Князь Аркадий Ильич Островский сделал глоток терпкого утреннего чая и улыбнулся. На столе перед ним лежал свежий отчёт с пометкой «Ликвидировано».

Настроение у хозяина Тюмени было воистину превосходным. Столичная заноза по имени Агнесса Новикова окончательно и бесповоротно выбыла из большой игры. Ищейки клана всё проверили: транспортный конвой сгорел дотла, остался только обугленный каркас и спёкшийся металл. Среди дымящихся обломков артефакты чётко зафиксировали выгоревшие остатки её личной ауры. И пусть части гвардейцев удалось удрать в лесную чащу — это уже пустые мелочи. До Петербурга пешком не дойдёшь. Разбойники, аномалии и дикие химеры быстро закончат работу, заботливо подчистив следы.

Запиликал тяжёлый стационарный артефакт связи. Островский небрежно коснулся руны приёма, активируя закрытый канал с Высшей Канцелярией.

— Аркадий Ильич? — раздался из динамика голос высокопоставленного столичного инспектора. — Рассчитываю услышать от вас внятный доклад о судьбе колонны графини Новиковой. Мои люди докладывают об отсутствии сигнала.

Князь скорчил перед артефактом самую скорбную мину, на которую был способен.

— Случилась ужасная трагедия, господин инспектор. Мы зафиксировали всплеск эфира на тракте. Я лично выдвинулся на место с передовым отрядом. Увы, мы не успели. На конвой напала мигрирующая стая высших химер. Машины разворочены и сожжены. Люди… шансов не было ни у кого. Я сам стоял там и видел последствия. Графиня погибла. Смею заверить, мы выжжем этот квадрат тайги дотла в память о погибших.

Динамик выдал короткое шипение помех.

— Вы лично видели её тело, князь?

— Тела после атаки глубинных огневиков не остаются. Я видел пепел, датчики зафиксировали эфирный след, — твёрдо заявил Островский.

— Занятно, — инспектор на том конце провода ничуть не проникся ужасающей историей. — Агнесса Павловна — фигура слишком серьёзного веса в столице, чтобы мы поверили в сказки про внезапных мутантов на пригородном тракте. Ждите инспекцию. Усиленную имперскую комиссию. И уж поверьте, разбираться будут досконально.

Островский про себя хмыкнул. Конечно-конечно, приезжайте. Ищите чёрную кошку в тёмном и наглухо выжженном сибирском лесу.

— Двери Тюмени всегда открыты для Канцелярии. Я дам полное слово аристократа, что мы окажем любую поддержку следствию…

— Боюсь, нам сейчас придётся выяснить нечто более любопытное, — прервал его инспектор. — А именно — кто из вас откровенно врёт Империи в лицо.

Бровь Островского медленно поползла вверх.

— В смысле, «кто врёт»? Я вам докладываю фактическую обстановку в моём регионе! Вы доверяете каким-то слухам больше, чем князю, который держит этот город в железном кулаке⁈

— Видите ли, Аркадий Ильич… Буквально несколько минут назад я имел удовольствие разговаривать с графиней Агнессой Павловной. Да, она сообщила о нападении на колонну. Но она совершенно точно не пострадала и в данный момент находится на территории вашего города. Как-то всё это не вяжется с вашей трогательной историей про пепел, князь.

— Какая к чертям Агнесса⁈ — рявкнул князь, мгновенно забыв про аристократический тон. — Я же видел сожжённое тело с её аурой! Это вас кто-то разводит! Девка мертва!

— И тем не менее. Имперская проверка вылетает к вам. Комиссия прибудет через три дня. Готовьтесь, Островский. Конец связи.

Связь оборвалась.

Князь стоял над аппаратом и тяжело дышал. Невозможно! Люди Багрова отчитывались о зачистке…

На пороге кабинета появился запыхавшийся начальник службы безопасности.

— Ваша Светлость! У нас нештатная ситуация! — он протянул князю планшет. — Камеры с центральной улицы!

— При чём здесь сейчас твои камеры⁈ — взревел Островский, выхватывая планшет. — Мне только что столица…

Слова застряли в горле.

На экране отличного качества городские камеры в реальном времени транслировали бред. По центральному, вымощенному идеальной плиткой проспекту Тюмени неспешно ехала белоснежная лошадь. А в седле, ровно держа спину и холодно оглядывая ошарашенных зевак, восседала живая, невредимая, и даже не испачканная сажей Агнесса Новикова.

— Она что… на лошади⁈ — выдохнул князь и ткнул дрожащим пальцем в экран. Вокруг бронированные внедорожники и скоростные глайдеры, а какая-то девчонка преспокойно едет по его улицам верхом на животном. — Каким образом она прошла периметр⁈

Начальник охраны виновато пожал плечами:

— Пока нет данных, господин.

Островский с размаху впечатал кулак в столешницу. До приезда инспекторов из столичной Канцелярии оставалось всего трое суток, и за это время требовалось полностью ликвидировать внезапный бардак.

— Делайте что хотите, но девку нужно взять прямо сейчас! Бросайте в подвал, ломайте ноги — мне абсолютно плевать! Через полчаса у меня пресс-конференция в муниципалитете по вопросам региональной безопасности. Закончу там и лично спущусь выяснять, какими тропами она пролезла в город. Выполнять!

Князь накинул пиджак с родовым гербом и направился к выходу, готовясь безупречно отыграть свою роль перед репортёрами.

Конференц-зал муниципального центра забили под завязку. При появлении градоначальника репортёры засуетились с объективами, вспыхнул свет телекамер. Островский поднялся на трибуну, оглянул шумную аудиторию и сразу заговорил привычным уверенным голосом. Он соловьём заливался про усиление патрулей и гигантские бюджеты, влитые родом в защитные щиты с генераторами. Изображал из себя радеющего отца города.

— … безопасность жителей Тюмени остаётся для нас главным приоритетом! Мы уже утроили финансирование стены, а отряды дежурят сутками напролёт…

Журналисты согласно застрочили в блокнотах.

Слаженный ритм пресс-конференции сбил спокойный голос. Звук раздался откуда-то от колонны у крайнего ряда кресел.

— Ваша светлость, позвольте вопрос. Тут ходят занятные слухи, — в центральный проход неспеша вырулил парень в обыкновенной куртке. Он сунул руки в карманы и на фоне лощеной местной публики смотрелся совершенно инородно. — Говорят, сегодня ночью на тракте случилась большая заварушка. Там вроде как погибла важная аристократка, перевозившая ценные медикаменты. Прокомментируете?

Островский мигом состроил печальное лицо. Подвернулся идеальный шанс закрепить свою выдуманную легенду прямо на камеру.

— К сожалению, это правда, — горестно вздохнул князь. — Настоящая трагедия для всех нас. Стая диких химер смяла лесной кордон и растерзала мирный конвой. Моё сердце кровью обливается от этой новости.

— Понимаю, — парень в куртке сочувственно покивал. — То есть, вся партия уничтожена? Ни одной ампулы не уцелело? Больным жителям города ничего не достанется?

— Увы и ах. Химеры беспощадны. Они падки на всё, что фонит качественной алхимией и магией, поэтому груз разорвали и втоптали в грязь. Абсолютно всё утрачено.

В зале зашушукались, сочувствуя.

Но парень даже не изменил интонации, бросив следующий вопрос, как гранату:

— Ясно. А зачем вы тогда сами на графиню Новикову напали? Вы считаете, это достойный поступок для князя? Вот так, втихаря, без объявления войны, выводить конкурентов с помощью наёмников? Решаете личные проблемы чужой кровью?

Тишина в зале повисла такая, что было слышно, как затрещал перегревшийся софит под потолком.

Князь вцепился в края трибуны. Мышцы лица напряглись, сдерживая рвущуюся наружу ярость. Какой-то наглый нищеброд смеет публично загонять его в угол!

— Это очень глупый вопрос, молодой человек, — процедил Островский, сканируя толпу в поисках охраны, чтобы немедленно вывести нахала. — Честно говоря, я удивлён, что вы позволяете себе такие заявления. Это чистой воды грязная провокация. Наша корпорация никогда бы и ни за что не опустилась до подобного варварства! Кто вам вообще нашептал эту чушь? Назовите имя этого клеветника!

Толпа журналистов расступилась. Вперёд вышла молодая красивая девушка. На ней не было пыли с дороги или следов крови. Идеальная осанка, дорогой костюм и абсолютно уверенный взгляд.

— Ну, например, я, — звонко произнесла Агнесса Новикова. — Я там была вчера. И видела всё лично.

Журналисты выдохнули. Защёлкали камеры, кто-то сразу потянул микрофоны в её сторону.

Островский побледнел. Его личный безопасник клялся, что гвардия перехватит её на улице полчаса назад. А она стоит прямо в зале, живая и улыбается в камеры!

— Э-это… да не может быть! Клевета! — забормотал князь, пытаясь удержать ускользающий контроль над ситуацией. — Мы все искренне скорбели! Какое счастье, Агнесса Павловна, что вы живы. Это замечательно… Но ваши слова в мой адрес не являются правдой! У моего рода даже нет полномочий проводить такие операции, да мы с вами и не пересекаемся по профилю. Зачем нам…

— Да? — Агнесса насмешливо склонила голову набок. — Тогда ответьте, почему химеры, которые якобы на меня напали, тоже оказались каким-то образом переписаны на предприятия вашего рода? Почему именно ваши боевики после мнимого «нападения» оперативно отогнали уцелевшие фуры с нашими медикаментами в город, и ваши люди на блокпостах пропустили их через закрытую стену без досмотра?

Островский отступил на полшага. Мозг в панике лихорадочно соображал: откуда⁈ Машины загнали на самый засекреченный склад в закрытой промышленной зоне, на территории завода. Информаторы просто не могли оттуда позвонить. Откуда у неё эти детали⁈ Артефакты слежения? Ищейки?

Он выдавил из себя снисходительную улыбку.

— Графиня… Это какие-то больные фантазии на фоне перенесённого стресса. Я понимаю, шок…

— Ну, не знаю, фантазии или сказки, — Агнесса изящно повела плечом. — Я здесь человек не местный, в ваших городских лабиринтах не разбираюсь. Меня никто не знает. Я, в принципе, могла бы сейчас сочинять любые истории… Но, пожалуй, оставлю это дело усиленной комиссии из Высшей Канцелярии. Я им уже всё сообщила. Они обещали прибыть сюда через три дня. Пусть они и решают, чьи это фантазии.

Скулы Островского свело от злости. Эта дрянь переиграла его вчистую на его же территории. Три дня… За три дня он должен выжечь склад с угнанной техникой, перемолоть товар и ликвидировать всех боевиков, которые вели колонну, иначе следователи зароются в доказательствах и отберут его земли вместе с титулом. Но он продолжал играть роль добропорядочного управленца.

— Три дня, говорите? — Островский вымученно улыбнулся журналистам. — Ну что ж, мы подождём. Я только за, чтобы столичные эксперты во всём разобрались. Я не терплю пустую болтовню и готов к открытому следствию. Но скажу вам при всех, Агнесса Павловна: с этого момента вы больше не являетесь желанной гостьей в Тюмени. Ваши оскорбительные речи выходят за все рамки. С чего вы вообще решили, что ваши фуры находятся на моей территории?

Агнесса улыбнулась ему лучезарной и максимально хищной улыбкой.

— Ну, например, с того, что мои люди уже взяли этот ваш «засекреченный» склад под полный контроль, — ответила графиня. — Мы уже зашли туда. Нашли там нашу технику и медикаменты по праву пострадавшей стороны. А по моему личному приказу сейчас проводится предметный допрос тех людей, которые вчера на нас нападали. И знаете, они оказались очень словоохотливыми. Всё рассказали. С фамилиями и суммами.

Островский вцепился пальцами в трибуну, чтобы не упасть. Как⁈ Там стояла смена лучших наёмников! Какая-то кучка сопровождающих отбила охраняемый склад?

— Не переживайте, князь, — бросила напоследок Новикова, разворачиваясь к выходу. — Мы во всём разберёмся. А сейчас я лично направляюсь туда, чтобы контролировать инвентаризацию ваших преступлений.

Она пошла сквозь расступающуюся толпу журналистов. Тот самый парень в куртке молча двинулся следом.

Как только двери конференц-зала закрылись и прессу оперативно вытеснили в фойе, к Островскому подскочил бледный начальник охраны.

— Прикажете её задержать прямо на улице, Ваша Светлость?

— Идиотина! Нет! — прорычал князь, сбрасывая маску миролюбца. — Ни в коем случае не трогать её при свидетелях. Она только что объявила, куда направляется. Пусть доедет. А когда она переступит порог этого склада, она должна там остаться. Навсегда.

Он грубо схватил охранника за плечо.

— Поднимай вообще всех. Наёмников, гвардию, стягивай туда тяжёлое вооружение. Делайте что хотите, но уберите их тихо. Смените сценарий. Завезите на склад гражданские трупы из морга. Раскидайте тела по территории. Мы представим это комиссии так: Новикова окончательно свихнулась после потери своего конвоя. У неё сорвало крышу, она припёрлась на мой гражданский объект, в котором вообще не было ни моих боевиков, ни её проклятой медицины, взяла мирных рабочих в заложники и перебила их. А наши доблестные спецотряды провели ликвидацию обезумевшей террористки.

Безопасник быстро закивал:

— Понял, господин. Мы их в бетон закатаем, делов-то на полчаса. Спецура управится в два счёта.

Островский оттолкнул охранника.

У него оставалось три долбаных дня. Всего три дня, чтобы провернуть самую грязную в своей жизни подставу, уничтожить эту дрянь и заставить столичных инспекторов поверить в выдуманный спектакль. И он это сделает. Охрана Новиковой для его личной гвардии — это даже не разминка. Смерть Агнессы спишут на сумасшествие. И тогда Тюмень снова станет полностью принадлежать ему.

Мы с Агнессой бодрым шагом пересекли внутренний двор завода. Местный ландшафтный дизайн был изрядно попорчен недавней перестрелкой: повсюду валялись гильзы, пара перевёрнутых погрузчиков дымилась, а у стены рядочком сидели хмурые мужики со стяжками на запястьях.

Гвардейцы Новиковых встретили нас у входа в главный ангар. Один из них, смахнув с лица кирпичную пыль, козырнул графине.

— Ваше сиятельство! Завод под нашим полным контролем, персонал упаковали. А эти вот… — он пнул ближайшего связанного боевика ботинком военного образца, — судя по снаряге и рациям, те самые ребята, которые недавно устроили шоу на трассе и напали на нашу пустую колонну.

Агнесса окинула взглядом пленных.

— Колонна была не пустая. Там были живые люди… То есть, сотрудники Виктора.

Я засунул руки в карманы куртки и дружелюбно кивнул:

— Да, кстати. Они уже скоро должны сюда подойти. Пешочком, по свежему воздуху.

Гвардеец посмотрел на меня с сомнением.

— Очень вряд ли, господин. Извините, но мы тут периметр осмотрели. Вокруг завода сейчас смыкается такое жёсткое кольцо отцепления из наёмников и боевых химер Островского, что сюда даже мышь не проскочит. — Он повернулся к графине. — Агнесса Павловна, если честно, мы сами в шоке, как мы вообще умудрились сюда так спокойно просочиться? Тут муха без пропуска не пролетит! Князь явно в курсе нашего захвата.

— Василий, нас сюда просто пустили. Островскому сейчас выгоднее всего запереть нас здесь вместе с вами и умножить на ноль. Всё выглядит так, словно вооружённая до зубов группировка Новиковых незаконно вломилась на частное гражданское предприятие мирного тюменского инвестора. Князь пустит нас в расход, сровняет эти помещения с землёй, спишет всё на сопротивление террористов. Улики его делишек сгорят вместе с нами. А завтра утром он включит полного потерпевшего: запустит механизм возмещения огромного ущерба, нарисует пару сотен гражданских жертв и официально пожрёт мой род через суд.

Я эти схемы знал наизусть, поэтому просто стоял рядом и с удовольствием слушал. Работать с умными людьми всегда приятнее: им нужно меньше всё разжёвывать, освобождая ценное время под реальные задачи.

— Технику вместе с документами мы нашли и уже задокументировали. Но само предприятие, ваше сиятельство, тупо дешёвая декорация для вида.

Он неопределённо махнул рукой в сторону фабричного оборудования.

— Официально это деревообрабатывающий комбинат. Пилят лесоматериалы, выпускают ДСП или какую-то смежную лабуду. На практике половина производственных линий даже не запитана от электросети.

От штурмовой группы отделился ещё один гвардеец. Подойдя ближе, он вытер измазанные мазутом пальцы прямо о плотную ткань штанин.

— Абсолютно верно, ваше сиятельство. Местные механизмы давно обросли грязью, а масло в них не меняли годами. Зато подвальные уровни принесли нормальный улов. На три этажа вниз тянется отлично оснащенная военная база с огромными полигонами, складами арсенала, тирами и оборудованными полосами препятствий. Островский выстроил себе скрытый тренировочный лагерь под землей. Здесь он скрытно натаскивал личную теневую армию и без лишнего риска обкатывал свежих боевых химер в комфортных тепличных условиях.

— У нас потери есть? — уточнила Агнесса.

— Никак нет. Двухсотых ровно ноль. Пара парней лёгкие осколочные схватили, царапины. Мы операцию провели вообще без сучка без задоринки. Они даже не пискнули. Местные сидели на расслабоне, вообще не ждали, что на них с неба… гхм… что-то свалится. Система защиты у них тут курам на смех. Устаревшая сигналка, датчики через один отключены. Как будто в этом городе в принципе не принято ждать серьёзной подставы.

— Ничего удивительного, — я встрял в разговор. — Это же вам не столица. Там каждый квадратный метр полит кровью и переподелён сто раз. Все в такой паранойе, что камеры в туалетах устанавливают. А здесь болото. Островский подмял под себя всё много лет назад, выстроил монополию и расслабил булки. Откуда ему ждать подставы в собственной вотчине? Тем более от людей такого ранга.

Гвардеец покивал, соглашаясь. А потом вдруг замялся, переступил с ноги на ногу и посмотрел на меня другим взглядом.

— Кстати… — начал я, предвидя вопрос. — Как вам полёт? Сервис понравился? Трясло не сильно?

Один из бойцов — седой гигант с механической челюстью, стоявший чуть позади, — шагнул вперёд и шумно выдохнул, выпустив воздух сквозь зубы.

— Мужик… Я тебя сейчас об одном спрошу. Кто ты вообще, мать твою, такой? — в его голосе не было агрессии, только искренний шок человека, чью картину мира только что изнасиловали. — Мы охренели в том жёлтом автобусе. Когда нас подняло в небо это чешуйчатое долбо… это ещё ладно. Но когда на подлёте на нас кинулась какая-то дикая стая… А потом откуда ни возьмись прилетела ВТОРАЯ стая. Воздушные химеры сбились в идеальный строй и начали рвать диких прямо за нашими стёклами! Это было полноценное воздушное сражение! И ни одна, слышишь, ни одна тварь даже не попыталась ударить по нашей колымаге.

Он обвёл рукой своих товарищей.

— У парней руки чесались. Мы хотели стёкла бить и шквальным огнём отстреливаться! С трудом себя сдержали, вспомнив твой приказ не высовываться.

— Вот и молодцы, что сдержали. Ваша стрельба там была лишней. Сквозняки бы пулями понаделали, автобус бы разбалансировали, а моей воздушной поддержке ваши пули только бы мешались. У меня стояла задача доставить вас целыми. Задача выполнена. А насчёт того, кто я… — я усмехнулся. — Как видите, Химеролог. Просто достаточно успешный Химеролог, который умеет делать некоторые вещи чуть лучше других. Или вы про таких не слышали?

Гвардейцы переглянулись.

— Да нет… слышали, конечно… Просто обычно…

Агнесса выразительно закатила глаза.

— Ну что-что вы хотели сказать, Василий? — язвительно подстегнула она гвардейца. — Да давайте уже, не стесняйтесь. Рубите правду-матку.

Я повернулся к ней:

— А что не так-то? В чём проблема?

— Потому что, Виктор, они хотели сказать очевидную вещь! Специалисты, обладающие подобным влиянием и мощью, обычно не работают в клиниках с вывеской «Привьём вашего котика». Такие люди находятся в родах, которые обладают властью в масштабах страны, или сидят на персональном контракте у самого Императора в бункерах Высшей Канцелярии!

Я весело рассмеялся.

— Да ладно. Разочарую тебя, графиня: у Императора на службе таких людей нет. По крайней мере, я ни об одном таком умнике не слышал и следов их работы не встречал. И уж точно они не побегут к государю за зарплату работать. Те, кто обладает реальными, полезными и сильными умениями, всегда уходят в определённые закрытые рода. И на это есть одна жирная причина.

Гвардеец Василий нахмурился:

— В рода, где можно усиленными темпами прокачивать свои навыки?

— Бинго, — я щёлкнул пальцами. — Туда, где никто не будет душнить про мораль, закон и права человека. Туда, где можно в открытую использовать человеческие жертвы для ритуалов, где можно кормить своих боевых химер Одарёнными и никто из официальных структур даже не почешется, потому что род надёжно всё прикроет.

По сути, я просто констатировал факты, основанные на тысячелетнем опыте в самых разных мирах. Это классика жанра тёмной химерологии. Раскачка тварей за счёт прямой магической каннибализации.

Можно выращивать химер годами, подкармливать эликсирами, строить генетический код по крупицам — это долгий, нудный путь Истинного Мастера. Но зачем напрягаться, если есть пути обхода? Есть монстры, которые способны сожрать магический артефакт, переварить его и мгновенно перенять свойства. Сожрал сотню заряженных амулетов — и вот у тебя уже не крыса, а ходячий огнемёт с иммунитетом к яду.

А есть те, кто пошел ещё дальше. Твари, чей метаболизм заточен под усвоение чистой ауры магов.

Я медленно шёл за Агнессой и охраной по коридору завода. Гвардейцы с кряхтением двигали тяжеленные фрезерные станки, баррикадируя широкие оконные проемы. Стёкла заколачивали железными листами. Завод готовился к глухой осаде.

А перед глазами всплыло одно презабавнейшее воспоминание.

Был такой умелец в одном из соседних, давно выгоревших дотла миров. Парень с очень хорошей предпринимательской хваткой. Вывел себе гибрид льва и какой-то эфирной пустоши, и сколотил на этом просто сумасшедший бизнес. Лев этот переваривал всё, что попадало в пасть, но самым ценным был продукт его секреции. Из определённой железы на загривке льва вырабатывалась уникальная сыворотка. Эликсир заменял собой любой убойный допинг: состав легко пробивал энергоканалы, уверенно расчищал застои в магическом ядре и гарантировал слабому Одарённому резкий скачок в развитии.

Местная аристократия без сожалений отваливала горы золота за такой пузырёк жидкой магии, формируя лист ожидания на год вперёд. Заводчик давно привык купаться в бесконечной роскоши и абсолютно закономерно считался гением.

Выделялась в его производстве лишь одна жестокая деталь. Чтобы лев производил капли ценной сыворотки, кормить зверя приходилось исключительно живыми Одарёнными.

Значительную часть всех своих баснословных доходов этот делец сливал на нелегальный невольничий рынок. Там он оптом закупал молодых магов, пленников с турниров, бесправных крестьян и загнанных бастардов с зачатками Дара. Весь живой товар бесконечными партиями скармливался прожорливому «аппарату по производству денег». Мужик давно плюнул на моральные дилеммы в угоду принципам рыночного дикого капитализма.

А затем его невероятное везение оборвалось.

Предприниматель с большим размахом организовал в столице элитный симпозиум химерологов. На крупное профильное мероприятие оперативно слетелись все признанные светила науки региона. Я тогда планировал развеяться от рутины и тоже завалился на эту тусовку полностью инкогнито. Придумал для маскировки облик обычного седого магистра и заявился туда с документами заштатного барона из глубокой провинции. Изначально я мирно сидел на лекциях, непрерывно зевая от скуки на задних рядах. Но на очередной затянутой дискуссии меня дернул чёрт влезть с демонстрацией личных способностей и провернуть пару забавных манипуляций. Оказавшись прямо на арене, я взял контроль над покалеченной бойцовой мантикорой и всего за несколько минут полностью исцелил твари раздробленный хребет. Так, разминки ради.

Ох, как у этого «гения» загорелись глазки. Он тут же навёл справки — и понял, что я никто. Нет за мной сильного рода, нет заслуг.

Предложение «обменяться опытом на приватном ужине в поместье» прозвучало очень учтиво. А дальше последовала классика. Сначала было вино с блокаторами магии, которое я спокойно выпил ради приличия и с превеликим удовольствием расщепил собственной печенью. Затем раздался театральный щелчок пальцев, и из секретной стеновой ниши на меня выскочил тот самый лев-доильный аппарат. Хозяин кабинета всерьёз рассчитывал скормить питомцу сильного Одарённого в моем лице, рассчитывая выжать из химеры целое ведро концентрированной эссенции взамен обычной мензурки.

Бедняга фатально просчитался. Вставать со стула мне не пришлось вообще, хватило одной тяжёлой ментальной затрещины прямо на лету. В голове хищника мгновенно выстроилась правильная иерархия и пришло осознание присутствия истинного Прародителя, рядом с которым любая мутировавшая фауна годится лишь на роль придверного коврика.

Звериные инстинкты не подвели. Лев грузно шлепнулся на пол и покорно вытянул шею.

Свисающую челюсть коммерсанта я забуду не скоро. Владелец могущественной бизнес-империи в полном оцепенении наблюдал, как его главное оружие трусливо пускает лужу под столом из-за одного только взгляда неизвестного хрена из провинции. Насладившись этим зрелищем, тянуть время я не стал. Просто залез в сознание химеры, вычистил старые привязанности до голого рефлекса и шепнул тихое «фас».

Поставки дефицитного лекарства на местный рынок оборвались очень резко, аккурат вместе с пульсом гениального фармацевта. Бизнес схлопнулся буквально в пасти собственной производственной линии.

Мы вошли в просторный ангар, где сейчас развернули временный командный пункт. Свет тусклый, генераторы натужно гудят. Вдоль стен высились штабели паллет, а двери уже блокировали двумя погрузчиками.

Агнесса повернулась к Макару.

— Ну? Какова у нас реальная обстановка?

Командир гвардейцев подошёл к развёрнутой на экране планшета карте завода.

— Ситуация патовая, госпожа. Нас собираются штурмовать. Войска Островского замкнули кольцо в километре от завода. Идут регулярными отрядами при поддержке наёмников. Мы готовимся отбиваться, но…

Он тяжело посмотрел на свою хозяйку, затем перевёл взгляд на меня.

— Но если честно, шансов у нас немного. Нас банально возьмут измором или просто сравняют завод артиллерией. Их в десять раз больше. Я обязан вас предупредить.

Макар шагнул ближе ко мне и тихо спросил:

— Господин Виктор… Вы ведь провели нас сюда. Нестандартно, но эффективно. Скажите… а есть у вас вариант так же успешно нас отсюда и вывести? Желательно, если не в абсолютной целости и сохранности, то хотя бы… немножко живыми? Мы драться готовы, но если есть запасной выход…

Я обвёл взглядом лица гвардейцев. Обычные люди. Готовы сложить головы за своего работодателя, хотя жить-то хочется всем.

— Выйти так же, как зашли? — я улыбнулся и достал из кармана мятный леденец, закинул его в рот. — Нет, друзья мои. Мы сюда не выживать приехали. И бегать крысиными тропами обратно я не собираюсь.

Агнесса напряглась:

— Виктор, что ты задумал?

— Я обещал тебе монополию на рынке и решение проблем с конкурентами? Обещал. А теперь пришло время открыть Островскому страшную тайну о том, почему не стоит забирать наши грузовики.

Валерия сидела в огромном кожаном кресле шефа, крутила в пальцах шариковую ручку и изо всех сил старалась не закатывать глаза. Получалось с трудом.

В коридоре клиники прямо сейчас переминались с ноги на ногу семь человек. Обычные соискатели. Виктор умотал в свою очередную суицидальную командировку, бросив напоследок фразу: «Нам нужен персонал, найми кого-нибудь, мне вообще плевать кого, я любую бездарность обучу». Звучало просто. На деле же кадровая текучка оказалась тем ещё испытанием для нервной системы.

Прямо перед ней на гостевом стуле развалился мужичок лет тридцати пяти. Редкие усики, модный пиджак не по размеру и выражение лица человека, который лично открыл Америку.

— … поэтому давайте сразу расставим все точки над «ё», — вещал он, надменно закинув ногу на ногу. — Я шесть лет проработал в «Империал-Фауне». Я знаю подходы к королевским грифонам. Я общался с людьми, которые сидят у вас там в коридоре — честно признаюсь, конкуренции не вижу. Там дилетанты. Так что перейдём к делу: каков мой стартовый оклад?

Валерия молча кивала, подперев щеку кулаком.

— И сразу учтите мои условия, — не унимался кандидат. — По субботам и воскресеньям я не работаю принципиально. Государственные праздники являются законными выходными. Контакты с химерами от третьего класса опасности оплачиваются строго по тройному тарифу. Плюс компенсация за использование моей спецодежды и бесплатное горячее питание. Такие уж у меня базовые условия.

От этого у Валерии начало звенеть в ушах. Воображение услужливо подкинуло яркую картинку: вот этот индюк стоит и качает права перед Рядовой. Или того хуже — требует оформить производственную травму из-за того, что Кенгу посмел на него косо посмотреть.

— Понимаю, — ей всё-таки пришлось прервать чужой поток сознания. — Крайне внушительный список требований. Для нас очевидно, что вы профессионал высочайшего уровня.

Мужичок довольно приосанился. Наверняка решил, что после столь солидной речи ему немедленно подадут готовый трудовой договор.

— Только боюсь, вы немного ошиблись дверью, — Валерия виновато развела руками. — Мы же простая ветеринарка на окраине. Скромный малый бизнес. Наша бухгалтерия физически не потянет специалиста подобного класса, мы тут буквально с копейки на копейку перебиваемся.

Кожа на щеках кандидата стремительно покрылась бордовыми пятнами. Вся недавняя важность испарилась за долю секунды, выдав наружу совершенно банальное базарное хамство.

— Да я так и знал! — гаркнул он, вскочив с места и с грохотом отшвырнув стул ногой. — Потратил на вас своё время! Бедные они! Конечно, должен был сразу догадаться по вашей дешёвой вывеске! Шарашкина контора! На что я вообще надеялся, приперевшись в этот бомжатник⁈ Сидите тут, котов кастрируете за три копейки, а нормальным специалистам даже оклад предложить не в состоянии! Нищеброды!

Он развернулся и вылетел из кабинета. Через секунду в коридоре раздался грохот входной двери, и его голос продолжил поливать клинику грязью уже с улицы, оповещая весь район о непрофессионализме местного руководства.

Валерия с удовольствием вычеркнула его фамилию из распечатанного списка. Терпеть не могла таких тупых и недальновидных снобов.

Дверь робко приоткрылась. В кабинет шагнула следующая кандидатка.

Девушка была высокой, стройной, с длинными волосами. И Валерия вдруг поняла, что у неё сработала зрительная память. Зелёное платье, спокойный взгляд… Стоп. Это же та самая девушка с фисташковым мороженым, с которой она пару дней назад пересеклась в парке, когда отчитывала Психа!

— Здравствуйте, — произнесла гостья, присаживаясь на стул, который до этого пнул грубиян. — Простите, но вы меня очень заинтересовали. Кажется, я хочу у вас работать.

Валерия удивлённо приподняла брови. Заявление было неожиданным.

— Правда? Это здорово. А почему вдруг?

— Сама не думала, что так получится, — девушка легко улыбнулась, положив сумочку на колени. — Но то, что я видела в парке… Это было сильно. А можно вопрос? Что не так с тем мужчиной, который сейчас выбежал отсюда? Он ругался на всю улицу, его что-то не устроило?

— А, этот, — Валерия махнула рукой. — Видишь ли, он слишком важный для нашей клиники. Заявил, что мы не сможем платить то, что он заслуживает. Я сразу сказала, что мы бедная организация, еле выживаем. А он взял и поверил. Говорю же, не люблю недальновидных людей.

Девушка напротив слегка прищурилась, и её левая бровь поползла вверх.

— А с чего он взял, что вы не сможете ему платить? Я немного удивлена. Насколько я вижу, одни только ваши туфли и сумочка стоят как годовой оклад в хорошей столичной клинике.

Валерия замерла на секунду. Внутри мгновенно проснулся инстинкт опытной шопперши.

— О, вы разбираетесь? — она расплылась в довольной улыбке. — Да-да, последняя коллекция из закрытого каталога «Эрмитажа». Эксклюзив.

Валерия чуть прищурилась, намётанным взглядом оценив свою собеседницу.

— Подождите-ка… А у вас сумочка из лимитированной осенней линейки итальянского дома, если не ошибаюсь? И оправа на очках — штучная работа под заказ. Очень модно. И весьма недёшево.

Девушка тихо рассмеялась, расслабляя плечи. Напряжение собеседования улетучилось, сменившись женским пониманием.

— Вы правы, — кивнула гостья. — На самом деле это всё подарки от отца. Он меня сильно балует. Мы с ним очень давно… нормально не общались, вот он и решил сделать мне приятное. Совершенно не стоило ему так тратиться, но его не переубедить.

— Да он вас, наверное, безумно любит, раз делает такие вещи, — с теплотой отметила Валерия. — Это здорово, когда есть такая поддержка.

Девушка как-то странно моргнула, словно подавив тяжелый вздох, и снова вернулась к теме разговора.

— Так что же всё-таки было с тем мужчиной не так? Если деньги есть, почему вы его прогнали?

— Он занудный. И склочный, — просто ответила Валерия. — Требует тройной оклад за опасность, боится запачкать ручки. Нам такие не подходят. Ладно, давайте к делу. На какую позицию вы претендуете? Хотите пойти врачом-химерологом?

Собеседница опустила взгляд на свои идеально ухоженные руки.

— Я даже не знаю… Понимаете, я очень долгое время отсутствовала. Можно сказать, отдыхала. Пыталась найти себя. Выпала из практики. Я уже почти забыла, что такое настоящая химерология, новые формулы и всё в этом духе. Конечно, хотелось бы попробовать себя врачом, но я вообще не уверена, что справлюсь с нагрузкой.

Валерия постучала ручкой по столу. Пазл в голове складывался идеально. Породистая девчонка, долгий перерыв в практике, дорогая одежда и явная неуверенность в своих силах.

— А где вы сейчас живёте? — спросила она.

— У отца, — немного насторожилась собеседница. — А что такое?

— Просто вижу картину. Вас, скорее всего, отшили другие клиники в центре, верно? Там сидят склочные старые пердуны. Им давай свежие бумажки, переаттестации, дипломы, нужные связи. Если у вас был перерыв, они даже разговаривать не станут. У вас банально не так много вариантов осталось, поэтому вы и приехали сюда, на окраину.

Гостья промолчала, но по глазам было видно — попадание стопроцентное.

— Вот я и хочу понять вашу логистику, — продолжила Валерия. — Если вы живёте у отца где-нибудь в центре, вам сюда добираться по пробкам будет жутко неудобно. Может, нужно заранее подумать насчёт жилья?

— Да нет, с жильём вообще проблем не возникнет, — живо отозвалась девушка. — Я всё равно планирую переезжать. Отец пообещал, что снимет мне квартиру или дом прямо возле моего места работы, где бы оно ни находилось.

— Ух ты. А кто он у вас по профессии? Бизнесмен?

— Нет, он пенсионер, — девушка слегка улыбнулась. — Но, как вы и сказали, очень меня любит. У него есть кое-какие сбережения.

Валерия довольно закивала. Милый, заботливый старичок-пенсионер, который готов тратить отложенные на старость деньги, чтобы дочка могла жить рядом с работой. Это вызывало искреннее уважение.

— Это очень правильный подход, — одобрила она. — Жить рядом с работой в этом городе — это роскошь. Я сама живу прямо в этом доме, и это невероятно удобно. Мне мой работодатель тоже жильё снимает. Да он вообще тут почти всех сотрудников квартирами обеспечил! Мы тут как одна большая семья. А знаете что? — Валерия захлопнула папку с вакансиями. — Вы мне нравитесь. Нормальная, без закидонов. Я вас принимаю на работу.

Гостья выпрямилась на стуле.

— Да? Так быстро? — в её голосе зазвучало явное удивление. — А что конкретно нужно будет делать? Будет ещё один этап? Встреча с главным работодателем?

— Да нет, не будет, — Валерия беззаботно отмахнулась. — Я принимаю на работу. Завтра выходите на стажировку, всё на месте и покажу.

Девушка моргнула, разглядывая самоуверенную собеседницу.

— Подождите… А вы — тоже химеролог?

— Я? Да нет, вы что, — Валерия искренне рассмеялась. — Я вообще нигде профильно не училась, никаких академий не заканчивала. Просто нахваталась здесь по ходу дела, обросла небольшими способностями, так сказать… Могу понять, где у хомяка болит, а где он просто симулирует, чтобы на ручки взяли.

Собеседница вжалась в спинку стула. Для девушки с классическим образованием подобная информация явно ломала картину мира.

— Но… как вы вообще можете меня принимать в штат медицинской клиники, если вы не специалист? Вас не накажут? Владелец не наругает за такую самодеятельность?

Валерия победно улыбнулась. Она любила такие моменты.

— Да не накажет. По секрету вам скажу — на самом деле я тут самая главная. Шеф мой уехал по срочным делам, спасать кого-то там от очередного апокалипсиса. А я осталась на хозяйстве, решаю тут любые кадровые и финансовые вопросы. Подумала — надо нанять человека, вот и наняла. Только паспорт давайте, сейчас договорчик быстренько оформим и можете ехать к своему папе-пенсионеру обрадовать его новостями.

