В книге встречаются сцены курения и распития алкогольных напитков. Автор эти действия не поддерживает и осуждает. Курение и алкоголь вредят здоровью.

Тени от вечернего солнца тянулись через всю комнату, рисовали длинные силуэты на стенах. Лена сидела на краешке дивана, потирая виски. Две пустые чашки стояли на столе, от теплого чая в них остался лишь холодный налет. Она смотрела в окно, где прощался с городом багрово-сизый закат. Вот так же затухала и ее душа. В голове, как заезженная пластинка, снова и снова крутились слова Сергея, и каждое из них, как гвоздь, вонзалось в сердце.

– Я не могу больше. Я устал, - его голос прошелся по сердцу, оставляя шрамы.

Все испытания, что они прошли вместе за двадцать пять лет, оказывается, не закалили их. Напротив, превратились в бремя, которое он не выдержал.

– Я ухожу, - с цоканьем упала последняя капля, что переполнила чашу.

Отчаяние хлынуло через край. Затопило душу, вылилось наружу и превратило всё вокруг в глухой омут. Лена оказалась на самом его дне, придавленная толщей воды. Ни шевельнуться, ни выплыть. Остается только лежать раздавленной камбалой и глупо таращить глаз на всё, что еще день назад было родным и знакомым. Всё, что казалось устойчивым, как металл к коррозии.

Но и металл бывает мягким. Вот, например, серебро, которое символизирует завтрашний день. Лена усмехнулась. Для Сергея этот красивый холодный материал оказался пластичным. Можно выгнуть в одну сторону, а потом и в другую. Вот и он не выдержал. Прогнулся. Или согнулся. Как правильно?

А ведь она всегда любила серебро. Считала его благородным. Берта – свекровь, наоборот, золото обожала, до сих пор не снимает со скрюченного пальца перстня с потускневшим камешком. Один раз попробовали стянуть, так захлопала руками, как птица крыльями, заклекотала что-то, и снова погрузилась в свой мир.

Теперь Лена немного понимала, как выглядит, реальность Берты. Такая же безмолвная и мутная, как у нее сейчас? Оглушающая и давящая, будто гигантский невидимый пресс.

Закапало часто-часто что-то теплое на руки. Лена вздрогнула и удивленно посмотрела вниз. Слезы? Недоверчиво коснулась щеки.

И вдруг вскочила, заметалась по комнате. Наткнулась на пиджак мужа, висящий на спинке стула. Провела рукой по шероховатой ткани и непонимающе нахмурила брови.

«Раз пиджак остался, значит, еще не всё?» - засуетилась, задергалась в конвульсиях надежда.

Сережа за ним вернется, они поговорят и… И что? Бессильно соскользнули руки, повисли плетьми вдоль тела. В полумраке Лена была похожа на большую поломанную куклу.

Скрипнула дверь в комнате свекрови. Лена повернула голову. Из приоткрывшейся щели на нее смотрел старческий блеклый глаз в сети морщин. Седые волосы одуванчиком топорщились на голове. Шлеп-шлеп – зашлепали старенькие тапочки. Чмоньк-чмоньк – шевельнулись давно исчезнувшие в провале рта губы.

Лена подошла, молча развернула Берту и, придерживая за худенькие плечи, повела в постель. Уложила, укрыла, включила ночник с желтыми светлячками. Забыла, совсем забыла. Вот старушка и встала. Не может уснуть без ночника.

«Лена! Надо что-то решать! Это же невозможно! Посмотри на себя! На меня посмотри! Сколько мы еще выдержим?! Сколько ты выдержишь?! Ты пойми, твоей свекрови всё равно. Она уже давно не здесь. Это всего лишь оболочка».

Чашка со стуком опускается на матовую поверхность. Сергей вскакивает и начинает нервно вышагивать, меряет комнату по диагонали, косит желтым глазом на дверь, за которой, к счастью, не слышит его мать.

Лена потерла лоб: наверное, эта картинка никогда теперь не исчезнет?

А ведь еще утром она думала о сюрпризе для мужа. Завтра с утра должна была прийти сиделка, а они с Сережей собирались на весь день в спа-комплекс. Там массаж, обертывания, кедровая бочка, сауна и бассейн. И чай. Обещали вкусный таежный чай по особенному рецепту, который взбодрит и придаст сил.

Вот такой подарок на юбилей она задумала. Но ничего этого не будет. Потому что Сергей хлопнул дверью и ушел.

«Нужно отменить сиделку, - тускло подумала Лена,- и позвонить Нине. Иначе я с ума сойду». Большие напольные часы басовито пробили восемь раз. Лена вздрогнула и вдруг засуетилась.

Заглянула в комнату свекрови. Спит. И проспит теперь до утра. Хоть с этим проблем нет.

Набрала Нину. Вытерла салфеткой нос, пока шли гудки, выдохнула. Сейчас она ей всё расскажет, а когда встретятся, Нина обнимет ее за голову и, скорее всего, разревется. И это она, Лена, будет ее утешать. Хотя, казалось бы, должно быть наоборот.

– Алло-о-о, - Лена невольно улыбнулась, услышав это протяжное «алло».

Нина так отвечала всегда, даже на деловые звонки.

– Привет, Нин…

Спазм сдавил горло, голос предательски задрожал.

– Лена? Что случилось? Сиделка накосячила? Не придет?

Лена уныло теребила край футболки, собиралась с силами, чтобы пожаловаться. И стыдно как-то, но и держать в себе невыносимо.

– Я отменила сиделку, Нин…

Не выдержала и всё-таки всхлипнула, слезы полились сами собой. Лена вытерла их краешком майки, шмыгнула носом.

– Почему? Лен, ты меня пугаешь… Берта…

– Нет-нет, с Бертой всё в порядке. Ну, как в порядке? Как всегда, в общем. Тут другое.

Лена помолчала несколько секунд и бухнула, словно прыгнула в прорубь.

– Сережа ушел. Кажется, совсем ушел. Сказал, что устал. И что я не думаю о нем, о нас, раз не соглашаюсь сдать Берту.

Нина молчала. А Лена еще больше заторопилась, чтобы успеть рассказать, пока спазм отступил, и слова хоть как-то произносятся.

– Он говорил о ней в третьем лице, понимаешь? Так и сказал: твоя свекровь это уже не человек, а оболочка. Ее нужно отправить в интернат.

Лена, наконец, выдохнула и затихла. Силы улетучились, а легче не стало. Потому что теперь она вообще не понимала, что ей делать.

– Н-да… - озадаченно протянула Нина. – Даже не знаю, что сказать. Может, это он сгоряча? Погуляет, башку проветрит и вернется? Праздник же у вас завтра…

В голосе подруги послышалось сочувствие, и Лена чуть улыбнулась: Нина, Нина, отдушина моя, что бы я без тебя делала?

– Ты знаешь, я всё-таки, думаю, подурит-подурит и придет. С цветами и подарком,- твердо сказала Нина. – У мужиков бывает… Ты ему звонила? Хочешь, я позвоню, поговорю?

– Нет, Нин, не надо. Это я так… Просто пожаловаться, - Лена прерывисто вздохнула. – Ладно. Пойду переваривать.

– Выпей коньячку и ложись спать! Утро вечера мудренее. Вы сейчас оба на психе. Завтра понятно станет, что, да как. Сто пудов остынет и придет. Звони, если что…

Лена отложила телефон. Может, Нина и права. И завтра Сережа придет, попросит прощения, и они всё-таки смогут поехать отдохнуть. Сиделка сказала, что оставит день свободным.

«Всё! Не буду пока думать! – одернула себя Лена. – Нервы ни к черту. Ссорились ведь и раньше. Ничего. Он устал. Наговорил лишнего. Оба на взводе в последнее время. Остынут и завтра спокойно поговорят».

Проигнорировав коньяк, Лена проглотила таблетку от головной боли и включила сериал, где было столько сюжетных линий, что она давно и безнадежно запуталась. Но сейчас самое то. Через полтора часа она заснула.

Глава 2

Утром проснулась рано. Раньше Берты. Первым делом, проверила телефон. Пусто. Успела в одиночестве выпить кофе и погрузилась в обычную рутину. Берту надо было переодеть, умыть, накормить и включить мультфильмы. Лена уже не замечала этих действий. Всё отработано на автоматизме.

Быстро приняв душ, занялась собой. Маска для лица, маска для волос, сыворотка, немного макияжа. Оглядела придирчиво себя в зеркале. Заметила седой волос. Выдернула без сожаления. Сорок пять. Что там про ягодку? Врет народная мудрость.

Зазвонил телефон. Сердце подпрыгнуло к горлу. Сережа!

– Ну, что? – Нина даже не поздоровалась. – Пришел?

– Пока нет.

– И не звонил?

– Нет. Но еще рано. Не знаю…

– Ладно. Напиши мне потом. И не впадай в отчаяние! Поняла?

– Угу,- мрачно ответила Лена. – Давай.

Сергей не позвонил ни в обед, ни вечером. Лена попробовала сама набрать, но абонент оказался недоступен. Вчерашняя бравада понемногу отступала, и на ее место медленно, но неотвратимо, как тесто из кадушки, влезало осознание, что всё это серьезно и по-настоящему.

Пустая квартира казалась безразмерной, каждая вещь напоминала о Сергее и их жизни вместе. Серебряная свадьба… Четверть века… он даже не позвонил и не написал. Пустота нахально скалилась в воздухе. По-хозяйски залезала в душу. Обустраивалась, выпихивая наружу никому не нужные теперь словечки, семейные ритуалы и признания в любви.

Сколько раз за двадцать пять лет они сказали друг другу «люблю?» Много. Очень много. И всё это сожрала пустота.

Лена закрыла руками уши. Хотелось зажмуриться, потом проснуться. И пусть последний год окажется сном. И они с Сережей снова беззаботные студенты, которые влюбились друг в друга сразу и бесповоротно.

Он писал ей стихи, бренчал на гитаре, по-гусарски тратил всю крошечную стипендию на цветы зимой. Не замечая холода, гуляли по набережным, соглашались на комнату в коммуналке, оставленную им на пару часов сердобольными друзьями, часто просто сидели, обнявшись, на скамейке и радовались первым робким листочкам, летнему ливню, оранжевым звездам клена и похрустывающей, как леденец тонкой корочке льда на лужах.

Потом была армия. Всего год, но этот срок Лене казался пожизненным заключением. Время остановилось, застыло вязким желе. Писали письма и считали дни до встречи.

Родители Сергея, особенно мама, от избранницы сына в восторг не пришли. Но смирились и махнули на упрямого сына рукой. В теплом августе отпраздновали свадьбу.

– Пусть потешится, через годик разбегутся, - беспечно говорила Берта кому-то в телефонную трубку.

Невестки, которая всё слышала, она не стеснялась. Впрочем, гадостей не подстраивала, сыну на мозг не капала, Лену просто-напросто не замечала. Ждала.

Но они не разбежались. Родили дочь, пытались накопить на свое жилье. Денег отчаянно не хватало. Сергей «бомбил» вечерами на старенькой, купленной в долг «ауди». Однажды его сильно избили, а машину чуть не сожгли.

Повредили позвоночник, и три месяца Сергей пролежал дома на деревянной доске. Лена разрывалась между работой и детским садом. Дочку отводила к семи утра и забирала последней.

Неприятности повалились отовсюду. У мамы стартанул сахарный диабет, а отец неожиданно стал терять зрение. Лена запомнила из того периода одно – она очень сильно хочет спать.

Все три месяца постельного режима Сергей читал, тратил по карточке драгоценный интернет и что-то чиркал на бумаге. Встав на ноги, опять занял у знакомого денег и на отшибе промзоны арендовал маленькую будку, где и открыл свою первую мастерскую. И по совместительству офис.

Занялся подсветкой. Первые полгода работал в одиночку, разрывался между монтажом, расчетами, звонками и поездками. Ночами во сне бормотал «вернусь в офис, посчитаю, перезвоню».

Пришлось подключиться Лене. Стала и секретаршей, и маркетологом, и психологом для нервных женщин, которые и сами не знали, что конкретно они хотят.

Дело пошло. В империю не разрослось, но на жизнь хватало. Лена продолжила работать с рекламой, правда, уже не у мужа. Он нашел человека поискуснее. Дочь Аня росла тихой, старательной девочкой и особенно хлопот не доставляла. Ездили в отпуск, думали о покупке дачи, но не купили, жили обычной жизнью. Редко ссорились, быстро мирились. Так двадцать пять лет и пролетело.

На память об этих годах, Лена мечтала получить в подарок серебряный кулон в виде удлиненного ажурного лепестка. А еще хотела впервые за год остаться с мужем наедине. Потому что дела в последнее время шли не очень. Рынок с подсветкой разросся, и Сергей стал терять заказы. За новыми веяниями моды тоже не поспевал, но списывал всё не на свою негибкость, а на дурдом современного мира, где всё смешалось и перестало быть понятным.

Последней каплей стала болезнь Берты.

Глава 3

Берта сдала как-то вдруг и сразу сильно. Ни Лена, ни Сергей не успели подготовиться. Хотя разве можно к такому вообще быть готовым? Они только что вернулись из отпуска, а тут. Берту было не узнать.

– Не нужно мне никаких отчеств, и уж тем более «мамы», - категорично заявила свекровь еще на стадии знакомства. – Мне достаточно имени и на «вы».

Так и повелось – Берта и всё. Немецкие корни давали о себе знать чрезвычайным педантизмом, практичностью, аккуратностью и тщательной экономией. Почти всё исчезло буквально за несколько недель.

– Увы, но так бывает,- разводил очередной светила руками. – Мы не знаем всех процессов, которые запускают это состояние. Попробуем поддержать медикаментозно, но чудес пока не случалось.

Зато честно. Не стали кормить ложными надеждами и обещаниями вернуть им маму, бабушку, свекровь. Отец Сергея к тому времени умер, да и взвалить на него такую обузу было бы невозможно.

Берта исчезла, но тело Берты осталось. Она бесцельно бродила по квартире, иногда порывалась сбежать, отчего пришлось научиться прятать ключи, плакала и смеялась невпопад. Потом были и электрические чайники, поставленные на газовую плиту, и выброшенные в окно вещи из шкафа, включая всё постельное белье, и отказ от еды и много чего еще.

Пробовали нанять сиделку. Но Берта при виде чужих начинала кричать. Долго, тоскливо, протяжно. Так кричал раненый умирающий тюлень, которого однажды видела Лена в передаче о животных. Свекровь, как приклеенная ходила за Леной. За своей нелюбимой невесткой. И только с Леной успокаивалась и тихо блуждала в своем мирке, никого не тревожа.

Аня не выдержала первой. Перебралась в квартиру бабушки. Берту пришлось поселить у Лены и Сергея. Усталость и безысходность нарастали. Поначалу Сергей вообще не верил, что это надолго. Заказывал новые препараты, тестировал диеты, показывал упражнения. Одних кроссвордов накупил столько, что потом еле унесли в макулатуру, а еще были какие-то головоломки, тренажеры со шнурками, настольные игры. Но Берта лишь безмятежно смотрела вдаль, а шнурки пыталась сложить в тарелку.

Тогда Сергей замкнулся и ушел в работу. Все заботы о Берте легли на плечи Лены. Она не выдерживала, плакала, и тогда утешала Нина:

– Ты сильная, Лена, сильная. Недаром тебя назвали в честь грозной сибирской реки.

Да, Лену именно так и назвали, как реку. Необычное и в то же время обычное имя доставляло хлопоты всю жизнь. Постоянно приходилось указывать, что она не Елена, а Лена Николаевна.

– Я не сильная, Нин… С чего ты взяла? Мне тяжело.

Но Нина продолжала утешать, восхищаться и терпеливо слушать нытье подруги. Лена была ей за это очень благодарна.

Нина была не только подругой, но и непосредственной ее начальницей. Руководила отделом маркетинга, в котором и числилась Лена. Должность Нина свою занимала давно и вполне в ней преуспела. Она и переманила Лену с прежнего места работы. Их дружбе чуть больше года, но такое ощущение, что она знала Нину всю жизнь. Познакомились на отдыхе, разговорились у бассейна в отеле. Нина приехала поправить нервы после изматывающего развода.

Напористая и немножко грубоватая, для Лены она была воплощением успешности и позитива. Лена была нерешительна и предпочитала отсидеться в задних рядах, даже если и могла решить проблему более профессионально, чем кто-либо другой. Нина такого не понимала.

Однажды Лена, готовясь к семинару, всю ночь просидела над проектом. А когда инвесторы стали приглашать желающих озвучить свои предложения, тихо затаилась в уголочке. Нина потом рвала и метала.

– Как?! Это же могло стать для тебя прорывом! Ты что этого не поняла?

Лена только рукой махнула:

– Да ну… Сырое там всё, куда с этим?

Хотя и видела, что ее проект как раз-таки на фоне предложенных, очень сильно выделялся. Идея у нее была свежая, совершенно не избитая, да и аргументы смотрелись убедительнее. Но не решилась. Струсила. Отсиделась, как всегда на задворках.

Правда, через две недели обнаружила на сайте компании благодарность за перспективное предложение, которое инвестора заинтересовала. Это был ее проект, но без ее имени.

– Надо же! – ахнула Нина и тут же озабоченно нахмурилась, - это кто-то из отдела, что ли, слил… Ты его оставляла в общем доступе?

Лена сокрушенно кивнула. Кто ж знал, что среди коллег найдутся крысы, готовые утащить чужое и выдать за свое.

– Я попробую с этим разобраться, - мрачно пообещала Нина. – Это ж надо, такую наглость иметь! Говорила я тебе, не жмись по углам, предлагай, выходи к руководству! А ты? Эх…

Лена чувствовала себя неловко. И так вечно занятая Нина теперь еще время потратит на расследование. Да и зачем оно? Время уже ушло. Сама виновата.

«Сама виновата… сама виновата… сама виновата», - отдавалось в голове. Сергей так и не объявился.

Глава 4

День ее серебряной свадьбы подошел к концу. Безразличная и потухшая, она скорчилась в кресле, откуда так и не смогла перебраться на кровать. Вместо кедровой бочки и шоколадного обертывания, ее снова ждали процедуры для Берты, жидкая каша, медикаменты и двадцать минут жалоб на несуществующую женщину, которая приходит по ночам и стучит поварешкой в кастрюлю.

– Ты знаешь, - говорила Нина, - грех так говорить, но вам еще повезло. Другие буйными бывают, агрессивными и стены мажут… ну этим самым… понимаешь… А Берта хоть, как одуванчик на грядке, сидит себе посиживает.

Да, может быть и так… Может, и повезло. Но всё равно это мало похоже на нормальную жизнь. Будто цепи на руках и ногах. До вчерашнего вечера Лена считала, что это их общие с Сергеем цепи, а выходит – нет. Только ее.

«Ох, - обхватила голову руками Лена, - а что, если бы я согласилась? Согласилась отправить Берту в интернат?»

И тут же сама себе ответила: «Ничего. Ничего бы это не изменило».

Конечно, что тут приятного в их некогда уютном доме. Упаковки с подгузниками? Впитывающие пеленки? Крем от опрелостей? Это только в доме с младенцем вызывает умиление.

Лена в миллионный раз принюхалась, оттянула кофту и уткнулась в ткань носом. Не замечает, давно уже не замечает. А ведь, наверняка, пахнет. Старостью, пресной едой, лекарствами…

Сжавшись в комок, громко всхлипнула и прикусила костяшки пальцев. Взгляд упал на пиджак. Ярость заполонила глаза, вспыхнула огненным шаром в голове, заставила взвиться и подскочить к стулу. Схватив одежку, швырнула на пол и принялась топтать ногами. Ткань скользила по ламинату, ноги разъезжались. Несколько раз Лена чуть не упала. Задыхаясь, она наступила на рукав и рванула за другой. Послышался треск, но больше ничего не произошло.

Плача и размазывая слезы, заметалась в поисках ножниц. Не найдя, кинулась на кухню, выхватила из подставки нож, больше похожий на тесак, и набросилась на пиджак, как маньяк на несчастную жертву. Через несколько минут по полу были разбросаны лишь куски ткани.

Упав на колени, она сгребла остатки пиджака в кучу и замерла над ними, как над могилой.

***

Сергей как в воду канул. Правда, в мессенджере и соцсети были отметки, когда он там появлялся в последний раз. Это немного успокаивало. Слава технологиям, теперь ни один человек не может спрятаться.

Однако ситуация так и оставалась подвешенной. Если ушел, то куда? И что они будут делать дальше? Разводиться?

– Лена, он в хостеле живет, - сказала Нина, вызвав к себе в кабинет.

Карие ее глаза смотрели озабоченно, карамельно-каштановые пряди вились вокруг разглаженного ботоксом лба.

– Откуда ты знаешь? – устало спросила Лена, опускаясь в кресло.

– Он позвонил мне. Просил передать. И знаешь, Лен, кажется, я ошиблась, - Нина поморщилась. – Похоже, он и правда, не собирается возвращаться. Извини… Но он и это просил передать.

Лена усмехнулась. Надо же, Сергей не нашел в себе смелости поговорить с ней. Не может говорить, хотя бы написал. Устроил детский сад. Пусть Нина ей как сестра, но это не значит, что на нее нужно вешать их семейные проблемы.

Нина побарабанила пальцами по столу. Идеальный маникюр сверкнул в свете люминесцентных ламп. Лена сжала кулачки, вздрогнула, задев заусениц. Пока расправлялась с пиджаком, сломала два ногтя и ободрала кожицу.

– Что делать будешь? – спросила Нина, глядя в сторону.

Лена пожала плечами:

– Не знаю. Ждать.

То ли от нервов, то ли от непонимания, она была как оглушенная рыбина. Плохо соображала, едва шевелилась. Домой ноги не шли. Сергей, конечно, мало чем помогал в уходе, но само ощущение, что Лена не одна, было ценно. А теперь пустота. И ей страшно.

– Н-да, ну вы даете, братцы-кролики… - мрачно вздохнула Нина.

Лена улыбнулась. Они Зайцевы, а Нина всегда их называла братцы-кролики.

– А может, Лен… может, тебе без него и лучше будет? А? Ну, давай, откровенно – помощи от него никакой, всё на тебе, плюс еще готовь ему, рубашки наглаживай. А взамен что? – Нина задумчиво смотрела в окно.

Лена опустила голову.

– Взамен? Взамен я не одна… была не одна.

Нина шумно вздохнула, но сдержалась. Помолчали.

– Ладно, Нин, я пойду. Работы куча… Отвлекусь заодно.

Лена криво улыбнулась и поплелась к двери. Нина с жалостью посмотрела на оливковую, почти траурную блузку, черные брюки. Зачем Ленка так себя сознательно старит? Сама почти зеленая, еще и рубашку лягушачью надела. Конечно, жизнь у нее не сахар. Вот она, Нина, никогда бы на себя такую обузу не взвалила.

Лена скрылась за дверью. Нина продолжала размышлять: и фигура у нее хорошая, не надо на диетах сидеть. При этих мыслях, Нина шевельнулась, ощущая, как не дает толком дышать ненавистное утягивающее белье. И всё равно не тростинка. Волосы у Ленки – настоящая грива, свернет, как попало в гульку, а смотрится классно. А Нина каждое утро встает на час раньше, чтобы перед работой успеть зайти в салон внизу, сделать укладку. Кожа опять же… Нина от косметологов не вылезает и уже дважды решилась на подтяжку лица, а у Лены только едва заметные морщинки у глаз. И никакого второго подбородка. Вот дал же бог генетику!

Нина вздохнула, покосилась на себя в стеклянную дверцу шкафа и провела по экрану телефона.

– Сережа? Я всё ей передала. Нет. Нет, она ничего не сказала. Ладно. Только знаешь… мне кажется, нужно вам нормально уже поговорить. Сколько можно тянуть? И твой этот хостел… Зачем? Почему тебе у меня не живется? Что? Нет, я не начинаю. Просто нужна определенность уже. Что я злюсь? Да потому что. Потому что не нужно отрубать собаке хвост по кускам. Решил, значит, доведи уже дело до конца! Или возвращайся домой. Тем более тебя там очень ждут.

Нина раздраженно нажала на красный кружок и бросила телефон на стол. Их с Сережей отношениям уже год. И последние полгода она ждала, когда Сергей наберется смелости. Слушала нытье Лены, сидела у них дома, брезгливо косясь на дверь в комнату Берты, изображала сочувствие и утешала.

Сергей пообещал уйти сразу после знаменательной даты. Чтобы как-то по-человечески всё получилось. А сам в последний момент устроил черти что. Психанул накануне, сбежал из дома, теперь ночует в какой-то дыре. С мыслями, видите ли, собирается.

Тренькнуло сообщение в телефоне. Нина покосилась на экран и расплылась в улыбке. Вот, давно бы так. Сегодня приедет к ней. Значит, всё равно всё вышло, как она и хотела.

Глава 5

– А ведь это ты виновата, - прошептала Лена.

Она почерпнула чайной ложкой кашу и поднесла ее ко рту свекрови. Берта моргнула реденькими ресницами и покорно проглотила овсянку. Взгляд ее был направлен внутрь себя. Ела медленно, но аккуратно. Болезнь пощадила, не превратив свою подопечную в неряшливое чудовище.

Закончив с кашей, Лена отошла к мойке, раздраженно громыхнула тарелкой и оперлась о край столешницы. Надо бы в следующий визит к доктору попросить таблетки для себя. Иначе не вывезет.

Обернулась на неподвижную свекровкину спину. А может… Уж если сыну родному не нужна, с чего ей-то мучиться? Покачала головой: нет. Не сможет. Как жить потом? На минуту представила, как Берту уводят незнакомые люди, а она растерянно клекочет и хлопает руками, как птица, потерявшая птенцов.

Стыд и вина захлестнули с головой. Лена тихо погладила свекровь по плечу и поставила перед ней теплый чай. Берта улыбнулась, и на мгновение Лене показалось, что никакой болезни нет, а в соседней комнате сидит за компьютером Сергей. Ждет, когда все соберутся, и можно будет ехать на прогулку в парк.

Но в квартире звенела тишина. К горлу снова подступил комок. Хорошо, что плакать уже нечем. Лена вздохнула и уставилась в окно, дожидаясь, пока Берта закончит завтрак.

Потом включит для нее телевизор и уйдет на работу. В обед заглянет тетя Ира из пятой квартиры. Разогреет обед, покормит и посадит Берту в кресло, в котором она будет ждать вечера. И так изо дня в день, из месяца в месяц. А Сергей в это время будет где-то жить в свое удовольствие.

Всё это показалось ужасно несправедливым, и Лена сердито шмыгнула носом. Как бы узнать, где он прячется? Сергей всегда любил комфорт. Долго ли он протянет в хостеле? Не турист-однодневка, не молоденький паренек, которому лишь бы сэкономить, а взрослый мужчина, привыкший к уюту, вкусному ужину и чистым вещам. В конце концов, и вещи почти все остались дома. Значит, вернется?

Ответ на этот вопрос она получила тем же вечером. Сергей вернулся. Он заехал днем, пока Лена была на работе. И забрал всё, что посчитал нужным. Разоренный шкаф демонстрировал пустое нутро. Лена недоверчиво коснулась полки, с которой свешивались старые шорты мужа и невесть как попавший сюда носок. Стукнула глухо дверца. Лена уткнулась лбом в зеркало, потом подняла голову и посмотрела на себя. Испуганные глаза спрашивали: а теперь что?

И вот тут навалилась и придавила каменной плитой безысходность.

***

– Ты что, просто собрал сумки и ушел? И не поговорил?

Нина возмущенно сверлила взглядом затылок Сергея. Он сидел на корточках перед комодом, раскладывая вещи.

– Сережа!

– Что? – обернулся он и устало привалился спиной к ящикам.

Прикрыв глаза, поморщился и потер переносицу пальцами.

– Я спрашиваю, почему ты с Леной не поговорил? – повторила Нина.

Сергей шумно вздохнул и посмотрел на нее снизу вверх.

– Что я, по-твоему, должен был сказать? - усмехнулся он.

– Всё! – категорично взмахнула рукой Нина. – Всё сказать! Сколько можно тянуть? Ведь рано или поздно, это станет известно.

Сергей ничего не ответил, и Нина, зная его особенность упрямо отмалчиваться, распалялась всё больше.

– Тебе хорошо! Ты ушел, и знать ничего не знаешь! А мне приходиться каждый день разговаривать с Леной. Притворяться. Жалеть ее. Да еще и от тебя весточки передавать!

Сергей взвился в воздухе так быстро, будто его ужалила змея. Он навис над испуганно отшатнувшейся Ниной и, побелев лицом, прошипел:

– Мне хорошо?! Я мать больную, считай, бросил! Обо мне теперь только ленивый не скажет, что я подлец и мерзавец! А ты говоришь, что мне хорошо…

Он сокрушенно махнул рукой и вышел на балкон. Дернул за ручку окно и высунулся в черноту сумерек. Нина нерешительно застыла в проеме. Где-то наверху раздался детский плач. Следом залилась лаем собачонка.

– Сереж…

– Не знаю… может, я ошибку делаю… - донесся его голос.

Нина испугалась. Одного взгляда хватило, чтобы почувствовать, как напряжена каждая мышца в его теле. Спина застыла скалистой глыбой. Нет, айсбергом, таким холодом веет. Вздрогнула, вспомнив, как переливаются мускулы под кожей, когда они занимаются любовью. Сергей в хорошей форме, а сейчас еще и в зал стал ходить. Удобно жить в новом доме, прямо на лифте можно спуститься в фитнес-клуб. Так он и делал, когда утром заезжал к ней. Хорошо, когда сам себе начальник – никто не ждет в офисе к девяти. Да еще и в разъездах часто.

Обогнув низкий столик, подошла ближе. Схватилась рукой за цепь подвесного кресла, в коконе которого так любила сидеть, болтать с Сергеем, пить с ним вино…

Смесь жалости и любви захлестнула сердце. От остроты этого щемящего чувства, стало трудно дышать. Нина обняла Сергея за талию, прижалась всем телом к спине. Закрыла глаза, так захотелось врасти в него, переплестись сосудами и нервами, стать его частью.

– Сережечка… - выдохнула тихо-тихо.

Почувствовала, как ее тепло понемногу топит его холод.

– Это не ошибка, Сереж. Ты просто устал. Безумно устал. Ну, хочешь, я сама с ней поговорю? – голос звучал покорно и умоляюще.

– Нет, Нина. Я сам. Позже. Просто дай мне время, - глухо ответил он.

Нина притихла. Если бы он мог почувствовать, как понимает она его сейчас. Она гордилась им. Решение, которое он принял, легло нестерпимым грузом. И она, Нина, с готовностью подставит плечи, чтобы хоть немного облегчить его ношу. Ох, как любила она этого мужчину! На всё ради него была готова! Конечно, порой, перегибала палку со своей эмоциональностью. Вот как вчера и сегодня. Но чувствуя Сергея каждой клеточкой, тут же старалась сбавить обороты. Так и идет: то лед, то пламя. Измучили друг друга за этот год. Но наконец-то всё почти решилось.

– Хорошо, любимый, хорошо…

Нина счастливо закрыла глаза. Сегодня Сергей останется. И всегда теперь будет здесь. Не нужно больше его делить с ней, отпускать к ней, ревновать к ней… Что она могла ему дать? Одни упреки, ожидания и претензии. А он заслуживает большего. Любви.

А с Бертой они что-нибудь придумают. Лена помешать не сможет. Решает сын. Берта больна и не понимает, как ей лучше. Ничего, устроят ее в интернат, а там и привыкнет. Какая ей разница, где телевизор смотреть?

Глава 6

Вагон дернулся, утрамбовав невозмутимых в своем недовольстве пассажиров, и замер. В черных окнах змеились толстые вены кабелей. Прямо перед Леной оказалась табличка СЛЗ-25. Что это означало, она не знала, но мозг сразу же ударил по больному: Сергей, Лена, Зайцевы и годы, проведенные в браке.

Лена торопливо отвернулась и уткнулась взглядом в ярко-красные маки на платье молодой девушки. Темно-русые волосы подвязаны черной лентой, в ушах сережки с черными бусинами, глаза затуманены музыкой, льющейся в наушниках. Чем-то похожа на ее Аню.

С момента ухода Сергея прошла уже неделя, а Лена до сих пор ничего не сказала дочери. Наверное, и он помалкивал, потому что Аня не всполошилась и не примчалась с круглыми глазами, в которых торчал бы, как заноза вопрос: родители, вы чего, совсем одурели?

Лена машинально качнула головой. Слава Богу, что Анютка ничего не знает. Потому что Лена не представляет, как об этом говорить. Как объяснить что-то, когда и сама до сих пор толком ничего не поняла.

Живет, будто отрубили руку или ногу. Нет, даже не так. Оторвали, но не до конца, а оставили висеть на кровоточащих сухожилиях. Бродит, как сомнамбула, иногда хватаясь за привычные вещи, которые якобы могут вернуть прежнюю понятную жизнь. Аня как раз из той, прежней жизни. Вот пусть пока там и будет.

Поезд дернулся и с нарастающим воем покатился дальше. Лена пробралась к выходу. В темном стекле мерцало ее отражение. Растопырив кончики пальцев, она придерживалась двери. Светился, как и раньше, тонкий золотой ободок. Единственная у нее золотая вещица. Мечтала заменить на платиновое, но всё находились траты поважнее.

Взгляд прирос к символу счастливого брака. Почему она его до сих пор не сняла? Наверное, потому что и это маленький крючок, который держит ее в иллюзии, что всё не так безнадежно? Сколько у нее таких крючков, маленьких якорьков и спасжилетов? И всё, чтобы не утонуть. Не захлебнуться в отчаянии и безнадеге.

Чего она ждет? На что надеется? Что однажды вечером, когда Берта уже будет спать, дверь откроется и на пороге покажется Сережа? А дальше что? Что, черт возьми, дальше?! Если ты уже знаешь, что этот человек способен бросить свою немощную мать!

Заболели глаза. Лена испугалась, что сейчас разревется, но это было всего лишь яркое освещение на станции. Выскочив на платформу, она быстро зашагала к эскалатору. Хорошо, что есть работа. Думать о своей разрушенной жизни не хотелось.

***

– Есть вопросы и к отделу маркетинга. Да-да, Нина Васильевна… Почему у вас оказался нарушен целый ряд задач? - управляющий поджал губы и недовольно уставился на присутствующих. – Вот, например анализ эффективности… Что это?

Геннадий Аркадьевич пригладил остатки волос на лысине и потряс в воздухе бумажками.

– Это филькина грамота какая-то… - еле сдерживаясь, он отшвырнул отчеты, и они веером рассыпались по столу. – И вот это прикажете мне нести наверх? - выразительно шевельнул бровями начальник.

Лена сидела, внимательно рассматривая ручку с логотипом компании. Это она должна была подготовить отчеты, но Нина, понимая ее состояние, разрешила уменьшить объем.

– Потом досдадим… А для крокодила Гены и этого хватит, не переживай. Если что, всё равно все шишки на меня повалятся, - улыбнулась она.

Подводить Нину не хотелось, и Лена старалась, как могла, но цифры не складывались, графики не строились, а мысли вязли, как ириска на зубах и не хотели уходить дальше первой страницы документа.

– Ответственной была Зайцева Лена,- вдруг твердо и четко сказала Нина. – Я объявлю выговор. Это больше не повторится. К концу дня отчет будет у вас в полноценном виде.

Перешли к другим вопросам. Лена, сгорая от стыда, не смела поднять глаза. Не то чтобы она ждала, что Нина станет ее прикрывать, но и к столь безжалостному разоблачению была не готова. Ведь крокодил Гена не спрашивал ничьей фамилии, а теперь запомнит, кто причина его недовольства. Еще и выговор, который пообещала Нина… Такого прилюдно не бывало. Обычно она старалась своих подчиненных не сдавать.

После планерки Нина упорхнула куда-то в кабинеты, а Лена поплелась к себе – срочно переделывать, а точнее, готовить отчет. Не к месту разболелась голова. Всё нервы, нервы… Незаметно от всех, Лена выдавила на ладонь таблетку безобидного, якобы успокоительного средства и погрузилась в цифры.

Через полчаса работа немного продвинулась. Время от времени Лена поглядывала на матовую перегородку, отделяющую кабинет Нины от всего остального пространства. Как в театре теней видела размытый силуэт подруги, но заходить к ней не пыталась. Закончит отчет и уж тогда.

И всё же, глупая обида маячила на душе. А с другой стороны, кого интересуют личные драмы? В офис приходят не страдать, а работать. Бесшумно заиграл телефон. Лена быстро провела по экрану. Личные разговоры в течение дня не приветствовались, но тут явно срочное.

– Да, теть Ир… - ответила Лена, уже заранее предчувствуя, что соседка просто так звонить не станет.

– Ох, Леночка… Берта кран как-то открыла! Уж не знаю, зачем! Открыла, а раковину полотенцем заткнула… Ну вот, всё и на пол. Соседей с шестого залили. Я сейчас зашла, а тут…

Лена в ужасе закрыла глаза: нет, нет, нет! Только не это!

Соседи под ними несколько месяцев делали ремонт. Дом сотрясался от грохота перфораторов и дрелей, в вентиляцию летела мелкая пыль, а весь подъезд гадал: что ж там за хоромы решили себе отгрохать новые жильцы. Судя по масштабу, планировалось что-то из ряда вон. И вот теперь весь этот свеженький ремонт залит по ее вине.

Перед глазами нарисовались картины с вздыбленными паркетами и отвалившейся кусками позолотой. Она же никогда не расплатится!

– Я сейчас приеду! – выпалила Лена и побежала к Нине.

Прошло уже десять минут, а Нина так и не дала добро уехать с работы.

– Лена, я всё понимаю, но… Почему сегодня? То, понимаешь, твой отчет, то теперь вообще домой уехать надо…

– Ниночка… Я же говорю: позвонила тетя Ира, соседка, там…

Нина поморщилась и махнула рукой так, будто отгоняла зудевшую перед носом муху.

– Смысл тебе туда мчаться? Соседка приберет… А разборки вечером будут. Берта эта твоя, конечно…

И снова брезгливо поморщилась. Лена молча смотрела на начальницу. Подруга исчезла. Сейчас перед ней был недовольный эффективный менеджер. Патронесса, которая не собирается вникать в делишки простых смертных. Винтиков слаженной машины под названием «Эко-свет».

– Ладно… Иди… Заполни там бумажку с причиной, по которой отпрашиваешься. Я подпишу. Для внутреннего контроля требуют.

– Спасибо, Нин… - пробормотала Лена и побежала собираться.

И только на улице поняла, что на душе остался горький осадок. Неужели и подруги из-за Берты лишится?

Глава 7

Нина шумно вздохнула и раздраженно скинула под столом туфли. Чуть не застонала от блаженства. Ноги отекли, и края впились в кожу не хуже деревянных колодок. Пошевелив пальцами, сползла чуть пониже в кресле. Вспомнила, что снова забыла выпить воды. Ох, уж этот водный баланс. Нутрициолог настаивает на двух литрах в день. Тут хотя бы полтора осилить.

В стакан воду наливать лень, поэтому Нина просто отхлебнула из бутылки. Несколько капель сорвались и упали на блузку, расплылись неровными пятнами. Нина чертыхнулась и устало потерла пальцами, лоб.

Мрачно посмотрела на дверь, за которой скрылась Лена. Ведь еле удержалась! Слова так жгли язык, что пришлось даже прикусить изнутри губу. Как же хотелось всё выложить. Остановил только страх, что Сергей выйдет из себя. Он, видите ли, не любит, когда за него решают. А на ее чувства, выходит, ему наплевать. «Эгоист. Но любимый эгоист», - рассеянно улыбнулась она. Ничего, первый и самый трудный шаг уже сделан. Дальше точно пойдет легче.

Сделав еще глоток, задумчиво сжала мягкий пластик. Бутылка поддалась, а потом громко щелкнула, обретая прежнюю форму. Никак не могла отделаться Нина от мысли, что пока Лена не будет знать правды, в ней будет жить надежда на возвращение Сергея. И Сережа это будет чувствовать. Поэтому нужно сделать так, чтобы Лена стала совсем далекой. И для него. И для нее. Для всех.

Лену ей не жаль. Было равнодушие, которое она искусно маскировала сочувствием, а теперь и вовсе - одно сплошное раздражение. После того как Сергей переехал к ней, Нина ощутила себя победительницей. А постное лицо Лены напоминало об унизительном годе, когда приходилось прятаться.

Если Лена начинала шутливо жаловаться на мужа, Нине хотелось уже просто затопать ногами и завизжать: да, замолчи ты! Замолчи, наконец! Не устраивает? Так отдай мне! Приходилось сдерживаться, но развлекаться. Поглаживала под столом ногу Сергея, смотрела, как стекленеют его глаза, а лицо становится беспомощным. Хохотала, закидывая голову, сверкая дорогими зубами.

– Ох, Нина, какой у тебя смех… - восхищенно вздыхала Лена. – Скажи, Сереж, да?

Глаз на Сергея Нина положила сразу, еще, когда только увидела рядом с Ленкой в фойе отеля. Он прошел мимо, и Нина обалдела от запаха. Покрылась гусиной кожей, считывая ДНК, от которой коленки ослабли. А потом он повернулся, и она увидела его глаза – голубые, как топаз в ее серьгах. И завитки непослушных волос, капризно спадающие на лоб. Ему бы в писатели или художники!

Потом на пляже она наблюдала за ним издалека. Сергей, казалось, был совершенно не в курсе ее существования. Он сидел, закинув голову, и смотрел на бескрайнюю синеву моря, погруженный в свои мысли. Не хватало только мольберта!

Солнце играло на бронзовой коже, высвечивая каждую мышцу крепкого тела. Влажные от морской воды волосы падали на лоб. Нина мечтательно вздохнула. Даже просто наблюдая за ним, она чувствовала необъяснимое притяжение.

– Нина, пойдем в бассейн? - прервала ее созерцание Лена.

Нина с завистью окинула взглядом ее фигуру. Раздельный купальник носит. Ни жиринки на талии. А у Нины есть аппетитные складочки, с которыми она беспощадно борется. И всегда проигрывает, хотя вечерами только сок из сельдерея пьет и поглядывает с тоской на полные тарелки Лены и Сергея.

– Нет, я еще у моря побуду, - улыбнулась Нина.

– О, ты прямо как Сережа, - с укором сказала Лена. – Его с пляжа не утащишь. Готов в соленой воде жить. Ну ладно… приходи потом… Сереж, я ушла! – крикнула она мужу.

Сергей, кажется, и не услышал.

– Ага, - кивнула Нина. – Я скоро…

Пестрой птицей мелькнуло парео. Закинув на плечо пляжную сумку, Лена пошла в сторону отеля. Нина подождала, когда она скроется из виду, и только после этого решилась подойти к Сергею.

Сердце стучало, как бешеное, но любопытство и внезапно вспыхнувшее желание побыть наедине, пересилили страх. Двигалась плавно и неспешно, как кошка, которая подбирается к добыче. Выбрав место, легко присела на песок. Сергей не сразу обратил на нее внимание, продолжая вглядываться в далекую морскую гладь.

Наконец, он повернул голову. Нина смотрела уверенно и спокойно. С радостью отметила, что его взгляд задержался на мгновение дольше, чем можно было ожидать. «Глаза, как море», - промелькнул романтический образ.

– Красиво тут, да? – спросила Нина, стараясь, чтобы ее голос звучал естественно.

Сергей улыбнулся, и эта улыбка рассеяла все сомнения Нины – правильно, что подошла.

– Да, – ответил он, его голос был глубоким и приятным на слух, как звучание старого рояля. – Я люблю море. Любое.

Они замолчали, и Нина с удивлением отметила, что молчание ее вовсе не тяготит. Покосилась на загорелую руку Сергея, пальцы утонули в мелкой гальке, и ей захотелось незаметно подсунуть туда ладошку, чтобы он мог ее сжать.

– Может, искупаемся? – равнодушно спросила она, надеясь, что он скажет "да".

– Можно, - согласился Сергей. – Жарко.

Они пошли в воду. Нина не торопилась, разводила прозрачную воду руками. Вода дошла до талии, и Нина тихонько ахнула, вдохнула глубже, так, чтобы два полушария пышной груди упруго качнулись. Развернулась к Сергею и заметила, как быстро он отвел взгляд. Бронзовые скулы слегка поалели. «Ага! – ликующе подумала Нина. – Да, голубчик, мне есть, что показать. Не то, что у твоей воблы».

Волна качнула ее, оторвав от дна, и Нина притворно взвизгнула. Схватила Сергея за предплечье, но тут же, будто засмущалась и отпустила руку.

– Извини… Просто я побаиваюсь воды… Ты, пожалуйста, не уплывай далеко. С тобой не так страшно.

Она посмотрела на него умоляюще, и теперь уже Сергей нашел и крепко сжал ее руку. Нина видела, что ее притворный страх и мольба не бросать ее в одиночестве, ему понравились. «Пусть почувствует себя героем», - удовлетворенно подумала она.

– Поддержать тебя? – спросил он, когда дно из-под ног исчезло.

Нина кивнула и улыбнулась. Его руки в теплой воде показались ей раскаленными. Она чувствовала, что сначала Сергей стеснялся прикасаться к ней. Особенно, когда она пыталась просто лежать на воде. Его рука несмело подхватила ее под шею, а затем и под ягодицы. Нина закрыла глаза, расслабилась и замерла, мысленно моля, чтобы он подольше не отпускал ее.

Она поняла – это только начало их истории. А Лена… Лена осталась где-то в прошлом, в фойе отеля, забытой и незначимой, по сравнению с той искрой, которая вспыхнула между ней и Сергеем.

Потом были его остроумные шутки за ужином, и Лена с добродушным удивлением смотрела на мужа, который стал неожиданно веселым и компанейским. Через неделю, когда закончилась вечерняя анимация, уставшая Лена пожаловалась на головную боль и ушла в номер. А Сергей и Нина, не сговариваясь, отправились на пляж.

Огромная рыжая луна зависла над темной гладью и стала свидетельницей грешного поцелуя. Тогда же рука Сергея бесстыдно скользнула вверх по бедру, но Нина вскрикнула, вскочила и убежала в отель.

Оставшиеся три дня отдыха она демонстративно общалась только с Леной, а на Сергея бросала ледяные оскорбленные взгляды. Он терялся и никак не мог понять: неужели ему показалось, что Нина хотела всего того, что чуть не случилось на пляже?

Когда по приезде, он позвонил, Нина сделал вид, что не узнала, и только спустя несколько дней согласилась встретиться и выпить кофе. А дальше… Дальше они оказались в нынешней точке. И это новая точка отсчета.

Нина оттолкнулась от пола и покрутилась в кресле. Она это заслужила. Целый год числилась на вторых ролях. И хотя Сергей уверял, что никогда не был счастливее, чем в тот момент, когда держал Нину на воде, она хотела иного. Всё сбылось. Других доказательств его любви не требуется. Последний штрих – его откровенный разговор с Леной. А после - развод.

