— За покушение на главу клана верина Валесса Тайгер приговаривается… — разнесся по городской площади зычный голос глашатого.

Толпа замерла, ожидая приговора, а я до крови закусила губу, не в силах поверить, что все это происходит со мной. Я не понимала, как всего лишь за один год моя жизнь превратилась в кошмар?

— Приговаривается к казни через отсечение головы, — голос, полный праведного торжества, огласил мою незавидную судьбу.

— Подсудимая, ваше последнее слово? — равнодушно спросил вер Кайен Редраген, который лично прибыл в наши земли, чтобы вершить правосудие.

От одного звука его сильного голоса меня окатило жаром, высушивающим кожу и саму жизнь. Горячая волна пронзила каждую клеточку и затаилась жгучим клубком в области сердца.

Почему присутствие наследного принца до сих пор заставляло магию закипать в крови? Неужели его дракон обладал такой силой?

Меня с самой первой встречи волновал этот вопрос. Если б знала, что его зверь способен на такое, держалась бы подальше от Редрагенов.

Но от той доверчивой и в чем-то наивной девушки, которой я год назад прибыла в императорский заповедник, давно уже ничего не осталось.

Перед улюлюкающей и жестокой толпой стояла пустая оболочка, облаченная в простое платье из грубого сукна. Прежде яркие волосы, похожие на всполохи огня, потускнели, как будто из них ушел весь цвет. А глаза…

Не знаю, что видели люди в моих глазах, многие вздрагивали и отворачивались. Однако то, что замечала я, глядя на них, убивало еще сильнее. Меня ненавидели так истово и отчаянно, что я чувствовала это каждой клеточкой.

— Вы признаете вину? — принц подошел ко мне, и горячий ком в груди переместился к горлу, перехватывая дыхание.

Как и тогда, в нашу первую встречу, я увидела носки его идеально начищенных сапог и почуяла могучую ауру альфы, которая давила к земле, вынуждая склониться перед сильнейшим, покорится его власти.

Но сейчас мне больше нечего терять! — я вскинула голову, глядя в его безжалостные и все еще завораживающие глаза.

— Какую вину? — выдохнула сорванным голосом, который до сих пор стоял в ушах криком боли, когда я осознала, что произошло. — Я потеряла ребенка. Мой дар вышел из-под контроля. Я не хотела никого убивать. Не понимаю, почему отец не поставил щит? Он знал, что дар нестабилен. Он знал и все равно…

— Ты еще спрашиваешь? — взревел Кайен, вынуждая окружающих отпрянуть и склонить головы.

Я тоже ощутила тяжесть его силы, но не дрогнула, глядя на него с мольбой и ожидая ответа.

— Не лги мне! Хотя бы сейчас, Валесса. Перед лицом смерти, скажи правду.

— Зачем вам моя правда, Ваше Высочество? Вы ведь уже вынесли приговор, нашли виновника. А мне — больше незачем жить, — прошептала, ощущая, как сердце рвет от боли.

— Последнее слово, — повторил принц, сцеживая слова, как яд.

— Лучше бы я никогда не встречала вас. И всего этого никогда бы не случилось. Никогда! — выплюнула с такой яростью, что Кайен отшатнулся.

— Привести. Приговор. В исполнение! — с мрачным удовлетворением процедил он, впечатывая каждое слово беспощадными ударами молотков, что уже сколачивали помост для казни.

Повинуясь приказу Его Высочества, меня подхватили под руки два гвардейца в мундирах правящего клана Редрагенов и потащили к эшафоту. Сама бы я не дошла, ноги уже не держали.

Мое воспаленное сознание отказывалось воспринимать действительность. Внутри я горела, каждую секунду умирая от боли, выжигающей пустое чрево и почерневшее сердце, которое просто хотело любить.

Меня затащили на деревянное возвышение, куда уже водрузили колоду из каменного дерева, потемневшую от бурых пятен и хранившую еле заметные зазубрины, оставленные острым топором.

Бросив меня на колени, гвардеец с силой уложил мою голову на плаху и откинул длинные волосы, обнажая шею.

Взгляд выхватил осколок голубого неба и проплывающие по нему белые облака, задевающие высокие шпили замка Снойверов. Когда-то родного и горячо любимого дома, а теперь…

— Сделай все быстро. С одного удара, — расслышала как тяжело звякнул кошель, набитый золотом, кинутый палачу.

Я скосила глаза, чтобы в последний раз посмотреть на изменника, которого думала, что любила, а теперь ненавидела всей душой.

Вер Шеридан Тайгер — могучий альфа клана тигров стоял в первом ряду, наблюдая за казнью с тем же безжалостным выражением лица, с которым привык распоряжаться моей судьбой.

Любил ли он меня хоть мгновение? Или просто взял то, что захотел получить?

Потеряв ребенка, я стала ему не нужна. Спорные земли, которые отец выделил в качестве приданого, уже принадлежали ему, как и золото Снойверов, и влияние нашего клана на севере.

Зачем ему постылая жена с нестабильным даром, когда можно взять новую, с проявленным зверем, от которой родятся сильные наследники?

С Шеридана взгляд переместился на Эльмиру, сводную сестру. Будь моя воля, разорвала бы бездушную гадину голыми руками. Эту тварь я знала с пеленок, всегда защищала перед отцом и не обижалась на язвительные подколки.

Какие могут быть обиды между родственниками? Как оказалось, смертельные.

Из-за них я потеряла сына! И в этом тоже обвинили меня!

— Будьте прокляты! — прошептала одними губами. — Горите огнем, предатели! Пусть вас настигнет гнев богов за каждую отнятую жизнь.

Палач взмахнул топором, и легкий порыв ветра взметнул алые пряди, швырнув их в лицо. Они как предвестники скорой беды застили глаза красной пеленой.

Холодная сталь вонзилась в шею обжигающим ударом. Я слышала хруст позвонков, чувствовала, как сталь рассекает плоть, осознавала каждую секунду, отделяющую от смерти, а внутри меня разгоралась протестующее пламя. Пламя, выкованное болью, чудовищными потерями и подлым предательством.

Я слишком молода, чтобы умирать! — острая мысль пронзила сознание вместе с безнадежной обреченностью, что ничего уже не изменить.

Еще мгновение назад я молила о смерти, не желая оставаться в мире, где не было моего малыша, где я превратилась в убийцу собственного отца. Но в ту самую секунду, как острая сталь отделила голову от тела, в умирающем мозгу зародилось отчаянное желание жить.

Если бы мне только было суждено пережить этот день! Если бы я могла хоть что-то изменить…

Я бы отомстила им! Каждому, кто предал меня, отвернулся в трудную минуту и растоптал мою жизнь.

В груди вспыхнул пожар, мгновенно охвативший тело. Мой внутренний зверь, так долго не желавший пробуждаться, рванул на свободу. В первый и последний раз огненный феникс расправил крылья, пожирая гудящим пламенем все, до чего только мог дотянуться.

Но увы, кроме плахи из каменного дерева и моего погибающего тела, другой пищи для него не осталось.

Умирать на самом деле не больно — больно оставлять после себя пепел и горькую славу отцеубийцы.

Говорят, что огненные фениксы способны возрождаться из пепла. Но мой зверь пробудился так поздно, что я уже ни на что не надеялась.

Мое исстрадавшееся тело рассыпалось серой пылью на радость врагам, наблюдающим за моей агонией из первых рядов. И никто из членов семьи не проронил ни одной слезинки, оплакивая мою загубленную душу.

— Выходи быстрее, ты задерживаешь всех! — выкрикнула Ильбера, подталкивая меня к выходу.

Я ударилась виском об угол распахнутой дверцы кареты, судорожно всхлипнула и схватилась за шею. Кулем вывалившись на дорожку, чудом удержалась на ногах и привалилась спиной к пыльному экипажу.

Что происходит? Как? — крик ужаса застыл в горле, а на губах до сих пор ощущался привкус пепла.

— Валесса, постарайся хотя бы сегодня не позорить наш род, — презрительно бросила мачеха, поправляя свои пышные юбки и осматриваясь по сторонам.

Я уже слышала эти слова! И дальше она скажет…

— Бери пример со своей сестры, — Альвина ласково улыбнулась Эльмире, своей любимице, которая первой выскочила наружу, едва карета остановилась, и уже стреляла желтыми глазищами по другим экипажам и прибывающим гостям.

Не может быть! — увидев живого отца, ощутила, как предательский ком подступил к горлу. — Если я возродилась и вернулась на год назад, когда все только начиналось, то в это время отец еще не погиб.

Шанс! Неужели это мой шанс все исправить? Я о таком даже мечтать не смела!

— Папа! — не помня себя от нахлынувшего счастья, бросилась к нему, прижимаясь к надежной груди так сильно, что он охнул. — Как же я тебя люблю, папочка. Как же рада, что ты есть…

— Ну, что ты, дочка? — в голосе сурового снежного ирбиса послышались мягкие вибрирующие нотки. — Разволновалась? Понимаю, это последний год, когда ты можешь пробудить зверя. Но не теряй надежды. Я в тебя верю! Все будет хорошо.

— Обещаю папа! — подняла на него глаза, полные слез. — Ты будешь мной гордиться. Я просто хотела сказать, что люблю тебя больше всех на свете. Ты — самый лучший…

— Валесса! — раздался гневный окрик Альвины, которая терпеть не могла наших нежностей. — Что за представление ты устроила? Ты всех задерживаешь. Нам давно пора заселяться.

— Конечно, — мягко высвободившись из объятий отца, посмотрела на мачеху с такой ненавистью, что она вздрогнула. — Уже иду. Надеюсь, никто не будет возражать, если наследница клана займет ту же комнату, что и всегда? Я уже успела привыкнуть к виду на площадь и утреннему чаю на балконе. А мои сестры прекрасно устроятся в соседней спальне, не так ли? Там как раз две кровати подготовлены. Девочки так дружны и вряд ли пожелают разлучиться хотя бы на минуту. Ты же не возражаешь, пап?

— Конечно, дочка. Вы все достойны самого лучшего, — одобрил мое решение отец и махнул рукой носильщикам, чтобы заносили сундуки с платьями в павильон, выделенный императором для нашего клана.

— Валесса, но я думала, эта спальня достанется мне, — состроила жалобную рожицу Эльмира.

Обе близняшки одарили меня раздраженными взглядами и зашипели, как змеи, которым наступили на хвост.

Ну, еще бы! В прошлой жизни меня отселили в каморку для прислуги. Альвина щедро раздала своим дочерям по комнате, ссылаясь на то, что я три года подряд приезжала сюда одна и жила, как королева. А сестры мои прибыли впервые. Неужели я буду возражать из-за такого пустяка?

— Ну, Валесса! Тебе же не понадобится так тщательно готовиться к приемам, как мне, — жалобно заверещала злобная гиена. — А я бы хотела…

— Вот именно, сестренка, — перебила плаксивую речь, в которой Эльмира изящно указала на мою ущербность. И почему я этого раньше не замечала? — Я не собираюсь упускать последний шанс на пробуждение зверя. А у тебя еще четыре года впереди, не так ли?

— Папа-а! — Эльмира капризно топнула ногой. — У нас с Ильберой даже сундуки в одной комнате не поместятся. Нам нужно больше простора…

— Рядом с кухней есть каморка, — напомнила ей. — Можешь сложить вещи там, все равно половину сундуков даже не откроешь. Или, если захочешь, сама туда заселись. Будет тебе отдельная комната.

— Да ты что, Валесса? Как можно дочери главы рода жить в комнате служанки? — возмутилась мачеха.

— Ну, не наследнице же рода такое предлагать? — вопросительно вздернула бровь, наблюдая, как Альвина скрипит зубами.

Теперь, когда я заявила об этом во всеуслышание, она не посмеет так со мной поступить. Но год назад…

Какой же я была наивной дурой! Они так ловко играли на родственных чувствах, манипулировали мной, прикрываясь заботой. А я по своей доверчивости принимала их лицемерие за чистую монету.

— Эльмира, успокойся, — вмешался отец. — Валесса права, ты прекрасно разместишься вместе с сестрой. Вон, Вельсар не возмущается, что ему придется делить комнату с Айдаром. Все дети, не ссорьтесь. Мне надо подготовиться к встрече с главами кланов.

— Ловко ты ее отшила, — ехидно хмыкнул Вельсар, поравнявшись со мной. — Неужели у нашей наследницы прорезался характер?

— А ты бы предпочел, чтобы сестрички вытерли об меня ноги? — вскинув голову, посмотрела на брата.

Такой же желтоглазый, как его мать, но с белоснежной копной густых волос, заплетенных в косу, Вельсар уже сейчас возвышался надо мной на целую голову. И это в девятнадцать! А оборотни росли еще лет до двадцати пяти, меняясь вместе со своим зверем.

Разница в два года практически не чувствовалась, а все потому, что у брата уже пробудился снежный ирбис, который в будущем грозил стать очень сильным, почти как отец.

А вот близняшки в мать уродились. Гиены, они и есть гиены! Никакие ухищрения не скрывали их лживой продажной сути.

Младшему Айдару в этом плане повезло. Он грозился повторить успех старшего брата. В отличие от остального желтоглазого семейства, у него была зеленая радужка, как у меня и нашего отца, и кипенно белые волосы.

Ну а я, несмотря на внешние признаки, до последнего так и не знала, какой зверь у меня пробудится. Насыщенно красный цвет волос указывал на огненную стихию фениксов — рода моей матери. Но белая, почти фарфоровая кожа, зеленые глаза и отцовские черты лица говорили о том, что кровь снежных ирбисов во мне тоже невероятно сильна.

Теперь-то я знала, какая сила дремлет во мне, и на что она способна.

Подхватив саквояж, я направилась к павильону, догоняя сестер и мачеху, пока они не придумали очередную подлость.

Оказавшись в комнате, бросила саквояж на журнальный столик и рухнула в кресло, сжимая виски. Застарелая боль и шок от того, что вернулась в прошлое, прорвались крупной дрожью и горячими слезами.

Закусив собственное запястья зубами, я завыла, не в силах поверить, что выжила, что судьба подарила второй шанс. Оглядываясь назад, на пролетевший год и свершенные ошибки, я с ужасом осознавала, что в самом деле могу изменить будущее.

Теперь никакая сила на свете не заставит меня выйти замуж за Шеридана Тайгера. И это означало, что даже в этой новой жизни мой ребенок никогда не родится.

Эта мысль полоснула по сердцу острее, чем топор палача. Мой нерожденный сын, крохотный комочек тепла, которого я так и не успела прижать к груди в прошлой жизни, растворился в небытие вместе с пеплом загубленной жизни.

На меня накатила такая глухая тоска, что хотелось выть в голос. Я обхватила себя руками, раскачиваясь в кресле.

Дыши, Валесса! Просто дыши и помни, кто это с тобой сделал! — как заведенная мысленно твердила себе. — Эти твари тебя не пожалели. Не раскаялись! Не пролили даже слезинки, когда тебя не стало. Теперь ты знаешь цену их лживым улыбкам. Знаешь, к чему приведет союз с Тайгерами. Знаешь, чем придется заплатить за фальшивое счастье.

Дверь распахнулась без стука, вырывая меня из оцепенения. На пороге появилась моя «подруга» из прошлой жизни Лиора Нимбл. Я доверяла ей, плакала на ее плече, делилась обидами, а она использовала меня, чтобы подобраться к Вельсару. Ее дружба испарилась, стоило тучам сгуститься над моей головой.

— Валесса, ты все еще в дорожном платье? — ужаснувшись, она картинно всплеснула руками. — Скоро общий сбор в Большом зале, а после ужин. Весь цвет империи уже здесь! Принц Кайен тоже прибыл, представляешь? Несколько лет он игнорировал сезон брачного гона, а тут вдруг решил подыскать себе пару.

Медленно повернувшись, посмотрела на нее сквозь пелену непролитых слез. Лиора выглядела такой же, как год назад: юной и беззаботной. Глаза сверкали азартом и любопытством, а озорные кисточки на рысьих ушках подергивались от возбуждения.

— Я помню, — ответила безжизненным голосом.

— Ты обязательно должна надеть то золотистое платье с открытыми плечами! — Лиора подскочила к сундуку, бесцеремонно копаясь в моих вещах. — Оно так выгодно подчеркивает твою кожу. Только так ты можешь привлечь внимание принца. Говорят, что в этом году он будет выбирать невесту среди наследниц высших кланов. А ты у нас чистокровная…

— Золотое платье я сожгу, — оборвала щебетание Лиоры, поднимаясь с кресла.

— Как? Почему? — она замерла, уставившись на меня в недоумении. — Оно же стоило целое состояние!

— Не нравится. Слишком кричащее, — я подошла к сундуку, оттесняя незваную гостью. — Сегодня надену черное.

— Черное? На первый ужин? — подруга скривилась, словно съела лимон. — Ты же не хочешь выглядеть как вдова или старая дева?

— Я хочу, чтобы меня оставили в покое, — процедила, вытаскивая из глубин сундука плотное платье из темного шелка.

Лиора фыркнула, закатив глаза, но тут же переключилась на более важную тему.

— А Вельсар уже ушел? Я видела его сегодня, когда вы только прибыли. Твой брат так возмужал за этот год. Как думаешь, он пригласит меня на танец вечером?

— Спроси его сама, — пробурчала, подхватив платье и направляясь за ширму, чтобы переодеться.

Подруга еще что-то щебетала, но я уже не слушала. Нарочно затянула корсет так туго, что стало нечем дышать. Ну и пусть. Боль напоминала о том, что я жива, помогала сосредоточиться.

Присев за туалетный столик, занялась прической. Расчесала алую шевелюру, рассыпавшуюся по плечам огненным покрывалом. Сейчас она сияла здоровым блеском, а в день казни от насыщенного красного оттенка ничего не осталось. Тогда все краски жизни утратили цвет.

Безжалостно затянула волосы в хвост и скрутила тугой узел на затылке. Подобрала каждую прядку, не оставив даже намека на фривольность.

Теперь из зеркала на меня смотрела бледная незнакомка с лихорадочным блеском в зеленых глазах. И она совсем не походила на ту наивную дурочку, которой я себя помнила

Единственным ярким пятном стали фамильные украшения, которые я имела право носить, как наследница. Но в прошлом отчего-то стеснялась их громоздкого вида. Не хотела, чтобы сестры завидовали.

Теперь же сине-зеленые камни напоминали мне о могуществе Снойверов — снежных ирбисов, которые без страха смотрели в лицо опасности.

В коридоре я нос к носу столкнулась с сестрами, разодетыми в яркие откровенные платья.

— Ой, посмотрите-ка, — ядовито пропела Эльмира, с презрительным недоумением окидывая взглядом мой наряд. — Наша пустышка решила закосить под монахиню? Или ты уже заранее оплакиваешь неудавшуюся жизнь?

— Дорогу, — коротко бросила я, пытаясь пройти мимо.

Ильбера выставила ногу, рассчитывая, что я споткнусь и растянусь на каменном полу. В прошлый раз так и случилось. Тогда я упала и порвала подол, пришлось бежать и срочно переодеваться. Поэтому опоздала к началу торжественного собрания и оказалась на пути Кайена Редрагена.

Но в этот раз такого не произойдет. Я грациозно перешагнула препятствие и на ходу схватила Ильберу за локоть, сдавливая его с такой силой, что та пискнула.

— Еще раз так сделаешь, и я сломаю тебе руку, — шепнула сестричке на ухо, вкладывая всю свою ненависть в эти слова.

— Ты с ума сошла! — вскрикнула Ильбера, вырываясь.

— Серьезно? Побежишь жаловаться мамочке? — я мило улыбнулась, хотя глаза остались ледяными. — Хочешь опоздать на важный прием?

Оставив сестричек стоять в коридоре с открытыми ртами, отправилась дальше. Сердце трепыхалось в груди, как пойманная птица. В прошлом я даже помыслить не могла, чтобы кому-то из семьи причинить вред. Вот только они никогда не считали меня семьей. Жаль, что поняла я это слишком поздно.

Большой зал императорского заповедника встретил меня шумом голосов и легким медово-пряным ароматом благовоний, смешанных со звериными запахами. Здесь собрались представители тринадцати высших кланов. Тринадцать вожаков, их наследники и наследницы — смесь животного магнетизма, силы и конкурентной борьбы.

Отец стоял в центре, беседуя с главой клана Блекторн. Увидев меня, явно удивился моему выбору наряда, но одобрительно кивнул, заметив родовые украшения. На черном фоне они сверкали особенно ярко.

— Валесса, ты вовремя, — улыбнулся он, когда я подошла. — Его величество вот-вот начнет официально открытие брачного гона.

— Могла бы и поярче одеться, — прошипела мачеха, подхватив отца под руку. — Посмотри на сестер, они сияют. А ты выглядишь, как ворона среди павлинов. Позорище.

— Зато вороны намного умнее павлинов, — огрызнулась, не глядя на Альвину. — И живут дольше, если не лезут куда не просят.

Мачеха поперхнулась воздухом, не ожидая отпора. Отец кашлянул, скрывая улыбку. В его глазах блеснул задорный огонек веселья. Он редко вмешивался в наши споры, предпочитая сохранять мир в семье.

В следующий момент в зале наступила тишина. Тяжелые створки главных ворот распахнулись, пропуская императорский кортеж. Следом за могучим правителем, идущим под руку с молодой супругой, шел Кайен Редраген.

При одном взгляде на принца, меня прошибло ледяным потом. Глубоко в груди затеплилась горячая искра, грозящая превратиться в неконтролируемый пожар. Сдвоенные ауры Редрагенов давили на плечи, как гранитные плиты.

Не только я — все присутствующие оборотни ощущали на себе мощь второй ипостаси императора — львогривого дракона. Даже двух драконов, потому что зверь Кайена тоже пробудился и рвался доказать свое превосходство, реагируя на присутствие стольких сильных хищников.

Затянутый в черный парадный мундир с золотыми и алыми вставками, Кайен выглядел настоящей несокрушимой скалой. Он небрежно скользил по толпе холодным взглядом, не задерживаясь ни на ком дольше пары секунд.

Я инстинктивно шагнула за широкую спину отца, стараясь слиться с тенью колонны. Только бы он меня не заметил! В моей памяти все еще стоял скрип эшафота под его сапогами и жесткий приказ: «Привести. Приговор. В исполнение!»

— Веры и верины! Приветствую вас на открытии ежегодного брачного гона! — могучий голос императора разнесся под сводами зала. — Завтра на рассвете молодые представители кланов отправятся в леса Заповедника. Для многих оборотней, вошедших в пору взросления, настало время испытаний, пробуждения зверя и заключения брачных союзов.

Он говорил долго, перечисляя правила и этапы испытаний. Я слушала вполуха, невольно прикипев взглядом к Кайену, моему палачу. Он стоял чуть позади отца, сложив руки на груди.

В какой-то момент он будто почуял пристальное внимание, повернул голову и схлестнулся со мной взглядом. Искра, тлевшая в груди, отозвалась на его внимание и вспыхнула, обдавая меня жаром. Щеки моментально загорелись, а во рту пересохло от жажды.

Проклятье! Только не сейчас…

Я пошатнулась, уставившись на стену и делая вид, что с интересом изучаю гобелен. Нельзя привлекать его внимание. Нельзя сближаться. Для него я должна остаться пустышкой из рода Снойверов, позором великого рода.

После речи императора настал черед кланов, выразить свое почтение и представить отпрысков, участвующих в брачном гоне. Первыми выступили Лайнхиды, двигаясь к правителю с львиной грацией.

В этом году в составе клана прибыла молодая львица Солея Лайнхид с густыми вьющимися волосами, из-под которых кокетливо торчали пушистые ушки, покрытые рыжеватой шерстью. Ее походка, грация, особый запах — все выдавало силу пробудившегося зверя.

Достойная партия для принца, чей род не раз выбирал себе невест из львиного прайда. Жаль, что в прошлом дракон Кайена не откликнулся на ее зов.

Следующими шли Тайгеры — широкоплечие тигры с мускулистыми телами и соломенного цвета волосами, источающие мощь и силу. Что глава рода, что его наследник выделялись из толпы высоким ростом и особой породой хищной притягательной красоты.

На Шеридана Тайгера девушки невольно заглядывались и замирали, ощущая силу его зверя. Идеальный породистый самец, союз с которым укрепит позиции любого клана. Я же не могла смотреть на него без содрогания. Тело еще помнило его звериную страсть, обжигающие ласки и безжалостный холод в глазах.

— «Ты слабая и никчемная жена, Валесса. Даже наследника не смогла родить…» — жестокие слова были выжжены в памяти каленым железом.

Я застыла неподвижной статуей, опасаясь вздохнуть лишний раз, чтобы не выдать того шторма, что бушевал внутри. Все его слова — ложь, все ухаживания и забота — фальшивка. Тайгеры хотели получить Грейшерские рудники — приданое, доставшееся мне от матери и передающееся по женской линии.

— Валесса, наша очередь! — ядовито зашипела в спину Эльмира, возвращая меня в реальность.

Отец с Альвиной уже направился к императору, а все остальные застряли, не имея права идти впереди меня. Закусив губы до крови, я молча последовала за главой клана, чувствуя на себе десятки осуждающих взглядов.

Приблизившись к отцу, заняла место по правую руку и склонилась в положенном поклоне, как раз напротив принца, выхватывая взглядом носки его начищенных до блеска сапог.

«Привести. Приговор. В исполнение!»

Огненный ком сначала ухнул в пустой желудок, а после поднялся наверх, сворачиваясь в тугой клубок в области сердца.

В прошлой жизни именно в эту минуту, ослепленная желанием понравиться и собственным волнением, я споткнулась. Упала прямо к ногам наследного принца, который отшатнулся, обливая меня презрением.

Но на этот раз я знала, что так пробуждался огненный дар, откликаясь на мощную звериную ипостась дракона. Дар, который превратил меня в убийцу.

Медленно выпрямившись, посмотрела в темные глаза принца, изучающего меня с холодным интересом. Его зрачки вытянулись в тонкие полоски, а по краям радужки мерцали яркие всполохи огня, в бликах которого мне виделся эшафот и сгорающее в магическом пламени обезглавленное тело.

— Верина Валесса, — произнес он надменно. — Слышал, вы уже в четвертый раз участвуете в брачном гоне и до сих пор не пробудили зверя?

— Верно, Ваше Высочество, — ответила глухим голосом, — среди наследников кланов не нашлось кандидата, призыв которого мой зверь посчитал бы достойным.

— Уверен, в этом году вам непременно улыбнется удача, — кончики его губ дрогнули в самодовольной ухмылке.

— Не думаю, что она мне понадобится, — отзеркалила жест.

За спиной послышался изумленные вздохи Эльмиры и Вельсара. Отец лишь скосил на меня взгляд, и покачал головой. Император же мазнул по мне заинтересованным взглядом, но не счел интересной. Его взор обратился на семейство Валхайнов, ждущих свое очереди.

Мы еще раз поклонились и вернулись на отведенные места. Мачеха, разумеется, не удержалась от нотаций.

— Валесса, ты в своем уме? Как ты разговаривала с принцем?

— Так, как посчитала нужным, — огрызнулась, не испытывая ни грамма вины.

— Ты понимаешь, что своим поведением позоришь не только себя, но и весь клан? Что теперь подумают о твоих сестрах?

— Что у них в запасе тоже есть три попытки? — вздернула бровь.

— Да ты…

— Довольно, Альвина! — оборвал назревающую ссору отец. — Валесса ответила так, как подобает наследнице клана. Никому, даже принцу, не стоило указывать на проблему со зверем. Всем известно, чем сильнее вторая ипостась, тем позже она проявляется, потому что человеческое тело должно быть готово к грядущим изменениям.

— Или же она не проявляется вовсе! — язвительно заметила мачеха.

На ее выпад я никак не отреагировала, а вот отцу искренне улыбнулась. Он не представлял, как много для меня значила его поддержка.

И, как назло, в этот момент я почувствовала, что на меня пристально смотрят. Улыбка медленно сползла с лица, потому что мне даже не надо было поворачиваться, чтобы узнать того, кто стоял за спиной.

— Вер Ирхан, верина Альвина, приветствую, — раздался совсем рядом бархатистый голос Шеридана. — Позвольте выразить восхищение прекрасной половине вашего клана? Верина Валесса, своим необычным видом вы затмили всех девушек в этом зале.

Я с трудом заставила себя не вздрогнуть, не закричать, не броситься на предателя с кулаками. Обернувшись, натолкнулась на золотистые глаза хищника, которые изучали меня с притворным интересом. На губах Шеридана играла умопомрачительная улыбка, которой он покорил мое глупое девичье сердце в прошлом.

Но я знала, чем обернется наш брак: горькими слезами, изменами и потерей ребенка. Никогда больше подобного не допущу.

— Черный вам к лицу. Он подчеркивает хрупкую бледность. — Шеридан протянул руку, намереваясь коснуться моего лица.

— Не смей ко мне прикасаться, Тайгер, — процедила с такой ненавистью, что он отпрянул.

Его улыбка на мгновение дрогнула, обнажая жесткую натуру. Он привык к тому, что женщины таяли от одного его взгляда. Особенно те, кого все считали «пустышками».

В прошлом так и случилось, я была на седьмом небе от того, что на меня обратил внимание могучий альфа из клана тигров.

— Дерзишь? — Шеридан прищурился, восстанавливая самообладание и мгновенно переходя на «ты». — Для девушки в твоем сомнительном положении, чрезмерная гордыня может стать фатальной. Не боишься, что останешься одна, когда глава клана убедится, что ты бесполезна? — Тайгер указал взглядом на отца, который отошел в сторону, давая нам пообщаться.

Сестры же, напротив, превратились в слух, жадно впитывая каждое слово нашего разговора.

— Моя ценность не зависит от твоего одобрения, — скривилась презрительно. — Ищи пару в другом месте. Или же ты настолько жаждешь заполучить Грейшерские рудники, что готов жениться на пустышке?

Шеридан побагровел, его золотистые глаза вспыхнули яростью. Он уже открыл рот, чтобы выдать очередную гадость, но вдруг замер, тяжело уставившись мне за спину. И вряд ли он так отреагировал на моего отца. Его я видела боковым зрением, он беседовал с главой клана Хевенлир.

А он, что здесь забыл? — ощутила, как воздух вокруг нас потяжелел, прижимая окружающих к земле, а внутри меня снова поднялась горячая волна жара.

— Вер Тайгер, кажется, верина Снойвер ясно дала понять, что ваше общество ей в тягость, — ледяной тон Кайена Редрагена заставил Шеридана вытянуться в струнку.

Принц стоял в шаге от нас, заложив руки за спину. Породистое лицо, словно высеченное из камня, казалось красивой непроницаемой маской. Но в темных глазах живым огнем полыхало нескрываемое раздражение.

— Ваше Высочество, — Шеридан склонил голову в вынужденном поклоне. — Мы лишь обсуждали предстоящие испытания. Валесса немного взволнована и...

— Мое состояние — не ваша забота, вер Тайгер, — оборвала наглую ложь. — Я просто не хочу, чтобы мне кто-либо досаждал, — посмотрела в глаза Кайену, намекая, что это относится и к нему тоже.

Принц слегка приподнял бровь, явно удивленный моей реакцией. От его взгляда не укрылись мои руки, стиснутые в кулаки. Так я пыталась скрыть невольную дрожь, сотрясающую тело в присутствии мужчин, погубивших меня в прошлом.

Одного я ненавидела всей душой, а второго боялась, потому что именно в его присутствии дар начинал пробуждаться. И, если в прошлом незначительные всплески случались лишь в моменты стресса и эмоционального возбуждения, то сейчас магия внутри меня реагировала уже на одно только присутствие дракона, воплощающего в себе мощь огненной стихии.

— Беседа окончена, — принц коротко бросил Тайгеру, даже не взглянув на него.

Шеридан одарил меня тяжелым взглядом, полным обещания будущей расправы, и неспешно удалился вглубь зала. Я осталась наедине с человеком, по приказу которого меня лишили головы.

Каждое его движение, каждый вдох заставляли вспоминать холодную сталь топора и вкус пепла на губах. Я закаменела от леденящего ужаса смерти, перемешанного с пламенем нездоровой реакции тела на его близость.

— Благодарность не входит в число ваших добродетелей, верина Снойвер? — сухо поинтересовался Кайен, сделав полшага ко мне.

— Я не просила о помощи, Ваше Высочество, — невольно отступила, не в силах выдержать усилившееся давление мощной ауры зверя. — И уж точно в ней не нуждаюсь.

— Вы так дрожите, будто я собираюсь вас казнить прямо здесь, — он усмехнулся, а меня будто полоснули ножом по сердцу.

Волнение лишь усилило внутренний жар. Я почувствовала, как под кожей начинают танцевать огненные змейки, угрожая прорваться наружу. Во рту мгновенно пересохло, и в глаза будто насыпали песка.

Присутствие принца казалось невыносимой пыткой. Я смотрела в его безжалостные глаза, зная, что в будущем этот человек не пощадит меня ни на секунду. Он олицетворял собой законы Териана и не ведал милосердия к тем, кто его невольно преступил.

— Как будто вам есть до этого дело. Позвольте уйти, — я попыталась обойти его, но он преградил мне путь, сместившись на полшага влево.

— Завтра в заповедном лесу будет опасно. Духи древнего леса не прощают слабости тем, кто не способен пробудить зверя. Вам понадобится защита, верина Валесса. И Шеридан Тайгер — не тот оборотень, к которому стоит за ней обращаться.

— Спасибо за заботу Ваше Высочество. Но окажите свое покровительство кому-нибудь другому. Например, наследнице клана Лайнхидов. Зверь Солеи уже проявился, и вам не потребуется с ней нянчиться.

— Я сам решу, кому помогать, а кого оставить на растерзание лесу, — в голосе Кайена прорезались властные нотки истинного правителя.

Вскинув голову, я почувствовала, как внутри закипает злость, вытесняя страхи прошлого. Больше никакой покорности судьбе, никакой мольбы о пощаде. Если мне суждено сгореть, я сделаю это на своих условиях.

— Тогда оставьте меня в покое, — процедила, испепеляя его яростным взглядом. — Я не нуждаюсь в ваших услугах ни сегодня, ни завтра, ни когда-либо еще.

Обогнув принца по широкой дуге, я почти бегом бросилась к выходу. Мое тело горело под кожей, напоминая о последних минутах жизни, в ушах стоял хруст костей, а перед глазами плясали кровавые пятна. Мне требовалось побыть одной, остыть, укротить пламя, которое едва не выдало меня перед самым опасным оборотнем империи.

Хуже всего, что я затылком чувствовала его тяжелый взгляд, обещающий, что это только начало нашего противостояния.

Комната в павильоне Снойверов встретили меня тягостной тишиной, которая не принесла облегчения. Стоило мне прилечь и закрыть глаза, как тьма ожила, превращаясь в жуткий кошмар, в котором я умирала снова и снова.

Как вживую я ощущала шероховатость плахи, пахнущей застарелой кровью и сыростью, слышала улюлюканье толпы, сливающийся в рев пламени. И в этом хаосе отчетливо звучал голос Шеридана, кидающего золото палачу. Я закричала, когда холодно лезвие рассекло плоть, но из горла вырвался лишь хриплый стон.

— Пожалуйста, только не это! — проснулась в холодном поту на смятой в комок тлеющей постели.

Резко поднявшись в кровати и судорожно хватая ртом воздух, подхватила подушку и сбила начинающее разгораться пламя. Сорочку теперь только выбрасывать, простыни — тоже. С подобными всплесками дара я сталкивалась на ранних сроках беременности, но после огонь затих, чтобы прорваться в самый неподходящий момент.

Подтянув к себе колени, уткнулась в них лбом и обняла себя руками. Вряд ли теперь усну, опасаясь, что кошмары вернуться. Посидев так немного и успокоившись, я поднялась, собрала испорченное белье и кинула его в корзину для мусора.

Переодевшись в домашнее платье, я выскользнула из комнаты, чтобы набрать воды в кувшин. Старалась ступать бесшумно, как учил отец, когда мы охотились в горах Снойвера. Не хотелось, чтобы кто-то увидел меня в таком состоянии. Никто не должен знать, что со мной происходит.

Даже отцу я не могла доверить свою тайну. Зная его, он сочтет это бредом, попыткой очернить семью на фоне собственных неудач. Доказательств у меня никаких, а за двадцать лет все привыкли к нашим постоянным перепалкам с Альвиной и насмешкам со стороны сестер.

Я всегда старалась быть выше этого, делала вид, что не замечала обидных реплик и намеков, которые резко усилились после первого брачного гона.

Спустившись на кухню, я набрала воды в графин и уже собиралась возвращаться, как вдруг из малой столовой донеслись приглушенные голоса.

Обычно по вечерам там собирались посплетничать слуги, но эти интонации я узнала бы из тысячи других. Мои дорогие сводные сестры не спали в столь поздний час, обсуждая что-то захватывающее и, несомненно, подлое.

— Ты видела, как она сегодня дерзила принцу? — раздался ядовитый смешок Эльмиры. — Пустышка совсем потеряла страх. Она думает, что черное платье и фамильные побрякушки сделают ее особенной? Знала бы она, как жалко выглядит в глазах Редрагенов.

— Пусть радуется, пока может, — отозвалась Ильбера с плохо скрываемой злобой. — Мама не раз предупреждала, что в заповеднике может случиться всякое. Особенно с теми, у кого нет зверя, чтобы защититься. Так, почему бы не помочь нашей дражайшей наследнице, опозориться еще сильнее?

Я замерла, превратившись в слух и впившись пальцами в холодное стекло графина.

— Заманим ее в ту часть лесного ущелья, где часто случаются камнепады, — продолжала Эльмира. — Или просто позволим ей заблудиться. Шеридан проявляет к ней повышенное внимание, но, уверена, это только из-за рудников. Я отвлеку его на себя.

— А принц? — недовольно засопела Ильбера. — Слышала, что он обещал присмотреть за ней?

— Пфф! И Валесса его послала, — фыркнула Эльмира. — Думаешь, после такого он не захочет ее проучить? Надеюсь, она свалится в ущелье и переломает себе ноги. Тогда Шеридан точно не захочет взять в жену калеку. Ему нужна сила, которую могу дать только я.

— Посмотрим, кто из нас останется калекой, — прошептала одними губами, чувствуя, как внутри закипает огненная ярость.

В прошлый раз я не проходила это испытание, спрятавшись в каморке после унизительного столкновения с Кайеном. Выходит, они еще тогда задумали от меня избавиться? Что ж, зря они рассчитывают на победу. Финал этой истории им точно не понравится.

Раннее утро ворвалось в окна первыми робкими лучами солнца, показавшегося из-за кромки леса. Звук охотничьего рога пронесся над павильонами императорского заповедного комплекса, расположенного в гуще заповедного леса, возвещая о начале великого гона.

Я больше не ложилась и за оставшееся время успела собраться, ожидая начала состязаний. Устроившись в кресле, я встречала первый рассвет своей новой жизни.

Еще раз придирчиво оглядев новый охотничий костюм, я плотно зашнуровала высокие сапоги, спрятав завязки внутрь голенища. Туда же отправился тонкий стилет — подарок Айдара на восемнадцатилетие. С младшим братом у нас сложились теплые отношения. Жаль, что в итоге он поверил всему, что наговорили обо мне мачеха и сестры.

Волосы, чтобы не мешали и не лезли в глаза, туго заплела и заколола на затылке. В прошлый раз я струсила, отказавшись от участия, но сегодня меня переполняла решимость, которой прежде никогда не испытывала.

Завтракать не стала — кусок в горло не лез, и пить отвар, которым Альвина старательно меня пичкала последние четыре года — тоже. Еще неизвестно, может, именно в нем крылась причина позднего пробуждения моего зверя?

В прошлом у меня закрадывались подобные сомнения, но ведь я не одна его пила. Сестры и братья также употребляли травяной настой, и их звери пробуждались вовремя.

Центральная площадь заповедника бурлила, как потревоженный улей. Десятки молодых оборотней из высших и младших кланов выстроились перед трибуной императора в парадных и боевых облачениях.

Кланы гордых львов, массивных медведей и быстрых леопардов держались группами, демонстрируя свою мощь и сплоченность. Но взглядом я невольно искала лишь одну фигуру — принца Кайена. Разумеется, лишь затем, чтобы держаться от него подальше.

— Внимание! — голос распорядителя перекрыл гул толпы. — Сегодня начинается испытание верности и силы. Программа великого гона включает в себя переход через Тенистый лес к древнему святилищу. Каждый участник должен доказать свою способность ориентироваться и выживать в диких условиях. Быть может, сегодня кому-то из новичков повезет, и ему удастся пробудить зверя. Помните: заповедник живой, и он чувствует вашу истинную природу.

Мачеха подошла ко мне вместе с сестричками, которые притворно улыбались, словно и не было ночного разговора. Отца отвлек разговорами Рунвар Мунхол, матерый альфа клана волков. Папа хмурился так, что на лбу залегла тяжелая складка. Интересно, что за новости волк ему сообщил?

— Валесса, ты все-таки решила участвовать в гоне? — язвительно пропела Альвина, сложив руки на груди. — Твой отец слишком добр, позволяя позорить имя Снойверов перед всей империей. Может, еще не поздно вернуться в павильон и заняться вышивкой?

— Какая трогательная забота, мама, — натянуто улыбнулась, рассматривая женщину, воспитавшую меня с пеленок. — Не стоит переживать, я справлюсь. Присмотри лучше за близняшками, лес не любит тех, кто слишком много болтает по ночам.

