Утро неспешно вползло в Район Отверженных. Косые лучи зацепились за крышу, скользнули по стене и легли во двор длинными золотистыми полосами. Через два дома хозяйка бранилась на сонного мужа, сосед стучал топором, а где-то вдалеке заливался петух.

Позавтракав, я вышел на порог кухни и поёжился от прохлады. На траве блестела роса. Крох, щурясь от солнца, вылизывал лапу у колодца.

Мысли плавно вернулись к вчерашнему вечеру. После ухода братьев Корвин, я растопил очаг, подогрел еду и поужинал.

Голова гудела от разговора, но я всё же натаскал воды, развёл в ведре раствор железнолиста и, проводив Элиана, допоздна отмывал главный зал и коридор. Сапоги братьев оставили на половицах грязь, и мне почему-то казалось важным, чтобы к утру от их визита не осталось и следа.

Напоследок я ещё долго сидел перед гаснущими углями, пока наконец не заставил себя подняться и пойти спать.

Люмин вылизал миску, и, выскочив из кухни, выдернул меня из воспоминаний. Затем зайцелоп подбежал к грядкам, увидел росу на листьях обольстителя и замер на полушаге, после чего осторожно лизнул каплю, тут же отскочил и затряс ушами.

— Холодная? — поинтересовался я.

Зайцелоп уставился на меня в духе «а ты сам как думаешь?» и важно потрусил к серебряному колокольчику.

Я усмехнулся и направился к грядкам. Присев у первого узла, прикрыл глаза и направил ману в землю. Спустя несколько секунд листья обольстителя дрогнули, как от слабого дуновения ветра. Повторив всё то же самое еще дважды, я выпрямился, с удовольствием потянулся и выдохнул.

— Хорошо, — произнёс я себе под нос.

Крох повёл ухом, мол, рад за тебя, хозяин.

Окинув взглядом землю на грядках, я заметил… Сорняки.

Мясистые стебельки, лопушистые листья и наглые усики, ползущие вверх, лезли отовсюду. Один особо настырный росток пробился у основания сонного куста.

— Ну ты и наглец, — пробормотал я.

Видимо, магические узлы щедро делились силой со всеми подряд, не разбирая, где культурные посадки, а где пришлый нахлебник.

Я подтянул штанины, опустился на колени и взялся за работу. Земля поддавалась легко, корни выдирались с влажным хрустом. Собрав первый пучок, я отложил его в сторонку и потянулся за следующими сорняками.

И тут объявился помощник.

Люмин выскочил из-под колокольчика, и, мгновенно сообразив, что хозяин занят чем-то увлекательным, подкрался поближе. Затем аккуратно подобрал зубами уже выдранный мной стебелёк, подошёл ко мне и положил его на ногу.

— Спасибо, — я улыбнулся. — Без тебя бы точно не справился.

Зайцелоп вскинул уши, мол, не за что, обращайся, однако уже через секунду он подхватил тот же стебелёк зубами и с видом мародёра потащил его к бане, где и скрылся за углом со своей добычей.

— Это вообще-то мусор, — сообщил я ему вслед.

Из-за бани донеслось демонстративно громкое шуршание, мол, не слышу, занят важным делом.

Закончив с прополкой, я поднялся, размял затёкшую поясницу и выбросил сорняки в биоопасную свалку. Затем взял лейку, наполнил её водой из бочонка и принялся за полив. Работал неторопливо, давая земле напитаться влагой и следя, чтобы на грядках не образовывались мутные лужи. Окопник благодарно качнул листом, а цветок сонного куста слегка повернулся к свету.

Добравшись до сочников, я резко замер. Под нижними листьями двух растений пробивались крошечные боковые побеги.

Я присел на корточки и осторожно отвёл лист в сторону.

Сердце ёкнуло. Если они приживутся, у меня будет… шесть сочников!

— Растите, красавцы, — прошептал я, поднимаясь.

Где-то за баней вновь послышался шорох — видимо, Люмин решил перепрятать стебель.

Я оставил лейку и направился к колодцу, чтобы наполнить бочонок. Над крышей соседнего дома тянулся слабый дымок, а на заборе потягивался небольшой коричневый зверёк. Хорошее утро.

Не успел я опустить ведро, как в дверь постучали.

Через нить от Кроха прилетел спокойный образ: знакомый силуэт, опасности нет. Я выдохнул, вытер ладони о штаны и направился в коридор.

Сдвинув засов, толкнул створку и увидел Хольца. Рядом с ним к стене приткнулась низкая ручная тележка, накрытая пыльной холстиной.

— Доброе утро, — сказал я.

— Доброе, — отозвался Хольц и кивнул на тележку. — Помоги, а то боюсь, что один через порог не перевалю.

— А что там? — спросил я, подходя ближе.

— Скоро увидишь, — буркнул тренер. — Наклони чуть к себе, я снизу подхвачу.

Подошедший к двери Крох благоразумно отступил в сторону, внимательно следя за нашими усилиями. Я потянул рукоять вниз, Хольц приподнял тележку с противоположной стороны, и мы вдвоём, чертыхаясь и цепляясь за косяк, перевалили её через порог. Колеса громко стукнули о пол, когда тренер отпустил ношу.

Из-под холстины потянуло звериным духом. Люмин высунул морду из кухни, но тут же чихнул, прижал уши и поспешил во двор.

А Крох замер. Его ноздри раздулись, шерсть на загривке слегка приподнялась, а в сапфировых глазах вспыхнул охотничий интерес.

Хольц глянул на него и хмыкнул.

— Уже среагировал. Хорошо.

Мы выкатили тележку во двор и поставили у бани. Тренер одним движением стянул холстину, обнажив трёх соломенных манекенов размером с крупную собаку. Каждый из них был насажен на шест с деревянным основанием и плотно обтянут бурой шкурой с проплешинами.

— Шкуры подлесков, — пояснил Хольц. — Это довольно редкие хищники с Первого слоя. Скорее всего, Крох таких ещё не встречал, а ему пора привыкать к запаху опасных зверей, иначе в Лесу он может запаниковать в самый неподходящий момент.

Я кивнул.

— Да и хватит ему воздух лапами бить, — продолжил тренер, отряхивая ладони. — Цель должна вонять, дёргаться и сопротивляться. Эти шесты при ударе отскакивают назад. Не живые твари, конечно, но всяко лучше обычных мешков с соломой.

Он повернулся к тележке и вытащил со дна свёрток. Внутри оказалась тонкая светлая верёвка, на которой через каждые две ладони были навешаны бронзовые колокольчики, и шесть палок с заострёнными концами.

— А это для ушастого, — пояснил Хольц. — Натянем в три яруса между загоном и колодцем. Если сможет пройти, не задев — молодец. Зазвенит — побежит штрафной круг по двору.

Из-за угла бани высунулась золотистая голова Люмина, но, едва услышав про «круг по двору», зайцелоп втянул её обратно, мол, я на это не подписывался.

Манекены вбили слева от бани, в шаге друг от друга и под небольшим углом. Веревку с колокольчиками разделили на три части и натянули между загоном и колодцем с расстоянием в один шаг: одну пустили вровень с ушами Люмина, другую на уровне спины, а третья едва доставала до брюха. Хольц подёргал верхнюю пальцем, и колокольчики тренькнули.

— Самое то, — буркнул тренер и, направляясь к манекенам, глянул на Кроха. — Так, иди сюда.

Зверь обогнул бочонок с водой и подошёл, не сводя глаз с чучел. Хольц присел на корточки, поймал его взгляд и слегка ткнул пальцем в ближайшую соломенную тушу.

— Смотри внимательно. Видишь, где шкура темнее, чуть ниже середины груди? Здесь у зверя сердце.

Крох слегка наклонил голову.

— Если не получится ударить сюда, бей под нижнюю челюсть, в горло, — продолжил Хольц спокойным голосом.

Тренер поднялся, отступил на шаг и свистнул.

— Давай.

Крох сорвался с места, низко стелясь по земле. Он не прыгнул сразу, как я ожидал, а сделал резкий рывок вправо, обогнул манекен по дуге и ударил чуть ниже середины груди. Раздался глухой звук, шест дёрнулся, а манекен качнулся. Крох же мгновенно отскочил, выровнял дыхание и вновь замер в ожидании команды.

— Хорошо, — одобрил Хольц. — Теперь попробуй в горло.

Я опустился на табурет у колодца и принялся наблюдать. Крох тренировался больше часа. Хольц поправлял его редко и скупо, в основном молча следил за движениями. Каждый новый удар Крох проводил чуть точнее и короче. К десятой попытке он уже не разгонялся по дуге, а сразу атаковал.

— Молодец, отдыхай, — наконец произнёс Хольц. — Ушастый, твоя очередь. Начнём с верхней веревки.

Люмин с видом обречённого аристократа, которого волокут на эшафот, выполз из-за бани. Зайцелоп подошёл к натянутым верёвкам, склонил голову набок и, изучив конструкцию с разных ракурсов, видимо, решил, что хозяин с тренером придумали всё это исключительно ему назло.

— Не косись, — улыбнувшись, сказал я. — Просто попробуй пройти тихо.

Зайцелоп глубоко вздохнул, сделал первый осторожный шаг и тут же зацепил верёвку.

Дзинь!

Люмин подскочил, прижал уши и развернулся ко мне с таким возмущённым видом, будто я только что подло звякнул у него над ухом.

— Время побегать, — спокойно произнёс Хольц.

Зайцелоп фыркнул, но всё-таки потрусил по двору. Он обогнул колодец, пробежал мимо бочонка и по дороге обиженно ткнулся носом в лежащего Кроха, словно ища поддержки. Тот отвёл морду в сторону, мол, сам виноват.

На второй попытке ушастый сумел не задеть верёвку, но всё-таки зацепил один колокольчик ухом. На третьей вновь что-то пошло не так. Перед четвёртой попыткой Люмин замер на несколько секунд, затем припал к земле и медленно пополз вперёд.

Однако даже так вскоре раздалось едва слышное треньканье.

— Уже лучше, — буркнул Хольц.

Пробежав очередной круг по двору, Люмин прижал уши, опустил голову и зашёл на пятую попытку. Он медленно скользнул под веревкой, один из колокольчиков качнулся, но так и не звякнул.

Зайцелоп вылез с другой стороны, сел на попу и взглянул на меня с видом победителя имперского турнира, мол, видел? С тебя морковка, я заслужил!

Хольц цокнул языком. Для зайцелопа это всё равно что аплодисменты стоя.

— Сойдёт, — сказал тренер. — На сегодня хватит. Смотри не перегружай ушастого, он ещё не привык к таким нагрузкам.

Я кивнул, сходил в погреб и вернулся с мешочком. Хольц принял шесть порций корма и передал мне сорок медных.

— Спасибо, — сказал я.

— И тебе спасибо.

Тренер поправил рукав и оглядел двор: манекены, верёвки между загоном и колодцем, опустевшую тележку у бани.

— Где проведем следующую тренировку? — спросил я.

Хольц повернулся ко мне и чуть прищурился.

— Пока продолжим у тебя, а дальше посмотрим.

— Понял. Тогда послезавтра жду.

Он кивнул, ещё раз оглядел двор, скользнул взглядом по тележке и махнул рукой.

— Пока оставлю её у тебя, если не против. У меня сегодня ещё дела.

— Конечно.

Направляясь к выходу, Хольц остановился посреди кухни, обернулся через плечо и буркнул:

— Не вздумай перекармливать ушастого. Он и так поправился, а если продолжишь в том же духе, совсем неповоротливым станет.

Из-под обольстителя донёсся обиженный писк, мол, клевета.

Я закрыл за тренером дверь, задвинул засов и вернулся во двор.

Крох сидел у манекенов, рассматривая ближайшую шкуру. Люмин валялся в тени обольстителя, демонстративно отвернувшись от натянутых верёвок, но всё-таки иногда косил одним глазом в их сторону, наверняка придумывая тактику, как в следующий раз пройти препятствие с первой попытки.

Я присел на порог кухни и посмотрел на два сочника, у которых пробивались крошечные побеги, а затем перевёл взгляд на бронзовые колокольчики.

Внезапно в дверь вновь постучали.

Через нить от Кроха снова прилетел спокойный образ: невысокий силуэт с чем-то квадратным в руках. Опасности нет.

Я поднялся, прошёл к двери и, отодвинув засов, распахнул створку.

На пороге стоял кряжистый старик с обветренными щеками и седыми бакенбардами, торчащими в разные стороны. Поверх рубахи на нём был кожаный фартук, на нагрудном кармане которого красовалась застывшая капля смола.

Старик держал в руках деревянную клетку, внутри которой нахохлился комок медно-рыжих перьев, обиженно таращась на хозяина.

— Целитель, — выдохнул старик, едва переведя дыхание. — Он у меня… онемел!

— Кто?

— Дак вот же! — он легонько потряс клеткой. — Пыхтярь мой. С самого утра молчит! Я к нему и так, и эдак: и крошек насыпал, и водички свежей налил, а он даже клюв не открыл!

Птица укоризненно посмотрела на хозяина.

— Проходите, — сказал я, отступая в сторону.

Старик бочком просочился внутрь, прижимая ношу к груди.

— Я ему, значит, утром говорю, — продолжил он, — Пыхтярь, чего молчишь? Спой деду что-нибудь бодрое, а он ни в какую. Я ему: обиделся, что ли? Всё равно ни звука!

Я провёл его в главный зал.

— Кладите на стол.

Старик аккуратно опустил клетку. Птица качнулась на жёрдочке и вновь обиженно нахохлилась, став похожей на медный мячик с клювом.

Крох неторопливо подошёл, обнюхал клетку, скользнул по пернатому пациенту и без лишних слов потопал во двор.

Люмин выглянул из-за проёма, принюхался и подкрался к табурету.

Я открыл дверцу клетки.

— Доставайте его, только крыльям волю не давайте.

Кивнув, старик сунул внутрь обе ладони, бережно обхватил птицу, прижал крылья к бокам и вытащил наружу. Пыхтярь не сопротивлялся, исподлобья глядя на хозяина.

— Ну не дуйся, — пробормотал старик. — Потерпи немного.

Я наклонился и аккуратно отвёл в сторону встопорщенное пёрышко на горле птицы. Кожа под пухом оказалась чистой, без раздражений или расчёсов. Бока вздымались часто, но ровно, без хрипов и свиста. Хорошо, значит, дыхательные пути не заблокированы.

Переместив пальцы повыше, заметил между половинками клюва застрявший намертво комок, такого же цвета, как засохшая капля на фартуке у деда. Кожа вокруг слегка покраснела.

Стоило закончить осмотр, как Система вывела перед глазами сообщение.

[Существо: Медногорлый свистун]

[Класс: E]

[Ранг: 2]

[Состояние: Удовлетворительное. Обтурация ротовой щели инородным телом (затвердевшая смола). Лёгкое раздражение кожи по краям клюва. Дыхание и кровоток в норме]

[Рекомендованные действия: Размягчить инородное тело, извлечь, обработать кожу раствором железнолиста]

Я выпрямился и посмотрел на старика.

— Скажите, — спокойно произнёс я. — Вы сегодня утром смолу плавили?

— Плавил, — он кивнул. — С утра пораньше. Заказ горит, сапоги к вечеру отдать надо.

— А Пыхтярь рядом крутился?

— Да он всегда рядом! На верстаке обычно сидит и смотрит, как я работаю. — старик заморгал. — А что?

— Видимо, решил внести свой непосильный вклад.

Я указал на клюв птицы. Старик прищурился, поднёс свистуна ближе к свету и охнул так, что Люмин дёрнул ухом.

— Ох ты ж, дурила пернатая! — он выдохнул. — Пыхтярь, ну а чего ж ты молчал? Я ж думал, ты обиделся!

Свистун глянул на него с выражением «а как, по-твоему, я должен был тебе об этом сообщить?».

— Сейчас уберём, — сказал я. — Держите его покрепче, не давайте махать крыльями. И главное — не дёргайтесь, что бы я ни делал.

— Понял, понял.

Я ушёл на кухню. После завтрака в очаге ещё теплились угли. Плеснув в чистый котелок немного масла из кувшинчика, подвесил его над углями и подождал, пока оно согреется, но не станет горячим. После снял с полки маленькую глиняную тарелку и перелил в неё содержимое котелка. Затем капнул для проверки температуры на запястье — в самый раз.

Вернувшись, поставил тарелку рядом с клеткой и взял с полки тонкий крючок с закруглённым концом.

Старик с ужасом посмотрел на инструмент.

— Не бойтесь, — успокоил я его. — Вреда птице не причиню. Главное — держите крепче.

Я обработал крючок раствором железнолиста, обмакнул кончик в теплое масло и наклонился к Пыхтярю.

— Так, маленький, — тихо заговорил я. — Может быть немного неприятно, но больно не будет, обещаю.

Свистун моргнул. Не уверен, что он что-то понял, но дыхание у него слегка замедлилось.

Я осторожно, чтобы не повредить нежные уголки рта, приподнял надклювье и капнул масло на застывший комок.

— Тише, тише. Сейчас будет немножко скользко, потерпи.

Птица дёрнулась, но старик держал крепко. Я капнул ещё. Масло потекло по смоле, и та заблестела. Бока бедняги вздымались ровно. Хорошо, что ноздри чистые — если бы они тоже оказались закупорены, дело было бы куда серьёзнее.

— Молодец, — пробормотал я, не отрывая глаз от клюва. — Потерпи еще чуть-чуть.

Я подвёл крючок под нижний край комка и аккуратно потянул на себя. Размягчённая смола поддалась с тихим чмоканьем и отлепилась от надклювья. Я осторожно вытащил комок наружу. На крючке остался поблёскивающий шарик.

Пыхтярь замер, затем закрыл клюв, открыл его и повторил так несколько раз.

Я смочил уголок тряпицы раствором железнолиста и осторожно обработал клюв и воспалённые уголки рта.

— Вот и всё, маленький, молодец, — сказал я, отступая. — Можете вернуть его в клетку.

Старик бережно поднёс ладони к открытой дверце и выпустил птицу.

Свистун несколько секунд неподвижно сидел на жердочке, после чего раздулся, как маленький шарик, набрал полную грудь воздуха и выдал такую звонкую трель, что склянка на верхней полке задребезжала.

Это была не песня, а длинный, обстоятельный рассказ о том, как Пыхтярь провёл утро, что он думает о вязком веществе на верстаке и почему теперь рассчитывает на немедленную компенсацию морального ущерба.

Уши зайцелопа упали на пол, янтарные глаза широко распахнулись, и он на полусогнутых лапах, бочком, отступил за ножку стола. Затем прижался к ней и зажмурился.

Я же машинально прижал палец к уху.

А старик расплылся в улыбке во всё лицо. Бакенбарды ещё сильнее встопорщились, морщинки у глаз собрались лучиками, и стало понятно, что в этот момент человек абсолютно счастлив.

— Слышите⁈ — заорал он, перекрикивая трель. — Слышите, целитель, как поёт⁈ Молодец, родной мой! Голосина-то какая, а⁈

— Слышу, — отозвался я.

Свистун перевёл дух, набрал ещё воздуха и пошёл по второму кругу, на полтона выше.

— И вот ещё что, — произнёс я. — Когда будете плавить смолу, убирайте птицу.

— Понял, целитель, всё понял, — старик закивал. — Буду убирать! Сколько с меня?

— Семь медных.

Он выудил из кошеля монеты и аккуратно выложил их на стол.

— Спасибо тебе, сынок. — старик закрыл дверцу и подхватил клетку. — Я в долгу не останусь, у меня сапоги — лучшие на трёх улицах! Надо будет, приходи.

— Договорились.

Он шагнул к двери главного зала, но, остановившись на пороге, обернулся и прищурился.

— А ведь правда красиво поёт, да?

Пыхтярь в клетке тут же выдал особо высокую ноту. Люмин под столом тихонько простонал.

— Очень красиво, — честно сказал я. — Вы только дома его послушайте, ладно?

— Дома, дома, — заулыбался старик и потопал к выходу.

Я проводил его до порога, отодвинул засов и придержал дверь. Звонкая трель удалялась по улице вместе с сапожником, медленно растворяясь в уличном шуме. Какой-то мужчина ругался на застрявшую телегу, где-то стучали по железу, и рычал зверь.

Закрыв створку, я задвинул засов и замер, привалившись плечом к косяку. В ушах ещё слегка звенело.

Из-за ножки стола опасливо выглянул Люмин. Его уши встали торчком, глаза округлились, а на мордочке читался единственный вопрос: точно всё?

— Точно, — заверил я.

Зайцелоп выдохнул и, пошатываясь, побрёл во двор, жаловаться Кроху на пережитое.

Я вернулся в главный зал, подобрал со стола медяки, спрятал их в карман и направился за Люмином. Сегодня нужно ещё забрать перегонный куб у Алдора.

После недавних приключений с бутылём тащить перегонный куб на руках совершенно не хотелось. Я выглянул во двор и зацепился глазами за стоявшую у бани тележку Хольца. А что, если одолжить её?

— Ну что, мохнатые, — буркнул я. — Воспользуемся тележкой?

Крох оторвался от лапы, которую только что увлечённо вылизывал, и вопросительно посмотрел на меня, мол, а тренер разрешил? Люмин же, развалившийся на солнышке у обольстителя, моментально вскочил, прижал уши и уставился на тележку с таким видом, будто его ждёт интереснейшее приключение.

— Думаю, Хольц не будет против, — пробормотал я.

Я закатил тележку в коридор, по дороге зацепившись за угол стола, и вывез её на улицу. Запер замок, дважды дёрнул дужку для верности и направился в сторону лавки ювелира. Крох пристроился слева от колёс, а Люмин справа.

На втором повороте ушастый сбавил шаг, глянул на тележку и на миг задумался. Мне очень не понравился его взгляд…

— Не вздумай сделать какую-нибудь пакость, — предупредил я.

Люмин тут же припал брюхом к земле, отскочил на два шага в сторону, разбежался и запрыгнул в тележку. Затем развернулся мордой по ходу движения, расправил уши и уставился вперёд с видом маленького императора, объезжающего свои владения.

— Ну и наглец! — я улыбнулся.

Зайцелоп едва заметно дёрнул кончиком уха, мол, наглец — это тот, кто заставляет благородного зверя шевелить лапками.

Крох глянул на пассажира и через нить прислал образ: я качаю головой.

Когда мы проходили мимо гончарного ряда, я краем глаза заметил назревающий скандал. Пожилая женщина в цветастом платке трясла перед носом торговца кувшином и тыкала пальцем в едва различимую паутинку трещин на глиняном боку.

— А я тебе говорю — трещины! — её голос звенел от возмущения. — Я что, по-твоему, слепая?

— Это не трещины, мать, а волоски, — миролюбиво пробасил гончар, вытирая ладони о фартук. — От обжига такие бывают. Кувшин долго прослужит, я ручаюсь.

— Ручается он! А если он лопнет, когда я горячего налью? Кто тогда отвечать будет?

— Да не лопнет.

— Лопнет!

Гончар вздохнул, наклонился к ящикам под прилавком и через секунду выставил перед ней другой кувшин.

— Вот, возьми этот.

Женщина прищурилась, внимательно осмотрела посудину, постучала по ней костяшкой пальца и цокнула.

— Вот сразу бы так, — произнесла она.

Гончар закатил глаза.

Через пару домов на крыльце сидел мальчишка лет шести и пыхтел, пытаясь издать хоть какой-то звук из ивовой свистульки. Его щёки раздувались, лицо краснело, но игрушка упорно молчала.

Заметив нашу тележку, малец тут же забыл о своём занятии, вскочил и ткнул пальцем в Люмина:

— Мама, мама, посмотри! Зайцелопа везут!

Из окна высунулась женщина с растрёпанной косой.

— Ой, и впрямь, — она прыснула. — Ты только глянь, какой важный.

Люмин при этих словах принял ещё более надменную позу и величественно склонил голову, мол, благодарю за признание, добрые люди.

— Мам, а можно мне такого же? — спросил мальчишка.

— Сначала свистеть научись, — отозвалась женщина.

Малец насупился, обиженно засопел и вновь припал к игрушке. На этот раз результатом стал тонкий писк, больше похожий на возмущение комара.

Я улыбнулся и покатил тележку дальше. Миновав крепость Седьмого спуска, затормозил перед дверью лавки ювелира, приставил тележку к стене и аккуратно перехватил наглого пассажира.

— Слезай, приехали.

Зайцелоп недовольно покосился на меня, но позволил спустить себя на землю.

— Охраняйте тележку, я скоро вернусь, — произнёс я, глядя на Кроха.

Зверь кивнул и устроился у колеса с видом верного стража. Люмин уселся рядом и прикрыл глаза с таким выражением на морде, будто он только что отпахал тяжёлую смену и заслужил законный отдых.

Я поправил ранец и, открыв створку, переступил порог.

Сюзанна сидела за прилавком и что-то писала на пергаменте, тихо позвякивая браслетом с подвесками-звёздочками. Услышав скрип петель, она подняла голову, и её лицо осветила приветливая улыбка.

— Здравствуйте, Эйден, — произнесла девушка, отложив перо. — Господин Алдор ждёт вас, проходите.

— Добрый день, — я кивнул. — Спасибо.

Она поднялась, обогнула прилавок и распахнула передо мной внутреннюю дверь.

Шагнув в мастерскую, я сразу увидел ювелира.

Алдор стоял у рабочего стола в фартуке, припорошенном тонкой медной пылью, и протирал чистой тряпицей куб. Услышав шаги, мужчина повернулся и едва заметно улыбнулся.

— А вот и заказчик, — он отложил тряпицу. — Подходите, всё покажу.

Я приблизился к столу и замер.

На отрезе ткани отдельно лежали детали аппарата: чаша-баня, куб, шлем-колпак, длинная изогнутая шея и деревянная кадка с торчащим из неё носиком змеевика.

— Красиво, — честно сказал я.

Ювелир довольно хмыкнул и опёрся ладонями о стол.

— Садитесь, — он кивнул на табурет. — Объясню, как с ним работать.

Я опустился на свободное место и подался вперёд.

— Внутри чаши, — он слегка постучал пальцем по широкому медному борту, — есть процарапанная риска.

Присмотревшись, я заметил тонкую линию.

— Выше неё воду наливать не стоит, иначе куб начнёт всплывать и шлем встанет криво. Из-за этого перекосится шея, и весь пар начнёт собираться в ней, не доходя до кадки со змеевиком.

— Понял.

— Куб, — он положил ладонь на его бок, — на два литра, как и договаривались. Заполнять его можно не более чем на две трети, иначе вода плеснёт в шею, и в приёмнике вместо чистого эфирного масла окажется мутный отвар.

— Принял, — ответил я.

Алдор взял шлем-колпак и, аккуратно установив его на горловину, провернул на четверть оборота.

— Колпак сидит плотно, но медь — материал капризный, со временем может появиться небольшой зазор, — он чуть провернул его пальцами. — Перед каждым нагревом проверяйте, не качается ли. Если почувствуете неплотное прилегание, сначала обвяжите стык верёвкой, затем смешайте глину, расплавленный воск и масло или жир, и полученную массу нанесите поверх толстым слоем.

Я кивнул.

Ювелир снял шлем-колпак, открыл ящик стола и выудил оттуда тонкий медный круг с частой сеткой и тремя загнутыми вверх лапками по краю.

— Также для изготовления эфирного масла вам понадобится сито, — он показал его мне. — Эти лапки нужно посадить в выемки внутри куба.

Алдор повёл пальцем по его внутренней стенке.

— Видите три точки? Сюда посадите сито, оно займёт положение на четыре пальца выше дна. Как только вода снизу закипит, пар поднимается сквозь сетку, пройдёт через сырьё и уйдёт в шлем уже насыщенным.

Я взял сито. Оно оказалось лёгким, диаметром чуть меньше горловины куба, с настолько мелкими ячейками, что сквозь них не провалится даже рисовое зерно, не то что лепесток.

— То, что нужно, — произнёс я и передал сито.

Алдор довольно прищурился, установил шлем-колпак на горловину, а круг с сеткой отложил в сторону.

— Шея, — ювелир подцепил пальцами плавно изогнутую трубку и пристыковал её к шлему. — Уклон я уже выставил, но при сборке дома обязательно проверьте.

— Проверю, — пообещал я.

Алдор подвёл свободный конец шеи к деревянной кадке, внутри которой располагались пять витков змеевика.

— Кадку, — Алдор постучал по дереву костяшкой пальца, — заполнять холодной водой по самое горло и менять по мере нагревания. В среднем каждые пятнадцать минут.

Я наклонился к носику змеевика. Срез оказался чистым, гладким, без единого заусенца.

— Под выходное отверстие ставьте любой узкий сосуд. Лучше с длинным горлом, чтобы продукт поменьше соприкасался с воздухом.

Ювелир отступил на шаг и довольно оглядел аппарат. Затем нагнулся и достал из-под стола небольшую кованую подставку: четыре короткие толстые ножки, сверху обруч с тремя перемычками.

— А это от меня, — Алдор поставил её на ткань рядом с чашей.

Я приподнял бровь.

— Это подставка под куб?

— Да. Угли сгребите под неё.

Я взял обруч и повертел в руках.

— Спасибо, конечно, но вы же в прошлый раз говорили, что без неё можно обойтись, — напомнил я.

— Можно, но с подставкой лучше, чаша прослужит дольше, — он почесал затылок. — Да и сделать её особого труда не составило. Так что считайте это подарком за первый, и, надеюсь, далеко не последний большой заказ.

— Спасибо, — искренне сказал я.

Достав кошель, я отсчитал пять серебряных марок и положил на стол. Алдор сгрёб их в карман, пододвинул к себе чистый лист пергамента, обмакнул перо и быстро набросал несколько строк: дату, перечень деталей, сумму и подпись. Затем накапал небольшую лужицу красным воском и придавил перстнем.

— Полный расчёт, — произнёс он, протягивая мне лист.

Я спрятал его во внутренний карман куртки.

— И ещё кое-что, — добавил Алдор. — Первые три прогона сделайте без растительного сырья, иначе испортите цветы, а масло получится нечистым. Всю воду, что натечёт в приёмник, слейте.

— Слить? — переспросил я.

— Угу, — он постучал пальцем по медному боку куба. — После ковки внутри всегда остаётся всякая дрянь.

Я облокотился на стол.

— После первого прогона вода получится немного мутноватой и будет отдавать металлом, это нормально, — продолжил ювелир. — После второго она выйдет чище, а к четвёртому разу станет прозрачной, без запаха. Вот её-то и собирайте под свои нужды. И между использованиями обязательно промывайте куб, шею и змеевик.

— Принял, спасибо за совет.

Алдор кивнул.

Мы вместе аккуратно разобрали аппарат и принялись заворачивать каждую деталь в плотную ткань. Куб и чашу упаковали отдельно, а колпак с шеей уложили в общий свёрток, засунув между ними отрез льняного полотна. Змеевик ювелир обернул дважды и попросил опустить в кадку так, чтобы носик смотрел вверх.

— Половина проблем у моих заказчиков начинается на обратном пути, — произнёс он.

Затем мы принялись переносить свёртки на улицу. Сюзанна придерживала двери и то и дело улыбалась зайцелопу. Когда мы уложили все детали в тележку, Люмин окинул девушку взглядом и милостиво дёрнул ухом.

Сюзанна тихо хмыкнула.

Ушастый тем временем обошёл тележку по кругу, осмотрел груз и через нить прислал образ: он гордо восседает поверх тюков.

Я опустил ладонь на его макушку.

— Домой пойдёшь своими лапами.

Зайцелоп обиженно прижал уши, мол, это чистой воды произвол и тирания. Стоявший на пороге Алдор рассмеялся.

— Удачи с маслами, парень, — напутствовал он.

— Спасибо.

Я взялся за рукоять, кивнул на прощание и покатил тележку в сторону лавки. Крох молча пристроился слева. Люмин со страдальческим видом поплелся справа, время от времени бросая на упакованный груз тоскливые взгляды.

Не успели мы отойти от лавки ювелира и на тридцать метров, как зайцелоп внезапно поравнялся со мной и многозначительно ткнулся носом в моё колено.

— Чего тебе? — буркнул я, крепко придерживая рукоять на очередной выбоине.

Люмин замер, присел на задние лапы и уставился на меня с видом кредитора, пришедшего за просроченным долгом. Через нить прилетел наглядный образ: я, торжественно вручаю ему оранжевую морковку, а на заднем плане маячит натянутая верёвка с замершими колокольчиками.

— Я же тебе её не обещал… — улыбнувшись, произнёс я.

Люмин дёрнул ухом, мол, молчание — знак согласия, хозяин, я свою часть выполнил, теперь твоя очередь.

Крох покосился на него и прислал мне через нить образ: я качаю головой.

— И ведь не отстанет, —прошептал я.

Зайцелоп прижал уши с таким страдальческим выражением, будто его не кормили целую неделю, и ещё раз ткнулся носом в моё колено.

— Ладно, вымогатель, — я вздохнул. — Только Хольц велел тебя не перекармливать, так что не обессудь.

Люмин навострил уши и крутанулся на месте.

— Возьмём маленькую морковку.

Ухо ушастого опустилось, и он с обиженными видом покосился на меня.

— Будешь так смотреть, никакую не куплю.

Зайцелоп тут же вскинул ухо, мол, ладно-ладно, мелкую так мелкую, чего ты сразу начинаешь.

По пути домой я притормозил у овощного прилавка. Хозяйка, сухощавая женщина с косынкой на голове, заметила зайцелопа раньше, чем меня, и улыбнулась.

— Опять охотник пожаловал.

— Здравствуйте. Самую маленькую морковку, пожалуйста, — отозвался я. — И именно мелкую, а не «вот эту, она тоже вроде небольшая».

Женщина рассмеялась и выудила из лотка скромный оранжевый корнеплод.

— Медяк.

Я отдал монету и протянул Люмину морковку. Он перехватил её и потрусил рядом с тележкой.

— Только не ешь, пока не помоем, — сказал я.

Зайцелоп вздохнул, мол, помню я, зачем по сто раз одно и то же повторять?

Оставшаяся дорога до дома прошла спокойно. Дойдя до лавки, я наткнулся на дверь без замка, приоткрыл её и аккуратно закатил тележку.

— Эйден? — донеслось из кухни.

— Да.

В коридор выглянул парень и, заметив тележку, подошёл поближе.

— Что там? — с любопытством спросил Элиан.

— Скоро увидишь, — ответил я. — Помоги лучше докатить её до лаборатории.

— Конечно.

Вдвоём мы выкатили тележку во двор и направились в здание. Оказавшись внутри лаборатории, Элиан отступил на шаг и с интересом уставился на груз.

— Так всё-таки что внутри? — не выдержал он.

— Перегонный куб, — отозвался я. — Буду делать эфирные масла и мёртвую воду.

— А-а, — протянул Элиан таким тоном, будто понял, о чём речь. — А это сложно?

— Не очень. Если хочешь — помоги, заодно что-то новое узнаешь.

Парень тут же расплылся в улыбке и с энтузиазмом наклонился к свёрткам.

— Только аккуратнее, — предупредил я. — Медь легко можно погнуть.

— Понял, понял.

Я принялся вкратце объяснять ему принцип работы аппарата. Элиан внимательно слушал, впитывая каждое слово.

Пока я говорил, Крох бесшумно вошёл в лабораторию и устроился у двери, сложив лапы перед собой. Через несколько секунд за ним скользнул Люмин с морковкой в зубах и укоризненно посмотрел на меня. Вздохнув, я взял морковку, вышел во двор, тщательно её помыл и вручил вымогателю.

Зайцелоп схватил угощение, запрыгнул на свободный табурет напротив очага и принялся хрумкать с видом зрителя в первом ряду.

— Так, — пробормотал я, оглядываясь. — Сначала подготовим очаг.

Я опустился на корточки и принялся выгребать золу. Элиан тут же подсунул ведро.

— Спасибо, — сказал я, пересыпая в него серые кучки.

Я вычистил всё до последнего уголька, затем сложил растопку шалашиком, а сверху пристроил небольшие колотые дрова.

Элиан присел на корточки и принялся наблюдать. Я поджег растопку, и сперва огонь вяло лизнул нижнее полено, но, быстро распробовав сухую древесину, разгорелся в полную силу.

— А теперь нужно подождать.

— Чего? — спросил парень.

— Угли.

Пока дрова медленно прогорали, я занялся делом. Снял плотную ткань со свёртков и аккуратно выставил все детали аппарата на стол.

Элиан с любопытством осмотрел шлем.

— А почему у него форма в виде луковицы?

— Чтобы пар плавно уходил в шею. Будь колпак плоским, испарения просто били бы в крышку, превращались в капли и падали обратно в куб.

— Хитро.

— Угу.

К этому времени дрова прогорели наполовину. Огонь оседал, а внизу разрастался жар без язычков пламени.

— Ещё минут пятнадцать и можно приступать к сборке, — произнёс я. — Сходишь за водой?

— Сейчас принесу!

Парень тут же скрылся за дверью и через пару минут вернулся с полным ведром колодезной воды. Я принял у него ношу, наполнил чашу-баню до риски и залил воду в куб, оставив сверху треть свободного объёма, как и наказывал Алдор.

— А почему две трети? — снова влез Элиан.

— Чтобы при кипении жидкость не плеснула в шею, — пояснил я. — Иначе вместо чистого продукта в приёмнике окажется мутный отвар.

— А-а.

Когда я установил куб в чашу, Элиан подал мне колпак. Я аккуратно опустил его на горловину и, слегка провернув, подёргал за бока: шлем держался крепко, без намёка на люфт.

Затем я подвёл лебединую шею к носику колпака, плавно пристыковал и тут же отступил на шаг, чтобы оценить уклон. Всё отлично.

Свободный конец трубки соединил с верхним витком змеевика. Элиан тут же подхватил ведро и наполнил кадку холодной водой.

— Достаточно? — уточнил он.

— Ага, в самый раз.

Закончив приготовления, я повернулся к очагу, взял кочергу и аккуратно распределил раскалённые угли. Из глубины топки пыхнуло таким сухим жаром, что мне пришлось отвести лицо.

— Вот теперь самое то, — пробормотал я.

Я взял кованую подставку Алдора и водрузил её над тлеющей массой, на неё аккуратно опустил чашу с собранным аппаратом.

Элиан присвистнул.

— Внушает.

— Угу.

Я сходил на кухню, принёс кувшин и подставил его к носику змеевика. Затем достал песочные часы на пять минут и поставил их на стол.

— А почему не в бутыль? — удивился Элиан, кивнув на водяную молчанку.

— Потому что всю полученную воду мы выльем, — отозвался я.

Парень моргнул.

— А это обязательно? — спросил он.

— Да, — отрезал я. — Скоро сам всё увидишь.

Люмин на табурете доел морковку и вытянул шею, пытаясь заглянуть в кувшин. Я погрозил ему пальцем, и зайцелоп моментально принял невинный вид, уставившись в потолок.

— А теперь самое сложное, — сказал я.

— Что? — Элиан подался вперёд.

— Ждать.

Парень фыркнул и опустился на свободный табурет.

Мы оба уставились на куб, будто от наших взглядов вода в нём могла закипеть быстрее. Крох прикрыл глаза, но уши держал торчком. Люмин же воспринял паузу как сигнал к отдыху и тут же завалился набок, свесив одну заднюю лапу.

Минут через пять в чаше забулькала вода, ещё через десять со стороны куба донёсся первый, едва слышный «пых».

— Слышишь? — тихо сказал я, переворачивая часы.

Элиан кивнул, не отрывая взгляда от аппарата.

Через пятнадцать минут после закипания парень сменил воду в кадке, а после третьей смены на кончике змеевика наконец блеснула вода.

Я замер.

— Смотри.

Первая капля набухла и сорвалась в кувшин. Через несколько секунд за ней последовала вторая, потом ещё одна, и вот уже из медного носика потянулась ровная капель.

Я почувствовал гордость за проделанную работу.

— Получилось, — выдохнул Элиан, и в его голосе было столько мальчишеской радости, что я не удержался от улыбки.

— Угу.

Люмин на табурете приоткрыл один глаз, взглянул на капающую в кувшин воду, не нашёл в этом процессе ничего для себя интересного и задремал вновь.

Я хлопнул себя по колену.

— Так, сидеть и пялиться, конечно, хорошо, но лучше займёмся полезным делом. Ты корм уже готовил?

— Нет, я только в лавку успел зайти, как ты вернулся, — отозвался Элиан.

— Тогда давай начинать. Сегодня я к тебе присоединюсь, сделаю ещё пятьдесят порций, всё равно из лаборатории теперь никуда не уйду.

Парень моргнул.

— Я и за двоих могу управиться.

— Да не надо, — я поднялся и махнул рукой. — Не буду же я сидеть без дела и смотреть.

Элиан кивнул.

Мы расставили на столе всё необходимое так, чтобы не терять куб из виду. Парень время от времени менял воду, а я распределял угли кочергой.

К сумеркам мы приготовили сто порций корма, перенесли их в погреб, где я обогатил пятьдесят штук. Когда закончили с уборкой в лаборатории, в глиняном кувшине плескалось уже около литра мутноватого дистиллята, отдававшего металлом. Элиан брезгливо понюхал горлышко и скривился:

— Гадость какая.

— Не то слово, — согласился я. — Вот для этого и нужно прогнать воду несколько раз.

Когда аппарат немного остыл, мы тщательно промыли куб, шею и змеевик.

— Ещё прогон? — Элиан потянулся к ведру.

— На сегодня хватит, — я отвёл его руку. — Поздно уже, да и тебе домой пора.

Парень кивнул, но я видел, что уходить ему не хотелось.

— Эйден…

— М?

— Можно я с тобой буду делать эфирные масла? С водой готов помогать… Бесплатно! Это невероятно интересно.

— Можно, — пообещал я. — Без тебя к маслам не притронусь, а насчёт воды… завтра посмотрим, но, думаю, твоя помощь будет очень кстати.

Элиан расплылся в улыбке, подхватил куртку и дождался, пока Астик запрыгнет ему на плечо.

— Подожди, — произнёс я и выудил из кошеля тридцать медных марок. — Держи.

Парень взял монеты, кивнул и, попрощавшись, отправился домой.

Я еще немного постоял у остывающего очага, размышляя… Что же получится из цветов?

Я вышел во двор с ведром тёплой воды из кадки. Прищурившись от утреннего солнца, обошёл здание лаборатории и выплеснул жидкость в траву у забора. Затем приблизился к колодцу и, набрав ледяной влаги, направился обратно к перегонному кубу.

Аккуратно влил свежую воду в кадку и распрямился. Аппарат над очагом ровно пыхтел, а капли из носика мерно срывались в кувшин.

Если вчера дистиллят в глиняном сосуде походил на грязную жижу из лужи, то сегодня уже напоминал питьевую воду. Еще один прогон, и можно будет собрать чистую мёртвую воду, а после наконец-то заняться маслами.

Я размял поясницу, перевернул песочные часы и направился во двор подышать.

Крох лежал у входа на кухню, наблюдая за тем, как Люмин по миллиметру подбирался к птичке, усевшейся на край бочонка. Прижавшись брюхом к траве, зайцелоп крался с видом матёрого хищника, готового провернуть охоту века, а птица тем временем спокойно чистила пёрышки.

— И зачем она тебе сдалась, мелкий? — буркнул я.

Люмин дёрнул ухом, мол, не мешай, и сделал ещё один осторожный шаг. Птичка повела головой, оценила расстояние до преследователя, демонстративно зевнула и перепорхнула на крышу бани. Зайцелоп замер с поднятой передней лапой, медленно повернул морду и уставился на меня с таким видом, будто пернатая улетела исключительно по моей вине.

— Не наговаривай, я тут ни при чём, — я развёл руки и направился к грядкам.

Подойдя поближе, окинул взглядом благоухающие растения, и глаз сам собой зацепился за цветок сонного куста. Я присел на корточки, коснулся подушечкой пальца лепестка и задумался.

Этот цветок — невероятно ценный ингредиент. Если я испорчу эфирное масло, то буду долго корить себя, да и новый бутон может вырасти ой как не скоро, даже с учётом узлов. У меня просто нет права на ошибку.

Я провёл ладонью по штанине, стряхивая утреннюю росу, медленно выпрямился и потёр подбородок.

Могу ли я что-то сделать, чтобы повысить шансы на успех?

Когда мои каналы перешли с уровня «Ручей» на «Поток», Система открыла доступ к манипулированию маной. С того момента у меня появилась возможность вливать энергию в вещества и предметы, усиливая их эффективность на двадцать процентов.

А что, если следующий уровень, идущий после «Реки», откроет ещё какой-нибудь скрытый бонус, который поможет мне не испортить столь ценный ингредиент или повысит эффективность готового масла?

Я медленно выдохнул. Конечно, далеко не факт, что Система расщедрится и откроет мне еще какую-то возможность, но…Есть один способ выяснить это наверняка — сходить в Башню.

Я смотрел на фиолетовые лепестки ещё несколько секунд, затем перевёл взгляд на колокольчик. Цветок едва уловимо качнулся, будто согласно кивнув, хотя вокруг царил штиль.

— Значит, так и сделаю, — пробормотал я.

Из приоткрытой двери лаборатории донёсся очередной «кап».

Я вернулся внутрь, наклонился над кувшином и понюхал жидкость. Металлом отдавало уже совсем слабо. Аккуратно разровняв кочергой тлеющие угли, я опустился на табурет и перевернул песочные часы.

Крох неслышно вошёл следом и устроился у двери. Люмин тоже просочился в лабораторию, обогнул мои ноги и улёгся на куски ткани, оставленные после сборки перегонного куба.

Через несколько минут пар внутри куба начал ослабевать, и капли стали срываться из носика всё реже. Выждав ещё немного, я отгрёб кочергой остатки углей в сторону и, когда металл слегка остыл, принялся за разборку аппарата.

Сначала отсоединил лебединую шею, затем бережно потянул шлем-колпак, снял его с горловины и положил на стол. На дне куба плескалась мутная жижа. Вылив её, я зачерпнул свежей колодезной воды и несколько раз ополоснул медную ёмкость.

Затем промыл шею, пропустил через змеевик пару кувшинов чистой воды, протёр детали тряпицей и разложил на столе. Третий прогон мы сделаем вместе с Элианом — пусть парнишка поучаствует, а то обидится ещё.

Когда я вытирал руки тряпицей, услышал стук в дверь.

Через нить от Кроха тут же прилетел спокойный образ: знакомый силуэт с прямой осанкой, опасности нет.

Я положил тряпицу на стол и направился в сторону лавки. Пройдя по коридору, остановился у входа, отодвинул засов, толкнул створку и увидел на пороге Зикариуса Кринста в тёмно-синей форме Ассоциации, чуть припорошенной дорожной пылью. Его светло-серые глаза на миг скользнули поверх моего плеча, мимолётно оценили обстановку внутри и вернулись ко мне.

— Доброе утро, Эйден.

— Здравствуйте, — отозвался я, отступая в сторону. — Проходите.

Зикариус кивнул и шагнул внутрь. Люмин высунул нос из кухни, прижал уши и тихонько утёк обратно, мол, я лучше тут поскучаю. Задвинув засов, я провёл гостя в главный зал.

Крох неторопливо обогнул нас сбоку, цепко оглядел целителя и устроился у ножки стола.

— Чаю? — предложил я, указывая на табурет.

— Благодарю, в другой раз, — Кринст слегка качнул головой. — Я ненадолго.

— Тогда хотя бы воды.

— От воды не откажусь, — согласился целитель, присаживаясь.

Я сходил на кухню, наполнил две кружки и вернулся в зал. Зикариус принял свою, кивнул и сделал небольшой глоток, а я опустился на табурет напротив него, поставив посудину перед собой.

— Прежде всего, — целитель посмотрел в мои глаза, — хочу поздравить вас с завершением расследования. Хотя «поздравить», пожалуй, не совсем точное слово. Скажем так, я искренне рад благополучному исходу. Впрочем, я ни секунды не сомневался в вашей невиновности.

— Спасибо, — отозвался я. — Кстати… Как дела у лунногрива? С ним всё в порядке? Где он сейчас?

Зикариус слегка наклонил голову.

— Со зверем всё хорошо, — ответил целитель. — В данный момент он находится в Ассоциации.

— Почему? — удивлённо спросил я. — Ведь расследование уже закончилось.

— Понимаете ли, — Кринст ненадолго замолчал. — В связи с покушением на жизнь зверя, он был изъят у предыдущего владельца, и проходит реабилитацию.

Я выдохнул. В Ассоциации ему точно ничего не угрожает.

— Что ж, я пришёл к вам с предложением, — продолжил он. — Послезавтра у меня дежурство в Ассоциации, но внезапно появились срочные дела, требующие моего личного присутствия. Не согласитесь подежурить вместо меня?

Я медленно потёр большим пальцем костяшку указательного.

В голове сразу всплыл разговор с братьями Корвин после нашего совместного похода в Лес. Они тогда обронили, что к дежурствам допускают только самых опытных целителей, способных в одиночку работать с любым зверем. Не слишком ли поспешное доверие?..

Ко всему прочему, Кринст не знает о моей боязни зверей, и, если во время дежурства принесут зверя кого-нибудь A класса или выше… Могут возникнуть проблемы.

Я чуть подался вперёд.

— Подождите. Я думал, на дежурства в Ассоциацию новичков не приглашают.

— Так и есть, — согласился Зикариус. — Обычно к ним допускают после двух-трёх лет членства и по рекомендации старшего целителя, — он сделал короткую паузу. — Я же предлагаю вам подменить меня под мою личную ответственность. Если что-то пойдёт не так, отвечать буду я, но… Не думаю, что возникнут неприятности. В последнее время сильные отряды не отправлялись в Лес, так что не стоит ожидать наплыва серьёзных пациентов.

Я задумался. Кринст подставил мне плечо в самый тяжёлый момент, и отказываться без веской причины банально невежливо. К тому же, именно он предложил дознавателю использовать номерные листы, без которых рецепт моего корма узнали бы посторонние.

Да и дежурство в Ассоциации — это возможность воочию увидеть, чем и как лечат серьёзных пациентов… Глупо отказываться от столь ценного опыта.

— Согласен, — сказал я.

Зикариус, словно ожидая именно такого ответа, на мгновение прикрыл глаза.

— Хорошо. Тогда буду ждать вас послезавтра утром у доски объявлений для отрядов. Я провожу вас до помещения дежурного целителя и введу в курс дела.

— Хорошо.

Несколько секунд мы молчали. Во дворе тренькнул один из бронзовых колокольчиков на верёвке — видимо, Люмин решил повторить вчерашний подвиг, но просчитался.

Кринст сделал ещё один глоток воды, поставил кружку на стол и повернул её ручкой к себе.

— И ещё один вопрос, если позволите, — Зикариус слегка склонил голову.

— Конечно.

— После скандала на Арене, — он чуть прищурился, — люди стали довольно часто спрашивать меня о вашем корме.

Я поднял бровь.

— И я хотел бы, — продолжил Кринст, — выкупить у вас небольшую пробную партию. Исключительно для того, чтобы успокоить самых любопытных.

— С этим проблем нет, — спокойно сказал я. — Обычный корм стоит десять медных за порцию, улучшенный пятнадцать. Вам какой?

— Улучшенный, — без раздумий ответил Зикариус.

— Сколько?

— Сто порций.

Я моргнул.

— Сколько, простите? — переспросил я спокойным голосом.

— Сто, — повторил Зикариус.

— Это… не совсем похоже на пробную партию, — осторожно заметил я.

— Всё зависит от того, что именно считать пробой.

Целитель не улыбался, но в его светло-серых глазах промелькнула весёлая искра.

— Я положу партию в кладовую Ассоциации и буду выдавать желающим по одному шарику в руки, — пояснил Кринст. — Если человеку понравится, отправлю его напрямую к вам.

Несколько секунд я молча смотрел на его лицо, а в памяти тем временем всплыл разговор с посыльным семьи Валленхоф, который взял с меня устное обязательство не заключать ни с кем контракты на регулярные поставки. Однако эта ситуация под запрет явно не попадает, ведь речь идет о разовой, пусть и крупной сделке. Вот только зачем это Зикариусу?

Это же… прямой выход на людей, к которым я сам бы не смог подступиться, по крайней мере в ближайшее время. Сотня шариков, выданная по одному в руки членам Ассоциации — это сотня Мастеров Зверей, которые вскоре сами разнесут весть о корме. Без рекламы, лишнего шума или претензий со стороны семьи Валленхоф. Однако всё же зачем Кринсту так мне помогать?

Я посмотрел в его глаза.

— Целители должны помогать друг другу, — мягко добавил Зикариус. — Нас ведь не так много.

Понятнее не стало… Впрочем, он не просит ничего взамен, да и зла я от него не видел. Пожалуй, стоит согласиться.

— Хорошо, — произнёс я. — Подождите минуту.

Я вышел во двор и, зайдя в кладовую, спустился в погреб. Отсчитал сто обогащённых порций, сложил их в плотный холщовый мешок и поспешил в зал.

Зикариус сидел за столом, водя пальцем по краю кружки. Услышав мои шаги, он поднял голову.

— Сто порций, — я опустил мешок перед ним.

Он кивнул, выудил из внутреннего кармана куртки тридцать серебряных марок и положил на стол.

— Благодарю, — Зикариус поднялся. — Полагаю, на этом всё. Я и так отнял у вас много времени.

