Почти год минул с моего возвращения из библиотеки Данталиона.

Башня Кроу за год почти не не изменилась. Те же каменные стены, те же магические светильники, мерцающие серебристым светом, тот же запах старых книг и пыли, который пропитал каждый уголок этого места. Но кое-что всё же стало другим. Я сам.

Год тренировок, изучения книги Данталиона и постоянных экспериментов — не прошли даром. Книга оказалась сокровищем, которое я даже не мог полностью оценить в тот момент, когда держал её в руках в библиотеке демона. Каждая страница открывала новые знания, а каждая глава переворачивала моё понимание магии с ног на голову. Кроу помогал разбирать самые сложные концепции, но большая часть работы была моей. И она того стоила.

И прямо сейчас я стоял на пороге тренировочного зала.

— Ты готов? — спросил Широ, выбираясь из кристалла и устраиваясь на моём плече.

— Всегда готов, — ответил ему, делая шаг в зал.

Восемь клинков вылетели из ножен, занимая позиции вокруг меня. За год я доработал их — новые плетения оказались тонко вплетены в их структуру. Каждый клинок был настоящим произведением артефактного искусства. Они парили в воздухе, пульсируя маной в такт моему сердцу.

В центре зала уже ждали. Четыре уже ставших мне родными элементаля: Сильф, Саламандра, Ундина и Гном.

— Сегодня не сдерживайтесь, — сказал я элементалям. — Атакуйте всеми силами.

Сильф первая сорвалась с места. Её прозрачные крылышки затрепетали с бешеной скоростью, и воздух вокруг неё закрутился в вихрь, который устремился ко мне. Я не стал уклоняться. Мои плетения полетели вперёд, перехватывая вихрь, рассекая его на части. Саламандра атаковала с другой стороны — огненный шар, размером с мою голову, летел прямо в меня. Я поднял руку, и ледяная стена выросла передо мной, принимая удар на себя. Лёд, зашипев, превратился в пар.

Ундина не стала ждать. Вода хлынула вперёд десятками струй, устремившись ко мне, словно живые змеи. Я создал воздушный барьер, отбрасывая их назад, но они тут же возвращались. Гном поднял землю, и каменные шипы вырвались из-под моих ног, заставляя меня прыгать и уворачиваться.

— Хорошо, — усмехнулся я, чувствуя, как адреналин разгоняет кровь. — Теперь моя очередь.

Я начал творить новое плетение, как учила книга Данталиона. Мана потекла по каналам, перетекая в плетение, которое я создавал уже не впервые.

Искра. Маленькая, едва заметная искра, зажжённая на кончике пальца. Она грозилась перерасти в огненный шторм и все это понимали.

В тот же миг элементали резко собрались вместе, чтобы создать свой совместный щит из различных стихий. И не зря. Спущенный мной «с поводка» огонь оказался слишком разрушительным, начав плавить камень площадки. И всё же, совместная защита четырёх элементалей смогла сдержать и нейтрализовать эту бурю. Ну а дальше мне стало не до смеха. Последовала контратака.

Ундина атаковала первой. Вода под моими ногами превратилась в лёд, превращая пол в каток. Я пошатнулся, но тут же создал под подошвами ледяные шипы, вонзившиеся в камень и стабилизировавшие положение. И я тут же контратаковал. Три клинка устремились к Ундине, заставляя её отступить и создать водяную стену для защиты.

Сильф атаковала следом: тысячи воздушных игл посыпались на меня, словно дождь. Я создал вокруг себя кокон из спрессованного воздуха, и иглы разбивались о него, не причиняя вреда. А затем развеял кокон, выпустив всю накопленную энергию наружу. Ударная волна разнесла остатки атаки и отбросила Сильф к противоположной стене.

Я перехватил инициативу. Все восемь клинков взмыли в воздух и устремились к Саламандре одновременно двигаясь по спирали, закручиваясь вокруг неё, создавая вихрь из стали и маны. Она попыталась выжечь их огненным кольцом, но клинки рассыпались в стороны и тут же вернулись, атакуя с новых направлений.

Гном попытался прийти ей на помощь. Каменные шипы устремились в мою сторону. Я же прыгнул и, не долетая до земли, создал воздушную подушку, оттолкнувшись от неё, как от твёрдой поверхности. В воздухе я перегруппировал клинки: четыре продолжили атаку на Саламандру, два устремились к Гному, два к Ундине. Сильф попыталась вмешаться, но я встретил её встречным вихрем. Наши плетения столкнулись, и зал заполнился грохотом и свистом.

Я вернулся на землю, и в тот же миг четыре клинка, атаковавшие Саламандру, синхронно ударили в одну точку, в центр её огненной защиты. Защита дрогнула под воздействием моих артефактов. Саламандра зарычала, выпустив волну жара, от которой воздух заискрился. Но я не отступил — два свободных клинка вонзились в трещины, расширяя их.

Гном обрушил на меня огромный каменный кулак, размером с меня. Я не стал уворачиваться, а встретил его встречным ударом из пяти клинков, сложенных в пробивающую конструкцию. Они вонзились в каменный кулак, разбивая его на части. Осколки от него разлетелись по залу.

Ундина попыталась взять меня в водяной плен. Струи обвили мои ноги и руки. Я создал вокруг волну огня, достаточную, чтобы превратить воду в пар. Клубы пара всё сильнее заволокали зал, и в этой пелене я видел только силуэты элементалей.

Я закрыл глаза и положился на магическое чутьё.

Гном был слева, его мана пульсировала тяжело и ровно. Я отправил туда своё плетение, решив бить подобное подобным. Пол под Гномом вздыбился, отбрасывая его назад.

Саламандра оказалась справа, её мана кипела, как лава. Я создал между нами водяную сеть, тонкую, почти невидимую, но опасную для огненной сущности. Сеть коснулась Саламандры, и она взвизгнула, смогла разорвать её, но отступила.

Ундина и Сильф атаковали вместе. Вода и воздух смешались в единый шторм, который обрушился на меня. Я, в ответ, создал вокруг себя земляной кокон. Шторм бил в кокон, но он держался. Я ждал. Ждал, когда шторм ослабнет. И поймав момент, я ударил.

Град каменных стрел вылетел одновременно. Одна стрела попала в плечо Сильф, не нанеся раны, но отбросив назад. Вторая достала Ундине. Остальным элементалям тоже прилетело, вынудив их уйти в оборону.

Я выбрался из кокона. Мана во мне ещё бурлила. Год тренировок не прошёл даром.

Элементали перегруппировались. Гном встал в центре, создавая вокруг себя каменную броню. Ундина и Сильф заняли позиции по бокам, готовя новую комбинированную атаку. Саламандра присела, и её тело начало раскаляться добела, пока она готовила что-то мощное.

Я не стал ждать. Клинки устремились вперёд, не давая им соединить свои силы. Но они не сдавались. Саламандра атаковала вновь. Огненный луч, узкий и сконцентрированный, ударил в меня. Я выставил перед собой каменный щит, но луч прошёл сквозь него, как сквозь бумагу. Пришлось уходить в сторону. Луч обжёг стену за моей спиной, оставляя глубокую оплавленную борозду.

Саламандра повернулась ко мне, готовя новый удар. Но я уже был в движении. Я выпустил широкую волну мороза. Пол под Саламандрой покрылся льдом, и её огненная сущность дрогнула от холода.

— Неплохо, — прорычала она, и её глаза-угольки сверкнули. — Но этого недостаточно.

Она растопила лёд одним импульсом жара и снова атаковала. Огненные плети хлестали по залу, оставляя чёрные полосы на стенах. Я уклонялся, но одна из плетей достала меня, обожгла плечо, оставив ожог. Я зашипел от боли, но не остановился.

Я отозвал все клинки к себе. Восемь лезвий закружились вокруг меня, создавая плотный защитный круг. Сам же в это время начал создавать сложное, многослойное плетение, над которым я работал последние полгода. Чистая кинетика. И вот, ударные волны разошлись по всему залу.

Гнома отбросило к стене, его каменная броня треснула. Ундину разметало на сотни брызг, она собиралась обратно, но медленно. Сильф врезалась в потолок и замерла, дезориентированная. Саламандра устояла, но её огонь потускнел. Я не дал ей времени опомниться. Все восемь клинков устремились к ней. Лезвия вонзились в пол вокруг неё, и я создал между ними барьер, непроницаемый для огня. Саламандра билась в клетке, пытаясь выжечь её, но барьер держался.

— Сдавайся, — сказал я, тяжело дыша.

Она зарычала, но через пару мгновений огонь погас. Саламандра склонила голову, признавая поражение. Гном поднялся, отряхивая каменную крошку с плеч. Ундина собралась обратно, её водяное тело всё ещё мерцало, но она не атаковала. Сильф спустилась с потолка, и её крылышки устало сложились.

— Хороший бой, — сказал я, убирая клинки в ножны. Тело горело от напряжения, плечо саднило, но внутри было только удовлетворение. — Вы заставили меня выложиться по полной.

Элементали молчали. В их глазах я видел не обиду — гордость. Сильф кивнула, Саламандра выпустила маленькое колечко дыма, Ундина обдала меня прохладой, залечивая ожог, а Гном молча стукнул кулаком по своей каменной груди — жест уважения.

— Теперь можно и отдохнуть.

Элементали не разбрелись по своим убежищам как обычно. Вместо этого они остались стоять на месте, переглядываясь между собой. Сильф первой подлетела ко мне, её прозрачное лицо было серьёзным, насколько вообще может быть серьёзным лицо воздушного элементаля.

— Фауст, — сказала она, и в её голосе не было привычного щебетания. — Мы хотим поговорить с тобой.

Я удивлённо поднял бровь.

— О чём? — спросил я, опускаясь на одно колено, чтобы быть с ней на одном уровне.

— О тебе, — ответила Сильф, и её крылышки дрогнули. — Точнее, о том, каким ты стал.

Саламандра подошла ближе, выпуская клубы дыма. Её алая чешуя переливалась в магическом свете, и её глаза, словно два маленьких уголька, смотрели на меня с непривычной задумчивостью.

— Ты изменился за этот год, — пробасил Гном, медленно ступая вперёд. Его каменное лицо было непроницаемо, но в голосе слышалось что-то, похожее на беспокойство. — Ты стал сильнее. Намного сильнее. Но это не всё. Ты слишком сильно погрузился в знания, забыв обо всём остальном. Совсем перестал обращать на нас внимание, как и на всё остальное вокруг. Это плохо…

— Мы… Мы волнуемся. За тебя, Фауст, — шепнула Ундина.

Это было неожиданно. Элементали — существа, созданные из чистой стихии, волновались за меня?

— Ты реже улыбаешься, — добавила Саламандра, и в её голосе послышалась обида. — Раньше ты улыбался чаще. А теперь только когда сражаешься.

Я не знал, что ответить. Они были правы, я изменился.

— Я просто сосредоточен на цели, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал мягче. — У меня много работы.

— Ты слишком много работаешь, — покачал головой Гном. — Ты забываешь отдыхать. Забываешь жить.

— Мы не хотим, чтобы ты стал как дядя Кроу, — вдруг выпалила Сильф, и её голос дрогнул. — Он хороший. Но он… одинокий. У него только мы, вороны и книги. А у тебя есть друзья. Ты не должен их терять из-за своей одержимости.

Я смотрел на них, на этих четырёх существ, что стали мне за эти годы как родные. И вдруг понял, что они правы. Я действительно слишком много работал. Слишком мало отдыхал. Слишком редко виделся с Ренаром, Шеем и Адамом. Я хоть и не забывал о Гильдии, но себе оставил лишь самые важные решения, свалив многое на Шея. А сам заперся в башне, изучая книгу демона и тренируясь до изнеможения.

— Спасибо, — сказал я, и в моём голосе прозвучала искренняя благодарность. — Я не знал, что вы так переживаете.

— Мы всегда переживаем, — отвернув голову, фыркнула Саламандра. — Если с тобой и Кроу что-то случится, мы лишимся дома.

— Не только поэтому, — тихо сказала Ундина. — Ты хороший человек, Фауст. Мы не хотим тебя потерять.

Я протянул руку и погладил Сильф по голове, насколько это было возможно с существом, состоящим из воздуха. Она зажмурилась от удовольствия, и её крылышки затрепетали.

— Я постараюсь исправиться, — сказал я. — Обещаю. Но не сразу. Это трудно.

— Мы подождём, — кивнул Гном. — Мы умеем ждать.

— Они правы, знаешь, — раздался мысленный голос Широ. — Ты действительно переборщил.

— Я знаю, — ответил я, поднимаясь на ноги. — Но я не могу остановиться. Не сейчас. Ещё слишком много того, что я не понимаю.

— Понимание не придёт, если ты сгоришь, — философски заметил бельчонок. — Даже самый яркий фонарь гаснет, если в него не подливать масло.

— С каких пор ты стал философом? — усмехнулся я.

— С тех пор, как понял, что мой хозяин — упрямый баран, которого нужно постоянно пинать, чтобы он не загнал себя в могилу, — фыркнул Широ. — А ведь говорил мне дедушка, что люди такие. А я не верил…

Я не сдержал улыбки. В его словах была правда. Как и всегда.

Я вышел из тренировочного зала и направился в свою комнату. По пути встретил Кроу — тот стоял у окна в конце коридора и смотрел куда-то вдаль. Его ворон сидел на подоконнике и чистил перья.

— Закончил? — спросил учитель, не оборачиваясь.

— Да, — ответил я, останавливаясь рядом. — Элементали сегодня были… разговорчивы.

— Они волнуются, — Кроу повернулся ко мне, и в его глазах мелькнула тень усмешки. — Я заметил. Они считают, что ты слишком много работаешь и мало отдыхаешь.

— И вы с ними согласны?

— Я согласен с тем, что ты должен сам решать, как тебе жить, — посмотрел на меня Кроу. — Но всё же они правы. нельзя забывать о том, что нужно иногда Жить, а не просто Существовать.

Я замолчал, обдумывая его слова.

— Я понимаю, — кивнул в ответ.

— Хорошо, — кивнул Кроу и отвернулся к окну, давая понять, что разговор окончен.

Почему-то в этот момент мне показалось, что Кроу стал будто старее. Его кожа слегка посерела. Или это освещение так влияет? Но в целом, Кроу будто немного сдал, уже казавшись не таким бодрым, как в нашу первую встречу. Или он сегодня просто слишком сильно устал, поглощённый своими собственными экспериментами.

Я двинулся дальше, в свою комнату. Там было темно и тихо, только магические светильники мерцали на стенах. Я опустился на кровать, не зажигая света, и закрыл глаза.

В голове крутились мысли об элементалях, словах Кроу, книге Данталиона и многом другом. О том, что я стал холоднее и расчётливее. Но разве это плохо? Разве не этого я хотел? Стать сильнее, приблизиться к своей мечте. Да, пожалуй, плохо. Кроу верно сказал. Я не хочу Выживать. Я хочу Жить!

— Ты слишком много думаешь, — сказал Широ, выбираясь из кристалла и устраиваясь на подушке рядом. — Отдохни.

— Не могу, — ответил я, глядя в потолок. — Мысли не останавливаются.

— Отвлекись. Можешь поговорить со мной, — предложил бельчонок. — О чём хочешь. Например, о белках.

Я усмехнулся.

— О белках? Серьёзно?

— А что? — Широ надулся. — Мы, белки, интересные существа. У нас есть свои традиции, обычаи и секреты.

— Например?

— Например… — замялся Широ, понимая, что попал в ловушку. — Например, мы умеем находить самые вкусные орехи даже под толстым слоем снега. Это искусство, между прочим.

Я рассмеялся, искренне и от души. Широ умел поднимать настроение даже в самые тяжёлые моменты.

— Ладно, — сказал я, чувствуя, как напряжение отпускает. — Расскажи мне о белках. О том, как вы живёте, что едите, о чём мечтаете. Но только недолго, я всё же хочу поспать.

— Недолго не получится, — заявил Широ, устраиваясь поудобнее. — Истории про белок, они долгие. Но я постараюсь уложиться до рассвета.

Я закрыл глаза и слушал его тихий голос: о лесах, где они живут, о тайных тропах, по которым белки носят орехи от одних деревьев к другим и о многом ещё. Это было глупо, по-детски наивно, но именно этого мне не хватало. Простого, тёплого, живого.

Широ говорил, а я слушал и постепенно проваливался в сон. Глубокий, спокойный сон, без сновидений. Впервые за долгое время.

Утро в башне Кроу наступило незаметно, серебристые магические светильники просто чуть притушили своё сияние, имитируя рассвет. Я лежал на кровати, глядя в потолок, и чувствовал, как тело постепенно возвращается к жизни после вчерашней тренировки. Плечо, обожжённое Саламандрой, уже затянулось, Ундина постаралась на славу, подлечив меня. Остались только лёгкое покраснение и воспоминания о боли.

Широ, свернувшийся клубочком на подушке рядом со мной, тихо посапывал. Его белоснежная шёрстка вздымалась и опускалась в такт дыханию, а хвост иногда подёргивался. Наверное, ему снились орехи. Ну или что ещё может сниться белкам.

Я осторожно поднялся, стараясь не разбудить бельчонка, и подошёл к столу. Книга Данталиона лежала на своём обычном месте. За год я изучил её почти полностью, но некоторые разделы оставались загадкой даже для Кроу. Демон не врал. Эти знания действительно были уникальными. И опасными.

Я провёл пальцами по кожаному переплёту. Магия внутри откликнулась, пульсируя в такт моему сердцу. За год я привык к этому ощущению, но всё равно было как-то не по себе.

— Опять читаешь с утра пораньше? — раздался сонный голос Широ.

Я обернулся. Бельчонок сидел на подушке, протирая глаза лапкой. Его усы смешно топорщились в разные стороны.

— Нет, просто думаю, — покачал я головой.

— О чём?

— О том, что слишком много времени провожу за книгами, — я отложил фолиант и потянулся, разминая затёкшие плечи. — Элементали вчера были правы. Я превращаюсь в затворника.

Широ фыркнул и спрыгнул с кровати, направляясь к миске с водой, которую Ундина каждое утро наполняла свежей водой из горного ручья.

— Они волнуются, — сказал он, делая несколько глотков. — И не только они. Я тоже. Ты стал каким-то… мрачным. Всё время думаешь о книгах, плетениях и новых артефактах. А о простых вещах забыл.

— Каких простых?

— Ну, например, о том, как приятно просто посидеть у окна и посмотреть на облака. Или поговорить ни о чём. Или поиграть с элементалями в салочки, как раньше.

Я невольно улыбнулся. Широ был прав. Раньше я часто возился с элементалями. Сильф обожала, когда я бегал за ней по всей башне, пытаясь поймать её. Да, я буквально пытался поймать ветер. И у меня это получалось! Саламандра же любила, когда я подбрасывал в воздух маленькие огненные шары, а она ловила их и проглатывала. Ундина и Гном были спокойнее, но и они находили радость в простых играх.

— Ты скучаешь по тем временам? — спросил я.

— Я скучаю по тебе, — ответил Широ, и его чёрные глаза посмотрели на меня с такой серьёзностью, что мне стало не по себе. — По настоящему тебе. А не по этому вечно занятому магу, у которого на всё есть время, кроме жизни.

Я молчал, обдумывая его слова. В комнате висела тишина, нарушаемая только далёкими звуками, где-то в тренировочном зале Гном методично разбивал каменные глыбы, а Сильф носилась по коридорам, поднимая маленькие вихри.

— Ты прав, — признал я наконец. — Я зашёл слишком далеко. Но я не могу просто взять и остановиться. Слишком многое поставлено на карту.

— Кто говорит об остановке? — Широ вспрыгнул на подоконник и уставился на меня. — Речь о балансе. Ты можешь учиться и жить одновременно. Это не взаимоисключающие вещи.

Я подошёл к окну и выглянул наружу. Внизу, у подножия холма, клубился утренний туман. Отсюда, с высоты, открывался вид на бескрайние леса, уходящие к горизонту. Красивый вид. Я почти забыл о нём.

— Хорошо, — сказал я, чувствуя, как внутри что-то переключается. — Как я уже сказал, я попробую.

— Ну и славно, — кивнул он. — Может хоть теперь твои синяки под глазами исчезнут. Хотя… Я сильно в этом сомневаюсь. Так что делай, что хочешь. А я ещё не выспался… И хочу досмотреть свой сон.

Он спрыгнул с подоконника и забрался обратно на кровать, свернувшись клубочком. Через минуту его дыхание стало ровным, бельчонок снова уснул.

Я же оделся, привёл себя в порядок и вышел в коридор. И направился в кабинет Кроу.

Учитель сидел на своём обычном месте, перебирая какие-то бумаги. Ворон на спинке кресла каркнул, приветствуя меня. Кроу поднял голову, и его глаза внимательно оглядели меня с ног до головы.

— Выспался? — спросил он.

— Более чем, — ответил я, опускаясь в кресло напротив. — Учитель, я хочу поговорить.

Кроу отложил бумаги и откинулся на спинку кресла. Его седые волосы были аккуратно зачёсаны назад, но чем больше я смотрел, тем больше убеждался что не ошибся. Кроу выглядел куда более уставшим, чем год назад. Это было заметно. Вокруг глаз появились новые морщины, а в движениях сквозила какая-то неуловимая усталость.

— Слушаю, — коротко бросил он.

Я помолчал, собираясь с мыслями.

— Последний год я работал над кое-чем новым. И теперь я готов его показать.

Кроу поднял бровь. В его глазах мелькнуло любопытство, то самое, живое, которое я так редко видел в последнее время.

— Идём в тренировочный зал, — коротко бросил он, поднимаясь с кресла.

Мы быстро проследовали до зала, где и замер. Глубоко вдохнул и закрыл глаза. Мана потекла по венам, собираясь в центре груди, пульсируя в такт сердцу. За год я научился чувствовать её каждой клеткой тела, каждой частицей сознания. Книга Данталиона дала мне понимание того, как магия работает на самом фундаментальном уровне. И теперь я мог делать то, что раньше казалось невозможным.

Я поднял руку. Передо мной стал быстро сплетаться сложнейший узор плетения, которое ещё не видел свет. И стоило мне его завершить, проверить и подать ману, как передо мной стал формироваться плотный тёмный шарик. Он пульсировал, рос, сжимаясь сам в себя, создавая точку, в которой не было ничего, и в то же время заключалась огромная сила. Гравитация.

Я разжал пальцы, и шар тьмы устремился в центр зала. Он завис в воздухе, вращаясь вокруг своей оси, и я почувствовал, как всё в комнате начинает притягиваться к нему. Вся пыль, грязь и даже сам воздух потянулся в сторону этого маленького чёрного солнца.

Кроу замер. Его глаза расширились, на его лице проступило неподдельное изумление.

— Это… — начал он, но я не дал ему закончить.

Я сжал кулак, и гравитационный шар начал уплотняться. Его поле становилось сильнее, тяжелее. Даже сам камень начал дрожать, хотя был рассчитан на то, что ни одно заклинание не должено его повредить.

Но это был мой предел, я просто не мог наполнить это плетением большим количеством маны. Нет, не потому что у меня её не хватало. Просто не лезло. И с этой проблемой мне ещё предстояло разобраться.

Я разжал кулак. Шар распался, выпуская накопленную энергию в воздух, безвредно, но ощутимо. По кабинету прошла волна давления.

Кроу молчал. Долго. Очень долго. Я стоял, чувствуя, как мана постепенно возвращается ко мне.

— Гравитация, — наконец произнёс Кроу, и его голос звучал тише обычного. — Ты научился управлять гравитацией.

— Не в полной мере, — покачал я головой. — Пока это только начало. До полноценного контроля ещё далеко. Книга Данталиона дала мне теорию, а практика приходит медленно.

— Медленно? — Кроу усмехнулся, и в этой усмешке не было насмешки — только горькое восхищение. — Фауст, маги тратят десятилетия, чтобы приблизиться к пониманию того, что ты сделал за год. Гравитация — это не стихия. Это фундамент. Это то, на чём держится мироздание.

Он подошёл к тому месту, где только что парил мой шар. Провёл рукой по воздуху, будто пытаясь нащупать остатки моей магии.

— Я знал, что ты талантлив, — продолжил он, поворачиваясь ко мне. — Знал, что ты далеко пойдёшь. Но это… Уверен, ты принесёшь в мир магии ещё много нового. И это, по сути, в одиночку.

— Не совсем в одиночку, — возразил я. — Вы учили меня. Книга Данталиона расширила мои познания. Элементали помогали с практикой. И Широ… Широ не давал мне сойти с ума, когда я заходил в тупик.

Кроу кивнул. Он выглядел уставшим, более уставшим, чем когда я вошёл. Будто моё достижение отняло у него последние силы. А затем он будто что-то для себя решив, посмотрел в мою сторону. Я кожей ощутил, как в воздухе сгущается что-то нехорошее.

— Ты знаешь, сколько мне лет? — спросил он, глядя мне прямо в глаза.

— Нет, учитель, — честно ответил я. — Вы никогда не говорили.

— Да я и сам уже точно не помню. Перестал считать. Но уже точно за сотню, — произнёс Кроу. — Время неумолимо даже к архимагам.

Он прервался и с усталостью посмотрел на потолок.

— Я научил тебя всему, чему мог, Фауст, — продолжил он. — Всему, что знал сам. Всему, что узнал за годы своей жизни и чему научил меня мой учитель. Ты превзошёл меня в некоторых областях уже сейчас. А со временем… со временем ты станешь сильнее, чем я был когда-либо.

— Учитель… — начал я, но он поднял руку, останавливая меня.

— Дай закончить, — твёрдо сказал Кроу.

На его лице застыла маска усталости, не физической, а какой-то глубинной, накопившейся за века.

— Я стар, Фауст, — сказал он тихо. — Не просто стар — дряхл. Моё тело изнашивается. Мана уходит с каждым годом. Плетения, которые давались мне с лёгкостью полвека назад, теперь требуют усилий. Я чувствую, как время давит на меня, как камень, который я не могу больше нести. Но дело не только в старости. Ведь многие архимаги живут куда дольше без каких-либо проблем. Я даже не говорю о множестве проклятий от сильнейших родов континента, что подтачивают мою жизнь. С ними я давно научился бороться. Пусть это и отнимает часть сил. Главная проблема в том, что у меня никогда не было потенциала стать архимагом. Да, Фауст. Я бездарность с самого рождения. Лишь усилия моего учителя помогли мне достигнуть того, что я имею. Моё тело не было готов к этой силе. И постепенно съедает само себя. Я преодолел свой пик сил и пошёл на спад.

Я хотел возразить, но не мог. Потому что знал, что он прав. Я видел, как он изменился за последний год. Он всё ещё был силён. Сильнее любого мага, но это был закат. И он сам это понимал.

— Но есть способы это исправить, — вдруг произнёс Кроу, открывая глаза. В них горел странный огонь — не тот, который я видел раньше, а какой-то новый, пугающий.

— Способы? — переспросил я, чувствуя, как внутри разрастается холод.

— Да, — Кроу подался вперёд, и его голос стал тише, почти шёпотом. — Древние запретные практики, которые позволяют перенести душу в новое тело. Не в пустую оболочку, а в живое, тренированное тело мага, способное выдержать мощь архимага.

У меня перехватило дыхание. Я смотрел на Кроу и не верил своим ушам.

— Вы говорите о… захвате чужого тела? — спросил я, и мой голос прозвучал хрипло.

— Именно, — кивнул Кроу, и в его глазах не было ни тени сомнения. — Тело молодого, сильного мага, чей резерв достаточно велик, чтобы вместить мою душу. Тело, которое не отвергнет меня. Тело, которое позволит мне жить дальше. Ещё сотни лет и даже больше.

Он замолчал, и тишина в зале стала почти осязаемой.

— И вы нашли такое тело? — спросил я, хотя уже знал ответ. Догадка холодной змеёй свернулась где-то в груди.

— Нашёл, — Кроу посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом. — Оно сильное. Молодое. Полное потенциала. Тело, которое впитало в себя знания из книги Данталиона. Тело, которое научилось управлять гравитацией. Тело, которое я сам тренировал последние несколько лет, вкладывая в него всё, что знал.

Я замер. Сердце пропустило удар, потом ещё один.

— Вы говорите обо мне, — сказал я, и это был не вопрос.

Кроу не ответил. Он просто смотрел на меня, спокойно, без тени сожаления или вины. Будто обсуждал погоду, а не судьбу своего ученика.

— Ты и сам всё понял, мой ученик. Неужели ты думал, я был с тобой добр потому что ты мне понравился? — спросил он, не оборачиваясь. — Просто добрый дедушка решил помочь? Мы ведь не в сказке живём. И теперь пора платить по счетам.

Он повернулся, и в его глазах я увидел то, чего никогда не видел раньше: холодную, расчётливую жестокость.

— Я учил тебя, потому что ты был идеальным сосудом. Сильным с рождения. Голодным до знаний. Способным впитать всё, что я даю, и стать ещё сильнее. А когда ты принёс книгу Данталиона… я понял, что ждал не зря. Ты стал не просто сосудом — ты стал сокровищем.

Я сидел, вцепившись в подлокотники кресла так, что костяшки пальцев побелели. В голове шумело, мысли путались, сердце колотилось где-то в горле.

— Всё это время… — начал я, но голос оборвался.

— Всё это время я готовил тебя, — закончил за меня Кроу. — Каждая тренировка, каждая книга, каждая беседа, всё было направлено на то, чтобы сделать тебя сильнее. Чтобы твоё тело стало достойным вместить мою душу.

Он шагнул ко мне, и я почувствовал, как его мана начинает давить на плечи. Впервые за всё время я ощутил не защиту учителя, а угрозу.

— Ты не представляешь, как тяжело мне было ждать, — продолжил Кроу, и в его голосе появились нотки чего-то, похожего на одержимость. — Год назад, когда ты вернулся из библиотеки, ты ещё не был готов. Твоё тело ещё не достигло пика. Я дал тебе ещё год. И ты не разочаровал меня.

Он остановился в шаге от меня, и его тень накрыла меня с головой.

— Ты был идеальным учеником, Фауст, — сказал он тихо. — Ты впитывал знания как губка. Ты верил мне. Хотя не должен был. Ведь ты должен это знать лучше других. Доверять нельзя никому!

Я резко разорвал дистанцию. Клинки вылетели из ножен, заняв позиции вокруг меня. Мана пульсировала в такт сердцу, готовая к бою.

— Ты силён, Фауст, — признал Кроу. — Ты гений. Но ты забыл одну маленькую деталь.

— Какую? — спросил я, понимая, что разговор перешёл в ту фазу, когда слова уже ничего не решают.

— Всему, что ты умеешь, тебя научил я, — Кроу усмехнулся, и в его глазах вспыхнул холодный огонь. — Я знаю каждое твоё плетение. Каждый приём. Каждую слабость. Я создал тебя. И теперь пора проверить всё, чему ты научился.

Тьма вокруг него сгустилась, заполняя зал, застилая свет.

— Прощай, Фауст, — сказал Кроу, поднимая посох. — Ты был лучшим учеником, о котором я мог мечтать. Но всему приходит конец.

Он сделал шаг ко мне, и тьма вокруг него взревела, готовая поглотить меня.

— Теперь пора умереть.

Тьма вокруг Кроу клубилась живыми щупальцами, пульсировала в такт его сердцу, давила на плечи тяжестью древней магии. Я стоял напротив, чувствуя, как мана в моём теле отзывается на эту угрозу, как клинки звенят за спиной, готовые к бою. В голове всё ещё крутились его слова, проворачивались снова и снова, как заевшая пластинка: «Ты был идеальным сосудом».

— Ты мог бы попросить меня, — произнёс я, чувствуя горечь во рту. — Ты мог бы сказать правду. Мы могли бы искать решение вместе. Я бы не отказал тебе, учитель. Ты дал мне столько, что я в неоплатном долгу перед тобой.

— Попросить? — Кроу усмехнулся, и на его лице появилось выражение, которое я не мог понять. — Попросить добровольно отдать тело? Пожертвовать собой ради старика, который и так прожил дольше, чем должен был? Нет, Фауст. Ты не отдал бы. И правильно сделал.

Тьма вокруг него сгустилась ещё сильнее, и я почувствовал, как воздух в зале становится тяжелее, плотнее, будто сама реальность начала искажаться под напором его маны.

— Я дам тебе один шанс, — сказал Кроу, и в его голосе зазвучали стальные нотки. — Прямо сейчас. Сразись со мной. Покажи всё, чему я тебя научил. Покажи, что ты достоин быть моим учеником.

— А если я не хочу сражаться? — спросил я, зная ответ.

— Тогда ты умрёшь здесь и сейчас, — Кроу поднял посох, и тьма вокруг него взвыла, как живая.

Я глубоко вздохнул, чувствуя, как мана наполняет каждую клетку тела, как клинки за спиной вибрируют в ожидании боя. Он был прав. Выбора у меня не было. Бежать некуда, а прятаться бесполезно. Кроу знал меня лучше, чем я сам. Он знал все мои уловки, все мои слабости, все мои секреты.

— Хорошо, — сказал я, поднимая голову и глядя ему прямо в глаза. — Я приму твой бой, учитель. Но не потому, что боюсь смерти. А потому, что хочу доказать — ты ошибся во мне. Я не просто сосуд. Я не просто инструмент. Я тот, кто сможет тебя победить.

Кроу улыбнулся, и в этой улыбке было что-то странное, почти гордое.

— Докажи, — коротко бросил он и атаковал.

Тьма вырвалась из него лавиной, заполняя собой всё пространство тренировочного зала. Она была плотной, тягучей, смертоносной. В наших спаррингах, когда мы сражались, Кроу всегда сдерживался. Сильно сдерживался. Теперь же он вкладывал в атаку всю свою силу, не оставляя мне ни единого шанса на ошибку.

Я не стал встречать тьму лоб в лоб. Мои плетения устремились вперёд, рассекая её на части, блокируя и создавая коридоры, по которым я мог двигаться.

— Хорошо, — сказал Кроу, наблюдая за моими действиями. — Но этого недостаточно.

Тьма изменилась. Из аморфной массы она превратилась в тысячи тонких игл, которые устремились ко мне со всех сторон, проникая сквозь защиту, как сквозь решето. Я едва успел создать вокруг себя кокон из света, и иглы вонзились в него, замерли на мгновение, а потом растворились.

— Хитро, — заметил Кроу, и в его голосе послышалось удовлетворение. — Ты научился защищаться от моей тьмы. Но научился ли ты нападать?

Я не стал медлить. Мои клинки устремились к Кроу с разных сторон. Одновременно я создал плетение земли. Пол под его ногами вздыбился, стремясь схватить его и обездвижить.

Кроу даже не пошевелился. Тьма вокруг него сгустилась в плотную стену, и мои клинки вонзились в неё, застряв, не в силах пробить. Земляные тиски, коснувшись его ног, рассыпались в прах, будто их никогда и не было.

— Ты используешь те же приёмы, что и год назад, — сказал Кроу, стряхивая невидимую пыль с плеч. — Те же комбинации. Те же схемы. Ты не изменился, Фауст. Ты стал сильнее, но не умнее.

— Ты ошибаешься, — ответил я, возвращая клинки и перестраивая защиту.

Я изменил тактику. Вместо прямых атак я начал создавать ловушки. Невидимые сети из маны, которые натягивал между клинками, заставляя Кроу тратить силы на их разрыв. Зал постепенно заполнялся этими сетями, и с каждым шагом учителю приходилось всё сложнее.

— Неплохо, — признал Кроу, разрывая очередную сеть взмахом посоха. — Но ты забываешь, что я учусь так же быстро, как и ты.

Он поднял руку, и тьма вокруг него сжалась, превратившись в десятки копий, которые устремились ко мне. Пришлось уходить в сторону. Защита из света жрала слишком много маны и постоянно её было лучше не использовать. Два копья просвистели в сантиметре от головы, вонзившись в стену за моей спиной.

Я ускорился. Клинки закружились быстрее, сети стали плотнее, а атаки разнообразнее. Я использовал все стихии, все плетения, которые знал, чередуя их в бешеном темпе, заставляя Кроу постоянно перестраивать защиту.

Он держался. Стоял в центре шторма, который я создал, и его тьма поглощала всё, что я в неё бросал. Огонь, лёд, воздух, земля — всё это разбивалось о его защиту, не причиняя вреда.

— Ты силён, Фауст, — сказал Кроу, и в его голосе я услышал усталость. — Сильнее, чем я думал. Но тебе не победить меня. Не такими методами.

Он поднял посох, и тьма вокруг него взорвалась. Ударная волна отбросила меня к стене, мои клинки разлетелись в стороны, сети порвались. Я ударился спиной о камень и сполз на пол, чувствуя, как из носа течёт кровь.

— Последний шанс, — сказал Кроу, приближаясь. — Сдавайся. Я сохраню часть твоей личности. Ты будешь жить во мне, как голос, как память. Это не полная смерть.

— Нет! — твёрдо ответил я, поднимаясь на ноги. — Я! Буду! Жить!

Я собрал остатки маны, чувствуя, как она пульсирует в каждой клетке, как требует выхода и рвётся наружу. В голове всплыло то самое плетение гравитации. И я решился сделать то, на что ранее не отваживался. Изменить плетение так, как нельзя было…

— Не надо, — произнёс Кроу, увидев что я творю, и в его голосе впервые прозвучало что-то, похожее на страх. — Ты не готов. Ты убьёшь себя.

— Знаю, — ответил я, поднимая руку. — Но умру я своей смертью. А не твоей.

Я начал создавать плетение. То самое, которое показал Кроу утром. Гравитационный шар, сжатая тьма, точка, в которой исчезает пространство. Мана утекала из меня рекой, клинки, валявшиеся на полу, задрожали, притягиваясь к моей руке. Каменные плиты под ногами треснули, осколки взмыли в воздух и закружились вокруг меня, как маленькие луны вокруг планеты.

— Остановись! — крикнул Кроу, и в его голосе я услышал панику. — Ты не представляешь, что делаешь! Это плетение уничтожит всё вокруг! И тебя, и меня, и даже башню!

— Тогда останови меня, — ответил я, чувствуя, как темнеет в глазах. — Если сможешь.

Я разжал пальцы, и шар сорвался с места.

Он двигался медленно, неотвратимо, как сама судьба. Кроу пытался остановить его тьмой, но тьма проваливалась в него, исчезала, питала его, делала сильнее. Создавал барьеры — барьеры рассыпались. Отступал — шар следовал за ним.

— Глупец! — со злостью закричал Кроу. — Никогда не рискуй своей жизнью, ради победы!

— Прости, учитель, — прошептал я, падая на колени.

Вот только вместо того чтобы втянуть Кроу в себя, шар, внезапно покрылся плотной сеткой нитей, что создал Кроу. Воздействие гравитации будто сошло на нет. А затем шар резко схлопнулся, выпустив из себя всю энергию, что пробила этот барьер, разойдясь во все стороны, откидывая меня к стене. Я почувствовал, как трещат кости, как лопаются сосуды, как темнеет в глазах.

А Кроу стоял на месте, лишь слегка пошатнувшись и с грустью смотрел на меня. Казалось, вот и всё. Он победил и всё кончено. Вернее… Он так думал. Я улыбнулся. И в тот же миг один из моих клинков вошёл точно в сердце старика. Да, полностью сосредоточившись на нейтрализации моего плетения Кроу пришлось забыть о защите. Это его и подвело. Архимаг, которого боялся целый континент проиграл…

— Спасибо, Фауст. Я в тебе не ошибся, — с гордой улыбкой на устах его сердце перестало биться.

Архимаг Кроу был мёртв.

Я неверяще смотрел как его тело всё так же осталось гордо стоять даже после смерти.

— Фауст! — раздался крик Широ. Бельчонок выскочил из кристалла и подбежал ко мне, его маленькие лапки дрожали. — Фауст, ты в порядке⁈

— Да, всё хорошо, — прохрипел я, с трудом поворачивая голову. — Кажется.

— Прости. Прости, что не помог. Но это была битва не моего уровня. Я только помешал бы тебе…

— Всё нормально, — отмахнулся я. — Всё кончено.

И тут в комнате появились элементали. Я было напрягся, ожидая что они нападут, но ничего такого не произошло.

Ундина первым делом принялась залечивать мои раны, прохладная вода обволакивала тело, снимая боль. Саламандра и Сильф держались поодаль, их взгляды были полны ужаса. А Гном просто стоял и смотрел на тело своего хозяина.

— Ты убил его, — сказал Широ, и в его голосе не было осуждения, только констатация факта. — Ты убил своего учителя.

— Он хотел убить меня, — ответил я, закрывая глаза. — Он хотел забрать моё тело. Это была самозащита. Понимаешь, самозащита.

— Понимаю, — тихо сказал Широ. — Но боль от этого не становится меньше.

Я не ответил. Потому что он был прав. Кроу был больше, чем моим учителем. Он заменил мне отца. Дал мне кров и знания. Научил меня магии. Он был единственным, кто верил в меня, когда никто не верил. И я убил его.

— Фауст, — приблизилась ко мне Сильф, держа в руках небольшую шкатулку. — Кроу просил передать это тебе.

— А? — удивился я, но всё же принял её.

Тут же открыв шкатулку я обнаружил в ней письмо, которое сразу открыл.

'Что, не ожидал, ученик? Хах. Надеюсь, что я смог удивить тебя. Сейчас у тебя, наверняка, в голове куча вопросов. И я постараюсь ответить на часть из них.

Если ты получил это письмо, значит я уже мёртв и всё прошло в точности по моему плану.

У тебя, наверняка, сразу возник вопрос: Неужели, я правда хотел убить тебя и завладеть твоим телом? И мой ответ — нет. Просто это был единственный вариант, как заставить тебя сражаться со мной, не сдерживаясь и пытаясь убить.

Зачем? Всё просто. Я устал, Фауст. Слишком устал. Моя жизнь никогда не была лёгкой. Я ведь родился обычным крестьянином. Без денег и сильного рода за плечами. Затем мне повезло и я встретил своего учителя. И пусть я любил и ценил его, но это не принесло мне счастья. Постоянные попытки убийства, сражения и в итоге, смерть учителя. Всё это сильно ударило по мне. А затем, было лишь одиночество. Долгие годы лишь мой ворон и элементали были со мной.

А затем появился ты и принёс разнообразие в мою жизнь. И я благодарен тебе за это. Вот только было уже слишком поздно. Старые посмертные проклятья от десятков магических родов, наследников которых я уничтожил, сделали своё дело. И с каждым годом они становились сильнее, а я ослабевал. Ещё максимум год и они бы добили меня. Но не стоит горевать обо мне. Я уже давно хотел уйти, но не знал как это сделать.

Да, возможно, я поступил неправильно, заставив тебя убить своего учителя. Но это был лучший вариант из возможных. Теперь ты будешь известен не как ученик ненавистного мага, а как его убийца. Это откроет для тебя все двери в этом мире и ты сможешь спокойно путешествовать, а не сидеть всю жизнь в башне, как я.

Разумеется, ты ещё не достиг ранга архимага и не сравнился со мной по силе. Не знаю точно как ты убил меня, но я точно не сражался используя все свои силы. Скорее всего я поддался. Ну да. А ты как думал? Разумеется, поддался. Другого способа убить архимага в его башне, в центре его силы, просто нет. Так что не вини себя ученик. Я сделал то что должен был. А ты, как верный ученик, исполнил волю своего учителя.

Но перейдём к более материалистическим вещам. Моё наследство… Элементалей я уже давно привязал к тебе. Как и башню. Тебе лишь нужно будет посетить её сердце и взять над ней полный контроль. Её я точно не могу доверить никому, кроме тебя. Уж точно не своим врагам, которые так жаждут заполучить источник магии в этом месте. Но ничего, обломятся. Пусть это может и сделать тебя их целью. Но это нормально. Совсем расслабляться тоже нельзя. Пусть будет для тебя стимулом. Ну а если всё же решишь избавиться от столь проблемной недвижимости… Ты знаешь что нужно делать. Я этому тебя учил. Просто устрой большой взрыв. Да… Занимательный будет фейерверк.

Но я всё же надеюсь, что ты так не сделаешь, мой ученик. Всё же эта башня дорога мне как память. Так что цени мой подарок. И не допускай моих ошибок. У тебя уже есть люди, на которых ты можешь положиться. Надеюсь, так будет и впредь. А ещё: стань сильнее! Уверен, совсем скоро ты достигнешь моего уровня. А затем и превзойдёшь меня!

Так что будь сильным, мой ученик. И помни, что я сам выбрал тебя. А значит, посчитал достойным!

Твой глупый учитель: Альфред Кроу.'

Я отложил письмо в сторону, просто уставившись в пустой потолок.

Кроу… Чтоб его черти… Аххх… Ну… Этого стоило ожидать от него. Такая подстава вполне в его духе.

— Вы знали? — повернулся я к элементалям. — Знали о том, что задумал Кроу?

— Да, — склонила голову Сильф. — Он рассказал нам вчера. И строго настрого запретил вмешиваться.

— Хозяин и вправду медленно умирал. Ему оставалось не так долго. И он решил уйти на своих условиях, — добавила Ундина.

— Ясно, — прикрыл я глаза. — И что теперь?

— Теперь ты хозяин башни и её источника, — произнесла Сильф. — Только тебе решать, что делать дальше. Ты можешь прогнать нас назад, в наш план. Хоть нам этого и сильно не хотелось бы. Но мы тебя поймём, если ты так поступим.

— Нет, — покачал я головой. — Я так не поступлю. К тому же, башне нужны стражи, что защитят её, пока меня тут не будет. Желающих её заполучить будет много. А я, как и сказал учитель, собираюсь её покинуть. Не хочу сидеть тут вечность. Так что, надеюсь на вас.

— Мы не подведём, — пробасил гном, ударив рукой по груди.

Ну а дальше начались хлопоты. Тело Кроу я решил захоронить прямо в башне. В её подвалах нашлось место для склепа.

Перехватить контроль оказалось тоже просто. Едва я зашёл в сердце башни, зал с огромным кристаллом в центре и прикоснулся к нему, как всё произошло. Я почувствовал эту мощь. Бушующий океан силы, что тянулся из-под земли и пропитывал всё вокруг своей мощью. Казалось, с этой силой я был непобедим. Но всё же взяв себя в руки, я смог сдержать это чувство эйфории.

— Фауст, — окликнула меня Сильф, когда я занимался текущими делами. — Ты кое что забыл.

— А? — посмотрел я на ту самую шкатулку в её руках.

Я сразу не заметил, но внутри лежало ещё одно письмо, на котором было написано: «Рекомендация для Мелиссы Келпи, директора Академии магии Империи Фаэрин».

И я сразу всё понял. Кроу всё тщательно продумал наперёд. Правда, меня смущало, что он вообще пишет кому-то рекомендацию от своего имени. Но… ему виднее.

Видимо, вот она, моя новая цель. Академия магии Империи Фаэрин. Уверен, там можно найти много новых знаний, о которых я не знаю. Библиотека у них должны быть соответствующая. И я с радостью углубился бы в неё. А значит, решено! Моя следующая цель была определена.

Прощание с элементалями вышло скомканным. Не потому, что мне было всё равно, просто я не выносил этих затянутых сцен, когда все льют слёзы и рассыпаются в благодарностях.

Сильф висела на моём плече, обвивая шею прозрачными руками. Её крылышки дрожали так часто, что вокруг головы образовался маленький вихрь.

— Ты обязательно вернёшься? — спросила она, и в её голосе не было привычного щебетания, только тихая, почти человеческая грусть.

— Обязательно, — заверил я. — Кто же ещё будет гонять вас на спаррингах? А то совсем без меня разленитесь.

— Мы будем ждать, — произнесла Ундина, обдавая мою руку прохладным туманом. — Башня — наш дом. Но без тебя она станет пустой.

Гном молчал. Стоял в углу, опустив тяжёлую голову. Я видел, как его огромные кулаки сжимаются и разжимаются, а в глазах застыла такая глубокая печаль, что мне стало не по себе.

— Держись, — наконец пробасил он, подходя и кладя руку мне на плечо. Вес был чудовищным, но я не пошатнулся. — Мы присмотрим за башней. Ни один враг не войдёт. Мы уничтожим всех!

— Я знаю, — кивнул в ответ.

Саламандра пыхтела в углу, выпуская клубы дыма. Она подошла последней и обвила мои ноги горячим хвостом.

— Если кто-то обидит тебя в этой академии — просто скажи нам. Мы превратим её в пепел, — прорычала она, и в её голосе прозвучала такая уверенность, что я невольно улыбнулся.

— Постараюсь не доводить до крайностей, — усмехнулся я.

Широ выбрался из кристалла и устроился на моём плече, оттесняя Сильф. Та возмущённо пискнула, но бельчонок только фыркнул.

— Всё, — сказал я, отступая к выходу из башни. — Хватит. Я не на край света ухожу. Академия — не такое уж и далёкое место. Про телепортацию не стоит забывать. Конечно, просто так перемещаться будет весьма затратно. Но если организовать стационарный портал… Я что-то нибудь придумаю на этот счёт.

— Обещаешь? — спросила Сильф, вытирая невидимые слёзы.

— Обещаю, — ответил я и шагнул за порог.

Холодный ветер ударил в лицо. За спиной захлопнулась тяжёлая дверь, но я не обернулся. Потому что если бы я обернулся и увидел их печальные лица, я бы, возможно, так и не решился уйти. А оставаться было нельзя.

— Ты уверен, что это правильное решение? — спросил Широ, когда мы двинулись вперёд. — Бросить башню, элементалей, всё, что Кроу построил, ради какой-то академии?

— Учитель так хотел, — ответил я, не сбавляя шага. — Его письмо к директору академии — это явный намёк. Он хотел, чтобы я пошёл туда.

— Он хотел, чтобы ты стал сильнее, — поправил Широ. — Академия — это всего лишь инструмент. Как и башня. Как и книга Данталиона.

— Инструмент, который даст мне доступ к знаниям, которых нет больше нигде, — возразил я. — И к связям, которые пригодятся Гильдии. Надо только сперва встретиться с Шеем. Он должен быть сейчас в Кроуфорде.

— Ты не боишься, что элементали не справятся? — вдруг спросил Широ.

— Справятся, — уверенно ответил я. — Я уверен в них. Их сил, с поддержкой в виде маны из источника башни хватит чтобы сдержать любых магов. Даже одного-двух архимагов.

Мы ещё какое-то время шли молча, погружённые в свои мысли. Я не спешил телепортироваться. Нужно было время, немного проветриться и успокоить разум.

Я остановился на мгновение, оглянулся на башню. Она возвышалась над окружением, такая неприступная. Казалось, она простоит ещё тысячу лет. Но без Кроу она уже не будет прежней.

— Прощай, — прошептал я и двинулся дальше.

Кроуфорд встретил нас привычной суетой. Городок жил своей жизнью, не обращая внимания на путника, вошедшего в ворота под вечер. Торговцы сворачивали лавки, трактирщики зажигали свет в окнах, где-то вдалеке лаяли собаки.

Знакомый трактир всё так же стоял на своём месте, что и раньше. Те же покосившиеся стены и та же вывеска с облупившейся краской. Только крышу перекрыли новую, видно, дела у хозяина пошли в гору.

Я толкнул дверь и вошёл. Внутри было тепло и людно. За стойкой трактирщик протирал кружки и делал вид, что не подслушивает разговоры.

А за отдельным столиком, у окна, ждал меня он.

— Фауст, — Шей поднялся, и на его лице мелькнула тёплая улыбка.

Он выглядел иначе, чем в нашу последнюю встречу. Спокойнее, увереннее. В его фигуре появилась какая-то сила, которой раньше не было. И я знал, откуда она.

— Ты изменился, — сказал я, садясь напротив.

— Да, есть немного, — он усмехнулся, и в глазах его мелькнула искра, которой раньше не было. Магия. Слабая, едва заметная, но она была. — Я ведь теперь тоже маг. И уже кое-чему смог научиться. Спасибо тебе, Фауст. Ты даже не представляешь, что для меня сделал.

— Представляю, — ответил я. — Потому и сделал.

Он кивнул, и в этом кивке было столько благодарности, что я почувствовал себя неловко.

— Ладно. Я по делу. Как наша сеть в столице? — спросил я, переходя к делу.

Шей сразу посерьёзнел. Он подался вперёд, понижая голос так, чтобы слышал только я.

— Всё хорошо. Мы основательно расширились за это время, — сказал он. — Свои люди на рынках, в страже, в порту. Даже в самой академии есть прикормленные люди, хоть и немного. Информация течёт рекой. Если кому-то понадобится что-то узнать или, наоборот, скрыть — обращаются к нам.

— А конкуренты?

— Конкуренты? — фыркнул Шей. — Ну… С гильдией воров у нас договорённость. Они не лезут в наш бизнес, а мы не лезем в их. Все довольны. А вот от Тайной службы Империи мы стараемся держаться подальше. Благо, пока удаётся не сильно привлекать их внимание.

— Прекрасно, — кивнул я.

— Есть хорошие новости. Похоже, о смерти Кроу никто так и не узнал. Мы приглядываем за многими влиятельными магическими родами. И там никаких телодвижений. А я уверен, если бы они узнали о Кроу, то сразу же выдвинулись к башне, чтобы попытаться её захватить.

Разумеется, о смерти Кроу я Шею сообщил почти сразу же. Письмом. Попросив отслеживать телодвижения в эту сторону.

— И правда хорошая новость, — кивнул я. — У меня будет больше времени на адаптацию. Но я уверен, рано или поздно все узнают. Пусть Кроу и был затворником, но многие жаждали его смерти. И уверен, время от времени проверяют, жив ли он ещё. Есть способы, чтобы такое провернуть.

— И о том, кто именно его убил, они тоже узнают, — нахмурился Шей. — Не все будут этому рады. Желающих прикончить его лично хватает. А тут ты…

— Да и плевать на них, — пожал я плечами. — Мне не нужно их одобрение. Мне нужен доступ в их библиотеку. Если получится, выбить для себя «благодарность». Но это потом. Сейчас меня больше всего интересует библиотека академии.

— Думаю, этот вопрос решаемый. Денег на то, чтобы оплатить учёбу в академии у нас достаточно. Вот только там не всё так просто. Обычным студентам, по моей информации, там доступны не все разделы библиотеки. Так что придётся постараться, чтобы добраться до всех их тайн.

— Я справлюсь, — ответил я твёрдо. — Ради новых знаний, я готов.

Шей посмотрел на меня долгим взглядом, потом кивнул.

— Понимаю, — сказал он. — Потому и верю в тебя.

Он замолчал, и тишина повисла между нами, тяжёлая, но не враждебная. Я смотрел на друга, на человека, который когда-то был простым обывателем, мечтающим прикоснуться к магии. Теперь он сам стал её частью. И в его глазах горел тот же огонь, что и у меня, огонь голода по знаниям.

— Шей, — позвал я.

— Да?

— Ты не жалеешь? О том, что я сделал? Об амулете?

— С чего бы мне жалеть? — нахмурился он.

— Цена была высока. Долг Данталиону и риск… Если тот дух, чья частица теперь в тебе, вдруг решит взять верх… Я даже не знаю, что тогда делать.

— Фауст, — Шей подался вперёд и положил руку мне на плечо. Его пальцы были тёплыми, живыми, и в них чувствовалась та самая магия. — Я ждал этого момента всю жизнь. С детства я слушал истории про магов и понимал, что я никогда не стану одним из них. Это было как стена, которую невозможно пробить. Как стена, за которой целый мир, куда мне входа нет. А ты… ты разрушил эту стену. Не важно, какой ценой. Важно, что теперь я могу дышать полной грудью.

