сидели тактики и стратеги, а в воздухе висели напряжение и частые приказы, — раздавался самый что ни на есть благой мат молодой императрицы Российской империи.

Анастасия не могла сдержаться. Её голос, обычно сдержанный и уверенный, сейчас срывался, а по залу разносились отборные выражения, достойные, тем не менее, двора.

Девушка, которая уже два дня была без сна, видела, как карта войны перед ней расцветает всё новыми и новыми точками огней: красные и оранжевые, пульсирующие пятна вспыхивали на мониторах.

Тактики и координаторы, слушающие её, обменивались быстрыми взглядами, но старались не обращать внимания на её слова, хоть в то же время и чуть вжимали плечи.

Каждый был до предела сосредоточен на собственных действиях — кто-то отдавал приказы через гарнитуру, кто-то лихорадочно перебрасывал резервные части, кто-то вносил правки в цифровые карты.

Все они прекрасно понимали, что всю сложившуюся ситуацию никак иначе, кроме как матерными словечками императрицы, не обозвать. И никто не имел морального права её за это осуждать.

Наконец Анастасия, тяжело опираясь обеими руками о приборную панель, наклонилась вперёд. Плечи её под белой формой дрожали, грудь же вздымалась очень часто. Тяжело дыша и не отводя взгляда от разгорающейся карты огней, она пыталась понять, как всё к этому пришло.

Они ведут войну с Китайской империей. При всём при этом им удалось договориться с другими странами, что раз те не хотят помогать, то они не будут вмешиваться в этот конфликт.

И всё же сейчас множественный фронт расцветал ещё большими, яркими цветами пламени. По контурам границ вспыхивали новые отметки, обозначающие, что все те, кто клятвенно уверял, что не будет вмешиваться, один за другим присоединились к войне именно против них…

Слово «нейтралитет» просто растаяло…

Отдышавшись, Анастасия тихо выдохнула, губы её побелели от напряжения:

— Как всё к этому пришло…? — спросила она тихо в никуда.

Западная сторона империи — тот самый участок, где они меньше всего держали войск и считали риск наименьшим, — в данный момент горела особенно ярко. Целые сектора там пульсировали алым, показывая, что все те, кто делал вид, что не собирается воевать, решили полакомиться кусочками утопающей в войне империи, как стервятники, слетающиеся на раненого зверя.

Девушка отвела взгляд от краснеющей карты и уткнулась в гладкую столешницу пульта. Чёрное стекло отражало её бледное вспотевшее лицо, чёрные волосы, собранные в строгий хвост, и глаза с тёмными кругами от бессонных ночей.

Она молча анализировала, обрабатывала информацию, пытаясь сложить из хаоса чёткую линию, а затем тихо произнесла, всё так же шёпотом, но так, чтобы рядом стоящие её услышали:

— Всё под контролем… Мы всё контролируем. Да, есть неучтения… Да, есть неучтённые элементы, но мы всё контролируем… К примерно подобному раскладу мы и готовились…

И хоть она и утешала кого-то этими словами, но в глубине души слишком хорошо понимала, что их силы не резиновые и резервы не бесконечны. И что каждая вспыхнувшая красная точка — это не только враг, но и растягивание их оборонительных линий до предела.

За годы войны они действительно подготовились к возможному ещё одному массированному нападению Китайской империи. Под это были построены укрепрайоны, отработаны планы, накоплены боеприпасы и усилена техника. Но кто же знал, что и другие страны тоже решат присоединиться? Что удар последует не фронтом, а полукольцом, со всех сторон?

Анастасия стояла, сжав пальцы до боли, раздумывая, как им быть дальше, чувствуя на себе взгляды офицеров в зале, когда в один из моментов одна из красных точек, находящаяся на юго-востоке страны, вдруг перестала быть красной. Она просто погасла.

Девушка вскинула голову и нахмурилась, и почти сразу же с ней связались по связи.

Из тонкого наушника у её уха послышался знакомый уверенный и стальной голос Эйр:

— Не переживай, императрица, — спокойно произнесла она. — Я видела ту проблему, которая случилась. Мы здесь закончили, а значит, сможем распределить свои силы по всему фронту. Род Вяземских задействует всех своих воинов. Сама же я лично займусь врагами на западе.

Анастасия рывком поднесла руку к наушнику.

— Эйр, не делай этого в одиночку! — громко произнесла императрица. — Я понимаю, что ты сильна, но там может быть слишком много врагов, это может быть просто засадой!

Она чувствовала, как внутри всё сжалось из-за страха потерять не только одного из ключевых генералов империи, но и близкую подругу.

— Не доросла ты ещё, чтобы переживать за меня, — усмехнулась девушка в ответ, и по интонации можно было представить её лёгкую улыбку. — Я прошла через большее количество битв, чем ты целовалась. А ты, судя по всему, не целовалась ни разу. Ну ничего… Братец вернётся, исправите ситуацию… Сейчас же просто сиди и смотри, как мы решим эту проблему. Да и… — послышалась небольшая пауза, — у меня для них есть сюрприз… Мы всё контролируем. Сегодня Китайская империя останется без части своих зубов, а в течение недели падёт. Так что расслабься и просто жди отличных новостей.

В следующий момент в наушнике стало глухо. Связь оборвалась. Анастасия пару секунд стояла молча, а затем глухо произнесла:

— Привести в готовность протокол «Свет во тьме».

Часы спустя:

Эйр, одетая в свой алый доспех, неслась на огромной скорости среди серо-белых клубящихся облаков, разрезая воздух стремительной кометой. За спиной же, цепляясь за её след, тянулся целый шлейф смертоносных техник — сверкающих линий, огненных копий, ледяных шипов и плазменных сгустков, которые впивались друг в друга, взрывались и рвались в воздухе, пытаясь настичь её.

Как Анастасия и сама Эйр и думали, это действительно оказалось ловушкой. Сейчас множество практиков высокого уровня летели за ней, разрезая небо чёрными силуэтами, чтобы убить. Целая стая охотников гналась за единственной целью.

Вот только девушку это нисколько не волновало. На её лице не было страха — только сосредоточенность и уверенность, что всё идёт так, как и должно идти. Хоть она и прекрасно понимала, что сейчас они наверняка загоняют её в ловушку, подводя к заранее выбранной точке.

Её главная задача — отвлечь на себя как можно больше врагов, вырвать огромный кусок их ударной мощи из общего строя и перенаправить его на себя.

И всё же Эйр прекрасно понимала, что из-за создаваемой внутри собственного тела техники она сейчас гораздо слабее, чем могла бы быть. Её собственный источник энергии был сжат и переплетён с новой конструкцией. Поэтому любая ошибка могла стать для неё фатальной — одно неверное движение, один лишний расход силы, и всё рухнет.

Но ей и самой нужно собрать как можно больше врагов, чтобы породить необходимый импульс.

Можно было бы смести врагов, использовав Волю Деда — чудовищную силу, что до сих пор находится в ней. Вот только эта Воля не должна использоваться сейчас. Она должна принадлежать Шелю. Эйр не имеет права использовать её. Да и брата это не вернёт, а он может быть где угодно, поэтому его вернёт только её техника.

В какой-то момент девушка резко остановилась. Она застыла посреди абсолютно чистого неба, высоко над землёй, и посмотрела вдаль.

Вокруг неё, куда ни посмотри, к ней слеталось множество фигур. Около пятидесяти практиков. Все они были одеты в свободные чёрные одежды разных оттенков. На лицах — маски животных: лисы, волки, тигры, змеи, птицы.

Таким образом враги из других стран маскировались, чтобы было неясно, какие именно государства принимают участие в этой войне. Ни гербов, ни опознавательных знаков. Только анонимные шакалы.

— Набегалась? — усмехнулся один из них, чуть седой старик с маской в виде хищной птицы, покрывающей всё выше губ. Он завис чуть выше остальных и в следующее мгновение резко скомандовал: — Убить её!

В ту же секунду в Эйр понеслось множество техник и стихий. Пространство вспыхнуло. Огненные лезвия, цепочки молний, копья изо льда, сгустки мрака, световые стрелы — всё смешалось в одном хоре смерти, рвущемся к одной точке.

Эйр, видя всё это, медленно подняла вверх свой меч, пока её глаза начали сиять золотым светом.

— Марика, используй поглощение на максимум…

— Госпожа, — раздался ответ доспеха, — это опасная функция на вашем ранге. Она может убить вас или ввести в кому.

— Выполняй приказ, — холодно скомандовала девушка.

В этот миг по контуру её фигуры, по доспеху и по клинку, образуя плотную, сияющую оболочку, прокатилась золотая вспышка.

В следующую секунду техники настигли её. Удары обрушились, словно целый шквал. Но они не причиняли ей почти никакого физического вреда, врезаясь в жёлтое поле и взрываясь совсем рядом, оставляя в воздухе стихийные всполохи и вихри. Пространство вокруг на секунды превратилось в ослепительный хаос.

Однако девушка всё равно стиснула зубы от боли. Раны, которые они наносили, были не физическими, а энергетическими.

За всё это время она так и не смогла полностью доделать свою технику — как бы ни пыталась и что бы ни делала, всегда чего-то не хватало.

Однако… Она таки нашла один способ, который позволял её активировать. Способ, мягко говоря, болезненный. И именно его Эйр сейчас и использовала, собрав вокруг себя так много сильных врагов.

Девушка чувствовала, как её восстанавливающийся источник дрожит, как не только по энергетическим каналам, но и по самому телу идут микротрещины. На лице Эйр появилась длинная царапина, словно от невидимого лезвия. Тонкая, алая линия прорезала щёку.

Царапины одна за другой начали появляться на всём её теле — на руках, на шее, на боках — будто кто-то аккуратно рассекал её изнутри, пока вокруг продолжало грохотать множество техник и вспышек стихий.

В какой-то момент все атаки прекратились. Вражеские практики остановились, позволяя вспышкам рассеяться и оценивая результат.

И тогда сквозь рассеивающееся поле взрывов они увидели её. Девушка всё так же висела в воздухе, тяжело дыша. Было видно, что каждый вдох давался ей через боль. Она держала перед собой меч, опуская его кончик чуть вниз, но не позволяя себе упасть.

— Удивительно, — усмехнулся всё тот же старик с маской в виде хищной птицы. — Какая всё-таки воля к жизни. Да и интересный артефакт на тебе. Да… Пожалуй, мы его заберём себе… А тебя убивать не будем, — он нагло и двусмысленно, с намёками, улыбнулся. — Такая, как ты, наверняка родит много породистых магов.

Услышав это, Эйр сперва лишь криво усмехнулась, несмотря на боль. А затем громко, резко и разительно засмеялась. Её смех, дерзкий и почти безумный, разнёсся по всей округе, отзываясь в облаках и в ушах нападающих. И в этом смехе… Было лишь сочувствие к врагам.

А закончив смеяться, она произнесла:

— Тебе повезло, что это не услышал мой брат. Иначе вы все умирали бы очень долго… Впрочем, — Эйр вскинула меч над головой с кривой усмешкой, — ты можешь рискнуть сказать ему это в лицо, — и девушка нанесла удар.

С её клинка сорвалась гигантская золотая волна. Однако старик и остальные без какого-либо труда разлетелись в разные стороны, уходя из сектора поражения. Волна пронеслась сквозь их прежнее построение и ушла вдаль, рассекая безоблачное небо.

— И это всё? — усмехнулся старик. — Признаться, ожидал от тебя чего-то большего.

Эйр же, лишь улыбаясь, медленно закрывала глаза. Она чувствовала, как энергия из её тела практически полностью уходит в ноль и организм, выжатый досуха, перестаёт слушаться. А затем девушка начала падать.

При этом, закрывая глаза, она всё ещё ясно видела, как позади врагов, там, где только что прошла её золотая волна, открывается жёлтый портал.

Враги, которые уже собирались рвануть вслед за ней, вдруг резко замерли, словно что-то ощутили.

Они все вместе оглянулись назад, повернув головы, и уставились на появившееся золотое свечение, внимательно вглядываясь и готовя техники. Вот только от портала не исходило больше ничего. Спустя же пару мгновений сияние начало сжиматься и закрываться. А когда они вновь посмотрели в сторону падающей девушки — её уже не было. Ни внизу, ни где-либо в видимой зоне.

Шаря по всей округе, все подняли взгляд выше, вынужденно задирая головы. Там, высоко в небе, напротив солнца, в ореоле его света, висели две фигуры. Мужская и женская, чьи одежды едва заметно развевались на ветру. Их силуэты казались почти чёрными на фоне сияния. Одна из этих фигур, мужская, держала на руках третью — безвольно обмякшее тело, которое они только что пытались убить.

Все враги, сами того не осознавая, подались назад и сглотнули ком в горле, потому что на них смотрели две пары глаз с едва заметным ободком жёлтого света в глазах. Такие же, как были и у девушки в красной броне. И эти взгляды… Не сулили им ничего хорошего…

В этот момент второй образ, девушки, резко махнул рукой в сторону. От неё, крутясь дугой, в их сторону понеслась обледенелая катана, что мгновенно разрубила троих высших. Сам же образ мгновенно оказался перед стариком в маске птицы, хватая его за горло.

Последнее, что увидел старик, прежде чем его шея хрустнула — это то, как все остальные его союзники превращаются в ледяные статуи, а также невероятно красивое, но холодное лицо взрослой девушки, с высоким хвостом золотых волос, за которую он сам готов был бы продать весь свой Род и даже страну…

— Эйр!.. Эйр! — кричала в микрофон Анастасия, пытаясь докричаться до девушки. Её руки дрожали, она вжимала пальцы в гарнитуру. На карте перед ней только что погас её трекер.

— Чёрт… Нет, нет, нет… — немного запаниковала молодая императрица, чувствуя, как сердце ухнуло куда-то в пятки.

Опасаясь, что это просто проблема с наушником, девушка переключила связь на громкую, надеясь хоть так услышать Эйр.

— Внимание! — продолжала Анастасия уже громче. — Переведите на тот участок как можно больше сил! Мы должны…

В этот момент, красное пятно, где была Эйр, просто растворилось, исчезнув. Все ошарашенно смотрели на это, непонимания, как такое возможно.

А в следующую секунду из переведённого на общий динамик устройства раздался голос, от которого девушка ощутила, как у неё по всему телу от узнавания прошлись мурашки, а сердце застучало чаще.

— Не нужно подкрепления.

В этом голосе одновременно были спокойствие и уверенность, которую она давно не слышала, но узнала мгновенно.

— Ни о чём не беспокойся, принцесса, — продолжил голос. — Мы вернулись. Просто укажи основные проблемные линии фронта, и мы закончим эту войну.

Анастасия, до конца не веря, что слышит этот голос, чуть пошатнулась и упала в кресло, смотря перед собой.

Он здесь…

— Что происходит⁈ — закричал один из китайских генералов, вскакивая с места и вцепляясь пальцами в край стола, смотря на картину боя перед собой.

В зале командования на огромных экранах была развёрнута карта фронтов. По ней ползали огни сражений, менялись линии, вспыхивали отметки потерь. И там, на одном из нескольких ключевых направлений, для их войск дела шли в данный момент совсем не так, как предполагалось. Всё рушилось. Впрочем… С каждым разом отметки потерь становились всё больше.

Все они действовали строго по разработанному особому плану. Именно этот план, тщательно составленный и многократно проверенный, был передан им с чёткими указаниями, где и в какие моменты у врага будут возникать бреши. Эти бреши были рассчитаны за счёт длительного изучения родов Российской империи, их привычек, манеры вести войну и слабых мест.

Однако сейчас, глядя на картину боя, генерал не понимал, что же в итоге происходит.

Все эти бреши, которые им указали, не просто схлопнулись. Они не просто исчезли. И только сейчас, вглядываясь в карту, мужчина постепенно осознавал страшную правду: это были не бреши!

Это была стальная ловушка. Захват, тщательно выстроенный ими же, но изначально… Изначально для них и приготовленный.

Мужчина нахмурился. Он отчаянно пытался понять, что стало причиной проблемы, где именно они допустили роковую ошибку. В голове одна за другой всплывали детали, обрывки разговоров, схемы, доклады.

Вдруг в его памяти всплыло последнее собрание с императором и его семьёй. Тот день, когда они утверждали этот самый план. И в этот момент в его сознании отчётливо прозвучал голос бывшего принца Российской империи, Леонида, который тогда с холодной уверенностью объяснял им каждый шаг, каждый «просчитанный» разрыв в обороне врага.

— Ублюдок!!! — прорычал китайский главнокомандующий, ударяя ладонью по столу. — Это всё он! — чуть ли не зарычал мужчина, ощущая, как в нём закипает ярость, смешанная с поздним пониманием.

Китайский дворец:

Когда-то ранее принц Российской империи, а ныне муж китайской принцессы, Леонид стоял в просторной, светло-красной комнате императорского дворца. Высокие стены, украшенные резьбой и золотистыми узорами, мягкий ковёр, шёлковые занавеси на окнах — всё было роскошью и мощью китайской династии.

Парень слегка склонился над детской люлькой алого цвета, стоявшей в центре комнаты. В этой резной колыбели, украшенной символами, лежал одетый во всё белое маленький ребёнок. Он весело улюлюкал, тянул ручки вверх, к отцу, будто пытаясь ухватить его, и время от времени смешно морщил нос.

Леонид, глядя на него, был словно пуст. Его взгляд, обычно спокойный, теперь был затуманен, а в памяти всплывали картины недавнего собрания — всё то, что привело их к нынешнему дню.

Перед его внутренним взором возник огромный зал — тронный зал Китайской империи, залитый тёплым светом, с высокими колоннами, резными драконами по стенам и тяжёлым троном на возвышении. В этом зале, перед гигантской развёрнутой на полу картой, тогда собрались все генералы, император, его жена и он сам.

— Леонид, — заговорил император, сидящий на троне. — В прошлый раз, признаться, я не доверился тебе. Мне казалось странным, что перебежчик может указать правильные цели… — он сделал акцент на последнем слове, пристально глядя на парня. — Но я умею признавать свою вину. Поэтому говорю прямо, что тогда я был неправ, не доверившись тебе. И, возможно, сейчас мы бы уже захватили Российскую империю.

— Не стоит, император, — спокойно качнул головой Леонид. — Я понимаю, из чего было рождено ваше недоверие, — парень чуть отвёл взгляд, словно вспоминая собственное прошлое. — Всё же это действительно странно — доверять вот так неясно кому, — продолжил он, снова покачав головой, уже скорее себе, чем остальным. — Но, уверяю вас, меня с моей империей больше ничего не связывает. Я разорвал с ней любые узы. И всё, чего я сейчас хочу, — это только отомстить своим когда-то брату и сёстрам.

В его голосе была сталь.

— Понимаю тебя, — задумчиво кивнул китайский император, чуть прищурившись. — Что ж, если ты можешь предоставить нам план сейчас — прошу.

Он указал рукой на громадную карту, растянутую по полу, на которой красными и чёрными линиями были отмечены фронты, города, укрепления.

Леонид, который всё это время тщательно, до мелочей, отслеживал все детали сражений, шагнул к гигантскому полотну и начал медленно ходить по нему, указывая в тех или иных местах на маленькие фигурки, передвигая пешки, поясняя стратегии, указывая «бреши» и направления ударов.

Все внимательно слушали парня. За два с лишним года, что он прожил в империи, он успел заслужить если не любовь, то как минимум доверие. Его предложения уже не раз приносили победу или позволяли избежать потерь.

К тому же никому не хотелось затягивать эту войну, которую, казалось, они могли выиграть очень быстро. Но вместо быстрой победы она растянулась, как старый шёлк, трескающийся по швам, и начала пожирать ресурсы.

Когда парень закончил, император, поднявшись с трона, кивнул и произнёс:

— Спасибо, сын.

На это парень едва заметно улыбнулся и склонился перед ним, демонстрируя уважение.

Впрочем, никто не увидел, как в тот же миг его губы на секунду поджались, а глаза наполнились яростью, глубокой и давней.

Сейчас же, вынырнув из воспоминаний под радостное улюлюканье своего сына, Леонид чуть мягче улыбнулся уже по-настоящему, протянул руку и аккуратно погладил малыша по голове, по мягким волосам, тихо произнося:

— Прости, малыш… Надеюсь, что твоя мама поймёт меня, — он на мгновение замолчал, затем помотал головой, поправляя самого себя. — Хотя нет… Не так, — парень выдохнул. — Знаю, что не поймёт. Но надеюсь, что хотя бы простит.

Все эти долгие годы он находился среди врагов всего лишь ради одного момента. Ради того, чтобы создать ситуацию, в которой ошибки и особенности родов Российской империи — их разрозненность, их амбиции, их гордость — станут не слабостью, а силой. Силой, которая замкнётся в один механизм и уничтожит врагов, Китайскую империю.

— Пойму? Прощу? — раздался холодный женский голос со стороны.

Слова прозвучали как удар льдом по спине. Леонид резко развернулся, смотря на свою жену, облокотившуюся о косяк двери. На ней было традиционное одеяние принцессы — лёгкие, но богато украшенные одежды, тёмные волосы, собранные в сложную причёску, золотые украшения.

— Что пойму и прощу? — повторила она уже чётче.

Девушка, оттолкнувшись от косяка, медленно пошла в сторону своего мужа.

Её взгляд, обычно мягкий по отношению к нему, сейчас был ледяным. Она не сводила глаз с его лица.

— Пойму то, что среди нас всё это время был предатель? — её голос с каждой фразой усиливался. — И то, что я от него родила?

Китайская принцесса остановилась в нескольких шагах от Леонида.

— А ведь я тебе доверяла… — в её голосе проскочила настоящая ярость, смешанная с болью предательства.

Спустя секунду в руке девушки материализовался небольшой клинок: тонкий, изящный, но смертельно опасный. Металл холодно блеснул в свете, отразив алый цвет стен.

Леонид, смотря на свою жену, ощущал глубоко внутри себя горечь и тоску. Она, за исключением ребёнка, была единственным человеком, который все эти годы удерживал его психику и сердце на плаву.

Ведь, находясь среди врагов, он каждый день чувствовал себя предателем и в то же время понимал, что это предательство было важно и необходимо. Что без него его родина, пусть и отвергшая его, могла не выжить…

Однако сейчас, видя, как его собственная любимая жена хочет его убить, как в её глазах горит ненависть, Леонид не знал, что ей сказать. Любые слова казались пустыми…

А в следующее мгновение девушка резко сорвалась вперёд, сокращая расстояние одним рывком, целясь клинком прямо в сердце парня.

Гриша стоял возле трапа дирижабля и смотрел вперёд — на закрытую металлическую створку. Внутри отсека тускло горели лампы, тихо гудели двигатели, чувствовалась лёгкая вибрация корпуса.

Мыслей в голове у парня практически не было. Пустота и частично усталость. Он только что вернулся из одного боя — и уже снова отправлялся на ещё одну линию передовой. Славка, Аня и остальные уже давно сражались на других, держали свои участки, а его перебросили в точку, где тоже был мощный прорыв среди врагов.

— Господин, — раздался голос из динамика, глухо отозвавшись по металлическим стенам. — Мы на месте. Прошли через слепую зону врага и заходим им в тыл.

— Спасибо, — сухо ответил Гриша. — Я готов. Открывайте трап.

В ту же секунду механизм заскрежетал, и тяжёлый трап начал медленно опускаться, впуская внутрь судна лёгкие потоки холодного воздуха.

Гриша медленно пошёл вперёд. Его шаги были спокойны и ровны. Не тормозя ни на мгновение, парень дошёл до края трапа и просто шагнул в пустоту — головой вниз, как ныряльщик в воду.

Падая так, сквозь темноту, при этом закрыв глаза и ощущая потоки воздуха, охлаждающие всё его тело, Гриша снова ни о чём не думал. Тишина ветра заглушала лишние мысли.

Вместо этого он сканировал область. Прикидывал и понимал, где больше всего врагов, считывая вспышки чужой энергии, шум боя, концентрированные узлы энергии.

Когда же парень достиг нужной высоты и почувствовал всё, что хотел, он резко раскрыл глаза. Зрачки сузились. Гриша вытянул руку в сторону.

В ней тут же вновь оформилось белое, сияющее копьё. Не медля, парень крутанулся в воздухе, выравнивая тело, и направил копьё вниз.

В ту же секунду вокруг него с четырёх сторон вспыхнули четыре громадных печати. Из них, рыча и ревя громом, срываясь вниз, вырвались четыре дракона, обгоняя его падение. Каждый из них был соткан из чистой белой молнии. Их тела свивались в спирали, от чешуи разлетались искры, а рёв перекрывал гул сражения.

Впрочем, сам парень в этот момент телепортировался и, набирая скорость, словно стремительная стрела, вынырнул уже прямо перед одним из китайских высших.

Тот успел увидеть его. Успел вскинуть руку, успел поставить защиту, однако вокруг Гриши в тот же момент вспыхнула воля. Щит противника был за одно лишь мгновение разорван, будто бумага.

Сам же Гриша, не тормозя, стремительным рывком пробил врага в грудь своим копьём. Кровь и энергия вспыхнули в воздухе. Уже в следующую секунду он вновь телепортировался, выныривая перед новым врагом, не давая себе ни секунды отдыха.

Пока его драконы на огромной скорости неслись вниз, врезаясь в ряды более слабых врагов. Их пасти раскрывались, обрушивая потоки разрушительной силы, разрывая строй, сминая защиту, чтобы ослабить напор вражеской армии.

В это время неподалёку, практически прямо в центр боя, садились два тяжёлых дирижабля. Из них один за другим выскакивали бойцы Рода Вяземских, облачённые в чёрные доспехи, поглощающие свет, и просто бойцы без доспехов, в боевой форме.

Они, сразу же группируясь и не сговариваясь, стремительным потоком понеслись вперёд, вливаясь в ряды других войск и беря на себя основную часть удара врагов. Чёрная волна накатывала на алый фронт, сминая его в другую сторону.

Битва закипела с новой силой. Земля дрожала от ударов техник, воздух был расчерчен линиями стихий, небо вспыхивало всполохами энергии.

Однако в определённый момент и бойцы Рода, и сам Гриша, сражаясь, вдруг ощутили лёгкую вспышку на грани сознания.

Эта вспышка, как что-то тёплое, мягкое, разлилась по их голове, по груди. Словно кто-то положил руку на плечо и тихо сказал: «Я здесь».

Парень замер на долю секунды, ошарашенно глядя перед собой, даже забыв на миг о враге. А затем его губы сами собой растянулись в улыбке.

Воины внизу почувствовали то же самое. Их сердца вспыхнули, словно воспылали новой силой. Они поняли.

Все с новой силой стремительно рванули вперёд, продавливая врагов.

Их глава вернулся, и они не имеют права быть слабыми. Он не должен видеть их такими.

От автора: 3 главы, к сожалению, не осилил… Но тут чуть больше двух. А с вас сердечко за возвращение!!!

Я равнодушным взглядом наблюдал, как десятки практиков гибнут один за другим. Тела падали вниз, рассыпаясь. Лишь немногих Яна оставила в живых. Сейчас несколько фигур, обледеневших, превращённых в ледяные статуи, зависли в воздухе.

Я перевёл взгляд на Эйр, лежащую у меня на руках. Волосы растрёпаны, ресницы дрожат, губы побелели, а лицо посерело. В следующий миг рядом, в воздухе, появилась Яна, телепортируясь вплотную и с тревогой смотря на Эйр.

На её лице были порезы. Тонкие, неглубокие линии тянулись по коже и, судя по всему, ещё и по всему телу. Энергетический потенциал сетры опустился очень низко.

Она выжала из себя всё, что имела. Накопила колоссальный запас, затем ещё и заёмную энергию, чтобы выплеснуть всё в единый импульс, сжигая энергию собственного источника, а также частично энергию души, расплачиваясь собственной жизнью.

Техника, которую сестра использовала, — портал, через который мы только что попали обратно на Землю, — среди Вайторлов мне ещё ни разу не встречалась. В нашем Роду ничего подобного, насколько я знаю, не существовало. Даже дед такой силой не владел.

Эйр, прекрасно понимая, что мы можем оказаться чёрт знает где в космосе, а то и вовсе в другой галактике, сознательно рискнула всем, чтобы, несмотря ни на что, притянуть нас обратно как можно быстрее…

Подумать только… Она смогла не просто создать новую технику, Эйр буквально пошла против законов природы, создавая её в собственном теле. Всё же моя сестра — невероятный талант.

Я прикрыл глаза, чувствуя глубоко внутри тоску и боль на сердце, а после тихо спросил:

— Моя глупая дорогая сестра… Почему же ты так себя не бережёшь…? Эта техника могла тебя убить…

В следующую секунду я осторожно подтянул её ближе и коснулся губами лба. Тепла почти не чувствовалось.

— Давно ты так не делал… — раздался хриплый, слабый голос Эйр.

Я убрал голову и увидел, как она едва заметно улыбается. На посеревшем лице эта улыбка лучилась счастьем.

— Я уже успела и забыть, что это такое… — она чуть усмехнулась. — Любовь брата. Тебя снова так долго не было…

— Прости, — тихо повинился я. — Мы старались добраться как можно быстрее…

— Ничего… — Эйр вновь улыбнулась, но голос почти превратился в шёпот. — Я рада, что вы здесь… Закончи эту войну, брат… Прости, что не закончила её сама…

Она перевела дыхание, собираясь с остатками сил:

— Передо мной стоял выбор. Пока источник не восстановится — либо использовать эту технику, взяв сам источник за основу, либо подождать, вернуть себе силы и убить китайского императора. Только в таком случае, из-за затянувшегося источника, притянуть вас я уже не смогла бы…

В её голосе прорезались боль и тоска:

— Из-за меня погибло очень много членов Рода и не только…

Она всегда держится железной девой, но в глубине души переживает каждую утрату. Просто не может позволить себе это показать.

— Ты молодец, — так же тихо ответил я, глядя ей в глаза. — Понятия не имею, сколько времени ушло бы у нас на перелёт через космос, чтобы добраться до Земли. Такой путь наверняка растянулся бы больше чем на пять лет.

Я сжал её чуть крепче:

— Вы продержались, и это главное. Об остальном не думай. Восстанавливайся. Со всем остальным мы разберёмся сами.

— Спасибо, братец… — её лицо вновь озарила улыбка, однако голос стал почти неразличимым. — Прошу… Только не злись на Аню. Она и сама не понимала, к чему всё приведёт… И на Аяночку тоже не злись…

Её плечи полностью ослабли, и моя сестра отключилась. Её голова бессильно склонилась набок.

Источник Эйр глубоко внутри всё ещё хоть и едва пульсирует, но ровно. Там ещё теплится энергия. Однако восстановление потребует времени — и, возможно, куда большего, чем я думаю.

Свою энергию я уже использовал, а значит, теперь надо только ждать.

Но что она имела в виду, говоря про Аню и Аяну? Я нахмурился.

Связь с жёнами ощущаю ясно, чувствую их. Тогда что именно имела в виду Эйр?

Впрочем… Ответа сейчас не получить. Пойму только при личной встрече. А пока нужно решить все остальные проблемы.

— Яна, — я взглянул на неё. — Нам с тобой придётся разделиться.

Девушка лишь спокойно кивнула, без единой тени сомнения.

За то время, что мы оставались абсолютно одни, я смог сосредоточиться не только на себе, постепенно устраняя собственные внутренние проблемы, вычищая всё лишнее. Ради полной стабилизации пришлось сбросить пару рангов — сознательно обрезать лишнее, чтобы не развалиться в момент нового прибытия волны силы.

Я готовился к её прилёту, чтобы встретить спокойно и поглотить без разрушений для самого себя.

Также параллельно занимался и Яной. Подтянул до уровня, при котором она превратилась в по-настоящему невероятно сильного практика. С полной уверенностью могу сказать, что сейчас на Земле в открытом бою ей вряд ли найдётся ровня.

— Тогда я отправляюсь, — произнесла она, чуть склонив голову.

— Конечно, — кивнул я. — Я доставлю Эйр ближайшим солдатам и передам заложников. А затем сам вступлю в бой.

Яна ещё раз кивнула, и её силуэт растворился.

Рядом со мной в пространстве возник двулезвийный клинок. Его лезвия слегка подрагивали, по ним шли мягкие волны силы.

Я посмотрел на него и усмехнулся:

— Что, тебе тоже не терпится? Хочется отомстить врагам за собственную империю?

Услышав в голове ответ, вновь усмехнулся, отвечая:

— Тогда отправляемся. Мы должны отплатить добром всем тем, кто пал за это время. И всем тем, кто продолжал сражаться. Пора заканчивать эту войну.

Сергей, хоть и усмехался, но, когда закончил говорить, вновь посмотрел на свою сестру. И в этот момент его взгляд изменился. Он был добрым только для неё. А сейчас в нём проявился холод, который не сулил ничего хорошего всем тем, из-за кого его сестра пострадала…

А в следующий момент парень телепортировался.

То же время, но намного дальше границы Российской империи:

Высоко в небе, на расстоянии примерно ста метров друг от друга, зависли два отряда.

С одной стороны — отряд из двадцати практиков. Они висели плотной группой за спиной предводителя — довольно молодо выглядящего мужчины. На нём был синий мундир с золотыми украшениями, подчёркивающими его высокий статус. Светло-серые волосы приглажены, лицо ухоженное, взгляд уверенный.

Напротив висел другой отряд, поменьше, но заметно плотнее по концентрации силы. Во главе — девушка. Каштановые, лоснящиеся волосы тяжёлой волной спускались чуть ниже ягодиц, мягко колышась в потоках воздуха. Лицо спокойное, ровное, с чёткими чертами, красивое и при этом холодное, как маска. В глазах ничего, кроме уверенности.

На ней было синее вечернее платье, на первый взгляд неуместное на войне, однако сидевшее так, словно это не просто наряд, а боевой доспех. По ткани тянулось множество золотых узоров, цепочки украшений переливались при каждом движении. В ушах были две платиновые серьги с рубинами.

Девушка висела в воздухе с руками, скрещёнными на груди, не сводя взгляда с мужчины напротив. Ни малейшего намёка на суету или напряжение.

Мужчина слегка улыбнулся, с ноткой снисхождения:

— Ольга… — он протянул её имя. — Ну неужели нам нужны эти проблемы? — Голос звучал спокойно, почти дружелюбно. — Я понимаю, что ты выходец из Российской империи. Однако раз сейчас находишься здесь, да ещё и в нынешнем статусе, значит, родина явно разонравилась и ты попросту сбежала оттуда.

Он чуть развёл руками:

— Российская империя и так пойдёт ко дну. Так почему бы нам не поживиться хотя бы её кусочком? Предлагаю тебе отправиться туда вместе с нами. Что скажешь?

— Думаю, что ты глупее, чем выглядишь, — спокойно ответила девушка. Голос звучал мягко, но в нём был металл. — Если ты считаешь, что вторгнешься туда, немного побудешь шакалом, нагребёшь ценностей, а потом, если вдруг Китайская империя победит, она не обратит свой взор дальше… То глубоко заблуждаешься.

Она слегка наклонила голову:

— На твоём месте я бы думала не о том, как противостоять Российской империи, а как, наоборот, помочь ей укрепить границы. Пока она воюет с Китайской империей, тебе ничто не угрожает. Разве не так?

Мужчина лишь шире улыбнулся, усмехнувшись:

— Не вижу смысла тратить на это свои ресурсы и силы. В этом противостоянии и Российская, и Китайская империи в итоге выжмут себя досуха, — он лениво очертил дугу рукой. — А уже потом мы сможем объединиться и ударить по победителю, чтобы забрать всё себе. Оглянись, Ольга. В новом мире совершенно другие порядки. Распределение сил изменилось. То, что раньше считалось священным, высшие, с каждым годом всё больше превращается в обычные боевые единицы. Сейчас решающую роль играет именно сила императора или короля, лидера. Понимаешь, к чему веду?

Он слегка усмехнулся:

— У Российской империи действительно сильные армия, техника и Рода. Но у них нет сильного лидера. И он не появится, пока их императрица не выберет себе нового мужа.

В его голосе прорезалось откровенно презрительное веселье:

— Старый так и не вернулся. Я предлагал ей свою кандидатуру, но она оказалась той ещё глупой девушкой. Представь себе, верна тому, кого когда-то выбрала.

Он качнул головой:

— Будь она умной, давно отказалась бы от этих глупых убеждений. И тогда её империя имела бы защиту, — мужчина хмыкнул. — Правда, в таком случае это уже считалось бы моей империей.

Ольга, слушая его и не отводя прямого, спокойного взгляда, лишь слегка усмехнулась и на миг прикрыла глаза.

Когда снова открыла, смотрела уже снисходительно, как на безнадёжного человека.

— На твоём месте я бы не спешила считать её глупой. Анастасия крайне умна. Настолько, что, если вдруг ты по какому-то чуду оказался бы её мужем, не успел бы заметить, как уже она управляла бы страной, а не ты. Уж поверь, я знаю, о чём говорю.

Девушка на секунду задумалась, её взгляд ушёл куда-то вдаль:

— Что касается сильного лидера… — Ольга пару секунд помолчала. — Я уверена, что их сильнейшая двойка очень скоро вернётся. И тогда… — она покачала головой. — Все, кто сейчас настроен против Российской империи, горько пожалеют и о своих желаниях, и о том, что успели сделать.

Мужчина, слушая её, вновь расплылся в улыбке, явно воспринимая слова как пустые угрозы.

— Зря улыбаешься, — продолжила Ольга. — На фоне того монстра, который явится, я — всего лишь девочка для битья. Уж поверь. Если его разозлить — империи падут даже не за один день, а гораздо быстрее.

Она перевела взгляд туда, где далеко за горизонтом располагалась Российская империя. И в этот миг перед её глазами всплыли воспоминания.

Больше года назад:

Ольга вышла из портала и практически рухнула на каменный пол храма, тяжело дыша. Грудь ходила ходуном, взгляд расширился, на лице — шок и непринятие того, что произошло. Каменные плиты под ладонями были холодные, воздух пропитан запахом ладана. Высокие своды уходили в полумрак, стены были испещрены рунами и барельефами валькирий.

Копьё, которое она считала своим, вдруг по собственной воле полетело в сторону Сергея. Она едва успела среагировать, сильным порывом ветра оттолкнула оружие, чтобы не дать ему пронзить его. А ведь ему почти удалось вытянуть её из портала…

Из глаз Ольги вдруг полились горькие слёзы, а рот скривился в стоне, и она ударила кулаками по полу, слыша глухой стук.

Сердце девушки переполняло отчаяние. Разговор, на который она так долго не решалась, к которому шла через страхи и сомнения, почти состоялся… И в итоге разлетелся в прах, потому что явились тени валькирий…

Ища ответы, девушка едва слышно, сквозь слёзы спросила:

— Зачем…?

Бабушка в чёрных церемониальных одеждах стояла напротив.

— Что — «зачем»? — спокойно уточнила она.

— Зачем ты вмешалась⁇! — Ольга сорвалась на крик. Голос ударил в каменные своды и отозвался глухим эхом.

Бабушка нахмурилась, глубокие морщины прорезали её лоб.

— Ты отлично знаешь, кто такие тени валькирий, — жёстко произнесла старуха. — Их не остановить. Они не умирают. И с каждой секундой только становятся сильнее, — старуха шагнула чуть ближе, присаживаясь на одно колено. — Они существуют до тех пор, пока ты не исполнишь свой долг. Поэтому, если хочешь любить, тебе придётся убить всех валькирий. Хочешь ты этого или нет. В противном случае этот мальчишка так навсегда и останется для тебя неприступным. Или, в конце концов, твою игрушку просто убьёт твоя же глупость.

Ольга стояла на коленях, уперев кулаки в пол, и смотрела вниз, на небольшие лужицы слёз, в которых отражалось её лицо. Руки девушки чуть дрожали. В какой-то момент перед её глазами вспыхнули другие образы валькирий.

Сначала Тина с Гришей — их смех. Затем Дарья со своим мужем — их спокойная близость и тихое счастье.