Целитель подхватил мешок и с поразительной лёгкостью перекинул его через плечо, будто внутри лежали не сто порций корма, а пух.

Я проводил гостя до двери.

— До встречи, Эйден.

— Хорошего дня.

Он слегка склонил голову, переступил порог и вышел на залитую солнцем улицу. Я закрыл дверь, задвинул засов и постоял несколько секунд, прислонившись к косяку.

— Ну дела, — пробормотал я.

В горле пересохло. Я отлепился от косяка и, вернувшись в главный зал, одним глотком допил воду. Затем собрал со стола монеты, сунул их в карман и подхватил обе кружки. Выйдя во двор к колодцу, я быстро сполоснул посуду и оставил её сушиться.

— Ну что, — произнес я. — Пора наведаться в Башню.

Я уже двинулся в коридор за ранцем, как вдруг вспомнил важное правило: после повышения ранга сутки нельзя пользоваться маной. Значит, стоит потратить её до похода, в погребе как раз скопилось много обычного корма.

Сходив за мелом, я направился в кладовую, где обогатил пятьдесят порций и пометил их.

После из-за плохого самочувствия присел на пол. Через несколько секунд в ушах перестало звенеть, я поднялся и, зацепившись взглядом за подозрительно пустые ниши, осознал, что у меня совсем не осталось… Ингредиентов для приготовления корма.

— Ну вот и сходил в Башню, — буркнул я себе под нос. — Ладно, сперва заскочу на рынок.

Я выбрался из погреба, отряхнул штаны и захлопнул за собой дверь кладовой. Крох, сидевший у колодца, тут же вскочил и прислал через нить образ: я с ранцем за плечами. «Куда пойдем, хозяин?».

— На рынок, мохнатый, — сказал я.

Услышав мои слова, из-под обольстителя высунулась золотая морда. Люмин не издал ни звука, но всё его существо красноречиво намекнуло, что отправляться за покупками без него нельзя.

— И ты тоже, ушастый, — произнёс я.

Зайцелоп радостно подпрыгнул и крутанулся вокруг себя.

До рынка мы добрались быстро. Торговцы перекрикивали друг друга, зазывая к прилавкам, а я принялся подходить к ним, покупая всё необходимое. Люмин всё время пытался выторговать себе морковку, но у него ничего не получилось, ведь ему и вправду не мешало бы похудеть.

Вернувшись домой, я сгрузил ингредиенты в погреб. Постоял несколько секунд, прикидывая не упустил ли чего, и вновь поднялся наверх.

— Так, — произнёс я зверям, выйдя во двор. — Теперь давайте прогуляемся в ещё одно место.

Крох вопросительно повёл ухом, мол, куда?

— В Башню.

Люмин поскакал в сторону выхода, то и дело бросая на меня обиженные взгляды из-за неполученного лакомства.

Заперев лавку, я подёргал замок и зашагал в сторону Академического квартала. Солнце поднималось всё выше, тени укорачивались, а Район Отверженных понемногу втягивался в свой обычный полуденный гул.

Пройдя несколько поворотов, я услышал из распахнутого окна раскатистый женский голос.

— Я тебе сколько раз говорила, что миску с тестом нужно ставить на верхнюю полку⁈

— Много, — мрачно отозвался мужской голос.

— Раз сто!

— Сто так сто, — покорно согласился мужчина.

В окно высунулась пухлая морда зверя, отдалённо напоминающего барсука. На его усах висели ошмётки сырого теста, а в круглых глазах читалось глубокое философское смирение.

— Тебе не стыдно⁈ — мгновенно переключилась на него хозяйка.

Зверь медленно повернул голову внутрь дома, дёрнул ухом и вновь уставился на прохожих с видом, будто его всё это совершенно не касалось.

Ближе к Академическому кварталу нам попался совсем уж колоритный персонаж — худой длинноногий старик в пыльной мантии и шляпе с обвисшими полями. Он стоял посреди мостовой, упёршись на трость, и громогласно читал кому-то… лекцию.

— … и таким образом, мой юный друг, мы видим, что природа разума у магических зверей низких классов обнаруживает черты, кои при должном философском осмыслении…

Я мимоходом заглянул старику через плечо, пытаясь отыскать его терпеливого слушателя.

«Юным другом» оказался лопоухий зверёк, похожий на помесь пса и енота. Сидя в двух шагах от лектора, он смотрел на лицо старика, изредка склоняя голову набок и почёсывая за ухом задней лапой.

— … родственны тем, что мы наблюдаем у первокурсников Академии в первый месяц обучения!

Зверёк почесался ещё раз, со всей серьёзностью моргнул и, видимо, посчитав лекцию законченной, потрусил по своим делам.

— Молодой человек! — крикнул старик ему вслед. — Я ещё не закончил!

Лопоухий на ходу дёрнул хвостом, мол, извини, профессор, дела зовут.

Лектор раздосадовано постучал тростью, оглянулся и, заметив меня, тут же оживился.

— А, юноша! Скажите, как по-вашему…

— Простите, очень спешу, — на ходу бросил я и обогнул его по широкой дуге.

Крох прибавил ходу, а Люмин нырнул за мою ногу и через нить прислал образ: Я сижу на скамейке, привязанный к ней, а старик, опираясь одной рукой на трость, водит пальцем другой по доске.

— Чур тебя, — пробормотал я.

Вскоре впереди показались ворота Башни. Стражники скользнули по мне внимательными взглядами, и один из них едва заметно склонил голову. Я кивнул в ответ и прошёл во дворик.

Старичок-смотритель сидел в будке и сосредоточенно протирал тряпицей линзы. Услышав шаги, он поднял голову, прищурился, водрузил очки на нос и расплылся в улыбке.

— А, молодой человек! Рад снова видеть вас.

— И я вас, — отозвался я и выложил на стойку пятьдесят серебряных марок.

Смотритель пересчитал их, убрал монеты и протянул мне камень-пропуск на верёвочке.

— Прошу. Со зверями всё так же нельзя.

— Помню, — отозвался я и отошёл немного в сторону. — Так, мохнатые, — начал я, присев на корточки. — Ждите здесь. Никого не пугать, лакомства не клянчить, — последние слова озвучил, глядя в глаза зайцелопу. — Понятно?

Крох спокойно улегся и сложил лапы перед собой. Люмин же фыркнул, обнюхал угол будки и, оценив старика как потенциальный источник угощения, устроился недалеко от него.

Смотритель умилённо причмокнул и как бы невзначай опустил руку под прилавок.

— Только не балуйте его, — попросил я с улыбкой. — Ему нужно похудеть.

— Что вы, что вы, и в мыслях не было, — старичок тут же спрятал руку, в кулаке которой уже белел кусочек яблока.

Я вздохнул, накинул верёвку с камнем на шею и направился к двери. Замок отозвался мягким свечением, и створка бесшумно распахнулась, обдав меня прохладой. Шагнув внутрь, я услышал, как за спиной защёлкнулась дверь.

Я положил ладонь на холодную стену и начал подъём, но на этот раз почти не почувствовал давления. Каналы уже достаточно окрепли, так что лестница, когда-то выжимавшая из меня семь потов, теперь казалась обычной.

На верхнюю площадку я шагнул, даже не запыхавшись.

Источник всё так же парил в центре зала, мягко покачиваясь, как медуза в спокойной воде. Я подошёл поближе, опустился на каменный пол и, скрестив ноги, закрыл глаза.

Мана хлынула в меня тёплым потоком. На этот раз процесс шёл спокойно. Каналы медленно расширялись, будто берега реки раздвигались под напором течения. В груди разлился приятный жар, а мерные удары сердца отзывались в кончиках пальцев.

Вспомнив, что в прошлый раз всё закончилось обмороком, я невольно напрягся.

Через минут двадцать, а может, час, в груди что-то щёлкнуло, будто внутри меня вынули, и поток хлынул с мощным напором. На мгновение тело прошило тёплой волной от макушки до пяток, но тут же всё стихло.

Перед глазами вспыхнуло сообщение.

[Уведомление: Процесс усиления магических каналов завершён]

[Предыдущий уровень: «Река»]

[Текущий уровень: «Стремнина»]

[Описание: Каналы значительно укреплены и углублены. Скорость восстановления маны увеличена. «Магическое зрение» улучшено — открыто «Восприятие каналов». Вам доступна визуализация магических каналов живых существ: в пределах прямого зрительного контакта отображаются их структура, плотность, повреждения стенок и инородные включения]

[Статус обновлён: Эйден, Мастер Зверей]

[Класс: D]

[Ранг: 2]

[Связь с существом: Зайцелоп Люмин (Класс D, ранг 2) — установлена, средняя]

[Связь с существом: Крох (Класс E, ранг 3) — установлена, средняя]

На этот раз обошлось без боли, ослепительных вспышек и рухнувшего на бок тела. Просто стало больше воздуха, словно до этого момента я дышал через тонкую соломинку, которую наконец-то вытащили.

Я ещё раз перечитал сообщение, сосредоточившись на строчке о «Восприятии каналов».

Хм. Я медленно поднял руку, посмотрел на ладонь и сосредоточился. На мгновение она будто подёрнулась лёгкой дымкой, и под кожей проступили нити, расходящиеся от запястья.

Я моргнул, и нити пропали.

— Так, — прошептал я. — Это уже интересно.

Поднявшись с пола, я размял затёкшие ноги и направился к лестнице. Спуск всегда давался легче, но сейчас я словно парил над ступенями.

Дверь внизу медленно распахнулась, выпустив меня во дворик.

Я взглянул на будку и увидел, как старичок, перегнувшись через стойку, протянул Люмину кусочек яблока. Зайцелоп, сидя на задних лапах, аккуратно взял угощение зубами и принялся жевать с видом «ну раз уж предложили, отказываться невежливо». Крох лежал рядом и взирал на происходящее с философским укором.

— Я же просил не кормить, — произнёс я, подойдя ближе.

— Да я буквально кусочек, — невинно отозвался старичок.

Люмин поспешно сглотнул и отвернулся, мол, моя совесть чиста, я лишь принял подношение из вежливости.

— Угу, — я вздохнул.

Я снял с шеи пропуск и положил на стойку. Смотритель кивнул, убрал камень в ящичек и улыбнулся.

— Заходите ещё, молодой человек.

— Зайду, — пообещал я и присел на корточки перед зверями. — Ну что, мохнатые, проверим кое-что?

Я задержал взгляд на Люмине и потянулся к восприятию каналов. Воздух вокруг зайцелопа едва заметно дрогнул, его золотистая шерсть будто стала прозрачной, и под ней проступил сложный светящийся рисунок из тонких голубых нитей — они расходились от груди извилистым плетением по позвоночнику, обвивали лапы, ныряли в нос и питали янтарные глаза. Каналы оказались чистыми, плотными, без узлов и пережимов.

Я тихонько присвистнул.

— А ты у меня красавец, — произнёс я.

Люмин самодовольно дёрнул ухом, мол, само собой, хозяин, чего ещё ожидать от столь выдающегося зверя.

Я улыбнулся и перевёл взгляд на Кроха. Воздух вокруг него тоже дрогнул, бело-серая шерсть стала прозрачной, и…

Замер с приоткрытым ртом.

Под шерстью Кроха проступило похожее плетение, примерно с таким же количеством голубых нитей, что и у Люмина, разве что светились они немного тусклее.

Однако с основным узором переплетались и другие — чёрные, но при этом ярко сияющие линии.

Сначала я подумал, что это лишь обман зрения. Проморгался, наклонил голову, всмотрелся ещё раз, но… нет, глаза не подвели.

Чёрные нити петляли между голубыми каналами, в некоторых местах пересекаясь с ними. Они будто стремились слиться, но по какой-то причине не смешивались, как две жидкости разной плотности, упрямо расходящиеся в одном сосуде.

В горле мгновенно пересохло.

«Система, — мысленно произнёс я, не отрывая взгляда от груди Кроха. — Что это?»

[Анализ существа: Крох]

[Класс: E]

[Ранг: 3]

[Путь эволюции: Средний]

[Состояние: Стабильное]

[Внимание: обнаружены магические каналы с маной, не соответствующей фундаментальным законам этого мира]

Внутри меня будто всё перевернулось, а в висках застучало. Положив руку на загривок зверя и почувствовав, как ладонь дрогнула, я заставил пальцы замереть, чтобы он не уловил тревогу, но было поздно.

Крох медленно поднял морду, и в его глазах промелькнула… грусть. Через нить тут же прилетел образ: я с бледным лицом прижимаю ладонь к груди, глядя на зверя, окружённого тенями.

— Всё хорошо, — прошептал я.

Зверь уставился в мои глаза, а затем моргнул, будто говоря: «Не ври, хозяин, у тебя плохо получается».

Я выдохнул и прикрыл веки.

Чужеродная мана… Перед глазами всплыл подвал Хольца: толстые цепи, искры из- под ногтей и налитые кровью глаза Велгара, который перестал узнавать своего хозяина.

«Только не Крох, — мелькнуло в голове. — Только не он».

Дыхание участилось, в ушах нарастал гул, а грудь сдавило с такой силой, что я невольно прижал к ней свободную руку. Несколько минут так и сидел на корточках, пытаясь совладать с накатившей паникой. Старичок-смотритель из будки вроде бы что-то сказал мне, но его слова прошли мимо.

«Дыши, лекарь», — приказал я себе.

Один вдох, второй… На третьем я сумел открыть глаза.

Так, спокойно. Судя по рассказу Хольца, провалы в памяти Велгара усугублялись постепенно. Сначала зверь забыл команды, потом распорядок дня, а затем и вовсе перестал узнавать хозяина. Чужеродная мана выжигала его изнутри, но Крох…

Он со мной уже долгое время. Ничего не забывает, не путает меня с чужаками, не проявляет агрессии без причины. Наоборот, становится сильнее, умнее и… роднее.

Значит, эта мана не причиняет ему вреда.

Но почему? И откуда она у него? Неужели… С рождения? Я выдохнул, пытаясь упорядочить мысли. А что я вообще знаю о Крохе? Продавец на рынке сказал, что Кроха нашли на границе первого и второго слоёв. К тому же, его не оказалось ни в одном атласе и ни один из повстречавшихся мне Мастеров Зверей не смог определить, что он за зверь…

В голове щёлкнуло ещё одно воспоминание. Комната клыкача в доме тренера… Стоило каменной плите, открывающей лестницу в подвал, со скрежетом отвориться, как Крох внезапно вцепился зубами в мою штанину и потянул меня назад, к выходу.

Неужели он… Почувствовал знакомую энергию и сильно испугался за меня?

— Кто же ты такой, мохнатый? — тихо спросил я, заглядывая в его глаза.

Крох моргнул и ткнулся лбом в моё колено.

«Какая разница, хозяин», — будто прозвучало в ответ.

А ведь правда… Какая разница, что за энергия течёт по его каналам? Он всё тот же преданный зверь, который каждое утро спросонья ждёт моего пробуждения у двери, а ночью сворачивается калачиком в ногах. Из-за черных нитей он не перестаёт быть для меня любимым Крохом.

Моим зверем!

— Ты у меня самый лучший, ясно? — прошептал я и прижался лбом к мохнатой макушке.

Крох глубоко вздохнул и слегка дёрнул ухом.

Люмин в этот момент посмотрел на нас слегка обиженными глазками — казалось, что он вот-вот надует губы, и бесцеремонно протиснулся между нами. Затем прижался к моей ноге и прислал образ: я обнимаю их обоих, с четким посланием: «Никогда не забывай обо мне. Я тоже у тебя есть, не только он».

Я тихонько рассмеялся и обнял обоих.

— Молодой человек, — из будки донёсся встревоженный голос смотрителя. — С вами всё в порядке? А то сидите на корточках третью минуту, шепчете что-то зверям…

Я поднял голову. Старичок с очками на кончике носа, наполовину свесившись через стойку, растерянно мял в руках тряпицу.

— Всё нормально, — я заставил себя улыбнуться. — Просто задумался.

— А-а, — он сразу повеселел. — Это бывает после Башни, да-да. У меня один господин однажды два часа во дворике простоял, смотря в небо. Потом сказал: «понял».

— Что понял? — поинтересовался я.

— А вот этого он не уточнил, — старик развёл руками.

Я хмыкнул, поднялся на ноги и, размяв затекшие колени, кивнул смотрителю на прощание. Крох сразу пристроился слева, а Люмин, бросив на старика благодарный за угощение взгляд, потрусил справа.

Попрощавшись со стражниками, я свернул в сторону лавки. Двигался медленно, с новым интересом поглядывая по сторонам, и внезапно застыл посреди мостовой.

Стоп! Мне же нельзя пользоваться маной сутки после повышения ранга! А я, совершенно не подумав, уже несколько раз активировал восприятие — сначала на себе, затем на Люмине и Крохе. Вёл себя как ребенок, которому дали новую игрушку…

Я прислушался к себе, но… всё было в порядке. Мана текла спокойно, и я не почувствовал, что потратил хоть каплю.

Медленно выдохнув, потёр переносицу. Получается, восприятие не тратит энергию. Логично, ведь я не выпускаю ее наружу, как при обогащении корма или создании узла, а лишь смотрю.

— Фух, — выдохнул я. — Пронесло.

Раз уж за «взгляд» расплачиваться не надо, грех этим не воспользоваться.

И тут же выхватил глазами подходящий объект.

У стены дома, на залитой солнцем полоске земли, дремал старик в кожаной жилетке. Возле его ног сопел кургузый коротколапый зверек, к которому прилип толстый слой пыли.

Я активировал восприятие.

Под серой шёрсткой проступило несколько тонких, тусклых нитей. Они тянулись вдоль позвоночника и сходились в узелок в груди, будто кто-то начал плести сеть, но бросил работу.

Вот только почему их так мало? У Люмина и Кроха магических каналов значительно больше. В следующее мгновение я вызвал Систему, чтобы узнать его класс и ранг.

[Существо: Каменный липун]

[Класс: E]

[Ранг: 1]

[Путь эволюции: Простой]

Хм. Самый обычный магический зверь. Но почему тогда у него настолько скудное плетение? Из-за разницы в классе и ранге? Но Крох ведь тоже E класса… Мне определенно нужно больше примеров.

В этот момент старик всхрапнул, дёрнул носом и, не открывая глаз, цыкнул. Липун в ответ приоткрыл одно веко, равнодушно посмотрел на меня и вновь погрузился в сон.

Через несколько метров из-за поворота показался толстошкур, запряжённый в телегу с пустой бочкой. Возчик, щуплый мужичок в шапке набекрень, что-то напевал себе под нос, а его огромный спутник шагал, будто отбивая такт песне.

Я скользнул по зверю восприятием и вновь увидел несколько нитей вдоль позвоночника, сходящихся в груди. Однако они светились немного ярче, чем у липуна. Так, а что с классом и рангом?

[Существо: Бурый толстошкур]

[Класс: E]

[Ранг: 3]

[Путь эволюции: Простой]

Я задумчиво поскрёб переносицу. Класс тот же, путь тот же, ранг выше, а каналов больше не стало, лишь прибавилась яркость. Как такого скромного плетения вообще хватает, чтобы обеспечивать невероятную регенерацию? Ведь если вспомнить «Полный анатомический атлас существ классов Е и D», который я изучил в библиотеке Академии, скорость регенерации даже у самого слабого зверя Е-класса примерно в пять раз выше, чем у обычных животных…

Я ускорил шаг и через пару поворотов вышел к небольшой площади, в центре которой журчал круглый каменный фонтан. По краям располагались два прилавка. Возле того, что с выпечкой, застыл добытчик с арбалетом за спиной, под ногами суетились птицы, а неподалеку отдыхала женщина с младенцем. Народу здесь было немного, но вполне достаточно для продолжения наблюдений.

Подойдя к фонтану, я опустился на его прогретый бортик, и камень охотно поделился накопленным за день теплом. Люмин тут же запрыгнул на мои колени, немного повертелся, выбирая позу поудобнее, и устроился, свесив одно ухо. Крох же молча присел рядом, привалившись к моей ноге.

— Ну что, мохнатые, — пробормотал я, — продолжим научные изыскания.

Зайцелоп сонно моргнул, словно говоря: изыскивай, хозяин, только не сгоняй меня.

Стоило сосредоточится, как под кожей людей и зверей начали проступать тонкие светящиеся узоры.

Через площадь как раз двигалась высокая женщина с плетёной корзинкой, прижатой к бедру. У её ноги, лавируя между булыжниками, трусил длинный, гибкий зверь с невысокой шёрсткой в чёрно-белых разводах и хвостом чуть короче тела.

Присмотревшись, я обнаружил, что количество каналов у этого создания примерно такое же, как у недавно изученного толстошкура, однако сами линии были заметно шире и сияли ярче.

[Существо: Полосатый хорь]

[Класс: D]

[Ранг: 1]

[Путь эволюции: Простой]

Хм. Видимо, количество магических каналов не зависит от класса и ранга. При переходе из E в D они лишь расширяются и светятся ярче. Однако почему у Кроха и Люмина нитей больше? Может, потому что путь эволюции у них средний?

В этот миг хорь, не сбавляя шага, резко свернул в сторону. Сунул нос в щель между камнями, стрельнул лапой и тут же выпрямился, гордо неся в зубах перепуганного жука размером с ноготь.

— Тиш! — недовольно бросила хозяйка. — Опять?

Зверёк тут же выплюнул добычу и поднял на нее чистые, невинные глаза, словно спрашивая: «Кто, я? Никакого жука не было, я просто проветривал пасть».

Я улыбнулся и перевёл взгляд.

У прилавка с выпечкой стоял высокий плечистый добытчик в потёртой кожаной куртке с заплатками на локтях. За его спиной висел компактный арбалет с тёмным ложем, а на поясе находился нож в простых ножнах.

Возле сапога добытчика сидел приземистый зверь с короткой плотной шерстью цвета мокрого камня, широкой мордой и неожиданно умными глазами. Он не шевелился, лишь изредка слегка двигал ушами на голос торговки.

Я присмотрелся.

Линий в его плетении оказалось примерно столько же, сколько у хоря, да и сам узор совпадал, но ширина… Это уже не нити, а ленты, переливающиеся изнутри ярким светом. Они многократно превосходили все, что я видел ранее.

[Существо: Серый крогор]

[Класс: C]

[Ранг: 1]

[Путь эволюции: Простой]

Ещё одно подтверждение моих мыслей: при переходе в другой класс каналы расширяются и сияют ярче. Причем чем выше класс, тем они шире, но новые ответвления при этом не появляются.

В этот момент торговка протянула добытчику ещё горячий пирожок. Крогор высоко подпрыгнул, аккуратно перехватил его в воздухе и в три укуса съел.

Мужчина посмотрел на пустую ладонь и перевёл взгляд на зверя.

— Гром.

Крогор вальяжно облизнулся.

— Гром, — с интонацией повторил добытчик, в которой умещались и любовь, и желание дать подзатыльник. — Я тебе сейчас морду в горчицу макну.

Зверь сладко зажмурился, не поверив ни единому слову.

Торговка прыснула в ладонь и без слов протянула добытчику второй пирожок.

— Спасибо большое, — буркнул тот, поспешно забирая угощение и тут же откусывая половину.

Я тихонько рассмеялся и продолжил наблюдения.

На площадь неторопливо ступил сухонький старичок в длинном выцветшем сюртуке. В руке он нёс массивную, совершенно не подходившую по размеру клетку для маленького птенца с огненно-рыжим оперением, напоминающим листву осеннего клёна.

Старичок шевелил губами, что-то проговаривая питомцу.

Я скользнул восприятием по птичке. Магических каналов оказалось значительно больше, чем у прошлых зверей. Тонкие линии расходились от груди, обвивали крылья, тянулись к хвостовым перьям и поднимались к черепу. При этом каждая нить была уже лент крогора.

[Существо: Огнеглазая щебетунья]

[Класс: D]

[Ранг: 2]

[Путь эволюции: Средний]

И здесь я оказался прав! Количество магических каналов действительно зависит от пути эволюции.

Вот только почему нити Люмина и Кроха светятся ярче, чем у зверей таких же классов и рангов? Магические каналы зайцелопа, конечно, уступают нитям крогора по интенсивности сияния, но их яркость соответствует как минимум D классу 3 ранга, хотя сам Люмин на ранг ниже. Линии Кроха светятся так же, как и у хоря на класс выше, хотя у того они куда шире.

А если говорить о чёрных каналах Кроха… По интенсивности свечения они ничуть не уступают нитям Люмина. Плохо это или хорошо — пока совершенно непонятно.

Я внимательно рассматривал всех проходящих мимо зверей, но видел лишь подтверждение своим выводам.

За всё это время мне не попалось ни одного существа с элитным путем эволюции. Хотя в этом не было ничего удивительного, как я уже понял, подобные звери — огромная редкость.

Что ж, осталось понять, как устроены магические каналы у людей.

Я вновь перевёл взгляд на добытчика с крогором и обнаружил под кожей мужчины несколько широких, ярких каналов. По количеству их было примерно столько же, сколько у толстошкура.

[Мастер Зверей]

[Класс: С]

[Ранг: 2]

У старичка с щебетуньей под выцветшим сюртуком проступила похожая сеть, только нити выглядели уже и светились приглушённее. У женщины с хорем узор оказался ещё бледнее, а вот у торговки выпечкой я не обнаружил вообще ничего. Она была обычным человеком, как и я до того, как Система проложила в моем теле первые магические каналы.

Примерно через час наблюдений в голове наконец сложилась цельная картина.

Магические каналы у людей встречались достаточно редко. Ими обладал один из десяти, может, из тринадцати. Причем, в отличие от зверей, количество нитей у всех было примерно одинаковым. Менялись лишь ширина и яркость, то есть то, насколько человек сумел их развить.

Я аккуратно «потушил» особое зрение, и мир вновь стал обычным, без светящихся нитей под кожей. Только солнце, птички и женщина у прилавка, отчитывающая мальчишку за разлитое молоко.

Посидев ещё несколько минут, я бережно спустил Люмина с колен на землю и поднялся сам.

— Пойдём домой, мохнатые, — произнёс я.

Крох молча двинулся первым, а Люмин потрусил рядом со мной, то и дело отвлекаясь на насекомых.

Район Отверженных встретил нас запахом жаренного лука из открытых ставен домов. У колодца две женщины громко делили очередь, тыча в друг друга пальцами.

Наконец, впереди показалась лавка. И, как уже повелось в последние дни, на двери вновь не оказалось замка.

Я распахнул створку, прошёл сквозь полумрак коридора, нырнул на кухню и окинул взглядом двор.

На срубе колодца, поджав под себя лапы и задрав морду к солнцу, прищурился Астик. Зверь будто позировал для фотосессии, помахивая тремя пушистыми хвостами вразнобой: один влево, второй вправо, а третий слегка вибрировал кончиком, отбивая одному ему понятный ритм.

Я не удержался и, улыбнувшись, машинально включил восприятие. Брови сами собой поползли вверх. Каналы Астика не походили ни на редкую сетку, как у простого пути, ни на плетение, как у среднего — на всё то, что я успел увидеть за этот день. Его энергетические линии напоминали… созвездие.

Из ярко сияющего ядра в центре грудки во все стороны расходились сотни тонких голубых нитей. Одни тянулись к лапам, ныряя в подушечки, другие ветвились к каждому из хвостов, а третьи поднимались к голове, обвивая уши и прорастая в клыки. Каждая нить по ширине не уступала каналам Люмина, хотя и светилась тусклее, как у Кроха. Однако линий было настолько много, что зверёк буквально сиял изнутри.

Я медленно опустился на порог кухни, положив ладони на колени, и продолжил наблюдать за маленьким мохнатым солнцем. Где-то на краю сознания мелькнула мысль: вот он, Элитный путь. И, судя по тому, что писала передо мной Система, это далеко не предел…

«Система, — мысленно произнёс я. — Как развить Элитный путь эволюции?»

[Дальнейшее продвижение по Элитному пути… (доступ к информации закрыт. Требуется развитие магических каналов носителя до уровня «???»)]

— Конечно, — пробормотал я. — Как же иначе.

Я мысленно усмехнулся. Система явно дала понять, что «Стремнина» — это, конечно, очень мило, но для серьёзного разговора мне нужно сперва подрасти.

— Эйден? — донеслось из приоткрытой двери лаборатории.

Я вздрогнул, тут же погасил восприятие и мир вернулся к обычной палитре.

Из проёма выглянула взъерошенная макушка. Элиан вытер ладонь о штанину и расплылся в улыбке.

— Привет!

— Привет, — отозвался я. — Давно тут?

— Часа полтора, уже приготовил сорок порций корма, — он гордо ткнул пальцем за спину, в сторону лаборатории. — Так что скоро буду готов помогать тебе с перегонным кубом.

— Хорошо, я тебя подожду, — ответил я и перевёл взгляд на Астика.

Парень подошёл к колодцу и потрепал куницу между ушами. Зверь с достоинством принял ласку, прикрыв глаза, а его вибрирующий хвост принялся чуть быстрее отбивать ритм.

— Я пока воды наберу и пойду доделаю корм, — произнёс парень.

— Хорошо, — ответил я.

Элиан подцепил ведро, и в этот момент Астик наконец поднялся, потянулся, выгнув спину дугой, и спрыгнул на землю. Затем он гордо прошёлся по двору, обнюхал лапу Люмина, коснулся носа Кроха, после чего замер у моих ног и ткнулся макушкой в моё колено.

— Соскучился? — спросил я, погладив куницу.

Астик прижмурился, слегка дёрнул одним из хвостов, переступил передними лапами и прижался к моей ноге.

Я улыбнулся.

Первые утренние лучи скользили по кухне и, подобравшись к миске Люмина, заглянули внутрь. Зайцелоп, не обращая внимания на солнечную инспекцию, сидел перед шариком корма и сосредоточенно работал челюстями, прижав длинные уши.

Неподалеку в очаге потрескивали угли, по кувшину у окна медленно стекала капля колодезной воды, а из приоткрытой двери во двор тянуло прохладой и едва уловимым ароматом растений.

Я неторопливо жевал хлеб с сыром, периодически запивая чаем, и смотрел в окно, вспоминая вчерашний вечер.

Третий технический прогон куба прошёл как по нотам. Дистиллят в кувшине получился прозрачным, без запаха и следов мути. Теперь аппарат полностью готов к полноценной работе.

Тщательно промыв перегонный куб, мы с Элианом решили отметить это дело поздним ужином в таверне Борка. Там я заодно купил еду на несколько дней, выслушал от Мальвины короткую лекцию о том, что «парень, который пашет с утра до ночи, обязан чаще есть горячее», и распрощался со своим помощником у выхода.

Элиан отправился в сторону Академического квартала, размахивая руками и что-то увлечённо объясняя Астику. Я же, вернувшись в лавку, без сил рухнул на пастель.

Сделав глоток из кружки, я поморщился от другой мысли, которая не давала покоя со вчерашнего дня.

Почему каналы Люмина и Кроха светятся ярче, чем у зверей тех же классов и рангов?

Я перебрал в памяти всё, что знал. Регулярные тренировки с Хольцем? Возможно, но сомнительно, ведь на них звери в основном развивают физическую силу. Походы в Лес? Вряд ли, мы спускались вниз лишь несколько раз. Так в чем же истинная причина такой яркости?

Я машинально активировал восприятие и перевёл взгляд на Люмина.

Воздух вокруг зайцелопа дрогнул, золотая шерсть стала прозрачной, и под ней проступило знакомое плетение. Ничего нового. Я уже хотел погасить особое зрение, как вдруг в животе зверя что-то ярко блеснуло.

Это ещё что такое? Я наклонился, едва не выронив кружку, и сквозь прозрачные ткани разглядел, как в желудке Люмина медленно таял… крошечный комок света!

От сгустка к ближайшим каналам тянулись тонкие, едва различимые ниточки, и те линии, к которым они прикасались, вспыхивали заметно ярче.

Да это же мой корм!

Я поставил кружку на стол, отложил хлеб и, опустившись на корточки перед ушастым, замер как завороженный. Получив из порции корма свою дозу маны, канал передавал энергию дальше. Когда все ответвления насытились, плетение зайцелопа засияло чуть ярче. И этот цикл непрерывно повторялся, пульсируя вспышками света.

Люмин перестал жевать, скосил на меня глаз и отправил через нить образ: я бесцеремонно отбираю у него миску.

— Да ешь ты, ешь, — буркнул я. — Ничего я не собираюсь отбирать.

Зайцелоп фыркнул, развернулся ко мне хвостом и продолжил трапезу.

Я перевёл взгляд на дверь во двор. Крох сидел на пороге, привалившись к косяку, и наблюдал за солнечной полоской на полу с видом стражника, которому поручили охранять нечто важное.

Он опустошил свою порцию чуть раньше зайцелопа, но картина под его светлой шерстью оказалась похожей. Тончайшие ниточки, тянущиеся от всё ещё тающего сгустка в желудке, соприкасались с линиями, вспыхивали чуть ярче, чем у Люмина, и передавали энергию дальше… Однако возле тёмных каналов мана вела себя совершенно иначе — она обходила их стороной, как масло воду.

— Хм, — я выдохнул и потёр подбородок.

Крох посмотрел на меня и передал через нить образ: я сижу с открытым ртом.

Я улыбнулся, погасил восприятие, вернулся на табурет и прислонился спиной к стене.

Удивительно, что мне только что удалось воочию увидеть эффект обогащенного корма — «Насыщение маной», которое при регулярном употреблении ускоряет естественное развитие магических каналов зверя на пять-восемь процентов.

А ведь я уже давно о нём знаю, ещё с того момента, как впервые насытил порцию маной и прочитал описание Системы, но… сухие строчки это одно, а вот так, своими глазами наблюдать, как моя энергия буквально по капле подпитывает каналы зверей… Совсем другое.

Каналы Кроха, кстати, вспыхивали при соприкосновении с моей маной корма интенсивнее, чем у Люмина, да и всё плетение тоже. Но почему? Может, потому что его нити сами по себе тоньше, он ведь всё ещё на два ранга ниже зайцелопа?

Логично, но пока это лишь догадка, основанная на наблюдениях всего за двумя зверями. Нужно больше примеров, желательно разных классов, чтобы не строить предположения.

Я опёрся локтями на стол. Хорошо, мой корм немного ускоряет развитие магических каналов. А можно ли усилить этот эффект, добавив в шарик больше маны?

Хм… В данный момент в него больше не влезает. Может, для этого необходимо изменить ингредиенты, которые смогут впитать больше энергии? Звучит интересно, но… Это лишь ничем не подтверждённая теория. Я уже добавляю обольститель в корма своим зверям, но от его наличия шарик не стал впитывать больше маны.

Я постучал пальцем по столешнице.

А если попытаться сжать ману таким же способом, как я уменьшил радиус узлов с трех до двух метров?

Стоп. Я медленно поднял голову.

Магический узел — концентрат маны. А что, если поместить его… в корм?

Звучит заманчиво и перспективно! Вот только… узел куда крупнее шарика корма, да и вдобавок я могу создавать всего один в неделю.

Люмин долизал миску, поднял голову и умчался во двор.

— Везде засада, — пробормотал я ему вслед.

Ладно, может, когда стану сильнее, смогу сжимать узлы до размеров горошины и создавать их намного чаще….

Я тут же поморщился. Опять это вечное «когда стану сильнее».

— Как же это надоело, — произнёс я вслух.

Допив воду, я поднялся, добрался до колодца и принялся мыть посуду. Со стороны грядок доносилось пыхтение Люмина, который проверял, не подрос ли за ночь обольститель.

Когда я вытирал руки о тряпицу, в дверь постучали. Через нить от Кроха тут же прилетел спокойный образ: у входа замерла знакомая сухощавая фигура.

— Понятно, — пробормотал я и направился в коридор.

Отодвинув засов, толкнул створку. На пороге стоял Хольц в потертой кожаной куртке, со сложенными за спиной руками.

— Доброе утро, — буркнул он.

— Привет, — отозвался я, отступая в сторону. — Заходи.

Тренер переступил порог, прошёл по коридору и вынырнул во двор раньше, чем я успел задвинуть засов. Двинулся следом за ним.

Хольц остановился посреди двора, заложил большой палец за пояс и огляделся. Три манекена, покрытые шкурами подлесков, стояли на местах, а верёвки с колокольчиками по-прежнему тянулись между загоном и колодцем. Всё так, как он оставил два дня назад.

Тренер хмыкнул и кивнул.

— Порядок, — сказал он. — Хвостатые, время заниматься!

Из-под обольстителя выкатился золотой комок и затормозил у моих ног, рассыпав вокруг крошки земли. Из дома неторопливо вышел Крох и присел в шаге от мужчины.

— Крох, начнём с тебя, — Хольц кивнул на ближайший манекен.

Зверь моргнул, прижал уши и метнулся вперёд. Светлое пятно мелькнуло у основания конструкции, шкура на боку подлеска вздрогнула от резкого удара, и Крох мгновенно отскочил в сторону.

Я смотрел и тихо радовался. Если в начале первой тренировки мохнатый разгонялся по широкой дуге, то сегодня он сразу шёл в атаку.

— Люмин, — позвал Хольц.

Зайцелоп уже сидел у первой верёвки и старательно изображал, будто колокольчики его совершенно не волнуют. Тренер махнул рукой, и Люмин тут же припал к траве, сложил уши на спину и пополз, однако на полпути слишком резко поднял лопатку, и раздался едва слышный «дзыньк».

— Время побегать, — невозмутимо обронил Хольц.

Люмин обернулся и посмотрел на меня глазами оскорбленной невинности, словно пытался доказать, что это был никакой не «дзынь», а ветер.

— Не обманывай, ушастый, — я улыбнулся.

Зайцелоп глубоко вздохнул и протрусил вокруг участка. Через пару минут, вернувшись к старту, он приступил ко второй попытке и на этот раз прошел без единого звука.

Дальше тренер решил заниматься с обоими сразу. Крох наскакивал на два манекена, а Люмин в это время проскальзывал под верёвкой. К концу занятия звери тяжело дышали, высунув языки.

— Достаточно, — произнёс Хольц.

Я сходил в погреб и вынес шесть порций в мешочке. Тренер принял корм и, засунув его за пазуху, положил мне на ладонь сорок медных марок. Я сунул монеты в карман.

— До послезавтра, — буркнул он, развернулся и зашагал к выходу.

Смотря в его спину, я вдруг задумался. А что при помощи восприятия каналов мне удастся разглядеть в… Велгаре⁈

Может, я пойму причину, почему, когда Велгар ел мой корм, он на пару секунд затих, а багровые глаза на миг стали почти нормальными? Да и как вообще на него действует моя мана? Она смешивается с чужеродной или обходит её стороной, как в случае с Крохом? А может происходит что-то совсем другое?

— Хольц, — позвал я.

Тренер замер на полушаге, не дойдя до кухонной двери.

— Что? — тихо спросил он, не оборачиваясь.

— Я хочу ещё раз взглянуть на Велгара.

Несколько секунд он не двигался, затем медленно повернулся, и на его обветренном лице отразилась вспышка… Боли. А сразу после неё, в глубине прищуренных глаз, зажёгся огонёк.

— Ты что-то придумал? — спросил он почти спокойным голосом, хотя было видно, как трудно Хольцу сохранять самообладание.

Я не торопился с ответом, ведь знал, что любое слово человеку, который тридцать два года безуспешно лечит своего зверя, прозвучит как обещание, а давать пустые надежды я не хотел.

— У меня появилась маленькая зацепка, и я хочу её проверить, но она может ничем не помочь, — честно сказал я.

Хольц долго смотрел в мои глаза, будто взвешивая каждое слово.

— Хорошо, — наконец произнёс он и слегка кивнул.

Тренер развернулся к выходу. Я взмахом руки подозвал зверей, взял ранец, и, когда мы вышли на улицу, запер замок.

Хольц всю дорогу шагал впереди, заложив палец за пояс, и отрешенно смотрел вперед. Я держался чуть позади, прокручивая в голове план действий: сначала рассмотрю рисунок каналов, затем дам Велгару корм и прослежу, куда пойдёт мана. Главное, чтобы паника не помешала.

На втором повороте нас обогнал мальчишка с полной корзиной живой рыбы. Одна из них, видимо, ещё не смирившись с судьбой, выскользнула и, извиваясь, шлёпнулась на мостовую. Люмин мгновенно подскочил, обнюхал добычу и тут же отпрянул, скорчив брезгливую морду. Через нить сразу прилетел возмущённый образ: я кладу в его миску эту рыбу вместо честной морковки.

— Не выдумывай, — фыркнул я.

Мальчишка вернулся, схватил рыбину, буркнул «спасибо» неизвестно кому и умчался дальше. Хольц на всё это даже голову не повернул.

Неподалёку от ремесленного квартала нам встретился вчерашний длинноногий старик-лектор в шляпе с обвисшими полями. На этот раз его слушателем являлась птица, сидящая на карнизе.

— … и потому, мой пернатый коллега, вопрос свободы воли у существ, лишённых магических каналов, остаётся открытым!

Птичка выслушала тезис, переступила с лапы на лапу и нагло нагадила с карниза, попав на сапог оратора.

— Вот! — старик торжествующе вскинул палец. — Достойный ответ материалиста!

Я покачал головой и поспешил пройти мимо, пока чудак не переключился на меня.

Вскоре впереди показалась знакомая улочка, дом с красной черепицей и безупречно ровно подстриженные кусты. Хольц вынул ключ на тонкой цепочке и отпер дверь с тихим скрипом.

Внутри сумрачно и прохладно. Мы прошли по коридору, миновали кухню и остановились перед дверью, обитой листовым железом. Хольц провернул второй ключ в замке и толкнул створку.

Комната клыкача встретила нас всё тем же видом: толстые циновки на полу, глубокие борозды от когтей на стенах, каменная поилка в углу и широкий кожаный лежак, на котором, свернувшись клубком, дремал Грим.

Зверь приоткрыл один глаз и, окинув нас взглядом, нехотя поднялся. Потянувшись, он подошел к хозяину и ткнулся лбом в его бедро.

— Привет, Грим, — Хольц почесал его за ухом, вытащил из-за пазухи шарик корма, развернул тряпицу и положил на ладонь.

Клыкач аккуратно подцепил угощение зубами, а я активировал восприятие.

Воздух вокруг зверя дрогнул, тёмно-синяя шерсть стала прозрачной, и под ней проступил узор. Нитей оказалось примерно столько же, сколько у Люмина и Кроха, но сами каналы…

Я тихо втянул воздух. Они несравнимо мощнее: не нити, а тугие, переплетённые, налитые светом канаты. Вот она мощь зверя B-класса, третьего ранга.

Шарик света скользнул в желудок Грима и начал медленно таять. Ниточки моей маны потянулись к ближайшим каналам, с тусклой вспышкой коснулись их стенок, но, когда ответвления напитались, мощные канаты ничуть не изменили интенсивность своего свечения. Для такого зверя моя капля энергии оказалась всё равно что напёрсток воды, вылитый в полноводную реку.

Мои утренние выводы подтвердились. Чем сильнее зверь, тем слабее эффект насыщения. Возможно, чтобы заметить изменения у Грима, нужно изо дня в день следить за его каналами, и через несколько десятков порций результат наконец проявится…

Я погасил восприятие и скользнул взглядом по своему мохнатому отряду. Крох сидел у стены, Люмин подошёл поближе к Гриму, оглядел клыкача с головы до лап и через нить прислал образ: он, восседая на спине зверя, едет, как на коне.

— Мне кажется, Грим твою задумку не оценит, — улыбнувшись, прошептал я.

Зайцелоп невинно дёрнул ухом, мол, да я просто поинтересовался.

Тренер тем временем направился к стеллажу у дальней стены.

Крох тут же подошёл к моей ноге и напрягся. Шерсть на его загривке встала дыбом, а сапфировые глаза с ужасом посмотрели на меня. Через нить прилетел образ: я разворачиваюсь к двери лицом и ухожу.

Я опустился на колено и приложил ладони к его морде.

— Боец, я туда и обратно, слышишь? — я заглянул в глаза Кроха. — Обещаю.

Зверь несколько секунд сомневался, мелко подрагивая, но затем присел. Люмин тут же подобрался к нему вплотную и привалился боком, будто подбадривая: не один же останешься, я с тобой.

Погладив их обоих, я поднялся и перевёл взгляд на Хольца, который уже стоял у потайной двери. Тренер бегло посмотрел на Кроха и сразу переключил внимание на меня.

— Готов? — спросил он.

— Готов.

Хольц кивнул, нащупал что-то за третьей полкой и потянул. Раздался металлический щелчок, каменная плита дрогнула и со скрежетом отворилась, открыв узкий проём с уходящей вниз лестницей.

Тренер снял с крюка лампу, высек искру, и фитиль занялся тёплым желтоватым светом.

— Пойдём, — бросил он и первым шагнул на ступени.

Я двинулся следом, мысленно считая шаги и готовясь к борьбе с реакцией тела на боязнь сильных зверей. Лестница вывела нас к железной двери с тремя массивными засовами.

Хольц поставил лампу на пол и принялся со скрежетом отодвигать их один за другим. Каждый этот звук отдавался у меня под рёбрами.

— Не передумал? — спросил он, взявшись за створку.

— Всё в порядке, открывай, — отозвался я.

Хольц кивнул и потянул дверь на себя.

В лицо хлынул прохладный воздух подвала. Я заставил себя сделать шаг внутрь и остановился на пороге.

Свет лампы качнулся, выхватив из темноты колоссальную тушу, покрытую матовой чёрной шерстью, цепи, тянущиеся от вмурованных в стену скоб, и глубокие борозды в каменном полу.

Массивная голова медленно повернулась на свет, и багровые, налитые кровью глаза нашли меня в полумраке.

Туша рывком поднялась. Цепи лязгнули, передние лапы оторвались от пола, а когти со скрежетом вспороли камень, высекая веер искр. Пасть распахнулась, обнажив два ряда клыков, и по стенам ударил низкий рёв.

Я замер в ожидании, что ноги откажутся двигаться, легкие сведёт спазмом, в виски ударит пульсирующая боль, а в ушах поднимется гул, сквозь который не пробьется ни один звук.

Но… Тело молчало. Я даже не чувствовал кома в горле, дыхание оставалось спокойным, а ладони сухими. Лишь сердце билось чуть быстрее обычного, но такая реакция была бы у каждого, кто увидел бы огромного опасного зверя, рвущегося в его сторону.

«Что же изменилось?» — мелькнуло в голове.

И тут я вспомнил… Башню. Точнее, тот раз, когда я, расширив каналы до «Реки», потерял сознание от сильнейшей боли, прокатившейся по всему телу, и очнулся лишь через три часа на холодном полу. Перед обмороком Система выдала строку: «Обнаружено внешнее воздействие. Запущен процесс очистки».

Тогда я предположил, что чужеродная мана Велгара перетекла в меня по нитям, пока пытался помочь зверю, и Система просто выжгла заразу, но… похоже, ошибся.

Система нейтрализовала не чужеродную энергию Велгара, а… мою боязнь сильных зверей.

Я медленно выдохнул.

«Внешнее воздействие»… Значит, эта боязнь — не врожденный изъян, не страх, обретенный прежним Эйденом при жизни, и не последствие перерождения. Кто-то намеренно наложил этот блок на сына двух лучших целителей столицы Лиама и Элинор Моррис.

Я уставился в каменный пол, и куски прошлого начали складываться в уродливую картину. Из-за этого блока он не смог пойти по стопам родителей. Забросил лавку, спился и в конце концов умер, освободив это тело для меня.

Но почему этот кто-то просто не убил его? Испугался, что смерть ребёнка легендарных целителей привлечет слишком много внимания? Поэтому он предпочёл сломать мальчишку, вложив в него ужас, который до конца дней держал бы его подальше от зверей?

А что, на первый взгляд идеальное преступление. Руки чисты, а великий род целителей будет уничтожен самым надежным способом — изнутри, через подавление тяги к ремеслу у того, кто должен его продолжить.

У меня пересохло во рту.

Скорее всего, тот, кто пытается убить меня, и есть этот кто-то, который обладает силой внушения страха…

Но доказательств нет — только цепочка догадок, выстроенная в холодном подвале рядом с обезумевшим зверем. Может, всё намного проще, а может куда хуже. Но одно я теперь знаю точно — страх вживили в мальчишку нарочно.

— Эйден, — голос Хольца выдернул меня из мыслей.

Я поднял голову. Тренер стоял вполоборота и, держа перед собой чуть подрагивающую лампу, всматривался в моё лицо.

— Ты опять застыл, — тихо произнёс он. — Как в прошлый раз. Тебе плохо?

— Всё хорошо, — спокойно отозвался я. — Просто задумался.

Хольц недоверчиво сдвинул брови, но не стал развивать тему.

Я заставил себя выкинуть из головы лишние мысли — всё это подождёт, а сейчас передо мной находится зверь, которому нужно помочь!

— Я подойду поближе, — произнёс я.

Тренер чуть напрягся, но, кивнув, отошёл немного в сторону.

Я сделал шаг, затем второй. Велгар мгновенно вскинул голову, из его груди вырвался рык, а передние лапы напряглись. Я остановился там, где когти зверя не оставляли борозды, но чуть ближе, чем в прошлый раз.

— Тихо, — спокойно произнёс я, глядя не в багровые глаза, а на широкую грудь, ходившую ходуном. — Я не желаю тебе зла, здоровяк.

Зверь, конечно, не понял ни слова, но рык на полтона стих — то ли совпало, то ли мой спокойный голос всё же зацепил что-то в его выжженном сознании.

Хольц за спиной будто не дышал.

Я набрал полную грудь прохладного воздуха, медленно выдохнул и потянулся к восприятию каналов. Воздух дрогнул, матовая чёрная шерсть зверя стала прозрачной, и под ней проступила…

Под шерстью Велгара проступила небольшая сеть магических каналов. Они напоминали мощные корни вековых деревьев и были полностью заполнены чёрной маной. Эта тьма сияла изнутри так ярко, будто кто-то запер в теле зверя беззвёздное ночное небо и поджёг его.

Я невольно задержал дыхание.

У Кроха чужеродная энергия текла по отдельным каналам, петляя между голубыми нитями и старательно их избегая. Здесь же чернота целиком захватила каналы, по которым когда-то струилась обычная мана зверя.

Я попытался прикинуть, какой силе соответствует это сияние, но не сумел. Мана Грима по сравнению с этим выглядела тусклым ручейком на фоне сокрушительного, ослепительного половодья.

Сердце колотилось где-то в горле. Я сглотнул и заставил себя дышать ровнее.

— Хольц, — тихо позвал я, не отрывая взгляда от груди зверя.

— М-м? — отозвался он.

— Брось ему шарик корма.

— Зачем? — после короткого замешательства спросил тренер.

— Доверься мне. Просто брось.

Через несколько секунд он завозился, разворачивая тряпицу, и шарик покатился по выщербленному каменному полу, замерев у лап Велгара.

Зверь вскинул голову. По подвалу прокатился рык, от которого у меня заложило уши, но в следующий миг массивная морда опустилась, ноздри зверя дёрнулись, и угощение исчезло в пасти.

Я смотрел не моргая, боясь упустить хоть мгновение.

Стоило корму провалиться в желудок, как внутри туши вспыхнул сгусток света, вот только повёл он себя совсем не так, как у других зверей.

От него потянулись не ниточки, а тонкий ручеёк моей маны, прокладывая тропу вверх, к голове. Он заставлял чёрное сияние отступать в стороны, как масло, разбегающееся по воде от брошенной крошки мыла.

Когда ручеёк добрался до черепа, чернота схлынула с каналов головы, и зверь моргнул, будто пробуждаясь от долгого сна.

Багровое пламя в глазах погасло, взгляд прояснился и, скользнув по подвалу, зацепился за лицо Хольца. В этот же миг внутри огромных зрачков вспыхнуло узнавание.

Я услышал за спиной, как тренер глубоко вздохнул.

Затем моя мана соскользнула вниз, каналы головы вновь затопила чернота, и краснота мгновенно вернулась в глаза Велгара.

Я же продолжал следить за тоненьким ручейком энергии. Он, достигнув сгустка в груди зверя, собрался в каплю и исчез без следа. В тот же миг из этого ядра выскользнула крошечная, не больше пылинки, частица чёрной маны, поднялась к низкому потолку и испарилась в прохладном воздухе.

Я медленно выдохнул. Получается… зверя можно вылечить моей маной. Точнее, энергией этого мира.

«Спокойно, лекарь. Не радуйся раньше времени. Энергии в одном шарике настолько мало, что её хватает на уничтожение всего одной жалкой частички черноты. А в Велгаре её…».

Я окинул взглядом колоссальную тушу и понял, что нет смысла считать, сколько порций корма понадобится — в любом случае цифра получится пугающей.

«Ладно, — мысленно сказал я себе. — Сначала посмотрим, почему я не могу пробиться снаружи».

В прошлый раз я уже пробовал вытянуть чужеродную ману, но упёрся будто в стену и ощутил лишь резкую боль. Однако тогда я работал вслепую, а теперь у меня есть восприятие каналов.

Я вытянул руки в сторону зверя, выпустил тонкие нити маны, и они, подрагивая у кончиков пальцев, устремились к Велгару.

На этот раз я не закрыл глаза, а используя восприятие, следил за энергией.