— К тому же, долг Данталиону — это твоя проблема, а не моя, — усмехнулся он. — Я всего лишь счастливый обладатель магии, которую ты мне подарил. Но если этот демон когда-нибудь явится за платой, я буду рядом. Не как маг, нет. Как друг. Который никогда не предаст.

— Спасибо, — благодарно кивнул я. — Главное — освой магию. А то мне уже доложили, что ты чуть не спалил трактир.

— Я даже знаю какой гад тебе все эти слухи сливает в обход меня. Ууу… Предатель. Вернусь — отомщу, — рассмеялся Шей. — Но да, всё так. Хозяин до сих пор на меня косо смотрит.

— Главное, что ты пробуешь, — я улыбнулся.

— Ладно, хватит о грустном, — он махнул рукой трактирщику, и тот принёс два кувшина напитка и тарелку с жареным мясом. — У тебя есть рекомендательное письмо. Завтра с утра отправишься в столицу. А сегодня… сегодня мы просто посидим и поговорим. Как в старые добрые времена.

— А дела? — спросил я.

— Дела подождут, — он отрезал кусок мяса и отправил в рот. — Гильдия никуда не денется. А вот возможность посидеть с другом, выпить и вспомнить прошлое выпадает нечасто. Я слишком редко тебя вижу в последние годы. Это надо исправлять.

Я кивнул, принимая его правила. Вечер тянулся неспешно. Мы сидели и болтали ни о чём. О погоде, о ценах на хлеб, о том, как Гном сломал тренировочный столб, когда узнал о моём уходе. Шей смеялся, но я видел в его глазах грусть.

— Ты скучаешь по нему? — спросил он, когда мы опустошили второй кувшин.

— По Кроу? — я задумался. — Скучаю. Хотя это странно, скучать по человеку, который хотел меня убить. Пусть и только на словах.

— Он не хотел тебя убивать. Ты это знаешь, — Шей покачал головой. — Он хотел дать тебе шанс. Проверить. Убедиться, что ты достоин. Кроу был гордым стариком. Он не мог просто так уйти, оставив всё первому встречному. Ему нужно было знать, что его дело продолжит тот, кто не сломается. Кто сможет нести эту ношу.

— Ты говоришь так, будто знал его лучше меня, — усмехнулся я.

— Я знал его по твоим рассказам, — ответил Шей. — И по тому, как он воспитал тебя. Ты — его наследие, Фауст. Не артефакты, не башня. Ты.

— Ты преувеличиваешь, — поморщился я.

— Ни капли, — он отставил пустую кружку. — Кроу был мудрым стариком. Жестоким, расчётливым, но мудрым. Он знал, что ты не останешься в башне. Знал, что ты уйдёшь. И дал тебе всё, что нужно для пути. Элементали. Башня. Сила. И знания. А ещё имя, что вскоре станет известно другим. Фауст «Убийца архимага». Это ключ, который открывает двери, куда простолюдин без рода и племени не мог бы даже постучаться.

— Думаешь, меня примут? — спросил я, хотя ответ уже знал.

— Примут, — уверенно сказал Шей. — Потому что ты силён. А сила в мире магов решает всё.

Он допил остатки напитка, поставил кружку на стол и потянулся.

— Шей прав, — раздался мысленный голос Широ. — Ты должен идти вперёд. Не оглядываться. Башня, Кроу, элементали — всё это прошлое. Будущее впереди. В столице. В академии.

— Знаю… Знаю, — ответил я.

Мы просидели так пол ночи. И лишь затем разошлись по комнатам.

Я лёг, закрыл глаза и провалился в темноту. Без сновидений, без страхов — просто глубокий, ровный сон человека, который знает, куда идти.

А утро разбудило меня шумом. Внизу, в общем зале, уже гремели кружками, спорили, смеялись. Кто-то громко смеялся, кто-то ругался с трактирщиком из-за счёта, дети носились между столов, создавая хаос.

Я оделся, спустился, позавтракал — яичницей с беконом, горячими лепёшками и вышел на улицу. После чего двинулся к северным воротам. Туда, где тракт уводил в сторону столицы. Впереди было несколько дней пути. И новая жизнь.

— Фауст, — позвал Широ, едва мы вышли за городскую стену. — Ты не боишься?

— Чего?

— Не знаю, — бельчонок поёжился. — Всего. Столицы. Академии. Врагов, которые могут быть везде. Новых испытаний, которые могут оказаться страшнее, чем в библиотеке Данталиона. Новое ведь всегда пугает.

— Может немного, — честно ответил я, глядя на уходящую вдаль дорогу. — Но страх — не повод отступать. Кроу учил меня: настоящий маг всегда движется вперёд. К силе и знаниям. И я буду поступать именно так.

Я глубоко вздохнул, чувствуя, как холодный воздух наполняет лёгкие. В груди пульсировала мана, спокойная и ровная, готовая к любым неожиданностям.

— Идём, — сказал я, делая первый шаг.

Тракт уходил вдаль, теряясь за холмами, поросшими сосновым лесом. А там, далеко, расположилась столица. Рядом с которой и находилась Академия магии Империи Фаэрин. Место, которое должно было стать моим новым домом на какое-то время. Ну а дальше… Время покажет.

Однако не успел я пройти и часа, как впереди, появился чёрный ворон. Мой разведчик Он каркнул три раза, описал круг над моей головой и передал мыслеобраз.

— Засада, — протянул я, сразу всё поняв. — Интересно. Явно новенькие. Мы вроде всех бандитов из окрестностей Кроуфорда и Иствича вычистили.

— Что будешь делать? — спросил Широ.

— То же, что и всегда, — ответил я, звякнув клинками. — Идти вперёд. И не оглядываться. Это будет интересно…

К месту засады я добрался достаточно быстро. А затем замедлил шаг, прислушиваясь. Ветер доносил обрывки грубых голосов. Кто-то ругался, кто-то смеялся. До боли знакомая картина. Я уже сталкивался с бандитами раньше, и не раз. Обычно это заканчивалось быстро. Пара клинков, несколько плетений, и дорога свободна. Но сегодня мне не хотелось спешить. Внутри всё ещё ныла пустота после прощания с башней, после разговора с Шеем.

— Может, обойти? — предложил Широ. — Не обязательно ввязываться.

— Нет, — покачал я головой. — Кроу учил меня избавляться от паразитов.

— Кроу учил тебя многому. И не всему стоит следовать, — проворчал бельчонок, но спорить не стал.

Мы двинулись дальше, и вскоре за поворотом открылась знакомая картина: разбитая повозка, опрокинутая в кювет, и с десяток мужчин, которые деловито обыскивали валяющиеся на земле тюки. Ещё один стоял на стреме, привалившись к стволу чахлого дуба. Другой возился с лошадью, пытаясь успокоить испуганное животное.

Их жертва: худощавый торговец в дорогом, но изорванном кафтане, сидел на земле, прижимая к груди мешок. Его лицо было бледным, на щеке алела свежая ссадина. Рядом, раскинувшись в пыли, лежал охранник — стрела торчала из его плеча, и он тихо стонал, зажимая рану дрожащей рукой.

— Отдай, кому сказано! — рявкнул один из бандитов, выхватывая кривой нож.

— Побойтесь богов! — взмолился торговец. — Я вложил всё в этот товар! У меня жена, дети…

— Нам плевать, — оскалился второй, поигрывая дубиной.

Я стоял в нескольких десятках метров, наблюдая. Пора было заканчивать эту комедию. Я шагнул вперёд…

— Эй, — крикнул тот, что стоял на стреме, толкая своего товарища локтем. — Гляди, ещё один.

Все разом повернулись в мою сторону. Их глаза ощупали меня с головы до ног: небогатая одежда, потрёпанный дорожный плащ, никаких украшений. Наверняка приняли за простого путника.

— Ого! Да нам сегодня везёт. Парни, посмотрите. Всамделишный эльф. Давно я таких не видел. Так ещё и мордашка какая смазливая. Такая добыча, пожалуй, даже получше будет, чем то что с этого торговца возьмём. Знаю я несколько извращенцев, что готовы заплатить большие деньги за такой редкий экземпляр, — радостно прогоготал главарь, здоровенный детина с рваным шрамом через всю щёку. — Слышь, парень, не балуй давай. И мы не будем тебя калечить. Сдавайся сам.

Я не двинулся с места.

— А если я не соглашусь? — спросил я, и в моём голосе не было угрозы, только холодное спокойствие.

— Тогда пожалеешь, — главарь сплюнул на землю и сделал шаг в мою сторону. Остальные последовали его примеру, оставив торговца в покое.

— Я маг, — предупредил я, просто чтобы дать им шанс. — Уходите, пока целы. И я не стану вас убивать. Настроение сегодня какое-то… мирное. Не хочу никого убивать.

Бандиты переглянулись. А потом засмеялись. Грубо, раскатисто, с нотками презрения.

— Маг? — главарь сплюнул снова. — А я тогда сам император. Слышь, парень, магов мы не боимся. Да и нет тут поблизости ни одного. Только шарлатанов полно, которые кидают пыль в глаза и называют это магией. Тебе эта ложь не поможет.

— Вы правы, босс, — подхватил тот, что с дубиной. — Вон, в прошлом месяце одного такого зарезали. Тоже пытался угрожать тем, что он маг. Идиот.

Я вздохнул. Обычное дело: бандиты, которые никогда не сталкивались с настоящей магией, считают всех магов шарлатанами. Жаль, что мне приходится разубеждать их самым жестоким способом.

— Даю вам последний шанс, — вздохнул я.

— Да пошёл ты! — крикнул главарь. — Парни, схватите его. Только не покалечьте. И личико не трогайте. Его потом ещё продавать…

Я даже не пошевелился. Восемь клинков вылетели из ножен одновременно, сверкнув в утреннем свете. Молодой бандит замер, когда остриё одного из них коснулось его горла. Остальные лезвия рассыпались веером, занимая позиции вокруг меня.

— Что за… — выдохнул главарь, пятясь назад.

— Говорил же, — я усмехнулся. — Я маг.

Бандиты не побежали. Глупцы. Они решили, что численностью можно взять. Все пятеро бросились на меня одновременно — с ножами, дубинами, с голыми руками. Один достал лук и выстрелил, не целясь.

Я даже не напрягался, просто направил клинки к целям. Первый бандит, тот, что с дубиной, рухнул, пронзённый двумя клинками сразу. Второй, с ножом, захрипел, когда лезвие вошло ему в грудь. Третий попытался отбежать, но два клинка догнали его и повалили лицом в пыль. Четвёртый, тот, что стрелял из лука, замер, когда остриё упёрлось ему в глаз.

Я на миг задумался о том, чтобы допросить его, может у них нычка где поблизости есть. Но потом просто забил. Слишком много мороки, а выхлоп будет минимальный.

— Пожалуйста, — прошептал он, и я увидел, как по его штанине растекается тёмное пятно. — Не надо…

Я не ответил. Клинок вошёл в глазницу, и он рухнул замертво. Остальные последовали вслед за ним. Я не щадил никого.

Остался только главарь. Он стоял посреди побоища, его лицо было белым как мел, а рубаха промокла от пота. Нож выпал из его руки, и он даже не заметил.

— Ты… ты демон, — прохрипел он, пятясь.

— Нет. Я, всего лишь, справедливое возмездие. Ведь для тех, кого ты убил, демоном был ты… — ответил я, приближаясь.

Клинки окружили его со всех сторон. Он оглядывался, не зная, куда бежать, но бежать было некуда. Моя воля сжимала пространство, не давая ему ни единого шанса.

— Пощади, — выдохнул он, и в его глазах стояли слёзы. — У меня дети…

— А у тех, кого вы грабили, тоже были дети, — ответил я.

Клинки вошли в его тело одновременно — в грудь, в живот, в горло. Он рухнул на колени, потом ничком, в лужу собственной крови. Бандиты, которые ещё минуту назад чувствовали себя хозяевами жизни, теперь лежали мёртвыми на придорожной пыли.

Я убрал клинки в ножны и повернулся к торговцу. Тот сидел на земле, прижавшись спиной к опрокинутой повозке, и смотрел на меня с ужасом. Его губы дрожали, по лицу текли слёзы — то ли от облегчения, то ли от страха.

— Не бойтесь, — сказал я, протягивая ему руку. — Всё кончено.

Торговец не сразу решился принять мою помощь. Он посмотрел в мои глаза и, наверное, не увидел там угрозы. Только усталость.

— Спасибо, — прошептал он, ухватившись за мою ладонь. — Спасибо, добрый господин…

— Я не добрый, — покачал я головой. — Просто эффективный.

Охранник, раненый стрелой, всё ещё лежал на земле, тихо постанывая. Я подошёл к нему, осмотрел рану. Стрела не задела важные органы, а кровь текла не сильно, но могло начаться заражение.

— Потерпите, — сказал я и своими нитями разломал стрелу, после чего вытащил её и следом наложил простое исцеляющее плетение.

Охранник зашипел от боли, когда мана начала стягивать края раны, но через минуту его дыхание стало ровнее, а лицо перестало быть пепельно-серым.

— Спасибо, господин, — выдохнул он, приподнимаясь на локтях.

— Рана полностью заживёт через пару дней. Главное — не напрягать плечо, — посоветовал я.

Я подошёл к повозке, осматривая повреждения. Ось треснула, но не сломалась. Кое-как зафиксировать можно, хотя бы чтобы до ближайшей деревни дотянуть.

Я уже начал накладывать укрепляющее плетение, когда моё внимание привлекла монета, которую торговец забрал с тела главаря банды, явно забирая украденное у него. Она блеснула на солнце, и я увидел чеканку: паук на фоне паутины. Та самая монета, что использовалась в Гильдии для опознания своих.

Я замер. Торговец, заметив мой взгляд, побледнел. Его руки дрогнули.

— Это ваша монета? — спросил я спокойно, хотя внутри всё уже напряглось.

— Монета? Какая монета? — он попытался сделать вид, что не понял, но я видел, как побелели его костяшки, сжимающие кошель.

— Не притворяйтесь, — я шагнул ближе, и мои клинки чуть выдвинулись из ножен. — Вы знаете, о чём я. Это знак Гильдии. Откуда он у вас?

Торговец молчал. Его лицо стало пепельно-серым. А потом он резко выхватил из-за пазухи кинжал и бросился на меня.

Я даже не удивился. Нити маны оплели его запястье, заставляя выронить оружие. Кинжал звякнул о камни, и торговец замер, обездвиженный, с выражением животного ужаса на лице.

— Зачем? — спросил я, приближаясь. — Вы же видели, что я маг. Зачем нападать?

— Ты… ты не поймёшь, — прохрипел он, дёргаясь в нитях, но не в силах освободиться. — Это… это выше тебя.

— Попробуйте объяснить, — предложил я.

Торговец замолчал. Его грудь тяжело вздымалась, глаза бегали, но он не говорил ни слова. Видимо, верность Гильдии был сильнее страха перед магом.

Я вздохнул. Потом достал из-за пазухи свою монету, точно такую же, с пауком на паутине. Только на моей было чуть больше символов, обозначающих что я выше него по внутреннему рангу.

Если честно, я был против этих монет, когда Шей их вводил. Мы с ним тогда долго спорили по их поводу. Если кто найдёт монеты, то легко сможет опознать члена Гильдии. Слишком велик шанс подставиться. Но Гильдия растёт и ей нужен способ как опознавать своих. Так что я смирился.

Но по-хорошему, надо бы эти монеты переделать. Есть у меня одно плетение, что можно внедрить в обычные монеты и они будут отображать нужный знак, только если человек, к которому кровью привязана эта монета, сам решит его показать. Так будет куда безопаснее. Только надо будет потратить время, чтобы создать кучу таких мелких артефактов для Гильдии. Но оно того стоит. Так будет куда безопаснее.

Торговец увидел монету и замер. Его лицо вытянулось, в глазах мелькнуло недоверие, а потом — страх.

— Вы… вы тоже из Гильдии? — прошептал он, и его голос дрожал. — Но я… я не знал…

— Теперь знаете, — я убрал монету обратно. — Объясняйтесь. Быстро и честно.

Торговец сглотнул, облизал пересохшие губы. Нити я ослабил, давая ему возможность говорить свободнее.

— Я… я не так давно вступил в Гильдию, — начал он, запинаясь. — Года три назад. Тогда дела шли совсем плохо. Моя семья умирала с голода, но Гильдия помогла. Сейчас моё дело сильно разрослось. Вы не смотрите на то, что я еду на повозке всего с одним охранником. Это особый рейс. Нужно было переправить ценный товар и я решил сделать это максимально тихо, не привлекая внимание. Как видите, ошибся.

— Зачем вы напали на меня? Испугались, что я раскрою вашу связь с Гильдией?

— Я… я подумал, вы из Тайной службы, — признался он, и его плечи обмякли. — В последнее время они активизировались. Да и других желающих поставить Гильдию под свой контроль хватает. Многие успели оценить как хорошо мы владеем информацией.

— А он… — я кивнул на охранника.

— Тоже из Гильдии. Потому и взял с собой на такое дело. Ему я безоговорочно доверяю.

— Хорошо.

Я отпустил его, развеяв свои нити. Торговец пошатнулся, но устоял на ногах. Потирая запястья, на которых остались красные следы от моих нитей, он смотрел на меня с опаской.

— Вы оба можете ехать, — сказал я. — Повозка на ходу, я укрепил ось. Доберётесь до города без проблем.

— Благодарю, господин. Вы спасли нам жизнь, — охранник склонил голову. — Может вас подвезти.

— Не стоит, — покачал я головой.

Торговец уже сидел на облучке, его руки всё ещё дрожали, но в глазах постепенно возвращалась осмысленность. Он посмотрел на меня долгим взглядом, потом наклонил голову.

— Я в очередной раз убедился, что не зря вступил в Гильдию. И моя верность ей — не ошибка, — кивнул торговец. — Если когда-нибудь понадобится моя помощь, обращайтесь.

— Запомню, — кивнул я. — А теперь езжайте.

Он хлестнул лошадь, и повозка медленно покатилась по тракту. Я смотрел ей вслед, пока она не скрылась за поворотом. Мёртвые тела остались лежать в пыли, там, где им и место. Но пришлось погрузить их под землю, чтобы не привлекали внимание.

— Ты всё же убил их, — заметил Широ, выбираясь из кристалла и усаживаясь на моё плечо.

— Они это заслужили, — пожал я плечами. — Не вижу смысла жалеть бандитов. С ними иначе нельзя. Ведь пощади я их и они вновь вернулись бы и продолжили убивать обычных людей. От таких паразитов стоит избавляться…

Мы двинулись дальше. Дорога вилась меж холмов, поднимаясь всё выше. И я просто шёл вперёд. Да, пешком. Мне захотелось пройтись своим ходом, а не ехать в карете или верхом. Нужно было время подумать. К тому же, не стоит думать, что без транспорта я стал медленнее. Я заодно и тренировался. Прыгнул телепортом до видимого горизонта. Потом прошёлся пешком, восстанавливая ману. И вновь прыгнул. И так постоянно. В башне так тренироваться не получалось. Слишком ограниченные пространства.

Так и получилось что мой путь прошёл на удивление быстро. И помог проветрить голову от неприятных дум. Я просто смирился с произошедшим. Это был выбор Кроу и я принял его, каким бы неприятным для меня он ни был.

А потом я, телепортировавшись на очередной пригорок, увидел её. Столицу.

Она лежала на горизонте, раскинувшись на многие километры. Огромные стены, сложенные из тёмного камня, опоясывали город, защищая его от врагов. Шпили башен вздымались к небу, купола храмов сверкали позолотой в лучах заходящего солнца. Тысячи домов, маленьких и больших, богатых и бедных, теснились друг к другу, образуя лабиринт улиц и переулков. Где-то там, в самом сердце, возвышался императорский дворец, белоснежное чудо архитектуры, которое было хорошо видно даже отсюда.

Я остановился, глядя на этот город. Он манил и пугал одновременно. Это был город возможностей. И именно за возможностями я сюда и пришёл.

Закат медленно угасал, уступая место сумеркам. На небе зажигались первые звёзды, и ветер приносил запахи города: дым, цветы, хлеб, опасность.

Стоило поспешить, чтобы добраться до цели до того, как закроют врата. Столица ждала.

Я долго стоял на холме, глядя на столицу, раскинувшуюся внизу. Пока меня не отвлёк голос Широ.

— Ну что, идём? — спросил бельчонок, выбираясь из кристалла и устраиваясь на моём плече.

— Идём, — ответил я, делая шаг вниз по склону.

Дорога к столице заняла не больше часа. Я не спешил, идя вперёд, наслаждаясь видами.

Городские ворота встретили меня запахом дыма и… пота. Да, именно так. Они были огромными. Кованое железо, укреплённое магией, на столбах каменные статуи грифонов с раскрытыми крыльями. Стражники в кольчугах и остроконечных шлемах с уставшими лицами осматривали входящих: торговцев с возами, крестьян с корзинами, путников в потрёпанных плащах. Очередь двигалась медленно, но я не спешил.

— Имя? — спросил стражник, когда моя очередь подошла.

— Фауст, — ответил я.

— Цель прибытия?

— Туризм.

Стражник поднял бровь, окинул меня скептическим взглядом, но спорить не стал.

— Проходи, — он махнул рукой.

Я шагнул под каменную арку и оказался внутри.

Столица жила своей вечерней жизнью — где-то играла музыка, где-то ругались пьяные, где-то торговцы сворачивали лавки, подсчитывая дневную выручку. Узкие улочки петляли между домами, и я уже собирался спросить у прохожего, как пройти к таверне, где можно переночевать, когда услышал знакомый голос.

— Долго же ты, Фауст.

Я остановился, не оборачиваясь. В груди кольнуло досадой и удивлением одновременно. Я ведь его даже не заметил…

— Ренар, — произнёс я, поворачиваясь.

Он стоял, прислонившись плечом к стене невысокого дома, и его рыжая шевелюра горела в свете масляных факелов, как костёр. Он выглядел так же, как в библиотеке Данталиона, разве что одежда стала богаче. Тёмно-зелёный камзол добротного сукна, высокие сапоги из мягкой кожи, на поясе кинжал. А на лице всё та же хитрая лисья улыбка, которая не предвещала ничего хорошего.

— Ты какого демона здесь делаешь? — спросил я, подходя ближе.

— Тебя встречаю, конечно, — он отлепился от стены и хлопнул меня по плечу. — Шей предупредил, что ты выдвинулся в столицу. А я подумал: дай-ка встречу старого друга. Покажу ему местные красоты, устрою тёплый приём. Не пропадать же тебе одному в этом огромном городе. Вот и попросил приглядеть за воротами и если появится кто-то похожий на тебя, сразу предупредить меня. У тебя, надо сказать, весьма выделяющаяся внешность. Сложно спутать с кем-то иным.

— Я бы и не пропал, — вздохнул я. — У меня есть карта.

— Карта? — Ренар скорчил пренебрежительную гримасу. — Карта не покажет, где лучшие пирожки, в какой таверне не отравят, а где можно встретить интересных людей. Карта — это для туристов, Фауст. А ты не турист. Так что давай, идём. Экскурсия начинается.

Он не спрашивал, хочу ли я этого. Он просто знал, что я соглашусь. И он был прав.

— Хорошо, — кивнул я. — Показывай.

Мы двинулись по главной улице, которая постепенно расширялась, превращаясь в настоящий проспект. Здесь было многолюдно даже вечером. Экипажи проносились мимо, поднимая клубы пыли, дамы в пышных платьях прогуливались под руку с кавалерами, уличные музыканты играли на различных музыкальных инструментах. Воздух был наполнен десятками запахов: от жареного мяса и свежей выпечки, вплоть до дорогих духов и лошадиного пота.

— Это центр, — пояснил Ренар, кивая на высокие здания с колоннами и лепниной. — Здесь живёт знать. Не самая родовитая, но богатая. Купцы, банкиры, главы гильдий. Настоящие аристократы обитают ближе к дворцу. Но туда попасть сложнее. Но и там мы успеем побывать. Не сегодня, но позже.

— Мне не особо нужны аристократы, — фыркнул я.

— Но интересно же посмотерть на них, — ухмыльнулся Ренар. — Ну да ладно Это потом. Сегодня — экскурсия. Смотри, вон там главный храм Богини Судьбы. Говорят, если поставить свечку за упокой врага, он умрёт в течение года. Глупости, конечно, но многие клянутся, что работает.

Я проследил за его взглядом. Храм возвышался над соседними зданиями — белокаменный, с золотым куполом и высокими узкими окнами, из которых лился тёплый свет. На шпиле горела звезда — символ богини.

— Суеверия, — фыркнул я.

— Возможно, — пожал плечами Ренар. — Но люди верят. А вера, знаешь ли, иногда творит чудеса.

Мы пошли дальше, и город начал меняться. Улицы стали шире, а дома выше, на стенах появилась лепнина и колонны. Воздух стал чище. Меньше копоти, меньше запахов дешёвой еды. Здесь пахло цветами.

— А это, — Ренар кивнул на ряд ювелирных лавок с богатыми витринами, — лучшее место, чтобы продать свои артефакты. Не в ломбарды, а сюда. Здесь честные мастера. Они ценят искусство. Вон, смотри, — он указал на вывеску с изображением золотого кольца, — лавка мастера Орсо. Он делал украшения для двух императриц. Если он скажет, что твой артефакт хорош — за ним выстроится очередь.

— Запомню, — кивнул я.

Ренар свернул в переулок, и я заметил, как изменился город. Здания стали ниже. В воздухе запахло пряностями и жареным мясом.

— А это, — он указал на вывеску с изображением кубка и единорога, — Трактир «Пьяный единорог». Лучшая кухня в этом районе. И хозяин — свой человек.

— Ты всех здесь знаешь? — спросил я.

— Не всех, — усмехнулся он. — Но многих. Гильдия — это семья. Пусть мы и разрослись в последние годы, но в столице нас не так уж и много. Мы стараемся заботиться друг о друге. И о тех, кто нам помогает.

— Идём, — он толкнул дверь, и мы вошли. — Пора слегка перекусить.

Внутри было уютно. Камин, в котором потрескивали дрова, длинные дубовые столы, барная стойка из тёмного дерева. За стойкой стоял высокий мужчина с рыжими усами и огромными ручищами. Он протирал кружки и что-то насвистывал.

— Ренар! — прогудел он, заметив нас. — Давно не заходил. А это кто?

— Фауст, — представил Ренар. — Мой лучший друг.

— Друг Ренара — мой друг, — хозяин протянул мне руку через стойку. — Герд. Чем могу угостить?

— Чем-нибудь вкусненьким, — ответил Ренар. — И фирменного чаю. Мы на экскурсии. Показываю Фаусту город.

— Будет сделано.

Мы сели за свободный столик у окна, и вскоре перед нами появилась тарелка с румяными пирожками и два глиняных кувшина с дымящимся чаем. Пирожки были с мясом и капустой. Я попробовал один. Тесто оказалось тонким, хрустящим, а начинка сочной и ароматной.

— Вкусно, — сказал я, берясь за второй.

— Лучшие в городе, — кивнул Ренар, жуя. — Дальше у нас по плану: храмовый комплекс, потом — старый город. Успеем до темноты.

Разумеется, всё это Ренар мне показывал не просто так. Кроме местных достопримечательностей он указывал на места базирования Гильдии и к кому из наших тут можно обратиться. Всё же я собираюсь теперь частенько бывать в столице и это знать просто необходимо.

Тем временем мы перекусили, поблагодарили хозяина и вышли. Ренар повёл меня к храмам.

Они возвышались над городом. Пяток самых больших и ещё больше тех что поменьше. Золотые купола горели в лучах заходящего солнца.

— Красиво, — признал я.

— И дорого, — добавил Ренар. — Строили их очень долго. А уж сколько денег сюда вбухано… Хочешь зайти?

— Нет, — покачал я головой. — Не хочу связываться с богами. Обычно это ничем хорошим не заканчивается для людей.

— И правильно, — усмехнулся Ренар.

Мы обошли храмовый комплекс и спустились в старый город.

Здесь даже время текло иначе. Дома были ниже, улицы кривее, мостовая выщербленной. Пахло здесь по-другому: сыростью, мхом и древностью. Будто сам воздух был пропитан историей.

— Это самый старый район столицы, — сказал Ренар, понижая голос. — Здесь жили первые поселенцы, строились первые дома и здесь же творили первые маги.

— Чувствуется, — я провёл рукой по стене — камень был тёплым, шершавым, будто живым. — Магия здесь… другая. Более плотная.

— Потому что рядом находится Сердце Города, — Ренар указал на неприметное здание с коваными воротами, за которыми виднелась высокая башня. — Источник силы, на котором стоит столица. Не зря же именно это место стало тем, куда приехали люди. Но туда нас не пустят. Охрана.

Мы прошли мимо, и Ренар вывел меня обратно на широкую улицу. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в багровые и золотые тона.

— Ну как тебе столица? — спросил он. — Успел проникнуться?

— Большой город, — ответил я. — Шумный. Опасный. Но… интересный.

— Это точно, — он хлопнул меня по плечу. — Осталось последнее место. Ужин в лучшем трактире этого района. Я угощаю.

— Ты сегодня только и делаешь, что угощаешь, — усмехнулся я.

— А что мне ещё делать? — он улыбнулся своей лисьей улыбкой. — Друг в столицу приехал. Надо встретить достойно.

Мы зашли в трактир «Золотая подкова». Это было двухэтажное здание с большими окнами и резной дверью. Внутри было многолюдно. За длинными столами сидели купцы, ремесленники, какие-то дамы в пышных платьях. Горели свечи, пахло жареным мясом и чесноком. Мы нашли свободный столик в углу и заказали обед.

— За знакомство со столицей, — Ренар поднял кружку.

— За знакомство, — я чокнулся с ним.

Мы выпили.

Я уже собрался спросить о чём-то ещё, когда дверь трактира с грохотом распахнулась. Внутрь ввалились четверо. Высокий мужчина в богатом камзоле с золотым шитьём и трое его спутников, тоже одетых дорого, но попроще. Аристократы. По ауре я чувствовал, что двое из них маги, причём не самые слабые.

— Хочу сесть тут, — произнёс их главный, подходя к нам. Он даже не посмотрел на нас. Смотрел поверх, будто мы были пустым местом.

— Занято, — спокойно ответил Ренар. — Мы тут сидим.

— Вы? — мужчина наконец опустил взгляд и скривился, будто увидел что-то мерзкое. — Какая-то шваль. Вон отсюда. Этот столик для благородных.

Я почувствовал, как в Ренаре закипает злость, но он сдержался.

— Мы заплатили, — попытался урегулировать конфликт его слуга. — Уходите.

— Нет, — так же твёрдо произнёс Ренар, подмигнув мне.

Я-то знал что он задумал. Он любил повеселиться. Особенно когда дают такой повод. А я лишь тяжело вздохнул. Иногда мне кажется что я просто притягиваю неприятности. Ведь нормально же сидели. Спокойно…

— Как ты смеешь! — главный стукнул тростью об пол. — Ты знаешь, кто я? Я барон Эдвард Таскер. Мой род сотни лет ведёт свою родословную. А вы — никто.

Таскер. Я заинтересовался. Та же фамилия, что у тех, кто нанимал магов для убийства конкурентов у библиотеки Данталиона. Совпадение? Вряд ли.

— Мне плевать, кто ты, — ответил я, поднимаясь. — Мы заняли столик первыми. И мы не уйдём.

Барон побелел от злости. Его спутники шагнули вперёд, готовясь к драке. Один из них, маг, начал создавать плетение — слабое, но болезненное.

— Последний раз говорю, — прошипел барон, — убирайтесь, пока целы.

Я вздохнул. Не хотелось устраивать сцену, но и уступать наглому аристократу не в моих правилах.

— Ренар, — сказал я тихо, — Можно я его…

— Не стоит, — покачал он головой. — Ну если только легонько…

— Один клинок, — пообещал я. — Не больше.

Я выпустил один клинок из ножен и пустил его так, чтобы он замер у горла барона. Лезвие сверкнуло в свете свечей.

— Что за… — выдохнул маг, но создать плетение не успел. Мой клинок был быстрее.

— Ты… ты маг? — барон побледнел ещё сильнее.

— Да, — спокойно ответил я. — И я очень не люблю, когда меня оскорбляют. Поэтому сейчас ты и твои люди развернётесь и уйдёте. А я сделаю вид, что ничего не было.

— Ты не посмеешь меня тронуть! — выкрикнул барон, хотя в его голосе слышался страх. — Мой род…

— Мне плевать на твой род, — перебил я. — Здесь нет твоих родственников. Нет охраны. Только ты и моё лезвие у твоего горла. Уйдёшь — останешься жив. Не уйдёшь — я не отвечаю за последствия.

Трактир замер. Даже музыканты перестали играть. Все смотрели на нас. И на барона, побелевшего от страха. Как и на меня, стоящего с клинком у его горла.

— Ты пожалеешь, — прошептал барон.

— Вали.

Он развернулся и вылетел из трактира, даже не дожидаясь своих спутников. Те поспешили за ним, бросая на меня испуганные взгляды. Дверь захлопнулась.

Тишина держалась ещё несколько секунд, а потом трактир взорвался гулом. Люди заговорили, заспорили, кто-то засмеялся, кто-то покачал головой. У них появилась новая тема для сплетен.

Ренар опустился на стул и посмотрел на меня.

— Ты мог его убить, — сказал он.

— Мог, — я убрал клинок в ножны. — Но не стал. Он того не стоил.

— Таскеры этого не простят, — Ренар покачал головой. — Ты нажил себе врага.

— Плевать, — ответил я. — Пусть приходят. И получат своё ещё за то, что их люди пытались прикончить нас на пути к Библиотеке.

Ренар на это лишь заулыбался и махнул рукой.

Мы доели ужин и вышли на улицу. Закат уже угас, уступив место звёздному небу. Город же продолжал жить своей ночной жизнью. Где-то играла музыка и слышались пьяные крики.

— Спасибо за экскурсию, — сказал я.

— Не за что, Фауст, — он улыбнулся своей лисьей улыбкой. — Мы же друзья. А друзья всегда помогут. Я давно хотел показать тебе столицу. И вот появился повод это сделать.

Я усмехнулся. Столица встретила меня шумом, опасностями и первым врагом. Но в ней был и Ренар. И этого было достаточно, чтобы я чувствовал себя не одиноким.

— Ну а завтра у меня по плану Академия, — напомнил я.

— Завтра — Академия, — кивнул Ренар. — А сегодня — отдых.

Мы свернули в переулок, где расположился дом Ренара. И вскоре я уже сидел в комнате, которую Ренар назвал «гостевой». Широ выбрался из кристалла и устроился на подушке.

— Ты сегодня нахамил аристократу, — сказал он.

— Он первый начал, — пожал я плечами.

— И всё же глупо было наживать себе врага из-за такого пустяка.

— Знаю. Но отступать не в моих правилах. Да и если честно… Плевать. Кроу учил, что всегда нужно стоять на своём и не позволять себя обижать. И я последую его учению. Тем более что совсем без врагов было бы слишком скучно…

Широ вздохнул, но спорить не стал. Он свернулся клубочком и закрыл глаза. Я подошёл к окну. За ним тысячами огней мерцала столица.

— Завтра, — прошептал я, глядя на звёзды. — Уже завтра начнётся новая глава моей жизни.

Утро встретило меня запахом свежего хлеба и жареного бекона. Я открыл глаза и несколько секунд привыкал к незнакомому потолку — тёмные балки, побеленные стены, узкое окно, в которое пробивались лучи восходящего солнца. Вчерашний день пролетел как одно мгновение: дорога, столица, встреча с Ренаром, его экскурсия, стычка с бароном. Теперь начинался новый день.

Широ уже не спал. Он сидел на подоконнике и смотрел на пробуждающийся город, его хвост нервно подёргивался.

— Ты рано, — сказал я, садясь на кровати.

— Я, конечно, люблю поспать подольше, но сегодня решил сделать исключение, — ответил бельчонок, не оборачиваясь. — Интересно же, что там будет в этой академии магии.

Я умылся, привёл себя в порядок и спустился вниз. Ренар уже хлопотал у стола, накрывая завтрак. Его рыжая шевелюра была взъерошена больше обычного, а на лице застыла хитрая улыбка.

— Выспался? — спросил он, пододвигая ко мне тарелку с яичницей и беконом.

— Более чем, — ответил я, принимаясь за еду. — Твоя гостевая комната удобнее, чем камни библиотеки Данталиона.

— Это не сложно, — усмехнулся Ренар. — Там даже кровати не было. А здесь — мягкий матрас, тёплое одеяло. Роскошь, одним словом.

Мы позавтракали в тишине. Каждый думал о своём. Я о предстоящем визите в академию, о письме Кроу и о том, как меня там встретят. Ренар думал о своих делах.

— Ты знаешь, где находится академия? — спросил он, когда мы закончили.

— Примерно, — ответил я. — На северо-востоке столицы, у подножия холмов. По крайней мере, так указано на карте, которую мне дал Шей.

— Карта — это хорошо, — Ренар поднялся и потянулся, разминая затёкшие плечи. — Но я провожу тебя.

— Не откажусь от компании, — кивнул я.

Мы вышли из дома, и столица встретила нас утренней суетой. Улицы были полны народа: торговцы открывали лавки, ремесленники спешили на работу, дети бегали по мостовой с корзинами хлеба. Воздух пах свежей выпечкой.

Академия магии Империи Фаэрин располагалась на северо-востоке от столицы, и путь туда занял около часа. Так сделано специально, чтобы юные маги своими выходками не доставали жителей столицы. А то мало ли что учудят…

Мы шли через весь город, и Ренар продолжал свою экскурсию, указывая на примечательные здания, о которых не успел рассказать вчера: гильдию ювелиров, старую ратушу, парк с фонтанами, где по выходным собирались знатные горожане.

— А вон там, — он указал на высокое здание с колоннами и гербом на фасаде, — находится публичная штаб-квартира Тайной службы. Туда лучше не соваться. Очень любопытные ребята, которые задают много вопросов. И не любят, когда им не отвечают.

— Запомню, — усмехнулся я. — Но если есть публичная, то есть и непубличная, верно?

— Разумеется, — кивнул он. — И Гильдия даже смогла узнать где это место. И даже смогли внедрить внутрь парочку своих людей. Правда, пока они там на самых низких должностях. Но поверь, даже это уже огромное достижение.

— Понимаю, — удовлетворённо кивнул я. — Это и вправду звучало невероятно.

Наконец мы свернули на широкий тракт, который вёл прямо к академии. Здание открылось неожиданно. Вернее, как здание… Скоре уж огромный комплекс из светлого камня, со множеством башенок, шпилей и арок. Высокие стены, украшенные барельефами, окружали территорию, а за ними виднелись купола и шпили, уходящие в небо.

— Внушительно, — заметил Ренар, останавливаясь на краю площади. — Я здесь бывал пару раз по делам. Но внутрь не заходил. Только до ворот.

— Теперь зайдёшь, — ответил я. — Если захочешь.

— Нет уж, — он покачал головой. — У меня свои дела. К тому же, маги не очень жалуют таких, как я. Учитывая мою деятельность… Ну ты сам всё понимаешь.

Я не стал спорить. Он был прав — предрассудки сидели глубоко даже в самых просвещённых умах.

— Тогда до встречи, — сказал я, протягивая руку.

— До встречи, Фауст, — Ренар пожал её крепко, по-дружески. — Если что, я в городе. Ты знаешь как меня найти.

Он развернулся и быстро зашагал прочь, растворившись в толпе. Я остался один перед воротами академии.

— Ну что, — сказал Широ, не выбираясь из кристалла. — Идём?

— Идём, — ответил я и направился к главному входу.

Ворота были открыты, но путь преграждала стража. Двое мужчин в форменных мундирах с жезлами в руках, которыми они постукивали по ладоням. Их взгляды были настороженными, оценивающими. Справа от входа стояла каменная будка, в которой сидел писарь — молодой парень с очками на нос и пером в руке.

— Имя? — спросил он, даже не поднимая головы.

— Фауст, — ответил я.

— Цель визита?

— Я к директору. У меня есть рекомендательное письмо.

Писарь наконец поднял голову. Его глаза внимательно оглядели меня с ног до головы: простой дорожный плащ, небогатая одежда, никаких гербов или знаков отличия. На лице появилось сомнение.

— Директор Келпи — очень занятой человек, — сказал он, и в его голосе зазвучало высокомерие. — Она не принимает всех подряд. Если у вас нет назначенной встречи…

— У меня есть письмо, — перебил я, доставая из-за пазухи запечатанный конверт. — Передайте ей. Она захочет меня видеть.

Писарь усмехнулся. Нехорошо так. Будто я сказал какую-то глупость.

— Неужели ты думаешь, что меня интересует эта бумажка? Все важные письма приходят совсем иными путями. А если Какой-то маг решил что может вот так просто написать письмо директору и передать через подростка, то он глубоко ошибается, — махнул он рукой. — Таких, как ты, каждый день по десять человек приходят. Особенно сейчас, когда скоро новый учебный год. И у всех письма, у всех важные дела. А на деле, обычные проходимцы, которые хотят попасть в академию нахаляву.

Я вздохнул. Не хотелось устраивать сцену, но и уходить просто так я не собирался.

— Письмо настоящее. Я требую, чтобы вы передали его директору, — сказал я, и в моём голосе зазвучала сталь.

Писарь отложил перо и посмотрел на меня долгим взглядом. Потом перевёл взгляд на стражников, которые замерли в ожидании команды. И затем он кивнул на меня.

— Слышь, парень, — сказал один из стражников, делая шаг вперёд. — Ты бы пошёл отсюда по-хорошему. Не нужны тебе эти проблемы. У нас приказ — не пускать посторонних.

— Я не посторонний, — ответил я, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — У меня есть дело к директору. И я не уйду, пока не передам письмо.

— Тогда мы тебя выведем силой, — стражник оскалился.

— Попробуйте, — усмехнулся я.

Стражники переглянулись. Потом тот, что стоял ближе всех, шагнул ко мне и попытался схватить за плечо. Я даже не пошевелился — просто выпустил одну нить маны, которая оплела его запястье и заставила руку замереть в воздухе.

— Что за… — выдохнул он, дёргаясь, но нить держала крепко.

— Я очень не люблю, когда меня хватают без разрешения., — сказал я спокойно.

Второй стражник выхватил жезл и направил его на меня. Из жезла вырвалась слабая молния, но я даже не стал уклоняться — создал воздушный щит, который погасил атаку, не дав ей коснуться меня. А затем просто обездвижил стражей своими нитями так, чтобы они даже пошевелиться не смогли.

— Я пришёл с миром, — сказал я, глядя на писаря. — Передайте директору, что её хотят видеть и у меня есть послание для неё. Если откажется меня принять — я уйду.

Писарь побледнел, но всё же кивнул.

— Я… я передам, — выдавил он и скрылся в будке, видимо, чтобы передать сообщение по артефакту.

Стражники замерли, не зная, что делать. Нити я убрал, и первый стражник отступил на шаг, потирая запястье.

— Ты пожалеешь, — прошипел он. — Директор не любит, когда устраивают переполох у ворот.

— Я ничего не устраивал, — равнодушно пожал плечами. — Это вы напали первыми.

Мы ждали. Минута, вторая, третья. Стражники переглядывались, но больше не нападали, видимо, поняли, что я не тот, за кого меня приняли. А затем, писарю, видимо, пришло ответное послание.

— Приказано не мешать и пропустить его к директору, — раздражённо буркнул он. — Проходи. Один из стражей тебя проводит. И не вздумай делать глупостей. Внутри тебя уже ничего не спасёт.

— Благодарю, — с улыбкой кивнул я.

Мы прошли за ворота и двинулись по аллее вперёд. Но любоваться видами мне долго не дали. Кабинет директора располагался в самом высоком здании академии — башне, которая возвышалась над остальными строениями. Мы поднялись туда на лифте, магическом, разумеется, и оказались на верхнем этаже. Стражник постучал в дверь, а затем отошёл в сторону.

— Войдите, — донеслось изнутри.

И я открыл дверь, войдя внутрь.

Кабинет был просторным и светлым. Высокие окна выходили на всю территорию академии, открывая вид на город и холмы за ним. Стены были обиты тёмным деревом, на полу лежал толстый ковер с замысловатым узором. В центре стоял большой письменный стол, заваленный бумагами и книгами. На стенах висели портреты и какие-то карты.

И вот, я увидел её. Мелисса Келпи — директор Академии магии Империи Фаэрин. Она была миниатюрной, ростом едва доставала мне до плеча. Голубые длинные волосы струились по плечам, а такие же голубые глаза смотрели на мир с лёгкой отрешённостью. На голове красовалась огромная шляпа как у ведьмы из сказок, широкая, с загнутыми полями. Одета она была в синее платье с серебряной вышивкой. Казалось, что передо мной была не директор академии магии, а просто случайно забежавшая сюда девчонка. Но это лишь на обычный взгляд. Если же оценить её магический потенциал, то становилось уже как-то не по себе. От неё веяло силой. Не той грубой силой, которой обладал Кроу, нет. Другой, текучей, плавной, как вода. Маг воды. И очень сильный маг. Пожалуй, с Кроу они примерно равны по силе. А значит, передо мной архимаг!

Девушка что сидела за письменным столом с интересом подняла на меня взгляд. И внимательно оглядела с головы до ног.

— Письмо, — сказала она, протягивая руку.

Я достал конверт из-за пазухи и передал ей. Она сломала печать, достала лист пергамента и начала читать. Её лицо оставалось непроницаемым, ни удивления, ни гнева, ни радости. Только спокойное, внимательное чтение. Когда же она закончила, то положила письмо на стол и посмотрела на меня долгим взглядом.

— Фауст, — произнесла она, и её голос был тихим, но я слышал каждое слово. — Значит ты тот самый Фауст, о котором писал малыш Кроу?

— «Малыш», — сразу мелькнула у меня мысль, что заставила резко посерьёзнеть. — «Сколько же ей лет, если она называет Кроу малышом?»

— Да, — ответил я, слегка склонив голову. — Директор Келпи. Благодарю, что нашли время меня принять.

С архимагом ссориться было бы глупо, поэтому я сдерживал свою гордыню.

— Не благодари, — она усмехнулась, и в этой усмешке не было насмешки, скорее усталость. — Кроу был моим… не другом, но кем-то вроде. Мы иногда обменивались письмами. Нас познакомил ещё его учитель. Малыш Кроу был таким очаровательным, что я не смогла сдержаться. Так что мы продолжили общение. Обычно обсуждали наши новые магические открытия. Это было полезное сотрудничество. Иногда его идеи удивляли даже меня, много повидавшую на своём веку. Хотя этот нелюдимый затворник и не любил писать о личном, но мне удавалось его разговорить. И, разумеется, я знаю о том, что он взял ученика. Я тогда ещё очень удивилась, кто же смог его настолько заинтересовать, чтобы решиться на такой шаг. И теперь ты передо мной. И я вижу, что малыш Кроу не ошибся. Ты и вправду весьма интересный экземпляр.

— Благодарю, — слегка смутился я под её изучающим взглядом. — Не думал что у учителя были… кто-то кроме врагов.

— Хах, это да. Они с учителем оттоптали множество мозолей всем подряд. Так что это совсем не удивительно, — рассмеялась она. — Но мне всегда было плевать на чужие разборки. Я и не скрывала это. Мне даже пытались предъявить за то что не разделяю общий настрой по отношению к ним… Вот только они как-то быстро успокоились. Интересно, почему это? Наверное, обиделись на мою маленькую шутку. Ну подумаешь затопила пару замков и башен водой. Так никто не умер же…

— Теперь понимаю, почему вы поладили с учителем, — усмехнулся я. — Чувство юмора у вас очень похожее.

— Это да. Он мне подсказал много всяких шалостей, — улыбнулась она мечтательно, но затем её лицо разгладилось. — Но вернёмся в текущее время. Если ты здесь и я получила это письмо, то вывод может быть только один. Малыш Кроу мёртв?

— Да, — лишь кивнул я.

— Понимаю. Это должно было произойти. И, наверняка, он ушёл на своих условиях. Можешь не отвечать. Это и так понятно. Я его хорошо знаю, он не мог поступить иначе. И, наверняка, сделал всё так, чтобы ты убил его, верно?

— Да, — вновь кивнул я, поражаясь её знаниям.

— Умно. Таким образом он обезопасил тебя от ненависти, которую скопил он со своим учителем. Ещё и определённую славу тебе обеспечил… Но пока о его кончине никто не в курсе. Так что спешить с обнародованием этого факта не стоит, — прижала она палец к губам. — Кроу пишет, что хочет, чтобы ты поступил в академию. Верно?

— Да, — кивнул я. — Уверен, в вашей библиотеке должно быть скрыто много интересного, чего не было даже у учителя. Всё же тут на протяжений сотен лет трудятся сотни лучших магов. Учителя тоже ведут свои исследования. Я хотел бы со всем ознакомиться.

— Знаешь, обычно ученики архимагов не нуждаются в академическом образовании. Их учителя дают им всё необходимое. Сюда они могут поступить только для того, чтобы лучше социализироваться в обществе.

Она откинулась на спинку кресла и посмотрела в окно.

— Половина магов континента мечтала его убить. Другая половина — заполучить его артефакты и место силы. Если они узнают, что у него был ученик…

— Они узнают, — перебил я. — Это только вопрос времени. Но я не боюсь. Кроу научил меня многому. В том числе и тому, как выживать.

Мелисса усмехнулась и покачала головой.

— Самонадеянность — это плохое качество для мага, — сказала она.

— Это не самонадеянность, — ответил я. — Это уверенность.

— И в чём же ты уверен?

— В том, что я справлюсь.

Она смотрела на меня долгим взглядом. Секунду, две, три. Потом на её губах появилась лёгкая улыбка.

— Хорошо, — сказала она. — Я готова принять тебя в академию.

— Благодарю, — я уже начал вставать, но она подняла руку, останавливая меня.

— Не спеши, — произнесла Мелисса. — Я сказала «принять», но не уточнила — в каком качестве.

Я замер.

— В каком смысле?

— В прямом. Кроу был великим магом. Очень сильным. Очень опасным. Уверена, он бы не стал умирать, пока не обучил тебя всему, что мог, — она подалась вперёд. — Ты — ученик архимага, что уже закончил своё обучение. Твой уровень подготовки гораздо выше, чем у большинства наших студентов. Если я приму тебя как обычного учащегося, это вызовет вопросы. Много вопросов. От студентов, от преподавателей, от их семей. Особенно от их семей.

— И что вы предлагаете? — спросил я, чувствуя, что разговор поворачивает в неожиданную сторону.

— Всё просто. Зачем учиться, если можно учить других? — усмехнулась она.

И я сразу всё понял, хоть и не принял.

— Вы хотите, чтобы я стал учителем? — переспросил я, и в моём голосе прозвучало удивление.

— Именно. Как по мне, это отличная идея. Мне как раз не хватает одного преподавателя для штата. И ты на это место идеально подойдёшь, — кивнула она. — Не стоит резко отказываться. Подумай о том, что тебе это даст. Помимо опыта в таком сложном деле. Академия выделяет своим преподавателям собственные лаборатории и бюджет на изучение того, чего они хотят. К тому же, у учеников есть доступ далеко не во все разделы нашей библиотеки. Самые редкие книги от них скрыты. А ведь именно они тебя, наверняка, и интересуют. Если же ты станешь преподавателем, я смогу дать тебе к ним доступ.

Её слова звучали невероятно искушающе. Словно сирена она гипнотизировала меня, завлекая новыми знаниями. И ведь знает, на что давить…

— И никто не узнает, что я ученик Кроу? — уточнил я.

— Никто, — она кивнула. — Пока что. Ну а там уж посмотрим по обстановке.

— Хорошо, — всё же решился я.

— Прекрасно, — Мелисса откинулась на спинку кресла хлопнув в ладоши. — Тогда решено. Ты поселишься в академии, я выделю тебе отдельную комнату. Получаешь доступ ко всем ресурсам, которые есть у наших преподавателей. Библиотека, лаборатории, тренировочные залы — всё к твоим услугам. Взамен ты проводишь занятия с учениками. Темы можешь выбирать сам. Тут я ограничивать тебя не собираюсь. Главное — чтобы это было полезно. Основы магии твои ученики и так знают, нет нужды повторять. Нужно что-то более продвинутое. Заинтересуй их, чтобы ученики сами жаждали попасть на твои уроки.

Я лишь молча кивнул, уже обдумывая варианты.

— Вижу, идеи у тебя уже есть, — Мелисса тоже встала и протянула мне маленький серебряный значок в виде раскрытой книги. — Твой пропуск преподавателя. Не потеряй. У меня пол дня уходит на создание нового. Так что я буду очень недовольна. Очень!

— Понял, — я взял значок и прикрепил его к плащу.

— Ещё одно, — она подошла к окну и посмотрела вниз. — В академии много сильных магов. И много амбициозных студентов. Некоторые из них будут проверять тебя на прочность. Не все согласятся, что какой-то безродный маг имеет право их учить.

— Я справлюсь, — ответил я.

— Я знаю. Кроу не стал бы учить слабака. Иди, малыш Фауст. Уверена, ты меня не разочаруешь, — она повернулась ко мне, и в её голубых глазах сверкнула усмешка. — снаружи тебя уже ждут. Проводят до твоей новой комнаты и всё покажут и расскажут, что нужно знать.

Я немного удивился такой оперативности, но понимающе кивнул и направился к выходу. Неожиданно моя жизнь кардинально изменилась. О таком я даже не думал. Я и учитель… Забавно звучит. Но это будет занимательно. Так что я готов попытаться. А дальше посмотрим…

Дверь за спиной закрылась с тихим, почти ласковым стуком, и я на мгновение замер, переваривая разговор с директором. Преподаватель… Я, маг, который ещё совсем недавно был просто учеником, теперь должен был учить других. Ирония судьбы, не иначе.

— «Ну и дела», — донеслась до меня мысль Широ. — «Ты теперь почти как Кроу. Только без бороды и ворчливости. Хотя насчёт последнего я соврал…»

— «Заткнись», — огрызнулся я мысленно, но беззлобно.

Я сделал шаг вперёд и тут же нос к носу столкнулся с симпатичной девушкой, которая терпеливо ждала меня у двери. Она была невысокой, с каштановыми волосами, собранными в аккуратный пучок на затылке, и большими зелёными глазами, которые смотрели на мир с мягкой, почти материнской заботой. На ней был строгий серый костюм, а на груди — значок-пропуск в виде пера для письма.

— Здравствуйте, — сказала она, и её голос зазвучал удивительно мелодично, будто ручеёк зажурчал по камням. — Меня зовут Мирабель. Директор Келпи поручила мне сопроводить вас и показать академию. Вы, должно быть, Фауст?

— Да, — кивнул я, слегка опешив от такого тёплого приёма. — Приятно познакомиться.

— Взаимно, — она улыбнулась, и в её глазах мелькнули странные искорки. — Как вам наш кабинет директора? Внушает, правда?

— Внушает, — согласился я, чувствуя, как напряжение после разговора с Мелиссой начинает потихоньку отпускать.

Мирабель жестом пригласила меня следовать за ней, и мы двинулись по длинному коридору, стены которого были украшены различными портретами

— Обычно на должность преподавателя у нас очереди. Ведь это очень престижная профессия. Каждый желает её заполучить. Но о вас я ничего ранее не слышала, — начала Мирабель, когда мы свернули на широкую лестницу. — Но если вас выбрала директор, значит, вы этого достойны.

— Благодарю, — ответил я, удивлённый её словами.