Сестры переглянулись, на мгновение утратив самоуверенность.

— Ты что-то путаешь, Валесса, — процедила Эльмира. — Мы же беспокоимся о тебе. В лесу полно оврагов и топей, ущелье рядом. Без звериного чутья легко сбиться с тропы и заблудиться. Вельсар не обязан каждый раз тащить тебя на себе.

— А кто сказал, что мне нужна помощь? Я пойду одна, — заявила уверенно, глядя нахалке в глаза. — За три года я неплохо изучила лес.

Отец, услышав мои слова, подошел ближе и положил тяжелую ладонь мне на плечо. В его молчаливом жесте ощущалось столько поддержки и скрытой боли, что у меня на мгновение защипало в носу.

Он прекрасно понимал, чем вызвано беспокойство мачехи. Она переживала за судьбу родных дочерей, потому что в Териане сила была единственным аргументом, который имел значение. И чем больше в стае полноценных проявленных хищников, тем прочнее наши позиции среди других кланов.

— Валесса, заповедный лес — это не прогулка в саду, — негромко произнес он. — Там пробуждаются не только звериное начало, но и древние инстинкты. Будь осторожна. Слушай сердце и доверяй инстинктам, они подскажут верный путь. В тебе соединились две сильнейшие ветви фениксов и снежных ирбисов. Я верю, что кровь наших великих предков пробудится и поможет пройти испытание.

— Спасибо, папа. Сегодня я не подведу, — прижалась щекой к его руке.

— Запомни, Валесса, выживание — это не только физическая, — добавил он, взглянув на Альвину. — Это еще и острота ума, и умение держать эмоции в узде. Не дай гневу ослепить себя.

Мачеха лишь фыркнула и демонстративно отвернулась, увлекая дочерей за собой. А я проводила их взглядом и на мгновение прижалась к отцу, зарывшись носом в его грудь и вдыхая такой родной и домашний запах.

— Какая прекрасная семейная идиллия, — раздался за спиной знакомый голос. — Чудесный будет день, не правда ли, вер Снойвер?

Я вздрогнула, не ожидая появления Шеридана. Обернувшись, столкнулась взглядом с его золотистыми глазами, в которых светилось фальшивое сочувствие. Охотничий костюм из темной кожи с богатой отделкой золотыми нитями, сидел на нем, как влитой, подчеркивая бугрящиеся на груди мышцы. Они перекатывались под одеждой при каждом движении, невольно привлекая внимание.

— Думаю, погода нас порадует, — ответил Ирхан

— Не думала встретить тебя сегодня, — сухо кивнула на приветствие и с неохотой отстранилась от отца. — С чем на этот раз пожаловал?

— Хотел предложить поддержку, Валесса, — Тайгер подошел ближе и попытался взять меня за руку, но я ловко уклонилась, поправляя ремень сумки. — Предлагаю идти со мной. Под моей защитой никакие опасности не страшны.

— Твои услуги обойдутся нашему клану слишком дорого, Шеридан. Я, пожалуй, откажусь от столь щедрого предложения.

Тайгер нахмурился, дернув верхней губой и обнажая клыки. Он ведь всегда считал себя неотразимым и не допускал мысли, чтобы слабая девчонка без пробужденного зверя откажется от защиты.

— Ты совершаешь ошибку, — угрожающе прошипел Шеридан. — Гордость — плохой советчик. В заповеднике полно тварей, которые не посмотрят на твой статус. Без моей помощи ты не дойдешь даже до середины пути. Неужели действительно хочешь выставить себя и клан на посмешище перед императорским двором?

— Это мы еще посмотрим, кто станет посмешищем, — ответила с вызовом. — Уйди с дороги, Шеридан. У меня есть дела поважнее, чем выслушивать пустые угрозы.

Я прошла мимо него, чувствуя, как яростный взгляд прожигает спину. Пусть бесится. Пусть думает, что сошла с ума. Никогда больше он не посмеет указывать, что мне делать.

По огромной поляне разнесся протяжный звук охотничьего рога. Возвещающего о начале великого гона. Первые участники устремились к деревьям, исчезая в тенистой чаще леса, откуда доносились приглушенные крики и звериный рык. Сделав глубокий вдох, я тоже шагнула под своды вековых исполинов.

Тень заповедного леса поглотила меня мгновенно, окружая особенной аурой силы, которая разгоняла кровь и пробуждала необычную легкость в каждой клеточке тела. Я стремительно шла вперед по узкой тропинке, не опасаясь того, что впереди.

Казалось, лес следил за мной сотнями невидимых глаз. Он всегда испытывал незваных гостей на прочность, сталкивая с тем противником, встречи с которым они хотели бы избежать.

Я знала, что сестры где-то рядом. Обострившееся чутье доносило едва уловимый аромат мускуса и неприкрытую злобу, направленную в мой адрес.

В прошлом я бы рассчитывала на их поддержку, вышла бы навстречу, не подозревая о хитроумной ловушке. Теперь же моя кожа горела, предвещая скорую встречу с хищницами. Жар в груди становился сильнее по мере того, как две подлые гиены нагоняли меня в лесу.

— Куда же ты так торопишься, дорогая сестра? — раздался из густого кустарника насмешливый голос Ильберы.

— Неужели думала, что доберешься до святилища раньше нас? — Эльмира выступила из тени, сверкая хищным блеском в глазах. — Посмотри на нее, Ильбера. Бедняжка даже не поняла, что забрела на тропу, с которой нет возврата.

Я остановилась, стискивая руки в кулаки. Что еще они задумали? Сердце в предчувствии беды колотилось так отчаянно, что перед глазами на мгновение вспыхнула красная пелена — та самая, что застилала мир за секунду до смерти.

Если феникс решил пробудиться именно сейчас, то возражать не буду. По крайней мере, в заповедном лесу, который нарочно подстраивал испытания и провоцировал пробуждение зверя, я не отвечала за последствия.

— Прочь с дороги, — прорычала глухим угрожающим голосом, отчего сестры удивленно переглянулись. — Исчезните, пока я держу себя в руках.

— На-адо же! Кошечка выпустила когти! — Эльмира истерично расхохоталась, явно не собираясь отступать.

Внезапно земля под ногами вздрогнула, а на голову посыпались мелкие камешки. Я огляделась, в самом деле не понимая, как оказалась на краю ущелья. За спиной возвышалась каменистая насыпь, на вершине которой мелькнул знакомый силуэт сестры. А чуть впереди тропа заканчивалась крутым обрывом, усыпанным острыми обломками.

Да уж, лес живо избавлялся от тех, кого считал слабым. Но отчего он помогал творить другим подлости, этого я не понимала.

Еще немного, и я действительно сорвалась бы с тропы и, скорее всего, погибла или осталась калекой. Эльмира бросилась ко мне, намереваясь столкнуть в ущелье.

В этот момент мои чувства обострились до предела. Пылинке в воздухе замедлились, пролетающая мимо стрекоза застыла, как в паутине, а сестра двигалась так медленно, что я успела обернуться и увидеть, как проступают бисеринки пота на ее искаженном ненавистью лице. Но изменить что-либо я уже не могла.

Сильный удар пришелся прямо под лопатки. Почва мгновенно ушла из-под ног, отправляя меня в полет над бездной. Время остановилось. Страх падения сменился яростным ревом огня, вырвавшегося из груди гигантским пламенным шаром.

Огненная волна отбросила меня к выступу, а выпущенная на свободу сила разошлась кругами, сметая камни и превращая ближайшие деревья в обугленные скелеты.

— Что это было?! — взвизгнула Ильбера, оказавшаяся на выжженном склоне, как на ладони. Она закрыла лицо руками, защищаясь от нестерпимого жара.

Я же приземлилась на узкий выступ с кошачьей грацией, чувствуя, как воздух вокруг вибрирует от выброса магии, а на кончиках моих пальцев трепещут всполохи рыжего огня.

Эльмиру опрокинуло взрывной волной навзничь, опалив ресницы и часть одежды. Она в ужасе отползла назад, глядя на меня, как на пробудившееся чудовище. Страх в глазах предательницы стал лучшим подарком за сегодня. В душе я ликовала от мысли, что не пустышка, что никогда ею не была.

А огонь… — посмотрела на собственные руки, объятые пламенем, не причиняющим мне вреда. — Огонь может быть послушным зверем, если его приручить.

— Возмездие за подлость и предательство, — вскинув голову, посмотрела на сестру, мечущуюся на пригорке. — За то, что вы хотели меня убить.

Шум крыльев в кроне деревьев и тяжелые прыжки, ломающие тонкие ветки, возвестили о том, что магический всплеск привлек внимание тех, кого я меньше всего хотела сейчас видеть.

Не прошло и минуты, как на тропу выскочил огромный тигр с золотистыми глазами. Этого хищника я знала до последней полоски на оранжевой шкуре. Увидев нас, Шеридан встряхнулся, окутываясь едва заметным глазу маревом быстрой смены облика.

Высшие кланы, вроде ирбисов или тигров, умели сохранять одежду на теле, а малые кланы вынуждены были таскать узелок с вещами в зубах и переодеваться при каждом обороте.

Одновременно с Тайгером на тропу рухнул с неба Кайен. Его стремительное преображение в человека из угольно черного дракона с красной гривой и окантовкой крыльев, я так и не сумела уловить.

Они оба замерли, глядя на меня, стоящую на крошечном уступе ущелья посреди выжженного круга земли и расплавленного камня. Мои волосы в момент вспышки расплелись за секунду и теперь обнимали плечи огненным каскадом, подсвечиваясь, как раскаленные угли.

— Валесса? — Шеридан шагнул к краю ущелья, глядя на меня с жадным восхищением. — Ты пробудила магию? Невероятно! Ты ведь понимаешь, что это значит?

О, да! Эйфория от того, что удалось избежать смерти и проучить сестер, постепенно сходила на нет, обнажая неприятную правду. Магия среди оборотней считалась редкостью. И теперь ни Тайгеры, ни даже Редрагены от меня так просто не отстанут.

— Отошел от нее! — прорычал Кайен, вырастая на краю ущелья темной скалой. Дракон хищно скалился, втягивая носом горелый воздух и не сводя с меня пристального взгляда. — Верина Валесса, вам удалось всех нас удивить. Проявление магического дара у оборотня в человеческой ипостаси — редкая удача. Ваши способности, несомненно, возвысят клан Снойверов и клан вашего будущего избранника.

Полный скунсец! — глядя на алчные взгляды оборотней, я осознавала, как крупно влипла.

Мой план держаться подальше от хищных кланов с треском провалился. Два самых сильных альфы этого сезона смотрели на меня, как на ценнейший трофей. А сколько еще желающих заполучить редкую кровь в свой род возникнет, когда новость обо мне распространиться по заповеднику?

Знали бы они, что я уже умирала из-за чужих непомерных амбиций. И не позволю произойти этому снова.

— Моя удача лишь в том, что я выжила в случайном обвале. И к вам она не имеет никакого отношения. Я бы хотела продолжить испытание, — ответила, сдерживая нервную дрожь в голосе.

— Случайном? — Кайен прищурился, глядя на трясущихся сестер. — Я разберусь с этим позже. Сейчас вам лучше вернуться в лагерь под моей охраной.

— Предлагаете провалить испытание? Пожалуй, откажусь, — хмыкнула я, чувствуя, как огонь растекается по венам жидкой лавой. — Мне не нужны охранники.

Рискуя сверзиться в пропасть, я прыгнула к краю обрыва, уцепившись за него обеими руками. Осталось только подтянуться и забросить тело на ровную поверхность. Но в этот момент меня с силой перехватили за запястья и дернули наверх. Охнуть не успела, как оказалась на тропе, прижатая к телу принца.

От его близости меня кинуло в жар. Кончики волос слегка приподнялись, сверкая огненными бликами, а руки до локтей окутались рыжими язычками пламени. Но Кайен даже не дрогнул. Его тело мгновенно совершило полуоборот, покрывшись чешуей, способной выдержать жар драконьего огня, а в темных радужках с вытянувшимися в полоску зрачками полыхнуло яростное пламя.

— Пустите! — рванула руки из звериной хватки. — Я, кажется, ясно выразилась, что не нуждаюсь ни в вашей помощи, ни в защите. Оставьте меня в покое!

— Нет! — на породистом лице с проступившими у висков алыми чешуйками, зазмеилась наглая ухмылка. — Вам уже понадобилась мою помощь. И вы примете остальное, потому что отступать я не намерен.

— Не в этой жизни! — выпалила, полыхая, такой яростью, что испепелила бы обоих на месте. И Шеридана заодно, чтобы не пялился на меня с таким видом, будто уже присвоил себе.

Золотистые глаза Тайгера сузились. Он уже наверняка просчитывал, сколько золота принесет ему мой новоявленный дар. Но Кайен, очевидно, тоже не собирался отступать. Он снова сократил расстояние, нависая надо мной не только огромным ростом, но и давящей аурой.

— Ты не понимаешь, что говоришь, Валесса, — процедил принц, на лице которого зловеще мерцали чешуйки. — Выплеск магии опустошил твои резервы. Ты не в состоянии даже ровно стоять на ногах. Ты идешь со мной, и это не просьба.

— А что? Приказ? — полыхающая в венах лава высушивала изнутри, обнажая свежие раны. — Оставь свои приказы для тех, кто еще верит в справедливость. Я не приму твою помощь, даже если от этого будет зависеть моя жизнь. Проваливай и оставь меня в покое!

— О чем ты говоришь? — произнес Кайен обманчиво мягко, будто разговаривал с неразумным ребенком. — Мы едва знакомы. У тебя есть причины сомневаться в моей справедливости?

— Считай, что я просто тебя ненавижу, — развернувшись, бросилась прочь.

Бежала на чистом упрямстве, не разбирая дороги. К чему, вообще, выбирать направление, если лес самостоятельно менял тропинки и приводил туда, где я не планировала оказаться?

Например, сейчас мне хотелось уйти как можно дальше от ненавистных хищников, но за спиной отчетливо слышался хруст веток и звуки тяжелых шагов. Вероятно, Кайен шел по следу.

Как же! Его Высочество привык оставлять последнее слово за собой.

Лес вокруг менялся на глазах. Кроны деревьев становились все гуще и мрачнее, смыкаясь над головой плотным покровом и образуя постоянную тень. Яркая зелень обрела более темные оттенки, запахло прелой сыростью, и сама атмосфера сделалась тяжелой, так что каждый шаг давался с трудом.

Я невольно замедлилась, прислушиваясь к внезапно наступившей тишине. Не слышно были ни трелей птиц, ни легкого жужжания насекомых, ни даже треска веток за спиной.

Растерянно оглядевшись, я пошатнулась, ощущая резко накатившую слабость. Перед глазами все поплыло. Сквозь пелену, застившую взгляд, я различила, как между деревьями вспыхнули еле различимые серебристые нити. Они окружили со всех сторон, будто я угодила в центр гигантской магической паутины.

Попятившись, я случайно задела рукой такую нить и вскрикнула от острой боли. Меня будто разом пронзили тысячи игл, а в крохотные отверстия, как через решето, из меня полилась сила. Огонь внутри испуганно затрепетал и начал стремительно угасать.

— Нет... — прошептала, падая на колени. — Моя магия...

В груди, где теплилась магическая искра, образовалась сосущая пустота. Хватая ртом воздух, я силилась вздохнуть, чувствуя себя выброшенной на берег рыбой.

Откуда только взялась эта ловушка? Чем я провинилась перед заповедным лесом, что он так настойчиво хотел от меня избавиться?

— Валесса! Слава богам, я нашел тебя! — Шеридан бесшумно выступил из-за деревьев, сразу направляясь ко мне.

Он ничуть не удивился, увидев меня в полуобморочном состоянии. А между нитями двигался так естественно, будто знал, где они расположены. Зато на его лице застыла маска трогательного беспокойства и заботы.

— Потерпи, сейчас я тебя вытащу, — успокаивающим голосом произнес он, касаясь моего плеча. — Кто-то расставил здесь сети на крупную дичь. Видно, твой пробудившийся дар их активировал.

— Ты следил за мной? — собрав последние крохи сил, оттолкнула руку Шеридана. — Как подозрительно вовремя ты здесь появился.

— Валесса, ты несправедлива ко мне, — Шеридан на мгновение замер, его губы, растянутые в улыбке, еле заметно дрогнули. — Не говори глупости! Подобные ловушки моментально выкачивают силы. Ты же не хочешь перегореть и лишиться дара? — уставился вопросительно. — Разумеется, не хочешь. Я этого не допущу. Если тебе так важно пройти испытание, то я помогу добраться до святилища. А Редраген к тебе даже близко не подойдет.

И почему, глядя на одухотворенное лицо бывшего мужа, я видела лишь лживого паука, который опутывал меня своей сетью? Не удивлюсь, если он сам и поставил ловушку, чтобы…

Чтобы что? — меня скрутило в тугой узел от осознания очевидных вещей. — Шеридан не мог знать, что пробудиться моя магия. Значит, сети изначально расставлялись не на меня, а на того, кто обладал магическими способностями. Единственный кандидат, который сразу приходил на ум, это Кайен Редраген.

— Убирайся! — процедила, пытаясь подняться. — Думаю, ловушку установил ты… А теперь изображаешь тут заботу!

— Ты бредишь, Валесса, — голос Шеридана похолодел, приобретая знакомые жестокие нотки. — Если я уйду, ты не проживешь здесь и часа. Лес чувствует слабость. Без магии ты всего лишь кусок мяса, лишенный клыков и когтей. Подумай хорошенько, прежде чем отвергать мое покровительство.

— В таком случае я лучше сдохну, — сплюнула ему под ноги. — Оказывай покровительство кому-нибудь другому, а меня оставь в покое.

Шеридан выпрямился, больше не пытаясь изображать заботу и проявляя истинный характер.

— Ах так? — его перекосило от ярости. — Посмотрим, как ты запоешь, когда встретишься с тем, кто обитает в этой части леса. — Тайгер развернулся и растворился среди деревьев так же внезапно, как и появился, бросив напоследок: — Ты позовешь меня, если захочешь жить, а я еще подумаю, спасать тебя или нет.

Оставшись в одиночестве, я медленно побрела дальше, стараясь избегать серебристых нитей. Ловушка, выпив мои силы, затаилась, ожидая новую жертву.

Медленно переставляя ноги, я хваталась за стволы деревьев, чтобы не упасть, и упрямо ползла вперед. В голове билась только одна мысль, что я должна дойти до святилища и доказать всем, что чего-то стою.

Внезапно в звенящей тишине леса раздался угрожающий звериный рык, от которого волоски на коже встали дыбом. Я замерла, медленно потянувшись к голенищу сапога и вытаскивая стилет.

Из зарослей папоротника, вымахавшего в человеческий рост, показалась массивная туша дикой твари. Над травой возвышался бронированный панцирь и часть жуткой морды с налитыми кровью глазами.

Монстр не дал мне времени опомниться и сразу кинулся в атаку. Внутри все оборвалось. Против такого чудовища у меня нет шансов.

— Ну давай, же! — прошептала, стискивая рукоять стилета так, что побелели костяшки. — Я уже умирала один раз, и это не так страшно, как кажется.

Монстр взревел, сотрясая воздух, и прыгнул. Я пригнулась, намереваясь ударить в незащищенное брюхо, и приготовилась к худшему.

За мгновение до того, как челюсти твари клацнули возле моего лица, небо над лесом раскололось. Огромная тень накрыла поляну, и мощный поток горячего воздуха сбил меня с ног. Одновременно раздался такой оглушительный рев, что заложило уши.

Между мной и тварью, полыхая огнем, рухнула массивная туша дракона, взрывая комья земли вместе с дерном. Кайен обрушился на монстра, впиваясь в бронированную шкуру мощными когтями.

Хищник мерзко завизжал, пытаясь вырваться, но дракон неумолимо рвал его на части и выжигал противника беспощадным пламенем. Не прошло и пяти минут, как от громадного чудовища осталась лишь куча обугленных костей.

Массивная туша дракона развернулась, уставившись на меня большими золотистыми глазами с темным вертикальным зрачком. Зверь фыркнул, пуская из ноздрей клубы пара, чуть склонил голову и выпрямил крыло, прижимая его к земле, как будто предлагал подняться к нему на спину.

В прошлой жизни я бы задохнулась от восторга и оказанной чести, но сейчас не испытывала ничего, кроме горечи. Тот Кайен презирал меня, считал пустышкой и приказал казнить, получив очевидные доказательства моей вины. А этот склонил голову и предлагал защиту только потому, что узнал о магическом даре. Выходит, сама по себе я была не нужна.

Говорят, при обороте в зверя управление на себя брала животная половина. Она подчинялась инстинктам и плевать хотела на условности, принятые среди людей. Сама я так и не успела этого испытать. И теперь не могла определить наверняка, где заканчивался благородный зверь, кинувшийся на мою защиту, и начинался наследный принц, следующий букве закона.

Приблизившись к дракону, я ощутила, как меня окутало жаром, исходящим от могучего тела. Дрожащей рукой потянулась к чешуйчатой морде, не осознавая до конца, зачем это делаю. Так удивительно было увидеть вблизи столь сильного и опасного зверя, который ради меня только что растерзал лесное чудовище.

Чешуя на ощупь оказалась горячей, как нагретые солнцем камни в жаркий полдень. Я провела ладонью по морде и скользнула выше, к густой огненной гриве, струящейся вдоль мускулистой шеи. Дракон не шелохнулся, но из его горла донесся утробный вибрирующий звук, похожий на урчание гигантской кошки. Зверь даже прикрыл золотистый глаз, как будто наслаждался прикосновением.

Странная реакция. Может, дракон чувствовал родственный огонь, который едва теплился внутри меня?

В груди что-то дрогнуло, отзываясь на неприкрытую мощь сильнейшего в империи зверя. Я поспешно отдернула руку, не желая к нему ничего чувствовать.

— Нет, Ваше Высочество, — произнесла упрямо. — Я не пойду с вами, даже после того, что вы сделали.

Дракон приоткрыл глаз. На звериной морде отразилось недоумение. Он рыкнул, выпустил пар из ноздрей и хлопнул по земле крылом, поднимая клубы пыли. Однако я лишь покачала головой, отступая на шаг.

— Я благодарна за спасение, — с трудом выдавила из себя эти слова. — Но мне не нужны крылья Редрагенов, чтобы добраться до финиша. Не хочу быть обязанной вам еще больше, чем уже есть сейчас.

Дракон встряхнулся, возвышаясь над маленькой мной. По его чешуе пробежали легкие всполохи огня. Хвала богам, что настаивать он не стал, а просто взмыл в небо, исчезая за высокими деревьями.

Я снова осталась одна, ощущая ноющую пустоту внутри. Подобрав с земли подходящую палку, побрела вперед, опираясь на нее как на посох.

К тому моменту, когда я выбралась на поляну перед каменным святилищем, над лесом сгустились сумерки, а на небе показались первые звезды.

Те участники, которые еще днем прошли испытание, сидели у многочисленных костров и праздновали первую победу. Я издали расслышала смех, хвастливые выкрики и звон серебряных кубков. Жизнь возле святилища била ключом, оборотни веселились, в то время как я едва переставляла ноги и падала от усталости.

— Смотрите-ка, наша гордая наследница соизволила явиться! — раздался звонкий голос Эльмиры, пропитанный ядом.

Она сидела рядом с Шериданом и выглядела так, словно вышла на легкую прогулку. Рядом крутилась Ильбера, сжимая в руках чашу с дымящимся напитком. Обе сестры выглядели на удивление бодрыми и чистенькими. В их глазах я не заметила ни капли раскаяния.

Видимо, то, что я не побежала жаловаться, они сочли слабостью и приглашением к новой атаке. Оборотни зашептались, окидывая меня пренебрежительными взглядами.

— Кажется, верина Валесса решила, что грязь и пепел ей к лицу, — лениво заметил леопард из клана Дедлиш.

— Просто она так долго искала в себе зверя, что перепутала его с кротом и решила зарыться поглубже в землю, — подхватила Ильбера под общий хохот.

Я так устала, что на насмешки не обратила внимания. Молча прошла мимо сестер к источнику с водой и зачерпнула полный ковш.

Сестры еще не поняли, наверное, что означал проснувшийся у меня магический дар. Пусть веселятся, пока могут, а мне важнее не упасть в обморок на глазах у стаи стервятников.

— Замолчите все! — неожиданно с места поднялся Шеридан, заставляя толпу умолкнуть. — Вы смеетесь над той, кто прошла через Тенистый лес в одиночку, без защиты клана. Вот увидите, верина Валесса еще всех удивит. Она проявила стойкость, которой не хватило многим из тех, у кого уже пробудился зверь.

Я только сделала первый глоток и невольно замерла, услышав слова Тайгера. Его защита выглядела так омерзительно, что с трудом не выплюнула воду обратно.

Шеридан всегда действовал напоказ, стараясь выставить себя в выгодном свете. В прошлом я бы растаяла от этих слов и посчитала, что Тайгер единственный, кто в меня верил. Теперь же я видела лишь тонкий расчет манипулятора, умело дергающего за ниточки.

— Не трать красноречие, Шеридан, — процедила не оборачиваясь.

— Я лишь хочу, чтобы тебя ценили по достоинству, — пафосно заявил Тайгер, направляясь ко мне. — Ты совершила невозможное.

— Невозможное — это твоя убежденность, будто я тебе верю, — развернулась к бывшему, окатив его презрением. — Не приближайся ко мне, и не думай, что я обо всем забыла.

После короткого отдыха, я снова отправилась в путь. На этот раз мы возвращались в жилую зону по короткой тропе, предназначенной для победителей. Площадку для сборов, освещенную факелами, было видно издалека. Там главы кланов и ближайшие родственники дожидались возвращения участников.

В прошлый раз на первом испытании выжили не все. Кланы Стилфенов и Фокстейлов не досчитались своих отпрысков. Парни погибли, не справившись с опасностями, на которые так щедр Тенистый лес.

Проклятье! — я вдруг осознала, почему сегодня они оказались в числе победителей. — Тогда молодой лис Фокстейлов попал под обвал и погиб, сорвавшись в ущелье. А здоровый, как медведь, лохматый волкодав Стилфенов наткнулся на лесную тварь, разорвавшую его в клочья.

Отец вместе с мачехой ждали у входа в павильон. Ирхан будто постарел лет на десять, а напряженная поза выдавала внутреннее волнение. Альвина наоборот, торжествовала, сразу заметив, что я еле ползу.

Увидев меня, глава клана не сдержал облегченного вздоха. Он шагнул навстречу и подхватил на руки, не давая упасть.

— Валесса! Девочка моя, ты вернулась... — крепко сжал в объятиях, а после чуть отстранился, с надеждой заглядывая в глаза. — Скажи, дочка, ты почувствовала ирбиса? Он пробудился?

Я поникла и отвела взгляд. Меньше всего мне хотелось врать родному человеку, но правда превратила бы меня в товар. Ирхан Снойвер, прежде всего, глава клана, а потом уже отец. Нашему клану нужны союзники, которых можно получить, заключив выгодный брак. Однако замужество в мои планы не входило.

— Нет, папа, — прошептала еле слышно, испытывая невольное чувство вины. — Зверь не отозвался, хотя испытания мне достались суровые. Но я справилась с ними и вернулась сама. Не представляешь, чего мне это стоило.

— Главное, что ты жива, — отец снова обнял меня, внешне ничем не выдавая разочарования. Но я-то знала, как он надеялся.

— Конечно, жива, — фыркнул средний братец с порога. — Только толку от этого? Опозорилась на весь заповедник. Все только и говорят о том, как она выползла из леса полуживая.

— Вельсар, сейчас не время! — прикрикнул отец, но брат лишь хмыкнул, прислонившись спиной к дверному косяку.

— А когда будет время? Когда Валесса втопчет имя Снойверов в грязь? Она — обуза для клана, и чем быстрее ты это поймешь, тем лучше для всех нас. Пусть радуется, что ей дозволено сидеть с нами…

Отстранившись от отца, я повернулась к брату. Внутри меня что-то щелкнуло, развеивая прежнюю привязанность. Шагнув к нему, я ощутила, как воздух вокруг ладоней подернулся горячим маревом.

Оскалившись, я испытала невероятное желание вонзить зубы в горло и вырвать его, чтобы он захлебнулся кровью. Вельсар запнулся на полуслове и невольно потянулся к кинжалу на поясе. Он глухо зарычал, подобравшись, как для прыжка.

— Еще одно слово, брат, — процедила сквозь зубы, — и ты узнаешь, что такое настоящий позор. Твой зверь не спасет от того, что я с тобой сделаю.

— Да что ты можешь, пустышка? — выдавил он дрогнувшим голосом.

— Хочешь проверить? — я хищно улыбнулась. — Прямо здесь, на глазах у отца? Или ты все-таки проявишь благоразумие и уйдешь с дороги?

Вельсар скрипнул зубами, испепеляя меня ненавидящим взглядом. Однако на вызов он не ответил. Молча развернулся и ушел вглубь павильона. Краем глаза я заметила, как отвисла челюсть у отца. Альвина, так, вообще, вжалась в стенку.

— Тебе нужно отдохнуть, Валесса, — мягко произнес отец. — Иди в свою комнату.

Я кивнула и медленно побрела к лестнице. Не успела доползти до двери, как меня догнал слуга, одетый в цвета клана Тайгеров. Он протянул сверток, перевязанный шелковой лентой, и запечатанный конверт.

— Вер Шеридан просил передать вам, верина. Лично в руки.

Скривившись, я машинально подхватила подношение и ввалилась в комнату. Заперлась на засов и небрежно бросила подарок на стол. Первым делом сорвала печать и развернула письмо, в котором твердым почерком было написано несколько строк:

— «Валесса, я видел твое пламя сегодня. Ты была великолепна. Позволь мне помочь тебе приручить эту силу. В свертке — настойка из редких трав, которая поможет восстановить магические каналы. Твой Шеридан».

Сдернув оберточную бумагу с коробки, я обнаружила внутри флакон из темного стекла и изящную золотую брошь в форме тигриной лапы.

— Твой Шеридан... — я усмехнулась. — Какая жалкая попытка меня приручить.

Неужели он думал, что я продамся за блестящую безделушку и дешевый комплимент? Да я быстрее поверю, что во флаконе яд или подавитель воли, чем настоящая настойка.

Ну уж нет! Я уже видела финал этой пьесы, — подарки полетели в камин вместе с оберточной бумагой, запиской и всем содержимым.

Флакон разлетелся на осколки, а жидкость полыхнула ядовито-желтым пламенем и задымила, наполняя комнату едким запахом жженной травы. Брошка потемнела, исчезая среди разгоревшихся углей.

Смыв себя грязь и копоть в купальне, я велела служанке вычистить охотничий костюм, поужинала остывшим рагу и отправилась спать. Завтра меня ожидало новое испытание, для которого требовалось много сил.

Усталость сделала свое дело, и моя вторая ночь новой жизни обошлась без кошмаров. Проснулась я на рассвете, ощущая себя отдохнувшей и полной сил. Умывшись, снова надела охотничий костюм, с которым практически сроднилась, и потуже заплела волосы.

К стилету, привычно отправившемуся за голенище сапога, добавился фамильный кинжал Снойверов. Острый клинок, с рукоятью из кости лесной твари и изображением снежного барса на фоне ледяных пиков, приятной тяжестью оттянул ножны на поясе.

Я проверила остроту лезвия пальцем и недовольно зашипела, когда на подушечке проступила багровая полоса. Сунув палец в рот, привычно зализала ранку, ощущая солоноватый привкус крови во рту.

Мельком взглянув на себя в зеркало, увидела строгую девушку с затаенной болью в глазах и упрямо поджатыми губами. Сегодня я тоже справлюсь, даже если враги устроят подлые ловушки. Спустившись к завтраку, обнаружила все семейство в полном сборе.

— Валесса, ты выглядишь так, будто собралась на собственную казнь, а не на праздничную охоту, — ядовито пропела Эльмира.

В отличие от моей практичной одежды, сестра вырядилась в шелковый дорожный костюм. Золотистые локоны, уложенные в прическу, сияли солнечным светом. Ильбера выглядела точно так же, но держалась в тени сестры.

Они обе смотрели на меня с ожиданием, что я вот-вот сорвусь и побегу к отцу с воплями о ловушке в ущелье. Не дождутся! Я не дам им лишнего повода выставить меня сумасшедшей истеричкой.

— На собственной казни я уже побывала, Эльмира. Сегодня — твоя очередь бояться, — усмехнувшись, прошла мимо них и заняла место по правую руку от отца.

Сестры настороженно переглянулись. На хитрых мордашках на мгновение проступило замешательство, быстро сменившееся презрительными ухмылками. Наверное, их привычная картина мира рушилась, ведь прежняя я непременно бы нажаловалась на них отцу.

Но они не учли одного, мое молчание далеко не признак покорности или страха. Просто сейчас мне было невыгодно сообщать главе клана о проснувшемся магическом даре. Сестры не станут рассказывать о своей же неудавшейся подлости, а для меня выигранное время важнее сиюминутного удовлетворения. От моей мести они никуда не денутся. У них еще сведет скулы от ужаса и подожмутся хвосты, когда они поймут, что никакой пощады для них не будет.

Мачеха, наоборот, все утро источала приторную заботу и вилась вокруг отца, всячески умасливая его и пытаясь угодить. Почему он не замечал этой приторной фальши? Неужели любил эту подлую тварь?

Пожалуй, кроме меня, только отец сидел за столом с хмурым видом. Он скользил взглядом по нашим лицам, как будто пытался уловить малейшие признаки раздора. Но я больше не пыталась изобразить из себя покорную дочь и отвечала на язвительные насмешки родни так, как подобало настоящей наследнице.

— Валесса, дорогая, может, останешься сегодня в павильоне? — Альвина протянула мне чашку с чаем. — Ты же вчера так утомилась. Мы все переживали, когда ты заблудилась.

— Кто тебе сказал, что я заблудилась? — забрала чашку из ее рук и отставила в сторону. — На тропе случился обвал, поэтому мне пришлось одной направиться к святилищу через Тенистый лес. Разве Эльмира и Ильбера тебе об этом не рассказали? — посмотрела на мачеху так, что она невольно отпрянула.

— Что ты имеешь в виду? — сурово спросил отец. — Валесса, если кто-то из сопровождения допустил оплошность...

— Оплошность? Ну, что ты, папа! Просто досадная случайность. Не сестры же в самом деле устроили обвал? — пожала плечами. — Они же не настолько глупы, чтобы избавиться от меня таким топорным способом?

— Что ты несешь? — взвилась Альвина. — Как ты только подумать такое могла о родных сестрах?

— Не вмешивайся! — осадил жену Ирхан. — Говори, дочка. Что там случилось?

— Ничего особенного, папа, — я выразительно посмотрела на Эльмиру, которая сжалась, ожидая обвинения. — Просто лес решил испытать меня на прочность. А я, как видишь, это испытание выдержала. И с остальными заданиями справлюсь, тебе не о чем переживать. Прошу прощения, но мне необходимо еще раз проверить снаряжение, — поднявшись из-за стола, ушла, чувствуя на себя испепеляющие взгляды сестричек.

Надеюсь, подлые твари понервничали, ожидая разоблачения. Пусть дергаются каждый раз, когда меня видят. Я стану их кошмаром, если понадобится, чтобы они на собственной шкуре ощутили, каково это, когда тебя загоняют в угол.

Большая поляна перед заповедником гудела, как растревоженный улей. Десятки молодых оборотней в ярких одеждах, с гербами кланов на груди, выстроились в ожидании приказа о начале второго этапа гона.

Возвышаясь над толпой, на трибуне стоял распорядитель охоты в расшитых золотом одеждах. Его голос, усиленный магией, разносился над участниками громовым раскатом.

— Оборотни Териана! Сегодня — день испытания вашей сути! Вы должны отправиться в лес и добыть зверя голыми руками, не используя вторую ипостась. Помните: охотник становится добычей, когда его зверь спит!

Толпа взревела одобрительным гулом. В глазах большинства парней и девушек сверкал азарт и предвкушение хорошей схватки. Я заняла место, отведенное нашему клану, и прошлась взглядом по собравшейся молодежи.

Шеридан Тайгер стоял в окружении воинов, таких же сильных и мускулистых тигров, уверенных в своем превосходстве. Золотистые глаза бывшего лениво скользили по стройным фигуркам молодых верин.

Наткнувшись на меня, Шеридан растянул губы в той самой улыбке, которую я прежде считала верхом совершенства. Как оказалось, за мнимым благородством скрывался оскал тигра, готового перегрызть горло жертве, как только она станет бесполезной.

Кайен Редраген находился по другую сторону поляны, но его присутствие я ощущала каждой клеточкой.

Дракон не смотрел на толпу. Его взгляд был направлен в сторону леса. Но как бы он не отворачивался, демонстрируя гордый профиль, я чувствовала его огонь и мощную силу, скованную человеческим телом.

— Иди за нами, сестренка, если не хочешь снова «заблудиться», — слащаво пропела Эльмира, занимая место позади меня.

Я фыркнула, всем своим видом выражая презрение к дешевой подначке сестры. Дождавшись сигнала, после которого оборотни устремились в лес, я направилась на заброшенную тропу, ведущую к Черным оврагам.

Геройствовать сегодня не собиралась. Планировала добыть какого-нибудь мелкого зверька, чтобы формально выполнить условия второго этапа, и вернуться в лагерь незамеченной.

Но моим планам не суждено было осуществиться. Сестрам не хватило вчерашнего урока, раз они снова задумали подлость. Как я ни старалась двигаться бесшумно, сливаясь с тенями деревьев и подавляя любое проявление магии, чтобы меня не нашел Редраген, но эти твари меня выследили.

Казалось, их не волновали собственные успехи, а целью жизни они поставили мое уничтожение. Живой дышащий лес внезапно замер, птицы замолчали и даже ветер стих, перестав шевелить листочки на деревьях. В нос ударило ядреным запахом мускуса, тухлой рыбы и едкой алхимии. Впереди, за густыми зарослями терновника, послышался тяжелое сопение огромного зверя.

— Ну же, иди сюда, мерзкая наследница, — прошептал ветер голосом Ильберы. — Покажи, на что ты способна.

Я подобралась, прикипев взглядом к кустам. Рука невольно скользнула на пояс, вытаскивая кинжал из ножен.

На поляну прямо передо мной вывалился матерый секач, покрытый струпьями и ожогами, какие оставляют алхимические зелья. Безумные глаза зверя были залиты кровью, изо рта капала желтая пена.

Если я правильно понимала ситуацию, сестры использовали приманку, чтобы привести кабана ко мне. Они облили его едким зельем, вызывающим ожоги и причиняющим нестерпимую боль, чтобы он гарантированно напал на любого, кто окажется на пути.

Секач взревел, взрывая копытами землю и кинулся на меня с такой прытью, что я едва успела отскочить в сторону. Тверь снесла дерево за моей спиной, развернулась и снова бросилась в атаку.

Моя магия рванула наружу, намереваясь сжечь это существо. Я с огромным трудом подавила этот порыв. Если использую огонь сейчас, об этом узнает весь Териан.

— Только я и ты, урод, — процедила, смещаясь с линии атаки и оставляя длинный порез на боку кабана.

Зверь бешено взревел, разворачиваясь на месте. Его удар пришелся мне в плечо, отбрасывая к стволу старого дуба. Зубы клацнули, а в глазах потемнело, срывая с губ протяжный стон боли.

Кабан опустил голову, нацеливая на меня острые клыки, и бросился вперед с ревом победителя, который вот-вот вспорет живот обреченной жертве. Я крепче сжала рукоять кинжала, готовясь к последнему броску, когда поляну накрыла огромная тень.

Кайен Редраген свалился с неба, мгновенно преображаясь в человека и застывая в полуобороте. Его рука, покрытая чешуей, перехватила кабана за загривок, останавливая тварь прямо на ходу.

Принц выглядел как разгневанное божество. Его глаза с вертикальными зрачками полыхали огнем, а чешуйки на теле пульсировали алым светом. Он легко мог убить зверя, превратить в пепел одним плевком, но почему-то медлил.

— Пришел посмотреть, как я сдохну? — прохрипела, поднимаясь на ноги.

— Нет, хотел увидеть, как ты сражаешься, Валесса, — низким вибрирующим голосом ответил Кайен, вызывая во мне невольную дрожь.

Кабан, ошалевший от подобной наглости, предпринял отчаянную попытку вырваться и вонзить клыки в вожделенную добычу. Он дернулся, клацая челюстью совсем рядом со мной. Я отпрянула, взвиваясь в прыжке, и обрушилась на зверя, всаживая кинжал в глазницу по самую рукоять. Меня обдало брызнувшей кровью. Секач содрогнулся и забился в агонии, вынуждая отступить подальше, чтобы не зашиб. Издав последний хрип, кабан рухнул к ногам Кайена и затих.

Меня затрясло от пережитого ужаса. Сердце заполошно колотилось в груди, как будто хотело пробить ребра. По моему лицу и рукам стекали горячие капли кабаньей крови. Я снова оказалась на волосок от смерти, а этот чешуйчатый снова меня спас.

Кайен смотрел на меня с нечитаемым выражением лица. Его чешуя медленно исчезала, возвращая принцу человеческий облик. Он протянул руку, чтобы коснуться меня, но я отшатнулась.