Как только нити коснулись зверя, черная мана внутри Велгара дрогнула и устремилась к шкуре, образовав подобие стены с шипами. В тот же миг меня словно прошило ледяной иглой от пальцев до затылка: кости заныли, в виски ввинтилась тупая боль, а в ушах загудело. Стиснув зубы, я надавил сильнее, выискивая в чёрной преграде хоть микроскопическую трещинку, но… Моя мана и чужеродная энергия отталкивались друг от друга.

Я опустил ладони. Поток оборвался, и боль тут же отступила, оставив после себя ноющее эхо в суставах.

— Эйден, — напряжённо произнёс Хольц.

— Всё нормально, — выдавил я, опускаясь на корточки, чтобы перевести дух.

Что ж, грубая сила мне не поможет. Но почему тогда Велгар спокойно съел корм с моей маной? Судя по реакции чужеродной энергии на нити, зверь должен был почувствовать угрозу и отторгнуть её…

— Хольц, — позвал я. — Дай ему ещё один шарик.

Тренер без лишних вопросов тут же бросил к лапам зверя вторую порцию корма. Велгар, увидев шарик, вмиг съел его.

Мана проделала тот же путь: тонкий ручеёк устремился к голове, взгляд зверя на секунду прояснился, в нем промелькнуло узнавание, и под потолком испарилась черная частичка.

Вот как. По какой-то причине зверь не воспринимает корм как угрозу.

Я поднялся и, бросив последний взгляд на тушу, прошептал:

— Держись, здоровяк, я тебя обязательно вылечу.

Цепь слегка звякнула, будто Велгар услышал и понял меня.

Развернувшись, я двинулся на ватных ногах следом за Хольцем, который молча поднял лампу и направился к выходу.

Воздух в комнате клыкача показался мне тёплым после подвала. Грим приоткрыл один глаз, окинул нас взглядом и вновь провалился в дремоту.

Я не стал садиться на табурет, а опустился на циновку, скрестив ноги. Крох тут же подскочил ко мне, прижался боком к бедру и передал через нить образ: я лежу на полу подвала с закрытыми глазами. «Больше туда не ходи, хозяин».

— Не переживай, малой, ничего со мной не случится, — тихо произнёс я и провёл ладонью по его спине.

Зверь ткнулся носом в мой локоть и глубоко вздохнул. Люмин, не пожелав оставаться в стороне, протиснулся с другого бока и привалился ушастой головой к моему колену.

Хольц молча скрылся в коридоре и через пару минут вернулся с двумя кружками воды. Наклонившись, одну он поставил на циновку передо мной, а со второй отступил к стеллажу, оперся о него плечом и, не сводя с меня глаз, сделал глоток.

Я видел, как тренера распирало изнутри: желваки на скулах ходили ходуном, а пальцы свободной руки то сжимались в кулак, то разжимались.

Взяв кружку, я сделал глоток, поставил её обратно на циновку и вновь посмотрел на него.

— Велгара можно спасти.

Ни одна морщина на обветренном лице Хольца не дрогнула, лишь пальцы на ручке кружки сжались чуть сильнее.

— Как? — наконец произнёс он севшим голосом.

— Внутри него течёт, — медленно начал я, подбирая слова, — не совсем обычная мана. Она вытеснила его собственную энергию, заняла её место и не даёт зверю ни выздороветь, ни умереть.

— И… Что делать? — спросил тренер.

— Эту ману нужно вытеснить.

— Как? — тихо произнёс он.

— Моей маной.

Взгляд Хольца скользнул в сторону Кроха, прижавшемуся к моей ноге.

— Я понял, как это сделать, — добавил я. — Но мне нужно стать… намного сильнее.

Тренер долго молчал. Снаружи проскрипела телега, дважды рявкнул чей-то зверь, и в комнате вновь повисла тишина.

Хольц поставил кружку на стеллаж, полез во внутренний карман куртки и вытащил бронзовый монокль на тонкой цепочке.

— Знаешь, как он работает? — спросил он.

Я качнул головой.

Повертев прибор в пальцах, Хольц протер линзу рукавом, подошел поближе и протянул его мне.

— Поднеси к глазу и посмотри на зайцелопа.

Я взял монокль. Стекло оказалось идеально гладким, а на металлическом ободке виднелась тонкая чеканка, рисунок которой я не смог узнать.

Поднеся прибор к глазу, я навёл его на Люмина. Шкура зайцелопа подёрнулась лёгкой дымкой, и внутри проступило размытое переплетение голубых каналов. Картина напоминала то, что открывалось мне при активации восприятия, но выглядела так, будто я смотрел на неё сквозь запотевшее стекло.

— А теперь на Кроха, — произнёс Хольц.

Я перевёл взгляд и увидел лишь голубые каналы, без намёка на чёрные. Однако в местах их пересечений виднелись едва различимые… пустые точки, как прорехи в ткани.

Я медленно опустил монокль.

Прибор не позволяет разглядеть черную ману, циркулирующую в телах Кроха и Велгара…

— Одна из причин, почему я согласился стать твоим тренером, это… Крох, — тихо произнёс Хольц, глядя на зверя. — Когда я впервые его увидел, то решил, что у мохнатого та же болезнь, что и у Велгара.

Я молчал.

— Поэтому я решил понаблюдать за ним и предупредить тебя, если недуг начнёт прогрессировать, но… По какой-то причине твоему зверю за всё это время не стало хуже… Наоборот, он стал лишь сильнее.

Крох будто понял, что Хольц говорил о нём, и посмотрел на меня.

— Как болезнь развивалась у Велгара? — спросил я.

— Из магических каналов начала пропадать мана, — тренер помолчал, собираясь с мыслями. — Я не сразу это заметил… Просто в какой-то момент решил взглянуть на него сквозь монокль и увидел, что одна из ветвей потухла. Дальше всё пошло по нарастающей, — он покачал головой. — В конечном итоге мана полностью исчезла, и Велгар обезумел. А я так и не понял, почему это произошло и как это остановить…

Я заметил, как его рука слегка дрогнула.

— Ты ведь не пошутил, что Велгара можно спасти? — спросил Хольц, глядя в мои глаза.

— Нет, — твёрдо ответил я. — Не обещаю, что это будет быстро. Возможно, мне потребуются годы, но… Я точно спасу его.

Хольц медленно кивнул и протянул руку. Как только я поднялся и пожал её, он обхватил наше рукопожатие второй ладонью и сдавил так крепко, что я почувствовал мелкую дрожь его пальцев.

— Эйден, — тихо произнёс он. — Что бы ни случилось, ты всегда и во всём можешь на меня рассчитывать.

— Знаю, — отозвался я.

Хольц отпустил мою руку, отступил и неловко кашлянул, будто смутившись от внезапной откровенности. Грим тихо всхрапнул, дёрнул лапой во сне и перевернулся на другой бок.

— Ладно, — буркнул он. — Иди уже. У тебя, поди, дел невпроворот.

Я хмыкнул, вернул ему монокль, позвал зверей и направился к выходу.

Крох поднялся и двинулся за мной, держась почти вплотную. Люмин взглянул на дремлющего клыкача и тоже поскакал следом.

Открыв дверь, я обернулся. Хольц стоял у стеллажа, прислонившись плечом, и смотрел на каменную плиту, скрывавшую лестницу в подвал.

— До встречи, — буркнул он, не поворачиваясь.

— До встречи.

Пройдя по коридору, я вышел на улицу и на несколько секунд замер на ступеньке, привыкая к яркому свету.

Солнце стояло уже высоко. Неподалёку рубили дрова, в конце улицы хозяйка отчитывала нашкодившего мурлыка, а через пару домов какой-то мужчина пытался перекричать торговку. Жизнь шла своим чередом, и от этого бесхитростного шума на душе немного отлегло.

Я выдохнул и потёр переносицу.

Люмин недоумённо посмотрел на меня, словно говоря: «Хозяин, мы стоим здесь уже целую вечность, пойдём уже куда-нибудь».

— Пойдём, ушастый, —я улыбнулся.

Мы двинулись вперёд, но стоило свернуть за угол, как я застыл, вспомнив о сегодняшних планах на эфирное масло. Вот только для сбора дистиллята не помешала бы специальная тара, позволяющая с легкостью отделить масло от цветочной воды. К счастью, я как раз в ремесленном квартале, и подобной посуды здесь хоть отбавляй. Грех не поискать.

— Сделаем небольшой крюк, мохнатые, — сказал я зверям.

Свернув в боковую улочку, я побрёл вдоль мастерских, заглядывая в распахнутые двери. Сначала миновал лавку латальщика, который штопал прожженный кожаный наплечник и одновременно бранил подмастерье за криво нарезанные ремешки.

Затем прошел мимо гончарного прилавка, где пожилой мастер сосредоточенно крутил круг, не обращая внимания на белковидных зверьков, скачущих по выставленным горшкам.

Чуть дальше я наконец заметил выложенный войлоком стол, на котором поблескивали колбы, мерные сосуды, а также пузатые бутылочки разных форм и оттенков.

Подойдя поближе, я заглянул в лавку. В глубине, у небольшого горна, сидел сухопарый мужчина с длинными жилистыми руками и красным от жара лицом. Обкатав железный прут с раскаленный комком стекла, он плавно дунул в трубку, и тот медленно раздулся, превратившись в прозрачный пузырь.

— Здравствуйте, — поздоровался я.

Стеклодув скосил на меня взгляд, не прерывая работу.

— Добрый день, — хрипло отозвался он. — Осматривайтесь, только аккуратно, пожалуйста, все сосуды очень хрупкие. Если возникнут вопросы, я к вашим услугам.

Я кивнул и принялся изучать товар на столе.

Взгляд цеплялся то за высокую колбу с узким горлом, то за приземистый мерник с делениями, нацарапанными на стекле. Перебрав несколько склянок, я наконец нашёл сосуд грушевидной формы с длинным носиком, который располагался внизу, изгибаясь вверх. Я сразу понял задумку. Цветочную воду можно будет вылить через носик, не потревожив масляной слой, собравшийся наверху. То, что нужно.

— Хороший выбор, — заметил стеклодув, отложив трубку. — Аптекари такие часто берут.

— Сколько стоит? — поинтересовался я.

— Десять медных.

— Беру. А сколько за этот мерный стакан? — спросил я, указав ладонью.

— Пять медных.

— Беру оба, — кивнул я, отсчитав монеты и положив их на войлок. — И заверните, пожалуйста.

Люмин тем временем привстал на задние лапы и взглянул на поблёскивающую круглую зелёную бутыль. Через нить тут же прилетел образ: зайцелоп любуется собственным отражением в стекле, забавно вытянув уши в разные стороны.

— Не балуйся, — предупредил я. — Если разобьёшь что-нибудь, денег на морковку не останется.

Зайцелоп опустился на четыре лапы и сделал вид, что разглядывал небо.

Стеклодув с усмешкой сгрёб монеты и обмотал сосуды плотными тряпицами.

— Спасибо, — произнёс я, бережно уложив свертки на дно ранца.

— Всегда рад новым покупателям, приходите ещё, — бросил мастер мне вслед и вновь потянулся к трубке.

Обратный путь прошёл спокойно. Дома я первым делом помыл покупки и отнёс в лабораторию. Затем подкинул в очаг колотых дров, развёл огонь и, дождавшись углей, собрал перегонный куб, подставив под носик змеевика водяную молчанку, чтобы добыть дистиллированную воду для приготовления эфирного масла.

Несколько раз сменив воду в кадке, я наконец получил в водяной молчанке около литра чистейшей жидкости без запаха. Когда куб немного остыл, я разобрал его, промыл все детали, протёр и разложил на чистую ткань.

День незаметно перевалил за середину. Перекусив и выпив чаю, я помыл кружку, и, направляясь в дом, услышал стук в дверь.

Через нить от Кроха, дремавшего у порога, тут же прилетел спокойный образ: знакомая фигура со зверем на плече.

Я дошёл до двери и, отодвинув засов, распахнул створку.

— Привет, Эйден! Ну что, эфирное масло делать будем? — выпалил парень с порога.

— Здравствуй, — улыбнулся я. — Будем, куда мы денемся. Проходи.

Я отошёл в сторону, пропуская парня, после чего закрыл дверь, и мы направились во двор.

— Вижу, ты бежал всю дорогу, — произнёс я, проходя мимо колодца.

Краем глаза я заметил, как Астик спрыгнул с плеча Элиана и направился к ушастому, который дрых на грядках пузом кверху.

— Почти, — парень улыбнулся. — Я весь день только об этом и думал. На лекции профессор спросил про симбиоз корней, а я чуть не ляпнул «перегонный куб».

Я хмыкнул, зашёл в лабораторию и указал рукой на разложенные детали.

— Тогда помогай собирать.

Я развёл огонь в очаге, и мы принялись за аппарат. Пока устанавливал детали, Элиан подавал их, заглядывал через мое плечо и задавал вопросы быстрее, чем я успевал отвечать.

— А почему сито на четыре пальца выше дна?

— Чтобы кипяток не доставал до цветка. Нам нужно, чтобы пар поднимался сквозь сетку, проходил через лепестки и уносил с собой эфирное масло. Если же цветок коснётся воды, он просто сварится, и вся работа пойдет насмарку.

— А-а, — он понимающе кивнул.

Когда аппарат был почти собран, я вышел во двор и опустился на колени перед сонным кустом, на котором слегка покачивались крупные фиолетовые цветы. Достав нож и примерившись, аккуратно подвёл лезвие под основание одного из них.

Стебелёк оказался на удивление тугим, поэтому поддался лишь с третьего нажима. Когда цветок упал на мою ладонь, я едва не выронил его — даже для крупного размера он весил неприлично много, будто внутри лепестков прятались свинцовые шарики.

Вернувшись в лабораторию, я понял, что растение не поместится в куб целиком. Положив его на разделочную доску, разрезал цветок пополам, после чего взял ведро и залил колодезную воду в чашу-баню до риски. Затем наполнил куб дистиллятом, уложил половину цветка на сито и расправил лепестки.

— Вторую пока отнеси в погреб, — сказал я Элиану, указывая на часть цветка.

Парень подхватил доску и умчался во двор.

Я собрал аппарат до конца и проверил каждое сочленение. Угли в очаге уже алели без единого язычка пламени.

Установив перегонный куб на кованую подставку, я пристроил под носик змеевика новенький грушевидный сосуд. Когда вода закипела, перевернул песочные часы и опустился на табурет.

Крох устроился у двери, сложив лапы, Люмин занял свободный табурет, а Астик пристроился рядом и принялся дёргать хвостами вразнобой.

Едва вода в кадке успела нагреться, вернувшийся Элиан сменил ее на холодную, а через некоторое время и в чаше-бане.

Постепенно лаборатория наполнялась тяжёлым ароматом, от которого тяжелели веки.

Люмин на табурете протяжно зевнул, завалился набок и засопел. Астик дёрнул одним хвостом, затем вторым, но третий сложился под ним, и куница опустила мордочку на лапы.

— Эйден, — произнёс Элиан, растягивая гласные и медленно моргая. — Меня что-то… вырубает.

И тут до меня дошло. В перегонном кубе лежит цветок сонного куста, мощнейшего анестетика, способного усыпить зверя А-класса! А мы расселись в четырёх стенах и вдыхаем запах.

— Так, все на выход! — я вскочил, почувствовав, как пол слегка качнулся под ногами.

— А? — Элиан моргнул и потёр глаза.

— Живо хватаем мохнатых и во двор! — скомандовал я, подхватывая обмякшего Люмина.

Зайцелоп сонно ткнулся носом в мой локоть и передал через нить образ: он сладко спит на огромной перине, а изо рта тянется ниточка слюны.

— Поспишь на свежем воздухе, — буркнул я.

Элиан схватил в охапку Астика, и хвосты куницы тут же безвольно свесились. Крох поднялся сам, но при первом же шаге его повело в сторону, как корабль в шторм. Зверь мотнул головой и заковылял во двор. Дождавшись, пока он переступит порог, я бросился следом.

Прохладный воздух приятно обдал лицо.

Я уложил Люмина на траву у колодца. Зайцелоп перекатился на спину, раскинул лапы и засопел. Элиан опустил рядом Астика, который тут же свернулся клубком и накрылся хвостами, как одеялом. Крох, еле плетясь, добрался до зверей и плюхнулся, положив морду на передние лапы.

— Они… не отравились? — тревожно спросил Элиан, поглаживая куницу.

Я присел рядом и прижал пальцы к груди Люмина. Дыхание было ровным и глубоким, сердце стучало спокойно.

— Нет, они просто спят, — успокоил я его. — Думаю, через час-другой проснутся.

Я выдохнул и посмотрел на распахнутую дверь лаборатории, из которой тянуло дремотной сладостью.

— Внутрь пока не пойдём, — сказал я. — Будем караулить со двора.

Мы расположили табуреты напротив входа в лабораторию и присели. Перегонный куб внутри тихо бубнил, исправно роняя капли в подставленный сосуд.

— А воду в кадке как менять будем? — спросил Элиан, указав на змеевик.

А ведь и вправду… Я задумался и зацепился взглядом за песочные часы, оставшиеся на столе. Поднявшись, я глубоко вдохнул, забежал в лабораторию, схватил их и тут же вернулся обратно.

— Вот и выход. Когда подойдёт время, будем забегать на одном вдохе: сделали дело, и сразу назад.

Парень кивнул. Вскоре последняя песчинка упала, и мы принялись за работу. Быстро сменив воду, вернулись обратно во двор.

— Уф! — Элиан плюхнулся на табурет.

Люмин дёрнул задней лапой — видимо, гнался за кем-то во сне. Астик перевернулся на другой бок и положил хвост на нос Кроха, а тот недовольно фыркнул и отодвинулся.

Я подался вперёд, всматриваясь в сосуд.

На дне уже скопилась жидкость, а через несколько минут над ней проступил светло желтый слой.

Масло и цветочная вода.

— Получается, — прошептал Элиан, не сводя глаз с сосуда. — Эйден, получается!

— Угу, — отозвался я.

Капли срывались мерно, одна за другой. Я заворожённо смотрел, как тонкая масляная пленка медленно утолщалась, и думал… Что же из этого удастся приготовить?

Я наблюдал за неспешной капелью, опираясь локтями на колени. Элиан сидел рядом, время от времени забегая в лабораторию, чтобы сменить воду в кадке.

Вскоре капли стали срываться с носика змеевика всё реже, пока последняя из них не дрогнула и не упала в сосуд.

Я зашёл в лабораторию, кочергой пододвинул угли в сторону, взял тару и, переставив её на стол, вернулся во двор.

— Всё, — я выдохнул, присаживаясь. — Осталось подождать, пока там всё проветрится.

— А долго? — уточнил Элиан.

— Полчаса точно. Заодно угли остынут.

Парень кивнул. Я почти прикрыл веки, как вдруг краем глаза заметил, что Люмин во сне махнул задней лапой, заехав Астику по носу. Куница возмущённо открыла глаза, обиженно фыркнула, перекатилась и улеглась поверх зайцелопа. Люмин даже не проснулся, лишь ещё раз дёрнул лапой.

Я тихонько усмехнулся.

Когда из лаборатории перестал доносился аромат сонного цветка, я поднялся и с удовольствием потянулся.

— Пойдём, только осторожно, — буркнул я, направляясь в здание. — Если почувствуешь хоть намёк на сонливость, сразу выходи. Ещё подождём.

— Хорошо, — произнёс Элиан и направился следом.

Я подошёл к столу и осторожно поднял грушевидный сосуд за горлышко. Внутри плескались две жидкости: сверху тонкий, бледно-золотистый слой, переливающийся на свету, а под ним прозрачная фракция с лиловым оттенком.

— Принеси склянки, — попросил я, не отрывая взгляда от сосуда. — Они на складе в лавке.

Парень кивнул и направился в сторону кухни. Через пару минут он вернулся и принялся расставлять передо мной чистые ёмкости.

Я слегка наклонил грушевидный сосуд, и лиловая вода тут же устремилась по дуге изгиба, тонкой струйкой изливаясь в склянку. Мой взгляд был прикован к уровню жидкости: масляная плёнка медленно опускалась вслед за уходящей водой, сохраняя безупречную гладь.

Стоило первой ёмкости наполниться почти доверху, как я плавно выровнял сосуд. Поток мгновенно оборвался, и в ту же секунду перед моими глазами появилось сообщение Системы:

[Обнаружено вещество: Цветочная вода Сонного цветка]

[Эффект: Анестетик. Способен погрузить в глубокий сон зверя B класса. Не вызывает побочных эффектов]

[Качество: Превосходное]

Отлично, даже цветочная вода оказалась невероятно полезной.

Пока я мысленно ликовал, Элиан подставил следующую склянку.

Одна за другой наполнились вторая и третья. К моменту, когда я заканчивал с четвёртой, жидкость в изгибе трубки иссякла, сменившись редкими каплями.

— Всё, — сказал я, рассматривая на дне сосуда тонкую золотистую масляную пленку. — Осталось собрать самое ценное.

Я выдохнул, осторожно поднёс стеклянную ёмкость к маленькой склянке и наклонил её. Густая капля медленно покатилась и, добравшись до горловины, повисла на секунду, набирая вес, пока наконец не шлёпнулась на дно.

В тот же миг перед глазами развернулось очередное сообщение Системы:

[Обнаружено вещество: Эфирное масло Сонного цветка (концентрат)]

[Свойства: Анестетик. При разбавлении дистиллированной водой в пропорции 1: 100 способен погрузить в глубокий сон зверя А класса. Использовать в чистом виде строго запрещено: вызывает необратимое угнетение функций организма]

[Качество: Превосходное]

Я застыл, не дыша.

— Эйден? — Элиан, заметив мою реакция, подался вперед. — Что-то не так?

Я с трудом оторвал взгляд от склянки и посмотрел на парня.

— Всё так, — прошептал я, и на моём лице поползла улыбка. — Всё очень даже так.

— Получилось?

— Да, — я кивнул и вернулся к работе.

На дне грушевидного сосуда еще оставались золотистые разводы. Я аккуратно покачал его, а затем плавно наклонил. По стеклу поползла вторая капля, но замерла у края, так и не сорвавшись в подставленную Элианом ёмкость.

— Так, масло все равно осталось, — произнёс я, поставив сосуд на стол. — На каплю наберется. Давай добавим сюда дистиллированной воды, а потом перельём в склянку.

Взяв бутыль с мёртвой водой, я аккуратно отмерил пять миллилитров в мерном стакане и перелил жидкость в грушевидный сосуд. Несколько раз осторожно покрутил его в руках, а затем получившийся раствор плеснул в финальную склянку.

— И это… всё? — тихо произнёс Элиан.

— Ага, — отозвался я. — Из половины цветка две капли масла и четыре склянки с цветочной водой.

Парень наклонился к столу, рассматривая результат работы.

— Маловато как-то.

— Это смотря для чего, — усмехнулся я. — А теперь… Давай сделаем ещё один прогон.

Парень несколько секунд смотрел в мои глаза, а затем расплылся в широкой улыбке, скинул куртку на табурет и закатал рукава.

— Тогда я за второй половиной цветка! — воскликнул он и метнулся во двор.

Я хмыкнул ему вслед.

Дальше всё пошло по накатанной, и вскоре мы вновь сидели на свежем воздухе, следя за песчинками в часах.

Звери к этому времени окончательно проснулись и занялись мохнатыми делами. Люмин гонялся за Астиком вокруг колодца, а Крох сидел в тени загона и с лёгкой скукой наблюдал за их каруселью.

К моменту, когда последняя капля сорвалась со змеевика, солнце уже клонилось к крышам. Тени от лавки вытянулись через весь двор, а Люмин с Астиком наконец выдохлись и улеглись бок о бок у грядок.

Мы дождались, пока лаборатория проветрится, и в точности повторили весь процесс.

Вскоре я отступил от стола, разглядывая двенадцать получившихся склянок: восемь с цветочной водой, четыре с разбавленным маслом.

— А теперь давай уберём их в прохладное место, — произнёс я, улыбаясь.

Парень кивнул, мы бережно подхватили склянки, спустились в погреб и аккуратно расставили их в пустой нише.

Когда мы вернулись во двор, над крышами уже разлился золотой закат и потянуло дымом из соседских труб. Где-то кричали мальчишки, спорившие, кто победил в какой-то игре.

Я перевёл взгляд на зверей. Люмин лежал на боку, пожёвывая травинку. Астик свернулся клубком у его головы и периодически дёргал хвостом, а Крох сидел чуть в стороне и клевал носом.

Вернувшись в лабораторию, мы с Элианом принялись в очередной раз разбирать и промывать перегонный куб.

— Слушай, — сказал я, не отрываясь от работы. — Время уже позднее, так что корм делать сегодня не нужно.

— Хорошо, — отозвался парень, не поднимая головы.

— Но оплату получишь, как полагается, — добавил я.

— Эйден, — он нахмурился. — Я же не выполнил работу, только с кубом помог, да и то сам напросился.

— Без тебя я бы возился до ночи, — я кивнул на разобранный аппарат, — так что всё честно.

Я полез в карман, отсчитал тридцать медных марок и выложил их на стол.

— Эйден… — произнёс он, глядя на медяки.

— Бери и не спорь, — мягко сказал я.

Он несколько секунд боролся сам с собой, а затем сгрёб монеты в ладонь и спрятал в карман.

— Спасибо.

— Это тебе спасибо за помощь, — отозвался я.

Элиан улыбнулся, и мы вернулись к прерванной работе. Парень тщательно промывал змеевик колодезной водой, а я протирал куб чистой тряпицей.

Когда мы почти закончили, я услышал стук в дверь — видимо, пришли Корвины, они как раз обещали сегодня заглянуть.

Через нить от Кроха тут же прилетел образ: у двери стоит мужчина в тёмном плаще.

Я нахмурился, вытер руки и отложил тряпицу.

— Я открою, — буркнул, направляясь к выходу. — А ты заканчивай.

Элиан кивнул и вновь склонился над змеевиком.

Миновав коридор, я остановился у двери. В тот же миг ко мне подбежал Крох и прижался к ноге.

— Кто там? — спросил я, не отодвигая засов.

— Я к целителю Эйдену Моррису, — отозвался спокойный мужской голос.

Хм. Этот голос я определённо когда-то уже слышал… Напряжение росло, но я всё же отодвинул засов и распахнул дверь.

На пороге стоял высокий мужчина в длинном тёмном плаще с поднятым капюшоном. Из-под ткани виднелись тёмные волосы с серебряными прядями, аккуратно зачёсанные назад, а его спокойные, внимательные глаза пристально смотрели на меня.

Я моргнул. Это же тот мужчина, который когда-то принёс на лечение двухвостую огненную кошку и расплатился золотой маркой.

— Добрый вечер, — произнёс он, слегка склонив голову. — Можно войти?

— Да, конечно. Проходите в главный зал, — ответил я, отступая в сторону и указывая на проем.

Мужчина переступил порог, окинул коридор цепким взглядом и неторопливо пошел вперед, заложив руки за спину.

Я закрыл дверь, задвинул засов и направился следом. Крох держался у моей ноги, не отставая ни на шаг.

В главном зале мужчина остановился, откинул капюшон и осмотрелся. Спустя секунду он внезапно подошёл к ближайшей полке и провёл пальцем по её краю.

— Чисто, — тихо произнёс он, рассматривая подушечку пальца.

Что он делает?

Гость повернулся, и я вновь поймал на себе его пристальный взгляд.

— В мой прошлый визит здесь всё выглядело… иначе, — продолжил мужчина. — Лавка преобразилась в лучшую сторону.

— Стараюсь, — отозвался я. — Чем могу помочь?

Гость сделал пару шагов вдоль полок, провёл пальцем по выстроенному ряду склянок, прищурился, словно отмечая что-то про себя, и лишь затем обернулся.

— Недавно я беседовал с магистром Корнелиусом Вейдом, — наконец произнёс он. — И он, к моему удивлению, отзывался о вас… весьма лестно.

Я слегка приподнял бровь.

— А магистр Вейд человек довольно… скупой на похвалу, — добавил мужчина, не сводя с меня глаз.

В груди шевельнулось нехорошее предчувствие. Собеседник ловил каждое мимолётное изменение на моём лице, ожидая реакции.

— Через два дня в Академии Мастеров Зверей состоится консилиум, — произнёс он. — И я хотел бы пригласить вас поучаствовать.

Я нахмурился.

— На нём соберутся опытные целители, алхимики и травники, чтобы осмотреть зверя с неизвестной болезнью. Ваша задача — понять, что с ним происходит, и подобрать лечение.

Я медленно почесал подбородок.

Неизвестная болезнь, опытные целители, алхимики и травники… Звучит как прекрасная возможность узнать что-нибудь новое и обзавестись связями. К тому же, как я могу отказаться, если зверю требуется помощь…

Я поднял глаза и вновь поймал его пристальный взгляд.

— Хорошо, — произнёс я. — Я согласен.

Мужчина едва заметно кивнул, словно иного ответа и не предполагал.

— В таком случае буду ждать вас утром у главного корпуса Академии, — добавил он. — Я вас встречу и провожу.

— Договорились.

Он снова окинул лавку взглядом, на этот раз чуть медленнее, и задержался на этикетке со штампом «КМЗ».

В этот момент на кухне послышались шаги, и вскоре в проёме появился Элиан с Астиком на плече.

— Эйден, я закончил, — начал парень. — Все промы…

Он осёкся на полуслове и застыл с открытым ртом, уставившись на гостя широко распахнутыми глазами, а куница на его плече насторожилась и прижала уши.

Мужчина плавно обернулся и удивлённо приподнял брови.

— П-профессор Варгин, — выдавил Элиан, неловко кивнув. — Здравствуйте.

Я вздрогнул. Варгин. Профессор В.

В голове мгновенно вспыхнуло воспоминание о письме, найденном в лаборатории, которое написал некий профессор В. В тех строках он сетовал, что кафедра съедает всё его свободное время, и весьма тепло приглашал родителей прежнего Эйдена в гости…

Неужели…

Варгин тем временем перевёл взгляд с куницы на парня и немного прищурил глаза.

— Это весьма любопытно, — тихо произнёс он.

Элиан сглотнул.

Астик на плече Элиана медленно вжался в его шею, притворившись шарфом.

— Я… подрабатываю у Эйдена, профессор, — выдавил парень, неловко переступив с ноги на ногу. — В свободное от учёбы время.

Варгин слегка прищурился и перевёл спокойный взгляд с перепуганного студента на меня.

— Это… многое объясняет, — тихо произнёс он.

Элиан сглотнул и кашлянул.

— Я… мне, наверное, пора, — заторопился юноша, натягивая куртку. Астик от резкого движения едва не упал и возмущённо дёрнул хвостами. — Эйден, я завтра зайду. Профессор… до встречи на занятиях.

— Доброй ночи, — отозвался Варгин.

Парень кивнул нам и почти бегом бросился к выходу. Через пару секунд в коридоре лязгнул засов, хлопнула створка, и в лавке воцарилась тишина.

Крох плотнее прижался к моей ноге и отправил через нить образ: моя ладонь лежит на его загривке. «Я рядом, хозяин».

Варгин тем временем продолжал внимательно смотреть на меня.

— У вас способный помощник, — наконец произнёс он.

— Да, — ответил я. — Очень.

По какой-то причине мужчина совершенно не спешил прощаться.

— Профессор, — обратился я к нему. — Можно задать вам вопрос?

— Прошу, — он чуть склонил голову.

— Вы знали моих родителей?

Брови Варгина медленно поднялись, но тут же вернулись в исходное положение, а на губах впервые за весь вечер появилась тёплая улыбка.

— Знал, — наконец сказал он. — Причём довольно хорошо.

На улице мурлык завёл вечернюю песню, а в отдалении кто-то захлопнул ставни.

— Мы дружили семьями, — продолжил Варгин. — И я знаю вас с рождения, хоть нам и не доводилось встречаться часто.

Последние слова удивили меня.

— Лиам и Элинор по какой-то причине не любили показывать вас, — произнёс он, заметив мою реакцию. — Не приводили в гости даже к близким друзьям, а стоило кому-нибудь переступить их порог, как вы тут же исчезали.

— Почему? — тихо спросил я.

— Не знаю, — профессор покачал головой, — У них наверняка были на то свои причины. Однажды я спросил об этом Лиама, но он лишь отшутился и быстро сменил тему. Больше я с расспросами не лез.

— Понятно, — задумчиво обронил я.

В коридоре скрипнула половица. Повернув голову, я увидел подходившего ко мне зайцелопа. Люмин внимательно посмотрел на Варгина, а затем, ткнувшись носом в мой сапог, прислал картинку: я вручаю профессору морковку, а тот передаёт её ушастому. Видимо, после того, как старичок у Башни угостил его кусочком яблока, а я не приструнил проныру, зверь решил, что теперь всегда можно так добиваться желаемого.

— Не сейчас, — буркнул я.

Люмин опустил уши и демонстративно отвернулся.

Профессор посмотрел на небольшое окно, за которым уже густели сумерки, и накинул капюшон.

— Мне пора, — сказал он. — Буду ждать вас послезавтра.

— До встречи.

Он ещё раз окинул лавку внимательным взглядом и шагнул в коридор.

Я проводил гостя до двери и толкнул створку. Переступив порог, профессор остановился и, не оборачиваясь, тихо произнёс:

— Ваши родители по какой-то причине очень любили эту лавку, хоть многие и предлагали им переехать в центр. Я уверен, они обрадовались бы, узнав, что вы её не забросили.

Варгин, не дожидаясь ответа, ушёл.

Я закрыл створку, задвинул засов и прислонился спиной к деревянному полотну. Вот и выяснилось, почему этот человек когда-то заплатил мне золотую марку за лечение огненной кошки. Он таким образом решил помочь сыну погибших друзей…

Из двора донёсся «дзыньк» колокольчика, а вслед за ним возмущённый чих Люмина. Я тихо рассмеялся и расслабился.

Подогрев еду, я поужинал, но вкуса почти не почувствовал. Затем, ополоснув посуду, присел на табурет во дворе и задрал голову, наблюдая, как в темнеющем небе одна за другой вспыхивали звёзды.

Почему родители оберегали Эйдена от чужих глаз? По какой причине отказывались переезжать в центр? Непонятно, да и спрос…Стоп. Ларк! Дядя наверняка знает ответы. Вот только захочет ли он ими поделиться — большой вопрос… В любом случае стоит завести об этом разговор при первой же встрече.

Я зевнул, понимая, что пора наконец отдохнуть. Добравшись до спальни, быстро разделся, забрался под одеяло и, кое-как отвоевав у разомлевшего зайцелопа треть подушки, провалился в сон.

Меня разбудил сильный грохот. Придя в себя, я осознал, что кто-то со всей дури молотил по входной двери. Я подскочил, едва не запутавшись в одеяле, и задел бедром чей-то пушистый бок.

— Эйден! — донёсся с улицы приглушённый крик. — Открывай скорее!

Это же Келлен! Но… что принесло его посреди ночи⁈

Я перелез через тёплый комок, оказавшийся Люмином, на ходу надел рубаху, натянул штаны и, прихватив масляный светильник, поспешил в прихожую.

Через нить от Кроха, который уже дежурил в коридоре, прилетел образ: у входа двое с оружием, но опасности нет.

Я отодвинул засов и распахнул дверь.

На пороге стоял Дарен в пыльной куртке, с тёмным пятном на рукаве, а рядом нетерпеливо переминался грязный с ног до головы Келлен. От обоих ощутимо несло потом и прелой листвой.

— Эйден, — Дарен слегка склонил голову, — извините, что среди ночи, но нам только сейчас удалось выбраться из Леса.

— Там творится настоящая задница! — выпалил Келлен. — Я уж думал всё, обратно не вернёмся. Даже холмик начал искать, чтобы моги…

— Кел, заткнись, — резко оборвал его брат.

Корвин младший уставился на собственные грязные сапоги. Ничего себе… С чем же они столкнулись, раз даже всегда спокойный Дарен на взводе?

— Заходите, — произнёс я, отступая в сторону.

Они шагнули в коридор.

— Налить вам воды?

— Было бы очень кстати, спасибо, — Дарен выдохнул.

Я сходил на кухню, наполнил две кружки и вернулся. Дарен принял свою и сделал большой жадный глоток. Келлен и вовсе опустошил половину кружки залпом, а затем вытер губы тыльной стороной ладони, размазав грязь по щеке.

— Эйден, мы не хотим вас задерживать, поэтому позвольте перейти сразу к делу, — произнёс Дарен. — Нам срочно нужен корм.

— Шесть порций, как обычно?

— Да, — подтвердил он.

— Сейчас принесу, — я кивнул и направился к кладовой.

На улице царила прохладная ночь, заставившая меня невольно поёжиться. Быстро спустившись в погреб, я захватил шесть порций обогащённого корма и вернулся к Корвинам. Братья молча сидели на скамье, поставив пустые кружки рядом.

Дарен расстегнул куртку, его грудь часто вздымалась, будто он только что пробежал несколько километров, а Келлен рассеянно вертел в пальцах болт от арбалета.

— Держите, — я протянул мешочек старшему.

Добытчик кивнул, убрал ношу за пазуху, и, отсчитав серебряную и сорок медных марок, вложил монеты в мою ладонь. Я спрятал их в карман и скрестил руки на груди.

— Расскажете, что произошло в лесу? — поинтересовался я.

Келлен взглянул на брата, у которого после моего вопроса дёрнулся уголок рта. Спустя несколько секунд старший слегка кивнул и младший заговорил:

— Дичь, Эйден.

— А поконкретнее? — я приподнял бровь.

— Звери будто с ума посходили! — Келлен взмахнул рукой, едва не воткнув болт в плечо брата. — Рьяные одиночки принялись сбиваться в грёбанные стаи и нападать на каждого встречного. Те, кто раньше носа не совал из родного биома, массово разбегаются кто куда. А самое паршивое…

— Звери, никогда не нападавшие первыми, принялись… Атаковать, — неожиданно продолжил Дарен, подняв на меня взгляд. — Лес и прежде был опасен, Эйден, но годы опыта давали нам возможность прогнозировать предстоящие угрозы. Сейчас же все знания не стоят и медяка.

— И это на Первом слое! — мрачно добавил Келлен. — Боюсь даже представить, что творится ниже!

Я провёл пальцами по подбородку. По спине пробежал неприятный холодок.

— Безумие какое-то, — я выдохнул. — Вы же не собираетесь туда возвращаться?

— На рассвете выходим, — буркнул Дарен. — У нас нет других вариантов.

— Сраный заказ… — сквозь зубы процедил младший.

— Да вы с ума сошли! Никакие деньги не стоят подобного риска! — возмутился я.

— Да не парься, целитель, не из таких передряг выбирались, — грустно усмехнулся Келлен.

Дарен поднялся и застегнул куртку.

— Спасибо, Эйден, — произнёс он. — Ещё раз извините за беспокойство в столь поздний час.

Корвин младший вскочил следом, сунул болт в колчан и поправил перевязь с арбалетом.

— Если шкура дорога, не суйся сейчас в Лес, целитель.

— Спасибо, что предупредили, — ответил я.

Братья вышли, и вскоре их силуэты растворились в темноте улицы. Я задвинул засов, выдохнул и почувствовал, как Крох ткнулся холодным носом в мою ладонь.

Я потрепал его по загривку, унёс кружки на кухню и вернулся в спальню.

Ушастый за всё это время так и не сдвинулся с места, продолжая посапывать у края центра кровати. Я разделся, водрузил лампу на табурет и упал на постель, машинально положив руку на тёплую шерсть зайцелопа. Крох заскочил следом, немного потоптался в ногах и устроился поудобнее, опустив морду на лапы.

Что же происходит с Лесом? Сперва стали пропадать отряды, затем ужесточили правила спуска, а теперь и это… Сердце невольно забилось чаще, и я глубоко вздохнул. Ладно, подумаю об этом потом, а сейчас нужно хорошенько выспаться перед дежурством.

Я закрыл глаза и через несколько минут погрузился в сон.

Проснулся задолго до того, как за окном заскрипели первые телеги. В памяти ещё светился кошмар: приснилось что-то смутное про Лес, мокрую листву и чьё-то тяжёлое дыхание за спиной. Немного полежав в предрассветной темноте, понял, что больше не усну, и поднялся.

Через несколько секунд из кухни донеслись постукивание миски и обиженное фырканье Люмина.

— Иду уже, иду, — буркнул я.

Зайцелоп встретил меня с таким выражением мордочки, будто он выдержал семидневный пост.

— Сейчас покормлю, — произнёс я, направляясь во двор.

Утренняя суета поглотила с головой. Я разложил шарики в миски зверей, развёл огонь, позавтракал и, помыв посуду, на секунду задумался: стоит ли брать с собой что-нибудь из лекарств?

Впрочем, на этот раз я буду дежурным целителем Ассоциации, а в помещении точно должно быть всё необходимое для оказания помощи любому зверю. И всё же… что, если история с отравлением повторится, а у меня не окажется под рукой противоядия? Вряд ли, конечно, но лучше перестраховаться.

Я взял нож, побежал к грядкам и, срезав шесть сияющих красным светом листьев, отправился в лабораторию, где приготовил зелье «Быстрая Росянка».

Перед выходом натянул чистую рубаху и штаны. Затем, сунув в ранец две порции корма на завтрашний день и склянку с зельем, направился к двери.

— Команда, на выход, — обратился я к зверям.

Люмин вскинул уши и тут же прискакал, а Крох спокойно пошагал к створке.

Район Отверженных уже не спал, но ещё не успел проснуться окончательно. У колодца тянулась небольшая очередь из трёх женщин и сонного мальчишки, а по мостовой неторопливо громыхала пустая телега, запряжённая бурым толстошкуром.

Однако ближе к центру города улицы постепенно оживали: подмастерья тащили инструменты, девчонка с плетённой корзиной звонко зазывала прохожих: «Горячие лепешки, две за медяк!». А у фонтана ругались два возчика, не поделившие узкий разворот.

К воротам Ассоциации мы добрались достаточно быстро. Стражник окинул меня взглядом и протянул ладонь:

— Ваше удостоверение.

Я сунул руку в карман и протянул мужчине пергамент. Развернув документ, он бегло изучил его, кивнул и вернул мне.

— Проходите.

Внутренний двор Ассоциации в столь ранее время оказался пуст. Добравшись до главного корпуса, мы вошли внутрь и направились к доске с объявлениями. Возле неё уже стоял Зикариус Кринст.

— Доброе утро, — произнёс он, обернувшись на наши шаги.

— Доброе, — отозвался я.

— Пойдёмте, я познакомлю вас с коллегами.

Мы прошли по широкому коридору и, свернув в боковой проход, остановились у неприметной двери, ручка которой показалась мне отполированной немного сильнее соседних.

— Это блок целителей, — произнёс Кринст и толкнул створку.

За ней открылся длинный, светлый коридор, вдоль которого тянулся бордовый ковёр с золотой каймой. С потолка спускались изящные магические светильники, мягко заливая стены тёплым светом.

Я переступил порог, и Крох первым делом задрал нос, оценивая обстановку. Спустя пару секунд по нити прилетел образ, означающий, что опасности нет. Люмин же прижался к моей ноге и испуганно посмотрел на меня.

Я погладил ушастого, чтобы его успокоить, а затем перевёл взгляд на длинную скамью с мягкой обивкой, которая тянулась вдоль левой стены, разделяя двери.

Справа от нас высилась деревянная стойка, за которой, чуть склонившись над листами пергамента, сидела молоденькая девушка в светлом платье и сосредоточенно выводила буквы пером, прикусив кончик языка. Её тёмные волосы были собраны в две косы, переброшенные на грудь.

Увлёкшись работой, она не сразу заметила наше появление, но стоило Кринсту кашлянуть, как девушка вскинула голову. Увидев Зикариуса, тут же выпрямила спину, едва не опрокинув чернильницу, и принялась торопливо разглаживать ладонью складки платья.

— Доброе утро, целитель Кринст, — выпалила она.

— Доброе, Иста, — Зикариус кивнул. — Знакомьтесь, это целитель Эйден Моррис, сегодня он меня подменит.

Девушка перевела на меня большие зелёные глаза, мельком скользнула по Кроху и задержала взгляд на Люмине. Тот оценил повышенное внимание, моментально расхрабрился, отлепился от моей ноги и гордо вскинул мордочку. Иста расплылась в улыбке.

— Здравствуйте, — произнесла она.

— Здравствуйте, — отозвался я.

Встретившись со мной взглядом, девушка покраснела и тут же уставилась в листы.

Кринст покосился на меня, слегка усмехнулся и указал рукой налево.

— За первыми двумя дверями, — спокойно произнёс он, — расположены помещения для осмотра и лечения Мастеров Зверей. С дежурным целителем и его помощником я познакомлю вас чуть позже, но имейте ввиду: их работа вас не касается.

Я кивнул и вновь посмотрел на одинаковые двери из светлого дерева, на каждой из которых поблёскивала медная табличка с номером.

— Помещения целителей зверей располагаются по правой стороне, — Кринст развернулся. — Пройдёмте, я вам всё покажу.

Зикариус направился вперёд. Люмин, окончательно осмелев, бодро поскакал впереди, обнюхивая каждый угол, а Крох держался у моей ноги, внимательно отслеживая любые изменения вокруг.

Первая дверь была обита по краям металлической полосой. Кринст толкнул её, и мы оказались в просторном помещении с высоким потолком. Напротив входа располагались два больших окна, сквозь которые падали косые лучи солнца.

В центре высился массивный стол с вмурованными по бокам кольцами для фиксации. В полу рядом с ним был прорезан желоб с уклоном, ведущий к решётке у стены, видимо для того, чтобы вода и кровь стекали сами.

Вдоль правой стены тянулись стеллажи. На верхних полках поблёскивали зажимы, расширители, иглы разной кривизны, наборы скальпелей, щипцы и множество других. Ниже ровными рядами стояли склянки с аккуратными названиями лекарств.

Рядом виднелся таз для мытья рук и кувшин с водой на подставке.

Люмин тем временем обошёл стол по кругу, обнюхал ножку и поднялся на задние лапы. Не обнаружив сверху ничего интересного, мелкий переместился к стеллажам. В ту же секунду по нити прилетел образ: я открываю склянку, она оказывается с морковным соком, и передаю её Люмину, а тот принюхивается, округляет глаза и, причмокивая, выпивает всё до капли. Крох, устроившийся у двери, будто тоже уловил этот посыл и неодобрительно взглянул на ушастого.

— Здесь мы проводим осмотры, — произнёс Кринст. — Содержимое стеллажей сможете изучить чуть позже — я уверен, вам понравится, а пока пройдёмте дальше.

Вернувшись в коридор, мы дошли до следующей двери и переступили порог.

Это помещение по размеру и наполнению полностью соответствовало предыдущему, но со своими важными особенностями. Помимо двух окон напротив входа, в потолке располагались ещё два световых проёма. По всей видимости, мы оказались в пристройке, где отсутствовал второй этаж.

Отличная задумка! Благодаря такому комбинированному освещению тени от рук целителей днем не падают на операционный стол.

— Это помещение предназначено для операций, — пояснил Кринст. — Разумеется, если зверю требуется срочная помощь, можно начать работу и в смотровой, но без крайней необходимости желательно делать это здесь.

Я впервые в этом мире столкнулся с четким разделением на смотровую и операционную, и очень рад, что хоть в Ассоциации додумалась до столь разумного шага.

Мы вышли в коридор, и целитель толкнул следующую дверь.

— Здесь находится общая кладовая. Распределение происходит по тем же правилам: слева хранится всё для целителей Мастеров Зверей, справа для нас.

Я переступил порог, мгновенно ощутив прохладу, и осмотрелся. У стен стояли высокие стеллажи, забитые склянками, стопками тряпиц, мотками шёлковых нитей, а также всевозможными ящиками и мешками.

На одной из верхних полок я увидел ледяной камень, а несколькими ярусами ниже от него лежали подозрительно знакомые, завёрнутые в лоскуты ткани шарики.

— Смотрю, заметили, — слегка улыбнулся Кринст. — Это ваш корм. Как я и говорил, выдаю его интересующимся Мастерам Зверей.

— Хорошо, — отозвался я.

Люмин тем временем подобрался к ближайшему шарику, явно намереваясь провести «проверку качества». Я молча наклонился, подцепил его поперёк живота и переставил подальше от соблазна.

— Не балуйся, — буркнул я.

Зайцелоп фыркнул и сел на попу.

Кринст хмыкнул, кивнул, и мы вышли обратно в коридор.

Дверь напротив кладовой вела в раздевалку. Вдоль стен тянулись деревянные шкафчики с номерками, один из которых оказался открытым. Присмотревшись, я заметил лежащую внутри стопку вещей из ткани цвета слоновой кости, аккуратно перевязанную бечёвкой.

— Это ваш комплект одежды на дежурство, — произнёс Кринст. — Но переоденетесь чуть позже, сперва я познакомлю вас с коллегами.

Мы дошли до конца коридора и остановились у приоткрытой двери напротив входа. Из щели тянуло теплом и доносились приглушённые голоса. Кринст постучал по полотну костяшкой пальца, толкнул створку и сделал приглашающий жест, пропуская меня вперёд.

За порогом оказалась уютная комната. В центре стоял большой стол с шестью стульями, в углу располагалась печь с закипающим чайником, а у стены выстроились четыре длинные лавки, на которых при желании можно вытянуться в полный рост. На полке стояли кружки разных размеров, явно собранные по принципу «кому какая нравится».

За столом сидела сухопарая женщина лет пятидесяти со стянутыми в тугой узел седыми волосами и глубокими складками у губ. Сложив руки перед собой, она смотрела на молодого светловолосого парня с неподвижным выражением лица. Тот оперся локтями о столешницу.

А у окна, на одной из лавок, вальяжно развалился…

— Дальген?

Рыжеволосый крепко сбитый парень вскинул голову и, увидев меня, расплылся в широкой улыбке.

— Эйден!

Он мгновенно подскочил, шагнул вперёд, схватил мою ладонь и тряхнул так сильно, что Крох у двери слегка напрягся, взглядом спрашивая: «Свой?»

«Свой», — мысленно отозвался я.

— Рад тебя видеть, — я улыбнулся.

— Я тоже, — произнёс Дальген.

Кринст дождался окончания приветствия и указал рукой в сторону стола.

— Знакомьтесь, целитель Мастеров Зверей Эльза Корвейл, — представил он.

Женщина слегка склонила голову, не вставая.

— Целитель зверей Эйден Моррис, — отозвался я. — Очень приятно.

— Её помощник, Рейн, — продолжил Кринст.

Светловолосый парень молча кивнул.

— Ну а Дальген сегодня будет вашим помощником. Я посчитал, что рядом со знакомым гораздо проще освоиться.

— Это уж точно, — я с улыбкой посмотрел на рыжего.

Зикариус подошёл к печке, взял с полки кружку, налил в неё воды из чайника и сделал глоток. Затем, прислонившись плечом к стене, заговорил:

— Итак, Эйден, вашей главной задачей как дежурного является помощь зверям обратившихся членов Ассоциации.

Я кивнул.

— В основном это группы, вернувшиеся из леса, но у нас бывают и плановые осмотры, которые обычно проходят с утра до обеда, — продолжил он. — У Исты есть список, согласно которому она будет направлять к вам пациентов.

— Понял, — отозвался я.

Кринст обвёл всех долгим взглядом, допивая чай, затем поставил кружку на полку и направился к выходу.

— Тогда я пошёл, — произнёс он, остановившись у створки. — Удачи, целитель Моррис.

Я кивнул, и Зикариус вышел, тихо притворив за собой дверь.

В комнате на секунду повисла тишина, которую тут же нарушил Дальген.

— Ну что, — он хлопнул в ладоши. — Эйден, советую тебе переодеться, а то скоро нагрянут первые пациенты.

— Так и сделаю, — ответил я и повернулся к зверям. — Хвостатые, на выход.

Крох сразу поднялся, а Люмин, немного потыкав лапой в лавку, засеменил следом.

Мы вернулись в коридор и зашли в раздевалку. Я подошёл к открытому шкафчику, снял ранец и, развязав бечевку, развернул одежду.

Переодевшись в рубаху цвета слоновой кости, плотные штаны того же тона и фартук из чуть более тёмной материи с двумя глубокими карманами на животе, я аккуратно сложил свои вещи в ранец и убрал в шкафчик.

Выдохнув, бросил взгляд на зверей и произнёс:

— Ну что, мохнатые, пора работать.

Мы переступили порог и наткнулись на Исту.

— Целитель Моррис, — выпалила она. — Вас ожидает первый пациент.

Я кивнул девушке, она развернулась, и мы последовали за её темными косичками. Иста время от времени оборачивалась, а ушастый, ловя её внимание, припрыгивал на ходу.

— Ваш пациент на плановый осмотр, — вполголоса произнесла она, указав рукой на скамью у стены.

Переведя взгляд, я увидел мужчину лет сорока с короткой бородкой, тронутой первой сединой. У его сапог сидел массивный песочно-бурый зверь, напоминающий гибрид льва и крупной гиены. Широкая грудная клетка плавно переходила в крепкие лапы с тупыми когтями, а квадратная морда выделялась мощной нижней челюстью и небольшими, плотно прижатыми к голове ушами.

— Здравствуйте, — произнёс я, остановившись в паре шагов. — Меня зовут Эйден Моррис, сегодня я веду приём вместо Зикариуса Кринста.