Осознание того, что они могут любить, а она нет, резануло пониманием, как нож по живому. Тени валькирий рядом с ними не появляются. Им никто ничего не запрещает, они делают всё, что захотят…

— Почему…? — снова тихо спросила Ольга. — Почему все остальные могут любить, а я не имею на это права…?

— Потому что они не вручают свои души своим партнёрам, — прозвучал ответ. — Им это не требуется. Пойми, Оля, — бабушка наклонилась и положила руку на плечо. — Когда ты выполнишь своё предназначение, то сможешь быть со своим мальчишкой. Теней валькирий просто не останется.

Ольга лишь криво усмехнулась, глубоко внутри ощущая растущую пустоту.

Разговор, к которому она так долго шла, в итоге сорвался… Теперь тени валькирий тем более не дадут ей быть рядом с Сергеем.

Девушка вдруг впервые за очень долгое время задумалась: а чего же, кроме этого, она вообще хочет от жизни…?

Всё это время она росла в силе только ради одного — доказать, что достойна большего. Что имеет право стоять рядом с ним. Теперь же, после понимания очевидного, оказалось, что всё это было бессмысленно… Ей не дадут любить.

Слёзы, что ранее текли, высохли, оставив лишь сухие дорожки. Тихо выдохнув и внутренне всё для себя решив, Ольга поднялась с колен и медленно выпрямилась. Девушка подняла голову и уставилась в потолок храма.

Так она простояла пару минут, неподвижная, погружённая в свои мысли.

Наконец бабушка, которая тоже встала, нахмурившись ещё сильнее, не выдержала:

— Что ты делаешь, Ольга? — её голос стал мягче, но от этого не менее давящим. — Тебе сейчас необходимо отдохнуть. Потом займёмся тренировками. Ты многое упустила, но стала невероятно сильной. И теперь…

— Заткнись… — тихо выдохнула девушка.

— Что? — старуха удивилась и чуть подалась вперёд.

— Закрой свой рот… — всё так же тихо, но очень грубо ответила Ольга. — Я больше не собираюсь становиться ничьей марионеткой… Ни твоей. Ни копья. Ни собственных желаний. Я устала к чему-то стремиться… Устала от собственных ожиданий. И от чужих тоже…

Она опустила голову. Во взгляде уже не осталось прежней растерянности — одна лишь твёрдая, тяжёлая уверенность.

Ольга повела рукой в сторону, и в пальцах проявилось копьё, прошедшее через телепорт ранее. Лезвие блеснуло, отражая дрожащий свет факелов.

После этого она развернулась и направилась к выходу из храма, шаги гулко отзывались под сводами.

— Ольга, постой! Ты не понимаешь, что творишь! — закричала бабушка.

— Не понимаю, — глухо отозвалась та. — И понимать не желаю, — девушка подошла к светлому проёму, где дневной свет заливал вход, обрисовывая её силуэт. — Отныне моя судьба принадлежит только мне, а не кому-то ещё. Если мне нельзя любить лишь потому, что я валькирия, и отказаться от своего предназначения я не в состоянии, то никакой из предложенных вариантов принимать не собираюсь. Выберу свой. Собственный.

Старуха вытянула руку, наблюдая, как подопечная шаг за шагом растворяется в светлом провале, выходя наружу, в яркий день.

Из воспоминаний Ольгу выдернуло неясное чувство, прокатившееся по ней тёплой волной. Эту же волну явно уловил и мужчина напротив. Он нахмурился и тоже посмотрел в сторону Российской империи.

— Ты ведь ощутил это? — с лёгкой улыбкой спросила Ольга.

Затем опустила руки, разомкнув их, подняла одну вверх, отдавая немой приказ своим воинам. Те, не задавая вопросов, один за другим исчезли, телепортируясь прочь.

Сама она развернулась в нужную сторону, собираясь уходить, но всё же бросила взгляд на мужчину через плечо и произнесла:

— Теперь можешь лететь туда хоть один, хоть со всей своей шоблой — как хочешь. Можешь попытаться приплести к этому и новых местных императоров, — её улыбка стала чуть шире, — но на вашем месте я бы уже сейчас готовилась к мирным переговорам. К попыткам уладить всё без очередной бойни. Или хотя бы подумала, как задобрить Российскую империю.

Ольга усмехнулась, снова перевела взгляд на далёкую границу и продолжила:

— Как символично. Сильнейшие маги Российской империи вернулись. И теперь, уж поверь мне, дрожать начнёт не только Китайская империя… Но и все те, кто сегодня или за всё это время был там, став врагом.

Девушка телепортировалась, исчезая.

Часы спустя:

Дубровский Владимир Сергеевич, используя свою стихию ветра, сражался против врага высоко в небе над полем битвы. Воздух вокруг него дрожал и резался лезвиями воздушных потоков. Его быстрые, точные и смертельные техники не оставляли противникам ни единого шанса: порывы ветра прорезали их защиты, вихри выдёргивали тела из воздуха и швыряли вниз, порождая новые всполохи взрывов.

Мужчина не так давно ступил на свой новый уровень — высшего первого ранга, — однако уже успел освоиться с собственными силами. Сейчас он с уверенностью сражался сразу против двух противников, лавируя между их техниками, разрезая их потоки и пробивая щиты.

План, который принцесса и принц Леонид разработали с самого начала, когда умер их отец, Александр Романов, наконец начал работать.

В защитных построениях врага одна за другой открывались бреши, линии обороны смещались, вражеские отряды путались в собственных манёврах. Линия фронта на глазах менялась и «плыла».

Владимир сражался, когда вдруг ощутил течение энергии совершенно с других направлений — сразу с двух сторон. Не теряя ни секунды, он резко ушёл вниз, перемещаясь к своим войскам, и сразу начал выстраивать множественные воздушные щиты.

Эти щиты приняли на себя град техник и стихий, обрушившихся сверху. По воздушным барьерам прошла дрожь, по поверхности пробежали трещины, и щиты рассыпались.

Когда прогремела серия взрывов, небо озарили ослепительные вспышки. Владимир Сергеевич поднял взгляд вверх и увидел, как высоко над полем боя, чуть выше облаков, зависли девятеро высших противников. Их техники начали появляться из печатей, готовые ударить.

Мужчина скрипнул зубами, понимая, что вражеский генерал тоже явно не глуп, раз уже начал перестраивать позиции, чтобы защитить наиболее уязвимые участки сражения.

Плачевным оставалось лишь одно: против девятерых высших в одиночку он не справится… Похоже, придётся ждать подкрепления. А для этого нужно удерживать защиту и защищать свои войска всё это время, не давая врагу прорвать фронт.

Владимир Сергеевич, не теряя самообладания, приготовился к сражению, когда вдруг ощутил странную, неясную, но невероятно мощную силу, от которой невольно замер на месте. Та же, словно льдом накрыла и высших противников. Они замерли и посмотрели куда-то выше.

Также вскинув голову вверх и немного вправо, мужчина увидел там женскую фигуру, укрытую длинным белым плащом по колено, с капюшоном, закрывающим лицо так, что его не было видно. Лишь лёгкие золотистые пряди слегка гуляли на ветру, пока незнакомка держала одну руку на рукояти катаны.

Девушка медленно шла прямо по воздуху, оставляя на самом пространстве ледяные следы.

Через несколько мгновений она остановилась, а затем медленно подняла обе руки и сняла капюшон, откидывая его назад, смотря на всех свысока холодным взглядом.

Высокий хвост золотистых волос свисал по спине ровной, ухоженной волной. Черты лица девушки, ранее ещё имевшие хоть какие-то девичьи линии, теперь приобрели максимально женственные очертания — выразительные глаза, чёткий изгиб губ, уверенный поворот шеи.

Владимир Сергеевич замер и даже перестал дышать, дрожащим взглядом смотря на свою дочь. И хоть она и изменилась, мужчина не мог не узнать её…

Яна, не повышая голоса и говоря спокойно, но точно зная, что каждый на поле битвы её слышит, заговорила:

— Именем моего императора, я даю вам возможность выжить. Для этого необходимо сдаться. Если вы встанете на колени и сложите руки за голову, я пощажу вас. Иначе вы все умрёте.

Её голос разнёсся по воздуху, прокатился над полем боя и словно отразился в самих облаках.

Вот только никто из китайских высших даже не задумался о сдаче, и в следующее мгновение в девушку полетело множество техник.

— Что же… — с некоторой усталой тоской произнесла она. — Вы выбрали свою судьбу…

В ту же секунду рука Яны резко метнулась вниз, выдёргивая катану из ножен. Сталь мелькнула, оставив после себя тонкую линию света. Девушка сделала два резких, отточенных движения — крест-накрест, словно разрезая само пространство перед собой.

В тот же момент прямо в рядах врагов в воздухе возник гигантский сияющий крест — линии льда пересеклись, охватывая их со всех сторон и буквально за долю мгновения запечатывая девятерых высших в громадную крестоподобную льдину.

Враги даже не успели ничего понять.

А ещё миг спустя эта льдина треснула изнутри, затем просто лопнула, разлетаясь во все стороны сотнями кровавых осколков льда, перемешанных с осколками тел. Эти осколки осыпались вниз кристаллическим снегом.

Владимир Сергеевич, глядя на свою дочь, прикусил губу и склонил голову, чувствуя, как по щеке медленно течёт слеза. Долгие годы ожидания, боли и надежды на то, что она вернётся, наконец подошли к концу…

Ад творился на всех полях сражений, но сильнее всего разгорелся в одной точке. Там, где сконцентрировали свои силы одни из сильнейших практиков Российской империи и Китайской империи. Место, где император Китайской империи во главе со своим генералом и приближёнными сходился в бою против Андрея Суворова, Владимира — одного из сильнейших воздушников Российской империи — и Славки, который на данный момент уступал им всем в чистой силе, но всё равно держался практически на равных.

Здесь же сражалась Тина — стремительная, как молния, и выступающая в роли точечной поддержки, наносящая удары в те моменты, когда кто-то из врагов давил слишком сильно. А также Катя, достигшая высшего первого ранга, но сознательно не вступавшая в сражение титанов на верхних слоях. Она предпочитала сдерживать немногих высших внизу и при этом чётко командовала отрядом, перераспределяя силы и не давая своим линиям просесть.

Вспышки техник разрывали пространство, всевозможные стихии сплетались в хаос: огонь, молния, камень, ветер, вода. Практики, которые резко повысили свой уровень до новы и выше, но так и не научились полноценно контролировать новую мощь, запускали техники с избытком силы.

Их удары разрывали небеса, но зачастую оказывались губительны не только для противников, но и для союзников. Взрывы сметали всё подряд, ударные волны ломали собственные построения. Поэтому всем приходилось сдерживаться, выверять каждый удар, чтобы случайно не уничтожить свою же армию.

Пока Суворов и Владимир, уступающие по рангу императору Китайской империи, сражались с ним вдвоём, сталкиваясь в лобовых схватках, Славка в это время один противостоял троим сильным практикам Китайской империи.

Среди многих практиков, прыгнувших до новы так быстро, Славка относился к тем редким, кто не утратил контроля над собой и своей силой, перешагнув на этот ранг и уже делая шаги выше. Благодаря железному самоконтролю и упорным тренировкам парень добился результата, о котором многие могли только мечтать: не сила управляла им — он управлял своей силой.

Правда, за этот контроль приходилось платить. Парень не позволял себе выплёскивать необузданную мощь, как его противники, которые били по площади голой силой. Поэтому по давлению он чуть уступал, но не по мастерству.

Сейчас же парень на невероятной скорости перемещался по небу, оставляя после себя шлейф молний и искр, одновременно противостоя своим противникам, что атаковали его с трёх сторон. Щиты вспыхивали и гасли, удары сходились в ослепительных вспышках.

При всём при этом, отражая их атаки и нанося свои, Славка постоянно выискивал момент, когда сможет вырваться из их давления и как-нибудь ударить Китайскому императору в спину. И желательно — смертельно.

Вот только пока такие возможности не возникали. Враг, достигший новы первого ранга, обладал чудовищной силой. Суворов, нова второго ранга, и Владимир, нова третьего, вдвоём едва удерживали его и могли только сдерживать, не давая ему прорвать фронт.

А три противника, висящие у Славки на хвосте, также не позволяли ему отвлечься и сделать решающий рывок.

В какой-то момент, вновь схлестнувшись с ними техниками, Славка создал бурю — настоящий шторм из молний и огня. Вихрь энергии рванул так сильно, что ударная волна отшвырнула парня далеко прочь, раскручивая в воздухе, и также отбросила врагов.

Парень, цыкнув, уже собирался вновь рвануть в бой, когда вдруг за спиной раздался такой знакомый голос:

— Что, Славка, не справляешься?

Парень, не ожидавший этого, широко раскрыл глаза и замер, чувствуя, как сердце сбивается с ритма. Его рука с мечом дрогнула. Впрочем, уже через мгновение он взял себя в руки. Взгляд прояснился, дыхание выровнялось, и Славка широко и ярко улыбнулся, отвечая:

— По вашему приказу, глава, я немедленно сокрушу их здесь и сейчас.

— Ну-ну… — парень ощутил, как ему на плечо легла ладонь, которая пару раз похлопала по нему. — За то время, что меня не было, ты стал очень сильным, — в голосе слышалась лёгкая усмешка, — но хватит вам воевать, по крайней мере на сегодня. Вы своё… — голос на секунду оборвался, — на какое-то время уже отвоевались.

В следующий момент во все стороны от фигуры Сергея, что стоял позади него, рванула жёлтая волна. Она прошлась на многие километры во все стороны.

Все, кто ранее даже не заметил его появления, в один миг, как по команде, замерли. Даже вся та армада, что сражалась внизу, на земле и в воздухе, застыла без движения.

А затем над полем битвы прозвучал холодный голос парня:

— Всем прекратить сражение. Китайская империя. Я даю вам всего одно предупреждение. Больше не будет. На колени — и вы останетесь живы. Иначе вас ждёт только смерть.

Но никто не мог даже пошевелиться, не то что упасть на колени. Все чувствовали, как чужая воля придавила их к месту, не позволяя сделать ни шага.

Катя, выдыхая и вытирая со лба пот, с довольной и чуть растерянной улыбкой смотрела в небо, туда, где теперь парил тот, кого они так долго ждали. А Тина в этот момент тыльной стороной ладони стирала с щеки слезу, также улыбаясь.

Суворов и Владимир, подчиняясь приказу без лишних слов, мгновенно телепортировались назад, вставая на некотором расстоянии перед Сергеем так, чтобы своими телами и техниками прикрыть его от любой угрозы.

Оба даже взглядом не повели, принимая приказ как то, что они должны исполнить в любом случае.

Впрочем, телепортировались не только они — также и китайский император рванул в пространство. Суворов, Владимир, Славка, а также присоединившаяся к ним Тина успели среагировать, готовые в любой момент встать щитом и защитить Сергея.

Однако в следующий миг они ощутили мягкую, но непреодолимую силу, что обхватила их, словно кокон, не позволяя дёрнуться с места. Они всё ещё могли дышать, видеть, говорить, но не могли пошевелить даже пальцем.

Сергей протянул вперёд руку, перехватывая голой ладонью жёлтый клинок китайского императора, расписанный рунами, возникший прямо из воздуха — тот телепортировался к нему почти в упор, нанося удар, рассчитанный, чтобы забрать жизнь.

От места столкновения разошлась глухая жёлтая воздушная волна, прокатившись по небу. Двое противников — мужчина и молодой парень — смотрели друг другу прямо в глаза. Затем Сергей холодно заговорил:

— Торопишься сдохнуть? — он начал чуть надавливать на клинок, крепко сжатый в ладони. В воздухе послышался скрип металла, словно сталь сопротивлялась, но понимала, что просто невозможно противостоять такой силе. — Поверь мне, твоя судьба уже определена. Вот только пока не от моих рук, — продолжил Сергей. — Есть кое-кто, кто хочет заняться тобой лично.

В следующее мгновение парень резко сжал руку. На его ладони не появилось ни единой царапины, а вот клинок меча императора просто лопнул, рассыпаясь металлическими осколками, которые брызнули в стороны. Ошарашенный мужчина на мгновение даже забыл о защите — он просто не мог поверить тому, что увидел.

А в следующий момент Сергей потянулся к его горлу рукой, и китайский император, ощущая приближение смерти, с широко раскрытыми от страха глазами телепортировался прочь.

Парень, глядя на это, с кривой усмешкой, в которой не было радости, обратился словно в пустоту:

— Как и договаривались, он твой.

Мгновение — и рядом с ним, прямо из самого пространства, выплыл мужчина со скрещёнными на груди руками. На нём сверкал белый доспех, на голове сиял обод — символ власти. Его фигура источала спокойную, но давящую силу, а во взгляде не было ненависти, лишь чистая ярость.

Император Российской империи, Александр Романов, что теперь выглядел на двадцать семь лет, смотрел только на своего врага — на китайского императора.

Внизу все воины империи ошарашенно смотрели в небо. На лицах застыло неверие, ведь они помнили, что их император умер.

Александр без каких-либо слов просто сделал шаг в пространство — и исчез, в тот же миг появляясь прямо перед китайским императором.

Миг — удар. Китайский император успевает выставить блок, но уже через секунду его с чудовищной скоростью уносит далеко вниз. Он, словно падающая звезда, врезается в землю, оставляя после себя глубокую борозду и клубы пыли.

В то же мгновение Александр снова делает шаг и выныривает прямо перед ним, не давая тому и секунды на передышку. Удар, и враг вновь летит прочь.

Все оставшиеся новы и высшие из Китайской империи, смотря на это, не понимали, что им делать.

Когда они перевели взгляд на Сергея, тот равнодушно произнёс:

— Вы слышали мой приказ.

Однако враги, вместо того чтобы подчиниться, всего на миг использовали свою энергию. Однако этого мига хватило, чтобы они определили свою судьбу.

Сергей растворился в воздухе, чтобы тут же появиться перед одним из нов. Тот не успел ничего сделать, ладонь парня, оставляя линию в воздухе, провела по пространству.

Сергей тут же вновь телепортировался. В небе, там, где только что висел враг, тело без головы рухнуло вниз.

Чтобы расправиться со всеми врагами, у парня ушли буквально доли секунды. Пространство вспыхивало и гасло — телепорт за телепортом. И вот уже вниз падали тела. Некоторые ещё дёргались, не понимая, что произошло.

Затем он снова телепортировался, появляясь уже над китайскими войсками. Те вскинули взгляды, чтобы посмотреть на него, однако в ту же самую секунду с серыми лицами опустили их вниз, не в силах выдержать ледяной взгляд.

Сейчас над ними нависал не Сергей Вяземский, которого многие знали и по слухам, и по подлинным историям. И не Асшель Вайторл, о котором они даже не слышали.

Сейчас над ними висел тот, кто решил закончить эту войну, и если для этого придётся убить нежелающих подчиняться — он это сделает. И воины все как один прекрасно понимали, что стоит лишь кому-то шелохнуться — и он тут же окажется мёртвым.

Парень заговорил. Его голос прозвучал ровно, без эмоций, словно приговор:

— Мне не важно, служили ли вы верой и правдой своему императору, выполняли ли его приказ по своей воле или нет. И даже не важно, представлял ли ваш выбор что-то осознанное или вы просто следовали приказу. Вы перешли черту дозволенного, развязав войну и убивая невинных. Больше я не позволю ни вам, ни кому-либо ещё думать, что он может творить всё, что захочет, и оставаться безнаказанным. И если вы, идиоты, не думаете о себе, так подумайте о своих близких, что лишатся кого-то из своих родных по вашей же глупости. Пришло время делать выбор.

Давление, что ранее удерживало всех, ослабло. Воины стояли, не решаясь поднять взгляд и не решаясь сделать хоть что-то, пока наконец сперва один, а затем другой не начали падать на колени, склоняя свои головы ещё ниже.

Постепенно вся армия Китайской империи падала на колени, не желая продолжать сражение, а затем небо и пространство вокруг взорвались яростными победными криками со стороны Российской империи.

Воины, что до этого сражались, ставя на кон свои жизни и готовность стоять до конца, в данный момент вскидывали вверх кулаки и невероятно громко скандинировали:

— Слава императору! Слава императору! Слава императору! Слава императору! Слава императору!

Сергей же, вися в небе, с некоторым сомнением смотрел на них.

Вражеское войско на колени пало из-за его силы, а они чествуют Александра, который вообще пропал с радаров.

Я смотрел на китайских практиков, чувствуя некоторую долю отвращения к этой картине. Мне претит такой вид. Вид склонившихся в ожидании своей участи людей, не знающих, что их ждёт.

Не люблю ставить людей на колени — не моё это. Таким жестом ты унижаешь их, прямо заявляешь, что они ниже тебя по достоинству. Ломаешь их и заставляешь чувствовать себя никчёмными. Одно дело, когда люди сами выбирают, кому служить, и по собственной воле склоняют колено, и совсем другое — когда их заставляют встать на колени.

Однако в данной ситуации иначе не поступишь. Если бы они не склонились после убийства мной всех сильных практиков Китайской империи здесь, российская армия просто добила бы каждого из врагов. А если бы я попытался помешать, то уже сам превратился бы, конечно, не во врага, но в того, кто мешает совершить справедливый, с их точки зрения, суд.

Война — мерзость ещё та. В ней люди почти никогда не способны остановиться сами, когда внутри бушуют ярость и негодование.

Российская армия между тем продолжала скандировать, теперь уже стуча оружием, вымещая накопившиеся эмоции. Я же перевёл взгляд в сторону, куда улетел Александр, сейчас «развлекающийся» с китайским императором. Не ожидал, что за то время, пока меня не было, общий фон энергии на планете так сильно вырастет.

Раньше, когда я только прибыл на Землю, её энергетический фон тянулся вяло и чахло, практически не различимый.

Это напоминало запруду, перегороженную толстым бревном и затянутую сверху огромным полотном зелёной тины, которая не пропускает вниз даже лучи света. Тем самым не только замедляя развитие, но и даже снижая его.

Война между Китайской и Российской империями создавала толчки — волнения, которые пробивали преграду. Через бревно, перекрывающее запруду, сверху начинала переливаться вода, унося с собой часть этой тины.

Из-за этого практики начинали расти быстрее именно во время войны.

Однако не только война послужила причиной их бурного роста сейчас. Во время прилёта второй волны, когда я пропал с Земли, ещё до этого момента, из-за использования врагом какого-то артефакта, смешанного с прилетевшей второй частью моей силы, энергии накопилось столько, что в итоге пришлось распылить её в энергосистеме планеты.

Я понимал, что планете это не навредит, а вот сам я подобный объём не подчиню и просто умер бы от такого количества.

Этой энергии хватило на то, чтобы, если и не убрать полностью бревно, то как минимум сдвинуть его, позволяя реке вновь восстановить часть течения и побежать быстрее, прогоняя прочь всю тину вдоль русла. Поток воды начал открываться для света, лучи понемногу прогревали поверхность и освещали дно.

За те больше двух лет, что меня не было в этом месте, практики на Земле совершили огромный скачок в силе. Постепенно их рост начнёт замедляться, но при этом станет более стабильным, породит гораздо больше высших, нов и рангов выше, что впоследствии приведёт к ещё большему переделу сил.

Кто-нибудь мог бы обвинить в этом именно меня, но всё равно подобное произошло бы и без моего участия. В любом случае.

Причина кроется в развязанных войнах. Война с Китайской империей явно не шла последней в череде конфликтов. И все эти толчки от каждой новой войны, вся эта штормящая энергия рано или поздно опрокинули бы бревно, вновь отпуская поток вперёд.

Моя сила никак не виновата. Она просто ускорила событие, которое и так рано или поздно свершилось бы. Но в ином случае, из-за неконтролируемых потоков, развитие шло бы однобоко, что дало бы одной стороне слишком много сил, а другим ничего.

Сзади раздавался шум — армия гудела. Мне это надоело, и я автоматически повёл рукой назад, делая короткий жест, — и вся армия тут же замолчала. Даже для меня подобная синхронность выглядела неожиданно. Но заострять на этом внимание не стал.

В этот момент рядом со мной оказались Суворов, Владимир, Славка и Тина. Если двое первых, смотря на меня пару секунд, просто почтительно склонили головы, то Тина, широко улыбаясь, моментально кинулась мне на шею, обняла, с силой прижимаясь и практически повисая на мне.

— Вернулся! — радостно произнесла девушка, сжимая меня в объятиях.

— Привет, — улыбнулся я, обнимая её в ответ за спину и чуть поглаживая по ней ладонью, при этом чувствуя немного прохладную щёку девушки.

Славка, тоже улыбаясь, висел рядом, не вмешиваясь, но в глазах читалась такая же радость.

Тина отстранилась, как будто давая ему ненавязчивый намёк. Но я, зная Славку, сам подлетел ближе раньше него и крепко обнял парня:

— Я скучал и по тебе, дружище.

— Глава… — тихо выдохнул он.

Я пару раз похлопал его по спине, затем отлетел чуть назад, разглядывая всех.

Тина тут же, словно опомнившись, навострилась, прищурилась и спросила:

— Так, стоп. Ты ведь сейчас никуда не пропадёшь, правда⁇!

Я перевёл взгляд на подлетевшую Катю, чуть раскрыл руки и тоже обнял девушку, ощущая, как и она крепко сжимает меня.

— Нет, — улыбнулся на её волнение. — Теперь я никуда не пропаду, можете не волноваться.

Суворов и Владимир всё это время внимательно смотрели на меня и словно ждали, что я сейчас отдам им какой-либо приказ.

Катя отстранилась, я положил ей руку на плечо, говоря:

— Я рад, что ты всё-таки смогла принять свою силу.

— Да, — она чуть улыбнулась и кивнула. — Спасибо тебе. Твои слова помогли мне и направили. Благодаря этому теперь я… — она задумалась на секунду, подбирая формулировку, — ощущаю себя более целостной.

— Отлично, — кивнул ей.

Затем обратил взгляд вниз — на две армии. Одна стояла на коленях, склонив головы. Вторая, российская, стояла напротив, явно ожидая приказа. Я сразу же его отдал, громко и чётко:

— Всех врагов связать и доставить в империю как пленных! Раненым оказать помощь! Каждый из них сдался, поэтому сейчас для нас не представляет непосредственной опасности! — Провёл взглядом по рядам. — Никто не имеет права нанести вред военнопленным, сколько бы боли кто-то из них вам ни причинил! Разбираться позже будете между собой! На данный момент каждый из вас отвечает друг за друга головой! Не подведите ни себя, ни своих товарищей!

Воины все как один ударили себя кулаком в грудь и тут же поспешили выполнять приказ.

Я пробежался по ним взглядом, понимая, что предвысших здесь сейчас — вагон и маленькая тележка. Если такую ораву не контролировать, проблем это принесёт очень много…

Хоть все и получили скачок в своих силах, это не значит, что они вышли на настоящий потенциал своего ранга. Голая сила — ничто перед настоящим умением. Поэтому столкнись они с кем-то из космической империи, проиграли бы на раз-два.

Чтобы подтянуть свои навыки до уровня ранга, потребуется ещё очень и очень много времени.

Тина посмотрела на меня.

— Ты уже видел всех остальных?

— Нет, — я чуть покачал головой. — Мы с Яной только вернулись. Кстати, об этом… Как дела у Рода? Всё ли в порядке?

Тина слегка замялась, прежде чем ответить.

— У Рода всё хорошо… Но некоторые моменты тебе всё-таки стоит узнавать у Ани или Эйр…

Я слегка удивлённо посмотрел на неё, заметив эту заминку, но давить не стал. Если сразу не сказала, значит, это что-то терпит.

Взгляд сам перевёлся на Славку.

Мне нужно торопиться, чтобы остановить сражения на других фронтах. Но пока Александр не вернулся, в любом случае остаётся хоть немного времени, чтобы поговорить с членами Рода, по которым я очень соскучился.

Задумавшись на пару секунд, я всё же заговорил, обращаясь к парню:

— Славка, у меня есть для тебя новость… Но расскажу, когда окажемся в более спокойной обстановке.

Он немного удивился, брови приподнялись, но парень спокойно кивнул.

— Понял, глава.

Здесь и сейчас поднимать эту тему не стоит. Всё-таки мы на войне, и если он, даже в радостных эмоциях, на секунду потеряет концентрацию — это уже проблема.

Миг — воздух вокруг дрогнул, и рядом с нами появился хмурый Александр. Он снова скрестил руки на груди и смотрел чуть в сторону, куда-то вдаль.

Славка, Тина, Катя, Суворов и Владимир слегка склонили головы, смотря непонимающе то на меня, то на Александра.

Всё же увидеть молодого императора, который умер… Та ещё ситуация.

Уверен — вопросов у них сейчас очень много, но задавать они их не будут. Не то место и не то время.

Мне стало любопытно, я перевёл взгляд вниз — воины смотрели на Александра, тоже явно были в шоке, но никак по-особенному не реагировали. Всё это выглядит всё страннее и страннее.

Переведя взгляд обратно на мужчину и замечая, что он явился один, без пленного китайского императора, я спросил:

— Ушёл?

— Ушёл, — сцепив зубы, процедил Александр. — Из-за того, что пока не могу отходить от тебя слишком далеко, пришлось его отпустить.

— Ничего страшного, — я спокойно кивнул. — Пускай бежит. Так даже лучше. Соберёт вокруг себя всех своих крыс — и мы сметём их одним единым ударом.

За то время, что мы с Яной путешествовали в космосе, бывший император Российской империи постепенно приходил в себя. Но чтобы помочь ему полностью укрепиться, а также для того, чтобы он обзавёлся полноценным духовным воплощением, коим сейчас и выступает, находясь на ранге новы первого ранга, мне пришлось жертвовать своей энергией.

Впрочем, я и так собирался куда-то её деть. За время путешествия мне удалось не просто полностью восстановиться и привести себя в порядок, избавившись от всех проблем после прошлой волны, но также сформировать идеальное тело и не только.

Баланс энергии, источник, энергоструктуры и тело превратились не просто в то, что еле держится, а в полноценное оружие. Как и должно быть у нормального практика. Что впоследствии позволит мне не просто пережить следующую волну, а, надеюсь, ещё и поглотить её полностью. Ведь она будет куда сильнее этой.

Правда, ради восстановления себя мне пришлось немного покопаться в собственном источнике… В итоге я добился своего, причём именно при помощи Александра: удалось сбросить с себя пару рангов, тем самым облегчая нагрузку, как бы абсурдно это ни звучало.

Теперь я сам — нова второго ранга, слабее той же Яны, абсолюта. По сути, на Земле сейчас именно её можно считать сильнейшей.

Ну и, скорее всего, ещё Ольга. В момент перехода через портал я почувствовал её присутствие, а значит, с ней всё в порядке.

Но я сам свои ранги быстро догоню, так как восстановил тело.

— Куда сейчас? — спросил Александр, чуть сузив взгляд и глядя уже в сторону столицы.

Я сразу догадался, о чём он думает.

— Хочешь увидеть своих детей?

Он не стал придумывать никаких отговорок и спокойно кивнул.

— Кстати… — Александр перевёл взгляд на Суворова. — А кто сейчас из них занимает трон? Император или императрица?

Дядя уже собрался что-то ответить, но Александр вдруг поднял руку, останавливая его:

— Хотя нет. Стой… Не говори. Я лучше сам узнаю… И не надо так на меня смотреть, словно я какой-то призрак. В мире, знаете ли, чудес хватает…

От этого я не смог сдержать усмешки.

Все нерешительно перевели взгляд на меня, затем снова на него.

Ох, всё больше не нравится мне это переглядывание… Что-то тут случилось, что явно шокирует меня. Но сейчас забивать себе голову догадками — только хуже. Разорваться на всё и сразу я не смогу.

Если бы происходило нечто критически важное, об этом уже сообщили бы прямо в лицо. Значит, необходимо сосредоточиться на том, что пока стоит в приоритете. А именно — на остановке войны на всех фронтах.

— Славка, Тина, дядя, Владимир, — я оглядел всех четверых. — Разделяемся и направляемся на разные фронты. Вы на один, я на другой. Цель — как можно быстрее закончить все сражения. Если есть возможность остановить противника, просто подавив их мощью, делайте это. Лишнего кровопролития устраивать не нужно. Собирайте всех пленных, сколько сможете. Об их содержании можно не переживать. Эта война завершится в ближайшие дни.

Они сосредоточенно кивнули, но Суворов и Владимир при этом одновременно взглянули в сторону Александра.

Тот, перехватив их взгляды, лишь равнодушно пожал плечами.

— Вам отдали приказ. Исполняйте.

— Катя, — обратился я к последней девушке, — займись пленными здесь. Мы отправляемся дальше.

— Поняла, — коротко кивнула она.

— Расходимся, — произнёс я.

В то же мгновение мы одновременно телепортировались в разные стороны.

На крыше одного из китайских дворцов, точнее — на крыше второго по высоте здания в комплексе, сидела девушка. Одна нога свешена вниз, другая подогнута в колене, на неё она положила руку. На девушке был чёрный доспех с редкими небольшими алыми точками свечения, плотно облегающий фигуру, длинные чёрные волосы ниспадали по спине. Она внимательно смотрела в сторону другого дворца, где вовсю «полыхала» схватка.

Позади стояла ещё одна двойка людей. Одна девушка — тоже с чёрными волосами, слегка собранными в высокий хвост, и парень — тоже тёмноволосый, с прямым, жёстким взглядом. Оба молча следили за происходящим вдали.

— Таня, уверена, что всё же не стоит вмешаться? — спросила вторая девушка.

Там в данный момент китайская принцесса нападала на Леонида, пытаясь его убить, пока он без особых усилий уклонялся от её ударов.

— Нет, — спокойно ответила Таня, не отводя взгляда. — Она даже не пытается его убить. Такое ощущение, словно уже давно поняла, что Леонид — предатель.

— Тебе тоже так показалось? — удивилась девушка.

Она присела рядом, почти на корточки, и протянула с лёгкой, грустной насмешкой:

— Эх… Любовь-морковь! Мне бы где-нибудь найти себе принца…

— Как видишь, — так же спокойно продолжила Таня, — жизнь у принцев далеко не завидная. Как и судьба. Я бы на твоём месте принца себе не искала.

— А кого предлагаешь искать? Графа, как ты? — засмеялась девушка. — Твой так вообще пропал. Как думаешь, объявится или нет? Если объявится — решишься навестить его?

На лице Тани не дрогнул ни один мускул. Она всё так же прямо смотрела в сторону, где уклонялся её брат, и не ответила ни слова. Только пальцы на руке едва заметно, но дрогнули.

Китайско-японская граница:

Небо в этом месте, как и во многих других участках фронта, разрывалось цветами стихий. Только если на основных линиях оно рвалось пёстрым множеством оттенков, то здесь — всего лишь синим и алым. Чуть поодаль тоже вспыхивали техники: там всё полыхало ярко-алым, волна за волной накрывая и подавляя вражеские отряды.

Здесь же, прямо сейчас, высоко в небе одновременно сошлись две громадные техники.

Водный японский дракон, покрытый синим пламенем, извивался, как живой, каждая его чешуя сияла холодным огнём. Навстречу ему летел китайский длинный дракон, сотканный целиком из алого пламени, оставлявший за собой огненный хвост.

Две техники сталкивались снова и снова, вгрызались друг в друга, переплетались, разрывая облака и создавая вокруг себя волны силы и всплески энергии. От каждого удара воздух стонал, а пространство дрожало.

На некотором расстоянии от этого столкновения в воздухе сражалась молодая японская императрица — та, что когда-то была юной принцессой, а ныне превратилась в прекрасную и волевую деву со взрослыми чертами лица и уверенным взглядом.

На ней сияли японские артефактные церемониальные наряды: многослойное кимоно с защитными узорами, вплетённые в ткань печати, лёгкие, но прочные пластины доспеха под шёлком. Также её обволакивала тонким, почти невидимым слоем вода, образовывая доспех духа.

Напротив неё парила женщина, по рождению бывшая из Российской империи, но в итоге предавшая её и перешедшая на сторону китайской. Мать двух гениев рода Суворовых. Одета она была в длинное чёрное китайское одеяние с золотыми украшениями.

Битва между двумя шла тяжёлая и интенсивная. Техники вспыхивали одна за другой, переплетаясь в воздухе. Обе относились к тем редким практикам, для которых контроль на этом уровне давался легче, чем многим другим. Обе — гении, раскрывшиеся слишком поздно, но всё же раскрывшиеся.

Японская принцесса, Аяна, использовала множество водных техник. Потоки воды вокруг неё вспыхивали ярко-синим пламенем, формируя длинные гибкие «щупальца», которые рвались к противнице со всех сторон, пытаясь захлестнуть, связать и разорвать.

Суворова же создавала вокруг себя очень яркий алый щит. А создаваемые ею огненные полумесяцы один за другим срезали вражеские щупальца, разрубали синие плети пополам, испаряя воду ещё до того, как она успевала коснуться защиты.

Эта битва могла растянуться ещё надолго, так как ни одна из сторон не уступала, удары и защиты сменяли друг друга с почти идеальной точностью.

Однако в какой-то момент вспышки далеко справа внезапно прекратились. Небо в том направлении потускнело.

Прошло некоторое время, прежде чем на горизонте появились три точки. Они стремительно приближались к этому полю боя.

Мгновение спустя эти три точки, не сбавляя скорости, использовали свои техники и ударили пламенем прямо в сторону Суворовой, заставив женщину ещё сильнее уйти в глухую оборону. Вокруг неё закрутились плотные многослойные огненные щиты.

Рядом с висящей в воздухе Аяной появилась Аня.

— Прости, что задержались, — произнесла она, переводя взгляд на Суворову.

— Ничего, — спокойно ответила спокойная и отстранённая Аяна, чуть склонив голову. — У меня ещё много сил, могу сдерживать её очень долго.

Теперь против одной Суворовой в небе зависли сразу четверо противников: сама Аяна, Аня, её отец и брат. Брат, впрочем, старался держаться подальше — сам ещё не достиг новы, и до этого уровня ему оставалось очень далеко. Он прикрывал издали, поддерживая огнём и щитами, но не лез в прямое столкновение.

Зато Державин из-за своего взрывного характера и желания становиться только сильнее уже шагнул на нову четвёртого ранга. Вокруг него пульсировало пламя.

Суворова, глядя на них чуть хмуро, вдруг маниакально улыбнулась. Вокруг неё начало меняться пространство — воздух волновался, завихрялся, раскаляясь. Свет усиливался, как у быстро разгорающегося маленького солнца, только алого.

Аяна напряглась, как и все остальные, понимая, что противник готовит что-то опасное.

Но в следующий момент Суворова неожиданно замерла. На секунду прислушалась к чему-то далёкому, оглянулась куда-то назад, в сторону тыла, раздражённо цыкнула — и тут же телепортировалась, уходя к своей границе на максимально возможной скорости.

— Что это сейчас было? — хмуро спросил Державин.

— Не знаю, — задумчиво ответила Аня, всматриваясь в сторону, куда ушла Суворова. — Но почему-то кажется, что так быстро она сбегать просто так не стала бы… Мы даже не знаем причину отступления, и проверять это явно не стоит.

— Сейчас точно не стоит, — спокойно подтвердила Аяна. К этому моменту два дракона в небе уже развеялись, растворившись в остатках пара и дыма. — Если она отступила, наверняка у них начались серьёзные проблемы. Иначе это какой-то слишком хитрый план…

Некоторое время они висели молча, а затем Аня косо взглянула на неё.

— Ты ведь тоже это ощутила…?

— Да, — Аяна чуть прикрыла глаза и затем отвела их в сторону. — Ощутила. Думаешь, что он снова попал на Землю в виде проекции, чтобы помочь нам?

— Не знаю, — Аня помотала головой. — Но надеюсь, что у Эйр всё получилось, и она действительно сумела при помощи своей техники перетянуть их обратно сюда, на Землю.