— Оставь трофей себе! — процедила сквозь зубы. — Мне не нужна слава, добытая твоими руками.

В ветвях поваленного кабаном дерева я заметила странную возню. Забравшись на ствол, я заглянула в гущу листвы и обнаружила белку, которую придавила сломанной веткой. Освободив зверька, взяла его на руки, прижимая к себе.

— Полагаю, этого будет достаточно, чтобы пройти испытание. Никто не усомнится в том, что я добыла его голыми руками.

Не сказав ни слова благодарности, я ушла, не желая видеть ни торжество принца, ни его жалость. Плевать я хотела на его мнение. Чем оно будет хуже, тем быстрее он от меня отстанет.

К месту общего сбора я вернулась последней, когда солнце уже клонилось к закату. На поляне уже собрались все участники, хвастаясь богатой добычей. Жертвами оборотней стали олени, косули, зайцы и даже кабаны.

Рожи сестренок удивленно вытянулись, когда они увидели меня, выходящую из леса, да еще и с крошечным зверьком в руках.

— И это все? — Эльмира звонко расхохоталась. — Наша наследница охотилась на мышей? Какое великое достижение!

Толпа дружно подхватила смех, тыкая в меня пальцами, пока я шла к центру поляны, чтобы зафиксировать свою добычу. Отец посмотрел на меня с нескрываемой горечью, на его скулах перекатывались желваки. Альвина даже не пыталась скрыть победную улыбку.

Внезапно смех оборвался, сменившись испуганным шепотом. Взгляды присутствующих устремились мне за спину. Предчувствуя неладное, я обернулась и увидела, как из леса неторопливо вышел Кайен Редраген. За ним двое гвардейцев волокли на носилках тушу чудовищного кабана, размеры которого вдвое превышали норму.

Принц жестом приказал бросить тушу в центр круга, прямо к моим ногам. Кабан упал с тяжелым звуком, подняв облако пыли. Оборотни замерли, глядя на это воплощение лесного ужаса. Но внимание зрителей привлек даже не сам секач, а то, что торчало из его мертвого глаза.

— Верина Валесса, кажется, вы забыли это в лесу, — небрежно заметил Кайен, одной фразой погружая поляну в звенящую тишину.

Из кабаньего глаза выпирал кинжал, на костяной рукояти которого гордо сиял герб клана Снойверов. Смех Эльмиры застрял у нее в горле, а лица мачехи и Вельсара стали белее снега на вершинах наших гор.

Я молча подошла к туше, рывком вытащила кинжал, вытерла лезвие об одежду и отправила его в пустые ножны.

— Моя дочь! — раздался ликующий голос отца. — Вот она, истинная кровь Снойверов!

Он подошел ко мне и положил руку на плечо, сжимая его так сильно, что я едва не охнула от боли. Глава клана сиял неподдельной отцовской гордостью, которую прежде мне так хотелось видеть в его глазах.

Но эта победа мне не принадлежала. Кайен нарочно подстроил так, чтобы я не сумела от нее отказаться. Разве могла я во всеуслышание объявить теперь, что добыча мне не принадлежит? Это бы выставило отца на посмешище, и меня заодно.

Зачем? — произнесла беззвучно, с укором посмотрев на довольное лицо Редрагена.

А этот наглый драконище лишь усмехнулся и пожал плечами, давая понять, что он совершенно здесь ни при чем. Я возмущенно поджала губы и отвернулась, наткнувшись на злобные мордашки сестренок.

— Немедленно оттащить зверя к нашему павильону! — громогласно приказал Ирхан Снойвер слугам. — Разделать тушу по всем правилам. Мясо приготовить для сегодняшнего пира, а голову монстра выварить и повесить в главном зале нашего замка. Пусть каждый видит, какой трофей добыла наследница клана на охоте!

— Папа, это же просто случайность, — пролепетала Эльмира. — Валессе повезло, что зверь был ранен. Посмотри, он весь облезлый, выглядит каким-то больным.

— Замолчи! — Ирхан Снойвер даже не взглянул на дочь, алчным взглядом рассматривая секача. — Ранен или нет — уже неважно. Главное, что он убит рукой моей дочери. Возвращаемся в павильон. Альвина, вели накрывать праздничный ужин. Мы отмечаем победу Валессы!

И почему радость в глазах отца и сама эта победа вызывали во мне лишь болезненную горечь?

Теперь башка этого монстра будет постоянно напоминать, кому я обязана этим трофеем. Сам Кайен наверняка считал, что поступил благородно, когда спас пустышку от насмешек и дал повод моей семье для гордости.

Но только я знала, какая правда скрывается за мнимым триумфом. Кроме папы и Айдара, от восторга пританцовывающего на месте, остальные меня ненавидели. Сестры притащили с охоты двух упитанных зайцев, Вельсар — молодую косулю. Конечно же их результаты меркли на фоне громадного секача.

Хм, сестренки могли бы натравить кого-то помельче, наверное. И тогда бы сейчас их не распирало от злости.

— Горжусь тобой, дочка, — шепнул мне на ухо отец, когда мы направились к павильону. — Ты сегодня переплюнула многих воинов.

— Эта тварь едва меня не убила, — ответила так же тихо. — Не представляешь, как я испугалась, когда секач выскочил из кустов.

— Только дураки ничего не боятся, Валесса, — остановился он, заглядывая мне в глаза. — Важно то, что ты преодолела собственный страх и нашла в себе смелость вступить в схватку, даже зная, что силы неравны. В битве зачастую побеждает не самый сильный противник, а тот, чей дух перед лицом опасности не ломается, несмотря ни на что.

Праздничный ужин превратился в фарс, где сестры с приторными улыбками выпытывали у меня подробности схватки. Доказательств, что нападение подстроили они, у меня не было, так что я отделывалась общими фразами, списывая все на то, что испугалась и ничего толком не запомнила.

— Валесса, поделись секретом, как тебе удалось попасть в глаз кабану? — медовым голоском поинтересовалась Эльмира. — Ты, должно быть, близко к нему подобралась? Не верится, что еще недавно ты боялась вида крови. Признайся, тебе кто-то помог?

— Страх — превосходный учитель, сестра, — подняла на нее взгляд, полный ненависти, которую безуспешно прятала за маской безразличия. — Когда на тебя неожиданно выскакивает разъяренный кабан, ты либо бьешь, либо умираешь.

— Это, должно быть, так ужасно! — наигранно закатила глаза Ильбера. — Я бы со страху умерла, если бы на меня выскочило бешеное чудовище.

— Но вам с Эльмирой навстречу выскочили только зайцы, — хмыкнула я, накалывая кусок мяса на вилку и отправляя в рот. — Где, говоришь, вы с ними столкнулись? У Черных оврагов? В прошлых сезонах овраги считались самым безопасным местом заповедного леса, а в этом году там и зайцы завелись, и бешеные кабаны. Кстати, чем от тебе несет? — нарочито принюхалась и брезгливо скривилась. — Если это новый парфюм, то советую его сменить. Кабаны остро реагируют на запах тухлятины.

— Видимо, поэтому он накинулся на тебя? — съязвила Эльмира, защищая побледневшую сестру.

— Нет, дорогая сестричка! — зло усмехнулась. — Кабан выскочил на меня уже взбешенным. Может, это вы его разозлили?

Эльмира поперхнулась, Ильбера со звоном поставила кубок с взваром на стол.

— Как ты можешь? Мы заботимся о тебе! — выкрикнула Ильбера дрогнувшим голосом.

— Ну, разумеется, — я закивала. — Вы все так обо мне беспокоитесь. В лесу я даже спиной чувствовала ваши заботливые взгляды. Но не стоит за меня переживать. Я быстро усваиваю уроки. Теперь знаю, что за каждым безобидным кустом может скрываться бешеный зверь или чья-то подлость.

— Девочки, прекратите, — миролюбиво произнесла Альвина, окатив меня колючим взглядом. — Мы все уже поняли, что наша Валесса внезапно выросла и обрела зубы, даже несмотря на отсутствие зверя.

— Довольно пустых споров! — вмешался отец, наслаждаясь коллекционным вельяжем двадцатилетней выдержки.

Этот напиток он приказывал подавать только на знаменательные события и смаковал маленькими глоточками, распространяя вокруг себя тонкий аромат дубовой коры и мяты.

— Наша Валесса совершила невозможное. Вельсар — бери пример с сестры. Столкнувшись с опасным хищником в слабом человеческом обличии, она не дрогнула и проявила сильную волю.

Брат пробурчал под нос что-то невразумительное, с урчанием вгрызаясь в огромную кость. Ага, так всегда! Как только от Вельсара что-то требовалось, он делал вид, что сильно увлечен каким-нибудь бесполезным занятием.

Сестры, получив отпор, заткнулись и прожигали меня злобными желтыми глазищами. Пусть бесятся, гиены облезлые! Я только начала входить во вкус. Они у меня собственной тени боятся будут!

Я уже поверила, что семейный праздник завершится спокойно, когда в столовую без предупреждения ввалился Шеридан Тайгер. В камзоле светлого песочного цвета с черными вставками, начищенных до блеска сапогах и с хищной грацией в каждом движении, тигр выглядел безупречно. Эльмира с Ильберой слаженно вздохнули, глядя на мощную фигуру оборотня.

— Простите за столь бесцеремонное вторжение, вер Ирхан, — молодой тигр отвесил главе клана безупречный поклон. — Но я должен был прийти и лично поздравить верину Валессу с победой. Такой трофей стал бы достойным украшением главного зала любого клана. Примите эти засахаренные фрукты из южных провинций в знак моего искреннего восхищения вашей дочерью, — по его небрежному жесту слуга занес и поставил на стол большой серебряный поднос, заваленный изысканными лакомствами.

Шеридан приблизился ко мне, обдавая сладковатым ароматом благовоний из мускуса, амбры и сыромятной кожи. Когда-то от тигриного запаха у меня кружилась голова, теперь же, стоило только его вдохнуть, как желудок скрутило в рвотном спазме.

— Какая щедрость, вер Тайгер, — я едва взглянула на угощение. — Кажется, Эльмира обожает такие сладости. Угощайся, сестренка. А я предпочитаю употреблять в пищу ту добычу, которую поймала сама.

Оборотень хищно прищурился, взгляд золотистых глаз потяжелел, а улыбка застыла оскалом, превратившимся в жесткую маску.

— Уверен, вы оцените мои дары, верина Валесса, — произнес он обманчиво мягким голосом. — Даже не верится, что в столь хрупком теле таится такая невероятная мощь. Вы вызываете невольно желание взять вас под защиту.

— У меня достаточно сил, чтобы не нуждаться в покровительстве чужого клана. Папа, прошу прощения! — резко поднялась из-за стола. — Я в самом деле устала и хотела бы пойти отдыхать. Эльмира, ты ведь найдешь, чем занять столь неожиданно нагрянувшего гостя?

Не дожидаясь ответа, я покинула столовую под ошеломленным взглядом Тайгера и гневным шипением мачехи. Эльмира, кстати, впервые за долгое время была не прочь воспользоваться моим советом.

Оказавшись в комнате, я первым делом проверила корзинку у камина, куда посадила бельчонка, принесенного из леса. Малыш испуганно забился в угол и дрожал, сверкая бусинками глаз.

— Не бойся, маленький, — опустилась на колени и протянула ему кусочек морковки, которую стащила со стола. — Я не причиню тебе вреда, и другим не позволю.

Утром, спустившись к завтраку с моим «любящим» семейством, я поняла, что бельчонка нужно срочно уносить. К словам Ильберы, что бельчатина в меду — изысканный деликатес, я отнеслась со всей серьезностью. В мое отсутствие эти гадины непременно убьют малыша, лишь бы сделать мне больно.

Подхватив корзинку, я выскользнула из павильона и направилась к лесу. Отошла подальше, убедилась, что следом никто не увязался, и выпустила зверька на свободу.

— Беги! — подсадила его на ближайшее крупное дерево, где мелькал рыжий беличий хвост. — Может, здесь ты найдешь новую семью?

Понаблюдав немного за общением грызунов, я успокоилась тем, что у бельчонка все будет хорошо, и тихонько отступила. Возвращаясь к дому, наткнулась отца, стоящего на веранде и любующегося на просыпающийся лес.

— Папа, — подошла к нему, пользуясь моментом, пока рядом не крутилась мачеха или сестры. — Я хотела с тобой поговорить…

— Не поверишь, Валесса, я думал о том же, — оживился Ирхан и, подхватив меня под руку, увлек в дом.

Мы поднялись по лестнице в его кабинет. Дверь я сама прикрыла поплотнее, чтобы ни у кого из нашего семейства не возникло желания подслушать.

— Валесса! Папа! — начали мы одновременно.

— Говори, дочка, — уступил он.

— Нет, лучше ты, — не решилась первой начать.

— Речь пойдет о твоем замужестве, Валесса. Победа на втором этапе испытаний дает тебе превосходный шанс выбрать мужа! Обрати внимание на Тайгеров и Мунхолов. Оборотни из этих кланов показали превосходные результаты. Они не против заключить с нами союз.

— Почему бы тебе не выдать замуж близняшек? — посмотрела на отца вопросительно.

— Потому что речь идет о наследниках, которые в будущем возглавят кланы. В пару им нужна сильная кровь.

— У Эльмиры и Ильберы уже проявились звери. Значит, они определенно сильнее пустышки. Или же Тайгеры так жаждут получить Грейшерские рудники, что готовы закрыть глаза на недоразумение вроде меня?

— Валесса! — Ирхан сокрушенно покачал головой. — Ну, зачем ты так? Твой зверь непременно проявится. Всем известно, чем сильнее вторая ипостась, тем позднее она пробуждается. Вот увидишь, этот брачный гон закончится для тебя счастливым союзом.

— Счастливым? — я кисло улыбнулась. — Папа, если для тебя важно мое счастье, не выдавай меня замуж за Шеридана Тайгера. Кто угодно, но только не он.

— Почему?

Простой вопрос вызвал горькие воспоминания, которые пронеслись в голове вихрем, заставляя сердце сжаться от боли.

Как убедить отца, что этот человек растопчет мои чувства и уничтожит меня, обратив в пепел? Ничего этого пока не произошло, а значит, он не поверит голословным обвинениям. Ему нужны факты, а как раз их у меня пока не было.

— А почему из всех верин во время брачного гона ты выбрал маму?

— Потому что она затмила собой остальных, — Ирхан мечтательно вздохнул. — Едва я увидел Фейлин, как мой зверь готов был биться за нее, рвать соперников клыками. Не представляешь, как я был счастлив, когда она ответила взаимностью. Для меня солнце погасло, когда ее не стало…

— Ты до сих пор любишь маму? — хлюпнув носом, участливо коснулась его руки. — Я совсем ее не помню.

— Она была очень доброй и отзывчивой. На охоте плакала и умоляла меня не убивать несчастных куропаток, попавшихся в силки. А три дня в лесу мы практически не расставались. В Святилище на берегу подземного озера признались друг ругу в любви. Там же впервые пробудился ее феникс. Я себе чуть шкуру тогда не опалил! — отец украдкой смахнул непрощенную слезу. — Но не бросил ее, держал за руку, пока она справлялась с оборотом. Сразу по возвращении мы объявили о свадьбе.

— Мама была красивой? — я могла слушать эту историю бесконечное количество раз, и она никогда не надоедала.

— От кончиков огненных волос до изящных розовых коготков, — растрогавшись, Ирхан посмотрел на меня с болезненной полуулыбкой. — Ты очень на нее похожа, Валесса. Те же волосы, то же лицо и сияющий свет в глазах.

— Если ты ее так любил, почему женился на Альвине? — этот вопрос я тоже часто задавала, но отец всегда находил удобные отговорки. — Скажи правду, папа. Она же совсем другая… Совсем не такая, как мама.

— Тогда для меня имели значение лишь размер приданого, которое Валхайны давали за Альвину, и ее способность принести здоровое потомство, — Ирхан пожал плечами. — Ты была слишком маленькой и нуждалась в материнской заботе. А наш клан ослаб после войны с морфами. Отец и братья так и не вернулись из похода, некому стало защищать границы. На мне лежала слишком большая ответственность.

— Выходит, ты ее совсем не любишь?

— Альвина — моя жена, мать моих детей, и этого достаточно, — Ирхан вновь вернулся к серьезном тону разговора. — Ты наследница, Валесса. Твой долг — укрепить клан, когда он в этом нуждается. Нам нужны союзники, чтобы обеспечить безопасность рудников и нашего дома, если потребуется. Ты многого не понимаешь, но в империи назревает передел власти. А это чревато стычками и клановыми войнами.

— Но ведь для заключения союзов не обязательно вступать в брак. Вон, с теми же Стилфенами нас связывает древнее соглашение, которое давно изжило себя. Времена изменились, и мы больше не нуждаемся в посредниках. Здесь же собрались все главы кланов. Разве ты не можешь договориться с ними напрямую?

— Волкодавы — лучшие наемники, — отец покачал головой, — под их охраной ни один из наших караванов с кристаллической рудой не был разграблен! Мы платим за надежность!

— Так они же заломили такую цену за свои услуги, что никаких грабителей не нужно! Пусть те, кто заинтересован в нашей руде и кристаллах, сами приезжают в Снойвел и обеспечивают сохранность груза! Кучу золота так сэкономим, — фыркнула я.

— Если бы все было так просто, дочка, — Ирхан тяжело вздохнул. — Стоит мне об этом заикнуться и… Ладно, не бери в голову, — отмахнулся он. — Иди к себе. Сегодня вечером на балу ты должна блистать.

— Ну, па-па! — состроила страдальческое лицо. — Можно я, вообще, туда не пойду? Вон, пусть близняшки отдуваются. Они еще с вечера служанок до белого каления довели, выбирая наряды.

— Но истинная наследница Снойверов — ты, и это накладывает на тебя ответственность перед кланом, — отец устало покачал головой. — Отказы не принимаются. Иди, готовься.

Платье я выбрала самое строгое из тех, что имелись в моем гардеробе. Тяжелый сине-зеленый шелк плотно облегал грудь и плечи, подчеркивал тонкую талию и расходился книзу крупными волнами. Скромный вырез, длинные перчатки и фамильные драгоценности Снойверов дополняли мой образ.

Служанка помогла мне расчесать волосы и уложить их в высокую прическу. Равнодушно глядя, как умелые руки девушки порхают над моей головой, я думала о предстоящем испытании.

Следующие три дня нам предстояло провести вблизи Священной горы. В ее недрах, испещренных тоннелями и пещерами, образовалось Черное озеро — средоточие древней силы, возле которого многие оборотни находили свой путь к зверю. Большая удача отыскать его в подземельях и не наткнуться на подземных обитателей гор, славящихся своей свирепостью.

Во время испытания участники сами добывали пищу и выживали в диких условиях всеми возможными способами. Одни оборотни создавали союзы и избавлялись от соперников. Другие, встретив пару, узнавали друг друга и пробуждали зверя. В любом случае, на три дня молодые оборотни оказывались вне правил и запретов. В Заповедном лесу действовал только один закон — закон силы.

— Верина, вы прекрасно выглядите, — служанка улыбнулась. — Уверена, на балу от кавалеров не будет отбоя. Вы, должно быть, такая счастливая! Весь лагерь только и говорит о вашем подвиге.

— Красота — не гарантирует счастья, — хмыкнула, поджав губы. — Иди, я закончу сама.

Использовать косметику не стала. Только слегка припудрила щеки, чтобы скрыть лихорадочный румянец, и нанесла немного бесцветного блеска на губы. В целом, образ получился достойным и скромным по местным меркам.

Сестры вон чуть ли не из декольте вываливались, показывая товар лицом. Слепили обилием драгоценностей, как ледяные пики в солнечный день, демонстрируя достаток и богатства Снойверов.

Так что я на их фоне выглядела очень скромно, рассчитывая, что никто не обратит на меня внимания. Даже опоздала нарочно, чтобы не выслушивать нотации Альвины по поводу выбора платья.

Однако, стоило мне войти в бальный зал, украшенный живыми цветами и сиянием сотен магических кристаллов, как шум голосов на мгновение стих. В мою сторону развернулись лица всех присутствующих, рассматривая каждую деталь моего наряда. Как будто у них не нашлось занятия поинтереснее.

Сборище сильных оборотней в замкнутом пространстве создавало особую атмосферу хищной силы, разливающейся в воздухе тяжелым шлейфом. Альфы держали себя в руках и не подавляли своей мощью молодняк, но само присутствие глав кланов воздействовало на сознание.

Но среди всей этой мощи я сразу вычленила подавляющую ауру Редрагена, а потом уже столкнулась глазами с принцем, который стоял у окна в строгом черном камзоле, украшенном алыми вставками и золотым шитьем. Между нами мгновенно натянулась невидимая нить напряжения, вибрирующая от каждого вздоха. Не сводя пристального взгляда, Кайен направился ко мне, рассекая толпу, подобно тарану.

— Верина Валесса, — Редраген окатил меня жаром драконьего пламени, завладев похолодевшей ладонью и касаясь ее горячими губами. — Вчера вы доказали, что огонь в вашей крови не просто легенда.

— Ваше Высочество, — склонилась перед ним в безупречном поклоне. — Как и оговаривалось в условиях испытания, я всего лишь следовала инстинктам.

— Инстинкты при отсутствии должного опыта зачастую приводят к гибели, — дракон подался вперед, жадно втягивая воздух и нависая надо мной несокрушимой скалой. — Но вы выстояли там, где другие верины давно бы сдались. Примите это, как признание вашей личной силы.

Я побледнела, увидев изящную брошь в форме драконьего крыла, выполненного из красного золота. Кайен решил отдать символ роде мне, пустышке без пробужденного зверя? Неужели он не понимал, что этим настроил против меня половину кланов?

— Ваше Высочество, — отшатнулась от подарка, как от ядовитой змеи. — Вы не понимаете! Мой зверь не пробудился, я вам не подхожу. Нет! Я не… — замотала головой. — Боюсь, что не смогу ответить тем же.

— Ответ пока не требуется, — уголки губ принца изогнулись в кривой усмешке. Отказов он не принимал и настойчиво вложил подвеску в мою ладонь. — Носи при себе постоянно, Валесса. Добро пожаловать на праздник. Отдыхай, наслаждайся вечером.

Ага, какое там, наслаждайся? — стиснув проклятый дар в ладони, я даже через ткань перчаток ощутила тепло нагретого металла.

Не успел Редраген отойти, как в мою сторону ринулись другие претенденты. Я попыталась скрыться, спрятаться за спинами гостей, но прямо передо мной неожиданно выросла гора из мышц, загородившая собой все свободное пространство.

— Верина Валесса! — оскалился Освальд Бирган, довольный тем, что успел перехватить меня раньше всех. — Наш клан ценит силу и готов заключить с вами крепкий союз, — протянул лапищу, размером с мою голову, в которой лежал знак рода в виде дубового листа, выполненного с поразительной точностью.

Я задрала голову, с ужасом рассматривая здоровенного медведя с тяжелым карим взглядом и непослушной копной каштановых волос. Вот уж никогда не мечтала выйти за парня, который раздавит меня одной лапой.

— Благодарю, вер Освальд, — отказать сразу у меня не хватило смелости. — Я подумаю над вашим предложением.

— Надеюсь, мы лучше узнаем друг друга на предстоящем испытании, — произнес он могучим басом. И от этого обещания мне стало не по себе.

— Очень надеюсь, что нет, — схватив злополучный лист, отступила назад и попыталась сбежать, но тут же чуть не врезалась в высокого поджарого волка.

— Клан Мунхол будет рад видеть вас в наших лесах, верина Валесса, — просиял радостной улыбкой Торвейн Мунхол, матерый хищник с темными волосами, собранными в хвост.

В коллекцию к драконьему крылу добавились и дубовому листу добавилась серебряная волчья лапа.

— Благодарю, вер Торвейн, — со злостью забрала протянутый мне знак и одарила волка яростным взглядом. Но он лишь нагло оскалился, принимая вызов.

Что ж, мне пришлось удовлетвориться маленькой местью. Своего ледяного ирбиса, приколотого к корсажу, я не отдала никому. И, похоже, этот факт только раззадоривал оборотней, которые включились в игру по завоеванию «пустышки».

Шеридан Тайгер перехватил меня последним, раздуваясь от важности и, вероятно, рассчитывая на победу.

Размечтался!

— Потанцуешь со мной, Валесса? — пригласил, протягивая руку и искушая жарким взглядом. Золотистые глаза тигра сияли фальшивым теплом.

— Я лучше босиком по углям пройду, чем соглашусь, — процедила через приклеенную улыбку так, чтобы слышал только он. — Прочь с дороги.

— Ты затеяла опасную игру, — прошипел он, скалясь и обнажая клыки. — Думаешь, принц тебя защитит?

— Просто исчезни из моей жизни, Шеридан!

Вслед за Тайгером попытку пригласить на танец предприняли Бирган и Мунхол, но я, вообще не собиралась участвовать в этом фарсе. Потенциальные женихи смотрели на меня, как на кусок мяса, в который не прочь вонзить клыки.

Размечтались! Пусть только притронутся, подпалю хвосты так, что мало не покажется.

У меня почти получилось держать дистанцию и не выказывать предпочтений ни одному из кланов, пока не вмешался отец. Он отвел меня в сторону, подальше от любопытных ушей.

— Валесса, послушай внимательно, — произнес тоном, не терпящим возражений. — Сегодня Редрагены, Тайгеры, Мунхолы и Бирганы изъявили желание заключить брачный союз. Понимаешь, что это значит? На тебе лежит большая ответственность.

— Хочешь продать меня им подороже? — похоже, случилось то, чего я больше всего опасалась.

— Не дерзи! — Ирхан нахмурил брови. — Ты привлекла внимание лучших представителей из довольно сильных сильных кланов. Я даю тебе три дня, чтобы пообщаться с женихами и определиться с выбором. Пойми, дочка, я не смогу вечно сдерживать их давление. Выбери того, кто тебе понравится, кто сможет защитить тебя и наш род.

— А если никто не нравится? Если я хочу быть свободной?

— Свобода — это роскошь, которую мы не можем себе позволить, — отец тяжело вздохнул и положил руку мне на плечо. — Пожалуйста, Валесса, определись с избранником сама. Иначе я заключу договор с тем кланом, который предложит наиболее выгодные условия. После этого твое мнение уже не будет иметь значения. Четыре клана ждут твоего слова. Не заставляй их ждать слишком долго.

— Папа! — подняла на него взгляд, полный отчаяния.

Однако в глазах отца прочитала непреклонную волю вожака, которому обязана была подчиниться. Как ни пыталась я этого избежать, но моя жизнь снова превратилась в торги.

— Хорошо, папа, я сделаю, как ты хочешь, — закусила нижнюю губу с внутренней стороны, чтобы не расплакаться.

— Вот и славно, дочка. Иди в зал, повеселись, как следует. Ты же так молода. Чего еще желать в столь юном возрасте?

Не успели мы вернуться, как в зале зазвучала музыка. Толпа перед нами начала расступаться, освобождая дорогу тому, кто своим присутствием выжигал весь воздух в помещении.

Кайен шел ко мне с уверенностью дракона, привыкшего брать, что хочет. Взгляд темных глаз, в глубине которых тлели угли, был направлен только на меня. Как назло, ноги приросли к паркету, игнорируя все попытки сорваться и убежать.

— Верина Валесса? — принц протянул мне раскрытую ладонь. — Этот танец мой!

Из головы вылетели все наставления отца. Я не хотела чувствовать его руку на талии, ощущать давление силы и бояться, что дар в любую минуту вырвется из-под контроля.

— Я не танцую, Ваше Высочество. Пригласите кого-нибудь другого, — покачала головой.

Глаза принца потемнели, зрачок вытянулся в полоску, а на лице появилось недовольство, смешанное с азартом охотника, который терпеливо загонял дичь.

— Отказы не принимаются, — нагло заявил он, сокращая расстояние.

Горячая ладонь властно легла на талию, обжигая через ткань платья. Вторая рука перехватила мои пальцы, сжимая их с пугающей силой. Я невольно вскрикнула, но звук утонул в громких аккордах музыки. А дальше меня закружил вихрь, смазывая остальной мир в яркое пятно.

— Расслабься, Валесса. Ты слишком напряжена, — прошептал Кайен, склонившись к моему уху. — Словно ждешь удара в спину.

— Здесь трудно ждать чего-то другого, Ваше Высочество, — ядовито отозвалась я, пытаясь отстраниться и хоть немного увеличить дистанцию.

Аура дракона давила, вызывая реакцию в теле, которую я практически не могла контролировать. Внутри меня ворочалась магия, кожа под платьем горела, а в висках стучала кровь. Каждая клеточка кричала об опасности и трепетала перед невообразимой мощью дракона.

Единственное, что хоть как-то примиряло с происходящим, искаженные злобой лица сестричек. Они скрежетали зубами и булькали от яда, глядя, как я танцую с принцем.

— О чем задумалась? — Кайен рывком притянул к себе, впечатывая в каменную грудь. Меня обдало очередной порцией жара, и во рту пересохло.

— О том, как скоро закончится этот фарс, — облизав пересохшие губы, нашла в себе силы посмотреть ему в глаза.

Он усмехнулся, полыхая огнем в глазах. В его взгляде я не увидела нежности или любви, только жажду обладания и разгорающийся интерес. Он смотрел на мои губы так, будто хотел съесть, а его тонкие ноздри трепетали, жадно вдыхая мой запах.

— Ты лжешь, Валесса. И почему-то боишься меня.

— Страх — полезное чувство. Оно помогает спастись.

— Вот как? — он приподнял бровь. — От кого же ты хочешь спастись? От меня?

— От всех вас, — я не отвела взгляда. — От тех, кто видит во мне лишь средство для достижения цели.

Мы сделали очередной поворот. Его рука на моей талии сжалась еще сильнее. Кайен чуть заметно прошелся пальцами по моей спине.

Меня будто ударило молнией, обжигающе и притягательно одновременно. Магия внутри взвыла, желая вырваться на свободу и слиться с его пламенем. Я закусила губу, сдерживая рвущийся наружу стон, и непроизвольно впилась пальцами в его плечо.

Кайен вздрогнул и замедлился, наклоняясь так близко, что я ощутила горячее дыхание на коже.

— Знаешь, что я заметил тогда в лесу? — его голос приобрел опасные рокочущие нотки.

— Н-нет, — я замерла, опасаясь даже моргнуть.

— «Пустышки» не убивают секачей одним ударом, Валесса, — выдохнул он мне в губы.

— Не понимаю, Ваше Высочество, — голос дрогнул, выдавая меня с потрохами. — Вы же сами дали его убить.

— Все ты понимаешь, — глаза дракона опасно сузились, а рука скользнула по спине, поднимаясь к шее и касаясь пульсирующей жилки на горле.

Я мгновенно заледенела. Перед глазами снова возникла площадь, палач, заносящий топор, хруст позвонков. Вспыхивающий жар феникса и холод стали обрушились на меня тяжелым грузом. Я невольно вздрогнула, покрываясь холодным потом.

— Почему же ты так боишься? — спросил он странно изменившимся голосом.

— Потому что вы — олицетворение смерти, — музыка смолкла, и я выкрикнула эти слова в неожиданно образовавшейся тишине.

Мы стояли в центре, глядя друг на друга и не в силах размокнуть объятия. Краем глаза я видела, как к нам направляется Шеридан. Его лицо было искажено яростью, золотистые глаза полыхали недобрым светом, а рука сжимала рукоять кинжала на поясе.

— Мы не закончили, Валесса, — прошептал Кайен на ухо, прежде чем отпустить. — Завтра ты от меня не спрячешься.

Принц развернулся и ушел, оставляя меня одну посреди враждебного зала. Меня трясло от напряжения, подспудного страха перед могучим зверем и злости. По спине стекали капли холодного пота.

Шеридан не успел подойти, как я сорвалась с места и тоже направилась к выходу, игнорируя попытки тигра заговорить со мной. Первой выскочив из зала, я сразу свернула в боковой проход и поднялась на этаж выше. Открыв первую попавшую дверь, зашла в гостевую комнату, откуда вышла на балкон, чтобы глотнуть свежего воздуха.

Завтра начнется очередное испытание. Мне придется провести три дня в диком лесу и горах, где никто не услышит криков и не придет на помощь. Там не будет действовать закон, не будет защиты отца. Только я, мои враги и зверь, который рвется наружу. Они все пожалеют, когда он пробудится.

— Валесса! Вот ты где! — мачеха выскочила на балкон из другой комнаты и резво направилась ко мне.

Закатив глаза, я отвернулась, не желая слушать ее вопли.

— Что ты устроила? Как ты вела себя с принцем? Почему сбежала от Шеридана? — прошипела она, подлетая вплотную и хватая меня за плечо. — Ты хоть понимаешь, какой скандал назревает?

— Скандал? — я обернулась, сбрасывая ее руку. — Исчезни, Альвина.

— Как ты смеешь так со мной разговаривать! — мачеха замахнулась, но я перехватила ее ладонь на лету.

Огонь почти прорвался, раскалив кожу на пальцах. Но мне он не причинял вреда, а у Альвины наверняка останутся ожоги.

— Не смей! На меня. Кричать! И не смей! Прикасаться! — процедила сквозь зубы, крепче сжимая ее запястье. — Иначе сильно пожалеешь. Пошла прочь!

Утром проснулась задолго до рассвета, чтобы подготовиться к испытанию, которое в прошлой жизни стало начало конца. Тогда у меня отобрали все вещи, я скиталась и голодала, пока Шеридан не появился как спаситель. В этот раз такого не допущу!

Разложив вещи на кровати, я методично распихивала их по карманам. Серебряная фляга, способная очищать воду, отправилась на пояс. Заживляющие мази, бинты, зелья от насекомых — в карманы на бедрах. Тонкий стилет спрятала за голенище сапога.

Мешок я набила громоздкими вещами, вроде одеяла, котелка и мешочков с крупами и специями. На плечи накинула теплый плащ, способный защитить от холода ночью.

Кинжал Снойверов на поясе и лук со стрелами успокаивали и добавляли уверенности в себе.

— Посмотрим, кто на этот раз окажется в ловушке, — прошептала, проверяя остроту стрел.

Спустившись в холл, я столкнулась с сестрами, которые выглядели подозрительно оживленными. Они поглядывали на мой мешок с плохо скрываемым предвкушением.

— Валесса, ты на войну собралась? — хохотнула Эльмира, указывая пальцем на лук. — Зачем столько барахла, сестренка? Неужели боишься, что принц не спасет тебя, когда ты заблудишься в темноте?

— Я рассчитываю на собственные силы и не надеюсь на чужую милость, — бросила им, направляясь к выходу. — Займитесь лучше своими сборами. Нечего следить за мной!

— Мы же просто беспокоимся о тебе! — Ильбера состроила плаксивое лицо. — Вдруг ты снова попадешь в неприятности?

— Мои неприятности ходят на двух ногах, — обернулась на пороге, прожигая сестер презрительным взглядом. — Но в этот раз я готова встретить их лицом к лицу. И никакие «несчастные случаи» больше не послужат оправданием.

Я вышла на улицу, не дожидаясь ответа, и вдохнула прохладный воздух. Отец вышел проводить, но сестры так на него насели, что мне досталась только скупая улыбка и пожелание возвращаться с победой.

На площадке для сборов уже было не протолкнуться от участников и сопровождающих. Как обычно нам объявили о начала нового испытания и озвучили условия его прохождения. Следовало продержаться три дня в лесу у подножия Священной горы, самим добывать и готовить пищу, найти ночлег.

Вот только у меня, похоже, вырисовывалась проблема посерьезнее сестричек. Вчерашний бал и внимание принца к «пустышке» не прошли бесследно. Я кожей чувствовала враждебные взгляды девушек, которым невольно перешла дорогу.

Высокородные оборотницы из Лайнхидов, Блекторнов и Фокстейл сбились в стаю, бросая в мою сторону едкие замечания и смешки. Солея Лайнхид прожигала меня ненавидящим взглядом, обещая скорую расправу.

— Начали! — проревел распорядитель, и толпа хлынула к кромке леса, растворяясь среди деревьев.

Я выбрала длинный путь, в обход Черных оврагов. Отправившись в прошлый раз короткой тропой, поплатилась за это. Теперь планировала добраться до ручья у восточного склона Священной горы и затаиться в одной из пещер, где можно укрыться от холода и непогоды.

Однако на этот раз судьба уготовила мне более жестокое испытание. Я почти добралась до склона, под ногами уже чувствовалась каменистая тропа, которая постепенно забирала в гору, когда расслышала хруст веток за спиной.

— Куда-то торопишься, пустышка? — хищной походкой на тропинку вышла Солея Лайнхид. — Мы решили, что тебе будет скучно одной в этих мрачных горах.

Следом за ней вышли остальные — Шелли Фокстейл, Морвена Блекторн и, разумеется, Эльмира с Ильберой. Без гиен в этом лесу ни одна подлость не обходилась!

— Солея, неужели тебе нечем заняться? — попыталась воззвать к ее разуму. — Испытание только началось, а ты уже тратишь время попусту.

— Вот уж нет, Валесса! Поверь, я потрачу его с пользой, — львица шагнула вперед, частично трансформируясь и удлиняя когти на руках. — Ты о себе слишком много возомнила. Думаешь, один танец с принцем делает тебя равной? Ты дефектная пустышка! Ошибка природы, которой место в сточной канаве, а не рядом с Кайеном!

— Если я так ничтожна, почему же вы впятером нападаете на меня одну? — усмехнулась, нарочно провоцируя львицу. — Может потому, что Редраген увидел во мне то, что никогда не найдет в тебе?

Солея напала молниеносно, я едва успела отклониться. Но следом набросились остальные. Морвена, двигаясь с бесшумной грацией пантеры, подсекла мне ноги, опрокидывая на камни. У меня воздух вышибло из легких, а тяжелый мешок притянул к земле, не давая быстро подняться.

— Держите ее! — взвизгнула Шелли, прыгая сверху и вцепляясь в волосы.

Гадина чуть скальп с меня не содрала. Я закричала, пытаясь отбиться кинжалом. Но Ильбера ударила по руке и наступила на запястье, выбивая оружие из ослабевших пальцев. Я извивалась и кусалась, пытаясь отбиться и ощущая, как на лице расцветают ссадины и порезы. Эльмира с остервенением принялась стаскивать с меня рюкзак.

— Вы только посмотрите! — издевательски расхохоталась Ильбера, вытряхивая содержимое мешка на землю. — Одеяло, еда… Валесса, ты зимовать в лесу собралась?

— Отдайте… — прохрипела я, ощущая, как внутри разгорается пламя.

Солея пнула меня в бок, выбивая остатки дыхания. Она схватила лук и с хрустом переломила его об колено. Оборотницы яростно топтали ногами все, что должно было обеспечить мое выживание.

— А ну, прочь! — закричала, вкладывая в крик всю свою ярость. — Оставьте меня в покое!

Волна жара отбросила Шелли навзничь. Она вскрикнула, хватаясь за опаленное лицо. Кончики моих волос снова вспыхнули рыжим пламенем, вызывая ужас в глазах сестер. Но их было слишком много. Морвена набросилась сзади, обхватив за шею удушающим захватом. Солея, оправившись от шока, нанесла тяжелый удар в челюсть.

Мир на мгновение погас. Твари сорвали с меня куртку и принялись выворачивать карманы, которые я так старательно наполняла. Бинты, мази, склянки с зельем — все разлетелось по земле.

— Довольно с нее! — холодно произнесла Солея, утирая кровь с разбитой губы. — Ты хотела одиночества, Валесса? Ты его получишь.

Вдвоем с Шелли они подтащили меня к краю глубокой расщелины, темный зев которой терялся в темноте. Я пыталась зацепиться за выступы, сопротивлялась, но пальцы беспомощно скользили по влажному камню.

— Удачного испытания, сестренка, — насмешливо произнесла Эльмира.

Она толкнула меня ногой в грудь, и я полетела вниз. Время будто замедлилось. Я видела лишь их ухмыляющиеся лица и клочок серого неба над Священной горой. Болезненный удар и нестерпимая боль, прошившая ногу, вышибли из меня сознание.

Сознание вернулось вместе с оглушительным звоном в висках. Небо надо мной виднелось тонкой серой нитью, добраться до которой я при всем желании не смогла бы. Слишком высоко.

Первая же попытка пошевелиться обернулась вспышкой боли в левой ноге. С трудом приподнявшись и кусая губы до крови, я закатала разорванную штанину. Гематома на лодыжке распухла и налилась чернотой. Сустав был вывернут под немыслимым углом, а от колена вниз шла рваная ссадина.

— Подлые твари! — просипела, закашлявшись и сплевывая пыль, набившуюся в рот. — Будьте вы прокляты!

И для этого я получила второй шанс? — в какой-то момент меня захлестнуло отчаяние. — Чтобы умереть здесь от голода и ран?

Ты идиотка, Валесса, если думала, что можешь избежать подлостей сестер, меняя события или поступая иначе.

— Они избавятся от тебя так или иначе! — выплюнула в пустоту пещеры. — Ты никому не нужна! Единственный, кто расстроится, если тебя не станет, твой отец. Но следом они убьют и его! И от рода Снойверов ничего не останется. Но ты еще жива, Валесса! А раз так, ты можешь еще все изменить!

Ощупав карманы, я поняла, что из вещей у меня почти ничего не осталось. Только фляга, продетая в крепление пояса, стилет в сапоге и магия, которая ворочалась внутри, как раненый зверь.