Девушка медленно полезла в дорогую сумочку за документами.

Договор, положенный Валерией на стол, внешне сильно смахивал на увесистый том уголовного кодекса. На стандартный контракт при найме в ветеринарную клинику эти бумаги походили меньше всего.

По паспорту новую сотрудницу звали Еленой Грановской. Девушка с явным сомнением перевернула несколько страниц и погрузилась в чтение. С каждым изученным параграфом её брови ползли вверх. Сперва в документе шли суровые требования к соблюдению секретности. За ними следовал категоричный отказ от претензий при случайном контакте с неклассифицированными биологическими угрозами. Подробный список штрафов за выдачу рабочих методов лечения растянулся на целые три страницы мелкого текста.

Добравшись до конца документа, она отложила ручку. Подняла взгляд на Валерию.

— Ну как? — ободряюще улыбнулась та. — Есть какие-то вопросы?

— Всего один. Признайтесь честно, вы представляете тайную императорскую организацию? Или, может, какой-нибудь закрытый орден?

Валерия весело рассмеялась:

— Да нет же! Мы самая обыкновенная ветеринарная клиника. Лечим бедненьких животных, вычёсываем блох, стрижём когти да витаминки колем…

Елена недоверчиво постучала пальцем по толстой стопке бумаги.

— Просто по-другому мне сложно объяснить, зачем вам в контракте столько параграфов про абсолютную тайну. Ну и заодно… вот это требование насчёт «готовности к спонтанным мутациям».

— Мы просто ценим приватность. Я прекрасно понимаю, что такой талмуд может отпугивать. Но мы с шефом также отлично понимаем реалии. Без нормальной практики вас сейчас нигде на хорошую работу не возьмут. Поэтому мы готовы пойти навстречу вам, а вы, соблюдая наши правила, идёте навстречу нам. Честный обмен.

— И правда… — вздохнула девушка. — Я уже была в двенадцати местах. Только стоило сказать, что у меня был перерыв, как меня сразу вежливо провожали к выходу. Но я ещё не всё сказала. Вы должны знать, прежде чем примете решение. У меня бывают… приступы. Плюс есть серьёзные ментальные проблемы, старые травмы. Поэтому иногда, в стрессовой ситуации, я могу просто впасть в ступор и перестать реагировать.

Девушка выдала это на одном дыхании, видимо ожидая, что сейчас перед ней захлопнется и эта, тринадцатая по счёту дверь. Она рассказывала пугающую для любого работодателя правду о том, как её накрывает животным страхом, о неконтролируемых панических атаках и о том, что для интенсивной практики в стрессовых условиях она может оказаться непригодна.

Но Валерия выслушала эту исповедь с абсолютно невозмутимым лицом.

— Не-не-не, слушайте, давайте вы меня сейчас не будете отговаривать, — решительно прервала она Елену. — Я сказала, что мы берём вас на работу, значит, мы берём вас на работу.

— То есть… — Елена растерянно моргнула, — несмотря на всё то, что я вам только что сказала? Все мои симптомы, диагнозы и ступоры вас не смущают?

— Да фигня это всё! Виктор справится, поверьте. Он и не таких исправлял. Вон у нас недавно один клиент в стену бился, а теперь нормальный член общества.

— В смысле «исправлял»? — Елена напряглась.

— Помимо того, что вы будете работать рука об руку с настоящим Химерологом с большой буквы, вы ещё и будете у него проходить практику. Более того, есть у нас там определенные подвязки в инстанциях… Он может ваше официальное обучение грамотно продвинуть. Устроить всё так, чтобы часы, проведённые здесь, зачли в министерстве как недостающее обучение.

Глаза Лены стали размером с два чайных блюдца.

— Да ладно⁈ Подобные протоколы переаттестации могут позволить себе исключительно элитные столичные клиники, у которых прямые контракты с Академией!

Валерия ничуть не смутилась, пододвигая к ней ручку.

— Да-да-да. Элитные, не элитные… Это детали, не забивайте голову. Главное — секретность, помните? Подписывайте.

Елена больше не колебалась. Шариковая ручка стремительно пробежала по листу, оставляя аккуратную подпись внизу последней страницы.

— Отлично! — Валерия сгребла бумаги и отправила их в ящик. — Добро пожаловать в команду. Пошли пить кофе.

Она вышла в коридор, где на расставленных стульях всё ещё томилась в ожидании группа разношёрстных кандидатов.

— Внимание! — громко объявила Валерия. — Мы нашли нужного сотрудника. Вакансия закрыта. Всем спасибо за потраченное время, все свободны!

Кандидаты разочарованно загудели. Двое профильных химерологов брезгливо покосились на вышедшую следом Елену.

— Кого они набрали… — пробурчал один из них, собирая портфель. — Девчонка-недоучка. Шарашкина контора, правильно тот мужик сказал.

Они недовольно проворчали ещё пару гадостей себе под нос и гуськом потянулись на выход, хлопая входной дверью.

Лера спокойно налила из кофемашины кофе, пододвинула чашку Елене, и они устроились на мягком диванчике в приёмной. Атмосфера располагала к отдыху. Девушки уже успели разговориться и плавно перешли на «ты».

Идиллию разрушил резкий крик.

— Ну и где врач⁈ — заорал мужик, выглядывая из зала ожидания. — Почему так долго⁈ У меня химера теряет связь с контрольным узлом! Она сейчас в любой момент может сорваться с поводка и начать крушить здесь вообще всё! Поторопитесь, умоляю вас!

Из-за спины мужика в приёмную вползла какая-то кракозябра: чешуйчатая горбатая туша, непропорционально длинные когтистые лапы и вытянутая морда, из которой капала вязкая белая пена. Красные фасеточные глаза монстра лихорадочно лупали по помещению. Тварь тяжело, с бульканьем дышала, а артефактный ошейник на её шее угрожающе искрил.

Елена мгновенно подобралась.

— Лера… — напряжённо прошептала она, приподнимаясь с дивана. — Кажется, нужно поторопиться. И правда, она сейчас вот-вот вырвется. Эфирный фон нестабилен, у неё фаза предбоевой агрессии. Я могу попробовать помочь блокировать канал…

Валерия тяжело вздохнула, аккуратно поставила чашку на блюдце и поморщилась.

— Лен, ну мы же кофе пьём. Не отвлекайся. Остынет ведь. Я сейчас разберусь.

Она неторопливо поднялась и пошла прямо к брызгающей пеной твари.

У Елены спёрло дыхание. Администратор без оружия, без артефактов подавления, просто шагала навстречу перекачанной химией и магией машине убийства.

Валерия подошла вплотную. Мужик-владелец сжался, отступая на шаг и прикрываясь поводком.

— Так, — Лера недовольно посмотрела на монстра и просто погладила его ладонью по чешуйчатой бугристой голове. — Не бушуй, пожалуйста. Не надо. Дай мне спокойно кофе допить. У меня перерыв ровно две минутки остался, вот стой здесь тихонько и подожди это время. Понятно?

Кракозябра вздрогнула так, словно в неё влупили разряд тока. Фасеточные глаза резко сузились. Монстр инстинктивно втянул воздух, уловил тот самый едва заметный, но абсолютно впечатанный в само пространство клиники ментальный фон Прародителя, исходящий от этой хрупкой девчонки… и его накрыло паникой.

Тварь судорожно замотала головой. Затем подняла короткую переднюю лапу, по-человечески, торопливо утёрла белую пену с пасти и молча, даже не рыча, плюхнулась на задницу. Сидела тихо, не дыша, лишь испуганно поглядывала на Валерию.

Елена в полнейшем шоке сползла обратно на диван. В голове у новоиспечённой ассистентки не укладывалось, как можно заставить монстра с перегоревшей психикой слушаться устных команд без малейшего применения магии.

— Лер… — просипела она. — А ты точно… слабый химеролог?

— Я? — Валерия вернулась, взяла свой кофе и усмехнулась. — Я вообще нигде официально не училась. Никаких дипломов у меня нет. Просто здесь у нас такие истории каждый день происходят, что просто закачаешься. Втягиваешься как-то. Вот уже привыкла с ними общаться. А так, вообще-то, по жизни я довольно трусливая.

В этот самый момент дверь, ведущая в процедурные кабинеты, с треском распахнулась.

В приёмную выкатился Псих. Чёрный волкодав-переросток буксовал когтями, волоча за собой в зубах чугунную гирю весом в шестьдесят четыре килограмма. За ним следом с радостным лаем вылетел ещё один пациент — подлатанный утром борзой пёс с титановыми пластинами на боках. Они устроили игривый забег по кругу.

Грохот стоял невыносимый. Чугунная гиря в зубах Психа летала над полом, как пластиковый мячик. Два монстра носились по холлу, снося на своём пути рекламные стенды. Кракозябра в углу вжалась в стену и тихо заскулила от страха.

— Твою ж мать… — Валерия снова поставила чашку.

Она вышла на середину холла и со всей дури топнула ножкой.

— Я вас сейчас обоих запишу на кастрацию! Если вы немедленно не угомонитесь!

Два несущихся локомотива затормозили так резко, что запахло палёной шерстью.

Псих быстро разжал челюсти. Шестьдесят четыре килограмма сплошного чугуна грохнулись на плитку.

Стены клиники дрогнули, с потолка посыпалась штукатурка. Борзой пёс виновато поджал хвост. Обе химеры опустили массивные головы чуть ли не до самого пола и, виновато перебирая лапами, на цыпочках потрусили обратно в процедурную, откуда прибежали.

Елена с трудом подобрала отвисшую челюсть.

— Знаешь… — сглотнула она, глядя на пробитую в плитке дыру от гири. — Так сразу и не скажешь, что ты трусливая. Вот я бы так с этими химерами в жизни не смогла. Они же невероятно опасные…

Валерия подобрала опрокинутый стенд и рассмеялась.

— Запомни, Лен. В этом месте существует только одна реальная опасность. Самое главное, нерушимое правило нашей клиники звучит так: «Не зли начальника».

— И что, ты его никогда не злишь?

Валерия засмеялась.

— Да постоянно злю! Мы же живые люди. Но знаешь, он так смешно злится… Но никому из посторонних не советую пытаться повторять этот трюк, чревато последствиями. Представляешь, я как-то прихожу к нему, показываю новые туфли в каталоге, дорогущие. Говорю ему: «Вик, посмотри, вышла новая коллекция, ну правда же красивые?» А он просто не в духе после тяжелой операции. Глянул исподлобья и выдал, что туфли совершенно обычные, вдобавок неэргономичные, и он вообще не видит разницы между ними и теми, что я ему на прошлой неделе показывала! Прикинь? Ох уж эти мужики, совершенно ничего не смыслят. Бывает резковат, конечно, зато отходчивый. Ладно, — Валерия бросила беглый взгляд на настенные часы. — Вроде всё обсудили. Сможешь с завтрашнего дня приступить к своим обязанностям. Ой, хотя постой-ка.

Лера хлопнула себя ладонью по лбу:

— Тебе же теперь надо решить вопрос с жильём! Замучаешься каждый день мотаться по пробкам из центра на окраину. Неделя на поиски квартиры тебя устроит? Я пока смещу твои первые смены в графике.

— Сейчас узнаю у папы, — Елена достала телефон и набрала номер. — Привет, пап. Да, всё отлично, меня сразу приняли! Адрес я тебе уже переслала. Только теперь мне придётся срочно искать какую-нибудь квартиру в этом районе, чтобы… Что? — Девушка вдруг осеклась на полуслове. — Ты уже успел подыскать варианты? Прямо подписал договор аренды? И даже мои коробки грузят в машину⁈ Обалдеть можно. Ну… хорошо. Спасибо огромное, пап. Целую.

Она опустила смартфон на стол и повернулась к начальнице.

— Кажется, квартирный вопрос только что решился сам собой. Папа успел подсуетиться, пока мы разговаривали. Так что я действительно готова выйти уже завтра с самого утра.

Валерия широко улыбнулась:

— Вот и славненько. Гарантирую, Лена, у нас тебе точно понравится. Дурдом бывает весьма знатный, зато скучать никто не даст!

Кофе в фарфоровой чашке давно остыл и подёрнулся неприятной пленкой, а Император Всероссийский Фёдор Владимирович Емельянов продолжал машинально вертеть её за ручку.

Сквозь панорамное бронестекло командного пункта открывался вид на залитую светом посадочную полосу. Возле бортов суетились техники, то и дело вспыхивали объективы допущенных на объект придворных репортёров. За спиной монарха тихо, стараясь лишний раз не позвякивать орденами, переговаривалась свита: министры, армейские генералы, главы департаментов и личные советники. Ожидание явно затянулось.

В желудке тянуло от усталости. Фёдор Владимирович заставил себя расслабить челюсть и ровно опереться о подоконник. Присутствующие в бункере люди годами учились считывать малейшие перепады настроения государя, и давать им повод для кулуарных сплетен он не собирался. Исключительный контроль позы и привычно спокойное лицо.

— Ваше Величество, готовность к нулевой фазе обеспечена, — доложил шагнувший из полумрака министр обороны.

— Начинайте.

Император наконец оставил несчастную чашку в покое.

Гул промышленной гидравлики пробился даже сквозь плотную звукоизоляцию перекрытий. Посреди летного поля дрогнули и пошли вниз широкие стыки, которые долгие годы успешно скрывали истинную архитектуру объекта под фасадом самого заурядного аэродрома. Спрятанные внизу механизмы запустились, медленно стягивая в стороны тяжелые бетонные створки. Неоновый свет ударил из распахнувшегося провала и озарил секретный ангар, вырубленный прямо в скальной породе.

— Пилотам приготовиться. Начать протокол предстартовой проверки.

Металлический голос диспетчера гулко разнесся над базой. Из нижнего шлюза чеканным шагом вышел отряд эскадрильи из двенадцати человек. В этих бойцах совершенно не угадывалась привычная романтика пилотов из хроник прошлого века, а времена дутых курток вместе с громоздкими шлемофонами давно миновали. Отряд был облачен в композитную полуброню с тусклой сеткой мифриловых нитей. Плечевые и локтевые суставы закрывали ударопрочные пластины. На предплечьях располагались узлы генераторов магических щитов и скрытые клинки для ближнего боя.

Здешняя авиация давно перестала быть простым средством доставки. При случайной встрече с крылатой тварью над Дикими Землями сбитому летчику приходилось экстренно катапультироваться прямо в чащу. Внизу сотни часов налета теряли всякий смысл. На первый план выходила сноровка вовремя перерезать глотку подоспевшему ящеру, опередив его закономерное желание перекусить пилота пополам. И упакованная в тяжелые экзоскелеты штурмовая элита определенно умела пускать лезвия в ход.

В этот момент за спинами людей грузовые платформы начали медленно поднимать на поверхность гордость Империи.

Двенадцать матово-чёрных аппаратов проекта «Аэлита» в корне отличались от привычных громоздких истребителей. Силуэтами корпуса напоминали хищные бумеранги. Инженеры обошлись без выступающих крыльев и хвостовых килей, превратив боевые машины в гигантские смертоносные дроны. Турбины были наглухо скрыты внутри корпуса, а вместо сопел пульсировали широкие щели эфирных магнитных движителей.

Император сжал кулаки. Затраченные на проект миллиарды бюджетных рублей определенно того стоили.

Столица отчаянно задыхалась от перенаселения. Каждый отвоёванный на поверхности километр обходился в реки крови, а спускать отряды под землю давно стало бесполезно. Городские коммуникации кишели невиданными мутантами. Недавние прорывы ясно дали понять, что контроль над нижними ярусами утерян.

Однако главной проблемой оставалось небо. Установки ПВО исправно перемалывали летящие к Стене стаи, но падающие на жилые кварталы обгорелые туши пугали горожан и неуклонно снижали индексы доверия власти. Люди боялись смотреть вверх. Эту ситуацию требовалось радикально менять. Зону перехвата необходимо было отодвинуть далеко от городских границ, окончательно вернув воздушное пространство себе.

Император шагнул к панели управления и нажал клавишу общей связи. Над микрофоном загорелся красный индикатор.

— Солдаты Империи!

Густой голос Фёдора Владимировича ударил из расставленных по плацу динамиков. Суетящиеся внизу техники мгновенно замерли по стойке смирно.

— Вы — первые. Те, кто сегодня бросит вызов небесам, которые у нас когда-то отняли. На ваших плечах не просто броня, на них — надежда миллионов людей по ту сторону этой Стены. Я в вас верю. Ваша страна в вас верит. Вы справитесь. Ни о чём не переживайте, просто делайте свою работу так, как вас учили!

Он щёлкнул тумблером, переводя сигнал на закрытую, защищённую шифрованием частоту, доступную только шлемам пилотов.

На мгновение Император перестал быть железным правителем. Взгляд его потеплел, скользнув по экрану тактического монитора, где выводилась телеметрия первого борта.

— А ты, сын… — тихо произнёс он в микрофон. — Будь смел. Вступай в бой с холодной головой. И не забывай, что в первую очередь ты — командир эскадрильи. Твои люди смотрят на тебя.

В наушнике затрещала статика, а затем раздался спокойный, уверенный мужской голос.

— Я тебя не подведу, отец.

В головном бумеранге с позывным «Ноль-Один», пристёгнутый пятиточечными ремнями в анатомическом ложементе, сидел тридцатидвухлетний цесаревич Алексей. Наследник престола. На его щеке белел старый шрам от когтей химеры, а взгляд тёмных глаз привычно сканировал панель артефактных приборов.

Сколько седых волос прибавилось у Императора, когда Алексей наотрез отказался отсиживаться в генштабе! «Отец, я полечу, — заявил он тогда. — Я обучался с ними бок о бок два года. Блевал от перегрузок на центрифугах и спаринговал в грязи. Если это смертельно рискованно для простых людей, то с какой стати мы их туда посылаем, а сами прячемся за бронестеклом? Я не боюсь этого неба. И я покажу это своим примером».

И он настоял. Более того, по всем нормативам Алексей реально был одним из лучших в отборе. И сейчас он сжимал штурвал.

— Эскадрилья, взлётный режим, — скомандовал цесаревич.

На главном экране бункера двенадцать чёрных силуэтов бесшумно, без привычного рёва двигателей, оторвались от земли. Вертикальный взлёт, обеспеченный скрытыми эфирными тягами, работал безупречно. Бумеранги зависли в воздухе на пару секунд, а затем со смазанным хлопком пробили звуковой барьер, мгновенно растворившись в ночном небе.

— Система маскировки «Хамелеон» активна. Радары чисты, визуальный спектр подавлен, — сухо рапортовал оператор за пультом. — Эскадрилья выходит на заданный вектор в пятидесяти километрах от Северной Стены.

Император подошёл ближе к огромной тактической голограмме, транслирующей картинку с ведущего борта.

Корабли неслись над бескрайним морем лесов. Алексей вёл группу идеальным клином.

— Тестирование тормозных контуров, — голос сына звучал из динамиков, сосредоточенно и чётко.

Голограмма показала, как двенадцать бумерангов резко, вопреки всем законам инерции, сбросили скорость до нуля и зависли в воздухе. Ни один земной самолёт старого типа на такое был не способен — разорвало бы на куски. Затем последовал молниеносный рывок вправо, перестроение в «карусель». Тест на маневренность впечатлял: тяжёлые аппараты крутились в воздухе с грацией колибри.

— «Ноль-Один», мы фиксируем тепловой и магический всплеск по курсу! — вмешался оператор. — Большая стая воздушных химер. Азимут три-два-ноль! Высота четыре тысячи. Идут наперерез!

На тактической сетке замигала россыпь красных точек. Борткомпьютер насчитал около полусотни целей. Летающие твари отдаленно напоминали гиен с плотными костяными наростами на шкурах. Стандартные радары ПВО от подобной картины давно бы уже сошли с ума.

— Принято, База, — Алексей внутренне подобрался, а его голос зазвучал куда резче. — Обходить не станем. Принимаем бой. Звено Альта, забирайте верхний эшелон и отсекайте им высоту, остальные бьют на проходах. Оружейные системы к бою.

Двенадцать ударных машин сняли маскировку, и теперь в пространстве висел только их размытый эфирный контур. Монстры мгновенно засекли технику. Они с клёкотом ринулись навстречу, прямо на лету выплёвывая порции кислотной плазмы.

— Работаем!

Небо тут же перечеркнули слепящие вспышки.

Из-под днищ «Аэлит» плотным потоком ударили синие лазерные лучи. Излучатели с легкостью вспарывали налетающих химер, и от их туловищ с шипением отлетали отрубленные крылья и хвосты.

Пара самых крупных особей все же смогла проскочить сквозь заградительный огонь. Они поперли в лобовую атаку, намереваясь протаранить обшивку и намертво вцепиться в металл своими когтями.

— Калибр на бронебойные! Влупите по ним! — скомандовал Алексей.

В ту же секунду скрытые боковые турели кораблей выплюнули шквал тяжёлых свинцовых пуль с вольфрамовыми сердечниками. Оглушительный треск очередей порвал ночное небо. Монстров, попытавшихся прокусить броню бумерангов, просто разорвало на куски свинцовым градом прямо в воздухе. Кровь и ошмётки веером брызнули в темноту, уходя к земле.

Два бумеранга, включив реверсную тягу, крутанулись вокруг своей оси и расстреляли отбившийся хвост стаи.

На главном экране в командном пункте красные точки угасали десятками, превращаясь в падающий вниз безопасный биологический мусор.

— Красиво идут… — не выдержав, с придыханием прошептал стоящий позади министр обороны.

Император Фёдор Владимирович, сцепив руки за спиной, позволил уголкам губ растянуться в широкой, хищной и по-настоящему довольной улыбке.

— Ноль-Один, у меня плотно на хвосте! Не могу скинуть! Семёрка, прикрой!

Голос пилота в динамиках командного бункера прозвучал хрипло, на фоне ревела перегруженная турбина.

На огромной голографической сфере над столом замелькали новые красные маркеры. Иконка третьего борта замигала — система фиксировала критическое сближение с массивной воздушной тварью.

— Держи курс, Тройка. Я снимаю их, — спокойно, без тени паники отозвался в эфире голос цесаревича Алексея.

Его матово-чёрный «Бумеранг», который на радаре отображался позывным «Ноль-Один», заложил совершенно немыслимый для законов аэродинамики вираж. Аппарат завис прямо над преследуемой машиной.

Алексей даже не стал тратить энергию на маневры уклонения. Он просто нажал тумблер на приборной панели. В хвостовой части его корабля откинулась бронепластина, наружу выехала спаренная автоматическая турель. Ротор хищно зажужжал. Секунда — и в морду преследующей крылатой химеры полетел шквал свинца. Монстра буквально разорвало в воздухе на куски плоти.

— Работаем дальше. Слева крупная особь, — невозмутимо скомандовал Алексей. — Забираю.

Тварь была действительно огромной. Панцирь тускло отсвечивал в свете луны, а размах огромных крыльев накрывал сразу две машины. Обычный калибр такую броню разве что поцарапает.

На голограмме было видно, как «Ноль-Один» сменил угол атаки.

Под крылом «Бумеранга» лязгнули направляющие. В сторону химеры веером вылетели стальные диски. Выкованные из закалённого сплава с агрессивной алхимической пропиткой, они вращались с бешеной скоростью. Диски врезались в толстую шкуру монстра, легко прошивая плоть. Химера зарычала и потянулась к кораблю когтями.

— Жри, — коротко бросил наследник.

Из нижнего отсека ударило массивное титановое копьё. Снаряд пробил раскрытую пасть чудовища и глубоко ушёл в пищевод. Сработал детонатор. Вспышка разорвала тварь изнутри, расшвыряв горящие ошмётки по всему небу.

В бункере послышались облегчённые вздохи генералов. Фёдор Владимирович лишь сурово свёл брови. Боезапас эскадрильи всё ещё находился на отметке в восемьдесят процентов, потерь нет. Сын справлялся блестяще.

— База, квадрат зачищен. Возвращаемся, — доложил цесаревич.

— Принято, Ноль-Один. Ложитесь на обратный курс. Хорошая раб…

Офицер связи запнулся на полуслове, когда край тактической голограммы накрыло красной рябью из множества свежих отметок.

— Внимание, радар даёт аномальное скопление. Азимут два-четыре-ноль, только что вышли из облачности!

— Вижу их, База, — Алексей переключил тумблер на панели. — Это целая стая, и двигается она прямо на наши позиции. На отступление времени нет из-за разницы в скорости.

— Ноль-Один, категорически запрещаю ввязываться! — генерал Корнилов перехватил микрофон у связиста. — Немедленно уходите в набор высоты!

— Никак нет. Если пропустить эту массу к периметру, мы потеряем восточный фланг ПВО. Эскадрилья, перестроиться к бою! Вскрываем их авангард и заставляем рассредоточиться.

Алексей бросил свой «Бумеранг» в саму середину летящего роя. Раскрученные диски с резким гулом ушли к целям, а следом туши противника начали прошивать титановые копья, детонируя внутри плотного построения. Чёткий встречный удар моментально перешел в беспорядочную свалку.

— Командир, я теряю тягу после пробития обшивки! — прорвался в эфир срывающийся крик Седьмого. Левая турбина его корабля задымилась — в неё намертво вцепилась зубастая тварь, заливая металл кислотной слюной.

Алексей мгновенно бросил свою машину в пике, отсекая преследователей. Выверенная очередь из автоматической турели разорвала монстра на куски.

— Седьмой, выровняй крен! Уходи на базу! — крикнул цесаревич. — Я прикрою!

Спасённый корабль тяжело заложил вираж и пошёл в сторону города.

Но этот манёвр стоил Алексею слишком дорого. Враг понял, кто представляет наибольшую угрозу. Химеры словно получили безмолвный приказ — они проигнорировали остальные корабли и живым тараном обрушились на «Ноль-Один». Твари врезались в корпус со всех сторон, игнорируя огонь из пулемётов.

Раздался металлический скрежет. На голограмме маркер Алексея резко замигал жёлтым.

— Отказ правого стабилизатора, — ровным, почти ледяным голосом доложил сын Императора. — Пробитие брони в третьем секторе. Эфирный контур гаснет.

— Ноль-Один, эскадрилье приказ вернуться с командиром! — прогремел Фёдор Владимирович. Ему плевать было на протокол, он сам подошёл к микрофону. — Оттяните их на себя!

— Отец, я не могу вернуться, — спокойно ответил Алексей сквозь треск помех. — И вы мне здесь не поможете.

— Катапультируйся!

— Исключено. Воздух кишит тварями. Меня разорвут ещё до того, как купол раскроется. Единственный вариант — падать. Резервные двигатели ещё целы, я смогу смягчить удар о землю.

В штабе повисла гробовая тишина. Упасть в самом центре Диких Земель означало верную смерть. Если не от удара, то от клыков.

Один из аналитиков подскочил к пульту, лихорадочно сверяясь с картой.

— Ноль-Один, слушай меня! — быстро заговорил оператор. — В пятнадцати километрах по вашему вектору есть водоём. Квадрат Г-12, Чёрное озеро. Тяните туда и падайте прямо в воду! Как только коснётесь поверхности, активируйте капсулу безопасности. Толща воды и сверхпрочный сплав вас защитят. Ни одна тварь не прокусит этот саркофаг. Мы сразу же выдвигаемся за вами!

Связь прервалась на пару секунд. Слышался только рёв повреждённых двигателей.

— До озера ресурса хватит, — наконец подтвердил Алексей. — Выхожу на глиссаду. Отец, не переживай. Встретимся на суше. Всё будет хорошо.

В эфире щёлкнуло, и связь оборвалась окончательно.

Маркер «Ноль-Один» на огромной карте быстро пополз вниз и вскоре погас ровно посреди заштрихованного контура Чёрного озера.

Император продолжал молча смотреть на опустевший экран. Сбоку нервно переговаривались министры. Дежурные генералы начали суетиться возле связистов, которые с остервенением выстукивали новые координаты на своих клавиатурах.

Фёдор Владимирович отдавал себе отчет, что Алексей всё сделал в точности так, как поступил бы он сам. В этом и заключается тяжелая суть управления государством. Невозможно вечно отсиживаться за спинами лояльных людей. Если отправляешь на бойню простых парней, не пытайся заботливо заворачивать родного сына в бархат. Приверженность долгу необходимо доказывать личным присутствием в самой грязи. Свой экзамен наследник прошел достойно.

Однако при всех разумных доводах рассудка под плотным мундиром сейчас болезненно сжалось сердце самого обычного отца.

— Я лечу туда. Немедленно готовьте транспорт.

Волконский преградил ему дорогу.

— Ваше Величество, об этом не может быть и речи, — ровно и твердо произнес глава Канцелярии. — Территория за Стеной совершенно не контролируется нашими силами. Рисковать вашей жизнью в спасательном рейде означает прямо подставить под удар страну. Ваше законное место у командного пульта.

Фёдор Владимирович громко выдохнул. Пришлось медленно опуститься обратно в кресло, поскольку граф говорил дело: возможная гибель правителя моментально оставит страну без управления.

— Отправляйте лучшие отряды, — велел он. — Поднимайте весь резерв. Пускай вычистят эту местность до последнего камня.

Ожидание тянулось долго и тоскливо. Когда на центральном экране наконец включилась размытая трансляция от группы быстрого реагирования, бронированные амфибии уже тормозили у кромки Чёрного озера. При виде этой картинки с камер разговоры в командном бункере разом стихли.

Вода ходила ходуном и пенилась. На поверхность то и дело выныривали мясистые щупальца, били по волнам и закручивали широкие водовороты.

Связист в бункере щёлкнул тумблером.

— Мы установили сонарный контакт с капсулой!

На экране появилась зелёная линия осциллографа. Голос Алексея, искажённый толщей воды, пробился в рубку:

— База, я на дне. Кабина цела, но выбраться нереально. Меня тут ухватила какая-то очень большая и настойчивая дрянь. Опутала капсулу. Жду вас.

— Держитесь, Ноль-Один! Помощь прибыла!

Командир прибывшего на место отряда попытался сунуться в воду, но бронированный джип-амфибию тут же снесло гигантским шипастым отростком. Машину отбросило на берег, как игрушку.

— База! Тут без вариантов! — доложил командир передовой группы, перекрикивая треск очередей. — В воде сидит монстр красного уровня опасности, не меньше! Тяжёлую броню рвёт в щепки! Обычными силами мы капсулу со дна не поднимем!

Император ударил кулаком по подлокотнику.

— Вызывайте Сверхов.

Присутствующие в бункере замолчали. Сверхи числились абсолютной элитой Одарённых, и уровень их способностей не поддавался привычным оценкам. Обычно эту группу задействовали лишь при глобальных катастрофах. Вызов бойцов такого ранга автоматически означал их срочное снятие с критически важных рубежей имперской обороны.

— Падение корабля наверняка разбудило крупную глубоководную особь, — подал голос Волконский. — Жизнеобеспечение капсулы работает автономно, кислорода внутри хватит суток на трое. Броня изначально рассчитывалась на челюсти левиафана. Сверхи доберутся до озера и закроют проблему.

Фёдор Владимирович потёр подбородок и кивнул. Эта кабина обходилась казне чуть ли не дороже самого судна, поскольку её конструировали специально для подобных аварий.

— Выписывайте приказ. И дайте им чистый коридор до самой воды.

К столу подошёл один из дежурных помощников с планшетом в руках. Лицо у него было заметно побледневшим.

— Ваше Величество… Возник один небольшой юридический нюанс.

Император резко повернул к нему голову.

— Какой ещё нюанс? У нас человек на дне, а ты мне про бумаги лезешь рассказывать?

— Дело в том, государь… Это озеро находится в частной собственности. Земля и акватория официально принадлежат графине Агнессе Новиковой.

— Что⁈ — Фёдор Владимирович удивлённо уставился на чиновника.

— По поданным в реестр документам… э-э-э… — чиновник сглотнул, заглядывая в планшет, — она ведёт там расчистку территории с целью постройки курортно-оздоровительного санатория.

Генерал Корнилов хрюкнул, не сдержав нервного смешка, но под взглядом монарха тут же закашлялся и сделал вид, что подавился.

Император потёр переносицу. Аристократы в его государстве вечно придумывали какие-то ублюдские предлоги. Возведут элитные дачи внутри опасных зон, поставят сомнительную охрану. Зато когда местные твари ожидаемо начинают жрать их прислугу, на стол немедленно ложатся слёзные жалобы. Землевладельцы требуют прислать регулярные войска. Желают компенсировать убытки за «страдания от агрессивной флоры и фауны». После чего ещё и идут судиться. Устроили настоящий санаторий прямо среди зубастых лягушек с многометровыми тентаклями.

— И что вы предлагаете? — процедил он. — Оформлять ей официальный запрос на проведение контртеррористической операции в законном водоёме? А под конец извиняться за испорченную экологию?

— Мы по закону обязаны её уведомить, Ваше Величество. В противном случае свора её юристов вынесет нам мозг исками о неправомерном применении тяжёлой магии поверх частной собственности.

Император скрипнул зубами.

— Срочно свяжите меня с Новиковой. Хочу лично послушать, что она скажет по этому поводу.

Офицер торопливо застучал по клавишам аппаратуры связи, принявшись перебирать доступные частоты эфира.

— Ваше Величество… графиня недоступна.

— В каком смысле недоступна? Она что там, спит? Немедленно её поднимите!

— Она точно не спит, государь. Мы безуспешно пытаемся пробиться на канал уже битый час. Судя по всему, графиня сейчас находится в весьма затруднительном положении.

— Что стряслось?

— Немедленно выясним, Ваше Величество…

Через несколько минут к столу шагнул и положил поверх других бумаг свежую распечатку агентурной сводки.

— Разведка докладывает, что сейчас она в Тюмени, на территории подпольного завода, удерживает в заложниках местную службу безопасности. Её люди изымают склады, захватывают архивы, а пленные уже сдают князя Островского с потрохами за все его контрабандные махинации.

Император откинулся в кресле и скрестил руки на груди.

Так, значит. Барышня не просто повезла товар в глухую провинцию. Ей сожгли машины, а она в ответ штурмом взяла промзону правящего князя и прямо сейчас нагибает тамошнюю элиту, устраивая локальную революцию?

Такой вариант обычно используют проворовавшиеся аристократы: сначала завышают страховку в десять раз, сами поджигают нерабочую продукцию в фурах, сваливают всё на террористов или диких химер, а потом получают жирнющие гранты из имперской казны. Вот только Новикова к подобным натурам совершенно точно не относилась. Свои проблемы эта девочка с железной хваткой решала весьма специфически и в высшей степени радикально.

— Разберитесь, что там на самом деле творится, — приказал император Волконскому. — Если Островский вдруг возомнил себя независимым удельным князем и принялся грабить торговые караваны прямо под носом у властей, последствия ему очень не понравятся.

На столешницу опустилась очередная красная папка, украшенная штампом «Срочно».

— Государь! — адъютант ошарашенно уставился в принесенную бумагу. — Поступила экстренная депеша из Тюмени лично от князя Островского.

— И о чем же сообщает сей идиот?

— Заявляет, будто Агнесса незаконно прорвалась на территорию частного гражданского объекта. По версии отправителя, девушка заперлась на складах вместе с захваченными в заложники мирными рабочими. Теперь князь официально требует санкционировать полномасштабный штурм силами своей гвардии для спасения невинных. Пишет, что обязательно впустит нашу комиссию для проверок, но только после полной эвакуации людей.

Император Фёдор Владимирович презрительно усмехнулся.

Пустит проверить… Ага. Прямо так и разбежался. К приезду проверяющих там не останется ни улик, ни счетов, ни самой графини. Просто ещё одна трагическая смерть от пули неизвестного наёмника. Старый лис попытался сыграть в праведника, рассчитывая, что центр даст ему отмашку закатать Новикову в цемент на вполне легальных основаниях.

— Я сейчас закончу этот грёбаный балаган, — Император ударил кулаком по столу. — Возьмите под полный контроль весь Тюменский округ! Активируйте спецназ, полицию, инспекторов! Блокируйте личную гвардию Островского на базах! Я хочу знать всё, что происходит на этих складах поминутно. Разберитесь, чьи фуры там горели и кто именно сидит у Новиковой в заложниках.

Он обернулся к операторам связи.

— И найдите мне графиню! Мне плевать, что она там сейчас отжимает. Вытащите её на прямой канал хоть из-под земли, иначе я сам поеду её искать! В моей Империи сейчас никто не будет воевать друг с другом, пока мы не решим вопрос с Озером и спасением наследника!

— Виктор, пора шевелиться, — Агнесса помассировала виски, оторвавшись от раскиданных по ящикам с какой-то химией допросных протоколов. — Мы теряем время. Доказательную базу соберем, показания пленных я уже записала. Вот только для князя Островского всё это не станет аргументом.

Ее гвардейцы тем временем пересчитывали остатки боекомплекта возле забаррикадированных окон. Осада шла третьи сутки, так что люди держались на голом упрямстве пополам с армейскими стимуляторами.

— Захваченные нами наемники — абсолютно рядовые исполнители, — графиня резко отодвинула от себя стопку бумаг. — Прямо на князя они не выведут. Схема банальная: заказ через посредника, оплата наличными через третьих лиц. Вывали мы эти показания на стол Высшей Канцелярии, Островский лишь наигранно возмутится наглости уличных бандитов и сам потребует всё расследовать. И снова выйдет сухим из воды.

— Агнесса, да какая вообще разница, засудят этого князька конкретно по нашим бумагам или нет? — я только пожал плечами. — Ты смотри на вещи шире. Нам и не нужно его уничтожать прямо сегодня, это не наша задача. Главное, что мы постепенно перемалываем его личный резерв. Мы выбиваем ему зубы. Это больно, дорого и дико неприятно для его кошелька. Лишившись верных людей и боевиков, он сам рано или поздно подставится. Хотя… просто убить его было бы надёжнее. Банальный физический метод. Если хочешь, могу оформить.