Когда девушка это говорила, глубоко внутри неё слегка кольнуло сердце. Там была надежда, что она наконец увидит своего мужа, но также кололо и болью от осознания того, что, возможно, ждать его придётся ещё дольше…

Аяна вдруг развернулась и с некоторой тоской, кинув взгляд на Аню, произнесла:

— Мне пора. Спасибо за помощь.

Девушка в ответ лишь кивнула, отвечая:

— Будь готова.

Мы с Тиной висели в небе, глядя на уже отступающую вражескую армию — они начали отходить ещё до того, как мы прибыли. За то время, что мы с Яной на Земле, прошло уже довольно много времени. Однако, несмотря на всё, нам удалось стабилизировать ситуацию.

Теперь враги, как сообщила Анастасия по связи, начали отступать. И не просто перегруппировываться, а старались ужать свои границы, стягивая линии обороны ближе к своим сердцевинам.

Это говорило о том, что они приняли предупреждение всерьёз и, возможно, уже готовятся к чему-то новому.

Александр, который теперь частично привязан ко мне, мог слышать каждое слово, если я ему не перекрою доступ на уровне энергии, и он никак не реагировал на свою дочь. Но глубоко внутри него я чувствовал едва заметное волнение.

При этом, чувствуя Аню, Аяну и вообще всех наших на других участках фронта, я прекрасно понимал, что с ними всё в порядке.

Сейчас, находясь возле границы со стороны своих земель, я обернулся и посмотрел вдаль, в сторону родных территорий. Ещё когда только попал на Землю после долгого отсутствия, почувствовал новую энергию — тёплую и родную, которая словно постоянно манила, тянула к себе, звала…

Догадаться, кому она принадлежит, труда не составляло.

— Ты сделал достаточно, — раздался в голове голос Александра. — Да и ждал слишком долго. Поэтому вперёд. Остальное предоставь другим. Лети в свои земли.

Я с некоторым сомнением скользнул взглядом в сторону другого фронта, где ещё горели сражения. Но тут уже заговорила Тина:

— Они справятся, не волнуйся. Императрица сказала, что все враги отступают. Фронт с Аней, её отцом и братом тоже в порядке, — девушка на секунду замолчала и тоже посмотрела в сторону наших земель. — Давай, вперёд. Тебя так долго не было…

Я выдохнул, сжал руку в кулак и, чуть подумав, кивнул, понимая, что обязан увидеть свою дочь.

Меня не было рядом с ней слишком долго. Я пропустил даже её рождение… И пусть после этой встречи расставаться снова окажется тяжело — даже на короткое время, — но бороться с самим собой и со своим желанием увидеть её я больше не хочу.

Будь ситуация на фронте хуже, я, конечно, остался бы. Но раз всё более-менее устаканилось, можно позволить себе маленькую поблажку. Тем более Яна в любом случае остаётся на передовой.

— Сейчас нас подберёт дирижабль, — произнесла Тина.

До наших земель мы добрались довольно быстро. Чем ближе подлетали к родным местам, тем сильнее внутри меня поднималось неясное чувство. Я, проживший больше шести сотен лет, где-то глубоко внутри, возможно, даже боялся этой встречи…

Однако отмахивался от подобных мыслей. Потому что параллельно с этим, ещё глубже, жило другое — живое и тёплое чувство, толкающее вперёд. А ещё вперёд меня толкало сердце и желание увидеть её.

Мы достигли замка, и я почти не обратил внимания на то, что его окружает. Сразу же телепортировался во внутренний двор.

Не успел даже моргнуть, как на меня тут же наставили мечи и активировали печати с техниками. Двое высших уже стояли напротив в полной боевой готовности.

Так как я на своей земле, то отчётливо ощутил, как несколько других наших высших смещаются со стороны границ, готовые при необходимости вступить в бой.

Похоже, Эйр организовала действительно хорошую оборону, так как внутри, в замке, есть ещё двое высших.

В глазах моих людей читались сомнение и напряжение. Они узнали, но всё равно держали дистанцию, не опуская клинков. Возможно, сомневались, что я — это я.

Рядом тут же появилась Тина и махнула рукой.

— Вы что, не узнали своего главу?

Однако по их глазам я видел: узнали. Но всё делают правильно. Потому что в мире, где возможны иллюзии и подмена, никто не знает наверняка — вдруг перед ними враг.

— Всё в порядке, — произнёс я спокойно. — Вы молодцы. Благодарю за вашу службу.

Воины тут же склонились, опускаясь на одно колено и опуская вниз головы.

Сейчас мне было не до них, поэтому я быстрым шагом направился к входу.

Идя по коридору и встречая горничных, я всё больше удивлялся. Девушки и женщины при виде меня едва сдерживали эмоции. У многих на глазах проступали слёзы, кто-то не выдерживал и падал на колени, тихо плача.

Признаться… Не ожидал, что будет именно такая реакция на моё появление.

— Хм… — раздался в голове голос Александра. — Знаешь, я нигде не видел такой верности. Ты для них не просто глава Рода и не просто граф. Уж поверь, я насмотрелся на разную аристократию. Эти люди любят тебя всем сердцем. И это… необычно. Ведь я всё время считал, что знаю, что такое верность…

Я ничего не ответил, ускоряя шаг и подходя к двери, за которой чувствовал такую знакомую, родную силу.

В огромной игровой комнате, уставленной множеством игрушек, сидела маленькая девочка с алыми волосами чуть ниже плеч. На ней было лёгкое платьице и детские носочки, и она, хоть и держала в руках игрушки, но в данный момент смотрела в стену, пока в её глазах то появлялось, то пропадало жёлтое свечение ободков у зрачков.

Рядом стояли двое высших — тихо, как тени, но каждый нерв у них был натянут. Они охраняли её, не спуская внимательного взгляда, так как молодая госпожа слишком резко замерла, а ещё снаружи почувствовалась такая знакомая энергия…

В какой-то момент дверь в зал аккуратно открылась, и в проёме показался молодой парень. Сергей вошёл, увидел маленькую спину и на миг замер, не сводя с неё взгляда.

Высшие, увидев его, в ту же секунду мгновенно опустились на колени, склоняя головы очень низко. Энергия вокруг них дрогнула в знак уважения и покорности. Парень же не обратил на них ни малейшего внимания. Он медленно подошёл к девочке и остановился у неё за спиной.

Она до этого момента глядела только вперёд, но вдруг, словно что-то почувствовав, полуобернулась.

Друг на друга смотрели парень и девочка, и у обоих в глазах были жёлтые ободки, а затем девочка чуть склонила голову набок и вдруг спросила:

— Папа?

От автора: глава сегодня чуть меньше. Появились кое-какие проблемы, которые… В общем, проблемы. Если будет что-то серьёзное — вы узнаете сразу.

Я смотрел на кроху перед собой и ощущал глубоко внутри какое-то странное чувство, которого прежде не ощущал ни к кому — ни к Эйр, ни к своим жёнам. С ними было всё иначе…

Тепло медленно разливалось по всему телу, тяжело оседало в груди и особенно плотно собиралось в сердце, заставляя его стучать чуть быстрее и чуть сильнее. Осознание того, что это маленькое крохотное создание — моя дочь, разжигало в груди новые, ещё неясные чувства.

А потом она вдруг склонила голову набок и спросила:

— Папа?

Простое слово, произнесённое немного неуверенным голосом, тут же подняло во мне целую бурю эмоций, которые давно дремали где-то в самых дальних глубинах. Я медленно опустился на одно колено.

— Папа… — глухо отозвался я, сам не до конца осознавая, как это слово срывается с губ.

Мы продолжали смотреть друг другу в глаза. В её взгляде сияла сила Вайторлов — причём очень сильная. В этот миг я понял, почему она меня узнала. Наверняка ей показывали мои фото, рассказывали, кто я, но дело не только в этом. Даже в столь юном возрасте моя дочь уже умеет рассматривать энергоструктуры и энергию…

Я выдохнул, чувствуя, как где-то внутри появляется некоторое напряжение. Я даже не знаю её имени…

— Мы… С тобой ведь даже и не знакомы толком… — начал я неуверенно, боясь сказать что-то не то, просто потому что даже не знаю свою дочь. — Я — папа. А ты…? — спросил, протягивая дочери свою руку ладонью вверх.

Она всё это время не сводила с меня взгляда, будто старалась запомнить каждую черту лица. Однако, увидев протянутую ладонь, поднялась на ножки и шагнула ближе. Нежная, невесомая маленькая рука легла в мою.

— Виктолия Вайтолл! — уверенно и даже гордо произнесла она.

Услышав её слова и названную фамилию Рода, я ощутил, как по щеке сама по себе скатывается слеза.

Я знаю, что есть и другие члены Рода, но теперь… Когда началось возрождение основной ветви…

Новые и новые волны эмоций захватывали меня, как будто каждая часть души вспоминала, ради чего вообще стоило жить и выживать всё это время.

Это маленькое существо, это крошечное дитя, мой ребёнок. Ребёнок, ради которого, если понадобится, я не просто восстановлю мир — я переверну его, захвачу и перестрою заново. Точнее, не я один. Мы.

Теперь у меня есть Род и есть она. Вместе со всеми остальными мы дойдём до конца, соберём все разрушенные осколки миров и сложим из них новый.

Мир, в котором моей дочери не придётся жить с мыслью, что где-то идёт война. Я заставлю реальность подчиниться так, чтобы она жила только в мире и покое. Чтобы наслаждалась каждым днём и не знала, что такое потеря близких. Ни родителей, ни друзей.

— Папа, ты плачешь…? — вдруг спросила она с некоторым волнением и чуть подалась вперёд.

— А? — я очнулся и провёл другой ладонью по щеке, стирая след. — Нет… Нет, — помотал головой и улыбнулся, отвечая немного хрипловатым голосом: — Всё в порядке. Просто я… — осёкся, не зная, как объяснить дочери, почему меня так долго не было рядом. Наверняка Аня и остальные уже как-то пытались рассказать ей правду, но я тоже обязан это сделать. Не найдя других слов, просто начал говорить честно, как есть: — Я… был очень далеко отсюда. Но наконец вернулся…

Мои собственные слова и осознание того, как надолго меня вырвало из её жизни, обрушились тяжёлой волной давления, заставляя сглотнуть ком в горле. Всё это время меня не было рядом с ней…

Я не видел, как на её лице впервые появляется настоящая, осознанная улыбка, кроме того короткого момента на дирижабле и в той квартире. Не слышал, как она смеётся. Не видел её первых шагов… Не слышал её первого слова…

Да, по собственной воле я никуда не уходил. Меня выдернули из этого мира и швырнули туда, где никакая связь с домом не доходила. Но знание этого ничуть не облегчало и не смягчало ситуации. Для неё всё это время папы просто не существовало рядом.

— Вика, я…

Не дав мне договорить, она вдруг весело улыбнулась и заговорила громче:

— Папа слажался очень далеко с плохими дядями и тётями! Чтобы во всём мире был мир! Мамы и все вокруг говолят, что папа герой! — дочь ненадолго задумалась и посмотрела в сторону, словно о чём-то размышляя. — А папа может быть моим героем?

Я медленно протянул вторую руку и аккуратно положил ей на голову, затем осторожно провёл пальцами по мягким волосам, чуть поглаживая.

— Для тебя папа может быть не просто героем… Я стану тем, кем ты захочешь.

— Ула! — обрадовалась она, радостно тряхнув моей рукой и широко улыбнувшись. — Папа мой герой! Папа мой герой!

Но в следующий момент Вика вдруг замерла. В её взгляде мелькнуло что-то слишком взрослое, осмысленное. Она снова посмотрела чуть в сторону, будто вслушиваясь в себя, и нахмурилась.

— Нет, — тихо произнесла она и потом повторила уже твёрже: — Нет! Я не хочу, чтобы папа был моим героем.

Сказать, что я испытал шок, — ничего не сказать. Внутри словно что-то хрустнуло. Будто меня только что наконец приняли… И сразу же отвергли.

— Я не хочу, чтобы папа вообще был героем! — ещё требовательнее произнесла она.

— Почему? — спросил я одними губами.

— Из-за того, что папа герой, мама и все остальные вокруг грустят! Я не хочу, чтобы папа был моим героем, — повторила она, надувая щёчки. На лице Вики ясно появилось упрямство, даже некоторая насупленность. — Мама глустила! А иногда плакала, — тихо, но отчётливо произнесла она. — Маму нельзя обижать!

В этот момент я ощутил, как она сжимает мои пальцы. Я опустил взгляд и увидел, как внутри у неё идут тонкие нити энергопотоков. Она пробудила родовую силу в столь юном возрасте… Причём уже может использовать её осмысленно!

Для меня подобное давление не представляло опасности, но сам факт того, что в таком раннем возрасте она способна активировать родовую силу сознательно, говорил о многом.

Давление на мои пальцы усилилось. Её слова о том, что Аня плакала и грустила из-за моего отсутствия, заставили меня ощутить внутри знакомый холод пустоты.

Я продолжал мягко поглаживать дочь по голове и так же тихо ответил:

— Ты права. Папа… плохой. Оставил вас здесь, а сам был… далеко…

Я снова запнулся, не зная, как объяснить дочери то, почему вообще сражаюсь. Но, глядя в её честные, внимательные глаза, внезапно понял, что не хочу врать. Не хочу придумывать легенды и оправдания.

— Мир, в котором мы живём… Совсем не похож на тот, где я хотел бы видеть тебя, Вика, — произнёс я, стараясь подбирать слова попроще. — И совсем не похож на тот, где должны жить все твои мамы и весь наш Род.

Я перевёл дыхание и продолжил:

— Чтобы изменить этот мир, мне приходится… — замолчал, потому что даже мысленно не могу назвать себя героем. В собственных глазах я оставался лишь эгоистом, который жаждет одного — лучшего будущего для своей семьи. Но вслух всё же произнёс: — .. становиться героем.

Эхо моих слов тихо отозвалось под сводами зала.

— Чтобы вы могли жить спокойно, мне придётся сражаться за это, — медленно продолжил я. — Даже если в конечном итоге в твоих глазах я окажусь плохим.

Самому себе верилось с трудом. Я твержу всем вокруг, что Род — превыше всего. Что нельзя делать так, чтобы близкие из-за тебя волновались, страдали, ждали в неизвестности. Но когда на плечи опускается тяжесть в виде сотен, тысяч жизней, когда за твоей спиной встают все они…

Ты понимаешь, что ради их счастья придётся поступаться своими желаниями. Отдавать всё им, вопреки себе.

— Папа не плохой, — вдруг сказала дочь и помотала головой. — Папа герой, — уже твёрже добавила она. — И раз папе надо слажаться, я буду слажаться вместе с ним!

В этот момент Вика вытянула руку в сторону. В воздухе что-то тихо треснуло, раздался знакомый сухой щелчок. Над её маленькой ладонью вспыхнули десятки искр, переплетаясь в сложный узор.

В следующее мгновение в её руке сформировался клинок из чистой молнии. Лезвие света, сотканное из сверкающих энергетических контуров, чуть дрожало, но сохраняло форму. От него исходило мягкое шипение, вокруг рукояти пробегали миниатюрные разряды, освещая её лицо голубоватым сиянием.

Глаза у меня сейчас наверняка распахнулись шире обычного, и я почти физически ощутил, как они «лезут из орбит». Передо мной стояла моя дочь, а в её руке пульсировал целый конструкт — не сырой всплеск, а сформированная техника, ещё и выраженная всего одной стихией…

— Я буду слажаться рядом, и мы всех победим! — уверенно произнесла она, сжимая рукоять так, словно уже привыкла к ней.

Некоторое время спустя:

Тина медленно открыла дверь в игровой зал. Тяжёлая створка тихо скользнула в сторону, пропуская узкую полоску света. Девушка осторожно просунула голову внутрь.

Взгляд сразу же наткнулся на Сергея, сидящего прямо на полу посреди зала. На его ногах, устроившись как на троне, сидела маленькая Вика. Она оживлённо что-то ему рассказывала, размахивая ручками, а он, чуть наклонившись вперёд, внимательно слушал, иногда кивая и водя пальцем по полу.

Тина, видя эту картину, невольно улыбнулась и шагнула внутрь. Она медленно приближалась к ним, но чем ближе подходила, тем страннее казалось происходящее.

Прямо перед ними на полу лежала огромная карта с детально прописанным расположением китайских земель: горные хребты, перевалы, реки, укреплённые города, линии снабжения. Вика, чуть высунув язычок от сосредоточенности, чертила по ней пальчиками, как по живой ткани фронта, проводя воображаемые наступления и окружения.

Когда до Тины наконец дошло, что именно они там обсуждают, она непроизвольно вскрикнула:

— Ты чему дочь учишь⁇!

Оба — и взрослый мужчина, и маленькая девочка — одновременно обернулись к ней с одинаковым вопросом во взглядах.

В этот момент, глядя на их одинаковые глаза, похожий разрез, одинаковую манеру удивлённо вскидывать бровь, Тина вдруг с поразительной ясностью осознала, насколько они походят друг на друга. Как две капли вылитой воды, как отражение в озере и стоящий на берегу человек.

— Тётя Тина! — радостно произнесла Вика, тут же забыв про карту. — Мы планилуем захват Влазовских земель!

Тина тяжело выдохнула и с некоторой силой приложила ладонь ко лбу, медленно проведя рукой по лицу. Перед мысленным взглядом тут же всплыло лицо Ани и очень конкретное выражение на нём, когда та узнает, чем тут занимались эти двое. Она такое однозначно не одобрит…

И всё же уголки губ у Тины предательски дёрнулись, потом она всё-таки улыбнулась, покачала головой и произнесла:

— Сергей. Тебя просит прилететь в столицу императрица.

— Императрица, значит? — усмехнулся в этот момент внутри меня Александр. Его голос прозвучал в глубине сознания с лёгкой иронией. — Так выходит, никто из моих сыновей не занял трон? Интересно, кто там сейчас — Анастасия или Таня?

Я мысленно ответил:

— Если хочешь, сам спроси.

— Нет уж, — снова усмехнулся он. — Пусть окажется сюрпризом.

Я посмотрел на Вику, всё ещё сидящую у меня на ногах, затем перевёл взгляд на дверь и снова вернулся к дочери.

Александр, «наблюдая» за моими сомнениями, громко расхохотался в глубине сознания, явно отлично понимая, через что я сейчас прохожу. Уж он наверняка сам неоднократно оказывался перед подобным выбором.

— Возьми её с собой, — спокойно произнёс он. — Ты очень силён. Рядом с тобой ей куда безопаснее, чем даже в родовых землях. А если не возьмёшь, всё равно мысленно не отстанешь от мыслей о ней. Не сможешь сосредоточиться.

Видя немного взволнованный взгляд дочери, с которой мы уже нашли общий язык, раздумывал я недолго и кивнул, сразу обращаясь к ней:

— Вика, как ты смотришь на то, чтобы слетать со мной в столицу?

Она словно ждала этих слов. В следующее мгновение дочь с радостным возгласом кинулась мне на шею, крепко обняла, уткнулась носом в плечо и горячо, почти клятвенно прошептала:

— Я теперь папу никуда не отпущу! Мы будем слажаться только вместе!

Тина и Александр одновременно усмехнулись.

Кажется, я попал. Теперь она меня точно никуда не отпустит…

Я улыбнулся и мягко погладил дочь по голове.

Впрочем… Так даже лучше.

Взял её на руки, легко поднял и затем посадил на одну руку боком, чтобы ей было удобнее.

— Отправляемся?

— Впелёд! — весело прокричала она, подняв руку вверх, будто отдавая боевой приказ.

Тина, всё ещё улыбаясь и чуть покачав головой, первой направилась к выходу, открывая нам путь. Так мы и шли: она впереди, а я следом, прижимая к себе Вику. По сторонам, в коридорах, горничные с улыбками склонялись, провожая нас.

Когда добрались до посадочной площадки, мы поднялись по трапу и вскоре уже оторвались от земли, направляясь к столице Российской империи.

Во время полёта нам с дочерью было о чём поговорить. Вика делилась со мной множеством мелочей и важных событий, которые произошли за то время, пока меня не было рядом. Говорила о том, как Аня иногда смеётся, иногда сердится. Как Инкар «не хочет играть» и постоянно держится на расстоянии, глядя на неё слишком серьёзно. Как Алиса не прилетает из-за какого-то конфликта у них на родине…

О какой именно родине шла речь, я понять не успел, но решил расспросить об этом позже.

В какой-то момент Вика подняла на меня блестящие глаза и попросила:

— Папа, расскажи мне что-нибудь!

И я начал рассказывать. О космосе, о звёздах, о мирах. О том, как выглядят с орбиты материки, как там, наверху, иначе ощущаются потоки энергии.

По мере рассказа её глаза буквально светились от счастья, а рот был приоткрыт от предвкушения оказаться там.

В какой-то момент я понял, что говорю уже слишком долго и дочь, убаюканная моими словами, просто уснула.

Я не стал перекладывать её на кровать в соседнюю каюту. Так и сидел в своём кресле на борту дирижабля, прижимая её к груди, чувствуя ровное дыхание и лёгкий вес на руках, при этом словно удерживая в ладонях целый мир.

Наконец вдали показалась столица Российской империи. За то время, пока меня не было рядом, город практически отстроили заново. На месте разрушенных кварталов выросли новые здания.

Мы снизились прямо во внутреннем дворе императорского дворца. Выйдя из него с проснувшейся и оглядывающей всё вокруг Викой, я уже собирался свернуть в знакомую сторону — туда, где обычно собирались графы для совещаний. Однако Тина, чуть усмехнувшись, обернулась ко мне через плечо.

— Пошли. Тебя ждут в другом месте.

— В другом? — удивился я, но всё же последовал за ней.

Мы прошли внутрь дворца, не через боковые входы и не в привычное крыло с кабинетами, а по широкому коридору в сторону главного зала. Под сводами гулко отзывались наши шаги, пока все встречные слуги также склонялись в самом низком поклоне.

С каждым шагом я всё отчётливее ощущал присутствие графов, графинь и Анастасии. А вот Таню я нигде не чувствую, что ясно показывает, что императрицей стала именно Анастасия.

Где-то глубоко внутри неприятно кольнуло. Я вспомнил их противоречия, старые споры, возможность того, что кто-то из них мог перейти черту… Но тут же отогнал эти мысли. Если бы всё закончилось трагедией, Тина сказала бы мне об этом первой.

Мы вышли из коридора в тронный зал, где красная ковровая дорожка тянулась от входа к возвышению с троном.

Я повернулся в сторону трона — и увидел графов и графинь, выстроившихся по сторонам, а также нынешнюю императрицу, Анастасию, что стояла перед ступенями постамента снизу, как и все остальные.

За это время она заметно изменилась. В её осанке читалась уверенность, в лице же — зрелость. Взгляд… Если раньше он отличался собранностью и холодным расчётом, то теперь в нём отражалась иная глубина, словно через её глаза смотрела уже не только она сама, но и накопленный чужой и собственный опыт, тяготы решений, а также ответственность за целую империю. В её энергоструктуре ощущалась сильная воля.

Здесь не было только Державина, отца Яны и Суворова.

Мы медленно шли по красной дорожке, приближаясь к ним. Взгляды всех смотрели только на меня, словно оценивая не только внешность, но и ту силу, которая была моей тенью.

Я заговорил первым:

— Почему не в зале для совещаний? Неужели есть особая причина собираться именно здесь?

Когда мы подошли ближе, все графы и графини, а вместе с ними и Анастасия, вдруг одновременно опустились на одно колено, склоняя головы и синхронно говоря:

— С возвращением, император.

Император…

Они что, все видят Александра? Нет… Точно не видят. Сейчас он не проявляется духовным воплощением и не стоит рядом. А значит, мне по идее следует обернуться и проверить, не стоит ли кто у меня за спиной…

Но позади пусто. Я это чувствую.

Картинки в голове начали складываться в одну единую картину. Их поведение тогда, когда я вернулся на Землю всего лишь образом. Крики недавно — «Слава императору!».

Все эти обращения были не к Александру… В тот момент он уже давно унёсся далеко. И сейчас, глядя на это преклонение, на их полное подчинение, я понял, что обращаются именно ко мне…

Картинка в голове продолжала дособираться, и я с некоторой горечью понял, что меня, по сути, «продали».

«Продали» мои же собственные жёны… Моя же собственная сестра…

Я не могу называться императором просто по факту того, что меня усадили на трон и прикрепили к нему печатью. А значит, скорее всего, на бумагах я уже женат на Анастасии. И подобный брак мог появиться только при одном условии — если его подтвердили мои жёны и Эйр.

Я мысленно вдохнул и в этот момент на меня посмотрела Вика.

Всё раздражение, которое зарождалось внутри, тут же исчезло, словно по волшебству, растворяясь в её крохотных глазах и таком удивлённом взгляде.

Да и…

У всех моих наверняка имелись причины для такого решения. Я даже не представляю, что именно происходило здесь, когда я пропал. К тому моменту, как меня уже не было, часть столицы лежала в руинах, среди нас объявились предатели, и было множество мёртвых, также умер и император. Что в разы дестабилизирует ситуацию в империи.

Можно только представить, какой хаос творился вокруг. И как трудно было принять решение, чтобы Анастасия осмелилась объявить меня своим мужем… Даже при моём отсутствии.

Поэтому злиться на кого-либо я по-настоящему не могу и не имею права. Им всем, наверняка, пришлось шаг за шагом проходить через бездну тягот, нависшую над страной, удерживая на плечах чуть ли не рухнувшее небо.

Поэтому сперва узнаю все причины и обстоятельства, а уже затем буду вести серьёзный разговор.

Однако теперь, когда я стою здесь, придётся разбирать во всей сложившейся ситуации уже лично.

Все так и оставались на одном колене, с опущенными головами, в тишине.

— Поднимайтесь, — спокойно произнёс я.

Они тут же, как один, встали и так же спокойно посмотрели на меня. В их глазах не читалось ни нервозности, ни сомнений, ни попытки оспорить происходящее. Словно давным-давно успели принять эту реальность и свыкнуться с мыслью, что я стану императором.

Впрочем, не удивлюсь, если среди них найдутся те, кто просто хорошо притворяется. Лиц много, масок ещё больше. Стоит вспомнить лишь наши разногласия в прошлом.

— Я так понимаю, — я посмотрел на Анастасию, — мы с тобой теперь муж и жена.

Она медленно кивнула, держа спину абсолютно прямой.

— Всё так, — тихо, но отчётливо ответила Анастасия. — Но прежде чем ты начнёшь злиться, позволь мне всё объяснить.

— Злиться? — я усмехнулся. — Для злости уже слишком поздно… В этой ситуации остаётся только принимать решения.

Она чуть помедлила, затем снова кивнула. На секунду отвела взгляд в сторону, будто собираясь с духом, а потом вновь встретилась со мной глазами.

— Из данной ситуации у нас с тобой всего три исхода, — произнесла Анастасия медленно, словно раскладывая всё по полочкам. — Первый. Ты отказываешься от титула императора, — её голос дрогнул едва заметно, — и это, конечно, ударит по мне. Но думаю, что со временем я как-нибудь смогу выправить положение.

Я промолчал.

— Второй. Ты принимаешь титул, — спокойно продолжила она. — И мы с тобой просто играем в счастливую семью… Но только на публике.

Она чуть запнулась.

— И третий вариант… — Анастасия выдержала паузу. — Думаю, ты и сам понимаешь, к чему я веду…

И ведь я помню, как она говорила, что в любом случае будет моей женой… Так сказать, сказала — сделала.

Внутри, в глубине сознания, громким смехом разразился Александр.

— Ну, Настя, ну дочка, ну даёт, — веселился он. — Это же надо — вот так провернуть. Не зря я верил в неё даже больше, чем в Леонида. Кстати… Интересно… Что там с остальными моими детьми?

Он усмехнулся, но тут же его тон сменился на более серьёзный.

— Сергей. Я понимаю, как это звучит с моей стороны. Но пойми и ты: моя дочь — не просто неплохая партия, а наоборот, очень даже хорошая. У Анастасии древняя кровь, сильная родовая сила. Она умелый управленец, при этом не теряет голову от власти, — Александр на мгновение задумался. — Решать тебе, как поступить в этой ситуации, но… — он резко оборвал мысль. — Впрочем, нет, никаких «но». Моя дочь сделала свой ход. Дальше уже сам принимай решения.

На это я мог только усмехнуться, однако отвечать не стал. Я давно уже не мальчишка, чтобы остро реагировать на любые телодвижения в мою сторону, но и эту ситуацию простой не назовёшь.

Всё же речь идёт обо мне, и никому не понравится, когда его используют. Наверняка ведь Эйр подсобила…

Впрочем, ладно, всё это в любом случае подождёт. Сейчас есть куда более насущные дела.

— Папа импилатол? — спросила Вика, чуть наклонив голову, глядя на меня снизу вверх.

Я посмотрел в глаза дочери. Там отражался вопрос, чистый интерес и… кажется, даже капля ожидания.

С чего-то в любом случае следует начинать. Да и собственная империя, добытая не кровопролитием, а официальным признанием, всё равно лучше, чем просто сильный Род. Это развязывает мне куда сильнее руки и даёт дополнительное влияние на Земле.

Я перевёл взгляд на Анастасию, задержался на её лице — усталом, но гордом, — а затем медленно пошёл вперёд, к трону.

В момент, когда Сергей двинулся вперёд, графы инстинктивно разошлись в стороны, создавая коридор. В сторону также отступила и Анастасия, при этом не сводя с парня взгляда.

Сергей шёл медленно, смотря только вперёд прямым взглядом, пока дочь на его руках с интересом в который раз рассматривала всех вокруг. При этом в её радостном взгляде словно читалось: вот, посмотрите, это мой папа!

В отличие от Анастасии, графы в глубине души были немного напряжены. Они все давно уже всё решили, но сейчас к трону шёл совсем ещё молодой парень. Однако… Его прямой взгляд и ровная и неспешная походка разглаживали все шероховатости на душах смотрящих.

Молодые всегда торопятся, и, оказавшись у власти, непременно поспешат занять трон. Но Сергей смотрел и шёл так, словно видел перед собой не трон целой империи, не огромную возможность, а ворох проблем…

И это… Говорило о многом.

Подойдя к трону, парень просто остановился и простоял так какое-то время, пока в зале была абсолютная тишина. Затем он развернулся лицом к собравшимся и встретился спокойным взглядом с каждым, кто стоял в этом зале. Лишь после этого, без каких-либо помпезных слов, медленно опустился, садясь на трон.

Девочку при этом Сергей аккуратно усадил к себе на ногу, придерживая рукой. И, устроившись, вновь посмотрел на графов, графинь и на Анастасию прямым и ясным взглядом, в котором не было желания показать своё превосходство из-за нового титула.

Нет… Парень словно говорил им: работать придётся много, но работать будем вместе и точно справимся. Что не могло не вселить в души многих правильность их выбора.

— Папа импилатол! Папа импилатол! Папа импилатол! — трижды радостно выкрикнула дочь, весело взмахивая руками.

Пока девочка радостно кричала, все присутствующие поймали себя на одной очень важной вещи.

Трон способен скрасить любого, кто на него сядет. Будь то бедняк, богач или родовитый граф. Но сейчас… Сейчас взгляды к себе притягивал не символ власти, а молодой парень, сидящий на нём, чьё присутствие оттеняло сам трон.

Словно этот трон Российской империи слишком «мал» для него и не способен подчеркнуть всю полноту статуса парня, оставаясь лишь блеклой тенью на его пути.

И в этот момент каждый поймал себя на мысли: если это так… То какой же трон сможет это сделать?

Что ж… Похоже, вот и началась моя демоверсия правления империей…

— Анастасия, — обратился я к девушке, в чьих глазах сейчас заметил лёгкую, едва скрытую тоску.

Она стояла прямо и тут же стала крайне внимательна, показывая, что готова исполнить любой приказ как императрица или же как подданная империи.

Вот только я пока вижу перед собой ни первый, ни второй вариант…

— Да? — отозвалась она спокойно.

— Нам с тобой ещё предстоит разговор один на один, — сказал я. — Думаю, ты понимаешь, о чём пойдёт речь.

Она едва заметно кивнула.

— А сейчас, господа… — я перевёл взгляд на графов и графинь. — Раз уж вы наверняка все прилетели сюда только ради этого, те, у кого есть неотложные дела на передовой или в своих землях, могут отлучиться. Остальные, кто желает остаться, оставайтесь. Проведём быстрое собрание.

Все чуть склонили головы. За всех первым ответил Кропотов:

— Дел действительно много, особенно на передовой, куда нам необходимо вернуться. Однако я хотел бы спросить: что мы намерены делать с Китайской империей?

— Что? — я машинально перевёл взгляд на Вику.

Она словно только этого и ждала.

— Захватим! — тут же закричала она, вскинув руку.

Усмехнувшись, уже я заговорил твёрдо:

— Вы слышали мою дочь! Выстраивайте оборону! Подготавливайте солдат, усиливайте передовые барьеры, но никому не говорите, что мы пойдём в наступление! Как только я завершу все особо важные дела в столице, и если больше не произойдёт ничего экстренного, мы отправимся заканчивать эту войну… Хватит с нас смертей и жертв!

На лицах графов тут же проступило явное облегчение. Похоже, им эта война надоела ничуть не меньше моего. Другие сохраняли каменную серьёзность, но кивали с пониманием.

— А что мы сделаем с соседними государствами? — последовал следующий вопрос. — Ведь они тоже напали на нас.

— После того как мы возьмём Китайскую империю, поверьте, желающих что-то нам сказать появится во много раз больше. Многие попробуют загладить дело миром, — позволил себе усмешку, но без веселья. — Однако теперь уже мы решим, возможно ли загладить всё миром или спросить свою цену. То, насколько нагло они вели себя всё это время и сколько крови пролилось по их вине, решит очень многое. Я принимаю на себя право быть императором и не оставлю никого безнаказанным за дерзость и наглость!

По залу прошла волна одобрения. Графы заметно приободрились, гораздо сильнее, чем ранее. Похоже, за это время соседние страны успели окончательно им надоесть.

Я продолжил:

— Если на этом вопросы закончились — вы свободны.

Они почти одновременно склонили головы и, приложив ладонь к груди в знак верности, отступив назад, начали организованно расходиться, один за другим покидая тронный зал.

В зале остались только я, Анастасия и моя дочь.

Мы с Анастасией смотрели друг другу в глаза, ничего не говоря. Не знаю, о чём она думала, но я пытался понять, как поступить в сложившейся ситуации.

Похоже, молчание затянулось, потому что Вика вдруг слегка ухватила меня за грудки и тихо, шёпотом, позвала:

— Папа.

— М? — я посмотрел на неё. — Что такое?

— А почему вы молчите? — так же тихо спросила она, переведя взгляд на Анастасию.

Девушка, заметив этот взгляд, едва заметно улыбнулась и, чтобы скрыть эмоции, посмотрела чуть в сторону.

— Как бы тебе это объяснить… — я задумался.

Если все предыдущие моменты ещё удавалось как-то описать словами, то как объяснить ребёнку, что папе фактически навязали «маму» без его участия? Такой поворот событий в детской голове вряд ли уместится…

Вика вдруг подтянулась, встала ножкой на трон, аккуратно дотянулась до моего уха и зашептала:

— Папа, тётя Анастасия очень хорошая. Когда мы прилетали, она всегда кормила меня вкусностями и играла со мной. А ещё пообещала, что, когда я вырасту, подарит мне целый дворец, где будет много-много слуг… И ещё…

Слушая дочь, я сначала просто моргал, а потом всё сильнее офигевал. Медленно перевёл взгляд на Анастасию и уже громче, чем следовало, произнёс:

— Анастасия, ты пыталась подкупить мою дочь⁇!

Похоже, голос звучал слишком резко, потому что Вика мгновенно замерла у меня на руках, словно испугавшись. Пришлось тут же протянуть руку и погладить её по голове, успокаивая.

— Скажешь тоже, — фыркнула Анастасия, сложила руки на груди и встала ко мне чуть боком, упрямо глядя в сторону, на стену. — Я просто заботилась о девочке и делала всё возможное, чтобы даже в такое время она чувствовала себя хорошо, а не жила в постоянном ожидании плохих новостей.

Она чуть поджала губы.

— В любом случае не тебе меня осуждать, — холодно добавила Анастасия. — Да, сейчас я, можно сказать, нахожусь в твоей власти, ведь добровольно усадила тебя на трон. Но это совсем не значит, что ты имеешь право предъявлять мне подобные претензии!

Она на секунду замолчала, а затем произнесла уже значительно жёстче:

— Тебе не понять, каково это — поднимать империю из руин и впахивать день и ночь, чтобы её подданные не ощущали смертельного давления войны! Чтобы ни один Род не мог давить на остальных, делая всех равными перед законом!

С этим мне, конечно, нашлось бы что сказать, но я всё же понимаю её. Работа досталась действительно не из лёгких.

Вот только оставался вопрос: почему именно она заняла трон? Где Егор? Где Леонид? Где Таня?

Этими же вопросами сейчас наверняка задаётся и Александр. Да, он пока молчит, не вмешивается, не желая перебивать ход разговора, но ему, без сомнений, крайне интересно, что произошло с его детьми за всё это время.

Что ж, похоже, пришло время задавать вопросы вслух…

И только я собрался произнести первый, как Вика снова чуть толкнула меня в плечо, едва заметно тряся, и тихо, немного смущённо сказала:

— Папа… Я кушать хочу…

Аня, летя домой и уже находясь над землями своего Рода, достаточно близко к замку, вдруг с запоздалым ужасом осознала, что не ощущает присутствия дочери. Не слышит привычный тёплый отклик её энергии в пределах родовых земель.

Холод мгновенно ударил в грудь.

В полупаническом состоянии, даже не пытаясь связаться ни с кем через артефакты, она тут же телепортировалась и возникла снаружи дирижабля.

В следующую секунду за её спиной вспыхнули огненные крылья. Взмах — и Аня рванула к замку на чудовищной скорости.

Добравшись до него, она без промедления телепортировалась прямо в игровую комнату — туда, где чаще всего раздавался детский смех.

Но здесь не оказалось никого…

Внутри моментально начало нарастать напряжение. Вике категорически запрещали покидать земли Рода без сопровождения кого-то из основных членов! Это правило вбивали всем под кожу и твердили не одну сотню раз!

Девушка уже собиралась телепортироваться дальше, прочёсывая замок и окрестности, когда рядом проявился один из людей, которым она доверяла дочь. Один из высших Рода, поставленный специально следить за безопасностью ребёнка.

— Где Вика? — резко спросила Аня.

— Госпожа, — он чуть склонился. — Я думал, вы в курсе…

— В курсе чего? — её голос стал угрожающим, а вокруг задрожал воздух.

Высший на мгновение растерялся от её давления, но всё же ответил:

— Я полагал, вы знаете, что пришёл глава и взял молодую госпожу в столицу.

Аня замерла. Смысл услышанного не сразу уложился в голове.

Пришёл и взял. Пришёл — взял.

Два этих словосочетания эхом начали бешено крутиться в сознании. Сердце ускоряло ход, каждый удар отдавался в висках глухим стуком.

— Он… — голос у неё чуть дрогнул, — он проявился в нормальном теле…? Не в образе?

— Нет, — высший помотал головой. — Госпожа Тина сказала, что глава Рода наконец вернулся полностью. На Землю.

Аня ощутила, как подкашиваются ноги. Мир едва не поплыл перед глазами, стены комнаты словно отодвинулись дальше. Она пошатнулась и уже начала заваливаться в сторону, когда высший молниеносно шагнул вперёд и подхватил её под руку, помогая удержаться на ногах.

От автора: Спасибо всем за поддержку и за комментарии! Очень радует их читать) Вы читаете историю, а я комментарии (где-то тут смех).

Мы сидели за столом в одном из столовых залов во дворце. В высоком, светлом помещении с серебристыми люстрами под потолком. Перед нами тянулся огромный дубовый, отполированный до блеска стол, заставленный всякой разной едой, которую быстро организовали повара.

Я занимал центральное место, а у меня на коленях устроилась Вика.