— Академия большая. Легко заблудиться, — продолжила она, спускаясь по ступеням. — Поэтому я покажу вам самые важные места. Начнём с учебных корпусов. Здесь, на втором этаже, находятся аудитории для теоретических занятий. История магии, теория плетений, классификация артефактов — всё это изучают здесь.

Мы прошли мимо ряда дверей с табличками, на которых были выгравированы названия предметов.

— А можете рассказать больше про директора Келпи? Я так понимаю, она пользуется здесь большим уважением, — решил уточнить я, пользуясь новым источником информации.

— Конечно! Госпожа Келпи — великий маг. Точнее, архимаг, как вы знаете. Она стояла ещё у истоков академии. Не все были довольны тем, что один человек получил контроль над главным местом для обучения магов Империи, но сделать они ничего не могут. Даже другие архимаги сюда не лезут. Это её территория. И пусть недовольные есть, но они всё равно продолжают посылать своих потомков сюда. Ведь, даже несмотря на домашнее обучение, здесь можно найти то, чего не найти даже в самых старых родах. Библиотека академии постоянно пополняется её студентами. А преподаватели — одни из лучших магов Империи.

— Неплохо, — покивал я. — И всё это контролирует одна миловидная девушка.

— Никто точно не знает прошлого директора, ещё до академии. Единственное, что известно — она полукровка от союза обычного человека и высшего духа воды. За счёт этого она и остаётся вечно молодой, что вводит в ступор многих. Её часто недооценивают, за что тут же приходится расплачиваться.

— Не знал, что такое возможно, — удивился я.

— Такое случается, хоть и крайне редко. За всю историю известно лишь о нескольких подобных союзах. И каждый такой маг оставил огромный след в истории континента.

Мы продолжили нашу экскурсию.

— А это, — Мирабель указала на высокую дверь в конце коридора, — зал для торжественных собраний. Здесь проводят посвящение в студенты, выпускные и прочие важные мероприятия. Очень красивое место. Однажды и вам придётся здесь выступать.

— Посмотрим, — усмехнулся я.

Мы спустились на первый этаж, и моя провожатая вывела меня во внутренний двор. Он был огромным, вымощенным светлым камнем, с фонтаном в центре и аккуратными клумбами по краям. Было пустовато, совсем без людей. Но оно и понятно. Сейчас проходили каникулы, так что все разъехались по домам.

— Это сердце академии, — сказала Мирабель, останавливаясь у фонтана. — Здесь студенты проводят свободное время. А вон там, — она указала на массивное здание из тёмного камня, возвышавшееся за деревьями, — Наши лаборатории. Там творятся настоящие чудеса. И, порой, настоящие катастрофы.

— Звучит знакомо, — вспомнились сразу мои собственные эксперименты.

— А теперь, — Мирабель хлопнула в ладоши, и её глаза загорелись особенным светом, — самое главное. Библиотека.

Мы обогнули фонтан и направились к трёхэтажному зданию, которое виднелось в глубине парка. Оно было сложено из серого камня, с высокими узкими окнами и массивной дубовой дверью, украшенной замысловатой резьбой.

— Наша библиотека — гордость академии, — продолжила Мирабель, толкая дверь. — Здесь собраны книги со всего континента. Некоторых экземпляров нет даже у старых магических родов, но до них допускают только самых проверенных магов.

— А преподавателям? — уточнил я.

— Преподавателям — почти всё, — кивнула она. — Но некоторые разделы закрыты даже для них. Туда доступ только по личному разрешению директора.

Мы вошли внутрь, и я замер.

Библиотека оказалась даже больше, чем я себе представлял. Высоченные потолки терялись где-то в темноте, стеллажи уходили в бесконечность, а воздух был пропитан запахом старых книг, пергамента и… чем-то ещё. Чем-то древним, манящим и опасным.

— Впечатляет, — сказал я, разглядывая ряды фолиантов.

— Это только первый этаж, — улыбнулась Мирабель, заметив мою реакцию. — На втором хранятся более редкие книги, а на третьем — особо ценные. Но туда, как я уже сказала, вход ограничен.

Мы прошли между стеллажами, и я заметил, что в библиотеке было тихо, почти как в склепе. Только где-то вдалеке слышался шелест страниц и тихие шаги.

— Теперь, — Мирабель жестом пригласила меня следовать за ней, — я покажу вам тренировочные залы. Но это уже в другом корпусе.

Мы вышли из библиотеки и двинулись через парк к следующему зданию. По пути Мирабель рассказывала о преподавателях, студентах и прочих особенностях. Болтать она явно любила.

— А это, — она указала на высокое здание с колоннами, — тренировочные залы. Здесь студенты оттачивают свои боевые навыки.

— Можно посмотреть? — спросил я.

— Разумеется, — кивнула она.

Мы вошли внутрь. Коридоры здесь были широкими, с каменными полами и высокими потолками. Было видно, что залы укреплены магией так, чтобы выдерживать проходящие здесь тренировки. Не так хорошо, как у Кроу, конечно, но тоже вполне ничего.

— Неплохо, — я кивнул, и мы двинулись дальше.

— Кажется, я всё основное вам показала, — произнесла Мирабель, когда мы вышли из тренировочного корпуса. — Учебные аудитории, библиотека, лаборатории, тренировочные залы. Осталась только ваша комната.

— Благодарю, — искренне сказал я. — Вы очень помогли.

— Не за что, — она улыбнулась. — Это моя работа. А вот и ваша комната, — она остановилась у двери в конце длинного коридора. — Ключ у вас. Располагайтесь. Если что-то нужно — обращайтесь.

— Спасибо, — я уже собрался открыть дверь, когда Мирабель вдруг замялась.

— Фауст… — начала она, и в её голосе послышалось что-то странное. — Будьте осторожны. Не все в академии будут рады новому преподавателю. Особенно такому молодому.

— Я понял, — кивнул я.

Она улыбнулась и быстро зашагала прочь. Я смотрел ей вслед, чувствуя, как внутри поднимается странное беспокойство. В её словах была какая-то недосказанность, будто она знала больше, чем говорила.

Я открыл дверь и вошёл в комнату. Она оказалась просторной, светлой, с высоким окном, выходящим на внутренний двор академии. Стены были выкрашены в тёплые кремовые тона, на полу лежал пушистый ковер, а в центре стояла большая кровать с балдахином. В углу — письменный стол, заваленный чистыми листами пергамента, и книжный шкаф, заполненный какими-то томами.

— Неплохо, — Широ высунулся из кристалла и присвистнул. — Для преподавателя-новичка. Кровать мягкая, ковёр пушистый. А вон там, смотри, даже маленький камин есть.

Он спрыгнул на пол, обежал комнату, заглянул во все углы и забрался на подоконник.

— Не то что комнатушка в башне Кроу, — усмехнулся он. — Тут настоящие хоромы. Неплохо нынче живут учителя.

— Завидуешь? — я улыбнулся, опускаясь на кровать и чувствуя, как мягкий матрас прогибается под моим весом.

— Немного, — признался Широ, сворачиваясь клубочком на подоконнике. — Но я всё равно скучаю по башне. По элементалям. Им, наверное, сейчас одиноко. И даже по Кроу, хоть он и был ворчливым стариканом.

Я не ответил. Потому что он был прав. Я тоже скучал. Но прошлое осталось в прошлом, а впереди была новая жизнь.

Я уже собирался лечь, чтобы отдохнуть, когда Широ вдруг насторожился. Его уши дёрнулись, хвост замер.

— Фауст, — тихо сказал он. — Кто-то идёт.

Я прислушался. Шаги. Тяжёлые, уверенные, чеканные. Прямо как военный марш. Они приближались к моей двери. Я поднялся и приготовился.

Дверь распахнулась без стука. На пороге стояло нечто. Высокий, под два метра ростом, мужчина с квадратной челюстью, коротким ёжиком седых волос и глазами цвета выцветшей стали. Он был одет в строгий чёрный мундир с серебряными нашивками, а на поясе у него висела тяжёлая офицерская сабля, явно не бутафорская. От него за версту разило военной выправкой.

— Вы, — произнёс он, окидывая меня взглядом с ног до головы, и в этом взгляде было столько презрения, что я невольно удивился. — Вы тот самый новый преподаватель, которого к нам пристроила Келпи?

— Да, — ответил я спокойно. — А вы?

— Я — Карл Вандервуд. Старший преподаватель боевой магии, — он шагнул в комнату, не спрашивая разрешения, и я почувствовал, как его мана начинает давить на плечи. — А вы точно такой, как я и услышал. Не думал, что директор решит так сильно опозорить академию. Мало того, что вы ещё малолетка, так ещё и эльф…

— Это что-то меняет? — спокойно спросил я.

— Естественно! — рявкнул он, и его лицо побагровело. — Эльфы — это паразиты нашего мира. Грязь, которой не должно существовать. Я не потерплю подобного вам в этой великой академии.

— А это уже не вам решать, — лишь пожал я плечами, сразу всё поняв про него.

— Я не знаю, какие связи у вас с директором Келпи, — продолжил он, сверля меня взглядом, — Но вы не заслуживаете этого места.

Он поднял руку, и в воздухе засверкали искры. Магия молнии. Мощная, грубая, сконцентрированная.

— Давайте проверим, чему вас уже учили, — прорычал он. — Один маленький тест. Уверен, он вам по силам.

Я вздохнул. Вот и первый день. Не успел даже порог переступить, а уже драться приходится.

— Может обойдёмся без этого? — покачал я головой.

Совсем не хотелось с ним драться. Особенно в своей же комнате.

— Боитесь? — оскалился он.

— Дело ваше, — я пожал плечами. — Только предупреждаю: я не собираюсь сдерживаться.

— О, не волнуйтесь, — его улыбка стала ещё шире. — Я тоже.

Он щёлкнул пальцами, и молния сорвалась с места. Я даже не пошевелился. Простенькое плетение, которое я создал за долю секунды, приняло удар на себя и погасило его, превратив в безобидные искры.

— Что? — выдохнул Карл, не веря своим глазам.

— Слабовато, — заметил я. — Для старшего преподавателя.

— Это была лишь разминка! — рявкнул он, и его лицо побагровело от злости.

Он атаковал снова. На этот раз молния была толще, мощнее, она гудела как раненый зверь. Она неслась ко мне, разрывая воздух, и я чувствовал, что простой защитой здесь не отделаться.

Я выпустил три клинка. Они сверкнули в воздухе, перехватывая молнию, а затем перенаправляя её в сторону. Молния вонзилась в стену, оставив чёрный обугленный след.

Карл замер. Его лицо вытянулось, в глазах мелькнуло что-то, похожее на страх. Но он быстро взял себя в руки.

— Фокусник, — прошипел он, хотя в его голосе уже не было прежней уверенности.

Я не стал ждать его следующей атаки. Мои клинки взмыли в воздух и замерли у его лица. Восемь лезвий, острых, как бритва, касались его кожи, и одно неверное движение могло стоить ему жизни. Он даже не успел создать защиту. А ещё старшим преподавателем зовётся…

— Ещё одно движение, — тихо сказал я. — И я не ручаюсь за последствия.

Карл замер. Его глаза бегали, он пытался придумать, что делать, но клинки были слишком близко.

— Вы… вы не посмеете! — прохрипел он. — Нападение на преподавателя… Вас выгонят! Арестуют! Сгноят в темнице!

— Нападение? — я поднял бровь. — Я всего лишь защищался. Вы напали первым. Да ещё и в моей собственной комнате.

Карл замолчал. Он понимал, что я прав. Он перегнул палку, и теперь ему нечем было крыть.

— Уберите свои игрушки, — процедил он сквозь зубы.

Я убрал клинки. Карл отступил на шаг, поправил мундир и посмотрел на меня с ненавистью.

— Мы ещё встретимся, Фауст, — бросил он и, развернувшись, зашагал прочь.

Я смотрел ему вслед, чувствуя, как внутри всё кипит. Первый день, а уже враг. И ладно бы я сам его завёл. Это нормально. Но тут прицепился просто из-за моей внешности. Давненько такого не было. Я уже успел и забыть, что эльфов, да и полуэльфов, в Империи не особо любят.

— Ну и тип, — прошипел Широ.

— Да, — ответил я, провожая взглядом удаляющуюся фигуру Карла. — Похоже, веселье только начинается.

Я закрыл дверь и уселся на кровать.

— Неплохо нынче живут учителя, да? — повторил я слова Широ, но в них не было прежней лёгкой зависти, только усталость.

Я лёг на кровать, закрыл глаза и почувствовал, как усталость накрывает меня с головой. Первый день в академии выдался тяжёлым. Совсем не такого я ожидал. И ведь это было только начало. Уверен, многие захотят испытать меня на прочность. Начиная от студентов и вплоть до других преподавателей. Но… Оно того стоит. За доступ к знаниям я готов платить. Да и так будет даже веселее.

Следующие несколько дней прошли в тишине и относительном спокойствии. Я осваивался в академии, привыкал к новому расписанию, изучал местность, чтобы не заблудиться в переходах между корпусами. Моя комната постепенно обрастала вещами.

Широ тоже обживался. Он нашёл тёплое местечко на подоконнике, откуда открывался вид на внутренний двор, и часами сидел там, наблюдая за редкими прохожими. Академия всё ещё пустовала — каникулы подходили к концу, но студенты не спешили возвращаться. Лишь иногда в коридорах мелькали фигуры преподавателей, да рабочие сновали вокруг, наводя порядок перед началом учебного года.

Я же почти всё время проводил в библиотеке. Она оказалась даже лучше, чем я себе представлял. Три этажа, бесконечные ряды стеллажей, запах старого пергамента и типографской краски — всё это действовало на меня как лучшее успокоительное. Я мог бродить между полками часами, выискивая что-то новое, незнакомое, то, чего не было в башне Кроу.

— Ты опять здесь, — раздался голос Широ, когда я в очередной раз устроился в дальнем углу первого этажа с внушительным томом по теории артефакторики.

— А где же ещё мне быть? — ответил я, перелистывая страницу.

— Не знаю. Может, в столовой? Или в парке? Или просто в своей комнате, наконец, — бельчонок зевнул. — Ты уже какой день торчишь в этой библиотеке. У тебя мания, что ли?

— Не мания, а здоровый интерес к знаниям, — поправил я. — К тому же, у меня скоро занятия начнутся. Нужно подготовиться.

— Подготовиться? — Широ выбрался из кристалла и уселся на стопку книг рядом со мной. — Думаешь читать им лекции по этим книгам с теорией.

— Это было бы слишком скучно, — возразил я, закрывая книгу. — Хочу показать что-то интересное. Необычное. Чтобы они сами захотели учиться.

— И что же ты им покажешь? — скептически спросил бельчонок.

— Пока не решил. Но у меня есть пара идей, — я отложил том в сторону и потянулся, разминая затёкшие плечи.

Широ фыркнул, но спорить не стал. Он знал, что если я что-то задумал, переубедить меня невозможно.

Я уже собрался взять следующую книгу с полки, когда услышал шаги. Лёгкие, быстрые, почти неслышные. И обернулся.

Из-за угла стеллажа вышли две девушки. Первая была высокой, с длинными тёмными волосами, заплетёнными в косу, и пронзительными серыми глазами. На ней была студенческая форма — тёмно-синяя мантия с серебряной окантовкой, но носила она её с такой грацией, будто это было вечернее платье. Вторая — ниже ростом, с каштановыми кудряшками и веснушчатым лицом.

Они замерли, увидев меня. Их взгляды скользнули по моему лицу, задержались на заострённых ушах, выдающих эльфийскую кровь, и я заметил, как глаза обеих расширились.

— Ой, — выдохнула веснушчатая, и её щёки порозовели. — Вы… вы новенький?

Я на мгновение задумался, как лучше представиться. Сказать правду, что я преподаватель? Или не стоит спешить? Последнее показалось забавным. Да и не хотелось сразу привлекать к себе лишнее внимание.

— Можно и так сказать, — ответил я с лёгкой улыбкой.

— Я же говорила, — черноволосая толкнула подругу локтем, и её губы растянулись в улыбке.

Они переглянулись, и я почувствовал, как по моей спине пробежал холодок. Их взгляды были слишком… оценивающими. Словно они рассматривали картину в галерее или лошадь на ярмарке.

— Вы случайно не эльф? — спросила пепельноволосая, делая шаг вперёд. — Я всего раз в жизни раньше видела эльфов.

— Это глупо отрицать. Уши, так сказать, выдают, — усмехнулся я, не видя смысла врать.

— Ах, — выдохнули они хором, и их лица стали ещё более заинтересованными.

Веснушчатая прикусила губу, а черноволосая сложила руки на груди, рассматривая меня так, будто я был редким экспонатом.

— А почему мы вас раньше не видели? — спросила она. — Я бы точно запомнила такое лицо.

— Я только недавно прибыл, — пояснил я, стараясь, чтобы голос звучал как можно более буднично.

— Переведённый ученик? — глаза веснушчатой загорелись. — Ого! Это же так интересно! Откуда вы перевелись? У вас было домашнее обучение? Но где? Я не слышала о том, чтобы в Империи были магические дома эльфов. Или вы были личным учеником?

— Я приехал издалека, — уклончиво ответил я.

И не соврал. Башня Кроу ведь находилась не близко. Хах.

Девушки переглянулись, но настаивать не стали. Похоже, они решили, что я просто стесняюсь.

— А как вас зовут? — спросила черноволосая, и в её голосе зазвучали кокетливые нотки.

— Фауст, — представился я.

— Фауст, — повторила она, словно пробуя имя на вкус. — Красивое имя. Для красивого эльфа, — она улыбнулась, и в этой улыбке было что-то… опасное.

Веснушчатая хихикнула и тоже шагнула ближе.

— А я — Лира, — сказала она, тряхнув кудряшками. — А это — Селена. Мы учимся на третьем курсе. А вы на какой поступили?

— Пусть это будет для вас сюрпризом, — усмехнулся я.

— А вы умеете быть загадочным, — Селена улыбнулась. — Вам тут одному, наверное, скучно. Но ничего, мы поможем вам освоиться. Правда, Лира?

— Конечно! — подхватила та. — Покажем всё, расскажем. Академия большая, легко заблудиться.

— Благодарю, — кивнул я, чувствуя себя неловко под их пристальными взглядами.

Селена сделала ещё один шаг, сократив расстояние между нами до минимума. От неё пахло цветами, — розами, кажется, — и этот запах смешивался с ароматом старых книг, создавая странную щекочущую ноздри смесь.

— Скажите, Фауст, — сказала она, глядя мне прямо в глаза. — А вы не женаты? Или, может быть, у вас есть невеста?

Я опешил от такой прямоты. Даже Широ в кристалле издал удивлённый писк, который, к счастью, девушки не услышали.

— Нет, — ответил я, решив, что врать на этот раз не стоит. — Я холост. И невесты нет.

— Вот как, — Селена улыбнулась, и её улыбка стала ещё шире. — Это хорошо.

Лира хихикнула и снова толкнула подругу локтем.

— Селена, ты слишком настойчива, — прошептала она, но достаточно громко, чтобы я услышал. — Не смущай парня.

— А что такого? — парировала Селена. — Я просто интересуюсь. Новый ученик, красивый, неженатый — почему бы и нет?

Я почувствовал, как мои щёки начинают розоветь. Вот этого мне точно не хватало. Хорошо, что они не знают, что я преподаватель. Было бы ещё неловче.

— А как вам наша академия? — спросила Лира, видимо, решив сменить тему. — Нравится?

— Очень, — честно ответил я, радуясь возможности говорить о чём-то другом. — Библиотека просто потрясающая. Я такого даже не ожидал.

— О, вы любите читать? — глаза Селены загорелись. — Это замечательно! Я тоже обожаю библиотеку. Можем как-нибудь вместе позаниматься. Я покажу вам самые интересные разделы.

— Я тоже! — подхватила Лира. — Мы часто берём книги на двоих, чтобы обсуждать потом.

— Непременно, — вежливо ответил я, хотя внутри уже начинал паниковать.

Мне не нужны были компании в библиотеке. Я привык читать в одиночестве, погружаясь в текст с головой. Но отказываться было бы грубо, а обижать этих милых девушек не хотелось.

— А как вы относитесь к практике? — спросила Селена, неожиданно став серьёзной. — К боевой магии?

— Положительно, — ответил я. — Считаю, что теория без практики мертва.

— О! — Лира хлопнула в ладоши. — Это прекрасно! Селена у нас одна из лучших на курсе по боевой магии. Она даже старшекурсников иногда побеждает.

— Лира! — Селена смущённо отмахнулась, но в её глазах читалась гордость. — Не преувеличивай.

— Ничуть, — покачала головой та. — Я правду говорю.

Я с интересом посмотрел на черноволосую девушку. В её ауре чувствовалась сила, не выдающаяся, но вполне приличная. Для студентки третьего курса — очень даже неплохо.

— Впечатляет, — сказал я. — Должно быть, вы много тренируетесь.

— Каждый день, — кивнула Селена. — Магия — это не только дар, но и труд. Мой отец всегда говорит: талант без усилий — просто пыль на ветру.

— Мудрые слова, — согласился я.

— Слушайте, Фауст, — Лира замялась, теребя край мантии. — А вы не хотите как-нибудь поужинать с нами? В столовой академии кормят вкусно, а после занятий там всегда весело. Мы познакомим вас с другими студентами. Пока, конечно, все только начинают прибывать. Но пройдёт ещё несколько дней, и народа станет больше.

— Я подумаю, — ответил я, не желая обещать, но и не отказываясь окончательно. — Пока я ещё не освоился, много дел.

— Понимаем, — вздохнула Селена. — Переезд — это всегда хлопотно. Но вы не стесняйтесь. Если что-то нужно — обращайтесь. Мы живём в восточном крыле, комната тридцать семь.

— Запомню, — кивнул я.

Девушки переглянулись. Я почувствовал, что разговор затягивается, а мне ещё хотелось успеть просмотреть пару книг до обеда.

— Простите, — сказал я, слегка склонив голову. — Мне нужно идти. Ещё много дел.

— Конечно-конечно, — закивала Лира. — Не смеем задерживать.

— Но вы приходите, если что, — добавила Селена, и её улыбка стала какой-то… многообещающей. — Мы всегда рады новым знакомствам.

Я кивнул, взял со стола выбранные книги и направился к выходу, чувствуя их взгляды на своей спине. Широ в кристалле тихо захихикал.

— «Ну и ну», — мысленно протянул он. — «Ты им понравился, Фауст. Очень даже понравился».

— «Заткнись», — огрызнулся я.

— «А что я такого сказал? — бельчонок не унимался. — 'Просто констатировал факт. Красивый эльф-полукровка, неженатый, хорошо сложённый. Да их от тебя за уши оттаскивать надо будет».

— «Широ, прекрати», — попросил я, хотя внутри понимал, что он прав.

Девушки действительно смотрели на меня с интересом, который выходил далеко за рамки простого любопытства. Это могло стать проблемой. Всё же я преподаватель теперь, а они студентки… Нет, лучше не думать об этом сейчас.

Я вышел из библиотеки и направился к себе, чувствуя, как свежий ветер остужает разгорячённое лицо. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в оранжевые и розовые тона. Академия казалась спокойной и безмятежной, но я знал, что это лишь затишье перед бурей.

— «Кстати», — снова подал голос Широ. — «Ты неплохо придумал, что не сказал им правду. Пусть думают, что ты студент. Меньше вопросов».

— «Я и не планировал врать. Просто… не стал поправлять», — ответил я. — «Это не одно и то же».

— «Конечно-конечно», — хмыкнул бельчонок. — «Ты просто умалчиваешь. Стратегически».

Я не стал спорить. Он был прав — я действительно не хотел, чтобы эти девушки знали, кто я на самом деле. Пока ещё нет. Всему своё время.

Я свернул в коридор, ведущий к преподавательскому крылу, и уже почти дошёл до своей двери, когда услышал шаги сзади. Тяжёлые, размеренные. Я обернулся.

Карл Вандервуд стоял в нескольких метрах, скрестив руки на груди. Его серые глаза смотрели на меня с привычной уже ненавистью. Казалось, он специально меня поджидал.

— Фауст, — произнёс он, и его голос звучал как скрежет металла по камню. — Я слышал, вы уже начали обживаться. Даже успели познакомиться с некоторыми студентками.

— Следите за мной? — спросил я с недовольством. — Ну если я вас так сильно волную…

— Меня волнует репутация академии, — он шагнул ближе. — А вы, судя по всему, не заботитесь о ней. Флиртуете с ученицами…

— Я не флиртовал, — возразил я. — Мы просто разговаривали.

— Я видел, как они на вас смотрели, — усмехнулся Карл. — И вы смотрели на них. Не стройте из себя невинного. Я знаю ваш тип: красивое личико, острые уши и полное отсутствие совести.

Я вздохнул. У этого человека была какая-то патологическая ненависть ко мне. Или, может, ко всем эльфам. И убедить его в обратном было невозможно.

— Я не собираюсь с вами спорить, — сказал я, открывая дверь в свою комнату. — У меня есть дела поважнее.

— У вас ничего нет важнее, чем убраться из этой академии, — бросил он мне в спину. — Я сделаю всё, чтобы вы ушли. С позором.

— Как скажете, — ответил я, помахав рукой и закрыв дверь.

Широ выскочил из кристалла и уселся на кровать, качая головой.

— Этот тип тебя просто ненавидит, — сказал он. — Что ты ему сделал?

— Родился эльфом, наверное, — пожал я плечами, снимая плащ и бросая его на стул. — Этого достаточно для некоторых людей.

— Глупо, — бельчонок фыркнул. — Ну да ладно. Что ты теперь будешь делать? Он же не отстанет.

— А что я могу сделать? — я сел на кровать и закрыл глаза. — Только доказывать свою компетентность. Рано или поздно он поймёт, что я не враг. Или не поймёт. Но это уже его проблемы.

— А студентки? — Широ хитро прищурился. — Ты же не собираешься с ними… ну…

— Широ! — я открыл глаза и посмотрел на бельчонка. — Они ученицы. Даже если мы примерно одного возраста, я всё равно преподаватель. Я не буду переходить эту грань.

— Просто предупредить хотел, — он зевнул и свернулся клубочком. — Всякое бывает.

Я покачал головой, но спорить не стал. Он был прав — всякое бывает. Но я знал свои пределы.

За окном темнело. Академия погружалась в вечерний полумрак, и только магические светильники на стенах заливали коридоры мягким серебристым сиянием. Завтра предстоял новый день. Я лёг на кровать, закрыл глаза и провалился в сон, уносясь прочь от всех проблем, хотя бы на несколько часов.

А утром, когда я спустился в столовую позавтракать, меня уже ждали. Селена и Лира сидели за столиком у окна и, заметив меня, помахали руками, приглашая присоединиться. Я вздохнул, взял поднос с едой и направился к ним.

— Доброе утро, Фауст! — щебетала Лира, пододвигаясь, чтобы освободить мне место. — Как спалось?

— Спасибо, хорошо, — ответил я, садясь.

— А мы вчера всё думали о вас, — сказала Селена, и в её глазах снова загорелся тот самый опасный огонёк. — Решили, что сегодня же покажем вам академию как следует. Библиотеку вы уже видели, но есть ещё много интересного.

— Например, теплицы, где выращивают магические растения, — подхватила Лира. — Или обсерватория, откуда видно звёзды. Там очень красиво.

— Может быть, как-нибудь, — вежливо ответил я, принимаясь за кашу.

— Почему как-нибудь? — надула губы Лира. — Сегодня же отличный день. Солнце выглянуло. Тепло. Давайте прямо сейчас?

Пока я смотрел на их просящие взгляды, мне оставалось лишь глубоко вздохнуть и согласиться. Всё же я и вправду тут ещё далеко не всё осмотрел. И это будет полезно.

Так что вскоре мы бродили по академии, осматривая каждый её уголок. И так почти до самого вечера. Недопонимание стало заходить всё дальше. И развеять его я уже так просто не смогу. Что же будет, когда они узнают, что я преподаватель… Будет весело.

Время бежало неумолимо. И вот начался первый учебный день в Академии магии Империи Фаэрин. Студенты, соскучившиеся за летние каникулы, снова заполнили коридоры, гулко отбивая шаги по каменным плитам и перекрикиваясь друг с другом. Воздух, ещё вчера казавшийся спокойным, сейчас звенел от напряжения и предвкушения. Я стоял у высокого окна в пустом коридоре преподавательского крыла, глядя, как во внутреннем дворе мелькают фигуры в синих и зелёных мантиях, и чувствовал, как внутри поднимается странное волнение. Не страх — скорее предвкушение.

— Ты готов? — спросил Широ, выглядывая из-за ворота моей мантии. Свой белоснежный мех он сегодня тщательно вылизал, стараясь выглядеть достойно.

— Всегда готов, — ответил я, поправляя на груди серебряный значок преподавателя.

Одежду тоже пришлось сменить. Увы, мой любимый балахон оставить не разрешили. Директор лично велела «сменить это убожество на что-то более подходящее». Пришлось заморочиться. И вот сегодня я стоял одетый в белую рубашку с зелёным галстуком, поверх была изумрудная жилетка и светлый пиджак. Заморочено для меня, конечно, но оно того стоит. Теперь я хоть выглядел не как какой-то бродяга, а как уважаемый аристократ, хоть им и не являлся.

— Хотя, если честно, чувствую себя немного не в своей тарелке, — высказался я.

— Ничего, справишься, — фыркнул бельчонок. — Как думаешь, долго они будут вести себя тихо, когда увидят, кто их учитель?

Я усмехнулся. Широ, как всегда, умел поднять настроение.

— Пара минут, не больше. Но это нормально.

Я отлепился от окна и направился к лестнице, ведущей в учебные аудитории. Моя первая лекция должна была начаться через четверть часа. Я заранее изучил список группы — третий курс, одна из старших групп, студенты, которые уже знают основы магии и жаждут большего. Или, по крайней мере, должны жаждать. На деле же, как объяснила Мирабель, третьекурсники — это уже не те восторженные новички, которые впитывают каждое слово. Они успели обзавестись амбициями, разбиться на компании и иногда считают себя умнее преподавателей.

Аудитория, которую мне выделили, располагалась на втором этаже восточного крыла. Это была просторная комната с высокими потолками и огромными окнами, выходящими на восток. Солнечный свет заливал деревянные парты, расположенные амфитеатром, и преподавательскую кафедру, за которой я должен был стоять. На стенах висели старые схемы плетений и карты магических потоков Империи.

Я вошёл в аудиторию одним из первых. Здесь было тихо и пусто, только золотые пылинки кружились в лучах утреннего солнца. Я прошёл к кафедре, положил на неё несколько листов со своими заметками — скорее для порядка, чем для дела. Всё, о чём я планировал говорить, было у меня в голове.

— «Будет много народу», — заметил Широ, выглядывая из-за пазухи. — «Чувствую десятки аур. И они приближаются».

— «Разумеется», — мысленно ответил я, чувствуя, как напряжение перед выходом на сцену сменяется спокойной уверенностью.

И тут дверь с шумом распахнулась.

Первые студенты ввалились в аудиторию гурьбой, с громкими разговорами и смехом. Парни в синих мантиях, девушки в зелёных, они рассаживались по местам, перекидываясь шутками и обсуждая каникулы. На меня сначала никто не обращал внимания — молодой человек у кафедры, видимо, воспринимался ими как ассистент преподавателя или какой-то другой студент.

А потом один из парней, высокий блондин с холёным лицом, поднял голову и замер.

— Эй, — громко сказал он, толкая соседа локтем. — Гляньте на него. Это кто?

Шум стих. Десятки глаз уставились на меня. Я выдержал паузу, глядя на них спокойно и внимательно, давая время осознать. И тут по аудитории прокатилась волна шёпота.

— Какой красавчик… — прошептала какая-то девушка на первых рядах, и её подруга хихикнула, прикрывая рот ладонью.

— Уши видите? — прошипел другой голос. — Он же эльф. Настоящий эльф!

— Да ну, не может быть. Эльфов в Империи почти не осталось.

Взгляды скрестились на мне. Любопытные и оценивающие. Девушки откровенно разглядывали моё лицо, шептались, сравнивали. Кто-то даже покраснел.

— А он ничего так… — донёсся отчётливый шёпот с задних рядов. — Я бы не против с ним того… в укромном местечке.

— Тише ты, — шикнули на говорившую. — Услышит же.

— А я и не против… — шепнула она, но была тут же заткнута подругами.

Я сделал вид, что не расслышал.

Пока я собирался с мыслями, в аудиторию вошла запоздавшая компания. И я узнал их сразу. Впереди шла высокая черноволосая девушка с пронзительными серыми глазами — Селена. За ней, весело щебеча, семенила Лира с веснушчатым лицом и каштановыми кудряшками. Они тоже меня заметили.

— Фауст! — воскликнула Лира, и её лицо расплылось в радостной улыбке. — Вы здесь! А мы вас искали в столовой. Думали, вы заболели или…

Она осеклась, заметив, куда смотрят остальные студенты. На значок на моей груди. На их лице промелькнуло понимание.

А следом за ними, чуть поодаль, в аудиторию вошли ещё несколько знакомых мне человек, и у меня ёкнуло сердце. Солани шла первой. Её тёмные волосы с фиолетовым отливом были аккуратно убраны в высокий хвост, открывая острые скулы и бледную кожу. Зелёные глаза с вертикальным зрачком скользнули по аудитории, задержались на мне на долю секунды, и она чуть заметно приподняла бровь. Но вида не подала.

За ней, чуть ссутулившись, шёл Адам Эрде. За год он изменился: стал шире в плечах, увереннее в движениях, но в его зелёных глазах всё ещё пряталась та робость, которую я заметил ещё на лесной дороге. Наши взгляды встретились, и на его лице расцвела улыбка — искренняя, почти детская, полная узнавания и радости.

Дальше шли и остальные мои знакомые: Катарос, Голд, Сэнд и Флюмен. Катарос выглядел всё таким же надменным, его платиновые волосы были аккуратно зачёсаны назад, а серые глаза смотрели на мир с ледяным превосходством. Но даже он не смог скрыть своё удивление, застыв словно статуя. Голд, напротив, улыбнулась своей тёплой улыбкой и даже помахала мне рукой, чем вызвала недоумённые взгляды соседей. Оставшиеся девушки замерли на месте.

Впрочем, в присутствии остальных студентов они не стали поднимать бучу и сразу же расспрашивать меня, просто усевшись на свои места. Аудитория наполнилась до отказа. Шум стих, когда я поднял руку, призывая к тишине.

— Доброе утро, — сказал я, и мой голос, усиленный магией, разнёсся по залу, заставляя воздух вибрировать. — Меня зовут Фауст. С сегодняшнего дня я буду вести у вас практические занятия по прикладной магии.

По аудитории снова пробежал шёпот. Кто-то присвистнул. Девушки на первых рядах переглянулись с ещё большим интересом.

— Сколько вам лет? — раздался выкрик с задних парт.

— Достаточно, чтобы преподавать здесь по личному приглашению директора, — спокойно ответил я, не дав ему возможности продолжить. — А вам советую запомнить: на моих уроках вы будете ценить не возраст, а знания и умения.

Я сделал паузу, давая словам улечься. Пусть мне ещё не доверяли, но слишком явно оспаривать решение директора идиотов не нашлось. В аудитории стало тише, хотя напряжение никуда не делось. Я чувствовал на себе их любопытные взгляды. Но были и враждебные. Несколько аристократов смотрели на меня с плохо скрываемым презрением.

— Сегодня мы поговорим о том, что многие из вас считают уже изученным и понятым. О плетениях магии, — продолжил я, обводя аудиторию взглядом. — А точнее, о том, как их можно изменять.

Я шагнул в сторону и поднял руку. В воздухе передо мной замерцали серебристые нити маны, сплетаясь в простое плетение заклинания водяной струи. Студенты замерли, наблюдая.

— Это базовое плетение, — сказал я. — Заклинание «Водяная струя». Кто может сказать, как оно работает?

Несколько человек подняли руки. Я кивнул парню с русыми волосами на первой парте.

— Плетение направляет поток маны и превращает её в воду, выталкивая её вперёд, — бойко отрапортовал он.

— Верно. Работает просто. Да и нитей в плетении совсем немного, так что создать можно достаточно быстро, — я кивнул. — А теперь вопрос сложнее. Что изменится, если я сдвину вот эту нить?

Я указал на одну из серебристых линий в плетении, тонкую, почти незаметную, но, как знал каждый студент, критически важную для формы заклинания. В аудитории повисла тишина. Студенты переглядывались, пожимали плечами.

— Не знаете? — спросил я, хотя ответа и не ждал. — Что ж, тогда давайте проверим на практике.

Я повернулся к манекену, который заранее был установлен в углу аудитории. Это была простая деревянная фигура, усиленная магией, чтобы выдерживать любые повреждения. Я поднял руку, мысленно сдвинул нить в плетении, изменив угол её пересечения с соседней, и выпустил заклинание.

Из моей ладони вырвалась не вода. Ледяная струя, тонкая и сконцентрированная, ударила в манекен с оглушительным треском. Дерево покрылось инеем. По аудитории пронёсся коллективный вздох.

— Изменив положение одной нити, — сказал я, поворачиваясь к ошарашенным студентам, — я превратил обычную водяную струю в ледяное копьё. По сути, я не создавал новое плетение. Я модифицировал существующее. Ведь именно данная нить отвечала за температуру выпускаемой воды.

В аудитории стало тихо. Тишина была уже не той, настороженной, с которой встречают нового учителя. Это была тишина заинтересованных людей, которые только что увидели нечто, выходящее за рамки их привычного понимания. Даже скептики на задних рядах притихли, уставившись на обломки манекена.

— Магия — это не свод заученных плетений, — продолжил я, обводя аудиторию взглядом. — Магия — это язык, на котором мы говорим с миром. И, как любой язык, его можно использовать гибко. Менять слова, переставлять местами фразы, находить новые оттенки смысла. Базовое плетение «водяной струи» дано вам в учебниках. Но кто сказал, что его нельзя превратить в «ледяное копьё»? Или в «паровой клинок»? Или даже «кислотный туман»?

Я сделал паузу, давая возможность осознать услышанное.

— Именно этому я собираюсь вас учить. Не самим плетениям. Их вы и так выучите по книгам. Я собираюсь учить вас мыслить, как маги. Понимать структуру магии, чувствовать её, изменять по своему желанию. Это сложно. Это опасно. Но это единственный путь к настоящей силе.

Тишина затянулась. Я видел, как зажглись глаза у некоторых студентов. Как другие, наоборот, нахмурились, понимая, что легко не будет. Но главное — я завладел их вниманием.

— А теперь, — сказал я, и на моих губах появилась лёгкая улыбка. — Откройте свои учебники на странице, где описано базовое плетение «малого огненного шара». И попробуем модифицировать его вместе. Кто хочет попробовать первым?

Несколько рук поднялось в воздух. Я кивнул парню, который ответил мне в начале урока. Он вышел к кафедре, сосредоточенно нахмурив брови. Рядом с ним я чувствовал напряжение его маны, но и азарт — первый шаг на пути к настоящему пониманию.

Студенты работали увлечённо. Кто-то бросал на меня восхищённые взгляды, кто-то недоверчиво щурился, но никто не бездельничал. Даже гордые аристократы, чьи фамилии говорили сами за себя, пытались повторять мои манипуляции с плетениями.

Я же ходил между рядами, давая советы, поправляя ошибки.

— Молодец, — сказал я Селене, которая, нахмурившись, пыталась превратить своё плетение «малого огненного шара» в нечто новое. — Ты на верном пути.

Селена кивнула, а её щёчки порозовели от усердия и, возможно, от смущения.

Закончился урок как-то незаметно. Звонок, которого я не ждал, застал меня врасплох, когда я объяснял одному из студентов, как лучше сдвинуть очередную линию, чтобы не получить взрыв. Аудитория зашевелилась, студенты начали собирать вещи.

— На сегодня всё, — сказал я, повышая голос. — Но запомните: то, что мы сегодня разобрали, — это только начало. К следующему уроку жду вас с новыми идеями по модификации изученных вами ранее плетений.

Студенты потянулись к выходу, перешёптываясь и бросая на меня любопытные взгляды. Девушки, которые ещё в начале урока откровенно флиртовали, теперь смотрели с восхищением. Парни, которые насмешничали, притихли.

Адам подошёл ко мне, когда аудитория почти опустела. Его зелёные глаза светились, а на губах играла робкая улыбка.

— Фауст! — сказал он, протягивая руку. — Я рад, что мы снова встретились. Честно говоря, не ожидал тебя здесь увидеть. И уж точно не в таком качестве.

— Я сам не ожидал, — ответил я, пожимая его руку. — И тем более увидеть тебя сразу на третьем курсе.

— Да, — он кивнул, и его лицо стало серьёзным. — Было непросто, но я справился. Когда я поступал, решили что глупо терять время на первых курсах, если базу я уже освоил. Потому и зачислили сразу на третий.

— Молодец, — похвалил я.

Я вышел из аудитории и направился в преподавательское крыло. В коридорах было людно. Студенты сновали туда-сюда, и многие провожали меня взглядами. Кто-то с любопытством, кто-то с неприязнью.

— Фауст! — окликнула меня знакомая девушка в зелёной мантии.

Я остановился. Это была Мирабель, моя провожатая. Она улыбалась, но в её глазах читалось напряжение.

— Слышала, вы замечательно провели первый урок, — сказала она, подходя ближе. — Студенты только о вас и говорят.

— Надеюсь только хорошее, — усмехнулся я.

— Мнения разнятся, — она усмехнулась. — Но больше их волнует другое. Ваша… внешность, возраст и… то что вы не озвучили свою фамилию. Кое-кто уже начал делать ставки, как долго вы продержитесь.

— И каковы прогнозы? — поинтересовался я.

— Разные. Кто-то даёт вам месяц. Кто-то — до первой серьёзной жалобы. Но есть и те, кто считает, что вы задержитесь надолго.

— Посмотрим, — ответил я. — Надеюсь, я всех удивлю.

Мы понимающе улыбнулись и разошлись. Я, чувствуя на себе чужие взгляды, продолжал свой путь.

— «Они на тебя смотрят», — мысленно сказал Широ. — «Те самые девушки. Которые были в библиотеке».

Я поднял глаза. В конце коридора, у лестницы, стояли Селена и Лира. Они смотрели на меня, и на их лицах застыло странное выражение. Обида? Разочарование?

Когда я поравнялся с ними, Лира потупила взгляд, а Селена, наоборот, вздёрнула подбородок.

— Вы нам не сказали, — произнесла она, и в её голосе слышался укор. — Что вы преподаватель.

— Вы и не спрашивали, — усмехнулся я.

— Но могли бы сами представиться! — выпалила Лира, и её щёки вспыхнули. — А мы… мы думали…

— Что я студент? — закончил я за неё. — Да, я понимаю. Простите, если ввёл вас в заблуждение. Но я не врал. Я действительно приехал издалека. И действительно нуждался в том, чтобы мне показали академию.

— И мы показали, — горько усмехнулась Селена. — А вы даже не поблагодарили. Просто использовали.

Я помолчал, чувствуя, что она права. В какой-то степени — права. Я действительно не стал их разубеждать. Мне было удобно, когда они думают, что я студент. Меньше вопросов. Но сейчас, глядя в их расстроенные лица, я чувствовал себя неловко.

— Спасибо вам, — сказал я. — За экскурсию. За помощь. Я ценю это. И если я могу чем-то помочь вам в ответ…

— Мы не просим поблажек, — перебила Селена. — И сами справимся.

Она схватила Лиру за руку и быстро зашагала прочь, не оборачиваясь. Я смотрел им вслед, чувствуя, как внутри шевелится что-то, похожее на угрызения совести.

— «Ты слишком много думаешь о других», — заметил Широ. — «Они студентки. У них своя жизнь. У тебя — своя».

— «Знаю», — ответил я. — «Но это не значит, что я должен быть сволочью. Я поступил некрасиво».

— «Не волнуйся. Скоро отойдут, всё обдумают и вновь начнут приставать к тебе», — фыркнул Широ.

И я даже не мог с ним поспорить.

К концу дня я чувствовал себя выжатым, как лимон. Первые уроки у разных классов прошли успешно, но они отняли неожиданно много сил. Не физических, нет. Моральных. Постоянное напряжение, необходимость контролировать каждое слово, каждое движение, отвечать на вопросы, которые иногда ставили в тупик.

И вот, когда я уже собирался покинуть аудиторию и направиться к себе отдыхать, у меня появились неожиданные гости…

Дверь кабинета неожиданно распахнулась. Я ожидал увидеть Мирабель с каким-нибудь забытым расписанием или, быть может, самого директора Келпи с новыми указаниями. Но вместо этого в проёме один за другим начали появляться они.

Первой вошла Солани.

— Фауст, — произнесла она, и в этом коротком слове прозвучало столько всего, что я невольно напрягся. Не от угрозы, от неожиданного тепла. — Долго же мы тебя искали.

За её спиной, чуть пригнувшись, чтобы не задеть верхнюю притолоку, протиснулся Катарос. Его платиновые волосы, всегда безупречно зачёсанные назад, сейчас слегка растрепались, а на белоснежном камзоле я заметил маленькое пятнышко — видимо, он очень спешил. Серые глаза мага смотрели на меня с холодным любопытством и… уважением.

Следом, чуть оттесняя Катароса плечом, вошла Голд. Её светлые волосы были перехвачены изумрудной лентой, а золотистые глаза сияли неподдельной радостью. За ней, чуть поодаль, держалась Сэнд. Её смуглая кожа и золотые глаза составляли разительный контраст с бледностью Голд, и они снова, как и раньше, старались держаться отдельно друг от друга, хотя и пришли вместе. Последними вошли Адам и Флюмен.

— Фауст, — кивнул Катарос, и его голос прозвучал глухо, будто он признавал факт, который не мог изменить. — Не думал, что ты окажешься здесь. И в таком качестве.

— Да-да, мы в шоке! — звонко воскликнула Голд, и её тёплая улыбка озарила кабинет. — Но так рады, что ты здесь! Когда узнали, что новый преподаватель — это ты, я сначала не поверила. Думала, шутка.

— А я поверила, — заметила Сэнд, и в её голосе прозвучала лёгкая усмешка. — Ты всегда умел удивлять.

Флюмен не стала пожимать мне руку. Она подошла ближе и, не отрывая от меня своих серых, бесконечно любопытных глаз, произнесла:

— Ты полон сюрпризов. Сначала библиотека Данталиона, теперь — академия. И уже преподаватель. Как тебе это удалось? Неужели директор Келпи просто так взяла и предложила тебе место?

— Это долгая история, — уклончиво ответил я, жестом приглашая всех садиться. — Но если вы пришли не просто поздороваться, а поговорить, то у меня есть время.

И мы расселись.

— Мы ждали окончания занятий, — начала Солани, и в её голосе послышалась лёгкая вина. — Не хотели привлекать внимание. Ты должен понимать, как в академии любят сплетни. А новость о том, что новый преподаватель — наш ровесник, победивший в библиотеке Данталиона и к тому же… — она запнулась, слегка покраснев, — … такой красивый, быстро разлетелась бы по коридорам. Мы не хотели создавать тебе проблем.

— Но теперь мы здесь, — подхватил Катарос, и его серые глаза сузились. — И хотим знать. Как так получилось, что ты стал преподавателем? Ты же наш ровесник. Твой уровень, конечно, высок, но чтобы тебя назначили учить нас… Это необычно.

— Директор Келпи сама предложила, — пожал плечами, не видя смысла скрывать очевидное. — У неё были на то причины. И я согласился.

— Какие причины? — тут же вскинулась Флюмен, и её глаза загорелись охотничьим азартом. — Ты знаешь директора лично? У тебя есть связи? Или… — она сделала паузу, и её голос понизился до шёпота. — Или она знает твоего учителя?

Я даже слегка вздрогнул от проницательности девушки.

— Лина! — предостерегающе произнёс Катарос, но она лишь отмахнулась.

— Что? — спросила она с вызовом. — Мы все думаем об этом. Фауст — явно не самоучка. Он слишком силён для этого. У него точно есть учитель. Кто-то могущественный. Я хочу знать — кто.

В кабинете повисла напряжённая тишина. Я смотрел на Флюмен, она смотрела на меня. В её серых глазах горел тот самый голод, который я так хорошо знал — голод знаний.

— Простите, но пока я не могу сказать этого. Даже вам. Возможно позже… Но не сейчас, — сказал я наконец, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Но если вы пришли сюда, чтобы расспрашивать меня о моём учителе, то вы зря потратили время.

Флюмен вздохнула и покачала головой.

— Так и знала, что не скажешь. Но попытаться стоило, — покачала она головой. — Ладно. Оставим эту тему. По крайней мере, на сегодня.

— А как вы тут без меня? — спросил я, меняя тему. — После библиотеки Данталиона. Как ваши семьи отреагировали на то, что вы не получили главный приз?

Вопрос был провокационным, но я хотел знать. Хотел понять, с кем имею дело сейчас, спустя год.

— Моя семья была в ярости, — без обиняков ответил Катарос, и на его губах появилась горькая усмешка. — Мне устроили разнос. Заявили, что я опозорил род, что я не достоин носить фамилию Катарос. Отец не разговаривал со мной два месяца.

— И как ты это пережил? — спросила Голд, и в её голосе послышалось искреннее сочувствие.

— Привык, — коротко ответил Катарос. — Я всегда был для них не тем, кем они хотели меня видеть. Слишком гордым. Слишком самостоятельным. Их мнение… — он замолчал, подбирая слова. — Их мнение перестало меня волновать ещё в тот момент, когда я проиграл Дориану Блэквуду. Я понял, что сила — это не только магия и не только фамилия. Это умение подниматься после падения.

— О, — Сэнд усмехнулась. — Катарос заговорил о чувствах. Мир не перевернулся?

— Заткнись, — беззлобно огрызнулся он.

— А вот мой отец, — продолжила Голд, — наоборот, был доволен. Он сказал, что проигрыш — это тоже опыт. И что я смогла дойти до того этапа, до которого не доходил никто из нашего рода. Так что он даже гордился.

— Мой тоже, — кивнула Сэнд, и её золотые глаза потеплели. — Он сказал, что караванные пути никуда не денутся, а вот такого опыта, как у меня, нет ни у кого в семье. Это сильно подняло престиж нашей семьи и позволило заключить несколько интересных контрактов.

— Мои… — Флюмен вздохнула и отвела взгляд. — Мои родители умерли. Давно. Ещё до академии. Так что отчитывать меня было некому. Я сама себе и родитель, и учитель, и критик.

— Прости, — тихо сказала Голд, и Сэнд кивнула, выражая поддержку.

— Не надо меня жалеть, — отмахнулась Флюмен. — Я уже давно привыкла.

— Мне рассказывать нечего, — Адам чуть опустил голову. — Я не возвращался домой с того времени. Да и смысла в этом нет никакого. Впрочем, последствия были… Ко мне стали подходить разные люди. В основном, представители разных родов. Им стало известно, что деревенский парень смог дойти до финала. Они предлагали мне покровительство, деньги, учёбу. Я отказался. Сказал, что сам справлюсь.

— Предложение моего рода до сих пор в силе, — улыбнулся Катарос. — Многие сейчас хотят ухватить такой талант, пока это не сделали другие. И условия вполне неплохие. Отец готов принять тебя в младшую ветвь рода, отдав в жёны мою двоюродную сестру.

— Понимаю, что это шанс для безродного вроде меня. Но я не готов к такому. Я хочу быть сильным сам, а не за счёт чужой помощи, — твёрдо сказал Адам. — И лишь затем уже выбирать что делать.

Я слушал их и чувствовал, как внутри растёт странное тепло. Всё же приятно вновь оказаться в одной компании. Несмотря на прошедшее время, они ничуть не изменились.

— А ты, Солани? — спросил я, когда разговор затих. — Как твой род отреагировал на то, что Сефаро… — я не договорил, но она поняла.

— Он погиб в библиотеке Данталиона, — произнесла она, и в её голосе не было сожаления. — Это был скандал. Мой род принёс свои соболезнования роду Сефаро. А меня… меня отчитывали за то, что я не смогла его защитить.

— Но ты же не могла… — начала было Голд, но Солани её перебила.

— Я знаю. И они знают. Но им нужно было на кого-то направить своё недовольство. На меня. Я была готова к этому. Тем более что официально они сделать ничего не могут. Всё же я действительно никак не могла повлиять на это. Мы разделились не по моей воле. Он знал, на что шёл, когда решил зайти в библиотеку Данталиона.

— И как ты? — спросил я, глядя ей в глаза.

Она выдержала мой взгляд. В её зелёных глазах с вытянутым зрачком не было боли — только спокойствие и твёрдость.

— Я свободна, — сказала она, и это слово прозвучало как клятва. — Моя клятва защищать Сефаро аннулирована. Я больше не обязана подчиняться его роду. И это… это даёт мне возможность дышать полной грудью. Они по-прежнему давят на нас, требуя новых клятв. Угрожают. Но мы тянем время. А они не могут ничего сделать. Впрочем, только пока.

— И долго вы сможете тянуть? — спросил Катарос.

— Столько, сколько нужно, — ответила она, и в её голосе зазвучала сталь. — Я больше не буду пешкой в чужих играх. Если они хотят от меня чего-то — пусть договариваются. Я не рабыня!

Мы замолчали. Разговор о прошлом утомил всех, открыл старые раны, показал новые шрамы.

— А что ты думаешь об академии, Фауст? — спросила Голд, видимо, решив сменить тему. — Тебе нравится здесь преподавать?

— Неожиданно да, — честно ответил я. — Студенты иногда подкидывают довольно интересные вопросы, заставляющие задуматься. Что открывает новые направления для исследований. Теперь понимаю, почему маги вообще соглашаются кого-то учить. Свежий взгляд очень важен. А это помогает магам расти над собой.

— Ты и так быстро растешь, — заметила Флюмен, и в её голосе послышалась зависть. — Твои знания, твоя техника… То, как ты модифицируешь плетения, как объясняешь студентам сложные вещи простыми словами… Это дорогого стоит.

— Спасибо, — кивнул я, принимая похвалу.

— Не против, если мы будем часто приходить к тебе? — спросил Адам, и его глаза загорелись надеждой.

— Конечно, приходите, — улыбнулся я. — Но предупреждаю: я не буду делать за вас домашние задания и не буду давать поблажек на экзаменах. И уж точно не дам списывать. Вы для меня такие же студенты, как и все.

— Справедливо, — кивнул Катарос.

— Хоть и жаль, — фыркнула Голд. — Я бы не отказалась от поблажек.

Мы ещё немного поболтали. Но вскоре, один за другим они начали прощаться. Было уже поздновато. Пора было идти по своим комнатам.

Но Сильвия задержалась.

Она стояла у окна, глядя на темнеющее небо, и её профиль на фоне заката казался высеченным из мрамора. Красивым. Нечеловечески красивым. В полумраке кабинета она казалась призраком — бледная кожа, тёмные волосы, зелёные глаза, в которых отражались первые звёзды.

— Ты не уходишь? — спросил я, когда дверь за последним гостем закрылась.

— Нет, — она повернулась ко мне. — Есть кое-что, о чём я хочу поговорить с тобой наедине.

— О чём?

— О Сефаро, — она сделала шаг вперёд, и её голос стал тише, почти шёпотом. — О том, как они отреагировали на смерть наследника.

— Ты же уже говорила.

— Это только часть, — она покачала головой, и в её глазах мелькнула боль, которую она так старательно прятала всё это время. — Они были в ярости. И угрожали. Пытались подчинить наш род.