— Убийство — это примитивно и грязно, — скривилась Агнесса. — Я не собираюсь опускаться до их уровня. Засылать киллеров, поджигать особняки втихаря… Мы должны действовать в правовом поле!

— Вот поэтому, как деловой партнёр, ты мне иногда категорически не нравишься, — я откинулся спиной на холодную металлическую балку. — Твои враги не стесняются применять против тебя любую грязь, а ты всё пытаешься сохранить белое пальто. Ускоряться надо, спору нет. Местная служба безопасности и городская стража скоро будут здесь, и нам бы желательно к их прибытию закончить этот спектакль.

Она невесело хмыкнула.

— Скорей бы. Мои люди на пределе. Мы тут третьи сутки под осадой сидим, Виктор. Резервы истощены.

Это была правда. Островский, поняв, что нахрапом нас не взять, действовал осторожно. Идти на открытый штурм, ровняя завод с землёй артиллерией, он не мог — слишком много лишнего внимания и убытков. Но пару проверочных ударов из лёгкой ствольной артиллерии они вчера всё-таки сделали. Попытались «на удачу» пробить нам крышу и сломать моральный дух.

Правда, эффект получился обратным. Я тогда просто выпустил над ангаром стайку специально подготовленных химер — существ с идеальным оптическим камуфляжем и плотной костяной структурой. Снаряды, летевшие в нашу сторону, радостно детонировали прямо в воздухе, сталкиваясь с этими невидимыми щитами.

Со стороны казалось, что снаряды просто бракованные и взрываются на подлёте. А вот кинетическая энергия и раскалённые осколки летели вовсе не на нашу базу, а осыпались в стороны.

Я специально задал химерам правильный вектор отражения. Осколки от первого снаряда щедро прошили склады какого-то мелкого местного купца по соседству. Второго — снесли часть парковки коммерческого банка. И, разумеется, эти объекты не имели никакого отношения к нашим делам, зато имели очень дотошных владельцев и шикарные страховые полисы. Князю пришлось экстренно вваливать колоссальные бабки, чтобы замять скандал со страховщиками и компенсировать ущерб соседям за якобы «техногенную аварию на подстанции». Жадность Островского наверняка сейчас вопила в голос.

Сверху раздался шорох, и по бетонной стене съехал Кеша. Попугай был грязным, встрёпанным и выглядел так, будто лично отражал те снаряды.

— Докладываю, хозяин, — прохрипел он, приземляясь мне на колено. — В Питере какая-то знатная суета поднялась! Столичная СБ роет носом землю, перекрывают сектора. Какая именно там дичь приключилась, я не разобрал — связь барахлит, да и я всё-таки птица, а не мобильный ретранслятор.

— Ну и хрен с ним, с Питером, — отмахнулся я. — Нам сейчас важнее, что тут.

— А тут тоже интересно! Та самая группа усиления Островского, которая должна была нас зачищать… её можно не ждать. Она вообще не приедет. В городе все службы безопасности подняли по тревоге из-за столичного кипеша. Вся княжеская братва сейчас вынуждена залечь на дно. Нам осталось продержаться совсем чуток, они не рискнут штурмовать нас регулярными частями при свете дня.

— Замечательные новости, — кивнул я, поднимаясь. — Вот только Островский это тоже понимает. Значит, сейчас будет финальный рывок. Последняя, самая отчаянная гадость, прежде чем они отвалят.

Я даже договорить не успел.

С улицы, сквозь разбитые верхние окна, донеслись глухие хлопки. Пух-пух-пух. А затем в разбитые стёкла посыпались ребристые металлические цилиндры. Десятки цилиндров.

Они падали на бетонный пол цеха, с шипением раскрывались, и из них стремительно повалил густой, ядовито-жёлтый дым.

Командир гвардейцев Макар чуть высунулся из-за укрытия. Сделал один неосторожный вдох и тут же рухнул на колени от жестокого приступа кашля.

— Газы! — прохрипел он, вцепившись себе в горло.

— Твою мать…

Я быстро проверил внутренним сканером эфирный фон надвигающегося тумана. С виду обычная дымовуха оказалась ядовитым химическим коктейлем из нейротоксинов и агрессивной алхимии. Эти шашки явно свистнули с закрытых армейских складов Империи. Военные часто вытравливают подобной дрянью глубоко зарывшихся химер. Тяжёлый газ отказывался подниматься к потолку. Он плотной массой стелился прямо по бетону и затекал во все возможные щели. Без профильной артефактной защиты или разогнанной регенерации попадание в облако гарантированно убивало любого Одарённого.

— Все в подвал! Живо! — скомандовал я. — Рубите вентиляционные заслонки и герметизируйте стыки!

Размазывая выступившие слёзы, бойцы уже тоже начали кашлять. Они перехватили Макара под руки и ломанулись к тяжелой гермодвери, ведущей на подземные уровни завода. Агнесса бежала последней. Она обернулась уже на пороге:

— Виктор, а ты⁈ Ты же задохнёшься!

— Не парься, со мной всё будет хорошо. Закрывай!

Я дождался, пока лязгнет стальной засов бункерной двери, и глубоко вдохнул. Фильтры в моих легких уже перестроились, разлагая ядовитые молекулы на безобидный осадок.

Дым заволакивал цех. Ждать, пока эта хрень рассеется сама — не вариант. Они рассчитывали, что мы все сдохнем или впадём в глубокий паралич. К тому же этот газ выходил за пределы завода, а рядом начинался спальный район. Использовать боевую химию в такой близости от мирняка… Эти наёмники оказались конченными идиотами.

Я залез руками в свой саквояж.

— Ну что, банда, пришло ваше время работать.

На бетон, в клубящийся жёлтый туман, один за другим посыпались мои диверсанты — двадцать отборных, упитанных хомяков в чёрной тактической форме.

Они выстроились полукругом, скрестив на груди крошечные лапки, и выжидающе уставились на меня сквозь едкий газ.

— Задача: генеральная уборка, — я раскинул руки в стороны. Багровые эфирные нити сорвались с моих пальцев и впились в энергоузлы каждого грызуна.

— Режим «Прорва». Вперёд!

Я щедро влил в них сырую ману, заодно отключая ген контроля размеров. Хомяки истошно запищали. Их крошечные тела начали стремительно расти, разрывая на себе заботливо сшитые Валерией жилетки. Через пять секунд передо мной сидела стая пушистых тварей габаритами с крупного бульдога.

— Всасывайте!

Питомцы прыснули в разные стороны, разбегаясь по задымленному цеху. Они подбегали вплотную к шипящим шашкам, разевали пасти и принимались с жадностью жрать клубящийся едкий газ. Щеки мутантов раздувались, оттягиваясь почти до пола. Защёчные мешки без остановки втягивали кубометры токсичного тумана вместе с остатками металлических цилиндров. Звонкое «хрусь» — и гранаты больше нет.

Яд, способный легко свалить человека, оказался для перестроенных желудков обычным острым маринадом. За пару минут огромный цех был вычищен до скрипа. Последний хомяк проглотил остатки жёлтого тумана, смачно рыгнул фиолетовым дымком и довольно почесал задней лапой за ухом.

— Умнички. Возвращайтесь в стандарт, — я сбросил подачу энергии.

Хомяки со свистом сдулись до привычных размеров и горохом брызнули обратно в саквояж.

Я подошёл к гермодвери бункера и трижды ударил по ней железной трубой. Замки лязгнули, створка приоткрылась, выпустив перепуганную Агнессу и кашляющих гвардейцев.

— А теперь пора неприятно удивить тех, кто к нам пожалует, — бодро заявил я, отбрасывая трубу. — Дымовая завеса отменяется, рассаживайтесь по местам. Ждём гостей.

И гости не подвели.

Они действовали именно так, как и положено штурмовикам, уверенным, что в здании осталась только бьющаяся в конвульсиях парализованная плоть.

Скрипнули тормоза. Раздался глухой лязг. Усиленные створки ворот, заблокированные погрузчиками, просто снесли направленным ударом боевых техник. Внутрь тяжело, по-хозяйски, вкатились два легких броневика. За ними, держа стволы на изготовку, зашагали бойцы в респираторах и тяжелых противогазах.

Они передвигались вальяжно, не особо таясь, перешагивая через битый кирпич, свято веря, что вдыхают воздух абсолютной победы.

Я кивнул Агнессе.

Её гвардейцы ударили со всех сторон одновременно. Это было жестоко. Люди Островского ждали неподвижных мишеней, а напоролись на очень злой свинцовый шторм. Броневики, только-только въехавшие в цех, мгновенно вспыхнули. Агнесса и еще двое Одарённых ударили плазменными каскадами прямо по двигательным отсекам. Технику разорвало на куски.

Враги дрогнули. Поняв, что вместо лёгкой зачистки они ввалились в засаду, бойцы Островского начали в панике отступать к выбитым воротам. Они бросали раненых и оружие, спешно отходя под шквальным огнем гвардии Новиковой.

Всё было кончено минут за пятнадцать.

Я неторопливо вышел на середину зала, разглядывая дымящиеся остовы броневиков. Из-за бетонного укрытия вышла Агнесса. Она тяжело дышала, плечи опущены, в руках остывающий плазменный артефакт.

Я повернулся к ней и с искренним удивлением уставился на её лоб.

— Да ладно? А это как тебя угораздило?

Прямо над её правой бровью зияло глубокое кровоточащее рассечение. Кровь заливала половину лица, скапывая на воротник защитной куртки.

— Что угораздило? — она непонимающе прикоснулась ко лбу пальцами, поморщилась, увидев на них красную мазню.

— Только не говори мне, что ты лично помогала отбивать это нападение, лезла под пули, и вообще стояла в первой линии.

— Ну да, — она упрямо вздёрнула подбородок. — Мои люди бились, а я должна была отсиживаться?

Я покачал головой, подошёл к ней вплотную и просто погладил её по голове, как нашкодившего ребёнка.

— Ну ничего, ничего… И тебя вылечим, — произнёс я с явной иронией.

— Отстань, Виктор. Со мной всё нормально. Царапина.

— Да, царапина. Только к психиатру тебе нужно записаться наверняка, — я скрестил руки на груди. — Ты зачем рискуешь? Ты всем рискуешь ради того, чтобы погеройствовать. Я тебе чётко сказал: всё под контролем, пусть гвардия делает свою работу. Твоя единственная задача была — выжить. На тебе завязан весь род Новиковых, корпорация, куча людей, твой брат в конце концов! Если тебе в голову прилетит не кусок штукатурки, а снайперская пуля, всё это рухнет.

Агнесса отвела взгляд.

— Это реально просто царапина, Виктор. Пуля ударилась об железную балку рядом, раскололась, и мне прилетел кусок рикошетом.

— Это вообще ненормально, Агнесса. Ты же сильная Одарённая. У тебя должен стоять пассивный кинетический щит. Рикошет должен был сгореть в полуметре от твоего лица! Как он вообще тебя достал?

Я замолчал, прикинув варианты, посмотрел на догорающие броневики, потом снова на графиню.

— Понятно. Те первые две командирские машины на въезде… Это же твоих рук дело?

Она виновато поджала губы:

— Ну да. Я почти всю оставшуюся силу вложила в эти плазменные удары. У меня резерв обнулился, Дар просел. Щитов просто не осталось.

Я покачал головой. Женщины…

— Ладно. Стой смирно.

Я поднял руку и дотронулся кончиками пальцев до её разорванного лба.

Сразу же пустил легкий направленный поток энергии прямо в её клетки, запуская ускоренный метаболизм кожи. Кровь остановилась моментально. Рана на глазах начала стягиваться, покрываясь свежей розовой тканью, пока от рассечения не осталось ни единого следа. Для правдоподобности я тяжело выдохнул и слегка покачнулся, старательно изображая крайнюю степень усталости.

Агнесса недоверчиво провела пальцами по абсолютно гладкому лбу.

— Ничего себе… Виктор, химерология потрясающая штука. Никогда бы не подумала, что с её помощью можно настолько легко восстанавливать людей. Ты просто ломаешь привычные представления о науке.

— Химерологи никого не исцеляют, — менторским тоном отозвался я, не забывая шумно и часто дышать для нужного эффекта. — Мы вообще не лечим, Агнесса, в этом кроется фундаментальная разница. Любой классический стихийник жизни прогоняет через пациента внешнюю энергию. Он пытается переписать сам ход болезни, убирает пробои матрицы, вычищает ауру или направляет внутренние потоки. Мой профиль — это прямая работа со структурой плоти. Пришлось заставить твои собственные клетки жрать мою ману и делиться в экстренном режиме. Новый кусок кожи вырос на тебе исключительно за счет внутренних ресурсов организма.

Снова театрально потерев переносицу, я вздохнул.

— Затея довольно выматывающая, да и резерв сжирает подчистую. Поэтому давай сразу договоримся: больше не заставляй меня прибегать к такому клеточному микроменеджменту. В следующий раз просто стой за колонной.

— Новая колонна на подходе! Со стороны трассы! — гаркнул Макар, прижимая к уху рацию.

Гвардейцы, едва успевшие выдохнуть после недавней бойни, мгновенно взяли пробитые ворота на прицел. Я тоже скосил взгляд. По изрытому гусеницами асфальту к заводу уверенно, без всякой суеты катили три массивных матово-чёрных броневика. И никаких опознавательных знаков Островского. На бортах тускло блестел золотой двуглавый орёл на фоне перекрещённых мечей.

— Высшая Канцелярия, — выдохнула Агнесса.

Один из лейтенантов Новиковых нервно щёлкнул предохранителем.

— Ваше сиятельство, может быть, это ловушка? Чужие под имперским прикрытием? Командуйте, мы их сейчас на подлёте…

— Отставить! Пальцы убрали от курков, всем стоять смирно! — голос Агнессы хлестнул как удар хлыстом. — Даже если это ловушка, мы не имеем права поднять ствол на герб Высшей Канцелярии. Сделаем хотя бы один выстрел по госслужащим — и это будет последнее, что мы успеем сделать в своей жизни. Род сотрут из реестров к утру.

Я мысленно поаплодировал. Девочка отлично соображает. В этом мире аристократам официально позволили грызть друг другу глотки и устраивать корпоративные войны. Подобный подход стабильно поддерживал конкуренцию и отсеивал слабаков, но вот трогать прямых представителей Императора категорически запрещалось. Это железобетонное правило было наглухо прошито в мозгах каждого обитателя системы. Государь в подобных разборках принципиально не участвует.

Головной броневик плавно затормозил в десяти метрах от нас. Массивная дверь отъехала в сторону, и на растрескавшийся бетон спустился мужчина в строгом костюме с золотым значком на лацкане.

Прибывший прошелся цепким взглядом по дымящимся руинам, пересчитал искореженную технику, оценил расстановку вооруженной гвардии и в конце концов задержал внимание на сбившихся в кучу пленных боевиках Островского.

— Кто здесь графиня Новикова Агнесса Павловна? — его голос прозвучал подчеркнуто по-деловому, не выдавая истинного отношения к происходящему.

Агнесса привычным жестом стряхнула с рукава бетонную крошку. Девушка расправила плечи и шагнула вперед.

— Это я.

— Особый следственный отдел Высшей Канцелярии. Нам поступил сигнал о несанкционированном боестолкновении и угрозе региональной безопасности. Уполномочены установить детали инцидента.

— Разумеется, господа, — Агнесса на глазах сбросила напряжение боя и вернула себе интонации высшего света. — Я готова оказать вам полное содействие.

Она махнула в сторону пленных.

Для меня эта мизансцена завершилась. Пока инспектор изучал Агнессу, я аккуратно отступил в тень за спинами гвардейцев. Ману пришлось направить точечно в височную долю. Барабанные перепонки послушно уплотнились, выстраивая акустическую линзу.

Посторонние звуки площади немедленно пропали. Я слышал исключительно голос Агнессы, успевшей перехватить инициативу в разговоре. Она действовала напролом и последовательно заваливала проверяющего фактами. Инспектору предъявили связанных наёмников. Затем в ход пошли рабочие планшеты с записями первичных допросов, вытащенные из подвалов архивы, а заодно и вся черная бухгалтерия Островского.

Умница.

Я с удовольствием слушал этот разнос. Они там все думали, что сегодня им феноменально повезло отбиться от превосходящих сил противника? Ну-ну.

Могли ли боевики местного князя оказать достойное сопротивление? Конечно, могли. Вот только трудно штурмовать укрепленную базу, когда у твоего передового отряда на подъезде «случайно» и одновременно оказываются пробиты все топливные шланги. И нет, это не бракованные китайские детали — это стайка моих синиц, которым я чуть-чуть укрепил клювы и объяснил, какие именно резинки нужно клевать.

Артиллерия поддержки Островского вообще замолкла на третьем залпе. Наёмники наверняка долго чесали затылки, не понимая, почему снаряды детонируют прямо в дулах. А всё потому, что за час до штурма невидимые древесные лягушки напихали им в стволы сверхплотной и вязкой, как клей, биомассы, затвердевающей от нагрева. Порох в запасных ящиках отсырел из-за слизняков, замкнутая электроника на глушилках…

Семьдесят процентов действий врага я тупо обнулил, чтобы они даже не успели начать всё по-серьёзному. Агнесса и сама могла бы размотать этих ребят в честной драке. Только я совершенно не видел смысла допускать лишние жертвы среди её нормальных парней.

Оставался еще вариант втихаря подкинуть Новиковой рецепт заумной алхимической дряни по цене космического корабля. Но графиня принципиально сделала ставку на выпуск массовых и реально рабочих препаратов без искусственного дефицита или скотских наценок. Мне такой подход определенно пришёлся по душе. Раз уж человек старается вести дела по совести, грех было не оказать ему немного скрытой поддержки.

Пока Агнесса собиралась топить Канцелярию в бюрократии, я незаметно выбрался с территории завода и отправился отдыхать.

Дорога на такси до центра Тюмени заняла около сорока минут, после чего я вышел и пешком добрался до первого попавшегося приличного отеля. Дежуривший на ресепшене администратор тактично проигнорировал мою пыльную куртку, молча провел оплату и сдвинул по столешнице пластиковую карточку ключа.

Я закинул саквояж в номер и сразу спустился обратно на первый этаж к неоновой вывеске круглосуточного ресторана. Занял уединённый столик в самом углу помещения, стараясь держаться подальше от прохода.

Над барной стойкой скучно бубнила широкая плазменная панель.

К столику подошёл молодой официант в белоснежной рубашке, с идеально ровной осанкой.

— Добрый вечер. Будете делать заказ?

— Да. И будь добр, сделай телевизор погромче, — попросил я.

Парень моргнул, его лицо мгновенно стало непроницаемым, как кирпичная стена.

— Приношу свои извинения, но управление мультимедийными системами ресторана не входит в мои прямые должностные обязанности. Я специализируюсь исключительно на сервировке стола и приёме заказов на блюда.

Я даже застыл, разглядывая этого принципиального сотрудника.

Удивительный всё-таки город Тюмень. Какая-то тотальная, просто параноидальная зацикленность на личных границах и рабочих регламентах.

Пока ехал ехал в такси, решил поинтересоваться: «А что это за красивое здание с колоннами?». На что таксист мне на абсолютно серьёзных щах заявил: «Я, уважаемый, работаю водителем. Вращаю руль. Если вас интересуют экскурсии, обратитесь к лицензированному гиду». Но стоило мне тогда протянуть два бумажных рубля, как мужик моментально прозрел и бодро отрапортовал о нашем нахождении прямо возле здания городской мэрии.

Здешняя система работала на удивление чётко. Местные жители отказывались тратить даром даже секунду и всегда стремились монетизировать любые шевеления. Эффективный капитализм во всей красе. Вот только по-человечески такой подход откровенно бесил.

Я достал из кармана мятую пятёрку. Оставил купюру на самом краю стола.

Деньги тут же перекочевали в брюки подошедшего официанта. Парень ловко выудил из-за пояса пластиковый пульт и прибавил звук на висящей под потолком плазме.

— Чего изволите откушать? — поинтересовался он с широкой дежурной улыбкой.

— Тащи побольше мяса. Ещё нужна картошка с зажаристой корочкой и какой-нибудь нормальный соус без новомодной молекулярной пены. Ну и кофе в самой большой кружке.

— Организуем в лучшем виде.

На телевизионном экране мелькали свежие репортажи. Вскоре кадры из студии сменились видеорядом с довольным лицом Агнессы. Девушка выглядела сильно уставшей, зато голос закадрового диктора буквально звенел от восторга при перечислении деталей раскрытых преступных схем. Журналист особенно усердно напирал на факт невероятно плодотворного сотрудничества рода Новиковых с представителями имперского следствия. Островский явно паковал чемоданы или уже давал показания в браслетах-блокираторах.

«Ну вот и отлично, — я мысленно поставил себе плюсик в карму. — Всё получилось красиво и без лишней суеты. Можно расслабиться».

Официант виртуозно метнул на стол мой заказ.

Огромный глиняный горшочек угрожающе шкворчал. Под расплавленной, чуть потемневшей шапкой сыра булькал густой мясной соус. Запах копчёной кабанины, чеснока и розмарина ударил по обонянию так мощно, что желудок радостно свёлся в узел. Я вонзил вилку, подцепил шматок мяса вместе с золотистой картофельной долькой и отправил в рот. М-м-м… Горячо, сочно и до одури вкусно.

Я как раз принялся пережевывать второй кусок, когда заставка на экране телевизора резко сменилась красным фоном экстренного включения.

— Срочные новости из столицы! — заговорил появившийся на экране диктор. За его спиной показывали съёмку мрачного леса с высоты птичьего полёта. — Императорский двор официально подтверждает: Его Императорское Высочество цесаревич Алексей, лично проводивший ходовые испытания новейших аппаратов на границе с Дикими Землями, потерпел крушение!

Я перестал жевать.

— … по поступившим данным, машина наследника совершила вынужденную посадку на воду в тринадцатом секторе и сразу ушла на дно. Радиосвязь с бортом прервалась. Вдоль всей линии периметра разворачивают спасательные операции. Подданные Империи молятся за жизнь будущего государя…

«Хреново однако», — подумал я и наконец проглотил недожёванный кусок мяса.

За соседним столом спокойно обедала компания грузных мужчин в пиджаках. Услышав экстренный выпуск, один из них пренебрежительно махнул рукой:

— Да развели панику ради эфирных рейтингов. Это же сын Императора. У него там наверняка спасательная капсула из титана, а кислорода на целую неделю припасено. Отделается испугом. Сейчас за ним пару полков ныряльщиков пришлют и со дна выковыряют как миленького. Вечером уже будет во дворце чай пить.

Диктор на экране сменился картой с примерным местом падения. Камера показывала обширное озеро в кольце леса и характерные мёртвые проплешины на берегах. Я присмотрелся к транслируемым координатам, быстро сопоставив их с особенностями показанного водоёма.

Аппетит резко пропал. Я аккуратно положил вилку на край фарфоровой тарелки и медленно перевёл взгляд на мужиков за соседним столиком.

— Ну не знаю, не знаю, господа… — негромко произнёс я, поворачиваясь к ним. — Тот, кто живёт на дне этого озера, так легко императорского сына может и не отдать.

Я понял, что этот водоём — моё Чёрное озеро. И вспомнил, ЧТО именно я там недавно будил для очистки периметра от мутантов. И аппетит у этой твари был просто феноменальным.

Твою ж мать.

Кажется, долгожданный отдых откладывается на неопределённый срок. Если Империи всё-таки нужен живой и целый наследник престола, мне нужно срочно возвращаться на своё законное озеро.

Чёрная вода ударила с такой чудовищной плотностью, что двадцатитонный бронированный вездеход, оставшийся от передовой группы, смяло в гармошку. Металл просто схлопнулся внутрь себя, превращаясь в плоский блин.

Водянов, один из семи Сверхов на службе Короны, отвечающий за гидрокинез, сплюнул воду с кровью и с трудом удержал контроль над куполом.

Его воздушный пузырь, отвоёванный у толщи озера на глубине тридцати метров, дрожал и готов был схлопнуться в любую секунду. Водянов держал давление на голом упрямстве и матерных словах. В центре этого шаткого оазиса тускло мигала аварийными маячками титановая капсула «Аэлиты». Внутри неё находился цесаревич.

А вокруг пузыря плавала смерть.

Огромная, заслоняющая скудный свет прожекторов тварь извивалась в чёрной воде с вальяжностью хозяина положения. Гигантский змеевидный левиафан. Его вытянутая морда поросла рядами костяных шипов, напоминающих противотанковые ежи. Вдоль туловища смыкались сплошные роговые щитки. Из-под бронированных жаберных щелей змеились толстые, усеянные присосками щупальца. Одно из этих щупалец прямо сейчас ритмично похлопывало по титановому корпусу капсулы наследника престола. Тварь явно пробовала металл на прочность.

— Громов, мать твою, ты когда бить будешь⁈ — рявкнул Водянов. Мышцы гидрокинетика гудели от перенапряжения, а из-за перепада давления из носа потекла кровь. — Я эту дуру вечно не удержу! Давай заряд!

— Куда⁈ — прорычал Громов.

Сверх-электрик был в ярости. Его броня громко трещала от накопленной статики, фиолетовые разряды скакали по предплечьям и срывались с пальцев в ил. Влажный грунт на дне пузырился от электрических ожогов.

— Ты глаза разуй, гидроцефал! Эта гнида обмотала капсулу. Если я выдам полную мощность в воду, ток гарантированно пробьет обшивку. Наш цесаревич внутри зажарится до хрустящей корочки за секунду, потому что изолировать дугу я здесь не смогу!

Водянов скрипнул зубами. Напарник оказался абсолютно прав в своих расчетах. Океан работал против них в качестве идеального токопроводника, и малейшая оплошность делала из спасательной операции непредумышленную казнь. За поджаренного наследника престола следователи Канцелярии сдерут с обоих Сверхов шкуру заживо прямо в своих знаменитых подвалах.

Змей за стенкой водяного купола вдруг замер. Жёлтые глаза размером с канализационный люк медленно моргнули.

Тварь явно поняла, что забавные двуногие букашки начали спорить. И ей это понравилось.

Монстр открыл усеянную кривыми зубами пасть. Мышечное кольцо в глотке сжалось, и в барьер Водянова ударила сфокусированная гипербарическая струя воды. Та самая гидропушка, которая минуту назад разорвала армейский вездеход на куски.

— Держу! — прохрипел Водянов.

Удар выбил воздух из лёгких. Эфирный щит прогнулся внутрь, едва не касаясь носа Громова. Вода вокруг закипела. Щупальца твари скользили по барьеру, оставляя за собой царапины из едкой слизи, проедающей магическую защиту.

Змея не сражалась, а откровенно веселилась. Имея габариты подводной лодки и броню, которую не брал даже армейский лазер, она могла бы давно раздавить этот жалкий воздушный пузырь. Но вместо этого она тестировала защиту людей, аккуратно прощупывала их предел. Игралась с едой перед ужином.

— Она ждёт, — процедил Громов, сбрасывая излишки электричества в ил, чтобы не перегреть собственное ядро. — Эта паскуда разумна. Она специально закрывается капсулой.

— Вытяни её на себя! — Водянов встал на одно колено, раскинув руки в стороны. — Я дам тебе коридор! Ровно три секунды безводного вакуума! У тебя будет один удар, Громов! Один! Сможешь вогнать всё в открытую пасть, пока она не захлопнулась⁈

Громов хищно оскалился. Электричество сменило цвет с фиолетового на ослепительно-белый.

— Делай. Я выжгу ей мозги прямо через нёбо.

Водянов собрал все остатки маны в тугой ком. Глаза Сверха закатились, венки на лбу вздулись. Он резко, как дирижёр, рванул обе руки в стороны.

Многотонная толща Чёрного озера подчинилась. Вода расступилась, образуя идеально сухой цилиндрический коридор шириной в десять метров, уходящий от Сверхов прямо к морде змея. Капсула с цесаревичем осталась лежать на дне, отрезанная стеной удерживаемой влаги.

Увидев открывшееся пространство, монстр повёлся.

Костяные пластины на загривке змеи разошлись. Она раздвинула щупальца, распахнула чудовищную пасть, собираясь пожрать людей вместе с их жалким куполом.

Тяжелый инфразвуковой вопль ударил по ушам так, что дрогнуло само пространство. Кости Водянова тут же заныли от нахлынувшей вибрации. Из лопнувших перепонок брызнула кровь, а мысленный контроль над удерживаемой водной толщей стал быстро истончаться.

— Сейчас! — заорал он, окончательно теряя ориентацию.

Громов выставил перед собой сложенные лодочкой ладони. Вся накопленная энергия грозового Сверха вырвалась наружу, формируя плазменное копье — мощности в нем хватило бы для питания крупного городского квартала. Слепящий разряд насквозь прошил пустоту коридора и угодил гигантскому змею прямо в открытую глотку.

Из-за дикой температуры вода вокруг немедленно обратилась в пар. Озерное дно глухо ухнуло, принимая на себя этот термический удар. Возникшая взрывная волна снесла обоих напарников с ног и впечатала их в обшивку титановой капсулы. Поддерживать барьер стало невозможно. Стены коридора с грохотом обрушились, позволяя черным потокам сомкнуться над эпицентром с громким чавканьем.

Преодолевая звон в голове, Водянов все же ухитрился накрыть их троицу свежим пузырем кислорода. Поваленный на бок Громов только и мог, что судорожно втягивать воздух сквозь обожженные связки. Впереди продолжал бурлить водоворот из густого кипятка пополам с ошметками донного ила. Оставалось лишь ждать, пока эта пелена соизволит немного осесть.

— Всё? — прохрипел Громов, с трудом фокусируя взгляд на темноте. — Я всадил в неё абсолютный максимум… У неё там всё должно было расплавиться…

Муть разошлась.

В десяти метрах от них висел змей. Огромные костяные пластины на его морде даже не почернели. Из полуоткрытой пасти выходила тонкая струйка пара. Монстр не шевелился. Он просто смотрел на двух застывших на дне людей своими круглыми жёлтыми глазами.

А затем прямо в головах Водянова и Громова раздался протяжный и скрипучий ментальный шёпот, от которого у двух имперских Сверхов мгновенно покрылись мурашками загривки.

«Этсссо… вссссе?»

Щупальце змея мягко легло на титановую капсулу с цесаревичем. Громадная конечность начала неторопливо поглаживать покорёженный металл.

Два Сверха молча переглянулись. Одного взгляда хватило для осознания паршивости ситуации. Вся тщательно выстроенная засада обернулась дурной шуткой: они по собственной инициативе спустились на глубину, чтобы стать для местной фауны основным блюдом на ужин.

— Отступаем, — одними губами произнёс Водянов. — Мы её не вывезем. Валим отсюда, иначе нас здесь даже хоронить не придётся.

Ветеринарная клиника «Добрый Доктор»

Пламя в камине переваривало дубовые поленья. Константин Грановский, бывший первый заместитель главы Высшей Канцелярии, устроился в кресле и пролистывал тонкую папку. Официальный статус пенсионера совершенно не мешал ему оставаться человеком, способным одним звонком устроить или погасить в столице государственный переворот.

Дверь кабинета подалась внутрь без малейшего скрипа. На пороге замер Валерка, а по документам — Валерий Игнатьевич, руководитель закрытого аналитического отдела. Упитанный чиновник вцепился в принесённую кипу бумаг с подлинным религиозным трепетом и явно боялся её выронить. По виску гостя катилась тяжёлая капля пота.

— Ваша Светлость… — Аналитик выдал затяжной поклон, во время которого чудом удержал свои бумаги от падения на ковёр. — Доброго вечера.

Грановский захлопнул чтиво.

— И вам не хворать, Валерий Игнатьевич. Проходите в кабинет, присаживайтесь.

Сотрудник ведомства преодолел расстояние до стола на одеревенелых ногах. Его ценная ноша опустилась на край столешницы. Присаживаться он даже не рискнул и остался стоять столбом.

— Бросьте вы этот официоз, Валерий Игнатьевич, — герцог миролюбиво махнул рукой. — К чему постоянно твердить «Ваша Светлость», да ещё с таким придыханием. Я давным-давно отошёл от дел и живу на пенсии. Рассаду вон высаживаю на заднем дворе да книжки читаю. Большой начальник в ведомстве теперь вы, а я никто. Обычный пожилой человек с радикулитом.

Начальник отдела откровенно вытаращил глаза. Он судорожно сглотнул, заметно дернув кадыком.

— В-в смысле «никто»⁈ — прохрипел чиновник, дав голосом позорного петуха. — Ваша Светлость, да что вы такое говорите! Вы же живая легенда и настоящий фундамент Канцелярии. Стоит вам только намекнуть, половина города по стойке смирно встанет! Вы только прикажите, и я любые базы выгружу, кого угодно наизнанку выверну!

Валерий Игнатьевич слегка подался вперёд и перешел на заговорщицкий шёпот:

— Если не секрет, зачем вам понадобились выборки по столичным химерологам? Может, копнуть поглубже через мои негласные каналы? Обозначьте суть дела, и я землю рыть буду.

Грановский добродушно усмехнулся. Как же легко ломаются эти новые управленцы.

— Да нет тут никаких тайн мадридского двора, голубчик. Говорю же, на пенсии сидеть скучно. Вот, решил немножко мозги размять, вернуться, так сказать, в дела Империи на уровне хобби. Посмотреть, чем сейчас молодёжь дышит.

— А! Конечно-конечно! Гениально! Держите руку на пульсе! — закивал аналитик, искренне радуясь так, словно ему только что отменили расстрельный приговор.

Грановский пододвинул к себе стопку и быстро пролистал страницы. Выжимки из баз данных, графики активности Одарённых, перечни допусков и закрытые протоколы лицензирования… Ворох макулатуры пестрел красивыми оборотами, совершенно не приближая к разгадке. Среди всего этого бюрократического мусора ответ на его вопрос не просматривался.

— Слушайте, — Грановский поднял взгляд на чиновника. — Информации много, надо бы вчитаться. Я могу оставить эти документы у себя? Хотя бы на день-два?

Валерий Игнатьевич заморгал так быстро, что едва не сдул очки с носа.

— Какой день-два, Ваша Светлость⁈ Это, конечно, копии совершенно секретных архивов Императорской Канцелярии, за вынос которых из здания полагается трибунал, но… Оставьте их у себя насовсем! Вообще без разницы! С концами! Вы же знаете, у нас теперь всё в компьютере хранится. Никаких проблем!

Грановский благодарно кивнул. Доверие системы к нему оставалось абсолютным.

Когда дверь за аналитиком закрылась, в кабинет вереницей потянулись другие люди. Курьеры от теневых брокеров, начальники особых групп, осведомители. Они несли новые папки, докладывали о громких скандалах в мире химерологии, шептали про новые незаконные мутации в подвалах элиты.

Герцог выслушал всех, рассортировал документы и, оставшись один, тяжело потёр переносицу.

Пустышки. Все они — просто самодовольные фокусники, клепающие боевых мастифов с кислотными железами.

Он так и не приблизился к разгадке. В голове у старого палача непрерывно пульсировал один-единственный вопрос, сводивший его с ума все эти дни.

Кто был тем человеком, который вылечил его дочь?

Это был полнейший бред. Абсурд, нарушающий фундаментальные законы эфира. Ни один Лекарь или Химеролог в Империи — да что там в Империи, во всём известном мире! — не обладал и десятой долей той мощи. Вырастить конечности из пустоты, перекроить кровеносную систему, подарить второе сердце… Легко, между делом, болтая о долгах покойному отцу Новиковой. Та сила, которая давила на Грановского в его собственной спальне, была запредельной. Это уровень не магистра, а бога.

Найти его Грановский хотел по многим причинам. Во-первых, если по городу бродит субъект такого ранга, неподконтрольный короне — это потенциальная угроза всему устройству Империи. С другой стороны, такую фигуру можно привлечь к решению глобальных проблем государства. А если честно… старый герцог просто хотел пожать этому наглецу руку, сказать нормальное, человеческое «спасибо» и попытаться понять: зачем? Зачем он полез в эту грязь и спас искалеченную девочку?

Отодвинув в сторону сводки по столичным Одарённым, Грановский придвинул к себе папку с гербом рода Новиковых.

Тот незнакомец ясно сказал: он пришёл, отдавая долг убитому отцу Агнессы. Старый герцог решил проверить эту ниточку. И результаты, признаться, его поразили.

Девочка действительно была на грани уничтожения. Всего несколько месяцев назад от корпорации Новиковых пахло скорыми похоронами. А сейчас она не просто на коне — она несётся галопом, сметая конкурентов.

Грановский водил пальцем по бухгалтерским сводкам и невольно улыбался. Достойная девушка. Действует чисто, брезгует грязными методами и работает по правилам. В наше время таких сжирают первыми. Старые кланы десятилетиями сидят на одних и тех же патентах, впаривая рынку устаревшие рецептуры втридорога, и терпеть не могут тех, кто ломает им монополию.

А Агнесса ломала её красиво. Выпустила новую линейку мазей. По эффективности — на тридцать процентов выше лучших аналогов рынка. Казалось бы, задери цену до небес, собери сливки с элиты и сиди ровно. Но девчонка взяла и обрушила базовый ценник на пятнадцать процентов вниз.

Старые хрычи в Совете Родов чуть массовыми инфарктами не слегли от такой наглости. А в графе статистики потребления чётко светилась цифра: благодаря этому ценовому демпингу препараты приобрело на 15 000 человек больше, чем в прошлом месяце. Реальные, живые люди из простого народа получили доступ к лечению. Она двигала прогресс, наживая себе смертельных врагов.

У неё куча проблем. Грановский видел это по сводкам Тайной Канцелярии. Если бы он мог, то с радостью бы поддержал девчонку.