Слева от нас сидела улыбающаяся Анастасия. Сейчас она выглядела совсем иначе, чем ранее в тронном зале. Ранее её лицо оставалось натянутой маской правительницы, в чертах которой застыла тревога за страну и тяжесть управления империей. Теперь же на губах была тёплая, живая улыбка, а плечи расслаблены.

Анастасия протягивала ложку с пудингом к губам моей дочери, приговаривая мягко, по-домашнему:

— За маааму.

Вика тут же радостно раскрыла рот и с удовольствием проглотила. Анастасия, всё с той же улыбкой, наблюдала за её реакцией, зачерпнула вторую ложку и продолжила:

— А это — за папу.

В этот момент Вика даже подалась вперёд, с таким азартом потянулась к ложке, что, не среагируй Анастасия так быстро, дочь наверняка ухватила бы ртом куда больше.

Я отметил этот момент машинально, не отводя взгляда от счастливой Анастасии, которой, кажется, сейчас ничего уже не нужно.

Она сполна вкусила власть — но не ту, о которой когда-то мечтала. Наверняка у неё в планах были свои перестройки, реформы и постепенные улучшения страны.

Но вместо этого ей выпала доля правительницы во время войны. Война же — дело невероятно грязное, и управлять страной в такое время не то же самое, что в мирное.

Судя по тому, что сейчас происходит в империи, Анастасия проявила себя невероятно сильным правителем. Однако её взгляд… выдаёт её усталость. Она наверняка давно уже сомневается в том, хочет ли править на самом деле.

Нет, от власти она не отступит, раз приняла на себя это бремя. Но в то же время такие небольшие радости — когда можно просто кормить ребёнка — ясно показывают, что в глубине души девушка, прежде всего, хочет обычного человеческого счастья. Простой, женской доли.

Поэтому в моих глазах она сейчас — не императрица Российской империи, а молодая уставшая девчонка, которая слишком рано взяла на себя слишком много.

Александр хранил молчание. Я ощущал его внимание, направленное на дочь, и немного чувствовал эмпатический фон — тяжёлый и напряжённый. Он остро переживает за то, через что ей пришлось пройти. Совсем не о такой участи мечтал Александр для своих детей. Он желал передать им страну чистой и спокойной.

А в итоге всё пришло к тому, к чему пришло…

Вика радостно смеялась, пока Анастасия смеялась вместе с ней. Зал был наполнен тёплым звуком их голосов.

Впрочем, в какой-то момент улыбка медленно сползла с лица девушки. Она опустила взгляд, снова набрала ложку пудинга и произнесла уже спокойным голосом:

— Задавай вопросы. Я понимаю, что тебе сейчас очень многое интересно и хочется знать. Да и ты вернулся совсем недавно. Тебе наверняка ещё почти ничего не успели рассказать.

Я медленно кивнул.

— В первую очередь я хочу знать, почему именно ты стала императрицей, — произнёс я прямо.

Анастасия усмехнулась, но усмешка вышла усталой, без тени бравады.

— Нет, не думай, что я считаю тебя недостойной, — покачал я головой, видя, как у неё чуть дрогнули брови. — Просто сейчас я не вижу и не чувствую никого из твоих братьев. Также не ощущаю Таню. Поэтому и хочу понять, что с ними.

Продолжая кормить Вику, Анастасия на какое-то время задумалась. По взгляду я видел, что она не просто вспоминает какие-то события у себя в голове, а, видимо, пытается выстроить рассказ так, чтобы показать мне сразу всю картину, не упустив важного.

Наконец она заговорила:

— Пожалуй, чтобы всё понять, необходимо вернуться в самое начало. К тому, как мы пришли к нынешнему положению дел…

(События до момента, когда Сергей, Яна и Ольга исчезли с Земли. Момент после того, как умер император Александр, и после того, как Анастасия вернулась во дворец. Для полноты картины событие показано в общем плане, а не от лица Анастасии. Сергею же она рассказала свою версию происходящего от своего лица.)

Бледный Леонид сидел на краю кресла, ссутулившись и подавшись немного вперёд. Руки парень сцепил замком перед собой, его пальцы побелели от напряжения, а на костяшках проступили красные пятна. Такая же бледная Анастасия сидела на диване напротив него.

Они находились в одном из залов дворца. По всему дворцу доносились крики, быстрые шаги и отрывистые приказы. Сквозь высокие окна вдалеке по-прежнему вспыхивало зарево пожаров. В небо же всё ещё поднимался дым.

Зрачки Анастасии были слегка расширены, пока она глядела перед собой, всё ещё переживая только что случившееся с ней и Таней. В этот момент Леонид глубоко вдохнул, сцепил зубы до боли, заставляя себя сосредоточиться, и, разомкнув их, произнёс:

— Настя, ты должна собраться… Мы должны собраться… Ты и сама понимаешь, как складывается ситуация. Отец… — он на секунду сжал губы, затем продолжил, — отец погиб…

Анастасия вздрогнула. Девушка начала мелко дрожать от осознания того, к чему всё пришло. Мир, который ещё недавно казался устойчивым, рушился прямо у неё на глазах.

Леонид видел это, но, понимая, что его сестра гораздо сильнее, чем может казаться со стороны, не подошёл и не попытался утешать её объятиями. Слишком многое решалось сейчас именно между ними двумя, и любое лишнее проявление слабости грозило стоить империи слишком дорого.

— Таня… — он запнулся, тяжело и с болью выдыхая. — Таня пропала. В Сибири обнаружены предатели, — продолжил парень. — Из-за них частично уничтожена столица. Это значит, что перед нами риск войны с сибирской частью страны. Сражение со второй волной всё ещё продолжается, и мы не знаем, сколько высших потеряем. Многие члены нашего Рода погибли в сражении за столицу…

Парень взял небольшую передышку под шум из коридоров, а затем продолжил:

— Чтобы империя не рассыпалась, а, наоборот, объединилась и окрепла, здесь и сейчас нам с тобой необходимо решить, как этого добиться.

— А как же Таня⁇! Как же Егор⁇! — хрипло спросила Анастасия. В её голосе появилась злость. — Ты собираешься вот так просто выбросить их из общего совещания⁇! Или предлагаешь нам объединиться против них⁇!

— Нет, — Леонид помотал головой, снова сжимая ладони. — Я никогда не пойду ни против тебя, ни против Тани, ни против Егора! Вы — моя семья! Даже если я потеряю трон, будь это честно или нечестно, я ни за что не стану злиться на вас или мстить! А что касается Егора…

Его голос стал тише:

— Наш брат, хоть и кажется тем ещё дураком, на самом деле гораздо умнее нас с тобой. Ты и сама слышала, что началось в Сибири. Я думаю, он решил действовать раньше, чтобы остановить возможную войну между двумя частями империи, прежде чем она разгорится.

Анастасия, слушая его, усилием воли собирала себя по кусочкам, также прекрасно понимая, что нет времени на самокопание и страдание. Сейчас нужно быть сильными.

— Насчёт Тани… — Леонид посмотрел на неё внимательно. — Ты и сама знаешь, мы уже отправили за ней поисковые отряды. Значит, здесь и сейчас всё зависит только от нас с тобой.

— И что ты предлагаешь? — спросила девушка.

Леонид поднялся, подойдя к окну. Несколько секунд парень смотрел на охваченную дымом столицу, затем повернулся к сестре и произнёс:

— Империи нужен один-единственный правитель. И этим правителем станешь ты, Настя.

— Что? — она уставилась на него ошарашенно, затем тоже поднялась. — Ты же не просто так предложил этот план? Что ты задумал⁇! — Девушка шагнула ближе. — Мы оба знаем, что моё восхождение на трон не означает, что Рода успокоятся и в империи воцарится мир! Они продолжат действовать, чтобы именно их фаворит оказался на троне!

— Да, — с тоской на лице кивнул Леонид и отвёл взгляд чуть в сторону. — Поэтому тебе, Настя, достанется самая тяжёлая из всех наших судеб, — произнёс он глухо. Девушка внимательно посмотрела на него. Парень продолжил, уже твёрже. — Ты должна захватить власть. Не оставить ни единого шанса противоборствующим Родам и сторонам. Не дать ни мгновения сомнения никому, кто попытается раскачать трон. Подчинить их себе полностью.

— Я не стану этого делать, — со злостью смотря на него, ответила Анастасия. Девушка резко махнула рукой в сторону, отсекая любые возражения. — Ты мой брат! Подчинение власти означает, что мне придётся бросить вас за решётку! Или убить! Я на это никогда не пойду!

Леонид, с тоской старшего брата во взгляде, смотря на свою сестру, медленно подошёл ближе, протянул руку и мягко положил ладонь ей на голову, чуть пригладив волосы.

— Пойдёшь, Настя, — тихо и с болью в голосе произнёс он. — У тебя просто не останется другого выхода… Его нет ни у кого из нас. Ты прекрасно понимаешь это и без моих слов… Мы — Романовы. Мы — правители Российской империи. И мы должны оберегать нашу империю.

— Тогда почему ты сам не взойдёшь на трон? — всё так же зло спросила она, с яростью сжимая ладони в кулаки. — Империи нужен сильный император. Ты растёшь очень быстро, вся страна уже видит, как меняется твоя сила. Возьми всё в свои руки — и…

— И мы проиграем эту войну, — глухо перебил её Леонид. Парень выдохнул и убрал руку, а затем добавил, уже мягче: — Настя, я не просто так прошу именно тебя занять трон. Чтобы победить в войне, необходимо не только объединить страну, но и…

В комнате на пару секунд повисло молчание.

— … но и сделать так, чтобы враг проиграл именно тогда, когда это нужно нам, — закончил он. Во взгляде парня читалась железная решимость. — Поэтому сегодня, Настя, ты захватишь власть и посадишь меня за решётку, как предателя империи. Иначе страну не объединить. Я же выберусь и отправлюсь в Китайскую империю. Наша родовая сила невероятно сильна, к тому же у меня хорошие отношения с китайской принцессой, как и с её отцом ранее.

Он на миг задумался, затем продолжил:

— Я уверен, что под эгидой «праведной мести» и якобы законного возвращения себе трона я смогу проникнуть прямо в центр Китайской империи. Эта война тянется слишком долго, враг наверняка захочет узнать способы, которые позволят сокрушить нас как можно быстрее. Плюс ко всему прочему у меня есть ещё один способ заинтересовать китайского императора, чтобы он принял меня к себе.

— Ты хоть понимаешь, насколько этот план шит белыми нитками⁇! — взорвалась Анастасия, ударяя брата по плечу. — Почему ты хочешь пойти на такой отчаянный шаг⁇!

— Потому что иначе нам не победить, — спокойно ответил Леонид. — Как и сказал — нам нужно заставить врага поверить, что он знает, как действовать правильно. А для этого необходим предатель в наших рядах, — видя в глазах сестры оставшееся сомнение, Леонид помотал головой. — Даже не думай! Я — старший брат, и не позволю вам рисковать своими жизнями! Это моя ноша. Ваша же ноша — вновь поставить империю на ноги…

Поглаживая Вику по голове, я слушал рассказ Анастасии, не перебивая её. Некоторые моменты хотелось уточнить сразу, особенно те, что касались Тани, но я позволил ей выговориться до конца.

Она к этому моменту так и не упомянула, что именно произошло между ней и сестрой — сознательно пропустила этот эпизод. Значит, к этой теме вернётся отдельно. Также не прозвучал ответ на главный вопрос: удалось ли найти Таню или нет.

Когда я только вернулся на Землю, на одно краткое мгновение ощутил энергию всех. Миг оказался слишком коротким, лишь вспышка, однако всё же уловить энергию Тани удалось. Значит, она однозначно жива.

В каком состоянии и где конкретно находится — другой вопрос. После этого разговора займусь подготовкой формации, чтобы попробовать вычислить её местоположение, и как бы мне ни хотелось заняться этим прямо сейчас — так, что аж хочется бросить всё, — для начала надо дослушать, чтобы понимать всю ситуацию.

Леонид придумал смелый, дерзкий и, к сожалению, единственно действенный план. В их положении действительно не оставалось иных вариантов. Если бы в империи остались все принцы и принцессы и один из них занял трон в разгар войны, остальным пришлось бы либо подчиняться, либо… исчезать. Иначе всё скатилось бы к внутренней резне между Родами. А так — у них просто не осталось на это шансов.

Парень проявил себя как настоящий старший брат и истинный правитель, готовый рискнуть собственной судьбой, лишь бы сестра, брат и сама империя сохранили шанс на выживание. По сути — пожертвовал собой, так как план действительно самоубийственный.

Егор… Кровавый принц.

Любопытное прозвище. Я не до конца понимаю, что именно толкнуло его действовать тем путём, который он выбрал. Возможно, парень действительно осознавал, что иначе империя захлебнётся во внутренней войне между своими же землями.

Сибирь всегда была проблемным участком для страны. А с появившимися мятежниками…

Как бы там всё ни сложилось, но, по словам Анастасии, сейчас он правит отколовшейся частью. Придётся к нему слетать и понять, что произошло с парнем на самом деле.

Анастасия продолжала говорить, и в какой-то момент её голос дрогнул:

— Таня…

Губы у девушки чуть задрожали, а взгляд затуманился. По щекам же побежали две дорожки слёз.

— Я не знаю ни того, что с моей сестрой, ни того, где она… — горько, с болью и рвущимся голосом произнесла Анастасия.

Она вскинула руки, начиная поспешно утирать слёзы, при этом плача ещё сильнее.

— Тётя Настя, не плачьте! — Вика резко вскочила с моих колен. В следующее мгновение она оказалась рядом с Анастасией и обняла её за талию, прижимаясь всем своим маленьким тельцем. — Всё будет хорошо, папа — герой, он со всем справится! — твёрдо и уверенно произнесла дочь и обернулась на меня. — Правда ведь, папа…?

Я уже открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент рядом с Анастасией, с другой стороны, проявился Александр. На его застывшем лице была ярость, что явно направлена на самого себя и, скорее всего, на Китайскую империю.

Однако он, беря себя в руки, аккуратно положил ладонь на голову Анастасии и произнёс ровным голосом:

— Не плачь, дочка. Я уверен, что с Леонидом и Таней всё в порядке. Вы все у меня — сильные и умелые. И я… горжусь каждым из вас. Спасибо, что выстояла в это непростое время…

Девушка, услышав знакомый голос, застыла, с шоком во взгляде смотря перед собой.

Анастасия, ещё секунду назад с ошарашенным взглядом смотревшая вперёд, вдруг начала медленно заваливаться на бок, а её глаза закрылись. К счастью, Александр подхватил свою дочь за плечи, не дав ей упасть со стула на пол.

Я тут же вскочил и активировал свои глаза, заглядывая в её энергоструктуру. Всё же такое потрясение испытать…

С ней всё оказалось в порядке, и она просто отключилась из-за шока.

Впрочем, попробуй не отключиться, когда прямо позади появляется и начинает говорить с тобой давно умерший отец… Для обычного человека подобное и вовсе могло закончиться сердечным приступом, а Анастасия и так держалась на пределе.

Хмуро посмотрел на Александра, стараясь отыскать в голове цензурные формулировки, и в итоге с раздражением спросил:

— Ты совсем дебил? Я понимаю, что ты хотел поддержать дочь, но надо же думать башкой, прежде чем такое выкидывать!

Александр стоял нахмурившись, его пальцы чуть сжались. Взгляд оставался взволнованным и не отрывался от лица дочери. Через пару секунд он всё же посмотрел на меня и хмуро ответил:

— Не смог сдержаться… Не думал, что моим детям придётся пройти через такое… Согласен, сглупил. Решил поддержать, совсем забыв о том, что сейчас нахожусь не в своём теле и вообще его не имею.

Я тяжело выдохнул, прекрасно его понимая, и снова посмотрел на Анастасию, пытаясь понять, как теперь действовать дальше.

Мы с Александром оба молчали, когда вдруг раздался задумчивый голос Вики:

— Дядя дебиль?

Сказать, что я офигел, — ничего не сказать. Я даже на миг потерял дар речи.

Александр же зло и с раздражением уставился на мою дочь. Та в ту же секунду юркнула за мою ногу, как маленький зверёк, и спряталась наполовину, прижимаясь к моей штанине. Впрочем, полностью она не скрылась — продолжала выглядывать половинкой лица, на котором было написано подозрение и готовность ко всему, пока в её руке потрескивал клинок молний, а в глазу была жёлтая радужка.

Понимая, что ляпнул не подумав, я аккуратно наклонился, чуть приобнимая дочь одной рукой и при этом мягко погладил её по голове.

— Вика, — тихо произнёс я, — то слово, которое ты только что услышала… давай договоримся, что ты не станешь его произносить и вообще забудешь, хорошо?

Дочь, всё ещё глядевшая на Александра, медленно перевела взгляд на меня и немного удивлённо спросила:

— Дебиль?

— Да… — протянул я с натянутой улыбкой, без тени радости или смешка. На секунду задумался, смотря в честные, открытые глаза дочери. Я уже решил, что с ней всегда нужно быть максимально честным, поэтому продолжил: — Это плохое слово. Его не стоит произносить. Договорились?

Вика пару секунд смотрела мне прямо в глаза, затем медленно кивнула. Клинок из её руки рассыпался россыпью искр и растворился в воздухе, а глаза вернулись к обычному цвету.

Ох и не нравится мне этот медленный и задумчивый кивок…

— Умничка, — притянул её к себе и поцеловал в щёку.

Затем, встав, быстро огляделся вокруг.

Раз я теперь император Российской империи, значит, и этот дворец переходит под моё управление, как и все окружающие земли. А раз так, стесняться чего-то особого смысла нет.

Подойдя к Анастасии, аккуратно отодвинул стул, подхватил её на руки, создал глазами портал и шагнул в него.

Мы вынырнули в комнате девушки. Здесь почти ничего не изменилось. Ровно тот же интерьер. Однако лёгкий слой пыли на поверхностях и определённое запустение ясно намекают, что Анастасия сюда заглядывает крайне редко.

Скорее всего, даже горничным не даёт убираться каждый день — словно держит эту комнату в виде законсервированного кусочка прошлого.

Чуть подумав и помня другую комнату, я вновь создал портал, входя в него. Пройдя, только подтвердил свои догадки. Похоже, из-за всего случившегося у Анастасии появилась собственная внутренняя травма, и сейчас она предпочитает жить в небольшой по дворцовым меркам комнатке, гораздо более скромной.

Комната напоминала комнату Тани: кровать, шкаф, тумба, столик и два кресла. Плюс вход в ванную комнату. Минимум лишнего, максимум функционала.

Убедившись, что опасности никакой нет, я положил её на кровать и телепортировался вниз, в столовую. Где увидел крайне любопытную картину.

Александр, сложив руки на груди, стоял у стола и хмуро смотрел вниз, прямо на мою дочь.

Вика в этот момент стояла за спинкой стула, упёршись ладонями в резную деревянную перекладину, и упрямо и подозрительно смотрела на него. Её пальцы сжимали дерево всё крепче и крепче.

По всему залу начал раздаваться лёгкий треск.

Через пару секунд треск усилился, перешёл в громкий хруст. Дерево не выдержало. Маленькая девочка с удивлением посмотрела на свою руку, в которой остались лишь щепки от разрушенной части стула.

Мы с Александром мгновенно оказались около неё, но он был ближе.

Без труда и с некоторым волнением на лице разжимая пальцы Вики, бывший император аккуратно осмотрел её руки, убедился, что ни заноз, ни порезов на коже не появилось, и только после этого выдохнул. Отвернувшись в сторону, он просто растаял в воздухе.

Я и не сомневался, что с моей дочерью всё будет в порядке, всё же она Вайторл и очень крепка физически из-за энергии. Однако внутри всё равно в момент родилось дикое волнение, когда дерево треснуло. Сердце забилось резко и быстро, а в голове за долю секунды пронеслись сотни вариантов: порежется, поранится, осколки заденут лицо…

Я взял немного удивлённую случившимся дочь на руки, прижал к себе и задумался.

Так вот что значит быть отцом?

Постоянный стресс из-за любой мелочи? Похоже, что отныне мне вряд ли удастся жить спокойно, зная, что хоть что-то в мире может навредить моей дочери… Придётся учиться держать себя в руках, иначе так и до инфаркта недалеко.

Я мысленно и горько усмехнулся.

Кто бы мог подумать… Сражался с богами, и им так и не удалось меня убить. Да что там, я уже не помню, когда в последний раз испытывал такой уровень стресса… А тут…

И это ведь только одна жена родила. Что же начнётся, когда все остальные подарят детей?

Нет. Всё. Однозначно больше никаких детей, пока не стану космическим императором! Сначала — создать спокойную обстановку, наладить мир, а уже потом думать о пополнении Рода…

— Это по первой, — раздался внутри спокойный голос Александра. — Вначале кажется, что весь мир вокруг угрожает твоим детям и опасность кроется даже в самом простом предмете, — его голос звучал мягко и без осуждения. — Однако спустя время привыкаешь и учишься им доверять. Дети не дураки. У них есть свои разумные пределы понимания того, что стоит делать, а что нет. Так что не переживай, этот стресс не вечен. Вообще удивительно, что ты за шесть сотен лет своей жизни так и не завёл семью…

Он неожиданно оборвал фразу, но я ему на это ничего не ответил.

Во время полёта в космосе мы успели обсудить многое. Теперь наши отношения можно было назвать даже «крайне приятельскими». Однако я ему не всё о себе рассказывал, вот он и не знает.

Я задумался, понимая, что пора связаться со своими. Однако в первую очередь необходимо выстроить формацию для поиска Тани, а затем убедиться, что с Эйр всё в порядке.

Чувствуя пространство дворца, создал новый портал и шагнул внутрь вместе с удивлённой Викой, выходя в просторный зал с высокими окнами. Здесь стояли мягкие диваны и столики. Обстановка, как и подобает дворцу, выглядит богато, но сейчас меня интересует совсем другое.

Подойдя к одному из диванов, посадил на него Вику, присел на корточки и сказал:

— Сейчас я быстро кое-что сделаю, и мы полетим по делам дальше. Хорошо?

— Хорошо, папа, — спокойно и радостно кивнула она, чуть болтая ножками.

Я улыбнулся и погладил её по голове. После выпрямился, подошёл к центру зала и принялся за формирование печатей, раскидывая вокруг себя множество энергетических структур. В воздухе одна за другой вспыхивали тонкие линии, складываясь в сложные трёхмерные схемы.

Я хоть и не сенсор, однако определённые поисковые способности имею из-за возможности управлять энергией.

Александр, явно также переживавший за судьбу Тани, проявился у окна — привычно скрестив руки на груди. Он молча наблюдал за происходящим, не вмешиваясь.

Я испробовал множество разных методов. Перестраивал печати прямо на ходу, менял частоты и пытался зацепиться хотя бы за слабый отклик…

Однако результат оставался один и тот же… Пустота. Мне так и не удалось отследить Таню.

Стоя и испытывая некоторое волнение, пришёл к единственному выводу: сначала нужно вернуться в родовые земли, перехватить Артура и уже при помощи его сенсорных навыков попробовать найти Таню.

Я не сомневаюсь, что Эйр тоже предпринимала подобные попытки, однако на данный момент мои возможности чуть расширились, поэтому шанс на успех у меня выше.

Посмотрев на Александра, помотал головой из стороны в сторону.

— Она однозначно жива, но отследить её не могу. Не переживай. Земля хоть и огромная, но и возможности у нас немалые. Точно найдём.

Он кивнул, посмотрел в сторону и ничего не сказал.

Я уже собирался направиться за Эйр, когда ощутил на самом краю восприятия лёгкую, едва заметную волну ощущений. Связь. И я знаю, кто её использует.

Аня.

Понимая, что она ощущает меня, я стоял, чуть улыбаясь, и ждал, когда же девушка появится. Сам телепортироваться из дворца не хочу, так как ещё не всё здесь закончилось.

Ждать пришлось недолго.

Через несколько минут ощутил вспышку энергии. Пространство содрогнулось, и в следующую секунду на меня просто вылетела моя жена.

Аня на полной скорости врезалась в меня, обхватила руками за шею, вцепившись так, будто боялась снова потерять, при этом роняя меня на пол.

Всё, что я успел сделать, — создать позади нас портал и отправить Александру посыл, чтобы он присмотрел за Викой. Мы вдвоём провалились в портал, и уже через миг вынырнули в отдельной комнате, где никто не мог помешать, прямо на кровать.

А дальше началась буря эмоций…

Мы лежали на кровати: я снизу, она сверху, прижавшись ко мне всем телом и буквально вжимая меня в постель. Девушка очень громко рыдала, закрыв лицо у меня на груди. Её руки сжимали меня так крепко, словно я мог раствориться в воздухе в любой момент.

Я ощущал, как ворот одежды уже весь промок от слёз, но сейчас всё это неважно…

Я обнимал её, прижимая к себе. Вздрагивающую и плачущую. Такую родную, такую тёплую и… очень важную для меня.

Нашу разлуку невозможно назвать обычной: нас с Яной, Ольгой и Сашей вырвало резко, и не было слишком долго. Однако эта разлука показала нам истинную природу наших эмоций и чувств.

Я скучал по ней. Скучал безумно, порой до хруста в сжимаемых кулаках и чувства собственного бессилия без возможности оказаться рядом и думая о ней каждый день… Как скучал и по всем остальным…

И теперь, когда она рядом, осознал, как сильно всё это время боялся не успеть…

Постепенно рыдание Ани ослабло.

Моя жена наконец успокоилась и приподняла зарёванное лицо. Глаза оставались покрасневшими, по щекам ещё блестели дорожки слёз, но от этого она показалась мне даже красивее, чем прежде. В этой ранимости читалась такая сила, что невозможно было не восхищаться ей.

Протянул руку и ласково погладил девушку, вмиг прижавшуюся щекой к ладони.

— Я скучала… — тихо произнесла любимая, сглатывая ком в горле и снова плача.

— Я знаю, — ответил я. — Я тоже…

Аня медленно подтянулась и поцеловала меня первой.

Ощущая этот солоноватый вкус, я в то же время слышал её сердце, что всё это время билось в ожидании нас.

Дальше поцелуев и объятий дело не ушло — сейчас времени на это совсем нет, да и не хотелось чего-то больше.

Хотелось просто быть рядом. Обнимать эту дорогую и любимую женщину, слушать её дыхание, ощущать, как она потихоньку расслабляется в моих руках.

Но много времени друг другу уделить мы не могли, потому что есть ещё очень много дел. А также дочь, которая хоть и не осталась одна, но всё же её оставили оба родителя.

Поэтому, немного поговорив, поняли, что нужно идти вниз.

Аня, поднимаясь, быстро бросила взгляд в сторону ванной, затем снова посмотрела на меня, и в этом взгляде ясно читался страх.

— Пойдём вместе, — произнёс я, прекрасно понимая причину её тревоги.

Ей сейчас нужно привести себя в порядок после всех слёз.

— Угу, — коротко кивнула она.

Она встала и направилась к ванной, по пути снимая с себя одежду. Я тоже принялся раздеваться и пошёл следом.

Зайдя в ванную, точнее — в душевую, мы встали под тёплую струю воды, словно под мягкий дождь. Стояли лицом друг к другу, пока горячие потоки стекали по коже, размывая следы слёз и усталости.

По щекам Ани вновь побежали слёзы. Чтобы её успокоить, я поцеловал её. Она ответила сразу. Я обнял её крепче, прижимая к себе.

Тёплая вода стекала по нашим телам, создавая вокруг мягкий шум, будто скрывая нас от всего мира. Мы продолжили целоваться, но затем оторвались, обнимаясь и при этом смотря друг другу в глаза. И в какой-то момент не сдержались. Разлука сделала своё дело… Да и сложно сдерживаться, когда видишь того, к кому так долго стремился всё это время.

Руки сами начали скользить по знакомым линиям её тела. С лопаток по спине, вниз к ягодицам. Я чуть сжал их, чувствуя, как Аня подаётся ещё ближе вперёд, словно здесь и сейчас хочет раствориться во мне без остатка.

После повёл ладони выше — мягко скользя по талии, к груди. Ладонь легла на неё, вызвав тихий и совсем не сдержанный стон.

Аня уже давно не та неопытная девушка, какой я помнил в начале нашего пути. Она сама отвечала на мои прикосновения.

А после…

После пространство душа наполнилось не только шумом воды, но и дыханием с тихими стонами после долгой разлуки.

Мы постарались уложиться как можно быстрее. Однако даже так, когда закончили, Аня выглядела куда более довольной.

С её лица в один миг исчезла тяжёлая печаль и застывшая грусть. Девушка, всё ещё голая, прижималась ко мне, обняв за шею, и поцеловала, тихо прошептав:

— Прошу, больше никогда так внезапно не пропадай. Я знаю, что это произошло не по твоей вине… И знаю, что мои слова сейчас могут звучать эгоистично, ведь никто не знает, что ждёт нас впереди… Но я просто прошу…

— Хорошо, — произнёс я, целуя её в ответ. — И не переживай. Я стал гораздо сильнее. В случае чего смогу контролировать подобные ситуации, по крайней мере — постараюсь, — всё так же обнимая её, тихо добавил: — Спасибо за дочь. Вика просто прекрасна. Вся в тебя.

Аня, услышав это, сначала смутилась, её щёки порозовели, а затем она весело и задорно рассмеялась. Я явственно почувствовал, как в ней снова вспыхивает лёгкое возбуждение, но девушка сумела подавить эту волну.

— Не сейчас, — помотала она головой, останавливая сама себя. — Время ещё будет… А пока… Тебя ещё слишком многие хотят увидеть, и я не могу быть эгоисткой, присваивая тебя только себе.

Дальше мы быстро оделись и телепортировались в зал, где оставили Вику, застав очень интересную картину…

Вика стояла посреди зала, уперев руки в бока, маленькие кулачки упирались в платье, а подбородок гордо задрался. Она смотрела на Александра.

Александр, стоявший напротив, говорил серьёзным, наставительным тоном:

— Нет ничего важнее империи. Запомни это. Пригодится в будущем.

— Нет, есть, — упрямо произнесла она, не моргнув. — Мама!

В этот момент скептически настроенное лицо Александра поменялось до неузнаваемости. Он несколько ошарашенно посмотрел на неё, затем перевёл взгляд на нас.

— Кажется, меня только что в споре уделала какая-то соплячка…

Через секунду его фигура растворилась в воздухе.

Вика, увидев Аню, радостно закричала:

— Мама!!!

И бросилась к ней.

Аня, тут же весело рассмеявшись, подхватила дочь на руки, закружила её, прижимая к себе, и крепко поцеловала в щёку.

Я улыбался, глядя на это, ощущая, как внутри растекается тепло.

Правда, улыбка вмиг исчезла, когда лицо Вики вдруг стало задумчивым. Она нахмурилась, чуть придвинулась ближе к Ане и тихо, почти шёпотом, спросила у неё прямо на ухо:

— Мама, а кто такой дебиль?

Моё сердце ухнуло вниз. Глубоко внутри себя я тихо и отчаянно рассмеялся, прекрасно понимая, что за такое Аня меня по голове точно не погладит…

Сама же Аня в этот момент выглядела крайне удивлённой. Она задумалась на пару секунд, явно перебирая варианты ответов, затем произнесла:

— Дебиль — это тот, кто научил тебя этому слову.

Вика серьёзно задумалась, приложила пальцы к губам, словно что-то решала. Потом очень быстро перевела взгляд на меня и с детской прямотой спросила:

— Деда дебиль?

Мини конкурс!!!

Кто угадает, что Вика кричит Инкару, или же напишет самый смешной коммент — получит промокод на следующий том! Писать в комментах под закрепом с такой же картинкой.

То, как прозвучала эта фраза, немало меня удивило. Особенно зацепило слово «деда». Александр сейчас не выглядит стариком, да и при жизни внешне больше напоминал молодого, едва вступившего в расцвет сил мужчину, чем седого старика.

Сейчас же он вообще скорее очень молодой по виду мужчина, к тому же способный в будущем ещё больше омолодиться.

А значит, «дед» к нему никак не подходит, если опираться на понятие возраста. Разве что Вика видит это по-своему… Однако дед — это ещё и отец одного из родителей.

То есть…

Я хмуро «посмотрел» на Александра внутри себя.

Неужели он решил промывать мозги моей дочери, чтобы уже через неё давить на меня и тем самым подтолкнуть всё к тому, чтобы Анастасия стала моей женой полностью, без оговорок и «демоверсий»?

Если подумать, он же император — такой вариант вполне в его духе. Императоры стремятся достичь всего возможного для своей империи и для своей семьи.

— Не смотри на меня так, — отозвался Александр у меня в голове. — Я люблю свою дочь и помогу ей добрым словом, — он выдержал паузу и, уже более сухо, добавил: — А также, разумеется, всё же могу попытаться тобой манипулировать в возможных рамках. Всё же речь идёт о моей дочери. Но делать это через ребёнка я не стану. Грязные игры касаются только нас, взрослых, а не детей. Так что это уже у твоей дочери надо спрашивать, почему она называет меня дедом. И почему она сказала, что это деда дебил, а не её отец, который по факту познакомил её с этим словом.

— Как будто ты не знаешь, в чём дело, — усмехнулся я. — Наверняка сам так и науськивал своих детей, чтобы в первую очередь верили тебе и семье.

Александр от моих слов тоже только усмехнулся.

Я уже догадываюсь, чьё это влияние. Наверняка Эйр постаралась. В любой семье, не только в аристократической, детей в первую очередь учат доверять родителям. А уже затем ближайшим членам Рода. Поэтому Вика ничего и не сказала про меня.

— Вика… — Аня с любопытством обратилась к дочери, прижимая её к боку. — Скажи, а почему… — она на секунду запнулась, видимо, тоже удивившись, что дочь назвала Александра дедом. — Дядя научил тебя плохому слову?

— Нет, — вздохнул я, подходя к ним ближе. — Это я её научил.

Аня очень удивлённо посмотрела на меня, чуть прищурившись.

— Не специально, — поспешил я продолжить, поднимая руки ладонями вверх в примиряющем жесте. — Я просто задумался. Ситуация вышла непростая, и в разгар мыслей вырвалось это слово… А Вика подхватила, — я повернулся к дочери. — Вика, не стоит произносить это слово. И особенно — применять его к кому-то из людей. Тем более из твоего окружения.

— Почему? — удивилась она, наклоняя голову набок.

— Потому что это плохое слово. Ты же понимаешь значение слова «плохое»?

Дочь тут же очень серьёзно кивнула — маленькая, но с видом человека, который понимает всё на свете.

— Так вот, — продолжил я, — скажи, тебе понравилось бы, если бы кто-то называл твою маму или папу плохими?

— Нет! — тут же помотала головой Вика так активно, что разметались волосы. — Мама и папа — самые лучшие!

— Вот видишь, — я улыбнулся. — То же самое и с плохими словами. Их не стоит произносить. Потому что тому, кто их слышит, неприятно.

— Я поняла… — немного угрюмо кивнула она.

По глазам вижу, что слово ей очень понравилось. И нам ещё, ох, как придётся с этим помучиться. Плохие слова людям почему-то нравятся гораздо больше, чем хорошие. Такова уж наша природа — нас тянет к запретному.

Этот момент с Викой придётся проработать отдельно.

— И ещё… — я опустился на уровень её глаз. — Не стоит врать, Вика. Это плохое слово произнёс я. Значит, виноват тоже я. Понимаешь?

Она резко покачала головой из стороны в сторону.

— Папа не виноват! Тётя Эйр говорила, что существует причинно-следственная связь! Папа с мамой очень хорошие! А значит, если папа что-то сказал, значит, для этого была своя причина! И, следовательно, деда де…

Она замерла и осеклась, не договорив.

Я мог лишь несколько ошарашенно смотреть на свою дочь. Впрочем, как и Аня, хотя жена при этом выглядела скорее довольной, чем удивлённой.

Никогда бы не подумал, что дети способны так быстро и глубоко всё схватывать…

Вика начала пересказывать то, что ей рассказывала Эйр. Я понял, что дочь буквально впитывает в себя каждое слово. Абсолютно всё.

Эйр точно не стала бы вдалбливать подобные концепции специально. Скорее, объяснила как-то мимоходом, на примере, между делом. Но Вика, несмотря на детский мозг и особое восприятие, ухватила суть — пусть и не до конца верно. Она фиксирует детали, которые кажутся ей самыми важными, и выстраивает из них собственную картину мира.

Вот это и привело нас к нынешней сцене.

— Ты умница, — улыбнулся я и погладил дочь по голове.

Несмотря на шероховатости в её выводах и на то, что придётся дальше с этим работать, всё равно решил похвалить ребёнка за ум и логику. Тем более что ругать её не за что.

После чего спросил:

— А почему ты дядю назвала дедом?

— Ну так папа же теперь импелатол, — спокойно произнесла дочь, будто говорила об элементарных вещах. — А значит, импелатлица — его жена! Когда мы приезжали во дворец, тётя Настя показывала мне семейные фотоа… фото… — Вика несколько раз растерянно запнулась, не способная произнести это слово, но, когда Аня ей подсказала, продолжила: — Там я видела прошлого дядю-императора! И раз он папа тёти Насти, значит, он мой дед!

От этого я только хмыкнул, ощущая, что ещё долго не перестану удивляться уму дочери. Причинно-следственную связь она выставила в абсолютно правильном приоритете — по крайней мере в этой ситуации…

— Кстати, об этом… — тихо произнесла Аня, аккуратно опуская Вику на пол.

Она чуть замялась, затем спросила:

— Он же видит меня?

Я кивнул.

Аня улыбнулась и почтительно склонила голову.

— Спасибо, что тогда защитили меня и дочь… Мы вам очень обязаны.

Вика с некоторым удивлением посмотрела на маму, затем тоже повернулась в ту же сторону и, тихонько повторив за ней, сказала:

— Спасибо.

Александр проявился рядом со мной, спокойно отвечая:

— Я рад, что с вами всё в порядке.

При этом он перевёл взгляд на меня и мысленно обратился уже ко мне:

— Я же не один это вижу, верно? У твоей жены серьёзная проблема с энергоструктурой…?

За время путешествия в космосе я успел кое-чему его обучить. Плюс из-за передачи своей энергии в нём развились ещё некоторые способности, поэтому сейчас он частично видит то же, что и я.

Я действительно вернулся на Землю вовремя… Если можно так выразиться.

У Ани заметно искорёжена огромная часть энергоструктуры. Опаснее всего то, что искажения располагаются совсем рядом с источником. По характерным провалам и прожогам сразу понял, что дело в аспекте семьи Рода Хинодэ. Видимо, ей пришлось задействовать его на пределе, выжимая всё до последней капли, что и привело к дестабилизации…

Эта сила буквально выжгла в ней огромный массив жизненной энергии…

Я не знаю, в какой именно момент Ане пришлось так долго и так сильно использовать силу Рода Хинодэ, но последствия читаются ясно. Именно это нанесло ей вред, сжигая целые годы жизни наперёд.

Аня, кажется, что-то уловила по моему взгляду. Её плечи чуть опустились, взгляд скользнул вниз.

Вот о чём говорила Эйр, когда просила меня не злиться на неё…

Сколько же меня ещё ждёт сюрпризов на Земле за то время, пока меня не было рядом?

Подойдя к жене, я мягко провёл ладонью по её голове. Она подняла на меня взволнованный, немного виноватый взгляд.

— Не волнуйся, — спокойно произнёс я, вкладывая в голос максимум уверенности. — Мы со всем разберёмся. Сейчас быстро закончим со всеми текущими делами и займёмся этой проблемой.

Она тяжело сглотнула ком в горле и тихо ответила:

— Угу…

И хоть я и пообещал, но внутри всё было неспокойно. Такой ущерб будет очень, очень тяжело восстановить… А время уходит…

Самостоятельно восстановить такой участок энергоструктуры я не смогу. Работать с чужими атрибутами настолько глубоко мне даётся с огромным трудом, а тут речь идёт ещё и о родовом аспекте Хинодэ.