Мужчина медленно поднялся со скамьи, окинул меня цепким взглядом, ненадолго задержался на фартуке и, переведя внимание на Кроха, слегка нахмурился.

— Бергран, — буркнул он и кивнул на зверя. — А это Тагар.

Его питомец вскинул голову и зевнул, продемонстрировав внушительный ряд острых клыков. Люмин мгновенно прижал уши, спрятался за мою ногу и через нить отправил образ: я разворачиваюсь и немедленно ухожу из коридора.

«Не бойся, ушастый, он тебя не тронет», — мысленно успокоил я трусишку.

Крох же лишь повёл носом, оценивая хищника, и спокойно присел рядом со мной.

— Очень приятно, — отозвался я. — Пройдёмте в смотровую.

Бергран похлопал зверя по загривку, тот послушно поднялся, и они последовали за мной.

Иста подошла к двери и, распахнув её, вежливо придержала, пока мы не зашли внутрь. Дальген, протиравший столешницу чистой тряпицей, взглянул на нас и тут же отступил к стене.

— Давайте начнём осмотр, — произнёс я, указывая на стол.

Мужчина цокнул, и Тагар, поднатужившись, запрыгнул на возвышение. Устроившись поудобнее, зверь опустил голову на лапу. Его бок вздымался ровно, но как-то медленно, будто каждый вдох давался через силу.

Я подошёл вплотную и начал осмотр.

Если в коридоре песочно-бурая шерсть Тагара издалека казалась густой и здоровой, то вблизи по бокам и вдоль хребта виднелись проплешины, обнажавшие сухую, шелушащуюся кожу. По краям этих залысин волосяной покров выглядел ломким, а отдельные шерстинки были короче остальных и стояли торчком, словно их опалили на концах.

Аккуратно прощупав бока зверя, я ощутил дряблые мышцы, а три ребра оказались даже без естественной жировой прослойки, из-за чего отчётливо проступали под кожей.

— Спокойно, парень, — тихо произнёс я и осторожно надавил под нижней челюстью.

Лимфоузлы оказались увеличены, но при нажатии Тагар даже не дрогнул. Приподняв его верхнюю губу, я заметил почти белые десны с лёгким синюшным отливом, а на резцах коричневый налёт.

Дальген тихо переступил с ноги на ногу за моей спиной.

Я аккуратно захватил подбородок зверя и повернул его морду к окну. Левый глаз оказался здоровым, а вот правый затянула сероватая плёнка, от внешнего уголка глаза вниз по щеке тянулась засохшая мутная дорожка, да и зрачок вяло реагировал на свет.

Я выпрямился и перешёл к лапам. Когти оказались тусклыми, а на двух из них проступили глубокие продольные борозды.

Зверь явно болен, но… Почему хозяин привёл его на обычный плановый осмотр, а не забил во все колокола, заметив проплешины и затянутый пеленой глаз?

В следующее мгновение перед глазами вспыхнуло сообщение Системы:

[Существо: Песчаный давильщик]

[Класс: B]

[Ранг: 1]

[Состояние: Нестабильное]

[Побочные эффекты от зелий повышения ранга: угнетение функции селезёнки, дистрофия мышечных волокон, частичная слепота правого глаза, нарушение минерального обмена, повышенная ломкость костей, ослабление регенерации, снижение чувствительности обонятельных желёз, нарушение терморегуляции, склонность к спазмам…]

Список оказался настолько длинным, что я сначала не поверил своим глазам.

Вот как… У зверя проявился целый букет побочных эффектов от зелий, и, судя по всему, целители Ассоциации ничем не смогли помочь на прошлых осмотрах, как и Корвинам в своё время.

Я на мгновение прикрыл глаза. Интересно, а что покажет восприятие?

Подняв веки, активировал особое зрение, и воздух вокруг зверя дрогнул. Шерсть стала прозрачной, и под ней проступили голубые канаты, похожие на те, что я видел у Грима. Присмотревшись внимательнее, я… не обнаружил никаких повреждений.

Ну конечно, в отличие от зверей братьев Корвин, у Тагара нет деградации магических каналов, а остальные побочные эффекты никак на них не влияют.

Я выпрямился, потёр переносицу и посмотрел на Берграна.

— Что-то не так? — спросил он.

— У вашего зверя скопилось изрядное количество побочных эффектов от зелий повышения ранга, — ответил я и провёл ладонью между ушей Тагара. — И некоторые из них достаточно серьёзные.

— Ну да, — мужчина пожал плечами. — Поэтому мы и ходим на плановые осмотры.

Он произнёс это как нечто само собой разумеющееся.

— Когда вы впервые заметили проблемы? — уточнил я.

— Так ещё на D классе, это обычное дело, — Бергран положил руку на холку зверя. — Но должен заметить, до середины C класса у нас не было ничего серьёзного!

Я поднял брови. Зная, что от каждого приёма зелья Тагару становилось только хуже, он всё равно продолжал давать их ему…

Мужчина вздохнул и посмотрел в мои глаза.

— К сожалению, сила не даётся бесплатно, — Бергран грустно усмехнулся. — Кому-то везёт, и побочки не появляются, а кому-то нет, и зверь… В общем, плохо ему становится.

Я отвёл от него взгляд.

— У одного моего знакомого питомец при переходе на B класс два месяца в беспамятстве провалялся, и ничего, выжил! А сильным каким стал, просто жуть!

Я не знал, что на это ответить…

Конечно, я уже давно понял, что в этом мире сила решает всё, и люди готовы ради неё на многое. Вот только страдают от этого не виновники, а ни в чём не повинные звери…

— Но сейчас у вашего друга их довольно много, и если продолжите…

— Да я понимаю, — буркнул мужчина. — Кринст давно мне всё растолковал, так что… я решил остановится на В- классе.

Бергран убрал руку с холки зверя.

— Как бы ни хотелось, до A-класса доходят лишь единицы…

Я кивнул и взглянул на Тагара. Мне искренне хотелось хоть чем-то помочь бедолаге, однако, насколько помнил, для избавления от побочных эффектов мне требовалось развить свои магические каналы хотя бы до уровня пациента. И всё же решил на всякий случай перепроверить это.

«Система, — мысленно позвал я. — Могу ли я нейтрализовать побочные эффекты?»

Перед глазами появилась холодная строка:

[Текущий уровень магических каналов («Стремнина») позволяет создавать зелья, нейтрализующие побочные эффекты от приёма зелий повышения ранга для зверей D класса, 2 ранга]

К сожалению, память меня не подвела…

— Мы можем идти? — спросил Бергран.

Я моргнул и провёл ладонью по холке Тагара.

— Да, — ответил я.

Мужчина кивнул мне и хлопнул зверя по загривку. Тагар спрыгнул на пол, заставив Люмина сжаться в комок. Через нить тут же прилетел отчаянный образ: «Я хватаю зайцелопа, отбегаю от этой махины и прячусь за Кроха».

— До свидания, целитель, — произнёс Бергран, направляясь к выходу.

— Всего доброго, — отозвался я.

Стоило двери закрыться, я выдохнул, опёрся ладонями о край стола и несколько секунд молча смотрел на свои пальцы. Дальген тут же отлепился от стены и подошёл к стеллажам, на ходу разворачивая чистую тряпицу.

— Эйден? — он бросил на меня мимолётный взгляд. — Ты чего такой задумчивый?

— Не обращай внимания, — буркнул я.

— Понял, — рыжий не стал лезть в душу.

Парень извлёк с полки тёмную склянку и плеснул на тряпицу немного прозрачной жидкости, отчего по комнате тут же поплыл узнаваемый запах железнолиста. Подойдя к столу, Дальген принялся методично протирать столешницу широкими полукруглыми движениями.

Решив детальней изучить стеллажи, я отошёл к ним и медленно скользнул взглядом слева направо. На верхних полках тускло поблёскивали аккуратно разложенные инструменты: шесть скальпелей разной длины и кривизны лезвий, на тёмных деревянных рукоятях которых красовались крошечные выбитые метки.

Чуть дальше лежали шесть щипцов: одни с тонкими и длинными губками, другие с широкими, а третьи — изогнутые буквой «Г», для работы под углом.

Я провёл пальцем по полке ниже, на которой располагались расширители трёх размеров и пять крючков для отведения тканей, от прямых до сильно изогнутых. Рядом находились костные кусачки и пила с мелким частым зубом.

И ни одного шприца.

Я хмыкнул и потёр подбородок. Вместо шприцов на отдельной подставке лежали очищенные полые птичьи перья разной толщины с рыбьими пузырями на конце.

Понятно. Сжимаешь импровизированную грушу, опускаешь в склянку, втягиваешь жидкость через перо, а затем вновь надавливаешь, и лекарство льётся куда надо. Работать можно, но дозирование тут сугубо на глаз, да и о стерильности говорить смешно. Эх, мне бы сюда обычный одноразовый шприц на пять кубов с делениями…

«Размечтался», — мысленно буркнул я.

Под поставкой с перьями лежала ещё одна вещица, которую я не сразу опознал. Это была длинная бронзовая трубочка: на одном её конце находился широкий раструб, а на другом гладкая чашечка для уха. Я аккуратно поднял прибор и, осмотрев со всех сторон, обнаружил внутри тончайшую костяную мембрану. Прижимаешь раструб к пациенту, прислоняешь чашечку к своему уху и, если постучишь пальцем по рёбрам, мембрана завибрирует, чутко улавливая и усиливая обратный отклик. Хитро. Считай, местный стетоскоп.

Я вернул прибор на место и, переведя взгляд на нижние полки со склянками, бегло изучил лекарства при помощи системы: антисептики трёх концентраций, кровоостанавливающие настои, отвары от спазмов, обезболивающие, мази для ожогов, средства от паразитов, костесращивающие, противосудорожные… Попутно я насчитал не меньше четырёх десятков различных наименований, и это была только одна полка.

Чуть ниже стояли тёмные склянки с концентратами, предназначенными для разведения непосредственно перед применением.

— Ну как, впечатляет? — раздался за спиной голос Дальгена.

— Не то слово, — честно отозвался я.

Он хмыкнул, унёс тряпицу к тазу, ополоснул, отжал и аккуратно повесил сушиться. В этот момент в дверь постучали, и в смотровую заглянула Иста.

— Целитель Моррис, прибыл следующий пациент, — выпалила она. — Мастер Эльстон.

— Зовите.

Эльстон оказался худым жилистым мужчиной с длинной бородой. Его зверь был похож на помесь волка и рыси, с угольно-чёрной шерстью и белым пятном на груди. Внешне — машина для убийств, а внутри… Очередной список из кучи побочных эффектов.

Третьим пришёл молодой парень лет двадцати пяти, и едва ли не с порога принялся хвастаться, что «мы вот-вот возьмем B-класс». Его полосатый зверь стоял на трёх лапах, а четвёртую держал на весу, однако владелец упомянул об этой травме как-то вскользь. Я уже даже не удивился…

Четвёртой переступила порог смотровой дама лет пятидесяти с прямой спиной, одетая в выцветшее серое платье. За ней неторопливо вошла крупная коричневая пума с двумя короткими рогами.

— Сольвейг, на стол, моя хорошая, — тихо скомандовала дама, и пума послушно запрыгнула.

Я приступил к осмотру и, к собственному облегчению, не нашёл ничего катастрофического. По всей видимости, женщина не гналась за силой, больше остальных заботясь о питомце.

— Как давно вы перестали давать ей зелья для повышения ранга? — спросил я, проводя ладонью по холке зверя.

Дама посмотрела на меня и слегка улыбнулась, отчего её жёсткое лицо потеплело.

— Пару лет назад, — отозвалась она. — Мы с Сольвейг ещё на C классе договорились, что остановимся на B.

Пума тихонько фыркнула, словно подтверждая её слова.

Я улыбнулся.

Когда дверь за ними закрылась, я молча присел на табурет у стены и, оперившись локтями о колени, опустил голову. Люмин выбрался из-под стеллажа, доковылял до меня и ткнулся носом в мою ногу. Через нить тут же прилетел образ: я лежу под теплым одеялом, и никаких больших зверей рядом нет.

— Не бойся, тут все воспитанные, — прошептал я, погладив зайцелопа между ушами.

Дальген молча подошёл, плюхнулся на соседний табурет и протянул мне кружку с водой. Я принял её и благодарно кивнул.

— Эйден, — осторожно произнес он. — Это не моё дело, но… Ты после каждого осмотра становишься всё мрачнее… Неужели со зверями всё настолько плохо?

Я сделал глоток.

— Не то чтобы плохо, просто, — я помолчал. — У каждого из них куча побочек от зелий повышения ранга, а я ничего не могу с этим сделать.

— А-а, — понимающе протянул рыжий. — Так никто не может. Я как-то сдуру спросил у одного Мастера, зачем он так своего зверя гробит, так мужик в грубой форме послал меня очень далеко.

Я невесело усмехнулся.

— А ты стал бы рисковать здоровьем зверя, зная, что он может промучиться до конца дней?

— Нет, — Дальген пожал широкими плечами. — Я и не из тех, кому обязательно нужно быть первым во всём. Мне и так хорошо.

Я посмотрел на него с лёгким удивлением.

— Хороший ты парень, Дальген, — тихо произнёс я.

— Мама часто это говорит, — ответил он.

Ближе к полудню мы отправились обедать в общую комнату. Иста принесла из столовой поднос, уставленный тарелками с тушёным мясом, овощами, свежим хлебом и кружками с компотом. Люмин, увидев свежую морковь, развернул короткую, но насыщенную кампанию за её перераспределение, и в итоге был сослан под стол с одной малюсенькой целой и двумя обкусанными. Кроху же достался крупный кусок мяса.

После обеда прибыли ещё двое плановых пациентов. Сначала крупная птица с ярким оперением, а затем мохнатый хищник, которого я, признаться, готов был обнять от нахлынувшего облегчения, потому что он оказался абсолютно здоровым зверем без побочных эффектов. Его хозяин, добродушный толстячок, даже обиделся, что я слишком быстро их выпроводил.

К вечеру в блоке стало совсем тихо. За окнами потемнело, и магические светильники под потолком налились более глубоким, тёплым светом.

Я уже подумал, что день завершится без сюрпризов, и направился в комнату отдыха, как дверь у стойки с грохотом распахнулась.

— Мне нужен целитель! — воскликнул мужской голос. — Срочно!

Обернувшись, я увидел ввалившегося в коридор мужчину в забрызганной грязью кожанке, с расцарапанной щекой и лихорадочным блеском в глазах. На руках он бережно прижимал зверя, похожего на рысь, но с вытянутой мордой.

Иста подскочила со стула, едва не выронив перо.

— Сюда! — крикнул я, настежь распахивая дверь операционной.

Мужчина ввалился внутрь и с трудом опустил зверя на стол. Тот тяжело завалился на бок, и мне хватило одного беглого взгляда, чтобы понять: дело дрянь.

Шерсть была подёрнута мелкой тёмной зернистостью, будто кто-то припорошил её сажей. Вдоль рёбер тонкими прожилками проступали черные линии. Из приоткрытой пасти со свистом вырывалось дыхание, и каждый выдох заканчивался влажным хрипом. На клыках держался темный налёт, а дёсны… были не бледными и не синюшными, а чёрными, словно их обуглили изнутри.

В белках глаз тонкой паутинкой тянулись смоляные линии, зрачки периодически подёргивались, будто зверь пытался сфокусироваться, но не мог.

«Твою налево».

— Что случилось? — спросил я и краем глаза заметил Дальгена, вошедшего в операционную.

— Мы только что вернулись из Леса, с Третьего слоя, — выдохнул мужчина, цепляясь за край стола. — И там… На лавовом поле что-то случилось… Я не успел ничего понять… Внезапно Шип начал рычать, затем захромал, а после… всё стало стремительно ухудшаться.

— Где рана? След от укуса? — произнёс я, пытаясь найти причину состояния зверя.

— Ничего нет! — мужчина резко мотнул головой, и капля пота с виска полетела на столешницу. — Целитель, ты пойми, Шип просто ни с того ни с сего стал таким!

— Как вас зовут?

— Эрек.

— Хорошо, Эрек, — я кивнул, не отводя взгляда от зверя. — Отойдите к стене и не приближайтесь, пока не скажу.

Мужчина молча отступил. Дальген уже занял позицию с противоположной стороны стола, застыв в ожидании моих команд.

— Шип, — тихо позвал я, кладя руку на зверя. — Держись, парень, я тебе помогу.

Я активировал восприятие.

Воздух дрогнул, и под шерстью развернулась картина, от которой у меня мгновенно завязался узел в животе. У зверя оказались ярко-голубые канаты, соответствующие B классу 2 рангу, вот только… рядом с одним из них, возле позвоночника, висел черный сгусток!

Тёмная энергия медленно пыталась пробиться через стенку канала, отчего в месте соприкосновения голубое сияние подёргивалось и меркло, как пламя свечи на сквозняке. Тончайшие тёмные ниточки расходились от сгустка во все стороны — именно они змеились под кожей вдоль рёбер хищника.

Это же… чужеродная мана!

Я сглотнул. Так, не стоит паниковать — по сравнению с Велгаром эта ситуация намного проще. Здесь чужеродная мана ещё не успела попасть внутрь каналов, да и цвет не такой насыщенный… Можно попытаться избавиться от неё!

Я положил обе ладони на бок зверя, выдохнул и начал вливать в Шипа свою ману тонкой струёй. Она нырнула в шкуру, скользнула вдоль одного из каналов, побежала по нему дальше… И оттолкнулась от чёрного сгустка, который мгновенно выпустил шипы. Меня тут же прошило ледяным уколом от ладоней до позвоночника, а в виски ввинтилась тупая боль.

Твою налево… Несмотря на небольшое количество чёрной энергии, мне не хватает сил избавиться от неё. Всё как с Велгаром! Я поднял руки и поток оборвался.

— Чёрт, — выдохнул я сквозь зубы.

Шип моргнул и слабо дёрнул лапой.

— Эйден, — тихо позвал Дальген. — Что-нибудь подать? Лекарство, инструменты?

В этот момент я вспомнил про корм…

— Дальген, — я повернул к нему голову. — В кладовой, у ледяного камня в правом стеллаже лежат тряпицы с шариками. Принеси один.

Рыжий приподнял брови, но, не став задавать лишних вопросов, развернулся и вылетел из помещения. Через пару секунд хлопнула дверь.

— Целитель, что с ним? — тихо спросил Эрек.

— В него попала зараза, с которой я уже сталкивался, — ответил я, не оборачиваясь. — Сейчас попробую её вытащить.

Шип внезапно вздрогнул и дыхание участилось. Я видел через восприятие, как чёрный сгусток пробивал стенку канала.

— Держись, — тихо повторил я. — Держись, парень.

Дверь распахнулась, и ко мне подбежал Дальген, вложив в ладонь шарик. Я размотал тряпицу, открыл пасть Шипа и положил корм на язык. Зверь, моргнув, сделал пару жевательных движений и сглотнул.

Я тут же впился глазами в происходящее.

Шарик света опустился в желудок пациента и начал таять. К ближайшим каналам потянулись тонкие ниточки, но… Они повели себя иначе. Вместо того, чтобы напитывать каналы зверя, они целенаправленно устремились к участку, поражённому тёмной маной!

Я подался ближе, не моргая.

Добравшись до места, моя мана сначала укрепила стенку канала изнутри, а когда полностью восстановила его… Вырвалась наружу и накинулась на чужеродную энергию!

Черный сгусток задёргался, попытался сместится в сторону, но не успел. Моя мана окутала его в кокон, сжала, и надавила. Затем они направились к шкуре зверя, и через несколько секунд просочились наружу. В воздухе над спиной Шипа на мгновение зависла пылинка, которая тут же испарилась.

Я наконец-то выдохнул.

Дёсны зверя на глазах посветлели: сначала сошёл угольный оттенок, затем грязно-чёрный сменился тёмно-серым, а после серо-розовым. Свистящее дыхание выровнялось, и в груди перестало хрипеть. Чёрные паутинки в белках глаз дрогнули и стянулись к зрачку, а тёмная зернистость на шерсти осыпалась и исчезла.

— Жив, — севшим голосом сказал Эрек. — Целитель…

Я поднял ладонь, попросив подождать.

Шип медленно перевернулся на грудь, неуверенно потянулся и, лизнув переднюю лапу, тихо мяукнул.

Эрек подошёл к столу, протянул руку, на мгновение не решаясь дотронуться, но затем всё же коснулся шерсти на плече питомца. Шип повернул голову и ткнулся носом в его ладонь.

Мужчина моргнул, вздохнул и, отвернувшись, провёл рукой по лицу.

Я дал ему минуту. Дальген тихо сходил за кружкой воды и, вернувшись, вложил её в свободную руку Эрика. Тот выпил залпом и аккуратно поставил ёмкость на край стола.

— Эрек, — тихо сказал я. — Присядьте, табурет за вами.

Он опустился. Шип повернул голову, посмотрел на хозяина и протяжно вздохнул.

Я выпрямился и, опершись о край стола, почувствовал боль в затылке.

«Откуда на Третьем слое чужеродная мана?»

Итак, мне известно, что зверь каким-то образом подцепил чужеродную ману на Третьем слое. Но как она проникла в его организм, если нет ни ран, ни следов от клыков, да даже обыкновенной царапины нет? Шип что-то съел? Выпил? Вдохнул?

Я провёл ладонью по шерсти пациента.

Вряд ли вдохнул, ведь когда чужеродная мана покидает тело, она испаряется в воздухе, по крайней мере, здесь, на поверхности…

Да и её вообще в Лесу не должно существовать! Голубая энергия, концентрация которой на Третьем слое высока, обязана была мгновенно подавить и выжечь чужеродную силу… Но почему этого не произошло?

Ничего не понятно…

— Эрек, — позвал я, поглаживая зверя, — Сколько дней назад это началось?

Мужчина потёр щёку, оставив на ней мазок грязи.

— Семь дней назад, — он сглотнул. — Мы с отрядом тогда только спустились на Третий слой и сразу оказались на границе лавового поля. Довольно скверное место, если честно. Оценив обстановку, мы решили не рисковать и начали обходить его по краю. Сперва всё шло нормально, но… Через несколько часов Шип захромал, а вскоре я заметил, что его шерсть будто припорошило пеплом.

Целую неделю чёрная дрянь висела рядом с каналом и долбила в стенку…

— В нашем отряде нет целителя, — продолжил Эрек, — а звери в Лесу то и дело подхватывают всякую гадость — то споры вдохнут, то сожрут что-нибудь, но регенерация B класса всегда справлялась сама, даже опасная зараза проходила через день, максимум два, а тогда… — он криво усмехнулся. — С каждым часом Шипу становилось только хуже.

— А потом?

— Я увидел, что у него потемнели дёсны, — Эрек посмотрел в мои глаза. — И понял, что дело плохо. Мы бросили всё тяжёлое и принялись подниматься наверх. Благо, отряд помог, один бы я точно не дотащил его…

Я молча кивнул.

Они успели вовремя. Ещё немного, и чужеродная энергия пробила бы путь внутрь канала, отчего, вполне вероятно, Шипа ждала бы участь Велгара.

Или нет.

Вдруг мана зверя подавила бы угрозу? Ведь чёрной энергии в теле Шипа было в сотни раз меньше, чем в Велгаре…

— Больше никто из зверей отряда не заболел? — спросил я.

— Нет, — Эрек мотнул головой. — Только Шип.

Один зверь из отряда. Случайность? Или мохнатый сунул нос туда, куда не следовало?

Шип зевнул и моргнул жёлтыми глазами. Люмин осторожно высунул мордочку из-под стеллажа и, оценив зверя, тут же прислал через нить образ: я протягиваю морковку пациенту, умоляя не трогать ушастого.

«Тебе даже не жалко морковку?», — я мысленно усмехнулся.

Зайцелоп глянул на меня изподлобья и мотнул головой, мол, нет ты что! Моя шкура важнее даже самой огромной оранжевой красавицы!

— Целитель, — Эрек кашлянул, — с Шипом точно всё хорошо?

— Точно, — я повернулся к мужчине. — Денёк отлежится, и будет как новенький.

Добытчик медленно выдохнул и опустил плечи.

— А что ты ему дал?

— Корм, — отозвался я.

— Ни разу не слышал, чтобы едой лечили, — он удивлённо поднял бровь.

— Ей и не лечат, — я слегка пожал плечами. — Просто… Заразу, что попала в Шипа, лекарствами не победить, а вот кормом можно.

Эрек, слегка прищурив глаза, посмотрел на меня, а затем скользнул взглядом по Кроху.

— Странно это как-то, но всё же я хочу его купить, — сказал он наконец. — Сколько у Ассоциации есть в наличии?

— Небольшой запас, но выдаём не больше шарика в руки, — отозвался я и тут же добавил: — Но этот корм делаю я, так что можете заглянуть ко мне в лавку.

Шип, словно поняв, что мы говорили о еде, уставился довольной мордой на хозяина. Эрек слегка улыбнулся уголком рта.

— А где она находится?

— В районе Отверженных, — пояснил я. — Ищите вывеску «Кодекс Магических Зверей».

— Хорошо, — мужчина кивнул. — Обязательно приду.

Эрек поднялся, подошёл к питомцу и осторожно положил ладонь на его загривок. Шип вздохнул и, оттолкнувшись лапами, слегка качнулся, но устоял.

— Тише, тише, — сказал мужчина и добавил, посмотрев на меня. — Спасибо, целитель. Я твой должник.

— Отдыхайте, — отозвался я. — Ему сейчас необходим абсолютный покой, мясо, побольше чистой воды и поменьше лишних движений. И даже не вздумайте в ближайшие дни спускаться в Лес.

— Понял.

Он спустил зверя на пол и медленно повёл к двери. Шип на полпути остановился, обернулся в мою сторону и моргнул, словно по-своему поблагодарил. Затем фыркнул и поплёлся за хозяином.

Дверь тихо закрылась, и в операционную опустилась тишина. Опираясь костяшками пальцев о край стола, я почувствовал усталость.

Дальген постоял несколько минут, после чего взял чистую тряпицу и, плеснув на неё немного раствора железнолиста, принялся тщательно протирать столешницу.

Закончив, рыжий придирчиво оглядел стол, проверяя, не осталось ли разводов, и хмыкнул.

— Эйден, — тихо позвал Дальген. — Может, чаю?

Я поднял на него усталые глаза и улыбнулся.

— Можно.

Подхватив с пола подбежавшего Люмина, я кивнул Кроху и двинулся следом за парнем. Стоило нам переступить порог, как Истра резко вскочила из-за стойки, неловко взмахнув руками, и несколько листов пергамента с шелестом разлетелись по полу.

— Всё в порядке, целитель Моррис?

— Да, — отозвался я. — Если кто-то ещё придёт, зовите. Я буду в комнате отдыха.

— Конечно, — девушка кивнула и принялась собирать листы.

В комнате отдыха Дальген подкинул в печь пару колотых дров и подвесил закопчённый чайник на железный крюк. Я устроился на лавке у окна, и, посадив рядом зайцелопа, прикрыл глаза.

Когда мы пили чай, Дальген пару раз порывался начать разговор, но, бросая взгляд на моё уставшее лицо, вовремя прикусывал язык. Хороший парень.

Вскоре за окном замерцали первые далёкие звёзды. Иста ушла, пообещав вернуться утром. Эльза, зайдя в комнату отдыха, кивнула нам и улеглась на лавке, подложив под голову куртку. Рейн молча устроился на соседней, отвернувшись к стене.

Дальген последовал их примеру и почти сразу уснул. Я прилег ближе к окну. Крох положил голову на мою щиколотку, а Люмин, немного потоптавшись по плечу, втиснулся на сложенный вместо подушки фартук и засопел в моё ухо.

Я спал урывками точно так же, как привык за годы ночных дежурств в прошлой жизни. Один раз вынырнул из забытья от того, что ушастый во сне задел меня кисточкой по носу, а второй от уханья птицы за окном.

Утро началось с деликатного топтания Люмина на моей груди. Недвусмысленный намёк на то, что пришла пора кормить любимых зверей, был успешно донесён до моего сведения.

— Понял, понял, — буркнул я, спуская вниз пушистую мордочку.

Поднявшись на ноги, я плеснул в ладони воды из кувшина и умылся. Затем сходил в раздевалку и, вернувшись с двумя порциями корма, раздал их зверям. Люмин принял шарик с видом «наконец-то ты правильно расставил приоритеты». Крох же спокойно захватил зубами свою порцию и принялся обстоятельно жевать.

Вскоре в дверь комнаты отдыха постучали. Дальген резко подскочил и, пару раз хлопнув себя по щекам, отворил створку. За ней стояла незнакомая женщина, удерживающая в руках поднос с дымящейся едой — скорее всего, ночная сменщица Исты.

— Всем доброе утро. Ночь прошла спокойно, — сказала она, ставя поднос на стол и с любопытством косясь на Люмина.

Любимого лакомства среди еды не оказалось, и ушастый выразил по этому поводу безмолвный протест, демонстративно отвернувшись к стене.

Усмехнувшись, женщина покинула комнату, а мы принялись за завтрак.

Вскоре мне на смену прибыл мужчина в возрасте с сонными глазами. Я быстро передал ему дела, переоделся, вернул форму в шкафчик, закинул ранец на плечо и, попрощавшись со всеми, направился к выходу.

Тихий внутренний двор Ассоциации заливало мягкое солнце. На лужайке у пруда потягивалось какое-то крупное каменное существо, а чуть в стороне женщина в дорожном плаще выгуливала длинного гладкошёрстного зверя.

Выйдя за ворота, я кивнул стражнику и быстро зашагал по мостовой, прикидывая, как побыстрее добраться до Академии. Однако у поворота, где дорога расходилась на три направления, я внезапно замер.

Хольц. Тренировка!

— Зараза, — я выдохнул.

Люмин навострил уши, мол, что случилось, хозяин? Крох же, взглянув на меня, повернулся в сторону Района Отверженных.

— За мной, мохнатые, — произнёс я.

Через полчаса я наконец добрался до своей улицы и почти сразу заметил знакомую сухощавую фигуру в кожаной куртке. Хольц неспешно прохаживался по мостовой, внимательно разглядывая крыши домов.

Мы встретились у двери в лавку.

— Доброе утро, — произнёс я, извлекая из кармана ключ.

— Доброе, — Хольц чуть прищурился. — Ты откуда в такой час?

— Из Ассоциации, с дежурства.

— Понял.

Я открыл замок, распахнул створку и пропустил зверей внутрь. Люмин с Крохом дисциплинированно потопали через коридор во двор, где их ждали манекены и колокольчики.

— Хольц, — я повернулся к нему, — тут такое дело… Я не смогу сегодня присутствовать на тренировке. Меня пригласили на консилиум в Академию Мастеров Зверей.

Тренер поднял бровь.

— В таком случае иди, конечно, — он пожал плечами. — Проведу занятие сам, тем более с твоими хвостатыми мы уже сработались.

— Спасибо.

Сбегав в погреб, я вышел во двор с шестью обогащёнными шариками корма и подошел к тренеру, который проверял натяжение верёвки с колокольчиками.

— Шесть порций, как обычно, — я протянул ему мешок.

Хольц сунул корм за пазуху, выудил из кошеля горсть монет и, отсчитав сорок медных, положил в мою ладонь.

— Эйден, — он на секунду замолчал. — А кто пригласил тебя на консилиум?

— Профессор Варгин, — ответил я.

— Хм, — тренер почесал подбородок. — Тогда удачи тебе, и… Постарайся не привлекать к себе внимания.

Попрощавшись, я выскочил на улицу и почти бегом двинулся в сторону Академического района.

К главному корпусу Академии я подошёл уже изрядно взмыленным. Витражи с изображениями драконов ярко подсвечивались на солнце и разливали по мостовой цветные блики, среди которых вовсю сновали студенты. Одни на ходу зубрили конспекты, другие неспешно выгуливали питомцев, а кто-то банально опаздывал, ругаясь себе под нос.

У входа, чуть в стороне, стоял Варгин в тёмной мантии с серебряной нитью у воротника и бронзовым моноклем в правом глазу.

— Профессор, доброе утро, — произнёс я, останавливаясь.

— Доброе, — Варгин слегка склонил голову. — Прошу за мной.

Мы миновали оживлённый холл, обогнули кучку студентов, которые что-то горячо доказывали магистру с усталым лицом, и свернули в боковой коридор.

Под ногами лежал плотный ковёр глубокого бордового оттенка, с потолка свисали бронзовые светильники в виде лап, удерживающих стеклянные капли, а стены, обшитые темным деревом, украшали портреты в массивных рамах.

На первом холсте был изображён мужчина с моноклем, на втором женщина со свитком, а на третьем старик с большой книгой на коленях.

В конце коридора я остановился перед полотном во всю стену, на котором красовался высокий мужчина с суровым лицом и взглядом, устремлённым вдаль. Строгое одеяние с глухим воротом подчёркивало его властную осанку. Правой рукой он сжимал свиток, а левой посох с серебряным навершием.

Рядом с мужчиной сидел вытянутый мощный зверь, покрытый густой тёмной шерстью с серебристыми отливами вдоль хребта. При взгляде на него у меня по спине пробежали мурашки.

На плечи зверя волной ложилась длинная грива, ниспадающая с крупной головы. Его морда не выражала ни злобы, ни свирепости, а глаза казались бездонным мудрым океаном…

У зверей не бывает такого взгляда!

— Впечатляет? — тихо спросил Варгин, остановившийся рядом.

— Кто это? — я не отрывал глаз от полотна.

— Первый именной зверь, — произнёс он.

Я медленно повернул голову. Профессор разглядывал картину с таким восхищением, словно сам впервые в жизни её видел.

— Точнее, — добавил он, — первый, кого удалось приручить.

Где-то за углом протяжно скрипнула дверь.

— Как это удалось, профессор? — спросил я.

Варгин выдержал небольшую паузу.

— Во время вылазки на четвёртый слой на него случайно наткнулась группа из шести опытных Мастеров A класса, искавших корень жизни, — Он чуть прищурился. — Зверь оказался для них… полной неожиданностью.

Варгин вздохнул.

— В итоге на поверхность вернулся только один… И то, что выживший рассказал, сперва приняли за крайне неудачную шутку.

— Почему?

— По его словам, этот зверь был… Разумным.

— В каком смысле? — удивлённо спросил я. — Как человек?

— Не совсем, — Варгин сухо усмехнулся. — По словам Мастера, зверь действовал не инстинктивно, а просчитывал каждый свой шаг. Против него не работали привычные тактики, он не боялся ни огня, ни громких звуков. И, главное, не торопился, уничтожая группу поодиночке.

— Как же тогда выжил последний член отряда?

Варгин слегка улыбнулся уголком рта.

— Забился в какую-то расщелину, притворился мёртвым и пролежал там целую неделю, боясь пошевелить даже пальцами, — профессор помолчал. — На шестые сутки он услышал, как зверь, который, как оказалось, всё это время лежал неподалёку, встал и ушёл.

— А что было дальше? — спросил я.

— Нашлись те, кто ему поверил. Одна из сильнейших семей попыталась захватить его, но… все погибли. Потом за дело взялись несколько крупных коалиций, однако результат оказался столь же плачевным. В итоге вмешалась Империя.

Варгин повернулся ко мне.

— Был собран колоссальный отряд, который спустился на четвёртый слой и больше месяца неотступно преследовал зверя, не позволяя ему ни есть, ни пить, ни отдыхать. Когда он уже едва держался на лапах, за дело взялись приручители и выполнили свою работу.

— Приручители? — спросил я.

— Видите ли, Эйден… — профессор чуть склонил голову. — Сильный зверь никогда добровольно не будет служить человеку. Единственным исключением являются детёныши. Всех остальных приходится приручать.

— А как они это делают? — осторожно спросил я.

— Это секрет их ремесла, — Варгин вновь слегка улыбнулся. — Некоторые передают знания из поколения в поколение, другие же, мастера-одиночки, учатся самостоятельно, но ни те, ни другие никогда не делятся секретами с посторонними.

Он сделал короткую паузу, словно решая, стоит ли продолжать.

— Но у любого приручения всегда есть цена. После подчинения зверь становится слабее и теряет часть разума. — Варгин указал рукой на полотно. — Первый именной зверь служил семье своего Мастера около двухсот лет, являясь лишь тенью той силы и ума, ради которых когда-то ходили в походы.

Если приручение отнимает часть разума и сил, значит, что-то не так с методами Мастеров…

— Неужели нельзя приручить зверя, не причинив ему вреда? — тихо спросил я.

Варгин медленно повернул голову, и в его глазах промелькнула… Боль.

— Можно, — сказал он. — Я знал двух Мастеров, которые нашли способ.

Я приподнял брови.

— Ваших родителей, — Варгин слегка склонил голову.

У меня в горле встал ком.

— Деталей, разумеется, они никому не раскрывали, — мягко продолжил профессор. — Но я видел зверей, прошедших через их руки. Они… совершенно другие, Эйден. Словами этого не передать. Многие из них до сих пор служат своим хозяевам, и, возможно, однажды вы с ними встретитесь и сможете сами заметить разницу.

Варгин дал мне несколько секунд, чтобы переварить услышанное, а затем, слегка улыбнувшись, произнёс:

— Пойдёмте, нас уже ждут.

Я с трудом оторвал взгляд от полотна, и мы повернули направо.

Буквально через несколько шагов профессор остановился перед высокими двустворчатыми дверями из тёмного дерева, обитыми по краям бронзовыми полосами, и распахнул створки.

Переступив порог, я оказался в огромном овальном зале, где амфитеатром возвышались три яруса столов и скамей, обтянутых тёмно-бордовым бархатом. По периметру пространства высились мраморные колонны с резными капителями в виде звериных голов. С потолка свисала люстра, собранная из тысяч хрустальных капель, каждая из которых ловила свет и рассеивала его в радужные блики на полу. В центре, внизу, располагался массивный каменный стол.

Народу собралось невероятно много. Мужчины в разноцветных мантиях, молодые люди в мундирах и рубахах, суровые Мастера в кожаных куртках… На верхнем ярусе на миг мелькнул силуэт вроде бы магистра Вейда, но я не стал вглядываться, выискивая его в толпе.

— Сюда, — Варгин указал на край скамьи во втором ряду.

Я опустился на бархатное сиденье. Профессор присел рядом, и, положив ладони на стол, кивнул кому-то в третьем ряду.

Я ещё раз бегло осмотрел зал и заметил на противоположном конце второго ряда группу травников, среди которых узнал Крейна. Он поймал мой взгляд, слегка кивнул и тут же повернулся к собеседнику. Чуть выше мне удалось заметить Зикариуса Кринста. Наши глаза на мгновение встретились, и он едва заметно склонил голову.

Я выдохнул.

В этот момент внизу отворилась широкая боковая дверь, и в зале мгновенно повисла почти полная тишина.

К массивному столу подошел распорядитель в тёмной ливрее, а четверо крепких мужчин, аккуратно, но с видимым напряжением, опустили рядом с ним большую клетку, накрытую тёмно-коричневой тканью.

Один из них ухватил плотную ткань и медленно потянул её на себя.

Я невольно подался вперёд, оперевшись локтями о столешницу.

Крепкий мужчина сложил снятую тёмно-коричневую ткань на сгиб локтя и отступил в сторону. Его товарищ подошел сбоку, отворил засов и плавно распахнул створку клетки.

За железными прутьями на боку лежал зверь, представлявший собой нечто среднее между огромным снежным барсом и львом-великаном. Длинное мускулистое тело достигало в холке не меньше полутора метров, мощная грудь казалась куда шире моих плеч, а массивные лапы заканчивались внушительными когтями.

Его дымчато-серая шерсть отливала лёгким голубым оттенком, переходя в почти белую на животе. От головы спускалась шикарная грива цвета мокрого пепла с редкими тёмно-синими прядями.

Широкую плоскую морду украшали короткие саблевидные клыки, едва выглядывавшие из-под верхней губы. Одно ухо зверя прижималось к полу, в то время как второе торчало вбок и слегка подрагивало.

Глаза прикрыты, из пасти свешивался кончик языка, а на дно клетки натекла маленькая лужица слюны.

— Громогрив, — вполголоса произнёс Варгин, не сводя взгляда со зверя. — Невероятно редкий зверь с третьего слоя.

Распорядитель шагнул вперёд и заговорил уверенным голосом:

— Уважаемые целители, алхимики, травники и Мастера Зверей. Перед вами зверь, страдающий неизвестным недугом более трёх лет. По договорённости с владельцем информация о кличке и происхождении останется тайной. Интересы хозяина сегодня представляю я.

Варгин слегка усмехнулся.

В разных концах зала зашуршали мантии.

— Прежде чем мы начнём, позвольте огласить историю наблюдений, — продолжил распорядитель, развернув лист пергамента. — Недуг развивался постепенно: cперва зверь стал быстрее уставать, затем перестал отзываться на зов, а через год слёг. Ран, отравлений или иных причин возникновения болезни не обнаружено. Аппетит сохранён, однако кормить его приходится буквально с рук. Утром, после долгого сна, состояние зверя заметно улучшается, но к вечеру или при малейшей нагрузке резко ухудшается. Его осматривали девять целителей. Я зачитаю их заключения по порядку и попрошу авторов, если они присутствуют в зале, дополнить сказанное устно.

Громогрив, словно дождавшись паузы, приподнял голову, но шея дрогнула, и массивная морда тут же рухнула обратно. Небольшая лужица всколыхнулась, расползаясь мокрым пятном.

Кто-то на третьем ряду охнул.

— Заключение первое, — начал распорядитель. — Травник Орвин, гильдия травников и алхимиков. «Сонный недуг, вызванный спорами тринарского гриба». Назначен двухнедельный курс отвара из мшистого корня и берёзового угля.

На противоположном конце второго ряда поднялся седовласый мужчина в зелёной мантии, с которым я недавно познакомился на крыше Гильдии Травников и Алхимиков.

— Курс лечения пройден, — произнёс он. — Зверь охотно принимал отвар, в результате чего удалось добиться порозовения дёсен и увеличения густоты шерсти. Однако… На этом положительные сдвиги закончились. На третьей неделе я признал диагноз ложным.

Он сел.

— Заключение второе, — продолжил распорядитель. — Алхимик Морст Айгер. «Накопительный паралитический яд, предположительно мёртвой росы». Назначен курс антидотов.

Недалеко от меня поднялся высокий мужчина в чёрной мантии.

— Я подобрал четыре последовательных антидота, — отрывисто произнёс он. — Зверь перенес всё лечение без отравлений, но недуг не отступил. Если это яд, то такой, о котором ни в одном трактате не написано. Я склонен признать, что был неправ.

— Заключение третье, — отозвался распорядитель, едва мужчина занял свое место. — Целитель Ассоциации, мастер Нэрис Соммер. «Утрата воли». Усиленное питание, длительный контакт с хозяином.

С третьего ряда поднялась женщина в фартуке поверх мантии.

— Полгода я работала с этим зверем, — произнесла она. — За это время пациент поправился на десять килограммов, но по-прежнему не двигался. Я допустила также скрытую травму головы, однако осмотр показал: перекосов нет, веки и углы пасти опускались абсолютно симметрично. К исходу шестого месяца я честно призналась владельцу в собственном бессилии и отказалась от оплаты.

В её голосе слышалась горечь человека, привыкшего исцелять, а не разводить руками.

— Заключение четвёртое, — невозмутимо продолжил распорядитель. — Тренер-Мастер Зверей Гурд. Ветеран Арены. «Сломленный дух по вине хозяина». Назначены совместные тренировки с владельцем.

В третьем ряду поднялся пожилой мужчина в потёртой кожаной куртке.

— За сорок лет, проведённых на Арене, — произнёс он, тщательно подбирая слова. — Я видел множество сломленных зверей и поначалу посчитал, что Громогрив — из их числа, но… Заметив, как питомец смотрел на хозяина, понял, что ошибся.

Он опустился, склонив голову.

— Прочие пять заключений — «сухая лихорадка», «забвение», «нервная истома», «истечение жизненной силы», «врождённый порок развития». Все назначенные курсы лечения пройдены, но не дали никакого эффекта, в связи с чем заключения сняты авторами, — распорядитель сложил лист. — Прошу тех, кто желает провести осмотр, обозначить себя.

С противоположной стороны третьего яруса поднялся сухощавый мужчина с седой бородкой клинышком, перетянутой серебряным колечком.

— Эльран, целитель из Аурума, — представился он.

Мужчина неторопливо спустился, приблизился к клетке и опустился перед хищником на одно колено. Достав из поясной сумки тонкий металлический стержень с круглым набалдашником, он осторожно постучал им по рёбрам зверя и прислушался, после чего повторил это движение за ухом.

— Череп цел, — произнёс Эльран. — Резонанс ровный, без пустот.

Мужчина выпрямился, глядя на свои пальцы так, будто они его подвели.

— Хм. У меня нет предположений.

Под лёгкий гул он вернулся на своё место.

Следом к клетке спустился неизвестный мне Мастер Зверей. Мужчина помял громогриву лапу, послушал дыхание через бронзовую трубочку и что-то пробормотал про «нарушение кровоснабжения в конечностях». Однако Брон Хальвес, спустившись, перепроверил и напомнил очевидное: раз подушечки лап тёплые, значит, кровь циркулирует нормально. В итоге мастер признал поражение и поспешил занять своё место.

Следующей осмотреть хищника решилась молодая травница в светло-зелёном фартуке. Она долго принюхивалась к шкуре зверя, а затем аккуратно раздвинула шерсть на загривке и осмотрела кожу.

— Никаких следов от укусов или паразитов, — растерянно произнесла она. — Шерсть здоровая. Я бы и рада что-то предположить, но… — девушка беспомощно развела руками и быстро отступила к лестнице.

После неё зверя осмотрели ещё пять человек, но результат остался неизменным. Стоило последнему занять своё место, как распорядитель обвёл зал взглядом.

— Есть ли ещё желающие?

В этот момент у входа раздался хлопок, и я вместе с половиной зала невольно перевёл взгляд на шум.

Мужчина в тёмно-зелёном костюме, с плащом, небрежно перекинутым через плечо, и в высоких сапогах из мягкой кожи поклонился распорядителю и виновато развёл руками. Присмотревшись, я узнал в нём Кассиана Вэлса — старшего представителя Ассоциации зверей, который пригласил меня вступить в их ряды.

— Прошу прощения за опоздание, — произнёс он. — Непредвиденные обстоятельства.

Распорядитель сделал приглашающий жест, и Кассиан стал подниматься по ступеням, выискивая свободное место. Заметив меня, он улыбнулся и, добравшись до второго ряда, опустился рядом со мной у прохода.

— Эйден Моррис! —произнёс он и протянул руку. — Рад вас видеть.

Я ответил на рукопожатие, краем глаза заметив, как сидевший впереди мужчина обернулся.

— Моррис? — переспросил он. — Тот юнец, который в восемнадцать смог вступить в Ассоциацию?

— В двадцать, — поправил кто-то выше. — И для этого ему пришлось сдать внеплановый экзамен особой комиссии, не поддававшийся никому последние полвека.

— Моррис, Моррис… — задумчиво произнёс пожилой голос. — Он, случайно, не родственник Лиама и Элинор?

— Это их сын, — сказал Варгин.

Последнее слово прокатилось по ярусам. До меня долетали обрывки: «Будь здесь Лиам, он бы обязательно вылечил зверя», «Помнишь, как он вытащил с того света пуму Радора?», «Эх, а Элинор наверняка бы придумала отвар, способный помочь».

Распорядитель неожиданно поднял ладонь.

— Целитель Моррис, не хотите осмотреть зверя?

На третьем ряду кто-то тихо усмехнулся. Я медленно выдохнул и, отбросив лишние мысли, поднялся.

— Желаю.

Кассиан подобрал ноги, пропуская меня в проход, и я направился вниз по ступеням, чувствуя на себе множество взглядов, устремленных в спину.

Спустившись, я остановился в шаге от громогрива, и зверь медленно повернул голову в мою сторону. Его зрачки под полуопущенными веками смотрели осознанно, но во взгляде читалась усталость.

— Не переживай, мой хороший, — тихо сказал я. — Я постараюсь тебе помочь.

Опустившись на корточки, я положил ладонь у основания гривы. Пальцы ощутили гладкую шерсть, но мышцы под ней прощупывались дряблыми.

Я аккуратно приподнял веко и зрачок мгновенно сузился, демонстрируя нормальную реакцию на свет. Однако стоило убрать руку, как тонкая кожа медленно поползла вниз, вновь прикрывая глазное яблоко. Осмотр второго глаза показал точно такую же картину.

Перейдя к лапам, я провёл пальцами по нежным подушечкам и несточенным когтям — зверь действительно давно не ходил. Следом прощупал бедро и голень, отметив, что крупные мышцы здесь тоже оказались дряблыми, что вполне естественно для его состояния.

Затем аккуратно раскрыл пасть хищника. Дёсны оставались розовыми, а расслабленный язык безвольно лежал на нижних клыках. Я осторожно надавил на корень, и появился слабый рвотный рефлекс. Бульбарная мускулатура частично ослаблена.

Я отстранился и поднял глаза:

— Поднесите ему миску с водой.

Распорядитель махнул помощнику. Вскоре тот вернулся с миской и аккуратно опустил её рядом со зверем. Громогрив повёл глазом, потянулся языком, но не достал. Следом сделал второе усилие, третье… Но каждый был слабее предыдущего. На четвёртой попытке язык едва оторвался от нижней губы.

— Хватит, — тихо произнёс я. — Уберите.

Что же с тобой, здоровяк? Я выпрямился, активировал восприятие, и воздух вокруг зверя дрогнул.

Под дымчато-серой шкурой развернулась сияющая сетка, соответствующая Простому пути эволюции, в виде корней вековых деревьев, и узел в груди, налитый ровным голубым светом. Всё в порядке, ни намёка на чужеродную ману.

Я погасил восприятие и провёл ладонью по лбу.

Значит, проблему нужно искать в другом месте. Я вновь опустился на корточки рядом с громогривом, мысленно раскладывая всё по полочкам.

Веки опущены симметрично, уголки пасти тоже, при этом глаза осознанные, но мышцы дряблые. Утром ему становится легче, однако к вечеру и при малейшем усилии состояние ухудшается.

Раз каналы в виде корней векового дерева, значит, зверь A класса. И всё же регенерация не справилась с недугом за три года… Может, потому что это заболевание аутоиммунное? Его собственные клетки атакуют организм…

Точно, это напоминает мне болезнь, которую я уже видел в прошлой жизни у пары немолодых лабрадоров…

Мышцы не получают команды от нервов.

Миастения.

На Земле ему помогли бы синтетические препараты, но… Здесь их не существует. Я перебрал в голове все знакомые местные лекарства, но ни одного подходящего варианта так и не нашел. Однако…

«Система, как его спасти?» — мысленно спросил я.

В этот миг перед глазами вспыхнуло сообщение:

[Существо: Громогрив]

[Класс: A]

[Ранг: 1]

[Путь эволюции: Простой]

[Состояние: Миастения. Иммунная система организма ошибочно атакует рецепторы между нервным окончанием и мышечным волокном, нарушая передачу сигнала]

«Как я могу улучшить качество его жизни?»

[Запрос принят]

[Анализ…]

[Синтез рецепта…]

[Рецепт: Зелье «Дозволенный шёпот»]

[Ингредиенты: Лист Чернокрылого папоротника, 5 г., семена Тысячеслёзника, 10 г., смола Поющего ясеня, 3 г., пыльца Лунной Розы, 1 г.]

[Назначение: улучшает нервно-мышечную передачу, подавляет избыточный иммунный ответ. Действие сохраняется в течение 24 часов. Принимать один раз в сутки пожизненно]

Я медленно выпустил воздух сквозь зубы. Ни один из ингредиентов мне не знаком, но… Зелье может ему помочь!

Я поднялся, разогнул затёкшие колени и повернулся.

Сотни глаз выжидающе замерли.

— Уважаемые, — начал я, — при осмотре я заметил одну странность. Когда зверь тянулся к воде, первое движение языка было нормальным, второе короче, а на четвёртом он едва оторвал его от губы. С каждой новым действием это усилие давалось громогриву всё тяжелее. Однако причина кроется не в общей слабости, ведь в таком случае все его движения выходили бы примерно одинаковыми, а в том, что сигнал от мозга доходит до мышц через раз.

По залу прокатился тихий шорох. Травник в зелёной мантии чуть наклонился к соседу, и тот медленно кивнул.

— Звучит… логично, — донеслось с третьего ряда.

— Я о таком даже не задумывался, — отозвался кто-то ниже.

— Позвольте, — раздался голос.

Слева, во втором ряду, поднялась полная женщина в платье. Седые пряди выбивались из-под платка, а в руке она держала бронзовый монокль на цепочке.

— Тренер-Мастер Зверей Берта Ольсен. Целитель Моррис, если, как вы говорите, сигнал действительно доходит через раз, то почему мощная регенерация А-класса до сих пор не восстановила повреждённые места?

Я обвёл зал спокойным взглядом.

— Потому что регенерация восстанавливает повреждённые ткани: порванную мышцу, сломанную кость, рассечённую кожу, а здесь ничего из этого нет, — ответил я и, увидев недоумённые взгляды, чуть помедлил, подбирая понятные слова. — Между нервом и мышцей существует тонкая зона, где сигнал от мозга перепрыгивает на мышечное волокно. Организм громогрива по ошибке считает это место чужим и гасит импульс. Нерв цел, мышечная ткань в порядке, а команда не доходит. Регенерации тут просто нечего восстанавливать.