Тишину кабинета нарушил телефонный звонок. Мелодия была установлена только на один контакт.

Константин мгновенно выхватил трубку.

— Да, Леночка. Папа слушает.

В динамике раздался прерывистый всхлип. Сердце герцога, привыкшее к любым стрессам, болезненно сжалось.

— Пап… я больше не могу.

— Что стряслось, милая? Кто-то обидел? Только скажи имя…

— Да никто меня не обижал! — в голосе дочери прорвались слёзы отчаяния. — Пап, я ничтожество. Моё время прошло. Я вообще не понимаю, зачем туда пошла. Я ни с чем не справляюсь…

— Так, выдыхай, — Грановский мысленно дал себе подзатыльник за панику и включил мягкий, обволакивающий тон. — Расскажи спокойно. Что случилось в клинике?

— Там был орёл… — Лена судорожно шмыгнула носом. — Химера пернатая. Злющий птиц, раньше я таких щелчком пальца по полу размазывала. Я подошла к нему, попыталась накинуть плетение успокоения, а он внезапно начал бешено биться. И я совершенно растерялась, пап. Забыла, как вяжутся банальные узлы. Эфир сквозь пальцы посыпался, привычной автоматики как не бывало… Я просто осела на пол и зарыдала. Если бы не Лера со своим хомяком, он бы мне всё лицо расклевал. Настоящий инвалид! Во мне этой магии полно, а толку никакого!

Герцог с тихим вздохом прикрыл глаза.

— Девочка моя, выслушай меня очень внимательно. Перестань записывать себя в калеки. Ты несколько лет не практиковалась, поэтому ошибаться сейчас абсолютно естественно. Сделай одолжение, вспомни, как выпускалась первой на всём потоке. В тебе заложена такая мощная база, что никакой столичный профессор подобной похвастаться не сможет. Принцип здесь работает ровно как с плаванием: чудовищно страшно заходить на глубину после того, как однажды наглоталась воды. Пройдёт совсем немного времени, и забытая мышечная память окончательно проснётся. Так что пореви сегодня, а завтра спокойно вернёшься в клинику и популярно покажешь этому пернатому, где его место. Ты справишься, я в тебя верю.

Он уговаривал её ещё минут пятнадцать. Успокоил, довёл до ровного дыхания и убедился, что паника отступила.

Отключив телефон, Грановский тяжело вздохнул, положив тяжёлую голову на сплетённые руки.

Господи, как же он был рад, что она снова может звонить ему и плакать из-за какой-то несчастной птицы! Ему, безусловно, хотелось запереть её здесь, в поместье. Окружить охраной из сотни лучших охранников и пылинки с неё сдувать. Ей пришлось пережить настоящий ад. Годами сидеть узницей в собственном изувеченном теле, которое крутило от агонии каждый божий день. Без права на нормальную жизнь.

Но он видел: тело ей исцелили, а вот душа осталась переломанной. И гиперопека добила бы девочку быстрее любого яда. Поэтому, когда Лена наотрез отказалась возвращаться в тепличные условия старых лабораторий, он не стал давить. Сказала: «Я сама всё найду». И нашла. Скромная должность ассистентки в какой-то ветеринарке. И Константин радовался тому, что у неё появилась хоть какая-то цель.

Повинуясь инстинктам заботливого отца и бывшего заместителя главы госбезопасности, он тут же взялся пробивать информацию. Подходящая квартира в соседнем от клиники здании была выкуплена буквально за пять минут. Чистейшая сделка заставила неудачливых перекупов вылететь оттуда пулей и немедленно освободить жилплощадь для дочери.

«Доброго Доктора» он пропустил через собственные ведомственные фильтры. Выяснилось, что вокруг заведения регулярно трутся какие-то бандиты вкупе с местными вымогателями, создавая окружающим массу проблем. Размениваться на долгие разговоры Грановский не привык. Одно телефонное поручение бывшим подчинённым привело к тому, что к следующему утру криминальный пейзаж столицы недосчитался парочки бригад средней руки. Парни тихо растворились в Неве, чтобы больше не смущать его дочь присутствием на одной с ней улице.

Но само место таило и другие сюрпризы. Довольно забавно выглядела прямая связь больницы с Агнессой Новиковой, чьих химер здесь ставили на ноги под прикрытием мощных юридических щитов корпорации. Желая досконально разобраться в ситуации, Грановский поднял рабочие материалы на руководителя этого балагана Виктора Химерова.

Папка с биографией парня оказалась до неприличия стерильной.Ни долгов, ни связей с радикалами, ни прошлого. Мутный, но на текущий момент чистый тип. Если не считать одной маленькой детали. В закрытых базах на Викторе висела «спящая» пометка — неофициальная полезность для Империи. Значился как «лицо, осуществляющее санитарные зачистки в периметре». Допуска и подробностей не дали даже Грановскому: статус анонимности был закреплен протоколами на самом высоком уровне.

Впрочем, Константина это не сильно удивило. Если у ветеринара под боком трутся прокачанные химеры, способные драть диких мутантов, ничего удивительного, что он подрабатывает зачисткой ради пары льгот. Нестыковки не было. Это явно не тот могущественный демон во плоти, который спас Лену.

И всё же старик твёрдо решил: на днях он наведается в эту богадельню лично. Хотел посмотреть на коллектив, оценить обстановку. Одно дело читать рапорты наружки, и совсем другое — взглянуть в глаза людям, рядом с которыми работает его дочь.

Его размышления прервал сухой треск звонка. Зазвенел не личный смартфон и не защищённый коммутатор Канцелярии.

Завибрировал лишённый любых дисплеев артефактный аппарат спецсвязи. Красный корпус аппарата на столе запульсировал тревожным светом.

У Грановского похолодело внутри. Этот канал связи использовали только в одном случае.

Он поднял тяжёлую эбонитовую трубку.

— Слушаю.

— Доброй ночи, Константин Николаевич.

— Приветствую вас, Ваше Императорское Величество, — выровняв спину, чётко ответил герцог. — Рад слышать. Если Империи нужен мой опыт… Но вы же в курсе, я глубоко на пенсии. Клубника, рассада, старые книги…

Император коротко усмехнулся в динамик.

— Оставьте ваши сказки про клубнику для журналистов, Константин. Я знаю, что вы держите руку на пульсе. У меня к вам дело особой важности. Не терпящее отлагательств и огласки в официальных ведомствах.

— Понял вас, государь. — Лицо Грановского окаменело. — Раз уж дело коснулось напрямую вашего сына, цесаревича Алексея, я окажу любую помощь. В противном случае я бы точно не стал влезать. Пенсия есть пенсия. Но дети — это святое.

В трубке повисла пауза.

— Вы снова информированы куда быстрее моих штабных, — заметил Император.

— Обойдёмся без комплиментов, Ваше Величество. Скидывайте ваши вводные. Подкинули вы, конечно, старику работёнку…

Связь оборвалась, и Грановский вернул красную трубку на аппарат, провёл пальцами по шраму над бровью.

Спокойная жизнь благополучно накрылась. Теперь предстояло в очередной раз марать руки и влезать во всю эту грязь по самую шею.

Контакт начался резко, без всяких вежливых прелюдий. Вместо аккуратного прощупывания ауры глубоководный змей вломился в нее как многотонный самосвал, чей водитель захотел припарковать машину внутри картонного пакета из-под молока. Тварь вложила в удар вековую злобу вместе с застарелой привычкой доминировать над любой букашкой в своем домашнем пруду.

Монстр рассчитывал сходу смять мою духовную структуру. Он планировал разорвать энергоканалы и стереть личность, чтобы на берегу осталась только пускающая слюни оболочка.

Вот только с реальными масштабами моей «упаковки» нападающий сильно просчитался.

Ментальный таран озерной твари с размаху врезался в щиты и даже не поцарапал краску. В архивах памяти, наработанной мною за время перекройки целых континентов, чужая агрессия мгновенно растворилась. Примерно так теряется одинокий дождевой червяк на проезжей части.

Бить в ответ я не стал. Лишь мысленно щёлкнул противника по носу, приоткрыв на секунду крошечную долю постоянно запертого внутри абсолюта. Взял этот его самоуверенный эфирный таран, смял в комок, пару раз прокрутил вокруг оси и аккуратно, но обидно вышвырнул обратно в змеевидную башку. Затем я плавно обрубил нашу глубокую ментальную сцепку, оставив только поверхностный телепатический канал.

Змей перед моим лицом дёрнулся. Огромные жёлтые зрачки сузились до состояния тонких игл, вода вокруг его морды пошла мелкой тревожной рябью.

— Ну, как прокатился? — вежливо поинтересовался я вслух. — Понравилось?

Из головы монстра исчезло всё показательное змеиное шипение. На смену агрессии пришла тяжеловесная, настороженная пауза.

«Кто ты?» — прозвучало в моём разуме уже без всяких кривляний, чисто и настороженно.

— Я могу быть кем угодно, — я спокойно сунул руки в карманы куртки. — Могу стать твоим лучшим другом. Могу выступить наставником. Если сильно надо — даже заботливым родителем побуду, в определённом смысле. Но если тебе сейчас очень сильно не повезёт, то я стану твоим худшим врагом. Выбор за тобой. Там, у тебя на дне, болтается металлическая банка с человеком внутри. Этот парень прямо сейчас спит и очень мне нужен. Его необходимо отпустить. Делаешь так, как я говорю, и мы расходимся друзьями. Упираешься — начинаешь очень долго и больно страдать.

Змей плавно качнул огромной шипастой головой из стороны в сторону, поднимая небольшие волны. Химера был харизматичной, этого не отнять. Древний, могучий кусок разумной эволюции.

«Я понял, — так же размеренно отозвался монстр. — Ты не тот, кто вырос на этой планете. Твоя суть… другая. Ты чудовище совершенно иного порядка. Что ж. Приятно познакомиться».

— Взаимно, — я чуть кивнул.

«Но и я не обычная дикая химера, как вы нас называете, — в телепатическом голосе змея зазвучало первобытное достоинство. — Я не знаю, хватит ли у тебя сил уничтожить меня прямо сейчас в прямом столкновении. Это была бы знатная битва. Но я точно могу быть уверен в одном: у меня гарантированно хватит мощи и скорости, чтобы опуститься на дно и сплющить эту металлическую скорлупу. Тот, за кем ты пришёл, будет мёртв до того, как ты успеешь намочить ботинки. И что ты на это скажешь, человек?»

Он хищно приоткрыл пасть, демонстрируя мне ряды клыков размером с хороший штурмовой нож.

Я лишь улыбнулся.

— Скажу на это то, что все мы в этом мире смертны. И он однажды тоже обязательно умрёт. Днём раньше, тысячелетием позже…

Змей булькающе рассмеялся, обдав меня смрадным запахом речного ила и переваривающейся рыбы.

«Но не ты, да? Такие существа, как ты, наверное, не умирают вообще».

— С чего ты взял? — поинтересовался я.

«Потому что до сегодняшней ночи я искренне верил, что я здесь самый сильный, вершина всей местной жизни. И тут к моей воде приходит тот, кого я могу назвать Творцом. А я-то думал, что круче меня тут никого нет».

— Ошибаться свойственно всем живым организмам. Я отлично осознаю свои нынешние возможности. Да, ты зверь серьёзный, древний и мне пока что откровенно не по зубам. Твоя туша чересчур массивна, чтобы я смог высушить её щелчком пальцев. Бить тебя больно, долго и крайне затратно. Но я вполне могу это сделать, поверь. Вопрос лишь в том, какой ценой мы оба выйдем из этой драки. Уверяю, тебе точно не понравится.

«Ну и что ты на это скажешь? — снова задал он свой главный козырной вопрос. — Я могу просто уничтожить того, за кем ты пришёл. После чего зарыться в такие глубины грязи под этим озером, что ты меня никогда не достанешь. Я прекрасно понял твой нынешний порог силы, человек. Я способен прятаться на дне тысячелетиями, в спячке. И что ты на это мне ответишь?»

Я усмехнулся, глядя в жёлтые немигающие глаза.

— Я отвечу тебе то, что мне совершенно не нужны тысячелетия, чтобы с тобой поквитаться. Знаешь, мне с лихвой хватит пары лет. Давай даже три, возьмём с запасом.

Сделал шаг к самой кромке воды, подходя вплотную к смертоносной морде.

— Пока ты будешь годами сидеть на дне в своей тёмной норе и дрожать от страха, я буду здесь, наверху, развиваться. И за эти три года я так подготовлюсь, что всё это озеро под завязку заполнится моими созданиями. Детьми, которые кардинально изменят твою унылую жизнь. Сколько ты там сегодня сожрал мелких местных химер перед сном? Штук сто? Так вот, для тех тварей, которых я сюда заселю, ты будешь ровно такой же мелкой, безобидной букашкой. Они будут называть тебя кормом.

Змей перестал бить хвостом по воде.

— И знаешь, что самое страшное? Жрать они тебя не будут. Ты им не интересен. Ты будешь сидеть на вечном голодном пайке. Будешь прятаться по тёмным углам дна, вздрагивая от каждой проплывающей мимо тени, и бояться поднять шею в любую сторону. Ты будешь пресмыкаться, подчиняться правилам моей новой фауны и молиться, чтобы на тебя просто не обратили внимания. Итак, ты действительно хочешь посмотреть на такие последствия своей гордыни?

Змей замолчал. В его огромной голове со скрипом проворачивались жернова тысячелетнего опыта выживания. Монстр водил глазами, шумно втягивал воздух ноздрями, оглядывался на темнеющий позади меня лес. Он оценивал риски, сравнивал шансы и, в конце концов, принял единственно верное для хищника такого уровня решение.

«Я хочу сделку», — прилетел мне чёткий ментальный ответ.

— О как? — я приподнял бровь. — Ну давай. Удиви меня.

«То, что ты мне показывал при контакте… В своей памяти. Ты относился к своим творениям как к детям».

— Подавляющее большинство из них здесь действительно мои дети. Я вырастил их практически с нуля, настроил, обучил. И что с того? Не улавливаю, к чему ты клонишь.

«Они жили, — произнёс змей. — Жили».

— Ну и ты сейчас вроде как живёшь и воздухом дышишь.

«Нет. Они жили полноценно. Интересно. С ними общались, они куда-то двигались, развивались. Они были частью чего-то. А я здесь просто лежу в грязи. Я хочу так же, как они».

Я стоял на берегу и едва сдерживал желание хлопнуть себя ладонью по лбу. Божечки… Тысячелетнее глубоководное чудовище с габаритами подводной лодки просит у меня записать его на курсы социальной адаптации.

«Кажется, здесь требовался не топовый Химеролог, а дежурный семейный психотерапевт», — меланхолично подумал я, но портить зарождающееся сотрудничество отказом не стал.

— Ну ладно. Раз ты просишь, давай продолжим в этом ключе.

«Я хочу, чтобы ты устроил мне интересную жизнь, — сформулировала своё желание водная химера. — Я категорически устал находиться в этом водоёме, где ничего интересного не происходит веками, и из которого я уже откровенно перерос. На дне лежат ещё такие же тупые древние куски мяса, как я. Сильные, огромные… Но я здесь всё равно один из умнейших. И мне здесь скучно».

Ну, зашибись, приехали.

— Вполне понятное желание, — согласился я вслух. — Будет тебе интересная жизнь. Слово даю. Не пожалеешь. Озеро мы превратим в центр цивилизации, обещаю тебе такие квесты, что скучать забудешь навсегда. Отпускай человека.

«Сделку нужно закрепить», — тут же отозвался змей.

— И какой вариант закрепления договора тебя устроит?

«Объединение аур через двойной канал. Выдержишь, человек?»

Я рассмеялся.

— Эх, рептилия. Ты до сих пор не понял, у кого вообще спрашиваешь о подобных вещах. Естественно выдержу. Давай свой контакт! Вперёд!

Я расслабил плечи, глубоко вдохнул сырой воздух озера, опустил руки вдоль туловища и выпрямился, полностью раскрываясь для удара.

Змей не заставил себя ждать. Огромная туша рванулась вперёд. Змей распахнул пасть, заслоняя полнеба, и ударил сбоку.

Массивные челюсти сомкнулись на моём теле, забирая половину корпуса: со стороны поясницы, спины и ребер. Десятки кривых, острейших зубов одновременно вонзились в мою плоть. Боль прострелила нервную систему, горячая кровь залила изорванную куртку. В этот самый момент, пока физическая боль отвлекала мозг, змей активировал полное эфирное слияние.

Они всегда пытаются это провернуть. Закон дикой природы. Змей не просто хотел закрепить договор, он втихую пытался захватить инициативу внутри новорождённой стаи и пробить мои ментальные щиты, наваливаясь на мою ауру массой и первобытным инстинктом альфа-самца. Хотел остаться сверху.

— Да ну, хорош, — процедил я, слизывая с губ солоноватую кровь.

Сместив фокус, я быстро перестроил внутренние узлы. Накопленная за тысячелетия энергия духа устремилась в канал и намертво перебила напор змея. Хватило одного тяжелого ментального удара по сознанию рептилии, чтобы застрявшие в моей пояснице клыки мелко задрожали.

Челюсти тут же разомкнулись. Тварь отпрыгнула назад и обиженно шлепнулась мордой о водную гладь. Иерархия установилась — место вожака досталось мне.

Монстр шумно выдохнул, пуская ноздрями два мутных фонтана пузырей.

«Не выгорело, — спокойно пробасил он прямо у меня в мыслях. — Сделка заключена. Иду за заказом. Ожидайте доставки потерпевшего».

— Эй, умник, — я поморщился и почесал прокушенный бок, где запущенная регенерация уже принялась агрессивно сращивать ткани. — Ты на каких курсах этого канцелярита нахватался? Какая еще доставка потерпевшего?

Змей невозмутимо моргнул желтым глазом.

«Я считывал память и мысли всех, кто приходил сюда. Я хочу развиваться. На одной тупой грубой силе долго не протянешь, как ни крути. Нужно эволюционировать в общество. Нужно именно жить интересно, а не тупо существовать. Я быстро учусь».

— Так-так, подожди, исследователь, — я шагнул ближе к воде, останавливая его порыв немедленно нырнуть за капсулой. — У меня тут появилась идея получше.

Змей завис.

«Ты странный».

— У каждого свои странности, разве не так?

Он чуть повёл мордой, разворачиваясь.

«Я жду указаний. В чём план?»

— Вот слушай, — я усмехнулся. — Просто достать капсулу и отдать её мне мы всегда успеем. Но тут сейчас прибежит целая армия генералов, инспекторов и спасателей. И мне нужно, чтобы это выглядело красиво. Будет эпичное шоу. Значит, план такой… Я ухожу в тень. А ты сейчас делаешь всё в точности так, как я тебе опишу…

Дикие Земли, берег Чёрного озера

Сверх Водянов сидел в пассажирском кресле тяжёлого броневика и тупо смотрел на мелькающие за окном пейзажи дикого леса. Последние двое суток он никак не мог отделаться от мысли, что его собственная жизнь превратилась в затянувшийся дурной сон с исключительно хреновым сюжетом.

Штабные во время планирования операции едва не выжгли себе мозги. Там, на сумасшедшей глубине, кружил реликтовый монстр класса «Катастрофа», намертво замотавший кольцами капсулу с цесаревичем. Командование предложило с десяток вариантов эвакуации, причём практически каждый грозил стопроцентной смертностью. Дело дошло до подготовки добровольцев, согласившихся упасть на дно внутри батискафов-брандеров ради тупого самоподрыва. Ценой своих жизней штурмовики выигрывали для Водянова крохотное временное окно, чтобы тот зацепил саркофаг гидрокинезом и выдернул наверх. Ударные звенья оперативно прошли распределение, накатали предсмертные рапорты, проверили детонаторы и успели попрощаться с семьями.

А затем толща воды просто издала приглушённый булькающий звук.

Титановая капсула всплыла совершенно самостоятельно. Она вылетела на поверхность мощным рывком, не получив ни единой вмятины. Вскоре сработал привод люка, и цесаревич Алексей выбрался наружу на своих двоих. Выглядел парень слегка помятым и на удивление глубоко погружённым в собственные мысли. И ни одной твари следом не поднялось.

Бред сивой кобылы. Водянов был старым служакой, и в альтруизм озерных монстров не верил от слова совсем. Скорее всего там на дне вмешался кто-то… или что-то, кому даже такой левиафан подчиняется беспрекословно.

Наследника престола тут же увезли в столицу под охраной целой армады. А Водянов и пара ударных взводов остались дежурить на берегу. Был жесткий приказ: пасти водоем. Тварь уровня катастрофы осталась на дне, а у нее из-под носа увели знатную добычу. Если левиафан решит, что он голоден и обижен, он может выползти на берег.

— Водянов, приём. Не спишь, ихтиандр? — сквозь помехи прорезался голос Громова.

— Не сплю, искристый, — Водянов вдавил тангенту. — Как там в столице?

— Шумно! — хохотнул Сверх-электрик. — Наследник бодрячком, никаких внутренних повреждений не нашли. Врачи только разводят руками. Мы тут уже банкет готовим. Давай, сворачивай свою палатку и дуй в город. Нас награждать будут, приём на высшем уровне! Звёздочки обмоем. А то у нас тут уже ходят слухи, что ту рыбину переросшую в покое не оставят. Как отпразднуем, армия погонит на озеро такие калибры, что мы эту лужу просто испарим к чертям собачьим.

— Да мы уже выехали, ждите. Скоро буд…

Договорить Водянов не успел.

Связь оборвалась. А в следующее мгновение панорамный экран броневика ослепительно полыхнул.

Подрыв произошёл где-то в самом начале их бронеколонны. И это был не одиночный взрыв. Земля встала на дыбы. Мощная, выверенная с дьявольской точностью цепная детонация помчалась прямо в сторону его машины. Огромные тридцатитонные тягачи подбрасывало в воздух, как детские игрушки, разрывая броню и раскидывая по округе искорёженный металл вместе с горящими телами.

Скорость взрывной волны оказалась неадекватной, поэтому Водянов сработал исключительно на вбитых рефлексах. Он до упора выжал дверной рычаг и рыбкой вылетел из кабины, сходу уходя в перекат по грязному мху.

Позади его броневик подкинуло на несколько метров вверх, и машина мгновенно обратилась ревущим столбом пламени. Водянова плотно обдало жаром, отшвырнув в ближайшие кусты.

Проглотив рвущийся из горла кашель, Сверх стряхнул оцепенение и встал на колено. Нагретый воздух отчётливо гудел. Парни из отряда, которых взрыв застал на улице, пытались отползти прочь от дымящегося металла. Остальные экипажи так и остались запертыми внутри.

Кто-то спланировал и провёл диверсию прямо на пути от Чёрного озера до города.

Боковым зрением Водянов уловил быстрое шевеление. Метрах в сорока правее, среди елей уже появились люди. Обычная солдатская суета там полностью отсутствовала — противник уверенно брал выживших в клещи.

— Хер вам… — прошипел Водянов.

Его зрачки вспыхнули синим светом. Сдавленная аура Сверха мощным потоком хлынула наружу. Водянов вскинул перед собой руки, напрямую вытягивая скопившуюся влагу из болотистой лесной почвы.

Земля перед атакующими диверсантами вздыбилась грязевым гейзером. Тысячи литров воды, сжатые эфиром до плотности стали, с грохотом ударили вверх. Водянов тут же перехватил поток. Короткое усилие воли, и водяной столб трансформировался в хлесткие щупальца, концы которых затвердели острыми ледяными пиками.

Два таких жгута прошили заросли кустарника. Послышался сдавленный вскрик. Водянов резко дёрнул сжатый кулак к себе.

Из кустов на залитую пожаром просеку вышвырнуло фигуру в тёмно-серой тактической экипировке. Наёмник отчаянно дёргался в водяных тисках, его пальцы уже замерцали фиолетовым светом. Но гидрокинетик такого ранга подобных заминок врагам не спускал.

— Что, думали умнее всех⁈ — рыкнул Водянов.

С резким выдохом он с хлопком свёл ладони вместе. Ледяные копья мгновенно сошлись, сдавливая диверсанта. Композитная броня прогнулась и лопнула по швам. Тело врага просто разорвало на несколько кусков, обильно поливая выжженный мох кровью.

В эту самую секунду Сверх принюхался. Его обострённые рецепторы выцепили из гари чёткий эфирный след, который тянулся от мёртвых ошмётков. Пахло резко и маслянисто. Кровь наёмника оказалась насквозь пропитана тяжёлой боевой алхимией, от терпкого привкуса которой собственная мана начинала непроизвольно вскипать.

У Водянова сузились зрачки. Он знал этот фон.

Ливония.

Ливонский Орден активно накачивал своих боевиков подобными зельями, разгоняя реакцию и стирая инстинкт самосохранения до нуля. Иностранные агенты такого уровня на закрытой территории под самым Петербургом? Да еще и со взрывчаткой.

— Вы чё, мразоты, вообще уже страх потеряли⁈ — прошептал Водянов. — Какого вы здесь забыли⁈

Из темноты деревьев донёсся издевательский смешок, искажённый маской.

— Не смогли тихо убить Сверха, так работаем по плану «Б». Без обид, капитан.

Из леса в Водянова полетели десятки сгустков концентрированной энергии. Ливонцы совсем перестали прятаться.

Бой перешёл в мясорубку. Выжившие бойцы Империи, отхаркиваясь дымом, заняли позиции за остовами машин и открыли шквальный огонь. Ливонцы работали слаженно — прикрывались теневыми щитами, закидывали гвардейцев кислотными техниками и быстро сокращали дистанцию.

Водянов работал на поле боя как полноценное стихийное бедствие. По одному его мысленному зову вода послушно поднималась сплошной стеной. Он обрушивал на наёмников тонны тяжелой жидкости, сминая кустарник и вымывая стрелков из укрытий. Сжатые под колоссальным давлением струи легко резали артефактные барьеры ливонцев вместе с толстыми стволами сосен.

Один из бойцов не успел уйти от горизонтального водяного хлыста и с тихим бульканьем осел на траву. Соседнего наемника Водянов накрыл плотным градовым штормом, превратив доспех в решето и жестко вбив тело в грязь. Следующему противнику он на расстоянии залил прямо в глотку стакан жидкости, приказав воде разорвать легкие изнутри.

За первые пять минут боя отряд ливонцев потерял тридцать процентов личного состава.

Однако диверсанты пришли подготовленными. Под ноги гидрокинетику неприметно прикатилась сфера антимагии. Окружающий воздух резко сжался, а защитный щит Сверха пошел густой искажающей рябью. Засевший справа снайпер сразу воспользовался этой брешью — крупнокалиберная пуля начисто сорвала наплечник и глубоко вошла в плоть.

Водянов на ходу заморозил кровоточащую рану и перекатом ушел за остов горящего броневика.

Громкий хруст за спиной раздался совершенно не вовремя.

Из клубов дыма на него вымахнула огромная мутировавшая рысь. Зверюге было абсолютно плевать на перестрелку и прячущихся неподалеку людей. Тварь сходу вцепилась клыками в ногу гидрокинетика, сбивая всю концентрацию и отрывая от контроля над полем.

— Пошла вон, падаль! — Сверх выхватил кинжал и вогнал его в глаз твари, отпинывая бьющееся в конвульсиях тело.

Пара секунд заминки стоила ему тактической инициативы.

Огненный шар ливонцев пробил остатки щита. Водянова отшвырнуло в сторону, он тяжело впечатался в перепаханную взрывами землю. Беглого взгляда хватило, чтобы оценить скверный расклад: уцелевшие вражеские бойцы грамотно обкладывали гвардейцев со всех сторон.

— Первый, второй! — Водянов вдавил кнопку коммуникатора, но связи не было.

Он развернул перед отходящими парнями стену водяного тумана, стягивая огонь на себя. Противник продолжал сужать кольцо.

— Вы хоть понимаете, с кем связались? — прохрипел Сверх и сплюнул кровь на землю. Руки подрагивали от истощения, сил на создание серьезного конструкта уже не хватало.

Вперёд выдвинулся рослый наемник в обгоревшем плаще.

— Прекрасно понимаем. Ты силён, Сверх. Только вот наш план работает, — ливонец демонстративно покрутил в пальцах детонатор. — Надеюсь, в этот раз обойдётся без осечки.

— Чего?..

Следующий подрыв произошёл не под машинами. Он произошёл прямо под землёй, на которой стоял Водянов. Ливонцы, оказывается, минировали не только дорогу. Вся площадь леса была плотно нашпигована минами.

Земля взорвалась вулканом.

Водянов в последнюю долю секунды инстинктивно стянул под себя остатки резерва, выбросив мощнейший гидро-купол. Водяной шар окутал его тело в тот миг, когда ударная волна попыталась разорвать его на куски.

Его швырнуло высоко в небо, купол лопнул, не выдержав температуры. Тело Водянова с хрустом врезалось в толстый ствол дерева и съехало в грязь.

Звон в ушах стоял глухой. Водянов лежал, глядя в чёрное небо. Тело напрочь отказывалось подчиняться после слабой попытки сдвинуть руку. Перебитая нога отдавала ровной тупой болью, от нескольких рёбер осталась лишь труха, а внутренний резерв отзывался гулким магическим нулём. Выжато подчистую.

Ливонцы мерно шуршали подошвами по земле, заходя с флангов. Водянов ясно понимал надвигающуюся развязку: это была конечная остановка.

Под ключицами заныло от внезапных мыслей о доме. Леська наверняка сорвёт голос на похоронах перед наглухо заколоченным гробом, а Саньку теперь вообще никто не научит правильно закидывать удочку. Вдобавок навалилось муторное понимание проваленного поручения, ведь государь рассчитывал на личную преданность и ждал результата. Про собственную скорую смерть почему-то думалось в последнюю очередь.

Вскоре пятеро бойцов в форменном сукне сомкнулись плотным кольцом вокруг лежащего Сверха.

— Ну что? — Водянов с усилием растянул разбитые губы в кривую улыбку, разглядывая скрытые масками лица солдат. — Пришли добивать? Давайте.

Пользуясь заминкой, он упорно стягивал в груди последние крохи жизненных сил для запуска финального родового плетения. До активации оставалось продержаться пару секунд. Сразу после смертельного удара накопленная гидро-энергия взорвётся и впитается в ближайшего врага, мгновенно разрывая его кровеносные сосуды от запредельного внутреннего давления.

Шагнувший в круг командир отряда оказался совсем близко и уверенным жестом остановил замахнувшегося мечом подчинённого.

— Зачем тебя убивать? — из-за маски раздался лишенный эмоций голос. — Ты нам нужен для совершенно других целей.

Водянов с трудом фокусировал взгляд. Его гидро-щит стёк на землю обычной лужицей. Тело отказывалось подчиняться: перебитые конечности окончательно онемели, а резерв маны был пуст. На губах остался только вкус крови.

Ливонцы почему-то медлили. Командир в опалённом плаще вытащил из кармана небольшой контейнер. Застёжки щёлкнули, и крышка откинулась назад.

Командир достал щипцы, подцепив ими шевелящееся содержимое. На свет появилась полупрозрачная сороконожка. В её брюшке пульсировал тусклый фиолетовый свет, сотни мелких лапок судорожно скребли воздух.

Водянов плотнее стиснул зубы. Он готовился к контрольному выстрелу или удару мечом, однако наёмник опустился рядом на корточки и просто ткнул извивающуюся дрянь ему в лицо.

Мокрое тельце мазнуло по коже. Насекомое мгновенно подобралось и юркнуло прямо в ноздрю, быстро протиснувшись внутрь.

Водянов дёрнулся. Натренированный годами боёв мозг инстинктивно сжался в ожидании неминуемой агонии. Сверх уже подготовился к тому, что тварь будет прогрызать хрящи и рвать ткани.

Да только боли не последовало.

Вместо неё по носоглотке вверх, к основанию мозга, медленно пополз ледяной сквозняк.

«Какого хрена происходит? — пронеслось в мыслях. — Почему мне не больно⁈»

Почему-то это пугало сильнее разорванных пулями лёгких. Отсутствие болевого сигнала означало, что организм просто не фиксирует вторжение, а значит, даже не планирует сопротивляться.

Водянов попытался вырваться из оцепенения. Он выгреб остатки энергии и сфокусировал их внутри собственного черепа, рассчитывая сформировать из влаги крошечное лезвие. Хватило бы одного точного движения, чтобы разрезать паразита пополам.

Эфирный импульс ударил в цель и тут же беспомощно соскользнул в сторону. Оказалось, многоножка закрылась плотным энергетическим барьером. Чужая защита погасила вспышку гидрокинеза, вообще не заметив атаки.

Сверх почувствовал укол паники. Он мог собственными руками переворачивать реки, мог заставить жидкость закипеть… Но он никогда в жизни не тренировался выжигать внутренних биологических паразитов! Ему это просто в голову не приходило. Его учили держать врага на дистанции, сминать щиты и давить массой, а не ковыряться внутри собственных синапсов.

Водянов с трудом разлепил окровавленные губы.

— Что… вы со мной… сделали? — прохрипел он, глядя в маску ливонца. — Отвечайте… Вы хоть понимаете, кто я такой? Я Сверх Российской Империи! Вы ответите… Это означает начало полномасштабной войны!

Командир диверсантов только тихо усмехнулся, убирая щипцы обратно в подсумок.

— Слушай, ну какая война? За кого тут воевать? За один отряд, который пострадал неизвестно от кого? Скажут — дикие химеры разорвали, обычное дело для Диких Земель. Ну, пришлют комиссию, будут искать концы, да так никого и не найдут. В любом случае, теперь ты играешь за нас.

Холодок с затылка стёк по шейным позвонкам, и разум быстро заволокло вязкой тяжестью. Водянов окончательно осознал происходящее.

Смерть в их планы совершенно не входила — противнику требовалось заполучить чужое тело вместе с официальным статусом.

Он прекрасно знал повадки таких тварей. Среди Одарённых Империи действовал строгий негласный протокол касательно химер-кукловодов: при малейшем подозрении на угрозу перехвата сознания предписывалось тотальное уничтожение. Попытки захвата живьём ради исследований пресекались на корню. Если для устранения особи требовалось сжечь дотла лабораторию или залить огнём квадратный километр леса — это делали без колебаний.

Инструкцию написали после катастрофы тридцатилетней давности. Тогда один паразит смог преодолеть городской периметр и внедриться в голову командира заставы. Заражённый офицер неделями саботировал оборону, открывая технические шлюзы для стаи и уводя патрули прямиком в засады на прокорм химерам. Тихая резня продолжалась, пока чудом выжившему рядовому не удалось добраться до резервного узла связи. Подавление той вспышки обошлось в сотни жизней.

— Со мной этот фокус не сработает, — Водянов сплюнул кровь. — Я выжгу свой источник. Иссушу себя до дна вместе с вашей тварью.

Ливонец посмотрел на него снизу вверх и равнодушно пожал плечами.

— Думаешь, получится? Ну, удачи. Её селекционировали в закрытых лабораториях Ордена специально для таких, как ты. Для стихийников с сильным Даром, но без малейших ментальных навыков и способностей метаморфов. Так что дёргайся сколько влезет. А теперь спи, и всё будет закончено.

Командир махнул своим бойцам, и они быстро начали отходить в чащу.

Они уходили, а Водянов остался лежать в грязи, отчаянно сопротивляясь наваливающемуся мраку.

Он понимал: как только он закроет глаза, как только сознание отключится хотя бы на секунду, эта хреновина укрепится в нервном столбе, пустит корни в мозг и заберёт рычаги управления.

Десять процентов… Тридцать… Пятьдесят.

Тело тяжелело. Кончики пальцев уже не чувствовали влаги. Ему было катастрофически тяжело просто держать веки открытыми. Зрение мутилось, превращая горящие остовы техники в расплывчатые пятна.

«Ну уж нет, — билась в угасающем разуме упрямая мысль. — Я имперец. Я лучше сдохну».

Он молился всем богам, чтобы сюда быстрее пришли дикие химеры. Пусть падальщики найдут его быстрее, чем эта дрянь захватит контроль. Пусть разорвут горло. Умереть кормом для монстров — хреново, но стать безвольной куклой, которая завтра повернёт магию воды против собственных товарищей, он отказывался категорически. По крайней мере, он был верен своей Империи до конца.

Шестьдесят процентов. Вата заполнила затылок.

Левый глаз Водянова уже закрылся, правый смотрел на мир сквозь серую мутную щель. Это конец.

Но тут в мутном мареве возникло движение.

Кто-то шёл к нему.

Водянов попытался сфокусироваться. Ливонцы решили вернуться, чтобы его добить? Что пошло не так?

Но фигура, приближавшаяся к нему, не имела ничего общего с тактической экипировкой ливонцев. Это казалось откровенным предсмертным бредом. Обычный человек в джинсах и потрёпанной куртке… Идёт неторопливо, засунув руки в карманы, и лениво оглядывает поле бойни. Лица не разобрать, фокус зрения плыл окончательно.

Силуэт остановился над ним, слегка наклонился.

— О, а что это у нас тут такое интересное? — парень хмыкнул, приглядываясь. — Ага, понятно. Контролирующая биомасса… Решили бедного человека в марионетку превратить? Интересно, а зачем им это? Обычно я знаю, что берут под контроль кого-то сильного или очень влиятельного.

Он чуть присел на корточки, заглядывая в стекленеющий глаз Сверха.

— Ты влиятелен, наверное, да? Кому так сильно дорогу перешёл? Впрочем, да, ты же сейчас не можешь ответить, тебе откровенно плоховато.

Незнакомец выпрямился, развёл руками, как бы разминая плечи, и неторопливо огляделся по сторонам.

— Интересно… Значит, и здесь эти ублюдки побывали. Жаль, что я не успел чуть раньше. Искренне хотел бы с ними пообщаться и обсудить их кривую алхимию. Но теперь у меня зато есть их чёткий эфирный след. А значит, наша встреча неизбежна.