Но какой-то способ искать придётся в любом случае. Иначе Аня…

— Аня, — я перевёл разговор, — честно говоря, я даже не знаю, с чего начинать спрашивать. Наверняка на Земле успело случиться очень много. Но когда я только здесь появился, Эйр сказала, чтобы я не ругал ни тебя, ни Аяну. С тобой теперь всё ясно… По крайней мере в общих чертах. Однако почему она говорила и про Аяну?

Аня вздохнула, обняла себя руками за локти и отошла немного в сторону. Несколько секунд молчала, словно собираясь с духом, взвешивая, с чего начать. Наконец заговорила, и, когда закончила рассказ, я надолго задумался, затем лишь тихо произнёс:

— Вот оно как…

— У неё не было выбора, — так же тихо сказала Аня.

— Девочка поступила правильно, — спокойно добавил Александр.

Я выслушал обоих и кивнул.

В любом случае до конца картину покажет только разговор с самой Аяной. За время нашей разлуки прошло слишком много времени. Люди меняются — к счастью это или к сожалению.

Если я хочу понять, что в итоге творится у неё в голове, придётся поговорить лично: услышать, о чём она думает, чего хочет и как планирует действовать дальше.

Я не сомневаюсь в ней, но слишком многое видел в жизни, чтобы полагаться только на предположения…

Жизнь и судьба — те ещё затейники.

Если хочешь понять, что с человеком, не надо выстраивать сложные догадки. Нужно прийти и спросить: что он хочет, почему он этого хочет и зачем ему это нужно.

А закрыть глаза, сделать вид, что всё и так понятно, — самый глупый поступок. Мы говорим словами и слышим звуки, а не существуем в чужом «понимании по умолчанию».

— Аня, в Роду есть какие-то неотложные дела? — спросил я. — Кто-то умирает, что-то срочное происходит? То, при чём моё присутствие нужно немедленно?

— Нет, — она тут же помотала головой. — Все тебя ждут, но ничего такого не происходит.

— Хорошо, — кивнул я. — Значит, отправляюсь в Японию. Хочу лично поговорить с Аяной по этому поводу.

— Это правильное решение, — Аня согласилась без колебаний, но почти сразу нахмурилась: — Полетишь туда один?

— Папа уходит? — обеспокоенно спросила Вика, подбегая к нам и вцепившись в край моей одежды.

Она очень внимательно и подозрительно уставилась на меня, словно пытаясь заранее поймать момент побега.

— Нет, — я улыбнулся, присаживаясь и гладя её по голове. — Сейчас мы вместе — ты, я и мама — слетаем кое-куда.

— К маме Аяне? В Японию? — обрадовалась дочь.

— Да, — снова улыбнулся я. — Только сперва проведаю тётю Эйр, а затем полетим. Хорошо? Побудешь пока с мамой?

Вика некоторое время подозрительно всматривалась в моё лицо, словно боялась, что я прямо сейчас растворюсь в воздухе. Но всё же кивнула и подошла к Ане, ухватившись за её руку.

— Я быстро, — произнёс я и телепортировался, оказавшись в отдельной комнате, куда по моему приказу ранее доставили Эйр.

Подойдя к лежащей на кровати сестре, я ещё внимательнее вгляделся в её энергоструктуру.

Она задействовала технику, шагнувшую далеко за пределы даже моих возможностей. И сейчас эта техника всё ещё присутствует в её теле — уже в неактивном состоянии, но след остаётся очень отчётливым.

По сути, Эйр превратила собственное тело и источник в печать, создав нечто по-настоящему невообразимое. Сложные узоры силы окутывали её изнутри, словно сеть сияющих рун, сплетённых с энергоструктурой.

Когда сестра придёт в себя и мы сможем поставить её на ноги, мне даже страшно представить, насколько сильно эта техника повлияет на судьбу нашего Рода.

Тот факт, что структура до сих пор сохраняется в её теле, уже говорит о масштабе…

Ведь меня с Яной эта печать притянула чёрт пойми откуда. Мы всё ещё находились очень далеко от Земли, а её сила дотянулась и вернула нас домой.

Несколько секунд я просто сидел рядом с тяжело дышащей Эйр, размышляя.

В итоге решил, что не хочу её оставлять одну. Кто знает, к чему в итоге приведёт действие этой техники и возможный откат. Лучше пусть сестра находится рядом со мной, чем лежит здесь, в зале, вдали от родных.

Взяв её на руки, аккуратно прижал к груди и сразу телепортировался наружу — в дирижабль. Там уложил Эйр на кровать в её каюте.

После вернулся в зал к Ане, Александру и Вике.

— Отплавляемся? — тут же спросила дочь, загоревшись предвкушением.

— Да, — кивнул я. — Летим.

Во время пути до Японии нам не пришлось скучать.

Аня говорила практически без остановки, рассказывая обо всём сразу — о том, что случилось за это время, и о том, о чём Тина не успела поведать.

Произошло, мягко говоря, многое… Но в итоге всё оборвалось на прилёте.

Я попросил не афишировать мой прилёт в Японию. Всё-таки сейчас у меня слишком высокий статус. Аню тоже попросил сохранять тишину. Официально — просто члены Рода прилетают по делам, и не более.

Мне вначале хотелось понаблюдать за всем со стороны, понять расстановку сил.

Находясь в небе, мы через мониторы увидели, как в столице, к дворцу, струйками стекается множество знати. Словно вся верхушка Японии решила собраться в одном месте.

У них тут явно что-то намечается…

Когда дирижабль приземлился, я передал спящую дочь Ане, а сам телепортировался.

Но не в центральный зал дворца, в котором к этому времени уже собирались все основные лица страны, а в одну из внутренних комнат тех же владений.

Я оказался в большом помещении с мягким светом. На полу располагался широкий футон, вдоль стен — низкие столики, тумбы, несколько свитков с каллиграфией и старинные доспехи в углу. Я посмотрел на лежавшего на этом футоне Акихиро Хинодэ.

Когда-то он буквально сиял жизнью и мощью, его аура легко заполняла собой любое помещение. Сейчас же передо мной лежал очень худой человек… Кожа чуть посерела, черты лица заострились.

Акихиро Хинодэ тоже получил очень серьёзную рану. И нанесена она была в битве. Настолько серьёзная, что жить ему осталось очень недолго. Даже меньше, чем Ане.

Впрочем, едва он ощутил моё присутствие, веки дрогнули и глаза раскрылись.

Я присел рядом с ним на колени и покачал головой.

— Не думал, что увижу вас в таком состоянии.

— Сергей… — тихо произнёс мужчина, уголки его губ чуть дрогнули в улыбке. — Я рад, что ты вернулся… — на мгновение на лице бывшего императора Японии проступила вина. — Прошу, не вини ни в чём Аяну… Если хочешь найти виноватого — он перед тобой…

— Искать виноватого будем потом, — спокойно ответил я. — Сейчас меня больше интересует, где вы получили эту рану.

— В сражении один против двух… — слабо прошептал он, губы мужчины едва разомкнулись. — Кха… кха… кха… — зашёлся кашлем Акихиро Хинодэ, чья грудная клетка начала болезненно дёргаться.

Я протянул руку и аккуратно положил ладонь ему туда, где под тканью кимоно тихо пульсировала остаточная сила источника. Направил вниз энергию, мягким потоком приглушая боль.

Не сразу, но бывший император Японии начал понемногу расслабляться. Зажатые мышцы лица ослабли, губы перестали так сильно дрожать. Дыхание выровнялось — всё ещё тяжёлое, но уже более размеренное.

— Один из… — он сделал несколько рваных вдохов. — … когда-то союзников страны предал нас, — слова давались ему с трудом, каждое звучало, словно разрез по его животу. — Он нанёс удар внезапно, вместе с китайским императором, — голос дрогнул, но в глазах всё ещё тлел упрямый огонь. — Я отбился, отбил страну, но цена… — Акихиро Хинодэ криво усмехнулся, губы растянулись в жёсткой, уставшей улыбке. — Цена уже ими заплачена сполна!

— Верю, — едва заметно улыбнулся я в ответ, при этом всё так же воздействуя своей энергией, упорядочивая его собственную. — Что стало с вашим аспектом? — спросил тише. — Я ощущаю лишь половину от прежней мощи, и она продолжает убывать.

Он слегка, почти незаметно кивнул.

— Я понимал, что уже не смогу сражаться, как прежде, — голос мужчины звучал глухо. — Даже стоять не получится. Мои силы уходили, покидали меня, как вода, уходящая в трещины. Да и что мог сделать старый скелет? — горькая самоирония едва коснулась его губ. — Японии необходим был новый сильный правитель. Моя жена не подходила на эту роль, а сын получил тяжёлую рану. Старшая дочь не дотягивала по силе. Но младшая… Аяна. Она уже достигла большого успеха, и я понимал, что, получив аспект, дочка станет куда сильнее.

Пальцы мужчины слабо сжались в складках простыни.

— И так как целители в целом не пророчили мне долгую жизнь… — тихо добавил он, — а поддерживать её всё это время могла лишь твоя сестра, я решил передать часть аспекта дочери… И это сработало. Она стала невероятно сильной, — в его взгляде вспыхнула гордость отца. — Однако теперь вынуждена стать новой императрицей, — глухо закончил мужчина.

Я спокойно кивнул, слушая его и продолжая подпитывать энергией повреждённую структуру, насколько позволяло состояние источника.

По отпечаткам силы ясно читалось, что Эйр очень долго боролась за жизнь Акихиро Хинодэ. Она сделала многое, буквально сражаясь за его жизнь с самой смертью, но вылечить полностью не смогла. И не получится даже у меня.

Потому что источник треснул надвое.

Внутри бывшего императора Японии сейчас хозяйничает такой хаос, что без печатей Эйр, перенаправляющих и сдерживающих энергию, организм давно бы развалился. Потоки силы норовили рвануть в разные стороны, каждый вдох сопровождался едва заметными вспышками у сердца.

Так что своей жизнью Акихиро Хинодэ по сути обязан именно ей.

— Сергей, — продолжил мужчина после короткой паузы. — Я очень виноват перед тобой… — он посмотрел прямо мне в глаза, без попытки оправдаться. — Всё же из-за меня Аяне пришлось… уйти из твоего Рода. А это, как ты сам знаешь, позор.

Я усмехнулся уголком губ.

— Вот уж не думал, что сейчас вас интересуют такие приземлённые вещи, как сплетни аристократии.

Впрочем, я его понимаю.

Сам я сейчас стою очень высоко. Я бы даже сказал — невероятно высоко. Мне неинтересно, кто и что шепчет за спиной. Для меня жизнь изменила течение, и для моего Рода она тоже сменила русло.

Но в то же время для остальной аристократии всё вокруг почти не изменилось. Их мир по-прежнему вращается вокруг слухов, брачных союзов и мелочных интриг. Им только подай чьи-нибудь косточки поперемывать.

Это не значит, что я стану уделять этому хоть сколько-нибудь серьёзное внимание, но логику мужчины можно понять. На его уровне подобные вещи до сих пор остаются важными маркерами статуса.

— Что ты… собираешься делать дальше? — наконец спросил он.

— В плане — стану ли мстить Японской империи или вашему Роду? — уточнил я.

— Нет, — он помотал головой, чуть поморщившись от резкого движения. — Я понимаю, что подобное слишком низко для тебя. Я имею в виду, что ты будешь делать в ситуации с Аяной?

Я задумался, но ненадолго, говоря:

— Расскажите мне всё, что я должен сейчас знать. Ведь ощущаю во дворце чужие энергии, и это явно неспроста.

Имперский дворец Японии походил на растревоженный улей — если можно так выразиться.

В огромном тронном зале, под сводами, расписанными древними битвами и летящими драконами, сейчас собрались представители практически всей знати империи.

Ведь буквально чуть больше половины дня назад Китайская империя неожиданно отступила вглубь своих территорий, оставив на передовой минимум войск.

Для всех вокруг это событие стало настоящим праздником.

Для всех, кроме молодой императрицы. Прекрасной девы, что за прошедшее время не просто расцвела и не просто превратилась в цветок, украшающий свою империю. Она буквально стала её главным сокровищем.

Обворожительные черты лица — тонкий подбородок, мягкая линия скул, правильный изгиб губ. Чистая, будто фарфоровая кожа. Её губы, которыми она сейчас едва касалась края чашки чая. Её прямой, гордый нос. Глаза, в глубине которых отражались и небесные огни, и бремя власти. Длинные синеватые волосы, собранные в сложную причёску с хвостом, украшенную шпильками и тонкими золотыми цепочками, тянущимися к вискам.

Каждый взгляд так или иначе цеплялся за императрицу, сидевшую во главе трёх столов, расположенных буквой «П». На ней было синее кимоно, вышитое золотыми драконами.

Знать вокруг шумела и веселилась. Звучал смех, звенели пиалы, официанты в светлых хаори скользили между рядами, подливая сакэ и чай.

И только за центральным столом трое людей лишь имитировали веселье.

Точнее — двое.

Киоко Хинодэ, бывшая императрица, и её старшая дочь, также сидящие за столом, время от времени улыбались, перекидывались дежурными фразами со всеми вокруг.

В то время как Аяна сохраняла лицо ровным и спокойным, даже скорее отстранённым. Девушка не смотрела на гостей. И при этом вынужденно делала вид, что внимательно слушает двух молодых мужчин справа от стола.

Там сидели двое принцев двух разных стран, одетые в парадные наряды — один в тёмно-зелёное кимоно с серебряными журавлями, другой в алое с чёрными облаками. Их отцы, подобно стервятникам, едва узнав о том, что молодая императрица не замужем, немедленно направили их сюда. И вот, двое уже во дворце очень долго.

Формальный предлог — «выказать дружественную связь», «поддержать торговлю и совместные учения».

А неформальный — показать себя, зарекомендовать как будущих мужей, ухватить самый ценный приз Японской империи.

Неожиданно встал один из взрослых представителей сильнейших Родов Японии. Мужчина почтительного возраста, но с прямой спиной и внимательным, холодным взглядом. Один из сильнейших людей в Японии в нынешнее время.

Он спокойно прошёл к главному столу, не торопясь, словно каждый его шаг для всех вокруг был знаком почтения, поклонился трём главным фигурам — императрице, её матери и старшей дочери — и лишь после этого неторопливо опустился на подушку перед ними.

Принцы, ещё мгновение назад весело и задорно смеявшиеся, замолкли на полуслове.

Всю их лёгкость словно ветром сдуло. Они тут же сосредоточили внимание на подошедшем, а вместе с ними стих и ближний круг знати.

Многим сразу стало ясно — по его взгляду, по плавности движений, по тому, как некоторые старики незаметно переглянулись между собой: сейчас разворачивается спланированная ранее акция, повторяющаяся уже не в первый раз.

— Императрица, — повторно склонился он перед Аяной, чуть глубже, показывая ей свою полную верность и подданность.

Девушка, пригубляя чай и глядя в стол, ничего не ответила, но прекрасно понимала, зачем он сюда пришёл.

В последнее время Рода активизировались до предела. Причину она тоже понимала.

Всё дело в войне.

Ей не видно конца, и многие хотели заручиться поддержкой других стран. А как ещё это сделать, если не через брак?

Старые Рода, пользуясь своим влиянием и чувствуя, что ввиду заслуг к ним не применят жёстких санкций, пытались продавить ситуацию до предела — при этом внешне оставались максимально деликатными и лояльными.

Старик заговорил намеренно громко, так, чтобы каждое слово достигло самых дальних столов, не оставляя императрице возможности отмолчаться.

— Императрица, я понимаю, что вы всё ещё скорбите по своему потерянному мужу.

В зале пронеслась тихая волна шёпота.

— Но то — уже в прошлом. И вспомните, что теперь вы не принадлежите Роду Вяземских. А значит, не можете корить себя ни в чём.

Другие, услышав это, также начали кивать, нескольким даже хватило наглости одобрительно хмыкнуть.

А Аяна между тем всё так же спокойно пила чай и смотрела в стол — ровным, спокойным взглядом, не поднимая глаз.

— Поймите нас правильно, — продолжил старик. — Мы беспокоимся о вас.

Он развёл руками, будто говорил о чём-то очевидном.

— Вы, несомненно, величайшая и сильнейшая среди всех Хинодэ, когда-либо рождённых. Но этот траур… он ни к чему хорошему не приведёт.

Старик чуть наклонился вперёд.

— Вы молоды. Вам нужно идти дальше своим путём. Думать не только о себе, но и о Роде. И помимо всего прочего — об империи. О своей империи. Все мы ждём вашего ответа.

Он замолчал. Аяна ещё несколько секунд сидела молча, затем разомкнула губы:

— Какого ответа?

Её спокойный, ровный голос разнёсся по залу, без труда перекрыв шорохи и перешёптывания. Свет ламп дрогнул, реагируя на внутреннюю силу в её голосе.

— Вы прекрасно понимаете, какого, — нагло продолжил старик, но при этом всё ещё держась в рамках дозволенного и не переходя на прямое давление. Он слишком хорошо знал, чем подобные игры могут закончиться. — Если вы свяжете свою жизнь с одним из молодых принцев, — отчётливо произнёс он, — мы упрочим своё положение, получим новых союзников и, наконец, сможем склонить чашу весов войны в свою пользу.

Старик откинулся чуть назад и окинул зал тяжёлым взглядом:

— Если всё останется, как прежде, мы рискуем оказаться в крайне невыгодном положении. Российская империя растёт слишком быстро. Другие страны также развиваются, потому что их не трогает Китайская империя, в то время как мы за последнее время просели слишком сильно! И в экономике, и в политике.

Он продолжал говорить намеренно громко, чтобы его слова осели в умах остальных. Хотя в этом не было особой нужды — многие уже разделяли его позицию. По сути, это превратилось в игру на публику, в коллективную попытку продавить молодую императрицу.

И Аяна это прекрасно понимала.

Она также понимала, что старые Рода пользуются ситуацией ещё и потому, что она сама не станет немедленно давить на них силой. Стоит ей перейти грань — и они объединятся уже против неё, прикрываясь страхом перед тиранией.

Да, девушке не составило бы труда уничтожить каждого из этих стариков… Стереть всех в пыль.

Но она — императрица. Её задача — править людьми, а не косить их направо и налево от раздражения.

— А зачем вам молодая императрица? — раздался в этот момент голос сестры Аяны справа. Старшая дочь Хинодэ чуть наклонилась вперёд, улыбнулась, переводя взгляд на принцев. — Императрица очень хороша, я прекрасно это понимаю. Но у неё есть сестра. Да, я старше Аяны, однако это вовсе не означает, что я хуже её.

Она подмигнула принцам так легко, будто и впрямь предлагала простой, приятный выход.

В этот момент Аяна слегка поджала губы, а взгляд её матери неожиданно стал ледяным.

Они обе понимали, что старшая принцесса намеренно принимает удар проблем на себя, отвлекая внимание от Аяны.

И обеим это не нравилось. Не потому, что они не хотели видеть её действующей, а потому что осознавали, насколько невыгодное положение она себе создаёт.

Умная и красивая девушка вынуждена разыгрывать роль лёгкой дурочки, чтобы показать, насколько она «удобна».

От этого внутри и матери, и младшей дочери медленно разливалась ледяная ярость — направленная не на первую принцессу, а на тех ублюдков, что сейчас сидели в зале, ухмыляясь в рукава.

— Не волнуйтесь, — рассмеялся один из принцев. — Вы невероятно хороши собой, умны и красивы! — Он слегка развёл руками, показывая себя и соседа. — Нас тут двое, и мы прекрасно видим, насколько вы прекрасны! Поэтому после первого решения императрицы, чтобы не обижать её, один из нас откажется от своей цели. А тот, кто останется, с огромной радостью склонится перед вами!

Услышав эти слова, Аяна отчётливо ощутила, как внутри поднимаются волны необузданной ярости.

Девушка резко подняла веки, полностью открывая глаза, и уставилась на двух уродов, которые уже слишком долго разгуливали по дворцу, пользуясь своим статусом, а теперь ещё и позволили себе оскорбить её сестру.

Невидимое давление разлилось по залу. Воздух потяжелел, свет начал мерцать, а в коридоре, за дверью, вообще что-то лопнуло.

Под давлением силы императрицы зал мгновенно замер. Никто не решился сказать ни слова.

Но в этот момент Аяна ощутила, как чуть холодная рука сестры коснулась её под столом и сжала пальцы.

Старшая принцесса, словно ничего не происходило, всё тем же лёгким тоном произнесла, подмигивая двум принцам:

— Вы же слышали притчу о двух зайцах? А притчу о двух драконах?

Те мгновенно притихли и задумались, явно пытаясь вспомнить, о чём вообще речь.

Аяна снова опустила взгляд. Она смотрела на лица ублюдков исподлобья, чувствуя, как сила в груди рвётся наружу.

Девушка понимала, что сестра сдерживает её, потому что иначе, если они приобретут лишь новых врагов, для империи это обернётся поражением на другом фронте.

Поэтому сейчас она не может действовать.

— Императрица… — вновь заговорил старик, явно собираясь продолжать. — Вы…

Что он хотел сказать, Аяна так и не поняла. Прошло секунд пять — достаточно много, чтобы ощутить, как что-то пошло не так. И только тогда она подняла взгляд.

Старик сидел, опустив взгляд и голову вниз. Как и двое принцев, что ещё недавно громко веселились.

Их глаза уткнулись в пол. Лица посерели, а с висков стекал холодный пот.

Словно в один миг они ощутили чьё-то присутствие, не сулящее им ничего хорошего.

Взгляд Аяны быстро заскользил по залу.

Она почувствовала, что где-то совсем рядом затаилась неясная тень, наблюдающая за происходящим. Но сколько бы она ни скользила аурой по залу, никак не получалось зацепиться.

Ничего. Пустота.

Но в какой-то момент, краем глаза, она уловила слева у стены лёгкое движение, будто чья-то тень отделилась от колонны.

Резко посмотрев туда, девушка увидела лишь голый угол — никаких фигур, никаких всполохов силы.

Она не успела как следует осмыслить увиденное, как тут же раздался голос человека, отвечающего за приглашённых гостей:

— Госпожа! — громко обратился он к ней, стоя у закрытых ворот в зал. — Прибыл ещё один гость.

В ту же секунду огромные створки начали медленно расходиться, впуская в теперь уже тёмный коридор снаружи свет зала, впрочем, освещая лишь небольшой участок.

Аяна искренне удивилась, ведь никаких дополнительных приглашённых гостей больше не значилось в списках.

К тому же распорядитель даже не объявил, кто именно подошёл, что само по себе странно.

Пока девушка размышляла, в глубине тёмного коридора послышались медленные, размеренные шаги.

Зал вновь стих и, кажется, даже затаил дыхание.

Все, кто находился внутри, прислушивались и пытались приглядеться, чтобы понять, кто идёт по тёмному проходу.

Образ пока не вырисовывался, но по самим шагам уже читалось, что этот человек не просто знает себе цену. Он уверен, что все должны его ждать.

Идти так спокойно, так размеренно к самой императрице на официальный приём мог позволить себе далеко не каждый…

Чем ближе звучали шаги, тем почему-то сильнее нервничали присутствующие. Некоторым вдруг стало душно, кто-то дёрнул ворот кимоно.

Наконец свет от зала осветил для начала чёрные туфли и чёрные брюки идущего.

Затем свет медленно выхватил из тьмы чёрный торс с золотыми украшениями и вышитым знаком геральдики Российской империи. На груди сиял герб с золотыми украшениями, чуть переливаясь в свете.

Спустя миг стало ясно, что на плечах вошедшего лежит чёрный плащ — один из старых символов власти России, пронесённый через эпохи и войны. Край плаща чуть колыхался от шагов, словно за ним тянулась невидимая тень прежних императоров.

И вот ещё одно мгновение — и свет полностью осветил лицо.

Ровное, прямое, спокойное. Черты не выдавали ни раздражения, ни заинтересованности — лишь уверенное спокойствие человека, привыкшего смотреть на мир сверху.

Но взгляд, направленный на зал, заставил всех вокруг мгновенно опустить взоры в пол…

Всех, кроме троицы во главе стола.

Аяна нерешительно, с сильным волнением внутри, смотрела на идущего парня. В груди у неё всё сжалось от непрошеных эмоций, а руки под столом чуть задрожали.

Её мать и сестра, напротив, расслабленно улыбались, понимая, почему никто не огласил имя прибывшего.

Пока весь остальной зал, включая и принцев и древние Рода Японии, что склоняются лишь перед своей императрицей, сам того не осознавая, вынужден был склонить головы полностью вниз, преклоняясь перед молодым императором Российской империи.

Кому интересно — вот наряд Сергея. Также поменяна облога.

Сергей остановился, смотря только вперёд, на Аяну, потому что никто вокруг больше не был ему интересен, и в этот момент позади, в коридоре, послышались громкие и быстрые шажки с громким криком:

— Папа, подозди! У меня маленькие ножки!

Спустя пару секунд в зал вбежала одетая в белое платьице и белые сапожки Вика, что встала перед Сергеем и протянула вверх ручки.

Губы парня тронула лёгкая улыбка, и он взял дочь на руки, пока позади также спокойно выходила Аня, одетая в красное платье, с золотыми украшениями.

И они уже вместе двинулись вперёд по залу.

Мы медленно шли вперёд, пока все остальные так и оставались преклонёнными.

Я в этот момент никак не давлю на них ни энергией, ни волей, ни аурой. Просто перестал «скрывать» самого себя. Не в энергетическом плане, а именно как человека.

Воля — это сила подавления и роста над самим собой. Если давишь ею, заставляешь остальных склоняться перед тобой, признавать верх и первенство. Аура даёт куда более жёсткий эффект. Придавив людей аурой, ты уже не просто подавляешь, а буквально вдавливаешь их в землю, лишая выбора и свободы.

Можно воздействовать и просто энергией — нечто среднее между волей и аурой.

А можно просто перестать скрывать себя, как сделал я. Раньше, всё это время, я умышленно глушил в себе всё: силу, волю и особенно скрывал свою душу. А душа — это самое мощное воплощение энергии во вселенной. Чем сильнее душа, тем сильнее ты сам.

Как среди разных видов существует иерархия подчинения, так и среди людей работает та же система. Более слабые души всегда склоняются перед более сильными. Поэтому люди испокон веков преклоняются перед богами. Те занимают куда более высокий уровень по силе души.

Пока мы шли, Вика едва заметно шевелила головой у меня на руках. Я же смотрел только на Аяну, а она — только на меня.

За это время ей пришлось пройти через многое…

Из-за того, что один, уже и так открытый, фронт оставался всё ещё крайне тяжёлым, любая попытка обострить отношения с соседями грозила появлением ещё одного фронта, или даже двух. А это уже легко превращалось в смертельную ошибку для всей войны.

Поэтому ей пришлось держать у себя во дворце двух моральных уродов, которые окончательно потеряли берега и перестали понимать, где границы.

Одно я знаю точно — я убью их. Обоих.

Не только потому, что они досаждали хоть и бывшей, но всё ещё моей жене. Но и потому, что ублюдки безнаказанно пользовались своим положением.

Краем глаза я отметил одну из служанок. Девушка стояла у стены с опущенным взглядом.

Эти твари нагло пользовались статусом, позволяя себе лишнее. Бедные девушки, чтобы не спровоцировать новый конфликт и не подставить свою страну, вынуждены были всё это терпеть…

В зале была абсолютная тишина, и мы остановились перед центральным столом. Прямо перед склонившимся стариком, тело которого покрывал холодный пот.

В этот момент я направил на него только волю.

Он подскочил одним рывком, словно его дёрнули за невидимую нить, и, схватив подушку, на которой сидел, тут же отпрянул в сторону, освобождая место.

Типичный лизоблюд…

Я мягко направил волю на трёх служанок. Девушки почти одновременно рванулись вперёд, и через несколько секунд перед нами уже лежали чистые, аккуратно разложенные сидения.

Мы сели на колени перед столом — как гости, а не как родственники, несмотря на все фактические связи. Хоть так делать и нельзя, Аяна, будучи императрицей, никак не отреагировала. Но я вижу, что она сейчас находится в какой-то прострации, словно даже не видя нас.

Я ожидал, что Вика сейчас что-нибудь выкинет, однако дочь сидела абсолютно спокойно рядом. Спина прямая, глаза внимательные. Она терпеливо ждала, когда взрослые начнут разговор.

Действительно умна… И ей уже объяснили, что такое этикет и как нужно вести себя при дворе.

Я продолжал молчать. Молчала и Аяна, всё так же ошарашенно глядя на меня.

Уверен, ей сейчас невероятно тяжело. Ощущаю это по связи, которую она в данный момент не может контролировать.

В этой связи звучали страх и горечь. Но не по отношению ко мне — а к самой себе. Скорее всего, за принятое решение или за то, что вообще решилась на это.

По правилам этикета, если императрица Японии не заговорит первой, значит, мы остаёмся нежелательными гостями и обязаны уйти.

Киоко Хинодэ и старшая дочь прекрасно понимают это. Я видел лёгкое напряжение в их лицах. И сестра Аяны, судя по еле заметному движению под столом, явно пыталась щипнуть Аяну за бедро, подталкивая к реакции. Но девушка никак не отозвалась — всё так же безмолвно смотрела на меня, будто вцепилась взглядом в одну точку.

Убедившись, что Аяна застряла в собственных мыслях, я вспомнил традицию: если хозяин дома съедает еду, поданную из рук гостя, это означает доверие. А значит, мы уже не считаемся нежеланными. И так как давить на неё не хочется, решил действовать именно так.

Я нашёл на столе всё необходимое, быстро собрал небольшой бутерброд и протянул Вике.

— Будь добра, передай императрице.

Дочь тут же кивнула со всей серьёзностью, взяла у меня еду, встала и пошла, аккуратно обходя край, там, где три стола не соприкасались.

При виде Вики сестра Аяны улыбнулась, как и её мать.

Ох уж этот светящийся внимательный взгляд…

Покоя моей дочери явно нет нигде — ни здесь, ни дома, ни в землях Рода. Похоже, её везде хотят потискать и уделить внимание.

Главное — чтобы родственники не разбаловали дочь.

Впрочем, я рад, что она растёт в окружении такого количества родных. Гораздо лучше, чем если бы у ребёнка был только один дед.

Хотя на своего деда я не жалуюсь — один он сумел заменить мне всех и сразу.

Вика подошла к Аяне и, так как та всё ещё не реагировала, осторожно потянула её за рукав.

Аяна сидела и смотрела на Сергея. Вот только, хоть и видела его, в то же время и не видела. Уж слишком часто девушка себе представляла, как однажды он вернётся…

В этот момент она почти не присутствовала «здесь и сейчас». Все мысли, все воспоминания рванули назад — в прошлое.

В те дни, когда Аяна решила стать императрицей Японской империи.

Тогда, стоя перед членами Рода в родовом зале, девушка медленно потянула с пальца кольцо. Пальцы дрожали, металл холодил кожу, кольцо нехотя, словно сопротивляясь, ползло вниз по фаланге.

Когда украшение уже почти соскользнуло, руки Аяны замерли.

По щекам потекли горячие слёзы, и в следующую секунду она резко надела кольцо обратно и рухнула на пол, опираясь ладонями о татами, тяжело и надсадно плача.

Судьба с наслаждением подбрасывала ей всё новые и новые испытания…

Аяна была вынуждена делать выбор: либо империя, либо любимый муж, к которому она так долго тянулась и за которого так долго боролась. И сейчас она могла разрушить всё, даже не увидевшись с ним. Разрушить их связь, их доверие, их будущее.

Девушка продолжала рыдать, когда послышались шаги. Рядом кто-то опустился на колени. Сквозь слёзы, через пелену, она разглядела лицо Эйр.

Та мягко притянула её к себе и обняла, позволяя плакать у себя на плече.

Аяна уткнулась лицом ей в плечо и рыдала, понимая, что здесь и сейчас предаёт всё то, что полюбила.

Этот Род давно стал для неё своим. Каждый человек в нём. Каждый, кто когда-либо стоял рядом.

И теперь она вынуждена ради другого Рода и ради империи отречься от этого.

Её пальцы всё так же дрожали на кольце. Но в какой-то момент она ощутила, как чужие ладони — руки Эйр — аккуратно берут её руки и медленно, по миллиметру, стаскивают кольцо вниз.

Аяна не успела толком осознать происходящее. В следующую секунду украшение соскользнуло с её пальца и оказалось у Эйр в ладони.

Девушка с ужасом и слезами на лице уставилась на неё, ожидая увидеть на лице злость, презрение или холод.

Однако увидела только понимание и тёплую, немного грустную улыбку.

— Всё хорошо, — мягко сказала Эйр, продолжая улыбаться. — Я не выгоняю тебя из Рода, даже не думай, — она слегка сжала кольцо в пальцах, затем раскрыла ладонь, после потянула девушку вверх, помогая ей подняться. — Я просто помогаю тебе сделать то, на что ты сама не могла решиться. Если тебе нужно снять это кольцо, значит, для этого есть веские причины. Расскажи нам.

Эйр перевела взгляд на остальных, затем снова на Аяну.

— Расскажи всё. Как Род, мы поддержим и поможем всем, чем необходимо. Если кто-то посмел давить на тебя или заставлять — мы пойдём на него войной, даже не сомневайся в этом. Мы заставим ублюдков страдать и жрать землю под твоими ногами. И плевать, даже если это будет целая страна, — взгляд девушки изменился, став стальным. Все находящиеся в зале также подобрались, готовые прямо сейчас собраться и отправиться в бой. — Я перестану копить энергию и уничтожу эту страну собственноручно, если так будет необходимо. Но, прошу, не скрывай от нас ничего. Мы тебя любим и готовы поддержать в любом случае. Расскажи, что произошло и почему ты решилась на это.

И тогда Аяна рассказала общую картину. О том, что Японской империи срочно требуется правитель. Что есть давление изнутри и снаружи. И что на эту роль она подходит больше всех.

— Понятно, — задумчиво произнесла Эйр, глядя чуть в сторону, обдумывая её слова. Затем снова посмотрела на девушку, и взгляд снова стал стальным. — Аяна, ты же понимаешь, что означает твой уход и что означает твоё становление императрицей? Ты уже давно не маленькая девочка и прекрасно осознаёшь, к чему всё это приведёт. Появятся те, кто возжелает твоей руки. Возжелает власти через тебя. И здесь, и сейчас я хочу, чтобы ты ответила мне честно, Аяна, — голос Эйр стал максимально серьёзным. — Ты хочешь покинуть наш Род, став чужой? Или ты хочешь выполнить долг дочери перед своим Родом и просто защитить собственную империю?

Аяна прекрасно поняла смысл слов Эйр. И это очень разозлило её.

Аяна выпрямила спину, взглянула прямо в глаза Эйр со злостью и максимально серьёзно произнесла:

— Я люблю своего мужа. Даже если мне придётся уйти из Рода Вяземских, я никому и никогда, кроме него, не позволю прикоснуться ко мне! Если кто-то посмеет это сделать, я убью его на месте, не задумываясь. Я не предам доверие Серёжи. Ни за что и никогда.

Эйр какое-то время молча смотрела на неё, затем уголки её губ дрогнули в улыбке.

— Ну и хорошо, — она чуть усмехнулась. — Пожалуй, знаешь… это отличная возможность. То, что ты станешь императрицей Японии. Нам давно пора расширяться, — Эйр посмотрела на остальных собравшихся. — Когда брат вернётся, он вернётся куда сильнее, чем был. И один только Род для нас станет слишком тесен.

Она помолчала, затем чуть качнула головой.

— Даже слишком тесен. Пора думать в других масштабах, — Эйр снова повернулась к Аяне. — Аяна. Как замещающая брата глава Рода, я позволяю тебе покинуть наш Род. Но лишь до того момента, пока он не вернётся. А после… После придёт время действовать.

Аяна почувствовала, как кто-то справа осторожно дёргает её за юкату. Девушка перевела взгляд вниз и увидела перед собой маленькое серьёзное личико.

В ту же секунду настоящее окончательно вернулось. Аяна, до конца не понимая, что вообще происходит, машинально взяла из рук Вики еду и слегка надкусила.

Почувствовав вкус, девушка вмиг замерла. По её щекам скользнули две тонкие дорожки слёз.

Этот вкус… Она никогда его не забудет…

Молодая императрица медленно перевела взгляд на Сергея, теперь уже прекрасно понимая, что происходящее — не иллюзия и не видение.

Он действительно пришёл за ней…

Взяв бутерброд, Аяна надкусила его очень аккуратно, едва касаясь зубами, затем замерла, и по её щекам потекли слёзы.

— Негоже молодой императрице лить слёзы, — чуть улыбаясь, произнёс я. — Каждая слеза молодой императрицы — на вес золота, — я сделал короткую паузу, а после продолжил: — Если императрица плачет не по собственной воле, а потому что её вынудили к этому обстоятельства или люди во дворце, двор заплатит очень дорого за каждую слезинку…

Эти слова я адресовал не ей. Мой посыл предназначался всем, кто находился в зале.

И, судя по тому, как по рядам пробежала волна напряжения, многие всё поняли правильно. Если кто-то решился давить на Аяну сильнее того, что я уже успел увидеть, наблюдая из тени, я не отпущу никого из них отсюда.

Аяна, всё ещё ошарашенно глядя на меня, взяла протянутый сестрой платок и аккуратно вытерла слёзы с щёк, стараясь вернуть себе хотя бы внешнее спокойствие.

Затем, собравшись, чуть склонила голову и произнесла уже более официальным тоном:

— Я рада, что император Российской империи наконец вернулся.

— Путь вышел неблизким, — кивнул я.

Вика, добившись своего, назад сразу не поспешила. Вместо этого она аккуратно прижалась к Аяне сбоку, положила голову ей на руку и принялась что-то шептать на ухо.

Аяна сначала слушала её с явным изумлением, затем не выдержала и тихо прыснула со смехом, прикрывая глаза ладонью.

Вот так ей куда больше идёт.

Хотя, зная Вику не так много, у меня уже имеются очень веские подозрения, что именно она сейчас шепчет…

Впрочем, через несколько мгновений Аяна снова успокоилась, вернув себе привычную собранность, а Вика бегом отправилась к своей, по сути, бабушке — Киоко.

Женщина с заметной радостью посадила девочку рядом, приобняла и что-то тихо сказала.

Мы с Аяной продолжали смотреть друг другу в глаза. В этом взгляде отражались и прошлое, и настоящее, и вся пропасть между двумя империями.

Она всё ещё связана этим миром и своим народом так же крепко, как и Акихиро Хинодэ. После того как приняла правление, Аяна разорвала все формальные связи с моим Родом.

Скорее всего, именно Эйр позволила ей сделать это правильно и без каких либо проблем.

Даже если нет — как императрица другой империи, она имела на это полное право.

Теперь из этого вырастают две очень серьёзные проблемы.

Я тоже император. Только Российской империи. И как император и императрица, мы можем оставаться мужем и женой лишь в одном варианте.

Если Аяна снова выйдет за меня замуж, Японская империя вынужденно войдёт в состав Российской на правах младшей стороны, что ни одному аристократу здесь не понравится.

Их статус упадёт ниже статуса аристократов России.

Если в таком положении Аяна станет моей женой, это обернётся вспышкой злости и неподчинения старых Родов. Аристократия с радостью поднимет бунт.

Даже если нет — сама идея меньшинства одних перед другими мне самому совсем не нравится. Ведь я хочу мир. Мир, построенный на доверии друг к другу, а не на ущемлении.

Другой вариант — Аяна откажется от поста императрицы. Но тогда рухнет доверие к роду Хинодэ.

Так не бывает: взошла на трон — и так же внезапно ушла. Это воспринимается как слабость и как предательство долга.

Поэтому выход из всей этой ситуации, если Аяна действительно меня любит и всё ещё хочет оставаться моей женой, только один.

Я обязан буду разрушить устои старого мира и создать новые…

Грубо говоря, мне необходимо подчинить себе все ближайшие земли — японские, китайские и сибирские территории Российской империи, — чтобы они вошли в состав совершенно иной, новой державы, подчиняясь ей на равных правах.