Берта Ольсен поджала губы, обдумывая услышанное, после чего кивнула и вернулась на своё место.

Магистр Вейд сложил ладони перед собой.

— Целитель Моррис, — раскатисто произнёс он. — Какое же лечение вы предлагаете?

Я выдержал паузу.

— Мне известен рецепт, способный вернуть зверя к нормальной жизни, — спокойно произнёс я. — И я готов передать его хозяину или представителю.

Я кивнул распорядителю и под провожающими взглядами направился к своему месту. Кринст на третьем ряду слегка склонил голову.

Кассиан подобрал ноги, пропуская меня к скамье, и, когда я опустился, тихо произнес:

— Видимо, я успел к самому интересному.

С края первого ряда поднялся мужчина в тёмном плаще и направился к выходу.

Распорядитель негромко кашлянул и заговорил:

— Уважаемые присутствующие, консилиум завершён. Заключение целителя Морриса будет передано владельцу для рассмотрения. В случае заинтересованности с ним свяжутся.

Он сделал короткую паузу и склонил голову.

— Благодарю всех за уделённое время.

Отойдя к боковой двери, распорядитель что-то сказал одному из четырех мужчин с тёмно-коричневой тканью наготове, и тот сразу направился к клетке. Громогрив медленно моргнул, словно осознав, что всё закончилось, и закрыл глаза. Уголок его пасти на миг дрогнул, будто зверь попытался зевнуть, но так и не нашёл для этого сил.

Скамьи зашевелились. На третьем ярусе кто-то захлопнул толстую папку, а чуть ниже затрещали двое травников, пряча листы пергамента за пазуху и бросая косые взгляды то на меня, то на пациента.

— Лиам, помнится, в своё время точно так же выкручивался, — донёсся до меня обрывок чужого разговора. — Точь-в-точь…

— Не говори, будто его призрак увидели, — отозвался второй.

Делая вид, что ничего не услышал, я спокойно разглаживал ладонью складку на штанине.

Кассиан Вэлс поднялся, накинул плащ и, застегнув верхнюю пуговицу, повернулся ко мне.

— Эйден, — тихо произнёс он. — Я рад, что не ошибся, пригласив вас в Ассоциацию.

— Я просто делаю свою работу, — отозвался я, вставая.

— Приятно это слышать, — улыбнувшись, он кивнул и направился к выходу.

Варгин поднялся следом и спокойно посмотрел на меня.

— До встречи, Эйден.

— До встречи, профессор.

Он повернулся к группе пожилых мужчин в зелёных мантиях и неспешно двинулся к ним. Один из травников, едва заметив его приближение, склонил голову первым — Варгина здесь явно уважали.

Я поправил ремень на поясе и направился к проходу, чувствуя спиной десятки взглядов: одни задумчивые, другие оценивающие, третьи откровенно сверлящие. У выхода я на мгновение обернулся. Магистр Вейд, задержавшись на третьем ряду, поймал мой взгляд и слегка кивнул. На противоположном краю второго ряда от скамьи, где я сидел, Крейн приподнял ладонь, словно говоря: «Потом поговорим». Чуть выше Зикариуса Кринста на месте уже не было. Я повернулся к дверям и толкнул створку.

В коридоре с бордовым ковром стало будто легче дышать. Я прошёл мимо портрета Первого именного зверя, лишь бегло скользнув по нему взглядом, и свернул в сторону холла.

Проскочив через студентов, сбившихся в небольшие кучки, я заметил Зикариуса. Скрестив руки на груди и привалившись плечом к одной из колонн возле выхода, он внимательно наблюдал за людским потоком.

— Эйден, —позвал Кринст, стоило мне приблизиться. — Уделите минуту?

— Конечно.

— Мне доложили об одном из ваших вчерашних пациентов, — произнёс он, глядя на радужные блики на полу. — О звере Эрека по кличке Шип. Его состояние, насколько я понял, было… весьма любопытным.

Он сделал паузу.

— Что с ним произошло, Эйден?

Я медленно выдохнул и оглядел холл, собираясь с мыслями. Чуть поодаль двое студентов ели один яблочный пирог. Парень явно сжульничал, надкусив больше половины, за что тут же получил от рассерженной девушки листом по плечу.

Рассказать правду или сослаться на «редкую заразу»?

Если выложу всё как есть, он может мне не поверить и счесть сказочником, ведь чужеродную ману через монокль не разглядеть…

Но если сошлюсь на редкое заболевание, то Ассоциация не сможет оказывать помощь заражённым зверям, и те, возможно, повторят страшную участь Велгара.

Я не могу этого допустить! Да и благодаря тому, что у Шипа внешние проявления заражения были очевидны, Зикариус должен мне поверить.

— На Третьем слое в зверя проникла… — медленно начал я, переведя взгляд на Кринста, — чёрная мана.

Зикариус слегка прищурился.

— В смысле?

— В прямом, — ответил я. — Когда Шипа принесли, я заметил почерневшие десны, темные линии вдоль ребер и в белках глаз… А внутри оказался черный сгусток, который пытался пробить стенку магического канала.

Кринст молчал, сосредоточенно ловя каждое моё слово и постукивая указательным пальцем по предплечью.

— Благо, что зверя вовремя принесли, — тихо продолжил я, — И чёрная энергия не успела просочиться сквозь стенку. А если бы пробилась… Вполне вероятно, она начала бы вытеснять ману зверя. Внешне это проявлялось бы в провалах в памяти, а внутри постепенно гасли бы магические каналы, а в конце…

Я замолчал, подбирая формулировку, но Зикариус сам тихо договорил за меня:

— Зверь сошёл бы с ума.

Рядом громко засмеялись студенты, а кто-то с грохотом уронил книгу, вызвав дружный раскатистый гул: «У-у-у!».

— Описанные вами симптомы навели меня на мысли о моём давнем пациенте, — произнёс Кринст, — который в своё время являлся сильнейшим зверем A класса в столице. Как же его зовут? Вел…

— Велгар… — тихо подсказал я.

Целитель удивлённо приподнял бровь, а затем невесело усмехнулся.

— Я, признаться, не удивлён, что вам известна эта история, — он на мгновение прикрыл глаза. — Двенадцать лет назад Хольц привёл меня в подвал, и, увидев через монокль зверя с пустыми магическими каналами, я впервые в жизни не сумел даже предположить, чем именно он болен.

Целитель грустно усмехнулся.

— Тогда я также не смог понять, по какой причине зверь не умирает, но услышав ваши слова… — Зикариус недолго помолчал. — Скажите, Эйден, как вы сумели разглядеть этот чёрный сгусток? Да и если у Шипа была та же проблема, что у Велгара, как вы умудрились его вылечить?

Я выдержал паузу, подбирая слова.

— К сожалению, моим способом никто, кроме меня, воспользоваться не сможет. Что же касается исцеления… Я дал Шипу корм, который вы недавно купили у меня. Он… Скажем так, не совсем обычный, и я попрошу вас не распространяться о том, что сейчас услышите.

— Вот как… — Кринст почесал подбородок. — Разумеется, я сохраню ваш секрет.

— В каждой порции содержится небольшая частичка моей маны, которая… способна уничтожать чёрную энергию.

Зикариус посмотрел в мои глаза. В его взгляде не было ни недоверия, ни восхищения — только сосредоточенность.

— Неужели вы смогли вылечить им Велгара?

— Увы, с ним ситуация намного запущенней, — я невесело усмехнулся, но не стал вдаваться в подробности.

Зикариус медленно потёр висок.

— То есть, вашим кормом можно лечить зверей, зараженных чёрной маной?

— В теории, — поспешно уточнил я. — На Шипе сработало, но внутри него находился небольшой сгусток этой дряни. Если у другого пациента её окажется хоть на каплю больше, я не знаю, что будет.

— Понимаю, — Кринст вздохнул. — Эйден, я прошу вас больше никому об этом не рассказывать. По крайней мере, пока я не изучу вопрос.

— Разумеется, — честно ответил я. — Вы первый, с кем я поделился этой тайной.

Он бросил на меня внимательный взгляд.

— Хорошо, — Зикариус посмотрел куда-то вдаль. — Я направлюсь в библиотеку Академии и подниму старые книги. Как только обнаружу хоть какие-то зацепки по поводу этой чёрной маны, сразу приду к вам в лавку с результатом.

— Хорошо, — сказал я.

Он протянул руку, и я крепко её пожал.

— Идите, Эйден, — он ещё сильнее понизил голос. — И на всякий случай постарайтесь в ближайшие дни не покидать лавку без нужды. У хозяина громогрива имеется немало как влиятельных друзей, так и опасных врагов. Многим из них очень не понравится, что вы способны поставить на ноги его зверя. Всё-таки A класс — это колоссальная сила и влияние.

Он кивнул и быстрым шагом двинулся прочь, обогнув по пути группу студентов и скрывшись за поворотом.

Я постоял ещё минуту у колонны, а затем глубоко вздохнул и направился к выходу.

Полуденное солнце, уже успевшее перевалить через зенит, ослепительно било в глаза. Я слегка опустил голову и зашагал по аллее, мимо ухоженных клумб с разноцветными цветами, студентов, которые при моём приближении почему-то внезапно переставали болтать.

За воротами Академии меня тут же подхватил людской поток, и я неосознанно подстроился под его ритм, медленно продвигаясь вперёд и размышляя о разговоре с Зикариусом.

Неужели в библиотеке найдется информация про черную ману? Вряд ли. Ведь, судя по всему, видеть её могу лишь я.

Через несколько метров я свернул на тихую улочку и задумался об увиденном в Академии.

Раньше я представлял себе зверя с регенерацией A класса как нечто почти неуязвимое, но реальность доказала, что и в этом мире существуют аутоиммунные заболевания, неподвластные никому…

Район Отверженных встретил меня раскатистыми криками водоноса: «Вода-а свежая! Ведро-о медя-як!». И аппетитным запахом копчёного мяса.

Возле колодца собралась небольшая очередь из двух женщин с коромыслами и беззубого старика, который, заметив меня, приветливо поднял руку. Я кивнул в ответ.

Подойдя к лавке, толкнул створку и наткнулся на лежащего у порога Кроха.

— Караулишь, мохнатый? — улыбнулся я, опускаясь на корточки и почёсывая его между ушами. — Никто не приходил?

Через нить тут же прилетел образ: Крох лежит на полу, уныло уставившись на запертую дверь. Время от времени перед его носом кружит одинокая муха, а зайцелоп без остановки носится неподалёку.

«Скукотища…» — истолковал я этот образ.

— Ничего, я дома, теперь будет повеселее, — произнёс, распрямляясь и направляясь во двор.

Крох поднялся, потянулся и потопал следом. Кухня встретила меня пылинками, замершими в косых солнечных лучах, и ложкой, забытой на столе.

Выйдя во двор, меня окутал тёплый воздух и тихое сопение Люмина. Раскинув уши в стороны и подставив пушистое пузо солнцу, зайцелоп безмятежно валялся посреди грядок, время от времени дёргая во сне задней лапкой.

— Балдёжник, — констатировал я.

Зайцелоп даже не приоткрыл глаза, лишь слега пошевелил носом. Крох степенно обошёл его по широкой дуге, будто боясь ненароком нарушить его покой, и улёгся в тени у стены лаборатории.

Отметив про себя, что Хольц уже ушел, я подошёл к колодцу и вытянул ведро прохладной воды. Плеснув горсть в лицо, постоял пару минут с закрытыми глазами, чувствуя, как капли стекали за ворот, и задумался о том, что у меня на повестке дня.

После того, как результаты расследования вывесили на информационных досках, прошло уже несколько дней, так что, вполне возможно, вскоре на пороге лавки появятся новые пациенты.

К тому же, в Ассоциации раздают пробные шарики корма, поэтому, скорее всего, в ближайшие дни ко мне нагрянут новые покупатели. Вот только запас у меня не слишком большой, особенно если вспомнить, что усиленного корма осталось лишь пятьдесят порций.

Значит, нужно это исправить, а заодно проверить, насколько вырос мой лимит обогащения после повышения уровня каналов.

Я обтёр руки о штаны и, спустившись в погреб, поёжился в прохладной полутьме. Затем подошёл к нишам, сделал глубокий вдох и принялся за работу.

Поначалу дело продвигалось как обычно. Десять, двадцать, тридцать… На пятидесятой порции я остановился и прислушался к ощущениям, но… Всё оказалось прекрасно.

«Ну, — мысленно раззадорил я себя, — посмотрим, где теперь мой потолок».

Шестьдесят, семьдесят, восемьдесят… На девяностой кольнула первая нотка усталости, как после долгого письма. На девяносто пятой я невольно поджал губы, на девяноста девятой задержал дыхание, а на сотой порции решил завершить процесс, ощутив, что почти без остатка исчерпал запасы энергии.

Я немного постоял, оперевшись ладонями о прохладную стену.

Новый ранг позволил увеличить лимит обогащения в два раза… Получается, объём моей магической энергии двукратно подрос!

— Неплохо, — пробормотал я.

Через несколько секунд я направился во двор и, вспомнив про пылинки на кухне, решил, что пора навести порядок в лавке.

Я засучил рукава, взял ведро с колодезной водой, плеснул в него раствор железнолиста и принялся за работу.

Начать решил с главного зала: протёр полки, склянки, пол и стол. Затем перешёл к обеим спальням, кухне и коридору. Люмин всюду таскался следом, заинтересованно обнюхивая мокрую тряпицу, пока та не хлопнула его по носу. Через нить тут же прилетел образ: я, увеличенный в несколько раз, луплю тряпкой беззащитного крошечного зайцелопа.

— Сам виноват, не лезь под руку, — буркнул я.

Примерно через час в дверь постучали. На пороге оказался Элиан с Астиком. Парень поздоровался и сразу исчез в лаборатории, а я добрался сначала до склада, затем до кладовой, после чего и до загона, где помимо обычной уборки заменил подстилку. Закончив, я выбросил в биоопасную свалку пару мешков мусора.

— Готово, — произнёс Элиан, промывая руки у колодца.

Я молча достал тридцать медных и положил ему в раскрытую ладонь.

— Спасибо, Эйден, — он сжал монеты в кулаке, кивнул на прощание и, подхватив куницу, выскочил за дверь.

Направившись в лабораторию, я оглядел чистые полки, потёр ноющую поясницу и вздохнул. В лавке наконец-то пахло чистотой.

Когда солнце наполовину утонуло за крышей соседского дома, я затопил баню, неспешно помылся, переоделся и вернулся в дом. Поужинав остатками тушёного мяса с ломтем хлеба, налил себе кружку чая и вышел на свежий воздух.

Двор уже отдавал дневное тепло, и от грядок потянуло сырой землёй и зеленью. Где-то на улице фальшиво, но упрямо выводила одну и ту же ноту чья-то самодельная дудка.

Я присел на табурет у колодца и, прислонившись спиной о деревянный сруб, обхватил кружку обеими ладонями.

Люмин, мирно дремавший у грядок, мгновенно проснулся, встряхнулся всем телом и доковылял до меня. Затем аккуратно запрыгнул на мои колени и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, улёгся.

Крох молча подошёл с другой стороны и устроился у ног, придавив собой мой сапог.

Я отхлебнул из кружки, и вновь порадовался увеличенному объёму маны, но… Этого всё равно недостаточно. На текущем ранге я не могу создавать многие зелья для зверей высоких классов, к тому же не стоит забывать, что кто-то влиятельный пытается меня устранить. А чтобы продолжить рост, мне необходимо посещать Башню, вход в которую стоит золотую марку.

На текущий момент продажа корма приносит неплохую прибыль, перекрывающую большинство моих потребностей. Однако одна золотая — не маленькая сумма, и мне стоит всерьёз задуматься о новом источнике дохода… Ко всему прочему скопилось немало остальных дел, требующих моего участия.

Дудка наконец стихла, и буквально через несколько секунд во входную дверь постучали.

Я застыл с кружкой у губ. Через нить от Кроха мгновенно прилетел странный образ: у двери стоят три человека, и вокруг одного из них клубятся тёмные облака. Зверь будто передал: «Гость опасен, но мне нечего бояться».

Люмин перетёк с моих колен на землю и поскакал в сторону загона, всем видом показывая, что он давно туда собирался по важным личным делам.

Я поднялся, отряхнул штаны и мимоходом оставил кружку на кухонном столе. Крох беззвучно шагал чуть впереди сбоку.

— Кто там? — спросил я, остановившись у створки.

С той стороны раздался спокойный мужской голос, но преисполненный той властной уверенности, какая бывает лишь у людей, привыкших, что их слышат с первого раза.

— Я к целителю Моррису. Хотел бы поговорить по поводу громогрива.

Видимо, это хозяин зверя или его представитель.

Я отодвинул засов, потянул дверь на себя и увидел на пороге высокого мужчину в тёмном плаще. Из-под глубокого капюшона на меня смотрело узкое смуглое лицо с выраженными скулами, прямым носом и впалыми щеками. Возраст гостя едва ли поддавался точной оценке: навскидку ему было ближе к сорока, а может, и чуть больше. Его зелёные глаза глядели прямо перед собой ровно, спокойно, без малейшего намёка на давление или любопытство.

Я мгновенно вспомнил овальный зал и человека, который первым поднялся со скамьи и ушёл, едва я заявил, что раскрою рецепт владельцу или его представителю.

За спиной мужчины, чуть поодаль, замерли два человека, при взгляде на которых я невольно поёжился.

Крох сделал шаг вперёд и внимательно уставился на гостя, однако шерсть на его загривке не вздыбилась.

Мужчина в плаще скользнул по нему взглядом и слегка склонил голову.

— Я хозяин громогрива, — тихо произнёс он. — И пришёл выслушать ваш рецепт.

Я выдержал секундную паузу, встретив его взгляд, а затем отступил в сторону.

— Заходите.

Гость вновь слегка склонил голову и перешагнул через порог. Двое его спутников не стали заходить, а заняли позиции по обе стороны от входа, явно не собираясь никого впускать.

Я закрыл дверь и молча проводил визитёра в главный зал.

— Присаживайтесь, — я кивнул на табурет у стола и сам опустился.

Крох уселся слева от меня, прижавшись к ноге.

— Спасибо, я постою, — отозвался гость, стягивая с головы капюшон.

Под тканью оказались густые чёрные волосы, уже тронутые сединой на висках, которая резко контрастировала со смуглой кожей.

— Меня зовут Дервен, — произнёс мужчина. — Этого, я полагаю, на сегодня достаточно.

Я лишь кивнул.

— На консилиуме вы во всеуслышание заявили, что знаете рецепт, способный помочь моему зверю.

— Так и есть.

— Тогда, прежде чем вы его озвучите, — Дервен чуть наклонил голову, — я хотел бы прояснить несколько деталей.

— Разумеется.

— Я полагаю, вы понимаете, что являетесь далеко не первым, кто обещает помочь Громогриву, — продолжил он. — За три года я успел повидать… — мужчина на мгновение задумался, — тридцать четыре человека. Целители, травники, тренеры, двое алхимиков и один старик, который называл себя «слышащим зверей». Но каждый из них в итоге уходил, разводя руками.

Я молча слушал, не перебивая.

— К чему это всё, целитель Моррис, — он чуть подался вперёд. — Я больше не плачу вперёд и давно не радуюсь, когда мне обещают очередное чудо.

— Понимаю.

— Не уверен, что понимаете, — Дервен сухо усмехнулся. — Когда зверь три года смотрит на тебя и не может даже поднять голову, чтобы лизнуть ладонь, ты… постепенно перестаешь быть собой. Так что давайте сразу условимся, — продолжил он. — Я возьму ваш рецепт и сегодня же передам его своему алхимику. Он сварит зелье, я дам его Громогриву, и, если зверь поднимет голову, я лично вернусь сюда.

— А если не поднимет?

Дервен помолчал. Где-то под потолком тоненько пискнул сверчок.

— Тогда мы с вами больше не увидимся, — произнёс он. — И никто никогда не услышит от меня ни доброго, ни злого слова о вашей лавке.

Я медленно выдохнул и поднялся.

— Дервен, — сказал я, — я готов принять ваши условия. У вас есть, на чём записать рецепт?

Гость кивнул, скользнул рукой за пазуху и достал сложенный лист пергамента, дорожное перо и крошечную чернильницу. Тем временем я мысленно спросил у Системы рецепт приготовления зелья.

— Лекарство называется «Дозволенный шёпот», — произнёс я, дождавшись, пока он обмакнёт перо. — Вам понадобится пять граммов листьев Чернокрылого папоротника…

Дервен кивнул, записав все ингредиенты и рецепт приготовления.

— Давать раз в сутки, эффект длится двадцать четыре часа. Принимать пожизненно, — я сделал паузу и посмотрел Дервену в глаза. — Это не исцеление, а… Поддержка. Далеко не факт, что громогрив вернётся в строй и сможет пойти с вами в Лес. Но он сумеет поднять голову, лизнуть вам руку, самостоятельно дойти от подстилки до миски и обратно.

Мужчина долго молчал, глядя на исписанный пергамент, после чего произнес:

— Для меня этого достаточно.

Дервен убрал лист вместе с письменными принадлежностями во внутренний карман.

— Целитель Моррис, — продолжил он, накидывая на голову капюшон. — Очень надеюсь, что мы скоро вновь с вами встретимся.

Гость повернулся, уверенным шагом пересёк главный зал и покинул лавку. Со стороны улицы донёсся затихающий стук сапог по мостовой.

Утренний воздух наполняли ароматы влажной земли и свежей зелени. Я медленно поливал грядки, стараясь, чтобы тонкие струйки воды с лейки лились под корень. Редкие капли, попавшие на листья сочника, скатывались по серебристым прожилкам и срывались на землю.

Где-то на улице громыхнуло ведро, и тут же раздался возмущённый женский возглас:

— Опять⁈

— Да сама же видела, мурлык прям под ноги бросился, — отозвался мужской бас. — Не наступать же на него. Ничего страшного, сейчас новое наберу.

Я усмехнулся и шагнул к следующему растению.

Люмин безмятежно валялся на спине возле колодца, раскинув лапы во все стороны и подставив пузо утреннему солнцу. Длинные уши распластались по траве, а задние лапы подёргивались, словно зайцелоп догонял очередную бабочку в своих грёзах.

Крох сидел неподалёку и сосредоточенно вылизывался после завтрака, время от времени косясь на ушастого и глубоко вздыхая.

— Не суди строго, мохнатый, — я улыбнулся. — У каждого своё счастье.

Крох молча перевёл осуждающий взгляд на меня.

Когда лейка опустела, я поставил её рядом с бочонком, выпрямился и потёр поясницу.

Настало время подумать, где же разместить новый узел, ведь с момента установки последнего как раз прошла ровно неделя. Неспешно обведя взглядом двор и прикидывая, куда лучше посадить лиану, я обратил внимание, что в радиусе двух метров у стены лавки возле грядок росли лишь редкие травинки.

Подойдя поближе, я опустился на корточки и провёл ладонью по земле.

Обмен, конечно, не совсем равноценный, ведь, если вспомнить слова Крейна, цветок Сонного куста стоит целое состояние. К тому же, я лично убедился, какие лекарства можно из него приготовить… Однако лиана способна обездвижить даже зверя А-класса, а меня, на минуточку, кто-то всё ещё хочет прикончить.

Вспомнив зелёный купол под потолком Гильдии, я вздохнул. Неплохо было бы обзавестись такой же защитой прямо здесь: спишь себе спокойно, а тебя охраняют…

— Решено, — твёрдо произнёс я вслух.

Вот только лиане не помешала бы высокая и прочная опора, чтобы она могла цепляться усиками и тянуться вверх. В голове мгновенно сложилась картинка: высокая массивная прямоугольная рама из толстого металлического профиля, внутри которой по диагонали пересекаются прочные кованые прутья в палец толщиной, образуя ромбовидный узор. Купить готовое изделие вряд ли получиться, а вот заказать… Вполне.

— Команда, подъём, — позвал я, поднимаясь. — Сходим в гости к кузнецу.

Крох мгновенно встал и выжидающе посмотрел на меня, Люмин же даже не пошевелился.

— Ушастый.

Зайцелоп нехотя приоткрыл один глаз и, обведя двор сонным взглядом, вяло перекатился на живот. Поднявшись на лапы, он зевнул, потянулся и поплёлся за мной с видом: «Ладно, ладно, иду».

Вспомнив, что так и не вынул зелье «Быстрая росянка» из ранца, я подхватил его, спустился в погреб и поставил в нишу склянку. Затем закинул лямку на плечо и направился со зверями на улицу.

В районе Отверженных царило особое размеренное спокойствие, лишь у соседнего дома двое мальчишек гоняли по мостовой ком из тряпок, похожий то ли мяч, то ли голову поверженного дракона. Судя по их крикам, скорее на второе.

— Уйди с дороги, мелкий! — пискнул один.

— Сам уйди! — отозвался второй и с размаху плюхнулся в лужу, оставшуюся от разлитого кем-то ведра. Пару секунд он молча посидел, а затем выдал: — Вот теперь точно никуда не уйду!

Обойдя лужу, я двинулся дальше. Люмин же замер, приподнял длинное ухо и принялся с интересом наблюдать, как из грязной воды поднимется мокрый и крайне довольный собой малец.

— Пойдём, — позвал я ушастого.

Зайцелоп глубоко вздохнул и уныло взглянул на меня. Ему явно хотелось остаться и поучаствовать в весёлой дворовой потасовке, а не плестись с вредным хозяином по делам.

Через двадцать минут дорога вывела меня к проулку, в котором пахло копотью и калёным железом. Кузница Рикарда, как всегда, дышала жаром: из открытого проёма вырывалось ровное гудение горна, а над крышей подрагивал воздух, искажая линии черепицы.

Я шагнул внутрь и невольно прищурился от слепящего света. Бело-жёлтый зев печи в центре помещения пожирал воздух, а рядом, налегая всем весом, молодой человек размеренно раздувал мехи. Подмастерье выглядел куда крупнее, чем при нашей прошлой встрече, превратившись из тощего подростка в крепкого широкоплечего парня.

— Генн, — пробормотал я, приподнимая брови.

Заметив меня, он бросил мехи, слегка толкнул мастера локтем и кивнул в мою сторону.

Рикард обернулся. Маленькие глубоко посаженные глаза скользнули сначала по мне, а затем перетекли на Кроха, задержавшись на нем чуть дольше.

— Подросла зверюга, — буркнул кузнец вместо приветствия.

— Подрос, — согласился я.

Крох демонстративно отвернулся, мол, мне совершенно неинтересно мнение посторонних людей. Люмин быстро оценил обстановку: бабочек нет, морковок нет, перспектив никаких — и от безысходности плюхнулся на мой сапог.

Рикард шагнул к лохани с водой, сполоснул лицо и вытер тряпицей.

— С чем пожаловал? — спросил он. — Опять инструмент поточить?

— Нет, — я поправил ремень. — Нужна решётка.

— Какая ещё решётка?

— Опора для растения, — я приподнял руку и начал чертить пальцем в воздухе. — Высотой в полтора моих роста, и шириной в две длины ног. Массивная прямоугольная рама, внутри которой переплетутся прутья толщиной в палец, образуя ромбовидный узор. Снизу два вертикальных упора под глубокое вкапывание, чтобы вся конструкция намертво стояла в грунте.

Кузнец озадаченно поскрёб бороду, что-то прикидывая.

— Что это за растение такое, для которого нужен целый забор?

Я чуть помедлил, а затем ответил:

— Лиана с Третьего слоя.

Рикард присвистнул и переглянулся с Генном.

— Лиана, значит, — кузнец подошёл к верстаку, взял уголёк и набросал на куске бересты схему. — Так?

Я наклонился над наброском и кивнул.

— Да.

— Работа простая, — Рикард провёл угольком по линии упора, — но металла уйдёт много, так что стоить будет три серебряные марки.

— Идёт. Когда будет готово?

— А чего тянуть, — кузнец повёл подбородком в сторону пустой стены. — Заказов сейчас негусто, так что к вечеру, думаю, управимся и привезём.

Я моргнул.

— Так быстро?

— Справимся, не переживай, — уверенно бросил Рикард.

Генн, не дожидаясь команды, принялся подтаскивать к наковальне длинные железные прутья из угла помещения.

— Греем! — буркнул кузнец.

Подмастерье, выдохнув, навалился на мехи, и пламя в горне вспыхнуло ярче, разгораясь с новой силой.

Я отсчитал три серебряные марки и положил их на ладонь кузнеца. Тот без лишних слов сунул монеты в карман штанов и сразу же повернулся к наковальне.

— До вечера, — сказал я в его широкую спину, перед которой уже летели первые багровые искры.

— Угу, — отозвался кузнец.

Постояв ещё секунду, я вышел на свежий воздух. На улице Люмин отряхнулся и, с укором глянув на меня, мол, что мы там так долго делали, поскакал вперёд.

Районы постепенно менялись. На небольшой площади знакомый однокрылый каменный грифон всё так же ронял из клюва тонкую струю воды в чашу фонтана, а возле него вновь восседал старик с трубкой, который встретился мне, когда я впервые оказался здесь по пути за растениями.

У двери Гильдии нас встретил запах земли и сырого мха. На крыльце дремал жирный коричневый жук, подозрительно похожий на старого знакомого.

Толкнув створку, мы зашли внутрь и едва не врезались в парочку травников, несущих пустые горшки. У окна, видимо, ученица старательно что-то выводила на листе пергамента, но, заметив мой взгляд, растерянно моргнула, покосилась на мохнатых и, поспешно отведя глаза, вновь уткнулась в свои записи.

Я улыбнулся и направился к лестнице. Через несколько минут оказался в коридоре второго этажа и постучал в дверь кабинета Крейна.

— Заходите! — отозвался знакомый голос, и я потянул створку на себя.

Крейн стоял у подоконника с маленькой медной лейкой, поливая крошечные саженцы. На нём был длинный фартук с пятью карманами, и из каждого что-то торчало: лоскут ткани, маленький совок, бечёвка, какая-то непонятная штука с деревянной ручкой и даже, вроде бы, огрызок чёрного хлеба.

Травник обернулся и, увидев меня, расплылся в улыбке.

— Эйден! — он поставил лейку на подоконник. — Какая приятная неожиданность. Чаю?

— Спасибо, не сегодня, — я закрыл за собой сворку и шагнул вглубь кабинета. — Я по делу.

— Понял, — он отряхнул ладони о фартук и указал рукой на стул у письменного стола. — Прошу.

Я присел. Крох устроился у левой ноги, а Люмин плюхнулся справа.

— Слушаю вас, — Крейн опустился напротив и сложил руки на коленях.

— Я согласен на обмен.

В кабинете на пару секунд повисла тишина. Теодор откинулся на спинку стула и выдохнул так, будто всё это время задерживал дыхание.

— Эйден, — наконец произнёс он, — вы даже не представляете, как сильно меня обрадовали.

Травник тут же подобрался и потёр ладони.

— Цветок принесли?

— Нет, — ответил я.

Улыбка на лице Крейна на миг погасла, как у ребёнка, которому сказали, что купили подарок, но спрятали до дня рождения.

— Подумал, — я почесал затылок, — что вы захотите сами его срезать.

Лицо травника тут же озарилось восторгом.

— А вы умеете приятно удивлять, — отозвался он, резво поднимаясь. — Тогда, если вы не против, предлагаю выйти прямо сейчас.

— Не против.

Крейн шагнул к стеллажу и достал большую шкатулку, обитую тёмным деревом, с серебряными накладками по углам. Когда он открыл её, я увидел внутри, на бордовой бархатной подкладке, серебряные ножницы, и… Совсем крохотный ледяной камень, прикреплённый к крышке с помощью тонких нитей!

— Вы правильно сделали, что не стали самостоятельно срезать цветок, — произнёс он, указывая на шкатулку. — Она не даст лепесткам помяться и сохранит свежесть.

Я кивнул.

Следом Крейн снял с верхней полки горшок со Стражником глубин. Растение выглядело даже бодрее, чем во время моего прошлого визита. Кончик усика подрос на ладонь и слегка покачивался.

— Скучает по простору, — пояснил травник, заметив мой взгляд. — Здесь ему слишком тесно.

Я поднялся.

— Тогда не будем терять времени. Пойдёмте.

Мы вышли из кабинета. В коридоре Люмин зевнул, покосился на меня, и со страдальческим вздохом потащился следом. Крох молча двинулся впереди.

На лестнице я вновь обратил внимание на плеть взрослого стражника и невольно улыбнулся. Если у меня всё получится, через несколько лет такой же будет ползти по стене моей лавки.

На улице после душной Гильдии дышалось гораздо легче. Я зажмурился, поправил лямки ранца и машинально повернул голову направо, зацепившись взглядом за лавки, торговавшие растениями из Леса. И тут же вспомнил, что… У меня закончились удобрения!

Посадить капризную лиану, требующую высокой концентрации маны, в обычную голую землю, пусть даже и с узлом — всё равно что подвергнуть её гибели в первый же день.

— Крейн, — я обернулся к травнику. — Подождёте пару минут? Я забегу за удобрением.

— Конечно, — он перехватил горшок поудобнее. — Я пока здесь воздухом подышу.

Я кивнув и пересёк улочку.

Левая лавка, в которой я когда-то покупал колокольчик и обольститель, встретила меня полумраком и запахом сырой земли. За прилавком стояла всё та же крепкая женщина в кожаном переднике. Подняв глаза, она вежливо склонила голову и произнесла:

— Добрый день.

— Здравствуйте. У вас есть удобрения на основе помёта магических зверей?

— Разумеется, — ответила она. — Вам сколько?

— Один мешок.

Женщина кивнула, наклонилась и с глухим стуком водрузила на прилавок плотный холщовый мешок.

— Пять медных, — озвучила она цену.

Я мысленно поморщился. На обычном рынке такой же объём стоит всего три медяка, но тратить лишний час на поход ради копеечной экономии совершенно не хочется.

— Беру, — я кивнул и отсчитал монеты.

Женщина приняла плату и, перевязав горловину мешка верёвкой, пододвинула его ко мне.

— Удачи с растением, — добавила она. — Какое бы оно ни было.

— Спасибо, — спрятав мешок в ранец, отозвался я и направился к выходу.

Крейн всё так же стоял на крыльце Гильдии и с задумчивым лицом гладил пальцем край горшка. Заметив меня, он улыбнулся.

— Готовы?

— Готов.

Путь до лавки прошёл в молчании. Травник изредка бросал взгляды по сторонам: то на витрины, то на прохожих, то на закрытые ставни. Оказавшись у своей двери, я открыл замок и пропустил Теодора вперёд.

— Прошу.

Крейн вошёл, огляделся и одобрительно кивнул.

— У вас чисто.

— Стараюсь поддерживать порядок.

Я провёл его во двор, на ходу оставив ранец у порога кухни. Стоило Теодору ступить на траву, как у него зажглись глаза. Он бережно поставил горшок со Стражником на табурет у колодца, поправил один листик, будто прощаясь, и двинулся к сонному кусту.

Цветок висел, чуть склонив головку, словно ждал, когда о нём наконец вспомнят.

Крейн опустился на одно колено и расположил перед собой шкатулку, бережно расправив на бордовом бархате крошечную складочку ткани. Затем достал серебряные ножницы, подвёл их под основание цветоножки и, чуть наклонив голову, на миг задержал дыхание.

— Можно? — выдохнув, тихо спросил он.

— Можно.

Он сделал короткое движение и, отделив цветок от стебля, бережно уложил его на бархат шкатулки. Лепестки легли ровно, без перегиба. Когда травник закрыл крышку, до меня донёсся тихий щелчок.

— Спасибо, Эйден, — тихо произнёс он, пряча ножницы в карман.

Я молча кивнул.

Крейн поднялся, отряхнул колено и, подойдя к табурету, бережно взял глиняный горшок, чтобы протянуть его мне:

— Он ваш.

Я принял тёплый, то ли от солнца, то ли от ладоней Крейна, горшок. Тонкая плеть свесилась через край и слабо качнулась.

[Обнаружено растение: Стражник глубин]

[Свойства: Защитное растение. Гибкие прочные лианы способны обвить и обездвижить существо вплоть до A класса в течение ограниченного времени]

[Качество: Хорошее]

[Требования: Высокая концентрация маны в почве, плодородие выше нормы, отсутствие конкурирующих растений в радиусе двух метров]

Я медленно выдохнул.

— Эйден, — мягко сказал Крейн, перехватив мой взгляд, — я очень надеюсь, что он у вас приживётся.

— Я тоже на это надеюсь.

— Если что-то пойдёт не так, позовите меня, — он чуть помедлил. — Впрочем, если всё пойдёт хорошо, тоже позовите. Мне будет любопытно посмотреть.

— Договорились.

Крейн прижал шкатулку к груди обеими руками, словно она могла куда-то ускользнуть, и направился к двери. Затем попрощался и ушёл, оставив за собой едва уловимый аромат южного чая.

Я постоял ещё минуту с горшком в руках, потом отнёс его в лабораторию и поставил в центр каменного стола.

— Ну здравствуй, друг, — тихо сказал я, разглядывая растение. — Теперь будем жить вместе.

Лиана, разумеется, не ответила, но мне показалось, что один из резных листьев слегка повернулся в мою сторону.

Руки так и чесались немедленно схватить горшок, выскочить во двор и посадить стражника. Однако без опоры лучше этого не делать, чтобы ненароком не повредить корни.

Нужно подождать решётку от Рикарда.

— Чёрт, — буркнул я.

Крох, сидевший у двери, поднял голову и отправил через нить образ: я сижу за столом, в руке кружка, а на моих коленях тихо сопит ушастый.

«Не дёргайся, хозяин. Подождём вместе», — так интерпретировал я его картинку.

— Премудрый ты у меня, мохнатый, — с улыбкой пробормотал я, потрепав Кроха по загривку.

Решив, что сидеть в четырёх стенах и попусту изводить себя нетерпением бессмысленно, я направился во двор, чтобы заранее подготовить место под посадку.

В загоне прихватил грабли, подошёл к стене лавки и принялся расчищать грунт для будущей лианы. Земля поддавалась легко, рассыпаясь рыхлыми комками и изредка обнажая тонкие белые прожилки корешков. Через несколько минут солнце уже изрядно припекло, и пот тонкими ниточками защекотал спину между лопатками.

Выкопав яму, я выпрямился и размял поясницу. Теперь нужно разобраться с удобрением.

Дойдя до порога кухни, я вынул мешок и отнес его к яме. Затем заглянул в баню за тазом, сполоснул его прохладной водой, насухо вытер тряпицей и поставил рядом.

Узел на мешке оказался затянут на совесть, поэтому мне пришлось повозиться пальцами. Стоило поддеть ногтем плотную петлю, как верёвка наконец поддалась.

Я отсыпал в таз примерно треть содержимого, и зернистая, тёмная, рыхлая масса легла ровным слоем. Присев рядом, опустил над ней ладонь и закрыл глаза.

Из пальцев тонкими ручейками полилась мана. Я представил, как она расходится веером, проникает в каждую крупинку и оседает. Через несколько секунд перед глазами мигнуло знакомое сообщение Системы, извещающее, что обогащение завершено.

Я выдохнул и отнял ладонь.

— Так-то лучше.

Затем зачерпнул горсть и, перемешав с землёй, аккуратно засыпал нижний слой ямы. Сверху добавил немного рыхлой почвы и прикинул, где установить опоры решётки.

Ну что, теперь можно создать узел.

Я размял пальцы и вытянул руки. Люмин тут же подкрался ко мне, мол, что это хозяин такое интересное без меня делает?

Через нить прилетел образ: я перед ямой, а рядом со мной устроился ушастый с очень важным видом инспектора, строго держащего лапу на грунте.

— Не мешай, — буркнул я.

Зайцелоп обиженно фыркнул и отступил на два шага — ровно на столько, чтобы формально выполнить мою просьбу, но при этом всё видеть.

Я выдохнул и потянулся к каналам. Мана устремилась ровным потоком, плавно скатилась по предплечьям и начала собираться в ладонях. Я мысленно стянул её в одну точку и стал ждать, когда сгусток уплотнится.

Вот только… Энергия растекалась под пальцами. Я направил больше маны, сгусток сформировался, но вяло качнулся и вновь разлетелся по сторонам.

«Так, спокойно», — мысленно приказал я себе.

Добавил ещё. И ещё. Мана безрезультатно исчезала. К пятой минуте между лопатками уже потекла ледяная струйка, и пальцы начало неприятно покалывать, как после долгого нахождения на морозе.

Люмин подкрался почти вплотную и осторожно ткнулся носом в моё колено. Крох, лежа у стены лаборатории, вскинул голову, прищурился и медленно поднялся на лапы.

Я аккуратно сбавил поток до тонкой нити и попробовал переплести их, постепенно формируя плотный комок.

Пальцы дрогнули, и сгусток вновь качнулся, но сейчас чуть подобрался и потяжелел.

«Вот так, мой хороший. Ещё».

Я не стал торопиться. Добавил ещё немного, переплетая нити и заставляя сгусток окончательно округлиться.

К этому моменту я почувствовал, что внутри моих каналов становилось гулко и пусто.

— Ещё немного, — выдохнул я.

Сгусток наконец сжался в плотный, тяжёлый шар. Он светился не ровным голубоватым переливом, как обычно, а глубоким синим цветом.

Я поджал радиус до двух метров и замер, ожидая дрожь стабилизации, но вместо неё ощутил лишь мягкий толчок, словно узел поудобнее устроился в моих ладонях. В ту же секунду перед глазами вспыхнуло сообщение Системы, однако моё внимание мгновенно приковало…

[Особое свойство: Автономный режим. Узел способен функционировать без дополнительной подпитки маной в течение 14 дней]

Я несколько секунд заворожённо смотрел на светящиеся буквы.

— Чего⁈ — переспросил я вслух.

Я ещё раз пробежал глазами по тексту и медленно выдохнул.

Две недели без подпитки. Раньше каждый узел приходилось подкармливать хотя бы раз в семь дней. Причём я старался делать это чаще, чтобы сгусток спокойно отдавал ману стабильным потоком. А теперь мне нужно будет вливать в него энергию в два раза реже!

Вот, значит, почему узел тянул из меня ману, как ненасытный жеребёнок. За автономность приходится платить.

Люмин, почуяв смену моего настроения, тут же подобрался под локоть и преданно заглянул в глаза, будто говоря: «Я тебя поддерживал всю дорогу! Ты ведь, конечно, понимаешь, что в таких случаях полагается?».

— Хитрец, — отозвался я, не отрывая взгляда от ладоней. — Получишь свою морковку.

Зайцелоп дёрнул ухом и поскакал к Кроху, наверное, докладывать об удачной операции.

— Ладно, друг, — пробормотал я. — Пора отправляться на пост.

Я аккуратно опустил ладони в лунку. Сгусток соскользнул с пальцев, ушёл под землю и остановился под тем местом, где в скором времени расположится корневая система лианы. Почва на поверхности на миг слегка потеплела.

Я ещё минуту посидел, чтобы немного передохнуть. Легкий ветерок холодил мокрую от пота рубаху, а в ушах слегка позванивало.

— А ты, оказывается, не так прост, — произнёс я узлу. — Ну и хорошо. Будем дружить.

Крох выдохнул и вновь улёгся у стены лаборатории.

Я поднялся, опершись о стену лавки и вытер ладонью мокрый лоб. Тень от крыши уже подбиралась к колодцу — солнце потихоньку клонилось на запад.

С улицы донёсся далёкий, едва различимый стук молота.

Что ж, осталось лишь дождаться Рикарда с решёткой.

Поясница отзывалась глухим нытьём, а пальцы слегка подрагивали. Узел вытянул из меня гораздо больше сил, чем я рассчитывал. Дойдя до бани, взял кусок мыла и направился к колодцу.

Зачерпнул полное ведро, опустил в него кисти рук и едва не зашипел. Вода оказалось настолько ледяной, что обожгла кожу не хуже кипятка, зато с помощью мыла помогла смыть с ладоней остатки удобрения и тёмные полоски земли из-под ногтей. Я тщательно умылся, провёл влажными пальцами по затылку, выдохнул и нащупал на деревянном срубе чистую тряпицу.

— Так-то лучше, — пробормотал я, промакивая лицо и вытирая руки. — Хоть на человека стал похож.

Тряпица отправилась обратно, как и мыло. Я только успел выйти из бани во двор, как вдруг со стороны входной двери донёсся уверенный неторопливый стук.

Через нить от Кроха тут же прилетел спокойный образ: у порога стоят трое мужчин, плечи опущены, ладони на виду — опасности нет.

— Принято, мохнатый, — тихо отозвался я.

Крох поднялся, отряхнулся и направился в тень от загона. Люмин даже ухом не повёл. Продолжая самозабвенно демонстрировать миру свой пушистый живот на грядках, он всем видом сообщал, что у занятого зверя есть дела поважнее всяких гостей.

Я завернул на кухню, подошёл к входной двери и положил ладонь на засов.

— Кто там?

— Эрек, — отозвался хрипловатый голос с той стороны. — Хозяин Шипа.

Вспомнив мужчину, чьего зверя недавно вылечил, я сдвинул засов и открыл створку.

Эрек стоял на пороге в потёртой кожанке с латками на локтях и массивных сапогах на двойной подошве. Его лицо выглядело не загнанным, как во время нашей первой встречи, а спокойным, почти расслабленным.

Слева от него маячил приземистый старик на голову ниже Эрека, но шире раза в полтора. Густая русая борода с серебряной проседью была заплетена в две короткие косицы и перехвачена тёмными кожаными колечками. На переносице красовалась горбинка от старого перелома, а в правом ухе блестело простое медное кольцо.

Справа переступал с ноги на ногу высокий, худощавый мужчина с гладко выбритым подбородком и длинными чёрными волосами, собранными в низкий хвост. На безымянном пальце незнакомца виднелся массивный костяной перстень с едва различимой резьбой.

— Здравствуйте, — сказал я.

— Привет, Эйден! Мы хотели бы купить корм, — Эрек слегка улыбнулся уголком рта.

— Извини, если не вовремя, — добавил бородач, скользнув взглядом по моей мокрой рубахе.

— Всё в порядке, — отозвался я, шагнув в сторону, и указал рукой в направлении главного зала. — Заходите.

Бородатый хмыкнул и, обойдя Эрека, первым переступил через порог. Следом за ним неторопливо прошел длинноволосый, а последним шагнул хозяин Шипа.

Я затворил створку и последовал за ними. Оказавшись в главном зале, бородатый остановился у стола, опёрся ладонями о столешницу и с любопытством оглядел склянки на полках. Длинноволосый встал чуть в стороне, заложив руки за спину, а Эрек привалился плечом к косяку.

— Прежде чем начнём разговор, позвольте представиться, — произнёс бородач. — Меня зовут Тибор, глава семьи Крамер.

Он хлопнул себя ладонью по широкой груди.

— Очень приятно, — отозвался я.

— Это мой младший сын, — Тибор повёл подбородком в сторону Эрека. — А это, — его взор на мгновение сместился на длинноволосого, — Иннар, племянник.

— Эйден Моррис, — представился я.

— Это мы знаем, — обронил Тибор.

Иннар слегка наклонил голову.

— Рад знакомству, целитель, — прозвучал его спокойный, чуть тягучий голос.

— В первую очередь хочу поблагодарить тебя за спасение Шипа, — продолжил Тибор. — Его потеря разбила бы сыну сердце, ведь он очень любит своего зверя.

Эрек шаркнул ногой по полу.

— Не стоит, — я мягко покачал головой. — Лечить зверей — моя работа, и, честно говоря, я сам радуюсь, когда удаётся их спасти.

Улыбнувшись, мужчина открыл рот, чтобы продолжить разговор, но… внезапно замер, глядя за мою спину.

Я обернулся и заметил Кроха, который не торопясь обогнул сапог Эрека, внимательно оглядел притихших гостей и устроился у моей левой ноги, привалившись боком к голени.

Брови Тибора медленно поползли вверх, а косицы на бороде слегка качнулись. Он сделал полшага в сторону и наклонил голову, чтобы рассмотреть Кроха под другим углом.

Иннар подался вперёд, и костяной перстень слегка стукнул о пряжку его ремня, а Эрек лишь усмехнулся и сложил руки на груди.

— Я же говорил! — произнёс он. — А вы заладили: «Что ты выдумываешь».

— Подожди, Эрек, — тихо отозвался Тибор, не отрывая взгляда от Кроха. — Ты видел хоть кого-то похожего в моих атласах?

— Нет, отец.

Тибор повернул голову к племяннику.

— Иннар?

— Я бы запомнил, — спокойно ответил тот.

Я не удивился, ведь давно понял, что Крох не так прост.

— Эйден… — Тибор наконец оторвал взгляд от Кроха и посмотрел на меня. — Где ты его взял? Если это не секрет, конечно.

— Купил на рынке, — спокойно отозвался я.

— Хм… А кто-нибудь, — он ненадолго замолчал, — смог определить, что это за зверь?

— Увы, пока нет. Все говорят одно и то же: Кроха нет ни в каких известных им атласах, — я пожал плечами, — так что в тех, что вам доводилось читать, он вряд ли был.

— Читать… — мужчина тепло усмехнулся. — Мы, молодой человек, их не читаем, а составляем.

— Вот даже как, — тихо произнёс я, вспоминая поход в «Золотую клетку».

Насколько я помню, все звери, представленные в магазине, проходили оценку по атласу, издаваемому Первой Академией. Как же он назывался?..

— Я думал, атласы составляют Академии, — произнёс я.

— Так и есть, — Тибор кивнул головой. — Наша семья уже три поколения составляет атласы магических зверей и издаёт их под контролем Первой Академии. Благодаря этому я знаю всех зверей, вписанных в каждое издание, и могу с уверенностью заявить: твои знакомые совершенно правы — твоего мохнатого там нет.

Мужчина обошёл стол и невероятно плавно для своей комплекции присел на корточки перед Крохом. Зверь поднял на него глаза, спокойно выдержал взгляд, но вскоре отвернулся, потеряв к гостю интерес.

— Хм, — выдал Тибор и потёр косицу пальцами.

Иннар слегка дёрнул уголком рта.

— Дядя, — произнёс он, — мы пришли сюда не за этим.

— Помню, помню, — буркнул Тибор и поднялся, хлопнув себя по бёдрам. — Но, с твоего позволения, целитель, сегодня вечером я зарисую его для нового издания.

— Конечно, — отозвался я.

— Тогда пора переходить к делу, — он сунул большие пальцы за пояс. — Целитель, сможешь продать нам по десять порций корма, который помог Шипу?

— Конечно, подождите минуту.

Я сходил в погреб, отсчитал тридцать шариков и разложил их по трём холщовым мешочкам.

Вернувшись в главный зал, положил корм на столешницу.

— Тридцать порций, по пятнадцать медных за штуку.

Кивнув, Тибор вытащил из-за пазухи кожаный кошелёк. Его толстые пальцы не сразу смогли справиться со шнурком, но через пару минут передо мной лежали монеты.

— Девять серебряных, — пробубнил он, пододвигая ко мне горку.

— Спасибо, — произнёс я, пряча марки в карман.

— Хорошо, что Шип к толковому целителю попал, — обронил Тибор, убирая мешочек за пазуху. — У нас в отряде давно такого не было.

— Хорошие целители — огромная редкость, — согласился Иннар, повторяя движение дяди.

— Я просто сделал свою работу.

Тибор хмыкнул и переглянулся с племянником.

— Скромничает, — буркнул он. — Молодой ещё.

— Все такие первые пять лет работы, — отозвался Иннар. — Потом это проходит.

Эрек тихонько фыркнул и шагнул ближе к столу.

— Эйден, — произнёс он, — на самом деле мы пришли не только за кормом.

Я перевёл взгляд на старика.

— Слушаю.

— Наш отряд… Скажем так, не совсем обычный, — медленно начал Тибор, подбирая слова, — Дело в том, что мы занимаемся… приручением зверей.

Я глубоко вздохнул. Приручители. Те, о ком мне недавно рассказывал Варгин.

— Не самые известные, — продолжил Тибор, внимательно глядя в моё лицо. — Но в столице нас знают. Мы берёмся далеко не за все заказы, но если соглашаемся, то обязуемся достичь результата. Вот только последний спуск… Прошёл не по плану, — он бросил взгляд на сына.

— Но заказчик оказался терпеливым, — добавил Иннар. — Ведь он прекрасно знает, с кем работает, и уверен, что мы рано или поздно справимся.

Тибор сцепил пальцы на животе.

— Мы редко приглашаем целителей в отряд, ведь… Довольно требовательны, — продолжил он, внимательно всматриваясь в моё лицо. — Но скажу честно, нам бы очень хотелось поработать с тобой, поэтому мы предлагаем тебе отправится с нами в Лес, а точнее на Третий слой.

В зале на пару секунд воцарилась тишина. Я машинально опустил ладонь на загривок Кроха, и почувствовал, как под пальцами напряглись его мышцы. Внутри вспыхнул профессиональный интерес, как в прошлой жизни, когда мне неожиданно предлагали ассистировать на операциях у животных с редким заболеванием.