— Но ты же не могла ничего сделать… — начал я, но она перебила.

— Я знаю. И все знают, — она подошла ближе, и я почувствовал её запах — лёгкий, едва уловимый аромат цветущей вишни. — Но для них это не оправдание. Для них важны лишь факты. А факты таковы, что Сефаро мёртв, а я жива.

— И что теперь? — спросил я. — Что они от тебя хотят?

— Подчинения, — горько усмехнулась она. — Есть несколько молодых магов из старых родов, которые с радостью возьмут меня в жёны. Или в наложницы. Не важно. Главное — использовать меня и мою силу.

— А чего хочешь ты?

Она замерла. Её зелёные глаза смотрели на меня долгим, тяжёлым взглядом. В них была борьба — между долгом и желанием, между страхом и надеждой.

— Я хочу свободы, — наконец произнесла она, и её голос дрогнул. — Я хочу сама решать, как мне жить. С кем быть. За кого сражаться. Я не хочу быть пешкой. Не хочу, чтобы мной торговали на семейных советах.

— Тогда борись, — сказал я. — Не словами, а делами. Докажи, что ты сильнее. Что ты не игрушка в их руках.

— Как? — она посмотрела мне в глаза, и я увидел в них отчаяние. — У меня нет поддержки. Нет союзников. Моя семья — это всё, что у меня есть. Но они не всесильны.

— Ты не одна, — возразил я. — У тебя есть я. Есть Ренар, Адам, Голд, Сэнд, Флюмен, Катарос. Мы все прошли через библиотеку Данталиона вместе. Мы сражались плечом к плечу. Это делает нас не просто знакомыми. Временно можно спрятаться за нашими спинами. Мы поможем… Я помогу. Ну а если что, от проблемы всегда можно избавиться радикально.

Солани смотрела на меня, и в её глазах постепенно угасала боль, уступая место чему-то новому. Надежде. И благодарности.

— Спасибо, — прошептала она. — Ты даже не представляешь, как много для меня значат твои слова.

Она шагнула ко мне и, неожиданно для себя, коснулась моей руки. Её пальцы были холодными, но этот холод был приятен — как глоток родниковой воды в жаркий день.

— Будь осторожна, — сказал я, не отводя взгляда. — Сефаро могут не простить, если узнает, что ты ищешь поддержку на стороне.

— Пусть, — она убрала руку и выпрямилась, расправляя плечи. — Ты натолкнул меня на одну мысль. Пора бы им вспомнить, почему раньше боялись рода Солани.

Она улыбнулась такой кровожадной, но в то же время завораживающей улыбкой. Эта улыбка была понятнее любых слов.

— Тогда до завтра, Фауст, — сказала она, направляясь к двери.

— До завтра, Солани.

Она вышла, и дверь за ней закрылась с тихим стуком. Я остался один — в сумраке вечера, под мерцание магических светильников, с мыслями, которые никак не хотели успокаиваться.

— «Она тебе нравится», — снова раздался мысленный голос Широ.

— «Заткнись», — устало ответил я.

— «Ну нравится, и что? Это нормально», — улыбнулся бельчонок.

— «Я не собираюсь с ней… ничего такого. Она просто… интересный человек. Сильный. Умный. Мы прошли через многое вместе. Это не влюблённость, это… уважение».

— «Угу», — фыркнул Широ. — «Уважение. Конечно. Особенно когда она на тебя так смотрит… А ты на неё».

— «Широ, прекрати».

— «Молчу-молчу».

Я вздохнул и откинулся на спинку кресла, глядя в потолок. Широ был прав — Солани мне нравилась. Это глупо отрицать

Вот только — я теперь преподаватель, она студентка. Между нами не может быть ничего. Не должно быть. Это было бы неправильно. Неэтично. Опасно — и для меня, и для неё.

— «Ты слишком много думаешь», — снова сказал Широ.

— «А ты слишком много болтаешь».

Бельчонок обиженно фыркнул и замолчал. Я закрыл глаза, прислушиваясь к тишине. В коридорах академии было пусто. Студенты разошлись по комнатам, преподаватели — по своим делам. Только я сидел в темноте, перебирая в памяти события сегодняшнего дня: уроки, разговоры, признания.

А затем поднялся, подошёл к окну и посмотрел на усыпанное звёздами небо. Где-то там, за горизонтом, стояла башня Кроу, хранящая его наследие. Элементали ждали моего возвращения. А я был здесь, в академии, среди тех, кто когда-то был моими соперниками, а теперь стал…

— Друзьями, — прошептал я, и это слово прозвучало в тишине как откровение.

Да, друзьями. Несмотря на всё, на разницу в статусе, на прошлые обиды, на будущие разногласия, мы были друзьями. Пожалуй, сейчас я их мог так назвать. И от этого на душе становилось как-то теплей.

Следующее утро встретило меня серым небом и мелким противным дождём, который барабанил в окно моей комнаты, создавая ощущение уюта и одновременно тоски. Капли стекали по стеклу, искажая вид на внутренний двор академии, где редкие студенты, ссутулившись и накинув капюшоны, спешили по своим делам.

— Сегодня практика на полигоне, — напомнил Широ, сладко потягиваясь на подушке. — Надеюсь, твои ученики не промокнут до нитки. И ты заодно.

— Промокнуть — это меньшее, что их сегодня ждёт, — ответил я, застёгивая лёгкий плащ с капюшоном.

— Ты суров, — фыркнул бельчонок, забравшись в кристалл. — Прямо как Кроу. Только тот ещё и ворчал при этом.

Я усмехнулся. В словах Широ была правда. Я всё чаще ловил себя на том, что использую методы учителя. Но Кроу был эффективен. А я тому живое доказательство.

Выйдя из преподавательского крыла, я направился к северной части академии, где за высокой каменной стеной располагался учебный полигон. Это было обширное ровное поле, окружённое магическими барьерами, которые сдерживали выплески энергии и защищали здания от случайных разрушений. Земля здесь была утоптана до каменной твёрдости, а кое-где виднелись чёрные проплешины — следы вчерашних тренировок.

Студенты моей группы уже ждали. Они сбились в небольшую кучку у края полигона, прячась под широким навесом, который должен был укрывать инвентарь. Дождь не щадил никого. Их мантии вымокли, но никто не жаловался. Увидев меня, они выпрямились.

— Доброе утро, — сказал я, останавливаясь перед ними под открытым небом. Вода не попадала на меня, отводимая прозрачным магическим куполом. — Сегодняшняя тема — контр-плетения. Отработка защиты и контратаки в условиях, когда ваша концентрация ослаблена внешними факторами. В данном случае — погодой. Выходите в центр.

Студенты переглянулись, но спорить не стали. Они выбрались из-под навеса и построились в две шеренги. Я уже собирался начать объяснение, когда услышал шаги и голоса со стороны входа на полигон. Группа студентов в таких же намокших мантиях, возглавляемая высоким мужчиной в чёрном, входила на нашу территорию.

— Карл, — негромко произнёс я, узнав старшего преподавателя боевой магии.

Он вёл своих учеников прямо к нам, не обращая внимания на то, что полигон по расписанию был наш. Его студенты сверлили мою группу неприязненными взглядами.

— Фауст, — Карл остановился в нескольких шагах, и его губы растянулись в холодной улыбке. — Какая встреча. Вы, я вижу, тоже решили выгулять своих щенков на полигон. В такую погоду.

— По расписанию, — ответил я спокойно. — У нас практическое занятие.

— Да-да, я в курсе, — он махнул рукой, и его студенты рассредоточились по краю поля, явно не собираясь уходить. — Но сегодня я решил, что моим ученикам тоже не помешает попрактиковаться. Погода, знаете ли, отличная для закалки характера. И места на полигоне хватит всем.

Я посмотрел на него. В его серых глазах читался вызов. Он не собирался уходить. Он хотел спровоцировать меня, заставить сорваться, показать себя некомпетентным перед лицом студентов.

— Места хватит, — спокойно согласился я, чем вызвал лёгкое замешательство на его лице. — Но я не могу отвечать за безопасность ваших учеников, если они окажутся в зоне поражения. Мои занятия предполагают активное применение плетений.

— Не волнуйтесь, — оскалился Карл. — Мои студенты умеют за себя постоять. А уж увернуться от каких-то жалких плетений ваших студентов им сами боги велели.

Я перевёл взгляд на свою группу. В их глазах начали разгораться искры соперничества.

— Хорошо, — сказал я, возвращая взгляд к Карлу. — Тогда начнём. Моя группа сегодня отрабатывает контр-плетения. Я буду атаковать их простыми, но быстрыми заклинаниями. Их задача — блокировать и, если получится, контратаковать.

— Прекрасно! — Карл хлопнул в ладоши. — А мои ребята пока займутся разминкой. Спарринги в парах.

Его ученики переглянулись и с усмешками начали разбиваться на пары. Кое-кто из них бросал плотоядные взгляды на моих девчонок. Особенно на Селену и Солани. Я заметил это, но промолчал. Пусть делают что хотят. Пока они не лезут на мою территорию. Впрочем, это был лишь вопрос времени.

Я отошёл на середину поля и повернулся к своим студентам.

— Встаньте врассыпную. Достаточно близко, чтобы видеть друг друга, но не мешать. Я буду атаковать каждого по очереди. Ваша задача — выставить подходящий щит и контратаковать, если поймаете момент. Магия — это диалог, а не просто глухая оборона. Сегодня вы научитесь перебивать противника на полуслове.

Я поднял руку, и из моей ладони вырвался небольшой, но плотный сгусток маны, который с хлопком рассыпался в воздухе, привлекая внимание.

— Начинаем, — сказал я и, не тратя больше времени на объяснения, атаковал первым.

Моей целью стал Адам. Простая воздушная стрела, быстрая, но не смертельная. Адам среагировал мгновенно, земля перед ним вздыбилась маленьким щитом, принимая удар на себя. Стена треснула, но выдержала.

— Хорошо, — кивнул я, переключаясь на Селену.

В неё полетела водяная струя. Селена создала ледяную пластину, которая рассыпалась в осколки, но гасила удар. Из осколков она попыталась сформировать ответное копьё, но я легко развеял его взмахом руки.

— Не останавливайся на блоке, — крикнул я. — Контратака должна быть продолжением защиты. Не разделяй эти действия.

Я переходил от одного студента к другому, заставляя их работать, ошибаться, пробовать снова. Солани отбила мою атаку тенью, которая вырвалась из-под её ног и буквально «съела» моё заклинание, а затем, не теряя ни секунды, попыталась опутать мою руку той же тенью. Я разорвал хватку, но одобрительно кивнул. Это было именно то, чего я добивался.

Катарос заморозил моё водяное плетение на подходе, превратив его в статую изо льда, а затем обрушил на меня град мелких ледяных осколков. Я ушёл в сторону, и осколки вонзились в землю там, где я только что стоял.

— Отлично! — крикнул я.

Занятие шло своим чередом, когда я услышал смех с другой стороны полигона. Карл, стоя в стороне от своих учеников, громко комментировал происходящее, подбадривая своих студентов:

— Смотрите, смотрите! Эльф решил, что он великий учитель. Учит детишек щиты ставить. Да это любой маг-недоучка знает!

Его ученики засмеялись. Кто-то из них, коренастый парень с бычьей шеей, громко спросил:

— А что, господин Вандервуд, правда, что этот… преподаватель… даже не окончил академию? Говорят, его с улицы взяли, потому что директору пожалеть его захотелось?

— Не знаю, не знаю, — громко ответил Карл, сверля меня взглядом. — Но у него нет ни рекомендаций, ни подтверждённого образования. Только красивое личико и острые уши. А у нас, знаете, сейчас такие времена — лишь бы кто-то согласился работать за спасибо…

Я не реагировал. Я продолжал занятие, но краем глаза следил за ними. Мои студенты тоже слышали эти выкрики, и я видел, как напряглись их лица. Адам сжал кулаки, Селена закусила губу. Только Солани сохраняла каменное спокойствие, но я знал — она слышала каждое слово.

— Фауст… — начал было Адам, но я жестом остановил его.

— Продолжаем, — коротко бросил я.

И тут Карл сделал то, чего я от него и ожидал. Он подал знак пальцами, и один из его студентов, тот самый парень с бычьей шеей, будто бы случайно выпустил плетение прямо в нашу сторону. Не в меня — в группу моих студентов. Молния, яркая и хлёсткая, ударила в землю в нескольких шагах от Лиры, заставив её вскрикнуть и отпрыгнуть. Земля в том месте вспучилась, запахло озоном.

— Ой, простите, — фальшиво сказал парень, не выражая ни капли сожаления. — Рука дрогнула. Не рассчитал силу.

— Ничего страшного, — громко сказал Карл, подходя ближе. — Бывает. Главное, что никого не задело. Правда, Фауст? Продолжайте, продолжайте. Мы вам мешать не будем. Если, конечно, ваши… студенты не будут так сильно пугаться.

Я медленно повернулся к нему. В голове зашумело, но я взял себя в руки. Он провоцировал. Хотел, чтобы я напал первым. Тогда он сможет пожаловаться директору, устроить скандал, выставить меня агрессором.

— Мы закончили, — сказал я ровно, обращаясь к своим студентам. — Отдыхайте.

— Но, Фауст… — начал было Катарос, но я прервал его взглядом.

И тут вперёд вышла Солани. Она не спрашивала разрешения. Она просто шагнула к краю нашей зоны и посмотрела на парня с бычьей шеей. Её глаза, зелёные с вертикальным зрачком, сузились.

— Ты чего, красавица? — оскалился он. — Защитить хочешь своего эльфа? Так он, может, и не нуждается. Он же у нас великий маг, да?

— Я хочу предложить кое-что, — тихо, но отчётливо сказала Солани, не обращая внимания на Карла. — Раз уж наши группы встретились на одном полигоне, почему бы не устроить показательную дуэль? Учебный бой. Или вы боитесь, что ваши студенты уступят девушке? — она усмехнулась.

В толпе студентов Карла послышались возмущённые голоса. Парень с бычьей шеей покраснел.

— Я не боюсь! — рявкнул он, выходя в центр. — Да я тебя…

— Ганс, — предостерегающе сказал Карл, но в его глазах горел азарт. Он посмотрел на меня. — Ваша студентка бросает вызов. Вы разрешите?

Я перевёл взгляд на Солани. Она смотрела на меня, и в её глазах читалась железная уверенность. Она не спрашивала разрешения. Она требовала.

— Один бой, — сказал я, делая шаг назад. — До первой крови или явного преимущества. Без серьёзных ранений.

— Договорились, — оскалился Карл и отступил к своим ученикам.

Мы с ним, два преподавателя, встали по разные стороны импровизированной арены, образованной студентами.

Ганс и Солани вышли в центр. Он был огромен — на голову выше её, с кулаками размером с её лицо. Его мана пульсировала грубо, мощно, без намёка на изящество. Солани, напротив, стояла расслабленно, почти невесомо.

Я создал над нами большой барьер, который защитит зрителей от случайного заклинания.

— Начинайте, — скомандовал я.

Ганс не стал медлить. Он вскинул руки, и молния, толстая, разветвлённая, ударила прямо в Солани, не оставляя пространства для манёвра. Но она и не думала уклоняться. В последний момент её фигура… распалась. Буквально растворилась в воздухе, оставив после себя лишь лёгкое облачко тумана. Молния прошла сквозь него и ударила в магический барьер на краю поля, заставив его заискриться.

— Что? — выдохнул Ганс, озираясь.

— Сзади, — крикнул кто-то из его группы.

Но было поздно. Солани материализовалась прямо у него за спиной. Не с клинком, она не стала бы использовать оружие в учебном бою. Её рука, сложенная лодочкой, рубанула его по шее сзади. Удар был точным, рассчитанным. Ганс всхрапнул и рухнул лицом в грязь, даже не успев выставить защиту.

На полигоне повисла тишина, нарушаемая только шумом дождя и хриплым дыханием поверженного.

— Я победила, — спокойно сказала Солани, отряхивая руки. — Только запачкалась слегка…

Студенты Карла переглядывались, не веря своим глазам. Их лучший боец, маг четвёртого курса, был повержен за секунду. Девушкой. Третьекурсницей. Без оружия. Без видимых усилий.

— Это нечестно! — выкрикнул кто-то. — Она использовала его замешательство!

— В бою нет понятия «нечестно», — ответила Солани, поворачиваясь к говорившему. — Есть только победа и поражение. Он проиграл. Я выиграла.

Карл побагровел. Его лицо исказила гримаса гнева и унижения. Он шагнул вперёд, и его мана, до этого сдерживаемая, вырвалась наружу, давя на плечи, заставляя воздух дрожать.

— Ты… — начал он, сверля Солани взглядом, но я встал между ними.

— Бой окончен, — сказал я, глядя Карлу в глаза. — Ваш студент проиграл. Честно. Без нарушений. Советую вам увести своих учеников с полигона, пока они не промокли до нитки. Или пока кто-нибудь из них не решил повторить «подвиг» товарища.

— Ты… — прошипел Карл, и его лицо побагровело ещё сильнее. — Думаешь, что выиграл? Думаешь, эта дешёвая демонстрация убедила меня в твоей компетентности?

— Мне не нужно убеждать вас, — спокойно ответил я. — Мне нужно учить студентов. А ваше мнение… — я сделал паузу, — … оно меня не волнует.

Карл замер. Его кулаки сжались, на костяшках побелела кожа. Его мана заклокотала, готовая выплеснуться наружу. Я чувствовал, как его плетения формируются, готовые к атаке. Я сам приготовился — клинки чуть выдвинулись из ножен, мои собственные плетения замерли на грани активации.

— Думаете, раз победили одного моего ученика, значит, вы сильнее? Думаете, раз Келпи дала вам место, вы можете плевать на устои?

— Я ничего не думаю, — ответил я, не отводя взгляда. — Я просто делаю свою работу. А вы… вы мешаете мне её делать. Уведите своих студентов. Последний раз говорю вежливо.

Тишина сгустилась. Студенты замерли, не дыша. Даже дождь, казалось, притих, наблюдая за противостоянием двух преподавателей. Карл смотрел на меня, и я видел, как внутри него борется ярость и холодный расчёт. Он хотел напасть. Но он понимал, если сделает это сейчас, при свидетелях, то это будет выглядеть как агрессия с его стороны.

— Вы ещё пожалеете, Фауст, — прошептал он, разворачиваясь. — Я сделаю так, что вы вылетите из этой академии. С позором. И никто, слышите, никто, не сможет вам помочь.

Он щёлкнул пальцами, и его студенты, подхватив всё ещё лежащего Ганса, поспешили за ним. Группа Карла быстро покинула полигон, оставив нас одних под проливным дождём.

Я лишь довольно улыбнулся. Всё прошло точно так, как я и думал. Его очень легко просчитать.

— Спасибо, — сказал я, поворачиваясь к Солани.

— Не за что, — она пожала плечами, но в её глазах я увидел улыбку. — Я давно хотела поставить этого бычка на место. Он ещё на первом курсе ко мне приставал, когда мы только поступили. Не в том смысле, — добавила она, заметив мой взгляд. — Просто лез, хотел доказать, что он круче всех.

Студенты моей группы, до этого стоявшие как вкопанные, ожили. Лира звонко засмеялась. Адам подошёл к Солани и хлопнул её по плечу.

— Это было круто! — сказал он. — Я даже не понял, что произошло! Ты просто исчезла!

— Ладно, порадовались и хватит, — я хлопнул в ладоши, прерывая их ликование. — Занятие ещё не закончено.

Студенты разбежались по позициям, и я снова начал атаку. Но атмосфера на полигоне изменилась. Мои ученики работали с удвоенной энергией, с азартом, с желанием доказать, что они чего-то стоят. Даже дождь, казалось, перестал их беспокоить.

Занятие закончилось только через час, когда я увидел, что они выдохлись. Мокрая, грязная, но довольная группа двинулась в сторону общежития.

Я не боялся, что они заболеют. Вот уж что-что, а медицина здесь была на уровне. Одно маленькое зелье, и следов простуды как ни бывало. Да и полезно им будет закаляться.

Вернувшись в академию, я направился в столовую. Хотелось горячего чая и чего-то перекусить. В столовой было многолюдно, студенты с аппетитом поглощали обед, обсуждая утренние события. Увидев меня, они замолкали и провожали взглядами, полными любопытства

Взяв еду, я сел за свободный столик в углу. И уже было собрался поесть, когда напротив меня опустилась Мирабель. На лице застыло озабоченное выражение.

— Я слышала, вы сегодня здорово повеселились на полигоне, — сказала она без предисловий. — Карл Вандервуд в бешенстве. Он уже был у директора, требовал вашего увольнения.

— И что Келпи? — спросил я, не проявляя особого интереса.

— Мягко отбрила его. Всё же причин это сделать вы не предоставили, — Мирабель понизила голос. — И между нами — она на вашей стороне. Она терпеть не может Вандервуда. Но не может его уволить. У него очень влиятельные покровители.

— Политика, — усмехнулся я. — Даже в академии магии.

— Особенно в академии магии, — поправила Мирабель. — Здесь политика поважнее, чем при императорском дворе. Будьте осторожны, Фауст. Вандервуд не простит вам сегодняшнего унижения. Он будет ждать момента, чтобы ударить. И ударит наверняка.

— Пусть попробует, — пожал я плечами, принимаясь за суп. — Я не боюсь.

— Упрямый эльф, — покачала головой Мирабель, но в её глазах мелькнула улыбка. — Ладно. Я предупредила. А теперь — приятного аппетита.

Она поднялась и вышла из столовой, оставив меня одного. Я медленно ел, размышляя о её словах. Карл Вандервуд не успокоится. Это я знал и без неё. Но в то же время я знал его слабость. Его ненависть делала его предсказуемым. А предсказуемый враг — это враг, которого можно победить, даже не вступая в бой.

Можно было бы попросить Гильдию собрать по нему всю информацию, найти скелеты в шкафу. Или даже просто подставить. Но… Это было бы слишком скучно. Предпочту справиться своими силами. Надо будет подготовить для него несколько сюрпризов. И ещё посмотрим, кто первым покинет академию.

Тишина в библиотеке академии была особенной. Не мёртвой, как в склепе, а живой, наполненной шелестом страниц, тихим скрипом перьев и дыханием десятков студентов, погружённых в учёбу. Здесь, среди бесконечных рядов стеллажей, уходящих к высоким сводчатым потолкам, время текло иначе — медленнее, тягучее, будто сама библиотека защищала своих посетителей от суеты внешнего мира.

Я сидел в дальнем углу второго этажа, в массивном дубовом кресле с высокой резной спинкой, которое успел облюбовать за последние недели. Кресло было неудобным — слишком жёстким, ещё и с продавленной подушкой, — но оно стояло в самом тихом месте библиотеки.

Стопка книг по теории магии и артефакторике возвышалась на столе рядом со мной. Вот только взгляд мой скользил по корешкам фолиантов, а мысли были далеко, где-то в башне Кроу.

С момента той стычки с Карлом на полигоне прошла уже неделя. Старший преподаватель боевой магии затаился. Он не нападал открыто, не провоцировал при свидетелях, не устраивал сцен в столовой или преподавательской. Казалось бы, надо радоваться, да? Вот только такое поведение не предвещало ничего хорошего.

Кроу учил меня: когда враг улыбается, готовься к удару в спину. Карл явно что-то задумал, и от этого на душе становилось тревожно. Но я не мог бросить всё и заниматься только им — слишком многое требовало моего внимания: уроки, подготовка к занятиям, студенты, которые всё чаще обращались за помощью, и, конечно, собственные исследования.

— Ты опять не в духе, — раздался тихий голос Широ. — Весь день сидишь как в воду опущенный. Даже пирожок, который я утащил из столовой, не поднял тебе настроение.

— Я думаю, — ответил я, не открывая глаз.

— О Карле? — бельчонок уселся прямо на стол и уставился на меня своими чёрными бусинками глаз. — Или о студентке с зелёными глазами?

— О том и о другом, — я провёл рукой по лицу, снимая напряжение. — Но больше о магии. А точнее о марионетках.

Широ замолчал. Он умел быть серьёзным, когда это было нужно, и сейчас его маленькое тельце замерло, а хвост перестал подёргиваться. Бельчонок знал, о чём я говорю.

— Ты забросил обучение этому ремеслу. Потому что не хватало времени. Да и в библиотеке Кроу было слишком мало знания на эту тему.

— Да. Пришлось отложить этот раздел магии. Но здесь, в академии, я наткнуля на несколько интересных книг. Так что хотелось бы продолжить изучение марионеток. Как по мне, это очень перспективное направление, — я открыл глаза и посмотрел на бельчонка.

— Ты хочешь заняться марионетками? — в голосе бельчонка послышалось удивление, смешанное с беспокойством. — Серьёзно? Сейчас? Когда у тебя полно других дел?

— А почему нет? — я пожал плечами, чувствуя, как внутри разгорается знакомый огонь любопытства. — Днём — уроки, подготовка к занятиям, общение со студентами. Вечера и ночи я свободен. Почему бы не потратить их на то, что действительно интересно?

— Ты самоуверен, — фыркнул Широ, но в его голосе не было осуждения, только усталая покорность судьбе. — Впрочем, когда было иначе? Мне иногда кажется, что ты скоро совсем забудешь, что такое полноценный сон.

— Я всё ещё ищу способ, избавиться от этой необходимости при помощи магии, — усмехнулся я.

Мы замолчали. В библиотеке было тихо, только где-то в дальнем конце зала слышался шорох страниц, студенты готовились к занятиям. Я поднялся из кресла, намереваясь начать поиски, но не успел сделать и шага, как моё внимание привлекла знакомая фигура в дальнем конце зала.

Солани стояла у стеллажа с древними фолиантами. Её тёмные волосы с фиолетовым отливом были собраны в высокий хвост, открывая тонкую шею и острые скулы. В тусклом свете магических светильников её бледная кожа казалась почти фарфоровой, а зелёные глаза с вертикальными зрачками поблёскивали, как у хищной кошки. Она держала в руках толстую книгу в чёрном переплёте и, казалось, была полностью погружена в чтение.

Но я заметил кое-что ещё. Рядом с Солани, чуть позади, стоял невысокий парень в студенческой мантии. Его лицо показалось мне смутно знакомым, и через мгновение я узнал его — один из студентов Карла, тот самый, который смеялся громче всех, когда его преподаватель оскорблял меня на полигоне. Он что-то тихо говорил Солани, наклоняясь почти к самому уху, и его губы растягивались в самодовольной ухмылке.

Солани слушала, не оборачиваясь. Её лицо оставалось бесстрастным, но я видел, как её пальцы сжали переплёт книги чуть сильнее, чем нужно.

Я двинулся к ним неспешно, стараясь ступать бесшумно. Когда до Солани оставалось несколько шагов, парень всё же заметил меня. Его лицо вытянулось, а потом скривилось в неприязненной гримасе.

— Учитель Фауст, — бросил он, не скрывая сарказма. — Не ожидал увидеть вас здесь. Думал, вы предпочитаете более… экзотические места для времяпрепровождения.

— Библиотека — моё любимое место в академии, — спокойно ответил я, останавливаясь рядом и глядя на него сверху вниз. — В отличие от некоторых, я ценю тишину и знания. И не трачу время на то, что не приносит пользы.

Парень усмехнулся, но спорить не стал. Он посмотрел на Солани, потом на меня, и его глаза сузились, став похожими на две щёлочки.

— Я, пожалуй, пойду, — сказал он, делая шаг назад. — У меня ещё есть дела. Но наш разговор, Солани, не закончен. Подумай над моими словами.

Он развернулся и быстро зашагал к выходу, даже не взглянув на меня. Я проводил его взглядом, дожидаясь, пока дверь библиотеки закроется за его спиной, и только потом повернулся к девушке.

— Что ему было нужно? — спросил я напрямую.

Солани не ответила сразу. Она закрыла книгу, которую держала в руках, и вернула её на полку. Её движения были плавными, но я чувствовал, что она злится. Гнев клокотал в ней, как расплавленная лава под коркой остывшей земли.

— Ещё одно предложение, — наконец сказала она, поворачиваясь ко мне, и в её голосе зазвенел холодный металл. — От рода Таскеров. Вернее, от их младшей ветви, но с одобрения главы семьи. Они хотят, чтобы я вышла замуж за одного из их отпрысков. Младшего сына какого-то там барона. Не важно, как его зовут. Важно, что они предлагают.

— И ты согласилась? — спросил я, хотя ответ знал заранее.

— Нет, — она покачала головой, и в её глазах мелькнула сталь, острее любого клинка. — Я не собираюсь становиться их марионеткой.

— Таскеры, — я задумался, вспоминая. — Те самые, которые нанимали магов для убийства конкурентов у библиотеки Данталиона?

— Они самые, — горько усмехнулась Солани. — Им плевать, кого использовать. Наёмные убийцы, шпионы — всё годится. Главное — расширить влияние. Мой род, сейчас ослаб. Сефаро давят на нас. Вот и эти решили половить рыбку в мутной воде.

— И ты считаешь, что Таскеры — хорошие союзники? — я поднял бровь.

— Я считаю, что они — меньшее из зол, — она скрестила руки на груди, и этот жест — защитный, почти детский — так не вязался с её образом опытной убийцы. — Но я не хочу замуж. Не хочу быть обменной монетой. И не хочу, чтобы мной торговали, как скотом на ярмарке.

— Тогда борись, — сказал я, глядя ей прямо в глаза. — Докажи, что ты сильнее. Что ты не игрушка в их руках.

— Как? — она посмотрела на меня, и в её взгляде я увидел внутренний огонь. — У меня нет поддержки. Нет союзников среди сильных домов. Моя семья слаба.

— Ты не одна, — возразил я, чувствуя, как внутри поднимается что-то, похожее на азарт. — У тебя есть я. И не только. Есть и другие друзья. Мы все прошли через библиотеку Данталиона вместе. Мы сражались плечом к плечу, прикрывали спины, делили последний глоток воды. Это делает нас не просто знакомыми. И если понадобится, я помогу. Мы поможем.

Солани смотрела на меня долгим взглядом. Её зелёные глаза, которые обычно были холодными и непроницаемыми, сейчас казались почти человеческими — в них плескалась надежда, страх и ещё что-то, чего я не мог разобрать.

— Ты даже не представляешь, как много для меня значат твои слова, — тихо сказала она. — Но в открытую они никогда не выступят. Вернее, им не позволят главы их родов. Тем плевать на дружбу и прочее. Им важна лишь выгода. Да и я не хочу подставлять друзей. Лучше уж сама справлюсь. А для этого мне нужно стать сильнее.

Я сделал шаг ближе, сокращая расстояние между нами.

— С этим я могу помочь, — сказал я, понижая голос. — У меня есть доступ к закрытым разделам библиотеки. К книгам, которые не выдают студентам. Думаю, там найдётся много интересного.

— И что ты хочешь взамен? — её глаза сузились, в них снова появилась настороженность. — Ничто не даётся бесплатно.

— Ничто не даётся бесплатно, — согласился я. — Но иногда плата не так высока, как кажется. Например, просто обещание, что ты не расскажешь об этом разговоре никому. И ещё одна вещь…

— Какая? — она подняла бровь.

— Мне не помешала бы помощница в моих исследованиях, — усмехнулся я.

— Звучит опасно, — на губах Солани появилась лёгкая усмешка.

— Звучит интересно, — поправил я. — И полезно. Для нас обоих.

Она молчала, обдумывая мои слова. Я видел, как её пальцы сжимаются и разжимаются, как она кусает губу — жест, который я замечал у неё раньше только в минуты сильного напряжения.

— Хорошо, — наконец сказала она, и в её голосе зазвучала твёрдость. — Я согласна.

Она протянула руку, и я пожал её. Её ладонь была прохладной, пальцы — длинными и сильными. Я почувствовал, как по коже пробежал электрический разряд — не магический, иной, от которого перехватило дыхание. Я поспешил убрать руку.

— Давай встретимся завтра вечером, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — В моём кабинете. Я покажу тебе кое-какие интересные записи, которые мне попадались. Они помогут тебе расти как магу.

— Хорошо, — кивнула она. — Приду.

Она развернулась и направилась к выходу, но на полпути остановилась и обернулась.

— Фауст, — позвала она.

— Да?

— Тот парень, который подходил ко мне… Он сказал кое-что интересное. Сказал, что ты скоро вылетишь из академии. Карл готовит против тебя нечто серьёзное. Не просто жалобы директору или сплетни. Он хочет выставить тебя на посмешище перед всей академией. Хочет, чтобы ты сам опозорился. Готовит какую-то ловушку.

Я усмехнулся. Это было ожидаемо. Карл не был бы собой, если бы не попытался ударить побольнее.

— Спасибо за предупреждение, — сказал я. — Я учту.

— Будь осторожен, — она посмотрела мне в глаза, и в её взгляде было что-то такое, от чего у меня сжалось сердце. — Ты мне нужен. Живой и здоровый.

Она улыбнулась уголками губ, едва заметно. И, не добавив больше ни слова, вышла из библиотеки, оставив меня одного посреди застывшего времени.

Широ вздохнул у меня в голове.

— «Ты попал», — констатировал он.

— «Заткнись», — мысленно огрызнулся я, но внутри было тепло и тревожно одновременно.

Вечером я снова сидел в своей комнате. Дверь была заперта. На столе горела одинокая свеча. Иногда я любил просто посмотреть на открытый огонь. Он успокаивал.

Передо мной на столе лежала тетрадь из библиотеки Кроу, с записями о марионетках. Я перелистывал страницы, вчитываясь в знакомые строки, искал то, что упустил в прошлый раз. Но ничего нового не находил. Только старые схемы и расчёты, которые Кроу так и не смог довести до ума, только предположения, обрывающиеся на полуслове.

— Может, стоит пойти другим путём? — спросил Широ, устроившись на подушке. — Не искать готовые ответы, которые Кроу не нашёл, а попытаться самому придумать то, что не смог он? Ты же всегда любил создавать новое.

— Слишком самонадеянно, — покачал я головой, хотя в душе понимал, что бельчонок прав. — Учитель был гением. Если он не смог…

— Ему не хватало теории. А ты её получил в библиотеке Данталиона. Попробуй применить её и в отношении марионеток.

Я задумался. В словах бельчонка была правда. Кроу был гением, но он был один. Он не делился своими исследованиями с другими магами. Всё, что он делал, он делал в одиночку. А у меня были ресурсы, которых не было у него. И время — не бесконечное, конечно, но достаточное. И, пожалуй, упрямство, которое иногда граничило с безумием.

— Хорошо, — сказал я, закрывая тетрадь и откладывая её в сторону. — Я попробую. Но не с нуля. Буду использовать записи Кроу как основу. Дополнять их, исправлять ошибки, проверять на практике.

— И когда ты планируешь начать? — спросил Широ, и в его голосе послышалось любопытство.

— Уже начал, — я кивнул на лист пергамента, лежащий рядом с тетрадью. — Набросал несколько идей по модификации базовых плетений управления. Кроу считал, что нужно создавать сложную, многоуровневую структуру, похожую на человеческий мозг. А я думаю, что можно проще. Не имитировать природу, а использовать её законы.

— Звучит амбициозно, — фыркнул Широ. — И очень сложно.

— Все мои проекты звучат сложно, — усмехнулся я. — Но это не значит, что я должен от них отказываться.

Я подошёл к окну, глядя на ночное небо, усыпанное звёздами. Академия спала, только редкие огни в окнах преподавательского крыла указывали на то, что не все ещё погрузились в сон. А где-то далеко, за горизонтом, стояла башня Кроу, хранящая его наследие, ожидающая моего возвращения.

— Но сначала, — продолжил я, возвращаясь к столу и садясь в кресло, — нужно разобраться с Карлом. Нельзя оставлять врага за спиной, когда собираешься нырнуть в глубину исследований. Он будет отвлекать, мешать, пакостить.

— Что ты задумал? — насторожился Широ, и его хвост замер, перестав подёргиваться.

— Ещё не знаю, — честно ответил я. — Но что-нибудь придумаю. В конце концов, если он хочет меня опозорить, почему бы не обратить его же оружие против него? Пусть его же ловушка сработает на него самого.

— Ты злой, Фауст, — в голосе Широ послышалась улыбка.

— Нет, — я покачал головой. — Просто эффективный. Кроу научил меня: если враг готовит тебе гибель — убей его первым. Не обязательно физически. Достаточно уничтожить его репутацию, лишить влияния, сделать посмешищем. Тогда он перестанет быть угрозой.

— И как ты это сделаешь? — спросил Широ.

— Пока не знаю, — признался я. — Но у меня есть время. И есть союзники, на которых я могу положиться. Они помогут собрать информацию. А информация — это ключ к победе.

Я призвал несколько новых паучков и отправил их в сторону комнаты Карла. Пусть следят за ним постоянно.

— Теперь ждать, — сказал я, откидываясь на спинку кресла.

— Ты не умеешь ждать, — заметил Широ.

— Умею, но лишь когда это необходимо, — ответил я, закрывая глаза. — Ради такого, я готов немного потерпеть.

Утро в академии началось с непривычного напряжения. Я почувствовал это ещё до того, как открыл глаза — воздух будто сгустился, пропитался чем-то липким и тревожным. Широ, обычно спавший до последнего момента, уже сидел на подоконнике и смотрел в окно на внутренний двор, где группа студентов в синих мантиях что-то бурно обсуждала, то и дело поглядывая в сторону преподавательского крыла.

— «Плохие новости», — мысленно сказал бельчонок, не оборачиваясь. — «Твои паучки передали интересную информацию. Карл сегодня утром заходил к директору. И вышел оттуда очень довольным».

— Ждёт, что меня вызовут, — я сел на кровати, потёр лицо ладонями, прогоняя остатки сна. — Значит, наконец решился на открытую атаку.

— «Ты даже не знаешь, в чём именно он тебя обвинит», — заметил Широ, спрыгивая с подоконника и подбегая к миске с водой. — «Не боишься?»

— Почему сразу «не знаю»? — усмехнулся я. — Есть у меня несколько догадок. Вопрос лишь в том, какой именно способ меня подставить он решит использовать. А уж методы противодействия у меня уже готовы.

Я оделся медленно, тщательно, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой комок. Но нет, совсем не страх, скорее предвкушение. Карл действовал предсказуемо: когда прямая атака не удалась, он решил ударить через репутацию. Вопрос был только в том, какую ложь он использует.

Раздался стук в дверь. Три удара — коротких, требовательных.

— Войдите, — сказал я, застёгивая последнюю пуговицу жилета.

На пороге стояла Мирабель. Её лицо было бледнее обычного, а в глазах застыла тревога, которую она даже не пыталась скрыть.

— Фауст, — она вошла и прикрыла дверь, понижая голос. — Директор требует вас к себе. Немедленно. Карл уже там. И ещё кто-то… какой-то мужчина в дорогой одежде. Я не знаю, что происходит, но выглядит всё серьёзно.

— Спасибо, Мирабель, — я кивнул, взял со стола свой значок преподавателя и прикрепил его к жилету. — Я иду.

— Будьте осторожны, — она коснулась моего плеча. — Фауст… Карл сегодня утром был очень уверен в себе. Он абсолютно уверен в себе.

— Я справлюсь, — ответил я, мягко улыбнувшись девушке. — Не стоит волноваться.

Я вышел в коридор и направился к башне директора. Шаги гулко отдавались от каменных плит, в голове прокручивались варианты. Широ молчал, чувствуя мою сосредоточенность. Паучки, которых я разослал по академии, успели собрать много информации за последние недели. Вопрос был в том, хватит ли её для защиты.

Дверь в кабинет директора была приоткрыта, и я услышал голоса ещё до того, как постучал.

— … и я требую, чтобы этого… этого самозванца немедленно выгнали! — гремел Карл. Его голос был полон праведного гнева, который звучал почти убедительно. — Вымогательство денег у студентов — это не просто нарушение устава! Это преступление!

— Спокойнее, Карл, — спокойно ответила Мелисса Келпи. — Дайте ему войти и высказаться. Мы не в суде, чтобы выносить приговор заочно.

Я постучал и вошёл. В кабинете было трое. Директор Келпи сидела за своим массивным столом, её голубые волосы струились по плечам, а огромная шляпа сидела на голове чуть набок, будто она надела её второпях. Рядом с ней стоял Карл, побагровевший от напряжения, сжав кулаки так, что костяшки побелели. А в кресле для посетителей сидел мужчина лет сорока в дорогом костюме из тёмно-синего бархата с золотым шитьём. Его лицо было бледным, глаза — красными, будто он не спал всю ночь.

— Фауст, — директор кивнула мне, указывая на свободное кресло. — Садитесь. У нас тут… не совсем обычная ситуация.

Я сел, сложив руки на коленях, и посмотрел на мужчину. Тот изучал меня взглядом.

— Позвольте представить, — продолжила Келпи, — господин Алберт Восс. Его сын, Эдмунд Восс, учится в академии на втором курсе. Господин Восс утверждает, что вы, учитель Фауст, вымогали деньги у его сына. Две тысячи золотых.

В кабинете повисла тишина. Я медленно перевёл взгляд на Карла. Тот смотрел на меня с торжествующей улыбкой, которая уже начинала расползаться по его лицу.

— И кто это утверждает? — спросил я ровно. — Сам Эдмунд Восс?

— Он слишком напуган, чтобы прийти сюда, — встрял Карл. — Он боится вас! Вы угрожали ему расправой, если он кому-нибудь расскажет. Но я убедил его отца, что молчать нельзя. Академия не может покрывать преступников!

— Господин Вандервуд, — я повернулся к нему, — вы говорите так, будто сами всё видели. Вы присутствовали при разговоре, о котором идёт речь?

Карл на секунду запнулся, но быстро взял себя в руки.

— Эдмунд рассказал мне всё в деталях. Он мой студент, я его куратор. Он пришёл ко мне в слезах, признался, что вы требовали у него деньги. Иначе — отчисление. Вы же знаете, что его отец — богатый торговец, не аристократ. Ему не к кому обратиться за защитой, кроме как ко мне!

— Доходчиво, — кивнул я, снова поворачиваясь к господину Воссу. — И когда, по вашему мнению, я требовал у него деньги?

Господин Восс растерянно посмотрел на Карла. Тот кивнул, подбадривая.

— Третьего дня, — неуверенно сказал мужчина. — После занятий. Он тогда задержался и…

— Три дня назад после занятий я был в библиотеке, — перебил я спокойно. — С пяти до семи вечера. Это может подтвердить библиотекарь, она меня видела. И студенты, которые там занимались.

— Это не доказательство. Вы могли всё подстроить! — рявкнул Карл.

На что я лишь улыбнулся и повернулся к директору.

— Чтож, я знал, что мне не поверят. Тогда поступим по-другому. Директор Келпи, у меня есть и иные доказательства. Если уж мой старший коллега так настаивает на моей виновности, то думаю, стоит всем их увидеть.

— Что за чушь? — выкрикнул он. — Какие ещё могут быть у вас доказательства?

Я достал из кармана жилета небольшой прозрачный кристалл. Обычный артефакт для записи звука — такие использовали в судах для фиксации показаний.

— Что это? — спросила Келпи, подаваясь вперёд.

— Запись разговора, — ответил я, кладя кристалл на стол. — Состоявшегося совсем недавно.

Карл вскочил с места.

— Это незаконно! Вы не имели права! У вас нет ордера на прослушку!

— А я и не прослушивал, — спокойно ответил я. — Просто студенты баловались с артефактом. Ну а я забрал его, чтобы они никому не навредили. Ну и я, как добросовестный преподаватель, счёл своим долгом сохранить эту запись на случай.

— Дайте послушать, — с улыбкой произнесла Келпи, уже всё поняв.

Я накачал кристалл маной, и из него полился звук. Сначала были слышны шаги, скрип двери, потом голос Карла — громкий и уверенный.

— … входи, Эдмунд. Не бойся.

Второй голос — молодой, испуганный, срывающийся на фальцет. Дрожащий.

— Господин Вандервуд, я сделал всё, как вы сказали. Отец поверил. Он уже поехал к директору.

— Молодец, — голос Карла, теперь уже с довольными нотками. — Ты хорошо поработал. Деньги твоего отца мне очень помогут. А ты получишь свой зачёт. И даже не один. За мои предметы теперь можешь не переживать.

— Но… господин Вандервуд… — голос Эдмунда дрожал ещё сильнее. — А что если учитель Фауст узнает? Он может…

— Не может он ничего, — перебил Карл. — Он безродный полуэльф, которому здесь не место. После того как его обвинят в вымогательстве, его выгонят с позором. А ты… ты просто забудешь об этом разговоре. Понял?

— Понял… — прошептал Эдмунд.

— И вот ещё что, — голос Карла стал ниже, почти угрожающим. — Если ты кому-нибудь расскажешь правду, я позабочусь, чтобы твой отец разорился. У меня есть связи в торговой гильдии. Ты останешься на улице, понял? Ни денег, ни дома, ни будущего!

— Понял… — повторил Эдмунд, и в его голосе слышались слёзы.

Звук оборвался. Я убрал ману, и кристалл погас.

В кабинете было тихо. Господин Восс сидел белый как мел, его глаза были широко раскрыты, а руки дрожали. Он смотрел на Карла так, будто видел его впервые в жизни — и то, что он увидел, приводило его в ужас.

— Это… это подделка! — закричал Карл, и в его голосе впервые прозвучала настоящая паника. — Он подделал запись! Такие кристаллы можно обмануть!

— Можно, — согласилась Келпи, и её голос стал ледяным. — Но в этом кристалле нет следов подделки. Я проверю, конечно, более тщательно. Но сейчас… — она посмотрела на Карла. — У вас есть что сказать в свою защиту?

Карл открыл рот и закрыл его. Его лицо меняло цвет — от белого к красному и обратно. Он смотрел на меня, на господина Восса, на директора, и явно не находил слов.

— Это… это провокация, — наконец выдавил он. — Фауст подставил меня. Он давно хотел избавиться от меня и…

— Я не хотел от вас избавляться, — перебил я, глядя ему прямо в глаза. — Я хотел, чтобы вы оставили меня в покое. Но вы не оставили. Вы сами себя подставили.

Господин Восс медленно поднялся с кресла. Он был выше Карла почти на голову, и сейчас, когда его лицо исказила ярость, он выглядел угрожающе.

— Вы… — прохрипел он, обращаясь к Карлу. — Вы заставили моего сына лгать. Вы заставили его обвинить невиновного человека. Вы вымогали у меня деньги — и при этом угрожали моему сыну разорением?

— Господин Восс, я…

— Молчите! — рявкнул торговец, и его голос эхом разнёсся по кабинету. — Я разорю вас! Я найму лучших адвокатов! Я расскажу всем, кто вы есть на самом деле! У меня тоже есть влиятельные связи. Вы пожалеете, что связались с семьёй Восс!

— Господин Восс, — вмешалась Келпи, и её голос был спокойным, но властным. — О том, что вы будете делать дальше, решать вам. Но позже, когда мы разберёмся с обвинениями.

Она повернулась к Карлу.

— Вы временно отстраняетесь от занятий. До завершения расследования. Ваши студенты будут переданы другим преподавателям. Садитесь.

Карл рухнул в кресло как подкошенный. Его лицо было серым, на лбу выступила испарина. Он смотрел в пустоту, и в его глазах не было ничего — ни злобы, ни страха, только пустота проигравшего, который только начал осознавать масштаб своего поражения.

— Фауст, — Келпи посмотрела на меня. — Вы тоже свободны. Пока что. Но я попрошу вас оставаться в академии до окончания расследования.

— Разумеется, — я кивнул и поднялся.

Господин Восс шагнул ко мне и протянул руку.

— Извините, — сказал он, и его голос дрогнул. — Я… я сразу должен был спросить у сына лично. Проверить. Но этот… этот человек, — он кивнул в сторону Карла, — так убедительно говорил. Так уверенно. Я поверил. Простите меня.

— Не нужно извинений, — я пожал его руку. — Вы защищали своего сына. Это естественно. Я бы сделал то же самое.

— Ваши родители могут гордиться вами, — он посмотрел мне в глаза, и в его взгляде было уважение.

— Спасибо, — я не стал говорить, что я их даже никогда не видел и, скорее всего, они уже давно погибли. Не место и не время.

Я вышел из кабинета и медленно пошёл по коридору. Только когда дверь за спиной закрылась, я позволил себе выдохнуть.

— «Ты это сделал», — мысленно сказал Широ. В его голосе слышалось облегчение и уважение. — «От такого он не оправится уже».

— Надеюсь на это. Но сильно сомневаюсь, что всё будет так просто, — ответил я, спускаясь по лестнице. — Уверен, он выкрутится. Судя по тому, что я узнал, связи у него и впрямь очень высокие. Так что, если они не решат от него избавиться, то точно выкрутится. Впрочем, это не значит, что я всё так и оставлю. Пока попробую решить проблему без крови, чтобы не привлекать лишнего внимания. Но если не получится… Ну… Как говорится: нет человека — нет проблем.

— «Ты жесток», — заметил Широ с одобрением. — Мне нравится.

— Он сам выбрал свою судьбу.

Я вышел из главного корпуса и остановился во внутреннем дворе. Солнце уже поднялось высоко, заливало камни тёплым светом. Несколько студентов сидели на скамейках у фонтана, о чём-то болтали, смеялись. Никто из них не знал, что только что в башне директора решалась судьба преподавателей.

Я направился в библиотеку. Сегодня был хороший день, чтобы немного почитать.

Широ вздохнул, но ничего не сказал. Он знал, когда меня ждут книги, остановиться уже не получится… Оставалось только смириться.

Когда же я вышел из библиотеки, солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в багровые и золотые тона. Академия жила своей жизнью. Студенты спешили в столовую, преподаватели — по домам. Никто не обращал на меня внимания, и это было прекрасно.

Я уже собрался свернуть в преподавательское крыло, когда услышал шаги сзади. Быстрые, почти бегущие.

— Фауст!

Я обернулся. Ко мне спешила Мирабель, взволнованная, запыхавшаяся, с растрёпанными волосами.

— Я всё узнала, — выдохнула она, останавливаясь рядом. — Карл… его отстранили на месяц. Директор сказала, что если повторится — уволит без выходного пособия. Попечители уже в курсе. Господин Восс подал жалобу в городской суд. Карла ждёт разбирательство уже там.

— Всё же не уволили, даже за такое, — кивнул я. — Это было ожидаемо. Видимо, подёргал за нужные ниточки.

— Увы, но всё именно так, — кивнула она с таким же разочарованием на лице, как и у меня. — Но это ещё не всё. Студенты уже обсуждают это. Те, кто раньше поддерживал Карла, теперь отворачиваются от него. А те, кто пострадал от его… его методов, начинают говорить. Оказывается, он не в первый раз так делает. Просто раньше никто не решался жаловаться — боялись.

— Хорошая новость, — кивнул я. — Но боюсь, даже этого будет недостаточно.

— Спасибо, Фауст. Давно пора было поставить этого урода на место, — улыбнулась девушка. Ты защитил и своих студентов.

— Я просто защищал себя, — покачал я головой.

— Но результат тот же, — она улыбнулась, и в её глазах загорелись тёплые искорки. — Иногда, чтобы изменить мир, достаточно просто быть собой.

Она развернулась и быстро зашагала прочь, оставив меня одного в полумраке коридора.

— «Мне кажется, она в тебя влюбилась», — заметил Широ.

— Сомневаюсь, — я покачал головой и двинулся к себе. — Она просто уважает меня. Как и многие теперь. И это… это приятно.

— «Ты становишься мягче», — фыркнул бельчонок. — «Кроу бы не понравилось».

— Кроу бы сказал, что я наконец начал жить, — ответил я, открывая дверь в свою комнату. — А не просто существовать.

Я снял жилет, бросил его на стул, подошёл к окну. За стеклом темнело небо, зажигались первые звёзды. Где-то там, за горизонтом, стояла башня Кроу. Элементали ждали моего возвращения. Но увидимся мы ещё не скоро.

Я лёг на кровать, закрыл глаза и почувствовал, как усталость накрывает тёплой волной, унося в сон. Карл не был повержен окончательно, но изрядно пошатнулся. Моя репутация восстановлена, не успев толком пострадать. А впереди — новые исследования, новые открытия, новые вершины. И я был готов к ним. Как никогда.

Ночь.

Особняк на окраине столицы.

Глубокая ночь давно опустилась на столицу, но в одном из особняков на северной окраине горел свет. Здание выглядело заброшенным, облупившаяся штукатурка, заколоченные окна на первом этаже, заросший бурьяном сад. Никто из случайных прохожих не обратил бы на него внимания, приняв за очередные руины, которые забыли снести. Но те, кто знал, понимали — это место не для чужих глаз.

Внутри особняк выглядел иначе. Дорогая мебель из тёмного дерева, тяжёлые шторы на окнах, магические светильники, излучающие мягкое серебристое сияние. Стены были обиты тканью, приглушающей звуки, а на полу лежали толстые ковры, поглощающие шаги. Здесь никто не должен был узнать о том, о чём говорили в этих стенах.

Карл Вандервуд сидел в кресле у камина, сжимая в руках бокал с тёмным вином. Его лицо, обычно багровое от гнева, сейчас было пепельно-серым. Под глазами залегли глубокие тени, на лбу застыла морщина, а пальцы нервно барабанили по хрустальной ножке. Он выглядел на десять лет старше, чем неделю назад.

— Вы проиграли, — раздался голос из глубины комнаты.

Голос был тихим, спокойным, лишённым всяких эмоций. Он принадлежал фигуре, которая сидела в массивном кресле у противоположной стены, там, куда почти не доставал свет камина. Было видно только очертания: высокий подлокотник, рука с длинными бледными пальцами, поблёскивание перстня на одном из них. Лицо оставалось в тени.

— Я не проиграл, — процедил Карл сквозь зубы. — Это временная неудача.

— Временная? — В голосе послышалась лёгкая насмешка. — Вас отстранили от занятий. Ваша репутация разрушена. Студенты, которые вас боялись, теперь смеются над вами. Господин Восс подал в суд. И всё это — из-за какого-то полукровки.

— Из-за эльфа! — вскинулся Карл, и его голос дрогнул от ненависти. — Он сделал это специально. Он знал, что я готовлю. И у него явно были сообщники. Кто-то слил информацию.

— Разумеется, были. И вы до сих пор не знаете, кто именно. Это говорит о вашей некомпетентности, Вандервуд. Я вкладываю в вас ресурсы, а вы приносите мне неудачи.

Карл сжал бокал так, что тот едва не треснул. Вино плеснулось через край, оставляя тёмные пятна на его пальцах.

— Вы не понимаете, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Этот Фауст… он не простой маг. У него есть покровитель. Кто-то очень сильный. Директор Келпи сказала мне, что он — ученик архимага.

В комнате повисла тишина. Фигура в кресле замерла, и даже треск дров в камине показался слишком громким.

— Архимага? — переспросил голос, и в нём впервые прозвучал интерес. — Кого именно?

— Она не сказала. Но я чувствую — это кто-то из старых, из тех, кого боятся даже сейчас. Возможно, кто-то, кого считали мёртвым или ушедшим из дел.

— Интересно, — пальцы в кресле пошевелились, поблёскивая перстнем. — Очень интересно. Это меняет дело.

— Что вы имеете в виду? — Карл подался вперёд, в его глазах загорелась надежда.

— Я имею в виду, что просто так избавиться от этого Фауста не получится. Если за ним действительно стоит архимаг, то убийство или даже просто изгнание вызовут вопросы. А вопросы нам не нужны. Или ты думаешь, Келпи просто так раскрыла тебе этот факт его биографии? Видимо, хотела таким образом прекратить этот конфликт. И поступила очень умно.