Чтобы ни один двор не стоял «выше» другого только по факту старых границ.

Один мой Род, с теми землями, что у нас есть, должен превратиться в целую империю, что подчинит себе все остальные.

И, судя по тому, что я видел, Эйр уже почти всё к этому подготовила…

От Андрея Орлова. Да-да, от меня.

Ребятки, я понимаю, что вы каждый день ждёте проду и понимаю, что расстраиваетесь, когда её нет. Как недавние дни и сегодня.

В комментариях я ранее объяснил, что сейчас у меня не самый простой период, поэтому и есть такие пропадания. Завтра глава будет, не переживаем.

Я никуда не пропадаю. Я здесь, с вами, на связи и в случае чего предупреждаю о чём-либо в комментариях на Аутор тодей. Можно написать мне в личку в ВК и в ТГ. Продами и обещаниями вас не кормлю. Если говорю, что будет — значит будет. Обычно всё так и происходит. Так что завтра глава будет! Как, думаю и дальше, все последующие дни.

Поэтому надеюсь, что вы воспримите мои слова как серьёзные люди и всё поймёте.

Многие советуют взять перерыв в неделю или две.

Нет, друзья, не возьму. Я люблю писать, люблю вас радовать и также люблю читать ваши комментарии. Поэтому если и есть или будут какие-либо провалы, то только такие, небольшие.

Надеюсь, что вы поддержите и будете терпеливы, ведь я как и вы, хочу продолжать дальше. Но, к сожалению, не всегда получается.

Завтра глава будет! Третий раз повторяю для особо не внимательных! Ну и думаю, что там дальше провалов уже не будет.

(От автора: это написано днём ранее. Глава дальше есть. Просто решил не убирать)

Я смотрел на Аяну и видел, как меняется её взгляд.

Ещё несколько мгновений назад она держалась ровно. Спина прямая, подбородок чуть приподнят, лицо спокойное. Но стоило нашим взглядам вновь встретиться, и вся эта выстроенная сдержанность дала тонкую трещину.

В её глазах появилось тепло. А следом за ним — тревога и нешуточное волнение.

Думаю, из-за всего случившегося она нехило так себя накрутила. И сейчас наверняка испытывает вину. За свой выбор и за вынужденное решение. За то, что приняла на себя роль, которую ей навязали обстоятельства, двор и Япония.

Она не сделает первый шаг ко мне. Даже если хочет. И не потому, что не любит. Нет. Скорее как раз наоборот.

Статус в нашем мире значит почти всё. Аяна это понимает лучше многих. Она не просто девушка, которая ждала меня. Она бывшая принцесса, а теперь — императрица Японской империи. Лицо и символ государства. Та, чьи слова и даже молчание читают сотни глаз и от решения которой зависит очень многое.

И Эйр наверняка уже придумала какой-то свой план. Такой, согласно которому Япония постепенно окажется в нужном положении и в дальнейшем подчинится мне не силой, а логикой событий. Аяна в этом плане должна до последнего отыгрывать роль императрицы. Держать авторитет и подводить аристократов и народ к новому бытию.

Перестроить мир — звучит красиво. Вот только что для меня этот мир? Из чего он состоит для меня?

Из того, что я хочу стать императором? Или из того, что я не хочу видеть, как моя любимая вновь подчиняется каким-то обстоятельствам?

Кем я в итоге хочу стать?

Хорошим императором? Тем, кто делает всё по статусу, по закону, по правилам, которые люди создавали тысячелетиями, убеждая себя, что так правильно? Или в первую очередь для меня важнее остаться любимым мужем? Братом и теперь отцом?

Этот ответ я определил для себя давно…

Очень давно.

И точно знаю, чего хочу.

— Ты ведь сюда пришёл не за тем, чтобы чаи распивать, — усмехнулся в моей голове Александр.

Его голос прозвучал спокойно, с лёгкой насмешкой.

Я уверен, мои мысли он не читает. Просто не может. Но в самую суть всё равно попал.

Я ничего не ответил, и Александр продолжил:

— Я знаю, что тебе не нужен совет. Ты уже всё для себя решил. Но всё же скажу — поступай так, как велит сердце. Знаешь, впервые за долгое время я осознаю, что в какой-то мере рад своей смерти… После неё у меня появилось время всё обдумать и прийти к новым выводам. Я рад, что больше не правлю Российской империей. Но я никогда не ненавидел саму власть. Меня не заставляли править. Меня учили любить это дело.

Он замолчал на пару мгновений.

— Однако даже я, когда пришло время выбирать между сыном и империей, готов был бросить всё ради Егора. Плевать, что скажут другие. Сейчас, когда я вновь чувствую страх за своих детей, я понимаю, что нет ничего важнее семьи… Поэтому действуй. А мы поддержим тебя в любом принятом тобой решении.

Я едва заметно мысленно усмехнулся.

В самую десятку попал. И хоть я всё равно сделал бы то, что задумал, за эту поддержку я ему благодарен.

Медленно поднявшись под удивлённые взгляды, спокойно пошёл к краю стола.

В зале кто-то напрягся. Сейчас почти все отошли от преклонения и внимательно наблюдали за мной.

Я пришёл сюда не к императрице Японской империи и не за Японской империей. А также не ради очередной партии на доске, где люди считают себя фигурами, но на деле чаще оказываются пешками.

Подойдя чуть сбоку и остановившись рядом с Аяной, я протянул ей руку ладонью вверх.

Она посмотрела на неё вздрогнувшим взглядом и тут же медленно протянула свою. Когда же её ладонь коснулась моей, я чуть сжал её и мягко потянул девушку на себя, чуть поднимая лёгким рывком и тут же перехватывая ошарашенную Аяну на руки.

Я пришёл сюда за своей женой. И если кто-то посмеет встать у меня на пути — что ж, это уже только его проблемы.

Хватит с меня их страданий и терпения. Натерпелись уже за всё время.

Аяна тихо вдохнула, её пальцы сами вцепились в мою одежду. Она явно не ожидала такого. Но сопротивления не последовало. Только напряжение, растерянность и дрожь, которую она едва заметно пыталась скрыть.

Мельком отметив восхищённый горящий взгляд Вики, мягкую улыбку матери Аяны и удивлённое лицо её сестры, я оглядел зал.

Люди смотрели на нас с недоумением.

Кто-то открыл рот, но так и не произнёс ни слова. Кто-то напрягся, всё же собираясь возмутиться.

Но я не дал им времени опомниться. Просто шагнул назад, в раскрытый портал.

Когда Сергей с Аяной пропали из зала, на месте, где ранее сидел парень, проявился Александр.

Бывший император Российской империи коротко кивнул бывшей императрице, а затем медленно повернулся к залу, лицом к собравшимся. Прямой, спокойный, властный и показывающий, что готов выслушать любую их претензию.

Следом медленно, с грацией, также поднялась и повернулась Аня.

За ней — мать Аяны. Потом сестра девушки.

Все четверо смотрели на собравшихся немного сверху вниз. Но не из высокомерия и не с позиции силы. Однако они всем своим видом показывали, что именно они определяют положение дел, а не кто-то из тех, кто здесь и сейчас собрался.

Александр спокойно заговорил:

— Если среди вас есть желающие воспрепятствовать воссоединению двух влюблённых, вперёд, — в его руке появился двулезвийный меч. — Я жду ваших претензий и выслушаю каждого лично.

Высоко в ночном безоблачном небе зависли двое.

Парень в чёрных одеждах с золотой вышивкой и девушка у него на руках, в синем кимоно, покрытом летящими драконами.

Над ними раскинулось абсолютно чистое, глубокое небо. На десятки километров вокруг тянулся чарующий вид. Отблески ночного свода, полная луна и раскинувшийся во все стороны японский мегаполис, уходящий огнями далеко за пределы дворцового квартала.

Ветер мягко трепал полы наших одежд, играл с кончиками волос, приносил запах ночного города, горячих источников и цветущей сакуры из дальних садов.

Аяна, оглядывая ночной пейзаж и не веря до конца в происходящее, вдруг спрятала лицо в плече парня, словно боялась.

— Прости, — тихо прошептала она, прижимаясь сильнее и чувствуя, как из глаз полились слёзы.

— Тебе не за что извиняться, — слегка покачал он головой. — Скорее, это мне стоило бы попросить прощения, — Сергей чуть крепче обнял её, прижимая к себе. — Прости за то, что из-за меня тебе пришлось взвалить на себя слишком много. Мне уже всё рассказали. Я понимаю, как тяжело далось решение уйти и как тяжело оказалось стать императрицей и терпеть постоянные нападки двора. Но больше этого не понадобится.

— А как же план…? — очень тихо спросила девушка, сжимая одежду парня и чувствуя, как у неё появился ком в горле.

— К чёрту этот план, — спокойно ответил Сергей. — Хватит. Мы не для того становились сильнее, чтобы снова и снова позволять обстоятельствам быть выше нас. Отныне мы сильнее них, так что ни о чём не переживай. Да и… — он покачал головой, — по правде говоря, не нужен мне этот трон, если из-за него ты страдаешь и в моём мире нет тебя. Для меня ты и твоё счастье — дороже всех корон и империй вокруг. И если весь мир вдруг восстанет против нас, требуя, чтобы я тебя оставил — я сожгу его ко всем чертям. Обещаю, нас никто больше не разлучит.

Услышав эти слова, Аяна замерла, ощущая, как в груди даже сердце перестало биться. А затем девушка судорожно сжала руками одежду парня, уткнулась ему в плечо и сначала едва заметно стала подрагивать, а затем разрыдалась взахлёб.

Аяна плакала долго.

Она не слабая. Наоборот — слишком сильная. Но даже сильным нужно иногда быть слабыми.

Аяна плакала, пока вдруг не опомнилась. Резко подняла на меня заплаканный взгляд, и в её глазах вспыхнул новый страх:

— Папа… — девушка тяжело выдохнула. — Он…

— Знаю, — мягко перебил я, целуя её. — Я уже навещал твоего отца. Состояние у него тяжёлое, но у меня есть один план, как ему помочь. Сразу провернуть это не выйдет. Для начала необходимо закончить всё остальное. На операцию может уйти огромное количество времени, сил и внимания. Лучше сперва закрыть остальные вопросы, чтобы потом не оглядываться на проблемы и не отвлекаться в самый критический момент.

Видя, что Аяна всё ещё нервничает и явно снова хочет удариться в слёзы, я задумался, а после раскрыл рядом портал и перенёс нас.

Мы оказались на горячих источниках во дворце.

Влажный пар поднимался вверх, подсвеченный бледным сиянием луны и слабым светом расставленных по периметру фонарей. Гладкие камни вокруг бассейна блестели, а от воды поднимались струйки пара.

Аяна, удивлённо оглядываясь и уже не плача, чуть подалась корпусом, давая понять, что хочет спуститься на землю.

Я аккуратно опустил её.

Девушка, оглядываясь, подошла к кромке воды, остановилась и спросила:

— Помнишь…? Всё началось здесь…

— Не совсем, — я усмехнулся. — Скорее, в ресторане Рода Аматэру.

Она, явно вспомнив нашу первую встречу тогда и себя в то время, тихо рассмеялась.

— Да, действительно… Но всё же по-настоящему мы начались именно здесь… Разве не так?

— Думаю, что да, — кивнул я, хоть она и не видит.

Я телепортировал нас сюда не просто так. Это место в какой-то степени памятно для нас, вот и подумал, что на нём Аяна перестанет плакать.

Всё же слёзы жены — это довольно тяжёлое испытание, как ни посмотри. И пусть уж лучше она будет удивлена, чем плачет.

Аяна какое-то время стояла молча, затем повернулась, посмотрела на меня поверх плеча, прикусила губу… И медленно начала снимать с себя кимоно и нижние слои одежды.

Тонкая ткань скользила по коже, шелестела, падала на камни, обнажая прекрасное тело за это время ещё больше расцветшей Аяны.

Стройные ноги, плавный изгиб талии, сильные, но изящные руки.

Я прекрасно понимаю её состояние и не остался в стороне, также снимая всё с себя.

Люди, и особенно женщины, после тяжёлых событий уязвимы не только душой, но и телом. И подобная нагота значит не «я хочу близости», а скорее «я хочу, чтобы ты увидел меня целиком и снова принял такой, какая я есть».

Просто показать, что человек всё ещё важен не только разумом и сердцем, но и физически. Что немаловажно, когда ты кого-то любишь. Ведь прошло немало времени, и это время может оставить свои отпечатки на людях, особенно когда вы далеко друг от друга.

Аяна медленно спустилась в воду, отойдя чуть дальше. Тёплые источники ласково обняли её тело, на поверхности пошли круги.

Я не заставил её ждать и последовал за ней.

Уже в источнике она сама подошла ко мне, положила ладони на грудь, пальцами ощупывая её, затем мягко завела руки за спину, обняла и потянулась к поцелую.

Отвечая, я опустил ладони с её спины чуть ниже, осторожно обхватил ягодицы, притягивая ближе.

Но дальше продолжать не стал, ведь не для этого телепортировал нас сюда.

Вместо этого вновь поднял её на руки, застав тем самым врасплох, и сел у края источника, где уровень воды доставал нам до пояса.

Аяна какое-то время смотрела на меня, затем крепко прижалась ко мне, устраиваясь у меня на коленях.

После стресса и бесконечного давления ей сейчас нужно просто ощущение того, что я рядом.

Разговаривали мы о многом. Также снова были слёзы… Много слёз.

Но в какой-то момент я ощутил на шее слишком уж горячее дыхание. А затем чьи-то нежные руки потянулись вдоль груди вниз, легко скользя по коже.

Не успел я как следует опомниться, как Аяна уже поднялась, разворачиваясь ко мне лицом и вновь усаживаясь верхом.

Наши губы слились в очередном поцелуе — на этот раз куда более требовательном.

Мои руки, соскучившиеся по любимому телу, сами нашли нужные линии и изгибы.

На каждое прикосновение девушка отвечала, подаваясь ближе и ближе, словно желала раствориться в этих прикосновениях.

Её руки скользнули вверх, обвили моё лицо, пальцы зарылись в волосы. Она целовала очень страстно, словно этим хотела сказать больше, чем могли вместить в себя слова.

В следующий миг она чуть отстранилась, взгляд стал смущённым, а щёки окрасил лёгкий румянец.

— Прости, — прошептала она, смутившись ещё больше, но не отводя взгляда.

И тут же, не давая мне ничего ответить, повела таз вниз…

Её тихий и нежный стон стал началом этой ночи.

Аяна очнулась резко.

Глаза распахнулись, девушка увидела знакомый потолок своей спальни.

Воспоминания о ночи обрушились одним потоком, и Аяна тут же вскочила, оглядываясь вокруг с взволнованным, почти паническим взглядом.

Сердце в неприкрытой груди колотилось так, словно собиралось вырваться наружу, если вдруг окажется, что всё произошедшее — лишь сон.

Однако через пару секунд её внимание зацепилось за знакомую мужскую одежду, сложенную на стуле.

Грудь выдала долгий, прерывистый выдох.

Напряжение немного отпустило, но сердце всё так же не останавливало свой ритм.

Спустя мгновение в комнате вспыхнула лёгкая рябь пространства, и из неё шагнул Сергей.

Парень выглядел задумчивым, но, заметив её, улыбнулся, подошёл к кровати и легко поцеловал голую девушку.

От этого прикосновения по её телу волной растеклось давно забытое тёплое ощущение — безопасность и счастье, пронизывающие каждую клеточку.

— Заходил к твоему отцу, — ответил я на её невысказанный вопрос, прочитав его по глазам.

Аяна не успела ничего сказать, потому что в комнате появилась Аня.

— Попались! — радостно объявила она, улыбаясь во весь рот. Аня упёрла руки в бока и с преувеличенным возмущением произнесла: — Я сейчас начну ревновать! Вообще-то мне он почти не уделил времени!

Я немного удивился, а сами девушки в этот момент переглянулись и вдруг обе прыснули.

— Так в чём проблема? — спокойно пожал я плечами, когда они отсмеялись, глядя то на одну, то на другую. — Могу уделить внимание сразу двоим.

Вот тут на их лицах проступило явное смятение, щёки слегка порозовели, взгляды синхронно дёрнулись в сторону.

— Да шучу я, — усмехнулся я.

Вот только, судя по тому, как они отреагировали, шутку приняли слишком близко к сердцу… Даже думать не хочу, какие картины успели промелькнуть у них в голове.

— Что с моим папой? — наконец тихо спросила Аяна.

— Думаю, у меня получится поставить его на ноги, — после короткой паузы ответил я. — У него серьёзные проблемы с источником, это отражается на всём теле. Источник — невероятно сложная энергоструктура, и почти никто не решается лезть внутрь. В целом, «заменить» источник — задача крайне тяжёлая. Вырастить новый — да, возможно. Но именно заменить… Таким почти никто не занимается. Ранее мне уже доводилось провернуть кое-что подобное с Вартаром, — напомнил я. — И у меня в замке хранится один… Назовём его «свободный» источник. Но сразу скажу: процедура очень непростая, займёт много времени. И стопроцентной гарантии, что удастся идеально срастить источник с телом твоего отца, дать не могу.

В воздухе повисла тяжёлая тишина.

— Как я уже сказал, источники — штука крайне непростая. Поэтому никакого «обязательного успеха» обещать нельзя, — я протянул руку и положил её на холодную ладонь Аяны. — Но мы сделаем всё возможное.

Девушка посмотрела на меня, мягко улыбнулась и кивнула.

— Спасибо, — тихо сказала она. — Кстати, а где Вика? — спохватилась Аяна через секунду.

— С твоей мамой, — ответила Аня. — И с сестрой, — она тяжело выдохнула, закатив глаза. — Но, честное слово, вы все уже надоели! — Аня повернулась ко мне с притворно обиженным видом. — Рожала ребёнка я, а провести с ним нормально время никак не получается! Что здесь, что во дворце Российской империи, что у нас в замке — дочь постоянно нарасхват! — она устало покачала головой. — Я уже вымоталась, сражаясь за каждую минуту с ней!

Услышав это, Аяна тихо рассмеялась.

Аня, тоже улыбаясь, подошла ближе и села справа от меня.

Я протянул руки и обнял их обеих, сначала поцеловал одну, затем вторую, видя, как на лицах моих красавиц расплываются куда как более счастливые улыбки.

— Я с радостью провёл бы с вами здесь побольше времени наедине, — честно сказал я. — Но, как вы понимаете, дел ещё слишком много…

— Конечно, — почти одновременно кивнули они.

— Абсолютно понятно, — добавила Аня.

Аяна только открыла рот, чтобы что-то сказать, как в дверь раздался стук. Девушка потянулась к артефакту на столе и произнесла:

— Слушаю.

Из-за двери, что стала пропускать звуки, тут же послышалось:

— Госпожа, вас желает видеть совет.

Среди густой, непроглядной тьмы тянулась узкая, светящаяся мягким белым светом дорожка. По ней шагали двое.

Первый — парень в строгом околоделовом костюме белого цвета, с идеально выглаженными складками и застёгнутым на все пуговицы пиджаком. Аккуратная стрижка, ровное безэмоциональное лицо и спокойный взгляд аристократа, прошедшего через многое. Внутри же него была душа юного парня, которому пришлось занять это тело. Кирилла.

Рядом двигался другой. Чёрные одежды с золотыми нашивками. Высокий, с чёрными волосами. В его взгляде пряталась древняя гордость и гордыня. В теле находилась душа, переросшая молодое тело. Интар Сарнойл, что занял это тело ранее.

— Асизаэль сказала, что ты очень хорошо показал себя, Илтар, — нарушил тишину спокойным голосом одетый в чёрное. — Она тебя хвалила. И даже просила отдать тебя ей.

— Госпожа Асизаэль слишком добра, — отозвался парень в белом. — Но если вас интересует моё мнение, учитель, я полностью полагаюсь на ваше решение. Как вы скажете — так и поступлю. Если дальше потребуется сопровождать госпожу Асизаэль, займусь этим. Если возникнет необходимость заняться мятежниками — достаточно вашего слова.

Чёрноволосый мужчина одобрительно кивнул.

— Рад, что рядом со мной оказался такой понимающий и способный ученик, как ты, Илтар, — произнёс он. — У тебя великое будущее, ты же это понимаешь?

— Не без вашего участия, — почтительно склонил голову Илтар.

Он чуть отвёл взгляд в сторону дорожки, на которой под ногами складывались и рассыпались еле заметные символы.

— Если бы вы не взялись меня обучать, я, вероятно, до сих пор оставался бы тем самым неумёхой.

— Ну-ну, — мужчина усмехнулся, — не говори о себе так.

Интар Сарнойл поднял руку и хлопнул ученика по плечу.

— Позвольте вопрос, учитель, — спустя пару шагов заговорил Илтар.

— Конечно, — спокойно отозвался Интар. — Задавай любой. Отвечу на всё, что сочту возможным.

— Куда мы идём?

Интар на миг приостановил шаг, затем ухмыльнулся, и в его глазах промелькнуло что-то насмешливое.

— А, вот о чём ты, — он развёл руками, указывая вокруг. — Это бездонная темница, созданная когда-то одним из Сарнойлов.

Чёрное пространство действительно казалось бездонным. Никаких стен, потолка или пола — только светящаяся тропа под ногами, уходящая в бесконечность, и редкие искры света где-то внизу, словно разрозненные души, потерянные в мраке.

— Отсюда не существует выхода, если не знать, как выбраться, — продолжил Интар. — И если тебя не выведет один из Рода Сарнойлов.

Они продолжали двигаться по световой дорожке. Шаги тихо отдавались в пустоте, а среди тьмы всё заметнее вырисовывался впереди бледный ореол.

Наконец тьма перед ними отступила. Свет разогнал мрак, и они шагнули в светлое сферическое пространство посреди тьмы.

В самом центре этого места сидела молодая девушка.

Светлые золотистые волосы рассыпались по плечам мягкими волнами. Кожа напоминала тонкий фарфор, разве что по линии скул и на шее тянулись бледные следы старых ожогов и шрамов, сдерживаемых магией. А на её голове были два посеревших рога.

Когда они вошли, девушка подняла взгляд. В её глазах не отражалось ничего.

— Ты ведь знаешь, кто это, да, Илтар?

Интар медленно двинулся по кругу вокруг пленницы. Но она смотрела только на Кирилла.

— Одна из этараксийцев, — спокойно ответил Кирилл.

Он стоял неподвижно. Взгляд ровный, лишённый восторга, страха или ненависти — просто оценка.

— А если точнее — их прошлая королева, — уточнил Интар, хмыкнув. Он завершил круг и остановился позади девушки. — Я привёл тебя сюда не просто так. Так уж вышло, мой ученик, что до меня дошли слухи, что ты не убиваешь этараксийцев, — его голос стал жёстче. — Для меня, человека, это проблема. Не стоит забывать, что они наши враги.

Интар сузил глаза и впился взглядом в Кирилла:

— Так ответь мне. Почему ты так к ним мягок?

Кирилл выдержал этот взгляд без малейшего колебания. Внутри него царило ровное, ледяное спокойствие.

— Потому что за всё время среди этараксийцев мне ни разу не встретился по-настоящему сильный боец, — произнёс он тем же ровным тоном. — Тот, с кем хотелось бы сразиться насмерть и кого имело бы смысл убить. Их народ жалок. Они не вызывают у меня ничего, кроме жалости. Ни восторга, ни уважения, ни желания вырезать их. Поэтому интерес к сражению с ними отсутствует. Как и к их убийству.

— Вот оно как… — медленно произнёс Интар.

Он кивнул — не так, как кивают в согласии, а скорее как человек, принявший к сведению любопытный факт.

— Хороший ответ, — признал он. Небольшая пауза. — Вот только меня он совершенно не убедил.

Парень махнул рукой.

На полу загорелись руны, сплетаясь в сложный рисунок. До этого незаметные магические цепи проявились вокруг бывшей королевы этараксийцев, Ваартирии. Оковы вокруг рук и талии сверкнули и рванули тело вверх.

Её мгновенно подняло. Руки раскинулись в стороны. Ноги чуть приподнялись над поверхностью, пальцы босых ступней еле заметно дрогнули.

Однако даже так, оказавшись снова в чужой власти, девушка сохраняла абсолютное спокойствие. Ни судорожного вдоха, ни дрожи по коже. Лишь взгляд, по-прежнему прикованный к Кириллу.

Кирилл тоже не проявил ни удивления, ни волнения.

— Я хочу… — начал Интар, глядя то на ученика, то на пленницу. — Хочу посмотреть, насколько ты стал сильнее. Вперёд. Убей её. Но именно своим льдом. Медленно и мучительно, чтобы она страдала.

Мир на миг застыл.

Ровно на один удар сердца Кирилл позволил себе паузу. Затем сделал шаг вперёд.

Парень вытянул ладонь в сторону королевы, расправил пальцы, нацелив руку ей в грудь. Внутри него зашевелилась стихия.

Холод.

Интар следил за каждым его движением. Как учитель — с пронзительным интересом хищника, который проверяет остроту собственноручно выкованного клинка.

Королева этараксийцев сжала губы, но не от страха — от всё усиливающегося холода, который начал быстро распространяться по её телу.

Холод проникал в тело снаружи и изнутри. Лёд формировался тонким, почти прозрачным слоем, который вспыхнул на её коже лёгким инейным узором. Затем этот узор уплотнился.

Мгновение за мгновением лёд полностью сковывал её тело.

По щеке прошла тонкая трещинка в ледяной коре, испустив холодный пар. Ресницы покрылись инеем, взгляд из-под них всё ещё оставался осознанным, ясным, но дыхание почти исчезло. Грудная клетка под прозрачным льдом двигалась всё реже.

Ни одного звука.

Ни мольбы.

Ни проклятия.

Аяна, услышав слова слуги, посмотрела перед собой. Но в её взгляде не было растерянности или волнения. Скорее, собранность.

Я поднял руку и положил ей на голову ладонь. Пальцы мягко прошлись по гладким волосам.

Девушка чуть прикрыла глаза, уголки губ приподнялись. Улыбка вышла тихой, но в ней отразилась тёплая благодарность и любовь.

Она любит свою империю. Любит своих родных. Но эта любовь не превращает её в слепую фанатичку. И моя жена это ясно осознаёт.

А вот японские аристократы, уверенные, что она им что-то должна, напрочь потеряли берега в собственной наглости. Они так увлеклись интригами, сделками, торгами за спиной собственной императрицы, что забыли простую истину: за любую услугу в этом мире неизбежно приходится платить…

А Аяна, сев на трон Японской империи, именно что сделала им услугу. Она лишь протянула стране руку, когда та оказалась на краю пропасти.

— Пойдём, — я улыбнулся ей, — я отправлюсь с тобой. Пора открыть этим глупцам глаза…

Когда тяжёлая раздвижная дверь огромного зала для совещаний, оформленного в древнем японском стиле, отъехала в стороны, мы с Аяной уже заняли центральную сторону П-образного стола. Я — в парадной форме Российской империи, а она — в своей.

Аяна сознательно не поднялась на высоту, отведённую для императорского трона, — не села наверху, над всеми. Предпочла сесть рядом со мной и на одном уровне с членами совета. Не как недосягаемая правительница, а как участница разговора наравне со всеми.

Когда в зал вошёл первый член совета, мужчина замер на пороге, заметив нас. Несколько секунд он просто смотрел, с плохо скрываемым шоком, видимо, от моего нахождения здесь. Ведь это собрание Японской империи. И тут я.

Потом он быстро взял себя в руки, опустил голову и глубоко склонился перед Аяной. Лишь после этого, не позволяя себе замешкаться дольше, направился к своему месту.

За ним вошёл следующий. И ещё.

Главы древних Родов входили в зал один за другим. Возрастные старейшины с серебром в волосах, строгие наследники в дорогих кимоно, женщины с идеальными причёсками и безупречными осанками. Каждый в момент входа цеплялся взглядом за нашу пару, за пустующий трон и за то, как близко мы сидим.

Удивление, напряжение, недовольство, беспокойство — всё это вспыхивало в их глазах и тут же пряталось под маской.

Когда к своим местам дошёл последний, двери за его спиной мягко закрылись.

Зал наполнился абсолютной, глухой тишиной.

Члены совета переглядывались, кто-то поправлял рукава, кто-то осторожно касался чашки с ещё не налитым чаем.

Мы с Аяной просто сидели и ждали. Разговор начинать не собирались — я просил её ничего не говорить первой.

План Эйр выглядит красивым и правильным, и я не сомневаюсь, что сейчас иду по её сценарию. Эйр очень гениальна и знает меня крайне хорошо.

Молчание тянулось. Минуты медленно растекались по залу тишиной.

Наконец один из членов совета не выдержал.

Довольно зрелый мужчина поднялся. Его чёрные волосы были стянуты в аккуратный хвост, на лице — самоуверенная гордость. Он смотрел на меня прямым, чуть холодным взглядом.

— Император Российской империи, — произнёс он, делая ударение на каждом слове. — Позвольте задать вам вопрос.

Лёгкий шорох прокатился по залу: кто-то чуть повернул голову, кто-то напрягся.

— Вперёд, — кивнул я ему.

— Я понимаю, вы ещё юны. И всё же… вы считаете нормальным врываться на наше торжество и похищать нашу императрицу?

— Похищать? — я спокойно посмотрел на него. — Я не похищал свою жену, — произнёс я чётко. — Просто вернулся и забрал её, чтобы провести с ней время. Потому что очень соскучился, — приподнял бровь. — По-вашему, всё это называется «похищением»?

Другой японец, сидевший чуть левее, нахмурился сильнее.

— Я понимаю, что вы, вернувшись, стали гораздо сильнее, — сказал он. — И исходя из этого решили, что теперь вам позволено всё? Просто по праву силы?

— По праву силы… — я повторил его слова и перевёл на него взгляд. — Насколько глубоко каждый из вас вообще понимает это право?

Провёл глазами по залу.

— Вы рассуждаете слишком просто. Слишком поверхностно. Бросаетесь обвинениями, не пытаясь разобраться. Так скажите, что именно плохого я всё же совершил, по-вашему?

— Похищение императрицы, — тут же откликнулся третий участник. Он подался вперёд. — Неужели, став сильнее, вы решили вести себя как китайский император, против которого мы до сих пор сражаемся? Разве не вы обещали его остановить?

— Обещал, — я кивнул. — И остановил. А дальше мы с ним окончательно закончим в ближайшее время.

— То есть одного китайского императора сменит другой, — усмехнулся ещё один член совета. — И новый правитель станет делать всё, что пожелает?

— Вы не поверите, — вздохнул я и покачал головой. — Но вы мне уже надоели. Вот вроде взрослые люди, а ведёте себя, несмотря на свою взрослость, как необразованные юнцы, пытающиеся скинуть свои проблемы на других. Вы повторяете одно и то же: я сделал то, что захотел. Но снова и снова игнорируете вопрос: что именно в моих действиях кажется вам преступлением?

Я внимательно рассмотрел их лица. Они действительно не понимают. Для них мои поступки выглядят грубым вторжением в их устройство жизни.

— Я пришёл к своей жене и забрал её, — произнёс я медленно. — В чём тут проблема?

— Госпожа Аяна больше не является вашей женой, — резким тоном вмешался ещё один советник. — Сейчас она — императрица Японской империи, и ваш брак разорван!

— И кто дал вам право разрывать его? — я усмехнулся, слегка склонив голову. — И мне вот интересно, с чего вдруг вы решили, что имеете полномочия говорить за свою императрицу? Решать, что к ней применимо, а что нет? — я бросил короткий взгляд на Аяну. — Она сопротивлялась, когда я её забирал? — обвёл их взглядом. — Все вы смотрите на ситуацию с позиции: «как же так, мы жертвы; пришёл кто-то сильнее и диктует нам условия». Верно?

Они молчали.

— Вы чувствуете себя обманутыми, — продолжил я, — даже в чём-то загнанными в угол. И при этом продолжаете надеяться на свою императрицу, потому что сами не решились решить вопрос.

Я медленно поднялся и пошёл вдоль стола.

— Как вы там выразились раньше? Похитил императрицу? Когда я «похищал» Аяну, никто из вас не встал, чтобы её защитить. Или я ошибаюсь?

Воздух словно сгустился. Я видел, что многие хотят возразить, но понимают, что им просто нечего сказать.

— Так я и думал, — тихо усмехнулся я.

Продолжил движение по залу, скользя взглядом по их лицам.

— Российская империя всегда относилась к Японской с уважением. Всегда. Мы сражались рядом, проливали кровь на одних полях, хоронили товарищей в одних могилах. В результате этой войны погиб прошлый император Российской империи, Александр Романов, — произнёс я. — Ваш император, Акихиро Хинодэ, тоже едва не пал полностью. Но даже так мы поддерживали друг друга.

Я остановился у двери и посмотрел прямо.

— А вернувшись назад, что я увидел? Я вижу предательство! — жёстко, чувствуя злость, закончил я. — Удар ножом в спину от тех, в чью честность верил!

Резко взмахнул рукой.

Порыв ветра сорвался, как удар кнута. Он пронёсся по залу. Несколько советников невольно зажмурились, кого-то слегка качнуло на месте, растрёпывая волосы и одежды.

Только вокруг Аяны ничего не изменилось.

— Всё это время я становился сильнее ради одной цели: закончить эту войну! Всё это время я находился далеко от родных. И даже так делал всё возможное, чтобы приблизить конец этой войны!

Я окинул зал холодным взглядом:

— А что делали вы…?

Нехотя кто-то шевельнул плечами.

— Каждый снова пытался тянуть одеяло на себя⁇! Я думал, мы вместе сражаемся за наши империи! За наше будущее! В сложной ситуации Российская империя, а точнее мой Род Вяземских, пошёл навстречу вашей беде!

Я указал ладонью на Аяну.

— Моя жена, рискуя нашими отношениями, возможной размолвкой с Родом, решила покинуть его, чтобы возглавить Японию! А что сделали вы⁇!

Они молчали.

— Вы не предприняли ни шага, чтобы сохранить отношения между нашими империями!

Снова махнул рукой. Порыв ветра пронёсся по залу, на этот раз более направленный.

— Напротив. Вместо того чтобы беречь свою императрицу, ждать моего возвращения, вы пригласили во дворец двух ублюдков из других империй!

Кто-то дёрнул щекой.

— Заставили собственную императрицу и её Род терпеть их присутствие, их капризы, их взгляды на неё, по сути, продавшись и продавая империю! Вы ничего не сделали, чтобы эта война закончилась! Лишь повели себя как шакалы и крысы, что тянут одеяло на себя, пока другие отдают жизнь! Пока другие идут до конца, невзирая на цену! Пока ваша императрица вынуждена была мириться со всем этим! Так скажите мне, имеете ли вы право называть меня вторым китайским императором, который якобы собирается всех подчинить?

Я усмехнулся уголком губ.

— А даже если предположить, что я однажды стану чем-то вроде него, — что вы сделали, чтобы этого не произошло?

Перевёл взгляд на Аяну.

— Аяна — прежде всего моя жена, — сказал негромко, но твёрдо. — Да, она ушла из Рода, чтобы поддержать Японию в самый трудный момент. Потому что эта земля для неё — родина. Только сделала она это не ради трона и не ради власти. А ради того, чтобы каждый из вас не сломался! Чтобы у каждого находился смысл держаться до конца, пока мы все вместе не победим! А что сделали вы…?

Я чуть склонил голову, разглядывая хмурые лица.

— Вам не стыдно, гордые сыны и дочери своей империи?

Несколько человек напряглись сильнее.

— Не стыдно смотреть в глаза своей молодой императрице? — задал я ещё один вопрос. — В глаза своим союзникам?

Шагнул ближе, идя к самому центру.

— Какого мира вы пытались добиться? Мира, где спокойствие сохраняется только у вас, в Японии, а остальные за вас умирают?

Я с презрением повёл плечом:

— Думали, что если жените Аяну на каком-нибудь удобном принце, объединитесь с выгодной страной, то всё — автоматическая победа над Китайской империей⁇! — я поморщился. — Дебилы.

Встав в центре, снова окинул их взглядом.

— Война не заканчивается тогда, когда вы предаёте самых близких людей! — произнёс я жёстко. — Она заканчивается, когда мы все сплачиваемся и становимся единым массивом перед общим врагом! Когда перед врагом выстраивается монолитная стена, где каждый камень поддерживает соседний, а не выдирает его ради собственной выгоды! Так и скажите мне, все, кто сейчас здесь сидит. Каждый из вас. Где я не прав в том, что, вернувшись, решил забрать свою жену⁇!

В зале всё так же все молчали.

— Пока мы действовали, вы, трусы, сидели и ждали, перекладывая всё на неё, надеясь, что один её политический брак развяжет вам руки и решит ваши проблемы! У каждого из вас есть жена или муж, — продолжил я. — Представьте: вы возвращаетесь однажды с войны и узнаёте, что вашего супруга вынуждают выйти за другого, «ради империи». Хотел бы кто-нибудь из вас оказаться на моём месте?

По их взглядам было видно — смысл моих слов дошёл. Они крепко задумались.

Все сидели молча, уткнувшись в стол, словно ожидали, что ответ появится на его поверхности.

— Я задам вам всего один вопрос: для чего вам нужна императрица на троне?

В ответ снова была тишина. Тогда я продолжил:

— Для того, чтобы использовать вашу гордость, ваше самое ценное наследие, как разменную монету⁇! Или для того, чтобы следовать за ней до самого конца, как и подобает великим и гордым сынам и дочерям своей империи⁇! Кто вы, сыны и дочери империи⁇! Жалкие трусы, прячущиеся за красивым словом «политика» и гребущие одеяло под себя⁇! Или великие воины и воительницы, которые, шагая рядом со своей императрицей по полю боя, шаг за шагом, след в след, готовы разменять свою жизнь на её, лишь бы она вела вашу великую страну вперёд⁇!

От автора: чуть коротковато получилось, но хоть смог вернуться в нормальный график. Дальше главы будут нормальными по размеру.

Замолчав, я посмотрел на лица собравшихся.

На них читалась задумчивость, но совсем не та, которую я хотел увидеть. Уверен, смысл моих слов до них дошёл. Вот только не стоит забывать одну простую вещь: насколько бы сильным я ни стал и даже после получения титула императора Российской империи, для многих вокруг я всё равно остаюсь юнцом.

Уважаемым, опасным, тем, кому не решаются возражать из-за силы и титула, но всё же юнцом.

Поэтому моя речь вряд ли возымела нужный эффект на таких людей, как они. Каждый из присутствующих считает себя умнее другого. Все они готовы слушать. Но не слышать.

— Вам нечего сказать? — первой заговорила твёрдо Аяна.

Я перевёл на неё взгляд и увидел, что у неё в глазах читается вина. Теперь она понимает, что, даже став императрицей Японской империи, даже поднявшись на новый ранг и получив огромную силу, она не смогла правильно направить свою империю.

Но не потому, что слабая.

А потому, что ей и не дали бы этого сделать. Эти идиоты сами себе на уме, и они могут сколько угодно быть верными императрице, а также выполнять её приказы, но всё равно будут считать, что она всё ещё слишком юна, сколько бы Аяна себя ни проявила.

— Раз от нас ждут ответа, — заговорил один из глав Родов, довольно старый мужчина с седыми волосами и сухим лицом, — надеюсь, молодой император Российской империи не станет возражать, если мы начнём говорить прямо?

Я спокойно кивнул.

— Именно этого от вас и жду.

Старик медленно склонил голову, а затем снова выпрямился.

— Что ж, если так… При всём уважении к вам, как лидер и глава Рода, вы невероятно сильны. Мы уже успели в этом убедиться. Каким вы станете императором, нам пока неизвестно. Но не стоит забывать, что практически каждый из нас прожил долгую жизнь, и пылкие речи мы слышали столько раз, что давно перестали считать. И с вами, как с императором Российской империи, нам бы хотелось вести диалог более по-деловому, а не через попытки надавить на нас через верность.