Водянов услышал этот расслабленный монолог, и в его гаснущем сознании вспыхнула крошечная искра надежды. Это его шанс! Если это кто-то свой, нужно дать ему понять, что он жив. Нужно сказать…

Он напряг все оставшиеся силы, пытаясь разлепить онемевшие губы, и из его горла вырвался жалкий, булькающий хрип. Боль… пусть этот парень причинит ему боль, только бы не дать уснуть, пока не подойдёт подмога!

Незнакомец посмотрел на него сверху вниз и покачал головой.

— Даже не старайся. Можешь не пыжиться. Ты сейчас просто безвольно мычишь, и у тебя физически не получится сказать ни одного связного слова. Захват тела произошёл уже приблизительно на семьдесят пять процентов. Нейроны перекрыты. Но ты молодец, признаю. Имеешь очень хорошую силу воли, раз до сих пор не свихнулся. Ладно… Не люблю я такие грязные методы работы с организмом. Поэтому, пожалуй, исправлю то, чего здесь категорически не должно быть.

Незнакомец снова наклонился над Водяновым, посмотрел прямо ему в лицо и абсолютно спокойным голосом сказал:

— Вылазь.

Сверх вообще ничего не понял. Кому он это говорит? Куда вылазь⁈

Парень вздохнул, будто общался с тупым домашним питомцем.

— Вылазь, я сказал.

Тишина. Сороконожка внутри затылка только плотнее сжала свои ложноножки на нервах.

— Ты сейчас меня не услышала, да? — всё так же ровно спросил парень.

А затем его ладонь тяжело легла прямо на лоб Водянова.

И вот тут голос изменился.

Это больше не был голос скучающего человека. От интонации, прорезавшейся в этих словах, у Водянова чуть не разорвалось сердце, а воздух вокруг вдруг стал обжигающе ледяным. Голос дрожал от запредельной мощи, будто слова падали откуда-то с вершины иных мерностей.

— Я СКАЗАЛ, ВЫЛЕЗАЙ!

Водянова прошибло абсолютно невообразимым количеством энергии. Притом это была очень странная, плотная энергия, в которой чувствовалась абсолютная власть над плотью.

Боль истерзанного тела исчезла, как будто её никогда не существовало. Свинцовая вата в голове сгорела, как бумага в доменной печи. Водянов судорожно втянул воздух. Его грудная клетка снова заработала! Пальцы на руках сжались в кулаки! Он чувствовал свои ноги!

Вот только зрение по-прежнему подводило.

Человек стоял прямо перед ним. Его рука была поднята. Между двумя пальцами он держал отчаянно извивающуюся, полупрозрачную сороконожку, которая ещё пару секунд назад находилась внутри черепа Водянова.

— Да уж… Такая маленькая, а столько неприятностей могла натворить, если бы я мимо не шёл. Впрочем, пора тебе умирать. Категорически не люблю я искусственно выведенных химер, в которых заложено настолько много грязных функций для убийства и подчинения. И никакой радости жизни, никакого тебе нормального функционирования… Дешёвка.

Пальцы незнакомца сжались.

Чвак!

Движение было до смешного будничным, как будто он раздавил спелую ягоду. Мерзкая сороконожка просто перестала существовать, превратившись в мокрую кляксу, которую человек небрежно стряхнул с пальцев прямо в грязь.

— А ты поспи, приятель, — проговорил человек, отступая на шаг. — Расслабься. Сегодня здесь отличная погода… Вон, звёзды видно. Жаль только, от ваших машинок гарью тянет. И не переживай, больше до тебя никто не доберётся. Во всяком случае, сегодня. Я им такого разрешения не давал.

Незнакомец сунул руки в карманы, развернулся и побрёл в темноту изувеченного леса, насвистывая под нос весёлый мотивчик.

Водянов смотрел ему вслед, пока пятно спасителя не затерялось за соснами. Лишь после этого остатки адреналина выветрились. Тело внезапно обмякло. Гидрокинетик шумно выдохнул и прикрыл глаза. Сил бороться больше не осталось, и он банально отключился.

С каждым шагом неровный тракт словно цеплялся за подошвы. Местная гравитация решила отыграться по полной программе и сделать так, чтобы сегодня мой вес перевалил за три тонны, никак не меньше.

Я брёл по обочине трассы, ведущей в город, и думал только об одном: я просто невыносимо, катастрофически задолбался.

Весь этот спарринг со змеем, переговоры и удержание эфирных каналов, пока я ломал его… Это вытянуло из меня все соки. Резерв показывал сухое дно. А тут ещё пришлось пилить на своих двоих, отмеряя километры разбитой дороги.

Можно было бы, конечно, прокатиться на спине Рядовой. Взгромоздился бы ей на загривок, и она донесла бы меня с ветерком. Но свою костяную макаку вместе с остальным зоопарком я оставил с Агнессой. Это теперь её личные телохранители. Незримые тени на крыльях ночи, защитники слабых и угнетённых…

— Тьфу ты, блин, — я скривился и потёр лицо руками. — Так и знал, что не надо было читать те местные дешёвые комиксы, которые Радик в кабинете разбросал. Теперь думаю какими-то пафосными идиотскими штампами. Незримые тени, как же. Скорее уж волосатые мясорубки.

Ну да шут с ними, графиня теперь под надёжной охраной. А я сам как-нибудь доковыляю.

Вскоре добрался до Стены, пересёк заставу и поковылял дальше, уже в городе.

Унылые размышления прервал визг тормозов. Рядом подняло фонтан грязных брызг из лужи и резко замерло жёлтое чудо местного автопрома, нёсшее на крыше таксишные шашечки.

Стекло опустилось. Водителем оказался фактурный мужик: бороды он не носил, зато под носом топорщились лихо закрученные усы. При желании ими вполне можно было смахивать пыль с приборной панели. Макушку украшала съехавшая набок необъятная кепка-«аэродром».

— Эй, уважаемый! — гаркнул таксист басом сквозь дребезжание двигателя. — Машина нужна? Идёшь бледный совсем, прямо смерть на выгуле. Давай подкину.

Я остановился и с сомнением оглядел этот жёлтый драндулет. Хотя почему бы и нет — ноги гудели от усталости, а путь предстоял неблизкий.

— Да, поехали. Без проблем.

Распахнув заднюю дверцу, я всем весом рухнул на сиденье. Суставы ожидаемо отозвались звонким хрустом.

— И это правильный выбор! — заявил усач и до упора вжал педаль. Машина плавно набрала скорость. — Сразу видно человека с мозгами. Уж я в людях разбираюсь, можете не сомневаться. Я, между прочим, таксист в двадцать четвёртом поколении!

Я прикрыл глаза, откинув голову на подголовник.

— Замечательно. И что это значит? Вы передаёте шашечки по наследству вместо родового герба?

— О, это означает, что я искренне люблю свою работу! — гордо заявил он, поглядывая на меня в зеркало заднего вида. — И для дорогих клиентов у меня всегда есть отличный сервис. Можем ехать молча, можем включить музыку… А ещё у меня есть уникальная опция! Выбор темы для разговора. О чём бы вы хотели побеседовать в пути?

Я чуть приоткрыл один глаз. Такого сервиса в Империи я ещё не встречал.

— Ну ладно. Удиви меня. Давай про химерологию.

Усач крякнул и одобрительно крутанул руль.

— Химерология — штука прикольная и жутко мутная, — философски начал он. — Я тут буквально на прошлой неделе одного их брата-химеролога подвозил. В стельку пьяный был, упился до состояния желе. И вот он мне всю дорогу сопли размазывал: мол, всё, конец нам пришёл, не верит он, что человечество сможет в этой мясорубке победить. Сдадим, говорит, города тварям и так дальше. Но знаешь, что я тебе скажу, парень? Человечество победит, вот сто процентов. Если бы химеры реально могли, они бы нас уже давно всех сожрали. Какой смысл им кота за яйца тянуть? Значит, силёнок не хватает. Да и мы не пальцем деланные, развиваемся потихоньку. Вон наш Император мужик головастый, молодец. Сколько всего для обороны делает, какие реформы крутит. О, а ты слышал, что он на днях с лицензиями устроил?

— Так, притормози, шеф, — я поднял руку. — Мы вроде договаривались на химерологию. Давай без прыжков в высокую политику и всякие императорские указы. Идём строго по профилю.

Таксист скользнул взглядом по зеркалу заднего вида, и его густые усы одобрительно дернулись.

— А ты парень не промах, грамотно меня сейчас завернул. Уважаю таких. Ну ладно, давай сугубо о химерологии. Слышал про такую тему, как синдром антропоморфной адаптации?

— Конечно, — я усмехнулся. — Процесс, при котором химера очеловечивается. Монстр меняет привычное поведение, обрастает зачатками разума и вместо обычного куска мяса с зубами постепенно становится личностью.

— Во-во, точно! Оно самое! — таксист аж по рулю ударил от восторга. — В новостях вчера читал! Умники какие-то вещают, что таких вот химер-интеллектуалов сейчас хотят на поток поставить и массово выводить. Чтобы они вместо солдат воевали и приказы понимали как люди.

— А ничего у них не получится, — я откинулся обратно на спинку и закрыл глаза. — В кривых руках это сделать практически невозможно. Процесс слишком тонкий, чтобы клепать его на фабриках, как колбасу.

Усач недоверчиво фыркнул.

— Да? А как тогда сделать так, чтобы руки стали ровными? Молотком по ним настучать?

— Практически. Молотком и временем. Любое, даже самое кривое и косое дерево можно за какой-то период выровнять. Но это требует просто титанических усилий, постоянного контроля и понимания того, как растёт ткань. Нельзя просто влить в собаку зелье и сказать ей «Иди читай книжки». Она только сдохнет или сойдёт с ума.

Я начал было рассуждать о сложности нейронных связей при формировании вторичного сознания. Довольно быстро стало ясно — распинаюсь я зря, да и сама тема успела порядком наскучить.

— Ладно, мне надоело. Давай сменим тему.

Таксист послушно притих.

— Ну давай, правила есть правила. О чём тогда поболтаем?

Пришлось напрячь мозги в поисках какой-нибудь абсолютной чепухи.

— Точно. Расскажи мне про последние тренды женской моды.

— Женской моды? — с явным сомнением протянул собеседник. Наверняка мысленно прикидывал уровень моей адекватности. — Ну, хозяин барин. Только сдались тебе эти сумочки с рюшечками.

— Да есть у меня одна сотрудница, собираюсь подарок сделать…

Мужик тут же оживился, его усы поползли вверх от хитрой улыбки.

— А, подарок! С этого бы и начинал. Красивая хоть?

В памяти возник образ Леры. Я вспомнил её тугой пучок на затылке и то, как лихо она расправляется со скандальными клиентами. А затем перед глазами встало то самое изумрудное платье с недавнего приёма.

— Наверное. Честно говоря, даже не знаю. Нормальная.

Усач заливисто рассмеялся.

— О, если так говоришь — значит, очень красивая! Подарок — это святое дело. Это всегда хорошо. Особенно, если она в сердце тебе, значит, запала. Да? Амур пустил стрелу? Признавайся!

Я скривился, словно съел лимон.

— Не сказал бы, что запала. Просто она действительно хорошо и качественно работает. Тянет на себе кучу дел и она предана мне. А кадры нужно мотивировать.

— О-о-о… Мотивировать! Ну понятно всё с тобой, — таксист подмигнул. — Значит, слухай сюда. Если девка верная и работу делает чётко, тогда подарок нужно дарить прямо такой, знаешь, хороший-прехороший! С душой. Я вот, например, знаешь, как расположения своей жены добился, когда мы ещё даже женаты не были?

И тут началось.

В этот самый момент впереди намертво встал проспект. Половину города перекрыли полицейские кордоны, светофоры моргали жёлтым, везде толпились военные машины, и мы угодили в безнадёжно глухую пробку.

Я ровно два часа сидел на заднем сиденье и слушал эпичную сагу. Усач выдал мне нигде не урезанную режиссерскую версию того, как именно он добивался свою благоверную. Я выслушал рассказ о регулярных подношениях в виде свежих фруктов, потому что банальные конфеты портят зубы. Узнал о маниакальном желании таксиста ежедневно возить избранницу на работу и обратно на жёлтом корыте. Дальше последовала обстоятельная лекция про важность незамысловатых вопросов вроде «как твои дела?» или «не дует ли из окна?».

Этот мужик оказался настоящим источником неисчерпаемой семейной мудрости. Под звуки его убаюкивающего баса я поймал себя на любопытной мысли. У этого усатого человека в надвинутой кепке жизнь протекала просто офигенно, и в плане брака особенно. В его рассказе не ощущалось ни капли фальши, из монолога буквально сквозила железобетонная стабильность простого работяги.

В кои-то веки чужая болтовня совершенно меня не бесила, надёжно сработав в качестве мощного снотворного для истерзанных эфирных каналов.

Наконец мы оставили плотные пробки позади и припарковались возле родного здания под вывеской «Добрый Доктор». Я выудил из кармана смятую бумажку приличного номинала и протянул водителю.

— Бывай, шеф. Отличная поездка получилась. Сдачи не надо, купи жене фруктов.

Я толкнул дверь и уже собрался шагнуть на асфальт, когда таксист возмущённо крикнул:

— Эй, парень, подожди! Ты же не дослушал!

Пришлось замереть с занесённой над лужей ногой и обернуться.

— Что, серьёзно? Я два часа слушал про твою тёщу и рассаду помидоров, и это ещё не всё⁈

— Конечно не всё! С чего мы вообще разговор завели? С подарка для твоей боевой подруги! — он сдёрнул кепочку и ткнул ею в сторону проспекта. — Тут поблизости есть отличный магазин. Забудь про ларьки-марьки, это реально крутой бутик со всякими прелестными дамскими штучками. Подвозил я позавчера одну даму… Вся из себя расфуфыренная, вертится в высших кругах. И она битый час выносила мне мозги по телефону обсуждением одной шмотки, — водитель задумчиво почесал ус. — У них там, короче, появилась новая модель. Вроде «Пантеры» или «Чёрного барса», я точно не упомню, как эти извращенцы свои шмотки обзывают. Сделаны из матовой кожи. С виду строгие и без всякого мусора, зато статусные шо капец. Насколько я понял от этой трещотки, коллекция вывалилась в продажу буквально на днях. В общем, самый свежий тренд. Писк моды и всё такое! Все богачки за ней давятся в очередях. Точно тебе говорю: если твоя помощница серьёзная и деловая мадам, ей нужно именно это. Отвечаю!

Я вернул ногу обратно в салон и призадумался.

Что, серьёзно? Очередная статусная шмотка? Блин. С другой стороны… Лера постоянно расстраивалась из-за отсутствия нормальных вещей. Статусу фактической владелицы нашего безумного зоопарка всё-таки приходится соответствовать. К тому же название «Чёрная Пантера» хотя бы звучит в тему работы.

Я снова захлопнул дверь.

— Ну ладно, убедил. Сейчас свободен?

Водитель довольно просиял и тут же воткнул передачу.

— Ну конечно свободен! Для хороших людей у меня всегда время найдётся. Погнали.

Машина резко сорвалась с места, закладывая лихой вираж.

Пока мы неслись в сторону центральных улиц, мужик не затыкался.

— Только ты, это, иллюзий не питай, парень. Купить её просто так, с улицы зайдя, у тебя, наверное, не получится, — предупредил он, поглядывая на меня в зеркало. — Помимо того, что она стоит дурных денег, так там ещё и очереди, как за колбасой по талонам в годы великой депрессии. Продают не всем. Надо иметь как минимум какие-то серьёзные аристократические подвязки, либо быть шишкой из корпоративной элиты. Проверку по лицу делают, карту постоянного клиента спрашивают. Бутиковое хамство во всей красе.

Таксист снова мазнул по мне взглядом.

— Но ты, вроде, парень неглупый. И ведёшь себя… ну, как аристократ, что ли. Никакой суеты, смотришь сквозь людей. Возможно, ты и есть из этих, из важных. Поэтому, даже не знаю, может, у тебя и выгорит…

Я мельком взглянул на своё отражение в боковом стекле. Да уж. Аристократ, мать его.

Моя некогда приличная куртка основательно заляпалась копотью. На боку зияла рваная прореха от челюстей того самого змея-левиафана, и насквозь пропитанная моей кровью ткань уже застыла жёсткой коркой. В дорогие бутики в таком прикиде заходят только для того, чтобы оттуда с криками вышвырнула служба безопасности.

Вскоре мы свернули на широкий бульвар. Таксист плавно затормозил напротив монументального здания, чью вывеску составляли минималистичные золотые буквы. Витрины наглухо закрывало матовое бронестекло.

— Приехали, — мужик кивнул на вход, возле которого дежурили двое здоровых лбов в строгих серых костюмах. — Я тебя здесь подожду. Счётчик пока выключу, а ты иди, проверяй удачу. А то в таком виде могут и на порог не пустить.

Звон хрусталя и гул сотен голосов сливались в тягучий звуковой фон, от которого у цесаревича Алексея уже начинала тупо ныть голова.

В Георгиевском зале давали приём в его честь. Огромные люстры заливали золотым светом лепнину и парадные мундиры, в воздухе витали ароматы дорогих парфюмов и ещё более дорогого алкоголя. Вся высшая знать столицы собралась здесь, чтобы лично засвидетельствовать почтение выжившему наследнику престола.

— Ваше Высочество, это было истинное проявление несгибаемого имперского духа! — надрывался перед ним пухлый барон с перекошенной на груди орденской лентой. — Подумать только, продержаться на дне, в окружении диких бестий, и сохранить такое поразительное хладнокровие! Вся Империя молилась за вас!

Алексей дежурно улыбнулся и чуть склонил голову.

— Благодарю вас, барон. Звёзды были ко мне благосклонны.

Он раз за разом пожимал протянутые руки, кивал, принимал здравицы и поздравления, чувствуя себя абсолютно деревянной манекеном. Вокруг него суетились министры, промышленники тянули к нему своих накрашенных дочерей, пытаясь устроить импровизированные смотрины прямо под шумок праздника. А наследнику престола мерещилось, что он до сих пор сидит в той титановой капсуле на дне Чёрного озера, и этот душный светский зал — всего лишь кислородная галлюцинация.

Окружающие люди казались ему сейчас какими-то мелкими и откровенно картонными.

— Ваше Императорское Высочество! Разрешите перехватить ваше внимание буквально на минуту! — из толпы вынырнул глава Имперского управления по селекции, граф Вяземский.

Лоснящийся от гордости граф сделал знак помощникам. Те тут же подкатили к центру образовавшегося круга портативный голографический проектор. Воздух над аппаратом замерцал, и появилась детальная объемная модель новой боевой химеры. Тварь напоминала закованного в броню саблезубого тигра, только с двойными суставами на лапах и торчащими вдоль хребта кристаллическими генераторами.

— Гордость наших генетиков! — с придыханием начал Вяземский, обводя присутствующих торжествующим взглядом. — Высший хищник, проект «Бастион». Полностью подавленная агрессия к оператору и абсолютная безжалостность к врагу. Пористая кость заменена титаново-углеродными соединениями. Посмотрите на эти габариты, Ваше Высочество! Поистине невероятно сильная машина. С такой мощью мы можем вообще не переживать за дальние кордоны. Тварям из Диких Земель нечего противопоставить столь сильному зверю. Как вам?

Цесаревич обвёл взглядом голограмму. Посмотрел на цифры расчётной мощности удара, выведенные сбоку. Затем вспомнил беспросветную, давящую водную тьму. Вспомнил ту чудовищную тушу змея-левиафана, один только глаз которого был больше, чем весь этот хвалёный «Бастион» вместе с голопроектором.

Алексей криво усмехнулся.

— Сильных, говорите?

— Безусловно! — воодушевлённо подтвердил граф. — Абсолютная сила!

— Ну да… конечно, — наследник хмыкнул, не скрывая сквозящей в голосе иронии, и отвернулся. — Впечатляет. Продолжайте финансирование.

Граф Вяземский моргнул, явно растерянный такой сухой реакцией, но Алексей уже отшагнул в сторону, жестом показав своей охране, что лимит его светской вежливости на сегодня полностью исчерпан. Гвардейцы мгновенно оттеснили самых назойливых гостей.

Улизнув с собственного чествования, Алексей прошёл по скрытой галерее во внутренние покои дворца. Личный кабинет отца встретил его тишиной.

Император Фёдор Владимирович уже ждал его там. Государь снял парадный мундир, оставшись в простой рубашке, и сейчас собственными руками наливал коньяк в два пузатых бокала. Без толпы льстецов и телевизионных камер он выглядел просто как очень уставший человек, с плеч которого только что сняли многотонный груз.

— Сбежал? — Император подошёл к сыну и протянул ему бокал.

— Отработал необходимый минимум, — Алексей принял коньяк и опустился в глубокое кожаное кресло. — Выслушал сорок тостов за своё богатырское здоровье. Хватит с них.

Фёдор Владимирович сел напротив, сделал небольшой глоток и внимательно, по-отечески посмотрел на наследника.

— Ты молодец, Лёша. Ни разу не подал виду, что напуган. Ты прошёл испытание как истинный наследник престола. Я хочу, чтобы ты знал…

Голос Императора дрогнул, растеряв привычный металлический тон.

— Когда мы потеряли с тобой связь, я думал, что поседею за час. Я приказал поднять по тревоге всех, даже перевёл Сверхов с правительственной обороны. К делу привлекли лучших людей Империи вместе с передовыми инженерами… Мы были готовы полностью испарить это озеро вместе с половиной Диких Земель. Я хочу, чтобы ты чётко понимал: мы делали абсолютно всё, что было в наших силах. Вероятности бросить тебя на том дне просто не существовало, а сама ситуация непрерывно находилась под жёстким контролем.

Будучи абсолютно уверенным в правоте своих слов, император тяжело стукнул по подлокотнику кресла.

— Вся эта махина спасательной операции отработала на износ. В итоге люди блестяще справились и благополучно вытащили тебя на поверхность.

Алексей неспешно покачивал бокал в руках, позволяя янтарной жидкости лениво перекатываться по стенкам хрусталя. Некоторое время он молча смотрел на отца, после чего перевёл взгляд на красные тлеющие угли в камине.

Он слишком живо помнил те последние минуты под толщей воды.

Помнил тот момент, когда тяжёлая сокрушительная масса с глухим лязгом впечаталась в корпус сверхпрочной спасательной капсулы. Неведомая сила тогда легко отшвырнула прочь жалких имперских Сверхов, а окружающая вода начала мгновенно закипать прямо на глазах. А потом гигантское щупальце сдавило титан так сильно, что в ушах зазвенело от скрежета сминаемого металла. Алексей приготовился к смерти и просто закрыл глаза. Именно в этот момент прямо внутри головы раздался голос.

Это была скорее низкая пробирающая вибрация, от которой мысли сразу сбились в кучу. Так могла общаться разве что бесконечно старая глубоководная тварь.

«Сссмертный… Отдамссс жиссснь в обменссс на единссссственное желаниес. Одно. И тсссы продолжишь дышатьссс».

Алексей часами сидел в кромешной темноте кабины, пытаясь банально не свихнуться под прямым давлением чужого интеллекта. Какую вообще услугу способна затребовать у обыкновенного человека эта химера? Что он способен ей предложить? А главное — чем придётся расплачиваться в случае согласия?

Время уходило. Кислород стремительно заканчивался, система регенерации издавала прерывистый гул. У парня уже начало темнеть перед глазами от нарастающей гипоксии.

И тут мёртвая хватка неожиданно ослабла. Давление извне полностью пропало. Знакомая вибрация снова ударила по нейронам, но теперь в ней чувствовалось откровенное разочарование.

«Сделка отменяется, человек… Я уже успел договориться с другим. Твоя жизнь мне без надобности. Всплывай».

И после этого мощнейший толчок воды выплюнул его капсулу на поверхность прямо к ногам ошарашенных спасательных отрядов Империи.

Алексей вынырнул из воспоминаний и поднял взгляд на отца, который ждал от него подтверждающего кивка.

Наследник престола тихо вздохнул, и чуть наклонившись вперед, спросил:

— Отец… А ты точно уверен, что это вы меня спасли?

Император нахмурился, в его взгляде мелькнуло непонимание.

— Разумеется. О чём ты говоришь, Лёша? Радары, сенсоры, группа захвата — наши специалисты контролировали сектор и обеспечили прорыв. Да, были трудности, но Империя сделала своё дело.

Цесаревич молча приложился к бокалу, обжигая горло коньяком.

— Ну, окей, — коротко кивнул он.

Он уставился в пляшущее пламя камина, и, чтобы отец уже точно не услышал, совсем тихо, себе под нос прошептал:

— А я думал, меня просто отпустили…

В груди наследника престола прямо сейчас медленно раскручивалась воронка необъяснимого страха и… восхищения. Ему не давала покоя всего одна, совершенно безумная мысль.

Владыка глубин отпустил его, потому что нашёл кого-то интереснее.

Алексей не понимал, с чего ему быть в большем шоке. То ли с той жуткой ситуации на тёмном дне, где его жизнь не стоила и ломаного гроша перед мордой существа класса «Апокалипсис»… То ли от осознания одного совершенно жуткого факта.

Где-то здесь, совсем близко. Ходит живой человек, из плоти и крови. Человек, который не стал атаковать эту глубинную тварь ракетами или плазмой. Человек, который способен стоять перед Первородным Левиафаном и договариваться с ним о сделке, заключать с ним контракты и… выполнять его долбанные желания.

Кто ты такой? И на чьей ты вообще стороне?

Утро началось отлично — с полного игнорирования всех законов мироздания и глубокого, здорового восьмичасового сна.

Когда проснулся, в приёмной «Доброго Доктора» уже кипела жизнь. Мимо меня к выходу как раз протискивался знакомый пузатый барон, бережно прижимая к груди забинтованного бойцового варана.

— Выздоравливайте, не забывайте про мазь! — бросил я ему на ходу.

— Благодарю, Виктор! Век не забуду! — пропыхтел барон и вывалился за дверь.

Я подошёл к стойке.

— Привет, Лера.

Валерия, уткнувшись в монитор, махнула мне рукой, не отрываясь от клавиатуры. А рядом с ней, деловито раскладывая бланки, стояла… новая девочка.

— Привет, — кивнул я ей.

Она подняла глаза, робко улыбнулась и поздоровалась в ответ.

Я сделал ещё два шага в сторону ординаторской и вдруг как вкопанный замер. Медленно, очень медленно повернул голову обратно.

Моё эфирное зрение, которое я даже не успел толком «пробудить» после сна, считало ауру новой сотрудницы. Два мощных, идеально синхронизированных пульсирующих узла в груди. Заново выстроенный с нуля скелет. И специфический, ни с чем не сравнимый почерк химерологической вязи.

Мой почерк.

Это была та самая дочка всесильного безопасника Грановского, которую я не так давно вылечил.

Мозг мгновенно разогнал аналитику до космических скоростей. Какого лешего? Как она меня вычислила⁈ Я же чисто сработал. Может, я вбухал в неё столько своей энергии, что кусок моей ауры остался фонить, как грёбаный GPS-трекер, и она просто пришла на зов? Нет, бред, я за собой все контуры закрыл и заполировал. Оставил слепок крови, который сработал как феромон Альфы, и теперь её на инстинктах тянет ко мне в стаю? Да нет, хрень полная. Я такими грязными приёмами отродясь не баловался, это удел провинциальных некромантов.

Я перевёл взгляд на Валерию. Администратор увлечённо распечатывала графики.

Ну конечно. Лера. Я же сам, буквально вчера, выдал ей абсолютный карт-бланш на наём персонала. Сказал «бери кого хочешь». Ирония судьбы — из миллионов жителей огромного мегаполиса моя гениальная Лера умудрилась выцепить и притащить на работу именно ту девчонку, ради которой я инкогнито вскрывал резиденцию высшего чиновника Империи.

Я облокотился на стойку и широко улыбнулся.

— Лер, а ты не хочешь нас познакомить?

Валерия отвлеклась от жужжащего принтера и вся просияла.

— Ой, конечно! Вик, это наша новая сотрудница. Знакомься, Елена! — защебетала она, старательно выдавая заготовленную кадровиками легенду. — Очень талантливая девушка и настоящий профи. Отучилась в приличных медицинских заведениях. Брала небольшой перерыв по семейным обстоятельствам, но база осталась шикарная! И характер подходящий, исключительно стрессоустойчивая.

Я посмотрел на Лену. Она сглотнула и нервно поправила съезжающие очки. Девушка всеми силами изображала абсолютно первую встречу двух случайных людей.

— Ну-ну. — Меня так и подмывало подколоть эту поразительно «стрессоустойчивую» барышню. — Лучшие медицинские учреждения, говорите? Хотелось бы взглянуть на документы. Диплом или профильные сертификаты найдутся?

— Вообще без проблем, Вик! — фыркнула Лера.

Она нырнула в нижний ящик стола и вытащила пластиковую папку. Я вытянул оттуда плотный лист с вензелями. Сначала бегло просмотрел текст, а затем поднял бумагу прямо к свету потолочной лампы. Выражение лица при этом я сделал максимально сосредоточенное, принявшись усердно изучать на просвет несуществующие водяные знаки.

— А диплом-то фальшивый, — совершенно будничным тоном бросил я и швырнул документ обратно на стол.

Лена побледнела. А вот Валерия вскинулась так, будто я лично оскорбил её мать.

— Вик, ты нормальный вообще⁈ С каких это пор мы в клинику берём по дипломам⁈ У нас тут кенгуру бинты сортирует, хомяки кофе варят, а половина врачей вообще в розыске! Мы берём без сертификатов, без визиток, без опыта! Мы по ауре и таланту берём! Чего ты докапываешься к человеку в первый же день⁈

— Талант талантом, Лера, — нравоучительно поднял я палец, еле сдерживая смех. — Но работать с поддельными документами — это обман. Мы же серьёзная организация.

Елена сжала кулаки, упёрла взгляд в стойку и тихо, но твёрдо сказала:

— Он не фальшивый. Можете пробить его по общей базе данных.

— Да? — я приподнял бровь. — Давай проверим. Лера, вбивай номер в имперский реестр.

Я вовсе не собирался её увольнять или устраивать допросы с пристрастием. Лера свой выбор сделала, а меня вся эта ситуация откровенно веселила. Настроение было самое что ни на есть игривое. Я-то прекрасно знал, что академию Лена закончить никак не успевала, поскольку в то самое время валялась в закрытой палате в виде полутрупа.

Валерия яростно застучала по клавиатуре, открывая государственный портал. Вбила номер диплома и торжествующе развернула ко мне монитор:

— Выкусил?

Я посмотрел на экран со статусом «Действителен». Имя полностью совпадало. А вот фамилию оставили хитро вывернутую — очень похожую на Грановскую, но всё-таки другую, плюс подкорректировали место рождения. Опаньки. А папаша-то, старый безопасник, сработал действительно ювелирно и прогнал дочери железобетонную легенду прямо через официальные серверы. Провернул дело настолько чисто, что комар носа не подточит.

— Ладно, сдаюсь, с документами порядок. — Я хлопнул ладонью по стойке. — Пойдём, студентка. Займёмся твоим производственным обучением.

Лена моргнула:

— Обучением?

— Ну конечно. Диплом дипломом, однако мне нужно на практике посмотреть, на что ты реально способна. В операционную, шагом марш.

Грановская напряглась, но послушно вышла из-за стойки и направилась следом за мной по коридору. Мы зашли в стерильный блок. На центральном металлическом столе, раскинув шипастые лапы, лежала жутковатая росомаха. Тварь была вскрыта от горла до самого живота. Внутренности наружу, грудная клетка раздвинута ретракторами.

Елена застыла на пороге, побледнев так, что стала сливаться с кафелем.

— Откуда… откуда она здесь? — прошептала девушка, озираясь. — К нам же с утра никто не поступал! Я сама на стойке регистрации с открытия сижу!

Я подошёл к умывальнику, натягивая перчатки.

— А в чём проблема? Несколько дней назад поступила.

Лена посмотрела на раскрытые органы химеры, потом на меня. Её глаза округлились от абсолютного профессионального ужаса.

— В смысле… несколько дней⁈ Она же вскрыта! Это же немыслимо! Она с открытой грудной полостью должна была умереть!

— Ну, в кривых руках столичных академиков, конечно, умерла бы, — хмыкнул я, подходя к столу и беря в руки инструмент. — Но, как видишь, в нормальных руках жива и здорова. Ну, спит себе в стазисе. Я её препарировал, а потом вдруг дела появились. Закинул в спящий контур и решил потом доделать. К чему суетиться?

Для любого выпускника медвуза подобные заявления прозвучали бы как прямое издевательство над законами природы.

Пока Лена пыталась подобрать выпавшую челюсть, я почти не глядя принялся сшивать разорванные магические узлы внутри звериной брюшины. Ушло около сорока секунд на то, чтобы распихать органы по местам и надёжно сомкнуть рёбра. Под конец я просто провёл ладонью вдоль глубокого разреза, полностью восстанавливая кожный покров.

— Всё, починил. Теперь твой выход, так что вставай к столу и проведи анализ остаточного отравления печёночного контура. Действуй.

Стряхнув оцепенение, Лена шумно выдохнула. Девушка шагнула ближе к пациенту, закрыла глаза, и почти сразу вокруг её ладоней начало формироваться слабое желтоватое свечение.

Я наблюдал за колебаниями ауры, оценивая её текущий уровень. Потенциал у девчонки точно был. Специфика Дара помогала ей улавливать саму суть внутренних повреждений и совершенно не отвлекаться на видимые признаки. И всё-таки кое-что изрядно напрягало.

Она работала до зубовного скрежета последовательно. Сначала прощупывала верхние слои кожи. Зачем-то переходила к кровеносной системе, дотошно сканировала лимфоузлы и только после этой рутины погружалась к мышцам. Такая медлительность откровенно выводила из себя.

— Хватит, — я перехватил её руку. — Скажи мне, если тебе нужно попасть, например, в кабинет номер двести сорок один… ты тоже будешь по очереди открывать каждую дверь, начиная с двухсотого кабинета? Двести первый, двести второй…

Елена растерянно посмотрела на меня.

— Нет. Я просто дойду до нужного и открою его.

— Тогда почему ты сейчас стучишься во все биологические двери по пути к печени⁈ Это в ваших академиях учат такой послойной тупости, чтобы подольше время тянуть и деньги с пациентов качать?

— Нас так учили технике безопасности… — пролепетала она.

— Забудь эту мусорную технику. Тебе нужен эфирный узел в печени — бей туда напрямую. Не растрачивай ресурс на чтение промежуточных слоёв. Ты химерологом работаешь или туристом на экскурсии? Смотри.

Я сжал её ладонь и направил прямо в центр туши. Затем заставил сконцентрировать энергию в одной точке в обход физической оболочки животного.

Лена удивлённо охнула. У неё получилось сходу считать нужную картину воспаления и полностью проигнорировать многослойную структуру зверя. Её глаза загорелись азартом настоящего учёного.

— Получилось… — прошептала она.

— Естественно получилось. Ладно, сработаемся. База у тебя хорошая, мозги не из глины слеплены. Только не пойму одного: если ты всё это можешь, чего ж ты на ресепшене бумажки перекладываешь?

Дверь операционной распахнулась. На пороге стояла взмыленная Валерия с перекошенным лицом.

— Вик, ты надолго её сюда утащил⁈ Я там одна на три телефона разрываюсь!

Она подскочила к Лене, взяла её под локоть, оттаскивая от операционного стола.

— Она со мной на регистратуре будет сидеть! Временно и местами! Я тоже, между прочим, человек, я устаю, мне помощник нужен! А во-вторых… — Лера бросила на меня строгий взгляд. — У неё бывают приступы! Посттравматическое расстройство! Ей вообще сейчас противопоказано находиться с тяжёлыми химерами и ковыряться в крови. Ей отдыхать надо и постепенно втягиваться!

Я посмотрел на Леру. На Лену. Снова на Леру. Две девчонки, одна из которых администратор с замашками генерала и карманной армией грызунов, а вторая — дочь одного из самых опасных силовиков Империи с тяжёлым ПТСР и прирощенными новыми конечностями.

— Ну просто команда мечты, — я с сарказмом похлопал в ладоши. — Элитное подразделение «Доброго Доктора». Ничего страшного. Залатаем нервишки, выбьем дурь. Сделаем из вас человеков. Топайте на свой ресепшен, пока клиенты там всё не разнесли.

За следующие два дня наша клиника окончательно вернулась в ритм отлаженного конвейера, и это давало возможность спокойно проанализировать ситуацию.

Я стоял в процедурной, набирая в здоровенный шприц мутноватую витаминную суспензию, а сам думал о нашей новой сотруднице. Елена Грановская. Дочь всесильного герцога, нагонявшего ужас на половину Империи.

Девчонка восстанавливалась поразительно быстро. Я ожидал, что после возвращения с того света и получения новых конечностей у неё начнётся жёсткий посттравматический синдром. По-хорошему, таким пациентам нужны долгие месяцы терапии, клубы, рестораны, друзья и куча положительных эмоций, чтобы психика успела переварить травму. А эта просто натянула рабочий халат и нырнула в нашу круглосуточную рутину, увлечённо заполняя базы данных и ассистируя Катерине и Андрею. Молодец, конечно. Способная, с хорошим потенциалом.

Только меня во всей этой истории напрягал один жирный нюанс в лице её батюшки. Константин Грановский был мужиком суровым, да и властью располагал колоссальной. При малейшем желании он мог прихлопнуть мою богадельню единственным росчерком пера. Вдруг ему не понравится, что его драгоценная дочурка возится с блохастыми химерами на окраине города? Выпишет мне какую-нибудь «санитарную угрозу», нагонит проверяющих, организует внеплановые комиссии и в конце концов просто заварит входные двери.