Глава 8

– У вас ничего в последнее время дома не случалось? Ну, может, ссоры… или перестановку затеяли? Ремонт? Больные на это могут отреагировать протестом.

Докторша строчила в карточке, успевая что-то помечать и в компьютере. Лена рассказала ей о том, что учинила Берта. Врач сама просила сообщать обо всем, что происходило в их жизни. Как хорошее, так и плохое. Повезло им с Татьяной Борисовной, неравнодушная.

– Нет. Ничего, - ответила Лена, готовая к этому вопросу.

Отвернулась к зарешеченному окну, заваленному до половины карточками пациентов. Татьяна Борисовна подняла на нее уставшие глаза, но тут же принялась снова писать. Лена гадала, как бы ей попросить для себя успокоительное. Что-то простое, но посильнее тех, что продаются без рецепта в аптеке.

– Татьяна Борисовна, - наконец, решилась она. – А можно мне какие-нибудь таблеточки? Что-то я устала немного…

Она опустила глаза, разглядывая дырку на линолеуме. По ее краям торчали толстые спутанные нити.

– Можно, конечно… Отчего ж нельзя? – добродушно хмыкнула доктор. – А что? Значит, есть всё-таки повод?

Лена представила, как сейчас возьмет да и вывалит незнакомому человеку всё, что произошло за последние дни. И, наверное, станет легче. С посторонними всегда легче. Это как в поезде рассказать попутчику о своих бедах. Проблемы не решатся, но камень с души упадет.

Она набрала в грудь воздуха и приоткрыла рот, но тут же снова крепко сжала губы. Опалило изнутри жаром. Чуть лицо ладошками не закрыла. Боже, как стыдно! Безумно стыдно сознаться, что у Берты оказался вот такой сын, а у нее, Лены, муж. Стыдно так, словно это она всеми силами пытается подальше спровадить свекровь и об этом и пришла договариваться.

Какие чувства она сама испытывает к Сергею, пока не думала. Боялась об этом думать.

– Ну-у-у, - неуверенно протянула Лена, - вот с соседями теперь будет проблема. И работы много. И тревога постоянная. И муж еще… - вдруг вырвалось у нее, и она испуганно замолчала.

– А что муж? – прекратила свою писанину докторша.

– Он… Он уехал. На вахту. На три месяца… - выпалила Лена.

Всё-таки не выдержала. Само как-то выскочило. Держать такое внутри невмоготу. В кабинете был полумрак, и она надеялась, что Татьяна Борисовна не увидит ее красные щеки.

– Понимаю, - кивнула психиатр. – А говорите, ничего не случилось. Да-а-а, деньги, конечно, на всё нужны… А с такими пациентам тем паче… Сергей Тимофеевич молодец.

Лена тихо хмыкнула и покачала головой, сдерживая слезы: да уж! Молодец, Сергей Тимофеевич! Еще какой молодец! Не то, что она – Лена Николаевна.

Горечь заполнила рот, так и захотелось устроить сеанс разоблачения. А ведь никто из знакомых, наверное, до сих пор и не в курсе, как поступил терпеливый и заботливый сын Берты. Одна Нина знает.

За окном раздался легкий скрежет. Жирный голубь приземлился на водоотлив, и теперь скользил по нему лапами, стараясь удержаться. Косил круглым глупым глазом в стекло.

– Ну, вот что, - решительно сказала Татьяна Борисовна. – Вам одной, конечно, сложнее будет. Давайте попробуем вот эти таблеточки, - она снова принялась что-то писать. – Берта у нас умничка, не плюется. Может быть, так она сможет оставаться с посторонними. А недельки через две позвоните сюда.

На стол перед Леной лег белый прямоугольник визитки.

– Это очень хорошая сиделка. Очень. Возможно, она сумеет найти подход. Главное, что Берта не кричала, не нервничала, а с остальным справимся.

– А ей это не навредит? – испуганно спросила Лена.

Она слышала, что бывают такие таблетки, от которых человек становился «овощем».

– Нет, нет! Не переживайте. А вот это для вас. Одна таблетка утром, одна вечером. С недавних пор рецептурным стал, а до этого свободно продавался. Проверенный. Хорошо себя зарекомендовал.

Лена поблагодарила и забрала назначения. Татьяна Борисовна снова напомнила звонить в любое время, если случится ухудшение.

В коридорах диспансера было пусто. Словно все пациенты с душевными расстройствами вмиг выздоровели и больше не нуждаются в этом заведении. Но нет, конечно. Просто лето. Осенью здесь будет оживленно.

На улице вгляделась в визитку. Королева Шура. Улыбнулась. Забавно смотрится. Главное, не потерять. Заботливо сложила визитку в кошелек и снова вспомнила, как Татьяна Борисовна похвалила Сергея.

Решение пришло неожиданно. Раз гора не идет к Магомету, то Магомет пойдет к горе. Она поедет к Сергею в офис. Лена и сама не поняла, что на нее нашло. То ли слова психиатра, то ли атмосфера этого специфического учреждения подействовала. А может, вчерашние разборки с соседями.

– Давид Давидович уведомит вас об ущербе через юриста, - процедила накануне вертлявая девица и демонстративно уткнулась в телефон.

Высматривала там, по всей видимости, распоряжения от этого всемогущего и явно небедного Давида Давидовича.

В квартиру ее впустили только в прихожую, но и этого было достаточно, чтобы составить представление о доме. Сильно много увидеть не успела. Наверное, потому что и не горела желанием осмотреть масштабы бедствия, а больше потому, что застряла взглядом в огромном зеркале. Его черная резная рама завивалась в разные стороны когтистыми завитками. Она напоминала страшных горгулий, рассевшихся вокруг мутного овала, в глубине которого маячило Ленино отражение. Жуть какая! – подумалось ей.

– Да это, между прочим, шестнадцатый век, - скривила губы девица.

Лена закатила глаза: господи! В дочери ведь годится, а столько высокомерия.

– Скажите спасибо, оно не пострадало.

Когда девица отвернулась, Лена не выдержала и сморщила лицо, изображая брюзгливую помощницу Давида Давидовича. Кто вообще в двадцать первом веке будет держать дома антиквариат? Да еще такой… страшный. Ночью пройдешь мимо, заикой останешься.

И если этот ДД (как мысленно для себя его окрестила Лена), сделал ремонт для себя, то, увы, со вкусом у него проблемы. Никакой золоченой лепнины она, конечно, не обнаружила, но обилие несочетаемых элементов ее смутило. Из прихожей видна кухня, похожая на капсулу космического корабля, а по правую руку стоит это барочное зеркало, как будто прямиком из дворца. И так по всему дому. Хотя… может, это его жена такой эстет.

Неприязнь к незнакомому ДД, который точно сумеет ее засудить, усилилась. Надо попросить Нину, чтобы она в юротделе проконсультировалась. Она с начальницей дружит.

Удалилась из квартиры с гордо поднятой головой: пусть не думают, что будет трястись и унижаться. Пока поднималась пролетом выше снова начала себя жалеть: ну, почему всё это ей? Не раньше, не позже.

Вот и повод повидать Сергея. Сугубо деловой разговор: как будут оплачивать ущерб? На работу сегодня не надо, взяла отгул. Вполне официальный. Выиграла его зимой на корпоративе. Так что никто из начальства и пикнуть не сможет. Жаль только тратит его на такое нервное дело. Но душа требовала. Кипели в котле эмоции, какие-то всплывали наверх, другие тихо оседали на дно, но оставлять их без внимания, не следовало. Незавершенность ситуации мучила.

– Сергея Тимофеевича нет на месте, - попыталась остановить Лену менеджер Даша и по совместительству секретарь.

Лена рассвирепела: да что ж это такое? Что ее второй день какие-то соплюхи тиранят? Она сжала губы, молча обошла Дашу и дернула дверь кабинета.

Глава 9

– Что еще? – рыкнул Сергей.

– Привет, - тихо сказала Лена и плотно прикрыла дверь.

Сергей поднял голову, по его лицу скользнула болезненная судорога.

– Лена… - как-то беспомощно выдохнул он, отвел глаза и потер переносицу.

Лена заметила, что выглядел он таким же усталым и изможденным, как и она сама. В груди шевельнулась слабая надежда: переживает? Не знает, как всё отмотать назад?

Закружились в вальсе жалость и робкая радость. Лена попыталась поймать взгляд Сергея. Хотела показать ему, что, да, он ее расстроил, что она плакала, и ей было страшно, но она готова простить. За двадцать пять лет семейной жизни она многому научилась. Терпение и прощение, пожалуй, главное.

Унижения не испытывала. Известно, что мужчины чаще проявляют слабость в нестандартных ситуациях. Особенно, если дело касается болезней. Что ж... Раз у нее более гибкая психика, она готова снова подставить Сереже плечо. Вдвоем они выдюжат. Никогда она не напомнит ему о слабости, что он проявил. Одной остаться страшнее.

Древним женским чутьем уловила, что сейчас не время упрекать или стыдить, а потому, чтобы как-то разрядить обстановку, сказала:

– А я вчера увидела загадочную квартиру внизу. Ту, где долго шел ремонт.

Сергей удивленно вскинул брови. Он ожидал чего угодно – скандала, слез, угроз, но никак не будничного разговора о таинственной квартире.

– Мы ее затопили, кстати,- совсем уж невпопад продолжила Лена.

Лицо Сергея напряглось. Лена посмотрела на сувенирную кошку, которая махала ей лапкой со стола и мысленно себя отругала: ну вот, скатилась всё-таки в бытовуху.

– Сильно? – безучастно поинтересовался Сергей.

Лена опешила. Так спрашивает, будто ничего особенного не произошло и они каждый день топят соседей.

–Нет, но там ремонт…и… и зеркало шестнадцатого века.

Она растерялась, понимая, как нелепо выглядят ее рассказы о каком-то там зеркале. Причем тут вообще зеркало? В кабинете стало тихо. Слышно только, как тикают настенные часы. Их Сергей таскает с собой из офиса в офис. Его талисман. Нашел в том, первом своем ангаре. Уродливые безликие часы семидесятых годов прошлого века. Отремонтировал и с тех пор они с ним путешествуют.

Лена посмотрела на прямоугольный циферблат с нервно скачущей стрелкой. Негромкое тиканье казалось смертельно медленным, словно отмеряет последние секунды ее и без того разрушающегося мира. Подумалось, вот и она сама, как эта стрелка скачет с цифры на цифру, с круга на круг. То Сергея боится, потому что он бросил мать, то жалеет, потому что устал и наворотил дел сгоряча. Она вцепилась в ручки сумки, ухватилась, как за спасательный круг.

– Я помогу с деньгами, - нарушил молчание Сергей.

Лена недоуменно на него посмотрела: при чем тут деньги? Она думала, они поговорят об их отношениях, о Берте, о них… Ведь потоп – это всего лишь повод. Неужели непонятно?

Шевельнулись крылышки бровей, Лена нервно стиснула пальцы, выжидая, что еще скажет муж. В горле стоял ком. Она ждала, что он начнет объяснения, что скажет хоть что-нибудь о них, что как-нибудь смягчит нанесенный несколько дней назад внезапный и жестокий удар.

Но Сергей молчал, перебирал бумаги на столе и время от времени щелкал мышкой ноутбука. Лена не выдержала первой.

– Сергей, что происходит?

Выпрямила спину, приготовившись услышать, что не в усталости дело. Наверняка, всё банальнее. Другая женщина. Молодая, красивая и не разбирающаяся в размерах подгузника для взрослых.

– Я же говорил… - поморщился Сергей.

Он помолчал.

– Я не знаю, как это тебе объяснить. Это не было решением одного дня. Это накапливалось. Но я, правда, устал. Устал от рутины, от бесконечных проблем, от чувства, что я живу не своей жизнью. Я будто в клетке заперт.

– Но как же мама? – Лена почувствовала, что ее тошнит.

Она быстро несколько раз сглотнула слюну и вдохнула поглубже. Почему тут так душно? Кондиционер не работает?

– Мама… - повторил эхом Сергей. – Я знаю, что это жестоко, но я просто больше не могу! Давай… Давай больше не будем об этом.

Он запустил обе пятерни в волосы и разворошил русые кудри. «А я думала, ты Иванушка» - сказала Лена, когда они только познакомились. Сейчас почему-то вспомнилось.

– Мне нужно время, Лена… Время на себя. На поиск себя…

Его слова прозвучали как приговор. Мир, который строился четверть века, стал стремительно разваливаться. Если до прихода сюда, в душе еще теплилась надежда как-то всё слепить, подпереть, подреставрировать, то теперь виделись одни руины.

Лена встала и пошла к двери.

– Лен… ты не думай, я буду помогать. Просто сейчас есть некоторые трудности, но я надеюсь на большой контракт… Тогда может, удастся устроить маму в тот пансионат… Помнишь? В пригороде…

Лена помнила. Чудесное место. Уютные, похожие на гостиные комнаты, чуткие медсестры, сосновый бор и черника под ногами. Только стоил этот пансионат столько, что им пришлось сдержанно улыбнуться, взять глянцевые буклеты и чинно уйти с территории.

Нормальные, человеческие условия оказались им не по карману. Был еще один, дешевле и хуже, но очень уж далеко – не наездишься. И тогда Сергей предложил государственный. На время. Пока не появятся деньги. Но откуда они появятся? Значит, Берта там останется навсегда.

Уши заложило. Лена скорее почувствовала, чем услышала за окном раскаты грома. Вспомнив, что еще хотела спросить, обернулась.

– А где ты живешь, Сереж…

– Я? – изумился Сергей и заторопился: – Мне знакомый в квартире разрешил пожить. Он уехал надолго, а там цветы и рыбки.

– Не в хостеле?

– Нет. В квартире. Был в хостеле, а теперь…

Лена молча вышла.

Дождь хлестал по асфальту, превращая лужи в небольшие озера. После жары неожиданно, как это бывает при грозе, разлился холод. Лена шагала прямо по лужам и почему-то всё-время думала о рыбках. Будто они могли в этих лужах быть.

Ловила кончик мысли, всё казалось, что от рыбок она перейдет дальше и закономерно подумает о Берте, которая тоже нуждалась в кормежке и заботе, но сознание эту мысль почему-то не впускало. Поэтому Лена снова и снова возвращалась к рыбкам. Это было настолько глупо, что она даже рассмеялась. Какая-то дама в прозрачном плаще-дождевике шарахнулась от нее в сторону.

«Время», «устал», «живу не своей жизнью» - закружили в голове фразы. Они были тяжелые и липкие, как юбка, которая обвисла на ней плотными складками.

Уже когда была на эскалаторе, позвонила Нине.

– Нина! Ниночка, - заговорила Лена, стараясь перекричать веселый голос, рекламирующий скидки. – Я ездила к Сереже. В офис. Я хотела поговорить…

Она не слышала, что отвечает Нина. Гул поездов становился всё ближе. Важно, что ее слышат. Ее слушают. Это позволяет чувствовать себя живой. А то показалось, что она растворилась. Исчезла.

– Он сказал, что живет в квартире у знакомого… - дальше тараторила Лена. – Я хотела хоть что-то выяснить, но так ничего и не поняла. Что? Плохо слышно, Нин…

Связь оборвалась, и почти сразу прилетело сообщение. «Хочешь, я приеду?»

Лена грустно улыбнулась: хотя бы подруга осталась. А то вообще бы край…

«Конечно, Нинуль», - быстро набрала она, прикидывая, успеет ли поболтать с Ниной, прежде чем нужно будет бежать домой к Берте.

Глава 10

Нина брезгливо отодвинула носком туфли разбитый горшок. Цветок, названия которому она не знала, продолжал жизнерадостно зеленеть среди комьев земли. Только уже на полу.

Она глубоко вдохнула и сжала кулаки. Гнев понемногу схлынул. Звонок Лены вывел ее из себя, и чтобы не совершить непоправимое, она выместила всю ярость на беззащитном цветке. Подскочила к полке, схватила горшок, подняла высоко над головой и шарахнула от души, только черепки полетели.

Помогло. Лучше так выплеснуть эмоции, чем накинуться на Сергея. А накинуться есть за что. Ему выпал идеальный повод рассказать Лене правду, а он вместо этого наплел ей какие-то небылицы.

Она взяла телефон и набрала сообщение. Кивнула, прочитав ответ. Встретятся, а там видно будет. Иногда слово за слово, и всё случается само собой. Жизнь всегда расставит всё по местам. Ее нельзя разложить по полочкам и наклеить этикетки: это «правильно», а это «неправильно». То, что Сергей ушел из семьи, сегодня может многим видеться ужасным, но кто знает, как это будет завтра?

Нина подмигнула себе в зеркало, улыбнулась и вышла из кабинета.

– Привет, дорогая, привет! – потянулась она с поцелуем к Лене.

От той пахло сыростью и почему-то мятой.

– Ты совсем мокрая! Ну, что там у тебя происходит… Рассказывай. Сейчас! Секунду. Закажу себе чего-нибудь горяченького.

Через минуту она вернулась и деловито поставила перед собой поднос с чашечкой черного кофе.

– Хорошо, у них тут гейзерная кофеварка появилась, - сообщила она. – М-м-м, обожаю…

Нина прикрыла глаза, вдыхая аромат. И вдруг спохватилась:

– Ой, у тебя времени, наверное, мало… Ну, что там?

С удивлением поняла, что ей действительно интересно, что наговорил Лене Сережа. Заодно и его вечером проверит – расскажет или нет о тет-а-тете с женой.

Она сделала небольшой глоток и чуть не застонала от наслаждения. Ох, как хорошо. С презрением покосилась на Ленкину бурду с молоком. Кофе нельзя поганить всякими добавками, максимум немного специй.

Мельком окинула взглядом и подругу. На мгновение стало ее искренне жаль. Сидит жалкая, общипанная, как мокрая курица под забором. И пока Лена не начала рассказывать, опередила ее:

– Ты извини, что я так с отчетом. Задрали все! Уселись вот сюда,- Нина энергично похлопала себя по шее, - и едут! А я должна всё контролировать… Что ваш потоп, кстати? Хотя нет… давай сначала про Сергея.

– А что про Сергея… - безжизненно ответила Лена. – Говорит, устал. Живет в какой-то квартире, где заботится о рыбках и цветах. А я… А я знаешь, Нин, что подумала?

Нина вскинула на нее глаза. Лена задумчиво снимала ложечкой пенку с кофе.

– Может, он к женщине ушел? И не решается сказать…

Нина помолчала, взвешивая, стоит ли хотя бы намеками развить эту мысль. Чтобы она окончательно раскрутилась и вынудила Лену наконец-то открыть глаза. Вынырнуть из своего наивно-приторного мирка.

– А… ты что-нибудь замечала за ним? – как можно равнодушнее спросила она.

Сама смотрела внимательно, ни один жест или эмоция не должны ускользнуть. Если Лена подозревала, тем проще… Почва подготовлена. А если нет… Додумать эту мысль не успела.

– Да, вроде, нет. Это я, наверное, для себя больше объяснение ищу. Если бы к женщине, тогда хоть понятно, а так… Устал, нужно время на поиск себя. Это же не объяснение.

Настроение стремительно испортилось. Горький кофе показался желчью. Бурда какая-то. Нина раздраженно отодвинула чашку. Она думала, Сергей ее любит, а он, оказывается, отдыхает и ищет себя?! Отрезал еще кусочек хвоста. Никак не поймет, что нужно отрубить сразу и целиком.

Да что же за день-то такой! Нина поморщилась и взглянула на Лену. Сказать, не сказать? А, была не была!

– Слушай, Лен, мне кажется, тебе уже надо принять этот факт… И перестать искать объяснения. Нужно же как-то дальше жить. И потом, знаешь, в жизни ведь бывает так, что…

Ее речь прервал телефонный звонок. Нина обмерла – Сергей, что, спинным мозгом почувствовал? Лена отрешенно смотрела ей в лицо. Ждала, ответит Нина или сбросит и продолжит их разговор.

Нина деланно нахмурилась и жестом показала, что нужно ответить. Она выбралась из-за стола и отошла в сторону.

– Нин, ты где? – отрывисто спросил Сергей.

Нина облизала губы: если она сейчас скажет, что специально встретилась с Леной вне работы, дома ее ждет скандал. И неизвестно, как Сережа себя поведет. Наверняка подумает, что она опять старается перехватит инициативу. Ей, конечно, есть чем парировать, но ситуация пока шаткая, так можно и к возвращению к Ленке его подтолкнуть. Эта дурочка примет ведь. Нет уж. Пока не время шашкой махать.

– Да я тут по делу встретилась. Документы надо было передать. Сейчас уже домой. А ты дома?

– Да. Приезжай побыстрее, а… А то…

– А то что? – Нина быстро взглянула на Лену.

– А то день сегодня хреновый…

– Ладно. Я скоро, - пообещала Нина.

Не станет она ничего Ленке говорить. И Сергею не станет. Лучше продолжит подталкивать к разводу. Не бывало еще такого, чтобы вышло не по ее.

– Кто это? Толик? – улыбнулась Лена, когда Нина вернулась.

– А? Какой Толик? – рассеянно спросила Нина.

– Ну, тот самый.

Лена многозначительно приподняла правую бровь и хитро посмотрела.

– А-а-а, нет… Нет. Это не Толик, - отмахнулась Нина.

Вспоминать тот спектакль не любила. Три месяца назад, устав от бесконечных обещаний, Нина пригласила Лену с мужем в гости. С наслаждением смотрела, как вытянулось лицо Сергея, когда в роскошной гостиной на белоснежном кожаном диване, он увидел Толика.

Мельком они были знакомы. Сергей видел Толика пару раз. Иногда Нина брала с ним индивидуальные тренировки и не очень сопротивлялась, когда его рука крепко ложилась ей на бедро или выше. Толик был молод, любил свое рельефное тело и явно преуспел в соблазнении женщин. Особенно тех, кто постарше. Нина с ним частенько забавлялась – кокетничала и делала комплименты. Слушала его глупые шутки и оставляла чаевые.

В гости Толик пожаловал с большим удовольствием. Правда, немного скис, когда узнал, что пригласила его Нина не для любовных утех. А он-то уже завелся с полуоборота. Особенно когда увидел размеры квартирки с панорамными окнами, откуда открывался вид на парк с прудами. Подозревал, конечно, что Нина не ютится в однушке, но чтобы так…

Толик вел себя очень раскованно, его рука то и дело накрывала круглую Нинину коленку, она хихикала и требовала подлить ей еще шампанского. Делала вид, что Сергея в комнате нет. А он играл желваками и кривил губы, стараясь хоть как-то поддеть невыносимо говорливого Толика.

На следующий день Лена хихикала:

– Слушай, мой-то вчера за тебя распереживался! Весь вечер не мог успокоиться. Я ему говорю: тебе-то что? А он: зачем Нина этого альфонса к себе домой притащила? Я говорю: что сразу альфонс? Приятный молодой человек. А Сережка начал мне доказывать, что твой Толик только и мечтает о деньгах и комфорте. Забавно так…

Вот за это Нина Ленку и ненавидела. За то, что в ее немодной квартире уютно и не хочется уходить, за Сергея, который не превратился в пузатого плешивого мужичка, лежащего с банкой пива на диване, за то, что есть у нее женское счастье.

То самое бабье счастье, которое Нина столько раз презрительно высмеивала, но которого отчаянно и страстно захотела, когда увидела, как Сергей смотрел на Лену.

– Ох, Ниночка, я бы еще с тобой посидела, но надо бежать. Берта у меня, как кукушка в часах, - грустно улыбнулась Лена. – Чувствует до минуты, если я задерживаюсь. Прости, не поговорили. Но я очень тебе благодарна… Правда, Нинуль. Если бы не ты… - Лена проглотила ком в горле и обняла Нину.

Через несколько секунд отстранилась и заглянула в лицо:

– А за отчет не переживай. Я всё исправлю. Сегодня вечером всё доделаю. Крокодил Гена будет доволен.

Она поцеловала Нину в щеку, подхватила сумку и быстрым шагом пошла к выходу. Пробегая мимо, махнула за стеклом рукой. Нина задумчиво проводила ее взглядом и, кажется, приняла единственно верное решение.

Глава 11

– Пенсия, Лена. Сегодня пенсия, - вынырнула из небытия Берта.

Проблеск случался каждый месяц. Поначалу Лена цеплялась за этот факт, но доктора быстро спустили ее на землю. Берта могла вспомнить, какое платье на нее надела мама в три года, но не понимала, где находится сейчас.

– Да, Берта, верно, - кивнула Лена. – Вот.

Она протянула ей сто рублей. Бумажками по пятьдесят. И еще два рубля мелочью. Это было важно. Методом проб и ошибок они пришли к этому варианту. Одну купюру Берта не брала, отворачивалась и монотонно вскрикивала: пенсия, пенсия, пенсия. Только две по пятьдесят. Тогда успокаивалась. Остальное хранилось на ее карте, и Лена по мере надобности снимала.

Берта схватила деньги, тщательно их свернула и положила в карман халата. Мелочь подвинула Лене:

– Купи сестре конфеты.

За сестру она принимала Аню – свою внучку.

***

Аня торопливо шагала к дорогому жилому комплексу. Красные кеды отважно шлепали по лужам, непослушный завиток косой челки лез по обыкновению в глаза. Из-за дождя Аня сняла очки, и теперь близоруко щурилась, отыскивая, как ей пробраться к воротам в царство успешных.

Набрав цифры, натянула на лицо улыбку. Нужно, очень нужно заполучить этого ученика. Не просить же у родителей на коммуналку? И так спасибо, что оплатили обучение. Баллов набрала прилично, но слишком уж мало мест оказалось на бюджете, на всех не хватило.

С первого курса бралась за любую подработку. Попробовала и роль баристы, и официантки, и курьера, но поняла, что начинает страдать учеба. Восточный факультет – не шутка. Кафедра китайской филологии. Поблажек платникам никто не делает. Поэтому выходом стало репетиторство. Китайский язык в моде. Состоятельные семьи любят, чтобы их отпрыски учили что-то экзотическое. Кого сейчас удивишь английским? Вот Аня и дала объявление на одном из сайтов.

За спиной мягко захлопнулась калитка. Аня растерянно поискала глазами, где может находиться нужный ей подъезд. Опаздывать нельзя, вдруг это повлияет на решение взять ее в репетиторы или нет. Деньги, деньги… Постоянно их недостаточно. Но раз уже решила в самостоятельность, куда деваться? Надо выкручиваться без помощи мамы и папы.

Им и так хлопот с бабушкой хватает. Жалко их. Особенно маму. Хорошо, что отец помогает. Только вот, как поняла из последних разговоров, по работе у него стало не очень. Тогда тем более просить на себя стыдно. Ничего, справится сама!

И назло Петьке справится! Сколько ни запрещала себе вспоминать о завершившемся недавно романе, всё равно в мыслях возвращалась. Особенно в выходные, когда накатывали воспоминания. Аня сердито нахмурилась: прочь из моей головы. Как в любимой песне.

Маме о разрыве с Петькой не сказала. Незачем. Начнет вздыхать, в глаза заглядывать, переживать. Всё-таки год были вместе. А у нее и так хлопот море. А Петька… Что Петька? Пусть и дальше тусит и развлекается.

Покорив еще одну дверь, теперь уже в подъезд, Аня вошла в сверкающий мрамором вестибюль. Поморщилась: и тут золоченые орлы. Не жилищный комплекс, а дворцовое поместье какое-то. Никогда не мечтала о таком пафосе. Сталинский дом, где находится квартира бабушки, гораздо уютнее. Дышит стариной, историей и бабушкиными смешными историями.

Вот мама не верит, а Берта, и правда, знает много историй. Точнее, знала. Грустно, что она так далеко забралась, потеряв связь с реальностью, но Аня себя утешала: наверняка бабушка бродит в своих диковинных мирах, о которых вещала ей в детстве.

По возможности помогала. И было в этом что-то странное, кормить с ложечки ту, которая сама тебя в детстве кормила кашей. Но Аня была терпелива.

Ученик оказался на редкость приличным. Родители, конечно, снобы. Особенно мамаша. Такое лицо сделала, когда увидела Аню.

– Простите, а вы точно третий курс закончили?

Аня, уже наученная горьким опытом, с милой улыбкой показала студенческий и зачетку, где красовались сплошные «отлично». Красный диплом светит. Хотя это и не цель. Просто так получилось.

– Ну что ты, Наташа… - пробубнил смущенный отец семейства.

– А что? – вскинула ламинированные брови Наташа.

И тут же задала новый вопрос:

– Вы и в Китае были?

– Была. На практике. Два раза.

Наташа кивнула и допустила ее в комнату к сыну – белоголовому мальчику с розовой макушкой. Аня внимания на допрос не обращала. Отвечала без снобизма, но и подобострастно расшаркиваться не собиралась.

Через час, оставив ученику задания и получив перевод на карту, покинула огромные апартаменты и поспешила на улицу. В бесшумном лифте вскинула победно руку: «вансэй» - ура! Получилось. Еще один ученик в кармане!

На улице после дождя по-прежнему было свежо. Аня огляделась. Интересно они тут двор оформили. Зеленые изгороди, выстриженные из самшита фигурки животных, берсо, увитые виноградом… Дорожка с подсветкой ведет к беседке с фонтаном.

«Идиллия. Не хватает только павлинов», - с иронией подумала Аня. Телефон разбух от сообщений, все от подружки Лизы. Этот книжный червь, как ее беззлобно называла Аня, опять оказалась на ярмарке. Вот и шлет видосики и сообщения о новинках и скидках. Нужно глянуть: на книги никогда денег не жалко. Лиза купит, а потом встретятся у метро, и Аня заберет.

Беседка так и манила коваными скамейками, на которых лежали красные мягкие матрасики. Странно, но внутри никого. Наверное, жильцам приелось это великолепие. А Ане нужно где-то присесть. Почему бы и не возле фонтана?

Она как раз набирала очередное сообщение Лизе, когда за стриженой зеленой стеной услышала голос отца. Радостно вскинула голову: папа? Что он тут делает? Будто ответ на ее вопрос заговорила женщина. А, наверное, у него заказ. Потенциальных клиентов тут море – кому на кухне подсветку, кому в ванной комнате или на балконе.

Аня нажала на стрелочку, убрала телефон, закинула на плечо рюкзак и аккуратно раздвинула ветки туи. Вдруг отец с заказчиком, точнее, с заказчицей, а тут она из кустов выпрыгнет, как черт из табакерки.

Фигуру отца увидела почти рядом. А вот женщина была скрыта за плотной зеленой изгородью.

– Сереженька, ты пойми… - послышался ее голос. – Мы же не просто любовники. Мы родственные души. Нас связывают не шелковые простыни, а общение, взаимопонимание, любовь! Ведь мы любим друг друга! Разве этого недостаточно? Я тебя ни в чем не виню… Растерялся, не был готов, она застала тебя в офисе внезапно… Но, Сережа, невозможно больше всех мучать! Ты, конечно, сам решай, быть тебе со мной или нет… Я всё пойму. И приму. Потому что я люблю тебя! Хотя и… больно… очень больно…

Послышались сдавленные всхлипы. Закоченев, Аня, боялась дышать.

– Ну, что ты… что ты… - хрипло пробормотал отец. – Я ведь уже решил. Я с тобой.

Сквозь рыдания стали слышны звуки поцелуев.

– Пойдем, пойдем скорее… - и дальше торопливые шаги.

Аню затошнило. Она отвернулась и уставилась на фонтан, в центре которого был установлен очередной золоченый орел. Сидит на скале и сжимает когтями змею.

Обняла себя обеими руками. Впилась ледяными пальцами в плечи. Что такое она сейчас услышала? Отец и… И другая женщина? Шелковые простыни? Что за бред?

Она даже потрясла головой. Может быть, сослепу ошиблась? И чуть не взвыла на весь облагороженный двор: да он это! Он!

А как же мама?!

Крупными горошинами закапали слезы. Аня некрасиво искривила губы и опустилась на мягкую скамейку. Разревелась, как ребенок от обиды за маму, за отца, да и за себя в придачу.

Ласково журчал фонтан, разбрызгивал щедро воду. Аня вскочила, хлюпнула носом и заметалась в поисках ближайшего выхода, чтобы успеть догнать отца. Пока он не скрылся в лабиринтах этого сверкающего комплекса для избранных. По дорожке далеко, она ведет совсем в другую сторону.

Кинулась прямо через кусты. Туя больно вцепилась в волосы, но Ане было не до этого. Выкатилась на газон, как медведь из гущи. Но никого не увидела.

Опустилась не жалея голубых джинсов прямо на траву. Нащупала уже давно звонивший телефон. Сквозь слезы взглянула на экран. Мама.

Глава 12

Лена, который раз пробовала скопировать таблицу, но все данные отчего-то пропадали. Вносить заново вручную сил не было. Она покусала губу и отхлебнула чай с кедровыми семенами и розмарином. Нашла в старых припасах еще с Нового года. Сережа подарил целый набор развесных чаев. Праздник прошел грустно и, похоже, подтвердил примету: как встретишь, так и проведешь.

Вздохнула и набрала Аню. Может, дочка подскажет, как правильно скопировать. Собиралась хоть всю ночь просидеть, но работу закончить. Нину подводить нельзя.

Аня не ответила. Наверное, занимается с учениками. Скользнула по губам улыбка: молодец у них Анютка. И тут же обожгла мысль. Не у них. Не забывай, вы теперь по отдельности.

В глубине квартиры были слышны мультяшные голоса. Лена запустила в волосы пальцы: кто бы мог подумать, что человек всю жизнь преподававший в институте, может в одночасье обернуться трехлетним ребенком. Встала, прикрыла дверь.

Пощелкав мышкой, решила перезагрузить ноутбук. И пока комп послушно выполнял команды, смотрела в черный экран, снова размышляя над словами Сергея. Он ведь так и не сказал ничего определенного. Ни разу не прозвучало зловещее слово «развод».

Она подумала, как это всё может происходить. Кто из них подаст заявление? И что укажет в качестве причины? Не сошлись характерами? Или вот это Сережино: устал?

А квартира? Лена обвела глазами спальню. Во рту стало сухо. Вот уже два года она не имеет к этой квартире никакого отношения. У Ани доля в жилище Берты. Там же и прописка. Когда она родилась, своей жилплощади у них еще не было. Взгляд метнулся на встроенный шкаф, на полке которого стояла коробка с документами. Где-то там лежит брачный контракт.

Его срочно подписали два года назад, когда мошенники оформили на Лену кредит в несколько миллионов. Пока шел суд, подстраховались. Кредит был признан недействительным, а о брачном договоре она и не вспоминала. Не до того было. До сегодняшнего дня.

И что? – качнула головой Лена. Нервно усмехнулась: не выгонит же ее Сергей на улицу. Да с его принципами он вообще на эту квартиру претендовать не станет! Тем более здесь живет Берта.

Ей стало немножко стыдно за то, что она вообще заподозрила мужа в намерении оставить квартиру себе. Да скорее земля перевернется, чем он такое сделает! И где-то в глубине сознания издевательски пропело: ага, по поводу Берты ты тоже себе представить не могла. А вот, пожалуйста!

Телефон разразился веселой мелодией.

– Да, доча, - отозвалась Лена, радуясь, что можно отвлечься от неприятных размышлений.

– Мам, ты дома? Можно я заеду?

Лена с напряжением вслушалась в голос дочери: плачет? Или показалось?

– Конечно! Что ты спрашиваешь? У тебя всё в порядке? - помолчав, осторожно спросила она.

– Да, - сдавленно ответила Аня. – Я уже от метро иду.

– Жду, - ответила Лена, соображая, покупала ли она замороженные круассаны.

Анюта их любит, и готовить удобно. В духовку на двадцать минут и выпечка на столе. Она уже собралась положить трубку, как Аня спросила:

– А папа дома?

Лена насторожилась. Прозвучало в голосе дочери что-то такое, от чего волоски на коже встали дыбом.

– Нет, его нет. Ой, побежала духовку разогревать, - как можно беспечнее воскликнула Лена.

Боялась сказать лишнее. А что если она уже всё знает? Что если Сергей сам сообщил ей последние новости? Поэтому она такая расстроенная… Хлопотала на кухне, а у самой сердце выпрыгивало. Знает или нет?

Не выдержала, набрала Сергея, но он не ответил. Написала ему сообщение. Оно осталось висеть непрочитанным. И тут закопошился замок в двери, и в прихожей появилась Аня.

Лена улыбнулась и пошла навстречу. Обняла худенькое тельце, ткнулась губами в непослушные кудрявые пряди. Такие же, как у ее отца. Заглянула в голубые озерца глаз, машинально отметив, что дочь бледненькая.

– Ох, кожа да кости, Анна Сергеевна, - шутливо-сурово сдвинула брови, чтобы не выказать волнения. – Ты вообще ешь? Или на доставке живешь? Нельзя же так…

Что-то спрашивала, много говорила, видела, что Аня поглядывает странно и часто отводит глаза.

– Боже мой, Анюта, а джинсы-то? – ахнула Лена, увидев грязные разводы на коленях.

Схватила дочь за плечи и с тревогой вгляделась в лицо.

– У тебя точно всё в порядке?

Аня кивнула, шмыгнула носом и принялась развязывать кеды. Влажные шнурки поддавались плохо.

– Ой, надо же убавить! – вскрикнула Лена и метнулась на кухню.

Духовка мягко захлопнулась, выпустив в воздух аромат свежей выпечки.

– Привет, бабуль! – послышалось в коридоре.

Лена улыбнулась. Аня всегда здоровается с Бертой, хотя та ее не узнает. Ни с кем не путает. Просто не замечает.

– Анют, в шкафу твои синие брюки остались. Может, их наденешь? Не ходить же с такими коленками? Где ты так изгваздалась?

Сама тем временем, накрывала стол. Сколько же дней она этого не делала! Оказывается, это так приятно, когда домой приходит родной человек, который заметит вкус чая, похвалит за круассаны, выслушает и расскажет о том, что интересненького с ним произошло.

Намолчалась она за эти дни. Уши болят от одних и тех же звуков, от тишины, которая наступает, когда Берта ложится спать, а Лена, слоняется по квартире и не находит себе места. Страшно быть одной. Плохо. А главное, непонятно, чем всё это закончится. Хотя лучше уж ужасный конец, чем ужас без конца.

Аня появилась на кухне бесшумно, села на свое любимое место. Лена подвинула ближе ее кружку – красную, будто мякоть арбуза, с нарисованными черными семечками. Старалась вести себя, как обычно.

Пискнул телефон. От Сергея пришло короткое «нет». Значит, Аня ничего не знает. Лена повеселела: вот и хорошо. Пусть пока так. Долго они с Сергеем в подвешенном состоянии не продержатся. Рано или поздно, всё решится. Вот тогда и скажут дочери. Эта простая мысль придала уверенности.

– Ну что? Как ты? Что новенького? – улыбнулась Лена, подперев рукой подбородок.

– Ученика нового нашла, - ответила Аня. – А у вас что? – как будто через силу продолжила.

– Да, что у нас? – отмахнулась Лена. – У нас всё, как всегда. Рутина. Бабушке вот очередные таблетки выписали.

Аня кивнула, отломила кусочек круассана и без аппетита пожевала.

– А папа скоро придет?

Лена кинула на дочь быстрый взгляд. Уже второй раз спрашивает.

– Анют, - она мягко сжала холодную руку дочери, - что-то случилось? Может быть, я могу помочь. Отец не знаю, когда будет.

Почти не соврала. Аня подняла на нее глаза и сразу отвернулась. Лена отняла у нее раскрошившийся круассан.

– Ань, что случилось?

Она не поняла, как это произошло. Аня громко всхлипнула, закрыла ладошками лицо и зарыдала. Острые плечи вздрагивали и тряслись, волосы упали завесой, полностью скрыв покрасневшее лицо.

Лена вскочила, чуть не расплескав чай, обняла дочь за плечи. Прижала голову к себе, попыталась разгладить спутанные пряди.

– Чш-ш-ш… Ты что? Не надо, Анюта… Не надо.

А у самой в голове вихрь вопросов: если не знает про отца, то что? Беременна? Отчислили из института? Болезнь? Собственные беды мгновенно померкли.

– Не пугай меня, доча… - еле слышно выдохнула.

Аня еще несколько раз всхлипнула и замолчала. Осторожно высвободилась из объятий и потянулась к чаю. Лена снова села напротив. Ждала. Аня прерывисто вздохнула и подняла заплаканные глаза.

– Меня, мам, Петька бросил. Мы расстались.

Лена почувствовала, как с души упал камень. Господи! Всего-то! Хотя для Анютки это, конечно, сейчас видится трагедией. И сама же устыдилась: зачем она обесценивает Анины отношения?

– Представляю, как тебе плохо…

И снова сердце сжалось от боли. Как же так? Получается, одновременно. Взрослая женщина и совсем молоденькая. Мать и дочь. Их обеих бросили. Она пересела ближе к дочери и снова обняла ее. Так и сидели некоторое время. И только вечернее солнце подсвечивало кукольную фигурку Берты, которая вышла из комнаты, и теперь стояла незамеченная посреди коридора.

Глава 13

Не смогла сказать! Не смогла! Тряпка! Слабачка!

Аня шагала по сумеречным улицам, пакет, куда мама сложила ее выстиранные, но не высушенные джинсы, бил по ногам. В рюкзаке тряслись в контейнере круассаны. В глазах сверкали злые слезы. Губы сжаты, в горле ком, красные кеды больше не радуют. Ненавидела себя за слабость.

Весь запал, с которым она ехала, иссяк, как только увидела маму. Язык словно примерз к нёбу. Аня слушала, как она рассказывает всякие обыденные новости и чувствовала себя палачом, который уже приготовил орудие убийства. Вот сейчас дождется паузы и вытащит нож из-за пазухи: мам, а ты знаешь, что у папы…

И конечно, не смогла. Не нашла ничего умнее, как Петькой прикрыться. Да пусть бы ее десять Петек бросили, лишь бы не увидела и не услышала она гадости за зеленью стриженых туй.

В ушах, как по заказу зазвучали мерзкие звуки тех поцелуев. Аня передернула плечами, поморщилась. Не должно быть так! Не должно!

Аня смахнула слезы рукой: закончатся они когда-нибудь? Или так и будет реветь, как размазня?

Боль физически резала на части. И при этом было так противно, будто набрала в руку скользких слизняков. Ползут они по коже, оставляют влажный след, ни оттереть его, ни вывести. В голове стучал один и тот же вопрос: как отец мог? Дятлом вгрызался в мозги, требовал ответа.

Папа. Ее любимый папа, на которого она, Аня, так похожа. Он учил ее всегда быть честной и ничего не бояться. Поддержал, когда она решила пойти на восточный факультет. Проходила с баллами на бюджет в другой институт. Но там бы рухнула мечта. Сидела бы на факультете географии и смотрела на дохлых мух за оконной рамой. А он сказал: дерзай! Деньги найдем.

А как он всегда смотрел на маму! И всегда говорил, что с мамой у него «судьба». Аня остановилась и вынула телефон: вот сейчас позвонит ему и скажет, что всё знает! Прикусила губу и медленно опустила руку. Бесполезный гаджет тускло блеснул черным экраном. Страшно.

Дома включила икеевский торшер, забилась в угол на кровати. По привычке нащупала мягкий комок авокадо – игрушки, которую отец подарил, когда ей было пятнадцать. Отшвырнула в сторону. Ненастоящий фрукт укатился на пол, обиженно примостился под стулом.

Тайна, о которой она узнала, выворачивала душу. Вопросы громоздились башней, грозились обрушиться и завалить с головой.

Не поговорить с отцом – невозможно. Разговаривать – страшно. Сделать вид, что ничего не произошло – выбросить их отношения, такие близкие, такие родные, в вонючую помойку. Растоптать всё, что было для нее самым ценным и дорогим. И теперь никогда не будет, как раньше.

Снова задушили слезы. Ане казалось, что отец предал не только маму, но и ее. Ведь они семья! Были семьей… Всегда друг за друга. Всегда вместе. Аня отказывалась понимать. Ее отец, ее герой и самый лучший мужчина на Земле и вдруг… какие-то пошлые шелковые простыни, и тайные поцелуи, как у прыщавого подростка. А что если не тайные? Аня подскочила на месте. Вспомнила мамины грустные глаза, осунувшееся лицо. Может быть, она всё знает? Но ничего не говорит, чтобы не расстраивать ее, Аню?!

Стало еще хуже. Аня прислонилась к стене, подтянула к груди коленки и опустила на них голову. Получается вранье пробралось к ним со всех сторон. Отец врет маме, мама врет ей, а она делает вид, что ничего не знает. Получается, тоже врет.

На комоде тускло блестела серебристая рамка фотографии. Аня и родители. Отец обнимает маму, а Аня нависает над обоими. И все смеются. Идеальная семья. Планка, к которой стремилась Аня, размышляя о будущем. Поэтому и не сильно убивалась по Петьке. Он не дотягивал до ее отца. А теперь отец с пьедестала рухнул. Исчез в бездонной пропасти.

И как теперь после всего этого можно верить в нормальный и счастливый брак? Как?!

Утром, не предупреждая, поехала к отцу в офис.

– Нюта… - раскинул руки Сергей.

Просветлел лицом на мгновение. Лучик его. Персональное солнышко.

Аня ловко увернулась от объятий, покосилась на дверь – неохота при свидетелях беседовать.

– Есть время? – спросила, глядя в сторону. – Кофе выпьем…

– Конечно, - улыбнулся Сергей. – Когда я еще удостоюсь твоей аудиенции? Ты неуловима…

Аня сделала над собой усилие и внимательно посмотрела в родное до каждой черточки в лицо. Ничего необычного – тот же прищур голубых, как у нее глаз, по привычке, склоненная набок голова. Она делает так же. Поразилась спокойствию, с которым и мама, и отец себя ведут.

И когда ее родители научились так виртуозно врать? Почувствовала раздражение на обоих.

Сели на террасе рядом с искусственными цветами. Аня вся в черном, Сергей в жизнерадостной голубой рубашке. Перед ней крепкий траурный кофе, у него что-то воздушное и легкомысленное с горкой взбитых сливок.

– Ну, рассказывай! Не звонишь, не пишешь… Всё любовь крутишь? Как там Петр?

– Мы расстались,- Аня отогнала осу, кружившую над кофе.

– Хм… Да? Ты поэтому в черном?

Аня шутки не оценила, и Сергей попытался сгладить обстановку.

– Нюта, послушай, ты сильно не переживай… По правде говоря, Петр всегда казался мне не тем человеком, который должен быть рядом.

– Я не переживаю, - холодно ответила Аня.

Сама удивилась, до чего равнодушно относится к этому невыносимому разговору. Ночью что ли всё выгорело?

– Я вчера заезжала домой… Тебя не было.

Назойливая оса снова села на край чашки. Аня столкнула ее ложечкой. Взглянула в упор на отца.

– Да…- смешался Сергей и отвел глаза. – Я... просто я…

– Не живешь дома, - закончила за него Аня.