— Но вы же можете…

— Я могу многое, — перебил голос, становясь жёстче. — Но не всё. И рисковать возможной ссорой с Архимагом ради вашей мелкой мести я не собираюсь. Вы сами ввязались в эту войну — сами и выбирайтесь.

Карл побледнел ещё сильнее. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но фигура в кресле подняла руку, останавливая его.

— Однако, — продолжил голос, и в нём снова появились спокойные нотки, — я не бросаю своих людей. Если Фауст действительно так опасен, как вы говорите, возможно, стоит не уничтожать его, а… использовать.

— Использовать? — Карл не понял.

— Он силён и умён. Смог переиграть вас, имея меньше ресурсов и влияния. Такие люди нужны. Не как враги, а как союзники.

— Вы предлагаете мне заключить с ним мир? — в голосе Карла прозвучало возмущение.

— Я предлагаю вам подумать, — поправил голос. — Враг, который сильнее вас — это угроза. Враг, который сильнее вас, но стал союзником — это актив. Выбирайте сами. Но помните: моё терпение не безгранично. Ещё одна такая неудача — и вы станете мне неинтересны.

В комнате снова повисла тишина. Карл смотрел на огонь в камине, переваривая услышанное. Его лицо искажали противоречивые эмоции — гнев, обида, унижение и… страх. Страх перед тем, что он может потерять последнюю поддержку.

— Я подумаю, — наконец сказал он, поднимаясь.

— Подумайте, — кивнула фигура в кресле. — Но не слишком долго. Время — ресурс, которого у вас осталось не так много.

Карл поставил бокал на каминную полку и направился к выходу. Его шаги были тяжёлыми, почти неуклюжими. У двери он остановился, не оборачиваясь.

— Если я решу… устранить его другим способом… вы поможете?

— Сначала докажите, что это принесёт пользу. А не просто удовлетворит вашу гордыню. А там… я подумаю.

Карл кивнул и вышел, закрыв за собой дверь. В комнате осталась только фигура в кресле и треск догорающих дров в камине. Или не совсем…

Новая тёмная фигура появилась позади кресла хозяина особняка.

— Выясни всё что можешь про этого Фауста! — был отдан приказ.

— Сделаю! — отозвалась тень. — А что по поводу Карла? Мне его…

— Нет. Пока он полезен. Пока… Мне нужен свой человек в академии. Если его свалят, то нового туда засунуть будет очень сложно. Келпи не любит чужаков в своей вотчине. Так что придётся немного потерпеть его закидоны. Но если он забудет о своём месте, там и подумаем…

— Понял, — тень тут же исчезла.

— Фауст, — тихо произнёс голос хозяина дома, обращаясь к пустоте. — Интересно, что ты за зверь такой. Ученик архимага… И какого же?

Палец с перстнем постучал по подлокотнику. Один раз. Второй. Третий.

— Ладно, — сказал голос. — Посмотрим, что ты будешь делать дальше. И как далеко зайдёшь. Это будет даже интересно. Может ты сможешь стать мне полезным инструментом.

Свет в комнате погас, оставляя особняк во власти ночной темноты.

Примерно в то же время.

Кабинет директора Академии магии Империи Фаэрин.

В кабинете директора Келпи тоже горел свет, хотя ночь уже давно перешагнула свою середину. Мелисса сидела за массивным письменным столом, перебирая бумаги. Её голубые волосы были распущены и струились по плечам, огромная шляпа висела на спинке кресла — признак того, что рабочий день давно закончился, но сон всё не шёл.

В дверь постучали. Три тихих, почти неслышных удара.

— Войдите, — сказала Келпи, не поднимая головы.

Дверь открылась, и на пороге появилась Мирабель. Её каштановые волосы были распущены. На ней был простой домашний халат поверх ночной сорочки.

— Госпожа директор, — сказала она, делая шаг в кабинет. — Вы хотели меня видеть?

— Да, — Келпи отложила бумаги и указала на кресло напротив. — Садись.

Мирабель села, с интересом посмотрев на свою начальницу. В кабинете было тепло. Камин давно погас, но магические светильники излучали мягкое тепло, согревая воздух.

— Ну и как тебе наш новичок? — с усмешкой произнесла директор. — Я же говорила, что он ещё приподнесёт нам сюрпризы.

Мирабель подняла глаза на директора, отзеркалив её улыбку.

— Сложно сказать. Он весьма закрытый человек.

— Да. Но всё же, ты общалась с ним больше других. Сопровождала его в первый день, показывала академию. Ты видела, как он работает, как общается со студентами. Что ты о нём думаешь?

Мирабель задумалась на секунду.

— Он… необычный, — наконец сказала она. — Я не встречала раньше таких магов. Он молод, но говорит и действует как старый архимаг. Уверенно. Спокойно. Будто всё, что происходит вокруг, — это просто картинка, которую он наблюдает со стороны.

— Да, есть такое. Хотя, юношеские порывы у него всё ещё не прошли. Так что иногда он ведёт себя как умудрённый старец, а иногда как сущий мальчишка. Но так даже интереснее, — мягко улыбнулась Келпи.

— Он умный. Очень умный, — продолжила Мирабель, и в её голосе появились нотки восхищения. — Его уроки… студенты говорят, что никто никогда не объяснял им магию так просто и понятно. Он не просто учит плетениям — он учит мыслить. Понимать структуру, чувствовать её, изменять. Это дорогого стоит.

— Да, я слышала, — Келпи улыбнулась. — Некоторые из старых преподавателей уже жалуются, что их занятия кажутся скучными на фоне его лекций. Но это не ответ на мой вопрос. Я спросила не о его методах. Я спросила, что ты о нём думаешь?

Мирабель опустила взгляд. Её щёки слегка порозовели.

— Он… красивый, — тихо сказала она. — Это глупо, наверное, но это правда. Многие студентки сходят по нему с ума. Даже некоторые преподавательницы. Но он не обращает на это внимания. Вообще. Будто не замечает.

— Или делает вид, что не замечает, — поправила Келпи. — Умный мальчик.

— Он не рассказывает о себе, — Мирабель подняла голову, и в её глазах появилась задумчивость. — Никто не знает, откуда он пришёл. Никто не знает, кто его учитель. Даже его фамилия — тайна. Он просто «Фауст». Эта тайна притягивает.

— Да. мальчик разобьёт ещё немало женских сердец. Так что будь осторожна. Ты уже сама попалась на его очарование. А ведь он это совсем не специально делает. Тем забавнее за этим наблюдать, — усмехнулась директор, посмотрев на свою помощницу. — Однако, не он один преподносит сюрпризы. Карл тоже смог меня удивить. Провернуть такое… В моей вотчине… Он совсем границы забыл. Однако, даже после того как малыш Фауст его переиграл, его покровитель помог ему выкрутиться. Но ничего. Это лишь вопрос времени, когда он сделает ошибку вновь. И тогда ему уже никто не поможет.

— Я так и не смогла понять, почему Карл ненавидит Фауста с первого дня. Он не скрывал этого. Постоянно оскорблял Фауста, требовал его увольнения. Это на него не похоже. Раньше он был куда более… хитрым.

— Это старая история. Карл всеми фибрами души ненавидит эльфов. И надо сказать, есть за что. Впрочем, это его не оправдывает. Нельзя же из-за одного индивидуума ненавидеть целую расу, — поморщилась директор. — Впрочем, тут мы уже сделать ничего не можем. Это его выбор. И ему отвечать за последствия. Пока для меня всё это приносит только выгоду.

— Я бы не хотела, чтобы из-за этого Фауст пострадал, — поморщилась девушка.

— Не волнуйся. Всё будет в порядке. Я позабочусь о мальчике, — с усмешкой посмотрела на покрасневшую собеседницу. — Я намекнула Карлу, что Фауст — ученик неизвестного Архимага. Тот передаст информацию своему покровителю. И он не станет больше вмешиваться напрямую. По крайней мере, пока не узнает, чей именно Фауст ученик. Это даст ему время стать ещё сильнее.

— А если об этой информации узнают другие? Это привлечёт к Фаусту слишком много ненужного внимания.

— Исключено, — хохотнула девушка. — Я слишком хорошо знаю своего старого врага. Он не будет делиться ни с кем такой информацией. Скорее уж захочет воспользоваться ею сам, использовав Фауста как свой инструмент.

— А Карл?

— Тоже никому не скажет. Своему покровителю он обязан сказать. А вот говорить остальным ему просто невыгодно. Ведь это поднимет статус Фауста, чего ему совсем не нужно, — ухмыльнулась Келпи. — Однако, есть другая проблема. Покровитель Карла отойдёт в сторону. Но не сам Карл И если он решит действовать не в рамках академии…

— Вы думаете, он может попытаться убить Фауста? — Мирабель побледнела.

— Не думаю, — Келпи покачала головой. — Слишком рискованно. Слишком заметно. Но он может попытаться избавиться от него другими способами. Подкуп. Шантаж. Ложные обвинения. У него есть ресурсы, чтобы сделать жизнь Фауста невыносимой.

— И что тогда? — спросила Мирабель.

— Тогда и посмотрим. Разумеется, я помогу в случае нужды. Вот только что-то мне подсказывает, что Фауст сможет справиться и сам. И мне очень интересно, как же он поступит, — Келпи повернулась к ней, и в её глазах загорелся огонь предвкушения.

Мирабель вздрогнула. Иногда она совсем не понимала свою начальницу. Она то вела себя серьёзно, то становилась словно маленькой любопытной девочкой. Оставалось лишь смириться с этими её выходками. В конце-концов, среди Архимагов нет ни одного нормального. У всех «крыша уже давно съехала». Вопрос лишь в том, как именно.

— Вы правда защитите его? — спросила она.

— Я защищу академию, — поправила Келпи. — А Фауст — её часть. Пока он здесь, он под моей защитой. Карл должен это понять.

Она вернулась к столу и села в кресло.

— А теперь иди, Мирабель, — сказала она мягче. — Отдохни. Завтра будет много работы. Нужно будет перераспределить студентов Карла между другими преподавателями. Проследить, чтобы никто не пострадал.

— Хорошо, госпожа директор, — Мирабель поднялась и направилась к двери, но на пороге остановилась. — Госпожа директор… а вы верите, что Фауст сможет остаться в академии? Несмотря на всё? Он ведь может просто уйти.

Келпи посмотрела на неё долгим взглядом.

— Верю, — наконец сказала она. — Он сильнее, чем кажется. И умнее, чем хочет показать. А ещё, пока он не прочтёт все книги в нашей библиотеке, он не покинет её ни за что на свете, — Келпи рассмеялась своим звонким смехом.

Мирабель кивнула и вышла, тихо прикрыв за собой дверь. Директор осталась одна. Она сидела за столом, перебирая бумаги, но мысли её были далеко.

— Малыш Кроу, — прошептала она, обращаясь к пустоте. — Ты вырастил интересного ученика. Интересно, куда это его приведёт? И приведёт ли нас всех его путь к чему-то хорошему?

В кабинете погас свет, оставляя директора во власти ночной тишины и далёких мыслей о прошлом, которое никогда не вернуть, и будущем, которое ещё только предстояло построить.

Утро выдалось хмурым. Тяжёлые свинцовые тучи нависли над столицей, обещая затяжной дождь, но пока сдерживались, лишь изредка роняя крупные капли на мостовую. Я стоял у окна своего кабинета в академии, глядя, как редкие прохожие спешат по своим делам, и чувствовал, что сегодняшний день принесёт перемены.

Полчаса назад пришло зашифрованное сообщение от Шея: «Прибыл. Нужна встреча. Место встречи: 64». Я не стал откладывать — накинул плащ, проверил клинки и вышел, оставив Широ досматривать сны на подоконнике. Бельчонок в последнее время ворчал, что я слишком много работаю и мало отдыхаю, но сейчас было не до его нравоучений.

«Пьяный единорог», он же наше место встречи под номером шестьдесят четыре, встретил меня привычным шумом и запахом жареного мяса. Я окинул зал взглядом и сразу заметил Шея. Он сидел в дальнем углу, за столом, который всегда держали для «своих». Но сегодня за столом был не он один.

Рядом с Шеем расположилась невысокая девушка. Её волосы — ярко-алые, как пламя, — горели даже в полумраке трактира, привлекая взгляды. Голубые глаза внимательно осматривали зал, оценивая каждого входящего. Это была Астрид.

— Фауст, — Шей поднялся и кивнул мне, указывая на свободный стул. — Садись.

— Шей, Астрид, рад вас видеть — кивнул я и сел, а хозяин трактира тут же принёс мне кружку тёплого чая с травами. — Твоё сообщение было срочным. Что стряслось?

Шей отпил из своей кружки, помолчал несколько секунд, собираясь с мыслями, а затем заговорил тихо, чтобы никто из посторонних не мог услышать:

— Я решил перебазировать главный штаб Гильдии в столицу. Раз уж ты теперь здесь, рядом с академией, и Гильдия расширяется, логичнее держать центр управления поближе к эпицентру событий. В Кроуфорде останется филиал, но основные силы перебросим сюда. Новое здание я уже присмотрел — бывший особняк обедневшего графского рода, стоит в тихом районе, но с хорошими подходами и несколькими путями отхода.

Я задумался, покручивая кружку в руках. Идея была разумной — столица давала больше возможностей, больше информации, больше влияния. Здесь вращались большие деньги, заключались важные сделки, плелись политические интриги. Без присутствия в столице Гильдия так и осталась бы провинциальной шайкой информаторов. Но и риски возрастали многократно. Тайная служба Империи здесь была сильна, как нигде.

— Хорошо, — кивнул я после долгой паузы. — Но будь осторожен. Столица не прощает ошибок.

— Это не всё, — продолжил Шей, и его лицо стало серьёзным, почти мрачным. — У Гильдии появился важный клиент. Из аристократов. Очень богатый и очень влиятельный. Но есть проблема: он хочет лично встретиться с главным. Без посредников, без предварительных обсуждений — только разговор с глазу на глаз. Я бы послал его, но его связи нам и вправду очень бы пригодились.

— Кто он? — спросил я.

— Лорд Эдвин Морган, — ответил Шей, и даже Астрид, до этого сохранявшая каменное выражение лица, слегка приподняла бровь. — Банкир. Один из богатейших людей империи. Его банк финансирует торговые пути на три королевства. Без его кредитов не может обойтись ни один крупный торговый дом. Если он станет нашим союзником, мы получим доступ к скрытым счетам и анонимным расчётам. Это то, что нам нужно для расширения — наконец-то мы сможем оперировать суммами, о которых раньше только мечтали.

Астрид молчала, но я чувствовал, как она внимательно слушает, впитывая каждое слово. Её голубые глаза переводили взгляд с Шея на меня и обратно, оценивая, просчитывая.

— Его связи очень важны для Гильдии, — добавил Шей. — Он знает всех, кто хоть что-то значит в этом городе. Чиновники, купцы, судьи, военачальники, даже некоторые аристократы из старых родов — все они в долгу перед ним или боятся его. Если Морган станет нашим союзником, мы получим не только деньги, но и влияние. Двери, которые сейчас для нас закрыты, откроются сами собой.

— И что он хочет взамен? — спросил я, хотя уже догадывался — такие люди просто так ничего не дают. У них всегда есть проблема, которую нужно решить, и они готовы платить любую цену за результат.

— Он готов озвучить это только главному. Я уже пытался выдать себя за тебя, но… Не прокатило. Он сразу всё понял, — покачал головой Шей. — Так что, сейчас решение за тобой — соглашаешься или нет?

Я нахмурился. Встреча лично — это высокий риск. Особенно здесь, в столице. Но отказываться было нельзя — если я не приду, Морган найдёт кого-то другого, и мы потеряем не только потенциального союзника, но и репутацию. А репутация для Гильдии информаторов — это всё.

— Это может быть подстава, — заметил я, глядя Шею прямо в глаза. — Чтобы вычислить главу Гильдии. Такой вариант нельзя исключать.

— Я всё проверил, — твёрдо ответил Шей, выдерживая мой взгляд. — Мои люди работали неделю. Морган — реальный клиент с реальной проблемой. Наши информаторы подтвердили: у него сейчас острый конфликт с бывшим союзником. Вероятнее всего, дело связано именно с ним. Он уже обращался к гильдии воров — те провалились. Он на грани. Шансы на то, что это ловушка, минимальны. Я бы не стал рисковать ни тобой, ни Гильдией, если бы не был абсолютно уверен.

Астрид коротко кивнула, подтверждая слова Шея. Похоже, она тоже участвовала в проверке или, по крайней мере, была в курсе деталей.

Я смотрел на Шея, читая его лицо. Если Шей говорит, что всё чисто, значит, так и есть. Он был осторожен до паранойи и не стал бы рисковать без серьёзных оснований.

— Хорошо, — кивнул я после долгой паузы, чувствуя, как внутри поднимается знакомое напряжение перед опасным делом. — Организуй встречу. Я поговорю с ним лично.

Шей удовлетворённо кивнул, и я заметил, как напряжение чуть спало с его плеч. Он явно опасался, что я откажусь.

— Завтра, в восемь вечера, — сказал он, поднимаясь из-за стола. — Особняк Моргана находится в северной части города, недалеко от императорского дворца. Я пришлю за тобой провожатого — своего проверенного человека. Ну и, разумеется, наши люди будут рядом. Если что-то пойдёт не так, мы вытащим тебя. Будь готов к чему угодно.

— Всегда готов, — ухмыльнулся я, тоже поднимаясь.

Шей и Астрид вышли из трактира первыми. Я задержался на несколько минут, допивая чай и обдумывая разговор.

Следующий вечер наступил быстрее, чем я ожидал. Провожатый — молчаливый парень в неприметной серой одежде, с лицом, которое тут же забывалось, стоило отвести взгляд, ждал меня в услоленной точке ровно в половине восьмого. Он не сказал ни слова, только коротко кивнул и двинулся вперёд, показывая дорогу.

Мы шли около получаса, петляя по переулкам и дворам, чтобы убедиться, что за нами нет слежки. Парень знал своё дело — каждые несколько минут он менял маршрут, останавливался, прислушивался, проверял, не идёт ли кто за нами. К особняку Моргана мы вышли с неожиданной стороны — через сад, который примыкал к задней стене здания.

Разумеется, я уже был в маскировке. Плащ с глубоким капюшоном, моя любимая белая маска. И голос я изменил магией. Даже свой кулон-дом Широ я оставил. Ничто не должно было указать на меня.

Особняк лорда Моргана располагался в богатом районе столицы, недалеко от императорского дворца. Это было трёхэтажное здание из тёмного камня с колоннами и лепниной, окружённое высоким кованым забором с острыми наконечниками. По периметру горели магические светильники, отбрасывая жёлтые круги на мокрую после вечернего дождя брусчатку. У ворот стояла охрана — двое здоровенных парней в кольчугах, с мечами на поясах и арбалетами за спинами. Их глаза внимательно ощупали меня с головы до ног, но они молча пропустили внутрь, даже не спросив имени. Похоже, их предупредили о моём визите.

Внутри особняк оказался ещё роскошнее, чем снаружи. Мраморные полы, хрустальные люстры, картины в золочёных рамах на стенах — всё говорило о богатстве и хорошем вкусе хозяина. Слуга в ливрее, высокий худой старик с безупречными манерами, молча провёл меня через анфиладу комнат в кабинет на втором этаже. По пути я насчитал по меньшей мере четырёх охранников — все с оружием, все явно не новички в своём деле.

Кабинет был просторным, с высокими окнами, выходящими на внутренний сад, где в темноте угадывались очертания деревьев и фонтана. В центре стоял массивный письменный стол из тёмного дуба, покрытый слоем лака, за которым сидел мужчина лет пятидесяти. Его лицо было бледным, под глазами залегли глубокие тени — он явно не спал несколько ночей. Но взгляд оставался острым, цепким и оценивающим. На нём был дорогой тёмно-синий сюртук с золотыми пуговицами. Лорд Эдвин Морган, собственной персоной.

Я вошёл, и слуга бесшумно закрыл за мной дверь.

— Садитесь, — лорд Морган указал на кресло напротив, стоящее по другую сторону массивного стола.

Я сел, сложив руки на коленях, и замер, не делая лишних движений. Мои клинки покоились в ножнах под плащом, готовые в любой момент вылететь по первому мысленному приказу. Морган рассматривал меня долгим, тяжёлым взглядом, пытаясь разглядеть хоть что-то сквозь маску и капюшон. Разумеется, у него ничего не вышло…

— Вы главный? — спросил он, и в его голосе прозвучало сомнение. Он ожидал увидеть кого-то более… внушительного. Может быть, старого мага с бородой до пояса или сурового воина со шрамами на лице. Вместо этого перед ним сидел невысокий человек в маске, чьей фигуры почти не было видно под плащом.

— Да, — ответил я, и мой изменённый голос прозвучал глухо, почти механически, отражаясь от стен кабинета.

— Не впечатляете, — поморщился он.

— И не должен. Мы собираем информацию, а не штурмуем замки. Так и должно быть. К тому же, у вас в глазах даже капли сомнений не мелькнуло, что я и вправду главный, а не обманка. Ваши инстинкты сразу всё поняли. Пусть вам и сложно это осознать, — улыбнулся я под маской. — Ваше дело заинтересовало Гильдию. Мне рассказали общие детали. Но вы не захотели сообщать свою цель без главного. И вот я здесь. Теперь я хочу услышать всё из первых уст. Чего вы хотите?

Морган откинулся на спинку кресла и на мгновение закрыл глаза. Его лицо исказила усталость, он явно переживал тяжёлые времена. Когда он снова открыл их, в них горела такая смесь ярости и отчаяния, что я невольно напрягся — такие эмоции не подделать.

— Вы правы. У меня есть враг, — сказал он, и его голос дрогнул на первом же слове. — Барон Сильвестр. Когда-то мы были деловыми партнёрами. Друзьями, даже больше — побратимами. Мы начинали вместе, с нуля, с одного маленького меняльного офиса. Я доверял ему как себе. А он… — Морган запнулся, и я увидел, как его руки, лежащие на столе, сжались в кулаки. — Он решил отнять у меня банк. Моё детище, которое я строил всю свою жизнь, вкладывая в него душу, здоровье, все силы. Он хочет оставить меня нищим и, скорее всего, мёртвым. Потому что я не отдам своё добро без боя.

— Доказательства? — спросил я, оставляя голос ровным и бесстрастным. — Вы уверены, что он предатель, а не просто деловой конфликт? Иногда партнёры расходятся во взглядах, и это не делает никого из них врагом.

— Уверен, — в голосе Моргана зазвучала сталь, холодная и твёрдая, как лезвие меча. — Пусть у меня и нет доказательств, но я точно это знаю. Он договаривается с моими конкурентами, подкупает моих служащих, выводит деньги на подставные счета через подставные фирмы в трёх разных королевствах. Вот только скрывает он это всё очень умело. Всё же, он знает всё, что знаю и я. И мне нужны доказательства его предательства. Нечто, от чего он не сможет отмазаться.

— И вы знаете что именно, верно?

— Конторская книга, — уверенно произнёс Морган. — Его личная конторская книга. Не та, что лежит в бухгалтерии для проверок, а тайная, которую он держит в личном сейфе. Там должно быть всё. Деньги, которые он выводил на подставные счета, переводы наёмникам для запугивания моих людей, подкупы чиновников, которые должны были закрывать глаза на его махинации. Если я получу эту книгу, я смогу уничтожить его одним ударом — и по закону, и с помощью своих людей. Он сядет в тюрьму или умрёт при попытке к бегству — мне всё равно. Главное, чтобы он перестал быть угрозой.

Я слушал, храня молчание. Морган говорил убедительно, с болью и яростью, которые трудно подделать. Но я не привык верить на слово — слишком много раз меня пытались обмануть. Слишком много раз красивые слова оказывались прикрытием для грязных дел.

— Так почему бы не избавиться от него более радикальным способом? — предложил я самый простой путь.

— Бесполезно. Я не могу убить его, как и он не может убить меня. Когда мы начинали, то заключили особый договор. Любой намёк на насильственную смерть, тут же лишит второго всего. Так что мы оба заинтересованы в жизни друг друга.

— Понимаю. Тогла вернёмся к книге. Почему вы не можете достать её сами? — спросил я. — У вас есть деньги, связи, люди. Вы могли бы нанять лучших специалистов.

— Потому что это почти невозможно, — горько усмехнулся Морган, и в этой усмешке было столько горечи, что я невольно проникся. — Книга хранится в личном сейфе Сильвестра. Сейф находится в его доме, который охраняют два десятка далеко не слабых магов. Штурмом дом не взять. Сам сейф зачарован древней магией. Любое магическое воздействие вызывает сигнализацию и блокирует сейф намертво. Ключ только у самого барона, всегда висит на шее.

Он замолчал, глядя мне в глаза сквозь мою маску. В его взгляде была усталость, отчаяние и, чуть-чуть, на самом донышке, надежда.

— Гильдия воров уже пыталась, — продолжил он, и его голос стал тише, почти шёпотом. — Дважды. Первый раз — год назад. Трое воров проникли через крышу, но их поймали на подходе к хранилищу. Сигнализация сработала от их магических артефактов. Двоих убили на месте, третьего пытали три дня, но он ничего не сказал. Потом его тело нашли в реке с перерезанным горлом — Сильвестр не церемонится.

— Второй раз — полгода назад, — продолжал Морган, и его голос дрогнул. — Один вор — лучший в своём деле, говорят, не было замка, который он не мог бы открыть. Он сумел проникнуть внутрь, обойти охрану, добраться до хранилища. Но когда он попытался открыть сейф, снова сработала сигнализация. Его схватили на выходе из хранилища — он уже почти ушёл, но не успел. Естественно — он мёртв. Больше гильдия воров не согласна со мной сотрудничать. Они считают что попасть в этот сейф — невозможно. Благо, учитывая нашу область деятельности, Сильвестр вряд ли подозревает, что это я отправил к нему воров. Они и так частенько пытаются забраться в наши дома, так что ничего удивительного.

Морган замолчал, и в кабинете повисла тишина, нарушаемая только тиканьем старинных напольных часов в углу.

— Люди, которым я доверяю, вывели меня на вас. Сказали, что вы — мой единственный шанс, — тихо произнёс он. — Хотя я и не верю, что у вас получится. Простите, но я уже перепробовал всё. Лучшие воры, лучшие информаторы, лучшие маги — никто не смог даже приблизиться к этому сейфу. За все деньги, которые у меня есть, я не смог решить эту проблему.

— Но вы всё равно пришли к нам, — заметил я.

— Потому что у меня нет выбора, — ответил Морган. — Скоро Сильвестр нанесёт удар. Я чувствую это — нутром чую, как зверь чует приближение охотника. Если я не опережу его, я потеряю всё. Банк, состояние, дом, и может даже жизнь…

Он сделал паузу, собираясь с мыслями. Его руки дрогнули.

— Если у вас получится достать эту книгу, — продолжил он, и его голос окреп, набрал силу, — я готов помогать Гильдии. Полноценное сотрудничество на долгие годы. Скрытые счета в моих банках, в разных королевствах, так что никто никогда не сможет отследить ваши деньги. Анонимные расчёты через моих доверенных людей — никаких следов, никаких бумаг, только устные договорённости, скреплённые магическими клятвами. Защита от любых финансовых проверок — мои люди в налоговом управлении сделают так, что ваши счета будут выглядеть пустыми для любого проверяющего.

Он перевёл дыхание и продолжил, видя, что я не перебиваю:

— Я открою для вас двери, о которых вы даже не мечтали. Мои связи, моё влияние — всё это будет работать на вас. Награда соответствует риску.

Я молчал, обдумывая его слова. Предложение было заманчивым. Слишком заманчивым. Но я видел его глаза — в них было отчаяние. Он действительно верил в то, что говорил. Его мана, которую я чувствовал даже сквозь магическую защиту его кабинета, пульсировала ровно, без характерных для лжеца всплесков и провалов.

— Хорошо. Я согласен. Я возьмусь за это дело лично.

Тишина в кабинете стала абсолютной. Даже часы, казалось, перестали тикать. Я чувствовал на себе взгляд Моргана — неверящий, ошеломлённый, полный надежды.

— Вы… вы уверены? — спросил он, и его голос дрогнул, как струна, которую перебирают дрожащие пальцы. — Даже после того, что я рассказал? Даже после того, как лучшие воры дважды потерпели неудачу и погибли? Вы знаете, на что идёте?

— Мы не воры, мы — Гильдия, — наклонился я вперёд, отчего свет от одного из светильников упал на мою маску, делая её ещё более жуткой. — Мы те, кто решает невозможное. Неделя. Мы сделаем всё за неделю.

Я вышел из кабинета, не дожидаясь ответа. Слуга проводил меня к выходу, и через минуту я уже стоял на улице, вдыхая холодный ночной воздух. Дождь прошёл, оставив после себя запах мокрой земли и свежести. На небе проглядывали звёзды.

Риск и вправду был невероятным. Но всё же, награда того стоила. И я готов был рискнуть.

Мы сидели за длинным дубовым столом в нашем новом столичном особняке — бывшем особняке обедневшего графского рода, который Шей приобрёл за смешные деньги. Сейчас, при свете магических светильников, его запущенные когда-то стены казались надёжным убежищем. Напротив меня расположились Шей и Астрид.

На столе лежала карта. Дом барона Сильвестра, наш новый заказ. Астрид водила по нему тонким пальцем, и её ярко-алые волосы отбрасывали на пергамент кровавые тени.

— Три периметра защиты, — тихо произнесла она. — Внешний — обычная стража, двадцать человек, сменяются каждые шесть часов. Они не представляют большой проблемы. Средний — магический барьер, настроенный на детекцию любых активных плетений. Если попытаешься использовать магию, чтобы открыть дверь или пройти сквозь стену, сработает сигнализация. Это проблема. Но, в целом, можно обойтись и без магии. Но вот третий периметр — самая большая проблема.

— Личная гвардия барона, — кивнул Шей, потирая подбородок. — Восемь человек. Все — бывшие наёмники, маги высоких рангов. Дежурят в той же части дома, что и сейф. За секунду они готовы превратить любого незваного гостя в решето. Или в пепел. Смотря какое у них будет настроение.

— А сам барон? — спросил я, не отрывая взгляда от карты.

— Барон тоже маг, — ответила Астрид. — И достаточно сильный. Лучше с ним не пересекаться.

Я слушал и чувствовал, как внутри разгорается холодное, расчётливое пламя. План в моей голове вырисовывался уже несколько дней, но сейчас, когда все детали легли на карту, он обрёл окончательные очертания. И этот план не нравился Шею. Я видел это по его глазам — они сузились, а на лбу залегла глубокая морщина.

— Я пойду один, — сказал я, наконец озвучивая то, о чём мы молчали последние полчаса.

— Нет, — отрезал Шей. Даже не спросил, даже не подумал. Просто «нет», и всё. Как гвоздём прибил.

— Шей…

— Я сказал — нет, — он подался вперёд, и его глаза, обычно спокойные и насмешливые, сейчас горели холодным огнём. — Фауст, это слишком опасно. Дом, напичкан ловушками. Плюс девять магов, сигнализации, барьеры. Если что-то пойдёт не так, тебя просто размажут по стенке.

— А если пойдёт так, как я задумал, я выйду оттуда через час с книгой в руках, — спокойно возразил я.

— Самонадеянность — плохое качество для мага, — процитировал он одного из архимагов древности.

— Это не самонадеянность. Это уверенность. У меня больше всего шансов из всех нас.

— Не забывай, что там нельзя использовать магию. Так что твоё преимущество как мага тут же исчезает. Если не становится обузой.

— Я за это время успел кое-что подготовить на подобный случай. У меня были наработки, которые я доработал. Так что я смогу применить магию так, чтобы меня не засекли.

На это Шею было нечем ответить. И всё же он не спешил соглашаться со мной.

Астрид же просто молчала, переводя взгляд с меня на Шея. Она была умной девушкой и понимала, что ввязываться в этот спор ей не с руки.

— Я не могу рисковать главой Гильдии, — Шей понизил голос, но в нём зазвучала сталь, которую я слышал от него всего несколько раз в жизни. — Если ты погибнешь, всё, что мы построили, рухнет. Ты это понимаешь?

— Если я не пойду, заказ сорвётся, — ответил я так же тихо. — А этот заказ — не просто деньги. Это наш вход в высшую лигу. Это наш ключ туда, который нельзя потерять.

— Я предлагал отправить одного из наших лучших людей, — напомнил Шей, и в его голосе послышалась усталость.

— Он не справятся, — покачал я головой. — Гильдия воров уже дважды пробовала. Они потеряли лучших. И ты должен признать, что спецы по проникновению у них явно лучше чем у нас. Я — другое дело. У меня есть то, чего нет у них.

— И что же?

— Магия. Пусть и ограниченно, но я смогу её применять, — я усмехнулся, хотя внутри не было веселья. — Я могу пройти там, где обычный вор сломает шею. У меня больше всего шансов.

Шей замолчал. Он смотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом, и я видел, как внутри него борются страх за друга и понимание моей правоты.

— Час, — наконец сказал он, и его голос звучал глухо, как надгробный камень. — Если через час ты не выйдешь, я лично подниму всю Гильдию и пойду на штурм. И плевать на последствия.

— Не нужно, — покачал я головой. — Если через час я не выйду, значит, меня уже нет в живых. А штурмом ты только потеряешь людей.

Шей вздохнул, провёл рукой по лицу и откинулся на спинку кресла.

— Хорошо, — сказал он, и в этом «хорошо» прозвучало столько боли, сколько он обычно прятал за маской спокойствия. — Иди. Но если ты не вернёшься, я клянусь, найду способ воскресить тебя и убью ещё раз, уже собственноручно.

— Договорились, — усмехнулся я и поднялся из-за стола.

— Ты хотя бы возьмёшь с собой кого-то? — спросил Шей в спину.

— Возьму. Широ. Он маленький, незаметный и очень злой, когда его будят среди ночи.

Бельчонок, до этого дремавший в кристалле на моей груди, возмущённо зашевелился, но промолчал. Видимо, понимал серьёзность момента.

Дом барона Сильвестра встретил меня тишиной. Глубокой, предрассветной, когда даже собаки спят, а звёзды на небе начинают меркнуть, предчувствуя скорый рассвет. Я стоял на крыше соседнего здания, и смотрел на особняк, который должен был стать моим полем боя.

Трёхэтажное здание из серого камня, с узкими окнами-бойницами и массивной дубовой дверью, обитой железом. Вокруг — высокий забор с магическими датчиками движения. По периметру — патрули охраны. Внутри, как и говорила Астрид, — барьеры, ловушки, маги и сам барон, который, скорее всего, сейчас спал в своей спальне на втором этаже.

— Ты уверен, что хочешь это сделать? — спросил Широ, выбираясь из кристалла и устраиваясь на моём плече. Его маленькие лапки дрожали, но не от холода — от предвкушения.

— Абсолютно, — кивнул я.

А затем спрыгнул с крыши и бесшумно приземлился в тени забора. Дальше — дело техники. Два охранника внешнего периметра, которые лениво переговаривались у калитки. Я не стал их убивать — только аккуратно коснулся их шей тончайшими нитями маны, погружая в глубокий, искусственный сон. Они осели на землю, даже не поняв, что произошло. Пересменка только произошла, так что их ещё не скоро обнаружат.

Первый барьер — магический, на детекцию активных плетений. Я чувствовал его кожей: тонкая, почти невидимая сеть, которая натянута вокруг всего дома. Кроу учил меня, что такой барьер реагирует на изменение магического фона. Любое заклинание, любое даже самое слабое плетение вызовет срабатывание. И я вошёл в поле его действия.

Быстро сократил дистанцию до дома. Добрался до чёрного входа, который ведёт в кухню. Замок был простой механический. Я вставил отмычку, провернул, и дверь открылась с едва слышным щелчком.

Внутри пахло старым деревом и воском. Я двигался медленно, стараясь не касаться ничего лишнего.

Первый этаж — пусто. Стража спала в караулке, я слышал храп и бормотание сквозь закрытую дверь. Я прошёл мимо, даже не взглянув. Моя цель была выше.

Лестница на второй этаж была старой, деревянной. Каждая ступенька могла скрипнуть, и я ступал по ним, как акробат, на носки, перенося вес с одной ноги на другую так, чтобы давление было минимальным. Широ затаил дыхание, и я чувствовал, как его маленькое сердечко колотится где-то у моего уха.

Второй этаж. Здесь начиналась самая опасная зона. Коридор был широким, освещённым магическими светильниками, которые мерцали тусклым серебром. По обе стороны — двери в комнаты личной гвардии барона. И комната самого барона. Всего девять магов. За дверями я слышал ровное дыхание — они спали. Но один лишний звук и я оказался бы в ловушке.

Я достал из кармана маленькие ампулы и разбил их у порога каждой двери. Газ, бесцветный и почти без запаха, начал расползаться по комнатам, проникая в лёгкие спящих. Через минуту они уже не просто спали — они были почти что в коме. До утра точно не проснутся. И ни капли магии, чистая химия.

— «Чисто», — мысленно произнёс Широ.

— «Пока да», — ответил я и двинулся дальше.

Хранилище находилось в конце коридора, за массивной дубовой дверью, обитой железом. Дверь была заперта на замок с тремя уровнями защиты — механическая, магическая и биометрическая. А конкретно: нужен был отпечаток пальца. И ключ, который всегда висел на шее у барона. Но я не собирался искать барона. У меня был другой план.

— «И как ты собираешься это открыть?» — спросил Широ.

— «У меня есть свой ключ», — усмехнулся я и достал из-за пазухи маленького паучка.

Не того, которого я использовал для слежки, а другого — созданного специально для этого дела. В его брюшке был запрограммирован магический конструкт, который мог вскрыть подобный замок с лёгкостью. А сама магия изолирована от внешнего мира его панцирем. Я посадил паучка на замок, и его лапки задвигались, воспроизводя нужную форму ключа. Оставался лишь отпечаток пальца. Но и тут не было особых проблем. Об этом позаботились ребята из Гильдии, добыв мне слепок с кружки из которой пил на днях барон.

Замок щёлкнул.

— «Теперь сейф», — напомнил Широ.

— «Теперь сейф», — согласился я.

Дверь хранилища открылась, и я вошёл внутрь. Это была небольшая комната без окон, стены которой были покрыты плетениями — древними, пульсирующими слабой маной. В центре стоял сейф: квадратная стальная тумба, покрытая слоем какого-то тёмного, почти чёрного металла. Ни ручек, ни замков — только гладкая поверхность, на которой пульсировали всё те же плетения, что и на стенах.

Здесь, уже можно было не бояться использовать свою ману. В этой комнатке барьер не работал. Иначе он бы постоянного реагировал на то количество маны, что хранило в себе это безумное плетение.

Я видел плетения, которые его защищали. Видел, как они переплетаются, как взаимодействуют друг с другом. И я вмешался в этот чудесный узор, став аккуратно, нить за нитью, расплетать этот шедевр. Сперва это казалось невозможным, но чем дольше я это делал, тем больше понимал, что я на верном пути.

Это было похоже на ювелирную работу — каждое движение должно быть точным, выверенным до миллиметра. Одно неверное движение, и я получу отдачу от плетения. А учитывая сколько в нём маны… Меня просто испепелит на месте. Пот заливал глаза, но я не останавливался. Двигал нить за нитью, и они превращались в совершенно новый узор, пока сейф не остался совсем без защиты. Ручка от дверцы сама проявилась на этом ровном кубе, будто и была тут всегда.

— «Фух», — выдохнул Широ.

— «Не расслабляйся», — ответил я и, взявшись за ручку, потянул на себя.

Дверца открылась с тяжёлым, металлическим скрипом. Внутри были деньги, драгоценности, какие-то бумаги. И, в самом центре, на бархатной подушке лежала книга. Толстая, в кожаном переплёте, с потёртым корешком и замком на серебряной цепочке.

Конторская книга барона Сильвестра.

Я взял её, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Вот она — награда за риск. Доказательство, которое могло уничтожить жизнь одного человека и спасти другого.

Впрочем, прихватил я не только книгу. Забрал всё что было внутри. Во–первых: чтобы не дать сразу понять, что пришёл именно за книгой. Пусть думают что я обычный вор. А во-вторых: а почему бы и нет? Имею право получить дополнительную награду за свой труд.

— «Уходим», — скомандовал Широ.

— «Уходим», — согласился я.

Я закрыл сейф и сдвинул линии плетения, чтобы, дверца вновь стала единым целым с сейфом. Затем вышел из хранилища. Коридор второго этажа всё так же был пуст и тих. Маги в комнатах спали мёртвым сном — ампулы с газом сделали своё дело. Я двинулся к лестнице, стараясь ступать так же бесшумно, как и при входе.

И тут я почувствовал это.

Мана. Густая, тяжёлая, давящая на плечи, как свинцовое одеяло. Она исходила из комнаты в конце коридора — той, которую я приметил как кабинет барона. Дверь была приоткрыта, и сквозь щель пробивался тусклый свет.

Я замер. Сердце пропустило удар. Восемь магов личной гвардии спали, но тот, кто был в кабинете, не спал. Газ не подействовал… И он меня ждал.

— «Уходи», — прошептал Широ. — «Быстро».

— «Не могу», — ответил я, чувствуя, как мана давит всё сильнее. — «Он меня уже заметил. Если побегу, он ударит в спину. А если останусь…»

Дверь распахнулась, и на пороге появился он. Не барон. Я сразу понял — это не хозяин дома. Лет сорока на вид, с жёстким, обветренным лицом и коротко стриженными тёмными волосами. Одет в простую чёрную куртку без опознавательных знаков, но на груди поблёскивает амулет — знак мага-наёмника высшей категории. Его глаза с холодом смотрели на меня без страха и без удивления, только с лёгким любопытством.

— А ты ловок, — сказал он, и его голос прозвучал удивительно спокойно. — Прошёл мимо внешней охраны, обманул барьер, усыпил гвардию, вскрыл сейф. Я такого давно не видел.

— Кто ты? — спросил я, не опуская клинков.

— Я? — он усмехнулся, и в этой усмешке не было ничего хорошего. — Я тот, кого барон нанял для особых поручений. Тот, кто не спит по ночам, потому что ему за это платят. И тот, кто сейчас убьёт тебя и вернёт украденное на место.

Он не стал ждать. Не стал угрожать. И не стал торговаться. Просто поднял руку, и комната взорвалась огнём.

Я едва успел выставить щит — плотный, многослойный, из спрессованного воздуха и маны. Огненная волна ударила в него, заставляя трещать, но я удержался. Больше ограничивать себя смысла не было. Так что я ответил ему волной ледышек.

Клинки свои применять не стал. Слишком уж палевно. Сейчас меня не должен был никто узнать и связать с учителем магической академии Фаустом.

— Неплохо, — сказал он, отбивая ледышки тыльной стороной ладони, которая за секунду покрылась каменной бронёй. — Но этого недостаточно.

Он атаковал снова — на этот раз землёй. Пол под моими ногами вздыбился, каменные шипы вырвались из-под плит, стремясь пронзить меня. Я прыгнул, создавая под собой воздушную подушку, и ушёл в сторону, перекатившись через плечо.

— Отдай награбленное, и я, может быть, отпущу тебя. С пустыми руками, но живым., — предложил он, и его губы растянулись в холодной улыбке.

— Не дождёшься, — ответил я, чувствуя, как мана бурлит внутри, готовая выплеснуться.

Он был силён. Очень силён. Конечно, не сравнится с Кроу, но мне и этого хватило… Его мана была грубой, но эффективной — никаких изящных плетений, только чистая, сконцентрированная сила. Земля, огонь, иногда воздух. Он не был специалистом в одной стихии — он был универсалом, и это делало его опасным.

Я уворачивался, блокировал, контратаковал. Мои плетения кружили вокруг него, как рой пчёл, но он отбивал их с завидной лёгкостью. Его каменная броня была почти непробиваемой — мои атаки оставляли на ней только царапины.

— Ты устал, — произнёс он. — Твои движения стали медленнее. Сдавайся.

Я промолчал, понимаю что он лишь тянет время, ожидая подкрепления. Время было на его стороне. Если я не сделаю что-то прямо сейчас, то проиграю. И я рискнул.

Вместо того чтобы атаковать, я расслабился. Выключил щит. Наёмник замер, не понимая, что происходит.

— Ты сдаёшься? — спросил он, и в его голосе послышалось недоверие.

— Лишь отдаю тебе должное. Ты хорошо сражался. Но зря ты выступил против меня, — вздохнул я.

А затем прямо в моих руках стал формироваться антрацитово-чёрный шар, засасывающий воздух вокруг, что с каждой секундой становился всё больше и больше. Он сам дал мне время на подготовку, за что и поплатится.

— Что ты… — начал он, но не договорил.

Я швырнул шар в его сторону, в то время как тот крайне быстро увеличивался в размерах, став уже с его голову, засасывая в себя всё вокруг.

Да, это была гравитация. Конечно, не чёрная дыра, но нечто очень похожее по свойствам.

Сперва наёмник попытался заблокировать моё заклинание, но у него ничего не получилось. Попытался ударить… В этом и была его ошибка. Его рука неестественно искривилась и сжалась, даже несмотря на каменную броню. Он закричал от боли и от ужаса непонимания. Он пытался сопротивляться, но его всё больше засасывало внутрь, ломая кости.

— Нет, нет, нет! — закричал он. — Я сдаюсь!

Но было уже поздно. Сам я в это время уже рванул подальше от своего же плетения. Оно не различало своих и чужих, уничтожая всё вокруг.

Я выпустил ударную волну прямо в стену здания и выпрыгнул со второго этажа, уходя как можно дальше от дома.

А гравитация за моей спиной сожрала уже половину дома, после чего просто прекратила своё действие и исчезла. Вложенный в плетении запас маны просто закончился. А от дома остались лишь одни руины.

Но так даже лучше, если честно. Зато теперь никто не подумает что их ограбили. Скорее уж про покушение на жизнь спишут. Благо самого барона в доме не было. Так что их договор с Морганом не нарушен. Они оба живы. Ну а мне пора сваливать…

Вскоре я уже сидел в комнате совещаний Гильдии, держа в руках книгу в кожаном переплёте. Шей смотрел на меня так, будто видел привидение. Астрид молча разливала чай, но её руки дрожали.

— Ты псих, грёбанный псих, — сказал Шей, и его голос звучал глухо, почти шёпотом. — Но ты сделал это.

— Сделал, — кивнул я и положил книгу на стол. — Громко, конечно, получилось. Но это был единственный выход.

— Да и плевать, — махнул рукой Шей. — Зато никто не подумает на нас. Решат что барона решили устранить. Так даже лучше. Зато теперь никто заранее не узнает, что книга похищена. Это даст Моргану время на подготовку.

Шей взял книгу в руки, повертел, осматривая замок и переплёт.

— Ты её открывал?

— Нет. Не моё дело.

— Ну а я не удержусь, — кивнул Шей.

И сломал замок одним движением и открыл книгу. Страницы были исписаны мелким, аккуратным почерком — цифры, даты, имена. Всё, что нужно, чтобы уничтожить человека. И всё, что нужно, чтобы спасти другого.

— Это она, — выдохнул Шей, закрывая книгу. — Настоящая.

— Отправь сообщение заказчику, — сказал я, устало откидываясь на спинку кресла. — Пусть забирает свою награду.

Уже совсем скоро мы добрались до особняка Моргана. Несмотря на ранний час, он был одет с иголочки: чёрный костюм, белая рубашка, идеально завязанный галстук. Но я видел его глаза — красные, опухшие, с тёмными кругами. Он не спал всю ночь. Ждал. Надеялся. Боялся.

Едва я зашёл в комнату, как он замер, увидев книгу в моих руках.

Морган перевёл взгляд с книги на меня, попытался разглядеть лицо, но не смог. Моя маска была абсолютно белой, без единого намёка на черты, а капюшон скрывал даже очертания головы.

— Это… — начал он, но голос оборвался.

— Это то, что вы заказали, — ответил я изменённым голосом. — Конторская книга барона Сильвестра. Подлинник.

Морган медленно подошёл ко мне, взял книгу дрожащими руками, открыл. Его глаза бегали по страницам, впитывая цифры, даты, имена. Я видел, как меняется его лицо — от неверия к удивлению, от удивления к ярости, от ярости к холодной, расчётливой решимости.

— Это она, — прошептал он, закрывая книгу и прижимая её к груди. — Настоящая. Как вы… как вы смогли?

— Это не важно, — покачал я головой. — Важно, что мы выполнили свою часть сделки. Теперь ваша очередь.

Морган посмотрел на меня долгим взглядом. В его глазах был шок, какой бывает у человека, который уже отчаялся что-либо получить и вдруг получил всё. Он не верил. Он не мог поверить. Но книга была у него в руках, и он чувствовал её вес, запах кожи, шершавость страниц.

— Я… я не думал, что у вас получится, — сказал он, и его голос дрогнул. — Я уже смирился с тем, что проиграю. Но вы… вы сделали невозможное.

— Мы — Гильдия, — пожал я плечами, ответив немного пафосно. — Для нас нет ничего невозможного.

Он не знал моего имени. Не видел моего лица. Для него я был просто «Главой» — безликой тенью, которая приходит в ночи и решает чужие проблемы. И это было правильно. Так безопаснее. Для него. Для меня. Для Гильдии.

Морган сжал книгу так, что костяшки его пальцев побелели. Я видел, как в его глазах постепенно угасает шок, уступая место чему-то другому — благодарности, уважению, может быть, даже восхищению.

— Я выполню свою часть договора, — сказал он, и его голос окреп, набрал силу, которая была ему свойственна. — До конца. Вы получите всё, что я обещал. Анонимные счета, защиту, связи. Я открою для вас двери, о которых вы даже не мечтали.

— Мы надеемся на долгое и плодотворное сотрудничество, — кивнул я.

— Оно будет долгим, — Морган посмотрел мне в глаза сквозь прорези маски. — Я клянусь. Вы спасли меня. Вы спасли моё дело. Я не забуду этого. Никогда. Сколько бы лет ни прошло, я буду помнить, кто пришёл ко мне в самую трудную минуту и кто не отказал. Вы можете рассчитывать на меня. Всегда.

Он поклонился — низко, по-старинному, коснувшись рукой сердца.

— И это сотрудничество будет выгодно нам обоим. Вы тоже теперь сможете пользоваться информацией Гильдии. И вы лучше меня знаете, как информация важна в вашем деле. Тайны ваших конкурентов, маршруты караванов, инсайдерская информация. Всё это позволит вашей финансовой Империи стать ещё могущественнее, — завораживающе тихо произнёс я. — Но и предательства мы не потерпим. Теперь вы часть Гильдии. Обратного пути не будет.

— Я готов, — твёрдо кивнул он.

Я видел в его глазах предвкушение перспектив и решимость. Пусть я и не доверяю ему до конца, но за ним присмотрят. Он не предаст. Не сможет этого сделать. И теперь Гильдия стала ещё сильнее. Наша паутина охватит собой финансовый сектор этой страны. А затем и всего мира. Теперь это лишь вопрос времени…

Ночь в столице никогда не бывает по-настоящему тёмной. Сотни магических светильников на столбах, факелы у ворот богатых особняков, свет из окон таверн и красные фонари у некоторых домов — всё это смешивалось в единое грязное свечение, которое давило на глаза и не давало расслабиться. Но за пределами центральных улиц, там, где город сворачивался в клубок гниющих трущоб, света почти не было. Только редкие масляные лампы на перекрёстках отбрасывали дрожащие круги на мокрую брусчатку, да где-то вдалеке горел костёр — бродяги грелись, прижавшись друг к другу.

Я шёл по этим улицам неспешно, позволяя тьме окутывать меня, как старый друг. Плащ с глубоким капюшоном скрывал лицо, на лице была привычная маска, а клинки покоились в ножнах, но моя рука то и дело касалась навершия одного из них — привычка, от которой сложно было избавиться. Широ сидел в кристалле на груди и молчал. Он чувствовал моё настроение лучше, чем кто-либо, и знал, когда слова излишни.

Мы направлялись в северную часть трущоб, туда, где за покосившимися заборами и обвалившимися крышами прятались от мира те, кому не нашлось места даже на городском дне. Там, в подвале старой кожевенной мастерской, я оборудовал убежище. Для создания того, о чём не должен был знать никто.

Гильдия информаторов разрасталась. Мы опутали паутиной полгорода, но старые методы сбора сведений переставали работать. Слишком много врагов, слишком много желающих перехватить инициативу. Нужно было нечто большее — не просто глаза и уши, но и руки, которые могли бы сделать то, что необходимо. И я нашёл решение в старых записях Кроу, которые дополнял знаниями из книги Данталиона.

Марионетки.

Не те грубые поделки из дерева и камня, которые я использовал для обучения. Не куклы на нитях, управляемые прямым приказом. Я создавал нечто иное — автоматонов, способных мыслить. Не как люди, нет. Иначе. Холодно. Расчётливо. Идеально для исполнения приказов и защиты моих людей.

— Ты уверен, что это сработает? — спросил Широ, когда мы свернули в переулок, где вместо мостовой была жижа из грязи и нечистот.

— Это не вопрос веры, — ответил я, перешагивая через разлагающуюся тушу крысы. — Это вопрос точности расчётов. Я перепроверил плетения семь раз. Каждый узел, каждое пересечение. Кроу ошибался, когда пытался имитировать человеческий разум. Нужно было идти другим путём.

— Каким?

— Пустым.

Я остановился у облупившейся двери, которая с виду казалась заколоченной, но стоило нажать на определённое место и она бесшумно открылась, пропуская меня внутрь. Запах кожи и дубильных реагентов давно выветрился, уступив место другому — металлу, озону и магии.

Мастерская была небольшой. Каменные стены, покрытые плетениями, поглощающими звук и магические всплески. В центре — большой стол, заваленный инструментами и схемами. В углу — несколько деревянных ящиков, в которых лежали заготовки. А на отдельном пьедестале, накрытом чёрной тканью, покоилось то, ради чего я сюда пришёл. Я сдёрнул ткань.

Она лежала на столе, неподвижная, пустая — пока что просто оболочка. Фигура ростом с человека, собранная из тонких металлических пластин, покрытых слоем зачарованного серебра. Суставы — сложные механизмы с десятками сочленений, позволяющие двигаться с плавностью живого тела. Голова — гладкий овал без черт, только две прорези для глаз, в которых пока что мерцала пустота.

Моё лучшее творение.

— Я назову тебя Тишина, — сказал я, проводя пальцем по холодному металлу её лица. — Ты будешь моими руками там, где я не могу быть.

— Выглядит жутковато, — заметил Широ, выбираясь из кристалла и усаживаясь на край стола. — Особенно без лица

— Лицо — это лишнее, — ответил я, открывая ящик с инструментами. — Мы в Гильдии носим безликие маски. А значит и она не должна иметь лица.

Я начал работу. Создание марионетки — процесс долгий и кропотливый. Это не просто влить ману в металл и произнести нужные слова. Это ювелирная работа на грани возможного — каждое плетение должно быть вплетено в структуру тела, каждый узел — согласован с соседними. Её движения должны быть плавными и безупречными. И главное — она должна быть абсолютно преданной. Безоговорочно. Навсегда.

Я работал несколько часов. Свечи догорали одна за другой, воздух в мастерской становился тяжёлым от озона, но я не останавливался. Нити маны сплетались в сложные узоры, проникая сквозь металл, оседая на внутренних пластинах, соединяясь с артефактными кристаллами, которые служили марионетке сердцем. Всё уже было готово. Оставалось лишь сделать последние завершающие шаги.