И что мне тогда делать, воевать с ним? Глупая затея. Ввязываться в серьёзную драку стоит исключительно от полного отсутствия вариантов. Ну, или если угроза нависает над целым городом. А устраивать кровавую баню с Высшей Канцелярией из-за одной закрытой клиники я точно не собирался. Да плевать. Заколотят эту — я только пожму плечами. Спокойно куплю новое помещение в другом районе и начну всё заново под выдуманной личностью. Ситуация напряжная, спору нет, но вполне терпимая. Махать кулаками там, где можно без потерь отойти в сторону, вообще не мой метод. Другое дело, когда на тебя несётся отбитый придурок с занесённым мечом. Вот тут разговоров нет, он свой выбор сделал.

— У-у-у-и-и-ик!

Резкий, сдавленный писк вырвал меня из философских раздумий.

Я сфокусировал взгляд. На смотровом столе, мелко дрожа всем своим стопятидесятикилограммовым телом, лежал детёныш болотного гиппопотама. Кожистая броня животинки покрылась испариной. Бегемотик старательно вжимался в холодный металл и испуганно косил глазом на предмет в моей руке.

Я посмотрел на зажатый в пальцах шприц. Колба на пол-литра заканчивалась иглой размером с хороший гвоздь.

— Эй, ты чего? Я же к тебе даже не прикоснулся ещё.

Малыш жалобно всхлипнул, безуспешно пытаясь окончательно слиться с поверхностью стола.

— Ладно, херня всё это. Расслабься, не будем психику травмировать.

Я всадил иглу себе в руку, выдавил содержимое, а затем отшвырнул инструмент в металлический лоток. Пустой шприц громко звякнул о дно, и гиппопотам сразу со свистом выпустил воздух. Не упуская момент, я приложил указательный палец к толстой складке на его шее. Дал короткий импульс. Энергия ударила прямо сквозь поры, перегоняя весь нужный состав из резерва в кровоток пациента.

— Всё, живи и не кашляй, — хлопнул я его по влажному боку. — Угроза миновала.

Сама мысль о бессмысленности любых конфликтов вытащила из памяти один забавный эпизод из прошлой жизни. Подвернулся мне тогда выгодный контракт в далёком королевстве. Поставил на ноги их местную популяцию тягловых ящеров, забрал честно заработанную телегу золота и парочку редких артефактов сверху. Всё бы обошлось честь по чести, но первому рыцарю при дворе мои богатства не давали покоя. Парень оказался амбициозным и с крупным карточным долгом за душой.

Надумал он поправить финансы за мой счёт. Подкараулил на пустом тракте далеко за городской стеной, заранее активировал все доступные ауры усиления и налетел со спины. Выдал подряд серию из трёх атак, которыми при удачном раскладе пробивают каменную крепостную кладку.

План предсказуемо провалился. Оружие нападавшего глухо увязло в моей пассивной защите без единого шанса добраться до цели.

Я спокойно развернулся и вежливо поинтересовался:

— Уважаемый, ты чего творишь?

Рыцарь моментально осознал ошибку. Взгляд его остекленел. Этот здоровенный бугай в тяжёлых латах тут же рухнул на колени, пустил слюну, страшно захрипел и весьма талантливо изобразил припадок глубокого слабоумия. В ту же секунду из ближайших кустов вывалилась его свита. Перепуганные оруженосцы бросились ко мне с громкими извинениями:

— Господин, простите ради богов! Он у нас в умственном развитии отстаёт. Здоровья немерено, а соображает на уровне младенца! Кидается на всякое блестящее, сам абсолютно не ведает, что в такие моменты творит! Не обижайтесь на убогого!

Заливали они знатно. Я смотрел на этого хрипящего «идиота» и прекрасно понимал: он не отсталый. Он просто до усрачки испугался моей ответки.

— Ну, если он дурак, — философски заметил я тогда, — то должен под себя мочиться в моменты кризиса. Биология-с.

Это был, пожалуй, единственный случай в моей практике, когда прославленный воин сначала морально сел в лужу, а потом, глядя в мои глаза, совершенно по-настоящему обмочился в свой дорогой доспех. Великолепный инстинкт самосохранения. Я его тогда не тронул — смех продлевает жизнь.

Выпроводив бегемотика в коридор, я устроился в своём кабинете и включил телевизор. Два дня прошли подозрительно тихо. На экране крутили срочный выпуск имперских новостей.

Диктор с придыханием вещал об успешных испытаниях антихимерного оружия. В телевизионном кадре то и дело мелькал императорский сын Алексей. Новостники старательно выставляли наследника героем и утверждали, что цесаревич лично участвовал в тестовых полётах новых истребителей, успев навести знатного шороху у самой границы.

— Авиация против химер? — фыркнул я, делая глоток любимого кофе. — Вы там в Генштабе окончательно с катушек слетели?

Изображение переключилось на архивную съёмку. Чёрные бумеранги «Аэлит» эффектно разрезали тучи, расстреливая летучих мутантов. Выглядела эта хроника по-настоящему кинематографично.

Я только покачал головой. Местные стратеги совершенно не осознавали, о чём берутся рассуждать. Наверное, они рассчитывают погонять по небу парочку заблудившихся виверн. В реальности же там обитают миллионы особей. Наверху функционируют целые воздушные экосистемы, а многие твари в принципе отказываются спускаться на твёрдую поверхность. Необходимую влагу мутанты добывают путём конденсации из облаков. Они привычно жрут более мелких пернатых собратьев и устраивают брачные игры прямо внутри бушующих ураганов.

Чтобы хоть как-то проредить подобные стаи, воякам понадобится собрать эскадрилью из полумиллиона самолётов. Причём работать пилотам придётся строго в круглосуточном режиме без перерывов. Или масштабное химическое оружие. Но если они рискнут сбросить на Дикие Земли токсичную бомбу массового поражения… Осадки покроют леса. Часть молодняка сдохнет.

И вот тогда из самой глубокой пещеры обязательно вылезет какая-нибудь Альфа. Древняя тварь размером с небоскрёб понюхает пепел, посмотрит на мёртвых потомков и скажет: «А с какого хера вы мою пищевую базу уничтожили? Морить меня голодом вздумали? Ну держитесь». И эта самая Альфа просто придёт к их хвалёной Стене и превратит столицу в хорошо утрамбованную парковку. Систему нельзя ломать так топорно.

Мой телефон зажужжал. На дисплее высветилось имя Агнессы.

— Да? — я принял вызов.

— Привет, Виктор.

Голос у графини был немного хриплым, но уверенным.

— Ну и как успехи? — поинтересовался я. — Сидишь в крепости?

— Я сегодня пережила два покушения, — абсолютно обыденным тоном сообщила она.

— Да ладно? Прям серьёзно? — я слегка удивился, хотя и предвидел ответные ходы. — Надеюсь, без лишних дырок в организме обошлось?

— Ни одной царапины. Причём второе было каким-то вообще невозможным. Конвой остановили, мы ждали снайперского огня. Ожидалось худшее… Но покушение как-то само собой сорвалось. Ни стрелков, ни гильз, ни вспышек. Я даже не знаю, как мы там выжили.

Я усмехнулся.

— Так ты бы поискала в радиусе километра. Может, там Рядовая в кустах прогуливалась? Мало ли.

— Без шансов, Виктор, — Агнесса ответила серьёзно, не поддержав шутку. — Твои подопечные улик не оставляют. Но следствие уже отработало. Засекли стрелков с армейской дальнобойной оптикой на крыше. Их окружила моя служба безопасности. Сбежать они не смогли. А когда мы пошли на штурм, они просто застрелились.

— Собаке — собачья смерть, — хмыкнул я.

— Ладно, Виктор. Прости, на совещание вызывают. Перезвоню попозже.

— Бывай.

Я поднялся, потянулся и решил сходить в приёмную, проверить, как там поживают мои девушки.

Вышел в коридор и услышал как в холле раздавался странный треск электричества. На столе у окна стояла переносной вольер, над которым неподвижно застыла Елена. Внутри клетки скакали Статические Шиншиллы — довольно редкие пушистые грызуны, способные при стрессе накапливать заряд и ощутимо бить током. Сейчас трое зверьков суетливо наворачивали круги по пластиковому поддону, а по их шёрстке то и дело пробегали синие искры.

Сменив воду в поилке, Лена задвинула дверцу и поспешно сделала шаг назад.

Я опёрся плечом о косяк и присмотрелся к девушке. Она старательно держала спину ровно, однако её тонкие пальцы непрерывно подрагивали. ПТСР никуда не исчез. Ветклиника с постоянным потоком химер всё ещё продолжала давить ей на подкорку.

Стоило мне приблизиться, как девушка вздрогнула от звука шагов.

— Отличная работа. — Я положил ладонь ей на макушку, легонько взъерошив волосы. — С этими искрами всё нормально, не переживай. Шиншиллы будут жить и радовать хозяина. Ты молодец, справилась идеально.

В момент прикосновения я пустил тончайший поток мягкой эфирной энергии вниз по её шейным позвонкам, успокаивая взбудораженные нейроны и выравнивая ритм работы новых сердец.

Девушка резко обернулась и уставилась на меня с возмущением.

— Простите, но вы неправильно поняли, — она передёрнула плечами, отступая от моей руки. — Думаете, я из-за этих мышей-переростков дрожу? Да я даже не заметила их искр!

— Да? А мне показалось, испугалась, — я чуть сдвинул брови, изображая искреннее непонимание. — Они же трещат неприятно.

Елена скрестила руки на груди. Тремор в её пальцах почти мгновенно исчез, дыхание стало глубоким и ровным. Моё воздействие подействовало.

— Виктор, я не по этому поводу напряжена. У нас тут вообще-то серьёзные пациенты идут сплошным потоком.

— А-а-а… Ну тогда вообще не переживай, — я по-доброму усмехнулся. — Раз не шиншиллы виноваты, то тем более не страшно. Эти меховые батарейки совершенно не опасные.

Девушка фыркнула.

— Вы действительно сейчас пытаетесь свести всё к шутке?

Я чуть склонил голову и посмотрел на неё с улыбкой.

— Совсем немножечко. Ну должен же я как-то приободрить нашего дипломированного химеролога? Работай, у тебя всё прекрасно получается.

Развернувшись, я пошёл обратно в кабинет. Панибратская и слегка раздражающая манера общения с дурацкими шутками оставалась для меня вынужденной мерой. Вместе со всеми этими поглаживаниями со стороны моё поведение наверняка выглядело крайне неэтично. В нормальном коллективе за такие прикосновения на шефа моментально накатали бы жалобу.

Однако я чётко понимал свою задачу. Официально подойти к девушке и взять её за руку для передачи лечебной энергии означало мгновенно выдать свои реальные способности. Лене же действительно каждый день требовалась помощь из-за сильно расшатанных нервов. Проводить энергетические импульсы в её организм без лишних подозрений удавалось лишь под маской начальника-самодура с его грубовато-отеческим стилем. Невзначай приобнял за плечо или ободряюще похлопал по спине. Затем взлохматил макушку, бросил дежурное «молодец». И вот очередной приступ благополучно купирован.

Сложившееся у неё мнение, что ей достался придурковатый руководитель без манер, я считал неизбежной рабочей издержкой. С ней вполне можно было смириться ради спокойствия и продуктивной атмосферы в нашей клинике.

Елена Грановская сидела за администраторской стойкой. Она методично вписывала инвентарные номера в толстый журнал, искренне ловя кайф от монотонной канцелярской возни. Абсолютно новая левая рука слушалась безупречно — а ведь совсем недавно на её месте зияла пустота.

Под рёбрами женщины ровно отбивали ритм два сердца. Ту-дух. Ту-ту-дух.

Она подменила Валерию на ресепшене всего на пару часов, пока та убежала разбираться с поставщиками кормов, и сейчас с удовольствием впитывала эту непривычную атмосферу суетливого, но мирного дня. Лена оглядела светлую приёмную и позволила себе слабую улыбку.

Она действительно была счастлива. Вернулась в социум. Больше не кусок безжизненного, агонизирующего мяса на шёлковых простынях, от которого веяло скорой смертью и безнадёжностью. Здесь она чувствовала себя на своём месте. Среди странных, суматошных, но абсолютно живых людей и не менее живых существ.

Правда, возвращение в реальность давалось с трудом. Тень пережитого кошмара всё ещё держала её ледяной хваткой. По ночам Лена просыпалась в холодном поту: фантомная боль жгла ранее отсутствующие конечности, а в темноте спальни мерещились скалящиеся пасти. И даже здесь, на новой работе, её психика периодически давала сбой.

По клинике бродили такие экземпляры химер, от одного взгляда на которых у любого дипломированного специалиста Имперской Академии волосы встали бы дыбом. В них чувствовалась колоссальная мощь. Эфирная плотность этих созданий зашкаливала, но парадокс заключался в том, что агрессии они не излучали вообще. Ноль. И это пугало измученное подсознание Елены ещё сильнее. Зверь, способный затрепать свою жертву за несколько секунд, мирно грызущий резиновый мячик, ломал все её академические шаблоны.

Колокольчик над входной дверью звякнул, выдернув Елену из размышлений.

В приёмную ввалилась троица. Кожаные куртки нараспашку, толстые золотые цепи поверх брендовых футболок, бычьи шеи и наглые, маслянистые взгляды хозяев жизни. Типичные братки, прорвавшиеся к деньгам на незаконных схемах. Двое шестёрок волокли за собой на строгих металлических удавках упирающихся химер.

Лена профессионально прищурилась, сканируя животных. Изумрудный броненосец и крупная, покрытая длинной пепельной шерстью кошка. Оба вида абсолютно мирные. Декоративная ящерица и компаньон-грелка. Ни капли природной агрессии, ауры переполнены страхом.

— Эй, сеструха! — гаркнул старший из троицы, грузно облокачиваясь на стойку. — Шефа своего зови. Или кто тут у вас по мясу главный?

Елена внутренне подобралась, аккуратно откладывая ручку.

— Добрый день. Главного врача сейчас нет на месте. Чем могу помочь?

Браток скривился, обдав её запахом табака.

— Помочь она может. Пиши заказ, короче. Нам вот этот мусор надо раскачать до субботы, — он пнул кошку в бок тяжёлым ботинком, отчего та жалобно заскулила. — Нужны железы с нейротоксином на когти, шипы с кислотой под шерсть и выжечь им нахрен тормоза в башке, чтобы бросались на всё, что движется.

Всё встало на свои места. Подпольные арены. Ублюдки скупают декоративных химер, заказывают кустарные боевые модификации и бросают их в клетки на потеху пьяной публике и ради высоких ставок. Животные после такой кустарной лепки обычно жили пару недель, умирая в агонии от конфликта атрибутов.

Лена выпрямила спину.

— Вы ошиблись адресом. Мы ветеринарная клиника. Мы лечим животных, а не занимаемся боевыми, незаконными и калечащими модификациями. Тем более для мирных видов.

Главарь удивлённо приподнял бровь, затем оглянулся на своих шестёрок и заржал.

— Слышали, пацаны? «Ошиблись адресом»! Слышь, кукла, — он снова шагнул к Лене. — Ты меня ещё поучи тут, честную из себя построй. Вообще берега путаешь? Знаешь, кто я такой? Я бабки плачу, а ты делаешь, что сказано. Зови вашего мудилу в халате, я с ним сам поговорю о ценообразовании.

— Ещё раз повторяю, — Лена ответила с той отстраненной интонацией, в которой безошибочно угадывалась школа её отца, старого интригана Грановского. — Подобные услуги мы не оказываем. Прошу покинуть помещение.

— Ах ты ж сучка крашеная… — подал голос один из подручных. — Борзая слишком!

Старший поднял ладонь, осаживая свою шестёрку, и усмехнулся.

— Ну понятно. Обычная районная богадельня. Ни хера не умеют, только ценники гнуть мастера. Ловить тут нечего, погнали, пацаны, найдём нормальных спецов.

Компания потянулась к дверям, попутно дёргая за удавки заскуливших животных.

Возле зоны отдыха вожак притормозил. Он уставился на напольную метровую вазу. Эту дорогую антикварную штуковину Валерии совсем недавно прислал в знак благодарности один признательный клиент.

— Не уважаешь авторитетных людей, да? За базар гнилой нужно платить, девочка.

Он небрежным взмахом руки толкнул вазу.

Фарфоровое произведение искусства покачнулось, с жалобным звоном рухнуло на кафель и разлетелось на сотни сверкающих, непоправимых осколков.

Елена подскочила, отбрасывая стул.

— Вы что творите⁈

Вожак резко развернулся. Его правый кулак с треском окутался багровым маревом концентрированной магической силы.

— Рискнёшь проверить, сука? — процедил он. — Я из тебя прямо тут отбивную сделаю. Ну, давай, выходи из-за стойки!

Лена замерла. В горле пересохло, а чужой магический всплеск резко ударил по натянутым нервам. Перед глазами снова сверкнула распоротая кожа и растекающаяся кровь, от чего всё тело заходилось судорогой.

Её новые, прокачанные вживлённым сердцем рефлексы кричали: «Убей его!», но переломанная психика наглухо включила режим ступора. Ноги отказались двигаться, а пальцы задрожали. К тому же в памяти вовремя всплыли пункты трудового договора, составленного Валерией: «Персонал не обязуется применять физическую и магическую силу для защиты имущества клиники от третьих лиц. Ваша безопасность в приоритете».

Она так и не сумела перешагнуть через накрывшее её оцепенение и медленно опустилась обратно в кресло.

Увидев это, братки презрительно загоготали.

— Во-во. Знай своё место, обслуга поганая.

Под громкий хлопок закрывшейся двери они скрылись на улице.

Елена продолжала сидеть за стойкой, тупо разглядывая рассыпанные по полу осколки антикварного фарфора. Руки предательски дрожали от стыда за собственную трусость и накопившейся злости.

Примерно через полчаса звякнул дверной колокольчик. В приёмную ворвалась Валерия — под мышкой зажата папка с новыми сертификатами, в свободной руке стаканчик кофе на вынос.

— Ленка, привет! Фух, я вернулась! — папка шлёпнулась на столешницу. — Прикинь, поставщики кормов сегодня пытались накинуть пять процентов за доставку, но я им быстро объяснила основы логистики. Как у нас дела?

На этом моменте Лера осеклась. Она наконец заметила разбросанное по полу цветное крошево и перевела взгляд на побледневшую подругу, сидевшую с неестественно прямой спиной.

— Это что такое? — спросила начальница, кивнув на бывшую вазу.

— Я случайно задела… — соврала Елена, стараясь не смотреть Лере в глаза. — Оступилась просто. Я всё возмещу из зарплаты. Всё нормально. Прости, сейчас всё уберу.

Стакан с кофе опустился на стол. Валерия быстрым шагом обошла стойку и присела на корточки рядом с блестящими осколками.

— Задела, значит? — Лера поднялась, отряхивая юбку. — Лен, я не слепая. Эта бандура весит килограмм сорок, её случайно задеть нельзя, её нужно целенаправленно свалить. Давай, колись. Что стряслось? Кто тебя обидел?

Елена закусила губу и всё-таки рассказала. И про быков, и про несчастных химер.

Она ждала упрёков. Ждала, что Валерия обвинит её в трусости или начнёт отчитывать за испорченное дорогое имущество. Но Лера, выслушав всё до конца, только презрительно цокнула языком и всплеснула руками.

— Да ладно⁈ Опять какие-то мамкины гладиаторы⁈ Как они уже достали! — возмутилась Лера, ничуть не испугавшись масштабов описанной трагедии. — Леночка, солнце, ты всё правильно сделала, что не полезла в драку. Твоё здоровье дороже любой фарфоровой пылесборницы! К нам такие идиоты периодически заглядывают. Считают, раз шея толще интеллекта, им всё можно. Была бы я тут, живо бы объяснила, где их место. Мои малютки бы этих умников по стенке размазали, они бы свои золотые цепи прямо вместе с ботинками тут оставили!

Елена слушала грозную администраторшу, чьим единственным магическим талантом было ведение учёта, и едва заметно улыбалась. Представить Леру в настоящем бою получалось с трудом. Зато её дружеская поддержка и громкие обещания подействовали безотказно. Накопившееся внутри напряжение постепенно пошло на убыль.

— Спасибо, Лера, — произнесла Грановская.

— Да брось! Мы своих в обиду не даём, — Валерия по-свойски хлопнула её по плечу. — Сейчас организую уборку.

Лера умчалась в подсобку за инвентарём.

Дверной колокольчик звякнул снова.

От этого резкого звука Елена инстинктивно вздрогнула. На пороге нерешительно топтался недавний визитёр — тот самый главарь бандитов. Только теперь он заявился в магазин один. Возле него больше не вились зубастые химеры, приспешники тоже куда-то испарились, да и от прежнего вызывающего гонора не осталось совершенно ничего.

В этот момент из подсобки с метёлкой наперевес вырулила Валерия. Оценив визитёра, администраторша в одно мгновение преобразилась. Она упёрла руки в бока и надвинулась на громилу.

— О-о-о! — протянула Лера голосом, от которого скисло бы даже молоко. — Смотрите-ка, кто соизволил вернуть своё могучее тело в нашу скромную обитель! Что, забыли тут свою совесть? Или решили ещё что-нибудь разбить для утверждения мужского доминирования? Вы хоть понимаете, что вы здесь устроили⁈ Нахамили человеку, который просто выполнял должностные инструкции! Испортили антиквариат!

Резкий тон заставил братка вздрогнуть. Вся его «магическая мощь» разом испарилась.

Здоровяк суетливо огляделся по сторонам. Он придержал задницей дверь и торопливо поставил на пол объемную фирменную коробку из ближайшего интерьерного бутика.

— П-простите, Бога ради… — жалко проблеял мужик, стирая пот с лысины ладонью. — Виноват. Бес попутал… Вспылил, осознаю! Вот…

Гость дрожащими руками вынул из упаковки фарфоровую вазу. На её светлых стенках поблескивала золотая лепнина — принесенная вещь смотрелась богаче разбитого оригинала. Мужчина чуть ли не дышать боялся, пока аккуратно устраивал её на место прежней.

— Я… я искренне прошу прощения! Очень сильно прошу! Больше никогда… Честное слово! До свидания!

Визитёр резко развернулся и поспешил к выходу, сильно прихрамывая на правую ногу.

Валерия с довольным видом отставила в сторону метлу.

— Вот видишь, Ленка! Стоит только голос повысить, и до них сразу всё доходит. Главное тут — правильно себя поставить. Чистая психология!

Елена всё так же сидела на стуле. В её прагматичном, заточенном на интриги и проведение силовых акций уме наконец-то сложилась полная картина происходящего. Подобные типы никогда в жизни не прибегают с извинениями и ценными подношениями просто из-за женского крика. Раскаиваться их заставляют аргументами совершенно иного толка.

Она нервно сглотнула.

— Лера… ты не против, я отойду в туалет? Мне нужно… просто лицо ополоснуть.

— Да, конечно, без проблем! Если что, зови!

Елена пулей залетела в санитарную комнату, закрылась на щеколду, достала мобильник и дрожащими пальцами набрала засекреченный номер, который знала наизусть.

Гудки шли всего пару секунд.

— Да, Леночка. Всё хорошо? — раздался в трубке обволакивающий голос Константина Грановского. Герцог звучал абсолютно расслабленно, словно находился на уединённой рыбалке.

— Папа. Что у вас там происходит? И только не говори мне, что ты сейчас пропалываешь клубнику.

В трубке послышался лёгкий смешок и шорох перелистываемых документов.

— Какая клубника, девочка моя. Полдня сижу в библиотеке, пью пуэр. Стариковские радости, знаешь ли. Просто делаю ту работу, которую обязаны делать компетентные ведомства, но почему-то не делают.

— Папа… Что ты натворил?

— Ликвидировал мусорную кучу в вашем округе, милая. Местные упыри окончательно потеряли страх. Отлавливали по дворам и выкупали за копейки безобидных химер, вливали в них токсичные боевые стероиды и устраивали тотализаторы со ставками насмерть. Забавно, правда? Пришлось по старой памяти позвонить нужным ребятам. Четыре незаконные арены прикрыли ровно за двадцать минут, а всю агентуру вместе с операторами рингов уже отправили в подвалы Канцелярии писать чистосердечные. Следствие стремительно набирает обороты и выходит прямо на спонсоров схемы. Обычная рутинная чистка системы.

Лена прикрыла глаза.

— А тот человек… Который сломал вазу?

— О, этот чудесный молодой человек, — ехидно протянул Грановский. — Парень оказался феноменально невезучим. Прикинь, вообразил себя самым умным и попытался оказать силовое сопротивление. Замахнулся кулаком, но как-то грубо просчитался с законами физики. В итоге нелепо споткнулся на ровном месте и заработал перелом правой ноги. Досадная оплошность. Пришлось уделить ему время для содержательной профилактической беседы о правилах хорошего тона и ценности культурного наследия. Мне показалось, мои аргументы достигли цели. Родная, ты выбрось из головы эти мелочи. Главное, чтобы тебе работалось совершенно спокойно, остальное не твои заботы. Я тебя люблю.

Елена оперлась обеими руками о раковину.

— Я ведь просила тебя… не вмешиваться. Я хочу сама справляться со своей жизнью!

— И ты справляешься, Леночка. Ты огромная молодец, я горжусь каждым твоим шагом, — мягко ответил отец. — Но моя первейшая и священная обязанность — обеспечивать твою абсолютную безопасность. Если какой-то мусор позволяет себе повысить на тебя голос… Мусор убирается. Уж не обессудь.

Связь прервалась.

Лена стояла у зеркала, глядя на своё отражение. Ей полагалось бы разозлиться на излишнюю опеку отца. Снова он всё решает, снова прячет её в свой бронированный инкубатор. Но вместо раздражения где-то в районе желудка разливалось огромное, пробирающее до слёз тепло. Знание того, что отец разорвёт ради неё Империю пополам и даже не вспотеет, дарило чувство бесконечной защиты.

Умывшись холодной водой, она выдохнула, нацепила на лицо уверенное выражение и вышла из санузла.

Приёмная уже не была пустой.

Опёршись бедром о столешницу, спиной к ней стоял Виктор. Шеф в своём неизменном рабочем виде что-то оживлённо обсуждал с Валерией. Лена тихо остановилась в коридоре, прислушиваясь.

— … значит, нахамили, угрожали и вазу нашу разнесли? — хмыкнул Виктор, делая глоток кофе из любимой кружки. — Весело тут у вас, девочки, пока меня нет.

— Да я вообще в шоке была! — жаловалась Лера. — Хорошо хоть Лена не растерялась.

— Слушай меня, Лер, — тон Виктора потерял прежнюю лёгкость, и Грановская поёжилась от появившихся в его голосе тяжёлых ноток. — И ей передай. Любая гнида, которая переступает этот порог с мыслью нахамить моим людям, автоматически зарабатывает путёвку в хирургию. Такие вещи я спускать с рук не намерен. Никакие бароны, столичные авторитеты, решалы и криминальные клоуны не имеют права повышать на вас голос. Если эта или подобная шелупонь ещё раз здесь нарисуется, в любое время суток, хоть в четыре утра, жми тревожную кнопку или звони мне. Я лично прибуду и зарою их на заднем дворе вместе с их химерами. Ясно?

Валерия благодарно улыбнулась.

— Да я знала, Вик, что ты поймёшь. Но всё обошлось, они сами…

Елена тихонько кашлянула и вышла из полумрака коридора.

— Спасибо, Виктор. Но я думаю, не стоит так категорично в это ввязываться. Грубиянов в городе хватает. Слишком резкие действия могут привлечь внимание тех же аристократов или силовых кланов… У нас начнутся проверки, а вам это явно не нужно. Конфликты лучше спускать на тормозах.

Виктор обернулся к ней. Посмотрел прямо в глаза. И улыбнулся так, что у Лены перехватило дыхание. В этой улыбке читалось нечто бесконечно древнее и пугающее.

— Елена, запомни одну простую истину. Любой, кто посмеет хамить и угрожать моим сотрудникам, будет иметь проблемы. Причём проблемы будет иметь исключительно он сам, а не я. Никто и никогда не сможет доставить проблемы мне.

И в этот самый момент тишину клиники нарушил стрёкот.

В открытую форточку спикировал огненный Кеша. Попугай с лёту приземлился Виктору на плечо, потоптался, вцепившись когтями в ткань, и быстро зашептал ему прямо в ухо, отчаянно жестикулируя крылом в сторону улицы.

Виктор выслушал пернатого докладчика, ещё раз посмотрел на Елену и расплылся в весёлой улыбке.

— О, как интересно. Ну понятно. Знаешь, Лена, — он примирительно махнул рукой. — Можно расслабиться. Оказывается, этих клоунов уже технично упаковали и отправили на перевоспитание.

— В… в смысле?

Лена пыталась уложить факты в голове. Получается, попугай прилетел специально для доклада об облавах Канцелярии? Эта птица на полном серьёзе выступает информационной сетью городского масштаба? Значит, и Виктор с лёту сообразил, кто за всем этим стоит.

— Да так, — шеф пожал плечами и направился к кабинету. — Будем считать, карма нынче срабатывает быстрее, чем я успеваю натянуть ботинки. Работайте, девочки, нам ещё котиков лечить.

Дверь за ним захлопнулась.

Елена плюхнулась в кресло и с облегчением выдохнула. Ситуация складывалась крайне нетипичная. Отец все-таки влез в уличные проблемы и навел там порядок. На работе же вообще подобралась потрясающая компания: начальник без малейших сомнений собирался сносить обидчикам головы за своих людей, а Лера кинулась на амбала исключительно ради защиты новенькой. Похоже, посреди окружающего дурдома ей несказанно повезло найти клинику с на удивление надежными и совершенно адекватными сотрудниками.

БДЫ-Ы-Ы-Щ!!!

Оглушительный взрыв прогремел из дальнего крыла клиники. Здание вздрогнуло, посыпалась штукатурка, жалобно звякнули стеклянные шкафы.

Из лаборатории вывалились густые клубы сизого ядовитого дыма.

Следом в коридор, надсадно кашляя и размахивая обгоревшей тряпкой, вылетел Роман. Лицо алхимика было чёрным от копоти, очки перекосило, волосы на макушке всё ещё слабо дымились.

— Виктор! — истерично завопил Роман на всё здание, кашляя зелёной слизью. — Ше-е-еф! Хрен знает как, но опять херня случилась! Я перепутал фазы окисления эфира! Я взорвал лабораторию к чёртовой матери!

Елена сглотнула и стряхнула с блузки упавший с потолка кусок извести.

«Ну… — философски подумала она, — или почти адекватные».

Акванариум, Петербург

Переговорная на пятьдесят персон гудела от голосов. Овальный стол занимали люди, чьи подписи ежедневно меняли ландшафты всей Империи. Высшие чины ведомств, генералы инженерных войск и крупные землевладельцы собрались здесь, чтобы решить очередной стратегический вопрос расширения столичных границ.

Те, кто не смог присутствовать лично, взирали на коллег с огромных плазменных панелей, развешанных по периметру зала.

У интерактивной голограммы, переливающейся топографическими маркерами Северного округа, активно распинался барон Наврузов. Плотный и брызжущий энергией барон возбужденно рубил воздух указкой.

— … поэтому, господа, я лично взялся курировать проект освоения северных пустошей! — вещал он, на лету протыкая тонким кончиком пластика подсвеченную голограмму. — Разведка подтверждает: мы способны сдвинуть рубежи вглубь на добрый десяток километров. С одной оговоркой. Местная почва до состояния швейцарского сыра изрыта подземными гнездовьями химер. Впрочем, никто не собирается играть с тварями в кошки-мышки. Мы просто затопим сектора. Особо упрямых, отказавшихся всплывать, протравим алхимическими реагентами вперемешку с тяжелым газом. Дальше за дело возьмутся огнеметные расчёты. Биомасса выгорит подчистую, оставляя после себя пригодную для нормальной застройки землю. Вопрос последующего удержания я с превеликим удовольствием уступаю моему давнему партнеру. Инженерные задумки барона Пожникова гарантированно помогут армии вгрызться в отвоеванные территории.

Ободок соседнего микрофона переключился на зеленый цвет. Долговязый Пожников глухо откашлялся, тут же разворачивая на основном экране чертежи монументальных оборонительных траншей.

— Благодарю. Моя строительная корпорация разработала тактику секторальных отсекателей. Мы не просто отбиваем территорию. Следом за штурмовиками идёт наша тяжёлая техника, которая прорубает рвы колоссальной глубины. Весь район делится на квадраты. А затем в траншеи заливается наша собственная, запатентованная ещё семь лет назад смесь. Особый алхимический бетон. Он схватывается и достигает алмазной твердости в кратчайшие сроки. Мы просто блокируем подземные ходы непробиваемыми стенами! Химеры из соседних секторов физически не смогут перебраться к нам под землёй. Мы изолируем их квадрат за квадратом и зачищаем. А тех особо ушлых тварей, что забились в самые глубокие пещеры, мы хорошенько тряхнём направленными сейсмическими ударами. Там всё обвалится прямо им на головы. Проблема закрыта.

По залу пронёсся одобрительный шепоток. Проект выглядел масштабно, дорого и крайне перспективно в плане распила государственных грантов.

Председательствующий в совете граф сухо поаплодировал, постучав ладонями.

— Отличный подход, господа. Вы проделали огромную работу, — произнёс он в микрофон. — Уверяю, этот доклад ляжет на стол лично Императору. Ваша идея использовать отсекатели оказалась весьма своевременной. Руководство профильных ведомств наверняка возьмет такую тактику на вооружение. Благодарю за проявленную инициативу.

Председатель посмотрел на один из висящих в зале мониторов. В кожаном кресле по ту сторону камеры восседал герцог Константин Любомиров, лицо которого выражало привычное снисхождение ко всем присутствующим.

В глубине души чиновник на дух не переносил транспортного монополиста. «Какого хера его вообще сюда притащили?» — раздраженно подумал председатель. Этот Любомиров постоянно лез затычкой в любую правительственную задницу, совершенно забывая о границах собственной компетенции. Главное для него — постоянно отсвечивать и имитировать бурную причастность к государственным процессам. Однако должностной протокол вынуждал держать лицо.

— Ваша Светлость, — он вежливо склонил голову перед экраном. — Будучи крупным специалистом по логистике с солидным опытом сопровождения таких экспедиций, вы наверняка захотите высказаться по этому поводу?

Герцог на экране недовольно скривил губы.

— Нет. Я, пожалуй, воздержусь от комментариев.

Председатель скривился и всё-таки попытался вовлечь магната в обсуждение.

— Но неужели вы не хотите поделиться мыслями, Ваша Светлость? Возможно, подскажете, каким образом ваши структуры видят процесс безопасного снабжения таких зачисток? Опыт вашей корпорации неоценим.

— Повторяю, нет, — отмахнулся Любомиров. — Пока что я хочу просто послушать вас и сделать собственные выводы. А те мысли, которые у меня имеются, я, с вашего позволения, озвучу исключительно при личной встрече Императору.

— Хорошо. Ваше полное право, — ответил председатель, с трудом сдерживаясь, чтобы не плюнуть в микрофон.

Картинка на экране с Любомировым вдруг дрогнула и погасла. Индикатор активности микрофона на его панели ожидаемо погас. Видимо, герцог, решив, что достаточно поторговал лицом, просто ушёл по своим делам, отключив связь и оставив совет дальше пережёвывать бюджетные вопросы без его ценного участия.

Заседание потихоньку продолжилось. Замминистра финансов как раз начал зачитывать нудные расчёты…

И вдруг лампочка активности на отключенном мониторе Любомирова снова загорелась ярким зелёным светом. Экран оставался тёмным, но аудиоканал был открыт. Председатель слегка нахмурился, решив, что транспортный магнат всё же соизволил снизойти до простых смертных и хочет высказать очередную «гениальную» мысль. Динамики щёлкнули, усиливая звук, чтобы каждый сидящий за круглым столом смог расслышать слова ясно и отчётливо.

— Господин, вы уверены, что на этом всё? — вдруг прозвучал из колонок раболепный голос какого-то лакея. — У вас же всегда имеются такие грандиозные планы. Может, вы всё-таки поучаствуете в беседе с Советом?

Следом раздался знакомый всем, узнаваемый баритон Любомирова. Вот только интонации оказались совершенно не те. Весь привычный лоск сдуло.

— Да как я могу там участвовать⁈ — ныл «герцог» так жалко, что несколько министров в зале заседаний поперхнулись минералкой. — Меня пучит так, что сейчас вообще по швам порвёт! Какая-то сволочь мне вчера несвежие оливки в салат подсунула, ты представляешь⁈ Оливками отравился, позорище! Я даже встать со стула не могу!

В тишине зала Советов раздался чей-то сдавленный кашель. Председатель вытаращил глаза на тёмный экран, не веря собственным ушам.

— Да и вообще, какие там у меня планы могут быть? — продолжал убиваться голос Любомирова из динамиков на максимальной громкости. — Я же тупой как осёл! Ты же сам прекрасно знаешь! У меня целый штат фокус-групп за зарплате сидит, они каждое такое совещание вместо меня материалы готовят! А я потом сижу и только с написанного листочка всё им выразительно читаю. Что я им сейчас сам расскажу, без бумажки-то⁈ Что я ни хрена не хочу делать, а просто хочу получить все бабки и всё влияние в этом регионе⁈

Лакей на том конце канала попытался что-то тихонько промямлить, но «герцог» перебил его страдальческим воем:

— Так и отмазался… Сказал этим лохам, что всё лично Императору доложу. Пусть боятся. А с ними даже общаться не буду… Да и на хрен я самому Императору сдался⁈ Он же тоже давно знает, что я тупой осёл. Никуда он меня не пригласит, инфа сотка! Ох-х-х… Боже мой, как крутит-то! Ещё и геморрой опять замучил до смерти! Зови быстрее лекаря, мне совсем хреново!