Сергей опустил голову, оса с ленивым жужжанием переметнулась к его напитку. Раздался смех, и из кафе вышла семья с коляской. Обменялись стаканчиками с кофе для того, чтобы заценить, у кого вкуснее. Мальчик лет двух сосредоточенно крутил в руке леденец на длинной палочке. Аня отвела глаза.

– Тебе мама сказала? – глухо спросил Сергей.

– Нет. Она очень вдохновенно изображала, что всё в порядке. Но я увидела, что нет твоей зубной щетки и пены для бритья. И в корзине для белья ни одной рубашки или носка. Да и в шкафу пусто.

– Ты прямо мисс Марпл, - усмехнулся Сергей.

– И где же ты живешь? – проигнорировала подколку отца Аня.

От злости у нее дернулся уголок верхней губы, а в висках застучало.

– У знакомого. Он уехал, оставил квартиру.

– И шелковые простыни тоже? – съязвила Аня.

– Что? Какие простыни? – опешил Сергей.

На щеках вспыхнули два неровных красных пятна. Он потер щетину на подбородке, угрюмо взглянул из-под бровей.

– Откуда ты знаешь?

– Как ты мог, пап?

Всё-таки сорвалась, снова закапали жгучие слезы.

– Почему?! Зачем ты так с мамой?

Вскочила, схватив шоппер.

– Нюта! Анюта! – воскликнул Сергей и попытался удержать ее.

Но Аня со всей силы его оттолкнула и побежала к выходу.

Глава 14

Изможденный Сергей уснул. Нина встала и ушла в гостиную. Замерла у окна, задумчиво разглядывая свое отражение. Подняла руки, взмахнула, как крыльями рукавами шелкового халата. Счастлива ли она? Нет. Еще нет. Вместо счастья – вязкая, липкая тревога. Лена… Лена продолжала преследовать ее, призраком, напоминая о незавершенности, о неполной победе. Увести мужа – это всего лишь начало, а не конец истории. Теперь нужно было уничтожить Лену, избавиться от нее раз и навсегда, хотя бы морально.

План созревал медленно, как злое семя в темной земле.

***

­– Да ты что? Какой кошмар! Ты серьезно?

Ирина Ивановна из бухгалтерии так и осела в кресло с выпученными глазами. Потом боязливо огляделась, словно прямо здесь, в кафетерии на нее нападет злодейка.

– Да, - скорбно кивнула Нина и болезненно поморщилась. – Сама не знаю, как быть. Мы ведь дружим, и как-то бы надо повлиять, но…

Она покачала головой, глядя вдаль.

Ирина Ивановна, полная блондинка с двумя подбородками, наклонилась ближе. Глаза ее болезненно блестели, ноги суетились под стулом, призывая бежать и разнести ошеломляющую новость во все отделы. Но нужны еще подробности. Хотя и так невтерпеж.

– И что? И что? Погоди-ка, а муж? Куда муж смотрит?

– Муж ее бросил, - спокойно сказала Нина.

Бухгалтерша ахнула так громко, что на нее обернулись другие сотрудники. Тогда она прикрыла рот рукой и потрясенно покачала головой.

– Но мать-то почему он не забрал? – продолжила выяснять въедливая Ирина Ивановна.

– Хотел… - развела руками Нина. – Но пока хлопотал о пансионате, Лена обещала заботиться. За пенсию. Ну и сам он приплачивал ей, конечно. Она рассказывала. Всё смеялась над ними. Плюс квартиру требует свекровкину отписать ей. И вот пока он там суетится, она и отдувается на беспомощной старушке. Бьет ее, голодом морит, чтоб она не пачкалась… В общем… кошмар. Понять Лену тоже можно, муж бросил, дочка носа не кажет, обозлилась она на весь мир…

– Да, да… - закивала Ирина Ивановна. – Недавно я попросила зайти, сверить там надо было кое-чего, так она рыкнула на меня, будто я что плохое сделала.

– Ну вот… И на меня тоже срывается. Отчет запортачила. Я уж прикрываю ее, как могу, но долго не получится. И жалко ведь. Если еще и работы лишится, представляете, что она с бедной старушкой сделает? В богадельню, наверное, отправит. А может, что и похуже…

Нина тяжело вздохнула, покачала озабоченно головой.

– Надо в опеку сообщить! – рубанула с плеча решительная бухгалтерша. – Или в полицию.

– Ой, ну что вы, Ирин Ивановна, - испугалась Нина. – Это уж крайний метод. Попробую еще с ней поговорить. А вы тоже будьте с Леной помягче, если что. Ей помочь сейчас нужно. Плечо подставить. А то знаете, пнуть-то каждый может, а вот руку протянуть…

– Ой, Ниночка, какая ты… - растроганно сказала женщина. – Добрая душа, сердце мягкое… Я бы так не смогла.

Нина скромно потупилась и даже слегка порозовела щеками.

– Только Ириночка Ивановна, пожалуйста, вы никому не рассказывайте! А то слухи поползут, не надо этого. Люди злыми могут быть. Я с вами поделилась, потому что вы человек мудрый. Подождем немного. А если уж Лена не уймется, что ж… приду к вам за советом. Вместе будем решать проблему.

– Хорошо, Ниночка, хорошо! Ты уж поговори с ней… Я бы и сама, но боязно… Как отреагирует? Кто знает? Да и тебя выдавать не хочу.

Ирина Ивановна снова заозиралась.

– Вы уж не выдайте, дорогая, - приложила к груди руки Нина. – Я вас прошу.

Бухгалтерша встала, с достоинством оправила юбку и, поджав губы, кивнула. Будто поклялась.

Нина, сдерживая улыбку, смотрела, как неслась Ирина Ивановна, не разбирая дороги к выходу. Как налетала на стулья и столы, лавировала среди сотрудников. Всё! К вечеру весь офис будет перешептываться, переглядываться и смотреть с осуждением. Настроение заиграло яркими красками. Нина потянулась: хо-ро-шо! Просто замечательно!

***

Ближе к вечеру Лена подошла к кабинету юристов. Нина сказала, что не сможет поговорить с начальницей, отправила ее одну. А Лена с ней едва знакома. Но тень ДД с чеком, где будет много-много нулей, маячила так отчетливо, что Лена решилась. Нужно разузнать, как всё грамотно сделать, чтобы лишнего с нее не взяли. В интернете уже почитала, но лучше, когда профессионал объяснит.

С опаской постучалась к Яне Генриховне. Молодая, лет тридцати пяти, амбициозная, она славилась непростым характером. За то и держали. Впивалась, как акула и не отпускала клиента до последнего. В «Эко-свете» ее все побаивались. Сидит неподвижно, как ледяная статуя, теребит кулон и смотрит, не мигая. Не каждый выдержит.

– Я занята, - бросила она, даже не пытаясь выслушать Лену.

Лена намек поняла. Нерешительно потопталась в коридоре и сунулась к стажерам. Три девочки и один юноша выполняли всю черную работу, и только потом передавали юристам, а те почтительно несли Яне Генриховне.

«Они же всё равно с юридическим образованием», - подумала Лена. В любом случае, хоть что-то понимают.

Лена улыбнулась и подошла к самой на ее взгляд приветливой девушке.

– Простите… Я бы хотела кое-что у вас прояснить.

– Из какого отдела? – спросила девица.

Лена ответила и принялась сбивчиво объяснять, по какому вопросу она пришла в юротдел. Пока рассказывала, заметила, как девушка косится на ее бейдж. Не стесняясь, стажерка обернулась к остальным и, выразительно округлив глаза, скосила на Лену. Только что еще пальцем не потыкала.

Одна из девушек искривила презрительно губы. Другая хихикнула. А парень откашлялся и пересел за другой стол, будто само нахождение рядом с Леной могло заразить его постыдной болезнью. Лена с недоумением следила за этим спектаклем.

– Мы консультаций по частным вопросам не даем, - процедила девушка и углубилась в бумаги.

– Но…

– Никаких но. Обращайтесь только по рабочим моментам. А с вашими потопами идите за деньги консультируйтесь.

Лена заметила, какое недовольство пробежало по лицу юристки. Будто разглядывает нечто до жути омерзительное. Пришлось извиниться и уйти.

«Закажу он-лайн консультацию», - расстроенно подумала Лена, собираясь домой.

В коридоре аккуратно обошла тележку Зули из клининговой службы. Кивнула на ходу. Иногда перекидывались парой словечек. Зуля однажды учила ее, как правильно приготовить баранину. Хохотала над непонятливостью Лены, лучилась круглым лицом с черными красивыми глазами.

– Привет, Зуля! Пока, Зуля! – протараторила с улыбкой Лена.

С удивлением заметила, как молча отвернулась уборщица, тихо что-то проговорила. Долетело в спину: как земля носит… Или показалось?

«Это всё от нервов! – решила Лена. – На душе плохо, вот и кажется, что все вокруг мне хамят. Скорее бы таблетки подействовали». Да, хотелось бы, чтобы хоть что-то хорошее произошло. Нужен глоток воздуха. Чтобы не наваливалась так беспросветность.

Но хорошее происходит медленно. А плохое – быстро. Бац, хлоп, глухой удар и готово! Ужасное известие, смерть, несчастье, авария – всё это может случиться за секунды. Сломать что-то тоже можно моментально. Особенно что-то хрупкое. Такое как доверие, любовь, счастье…

На глазах снова выступили слезы. И дома успокоиться оказалось непросто. Потому что позвонила Нина и сообщила, что на завтра назначена проверка в их отделе и больше всего вопросов, к сожалению, зададут ей, Лене.

– Да, что там не так, Нина? – в отчаянии уже пятый раз спрашивала Лена. – Опять тот отчет что ли?

– Нет, Лена, - озабоченно вздыхала Нина. – Там еще всплыли документы. Ты что-то с цифрами серьезно напутала. Помнишь, пока я на больничном была? Говорят, налоговая подключилась. В общем, я специально заранее решила тебя предупредить. Успеешь хоть морально собраться.

Какое там собраться! Лена не спала всю ночь, думала, думала, что и где она пропустила. Утром пришла в офис рано. Сев в кресло, приготовилась к экзекуции. В голове было пусто и звонко.

Глава 15

– Лена Николаевна, - заглянула за перегородку администратор, - доброе утро! Что ж это такое?! Вы же знаете правила!

Юля смотрела укоризненно и как будто немного нервничала. Она отвечала за внутренний распорядок и следила, чтобы сотрудники не нарушали его даже в мелочах. Злые языки поговаривали, что у Юли обсессивно-компульсивное расстройство, и поэтому она не выносит несанкционированных чашек на рабочем столе или неубранное рабочее место.

– Я уже третий день убираю за вами недопитый кофе, после того как вы уходите. А вчера прямо на столе лежало вот это, - Юля вынула из папки небольшой пакетик из-под чипсов. – И разбить цветок и даже уборщице ничего не сказать, это уж ни в какие ворота, извините, не лезет. В общем, я подала служебную записку. Не обессудьте. Правила есть правила.

Юля развернулась и, не дожидаясь ответа, удалилась. Лена недоуменно хлопнула глазами: какой кофе? какие чипсы? Хотела догнать, объяснить, что ничего она не знает ни о цветке, ни о бардаке на своем столе, но поняла, что так пропустит появление Нины. А ей нужно успеть разузнать подробности, должна же она понимать, как и от чего ей защищаться.

В кабинете Нины мелькнул силуэт. Лена встала и на чугунных ногах поползла к подруге.

– Ой, Лена, некогда. Все уже собрались. Пойдем!

Она цепко схватила Лену за руку, как будто боялась, что она сбежит, и потащила по коридору. Лена не сопротивлялась. Ее тело словно разделилось. Часть стала невидимой и парила сверху, а вторая, физическая, резво бежала по ковролину навстречу своему позору. Неизвестно чем всё закончится. Хорошо если просто выговором и лишением премии.

Страшно не было. Скорее, любопытно. От стресса все чувства атрофировались и окуклились. Парировать ей нечем, потому что в последние дни она вообще плохо соображала и многое делала невнимательно. А месяц назад, когда Нина была на больничном, работы было так много, что теперь и не вспомнишь, были ли там какие-то ошибки. Нина ничего ей тогда не сказала, и Лена посчитала, что всё в порядке.

Разбор полетов прошел, как в тумане. Создалось впечатление, что ее даже никто не слушал. Геннадий Аркадьевич старательно прятал глаза, Нина сидела с каменным лицом и, передавая бумаги, что-то еле слышно говорила управляющему. На Лену она не смотрела.

– Но я всё проверяла… - пробормотала Лена.

– Смотрите, - перешла на «вы» Нина и развернула к Лене ноутбук.

Лена с изумлением увидела устаревшие данные, которые она лично меняла на новые в отсутствие Нины. Не может быть! Она же всё заполняла и потом расписывала рекламный бюджет.

Лену охватил ужас. Она беспомощно взглянула на Нину, но та только поджала губы. Судилище продолжилось.

– Таким образом, Елена Николаевна, сумма рекламного бюджета оказалась завышенной в два раза. Как вы можете это объяснить?

Управляющий даже не повысил голос, говорил лениво, с прохладцей. Лена его почти не интересовала. Он даже имя ее не удосужился правильно произнести. Кто она? Мелкая пешка, которая попыталась что-то смухлевать. Ожидая ответа, он принялся отщипывать невидимую соринку с рукава пиджака.

– Извините, я опоздала, - ворвалась в кабинет Яна Генриховна.

Подоспела тяжелая артиллерия. Села напротив и уставилась немигающим акульим взглядом. Сердце ухнуло вниз, запрыгало в животе жалким комочком, вот-вот остановится.

– Помимо этого несколько служебных записок и жалоб, - тихо произнесла Нина и протянула листки юристу.

Лена откашлялась и крепко сжала кулаки. По рукам пробежала судорога. Она разлепила губы, чтобы защититься, но слова застряли в горле. Потом все говорили по очереди, не обращая на нее никакого внимания. Кто-то громко чихнул и извинился, уши резанул Нинин смех. Лена перевела на нее изумленный взгляд. Впервые смех подруги показался ей смехом гиены. Животного, которое прибегает, когда жертва корчится в агонии.

– Что ж… - изрек управляющий.

Все почтительно замолчали. Лене показалось, она слышит, как звенит в теле каждая жилка.

– К сожалению, ваша небрежность привела к необратимым последствиям. Я очень сожалею, но нам придётся с вами расстаться.

Лена, опустошённая и сломленная, лишь беззвучно кивнула. В кабинете ненадолго воцарилась тишина, но уже через несколько секунд все зашевелились, зашуршали бумагами и, тихо переговариваясь, стали расходиться.

– Лена, зайдите ко мне, - сухо сказала Нина, мимолетно коснувшись ее плеча.

***

Нина сидела за столом, положив перед собой руки. Лицо ее было вызывающе спокойным. И это спокойствие было хуже любого крика.

– Садись, - кивнула она, указывая на стул напротив.

Лена послушно села. Она всё еще не могла поверить, что ее уволили, а Нина даже не попыталась ей помочь, и будто планомерно ее топила.

– Я тоже хотела бы поговорить с тобой… Наедине, так сказать.

Лена приготовилась слушать утешения, а может быть, и оправдания. По-хорошему встать бы, да уйти, но не решилась. Наверное, всё-таки надо выслушать. И уж потом…

– Да о чем тут еще разговаривать, - безразлично произнесла она вслух.

– Есть о чем… Есть…

Нина выдержала театральную паузу, словно смаковала предвкушение. Лена напряглась и непонимающе посмотрела. Что еще? Осталось только уголовное дело на нее завести.

– Я хочу поговорить о Сереже.

– О ком? О Сереже? – недоверчиво переспросила Лена.

Нина усмехнулась и наклонилась ближе.

– Да, о Сереже. О вашем с ним… браке. Или, точнее, о том, чем он стал. Прошлым. Потому что, Лена, Сережа ушел от тебя ко мне. И вовсе не цветы он поливает ночами, - хихикнула она.

Слова Нины повисли в воздухе, тяжелые и ледяные. Лена сидела, не шелохнувшись, словно окаменела. В глазах застыло неверие, медленно сменяющееся жгучей болью. Боль разливалась кипящей лавой, не спеша захватывала каждый миллиметр тела.

Нина наслаждалась бессилием Лены, впитывала капля за каплей ее отчаяние и муку.

«Это тебе за прошлое Рождество, - мстительно думала она. – Новый год он провел с тобой, а мне достались огрызки. И пусть были куранты, и шампанское и даже «Оливье», ты украла у меня тот праздник».

– Мы любим друг друга, Лена. Очень сильно. А ваш брак стал жалок, как твои морщины и обвисшие сиськи. Сережа с тобой несчастен.

Нина говорила и говорила. На лице ее играл румянец, глаза блестели сумасшедшим блеском, ей было не остановиться. Она нисколько не скрывала свою почти изуверскую радость. Наконец-то! Наносила удар за ударом, вспарывала душу лезвием слов. Она подробно описала жалобы Сергея на Лену, приукрасила их и добавила собственные выдумки. Ее оплеухи были отравлены ядом лжи и злобы. Она глумилась и топтала свою жертву.

Чтобы окончательно добить Лену, Нина начала пересказывать моменты их интимной жизни. Не стесняясь, добавляла скабрезных подробностей.

– Мы уже давно вместе, еще с моря, - закончила она, взглянув на Лену с презрением. – Мы счастливы. И знаешь, что? Он купил мне кольцо. С бриллиантом. Ты бы тоже хотела такое, правда? Но Сережа никогда не купил бы тебе ничего подобного. Ты этого не стоишь. Твое дело горшки выносить.

Нина засмеялась, достала из ящика футляр и показала Лене сверкающее кольцо. Свет от бриллианта отражался в её холодных глазах. Кольцо подарил еще первый муж, но Лене об этом знать необязательно.

Лена давно ушла, а Нина так и вертела в руках коробочку. Нездоровый восторг, с которым она уничтожала соперницу, куда-то улетучился. На смену ему пришла пустота. Цели своей достигла, но чувство удовлетворения было призрачным, похожим на клочья старой, слежавшейся пыли.

– Ничего! Зато Сережа теперь мой, - проговорила она вслух и звонко захлопнула крышку футляра. Будто гроб прикрыла.

Глава 16

С абсолютно белым лицом Лена подошла к своему столу. Зазвонил телефон, она машинально взяла трубку:

– Лена Николаевна? Отдел кадров. Ждем ваше заявление до обеда. Две недели отрабатывать не нужно.

Лена ничего не сказала. Тихо опустилась в кресло и прислушалась. Каждый стук клавиатуры, каждый шепот, каждое движение казались ей насмешкой. Похоже, о ее позоре услышали все. Ведь Нина так громко говорила. Злые слова до сих пор грохотали набатом в голове.

Перехватило дыхание, Лена расстегнула воротничок блузки. На мгновение померещилось, что ее затягивает в воронку из песка. Жизнь совершила очередной излом и вышвырнула ее на обочину.

Поморщилась. Ее словно выпотрошили. Как курицу. Взрезали душу и выставили напоказ. Нина сделала что-то непонятное. Что-то страшное черного цвета.

Получается, что всё это время, пока она заботилась о больной свекрови, пока она старалась создать уют в доме и сохранить брак, Сергей… Она не могла поверить. С Ниной, их общей подругой, с женщиной, которой она доверяла, с которой делилась своими переживаниями и секретами.

Лена тихо рассмеялась. Нет, с ума еще не сошла. Просто представила себе картинку со стороны: идет-бредет лошадка Лена, тащит на своих плечах воз. Поддерживает мужа, утешает дочь, у которой приключилась несчастная любовь, уговаривает Берту не плеваться кашей и бежит в офис, чтобы вовремя обработать и запустить новую рекламу. Ну, не дура ли?

С удивлением поняла, что после первого мучительного шока, на нее опустилось мимолетное облегчение. Теперь она всё знает.

Вгляделась в тонкий ободок на пальце, подняла взгляд на матовую перегородку, за которой Нина примеряла кольцо с бриллиантом. Откуда у Сергея деньги на такой дорогой подарок? Равнодушно сняла символ вечности, связывавший ее двадцать пять лет с человеком, которого она абсолютно не знала. Вот и осталась одна. Одна – какое мрачное и холодное слово. Усмехнулась и, бросив колечко в стаканчик с карандашами, торопливо написала заявление. Всё. Теперь можно уходить.

Добралась до дома на автопилоте. Закрыла за собой дверь и осталась в зашторенной темноте, словно ее поглотила черная дыра.

***

Нина даже не видела, когда ушла Лена. Были дела поважнее. Для начала нужно было вернуть документации прежние даты. Их она специально исправила, чтобы подставить Ленку. И самое главное отослать текст сообщения, который сегодня же разойдется со взломанной Ленкиной страницы всем их друзьям.

Вечером разыгрывался спектакль.

– Понимаешь, Сережа, - всхлипнула Нина, - я проходила мимо и случайно услышала, как Лена кому-то про тебя по телефону гадости рассказывает. Ну и не выдержала. Заступилась за тебя, а потом, как-то так получилось, что всё ей про нас рассказала. Но я очень деликатно. Я попыталась объяснить… Прости меня, пожалуйста… Но это невозможно было слушать! Такая грязь…

– Я знаю, - мрачно ответил Сергей. – Я уже увидел в соцсети репосты.

– Что? Она и в интернете написала? – притворно ужаснулась Нина.

Сергей кивнул, пожевал губами и шумно выдохнул.

– Зачем она так, а? Я ж по-нормальному хотел… А теперь ославила меня так, что даже Макс трубку не берет. А Лёха разговаривает, будто я ему миллион должен. И что Аня подумает? Что я специально бросил собственную мать? Еще и мечтаю ее в дом престарелых сплавить? Как теперь всем объяснить, что не так всё было? – он сокрушенно махнул рукой.

Нина обняла его, прижалась грудью.

– Зависть бабья, Сереженька, - печально сказала она. – Но зато ты теперь знаешь ее истинное лицо. Бог ей судья. Ничего… Вот продашь квартиру, устроим твою маму, как королевишну. А остальное, в дело. Я уже почти обо всем договорилась. Ты же не передумал? – обеспокоенно спросила она, заглядывая ему в лицо.

Сергей расстроенно отвернулся и ушел в комнату. Впервые в жизни он был зол на Лену так, что подвернись она ему под руку, наверное, вытряс бы из нее душу. Они же совсем недавно разговаривали, он же всё объяснил, просил понять, неужели это так сложно? Никого он не бросал! Это всё временно. Разрешился бы вопрос с деньгами, и отправили бы маму в приличный пансионат.

Никогда бы не подумал, что Лена способна на такое! Сплетничать, слухи грязные распускать, и всё это лишь бы ему отомстить. Получается, он совсем не знал, с кем прожил эти годы?

Жалость и чувство неловкости, что испытывал он перед Леной с момента ухода, смыло, как весенним ручьем грязь. Она сама объявила ему войну! Теперь у него руки ничем не связаны. Мучительно и долго все эти дни размышлял по поводу квартиры. Теперь проще. Пусть пока переезжают в мамину двушку, к Ане. А там видно будет.

И развод. Завтра же нужно подать документы на развод.

Нина словно читала его мысли. Удовлетворенно улыбнувшись, замурлыкала под нос песенку. Закружила по кухне, придумывая, чем бы порадовать Сережу. Ощутила горячее тепло, вспомнив, какой потрясающий комплект белья она на днях приобрела в бутике. Устроит Сереже такое, что забудет свою воблу напрочь!

Главное и дальше невзначай напоминать ему, какие Ленка за его спиной распускает мерзкие байки. Как он проверит? Никак! Даже если побежит к ней с разборками, переругаются и всё! Никто уже и не станет друг друга слушать.

Радость от того, как всё дивно устроилось, заполнила душу и сердце. Напевая, Нина выбирала, какое вино лучше охладить к мясу, и какой десерт заказать в кондитерской.

Теперь и ее проблемы решатся. И не лишится она своей квартирки.

Артур. Промелькнули в памяти черные, как переспевшая вишня глаза. Сморщилась, будто лимон надкусила. Свежа еще рана. Едва пережила его предательство.

Как он красиво ухаживал! Они познакомились в автосервисе, куда Нина заехала поменять колеса. Невысокий, полноватый, но такой галантный и обходительный. Он осыпал ее комплиментами, делал сюрпризы и уже на третий день знакомства повел знакомиться с родителями.

– Мама! Отец! Я встретил свою судьбу!- торжественно поклялся он, сверкая безумными в своей страсти глазами.

В шикарном коттедже, куда Артур привез ее на своем Лексусе, их встретили не только родители, но и две старших сестры. Все смотрели на Нину, как на божество, ступившее с неба на землю. Потом уже Нина вспоминала, что дом казался нежилым, словно его взяли в аренду, а женщины тихо хихикали за ее спиной.

– Спасибо тебе, доченька, - всхлипывала пожилая женщина, больше похожая на бабушку, чем на маму.

Но может, просто поздно родила своего красавчика Артура?

– Спасибо за то, что я вижу своего ребенка счастливым, - утирала она слезы.

Отец обнимал, дарил старинные браслеты, пели обрядовые песни. Через две недели поженились. Правда, без шумного торжества. Просто расписались вдвоем.

– Не хочу, чтобы сглазили, - на полном серьезе говорил Артур и покрывал поцелуями ее лицо, шею, грудь.

Нине было всё равно. Второй брак – не фату же надевать.

А потом свадебное путешествие – сначала Марокко, после Италия. Кормил ее виноградом в постели, приносил завтраки, целовал на ногах пальчики. И любил… Неистово, мощно, страстно.

Еще несколько месяцев носил ее на руках. И вдруг исчезла беззаботность, в глазах появилась напряжение, а ночью всё чаще Артур стал просиживать на балконе, то с телефоном, то с ноутбуком. Нина переполошилась: остыл? надоела?

Вот тогда нехотя и признался, что есть небольшие финансовые затруднения. Временные, конечно. Но платить надо сейчас. Всё отдаст, как только бизнес снова оживет. Нет-нет, от Нины ему ничего не надо. Он мужчина, он найдет выход.

Нашел…

Нина передернула плечами. И зачем опять вспомнила? Горло перехватило от обиды. Сколько кредитов она набрала, квартиру заложила, а он!

Она помнила тот день по минутам. Утром Артур позанимался с ней любовью, напоил свежесваренным кофе, в его белой рубахе на голое тело, она сидела в кресле-коконе и наслаждалась комплиментами, которыми осыпал ее муж.

А потом он исчез. Пообещал вечером отвезти в ресторан на крыше башни, и перестал отвечать на звонки. Несколько дней Нина провела в полном кошмаре. Полиция, больницы, морги, собиралась даже к частным детективам обратиться. И обратилась. Неделю потом рыдала, узнав, что вышла замуж за афериста.

Вскоре на портал государственных услуг пришло уведомление о разводе. И осталась от Артура только эта электронная бумажка, да бесконечные выплаты по кредитам.

Нина так задумалась, что не заметила, как сзади подошел Сергей. Обнял, кудрявые пряди защекотали шею. Нина улыбнулась: зачем вспомнила? Было и прошло. Зато судьба сжалилась и подарила ей, наконец, настоящую любовь.

Глава 17

Лена проснулась, посмотрела на гнилое небо и не пошевелилась. И так который день. Вечером она проваливалась в сон, как в бездонную черную яму. Потом спала днем, просыпалась с припухшими глазами и тяжелой головой. И тут же в полный рост перед ней вставало горе – свеженькое, румяное. Пока дремала, надеялась, что оно исчезло. Но нет.

Лежала, уткнувшись лицом в подушку, пропитанную слезами и запахом собственного отчаяния. Постель смялась, превратившись в неуютное гнездо, в котором она нашла временное убежище от жестокой реальности.

Тупая, ноющая боль в висках напоминала, что она еще жива.

Появлялась Берта. Тихо покачивалась у кровати, как призрак. Начинала ходить из угла в угол. Но Лена равнодушно смотрела в стену. Или закрывала глаза. На утренние процедуры ее еще как-то хватало, срабатывала по остаточному принципу обязательность, которая на уровне инстинкта поднимает измученную мать к младенцу. Но в остальном пустота и отрешенность. И тишина. Становилось жутко, что в этой тишине ей теперь и жить. И Берте.

В обед по-прежнему приходила тетя Ира и, кажется, даже не догадывалась, что тарелку супа надо бы отнести и в соседнюю, плотно прикрытую дверью, комнату.

Третий день не было сил даже на то, чтобы сходить в ванную. Пустой желудок напоминал о себе глухой, тягучей болью, но Лена не испытывала ни голода, ни жажды. Ее существование свелось к медленному, мучительному умиранию. Мысли, как обломки разбитого стекла, резали ее изнутри. Образы мужа, его предательского лица, ироничной улыбки Нины, ее лицемерных соболезнований, всё это прокручивалось в бесконечной, изматывающей карусели.

Раз в день, пригладив кое-как всклокоченные волосы, шла на кухню, наливала теплый чай и кусала рассеянно сушку. От остального тошнило.

Как химера выныривало рядом лицо Нины. Она незримо смотрела на нее, как на раздавленное насекомое – с гадливостью и неприкрытым превосходством.

Сухая корочка на губах лопалась, выпуская капельку крови. Лена криво улыбалась: так и есть. Сначала катком прошелся Сергей, но до конца не раздавил, не смог. И тогда в дело вступила Нина и пригвоздила ее еле живое сердце тонкой шпилькой к асфальту.

Прошлое представало перед ней не как цепь событий, а как живая картина, где каждый деталь пронзала острием боли. Она вспомнила их свадьбу, счастливые дни, мечты о будущем. Теперь это казалось далеким и нереальным сном, от которого осталась лишь горькая несбывшаяся надежда.

Даже звуки с улицы – гудки машин, лай собак – проникали к ней приглушенно, словно из-за толстой стеклянной стены. Время потеряло свое значение. День сменял ночь, но для Лены это были бесформенные темные промежутки, отмеченные только приливами и отливами боли.

В глубине души теплилась еще какая-то искра, нежелание сдаваться безвозвратно. Но силы были на исходе. Лена понимала, что нужно встать, начать жить заново, однако тело отказывалось подчиняться. Это было не просто физическое истощение, это была глубокая душевная рана, которая требовала длительного лечения. Приходилось, закрыв глаза, лежать и ждать не понятно чего. Может, чуда, может, забвения. Может, просто конца своей мучительной агонии. Сейчас ей нужно только это – прекратить чувствовать, прекратить болеть.

Скорее почувствовала, чем услышала, как в дом ворвалась Аня. Вихрем закрутилась по спальне, раздвинула полностью шторы, впустила яркий солнечный свет. Сердито встала посреди комнаты, уперев руки в бока.

– Мам, ты с ума сошла? Я звоню, пишу…

– Я не слышала. Прости.

Аня села на кровать. Заглянула в серое лицо матери, и отчетливо поняла: она всё знает. Опустила кудрявую голову, нашла в комке простыней безжизненную руку и тихо пожала. Лена перевела взгляд на профиль дочери. Увидела скобкой поджатые губы и несчастное лицо.

– Анюта, ты тоже знаешь? Он сказал тебе?

Аня вздохнула, набрала в грудь воздуха и будто змея прошипела.

– Знаю. В тот день, когда к тебе приезжала, узнала. Он не говорил. Я случайно на них натолкнулась…

Лена закрыла глаза, отвернулась, по худой шее пробежал спазм.

– Ненавижу его! – горячо прошептала Аня и стукнула себя кулачком по коленке.

– Не надо так, Анютка… Он твой отец.

Аня взвилась пружиной, ядовитыми словами приготовилась плюнуть, но, увидев пепельное лицо, сжала зубы.

– Вставай, мам. Ты ела что-нибудь? У тебя больничный? – принялась она озабоченно копаться в шкафу, выискивая полотенце, чистую футболку и штаны.

– Меня уволили… - хихикнула Лена.

Аня с тряпками в руке повернулась.

– Как это? За что?

– О, я причинила много вреда компании, - заблестела глазами Лена.

Она даже приподнялась с подушки и села в кровати, по-турецки сложив ноги.

– И бюджет рекламный завысила, и документы все неправильно сделала, и горшки с цветами перебила… Много чего.

Аня настороженно огляделась, и Лена поняла, что она своим истеричным поведением дочь пугает. Ей стало неловко. Анютка не должна это слушать и уж тем более заниматься ее спасением. Нельзя меняться местами с ребенком. Эти двое растоптали ее, а теперь и до дочери хотят добраться?

В груди неожиданно вспыхнула тлевшая до того ненависть. Как нить в лампочке раскалилась докрасна. В серо-зеленых, промытых слезами глазах, сгустилось свинцовое облако. Лена встала, запахнула халат и протянула руку за полотенцем.

Брезгливо стащила с себя в ванной скомканные, пропахшие потом вещи. Встала под горячую воду, ощущая каждой косточкой упругие струи. Дернула рычажок, переключая на холод. Дождалась, когда начнет бить озноб и включила теперь уже теплую. Рука сама нашла шампунь, который еще ни разу не открывала. Купила по случаю и всё забывала в суматохе.

Воздух наполнился ароматом спелых яблок. Лена улыбнулась. Глубоко вдохнула, смывать сразу не стала, прислушалась к запаху и неожиданно почувствовала, как рот заполняется слюной.

С наслаждением промокнула скрипящие волосы полотенцем и вышла в коридор.

– О, классно выглядишь! – обернулась Аня, показывая большой палец.

Она сидела на корточках, завязывая шнурки.

– Я там чай заварила. Попей пока. А я сгоняю в магаз. В холодильнике шаром покати. Куплю по мелочи, а потом доставку закажем. Веди себя хорошо! Люблю тебя!

Аня храбро улыбнулась и, схватив сумку, хлопнула дверью. Лена прислонилась к стене: маленькая ее сильная девочка. Сама переживает, но делает вид, что всё нормально. Эх, Сережа, Сережа, что же ты натворил? Ладно, жена не устроила, но с дочкой-то теперь как?

Зашла на кухню и замерла. На подставке, сплетенной из сосновых веточек, золотился прозрачный чайник. Томил, черпал аромат из кусочков клюквы, апельсина и янтарных ломтиков имбиря. Приглашал попробовать и забыть о слезах и горе.

Лена плеснула первую порцию, тонкие ноздри шевельнулись: легкий запах яблок ревниво прогонял горечь апельсина. И вдруг подружились, заиграли свежими нотками.

Лена села и с удовольствием сделала маленький глоток. От совсем простой, но такой трогательной заботы дочери на глазах выступили слезы. Быстро сморгнула. Господи, да пусть они все провалятся в тартарары, и Сергей, и Нинка! Пусть утонут в своем лицемерии и подлости. А она, Лена, останется и с ней останется самая замечательная дочь.

Разлилось тепло, имбирь и забота делали свое дело. Врачевали душу и сердце. Хотя еще всё болело, жгло и саднило, но уже хотя бы можно вдохнуть. Сейчас выпьет еще чашечку и займется Бертой. Она-то ни в чем не виновата.

Лена раскусила ягоду клюквы и сморщилась. Как хорошо – ужасно кисло, но это значит, она жива. Разжевала отсыревшую мякоть имбиря. С радостью ощутила, как щиплет кончик языка. Улыбнулась и вздрогнула от дверного звонка.

Кто? – заполошно подскочило сердце. На мгновение представилось, что это Сергей с Ниной. Под ручку. Счастливые и довольные. Снова резкий, как будто нервный звонок. С облегчением выдохнула: наверное, Аня ключи забыла.

Беспечно, не глядя в глазок, открыла. И обмерла. Перед ней стоял явно не очень довольный мужчина.

Глава 18

– Здравствуйте, - проговорил он и сунул руки в карманы бежевых льняных брюк. – Наконец-то я вас застал…

Произнеся это, мужчина слегка поклонился. От этого движения кожаный шнурок в вырезе рубашки съехал немного в сторону, но тут же вернулся на место. Подвеска в виде черного граненого камешка привычно прильнула к загорелой коже.

– Третий раз прихожу… - в голосе незнакомца явственно послышалась насмешка.

Серые глаза скользнули по фигуре, словно оценивали внешний вид. Лена неуютно повела плечами, обострив худые ключицы. Посмотрела насуплено, поправляя влажные волосы рукой. Неожиданно застеснялась своей старенькой с выцветшим рисунком майки.

– Меня зовут…

– Давид Давидович, - буркнула Лена и утомленно прислонилась к косяку.

– Да… А откуда вы знаете?

– Догадалась…

Лена сделала шаг назад и взмахнула рукой, приглашая войти. В глубине души надеялась, что откажется. «И почему состоятельные люди такие душные, - раздраженно подумалось ей. – Сейчас выкатит ей счет за свое зеркало шестнадцатого века».

– Можно просто Давид, - сказал мужчина и деликатно огляделся.

Лена с вызовом приподняла подбородок: да! антиквариата не держим. И вообще, нет тут ни тканых лионских обоев, ни паркета из мореного дуба и амаранта.

– Вы не представились…- укоризненно сделал замечание Давид.

Лена вспыхнула и поджала губы. Нашелся, воспитатель. Уставилась на его мокасины, надетые на босую ногу. Прямо будто с пляжа.

– Лена, - нехотя процедила она. – Не Елена, прошу заметить, а Ле-на!

И сложив на груди руки, замолчала. Давид удивленно шевельнул бровями, серые глаза блеснули, но не с досадой, а скорее, с интересом. Он провел рукой по черным с сединой волосам. «Соль и перец, кажется, это называется», - подумала Лена.

Несмотря на предстоящие претензии, о которых явился заявить ДД, он внушал ей симпатию. Даже не так. Вызывал доверие.

«Ну, может, хоть счет там не будет многотысячный», - устало вздохнула Лена.

На мгновение пожалела, что приехала Аня и вытащила ее из мрачного кокона, в котором она спасалась, в том числе и от этих вот Давидов. Слышала несколько раз, как кто-то звонил в дверь, но здраво рассудила, что у своих есть ключи, а больше никому и не откроет.

Она еще раз вздохнула и обреченно забормотала:

– Я прошу прощения за потоп… Так вышло, что… А, неважно это, - махнула она рукой. – Сколько я вам должна?

Решила сразу перейти к делу. Что тут тянуть? Давид в это время заглянул в кухню. Лена заметила, как его взгляд ненадолго остановился на коробке с лекарствами и переместился на стол. Неожиданно на лице отразился совершенно детский восторг, какой бывает у ребенка, обнаружившего сюрприз под елкой. Давид потер небритую щеку и улыбнулся. Улыбка вышла смущенной, а ямочка на подбородке дрогнула.

– Я бы хотел такого необычного чая,- он показал на подставку из хвойных веточек.

Навязчивость гостя Лену искренне возмутила, но, понимая, что он явился, как потерпевшая сторона, молча указала на стул. Давид с готовностью уселся, случайно задев ее коленкой. Лена потрогала чайник, и пока вынимала еще одну кружку, украдкой осмотрела домашние штаны: сто лет их не надевала, вдруг дырка.

Тут же рассердилась на себя, фыркнула, но притихла, снова заметив ироничный взгляд соседа.

– Вкусно, - одобрительно кивнул он, сделав глоток. – Это что, клюква?

– Вы знаете, - снова принялась объяснять Лена, не заметив его вопроса, - случилось недоразумение. Я понимаю, у вас дорогой ремонт, и я обязана компенсировать вам порчу имущества. Может быть, не сразу, но я не отказываюсь. Я была у вас в квартире и ваша помощница зафиксировала ущерб… Но знаете, если сумма будет завышена, то я приглашу независимого оценщика, и тогда в суде…

Про оценщика Лена вычитала в интернете, и сейчас ей хотелось не оправдываться, а показать, что она тоже кое-что понимает в законодательстве и не позволит собой манипулировать.

Она подняла глаза – Давид слушал ее, приподняв брови и едва заметно кивал, словно принимал экзамен у студентки. Чем-то он, и правда, был похож на профессора. И возраст подходящий – около пятидесяти.

Лена выпрямила спину и набрала в грудь воздуха, чтобы продолжить.

– Квартира застрахована, - обронил первым сосед. – Так что не переживайте. У вас и так… трудностей, наверное, хватает.

Он снова взглянул на контейнер с лекарствами, а потом на вздувшийся ламинат у мойки.

– А… а почему ваша помощница сразу не сказала, что есть страховка, - растерянно пролепетала Лена.

Ей стало неловко, что она так вызывающе себя повела с человеком, который пришел вовсе не для того, чтобы ободрать ее, как липку, а совсем наоборот, принес хорошие новости. Хорошо, хоть в чае не отказала.

Давид пожал плечами.

– Она сама не знала. Ее Жанна прислала… А я в отъезде был, там связи нет, вот они и развели бурную деятельность. Обычно я решаю такие вопросы. Жанна, несмотря на свою специфическую профессию, совершенно не приспособлена к жизни.

Лена невольно закатила глаза. Слушать о супруге необыкновенно импозантного Давида не хотелось. И самое ужасное, Лена отчетливо понимала почему. Давид ей понравился, как может понравиться посторонний мужчина женщине, которую только что сдали в утиль.

– Жанна – это моя младшая сестра, - зачем-то пояснил Давид и сам подлил себе чая. – Это ее квартира. И она патологоанатом.

От неожиданности Лена поперхнулась и сильно закашлялась. Лицо покраснело, она кашляла и сипло пыталась вдохнуть воздух, но становилось только хуже. Кашель раздирал легкие, тело согнулось пополам. «Боже, какая глупая смерть, - промелькнуло в голове. – В присутствии человека, чья родственница патологоанатом».

Сквозь выступившие слезы, Лены видела, как Давид шагнул к ней, бесцеремонно наклонил ее вперед, положил руку между лопаток и негромко сказал:

– Сделайте резкий выдох.

Лена закрыла глаза и сильно выдохнула, следом удалось сделать коротенький вдох.

– Еще раз, - приказал сосед и второй рукой сжал ее кисть.

Лена вцепилась в него пальцами и снова выдохнула. Дышать стало легче, хотя в груди пекло, а горло саднило. Она еще несколько раз кашлянула, вытерла слезы и обессиленно откинулась на спинку стула. Говорить пока не могла.

Было в этой ситуации что-то ироничное. Она думала, что умрет от горя, а сама чуть не отправилась на тот свет из-за глотка чая, попавшего не в то горло. Это было бы совсем глупо и даже никак бы не заставило Сергея мучиться угрызениями совести. Хотя какая там может быть совесть?

Хлопнула входная дверь.

– Мам, а я нам мороженое…

Аня замолчала и вытянула шею, заметив мужской силуэт. Как молодая борзая встала в стойку – только что клыки не ощерила. Показалось, что это отец. Но увидев незнакомца, расслабила плечи.

– Здравствуйте, - поздоровалась, примостив пакет рядом с холодильником.

Покосилась на пятна на лице матери, на кружку с недопитым чаем, нахмурилась.

– Аня, это наш сосед снизу. Давид Давидович. А это Аня, моя дочь.

Голос был хриплым, пришлось снова откашляться. Давид кивнул Ане и озабоченно посмотрел на Лену.

– С мороженым я бы советовал не торопиться. Ну, всего доброго. Будьте осторожнее с чаем.

Провожать Лена не пошла. Слишком уж блекло смотрелась рядом с расфуфыренным ДД.

– Ничего такой, - хитро прищурилась Аня, когда захлопнулась дверь.

Лена почувствовала, что краснеет.

– Ань… - укоризненно качнула головой и невольно улыбнулась.

– А что? Ты у меня еще во! – она поцеловала сложенные в щепотку пальцы. – Я тебя еще на сайте знакомств зарегистрирую!

Лена закатила глаза.

– Как придумаешь что-нибудь… Давай лучше, бабушке кашу варить…

Глава 19

Лена неподвижно лежала в постели. Рядом посапывала Аня. Как маленькая, притопала в пижаме и попросилась спать с ней. Но так даже лучше. По крайней мере, не одиноко. Всё-таки привыкла за четверть века чувствовать рядом тепло. Тепло мужа. Который скоро перестанет быть мужем официально.

И снова охватили страх и безысходность. Как она будет одна? Всегда рядом с Сережей, всегда вместе, а теперь протяни руку, а там никого, скажи что-то, а рядом гулкая пустота. Засветился экран телефона, цифры показывали 3:17.

Лена усмехнулась. Во всем теперь видит даты и напоминания. Семнадцатого марта у Нины день рождения. Получается, когда они с Сергеем ездили ее поздравлять, у них уже был роман? А она ведь ничегошеньки не замечала. Внутренности снова опалило жаром. Больно стало так, что Лена поджала к животу коленки. Тихо-тихо выдохнула. Зазмеилось горе черной струйкой в воздухе. Как же всё это унизительно, и лезет, и лезет в голову. Глумится.

Она обвела глазами спальню. Личный островок спокойствия, тихая гавань, где можно было спрятаться от внешнего мира и даже от Берты. И всё это в щепки разнес не ураган, а ее собственный муж. Одним взмахом перечеркнул двадцать пять лет, стер их, развеял по ветру и ушел к ее «лучшей» подруге. К женщине, которую она считала почти сестрой и доверяла самые сокровенные тайны.

Что ж, Нине нужно отдать должное. Она умело вела двойную игру, поддерживала теплое общение, пока расшатывала ее семью изнутри.

Горько было признаться себе, что поплатилась за свою наивность. Уже который раз Лена терзала себя вопросом, почему она, такая закрытая для всех, именно перед Ниной распахнула душу нараспашку? В чем был ее секрет? Какое-то колдовство…

Чары, под которые они попали вместе с Сергеем.

Встрепенулась надежда, забилась, терзаясь о шипы, которые выпустила, защищаясь Лена. Можно ведь эту дьявольщину попытаться разрушить? И спасти Сергея. И всё будет по-прежнему.

Чуть не засмеялась в голос, но побоялась разбудить Аню. Кого ты собралась расколдовывать? Человека, который хладнокровно разрубил на части тебя. Не пощадил мать и дочь.

Лена верила, что Берта всё чувствует, знает, что Сережа исчез, и может быть, ищет его в тех своих мирах, куда им нет доступа.

А он с Ниной.

– Лен, ты сильно Сергея не нагружай… Мужчины слабее. Ему привыкнуть надо к этой ситуации.

– Лен, ты заметила, какой у Сергея уставший взгляд. Он как будто даже похудел…

– Слушай, - шептала она на ухо,- а как у вас в постели?

Всё это Нина невзначай произносила, когда приходила в гости. Теперь-то Лена понимала зачем. Она находила слабые места, искусно подливала масло в огонь, сеяла сомнения в душе Сергея.

И снова закрутилась в голове кинопленка: последние месяцы, недели, дни…

В череде воспоминаний мелькнул и сосед, загадочный ДД, который оказался вполне разумным человеком. Избежала лишних проблем – уже хорошо. Потому что денег катастрофически не хватало. А с Сергеем на эту тему говорить не может. Она вообще ни с кем разговаривать не может.

Саднящее горло напомнило, как хладнокровно и спокойно Давид помогал ей, когда она подавилась. Интересно, кто он по профессии? Может быть, доктор. На контейнер с лекарствами слишком уж внимательно смотрел.