Мне предоставилась возможность увидеть, как работают приручители. А восприятие каналов позволит понять, что именно они делают со зверями… И, возможно, узнать, как приручать зверей, не ломая их.

Но вдруг в памяти всплыли предостерегающие голоса братьев Корвин, которые предупредили меня о чертовщине, происходящей на Первом слое Леса. Что же в таком случае творится на Третьем, я даже боюсь представить… Да и Зикариус посоветовал не покидать лавку без нужды…

Я закусил щёку изнутри и ещё раз пробежал глазами по их лицам. Тибор смотрел спокойно, без давления. Иннар мягко, а вот Эрек замер, почти не моргая, как человек, который всем сердцем хочет услышать «да».

— Я благодарен за предложение, — наконец произнёс я. — Но вынужден отказать.

Тибор медленно опустил уголки рта.

— Дело твоё, целитель, — в его голосе прозвучало искреннее сожаление. — Если вдруг передумаешь — ищи кого-нибудь из нашей семьи в Ассоциации, кто-то всегда там находится.

Он шлёпнул широкой ладонью по столешнице и двинулся к выходу. Эрек забрал мешочек с кормом и последовал за ним. Иннар на прощание слегка кивнул Кроху.

У двери они один за другим пожали мне руку. Ладонь Тибора оказалась тёплой и жесткой, у Иннара — сухой и прохладной, а у Эрека — крепкой, покрытой мозолями.

— До встречи, целитель, — тихо сказал Эрек.

— До встречи.

Я отворил створку и едва не ударил Элиана по носу.

Парень стоял у порога с поднятой для стука рукой. На его плече взъерошенным комком сидел Астик, всем видом показывая, что его хозяин в очередной раз застыл столбом в самый неподходящий момент.

Разглядев за моей спиной три фигуры в коридоре, Элиан моргнул. За секунду на его лице сменились три выражения: «здрасьте», «ой» и «я лучше отойду». Парень вжался спиной в косяк, освобождая гостям проход.

Тибор мимоходом скользнул по нему взглядом, Иннар чуть приподнял уголок рта, а Эрек слегка кивнул.

Повернувшись, они размеренным шагом направились по улице. Тибор сразу же что-то тихо забубнил Иннару, а тот односложно отвечал.

Элиан так и остался стоять у косяка, не отрывая от их удаляющихся спин широко раскрытых глаз, пока троица наконец не скрылась за углом, а затем медленно повернулся ко мне.

— Эйден, — он выдохнул. — Это же…

— Покупатели, — отозвался я. — За кормом приходили.

Астик потянул носом воздух и тихо чихнул.

— Клиенты… — произнёс Элиан. — Эйден, это Крамеры! Ты вообще знаешь, кто они такие⁈

— Приручители.

— Ты неисправим… — Элиан замотал головой. — Ладно, я пойду в лабораторию, — буркнул он и юркнул мимо меня в коридор.

Я улыбнулся и уже потянул руку, чтобы закрыть створку, как вдруг зацепился взглядом за знакомую фигуру в конце улицы, неторопливо направляющуюся в сторону лавки.

— Сегодня, видимо, день визитов, — пробормотал я.

Гость остановился в двух шагах от порога и слегка склонил голову.

— Целитель Моррис, добрый день, — произнёс посыльный семьи Валленхоф.

— Добрый, — ответил я.

— Господин Валленхоф просит уделить ему немного времени. Желательно сейчас, если это возможно.

В принципе, всё, что я запланировал на сегодняшний день, уже сделал, так что до вечера совершенно свободен.

— Хорошо, только подождите минуту, мне нужно собраться.

Посыльный кивнул и отступил в сторону, заложив руки за спину.

Я ещё раз умылся, переоделся в чистую одежду и потуже затянул ремень на поясе. Крох уже стоял у двери, а Люмин же продолжал валяться у грядки в позе счастливчика.

— Ушастый, подъём.

Зайцелоп нехотя приоткрыл один глаз, вздохнул и соизволил подняться. Затем отряхнулся так, что длинные уши хлопнули его по щекам, и, обиженно дёрнув носом, поскакал к выходу.

Когда мы вышли на улицу, посыльный молча двинулся вперёд, а я последовал за ним. Крох засеменил слева, чуть позади меня, а Люмин справа, периодически отбегая в сторону, чтобы понюхать травинки у мостовой.

Район Отверженных жил привычной суетой. У соседнего дома двое мальчишек катили по мостовой колесо от телеги, а старик в окне второго этажа орал на них, требуя немедленно прекратить этот шум. Впрочем, кричал он без всякой надежды быть услышанным.

Посыльный провёл нас мимо Ассоциации, направляясь в сердце столицы. Чем ближе мы подходили к Центральному кварталу, тем спокойнее становилось вокруг — каждый звук теперь доносился отчетливее: шорох метлы, отдалённый перестук копыт, чьи-то размеренные шаги.

Вскоре посыльный свернул в широкий, обсаженный подстриженными деревцами проулок, который неожиданно упёрся в кованую арку с двумя раскрытыми створками решётчатых ворот. Над ней, на чёрной железной пластине с потускневшей позолотой, значилось: «Улица Каменных Грифонов».

По обе стороны от ворот в каменных нишах находились искусно высеченные грифоны в полный рост, с распахнутыми крыльями и приоткрытыми клювами, а рядом с ними стояли двое стражников.

Один из них был постарше, с аккуратной короткой бородой и спокойным взглядом, а второй — помоложе, чисто выбритый и чуть выше первого.

Посыльный уверенно подошёл к ним. Старший стражник кивнул ему, как давнему знакомому, и перевёл взгляд на меня.

— Этот господин с вами? — тихо спросил он, не отрывая глаз от моего лица.

— Всё верно, целитель Моррис направляется к господину Валленхофу по его личному приглашению.

Стражник слегка отступил в сторону, освобождая проход, и мы шагнули под арку, на мостовую, выложенную светлым камнем в косую ёлочку.

Улица Каменных Грифонов оказалась невероятно красивой. Вокруг высились особняки в три, а некоторые и в четыре этажа, облицованные то тёмным гранитом, то светлым мрамором. Резные карнизы украшали окна с изящными витражами.

Посыльный, не оборачиваясь, провёл меня мимо двух одинаковых фасадов и остановился у третьего.

Я задрал голову и оглядел дом, который на общем фоне выглядел довольно… сдержанным. Три этажа тёмного, почти чёрного гранита, без резных карнизов, но с узкими витражными вставками в окнах. Над входом не было ни флагов, ни щитов с родовыми гербами.

Зато по обе стороны от двери стояли каменные постаменты со скульптурами оскаленных медоедов. Хищники вырезаны настолько точно, что, казалось, они вот-вот оживут, спрыгнут на мостовую и бросятся в бой.

Посыльный поднялся на крыльцо и толкнул тяжелую створку.

— Прошу, целитель.

Я переступил порог и последовал за проводником, который сразу же двинулся вперёд по длинному коридору. С левой стены на меня смотрели портреты, по всей видимости, предков семьи Валленхоф. Между массивными рамами находились трофеи: череп с глубокой трещиной через левую глазницу, огромные клыки на бархатной подложке и серебристая шкура, растянутая от пола до потолка.

Крох поднял голову и, мимоходом посмотрев на шкуру, тут же перевёл взгляд вперед. Люмин же остановился с круглыми глазами и потянул к меху нос.

— Люмин, — тихо позвал я.

Зайцелоп мгновенно повернулся с виноватым видом и понёсся меня догонять.

Посыльный повёл меня вверх по широкой дубовой лестнице. На площадке между этажами стоял шкаф с тремя моноклями на бархатной подкладке — экспозиция, явно рассчитанная на гостей.

Лестница вывела нас в широкий коридор. Мужчина свернул в боковой проход и, остановившись перед высокой дверью с резной филёнкой, слегка постучал.

— Войдите, — донеслось изнутри.

Посыльный распахнул створку и отступил в сторону. Я шагнул внутрь.

Кабинет оказался просторным, но без лишнего шика. Под ногами слегка поблёскивал тёмный паркет, на котором располагалась серая шкура неизвестного мне зверя с длинным ворсом. Шкафы с книгами поднимались до потолка. Посреди комнаты высился стол из морёного дуба, за которым восседал крупный широкоплечий мужчина с тяжёлым подбородком и аккуратной щетиной, а напротив него расположились два глубоких кожаных кресла.

Его тёмные глаза скользнули по мне, Кроху и Люмину, абсолютно ничего не выразили и вновь вернулись к моему лицу.

Отодвинув в сторону стопку пергаментов, он кивнул на одно из кресел.

— Целитель Моррис, — произнёс мужчина низким спокойным голосом без приветственной теплоты. — Присаживайтесь.

— Здравствуйте.

Я опустился. Крох бесшумно устроился у моей левой ноги, а Люмин потоптался у входа, обнюхал паркет и со страдальческим вздохом плюхнулся на попу.

Мужчина проследил за зайцелопом тяжелым взглядом и вновь посмотрел на меня.

— Меня зовут Гордан Валленхоф, — он сложил пальцы домиком. — В связи с недавними обстоятельствами наша семья была вынуждена на время приостановить закупку вашего корма, однако ситуация успешно разрешилась, и я предлагаю возобновить поставки.

— Не вижу никаких препятствий, — кивнув, спокойно ответил я.

— Только теперь меня интересует исключительно улучшенный корм, — Гордан чуть подался вперёд и стукнул пальцами по столешнице. — Сколько порций в день вы готовы поставлять без потери качества?

Я мысленно прикинул. На текущий момент мой лимит — сто обогащений. Конечно, можно назвать эту цифру, но… скорее всего, ко мне скоро нагрянут клиенты из Ассоциации, а упускать шанс завести полезные знакомства — верх глупости. Так что…

— Пятьдесят, — отозвался я. — За исключением дней, когда я буду в Лесу или занят сложными пациентами.

Гордан несколько секунд молча смотрел на меня, а затем кивнул.

— Меня это устраивает, — наконец отозвался он.

Мужчина вновь сделал паузу, после чего продолжил:

— Также я предлагаю взять на себя поставку сырья. Раз в неделю к вам будет приходить мой человек, который по вашему списку доставит любые ингредиенты по сниженной цене.

Я приподнял брови.

— Насколько сниженной?

— На треть. По некоторым позициям — наполовину.

— А взамен?

Он позволил себе намёк на усмешку.

— Вы обязуетесь не заключать аналогичных контрактов с другими торговыми домами.

Воздух в кабинете будто слегка потяжелел.

Вот оно что. Я опустил взгляд на свои руки, и перед глазами мгновенно всплыли почерневшие дёсны Шипа, тёмные паутинки в белках глаз, чёрный сгусток, который пытался пробить стенку канала, и спокойный голос Зикариуса: «Я изучу вопрос».

Если Ассоциация, убедившись в эффективности моего корма, отправит ко мне предстателя, чтобы выкупить партию шариков для исцеления существ, заражённых чужеродной маной, то отказывать тем, кто станет использовать их для спасения питомцев, я просто не имею права.

Я поднял глаза.

— С торговыми домами — обещаю. Но я хочу заранее оговорить одно важное исключение.

Гордан слегка нахмурился.

— Поясните, — наконец обронил он.

— Не исключено, что со временем мой корм понадобится Ассоциации зверей, — я выдержал небольшую паузу. — Если так случится, я хочу иметь возможность его продавать.

Где-то за окном раздался резкий вскрик птицы.

Валленхоф несколько секунд смотрел на меня, не моргая. В его голове явно прокручивались сотни вариантов, зачем мне это нужно и нет ли в моих словах подвоха.

— Хорошо, — наконец произнёс он. — Ассоциация — исключение.

Я моргнул.

— И последнее, — продолжил Гордан. — Если из-за обязательства передо мной у вас возникнут проблемы с… третьими лицами, сообщите мне.

— Хорошо.

В кабинете вновь повисла тишина. Люмин мирно сопел, прикрыв нос лапой.

Гордан поднялся и протянул мне руку через стол. Я тоже встал и, отметив, что мужчина оказался выше меня на полголовы и шире в плечах раза в полтора, пожал его сухую невероятно сильную ладонь.

— Идите, — он отпустил руку. — Завтра днём к вам придёт Рейхард, назовёте ему список ингредиентов.

Я кивнул и повернулся к двери, Крох бесшумно поднялся, а Люмин с обиженным фырканьем оторвал нос от лапы, мол, я только устроился, имейте совесть.

В коридоре под ногами тихо скрипнул паркет. С противоположного конца навстречу мне вышла Мира в простом домашнем платье без вышивки. Её тёмные волосы убраны в гладкий хвост, а на лице отсутствовала привычная маска снежной королевы. Однако стоило ей перехватить мой взгляд, как её глаза мгновенно похолодели.

Рядом с ней грузно перекатывался с боку на бок железношёрстный медоед. Заметив Кроха, зверь мгновенно остановился и пригнул голову. Его ноздри расширились, и он сделал короткий шаг вперёд, после которого у хищников обычно начинается «разговор».

Крох на секунду перевёл на него взгляд и… демонстративно отвернулся.

Медоед замер на полушаге, и в его маленьких глазках появилось растерянность.

Мира положила ладонь ему на загривок и слегка надавила. Её взгляд скользнул по мне, и я успел заметить, что у неё под глазами залегли тени, которых раньше не было.

— Эйден, — с показным холодом произнесла она.

— Мира.

Она слегка кивнула и скрылась за одной из дверей. Медоед развернулся и, бросив на Кроха последний взгляд через плечо, мол, мы ещё с тобой не договорили, потопал по коридору, громко стуча когтями по паркету.

Посыльный, не комментируя увиденное, направился к лестнице, а я последовал за ним.

— Дальше я сам, — сказал я ему у крыльца. — Спасибо.

Кивнув, он остался стоять у двери.

Я шагнул на мостовую и направился в сторону Района Отверженных. Солнце уже клонилось к крышам особняков, и тени от каменных грифонов вытянулись длинными косыми полосами.

Улица Каменных Грифонов осталась за спиной, и светлая мостовая под подошвой постепенно сменилась булыжной, с выбоинами и проросшим между камнями мхом.

Я свернул на широкий проспект и невольно сбавил шаг.

Мимо меня проплыла дама в светло-лиловом платье. За ней семенил зверь, похожий на маленького белого тигра с подстриженной чёлкой, которая явно не входила в первоначальный замысел природы, но хозяйка, по-видимому, была другого мнения. Тигр двигался, задрав морду, и старательно делал вид, что вовсе не заметил мальчишку, который при виде него чуть не подавился пышным пирожком.

— Мам, смотри! — выдал малец, тыча пальцем.

— Не показывай пальцем, — машинально отозвалась женщина, не отрывая взгляда от прилавка с тканями.

Люмин притормозил и, с интересом посмотрев на тигра, отправил мне образ: я старательно расчёсываю уши зайцелопа гребнем, а вокруг нас восторженно ахает толпа.

— Балбес, — буркнул я.

Люмин фыркнул и поскакал дальше.

Чем ближе мы подходили к Району Отверженных, тем теснее становились улицы. Откуда-то слева тянуло свежим хлебом, а у поворота на Гончарный ряд работник складывал в стопку плоские глиняные миски.

Шум города то стихал, то поднимался криками водоносов и торговцев. Люмин неожиданно дёрнул ушами, затрепетал ноздрями и встал столбом посреди мостовой.

Проследив за его взглядом, я упёрся взором в овощную лавку.

На прилавке высились корзины с морковью, репой и кабачками. Сбоку теснились бочки с капустой, а наверху покачивалась деревянная вывеска с нарисованной свёклой.

Через нить от Люмина прилетел крайне выразительный образ: я обещаю ему морковку у только что выкопанной ямки. Картинка повторилась дважды, чтобы у меня не осталось ни малейших сомнений в серьёзности былых договорённостей.

— Помню я, помню, — отозвался я и шагнул к прилавку.

Крох, плавно обогнув нас, посмотрел на ушастого, мол, ну ты и попрошайка!

За прилавком стояла полная женщина лет сорока, с румяными щеками и цветастым платком, повязанным узлом на затылке.

— Доброго дня, молодой человек! — пропела она, всплеснув руками. — Всё свежее, только утром привезли! Чего желаете?

— Здравствуйте. Одну морковку, пожалуйста, — я кивнул на корзину. — Самую красивую.

Женщина приподняла брови, на секунду задумалась, а затем перевела взгляд на Люмина, который замер у моих ног с торжественным видом.

— А-а, — протянула она и наклонилась к Люмину. — Знаю я этот взгляд, миленький. Сама трёх зацелопов вырастила.

Ушастый тут же придал себе жалостливый вид сироты, оставленного на пороге приюта холодным дождливым утром.

— Хватит корчить морду, будто тебя дома не кормят, — устало проворчал я.

— Ой, да бросьте вы, — добродушно отмахнулась женщина и принялась перебирать морковь, разглядывая один корнеплод за другим. — Они же как дети!

Наконец, она извлекла из корзины длинную морковь с двумя торчащими хвостиками ботвы.

— Вот подходящая, — с гордостью провозгласила женщина. — Сладкая, хрустящая. С вас одна медная марка.

Я положил монету на прилавок и принял оранжевую красавицу.

— Спасибо.

— На здоровьице. Заходите ещё.

Стоило мне отвернуться, как Люмин, высоко подпрыгнув, попытался ухватиться зубами за хвостик ботвы, но я вовремя успел приподнять морковь.

— Дома отдам.

Зайцелоп опустился на лапы и засеменил рядом со мной, не отрывая жадного взгляда от заветного лакомства. Через нить прилетел образ: я равнодушно выкидываю морковку в грязную лужу, не замечая трагедии в глазах Люмина.

— Не придумывай, — буркнул я.

Через несколько минут до меня донёсся запах горячего жира и пряностей, заставив живот призывно заурчать. Я повернул голову и упёрся взглядом в знакомую вывеску — «Свистящий кабан». Пожалуй, самое время заглянуть и взять что-нибудь вкусное.

Я распахнул створку и шагнул внутрь.

В общем зале было людно, но не битком. У окна за длинным столом восседала четвёрка добытчиков в грязных куртках, а у стойки скучал старик с трубкой, глядя на пустую тарелку, которую он почему-то не торопился отдавать.

Напротив него стояла Мальвина. Едва заметив меня, она махнула рукой.

— Привет, Эйден!

— Добрый вечер, — я улыбнулся, подходя ближе.

— Тебе как обычно? — поинтересовалась она, вытирая руки о фартук.

— Угу.

— Сейчас соберу, — произнесла девушка и скрылась на кухне.

Через несколько секунд оттуда вышел Борк, подпоясанный полотенцем. Он взглянул на моих зверей, затем на меня и произнес:

— Привет, Эйден. Слышал, ты вчера в Академии всех на уши поставил.

— Слишком громко сказано, — я пожал плечами. — Просто сделал свою работу.

— Скромничаешь, — Борк улыбнулся, и в уголках его глаз собрались небольшие морщинки. — В районе теперь только и говорят, что наш целитель умыл умников из центра.

Мальвина вернулась из кухни с холщовым свёртком, аккуратно перевязанным бечёвкой.

— Держи! Здесь тушёное мясо с овощами, свежий хлеб, кусок пирога с рыбой и варёные яйца. С тебя шесть медных.

Я отсчитал монеты. Девушка забрала медяки и принялась нервно перекладывать их с ладони на ладонь, пока наконец тихо не спросила, не глядя в моё лицо:

— Про дядю… Ничего не слышал?

— Увы, ко мне он пока не заходил, — отозвался я.

— Понятно, — девушка кивнула, подхватила тряпицу и принялась усердно тереть стойку. — Если объявится, не забудь передать привет.

Борк хмыкнул и, забрав у неё тряпицу, принялся сам протирать столешницу.

— Обязательно передам, — сказал я и направился к выходу.

До лавки мы добрались без приключений, если не считать мимолётной встречи с тощим зверьком из подворотни. Тот попытался обнюхать Кроха, но, наткнувшись на его взгляд, моментально вспомнил о важных делах в противоположной стороне улицы.

Оказавшись у двери, я распахнул створку и направился на кухню, где разместил морковку на столе и, развернув свёрток с едой, отложил пирог и яйца в холодный угол. Я уже хотел приступить к трапезе, как вдруг заметил такой буравящий взгляд Люмина, что и крошку проглотить было бы стыдно.

— Пойдём, вымогатель.

Я подхватил морковь и шагнул во двор. Зачерпнул из колодца полведра ледяной воды, помыл оранжевую красавицу и, потеребив пальцами хвостик ботвы, протянул трофей зайцелопу.

Люмин со светящимися от счастья глазами торжественно принял морковь, уселся посреди двора, прижал лакомство лапками и приоткрыл рот, чтобы сделать первый надкус, как вдруг… Из окна лаборатории сиганул Астик.

Подбежав к зайцелопу, куница замерла, повела носом и её круглые глаза прикипели к сочной морковке. Через секунду она уселась и с самым невинным видом наклонила голову набок.

Люмин медленно поднял морду и, взглянув на куницу, тут же отвернулся, случайно хлопнув длинным ухом Астика по носу.

Зверёк растеряно посмотрел на зайцелопа огромными как блюдца глазами и, опустив голову, уши и хвосты, медленно отошёл на три шага в сторону, где уселся, уставившись в землю.

Люмин сделал первый надкус и захрустел, прищурившись от наслаждения, однако, прожевав, медленно опустил уши и покосился на куницу.

Астик продолжал буравить землю. Зайцелоп тяжело вздохнул, захватил зубами лакомство и поскакал к приунывшему зверьку. Остановившись рядом, он положил оранжевую красавицу перед собой и одним чётким движением перекусил её ровно посередине, после чего подтолкнул носом одну половинку Астику.

Куница на пару секунд замерла, а затем подскочила и, обхватив лапками свою долю, обвила Люмина пушистыми хвостами.

Зайцелоп растерянно застыл, а затем медленно отвернулся к стене. Астик же повертел оранжевую половинку, тщательно обнюхал её со всех сторон и наконец принялся с урчанием хрустеть.

Дверь лаборатории скрипнула, и во двор вышел Элиан, вытирая руки тряпицей.

— Эйден, ты вернулся, — он потёр затылок и помрачнел. — Тут такое дело… Пока тебя не было, приходили двое мужчин.

Я приподнял брови.

— И?

— Они сильно торопились и очень просили продать им шесть порций улучшенного корма, — парень замялся, теребя тряпицу. — Я… знаю, что не должен был этого делать, но помню, как ты рассказывал, что у их зверей есть особенности, которые обостряются без корма и…продал. Не страшно?

— Не переживай, — я качнул головой, сразу поняв, о ком он говорит. — Это Корвины, постоянные клиенты. Ты всё правильносделал.

Парень расслабился и выдохнул.

— Я боялся, что ты меня отчитаешь.

— За что? — я хлопнул его по плечу. — Наоборот, спасибо тебе.

Элиан расплылся в смущённой улыбке.

— Кстати, я уже закончил с кормом. Знаешь, у меня теперь намного быстрее получается! Я уже почти не сверяюсь с весами, рука сама знает, сколько чего добавлять.

Я внимательно посмотрел на него, прокручивая в голове цифры. Теперь мне необходимо каждый день продавать пятьдесят порций Валленхофам, раз в два дня — шесть Хольцу, и раз в три дня — столько же Корвинам. К тому же, скоро возможен наплыв новых покупателей из Ассоциации…

Прежних объёмов теперь мало.

— Элиан, — произнёс я, — осилишь сотню порций в день? Оплата, разумеется, будет двойная.

Парень моргнул, а затем уставился на меня так, будто я только что предложил ему мешок золота.

— С-сто? — едва выговорил он. — В день?

— Если справишься, конечно.

— Эйден, я… — парень растерянно посмотрел на свои ладони. — Эйден, да это же шестьдесят медных в день! Больше серебряной!

— Я не раз тебе говорил, что буду платить честно, — я пожал плечами. — Более того, если хочешь, завтра познакомлю тебя с человеком, который будет поставлять нам ингредиенты. Если возьмёшь на себя всю работу с ним, буду доплачивать ещё двадцать пять медных в неделю.

— Договорились! — даже не задумываясь, выпалил Элиан.

Я улыбнулся, вынул из кармана монеты, отсчитал тридцать медных и положил ему в раскрытую ладонь.

Парень сжал их в кулаке и кивнул.

— Пока продолжай делать по пятьдесят порций в день, но как только мы наладим поставки ингредиентов, принимайся за сто.

— Хорошо! Я тогда пошёл, нужно ещё к учебе подготовиться, — он цыкнул Астику. Тот с видом «иду-иду», подцепил клыками огрызок морковки и в два прыжка оказался у него на плече.

— До завтра, Элиан.

— До завтра! — весело отозвался парень и, подмигнув Люмину, направился к выходу.

Я постоял во дворе ещё пару минут, глядя на грядки. Цветок колокольчика слегка качнулся от лёгкого ветерка.

Стоило мне повернуться в сторону лавки, как желудок вновь напомнил о себе урчанием. Я вернулся на кухню, выложил на тарелку тушёное мясо с овощами, отломил кусок хлеба, налил в кружку воды и наконец-то принялся за еду.

Жевал не спеша, прислушиваясь к звукам двора: далёкому рычанию зверя, цоканью когтей на крыше и пению сверчка.

Поужинав, я ополоснул и поставил сушиться. Затем отнёс остатки еды в погреб и направился в лабораторию.

Глиняный горшок со Стражником глубин так и стоял в центре каменного стола — по всей видимости, Элиан вернул его на место или и вовсе побоялся дотронуться. Лиана уже вытянула один резной лист в сторону окна.

— Ну что, друг, — тихо сказал я, обходя стол. — Скоро покажу тебе новое место жительства. Будем соседями.

Внезапно до меня донесся стук в дверь, и я машинально посмотрел в окно. Солнце уже почти село за крышу соседнего дома, тени вытянулись, а воздух начал остывать. Видимо, Рикард привёз мой заказ.

Однако Крох пристал через нить совсем другой образ: у двери стоят три человека, и вокруг одного из них клубятся тёмные облака.

— Дервен, — пробормотал я.

Сердце застучало быстрее. Если он вернулся…

Я отогнал лишние мысли, спокойным шагом дошёл до входной двери и, поправив рубаху, распахнул створку.

На пороге и вправду стоял хозяин громогрива, только теперь его капюшон был откинут на спину, а лицо в неярком вечернем свете показалось моложе, чем вчера. За его спиной замерли те же двое спутников в одинаковых тёмных куртках.

— Целитель Моррис, добрый вечер, — тихо произнёс он.

— Здравствуйте, — я сделал шаг в сторону. — Заходите.

Дервен переступил порог, а его люди тут же встали по обе стороны от двери, синхронно сложив руки на груди.

— Чаю? — предложил я, закрывая створку.

— Спасибо, в этом нет необходимости, — отозвался он, оглядывая коридор. — Скажите, у вас есть задний двор?

Я приподнял бровь. Вопрос оказался совершенно неожиданным.

— Есть, а в чём дело?

— Не могли бы вы меня туда проводить?

Внутри на мгновение шевельнулась тревога, но она сразу уступила место любопытству. Судя по выражению лица мужчины, он не задумал ничего плохого.

— Пойдёмте.

Я провёл гостя через кухню. Крох тут же поднялся на лапы и двинулся следом.

Дервен вышел во двор и медленно обвёл его взглядом: колодец, загон, баню, кладовую, лабораторию и грядки. Я невольно напрягся, ожидая, что он зацепится за сочники или цветок колокольчика, но гость лишь скользнул по ним равнодушным взглядом.

Затем он остановился посреди двора и, повернувшись ко мне, несколько секунд молчал.

— Целитель Моррис, — наконец произнёс Дервен. — Вы совершили невозможное.

Я выдохнул.

— Зелье подействовало?

— Да, — он слегка улыбнулся. — Мой алхимик сварил его этой ночью точно по вашему рецепту, а на рассвете я дал лекарство зверю.

Он на миг замолчал, и мышца на его скуле слегка дрогнула.

— Через два часа после приёма он впервые за долгое время самостоятельно поднял голову…

Я прикрыл глаза. Внутри медленно разлилось тепло, ради которого когда-то и выбрал эту профессию. Не торжество, не гордость, а радость оттого, что в мире стало чуть меньше боли.

— А потом он лизнул мне руку, — Дервен замолчал на пару секунд. — И встал на ноги.

Я слегка улыбнулся.

— Я хочу, чтобы вы это увидели, — тихо произнёс он. — Если позволите.

Я кивнул.

Дервен поднял правую руку и плавно повёл ладонью перед собой, будто рассекая полотно невидимым лезвием. Воздух дрогнул, расступился, и из марева, медленно ступая огромными мохнатыми лапами, вышел громогрив.

У меня перехватило дыхание.

Это был всё тот же зверь, но… В нём не осталось ничего общего с тем дряблым, лежащим на боку существом, которое я видел вчера.

Громогрив спокойно остановился, перенеся вес на все четыре лапы. Его пышная грива слегка заколыхалась от дуновения ветерка, а глубокие осознанные глаза скользнули по двору. Они отметили Кроха, чуть задержались на Люмине, который замер у колодца с видом «я небольшой и невкусный», и наконец остановились на мне.

Зверь сделал несколько бесшумных шагов и, застыв буквально в метре от меня, медленно опустил голову, и я почувствовал на своей коже его тёплое дыхание.

Затем шершавый язык прошёлся по моей щеке, и Громогрив… заурчал.

[Отношение изменено с «Нейтральное» на «Доверительное»]

Я улыбнулся, прижался лбом к его широкой переносице и погладил ладонями мягкую шерсть.

— Здравствуй, мой хороший, — тихо произнёс я. — Я рад, что с тобой теперь всё в порядке.

Он вновь заурчал, как кот, только в десять раз мощнее, и мои ладони завибрировали, а в глазах защипало. Я тут же спрятал лицо за массивную морду зверя, почесывая его за ухом.

Через несколько минут я наконец отстранился и взглянул на Дервена, Он, рассматривая руки, медленно потирал большим пальцем безымянный, на котором тускло поблескивал костяной перстень. Когда мужчина поднял голову, я заметил, что его глаза слегка покраснели от едва сдерживаемых эмоций.

— Громогрив невероятно умный, — тихо сказал Дервен. — Он каким-то образом сразу понял, кто его спас.

Мужчина на миг замолчал, собираясь с мыслями.

— Целитель Моррис, я хочу поблагодарить вас так, как полагается. Хотя прекрасно понимаю, что монеты — это ничто.

Он скользнул рукой за пазуху и достал небольшой кожаный мешочек, туго затянутый шнурком.

— Это вам.

Я молча принял его.

— И вместе с этим, — продолжил Дервен, — знайте: если у вас когда-нибудь возникнет проблема, которую вы сами не сможете решить — найдите меня.

— Спасибо, Дервен, — я спрятал мешочек в карман, не развязав шнурка.

Мужчина подошел к громогриву и положил ладонь на его бок.

— Если мой зверь когда-нибудь заболеет, я без малейших раздумий доверю его только вашим рукам, — тихо произнёс Дервен, поглаживая питомца.

— Мои двери всегда открыты для тех, кому необходимо лечение. Приходите в любое время.

Он слегка улыбнулся.

— Я запомню.

Дервен медленно поднял правую руку, провёл ладонью в воздухе, и пространство вновь дрогнуло, расступаясь. Громогрив бросил на меня прощальный взгляд, ткнулся мордой в грудь, а затем повернулся и неторопливо шагнул в зыбкую пустоту. Разлом мгновенно схлопнулся, и по двору пробежал прохладный ветерок, легонько шевельнув листья колокольчика.

— Ещё раз спасибо, целитель, — Дервен развернулся и направился в сторону кухни.

Я двинулся следом. В коридоре мужчина накинул капюшон, поправил плащ и открыл входную дверь.

Едва створка распахнулась, как я упёрся взглядом в припаркованную у лавки телегу. В неё был впряжён бурый толстошкур, который меланхолично жевал кончик упряжи и созерцал соседний дом с таким видом, будто разгадал тайну бытия и разочаровался в ней.

На телеге лежала массивная кованая решётка, перетянутая верёвками, ещё тёмная от свежей окалины. Рядом, прислонившись плечом к борту и скрестив руки на груди, стоял Рикард. А чуть поодаль возвышался Генн, который, заметив меня, неловко поправил пояс.

Дервен скользнул по ним равнодушным взглядом и шагнул на мостовую. Двое его спутников синхронно последовали за хозяином.

Я проводил удаляющуюся троицу взглядом. Плащ Дервена едва заметно колыхался, пока их фигуры окончательно не скрылись за поворотом.

Выдохнув, я переступил через порог.

— А вы чего тут стоите? — поинтересовался я у кузнеца.

Рикард помолчал, косясь в сторону ушедших, и озадаченно поскрёб бороду.

— Да я хотел постучать, но эти двое, — он мотнул головой в сторону двери, где недавно стояли мужчины, — сказали «нельзя». Я попытался объяснить, что у меня заказ, человек ждёт, а они застыли, как два столба, твердя: «Не положено».

Рикард хмыкнул и пожал широченными плечами.

— Я уж и так к ним подходил, и эдак — всё без толку. Ну, думаю, ладно, подожду. И что это за важная птица у тебя гостила, раз вокруг неё целый караул выставили?

Я слегка улыбнулся.

— Клиент.

Кузнец вскинул бровь и несколько секунд внимательно вглядывался в моё лицо. Не дождавшись подробностей, он фыркнул и махнул рукой.

— Клиент, значит, — буркнул Рикард. — Ну ладно, целитель, в твои дела я лезть не собираюсь. Принимай работу.

Генн выдохнул и шагнул к телеге. Толстошкур философски моргнул, оставил в покое упряжь и переключился на пучок травы, пробившийся между камнями мостовой.

Кузнец с подмастерьем развязали верёвки, осторожно опустили решётку и поставили её ребром на мостовую. Я подошёл поближе и провёл ладонью по холодному металлу. Работа получилась знатной: рама толстая, прутья ровные, стыки аккуратные. Снизу торчали два длинных штыря под вкапывание.

— Хорошо получилась, — оценил я.

— По-другому не делаем, — произнёс Рикард, явно довольный похвалой. — Куда тащить?

— Во двор.

Я провёл их через кухню. Решётка едва протискивалась в дверные проёмы — мужчинам приходилось действовать ювелирно, чтобы не оббить косяки.

— Куда её?

— Вон туда, к стене. Я там уже лунку приготовил.

— Помочь поставить? — предложил кузнец. — А то сам ты вряд ли справишься, а втроём тут делов на пару минут.

— Если поможете, буду благодарен.

Мужчины опустили решётку, прицелились, и Рикард скомандовал:

— Дави.

Я ухватился за ромбы посередине, Генн налёг с одной стороны, а кузнец с другой. Штыри разом ушли в грунт наполовину. Мы надавили ещё раз, и решётка намертво встала на место. Она даже не шелохнулась, когда Рикард проверил её прочность мощным рывком.

— Хороша, — одобрил он, рассматривая собственную работу. — Лет двадцать простоит, зуб даю.

— Спасибо вам.

— Обращайся, если что, — кузнец махнул рукой.

Я проводил мужчин до двери и на прощание пожал им руки.

— До встречи, целитель, — буркнул Рикард уже с телеги.

Толстошкур моргнул, дёрнул ушами и потащил повозку прочь, явно сожалея о недоеденном пучке травы.

Заперев за ними дверь, я вернулся во двор. Сумерки заметно сгустились. Воздух успел остыть, грядки потемнели, а от колодца потянуло приятной прохладой.

Зайдя в лабораторию, я бережно взял глиняный горшок со Стражником глубин и понёс на улицу. Возле решетки опустился на колени, наклонил сосуд и аккуратно вынул плотный земляной ком, оплетённый корнями лианы.

Я опустил растение в лунку вместе со старой почвой так, чтобы прикорневая шейка оказалась чуть выше уровня земли, и присыпал свежим грунтом. Следом набрал полное ведро воды и обильно пролил основание. Земля жадно впитала влагу, потемнев на глазах.

Затем отставил пустое ведро в сторону и присел на корточки:

— Ну вот, дружище, теперь это твой дом.

Резные листья слегка всколыхнулись.

Глубоко вздохнув, я активировал восприятие. Воздух перед глазами дрогнул, и мир расцвел сетками энергетических каналов. Заглянув под землю, я увидел чуть ниже корней лианы сгусток, сияющий глубоким синим цветом. От него медленно потянулись тонкие нити, бережно обвивая корни Стражника и проникая внутрь. Когда по сосудам растения побежал синий свет, лиана ожила. Стебель заметно выпрямился, словно сделав первый вдох.

— Не торопись, — пробормотал я, заворожённо наблюдая за чудом. — У нас впереди много времени.

Лиана словно прислушалась — длинный усик чуть качнулся в мою сторону, а в следующее мгновение… Рванул ко мне!

Я не успел даже моргнуть. Усик резко перехлестнул мою правую кисть, затянувшись вокруг запястья. Рука мгновенно онемела от давления.

— Эй, — выдохнул я, пытаясь выдернуть конечность. — Эй-эй-эй, мы так не договаривались…

Я потянул руку сильнее, но побег оказался прочным, как стальной трос. Через восприятие видел, что мана из узла продолжала литься в корни, а тупой гладкий кончик усика на моих глазах превращался в тонкое, как игла, остриё.

На мгновение у меня перехватило дыхание.

— Стой, друг, — я заговорил тише и медленнее. — Я свой. Я только что тебя посадил, не делай глупостей.

Остриё плавно качнулось, замерло на секунду, словно прицеливаясь, и медленно воткнулось в мою кожу рядом с тугой петлёй.

Я ощутил укол, а следом едва заметное движение, будто что-то начало проникать внутрь.

Крох вскочил на лапы. Через нить тут же прилетел тревожный образ: моя рука, по предплечью которой стремительно расползаются тонкие чёрные нити. Мохнатый напрягся, готовясь к прыжку.

— Не лезь! — я вскинул левую ладонь в его сторону. — Назад!

Зверь тут же подчинился, замерев. Люмин прижал уши к спине и уставился на нас огромными янтарными глазами-блюдцами.

Я перевёл взгляд обратно на руку, внимательно наблюдая за действиями Стражника. По какой-то причине лиана двигалась строго под верхним слоем эпидермиса, а от скрывшегося в тканях острия тянулась… невероятно тонкая нить. Но это была не мана, а что-то другое — светло-зелёное, почти прозрачное вещество.

В какое-то мгновение до меня наконец дошло, чего именно хочет растение, но… было поздно.

Нить нащупала ближайший магический канал и плавно погрузилась в стенку.

Таверна «Седая наковальня» жила обычной вечерней суетой. В углу хрипло смеялись добытчики, у стойки спорили о цене за порцию томлёных рёбрышек, а у окна, под закопчённой балкой, в одиночестве сидел Ларк.

Перед ним высились глиняный кувшин и наполовину пустая кружка, у основания которой темнело пятно от пролитого напитка. Мужчина смотрел на стол, однако перед его глазами стояла совершенно другая картина…

Ларк резко вскинул руку, опрокидывая в себя остатки пенного, показавшегося ему совершенно безвкусным.

— Принеси ещё! — крикнул он официантке, не поднимая головы.

Проходившая мимо девушка с тяжёлым подносом кивнула и уже через минуту молча поставила перед ним второй кувшин.

Ларк плеснул напиток в кружку и стал ждать, пока осядет пена. Мысли тем временем сами собой вернулись к Гарду и Торрину — друзьям, с которыми он долгие годы ходил в Лес. О них Ларк знал буквально всё: как товарищи дышали во сне, как кашляли с похмелья, как беззлобно подшучивали друг над другом.

А теперь… их кости лежат в недрах скалы, в темноте, где он и сам должен был остаться.

Мужчина зажмурился, до боли прижав ладонью переносицу.

Раньше всё было просто: c утра — рынок, сразу после — спуск, через пару дней — таверна и шутки с друзьями. Ларк привык, что за его спиной всегда парил ястреб Гарда и вырастал хитиновый щит Торрина, а после возвращения всегда было кому подсунуть кружку и кого хлопнуть по плечу.

Он сделал очередной глоток и поморщился. На этот раз пенное не принесло облегчения, от него лишь сильнее сдавливало грудь, словно кто-то опустил на его сердце камень.

А ведь за долгие годы работы он почти ничего не тратил, всё копил и копил… Жилья так и не нажил, семьёй не обзавёлся. Женщинам цветы не таскал, в кости играть не любил, на байки трактирных зазывал слюни не пускал.

Хорошо устроился. Богатый, одинокий и никому не нужный…

Ларк невесело хмыкнул в кружку.

За соседним столом кто-то фальшиво затянул старую добытческую песню про парня, который ушёл в Лес и не вернулся. Дослушав куплет до конца, Ларк аккуратно опустил кружку на стол.

— Хватит сопли распускать, — пробормотал он себе под нос.

Мужчина провёл ладонью по лицу.

Если подумать… У него ведь всё ещё оставался тот, кто примет его в любой момент. Не считая, конечно, Брумиша, который лежал у ног хозяина и время от времени тыкался мордой в сапог.

Племяш, который ещё год назад тонул в мутном омуте пустых бутылок, забросил лавку, а во взгляде сквозило отчаяние человека, давно махнувшего на себя рукой. А потом — раз, и всё изменилось. Малой выпрямился, в глазах появилась ясность. Сначала Ларк думал, что тот рисуется, затем, что запала надолго не хватит. Однако время шло, и добытчик наконец осознал: парень в кои-то веки стал похож на человека…

И именно он, чёрт его подери, спустился на второй слой и вытащил меня. Если бы не племяш… Ларк не стал додумывать.

Брумиш глубоко вздохнул и положил голову ему на сапог. Ларк опустил руку и провёл пальцами по пластинам на загривке.

Он посидел ещё немного, глядя в кружку, а затем отодвинул её в сторону. Решение пришло само, как часто бывало в Лесу. Без раздумий и лишних слов, будто кто-то внутри щёлкнул переключателем.

Если ты заплутал и не знаешь, куда двигаться дальше, значит, нужно идти туда, где тебя… ждут.

— Хозяин! — Ларк постучал костяшками по столешнице. — Сколько с меня?

Из-за стойки тут же отозвались.

Брумиш вскинул голову, и в его маленьких глазках мелькнуло одобрение. Затем поднялся и отряхнулся, отчего каменные пластины звякнули.

— Пора возвращаться домой, — прошептал ему Ларк.

Тонкая нить скользнула в магический канал и… замерла.

— И что ты собрался делать? — тихо спросил я.

Стражник, разумеется, не ответил. Я пристально вглядывался в руку, пытаясь разгадать намерения растения, но… лиана не спешила выкачивать из меня энергию и не продвигалась дальше. Она будто… прислушивалась.

Крох, не сводя глаз с растения, прислал мне образ: я заношу над лианой грабли.

— Не переживай, мохнатый, — пробормотал я. — Прорвёмся.

Люмин наконец приподнял уши и осторожно сделал шаг в мою сторону, мол, я, конечно, готов помочь тебе, хозяин, но только морально и издалека, потому что мал и пушист.

Прошла минута, вторая. Я сидел на корточках, чувствуя, как затекали колени, и слушал, как где-то на улице переругивались дети. Лиана не двигалась, нить — тоже.

Через несколько минут перед глазами вспыхнуло Системное сообщение:

[Синхронизация прошла успешно]

Я моргнул.

— Чего?

Усик дрогнул, плавно вытянул из канала светло-зеленую нить и, расслабив петлю, соскользнул с моего запястья.

Затем лиана медленно отползла обратно к решётке, обвила нижний ромб и замерла.

А я ощутил связь, но не такую, как со зверями. Я не мог передавать или принимать образы, зато чувствовал растение. Сейчас Стражнику хорошо — земля влажная, мана сладкая… хозяин рядом.

— Вот, значит, как, — прошептал я, поднимаясь.

Колени тут же отозвались ноющей болью, а к ней присоединилась усталость.

— Команда, — произнёс я. — Пора спать.

Люмин первым припустил к двери кухни с видом «я всегда за». Крох ещё раз пристально посмотрел на лиану и через несколько секунд нехотя последовал в лавку.

Кое-как добравшись до спальни, я разделся, рухнул на кровать и закрыл глаза.

— Спокойной ночи, мохнатые, — произнёс я в потолок и мгновенно провалился в глубокий сон.

Меня разбудил негромкий стук в дверь.

Я приоткрыл один глаз — комнату заливал мягкий утренний свет. В голове было пусто и гулко, между лопатками тянуло, а в висках слабо пульсировала тупая боль. Вчерашняя возня с лианой явно вытянула из меня больше сил, чем я думал.

Стук повторился, на этот раз чуть настойчивее.

— Иду, — хрипло отозвался я, понимая, что меня вряд ли услышали.

Я присел на край кровати и немного подождал, пока двор за окном не перестал плыть. Затем потянулся за рубахой и, натянув её, взялся за штаны. Пальцы слушались неохотно, как чужие.

Высунув ноги в сапоги, я кое-как пригладил ладонью растрёпанные волосы и вышел в коридор. Крох уже дежурил у двери, повернув ухо к створке. По его расслабленной позе стало ясно: за порогом свой.

Я отодвинул засов и распахнул дверь. Передо мной стоял Хольц в расстёгнутой кожаной куртке. На его груди поблёскивала цепочка монокля, уходящая в нагрудный карман.

— Доброе утро, — тихо произнёс я.

Тренер задержал на мне взгляд и чуть прищурился.

— Что с тобой? — поинтересовался он.

— Вчера был… насыщенный вечер, — я устало улыбнулся.

— Насыщенный, значит, — медленно повторил Хольц, продолжая сканировать меня глазами.

— Извини, что заставил ждать, — я отступил в сторону. — Заходи.

Тренер хмыкнул и, переступив порог, аккуратно прикрыл за собой створку.

— Иди, приведи себя в порядок, — бросил он, направляясь во двор. — Тренировкой сам займусь.

— Звери ещё не ели.

— Не страшно, я не тороплюсь.

Я кивнул, добрёл до колодца и плеснул в лицо ледяной водой. Мир вокруг сразу стал чуть резче. Спустившись в погреб, захватил две порции корма, кусок рыбного пирога и пару яиц и вернулся на кухню. Возле пустых мисок уже караулили питомцы. Стоило мне наполнить посуду, как они мгновенно принялись за еду.

— Зверям с набитым брюхом тренироваться вредно, пусть сперва еда переварится. Я с ними пока поговорю.

— Ну… Поговори, — сказал я.

Пока разогревался завтрак, я наблюдал за двором через распахнутую створку.

Хольц опустился на корточки перед Крохом и начал что-то негромко втолковывать ему, постукивая пальцем по ладони. Зверь внимательно слушал, будто понимая каждое слово. Люмин, не вытерпев, что его обделили вниманием, бесцеремонно втиснулся между ними и уставился на тренера. Хольц без раздражения положил ладонь ему на спину и продолжил разговор.

Я устроился у окна с тарелкой. Горячий пирог возвращал силы, а чай прогонял утренний озноб.

К тому моменту, когда я допивал вторую кружку, Хольц уже подвёл Кроха к манекенам, а Люмина к веревкам. Выходить на улицу не хотелось, так что я продолжал сидеть за кухонным столом, наблюдая за ними и жуя.

Крох двигался без лишних рывков и суеты. Люмин какое-то время изображал из себя серьёзного зайцелопа, но, заметив в траве бабочку, едва не сорвал упражнение. Хольц что-то сухо буркнул, и ушастый с виноватым видом тут же вернулся в строй.

Когда сытный завтрак наконец вернул мне силы, я вымыл посуду и, вытерев ладони о тряпицу, подошёл к тренеру.

— Ну как они? — спросил я.

Промолчав, Хольц достал из нагрудного кармана монокль на тонкой цепочке, протёр стёклышко краем рукава и вставил в правый глаз.

Сначала тренер всмотрелся в Кроха. Зверь застыл и уставился на мужчину, словно понимая, что его оценивали. Затем монокль перешёл на Люмина. Зайцелоп тут же постарался принять максимально серьёзный вид, но через секунду не выдержал и зачесал задней лапой за ухом. Хольц хмыкнул и спрятал прибор обратно в карман.

— Что ж, — он повернулся ко мне, — их каналы развиты заметно лучше, чем у зверей того же ранга.

Я кивнул, ведь питомцы регулярно едят обогащённый корм.

— И что это значит? — поинтересовался я.

— Что они готовы к переходу на следующий ранг, — спокойно ответил Хольц. — И тянуть с этим нет никакого смысла.

Он помолчал несколько секунд и перевёл взгляд на Кроха.

— Мне очень интересно, сможет ли он перейти в D-класс, — добавил тренер. — Ведь если Крох не нулёвка… я боюсь представить, в кого он может превратиться.

Крох точно не нулёвка, я давно это знаю.

— Займусь этим в ближайшее время, — отозвался я.

— Хорошо.

— Подожди секунду, — я мотнул головой в сторону кладовой. — Принесу корм.

Спустившись в погреб, я отсчитал шесть порций, аккуратно сложил их в холщовый мешочек и вернулся во двор. Хольц принял узелок, положил сорок медных монет в мою ладонь, а шарики спрятал за пазуху.

— До встречи, целитель, — произнёс он, направляясь к выходу.

— До встречи.

Я закрыл за ним дверь и, задвинув засов, ненадолго замер в коридоре.

После принятия зелья Люмин поднимется до D класса третьего ранга и достигнет потолка Среднего пути эволюции. Дальше он сможет расти только после перехода на Элитный путь, вот только…Окажется ли этот шаг безопасным, я узнаю наверняка лишь после повышения ранга. Однако если возникнет хотя бы малейший шанс проявления побочных эффектов… Я не буду рисковать.

А Крох наконец-то перейдёт в D класс и станет намного сильнее. Мы упорно движемся в правильном направлении, хоть до Элитного пути ему ещё далеко…

— Ну что, мохнатые, — произнёс я, выходя во двор. — Сегодня займёмся зельями.

Я машинально опустил руку в карман и наткнулся на мешочек, который мне вчера передал Дервен. Зараза, я совсем про него забыл…

Медленно вытащив его наружу, я развязал шнурок, заглянул внутрь и… застыл.

Внутри поблёскивали золотые монеты… Не веря своим глазам, я высыпал их на ладонь и пересчитал. Двадцать золотых марок…

В горле мгновенно пересохло. Я поднял голову, и в голове сформировались две мысли.

Первая: эти деньги закроют все мои потребности на ближайшие месяцы: походы в Башню, закупку ингредиентов, пошлину за знак мастера для этикеток… Да я могу хоть сейчас отправиться в губернаторскую канцелярию!

Но вторая мысль оказалась менее приятной: если кто-нибудь узнает, что у меня в кармане лежат двадцать золотых, моя жизнь может стать… очень недолгой.

Я медленно пересыпал монеты в мешочек и задумался.

Прошлый обыск имперской службы показал, что прятать марки в лавке бессмысленно. Под половицей, в стене, в мешке с мукой — везде найдут. Но где тогда устроить тайник?

Мой взгляд невольно скользнул к стене дома. Стражник обвивал решётку, расправляя резные листья навстречу утреннему солнцу.

Я мысленно прикоснулся к нити между нами и ощутил слабый отклик.

— Здравствуй, друг, — пробормотал я. — Поработаешь охранником?

Лиана не повела усиком, но я почувствовал её спокойное согласие.

А ведь, если подумать, лучше места и не найти. Кто в здравом уме полезет к магическому растению с Третьего слоя, способному в два счёта обездвижить даже зверя А-класса? Только не особо умный. А если такой всё-таки найдётся… мало ему точно не покажется.

Я зашёл на склад, снял с полки шкатулку, в которой когда-то хранился Ледяной камень, и опустил в неё мешочек.

Вернувшись во двор, подошёл к лиане. Крох молча устроился неподалёку — судя по всему, мохнатый прекрасно помнил, чем сопровождались мои вчерашние посиделки у стены.

Я отступил чуть в сторону от стебля и начал копать. Влажная земля поддавалась легко. Выкопав ямку глубиной в ладонь, опустил туда шкатулку, прижал её и, присыпав почвой, утрамбовал.

— Сторожи, — произнёс я, выпрямляясь, и услышал стук в дверь.

Крох вскинул уши, прислушался и прислал мне спокойный образ: на пороге свой, но нервный парнишка.

— Элиан, — обронил я и, наскоро сполоснув руки у колодца, направился к выходу.

На пороге действительно стоял взъерошенный студент в чистой рубахе и прилизанной чёлкой, которая упорно норовила встать дыбом. На плече восседал Астик с деловой мордой.

— Эйден, привет! Ты, наверное, не ждал меня так рано, — затараторил парень, — но я подумал, что лучше прийти пораньше, чтобы не пропустить встречу.

— А как же учёба? — я слегка нахмурился. — Прогулы до добра не доведут.

— Всё нормально, сегодня занятий нет, — парень махнул рукой.

— Тогда хорошо, — я отступил, освобождая проход. — Заходи.

— Я сразу в лабораторию! — бросил он и юркнул в коридор.

Астик покачнулся, но, обхватив шею хозяина тремя хвостами, надёжно зафиксировался. Я постоял ещё немного на пороге, затем закрыл дверь и направился к грядкам.

Подойдя к бочонку, поднял лицо к небу, зажмурился и на пару секунд замер, наслаждаясь погожим деньком. Затем наполнил лейку отстоянной водой и принялся за полив.