Сцепив зубы, я положила ладонь на открытую ссадину и призвала огонь. Он полыхнул, прижигая кожу. Меня прошило такой болью, что из горла вырвался сдавленный крик, а слезы сами собой брызнули из глаз. В нос шибануло запахом паленой плоти.

Дрожащей рукой я взяла флягу, сделала пару глотков, чтобы промочить горло и полила немного на колено, чтобы хоть немного остудить жар. Боль на мгновение притупилась, сменившись тяжелым онемением, но самое сложное было впереди.

— Раз, два, три! — я резко дернула ногу, возвращая сустав на место.

На этот раз сознание не выдержало, и я ненадолго отключилась. Когда пришла в себя, припухлость на ноге спала, но выглядела она жутковато. Страшно было даже пошевелиться, а мне предстояло еще найти выход отсюда.

Глаза уж привыкли к полумраку. Я разглядела несколько обломанных веток, валяющихся неподалеку. Подползла к ним и выломала две относительно прямые палки. Сначала я опустила штанину, чтобы ткань закрыла раны от пыли и грязи. Затем сняла ремень с пояса и соорудила шину, которая хоть немного защищала ногу от новых повреждений.

Теперь я могла хотя бы ползти, цепляясь пальцами за острые выступы. Первое движение далось мне с трудом. Слезы брызнули из глаз, застилая видимость. Но я упрямо двигалась вперед, исследуя дно расщелины. Если отсюда нет другого выхода, то никто меня не спасет.

За нагромождением валунов в дальнем углу я почувствовала легкое дуновение ветерка. Узкий, едва заметный проход уводил вглубь горы, обещая спасение или смерть. Оставаться я тоже не видела смысла, поэтому поползла вперед.

Камни давили на грудную клетку и царапали кожу до крови. В какой-то момент я застряла, и меня поглотила паника. Стены вокруг будто сжались, пытаясь раздавить.

Прикрыв глаза, я часто задышала, приказывая себе не сдаваться, бороться до последнего. Нужно было расслабиться, сделаться еще тоньше и гибче. В моих предках были снежный ирбисы — изящные и гибкие создания. Так почему же я уродилась такой?

Нет, я не сдамся! — рванула вперед, обдирая бока. — Еще немного. Еще рывок!

В следующий момент я буквально вывалилась в просторную пещеру, на стенах которой рос мерцающий в темноте мох. Он покрывал всю поверхность мягким зеленым ковром. Но самое главное, что такой мох служил питательной основной для пещерника — съедобного гриба с мясистой шляпкой и короткой ножкой.

Я проползла еще немного, когда наткнулась на россыпь грибов, слегка светящихся лиловым светом. Сорвав один дрожащими руками, запихнула скользкую мякоть в рот и проглотила, практически не жуя, чтобы не чувствовать его горького вкуса. Гадость, конечно, но невероятно питательная, которая не даст умереть с голоду.

Собрав небольшой запас грибов, я поползла дальше. Миновав еще один сужающийся проход, я выбралась к озеру, берега которого устилал белый песок. От чистейшей воды исходила такая сила, что магия внутри меня невольно притихла. Неужели это оно, то самое Священное озеро?

Стащив с себя одежду, я опустилась в воду, стиснув зубы от первого холодного прикосновения. Но холод быстро сменился покалыванием, словно тысячи крохотных игл впились в мои раны.

Вода приятно обволакивала тело, вытягивая боль, черноту из синяков и жар из воспаленных мышц. Прямо на глазах мои царапины затягивались, оставляя после себя розовые рубцы. Нога перестала болеть, напоминая о пережитом кошмаре легкой слабостью.

Многие годами искали Священное озеро и не могли найти, а меня будто само провидение вывело к целебному источнику.

Решение остаться здесь, под защитой каменных стен, пришло само собой. Что может быть лучше, чем провести испытание в покое и медитациях? Возможно, благодаря особой воде, у меня получится пробудить феникса?

Время внутри горы растянулось, превратившись в череду сна и медитаций. Я засекала прошедшие часы по полоске неба в расщелине, куда наведывалась раз в день, проверяя, не спустился ли кто-нибудь за мной. Узкий проход, где застряла в прошлый раз, удалось немного расширить, оплавив камни и сделав их более гладкими.

Спала я на мягкой подстилке из мха, питалась грибами и пила чистейшую воду. У меня появилось время вспомнить все уроки, которые тренировали магию и делали ее послушной. Но вот со зверем ничего не происходило. Он не откликался, как бы я его не звала.

На исходе третьего дня тишину пещер разорвал звук, который я никак не ожидала услышать. По сводам разнесся яростный рев крупного зверя, затем послышался лязг стали и грохот обрушившихся камней. Я затаилась, опасаясь, что меня найдут, но вслед за звуками борьбы наступила пронзительная тишина. Крепко стиснув стилет в руке, я тихонько скользнула в тоннель, решившись проверить, что там произошло.

Проход вывел меня в пещеру, усыпанную обломками. Судя по яркому пятну света под потолком, незваные гости провалились сюда также, как и я. Среди пыли и нагромождения камней я увидела тушу убитой твари, размером с крупного быка, а рядом скрюченную фигуру человека. Его одежда была разорвана, обнажая глубокие рваные раны на груди и боку. По булькающему дыханию, вырывающемуся из груди несчастного, я поняла, что он еще жив.

Приблизившись, с ужасом узнала человека, отдавшего приказ о моей казни. Великий дракон Кайен Редраген умирал, сжимая в руке окровавленный меч. Заслышав шорох, он вздрогнул и уставился на меня единственным глазом. Второй заплыл от гематомы, наливающейся черным цветом.

«Привести приговор в исполнение!» — прозвучал в голове его бесстрастный голос.

— Уходи, — хрипло выдохнул он.

— И оставить тебя одного? Умирать? — я опустилась рядом с ним на колени. — Помнишь вепря, который едва меня не убил? За мной остался долг. Но и без него я бы все равно не сумела бы пройти мимо, несмотря на все, что ты сделал.

Как легко было бы просто уйти и бросить его здесь, чтобы подобного никогда не случилось. Но события прошлого уже изменились. Ничего этого не было: ни расщелины, ни озера, ни раненого принца. А значит, той казни тоже могло не быть.

— Не надейся! Я не дам тебе умереть, пока не получу все ответы, — прошипела я.

Стащив с пояса фляжку, приложила горлышко к его губам, давая отпить целебной воды, набранной из озера. Затем осторожно полила на его раны, смывая грязь и наблюдая, как хлещущая ручьями кровь замедляет течение.

Подхватив Кайена за плечи, я потащила его к озеру. Он был невероятно тяжелым, тело будто выплавили из железа. Каждый маленький шажочек давался с огромным трудом. Пот застилал глаза, мышцы стонали от нагрузки, но я упрямо тащила принца, периодически давая себе крохотные передышки.

Поначалу принц морщился и стонал от боли, а после потерял сознание, отчего сделался еще тяжелее. Но мне удалось дотащить его до берега за пару часов. Я несколько раз бегала к озеру, наполняла фляжку водой и смачивала открывшиеся раны, лишь бы он не умер раньше времени. Не знаю, зачем спасала того, кто меня убил, но от одной мысли, что Кайена не станет, мне делалось плохо.

Опасаясь, что в пещеру проникнут те, кто натравил зверя на принца и лишил его сил, я вернулась на место битвы и забрала все его вещи — тяжелый меч, сумку, обрывки одежды. Замыла кровь, тянущуюся по нашему следу до самого озера. Чтобы перебить запах дракона, раскидала по полу внутренности убитого монстра.

После вернулась к принцу и занялась не менее сложной задачей. Мне требовалось раздеть его, чтобы окунуть в озеро, дарующее исцеление.

На Кайене живого места не осталось от глубоких царапин и следов когтей жуткого чудовища, которое, судя по всему, было не одно. Мне пришлось срезать лохмотья, оставив только часть нижнего белья, снимать которое я бы не стала ни под каким предлогом.

Дотянуть до воды и опустить принца в озеро, придерживая голову, оказалось намного проще. Я видела, как его тело содрогнулось от холода и покрылось гусиной кожицей. Вода моментально окрасилась алым, наполняя воздух тяжелым металлическим запахом.

— Пожалуйста, помоги ему, — попросила шепотом. — Без него в Териане разразится война, а род Редрагенов прервется.

Со стороны показалось, что мощное тело дракона окружило легкое свечение, в котором растворялись подсохшие сгустки крови. Однако некоторые раны принца оказались невероятно глубокими и никак не могли закрыться. Мне пришлось вытащить Кайена на берег и прижечь их края огнем.

Кайен вскрикнул, вцепившись в мое запястье с такой силой, что у меня на глазах проступили слезы. Принц горел в лихорадке, метался в бреду и что-то бессвязно шептал. В его голосе слышалась такая нестерпимая мука, что мне стало не по себе.

— Тише, Кайен, — погладила его по влажным волосам. — Я рядом и никуда не уйду, пока тебе не станет лучше.

Взяв принца за руку, я сплела его пальцы со своими, и в ту же секунду меня прошиб мощный магический импульс. Тяжелая магия дракона, отчего-то не желающая лечить собственного хозяина, хлынула в меня, прожигая до самого нутра.

Внутри меня что-то шевельнулось, могучее и сильное. Заворочалось, как спящий в берлоге медведь. Меня окутало огнем, волосы приподнялись над плечами, подсвечиваясь алым цветом в полумраке. По поверхности озера пошла легкая рябь, как будто оно тоже реагировало на то, что происходило со мной и Кайеном.

Священная вода пробудила что-то, чему я не могла найти объяснения. Меня обдавало то жаром, то холодом, огонь проступал через кожу, перебегая с моей руки на ладонь Кайена и обратно. На теле принца в этих местах проступали темные чешуйки, а внутри его тела багровыми потоками бурлила и текла могучей лавой древняя сила. Она касалась и меня, проникая внутрь и рождая непонятное томление.

И это пугало до дрожи. Я не хотела, чтобы магия связывала меня с этим человеком. Он уничтожил меня в прошлом, отдал безжалостный приказ, удовлетворившись правдой, которую ему предоставил Шеридан. И в тоже время, глядя на застывшее в болезненной гримасе лицо Кайена, я испытывала странную болезненную нежность.

— Не умирай, пожалуйста! — прошептала, наклонившись к нему и касаясь лбом его плеча. — Ты должен жить, иначе империя без тебя погибнет. Мой отец, я и все, кто предан правящему клану Редрагенов, окажемся втянутыми в войну и погибнем.

Внезапно я ощутила на себе тяжелый взгляд. Чуть отпрянув, увидела, что Кайен открыл глаза, в которых не было ни малейшего проблеска сознания. Они лихорадочно блестели в полумраке, а вокруг узких зрачков бушевало драконье пламя. Кажется, он даже не осознавал, кто находится перед ним. Возможно, чувствовал источник тепла или же…

Его вторая рука легла мне на шею, притягивая к себе ближе и не давая отстраниться. Я возмущенно фыркнула и попыталась вывернуться из стальных объятий. Но Кайен подался ко мне, накрывая мои губы своими.

В тот же миг мое тело опалило таким жаром, что я невольно застонала. Его поцелуй походил на жажду путника, вытягивающего из фляги последний живительный глоток.

Короткая и безуспешная борьба оборвалась в тот момент, когда его магия хлынула внутрь меня, заставляя кровь закипеть. Каждая клеточка моего существа потянулась к дракону, откликаясь на его зов и ломая последние баррикады моего рассудка.

Я хотела оттолкнуть принца, уперлась ладонями в исполосованную шрамами грудь, но пальцы лишь сильнее впились в его кожу и заскользили по ней, впитывая жар и бушующую в теле силу.

— Что ты делаешь со мной? — простонала в его губы, пытаясь собрать остатки разума и остановить это безумие. — Отпусти! Я не хочу…

— Твое пламя требует выхода, Валесса, — пророкотал Кайен низким голосом, от которого живот ухнул в пустоту. — Не нужно с собой бороться. Дай ему волю, иначе огонь сожжет тебя изнутри.

— Но я не… — внезапно меня выгнуло дугой от прошившей тело вспышки боли.

Крик застрял в горле колючим комом. Кости в моем теле захрустели и начали плавиться, перестраиваясь и ломаясь с оглушительным треском. Казалось, что меня сейчас вывернет наизнанку, растянув мышцы и сухожилия до предела.

Я часто задышала, испуганно глядя, как пальцы рук превращаются в смертоносные когти. Кожа на позвоночнике лопнула с глухим звуком и разошлась, перестраиваясь в мощный хребет огромного зверя. Жар в теле сделался невыносимым. Через поры кожи наружу полезла белая шерсть, кончики которой переливались огнем. Я будто умирала снова, чтобы возродиться кем-то иным.

— Не бойся своего зверя, Валесса! — прошептал Кайен, поглаживая меня по щеке. — Я держу тебя и прослежу за тем, чтобы первый оборот не свел тебя с ума.

Принц крепко стиснул меня за плечи, удерживая на грани между безумием, невыносимой болью и неизбежной трансформацией. Его магия окутывала меня горячим коконом, не давая моему огню вырваться и превратить все вокруг в пепел.

В сверкающих глазах дракона я видела свое меняющееся лицо, вытягивающиеся кости, которые стремительно обрастали плотью и белоснежной шерстью. Внутри меня бушевало пламя Грейшеров, сплетаясь с ледяной стихией Снойверов и создавая нечто невозможное, чего в этом мире никогда не существовало.

Из моего горда вырвался отчаянный крик, который перерос в утробный рев рождающегося зверя.

Я рванулась из рук Кайена, показавшимися мне кандалами. Но он лишь крепче прижал меня к себе. Сцепившись в клубок, мы скатились с берега и погрузились в холодную воду озера, над которым взметнулось облако пара.

Шок от внезапного холода на мгновение остудил воспаленный разум. Я беспомощно наблюдала, как под водой мои руки и ноги превращаются в мощные лапы, появляется гибкий хвост, а тело покрывается мехом, поверх которого пульсирует багровое пламя.

Из-за кровавых отсветов, моя новая шкура походила на живой огонь, стелящийся по белому снегу. И этот огонь находил странный отклик у человека, плывущего рядом со мной. Он ничуть меня не боялся, принимая мое пламя, как часть себя.

Вынырнув на поверхность, я жадно вдохнула, ощущая невероятную легкость в каждой мышце нового тела. В моем сознании еще не улеглась мысль, что я, наконец, пробудила зверя, который оказался вовсе не фениксом.

— Кого ты видишь? — хотела спросить у Кайена, но из пасти вырвалось лишь глухое рычание, эхом разнесшееся под сводами пещеры.

— Я вижу огненного барса, Валесса, — улыбнулся принц такой триумфальной улыбкой, будто он заполучил самый желанный трофей. — Ты воплотила в себе наследие двух великих родов, соединив лед и пламя, что практически невозможно.

Фыркнув, я мотнула головой, глядя на собственные лапы и когти, способные разрывать камень. В пасти чувствовались мощные клыки, а тонкие вибриссы позволяли ощущать малейшие запахи, в том числе дикое желание близости, исходящее от принца и способное сбить меня с ног.

Я ударила лапой по воде, поднимая брызги, и зарычала. Боль превращения отошла на второй план и позабылась, уступая место гудящей в жилах энергии, которая требовала немедленного выхода. Теперь я смогла бы дать отпор любому хищнику, осмелившемуся показать клыки. Во мне бушевала безудержная стихия, выдержать которую мог только один человек, обладающей еще большей силой, вынуждающей зверя отступить и признать в нем равного.

— Валесса! — хрипло произнес Кайен, снова обволакивая меня драконьей магией. — Пора возвращаться.

Вслед за его словами мое тело снова начало меняться, совершая обратный оборот. Но на этот раз он уже не был таким пугающе болезненным. Я чувствовала, как когти втягиваются внутрь, мех исчезает, а кости уменьшаются, возвращая телу хрупкий человеческий облик.

От внезапно накатившей слабости я ушла под воду и тут же оказалась в объятиях мужчины, нырнувшего за мной следом. Прикосновение к его обнаженной коже обожгло, обдавая вмиг замерзшее тело теплом.

Я с ужасом осознала, что на мне нет даже малюсенького лоскутка одежды. Щеки запылали от смущения, когда Кайен выбрался на берег и уложил меня на песок, накрывая своим сильным телом.

— Я обернулась! — посмотрела дракону в глаза со смесью радости и невольного стыда. — Наконец-то, все закончилось.

Это ведь нормально? — спрашивала одним взглядом. — В наготе нет ничего постыдного, особенно после первого оборота.

— Нет, Валесса! — хрипло отозвался дракон, пожирая меня жадным взглядом. — Все только начинается…

Кайен притянул меня к себе, впиваясь в губы требовательным поцелуем. Я задрожала, ощущая, как против воли твердеют горошины сосков, касаясь мускулистого сильного тела. Горячая ладонь принца легла мне на талию, а второй рукой он придержал мою голову, зарываясь пальцами в волосы.

Я уперлась кулачками в стальную грудь, чтобы оттолкнуть. Но внутри меня бесновалась и выла пробужденная кошка. Ей не было дела до прошлых обид и предательства. Она чуяла силу, равную своей, и требовала слиться с ней, взять свое.

— Нет, Кайен! — выдохнула упрямо. — Убирайся прочь! Иначе я выжгу тебя изнутри.

— Попробуй! — прорычал он драконьим рыком, сминая губы жадным поцелуем.

В нашей близости не было нежности, лишь отчаянная схватка двух хищников, желающих доказать силу, подмять под себя более слабого. Я ответила на поцелуй с отчаянной яростью, кусая принца до крови и упиваясь той силой, что проникала в меня вместе с алыми каплями. Мой огонь не обжигал его плотную кожу. Наоборот, дракон жадно впитывал пламя и торжествующе ревел.

Животные инстинкты захлестывали разум, вынуждая меня подчиняться желанию кошки. Она толкала меня навстречу врагу, заставляя выгибаться под его горячими руками и плавиться от пронизывающего каждую клеточку удовольствия.

Магия дракона стабилизировала мой дар, делала его насыщенным и полным. Я жадно впитывала то, чем щедро делился дракон, и взамен отдавала себя и собственную дикую силу, контролировать которую я пока еще не могла.

Я будто сливалась со стихией, глядя в темные глаза Кайена, полыхающие огнем. Каждый его толчок, каждое движение выковывали из меня нечто новое, сильное и пугающее. Я не позволяла себе расслабиться полностью. Смотрела на сосредоточенное лица Кайена и упивалась той мощью, что вливалась в меня, делая еще сильнее.

— Ненавижу тебя! — прошептала, сорвав голос от крика, вознесшего меня на вершину.

И себя заодно, потому что позволила животной половине одержать верх.

— Знаю, — принц криво усмехнулся, пожирая меня все таким же голодным взглядом. — Но, признай, ты хотела этого так же сильно, как и я.

— Думаешь, это что-то меняет? — попыталась вывернуться из объятий, но дракон лишь сильнее прижал к себе.

— Ты принадлежишь мне, — ответил он так обыденно, будто это уже решенный вопрос.

— Ошибаешься! — прошипела, выдираясь из рук и оставляя на его спине багровые полосы от когтей. — Ты всего лишь помог пробудить зверя. Дальше — каждый сам по себе.

— Я так не думаю, — дракон даже не поморщился, когда я случайно задела его рану. Он лишь крепче сжал в объятиях, давая понять, что не собирается никуда отпускать. — Наши звери нашли друг друга, и этот союз куда более важен, чем ты можешь себе представить.

— Никогда! Никакого союза не существует. Ты помог пробудить ирбиса и стабилизировать магию, и только поэтому все случилось, — прорычала, заерзав под ним и округлив глаза, когда поняла, что этим лишь спровоцировала Кайена на новый раунд. — Пусти!

— Ты и вправду этого хочешь? — он коварно улыбнулся и накрыл мои припухшие губы своими. Жадные руки вновь заскользили по телу, пробуждая огонь и вынуждая выгибаться навстречу ласкам. — Скажи только слово, и я остановлюсь… — проложил дорожку поцелуев по шее к груди, обхватив тугую горошину губами и жадно втягивая в себя.

— Нет, Кайен… Да! — простонала, когда волна обжигающего жара пронеслась по венам, скручиваясь в тугой узел внизу живота. — Как же я тебя ненавижу!

— А я хочу тебя, Валесса, с самого первого момента, как увидел, — прорычал Редраген, наполняя меня собой. — Ты только моя! — его хриплый рык огласил пещеру, заглушая мой возмущенный вскрик, когда Кайен впился зубами в плечо, оставляя метку.

У меня зачесались клыки от желания ответить тем же и вонзить их в твердую плоть нарочно подставленного предплечья. Не знаю, каким усилием сдержалась, понимая, что это окончательно свяжет меня с человеком, которого я ненавидела, боялась и хотела до одури одновременно.

Время растянулось в бесконечность, где существовали только мы, неутомимая борьба двух хищников, жадные ласки и стоны. В какой-то момент после очередного пика, вознесшего меня на вершину блаженства, сознание просто отключилось, окутывая тяжелым сном.

Проснулась я от невероятного жара и ощущения тяжести на теле. Распахнув глаза, не сразу поняла, где оказалась, пока легкий плеск воды о берег не напомнил об озере и том безумстве, что накрыло меня и Редрагена.

Я лежала на чем-то жестком и горячем, мерно покачиваясь, как в колыбели. Кайен обернулся огромным угольно-черным драконом с алыми прожилками на крыльях, и свернулся вокруг меня кольцом, будто хотел защитить от всего мира. Массивная голова покоилась рядом, обдавая тонкими струйками пара при каждом выдохе, а кончик хвоста собственническим жестом обвивал лодыжку

Он не отпустит! — осознала с пугающей ясностью, скосив глаза на плечо, где алел след от укуса.

Я сглотнула вязкую слюну, примерно представляя, чем обернется наше безумие. После оборота звериные инстинкты возобладали над разумом, и только поэтому я не сумела остановиться и поддалась животному влечению к сильнейшему самцу.

— Ты глубоко ошибаешься, Кайен, если думаешь, что я принадлежу тебе, — прошептала одними губами. — Эта ночь ничего не изменит. И твоя метка собственности — тоже. Каждый из нас получил, что хотел. Я — пробужденного ирбиса и стабильную магию, а ты… Ты выжил только благодаря мне.

Медленно и бесшумно, используя кошачью гибкость, я выскользнула из объятий дракона, замирая при каждом его вздохе. Кайен спал, восстанавливаясь после бурной ночи и ранений, способных лишить его жизни. В зверином облике раны заживали быстрее.

Скользнув в прохладную воду озера, я смыла с себя следы страсти и радостно отметила, что следы зубов на плече побледнели. Через пару дней они исчезнут совсем, и тогда никто ничего не докажет.

В вещевом мешке принца я нашла его запасную рубашку, которую накинула на голое тело. Она доходила мне до колен и прикрывала все стратегические места. Хорошо хоть сапоги уцелели, а то бегать по лесу босиком совсем не хотелось.

Покидая озеро, я на мгновение обернулась. Дракон пошевелился во сне. Он расправил крыло и накрыл им то место, где я недавно лежала. В этом жесте было столько заботы и нерастраченной нежности, что у меня перехватило дыхание. Но я подавила этот порыв, вспомнив крики толпы, плаху и указ о казни, подписанный Кайеном Редрагеном.

Ну уж нет! Никаких больше мужчин, использующих меня ради сиюминутного удовлетворения и укрепления собственных позиций. Я еще даже не начинала мстить, дожидаясь пробуждения зверя и наивно полагая, что в этой жизни еще никто из моих врагов не совершил преступления.

Они все виноваты! И поплатятся за это.

А ведь сестры уже наверняка праздновали мою смерть, Солея радовалась, что уничтожила соперницу, а остальные участницы наивно полагали, что им ничего не будет. Значит, настала пора возвращаться и показать всем, на что способны ирбисы Снойверов.

Шагнув в темный коридор, я позвала кошку, предлагая ей пробежаться и размять лапы. Она с радостью отозвалась, вырываясь наружу огненным вихрем и причиняя фантомную боль воспоминанием о первом тяжелом обороте. Ни клочка одежды, ни сапог, ни фляжки со стилетом на полу не осталось, скрываясь за магией перевоплощения.

Я мощными прыжками достигла пещеры, в которой удушливо воняла сдохшая тварь. Оттолкнувшись лапами от пола, взметнулась наверх, цепляясь когтями за выступы, и оказалась на свободе. Мой путь лежал к точке сбора участников, но теперь лес не казался опасным или чужим.

Благодаря зверю я чувствовала присутствие других хищников поблизости и умело избегала с ними встречи. Ощущала малейшие изменения и магию заповедного леса, способную за считанные секунды переместить меня из одного конца чащи в другой. Теперь я лучше понимала, как сестрам удавалось так легко меня разыскать и подстроить все те подлые ловушки.

До места сбора я добралась меньше, чем за четверть часа. Уже на выходе сменила облик, попросив кошку затаиться и вести себя как можно тише. Но ее присутствие уже изменило меня. Я чувствовала это в том, какой гибкой стала походка и как послушно двигались мышцы, перекатываясь под кожей, а каждый шаг отдавался в позвоночнике хищной силой.

Рубашка с чужого плеча, сапоги, растрепанные волосы — я вышла из леса, мысленно усмехаясь тому, какой жалкой меня сейчас видели другие. Большая часть оборотней праздновала победу и создание новых союзов, но были и такие, кто горько оплакивал утрату или переживал из-за неудачи.

Однако при моем появлении разговоры стихли, кубки замерли в руках, а глаза у большинства расширились от удивления. Они меня похоронили, а я взяла и вернулась из мертвых.

У центрального костра за выносными столами собралась верхушка сильнейших кланов, празднуя завершение третьего этапа. Ирхан Снойвер сидел, сгорбившись и глядя на огонь с такой безысходностью, что у меня сжалось сердце.

Альвина сидела рядом, прикладывая платочек к сухим глазам и изображала безутешное горе. Сестры в темных платьях расположились чуть поодаль и с трудом удерживали на лицах скорбные выражения. Солея Лайнхид улыбалась, о чем-то разговаривая с Морвеной и Шелли.

— О, боги! Валесса? — вскрикнула Ильбера, первой заметив меня у кромки леса.

Она испуганно подскочила, опрокинув кубок с напитком, который алым пятном растекся по белоснежной скатерти.

— Дочка? — отец поднялся следом, глядя на меня с отчаянием и вспыхнувшей надеждой.

— Вы будто привидение увидели, — небрежно бросила сестрам, приближаясь к нашему столу. — Не ожидали, что празднование моих похорон так быстро закончится? Наверное, уже растащили мои украшения и заняли освободившуюся комнату? Зря, — цокнула языком и покачала головой. — Придется вернуть.

Я обвела взглядом предательниц, а после посмотрела на других участниц, которые помогли мне «упасть» три дня назад. Солея побледнела, нервно стиснув салфетку. Морвена сузила глаза и закусила губы, пытаясь скрыть охватившую дрожь. Они чувствовали, что я изменилась, но даже не представляли насколько.

— Валесса, деточка, мы так горевали! — Альвина подалась ко мне, пытаясь заключить в объятья.

— Оставь соболезнования при себе, — холодно осадила мачеху. — они тебе еще пригодятся. Судя по трауру, которые вы все поспешили надеть, кто-то поспешил заявить о моей смерти?

— Что случилось, Валесса? — вмешался отец, пресекая публичную ссору. — Эльмира сказала, что ты отстала от группы и…

— И что дальше, папа? — я шагнула к Эльмире, заставляя ее вжаться в лавку. — Что еще она рассказала? Как помогла мне упасть в расщелину? Или о том, как Солея Лайнхид сломала мой лук, а Морвена Блекторн держала за горло, пока остальные выворачивали мои карманы и выбирали место, где я гарантированное сдохну? Правда, Шелли? Напасть впятером на одну «пустышку» — это же так благородно! Достойно первых дочерей великих домов. Вы же так старались, избивая меня, чтобы я расшиблась сразу и не мучилась, медленно умирая от голода и ран.

На поляне воцарилась гробовая тишина. Все уставились на девушек, лица которых посерели от ужаса. Оборотни из других кланов начали переглядываться, в воздухе запахло скандалом, способным разрушить репутацию великих домов.

— Ложь! — выкрикнула Солея, вскакивая с места. — Вы же видите, в каком она состоянии. Валесса бредит! Очевидно, при падении она сильно ударилась головой. Мы все видели, как она оступилась. Наоборот, мы пытались помочь…

— Неплохая попытка, львица, — хмыкнула, подавляя ее непоколебимой уверенностью. — Ты так старалась «помочь», что отметины от твоих когтей до сих пор украшают мои плечи. Священное озеро залечило раны, но оно не стирало память. Я помню каждое ваше слово, каждый удар… Вы действовали наверняка и точно знали, что я не вернусь. Поэтому сообщили всем о моей преждевременной кончине, не так ли?

— Да она же просто пытается привлечь внимание! — язвительно заметила Морвена. — Пустышка нарочно кидается обвинениями, чтобы оправдать собственную никчемность.

— Если я лгу, то пусть нас рассудят боги! — обвела взглядом мерзких гадин, ощущая, как меня распирает от силы. — Я вызываю вас пятерых на поединок чести. По очереди или вместе — плевать, но вы ответите за покушение на жизнь наследницы клана Снойверов.

Эльмира нервно сглотнула слюну, лихорадочно выискивая взглядом того, кто бы ее поддержал. Ильбера позеленела и беспомощно посмотрела на отца. Никто не спешил встать на защиту оборотниц, преступивших закон.

— Поединок? С тобой? — Шелли Фокстейл нервно хохотнула. — Это же смешно! Мы не деремся с теми, кто не способен обернуться. Это ниже нашего достоинства.

— Поздно вы вспомнили о достоинстве, — я размяла шею, ощущая, как хрустнули позвонки. — Может, вы просто боитесь, что пустышка вырвет вам глотки? Ну же? Куда подевалась ваша смелость? Солея, что молчишь? Ты ведь больше всех старалась меня уничтожить.

— Я не собираюсь участвовать в этом балагане, — фыркнула Солея и демонстративно отвернулась. — Ирхан, усмири свою дочь! Оно позорит твой род.

Отец за время перепалки не произнес ни слова. Он смотрел на меня так, будто видел впервые. Его зверь чуял то, что другие могли не заметить.

— Моя дочь вернулась из мертвых, — отчеканил он, пристально глядя мне в глаза. — И я хочу узнать правду!

— Правда в том, папа, что я выжила вопреки всему, — подошла к отцу вплотную. — И не просто выжила, а обрела то, что вы все так старательно пытались похоронить.

— Валесса, сейчас не время для поединков, — процедил Ирхан еле слышно. — Мы разберемся со всеми, кто посмел поднять на тебя руку, но позже. — Ты ранена? Валесса, тебе нужно к целителю, — добавил громче, чтобы слышали все.

Отец протянул руку, чтобы коснуться моего лица, но я перехватила ее за запястья. Обострившее чутье вмиг учуяло неровный пульс и еле уловимый запах терпких трав, перебивающий аромат снежного барса. Я шумно втянула носом воздух, ощущая неладное.

Неужели, Альвина решила ускорить процесс? Я помнила отца крепким и сильным, он начал слабеть гораздо позже, через пару месяцев, когда мне пришлось переехать в дом мужа.

— Целители подождут, — так же тихо ответила отцу. — Нам необходимо срочно поговорить.

— Но праздник… Мы все ждем возвращения Его Высочества…

— В пекло ваш праздник и принца! — я посмотрела отцу в глаза, пытаясь взглядом отразить всю серьезность положения. — Если хочешь дожить до рассвета, ты пойдешь со мной прямо сейчас.

Ирхан машинально кивнул, ощущая давление моего зверя и силу, которой прежде не было. Мы направились к нашему павильону, игнорируя шепот за спиной и ненавидящие взгляды врагов.

— Ты пожалеешь об этом, — змеей прошипела Эльмира мне вслед.

Я даже не обернулась. Время гиен прошло, они просто еще не знали об этом. С этими тварями я еще разберусь, гораздо важнее, что гадины начали активно травить отца. Одна ли Альвина старалась, или же близняшки участвовали в этом, уже неважно. Теперь их жизни зависели от того, как быстро моя кошка наиграется с добычей.

Оказавшись в кабинете отца, я плотно прикрыла двери и зашторила окна. Ирхан тяжело опустился в кресло и убрал руки под стол, чтобы не выдать того, как сильно они дрожали. Он угасал, и это открытие ударило по мне сильнее, чем падение в расщелину.

— Ты хотела поговорить, Валесса, — устало напомнил отец. — Что такого важного ты узнала в лесу?

Я посмотрела на человека, которого всегда считала самым сильным, готовым бросить вызов любому оборотню. Ирхан потянулся к графину с водой, но его рука, способная одним ударом свалить медведя, бессильно дрогнула. Стекло жалобно звякнуло о поднос, несколько капель выплеснулось на зеленое сукно столешницы.

— Альвина травит тебя, — произнесла четко, чтобы до него дошло. — На протяжении многих лет она медленно убивает тебя, пичкая ядовитыми отварами и зельями.

— Что ты такое говоришь, Валесса? — Ирхан отшатнулся, хватаясь руками за воротник и расстегивая пуговицы на камзоле, чтобы глотнуть воздуха. — Альвина заботится обо мне. Ее настои поддерживают меня, скрывая ото всех…

Раньше я не замечала этого, но теперь моя кошка выла, ощущая страдания барса, запертого в слабеющем теле.

— Нет! — я покачала головой. — Ее отвары гасят твой дух. Они не убивают мгновенно, но блокируют связь со зверем. Разве ты не чувствуешь, как он умирает? Не замечаешь, что с каждым днем тебе все тяжелее дается оборот? Другие кланы уже почуяли твою слабость. Понятно теперь, почему Тайгеры кружат, как стервятники, ожидая момента, когда ты окончательно рухнешь.

— Но зачем ей? Мы ведь столько лет… — отец запнулся.

Если до этого у него закрадывались подозрения, то он отметал саму мысль, что жена может ему вредить. Но зверь не мог ему врать. Ирбис медленно умирал от яда, до конца оставаясь верным хозяину.

— Ты еще спрашиваешь, зачем? Потому что гиены никогда не унаследуют Грейшерские рудники! Она делает это ради дочерей, сговорившись с Шериданом Тайгером. Вельсар, может, и станет главой клана после тебя, но рудники перейдут вместе со мной моему мужу. Думаю, что Шеридан ведет двойную игру. Он видел, что у меня пробудилась магия, и надеется, что она проявится в его потомстве со мной. Впрочем, Кайен не так далеко от него ушел. Но он, по крайней мере, честен в своих намерениях.

Я выдохнула, выпалив все, что давно хотела сказать.

— Вместе с тобой Альвина травила и меня, — продолжила, горько усмехнувшись, — чтобы мой зверь никогда не пробудился. Она нарочно делала из меня пустышку и превращала в послушную куклу, которую можно выгодно продать. Или избавиться, когда представится случай. Эльмира и Ильбера с первого дня испытаний пытались меня убить.

— Нет! Не верю, — Ирхан глухо застонал, закрыв лицо руками. — Мои маленькие девочки… Как такое возможно? Разве этому я их учил?

— Твои девочки — гиены, папа! Тот обвал в горах должен был скинуть меня в пропасть. А секач? Откуда он взялся у Черных оврагов? Его приманили туда и нарочно облили едким зельем, чтобы привести в бешенство. Если бы не Кайен Редраген, я была бы мертва. Но я не могла обвинить их тогда. Никто бы мне не поверил. Ты даже сейчас не веришь. Однако три дня назад они перешли все границы. Эльмира столкнула меня в расщелину и смотрела, как я падаю, ломая кости. Но бездушная тварь не учла одного — оказавшись на дне и столкнувшись со смертью, я сумела вернуться. Теперь я знаю, каким будет наше будущее, папа! Шеридан захватит родовой замок и превратит братьев в покорных псов. Я видела твою смерть… — зажмурилась на миг, воскрешая в памяти тот ужасный день. — Видела, как следом они уничтожат меня. И я не допущу, чтобы все это случилось.

— Какое будущее? О чем ты, Валесса? — отец резко подался вперед, впившись пальцами в край стола.

— Вспомни, кем была моя мать! Ты ведь знаешь, в чем заключалась ее сила? Представь, во что она превратилась, соединившись с мощью Снойверов! Оказавшись на грани смерти, я пробудила магический дар и зверя, который помог мне выжить. Смотри на меня, папа! Смотри внимательно, и только попробуй не поверить!

Я позволила огню вырваться наружу, окутываясь пламенем, как щитом. Вслед за этим совершила частичный оборот, отращивая когти, пушистые ушки и белоснежный хвост.

Ирхан невольно отпрянул, защищая глаза от яркой вспышки и жара.

— О, боги... Фейлин... — выдохнул он имя матери, глядя на золотистые искры, танцующие на моих когтях. Его глаза увлажнились от непрошенных слез, которым отец не позволил пролиться. — Ты унаследовала ее свет и мою силу… Значит, все правда! — Ирхан потемнел от боли и пробуждающейся ярости.

Схватившись за голову, он оперся локтями об стол и застыл, уставившись вдаль затуманенным взглядом. Мысли, роящиеся в его голове, отражались на лица, полном тоски и боли, и в стальном блеске глаз.

— Твоя возросшая сила возвысит Снойверов и оставит клан Валхайнов ни с чем. Только, когда нас обоих не станет, рудники перейдут к Эльмире, как старшей из близнецов, — пробормотал он бесцветным голосом. — Валесса, они не должны узнать… — отмер он, стукнув кулаком по столу. — Среди кланов наблюдается раскол. Даже с поддержкой твоего зверя, мы не сумеем дать отпор. Если все так, как ты говоришь, и мой последний час еще не пробил, то мне понадобится время, чтобы наладить связь со зверем.

— Именно поэтому я пока еще не заявила о себе, — погасив пламя, вернулась к человеческому облику и расположилась по правую руку от отца. — Пусть Альвина празднует победу, пока может. Но тебе придется притворяться слабым, жаловаться на боли и делать вид, что пьешь ее отвары. А я останусь «глупой девчонкой», которая лишь чудом выжила.

— Зачем тебе это? — Ирхан нахмурился, на его лбу залегла тяжелая складка, появляющаяся в моменты глубоких размышлений. — Не проще ли мне отправить Альвину в поместье? Я посажу ее под замок на хлеб и воду, и никто не посмеет мне возразить.

— Я хочу выявить предателей, — хищно оскалилась. — Ты же не думаешь, что мачеха действует в одиночку? У нее есть сообщники среди гвардии и слуг. Она заручилась поддержкой Шеридана Тайгера, намереваясь выдать меня замуж. Пусть они думают, что победа близка, а клан Снойверов — легкая добыча. И вот, когда они расслабятся, раскроют свои планы, тогда мы и нанесем удар, разом уничтожив всех, кто желал нашего падения.

— Как же ты повзрослела, дочка, — Ирхан тяжело вздохнул, но в его взгляде я увидела неприкрытую гордость. — Стала жесткой и беспощадной, какими всегда были барсы по отношению к врагам.

— Ни доброта, ни мягкость не помогут нам выжить, — я пожала плечами. — Когда оказываешься на пороге смерти, на многие вещи начинаешь смотреть иначе. Папа, мы должны спасти Вельсара и Альдара. Братья ослеплены ложью Альвины, но они ирбисы и истинные Снойверы. Когда они осознают, что творила Альвина, их звери сделают правильный выбор. Мы должны очистить наш дом от гиен, и не позволить тиграм захватить нас как добычу.

— Я верю тебе, Валесса. И принимаю твой план, — Ирхан выпрямился, сверкая непримиримой яростью в глазах.

— С этого момента, не доверяй никому! Особенно тому, что исходит от Альвины. И постарайся, пожалуйста, не убить ее сразу, когда она придет с очередной порцией яда.

— Я справлюсь, дочка! — процедил Ирхан, крепко сжав кулаки. — Мой зверь требует крови, но я заставлю его подождать.

Не успели мы договорить, как я почуяла приближение мачехи. Она мягко ступала по ковровой дорожке, а в ее руках тихо позвякивала посуда, наполненная очередным отваром. Альвина скромно постучалась, якобы не желая мешать нашему уединению.

— Входи, дорогая! — отозвался отец на удивление слабым уставшим голосом.

Гиена вплыла, держа в руках поднос и чашу с дымящимся напитком. На лице отравительницы застыла фальшивая скорбь, от которой уже тошнило. Альвина взглянула на меня свысока, как на противное насекомое, мешающееся под ногами.

— Валесса, ты еще здесь? — пропела она медовым голосом. — Твоему отцу необходим отдых. А тебе стоит подумать о своем поведении. Как можно разбрасываться такими обвинениями в адрес добропорядочных верин?

— Но они в самом деле встретили меня в лесу и отобрали вещи! — возмутилась, делая, вид, что сейчас расплачусь. — Эльмира толкнула меня…

— Уверена, это получилось случайно. Ты же не думаешь, что она всерьез хотела навредить? Вы же сестры! Как можно так плохо думать о своих родных?

— Простите, матушка, — я опустила глаза, изображая смирение и скрывая ярость. — Пожалуй, пойду к себе. Я так устала… И папа выглядит таким бледным.