Все в переговорной замерли как парализованные. У кого-то отвисла челюсть, кто-то отчаянно кусал губы до крови, чтобы не заржать в голос.

Внезапно аудио-эфир прорезался третьим голосом, ворвался паникующий охранник:

— Господин! Ваша светлость! У нас ЧП на периметре случилось! Дикие овцы! На территорию имения каким-то образом проникло стадо диких овец! Они сейчас там всё обосрали и ваши любимые коллекционные кусты с розами пожрали подчистую!

В ответ раздался истеричный вопль герцога:

— Поднять армию! Танки! Выгоняйте бронетехнику!! — верещал «Любомиров» так, словно началась ядерная война. — Опять эти грёбаные овцы! Почему они не оставят меня в покое⁈ Почему у нас постоянно такие дырявые заборы, мать вашу⁈

— Господин, мы же вам рапортовали уже сто раз! Вам просто нужно было выделить бюджет и дать приказ на нормальный ремонт!..

— Я сам знаю, что мне нужно делать! — истерил магнат.

Этот шизофренический бред длился еще секунд тридцать, пока встревоженный голос лакея не прервал истерику робким вопросом:

— Ваша светлость… Прошу прощения… А вы на том пульте микрофон связи с Советом вообще отключили?

— Конечно я отключил микрофон! Я тебе что, по-твоему, совсем дебил, что ли⁈

Клик.

Зелёная лампочка связи наконец-то погасла. Аудиоканал вырубился, оставив огромный имперский зал для совещаний в тишине.

Примерно полминуты полсотни самых влиятельных людей государства пытались переварить произошедшее. Суровые генералы опускали лица к папкам с отчётами. У солидных министров мелко и часто подергивались плечи. Напряжение в зале было таким плотным, что его можно было резать ножом.

Председатель совета несколько раз судорожно вздохнул. На его лице проступила лучезарная улыбка. Он выровнял пачку бумаг перед собой и негромко кашлянул в микрофон.

— Ну-с, господа… Что я ещё могу добавить по текущей повестке. Полагаю, ситуацию с материально-техническим обеспечением мы полностью прояснили. Продолжим заседание?

Это послужило спусковым крючком. Сосед справа, тучный землевладелец, хрюкнул первым. За ним затрясся барон Наврузов. Спустя ещё пять секунд огромный респектабельный зал заседаний просто лёг под стол, заливаясь дружным гоготом. Чиновники смеялись до слёз, хлопали ладонями по столешницам и вытирали глаза платками, представляя себе осаждаемого овцами транспортного монополиста. Скрывать веселье никто даже не собирался. Эту выходку Любомирову теперь не простят до конца жизни.

Три наглухо тонированных внедорожников катились по разбитому асфальту. Станислав Белозёрский ехал на заднем сиденье центральной машины и брезгливо поглядывал в окно. Наследника древнего рода окружали весьма специфические пейзажи: обшарпанные пятиэтажки, ржавые заборы тянущихся вдоль дороги промзон, бетонные блоки и подозрительные ларьки. Возле последних лениво кучковались местные маргиналы. Подобная архитектура откровенно оскорбляла взгляд привыкшего к совершенно иной жизни аристократа.

«И ради чего весь этот цирк? Чтобы отыскать мелкую дуру, внезапно решившую поиграть в самостоятельность», — раздраженно подумал Станислав.

Раньше Катерина казалась тихой и удобной. Отец руководил делами семьи крайне жестко и заранее расписал судьбу дочери на десять лет вперед. Ее целенаправленно готовили к роли важного актива. В план входило получение диплома в нужном университете, общение исключительно с проверенным кругом подруг, регулярное мелькание на светских раутах и выгодное замужество. Династический брак позволил бы Белозёрским получить солидный пакет промышленных квот, и выстроенная схема годами работала безупречно. Ровно до того дня, когда идеальная тихоня навсегда покинула поместье.

Это ощутимо ударило по репутации клана. Глава семьи наложил строжайшее вето и запретил даже произносить имя Катерины в особняке. Родовой гвардии, аналитикам, агентуре и всем связям в Канцелярии спустили негласный приказ полностью игнорировать существование беглянки. Умерла так умерла.

— Она свой выбор сделала, пусть сдохнет в канаве! — рычал глава рода, разбивая о стену антикварные вазы.

Однако со временем отец начал утихать. Станиславу вместе с младшим братом потребовались месяцы аккуратных разговоров за вечерним коньяком, чтобы постепенно расковырять эту стену отцовской гордости. В конце концов патриарх сдался. Он недовольно буркнул «делайте что хотите, только тихо», и после этих слов Станислав мгновенно спустил с цепи родовых ищеек.

Её нашли удивительно быстро. Начальник службы безопасности лично принес адрес. Станислав не стал медлить, взял машины сопровождения и выехал на место.

И вот теперь он ехал по этим трущобам, искренне не понимая, что в голове у сестры. Она променяла жизнь в достатке на жизнь с нищебродами? И ради чего? Катерина была неглупой, да и слабый дар химеролога у неё имелся, так что на кусок хлеба заработать могла. Но жить здесь?

— Господин, — раздался с переднего сиденья бас начальника разведки рода. — Подъезжаем к точке. Две минуты. Отдавать приказ на оцепление периметра?

— Нет, не надо, — ответил Станислав. — Мы здесь не для того, чтобы светиться в сводках криминальной хроники и давать местным стервятникам повод для сплетен. Никакого шума. Я сам с ней поговорю.

Машина затормозила и припарковалась у края тротуара, вляпавшись широким колесом в огромную грязную лужу.

— Прибыли. Цель находится на этом объекте.

Станислав опустил тонированное стекло. Холодный сырой воздух ударил в салон. Аристократ уставился на кирпичное здание, которое явно помнило лучшие времена Империи, но предпочло бы о них забыть. Штукатурка сыпалась. На фасаде висела видавшая виды вывеска: «Ветеринарная клиника „Добрый Доктор“». Рядом располагался столь же унылый жилой подъезд с облупившейся железной дверью.

Лицо Белозёрского брезгливо исказилось.

В его представлении Катерина сейчас должна была сидеть где-то в сыром подвале, закутанная в рваный плед, и со слезами на глазах делить сухую горбушку хлеба с уличными крысами.

— И дай угадаю, — язвительно протянул Станислав. — Моя сестра работает вот здесь? Лечит бездомных лишайных псов?

— Верно, господин.

— И дай ещё угадаю. Живёт она тоже здесь?

— Да. Снимает или приобрела квартиру в этом доме, информации по документам пока нет. Но живёт она точно здесь.

— М-да… — пробормотал Станислав. — Вот это ты скатилась, Катя. Весь род Белозёрских как будто только что провалился на три ступени ниже в имперской иерархии.

Он был в откровенном шоке. Одно дело — бунтовать. Другое — добровольно лезть в социальный мусоропровод. Изначально он планировал подойти жёстко. Прочитать мораль, ткнуть носом в очевидный провал её независимости. Думал: «Если откажется ехать, даже копейки ей не оставлю, пусть грызёт свой выбор до конца».

Но сейчас, оглядывая местную разруху и торчащих в подворотне маргиналов в трениках, Станислав почувствовал укол глупой жалости. Заблудшая, порядком нахлебавшаяся суровой реальности девчонка. Он машинально засунул руку за борт пиджака и коснулся плотной пачки банкнот.

«Ладно, — решил он про себя. — Начнет упираться — просто всучу ей эти деньги. Пусть купит нормальной еды или приличную куртку найдет. В конце концов, нельзя давать родной крови загнуться в подобном гетто».

Благородные размышления прервались внезапным грохотом.

Рвануло с такой силой, словно внутри клиники сработала мина, и широкое витринное окно первого этажа выплюнуло на тротуар веер стеклянного крошева. Телохранители в машинах сразу подобрались и положили ладони на оружие.

Следом сквозь разбитую раму на улицу кубарем вывалилась химера. Это оказалась омерзительная груда бугристых мускулов под грязно-рыжей чешуей с вытянутой мордой, сплошь усеянной острыми мелкими клыками. Тварь злостно шипела, сучила когтистыми лапами по асфальту, била хвостом так, что искры летели, и явно готовилась устроить кровавую баню всему кварталу.

Станислав побледнел. Он уже открыл рот, чтобы дать команду на уничтожение, но тут из выбитого окна высунулась молодая девушка в обычной блузке, юбке-карандаше, с аккуратно уложенными волосами.

Девушка упёрла руки в бока и с таким возмущением уставилась на беснующегося монстра, будто это был нашкодивший спаниель.

— А ну стоять! — крикнула она на всю улицу. — Ты куда это намылился⁈

Монстр обернулся, издав пробирающий до костей рёв.

— И не рычи мне тут! — девчонка вообще не впечатлилась. Она шагнула прямо в образовавшийся проём, ловко спустилась на асфальт, подошла вплотную к убийственной твари и… просто схватила её за здоровенное ухо. — Если тебе прописали укол, значит, ты получишь укол! И без фокусов! А за то, что разбил витрину, свою мясную вкусняшку после процедур ты не получишь! Всё, марш обратно на стол!

Двухсот килограммовая химера-убийца вдруг жалобно заскулила. Огромный зверь поджал хвост и послушно поплёлся за девушкой обратно в клинику через выломанное окно. Она то и дело подгоняла его лёгкими тычками.

Станислав так и сидел с приоткрытым ртом.

Пришлось прождать около получаса. Он гипнотизировал взглядом входную дверь, пытаясь уложить в голове местную логику. Вокруг раскинулось убогое гетто. Впереди находилась сомнительная клиника. Местная девчонка раздавала пинки, а жуткие чудовища покорно шли за ней.

Наконец створка отворилась. На улицу вышла Катерина.

Станислав сразу подобрался. До этой секунды он ожидал увидеть бледную тень прежней сестры. Ему представлялась исхудавшая, забитая жертва с синяками под глазами в заношенных вещах.

Однако Катерина выглядела оскорбительно хорошо. Лицо приобрело здоровый оттенок, исчез всякий намёк на истощение. Шагала она удивительно пружинисто и легко. На ней обнаружились дорогие джинсы вкупе с плотным качественным джемпером. Эта повседневная одежда сидела на фигуре удачнее любых вечерних платьев из прошлого.

Он выбрался из машины. Сделал несколько шагов навстречу.

— Катя, — негромко позвал Станислав.

Девушка остановилась. Окинула внимательным взглядом припаркованный кортеж. Рассмотрела лица гвардейцев сквозь тонировку машин, оценила количество людей и только потом перевела взгляд на брата. Ни страха, ни удивления в её глазах не отразилось.

— И что ты здесь делаешь, Стас? — вздохнула она, складывая руки на груди.

— Я пришёл за тобой, — он попытался включить свой фирменный начальственный тон, но голос дрогнул, выдавая неуверенность. — Пора заканчивать этот спектакль. Отец уже остыл. Он теперь не сердится, Катя. Он разрешил тебе вернуться назад, в семью. Тебе нужно будет только принести официальные извинения перед Советом Рода. Согласиться выслушать его и… вернуться к прежним обязанностям. И этот кошмар закончится.

На губах Катерины медленно расползлась кривая усмешка.

— О… как это… замечательно. Знаешь, Стас, я ведь прямо сидела здесь, на окраине, и мечтала об этом. Каждый божий день сидела и думала: «Когда же, ну когда же мой братец соизволит за мной приехать?»

Станислав немного расслабился. Уловив знакомые слова подчинения, он счёл, что сестра действительно устала от нищеты.

— И вот он настал, этот счастливый миг! — она раскинула руки. — Всё, теперь вся моя жизнь наконец-то снова наладится! Я вернусь домой, буду покорной и послушной овечкой. Буду безропотно выполнять каждое папино поручение! Обязательно выйду замуж за того пузатого идиота с пустой башкой, которого он мне подобрал! Нарожаю ему целый выводок детей, в которых он с пелёнок будет вкладывать свою тупую, снобскую идеологию! Будет учить их тому, что истинный аристократ обязан смотреть на всех вокруг с презрением. Что аристократ ни в коем случае не должен работать ручками, потому что это зашквар. Что у него должно быть по меньшей мере десяток любовниц для подтверждения статуса, и он обязан крутить интриги! А я… ах, я буду целыми днями сидеть в шелках, меланхолично пить тёплое шампанское, с глубокой грустью пялиться в панорамные окна и вести светские беседы с другими такими же пустыми и мёртвыми дамами о сортах фиалок! Какая же потрясающая перспектива, Стас!

Станислав благосклонно кивнул, пропуская мимо ушей странный надрыв в её голосе. Главное, что она готова на компромисс.

— Я рад, сестра, что ты наконец-то всё осознала и одумалась. Умная девочка.

Секунду она молчала, а затем её лицо перекосилось от жалости.

— Понятно… Ещё один безнадёжный идиот. Стас, включи мозг. Это был сарказм!

Аристократ прикусил язык, почувствовав себя полным идиотом. Лицо пошло красными пятнами. Это было совершенно не похоже на ту робкую Катерину, которую он знал с детства. Та никогда бы не посмела в таком тоне разговаривать со старшим братом, будущим главой Рода. Где извинения? Где покорность?

— Я не потерплю такого тона! — рыкнул он.

— Да мне вообще плевать, что ты там потерпишь, — отмахнулась она. — Ладно. Садись в свою шикарную повозку и уезжай туда, откуда приехал. А мне надо отдохнуть. У меня завтра очень тяжёлая смена в клинике.

Сказав это, она просто развернулась и пошагала к той самой облупившейся металлической двери подъезда.

В мозгу Станислава мгновенно вспыхнули картинки того, что она назвала «тяжёлой сменой». Он вспомнил бешеную химеру, которую нужно заталкивать обратно за ухо… И его младшая сестра в этом варится⁈

— Стой!

Он в два скачка настиг её у самой подъездной двери и резко дёрнул ручку на себя. Тут же дёрнулся и поморщился. Пальцы соскользнули по липкой вязкой слизи — то ли въевшейся годами грязи, то ли какой-то неопознанной химии.

— Боже, что за херня…

Мужчина брезгливо стряхнул ладонь, вытянул из внутреннего кармана белоснежный шёлковый платок и обмотал заляпанный металл. Только после этого получилось толкнуть скрипучую створку.

Он бросился следом за сестрой в тёмную лестничную клетку, стараясь вглядываться под ноги из-за густого полумрака.

— Катя, ты ничего не понимаешь! — заговорил он быстро и нервно, перешагивая через выщербленный бетон старых ступеней. — Я приехал вытащить тебя! Вся эта маргинальная жизнь среди неудачников закончена! Тебе больше не нужно барахтаться на самом дне и губить собственную молодость! Просто сворачивай свой бунт. Отыграла в независимую девочку, и хватит, тут давно нет ничего смешного. К чему сейчас-то упрямиться? Получишь нормальную спальню, домработницу, водителя с охраной, безлимитные карточки…

Катерина замерла на площадке между этажами. В неровном освещении тусклой жёлтой лампочки её черты сохраняли полное, почти пугающее спокойствие. Девушка наградила брата долгим изучающим взглядом дежурного врача, чей тяжелобольной пациент упрямо отказывается принимать таблетки.

— Слушай меня, брат, — она произнесла это медленно, словно объясняла очевидное ребенку. — Вот ты приехал? Приехал. Вот точно так же можешь разворачиваться и уезжать. Второе: мне не нужна твоя жалость и твоя помощь. И третье, самое главное. Даже не думай отдавать своим гориллам приказ скрутить меня и затолкать в багажник. Не советую меня силой возвращать. Потому что у меня в рабочем контракте есть один очень специфический пункт, по которому меня никто, даже семья, не сможет вернуть домой против моей воли.

Станислав застыл, нелепо занеся ногу над следующей ступенькой. Он даже не возмутился, ему просто стало до безумия смешно.

— В смысле, «специфический пункт»? — он выдавил из себя смешок. — Ты это серьёзно сейчас? Трудовой контракт во вшивой ветеринарке? Катя, ты думаешь, что если я прямо сейчас прикажу упаковать тебя в джип, какая-то писулька мне в этом помешает⁈ Да мы с такими контрактами в туалет ходим!

Катерина покачала головой.

— Ладно. Ты всегда был забавным, Стасик, но теперь оказался ещё и сказочным дурачком. Держи бесплатный совет. Тебе бы очень не помешало вынырнуть из-под отцовской опеки. Завязывай с этими грандиозными делами Рода, в которых мы с тобой как аристократы решаем примерно ничего. Открою секрет: вся эта махина держится на рядовых администраторах и инженерах. На людях, которые годами работают и подтирают за нами косяки. Начни уже жить нормально и развиваться. Хватит деградировать внутри пузыря собственного величия. А я, с твоего позволения, иду спать.

Катя отвернулась к своей двери, со звоном загоняя ключ в замочную скважину.

Станислав так и замер на ступеньках. За подобную дерзость любого простолюдина давно заставили бы валяться в ногах и вымаливать прощение, однако сестра била по самым неприятным местам, о которых он сам старался вообще не вспоминать.

— Подожди, Катя! — он торопливо дёрнулся следом. — Я хочу нормально поговорить. Просто как брат с сестрой. Дай мне хотя бы десять минут, объясни толком…

УР-Р-Р-Ч-ГХ-Х!

Громкий позорный звук из желудка Станислава разнёсся по пустой лестничной клетке.

Белозёрский замер, краска стыда залила лицо до самых корней волос. Ужасно.

Катерина обернулась, посмотрела на его живот, потом в лицо брата, и тяжело вздохнула.

— Твою ж мать… Так ты ещё и голодный припёрся. Что ж ты со мной творишь. Ты же прекрасно знаешь мою главную слабость. Я физически не могу пройти мимо голодных, несчастных и обездоленных. Заходи давай, накормлю тебя. У меня там вроде со вчерашнего дня в холодильнике какие-то объедки оставались.

«Объедки», — мысль хлестнула Станислава по натянутым нервам. Перед глазами моментально пронеслись образы слипшихся холодных макарон из кастрюли, сухари и заплесневелый сыр, который она, скорее всего, доедала в перерывах между лечением бешеных ящериц. Желудок жалобно сжался, подавляя внезапный приступ тошноты.

— Нет-нет, я не голоден… я поем позже… — пробормотал он.

Дверь распахнулась.

Катерина молча втолкнула брата за порог, и Станислав по инерции шагнул внутрь. Он заранее мысленно приготовился к запаху дешевого хвойного освежителя, криво уложенному коврику, облезлым стенам и мерцанию лысой лампочки под самым потолком.

А в следующую секунду наглухо потерял дар речи.

— Твою…

Станислав непрерывно моргал, безуспешно пытаясь связать грязный подъезд позади себя с местной обстановкой. Убогое жилье на окраине оборачивалось покоями знатного вельможи. Неизвестный хозяин провернул ремонт настолько грандиозного размаха, что особняки некоторых столичных князей из Центрального округа на этом фоне показались бы жалкими сараями.

Помещение наверняка расширили пространственными техниками. Высоко вверху тянулась детальная художественная роспись — эпосы прошедших битв, заключенные в рамки из плотной позолоченной лепнины. Полуколонны из светлого мрамора служили визуальной опорой для тяжелых сводов. По центру потолка сияла артефактная люстра в несколько громоздких ярусов. Собранная из кристаллов эфирного хрусталя, эта массивная штуковина заливала зал мягким внутренним свечением совершенно без электричества.

Затем взгляд парня скользнул по блестящему полу. Станислав подозрительно присмотрелся к рисунку древесины, и его нижняя челюсть сама собой поползла вниз. В элитных породах он разбирался великолепно. Этот пол был выложен не просто из морёного дуба, а из обработанного ствола реликтового железного эбонита — дерева, растущего исключительно в глубинных зонах Диких Территорий. Материал настолько редкий и тяжёлый в обработке, что квадратный метр такой доски на чёрном аукционе уходил за миллионы!

Вокруг бурлила жизнь, не вписывающаяся в концепцию человеческого жилища.

Над головой, выписывая восьмёрки под потолком, носились какие-то поразительно прекрасные птицы, похожие на неоновых фениксов. По полированному полу проскальзывали грациозные коты химерной породы — их шерсть тускло фонила маскировочными контурами.

А затем в коридор, громыхая когтями по эбониту, выкатилась огромная лохматая псина.

Станислав рефлекторно отшатнулся к двери. Монстр напоминал волкодава, а зубы у псины торчали во все стороны в таком жутком шахматном порядке, словно она недавно грызла танковую броню и немого искривила прикус о дуло пушки. Собака радостно фыркнула, вильнула хвостом, лизнула Катю в руку и убежала в соседнюю комнату.

Аристократ ошарашенно оглядывался, боясь сделать лишний шаг. Он шёл за сестрой молча, в полном коматозе, отчаянно пытаясь понять: может быть, это морок? Пространственная иллюзия? Ядовитые пары в подъезде сработали как галлюциноген? Или он спит в машине?

Катерина даже не обратила внимания на его столбняк. Она скинула обувь, зашла на сияющую идеальной белизной и хромом хай-тек кухню, первым делом тщательно вымыла руки в мойке с сенсорами.

Щёлкнула скрытая панель в стене — и специальный климатический артефакт выдал ей ледяное тканевое полотенечко. Она закинула его на шею, сняв напряжение с позвоночника.

Станислав вжался в барную стойку из натурального аквамарина и смотрел, как сестра распахивает гигантский двухстворчатый холодильник, генерирующий густой морозный пар.

«Объедки», — судорожно напомнил себе мозг аристократа, когда Катя сгрузила на стол широкое платиновое блюдо.

На блюде лежало то, за что столичные шеф-повара элитных ресторанов отдали бы душу. Это были накрытые силовым стазис-полем холодные куски химерных стейков из плоти реликтовых зверей. Розово-перламутровые прожилки жира, исходящий от мяса густой энергетический фон. Рядом сестра выставила стеклянные боксы с гарниром из подземных светящихся кореньев и тарелку с какими-то полупрозрачными фруктами из центральных областей Архипелага. Блюда так фонили, что слюноотделение у Станислава заработало на пределе инстинктов выживания.

— Вот, нарезай. Давай кушай, — бросила она, пододвигая к нему вилку и нож из дамасской стали. — Только быстро. Мне потом к завтрашней операции готовиться, а я вырубаюсь. Реально не до твоих лекций сейчас.

Станислав медленно, не отводя глаз от невозможных деликатесов, опустился на высокий стул.

— Но… как? — только и смог прохрипеть он.

Катерина откусила кусок фрукта, запив его чистой водой.

— Что «как»? — не поняла она, проследив за его взглядом, направленным то на потолок, то на химерный стейк.

— Вот это всё… Как? Откуда? Ты… ты продала секреты Рода⁈ Ты вышла на конкурентов⁈ Кто тебя спонсирует?

Она закатила глаза и фыркнула, подавив смешок.

— Ну как-как. Пришла сюда. Нашла работу. Обычную, нормальную работу. Просто работаю, прикинь? И, как оказалось, на этой работе я весьма полезный сотрудник. Учусь у лучших. Развиваюсь. И за это получаю свою официальную зарплату.

Станислав издал нервный смешок.

— Зарплату? Катя, ты мне по ушам не езди. Зарплаты ветеринара не хватит даже на половину эбонитовой дощечки под ногами.

— Наш шеф ценит компетентные кадры, Стасик. Сделала круто работу? Молодец, вот тебе премия. Решила проблему — вот бонусы. Ремонт в этой квартире — это один из рабочих бонусов, потому что мне нужен был отдых. А теперь, пока ты не настроил в своей голове грязных иллюзий, — Катерина строго посмотрела ему в глаза и отчеканила каждое слово: — Нет. Я ни с кем не сплю за эти потолки и полы. Представляешь, в нормальной жизни так тоже бывает. За мозги тоже платят. И нет, я не вычищаю навоз из клеток. Моя работа заключается исключительно в лечении химер.

У Станислава кусок не лез в горло. Мясо было божественным, таяло во рту, заряжая резервы, но осознание собственного идиотизма жгло пищевод кипятком.

Следующий час, пока брат судорожно набивал пустой желудок невозможными блюдами, прошёл в формате сумбурного диалога-интервью. Станислав пытался найти пробоины в её истории, забрасывая сестру сотней наводящих вопросов. О логистике, о ресурсах её клиники, о методах терапии. Катерина отвечала спокойно, опуская большую часть подробностей, но выдавала сложные нюансы работы с эфирными контурами, которые ломали аристократу все шаблоны. Она знала об излечении отторжения имплантов больше, чем главный консультант Рода Белозёрских.

Когда пустая тарелка была отодвинута, Станислав окончательно иссяк. Он не мог найти слов, чтобы крыть аргументы. Девочка, которую отец готовил на роль инкубатора для наследников и молчаливого приложения к мужу-аристократу, сейчас сидела перед ним уверенная, независимая и обеспеченная лучше половины баронов в столице.

Все его домашние заготовки по возвращению блудной сестры рассыпались пеплом.

— Катя… Но ты же понимаешь одну простую вещь. Если я вернусь домой в поместье и расскажу отцу про вот это всё… Про ремонт, про зарплаты в клинике, про твоих химерных котов… Они мне банально не поверят. Они скажут, что мне промыли мозги магией иллюзий. Подумают, что я тронулся рассудком и отправят в лазарет на чистку сознания. Никто не поверит, что ты живешь так.

Катерина снисходительно улыбнулась.

— И знаешь, что я тебе отвечу, дорогой брат? — она забрала его пустую тарелку и закинула в автоматическую мойку. — Это сугубо твои личные проблемы. Как вы там это переварите — мне плевать с высокой колокольни. Если хочешь знать для себя — у меня всё охренительно хорошо. И да, я допускаю, что в нашем генеалогическом древе всё-таки найдутся родственники, которые окажутся более-менее адекватными. Те, кто не станет пытаться ломать мою нынешнюю жизнь и вставлять палки в колёса. И такие родственники обязательно будут приглашены на мою будущую свадьбу. Правда, это пока совершенно не точно. Мы с моим избранником ещё даже не обсуждали формат съезда в одну квартиру. У нас сейчас такие, знаешь… лёгкие, ни к чему не обязывающие рабочие отношения в конфетно-букетной стадии. Но если отвечать честно: да, я по-настоящему счастлива. И счастливее, чем в клетке под папочкиным контролем.

Станислав медленно встал со стула. Картина окончательно закрепилась в его сознании. Возврата в род не будет.

Он пошёл по коридору, чувствуя себя проигравшим по всем статьям. Катерина проводила его до двери.

Взявшись за дверную ручку, брат собирался сказать финальное слово, но Катерина его опередила.

— И вот тебе совет под конец. Бесплатный, исключительно по старой родственной памяти. — Она смотрела на Станислава, чуть прищурившись. — Не вздумайте вредить этому месту. Не пытайтесь задействовать отцовские связи или нанимать бандитов в надежде, что вы сейчас испортите здесь бизнес, вгоните владельца клиники в долги, и меня со скандалом уволят на улицу.

Она усмехнулась.

— Эта клиника и не таких акул, как наш папа, сжёвывали и выплёвывали. А род Белозёрских, увы, родился не в том пруду, чтобы здесь плавать и диктовать свои условия. Если папа попытается влезть — вы потеряете вообще всё, включая собственные жизни. Это тебе мой искренний совет, как брату. Понял?

Станислав проглотил ком в горле, окинул прощальным взглядом парящих под расписным потолком птиц, посмотрел на сестру и коротко кивнул.

— Понял.

— Всего хорошего, Стас. Осторожнее на ступеньках, там темно.

Наследник древнего рода оказался в сыром, вонючем подъезде один. Вытащив из кармана белоснежный шёлковый платок, он прижал его к губам, быстро, чтобы никто не увидел из окна, сбежал вниз по обшарпанной лестнице и нырнул на заднее сиденье бронированного джипа.

Я толкнул входную дверь клиники плечом, потому что руки были заняты, и ввалился внутрь, окутав приёмную такими запахами, что у меня у самого в животе заурчало.

По дороге я не выдержал и завернул в одну частную пекарню. Горячая сдоба, ваниль, корица, свежий вишнёвый джем… Два здоровенных бумажных пакета, и это того стоило. Обычные человеческие радости.

— Лера, расчищай взлётно-посадочную полосу! — скомандовал я, ставя шуршащие пакеты на стойку регистрации.

Валерия оторвалась от монитора, втянула воздух носом и блаженно прикрыла глаза.

— Боже, Вик… Ты принёс нам что-то вкусненькое?

— Принёс. В этом пакете всё для ребят и пушистого спецназа. А вот эта коробочка, — я вытащил небольшую упаковку, перевязанную ленточкой, и пододвинул ей, — персонально для тебя.

Лера открыла крышку и ахнула.

— Фирменный эклер с манговым кремом и базиликом? Серьёзно⁈ Да за ними же очередь с семи утра стоит!

— Моя непревзойдённая харизма открывает любые двери, — я скромно шаркнул ногой, умалчивая о том, что мне просто уступила место влюблённая в нашу клинику постоянная клиентка. — Наслаждайся. Сладкое стимулирует мозговую деятельность. Кстати, что там у меня сегодня по графику?

— У тебя сегодня на удивление лёгкий день. Я всё расчистила, поставила тебе всего одного клиента на вечер. Так что отдыхай и кайфуй.

— С чего бы это вдруг такая благотворительность? Я тебе когда-нибудь говорил, что хочу отдыхать? У меня вообще-то планов вагон и тележка, и я капец какой занятой Химеролог!

— Да-да-да, — она закивала. — Вот именно так ты вчера и бурчал. «Как же я устал, сил моих нет, дайте мне спокойно подышать»… Вот я и подумала: пусть начальник выдохнет. Я половину перенесла к Андрею с Катей, они справятся, а ты иди занимайся своими заумными пробирками. Всё схвачено, шеф.

Спорить с этой девушкой, когда она включает режим заботливой мамаши, было бесполезно.

Работы действительно хватало. Пару часов я добросовестно возился в лаборатории: отфильтровал вытяжку из желёз броненосца, стабилизировал эфирные растворы и подготовил базовые смеси для завтрашних операций.

Выдалась свободная минутка, и я набрал Агнессу. Нужно было узнать, как там продвигаются дела на тюменском фронте.

— Виктор? Рада слышать.

— И тебе не хворать. Ну как ты там? Не свернули тебе ещё шею суровые сибирские парни?

Агнесса тихонько рассмеялась.

— Пусть только попробуют. Всё просто замечательно, Виктор. Твои химеры нагнали тут такой жути, что местный бомонд теперь обходит нас по широкой дуге… — она сделала паузу, видимо, подбирая цензурные слова. — В общем, местная охрана просто сложила полномочия. Мы отжали назад две складские базы. Цепочки логистики уже настроены и работают как часы. Завтра у меня ещё пара деловых встреч с аристократами из соседней губернии. Они стали совсем шелковыми и полностью согласны сотрудничать на моих условиях.

— Отлично. Главное, не давай им слабину. Рядовая как, никого там пополам не порвала? А то она дамочка импульсивная.

— Нет, держится в рамках дисциплины. Всё под контролем, Виктор. Скоро буду в столице.

— Добро. Ждём.

Мой единственный за сегодня клиент соизволил явиться только ближе к вечеру. В коридоре наконец-то послышались шаги, и вскоре в дверях смотровой показался пацан лет восьми. Он неуверенно переминался с ноги на ногу. На его щуплой фигуре мешком висел дорогой пиджак. Бледный мальчишка кусал губы, намертво вцепившись в пластиковую переноску.

За спиной парня маячил отец. Тот ещё экземпляр: напялил итальянский костюм и нацепил на нос узкие очки в золотой оправе, а на запястье поблескивали дорогие часы. Классический торгаш крупного пошиба. Денег полно, амбиции прут наружу, только вот до аристократа он никак не дотягивал. Родового перстня на руке не наблюдалось, да и магическая аура откровенно подкачала. Зато гонора хоть отбавляй — такие всегда пыжатся вдвое сильнее ради компенсации отсутствующего титула.

— Добрый вечер. Я Виктор, ваш врач. Давайте пациента сюда, — я похлопал ладонью по хромированному столу.

Мальчик шмыгнул носом и бережно, как хрустальную вазу, поставил переноску на стол. Щёлкнул замком. На металлическую поверхность, осторожно озираясь, вылезла декоративная домашняя лисичка.

Экземпляр любопытный — ярко-огненная шёрстка с пепельным отливом, два пышных хвоста. Дорогая дизайнерская химера, из тех, что стоят как крыло от самолёта и служат показателем статуса. Вот только лисе сейчас было не до статуса. Зверёк прижимал ушки, тяжело и хрипло дышал. Шерсть местами свалялась, по ней шла мелкая судорожная рябь.

— Сделайте с ней что-нибудь! — попросил папаша и тут же покосился на часы. — Только побыстрее, уважаемый. У нас времени в обрез, ещё одна крайне важная запись через сорок минут. Нам задерживаться категорически нельзя.

Мальчик молча стоял у стола и грыз ногти.

— Постараюсь уложиться в ваш жёсткий тайминг, — ответил я. — Терпение, господа.

Я провёл руками вдоль тела лисицы и пустил сканирующий импульс, моментально получив ясную картину болезни. У зверька началось банальное несварение из-за обилия подкормок на фоне повреждения эфирного канала. Очевидно, владельцы слишком переборщили с витаминами для улучшения шерсти, в результате чего желчный пузырь перестал справляться с нагрузкой.

Лечение отняло у меня от силы минуты три. Я воздействовал на нужный нервный узел вдоль позвоночника, а затем перенаправил немного энергии прямо в пищеварительный тракт. Под моими пальцами лисичка встрепенулась, звонко чихнула и сразу же оживилась. Она бодро встала на лапы, приветливо задрав хвосты — теперь пациентка была абсолютно здорова.

— Готово, можете забирать, — произнёс я, отступая от стола. — Исключите из её рациона любые стимуляторы окраса, тогда проблем больше не возникнет.

— Прекрасно.

Отец небрежно сунул мне купюру, полностью проигнорировав вылеченную питомицу, и дёрнул сына за рукав:

— Тёма, забирай эту шавку и пошли! Сколько можно повторять, мы опаздываем!

Мальчишка покорно потянулся к столу. Вот только возвращаться в тесную переноску лисица отказывалась. Её рыжая шерсть мгновенно поднялась дыбом, энергетический фон выдал сильный всплеск испуга. При этом зверек совершенно не обращал внимания на кричащего мужчину. Взгляд немигающих лисьих глаз оказался намертво прикован к Тёме.

Я нахмурился. Животное полностью исцелено. Ей не больно, не страшно. Что за истерика?

Незаметно коснулся её холки, пуская тонкую нить ментальной связи, и заглянул в этот примитивный лисий разум.

«Ну, что такое? Чего ты трясёшься? — мысленно обратился я к ней. — Я же тебе всё выправил. И желчный разблокировал, и шерсть разгладил. Чего не так?»

В моей голове раздался полный ужаса всплеск эмоций. Мозг лисицы был не способен на сложные речевые конструкции, она транслировала только один настойчивый посыл, бьющий набатом:

«Помощь… мальчик… опасность… помощь… мальчик… опасность…»

Она скулила прямо в мой разум, всем своим химерным существом отчаянно указывая на пацана.

— Доктор, вы уснули? Мы можем уже идти наконец⁈ — рявкнул мужчина, звякнув ключами от машины. — У нас график!

Я медленно убрал руку со спины лисы.

Развернулся всем корпусом и впервые посмотрел на мальчика не как на скучающего сына клиента, а включив истинное эфирное зрение.

— Интересно… Крайне любопытно, — я перевёл взгляд на потного от суеты отца. — А если я сейчас попробую угадать… Что ваша «важная встреча» через полчаса напрямую связана вот с этим ребёнком? Я ведь буду абсолютно прав?

Папаша вздрогнул. Глаза за стёклами очков сузились, рука инстинктивно легла на плечо сына, пытаясь отодвинуть его к двери.

— Это что ещё за балаган? При чём здесь ваши домыслы? Это вообще вас не касается! Тёма, бери уже лису и быстро пошли отсюда!

Он дёрнул парня за воротник.

— Стоять, — я пустил в голос крошечную крупицу силы. Этого хватило.

Воздух в кабинете уплотнился, придавив коммерсанта к полу. Мужчина застыл, не в силах сдвинуться с места, словно его ноги вбили в бетон.

Я шагнул вперёд, взял перепуганного мальчишку под мышки, поднял, как пушинку, и усадил прямо на хромированный операционный стол рядом с лисой. Пацан сжался в комочек, не смея даже пискнуть.

— Что вы себе позволяете⁈ — взвизгнул отец, пытаясь вырваться из невидимых тисков. — Вы знаете, кто я…

— Молчать, — я даже не обернулся, отрезая ему звук одним эфирным толчком.

Положил руку на грудь ребёнка.

— Кто это сделал? — спросил я, глядя в расширенные глаза отца.

— Я не понимаю, о чём вы бредите! Оставьте моего сына в покое! У него просто экзема, мы едем на укол…

— Экзема, говоришь? Ну давай посмотрим.

Я сформировал на кончиках пальцев короткое заклинание распечатывания и провёл им от шеи мальчика до запястья.

Тонкая маскирующая иллюзия, наложенная поверх кожи, рассеялась. Мальчишка вскрикнул. Его гладкая бледная кожа прямо на наших глазах начала бугриться, темнеть и покрываться твёрдыми роговыми чешуйками. Вены под кожей вздулись тёмно-зелёными бороздами. Пацан моргнул, и его зрачки резко вытянулись, превратившись в узкие вертикальные щёлочки змеиного хищника.

Я посмотрел на застывшего в ужасе папашу.

— Повторяю свой вопрос. Кто это с ним сделал?