Впрочем, какая разница? Вряд ли они еще когда-то увидятся. Берта пока под ее присмотром, а дальше возможно, удастся взять сиделку. И снова деньги… Неизвестно еще, сколько эта Королева Шура берет.

Передернуло от отвращения, представила, как обсуждает с Сергеем вопрос содержания Берты. Хорошо бы он сам всё устроил. И сумму озвучил, и не забывал перечислять.

Уставилась расширенными глазами в темноту: если бы кто-то месяц назад предсказал ей будущее, рассмеялась бы в лицо. А теперь, и правда, грозит ей одиночество и вечная забота о Берте.

Не верилось, что это всё происходит с ней.

Уснула уже под утро, и впервые проспала подъем Берты. Спохватилась, когда окно уже было залито лучами щедрого солнца. Выскочила из спальни. Почти десять утра!

Из комнаты Берты доносилось бормотание телевизора.

– Ты выспалась? – спросила Аня, переворачивая на сковороде гренки. – Бабушку умыла, переодела, покормила. Таблетки дала.

Она кивнула в сторону таблеточницы, куда Лена накануне разложила лекарства.

– Она даже не возмущалась.

Аня ловко выложила румяные гренки на тарелку. В кофеварке бормотал уютно кофе. Аня тронула ее за руку:

– А еще утром был дождь. Но он закончился. Слышишь, мам? Закончился…

Она пристально посмотрела в глаза. Лена кивнула, привалилась плечом к стене и улыбнулась. Боже мой, какая у нее не по годам мудрая дочь. Дождь закончился, значит, и всё плохое рано или поздно закончится.

***

Сергей потянулся за телефоном – 3.17. В глазах, будто мелкая соль, жжет и не дает уснуть. Мысли кружатся каруселью. И все они вокруг двух женщин, двух совершенно разных миров, в которых он долгое время прожил.

С одной стороны – Лена, чей каждый жест знаешь уже с закрытыми глазами. Не нужно угадывать, когда рассмеется, а когда нахмурится. Что приготовит на завтрак, и какие цветы купит в театр. Общие воспоминания, общие радости. И горе тоже было одно на двоих.

До сих пор Лена не стала ему чужой. Просто шло время, и все друзья вокруг пачками стали разводиться. Мужской отдых с байдарками и рыбалкой стал проходить по-другому. Сергей с удивлением видел вместо привычных жен, новых женщин. Иногда молодых, иногда почти ровесниц. В общем, других.

Подшучивал над мужиками, пресловутого беса в ребро поминал. Потому что был уверен, уж его-то это точно не затронет. Зачем, когда есть Лена? Иронично хмыкал, когда очередной знакомый с шальным блеском в глазах крутил головой и потрясенно заявлял: Ты, Серега, не представляешь, что она в постели творит!

А потом появилась Нина. Он до сих пор помнит, как поразило его ее послушное в воде тело. Она так доверчиво к нему льнула. Страсть нахлынула, как цунами. Уволокла, обдирая до крови кожу, сбивая коленки, но даря при этом необыкновенный, сквозящий через боль восторг.

Противостоять этой страсти было невозможно. Он пытался. Но она была сродни обратному течению в море. Сколько ни плыви к берегу, не продвинешься ни на метр. Оставалось только подчиниться. И где-то в глубине души Сергей поначалу надеялся, что течение ослабнет и отпустит его.

Но нет. С Ниной Сергей узнал, как бывает, когда сексом правит непредсказуемость. С Леной всё было знакомо, изучено до мелочей, как хоженый-перехоженный маршрут.

А с Ниной открылись новые стороны. Когда женщина не ждет, а берет всё, что ей нужно сама.

После первой близости, ехал домой и было стыдно. Это всего лишь на один раз, - убеждал он себя. Но одним разом не обошлось. Его тянуло.

Успокаивало, что отношения с Леной были по-прежнему близкими. Просто это были разные его жизни. Достаточно было не соединять их в голове. А потом начались ссоры. Сначала из-за какого-то пустяка, потом вторая, третья.

Даже не ссоры. Так, придирки.

Приезжал к Нине, и начиналась жизнь. Словно вырвался из склепа. Никому ведь не говорил, как ему тяжело. Лене морально легче. Они с его мамой не особо-то и ладили, а вот ему, сыну, каково наблюдать, как родной человек исчезает. Никто не поймет.

– Ты предупредишь Лену о квартире? – спросила утром Нина, сверкая бедрами из-под короткого халатика.

Обняла его кудрявую голову, прижала к себе. Удивленно вздрогнула, когда Сергей раздраженно вывернулся из объятий.

– Мы еще не развелись… - хмуро сказал он. – И…

– И тебе неловко по этому поводу говорить с ней, - закончила за него Нина. – Что ж, понимаю… Но знаешь, Сереженька, если ты считаешь, что Лена святая, ты ошибаешься. У нее тоже рыльце в пушку…

Глава 20

Нина старалась говорить непринужденно, но тревога съедала ее изнутри. Не хватало еще, чтобы Сергей вдруг начал жалеть Ленку. Липовые сообщения в соцсетях, конечно, его разозлили, но этого мало. Узнает об увольнении, может и отложить вопрос с квартирой и разводом.

Делая вид, что этот разговор ей совсем не интересен, Нина принялась равнодушно листать в телефоне ленту.

– О, смотри, Сережа, новая выставка в Манеже… До конца декабря будет…

– Подожди, - поморщился Сергей. – А что ты имела в виду, когда говорила, что Лена не святая. Она… она что-то тебе говорила?

Нина хлопнула тщательно подведенными глазами, вздохнула и отложила телефон:

– Сереж… Давай, не будем. Мы все живые люди. Мало ли что, кто сказал. А то получается, будто я тут, как в дурных сериалах, грязь на бывшую жену лью… Тебе и ее рассылки по всем знакомым должно быть достаточно.

Она видела, как Сергей мрачнеет лицом, как напрягаются скулы, а в глазах появляется досада. Тянула время. Старательно изображала нейтралитет.

– И всё-таки?

Нина беспомощно отвела глаза, прикусила губу, всплеснула театрально руками.

– Ну, я не знаю… Я ведь тоже получается, виновата. Сразу тебе не сказала. Не хотела, чтобы ты подумал, что я специально это делаю.

Нина опустила ресницы, огорченно подперла голову. Широкий рукав халатика сполз и обнажил полную красивую руку.

Сергей молча ждал, и тогда Нина еще раз тяжело вздохнула, схватила телефон, пролистала фотографии и показала экран.

– Вот, - она мрачно отвернулась, нервно постукивая пальцами по чашечке кофе.

Сергей уставился на снимок. Не очень четкий, потому что снимали в полумраке – похоже, какая-то вечеринка.

– Новогодний корпоратив, - пояснила нехотя Нина. – Лена там, конечно, зажгла… Понимаешь теперь, почему я так обиделась из-за того, что ты в Новый год с ней остался? Всё ж на моих глазах происходило, но я тебе не сказала… Да, ты бы и не поверил… - махнула она рукой.

Сергей продолжал буравить взглядом снимок. На нем его жена обнимала другого мужчину, и не просто обнимала, но и доверительно положила ему на плечо голову. А лицо довольное, будто килограмм конфет съела.

– Кто это? – глухо спросил Сергей.

– Айтишник один. Он, если хочешь знать, с охранником в офисе из-за нее чуть не подрался. Тот тоже знаки внимания оказывал, а Лена всё веселилась. Говорила, что так она чувствует себя женщиной. А с айтишником этим всё обеды обедала, в кафе ходили, в нашей столовке не ели. Несколько раз опоздала она с такого обеда. Пришлось мне ее прикрывать. И купон у меня на скидку дорогого белья выклянчила. Я еще злилась: думала, она перед тобой дефилирует…

Нина рассказывала всё это, как будто через силу, так, словно ей и самой неприятно выкладывать подробности.

– Сплетни поползли… Айтишник-то с беременной женой оказался. Но как говорится, не пойман – не вор. Наговаривать не буду. Почти четыре месяца весь офис наблюдал эти страсти. Мне не веришь, могу прямо сейчас набрать кого-нибудь из офиса, подтвердят.

Сергей сжал губы в нитку, осторожно отложил телефон. Нина помалкивала, с сочувствием глядя ему в лицо. Протянула руку, осторожно погладила его по пальцам. Видела, что задумался, если и не поверил до конца, то зернышко сомнений-то посеяно. А дальше мозг сам ухватится за спасительную ниточку и начнет уговаривать своего хозяина: вот видишь, мучаешься совестью, а за твоей спиной вон что происходило.

Фото с Леной она сделала, подловив во время конкурса. Танец сначала спиной друг к другу, потом, изображая пару. Лена отнекивалась, как могла, но под строгим взглядом начальства пришлось решиться.

А Сергей мучительно вспоминал. И действительно, ведь именно зимой начались их странные недопонимания и мелкие ссоры. Он списывал всё на стресс. К Новому году окончательно стало ясно, что мать уже не выкарабкается, а будет тихо деградировать и превращаться в существо, лишенное разума.

Он боялся, что Лена заметит, как он к ней охладел, но ничего такого не происходило. Она будто бы была даже рада. «Устала» - вот всё, что он от нее слышал в спальне. Нет, окончательно в соседей они не превратились, но все силы и страсть Сергей расходовал на Нину, и мучился от того, что Лена довольствовалась остатками. А получается, она кувыркалась с айтишником? Расслаблялась, так сказать?

И тут же морщился своим мыслям. Лена? Нет… этого быть не может! И всё же змей-искуситель нашептывал, вкрадчиво въедался в подсознание. С чего ты решил, что такое невозможно?

– И еще, Сереж…

Нина поковыряла ноготком столешницу. Сергей вскинул голову и немного побледнел.

– Лену уволили. Скрывать смысла нет. Я пыталась поговорить с руководством… Всё-таки личные дела это одно, а тут вопрос чисто деловой. Но… всплыли ее махинации. Извини. На такое глаза у нас не закрывают.

– Махинации? – недоверчиво переспросил Сергей.

Нина пожала плечами.

– Ну, вам же деньги были нужны… А потом, в оправдание она и сама сказала, что таким образом пыталась выкроить на пансионат. Нет, ну ты, правда, думаешь, что Лена не страдает от Берты? Думаешь, что ее не напрягает уход за ней? Она много раз говорила… А, впрочем, неважно… - Нина махнула рукой. – Просто это тебе она скармливала версию святой, а на деле, она же обычный человек. И это ведь не ее мать.

Сергей потрясенно застыл. Лена предстала перед ним совсем в другом свете, и теперь ее сообщения в соцсети выглядели не так уж и странно. Когда всё это успело произойти? Как это получилось?

– В общем, Сереженька, ты же понимаешь, что теперь тем более надо с квартирой поторопиться. Часть пойдет маме на уход. Лена сейчас на нервах. Ты не боишься за маму? Плюс твоя фирма подвисла.

Сергей закрыл глаза и откинулся к стене. Лицо у него было измученным, словно он, как мог, сдерживал сильную боль.

Нина бросила на него осторожный взгляд и подсела ближе.

– Милый, - промурлыкала она, - я всё понимаю. Я прекрасно знаю, что ты сейчас чувствуешь. Но нам нужно поскорее позаботиться о твоей маме. Да и твоя компания – это же твой талант. Твой потенциал. Жалко терять. Пока она заложница долгов, но есть возможность это быстро решить. Ты же умный человек, и всё знаешь сам.

Сергей с силой провел по волосам. Капризные пряди упали на лоб, и Нина невольно залюбовалась им. Да, он немного нерешителен, не из этих современных мачо, что строят бизнес, партнеров, женщин. Кому-то такие нравятся, но не ей. Зачем ей тот, кто будет командовать? Пробовала она с ними встречаться. Им дурочки, хлопающие глазками нужны. А она, Нина, не варит, не парит, носки не стирает и подчиняться не любит. Ей привычнее решать за себя самой.

И пусть рядом будет вот такой податливый Сережа. С его романтичными кудрями, ласковыми руками и с немножко беспомощным, как у ребенка, выражением лица, когда она, не ожидая инициативы, сама прижимается к нему всем телом и тащит в постель.

А как он оцепенел, а потом изумился, когда она после очередной ночи любви (для Лены он тогда уехал в командировку) проговорила, глядя ему прямо в глаза:

– Ты знаешь, когда ты так ко мне прикасаешься, это возбуждает меня до предела. Ты умеешь это так делать… м-м-м…

И смотрела, как умасливаются его глаза, и кидалась к нему, смущенная, в объятия, покрывая поцелуями его грудь, живот, ниже…

Иногда звонила и шептала в трубку:

– Я не могу больше ждать. Я хочу тебя прямо сейчас.

И он срывался и приезжал, впиваясь в нее поцелуем прямо у двери.

Его зависимость от нее, как от женщины, была грозным оружием. И использовать его Нина собиралась по полной.

Глава 21

Тихий шелест дождя выводил из себя. Сергей не выдержал, встал и закрыл окно. Задержался взглядом на войлочных сумерках. Осень совсем близко. В шапках берез уже появились желтые перышки. Скоро его день рождения, и Нина собирается устроить большое торжество.

«Будет показывать меня, как экспонат», - неожиданно угрюмо подумал он и обернулся. Нина крепко спала, едва слышно похрапывала, раскидав руки и ноги. Она всегда спала, как морская звезда.

А Лена сворачивалась клубочком, и иногда, проснувшись среди ночи, Сергей думал, что она встала и куда-то ушла. Только потом замечал маленький комочек на другом краю кровати.

Нина пошевелилась и затихла. В полумраке белели ее соблазнительные бедра, которыми она так ловко сегодня вечером крутила, танцуя перед ним восточный танец. Улыбнулся. Когда Нина резко оборачивалась и дерзко смотрела на него, он видел свое отражение в ее глазах. И оно, это отражение, было для него новым. Словно заглянул в волшебное зеркало, превратившее его в новую версию себя.

Он как актер, уставший от одной единственной роли, ринулся в неизвестность, которую предложила ему Нина. Как в черной воде, шарит руками и пытается найти себя настоящего. День за днем он с Леной играл привычную роль, но всегда чувствовал, что в глубине души живет другой – иногда непредсказуемый.

«Правильность», с которой он жил годами, осточертела. Надоело соответствовать чужим ожиданиям и быть хорошим для всех. Встретив Нину, с удивлением обнаружил в себе такое, о существовании чего даже и не подозревал. С Ниной он вкусил свободу и дремавшую до времени страсть. И этот коктейль свел его с ума.

После того, что ему рассказала Нина, он весь день собирался позвонить Лене. Доставал телефон, но всякий раз палец застывал над экраном. Что он ей скажет? Начнет припоминать айтишника? Осыплет обвинениями?

Честно говоря, хотелось, ох, как хотелось. Но понимал: не имеет права. Да, и какая теперь уже разница, кто и что делал, если итог вот такой. Лена ненавидит его и Нину, а он как-то собирается жить свою жизнь, впервые не стараясь никому угодить.

***

– Анют, я понимаю, ты хочешь меня отвлечь, но это уже перебор, - покачала головой Лена. – Ну, что за позерство. Бросил муж, поплыву на байдарке через Ниагарский водопад!

– Сравнила тоже, - фыркнула Аня. – Это ж не водопад…

– Давай, я лучше китайский учить начну? – невесело засмеялась Лена.

– Не надо. А вот вспомнить, как ездить на машине, это пригодится, - авторитетно заявила дочь.

Лена шумно выдохнула и снова качнула головой, будто удивлялась той безумной идее, что пришла в дочкину голову. Где она и где машина?

– Но ведь у меня даже нет машины, Ань…

– Ну и что? – невозмутимо спросила Аня. – Будет. Сейчас это не так дорого.

– И денег лишних нет.

– Мам, это моя знакомая. Я с ее дочкой занималась. Она не возьмет денег. Она сама предложила. Ну, сходи хоть разочек. Ради меня. Я прошу тебя! – Аня молитвенно сложила руки и сделала умоляющие глаза.

Лена рассмеялась: что ж, придется согласиться.

– Но имей в виду, Анна, это пустая трата времени!

Ночью снова навалилась тоска. Лена бессильно злилась, ругала себя, но снова и снова возвращалась мыслями в тот день, когда Нина наотмашь била ее жестокими словами. Почему-то больше всего больно было за то, что по ее внешности и телу прошлась. И так самооценка рухнула, а тут теперь поглядываешь косо в зеркало, поправляя лифчик. И вроде бы, ничего там не сморщилось и не отвисло, бог миловал, а вот поди ж ты, крючками рыболовными засели те словечки.

Вздыхала, ворочалась, не находила себе места, а в шесть утра, покормив Берту, принялась за уборку. За год квартира потеряла свой лоск. Не до генеральных уборок было.

Лена залезала на подоконники и столы, чихала от пыли, которая по недосмотру скопилась наверху кухонных шкафов, снимала шторы и складывала в мешки старые вещи – и свои, и забытые Сергеем.

Открыла дверцы тумбочки, где вперемешку с фотоальбомами и книгами лежали всякие безделушки, инструкции, запасные части от пылесоса – принялась выгребать на пол. Неожиданно пальцы нащупали овальный футляр. Затаив дыхание, открыла. На ладошку выпал ажурный серебристый лист, похожий на лист магнолии. Лена замерла, но уже через секунду сбросила его на пол. А потом вскочила и изо всех сил впечатала по нему голой пяткой. Вскрикнула от боли, похромала к креслу. Раздавленное украшение жалкой кучкой осталось лежать на паркете.

Один из кусочков впился под кожу. Морщась, Лена вынула его и запрыгала в ванную за перекисью. Боль отвлекла внимание на себя. И на время облитая кислотой душа, затихла. Ватный диск окрасился в розовое. Лена моргнула, осмотрела ранку, ничего, заживет. А как быть с остальным?

Апатия и усталость последних дней превратились в сгусток пульсирующей энергии. Лена огляделась. Уборки ей явно мало. Захотелось не хуже булгаковской Маргариты взвиться в воздух, долететь до «Графа Орлова» и перебить для начала все окна в Нинкиной квартире, а потом уничтожить весь интерьер, до последней тряпочки.

Медленно выдохнула, вытянув губы трубочкой, словно справилась со схваткой. Качнула головой: нет, лучше эту энергию направить на созидание. Бросилась к ноутбуку и быстро, чтобы не передумать, набрала сообщение Жене - Евгении, инструктору по вождению.

Права уже семь лет пылились на полке. Загорелось ей до сорока успеть отучиться. И смогла. И сдала экзамены без взятки. Город одолела со второго раза, но всё же. Гордилась собой ужасно! Правда, Сергей всё время скептически бурчал, что не место ей за рулем. Кривился, когда просила его уступить машину, морщился, всем видом демонстрируя, что водит она ужасно.

И Лена сникла. Появились страх и неуверенность, и как следствие - первая и последняя авария. Происшествие пустяковое - на стоянке не разъехались с резво стартовавшей блондинкой. И хотя формально Лена была права, засчитали обоюдку.

– Я же говорил,- вздохнул сокрушенно Сергей. – Не твое это, Лен.

Попробовала потом еще разок, но как только выехала из двора, словила паническую атаку. Вернулась, отдала ключи, а права забросила на самую дальнюю полку.

И вот сейчас душа потребовала. «Может, это я подсознательно экстрим ищу, - подумала Лена, собираясь на встречу с Евгенией, - сначала чуть не подавилась, теперь вот за руль лезу». Но развивать эту мысль не стала. Небольшое покалывание в поврежденной пятке вызвало чувство брезгливости. Представила, как Сергей сначала миловался с Ниной, а потом поехал в ювелирный и выбрал подарок. Но до вручения не дотерпел. Сбежал, как нашкодивший пес.

«Устроил гарем, падишах чертов», - скривились сами собой губы.

Женя оказалась миниатюрной брюнеткой – на вид лет тридцать пять, короткая стрижка, быстрые черные глаза и ботинки на грубой платформе. Автомобиль ей под стать – черная мазда. Обе выглядят… опасно. Другого слова и не подберешь.

– Ну что? Погнали! – после взаимных приветствий распахнула дверь в салон Женя.

Лена попятилась, как от прокаженной. Вся ее решимость улетучилась, как вода в песок.

– Я… я не… что вот сразу? – проблеяла она, надеясь, что Женя сжалится и отпустит ее восвояси.

Краем глаза успела заметить, что коробка не спасительный автомат, а вполне себе уверенная механика. Сдавала она тоже на механике, но с тех пор надеялась больше с этим зверем не сталкиваться. «Ага, как будто с изменой и подлостью ты планировала столкнуться», - мелькнула досада в глазах.

– Садитесь и просто постарайтесь получить удовольствие,- беспечно пожала плечами Женя.

– От этого? – усмехнулась Лена.

– Да, - серьезно кивнула Женя. – От всего нужно получать удовольствие.

– Но у меня неважный опыт…

– Он в прошлом. Не нужно возвращать старое. Нужно создавать новое. Садитесь!

Помедлив несколько секунд, Лена села в удобное, поскрипывающее кожей кресло. Заполошными глазами посмотрела в зеркало. Стало ужасно себя жалко. Трепыхается, как жучок, насаженный на иголку, устраивается поудобнее, словно об этом и мечтала. Откуда ни возьмись, подступили слезы. Женя поймала ее взгляд и ободряюще улыбнулась.

– А мы женщины всегда так: плачем, но едем… Готовы?

Лена кивнула и включила первую передачу. Через полтора часа вывалилась из салона, с прилипшей к спине рубашкой. Огляделась, будто на другую планету высадилась. Показалось, что и сама переселилась в другое тело. Недоверчиво покосилась на притихшую черную капсулу – неужели ездила и управляла?

Лена широко улыбнулась и заторопилась домой, чтобы похвастаться перед Аней.

Глава 22

– Мам, ты представляешь, бабушка картошку сварила!

Лена подумала, что ослышалась. Голос дочери звучал ликующе, так же, как когда она сдала первую сессию на одни «пятерки».

– Что она сделала?!

Лена остановилась, едва поймав выскальзывающий из-под руки коврик для йоги. Кислотно-розовый, как у юной девушки. Коврик дала Аня, самовольно записав на пробное занятие для женщин, кому за сорок. Лена попробовала придумать отговорки, но Аня оказалась неумолима – пришлось, чтобы отстала, пойти.

– Картошку сварила! Я прихожу, а она мне говорит: «Анюта, ты голодная? Иди, ешь!» Представляешь? Правда, пересолила… но сам факт!

Лена огляделась. Увидев неподалеку скамейку села, вытянув ноги. Коврик примостила рядом. Тело болело и ныло, и, кажется, она с непривычки потянула поясницу. Но всё это ерунда. Неужели… Лена прикусила губу. Почувствовала, как помимо ее воли, зарождается надежда. Может, новые лекарства помогли?

Берта уже давно не понимала, что значит готовить. И Аню не замечала. А тут даже по имени назвала! Лене показалось, что в груди надулось что-то большое и радужное, похожее на мыльный пузырь. А потом лопнуло громкой радостью и затопило легкими слезами.

Она рассмеялась, тряхнула головой и откинулась на спинку скамейки. В глаза ударил вечерний луч солнца, прорвавшийся сквозь пыльную листву. Всё вокруг расплылось цветистыми узорами – прохожие, кусты шиповника, темно-коричневые дорожки, трава с вкраплениями желтоватых побегов.

– Ма-а-м… - долетело издалека.

– Я скоро буду, Анют! - быстро проговорила Лена, не в силах обсуждать эту новость по телефону.

Промелькнула мысль сообщить Сергею, но тут же увяла, как пожухлый лист. И всё же, оказалось этого достаточно, чтобы края ранки вновь разошлись, закровоточили, защипали…

Лена поспешно подняла, тихо охнула от боли в спине, но проворно зашагала к дому. Боже мой, всего-то маленькая новость, а сколько сил придает! Завтра нужно обязательно поделиться с Татьяной Борисовной. Так ведь и сиделка может совсем не понадобиться!

Впрочем, об этом мечтать Лена себе запретила. Боялась надеяться. Крохотный шажок, который сделала вперед Берта, это уже огромное достижение. А вдруг это только начало? Человеческий организм, тем более мозг, способен на всякое. Сколько примеров, когда никто не верил и уже отчаялся, а пациент пошел на поправку. Или, по крайней мере, не стал хуже.

Настроение продолжало лопаться хрустящим поп-корном. Лена дочери не говорила, но завтра у нее собеседование. Должность та же. Компания схожа. Можно сказать, их конкуренты. У них есть свое производство, и честно говоря, Лена очень рассчитывала устроиться именно на производство, чтобы поменьше контактировать с бывшими коллегами. Когда работаешь в одной сфере, круг узок. Так или иначе, кто-то о ком-то слышал. Или специально узнавал.

– Мам, может, ты отдохнешь пока? – осторожно спросила Аня, когда увидела, что она рассылает резюме через онлайн-сервисы.

Лена грустно улыбнулась:

– А жить мы на что будем, доча? Да и отвлекусь…

– Может, отец…

– Нет! Пока не могу я с ним говорить…

Трудовую показывать не боялась. Уволили по собственному. Спасибо, благодетели…

Дома, и правда, увидела в тарелке вареную картошку. Местами плохо очищенную, квадратную, совсем не аппетитную на вид. Но ведь Берта сама всё сделала! Хотела бежать к ней, но Аня остановила.

– Бабушка спать легла. Устала, наверное…

Лена удивилась. Берта режиму не изменяла никогда, но раз уж сегодня такой необычный день, то и перемены возможны.

Утром искала в лице свекрови признаки улучшения, но Берта вела себя, как обычно. Правда, когда Лена включила ей телевизор и собралась выйти, повернула голову и спросила:

– Ане понравился мой обед?

– Конечно. Спасибо, что приготовила,- проглотила тугой комок в горле Лена.

Берта кивнула. Лена прикрыла дверь, посмотрела на себя шальными глазами в зеркале: а вдруг? После собеседования обязательно позвонит доктору. А пока нужно сосредоточиться. Берта, Берта, как же ты мне помогаешь сегодня, - подумалось с улыбкой. Как на крыльях летела в солидный офис. Всё должно получиться! Она это заслужила. Заслужила небольшую передышку.

Еще раз придирчиво оглядела себя в лифте. Немного бледна, но можно списать на волнение, а так, в целом, ничего. Главное, уверенно себя вести и не бояться.

– Мы рассмотрели ваше резюме, Лена Николаевна.

Сотрудница отдела персонала – Надежда Локтева - была молода, свежа и украшена дивными локонами, как фотомодель.

– Последнее место работы компания «Эко-свет»? Верно? – разглядывая что-то в ноутбуке, спросила она.

– Да, - коротко подтвердила Лена.

Неприятное предчувствие прошмыгнуло тенью и растворилось. – «Прекрати себя накручивать». Выпрямила спину, кисти рук расслабила, ноги сложены косичкой – подсмотрела, как лучше произвести впечатление.

– Сегодня ваше резюме проверил старший менеджер…

Лена, чуть улыбаясь, внимательно слушала. Смотрела в лицо Надежде, но не заискивающе, а спокойно.

– Вынуждены вам отказать, Лена Николаевна.

Лена медленно моргнула, глубокая морщинка прорезала переносицу. Почему? Ведь, кажется, всё было нормально. Сами позвонили и пригласили на собеседование.

– Вакансия закрыта? – спросила она, стараясь не паниковать.

– Нет… - Надежда вздохнула, пощелкала мышкой, вглядываясь в экран. – Мы всегда проверяем форумы по трудоустройству. О вас не очень лестные отзывы. Конфликты у нас не любят. Скажите, почему вы ушли с последнего места работы?

Лена покраснела.

– Дело в том, что произошла ошибка, не по моей вине. В документах и…

– Почему же вы не смогли убедить руководство, что это не ваш недочет?

В словах Надежды послышалось участие. Лена заторопилась:

– Я растерялась. Всё случилось так неожиданно. Я была очень расстроена и даже не знала, какие именно претензии будут озвучены.

Надежда кивнула, и Лена воспряла. Сердце билось о ребра, волнение усилилось, и Лена, чтобы успокоиться, начала вспоминать вчерашний хороший день. И сегодняшнее утро, когда Берта снова вспомнила Аню и то, что она накануне варила картошку.

– Вообще, я не имею права это разглашать… - продолжила менеджер, - но мне кажется, вам лучше знать. Может быть, стоит обратиться в другие компании, не так тесно связанные с рынком световых приборов.

– Почему? - прохрипела Лена.

Откашлялась, стараясь не показывать нервозность.

– У нас, и я так понимаю, в других крупных компаниях, на страничку отдела по персоналу пришло письмо. Оно за подписью и печатью руководителя «Эко-свет». Простите, но здесь вы представлены, как крайне непунктуальная, неорганизованная и неспособная работать в команде. На форумах есть отзывы тех, кому приходилось с вами сотрудничать. Тоже нелестные,- вздохнула Надежда.

Она посмотрела на Лену, и в глазах ее мелькнуло искреннее сочувствие. Оглушенная Лена отчего-то подумала о том, как предвзято она отнеслась к этой девушке поначалу. А юная Надя оказалась вполне нормальным человеком. Не стала ничего скрывать, оказала услугу, хотя, могла бы этого и не делать. Какая ей разница? Можно было по возрасту отказать и дело с концом.

Не чувствуя ног, Лена вышла из кабинета. В ушах тонко звенело, будто комар запутался в паутине. Деревянными шагами преодолела несколько лестничных пролетов. В лифт заходить побоялась, слишком уж явная дурнота колыхалась между горлом и желудком. Получается, управляющий так был взбешен той ситуацией, что не поленился определить ее в черный список? Она слышала о таком, но никогда не могла и представить, что окажется на месте изгоя.

На улице растерянно огляделась. И что теперь? Куда и как устраиваться? Как приходить на собеседования, зная, что есть черная метка? Умалчивать и надеяться, что не разоблачат?

Лена забрела в магазин, прижала к щеке бутылку с холодной водой. Стало немного легче. Зазвонил телефон. Лена нахмурилась: Аня. Наверное, хочет узнать, как всё прошло. А порадовать-то и нечем.

– Да, Анюта… я уже скоро буду. Дома поговорим, ладно?

– Мам, - послышался испуганный голос. – Бабушка опять меня не узнает. И всё время требует, чтобы я ее выпустила на улицу. Кричит. Мне страшно.

Аня всхлипнула, и Лена, бросив бутылку на полку, выбежала из магазина.

Глава 23

Крики она услышала, как только вышла из лифта. Этот птичий клекот на самой высокой ноте невозможно было ни с чем спутать. Временное улучшение оказалось миражом. Доктора были правы.

– Вызывайте скорую, - безапелляционно заявила Татьяна Борисовна.

Лена позвонила ей, перепробовав все способы, которые раньше с Бертой срабатывали. Послышался грохот – в комнате рухнуло на пол что-то тяжелое. Тщедушная фигурка свекрови словно налилась бесовской силой. Глаза сверкали, волосы стояли дыбом, она кричала, шипела и исторгала такие ругательства, что у Лены пылали щеки.

– Что здесь происходит?

Сквозь шум скандала, Лена еле расслышала голос. Она обернулась, беспомощно сдувая со лба растрепавшиеся волосы. Равнодушный робот на том конце провода в третий раз сбрасывал ее заявку. По прежнему опыту Лена знала, на такие случаи бригады приезжают неохотно. Но раньше с ней был Сергей, а сейчас только испуганная Аня.

– Деменция? – строго спросил Давид, невесть как появившийся в квартире.

Он словно прошел сквозь стены, и сделал это так искусно, что даже не запачкал своей кипенно-белой рубашки. Лена кивнула и привалилась к стене. Силы закончились. Больше ничего делать не хотелось.

– Мама?

– Свекровь, - разлепила губы Лена.

Он кивнул, вышел на кухню и принялся куда-то звонить. Пока разговаривал, вертел в руках пузырьки и коробочки с лекарствами, морщил лоб и потирал переносицу, озабоченно поглядывая на Лену.

Она ничего не спрашивала. Стояла с посеревшим лицом, как будто получила подтверждение, что отсрочка истекла и назначенная ей казнь всё-таки состоится. Белая полоска, промелькнувшая в череде черных широких полос, неожиданно скукожилась до тонкой нитки и грозилась вот-вот исчезнуть. Навалилось полное равнодушие, а глупые попытки взбодриться с помощью вождения и йоги смотрелись нелепо и смешно.

Через двадцать минут в квартире появились мужчина и женщина в синей форме. Лена кратко объяснила ситуацию, и без лишних разговоров Берта получила укол успокоительного.

– Поспит сегодня крепко, - сказала напоследок женщина. – Завтра к лечащему врачу попытайтесь попасть. Возможно, терапию подкорректирует.

Она сочувственно тронула Лену за плечо и поспешила за коллегой. Дверь захлопнулась, наступила долгожданная тишина.

– Как вы здесь оказались? – спросила Лена, раскладывая в прихожей по местам вещи.

Берта скинула одежду, высыпала из ящиков мелочь, ключи, разбросала обувь. Анин кроссовок нашелся возле туалета. Скрежетали по полу осколки от разбитой вазы, гремели жестяными колбами средства для обуви, скособоченное зеркало равнодушно отражало беспорядок.

– Кота заехал проведать, - смущенно улыбнулся Давид. – Жанна улетела на два дня, на конференцию, попросила за Лапом приглядеть. Вообще, его зовут Эскулап. Но в обиходе – Лапа.

Лена слабо улыбнулась, смешная кличка. Сразу видно, что хозяйка с медициной связана. Она мельком взглянула на Давида. Сама ни на секунду не останавливаясь, всё что-то собирала, расставляла, терла. Скорее, от нервов, чем от желания навести порядок.

Она как раз пыталась устроить на крючке упавший зонт, как Давид мягко обхватил ее запястье:

– Сядьте, пожалуйста. Вам нужно успокоиться. Уборка подождет.

Лена покорно опустилась на пуфик в прихожей, но Давид поднял ее и подтолкнул к кухне. Аня закрылась в комнате и не высовывала оттуда носа. Весь ее боевой задор растаял при виде бабушкиного буйства. Поняла, наконец, как может быть всё серьезно.

Давид тем временем включил чайник и поставил на стол две кружки. Безошибочно открыл шкафчик, где хранились упаковки с чаем. С заварным не стал заморачиваться, взял пакетированный с мятой.

– Вы тоже с медициной связаны? – спросила Лена, лишь бы заполнить паузу.

Ей было неловко и за беспорядок, и за безобразные крики, будто сосед прибежал разнимать пьяную потасовку.

– Да. У нас вся семья по медицинской части. Я репродуктолог. Про Жанну вы знаете.

Лена удивленно приподняла брови: надо же! Брат про жизнь, а его сестра – про смерть.

– Нет, мы не сговаривались, - засмеялся Давид, будто угадал ее мысли. – Вам разбавить холодной?

Замаячила в коридоре Аня. Вяло поздоровалась, принялась обуваться.

– Мам, я пойду прогуляюсь. Голова разболелась. Приду, помогу убраться.

Исчезла мгновенно, Лена даже не успела ничего ответить. Обе они были измочалены сегодняшним вечером до изнеможения. Наверное, потому что расслабились, обрадовались просветлению Берты, тем тяжелее для них и прошел откат. Лишь бы хуже ей не стало.

Лена тоскливо осмотрелась. Показалось, будто стены сдвинулись и грозят запереть внутри себя вместе с Бертой навечно.

Через несколько минут горячий чай, негромкий мужской голос и, скорее спасительное, что она не одна ощущение, немного успокоили. Вспомнила, как ловко Давид договорился насчет докторов. У нее так никогда не получалось. Но, может, это потому что он знает, куда звонить и как разговаривать. А она вечно теряется, голосок становится детский, просящий.

– Эскулапа Жанна нашла на льду.

Видимо, для того, чтобы отвлечь, Давид старался не касаться темы болезни.

– Кто-то выкинул прямо в переноске. Жанна увидела, спустилась к каналу и поползла по льду.

– Припоминаю из физики, - сморщила лоб Лена.

– Да. Но если бы вы видели Жанну, вы бы удивились, - усмехнулся Давид. – Она у нас… э-э-э… несколько корпулентна. Спасла. Эскулап в ней души не чает. Сейчас она уехала, и он обиделся. Так что, пойду… А то наябедничает потом сестре, а мне отомстит в тапки, - улыбнулся он.

Лена с облегчением поднялась. Она боялась, что Давид засидится и придется вести с ним светскую беседу, а сил на это не было. Срыв Берты словно высосал последнюю энергию. Почему-то ужасно хотелось спать.

Усилием воли собралась и поплелась в прихожую. Пальцы привычно отвернули щеколду. Взгляд выцепил рожок для обуви, который Берта зашвырнула на шкаф.

– Что ж, спасибо за помощь… И извините, что побеспокоили… опять… - пробормотала Лена.

Не глядя, она распахнула дверь и будто натолкнулась на стену.

На площадке с ключами в руке стоял Сергей.

– Здравствуйте, - вежливо сказал Давид. – Всего доброго, - попрощался он с Леной и направился к лестнице.

Легко и неслышно сбежал вниз, вскоре хлопнула дверь. Сергей проводил его взглядом и обернулся.

– Это кто?

– Сосед, - безразлично произнесла Лена.

Сердце при этом чуть не вылетело из грудной клетки. Во время приступа она думала позвонить мужу, но представив на минуту, что это будет выглядеть, как жалкая попытка вызвать его сострадание, не решилась.

Сергей тем временем оказался в прихожей. Он с видимым удивлением оглядел беспорядок и, ничего не спросив, разулся. На мгновение Лене показалось, что последних недель и не было. Что Сережа, как обычно пришел с работы, и сейчас они поужинают, и каждый займется своими делами. Ощущение было настолько реалистичным, что она даже не удивилась, когда муж пошел на кухню.

На столе так и остался недопитый чай. Сергей поднял одну из кружек, усмехнулся и зачем-то понюхал содержимое. Потом взял из шкафчика стакан и налил себе воды. Лена молча смотрела, как дергается его кадык, когда он крупными глотками пил воду. Звук был такой, будто к источнику припала лошадь. А раньше ведь не замечала.

Допив, Сергей со стуком поставил стакан на столешницу, вытер двумя пальцами губы и объявил:

– Я пришел поговорить насчет квартиры.

Глава 24

Лена с брезгливым любопытством уставилась на мужа. Чутко уловила, как в районе солнечного сплетения пульсирует тугой комок, похожий на свернувшуюся паутину. Вот сейчас выстрелит, обездвижит Сергея, и она вцепится ему в лицо и выскажет всё, что накопилось за последние дни.

– Может быть, ты для начала поинтересуешься, как мама?

Сергей удивленно взглянул на нее. Показалось? Мимо щеки как будто пролетел ледяной ветерок.

– А что мама? Если бы что-то случилось, ты бы сообщила.

Голос его прозвучал равнодушно. Он отодвинул коробку с лекарствами и нервно забарабанил по столешнице. Нужно как-то начинать разговор.

– Кстати, насчет мамы… Я как раз и по этому поводу тоже. Я понимаю, что тебе это всё не нужно…

– Но ты меня не спрашивал, нужно или нет, - прошипела Лена. – Ты поставил меня перед фактом. А потом тайком собрал манатки и убежал. К Ниночке.

– Лена, давай без лишних эмоций! – раздраженно сморщился Сергей. – Ты же знаешь, что всё было не так!

От возмущения Лена всплеснула руками:

– Не так?! А как было?! Мне всё приснилось? И я живу припеваючи, и Берта здорова, и Аня не плачет… И не было никакого потопа, который учудила твоя мать. И не было сегодняшнего приступа! Бригады врачей! И вот это всё! – она ткнула трясущимся пальцем в прихожую, - оно тоже получилось само!

Лена изо всех сил старалась не сорваться на крик. В голове никак не укладывалось: почему Сергей вообще додумался прийти сюда не с деньгами, не с желанием помочь с матерью, а для того, чтобы что-то порешать по квартире.

– И что? Что вы с ненаглядной Нинулей придумали насчет квартиры? - язвительно поинтересовалась она.

– При чем тут Нина? – тихо, но злобно прорычал Сергей.

Ему совершенно не понравилось, что Лена перехватила инициативу. Он думал, она будет молча плакать, а может быть, уговаривать его вернуться, а она… Значит, и правда, крутила у него за спиной. Конечно, лучшая защита – это нападение. Вот и давит на самое больное – на мать. Это нечестно.

Сергей откашлялся, поднял на Лену остекленевшие глаза.

– В общем, квартиру я решил продать. Мне нужны деньги. Подожди! – рыкнул он, сделав предупреждающий жест рукой и останавливая Лену.

Сжав кулаки, медленно продолжил:

– Часть денег сразу же уйдут на оплату пансионата. Пока год. Дальше будет видно. Может… может, и не понадобится больше, - он снова поморщился. – Ты можешь жить с Аней. Мама уже мешать не будет.

– И ты считаешь это справедливым? – изумленно спросила Лена.

Она смотрела на мужа так, будто впервые его увидела.

– Это наша квартира. Общая. Если ты забыл…

Сергей тяжело вздохнул, встал, отошел к окну и пощелкал пальцами по листьям каланхоэ.

– Лен… по документам эта квартира моя. И мне очень нужны сейчас деньги. Как только я разберусь с устройством мамы, выплачу долги по фирме и выйду на прибыль, я смогу отдать тебе половину денег. Сейчас никак. Сейчас мне нужна вся сумма целиком. Нужны инвестиции, понимаешь? Я же не выгоняю тебя на улицу. Ты будешь жить в маминой квартире. Даже снимать не надо.

Звенящая тишина больно резала уши. Лена рассматривала Сергея, как диковинного зверя, невесть как оказавшегося рядом. Больше всего ее забавляло, как старательно Сергей ускользал от нее взглядом. Сколько ни пыталась она заглянуть ему прямо в зрачки, он плутал, как заяц, перепрыгивая с предмета на предмет.

Брачный договор, заключенный в спешке два года назад, теперь стал её проклятием. Тогда, под гнетом кредита, навязанного мошенниками, он казался единственным выходом. Сергей, предложивший это решение, выглядел спасителем. Сейчас же он вел себя, как хитрый манипулятор.

– Знаешь, после всего того, что ты вытворила, я бы мог с полным правом вообще выставить тебя… но мы прожили вместе много лет. Хотя мне непонятно, зачем ты так облила меня грязью?

Сергей, наконец, решился, посмотреть на жену. Заметил, как побелело ее осунувшееся лицо. Только глаза светились серо-зеленым непониманием.

– Какой грязью?

Промелькнуло в мыслях: Аня могла в сердцах что-то отцу высказать, и он подумал, что это Лена не стесняется в выражениях?

– Я понимаю, ты на эмоциях, но… зачем так-то? – печально спросил Сергей и сокрушенно покачал головой. – Сор из избы…

– Какой сор? – недоуменно переспросила Лена.

Сергей фыркнул, и снова стал похож на коня. Тряхнул головой так, что непослушные пряди всколыхнулись.

– Интернет, Лена. Интернет. Ну, хотелось отомстить, позвонила бы подружкам, но не так же…

– Я не понимаю, о чем ты... – Лена отвернулась.

Присутствие Сергея ужасно тяготило. Казалось, он заполнил собой всё пространство, и от этого стало невозможно дышать. Висок пронзил длинный стилет боли. Ни слушать, ни выяснять что-либо больше не хотелось. Лена мечтала об одном – чтобы муж быстрее ушел.

– Я уж молчу о других твоих выкрутасах… - добавил Сергей с усмешкой. – Как айтишник-то? Оправдал хоть надежды?

Не дожидаясь ответа, он пошел к выходу, по пути сильно задев плечом Лену.

– В общем, завтра я еду в агентство. А ты собирай потихоньку вещи. И да, - он как кукушка выглянул из-за косяка, - не забывай, что чем быстрее появятся деньги, тем быстрее мама окажется в лучших условиях. Ты же так гордишься тем, что ты святая и заботишься о ней.

Лене показалось, что изо рта у него капнула серная кислота, настолько ядовито прошелестела последняя фраза.

– Ты же ангел, - кривлялся Сергей. – Не то, что родной сын. Как ты там пафосно написала? Он предал двадцать пять лет жизни и собственную мать! Не могла придумать что-нибудь не столь театральное?

Он открыл дверь, но не в силах успокоиться, снова обернулся:

– И да! Тебе это тоже выгодно. Наконец-то, сможешь свободно со своими мужиками встречаться!

И, пнув попавшийся под ноги тапочек, выскочил наружу. Лена бессильно опустилась на стул. Некоторое время она тупо таращилась перед собой, переваривая всё то, что вывалил на нее Сергей. Обрывки его фраз, обвинений и намеков тонули в одной единственной, холодящей кровь мысли: он продает квартиру. Ее затошнило, будто зачерпнула сточной воды, в которой плавают сгустки чужих волос, окурки и жирный мусор.

На секунду она представила, что Сергей и Нина обсуждают, как бы им ловчее обустроить свои делишки. Качнула изумленно головой: он тоже превратился в гиену. И это было так необычно. И так… страшно. Как в фильмах про оборотней.

Так и нашла ее Аня – оглушенную, распластанную по стене, как медузу.

– Отец приходил? Что хотел? – спросила Аня. – Я видела его машину.

Говорила зло, отрывисто, кривила губы, будто ей всё равно. Лена подняла на дочь глаза. Всё равно ведь узнает. Кратко и без эмоций пересказала всё, что услышала от Сергея. Не скрыла даже его намеков на ее неверность.

– Там в интернете что-то, Анюта, - беспомощно посмотрела в лицо.

– Да видела я… - поморщилась Аня.

Подошла, села рядом, взяла за руку. Она, и правда, видела те сообщения. Только говорить ничего не стала. Отвратительные, полные ненависти и грязи в адрес отца. Сразу поняла, что это не мама. Слишком грубо, слишком пошло и низко. Мама бы до такого никогда не опустилась!

– Только не пойму кто это сделал. Явно не ты.

– Нина. Думаю, Нина, - прошелестела Лена.

Аня изумленно уставилась на мать.

– Нина? Та самая?!

Лена кивнула и покраснела, будто созналась в чем-то чудовищном и мерзком. Аня на секунду закрыла глаза. Боль, которую испытывала мама срезонировала по всему телу, отозвалась в каждой клеточке. Как же она там, за кустами, не узнала голос этой суки? Да, просто видела ее пару раз за всё время. Вот и не узнала.

Аня прикусила губу, сузившимися глазами посмотрела в пространство. Душной волной откуда-то сверху обрушилась ненависть. Перекрыла кислород, уничтожая детские воспоминания об отце. Аня крепко стиснула зубы, чтобы не разреветься.

Глава 25

Сергей вышел из дома ошеломленный и растерянный. Он ожидал сопротивления, но не такого. Был готов к слезам, но не к ледяному безмолвию, которое было страшнее любого скандала. В голове так и крутились фразы, которые он отрепетировал, но не сказал. На душе было паршиво.

Он поискал глазами окна, за которыми осталась его прежняя жизнь. Почувствовал себя пережившим кораблекрушение. С привычного и безопасного корабля его выкинуло на неизведанную землю, и как он здесь обустроится, одному Богу известно. Вздохнув, юркнул в салон автомобиля.