— Последний этап, — выдохнул я, вытирая пот со лба.

Это была самая опасная часть. Кроу в своих записях писал, что именно здесь он терпел неудачу снова и снова — его плетения отторгались, марионетки рассыпались в прах или, что хуже, сходили с ума, нападая на создателя. Но у меня было преимущество — книга Данталиона дала мне понимание того, как работает сознание. И как создать его подобие без души.

Я поднял руку. Мана потекла по венам, собираясь в центре груди, пульсируя в такт сердцу. А затем я начал творить плетение — сложнейшее из всех, что я когда-либо создавал. Оно было многослойным, многомерным, оно переплеталось само с собой в узлы, которые, казалось, невозможно распутать. Я вкладывал в него частицу себя — не душу, нет, но отпечаток. Свою волю.

Плетение коснулось марионетки. Металл засветился изнутри тусклым, серебристым светом, который пробежал по всем пластинам, по всем сочленениям, сосредоточился в глазах. Пустые прорези наполнились сиянием — холодным и бесстрастным.

Тишина открыла глаза.

Она смотрела на меня. Без страха, без любопытства, без какого-либо узнавания. Она просто… смотрела. Ждала приказа.

— Встань, — сказал я.

Марионетка поднялась. Движения были плавными, почти живыми, но в них чувствовалась неестественная точность. Ни одного лишнего жеста, ни одного колебания. Она стояла передо мной, и я чувствовал, как её сознание, пустое и чистое, касается моего, ожидая наполнения.

— Ты — Тишина, — сказал я, и каждое слово было словно плетением, вплетавшимся в её разум. — Ты — моя тень. Мои глаза и уши. Мои руки. Ты не знаешь страха, не знаешь сомнений, не знаешь жалости. Ты исполняешь мои приказы. Всегда!

Марионетка кивнула. Один раз. Коротко. Точно.

— Хорошо, — я убрал инструменты, закрыл ящики. — Пора испытать тебя в деле.

Учитывая где мы находимся, почему-то я знал, что такой шанс обязательно представится…

Мы вышли из мастерской в ту же ночь. Небо над столицей было чистым, звёзды мерцали холодным светом, но в трущобах царила тьма, такая густая, что её можно было резать ножом. Тишина шла за мной, едва касаясь земли, не издавая ни звука.

Разумеется, на неё был накинут такой же плащ как у меня, чтобы не привлекать лишнего внимания.

— Куда мы идём? — спросил Широ, выглядывая из-за ворота плаща.

— Проветриться, — ответил я, сворачивая в переулок, который вёл в самое сердце трущоб. — Тебе тоже стоит посмотреть, как живут люди, которым не повезло родиться в богатых кварталах.

Трущобы столицы — это отдельный мир. Мир, о котором предпочитают не говорить в гостиных аристократов. Мир, который пытаются не замечать чиновники и стража. Здесь царили свои законы — законы выживания. Голод, болезни, отчаяние — вот что было главными обитателями этих улиц.

Я шёл и смотрел. Люди спали прямо на земле, прижимаясь друг к другу, чтобы было теплее. Дети с провалившимися щеками сидели у стен, глядя на мир пустыми глазами. Старики, оставленные семьями, доживали последние дни в грязи и холоде. А где-то в глубине, за покосившимися заборами, слышались крики — кто-то бил кого-то, кто-то плакал, кто-то смеялся безумным смехом.

Иногда встречались приюты. Небольшие здания, в которых церковь или богатые благотворители пытались хоть как-то облегчить участь несчастных. Я заглянул в один из них — через окно, затянутое паутиной. Внутри, на деревянных нарах, спали десятки людей, вжавшись друг в друга. Тесно, грязно, холодно. Но это было лучше, чем улица. Лучше, чем умирать под дождём, сжимая в руках последнюю монету, на которую не купишь даже кусок хлеба.

Разумеется, были тут и приюты организованные Гильдией. Как и суповые кухни для бедных. Но их было слишком мало. Слишком мало для тысяч людей, которые каждую ночь боролись за жизнь. Я собирался это исправить. Но нужно было время. Я ведь тоже не всемогущий. Не говоря уже о том, что нельзя было спешить и привлекать к себе лишнего внимания.

— Кроу говорил, что в его молодости приютов было больше, — тихо сказал Широ. — Но потом империя урезала финансирование. Сказали, что деньги нужны на армию.

— Всегда есть оправдания, — ответил я, отворачиваясь от окна. — Всегда есть кому отдать приоритет. Бедные — самый бесправный слой. Их голоса не слышны. А если и слышны — их никто не слушает. Кому как не мне, знать подобное.

Я двинулся дальше. В глубину трущоб, туда, где даже днём было опасно. Туда, где собирались те, кого общество выплюнуло и растоптало. Воры, убийцы, насильники. Отбросы, которые кормились за счёт ещё более слабых.

Именно там я услышал крик. Он был тихим — не тем криком, который зовёт на помощь, а тем, который уже потерял надежду. Детский голос, сорванный до хрипоты. Плач. И грубый мужской смех.

Я ускорил шаг. Тишина двигалась за мной, как призрак.

Мы вышли на небольшую площадку — грязную, заваленную мусором. В центре, у догорающего костра, стояли четверо. Взрослые мужчины. Грязные, оборванные, с пустыми глазами, в которых не осталось ничего человеческого. А на земле, между ними, лежали двое. Мальчик и девочка. Лет семи-восьми. Их одежда была разорвана, на лицах — синяки и ссадины. Они дрожали — от холода, от страха, от боли.

— Давай, малышка, не бойся, — один из мужчин наклонился к девочке, и его рука потянулась к её горлу. — Мы же не кусаемся… почти.

Девочка закричала. Тихо. Безнадёжно.

И в этот миг я понял, что не могу смотреть на это со стороны. Кроу учил меня холодному расчёту, учил, что эмоции мешают принятию решений. Но он же учил меня другому — защищать тех, кто не может защитить себя. И сейчас пришло время вспомнить этот урок.

— Тишина, — сказал я, и мой голос прозвучал в ночной тишине как приговор. — Убей всех взрослых.

Марионетка сорвалась с места.

Она была быстра. Невероятно быстра. Я едва успевал следить за её движениями. Первый мужчина упал замертво, его голова повернулась под неестественным углом. Второй захрипел, когда тонкая металлическая рука пробила его грудь насквозь. Третий попытался бежать, но не сделал и трёх шагов. Тишина догнала его и сломала позвоночник одним ударом.

Остался четвёртый. Тот, который тянул руки к девочке. Он замер, глядя на то, как его товарищи падают один за другим. Его лицо было белым, а глаза безумными.

— Кто… кто здесь? — закричал он, озираясь по сторонам. — Выходи! Выходи, трус!

Я вышел из тени, подойдя ближе.

— Ты… ты не посмеешь, — прошептал он, пятясь. — Я… я никого не трогал. Это… это не я.

— Врёшь, — сказал я, и в моём голосе не было ни гнева, ни жалости — только холодная констатация факта. — Я всё видел. И слышал. И наказание для такого как ты, может быть лишь одно. И ты сам знаешь какое…

— Нет! — он попытался бежать, но споткнулся о тело своего товарища и рухнул на землю. — Пощади! У меня дети! Жена!

— У этих детей тоже есть родители, — я кивнул на мальчика и девочку, которые смотрели на меня огромными от страха глазами. — Или были. Пока вы не забрали у них всё.

Мужчина заплакал. По-настоящему, с соплями и всхлипами, как ребёнок. Но я не чувствовал сострадания. Только брезгливость.

— Тишина, — сказал я. — Закончи.

Марионетка сделала шаг вперёд. Один. Второй. Её рука, всё ещё покрытая кровью, поднялась для удара.

— Нет! Не надо! — закричал мужчина. — Я всё отдам! У меня есть деньги! Много денег! Только не убивай!

Тишина ударила. И мужчина упал замертво — быстро, почти без боли. Я не хотел, чтобы он мучился. Не потому, что жалел, а потому, что не хотел, чтобы дети видели это. Они и так увидели достаточно.

Я подошёл к мальчику и девочке. Они сжались, прижимаясь друг к другу, и смотрели на меня с ужасом. Я опустился на корточки, стараясь, чтобы моё лицо не казалось им угрожающим.

— Всё кончено, — сказал я тихо. — Они больше не причинят вам вреда.

Девочка заплакала. Громко, навзрыд, содрогаясь всем телом. Мальчик молчал, но его глаза были мокрыми.

— Пойдём со мной, — я поднялся и осторожно взял детей за руки.

Они не сопротивлялись — слишком были напуганы, чтобы убегать. Мы двинулись в темноту, а за спиной остались тела четырёх ублюдков. Тишина шла за нами, беззвучная, как сама смерть.

В паре кварталов отсюда располагался один из наших приютов, куда мы и отправились.

Я постучал. Дверь открыла женщина лет пятидесяти — с добрым, измождённым лицом и руками, которые знали тяжёлую работу. Она посмотрела на меня, на детей, на Тишину, которая застыла за моей спиной, и, кажется, всё поняла.

— Этим детям нужен приют, — показал я ей монету с эмблемой Гильдии.

— Конечно. Мы позаботимся о них, — тут же уверенно кивнула женщина. — Идём со мной, дети. Тут вас никто не тронет.

Вот только девочка так и не отпустила мою руку, подняв взгляд на меня.

— Я не хочу! Не бросайте нас! — на её глаза наползли слёзы.

— Не бойся. Здесь вас не бросят и вы обретёте семью. А я буду приглядывать за вами, — погладил её по голове.

— Но я хочу, чтобы вы стали моей семьёй! — упрямо буркнула девочка.

— Так и будет. Скоро ты всё поймёшь. Вы все для меня одна большая семья.

— Обещаешь?

— Клянусь! — улыбнулся я.

Лишь тогда девушка взяла женщину за руку. А та увела её с братом внутрь.

И я ни капли не соврал. Гильдия для меня и вправду уже давно как семья. Одна большая семья. Пусть она и разрослась довольно сильно. Но сути это не меняет. И для каждого Гильдейца она тоже является таковой. Ведь большинство из нас вышли как раз таки из подобных приютов. И другой семьи у нас просто не было.

Я двинулся дальше. А Тишина шла за мной, и я чувствовал её присутствие — холодное, пустое, безжалостное. Она показала себя лучше всяких похвал. Хотя я и сразу выявил недостатки, которые стоит поправить. Как минимум, расход маны на её работу был просто ужасающим. Так что не получится создать целую армию подобных марионеток и захватить весь мир.

— Ты сегодня был жесток, — заметил Широ, когда мы вышли на центральную улицу.

— Я был справедлив, — поправил я.

— Разве есть разница?

— Есть, — я остановился и посмотрел на звёзды. — Жестокость — это когда причиняешь боль ради удовольствия. Справедливость — когда причиняешь боль тем, кто заслужил. Я не наслаждался тем, что делал. И не жалею об этом. Эти ублюдки заслужили смерть. И они её получили.

— А дети? — Широ помолчал. — Что с ними будет?

— Будут жить, — ответил я, делая шаг вперёд. — Расти. Может быть, забудут то, что с ними случилось. Может быть. Но у них будет шанс.

— Ты не сможешь спасти всех.

— Знаю, — я коснулся кристалла на груди, чувствуя тепло бельчонка. — Но я могу спасти тех, кто попадается на моём пути. И я буду это делать. Всегда. Потому что это делает меня человеком. Не просто магом, не просто учеником Кроу, не просто Главой Гильдии. А просто человеком.

Мы шли молча. Город спал, укутанный тьмой и тишиной. Где-то лаяли собаки, где-то плакал ребёнок, где-то смеялись пьяные. Но в моей душе было спокойно.

Вернувшись в свою комнату в академии, я долго не мог уснуть. Смотрел на потолок, слушал дыхание Широ, который свернулся клубочком на подушке, и думал. О марионетке, которую создал. О детях, которых спас. О тех, кого спасти не смог. О тех, кто продолжает страдать в трущобах, пока аристократы пируют в своих особняках.

— Ты слишком много думаешь, — пробормотал Широ, не открывая глаз.

— Не могу иначе, — ответил я.

— А ты попробуй. Может, поспишь хоть пару часов.

Я усмехнулся и последовал его совету, закрыл глаза и провалился в темноту. Без сновидений и без страхов. Просто глубокая, ровная тьма, в которой не было ни боли, ни сожалений.

А где-то в подвале старой кожевенной мастерской стояла Тишина — неподвижная, пустая, ждущая нового приказа. И в её глазах мерцал холодный, бесстрастный свет. Или не совсем бесстрастный? На мгновение сияние будто вспыхнуло и тут же угасло. Марионетка что-то решила для себя самостоятельно. В её сознании закрепилась цель, образ одного одинокого полуэльфа и его слова, что навечно станут её путеводной звездой.

Утро в академии началось с привычной суеты. Студенты, не успевшие позавтракать, носились по коридорам в попытках успеть до начала занятий; преподаватели, стараясь не замечать этого безобразия, спешили к своим кабинетам, поправляя свои одежды. Магические светильники, имитирующие рассвет, заливали каменные стены мягким золотистым свечением, и воздух, ещё хранивший ночную прохладу, постепенно наполнялся теплом.

Моя аудитория располагалась на втором этаже восточного крыла — просторная комната с высокими окнами, выходящими на учебный полигон. Солнечные лучи падали на деревянные парты, расставленные полукругом, и на преподавательскую кафедру, за которой я уже стоял, перебирая листы со вчерашними заметками. Широ, как всегда, устроился в кристалле на моей груди, делая вид, что спит. Я знал его хитрости — он просто не хотел, чтобы его заметили студенты.

— Сегодня мы поговорим об артефактах, — объявил я, когда аудитория заполнилась. — Их видах, свойствах и, главное, о том, зачем они нужны магу.

Студенты оживились. Артефакты — тема, которая интересовала всех. Кто-то мечтал о мощном амулете, удваивающем резерв маны. Кто-то — о клинке, который сам находит цель. Кто-то — о простом бытовом артефакте, который будет греть чай и варить кашу по утрам.

— Многие из вас считают, что артефакты — это просто удобные инструменты, — продолжил я, обводя аудиторию взглядом. — И это правда. Но только отчасти. На самом деле артефакты — это нечто большее. Это продолжение мага. Часть его силы, знаний, умений. Хороший артефакт может спасти жизнь. Плохой — покалечить или даже убить хозяина. Ваша задача — научиться отличать одни от другогих.

Я сделал паузу, давая словам улечься.

— Кто может назвать три основных вида артефактов по способу активации?

Рука Адама взметнулась вверх первой. Я кивнул.

— Артефакты с постоянным действием, с активацией волей мага и с накопительным эффектом, — бойко отрапортовал он.

— Верно, — я кивнул. — Артефакты с постоянным действием не требуют вмешательства, они работают всегда. Амулеты защиты, артефакты-светильники, некоторые виды оружия. С активацией волей, те, которые нужно «активировать» лично. Список подобных практически бесконечен… А с накопительным эффектом — те, которые собирают ману долгое время, а потом выдают одним мощным импульсом. Это самые опасные и самые редкие.

— А вы пользуетесь артефактами, учитель Фауст? — спросил кто-то с задних рядов.

Я усмехнулся.

— Разумеется. Хоть я и предпочитаю полагаться на собственные силы. Но это не значит, что я отрицаю пользу артефактов. Просто считаю, что маг не должен зависеть от своих игрушек. Артефакт — это подспорье, а не основа. Если ваша боевая мощь держится только на амулетах, вы никчёмный маг.

В аудитории стало тихо. Некоторые студенты опустили глаза — кажется, я задел их самолюбие. Но я не собирался смягчать формулировки. Лучше жёсткая правда сейчас, чем мёртвое тело потом.

— Давайте разберёмся подробнее, — сказал я, проходя между рядами. — Артефакты с постоянным действием. Самый распространённый вид. Ваши амулеты, которые защищают от слабых проклятий. Кольца, которые сохраняют тепло в холодную погоду. Все они работают постоянно, не требуя от вас ничего, кроме ношения. Но у них есть огромный минус — их слабость. Они тратят очень мало маны, но и эффект от них крайне мал. Даже защитные артефакты смогут помочь лишь от самых элементарных опасностей. Ничего серьёзного они не сдержат. Именно поэтому, чаще всего подобные артефакты — бытовые.

Я достал из кармана небольшой деревянный кругляш-заготовку под артефакт. И тут же внедрил в него плетение света. Он тут же вспыхнул ровным светом.

— Вот простейший пример. Светильник с постоянным действием. Светит всегда, пока в нём есть мана. Удобно? Да. Но если я захочу спрятаться в темноте — мне придётся его выбросить, а лучше сломать. Но зато тратит он крайне мало маны и прост в изготовлении.

Я тут же сжал артефакт, ломая его на части и свет погас

— Впрочем, это не всегда верно, — продолжил я. — Опытные артефакторы способны внедрить новые свойства в предмет, оставив их там навечно, без постоянной подпитки лично магом. Как, например, вечно острые клинки. Но, скажем так, это не ваш уровень. Такие артефакты ценятся крайне высоко. Для них нужны особые материалы и ингредиенты. И цена у них соответствующая. Многие из них даже считаются родовыми сокровищами. И, разумеется, те, кто умеют создавать подобное, не спешат делиться этими знаниями со всем миром.

Я замолчал, совершенно не собираясь говорить всем, что сам способен на подобное. В конце-концов, мои артефактные клинки именно такой тип артефактов.

— Второй вид — с активацией волей. Это более гибкий инструмент. Вы сами решаете, когда его включить, когда выключить. Боевые амулеты, щиты, некоторые виды оружия. Плюсы очевидны. Минусы — для активации нужно время. Даже доля секунды может стать решающей, если враг атакует внезапно.

Я подошёл к своему столу и взял небольшую шкатулку из тёмного дерева.

— Вот пример артефакта с активацией волей. Обычное, казалось бы, кольцо. Но если влить в него ману и подумать о защите — оно создаст вокруг вас щит, способный выдержать заклинание опытного мага. Сколько времени занимает активация?

— Полсекунды? — предположила Селена.

— Меньше, — ответил я. — Но даже этого достаточно, чтобы стрела или молния достигла цели, если вы не ждали атаки.

Я открыл шкатулку и достал кольцо — простое, серебряное, с маленьким синим камнем.

— В бою, если вы не идиот, вы держите защитные артефакты в активном режиме. Но в мирное время так их легче обнаружить. Они постоянно источают ману, которую может почувствовать другой маг.

Я вернул кольцо в шкатулку и продолжил.

— Третий вид — накопительные артефакты. Это оружие для тех, кто умеет ждать. Они собирают ману долгое время — дни, недели, иногда годы — а потом выпускают её одним ударом. Накопительные артефакты опасны вдвойне. Для врага — потому что удар может быть сокрушительным. Для владельца — потому что если накопитель будет повреждён, вся накопленная мана вырвется наружу и уничтожит всё вокруг. Именно поэтому маги редко пользуются накопителями магии. Слишком опасно.

— А есть ли способ обезопасить себя? — спросил один из студентов.

— Есть. Просто не пользоваться ими, — усмехнулся я. — Впрочем, не стоит думать, что всё так плохо. Всё, опять же, зависит от мастерства артефактора, создавшего их. Именно поэтому поделки новичков никто не готов покупать даже за медяки. Слишком высок шанс несчастного случая.

В аудитории стало тихо. Студенты переглядывались, и я видел, как некоторые из них невольно коснулись своих амулетов.

— А так же, это одна из основных причин, почему артефакторов вообще так мало. У молодых магов без богатой семьи банально нет денег, чтобы потратить их на заготовки под артефакты и нужные ингредиенты. Не говоря о том, что это ещё и слишком опасно. Создание артефакта может убить молодое дарование. Именно поэтому артефакторы почти все принадлежат к каким-то старым родам, способным профинансировать обучение своего человека. Естественно, его работы почти не выходят за пределы рода.

Приличная часть студентов недовольно заворчала. А вот выходцы из тех самых влиятельных семей скромно промолчали.

— Но вернёмся к самим артефактам, — продолжил я, возвращаясь к кафедре. — Они различаются не только по способу активации, но и по качеству. И после всего услышанного, вы должны помнить одно очень важное правило. Запомните его на всю жизнь! Никогда, слышите, никогда не покупайте артефакты с рук! Только в проверенных лавках. Только у мастеров, чья репутация безупречна.

— Почему? — спросил кто-то с первого ряда. — А что если это простой артефакт постоянного действия?

— Хах. Если бы всё было так просто. Запомните! Плохой артефакт — это не просто бесполезная вещь. Это оружие, направленное против вас. Я видел амулеты, которые должны были защищать от огня, но вместо этого притягивали его. Я видел кольца, которые должны были исцелять раны, но отравляли кровь.

Я сделал паузу, давая студентам прочувствовать услышанное.

— Артефакторика — сложнейшая область магии. Она требует не только таланта, но и огромных знаний. Хороший артефактор учится всю жизнь. Плохой — учится до тех пор, пока его очередная поделка не убьёт его или кого-то из клиентов. Будьте осторожны. Доверяйте, но проверяйте. И если у вас есть сомнения в качестве артефакта — лучше откажитесь от него. Ваша жизнь дороже.

— Учитель Фауст, — подала голос Голд, сидевшая на второй парте. — А вы сами создаёте артефакты?

Я задумался на секунду. Стоит ли говорить им об этом? Впрочем, если можно ведь не показывать им всё. Они ведь и так уже увидели как я создал простейший артефакт света. Так что скрывать это будет глупо.

— Да, — наконец ответил я. — И я пользуюсь своими артефактами. Но это не значит, что я завишу от них.

— Можно посмотреть? — раздалось сразу с нескольких мест.

— Нет, — я покачал головой. — Ни один нормальный маг никогда не покажет все свои артефакты. Потому как тогда эти знания можно будет использовать против него самого.

Студенты разочарованно вздохнули, но спорить не стали. Они уже знали, что если я сказал «нет», значит, нет.

— Вернёмся к артефактам, — продолжил я, возвращаясь к кафедре. — Существует ещё одна классификация — по материалу. Артефакты из металла, камня, дерева, кости и даже живой плоти. Каждый материал имеет свои преимущества и недостатки. Но сразу предупрежу вас. Если увидите артефакт из плоти — держитель от него подальше. Потому как для создания подобных, чаще всего, требуется жертва…

Я увидел, как побледнели лица некоторых студентов. Солани, напротив, сидела с каменным выражением лица. Она знала о таких вещах больше, чем могла бы рассказать.

— Артефакты из плоти запрещены в Империи, — продолжил я. — Но это не значит, что их не существует. Ими пользуются те, кто не боится закона или считает себя выше него.

— А вы сталкивались с такими, учитель? — спросил Адам.

— К счастью, не довелось, — коротко ответил я. — Но я знаю, к чему они приводят. Власть, которую они дают, не стоит той цены, которую платит владелец. Рано или поздно любой запретный артефакт возьмёт свою плату. Это вопрос времени.

— Тогда зачем они нужны? — спросила Лира, и её голос дрогнул.

— Для тех, кому нечего терять, — ответил я. — Для тех, кто готов умереть ради мести или власти. Для тех, кто считает, что успеет использовать артефакт раньше, чем артефакт убьёт его. Но ошибаются почти все.

Я посмотрел на студентов — на их лица, на их глаза, в которых читались страх, любопытство и, у некоторых, опасный огонёк азарта.

— Запомните, — сказал я, повышая голос. — Артефакты — это инструмент. Не более. Хороший маг силён сам по себе, а артефакты лишь помогают ему раскрыть свой потенциал. Плохой маг полагается на артефакты и становится слабее без них. Не будьте плохими магами.

Звонок, возвещающий об окончании урока, застал меня в тот момент, когда я объяснял, как правильно внедрять плетение в металл, чтобы они не «ссорились» между собой. Аудитория зашевелилась, студенты начали собирать вещи, перешёптываясь и бросая на меня любопытные взгляды.

— На сегодня всё, — сказал я, повышая голос. — К следующему уроку прочитайте главу об артефакторных сплавах. Я буду спрашивать.

Студенты потянулись к выходу. Адам и Селена задержались у двери, переговариваясь о чём-то, но я не стал вслушиваться. У меня были свои дела.

Когда аудитория опустела, я сел за преподавательскую кафедру и закрыл глаза. Широ выбрался из кристалла и устроился на стопке книг, глядя на меня своими бусинками глаз.

— Ты сегодня был в ударе, — заметил он. — Особенно когда говорил о запретных артефактах. Студенты аж побледнели.

— Это хорошо, — ответил я, не открывая глаз. — Значит, запомнят.

— Или перепугаются до полусмерти и больше никогда не подойдут к артефактам ближе, чем на десять шагов.

— Тоже неплохой результат, — усмехнулся я. — Лучше бояться, чем быть убитым по собственной глупости.

Широ фыркнул, но спорить не стал. Он знал, что я прав — в мире магии ошибки стоят дорого. Иногда — жизни.

— Слушай, — бельчонок понизил голос, хотя нас никто не мог слышать. — Ты заметил кое-что странное в последнее время?

— О чём ты? — я открыл глаза и посмотрел на него.

— О Карле. Он затих. Совсем. Ни слова, ни взгляда, ни попытки устроить пакость.

Я задумался. Широ был прав — Карл Вандервуд, который раньше не упускал возможности меня задеть, оскорбить или подставить, сейчас словно испарился. Его не было видно ни в столовой, ни в коридорах. Молчание, которое не предвещало ничего хорошего.

— Может, он сдался? — предположил я, хотя сам не верил в это.

— Карл? — фыркнул Широ. — Тот, кто ненавидит эльфов всеми фибрами души? Ни за что. Он что-то готовит. Что-то большое. И меня это беспокоит.

— Меня тоже, — признал я. — Но пока он не делает ничего явного, я не могу действовать. Если я нападу первым, то подставлюсь под удар.

— Этот Карл — как заноза, которую никак не вытащить. Чем дольше она сидит, тем глубже проникает под кожу, — проворчал Широ.

— Заноза выпадет сама, если перестать её трогать, — философски заметил я.

— Или загноится и убьёт всё тело, — парировал бельчонок.

Я не нашёлся, что ответить. Широ был прав — врага нельзя недооценивать. Тем более врага умного и терпеливого. Карл ждал своего часа. И этот час мог наступить в любой момент.

— Что ты предлагаешь? — спросил я, поднимаясь из-за стола.

— Для начала — не спускать с него глаз. Твои паучки следят за ним?

— Да. Но далеко не везде я могу проследить за ним.

— Тогда придумай что-то ещё. Ты же гений, Фауст. Вот и придумай.

Я усмехнулся, хотя внутри было тревожно. Широ называл меня гением, но я знал, что гениальность без осторожности — это путь к гибели.

— Ладно, — я взял со стола свои заметки и направился к выходу. — Я подумаю. А пока — у меня есть ещё одно дело.

— Какое?

— Посетить библиотеку. Нужно кое-что проверить.

— Ты и так проводишь в библиотеке половину времени, — проворчал Широ, запрыгивая мне на плечо. — Скоро ты начнёшь там ночевать.

— А я уже ночую, — усмехнулся я. — Просто ты спишь и не замечаешь.

Бельчонок вздохнул, но спорить не стал. Он знал, что меня невозможно переубедить, когда я что-то задумал.

Мы вышли в коридор и направились к лестнице, ведущей в библиотеку. Студенты, которые ещё не разошлись по комнатам, провожали меня взглядами, полными любопытства и уважения. Кое-кто из девушек улыбался, кое-кто из парней хмурился, но никто не решался подойти. Я был для них фигурой — таинственной, недосягаемой, опасной.

Я вошёл в библиотеку, вдохнул запах старых книг и пергамента, и почувствовал, как тревога постепенно отпускает. Здесь, среди бесконечных рядов стеллажей, я был в безопасности. Здесь никто не мог меня достать — ни Карл, ни его покровители, ни мои собственные страхи.

— «Спасибо», — мысленно сказал я бельчонку.

— «За что?»

— «За то, что ты есть. За то, что присматриваешь за мной».

Широ фыркнул, но я почувствовал, как его маленькое тельце прижалось к моей груди чуть сильнее.

— «Ну, кто же ещё будет присматривать за тобой, если не я?» — проворчал он. — «Ты без меня пропадёшь».

— «Пропаду», — согласился я, беря с полки первую попавшуюся книгу.

До вечера оставалось ещё несколько часов. Время, которое можно было провести с пользой. Время, чтобы узнать что-то новое. Время, чтобы стать сильнее.

А Карл пусть подождёт. Его час ещё не настал.

Прогулка по столице выдалась спонтанной. Я не планировал покидать академию — день выдался свободным, студенты разъехались на выходные, и я намеревался провести время в библиотеке, изучая очередной том по теории магических конструктов. Но Широ, которому надоело сидеть в четырёх стенах, устроил настоящую истерику.

— «Ты превращаешься в затворника, Фауст! — бельчонок носился по подоконнику, размахивая хвостом. — Тебе нужно проветриться! Прогуляться! Увидеть солнце! А не сидеть в этой пыльной библиотеке, пока твои глаза не станут квадратными!»

— «Мои глаза не могут стать квадратными», — устало ответил я, откладывая книгу. — «У них другая форма».

— «Это метафора! — Широ вспрыгнул мне на плечо и больно ущипнул за ухо. — Одевайся, я сказал!»

Пришлось подчиниться.

Утро было тёплым, почти летним — редкое явление для столицы, где даже в разгар весны небо часто затягивали тяжёлые тучи. Солнце заливало улицы золотистым светом, заставляя стёкла богатых особняков сверкать, как драгоценности. Я шёл без цели, просто наслаждаясь свежим воздухом — плащ распахнут, лицо открыто, только клинки спрятаны под одеждой на всякий случай. Широ сидел на плече и довольно урчал, наслаждаясь редкой возможностью не прятаться.

Мы свернули в сторону парка. Именно здесь я почувствовал их.

Двое. Шли сзади, держались на расстоянии, но не скрывались. Тяжёлые шаги, уверенные, чеканные — не обычные прохожие. И не грабители, в этом районе они бы не рисковали. Я не обернулся, просто продолжил идти, прислушиваясь к их мане. Маги. Не слабые, но и не выдающиеся.

Они нагнали меня у поворота, когда улица сузилась, а высокие заборы скрыли от посторонних глаз. Первый — высокий, с коротко стриженными тёмными волосами и квадратной челюстью, одет в строгий чёрный костюм без опознавательных знаков. Второй — ниже, плотнее, с бычьей шеей и тяжёлым взглядом.

— Вы — Фауст? — спросил первый. Голос — равнодушный, как у человека, который задаёт этот вопрос в сотый раз.

— Зависит от того, кто спрашивает, — ответил я, останавливаясь.

— Вас хотят видеть, — второй сделал шаг вперёд, и его рука легла на рукоять меча, спрятанного под плащом, демонстративно, с расчётом на запугивание. — Пройдёте с нами. Без лишних вопросов.

— А если я не хочу? — я усмехнулся.

Первый наёмник посмотрел на меня с лёгким удивлением — видимо, не привык к отказам.

— Вам не советуют отказываться, — сказал он, и в его голосе появились стальные нотки. — Наш господин — человек влиятельный. Он может быть полезен. Или… вреден. Выбор за вами.

— Ваш господин, — я поднял бровь. — У которого даже нет имени?

— Имя он назовёт сам, когда встретитесь.

Я задумался на секунду. Эти двое мне не угроза. Могу хоть сейчас разобраться с ними. А вот кто стоит за ними… Мне стало любопытно. Кто это настолько наглый, раз присылает своих псов без объяснений. Или глупый. Или настолько уверенный в своей силе, что считает этикет излишним.

— Хорошо, — сказал я, пожав плечами. — Почему бы и не прогуляться.

Наёмники переглянулись. Второй открыл рот, чтобы что-то сказать, но первый жестом остановил его.

— Следуйте за нами, — коротко бросил он и двинулся вперёд.

Особняк, куда меня привели, располагался в глубине улицы Благородных Теней, массивное трёхэтажное здание из тёмного камня, с колоннами и лепниной, с высокими узкими окнами, затянутыми тяжёлыми шторами. Воздух вокруг него был тяжёлым, пропитанным магией — защитные контуры, детекторы, сигнализации. Кто-то здесь очень не любил незваных гостей.

Внутри царила показная роскошь: мраморные полы, хрустальные люстры, гобелены на стенах, изображающие сцены охоты. Но в этой роскоши было что-то безвкусное, словно хозяин накупил самых дорогих вещей, не понимая, как они сочетаются друг с другом. Я отметил это про себя — важная деталь для характеристики личности.

Маги провели меня в кабинет на втором этаже и остались снаружи, закрыв за мной массивную дубовую дверь.

В кабинете было просторно, но не очень светло. Тяжёлые шторы из тёмно-бордового бархата почти не пропускали дневной свет, только магические светильники на стенах отбрасывали серебристые блики на полированную поверхность длинного стола. В центре этого стола, на специальной подставке из чёрного дерева, стояла шахматная доска — старинная, из кости и чёрного агата, с фигурами, искусно вырезанными в виде воинов, магов и драконов.

За столом, в массивном кресле с высокой резной спинкой, сидел мужчина, и я узнал его сразу. Всё таки я изрядно прошерстил всё, что связано с академией.

Герцог Алистер Вэнс. Один из кураторов попечительского совета академии, влиятельный маг, чьё имя редко звучало вслух, но чьи решения определяли судьбы многих. Его состояние сложно сосчитать, его связи простирались от императорского дворца до самых тёмных закоулков столицы. А ещё — он был покровителем Карла. Тем, кто прикрывал его после скандала с вымогательством. Тем, кто дал ему второй шанс, когда любой другой уже списал бы со счетов.

На вид Вэнсу можно было дать лет шестьдесят, но маги стареют иначе, и я подозревал, что он минимум на пару десятилетий старше. Аккуратная седая бородка, острые скулы, пронзительные серые глаза, в которых застыла ледяная скука человека, привыкшего, что весь мир вращается вокруг его желаний. Одет он был в дорогой тёмно-зелёный сюртук с золотым шитьём, на пальцах поблёскивали перстни, не просто украшения, а артефакты, и весьма мощные.

— Фауст, — произнёс Вэнс, и его голос был таким же гладким и холодным, как полированный лёд. — Садитесь. Не ожидал, что вы согласитесь прийти.

Он не поднялся. Даже не кивнул. Только указал на кресло напротив, такое же массивное, с высокой спинкой, стоящее по другую сторону стола. Жест собственника, привыкшего, что ему подчиняются.

— Мне стало любопытно, — ответил я, опускаясь в кресло. — Кто-то настолько наглый, что присылает своих псов без объяснений. Решил посмотреть своими глазами.

Вэнс усмехнулся — уголками губ, без тени веселья.

— Наглый? — он подался вперёд, и в его серых глазах загорелся холодный огонь. — Возможно. Но наглость — это привилегия сильных. А я, смею заметить, сильнее вас.

— И поэтому вы пригласили меня на разговор? — я не изменил выражения лица. — Чтобы продемонстрировать свою силу? Я впечатлён. Особенно гобеленами. Охота на единорогов — это что-то новенькое.

Вэнс проследил за моим взглядом и хмыкнул.

— Трофей моего деда, — сказал он, и в его голосе впервые мелькнуло что-то, похожее на гордость. — Последний единорог в этих землях. Убит лично, без магии — только меч и копьё. Дед говорил, что это был самый трудный бой в его жизни.

— И самый бессмысленный, — заметил я. — Единороги не нападают первыми. Ваш дед, должно быть, сильно спровоцировал зверя.

Тишина повисла на мгновение. Вэнс смотрел на меня, и я видел, как в его глазах мелькает что-то — удивление? Уважение? Мало кто осмеливался перечить ему в его же доме.

— Вы не боитесь меня, Фауст, — сказал он. Это был не вопрос — утверждение.

— А должен? — я пожал плечами. — Вы пригласили меня на разговор, а не на дуэль. Пока что мы просто беседуем.

— Пока что, — эхом отозвался Вэнс и, помолчав, указал на шахматную доску. — Вы играете?

— Иногда.

— Партию?

Я посмотрел на доску. Фигуры были расставлены — стандартная начальная позиция. Белые — у Вэнса, чёрные — на моей стороне. Интересный выбор. Он предлагал мне сделать первый ход, оставляя за собой право отвечать.

— С удовольствием, — я подвинул вперёд королевскую пешку на две клетки.

Вэнс ответил симметрично. Мы играли в тишине, нарушаемой только тихим стуком фигур по дереву. Я чувствовал его взгляд — изучающий, оценивающий. Он не смотрел на доску — смотрел на меня, просчитывая не только ходы, но и мысли, и реакции.

— Карл — моя пешка, — наконец сказал он, делая ход конём. — Глупая, своенравная, но полезная. Он выполняет грязную работу, о которой не хотят знать благородные господа. Но сейчас он… как бы это помягче…

— Исчерпал свою полезность, — дополнил я.

— Верно. Вы переиграли его, — Вэнс сделал паузу, пододвигая вперёд ферзевую пешку. — Не потому, что он слаб, а вы — сильнее. Нет. Просто его зацикленность на эльфах подвела его. Обычно он куда осторожнее. Однако, я не умаляю ваших достижений. У вас есть то, чего нет у Карла: вы мыслите наперёд. Не просто реагируете на угрозы — вы их предвосхищаете.

— Это лесть? — спросил я, забирая его пешку конём.

— Это констатация факта, — Вэнс взял мою пешку ферзём, открывая линию для атаки. — Я наблюдал за вами с того момента, как Карл впервые пожаловался на нового преподавателя-полукровку. Сначала я не придал значения — мало ли амбициозных выскочек пытаются пробиться в академии? Но вы… вы оказались другим.

Он откинулся на спинку кресла, и в его глазах загорелся интерес — хищный, оценивающий, но не враждебный. Скорее — заинтересованный.

— Вы не просили защиты у директора, хотя она явно к вам благоволит. Не жаловались попечителям. Не пытались переманить студентов на свою сторону интригами. Вы просто… делали своё дело. Учили. И побеждали. Молча, без лишнего шума, без грязных скандалов. А когда Карл подставил вас с артефактами, вы не побежали жаловаться. Вы пришли с готовыми контраргументами. Вы переиграли его на его же поле. И сделали это так, что он до сих пор не может прийти в себя.

Вэнс сделал ход слоном, открывая линию для рокировки.

— Такие люди, как вы, мне нужны, — сказал он, и его голос стал тише, почти доверительным. — Не как пешка, скорее уж как ферзь.

Я посмотрел на доску. Позиция была сложной — Вэнс играл агрессивно, жертвуя пешки ради развития, но его король оставался в центре, что было опасно.

— И что вы предлагаете? — спросил я, делая рокировку.

— Всё, что захотите, — Вэнс развёл руками, изображая щедрость, и одновременно передвинул ферзя на опасную позицию. — Деньги? Пожалуйста. Поместье? Легко. Доступ к запретным знаниям? У меня есть всё. Вы только скажите.

— А взамен?

— Взамен вы работаете на меня. Не как Карл. Вы не будете бегать по моим мелким поручениям. Я даю вам ресурсы, вы решаете проблемы. Сложные проблемы, с которыми не справляются обычные маги. Которые требуют ума, таланта и… определённой гибкости в вопросах морали.

— Вы предлагаете мне стать вашим наёмником, — я взял его ферзя слоном, жертвуя фигуру.

— Я предлагаю вам стать моим партнёром, — поправил Вэнс, забирая моего слона пешкой. — Есть разница. Наёмника можно перекупить. Партнёра — нет. Партнёрство строится на взаимном уважении и выгоде.

Он сделал паузу, продвигая вперёд ладью.

— Я знаю, кто вы, Фауст, — тихо сказал он, и в его голосе зазвучали новые нотки. — Не всё, конечно. Но достаточно, чтобы понять: вы не обычный маг. Вы прошли хорошую школу. Очень хорошую. Ваш учитель — кто-то из стариков, из тех, кого боятся даже сейчас. Вы молоды, но ваша техника, ваши плетения, ваша способность просчитывать ситуацию… это не даётся в академиях.

Я промолчал, делая ход конём.

— Я не спрашиваю, кто вас учил, — продолжил Вэнс, беря мою пешку ладьёй. — Мне это не важно. Важно то, что вы умеете. А умеете вы многое. И вы не связаны старыми обязательствами, как те же аристократы. Вы свободны. А свободные люди — самые ценные.

— И поэтому вы пригласили меня, — я взял его ладью конём, уравновешивая силы. — Чтобы предложить сделку.

— Именно, — Вэнс подвинул вперёд пешку, угрожая моему коню. — Я даю вам защиту от Карла и его людей. Он больше не будет вас трогать — это слово моего рода. Я даю вам доступ к ресурсам, о которых вы даже не мечтали. И я даю вам уважение, которого вы заслуживаете. Взамен — вы работаете на меня. Я даю вам задачи, вы их решаете. Вашими методами, в вашем темпе. Мне важен результат, а не процесс.

— А если я откажусь? — спросил я, уводя коня из-под удара.

Тишина повисла в кабинете — густая, липкая, почти осязаемая. Вэнс отодвинул свою фигуру и посмотрел на меня долгим тяжёлым взглядом. Его палец с перстнем постучал по столу — один раз, второй, третий.

— Я бы не советовал вам этого делать, Фауст, — наконец сказал он, и в его голосе зазвенела сталь, холодная и беспощадная. — Не потому, что я злой. А потому, что я прагматик. У меня длинные руки. Я могу достать вас где угодно. В академии, в столице, на краю света. Я не привык слышать отказы.

Он сделал ход ферзём, объявляя шах.

— Но, — продолжил он, и в его голосе появились новые нотки — почти уважительные, — я не хочу вас уничтожать. Это было бы глупо — уничтожать такой талант. И тем более, не хочу ссориться с вашим учителем. Однако, если понадобится, я вполне могу пойти на это.

Я посмотрел на доску. Шах был неопасным — я закрылся слоном. Но Вэнс играл красиво. Агрессивно, но без спешки. Он жертвовал фигурами, чтобы получить хорошую позицию. Это был стиль человека, который умел рисковать, но только тогда, когда риск оправдан.

— Вы хорошо играете, — сказал я, делая ответный ход.

— Вы тоже, — кивнул Вэнс. — Но партия ещё не закончена.

Мы играли молча несколько минут. Фигуры двигались по доске, разыгрывая сложную комбинацию. Вэнс атаковал, я защищался — но не пассивно, а контратакуя, заставляя его отвлекаться на свои угрозы.

— Знаете, Фауст, — вдруг сказал он, отодвигая пешку. — Я уважаю вас. Мало кто осмеливается смотреть мне в глаза, когда я делаю предложение. И вы думаете, прежде чем ответить. Это дорогого стоит.

— Вы ждали, что я соглашусь сразу? — спросил я, забирая его пешку.

— Ждал, — честно признался Вэнс. — Все соглашаются…

Он взял мою пешку и откинулся на спинку кресла.

Я смотрел на него, обдумывая слова. Вэнс был опасен — это я понял с первой минуты. Но он был и умён. И в его предложении была выгода и для меня. Но… Всегда есть какое-то но… Я знал подобных ему людей. Что бы он там ни говорил, итог будет лишь одним. Я стану его фигурой. Расходной монетой, пусть и довольно ценной. Не более. К тому же, была и иная причина. Особенно сейчас, когда я узнал его имя…

— Шах и мат, — поставил я своего ферзя на позицию и встал с кресла. — Спасибо за партию, лорд Вэнс. Вы достойный противник. Но я вынужден отказаться.

Он не удивился. Не рассердился. Только кивнул, словно ожидал этого ответа.

— Жаль, — тихо сказал он. — Вы были бы ценным союзником.

— Не союзником — инструментом. Давайте не будем друг друга обманывать, — улыбнулся я.

Вэнс смотрел на меня долгим взглядом. В его серых глазах не было злобы — только сожаление и, возможно, уважение.

— Чтож, это ваш выбор. И вам отвечать за последствия. Вы достойный противник, Фауст, — Вэнс поднялся и протянул руку. — Но помните: моё предложение остаётся в силе. Если передумаете — вы знаете, где меня найти.

Я пожал его руку. Крепко, по-мужски, глядя прямо в глаза.

— Не дождётесь, — ответил я и направился к двери.

— «Он не простит тебе отказа», — мысленно сказал Широ, когда я вышел на улицу и глубоко вдохнул свежий воздух. — «Такие люди не прощают».

— «Знаю», — ответил я, застёгивая плащ. — «Он не станет спешить. И это даёт мне время».

— «Время для чего?»

— «Время стать сильнее. Время подготовиться и найти его слабые места».

Я решил не возвращаться в академию сразу — прогулка ещё не закончилась, а на душе было мерзко от разговора с Вэнсом. Хотелось отвлечься, проветрить голову. Широ, чувствуя моё настроение, молчал и не лез с советами.

Я брёл по центральным улицам, наблюдая за городской суетой, и постепенно успокаивался. Столица жила своей жизнью — торговцы зазывали покупателей, уличные музыканты играли на перекрёстках, дети с криками носились по мостовой. Всё это было таким далёким от интриг академии и теневых игр аристократов, что я почти почувствовал себя обычным человеком. Почти…

Я, наконец, добрался до парку, куда и планировал пойти изначально. Там, под раскидистыми деревьями стояли скамейки, и хотел уже сесть, когда услышал сзади шаги. Лёгкие, почти неслышные, но мой слух, отточенный годами тренировок, уловил их.

— Профессор Фауст? — спросил голос — девичий, звонкий, с нотками кокетства.

Я обернулся. Передо мной стояла девушка — невысокая, стройная, с длинными светлыми волосами, распущенными по плечам, и большими голубыми глазами, в которых читалось… восхищение? Или его искусная имитация. На ней была студенческая мантия академии. Лицо было знакомо, но имени я не помнил.

— Да, — ответил я. — А вы?

— Меня зовут Мира, — она сделала шаг вперёд, и её губы растянулись в улыбке — слишком яркой, слишком открытой для незнакомца. — Я студентка четвёртого курса. Я… я давно хотела с вами познакомиться.

— Зачем? — спросил я прямо.

Мира замялась на секунду, но быстро взяла себя в руки.

— Вы так интересно ведёте лекции, — сказала она, и её голос стал томным. — Я хожу на все ваши занятия. Вы… вы вдохновляете меня. Вы самый талантливый преподаватель в академии. И самый красивый.

Она шагнула ещё ближе, почти вплотную, и я почувствовал запах её духов — приторно-сладкий, навязчивый. Искусственный. Такой же, как её улыбка. И как её слова.

— Я хочу быть ближе к вам, — прошептала она, поднимая руку и касаясь моего плеча. Её пальцы дрожали — но не от волнения, а от напряжения. Она боялась. Не меня — провала. — Намного ближе. Вы не против?

Я смотрел на неё и чувствовал, как внутри поднимается холодная усмешка. Провокация. Ещё одна попытка меня подставить. Сразу после разговора с Вэнсом. Совпадение? Не думаю. Да, это мог быть и Карл. Или кто-то третий. Но… Всё же ставлю на Вэнса.

— Мира, — сказал я, и в моём голосе не было той мягкости, которой она ожидала. — Ты слишком молода для таких игр.

— Я взрослая, — она надула губы, изображая обиду. — Мне уже восемнадцать.

— А я твой преподаватель, — я взял её за запястье — мягко, но крепко, не позволяя вырваться. — Ты знаешь, что бывает со студентками, которые пристают к учителям?

Она побледнела. Её улыбка исчезла, уступив место растерянности и страху.

— Я… я не…

— Ты не подумала, — перебил я, разворачивая её и заламывая руку за спину. Без боли — просто чтобы показать, кто здесь главный. — Или подумала, но решила, что я поведусь. Что я такой же, как все мужчины, которые тают от одной улыбки красивой девушки.

— Отпустите! — она дёрнулась, но я держал крепко. — Вы делаете мне больно!

— Больно? — я усмехнулся, наклоняясь к её уху. — Ты пришла соблазнять преподавателя. Ты хотела, чтобы я потерял голову, схватил тебя, поцеловал. А потом прибежали бы свидетели, и меня бы выгнали из академии с позором. Классическая схема. Дешёвая, пошлая, но иногда работающая.

Мира замерла. Её дыхание стало прерывистым, по щеке скатилась слеза — то ли от обиды, то ли от страха.

— Я… меня попросили, — прошептала она. — Мужчины все одинаковые. Они всегда ведутся на мою внешность.

— Кто попросил? — спросил я, ослабляя хватку, но не отпуская. — Карл? Лорд Вэнс?

— Я не знаю, — она всхлипнула. — Мужчина в чёрном. Он подошёл ко мне вчера в городе, дал сотню золотых и сказал, что нужно просто… просто пригласить вас в гостиничный номер. Не важно, где. Главное — чтобы вы согласились. А потом… потом он сказал, что придёт с охраной и всё засвидетельствует.

— И ты согласилась на такую грязную работу за сотню золотых? — в моём голосе прозвучало презрение.

Она заплакала громче, но я не чувствовал жалости. Только брезгливость. Сотня золотых — не такие большие деньги, чтобы продавать свою честь и чужую репутацию. Но для этой девушки, возможно, это было целое состояние.

— Иди… — добавил я, глядя ей прямо в глаза. — И лучше бы тебе больше не попадаться мне на глаза.

Мира развернулась и бросилась прочь, спотыкаясь и всхлипывая. Я смотрел ей вслед, пока её фигура не скрылась за деревьями, и только потом позволил себе выдохнуть.

Широ выбрался из кристалла и уселся на моё плечо.

— «Жестоко ты с ней», — заметил он.

— «Справедливо», — ответил я, садясь на скамейку. — «Она хотела меня подставить. Это я ещё мягко поступил.».

— «Это да, мог и воспользоваться ситуацией…»

— Ну ты совсем уж урода из меня не делай, — скривился я. — Даже в такой ситуации — это перебор. Я предпочитаю когда всё по взаимному согласию.'

— «Думаешь, это был Вэнс?» — сменил тему Широ.

— «Не уверен, — я покачал головой. — Слишком примитивно для него. Слишком дешёво. Это скорее стиль Карла — грязно, топорно, с расчётом на дурака».

— «Значит, Карл не успокоился».

— «Карл никогда не успокоится», — я усмехнулся. — «Он одержим ненавистью ко мне. И теперь это уже не просто ненависть к эльфам, а личное. Он будет пытаться ещё».

— «И что ты будешь делать?»

— «Готовиться», — я открыл глаза и посмотрел на солнце, пробивающееся сквозь листву деревьев. — «И не только к нему. Но к ходу Вэнса. Надо будет поднять всю информацию по нему, что есть в Гильдии».

Широ вздохнул, но спорить не стал. Он знал, что меня невозможно переубедить.

Солнце поднялось выше, заливая сквер золотистым светом. Город шумел — торговцы, дети, музыка. Всё было как обычно. Но я знал, что тишина перед бурей всегда обманчива. Вэнс не успокоится. Карл будет ждать момента. Академия готовилась к новым потрясениям.

Вэнс — опасный враг, которого я сам себе нажил. Но так будет даже интересней.

Особняк Гильдии встретил меня запахом воска и старого дерева. Внутри было тихо, только редкие шаги охраны нарушали безмолвие, да где-то на первом этаже тикали старинные часы, доставшиеся нам вместе с мебелью. Я снял плащ, повесил его на крючок у входа и направился в комнату совещаний — небольшую, но уютную залу с длинным дубовым столом и высокими окнами, выходящими в запущенный сад. Здесь не было той показной роскоши, что царила в особняке Вэнса, но было тепло по-настоящему. Домашнее тепло, которого мне так не хватало в академии.

Шей уже ждал. Он сидел во главе стола, разложив перед собой несколько листов пергамента, испещрённых мелким, убористым почерком. Его лицо, обычно спокойное и насмешливое, сейчас было серьёзным, почти суровым. Под глазами залегли тени, он явно не спал прошлую ночь, собирая информацию.

Рядом с ним, чуть поодаль, расположилась Астрид. Её ярко-алые волосы горели в свете магических светильников, а голубые глаза внимательно следили за каждым моим движением. Она выглядела расслабленной, откинулась на спинку кресла, скрестив руки на груди, — но я знал, что за этой кажущейся небрежностью скрывается стальная пружина. Она всегда была готова к бою. Всегда.

— Фауст, — Шей кивнул мне, указывая на свободное кресло. — Садись. У нас есть о чём поговорить.

— Твоё сообщение было срочным, — я сел, положив руки на стол. — Что стряслось?

— Много чего, — Шей отодвинул пергаменты и посмотрел мне прямо в глаза. — Но начну с главного. Я достал всю возможноую информацию о роде Вэнс.

Я не удивился. Ведь сам попросил его это сделать. Разве что думал, что это займёт больше времени.

— Слушаю, — кивнул я, усевшись за стол.

— Ты — смельчак, Фауст. Или безумец. Вэнс не прощает отказов, — покачал он головой. — Можно ведь было формально согласиться…

— Пусть не прощает, — пожал я плечами. — Я не собираюсь становиться его марионеткой. И такое вот «формально» не прошло бы. Он бы постарался привязать меня к себе кровью. Он ведь далеко не глуп.

— Это я уже понял. Потому и начал копать глубже, — Шей взял один из пергаментов и положил его передо мной. — Вся основная информация, что удалось собрать. О роде Вэнс. О самом герцоге. О том, кто стоит за их богатством и влиянием.

Я взял пергамент и пробежал глазами по строчкам. Шей не зря потратил время — информация была подробной, разложенной по полочкам. Даты, имена, места. Схемы связей, финансовые потоки, политические союзы. Всё то, что я хотел знать, и даже больше.

— Род Вэнс — один из старейших в Империи, — начал Шей, видимо, решив, что мне будет проще слушать, чем читать. — Их родословная уходит вглубь на семьсот лет, почти до основания Империи. Герцогский титул они получили двести лет назад, после того как один из Вэнсов спас жизнь императору во время мятежа. С тех пор они всегда рядом с троном — не как фавориты, а как теневая опора.

Он перевернул пергамент, открывая схему, похожую на паутину.

— Их основные земельные владения сосредоточены в трёх провинциях, включая богатые рудные месторождения на севере. Есть даже собственный банк. И собственная армия — небольшая, но хорошо обученная, с магами в каждом отряде. А ещё — влияние в правительстве, торговых гильдиях и даже в церкви. И это я не говорю о том, что у них есть в роду живой Архимаг, пусть и давно не показывающийся на публике. У них длинные руки, Фауст. Очень длинные.

Я слушал, и холод пробегал по спине. Вэнс был сильнее, чем я думал. Намного сильнее.

— Но это не всё, — Шей понизил голос, и в его глазах появилось что-то, похожее на беспокойство. — Есть ещё кое-что, связанное с их магической силой.

— Говори, — коротко бросил я.

— Вэнсы, — Шей сделал паузу, собираясь с мыслями, — не просто старый род. У них есть… секреты. Магические секреты, которые передаются из поколения в поколение. Впрочем, как и у многих старых родов. Но тут даже нечто большее. Поговаривают, что основатель рода заключил договор с каким-то древним духом, может быть, демоном или кем-то ещё. Это дало Вэнсам преимущество перед другими аристократами. Их магия отличается от обычной. Многие маги Вэнса владеют умениями, которые не встречаются больше ни у кого.

— И что это за умения? — спросил я, чувствуя, как внутри разгорается интерес.

— А вот тут проблема. Это точно неизвестно, — Шей покачал головой. — Но наши люди слышали рассказы о том, как Вэнсы уничтожали своих врагов. Не оставляли следов. Не давали улик. Просто… люди исчезали. Или умирали от несчастных случаев. Или сходили с ума. Никто не мог доказать причастность Вэнсов, но все знали, что это они.