— Иди, Валесса, — жестом отправила меня мачеха и подошла к мужу, ласково поглаживая его по щеке. — Я позабочусь о твоем отце. Пей, любимый. Этот настой поможет тебе быстро заснуть.

— Ох! — сделала вид, что оступилась, и неловко завалилась на пол. — Матушка, ты не могла бы мне помочь? — попросила, нарочно отвлекая тварь от отца, который тут же выплеснул содержимое чашки в цветок.

— Конечно, Валесса! — Альвина нехотя направилась ко мне и помогла подняться. — Фу! Чем от тебя несет? — скривилась она. — Велю служанкам, чтобы набрали тебе ванную. И выкинь эту гадость! — подцепила кончиком ногтя край воротничка на рубашке.

— Спасибо, дальше я сама. Спокойной ночи, папа, — отстранилась от мачехи и направилась к себе.

Главное, что сегодня отец не выпил проклятый отвар. И не сделает этого ни завтра, ни когда-либо позже. А, значит, его ирбис скоро снова войдет в силу и тогда мы уничтожим всех, кто желал нам смерти.

— Спокойной ночи, Валесса, — отозвался он, и в его голосе я расслышала скрытое обещание возмездия.

Альвина подозрительно прищурилась, провожая меня долгим взглядом, как будто чуяла, что я изменилась. Но моя доверчивость в прошлом сейчас играла на руку. Другая я прыгала бы от счастья и непременно бы всем рассказала, если бы зверь пробудился. Ей в голову не могло прийти, что я скрыла такое событие от семьи.

Но, помимо Альвины, в нашем доме жили еще две гиены, и они как раз поджидали меня у комнаты!

— Ну что? Нажаловалась папочке? — Эльмира преградила путь, скрестив руки на груди. — Спорим, что он тебе не поверил?

— Папа сильно расстроился, — я шмыгнула носом и с обидой посмотрела на девушек. — Он сказал, чтобы я была осторожнее. В лесу непробужденных часто подстерегают ловушки, провоцируя появление зверя. Вы ведь хотели помочь, да? Чтобы зверь почуял опасность и проснулся?

Сестры переглянулись и расхохотались, больше от облегчения, чем над моей «наивностью». Что ж, пока они верили в мою слабость и ощущали безнаказанность, огненный ирбис готовился к смертельному прыжку.

— Бедная, глупая Валесса, — издевательски протянула Ильбера. — Тебе действительно стоит быть осторожнее.

Я ускорила шаг и, влетев в свою комнату, захлопнула ее перед носом у сестер. Прислонившись спиной к дереву, глубоко вздохнула, позволяя кошке внутри меня немного утихнуть. В полумраке комнаты мои глаза горели огнем и отражались в зеркале двумя хищными вертикальными полосками.

Месть ненадолго откладывалась, но с каждым прожитым часом моей новой жизни она становилась все холоднее. И я уже предвкушала ее сладкий вкус.

Приняв ванную и перекусив остатками ужина, я легла спать. Но сна не было ни в одном глазу. Энергичная кошка требовала действий, жаждала охоты. Несмотря на общую усталость, меня переполняло от пугающей силы. Я поднялась и вышла на балкон, вдыхая запахи догорающих костров и слушая тихие разговоры стражей.

Слух и обоняние с появлением зверя стали в разы острее. Я без труда различила, кто из охранников сегодня в дозоре. Едкий запах пота и человеческого тела бил в ноздри, вынуждая морщится. Среди прочих я сразу узнала начальника охраны Гарма. Он годами служил нашей семье, но, как оказалось, истинной его хозяйкой всегда была Альвина.

В той жизни он был среди тех, кто отвел взгляд, когда меня вели на плаху. Не из жалости, а чтобы никто не увидел облегчения от выполненного приказа. Теперь я чуяла трусливую душонку, спрятанную за грудой мышц.

Перемахнув через перила балкона, я приземлилась на четыре лапы и бесшумно направилась к его палатке. Ирбис внутри скалился, предвкушая момент, когда эта гора мяса поплатится за предательство. Не сами же сестры, в самом деле, устанавливали ловушки? У них был тот, кто делал всю грязную работу.

Расположился начальник охраны в отдельной палатке, где из убранства был удобный топчан, сундук для вещей, стойка для оружия, стол и стул. Гарм вздрогнул, когда я вышла из тени на свет единственной свечи.

— Верина Валесса?! — подскочил он с места, бросая взгляд на меч, дотянуться до которого не составило бы труда.

— Сидеть, — произнесла хлестко, как приказывают псу, приучая к покорности. Мужчина замер, пригвожденный к стулу давящей аурой.

Я выпустила немного силы, нагревая пространство вокруг себя. Воздух в тесном помещении моментально раскалился. Гарм побледнел, на его лбу выступили капельки зловонного пота. Пусть он и вымахал здоровым, как бык, но чуял хищника, который на голову был сильнее его собственного зверя.

— Я хочу знать о ловушках в лесу, — процедила, продолжая давить. — тех самых, что ты расставил по приказу мачехи.

— К-какие ловушки? — заикаясь, пробормотал Гарм. — Вы, должно быть, ошиблись? Я-а-а всего лишь выполнял приказ…

— Надо же, какая исполнительность, — подалась ближе, заставляя здорового мужика вжать голову в плечи. — Не лги мне! — рявкнул так, что он подпрыгнул. — Я сказала, что хочу знать, сколько золота пообещала Альвина за то, чтобы ты «не заметил» обвала в ущелье?

Моя хищная воля давила на Гарма, обещая кровавую расправу за неподчинение. Страх за собственную жизнь перевесил настолько, что его затрясло.

— Она… Хозяйка сказала, что вы должны исчезнуть… — выдал Гарм, так и не решившись схватиться за меч. И правильно сделал, потому что в ту же секунду, как он бы дернулся в сторону оружия, я бы вцепилась ему в глотку. — Верина говорила, что это единственный способ спасти клан от позора. Я не хотел… Богами клянусь! Верина угрожала меня уничтожить…

— И вместо того, чтобы рассказать о подлости главе клана, ты предпочел избавиться от меня? — я хищно прищурилась. — Представляешь, что с тобой сделает Ирхан? Да что отец? Только подумай, что с тобой могу сделать я, — вытянула вперед руку с отросшими когтями, на кончиках которых заиграло живое пламя.

— Пощадите! — Гарм сполз со стула и бухнулся на колени. — Я расскажу правду! Стану вашим свидетелем. Это ведь не я, а верина Альвина хотела вашей смерти.

— Тебе ли не знать, что свидетели долго не живут? — холодно усмехнулась. — Но я могу дать тебе шанс. Ты прямо сейчас пойдешь к отцу и все расскажешь, не взирая на последствия. Если решишь бежать, то я открою на тебя охоту. Быть может, ты выживешь, если доберешься до границы заповедника. Но я бы на это не рассчитывала. Выбор за тобой.

Выскользнув из палатки, ни капли не сомневалась, что Гарм попытается спасти свою шкуру. Его единственный шанс заключался в том, чтобы пойти к главе клана. Но он выбрал другой путь, а значит, никакой пощады не будет.

Затаившись в тени, я слышала, как воин мечется, собирая вещи. Через пять минут он вышел, закинув походный мешок за плечо, и направился к выходу с территории нашего клана. Ну а мне ничего не оставалось, как разыграть вторую часть представления.

Дальше мой путь лежал к Вельсару, перед комнатой которого я нарочно громко топала и сопела, чтобы сестры меня услышали.

— Вельсар! — ворвалась к брату, который сидел за столом и чистил доспехи. — Мне кажется, среди наших слуг происходит что-то странное. Я дышала воздухом на балконе и увидела, как Гарм направлялся к лесу. Он вел себя очень подозрительно.

— Не выдумывай, Валесса, — брат нахмурился, откладывая ветошь в сторону. — С чего бы Гарму покидать пост? Тебе показалось…

— И вовсе нет! У него с собой был мешок, в котором что-то звякало на каждом шагу, — схватила Вельсара за рукав, изображая панику. — Я слышала, как он сказал охранникам, что идет прогуляться. С мешком! Не находишь это странным?

— Оборотням часто требуется размять лапы, — не повелся на мои доводы брат. — Ты пока этого не понимаешь, но зверю требуется свобода и простор.

— А я думаю, что нам стоит проверить столовое серебро! — произнесла упрямо. — Ну, что тебе стоит проверить, остались ли его вещи в палатке? Я же теперь не усну. На прогулку ведь не собираются так, будто не планируют возвращаться?

— Хорошо, Валесса! — Вельсар тяжело вздохнул. — Я сейчас же пойду и узнаю, куда он ушел. Может, отец или Альвина направили его с каким-нибудь поручением?

— Пожалуйста, — я улыбнулась, точно зная, что предатель сбежал с концами. — Мне так будет спокойнее.

В коридоре послышался шорох. Сестры наверняка слышали каждое слово и сразу побежали докладывать матери. Уж они-то наверняка в курсе, кто готовил для меня ловушки.

Из комнаты мы с Вельсаром вышли вместе. Он поспешил во двор, а я направилась к себе, чтобы понаблюдать за представлением с балкона. Брату хватило пары минут, чтобы понять — начальника стражи след простыл. Вельсар немного задержался, пока опрашивал стражников, а в это время с соседнего балкона спрыгнула серая гиена и бесшумно помчалась вслед за Гармом.

Перекинувшись ирбисом, я решила проследить, что будет дальше. Двигалась крадучись, держалась с подветренной стороны, чтобы гиена меня не почуяла.

Гарм выбрал дорогу в обход лагеря, мимо других павильонов и стражей, в сторону реки, текущей по дну каньона, зажатого между крутых скал. Это самый короткий путь к границам заповедника, за пределами которого он рассчитывал затеряться.

Но опускать его живым никто не собирался. Альвина вынырнула прямо перед мужчиной, легко срезав дорогу по горному склону и спрыгнув на тропу уже в человеческом облике.

— Госпожа? — то ли прошептал, то ли всхлипнул Гарм. — Вы пришли мне помочь? Я должен бежать, пока Ирхан не узнал…

— Конечно, Гарм, — гиена слащаво улыбнулась. — Я здесь именно за этим. Не могла же я позволить своему преданному слуге уйти не попрощавшись.

— Валесса знает о ловушках! Она грозилась убить меня! — выпалил страж, заглядывая в беспощадные глаза мачехи.

— Понимаю, мой дорогой! Девочка становится слишком опасной, — Альвина кивнула и приблизилась к Гарму, касаясь его плеча. — Но не бойся! Она ничего не сделает. Дальше за поворотом есть потайной грот. Там тебя ждут свежие лошади. Иди, мой верный слуга, и ничего не бойся. Я отвлеку тех, кто посмеет тебя преследовать.

Я б не рискнула поворачиваться к гиене спиной. Но Гарм поверил мачехе, умеющей убеждать и лить слащавые речи. Он направился вперед, ступая на узкую тропу над ущельем, где внизу бурлила река.

Альвина бросилась вперед и толкнула Гарма в спину. С отчаянным воплем он полетел с обрыва. Протяжный крик оборвался мокрым шлепком. Наступившая после тишина означала только одно — падения Гарм не пережил.

Альвина постояла над пропастью еще минуту, прислушиваясь к шуму воды, а после развернулась и направилась к павильонам, не скрывая торжествующей ухмылки. Она выглядела так мерзко, что кошка внутри зарычала, требуя немедленно разорвать ей горло. Но мне пришлось осадить ее порыв.

— Потерпи, моя хорошая, — произнесла еле слышно. — Падение Альвины должно быть публичным и окончательным. Эта тварь увидит крах всех своих надежд и будет умирать очень медленно.

Ночью никто не рискнул оставлять павильон без защиты и отправляться в погоню за беглецом, а уже на рассвете лагерь потрясли печальные новости. Стражи, отправившиеся по следу Гарма, обнаружили его тело, разбившееся на валунах. Останки уже подняли наверх и доставили к нашему павильону.

Альвина уже была на ногах, окруженная свитой и взволнованными дочерями. Мачеха картинно прижимала платок к сухим глазам и сокрушалась, изображая горе.

— Какая потеря! Такой преданный воин! — причитала она, играя на публику.

— Что произошло? — Ирхан появился следом.

— Скорее всего, он оступился в темноте, — Альвина всхлипнула. — Не понимаю, зачем Гарм отправился за пределы лагеря ночью? Ах, Ирхан, как же мы теперь?

Я подошла ближе, протискиваясь сквозь толпу слуг, и остановилась за спиной мачехи.

— Действительно, какая нелепая трагедия, — произнесла так громко, что Альвина вздрогнула и обернулась, обдавая меня раздражением и ненавистью.

— Валесса, тебе не стоит на это смотреть, — выдавила она через силу.

— Ну, что вы, матушка, я видела вещи и похуже, — мило улыбнулась. — Представляете, ночью я заметила, как Гарм уходил, и сразу сообщила об этом Вельсару. Он после еще расспрашивал охранников, куда начальник направился в такое время. Я так переживала, что полночи провела на балконе и видела, как ты ушла из лагеря в том же направлении, что и Гарм. Странное совпадение, не так ли?

Среди слуг и зевак поднялся ропот, десятки глаз уставились на Альвину, которая чуть не поперхнулась воздухом.

— Тебе показалось, Валесса! — произнесла она слишком нервно, выдавая панику. — Я всю ночь провела в собственных покоях и молилась за благополучие нашего клана. Ирхан, скажи, ведь так и было!

— Не знаю, Альвина. После отвара, который ты подаешь каждый вечер, я крепко спал и ничего не слышал, — ответил отец, не выражая никаких эмоций, лишь пристально глядя на собственную жену.

— Вельсар, ну, хоть ты им скажи! — мачеха с мольбой посмотрела на сына.

— Валесса прибежала ко мне посреди ночи и сообщила, что Гарм ведет себя странно, — подтвердил брат мои слова. — Я проверил палатку, и в ней не оказалось его вещей. Но приказ о преследовании я не отдавал, думая, что разберусь с этим утром. Гарм — преданный нашему клану воин. Уверен, у него была причина сорваться посреди ночи. Маму я не видел.

— Роган? — Ирхан вопросительно посмотрел на стражника. — Немедленно отвечай, кто выходил за территорию нашего павильона!

— С-слушаюсь, господин, — мужчина оробел от пристального внимания. — Гарм ушел около полуночи, потом появился молодой господин. Мы с ним проверили палатку, а дальше я вернулся на пост. Чужаков не было, я бы почуял. Но мне показалось, что видел свежие следы, ведущие от павильона к дороге. И запах… Он принадлежал госпоже Альвине, хозяин.

— Дорогой, я случайно увидела Гарма из окна, затем услышала разговор Вельсара с охранником и решила не дожидаться утра, — нашлась Альвина с ответом. — Но я быстро потеряла Гарма из вида и не решилась идти к каньону ночью. Он ушел так быстро, будто за ним гнались монстры.

— Или совесть, — хмыкнула с наигранным сочувствием. — Жаль, что мертвецы не умеют говорить. Странно, не находите, что он сбежал именно тогда, когда к нему появилось столько вопросов. Теперь мне кажется, что тот обвал в ущелье, когда я едва не пострадала, не был случайным.

— Довольно пустых разговоров! — отец посмотрел на жену долгим взглядом. — Тело Гарма будет предано огню, согласно нашим обычаям. А расследованием займется новый начальник охраны, которого я назначу позже. Валесса, иди к себе. Сегодня состоится собрание кланов, нам всем нужно подготовиться.

Склонив голову, я скрыла усмешку, скользнувшую по губам. Предатель уничтожен чужими руками. Первый камень в репутацию Альвины брошен. Пока это только подозрения, которые ничего не значат, но со временем их накопится столько, что ни у кого не возникнет сомнений в ее виновности. Она сама выроет себе могилу.

Подняв глаза, я наткнулась на подозрительный взгляд Эльмиры. Уж она точно знала, кто подготовил те ловушки. И только теперь осознала, что мне прекрасно известно об этом.

Сестрам нравилось считать меня безмозглой идиоткой, но правила игры давно изменились. Очень скоро они это поймут и будут бояться собственной тени.

Список предателей у меня получился солидным, но сестер и мачеху я решила оставить напоследок. Чтобы прониклись неизбежностью наказания и вздрагивали от каждого шороха.

В павильон возвращалась вполне довольная собой. Ирбис внутри удовлетворенно урчал, что месть все свершилась, хотя он бы предпочел сам вонзить зубы в горло жертве.

К обеду готовилась особенно тщательно, ожидая очередной раунд противостояния. Моя поддержка требовалась отцу хотя бы в том, чтобы подсказать, какая пища отравлена. Когда связь со зверем ослабевала, то и обоняние притуплялось, и реакции. А моя кошка чуяла разноголосье приправ, использованных в приготовлении каждого блюда.

Появившись в столовой, меня чуть не стошнило от идиллической картинки притворного дружелюбия и благополучия. Накрахмаленные скатерти, начищенное до блеска серебро, фарфоровые тарелки, на которых были разложены всевозможные виды мяса. Вдобавок ко всему, к нам пожаловали гости. За нашим столом сидел Шеридан Тайгер.

Явился не запылился! — кошка внутри угрожающе зарычала, отражая мои собственные эмоции по поводу тигра.

Взглядом я сразу прикипела к графину с соком, стоящему возле отца. В густой оранжево-желтой жидкости Альвина растворила убойную дозу яда, как будто хотела разом отомстить за все свои унижения.

За несколько часов мачеха успела приодеться и привести себя в идеальный порядок. Дорогое платье с глубоким вырезом, прическа, косметические мази, улучшающие цвет лица. Она встретила меня с недовольством, как будто не рассчитывала, что спущусь к обеду, а вместо этого привычно запрусь в комнате, страдая от собственной ущербности.

Как бы не так!

Я тоже времени даром не теряла и приоделась в строгое платье, в котором не стыдно появиться на совете кланов. Прическа, минимум украшений и воинственное настроение как раз соответствовали случаю.

— Дорогая Валесса, ты сегодня выглядишь весьма необычно, — Альвина мигом оценила мой наряд и считала вызов, сквозящий в каждом жесте. — Мы все желаем узнать подробности, как ты спаслась? Откуда взяла ту рубашку, в которой вернулась из леса? Чья она? Куда подевался костюм?

— Рубашку нашла в расщелине, — я пожала плечами, занимая свое место за столом и стараясь не обращать внимания на Шеридана, наблюдающего за мной с того момента, как я вошла. — А в моих скитаниях нет ничего особенного. Просто брела наугад, пока не наткнулась на озеро. Оно залечило раны и поддерживало мои силы на протяжении всего срока испытания.

— Валесса, ты не поздоровалась с нашим гостем, — напомнил о правилах отец. — Он прибыл, чтобы выразить соболезнования по поводу трагической случайности с Гармом.

— Рад встрече! — Шеридан кивнул мне, сопровождая приветствие жарким взглядом.

— Не могу сказать того же, — буркнула ворчливо.

Эльмира, которую явно заранее предупредили о визите, раз она так разоделась, заскрипела зубами и покраснела от едва сдерживаемой ярости. Наверняка рассчитывала, что Тайгер будет очарован ее нарядом, а не моей кислой физиономией.

— Значит, вы уже разобрались, из-за чего погиб Гарм? — обратилась к отцу, который вел себя тихо и покладисто, изображая ослабевшего хищника. Тайгера даже усадили рядом с ним, по левую руку, как будто он имел на это право.

— Мои люди приняли участие в расследовании и не нашли никаких улик, которые подтвердили бы насильственную смерть, — Шеридан вальяжно откинулся на высокую спинку стула.

Ну, еще бы его люди что-то нашли! Вон, как тигр переглядывался с Альвиной, как будто они давно сговорились и следовали четкому плану.

— Ирхан, я бы хотел обсудить с тобой будущее, — насытившись, Тайгер перешел к делу, ради которого, вероятно, и притащился к нам. — Заповедник полнится слухами, что Кайен Редраген погиб на испытаниях. У подножия Священной горы нашли останки мурросов — полумагических тварей, чей яд способен свалить даже дракона. Там же обнаружили части одежды принца и следы огня, которые прямо указывают, что Редраген сошелся с ними в схватке.

— Вы уверены? Но откуда эти твари взялись в заповеднике? — не удержалась от вопроса. — Я о мурросах даже не слышала.

— Разумеется, не слышала! — тявкнула Эльмира, глядя на меня с презрительным снисхождением. — Откуда тебе? Во время войны с морфами мурросов выращивали в Инфиморе и натаскивали на уничтожение оборотней.

— Верно, Эльмира, — Шеридан кивнул сестре, отчего та зарделась. — Но сейчас важно другое: гибель принца сильно ослабила позиции Редрагенов. Рактар не озаботился другими наследниками, а значит, его род скоро угаснет. А Териану необходим новый лидер, способный удержать защиту границ и обеспечить империи процветание. Если мы объединим силы, то сможем диктовать условия любому клану, который осмелится поднять голову!

— Тебе нужна моя поддержка на совете? — уточнил отец нахмурившись.

— Не только поддержка, Ирхан, — тигр подался вперед, впиваясь в отца жестким взглядом золотых глаз. — Мне нужен нерушимый союз. Я пришел просить руки твоей старшей дочери! Брак надежно скрепит наши договоренности. Мои воины встанут на защиту ваших границ, а рудники обеспечат нас ресурсами для грядущих перемен. Времена наступают тяжелые. Подумай, сколько выгоды сулит наша свадьба с Валессой.

— Шеридан, но как же... — булькнула Эльмира, краснея и издавая странный придушенный звук. Но резкий тычок от матери в бок, заставил сестру заткнуться на полуслове.

— Кхм, неожиданно… — Ирхан потер виски, изображая глубокое раздумье. — Шеридан, ты сильный альфа. Тебе в пару нужна сильная самка с пробужденным зверем. Но Валесса… Ты ведь знаешь, что ее зверь до сих пор не дал о себе знать. Возможно, тебе стоит обратить внимание на Эльмиру?

— Дело не только в звере, — Тайгер хищно прищурился, обдавая меня жарким взглядом. — Я выбрал пару сердцем. Валесса — твоя наследница, в ней чувствуется порода и стать снежных ирбисов. На ее фоне остальные девушки меркнут. Отсутствие зверя для меня не проблема. Наоборот, так я буду уверен, что наши дети унаследуют мою ипостась.

— Серьезно? — я не выдержала и зло рассмеялась, заставляя присутствующих вздрогнуть. — Так понимаю, мое согласие не требуется? Раз уж твое сердце сделало выбор в пользу грейшерских рудников, которые идут со мной в придачу?

— Валесса! — взвилась Эльмира, защищая тигра. — Шеридан оказал тебе великую честь. Да ты на коленях должна благодарить, что он готов взять в жены дефектную пустышку, от которой отвернулись все кланы. Своим поведением ты позоришь нас и выставляешь дикарями.

— Ох, какая жалость! — фыркнула ядовито. — Что поделать, если я не привыкла к тому, когда мной торгуют, как племенной кобылой? Но, вероятно, ты забыла, сколько наследников на балу оказали мне знаки внимания? Как минимум, еще три клана готовы жениться на моих рудниках. Так что не переживай, может, тебе тоже что-нибудь перепадет.

— Девочки, немедленно прекратите! — строго осадила нас Альвина, после чего поднялась и подошла к мужу, обнимая его со спины. — Дорогой, подумай, ведь Шеридан прав. Кто еще позаботится о Валессе в такие смутные времена? Тайгеры — наши друзья и верные союзники. Если ты согласишься, то обеспечишь нашему роду процветание на долгие годы.

— А мое мнение совсем никого не интересует? — я поднялась из-за стола, нарочно сдвигая тарелки так, чтобы графин с отравленным соком соскользнул со стола и разбился.

— Валесса, послушай! — Шеридан поднялся навстречу, хрустнув осколками, и попытался схватить меня за руку. Но кто бы ему позволил? — В Териане наступает время перемен. Дракон мертв, император теряет власть. Твой отец тоже слабеет… — я кожей почувствовала, как Ирхан дернулся от этих слов. — Только со мной ты будешь в безопасности. Ты станешь моей королевой, и никто в мире не посмеет причинить тебе вред. Подумай, сколько желающих найдется, чтобы заполучить Грейшерские рудники? Мне же нужна именно ты, а рудники станут основой нашего будущего могущества.

— Так, все-таки рудники, — поджала губы, констатируя факт. — А когда именно ты понял, что тебе нужна я? Наверное, когда решил проучить меня, прекрасно зная, какие твари обитают в лесу и что я ослаблена после ловушек?

— Валесса! — Ирхан ударил ладонью по столу, призывая к тишине.

Я кивнула, скрестив руки на груди и не собираясь больше спорить.

— Шеридан, мне нужно время, чтобы все обдумать. Брачный гон пока не завершен. Зверь Валессы еще может проявиться. Она — наследница клана, и ее судьба не будет решаться походя, за обеденным столом. Мы должны уважать традиции и считаться с нашими животными ипостасями, выбор которых зачастую расходится с желаниями человека.

Тайгер недовольно нахмурился, одаривая меня таким взглядом, что в прошлом я бы захотела провалиться под землю. Сейчас же ирбис глухо зарычал, принимая вызов и желая схлестнуться с врагом в поединке.

— Конечно, вер Ирхан, — тигр наклонил голову вбок, окидывая взглядом наше семейство. — Но не затягивайте с ответом. Может так случиться, что у нас не останется времени на традиции.

— В таком случае, можешь не ждать и поискать выгодную партию в другом месте, — съязвила, не в силах сдержаться.

— Дерзишь? — с ленцой протянул Шеридан. — Люблю строптивых. Мы с тобой точно поладим.

Эльмиру затрясло от злости. Она вдруг подскочила, едва не опрокинув стул, и выбежала из столовой. Ильбера поспешила за ней, бросив на меня ненавидящий взгляд. Мачеха недовольно поджала губы, но выступить открыто против решения мужа не посмела.

— Что ж обед получился весьма познавательным, — я тоже направилась к выходу, не собираясь терпеть ненавистное общество бывшего мужа.

Шеридан привык, что женщины в клане — тихие тени своих мужей, с обожанием заглядывающие им в рот. Я же собиралась стать его кошмаром, который уничтожит все, что ему дорого.

— Мы еще не закончили, Валесса, — обронил Тайгер мне в спину.

— Не вижу смысла обсуждать твою сомнительную привлекательность и жадность к чужому имуществу, — бросила не оборачиваясь.

— Что ж, в таком случае, мне тоже пора, — Шеридан поспешил вслед за мной. — Вер Ирхан, не прощаюсь. Увидимся на совете кланов. И лучше бы вам к этому времени определиться с ответом.

Может, Тайгер и рассчитывал поговорить со мной наедине, но мне его общества совершенно не хотелось. Я ускорила шаг, чтобы побыстрее оказаться в комнате, и заперла двери на засов.

Во всем этом фарсе меня зацепили две вещи: осведомленность Шеридана о слабеющем звере отца и его уверенность в гибели принца.

Почему Кайен до сих пор не вернулся? Когда я уходила, он был относительно здоров. Его магия до сих пор пульсировала в венах, связывая нас невидимой нитью. Может, он столкнулся с новым противником уже после того, как я ушла? Как бы там ни было, а его отсутствие меня тревожило.

В зал Советов, где собрались все главы кланов и их наследники, мы прибыли на закате. Величественные белые колонны опоясывали огромную овальную арену, соединяясь между собой широкими каменными ступенями. На них вполне можно было разместиться целыми семьями. Кто-то располагался прямо на камнях, другие предпочитали ковры или подушки. Третьи расставляли переносную мебель и свысока поглядывали на тех, что сидел ниже.

Грозди магических кристаллов освещали каждую колонну, а по центру был сложен огромный костер. Император расположился на специальном помосте, тем самым давая понять, что находится на ступень выше каждого из нас.

Мы прибыли вовремя и заняли отведенное клану место — по правую руку от Редрагенов. Я чувствовала на себе сотни взглядов — презрительных, липких, алчных, но они не вызывали во мне прежнего трепета. Куда больше беспокоило пустующее место рядом с императором.

Рактар Редраген выглядел бледным и осунувшимся — тенью того могущественного дракона, который появился на открытии празднике в честь начала брачного гона.

— Где твой сын, Рактар? — громко спросил Шеридан, голос которого эхом разлетелся по внутреннему пространству зала.

Дракон вскинул голову, глядя на Тайгера, выпрямившегося во весь рост и требующего ответа. Вместе с Шериданом поднялись главы Блекторнов, Лайнхидов и Фокстейлов. Они переглядывались, обменивались приветствиями и жестами поддержки.

— Кайен вернется, когда сочтет нужным, — уклончиво ответил император.

— Мертвецы не возвращаются с того света, — уверенно заявил Тайгер. — Заповедник не пощадил твоего наследника, Рактар. Значит, род Редрагенов скоро прервется. Ты слаб и не способен управлять империей. Закон Териана гласит, что во главе должен стоять сильнейший. В связи с этим, ты должен добровольно передать власть Совету, который выберет нового правителя. В противном случае, мы возьмем власть сами, не считаясь с потерями.

Зал взорвался многоголосым ропотом, кланы открыто разделились на три лагеря. Основная часть еще не определилась, предпочитая дождаться исхода собрания и примкнуть к сильнейшему, но основные союзники императора и клана тигров обозначились сразу.

Мой отец поднялся, намереваясь сказать свое слово. Он поднял руку, призывая присутствующих к тишине.

— Тайгеры всегда были вторыми, — заявил Ирхан, глядя на тигра тяжелым взглядом. — Но измена не сделает тебя первым, Шеридан. Клан Снойвер останется верен императору и его законному наследнику. Мы не переметнемся на сторону шакалов, решивших напасть на дом льва в отсутствии его хозяина.

— Старый дурак! — процедил Шеридан, спрыгивая на арену и направляясь к нам. — Ты защищаешь тень, когда перед тобой живая сила. Ты уже нарушил договоренности, отказавшись выдать за меня Валессу. Но я заберу ее сам, как и все, что принадлежит угасающему роду! Ты слишком слаб, чтобы защитить себя, не говоря уже об императоре.

— Ты не получишь ни пяди нашей земли, ни единого камня из рудников! — выкрикнул отец, стискивая кулаки так сильно, что побелели костяшки. — Ни тем более мою дочь!

— Тогда я вызываю тебя на поединок! — дерзко бросил Шеридан. — Победителю достанутся земли клана, рудники и Валесса. Если откажешься, признаешь себя трусом, а снежные ирбисы будут опозорены навеки. Решай, Ирхан Снойвер, умрешь ты как воин или подохнешь трусом, уничтожив свой род?

— А что получит клан Снойвер в случае победы? — я вышла из-за спины отца, смело встречая презрительный взгляд Шеридана. — Пока что у нас и так есть все, что ты перечислил. Чем рискуешь ты, вызывая отца на поединок?

— Победы? — Шеридан раскатисто рассмеялся, и его смех дружно поддержали остальные кланы. — Ты всерьез рассчитываешь на победу?

— Тебя не касается, на что я рассчитываю, — бросила в ответ, не обращая внимания на смех. — Но закон есть закон! Пока что в твоем предложении содержится только угроза зарвавшегося предателя. Ни о какой чести речи не идет.

— Что ж, я не против, — Шеридан зло ухмыльнулся. — Назови свою цену, Валесса!

— В том случае, если ты проиграешь, клан Тайгеров передаст нам Тариндскую рощу, выплатит сто тысяч золотом и… — нарочно задумалась, скользнув взглядом по фигуре тигра.

Все земли Тайгеров я требовать не стала, понимая, что замахнусь на кусок пирога, который не сумею удержать. Зато получу рощу, которая вплотную приближалась к нашим границам, а значит, ее проще будет охранять. Ну а золото — оно и есть золото. Для тигров сумма солидная, но вполне по карману. А вот третий пункт — уже личная месть за все, что он сделал.

— И твою жизнь, Шеридан Тайгер, — озвучила последнее условие в воцарившейся гробовой тишине. — Ах, да! Забыла сказать, как наследница клана, я принимаю твой вызов.

— Ты?! — Шеридан снова расхохотался, только на этот раз его никто не поддержал. — Пустышка хочет сразиться с тигром? Если не забыла, в круг может войти только представитель клана в животной ипостаси.

— Я ничего не забыла, Шеридан! — спрыгнула со ступеней на арену и направилась к нему. — Но ты так уверен в собственном превосходстве, что давно перестал замечать очевидные вещи, — хищно улыбнулась.

В следующее мгновение я выпустила ирбиса на волю, призывая его расправиться с заклятым врагом. В стороны разошлась волна жара, наполняя арену ослепительным светом. Трансформация прошла безболезненно, кости перестроились, кожа покрылась густым мехом, по которому зазмеились языки рыжего пламени.

Огненный барс предстал перед кланами во всей красе, олицетворяя существо из древних легенд, в чьих жилах текла кровь феникса и снежного ирбиса. Кошка грозно зарычала, заставляя воздух задрожать от силы, наполняющей каждую мою клеточку.

Шеридан отшатнулся. Впервые за две жизни его лицо вытянулось от удивления, а в глазах промелькнул животных страх, смешанный с неподдельным восхищением и жадностью.

— Невозможно! — хрипло выдохнул он, не в силах оторвать от меня взгляда.

— В этом мире нет ничего невозможного, — прорычала в ответ, и мой рев эхом разнесся по залу советов.

Обстановка в зале Советов накалилась до предела. Сторонники Тайгера обнажили оружие, верные императору воины сгруппировались возле трона, готовясь к кровавой резне. Воздух заискрил от избытка животной силы и жажды крови. Кланы были готовы вцепиться друг другу в глотки в любой момент. Не хватало только сигнала к бойне.

— Довольно! — громогласно произнес император, спрыгивая на арену. — Редрагены никогда не прятались за спинами союзников. Прежде, чем сцепиться с наследницей Снойверов, которая нас всех сегодня удивила, сначала сразись со мной.

— Как пожелаете, Ваше Императорское Величество! — Тайгер развернулся к новому противнику. — Извини, Валесса, — бросил мне через плечо. — С тобой мы побеседуем позже.

Шеридан кувыркнулся в воздухе, принимая облик громадного саблезубого тигра и сразу же ринулся в атаку. Император тоже окутался маревом оборота, но полностью стать драконом у него не получилось.

Рактар обзавелся прочной чешуей на коже, его когти удлинились, но он по-прежнему выглядел как человек. Стиснув в руке меч, император-дракон схлестнулся с тигром в яростной битве. Воздух задрожал от скрежета когтей и звона стали. Шеридан нападал с неистовой жестокостью, метил в уязвимые места и наносил Рактару ощутимый урон.

Редрагену тоже удавалось достать Тайгера, но его раны быстро исцелялись, делая тигра еще злее. Я невольно подмечала, что дракон уступает сопернику и задыхается от взвинченного до предела темпа схватки.

Шеридан бросился на Рактара, сбивая с ног массивной тушей. Одной лапой он придавил императора к земле, а другую занес для последнего удара.

— Нет! — протестующе зарычала я, не имея права вмешаться.

В ту же секунду с неба на арену рухнула черная тень, моментально преображаясь в одного наглого и живучего принца. Моя кошка встретила его радостным урчанием.

— Остановись, Тайгер, если не хочешь сгореть заживо! — прогремел под сводами грозный окрик Кайена Редрагена.

Кланы моментально притихли. Все внимание сосредоточилось на фигуре принца, который стоял в разодранной одежде, весь покрытый шрамами. Но его глаза горели такой яростью, что могли расплавить любого, кто посмел бы встать на пути. Драконья мощь моментально заполонила собой зал, вынуждая остальных хищников склонить головы.

— Гррррр… Ты жив? — Шеридан попятился, принимая человеческий блик.

— Как видишь! — Кайен зло усмехнулся. — Я призываю всех успокоиться и вспомнить, зачем мы здесь собрались. Совет кланов — не место для драк. Ты ответишь за попытку переворота, Шеридан. Но прежде я хочу заявить права на то, что принадлежит мне по праву крови и магии.

— Чего? — я зарычала и невольно попятилась, когда Кайен уставился прямо на меня.

— Верина Валесса Снойвер — моя пара, — заявил принц во всеуслышание, не скрывая собственнического торжества. — Мы вместе прошли тяжелое испытание и выжили. Наши звери выбрали друг друга, и это означает, что Валесса Снойвер находится под моей защитой! Любая попытка причинить ей вред будет расцениваться, как нападение на представителя императорского дома. Наш союз предначертан судьбой, и никто не в силах его разорвать.

— Ошибаешься, Кайен! — я сама не поняла, как снова обратилась человеком. — Наш союз закончился вместе с испытанием. Я спасла твою жизнь, а ты помог мне обрести зверя — на этом все! Мы друг другу ничего не должны! Я не вещь и не трофей, который можно предъявлять совету и заявлять какие-то права. Я принадлежу только самой себе!

Кайен скрипнул зубами и направился ко мне, прожигая глазами, зрачки в которых превратились в узкие полоски.

— Мы связаны крепче, чем ты думаешь, — процедил он. — Ты сама это чувствовала. Не смей отрицать!

— Может быть, — я и не собиралась этого делать. — Но это не означает, что ты можешь заявлять на меня какие-то права! Я никогда не стану парой мужчине, который видит во мне лишь средство для достижения цели и объект для обладания.

В зале Советов вновь воцарилась тишина. Кажется, я немного переборщила с отпором. Но иначе дракона было не остановить. Зато теперь на меня нацелились десятки заинтересованных глаз, а Шеридан Тайгер хищно улыбнулся.

Кайен замер, хищно раздувая ноздри. Его скулы заострились, а воздух раскалился от жара — верный признак того, что дракон внутри него едва сдерживал пламя.

— Ты слышал ее ответ! — с ядовитым торжеством в голосе выкрикнул Шеридан. — Наследница Снойверов не признает твоего права, Редраген. Выбор животной ипостаси — не приговор, если воля оборотня сильнее инстинкта. Совет не может санкционировать союз, против которого выступает сама верина.

Тайгера распирало от самодовольства. Его золотистые глаза сверкали жадным азартом и обещанием скорой охоты.

Кайен медленно повернул голову и посмотрел на соперника. В каждом его движении сквозило столько первобытной угрозы, что тигр невольно перехватил рукоять меча.

— Ты заговорил о законах, Шеридан? — пророкотал принц. — О тех самых законах, которые нарушил, едва не совершив переворот? Я займусь тобой сразу, как разберусь с делами семьи.

Редраген снова посмотрел на меня. В его глазах я увидела не только инстинкт охотника, но и ту непреклонную волю, которая когда-то отправила меня на плаху. Пружинящей походкой он приблизился, жадно вдыхая мой запах.

— Валесса, — произнес бархатистым рокочущим голосом, от звука которого моя кошка призывно заурчала. — Нам нужно поговорить. Обсудить все наедине. Немедленно — потянулся ко мне, намереваясь взять за руку.

Но я отступила, ощущая, как внутри закипает злость. Наедине? Чтобы его дракон использовал магию и снова воздействовал на мою кошку, подавляя сопротивление?

— Нам не о чем разговаривать, — я гордо вскинула подбородок. — Меня тоже ждут дела семьи.

Лицо дракона дернулось, по скулам заходили желваки. Очевидно, что он не привык к отказам, да еще публичным.

А вот нечего было сходу заявлять на меня права! В присутствии стольких свидетелей он ничего не сможет мне сделать. Я никаких законов не нарушила. Наоборот, наш клан поддержал императора. Мы — союзники, с мнением которых ему придется считаться.

Отец подошел ко мне и положил тяжелую ладонь на плечо. Держался он с достоинством и весь светился от гордости за меня.

— Моя дочь сказала свое слово, Кайен, — отчеканил Ирхан. — Интересы клана превыше всего. Если у вас есть официальное предложение к роду Снойвер, мы выслушаем его завтра, в присутствии Совета.

Развернувшись, я подхватила отца под руку и направилась к нашим местам на трибунах. Каждой клеточкой я чувствовала, как Кайен прожигал взглядом спину и явно не собирался отступать. Но больше всего меня радовал ошарашенный вид Альвины и сестер, в глазах которых застыл первобытный ужас.

Гиены вжались в камни, не осмеливаясь поднять на меня глаз. Пустышка, которую они пытались уничтожить в расщелине, вернулась, и теперь их жизни зависели от моего милосердия. Но его в моем сердце больше не было, там осталась только выжженная земля.

— Валесса, поздравляю! — первым меня встретил Вельсар, глаза которого сияли восхищением. — Мы даже представить себе не могли, какая сила в тебе спала все это время.

— Сестра! — Альдар пристроился от меня по левую сторону, выпятив грудь колесом. — Как ты их, а? Мы всем покажем, чего стоят ирбисы Снойверов!

— Идемте в павильон. Нам нужно многое обсудить, — тяжело вздохнула, осознавая, что своей я стала только после того, как обрела зверя.

Теперь, когда у меня выросли клыки, братья были готовы перегрызть за меня глотку. Стало горько от того, что прежде меня не считали достойной внимания.

Где они были, когда сестры издевались надо мной? Куда смотрели, когда Гарм расставлял ловушки в лесу по приказу матери? Пока я была пустышкой, никто не замечал ни меня, ни моих проблем.

Хищники любили и уважали силу, и только ее. Слабых презирали и травили даже в собственной семье. Однако, несмотря на разъедающую горечь, я ощущала странное тепло. Хищники братьев откликались родственному зверю, признавали его главенство. Сейчас, когда империя трещала по швам, их преданность требовалась нам для выживания клана.