Я заметил, как некоторые главы Родов начали удивлённо переглядываться.

Что ж, это уже радует. Значит, не все с ним согласны. И, как я и предполагал, здесь всё же находятся ещё не до конца зачерствевшие чурбаны…

— Прожили жизнь, значит, — спокойно произнёс я.

Старик снова чуть склонил голову.

— Не сочтите за грубость, молодой император. Я ни в коем разе не хотел оскорбить вас намёком на возможную неопытность. Просто говорю о том, что мы готовы вас слушать. Что же касается молодой императрицы…

Он низко поклонился Аяне.

— Мы очень ценим её. И именно поэтому не хотели, чтобы она тосковала в одиночестве. Вы пропали, не сказав ни слова. Да, российское правительство выдвинуло версию о том, что вы ушли, чтобы стать сильнее. Однако, при всём уважении к вам, оставить свой народ на столь длительный срок… Позволяя людям умирать вместо того, чтобы сплотить их вокруг себя… Всё это отнюдь не говорит о вас как о человеке, способном брать ответственность в свои руки. Поэтому каждый из нас понимал заранее: раз вы поступаете так, то молодой императрице лучше находиться рядом с тем, кто не покинет её и будет рядом. С тем, кто сможет поддержать её здесь и сейчас.

Старик вновь склонил голову передо мной.

— Ещё раз прошу прощения, если мои слова прозвучали слишком резко.

На лицах других глав Родов я заметил одобрение.

Как я и думал.

Они слишком закостенели. Не готовы слушать императора, если перед ними, по их мнению, стоит мальчишка. В Российской империи ситуация складывается иначе. Я достаточно долго варился там, стоял рядом с графами, и они успели привыкнуть ко мне. Не все, но многие уже понимали, чего от меня ждать, и в целом знают меня и то, на что я способен.

Здесь же совсем иная картина.

Для них я чужой. Да, сильный. Да, титулованный. Но не тот, за кем они готовы идти.

Я понимал это с самого начала и просто хотел понять, насколько глубоко всё запущено.

Теперь ответ мне ясен.

Аяна слегка нахмурилась, глядя на старика.

В этот момент заговорил другой глава Рода. Такой же старый, с длинными седыми волосами, собранными за спиной. Он также чуть склонил голову передо мной, но в голосе звучала холодная сталь.

— Молодой император, вы сказали, что жертвовали всем ради этой войны. При этом, как уже заметил Тацуиси, вас не было очень долго. Всё это время мы стояли на передовой. Сражались. Проливали кровь каждый день. При всём уважении к вам, но не считаете ли вы, что ваши слова звучат лицемерно по отношению к данной ситуации?

Вот она. Та самая глухая стена, в которую я упёрся. Стена недоверия.

Всё то время, пока я отсутствовал, всё же наложило отпечаток на суть вещей. И ведь даже не скажешь, что эти старики не вправе говорить так. Меня действительно слишком долго не было. А каждый из них, возможно, и правда сражался. Скорее всего, терял людей, может, друзей, может, детей или жену. Это заметно по лицам.

Кто-то сжимает кулаки. У кого-то взгляд застыл, словно человек вспоминает что-то неприятное. Кто-то смотрит не на меня, а мимо, туда, где, скорее всего, перед глазами вновь встаёт поле боя.

Доказать им что-то сейчас невозможно.

Я снова упрусь в ту же глухую стену, потому что не смогу объяснить, где находился. Они попросту не поверят.

И всё же, несмотря на сомнения отдельных личностей, я видел, как некоторые начали смотреть на Аяну иначе. В их взглядах появилось понимание. Ещё слабое, ещё неоформленное, но уже понимание.

— Вы правы, — произнёс я.

Развернулся и спокойным шагом пошёл к краю стола, чтобы обойти его вдоль. Высокий зал совета погрузился в немного напряжённую тишину.

— Меня действительно не видели слишком долго.

Я дошёл до угла стола.

— И за то время, пока меня не было, действительно погибло слишком много людей. В то время как сам я был неясно где.

Мои шаги звучали ровно. Не громко, но в тишине зала каждый удар подошвы по камню отдавался отчётливо.

— Я понял ваше мнение относительно Аяны и ситуации с ней. Но всё же сейчас, находясь здесь, посмотрите все на свою императрицу.

Пока я обходил стол, они как один повернули головы в её сторону.

Аяна сидела спокойно и ровно. На её лице не дрогнул ни один мускул. Она смотрела на каждого из присутствующих.

— Кого вы видите перед собой? — спросил я. — Молодую императрицу? Или всё же Аяну Хинодэ?

Некоторые снова нахмурились, явно пытаясь понять, к чему я клоню. Я остановился у дальней стороны стола.

— Отвечу за вас. Все вы видите именно молодую императрицу. И дело тут не только в самой Аяне. Наверняка с прежним императором, её отцом Акихиро Хинодэ, вы также видели лишь императора. И не более. Потому что для вас существует только фигура. Но не личность. Вы верите не в того, кто вами правит. Вы верите во всесильный образ, который должен стоять над вами. И каждый из вас сам заключил себя в клетку этого мнения. В данном же случае императрица слишком юна в вашем понимании мира. Вы сказали мне, что пылкие речи на вас не действуют, что вы давно из них выросли и с вами нужно говорить только по делу?

Я медленно обвёл взглядом собравшихся.

— Ведь каждый из вас — глава великого Рода или сильного клана. Каждый несёт на себе тяжесть решений, стараясь оберегать молодое поколение, свою империю и людей, которые доверились вам. И тем самым вы верно служите своей империи, но не императрице.

— Чушь! — резко произнёс один из глав Родов, сильно покраснев от злости. — Вы хоть и император, но не имеете права так оскорблять нас! Мы за свою императрицу…

— И вновь мы упёрлись всего лишь в слова, — спокойно перебил я, покачав головой с тоской. — Мы то, мы сё. А на деле что вы?

Я посмотрел ему прямо в глаза.

— Убери у вас статус главы Рода. Статус главы клана. Кем вы останетесь? Просто горсткой стариков, которые всё ещё хотят поучать свою молодую императрицу, потому что она юна, а вы прожили долгую жизнь?

Я усмехнулся. Не зло, а устало.

— Все вы видите только возраст. Как давно каждый из вас был собой? Не главой Рода, не старейшиной и не человеком, который обязан говорить от имени поколений. А именно собой. Тем, у кого есть собственные цели, стремления, желания? Многие ли из вас здесь принесли клятву не империи, а своей императрице? Не как члены Рода и не как главы. А лично от себя?

Глядя на их лица, я покачал головой.

— То-то и оно. Вы давно потеряли понимание, что значит оставаться собой. Для вас существует лишь империя. И не более. Вы дряхлые старики и потерянное поколение, которое ведёт в яму собственную страну.

Я продолжил, не давая им перебить:

— Для вас не существует союзника, с которым можно идти плечом к плечу и хранить верность. Вы верите только самим себе. И точно так же воспитываете своих детей. А так как ваша императрица приходится мне женой, вы сознательно отгородились от неё, считая её слишком юной и неспособной понять, как устроена эта жизнь.

Я сделал паузу.

— Вот только жизнь никак не устроена. Мы сами создаём её вокруг себя. И сегодня вы показали нам, что для вас я, император Российской империи, и Аяна, императрица Японии, опять же, не более чем юнцы. Здесь, в Японии, вы сознательно создали отдельный уголок для себя. Уголок, в котором существуете только вы. А союзника, если придётся, можно разменять, не глядя.

— Мы… — начал один из глав Рода.

— Закрой рот, — резко оборвал я его.

Он тут же осёкся. В зале воздух стал ощутимо напряжённее.

— Мне больше не нужны ваши объяснения. Я увидел и услышал достаточно, чтобы принять решение. В ближайшее время мы отправимся заканчивать войну с Китайской империей. И сделаем это плечом к плечу, так, как начали. Мы дойдём до конца и закончим её вместе.

Я посмотрел на Аяну, она не отвела взгляда.

— Но после этого между Российской и Японской империями закончатся все братские отношения.

Все ошарашенно и взволнованно посмотрели на меня. А всё потому, что Российская империя оставалась, по факту, единственным союзником для них.

— Нет, мы не перестанем торговать. Я не запрещу российским аристократам вести с вами дела. Не стану рушить связи, которые нужны простым людям и тем, кто на самом деле работает ради будущего и кто сражался плечом к плечу. Однако лично я больше не желаю иметь ничего общего с вашей империей. А точнее — с вами, стариками. С теми, кто не хочет слушать никого, кроме своего возраста.

Я снова обвёл их взглядом.

— Вы хотели деловой разговор по фактам? Вот он. Если вы действительно радеете за свою страну, если вы хотите для неё только лучшего — откажитесь от своих постов. Передайте всё своим преемникам и детям. Пусть отныне они говорят за страну, а не вы, те, кто забыл, что такое верность тому, кому вы присягнули. Только в этом случае мы вновь станем братскими империями.

Аяна заметно напряглась, и в её взгляде также проскочило волнение, но быстро исчезло, потому что она доверяет мне и знает, что я ничего не делаю просто так.

Да, мои слова сейчас — это чистая манипуляция, но использую я её не для манипуляции, а просто потому, что не хочу видеть рядом с собой этих идиотов, если всё же дело дойдёт до объединения империй.

Мне не нужны рядом те, кто думает только о себе, и, в свою очередь, мои слова сейчас для них значат многое.

Перейти дорогу императору союзной империи — это автоматически создать ситуацию, когда отношения будут натянуты. И теперь они сильно задумаются о том, какой хотели бы видеть свою империю в дальнейшем и какое место хотели бы, чтобы она занимала в мире.

— Я закончил.

В этот момент заговорила Аяна:

— Слушайте мой приказ! Начать подготовку к последним сражениям…

Мы находились в каюте дирижабля и летели в сторону Российской империи.

За окнами тянулись облака, подсвеченные мягким дневным солнцем.

Я, сидя на кровати, улыбался, глядя на то, как Вика весело смеётся, играя одновременно с Аней и Аяной. Девушки не отставали от неё, тоже втягиваясь в игру.

От этой картины я чувствовал максимальное расслабление.

Всё это общение с идиотами, которые не видят дальше своего носа, довольно сильно выматывает. А всё потому, что старики редко слушают молодых, считая себя умудрёнными опытом. Хотя иногда опыт не делает человека мудрее. Иногда он просто превращает его в вековой пыльный камень и не более.

Аяна продолжала играть с Викой. Аня же подошла ко мне, присела на кровать и взяла меня за руку так, что наши пальцы переплелись. Девушка прислонилась к моему плечу и, улыбаясь, посмотрела на весёлую возню в центре.

— Куда мы теперь? — тихо спросила она.

— Для начала в родовые земли, — ответил я.

— А после?

— После закончим то, что давно пора закончить, — спокойно произнёс я. — Отправимся во дворец и уже оттуда в Китайскую империю.

Мы с Аней, сидя и держась за руки, продолжали смотреть на Аяну и Вику.

Я в это время не уставал поражаться тому, как сильно «изменились» девушки. Не только в плане силы. В них изменилось всё: осанка, взгляд, манера держаться, даже сама энергетика. Когда-то передо мной стояли ещё совсем юные девушки, которые только искали себя, а сейчас они стали более уверенными и гораздо женственнее, чем ранее. Можно сказать, что они расцвели.

— Мама, — неожиданно обратилась Вика к Аяне, стоя у её ног и смотря снизу вверх.

— Что такое? — Аяна ласково улыбнулась и провела ладонью по её волосам.

— А ты же теперь вернёшься с нами домой навсегда?

Аяна немного растерянно посмотрела на меня и на Аню. Потом она снова перевела взгляд на Вику и продолжила гладить её по голове.

— Да, вернусь. Может, иногда придётся улетать по делам в Японию. Но так… больше не собираюсь покидать вас.

— Ула! — радостно закричала Вика, обнимая её за ноги. А обняв, тут же отцепилась и сорвалась с места, подбежала ко мне и повисла у меня на шее.

— Папа-герой! Папа вернул маму домой!

Теперь уже я гладил её по голове, пока она сидела у меня на колене и крепко прижималась ко мне. Аяна подошла ближе и села справа. По её лицу сразу стало понятно, что она хочет поговорить.

Я аккуратно передал Вику Ане и посмотрел на Аяну.

— По поводу Японии, — начала она разговор. — Те твои слова…

Я задумался и отвёл взгляд в сторону, смотря перед собой.

Политика — очень сложное дело. А если точнее, очень грязное.

Однако я не собираюсь принимать решения только на основе того, что моя жена — императрица Японии. Раз уж я решил становиться императором, никаких послаблений ни для кого не окажется. Мне нужно заботиться о тех, кто готов идти за мной, и о тех, кто относится ко мне хотя бы нейтрально. Но пригревать змею на груди я не собираюсь ни при каких обстоятельствах.

— Моё решение не окончательное, — ответил я после короткой паузы. — Однако в том составе, в котором сейчас находится Япония, точнее её верхушка аристократии, я действительно не хочу видеть её рядом с собой.

Я усмехнулся.

— Но нам с тобой и не только с тобой, прежде чем думать об этом, ещё необходимо понять, как разгребать всю эту статусную ситуацию, которая образовалась вокруг меня. То, что я Вяземский, стал императором Российской империи и до сих пор не сменил фамилию на Романова. И то, как ты станешь моей женой уже на официальном уровне. Ведь наша женитьба разорвана, а значит, жениться придётся вновь. То есть образуется тройная связь из разных фамилий…

Аяна, услышав это, рассмеялась тёплым смехом. И этот смех, признаться, очень сильно согрел мне душу.

— Подумать только, — сквозь смех произнесла девушка. — У нас с тобой целая череда свадеб.

Она нежно улыбнулась.

— Но я надеюсь, что эта всё же станет окончательной.

Девушка взяла меня за руку.

— А всё, что касается статуса, тут, конечно, да, разбираться придётся долго. Ведь тебе, чтобы полностью стать императором Российской империи, необходимо либо покинуть свой Род, либо сделать Вяземских императорским Родом. Но тогда Романовы перестанут занимать это положение. Честно говоря, мы это не обсуждали, когда готовили подобный план. На тот момент Анастасия просто хотела защитить наш Род. И знаешь, сперва я ей не поверила, но потом, видя все её старания, поняла: она действительно в тот момент не гналась за тобой или за каким-то планом. Она всего лишь хотела нам помочь. Ведь во всей той неразберихе мы были мишенями с трёх сторон.

Аяна тихо выдохнула.

— Однако теперь придётся разбирать всю эту чехарду…

Слушая её, я покачал головой.

Действительно, дел немало. Но всё это дождётся своего часа. Или как минимум я обсужу это с Анастасией после прилёта в столицу.

— Ты сама что думаешь по поводу своей роли в Японской империи? — спросил я.

Она на некоторое время задумалась. Посмотрела в окно, за которым тянулись облака, затем снова на меня.

— Хоть ситуация и сложная, я считаю, что Япония нам нужна. Не только потому, что хочу защитить её, и не только потому, что это моя родина и там часть нашей семьи. Там также довольно много сильных практиков, которые впоследствии, возможно, выйдут на куда более серьёзный уровень.

Я кивнул, краем глаза замечая, как ко мне слева крадётся маленькая хитрая мордашка, однако притворился, что ничего не вижу.

В следующее мгновение Вика набросилась мне на спину, хватая за шею и весело смеясь.

— Попался! Папа попался! Теперь я папу никуда не отпущу!

Я вскинул вверх руки, делая вид, что сдаюсь.

Так вместе мы провели ещё какое-то время.

Каюта была наполнена смехом, тихими разговорами и тем редким спокойствием, которое ценишь особенно сильно после войн, интриг, советов и чужой тупости. Вика бегала от одной к другой, то пряталась за Аяну, то бросалась ко мне, то забиралась к Ане на руки.

Затем Вика начала явно засыпать. Похоже, что всё же вымоталась.

Аяна, подмигнув Ане, взяла её на руки и пошла в другую каюту. Так что в итоге мы с Аней остались одни.

И несложно догадаться, к чему всё привело.

Когда тяжело дышащая, но очень довольная голая Аня уснула, я аккуратно укрыл её одеялом, провёл ладонью по волосам, немного полюбовался её выражением лица во сне и направился в другую каюту, где меня ждала Аяна, уже без Вики.

С ней мы тоже провели время вместе. И дело тут не только в желании близости. Хотя оно, конечно, никуда не делось и чувствовалось весьма весомо. Всё же у меня очень красивые жёны, и я их люблю, а одно это уже создаёт такую химию, против которой сложно идти, если не отключать свои эмоции и чувства.

Но девушкам нужно и другое. Простое нахождение рядом.

Уверенность, что я здесь. Что вернулся. Что не исчезну снова в космосе или ещё где-то.

Я лежал на кровати, пока Аяна устроила голову у меня на груди и что-то тихо мурлыкала себе под нос. Её дыхание постепенно выравнивалось. Пальцы лениво чертили на моей коже какие-то круги.

Так продолжалось какое-то время, а затем я почувствовал, как мы прибываем в земли Рода. Аяна тоже это почувствовала и приподнялась. Её длинные волосы спадали вниз, чуть прикрывая грудь. Это было так маняще, что я не удержался и потянулся к ней.

Жена задорно засмеялась, однако мы оба понимали, что времени на это сейчас уже нет.

Я знал, что возле замка собрались люди. Чувствовал энергию каждого. Однако решил не портить себе и им сюрприз.

Когда дирижабль сел, а трап начал медленно открываться, я держал Вику за руку, а Аня и Аяна стояли по сторонам от меня. Передо мной открылся вид на замок и выложенную площадь перед ним…

Перед замком, выстроившись ровными шеренгами, стояли воины Рода. Много воинов Рода…

Если раньше их было под две тысячи, то сейчас — около трёх или даже больше. Основная часть из них стояла в тёмной форме, впереди, а другая часть, небольшая, была позади, в чёрных доспехах, чем-то напоминающих рыцарские, но более сглаженные. Именно такие, какими их проектировал старик Александр.

У впереди стоящих воинов в руках были боевые знамёна с геральдикой Рода Вяземских, что развевались на ветру. За ними же, в замке, угадывались длинные ряды горничных. А перед всеми воинами стояли члены основной ветви Рода.

Гриша, Славка, Тина… Почти все. Здесь были даже Вадим с Леной и их маленькой, как оказалось, дочкой, что стояла за ногой Вадима. Здесь не было только старика Александра.

Возможно, он сейчас занят какими-то делами.

Все стояли неподвижно и смотрели прямо на меня.

Каждый изменился… Нет, они всё те же, остались старые черты, но… Каждый стал взрослее, и это прекрасно по ним видно.

И если раньше я ощущал их как поддержку, то сейчас, глядя на членов Рода, стоящих гордо и прямо, а также на воинов Рода, которые выглядели единым нерушимым монолитом, я почувствовал глубоко в груди трепет и тепло, понимая, что теперь их можно считать опорой Рода.

Аня тихо заговорила:

— Они ждали тебя… Всё это время. Ждали, когда ты вернёшься. Чтобы показать, что исполнили твой приказ. Хранили настоящее и готовы двигаться в будущее с твоим именем на устах.

Вика хотела двинуться вперёд, но Аня мягко взяла её за руку. Когда дочь посмотрела на неё, она едва заметно помотала головой. Я всё это видел лишь краем взгляда.

Аня чуть потянула дочь назад так, чтобы она отпустила мою руку. И когда это произошло, я медленно пошёл по трапу вниз один.

Оказавшись внизу, оценил масштаб куда сильнее, чем сверху.

Воины Рода с абсолютно ровными и собранными лицами, которые до этого стояли спокойно и неподвижно, зашевелились.

Те, кто держал знамёна, слегка приподняли их, а затем начали ударять древками о землю. Глухой ритм прокатился по площади, ударил в грудь и в сердце, ушёл в стены замка и вернулся эхом.

Вот он… Мой Род.

Славка сделал шаг вперёд, вскидывая кулак и громко крича:

— Во имя главы!

Голос множества воинов после удара в грудь кулаком ответом слился в единый громовой удар:

— Во славу его! Во славу его! Во славу его!

Я шёл вперёд медленно. Не для того, чтобы насладиться этим процессом… А потому что глубоко в груди поднималась гордость. Гордость за мой Род.

Они не просто выстояли.

Идя по осколкам, держа дрожащими руками холод и ощущая всем телом жар войны, они, как и обещали, сохранили этот мир до моего возвращения.

Когда я приблизился достаточно, воины Рода подались вперёд, явно собираясь встать на одно колено, но я едва заметно повёл рукой, используя волю, чтобы удержать их, ибо не могу позволить сейчас склониться.

На меня смотрели удивлённо и немного взволнованно, но я, не обращая на это внимания, прошёл мимо повзрослевшего и серьёзного Гриши, по пути слегка хлопнув его по плечу, и, подойдя к одному из воинов, положил руку на плечо, при этом чуть сжимая ладонь и обращаясь ко всем:

— Спасибо, братья и сёстры…

В зале замка царило веселье, если можно так выразиться.

Сюда пришли все члены Рода. Думаю, я сошёл бы с ума, если бы каждый из них решил сразу рассказать мне всё, что накопилось. Но все держались сдержанно. Конечно, поговорить со мной хотели многие, но каждый подходил ненадолго. Они менялись, чередовались, оставляли место другим.

А поговорить нам есть о чём… И я с удовольствием выслушивал каждого.

Хотя они тоже просили меня для начала рассказать, где я всё это время находился и что происходило там, за пределами Земли. Но до этого ещё дойдём. Сейчас для меня важнее другое — услышать и увидеть каждого из них.

В результате этого круговорота мне удалось познакомиться с дочерью Вадима и Лены.

Маленькая девочка, чуть выше Вики, с чёрными волосами подошла ко мне в сопровождении обоих родителей. Я сразу заметил, что длинные волосы у неё не просто так. Также чёлка закрывала одну половину лица, один глаз и часть щеки, скрывая «метку».

Оба родителя, смотря на дочь, едва заметно подтолкнули её под плечи, чтобы девочка вышла вперёд.

Она, сделав пару шагов, остановилась передо мной, сделала книксен и, волнуясь, но всё же произнесла:

— Ирина М-мстиславская. Ваше величество.

От этого смущения зал взорвался лёгким весёлым смехом.

Я, глядя на всех вокруг укоризненно, покачал головой. Да, они сейчас очень рады, им весело, но смущать маленькую девочку — не лучшая идея.

Я сделал шаг к ней, присел на одно колено и, положив ладонь ей на голову, слегка улыбнулся.

— Прекрасное имя для прекрасной девочки. Но знаешь, я скажу тебе по секрету: не стоит стесняться той силы и той особенности, которой ты отмечена. Если ты выделяешься на фоне других, это не значит, что ты хуже кого-то.

Мягко направляя в неё энергию и видя волнение с некоторой паникой на лице девочки, я аккуратно отвёл волосы в сторону, открывая чёлку, за которой прятался белый зрачок, белые ресницы и белая бровь, в то время как на другой стороне всё было наоборот — чёрное.

— Будь уверена, это не то, что нужно скрывать. Однажды ты поймёшь, что это не проблема. Это то, что выделяет тебя среди многих и делает гораздо красивее и особеннее.

Девочка слушала меня очень внимательно, даже чуть приоткрыв рот. Она буквально впитывала каждое слово. А затем, словно одумавшись, чуть смутившись, кивнула и снова сделала книксен.

У неё глаза разного цвета. Брови разного цвета. Ресницы разного цвета.

Её отметили оба покровителя Вадима и Лены. Аматэрасу и та светлая богиня.

Однажды эта девочка станет невероятно сильной, если сможет взять под контроль собственные силы.

Когда она убежала вместе с Алисой, ко мне приблизились взволнованные Вадим и Лена.

Парень спросил первым:

— Сергей, это же не проблема…?

Он не кивнул, но взглядом указал в сторону своей дочери.

— Нет, — спокойно улыбнулся я. — Это можно считать в какой-то мере подарком. Так что не переживай ни о чём подобном. Главное — усердно занимайтесь её дарами.

— Эйр сказала то же самое, — Вадим облегчённо выдохнул и почесал затылок. — Но сам понимаешь… Мы ей доверяем и верим безоговорочно. Однако ты с подобным сталкивался куда чаще, как сама она утверждает.

Я кивнул.

— Вы оба развиваетесь очень быстро и наверняка уже открыли какие-то стороны своего дара. Вот только не увлекайтесь только им. Развивайте свои стихии. Поверьте мне, своя сила гораздо роднее, чем дарованная.

— Понятно, — они оба кивнули.

Отведя взгляд от Вадима с Леной, я огляделся по сторонам. И довольно громко обратился ко всем:

— А где старик Александр? Мне хотелось бы обнять и этого чертяку, а ещё поздравить его с тем, что он всё-таки завершил свой проект.

Стоило мне это произнести, как зал тут же замер. Смех оборвался, а разговоры стихли. Все немного растерянно и даже как-то потерянно переглядывались между собой.

Что всё это значит? Почему они так странно себя ведут?

Где-то глубоко внутри само собой зародилось волнение.

Ко мне подошла Аня. Девушка обхватила одну руку другой за локоть и опустила взгляд.

— Прости… Я не хотела сразу грузить тебя всем этим, а потом на радости просто забыла и поэтому не рассказала…

— О чём?

Её слова мне совсем не понравились. Я почувствовал, как внутри всё немного сковывает льдом.

Аня отвела взгляд в сторону.

— Лучше показать, чем рассказывать… Просто телепортируйся за мной.

Она исчезла.

И я, прекрасно понимая, куда она переместилась, при этом осознавая, что этой точкой окажется кладбище, тоже телепортировался.

Яркий свет зала исчез, а на смену ему пришла тяжёлая тишина и серость неба. А также…

Я замер, смотря на множество могил.

Здесь, в этом месте, покоились бойцы Рода. Сотни могил с плитами. Те, кто пал, сражаясь на войне. Те, кто держал настоящее ценой собственной жизни… Ряды памятников уходили в сторону, между ними тянулись каменные дорожки, а над плитами тихо горели родовые огни. Холодный ветер шевелил траву и приносил запах земли, камня и увядающих цветов.

Мы же стояли прямо перед могилой, расположенной ближе всех остальных, сразу после предков Рода.

На белом камне золотыми буквами было выбито:

Александр Вяземский

А ниже — его фотография.

Улыбающееся лицо старика.

Аня стояла чуть позади Сергея и смотрела ему в спину.

Оказавшись здесь, её муж застыл, не отрывая взгляда от могилы деда Александра. Его глаза не двигались, прикованные лишь к одной надписи на белом камне. Сам он стоял прямо, как стержень, вбитый в землю. Ни единого лишнего движения или же какого-либо слова.

Вокруг была абсолютная тишина.

После шума зала, смеха, голосов, и радостных приветствий это место казалось другим. Здесь, в мрачности бытия, был слышен только ветер. Он скользил между рядами могил, шевелил траву, касался каменных плит и уносил с собой запах влажной земли, цветов и холодного камня.

Аня в этот момент не знала, куда себя деть.

После радостного возвращения и встречи показать ему это — совсем не то, чего она хотела. Не после того, как он наконец вернулся домой и увидел Род. Но от правды долго не убежишь, а она и так слишком долго молчала…

Взгляд её мужа начал медленно двигаться от одной могилы к другой. Он внимательно всматривался в каждое имя, в каждый портрет, в каждую дату. Так, словно собирался запомнить всех. Не просто увидеть, а именно запомнить и больше никогда не забывать.

Аня всё так же стояла молча, немного позади, ожидая, пока он хоть что-то скажет.

— Ань… — тихо заговорил Сергей. — Ты не оставишь меня одного на пару минут…?

Девушка немного взволнованно подалась вперёд и протянула к нему руку, но тут же остановила себя и убрала ладонь обратно.

Ничего не сказав, она просто телепортировалась, так как понимала, что Сергею не нужна жалость. Ему нужно принять и осмыслить то, что произошло, самостоятельно. По крайней мере в этом месте.

Я смотрел на могилу Александра, затем медленно опустился и сел в позу лотоса рядом с надгробием. Прямо на траву, которую приминал лёгкий ветер.

Глубоко внутри был холод и лёд. И где-то там же, в груди, словно прошла тонкая трещина…

Не сказать, что старик за прошедшее время успел стать мне настоящим дедом. Нет, совсем нет. Моего он тем более заменить не мог. Но старик Александр всё равно был частью Рода и частью семьи, которой я дорожу…

Я не успел с ним попрощаться…

И сейчас внутри меня рвало чувство потери, которое медленно вгрызалось в сердце, заставляя вновь ощущать давно забытые чувства.

Медленно протянул руку и положил ладонь на надгробие, чуть касаясь камня рядом с фотографией Александра. На ней старик улыбался. Широко. Живо. С хитринкой в глазах, как и раньше, когда снова пытался уйти от разговоров о собственном здоровье или отчитывал кого-то за неправильное отношение к работе.

— Ты слишком рано ушёл от нас, старик… — тихо произнёс я. — Я же просил тебя жить… Нянчить наших детей, ворчать, радоваться своим проектам и новым открытым знаниям…

Моя рука медленно сползла вниз и вернулась на колено.

Неужели болезнь всё-таки настигла его?

Уже в то время, когда я только вошёл в этот Род, у него имелись проблемы со здоровьем. Однако, несмотря на них, он выглядел живчиком. Да и энергоструктура держалась в норме. А значит, старик что-то скрывал от меня и от остальных. Не хотел делиться и не хотел волновать.

Если вспомнить, мы с Марфой уже говорили на эту тему… Я даже просил Миру заняться его исцелением. И вот оно как всё вышло…

Не знаю, сколько я так просидел рядом со стариком Александром и рядом со всеми остальными. Со всеми теми, кто отдал свои жизни за Род.

Мне не хотелось уходить, ведь меня и так слишком долго не было рядом. И я хотел бы ещё посидеть здесь, но мне нужно во всём разобраться.

Прежде чем телепортироваться обратно в замок, вновь окинул взглядом все надгробия. Затем, всё так же сидя в позе лотоса, держа руки на коленях ладонями вниз, медленно и низко склонился перед всеми павшими.

— Спасибо вам за всё… — тихо произнёс я. — Род никогда не забудет то, что вы сделали для него. И цена, которую вы заплатили во имя него, также никогда не будет забыта. Как и ваши имена…

Я запомнил каждое имя.

Разогнувшись и встав, ещё раз посмотрел на могилы.

Ветер всё так же едва заметно мягко приминал траву и всё так же скользил по плитам, словно обещал мне, что позаботится об этом месте, пока я не вернусь сюда снова.

После этого я телепортировался обратно в замок.

В зале стояла тишина. Все сразу немного взволнованно посмотрели на меня, только теперь тут не было Марфы. Она ушла.

Прежде чем заговорить, прошёл к дивану среди безмолвных членов Рода и сел на него. Только после этого обратился ко всем:

— Это единственная важная новость, которую я должен узнать сразу? Или есть ещё что-то?

Все вновь переглянулись, а я смотрел на Аню.

Она выдержала мой взгляд.

— Всё остальное ты уже знаешь… А что касается меня… Думаю, что нам с тобой лучше обсудить это наедине…

— Хорошо, — кивнул я. — Тогда расскажите мне, как умер старик Александр. Своей смертью?

Аня начала рассказ.

Пока девушка говорила, остальные тоже приблизились и встали полукругом перед Сергеем, не решаясь сесть где-либо. Даже дети, Вика и Ирина, стояли рядом со взрослыми и молча и терпеливо слушали. Все понимали, что это уже не просто беседа после возвращения. Это отчёт перед главой Рода.

Или даже скорее перед императором.

Аня рассказала всё. В частности, и о том, как именно умер старик Александр.

— Всё это время война с Китайской империей почти не затихала, — начала она. Голос звучал ровно, но пальцы выдавали напряжение. — И чтобы хоть как-то приблизить нашу победу…

Девушка опустила взгляд вниз.

— Дедушка Александр очень усердно занимался артефактными доспехами. И не только ими. Он буквально жил в кузне, почти не выходил оттуда. Когда мы пытались прогнать его отдыхать, он ругался, спорил и ссорился с нами. А потом вообще уехал в неизвестность. Как оказалось, в другом городе он арендовал кузню. Решил, что раз мы ему мешаем, он продолжит там.

Аня тихо выдохнула.

— Однако мы всё равно его нашли. После разговора решили, что пусть лучше занимается работой рядом с нами и под присмотром, чем чёрт пойми где… Дедушка Александр вернулся в свою кузню. И в какой-то момент всё-таки добился своего.

Она подняла взгляд на Сергея.

— Это оказался настоящий прорыв. Он выглядел очень утомлённым, вялым, с огромными мешками под глазами, шатался, едва держался на ногах, но всё равно был очень рад и презентовал нам первый артефактный доспех. Тогда, после презентации, мы почти силой уговорили его отправиться спать. Но после сна он снова вернулся к производству. В итоге создал целую партию, которую мы испытали и убедились, что она работает. Мы не хотели сразу использовать эти доспехи на войне. Собирались продолжить тесты, проверить риски. Однако ситуация повернулась к нам не той стороной… Китайская империя снова атаковала. И гораздо яростнее, чем раньше. На одном из западных фронтов возник прорыв. Империя не смогла задействовать дополнительные силы, чтобы закрыть его…

Аня сглотнула.

— Тогда это решил сделать дедушка Александр…

На этом месте её голос дрогнул. Гриша, глядя на неё, сделал шаг вперёд и продолжил уже сам. В тишине зала раздался его слегка хриплый голос:

— Дед взял с собой резервные силы, которые только вернулись из разломов. У нас тогда хватало проблем не только на передовой, но и с разломами. Он собрал передовой отряд, вооружил их новыми доспехами, и на дирижабле они отправились в ту сторону…

Парень с силой сжал кулаки и челюсть.

— Как нам сказали, он решил лично проконтролировать, чтобы с доспехами всё проходило нормально… Чтобы бойцы не убили сами себя из-за перегрузки… И в итоге именно благодаря его стремительному решению, благодаря тому, что он собрал воинов и повёл их туда, им удалось остановить вражеское продвижение… Другие резервные силы успели стянуться на фронт и закрыть остальные дыры.

Гриша тяжело, криво и с грустью улыбнулся.

— После того как они отбили атаку, дед отправил сообщение… В нём чувствовалось столько радости… Столько предвкушения… Это единственное сообщение, которое дошло до нас тогда из-за глушения связи Китайской империей.

Голос парня стал тише.

— После него был ясный приказ вернуться назад… Но они не успели.

В зале вновь воцарилась тишина.

Все стояли полукругом, смотря на сидящего Сергея. Его же взгляд был устремлён только вперёд, на лицо Гриши. На лице же самого главы Рода не читалось ничего. Ни нервов, ни волнения, ни злости. Только ожидание продолжения.

И, видя это лицо, каждый член Рода внутри себя невольно вздрогнул, начиная волноваться. Потому что ранее они уже видели подобное выражение.

Точно так же на них смотрела Эйр. А после она ушла.

Гриша продолжил:

— Деда взяли в плен люди другой империи. Как мы выяснили позже, это оказался не прорыв со стороны китайцев. Напали другие империи. И они очень заинтересовались доспехами.

Он опустил взгляд.

— Бойцы сражались яростно… Мы не знаем, как всё происходило на самом деле… Но если судить по месту сражения, количеству убитых врагов и телам наших воинов, на каждом из которых имелось множество ран, и неясно, как они вообще сражались с такими ранами… Они не просто бились… Они в буквальном смысле устроили там ад на земле, забирая превосходящее число врагов. Только вдумайся, брат… С нашей стороны был один дирижабль, а они уничтожили двенадцать… На каждого воина пришлось минимум двенадцать врагов… И это только те, что не уцелели.

Гриша с трудом вдохнул из-за поднимающегося к горлу кома.

— И даже так деда всё равно забрали…

В зале кто-то сжал кулак так сильно, что хрустнули костяшки пальцев, а на лицах многих появилась ярость.

— Когда об этом узнала Эйр, она запретила нам во что-либо вмешиваться. Сказала, что сейчас не время. Но сама отправилась разбираться во всей этой ситуации. Я не могу точно сказать, скольких она убила… Но когда сестрица вернулась с телом деда на руках…

Голос Гриши сорвался, он опустил голову ниже.

— На её волосах, теле и лице оставалось огромное количество запёкшейся крови. А взгляд, брат…

Из глаз парня потекли слёзы.

— Я никогда раньше не видел у сестрицы такого взгляда… В нём было столько боли… Она на какое-то время словно перестала походить на себя. На ту, пусть порой и холодную, но всё же вечно смеющуюся сестру.

Другие члены Рода также стояли, опустив взгляды.

— Прости, брат, — тихо произнёс Гриша. — Мы так и не смогли отомстить за деда… Сестрица не позволила. Сказала, что сейчас не время и из-за нашей мести мы можем проиграть войну.

Когда Гриша закончил, в зале вновь стало абсолютно тихо.

Даже маленькие девочки стояли всё так же ровно, не решаясь пошевелиться. Каждый ждал, что скажет глава Рода.

Диван тихо скрипнул, и Сергей медленно поднялся. Подойдя к Грише, он обнял парня, крепко его прижимая к себе, и похлопал по спине.

— Всё хорошо, Гриша, — спокойно и немного отстранённо произнёс он. — Вы молодцы. Не нужно слёз. Теперь дед наверняка в лучшем из миров, поэтому не стоит больше переживать об этом.

Члены Рода, услышав его, поняли, что натянутая струна внутри них начала понемногу ослабевать.

Однако они не видели. Не видели лица Сергея. Так как он был повёрнут в другую сторону.

На нём, всего на долю секунды, проявились глаза Вайторлов, а в глубине взгляда вспыхнула ярость. Такая ярость, что, увидь её кто-то из присутствующих, он уже никогда не смог бы забыть этот миг.

Для каждого из них это превратилось бы в настоящий кошмар.

Вайторлы всегда считались миролюбивым Родом. Теми, кто помогал другим, кто строил, защищал и исследовал космос. Однако они никогда и ничего не забывали… Ведь, как всем известно, долг платежом красен.

И, слушая этот рассказ, Сергей уже всё для себя решил. Этот долг, который лежит именно на нём, а не на ком-то ещё, можно списать только кровью.

То, что нужно разобраться с тварями, которые пошли на такой поступок, я понял сразу. Внутри и есть ярость, но сейчас нельзя поддаваться ей.

Старик Александр… Ну неужели ты не понимал, что твоё изобретение привлечёт к себе внимание…? Это была бы сказка, а не реальный мир, если бы всё было иначе.

И всё же у него, похоже, не было выбора, кроме как лично лететь на передовую.

Кто бы знал, что так всё произойдёт…?

Нужно уточнить эту информацию более детально у Эйр, ведь сестра полетела туда одна.

Мы все привыкли к старику, но Грише в этом плане тяжелее всего. Всё же он его знает с самого детства, и для него это очень тяжёлая потеря. Как и для Эйр. Ведь она всё это время стремилась к Роду, и теперь погиб ещё один из нас.

— Брат, — уже успокоившийся Гриша посмотрел мне в глаза. — Дед, прежде чем… Прежде чем это с ним произошло, оставил для тебя какие-то записи. Мы не стали в них заглядывать, так как они предназначались только тебе.

— Я обязательно с ними ознакомлюсь, но не сейчас, — помотал я головой. — Иначе, думаю, мы сменим свою цель и отправимся развязывать новую войну и заканчивать её за один день, когда и так слишком много проблем. Кстати. Я не успел спросить у Анастасии, из-за кое-кого она отключилась.

В этот момент увидел, что Вика чуть склонила голову и у неё аж зажглись глаза. Наверняка ведь вспомнила то самое слово…

— Что с Ольгой? — закончил я свой вопрос. — Где она?

Я её слегка чувствую, понимаю, что она на Земле, но среди графинь не видел.

— Так ты не знаешь? — удивлённо посмотрел на меня Гриша.