Я задумался. Это было опасно. Очень опасно. Но не непреодолимо. У каждого врага есть слабые места. Нужно только найти.

— Есть ещё кое-что, — вдруг подала голос Астрид. До этого она молчала, только слушала, и я почти забыл о её присутствии. Но теперь она подалась вперёд, и в её голубых глазах загорелся холодный, почти ледяной огонь. — Я знаю о Вэнсах больше, чем Шей. Потому что я с ними столкнулась лично.

Я повернулся к ней. Её лицо, обычно спокойное и невозмутимое, сейчас было напряжённым, будто она заново переживала что-то давно забытое. Алое пламя волос отбрасывало на стену кровавые тени.

Я помнил об этом. Никогда не забывал. Ведь именно обещание уничтожение герцогского рода Вэнс и было причиной, почему Астрид решила служить мне. Да, это были именно они. И это стало одной из основных причин, почему я им отказал. Ведь помнил, что рано или поздно, нам всё равно предстоит столкнуться. Ведь я всегда исполняю свои обещания.

— Рассказывай, — сказал я тихо.

— Мой род, — начала Астрид, и её голос дрогнул на первом же слове, — назывался Альварес. Мы были мелкой аристократической семьёй на юге Империи. Ни богатства, ни влияния, только древняя кровь и гордость, которую не могли отнять. Мои родители — отец и мать — были хорошими людьми. Справедливыми. Честными. Может быть, слишком честными для этого мира.

Она замолчала, и тишина в комнате стала почти осязаемой. Шей замер, боясь пошевелиться. Я тоже не двигался, только смотрел на неё, чувствуя, как в её голосе нарастает боль, которую она так долго прятала за маской равнодушия.

— Вэнсы пришли к нам десять лет назад, — продолжила Астрид, и в её глазах появились слёзы, она не стеснялась их, не вытирала, просто смотрела сквозь меня, в прошлое. — Предложили совместное дело. Очень выгодное дело. Родители тогда сильно радовались, не понимая, что на самом деле им было нужно. Герцог хотел заполучить то, что было у нашего рода. Нет, не земли и не деньги. Способности. У нас, как и любых старых родов, были свои секреты.

Она сжала кулаки так, что костяшки побелели.

— Мои родители согласились. И это стало их ошибкой. Воспользовавшись образовавшимися связями, они проникли в наш дом слишком глубоко. Даже договорились о моей помолвке. Вот только отец сглупил и поделился нашими тайнами до того, как всё было оформлено официально. В итоге, мы стали им просто ненужны…

— Что случилось? — спросил Шей, хотя, кажется, уже догадывался.

— Через несколько дней после этого наш дом сгорел, — Астрид посмотрела на него, и в её глазах не было слёз, только холодная, беспощадная ярость. — Ночью. Пожар начался одновременно с трёх сторон. Магический пожар, который не могли погасить даже маги. Мои родители погибли. Мои братья — двое, младше меня — погибли. Слуги, которые пытались спасти нас, тоже погибли.

Она замолчала, переведя дыхание. Её голос дрожал, но она держалась.

— Меня спасла старая няня. Она вынесла меня через подземный ход, который знала только наша семья. Сама она погибла — вернулась, чтобы попытаться спасти других. Я осталась одна. Маленькая девочка, без денег, без дома, без имени. Вэнсы обыскали всё, они искали выживших. Но я спряталась в трущобах. Научилась выживать. Научилась ненавидеть. А затем, меня поймали и продали. А ты спас меня…

— И теперь ты хочешь отомстить, — тихо сказал я. Это был не вопрос — утверждение.

— Да, — Астрид посмотрела мне прямо в глаза, и в её взгляде была сталь, острее любого клинка. — Я хочу, чтобы Вэнсы заплатили. Не просто герцог — весь род. Чтобы их имя было стёрто из истории. Чтобы никто не вспоминал их добрым словом. Чтобы они исчезли, как исчез мой род. Без следа.

Я молчал, переваривая услышанное. В голове крутились мысли, планы, варианты. Вэнс был силён — это я знал и раньше. Но теперь я понимал, что он не просто силён. Он — чудовище. И его чудовищность нужно остановить.

— Я уже обещал и сдержу своё обещание, — уверенно сказал я. — Хотя насчёт уничтожения всего рода, нужно всё же подумать. Возможно проще будет устранить лишь верхушку. Боюсь, иначе это привлечёт слишком много внимания. Да и дети ведь ни в чём не виноваты.

— Понимаю, — склонила она голову. — Во мне горит жажда мести, но я всё понимаю.

— Шей, — повернулся я к нему. — Что ты думаешь?

— О Вэнсах? — он задумался на секунду. — Я думаю, что они слишком сильны для прямого столкновения. Если мы ударим сейчас, то проиграем. Нас просто раздавят. У них больше денег, больше магов, больше влияния. Они могут уничтожить Гильдию одним приказом, даже не испачкав рук.

— Значит, нужно действовать иначе, — я откинулся на спинку кресла. — Не силой, а хитростью.

— Ты говоришь о долгой игре, — догадался Шей.

— Именно, — кивнул я. — Мы не будем спешить. Вэнс стар, но он терпелив. Он умеет ждать годами. Мы должны научиться делать то же самое. Собирать информацию, искать слабые места, плести свою паутину. А когда придёт время — ударить. Неожиданно. Беспощадно. Наверняка.

— Это может занять годы, — заметила Астрид, и в её голосе послышалось нетерпение.

— Это займёт столько, сколько нужно, — твёрдо ответил я. — Если мы ударим сейчас и проиграем — Вэнс уничтожит нас всех. Ты этого хочешь?

Она промолчала, но я видел, как её пальцы сжимаются и разжимаются. Она боролась с собой, с желанием броситься в бой, не думая о последствиях. Но она была умной девушкой. Она понимала, что я прав.

— Хорошо, — наконец сказала она, и её голос прозвучал глухо, почти шёпотом. — Я подожду. Столько, сколько нужно.

Мы замолчали. Каждый думал о своём. Я — о том, как защитить Гильдию от гнева Вэнса. Шей — о том, как собирать информацию, не привлекая внимания. Астрид — о мести, которую она ждала десять лет и готова была ждать ещё столько же.

— Нам нужно больше информации, — нарушил тишину Шей, возвращая разговор в деловое русло. — То, что у нас есть, — только верхушка айсберга. Вэнсы умеют прятать свои секреты. Нужно внедрить кого-то в их окружение. Или найти того, кто уже там, но готов говорить.

— Да, внедри наших людей к ним, в роли слуг. Ещё можно подкупить текущих слуг. Только осторожно.

— Деньги решают многие проблемы, — заметил Шей. — Но тут не всё так просто.

— Да, подкупить их будет очень сложно, — покачала головой Астрид. — Люди боятся не за себя, а за свои семьи. Вэнсы известны тем, что уничтожают родственников тех, кто их предаёт. Даже дальних.

Я слушал и чувствовал, как внутри разгорается холодный, расчётливый огонь. Вэнс был силён. Но у него были слабые места. Были враги, которые ненавидели его так же сильно, как Астрид. Были тайны, которые он прятал, но которые можно было раскопать. Всё это требовало времени. И терпения.

— И ещё, ты говорил про их предприятия… — задумчиво произнёс я. — Начни устраивать на них небольшие диверсии. Как-будто бы случайные. Там амбар загорелся, тут шахта обвалилась. Ну ты понимаешь. Это отвлечёт их внимание на текущие проблемы, вместо того, чтобы заняться мной. Время должно играть на нашей стороне.

— Ты говоришь как настоящий стратег, — усмехнулся Шей.

— Терпение — главная добродетель в нашем деле, — я пожал плечами.

Астрид кивнула. В её глазах всё ещё горел огонь, но теперь в нём было меньше отчаяния и больше холодной решимости. Она поняла. Приняла правила игры. И она была готова ждать.

— Тогда не будем терять время, — Шей поднялся из-за стола. — Я займусь сбором информации. У нас есть люди в столице, которые могут помочь. Нужно только знать, кого спрашивать.

— А я, — Астрид тоже встала, — Займусь вербовкой. Я смогу подобрать нужные слова, естественно, подкрепив их золотом.

— Будь осторожна, — предупредил я. — Если Вэнс узнает, что мы интересуемся им…

— Не узнает, — твёрдо ответила она. — Я умею не оставлять следов. А даже если меня поймают, я ничего не расскажу. Это я могу гарантировать.

Она направилась к выходу, но на пороге остановилась и обернулась.

— Фауст, — позвала она.

— Да?

— Спасибо, — сказала она тихо. — За то, что не отказал когда-то в такой безумной просьбе. И за то что не забыл о своём обещании. Просто… спасибо.

Я кивнул. Она улыбнулась, впервые за всё время, и вышла, закрыв за собой дверь.

В комнате остались только мы с Шеем. Он смотрел на меня долгим, задумчивым взглядом, и я чувствовал, что он хочет что-то сказать, но не решается.

— Говори, — сказал я.

— Ты уверен, что это правильное решение? — спросил он. — Вэнс — не тот враг, которого можно легко победить. Даже с помощью Гильдии. Я, конечно, ценю Астрид, но всё же, герцогский род — это немного перебор.

— Я знаю, — ответил я. — Но рано или поздно, это должно было произойти. К тому же, я делаю это не просто так. Если всё получится, то это укрепит мою репутацию настолько, что вряд ли кто-то ещё решится пойти против меня. Учитывая что за мной не стоит какой-то крупный род, мне эта репутация пригодится.

— Понял. А я уж было подумал, что ты воспылал чувством справедливости? — усмехнулся Шей.

— Я и справедливость? — посмотрел на него как на дурака. — Нет, я её ценю и всё такое. Но только пока её соблюдение мне ничего не стоит. А ещё лучше, если это выгодно для меня.

— Как я и думал, — кивнул Шей, и в его глазах мелькнуло понимание. — Тогда я займусь делами.

Я вышел из особняка и направился в академию. Ночь уже опустилась на столицу, звёзды мерцали на чёрном бархате неба, а в моей голове крутились мысли о Вэнсе, о Астрид, о том, как трудно быть справедливым в мире, где правят сильные. Но я знал одно: я не отступлю. Я буду ждать столько, сколько нужно. И когда придёт время — ударю.

Вэнс думал, что он охотник. Он ошибался.

Вэнс думал, что его жертвы слабы. Но они оказались сильнее, чем он мог представить.

Вэнс думал, что его паутина опутала всех. Но он не знал, что в этой паутине уже завелся новый паук — молодой, голодный и безжалостный. И этот паук был готов ждать.

День выдался на удивление тёплым. Солнце заливало учебный полигон золотистым светом, заставляя магические барьеры по краям поля переливаться всеми цветами радуги. Лёгкий ветер трепал траву, пробивающуюся сквозь утоптанную землю, и гнал по небу пушистые белые облака. Академия жила своей привычной жизнью — где-то вдалеке слышались крики студентов, отрабатывающих заклинания, но здесь, на дальнем конце полигона, было тихо. Только я и они.

Мои бывшие соперники. Мои нынешние студенты. Те, кто прошёл через библиотеку Данталиона, кто видел смерть и чудом остался жив. Те, чьи знания и навыки благодаря книге демона намного превосходили возможности обычных учащихся. И те, кто, как мне казалось, слишком высоко ценили себя.

Я стоял в центре поля, скрестив руки на груди, и смотрел на них. Солани, Катарос, Голд, Сэнд, Флюмен, Адам. Шестеро. Все, кроме тех, кто сразу же самоустранился. Адам и Солани, едва поняв, к чему идёт дело, сделали шаг назад, их лица были спокойны, но в глазах читалось понимание.

— Я не настолько силён, как остальные, — сказал Адам, пожав плечами. — Мне ещё учиться и учиться.

— Я тоже ещё довольно слаба, — соврала Солани, не моргнув и глазом.

Остальные четверо остались, уверенные в себе. Они считали себя лучшими. И они действительно были лучшими — среди студентов. Но сейчас им предстояло столкнуться с тем, кто не был студентом.

— Вы слишком много о себе возомнили, — сказал я, глядя на них в упор. — Вы считаете, что знания, полученные в библиотеке Данталиона, делают вас непобедимыми. Вы смотрите на остальных свысока. Вы думаете, что уже достигли вершины.

— А разве это не так? — Катарос поднял бровь, и в его голосе прозвучала привычная надменность. — Мы прошли там, где не прошли бы другие. Мы прошли испытания, которые и не снились другим магам. Мы выжили. И мы стали сильнее.

— Сильнее? — я усмехнулся. — Сильнее кого? Студентов первого курса? Дворовой швали, которая даже щит поставить не умеет?

Голд нахмурилась. Сэнд скрестила руки на груди. Флюмен, напротив, улыбнулась — холодно и предвкушающе.

— Ты хочешь сказать, что мы слабы? — спросила Голд, и в её голосе зазвенел металл.

— Я хочу сказать, что всегда есть кто-то сильнее вас, — ответил я, делая шаг вперёд. — Вы думаете, что раз вы лучшие среди ровесников, то вы лучшие вообще. Но это не так. И сегодня я докажу вам это.

Катарос рассмеялся. Коротко, отрывисто, без тени веселья.

— Ты хочешь сразиться с нами? — спросил он, и его серые глаза сузились. — Один против всех?

— Именно, — кивнул я.

Наступила тишина. Адам, стоявший в стороне, присвистнул. Солани покачала головой, но ничего не сказала. Студенты переглянулись, и я увидел в их глазах сомнение, смешанное с любопытством. Они не верили, что я смогу их победить. Всех четверых. И это было забавно.

— Ты самоуверен, Фауст, ничуть не меньше нашего, — заметил Катарос, но в его голосе уже не было прежней насмешки, только осторожность.

— В отличии от вас, это не самоуверенность. Это знание своих возможностей, — я расстегнул пиджак и отбросил его в сторону. Под ним была простая рубашка и удобные штаны, ничего, что сковывало бы движения. Клинки остались в ножнах — сегодня они мне не понадобятся. — Я не буду использовать знания Данталиона. Только то, чему научился сам. Вы можете использовать что угодно.

— Ты с ума сошёл, — выдохнула Голд. — Нас четверо. И мы не новички.

— Я в курсе, — я поднял руку и щелчком пальцев активировал магический барьер по краям полигона — прозрачная стена, которая не даст нашим заклинаниям вырваться наружу и покалечить случайных прохожих. — Начинаем.

Они не стали ждать. Катарос атаковал первым — ледяное копьё, быстрое, сконцентрированное, свистнуло в воздухе, целясь мне в грудь. Я даже не пошевелился, только выставил руку, создавая перед собой крошечный, почти невидимый воздушный щит. Копьё ударило в него и рассыпалось в тысячу осколков, которые разлетелись в стороны, не причинив мне вреда.

— Слабовато, — заметил я, и Катарос побелел от злости.

Сэнд атаковала следом — земля под моими ногами вздыбилась, стремясь схватить меня и обездвижить. Я прыгнул, создавая под собой воздушную подушку, и перелетел через её ловушку, приземляясь в нескольких метрах. Девушка не успела среагировать — я создал простое плетение воды и окатил её с головы до ног ледяной струёй. Она вскрикнула и отступила, отряхиваясь.

— Не отвлекайся, — посоветовал я.

Голд и Флюмен атаковали одновременно. Сэнд использовала магию ветра — десятки воздушных лезвий устремились ко мне, разрезая воздух с противным свистом. Флюмен — воду, которая вырвалась из-под её ног и волной рванула по земле, стремясь обездвижить меня. Красивая комбинация. Опасная. Но не для меня.

Я создал вокруг себя сферический щит из спрессованного воздуха — лезвия Сэнд разбились о него, не оставив даже царапин. Вода Флюмен коснулась щита и замерла, не в силах проникнуть внутрь. Я развеял щит и выпустил ответную атаку — веером огненных искр, которые рассыпались во все стороны, заставляя девушек отпрыгивать и уворачиваться.

— Вы медленные, — сказал я, делая шаг вперёд. — И предсказуемые. Вы комбинируете атаки, но не думаете о защите.

— Мы только начали, — процедил Катарос, и в его руках засветились два ледяных клинка.

Он бросился на меня, быстро и агрессивно, с явным намерением не просто победить, а доказать своё превосходнство. Я встретил его ударом воздуха, широкой волной, которая отбросила его назад, заставив потерять равновесие и упасть на колено. Катарос взвыл от ярости, но я уже переключился на других.

Голд и Сэнд атаковали с двух сторон — песок и ветер, мощная комбинация, которая могла бы сокрушить любого студента. Я подкинул себя вверх магией воздуха, выше их атак, и в воздухе создал несколько ледяных копий, которые обрушил на них градом. Сэнд успела создать песочный щит, но копья пробили его, заставив её отступить. Голд увернулась от всех, но потеряла темп.

Флюмен попыталась подкрасться сзади, пока я отвлёкся, но это оказалось бесполезно. Я почувствовал её приближение, и тут же успел развернуться и встретить её прямой атакой. Простой огненный шар, выпущенный почти в упор, заставил её откатиться в сторону, спасаясь от пламени.

— Хватит играть с нами! — закричал Катарос, поднимаясь с колена. Его лицо исказила гримаса гнева и унижения.

— Я и не играю, — ответил я, чувствуя, как мана пульсирует в такт сердцу. — Просто показываю вам ваши слабые места. Вы не умеете работать в команде. Каждый думает только о себе. Вы атакуете по очереди, давая мне время на защиту. Вы не прикрываете друг друга. Вы не доверяете друг другу.

— Мы доверяем! — выкрикнула Голд, но в её голосе не было уверенности.

— Тогда докажите, — я усмехнулся.

Я изменил тактику. Вместо того чтобы защищаться, я начал атаковать — быстро, агрессивно, не давая им времени на раздумья. Огненные стрелы, воздушные копья, ледяные шипы, каменные глыбы. Я использовал все стихии, чередуя их в бешеном темпе, заставляя их постоянно перестраивать защиту.

Катарос держался лучше всех — его ледяные щиты выдерживали мои атаки, но он явно уставал. Голд и Сэнд пытались контратаковать, но я не давал им сосредоточиться. Флюмен не решалась атаковать, выжидала момент.

— Вы можете лучше, — подбадривал я, хотя, чтобы они выложились по полной. — Покажите мне, чему вы научились. Не сдерживайтесь!

Катарос зарычал. Его мана вспыхнула с новой силой — он создал вокруг себя ледяную броню, плотную, казалось, непробиваемую, и бросился на меня, размахивая ледяными клинками. Я отступил на шаг, пропуская его атаку, и в ответ выпустил широкую волну мороза, которая покрыла землю перед ним скользким льдом. Катарос поскользнулся, но устоял, его броня удержала, стабилизируя положение.

Голд и Сэнд атаковали вместе, на этот раз действительно вместе. Земля под моими ногами вздыбилась, одновременно ветер ударил сбоку, пытаясь сбить с ног. Я прыгнул, но не вверх, а в сторону, перекатился через плечо и оказался прямо перед Флюмен, которая только начала творить своё плетение.

— Привет, — сказал я и легонько толкнул её в плечо. Она потеряла равновесие и упала, вскрикнув от неожиданности.

— Нечестно! — выкрикнула она, поднимаясь.

— В бою нет понятия «нечестно», — ответил я, отступая на шаг и давая им время перегруппироваться. — Есть только победа или поражение.

Все мои противники встали в круг, прижавшись спинами друг к другу. Они тяжело дышали, их лица были бледными, на лбу выступила испарина. Но в их глазах горел огонь — они не сдавались.

— Он прав, — тихо сказала Голд, и её голос прозвучал твёрже, чем раньше. — Мы атакуем по очереди. Нам нужно действовать вместе.

— Что ты предлагаешь? — спросил Катарос.

— Комбинированную атаку. Все сразу. Не дадим ему времени на защиту.

Они кивнули, и я почувствовал, как их мана начинает синхронизироваться. Это было интересно, они действительно учились. Прямо сейчас, в бою. И это вызывало уважение.

— Хорошо, — сказал я, готовясь встретить атаку. — Покажите мне, на что вы способны.

Они атаковали одновременно. Катарос — ледяной шторм, тысячи острых осколков, которые устремились ко мне со всех сторон. Сэнд — песчанные шипы, вырывающиеся из-под земли в шахматном порядке, не давая мне места для манёвра. Голд — воздушные лезвия, которые кружили вокруг меня, готовые ударить в любой момент. Флюмен — льющаяся будто отовсюду вода.

Красиво. Очень красиво. И очень опасно. Но… всё равно бесполезно…

Я не стал уклоняться. Вместо этого я создал вокруг себя многослойный щит — земля, вода, воздух, огонь, всё, что мог, сплетая стихии в единую защитную сферу. Атаки ударили в неё с разных сторон, заставляя щит трещать, но я держался, вливая ману снова и снова.

— Не останавливайтесь! — крикнул Катарос, и они усилили натиск.

Я чувствовал, как мана утекает рекой. Щит трещал по швам, готовый рассыпаться в любой момент. Если я не сделаю что-то прямо сейчас, они меня сокрушат. И тогда… Я выключил щит.

В тот же миг их атаки обрушились на меня, но я был готов. Я прыгнул вверх, перелетая через ледяные осколки, уходя от земляных шипов, уклоняясь от воздушных лезвий. Водяной хлыст схватил меня за ногу, но я разорвал его простым импульсом огня и приземлился в нескольких метрах от них, тяжело дыша.

— Неплохо, — сказал я, чувствуя, как по лицу течёт пот. — Очень неплохо. Но недостаточно.

Они смотрели на меня с ужасом. Они вложили в эту атаку всё, что у них было — и я выжил. Мало того, я почти не пострадал. Им потребовалось несколько секунд, чтобы осознать это.

— Как… как ты это сделал? — прошептала Флюмен.

— Я просто был быстрее, — ответил я. — И я умею просчитывать ваши действия наперёд. Вы же действуете импульсивно, на эмоциях, не думая о том, что будет через секунду.

Я сделал шаг вперёд, и они инстинктивно отступили, даже Катарос, всегда такой надменный и уверенный, побледнел и сделал шаг назад. Я остановился, давая им время прийти в себя.

— Бой окончен, — сказал я, и мои клинки, которые всё это время лежали в ножнах, даже не шелохнулись. — Вы проиграли.

— Но мы ещё можем… — начал Катарос.

— Можете, — перебил я. — И проиграете ещё раз. Да, я потратил изрядно маны, но у вас её осталось ещё меньше. Итог очевиден. Не упрямьтесь.

Тишина повисла над полигоном. Студенты молчали, переваривая поражение. Адам и Солани, стоявшие в стороне, переглянулись, но ничего не сказали.

— Почему? — спросила Голд, и её голос дрогнул. — Почему ты не использовал знания Данталиона? Ты мог бы победить нас быстрее. Легче.

— Ну во-первых, я обещал. А во-вторых, потому что вы должны понять одну важную вещь, — я подошёл ближе и посмотрел на них в упор. — Знания — это не ещё не всё. Главное то, как вы их используете. Вы узнали то, что не знают другие, но вы не стали от этого лучше. Вы просто… нахватались верхушек. Даже не смогли нормально встроить эти знания в свой привычный стиль боя.

— Мы… — попыталась возразить Сэнд, но я перебил её.

— Да, вы сильнее других студентов. Да, вы знаете больше. Но вы остановились в развитии. Вы почили на лаврах, решив, что уже достигли предела. А это далеко не так.

Катарос сжал кулаки. Его лицо исказила гримаса боли, не физической, душевной. Я вновь задел его гордость. Задел то, что было для него важнее всего.

— И что нам делать? — спросил он, и в его голосе не было прежней надменности, только пустота.

— Учиться, — ответил я. — Не заклинаниям — вы их и так знаете. Учитесь мыслить. Анализировать. Просчитывать противника. Действовать в команде. Вы не сможете стать по-настоящему сильными, пока будете полагаться только на себя.

— Но ты же полагаешься на себя, — заметила Флюмен.

— Я — другое дело, — я усмехнулся. — Таков уж мой путь. Я сам выбрал его. А вы… вы только начинаете свой…

Я замолчал, давая словам улечься. Студенты стояли, опустив головы, и я чувствовал, как в них происходит внутренняя борьба. Признать поражение — тяжело. Особенно для тех, кто привык побеждать. Ещё и когда им дали такую фору.

— Ты прав, — наконец сказала Голд, поднимая голову. — Мы зазнались. Слишком быстро поверили в свою исключительность. Спасибо, что показал нам это.

— Не благодарите, — я покачал головой. — Просто запомните этот урок.

Катарос молча кивнул и, развернувшись, зашагал прочь. Голд и Сэнд последовали за ним, перешёптываясь. Флюмен задержалась на несколько секунд, глядя на меня странным взглядом, в нём было что-то, похожее на восхищение.

— Ты действительно силён, Фауст, — сказала она. — Даже без знаний Данталиона. Я уважаю это. И рада, что ты стал нашим учителем.

— Спасибо, — ответил я.

Она ушла, оставив меня одного. Адам и Солани подошли ближе, и я заметил, что Солани улыбается — едва заметно, уголками губ.

— Ты был жесток, — сказала она.

— Они это заслужили, — я пожал плечами. — Кому-то нужно было спустить их с небес на землю. Почему бы и не мне?

— Ты мог бы просто сказать, — заметил Адам. — Не обязательно было их бить.

— Слова забываются. А такие уроки — нет, — я поднял пиджак с земли, отряхнул от пыли, и накинул на плечи. — Они запомнят этот день. И, возможно, станут лучше.

Я уже собрался уходить, когда Солани окликнула меня:

— Фауст.

— Да?

— Ты правда не использовал знания Данталиона?

Я посмотрел ей в глаза. Зелёные, с вертикальным зрачком, они смотрели на меня с любопытством и… чем-то ещё. Чем-то, чему я не мог дать название.

— Правда, — ответил я. — Клянусь.

Она кивнула, и в её глазах мелькнуло уважение.

— Тогда ты ещё сильнее, чем я думала, — тихо сказала она и, развернувшись, зашагала прочь.

Я смотрел ей вслед, чувствуя, как внутри поднимается странное тепло. Широ, до этого дремавший в кристалле, выбрался наружу и уселся на плечо.

— Неплохая была тренировка, — заметил он. — Хотя ты мог бы и помягче.

— Мог бы, — согласился я. — Но не стал. Так для них будет лучше.

— И они поняли?

— Время покажет.

Я направился в академию, чувствуя, как усталость накрывает с головой. Бой был недолгим, но напряжённым, даже для меня. Четверо талантливых магов, объединив усилия, могли стать серьёзной угрозой. И они стали бы, если бы научились работать в команде.

Но это уже была не моя забота. Я сделал, что мог, как учитель. Дальше — только их выбор.

Возвращение в академию затянулось. Встреча с агентом Гильдии в портовом трактире прошла успешно, но заняла больше времени, чем планировалось: новый груз, отслеживание передвижений людей Вэнса, отчёты, которые следовало прочитать… К тому моменту, как я вышел на улицу, солнце уже давно село за горизонт, оставив на небе лишь узкую полосу багрового света, которая быстро угасала, уступая место звёздам и глубокой бархатной тьме, в которой тонули очертания городских крыш.

Я шёл по пустынной дороге, ведущей от городских ворот к академии. Обычно здесь было оживлённо даже ночью: студенты возвращались в академию, торговцы везли товары, крестьяне спешили в город со свежей снедью, но сегодня дорога казалась вымершей. Ни единой повозки. Ни одного факела вдалеке. Только холодный ветер, который шелестел в пожухлой траве по обочинам, да мои собственные шаги, гулко отдававшиеся в ночной тишине, разрываемой лишь далёким лаем собак с окраинных дворов.

— Что-то не так, — тихо сказал Широ, выглядывая из-за ворота моего плаща. Его маленькие лапки дрожали, но не от холода, а от напряжения, которое он чувствовал так же остро, как и я. — Слишком тихо.

— Я заметил, — ответил я, не сбавляя шага и не оглядываясь. — Я чувствую чужой взгляд. За нами следят. Можно было бы просто телепортироваться, но… Мне даже интересно, кто это такой наглый и что он задумал.

Я чувствовал это кожей. Чья-то воля, чьё-то намерение, направленное против меня. Оно было грубым, топорным. Клинки в ножнах чуть сдвинулись, освобождаясь от фиксации, а мана потекла по венам, наполняя тело готовностью к бою. Я чувствовал, как она пульсирует в такт сердцу, готовая выплеснуться наружу по первому мысленному приказу.

Их было пятеро. Я понял это, когда оказался на середине открытого участка, где дорога с обеих сторон была окружена редкими деревьями, не дающими укрытия и не мешающими обзору. Это было идеальное место для засады — никуда не свернуть, не спрятаться, только вперёд или назад. Они появились из тени, будто сотканные из самой ночи, облачённые в чёрные плащи, маски, глухие капюшоны. Никаких опознавательных знаков, никаких эмблем, ничего, что могло бы выдать их нанимателя. Просто пять фигур, которые вышли на дорогу и замерли, перекрывая мне путь к академии. Их мана пульсировала ровно, без лишних всплесков — профессионалы, привыкшие к своей работе.

— Фауст? — спросил один из них, и голос его был равнодушным, как у человека, который задаёт вопрос, хоть уже и знает ответ, но соблюдает формальности. — Учитель магии из академии?

— Зависит от того, кто спрашивает, — ответил я, останавливаясь в десятке шагов от них. Мои руки висели вдоль тела, расслабленные, но готовые в любой момент сорваться в движение. — Но я вижу, что вы не для разговора пришли.

— Умный полукровка, — усмехнулся другой, и в его голосе прозвучало презрение, смешанное с профессиональным любопытством. — Мне всегда было жаль убивать умных. Но работа есть работа. Ты просто исчезнешь, Фауст. И никто никогда не найдёт тебя.

Они не стали ждать моего ответа, тут же начав действовать. Работали слаженно, видно было, что не первый раз и не первый год. Первый маг, стоявший в центре группы, вскинул руки, и ослепительная вспышка ударила в мою сторону, намереваясь ослепить и дезориентировать, классический приём, чтобы лишить противника преимущества в ночном бою. Второй и третий ударили с флангов, ледяные копья и огненные сгустки, быстрые, почти беззвучные, сконцентрированные и смертоносные. Четвёртый и пятый остались на своих местах, готовя что-то более серьёзное, и я чувствовал, как их мана пульсирует тяжелыми ритмичными ударами, создавая сложные плетения, которые требовали времени на активацию.

Но я уже был в движении. Клинки вылетели из ножен мгновенно, восемь лезвий, которые закружились вокруг меня, создавая защитный кокон из стали и маны. Ледяные копья разбились о них, не оставив даже царапин на моей одежде, рассыпавшись в безобидные искры. Огненные сгустки рассеялись в воздухе, не добравшись до цели, поглощённые моей защитой. Вспышка ослепила на мгновение, но я успел закрыть глаза и положился на магическое чутьё, я видел их плетения, видел их движения, видел их намерения. Чувствовал каждую нить маны, каждое колебание воздуха вокруг них. Это было преимуществом, которое они не могли отнять у меня.

Они атаковали снова. Ещё более плотным потоком плетений. Они явно учились на ошибках и адаптировались к моему стилю боя. Создавали ловушки, перекрывали пути отхода, заставляли меня двигаться в нужном им направлении. Земля под ногами превращалась в болото, засасывая ступни и замедляя движения. Воздух становился плотным, как желе, сковывая каждое движение. А тьма между деревьями сгущалась, грозя стать осязаемой и ударить в спину, когда я меньше всего этого ожидал. Они работали как единый организм, и это было опасно.

— «Широ», — мысленно сказал я, уклоняясь от очередного ледяного копья, которое пролетело в сантиметре от моего уха. — «Не вмешивайся. Я справлюсь сам. Это будет даже интересно».

— «Как знаешь», — фыркнул бельчонок. — «Я буду рядом. Если понадоблюсь — зови. Только не геройствуй слишком сильно».

Я сфокусировался на врагах. Четверо из них были сильными магами, не архимагами, конечно, но явно не новичками. Их плетения были уверенными, отработанными до автоматизма. Пятый же казался слабее, возможно, новичок в их группе, ученик, которого взяли на дело, чтобы проверить в бою. Он-то и станет моей первой целью.

Я сменил тактику. Вместо того, чтобы защищаться, я атаковал, быстро, агрессивно, не давая им времени на раздумья и перегруппировку. Плетение огня ударило в центр группы, заставив их рассредоточиться и потерять синхронность. Второе и третье устремилось к магам на флангах, сбивая их с ритма и заставляя защищаться. Ещё пара заклинаний ударили по тем, кто готовил свои сложные плетения, и я почувствовал, как их мана начинает колебаться, теряя структуру.

— Что за… — выдохнул один из них, но не успел договорить — лезвие моего клинка прошло в миллиметре от его горла, заставив его отступить в кусты и потерять равновесие.

Они были хороши. Очень хороши. Профессионалы, которые явно убили уже не одного мага. Но я был лучше. Вот и всё.

Первое слабое звено выбыло, получив кинжал прямо в сердце. Второй маг, явно отвлёкшийся на смерть товарища, тоже поплатился за ошибку. Его голова слетела с плеч от ветряного лезвия.

Через несколько минут после начала боя на дороге остались только трое врагов. Двое лежали без движения, их мана погасла, как свечи на ветру, а тела уже начали остывать в ночной прохладе. Остальные трое сгруппировались, прижавшись спинами друг к другу, и я чувствовал их страх, он был осязаемым, как запах озона после грозы, как металлический привкус крови в воздухе. Они больше не выглядели уверенными профессионалами, скорее уж загнанными зверями. Такого отпора они явно ещё никогда не получали.

— Ты… кто ты такой? — прошептал один из них, и в его голосе был ужас, который он не мог скрыть даже за маской профессионализма. — Это явно не уровень обычного мага.

— Я тот, заказ на которого не стоило брать, — ответил я, поднимая клинки и готовясь к последнему удару. — Теперь пора умирать…

Я тут же разразился потоком плетений. Огонь, вода, воздух. В ход пошло всё. Привыкшие к тому, что маги обычно специализируются на одной стихии, они не успевали ставить подходящие щиты. За что и поплатились. Первый, второй и… третий маг вскоре лишились своих жизней. Можно было бы попытаться взять одного живым, но… Не было смысла. Я и так знал, кто их заказчик.

Я подошёл к телу одного из убитых и склонился над ним. Его лицо скрывала маска, но я сорвал её и увидел обычного мужчину лет сорока с грубым обветренным лицом и коротко стриженными тёмными волосами. Ничего примечательного. Обычный наёмник, таких в столице сотни. Никаких татуировок, никаких опознавательных знаков. Чистая работа.

— Думаешь, их послал Карл? — появился на плече Широ.

— Да, — я отряхнул плащ. — Слишком топорно для Вэнса. У того есть влияние, богатство и доступ к настоящим профессионалам, которые не оставляют следов. А это наёмники среднего уровня. Видимо, Карл вложил в них все свои сбережения, чтобы нанять такую группу.

— И что ты будешь делать? — спросил Широ, и в его голосе послышалось беспокойство, смешанное с тревогой. — Он перешёл черту, Фауст. Он не остановится на этом. Он пытался тебя убить. Сегодня он нанял пятерых. Завтра он наймёт десятерых. Или обратится к кому-то более опасному.

— Знаю, — ответил я, чувствуя, как внутри поднимается холодная волна ярости, которую я больше не пытался сдерживать. — Он перешёл черту. И теперь пора заплатить за это. Но стоит быть осторожнее. Вэнс и так ищет рычаг давления на меня. Если Карл умрёт, а я окажусь поблизости, у него он появится. Но не волнуйся. У меня есть план.

Пришлось поменять маршрут. Я свернул в сторону особняка Гильдии. Мне нужно было поговорить с Шеем. Срочно. Карл сделал свой ход, и теперь я должен был ответить.

Шей встретил меня в гостиной. Разумеется, он не спал в это время.

— Что случилось, Фауст? — спросил он, сразу всё поняв.

— На меня напали, — ответил я, садясь в кресло и откидывая голову назад, закрывая глаза на мгновение. — Наёмники. Маги. Пять человек. Они ждали меня на дороге, ведущей к академии.

— Карл? — Шей подошёл ближе, садясь напротив.

— Скорее всего, — я усмехнулся, хотя в моей усмешке не было веселья, только горечь. — Слишком грубо для Вэнса.

— Карл решил действовать в обход Вэнса, — Шей покачал головой, и в его голосе послышалось удивление. — Он перешёл черту. Значит, пора его устранить.

— Да, — кивнул я. — Именно поэтому я здесь. Я думал, что всё утихнет после разговора с Вэнсом, но, видимо, ненависть Карла слишком велика. Я не хочу ждать нового покушения.

Шей не сразу ответил. Его лицо было серьёзным, но я видел в его глазах ту же холодную решимость, которая бушевала во мне. Мы оба знали, что это нужно сделать.

— Хорошо, — сказал он, и в его голосе не было колебаний или сомнений. — Ты прав. Карл должен умереть. Мы не можем оставлять его в живых.

Он помолчал, собираясь с мыслями, а затем продолжил, его голос стал тише, почти шёпотом:

— Я позабочусь о том, чтобы всё выглядело как несчастный случай или нападение уличных бандитов. У нас есть люди в городе, которые могут это сделать чисто. Никто не свяжет это с тобой. Никто не узнает, что это дело рук Гильдии. Но нам нужно это сделать правильно. И быстро, пока он не нашёл новых наёмников или не решил действовать ещё более радикально.

— Нет, — покачал я головой. — Я всё сделаю сам.

— Ты… — тяжело вздохнул он, посмотрев на меня, но затем просто махнул рукой. — Ай, ладно. Всё равно тебя не переубедить. Хорошо. Можешь сделать это сам. Но не сейчас. Нужно немного подождать, чтобы его убийство не связали с покушением на тебя.

Я задумался на мгновение. В словах Шея была логика. Если Карл умрёт на следующий день после покушения, это вызовет вопросы. Вэнс, который и так ищет повод избавиться от меня, сможет использовать это как доказательство моей вины. Но если подождать немного, неделю, может быть, две — тогда смерть Карла будет выглядеть как случайность, не связанная с моим появлением в академии.

— Хорошо, — кивнул я. — Мы подождём неделю. Но не больше. Я не хочу давать ему время на организацию нового покушения. И я не хочу, чтобы он успел найти более опасных союзников.

— Наши люди присмотрят за ним это время, — кивнул он. — Выберем лучшее время и место позднее.

Я вышел из особняка, чувствуя, как усталость и боль начинают отпускать меня, уступая место странному спокойствию. Я сделал выбор. И он был правильным.

Широ молчал всю дорогу до академии, только иногда прижимался ко мне, и я чувствовал его маленькое тепло через плащ. Когда я вошёл в свою комнату и закрыл за собой дверь, он спросил тихо:

— Ты уверен, что это правильно? Что убить его — единственный выход?

Я посмотрел на бельчонка, который сидел на подушке и смотрел на меня своими чёрными глазами, в которых читалась тревога. Я сел рядом с ним и провёл рукой по его белоснежной шёрстке.

— Уверен, — ответил я, и в моём голосе была твёрдость, которая не оставляла места для сомнений. — Карл не остановится. Его ненависть к эльфам, его одержимость мной — всё это будет толкать его на новые попытки.

— Но это тяжело. Принимать такое решение, — тихо сказал Широ, и я почувствовал, как он прижимается ко мне.

— Я… привык, наверное, — закрыл глаза, чувствуя, как усталость накрывает меня с головой. — Может это и неправильно, но такова жизнь. Либо ты, либо тебя. Иного не дано.

— Ты прав, — Широ зевнул и свернулся клубочком на подушке. — Значит, так тому и быть…

Я закрыл глаза, чувствуя, как медленно погружаюсь в сон. Снаружи шумела ночная столица — где-то вдалеке слышались крики пьяных, лай собак, стук копыт по мостовой. Где-то за стенами академии Карл Вандервуд сидел в своей комнате и, наверное, ждал известий о том, что его наёмники справились с заданием. Он не знал, что они провалились. Он не знал, что его время истекает.

А я знал, что через неделю его не станет. И я знал, что это правильное решение.

Ночь опустилась на столицу. Ветер стих, словно город затаил дыхание в предчувствии чего-то неизбежного. Где-то вдалеке слышался лай собак, редкий и приглушённый, но даже он казался неуместным в этой густой, почти осязаемой тишине. Я стоял у окна своей комнаты в академии, глядя на темнеющее небо и чувствуя, как внутри нарастает ледяное спокойствие. Не та холодная решимость, что приходит перед боем. Иное. Более глубокое чувство.

Семь дней прошло с той ночи. Семь дней я ждал, давая событиям устояться, чтобы Карл забыл о своём провале и чтобы никто сделать не связал его убийство с покушением на меня. Семь дней я ходил по академии, улыбался студентам, проводил занятия, делал вид, что ничего не изменилось. Но всё изменилось. Карл перешёл черту. И теперь он должен был заплатить.

— Ты готов? — спросил Широ, сидя на подоконнике и глядя на меня своими чёрными бусинками глаз. Его хвост нервно подёргивался, выдавая беспокойство, которое он не мог скрыть. — Мы можем найти другой способ. Подставить его. Сделать так, чтобы его изгнали. Или…

— Нет, — я покачал головой, чувствуя, как мои пальцы сжимаются в кулак. — Если я оставлю его в живых, он попробует снова. Мне надоело быть добрым…

— Хорошо. Пусть будет так, — кивнул он. — Но будь осторожен. Это может быть засада.

— Всегда, — я улыбнулся и погладил его по голове, чувствуя, как его шёрстка мягко касается моих пальцев. — Я всегда осторожен. Но сегодня я сделаю то, что должен.

Я надел тёмный плащ, который скрывал мои очертания, и прикрепил к поясу кинжал. Клинки остались в ножнах — они были слишком узнаваемы, слишком приметны. Сегодня я должен был действовать тихо, без лишнего шума и следов. Я не хотел, чтобы кто-то связал смерть Карла с моим именем.

Я вышел из комнаты и бесшумно двинулся по коридору. Академия спала — магические светильники мерцали тусклым светом, отбрасывая на стены длинные тени. Здесь почти не было охраны, только пара стражников у главных ворот, которые следили за тем, чтобы никто не проник внутрь. Но и они мне были не важны. Я уже нашёл несколько тайных выходов, которые помогали мне покидать территорию академии без лишних глаз.

Впереди, за стенами академии, простирался тёмный город.

Я знал точный адрес Карла — паучки, которых я разослал, давно уже собрали всю необходимую информацию. Я знал его расписание, привычки, любимые места в городе. Это не было сложно — Карл был предсказуем. Он ходил по одному и тому же маршруту, посещал одни и те же таверны, возвращался домой в одно и то же время. И сегодня, как обычно, он должен быть у себя.

Я шёл по пустынным улицам, стараясь держаться в тени, уходя от редких прохожих. Город спал, но не все — где-то слышалась музыка, доносились крики пьяных. Я обходил их стороной, не желая привлекать внимание.

Дом Карла оказался обычным — двухэтажное здание из серого камня с высокими окнами, затянутыми плотными шторами. Свет горел только в одном окне — на втором этаже, где, как я знал, располагалась его спальня. Он ещё не спал. Но это не имело значения.

Я подошёл к задней двери и бесшумно открыл её простой отмычкой. Внутри пахло старым деревом и пылью. Я бесшумно поднялся по лестнице, стараясь не наступить на скрипучие ступеньки. На втором этаже коридор был пуст. Только свет, пробивающийся из-под двери спальни, указывал путь.

Разумеется, были тут и магические сигналки, и даже ловушки. Но… Все они не составляли для меня особых проблем.

Я замер на мгновение, прислушиваясь. За дверью было тихо — только ровное дыхание. Я толкнул дверь, и она бесшумно открылась, пропуская меня внутрь.

Карл сидел за столом, глядя на пустую стену. На столе стояла наполовину пустая бутылка вина и несколько книг. Он выглядел уставшим, осунувшимся, будто последние дни были для него мучительным испытанием. Услышав шаги, он медленно повернулся ко мне. Увидев моё лицо, он не удивился. Никакого страха, никакой паники. Только обречённость.

— Ты, — сказал он, и в его голосе не было даже намёка на удивление, только тихая горечь. — Знал же, что ты придёшь. Знал, что те наёмники не справятся.

— Ты хотел меня убить, — я сделал шаг в комнату, чувствуя, как мана начинает пульсировать в такт сердцу.

— Ты думаешь, я боюсь? — он усмехнулся, и в этой усмешке было что-то жалкое, почти детское. — Что я буду умолять о пощаде? Нет, Фауст. Я не боюсь. Я просто устал.

— Ты не устал, — я покачал головой, чувствуя, как внутри поднимается холодное презрение. — Ты просто проиграл. И не можешь этого принять.

— А ты? — он поднял голову, и в его глазах мелькнул странный огонь, похожий на вызов. — Ты не одержим? Ты пришёл убить меня. Прямо сейчас. Что это, если не одержимость?

— Это справедливость.

— Справедливость? — он рассмеялся, коротко и горько. — Нет, Фауст. Это месть. И мы оба это знаем. Ты просто прячешься за красивыми словами, чтобы не чувствовать себя чудовищем.

Я молчал, глядя на него. Он был прав — отчасти. Я пришёл не за справедливостью. Я пришёл за тем, чтобы устранить угрозу. И чтобы отомстить за то, что он пытался сделать. И я не собирался отрицать это.

— Ты прав, — сказал я, чувствуя, как внутри разгорается холодный огонь. — Это месть.

Карл поднялся из-за стола. Он был выше меня — я знал это, но сейчас его рост не имел значения.

— Ты думаешь, я не ожидал тебя? — спросил он, и в его голосе появилась угроза. — Я готовился к твоему приходу. Ты не единственный, кто умеет ждать, Фауст.

— Очевидно, — я поднял руку, и мана потекла по венам, наполняя тело готовностью к бою. — Но это не поможет тебе.

— Возможно, — он оскалился, и в его глазах промелькнула последняя вспышка ярости. — Но я хотя бы не бегаю от своей судьбы.

Он бросился на меня. Быстро, отчаянно, безрассудно. Я ушёл в сторону, и его кинжал просвистел в воздухе, почти коснувшись моей щеки. Я почувствовал, как мана внутри меня взрывается, как она наполняет мои мышцы силой, которую я не хотел использовать. Но я не стал убивать его сразу. У меня ещё оставались к нему вопросы.

Я перехватил его руку, заламывая за спину, и одновременно накрыл его рот ладонью, заглушая готовый вырваться крик. Карл дёрнулся, пытаясь высвободиться, но моя хватка была стальной. Немного магии, и он обмяк, потеряв сознание. Я аккуратно опустил его на пол.

Я замер на мгновение, прислушиваясь. Тишина. Только моё дыхание и редкие звуки ночного города за окном. Никто не услышал. Никто не пришёл. Я выдохнул, чувствуя, как напряжение отпускает мышцы, и склонился над телом Карла. Он дышал ровно — я не перестарался. Он был жив, и мне это было нужно. Пока что…

Я связал его руки и ноги тонкими, но прочными магическими нитями, которые я заранее сплёл из чистой маны. Они были почти невидимыми, но держали крепче любой верёвки.

Вскоре Карл застонал, приходя в себя. Его веки дрогнули, и он медленно открыл глаза. Увидев меня, он попытался дёрнуться, но нити держали крепко. Его лицо исказила гримаса ярости и унижения.

— Что ты делаешь, полукровка? Почему я ещё жив? — прошипел он, и в его голосе зазвенела ненависть, которая не угасла даже сейчас. — Ты думаешь, что сможешь меня пытать? Меня? Ты же знаешь что за мной стоит герцог Вэнс!

— Именно он мне и нужен, — спокойно ответил я, садясь напротив него на стул. — И я не хочу тебя пытать. Я просто хочу поговорить. По-хорошему. Ты скажешь мне всё, что знаешь. Если нет… — я сделал паузу, давая словам осесть в его сознании, — то нам придётся перейти к другим методам.

— Ты блефуешь, — Карл оскалился, и в его глазах мелькнула искра вызова. — Ты не посмеешь. Ты не способен на настоящую жестокость. У тебя кишка тонка.

Я промолчал. Вместо ответа я поднял руку, и маленькое лезвие, созданное из чистой маны, медленно материализовалось над моей ладонью. Оно было острым, почти невидимым, и пульсировало холодным светом. Карл побледнел, но не отвёл взгляда.

— Ты сильно ошибаешься, — тихо произнёс я, и в моём голосе не было угрозы, только спокойная констатация факта.

Карл замер. Его глаза бегали, и я видел, как он лихорадочно соображает, что сказать, как выкрутиться. Наконец он усмехнулся, но в этой усмешке не было прежней уверенности.

— Ты думаешь, я тебе что-то скажу? — прошипел он. — Ты — никто. Ты — грязь под ногами настоящих магов. Я не стану с тобой разговаривать.

— Тогда я начну без разговоров, — я щёлкнул пальцами, и лезвие медленно поплыло к его лицу. Оно остановилось в миллиметре от его щеки, и Карл замер, не смея дышать. — Ты всё равно расскажешь мне всё. Вопрос только в том, сколько времени это займёт.

— Ты… ты не посмеешь! — выкрикнул он, но в его голосе уже не было прежней уверенности. — Вэнс узнает! Он уничтожит тебя!

— Ты уже почти потерял всю свою ценность перед Вэнсом, — спокойно ответил я, отводя лезвие назад и давая ему немного воздуха. — Вэнс узнает, что ты действовал за его спиной. Ты думаешь, он простит тебя за это? Он терпел тебя, пока ты был полезен. Но сейчас ты — обуза, Карл. Ты — риск. Он избавится от тебя сам, даже если я не сделаю этого.

Карл побледнел ещё сильнее. Я видел, как его уверенность тает, как страх начинает просачиваться сквозь маску ненависти. Он понимал, что я прав. Он знал Вэнса. Знал, что герцог не прощает неудачников. Он уже не был ценным активом.

— Что ты хочешь знать? — наконец спросил он, и его голос звучал глухо, почти шёпотом. — Чего ты добиваешься?

— Всё, — ответил я, подаваясь вперёд. — Всё, что ты знаешь о Вэнсе. Его планы, его слабые места, его связи. Кто его союзники, кто враги. Всё, что может мне помочь. Ты ведь и сам ненавидишь его. Я это вижу. Ты работал на него совсем не добровольно. Так что у тебя нет причин скрывать что-либо о нём.

Карл молчал несколько секунд, глядя на меня с ненавистью и страхом. Я видел, как внутри него борятся гордость и инстинкт самосохранения. Наконец он сдался. Его плечи опустились, и он отвёл взгляд.

— Вэнс… — начал он, и его голос дрогнул. — Он не просто герцог. Он один из влиятельнейших людей города. Он контролируют кучу людей. Судьи, министры, даже некоторые генералы — все они на его стороне. Он уже много лет плетёт свои сети. Тебе не победить его. Жаль, что я не увижу того, как он уничтожит такого самоуверенного мальчишку, как ты.

— Значит, в твоих интересах дать мне больше информации о нём. Чтобы я мог сопротивляться подольше и нанести ему больше урона. Не так ли?

Карл смотрел на меня долгим взглядом. В его глазах я видел страх, ненависть, отчаяние. Он понимал, что проиграл. Он понимал, что его жизнь больше не принадлежит ему. И он начал говорить.

Я слушал его, чувствуя, как каждое слово ложится на мою память, создавая картину, которая становилась всё более тёмной и опасной. Вэнс был невероятно опасен. Его связи и влияние… Просто несопоставимы со мной и Гильдией.

Когда Карл закончил, я выпрямился на стуле. В моей голове уже начали формироваться планы, идеи, стратегии. Но сначала нужно было закончить то, зачем я пришёл.

— Вот и всё, эльф. Это всё, что я знаю… Давай, закончи уже то, что начал. Мне уже всё это надоело. Вэнс, ты… Вы все одинаковы. А я… я просто хочу отдохнуть.

— Как пожелаешь, — шепнул я, и мой кинжал резко вошёл в сердце Карла, обрывая его никчёмную жизнь.

Вот и всё. Казавшийся опасным враг теперь мёртв. Но впереди меня ждал куда более могущественный противник, с которым такой трюк провернуть столь просто не получится…

Я вышел из дома и двинулся через пустынные улицы, чувствуя, как ночной холод касается моего лица. Карл был мёртв. А его тело никто никогда не найдёт. И этого было достаточно.

А затем я вернулся в академию через несколько часов так же незаметно, как и вышел, обеспечивая себе алиби.

— Всё прошло… на удивление тихо, — высказался Широ.

— Да, даже слишком тихо, — кивнул я. — Карл почти не сопротивлялся. Видимо, он и правда слишком устал. Но это ничего не меняет. Он был слишком опасен, чтобы оставлять его в живых. К тому же, он рассказал довольно интересную информацию о Вэнсе, которую я ещё не знал.

— И что теперь? Устранишь Вэнса? — повернул голову на бок бельчонок.

— Хотелось бы… Вот только сделать это будет не так просто. Его защита на совершенно ином уровне. Но… Я всё равно это сделаю. Потому что обещал Астрид. И потому что от врагов нужно избавляться. Какими бы они ни были. Пусть наши уровни пока несопоставимы, но так даже лучше. Он будет недооценивать меня. За что и поплатится. Это лишь вопрос времени…

Прошло три дня с той ночи, когда я покинул дом Карла. Три дня академия жила своей привычной жизнью, студенты спорили на переменах, преподаватели читали лекции, а магические светильники в коридорах мерцали ровным серебристым светом, и никто будто не заметил того, что одного из обитателей больше нет. Исчезновение Карла Вандервуда быстро обросло слухами. Некоторые шептались, что он сбежал, прихватив чужие деньги. Гильдия пустила подобные слухи и даже подготовила весьма достоверные долговые расписки. Другие поговаривали о любовном скандале, третьи — о том, что он устал и просто уехал на природу. Я слушал эти разговоры в коридорах и столовой, и внутри меня не было ни капли сожаления. Карл сам выбрал свой путь, когда решил нанять убийц. Он перешёл черту, и я ответил ему тем же. Но я не позволял себе расслабляться — Вэнс, его покровитель, теперь знал, что его пешка выбыла из игры. И он не был тем, кто прощает подобное.

Я стоял у окна своего кабинета и смотрел на внутренний двор академии, где студенты под присмотром других преподавателей отрабатывали базовые плетения защиты. У меня не было занятий сегодня утром — расписание давало мне передышку, и я мог позволить себе немного тишины и размышлений. Широ сидел на подоконнике, вглядываясь вдаль, и его белоснежный хвост медленно подёргивался.

В дверь постучали. Три коротких удара — уверенных и требовательных. Я обернулся.

— Войдите, — сказал я.

Дверь открылась, и на пороге появилась Мирабель.

— Фауст, — сказала она, закрывая за собой дверь. — Директор Келпи хочет вас видеть.

Я кивнул. Это было ожидаемо.

— Спасибо, Мирабель, — ответил я. — Я сейчас приду.

Она вышла, и я остался один. Широ спрыгнул с подоконника и подбежал ко мне.

— «Думаешь, она что-то знает?» — мысленно спросил он.

— «Скорее всего. Поэтому лучше поговорить, чтобы убедиться в этом», — ответил я, направляясь к двери.