Покидая зал Советов, я все еще чувствовала на себе взгляд Кайена. Многие пялились на нас, строили планы и на что-то надеялись, но ни у кого из хищников не было ни единого шанса завоевать мое доверие.

Путь до павильона показался бесконечным. Братья гордо вышагивали рядом, как почетный караул. Вельсар то и дело косился на мои руки, словно ожидал, что из-под ногтей снова вырвутся когти, окутанные пламенем. Альдар выпячивал грудь, гордо посматривая по сторонам. Стоило обрести зверя, как я превратилась из позора семьи в главную ценность.

В павильоне царила удушливая тишина. Бледная Альвина держалась в стороне, не зная, чего от меня ожидать. Когда свидетелей поубавилось, она предприняла попытку меня продавить.

— Валесса, деточка… — подалась навстречу, чтобы меня обнять. — Мы все так переволновались. Такое чудо произошло! Такая сила…

Обниматься я не спешила и разыгрывать из себя благодарную дочь — тоже.

— Побереги яд для тех, кто еще готов его пить, — прошла мимо, задев ее плечом.

Сестры, бледные, как поганки, старались не показываться на глаза. Они убедились, что я больше не безответная тень, которую можно безнаказанно бить в спину.

— В кабинет! — бросил мне отец и сразу направился наверх.

Мы снова собрались на закрытый семейный совет, захлопнув тяжелую дверь перед носом Альвины и братьев. Ирхан тяжело опустился в кресло и вопросительно посмотрел на меня.

— Почему, Валесса? — в его взгляде сквозила горечь. — Кайен Редраген — законный наследник и единственный дракон империи. Его признание на Совете — это щит, способный закрыть нас ото всех врагов. Почему ты отринула его?

— Потому что щит легко превратится в клетку, отец, — я подошла к окну и уставилась на зеленую полоску заповедного леса. — Хочешь выменять мою жизнь на безопасность границ? Ты уже сделал это, когда женился во второй раз. И к чему это привело?

— Альвина была необходимостью... — Ирхан вздрогнул, как от удара.

— Папа, ответь честно, — перебила его. — Ты был счастлив с ней? Хотя бы раз чувствовал себя так же, как с моей мамой?

Отец надолго замолчал, барабаня пальцами по подлокотнику.

— Для главы клана личное счастье — непозволительная роскошь, — наконец, произнес Ирхан и опустил глаза. — У нас родились общие дети, появилась стабильность. Я всегда относился к жене уважительно и ценил ее преданность...

— Преданность? — с губ сорвался истерический смешок. — Она травила тебя все эти годы. Медленно, капля за каплей, чтобы ты не почуял подвоха, превращала могучего ирбиса в дряхлого старика. Альвина убила Гарма, когда он стал опасен. Она пыталась избавиться от меня трижды за время этого гона. Если в этом ты видишь благо для клана, то меня оно не устраивает. Долг, не приносящий счастья, превращается в кандалы. Я видела будущее и знаю, к чему приведет брак с тем, кого я не люблю. Видела собственную смерть от руки человека, которого назвала мужем… — осеклась, понимая, что сболтнула лишнее.

Но Ирхан был слишком подавлен, чтобы придать моим словам значение.

— Я не стану разменной монетой, папа, — вернулась к главной теме разговора. — Моей силы хватит, чтобы враги боялись Снойверов больше, чем императорского гнева. Так и знай, что пару выберу сама, иначе ни магия, ни грейшерские рудники не будут иметь смысла. Тебе известно, как угасает зверь, когда рядом нет того, кто дает ему волю.

— Хорошо, дочка, — отец тяжело вздохнул. — Принуждать к браку не буду. Но запомни: Кайен не из тех, кто отпускает добычу. Драконы невероятно жадны и всегда получают то, что считают своим.

— Знаю, папа, — кивнула, вспоминая полыхающий взгляд темных глаз с узким зрачком. — Вопрос с Кайеном я решу позже. Сейчас нам необходимо очистить дом от предателей. Альвина действовала не одна. Гарм не первый и не последний ее союзник.

— Говори! — Ирхан выпрямился, скрежетнув зубами.

— Горничная Мирра передавала письма Тайгерам. Торин, старший страж восточного поста, подозрительно вовремя «отлучался», когда Гарм расставлял в лесу ловушки. Конюх Брок, кухарка… — я называла имена, которые остались в памяти прошлой жизни.

Эти люди праздновали мою казнь, получая золото Шеридана. Теперь они получат, что заслужили.

— А что скажешь про наших союзников? — отец каменел от каждого нового имени, наполняясь яростной решимостью вычистить дом от заразы. — Кланы Бирган и Мунхол соблюдали нейтралитет на совете.

— Освальд Бирган ищет выгоды, — я прищурилась, вспоминая алчный взгляд медведя. — Он примкнет к тому, кто победит или предложит лучшие условия. С Мунхолами стоит быть настороже. Торвейн слишком честен, он выступит на стороне закона, который сейчас олицетворяет Кайен Редраген. Мы не должны давать ему повода для открытого конфликта, но и не подпускать слишком близко к себе.

— Валесса, откуда в тебе это все? — отец посмотрел на меня с удивлением. — Даже я не сразу смог просчитать наших союзников, а о некоторых врагах не догадывался.

— Мудрость досталась мне от маминого феникса, папа, — нашлась с ответом. — Он показал, что случится, если мы ничего сейчас не изменим.

Отец долго молчал, глядя на свои руки — широкие и мозолистые от постоянных тренировок с мечом, но сейчас подрагивающие, словно от невидимого озноба. Он не принимал отравленное питье всего один вечер, а взгляд уже стал острее. Из глаз ушла мутная пелена, которая застилала взор последние годы. Мой ирбис внутри утробно урчал, ощущая пробуждение родственного хищника.

Расстались мы с отцом за полночь, а на рассвете наш павильон уже гудел, как разворочанный улей. Спал ли Ирхан в эту ночь я не знала, но он вышел к стражам, когда туман еще цеплялся за верхушки деревьев.

— Торин! — рявкнул глава клана так, что все остальные моментально вжали головы в плечи, ощущая силу вожака. — Живо ко мне!

Я вышла на балкон, кутаясь в тонкую шаль. Глаза, ставшие более острыми, подмечали малейшие реакции подчиненных, нос чуял запах страха, расползающегося по двору. Они все знали или догадывались, что хозяин слабеет не просто так, и ждали момента, чтобы вцепиться в глотку. Но теперь ни один предатель не останется в нашем доме.

Отец действовал жестко и методично. Задавал вопросы, проводил обыски, вскрывал сундуки. Слуг из комнат вышвыривал вместе с пожитками. Прислуга в шоке забилась по норам, каждый дрожал за собственную шкуру и моментально закладывал своих сослуживцев.

— Что здесь происходит?! — Альвина, наконец, проснулась от шума.

Она выбежала во двор, на ходу застегивая воротничок домашнего платья. Забыла даже волосы уложить, они разметались по плечам. Следом за ней семенили сестрички в ночных сорочках и накинутых поверх плащах. Выглядели гиены на редкость жалко, враз растеряв высокомерие и жеманность.

— Я чищу наш дом от крыс, — Ирхан даже не повернулся к жене, изучая содержимое шкатулки, которую стражи вытащили из комнаты ее личной горничной.

— С ума сошел? Ты позоришь меня перед слугами! — мачеха попыталась выхватить ящичек, но отец отпихнул жену с такой силой, что она едва устояла на ногах.

— А я думаю, что это ты позоришь наш дом, — процедил он, выворачивая содержимое на пол. — Своим молчанием и «заботой».

Из шкатулки на пол посыпались склянки из темного стекла. Часть разлетелась вдребезги, наполняя коридор удушливым запахом трав.

Я узнала эти флаконы — в прошлом такие стояли в комнате мачехи. Горький миндаль, акронит, волчий сонник — целый арсенал для медленного убийства зверя.

Альвина вытаращилась на зелья, позеленела, сливаясь со стеной. Только сиплое дыхание срывалось с губ и мелко подрагивали ноздри, чуявшие отраву. Любой оборотень с проявленным зверем ее почувствовал. Двое стражей отшатнулись в ужасе, понимая, какой вред эти средства нанесут животным ипостасям.

— Я не имею к этому отношения! — взвизгнула мачеха, картинно заламывая руки. — Это все Кора! Я понятия не имела, что она хранит у себя такую гадость. Может, хотела извести меня, чтобы занять мое место?

— Взять Кору под стражу и посадить под замок, — бросил отец воинам. — Кухарку тоже арестовать. Завтра их передадут на суд императора. И пусть не рассчитывают на снисхождение. Попытка отравления главы клана карается смертью.

Мачеха отшатнулась к стене, у нее подогнулись колени. Она ждала, что следующей Ирхан арестует ее, но он этого не сделал. Пока не сделал, насколько я понимала. Все-таки, это мать его четверых детей. Кстати, о них…

— Эльмира, Ильбера — быстро в кабинет! — грозно сверкнув глазами, скомандовал отец.

Сестры поплелись за ним, как послушные овцы. Я пошла следом, не желая упускать ни секунды их падения. Братья тоже не остались в стороне. Им хватило предательства среди слуг, чтобы встать на сторону отца. Альдар просто смотрел на всех, не понимая, отчего на нашу семью свалились такие напасти. Вельсар не знал, куда деть руки, и до побелевших костяшек сжимал эфес меча.

— Объяснитесь! — Ирхан поставил на стол флакон со следами бурой жидкости. — Что делала использованная приманка для диких зверей у вашей служанки Мирры? Если не ошибаюсь, именно этим составом был облит кабан, едва не разорвавший Валессу.

Эльмира открыла рот, чтобы возразить, но с ее губ сорвался лишь жалкий всхлип. Ильбера закрыла лицо руками, содрогаясь от беззвучным рыданий.

— Папа, это какое-то недоразумение! — наконец, выдавила из себя Эльмира. — Валессе наверняка привиделось. Она намеренно нас подставила, потому что всегда завидовала.

— Чему завидовала? — вскипела я, не выдержав наглой лжи. — Вашей подлости? Или тому, как трусливо ты толкала меня в расщелину, пока Ильбера топтала мои вещи? Или тому, что сейчас вы трусливо дрожите, опасаясь за собственную шкуру? Вы воняете страхом! Не представляете, как противно осознавать, что в наших жилах течет одна кровь.

— Не отпирайся, Эльмира, — глухо произнес отец. — Стражи дали показания. По вашему приказу они ставили ловушки на Валессу. Они видели, как вы следили за сестрой, пытаясь ее уничтожить. Этому нет оправдания! — взревел он. — Вы предали род Снойверов! Подняли руку на наследницу. Хотели уничтожить родную сестру!

— Мы не хотели! — взвыла Ильбера, падая на колени. — Мама сказала… Она говорила, что так будет лучше. Что Валесса позорит клан!

— Закрой рот, идиотка! — выкрикнула Альвина, врываясь в кабинет.

Но путь ей неожиданно преградил Вельсар, выставив перед ней меч. Брат посмотрел на мать с таким презрением, что она отшатнулась. В его глазах плескалась неприкрытая ярость.

— Значит, это правда, — с болью в голосе произнес он. — Вы наводнили дом предателями. Вы устроили травлю в нашем доме!

— Вельсар, сынок, послушай…

— Я не желаю слушать ложь, — рявкнул он. — Отец, они позорят наш род. Если правда вскроется, ни один порядочный клан не подаст нам руки. Нас исключат из Совета.

Альдар, обычно тихий и незаметный, вдруг ударил кулаком по стене, с ужасом глядя на сестер.

— Вы пытались убить Валессу! — он сорвался на крик. — Мою сестру!

— Отец, выдай их замуж! — процедил Вельсар. — Выбери самых суровых мужей и отправь в отдаленные поместья. Пусть живут в глуши, рожают детей и замаливают грехи. Им нет больше места в Снойвеле!

Эльмира и Ильбера завыли в голос, но слезы гиен не тронули ни одно сердце в этой комнате. Я считала наказание слишком мягким. Но Вельсар был прав — нельзя выносить сор из дома.

— Будь уверен, сын, я подберу им мужей, — Ирхан поморщился, глядя на зареванных дочерей. — До конца брачного гона они будут сидеть под замком в своей комнате и сразу оттуда пойдут под венец.

— Ну, папа! — вскрикнула Эльмира, подползая к нему на коленях и хватаясь за ногу.

— Вон! — взревел отец, отшвырнув ее на пол. — Тебя это тоже касается! — грозно посмотрел на Альвину.

С уходом гиен в кабинете воцарилась тягостная тишина. Не только в нашем доме выдалось неспокойное утро. Жилая территория заповедного леса тоже превратилась в арену действий. Императорский гвардейцы рассредоточились по всему лагерю. После попытки мятежа никому не разрешалось покидать территорию павильонов, закрепленных за кланами.

— Как думаешь, император прервет брачный гон? Некоторые семьи недосчитались наследников после испытания у Священной горы. Что, если кто-то из кланов сговорился с морфами?

— Мы не можем этого знать наверняка, — отец подошел ко мне и тоже посмотрел на далекие пики заснеженных гор, к которым я прикипела взглядом. Из окна открывался превосходный вид. — Кайен Редраген придет за тобой, Валесса, — произнес, тяжело вздыхая. — Теперь, когда принц знает правду о твоем звере, он не остановится.

— Пусть приходит, — я перевела взгляд на собственные ладони, горячие от бурлящей внутри силы. — Ирбисы не боятся драконов. Мы умеем выждать нужный момент, чтобы нанести один точный удар.

После полудня над Заповедником сгустились свинцовые тучи. Напряжение так и витало в воздухе, предвещая сильную грозу. И не только небеса грозили обрушиться водными хлябями, в зале Советов запросто могла начаться резня.

Мы шли на собрание с тревожным предчувствием. Братья чеканили шаг, защищая спину, а рядом плавной походкой матерого хищника шествовал отец. Я кожей ощущала вожделенный взгляды глав других кланов и их наследников. Грейшерские рудники и магия огненного барса превратили меня в самую желанную добычу в империи.

Стоило нам занять места на трибунах, закрепленных за нашим кланом, как гул голосов в зале стих. Император Рактар невозмутимо взирал на подданных с высоты трона, но его величие было ослаблено вчерашним поражением. Хищники чувствовали слабину и готовы были разорвать вожака на части.

— Империи необходима стабильность! — выкрикнул Шеридан, поднимаясь с места и встречая меня наглой ухмылкой. — Наследник снова не пришел на собрание. Мы собрались здесь не для того, чтобы смотреть на пустующее место. Если вожак не способен защитить стаю, его место займет сильнейший.

Лайнхиды и Блектроны согласно зарычали, давая волю своим хищникам и выпуская ауру силы. Шеридан спрыгнул со ступеней на арену и направился к центру. В отсутствии Кайена тигр чувствовал себя безнаказанным.

— Сильнейший, говоришь? — раздался грозный рык дракона, который прибыл в зал через дальний вход.

Кайен выглядел так, будто побывал в мясорубке. Одежда превратилась в лохмотья, на лице и груди виднелись свежие шрамы. Одна только аура давила на всех с такой силой, что пригибала к земле, вынуждала подчиниться могучему зверю.

— Кажется, на этот раз я успел вовремя, пока вы не начали рвать глотки друг другу, — принц двинулся к центру, игнорируя шумные вздохи и ошеломленные взгляды. — Пока вы тут прохлаждались и строили планы по захвату трона, я уничтожал мурросов и гнал морфов до границ заповедника. Они вернулись, — объявил Кайен, обводя взглядом зал задерживаясь на каждой трибуне. — Порождения морфов объявились в наших лесах неспроста. Если мы не объединимся против тварей, Териан падет.

По залу поползли тревожные шепотки. Морфы — безжалостные монстры, не ведающие любви или сострадания. Они способны только разрушать, грабить и наслаждаться чужими страданиями. Одно упоминание этих тварей вынуждало скалить клыки и хвататься за оружие самых матерых воинов.

— Мы должны прервать гон! — выкрикнул глава клана Лайнхидов. — Наши земли остались без защиты.

— Нет! — рявкнул Кайен. — Гон продолжится. Империи нужны молодые хищники. Нужна сила, способная противостоять монстрам. Прошло всего три испытания, а многие из оборотней уже нашли свои пары. Нам всем есть за что сражаться.

Редраген развернулся к нашему сектору и направился к нам пружинистой походкой. Приблизившись, он почтительно склонил голову перед главой клана.

— Вер Ирхан Снойвер, — произнес торжественно. — Я, Кайен Редраген, наследник империи Териан, следуя традиции предков, прошу руки вашей дочери верины Валессы Снойвер. Наш союз скреплен магией и омыт водами Священного озера. Мой зверь сделал выбор, и я не примут отказа.

Опять? — по позвоночнику прошла огненная дрожь, пламя хлынуло к пальцам, проявляясь огненными всполохами. — Опять он выставляет меня трофеем?

Отец оказался между молотом и наковальней. В нем боролись два человека. Глава клана требовал союза с императорским домом, а любящий отец, чью жизнь я спасла от унизительного угасания, стремился защитить меня и мои интересы.

— Принц Кайен, — ответил Ирхан после недолгих раздумий, — моя дочь — огненный барс. Таких не рождалось среди Снойверов больше сотни лет. Дар Валессы слишком редкий и ценный, чтобы распоряжаться ею, как обычной девицей. Я уважаю твою силу и невероятно польщен твоим предложением, но в этом вопросе поддержу лишь то решение, которое примет Валесса. Я не стану принуждать ее к браку, если она этого не захочет.

У Кайена дернулась щека, глаза сузились в тонкую полоску, а жар его зверя сделался нестерпимым.

— Если Валесса согласится, — отчеканил принц, глядя мне в глаза, — ты благословишь наш союз?

— В таком случае ты станешь самым желанным кандидатом. Я одобрю этот брак, — подтвердил отец, а дракон при этом хищно улыбнулся кончиками губ.

Однако отказ Ирхана вызвал цепную реакцию среди других кланов. В разговор вклинился Шеридан Тайгер.

— Не торопись праздновать победу, Редраген! — он зло усмехнулся. — Закон гона дает право голоса любому альфе. Вер Ирхан, я также прошу руки верины Валессы. Клан Тайгеров обеспечит ей такую защиту, о которой драконы, погрязшие в проблемах с морфами, могут только мечтать.

— Клан Бирган тоже претендует на этот союз! — могучий Освальд Бирган поднялся с места, закрывая собой все пространство трибуны. — Сила медведя и пламя барса — вот что нужно Империи!

Вслед за ними поднялись еще двое глав кланов, предлагающих отцу самые выгодные условия. Они торговались за меня, как за кусок мяса на рынке. Глядя на их жадные лица, я не видела чувств, только голый расчет и жажду обладания.

Однако последнее слово, благодаря отцу, все равно оставалось за мной. Я поднялась с места, равнодушной скользнув взглядом по Кайену, Шеридану и остальным. Никому из них я не нужна была сама по себе. Прежде никто не смотрел в мою сторону, считая пустышкой. А теперь я вдруг сразу и всем понадобилась.

— Веры, вы закончили? — произнесла, еле сдерживая рвущуюся наружу силу. — Вы спорите о моем будущем так, будто я кусок земли, который можно присоединить к своим владениям.

Спрыгнув на арену, вышла на середину, остановившись между драконом и тигром. Их ауры давили, напоминая о нелегкой судьбе. Два палача, погубившие меня в прошлом, они снова были готовы вмешаться в мою жизнь и перекроить ее по собственному усмотрению.

— Принц Кайен, — с вызовом посмотрела дракону в глаза. — Что для тебя означает пара? Покорное существо, готовое подчиниться твое воле? Со мной такого не будет. Для меня брак — союз равных, основанных на любви и взаимном уважении. Сначала докажи, что видишь во мне женщину, а не ключ к спасению трона.

Редраген едва заметно кивнул, давая понять, что принимает вызов. Но я уже перевела взгляд на Тайгера, с лица которого сразу сползла ядовитая ухмылка.

— Твои обещания защиты, Шеридан, не стоят ломаного гроша. Я и пустышкой не боялась посмотреть смерти в глаза, а теперь способна сама за себя постоять, — напомнила о том, как он бросил меня в лесу. — Слушайте все, кто заявил о желании союза с огненным барсом. Брачный гон еще не окончен. У вас есть время до финального костра, чтобы убедить меня принять именно ваше предложение. Но хочу предупредить, если кто-то вдруг перейдет черту дозволенного древними законами, я сожгу его на месте.

Развернувшись, я направилась к выходу из зала Советов, спиной ощущая волну ярости и вожделения, которую всколыхнула своими словами. Но теперь моя очередь устанавливать правила, и в новой жизни я не собиралась проигрывать.

Не успела я добраться до павильона Снойверов, как потенциальные женихи начали мою планомерную осаду. На террасе выросли горы корзин с редкими цветами, холл завалили подарками — коврами ручной работы, ларцами с украшениями, сундуками, набитыми сверкающим хламом.

Освальд Бирган прислал шкуры северных волков, Торвейн Мунхол ограничился набором метательных ножей из заговоренной стали. От Редрагена мне передали небольшую шкатулку из черного дерева. Внутри, на подушке из синего бархата, лежал серебристый артефакт.

Стоило мне коснуться прохладного металла, как комната подернулась дымкой. Артефакт засиял, разворачивая красивую иллюзию. Я увидела себя в зале Советов — не испуганную девчонку, а могучего огненного барса. Каждая шерстинка моего зверя сияла расплавленным золотом, в глазах плескалась ярость первородного пламени, а за спиной дрожало марево, заставляющее воинов отводить взгляд.

— Тонкий ход, дракон, — пробормотала, захлопывая шкатулку. — Но я слишком хорошо помню холод топора, чтобы растаять от одного подарка.

Вечер принес с собой грозовую свежесть после дождя, на фоне которой я сразу учуяла удушливый запах мускуса и амбры. Не ожидала, что Шеридан так быстро перейдет в наступление.

Едва почуяв тигра на своей территории, я отодвинула засов на двери, потушила свечи и села в кресло, ожидая незваного гостя. Кошка внутри рычала, вздыбив шерсть и выпуская когти. Я прикипела взглядом к дверной ручке, которая медленно провернулась, щелкая замком.

— Здравствуй, Валесса, — тигр действовал слишком нагло, разгуливая в чужом доме, полном охраны.

Он вошел в комнату и прикрыл дверь. В полумраке его глаза светились золотым хищным блеском, а на губах играла улыбка победителя.

Интересно даже, на что надеялся? Что упаду в его объятья, стоит ему только проявить немного внимания?

— Ты всегда была такой неосторожной, — произнес он вкрадчивым голосом, расстегивая рубашку. — Или же ты ждала меня?

Остановившись у изножья кровати, тигр замер, позволяя лунному свету обрисовать его могучий торс, вылепленный из мускулов. На губах Шеридана застыла улыбка соблазнителя. Он весь излучал желание и силу, уверенный в собственной неотразимости.

— Проваливай, Шеридан! — фыркнула, не оценив его стараний. — Мое терпение закончилось еще в зале Советов.

— Вчера ты устроила грандиозное представление, — тигр не обратил внимания на язвительный тон и направился ко мне мягкой походкой. — Твой огненный барс — это нечто, выглядит невероятно. Но ты ведь понимаешь, что без сильного плеча рядом эта сила тебя сожжет? Ты не способна ею управлять. Я же могу стать твоей опорой.

— Опорой или хозяином? — я не шелохнулась, наблюдая за бывшим мужем, ужимки которого казались смешными.

— Не дерзи мне! — тигр в ту же секунду подскочил ко мне, впиваясь мертвой хваткой в мои плечи и рывком поднимая из кресла. — Ты сейчас же пойдешь со мной, Валесса! Мы сбежим на земли Тайгеров, и уже к утру ты станешь моей женой. Никто не встанет между нами, ни Совет с его законами, ни сам Редраген. Я заберу лишь тебя и рудники. Запомни: я единственный могу спасти тебя от Кайена. Дракон уничтожит тебя! Крылатые не умеют делиться властью, не признают никого равными себе, не умеют любить. Со мной ты обретешь свободу и могущество. В моих землях ты будешь под надежной защитой. Я дам тебе все, о чем ты мечтала!

— Предлагаешь сбежать с тобой? — я в который раз поразилась наглой самоуверенности тигра, считающего, что весь мир крутится вокруг него. — Ради какой-то сомнительной защиты? Тебе нужны лишь рудники, а на меня глубоко плевать.

— Я предлагаю тебе жизнь! — прошипел Шеридан, потянувшись к моему лицу. Но я дернулась в сторону, невольно вспоминая его жестокость. — Редраген сожжет твой клан, если откажешь. Выбирай, пока я добрый.

— Добрый?! Да ты самое жестокое чудовище, которое я только встречала, — процедила, позволяя ирбису вырваться наружу.

Комната озарилась оранжевым светом, температура вмиг повысилась, опаляя жаром деревянные панели стен, пол и потолок. Шеридан не успел обернуться — я оказалась быстрее. Кинулась на него, сбивая с ног и впечатывая огненной лапой в стену. На груди Тайгера остался горелый след, наполняя комнату запахом паленой плоти.

— Ты никогда не прикоснешься ко мне, тигр, — взревела так, что стекла в окнах задрожали.

Второй лапой от души полоснула его по лицу, оставляя глубокие царапины от виска до челюсти. Шеридана снесло на пол, и он заскулил, хватаясь за ободранное лицо.

— Эта метка останется с тобой навсегда, чтобы запомнил, как близко оказался от смерти, — процедила, возвращаясь к человеческому облику. — Не думай, что победил. Я — не убийца, чтобы ты там себе не воображал. Убирайся! Если не исчезнешь отсюда немедленно, я могу и передумать. Ты нарушил закон, ввалившись в мою спальню ночью.

Глухо зарычав, Шеридан подорвался на ноги. Одарив напоследок ненавидящим взглядом, выскочил за дверь.

Посмотрев на опаленные стены и тлеющий ковер, я выглянула в темный коридор, где растворился Тайгер. Только один человек в доме мог провести его через охрану.

Похоже, мачеха решила выгодно меня пристроить и заодно устранить угрозу? Не на ту напала! Ее власть в этом доме закончилась.

Подарок Кайена позволял создавать небольшие иллюзии. Вытащив его из шкатулки, сжала в ладони, представляя погибшего Гарма. Его посиневшее лицо, вывернутая под неестественным углом шея и обломки костей, торчащие из переломов, в ночном полумраке выглядели настоящим кошмаром.

Я отправила его к мачехе. Фантом легко прошел через дверь и замер позади Альвины, которая, судя по звукам, сидела у туалетного столика и расчесывала волосы.

Из спальни раздался крик ужаса, послышались звуки разбитой посуды и падающей мебели.

— Прочь! Пошел прочь! Ты умер! Проваливай в бездну! — завыла Альвина, заметавшись по комнате. — Я не виновата, нет. Ты сам! Сам прыгнул!

Развеяв Гарма, я дала мачехе небольшую передышку и вспомнила бешеного кабана, который несся на меня в лесу, капая слюной. Зверюга ринулась в спальню мачехи. Тут же раздался оглушительный визг и снова звон стекла — на этот раз пострадало окно, в которое Альвина выскочила, обернувшись гиеной.

Вернувшись к себе, я вышла на балкон подышать воздухом. Заметила, как через час серая хищница заскочила обратно в комнату и затаилась. Выждала еще немного времени и отправила к мачехе серебристого ирбиса.

Заряда артефакта уже не хватало, чтобы слепить несколько полноценных иллюзий подряд. Но кошачья голова, к примеру, или светящиеся в темноте глаза тоже выглядели устрашающе.

На вопли Альвины пару раз прибегали стражи. Даже Ирхан приходил, интересовался, с какой стати она устроила переполох. Но мачеха не сумела внятно объяснить, что ей привиделось. Про кабана ей никто не поверил. Такой зверь разгромил бы комнату за считанные секунды. А о Гарме она даже словом не обмолвилась.

К утру Альвина дошла до точки. Лицо осунулось, под глазами залегли черные тени, руки дрожали так, что она постоянно роняла столовые приборы за завтраком.

— Выглядишь неважно, Альвина, — заметил Ирхан. — Что-то случилось?

— Все в порядке. Спала плохо, — процедила она, бросая на меня полубезумный взгляд.

Я понимающе усмехнулась, точно зная, с чем связано недомогание, и мачеха это сразу поняла. От злости ее затрясло еще больше. Она бы вцепилась мне в глотку, если б не боялась, что я тут же подпалю ей хвост.

Ну а на что она надеялась? Что оставлю ее выходку без ответа? Пусть на себе прочувствует, каково бояться собственной тени и ощущать себя беззащитной перед превосходящей силой.

Я рассчитывала, что в таком состоянии Альвина непременно допустит ошибку. И мой расчет оправдался. Не ожидала только, что для мести она использует собственную дочь.

Запах волчьего сонника я учуяла сразу, как только его пары попали в воздух. Доверившись собственному нюху, пришла в покои сестер. Обе одарили меня ненавидящими взглядами и даже не поздоровались. Эльмира как раз собиралась выпить отвар, который ей принесла «заботливая мамочка».

Что она задумала? — я посмотрела на Альвину, застывшую у стола с перекошенным от лихорадочного ожидания лицом.

Где-то на грани слышимости скрипнула дверь в мою комнату. Кто-то вошел туда без спроса, и, кажется, я догадывалась, зачем.

Альвина решила меня подставить?

— Не пей, Эльмира, — остановила сестру, забирая чашку из ее рук.

— Что ты себе позволяешь? — взбесилась мачеха, подлетая ко мне. — Отдай! Девочке нужно выпить отвар, чтобы успокоиться. Она вся на нервах из-за твоих выходок!

— Принюхайся, Эльмира. Чувствуешь? — я пожала плечами и сунула отвар под нос сестре. — После такой порции волчьего сонника ты можешь и не проснуться.

— О чем ты?! — Эльмира замерла, недоверчиво глядя на меня. — Мама дала мне лекарство!

— Ложь! — Альвина попыталась выхватить чашку, но в дверях уже вырос Вельсар, привлеченный шумом. Он молча наблюдал за разыгравшейся сценой.

— Проверь, — протянула отвар брату. — Твой нюх не подведет.

Вельсар осторожно принюхался к жидкости в чаше, и его лицо мгновенно окаменело. Он посмотрел на мать с таким ужасом и брезгливостью, будто увидел гадюку.

— Мама... Зачем? — прошептал он.

— Она лжет! Валесса хочет нас рассорить! Ты слышишь?! — заверещала гадина.

— Я видел, как ты это подливала, мама, — обреченно произнес брат.

— Вельсар, сынок... — Альвина бросилась к нему, но он отступил, презрительно дернув плечом.

— Она заставила меня! — мачеха ткнула пальцем в мою сторону, заходясь в истерическом хохоте. — Эта кошка! Она повсюду! Смотрит на меня из теней. Шепчет, что мы все сгорим!

Альвина упала на пол, закрывая голову руками и что-то бессвязно бормоча про огненные когти. Она выглядела жалкой, сломленной и абсолютно безумной.

— Уведите ее, — приказал Вельсар прибежавшим стражникам. — Поместите под усиленную охрану. И позовите целителя.

Я смотрела, как мачеху волокут по коридору. Эльмира, бледная как смерть, прижималась к стене, не в силах вымолвить ни слова.

— Ты спасла Эльмиру, — Вельсар посмотрел на меня. — Почему? После всего, что она тебе сделала...

— Потому что я — Снойвер, — крепче стиснула в руках проклятую чашку. — А мы не убиваем своих.

Брат ничего не ответил, только желваки на его скулах заходили ходуном. Вельсар будто разом повзрослел, осознав, что Альвина в своем безумии была готова пожертвовать собственными детьми, лишь бы вернуть себе прежнюю власть.

Мачеху заперли в чулане, а у дверей брат выставил стражу. Альвина затихла и больше не кричала, не грозилась обрушить на нас все известные кары и проклятия. Из-за двери тянуло пустотой и безнадегой. Поражение выпило из мачехи силу быстрее, чем любой волчий сонник.

Отец до последнего не хотел верить, что его жена способна на такое. Его барс внутри выл от отчаяния и боли, требовал отмщения и решительных действий.

— Судьбу Альвины я решу после того, как закончится гон, и мы вернемся в Снойвел, — глухим голосом произнес он. — Ее будут охранять круглосуточно. Девочек — тоже. Им запрещено покидать комнату без разрешения. А сейчас оставьте меня одного.

На выходе из его кабинета, я обернулась. Отец стоял у окна, за которым едва занимался рассвет. Он весь ссутулился и разом постарел. Предательство ранило больше, чем Ирхан хотел показать. Но его зверь с каждым днем становился сильнее, я видела это по осанке и жесткому блеску в глазах. И, хотя решение насчет мачехи и сестер лежало на поверхности, принять его было непросто.

Сочувствовала ли я отцу? Да, сердце обливалось кровью, глядя на переживания, которые он так тщательно скрывал от окружающих. Но жалела ли я, что вскрыла этот гнойник? Ни одной секунды! Альвина своими поступками доказала, насколько прогнила изнутри. Сестры тоже заразились этой гнилью, и я бы не ограничилась одним только принудительным замужеством. Они, как минимум, заслужили хорошую порку. И я не посмотрю на волю отца, если Эльмира или Ильбера снова попробуют что-нибудь выкинуть. Заставлю их пройти через все то, что они уготовили мне.

Отдохнуть этой ночью не получилось. Всего лишь на полчаса сомкнула глаза, чтобы снять сонливую усталость, а затем занялась подготовкой к очередному испытанию.

Всех участников снова собрали на поляне, где распорядитель объявил условия четвертого этапа. Нам предстояло пройти через реликтовый лес, подняться на Священную гору и собрать флажки, расставленные на разной высоте.

— Вы можете поддержать друг друга, помочь преодолеть снежные препятствия или же совершить восхождение в одиночку. Только от вас зависит, каких результатов вы достигнете на этом этапе.

На словах о помощи многие хищники оскалили клыки. Помогать явно никто не собирался, тем более, когда победа была так близко. Пройти все этапы конкурса, выдержать испытания и проявить себя мечтали многие оборотни. Это демонстрировало силу клана и растущую мощь пробужденных зверей, что в перспективе сулило выгодные брачные предложения и союзы.

Шеридан держался в стороне. Его окружали преданные воины клана, а лицо он скрывал под капюшоном. Но острое зрение позволяло увидеть багровые полосы, рассекающие щеку, которые не сумели заживить лекари и их дорогие мази.

От тигра исходила волна такой злобы, что трава под его сапогами чернела. От зорких хищников из других кланов не укрылись отметины, оставленные моими когтями. Альфы шептались, бросая на меня косые взгляды, а девушки обливали презрением и ненавистью за то, что изуродовала лицо самого завидного жениха империи.

Однако на других претендентов наглядное предупреждение слабо подействовало. Освальд попытался преградить мне путь, поигрывая массивными плечами. Торвейн сразу предложил заключить временный союз и пройти испытание вместе.

— Мне не нужна ваша помощь, — покачала головой. — Я выросла среди снега и скал, которые вдвое выше Священной горы. Полагаете, что не справлюсь с этим заданием? Наоборот, я не собираюсь тащить на себе никого из вас.

Подготовилась я к походу основательно. Надела плотный охотничий костюм, утепленный мехом, надежные сапоги с шипами на подошве, широкий пояс с ножнами. На снежных тропах я уже бывала и ничуть не боялась предстоящего похода. Тем более, что теперь я могла совершить его в животном облике.

Дожидаться братьев не стала, других оборотней — подавно. Едва только оказалась в тени деревьев, как позволила обороту захватить тело, преображаясь в огненного ирбиса. Бег в звериной ипостаси вызывал у меня чистый восторг. Лапы едва касались земли, перелетая через подлесок, огибая ловушки и естественные завалы. Лес проносился мимо смазанными пятнами зелени, наполняя меня ощущением простора и свободы.

До горы я домчала за пару часов, и сразу ушла на подъем, перепрыгивая с выступа на выступ и высекая когтями искры из камня. Чем выше поднималась, тем уже становились тропы, превращаясь в карнизы над бездонной пропастью. Ветер завывал в ушах и кидал в морду пригоршни колючей белой крупы.

Достигая природных карнизов на скале, мне приходилось обращаться в человека, чтобы забрать флажок, означающий победу над очередной высотой. На одном таком выступе, нависающим над пропастью, я насторожилась, когда вокруг сделалось подозрительно тихо.

Идущие по пятам хищники отстали, замешкавшись с подъемом на предыдущей контрольной точке. А вместо морозной свежести ветер донес смердящий запах застарелой падали.

Уродливые мурросы ринулись навстречу, спрыгивая с нависшей над уступом скалы и выныривая из расщелин, где прятались в ожидании добычи. Их пустые глаза светились голодным светом. Они рычали и скалились, окружая меня со всех сторон и отрезая путь назад.

Я перекинулась, призывая барса дать тварям отпор, и тут же шарахнулась в сторону. Муррос бросился сверху, растопырив лапы с уродливыми когтями, способными цепляться за камень и передвигаться по отвесным поверхностям. Мне удалось полоснуть тварь когтями по незащищенному брюху. Горы огласил истошный вопль, который эхом разнесся по округе.

Второму монстру вцепилась в глотку, ощущая омерзительный вкус черной крови, и столкнула тушу с обрыва. Третьего встретила огненным жаром, который опалил шерсть и заставил закрутиться на месте, визжа от ярости и боли.

В ход пошли когти, клыки и магия, поджаривающая тварей на подходе. Но их было слишком много, на пятом или седьмом я уже сбилась со счета. Металась между ними, используя пламя, чтобы отогнать самых наглых. Узкий выступ превратился в побоище, сопровождаемое моим яростным ревом и визгом умирающих монстров, эхом разносящимся по округе.

В какой-то момент шум достиг критической точки, и горы содрогнулись. Сверху раздался глубокий утробный вздох, скалы задрожали, щедро осыпая голову мелкими камнями. А затем огромный пласт снега сорвался с вершины и ринулся вниз. Я метнулась к стене, чтобы спрятаться под естественным скальным навесом, но поганый муррос вцепился в заднюю лапу, лишая меня опоры.

Задрав голову наверх, увидела, как с вершины летит огромная белая стена. Такая махина запросто поглотит меня и утащит вниз, похоронив под тоннами снега. Из горла против воли сорвался жалобный вой. Не думала, что моя новая жизнь закончится так внезапно.

Однако судьба распорядилась иначе. Небо раскололось от яростного драконьего рева. Черная тень закрыла меня от лавины. Огромное крыло ударило в снежный поток, отводя его в сторону. Кайен рухнул на узкий уступ, вжимая меня в камни огромной драконьей тушей, и принял удар стихии на себя.

Я чувствовала жар, исходящий от могучего тела, ощущала неистовое биение сердца, а кошка-предательница ласково урчала и терлась об шершавую чешую.

Как только лавина сошла, Кайен перетек в человеческую форму. Я тоже обернулась следом и отступила к стене. Глаза дракона полыхали гневом и яростью, когда он накинулся с обвинениями

— Ты… — выкрикнул, хватая меня за плечи. — Идиотка! Зачем полезла сюда одна?

— Затем, что хотела пройти испытание, — буркнула обиженно. — Осторожно, сзади!

Остатки мурросов, переживших лавину, полезли на нас из сугробов. Кайен, не раздумывая, выхватил меч и встал впереди. Он сражался со мной бок о бок, виртуозно отбивая атаки мечом. А я призвала магию, ослепляя тварей огненными вспышками. В этот момент исчезли все недомолвки, существовали только мы и наши враги.

Когда последний муррос отправился в полет с обрыва, я уже выбилась из сил. Руки, улитые черной кровью, дрожали. Азарт схватки постепенно сходил на нет. Кайен успел выплеснуть всю свою злость на чудовищ и просто стоял рядом, восстанавливая тяжелое дыхание.

— Почему? — спросила охрипшим голосом, до конца не веря тому, что дракон рисковал собой и закрыл меня от лавины, а после принял бой с опасными тварями, которые один раз уже чуть его не убили.

Кайен шагнул ко мне, сокращая расстояние. Его горячая ладонь легла мне на затылок, зарываясь пальцами в спутанные волосы.

— Потому что ты — моя, Валесса! — прорычал прямо в губы, обдавая жаром. — И я никому не позволю тебя у меня отнять.

Дракон впился жадным поцелуем, не обращая внимание на грязь и черную кровь, в которой мы оба загваздались по уши. Кошка ответила на призыв гортанным урчанием, и даже я, вопреки всему, потянулась навстречу, утопая в силе, способной меня защитить.

Я оттолкнула Кайена, когда воздух в легких закончился. Мы оба замерли, прислушиваясь к тому, как внизу затихают остатки лавины. Солоноватый вкус его поцелуя, смешанный с металлом и разгоряченным камнем, остался на языке, напоминая о минутной слабости.

Дракон смотрел на меня так, будто хотел сделать своей прямо здесь, посреди скал и трупов мурросов.

— Нам нужно спуститься, — я отвела взгляд, усилием воли заставляя утихнуть огонь в крови. — Если твари напали на нас здесь, то могли добраться и до других участников.

Кайен кивнул, пристально наблюдая за каждым моим движением. Спускаться по обледенелым выступам — задача не из легких. Я перекинулась, чтобы легче скользить по узким тропам.