— Представь себе, — хмыкнул я. — Меня тут очень долго не было, а она вернулась раньше. Давай, рассказывай…

Кирилл стоял в одном из кабинетов дворца и смотрел на свою дрожащую руку. Это случилось впервые с того момента, как он появился в новом для себя мире. Руки дрожали.

Так сильно, что пальцы едва слушались.

Перед его глазами вновь возникло тело молодой бывшей королевы Этараксийцев. Её лицо, то, как кожа покрывается тонким белым инеем, и то, как дыхание становится всё тише. Как жизнь уходит слишком быстро, а он не может ничего изменить, потому что именно ему приходится делать этот шаг, чтобы всё в итоге получилось.

Картинки мелькали одна за другой.

Слишком быстро. Слишком ярко.

Кирилл и сам не заметил, как сердце начало колотиться с бешеной силой. В груди стало тесно, воздуха не хватало. Комната вокруг, просторная, дорогая, с высокими окнами и резными панелями на стенах, вдруг сузилась до размера клетки.

В следующий момент его ноги подкосились, и парень рухнул на пол, тяжело дыша и упираясь руками в холодный камень.

Так продолжалось какое-то время, и он чуть ли не задыхался, но затем его лицо перекосило от ярости.

Пальцы начали сгибаться. На них выступил лёд. Тонкие белые линии побежали по коже, а потом по полу раздался скрежет: лёд рвал камень, впиваясь в него острыми кристаллами.

— Ублюдок! — прорычал Кирилл, сжимая ладони в кулаки вместе с крошками каменного пола.

В этом рыке звучала ярость и ненависть. Но не только к Сарнойлу, которому он теперь служит, а также и к самому себе.

Ведь порой приходится проходить по самому краю, и лишь чудо спасает его всё время, чтобы он не сорвался раньше времени и собственными руками не вырвал сердце Сарнойлу.

— Ольга больше не графиня Российской империи.

Даже так…

Я удивлённо посмотрел на Гришу, затем медленно перевёл взгляд на остальных членов Рода.

— Сама решила уйти? Или у неё просто забрали титул за слишком долгий уход из империи? Или причина какая-то другая?

Учитывая, какой силой Ольга овладела в космическом пространстве, само продолжение этой войны до сих пор выглядит странно. Одного её вмешательства хватило бы, чтобы переломить ход множества сражений. Конечно, если бы сама Ольга захотела вмешаться…

— Она сознательно отказалась от титула, — спокойно продолжил Гриша. Его голос звучал ровно, но в глубине глаз мелькнула усталость. — Сказала, что это ей больше неинтересно. А потом и вовсе решила покинуть Российскую империю.

Я на несколько секунд задумался, чуть опустив взгляд.

«Неинтересно» — короткая формулировка, но это только если не знать Ольгу. Всё, к чему девушка раньше тянулась, внезапно потеряло для неё ценность…

Насколько помню, в графини она стремилась не ради власти над Родом. Ей требовался статус. Доказательство собственной силы и признание. Чтобы не быть серой вороной, а кем-то больше. Что в целом является хорошим решением, учитывая то, что аристократия всегда правит бал.

Если теперь всё это перестало её интересовать, похоже, что Ольга что-то для себя переосмыслила. Теперь я даже не знаю, нужна ли нам встреча… Быть может, она наконец нашла себя, и наш возможный разговор может лишь навредить ей.

— То есть сейчас не до конца ясно, где она находится? — уточнил я. — И главное, Тина… Говорила ли Ольга с тобой о чём-то, связанном с копьями валькирий?

Тина коснулась подбородка пальцами, взгляд слегка ушёл в сторону.

— Местоположение известно… — медленно произнесла она. — Но насчёт копий валькирий… Всё зависит от того, что именно ты имеешь в виду.

— Позволишь? — я протянул руку в её сторону.

Тина поняла меня сразу и ни на миг не замялась.

Повернулась ко мне, вытянула ладонь — и пространство над её рукой чуть дрогнуло. В следующий миг на ладони девушки возникло копьё.

Судя по отклику артефакта, Тина всё это время явно не сидела на месте. Частично освоила то же, что и Ольга.

Тина спокойно шагнула ко мне, вложила копьё в мою ладонь и отпустила.

Металл под пальцами оказался ледяным, даже чересчур. Поначалу от него веяло безжизненным холодом, но спустя пару секунд поверхность начала теплеть, реагируя на моё прикосновение.

Самая обычная защита артефактов подобного уровня. Чтобы никого другого к себе не подпускать. Меня же оно спокойно приняло, потому что ранее я уже подавил копьё.

Я прислушался к себе и к артефакту, глядя на него в энергетическом плане.

Пусто. Никаких изменений нет.

Направил внутрь немного собственной энергии. Копьё легко приняло её, без сопротивления. По древку пробежал слабый синий отблеск, на миг засияв. Металл ещё немного потеплел. Никакой агрессии и никакой попытки навязать чужую волю — только ровный, спокойный ответ.

— Скажи, — я обратился к Тине, раздумывая, — когда ты используешь копьё… не проявляется ничего странного? Необычные ощущения, видения, чужие мысли или эмоции?

Лоб девушки чуть сморщился, она нахмурилась, задумчиво уставившись на своё оружие.

Разговор заинтересовал уже не только её. Все внимательно смотрели на нас. Так как стоять сейчас не было смысла, кивком указал всем на диваны и кресла.

В итоге передо мной остались только Гриша с Тиной, Аня рядом и чуть левее — Вика.

Дочь вела себя сдержанно. Стояла прямо и спокойно, но по её взгляду легко читалось желание: пусть этот серьёзный разговор закончится поскорее.

Передав копьё всё ещё раздумывающей Тине, подошёл к Вике, присел и аккуратно взял на руки.

Она тут же улыбнулась, крепко обняла меня за шею, но продолжила молчать. Видно, прекрасно понимает, что пока взрослые обсуждают важное, перебивать не стоит.

— Нет, — Тина помотала головой. — Ничего подобного не вспоминается. А что? — она перевела глаза на меня. — У Ольги возникали какие-то видения?

— Не совсем так. Там длинная история…

Вкратце пересказал им произошедшее ранее — без подробного углубления. Только то, что действительно важно. Чтобы при столкновении с похожим они всё знали и понимали, с чем столкнулись.

— Поняяааатно… — протянула Тина, вновь погружаясь в свои мысли. Она посмотрела на копьё и взяла его в две руки, перебирая пальцами древко. — Похоже, что я ещё не до конца раскрыла потенциал собственного оружия… Кстати, раз уж речь зашла о копьях, — продолжила девушка, глядя теперь мне прямо в глаза. Она разжала пальцы, и оружие исчезло. — Надеюсь, ты не будешь против. Ранее я взяла два копья из хранилища и передала их двум нашим приближённым девушкам. В тот момент… нам важно было любое усиление боевого потенциала Рода.

Точно ведь…

Смерть Александра ударила по ним сильнее, чем по мне. За то время, пока меня не было рядом, они сплотились ещё сильнее, став куда более крепкой семьёй. Для них уход старика был куда более тяжёлым испытанием, чем для меня… Ведь в тот момент был важен каждый, и смерть каждого была ударом.

Услышав, как он умер, я сознательно увёл тему от разговора о старике, чтобы их не волновать и чтобы они не переживали за меня.

Обвёл взглядом весь зал, оборачиваясь на месте и видя во взгляде каждого лёгкое волнение, направленное на меня.

Каждый из них помнит боль от потери, поэтому и волнуется.

— Я горжусь вами… — произнёс я. — Каждым из вас. Это время не было простым, но вы справились, хоть и находились в невыгодном положении. Знаю, что вы переживаете за меня, и знаю, что мои слова могут звучать кощунственно по отношению к деду Александру, но сейчас всё ещё не время лить слёзы и грустить. Победа находится на расстоянии двух шагов, и нам нужно сделать эти шаги, а уже потом… Потом мы соберёмся все вместе и вспомним старика как следует… Касательно копий, — посмотрел на Тину. — Ты правильно сделала. Всё равно пылились без дела.

Вспомнив о том, что ещё не сказал Славке, я перевёл взгляд на него и на пару секунд задумался, прикидывая, как лучше подать ему новость. А затем просто заговорил. Без длинных подводок:

— Славка. Я видел Кирилла.

— Что…?

Парень несколько удивлённо посмотрел на меня. Впрочем, не только он.

Смысл слов доходил до него медленно, с задержкой. В какой-то момент парень просто застыл, уставившись прямо перед собой, будто всё вокруг на миг исчезло.

— Во время путешествия по космосу, — продолжил я. — Так сложилось, что мне довелось пересечься с одной из Сарнойлов. Рядом с ней находился Кирилл.

— Что…? — Славка уже не скрывал шока, но теперь в нём чувствовалось напряжение. Он даже подался вперёд.

Кулаки парня сжались так сильно, что костяшки побелели, как и лицо.

— Глава… он не мог… Мой брат ни за что бы не…

— Не перебивай, — я поднял ладонь, останавливая его. — Я не сказал, что Кирилл предал нас и переметнулся к врагам. Я говорю, что он возродился в космической империи и сейчас держится рядом с Сарнойлами. Вполне возможно, Кирилл сам сознательно выбрал этот путь.

Славка молчал.

— Сначала я сам не понял, что это именно он, — продолжил я. — Кирилл тщательно скрывал свою силу. Держался тише воды и старался не выделяться. Но во время сражения, куда вмешался сильный противник, он помог мне уйти. Всё это указывает на осознанный выбор — оказаться рядом с Сарнойлами как можно ближе.

— Подобрался к врагам… — глухо произнёс Славка.

Глаза его смотрели вперёд, но явно не видели зал. Кулаки продолжали оставаться сжатыми, словно только это давало ему возможность стоять прямо и ровно.

— Да, — подтвердил я. — Но сейчас важнее другое. Самое главное — он нашёлся.

Славка едва заметно вздрогнул.

Затем медленно, будто через вязкую воду, провёл взглядом по залу, стараясь ухватиться хоть за что-то. На лице читалось неверие, перемешанное с отчаянной надеждой и… тоской по брату.

До этого у него был только один вариант: Кирилл где-то чёрт знает где, и понимание, что его придётся искать годами, десятилетиями или столетиями. И заняться этим по-настоящему выйдет только после того, как мы разберёмся с Сарнойлом и приведём в порядок империю.

А теперь вдруг оказалось, что он намного ближе.

— Глава, я… — попытался заговорить Славка.

Я подошёл вплотную, положил ему руку на плечо — крепко, но не давя.

— Ступай, — тихо сказал я.

— Я… — он беспомощно посмотрел на меня.

— Иди, — повторил я. — Поговорим об этом позже.

— Да… Спасибо… — выдохнул Славка. — Простите…

С этими словами он медленно прошёл мимо меня, направляясь к выходу. У самых дверей остановился, обхватил пальцами ручку и несколько секунд так и стоял, не двигаясь. Потом всё же потянул дверь, вышел и тихо прикрыл её за собой.

Даже в этот момент в его взгляде сохранялась пустота, словно он всё ещё не принял эту новость.

— Папа, — тихо позвала меня Вика.

Я опустил взгляд на дочь и улыбнулся:

— Что такое?

— А почему дядя Славка такой грустный? — она нахмурилась и посмотрела на меня так строго, что я на миг даже растерялся. — Ты его чем-то обидел…? — маленькие бровки сошлись к переносице. — Дядю Славку нельзя обижать! — не сдавалась она, всё так же насупившись. — Никого из Рода нельзя обижать!

И хоть меня сейчас отчитывают, я рад, что какой бы взрослой Вика ни казалась для своих лет, внутри неё всё равно живёт девочка с детским чувством справедливости.

Я не хочу, чтобы эта кроха взрослела слишком рано. Пусть дольше остаётся в своём детстве. Оно у неё должно быть, и точка.

— Папа не обижал дядю Славу, — мягко вмешалась Аня, подходя ближе. Она погладила Вику по голове, убирая выбившуюся прядь. — Напротив. Папа так сильно обрадовал его, что теперь дядя Слава сам не понимает, что ему чувствовать. Ты же помнишь, у дяди Славы есть брат, дядя Кирилл? Он часто рассказывал тебе о нём.

— Да, — Вика внимательно кивнула, переведя взгляд с Ани на меня.

— Так вот, — Аня улыбнулась чуть шире, — твоему папе удалось его найти.

— И где он тогда? — глаза у Вики загорелись.

Она начала оглядываться по залу так, словно ожидала увидеть Кирилла прямо сейчас за одним из диванов или в дверях.

— Пока далеко, — ответил уже я.

— Папа его не спас? — в голосе прозвучало искреннее недоумение, но не печаль. Что тоже не может не радовать.

Я на мгновение задумался, затем перевёл взгляд на всех вокруг и только потом нашёл подходящий ответ.

— Дяде Кириллу не требуется спасение. Поверь, он настолько силён, что при желании может сам явиться и вытащить нас из любой беды. Просто сейчас он выполняет очень важное и тайное задание. Но об этом должны знать только мы. Понимаешь?

Вика пару секунд внимательно изучала моё лицо, затем с предельной серьёзностью кивнула.

— Я поняла, папа. Дядя Килилл очень клутой!

— Всё так, — подтвердил я, внутренне слегка удивляясь выбранному ею слову.

Но спорить не стал. Вика, как сказала Аня, постоянно крутится среди воинов и слушает их разговоры. А те и рады побыть рядом с молодой госпожой. Поэтому вполне естественно, что подобные выражения так или иначе появляются в её лексиконе.

Я перевёл взгляд в сторону двери, куда вышел Славка.

Ох, и непросто придётся ему в ближайшее время…

С одной стороны — новость о том, что брат жив, несёт огромную радость.

С другой — сам Славка уже подготовил себя к долгому пути, к годам поиска. А теперь вдруг узнаёт, что цель совсем близко. И это осознание начнёт его разрывать изнутри вместе с желанием поскорее найти брата. Ведь он ближе, чем казался.

— Ты, кстати, так и не рассказал, — напомнил Гриша, — что всё это время происходило с вами. И где Яна? Я знаю, что она вернулась вместе с тобой. Но пересечься у меня с ней не вышло. Она решила сначала навестить родных?

— Да, — кивнул я, усаживаясь на ближайший диван с Викой на руках.

Дочь устроилась на моих коленях поудобнее, прижалась спиной к груди, внимательно глядя на всех по очереди. Слева и справа от меня сели Аня и Аяна. Остальные тоже расселись по местам, вновь занимая кресла и диваны.

— Яна присоединится к нам в столице, — пояснил я. — Что же до наших «приключений»… Попробую рассказать кратко.

Не хотелось слишком долго держать их в неизвестности. Да и если не лезть в каждую деталь, времени на пересказ действительно требуется не так уж много, поэтому начал пересказ.

Чем дальше я рассказывал, тем внимательнее все становились.

Особенно внимательно слушали двое — две юные особы.

Вика, сидя у меня на коленях, чуть приоткрыла рот, не отрывая взгляда. Дочь Вадима и Лены, потихоньку подойдя ближе, остановилась у моего колена и слушала так же сосредоточенно.

За то, что информация уйдёт куда-то наружу по вине детей, я не переживаю. Все тщательно оберегают их от сомнительных контактов. А если среди нас всё же затесался предатель, он и без помощи маленьких девочек найдёт способ передать сведения.

Момент с Сашей я решил сгладить. Однако жёны посмотрели на меня так, что стало ясно: их не проведёшь. Они сразу поняли — там всё происходило немного иначе, чем я сейчас описал. Впрочем, неудивительно. Они сами сознательно тянули Сашу вперёд. И теперь услышанное явно расходилось с их пониманием картины.

Остальные наверняка тоже что-то поняли, но вида не подали.

Я довёл рассказ до конца.

Когда замолчал, заметил, что Вика сидит особенно тихо и смотрит уже не на меня, а просто куда-то вперёд, будто обдумывает услышанное.

— Что такое? — спросил я, проводя ладонью по её волосам. — О чём задумалась? Что-то не так?

Она медленно повернула голову, посмотрела на меня с предельной серьёзностью и спросила:

— Папа, когда я вырасту, ты подаришь мне мил-колабль?

В зале наступила абсолютная тишина. А затем он взорвался смехом.

— Это её Настя разбаловала, — сквозь смех, вытирая слёзы, выдавила Аня. — А ещё мама Аяны с её сестрой.

Я только усмехнулся, понимая, что доля правды в этом есть.

Но всё же уточнил:

— А зачем тебе мир-корабль?

— Ну как это? — Вика, словно не понимая самого вопроса, на секунду округлила глаза. Потом резко соскочила с моих колен, подбежала к центру зала, раскинула руки в стороны и побежала по кругу, изображая полёт. — Я хочу облететь весь-весь мир! — с восторгом воскликнула она. — Увидеть все его чудеса!

Дочь подпрыгнула, чуть развернулась на месте и посмотрела на нас, сияя.

Неужели в меня пошла? Похоже, тяга к космосу и его тайнам передаётся по крови…

— А зачем тебе такой большой корабль? — с лёгкой улыбкой уточнила Аяна.

— Ну как это? — Вика с сомнением посмотрела на неё. — Мама, а как же вы все? — она оглядела всех. — Я хочу взять всех вас с собой, — со всей серьёзностью заявила дочь. — Когда выласту, обязательно отправлюсь в космос! И мне нужен большой колабль, чтобы всем-всем хватило места!

Слушая её, я внутренне улыбнулся шире.

Нет, всё-таки не испортили… И дочь может мечтать… Это самое главное.

Краем глаза заметил, как дочь Вадима и Лены тихо подошла к родителям. Ничего не спросила, но Вадим с Леной переглянулись, и Вадим почесал затылок. В его взгляде читалось лёгкое предчувствие проблем. Видимо, он уже представил, как однажды его дочь попросит то же самое…

Ох, непросто придётся ему.

Ненадолго задумавшись, я посмотрел на Вику и ответил:

— Хорошо, — говорил медленно, чтобы каждая часть фразы ей запомнилась. — Когда мы закончим со всеми делами. Когда я решу, что галактика достаточно чиста для тебя, и если у нас останутся миры-корабли, тогда я подарю тебе самый красивый мир-корабль. И ты возьмёшь с собой всех, кого захочешь, и отправишься в путешествие.

Аня и Аяна переглянулись уже не так весело. В их взглядах мелькнула тревога. И не только в их. Несколько девушек в зале тоже посмотрели настороженно.

Я прекрасно понимаю, о чём они подумали.

Мир-корабль — не игрушка и не безобидный подарок. Это сила, способная стирать планеты. А уж про отправление неясно куда — вообще говорить не стоит, как это опасно.

Но Вика услышала сейчас совсем иное. Для неё это огромный дом среди звёзд, корабль мечты, способный унести всех дорогих ей людей к чудесам космоса.

— Улаааа! — закричала она и снова бросилась ко мне, практически впрыгнув на руки. Обняла за шею так крепко, будто боялась, что я передумаю. — Папа самый лучший!

Поглаживая её по спине, я в очередной раз убедился, насколько резкими могут оказаться детские оценки…

Ещё совсем недавно мне строго объясняли, что нельзя обижать дядю Славку, а сейчас я уже «самый лучший».

— Ты только задумайся, — Гриша, улыбаясь, покачал головой. — У тебя пока что одна дочь, а запросы у неё уже космического масштаба. Что будет, когда их будет больше?

Зал снова накрыл громкий смех.

— Скажешь тоже, — Тина, проходя мимо, легонько стукнула его по затылку. — Лучше за собой следи! Сам же бегаешь за Викой, обещая всё, что в голову придёт!

Гриша смутился, почесал затылок и пробормотал:

— А я-то что…

Сейчас мой брат выглядит на двадцать четыре-двадцать пять. Чёткие черты лица, внимательный взгляд, в котором опыт и усталость сочетались с упрямой молодостью. Война меняет людей, стирая с них детскую мягкость. Но он и раньше не сильно напоминал подростка — скорее взрослого юношу.

— Так, — усмехнулся я, обводя зал взглядом. — Кто ещё успел что-нибудь пообещать Вике…? — немного отстранил дочь, чтобы видеть её лицо. — Признавайся, маленькая бандитка. У кого уже что успела вымогать?

— Вымо… — Вика наклонила голову набок, говоря, видимо, незнакомое слово. — Гать? Вымогать?

Она повторила его ещё раз шёпотом, словно пробуя на вкус. А я только нервно хмыкнул.

Похоже, пополнил её словарный запас ещё одним выражением… Хорошо хоть оно не относится к плохим. Хотя догадываюсь, что дочь явно может его использовать не совсем по назначению.

— Кстати, насчёт Ольги, — вновь заговорил Гриша. — Тина ведь так тебе и не сказала.

Я повернул к нему голову, но закончила уже сама Тина:

— Сейчас она королева целой страны на западе.

— Королева? — я удивлённо посмотрел на них обоих. — Вот как. Тогда многое становится понятным.

Легко отказаться от титула графини, когда впереди ждёт не просто высокий ранг, а полноценный трон. Одно дело — какая-то графиня, совсем другое — целая королева, правящая страной.

Задал вопрос Грише:

— Но если сейчас она правит как королева… Почему не помогает Российской империи? Неужели произошла ссора? Какой-то конфликт, из-за которого она решила отойти от империи окончательно?

— Я точно не знаю, — Гриша чуть помотал головой, опираясь спиной о спинку кресла. — Она просто прилетела во дворец, напрямую отказалась от титула и сказала, что уходит, — он замолчал на секунду, видимо вспоминая, затем продолжил: — Разговора между ней и императрицей долгого вроде как не было. Во всяком случае, при нас они ничего не обсуждали. А уже после мы узнали, что Ольга стала королевой одной из стран неподалёку.

Я задумался.

Если так, вполне возможно, что у неё действительно всё складывается неплохо. Новый статус, своя территория, собственный народ. Мысль, что она смогла наконец перебороть себя и стремиться к чему-то большему ради себя, отозвалась внутри теплом.

— Почему она не помогала, неясно?

— Ну почему же не помогала, — взяла слово Тина. — В прямой конфликт никогда не вступала, но мы знаем, что она останавливала все империи, что были рядом с ней, чтобы они не нарушали границы в сторону нашей империи. У вас что-то случилось там, в космическом пространстве? — Тина сложила руки на груди, внимательно глядя на меня. — Всё же после возвращения… Она стала какой-то странной. Отстранённой, что ли. Хоть мы и пересеклись всего на пару минут, но я поняла это сразу.

— Да… — я коротко выдохнул, отводя взгляд в сторону. — Там много всего произошло… Лучше скажи, что у нас с валькириями. Те, кому вы раздали копья, уже обучены? Или только получили артефакты, а опыта почти нет? И ещё. Копья сами приняли новых хозяек?

— Не совсем так… — протянула Тина. — Я… попросила их, — она чуть развела руки в стороны, словно извиняясь. — А что касается обучения — да. Я передала новым валькириям всё, что успела освоить сама. Но ты же знаешь, что знаю я не так уж много, как хотелось бы. Поэтому…

— Погоди, погоди, — я выставил ладонь вперёд, прерывая её. — Попросила?

— Ну да. Я сама не совсем понимаю, как это объяснить, — она сделала вдох, подбирая слова: — В прямом смысле — просто обратилась к ним. Попросила принять новых хозяек. И копья согласились. До этого отказывали всем. Не реагировали и отвергали любую попытку. А так… Вышло.

— Всё чуднее и чуднее, — хмыкнул я.

Пару секунд в зале стояла тишина.

Кто-то устроился поудобнее на диване, кто-то сцепил пальцы, кто-то задумчиво смотрел в пол. Никто не спешил говорить, ожидая, когда начну я.

Я же продолжал раздумывать касательно Ольги. Однако чем дольше размышлял, тем отчётливее приходил к мысли, что с тем самым незавершённым разговором, который когда-то оборвался между нами, стоит повременить.

Если у неё действительно всё в порядке, зачем лишний раз бередить старые раны?

Приняв решение, поднялся, перехватывая Вику поудобнее на руках.

— Я понимаю, что все вы рады моему возвращению. Но, как уже сказал, сначала нам нужно заняться самым важным сейчас. Поэтому рассчитываю на каждого из вас, — медленно обвёл зал взглядом. — Сейчас мы отправимся в столицу, где я сделаю короткое, но важное обращение к стране. И не только к ней. А после… — сделал короткую паузу, — после мы начинаем атаку на Китайскую империю.

На этих словах выражения лиц вокруг сменились. Улыбки исчезли, уступая место сосредоточенности.

— Но прежде чем я появлюсь в столице… — я перевёл взгляд в сторону окна. — Нужно навестить одного старого знакомого…

До границы Новороссийской империи добрались быстро. Наши владения и так примыкают к ней, так что дирижабль вскоре уже скользил в воздушном пространстве под управлением Егора.

Поначалу мы летели спокойно, нас пропускали без каких-либо проблем, но через какое-то время, довольно далеко впереди, горизонт вспыхнул.

На небе появилась громадная синяя молния — яркая, ослепительная, разрывающая небо пополам. Разряд рассёк воздух, оставляя за собой длинный, светящийся след.

Я хмыкнул внутри, понимая, кто это.

Отдал приказ остановиться, а сам телепортировался наружу, а после — уже к знакомой фигуре.

Чуть впереди, в воздухе, на фоне сгущающегося неба висела Ядвига.

Женщина, как и раньше, держалась с уверенностью. Теперь на её мощной фигуре был надет чёрный боевой наряд, плотно облегающий тело, при этом фигуру скрывал длинный плащ с капюшоном, который закрывал почти всё лицо, но сейчас развевался на ветру.

В её руке лежало копьё. Увидев, кто перед ней, Ядвига развеяла оружие и откинула капюшон назад.

Она молча смотрела на меня, чуть наклонив голову, а вокруг нас, на некотором расстоянии, трещали разряды молний.

— Это так ты встречаешь старого знакомого? — усмехнулся я, глядя ей в глаза. — Или вы тут совсем одичали и своих не узнаёте?

Ядвига едва заметно улыбнулась. Она прикрыла веки — будто прислушалась к чему-то, и только после этого ответила:

— Рада видеть тебя, Сергей, — её голос прозвучал спокойно. — Или, может, теперь стоит обращаться к вам иначе? — Ядвига сделала паузу. — Император Российской империи?

— Можно просто «Сергей», — я чуть пожал плечами.

Ветер подхватил полы моего плаща, тёмная ткань взмахнула, почти совпав по движению с её плащом.

— Ладно, — я оглядел пространство вокруг. — Где там Егор? Мне есть что ему сказать.

Ядвига слегка качнула головой.

— К сожалению, — произнесла она, — император приказал пока его не беспокоить. Однако на случай встречи с тобой он отдал ясный приказ: если понадобится его помощь — передать это через меня, и мы соберём силы.

Ядвига перевела взгляд в сторону моих земель, затем снова на меня.

— Если ты справишься со всем сам, он встретит тебя уже в своей столице. После твоей победы над Китайской империей.

— Даже так… — я вскинул бровь, не скрывая удивления.

Что же у него там произошло, раз он даже не вышел меня поприветствовать…?

Нет, я понимаю, что за всё это время многое могло измениться. Война ломает, гнёт, иногда отрывает лишнее, иногда вырывает что-то с корнем. Размолвки между братьями и сёстрами — тоже не новость.

Но Егор всегда казался мне адекватным парнем. Наглым, да. Склонным к резким решениям. Однако не тем, кто станет вот так отстраняться.

— Что ж, — я немного задумался. — Если он не хочет встречи сейчас, особого смысла навязывать её нет, — чуть усмехнулся. — Хорошо. Я зайду к нему после победы над Китайской империей, — сделал короткую паузу, затем добавил: — Как только найду свободное время.

Ядвига не удержалась — плечи у неё слегка дрогнули. Она прикрыла рот кулаком, едва сдерживая смешок.

После быстро выровняла выражение лица, опустила взгляд и, уже более официальным тоном, склонилась в лёгком поклоне.

— Поняла, — произнесла она. — Передам ему твой ответ.

Я кивнул и, не тратя больше ни секунды, телепортировался обратно на дирижабль, где сразу отдал приказ — держать курс на столицу.

За четыре часа до прилёта позвонил Анастасии.

— Да, — отозвалась она чуть неуверенно. Голос звучал спокойно, но по интонации чувствовалось, что до конца в себя она ещё не пришла.

Я решил не тянуть и сразу обозначил цель:

— Мне нужна помощь в одном деле. Организуешь всё так, чтобы я смог обратиться к стране, но чтобы это слышали и за её пределами?

— Что? — она явно нахмурилась, не скрывая удивления. — Могу, конечно… Но зачем тебе это?

— Хочу обратиться к империи, — спокойно ответил я. — И не только к ней.

Секунд пять на линии сохранялась тишина. Наконец Анастасия тяжело выдохнула и произнесла:

— Хорошо. Я всё сделаю. Ты скоро прилетаешь в столицу?

— Да, мы уже в пути. Около четырёх часов до прибытия.

В этот момент она шумно выдохнула, не скрывая раздражения:

— Нельзя было попросить раньше…⁇!

— Прости, задумался, — я усмехнулся.

— «Задумался»! — буркнула Анастасия. — Ладно. Всё организую. Что-то ещё?

— Нет. Спасибо.

— Тогда я пошла, — она отключила связь.

Четыре с половиной часа спустя:

Анастасия, одетая в белое церемониальное императорское платье, медленно шла вперёд по раскинутой ковровой дорожке на площади дворца внутри стен, аккуратно удерживая на руках тяжёлую корону. Золото оправы отсвечивало мягкими бликами, драгоценные камни мерцали густыми, глубокими огнями.

Впереди, на расстоянии нескольких метров, стоял Сергей. Спокойный, в парадном мундире, украшенном золотом и знаками империи и сидящем, надо признать, на парне просто великолепно.

Сложно ли было девушке отдавать империю в его руки? Нет. Ничуть.

За всё то время, что они знакомы, Сергей зарекомендовал себя настолько, что сомнения не имели ни одной опоры. И это даже без учёта всего его Рода — собрания невероятно сильных людей, каждый из которых в одиночку способен соперничать с легендами.

Такие воины не сплачиваются вокруг первого встречного или простого человека.

Кроме всего прочего, империи нужен сильный император. Не случайный наследник и не удобная фигура. Человек, чьё имя и сила заставляют задуматься, а не улыбнуться снисходительно от одного лишь воспоминания о нём.

Сама Анастасия шагнула далеко вперёд, подняла ранг, стала сильнее, но до него ей ещё слишком далеко.

Сильный император — это не только боевая мощь страны. Это также фигура, которая заставляет уважать не только себя, но и всю империю. Это имя, которое заставляет многих думать, прежде чем делать.

С каждым шагом, приближающим её к Сергею, Анастасия ощущала в груди только спокойствие. Этот выбор правильный.

Она решила лично надеть ему корону, потому что это будет весьма торжественно вручить во время его обращения или до него. Ведь если будет говорить, то должен делать это как император.

Но когда девушка подошла почти вплотную, Сергей повернул к ней голову и вдруг поднял ладонь в останавливающем жесте. Прикрыв на миг глаза, он отрицательно помотал головой из стороны в сторону под удивлённые взгляды группы, которая и будет вести всю эту трансляцию, а также собравшихся здесь аристократов и членов Рода.

Благо, камеры ещё не успели запустить, иначе это было бы ещё то фиаско.

В этот момент сердце Анастасии дрогнуло — и затем забилось чуть быстрее, но уже тревожнее.

Что это значит⁇! Почему он отказывается принимать корону⁇!

Неужели решил отказаться от императорского трона⁇! Если так, почему не сказал заранее⁇! Неужели то самое «важное сообщение», о котором он говорил ранее, касалось и отказа от престола⁇!

Сергей же, глядя на неё и словно читая мысли, заговорил:

— Я не отказываюсь от титула императора, — его голос прозвучал уверенно и спокойно. — И не отказываюсь от Российской империи, — парень сделал короткую паузу, после добавляя: — Но корону надевать не стану. По крайней мере не сейчас.

Он развернулся к ней полностью и смотрел только в глаза Анастасии.

Пальцы девушки чуть сильнее сжимали корону. Металл стал казаться тяжелее. Волнения прибавилось, но к нему примешивалось и что-то ещё — ожидание.

— Всё это время ты, Анастасия, — продолжил Сергей, — как императрица, вела империю вперёд.

Он говорил ровно, но в его голосе звучало уважение.

— Благодаря тебе страна выстояла. И даже, можно сказать, расцвела. А это крайне тяжёлая задача во время войны… Я вижу, вижу, что люди, несмотря на всё случившееся, остаются счастливыми, что говорит о том, что ты справилась и являешься по-настоящему великой императрицей.

Парень повернулся, смотря на графов и собравшихся во дворце аристократов.

— Все эти годы не были лёгкими, — продолжил он, уже обращаясь ко всем сразу. — Но вы прошли через них с честью и достоинством. Никто из вас не пал духом и не отступил. Каждый бился до конца, понимая, что победу вырывают не в одиночку. Только плечом к плечу, только стоя рядом и сражаясь вместе.

Сергей пару секунд смотрел на всех, а после в его голосе прозвучала ещё более твёрдая решимость:

— Именно поэтому я не принимаю корону. Точно не сейчас. Я был с вами в начале этой войны. Но потом, по причинам, хоть и не зависящим от меня, но на какое-то время исчез из империи. Да, я тоже сражался. Однако далеко отсюда — за пределами вашего поля зрения и за пределами империи. Вы же в это время защищали её. Именно вы держали удар. Именно вы, а не я, каждый день смотрели смерти в глаза на её границах.

Парень слегка повернулся и вновь встретился взглядом с Анастасией.

— Я не стану присваивать себе ваши заслуги, — спокойно произнёс он. — И уж тем более не присвою твои, Анастасия. Всех вела всё это время именно ты, а значит, я приму корону только после победы над нашим врагом.

Девушка, ошарашенно смотря на него, ощутила, как в горле у неё поднялся тяжёлый ком, а пальцы, сжимавшие корону, чуть задрожали. Сердце забилось быстрее, щёки едва уловимо вспыхнули.

Она не ошиблась…

Сергей решил не становиться императором лишь потому, что ему дали это место, и потому, что так удобнее для всех… Он решил взять этот титул по праву собственных заслуг.

Вот только он ведь и так прекрасно знает, что заслуг у него больше, чем у кого-либо другого…

Слишком честный… Слишком правильный… Такие глупцы обычно умирают первыми и создают лишь больше проблем для всех вокруг и для себя в частности. Однако…

Почему же так щемит в груди…? Почему… так обидно…? Обидно за то, что он совсем не смотрит на неё, как мужчина на женщину…?

После этого Анастасия отступила назад, уходя из кадра, и трансляция началась. В ней Сергей обращался к народу. Но в какой-то момент парень поднял взгляд вверх, в хмурое небо, и замолчал.

Наконец парень опустил голову и снова заговорил:

— Я хочу обратиться не только к жителям Российской империи. Также я обращаюсь и к жителям Китайской империи.

Сергей смотрел прямо в объектив главной камеры, и множество людей по ту сторону границы ощутили, что он говорит лично с ними.

— Уверен, многие из вас смотрят эту трансляцию, — продолжил он. — И можете считать… — взгляд парня вмиг изменился. Стал твёрдым и словно давящим. — … что это обращение — последняя милость Российской империи.

Вокруг что-то неуловимо изменилось.

Люди поёжились. Словно невидимая волна прохладного ветра прошла по площади, по улицам и даже по далёкой передовой. Каждый, кто мог, постарался закутаться потеплее.

— Китайская империя напала на Российскую внезапно, — каждое слово произносилось жёстко. — В первые и последующие дни погибли тысячи мирных жителей нашей империи, — голос Сергея не повышался, но становился только жёстче. — Вы не сдерживались! Нападали, рвали, убивали! Пытались напугать нас и доказать, что можете делать с этим миром всё, что пожелаете! Считали себя сильными и имеющими право на все те безумства, что уже сотворили! Однако… Я знаю, что не каждый из вас горит и горел этим безумием. Не каждый жаждет и жаждал продолжать войну, и решение было принято не вами…

Он на секунду замолчал.

Аристократы Российской империи нахмурились. В этот момент каждый из них обдумывал слова молодого императора, не понимая, куда тот клонит.

Лица же в китайских городах по ту сторону экрана напряглись. Каждый вслушивался очень внимательно, боясь пропустить хоть слово.

— Мы, Российская империя, не похожи на вас, — наконец продолжил Сергей. — Мы не мясники и не убийцы. Никто из нас не желает лишних смертей. Их и так было уже слишком много. Поэтому я даю вам, Рода Китайской империи и просто мирные жители, время, чтобы покинуть свои города и уйти в стороны от линий сражений. Все те, кто не хочет воевать. Все, кто понимает, что эта война с самого начала была лишена смысла, — оставляйте свои дома и уходите из городов. Уводите семьи, и мы вас не тронем. Даю своё слово.

Он взглянул прямо в камеру, будто в глаза каждому, кто смотрит.

— Вы получили предупреждение, и как им распорядиться — зависит только от вас самих. А все те, кто хочет сражаться… — парень на мгновение замолчал. — Что ж, — в голосе зазвучала сталь, — это только ваш выбор. И ничей больше. Потому что…

В следующий момент он вытянул правую руку в сторону. В руке Сергея проявился чёрный клинок, и он вскинул его вверх, очерчивая над собой круг. Затем парень резко ударил клинком в самый центр.

Звук от удара прорезал пространство, как гул. Круг, гудя, сорвался и рванул вверх, превращаясь в стремительно удаляющееся кольцо тьмы со множеством символов, раскидываясь над всей столицей.

Камеры тут же были вскинуты вверх, на огромную печать Рода Романовых.

Те, кто понимал, что это значит, смотрели на её размер неверяще, нахмуренно, ошарашенно или же восхищённо. А остальные — с трепетом в сердцах.

Колоссальная печать вспыхнула чёрным сиянием. По её линиям побежали тёмные молнии, словно сотканные из самой ночи. Прошло ещё несколько секунд — и основной рисунок печати дрогнул.

Поверхность знака подёрнулась, словно вода, в которую бросили камень. Сердцевина завихрилась, и оттуда, из глубины символа, с громким, глухим рокотом вырвалась гигантская тёмная фигура.

Громадный двуглавый орёл — чёрный, как ночь, с серебряными прожилками по перьям — вылетел из печати. Вылетев, он резко расправил крылья. Взмах отозвался грозовым раскатом и мощным ураганом над городом, но не затронул его, разлетаясь во все стороны и уносясь на многие километры.

Орёл взревел.

Его крик прогремел над столицей и дошёл волной даже до фронтовых линий. Но не криком, а ощущением и зовом. Зовом от своего императора. Люди инстинктивно поднимали головы к небу, даже не видя печати напрямую — просто ощущая его.

Этот крик означал только одно: это не просто слова. Это обещание. И приговор.

Камеры взволнованных операторов снова опустились вниз.

Мир увидел молодого императора. Чёрный клинок в его руке был направлен вперёд — в сторону объектива, в сторону тех, кто по ту сторону границы считал, что война навсегда останется игрой в одни ворота.

— Китайская империя, — голос Сергея резонировал в каждом динамике, — у вас есть двенадцать часов. Двенадцать часов, чтобы капитулировать или увести своих родных подальше от мест сражений. После этого… Не вините нас за нашу ярость и вашу глупость. Потому что мы, Российская империя, идём заканчивать эту войну. И мы сметём каждого, кто встанет у нас на пути.

В этот момент каждый в Российской империи, кто сидел, вставал и сжимал кулаки или твёрдо смотрел в экран. Аристократы, что ранее смотрели на экраны с неким скепсисом, касающимся решения императора, подбирались, и их взгляды менялись на одобряющие. Они, досмотрев конец трансляции, с решимостью во взглядах отправлялись собираться на бой.

Империя поднималась, все как один готовясь к последнему рывку.

От автора: Вот и подошёл к концу 29 том… Ух… В общем — чего размусоливать — буду рад вашим сердечкам на этом и на 30 томе! Всем заранее спасибо! Для нас это очень важно!

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.