Кабинет директора встретил меня привычной атмосферой — запах старого дерева и магии, полумрак, создаваемый плотными шторами, и тихое мерцание магических светильников. Мелисса Келпи сидела за своим массивным столом, перебирая бумаги, но когда я вошёл, она отложила их в сторону и посмотрела на меня долгим взглядом.

— Фауст, — она указала на кресло напротив. — Садись.

Я сел, чувствуя на себе её изучающий взгляд. Она выглядела такой же, как всегда — молодой, почти юной, но с глазами, в которых плескалась тысячелетняя мудрость. Или безумие. С архимагами никогда не знаешь наверняка.

— Вы слышали о Карле? — спросила она без предисловий.

— Да. Он исчез, — ответил я спокойно. — Поговаривают, что сбежал от долгов.

— А вы что думаете?

— Я думаю, что это не моё дело, — я пожал плечами. — Мы не были с ним друзьями. Так что горевать от такой новости не буду.

Келпи усмехнулась. Она откинулась на спинку кресла и сложила руки на груди, разглядывая меня с любопытством.

— Ты умён, Фауст. Умён и осторожен, — сказала она. — Так что я не буду больше ничего спрашивать. Ведь я сама рада, что Карла больше нет в академии.

— Директор?

— Ой, не пытайся делать удивлённое лицо, — она махнула рукой. — Ты и сам всё знаешь. Он был плох как преподаватель. И я бы с радостью сама его выкинула. Но его спасало покровительство герцога Вэнса. А теперь, когда Карл исчез, Вэнс потерял своего человека в академии. И заменить его будет непросто.

Она наклонилась вперёд, и в её голубых глазах мелькнула тень усмешки.

— Попечительский совет уже пытался предложить мне кандидатуру на замену. Своего человека, естественно. Я вежливо отказалась. Сказала, что набор на следующий учебный год уже утверждён, и места для новых преподавателей нет. Вэнс в бешенстве. Он не привык получать отказы. Но сделать он ничего не может. Провернуть тот же трюк, что и в прошлый раз, когда пришлось принять Карла, уже не получится. Я об этом позаботилась.

— Значит, вы довольны? — ухмыльнулся я.

— А ты как думаешь? — она усмехнулась, и в этой усмешке было что-то почти детское. — Карл был его глазами и ушами в академии. Теперь этих глаз и ушей нет. Так что, «кто бы ни помог Карлу уйти», я хочу сказать ему спасибо. И я не собираюсь выяснять, что именно случилось с Карлом. Мне это не интересно. Мне важно, чтобы академия работала. Учебный процесс не остановится. Правда, кому-то придётся перехватить студентов Карла Одному хорошему преподавателю, которого уважают студенты и преподаватели.

— Я понимаю, — не сдержав эмоции, поморщился я.

Это было ожидаемо, что на меня скинут новую работу. Но остаётся это только принять.

Но в то же время внутри меня разливалось странное спокойствие. Ей было достаточно того, что Карл исчез, а я остался.

— Тогда идите, — она махнула рукой. — У вас ещё занятия позже. Я видела расписание.

Я поднялся и направился к двери, но на пороге остановился.

— Директор, — обернулся я. — А вы не боитесь, что Вэнс найдёт другой способ контролировать академию?

Она посмотрела на меня долгим взглядом, и на её губах появилась тонкая улыбка.

— Пусть попробует, — сказала она. — Я здесь уже очень давно, Фауст. И я умею ждать. Вэнс — не первый, кто пытался поставить академию под свой контроль. И, уверена, не последний. Но пока я здесь — у него ничего не выйдет.

Я кивнул и вышел из кабинета, чувствуя, как напряжение, которое копилось последние дни, начинает понемногу отпускать меня. Широ выбрался из кристалла и уселся на моё плечо.

— «Она знает, что это ты убрал Карла», — мысленно сказал он.

— «Знает, — ответил я. — Но ей это на руку. Она не будет копать».

— «А Вэнс?»

— «Этот будет. Но ничего не найдёт. У нас есть время».

После небольшого перерыва я направился в учебную аудиторию. Солнечный свет заливал просторную комнату с высокими потолками и рядами деревянных парт, расположенных амфитеатром. Студенты уже заняли свои места — они перешёптывались, переглядывались, но стоило мне войти, как шум стих, сменившись напряжённым вниманием. Я видел в их глазах любопытство, уважение, а у некоторых — откровенную настороженность. Они знали о моей стычке с Карлом на полигоне. Знали, что я стал причиной его отстранения. И теперь, когда он исчез, некоторые из них строили догадки, которые не решались произнести вслух. Но на моих занятиях было не до сплетен.

Я подошёл к преподавательской кафедре и окинул аудиторию взглядом — знакомые лица, которые я уже успел выучить за эти недели. Адам сидел на первой парте, его зелёные глаза были сосредоточены, он явно ждал, когда я начну. Катарос, чуть поодаль, сохранял своё обычное выражение ледяного превосходства, но я замечал в нём перемены — он стал меньше перебивать и больше слушать. Солани расположилась у окна, её тёмные волосы с фиолетовым отливом были собраны в высокий хвост, и она слегка улыбнулась, когда наши взгляды встретились. Голд и Сэнд сидели рядом, перешёптываясь, но замолкли, когда я поднял руку, призывая к тишине. Флюмен, как всегда, сидела чуть поодаль, её голубые глаза смотрели на мир с тем самым голодом к знаниям, который я так хорошо знал.

— Доброе утро, — сказал я, и мой голос, усиленный магией, разнёсся по залу, заставляя воздух слегка вибрировать. — Сегодня мы поговорим о модификации боевых плетений в условиях реального боя. Теория, которую мы разобрали на прошлом занятии, остаётся лишь теорией, пока вы не примените её на практике. Я хочу, чтобы сегодня каждый из вас создал не просто заклинание, а заклинание, адаптированное под конкретную ситуацию.

Я сделал паузу, давая словам улечься. Студенты замерли, ожидая продолжения. Я чувствовал их напряжение, смешанное с любопытством — они уже знали, что мои занятия никогда не бывают скучными.

— Я буду атаковать вас по очереди, — продолжил я, обводя аудиторию взглядом. — Каждая атака будет отличаться — стихия, скорость, сила, направление. Ваша задача не просто защититься, а создать контр-плетение, которое будет отвечать не только на атаку, но и на конкретные обстоятельства. Например, — я поднял руку, и в воздухе передо мной замерцало простое плетение огненного шара, — если я атакую вас огнём, вы можете просто выставить водяной щит. Это базовое решение. И оно сработает. Но что, если я атакую вас огнём в узком коридоре, где у вас нет места для манёвра, и при этом за вашей спиной находится укрытие, которое не следует разрушать? Тогда простой водяной щит может создать пар, который ослепит вас, или просто не справится с напором. Вам нужно будет адаптироваться — создать плетение, которое не просто погасит огонь, а, скажем, перенаправит его или превратит в безвредную тепловую волну, рассеивающуюся в стороны.

Я перевёл дух и посмотрел на студентов. Некоторые из них хмурились, обдумывая услышанное. Другие, наоборот, загорелись энтузиазмом, предвкушая возможность проверить себя.

— Начнём с простого, — сказал я и указал на Адама. — Ты первый. Выйди в центр.

Адам поднялся и шагнул вперёд. Он выглядел сосредоточенным, но я видел в его глазах нервозность. Я поднял руку и выпустил в его сторону водяную струю — средней силы, достаточно быструю, чтобы заставить его среагировать, но не смертельную. Адам мгновенно создал земляной щит, который принял удар на себя. Стена треснула, но выдержала.

— Хорошо, — кивнул я. — Но теперь представь, что я не один. Представь, что у меня есть союзник, который атакует тебя с фланга сразу после того, как ты поставил этот щит. Что ты сделаешь?

Адам задумался на мгновение, а затем его лицо озарилось пониманием. Щит разросся до сплошного кокона.

— Неплохо, но теперь твой обзор ограничен. Это большой недостаток магии земли. Ты просто не увидишь новых плетений, которые будут направлены на тебя. И даже этот купол не спасёт тебя от всего. Подумай о том, чтобы исправить этот недостаток. Как вариант: создавать небольшие щели в щитах. Да, это ослабит защиту, но даст обзор. Но это самое базовое. Не лучший вариант. Думаю, ты сможешь лучше, если немного подумаешь.

Адам задумчиво вернулся на своё место. Я перевёл взгляд на Катароса.

— Теперь ты. Твоя задача сложнее. Я буду атаковать тебя последовательностью из трёх разных стихий. Ты должен отразить каждую, используя единое плетение, которое адаптируется под каждую атаку.

Катарос поднялся, и его глаза сверкнули вызовом. Он вышел в центр и встал, готовый принять бой. Я выпустил первую атаку — воздушный клинок, быстрый и острый. Катарос создал ледяную пластину, которая встретила клинок и рассыпалась на осколки, но погасила удар. Вторая атака — огненная стрела, которая устремилась к нему почти одновременно. Он перестроил плетение — лёд превратился в воду, которая испарилась, создавая плотное облако пара, погасившее огонь. Третья — земляной шип, вырвавшийся из-под его ног. Катарос прыгнул, уходя от удара, и в воздухе создал ледяную сеть, которая опутала шип, не давая ему подняться.

— Неплохо, — признал я. — Но слишком много тратишь энергии. Ты создал три разных плетения по сути, а не одно адаптивное. Попробуй снова, но на этот раз используй одну структуру, которая меняет свои свойства в зависимости от атаки.

Катарос нахмурился, но не стал спорить. Он закрыл глаза на мгновение, собираясь с мыслями, а затем снова открыл их — и я увидел, как его мана перестроилась. Когда я атаковал его снова, на этот раз плетение перетекало в новые формы куда как более уверенно.

— Уже лучше, хотя нужно будет ещё поработать над скоростью, — я кивнул, и Катарос, скрывая удовольствие за маской безразличия, вернулся на своё место.

Мы продолжили занятие. Я вызывал студентов по одному, заставляя их адаптироваться, импровизировать, ошибаться — и учиться на ошибках. Голд создала плетение, которое превращало мою воздушную атаку в мелодичный звон, дезориентирующий врага. Флюмен удивила меня — она создала почти прозрачное водяное плетение, которое не блокировало мою атаку, а перенаправляло её в сторону, используя силу самой атаки против меня. Многие студенты показали неожиданный талант к импровизации, хоть далеко и не все.

Но когда настала очередь Солани, я почувствовал, что она готова к чему-то большему. Я выпустил в неё комбинированную атаку — огонь, воду и воздух одновременно, создавая хаотичный вихрь стихий, который должен был сбить её с толку. Она не стала защищаться. Просто стояла, глядя на приближающийся вихрь, и на её губах появилась лёгкая улыбка. А затем она подняла руку, и тьма вырвалась из-под её ног — живая, пульсирующая, она поглотила мою атаку, не оставив ни следа. Тьма не блокировала, она впитывала как губка, и когда вихрь исчез, она просто растворилась в воздухе, оставив после себя лишь лёгкий холодок.

В аудитории повисла тишина. Студенты смотрели на Солани с уважением, смешанным с лёгким страхом. Она не просто отразила атаку — она поглотила её, превратив в ничто. Я смотрел на неё и чувствовал, как внутри поднимается гордость — она действительно стала сильнее. Намного сильнее, чем была в библиотеке Данталиона.

— Отлично, — сказал я, нарушая тишину. — Это именно то, о чём я говорил. Контр-плетение не должно быть просто реакцией. Оно должно быть продолжением вашей воли. Очень интересное плетение получилось. Впрочем, я уже сейчас вижу его недостатки. Ты явно заранее его подготовила. Да и маны оно тратит неоправданно много. Но задумка очень хороша.

Солани кивнула и вернулась на своё место, но я заметил, как она едва заметно улыбнулась, глядя на меня. Я отвернулся и продолжил занятие.

Звонок, возвещающий об окончании урока, прозвенел неожиданно быстро. Студенты начали собирать вещи, перешёптываясь и обсуждая только что отработанные техники. Я уже собирался выйти из аудитории, когда ко мне подошла Солани.

— Фауст, — тихо сказала она, и я заметил, как она оглянулась, убеждаясь, что нас никто не слышит. — Ты прав, я не учла все недостатки этого плетения. Слишком сильно хотела его тебе показать.

— И это было впечатляюще, — ответил я, чувствуя, как её близость вызывает во мне странное тепло. — Ты действительно сделала большой шаг вперёд.

— Это благодаря тебе, — она улыбнулась, и в её глазах мелькнула искра, которую я не мог не заметить. — Ты умеешь вдохновлять.

Она развернулась и вышла из аудитории, оставив меня стоять на месте с лёгким замешательством.

— «Она тебе нравится», — донёсся до меня мысленный ехидный голос Широ.

— «Заткнись», — ответил я, но внутри меня было тепло.

Я вышел из аудитории и направился в свою комнату, чувствуя, как усталость после занятия постепенно отпускает меня. В коридорах было людно — студенты спешили на перемену, преподаватели торопились в свои кабинеты. Я шёл, стараясь не привлекать внимания, но чувствовал на себе любопытные взгляды — они всегда были, эти взгляды уже стали частью моей жизни с того момента, как я появился в академии. Но я уже привык.

Я плюхнулся на кровать, расслабившись. И, лёжа в своей комнате, думал о том, как далеко я зашёл. От библиотеки Данталиона до академии магии. От ученика до учителя. И впереди было ещё много всего — Вэнс, его интриги, его люди и планы. Но я был готов. Я всегда был готов.

Академия жила своей привычной жизнью, и исчезновение Карла Вандервуда постепенно перестало быть главной темой для обсуждения. Студенты и преподаватели привыкли к новому расписанию, его учеников распределили между другими преподавателями, и учебный процесс вошёл в свою обычную колею.

Я тоже привык к новой нагрузке. Дополнительные часы, которые свалились на меня после исчезновения Карла, отнимали много времени, но я не жаловался — работа отвлекала от мыслей о Вэнсе и о том, что меня ждёт впереди. А ещё работа давала мне доступ к тому, что было важнее всего — к библиотеке. За эти дни я успел изучить несколько новых разделов, которые раньше были для меня закрыты. Книги по древней магии, теории артефакторики и даже несколько трактатов о природе демонов — всё это ждало меня на полках, и я с жадностью поглощал знания, которые Кроу когда-то называл «ключом к настоящей силе».

Сегодня у меня не было занятий. Первый свободный день за последние две недели. И я решил провести его так, как любил больше всего — в библиотеке, в тишине, среди старых книг и пыльных фолиантов. Без спешки, без расписания, без студентов, которые задают вопросы. Только я, книги и покой.

Я сидел в своём любимом углу на втором этаже в том самом неудобном дубовом кресле с продавленной подушкой, которое уже успело стать моим. Рядом на столе громоздилась стопка книг — я брал их наугад, просто чтобы полистать, и если что-то цепляло взгляд, откладывал в сторону для более внимательного изучения. Так я мог провести часы, переходя от одного тома к другому, не замечая хода времени.

Утро было тихим. Солнечный свет пробивался сквозь высокие стрельчатые окна, расчерчивая каменный пол золотыми прямоугольниками. В библиотеке почти никого не было — некоторые студенты ещё спали, другие уже завтракали, преподаватели готовились к занятиям, и только редкий шелест страниц нарушал тишину. Запах старого пергамента, воска и типографской краски окутывал меня, как одеяло.

Я откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Широ спал рядом, свернувшись клубочком, его белоснежная шёрстка вздымалась и опускалась в такт дыханию. Иногда его хвост подёргивался — наверное, ему снились орехи. Или что-то другое, что может сниться белкам.

Я взял с края стола книгу в тёмно-синем переплёте — трактат о магических конструктах, который нашёл случайно на прошлой неделе. Автор писал о том, как создавать устойчивые магические структуры, не требующие постоянной подпитки от мага. Это было близко к тому, что я искал для своих экспериментов с марионетками.

Страницы шуршали под пальцами, и я погружался в текст. Здесь было много знакомого. Кроу писал о похожих вещах, но его подход был более интуитивным, почти искусством. Этот автор, напротив, подходил к вопросу с холодной математической точностью. Схемы, формулы, расчёты. Это было не так красиво, но в чём-то даже полезнее. Я мог дополнить знания Кроу этим системным подходом, создав нечто новое.

— Ты снова читаешь, — раздался сонный голос Широ. Бельчонок приоткрыл один глаз и посмотрел на меня с укором. — Можно подумать, ты никогда не отдыхаешь. Хотя… Ты и правда никогда не отдыхаешь.

— Я отдыхаю, — ответил я, не отрываясь от книги. — Чтение — это отдых.

— Для тебя — да. Для других — нет. Нормальные люди отдыхают по-другому. Гуляют, болтают, да хоть смотрят на небо. А ты только читаешь. И тренируешься. И снова читаешь.

— Ну… такой уж я, — развёл руками.

Широ фыркнул, но спорить не стал. Он спрыгнул и подбежал к столу, забираясь на стопку книг и усаживаясь прямо передо мной.

— Ты ведь не просто так здесь сидишь, правда? — спросил он, и в его голосе появилась серьёзность, которая выдавала его истинное беспокойство. — Ты всегда ищешь что-то. Всё время пытаешься стать сильнее. Быстрее. Умнее. Когда это закончится?

— Когда я буду достаточно силён, чтобы никто не смог отнять то, что принадлежит мне, — ответил я, откладывая книгу в сторону и глядя на бельчонка. — Пока что силы недостаточно.

— Ты слишком много на себя берёшь. Ты не сможешь победить всех врагов в одиночку. Для того и создаются кланы.

— Я знаю, — я провёл рукой по его шёрстке, и он зажмурился от удовольствия. — И я не один. У меня есть Гильдия. Есть друзья. Есть ты. И всё же я должен сам стать сильнее.

— Ты прав. Но это не значит, что тебе нужно сжигать себя. Ты человек. Точнее полуэльф. Но сути это не меняет. Ты не железный.

— Знаю. Поэтому я здесь, в библиотеке. Читаю книги. Отдыхаю.

— Ты называешь это отдыхом… — тяжело фыркнул Широ. — Но я хотя бы рад, что ты перестал крутиться как белка в колесе. Это уже прогресс.

Я фыркнул от его сравнения и снова взял книгу. Широ устроился на стопке рядом со мной и тоже принялся смотреть в открытые страницы, хотя я сомневался, что он понимал хоть что-то из написанного. Но ему было важно просто быть рядом.

Я перелистывал страницы, и время текло незаметно. Где-то вдалеке слышались шаги, кто-то прошёл мимо стеллажей, не задерживаясь. Кто-то другой взял книгу с соседней полки и устроился в кресле у окна. Но я оставался в своём уголке, отгороженный от мира запахом старых книг и тишиной.

Вдруг моё внимание привлёк один из разделов. Речь шла о всё тех же «устойчивых конструктах» — магических структурах, которые могут существовать автономно, без участия мага. Автор утверждал, что такие конструкции можно создать, используя особые плетения, но работающие немного по иному принципу.

Я задумался. В книге Данталиона были похожие идеи, но они были изложены более сложно, с использованием демонической терминологии. Этот автор переводил их на язык, понятный обычному магу. И это открывало новые возможности.

Я взял лист пергамента и начал делать заметки. Схемы, формулы, пересечения нитей. Я соединял знания Кроу, идеи из книги Данталиона и этот новый подход, создавая нечто уникальное. В моей голове рождались новые способы усилить мои марионетки. Особенно «Тишину». Я до сих пор считал её своим самым выдающимся творением. Однако пока ей было далеко до идеала.

— Ты опять что-то придумал, — Широ заглянул в мои записи. — Выглядит сложно.

— Потому что это и есть сложно, — ответил я, не отрываясь от пергамента. — Но если сработает, это изменит многое. Это даст Гильдии невиданные возможности. Однако есть свои подводные камни, и нужно придумать, как их обойти.

— Звучит опасно, — заметил Широ.

— Риск того стоит. Да и не впервой мне рисковать с новыми плетениями. Все методы защиты уже давно продуманы. И составлена техника безопасности, — кивнул я.

— Хорошо, что ты теперь всегда продумываешь всё наперёд. Это куда лучше, чем то, что ты творил со своими друзьями в начале пути… — Широ зевнул. — Мне это нравится. Продолжай.

— Тогда мы были слишком глупы и жадны до знаний, — смутился я, вспоминая то время.

Тогда мы и вправду не особо заботились о своей безопасности и выжили разве что каким-то чудом. Сейчас я так глупо не поступаю. Ну… почти всегда.

Я работал ещё несколько часов. Пергамент исписался, и я взял новый лист. Схемы становились всё сложнее, но я чувствовал, что приближаюсь к решению. Это было похоже на сборку пазла — каждый новый элемент вставал на своё место, и картина постепенно прояснялась.

Но потом я понял, что начал уставать. Глаза слипались, мысли путались. Я отложил пергамент и откинулся на спинку кресла, закрывая глаза. Широ уже уснул, свернувшись на моих записях, но я не стал его будить. Пусть спит.

Тишина в библиотеке была почти осязаемой. Где-то далеко, за стенами, слышались голоса — студенты заканчивали занятия, преподаватели расходились по комнатам. Но здесь, в этом уголке, было тихо. Только моё дыхание и редкое шуршание страниц, когда ветерок с улицы проникал через неплотно закрытое окно.

Я думал о Вэнсе. О его могуществе и влиянии. Он был опасен. Очень опасен. Но у него были слабые места. И я знал, где их искать.

Шей сказал, что его люди работают над сбором информации. Они уже нашли несколько нитей, которые могли привести к чему-то важному. Возможно, к людям, которых Вэнс использовал и потом выбросил. Или к врагам, которые когда-то были его союзниками. Все эти нити нужно было распутать, и тогда у меня появятся рычаги давления.

Но сейчас не время думать об этом. Сейчас я просто сидел в тишине, чувствуя, как усталость постепенно отпускает меня. Я не знал, сколько времени прошло — может час, а то и два. Магические светильники на стенах чуть притушили своё сияние, имитируя вечер. Солнце за окнами уже клонилось к закату, окрашивая небо в багровые и золотые тона, и их отблески падали на каменный пол, делая его похожим на драгоценный металл.

— Фауст, — пробудил меня тихий голос Широ. — Просыпайся. Уже вечер.

Я открыл глаза и посмотрел на бельчонка. Он сидел на краю стола и смотрел на меня с лёгкой улыбкой.

— Я не спал, — возразил я.

— Ты дышал как спящий. И глаза были закрыты. Это называется сон, Фауст. Даже если ты думаешь, что не спишь.

— Спорить с тобой бесполезно, — я потянулся, разминая затёкшие плечи.

Я собрал свои записи и сложил их в папку. Библиотека уже почти опустела — только несколько студентов сидели в дальнем конце зала, склонившись над книгами. Я поднялся и направился к выходу, чувствуя, как усталость отпускает тело.

На улице было прохладно. Вечерний ветер доносил запахи города — дым, цветы, хлеб. Я остановился на крыльце и глубоко вдохнул свежий воздух, наслаждаясь моментом. Всё было хорошо. Тихо. Спокойно. И я знал, что завтра будет новый день.

Широ выбрался из кристалла и устроился на моём плече.

— Ты сегодня провёл целый день в библиотеке, — сказал он. — Мог бы и поспать нормально, а не в неудобном кресле.

— Бывает, — пожал я плечами, направляясь к преподавательскому крылу. — Может в следующий раз нормально высплюсь.

— Может, — фыркнул Широ. — Но скорее опять пойдёшь в лабораторию или библиотеку.

Я не ответил. Потому что он был прав.

Я дошёл до своей комнаты, закрыл дверь и сел на кровать. Перед глазами всё ещё стояли схемы и формулы. Я знал, что не смогу уснуть, пока не разберусь с ними.

Широ вздохнул и забрался на подушку, сворачиваясь клубочком.

— Спокойной ночи, Фауст, — сказал он.

— Спокойной ночи, Широ, — ответил я.

Я взял пергамент и снова начал писать. Схемы становились всё более чёткими, и я чувствовал, что нахожусь на правильном пути.

Утром я проснулся от солнечного света, который заливал мою комнату. Широ уже не спал, он сидел на подоконнике и смотрел на город, его хвост нервно подёргивался.

— Доброе утро, — сказал он, не оборачиваясь. — Выспался?

— Удивительно, но да, — я сел на кровати. — Снились книги.

— Лучше бы тебе девушки снились, — фыркнул он.

Я улыбнулся и встал, потягиваясь. Тело было отдохнувшим, а голова — ясной. Сегодня нужно заняться более важными делами. Пора начинать нашу игру против Вэнса. В конце концов, от вредителей ведь нужно избавляться, верно?

Тишина в кабинете Шея нарушалась только мерным тиканьем старых напольных часов в углу да шелестом бумаг, которые он перебирал, сидя за массивным столом из тёмного дуба. Комната совещаний в особняке Гильдии выглядела сегодня особенно мрачно — шторы были задёрнуты, и лишь несколько магических светильников отбрасывали тусклые блики на лица собравшихся.

Я сидел напротив Шея, Астрид расположилась чуть поодаль, в кресле у стены, и её ярко-алые волосы горели в полумраке, как сигнальный костёр. Она молчала, но я чувствовал её напряжение — она знала, что сегодня мы переходим к активным действиям.

Шей отложил бумаги в сторону и посмотрел на меня долгим тяжёлым взглядом.

— Фауст, — начал он, и его голос был глубже обычного, — мы собрали всё, что могли. Информация о Вэнсе, его людях, его операциях, его слабых местах. Но… — он сделал паузу, облизнув пересохшие губы, — я должен тебя предупредить. То, что мы планируем — это не просто риск. Это почти самоубийство.

Я молчал, давая ему выговориться. Он пододвинул ко мне стопку листов, испещрённых мелким убористым почерком.

— Вот только всё, что мы нашли — это лишь косвенные доказательства. Он не разбрасывается такими документами направо и налево. Наверняка ключевые документы, которые могут уничтожить репутацию герцога и его рода, хранятся в его особняке. Там же должны быть записи о теневых сделках, подкупах чиновников, договорённостях с тёмными артефакторами, нелегальные контракты с наёмниками. В общем, всё, что не стоит показывать общественности, но необходимо сохранить на всякий случай, — Шей ткнул пальцем в одну из строк. — Если эти бумаги попадут в руки властей или, что ещё лучше, станут достоянием общественности, Вэнса ждёт не просто скандал — его уничтожат политически.

— Звучит как план, — кивнул я.

— Это не просто план, — вмешалась Астрид, и её голос был тихим, но в нём слышалась сталь, отточенная годами ненависти. — Это единственный шанс. Но добраться до этих документов почти невозможно. Особняк Вэнса — это крепость. Три периметра охраны, магические ловушки, сигнализация, обученные боевые маги. А сам герцог — не слабый маг, он всегда настороже. Ты не сможешь просто войти туда и выйти с бумагами. Тебя убьют на подходе.

— Я знаю, — спокойно ответил я, встречая её взгляд. — И именно поэтому я пойду один.

Астрид и Шей переглянулись. Я видел в их глазах вопрос, который они пока не решались задать.

— Вам нужно будет только отвлечь внешнюю охрану. Всё остальное я сделаю сам.

— Ты уверен, что это сработает? — спросил Шей, и его голос звучал напряжённо. — Если хоть что-то пойдёт не так…

— Другого выбора нет, — отрезал я. — Без этого у нас нет ни шанса против Вэнса.

— Но бумаг ведь может там и не оказаться. Это лишь теория… — буркнул Шей.

— Они должны быть там. Он бы не доверил такие документы банку. Да и затруднительно их каждый раз таскать туда-сюда. Они точно лежат где-нибудь в его сейфе. Вэнс слишком высокомерен и любит комфорт, чтобы поступить иначе.

Астрид подалась вперёд, и её глаза загорелись опасным светом.

— Ты думаешь, это его уничтожит?

— Это будет огромный удар по репутации рода. От такого отмыться будет крайне сложно, — ответил я, глядя на неё в упор. — Плюс — вскрытие его теневых сделок через банк Моргана. Шей говорил, что тот готов помочь.

Шей медленно кивнул, обдумывая мои слова.

— Мы уже обсуждали это с Морганом. Он согласился блокировать счета Вэнса в своих банках и предоставить нам данные по его теневым переводам. Но для этого ему нужны железобетонные доказательства, которые «вынудят» его так поступить. Без них он точно ничего делать не будет. Иначе это убьёт именно его банк. Так что нужно сначала добраться до его чёрной бухгалтерской книги.

— Тогда мы ударим по двум фронтам, — кивнул я. — Я проникаю в особняк за документами. Ты, Шей, с помощью Астрид займёшься финансовыми вопросами их рода.

— А если что-то пойдёт не так? — спросила Астрид.

— У нас есть запасной план. Если я не вернусь, — я перевёл взгляд с неё на Шея, — вы сжигаете все нити, ведущие к Гильдии, и уходите в подполье. Шей знает, как это сделать.

В кабинете повисла тишина. Астрид смотрела на меня, и в её глазах я видел смесь страха и восхищения. Шей откинулся на спинку кресла и устало потёр лицо руками.

— Ты безумец, Фауст, — сказал он, но в его голосе не было осуждения, только усталая покорность судьбе. — Ты всегда был безумцем. Но, чёрт возьми, ты прав. Это наш единственный шанс. Вэнс слишком силён, чтобы бить в лоб.

— Тогда завтра ночью, — я поднялся из кресла, чувствуя, как внутри разгорается холодный, ледяной огонь решимости. — Шей — ты начинаешь операцию с банком. Астрид — ты присматриваешь за ним, чтобы он не натворил глупостей. Если что-то пойдёт не так — уходите. Я справлюсь сам. А после операции, в любом случае, исчезните на пару дней. Чтобы не светиться.

— Мы справимся, — твёрдо сказал Шей, и в его голосе я услышал сталь, которую он так долго прятал за маской спокойного управленца. — А ты будь осторожен.

Я кивнул и вышел из кабинета, чувствуя на себе их взгляды, тяжёлые и тревожные. Широ, молчавший всё это время, выбрался из кристалла на моём плече и тихо спросил:

— Ты действительно планируешь идти туда один? Без поддержки? Ты же знаешь, что это может быть ловушкой.

— Знаю, — ответил я, не сбавляя шага. — И всё равно пойду. Потому что если я сейчас отступлю, Вэнс будет преследовать меня всю жизнь. Он не прощает отказов. Как и я не прощаю тех, кто пытается меня уничтожить.

— А Кроу говорил, что месть — это путь слабых, — усмехнулся Широ, но в его усмешке не было насмешки, только грусть.

— Не так. Кроу говорил, что месть — это путь глупцов, — поправил я. — Я же собираюсь не мстить, а устранить угрозу. Огромная разница.

Академия встретила меня привычным полумраком — магические светильники тускло мерцали, отбрасывая серебристые блики на старые каменные стены. В коридорах было пусто, лишь редкие тени проскальзывали мимо, но я не обращал на них внимания. Надо было подготовиться к завтрашней ночи.

Широ уселся на подоконнике, глядя, как я раскладываю на столе карты и схемы, добытые людьми Гильдии. Всё должно было сработать безупречно, или мы потеряем шанс навсегда.

— Ты знаешь, — сказал бельчонок, нарушая тишину, — иногда я не понимаю тебя. Ты рискуешь своей жизнью ради чужой мести. И не надо оправдываться, что всё это только для того, чтобы просто устранить теоретическую угрозу Вэнса. Пока он напрямую тебе ничего плохого не сделал. Это лишь предположения. Ты ведь вполне мог бы и договориться с ним… На деле же всё это ты делаешь ради Астрид. Ты когда-нибудь будешь думать о себе, а не о других?

Я замер на мгновение, потом поднял голову, чтобы посмотреть на него.

— Каждый день, — ответил я тихо. — Я думаю о том, что если не стану достаточно сильным, меня убьют. Я думаю о том, чтобы выжить. И это всё — ради себя. Но я дал слово Астрид. И я его сдержу, чего бы мне это ни стоило.

— Тогда зачем тебе всё это? Зачем тебе Вэнс, Гильдия, Астрид? — он махнул лапкой в сторону карт. — Ты мог бы просто жить в своей башне, читать книги и никого не трогать.

— Мог бы, — признал я. — Но я уже сделал выбор. И не брошу своих людей. Даже если это глупо и смертельно опасно. Именно я создал Гильдию. Я приютил Астрид и дал ей надежду. И я их не брошу.

Широ вздохнул, спрыгнул с подоконника и подбежал ко мне. Он забрался на стол и сел прямо на карту, глядя мне в глаза.

— Тогда я пойду с тобой, — твёрдо сказал он. — Не спорь. Не отговаривай. Я буду рядом, чтобы прикрыть тебя, если что-то пойдёт не так. Если я обычно не вмешиваюсь в твои дела — это не значит, что не могу. Просто дедушка учил, что люди должны сами расти над собой. И нам не стоит вмешиваться. Тогда вы становитесь только сильнее.

Я хотел возразить, но что-то в его взгляде остановило меня. В его маленьких чёрных глазах была та же решимость, которую я чувствовал в себе.

— Хорошо, — я кивнул. — Но если я скажу бежать — ты бежишь. Даже не раздумывая. Это приказ.

— Я не подчиняюсь приказам, — фыркнул Широ. — Но если ты так хочешь, я постараюсь не умереть раньше тебя.

Я усмехнулся и погладил его по голове, чувствуя под пальцами тепло его шёрстки. Я слишком привык к Широ. Он будто неотъемлемая часть меня. Тот, кто всегда был рядом. И я не мог позволить ему погибнуть.

Ночь перед операцией выдалась тревожной. Мы с Шеем ещё раз сверили все детали, а Астрид молча сидела в углу, вглядываясь в схему здания Вэнса, словно пытаясь запомнить её наизусть. Никто из нас не спал. Мы все знали, что на кону стоит слишком многое.

— Всё готово, — сказал Шей, когда магические часы пробили полночь. — Завтра в два часа ночи ты проникаешь в особняк. Об алиби не беспокойся. Мы его тебе обеспечим. Десяток человек подтвердит, что ты в это время был на званом вечере.

Я лишь кивнул. Внутри меня горел ледяной огонь, который даже не думал угасать.

— Помни, — добавил он, — если что-то пойдёт не так — возвращайся. Мы найдём другой способ. Не рискуй своей жизнью ради того, что можно сделать иначе.

— Нельзя, — покачал я головой. — Вэнс не из тех, кто даёт шанс на ошибку. Мы делаем это один раз и без права на провал. Всё или ничего.

Астрид поднялась и подошла ко мне. Её лицо было бледным, но глаза горели решимостью, которая делала её по-настоящему красивой.

— Ты вернёшься. Я знаю, — сказала она, и её голос дрогнул.

— Вернусь, — ответил я, чувствуя, как в груди разрастается холодная решимость. — Я всегда возвращаюсь.

Следующая ночь настала быстрее, чем я ожидал. Небо затянули низкие облака, закрывая луну и звёзды, и лишь редкие огни факелов в домах аристократов освещали мостовую. Я стоял в тени у ворот особняка Вэнса, глядя на него так же, как смотрел на дом Карла. Но здесь всё было иначе.

Три периметра охраны, магические датчики, сигнализации и усиленные магией стены. Это была настоящая крепость, и я чувствовал, как мана пульсирует в его стенах, готовая в любой момент отразить атаку. Тишина, моя марионетка, застыла за моей спиной — её металлическое тело было покрыто тьмой, делая её почти невидимой в ночи.

— Ты готов? — спросил Широ, выглядывая из-за ворота плаща.

— Всегда, — ответил я, и мана потекла по венам, наполняя тело силой. Я чувствовал, как она пульсирует в такт сердцу, готовая выплеснуться наружу по первому сигналу.

Мы двинулись. Бесшумно, сливаясь с тенями, я обошёл внешний периметр охраны, применяя все свои навыки, чтобы остаться незамеченным. Магические детекторы я обошёл при помощи тонких манипуляций с плетениями — выучил их структуру в мельчайших деталях, проанализировав по схемам, которые предоставила Гильдия. Охранники, сонные и уставшие, пропустили меня, даже не заметив тени, которая скользнула мимо них.

Но когда я добрался до второго периметра, стало сложнее. Магические ловушки были тоньше и хитрее, и мне пришлось полностью сосредоточиться, чтобы не задеть ни одной. Тишина по моей команде создала отвлекающий шум с другой стороны — металлический звон, похожий на сработавшую ловушку. Охрана кинулась туда, оставляя небольшой проход, которым я и воспользовался, проникая во внутренний двор.

Третий периметр оказался самым сложным — личная гвардия герцога, четыре далеко не слабых мага, которые охраняли внутри. Но я уже знал их слабые места. Мои паучки давно всё разнюхали, а Шей собрал информацию о времени смены караулов. Я ждал, пока двое из них отойдут перекусить, и оставшиеся ослабят бдительность, а затем начал действовать.

Пока они отвлеклись на Тишину, я проскользнул в дверь кабинета, растворяясь в темноте. Всё прошло на удивление гладко. Даже слишком гладко. На миг показалось, что это ловушка, вот только меня так никто и не ловил. Удача? Или люди Вэнса просто расслабились, совсем не ожидая, что какой-нибудь самоубийца рискнёт сунуться к ним. Мне кажется второе более вероятным.

Внутри пахло воском и старой бумагой. Кабинет был огромным — стены, увешанные картинами и гобеленами, высокие окна, затянутые бархатными шторами, и в центре массивный дубовый стол, заваленный бумагами. Сейф, ожидаемо, расположился за картиной, изображающей сцену охоты на единорога — я знал это, потому что паучки, которых я оставил в доме, давно передали мне все планы. Вэнс не знал, что его собственный дом стал моей шахматной доской.

Но времени на раздумья не было. Я подошёл к сейфу, чувствуя, как мана пульсирует в его стенах, и начал вскрывать его — аккуратно, сантиметр за сантиметром, обходя магические ловушки с той же ловкостью, с которой Кроу учил меня обращаться с древними артефактами.

Наконец сейф открылся. Внутри лежали стопки документов. Большинство — просто важные для Вэнса, но почти бесполезные для меня. Я бы мог на них заработать, но и всё… Это не то. Но вскоре я наткнулся именно на то, что и искал. Те самые записи, которые могли уничтожить Вэнса и его род. Я схватил их, чувствуя, как руки дрожат от напряжения. Но я не забыл про «подарок». Это была моя личная идея. Рискованная… Но если получится, оно того стоит.

Я достал из кармана небольшой магический кристалл, заряженный энергией под самую макушку. Я активировал его, вложив ману, и заложил в сейф. Его стенки всё равно не остановят то, что случится, когда кристалл активируется. А сработает он ровно в тот момент, когда дверь сейфа вновь откроют…

Я вышел из кабинета так же незаметно, как пришёл. Затем двинулся назад, через двор, через магические ловушки, через всё то, что я уже прошёл, и с каждым метром я чувствовал, как время ускользает.

Едва я выскочил за ворота, меня тут же подхватила Астрид, которая ждала в тени. Её лицо было напряжённым, но в глазах мелькнула искра облегчения, когда она увидела меня.

— Документы у меня, — выдохнул я. — Теперь уходим!

Она схватила меня за руку, и мы побежали, скрываясь в лабиринте тёмных улочек. За спиной раздался глухой гул — взрыв. Особняк Вэнса на мгновение озарился яркой вспышкой, которая на секунду осветила ночное небо. Взрыв… оказался куда сильнее, чем я планировал. Пламя моментально охватило весь особняк. А ведь кристалл мог максимум спалить комнату. Не более. Видимо, там были ещё какие-то артефакты, полные маны, которые вступили в реакцию. Иначе объяснить это я никак не могу. Но… Так даже лучше.

Мы замедлили бег, только когда оказались в безопасном месте, за несколько кварталов от особняка. Астрид остановилась, тяжело дыша, и посмотрела на меня. Её глаза светились, как звёзды в ясную ночь, и я на мгновение забыл, как дышать.

— Мы сделали это, — прошептала она. — Ты сделал это, Фауст. Спасибо! Ты сдержал своё слово.

Казалось, ещё немного, и она набросится на меня, чтобы… кхм… Уж слишком однозначный у неё был взгляд. Впрочем, она смогла взять себя в руки.

— Ещё не всё, — я перевёл дыхание, чувствуя, как адреналин постепенно отпускает мышцы. — Мы ещё не знаем, выжил ли Вэнс. Да и даже если нет, то осталось ещё «добить» его род. Но сделаем мы это чужими руками, как и планировали.

Я посмотрел в сторону особняка, где ещё клубился дым, и почувствовал, как в груди разрастается холодное спокойствие, которое не могли нарушить ни крики, ни свет пожара. Я сделал то, что должен был. Жалел ли я о том, что по моей вине сейчас погибло столько людей? Ни капли. Я просто избавился от угрозы. И так будет с каждым моим врагом.

Дым над особняком Вэнса рассеивался медленно, будто нехотя, оставляя после себя лишь чёрные обгоревшие стены и запах гари, который разносился по всему кварталу. Я стоял на крыше соседнего здания, глядя на то, что осталось от крепости моего врага, и чувствовал, как внутри разливается странное спокойствие. Не радость, не удовлетворение. Просто тихая уверенность в том, что я сделал всё правильно.

— Ты доволен? — спросил Широ, сидя на моём плече и глядя на дымящиеся руины.

— Да, — просто ответил я, невольно улыбнувшись.

Мы спустились с крыши и скрылись в лабиринте ночных переулков. Шей уже ждал меня на нашей базе. Он сидела на старом стуле, сжимая в руках папку с документами, и его глаза горели холодным огнём предвкушения.

— Ты сделал это, — сказал он, и его голос дрогнул от переполнявших чувств. — Ты уничтожил его…

— Нужно ещё убедиться в этом. Но да. Я уничтожил его тело, — поправил я, садясь напротив и забирая у него папку. — А теперь нужно уничтожить его наследие. Иначе рано или поздно кто-то из его рода попытается отомстить.

Я открыл папку и пробежал глазами по документам. Там были записи о теневых сделках, подкупах чиновников, нелегальных контрактах с тёмными артефакторами, договорённостях с наёмными убийцами и кое-что ещё интересное. Всё то, что нужно, чтобы уничтожить род Вэнсов раз и навсегда. Но для начала нужно было, чтобы Шей провернул свою часть плана.

— Шей, ты готов? — спросил я у друга.

— Да. Нужно лишь передать данные и всё начнётся. Информация о их теневых операциях начнёт просачиваться в нужные уши. К утру весь город будет знать о том, чем на самом деле занимался герцог Вэнс и его род.

Астрид посмотрела на меня, и в её глазах мелькнуло что-то, чего я не мог разобрать.

— И что теперь? — спросила она. — Что мы будем делать, когда всё закончится?

— Мы будем жить дальше, — ответил я, чувствуя, как усталость накрывает меня с головой. — Гильдия продолжит свою работу. Ты получишь то, что хотела. А я… я продолжу учиться и становиться сильнее. Врагов у меня ещё достаточно.

Утро в столице началось с суеты. Слухи о взрыве в особняке Вэнса разлетелись по городу быстрее, чем я мог предположить. Уже к полудню на всех перекрёстках обсуждали трагическую гибель герцога и его семьи. Кто-то говорил о несчастном случае, кто-то — о мести врагов, кто-то — о том, что сам император приказал уничтожить слишком зарвавшийся род. Гильдия позаботилась о том, чтобы нужная информация попала в правильные руки, а нужные слухи — в правильные уши.

Я сидел в своей комнате в академии, перебирая документы, которые мы вынесли из особняка. Большая часть из них была бесполезна для меня — просто записи о делах, которые уже потеряли актуальность. Но были и те, что могли стать серьёзным оружием против врагов Вэнса. И против моих врагов тоже. Я смотрел на эти бумаги и чувствовал, как внутри меня крепнет уверенность — род Вэнсов больше не был угрозой. Но что-то внутри меня подсказывало, что это ещё не конец.

— Ты собираешься использовать это? — спросил Широ, устроившись на стопке книг и глядя на меня своими чёрными бусинками глаз.

— Разумеется, — ответил я, откладывая один из листов в сторону. — Но чуть позже. Сейчас нужно дать городу переварить текущие новости. А затем добить новой волной.

— Думаешь, они попытаются опровергнуть всё это?

— Естественно. Слишком гордый род, чтобы смириться с поражением. Но у них ничего не выйдет. Без их главы они потеряли слишком много сил и влияния. — Я откинулся на спинку кресла, разглядывая потолок. — Они будут пытаться сохранить лицо, но каждый их шаг будет только сильнее их топить. У них больше нет денег, нет союзников, нет защиты. Они обречены.

— Но Вэнс был не единственным в своём роду, — заметил Широ, и в его голосе послышалась тревога, которую я не мог игнорировать. — У него были братья, кузены, племянники. Они тоже могут попытаться отомстить.

— Они могут попытаться, — согласился я, чувствуя, как внутри поднимается холодное спокойствие. — Но у них нет ни сил, ни влияния, чтобы что-то сделать. Они слишком слабы, чтобы быть угрозой.

— Не недооценивай врагов, — напомнил бельчонок, и я узнал в его словах эхо Кроу. — Это была главная ошибка твоего учителя. И он сам тебя об этом предупреждал.

Я задумался на мгновение. Он был прав — я не мог позволить себе расслабиться. Но в то же время я не мог жить в постоянном страхе перед тенями прошлого. Вэнс был мёртв, его род разрушен, и я сделал всё, чтобы это осталось тайной. Никто не должен был узнать, что это сделал я.

— Я буду осторожен, — сказал я, подходя к окну. — Но я не позволю страху управлять моей жизнью.

Я отложил бумаги в сторону и подошёл к окну. Академия жила своей привычной жизнью — студенты спешили на занятия, преподаватели обсуждали новости, а магические светильники мерцали ровным серебристым светом. Всё было как всегда. Но я знал, что внутри меня что-то изменилось. И эти изменения были необратимы.

Прошло несколько дней. Я уже начал думать, что всё идёт по плану, когда Шей прислал срочное сообщение. Встретиться нужно было немедленно. Тон послания был настолько тревожным, что я не стал медлить ни минуты.

Я прибыл на базу Гильдии затемно. Шей и Астрид уже были там, и их лица выглядели бледными, осунувшимися, будто они не спали несколько ночей подряд. В комнате стоял странный запах — смесь пота, страха и чего-то ещё, чего я не мог определить. Светильники горели тускло, отбрасывая длинные тени на стены, и в этой темноте их лица казались почти призрачными.

— Что случилось? — спросил я, чувствуя, как внутри разгорается тревога, которую я не мог контролировать.

Шей посмотрел на меня долгим взглядом, потом перевёл взгляд на Астрид. Она кивнула, и он заговорил — его голос был глухим, почти шёпотом, будто он боялся, что нас могут услышать даже здесь.

— Помнишь те слухи о том, что у рода Вэнсов есть живой предок-архимаг, который давно ушёл в тень и не показывается на публике? — спросил он, и в его голосе зазвучали нотки, беспокойства.

— Помню. Но мы же всё проверили. Это просто легенда, чтобы запугивать врагов. — Я нахмурился, пытаясь понять, к чему он клонит. — Такие слухи есть у многих старых родов. Они создают их специально, чтобы казаться сильнее, чем они есть на самом деле.

— Это оказались не легенды, — вмешалась Астрид. — Он жив. И он уже в столице.

Я замер. Холод пробежал по спине, и я почувствовал, как мана внутри меня пульсирует, предупреждая об опасности. Мои пальцы, сжимавшие край стола, побелели от напряжения.

— Вы уверены? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри меня всё сжималось в тугой узел.

— Наши люди видели его, — сказал Шей, и его голос дрогнул, я слышал, как он пытается сохранить самообладание, но это даётся ему с трудом. — Он пришёл в особняк через два дня после взрыва. Стоял среди руин, не двигаясь, просто смотрел на пепелище. Наши наблюдатели говорят, что он стоял там несколько часов — не шевелился, не говорил, просто смотрел. А потом… потом он начал искать. Он уже допросил несколько десятков человек — слуг, соседей, прохожих, даже стражников, которые были у ворот в ту ночь. Он вытягивает из них всё, что они знают. И он знает, что это не было случайностью. Он жаждет мести, Фауст. Он не остановится, пока не найдёт виновных.

Я смотрел на них и чувствовал, как внутри меня разрастается холод, который я не мог контролировать. Архимаг. Предок рода Вэнсов. Тот, кто мог уничтожить меня одним движением руки. Тот, кто не знал пощады.

— Он знает, кто это сделал? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри меня всё сжималось от напряжения.

— Пока нет. Но он ищет, — покачал головой Шей, и я увидел, как его руки подрагивают, он тоже боялся, хоть и пытался этого не показывать. — И хоть связать нас с произошедшим почти невозможно, но именно что почти. Кое-какие зацепки всё равно есть. Как минимум, он может узнать о том, что Гильдия способствовала информационному уничтожению Вэнсов. Да, мы можем сказать, что нас просто наняли, но… Ты думаешь архимагу будет на это не плевать?

— Да… — поморщился я. — Тогда избавься от этих «ниточек». Если нужно, то кардинально. Но лучше, конечно, просто отправить в другие города.

— Уже отдал нужные приказы. Но всё же, шансы на обнаружение всё равно останутся. Когда в дело вступает архимаг, все правила игры меняются.

В комнате повисла тишина. Я смотрел на них: на Шея, на Астрид, на их испуганные лица и чувствовал, как внутри меня разгорается холодный огонь, который я не мог погасить. Архимаг Вэнс был той угрозой, к которой я не был готов. Но я не мог отступить. Не мог сдаться. Не мог позволить себе проиграть. Слишком многое было поставлено на карту: Гильдия, мои друзья, моя жизнь.

— Расскажите мне всё, что знаете о нём, — сказал я, чувствуя, как внутри меня крепнет решимость, которая не позволяла мне сдаться. — Каждый штрих. Каждую деталь. Я должен знать, с кем имею дело.

Шей кивнул и начал говорить. Он рассказывал о том, что удалось узнать его людям — о древнем маге, который был главой рода Вэнсов ещё до того, как тот получил герцогский титул. О том, как он ушёл в тень, чтобы наблюдать за своим родом из темноты. О том, как его боялись даже самые могущественные маги континента. И о том, что он не прощает обид.

— Его зовут Вальдемар Вэнс. И ему точно больше трёхсот лет, — закончил Шей, и его голос дрогнул на этом имени. — Увы, информации пока совсем мало. Но я уже отправил людей в архивы. Может ещё что-то удастся узнать. Но действовать приходится осторожно, чтобы не привлечь его внимание своим интересом.

— Он уже допросил всех, кто был в ту ночь у особняка, — добавила Астрид, и я увидел, как её лицо побледнело ещё сильнее. — Наши люди слышали, как он говорил о том, что найдет виновных и уничтожит их. Не просто убьёт — уничтожит. Сотрёт с лица земли. И он может это сделать. У него есть сила для этого.

Вальдемар Вэнс. Архимаг, который пережил века. Тот, кто был сильнее меня. Намного сильнее. Но я не мог позволить ему уничтожить меня. Я не мог позволить ему уничтожить Гильдию. А значит, вариант остаётся только один…

— Мы должны быть готовы, — сказал я, чувствуя, как внутри меня крепнет решимость, которая не позволяла мне сдаться. — Если он идёт за нами, мы должны встретить его во всеоружии. Соберите всё, что можно. Людей, информацию, артефакты. Мы не позволим ему уничтожить нас.

— Фауст… — начала Астрид, но я перебил её — в моём голосе зазвенела сталь, которую она так хорошо знала.

— Мы справимся, — сказал я, глядя ей прямо в глаза. — Мы всегда справлялись. И сейчас справимся. Я не позволю ему отнять у нас то, что мы построили. Слишком много жизней было вложено в это дело. Слишком много жертв было принесено. И я не позволю всему этому пойти прахом только потому, что какой-то древний старик решил отомстить.

Я вышел из базы и направился в академию. Ночь была тёмной, звёзды скрылись за тучами, и только редкие огни факелов освещали путь. Я шёл, чувствуя, как внутри меня разгорается холодный огонь, который не могли погасить ни страх, ни сомнения. Ветер дул в лицо, и я вдыхал запах города — дым, грязь, опасность. Всё это было частью моей жизни, и я не собирался отказываться от неё.

Архимаг Вэнс. Предок, который не умер, а ушёл в тень и наблюдал за своим родом из темноты. Тот, кто мог уничтожить меня, даже не напрягаясь. Но я не собирался сдаваться. Я не мог позволить себе проиграть — слишком многое было поставлено на карту.

— Ты знаешь, что это может быть концом, — тихо сказал Широ, выглядывая из кристалла. Его голос был спокойным, но я чувствовал в нём ту же тревогу, что и в голосах Шея и Астрид. — Архимаг — это не тот враг, которого можно победить хитростью. Он сильнее тебя. Намного сильнее.

— Знаю, — ответил я, не сбавляя шага. — Но я не отступлю. Потому что если я отступлю сейчас, я буду отступать всю жизнь. А я не хочу жить в страхе. Кроу учил меня, что страх — это паралич. И если я позволю ему завладеть мной, я проиграю ещё до того, как начну сражаться.

Широ вздохнул, но спорить не стал. Он знал, что меня невозможно переубедить, когда я что-то решил. И он был готов идти со мной до конца — каким бы он ни был.

Академия встретила меня тишиной — студенты уже спали, и только редкие магические светильники мерцали в коридорах, отбрасывая длинные тени на стены. Я прошёл в свою комнату и закрыл дверь, чувствуя, как усталость накрывает меня с головой. Но я знал, что не смогу уснуть — мысли об архимаге не давали мне покоя.

Я подошёл к окну и посмотрел на ночное небо, усыпанное звёздами. Где-то там, за горизонтом, стояла башня Кроу, хранящая его наследие. Там было безопасно. Элементали ждали моего возвращения. Но я не мог вернуться — не сейчас. У меня были дела, которые нужно было закончить.

— Что ты будешь делать? — спросил Широ, устроившись на подоконнике и глядя на меня. — У тебя есть план?

— Есть, — ответил я, чувствуя, как внутри меня разгорается холодный огонь, который не могли погасить ни страх, ни сомнения. — Я буду готовиться. Узнаю о нём всё, что можно. Найду его слабые места. И когда придёт время — ударю первым. Иначе он уничтожит нас всех.

Широ смотрел на меня долгим взглядом, и в его глазах я видел смесь гордости и беспокойства, которая так хорошо знакома мне.

— Ты безумец, Фауст, — сказал он, но в его голосе слышалась улыбка. — Но именно поэтому я с тобой. Потому что ты всегда идёшь до конца.

Я улыбнулся и погладил его по голове, чувствуя, как его маленькое тельце согревает мою ладонь. Он был прав — я действительно безумец. Но я был безумцем, который делал то, что считал правильным. И я был готов заплатить за это любую цену.

За окном начинался новый день. Солнце поднималось над столицей, разгоняя ночную тьму и заливая улицы золотистым светом. Где-то там, в этом городе, был архимаг, который жаждал моей смерти. Но я не боялся. Я был готов встретить его лицом к лицу.

— Завтра, — сказал я, глядя на восходящее солнце, — начнётся новая глава. И я буду готов к ней.

Я стоял у окна и смотрел, как город просыпается, и чувствовал, как внутри меня разгорается холодный огонь, который не могли погасить ни страх, ни сомнения. Архимаг Вэнс был опасен — опаснее всех врагов, с которыми я сталкивался раньше. Но я не собирался сдаваться. Я не мог позволить себе проиграть.

И я знал, что когда придёт время — я буду готов. Я всегда был готов. В конце-концов, как говорил Кроу: архимаги — тоже люди, а люди — внезапно, смертны.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.