Нина расхаживала по квартире, вглядываясь с высоты шестнадцатого этажа в мерцающую серую полосу залива. Вдалеке акульим клыком топорщилась стеклянная башня, раскрашенная огнями в яркие тона. Порывалась несколько раз набрать Сергея, но буквально била себя по рукам – наберись терпения. Подожди.

Собой была довольна – почву подготовила как надо. Сергей на Лену взвинчен и раздражен, перед родительницей – чувство вины, перед Ниной ответственность – еще в самом начале пообещал, что с квартирой миндальничать не станет. Вот и посмотрим! Она снова взглянула на часы. Что-то долго…

На башне зажглись красные огоньки. Точно так же вспыхнула и погасла искорка ревности. Губы сами собой сложились в презрительную усмешку: было бы к кому ревновать. Тем более после вчерашней ночи, Сережа ручной, как агнец. И пока он полностью в ее власти, нужно действовать.

Она села в кресло, но не утерпела и снова вскочила. Ее агент Валентина уже и покупателей нашла. Так что пара-тройка недель и денежки будут на счете. За это время нужно Сергея убедить, что выбранный им пансионат – это слишком дорого. Есть заведения попроще. Берте вот вообще всё равно. Ее хоть в лесу оставь – не заметит.

Нашлась в контактах одна знакомая. Может помочь устроить. Далековато, но это и к лучшему. Видеоотчеты будут присылать регулярно, а какие уж там на самом деле условия, Сергей и не узнает.

Самое главное – закрыть все кредиты. Она с щемящей любовью скользнула взглядом по интерьеру. Ее апартаменты, ее главная драгоценность, с которой она не расстанется до самой смерти. Нина редко привязывалась к вещам, но не в этом случае. Еще только когда квартира строилась, она вросла в нее всей душой. Приходила и гладила серые оштукатуренные стены, представляла, как совьет здесь современное, но уютное гнездышко. Эта квартира - ее жизнь и самый главный страх.

Как родители боятся за малое дитя, так и Нина не могла себе представить жизнь без своей квартиры. Просыпалась по ночам в холодном поту, отбивалась от коллекторов и кредиторов, и вот, наконец, получила шанс забыть о долгах навсегда.

Сережа ей всецело доверяет, а ей нужны гарантии на будущее.

Два раза прогадала, но третий не намерена.

Нина поморщилась, поправляя белье с пуш-ап эффектом. Качнула соблазнительными выпуклостями и снова опустилась в мягкие подушки. Позволила себе расползтись амебой в кресле. При Сергее всегда сидит с прямой спиной. Она леди, а не деревенщина в халате с растопыренными коленками. Запустила руку в волосы, но тут же отдернула – только утюжком вытянула. Вздохнула, покрутив на пальце кольцо.

Камень неудобно врезался в кожу, и это радует. Значит, хоть немного, но похудела. Вспомнила, как Илья подарил его накануне помолвки. Неприятно царапнуло на душе. Уж сколько лет прошло, а до сих пор оскоминой на зубах та ситуация. Сейчас бы каталась, как сыр в масле. Хотя… Слишком велика цена. Жить с человеком, поехавшем на почве науки, то еще удовольствие. А он на морских гадах и биотехнологиях помешался.

И жену себе потом нашел сродни моллюску и кальмару одновременно. Блеклая, белесая, с мускулистыми ногами-щупальцами и прозрачными маленькими глазками. Страшилище еще то! Но дети ее почему-то полюбили…

Давным-давно, вылетевшая из колледжа, семнадцатилетняя Нина, удачно впорхнула в семью профессорского сынка Ильи, и на всех парах принялась вить гнездо. Длинный взъерошенный очкарик был так покорен живой и темпераментной девушкой, что не успел и опомниться, как забрезжила перспектива стать молодым отцом. Ну как молодым? Всё-таки он был на десять лет старше Нины.

Смущенная, с опущенными ресницами, сидела Нина на семейном совете, где властная, прямая, как палка профессорша должна была вынести вердикт. Блестящая лысина самого профессора в расчет не бралась. Вместо множества слов и напутствий Инна Георгиевна поймала холодной, лягушачьей лапкой пальчик Нины и надела кольцо.

Нина поначалу расстроилась. Она хотела крупный, как у матери красный рубин, а тут какая-то прозрачная стекляшка, похожая на осколок от разбитой бутылки. Позже узнала, что за вещица и с тех пор берегла, как зеницу ока. Не рассталась даже несмотря на угрозу квартире.

В восемнадцать родила двойняшек – Даниила и Дашу. Родила легко, как из пулемета отстрелялась и долго-долго не могла взять в толк, что два крикливых головастика, которые мешали ей спать, теперь с ней надолго. Будь ее воля, встала бы и ушла из роддома сразу.

Семейная жизнь ей не понравилась. Илья погрузился в науку, Нина торчала дома, изнывая от однообразия «дня сурка». В большой профессорской квартире затеяли ремонт кухни, и как-то так получилось, что скучающая Нина быстро сошлась с темноглазым и очень хорошо сложенным Богданом. Он был ее земляком и любил носить комбинезон на голое тело. В окна жарко светило солнце, и бронзовые рельефные мускулы Богдана блестели, будто намазанные маслом.

И всё славно устроилось. Нина даже перестала обращать внимания на раздражающие ее сизые, словно переваренные макаронины, ноги мужа-ученого. Потому что днем ее сжимали в объятиях прекрасные, как у древнегреческого бога руки плиточника.

Свекровь вернулась с прогулки не вовремя. Даню вырвало прямо на улице, вот она и потащила его умываться.

И снова все собрались в узкой, похожей на темный гроб комнате. Качалась на тонкой сухопарой шее голова седой леди, и возмущенно сверкала красным в полумраке лысина профессора. Илья по своему обыкновению был бледен, как изгнанная из шкафа моль.

Дети остались у профессорши, а потом вслед за папаней перебрались в Португалию. Нина не препятствовала. Чем дальше – тем спокойнее. По сыну и дочери она нисколько не скучала. Они казались ей посторонними существами.

Дело у Ильи пошло, португальцы его таланты оценили, а там и кальмаршу себе нашел, которая, не родив сама, обвила щупальцами заботы и любви тех, кто оказался рядом. Нина с детьми изредка общалась. Раз в год поздравляла с днем рождения, благо одна дата на двоих, а мальчик и девочка вежливо кивали головами и хором говорили «спасибо».

Когда учились на Мальте, Нина однажды к ним слетала. Встреча вышла странной и неинтересной, и общение снова вернулось к ежегодному поздравлению.

Почему всё это вспомнила сейчас? Да потому, что Сергей наверняка сегодня столкнется с дочкой, и опять вернется на взводе. И нужно будет порхать вокруг, и баюкать воздушными руками, сгоняя с него раздражение и страх. А иначе он опять начнет просматривать фото дочери и вздыхать. Нет, нужно с мясом выдрать его из прежней жизни. Вот как она сделала в свое время.

Каждый раз теперь думала с облегчением, что никто из отпрысков не треплет ей нервы, не просит денег и не забирает драгоценное здоровье.

И всё-таки, где же Сергей?

И тут же запиликал «Времена года» домофон. Нина смахнула по кнопке пальцами, удивилась – у Сережи ключи давно есть. Включив подсветку у зеркала, оглядела себя, расправила рюши на груди и рукавах. Освежила запястья капелькой духов, порепетировала участливо-тревожное выражение глаз и шагнула к двери.

Нужно заранее открыть – пусть видит, как ждет и волнуется.

– Приветики-приветики! - раздался звонкий девичий голос.

В блестящем мраморе множилась и переливалась бликами тонкая фигурка.

Глава 26

Нина вытаращила глаза и уставилась на дочь.

Голос Даши был точным повторением ее голоса, только легкая хрипотца намекала на эксперименты с сигаретами.

– Что?.. что ты тут делаешь? – пролепетала Нина, осторожно, как черепаха, вытягивая шею из своего укрытия.

Она никак не могла прийти в себя от изумления. Вот кого она совершенно не ожидала увидеть, так это собственную дочь! Да, и как не вовремя она пожаловала. Сейчас приедет Сережа, и наверняка в подпорченном настроении – уж очень ему, человеку щепетильному, нелегко дается этот пассаж с квартирой. Если бы не Нина, он так и ушел бы с тремя рубашками, благородно оставив всё бывшей.

– Выглядит дорого. Неплохо ты устроилась, - с издевательской интонацией протянула Даша. – А говорила, что не можешь себе позволить ничего лишнего.

Даша лучезарно улыбнулась и, подвинув Нину, вошла в квартиру. Следом она тащила жужжащий колесиками зеленый чемодан. Своим твердым панцирем он напоминал большого жука. Нина растерянно молчала, переваривая появление незваной гостьи.

– Я только недавно стала зарабатывать, - зачем-то принялась оправдываться она, семеня за девушкой.

– Понятно, - легко приняла оправдания Даша и, бросив чемодан посреди прихожей, направилась в гостиную.

На секунду замерла перед панорамным окном и восхищенно присвистнула.

– Вау! Круто! У папани вид поскромнее будет…

В следующую минуту Даша с размаха упала на кожаный диван и закинула ноги на подлокотники. Нина, не веря своим глазам, уставилась на босоножки, чей острый каблук грозил прорвать светлую обивку.

Чувствуя, как закипает раздражение, Нина шагнула к дочери и резким движением скинула ее ноги.

– Сядь по-человечески, Дарья! И объясни мне, что ты тут делаешь?

Ревниво окинула взглядом длинные, загорелые ноги, тонкие ключицы, безупречную, покрытым нежным пушком кожу. Молодая, соблазнительная, источающая энергию, которая обжигала даже на расстоянии. Контраст между дочерью и Ниной был так велик, что у последней тихо защемило сердце.

Тем временем светловолосая ее копия, как будто и не заметила грубоватого жеста. Жизнерадостно улыбнулась во весь рот и тут же озабоченно собрала губки обиженным бантиком.

– Я разругалась с папенькой. И с Мирой. Мы по-разному смотрим на мир, - философски изрекла она, пожав плечами. – Я у тебя поживу, ладно? В конце концов, мы же родственницы… И даже очень близкие!

Даша снова расплылась в улыбке и подмигнула. Платиновая прядь упала на ресницы, подчеркнув теплый кофейный цвет глаз.

Нине показалось, что на нее опрокинули ушат с холодной водой. Она глубоко вдохнула, пытаясь привести чувства и мысли в порядок. Что значит, поживу у тебя?! Что за бесцеремонное вторжение, по сути, едва знакомого человека? Разве так делают?

Первым ее желанием было набрать Илью и потребовать, чтобы он забрал дочь. Однако сразу же стало понятно, что вряд ли он сможет поспособствовать. Дарья – взрослая девица и, по всей видимости, совершенно не привыкла никому подчиняться.

Тогда что? Выставить ее на улицу? Тоже как-то… неправильно.

– Подожди, Даша… подожди, - Нина стиснула кончиками пальцев виски. – А твой отец вообще в курсе, где ты?

– Неа… - беззаботно откликнулась Даша. – Но папа – мозг, - она постучала себя по голове, - он догадается. Он еще тебе не звонил?

Нина покачала головой и на всякий случай проверила телефон – нет, никаких звонков. Открыла почту – тоже ничего.

– Н-да? Ну, значит, папенька на принцип пошел. Не удивлюсь, если это его Мира надоумила… Типа повоспитывать. Представляешь, взъелась на меня, что я немножко в семейный счет влезла… Имею право, между прочим! А она тюкает, чтобы работать шла. Я и работать! С ума сошла тетка. Климакс что ли ее так подкосил? Была же нормальной всю дорогу…

Даша продолжила беспечно болтать. Время от времени она возмущенно взмахивала руками, откидывая назад длинные волосы. При каждом движении на руке и в ушах нежно позвякивали украшения.

– Подожди, подожди, подожди! – воскликнула Нина и потрясла головой.

Даша послушно замолчала. Будто закончился завод у куклы, только ротик остался приоткрытым.

– А Даниил? Он, надеюсь, не ждет за дверью?

Нина опасливо оглянулась на закутанную в полумрак прихожую.

– Даня? А что Даня? – хлопнула глазами Даша. – Не-е-ет, мамусик, его тут нет! – расхохоталась она, весело кося на Нину блестящим глазом. – Он же папенькино яйцо!

Нину передернуло от этого жуткого «мамусик». Какой еще мамусик? Даша никогда ее так не называла. Она поморщилась, и Даша истолковала эту гримасу по-своему.

Поняв, как двусмысленно прозвучали ее слова, пояснила:

– Ну, в смысле, он папенькин клон и единомышленник. И потом, ему зачем уезжать? Он доучивается и параллельно работает у папеньки… У него всё в порядке!

– А ты? Ты разве не должна доучиться? Кажется, на дизайнера? Так ведь? – попыталась ухватиться за спасательный круг Нина.

– Я? Я нет, - тряхнула кудрями Даша. – Ну, то есть, я училась… но мне надоело. Понимаешь, мамусик, это не мое!

Дарья огорченно развела руками, словно и правда, сожалела, что карьера дизайнера у нее не задалась.

– Не называй меня мамусик! – прошипела, еле сдерживаясь, Нина.

– Почему? А как же мне тебя называть?

– Не знаю… По имени… - досадливо отвернулась Нина, лихорадочно соображая, как ей выпутаться из этой проблемы.

– По имени? – задумчиво вытянула губы трубочкой Даша. – Я Миру по имени всегда звала… А почему ты не хочешь? Это же так мило… Ма-му-сик! Ну, мило же? Ты же всё-таки моя мама.

Даша смотрела в лицо с радостным ожиданием. Как будто встретила волшебника, и теперь ждет, что он прямо сейчас начнет исполнять все ее желания. Не дождавшись никакой реакции, хмыкнула и полезла в сумочку. Вытащив электронную сигарету, приготовилась закурить.

– С ума сошла! Чтоб этой гадости не было в моем доме! – воскликнула Нина, подскакивая к дочери.

Даша обиженно скривила губы, но устройство убрала. Вздохнула горестно, подперев щеки руками. Нина нервно побарабанила пальцами по мраморной полке над электрокамином. Что делать? Что делать? Сейчас еще Сережа придет.

Она не хотела себе признаваться в истиной причине, почему не жаждет их знакомства. Загоняла это чувство подальше, убеждала себя, что дело только в неожиданности ситуации и нужно время, чтобы свыкнуться и как-то обсудить дальнейшие действия.

Но сама про себя всё понимала. Отчего становилось только противнее. Страх. Она боялась молодой и красивой дочери. Боялась, что на контрасте Сергей увидит, как не упруга у нее, у Нины, кожа, как предательски выпирает утянутый специальным бельем живот, как ненавидит она своего подкроватного монстра – легкомысленно-розовые весы, которые в последнее время совсем не радуют.

А тут, руку протяни, и гнется тонкая талия, блестят без единого намека на целлюлит бедра, и режет четкий угол острый овал лица.

Дашина красота и молодость виделись Нине осколками ее собственного отражения в жестоком зеркале времени, отражения того, что который год от нее ускользает, но она тщетно пытается удержать.

Рассчитывать, что Сергей не заметит прелестей девушки – глупо. А провоцировать его на это – еще глупее. Будь Даша на нее не похожа, еще ладно, но добровольно допустить нахождение рядом молодой копии – недопустимо!

– Даша… это всё так неожиданно. Без предупреждения,- начала издалека Нина. – Я понимаю, что ты хотела, как лучше, но… Ты не можешь здесь оставаться.

Нина постаралась добавить во взгляд жесткости. Пусть Даша сразу поймет, что на поводу у нее здесь никто не пойдет. Что за капризы! Захотела уехала, захотела приехала.

– Но почему, мамус..? У тебя вполне достаточно места… - Даша повела руками, демонстрируя размеры квартиры. – Выдели мне комнатку, и я тебя нисколько не стесню! А утром вместе позавтракаем, прямо на балконе! А потом пойдем по магазинам! Ты всё мне про себя расскажешь… Ты же! Это же круто, как ты всего достигла сама! Не то, что эта пиявка Мира.

– Нет, - Нина постаралась пропустить мимо ушей слишком уж откровенную лесть дочери. – Это невозможно. Какие балконы? Какие магазины? Я много работаю. Это же не бесплатно мне досталось! Я уезжаю в полседьмого утра и возвращаюсь в десять вечера!

Нина говорила всё громче и с тревогой следила глазами за быстро шмыгающей по квартире дочерью. Даша уже сунула нос в ванную комнату, потрогала цепкой лапкой махровый халат Сергея.

– Это твоего мужчины? А где он? – глаза ее горели любопытством.

Всю материнскую тираду про невозможность совместного проживания, она как будто пропустила мимо ушей.

Только Нина собралась оборвать дочь, что это вообще не ее дело, как в двери раздался шорох ключа, а еще через секунду на пороге появился Сергей.

Глава 27

Не успела Нина и рта открыть, как Даша звонко ойкнула, подпрыгнула столбиком и прижала к груди розовые локотки:

– Приветики-приветики! Я Даша. А вы новый мужчина мамусика?

Привыкшая, что от этой кукольно-девчачьего тона млеют все мужчины, Даша танцующей походкой подошла к Сергею, быстро сунула ему в руку лапку, а потом приподнялась на цыпочки и поцеловала в щеку.

– Значит, вы мой отчим, - кокетливо стрельнула она глазами. – Как вас зовут?

Сергей беспомощно и недоуменно посмотрел на Нину, которая опешив от наглости дочери, лишь таращила глаза и медленно покрывалась бордовыми пятнами. Казалось, она забыла, как дышать, и вот-вот рухнет на пол, будто средних размеров кит, выброшенный на берег.

– Здравствуйте, я Сергей.

Сергей осторожно пожал пальчики Даши и вопросительно приподнял бровь.

– Ой, вы, наверное, художник… - с придыханием молвила Даша и потянулась, чтобы поправить капризно упавший на лоб Сергея завиток. Услышав за спиной то ли стон, то ли фырканье матери, остановилась.

– Нет, я инженер, - сухо сказал Сергей и, поставив портфель, направился в спальню.

Нина метнула на дочь испепеляющий взгляд, подскочила и дернула за руку:

– Жди в гостиной! – прошипела она и засеменила следом за возлюбленным.

От злости пекло за грудиной. Такой сложный и ответственный день, она столько сил потратила, чтобы Сергей, наконец, сделал первый шаг и сообщил Лене о своем решении, и всё это летит насмарку из-за этой взбалмошной девчонки!

– Сереженька, Сережа… - заворковала она вокруг мужчины. – Не обращай внимания на Дашу. Она сейчас уедет. Свалилась, как снег на голову. Папашу своего решила проучить… Но так не делается. Я ей объяснила уже и…

– И что? Выставишь ее теперь на улицу? – зло усмехнулся Сергей, стаскивая через голову рубашку.

С отвращением откинув ее в угол, упал на кровать и уставился в потолок. Нина моментально поняла. Он намекает, что выгоняет Лену и Берту так же, как она пытается выставить из квартиры Дашу.

От обиды у нее затряслись губы.

– Ты, Сережа, не прав… - устало и тихо сказала Нина, присаживаясь рядом. – Странно, что ты не понимаешь… Нельзя на своем горбу всех несчастных донести до рая. Лене ты жилье предоставляешь. Нормальное жилье. В хорошем районе, в хорошей квартире. Мама твоя получит профессиональный уход и будет под наблюдением врачей. Ты освободишься от обузы…

На последнем слове Сергей дернулся, словно на него бросили оголенный провод. Нина сжала губы, проклиная себя за неосторожность.

– Обуза… - просипел Сергей, будто потерял голос.

– Прости, Сереженька, прости… Я неправильно выразилась. Но понимаешь, я ведь хочу, как лучше. Чтобы всем было хорошо. И тебе, в первую очередь.

Нина несмело принялась поглаживать его по бедру. Скосив глаза, следила, как чаще задышал Сергей, как прикрыл глаза и развалил шире ноги.

– Я ведь уже обо всем договорилась. И инвесторов нашла. Но им гарантии нужны. Общими усилиями, возродим твой «Океан света». Засияет так, что все ослепнут! Я ведь понимаю, как это для тебя важно. Я всё сделаю для тебя.

Последние слова она произнесла с придыханием, наваливаясь всей тяжестью, чувствуя, как тесно становится груди в вырезе блузки, как мелкие искорки пощипывают кожу, как проступают скулы на лице ее любимого мужчины, как…

– Мамусик! – в приоткрытую дверь просунулась светленькая головка Даши.

Нина подскочила с кровати и кинулась к дочери.

– Тебя где воспитывали? В лесу? Стучаться не учили?

Еще чуть-чуть и вцепится в волосы этой нахалке!

– А, - хлопнула глазками девушка. – Прости. Я ж не знала, что вы тут… - она хихикнула.

Сергей сел, повернулся спиной и опустил голову на сложенные в замок руки. Нина тем временем вытолкала дочь и плотно прикрыла за собой дверь. Схватив Дашу за руку, поволокла в гостиную. Толкнула на диван, нависла сверху, упираясь в бока.

– Значит так! – выдохнула свистящим голосом. – Быстро сейчас собираешься и уматываешь, а то я…

– А то что? – лениво и совершенно безбоязненно Даша посмотрела прямо в глаза.

Изящным жестом поправила волосы, звякнула браслетами и вызывающе улыбнулась.

Нина задохнулась от возмущения. На мгновение ей показалось, что она стоит перед монолитной стеной и все ее слова и действия отпрыгивают от этой стены, больно ударяя ее, как упругий мяч. А еще… Еще она воочию видела себя. Ту, в молодости, когда точно также смотрела на беснующуюся мать, которой сообщила о разводе.

– Увидишь… - угрожающе обронила Нина, понимая, что выглядит это несерьезно.

Как вести себя с новообретенной дочерью она не понимала, и самое ужасное, не знала, что от нее можно ожидать. Разобралась лишь в одном – эта за словом в карман не полезет, да и считаться с матерью не намерена. Где же ее слабое место?

Щелкали минуты. Противостояние затягивалось. Даша равнодушно копалась в телефоне. Нина беспомощно посматривала то в сторону спальни, где затаился Сергей, то на дочь.

Хотелось затопать ногами, схватить девчонку за руку и выволочь на площадку. Следом выкинуть ее ужасный зеленый чемодан и, наконец-то, остаться с Сережей наедине. Ведь она даже не расспросила, как всё прошло с Ленкой. Скорее всего, не очень прошло, раз он вернулся с таким лицом. Небось, эта курица навесила на него груз вины, ныла и причитала, напирая на жалость. Ничего ведь ему не может дать! Ничегошеньки! Ни сделать его счастливым не смогла, ни теперь отпустить не хочет. Потому что завидует ей – Нине! Красивой, успешной, уверенной в себе!

Нина глубоко вдохнула и постаралась взять себя в руки. Истерики здесь не помогут. Села рядом с дочерью, улыбнулась, как можно искреннее.

– Даша… Я рада тебя видеть, но согласись, это всё так неожиданно, что нужно время привыкнуть. Ну вот, чтобы угнездилась у меня мысль, что ты теперь здесь, - засмеялась Нина, постукивая себя согнутым пальцем по виску.

Даша продолжала листать ленту, время от времени поглядывая на мать. Со стороны казалось, что Нина это навязчивый продавец, а Даша – безразличный клиент, которому совсем не интересны ни товары, ни акции, ни кредиты.

– Давай, вот как поступим… - Нина добавила елея в голос. – У нас с Сергеем сегодня очень сложный день. Нам нужно разобраться и обсудить рабочие моменты. Ты можешь выбрать гостиницу… Я оплачу! – выкинула она руку, увидев, что Даша хочет что-то возразить. – А завтра… Завтра мы созвонимся и где-нибудь встретимся. Сходим в ресторан. Поболтаем. Прикинем, как и что дальше будет. Хорошо?

Почувствовав в своем голосе заискивающие нотки, Нина едва не скривилась, но усилием воли продолжила держать лицо.

– Ну, почему мне нельзя остаться у тебя? – капризно спросила Даша и сделала бровки домиком.

Обычно это безотказно действовало и на отца, и на Миру, про мужчин и говорит нечего.

– Это неудобно,- сухо ответила Нина, устав притворяться. – Завтра. Встретимся завтра. Посмотри, что там можно забронировать, - глазами она указала на телефон.

Даша шумно выдохнула, обиженно надула губки и провела пальчиком по экрану.

– Вот, - через минуту выдала она.

Нина приподняла брови, чуть не ругнулась, но вовремя сложила губы в кривую улыбку.

– Хорошо, - покладисто сказала она. – Бронируй. Сейчас дам карточку.

Пока рылась в сумке в поисках кошелька, готова была вопить в голос. Вот же чертовка! Нет бы, что поскромнее выбрать. Но делать нечего, придется заплатить. Иначе ее отсюда не выкурить.

Через двадцать минут, выцыганив еще денег на ужин и такси, Даша шумно отбыла. Нина схватилась за виски. Слава богу! Побежала к Сергею, чтобы попыталась выпытать, как восприняла Лена известие, но ничего от него добиться не сумела.

Сергей талдычил: нормально. И без остановки переключал каналы на плазме, будто искал там ответы на только ему известные вопросы. А Нина уже переживала о другом. Лена и вопрос с квартирой пока отошли на второй план. Теперь нужно было, чтобы легкомысленная Даша не проболталась Сергею, как на самом деле выглядела давнишняя история с разводом.

Глава 28

– Сделаешь? - Аня посмотрела на Пашку с нетерпением.

– Это ж кто тебе, Зайцева, так дорогу перешел? – ухмыльнулся парень, качнув головой, из которой змеями в разные стороны вились дреды.

– Соперница, Пашка… и разлучница, - серьезно ответила Аня. – Ну, так что?

Пашка почесал веснушчатый нос и прищурил оливковые глаза:

– Ок. Но с тебя перевод…

– Хорошо, хорошо, - заторопилась Аня. – Договорились.

– Десять страниц… - продолжил торговлю Пашка.

– Э-э-э, не наглей, - толкнула его в плечо Аня. – Было же пять!

Пашка развел руками и потеребил ухо, усеянное металлическими наконечниками.

– Ладно, - вздохнула Аня.

Придется ночку посидеть. Но это того стоит. Всё равно никто лучше Пашки не справится. Ей нужно было взломать аккаунты Нины. А дальше уж сама…

Жаль, конечно, что в арсенале только мелкие пакости, но хотя бы ими для начала доставить неприятности. Пусть эта мерзкая бабища тратит нервы и время, утопая в бесконечном спаме, рекламных звонках и несуществующих предложениях.

***

– Нет! Я ничего не заказывала!

Нина нервно завязывала пояс шелкового халата. Вивальди с его «Временами года» играли с шести утра. Некоторым удавалось пройти даже в обход домофона. Нина уже в четвертый раз пыталась объяснить то смуглолицым юношам, то парням с бородкой, скрученной в серпантин, что ничего она из еды не заказывала и не собиралась.

– Том-ям с курицей и «Дыхание дракона», - монотонно бормотал низкорослый курьер, сгибаясь под тяжестью зеленого короба на спине.

– Пицца «Четыре сыра», «Хот чилли» и сырные шарики,- пихал в руки коробки второй.

– Чечевичный суп с кокосом, Мург малай тикка, прон масала и расгулла, - улыбался светловолосый юноша, произнося свою тарабарщину.

Нина тяжело дышала, боясь накинуться на них с кулаками. В этот момент двери лифта распахнулись, и оттуда показался еще один доставщик, крутящий головой в поисках нужной ему квартиры.

– Что здесь происходит? – поинтересовался заспанный Сергей.

Он недоуменно покосился на груды пакетов в прихожей.

– Не знаю… Какая-то ошибка! Кто-то заказал на мой адрес вот это всё! Это не мое! Мне не надо!

Курьеры, вмиг забывшие о конкуренции, заволновались, сбились в желто-зеленую кучу, полезли в телефоны, чтобы показать заказ и связаться с начальством. Нина тем временем попыталась вытолкать пакеты с едой на площадку и закрыть дверь. Ей казалось, что вся ее квартира пропиталась запахом каких-то восточных специй вперемешку с расплавленным сыром и базиликом.

С утра запланировано важное совещание на самом верху, а она вместо того, чтобы принять душ и бежать к своему мастеру на укладку, тратит драгоценное время на непонятные разборки и задыхается от общепитовских запахов.

Не собираясь сдаваться, курьеры громко закурлыкали и стали похожи на злых, некормленных голубей.

– Давай, я оплачу и дело с концом,- обрубил их галдеж Сергей.

– Но мне это не нужно! – истерично крикнула Нина. – Я не заказывала! Почему я должна за этот корм еще что-то платить!

Но Сергей уже прикладывал по очереди карточку к терминалам, принимал чеки, благодарил и извинялся за недоразумение.

– Тебе что, денег девать некуда? – сжала губы разъяренная Нина. – Зачем ты пошел у них на поводу? Куда ты теперь всё это денешь?

– Съем. Не злись, Нинуля! Это же такие пустяки! Разве лучше, чтобы тебя в черный список занесли?

Он улыбнулся и потащил пакеты в столовую.

***

В офис Нина влетела на последних минутах. Времени осталось только бросить сумку и бежать в комнату для совещаний. Проклиная высокие каблуки, доковыляла до своего отдела, открыла дверь и отшатнулась.

– Что это? – пролепетала она, задохнувшись.

Сгрудившиеся в комнате сотрудницы, прижимали к лицу влажные салфетки, кто-то уткнулся носом в рукав. Одна из женщин бегала вдоль окон, по очереди открывая нараспашку створки. Но отвратительный запах, казалось, уже пропитал всё вокруг и теперь рвался в коридор и другие отделы. Это был запах разлагающейся плоти, протухшей луковицы, грязных носков, туалета, тухлых яиц и чего-то еще невообразимо ужасного.

– Для вас только что доставили, - пискнула молоденькая девушка, которую взяли на место Лены с испытательным сроком.

Нина подошла к двум картонным коробкам, по бокам которых были проделаны большие рваные отверстия. Внутри виднелось, что-то бугристое желтого цвета. Брезгливо отодвинув краешек картона, заглянула внутрь. Оболочки фрукта были старательно разрезаны, выставляя напоказ мякоть, а вместе с тем, и распространяя отвратительный запах.

– Это дуриан, - снова подала голос храбрая новенькая. – Мы с моим парнем в Тае такой пробовали. Воняет, но вкусный…

– Вынесите это немедленно! Позвоните в хозотдел, пусть пришлют кого-нибудь…

Нина еле сдерживалась, чтобы самой не вышвырнуть коробку в окно. Выскочив в коридор, плотно прикрыла дверь, но это уже не спасало. Мимо проходящие сотрудники недоуменно крутили головами, морщились и кашляли, пытаясь обнаружить источник зловония.

Нина с независимым видом побежала дальше. До начала совещания оставалось тридцать секунд. Если она опоздает… Думать о последствиях не хотелось. Влетела в зал, когда уже все сидели на своих местах. Заученно улыбаясь, опустилась в кресло, и тут же заметила, как брезгливо дернула ноздрями Акула-Яна Генриховна из юридического.

Нина небрежно поправила волосы, незаметно принюхиваясь к блузке. Кожа была липкой от пота, а утягивающее белье только еще больше усугубляло ситуацию. Ядреный женский пот смешался с дурианом и намертво припечатался к волосам и одежде. Оставалась надежда на кондиционер, но секретарь направила на него пульт и отключила. Главный боялся холодного воздуха.

Совещание началось. Нина настолько погрузилась в мысли о творившейся с утра неразберихе, что не сразу расслышала, как ее пригласили озвучить данные за последний период. Опомнилась только, когда сидящая напротив Акула, принялась сверлить ее взглядом. И тут же почувствовала, как противная струйка пота вырвалась из тесного белья и потекла по спине вниз. Потому что папка с отчетом осталась лежать несколькими этажами ниже – на заднем сидении автомобиля.

Через час, закрывшись в кабинке туалета, уголком салфетки Нина осторожно промакивала глаза. Управляющий как с цепи сорвался. Такого унижения она не испытывала ни разу. Отчитал ее, как девчонку. Нина всхлипнула и по очереди приложила тыльную сторону ладони к щекам. В ушах так и звенели едкие замечания шефа, граничащие с оскорблениями. Такое было с ней впервые.

То, что начальство не в духе, заметили сразу, и каждый моментально постарался стать как можно незаметнее. Могли бы позеленеть в тон салатовых стен, сделали бы и это.

– Может быть, Нина Васильевна, вам ваше кресло стало тесновато? – с угрозой поинтересовался управляющий. – Не жмет? Нет? Или времени свободного много? Иначе, как вы объясните, почему отчета у меня нет, а два ящика какой-то гадости стоят у вас в кабинете и озонируют на весь этаж? Для этого нашлось время? И почему на входе, какой-то наглый юнец, - тут управляющий растопыренными пальцами изобразил подобие короны над своей головой, - сует мне в руки вот это и просит передать вам?! Вот! Передаю! Будьте любезны!

На стол грохнулась увесистая книга в тяжелом переплете. Мебель задрожала, но выстояла. Только карандаши раскатились в разные стороны.

– Забирайте! Это же вам важнее, чем какой-то паршивый отчет!

Один из сотрудников, боязливо, как гранату, подвинул книгу в сторону Нины. Непослушными пальцами она подтянула ее к себе. Буквы расплылись перед глазами.

«История вымерших видов насекомых» - с трудом разобрала Нина и чуть не разрыдалась.

Последней каплей стал пакет, который услужливо вечером протянула консьержка.

– Не знала, что вы рукодельница! И как всё успеваете, - льстиво расплылась в улыбке она.

Нина ничего не ответила. Молча забрала комплект для вышивания «Пейзаж Арктики» и набор для изготовления керамических журавликов в технике раку, и поплелась к лифту. Сил возмущаться на сегодня уже не осталось.

Глава 29

– График два через два, - тараторила Галина, устремляясь вперед.

Было ощущение, что под фирменный жилетом у нее спрятан ключик, провернув который можно добиться такого неутомимого движения. Лена торопливо шагала за Галей. Мимо стен, увешанных бра, светильниками и фонарями, огибая тумбы с образцами неоновых ламп, к стеллажам с изогнутыми вопросительным знаком настольными лампами. Шарила взглядом по многочисленным квадратам и прямоугольникам коробок, щурила глаза на переливающиеся под потолком подвески и круги люстр.

– Ну вот! – удовлетворенно заключила Галина, сделав круг и вернувшись к кабинету, откуда и начался забег.

Лена покосилась на голубую бутыль кулера, от духоты и обилия света очень хотелось пить.

– Что думаете?

– Когда выходить? – спросила Лена, облизывая губы.

– Пойдемте, - тряхнула кудряшками Галя. – Составим график. Только сразу предупреждаю, многие сбегают – дети, мужья, дом… В общем, семья перетягивает…

Лена поняла, что таким нехитрым способом она вызывает ее на откровенность.

– Не беспокойтесь. Со мной вам это не грозит.

Сказала и удивилась, словно услышала себя со стороны. Надо же… И как вышло, что нет у нее теперь семьи в том виде, что сохранялась двадцать пять лет. Вот и заявление на развод вчера отнесла, не дожидаясь, пока это сделает Сергей. Так легче. Создается иллюзия, что ты еще чем-то управляешь, что-то контролируешь. Сама решаешь, а не зловещий поток, который подхватил и волочет, как щепку.

После визита Сергея долго не могла уснуть. Ворочалась, думала, вставала и перечитывала злосчастную бумажку с договором, которой несколько лет назад была так рада. Оберегом ее видела, волшебным артефактом, который защитил ее дом от бед. А выходит, и не защитил.

Утром обнаружила списание денег с карточки. Забыла отключить автоплатеж за коммуналку и небольшой кредит. Оставшаяся сумма равнодушно констатировала: ищи работу, Лена. Любую. Иначе положите зубы на полку. Или придется у Сергея клянчить.

На магазин «Дзинь ля-ля» набрела случайно. Сначала порадовало забавное название. А потом увидела на двери объявление о вакансии и в отчаянии устремилась к кабинету начальства. О том, что никогда не работала продавцом-консультантом, не думала. Надеялась, что схожая специфика позволит как-то приспособиться.

В кабинете Галина кинулась к заваленному бумагами столу и выудила из-под них ноутбук. Лена скромно застыла поодаль. По большому счету, получится ли у нее здесь работать, особо не волновало. Это всё временно, только для того, чтобы остаться на плаву и не погрязнуть в кредитах.

Мысли ее кружили вокруг квартиры. С перепугу начинало мерещиться, что когда она вернется домой, то увидит другую дверь, вещи на площадке и Берту, сидящую на чемодане. Эта картинка была так навязчива и беспокойна, что Лена, и правда, начинала в нее верить.

Вопрос с жильем разрастался, как опухоль. Не давал дышать, есть, спать. Лена интуитивно понимала: если она прямо сейчас упустит маленький очаг, то вскоре опухоль под именем Сергей и Нина захватит весь организм и погубит ее. Пережует и окончательно лишит жизни.

Внутри разгоралась упрямая искра несогласия. Но ее легко тушила нерешительность и глупая уверенность, что оспорить официальные бумаги не удастся. Она ведь не олигарх какой, у которого есть целый штат юристов. Кто с ней вообще будет разговаривать, если в договоре черным по белому написано, что она никто и звать ее никак. И ее подпись.

Пробовала выйти на сайты юридических компаний. Жизнерадостный бот откликался, но все эти Николаи и Светланы туманно обходили стороной конкретику и зазывали на якобы бесплатную консультацию.

И всё же вспомнила об одной конторе, куда и отправилась утром, но задержалась в этом милом «Дзынь ля-ля», внезапно решив стать продавцом.

– Послезавтра сможете выйти? – отвлекла ее Галина.

– Да. Смогу.

– Отлично. Лена, а… вот сейчас вы сможете задержаться? Мне бы с бумагами помочь. Заодно и все наименования посмотрите. Ну и вообще… вникнете быстрее.

Она вопросительно смотрела из-под кудрявой челки.

Лена замялась. Вообще-то вопрос с квартирой мучил ее больше, чем незнание ассортимента, но и доброжелательность, с которой отнеслась к ней Галина, не позволяли отказать. Юристы до вечера работают, а она даже не записана ни к кому конкретно.

Галя принялась рыться в бумагах, а Лена села в кресло рядом. Было любопытно, как всё устроено. Сама не заметила, как увлеклась и на целый час ее голова освободилась от тяжелых дум, что не давали покоя ни днем, ни ночью.

Заскреблось, зашевелилось за дверью. В приоткрытую щель проскользнуло что-то почти невидимое – маленькое, невзрачное, пегое. Лена нахмурилась. Показалось? Тогда почему календарь на двери качается, а за стеллажом раздается мышиное шуршание.

– Это Рада. Моя племянница. Сестра сослала кровинушку к тетке на заработки.

– Я сама вообще-то так решила, - пробурчал голос из-за полок.

Лена улыбнулась. Рада, которую она даже не успела рассмотреть, вызывала у нее материнские чувства. Такая же девчонка, как ее Аня.

– Ой, забыла, там же Алик приехал! – всплеснула руками Галина. – Я сейчас! Я мигом, и отпущу вас!

Маленький тайфун пролетел мимо, растрепав листы бумаги на столе. Лена взглянула на часы и потянулась к сумочке. Из-за стеллажа по-прежнему не доносилось ни звука. Вынув документы, Лена заботливо их разгладила и огляделась. Нужно сделать копии. Нотариально заверенные забрал муж, а у нее остались оригиналы, над которыми она тряслась, как над ребенком.

В углу белел громоздкий ксерокс. Самовольничать Лена побоялась, хотя, вроде бы, без пяти минут сотрудник.

– Простите… Рада, - позвала негромко она. – Вы мне не поможете? Мне бы несколько копий сделать. Бумагу я, если что, послезавтра принесу.

Никто не отозвался. Лена озадаченно притихла. Странная девушка. Кем она тут может работать? Она встала и подошла к ксероксу. Вгляделась в кнопки, но трогать не решилась.

Повернулась, и чуть не вскрикнула. Рада всё-таки решила выйти на свет божий. Хрупкую ее фигуру скрывал мешковато-серый балахон, сшитый из какого-то грубого, но мягкого материала, похожего на старую фланель. Он нигде не облегал фигуру, скрывая всё – от коленок до линии талии и шеи, теряясь в складках на плечах. Цвет ткани идеально сливался с тоном стен кабинета, создавая эффект оптической иллюзии. Казалось, это просто складка света, а не человек.

– Давайте, - протянула почти прозрачную руку девушка.

Лена безропотно отдала документы. Пока Рада колдовала над механизмом, гадала, сколько же ей лет? Несмотря на блеклую внешность, было в этой девушке что-то такое, что не позволяло отвести глаз. А больше всего поражало струившееся от нее тепло. Как от невидимой печки.

Волосы цвета выцветшей соломы, были собраны на затылке в бесформенный узел и практически сливались с цветом одежды. Никаких украшений, никаких ярких акцентов – лишь неприметная серость, лишенная какой-либо индивидуальности. Лицо бледное, глаза – маленькие, серо-голубые, похожие на два тусклых камешка. Веки были немного опущены, брови тонкие, почти незаметные. Нос – прямой и узкий, губы – бесцветные, будто их нет.

Единственное, что выделялось на лице – это два крошечных, почти незаметных родимых пятнышка под глазами. Они были совершенно симметричны и напоминали две крохотные запятые.

Через минуту копии и оригиналы лежали на столе, а Рада снова исчезла за стеллажами. Ворвалась Галина, замахала руками.

– Всё, Леночка! Всё! Отпускаю! Вы говорили, у вас дела…

– Я к юристам шла, - зачем-то призналась Лена.

Одернула себя мысленно: кому какая разница, куда ты там шла? И тут же продолжила:

– Развожусь. Насчет квартиры хочу узнать. Если бы не этот договор! – Лена потрясла бумажкой в воздухе.

Галина с сочувствием прищурила глаза, и Лена поняла, что цветом они очень похожи на глаза племянницы.

– Можете не тратить ни время, ни деньги. Я вам и так скажу. Статья 35 Семейного кодекса. Она касается права супруга или супруги на получение доли от имущества в случае расторжения брака, даже при наличии брачного договора, если не были учтены интересы второй стороны. Ваши интересы, я так понимаю, не учтены.

Лена изумленно уставилась на полки, заваленные папками, книгами, какими-то коробками, откуда змеиными клубками торчали провода и рога люминесцентных ламп. Голос Рады шел как будто из потустороннего мира.

– Но… как же… Я ведь сама его подписала. Значит, я была согласна.

И всё также глядя на коробки и провода, Лена выложила всю свою историю о мошенниках.

– Тем более, - снова раздалось из-за стеллажа. – Можно доказать, что договор был заключен под влиянием стечения обстоятельств, а также под давлением и в результате обмана. Потребуются выписки из банка, подтверждающие кредит, показания свидетелей, которые могут обосновать ваше стрессовое состояние в тот период, документы, свидетельствующие о рыночной стоимости квартиры на момент подписания договора, - отбарабанила Рада.

Лена не могла поверить своим ушам. Всё казалось таким безнадежным, что похожие фразу, выцепленные из обильных потоков в интернете, ни разу не закрепились в ее сознании. А теперь невидимая Рада разложила всё по полочкам и дала надежду. Всегда сдержанная на эмоции Лена не выдержала. Она кинулась за стеллажи, нашла прозрачную ручку девушки и затрясла ее, глядя в безликое лицо сияющими глазами.

Глава 30

– Что ты хотел?

Аня подтянула к горлу ворот тонкого свитера. Хотела показать, что ей некогда и отец только попросту отвлекает. Высказывать упреки - глупо, боль надежно прикрыта острыми колючками, можно смотреть на отца отстраненно и холодно, как на абсолютно постороннего и не очень приятного человека.

– Анют, - Сергей посмотрел по сторонам, пригладил рукой волосы, но непокорные пряди снова упали на лоб. – Давай, поговорим, как взрослые люди…

Аня презрительно скривила губы, подняла машинально руку, чтобы поправить челку, но тут же сцепила пальцы в замок. Каждый день боролась с собой. Никогда, ни в чем она больше не будет на него похожа! Ни жестами, ни улыбкой. Поэтому и перестала улыбаться. Старалась не смотреть на себя в зеркало, чтобы не видеть черты предателя. Получается, и в ней течет часть такой же лживой, как у отца крови? Ненавидела себя за это и по-детски мечтала перекроить лицо у хирурга, так чтобы не осталось ничего похожего. Чтобы не служить маме ходячим напоминанием.

– Ты взрослый человек, - повторил Сергей, - к чему эти подростковые розыгрыши?

– Я не представляю, о чем ты, - съязвила Аня и сложила на груди руки.

Отец выловил ее прямо во дворе, где ждал всё утро в машине. В квартиру подняться так и не решился.

– Нюта... Я понимаю, тебе сейчас сложно и ты на меня зла. И да, я заслужил твой гнев. Но я хотел бы... всё-таки объяснить…

Сергей откашлялся, слова цеплялись за глотку, словно осколки разбитого стекла. Аня ответила холодным, отстраненным взглядом.

– Поздно объяснять. Ты разрушил нашу семью. Ты разбил маме сердце. Ты хочешь отобрать квартиру, а бабушку сдать в интернат. Что ты можешь мне объяснить? Сказочку про любовь, которая тебя в полтинник нахлобучила?

Аня насмешливо фыркнула и тряхнула кудряшками. Ковыляя на коротких ножках, подошла к скамейке соседская такса Хани, забила радостно толстым прутиком хвоста. Аня протянула ей руку. Хани ткнулась влажным носом в ладошку и разочарованно насупила бровки – могли бы и угостить… Фыркнув, она посеменила к хозяйке, на ходу распугивая голубей.

Сергей слушал дочь, опустив голову. Каждое слово впивалось ядовитым шипом и разъедало душу.

– Пройдет время, и ты поймешь… - попробовал защититься он.

– Нет. Я никогда этого не пойму. Не надейся. И вообще, мне пора…

Аня встала, поправила, сползающую с плеча лямку шопера, но уйти не успела. Отец схватил ее за руку.

– Нюта… У меня же день рождения. Приходи, а? Ведь не было еще такого, чтоб я без тебя в этот день…

– Привыкай, папочка!

Аня выдернула руку и пошла дальше.

– Нюта! В субботу, в ресторане «Граф Орлов», в семь! Пожалуйста…

Аня демонстративно натянула на голову наушники. В глазах против воли пекло от слез. Еле сдержалась, чтобы не выкинуть на ходу руку с поднятым средним пальцем.

***

Нина вошла в зал ресторана под руку с Сергеем. Улыбнулась, услышав сдержанный гул, и по-девичьи смутилась негромким аплодисментам. Потолок, залитый сотнями мелких огней, создавал приглушенный свет, и в нем она увидела в зеркале женщину, которую сама едва узнала.