Дракон двигался рядом, совершив полуоборот, чтобы удобнее было цепляться когтями за выступы. Кошка урчала, ощущая присутствие сильнейшего хищника. Она так и норовила потереться об него, коснуться хвостом.

У подножия скального массива, где лес вгрызался в гранитные зубья скалы, кипела битва. Ветер доносил обрывки рычания, визг раненых животных и запах раздираемой плоти.

Солея Лайнхид и Шелли Фокстейл жались к вывороченному стволу векового кедра, пока Бирган в облике медведя крушил костяные панцири мурросов. Его лапы мелькали, как огромные кувалды, отбрасывая в стороны тварей. Но они наваливались серой массой, вгрызаясь в густой мех и нападая скопом.

Спрыгнув с уступа, я в полете выпустила когти, окутанные оранжевым пламенем. Рывок, удар — и ближайший муррос разлетелся брызгами черной слизи. Воздух вокруг меня раскалился, снег под лапами превратился в пар.

Кайен ухнул рядом, оставаясь в полуобороте, который защищал тело толстой броней. Его меч снова запел, отсекая монстрам головы и конечности отработанными движениями.

Чуть поодаль мелькала полосатая шкура Шеридана. Тигр сражался, безжалостно уничтожая противника. Он сразу заметил наше появление, и теперь будто старался показать себя, продемонстрировать силу. Каждый прыжок или разорванный враг будто бросали нам вызов. Тайгер соревновался со мной, пытаясь доказать, что его когти и клыки не менее смертоносны, чем мой огонь.

Еще один снежный ирбис защищал стайку перепуганных девушек, среди которых я узнала Лиору, и раненых оборотней. Ему помогал Торвейн, кидаясь на мурросов и вгрызаясь в загривки мертвой хваткой.

У Айдара на фоне стресса начал пробуждаться зверь. Сквозь золотистые волосы пробились белоснежные ушки, руки покрылись шерстью, а на кончиках пальцев сверкали острейшие когти.

Вместе нам удалось отбить атаку и уничтожить большую часть тварей. Недобитые остатки ринулись в лес, и за ними тут же погналась черная тень дракона. Кайен не собирался упускать ни одного монстра.

Над местом битвы повисла гнетущая тишина. Оборотни настороженно оглядывались, все еще выискивая опасности. Некоторые возвращались к человеческому облику. Я тоже обернулась, ощущая изматывающую усталость.

— Валесса, ты в порядке? — подошел ко мне Торвейн Мунхол.

Его волк внутри еще бесновался, не успокоившись после схватки, но в глазах уже светилась вполне человеческая тревога. Я даже рта не успела открыть, когда меня резко дернули за плечо, вынуждая развернуться.

Впечатавшись в грудь Шеридана, невольно вздрогнула, глядя на лицо, изуродованное моими когтями. Он еще не вышел из азарта схватки и застыл в полуобороте, из-под верхней губы торчали длинные клыки.

— Моя! — прорычал он, стискивая пальцы так, что у меня захрустели кости. — Думаешь, эта ящерица тебя спасет? В горах властвует только один закон: кто сильнее, тот и забирает добычу! Ты принадлежишь мне по праву силы, Валесса! И никуда от меня не денешься!

Второй лапой он обнял меня за талию, вжимая в свое тело, будто хотел подчинить, подавить своей аурой и не дать обернуться.

Тошнотворный запах Тайгера ударил в нос, вызывая спазм в горле. Я уже потянулась к стилету за голенищем, когда нас накрыла черная тень, а воздух потяжелел от раскаленного жара.

— Убрал от нее руки, тигр! — звенящим от напряжения голосом произнес Кайен. — Или я вырву твое сердце! Валесса — моя пара. Ты не имеешь права к ней прикасаться.

Шеридан оскалился, но выпускать меня даже не подумал. Дракон Кайена давил силой так, что Солея и Шелли, стоящие неподалеку, попадали на колени, закрывая уши руками.

— Ты забыл о древнем законе, принц? — выплюнул Тайгер. — Побеждает сильнейший. Я имею право бросить вызов.

— Ты нарушил это право, когда вступил в сговор против императора, — от Кайена дохнуло таким жаром, что под его сапогом треснул камень. — Отойди!

В этот момент с горы раздался слаженный вой мурросов. Я невольно вздрогнула, понимая, что большая часть оборотней измотана и ранена. Нам не выстоять, если эти двое устроят резню. Шеридан, к счастью, это тоже понял. Он медленно разжал хватку, отпуская меня.

— Мы еще не закончили, Валесса, — хрипло прошептал мне на ухо, прежде чем отпустить. — Я всегда получаю, что хочу.

Учитывая смертельную опасность, продолжать испытание дальше мы посчитали невозможным и вернулись в лагерь. Уже то, что мы сумели выступить единым фронтом и дать отпор стае мурросов, доказывало наше право называться хищниками.

Отец с гордостью встретил нас на площадке. Айдар взахлеб рассказывал о схватке и демонстрировал первые полученные раны. Вельсар тоже делился подробностями битвы, красуясь перед девушками, которые заинтересованно поглядывали на него. Я же молча прошла к организатору и выложила на стол собранные флажки, доказывающие, что задание я полностью выполнила.

На поляне в нашу честь зажгли костры, зажарили сочного мяса, подали закуски и напитки, зазвучала праздничная музыка. Молодежь, не взирая на раны, осталась пировать и веселиться.

Прежде у меня не находилось повода для веселья. Я либо пропускала испытания, либо неизменно проигрывала. Но и сейчас не захотела остаться с остальными, не желая сталкиваться ни с Кайеном, ни с Шериданом.

Однако дракон решил сменить тактику, и уже на следующее утро устроил мне настоящую «Осаду роз». Едва я открыла двери комнаты, чтобы выйти к завтраку, как чуть не споткнулась об корзины с цветами и подарками.

Довольно щедрыми подарками, которые мне было даже не с чем сравнить. Например, клыки ледяного вепря, добытые принцем в северных пустошах. Или артефакт из дымчатого хрусталя, который стабилизировал огненную магию. А прямо у порога лежали три черные розы, лепестки которых были покрыты тонким слоем инея. Они никогда не завянут, пока живо сердце того, кто их срезал.

— Принц сошел с ума? — прошептала ошеломленно, разглядывая все это богатство.

Каждый час мне преподносили что-то новое. К обеду доставили карту звездного неба, выбитую на шкуре реликтового зверя, затем масло для волос, пахнущее хвоей и медом. При этом Кайен не требовал встреч, не врывался в мои покои. Он просто был везде, куда бы я ни пошла. Его присутствие ощущалось в каждом подарке, в каждом уважительном поклоне стражи, которую дракон выставил вокруг нашего павильона.

Моя глупая и падкая на ласку кошка довольно мурчала при виде очередного подношения. А я злилась на себя и на дракона с его обычаями, которые заставляли тянуться к самому сильному и щедрому самцу.

Вечером, когда вышла на балкон подышать воздухом и увидела Кайена, нарочно устроившего тренировку под моими окнами, то не сумела оторвать взгляда от его тренированного тела, двигающегося с хищной грацией.

Он словно почувствовал мой взгляд и поднял голову, впившись в меня глазами, полными неприкрытой тоски. Я невольно отступила вглубь комнаты, прижав ладонь к груди. Лед, который так тщательно наращивала с самого первого мгновения новой жизни, кажется, дал трещину.

Я ненавидела себя за эту слабость. Каждое слово Кайена, каждый брошенный на меня взгляд, полный обещаний дарили надежду, что между нами все может быть иначе. И это чувство подтачивало меня изнутри хуже яда Альвины. Если снова кому-нибудь поверю, а меня потом предадут, то этого я уже не выдержу.

Два дня отдыха перед очередным испытанием пролетели незаметно. Новое задание состояло в том, чтобы отправиться к Алмазному гроту, расположенному на западном склоне Священной горы. Путь к гроту лежал через узкое ущелье, где рождались кристаллы, которые невозможно увидеть глазами.

Камни сами открывались тем парам, чьи звери уже нашли друг друга. Или же тем, чья кровь обладала особенным даром, связанным с тайной подземных недр.

Я — одна из немногих, кто владел этой тайной. В Грейшерских рудниках камни дышали под моей рукой, отзываясь на мой молчаливый призыв. Драгоценные жилы сами выходили к поверхности, после чего нам оставалось только аккуратно извлечь хрупкие кристаллы.

Кайен не спрашивал разрешения, он просто шел за мной. Я спиной чувствовала его уверенную ауру, заставляющую мою кошку топорщить усы. Однако у самого входа в расщелину нас перехватил гонец, доставивший срочное послание от императора.

— Валесса, никуда не уходи одна, — попросил Редраген, касаясь моей щеки горячими пальцами. — Дождись меня, я скоро вернусь.

Я пожала плечами, не собираясь покорно дожидаться дракона у входа. Что могло случиться, если со мной шли братья?

— Идем! — позвала их, как только дракон взмыл в воздух.

Вельсар и Альдар, воодушевленные недавней битвой, с радостью последовали за мной. Ущелье пропахло сыростью и сладковатым запахом смерти. Мы пробирались через узкие проходы между скал, стены которых смыкались высоко над головой. Камни под ногами гудели, словно живые. Это место было пронизано опасностью и природной магией.

— Здесь! — я остановилась у невзрачной стены, покрытой лишайником.

Вытащив тонкий стилет, проткнула подушечку пальца и коснулась камня, выпуская магию и окропляя его кровью.

Стена вздрогнула, по камню побежали золотистые ручейки пробуждающихся жил. Словно из пустоты, на поверхности проступили грани прозрачных кристаллов. Братья ахнули от удивления, но не растерялись и принялись собирать камни в подсумки.

Однако уже через мгновение я почуяла присутствие двух десятков хищников. Из темноты подземелий выступили фигуры тигров, газа которых светились желтым светом. Возглавлял отряд Шеридан, шрамы на лице которого выделялись кровавыми рубцами.

— Как предусмотрительно, Валесса, — ухмыльнулся Тайгер. — Ты избавилась от ящерицы, нашла кристаллы и привела братьев — сделала за меня всю грязную работу.

Я хотела обернуться, но Шеридан погрозил мне пальцем и указал на братьев, которых четверо взрослых оборотней прижали к камням. К горлу младшего приставили острый кинжал, а Вельсару влили в глотку зелье, пахнущее волчьим сонником.

— Не так быстро, — произнес тигр с видом победителя.

— Отпусти их! — процедила сквозь зубы. — Они здесь не при чем.

— Еще как, при чем, Валесса, — Тайгер вытащил из кармана свиток с гербовой печатью нашего рода.

— Откуда он у тебя? — я похолодела, узнав купчую на владение рудниками.

Она хранились в родовом поместье, под замком. Только одна тварь была способна их выкрасть и передать нашему врагу. И когда только эта сука успела?

— Твоя мачеха оказалась намного сговорчивее, — Шеридан развернул документ и глазами пробежался по строчкам. — Она передала бумаги еще в начале гона. Здесь не хватает только маленькой формальности — твоей подписи под брачным контрактом и капли крови.

— Если ты уже получил рудники, то зачем тебе я? Проваливай! Ты же ненавидишь меня, мечтаешь убить! А эти шрамы никогда не дадут тебе забыть, кто их нанес.

— Убить? — тигр глумливо расхохотался, и его смех эхом отозвался от сводов. — Твоя мачеха открыла мне главный секрет, Валесса. Рудники будут мертвы без тебя. Твоя магия и кровь заставит их пробудиться. Только поэтому ты и нужна, чтобы стоять в шахтах и окроплять камни, пока я не стану богаче императора.

— Подписывай! — кинул мне под ноги брачный контракт. — Иначе я прикажу выпустить кишки твоему любимому братцу.

Я с ужасом посмотрела на Альдара, взглянула на Вельсара, который пытался вырваться, но его лишь сильнее вжимали в камни. В памяти всплыл день казни: пропахшая кровью плаха, холод топора и безжалостный взгляд Шеридана. Тогда я не просила о пощаде, считая себя убийцей, но сейчас могла спасти тех, кого любила.

Присев на корточки, подняла свиток. Ногтем сковырнула успевшую затянуться ранку на пальце и приложила его к пергаменту. Магия договора вспыхнула и погасла, запечатывая мою судьбу.

— Я подписала контракт. Отпусти их! — выпрямившись, протянула документ Шеридану.

— Отпущу, когда мы пересечем границу моих земель. А пока… — Тайгер кивнул своим воинам, и они ринулись ко мне, защелкивая на запястьях тяжелые браслеты.

От пронзившей тело боли я застонала, сцепив зубы. В вены будто залили расплавленный свинец, который тут же застыл, перекрывая доступ к магии. Ирбис внутри жалобно взвыл и затих, придавленный мертвым металлом морфов. Ноги сами собой подкосились, и я рухнула на колени, жадно хватая ртом воздух.

— Как тебе мой свадебный подарок, Валесса? — Шеридан склонился надо мной и схватил за волосы, вынуждая смотреть в лицо. — Кандалы из мертвой стали блокируют любую магию. Ты теперь просто девчонка, строптивая и абсолютно беспомощная пустышка.

Тигра грубо вздернул меня на ноги и поволок к выходу.

— Уходим! — бросил он остальным. — Скоро дракон поймет, что его обманули, и вернется. Мы к тому времени должны быть уже далеко.

Я беспомощно оглянулась на братьев, которых связывали и затыкали рты тряпками. Вельсар смотрел на меня с таким отчаянием, что у меня в груди что-то окончательно надломилось. Лед, который Кайену удалось пробить, снова вернулся, заполонив каждую трещинку незамутненной ненавистью.

Пусть Шеридан не радуется тому, что сломал меня и сделал слабой. Барсы умели выжидать. А если их загнать в угол, то они становились в сто раз опаснее. Однажды я сниму эти оковы, и тогда не просто убью его, а выжгу само имя Тайгеров из истории Териана.

Сознание возвращалось урывками. Голова раскалывалась после удара, которым Шеридан оборвал мое сопротивление в гроте. С трудом приподнявшись на локтях, осмотрелась, пытаясь понять, где оказалась.

Я лежала на топчане в незнакомой комнате, пропахшей пылью и стылым камнем. За узким окошком виднелся клочок неба и зеленая листва заповедного леса. Она здесь особенная, ее ни с какой другой не перепутаешь. Значит, мы еще не добрались до земель Тайгеров.

Потянувшись к ирбису, я наткнулась на пустоту, как будто нас разделяло огромное расстояние. Где-то там, очень далеко кошка билась и рычала, но я не могла ей ответить. И не могла использовать магию, которую высасывали проклятые браслеты. Из-за них я снова превратилась в пустышку, над которой все насмехались в прошлом.

Дверь скрипнула, впуская внутрь Шеридана. Он бесшумно вошел и остановился возле лежанки. Меня передернуло от отвращения, когда в нос шибануло его мускусным запахом.

— Очнулась, Валесса? — вкрадчиво произнес тигр, присаживаясь на край лежанки. — Ты всегда отличалась строптивым характером. В этом есть что-то притягательное, но, как видишь, непокорность плохо сказывается на здоровье.

— Где мои братья, Шеридан? — посмотрела ему в глаза, не скрывая презрения. — Если с их головы упадет хоть один волос, я найду способ выбраться и скормлю твое сердце мурросам.

— Они живы. Пока что. И с нетерпением ждут твоего решения, — Тайгер вытащил из кармана брачный договор, запечатанный моей кровью. — Твоя сговорчивость — залог их безопасности. Завтра на рассвете, когда Совет соберется для завершения гона, я представлю им этот свиток. А ты выйдешь вместе со мной, улыбнешься императору и подтвердишь, что наш союз — воля богов и твой добровольный выбор. — Шеридан наклонился ко мне так близко, что я ощутила жар дыхания на коже. — Ты ведь понимаешь, что выбора нет? Кайен пропадает в лесах, разыскивая тебя. Он не успеет тебя спасти. К тому моменту, когда дракон вернется, ты будешь моей женой. И любая попытка Редрагенов оспорить этот факт, превратит их в тиранов, попирающих священные законы гона.

— Мы появимся на Совете только при условии, что ты отпустишь братьев. Но потом… — процедила, глядя тигру прямо в глаза. — Можешь меня убить, помогать тебе я не стану.

— А в этом ты сильно ошибаешься, — Шеридан погладил меня по щеке, вызывая рвотный спазм. — В гроте я понял одну важную вещь: только кровь наследницы способна пробудить спящие жилы. После брачной ночи, когда ты станешь одной из Тайгеров, эта власть перейдет ко мне и нашим детям. И тогда мне не нужно будет копаться в грязи. Я заставлю горы отдавать мне столько золота и камней, сколько захочу.

— Помечтай! — огрызнулась, испепеляя тигра ненавидящим взглядом.

— Отдыхай, жена! — Тайгер поднялся, направляясь к выходу. — Завтра нас ждет великий день. И помни, что любая твоя глупость скажется на братьях. Одно неверное слово, и они умрут в жутких мучениях.

— Ненавижу! — крикнула в закрытую дверь.

Замок снаружи защелкнулся, и я осталась одна. Жгучая ярость вытеснила страхи и придала желания действовать. Он думал, что, лишив магии, сделал меня беспомощной?

Прикрыв глаза, я сосредоточилась на том, что меня окружало. Все ощущения заполнял собой холод браслетов, но было еще кое-что. Например, тяжесть камня под ногами, еле уловимая вибрация земли. Мертвая сталь блокировала потоки магии внутри тела, но не изолировала меня от внешнего мира.

Преодолевая головокружение, я поднялась и села, внимательно осматривая кандалы. Гладкая поверхность и ни единой зазубринки. Ощупав замки, обнаружила крохотный зазор, почти невидимый глазу.

Быть может, здесь найдется какой-нибудь инструмент, чтобы его расширить?

Скользнув на пол, я пошатнулась от слабости и тяжело оперлась на скованные руки. Мне предстояло осмотреть каждый сантиметр этой тюрьмы и найти способ снять оковы.

Шеридан хочет узаконить свои преступления? Размечтался!

Вместо свадьбы состоятся его похороны. Я давно уже не пустышка. И завтра весь Териан узнает, что случается с теми, кто попытается надеть поводок на наследницу Снойверов.

Облазив всю комнату, я раздобыла кривой гвоздь, вытащив его из грубо сколоченной лежанки. Вооружившись ржавой железкой, принялась расшатывать замок в кандалах. Мне бы только чуть его расширить, чтобы магия потекла тонким ручейком, и тогда я избавлюсь от оков.

За окном давно стемнело, когда входная дверь грохнула так, что едва не слетела с петель. Я зажала гвоздь в кулаке, радуясь тому, что в темноте Шеридан не увидит царапин на оковах.

— Где они?! — Тайгер ввалился, как раненый зверь, полный злобы и первобытной ярости. Он подлетел ко мне, хватая за воротник охотничьей куртки и вздергивая на ноги. — Говори, тварь, куда они направились?

— Кто, Шеридан? — я усмехнулась, глядя на перекошенное лицо «жениха». В свете факела из коридора, оно смотрелось уродливой маской. — Крысы, бегущие с твоего тонущего корабля?

Он влепил мне пощечину. Голова мотнулась, а во рту мгновенно разлился знакомый привкус железа.

— Твоя братья, Валесса! — прошипел он, швыряя меня обратно на кушетку. — Вельсар… Как этот недоносок сумел обернуться под волчьим сонником? Гаденыш перегрыз глотки моим лучшим воинам и утащил мальчишку в лес.

Я просияла, услышав лучшую за сегодня новость. Кровь ирбиса оказалась сильнее тигриной отравы. Облегчение от того, что братья на свободе, мгновенно вытеснило боль в разбитых губах. Если они сбежали, значит, непременно вернутся к отцу. Или найдут Кайена, зная, что он поможет.

— Видимо, твои «лучшие воины» стоят не больше, чем твои клятвы, — усмехнулась презрительно. — Или ты думал, что Тайгеры единственные, кто способен охотиться в сумерках? Ты недооценил их, считая слабее себя.

— Думаешь, это что-то меняет? — взбесился Шеридан и навалился сверху, стискивая пальцы на моей шее. — Считаешь, их побег спасет твоего отца? Старый ирбис не выдержал пропажи наследницы и сыновей. Ирхан упал без чувств прямо на поляне, на глазах у всех. Твой клан сейчас — стадо перепуганных овец, которых можно перерезать прямо в загонах. Если ты вместе со мной не выйдешь на рассвете к Совету, Снойверы перестанут существовать! Я лично позабочусь, чтобы ваши земли поделили между тиграми, гиенами и львами. Ты признаешь наш брак, иначе я прикажу подать тебе на обед голову старого ирбиса на блюде.

У меня сердце пропустило удар, когда услышала об отце. Я знала, что он еще не оправился после яда и предательства Альвины, но не думала, что наша пропажа так сильно его подкосит.

— Врешь! — я не позволила страху отразиться на лице. — Клан снежных ирбисов — это не только мой отец. А ты — жалкий трус, пытающийся выторговать власть чужой кровью.

Шеридан замахнулся, чтобы влепить очередную пощечину, когда снаружи раздались приглушенные крики. Тайгер замер, прислушиваясь к тому, что там происходило.

— Хозяин! — донесся из коридора встревоженный голос. — Гвардия Редрагенов приближается.

Тигр с раздражением зарычал и ударил кулаком по лежанке. Грубо отшвырнул меня к стенке и поднялся, поправляя перевязь.

— Пусть приходят, — процедил он, направляясь к выходу. — Значит, на Совет отправимся чуть позже. Сначала я покончу с проклятым принцем, раз и навсегда.

На пороге Шеридан обернулся, доставая из-за пазухи артефакт, испещренный древними символами. В костяной сердцевине поблескивал багряным огнем магический кристалл. Грязный свет в нем пульсировал, создавая впечатление, будто камень дышит.

— Знаешь, что это, Валесса? — усмехнувшись, поинтересовался тигр. — В этом камне заключена душа чудовища из рода Редрагенов. Его помутившееся сознание заточили в камень пять столетий назад. Мои предки долго ждали своего часа, чтобы использовать его против драконов. Этот монстр превратит Кайена в кровавое месиво. Император сам отдаст мне корону, когда лишится наследника.

— Безумец! — прошептала я, ощущая, как внутри все леденеет. — Этот артефакт погубит всех нас.

— Не погубит, пока я владею кристаллом души, — усмехнулся Тайгер. — Готовься к свадьбе. Очень скоро я уничтожу твоего дракона и встану во главе империи.

Дверь за Шериданом захлопнулась, и меня снова окружила тьма. Я приподнялась, опираясь спиной об стену. С трудом разжала занемевшую ладонь, с которой скатился ржавый гвоздь. Он проколол кожу до кости, а я этого даже не заметила.

Земля под комнатой загудела, заставляя вибрировать камни кладки. Древнее чудовище уже пробуждалось ото сна и выбиралось на поверхность.

— Я должна предупредить Кайена! — прошептала вслух. — Даже если мне придется отгрызть себе лапу.

Смочив кончик гвоздя в крови, я с остервенением продолжила ковырять замок на оковах. В этот момент я всем сердцем желала, чтобы мой измученный ирбис нашел хотя бы одну лазейку. Если Шеридан выпустит чудовище, спасать будет некого.

Пол ногами заходил ходуном, а затем раздался чудовищный рык. Стены затряслись, с потолка посыпались пыль и каменная крошка. В ушах зазвенело от нарастающего невыносимого звука.

Ирбис внутри меня забился в агонии, реагируя на нечто страшное и оскверненное, от чего сама природа Териана застыла в ужасе. Снова загрохотал засов, и дверь распахнулась, ударившись об стену.

От Шеридана и артефакта в его руках веяло жутью. В бешеных глазах тигра плескалась маслянистая тьма.

— Пора, Валесса! — пророкотал он не своим голосом. — Твой принц уже здесь, спешит на встречу с прадедушкой. Посмотрим, насколько его хватит, когда он столкнется с непобедимой мощью.

Я невольно отшатнулась. Внутри все содрогалось от непонятного страха перед артефактом и тем безумием, которым он наделил Тайгера. Он приблизился ко мне, обдавая запахом гнили, и рванул цепь, соединяющую браслеты, с такой силой, что я кубарем скатилась с лежанки.

— Поднимайся, дрянь! — рявкнул Шеридан и потащил меня за собой, не заботясь о том, успеваю ли я бежать за его широкими шагами.

Кандалы до крови врезались в кожу каждый раз, когда тигр дергал за цепь. Каждая вспышка боли лишь укрепляла мою ненависть и желание поквитаться. Я вертела головой, пытаясь понять, где мы оказались.

Судя по ветхости строения — какая-то старая полуразрушенная крепость. Предположения подтвердились, когда из душного коридора мы вырвались на открытую площадку крепостной стены.

Ночной воздух уже пропитался пеплом, а лес вокруг подернулся многочисленными очагами пожаров. Вокруг старой башни, затерявшейся в глубине заповедного леса, все деревья были повалены или сожжены, а на образовавшемся пространстве бесновалась гигантская туша уродливого существа.

Крылья чудовища были изъедены тленом. Они распахивались на десятки метров, поднимая тучи пепла. Чешуя отливала грязным цветом запекшейся крови. Чудовище Редрагенов не могло летать, но там, где оно передвигалось, оставались глубокие борозды выжженной земли. Каждый вздох монстра сопровождался клокочущим хрипом и волнами смрада.

— Свершилось! — Шеридан прижал меня к зубцам стены, заставляя высунуться наружу. — Смотри, Валесса! Смотри, до чего докатилось их величие.

Я и смотрела, но не тварь, изрыгающую черное пламя, а на сереющее небо, на фоне которого сверкала огненная точка. Кайен спешил к нам, оставляя за собой пламенный след. Против древнего ужаса, который пробудил Тайгер, принц казался чересчур мелким. И все же я верила в него!

— Он убьет тебя, Шеридан! — повернув голову, смело посмотрела в безумные глаза тигра. — Ты пробудил саму смерть. Эта тварь подчиняется артефакту. И ты теперь — тоже.

Тайгер вздернул цепь, наматывая ее на кулак, и толкнул меня к краю стены. Он выставил меня спиной вперед, удерживая от падения только цепью.

— Пусть попробует! — взревел Шеридан, поднимая артефакт над головой. — Пусть только сунется, и ты первой обратишься в пепел. Ну же, Кайен! Вперед! Спали дотла свою драгоценную пару!

Чудовище внизу взревело, реагируя на призыв Тайгера. С неба ему вторил разъяренный рев дракона, заметившего, что мне угрожает опасность.

Резь от браслетов усилилась, окропляя мертвый металл кровью. Кандалы будто сошли с ума, вытягивая из меня все больше силы.

Кайен кружил над нами, как будто решал, сразиться с чудовищем или же броситься ко мне. Я даже на расстоянии чувствовала жар его ярости. Ирбис внутри беззвучно заскулил, не в силах справиться с мощью мертвой магии.

Учитывая, что чудовище набирало силу с каждым мгновением и могло уничтожить все живое вокруг, львогривый дракон обрушился на уродливую тушу всей своей мощью. Темное и красное пламя смешались в воздухе, раскаляя его так сильно, что плавились камни.

Кайен вгрызался в багровую мглу, пытаясь добраться до горла оскверненного предка. Хлопки крыльев, скрежет чешуи и гортанные крики двух монстров оглушали, пробуждая невольное желание оказаться как модно дальше отсюда.

А у подножия крепости кипела другая битва. Отряды тигров, ощетинившихся мечами и копьями, атаковали имперские гвардейцы, закованные в тяжелую сталь. Они накатывали волнами, пытаясь пробить укрепления, натыкались на отчаянное сопротивление Тайгеров, но не отступали.

У меня сердце дрогнуло, когда я увидела, что возглавлял прорыв Вельсар. Он пробивался через строй врагов, двигаясь по-кошачьи изящно и смертоносно.

— Держать строй! — рычал сверху Шеридан, подгоняя своих бойцов. — Куда вы бежите? А ну, стой! Твари! Предатели!

Гвардейцы наступали неумолимой волной. Вельсар уже прорвался через ворота и вел ожесточенный бой во дворе.

— Трусы! — выкрикнул Шеридан в ярости.

Он затащил меня на площадку и швырнул на камни. Бросив последний взгляд на чудовище Редрагенов, тигр обернулся, превращаясь в саблезубую гору мускулов. Его полосатая шкура лоснилась в отсветах пламени.

Меня Тайгер отпускать не собирался. Бросился ко мне, смыкая челюсти на плече, и потащил к башне, рассчитывая, наверное, укрыться там. Я вскрикнула от боли, когда тигр рванул меня за собой, волоча по камням, как придушенную дичь.

— Стой, тварь! — Вельсар вылетел на площадку и бросился наперерез альфе, не раздумывая ни секунды.

Однако против матерого хищника, подпитанного древним проклятием, молодой ирбис ничего не мог противопоставить. Шеридан отбросил меня в сторону и встретил Вельсара мощным ударом лапы.

Брат отлетел к стене, обращаясь в человека. Звук ломающихся костей заставил меня всхлипнуть. Тигр пригнулся, готовясь нанести последний удар.

В этот миг небо потемнело и содрогнулось. Израненный Кайен рухнул прямо на голову оскверненного чудовища. От удара стены крепости содрогнулись до самого фундамента. Львогривый дракон распластался поверх туши поверженного предка, широко раскинув крылья. Он не двигался…

У меня сердце замерло, когда я осознала, что Кайен мог не пережить этой схватки. Внутри меня разгорался пожар первобытной ярости, которая помогла мне возродится после казни. В груди что-то лопнуло и хлынуло наружу, отказываясь подчиняться мертвому металлу.

Я. Не. Пустышка! — отдалось набатом в воспаленном сознании.

В моих венах вспыхнул жар, превращая кровь в расплавленное золото. Я не просто почувствовала магию, а стала ею, направляя могучие потоки к мертвой стали на руках. Запах паленой кожи ударил в ноздри, но боли я не почувствовала. Во мне горела лишь чистая ослепляющая ненависть.

— Довольно! — выкрикнула тигру, ощущая, как с ладоней на камни капает расплавленный металл.

Едва только кошка почуяла свободу, как тут же рванула на волю, озаряя крепость оранжевым пламенем.

Огненный барс, сотканный из жажды возмездия и ярости, припал к земле и угрожающе зарычал. Тайгер, занесший лапу над раненым Вельсаром, на мгновение обернулся. В желтых глазах я впервые увидел то, чего так ждала целых две жизни — первобытный ужас.

Я прыгнула, выпуская когти и намереваясь разорвать тигра в клочья. Мир сузился до белой полоски шерсти на горле Шеридана. В голове билась только одна мысль: впиться в глотку зубами и рвать на куски, пока он не захлебнется собственной кровью.

Огонь в венах уже давно не обжигал — он стал мною, продолжением моей воли, сметающей остатки мертвой стали и выжигающей скверну.

Воздух вокруг меня сгустился, превращаясь в плотную пелену жара. В ту же секунду, когда мои когти коснулись тигриной шкуры, сверху на нас рухнула тяжелая тень. Грохот удара выбил почву из-под ног и едва не отправил в полет. Я врезалась в гору израненной плоти и покореженной чешуи.

Кайен вклинился между мной и Шериданом, закрывая ото всех опасностей собственным телом. Из ран дракона брызнула густая кровь.

Чудовище Редрагенов осталось лежать у подножия крепости, однако сам Кайен едва держался. Одно крыло было изломано и вывернуто, чешуя на груди почернела, обнажая живую плоть, но взгляд горел неистребимой жаждой мести.

— Отойди, Валесса, — утробным голосом пророкотал дракон, вынуждая каждую клеточку отозваться на его голос.

Огромное крыло, изодранное когтями монстра, властно задвинуло меня назад, оттеснив к полуразрушенным зубцам стены.

Кошка моментально оскалилась и вздыбила шерсть — она желала закончить охоту сама. А я ненавидела подобные покровительственные жесты, указывающие на мое место. Но все мое сопротивление подавила тяжелая аура Редрагенов.

Кайен, превозмогая боль в изломанных суставах, начал медленно трансформироваться. Кости захрустели, защелкали суставы, чешуя начала втягиваться внутрь. Не прошло и минуты, как вместо огромной туши появился человек. Его грудь пересекали рваные раны, одежда превратилась в лохмотья, но это не помешало принцу выпрямиться, принимая императорскую осанку. Даже в таком виде Кайен выглядел намного опаснее невредимого Шеридана.

— Довольно прятаться за чужими спинами, Тайгер! — процедил Кайен, не обращая внимания на кровь, стекающую по виску. — Помнится, ты вызывал меня на поединок? Заявлял о праве сильнейшего? Я здесь! Выходи и сразись со мной!

Саблезубый тигр попятился. Его хвост нервно бил по бокам, а в желтых глазах метался страх. Артефакт затухал, теряя связь с поверженным монстром. Чудовище Редрагенов пало, о теперь он остался один на один с наследником престола.

— Кайен, он не достоин честного боя! — обернувшись человеком, выкрикнула я. — Тайгер — предатель! Он…

Я осеклась, встретившись с холодным взглядом принца.

— Это не твой бой, Валесса! — отрезал он. — Здесь и сейчас решается судьба империи, право будущего вожака вести за собой стаю! Шеридан Тайгер… Я, Кайен Редраген, вызываю тебя на поединок. Без магии и артефактов, только сталь и клыки. До смерти одного из нас. Пусть свидетелями нашей битвы станут боги и эта умирающая крепость. Ты примешь вызов или подохнешь, пытаясь сбежать?

Шеридан замер, вперившись тяжелым взглядом в дракона. Законы Териана обязывали принять брошенный вызов. Отказ означал не просто позор, а немедленную смерть от рук любого из присутствующих, потерю всех прав и земель.

Тайгер обвел тяжелым взглядом площадку. Желающих свершить возмездие хватало. Не только я, даже Вельсар поднялся, тяжело опираясь на меч. Имперские гвардейцы и остатки тигриного отряда замерли внизу, ожидая ответа альфы.

Бежать тигру было некуда. Он начал меняться, возвращая человеческий облик. На лице Шеридана на мгновение отразилась гримаса загнанного зверя, но почти сразу в глазах вспыхнул отчаянный огонь.

— Так и быть, ящерица, — выплюнул он, поднимая с земли палаш, оброненный кем-то из стражников. — Я принимаю бой. Ты едва стоишь на ногах после схватки с чудовищем. Думаешь, твоя кровь сделает тебя сильнее моей ярости? Сегодня закончится история твоего паршивого рода. Я заберу все: твою пару, корону и твою жизнь.

Тигр напал первым, без предупреждения. Но к его подлости принц оказался готов. Он принял удар на меч, оглашая звоном стали начало поединка.

Кайен бился на пределе сил. Раны, нанесенные оскверненным драконом, продолжили сочиться кровью. Но в каждом движении Редрагена ощущалась такая беспощадная уверенность, что Шеридан, несмотря на свою силу, сдавал позиции.

Они кружили по площадке, залитой кровью, словно два первобытных божества. Палаш Шеридана мелькал серой молнией и бил наотмашь. Тигр в каждый замах вкладывал весь свой страх и отчаяние. Но Кайен двигался иначе, напоминая текучий и смертоносный горный лед. Дракон не тратил силы на лишние выпады, и отводил удары врага отточенными резкими движениями.

Я наблюдала за ними с замиранием сердца. Там, где еще минуту назад кипела жгучая ненависть, что-то надорвалось. Перед глазами на мгновение всплыла плаха. Серый утренний туман, старая колода, пропитанная кровью жертв, и бесстрастное лицо Кайена Редрагена, зачитывающего мой приговор.

В прошлом принц меня не пощадил, отправляя на смерть как убийцу. В настоящем — он защищал меня, шатаясь от боли и усталости.

Неприятный липкий страх забрался под кожу. Я боялась, что Кайен не выдержит, что рана на его боку окажется глубже и смертоноснее, чем выглядит. Что дракон истечет кровью прежде, чем нанесет решающий удар.

— Сдохни! — взревел Шеридан, совершая очередной бросок.

Тайгер попытался ударить снизу, целясь в незащищенное бедро принца. Кайен увернулся, но не слишком быстро. Острие палаша вспороло кожу, оставляя еще одну кровавую борозду.

Тигр оскалился, предвкушая скорую победу. Однако радость его продлилась недолго. Он на мгновение открылся, чтобы замахнуться, как следует, и добить противника. А Кайен не стал блокировать удар и шагнул навстречу, прямо в зону поражения. Палаш рассек воздух в считанных сантиметрах от шеи дракона. Но уже в следующее мгновение Редраген ударил эфесом в челюсть тигра.

Шеридан отшатнулся, захлебываясь кровью. А в следующую секунду меч принца, описав короткую дугу, вошел в сочленение доспеха с горжетом. Сталь вонзилась в плоть с чавкающим звуком.

Тайгер застыл, распахнув глаза от удивления. В них отразилось осознание провала, смешанное с обидой и недоумением. Тигр взглянул на Кайена, затем на меня, и его губы беззвучно шевельнулись. Вместо слов изо рта хлынула темная кровь.

Кайен резко выдернул меч из тела противника, и тот рухнул на землю, содрогаясь в агонии. В ту же секунду над крепостью разнесся звук, похожий на вздох умирающего океана.

Оскверненный дракон, чья жизнь еще теплилась, благодаря артефакту, содрогнулся. Туша, занявшая огромное пространство перед крепостью, начала стремительно сереть. Чешуя осыпалась пеплом, кости превратились в труху, а от самого монстра остались лишь горы серой пыли, которую тут же подхватил и развеял ветер.

Над сожженными заповедными землями воцарилась гнетущая тишина. Такая глубокая, что я расслышала, как на камень капнула кровь с меча Кайена.

Принц медленно повернулся ко мне. Он еле стоял на ногах, но все еще крепко сжимал в руках оружие, ожидая нападения. Столкнувшись со мной взглядом, дракон вздрогнул.

Пошатываясь, Кайен приблизился ко мне. Протянул вперед руку, покрытую ссадинами, и замер, будто опасался прикоснуться. Ирбис внутри меня затих, требуя только одного — тепла этого израненного дракона.

— Ты жива… — хрипло выдохнул он.

В его взгляде скопилось больше боли, чем во всех его ранах. Я сама подалась вперед, прижимая к своей щеке его ладонь и впитывая его жар.

Он нашел меня, чтобы спасти! Встретился с жутким кошмаром собственного рода, чтобы защитить не только меня, но и весь Териан.

Я прильнула к его груди, бережно обнимая за плечи. Ирбис торжествующе заурчал, признавая силу, которая стала нашей защитой.

Кайен обнял меня в ответ, стискивая в объятьях так сильно, что хрустнули ребра. Его губы накрыли мои отчаянным ненасытным поцелуем. Нас тянула друг к другу звериная потребность убедиться, что мы оба все еще дышим.

Зарывшись пальцами в его пыльные волосы, я отвечала с неистовой жадностью, ощущая, как мой огонь сливается с жаром драконьего пламени.

— Кхм, — раздалось рядом деликатное покашливание. — Прошу прощения, что прерываю этот трогательный момент…

Я невольно вздрогнула, не ожидая, что у Вельсара хватит наглости вмешаться. Неохотно отстранившись, подставила Кайену плечо, инстинктивно чувствуя, как тяжело ему стоять.

Бледный от ран, весь перепачканный брызгами крови, брат стоял среди обломков парапета. В его взгляде ощущалась сила и властность, какие я прежде никогда в нем не видела. Несмотря на раны, Вельсар держался прямо, сжимая в руках окровавленный меч, а в его осанке читалась взрослая решимость.

— Валесса, я тоже рад, что ты выжила, — произнес он с размеренным достоинством. — Но приличия все же следует соблюдать. Сначала дай официальное согласие на предложение Его Высочества, а потом уже вешайся ему на шею. Причем, сделать это ты должна перед Советом, а не в развалинах крепости.

— С каких пор ты стал мне указывать и читать нотации? — вспыхнула недовольством, а мой ирбис согласно зарычал. — Это право есть только у главы клана.

— С тех самых, как отец сложил полномочия и перестал быть вожаком, — брат смело встретил мой ошеломленный взгляд. — Его сердце не выдержало потрясений. Удар хватил прямо на глазах императора и глав других кланов.

— Я думала, Шеридан обманул меня, чтобы сделать больно… — у меня похолодело внутри. Я пошатнулась, но Кайен крепче сжал мою талию, не давая упасть. — Он жив?

— Жив, но больше не может возглавлять клан, — Вельсар приблизился, и я разглядела на доспехах эмблему Снойверов, залитую чужой кровью. — В Совете опять начались брожения. Альвина попыталась захватить власть, заявив о том, что ты сбежала с Шериданом добровольно. От Лайнхидов и Валхайнов уже посыпались угрозы о разделе наших территорий. Если бы не Кайен…

— Вельсар сделал то, что сделал бы любой ирбис, — перебил его принц. — Пока я рыскал по лесам и сходил с ума от неизвестности, твой брат взял на себя командование теми немногими Сноверами, что остались верны вашей семье. За одну ночь он вычистил лагерь от шпионов Тайгеров, лично допросив каждого слугу. Это он выяснил, что Шеридан отправился в заброшенную крепость, намереваясь пустить нас по ложному следу.

С удивлением я уставилась на брата, не понимая, куда делся его юношеский максимализм, лень и презрение к «пустышке». Передо мной стоял молодой ирбис, способный вгрызться в глотку любому врагу. Вельсар изменился всего за одну ночь, превратившись в верного соратника Кайена Редрагена.