Мужчина побледнел до синевы. Он смотрел на чешуйчатую руку собственного сына и судорожно хватал ртом воздух.

— Хорошо, можешь не отвечать прямо сейчас, — я убрал ладонь с груди ребёнка. — Ему жить осталось максимум полгода. И это в лучшем случае, если его организм чудом выдержит эту дичь. Повторяю свой вопрос. Кто? Это? Сделал?

Для мужика это оказалось последней каплей. Он тяжело опустился на стоящий рядом стул, стянул дрожащими пальцами очки и расплакался. Жалко всхлипывая, клиент начал размазывать по лицу пот вперемешку со слезами, попутно вываливая на меня все накопившиеся подробности.

Вполне заурядная история незаметно свернула куда-то не туда. У пацана диагностировали редкую врожденную патологию кожи, при которой ткани пересыхали и переставали усваивать влагу. Ребенок покрывался глубокими трещинами, заживо гнил и мучился от сильных болей. Городские лекари лишь бессильно разводили руками. В конце концов отчаявшийся родитель сумел через десятые руки выйти на закрытую частную клинику.

Никаких вывесок или визитных карточек это заведение не держало. Управляли им явно влиятельные фигуры с огромными деньгами, но фамилий отцу так и не назвали. Организационные моменты приходилось обсуждать исключительно с анонимными кураторами.

Пациенту пообещали чудо за соответствующий ценник. Чтобы оплатить курс инновационного лечения, торговец распродал часть складов. Вскоре он заложил свой основной бизнес и подчистую выгреб домашние сбережения.

Доктора предложили внедрить мальчику гены регенерирующей химеры. Кураторы уверяли в полной безопасности процедуры, обещая наделить парня физической неуязвимостью и исключительным здоровьем. При этом клиента заставили завизировать суровый контракт о неразглашении. За длинный язык отцу грозили мгновенным отказом в дальнейшей терапии, а следом обещали пустить семью по миру многомиллионными судами вплоть до конфискации личного имущества. Стоит только проболтаться — и мальчишку просто перестанут колоть препаратами, и он умрёт.

Я слушал этот рассказ, кивал и параллельно пускал импульсы в тело пацана, расчищая то варварство, которое ему устроили эти гении.

Внедрить ген дикой химеры в неподготовленный человеческий организм… В этом мире на подобное способны единицы. Такая процедура требует фундаментальных знаний биоархитектуры.

Они же тупо влили в пацана штамм звериной ДНК и даже не озаботились выстраиванием барьеров. Вирус миновал блокировку поверхностным контуром. Он наглухо пророс в ткани и начал сжирать мальчика изнутри, стремительно мутируя с каждой секундой. Твари бросили ген на самообеспечении, поэтому органы носителя перестраивались вообще в хаотичных направлениях. Парнишка неумолимо обращался в зверя, пока его внутренности банально разрывались на куски от неконтролируемого клеточного деления.

От считанной по ауре информации мой глаз натурально задёргался от ярости.

Этим мясникам оказалось мало внедрения мутагена. Взамен у ребёнка непрерывно забирали энергию. Жизненная сила пацана высасывалась из тела по капле — внутри него функционировала настоящая вывернутая наизнанку капельница. Кто-то максимально цинично превратил мальчика в подключенную к чужой энергосети батарейку. Подобная выкачка резервов абсолютно точно выходила за рамки компетенции обычных химерологов. Так работали тёмные лекари или кровавые алхимики. Теперь мне стало предельно понятно, почему на эти «программы лечения» брали именно детей. У ребёнка чистая, легко усвояемая жизненная сила, не отягощённая грехами и блоками взрослого Одарённого.

Я убирал косяки. Конечно, я оставил микроскопическую, идеально запертую заплатку химерной регенерации, чтобы его первоначальная болезнь кожи никогда не вернулась. Но всю ту деструктивную дрянь, которая пускала метастазы в его внутренние органы, я вырезал и выжег без следа. Зрачки мальчишки стали нормальными, чешуя растворилась, уступив место здоровой розовой коже.

— Всё, — я убрал руку и похлопал пацана по плечу. — Можешь бежать, ты здоров.

Отец, всё ещё всхлипывая, схватил меня за рукав.

— Доктор… вы… что вы сделали? А как же договор? Они же…

— Я забрал у него смерть, которую вам продали за ваши же деньги. Дай мне адрес той богадельни, куда вы собирались везти его сегодня.

Мужик трясущимися руками достал телефон и показал точку на карте.

Узнав всё, что нужно, я выпроводил их из кабинета. Коммерсант долго кланялся, прижимая к себе сына и ту самую лисицу, которая, к слову, теперь выглядела абсолютно довольной.

Я пошёл в свой кабинет, налил себе остывший кофе из кружки, уселся в кресло и отхлебнул.

Я вроде бы считал себя максимально добрым и спокойным человеком, который давно перерос стадию беспричинного насилия. Я люблю, когда механизмы мироздания крутятся как по маслу. Но прямо сейчас мне до зубовного скрежета хотелось пойти и убивать.

Потому что я понимал, что делают эти люди. Одно дело — проводить долгие, кропотливые эксперименты на животных, искать лекарства, которые потом, спустя десятилетия, могут спасать жизни. Это наука. Это искусство.

Но то, что я увидел здесь… Это было грязным и алчным мошенничеством. Они не искали никаких химерологических прорывов. Они не внедряли методики. Они просто нагло всаживали в больных детей инъекции грязного генома, подписывали кабальные контракты, выкачивали из них последние деньги и, попутно, саму жизнь. Дарили ложную надежду. При этом отлично осознавая, что через полгода эти дети просто лопнут изнутри от мутаций. А потом родители, продавшие всё до нитки, исчезнут без следа, потому что не смогут даже рот открыть, чтобы пожаловаться.

Они убивают детей ради ресурса.

Я допил кофе и со звоном опустил пустую кружку на блюдце. Выйдя в приёмную, отметил, что время уже близится к ночи: за окном загорелись фонари. Валерия собирала со стола бланки.

— Лер, всё, давай закрываться, — спокойно сказал я.

Она обернулась и удивлённо моргнула.

— Ты чего такой мрачный, Вик?

— Да так. — Стянув рабочий халат, я перекинул его через руку. — Пойду прогуляюсь. Надо подышать свежим воздухом, да и может, какое доброе дело на ночь глядя сделаю.

— Ой-ой, знаю я твои добрые дела, — отшутилась она, запирая кассовый аппарат. — Снова спасать мир идёшь? Смотри, аккуратнее там. Кого-то бить собрался?

Взявшись за дверную ручку, я притормозил, оглядел темнеющее небо Питера и криво усмехнулся.

— Ну не знаю. Может, убью кого-нибудь. Кто его знает. До завтра, Лера.

Указанный адрес находился на самой глухой окраине. За монолитными кирпичными стенами располагалась элитная частная педиатрическая клиника — закрытое место для избранных, куда случайных прохожих не подпускали даже на километр.

Буквально на каждом шагу висели таблички с предупреждениями, а на столбах методично вращались объективы камер ночного видения. Охрана периметра — по высшему разряду, плюс я отчётливо улавливал ауры накачанных стимуляторами боевых химер, патрулирующих двор.

— Чего-то не хватает, — пробормотал я, засунув руки в карманы куртки. Нащупал там пухлых хомяков, которые уже от нетерпения перебирали лапками. — Лазерных вышек нет и роя боевых дронов. Ну ладно, прощаем им эту техническую недоработку.

Подойдя к массивной калитке с домофоном и кодовыми панелями, я не стал искать звонок. Вместо этого направил поток энергии в правое предплечье. Кости мгновенно уплотнились до состояния монолитного композита, а мышцы скрутились в тугие пружины.

Я просто шагнул вперёд и толкнул бронированную дверь ладонью. Створка с жалобным воем вылетела с петель, снесла часть косяка и с грохотом улетела куда-то в глубину двора, прочертив борозду в идеальном газоне.

— Тук-тук, — громко сказал я, отряхивая руку, которая уже возвращалась к нормальной человеческой анатомии. — Принимайте гостей.

Из-за декоративных кустов туи с трёх сторон наперерез выскочили здоровенные псины с неестественно широкими челюстями.

— Вы реально хотите сейчас на меня напасть? — скучающе поинтересовался я у вожака. — Крайне не советую.

И просто чуть-чуть, самую малость, приоткрыл внутренние заслонки, выпустив в пространство каплю истинной мощи Прародителя.

Прыжок химер сорвался. В их примитивных мозгах сработал аварийный рубильник. Твари с визгом тормознули, вспахивая когтями землю. Альфа-самец скуля завалился на брюхо, поджал под себя хвост и попытался спрятаться за собственные лапы. Остальные с жалобным скулежом просто брызнули в разные стороны, стараясь оказаться как можно дальше от источника этого леденящего ужаса.

— Вот и умнички.

Я пошёл по центральной аллее прямо к дверям клиники.

На крыльцо вывалились люди. Четверо вооружённых мужиков с укороченными автоматами наперевес.

Глядя на них, я окончательно укрепился в своей правоте. В нормальной детской лечебнице не охраняют с автоматическим оружием..

Они даже команды «Стой» крикнуть не успели.

Альфа-самец, который секунду назад скулил от ужаса, с разбегу влетел прямо в них. Первого охранника вмяло в стеклянную дверь. Он высадил её спиной и рухнул куда-то в холл. Я скользнул следом, уходя под ствол второго бойца, и пробил ему кадык. Тут же перехватил автомат третьего, вывернул чужую кисть до громкого хруста, дёрнул бедолагу на себя в качестве прикрытия и одновременно влепил локтем в челюсть четвёртому.

Вся возня на первом этаже заняла от силы полторы минуты.

Дальше я просто шагал по залитым светом кафельным коридорам и методично укладывал местную охрану. Те, кто пытался вскинуть оружие в здании, где выкачивали жизнь из детей, получали пулю без малейших колебаний.

Очередную бронированную створку я просто вышиб ногой.

Внутри оказалась просторная лаборатория. Вдоль стен выстроились ряды диагностических капсул. Рядом гудели серверные охладители, а в глубине помещения светились экраны аппаратуры для экстракции. Возле центрального пульта жались друг к другу трое лаборантов в белых халатах. Они только растерянно хлопали глазами и никак не могли осознать происходящее. Вся их хвалёная система безопасности полностью слилась за считанные минуты.

— Ну здравствуйте, доктора, — я остановился у металлического стола. — Значит, это вы те три мудака, кто всё здесь затеял?

Просканировав их эфирные силуэты, я быстро считал расстановку сил. Двое оказались самыми заурядными ассистентами на подхвате. Зато стоявший чуть позади третий фонил весьма специфически, сходу выдавая свою реальную задачу. Местный одарённый работал по принципу губки. Эдакий универсальный приёмник, способный стягивать на себя чужую энергию и свободно перекачивать жизненные эманации от одного тела к другому.

Вот и наш паразит. Именно этот ублюдок по капле выцеживал из детей жизнь, сливая её затем богатеньким заказчикам на омоложение. Продлевал их существование за чужой счёт.

— Ага… А ты у нас тот тип, который организовал всё это дерьмо, — я ткнул в него пальцем. — Моё уважение, настоящий профессионал.

Только вот сдаваться парни не собирались. Один из них всё-таки успел вжать тревожную кнопку на панели, и из скрытой ниши за моей спиной выбралась наружу массивная фигура. Перекачанный биомодифицированный громила с огромным клинком уже заносил оружие для смертельного удара. Увернуться или заблокировать рукой я не успевал.

Рефлексы сработали быстрее мысли. Копчик резко прострелило болью. Клетки позвоночника моментально пошли в рост, и из моей спины выстрелил толстый, покрытый костяным панцирем скорпионий хвост с массивным утяжелителем на конце.

Хвост с размаху, как бейсбольная бита, ударил нападавшего на противоходе. Громилу просто сдуло в сторону. Он пробил стекло шкафа, проломил собой пластиковую перегородку и кулем стёк на пол. Кости грудной клетки хрустнули так, что эхо разнеслось по всей лаборатории.

Хвост втянулся под кожу без следа.

Я повернулся к трём побледневшим от ужаса врачам.

— Ой, смотрите-ка, — я мило улыбнулся. — А вот это — настоящая боевая химерология, применённая напрямую к человеку. Без посредников и пробирок. Видели такое когда-нибудь, идиоты? А теперь давайте так: вы мне прямо сейчас рассказываете, зачем всё это затеяли и кто заказчик. Или вам будет очень, очень больно. Я умею делать больно творчески.

Главный химеролог переглянулся со своими ассистентами. Они поняли, что шансов выйти отсюда на своих двоих у них нет, а перед ними стоит существо, которое их привычные щиты не остановят.

— Взять его! — визгливо заорал главный.

И тут они совершили то, чего я реально не ожидал.

Все трое одновременно выхватили из карманов шприц-тюбики и с размаху вогнали себе в шеи. Мутная жидкость мгновенно ушла в кровь.

Я даже отступил на полшага, скрестив руки на груди.

— Любопытно… Очень любопытно. Вы настолько боитесь сдать своих хозяев, что готовы добровольно пожертвовать жизнями и вколоть себе эту неконтролируемую дрянь? Интересный ход.

Их тела задрожали. Боевой мутаген начал ломать человеческую физиологию. Лица вытянулись, обрастая буграми серой плоти. Мышцы раздувались, разрывая белые халаты. Суставы выворачивало, подстраивая под новую агрессивную форму. За десять секунд трое людей превратились в огромных, пускающих слюну уродцев, лишённых разума.

Первый, самый крупный, похожий на гориллу без кожи, с рёвом бросился на меня, занеся кулачища.

— И это всё? — вздохнул я.

Я мгновенно усилил собственную костную структуру, перенастроил плотность суставов. Легко ушёл с линии атаки, одной рукой, словно играючи, перехватил летящее бревно-руку. Тварь на секунду зависла.

— Слабовато для предсмертного аккорда, — я немного довернул корпус и нанёс лёгкий, почти небрежный удар ногой прямо под коленную чашечку.

Сустав монстра с хрустом выгнулся в обратную сторону. Мутант рухнул на кафель с протяжным воем, напрочь позабыв о своей новой боевой форме.

— Хорошо. Следующий, — бросил я.

Второй попытался ударить сбоку. Я ушёл от атаки глубоким нырком, пробил короткий джеб в диафрагму, выполнил перехват и впечатал его голову в металлический стол. Третий даже не успел подойти. Он словил запущенную мной медицинскую тумбочку прямо в морду, отлетел к стене и безвольно сполз на пол в отключке.

Весь бой занял от силы секунд двадцать. Я отряхнул ладони и посмотрел на три валяющиеся туши. Они всё ещё слабо скулили и пытались регенерировать повреждения, однако кривая химия уже вовсю сжигала их изнутри.

— Нет, так дело не пойдёт. Я не для того сюда припёрся, чтобы смотреть, как вы дохнете от самопального яда. Мы ещё не поболтали.

Пришлось задействовать свой эфир. Энергия потоком хлынула в мутантов, связывая разорванные гены и принудительно откатывая изменённую структуру плоти к базовым настройкам. Моя сила выжигала токсины, снимала спазмы, развязывала мышечные блоки и выравнивала состав крови. Вычищать подобное дерьмо из живого организма всегда тяжело, но спустя пару минут все трое снова обрели человеческий облик. Они лежали в глубоком обмороке, бледные и совершенно беззащитные.

— Нет-нет, ребятки, вы так просто не соскочите, — негромко сказал я, пиная носком ботинка главного типа. — Мы всё-таки пообщаемся. Мне до усрачки интересно узнать, чей это был бизнес, и кто вас крышует. Но это позже, когда проснётесь.

Тем временем из вентиляционных решёток и из-за шкафов начали по одному спрыгивать мои хомяки. Они прошерстили все углы комплекса и теперь вернулись с докладом.

Командир встал на задние лапки и отрицательно покачал головой, выразительно разводя верхними лапками.

Я выругался сквозь зубы. Хомяки проверили всё здание от подвалов до чердака. Они не нашли ни капсул с откачанной энергией, ни контейнеров с «урожаем». Пусто.

Это значило только одно: товар уже куда-то перевезли. Выкачанная жизненная энергия уехала к заказчику. Понятно, что эти трое грызли глотки не ради собственного удовольствия — они были лишь шестерёнками в механизме поставок.

Ладно. Главное, что сама фабрика закрыта.

Я прошёлся по боковым комнатам и нашёл виварий. За толстыми прутьями сидели вповалку десятки химер. Местные волки, несколько крупных пустынных ящеров… Измученные, запуганные животные, которых тут держали для опытов или на охрану периметра.

Я подошёл к клеткам и сделал призыв.

Твари тут же подняли головы. В их мутных глазах появилось осмысленное выражение.

— Так, пленники. Хотите на свободу? — обратился я к ним.

Из клеток раздался весьма красноречивый утвердительный гул.

— Отлично, сделка. У вас есть работка. Берёте вот тех троих хмырей в белых халатах и аккуратно доставляете их ко мне на базу. Не жрать, не кусать. Они нужны мне целыми.

Я подошёл вплотную и начал по одному прогонять по их телам стимулирующие импульсы. Вливал силу, затягивал раны, прочищал мозги, снимая с них влияние местных «укротителей».

Распахнул двери камер.

— Потащите их через канализацию. Выходы я вам сейчас передам, — я мысленно скинул им маршрутную карту до нашей лечебницы, поскольку с помощью Харона, моего Крысиного Короля, я прекрасно ориентировался во всём нижнем городе первого уровня.

— Выходите по техническим стокам. Хомяки пойдут с вами, прикроют и покажут правильные люки. Вперёд!

Химеры подхватили зубами троих всё ещё находящихся в отключке учёных, закинули себе на спины и метнулись к технологическому спуску.

Я остался один в разгромленной лаборатории. Пнул пустой шприц и тяжело вздохнул.

На душе было пакостно. Как же меня всё это задолбало… Не люблю я влезать в человеческие эксперименты. Ненавижу, когда кто-то использует слабых, пытается из чужой боли извлекать профит. А уж когда дело касается детей… тут меня клинит капитально. Какая мразь решила, что можно дарить родителям фальшивую надежду, а потом тихо выкачивать из больных детишек жизнь?

— Ну ладно, сволочи, — процедил я, направляясь к выходу. — Скоро я обо всём узнаю.

— Послушай меня внимательно. Я тебе это дерьмо буду припоминать до конца твоих дней!

Потный от одышки виконт Панчин упал в кресло, даже не расстегнув кашемировое пальто.

— Что случилось, что ты меня выдернул⁈ У меня жена сидит на чемоданах. У меня четверо детей! Четверо! Младшая только-только ходить начала! Мы собирались на экспрессе поехать в Адлер. Это моя законная неделя семейного отдыха! Я год пахал как проклятый, я детям обещал, что отец будет строить с ними замки из песка и пить коктейли через трубочку! Жена мне теперь плешь проест! Выдернуть меня можно было только, если небо падает на землю, а из Невы лезет Годзилла. И то я бы ещё дважды подумал, поднимать ли трубку!

Барон Резников никак не отреагировал на эту истерику, остервенело строгая резаком кусок дерева. Вокруг него валялись завитушки древесной стружки. На стол легла странная деревянная фигурка: то ли медведь с двумя головами и то ли уродливый цербер.

Панчин знал эту привычку компаньона. Если барон брался за нож по дереву, значит, уровень стресса зашкаливает.

— Всё сказал?

— Ну… наверное, — Панчин поправил сползший галстук. — Ладно, выкладывай. Если это какая-то мелочь не имперского масштаба, то я крайне в тебе разочаруюсь. Причём как в партнёре по бизнесу разочаруюсь прямо сейчас, а о статусе друга ещё очень крепко подумаю.

Барон отложил резак в сторону и посмотрел виконту прямо в глаза.

— Наш проект «Утопия» заморожен. Вернее… уничтожен. Я даже не знаю, какое слово тут точнее подобрать.

Панчин несколько секунд переваривал услышанное, а потом рассмеялся.

— Ну, насмешил! Смешно, признаю. Ради такой качественной шутки стоило бросить чемоданы в прихожей. Ладно, давай к делу. Какая у нас там реальная проблема нарисовалась? Проверка из Минздрава? Кто-то требует долю?

Но Резников даже не улыбнулся. Его бледное лицо больше походило на посмертную маску.

— Я не шучу. Базы больше нет. Вообще. Всё выжжено и выпотрошено.

Смех виконта Панчина оборвался, словно ему в глотку засунули кляп. Кровь моментально отлила от одутловатых щёк. Он потянулся к стоящему на столе хрустальному графину. Налил до краёв огромный пузатый стакан и в несколько глотков влил в себя почти литр жидкости, шумно клацая зубами по стеклу. Грохнул стаканом о столешницу, вытирая мокрый подбородок.

— Думаешь, это тебе сейчас как-то поможет? — поинтересовался барон Резников, сметая стружку со стола в урну.

— Не знаю, — прохрипел виконт. — Надеюсь, хоть нервы успокоит. Сердце из груди сейчас выпрыгнет.

— Если бы ты вылил в себя литр моего коллекционного бренди — возможно, и помогло бы. А так ты только что глушанул обычной очищенной воды.

Панчин схватился рукой за живот.

— Неважно… Кажется, мне сейчас очень плохо станет. Прямо физически тошнит.

— Успокойся, тут сейчас всем плохо. Всем, кто к этому дерьму причастен, — отрезал Резников и придвинул к краю стола ноутбук. — Смотри, что мне прислала автоматика охраны перед тем, как система на объекте окончательно сдохла.

Панчин подался вперёд, вглядываясь в зернистую картинку.

Запись с камеры видеонаблюдения показывала один из этажей клинки. В кадр шагнула человеческая фигура в длинном плаще. Человек просто вскинул руку, и изображение резко дёрнулось от удара, дверь перед ним просто вмялась внутрь, слетела с петель и отлетела по коридору.

Но самым страшным было то, как выглядел незваный гость.

— Матерь божья… — прошептал Панчин.

Человек прямо на ходу увеличивался в размерах. Его мышечная масса вспухала, кости выходили за пределы плоти. На лице у визитёра, жила своей пугающей жизнью жуткая костяная маска. Пластины этой маски непрерывно двигались, перестраивались, как живой механизм. Тварь — язык не поворачивался назвать это существом человеком — ворвалась на первый этаж клиники и принялась играючи превращать охрану в кровавую кашу.

Они увидели, как монстр подошёл к лаборатории и чудовищным ударом ноги выломал запорные механизмы вместе с бетоном. На этом камера моргнула белым шумом и потухла.

— Кто… кто это? — Панчин вжался в кресло, на лбу выступила испарина. — Дикая химера уровня Катастрофа?

— Я не знаю. Это существо вырезало всю охрану. Записей из самой лаборатории нет, но итог нам известен. Всё, над чем мы работали, сровняли с землёй. А самое страшное… — Резников нервно сглотнул. — Наша основная тройка, которая отвечала за выкачку энергии, бесследно пропала. В морге комплекса их трупов не нашли.

Панчин обхватил голову руками.

— Нам обоим крышка! Как мы будем отчитываться перед Любомировым⁈

Герцог Любомиров не знал деталей проекта, но исправно спонсировал их исследования больше десяти лет. Герцог вкладывал в эту лабораторию баснословные деньги в надежде получить конкретный продукт — эликсир молодости, сыворотку абсолютного омоложения и клеточной регенерации. И несколько месяцев назад их тройка профессоров добилась результата. Выкачивая ману из Одарённых детей и перегоняя её через сложнейшие фильтры, они всё-таки синтезировали этот препарат. Сыворотка реально обращала старение вспять и продлевала жизнь. Работало идеально.

Вот только жадность — порок страшный.

Ни Панчин, ни Резников не сообщили своему влиятельному инвестору об успехе. За прошедшее время они произвели всего десяток пузырьков этой жидкости… И вылакали их все в два рыла, помолодев лет на десять. Собирались накопить ещё немного для личного пользования, а уже потом гнать партию для монополиста. И вот теперь производственной базы нет.

— Подожди… — Панчин вдруг захлопал себя по щекам. — Это что получается? Мы больше не можем производить эту сыворотку⁈ Да это же бред! Я… я ведь даже своим детям ещё не успел ни одного грамма выделить! Я же отец! Они должны были напитаться! Они же мои кровиночки, они должны жить долго, чуть ли не вечно, понимаешь⁈ У меня старшему поступать через год, ему бы эта подпитка…

Резников ударил кулаком по столу, отчего деревянная фигурка свалилась на пол.

— Слышишь ты, примерный семьянин! Заткнись и послушай себя со стороны! Ты понимаешь, о чём ты сейчас вообще скулишь⁈ Какие, в жопу, дети⁈ С нас Любомиров шкуру заживо снимет, если мы к концу квартала не положим ему на стол результат! Ты хоть отдаёшь себе отчёт, КТО именно выкрал наших яйцеголовых? А если спецслужбы Высшей Канцелярии под нас копают? Три пропавших учёных могут сдать всю схему под чистую, и тогда нас просто публично распнут на Дворцовой площади! Ты понимаешь, в какой заднице мы находимся и что нам теперь делать⁈

— Ладно. Да, ты прав. Сначала безопасность, — согласился Панчин. — Нужно мыслить логично. И первое, что нам необходимо — это полностью зачистить всю цепочку, чтобы оборвать концы. Начинаем с наших людей. Убираем всех причастных.

— Каких ещё наших? О ком конкретно ты говоришь?

— О всех тех «донорах», из которых наши умники качали резерв, и обо всех их родственничках. Мы не знаем, кто вскрыл лабораторию, но если этот хрен в костяной маске работает на спецслужбы, то копать начнут с пострадавших семей. Мало ли, вдруг кто-то из них начал задавать лишние вопросы или успел кому-то проболтаться? Вырезать всех, целиком, чтобы ни одной зацепки не осталось.

Идея была грязной, но единственно верной в текущем раскладе.

— Допустим, хвосты мы обрубим. А что дальше? Проблема Любомирова и сыворотки никуда не делась. Всю профессуру украли. У нас нет технологии синтеза.

— Во-первых, — Панчин хищно улыбнулся, — у меня дома в сейфе припрятан один-единственный пузырёк сыворотки. Специально сохранил на крайний случай. Рецептуру восстановим путём обратного инжиниринга. Найдём новых людей, оборудуем лабораторию. Империя огромна, связи у нас глубокие. Это решаемо. А с Любомировым я найду способ договориться и отсрочить поставку.

— А кадры? Нам нужны химерологи, лояльные или хотя бы бесправные. Нам нужен постоянный поток «батареек» со свежим магическим Даром. Старые поставщики засвечены, придётся искать новую сеть.

— Не забывай, где именно я официально трудоустроен.

— Ты работаешь в наблюдательном комитете Департамента Центра Одарённости, — заметил Резников.

— В яблочко! — Панчин хлопнул в ладоши. — У меня прямой доступ ко всем базам данных. Через меня проходят сотни анкет: кто из молодых химерологов завалил лицензию, кто по уши в долгах, у кого проблемы с властями… Мы их завербуем. Я дам им возможность работать. А что касается «батареек»… Я курирую программы проверки первичной Одарённости среди простолюдинов по всему городу. Нищие семьи, дети с крошечным резервом, о которых вообще никто никогда не вспомнит, если они пропадут из системы при оформлении «непройденного теста». Мы соберём новый штат за две недели. Будем дёргать кадры точечно, под носом у всех комиссий.

Резников слушал компаньона, и по его бледному лицу расползалась кривая улыбка. Паника окончательно уступила место привычным деловым схемам.

— А ты прав… Всё верно. Значит, начинаем с зачистки. И если этот выродок в костяной маске работает на Империю, он должен уткнуться в стену. Ни одна живая душа не заговорит.

Я стоял посреди подвала и улыбался.

Ничего не мог с собой поделать. Мне было реально весело. А вот трём господам, подвешенным напротив меня к бетонной балке — очень, до животного ужаса страшно.

Трое «светил науки» висели в ряд, вытянув руки вниз. Периодически они тужились, рычали сквозь зубы и пытались пропустить по венам свою хваленую Одарённость, чтобы разорвать путы. Они ведь считали себя сильными ребятами. Думали, что это обычные верёвки или стальные тросы.

Вот только стягивала их паутина моих Серебряных Ткачей. С каждым их рывком она лишь жёстче впивалась в плоть, не поддаваясь ни на миллиметр.

Очередная безуспешная попытка закончилась жалким воем.

— Ну что, страшно? — поинтересовался я, закладывая руки за спину. — Аж поджилки трясутся, да?

Пленники захрипели, переводя на меня выпученные глаза.

— Чего молчим? Боитесь за свои драгоценные жизни? А смысл за них бояться, парни? Открою вам тайну: они вообще ничего не стоят. Вы же у нас акулы капитализма, любите товаро-денежные отношения… Ну вот давайте посчитаем. Ваши жизни ничего не стоят. Выходит, я могу прямо сейчас пустить вас на фарш, а потом зайти в приложение и скинуть двести рублей на благотворительность. В приют для бездомных котиков. Как считаете, это зачтётся мне за очистку кармы? Сделка равноценная?

Мужики задёргались сильнее.

Я говорил это не просто так, чтобы потешить своё эго. Дело в том, что когда мои химеры только притащили их сюда и бросили на кафель, эта троица пела совсем другие песни. Соловьями заливались. Вспомнили всех богов, покаялись во всех грехах и вывалили на меня тонну потрясающих оправданий.

«Мы не хотели! Нас заставили!» — рыдал в три ручья главный химеролог, размазывая по лицу сопли.

Оказывается, они были просто невинными жертвами обстоятельств. Они, бедняжки, даже эту сыворотку, выкачанную из чужих жизней, сами ни разу не принимали! Им это вообще было неинтересно. Исключительно научный подряд. Им платили хорошие деньги — они брали. Обычный бизнес, ничего личного.

А чтобы по ночам спалось спокойнее, они активно чистили свою карму. Один, заливаясь слезами, клялся, что содержит на эти кровавые деньги детский дом. Второй финансово помогал пансионату для престарелых. Меценаты, мать их.

И они все как один утверждали: мы — лишь маленькие винтики в огромном механизме. Заказчиков в глаза не видели. Кураторы, забиравшие товар, постоянно менялись. Сегодня приходил рыжий мужик, завтра — блондинка с портфелем, послезавтра — лысый старик.

Я эти бредни проглотил, кивнул, но выводы сделал. Если на протяжении пяти лет за контейнерами с эликсиром регулярно являлись люди с совершенно разными лицами и габаритами, тут двух мнений быть не могло. В схеме сидел опытный мимик. Либо иллюзионист высшего ранга, способный менять свою оболочку как перчатки. Вычислить такого по портрету невозможно. Впрочем, это уже нюансы.

Мои размышления оборвал резкий визг одного из пленников.

Из-за потолочной балки выскользнула длинная серая тварь с тремя хвостами. Химера подобралась к ближайшему ученому и прошлась широким языком прямо по его щеке, слизывая испарину. Мужик рванулся в липкой паутине так сильно, что едва не вывихнул себе суставы.

— Не надо… Умоляю, — всхлипывал он.

Я сочувственно покачал головой:

— Видите ли, господа, питомец невероятно проголодался. И прямо сейчас вежливо просит у меня разрешения пустить вас на корм.

Эта новость добила висящую троицу окончательно. Ложные надежды на спасение благополучно испарились, оставив лишь животную тягу выжить любой ценой.

— Господин Химеролог! — взвыл болтавшийся посередине пленник. — Зачем мы вам мертвые? Какой смысл мараться о таких букашек? От нас же уйма пользы, мы вам служить будем!

— Точно, станем варить для вас сыворотку! — выпалил второй, напрочь забыв свои недавние сказки о муках совести. — Хоть цистернами. Рецепты держим в головах, все рабочие циклы давно отлажены. Вам даже пальцем шевелить не придется!

— Дайте только подходящее оборудование, и мы все обеспечим! — присоединился к хору третий. — Нужные ресурсы, жизненная энергия. Есть проверенные схемы для откачки без потерь! Сделаем вас бессмертным, пощадите!

Они отчаянно перебивали друг друга, обещая мне бесперебойные реки эликсира в комплекте с вечной молодостью.

Я стоял и улыбался.

Когда я только осматривал этих ребят после захвата, то привычно пустил по их организмам лёгкий диагностический импульс. В их телах было всё предельно понятно. Во-первых, врали они так же погано, как и лечили. Их собственные эфирные ядра были до краёв накачаны этой самой «грязной» сывороткой. Они хлестали её без зазрения совести. При текущей перестройке клеточной структуры каждый из этой святой троицы собирался коптить небо ещё минимум двести лет.

Во-вторых, у меня изначально мелькала мысль оставить их в живых. Использовать жёсткие методы химерологии: вскрыть лобные доли, пережечь связи, выжечь им всю память до стерильного листа. Превратить если не в абсолютно новых личностей, то хотя бы в болванки, забывшие о своём кровавом прошлом.

Но в магии плоти всегда есть свой допуск на ошибку. Просуществует такой «обнулённый» индивид лет пятьдесят или сто, а потом случайный скачок энергии — и нейронные цепи восстановятся. Он вспомнит всё.

А теперь я смотрел, как они висят и с упоением предлагают мне свои услуги мясников, так и не сообразив одной простой вещи — мне эта грязь не нужна. Именно за эту свою алчную готовность выкачивать детей ради спасения собственных шкур они сейчас и расплатятся.

Оставлять в этом мире живыми тех, кто настолько легко перешагивает фундаментальные границы бытия, я не собирался.

Хуже таких вот учёных, пожалуй, только ребята, работающие напрямую с душами. Я сразу вспомнил Константина, Демонолога из другого уголка Многомерной. Костя был профи, непревзойденным мастером контрактов. Но он не занимался подлым выманиванием человеческих душ у дураков на перекрёстках. Ему это было не интересно. Он стал сильнейшим совершенно на другом принципе — на чистом демоническом страхе. Он пошёл по пути, в конце которого его боялись сами хозяева преисподней.

И вот это нормальный путь. Когда ты растёшь не за счёт растаптывания беззащитных, а выходя на бой с теми, кто равен тебе или сильнее, кто осознанно принимает правила игры.

А эти три куска мяса решили тянуть жизнь из тех, кто ещё даже не начал её жить.

Я шагнул ближе к дёргающимся пленникам.

— Знаете, в чём ваша главная проблема? Как специалисты вы — полное говно. И как люди вы тоже говно.

Я чуть повернул голову к застывшей в ожидании химере и кивнул:

— Можно.

Серый сгусток мышц взорвался движением. Три гибких, окованных костяными шипами хвоста выстрелили вперёд одновременно.

Звук пробиваемых черепов гулким эхом отразился от стен подвала. Три обмякших тела одновременно обвисли на серебряной паутине, прекратив свой бессмысленный скулёж навсегда.

Жестоко? Безусловно. Жёстко? Ещё как. Но ни капли сожаления я не испытывал.

В этой грязи имелся только один жирный плюс, ради которого и стоило терпеть присутствие этих идиотов в моём подвале последние двадцать минут. Допрос прошёл не зря. А ещё я забрал у них документы.

Теперь у меня в столе лежал измятый, пахнущий антисептиком журнал. Полный реестр пациентов той закрытой клиники.

Все эти дети ещё были живы. Смерти от грязной энергии начались бы позже, они это поняли после экспериментов над взрослыми, которые дохли как мухи. Переход на детский биоматериал сработал успешнее — детские организмы оказались пластичнее, но время всё равно работало против них.

Я поднялся по ступеням в свой кабинет. Включил свет и опустился в кресло. Достал из кармана мобильник и набрал Агнессу.

— Да, Виктор?

— Слушай, дорогая. Тут образовалось одно дельце…

— Я внимательно слушаю.

— Мне срочно нужен максимально надёжный человек, которому я передам один журнал. Условие простое: этот журнал не должен никуда пропасть, нигде засветиться и ни в коем случае не попасть в чужие руки. Это ясно?

— Абсолютно.

— Взамен на этот журнал мне нужна обратная информация. Максимально полные досье по каждому лицу, указанному в реестре. Где обитают, с кем живут, финансовое состояние семей… вообще всё, что сможете нарыть по своим закрытым каналам. И как можно быстрее. Справишься?

— Да, конечно. Тебе завтра к обеду будет удобно принять курьера?

— Агнесса, милая… Мне нужно, чтобы доверенный человек стоял у моих дверей минут через десять. И прежде чем ты начнешь мне рассказывать про законы физики, ночные пробки и логистику, я кое-что добавлю. В качестве бонуса ты получишь тридцать новых рецептов для своей корпорации.

Я убрал телефон от уха, готовясь к акустическому удару. Агнесса ожидаемо закашлялась.

— Хочешь, я сама прилечу? Прямо сейчас.

— Нет, не нужно. Просто пришли надёжного человека.

— Хорошо. Скоро будет у дверей клиники. И Виктор… информация, несмотря на свою сложность и необходимость пробивать закрытые базы, будет у тебя быстрее, чем ты даже можешь об этом подумать.

— Очень на это надеюсь. До связи.

Я сбросил вызов и положил телефон на край стола. Открыл ящик и посмотрел на потёртый журнал. Десятки адресов по всему необъятному городу.

Получается, что со следующей недели мне предстоит сутками мотаться по разным концам столицы, стучаться в квартиры к напуганным людям, пробиваться через охрану и недоверие, чтобы собственными руками править генетический мусор, оставленный этими кретинами в телах ни в чём не повинных детей. Тратить кучу личного времени на чужие косяки.

В голове сам собой возник закономерный вопрос.

«Но зачем? Зачем такому человеку, как я, вообще тратить на это свой ресурс и заниматься подобной социальной хернёй?»

Я смотрел на журнал. И вдруг тихонько рассмеялся.

— А почему бы и нет? Просто потому, что я могу себе это позволить.