Темно-синее, с тонким золотистым пояском платье, подчеркивало пышные формы. Ткань струилось мягкими складками, скрывая лишние сантиметры на талии и бедрах, но при этом ненавязчиво подчеркивало достоинства. В полумраке ресторанных огней шелк переливался, словно темная вода в глубоком озере.

Вырез, достаточно смелый, но не вульгарный, обрамлял красивое, полное декольте. Массивное золотое колье из крупных звеньев прекрасно оттеняло кожу. Каштановые с карамельными бликами волосы, были собраны в элегантный, но не строгий пучок. Несколько выбившихся прядей игриво обрамляли щеки, смягчая четкие линии скул. Макияж был выполнен безупречно, но сегодня Нина позволила себе немного больше – тени с хрустальным блеском и ярко-алую помаду, придавшую чувственный объем губам.

Скользнул по руке плетеный золотой браслет, приоткрыл изящное запястье, позволил перевести взгляд на красивые пальцы, на одном из которых переливался крупной звездой бриллиант.

– А вот и именинник! Прошу любить и жаловать – мой жених Сергей! – громко сказала Нина и с удовольствием обвела зал глазами.

Этого триумфа она ждала давно. Душа пела и разрывалась от восторга. Сегодня Нина утерла всем нос и наконец-то продемонстрировала, как удачно она устроила свою жизнь. Она чувствовала себя королевой бала.

Сергей смущенно застыл рядом. Никогда еще не было в этот день столь пафосного праздника. Никто в семье не любил банкетов, богатых ресторанов и множества гостей. Собирались тихо, по-семейному, а чаще просто старались куда-нибудь уехать втроем. Поначалу это были шашлыки на природе. Сентябрь иногда преподносил личный подарок и устраивал щедрый на тепло денек. Позже могли позволить короткую, на пару дней поездку в какую-нибудь европейскую страну. И лишь однажды укатили на две недели на Сицилию, где открыли бутылку шампанского прямо на берегу Тирренского моря.

Сергей проглотил ком в горле и недоуменно огляделся. На мгновение ему показалось, что всё это происходит не с ним. Словно выпрыгнув из собственного тела, он увидел довольно статную мужскую фигуру, к которой так и льнула женщина, совсем непохожая на Лену.

Всё так же, со стороны он рассмотрел свой чеканный профиль и тщательно уложенные гелем волосы. Нина выпустила одну капризную прядь ему на лоб. Темно-синий, с сапфировым отливом костюм подчеркивал белоснежную, идеально отглаженную рубашку. Безупречным узлом был завязан галстук тонкого шелка. Лакированные туфли отполированы до зеркального блеска.

Сергей повел плечами. Ему было жарко и неловко. Так и хотелось запустить пальцы под воротник, стащить с себя удавку галстука, а потом подойти к столу и налить водки.

Но вместо этого он натянуто улыбался и отвечал на глупые вопросы, смысл которых постоянно от него ускользал. Нина не отходила ни на шаг, и даже, когда Сергей нырнул за плотную и, как ему показалось, пыльную занавеску, чтобы пробраться в туалет, она оказалась рядом и ее встревоженные глаза быстро просканировали его с головы до пят.

– Я могу спокойно поссать? – рявкнул он, раздувая ноздри.

Нина ахнула, но потом, желая избежать ссоры, игриво ткнула его в бок кулачком и поспешно направилась к группке подруг, которые тут же принялись осыпать комплиментами ее саму и ее мужчину. Сергей скривился. Он чувствовал себя экспонатом, выставленным на всеобщее обозрение.

Впервые на собственном дне рождения приходилось быть бутафорией. Словно это не его праздник, а торжество Нины. Впрочем, так оно и было. Каждый пристальный взгляд, каждая улыбка задевали его самолюбие. Было душно, тесно, жарко и слишком громко.

Спрятавшись в кабинке, просмотрел телефон. Ни от Лены, ни от Ани сообщений не было. Глухая обида колыхнулась тошнотой у горла. «Напьюсь. Точно напьюсь», - мрачно подумал Сергей.

– Сереженька, Сереженька, - быстрой птицей мелькнула Нина. – Скорее иди сюда!

Она нетерпеливо тянула его куда-то в фойе.

– Уже всё готово! И все ждут! Вот сюда!

Перед Сергеем выстроились четыре молодчика в белых перчатках и золотистых манишках. На лицах застыли глумливые усмешки. На полу между ними стоял небольшой паланкин из малинового бархата.

– Это сюрприз, - жарко зашептала в ухо Нина.

От нее немного пахнуло вином. Из зала доносилась музыка, и Сергею показалось, что он слышит вибрацию пола, по которому топочут несколько пар каблуков.

– Это что? – спросил он, недоуменно глядя под ноги.

– Паланкин! Ты садись, и тебя внесут в зал! – пискнула с восторгом Нина. – Это я придумала! Сюрприз такой!

– Ты что, рехнулась? – спокойно спросил Сергей, чувствуя, как от злости дрогнуло нижнее веко.

День рождения окончательно превратился в пытку. Что за унизительный спектакль! Сергей ковырнул носком туфли поношенный символ восточной экзотики. Ему показалось, что местами на нем были видны потертости от сотен задов, которые уже успели торжественно вынести к публике до него.

– Ну, Сережечка! Ну, перестань! Это же сюрприз! Шутливый сюрприз! Что ты, в самом деле…

– У нас есть чалма, если хотите, - вдруг вмешался в уговоры один из молодых людей с чуть косящим глазом.

Из-за этого дефекта, казалось, что он смотрит куда-то Сергею за спину, и тот боязливо обернулся, опасаясь, что именно сейчас на него силой напялят смотанный из тряпок головной убор.

Неизвестно чем бы закончилось это противостояние, если бы не открылась дверь, и не послышался знакомый голосок:

– О, я смотрю праздник в самом разгаре… С днем рождения, дядя Сережа! Мамусик, прости, что опоздала.

Глава 31

Сергей еще успел заметить, как поменялась в лице Нина, как исчезла, будто стертая губкой довольная улыбка, как сверкнули злостью ее глаза. Казалось, на пороге ресторана она увидела не собственную дочь, а соперницу.

Молодчики с паланкином зашевелились, оправили манишки и вытянули шеи, с восторгом поедая глазами новоприбывшую гостью.

И их можно было понять! К своему стыду Сергей тоже отметил неотразимость Даши. На мгновение показалось, что сработала машина времени и в фойе материализовались сразу две Нины. Одна из прошлого, другая из настоящего. Потому что они были в абсолютно одинаковых платьях.

Растерялась даже хостес. Она беспомощно переводила глаза с Нины-молодой на Нину-постарше. А Даша, купаясь во внимании, явно наслаждалась произведенным эффектом. История с паланкином померкла. Нине осталось лишь бессильно наблюдать за триумфом вероломной кровинки.

Платье, которое должно было сделать её королевой вечера, казалось теперь жалким подобием наряда её собственной дочери. В отчаянии Нина покосилась в зеркало. На фоне Даши она казалась себе толстой жабой, затянутой в синие тряпки. Особенно ее взбесило внушительное колье, которое напомнило массивный собачий ошейник. По матовой коже дочери струилась тонкая ниточка, загадочно скрывая хрустальную капельку кулона в вырезе.

Даша картинно, будто звезда, застыла на верхней ступеньке, и стала похожа на златокудрую богиню, которая благосклонно взирает с Олимпа на людишек. И конечно, ждет поклонения.

Несмотря на усилия, которыми Нина держала себя в руках, вид ее излучал ярость. Жаркую и неприкрытую. Глубоко вдохнув, она сделала шаг вперед. Сергей отшатнулся. Померещилось, что вокруг Нины тлеют черно-оранжевые облака, внутри которых перекатывается шаровая молния. Он мог поклясться, что услышал треск электрических разрядов.

– Дядя Сережа, мой скромный презент, - Даша помахала в воздухе небольшим подарочным пакетом.

Острые ногти впились Сергею в руку. Нина сдавленно ахнула и остановилась, будто приготовилась к прыжку. Понимая, что от публичного скандала их разделяют секунды, Сергей широко улыбнулся и попытался высвободиться из железной Нининой хватки. Не сразу, но сделать это удалось.

– Не ожидал, не ожидал… - забубнил он, незаметно загораживая Дашу. – Опять внезапно! Любишь ты всех, Дарья, удивить.

Даша пожала точеными плечиками.

– Есть такое дело…

Не двигаясь с места, она запустила руку в пакет и вынула оттуда большое блестящее сердце. Немного вытянутую фигурку по центру украшало нежное кружево, напоминающее то ли побеги, то ли языки пламени. Пустой пакет Даша тут же отбросила в сторону. Один из молодчиков кинулся поднять его, и Сергею показалось, что сделал он это только для того, чтобы сохранить бесценный дар богини, а еще украдкой успеть поцеловать подол ее платья.

– Это сердце Вианы, - объявила серьезно Даша. – Символ сильной любви, от которой сердце переполняется пламенем. Между прочим, очень популярная штучка на севере Португалии. Часто дарят мужчинам.

С этими словами Даша соизволила спуститься вниз, держа украшение на вытянутых руках.

– Я надеюсь, у тебя именно такая любовь к мамусику, - серьезно сказала она, но в глазах так и заплясали насмешливые огоньки.

– Ого… Приятно, - улыбнулся он. – Спасибо! Проходи в зал… Прошу!

Даша легко шагнула к входу. Молодчики, как по команде развернулись и неприкрыто уставились на идеальной формы полукружья чуть пониже спины. При движении они соблазнительно подрагивали. Никому не нужный паланкин был давно задвинут в угол.

– Нина… Нинуля, - завертел головой Сергей. – Где есть свободное место? За каким столиком?

Нина скрипнула зубами. Из зала донеслись изумленно-восторженные возгласы, из чего становилось понятно, что Даша отправилась дальше собирать урожай комплиментов и восхищения. Положение было почти не исправить. А потому оставался только один выход. Надо сделать вид, что всё так и было задумано. И обещанный гостям сюрприз – это не появление Сергея в образе султана, а ее дочь, прибывшая из далекой теплой страны.

Натянув вымученную улыбку, Нина устремилась за Дашей. Приобняв ее за талию, прокричала:

– Внимание, дамы и господа! Внимание… А вот и интрига, которую я обещала. Моя дочь Дарья!

Даша немножко раскраснелась и трогательно склонила головку на плечо матери. Ахнули подруги, забегал вокруг фотограф, Сергей подошел ближе, чтобы тоже оказаться причастным к семейной идиллии. Так ему казалось безопаснее. Если что, успеет удержать Нину, которая с деревянной спиной продолжала широко скалиться в пространство.

– Что ж… Сережа, займи гостей, а мы пока попудрим носик. Да, доченька?

Последние слова Нина прошипела сквозь зубы, но на Дашу это не произвело никакого эффекта.

– Ты что себе позволяешь?!!! – выдавила из себя Нина, когда их скрыли плотные портьеры.

Не выдержав, она дернула дочь за платье.

– Ах, ты про платье? – удивленно приподняла брови Даша. – А что такого? Это сейчас модно. Мама и дочка в одном луке.

– Как ты узнала? Откуда? – ярилась Нина, сжимая кулаки.

Даша снисходительно вздохнула и, посмотрев, как на растрепанное дитя, поправила съехавшее набок колье матери.

– Ты же сама вчера на страничке выложила. Типа всё для любимого. Я так поняла, ты и со мной не смогла встретиться, потому что наряд искала? – улыбнулась Даша, пристально глядя в лицо.

У Нины затряслись руки: нахалка! Стоит и глумится! Как будто, так и надо!

– Было трудно, но я нашла такое же, - похвасталась Дарья. – Правда же, здорово вышло?

Она развернула перед зеркалом Нину и сама вытянулась рядом. Блестящая гладь равнодушно отразила две женские фигуры. И одна из них явно проигрывала соревнование с молодостью и красотой.

– Вообще-то, без приглашения приходить неприлично, - холодно обронила Нина.

Она уже справилась с собой, и теперь была готова отражать любые удары.

– Но мы же семья, мамусик, - ничуть не обиделась Даша.

– Еще раз назовешь меня мамусиком, я лично отвезу тебя в аэропорт и посажу в самолет до Лиссабона.

Нина развернулась и выскочила из тесного предбанника. Только шевельнулись тяжелые портьеры. Даша подошла к тумбе перед зеркалом. Оперлась ладонями, вгляделась в свое отражение и довольно улыбнулась.

***

Вечер шел своим чередом. Всё сильнее румянились щеки дам, всё громче становились шутки и смех мужчин, всё чаще гости просили включить хиты 90-х и, побросав закуски, пробирались в центр зала, чтобы вспомнить молодость и изобразить замысловатые па, от которых трещали пуговицы на рубашках и платья закручивались вокруг бедер.

Нина видела, как Даша общалась с ее подругами, они возбужденно хохотали и вели беседу, как с равной. В ответ Даша махала Нине рукой и посылала воздушные поцелуи. Волосы она заколола так же, как у матери, и теперь стала похожа на нее еще больше. Словно призрак прошлого сумел преодолеть пространство и время.

Из последних сил Нина продолжала изображать радушную хозяйку и надежную опору для своего мужчины, который всё больше уходил в себя и всё чаще, не дожидаясь тоста, опрокидывал рюмочку коньяка.

– Сереженька, притормози,- прошептала Нина, с тревогой обнимая его за плечи. – Еще поздравления от моего шефа и его супруги и торт.

Сергей ухмыльнулся и кивнул – он же зверушка в этом зоопарке, конечно, ему указывают, как правильно себя вести, чтобы все остались довольны.

Когда до появления шефа оставалось буквально несколько минут, Нина побежала к администратору. Нужно было еще раз напомнить, что у гостя аллергия на морепродукты. Заодно обсудить, когда лучше выкатить на столике трехъярусный торт со свечами.

Сжала кулачки, с тревогой поглядывая на вход. Только бы Игорь Михайлович не передумал. Уж она-то постарается осыпать его почестями. Другого случая реабилитироваться за свой провал с отчетом может и не представиться.

Заиграла медленная музыка. Дамы прильнули к мужчинам, прикрыли глаза, вспоминая, как это было, когда им только исполнилось двадцать. Ностальгия мгновенно перенесла их в то время, когда еще не думали о брендовых шмотках, диетах, косметологах и лекарствах. Не нужно было рвать жилы, чтобы удержаться на карьерной лестнице, бояться, что муж уйдет к молоденькой, а дети фыркнут прямо в лицо: неудачница. И последуют за отцом.

От всего этого спасали семь минут возвращения в прошлое. Окутывали защитным коконом и создавали иллюзию беззаботности, которая бывает только раз в жизни – пока ты молод.

Нина же вспомнила, как под эту музыку они впервые танцевали с Сергеем в отеле. И вновь на нее обрушился запах нагретой на солнце сосновой коры, моря и отдыхающей от зноя зелени.

По телу пробежали мурашки, нужно пригласить его – и пусть все, включая начальство, увидят ее счастье.

Отдав последние распоряжения, Нина торопливо вернулась в зал. Сергея она увидела сразу. Он танцевал с Дашей. Время от времени он наклонялся и что-то ей говорил, и она смеялась, закинув голову. Нина видела, как искрятся ее глаза. Острая игла ревности впилась прямиком в сердце, выпустила кровь, которая сразу же превратилась в желчь и подступила к горлу.

– Они прекрасно смотрятся, – громко проговорила Валентина.

Нина вздрогнула и с улыбкой посмотрела на риелторшу.

– Да. И я рада, что Сережа принял мою дочь, как родную.

Остаток вечера держалась на морально-волевых. С приклеенной улыбкой кивала гостям, старалась не замечать раскаленного прута, что пронзал позвоночник, ласково увещевала Сергея, который после танца снова зачастил с коньяком. На этот раз с ним рядом сидела Даша и хохотала, потягивая коктейли.

На худенькую фигурку, показавшуюся в зале, никто внимания не обратил. Аня окинула взглядом столы, презрительно искривила губы и, поднявшись на выступ, заменявший сцену, вытащила из стойки микрофон. Отвратительно запищав, он заставил всех обернуться.

Глава 32

Покраснев до корней волос, Сергей вскочил из-за стола. Стоящий рядом бокал, пошатнулся и опрокинулся набок. На белоснежной скатерти расплылось багровое пятно, словно предзнаменование надвигающейся беды.

Нина, оцепенев на секунду, заворковала вокруг Сергея, зашептала на ухо. Ей стало страшно, что он не сумеет успокоить дочь, и Аня наговорит такого, от чего весь ее праздник лопнет, как перезревшая тыква. Она беспомощно обвела взглядом зал. Казалось, будто волшебный сон, в котором она блистала под руку с импозантным женихом, превратился в сюжет картин Сальвадора Дали. И теперь сюрреалистические образы смешались воедино, и потребуется немало сил, чтобы распознать фигуры и вернуть смыслы.

Микрофон снова запищал, по залу пробежали недоуменные возгласы. Гости оборачивались к Нине, наклоняясь друг к другу, тихо переговаривались. Вилки и ножи, замершие в руках, отбрасывали дрожащие блики на белоснежные скатерти. Все взгляды оказались прикованы к Ане.

Она пришла в обычной одежде – широкие джинсы, толстовка с капибарой, ее любимые красные кеды. Волнистая челка обрамляет чистый открытый лоб.

Нина проглотила вязкий комок, улыбнулась дрожащими губами и сцепила в замок пальцы. Сергей исподлобья смотрел на дочь. На щеках у него перекатывались желваки.

Все напряженно чего-то ждали. У входа послышались голоса. Наконец, прибыл Игорь Михайлович с супругой, и Нина чуть не застонала в голос. Глаза ее наполнились слезами, и она, из последних сил приказав себе не распускаться, раскинула радушно руки и поплыла навстречу дорогим гостям.

– Ах, Игорь Михайлович! Евгения Алексеевна… Добрый вечер! Прошу, прошу…

Управляющий важно кивнул и приготовился занять почетное место. И в этот момент Аня заговорила.

– Папа! Я рада, что ты меня пригласил. Сегодня твой день рождения, но я хочу поздравить тебя по другому поводу.

Сжав губы в нитку, Сергей мрачно слушал.

– Поздравляю тебя, папочка, с новой жизнью, с новой любовью! Правда, я думала, что вот так мы отметим вашу с мамой серебряную свадьбу. Но я рада, что ты нашел свое счастье. Только что-то ты выглядишь уставшим. Наверное, много сил уходит на поддержание столь бурной романтики?

Невидимым куполом накрыла всех свинцовая тишина. Замер за стойкой бармен, сбившись в кучу, застыли официанты, в нелепой позе остановился управляющий. Будто злая колдунья взмахнула волшебной палочкой, погрузив всех в оцепенение.

– Нина! – Аня сжала микрофон крепче. – Поздравляю и вас. Вы прекрасно смотритесь рядом с папой. Платье великолепно! Этот цвет… так подчеркивает вашу зрелую красоту и фигуру. Ваш силуэт… он э-э-э… такой… Он что-то напоминает…

Аня картинно приставила пальцы к голове, будто задумалась, и тут же, взбив волосы на затылке, воскликнула:

– А, точно! Колбаса «Вязанка»! Папа ее, кстати, очень любит.

На этой фразе подавилась коктейлем и закашлялась Даша. Замахала руками, восхищенно глядя на смелую девчонку. По залу пробежался смешок.

Сергей побагровел и сделал шаг вперед, но Нина с перекошенным лицом вцепилась ему в руку. Не хватало еще публичного скандала и всё это при Игоре Михайловиче! Ничего, сейчас эта мерзавка договорит, и Нина быстро обратит всё в шутку. Никто и не вспомнит, что она тут несла.

– Пап, мама всегда говорила, что у тебя хороший вкус.

Аня наморщила носик и вздохнула:

– Придется ей передать, что она ошиблась. Вкус у тебя чудовищный. Да… Чуть не забыла. Нина! Вы уже, надеюсь, сдали свою маму в дом престарелых? Чтобы не мешала вашему семейному гнездышку? А то получается нечестно. Папа-то расстарался. А вы?

В зале послышался гул, будто растревожили улей. Нина подняла подбородок и надменно смерила всех взглядом. Заметила, с каким жадным любопытством наблюдают за этим спектаклем ее подруги и знакомые. В понедельник сплетни поползут по всем отделам. Первой, сегодня же вечером узнает Ирина Ивановна, которая сама прийти не смогла, но прислала свою лепшую подружонку, а она не выпускает из рук телефона и снимает видео. Да и без прыткой бухгалтерши ушей и глаз с избытком.

Выхватила краем глаза Дашу. Поразилась, каким восторгом горели ее глаза, словно на сцене выступает любимая певица. Еще чуть-чуть и вскочит с аплодисментами. Крепко сжала пальцы, захрустели костяшки, но Нина боли не почувствовала. Как королева на эшафоте с прямой спиной ждала окончания пытки.

– Ну, да ладно! – продолжила Аня. – Ресторан, кстати, хорош! Подходит, папочка, твоему новому статусу. Всё так солидно… И… недорого, надеюсь?

С удовольствием отметила, как скривилось у отца лицо. Он знал, что Аня в курсе его финансовых проблем, и этот намек на то, что он живет не по средствам, был более чем прозрачным. А она специально и метила в больное место. Финансы и бабушка.

– Ну, что ж, пора дарить подарок, правда?

Аня широко улыбнулась, и в руках ее неведомым образом появилась прямоугольная коробка. Нина с тревогой уставилась на блестящую упаковку. Аня легко спрыгнула с возвышения и направилась к ним с Сергеем.

Даша вытянула шею, а потом и вовсе привстала, что получше разглядеть подарок. В немом восхищении прижала к груди кулачки: ай, что сейчас будет! Наверняка, эта девчонка что-то такое учудит! Хорошо, что она пришла! А то стало уже скучновато. Какое-то сборище старперов. И мужики, пока их матроны не видят, так и норовят погладить ее липкой от пота ладошкой или, дыша луком и виски, отвесить комплимент.

Уважительно покосилась на мать. Молодец! Держит лицо. Не мамусик, а прям Жанна д’Арк.

– Вот! Это вам обоим! – Аня протянула коробочку. – Открой, папочка!

Сергей, побледнев, неуверенно развязал ленту. Нина, словно опасаясь, что оттуда выползет змея, сделала шаг назад. На лице ее впервые промелькнула неуверенность. Сергей открыл крышку. В коробке оказались блестящие, отороченные розовым пухом наручники.

Гости заволновались, а потом разразились смехом.

– Это вам с Ниной, - продолжила Аня, не обращая внимания на шум, - чтобы вы крепче держались друг за друга и за свое счастье. А то вдруг кто-то из вашей пары упорхнет.

Голос предательски дрогнул. Аня резко развернулась и быстро пошла к выходу.

– Стой! – прошипела Нина, удерживая дернувшегося Сергея. – Немедленно прекрати! Не позорься.

И Сергей обмяк, упал на стул, отшвырнув гадкий подарок в сторону. Он чувствовал себя, словно попал в капкан или его зажали между двумя жерновами. С одной стороны – жгучий стыд и вина перед Аней, с другой – раздражение от её публичного выпада и желание защитить Нину, которая сидела рядом, бледная и растерянная.

Схватив бутылку, налил полный стакан виски. Рыкнул на попытавшуюся остановить его Нину. Выпив, поморщился и откинулся на спинку стула. Как кинопленка закрутились перед глазами все счастливые моменты, связанные с Нютой. Ее рождение, крохотные горошинки розовых пальчиков на ногах, первый велосипед, выпускной в школе, как он учил ее водить машину. Теперь всё это казалось далеким и ненастоящим.

Внутри было пусто, только полыхал желудок от алкоголя. Эмоции и силы улетучились. Он молча смотрел на пустой дверной проем, чувствуя, как разливается в душе холодная и щемящая пустота.

Гости старательно делали вид, что всё произошедшее не произвело на них никакого впечатления. А вскоре и вовсе засобирались по домам. Нина метнулась к шефу, заискивающе улыбаясь, попросила напоследок сказать пару поздравительных слов.

Но к моменту речи Игоря Михайловича, Сергей оказался безнадежно пьян. Пошатываясь, он цеплялся за его плечо и, никого не слушая, нечленораздельно бормотал:

– Имела право… да! Имела! Но! Неужели она не могла поговорить со мной наедине?

Нина, сгорая от стыда, попросила его увести, и молодчики в манишках сноровисто, как блестящие золотом жуки потащили безвольное тело в апартаменты. Хорошо, хоть не на паланкине.

***

– Подожди! Эй, постой!

Даша выскочила следом за Аней. Холодный ночной воздух заставил поежиться. Тело под тонким шелком покрылось мурашками. Промелькнула у фонарей светлая толстовка с мордочкой капибары. Проклиная высокие каблуки, Даша ускорила шаг.

– Да, подожди ты… пожалуйста!

Ее резкий и немного хрипловатый голос заставил Аню обернуться. Она остановилась.

– Что тебе?

Пытаясь согреться, Даша обхватила себя за плечи руками.

– Я… я хотела сказать… То, что ты сделала… это было круто! – наконец, выпалила она.

В ее голосе, и правда, слышалось искреннее восхищение.

– Рада, что понравилось, - пробурчала Аня и пошла к калитке.

– Нет, подожди! Как тебя зовут? Слушай, тут такой дубак…

Даша повертела головой по сторонам.

– О, смотри! – она ткнула пальцем в светящуюся надпись в полуподвале следующего дома. – Пошли туда!

И схватив Аню за руку, бесцеремонно поволокла за собой.

Глава 33

Давид еле сдержал зевок, и улыбнулся, поймав понимающий взгляд женщины со строгим каре. Она сидела рядом и тоже выражала нетерпение, едва заметно постукивая туфлей по полу. Все смиренно ожидали официального завершения мероприятия. Конференция подходила к концу. Осталась самая скучная бюрократическая часть, после которой фуршет.

Безликий дядька в пиджаке продолжал бубнить с трибуны цифры. На экране мелькали какие-то графики и диаграммы. Доклады, из которых Давид успел почерпнуть самое информативное и интересное давно закончились, и чтобы окончательно не уснуть, он принялся развлекаться. Для начала посчитал, сколько в зале лысых, потом прикинул, успеет ли улизнуть с банкета в лабораторию, которая закрывается в девять вечера, затем снял наушник и принялся заворачивать вокруг него провод, создавая импровизированный цветок. Темнокожая соседка улыбнулась и похвально показала большой палец. Давид почувствовал себя школьником, которого за баловством застукала учительница. Замер, прилежно глядя на экран.

Во Флориду он прилетел три дня назад. Помимо конференции предполагалась работа в лаборатории с американскими и индийскими коллегами. Его новаторское предложение имело успех, и теперь Давид предвкушал, как продвинется работа, после того, как проектом заинтересовался и один из частных инвесторов от медицины.

Поерзав, безнадежно уставился в окна. Вдалеке, за такими же стеклянными исполинами, как небоскреб, в котором он находился, была видна лазуревая полоска побережья. Нестерпимо захотелось вырваться из прохладного официоза и оказаться на берегу океана. Разуться, закатать брюки, встать у кромки воды и стоять так долго-долго, щурясь от сильного ветра и слушая рокот волн.

Как же любила здесь бывать Лара! Одно время они даже всерьез обсуждали покупку дома. Не в Майами Бич, конечно, искали место попроще, но рядом с океаном. Лара любила его без памяти. Закутанную с ног до головы в одеяло, Давид приносил ее на пляж и в последние дни. Она вдыхала соленый воздух, щурилась на ветру и по сухим губам скользила улыбка. Он видел, что ей хорошо, и нужно отступить, и не мучить ее больше. Отпустить.

После ее смерти, вскрыл конверт, который она оставила. Там оказалось стихотворение, в котором Лара просила поверить, что всё помнит, но просит отпустить насовсем. Не привязывать ее слезами и горем к земле. Позволить стать частичкой океана, воздуха, космоса, Вселенной… Умоляла не становиться отшельником. Не ссориться с сыном. И жить. Обязательно жить на полную катушку, чтобы она сверху видела его счастливым.

Плохо у него получилось выполнить ее просьбы. Отчего мучился и чувствовал, что не справился. Подвел. Что всегда верящая в него Лара, разочарована, но продолжает терпеливо давать ему шанс за шансом. И ему приходится хоть как-то, но шевелиться.

Он не забросил работу, сильно продвинулся в исследовании и даже пытался строить какие-то отношения. Но… всё это казалось суррогатом прежней жизни. Пресным и безвкусным. «Есть такое слово «надо», - говорил когда-то отец. Вот только это «надо», пожалуй, и поддерживает на плаву в последние пять лет.

Давид попытался сосредоточиться на докладе чиновника от медицины, но снова уплыл мыслями куда-то далеко.

– Ты не можешь так поступить, Марк! – говорил Давид, сверля сына глазами.

Они стояли друг против друга, как два бойцовских петуха. Грудь колесом, глаза прищурены, кулаки сжаты.

– Мама никогда бы тебе не позволила…

Новость о том, что сын решил уйти из клиники, бросить исследование и уехать вместе с «Врачами без границ» в богом забытое место на границе джунглей и реки Амазонки, вызвала у Давида бешенство.

– Ты не знаешь, что сделала бы мама! – отвернулся Марк.

Давид вспыхнул. Марк явно намекал, как он не хотел слушать Лару и продолжал уговаривать ее на экспериментальное лечение, а потом и на иммунотерапию. Никак не мог смириться, что ничего не поможет. Умом понимал, но сердцем не хотел принять. А Лара, сама врач, всё про себя уже знала, но терпела. Ради него. Понимая, что ему так легче.

Марк на него злился. Он не мог видеть, как очередная «химия» постепенно убивает мать. Не мог видеть ее на месте лабораторной мыши, над которой проводят опыты новаторским препаратом. Казалось, сам зеленеет от изматывающей рвоты и желтеет склерами глаз. Они всегда были с ней на одной волне. Понимали друг друга с полуслова, с полувздоха.

Лара бы и сейчас поняла и поддержала сына. А Давид не мог. Он считал, что Марк предает память о матери, которая тоже участвовала в проекте, и сын должен был, обязан был его продолжить. А не бежать в глушь, чтобы в ужасных условиях спасать людей. И подвергать опасности себя.

Давид не хотел себе признаваться, но он боялся. Потеряв жену, теперь боялся за сына. И только Лара смогла бы их обоих успокоить и перевести слова каждому на доступный язык.

Она всегда была буфером между ними, ретранслятором, который расшифровывал и передавал послание так, чтобы и один, и другой понял. Без нее это невозможно. Некому сгладить острые углы и изолировать вечно искрящиеся провода.

Давид пытался, но всё упиралось в стену непонимания, отчуждения, обид и обвинений, манипуляций и шантажа.

Отправляясь на конференцию, подумал, что останется время, и можно будет слетать к сыну. Год не общались. Только поздравили друг друга с днем рождения. Да и то, как-то сухо, официально, как чужие. Оба злились. Давид не мог простить, что сын поступил эгоистично и с такой легкостью отказался от дела жизни, в котором долгое время принимала участие и его мать. А Марк устал объяснять, что это не предательство, и что теперь он видит свою миссию в другом. Каждый из них был по-своему прав.

Давид шевельнулся, переложил папки с бумагами на соседнее пустое кресло. В голубом, разрисованном перышками облаков небе, отчетливо кучерявился след от самолета. Вздохнул: никуда он, конечно, не полетит. Марк его не ждет, и вся эта затея закончится очередной ссорой.

Лара, Лара… как же без тебя всё сложно.

Народ в зале понемногу зашевелился, будто рябь прошлась по черно-синему фону пиджаков – мужских и женских. Кажется, речь чиновника подошла к концу. Давид завертел головой, прикидывая, как бы поскорее пробраться к выходу, там спуститься в холл, перекинуться из вежливости парой фраз с коллегами и улизнуть в лабораторию, где можно будет спокойно заняться делом. Тогда он перестает думать обо всем, кроме проекта. И это здорово выручает. Другого лекарства за пять лет так и не нашел.

Переговариваясь, участники стали покидать зал. У самого выхода Давид пропустил вперед молодую женщину с двумя массивными папками в руках. Она кивком поблагодарила, мазнув по лицу рассеянным взглядом.

Глаза показались на удивление знакомыми, хотя девушку он видел явно впервые. И тут же всколыхнулось воспоминание, где он уже встречал этот необычный цвет. Соседка. Лена. Та самая, которая затопила квартиру и ухаживает за больной свекровью.

Как только ее увидел, в растянутой майке, босую, и с будто промытыми дождем глазами, подумал, что цвет похож на туман в лесу поздней весной. И она с мокрыми волосами. Словно попала под первую грозу. Глаза тревожные, беспокойные, будто только что спаслась от молнии, которая ударила за спиной и чудом не сожгла дотла.

Еле сдержал порыв набросить на плечи теплый плед, закутать, как ребенка и от чего-то уберечь. Откуда что взялось? Но к счастью, сразу и схлынуло. Тем более у зеленоглазой барышни и супруг имеется. Встретил его на пороге.

Девушка с папками уже давно скрылась, а мысль о Лене отчего-то не терялась. Может быть, позвонить Сашке, узнать, нет ли у него возможности выделить специалиста из своего геронтологического центра. И тут же нахмурился. Куда лезешь? Никто тебя о помощи не просил.

Толкнуло что-то набрать Жанну.

– Как там наверху? Тихо? – спросил между делом, когда поговорили о насущном.

– А что такое, братик? – пробасила Жанна. – Ты наконец-то избавился от Амельки и ищешь новую кандидатуру?

– Никого я не ищу. Сама же панику навела с потопом.

Каждый раз удивлялся, как его сестра, хладнокровно обращающаяся с любым трупом, даже лежалым или детским, не могла справиться ни с одной житейской ситуацией. Сразу впадала в ступор и звонила ему. Он привык и не злился, но иногда любил подковырнуть. Особенно если Жанна совала нос в его личную жизнь.

Сестра сделала вид, что попрек насчет потопа не заметила. Загремела чем-то металлическим, чертыхнулась. Давид поморщился, потому что вдруг явственно представил, чем сейчас сестра может заниматься. Сам он к своему позору во время учебы анатомичку еле выдержал. И Жанна об этом знала. Правда, щадила самолюбие и никому о его обмороках не рассказывала.

– Ну и зря. Та, что затопила, подошла бы тебе гораздо лучше, - не унималась Жанна.

Давид фыркнул, крутанул головой.

– Ты решила на досуге меня сосватать? Так вот, не выйдет, сестренка. У соседки есть муж.

– Муж… объелся груш, - хохотнула Жанна. – Мне тут женщина, которая им помогает, поведала, что муж лыжи смазал. Она даже подозревает к кому. Ходила к ней тут одна баба. Подруга. Прикинь, какой подлюга! Больную мать оставил жене, а сам упорхнул любовное гнездышко вить! И баба тоже хороша! Тьфу! Можно подумать в чужой шубейке свою душонку согреет.

Жанна возмущенно залязгала-загремела железяками, заканчивая разговор. Замужем она никогда не была. Целомудрие не сохранила, но и против брачных уз имела стойкое предубеждение. Как истинная старая дева, делила ложе с Эскулапом, и абсолютно от этого не страдала.

Давид задумчиво сделал глоток шампанского. Так вот почему у нее были такие глаза. Да и когда этот кудряшка появился на пороге, она напряглась. А он думал, показалось.

– Давид, - послышалось за спиной.

Давид, не торопясь, обернулся. Держа в руке бокал с водой, к нему приближалась Амелия.

Глава 34

– Амелия? Ты как здесь? – удивился Давид, покорно подставляя щеку для поцелуя.

– Случайно. У нас была презентация, а потом я услышала, что тут проходит конференция репродуктологов. Решила заглянуть.

Она помолчала.

– И как вижу, удачно…

В миндалевидных глазах цвета горького шоколада промелькнула насмешка. Давид невольно залюбовался. На Амелии был строгий брючный костюм, вырез которого приоткрывал изящные ключицы. Кожа, цвета темного меда отливала теплым золотистым блеском. Тонкая золотая цепочка с небольшим кулоном в виде капли янтаря изящно лежала на шее, гармонируя с цветом кожи. Идеально очерченные высокие скулы, каждый раз заставляли удивляться: не поработал ли скульптор? Густые, непокорные волосы собраны в аккуратный пучок. Когда Амелия их распускает, она становится похожей на древнюю жрицу.

Давид поймал руку девушки, мимолетно прикоснулся губами к коже.

– Ты прекрасно выглядишь.

– Ты тоже. Почему не сказал, что приедешь?

В ее тоне не было ни капли претензий, только искреннее любопытство. Давид усмехнулся, посмотрел в окно, потом снова перевел взгляд на Амелию. Она стояла совсем близко, и ноздри чутко уловили знакомый аромат жасмина и ванили.

Он заметил, как несколько мужчин в зале проводили Амелию восхищенными взглядами. Мечта любого мужчины. Только вот, что их связывает? В редкие встречи Давид удивлялся, для чего он сохраняет эти полуделовые отношения. Любовница она ему? Друг? Коллега? Да всего понемногу. И даже чуть-чуть конкурент. Деловая, собранная, ценящая каждую минуту времени. Он у нее вписан в тайм-менеджмент. Видел сам: 15.00 консультация; 16.10 – Давид. И восклицательный знак в скобочках. Наверное, это единственное, что позволяло понять: он в списке сугубо прагматичных дел занимает какое-то отдельное место.

Познакомились полтора года назад здесь же, во Флориде, на скучнейшем мероприятии. Организаторы, желая разбавить научную монотонность, устроили для участников обучение серфингу с веслом. Давид, бледный, как его мыши в лаборатории, смотрел на океанские волны с явным ужасом. Хуже он только чувствовал себя в анатомичке, когда был студентом.

На берегу царил хаос: ученые мужи и дамы, неуклюже натягивали гидрокостюмы, спотыкались о доски и жаловались на палящее солнце. Инструктор, загорелый бородач с голливудской улыбкой, пытался объяснить основы SUP-серфинга, но его голос тонул в шуме прибоя и нервном гомоне участников.

Первая же попытка Давида встать на доску закончилась падением. Вынырнув и отдышавшись, он услышал громкий возглас и увидел Амелию. Несмотря на волны, она умудрялась держаться на доске и при этом выглядела невероятно грациозно.

– Помочь?

С неожиданной для ее хрупкой внешности силой, она помогла забраться обратно на доску.

– Спасибо, – пробормотал Давид, чувствуя, что краснеет.

Представил, как жалко он выглядел со стороны – барахтался в воде, как запутавшийся в сетях краб.

– Я, кажется, не создан для водных видов спорта.

– Не волнуйся, – улыбнулась Амелия. – У меня тоже нет таланта. Но здесь просто нужно найти свою точку опоры.

Они познакомились и провели следующие несколько часов вместе. Вечер закончился в ее шикарном номере, а утром, когда проснулся, она уже по-деловому строчила в ноутбуке.

– Когда мы увидимся в следующий раз?

Острый кончик Паркера завис над страницей ежедневника. Амелия любила по старинке записывать в Молескин с кожаной обложкой. И Давид принял эти условия игры. Иногда встречались пару раз в месяц, однажды не виделись три месяца. Он не знал, есть ли у нее еще мужчины, Амелия не спрашивала о его личной жизни. Им было хорошо вместе.

Но дыра в душе так и не затягивалась. Зарывался носом в копну жестких волос, обнимал тело, хранящее за своей хрупкостью следы долгих часов в спортзале, и надеялся, что утром ничего не будет саднить и кровоточить. Но это не срабатывало.

Их редкие встречи всегда были подобны взрыву, концентрату чувств и эмоций, которые они копили в разлуке. О любви не говорили, хотя, когда Амелия, словно гибкая кошка обвивалась вокруг него после, за густыми и длинными ресницами он видел что-то такое бабье… Что-то наподобие женской тоски. Спрашивать не решался. Во-первых, как он шутливо отбрехивался перед Жанной, за такие штучки легко может схлопотать судебный иск, а во-вторых, не хотел, обижать отказом, если вдруг Амелия поставит его перед фактом.

Внезапно встретившись на фуршете, ушли вместе.

– Я могу перенести пару встреч.

Амелия задумчиво постучала Паркером по губам.

Давид с улыбкой наблюдал, как она колдует над расписанием, пытаясь выделить для него время. Коснулся ее руки.

– Не стоит. У меня много работы.

– А завтра? – спросила она.

– Созвонимся… - неопределенно ответил он, поймав мягкий взгляд шоколадных глаз.

Наверное, она что-то про него поняла, уловила. Она всегда чувствовала его настроение. Бывали вечера, когда они просто лежали в номере, ели фастфуд и смотрели дурацкие комедии 50-х годов. А потом засыпали, переплетясь ногами в простынях.

– Ок. Сообщи, если передумаешь.

Он кивнул, поцеловал в краешек губ и захлопнул дверцу такси.

В эту ночь ему приснилась Лара. Впервые за пять лет. Она шла по кромке океана, и шипящая пена облизывала ее маленькие ступни, будто покорный пес лизал ноги своей хозяйке. Давид позвал ее. Она долго не оборачивалась, а он шел следом и смотрел на разметавшиеся влажные волосы. Они были такими же, как до болезни. Неожиданно Лара остановилась, и Давид, задохнувшись от восторга, подбежал к ней. Ветер растрепал темно-русые пряди, запутал их своими капризными солеными пальцами, полностью скрыв лицо. Давид с нежностью обхватил его ладонями, откинул завитки, и замер. Лары не было. С грустной улыбкой на него смотрела Лена.

***

Был вечер воскресенья, когда Лена вместе с одним из жильцов зашла во двор «Графа Орлова». Мужчина придержал калитку и с интересом окинул взглядом симпатичную женщину в брючном костюме. Галантно повел рукой, пропуская незнакомку вперед. Незаметно вдохнул горьковатый аромат ее духов. Лена вежливо улыбнулась и уверенно направилась к одному из подъездов.

Позади послышались быстрые шаги, и Лену обогнала девушка с собачкой на руках. Песик забавно таращил глаза-пуговки из-под косматой челки. Девушка, не глядя, принялась тыкать пальчиками в кнопки домофона. Лена обрадовалась. Сегодня явно удачный день!

Консьержку она не боялась. Когда-то часто приезжала сюда вместе с Ниной. Иногда одна. Ехала, когда становилось тяжело, когда надо было выдохнуть и увидеть совсем другой мир. Побыть в красивом жилище и, свернувшись, как в гнезде в кресле на балконе, выпить теплого чая. Зачастую в такие моменты Нина ее даже не тревожила. Просто совала в руки керамическую кружку и деликатно удалялась. А Лена вдыхала аромат черной смородины и аниса и бездумно смотрела на полоску залива.

Если бы она могла знать, кто ей протягивает чай! Самый настоящий Иуда! И пока она благодарила за заботу, быть может, Нина уходила в другой угол свой роскошной квартиры и звонила Сергею. И вместе они смеялись над ней и над ее бестолковостью. Радовались, как ловко обвели вокруг пальца.

При этих мыслях, Лена чуть было не развернулась, чтобы трусливо сбежать. Зачем она сюда приехала? Сверкающий лифт распахнул двери, и Лена уставилась на свое отражение. Зеркало льстиво показало интересную женщину, а ведь Лена была уверена, что от пережитого она стала выглядеть минимум на десять лет старше.

Но нет. Костюм-двойка дымчатого цвета сидел идеально и выгодно подчеркивал талию. В отличие от Нины Лене хватало роста и длины ног, чтобы носить брюки-палаццо. Волосы собраны в хвост, отчего серо-зеленые глаза кажутся больше. На скулах легкий румянец. Скорее всего, от волнения. Лена улыбнулась и расправила плечи.

Пальцы вцепились в папку с копиями документов. Там же лежала старательно заученная шпаргалка, составленная Радой. Для большей уверенности. Лена отрепетировала эту встречу бесчисленное количество раз, прокрутила в голове возможные сценарии, продумала каждое слово. И всё равно отчаянно трусила.

Лифт остановился. Сделав глубокий вдох, Лена шагнула на серые блестящие плиты.

Дорогие друзья, рада новой встрече! Наша история продолжается) Как всегда, жду ваших комментариев и предположений, как там после праздника Сережа и Нина себя чувствуют))) Благодарю всех!

Глава 35

Нина проснулась с тяжелой головой и горьким привкусом во рту. Сном забылась только под утро. Полночи провела в слезах. Как ни крепилась, но как только разошлись гости, и она поднялась домой, разрыдалась. Всё, всё, к чему она так готовилась, о чем мечтала и чем собиралась похвастаться, лопнуло, как мыльный пузырь. Ей не досталось ни капли восхищения и зависти, а лишь унижение и насмешки. Так и уснула, скукожившись на диване в гостиной.

Серое утро выглядывало из-за занавесок. Нина с трудом поднялась и пошла в спальню, где громко похрапывал Сергей. Она покосилась на спину в помятой рубашке, горько поджала губы, когда увидела, что дорогой пиджак комом валяется на полу. В комнате витал запах перегара.

«Боже, что завтра будет…» - подумала Нина, хватаясь за виски. Раскачиваясь из стороны в сторону, зажмурила глаза. Голова закружилась, и Нина, придерживаясь за стены, поплыла в ванную.

Хлынула прозрачной струей вода. И снова захотелось плакать. Нина осторожно умылась. В зеркало намеренно не смотрела. Что она там может увидеть? Распухшие варениками веки и черные круги под глазами? А ведь она даже к косметологу на сегодня не записана. Не думала, что вместо триумфа и страстной ночи, получит улюлюканье толпы.

Сморщилась, огорченно скривив рот. Неряшливо вытерла тыльной стороной ладони губы. Нужно выпить аспирин и витамины. В столовой тупо уставилась на серебряное ведерко, которое приготовила вчера для шампанского.

Ведь это должен был быть самый ее счастливый вечер! Целыми неделями она рисовала себе картины, как хохочущие и чуть хмельные, вернутся они с банкета. Целоваться начнут еще в лифте, ворвутся в апартаменты, где будут скользить от стены к стене, срывая на ходу ненужные одежки. Нина найдет в себе силы остановить в последний момент нетерпеливые руки, и отправится набирать ванну. Специально купила дорогущие свечи с запахом инжира и ежевики, положила в холодильник бутылку Moet Chandon, приготовила лед и ведерко. Они бы…

Нина качнула головой, пытаясь избавиться от картин, которые так и не сбылись. И уже, наверное, никогда не сбудутся. Потому что она унижена, раздавлена и практически уничтожена.

Всхлипнув, опустилась на стул, обхватила голову руками. В ушах так и звенели язвительные слова той девчонки. Ядовитыми стрелами они застряли в мозге. Каждое било точно в цель, искажая и превращая в фарс всё, что было Нине так дорого.

Нина застонала и прикусила губу. Было так стыдно, словно ее выставили на всеобщее обозрение голой. Вместо поздравлений и восхищения – осуждающие взгляды и перешептывания, сплетни и пересуды. Образ счастливой и успешной женщины, который она так тщательно лепила, рассыпался.