— Я принял бремя правления кланом на себя, Валесса! — Вельсар вонзил меч в щель между камнями и оперся на рукоять. — Гвардия Кайена признала меня командиром, потому что они сами увидели, на что способны ирбисы. Теперь мы союзники, и этот союз будет скреплен официально.

— А что ты сделал с предателями? — последняя фраза меня покоробила тем фактом, как именно он будет скреплен, но я не стала заострять на этом внимание, когда остались нерешенными более важные вопросы. — Альвина выкрала документы на рудники и передала их Тайгерам. Она продала нас!

— Твоя мачеха и сестры под замком, — Кайен сжал мой локоть, а на его лице появилась маска сурового судьи. — Брачный контракт аннулирован в связи со смертью Шеридана. Все договоренности, заключенные в обход главы клана, считаются недействительными. Но преступление против крови не имеет срока давности. Завтра состоится общий Совет. Все предатели и союзники Тайгеров предстанут перед судом. Териан увидит, что случается с теми, кто пытается играть судьбами Редрагенов и Снойверов.

Я посмотрела вдаль, на догорающий горизонт, где багровые всполохи пожаров смешивались с первыми лучами рассвета. Шеридан погиб не от моей руки, и Кайен имел полное право убить его. Но остались еще те, кто открыл двери нашего дома врагу. Я лично собиралась проследить за тем, чтобы они понесли самое суровое наказание.

Возвращение в лагерь напоминало выход из затяжного кошмара. Одежда покрылась грязью и пеплом сожженной крепости, кожа зудела от ран, а голова раскалывалась от тяжелых воспоминаний.

Оборотни других кланов расступались передо мной и Вельсаром, глядя на нас с уважением и страхом. Позади шли имперские гвардейцы. Они вели выживших в бойне тигров, которые тащили на носилках тела погибших. В этот момент я не испытывала триумфа, а только изматывающую усталость и желание побыстрее добраться до дома.

Кайен полетел к источнику, чтобы хоть немного восстановиться и восполнить силы. Он обещал вернуться к началу Совета.

Наш павильон встретил гнетущей тишиной и суровой охраной из числа императорских гвардейцев. Они застыли возле дверей неподвижными изваяниями, только во взглядах читалось почтительное уважение.

Я сразу направилась к отцу, спальня которого пропахла горьким запахом лекарственных трав и припарок. В изголовье кровати сидела женщина — Ксария Дедлиш. Я сразу узнала пустышку из клана леопардов, чей зверь так и не пробудился. Она уже лет десять, как не участвовала в гоне, превратившись в еле заметную тень в собственном клане.

— Что она здесь делает? — возмущенно уставилась на Вельсара, без разрешения которого к отцу вряд ли подпустили бы постороннего.

Ксария даже не вздрогнула, услышав мой вопрос. Она аккуратно отжала влажное полотенце в тазике и положила его на лоб отца.

— Дедлишы помогли нам, Валесса, — пояснил брат. — Леопарды были первыми, кто пресек панику среди кланов. А Ксария сама вызвалась ухаживать за ним. Я счел ее предложение приемлемым, потому что мне пришлось разогнать всех слуг. После того, что вскрылось на допросах, я никого из них не пущу на порог.

Я посмотрела на уставшее лицо брата, пропитавшееся копотью. Он вырос за одну ночь, растеряв юношескую мягкость. И цена этому взрослению — кровь на его руках.

— Она справится лучше любого лекаря, — добавил Вельсар. — Думаю, мы можем ей доверять.

Кивнув брату, что принимаю его решение, я приблизилась к кровати. Отец сильно сдал и, кажется, похудел еще больше. Черты лица заострились, кожа слишком обтянула скулы, а глаза подернулись мутной пеленой.

— Оставьте нас, — прохрипел он, когда увидел меня.

Когда Вельсар и Ксария вышли из комнаты, Ирхан накрыл мою ладонь дрожащей рукой. Я заметила, каким благодарным взглядом он проводил женщину, после чего посмотрел на меня.

— Прости меня, дочка, — тяжело вздохнул. — Не уберег я тебя. В собственном доме вырастил змеиное гнездо. Мой ирбис раздавлен предательством и не хочет отзываться.

— Твой ирбис воспитал сильного вожака, папа, — грудь сдавило от боли и сострадания к отцу, на которого свалилось столько испытаний. — Вельсар сегодня показал Тайгерам, кто такие Снойверы. Я горжусь им. И тобой — тоже, потому что ты дал нам силу выжить.

— Я подвел всех вас, — отец упрямо покачал головой. — Ты во всем оказалась права. И мне горько от того, что ни Эльмира, ни Ильбера не унаследовали даже толики твоего благородства. Теперь их судьбу будет решать император.

— Знаю, папа. Вельсар мне сказал. Они получат, что заслужили, — я положила поверх его руки вторую ладонь и крепко ее пожала. — Верю, ты справишься. И Ксария тебе в этом поможет. Она хорошая женщина. Когда гон закончится и тебе станет получше, вам непременно стоит побывать у Священного озера. Его вода лечит не только плоть, но и душевные раны.

Ирхан ничего не ответил, лишь крепче сжал мою руку и прикрыл глаза. Глядя на него, я осознала, что прежнего клана Снойверов больше нет. Старые порядки угасли вместе с отцом, но уже завтра нам предстоит установить новые правила.

Ночь прошла беспокойно, я никак не могла заснуть. Стоило только закрыть глаза, как я видела Кайена, его израненное тело и кровь на моих руках. Ирбис рвался к нему и скулил, но я заставляла себя оставаться на месте. Завтра должен был состояться суд над Тайгерами и Валхайнами. Мне потребуется холодная голова.

Рассвет в заповеднике выдался багровым, словно сама природа требовала возмездия. Император Рактар восседал на троне грозным изваянием, наблюдая за тем, как заполняются трибуны. В зале Совета собрались все кланы — медведи, волки, львы, леопарды, рыси…

Мы с Вельсаром и Альдаром вышли вперед. За нашими спинами стояли гвардейцы Кайена. Отца доставили в зал на носилках. Несмотря на тяжелое состояние, он настоял на своем праве присутствовать. Место ему определили среди простых воинов, напоминая всем, что вожак жив, пока жива его стая.

Наконец, когда все кланы собрались, на арену вывели преступниц. Лишенные украшений, в простых серых платьях Альвина, Эльмира и Ильбера выглядели жалкими курицами. Мачеха пыталась сохранить остатки достоинства, гордо вскидывая подбородок. Но желтые глаза, мечущиеся по толпе в поисках поддержки, выдавали ее с головой. Сестры хлюпали носами, размазывая слезы по щекам.

Что ж, настала пора заявить о преступлении. Я вышла вперед и обратилась к императору:

— Ваше Величество, уважаемые главы кланов, — разнесся в глубокой тишине мой звенящий голос. — Я взываю к справедливости и говорю голосом крови, которую пытались осквернить.

Увидев Кайена на трибуне, на миг запнулась. Он смотрел на меня, не отрываясь. В его взгляде я ощутила поддержку, которая позволила сохранить спокойствие и продолжить речь.

— Эти женщины, носившие имя Снойверов, предали не только свою семью. Они предали империю! Моя мачеха годами травила главу клана, медленно убивая его зверя. Она травила меня, не давая моему ирбису пробудиться. Альвина выкрала документы на Грейшерские рудники и передала их Шеридану Тайгеру, зная, что этим обрекла всех нас на смерть.

Альвина попыталась возразить и уже открыла рот, чтобы в очередной раз облить меня грязью, но Вельсар так зыркнул на мать, что та осеклась, захлебнувшись воздухом.

— Мои сестры, Эльмира и Ильбера, — продолжила я, глядя на то, как сжались обе гиены под моим взглядом, — по сговору с матерью организовали несколько покушений на мою жизнь в заповедном лесу. На первом испытании устроили обвал, свидетелем которого оказался Кайен Редраген. На втором — использовали приманку для диких зверей и натравили на меня кабана. На третьем — напали впятером вместе с Солеей Лайнхид, Шелли Фокстейл и Морвеной Блекторн.

Когда назвала имена оборотниц, участвующих в позорной травле, все взоры устремились на девушек. По залу пронесся возмущенный гул.

— Пятеро против «пустышки» с непробужденным зверем. Как благородно, не правда ли? — я усмехнулась. — У меня не было шансов выжить, когда они отняли вещи и столкнули в расщелину, из которой самостоятельно не выбраться.

Мои слова произвели ошеломляющий эффект. Главы кланов вытолкнули Солею, Шелли и Морвену с трибун на арену, чтобы они ответили за свои поступки.

— Но самое страшное произошло в Алмазном гроте, — я вздохнула, ощущая, как на запястьях заныли раны, которые еще не успели зажить. — Шеридан Тайгер обманом отвлек Кайена Редрагена, сопровождающего меня и братьев в этом походе. Он напал на нас, используя кандалы морфов из мертвой стали. Шантажируя жизнями Альдара и Вельсара, Шеридан вынудил меня подписать брачный договор. Тайгеры планировали использовать мою кровь, чтобы прибрать к рукам Грейшерские рудники и превратить меня в оружие в борьбе против законной власти.

В горле пересохло от длинной речи, жутко хотелось пить. Но я лишь сглотнула вязкую слюну и посмотрела на Альвину, в глазах которой плескалась бессильная злоба. Ни грамма раскаяния я в них не увидела.

— В старой крепости Шеридан Тайгер с помощью артефакта морфов призвал чудовище Редрагенов, — оставила самое страшное преступление напоследок. — Они были готовы сжечь Териан, лишь бы свергнуть императора и самим сесть на трон. Я обвиняю клан Тайгеров и их сообщников в государственной измене и прошу высшей меры наказания.

В зале воцарилась мертвая тишина. При упоминании древнего чудовища даже император вздрогнул и впился руками в подлокотники трона. Главы кланов с недоумением переглядывались между собой. Большинство из присутствующих не подозревали о том, какую беду Кайен отвел от империи, когда победил своего оскверненного предка.

Выслушав обвинение, император медленно поднялся с трона. Он обвел взглядом трибуны, задерживая взор на каждом из тринадцати кланов. Оборотни склоняли головы, придавленные мощью истинного дракона.

— Предательство крови не имеет оправданий, — произнес Рактар глубоким голосом, от мощи которого под ногами задрожали мелкие камни. — Нет прощения тем, кто использует скверну морфов. Не будет пощады тем, кто предал собственный клан. Такому предательству нет искупления. Зверь, осмелившийся на подобное, не имеет права на существование.

Услышав слова Рактара, Альвина дернулась. Ее перекосило в уродливой гримасе. Она бросилась в мою сторону, выкрикивая проклятия, но в тот же миг ей навстречу выступил Кайен. Воздух вокруг него полыхнул нестерпимым жаром, и мачеха захлебнулась собственным криком. Эльмира и Ильбера жалобно завыли, совсем, как щенки, не понимающие, за что их бьют.

— Альвина, Эльмира и Ильбера Снойвер будут изгнаны из клана! — объявил приговор император. — За покушение на жизнь главы рода и наследницы, они приговариваются к отсечению звериной сути. После экзекуции преступницы будут направлены на каторгу в Грейшерских рудниках. Камни, которые они так жаждали получить ценой родственной крови, станут их проклятием до последнего вздоха. Привести. Приговор. В исполнение.

Услышав приказ отца, Кайен вышел на середину арены. Он раскинул руки в стороны, и над ним взвился призрачный силуэт львогривого дракона. Подобное проявление звериной сути отражало могучую силу Редрагенов, предназначенную для того, чтобы вершить правосудие.

Кайен коснулся призрачным крылом лба Альвины, и в нее ударил жгут белого ослепляющего огня. Она заорала так страшно, что многие не выдержали, затыкая уши. Так кричит не человек, а душа, когда ее выдирают из плоти вместе с мясом.

Я наблюдала за тем, как мачеха корчится, лишаясь своего зверя. Каждая секунда ее агонии была платой за мою казнь в прошлой жизни. За холод топора, за презрение толпы и за предательство, масштабов которого я тогда не осознавала.

Следом настала очередь сестер. Они выли и катались по песку арены, хрипели и выгибались, испытывая невероятную боль. Я смотрела на них и вспоминала жуткие моменты, когда мой нестабильный дар заживо сжег отца. В ушах до сих пор стоял издевательский смех Эльмиры, когда меня разрывало на части из-за потери ребенка. Они заслужили каждый миг жуткой агонии, которая лишала их второй ипостаси. И я не испытывала никакого удовлетворения, глядя на то, как тускнели их глаза, теряя хищный блеск.

Чего им не хватало? Власти? Золота? Отец обеспечивал их всем, что они могли пожелать. И что он получил взамен? Одну лишь боль, которая разрывала его на части.

Вельсар смотрел на мать и сестер, стискивая челюсти до зубовного скрежета и играя желваками на скулах. Альдар отвел взгляд, не выдержав их мучений. Но я не пропустила ни одного мгновения, чтобы помнить и знать — я победила!

Когда экзекуция закончилась, на песке остались три серые тени. Альвина, лишенная звериной силы, разом постарела. В ней ничего не осталось от той статной эффектной верины, которая когда-то пришла в наш дом. Теперь она и ее дочери стали пустышками, которых они так неистово презирали.

Стража подхватила преступниц и потащила прочь. За пределами зала Советов их уже ждал конвой, отправляющийся на север. Вместе с разжалованными слугами они немедленно покидали заповедный лес, куда не было доступа посторонним. Глядя на то, как гиен волокут по песку, я чувствовала, как с моих плеч опадает невидимый груз. Наконец-то моя жажда справедливости была удовлетворена!

Однако суд над преступниками только начинался. Император вернулся на трон, а гвардейцы вывели на арену остатки Тайгеров — мрачных озлобленных воинов, клан которых оказался на грани уничтожения.

Поскольку главный зачинщик заговора был мертв, для оставшихся в живых тигров Рактар Редраген зачитал суровый приговор.

— Восстановление Заповедного леса и разрушенной крепости ляжет на плечи Тайгеров и их союзников, — провозгласил император. — Ваши армии станут заслоном на северных границах. Тигры обязаны искупить вину собственной кровью, а также выплатить контрибуцию в размере пятидесяти тысяч золотом клану Снойвер, наиболее пострадавшему от действий Шеридана.

А затем на середину арену вытолкнули девушек. Солея Лайнхид, Шелли Фокстейл и Морвена Блекторн выглядели далеко не такими смелыми, как в нашу последнюю встречу. Вчерашние красавицы и перспективные невесты трусливо озирались по сторонам и будто не понимали, за что их подвергли таким унижениям.

— Вы обвиняетесь в нападении на наследницу Снойверов, — император посмотрел на оборотниц с нескрываемым презрением. — Ваши отцы уже отказались от вас, вы больше не можете представлять клан и рассчитывать на их защиту. Ваше наказание послужит уроком для будущих поколений. Вы немедленно станете женами тех воинов, которые проявили доблесть при битве у старой крепости. Если они, разумеется, изъявят такое желание.

Солея пошатнулась, едва не лишившись чувств. Для наследницы клана брак с простым воином без титула был хуже смерти.

С вершины пьедестала они падали на самое дно социальной иерархии, откуда им никогда не выбраться. Они будут рожать детей простым гвардейцам, обстирывать их и готовить еду. Никаких больше балов и шелковых платьев, только ежедневный тяжелый труд.

Желающие взять в жены первых красавиц кланов нашлись быстро. Вот только выбора девушкам не оставили. Помимо Вельсара, который в подобной награде не нуждался, в бою отличилось десятка два воинов. Один из них, огромный, как медведь, суровый гвардеец со шрамом на щеке и проседью на висках, выбрал Солею. Он сграбастал ее поперек талии, закинул на плечо и потащил к императору. Шелли и Морвене достались мужья помоложе. Но им достаточно посмотреть в глаза, чтобы понять, никаких поблажек своим женам они делать не намерены. Рактар тут же провел брачную церемонию и принял клятвы у молодоженов, после чего девушки отправились обживаться в казармы для семейных воинов.

Когда со всеми заговорщиками было покончено, Кайен снова вышел на арену. Он смотрел только на меня, весь его облик кричал о праве обладания. В его взгляде не осталось той нежности, которую я видела в крепости. Теперь Кайен выступал как вожак, намеревающийся заявить право на добычу перед лицом всей стаи.

— У этого брачного гона остался последний долг, — произнес принц, направляясь ко мне. — И я намерен потребовать его немедленно.

Редаген остановился в двух шагах от нашей трибуны, распространяя на всю арену свою властную ауру. Многие молодые оборотни невольно пригнули головы, а более взрослые и крепкие лишь напряглись, выдерживая колоссальное давление.

— Вер Вельсар Снойвер, — обратился Кайен к брату, который выпрямился, принимая вызов. — Твой отец больше не может говорить от имени клана. Теперь ты — голос снежных ирбисов. И я требую твоего официального согласия. Отдай мне Валессу, и наш союз станет нерушимым столпом империи.

Я ощутила, как в венах забурлил огонь. Кошка внутри меня зашипели и выгнула спину, готовая либо замурчать, либо вцепиться когтями в самоуверенного принца. Меня опять сделали предметом торга. А я не хотела быть разменной монетой, даже если на кону стоял трон.

Только Вельсар далеко не отец. В его серых глазах я не увидела жалости или сомнений, только сухой расчет и осознание выгоды.

— Я даю согласие на ваш брак, — без раздумий брат решил мою судьбу. — Если честно, не понимаю, почему Валесса так долго противится. Глупо бегать от собственного счастья, когда оно само идет в руки и обещает испепелить всех врагов. Забирай ее, Кайен. Снойверы признают этот союз.

— А меня спросить не забыли?! — прорычала я, ощущая, как на кончиках пальцев вспыхнули оранжевые искры. — Вельсар, не ожидала от тебя… А ты?.. — шагнула к Кайену, погружаясь в расплавленный воздух, который задрожал, искажая пространство. — Думаешь, победа над Шериданом дает тебе право забрать меня, как трофей?

— Глава клана дал согласие, все законно, — усмехнулся Редраген. — Ты — моя, Валесса, как я и говорил.

— Мне нужна отсрочка, — бросила ему, игнорируя возмущенный гул голосов с трибун. — Я не могу выйти за тебя прямо сейчас. Мне нужно время. Я не хочу выходить замуж, зная, что отец может умереть в любой момент. Я… — запнулась, чувствуя, как перед глазами снова встает эшафот и звучит его беспристрастный голос. — Мне нужно перестать видеть в тебе палача, — прошептала еле слышно.

Кайен скрипнул зубами, его глаза сузились до тонких щелочек, а зрачки вытянулись в острые иглы. Любой другой альфа на его месте сорвался бы и потребовал подчинения. Но этот дракон обладал пугающим терпением.

— Хорошо, — произнес он так тихо, чтобы слышала только я. — У тебя будет время, чтобы прийти в себя. Но помни, Валесса, я жду, что ты сама придешь ко мне. Наш брак будет заключен не только по законам империи, но и нашей крови.

Развернувшись, Кайен ушел, оставляя за собой шлейф властной силы. А я осталась стоять, слушая возмущенный ропот толпы и невольно вздрагивая под осуждающими взглядами.

Следующие дни тянулись медленно и походили один на другой. Грандиозный пир и празднование окончания гона отменили, слишком много всего случилось за последние дни. Кланы разъехались, а нам пришлось задержаться в заповеднике, потому что Ирхан был слишком слаб для переезда.

Принц вел себя странно: не искал встреч, не присылал гонцов с подарками. Но я постоянно ощущала его присутствие.

Это он поручился за Ксарию Дедлиш перед кланом, чтобы ей разрешили остаться с отцом. Он часами просиживал с Вельсаром в кабинете, помогая ему разбираться в хитросплетениях имперских указов, при помощи которых Тайгеры пытались задушить наш клан.

А по ночам Кайен просто был рядом. Не в моей постели, конечно, но в соседней комнате. Я чувствовала его тяжелую ауру и успокаивалась, словно он был живым щитом между мной и моими кошмарами. Каждый раз, когда я вскрикивала во сне, ощущая холод лезвия на коже, его присутствие становилось ощутимее, вытесняя образ эшафота.

Через неделю он зашел в покои отца. Мы с Ксарией сидела возле него, развлекая чтением и рассказами.

— Пора Ирхану навестить Священное озеро, — произнес Кайен, глядя на меня. — В этих стенах он не скоро поправится.

Добраться до места было непросто. Мы с Кайеном сопровождали его и Ксарию в этом походе, и помогли спуститься в расщелину, через которую к озеру вели подземные тоннели. Я придерживала отца с одной стороны, Кайен — с другой. Иногда наши руки соприкасались, и от этого мимолетного контакта тело прошивало молниями.

Путь вглубь Священной горы изрядно измотал Ирхана. Он уже не мог сам идти, когда мы достигли берега. Пришлось помочь ему разоблачиться, оставив в нижней рубашке и легких штанах. Мы занесли его в воду, а Ксария, раздевшись до сорочки, тоже вошла следом. Кайен оставил Ирхана под присмотром верины Дедлиш, а меня увлек к выходу из пещеры.

— Вот увидишь, Валесса, он поправится, — приободрил он. — Ксария сумеет его выходить. Надо только дать им обоим время.

Я посмотрела на руки Кайена. На них больше не было крови, но остались шрамы, напоминающие о недавней битве. В моем прошлом я все еще боялась его и ненавидела за несправедливый приговор, за то, что он даже не попытался разобраться и сразу признал мою вину. Но в настоящем я любила его за то, что был рядом и разрушал мои страхи одной лишь тихой заботой. Ирбис рвался к нему, требуя прекратить эту пытку разлукой, но я упрямо сжимала кулаки.

— Почему ты это делаешь? — спросила, глядя в темные глаза принца. — Почему не заберешь то, что Вельсар тебе отдал?

— Потому что мне не нужна покорная кукла, Валесса, — Кайен ласково коснулся моей шеи. — Мне нужна вся ты, с твоим огнем, твоей злостью и твоим прощением. Я подожду, сколько потребуется. Но не надейся, что когда-нибудь отпущу.

Я верила, что так и будет. Мне просто нужно справиться с кошмарами и прошлым, в котором требовалось поставить последнюю точку.

Три дня пролетели в лихорадочном бреду. Каждый день мы навещали Ирхана и Ксарию, приносили им продукты и наблюдали за тем, как они оба потихоньку восстанавливаются. Ксария чаще улыбалась, глядя на моего отца, а он светлел, стоило его взгляду зацепиться за хрупкую фигурку женщины.

На меня же визиты к озеру воздействовали странно. Каждый раз после возвращения кошмары усиливались, я просыпалась мокрой от пота и лихорадочно ощупывала горло. Пару раз при таком пробуждении присутствовал Кайен, встревоженный моими криками. Он спрашивал, что мне снилось, но я лишь качала головой и просила его уйти.

На третий день мы пришли к берегу озера и увидели две фигуры, стоящие у самой кромки воды. Отец опирался на плечо Ксарии, а ирбис внутри него больше не скулил. В осанке Ирхана появилась прежняя твердость, которую не вытравишь никакими ядами. Ксария Дедлиш тоже преобразилась, и будто сделалась моложе и грациознее.

— Пора возвращаться, — нарушил Кайен священную тишину. — Озеро даровало вам то, чего вы желали.

— Валесса, — отец развернулся и посмотрел на меня. Затем перевел взгляд на Ксарию, которая улыбнулась ему светлой улыбкой. — Фейлин была моим солнцем, а солнце, как известно, может быть только одно. Но Ксария стала для меня тем очагом, у которого я могу согреться. Она — моя пара, зверь признал ее.

— Я рада за тебя, отец, — шагнула им навстречу с улыбкой. — Если ты счастлив, то и мой ирбис будет спокоен. Думаю, Вельсар не будет возражать против вашего союза.

Ксария с благодарностью склонила голову и будто засветилась изнутри. Я по себе знала, как нелегко живется пустышкам. Их судьба предопределена и незавидна, редко кому удается познать настоящее счастье.

— Тебе тоже стоит здесь задержаться, Валесса, — Ирхан взял меня за руку и посмотрел в глаза. — Знаю, тебя одолевают кошмары. Эти Священные воды помнят твой первый оборот. Пусть же они заберут твои страхи и вернут уверенность в себе.

Ирхан и Ксария ушли, а я осталась стоять у воды. Вскоре в глубине тоннелей затихли звуки их шагов, а на меня обрушилась звенящая тишина. Кайен остался со мной, и долго молчал, не решаясь нарушить эту особенную атмосферу.

— Ты боишься меня, — произнес он с грустью. — Почему в твоих глазах я — палач, Валесса? В крепости ты горела огнем и кидалась на Шеридана, ничего не страшась. Но, когда я тебя касаюсь, ты замираешь, будто ожидаешь удара. Почему?

Я закусила нижнюю губу, глядя на то место, где мы когда-то рухнули в воду, и где мой ирбис проявился впервые.

— Я вижу сны, Кайен, — произнесла нерешительно, не зная, как рассказать правду так, чтобы он меня понял. — В них никогда не было сражения в крепости, не было моего зверя и нас в этой пещере. В тех снах меня выдали замуж за Шеридана, и он… Он, будучи моим мужем, связался с Эльмирой. Они насмехались надо мной, унижали. Моя жизнь в клане Тайгеров превратилась в кошмар. Однажды мой огонь вырвался, и я невольно превратилась в убийцу. Отец, ослабленный ядом, не смог сдержать меня и погиб. Каждую ночь я вижу эшафот и слышу, как ты зачитываешь приговор, а после палач отрубает мне голову. Я чувствую холод топора, чувствую, как он входит в плоть и дробит кости… — горло перехватило спазмом. — В этих снах ты — мой палач. Беспристрастный закон, который не знает пощады. Каждый раз, когда вижу тебя, то слышу твой хладнокровный голос. Шеридан был моим врагом, но ты… Я боюсь, что однажды сон станет явью.

Выпалив правду, я отвернулась, ожидая насмешек или упрека, что у меня чересчур богатая фантазия. Но Кайен молчал. Он подошел ко мне сзади и положил руки на плечи

— Посмотри на меня, Валесса! — приказал он, и я обернулась.

На его лице застыла пугающая решимость. Ирбис невольно прижал уши, ожидая рева драконьего возмущения, что все эти недели ожиданий связаны с моими глупыми страхами.

— Клянусь тебе своей душой и кровью Редрагенов, — Кайен взял мои ладони и сжал их в руках. — Скорее я сам подставлю шею под любой клинок, чем позволю кому-то причинить тебе вред. Твои сны — это лишь эхо того, что никогда не случится. Не знаю, откуда в тебе взялись эти страхи, но я выжгу их своим пламенем. — Он бережно поцеловал кончики моих пальцев. — Я — твой щит, а не палач. Если вдруг закон потребует твоей смерти, я сожгу этот закон вместе с тем, кто посмел этого потребовать. Будь уверена, Валесса, я никогда не причиню тебе вреда. Потому что люблю больше жизни!

После слов Кайена во мне лопнула натянутая струна. Последний барьер, который я выстроила, чтобы не сойти с ума от ужаса первой жизни, рассыпался мелкой крошкой. Я смотрела на мужчину, готового бросить вызов судьбе ради меня, и понимала, что больше не могу бежать.

Со всхлипом я уткнулась лбом в его плечо. Мой ирбис наконец-то затих, греясь в тепле драконьей ауры.

— Кайен… — выдохнула еле слышно.

Он обнял меня властно и надежно одновременно, и в этом жесте было столько нежности, что я, наконец, расслабилась, и позволила себе просто дышать. Без страха и постоянного ожидания удара.

— Я принимаю тебя, — прошептала, окончательно отсекая прошлое.

Кайен судорожно вздохнул, впитывая мое признание каждой порой кожи. Его пальцы ласкающим движением скользнули по спине и легли на талию. Дракон увлек меня в ледяную воду, пробирающую холодом до костей. Но мне было жарко от близости дракона, его горячей кожи и губ, накрывших мои страстным поцелуем.

Поддавшись чувствам, мы жадно сдирали одежду, стремясь почувствовать друг друга и соединиться как можно быстрее. Здесь и сейчас не существовало принцев и опальных наследниц, были только два зверя, истосковавшихся в разлуке.

Наше слияние напоминало битву, как и в первый раз. Я чувствовала властную силу Кайена, его ненасытное желание и жадность дракона, добравшегося до своего сокровища. Он брал меня так, будто хотел вписать свое имя в каждую клеточку и выжечь пламенем страсти проклятый эшафот и свист топора.

В тот миг, когда мы оба вознеслись на вершину блаженства, я поняла, что феникс вернул меня в прошлое не для мести. Он хотел, чтобы я узнала, каково это — быть любимым тем, кто равен тебе по мощи и силе духа.

— Ты больше никогда не будешь одна, Валесса, — прошептал разгоряченным голосом Кайен, когда мы, обессиленные, выбрались на берег. — Ты — моя пара, моя жизнь и мое самое дорогое сокровище.

Принц подхватил с камней брошенный в порыве страсти плащ и накинул мне на плечи. Сразу же притянул к себе, будто опасался, что я снова сбегу, как в прошлый раз.

— Я не выпущу тебя из заповедника, пока мы не закрепим наш союз перед богами, — Кайен заклеймил горячим поцелуем мои губы. — Никаких больше отсрочек. Не хочу, чтобы ты вдруг передумала и сбежала! Пусть каждый вер в Териане знает, что ты — только моя, верина Редраген!

— Кайен, — посмотрела на него, такого властного и бесконечно преданного, — неужели ты думаешь, что я способна уйти после того, как доверила тебе своего ирбиса? Ну уж нет! Теперь мы с тобой связаны на всю жизнь. А она, учитывая наши магические способности, будет невероятно долгой.

Подготовка к свадьбе оказалась такой стремительной, что я опомниться не успела, как оказалась замужем. Торжество решили провести в Заповеднике, где мы обрели друг друга.

Зал Советов — самый огромный, чтобы вместить всех гостей, преобразился в цветущий сад. Столы расставили вдоль трибун, принадлежащих кланам. А в центре оборудовали площадку для выступления артистов и танцев.

Платье мне сшили лучшие мастерицы Териана, срочно вызванные из столицы. Они создали его из тончайшего шелка цвета ледникового льда и расшили его золотыми нитями, имитирующие всполохи огня.

К алтарю, установленному возле трона, меня вел Вельсар. Он светился от гордости, и я видела в нем не просто брата, а сильного воина, который встанет за меня горой. Отец сидел в первом ряду, наблюдая за мной с теплой улыбкой. А рядом сидела и держала его за руку Ксария Дедлиш, которую Ирхан не отпускал от себя ни на мгновение.

Мы с Кайеном получили благословение на брак от Рактара Редрагена, который соединил нас по имперским традициям. Но после мы поднялись на вершину Священной горы к святилищу. И там, перед лицом предков, Кайен провел кинжалом по своей ладони и сделал надрез на моей, после чего произнес ритуальную клятву на древнем наречии и крепко сжал мою руку, смешивая кровь. Она вспыхнула ярко-алым пламенем, соединяя нас вечными узами.

Мы оба обернулись, являя свои животные ипостаси. Дракон ласково дохнул жаром на мою кошку, а она встрепенулась, расплескивая огненные брызги, и расправила полупрозрачные крылья за спиной. Ирбис немного робел, совершая свой первый полет. Но дракон кружил рядом и поддерживая меня в воздухе. Ни за что не свете он не дал бы мне упасть.

К гостям мы спустились с неба, возвращаясь в человеческий облик уже на земле. Тринадцать кланов повскакивали с мест при нашем приближении, а после склонились в едином порыве, признавая новую силу. Император Рактар тоже поднялся с трона. Он снял с головы венец и возложил его на голову сына.

— Мое время вышло, — произнес он с легкой грустью. — Эпоха войн и интриг должна остаться в прошлом. Кайен, Валесса — ваша очередь принять нелегкое бремя правителей. Пусть огонь ирбиса и мощь дракона выжгут всю скверну из нашего мира!

— Да здравствует император Кайен Редраген! — радостно завопил Вельсар. — Да здравствует императрица Валесса Редраген!

Его приветствие хором подхватили остальные кланы, а Кайен притянул меня к себе и крепко поцеловал. Вокруг нас вспыхнуло огненное кольцо, а корона на голове моего мужа засияла ослепительным блеском, подтверждая, что власть передана законному наследнику.

Я разволновалась, ощущая, как вместе с короной Редрагенов на мои плечи ложится невероятное бремя ответственности. Но страха не испытывала, ведь рядом со мной был он — мой дракон.

Зал Советов содрогнулся от радостного рева оборотней, приветствующих наш союз. Кланы выстроились в очередь с поздравлениями и подарками. Среди гостей я вдруг заметила оживление.

Клан Грейшер не участвовали в гоне. Их представители присутствовали во время испытаний, но держались так отдаленно и незаметно, что на них никто не обращал внимания. Но на мою свадьбу они прибыли в полном составе.

Я впервые увидела всех своих дальних родственников. Высокие, худощавые и рыжеволосые, огненные фениксы поражали своей грацией и красотой. Среди них я заметила совсем юную девушку с волосами цвета чистого пламени. Кажется, ее звали Фрея Грейшер, она приходилась мне троюродной сестрой. Фрея смотрела на торжество широко распахнутыми глазами, еще не зная, как сила таится в ее крови.

Внезапно девушка вспыхнула румянцем, а ее зеленые глаза засверкали настоящими изумрудами. Я проследила за ее взглядом и обнаружила, что мой ледяной и расчетливый брат таращится на девушку, как на самое редкое сокровище.

Его ноздри подрагивали так, будто он даже отсюда чуял ее запах, а рука невольно легла на эфес меча, будто он уже рвался защитить ее ото всех опасностей.

— Кайен, — шепнула на ухо мужу и указала глазами на этих двоих. — Кажется, следующий гон обещает быть еще более интересным, чем наш.

— Твоему брату не позавидуешь, — он тихо рассмеялся, обнимая меня покрепче. — Оборотни из других кланов уже кружат вокруг маленькой Грейшер, как стервятники. Но Вельсар — Снойвер, и он умеет бороться за свое.

Я улыбнулась счастливой улыбкой, наблюдая за тем, как веселятся оборотни и забываются былые обиды. Моя первая жизнь закончилась на плахе, а вторая началась здесь, в Заповедном лесу. И теперь я точно знала: будущее пишем мы сами — когтями, пламенем и любовью, которая сильнее смерти.

Двадцать лет жизни пронеслись, как один затяжной прыжок ирбиса над пропастью. Каждый год мы отправлялись в Заповедный лес, чтобы провести брачный гон, в котором молодые оборотни обретали своих зверей и находили вторые половинки.

В Заповеднике мне всегда легко дышалось. Стоя на террасе имперского павильона, я наслаждалась той мощью и спокойствием, которые дарили священные земли, и наблюдала за прибытием кланов.

Пока к центральному павильону подъезжали кареты с новыми участниками гона, я вспоминала прошлое и видела нелегкий путь, по которому мы с Кайеном прошли вместе. Нам пришлось воевать с морфами, изобличать предателей и сталкиваться с разными неприятностями. Но вместе нам удалось справиться с проблемами и привести империю к процветанию.

Мой брат тоже не подвел. Под рукой Вельсара у клана снежных ирбисов наступила пора расцвета, которая не грезилась нашему отцу даже в лучшие годы. Некогда заносчивый мальчишка превратился в вожака, чей взгляд заставлял склоняться даже свирепых медведей.

Рядом с ним расцвела и Фрея — его страстный огонь и тихая совесть. Маленькая Грейшер, за которую Вельсар схлестнулся с альфами Бирганов, Дедлишей и Мунхолов, стала его дыханием и огнем, согревшим ледники нашего рода.

Она усмирила холодную ярость ирбиса, превратив ее в созидательную силу. У этой несносной парочки родилось трое детей. Старший уже сумел доказать свое право на имя Снойверов, обернувшись ирбисом раньше срока.

Глядя на сильную и яркую женщину рядом с братом, я часто вспоминала ту робкую девушку, что впервые прибыла в Заповедник. Вельсар не просто завоевал ее, он сделал огненного феникса сердцем нашего клана.

В следующей карете прибыл Альдар. Он первым спрыгнул на землю и помог выбраться двум своим сыновьям. Они о чем-то громко спорили и смеялись, а после брат вдруг подхватил младшего, закружил и подбросил в воздух. Мальчишка завизжал от восторга. Жизнь младшего брата сложилась довольно просто. Он никогда не горел жаждой власти, поэтому легко принял главенство Вельсара. А свою любовь нашел в хрупкой рыси из клана Нимбл.

Но самое светлое чувство охватило меня, когда я увидела отца. Ирхан Снойвер заметно постарел, его лицо давно избороздили морщины, но глаза светились тихим миром и счастьем, которое он заслужил.

Ксария рядом с ним расцвела и превратилась в красавицу. Отсутствие зверя ничуть не умаляло ее счастья. Она стала Ирхану опорой в темные времена, и за это мы все ей очень благодарны. Даже боги не обделили эту пару вниманием и сделали им самый щедрый подарок. Наша маленькая беловолосая сестренка — настоящее чудо, в котором вся семья души не чает. Для отца она — искупление, а для клана — символ того, что жизнь продолжается несмотря на любые потрясения.

Грейшерские рудники превратились в промышленное сердце империи. Камни, добываемые там, работали на благо нашей страны. Тени Альвины и Шеридана окончательно стерлись, оставшись жалкими строчками в старых хрониках. Империя Териан, скрепленная союзом Редрагенов и Снойверов, сегодня была сильна как никогда.

Тайгеры тоже прибыли на гон. Их новые и дерзкий альфа не успел приехать, а уже смотрел на мою дочь так, что у меня непроизвольно выпускались когти. В его глазах горел тот же огонь, который когда-то погубил его предка. Но теперь клан был очищен искуплением.

Тигры заслужили право на прощение собственной кровью. Они приняли на себя первый удар и сутки продержались против морфов, когда те отважились напасть на наши границы. Кровь, пролитая за общее дело, смыла позор прошлого, но я все равно смотрела на тигров с недоверием. Парню придется вывернуться наизнанку, чтобы я позволила ему хотя бы заговорить с моей Лианой.

Помимо меня, тигру придется иметь дело с ее ревнивым отцом и не менее строгим братом. Райан вымахал выше Кайена на полголовы.

Он уже заметил взгляды тигра, которые тот бросал на нашу девочку, и хмурился, скрестив руки на широкой груди. В его глазах уже полыхал огонь Редрагенов, а кончики волос, в человеческой ипостаси, как и у меня, светились алым, когда он нервничал. Стоило сыну разозлиться, как воздух вокруг начинал гудеть от мощи львогривого дракона.

Райан — будущий император, и я уверена, что его когти никогда не сожмутся на горле невиновного. В этом он болезненно справедлив, как и его отец.

Лиана — полная противоположность брату. Светлокожая и хрупкая, с серебристыми глазами и белоснежными волосами, она воплотила в себе все качества Снойверов. Ее зверь еще не проявился, но я уже чувствовала, что внутри нее дремлет истинный снежный ирбис. Сегодня у моих детей первый гон. Я верю, что у них все получится.

Приближение Кайена я ощутила задолго до того, как он прильнул ко мне со спины, и обнял горячими руками. Они все такие же сильные и надежные, как и двадцать лет назад. Дракон почти не изменился с тех пор, лишь шрамы на груди побледнели, да во взгляде прибавилось больше мудрости.

— Смотри на них, Валесса, — его разгоряченный шепот пробрал меня до мурашек. — Это наша кровь, наша гордость и могучая сила. Ты подарила этому миру великое будущее, маленькая огненная кошка.

Обернувшись, я оказалась в тесных объятиях мужа и посмотрела на него изголодавшимся взглядом. Мои пальцы заскользили по его литым мускулам на груди, требуя внимания и того самого жара, который выжег всю мою ненависть.

— Тебе не кажется, что в Заповеднике стало слишком людно? — добавила голосу нежной певучести, схожей с мурчанием кошки.

— Они справятся, — усмехнулся Кайен, наклоняясь ко мне ближе и опаляя кожу дыханием. — А мы с тобой давно не навещали Священное озеро. В прошлый раз оно оказалось к нам благосклонным. Рождение этой парочки доставило немало приятных хлопот. Я не прочь повторить этот опыт. Что думаешь?

— Думаю, что вместе мы справимся даже с тройней, — я засмеялась, когда дракон подхватил меня на руки и жадно прижал к себе.

Мой ирбис довольно заурчал, когда мы скользнули вглубь павильона и направились к тайному выходу.

Сбежав от гостей, мы спешно обернулись и полетели наперегонки к озеру. Позади остались шумные гости, молодые оборотни, полные надежд, и наша большая семья.

В тот миг, когда мы с разбегу прыгнули в ледяную воду, над которой мгновенно образовался пар от наших разгоряченных тел, я прильнула к Кайену и нашла его губы своими, чтобы раствориться в них без остатка. Теперь я уверена, что боги вернули меня не ради мести или исправления ошибок.

Второй шанс мне дали для того, чтобы я заново научилась дышать. Чтобы позволила себе слабость — снова довериться мужчине, и обрела силу любить. Глядя на Кайена, я больше не вижу палача. Он стал моим спасением. Я люблю его и точно знаю, что будущее принадлежит нам двоим. И оно будет счастливым, потому что мы сами сделаем его таким.