Колокольчик слегка качнул цветком, окопник чуть распрямил лист, а сонный куст выглядел так, будто ему совершенно безразлично, ухаживают за ним или нет. Дойдя до сочников, я остановился и отметил, что боковые побеги изрядно подросли.

— Красавцы, — пробормотал я, проводя пальцем по серебристой прожилке на листе.

Скоро придётся их посадить, но без отдельного узла лучше этого не делать. Слишком велик риск погубить растения.

— Подождите немного, — сказал я сочникам.

Закончив с поливом, я оставил лейку у бочонка, подошёл к колодцу и взял ведро, чтобы пополнить запас воды. Ворот скрипнул, цепь с металлическим звоном скользнула вниз, и из гулкой глубины донесся «плюх». К третьему ведру по спине уже катился пот.

Внезапно в дверь вновь постучали, и из лаборатории мгновенно высунулся Элиан.

— Не отвлекайся, — остановил я его. — Если понадобишься, позову.

Он кивнул и исчез за дверью.

Через нить от Кроха прилетел спокойный образ: за порогом незнакомый мужчина, но опасности нет.

Я отряхнул ладони, прошёл в коридор и отодвинул засов.

На пороге стоял мужчина лет тридцати пяти, среднего роста, в простой, но добротной одежде. Светлые волосы аккуратно зачёсаны назад, а на спокойном, гладко выбритом лице не читалось ни единой эмоции.

— Целитель Моррис, — произнёс он. — Меня зовут Рейхард. Я прибыл по поручению семьи Валленхоф за списком ингредиентов.

— Здравствуйте, — отозвался я, отступая. — Заходите.

Гость переступил порог и бегло, но внимательно осмотрел коридор. Я проводил его в главный зал и указал рукой на табурет.

— Присаживайтесь. Сейчас я позову своего помощника.

— Хорошо.

Я вышел во двор и крикнул:

— Элиан!

Из лаборатории тут же высунулась взъерошенная голова студента.

— Иди сюда, знакомиться будем.

Парень на ходу вытер ладони о тряпицу и уже через несколько секунд переступил порог главного зала.

— Рейхард, это Элиан, мой помощник, — представил я. — Закупками и приёмом ингредиентов будет заниматься он. Элиан, это Рейхард, человек господина Валленхофа. Раз в неделю он будет привозить нам сырьё для приготовления корма.

Парень выпрямился и протянул ладонь. Рейхард ответил коротким рукопожатием.

— Очень приятно, — выдавил Элиан слегка осипшим голосом.

— Взаимно.

— Итак, — произнёс Рейхард, поворачиваясь ко мне. — Что вам понадобится?

Я придвинул табурет, присел напротив мужчины и потёр переносицу, прикидывая объёмы.

Итак, растений на грядках явно недостаточно, чтобы покрыть столь внушительные объёмы. Да и расширить посадки можно лишь через неделю, когда появится возможность установить ещё один узел. Впрочем, это не проблема. Почти всё сырьё можно закупать через Рейхарда. Единственное исключение — сочники. Они растут достаточно быстро, и имеющихся запасов вполне хватит, тем более что скоро я посажу свежие побеги.

Тем временем Рейхард вынул из внутреннего кармана сложенный лист пергамента, дорожное перо и маленькую медную чернильницу.

Я собрался с мыслями и начал диктовать список.

Мужчина писал достаточно быстрым, ровным почерком, ни разу меня не переспросив. Элиан сидел рядом и, затаив дыхание, шевелил губами, повторяя каждое название.

Когда я закончил, Рейхард пробежал глазами по исписанному листу и поднял на меня взгляд.

— По вашему списку, с учётом скидок, оговорённых господином Валленхофом, итоговая сумма составит двадцать одну серебряную марку в неделю.

Я мысленно подсчитал, во сколько примерно обошлась бы закупка на обычном рынке с учетом колокольчика, окопника и железной воли, и приподнял брови.

— Существенная скидка, — отметил я.

Рейхард слегка кивнул.

— Первая поставка будет завтра, я привезу запас сразу на неделю.

Затем он повернулся к Элиану, и студент мгновенно подобрался.

— В какое время вам удобнее принимать товар? — спросил Рейхард.

— После обеда, — по-деловому отчеканил Элиан.

— Договорились.

Я молча наблюдал за помощником. Парень держался так, будто принимал поставки от торговых домов всю сознательную жизнь. Только едва заметно подрагивающие пальцы выдавали его истинное состояние.

Они согласовали ещё несколько пунктов: что делать с подпорченным сырьём и кто в каких случаях несёт ответственность. Рейхард задавал короткие вопросы, а Элиан отвечал ему так же лаконично.

— Кажется, всё, — наконец произнёс гость.

— Вопросов нет, — согласился Элиан и глубоко вздохнул.

— Тогда до завтра. — Рейхард спрятал лист, перо и чернильницу во внутренний карман, поднялся и кивнул мне. — Целитель Моррис.

— Рейхард.

Я проводил его до двери и вернулся в главный зал.

Элиан стоял у стола с видом героя, только что выигравшего небольшое сражение, а его чёлка все-таки встала дыбом.

— Ты большой молодец, хорошо держался, — похвалил я его.

— Эйден, — выпалил парень, — Как тебе удалось выбить скидку у самого Валленхофа?

— Да как-то само получилось, — спокойно отозвался я.

— Ты как всегда… Тогда я обратно в лабораторию, закончу с кормом, а уже с завтрашнего дня начну делать по сто порций.

— Давай.

Он шустро скрылся в коридоре, а спустя минуту из лаборатории донёсся тихий напев. Кажется, песенка была студенческой, весьма неприличной и очень бодрой.

Я постоял посреди главного зала. Где-то на улице ребёнок тонким голосом потребовал «ещё один пирожок», на что женщина утомлённо ответила: «Хватит, попа слипнется». Обычная городская жизнь протекала своим чередом.

Выйдя в коридор, я накинул лямку ранца на плечо и позвал зверей.

Крох, как всегда, тут же бесшумно подошёл. Люмин подскочил секундой позже, отряхнулся и замер у моей правой ноги, попутно отдавив сапог пушистым задом.

— Ну что, мохнатые, — я улыбнулся. — Пора делать вас сильнее.

Крох глянул на меня снизу вверх и через нить передал образ, который я интерпретировал как: «Понял».

Люмин тут же выпрямился, выпятил пушистую грудь и принял вид героя, готового на любые подвиги.

Я погладил его по голове и, прикрыв веки, мысленно обратился к Системе:

«Покажи мне рецепты зелий для повышения ранга».

Перед глазами тут же вспыхнули строки.

[Рецепт: «Шёпот стремительной тени» (для зайцеобразных, класс D, ранг 2)]

[Ингредиенты: Корень Зеркальной росянки (4 г), Пыльца Полуночного мотылька (1 г), Сок Стрельчатого вьюна (15 г), Слеза Лунного скакуна (3 капли), Настой Сумеречного донника (50 г)]

Приоткрыв пасть, Крох хрипло зарычал, и через миг судорога вновь свела его тело, заставив лапы дернуться.

Внезапно перед глазами вспыхнуло сообщение Системы:

[Существо: Крох]

[Класс: D]

[Ранг: 1]

[Состояние: Организм подвергся сильнейшей перегрузке из-за критической концентрации чужеродной маны. Высока вероятность необратимого разрушения магических каналов]

Я застыл, глядя на мерцающие строчки, и не понимал их смысла, однако через несколько секунд мое дыхание сбилось, в висках застучало, и рука сама собой потянулась к зверю.

— Нет-нет-нет, — затараторил я. — Мохнатый, ты только держись.

Люмин в панике прижался к моему бедру, и я ощутил, как бешено колотилось его маленькое сердце. Через нить тут же прилетел образ: я хватаю Кроха, вливаю ему что-то в пасть, и он мгновенно встаёт на лапы.

«Соберись, целитель», — резко осадил я себя, внезапно вспомнив первую в моей практике ночную смену. Тогда в операционную привезли собаку после ДТП, а её хозяин рыдал на пороге. В те минуты меня разрывала паника, растерянно бегали глаза и слегка подрагивали пальцы. Тогда я потерял несколько минут, прежде чем сумел заставить себя взять инструмент.

Паника — худший враг врача, она лишь мешает работать и забирает драгоценные секунды.

Я медленно выдохнул, досчитав до трёх.

В голове будто сработал тумблер, и я увидел перед собой не любимого питомца, а пациента в критическом состоянии.

Так, что я знаю? Зелье расширило не только голубые каналы, но и чёрные. Чужеродная мана, которая раньше петляла между нитями основного плетения, теперь пытается пробиться сквозь их стенки, отчего тело зверя испытывает чудовищное давление. В первую очередь необходимо укрепить организм и не дать чёрной энергии повредить голубые каналы. А если где-то нити всё же пробьют стенки — раствор с эфирным маслом Живой воды должен помочь мгновенно восстановить повреждения.

Я поднялся, но колени тут же подкосились, в глазах потемнело, и комната качнулась набок. Пришлось схватиться за край кровати и переждать.

— Не сейчас, — процедил я сквозь зубы.

Кое-как распрямившись, я преодолел коридор, миновал кухню и распахнул дверь кладовой. Спустившись по лестнице, с первого взгляда отыскал склянку, и, сжав её обеими ладонями, поспешил обратно наверх.

Крох по-прежнему лежал на боку. Черные иглы пробивались теперь не только из загривка, но и под рёбрами.

Я опустился на колени и, выдернув зубами пробку, приподнял голову зверя.

Люмин тут же прижался к стене и задрожал, но ни на секунду не отвёл глаза от друга.

— Это поможет, — тихо произнёс я.

Я бережно разжал челюсти питомца и, наклонив склянку, принялся тонкой струйкой вливать раствор. Крох дергался, пытался отвернуться, но я крепко удерживал его до тех пор, пока последняя капля не коснулась языка.

Секунды тянулись бесконечно. Я нащупал бедренную артерию между лапой и животом и замер, считая удары сердца. Раз. Два. Три.

На седьмом ударе тело зверя наконец расслабилось. Судороги прекратились, дыхание выровнялось, а чёрные иглы медленно втянулись обратно под шкуру.

Я прижался лбом к его боку и прошептал:

— Молодец, мой хороший.

Однако радость оказалась преждевременной. В то же мгновение Система вывела передо мной новое уведомление:

[Состояние стабилизировано]

[Внимание! Эфирное масло Живой Воды не способно полностью вылечить зверя. Эффект воздействия является временным (сто шестьдесят восемь часов)]

[Рекомендованные действия: значительно усилить магические каналы, чтобы стабилизировать чужеродную ману]

Я медленно отстранился от зверя, опустился на пол и, привалившись к ножке кровати, прикрыл глаза.

— Твою налево, — я выдохнул.

Сильнейший стимулятор жизненных сил отсрочил разрушение магических каналов всего на неделю…

«Ладно, — подумал я. — Семь суток — это не ноль. С этим можно работать».

Однако каким способом можно усилить каналы? На ум не пришло ни одного подходящего зелья, а корм Крох и так ел ежедневно. Может, сводить его в Башню? Нет, туда не пускают со зверями, и на это наверняка есть веская причина…

Внезапно перед глазами промелькнула стеклянная котловина, хрустальные деревья и обломки, которые я подобрал.

[Свойства: При толчении в порошок и растворении в растворе железнолиста низкой концентрации работает как усилитель магических каналов. Съедобен]

— Так, — произнёс я. — Уже что-то.

Я поднялся, прошел в главный зал и снял с полки раствор железнолиста. Затем прихватил чистую склянку на складе и вновь направился в погреб, где быстро отыскал шесть осколков. Взяв их, зашёл в лабораторию и разложил всё на столе.

— Система, покажи рецепт.

[Рецепт: «Стеклянная нить»]

[Ингредиенты: порошок из осколка Стеклянной Кости (3 г), раствор железнолиста (10 г), вода (50 г)]

[Инструкция: растереть осколок до состояния однородного порошка. Соединить раствор железнолиста и воду в чистом сосуде. Всыпать порошок. Влить каплю маны. Дождаться, пока взвесь приобретёт молочный отлив. Использовать готовое средство немедленно]

[Эффект: незначительное усиление магических каналов]

— Ну хотя бы что-то, — пробормотал я.

Положив осколок перед собой, я прикрыл его сложенной тряпицей и аккуратно ударил ребром пестика. Стоило кристаллу с глухим щелчком треснуть, как я приложил к столешнице ступку, смахнул в нее получившиеся крошки и принялся растирать. Стекло отозвалось противным скрежетом. Спустя минуту я уже давил скрипучий порошок, налипавший на стенки.

Следом отмерил на весах три грамма хрустальной пыли, десять раствора железнолиста и пятьдесят воды. Соединив обе жидкости в склянке, пересыпал порошок и, направив ману в пальцы, влил каплю.

Через несколько секунд жидкость дрогнула, и на её поверхности проступил перламутрово-молочный отлив.

[Получено: зелье «Стеклянная нить»]

Подхватив склянку, я вернулся в спальню и опустился на колени рядом с Крохом.

— Потерпи ещё чуть-чуть, — прошептал я.

Зверь приоткрыл глаза, и я заметил, что его радужки всё ещё оставались чёрными.

Выдернув пробку, я по капле влил зелье ему в пасть, делая небольшие паузы, чтобы зверь не поперхнулся. Несколько томительных секунд ничего не происходило, но затем его шерсть на кончиках лап зашевелилась, и эта волна покатилась до ушей, как от дуновения ветерка.

Я активировал восприятие. Стенки голубых каналов Кроха уплотнились, по их поверхности пробежал тонкий перламутровый ободок, и… Всё.

[Каналы временно стабилизированы]

[Текущего усиления недостаточно для долгосрочного эффекта]

Я опустился на пол и закрыл глаза. Опять временный эффект… Значит нужно что-то на порядок сильнее…

Я провёл ладонью по лицу, ощутив липкий пот. В этот момент Люмин тихо подкрался и ткнулся мокрым носом в мое колено.

— Ну что, ушастый, — я открыл глаза и погладил его по голове. — Есть идеи?

Зайцелоп моргнул и ещё раз ткнулся в мою ногу.

Где раздобыть ингредиенты помощнее? В аптеке? Или в лавках вроде той, где я купил ледяной камень? Ладно, сперва стоит наведаться в аптеку, а там буду действовать по обстоятельствам.

Я поднялся, стащил с кровати одеяло и аккуратно накрыл Кроха. Затем, спохватившись, сходил на кухню и наполнил две миски чистой воды, а из погреба принёс две порции корма. Конечно, это лишь капля в море, но в нашем положении каждая мелочь на счету.

Вернувшись в спальню, я расставил посуду с едой и питьём у изголовья кровати.

— Никуда не выходите, — велел я. — Я скоро вернусь.

Люмин, даже не взглянув в сторону еды, прижал уши и прилёг рядом с Крохом, прислонившись к нему тёплым пушистым боком. Через нить тут же прилетел образ: огромный зайцелоп обнимает лапой маленького Кроха.

— Молодец, ушастый.

Я ласково взъерошил его шерсть между ушами. Переступив порог спальни, накинул ранец на плечо и замер у двери. Вполне возможно, для покупки ингредиентов мне понадобится очень много денег.

Выйдя во двор, я опустился на колени перед Стражником. Резные листья лианы тут же дрогнули, а по нити я уловил её радость от моего возвращения.

— Прости, друг, мне нужно кое-что забрать, — прошептал я.

Я быстро разрыл руками землю, вытащил шкатулку и, сунув в карман двадцать золотых марок, вновь закопал тайник.

Вернувшись в коридор, перешагнул порог и запер входную дверь.

Улица встретила привычным шумом: у соседнего дома звенело ведро, под сапогами шуршала пыль, мимо проехала телега со скрипящим колесом. Застёгивая куртку, я почти бежал к аптеке, периодически щурясь от утреннего солнца.

Добравшись до вывески со ступкой, я распахнул створку. Стоило переступить порог, как старушка в белоснежном переднике, взглянув на меня, медленно положила корешок на прилавок.

— Что случилось? — мгновенно поинтересовалась она.

— Моему зверю… Плохо, — отозвался я. — Мне срочно нужно что-нибудь для усиления магических каналов.

Она глубоко вздохнула и провела ладонью по фартуку.

— Ох, мальчик, не там ты ищешь, — тихо произнесла женщина. — В аптеках такое не держат. Поищи в лавках редких ингредиентов из Леса.

— В каких именно?

— Ближайшая — «Зелёная пещера». Её хозяин, Мортен, мужик въедливый, но честный, — она со вздохом загнула палец. — Чуть подальше — «Корень и кость», там заправляет Адель Прайс. Туда периодически притаскивают ингредиенты с Третьего слоя. Ещё есть «Лесная кладовая», но… — старушка поморщилась. — Туда тебя без рекомендации или приглашения не пустят.

Выслушав подробный путь к каждой лавке, я поблагодарил женщину и вышел из аптеки.

По дороге в «Зелёную пещеру» я едва не сбил с ног мальчишку, который тащил огромную вязанку хвороста. Парень резко обернулся, уже открыв рот для крепкого словца, но, видимо, что-то прочёл в моём взгляде и молча отступил в сторону. Я бросил «извини» и устремился дальше.

Вскоре впереди показалась потускневшая тёмно-зелёная вывеска, и, подойдя к ней, я распахнул дверь с медным жуком вместо ручки.

Внутри пахло травами и старым деревом. Вдоль стен тянулись узкие стеллажи, забитые разнообразными склянками и мешочками. За прилавком стоял костлявый мужчина в кожаном жилете с круглыми очками, висящими на цепочке.

— Здравствуйте, — я выдохнул, подойдя к нему. — Мне нужны ингредиенты для усиления магических каналов зверя.

Мужчина водрузил очки на тонкий нос и окинул меня цепким взглядом.

— Доброе утро, молодой человек, — произнёс он. — Вам нужны сильнодействующие ингредиенты или слабые?

— Сильные, — без раздумий отозвался я.

— Тогда, может, конкретизируете? Перо Чёрного Вертуна? Сердцевина Тысячелетней Сосны? Серебряная Слеза? — после каждого названия он постукивал пальцем по прилавку. — Хотя, будь у меня хоть что-то из перечисленного, вы бы не пришли в мою лавку.

— Почему?

Мужчина хмыкнул и снял очки.

— Потому что я бы сразу её продал и переехал в дом поближе к центру. И припеваючи жил бы там до конца дней, — он развёл руками. — Подобные вещи редко находят, а выкупают в первый же час.

Я молча склонил голову. Мужчина, уловив моё состояние, смягчил взгляд.

— Послушайте, — он слегка наклонился, — я могу предложить вам лишь слабый усилитель. Подождите пару минут, принесу его, вдруг всё же подойдёт.

Он скрылся за занавеской, а я упёрся ладонями в прилавок.

Через минуту мужчина вернулся с маленькой шкатулкой. Стоило ему откинуть крышку, как я увидел тёмно-серый камешек на бархатной подложке.

— Корень Тенистого папоротника с золой Синего дуба, — объяснил он. — В народе называют «Тенистым камнем».

Я наклонился, и Система мгновенно отозвалась.

[Обнаружено вещество: Тенистый камень]

[Свойства: Слабый усилитель магических каналов. Эффект незначительный, накопительный]

[Качество: Удовлетворительное]

[Сравнение: эффективность ниже, чем у осколка Стеклянной Кости]

Я медленно выдохнул.

— Спасибо, но… — я отступил от прилавка. — Это мне не поможет.

— Что ж… Тогда удачи в поисках, — искренне ответил мужчина и тихо добавил: — Сходите в «Лесную кладовую». Возможно, там что-нибудь найдётся.

— Спасибо.

Толкнув дверь, я вновь оказался на улице и устремился к следующей цели.

Я не останавливался ни на секунду, шагая быстрым шагом и рассматривая всё, что попадалось на пути — вывески, ставни. Лишь бы не думать о плохом.

В лавке «Корень и кость» хозяйкой оказалась дородная женщина с лёгкой проседью в волосах. Они внимательно выслушала меня, не перебивая, а затем медленно покачала головой.

— Милый, скажу честно. То, что тебе нужно… Почти невозможно купить обычному человеку. Ведь все по-настоящему сильные ингредиенты для усиления магических каналов находятся на нижних слоях Леса, и ради них обычно нанимают отряды добытчиков. Конечно, иногда такие ингредиенты находят случайно и приносят в лавку на продажу… Если хочешь — могу записать тебя в очередь. Будешь сорок третьим.

— Сорок третьим, — тихо повторил я.

— Вот только в последнее время из Леса возвращаются всё меньше добытчиков, — она вздохнула. — Уж по какой причине, не знаю.

Я-то как раз прекрасно знаю, что там творится чертовщина.

Попрощавшись, покинул лавку и направился в «Лесную кладовую», которая располагалась почти у границы Центрального района. На одном из перекрёстков мне попался певец с трёхголосой пичугой на плече. Маленькая птица искусно подпевала ему в недостижимых для человеческого голоса тональностях.

Через несколько минут впереди показалась «Лесная кладовая», расположенная на небольшом возвышении, с тремя ступенями из белого камня. Над дверью висела кованая ветка с тремя бронзовыми листьями, а по бокам стояли двое мужчин.

— Лавка открыта только для тех, у кого есть приглашение или рекомендация, — сообщил один из них, едва я приблизился.

— Понимаю, — я остановился в трёх шагах от ступеней. — Меня зовут Эйден Моррис, я целитель Ассоциации. У меня срочное дело и достаточное количество марок, чтобы стать для вас интересным покупателем.

— Покажите.

Я оглядел улицу и, убедившись, что на меня никто не смотрел, вынул монеты.

Один из них взглянул на марки, затем на моё лицо и слегка склонил голову.

— Прошу, — сказал он, потягивая дверь на себя.

— Благодарю, — поднявшись, ответил я и переступил порог.

«Лесная кладовая» оказалась не просто лавкой, а просторным залом с высоким сводчатым потолком, выложенным светлым деревом и зелёным камнем. Наверху висели прозрачные шары, в которых медленно плавали огоньки, отбрасывая на стены мерцающие отблески.

Вдоль стен тянулись витрины из тёмного стекла, в каждой из которых находился всего один предмет на бархатной подложке. У широкого окна, в горшке с серебристой землёй, росло небольшое деревце с золотыми листьями.

Из глубины зала навстречу мне вышел мужчина в безупречном сером камзоле.

— Доброе утро, — произнёс он спокойным голосом. — Можете обращаться ко мне Кервин. Чем могу быть полезен?

— Здравствуйте. Я ищу самый сильный усилитель магических каналов зверей.

Он слегка наклонил голову.

— Прошу за мной.

Мы прошли вдоль витрин, содержимое которых, скорее всего, стоило гораздо больше всей моей лавки. У одной из них Кервин остановился.

— Корень-проводник, — сказал он, чуть приподняв ладонь. — Срезан на Третьем слое, доставлен всего несколько часов назад. Должен признать, вам очень повезло. Вряд ли он пролежит здесь до вечера.

Сквозь тёмное стекло я разглядел тонкий, чуть изогнутый корешок.

[Обнаружено вещество: Корень-проводник.]

[Свойства: Уплотняет стенки магических каналов, повышает их пропускную способность.]

[Качество: Хорошее.]

[Внимание! Данного усиления недостаточно для долгосрочной стабилизации пациента]

Я глубоко вздохнул.

— Скажите, — начал я севшим голосом, — у вас есть что-нибудь мощнее? Я готов заплатить сколько скажете.

— Сильнее этого ингредиента в нашей лавке ничего нет, — спокойно ответил Кервин. — И, признаюсь честно, товары такого уровня крайне редко попадают на витрину, поскольку мы поставляем их исключительно по личным договорённостям.

— А заказать можно?

— Разумеется, — мужчина вежливо улыбнулся. — Срок ожидания — от месяца. Минимальный аванс составит пять золотых, но результат, увы, не обещаю.

— Понял, — я отступил от витрины. — Спасибо, Кервин, мне нужно подумать.

— Если решите вернуться, спросите меня, — он чуть наклонил голову. — Я устрою всё в лучшем виде.

Я кивнул и покинул лавку. Спустившись по ступеням из белого камня, отошёл на полсотни шагов и вытер лицо рукавом куртки.

Что же теперь делать? У меня в кармане лежит целое состояние, но… оказалось так, как недавно и обмолвился Дервен, монеты — это ничто.

Стоило вспомнить о мужчине, как в голове промелькнуло мимолётное желание наведаться к нему, но я почти сразу признал, что с этой проблемой он вряд ли поможет.

Остался лишь один способ раздобыть редкий ингредиент — отправиться в Лес… Но сунуться туда в одиночку — самоубийство. В текущих реалиях мне не удастся справиться даже с тварями Первого слоя, не говоря уже о тех, что обитают глубже.

И тут в памяти всплыло… приглашение Крамеров! Приручители ведь собираются на Третий слой, где и ищут такие ингредиенты!

Увидев луч надежды, я поспешил в сторону Ассоциации. Минут через тридцать уже стоял у ворот, чувствуя бешенное сердцебиение и прилипшую к спине рубаху.

Стражники удивлённо скользнули по мне взглядами, оценили растрёпанный вид и подобрались.

— Целитель Моррис, — я выдохнул, протягивая удостоверение. — Мне срочно нужны Крамеры.

Молодой стражник молча отступил в сторону.

— В это время господин Тибор обычно в столовой, — обронил второй, внимательно изучив документ.

— Спасибо, — бросил я, пряча лист в карман и переступая порог.

Двор Ассоциации проплыл мимо размытым пятном. В столовой стоял гул: звон посуды, голоса, чей-то смех, шаги зверей по полу.

Я обвёл зал взглядом и заметил Тибора, сидевшего в углу у стола. Перед ним стояла тарелка с тушёным мясом. Когда я приблизился, старик, отламывая кусок хлеба, поднял глаза, несколько секунд молча рассматривал моё лицо, а затем аккуратно положил половинки на край тарелки.

— Целитель, — наконец произнёс Тибор. — Что-то стряслось?

— Да.

Он кивнул на табурет напротив, и я опустился на сиденье, пытаясь выровнять дыхание.

— С моим зверем… Беда.

Тибор молча пододвинул ко мне свою кружку. Сделав глоток чуть отдающей мятой воды, я почувствовал, как немного успокоился.

— Спасибо, — произнёс я, ставя кружку на стол. — Мне необходимо срочно спуститься на нижние слои Леса. Я согласен пойти с вашим отрядом, как вы и предложили.

Тибор медленно откинулся назад, отчего косицы на его бороде слегка качнулись.

— Так-так, — произнес он.

— Но у меня есть два условия, — твёрдо сказал я.

— Слушаю.

— Первое: выходим как можно раньше.

Мужчина молча кивнул.

— Второе, — продолжил я. — Вы поможете мне найти ингредиенты для усиления магических каналов.

Он несколько секунд молчал, взвешивая услышанное.

— Не вижу проблем, — наконец отозвался Тибор. — Только сразу предупреждаю: отыскать то, что тебе нужно, едва ли удастся. Шансы ничтожно малы.

— Я понимаю.

— Это хорошо, — старик потёр между пальцами одну косицу. — Но раньше завтрашнего утра не выйдем. Отряду необходимо подготовиться, проверить снаряжение и пополнить припасы.

Я закусил щёку изнутри.

— Принято, — тихо сказал я.

— И ещё, — Тибор отодвинул тарелку и положил локти на стол. — Целитель, мы пойдем на Третий слой, так что… тоже подготовься как следует. Купи нормальный ранец, добротную одежду, спальный мешок и сапоги. Не экономь.

— Хорошо. Подскажешь, где все это купить?

— Неподалёку есть лавка «Тёмный угол». Скажешь, что от Крамеров, соберут под спуск.

— Спасибо.

— Встретимся на рассвете у второго Спуска, — он чуть прищурился. — Не опаздывай.

— Буду.

Кивнув, старик поднял кружку, отпил и, поставив её на стол, вновь взялся за хлеб.

Я поднялся и направился к выходу.

Во дворе Ассоциации вовсю полыхало солнце. Чей-то крупный зверь нежился на траве, переворачиваясь с боку на бок, а его хозяин, сидевший в тени на скамье, бросал ему сочные дольки яблок. Чужая жизнь катилась по рельсам, и до моей беды этому миру не было никакого дела.

Оказавшись за воротами, я отошел шагов на десять, прислонился плечом к нагретой солнцем стене и медленно выдохнул. Проведя ладонью по лицу, ощутил под пальцами щетину.

— Прорвёмся, мохнатый, — тихо пообещал я, глядя в сторону дома. — Я тебя обязательно вылечу.

Оттолкнувшись от стены, зашагал в сторону «Тёмного угла».

Под подошвами сапог постукивала мостовая Центрального квартала. В воздухе кружилась пыль, поднятая колёсами очередной проехавшей телеги, а за поворотом монотонно бубнил уличный зазывала, обещая лучшие сушёные яблоки в городе. Все эти звуки долетали до меня будто издалека, ведь в груди сидел тугой узел тревоги, от которого во все стороны расходились мелкие неприятные мысли, и одной из них была:

Третий слой.

В первый раз, когда я спустился на второй, тело едва не сложилось пополам от давления. Однако перед следующим походом я успел достичь D класса, благодаря чему этот слой дался мне относительно спокойно. Но что почувствую на третьем, даже с учетом того, что ещё раз повысил ранг… даже представить страшно.

Неплохо бы сходить сейчас в Башню… Однако после этого целые сутки нельзя будет пользоваться маной, а мне ещё необходимо подготовиться к выходу в Лес. Даже если сначала подпитать узлы, собрать аптечку, а уже потом повысить ранг — мало ли, энергия понадобится мне в первый день похода? Рискнуть и по глупости схлопотать откат от её использования в Лесу может стоить мне жизни.

А что, если не повышу ранг, и меня накроет так сильно, что сразу стану обузой для отряда? Эх…

— Ладно, может, и обойдётся, — пробормотал я себе под нос. — Всё-таки Тибор не стал бы звать кого попало. Наверняка он заранее разузнал мой ранг.

Прохожий в коричневой шляпе скосил на меня глаза и, чуть прибавив шаг, обошёл по дуге.

Что я буду делать, если Кроху станет плохо в Лесу? Что, если мне так и не удастся отыскать ингредиент? Что, если…

Я резко тряхнул головой и заставил себя смотреть под ноги. В прошлой жизни я твёрдо усвоил одно золотое правило: пока пациент дышит, некогда раскисать.

Подняв взгляд, огляделся и обнаружил, что в раздумьях давно прошёл необходимый поворот.

— Зараза, — я развернулся и быстро зашагал обратно.

Через две улицы впереди показалась тёмная вывеска, на которой золотыми буквами выведено: «Тёмный угол». Чуть ниже красовался нарисованный чёрный зверь с длинным хвостом, но краска от времени так сильно потускнела, что силуэт больше походил на бесформенную кляксу.

Распахнув дверь, я переступил порог.

Прохладная лавка оказалось куда просторнее, чем выглядела снаружи: два высоких зала с приглушенным светом разделяла низкая каменная арка, а в глубине высилась широкая деревянная лестница, ведущая на второй ярус. В воздухе витал запах выделанной кожи, масла и сухой травы.

Вдоль стен тянулись массивные шкафы с распахнутыми дверцами. На их полках в первом зале выстроились разнообразные походные ранцы, а во втором лежали аккуратно сложенные куртки, плотные штаны, перчатки и мотки ремней. У окна застыли два манекена: один в лёгкой кожаной куртке, другой в стёганой с металлическими накладками.

В центре второго зала на широком столе располагались ножи в ножнах, фляги, кресала и мотки верёвок. Чуть в стороне поблёскивали кованые крюки, шипы для подошв и какие-то непонятные мне приспособления.

«Богато», — отметил я про себя.

Невольно подобрался. В подобных местах легко оставить целую горсть серебра, купив лишь «самое необходимое».

От прилавка отделился невысокий сухощавый старик с короткой седой бородой и пронзительными серыми глазами под густыми бровями. На нём был тёмно-зелёный сюртук добротного кроя, обшитый по краям тонкой кожаной полосой, а на груди слегка поблёскивал медный значок в виде еловой шишки.

— Доброго дня, молодой человек, — тихо произнёс он. — Меня зовут Орст, я хозяин лавки. Чем могу быть полезен?

— Здравствуйте, — отозвался я. — Тибор Крамер посоветовал вашу лавку. Завтра утром я отправлюсь с его отрядом в Лес, и мне нужно приобрести всё необходимое для похода.

Брови Орста на миг приподнялись, а серые глаза слегка сузились и скользнули по моей одежде.

— А вы, простите, в качестве кого пойдёте?

— Целителя зверей.

Он молча кивнул и поправил рукав сюртука.

— Тогда нам туда, — мужчина указал в сторону первого зала и, зашагав вперед, бросил через плечо: — Начнём с ранца, потому что от него зависит всё остальное.

Я двинулся следом.

Орст остановился у самого большого тёмно-коричневого ранца из кожи плотной выделки с широкими лямками и поясной поддержкой.

— Вот, — он постучал костяшкой по боку. — Лучший из тех, что у меня есть.

Я провёл ладонью по немного шершавой коже. Орст откинул верхний клапан, демонстрируя, что внутреннее пространство разделено на два глубоких отделения с кожаными завязками.

Мужчина распахнул левое:

— Для инструментов и бытовых нужд, — произнёс старик. — Тут нашиты прочные петли, есть отдельные кармашки под огниво, мелкие склянки и камень для правки ножей. Сюда же без труда поместятся паёк, верёвки и сменные тёплые вещи.

Следом он расслабил завязку на правом отделении, и под ней открылись десятки узких ячеек, обшитых изнутри светлой тканью.

— Фетр из подшёрстка снежного лиса, — спокойно пояснил Орст. — Склянки плотно сядут в ячейки, так что они не выпадут даже при быстром беге.

Сунув палец в одну из них, я пощупал плотную ткань.

— А вот сюда, — старик указал на отдельный кармашек посередине, — можно вставить крохотный ледяной камень, и тогда ваши лекарства не испортятся от жары. Прошу отметить, что холод будет только в правом отделении.

Я моргнул.

— Очень полезная задумка!

— А то! — мужчина улыбнулся. — У целителей всегда что-нибудь да требует холода. Раньше каждый сам исхитрялся как мог, пока я не придумал, как им помочь.

Помимо склянок сюда поместится изрядное количество корма. Для долгого похода, да и с учетом того, что звери могут подцепить чужеродную ману — то, что нужно.

— С внешней стороны… — Орст провёл ладонью по боку. — Крепление под крупную флягу, чтобы не приходилось каждый раз открывать ранец и разбирать половину поклажи. Вытащить и сунуть обратно можно одной рукой, что очень удобно в походных условиях.

Каждая мелочь продумана: и широкие лямки, и мягкая поясная поддержка, и специальные ремни для спального мешка снизу.

— Ну как, нравится? — произнёс старик, не глядя в мою сторону.

— Очень, — честно ответил я. — Сколько просите?

— Пять серебряных.

Я выдохнул. Ничего себе ценник…

— Понимаю, что сумма может показаться внушительной, — спокойно сказал старик. — Но могу смело заявить: ранец послужит вам лет десять, если не дольше.

Я провёл ладонью по краю и ещё раз заглянул в ячейки. Если поскуплюсь сейчас, то могу в лёгкую потерять драгоценный раствор с эфирным маслом Живой Воды из-за неловкого падения или неудачного удара твари, а подобная оплошность может стоить Кроху жизни.

— Беру, — произнёс я. — Также мне нужны спальный мешок, фляжка под крепление ранца, одежда и обувь.

Орст кивнул, повёл меня вглубь второго зала и остановился у стопки аккуратно скатанных и перетянутых ремнями спальных мешков. Выудив один из них, старик продемонстрировал подкладку из густой шерсти и специальные крепёжные петли.

— Это лучший выбор, изготавливался под ваш ранец, — он чуть подбросил мешок на ладони. — Лёгкий, но тёплый. На нижних слоях ночью бывает довольно холодно, так что без хорошего спальника там делать нечего.

Я взял мешок в руки и прикинул вес. Действительно, почти невесомый для своего размера.

— Беру.

Следом я приобрёл объёмную флягу в кожаном чехле, созданную под боковое крепление ранца. Ради интереса попробовал зафиксировать её и тут же вытащить обратно, и действительно без труда справился одной рукой.

Затем Орст принёс пару рубах из плотной ткани, походные штаны с укреплёнными коленями, лёгкую кожаную куртку с прорезями под лямки и перчатки. Переодевшись за широкой ширмой, я почувствовал, что экипировка сидела совершенно иначе, чем обычная одежда — плотнее облегала тело, нигде не стесняла движений и, что самое главное, совершенно не шуршала при ходьбе.

— На походную одежду никогда не стоит жалеть средств, — произнёс Орст с другой стороны ширмы. — В Лесу любой неудобный шов быстро натрет мозоль.

С сапогами мы провозились дольше всего. Старик трижды приносил новые пары, пока наконец не подобрал подходящие из тёмной кожи, на толстой двойной подошве, с укреплённым носком и аккуратной шнуровкой до середины голени.

— Сидят плотно, а пальцы свободны, — он хмыкнул, постучав костяшкой пальца по укреплённому носку. — Для долгой ходьбы самое то, и если ноги отекут от усталости, место для распухших пальцев будет предостаточно.

Я прошёлся по лавке туда и обратно. Сапоги действительно сидели как влитые.

— То, что нужно, — произнёс я и переоделся в старую одежду.

Орст вернулся к прилавку, разложил на столешнице всё, что я выбрал, и неторопливо подсчитал цену:

— Итого пять серебряных марок за ранец и ещё шесть за всё остальное.

Я выложил монеты. Старик тут же смёл их в ладонь и спрятал под прилавок.

— Сложите покупки в новый ранец, — посоветовал он. — Примерьте и подгоните лямки под себя.

Я уложил все обновки внутрь, флягу зафиксировал в боковом креплении, а спальный мешок пристегнул к ранцу. Лямки легли на плечи мягко, без перекосов, а разгрузочный пояс охватил бёдра. Я качнулся из стороны в сторону, затем наклонился — ранец сидел как влитой и совершенно не болтался.

— Спасибо, Орст. Отличная вещь!

— Возвращайтесь живым, — спокойно отозвался старик. — И приходите снова, буду рад вас видеть.

— Договорились.

Кивнув, я подхватил старый ранец и вышел на улицу.

После полумрака лавки солнце ударило по глазам. Я замер на мгновение, прищурился и поправил лямки. Лёгкий ветерок принёс запах раскалённой пыли и выпечки.

Так, ледяной камень из погреба для ранца точно не подойдёт — он слишком большой и просто-напросто заморозит всё внутри, да и весь запас корма в лавке за пару дней пропадет. Значит… нужен ещё один, поменьше.

Вот только где его взять? В «Дарах Леса» продавец перечислял мне разновидности камней перед покупкой, но даже не заикнулся о существовании крошечных. Зато пообещал скидку, если я вернусь за вторым в течение месяца. Может, такой берут нечасто, оттого лавочник и умолчал о нём в прошлый раз? Ладно, гадать бессмысленно, надо пойти туда и проверить.

Я шёл быстро, не обращая внимания на городскую суету, и уже минут через двадцать распахнул дверь «Даров Леса». За прилавком сидел всё тот же грузный мужчина с русой бородой. Подняв глаза, он слегка кивнул и произнес:

— Здравствуйте, рад снова вас видеть.

— Добрый день, — отозвался я. — Подскажите, у вас есть… Крохотный ледяной камень?

Продавец хмыкнул и потёр бороду.

— Есть, конечно, только их редко кто спрашивает.

— Почему?

— Так ведь почти все берут камни для охлаждения помещений, а крохотные на такое не способны, — торговец развёл руками. — Их максимум — охладить рюкзак, а цена при этом не сильно меньше. Так что…дорогое это удовольствие. У меня уже больше месяца лежит десяток, и хоть бы кто поинтересовался.

— Покажете? — спросил я.

Продавец кивнул, слез с табурета и направился к стеллажу. Сняв маленькую шкатулку, он вернулся обратно и поставил её на прилавок, откинув крышку. Внутри лежали камни с ноготь большого пальца, отливающие синевой. От них тянуло прохладой, как из щели приоткрытого погреба.

— То, что нужно, — произнёс я. — Возьму один.

Мужчина хмыкнул и качнул головой.

— С вас две серебряные, — он выпрямился, — Это со скидкой, как и обещал.

— По рукам.

Я положил монеты на прилавок. Продавец передал мне тряпицу, а я аккуратно ухватил через нее камень и спрятал в кармашек посередине правого отделения нового ранца.

— Спасибо.

— Заходите ещё, — отозвался мужчина.

Я толкнул сворку и почти бегом направился в сторону дома. Ещё издалека обратил внимание, что замка на двери лавки не было, и сделал вывод, что пришёл Элиан.

Распахнув дверь, я переступил порог и осторожно опустил оба ранца на пол у стены коридора.

Когда я зашёл в спальню, Крох приподнял голову с подушки, посмотрел на меня и моргнул. Шерсть лежала ровно, радужки оставались чёрными, но взгляд наконец-то стал осмысленным. Люмин дремал рядом, прижавшись пушистым боком к другу.

Возле изголовья кровати стояли пустые миски. Я медленно выдохнул и опустился на колени перед постелью.

— Молодцы, что поели, мохнатые, — прошептал я и погладил зверей.

На первый взгляд казалось, будто никакого кошмарного утра не было, и я всё себе просто придумал.

«Только не обманывай себя, целитель».

Если не найду ингредиент за шесть дней, еще одна склянка с раствором на основе Эфирного масла Живой воды, конечно, позволит выиграть ещё неделю, но что будет, если… Боюсь представить.

Я прижался лбом к боку Кроха, обнял его одной рукой, а второй прихватил Люмина. Зайцелоп возмущённо пискнул, но вырываться не стал, лишь немного покопошился, устраиваясь поудобнее.

— Завтра нас ждёт очень опасное приключение, — прошептал я в тёплую шерсть. — Но мы обязательно вернёмся. Слышите?

Крох выдохнул и слегка ткнулся носом в мой затылок. Через нить тут же прилетел образ: я сижу у грядок, поглаживая Кроха, а рядом радостный Люмин носится взад-вперёд с морковкой в зубах.

У меня перехватило дыхание.

— Договорились, — выдавил я и просидел так ещё несколько минут.

Затем поднялся, бережно укрыл зверей краем одеяла и вышел.

В коридоре я на миг задержал взгляд на ранцах и направился в лабораторию.

Стоило мне переступить порог, Элиан отвлёкся от формирования очередной порции и сразу же выпрямился. На столе перед ним аккуратными рядами лежали шарики корма, а Астик восседал на подоконнике с видом надсмотрщика.

— Эйден, — он провёл ладонью по фартуку. — Ты… что-то случилось?

Я оглядел столешницу и понял, что за он успел уже сделать больше половины нормы.

— Случилось, — отозвался я.

Я подошёл, опёрся бедром о край стола и на несколько минут уставился в окно. На грядках покачивался колокольчик, чуть дальше серебрился лист сочника, а у решётки тянулся к свету Стражник. Привычная глазу картина, но почему-то сейчас она царапнула сильнее всего.

— Кроху плохо, — сказал я, не оборачиваясь. — Зелье для повышения ранга сработало… не так, как должно было.

Парень слушал, не перебивая.

— Я узнал, как можно ему помочь, — продолжил я. — Но для этого нужно спуститься на нижние слои Леса. Так что завтра утром я пойду туда вместе с Крамерами.

Элиан опустил недоделанную порцию корма на стол.

— Эйден…

— Я не знаю, на сколько, — мягко перебил я. — Может, на несколько дней, может на неделю, а может… и дольше.

Астик спрыгнул на стол и ткнулся носом в мой локоть.

Я полез в карман куртки, нащупал монеты и, выудив одну из них, положил на каменную столешницу.

Золотая марка слегка блеснула в солнечном свете, пробивавшемся сквозь окно, заставив брови Элиана взлететь вверх до прилизанной чёлки.

— Это… — он сглотнул. — Эйден, это…

— Лавка пока на тебе, — сказал я. — Покупай на рынке ингредиенты для пятидесяти порций, плати Рейхарду за остальные, делай корм и продавай его тем, кто будет приходить. Я постараюсь до утра сделать как можно больше улучшенных порций, но всем точно не хватит.

Я пододвинул монету ближе к нему.

— Главное правило: Корвины и Хольц должны получать корм, что бы ни происходило. Понятно?

— Да, — парень выдохнул.

— Остальные пусть подождут, Валленхофы в том числе. Извинись, скажи, что я ушёл в Лес, а когда вернусь — возобновлю поставки.

Элиан кивал на каждом моём слове.

— Не забывай поливать растения, — продолжил я. — У сочников появились боковые побеги, за ними следи особо внимательно. И…

Я на секунду замолчал.

— Если хочешь, можешь пока что занять свободную комнату.

Элиан открыл рот от удивления.

— И ещё — как увидишь Хольца скажи ему, что я ушёл в Лес со зверями.

— Хорошо, — тихо отозвался парень.

Он осторожно взял золотую монету, и, подержав её на ладони пару секунд, убрал в карман.

— Эйден, — парень поднял на меня взгляд. — Я за всем прослежу. Можешь на меня рассчитывать.

Я впервые за это безумное утро слегка улыбнулся.

— Знаю.

Элиан смущённо опустил голову. Астик переметнулся на вторую половину стола и ткнулся в шею хозяина, мол, я помогу тебе проследить.

— Я пойду собираться, — произнёс я, оттолкнувшись от стола. — Если что-то понадобится — позови, но лишний раз не беспокой. Скоро должен приехать Рейхард, встреть его и всё организуй.

— Понял, — Элиан кивнул.

Хлопнув его по плечу, я переступил порог лаборатории, прошёл в главный зал и опустился на табурет у стола.

Так, нужно хорошенько подумать, что с собой взять. Я провёл ладонью по лицу и принялся набрасывать мысленный список.

После Арены Когтя у меня остались три склянки кровохлёбки, две с пыльцой светлячков и жидкий герметик. Также обязательно возьму нити паучихи, нож и иглу. Раствор железнолиста жалеть не стоит: думаю, восьми склянок должно хватить.

Я загибал пальцы, мысленно вычерчивая ячейки в новом ранце.

У приручителей наверняка все звери не ниже B класса, а значит может понадобиться цветочная вода Сонного цветка — возьму парочку, и на всякий случай прихвачу раствор на основе его эфирного масла. А также две склянки с цветочной водой Серебряного колокольчика.

Также могут пригодиться отвар желчь-травы, пыльца шалфея, кора Ледяной Ольхи и листья Росянки. Они очень выручили меня в прошлом походе. Зелье «Быстрой росянки» у меня уже лежит, но лучше взять парочку, поэтому приготовлю ещё одно.

И самое главное — сделать порошок из осколков Стеклянной Кости для Кроха, взять с собой аптекарские весы и пару пустых склянок для смешивания, чтобы поддерживать его каналы, пока я буду искать настоящее лекарство. И последняя склянка эфирного масла Живой Воды — на случай, если вдруг не справлюсь за шесть дней.

Я выдохнул. Список получился внушительным, но в новый ранец всё должно уместиться без проблем.

— Тогда работаем.

Я поднялся, развёл огонь в очаге и, подвесив котёл с водой, достал инструменты. Первым делом перебрал все запасы: открыл каждую склянку, проверил на свет и оценил запах. Затем приступил к приготовлению зелья «Быстрая Росянка» — оно получилось без сучка и задоринки. Следом принялся растирать в ступке оставшиеся пять осколков Стеклянной кости. Краем уха я услышал, как постучали в дверь и Элиан вышел встречать Рейхарда. Они недолго о чём-то переговорили и принялись переносить корзины с ингредиентами. Я не вмешивался, ведь давно убедился, что парень он толковый и со всем отлично справится.

Закончив, отправил старый ранец в угол главного зала — пусть полежит до моего возвращения, а новый раскрыл и, вынув покупки, принялся методично заполнять.

Когда я уложил чистые тряпицы, солнце уже клонилось к крышам, а ранец был почти полностью собран. Я потёр поясницу и, услышав шаги Элиана, пошёл в коридор.

— Я пойду, — тихо сказал он. — Рейхард привёз всё, что мы просили, я разложил припасы в погребе. Завтра с утра займусь кормом, как и договорились.

— Хорошо.

Он помедлил, переминаясь с ноги на ногу, а затем сделал шаг ко мне.

— Эйден. Ты… будь осторожен.

Я положил ладонь ему на плечо.

— Постараюсь.

Парень кивнул, развернулся и быстро зашагал к выходу. Астик на прощание мазнул пушистым хвостом по моему рукаву. Я закрыл за ними дверь, задвинул засов и, постояв несколько секунд, прислонившись лбом к прохладному дереву, вернулся в главный зал.

Приподнял ранец за лямку и, примерив, походил туда-сюда. Тяжеловат, но сидит плотно, внутри ничего не болтается и не звякает.

— Ну вот, — произнёс я. — Половина дела сделана.

Корм и наполнение фляги решил оставить на утро.

Выдохнув, я направился во двор. Солнце уже почти село за крышу соседнего дома, тени вытянулись, а воздух начал остывать. С улицы донёсся далёкий смех — скорее всего, кто-то возвращался домой после рабочего дня.

Я опустился на корточки у Стражника и, положив ладонь на стебель, почувствовал спокойный отклик.

— Друг, — прошептал я. — Меня не будет какое-то время… Сторожи как следует.

Лиана мягко обвила усиком моё запястье, на этот раз просто прижалась и через секунду отпустила.

— Спасибо.

Я выкопал шкатулку и, вернув в неё восемнадцать золотых, выпрямился. Оглядевшись, направился к грядкам, чтобы подпитать узлы. В прошлый раз я едва успел вернуться из Леса, а сейчас могу задержаться слишком надолго…

Опустившись у первого узла, я закрыл глаза и принялся выпускать ману. Сгусток жадно впитал её, и когда заполнился до предела, отозвался лёгким толчком. Я попробовал свернуть нити плотнее, как делал с последним узлом, и… Он послушался!

А через несколько мгновений перед глазами вспыхнула строчки:

[Особое свойство: Автономный режим. Узел способен функционировать без дополнительной подпитки маной в течение 14 дней]

— Две недели… Прекрасно!

Я последовательно перешёл ко второму узлу, затем к третьему, и… каждый из них смог приобрести новое свойство. Когда я наконец насытил последний сгусток под Стражником, то ощутил, что запас маны еще не закончился, и направился в погреб, где обогатил двадцать порций корма. Выдохнув, захватил ужин, поднялся обратно и заметил, что во дворе уже сгустились сумерки, а над крышей соседнего дома прорезалась первая бледная звезда.

Я несколько минут подышал прохладным воздухом у колодца, затем разогрел еду, неторопливо поужинал и помыл за собой посуду. Ополоснув лицо холодной водой, наконец вернулся в спальню. Крох и Люмин ждали меня на прежнем месте, прижавшись друг к другу. Я разделся, скинул сапоги, лёг на край кровати и осторожно приобнял обоих.

Зацелоп тут же подсунул голову под мой подбородок, а Крох, дёрнув лапой, закрыл чёрные глаза.

Заснуть удалось далеко не сразу. Я лежал, слушая их мерное дыхание, а в голове крутились картинки: лавовое поле, припорошенная чернотой шерсть Шипа, золотая марка на каменном столе, чёрные радужки глаз Кроха и светящийся синий узел под корнями Стражника.

Где-то за окном зарычал зверь, через несколько секунд отозвался второй, и в этой перекличке мне показалось, будто они пытались меня о чём-то предупредить.

Я распахнул глаза за мгновение до того, как первый луч солнца коснулся подоконника. На лице ощущалось мягкое тепло: одно длинное ухо зайцелопа лежало на моей щеке, а второе свешивалось на лоб, слегка подрагивая.

Повернув голову, я увидел Люмина, раскинувшегося поперёк подушки, и Кроха, свернувшегося клубком у моего бока.

Я осторожно повёл плечом, освобождая руку.

— Подвинься, ушастый, — прошептал я.

Люмин фыркнул, перекатился на бок и с возмущением сунул нос под лапу.

Опустив босые ступни на прохладный пол, я невольно поёжился, быстро накинул рубаху, натянул сапоги и потёр шею.

До выхода осталось мало времени, так что нужно немедленно взяться за работу.

На цыпочках я вышел в коридор, аккуратно прикрыл за собой дверь и направился в погреб. Решив первым делом обогатить корм, протянул руку к ближайшему шарику, прикрыл глаза и принялся за дело. Энергия потекла ровной струйкой, как вода из наклонённого кувшина, и вскоре я напитал сотню порций. Затем немного передохнул, разминая пальцы и прикидывая, сколько корма взять с собой в Лес.

Лучше перестраховаться и захватить двухнедельный запас для Люмина и Кроха, но и про Крамеров забывать не стоит — мало ли кто-нибудь из их зверей заразится чужеродной энергией.

Я потёр висок, глядя на шарики.

У каждого приручителя по зверю, плюс мои питомцы — итого пять мохнатых. На две недели это семьдесят порций. Немало… Такими темпами я заберу небольшую часть обогащенного запаса, оставив Элиану с гулькин нос.

«А что, если… — я нахмурился, — взять не только обогащённые?».