Она стукнула по столу кулачком. Да кто позволил с ней так обращаться?! Почему какая-то пигалица вправе рушить чужие жизни? Злость перекинулась и на Сергея – это он воспитал такую дочь. Ни уважения, ни ума в голове. А как хвастался, что Нюточка щебечет по-китайски и по-английски, что всегда на его стороне и наверняка поймет его чувства, что будет за него рада.

«Получил, - мстительно подумала Нина, - вот она твоя любимая дочурка, что выкинула!» И вся семейка там такая. Небось, Ленка надоумила свою поросль прийти и опозорить отца, испортить всё, что только можно. А сама струсила! Не посмела и носа показать. Всё исподтишка, по-подлому…

Не давал покоя и омерзительный подарок, тоже, небось, эта дешевка прикупила. Еще вчера Нина украдкой выкинула его в мусор, но гости-то успели рассмотреть. Пару пошлых шуточек даже успели отпустить. И всё это при Игоре Михайловиче и его супруге!

Чувство стыда неожиданно сменилось гневом. «Ну, теперь-то Сережа узнал, с кем он жил всё это время, кого жалел и кому так боялся причинить боль. Какая там боль! Там две стервы – старая и молодая, которые упиваются своими гадостями! Пусть… пусть Сережечка видит их истинное лицо».

Собралась с силами и бросила в стакан с водой таблетку аспирина. Некоторое время завороженно смотрела, как круглые упругие пузырьки икринками облепляют стенки. Сморгнула слезы: вот и вчера такие же пузырьки весело кружили в бокале с шампанским и сулили праздник.

Морщась, выпила лекарство, прислушалась к себе. Муторно и тошно. Неожиданно загорелись кончики ушей. Совершенно отчетливо Нина представила, как прямо сейчас Лена и Аня обмывают ей кости. Сидят рядом с сумасшедшей старухой и скалят зубы, хлопают себя по ляжкам ладонями и визгливо хихикают. Картина была такой яркой, что пришлось зажмуриться.

«Вот же гадина… Брошенка старая. Сама не смогла удержать Сергея, не смогла сделать его счастливым, так теперь от бессилия пакостит! Кошка драная…»

Поливала Лену грязью, распалялась всё сильнее и тщетно разжигала в душе превосходство, но почему-то чувствовала только горечь.

Ушла в гостиную, рухнула на диван и закрыла ладонями лицо. Из головы понемногу уходила тяжесть. Нина задыхалась от мыслей: «Как же я завтра покажусь на работе?! Все! Начиная с охранника и заканчивая последней уборщицей, каждый будет знать, как меня опозорила эта семейка».

Резкой вспышкой пронеслась перед ней сцена, как шеф брезгливо скидывает с себя руки Сергея, а его супруга морщится и тянет мужа к выходу. Нина не успела ни извиниться, ни попрощаться. Выбежала на улицу, когда водитель уже тронулся с места, увозя недовольное начальство.

И снова заколошматила кулачками по кожаным подушкам. Захотелось провалиться под землю, а лучше, чтобы всё это оказалось ночным кошмаром, а она проснулась бы в объятиях Сережи. И они снова занялись бы любовью, а потом пили кофе и рассматривали подарки и фотографии.

Послышался шорох. Нина приподняла голову и увидела Сергея. Всклокоченные волосы торчали неопрятным комом, красные, налитые кровью глаза припухли, мятые брюки с засохшим пятном болтались, как на вешалке.

– Привет… - прохрипел он, проводя рукой по голове. – Что-то я вчера…

– Да уж, - язвительно обронила Нина.

Подошла ближе, дернула носом, почувствовав перегар:

– Иди в душ. Я кофе сделаю. И поговорим.

Сергей кивнул и послушно побрел в ванную.

– Вот так вот, Сережечка, - развела руками Нина.

Они сидели на балконе. Несмотря на морось, окна были распахнуты, и Сергей жадно вдыхал влажный воздух. После душа и кофе ему стало лучше, и он даже смог припомнить, что случилось вчера на банкете.

– Ты меня даже не защитил, - грустно заметила Нина.

– Прости… Извини, я… А-а-а, черт!

Сергей вскочил и заметался вдоль ограждения. Чахлые петунии взвились в воздухе и снова опустили головы. Так толком и не выросли за лето. Паршивый из Нины садовник. Наконец, Сергей угомонился и снова опустился в плетеное кресло. Подобрал под него босые ноги, нахохлился.

– Что делать будем, Сережечка?

Нина смотрела сквозь полуопущенные ресницы. Самое время надавить на чувство вины и напомнить о квартирке. Чтобы пошевеливался.

– Не знаю, - глухо ответил Сергей.

На Нину он не смотрел. Она участливо кивнула – понимаю, мол, дочь опозорила, сам напился, как свинья, любимую женщину оскорбили – не заступился. Взвоешь тут. Наседать, впрочем, не стала. Успеется.

Ушла хлопотать с щавелевым супом, еще вчера предусмотрительно закупленным. Пусть видит заботу и внимание, а не упреки. Тогда и дело быстрее пойдет.

Дотянули кое-как до вечера. Нина обдумала всё, немного успокоилась. Решила в офисе держаться просто. Не оправдываться, но и не прятаться. Если кто-то заговорит, с сочувствием посетовать, что бывшие жены и дети не всегда радостно воспринимают перемены. И бывают жестоки, выдумывая разные небылицы. Лишь бы ударить побольнее. Но всё образуется, всё наладится. Главное в этом деле терпение и такт.

Перед шефом проявит небывалое рвение. Делами докажет, что она профессионал. На этот случай припасен у нее козырь, который приберегала к концу года. Сумма начальника порадует, и неприятный инцидент отойдет на второй план.

Хорошее настроение вернулось, и Нина игриво запустила ладошку под футболку Сергея. Наверстать упущенное. Да и посговорчивее станет.

Запиликал звонок.

«Ну, если Дашка, на порог не пущу!» Не торопясь подошла к двери, открыла. Задохнулась от возмущения, в изумлении отступила назад и тут же воровато оглянулась на Сергея.

– Что… Что ты тут делаешь?

– Сергей дома? Я пришла с ним поговорить.

Лена смотрела спокойно. Нина с досадой отметила, как она хорошо выглядит. Особенно в этом костюме. Специально ведь, сучка, именно его надела, чтобы подчеркнуть фигуру. Неловко скрестила руки на талии, прикрывая отсутствие утягивающего белья.

– Вам есть еще о чем разговаривать? – в глазах насмешка.

– Да. Например, о квартире, - и Лена, не дожидаясь приглашения, вошла в прихожую.

Глава 36

– Лена?

«С похмелья», - легко догадалась Лена, услышав сипловатый голос. Была у него такая особенность, хриплым становился. Сергей откашлялся, и прежде чем отвел глаза, Лена заметила, как в них промелькнуло удивление и… радость? Нет. С чего ему радоваться. Особенно, если вспомнить последний их разговор, когда нахамили друг другу от души. «Замученный какой-то…» - пронеслось в голове.

Сдвинув брови, подавила мимолетную жалость. Это просто привычка. Дурная привычка. Долго прожили вместе, вот по инерции и отреагировала. Но зря. Для нее Сергей чужой человек. А когда разрешатся все вопросы с квартирой и будут оформлены алименты на содержание Берты, то вообще можно будет о нем забыть.

В глубине души понимала, что такими сентенциями лишь уговаривает себя – не реагировать, не думать, не вспоминать. А на самом деле, не сотрешь же ластиком 25 лет, не сделаешь вид, что ничего не было. Хотя бы потому, что есть два ходячих доказательства – Аня и Берта. Но вода камень точит. И каждый день Лена методично внушала себе, что Сергей для нее чужак. Незнакомый, странный и даже опасный человек.

Что ждать от мужчины, который превратился в одночасье в оборотня? Вот именно. Беды! И решив все вопросы, нужно держаться от него подальше.

– Мы можем поговорить? - спросила Лена.

– Здесь? – приподнял брови Сергей.

Появление жены изумило его ничуть не меньше, чем вчерашняя выходка дочери.

– Можно и не здесь. Хочешь, давай спустимся вниз. В пекарню. Там чай с лимоном есть. Тебе сегодня, думаю, это актуально, - усмехнулась Лена.

К собственному удивлению, она совершенно успокоилась. И руки согрелись, и сердце перестало скакать кульбитами, и голос не дрожал. Ощущалась даже какая-то легкая злость. Наверное, потому, что совсем близко увидела беззаботную жизнь мужа в шикарной обстановке. И никаких тебе памперсов, каши, страха, что лекарства не подействуют… Всех бед – пережить похмелье.

– Нет уж! - вмешалась Нина. – Мы с Сережей ничего друг от друга не скрываем. Проходи, присаживайся, - она указала на гостиную и, по-хозяйски демонстративно поплыла в комнату.

Помедлив, Лена направилась за ней. Всё здесь осталось, как и было. Нина даже не соизволила убрать высокую вазу с узким горлышком, которую Лена и Сережа подарили ей на день рождения. Очень красивая. И дорогая. Лена когда-то мечтала о такой и уговаривала себя, что купит что-то похожее, как только сделают в квартире ремонт.

Скромно пристроилась на краешке полукруглого дивана. Сколько раз она тут бывала? Сидела, забравшись с ногами, болтала с Ниной… Много болтала. Теперь об этом сожалела. А больше недоумевала – почему она так ей доверилась? Зачем откровенничала? Как завороженная приходила и выкладывала всё, что накопилось на душе. Про себя, про Аню, про Сережу и Берту.

Нина внимательно слушала, кивала, ни разу не перебила. Мягко струился золотистый свет торшера на гнутой ножке, в стеклянном чайнике распускался похожий на осьминога экзотический цветок, словно настоящий горел огонь в электрокамине. Было тепло и уютно. И безопасно. Порой, Лене казалось, что она на приеме у психолога. Так хорошо ей становилось.

– Может быть, чаю, - изобразила из себя радушную хозяйку Нина.

– Нет, спасибо, боюсь, ты можешь туда плюнуть своей ядовитой слюной.

– Что? – приоткрыла рот Нина.

Лена спокойно посмотрела ей в глаза. Не моргнула, не отвела взгляда. Казалось, волшебная папка в руках придала сил. Иначе откуда, что взялось? Всегда сдержанная и интеллигентная, Лена впервые так открыто съязвила и уколола соперницу. И что самое ужасное, ощутила от этого радость и удовлетворение.

Сергей, тоже уловивший перемены в жене, посмотрел с интересом. Это что, у них с Аней такая игра на публику? Самозащита? Попытка доказать, что они прекрасно без него справляются, да еще и могут что-то указывать?

Задетое самолюбие вновь подняло голову. С похмелья Сергей всегда становился раздражительным, а тут еще вторая часть спектакля разыгрывается. Он ухмыльнулся, закинул ногу на ногу и притянул к себе Нину. Выставил вперед с вызовом подбородок. На лице Лены не дрогнул ни один мускул.

– Не поздравишь по старой памяти? – помолчав, ехидно спросил Сергей.

– Нет. Мне кажется, тебе не нужны мои поздравления. Давай ближе к делу…

– Ой, ну, конечно… какие уж сегодня поздравления! – как плохой актер скривился Сергей. – Вчера же напоздравлялись, да? Вместе с Аней мучились, придумывали, как бы меня задеть… А в итоге? Пф-ф-ф! Только сами и опозорились. Выставили себя дурами.

Нина закивала, подтверждая слова своего мужчины. Нашла его руку, сжала, переплетаясь пальцами. Искрящееся тепло затопило душу. Сережа защищает их. Себя и ее. И так было бы и вчера, если бы он от волнения и расстройства не выпил лишнего.

– Я не понимаю, о чем ты, - сказала Лена и обожгла парочку застывшим взглядом, - но если ты еще раз назовешь нашу дочь дурой, я расцарапаю тебе всю морду. И передам твои слова Ане. Она сама решит, что ей после такой лестной характеристики от некогда любимого папочки делать.

Лена говорила совершенно спокойно, но с каждым словом в воздухе будто расползались ледяные кристаллы.

Сергей и Нина переглянулись. Никто из них не ожидал такого поворота.

– Так что? Ты готов меня выслушать? – спросила Лена, отметив себе, что надо бы расспросить Анюту, что она вчера учудила.

А то вернулась поздно, взбудораженная какая-то, пропахшая кальяном, но при этом веселая. Ничего не объясняла, сразу ушла спать. На вопрос, поздравила ли отца, туманно улыбнулась и ответила: а как же?

– Ну что там у тебя… - недовольно проворчала Нина, делая вид, что не заметила выпада Лены. – Давай быстрее… У нас… дела.

Надменно улыбнувшись, погладила Сергея от коленки и вверх, замерла в сантиметрах от ширинки. Лена никак не отреагировала, и это неприятно зацепило. И снова взбесило, как хорошо выглядит Лена, и вряд ли ей пришлось сегодня каждые полчаса протирать кожу льдом и накладывать патчи, ликвидируя отеки.

Это была совсем незнакомая Лена. Совсем не та, что еще несколько недель назад испуганным воробушком жалась в кресле и умоляюще что-то блеяла в свою защиту.

Куда-то исчезла ее вечная суетливость и по-детски наивный взгляд, расправились плечи, да и сидит теперь по-другому. Задрала нос, будто это они к ней пришли с челобитной.

Нина смерила Лену задумчивым взглядом, прикусила пухлую губы. Что же случилось за это время? Может, мужика себе нашла, вот и расхрабрилась?

– Я долго не задержу, - пообещала Лена. – Здесь, - она провела ладонью по папке, - копии всех документов на квартиру. Пока только они, но я уже заказал выписки из банка и собираю показания свидетелей. Это для суда.

– Чего? – насмешливо протянул Сергей и наклонился вперед, свесив руки с коленей. – Для какого еще суда? Ты решила пободаться? Время потянуть? Да у тебя даже заявление никто не возьмет.

Он рассмеялся, тряхнул головой и покосил глазом на Нину, словно хотел передать ей на расстоянии: во, дает, баба! Совсем от расстройства кукушкой уехала.

– Квартира по договору в моей собственности. Пол-но-стью! И я могу делать с ней, что хочу! Вот так!

И снова смех. Нина тоже улыбнулась, немножко снисходительно – засчитана попытка, Леночка. Но… мимо!

– Нет, Сергей, - мягко сказала Лена. – Я консультировалась с хорошим юристом, и она сказала, что…

Дальше Лена без запинки отбарабанила тираду, которую выучила по Радиной шпаргалке. Пока говорила, с невыразимым удовольствием наблюдала, как на лице Сергея и Нины проступила растерянность. Они даже не смогли ее скрыть. Сердце пело от радости. Лена и подумать не могла, что она так мстительна и злорадна! И нисколько не было стыдно. Вот ничуточки.

Закончив, она молча смотрела на застывших, как изваяние любовников.

– Это блеф! – наконец, выдавил Сергей. – Чушь собачья! Ни один судья эти доводы не возьмет в расчет. Можешь не стараться!

– Увидим, - спокойно заметила Лена. – Прими к сведению, пожалуйста.

Она встала, но не успела сделать и шага.

– Ты просто завидуешь, что он тебя бросил ради меня! Ты никто! Ты… старая лошадь! Разведенка! – подскочила к ней Нина.

Лена даже не вздрогнула, только брезгливо поморщилась.

– Не надо на меня орать. Половина квартиры по закону принадлежит мне. Так что, прежде чем строить планы на чужое имущество, Нинуля, следует убедиться, что оно действительно чужое.

В полной тишине Лена отправилась в прихожую. За ней никто не вышел. Взяв сумочку, удивилась беспорядку, царящему на полке у такой педантичной и аккуратной Нины. Видать, вчера здорово погуляли.

Открыв замок, толкнула дверь, но неожиданно хулиганская мысль заставила вернуться. Лена подошла к гостиной и, глядя на застывших на месте Нину и Сергея, проговорила:

– Ниночка, ты сказала, у вас дела намечаются. Не хотела тебя расстраивать, но мы ж тут уже все, как родные. У Сережки с перепою по этой части… м-м-м… проблемы бывают. Ну, ты понимаешь, инструмент плохо работает. Так ты уж прояви терпение и фантазию. Не ругай его.

Развернулась и вышла. И только в лифте, посмотрев на себя ошалевшими глазами, прижала ладони к пылающим щекам и расхохоталась.

Глава 37

Аня весь день просидела дома. О злосчастном вечере в ресторане старалась не вспоминать. Так гонит мысли перепивший накануне человек, который устроил пьяный дебош, а протрезвев, ужасается своему поступку.

Нет, совесть ее нисколько не мучила. Она хотела поставить точку и поставила. И сразу стало легче, будто вскрыли нарыв. Еще саднит, еще побаливает, но ранка затянется и останется лишь розоватый след на коже, которой тоже со временем поблекнет.

Маме решила ничего не рассказывать. Если только отец не пожалуется, она и не узнает. Иначе будет вздыхать и произносить дурацкие фразы с психологических форумов, что это ее отец, а их отношения это их проблема. Нет. Это и ее проблема тоже.

Отец предал ее не тогда, когда закрутил роман с этой бабищей, а когда поставил ее, Аню, перед выбором: как ни в чем не бывало продолжить с ним общение, и тем самым причинить боль маме, или высказать всё, что думает и остаться без него.

Мама, конечно, ее выпад не одобрит. Воспитывать не станет, но загрустит. А ведь только-только стала оживать. Работу нашла. Должность, конечно, странноватая, но, кажется, ей нравится. Только вот, как же будет с квартирой?

Аня уже предлагала маме взять бабушку и молча переехать. Пусть подавятся! Но мама боится, что они помешают Ане учиться. Да и бабушка от смены обстановки может впасть в психоз. Девушка поежилась, вспомнив, как совсем недавно летали по квартире вещи.

Тренькнул телефон. «Привет. Как дела? Не хочешь погулять в центре?»

Первое желание было написать «нет». Аня вообще не собиралась вылезать на свет божий. Спряталась, как рак-отшельник в свое убежище и не намерена его покидать. Тем более, чтобы встретиться с ней. Дочерью ее злейшего врага.

Весело запрыгали три точки в окошечке мессенджера, Даша не унималась и явно хотела пообщаться. И Аня не убрала телефон, а потом и с неожиданным для себя любопытством начала ждать, что ей напишет эта яркая, как тропическая бабочка блондинка.

Вчера она сразу догадалась, что это дочь Нины. Да и кто бы ошибся, если перед ней была практически точная копия. Даже бесцеремонность, с которой Даша потащила ее в бар, очень напомнила нахрапистость ее матери.

– Нет, всё-таки ты крута! – восхищенно повторила Даша, когда они устроились среди мягких подушек на диване.

Аня отвернулась и уныло посмотрела в крохотное окошко.

Бар находился в цокольном этаже, поэтому сквозь стекло было видно только асфальт. Время от времени мимо шныряли чьи-нибудь ноги. Иногда лапы.

– Всё, всё, дальше мы сами, - замахала рукой на официанта Даша.

Аня с насмешкой посмотрела, с каким сожалением парень отошел от их столика. Отойти-то отошел, но так и прилип к Даше взглядом, готовый по первому требованию кинуться обратно. Мог бы, как пес улегся у ног. Не приходится сомневаться.

Удивительно, но эта особенность Даши нисколько не злила. Абсолютно, нет. Просто забавно смотрится со стороны. На факультете у них тоже были красивые девушки и на них, конечно, обращали внимание, но чтобы вот так… Такое Аня видела впервые.

– Будешь? – предложила Даша, глубоко вдохнув дым.

Воздух наполнился запахом ментола и дыни. Аня качнула головой, в её глазах читалась усталость.

– Что толку от моей крутости? – усмехнулась она. – Он уже сделал свой выбор.

Даша откинулась на подушки, вытянула свои бесконечные ноги, нисколько не заботясь о том, что официант выпучил глаза и, похоже, перестал дышать. Ни кусочка лишнего из-под платья не показала, а уже такой эффект.

Некоторое время она молча смотрела в выложенный разноцветными плитками потолок. И вдруг резко приподнялась и заглянула Ане в лицо.

– Ты знаешь… Ты очень похожа на него и… и не похожа.

Она рассмеялась, сама понимая, как глупо прозвучала фраза. Ее смех сработал такой же приманкой, как и всё остальное. Двое мужчин у бара синхронно повернули головы, словно услышали волшебную дудочку. Аня не выдержала и улыбнулась. И как эта Даша живет, если ей не дают прохода?

– Не похожа, потому что отец изменился… - улыбка исчезла.

– Ой, ну с мамусиком немудрено… - беспечно отозвалась Даша. – Она всегда такая была. Люди для нее не существуют. Есть только один центр Вселенной – она сама. Но в твоего отца она, похоже, и правда влюбилась…

Аня уныло взбивала трубочкой лед с листьями мяты. Безалкогольный махито. Даша попросила себе крепкий кофе. Легкое опьянение прошло и в любой другой обстановке она бы уже давно продолжила праздник. Да хоть бы здесь, в этом лаунж-баре. Тем более желающих угостить и познакомиться с ней предостаточно. Но почему-то в обществе Ани ничего такого не хотелось. Приятнее было просто болтать, причем темы находились сами собой.

Со стороны их пара смотрелась странно – модельная блондинка в вечернем платье и обычно одетая девчонка, к неброской красоте которой еще нужно было приглядеться.

– А… давно он… - Даша замялась, подбирая слово, и Аня пришла на помощь.

– Ушел? Да нет, не очень. А вот отношениям год, как я поняла…

Помолчав, осторожно спросила:

– А ты почему так спокойно реагируешь на всё это? – Ты же… ее дочь.

Вместо ответа Даша снова глубоко затянулась, выдохнула дым и прикрыла глаза.

– Ну-у… - протянула, наконец, она. – Мамусик, по сути, для меня посторонняя женщина.

Что-то в ее голосе заставило Аню насторожиться. Будто кольнуло морозными иголками кожу. Она задумчиво посмотрела на Дашу, но тут же отвела взгляд. Её собственные чувства к отцу были такой же сложной смесью обиды, разочарования и… жалости. Только признаваться в этом никому, а главное, самой себе, не хотелось.

***

Даша написала Ане, вышла из номера на балкон и замерла. Она много слышала о здешних закатах, но никогда не представляла, насколько это красиво! Небо было похоже на взбитый мусс – свинцовые, оранжевые, розовые и багряные облака улеглись пышными слоями и приготовились перемешаться между собой. Самые нетерпеливые уже наползли друг на друга и засияли невообразимыми тонами.

Янтарное, немножко сплюснутое солнце лениво осматривало свои владения, прикидывало, куда направить лучи, да так, чтобы они впитали в себя все оттенки и разукрасили бледно-желтые стены домов и посеревшие окна. Разошлись по сторонам похожие на огромный пропеллер потоки света. Слепо выискивали себе жертву. Того, кто по неосторожности загляделся на вечернее небо. Ярким лазером резали по глазам, заставляя жмуриться и приставлять ко лбу ладошку.

Даша пискнула от восторга, схватила телефон и попыталась сделать сэлфи. Старательно ловила нужный ракурс, пытаясь уместить в кадр всё – и волшебный небесный коктейль, и строгую архитектуру и купол католической церкви с застывшим на верхушке ангелом.

Разочарованно надула губки, просматривая фото. Ничего похожего! Дешевая подделка, намазюканная бледными, лишенными жизни тонами. А небо уже снова поменяло рисунок – будто провернули калейдоскоп, и стекляшки сложились в новый рисунок. Даша с восторгом приняла и этот дар невидимого художника. Попятилась, опустилась в стоящее рядом кресло и притихла, как на спектакле.

Вот бы гулять и гулять по такой красоте! Хоть всю ночь, как она это делала у себя дома. Потянулась к телефону и, пытаясь поймать неуловимые изменения в воздухе, быстро нащелкала несколько десятков кадров. Выложила на своей страничке. Подумав секунду, отправила Пауле, Каролине и Эрике. Сейчас Эрика сто процентов покажет эту красоту своему братцу. И пусть Андрес умрет от ревности, понимая, что Darinho или Даринья точно не останется в одиночестве.

Найти компанию ей никогда не составляло труда. Вот и здесь, в незнакомом городе, где она родилась, но почти не росла, стоит только пойти по барам на соседней улице, как уже через час она будет облеплена гроздьями молодых людей. Причем не только парней, но и девушек. Так было всегда. Где бы Даша ни появлялась. Она как магнит притягивала всех к себе.

Единственный раз, когда ей через пять минут общения не стали заглядывать в рот, был вчера. Казалось, эта странноватая девчонка Аня обладала врожденным иммунитетом и совсем не поддалась Дашиным чарам.

Чем заинтересовала еще больше. До этого момента ее круг общения состоял из людей, готовых плясать под ее дудку. Аня же… Аня была совсем другой. Поначалу Даша даже не поняла, что тут не так.

А к концу вечера озарило: в Ане не было ни малейшего намека на восхищение, которое обычно она у всех вызывала. Ни зависти, ни попытки подражать, ни даже банального интереса к ее роскошной жизни и внешности.

Это заинтриговало.

Аня жила своей жизнью и совсем не стремилась присосаться к сладкому нектару Дашиной исключительности. Ей было всё равно.

Эта самодостаточность поначалу Дашу задела. Но одновременно и привлекла. Стало интересно. Как будто перед ней загадка, которую обязательно необходимо разгадать.

Сарказм – главное Дашино оружие, отскакивал от новой знакомой, будто на ней был бронежилет. Ничего не замечая, Аня спокойно отвечала на вопросы и не старалась что-то доказывать. Это было совершенно не похоже на реакцию, к которой Даша привыкла.

«Нет, определенно нужно с ней встретиться», - подумала Даша и, не тратя времени на переписку, набрала Аню.

Глава 38

Нина на секунду задержалась на ступеньках и, вскинув голову, толкнула дверь. Пятнадцать минут она просидела в салоне автомобиля, прокручивая в голове, как лучше вести себя в офисе. Главное, продержаться несколько дней. А потом случится еще что-то, и дурацкая ситуация из ресторана забудется. Начнут обсуждать кого-то еще.

«А может, и дела никому нет? – успокаивала себя Нина, пока с полуулыбкой шла по коридорам и отвечала на приветствия. – Накрутила себя с перепугу. А никто особо внимания и не обратил».

Мелькнула у лифта высокая башня черных волос. Ирина Ивановна – бухгалтерша и самая главная сплетница. Нина замедлила шаг и юркнула за колонну. Лучше не попадаться ей на глаза. Начнет прямо в лифте ахать и комментировать. Нет уж. Пусть едет. Лучше подождать следующий.

Мимо кабинета управляющего прошмыгнула, как можно незаметнее. Еще не хватало столкнуться. Пусть всё подуляжется, подуспокоится, а она пока блестящий отчет составит и договорится о досрочном запуске проекта. И тогда Игорю Михайловичу будет абсолютно всё равно, что он услышал на вечере.

– Ниночка!

Нина почувствовала, как у нее немеет затылок. Всё-таки Ирина Ивановна ее настигла. Растянув губы в улыбке, обернулась. Бухгалтерша изо всех сил семенила полными ножками, черные маленькие глазка так и поблескивали, алый бант под подбородком подпирал складки. В своем черно-красном одеянии Ирина Ивановна была похожа на индюка, несущегося на противника.

Нина покорно ждала.

– Ох, - бухгалтерша принялась обмахиваться платком. – Еле тебя нашла.

Она вцепилась мертвой хваткой Нине в локоть и оттащила в сторону.

– Что это у тебя в ресторане случилось? Мне как Алёна прислала видео, я так и охр… обалдела. Что ж ты не сказала, что Ленкин муж к тебе сбежал?

Заметив, как некоторые сотрудники обернулись, Нина недовольно закатила глаза и прошипела:

– Ирина Ивановна! Ну что вы, в самом деле? Не кричите. Это… это же мое личное. Зачем так? – голосок у нее задрожал.

Бухгалтерша послушно захлопнула рот, но нетерпение на лице подсказало, что она не уймется, пока не узнает все подробности. Инициативу нужно было срочно перехватить.

– Да, Сергей ушел ко мне. Мы долго с ним обсуждали это шаг. А насчет видео… Ну, кому вы поверили? Обиженной дочери, которая из женской солидарности защищает мать и вешает всех собак на отца? Я вас умоляю… Успокоится со временем. Поймет. Еще стыдно будет. Молодо-зелено. Знаете ведь, какая категоричность в этом возрасте. Только черное или белое. А жизнь сложнее… Вам ли не знать, Ирина Ивановна?

Нина развела руками, посмотрела жалобно, будто искала и сочувствия и совета. И бухгалтерша повелась. Затрясла зобом, заколыхалась всем телом, погладила по плечу.

– Ну да, ну да… Ох, уж эта молодежь… Эгоисты. Вот и моя…

И Ирина Ивановна принялась жаловаться не на дочь, на невестку. Ступила на благодатную почву, распаляясь искренним негодованием. Нина внимательно слушала, участливо кивала, поддакивала.

Люди всегда любят о себе поговорить. Вот и славно. Вот и отвлекла от щепетильной темы.

– Ну, всё, Ириночка Ивановна, я побежала, - Нина сложила в мольбе руки. – Опаздываю. В обед поболтаем.

И не дожидаясь ответной реакции, припустила в свой отдел. Поздоровалась и с деловым видом прошла за матовую перегородку. Сняла плащ, поставила сумочку на полку, переодела туфли и подошла к столу. И тут ее словно облили огненной лавой. Прямо в центре лежала одинокая листовка из сетевого гипермаркета. Горячая скидка на этой неделе!

Посередине большими буквами: Успевай! Хватай! Только сегодня – скидка 45%! Колбаса вареная «Вязанка» Филейская, 450 г. за 260 рублей!

При виде сочной картинки с изображением аппетитной колбасы, Нина чуть не застонала. Значит, ее опасения подтвердились! Все надежды, что никто ничего не заметил, рухнули! С перекошенным лицом она схватила листовку, скомкала ее в кулаке и бросила в урну. Постояла, упираясь руками в стол, чтобы успокоить ходуном ходившее тело. Осторожно оглянулась, пытаясь рассмотреть сквозь мутное стекло, что делают сотрудницы. Небось, давятся там от хохота! И кто посмел! Ведь из ее отдела она никого не приглашала. Много чести. Она знает, что некоторые сочувствуют Лене и шушукаются за спиной начальницы, кто прав, кто виноват. Значит, всё-таки расползлись слухи.

Вытерла ладошки салфеткой, оправила юбку и спокойно шагнула из своего укрытия. Ни в коем случае нельзя показывать эмоции! Не дождутся.

– Коллеги! Я решила досрочно запустить проект со «Светозаром». Поднимите все данные, пожалуйста, и перешлите мне до обеда.

Улыбнулась, обвела всех уверенным взглядом и, не торопясь, вернулась к себе.

Включила ноутбук, пока загружался, полезла в ящик стола за блокнотом, а когда подняла глаза, чтобы открыть нужную программу, обомлела. Заставка в виде воздушных шаров исчезла. Теперь вместо нее вращались в бесконечном танце колбасы всё той же ненавистной марки.

Нина принялась щелкать мышкой. Пальцы подрагивали, а над верхней губой выступили бисеринки пота. Ничего не получалось! Скринсейвер продолжал бесить напоминанием о субботнем позоре.

В воспаленном мозгу мелькнул образ Ани, красная вызывающая кофта, противная морда волосатой капибары и проклятые слова о колбасе. Обидно было еще и потому, что слова абсолютно несправедливые.

Ведь сколько усилий уходит на то, чтобы грамотно подобрать белье и гардероб! Сколько средств! И всё это как раз для того, чтобы не выглядеть перевязанной веревочками тушкой, с валиками и складочками во всех местах. Ничего подобного! Крепкое, подтянутое тело. Мышцы, а не дряблый холодец. В отличие от кучи теток в офисе, которые свои телеса прикрывают тонким трикотажем и становятся похожими на тот самый продукт, от вида которого Нину теперь воротит.

Была бы возможность, добраться до противной девчонки, схватила бы за плечи, вытрясла всю душу, а потом отхлестала по щекам. Чтобы навсегда запомнила, как делать пакости приличным людям.

Заставку сменить так и не удалось. Обращаться в IT-отдел означало признать своё поражение и привлечь ещё больше внимания. Решила оставить пока, как есть.

Позвонил и попал под горячую руку Сергей. Начал что-то объяснять про договор, про квартиру, отчего захотелось наорать на него матом. Сдержалась кое-как, отложив все разговоры на вечер. Нужно было сосредоточиться на работе, но мысли упрямо витали где угодно, только не в маркетинговом поле.

В сотый раз Нина обдумывала способы помешать Ленке оспорить договор. Но мысли вязли и упорно возвращались к проваленному банкету. Нина потерла пальцами лоб: нужно взбодриться.

Выходить из кабинета не хотелось, но прятаться - это показать, что боится. Расточая приветливые улыбки, вошла в корпоративную кухоньку. И еще у двери услышала приглушенный разговор:

– А я слышала, там были оригинальные подарки… Дочка Нинкиного хахаля наручники им притащила. Представляешь? Ужас… Я бы со стыда умерла….

– Разве, дочка? Кто-то ж говорил, что, вроде, любовница брошенная…

– Не-е-е, точно дочка. У Алёны из расчетного видео есть. А еще…

Увидев Нину, женщина смолкла, а потом наигранно заявила:

– Ой, ладно, пойду, а то шеф рвет и мечет…

Нина с каменным лицом подошла к кофе-машине и взяла с подноса чашку. Теперь у нее точно нет выбора.

Глава 39

– А Рады сегодня не будет? – Лена заглянула за перегородку.

Она только-только смогла избавиться от назойливой покупательницы, которая приходила уже в третий раз, но так и не смогла определиться с выбором.

– Я всё-таки еще подумаю, - извинительно сказала пожилая дама и удалилась.

Лена нисколько на нее не сердилась. Сама очень часто не могла быстро решиться на покупку. На удивление, работа в магазинчике ей нравилась. Раньше ехала в офис и переживала – как справится сегодня? Будто Дамоклов меч висел над головой ежемесячный коэффициент, мера, позволяющая держать сотрудника в тонусе. Лене по ночам снились эти цифры, и каждый раз она тряслась, что недотянет, недожмет, недовыполнит.

В «Дзинь-ля-ля» сначала отпустило шею и плечи, ушло напряжение, и исчез страх. Лене нравилось общаться с покупателями, смотреть, как с горящими глазами рассказывают они о ремонте или советуются при выборе люстры. Всё просто, по-житейски и никаких коэффициентов.

Рабочий день получался таким же, как раньше, но чувство выжатого лимона исчезло. Всё-таки у Нины в отделе царила нездоровая атмосфера, и она съедала все силы. А может, это только Лене было там плохо.

Вчера вот опять на себе ощутила ее змеиный взгляд. Грешным делом, побоялась даже, что сглазит, и если бы поздним вечером была открыта церковь, обязательно бы зашла за святой водой. Хоть и не верующая.

Долго-долго стояла под душем, смывая с себя негатив и злобу, которой за считанные минуты пропиталась в жилище бывшей подружки. Снова и снова удивлялась, как попала в ее сети и вовремя не разглядела подлую натуру.

С самого утра ее распирало рассказать Раде, как всё прошло. И снова поблагодарить. Купила маленький презент «Вишню в марципане». По рецепту девятнадцатого века, между прочим.

– Сегодня не будет ее, Лен, - ответила Галина. – Уехала в собачий приют. Попросили бумаги помочь составить. Пускай… Отвлечется, а то два года уже сама не своя…

Галина, словно поняла, что сболтнула лишнего, замолчала. Лена осторожно положила коробку со сладостями на край стола.

– Она ж не всегда у нас такая была, - неожиданно снова заговорила Галя. – Вот, смотри.

Полистав фотографии в телефоне, вывела одну на экран и развернула к Лене. Та чуть не вскрикнула. На нее смотрела удивительно красивая Рада.

Галина, увидев недоумение, усмехнулась:

– Да, да, это Радочка.

Глава 40

Выскочив из такси, Нина пересекла двор и подошла к подъезду. Желтый автомобиль остался ждать. Для того чтобы провернуть задуманное, времени понадобится совсем немного. Как раз обеденного перерыва хватает.

Лифт сноровисто доставил на нужный этаж и укатил за другими пассажирами.

Нина осмотрелась. На площадке было тихо. Она заглянула в пролет лестницы. Кажется, тоже никого. Шагнула к дверям. На всякий случай нажала кнопку звонка. Никто за дверью не спросил «кто там?»

Помедлив минуту, еще раз прокрутила в голове все возможные варианты. Примерный распорядок дня в Ленкиной семье Нина в свое время выучила почти наизусть. Да и как не выучить, если Лена каждый день компостировала мозги. Как будто других тем, кроме придурковатой свекрови уже и не осталось.

Получалось, соседка уже у Берты была. Самой Лены и ее дочери в квартире нет, иначе кто-нибудь бы ответил на стационарный телефон. Нина специально позвонила несколько раз. Полоумная старуха не в счет. Она давно не понимает, кто свой, кто чужой. Хоть сейчас вывези ее в дом престарелых – не заметит. И чего Сережа миндальничает?

Глубоко вдохнув, Нина вставила ключ в замок. Тихо провернула, вошла в полутемную прихожую, дернула носом. На удивление смрада не почувствовала, лишь легкий цитрусовый запах. Покосилась на приоткрытую дверь. Из комнаты Берты доносились мультяшные голоса. Как и предполагалось, старуха никак не отреагировала. Живет в своем мире.

Тихо ступая, Нина прошла в спальню. Подошла к комоду, открыла ящик и прямо поверх Ленкиных невнятных тряпочек положила то самое золотое колье, в котором была на празднике.

Идея пришла в голову внезапно. После того, как Лена объявила свою аферу с договором и сбежала, Нина вышла, чтобы закрыть за ней дверь. Взгляд скользнул по полочке, где среди ключей, мелочи и безделушек, лежало ее золотое колье. Накануне в расстроенных чувствах швырнула ненавистный ошейник куда попало. Опрометчиво, конечно. Недосуг было убрать в чехол и в шкатулку. Ну, а раз тут топталась Лена, и больше никто в дом не приходил, ценная вещь могла пропасть только ее стараниями. Верно?

Лена была зла. Она пришла сюда мстить. Тон ее разговора подтвердит даже Сергей. Нину эта особа просто ненавидит. Мотив у нее простой – поквитаться за то, что соперница увела мужа.

Этого вполне достаточно для того чтобы Ленку припугнуть. Станет артачиться, есть еще один козырь. Лена ведь так боится, чтобы об этой маленькой тайне не узнали ни Сергей, ни ее драгоценная Анечка.

Вот и посмотрим, насколько сговорчивой станет. Зарыв колье поглубже, плотно прикрыла ящик. Брезгливо потерла пальцами друг о друга. Хоть и в перчатках, а всё равно противно в Ленкиных трусах копаться. Хоть бы купила себе сексуальное красивое белье, а то всё какое-то простецкое, хоть и из известного магазина. Нина тоже там отоваривается. Только ассортимент у нее другой. Немудрено, что Сережа предпочел Нину этой серой целомудренной мыши. С лифчиком в цветочек.

Неловко задела боком край комода, поморщилась. Покачнулась фотография в рамке. Нина с любопытством взяла ее в руки. Скривилась. Розовые сопли. Мамочка с дочечкой. Прижались друг к другу лицами, расплылись в дурацких улыбках, светятся глазами и за ручки держатся. Тьфу! Приторно, как дешевый торт.

А внутри всё же кольнуло. Далеко-далеко, в такой глубине, что и не рассмотришь, а если и почувствуешь, то спишешь на другое. Трудно признаться себе, что Лена и Аня, правда, счастливы. Невозможно признаться. Иначе тут же проскочит и следующая мысль: Нина хотела бы так же.

Не показушное фото с праздника, где она стоит рядом с Дашей, и они тихо друг друга ненавидят. А вот такое. Искреннее, доброе, радостное.

Раздраженно поставила рамку на место. Глупости всё это. Ей вообще всё равно.

В коридоре раздался шорох. Нина замерла. Сердце дробно заколотилось о ребра. Неужели вернулась Аня? Или сама Лена?

Во рту пересохло. Нина замерла, проклиная свою нелепую выходку. Всё теперь грозит обернуться совершенно наоборот! И это ее, Нину, можно прямиком отсюда везти в участок.

Замаячила в полумраке полупрозрачная фигурка Берты. Нина беззвучно выругалась. И как теперь быть? Старуха, конечно, не в себе, но и ее может переклинить. Заорет сейчас дурниной или вцепится в одежду. Нина лихорадочно соображала, как быть.

Пережидать нельзя, вдруг вернутся хозяева. На глаза показаться - страшно. А что если Берта запомнит ее и донесет Лене? Шансов на это почти нет, но всё же…

Тихо-тихо толкнула дверь. Берта, как зомби остановилась и повернула голову. К Нине она осталась стоять спиной. Ждать дольше было невозможно, и Нина опрометью кинулась в прихожую и выскочила на площадку.

Лифта дожидаться не стала, балансируя на каблуках, скатилась по ступенькам вниз. Врезалась в крупную тетку, будто в бетонную стену, охнула и даже не извинилась. Нервы всё-таки сдали, и Нина понеслась вперед, думая только об одном – поскорее покинуть это место.

***

Вечером торопилась домой. Нужно успеть сделать Сереже сюрприз. Подготовить, чтобы если что-то пойдет не так, он и помыслить не мог обернуться против нее. Вот уже больше года вместе, а почва под ногами всё такая же зыбкая. Так и кажется, что Сережа может ускользнуть сквозь пальцы. А вместе с ним и единственная возможность быстро решить финансовые проблемы.

Даже половина суммы за его квартиру поможет закрыть вопрос с долгами. С долгами Нины, конечно. На возрождение полудохлой фирмы Сергея не хватит. Но тогда можно уговорить его пойти работать к ней.

Хотя… Скептически поморщила носик – знакомство Сережи с Игорем Михайловичем было не очень. Шеф может и отклонить кандидатуру. Но ничего, других компаний, что ли нет?

Припарковалась на привычном месте и с удивлением увидела Сережину машину. Уже дома? Разочарование промелькнуло легкой бабочкой. А она-то хотела его встретить в игривом образе баварской официантки. Белая блуза с глубоким вырезом, корсет со шнуровкой и пиво на подносе. Благо, комплекция позволяет достоверно сыграть роль.

С досадой сунула пакет с нарядом обратно в салон. Придется на выходные отложить. А сегодня примут вместе ванну, сделает ему расслабляющий массаж и покажет кое-что новенькое, о чем вычитала в одной интересной книженции. Да и самой неплохо бы подзарядиться перед завтрашним разговором с Леной.

– Сережечка, - пропела она, едва успев вытащить ключи из замка. – Ты уже дома, милый?

И тут же вскрикнула от боли, налетев в полумраке на что-то твердое. Нашарила рукой выключатель и чуть не открыла в изумлении рот. Прямо посреди прихожей стоял изумрудно-зеленый блестящий чемодан. Опять???

Словно в подтверждение страшной догадки, из гостиной доносился звонкий смех ненаглядной дочурки.

– Ой, Сережа, прекрати… У меня уже живот болит…

И снова звонкий хохот. «С каких это пор она с ним на ты? Что значит, Сережа?!»

Нина скинула туфли и ворвалась в комнату. От того, что она увидела, помутнело в глазах. На диване, вольготно развалившись, сидел Сергей. Впритык к нему расположилась Дарья. Еще чуть-чуть и закинет свои безупречные ноги ему на колени.

Голова к голове они склонились над айфоном, в котором Даша показывала фотографии. Услышав сиплый выдох, она подняла голову и расплылась в улыбке.

– О, а вот и мамусик!

Сергей тоже соизволил посмотреть на Нину, и она чуть не заверещала от ярости, пропустив мимо ушей ненавистное «мамусик». По лицу ее возлюбленного блуждала глупая, глумливая ухмылка, как у кота, который нашел плошку со сметаной. И глаза были такими же маслянистыми и пустыми.

– Что ты здесь делаешь? – со свистом прошипела Нина, дернув ноздрями.

– Мы с Сережей фотки смотрим. А у тебя остались наши детские фотографии? – как всегда наивно спросила Даша. – Ты их показывала Сереже? Я там такая смешная… И Даня тоже.

– Я спрашиваю, почему ты здесь? – продолжила шипеть, как раскаленная сковорода Нина.

– Нинуля… - укоризненно приподнял брови Сергей. – Ну что ты?

– Да, мамусик, ты что, не рада меня видеть? – надула губки Даша. – Куда же мне еще податься, как не к тебе? Из гостиницы меня поперли. Увы, денежки закончились. Поэтому поживу у тебя. Ты же не выгонишь родную дочь?

И пока Нина набирала в грудь воздуха, снова начала листать фотографии:

– А вот это, это я на каникулах в Париже… Это Мира, Даник, это папенька…

Сергей заинтересованно глянул в экран, но Даша уже мотала дальше. Фотографий у нее было сотни, если не тысячи.

Ничего не сказав, Нина кинулась в спальню и нетерпеливо набрала Илью. Разговор оказался бессмысленным. Илья отвечал сухо, денег блудной дочери подкинуть не желал, а на все Нинины угрозы посмеивался:

– Должна же и ты вкусить материнство, Нина. Первые двадцать с лишним лет, я отбарабанил, теперь твоя очередь. Наслаждайся общением с дочуркой.

– Это ты ее такой воспитал, - задыхалась Нина.

– А где была ты? – парировал Илья.

Разговор закончился ничем, и Нина в бешенстве отключилась. Ладно. До завтра терпит, но потом… Что делать потом, Нина пока не решила.

От плана не отступила, не было только ванны, а вот массаж и всё остальное применила. Лежала довольная, прислушиваясь, как бьется любимое сердце.

– А почему ты мне никогда не говорила, что сама отказалась от детей? – спросил вдруг Сергей, когда она уже засыпала.

Глава 41

Нина напряглась всем телом. Дашка! Вот мерзавка! Но рано или поздно это должно было случиться. Что ж. Слово против слова. А Нина поубедительнее будет. Что там может помнить и знать Дарья? Она была ребенком, а потом слушала взрослых.

– Это Даша тебе сказала? – лениво протянула Нина, иронично хмыкнув.

Перевернулась на спину, вздохнула.

– Она была слишком мала. И сейчас повторяет слова отца.

– Но… ты оставила детей после развода. Не выкрали же их у тебя, - с осуждением сказал Сергей.

Нина резко приподнялась, оперлась на локоть и горячо зашептала:

– Не выкрали! Но у этой семейки было всё – имя, связи, деньги! А у меня ничего! Его мамаша сразу же меня невзлюбила и хотела избавиться любым путем! А он у нее под юбкой сидел, во всем слушался! Как я без работы, без жилья, без средств могла им противостоять?! Эта старая ведьма меня оболгала. Придумала, будто застала за адюльтером!

Сергей хмыкнул.

– Да, именно! Именно так она это и назвала! Адюльтер, - кривлялась Нина, изображая свекровь. – А ничего у меня с этим крестьянином немытым не было! Что я, дура что ли? Променять комфортную жизнь в профессорской семье на одноразовую интрижку?