Ну конечно! Захвачу на первый день пути три порции улучшенного корма, а остальные — обычного. Их я смогу насытить энергией в Лесу, как только восстановится запас маны!

— Ляпота, — произнёс я себе под нос и принялся перетаскивать шарики наверх.

Разложив всё на кухонном столе, принёс новый ранец и приступил к укладке. Шестьдесят восемь порций плотно легли в охлаждаемый отдел, но, что немаловажно, поместились, а две оставил на столе.

Застегнув клапан, приподнял ранец за лямку и хмыкнул. Хоть поклажа и стала тяжелее, но с таким весом я смогу нормально передвигаться, тем более что с каждым днём ноша будет становиться легче.

Затем я вернулся в погреб, захватил остатки еды и, зайдя на кухню, заметил в дверях жмурящегося Люмина, а из-за его пушистого бока выглядывающего… Кроха.

Сердце ёкнуло, я положил еду на стол и тут же активировал восприятие.

Голубые каналы ярко светились, а чёрные не пытались ни выйти наружу, ни пробиться через стенки. Мне на миг показалось, что Крох полностью здоров: дыхание было спокойным, а шерсть гладкой.

Я медленно опустился на корточки и выдохнул с таким облегчением, словно с моих плеч наконец скинули мешок муки.

— Ты у меня молодец, — тихо сказал я.

Крох подошёл, ткнулся влажным носом в мою шею и спокойно взглянул на меня, мол, всё нормально, хозяин, отставить панику.

Улыбнувшись, я погладил его между ушей, затем поднялся и сходил в спальню за мисками, стоявшими у изголовья кровати. Пока мыл их у колодца, звери устроились у стола и уставились на меня с жалостливым видом. Люмин даже глубоко вздохнул и опустил уголки губ.

— Балбес, — обронил я, ставя перед ними миски с кормом.

По кухне сразу разнеслось громкое чавканье, будто рядом завтракали два взрослых мужика. Я улыбнулся и принялся разогревать еду, поглядывая на мохнатых. Крох ел быстро, но аккуратно, а Люмин умудрился как-то запульнуть кусочек под стол, тут же сунуть нос под столешницу, отыскать его и с невинным видом вернуться на место.

Переложив еду с котелка в тарелку, я налил в кружку воды из кувшина и присел на табурет. Ел неспешно. Крох, позавтракав, прилёг у моей ноги, а Люмин, уморительно хрюкая, до блеска вылизывал пустую миску.

Закончив с трапезой, я перемыл всю посуду, наполнил флягу колодезной водой и закрепил её к ранцу. Затем направился к столу в главном зале, где вчера оставил обновки, и переоделся.

Выйдя в коридор, закинул ранец на плечи, затянул разгрузочный пояс и поправил лямки. Люмин с Крохом уже ждали у двери, я подошел к ним и на миг обернулся, вспоминая, не забыл ли что-то важное.

В доме царила тишина, редкие пылинки танцевали в лучах солнца.

— Мы обязательно вернёмся, — тихо пообещал я и толкнул створку.

Улица встретила нас прохладным утренним воздухом. Я запер замок и, спрятав ключ во внутренний карман, двинулся в сторону второго Спуска.

Район Отверженных неохотно просыпался. У пекарни сонная женщина в розовом платке вытащила деревянной лопатой первые булки из печи, и запах горячей выпечки поплыл по всему переулку, заставив меня невольно сглотнуть.

Из-за поворота показалась телега торговца рыбой. Пожилой возчик в промасленном фартуке подгонял тощего толстошкура, двигающегося с выражением философского безразличия ко всему сущему.

— Пошевеливайся, старина, — уговаривал он. — До рынка ещё три улицы, а ты плетёшься, будто камни везёшь.

Толстошкур моргнул и сделал очередной неспешный шаг, мол, твоя рыба никуда не денется, дай насладиться утренней тишиной.

Когда мы подошли ко Второму спуску, солнце уже показалось из-за крыш. Я замедлил шаг и нахмурился.

В прошлый раз мы с Корвинами отстояли здесь немалую очередь, а сейчас… по пустой мостовой ветерок гоняет клочок сухой соломы, а у ворот скучает лишь четвёрка стражников.

— Странно, — обронил я и остановился шагах в двадцати от массивных створок.

Стражники, скользнув по мне взглядом с ног до головы, занялись своими делами. Один из них прислонился к стене и уставился в небо, второй выудил из кармана яблоко и с наслаждением захрумкал, а двое других скрылись внутри крепости.

«Похоже, слухи о том, что Лес сходит с ума, уже вовсю гуляют среди добытчиков», — подумал я.

Минуты потянулись долго. Люмин поначалу тыкался носом в мой сапог, но, устав ждать, прилёг у ног. Крох сидел неподвижно, лишь изредка поворачивал уши, прислушиваясь к шороху вокруг.

Я мельком глянул на стражников. Тот, что жевал яблоко, повернулся к товарищу и, кивнув в мою сторону, что-то тихо сказал. Второй лишь пожал плечами, а я сделал вид, что не заметил.

Наконец, из-за поворота показались три фигуры.

Впереди неторопливо двигался приземистый Тибор с покачивающимися косицами в такт шагам. За ним следовали Иннар с длинным хвостом чёрных волос и расслабленный Эрек, держа руку у пояса.

Все трое были в добротной походной одежде, а за их спинами высились большие ранцы со скатанными снизу спальными мешками. У Иннара на бедре виднелся тонкий крюк на длинной верёвке, у Эрека покачивался нож в потёртых кожаных ножнах, а у Тибора… Ничего.

Однако рядом с ними не было зверей. Сперва я удивился, но почти сразу вспомнил: питомцев B-класса и выше запрещено выпускать на улицы города. Значит, приручители держат своих друзей в подпространственных карманах.

Вскоре тройка остановилась в шаге от меня.

— Прости, что заставили ждать, — произнёс Тибор с лёгкой хрипотцой. — Задержались в Ассоциации.

— Ничего, — я слегка улыбнулся. — Я сам недавно подошёл.

Старик кивнул и, уставившись на Люмина и Кроха, чуть прищурился.

— Целитель, — медленно произнёс он. — Ты уверен, что хочешь взять их на Третий слой?

— Уверен, — спокойно ответил я. — А что-то не так?

— Там опасно. — Тибор потёр косицу. — Мы не всегда сможем прикрыть твоих мохнатых. На Третьем слое всё происходит настолько быстро, что ты даже моргнуть не успеешь, как случится непоправимое.

Иннар слегка кивнул и посмотрел на меня спокойными тёмными глазами. Эрек скользнул взглядом по моей куртке, задержался на ранце и на скатанном спальном мешке. Видимо, ему понравилось моя экипировка, и он слегка расслабил плечи.

Я глубоко вдохнул. Крох через нить прислал образ: он спокойно идёт рядом со мной в Лесу. Люмин же прижался к моей ноге и ткнулся мордочкой в сапог.

— Я сам буду следить за ними, — спокойно произнёс я. — Если что-то случится, это моя ответственность.

Тибор долго всматривался в моё лицо, а затем вновь провёл пальцами по косице.

— Как скажешь, — отозвался он. — Тогда пора отправляться.

Старик развернулся и зашагал к воротам. Иннар пристроился на полшага сзади, а Эрек занял позицию по другую сторону. Я двинулся следом, поправив лямку. Люмин потрусил у моей ноги, а Крох засеменил чуть в отдалении.

Стражник с яблоком сунул огрызок в карман и вытер губы тыльной стороной ладони, а второй оттолкнулся от стены.

— Тибор, — уважительно кивнул старику первый. — С добрым утром.

— И тебе, Рун, — приручитель хмыкнул. — Нас сегодня четверо, вместе с целителем.

Стражник перевёл на меня взгляд, задержался на секунду и слегка кивнул. Второй тем временем принёс деревянный ящичек.

— Как обычно, пять серебряных за вход, — сказал он.

Тибор тут же передал серебро. Рун помялся пару секунд, а затем взглянул в глаза старика:

— Ты же в курсе, что сейчас творится внизу?

— Конечно.

— В любом случае я обязан предупредить, — стражник вздохнул. — Город никому не рекомендует спускаться. За последние восемь дней вниз ушло семнадцать отрядов, а поднялось… — он оглянулся на напарника. — Сколько, Терн?

— Пятеро, — бросил второй, отведя глаза.

Да уж. Я невольно посмотрел на Тибора, но старик даже бровью не повёл.

— В курсе, — повторил он. — Но нам нужно вниз.

Рун помолчал несколько секунд.

— На сколько дней идёте? — наконец спросил он.

— Как получится, — спокойно отозвался Тибор.

— Слой?

— Третий.

Стражник нахмурился, а Терн за его спиной тихо кашлянул, но промолчал.

— Предъявите документы о наличии магических каналов.

Старик, поймав его взгляд, слегка усмехнулся.

— Ты серьёзно?

— Ты сам знаешь правила, — стражник даже не улыбнулся.

Приручитель пару секунд смотрел на него, затем, махнув рукой, вынул сложенный лист из внутреннего кармана. Иннар, Эрек и я последовали его примеру.

Рун принял пергаменты и несколько секунд их изучал.

— Всё в порядке, — наконец произнёс он, возвращая листы. — Проходите. И… — он на миг замялся. — Будьте осторожны, ребята.

— Постараемся, — бросил Тибор, пряча лист во внутренний карман.

Ворота со скрежетом распахнулись, и как только мы шагнули внутрь, за нашими спинами раздался стук сомкнувшихся створок.

Внутри оказалось прохладно и полутемно. Сапоги гулко стучали по каменному полу коридора, который через несколько мгновений вывел нас к круглому залу с подвешенными над провалом массивными клетками.

Пока отряд подходил к одной из них, я решил, что стоит оставить метку запаха и здесь. Если дела внизу пойдут не очень, у Люмина появится дополнительный ориентир, чтобы вывести нас на поверхность. Потянувшись к нити, я послал зайцелопу образ: он присаживается и выпускает метку.

Ушастый тут же моргнул и, дёрнув усами, трусцой двинулся к ближайшей клетке. Подбежав, он на секунду присел, ткнулся мордочкой в пол и тихонько фыркнул. Из его ноздрей вырвалась крошечная светящаяся искра, которая мгновенно растворилась.

Тибор проводил зайцелопа мимолетным взглядом, но не произнёс ни слова, и остановился у первой клетки.

— Заходим, — бросил он.

Я подхватил Люмина и, посадив его на плечо, шагнул внутрь. Крох плавно скользнул следом. Стоило Иннару, замыкавшему нашу цепочку, переступить порог, как с металлическим звоном захлопнулась решётка. Где-то наверху скрипнул ворот, цепи лязгнули, и клетка медленно поползла вниз.

Тибор оперся спиной о прутья и скрестил руки на груди. Иннар встал напротив, а Эрек расположился ближе к центру.

— Целитель, — произнёс старик, глядя на проплывающие стены. — Пока спускаемся, есть разговор.

Я повернулся к нему.

— Слушаю.

Иннар и Эрек синхронно отвели взгляд, будто прекрасно понимали, о чём пойдёт речь.

— Мы… — Тибор задумался, теребя косицу. — Давно сработанный отряд, и внизу ты можешь увидеть такое… Что покажется тебе странным.

Он поймал мой взгляд.

— И я тебя очень прошу, — его голос стал серьёзнее. — Никому и никогда не рассказывай об этом.

Я слегка приподнял бровь. У Крамеров наверняка есть куча секретов, в том числе способ приручения зверей, но благодаря Системе существует большая вероятность, что я смогу понять, каким именно образом они это делают.

— Мы, в свою очередь, — старик слегка кивнул в сторону моих зверей, — поступим так же.

— Договорились, — я протянул ему ладонь.

Тибор крепко пожал её и тут же отпустил. Иннар выдохнул, а Эрек, глянув на меня, улыбнулся уголком рта.

Я же развернулся к прутьям и задумался: почему никто из них до сих пор не выпустил зверей? Мы уже спускаемся, рядом никого. Может, у Иннара или у Тибора слишком большие питомцы, которые попросту не поместятся в этой клетке? Или приручители привыкли делать это внизу?

Подъёмник тем временем выплыл из тоннеля, и перед нашими глазами раскрылась бесконечная мозаика биомов. Изумрудная чаща плавно перетекала в выжженную каменистую плешь, та упиралась в полоску болот, а чуть дальше поднималась гряда странных синих холмов, похожих на спины спящих китов.

Я скосил взгляд на спутников. Тибор всё так же стоял, оперевшись спиной о прутья, и изредка перебирал пальцами косицу. Иннар и вовсе прикрыл веки, а Эрек почесал бок с таким видом, будто мысленно произнёс: «Ну вот, добрались наконец». Вокруг не чувствовалось ни капли напряжения — для этих людей спуск был просто привычным путём на работу.

Да и чего им бояться на первом слое? Они ведь опытные мастера B класса. К тому же, сейчас нет никакой необходимости всматриваться в биомы, ведь наш путь лежит на Третий слой…

Наконец платформа мягко приземлилась на утоптанную землю, и цепи, остановившись, скрипнули, а решётка со скрежетом поползла вверх.

— Выходим, — произнёс Тибор и первым шагнул наружу.

Иннар и Эрек двинулись следом. Стоило нам всем оказаться на земле, как приручители без единого звука встали вокруг меня со зверями кольцом: Тибор впереди, Иннар слева, а Эрек справа. Эта молчаливая перестройка сказала больше любых слов — они не хотели потерять целителя.

Несколько минут мы стояли на месте. Тибор водил головой из стороны в сторону, прислушиваясь. Иннар застыл неподвижно, и мне показалось, будто он даже перестал моргать. Эрек скользил взглядом по тёмным просветам между стволами, а его пальцы уже лежали на рукояти ножа.

Лес встретил нас тихим шуршанием высокой травы, далёким птичьим криком и тёплым дуновением ветра из подлеска.

Внезапно Иннар повернул голову к Тибору и произнёс:

— Чисто.

— Чисто, — подтвердил Эрек.

Старик кивнул и повернулся ко мне.

— Целитель, не выходи из кольца и держи зверей при себе. Мы сразу двинемся к переходу на Второй слой.

— Понял, — ответил я.

Тибор кивнул и, вновь оглядевшись, неспешно двинулся вперёд. Иннар скользил беззвучно, как тень. Даже сухие ветки под его сапогами умудрялись не трещать. Я попытался повторить шаг мужчины, но тут же услышал звонкий щелчок под подошвой.

Эрек хмыкнул, не поворачиваясь.

— Не старайся, целитель. Он десять лет учился так ходить.

— Вообще-то пятнадцать, — уточнил Иннар.

— Ну, простите, магистр тишины, — съязвил Эрек.

Первый биом встретил нас высокими кряжистыми деревьями с золотистой корой, отслаивающейся длинными лоскутами. Между стволами пробивался мягкий свет, а под ногами лежал ковёр из хвои, пружинивший при каждом шаге. Где-то наверху заливисто перепевали друг друга птицы.

— Золотистый ясень, — вполголоса обронил Эрек, посмотрев на меня. — Кора хорошо горит, только жаль, рубить его опасно.

— Почему? — переспросил я.

— Если повезёт, не узнаешь, — он повёл подбородком в сторону ближайшего дерева. — В корнях водится… скажем так, длинная гусеница, которая очень не любит, когда её будят.

Повернув голову, я заметил шагах в двадцати справа, у одного из ясеней, крупного зверя. Внешне он походил на рысь, но был куда массивнее, а его бока покрывали тёмные пятна. Зверь не шипел, не припадал к земле и не готовился к прыжку, а просто… Провожал нас взглядом, слегка склонив голову набок.

Тибор едва заметно повёл подбородком, и Иннар тут же положил ладонь на странный крюк на верёвке.

— Пятнистая крадуха, — тихо пояснил старик, не сбавляя шага. — Обычно она вылезает только ночью, и то не приближается к человеку ближе, чем на сто шагов.

— А сейчас, стало быть, соскучилась, — Эрек хмыкнул.

Я невольно оглянулся. Крадуха продолжала рассматривать нас, плавно поворачивая голову вслед. Только когда мы удалились шагов на пятьдесят, зверь неспешно поднялся, отряхнулся и скользнул обратно в подлесок.

— Странно, — обронил я.

— Не то слово, — отозвался Эрек. — В прошлый раз мы встретили медведника, который так же просто стоял и палился на нас, хотя должен был либо сразу напасть, либо удрать.

Через пол часа золотистые деревья резко оборвались, будто кто-то провёл ножом ровную линию по земле, и перед нашими глазами предстал одинокий чёрный ствол шириной с башню, покрытый гладкой, будто отполированной корой.

От него расходились в стороны толстые корни, а между ними аккуратно лежали… десятки звериных черепов: от мелких, с кулак, до огромных, размером с телегу.

Крона распадалась на множество тонких ветвей, с которых свисали длинные стебельки с бледно-лиловыми плодами на концах, похожими на слёзы. Ветра не было, но они слегка покачивались.

Воздух здесь казался гуще, будто дерево не вырабатывало кислород, а наоборот, выделяло углекислый газ.

— Кровопий, — процедил Эрек и сплюнул в сторону. — Всё живое вокруг сожрал за пару сотен лет.

— Не трогай плоды, — предупредил Тибор, не оборачиваясь. — Даже если очень захочется.

— А может захотеться? — уточнил я.

— Ещё как, — бросил Иннар.

Когда мы обходили исполина по широкой дуге, Крох плотнее прижался к моей ноге, а Люмин на плече затих, спрятав нос в воротник. Один из бледно-лиловых плодов вдруг качнулся резче остальных, против воображаемого ветра, и я отвёл взгляд.

За чёрным стволом земля вновь резко оборвалась. Мы шагнули на каменистый склон, поросший серо-голубым лишайником, и я невольно поёжился: всего за один шаг температура упала на градусов десять.

— Так и не привык к столь резким переменам, — произнёс я.

— Никто не может привыкнуть, — отозвался Тибор. — Просто со временем все перестают удивляться.

На середине склона я почувствовал, что воздух стал ещё прохладнее и суше, а на языке появился едва уловимый металлический привкус.

Иннар первым остановился и, подняв ладонь, заставил отряд замереть. Люмин мгновенно напрягся, а Крох прижался к моей ноге.

Впереди, шагах в тридцати, из-за валуна показалась массивная голова, а уже через мгновение на тропу медленно вышло существо ростом с крупного пса, покрытое тёмно-серой шкурой, с покатым лбом и короткими, свёрнутыми внутрь рогами. Зверь встал поперёк пути и уставился на нас.

Перед глазами тут же развернулись системное сообщение:

[Существо: Каменный бурелом]

[Класс: E]

[Ранг: 2]

[Состояние: Настороженное. Агрессии не проявляет]

[Рекомендованные действия: Не приближаться. Не смотреть в глаза дольше трёх секунд]

Я быстро перевёл взгляд на его передние лапы. Бурелом ещё несколько секунд изучал нас, а затем развернулся и побрёл к валунам. Рядом с ними он обернулся через плечо, и я, подняв голову, вновь встретился взглядом с его жёлтыми усталыми глазами.

Через несколько секунд зверь скрылся из виду.

— Впервые вижу, чтобы бурелом сам вышел на людей, — тихо произнёс Тибор.

Иннар кивнул.

— Я думал, в прошлый спуск нам просто показалось, но звери и вправду ведут себя не как обычно. Слишком… Странно.

Эрек добавил вполголоса:

— Они скорее не странные, а… потерянные. Будто кто-то выгнал их из дома, и теперь бродят вслепую, не понимая, куда идти.

Тибор не обернулся, но плечи старика слегка напряглись.

— Запоминайте всё, что увидите, — произнёс он, продолжая путь. — Как вернёмся, сложим картину воедино и попытаемся понять, что за чертовщина здесь происходит.

Примерно через пятьдесят метров склон плавно ушёл вниз, и мы ступили на жёсткий тёмно-зелёный мох. Между валунами блеснул узкий чистый ручей, огибавший камни и уходивший в редкий подлесок.

Тибор, вскинув ладонь, остановился.

— Здесь можно перевести дух, — обронил он, оглядываясь. — Как попьете, не забудьте наполнить фляги.

Иннар скинул ранец на плоский валун, а Эрек хмыкнул, потянулся и первым присел у воды.

Я снял с плеча Люмина и опустил его на мох. Зайцелоп с возмущением отряхнулся, будто это я всё время на нём сидел, а не наоборот, и через нить прислал образ: он торжественно шествует к ручью во главе отряда, а мы почтительно следуем за ним в трёх шагах позади.

— Будь посерьёзней, мы всё-таки в Лесу, — прошептал я и отцепил флягу.

Крох, подойдя к воде, лакнул пару раз и отступил. Люмин же сунулся мордой в ручей по глаза.

Присев на корточки, я плеснул холодной водой в лицо и сделал несколько глотков из фляги. Затем наклонил горлышко к ручью и, дождавшись, когда воздух перестал булькать, поднял голову и… замер.

На противоположном берегу между стволами стоял приземистый серый зверь с ободранным ухом. Шагах в двадцати справа от него притаились двое поменьше, с плоскими мордами, а слева, у поваленного дерева, из тени вышла тварь, похожая на длинного хорька, и уселась, поджав под себя лапы.

За ней мелькнула ещё одна тень. И ещё.

Они тихо выходили со всех сторон, и с каждой секундой кольцо безмолвных наблюдателей становилось всё плотнее. Я, стараясь не делать резких движений, аккуратно закрутил крышку фляги.

Иннар застыл у камня, только пальцы его правой руки чуть согнулись. Эрек, не отрывая взгляда от воды, расправил плечи, а Тибор медленно выдохнул.

— Тихо, — произнёс он вполголоса. — Без резких движений.

Скользнув глазами по кольцу зверей, я попытался посчитать их. В куртке резко стало жарко. Я быстро сбился после пятнадцатого зверя и бросил это бесполезное занятие, потому что новые тени всё продолжали выходить из подлеска.

Я положил ладонь на загривок мелко дрожащего Люмина. Крох застыл рядом, приготовившись сорваться в любую секунду.

Кажется, самое время Крамерам наконец выпустить своих зверей.

Эрек слегка повернул голову к Тибору.

— Отец, надо…

— Погоди, — оборвал старик.

Я перевёл дыхание и вновь скользнул взглядом по кольцу зверей. Они вели себя слишком странно. Серый с ободранным ухом растерянно переминался с лапы на лапу, будто не понимая, зачем пришёл к этому ручью. Плоскомордые не скалились и не припадали к земле, а просто смотрели на нас.

Может они заражены? Перед глазами тут же всплыла припорошенная чернотой шерсть Шипа. Я присмотрелся к зверям, но ничего подобного не заметил. Так… В любом случае стоит проверить их каналы.

Я активировал восприятие, и под шкурами существ тут же проступили голубые нити. Взглянув на серого с ободранным ухом, не увидел ничего необычного. Перевёл взгляд на плоскомордого соседа — то же самое. Мазнул по третьему, пятому, восьмому…

Ни одного чёрного канала, ни сгустка, ни даже нитки. Значит, дело не в мане, но тогда в чем?

Я отключил восприятие. Эрек тем временем, поджав губы, почти шёпотом произнес:

— Отец, пора.

Тибор промолчал.

— Отец, — мужчина слегка повысил голос. — Битва на первом слое не в наших интересах. На кровь и шум может прийти кто-нибудь посерьёзнее, а это только задержит нас.

Иннар слегка кивнул.

— Дядя, он прав.

Старик медленно провёл пальцами по косицам, будто этот жест помогал ему думать. Его взгляд скользнул по приземистому серому зверю, затем по плоскомордым существам и наконец задержался на мне.

— Ладно, — обронил он.

Тибор плавно провёл в воздухе правой рукой, и пространство в шаге от него дрогнуло, расступилось, и из марева бесшумно вышел огромный зверь.

У меня непроизвольно приоткрылся рот.

В холке он был точно выше меня — метра два, а его массивное мускулистое тело с длинной спиной и мощным крупом завораживало силой. Чёрная шерсть отливала изумрудом на кончиках. По бокам же тянулись светящиеся серебристые линии, напоминавшие созвездия на ночном небе.

От затылка вниз ниспадала длинная грива с вплетёнными тонкими мерцающими нитями лунного цвета. Они слегка шевелились, как водоросли на дне океана.

Вытянутая морда с высокими скулами была украшена роскошными белыми усами, а на голове возвышались два коротких прозрачных рога, будто выточенных из хрусталя. Огромные жёлто-золотые глаза с узкими вертикальными зрачками смотрели на нас со спокойным величием, а длинный гибкий хвост оканчивался пушистой кисточкой из светящихся светлых нитей.

После его появления наступила тишина. Даже пение птиц оборвалось вдалеке.

Прошла секунда, другая… Вдруг серый зверь с ободранным ухом подскочил, будто в него ткнули раскалённым прутом, развернулся и с диким писком рванул назад, в подлесок. Буквально через миг со всех сторон донёсся треск ломающихся веток, замелькали хвосты, и всего за несколько ударов сердца противоположный берег полностью опустел.

Я моргнул. Люмин ткнулся мордочкой в мой сапог, а Крох даже не двинулся с места, лишь слегка повёл ушами и фыркнул.

Сглотнув, я вновь посмотрел на зверя Тибора.

[Существо: Звездогрив]

[Класс: B]

[Ранг: 2]

[Путь эволюции: Средний]

[Скрытое свойство: «Аура страха»]

[Описание: Все существа классами ниже воспринимают зверя как высшего хищника и стремятся немедленно оказаться как можно дальше]

Ничего себе! У него есть скрытое свойство, как у Люмина и Кроха! Вот только… лучше помалкивать о том, что я это знаю.

Я постарался изобразить искреннее недоумение:

— Почему все разбежались?

Тибор медленно повернул ко мне голову и прищурился, поглаживая гриву питомца.

— У моего зверя есть редкая способность, целитель, — спокойно произнёс старик. — Все, кто слабее, увидев его, в ужасе разбегаются.

Он помолчал, переведя взгляд на опустевший подлесок.

— Это одна из причин, почему я обычно не выпускаю его на Первом слое. У случайно встреченного добытчика могут возникнуть вопросы, на которые не хочется отвечать.

Видимо, это и есть одна из странностей, о которых старик попросил никому не рассказывать. И, скорее всего, далеко не последняя.

— Но раз уж выпустил, обратно отправлять не буду, пусть порезвится, — Тибор с любовью посмотрел на своего питомца. — Да и путь теперь станет легче — не придётся отмахиваться от здешней публики. Иннар с Эреком своих придержат до Второго слоя.

Эрек хмыкнул, а Иннар кивнул.

Я скосил глаза на своих мохнатых. Люмин с откровенным любопытством разглядывал огромного зверя, как ребёнок соседского пса, а Крох спокойно сидел рядом, повернув уши в мою сторону.

— А почему… мои не убегают?

Тибор чуть усмехнулся. От уголков глаз побежали мелкие морщинки, и на секунду старик перестал казаться суровым главой семьи, став похожим на добродушного деда.

— Через нить я управляю звездогривом и полностью контролирую его способность, так что твои мохнатые в безопасности.

Он поднял ладонь и посмотрел на неё, будто там был невидимый мне поводок. Огромный зверь послушно опустил массивную голову к его локтю, вздохнул и прикрыл золотые глаза. Свет, коснувшись хрустальных рогов, преломился, и на камнях у наших ног возник слабый радужный блик.

— Красивый, — не сдержался я.

Тибор взглянул на меня краем глаза.

— Его зовут Северг.

— Хорошее имя.

— Он сам его выбрал, — спокойно произнёс старик, а я так и не понял, пошутил он или нет.

Пока мы разговаривали, Эрек наполнил флягу. Иннар, ещё раз оглядев подлесок, опустился рядом с двоюродным братом. Глядя на них, я вспомнил про свою и закрепил её на ранце.

Через несколько минут Тибор произнёс:

— Пора выдвигаться.

Северг шагал чуть впереди отряда абсолютно бесшумно, что при его габаритах казалось нарушением всех известных законов природы. Я периодически косился на лапы зверя, пытаясь убедить себя, что он действительно ступал по земле, а не парил над ней.

Вскоре я сделал шаг с тёмно-зелёного мха в тёплый сухой песок. Между барханчиками торчали редкие невысокие деревья с толстыми стволами и потрескавшейся серой корой. Вместо листьев на их ветвях висели слегка светящиеся коконы величиной с кулак.

— Помню, мы как-то попали сюда со сводным отрядом, — Эрек хмыкнул. — И один из парней случайно задел кокон рукой.

— И что произошло? — поинтересовался я.

— Он лопнул, и оттуда вылетели крошечные светящиеся мошки. Парень потом три недели выковыривал их из ушей, носа и из-под ногтей. А ещё месяц вздрагивал от каждого жужжания.

Иннар негромко фыркнул, не поворачиваясь. Я на всякий случай шагнул чуть в сторону от ближайшего деревца, а Люмин поджал уши.

За песчаной прогалиной земля пошла под уклон. Песок сменился серой галькой, а ещё через десяток шагов мы оказались перед площадкой, покрытой гладким стеклом с редкими пузырьками воздуха внутри. Под этой прозрачной толщей текла вода, а на дне лежали ветки, камни, белый череп с длинным клювом и целое дерево.

— Спекшаяся впадина, —бросил Тибор, остановившись. — Странное место…

— А мы не провалимся? — на всякий случай уточнил я.

— На этот счёт не переживай, — отозвался Эрек. — Мы уже раз пять тут проходили, и всё было нормально.

Люмин осторожно поставил лапу на стекло, тут же отдёрнул её и возмущённо посмотрел на меня, мол, мы серьёзно пойдем по этому? Я потрепал ушастого между ушей, и мы двинулись вперёд.

Стекло под подошвами сапог отзывалось приглушённым звуком, будто мы шагали по гигантской замёрзшей луже. Спустя пару минут глубоко под прозрачной толщей неспешно проплыла длинная тень, похожая одновременно и на рыбу, и на змею.

— Там что, кто-то живёт? — я указал рукой вниз.

— Ага, — Тибор даже не глянул. — Но у этих тварей нет возможности выйти наружу.

Я хмыкнул, сделал ещё пару шагов, и под подошвами вновь скользнула вытянутая тень, на этот раз ближе к поверхности. На миг мне показалось, будто она замедлилась ровно под моей ногой, и в ту же секунду Крох замер, вздыбив шерсть на загривке. Через нить мгновенно прилетел образ: стекло лопается, и снизу вырывается тёмный силуэт.

Волосы на затылке зашевелились сами собой.

— Тибор, уходим. Быстро!

Старик развернулся вполоборота, не сбавляя шага, и взглянул в мои глаза.

— Что случилось?

— У Кроха… тоже есть способность, — я кивнул на застывшего в напряжённой стойке мохнатого. — Он чует опасность, и скоро к нам пожалуют гости снизу.

Секунду старик всматривался в моё лицо, будто пытаясь понять, пошутил я или нет, и в этот момент под подошвой моего сапога раздался стук.

— Верю, — бросил он. — Все на ту сторону! Живо!

Отряд разом перешёл на бег. Я рванул следом, краем глаза заметив, как в трёх шагах справа снова скользнула длинная тень, поднимавшаяся к поверхности!

Северг, не останавливаясь, вскинул голову. По светящейся гриве прокатилась резкая волна, и хрустальные рога полыхнули холодным светом, однако… Тварь под стеклом не замедлилась. Рядом с ней скользнула вторая, а затем и третья.

— Отец, они не реагируют! — Эрек выругался сквозь зубы.

— Вижу.

Вскоре я ощутил мощный удар. По прозрачной поверхности разошлись веером длинные белые трещины, и всего в шаге от Иннара наружу с треском вылетела гладкая, лоснящаяся голова на гибкой шее, разинувшая пасть с тремя рядами иглообразных зубов.

Тварь клацнула челюстями в пустоту и нырнула обратно. Рядом пробили вторую дыру, следом третью.

Люмин длинными прыжками стелился впереди меня, Крох бежал по левую ногу, а вокруг нас трещало разламываемое стекло. Во рту мгновенно пересохло, сапоги то и дело скользили, но я не останавливался ни на миг.

Мимолётом оглянувшись, я увидел, как стекло под правой ногой Иннара с треском провалилось, и приручитель резко ушёл вниз до бедра. Это очень плохо!

Он дёрнулся, оперся ладонями о стекло, но на поверхности тут же образовались трещины, и мужчину повело ещё ниже.

Однако в последний момент Иннар успел зацепиться за край, который, к счастью, выдержал его, не обломившись. Не теряя драгоценных секунд, он выхватил крюк, привязанный к верёвке и, крутанув его над головой, запустил орудие… В мою сторону!

Тонкий крюк рассек воздух и через мгновение со звоном ударился о стекло у моих сапог. Другой конец верёвки Иннар зажал в кулаке.

Тем временем за спиной мужчины показалась гладкая серая голова. Тварь медленно разевала пасть, в которую, казалось, могло целиком войти плечо взрослого человека.

— Иннар! — рявкнул Эрек, развернувшись.

Однако он находился слишком далеко.

Не теряя ни секунды, я рухнул на колено и схватил верёвку. Крутанув её вокруг запястья и откинувшись назад всем телом, я изо всех сил потянул на себя. Верёвка натянулась струной, плечо обожгло острой болью, в спине хрустнуло, и… Иннар в последний момент сумел выбраться на стекло. Иглообразные зубы твари захлопнулись в считанных сантиметрах от его сапога.

Быстро вскочив на ноги, он рванул вперед и кивнул мне на ходу. Я подхватил крюк и понёсся вслед за Тибором.

Стекло за нашими спинами продолжало ломаться, но я уже не оглядывался, слушая лишь собственное дыхание и топот сапог.

Вскоре под подошвами возникла галька, затем её сменила трава, а следом и земля. Мы пробежали ещё метров пятьдесят и остановились между стволами деревьев, тяжело дыша.

Иннар опустился на колено, опёрся ладонью о землю и медленно разжал вторую руку. Из побелевших пальцев выпал скомканный конец верёвки.

— Живой, — сипло произнёс он.

— Ага, — машинально подтвердил я и заметил, что мои пальцы тряслись.

Размотав верёвку с побелевшего запястья, увидел красную полосу на коже, косо уходящую под рукав.

Эрек присел на торчащий из земли корень, провёл ладонью по волосам и выдохнул. Тибор замер чуть поодаль, глядя назад, где сквозь переплетение веток блестела белыми трещинами стеклянная поверхность.

— Спасибо, целитель, — донеслось со стороны Иннара.

Я кивнул, вернув крюк владельцу, и опустился на траву рядом с Крохом. Мохнатый ткнулся влажном носом в мою ладонь, затем поднял голову и лизнул щёку. Люмин тем временем обнюхал мои пальцы и, убедившись, что все на месте, чихнул.

— Смотри не заболей, — прошептал я зайцелопу и погладил его по голове.

Эрек, отдышавшись, указал рукой в сторону стеклянной впадины.

— Почему они не разбежались от страха⁈

Тибор несколько секунд помолчал, а затем произнес:

— Не знаю… Но, видимо, эти твари не слабее Северга.

Я скосил глаза на приручителей.

— Ты хочешь сказать, что в воде обитают звери B-класса? — уточнил Эрек. — На Первом слое?

— Формально это невозможно, — Тибор потёр косицу. — Спекшаяся впадина — давно известный биом, и он всегда считался безопасным.

— И тем не менее, мы только что убедились в обратном, — обронил Эрек.

— Мне всё это сильно не нравится, — старик, обведя всех взглядом, остановился на мне. — Эйден, спасибо, что предупредил. Если бы не твой зверь… Боюсь представить, что могло произойти.

— Ничего хорошего, — буркнул Эрек.

— Если честно, за всю жизнь я встречал не так много зверей со способностями, — добавил Тибор, переведя взор на Кроха. — Тебе с ним невероятно повезло.

— Он у меня самый лучший, — отозвался я, потрепав мохнатого по голове.

— Ладно, — старик махнул рукой, — пойдёмте отсюда. Пора поискать место на ночлег.

Некоторое время мы двигались молча. Вскоре биом сменился зарослями гигантских синеватых папоротников, между которыми стелился плотный туман, доходивший до колена. Северг пробивал тропу, а мы шагали следом, стараясь не отставать. На очередном повороте я случайно задел плечом верхушку одного из папоротников, и с неё дождём осыпались мелкие светящиеся споры, но Иннар лишь молча качнул головой, давая понять, что они не опасны.

Через несколько минут мы оказались на каменистом плато с редкими корявыми деревцами. Здесь сильными порывами дул ветер, а где-то в трещинах необычным низким голосом стрекотали сверчки. Тибор нахмурился и увёл нас в сторону, обогнув небольшой круг из белых плоских камней.

За плато потянулся сосняк с рыжими стволами и сухой хвоей под ногами. Впервые биом был похож на обычный земной Лес. Я даже слегка расслабил плечи.

Наконец мы вышли на вытянутый пятачок без деревьев, шагов пятнадцать в длину и десять в ширину. Земля тут оказалась сухой, с редкими корнями, вздымавшимися над ковром из иголок. Слева виднелся небольшой обрыв, а с остальных трёх сторон высились стены подлеска.

Тибор остановился и огляделся.

— Здесь и заночуем, — произнёс он.

Эрек хмыкнул, сбрасывая с плеч походный ранец:

— Хорошее место. Со стороны обрыва никто незаметно не подберётся, а из подлеска только с шумом.

Он отцепил скатанный спальный мешок от ранца и бросил его на землю.

— Наконец-то, — выдохнул мужчина. — Давненько я не ходил по Первому слою, опасаясь каждого шороха.

Я тоже стащил с себя ранец и с облегчением выдохнул. Плечи и спина тут же отозвались тянущей болью. Люмин уселся и принялся вылизывать лапу. Крох тем временем обошёл пятачок, обнюхал сосновые корни, заглянул в темноту обрыва и спокойно вернулся ко мне.

Первым делом мы взялись за спальники. Я отстегнул ремни, встряхнул свой и уже нацелился обустроить место поближе к обрыву, но Иннар указал пальцем в центр пятачка:

— Тебе туда.

Я вопросительно приподнял бровь.

— Целитель у отряда один, — пояснил он. — Если что-то случится, мы должны успеть тебя прикрыть.

— Понял, — я подошёл к указанному месту и положил мешок.

Тибор устроился у обрыва так, чтобы Северг мог лечь со стороны открытого сектора. Иннар постелил свой спальник по правую руку от меня, поближе к стене подлеска, а Эрек, что-то ворча себе под нос, разложил свой слева.

Приручители расположили ранцы в верхней части мешков, чтобы они служили одновременно и подушкой, и упором для быстрого рывка. Я же, прислонив свой к небольшому корню, разгладил спальник ладонью, и Крох сразу лёг рядом, свернувшись клубком.

Пока окончательно не стемнело, Эрек и Иннар быстро натаскали сухих ветвей для костра. Тибор в это время сидел на поваленном стволе, подглаживая Северга. Огромный зверь лежал рядом с хозяином, положив голову на лапы и прикрыв глаза. Его уши то и дело поворачивались вслед за каждым шорохом.

Небольшой костёр без длинных языков пламени быстро разожгли, и рыжеватое подрагивающее пятно света легло на пятачок.

Эрек глубоко вздохнул и уселся, вытянув ноги.

— А ведь мы могли сейчас жарить кусок свежего мяса, — мечтательно протянул он.

— Увы, Северга пришлось выпустить раньше времени, — отозвался Иннар.

— Да знаю я, — Эрек махнул рукой. — Но такими темпами наши запасы слишком быстро закончатся…

— Переживём, — ответил Иннар.

Тибор молча залез в ранец, вынул кусок вяленого мяса и, отломив половину, протянул её мне:

— Держи.

— У меня…

— Обычно еду в Лес не берут, так что вряд ли у тебя есть припасы, — спокойно перебил старик. — Поэтому возьми, не стесняйся.

Эрек улыбнулся, достал лепёшку, разорвал пополам и положил одну часть рядом с моим коленом. Иннар молча протянул мне небольшой мешочек с сушёными яблоками, и Люмин тут же насторожил уши, вызвав лёгкую улыбку на лице приручителя.

— Спасибо, — искренне произнёс я, забирая всё угощение.

Я аккуратно вытащил из мешочка яблочное колечко и протянул его зайцелопу. Ушастый моргнул и, взглянув на меня с бесконечной благодарностью, мгновенно спрятал лакомство за щеку.

Мясо оказалось жёстким с солоноватой копчёностью, но я не привередничал. Лепёшка отдавала полынью и мукой грубого помола — на вкус так себе, зато сытная. Разломив её пополам, одну часть я убрал в ранец на утро, а вторую съел вместе с мясом, запивая водой из фляги.

Тибор жевал, глядя в огонь. Эрек грыз лепёшку и то и дело косился на пламя, будто всё ещё надеялся, что там чудесным образом появится кусок мяса.

Я сделал очередной глоток, завинтил крышку фляги и почувствовал, что настал момент для разговора.

— Кстати, — я поставил фляжку у колена. — Я взял в дорогу свой корм для зверей.

Старик перестал жевать и повернул ко мне голову. Иннар поднял глаза, а Эрек открыл рот, собравшись что-то сказать, но в последний момент передумал.

Я порылся в ранце и, вытащив три шарика улучшенного корма, разложил их земле.

На секунду у огня установилась тишина, только сухой сучок тихо треснул.

— Целитель, — Тибор хмыкнул и покачал головой. — Ты меня приятно удивил.

— Не то слово, — вклинился Эрек, наклоняясь ближе к шарикам. — Бать, да Шип после корма Эйдена от всего остального отказывается!

Иннар кивнул, будто подтверждая слова брата.

Старик двумя пальцами взял шарик, повернулся к Севергу и поднёс угощение к его морде. Огромный зверь обнюхал корм, фыркнул, обдав нас тёплым воздухом, и слизнул порцию одним движением. Приручитель погладил его по загривку.

— Спасибо, целитель.

Иннар взял оставшиеся два шарика и убрал в ранец.

— Мы дадим своим, как только выпустим, — пояснил он.

Эрек кивнул в подтверждение его слов.

Костёр потихоньку опадал. Я почувствовал, как усталость легла на натруженные плечи, придавливая к земле, а веки потяжелели.

— Давайте спать, — бросил Тибор. — Эйден, первое дежурство на тебе, через два часа разбудишь Иннара.

— Понял.

Эрек залез в спальник, закинул руки за голову и с наслаждением зевнул.

— Спокойной ночи, — произнёс он.

— Спи давай, — беззлобно отозвался Иннар.

Тибор разровнял угли, и через несколько минут от костра остался только тёплый неглубокий алый круг.

Я сел на спальник, привалившись спиной к ранцу. Люмин свернулся клубком у моей правой ноги и практически сразу засопел. Крох устроился с другой стороны, положив морду на мою голень и прикрыв чёрные глаза.

Через несколько минут дыхание членов отряда выровнялось, и я поднял взгляд.

Ночью лес выглядел совсем по-другому. В просветах между стволами густела тьма, будто кто-то лил туда чёрную краску. Наверху, между кронами, поблёскивало что-то, похожее на звёзды, только их было слишком много.

Первые полчаса прошли в напряжении. Каждый шорох казался приближающейся тварью. Спустя время мозг понемногу привык к темноте, но из «чёрной краски» так никто и не показался. Я провёл пальцем по длинным ушам Люмина, и тот фыркнул.

Внезапно Северг открыл глаза, поднял голову и, взглянув на меня, медленно встал. Затем перешагнул через потухшие угли и, обогнув небольшой сосновый корень, оказался напротив меня.

Я замер. Северг осторожно, будто опасаясь потревожить Кроха, прилёг рядом со мной, вытянув передние лапы и опустив голову возле моего бедра. От светящейся гривы будто потянуло прохладой.

Плавно, чтобы не спугнуть зверя, я выпрямил левую руку и опустил ладонь на его плечо. Шерсть Северга оказалась удивительной: cверху — прохладной и слегка влажной, как трава на рассвете, а ниже, ближе к коже — почти горячей. Пальцы утонули в густом подшёрстке. Я аккуратно провёл ладонью по шее к загривку, и Северг с тихим выдохом прикрыл золотые глаза.

— Ну ты и красавец, — прошептал я.

Кисточка на конце хвоста мазнула по сухой хвое в ответ.

Я улыбнулся. Наверное, на этом стоило остановиться и постараться не думать ни о чём плохом, но любопытство сработало раньше здравого смысла.

Активировав восприятие каналов, я увидел светящееся плетение из голубых канатов. Мана текла спокойно, напоминая полноводную реку у устья.

Красиво.

Выдохнув, я перевёл взгляд в сторону и увидел то, что заставило меня раскрыть рот…

Буквально в двух шагах от меня проплывала крошечная светящаяся голубая искра. Я моргнул, решив, что мне померещилось, но она никуда не исчезла.

Я медленно поднёс к ней ладонь. Искра на миг дрогнула, покружилась над пальцами и внезапно… скользнула под мою кожу!

— Ох ты ж… — прошептал я, замерев.

Это же мана! Так вот как на самом деле Мастера Зверей растут в Лесу. Они не пассивно подпитываются энергией Леса, а цепляют невидимые обычному взгляду искры.

А я теперь могу их видеть… Медленно оглядел пятачок, всматриваясь в темноту между стволами, но больше ни за что мой взгляд так и не зацепился.

Интересно, а сколько таких искр необходимо впитать, чтобы повысить ранг? Сосредоточившись, я попытался прикинуть, насколько сильнее стал, но… не заметил перемен. Видимо, на моём классе необходимо колоссальное количество этой летающей энергии.

Однако не стоит забывать, что я нахожусь лишь на Первом слое, а если вспомнить системное сообщение, на Втором уровень фоновой маны в пять раз выше. А уж что будет на третьем…

Я широко улыбнулся, но тут же одёрнул себя.

— Спокойно, целитель, — прошептал я. — Ты вообще-то сейчас за весь отряд отвечаешь.

Люмин возмущённо фыркнул, мол, тише там, некоторые спать пытаются. Я послушно замер и вновь уставился в темноту.

До конца дежурства я больше так и не заметил летающую ману. Ветер шевелил хвойные кроны, где-то в глубине леса ухала птица, а Северг едва заметно двигал ухом.

Я осторожно поднялся, слегка задев Люмина рукой. Зайцелоп заворчал сквозь сон, перекатился на спину и раскинул лапы, будто нарочно занимая всё освободившееся место.

— Наглец, — тихо произнес я.

Крох приоткрыл один глаз, взглянул на меня, и, убедившись, что всё в порядке, вновь уснул.

Я подобрался к Иннару и легонько тронул его за плечо. Приручитель мгновенно открыл глаза, будто и не спал вовсе.

— Твоя смена, — прошептал я.

— Всё спокойно? —тихо отозвался он, сканируя взглядом пятачок.

— Да,

Иннар кивнул и сел, обхватив руками колено.

Я пододвинул Люмина и, забравшись в спальник, подтянул его под подбородок, а Крох сам подполз поближе и положил морду на моё плечо.

— Спите, мохнатые, — прошептал я и закрыл глаза.

Меня разбудил лёгкий толчок в бок спального мешка.

— Целитель, подъём, — донёсся сверху голос Эрека.

Я с трудом разлепил веки и тут же прищурился от холодного света. Северг уже потягивался у обрыва, выгибая мощную спину, и морщил нос, будто с укором обнюхивая утренний воздух.

— Встаю, встаю, — просипел я.

Пока мы завтракали, Люмин прискакал к Иннару и принялся выпрашивать ещё одно колечко сушёного яблока. Приручитель погладил зайцелопа и, положив угощение у его лап, продолжил жевать. Я хмыкнул.

Люмин с достоинством прихватил зубами лакомство и, вскинув мордочку, скосил на меня взгляд, мол, видишь, есть в этом отряде люди с тонкой душевной организацией.

Я улыбнулся, вынул из ранца три шарика корма и, развернув тряпицы, разложил порции перед зверями. Пока они ели, мы свернули спальники и засыпали костровище землёй.

Когда отряд наконец двинулся в путь, Северг занял место чуть впереди. Тибор шел рядом с ним, изредка перебирая пальцами косицу, Иннар держался слева от меня, а Эрек справа, положив ладонь на рукоять ножа.

Вскоре сосняк окончательно поредел, и мы оказались в поле с высокой травой, доходившей до пояса. Продвигаясь вперёд, мы раздвигали её ладонями. Я всматривался в воздух вокруг, выискивая взглядом ещё хоть одну искру маны, но так ничего и не заметил.

За травой начался овраг, поросший ползучим кустарником с красными ягодами. Тибор молча качнул подбородком, подавая недвусмысленный знак: не трогать. Мы спустились по склону, перебрались через бурлящий ручей по скользким плоским глыбам и поднялись на противоположную сторону.

Дальше потянулся небольшой болотный участок с кочками и чёрной зловонной водой между ними. Северг легко перепрыгивал с одного островка на другой, а Иннар двигался так плавно, будто вообще их не касался. Я же в какой-то момент оступился и, провалившись в воду по щиколотку, еле выдернул ногу с чавкающим звуком. Эрек тихо рассмеялся, но комментировать не стал.

Через несколько минут мы ступили на шуршащий ковёр жёлтой листвы, укрывавший землю в лесу с раскидистыми белоствольными деревьями. Крох двигался рядом, поворачивая уши на каждый шорох, но ни разу не подал мне сигнал тревоги. Люмин скакал чуть впереди и всем видом демонстрировал, что внимательно осматривал окрестности, хотя на деле ушастый явно пытался найти под лапами что-нибудь вкусное.

За всё утро в воздухе так и не промелькнуло ни одной искры. Может, их при ярком свете просто не видно?

Ближе к обеду Северг неожиданно замер, и Тибор вскинул ладонь. Подойдя поближе, я увидел впереди зияющую пустоту. Ветер поднимался из бездны мягкими порывами, наполняя воздух запахом сырого камня.

Переход на Второй слой… Я на миг представил, что нам вновь предстоит путешествие по Венам, и меня невольно передёрнуло.

Стоявший в двух шагах Эрек, скользнув по мне взглядом, слегка улыбнулся, но ничего не сказал.

Тем временем пространство рядом с рукой Тибора расступилось, и Северг бесшумно скользнул в подпространственный карман, напоследок мазнув светящейся кисточкой хвоста по земле.

Старик медленно повернулся ко мне.

— Целитель, — спокойно произнёс он. — Настало время довериться нам.

Я моргнул.

— В каком смысле?

Приручитель пристально смотрел в мои глаза.

— Возьми зверей на руки, — произнёс мужчина после небольшой паузы. — И… не задавай вопросов.

— Тибор, — начал я, — я не пони…

— Без вопросов, Эйден, — перебил он.

Я перевёл взгляд на Иннара, тот спокойно смотрел на меня, чуть склонив голову. Затем покосился на Эрека и заметил, что насмешливая складка у его рта пропала, а брови сошлись у переносицы. Оба были предельно серьёзны и молча ждали моих действий.

«Да что здесь происходит…» — растерянно подумал я. Вслух же ничего не сказав, я нагнулся и, подхватив Люмина, усадил его на плечо. Ушастый моментально почувствовал моё напряжение и сжался, вцепившись когтями в куртку. Затем я аккуратно поднял Кроха и крепко прижал к груди. Мохнатый спокойно посмотрел на меня чёрными глазами, будто сказав: делай, что тебе говорят, хозяин, я с тобой.

— Что дальше? — спросил я, всматриваясь в пустоту.

Тибор слегка кивнул, и его косицы качнулись:

— Следуй за нами. Главное… Не сомневайся.

Он повернулся, спокойно подошёл к краю обрыва и… шагнул в пустоту.

Я не успел даже вдохнуть, открыв рот от удивления. Он что, сумасшедший⁈

— Ну что, брат, покажем целителю, как это делается? — крикнул Эрек, разбежался и прыгнул в пустоту головой вперёд, раскинув руки.

Иннар ухмыльнулся, оттолкнулся от края и молча последовал за ним.

Я остался стоять один. Люмин дрожал, а Крох прижался тёплым боком к моей груди и замер.

Я шагнул вперёд, вновь заглянул вниз, но не увидел ни отблеска на скале, ни силуэта на выступах, ни зацепки для взгляда — внизу клубилась лишь темнота.

— Твою налево, — тихо сказал я.

Отступив от края на несколько шагов, я несколько раз глубоко вздохнул.

Тибор точно не самоубийца, да и Иннар с Эреком тоже. Значит, у приручителей есть свой способ, и им просто не хотелось тратить время перед прыжком, чтобы мне о нём рассказать.

Или это испытание.

Я усмехнулся уголком губ:

— Ну, старик. Если это розыгрыш, я тебе внизу всё выскажу.

Люмин через нить тут же прислал образ: я стою на краю, а он убегает подальше, притворяясь, будто вообще меня не знает.

— Даже не думай, ушастый, — прошептал я и отправил ему через нить картинку: зайцелоп изо всех сил вцепился в моё плечо, напрягая каждый мускул своего маленького тела.

Люмин тут же впился в куртку так, что я почувствовал сквозь плотную ткань каждый его коготь. Крох ткнулся носом в мой подбородок и закрыл глаза.

Я отступил ещё дальше и разбежался.

Три шага, пять, семь… Прыжок!

Каменистый край мгновенно пропал из-под ног, и меня поглотила пустота.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.