– То есть ты не любила? Тебе просто было комфортно? – с любопытством спросил Сергей.

Нина осеклась. Вот же, ловит на словах.

– Сначала любила, - устало сказала она. – Но ему ничего, кроме его моллюсков не надо было. И родители меня ненавидели.

Она помолчала.

– Свекровь обманом у меня разрешение на вывоз детей взяла. Я когда узнала, что их увезли, бегала к ней, чуть ли не в ногах валялась, но она адрес не дала. Свекор помог. Я писала письма, но… ничего. И конечно, им наговорили, что я их бросила… Да если бы кто знал, как мое сердце на куски разрывалось!

Нина всхлипнула, закрыла лицо руками.

– Никогда им этого не прощу!

– Но сейчас ты можешь попытаться наладить отношения с Дашей.

Нина приподняла голову, сверкнула в темноте глазами: господи, еще один!

– Пусть поживет у нас. Вы сблизитесь, узнаете друг друга лучше.

Сергей говорил спокойно и убедительно, так, будто и правда, заботился о возрождении любви разлученных обстоятельствами матери и дочери. Нина прищурилась, сжала губы, пальцы, ногти вонзились в ладони.

Ревность напалмом выжгла внутренности. Это почему он так заговорил? Что тут за ее спиной планируется? Или сейчас Сергей хочет, чтобы она поверила, что эта длинноногая развязная красотка его и заинтересовать не может? За дуру ее держит?!

– Я попробую, Сережа…

Сказала то, что он хотел услышать. А саму аж затрясло: от Дашки нужно срочно избавляться. Наедине она их ни за что не оставит.

Рухнула на подушки, чуть не застонав в голос. Сколько всего навалилось. Еле успевай разгребать.

***

Следующим вечером поехала к Лене. Предупреждать не стала – много чести. Если она себе позволяет врываться к ней в дом, то пусть не удивляется, когда поступают так же. Хорошо бы, Аньки не оказалось. Лена-то мерехлюндия растеряется, а вот дочечке палец в рот не клади. Еще что-нибудь отчебучит.

Лена открыла дверь сразу, будто ждала. Приподняла удивленно правую бровь, сложила на груди руки, внутрь не пригласила.

– Чем обязана? Сережа что-то не допонял и прислал тебя в качестве секретарши?

Нина почувствовала, как задрожали пальцы, так и захотелось вцепиться в эту наглую рожу. «Но ничего, сейчас ты присмиреешь»,- подумала, мило улыбаясь.

– Нет. Я пришла по собственной инициативе. Можно сказать, из жалости. Давай по-хорошему всё решим, Лен. Без истерик. Разреши, я войду?

Лена молча посторонилась. Нина, не задерживаясь, прошла в гостиную. Лена молча последовала за ней. Нехорошее предчувствие сдавило грудь. Удушливая волна приторно-сладких духов дурманила, не давая сосредоточиться.

– В общем, так, Леночка, - постучала себя по коленкам Нина, усевшись на стул.

Перед этим брезгливо смахнула с него несуществующую пыль. Покосилась на стопку неубранного в шкаф постельного белья. Боже, как всё тут неказисто. Вроде бы на старушечья обстановка, а всё равно, веет какой-то безысходностью. И как Ленка не замечает?

Перевела взгляд на Лену, которая так и осталась стоять, прислонившись к косяку. Вот и надо это ей? Зачем? Ну, вот хоть кто-нибудь бы разъяснил: зачем ей чужая старуха?! Не мать, не сестра, а свекровка, которая ее всю жизнь терпеть не могла! Это же уму непостижимо!

Стало даже как-то ее жалко. Но Нина быстро это чувство в себе подавила.

– Что ты хотела, Нина? – устало спросила Лена. – Если по поводу квартиры, то это наши с Сергеем дела…

– Ошибаешься, милочка, - ехидно пропела Нина и закинула нога на ногу. – И мои тоже. Советую тебе с договором не дергаться и ничего не оспаривать.

По губам Лены скользнула легкая усмешка.

– Нин, не теряй времени. Вопрос закрыт. Извини, но мне некогда.

– Не закрыт, Леночка, не надейся, - словно не слыша, сказала Нина, - дело в том, что после твоего визита, у меня пропало золотое колье. Оно лежало в прихожей, на полочке. Кроме тебя, ко мне никто больше не приходил. Сергей свидетель. Так что, дорогая, это твоих рук дело. И только твоих.

Лена изумленно посмотрела на Нину и вдруг нервно хохотнула.

– Ты в своем уме, Ниночка? Какое колье? Пить меньше надо… Иди уже домой, а? Тебя там Сережа ждет.

– А ты сначала проверь ящики в спальне. А потом решим, куда мне идти – домой или… в полицию. Заявление я уже подготовила.

Лена недоверчиво смерила Нину взглядом. Что за бред она несет? Она действительно видела золотую побрякушку на полке, но и пальцем ее не трогала!

– Иди и проверь,- с нажимом приказала Нина. – Или приедет полиция и проверит.

Отлепившись от косяка, Лена развернулась, перед тем, как выйти, еще раз посмотрела на Нину. Та невозмутимо улыбалась. И было в ее лице что-то такое, что заставило поверить – колье здесь.

Деревянными пальцами Лена потянула на себя ящик. Вяло перебрала тряпочки, ничего не нашла и только с облегчением выдохнула, как почувствовала гладкость металла. Через секунду в руке оказался тяжелый обод.

Голова немного закружилась. Лена оперлась о комод и обернулась. Нина стояла за спиной и снимала видео.

– Ну, вот, а говорила, не брала… - укоризненно произнесла она.

– Я не брала,- повторила за ней Лена.

Нина усмехнулась.

– Лен… я могу тебя понять. Ты расстроена из-за развода, меня тихо ненавидишь и мечтаешь отомстить… Вот и не сдержалась. Давай так. Ты не рыпаешься с договором, а я не заявляю о краже. Это же справедливо?

– Но я могу сказать, что это ты подкинула колье,- предприняла попытку защититься Лена.

Нина вздохнула. Как всё надоело!

– Можешь. А чем докажешь? Вот у меня есть видеозапись. И на диктофон я всё, что нужно, записала. А что есть у тебя? Изображение с камер?

Она повертела головой, словно искала глазок видеонаблюдения. Потом развела руками:

– Нет у тебя ничего, Леночка. Нету. Так что, давай, по-хорошему договоримся. Ты не претендуешь на квартиру, я не иду в полицию. Думай. Хотя, что тут думать? А если к Сереже побежишь жаловаться, то я ведь могу и с ним, и с Анечкой пооткровенничать и рассказать о маленьком происшествии, которое случилось много лет назад. Но оно ведь не потеряло актуальности, Лена? Правда? И пусть то, что подумает Сережа тебе не интересно, хотя я в этом сомневаюсь, но Ане будет не очень приятно узнать, что натворила ее мамаша по малодушию. А ты ведь так трясешься над своей репутацией. Ты ж святая. И тут все узнают, что до святости далековато. В общем, думай. А завтра к юристу дуй и отказывайся от своей доли в пользу Сергея.

Нина повернулась и вышла. Стук каблуков давно уже стих, а Лена так и осталась стоять с блестящей безделицей в руке.

Глава 42

За окном раздался рев автомобиля, громкая музыка, смех и крики. Затем всё смолкло. Лена, в который раз взяла в руки телефон, щурясь, посмотрела на экран. Четвертый час, а ей никак не уснуть.

Подтянув подушку повыше, села, обхватив колени. Волосы рассыпались по плечам, закрыли лицо. Время замерло, а потом вдруг принялось раскручиваться по спирали назад.

И вот уже Лене тридцать пять. И она беременна во второй раз. Никто, кроме Сережи не знает, да и он молчит и только вечерами морщит нос от счастья, прижимая ладонь к ее еще плоскому животу.

И снова виток по спирали. Скрининг на десятой неделе. Дочке пока ничего не говорят, хотя Аня давно уже просит братика или сестренку. Балагур-доктор затихает, хмурится и внимательно смотрит в экран. Что-то тихо говорит медсестре, и она выходит из кабинета.

– Что? – тихо спрашивает Лена.

У врача дергается щеточка усов над губой. Он сердито щелкает кнопками, указательный палец на левой руке замотан лейкопластырем. «Неужели чистил картошку и порезался?» - невпопад думает Лена.

Возвращается медсестра, следом входит заведующая. Вместе с доктором смотрит в монитор. Не глядя на Лену, выдавливает новую порцию геля на живот и водит датчиком. Замирает, скользит и снова останавливается.

Дальше, как в тумане. Сухие медицинские термины, цифры, несколько скупых слов, призывающих не волноваться и направление к генетику. Печать большая и синяя-синяя. Под ней, похожая на червяка подпись.

– Возможно, диагноз не подтвердится, - говорит напоследок усатый доктор, но по его глазам Лена понимает: он врет.

Неделя слез. Аня живет у Берты, потому что лето, каникулы и скоро она уезжает в лагерь. Жарко и повсюду летает тополиный пух, лезет в губы, оседает в волосах, делая их раньше времени седыми.

– Всё равно, Лена. Мне всё равно. Это же наш ребенок,- говорит Сергей, сжимая ледяные пальцы жены. – И потом, бывает, врачи ошибаются…

– Но тут почти сто процентов, Сережа. И генетик…

– Плевать! Это наш ребенок! Мой!

Сергей вскакивает и подходит к окну. Смахивает раздраженно с подоконника пух. Серовато-белое облако непокорно оседает у него на рубашке. Через два дня он уедет в область на две недели. Там целый магазин, где надо сделать подсветку. Они так радовались этому заказу. Приличные деньги.

Лена вспоминает, как на черно-белом экране машет ручками и ножками, похожий на дельфиненка малыш. Кто он? Мальчик или девочка? Теперь это уже не важно, потому что решение приходит неумолимо. Десять недель Лена наслаждалась своим счастьем. Срок подошел к концу.

День, когда она решилась, до сих пор помнит до мелочей. Сергей уехал, а она легла в больницу. Заклинала только об одном, не сообщать ей результаты гистологии.

– Но как же так, Лена? – почти кричал он, узнав, что ребенка больше нет. – Почему не помогли? Коновалы!

– Всё слишком быстро произошло, Сереж, - оправдывалась, мучительно краснея, Лена. – Пытались спасти, но…

Ложь давалась с трудом. Не привыкла ничего скрывать. Но знала – не простит. Они были уже одним целым, и Лена чувствовала мужа, как самое себя. Каждой клеточкой ощущала его боль и негодование. А уж если бы рассказала, что смалодушничала, что сама подписала ту бумагу…

Даже сейчас, спустя десять лет, по коже пробежал озноб. Потому что оправдания ей не было.

На этом можно было бы и закончить. Убедить себя в своей же правоте и смотреть спокойно всем в глаза. Да, не решилась родить заведомо больного ребенка. Можно было бы закончить, если бы…

Если бы спустя год не оказалась в консультации и неопытная медсестричка не зачитала вслух заключение врача. Патологий у плода не выявлено.

Вот тогда она узнала, что значит уплывающая из-под ног земля. А точнее, светло-зеленый с белыми крапинками линолеум. Сразу же вспомнились, как долго она мучилась, принимая, как оказалось ошибочное решение, как много пролила тайных слез потом, как у самой себя вымаливала индульгенцию, как оправдывала себя, что просто была не готова воспитывать необычного малыша.

Но тот ребенок оказался здоров. И эта мысль много лет жгла ее изнутри и не давала покоя, отравляя каждый следующий счастливый момент.

Однажды она не справилась. В уютной гостиной, где ласково потрескивали в камине ненастоящие языки пламени, она облегчила душу. Словно выпила целебный бальзам и попутно намазала им незаживающий шрам от потери. Исповедалась Нине, и боль притихла. Впервые с радостью Лена поймала чувство облегчения.

Но вот теперь тень не рожденного дитя призовет ее к ответу.

И отговорки тут не сработают - не знала, верила докторам. Потому что в глубине души всегда было одно: она струсила и заплатила за свою трусость самую дорогую цену.

Представила, как исказится от отвращения лицо Сергея. Как неслышно шевельнутся губы: убийца. Хуже этого только потерять доверие Ани. Словно наяву, Лена видела ее лицо, видела холод и осуждение в глазах. Всё это казалось невыносимым.

Она обхватила голову руками, слепо уставилась в темное окно. Во что превратилась ее жизнь за считанные месяцы? Как песок ускользает сквозь пальцы всё, чем она дышала многие годы. И винить в этом можно только себя. Даже Нину не получится.

Сама прилепилась к ней, как изголодавшийся младенец к матери, распахнула душу, выложила всё, будто кто-то просил об этом. Сама. Всё сделала сама. Познакомила ее с Сергеем, привела в дом, разоткровенничалась, и даже возможность обвинить в воровстве тоже сама преподнесла любезно на блюдечке.

Зашуршала в комнате Берта. Лена поняла, что уже утро. Вздохнула – что ж, время, отведенное Ниной для раздумий, истекло.

Серое небо за окном было похоже на овсянку в тарелке. Лена монотонно зачерпывала кашу, подносила ко рту свекрови, вытирала салфеткой губы. Ломтик лимона покачивался в бледно-желтом чае. Таблетки и капсулы ожидали своей очереди.

Телефон зазвонил неожиданно. Уверенная, что звонит Нина, Лена посмотрела на экран, но увидела лишь цифры. И вдруг что-то будто толкнуло под руку. Решила ответить.

– Лена Николаевна Зайцева? Майор Згибнев беспокоит. У меня на столе лежит заявление гражданки Ефимовой Нины Васильевны. Она просит дать ход делу…

Лена выронила ложку, она упала, разбрызгав остатки каши. Берта вздрогнула и беспомощно зашевелила губами. Как ребенок, у которого отобрали соску.

– Подождите, - пробормотала Лена. – Какой ход? Какое дело?

В голове стало пусто, руки бестолково размазывали серые капли по столу.

– По факту совершения противоправного деяния. Хищения имущества, проще говоря. Статья 158.

Берта замычала, Лена быстро подвинула чашку и зашагала туда-сюда по кухне.

– Не было никакого хищения. Я…

– А это мы будем разбираться, было или не было… Сигнал поступил. Мое дело предупредить. Может, еще полюбовно уладите.

– Но…

Связь прервалась. Лена испуганно смотрела на экран, ожидая повторного вызова. В ушах так и звучал грубый, напористый голос. Но ничего не происходило. От ужаса у нее пересохло во рту. Она представила, как сейчас раздастся грохот в дверь, а потом сюда ворвутся полицейские и, как показывают в фильмах, начнут выкручивать ей руки и требовать признания в краже. Они напугают до смерти Берту и Аню, а потом заберут Лену с собой.

В панике забегала, заметалась по квартире. В спальне выхватила из ящика колье: выкинуть в мусоропровод? Куда? Что? Замерла в замешательстве. Нина! Нужно срочно позвонить ей. Что она творит? Ведь Лена еще не сказала ей ни да, ни нет!

Сквозь слезы принялась проматывать контакты, пальцы дрожали, буквы расплывались перед глазами. Наконец, нашла. Вздохнула прерывисто, собираясь с силами. Нельзя истерить и канючить нельзя. Длинный гудок, и механический голос, сообщающий, что абонент занят.

***

– Ой, Витенька, спасибо! С меня хороший виски. Не забуду, не забуду, не переживай, - Нина улыбалась во весь рот, будто одноклассник мог ее видеть. – Всё, давай. Спасибо, что помог.

Пристроив телефон на держатель, подмигнула себе в зеркало заднего вида. «Небось, трясется там, как заячий хвост»,- хихикнула, представив Ленкину физиономию.

Теперь она, скорее всего, согласится на любое условие, лишь бы избежать огласки и возможного ареста. Представила, как Лена дрожащими руками ставит подпись на собственном поражении. И тогда, наконец, Нина станет полной хозяйкой своего триумфа.

Витька, молодец, постарался на славу. Умел он изобразить кого угодно – хоть майора, хоть сантехника.

«Попалась, Леночка. Попалась. Теперь точно никуда не денешься». Нина нашла в плей-листе любимую песню, включила на полную громкость и резво нажала на газ.

Глава 43

– Где ты ее выкопала, Зайцева? - по привычке почесал нос Пашка.

Перепутанные дреды торчали в разные стороны, глаза прищурены, пальцы так и бегают по клавиатуре.

Аня ехидно улыбнулась. Пашку ничем не пронять, флегма проклятая, а Даша смогла. Зацепила, значит.

– А что такое? – равнодушно поинтересовалась она. – Забыть не можешь?

– Да такое разве забудешь, - хмыкнул Пашка. – Тебя к мажорам потянуло? Вроде, раньше за тобой не замечал.

– Ой, просто сознайся, что она тебе понравилась и всё, - фыркнула Аня.

– Не мой типаж, - скривился Пашка. – Несколько э-э-э… глуповата.

– Зато красивая.

Аня всё-таки встретилась с Дашей на следующий день после их знакомства. Долго гуляли по центру, а потом случайно встретили Пашку и оказались на концерте в подвале одного из старинных доходных домов.

Появление Даши среди патлатых, затянутых в черную кожу и усеянных пирсингом поклонников местечковой группы, было сродни визиту принцессы в логово разбойников. Яркая, как птичка колибри Даша, непринужденно устроилась на грубо сколоченных скамейках и завертела головкой, рассыпая улыбки и приветствия.

И снова Аня поразилась ее непосредственности и легкости. Завези ее к инопланетянам, она и к ним вольется в компанию. Удивительное качество у человека.

– Красивая же? Запал? – всё не унималась она, подначивая друга.

– Отстань, Зайцева. Лучше посмотри, что я тут нарыл. Тебе будет интересно...

Аня, тут же забыв о Даше и приколах, подсела к Пашке и впилась глазами в экран.

***

Лена еще некоторое время прислушивалась к каждому шороху, но постепенно паника начала спадать. Арестовывать ее никто не приехал, и это дало надежду, что всё еще можно исправить. Выждав полчаса, снова набрала Нину.

– Я всегда знала, что ты благоразумный человек, - весело ответила она. – Но всё же, время не терпит. Ход делу пока не дан, однако советую поторопиться. Вечером заеду за бумагами.

Лена спешно принялась собираться. Сунула в сумку документы на квартиру, долго искала паспорт и, наконец, обнаружила его во внутреннем кармане, за молнией, качнула головой – совсем ничего не соображает. Уже на выходе, остановилась и быстро прошла в спальню. Обернула салфеткой колье и тоже положила в сумку.

– Оно у тебя? – спросила Рада.

Лена кивнула и снова уставилась на нее расширенными глазами.

– Нина блефует. Запугивает. Ни один майор такой мелочью не станет заниматься. И уж тем более не будет звонить с утра пораньше и предупреждать.

– Но… но он звонил…

Рада досадливо поморщилась и отмахнулась. Лена покорно замолчала. Сердце так и выпрыгивало из груди, а голос был сдавленный и жалкий.

– Встреться с мужем и верни ему колье. Можно и выбросить. Но лучше всё же отдать. Заодно и глаза ему откроешь на проделки его пассии. В любом деле нужны вещественные доказательства. Нету тела – нету дела. В твоем случае: нет украденного предмета, нет никаких оснований для обвинения.

– Но она… она грозится рассказать одну неприятную вещь. Про меня. Я не хочу, чтобы об этом узнала моя дочь.

Лена опустила голову, чувствуя, как холодеют щеки. Сейчас она практически слилась с Радой – стала такой же серой и невнятной.

– Что-то серьезное?

Лена отвела глаза и молча пожала плечами.

– Аня не его дочь? Или ты ее удочерила?

– Нет-нет, что ты! – испуганно воскликнула Лена.

– Значит, всё можно объяснить. Расскажи ей сама. Опереди Нину.

Лена посмотрела на Раду, отметила, что щеки у нее порозовели, а глаза как будто бы стали ярче. Совсем немного, но она уже была похожа на ту девушку, что Лена видела на фотографии.

– Я не знаю, как…

– Да, просто. Расскажи и всё. В любом случае, это лучше, чем небылицы, которые наплетет твоя подруга. Да и вряд ли она решится. Будет угрожать, звони сразу мне. Я смогу доходчиво объяснить, что ложное обвинение в краже, подлог, вымогательство – всё это тянет на несколько лет лишения свободы. В эти игры можно играть вдвоем.

И Лена ей поверила. Сразу и безоговорочно. Улыбнулась несмело, коснулась руки:

– Спасибо, Рада…

А она как будто засмущалась, пошла красными пятнами, так что исчезли родинки-запятые, пробурчала, глядя в сторону:

– Да не за что… На самом деле, ты молодец. Правильно, что позвонила ей и усыпила бдительность. Пусть думает, что ты у нотариуса сидишь. Редкая птица твоя Нина. Высоко забралась – больно падать будет.

– Не надо мне от нее ничего, Радочка, - грустно сказала Лена. – Лишь бы не лезла больше. И Берту с Аней не трогала.

***

– Ты больше ничего не могла придумать? – усмехнулся Сергей, глядя на блестящую побрякушку на столе. – Криминальных сериалов перебрала?

Лена внимательно на него посмотрела, подошла к пробковой доске, где обнаружила фотографию Ани. Провела пальцами по глянцевой поверхности, обернулась на мужа и заметила, как он смутился. Дернул губами, откинулся на спинку кресла.

– Скучаешь?

Сергей промолчал, и Лена неожиданно ярко ощутила, что он чувствует. Испугалась. А что если и от нее Аня отдалится? И что же? Придется жить, как Сергей? Смотреть и разговаривать с фотографией?

– Сериалов, похоже, пересмотрела твоя Нина, - спокойно заметила она и, сев на диван, принялась рассказывать обо всем, что происходило в последние сутки.

Слушая ее, Сергей поначалу посмеивался, но чем дольше говорила Лена, тем серьезнее становилось его лицо. Побелевшими пальцами он вцепился в карандаш, раздался сухой треск – карандаш сломался надвое. Отшвырнув огрызки, Сергей шумно выдохнул и потер ладонью лоб.

– Так что думай, с кем ты связался, Сережа… Думай…

Лена встала и вышла из кабинета. Длинная стрелка на часах-талисмане пружинисто перескочила на одно деление вперед.

***

– Ты, наверное, меня презираешь? – тихо спросила Лена.

Прошлое вновь ненадолго вернулось. Тот же тяжелый разговор, только напротив сидит не Сергей, а Аня.

– Нет, мам, ты что? Ты же не могла знать наверняка… Дурацкое стечение обстоятельств. Никому не пожелаешь сыграть в такую рулетку.

Лена почувствовала, как спазмом перехватило горло. Как же она боялась этого разговора, как нервничала и плохо подбирала слова. Как сначала побледнела, а потом с облегчением выдохнула Аня, когда поняла, что речь пойдет об уже ушедшем прошлом, а не о чем-то страшном, что возникло в настоящем.

Аня подошла и обняла за плечи. Лена обхватила обеими руками ее руки и прижала крепче к себе. Не было ни ликования, ни восторга. Только светлая грусть от потери, с которой так и придется прожить до конца.

– Мам, несчастливая эта квартира стала. Давай переедем. Даже если решат ее пополам делить, то начнут приходить покупатели, шум, гам. Бабушке так и так нехорошо будет. Да и я тут не хочу быть. И вас с бабушкой бросать не хочу. Мы нормально устроимся. И бабушка привыкнет. Там же ее дом. А может, это триггером послужит, и ей лучше станет. Уедем, мам. Я прошу тебя… Так всем будет лучше. А когда всё уляжется, найдем тебе хорошее жилье. Тебе ведь и самой тут… сложно. Я же вижу.

Аня отвернулась, на худой шее волнами билась синяя жилка.

Лена молча смотрела на дочь. Права она. Конечно, права. Здесь дышать невозможно. Сколько ни беги от себя, а всё равно каждая мелочь напоминает. Нужно съехать. И как можно скорее.

Глава 44

– О, а за пирог с лаймом отдельное спасибо, - зарумянилась Жанна, принимая коробку.

Легко ступая, направилась в космическую кухню. Давид зацепил куртку за завиток старинного зеркала, пригладил волосы и пошел следом.

– Ой, только не начинай… - бурчала Жанна, звеня чашками и хлопая дверцей холодильника. – Всё я знаю, и про лишний вес, и про здоровье…

– Я молчу, молчу, - поднял руки Давид.

– Молчишь, но думаешь, - брюзгливо заметила Жанна. – И как только я разрежу пирог, начнешь свои нравоучения. Помнишь, как в детстве от меня родители холодильник на замок закрывали?

Жанна захохотала, сверкая красивыми ровными зубами. И сразу помолодела и похорошела. Эскулап мявкнул и обвил хвостом ноги хозяйки. Жанна бесцеремонно отодвинула его в сторону.

– Это тебе хорошо. Молотишь всё подряд и хоть бы лишний грамм. Тебе с нашей соседкой по пути, - Жанна потыкала ножом в потолок. – Я ехала с ней в лифте недавно, так у нее и коробка с пирожными была, и багет из пекарни. С чесночком…

Она причмокнула пухлыми губами и вернулась к пирогу. Давид поерзал на стуле с неудобной металлической спинкой. Покрутил, как рулетку блестящие медицинские щипцы, которые Жанна использовала для колки сахара. Она любила кусковой и собственноручно колола его своими мощными ручищами. Только крошки летели в разные стороны.

– Кстати, что-то я никаких звуков сверху не слышу. Раньше шоркала их старушка тапочками, а теперь который вечер тихо.

Давид исподлобья взглянул на сестру. Намекает на что-то? Но Жанна проговорила это всё между прочим, и теперь была занята сбором крошек на подложке от пирога.

– Вкуснятина! Только во Флориде так пекут! – облизала она большой палец. – Ты, братик, умеешь угодить. Молодец! А Амелька, небось, к пирогу не притрагивается, да? – не удержалась от колкости. – Там же калории! Бу-у-у-у!

Жанна смешно выпучила такие же серые, как у брата глаза и раскинула руки, изображая чудище. Давид улыбнулся, вот ни разу такого не было, чтобы она Амелию не зацепила. Скучает по Ларе. Ревнует.

– Что ты там про соседей говорила? Ничего не видела? Может, в больницу пришлось увезти?

– А что? – хитро прищурилась Жанна. – Тебе-то что за печаль? Ты лучше бы со страховой разобрался. А то видишь, - глазами она указала на стену, - надо бы эту «красоту» ликвидировать, а они всё тянут.

– Я с Сашкой разговаривал, - сказал Давид, будто не расслышав про страховую.

– Демидов? Который в геронтологии? И что?

– У них место освободилось. На три недели. Я хотел соседке предложить. Сама понимаешь, отдых в таком случае не помешает, - смутился он под проницательным взглядом сестры.

– Конечно, понимаю, братик… Еще как понимаю!

Давид с равнодушным видом откусил кусок пирога. Отхлебнул чай и закашлялся. Вспомнил, как поперхнулась при нем Лена, и как под его ладонью дрожали, словно крылья ее лопатки. Сердито вытер салфеткой рот. Далась ему эта соседка с глазами цвета лесного тумана. Никак из головы не идет.

Никакой благотворительности у Сашки отродясь в его центре не было. Давид сам уговорил друга, забронировал место и внес предоплату. Понимал, что Лене придется сочинить легенду о случайно подвернувшейся возможности. Ага, случайной. У Демидова лист ожидания на год расписан.

Нехорошо, некрасиво использовать дружбу и служебное положение. Давид с этим согласен. Но уж очень хотелось, чтобы женщина с удивительными глазами немного выдохнула. Он же видел ее лицо, видел, что на нем написано. Усталость. Огромная, невыносимая усталость. И тащит всё сама на хрупких лопатках-крыльях, которые могут и не выдержать. Почему-то был уверен, что кудряшка-муж, сбежавший из дома, мало чем помогает.

Понятно, что никто его не просил. Ясно, что лезет не в свое дело. Но, в конце концов, почему бы и не помочь. По-соседски. Откажет, значит, откажет.

– Сходи, - прервала его размышления Жанна. – Попробуй узнать.

В ее голосе больше не было ни насмешки, ни иронии.

Вот и дверь этажом выше. Давид откашлялся и протянул руку, чтобы нажать на кнопку звонка. В нерешительности замер: как он это всё преподнесет? Привет, я решил побыть благодетелем и добавить себе в карму плюсик?

Представил, как она на него посмотрит. Лесной туман загустеет и подернется едва заметной корочкой льда. Но этого будет достаточно, чтобы почувствовать себя идиотом.

Сжал губы и уставился на дверь. В глазах промелькнуло упрямство, будто кто-то его не пускал вперед. Не привык отступать. С силой нажал на кнопку. Приглушенно заиграла мелодия, но больше за дверью никаких звуков не появилось.

Тряхнул рукой, поправляя браслет часов. Вечер уже, по идее, кто-то должен быть дома. Хотя… кто знает, где и как работает эта женщина, похожая на берегиню, о которой читал в детстве в толстой книге мифов. Но неужели свекровь остается совсем без присмотра?

Потоптавшись на площадке, всё-таки спустился вниз.

– Жанка, я оставлю бронь у тебя. Увидишь соседей, объясни всё, предложи. Тут номер Демидова указан. Пусть позвонят. На сайте можно посмотреть всю информацию. Лучше места нет. Сама же знаешь.

Выйдя из подъезда, отыскал глазами темные окна. Ни просвета. Будто мертвые глазницы. И сразу навалилась тоска, а еще с удивлением, он ощутил тревогу. Легкое, легкое, почти невесомое чувство страха, что из квартиры все уехали. И больше он берегиню никогда не увидит.

Качнул головой, отгоняя глупые мысли. Но тревога не отпустила.

– Нет, Давид, никого там нет, - спустя пару дней сообщила Жанна. – Уехали. Втроем. Сосед мне сказал. Помогал им вещи в такси грузить.

Давид молчал. Ругал себя, что не заехал раньше. Дурак! Что за нерешительность напала по приезде из Штатов. Дожил до седин и как повел себя?! Как мальчишка-подросток. Вел мысленно беседы, закрыв глаза, вспоминал тонкие черты, не напрягаясь, ощущал рядом почти неуловимый горьковатый запах ее духов. И всё это вместо того чтобы сразу же приехать и поговорить.

– А соседка, которая им помогала, - наконец, хрипло спросил он.

– Тоже ее сто лет не видела. Попробую зайти. У нее наверняка номер телефона есть.

Об этом Давид совсем не подумал. Улыбнулся, крепче сжав трубку. Вот он шанс! Жанна узнает номер, и он в ту же минуту позвонит. Пусть даже Лена поговорит с ним, как с докучливым посторонним, но главное, он услышит ее голос. И если повезет напроситься со своей помощью, то и увидит.

Довольно заурчал двигатель автомобиля, унося хозяина загород. Октябрьская стынь перестала казаться беспросветной. А всего-то надо было, чтобы появилась надежда.

***

Нина, напевая, перебирала вещички в ящике. Увидев зеркале Сергея, вздрогнула, но тут же обернулась, демонстрируя стянутую кружевным бюстгальтером грудь.

– Фу… напугал,- игриво прищурила она глаза.

И удивленно отступила назад. Лицо любимого было похоже на восковую маску. Полуобнаженные ее прелести впервые не произвели на него никакого впечатления.

– Что-то случилось, Сережечка? – залебезила Нина.

Она торопилась, встреча с Леной назначена на восемь часов. Но ее мужчина чем-то расстроен, нужно уделить внимание, чтобы видел ее заботу.

– Ты не это случайно ищешь?

Сергей с ловкостью фокусника достал из внутреннего кармана пиджака колье. Покачал на пальце прямо перед ее носом. Цыкнул, будто сожалел о чем-то и бросил украшение на кровать. Оно тут же затерялось среди золотистой, расшитой узорами парчи.

– Где ты… где ты это взял? – прошептала Нина помертвевшими губами.

– Догадайся, - буркнул Сергей.

Нина быстро шагнула к нему и попыталась обнять, он увернулся и отошел в угол. Сел в кресло у туалетного столика, рассеянно принялся передвигать разнокалиберные баночки, будто играл с кем-то невидимым в шашки.

– Я не хотела тебе рассказывать… - убито произнесла Нина. – Я не хотела, чтобы ты узнал, до чего докатилась Лена. Я думала всё уладить без огласки… по-людски. Потому что знала, что тебе будет больно… Я хотела уберечь тебя, Сережа…

– И поэтому подкинула Лене эту хрень?

Сергей продолжал сверлить взглядом флаконы.

– Что? Это она тебе сказала?! Боже… Какой кошмар… Это… Это невероятно!

Нина опустилась на кровать, согнулась и обхватила себя руками, будто у нее заболел живот.

– Не знаю, Сережа, почему ты ей веришь, но…

– А я не знаю, кому мне верить! – взвился Сергей.

В бешенстве скинул со столика все безделушки, пнул кресло и, сунув руки в карманы, принялся метаться по комнате.

Глава 45

– Сережа… Сережечка…

Нина запрыгала перед ним, раскинув руки, как птица.

– Подожди! Послушай…

Сергей остановился. Воспользовавшись этим, Нина схватила его за плечи, приникла, затряслась в рыданиях. Заодно и прижалась так тесно, что не отлепишь. Чтобы почувствовал жар ее полуобнаженного тела, вспомнил, какая она и хоть на секунду прислушался. Магия подействовала, Сергей дернулся и затих.

Нина стояла, не шевелясь. Закружилась голова, столько усилий она потратила на то, чтобы окутать своего мужчину флюидами, будто замотала его в тонкую, но прочную паутину.

– Послушай, Сережа, - прошептала снова она. – Мне безумно жаль Лену. И я не хотела выносить сор из избы.

– Но ты пришла к ней и указала место, где лежало колье. Как это возможно? Ты ясновидящая?

– Нет! – воскликнула Нина и, подняв голову, попыталась найти его взгляд. – Нет! Я пришла к ней, чтобы убедить вернуть мне мою вещь. Сначала она отпиралась, потом разозлилась и с ней приключилась истерика, она сама вытащила колье, бросила его в меня, а потом накинулась на меня! Я еле вырвалась, Сережа… И убежала.

Она снова всхлипнула, кожей почувствовала – ее слова пробили бронь, и Сергей начинает ей верить.

– А мент, который ей угрожал? – обреченно и устало спросил он.

– Какой мент? – чуть отстранилась Нина. – Я… я ничего не знаю, Сереж… Я ведь не обращалась в полицию. Я точно не помню, но когда Лена на меня набросилась, я испугалась и, возможно, пригрозила полицией. Но должна же я была как-то защититься?

Незаметно покосилась на себя в зеркало. Вид растерянный, немного жалкий, еще чуть-чуть и в ноги бросится, чтобы покрыть поцелуями ступни. Осталась собой довольна.

Заметила, как напряженно ворочает Сергей челюстями, как хмуро смотрит в сторону, будто решает, что же случилось на самом деле?

– Лена очень изменилась, Сережа… Ты же заметил? Ты сам видел ее браваду, ей это несвойственно. Это нервное. Она очень устала. Нужно ей помочь и побыстрее решить вопрос с квартирой и Бертой. Лене нужен хороший психолог. И отдых… Столько на нее навалилось… Когда много лет живешь под тяжелым грузом, психика не выдерживает и при малейшем стрессе сыплется…

– Не много лет. Чуть больше года, - поправил Нину Сергей. – Маме стало плохо только в прошлом году.

– Но я не про маму… Я про ее решение пойти на аборт… Тогда… десять лет назад.

Сергей вскинул голову, впился в Нину глазами.

– Что? – хрипло переспросил он. – Какой аборт? Это был выкидыш…

– Ты не знал… - изумленно произнесла Нина, прижав к губам пальцы. – Я думала, раз она рассказала мне, то и ты знаешь. Прости…

Она увидела, как опустились его плечи. Сергей ссутулился и в одно мгновение постарел. По лицу пробежала болезненная гримаса. Он глухо застонал и опустился на кровать. И тут же затих, вцепившись пальцами в кудри.

– Прости, - прошелестела Нина еще раз.

К Лене, конечно, не пошла. Уже не было смысла. Эта тварь каким-то образом сумела выкрутиться. Не иначе кто-то надоумил. Булькала и пузырилась внутри ярость, но Нина сидела на диване с печальным видом. Подобрав ноги, сочувственно поглядывала на Сергея. Он молча блуждал по телевизионным каналам – ничего не говорил и как будто погрузился в самое себя.

– Будешь ужинать? – тихо спросила Нина, коснувшись его плеча.

Сергей помотал головой. Нина смотрела на его профиль, губы, сжатые в нитку, напряженные скулы, прищуренные глаза и в душе ликовала. Так или иначе, но она достигла своей цели. Да, с договором не вышло, но отвращение к Лене, надеялась, вызвала. Не злость, не гнев, а именно отвращение. И брезгливость.

Всё. Всё выложила: и что Лена сама в его отсутствие легла в больницу, и что убила здорового ребенка, и что разыграла перед ним комедию. Знала, какие струнки задеть. Ленка рассказывала, как Сергей ее утешал, жалел, сочувствовал и старался больше этой темы не касаться.

Каково это узнать, как его использовали, как врали, глядя в глаза, как цинично распорядились его добрым сердцем.

Точно в цель попала. Такое не прощают. И судя по пробегающим по лицу судорогам, Сергей тоже так думает. Эти мысли будут преследовать его денно и нощно. Мучить и терзать. Теперь-то он жалеть ее не станет, и если обломится ей какой кусок, то строго по закону. На большее пусть не рассчитывает.

Нина досадливо прикусила губу. Что ж так не везет… Не ожидала она от доверчивой и трусливой, как овца Лены такой прыти. Не предусмотрела. Явно кто-то ей помогает. Может, адвоката наняла? Да на какие шиши? А вдруг любовник с деньгами появился?

И еле удержалась, чтобы не фыркнуть громко, качнула головой: какие там могут быть любовники… Кому она сдалась вместе с полоумной бабкой?

Глухо о стекло на столике стукнул пульт. Нина вынырнула из своих мыслей и тревожно посмотрела на Сергея. Он вскочил, натянул на ходу шерстяной пиджак, захлопал по карманам в поисках ключей от машины.

– Ты куда? – испуганно пролепетала Нина.

Неужели к Ленке намылился? Показания, что ли будет сверять?

– Мне надо проветриться, - уже из прихожей рявкнул Сергей.

Дверь захлопнулась. Нина раздраженно оттолкнула столик. Пульт скатился и упал на пол. С грохотом посыпались и запрыгали батарейки. Нина сжала кулаки, выхватила взглядом вазу, которую когда-то дарили Сергей и Лена и, схватив ее смачно и от души запустила в стену.

***

Сергей покрутился по улицам и проспектам и вырвался на кольцевую. Прибавил газу, всматриваясь в черноту с цепочкой огней, уходящих вдаль. Иногда казалось, что они постепенно поднимаются к небу, и блестящая от дождя лента асфальта неуклонно ведет в космос.

Он бесцельно гнал вперед, не особо отслеживая, где в конкретный момент находится и куда по итогу приедет.

Мрак, в который он мчался, был созвучен его душе. Мысли клубились в голове и перескакивали с одного на другое. Накатывала злость на Лену, ведь он же говорил, что это их ребенок! В любом состоянии, но их! Всё это отступало и на первый план выходило уже раздражение на Нину, которая ведет странную игру, а он не может разгадать ее правила. В итоге не верил обеим женщинам сразу.

О разрушенной прежней жизни уже не жалел. Когда принял решение остаться с Ниной, то перечеркнул прошлое и сознательно кинулся в преисподнюю. Потерял всю телесную стеснительность и ежедневно сгорал в костре страсти. Всепоглощающей, жаркой. Сколько ему осталось таких моментов? В ужасе прислушивался к себе – не сбоит ли еще организм? Способен ли реагировать на горячие ласки? С ума сходил от прикосновений умелых рук и ловил момент, когда в глазах Нины начинали тлеть и потухали загадочные огоньки.

И снова бесконечная лента огней слепит в лицо. Опомнился, взглянув на спидометр, чуть сбавил скорость. Опять прилетят штрафы. Хотя это всё мелочь. Ему впору выписывать огромный штраф за то, как он распорядился своей жизнью.

Во рту стало сухо и отчаянно захотелось выпить. Съехав на развязке, устремился в центр. Там сверкают витрины, с прямыми спинами застыли швейцары и снуют беспечные туристы, коих в любое время года привечает этот волшебный город.

Там есть, где затеряться.

И забыться.

Бросил машину на бесплатной парковке и, покрутив головой, выцепил сияющий синими и белыми лампочками бар. Сквозь толстые стекла до него донеслась приглушенная музыка.

Трое подвыпивших парней выкатились из дверей, один дурашливо раскланялся и придержал дверь перед Сергеем. Внутри было шумно и даже как будто весело. По крайней мере, одиноким себя не почувствуешь, а бесконечно долбящая по ушам музыка не даст задуматься.

В глубине кафе-бара была устроена сцена, на которой стояла карета с большими золочеными колесами. Рядом экран караоке, а прямо перед ним вытанцовывали, распевая какой-то хит две девушки.

Сергей задержался взглядом на красивых фигурках, ухмыльнулся и сделал знак бармену. Через минуту на гладкой полированной поверхности переливался гранями приземистый стакан с янтарной жидкостью. Сергей осушил его залпом, поморщился и жестом попросил повторить.

Бармен с огромными дочерна татуированными ручищами хищно блеснул глазом – дельный клиент, явно пришел убраться в хлам. Дорогой коньяк тягучей струей омыл бокал снова. И снова. И снова.

– Сергей?

Сергей повернулся в сторону – никого. Показалось? Нет, кто-то справа постучал ладошками по столешнице. Даша.

– Что ты тут делаешь?

Цветочный аромат, вьющиеся локоны и смех, как колокольчик. Кремовый пуловер сполз, обнажив точеное плечико, короткая черная юбка делала ее похожей на старшеклассницу из колледжа. Сергей уставился на полосатые гетры, изящно обрисовывающие идеальные ноги.

– Я тут… отдыхаю… - губы расползлись в глупой улыбке.

– Сбежал от мамусика? Похвально! Не возражаешь, если будем отдыхать вместе?

Глава 46

Весело стукнулись друг о друга два стеклянных собрата. В одном цвета тропического солнца коктейль, в другом благородное медовое золото. Вместе смыли тоску и превратили все передряги во что-то эфемерное и несущественное. Закружились и исчезли в вихре веселья лица Лены и Нины, золотая побрякушка, сломанный огрызок карандаша, бумаги из налоговой и банка, пугающие цифры долгов.

Сергей пил, пел в караоке, а Даша смеялась над его старомодным репертуаром и висела на плече.

– Вместе нам домой нельзя, - с трудом пробормотал он, когда они вывалились из бара в предрассветные сумерки.

– Нельзя, - эхом отозвалась Даша.

Последние несколько часов она пила только колу, уверяя, что в бокале примешано виски. Было интересно понаблюдать за слетевшим с катушек, любовником мамусика. Особенно занимала ее история с колье, и Даша, похохатывая, просила ее повторить снова и снова. Вот так мамусик! Теперь она понимала, от кого у нее вечная тяга к авантюрам. Восхищалась: это ж надо так ненавидеть Анину маму. И за что, спрашивается? Мужика-то увела, живи и радуйся. Нет же!

Сергей, тем временем, совсем не по-дружески сжимал ей ладошку горячими пальцами. Заправлял локон за ушко и мычал банальные комплименты, прикрываясь их с Ниной сходством.

Идея запустить коготки в душу мамусика выкристаллизовалась сама собой. Никаких нравственных мучений, естественно, не возникло. А что такого? Два в одном – и развлечется, и мамусика позлит. Святое дело.

Даша плотоядно улыбнулась, представив, как изменится в лице мать, когда увидит ее в обществе своего возлюбленного. Только бы Сережа не взбрыкнул, но судя по его состоянию и настрою, не должен.

Впрочем, что тут раздумывать? Не приучена к этому. Если что-то хочется, нужно сделать. А там видно будет.

– Сережа, давай так! – тряхнула решительно головой Даша. – Мы сейчас доедем до гостиницы, ты оплатишь мне номер, а потом поедешь домой. Идет?

Сергей нахмурился, переварил предложение и согласно кивнул. Через пять минут они сели в такси.

***

Лена боязливо отодвинула телефон. Подумала пару секунд и, поставив на вибрацию, перевернула экраном вниз. От потока излившейся площадной брани, захотелось немедленно помыться.

Мрачно прислушалась, как в глубине души сладко поет ехидство. Прищурилась не хуже сытой кошки. Повизжи, Нинуля, поверещи, как загнанная в угол мышь. Может, полегчает. И с чего она решила, что Сергей у нее? Не смогла, значит, убедительно доиграть роль. А теперь исходит на известную субстанцию в поисках виноватых.

Как большой рассерженный жук снова загудел телефон. Лена нажала на кнопку и его отключила. Видимо, Нина еще долго не уймется. Стало немного тревожно – что от нее теперь ожидать? Как одержимая, ей богу…

Могла и у дома подкараулить. Лена поежилась – хорошо, что переехали к Берте. Сюда Нина не доберется. Да и Берта через три дня отправится в геронтологический центр. Лена уже обо всем договорилась. Переживает, конечно. Решили, что только попробуют, и если с Бертой приключится истерика, оставлять ее не станут.

Подкупила не перспектива отдохнуть от нее, хотя чего уж душой кривить, и это тоже, но больше возможность свекровь подлечить. Вдруг да пойдет на пользу?

Направление лежало на столе. Только сегодня утром оно оказалось у Лены на руках. Приехала на квартиру, чтобы забрать кое-какие вещи, а тут и соседка выглянула. Протянула свернутый пополам листок, сказала, что оставила сестра загадочного ДД. Жанна, кажется… Полная такая дама.

Лена спустилась вниз, долго звонила в дверь пострадавшей от Берты квартиры, но ей никто не открыл. Почудилось только слабое мяуканье. Как там кота звали? Лена улыбнулась – Эскулап. Как смешно о нем рассказывал Давид.

Досадливо поморщилась – с чего вдруг вспомнила? Просто, так и не смогла забыть сильных рук, которые сначала успокоили и спасли от удушья, а спустя несколько дней крепко сжали ладошку и отвели за кухонный стол. И сделали для нее чай.

Вот бы сейчас открылась дверь, а там он… И тут же себя одернула – совсем уже? Прям, вот спит и видит он тебя в своих грезах. Скажи еще, мечтает встретиться. Особенно в свете наличия дементной свекрови в придачу. Самой-то не смешно?

Вернулась с небес на грешную землю и принялась звонить Татьяне Борисовне.

– Как вам это удалось? – ахнула та в полном восторге. – Там же очередь на год вперед! Это необыкновенная удача! Просто необыкновенная! Обязательно везите Берту! Слышите? Обязательно! И даже не сомневайтесь…

После слов доктора, они с Аней решились.

Ночью снилась ей Нина. Выговаривала что-то сурово, требовала, а Лена ничего не могла ответить, потому что зашила ей бывшая подруга рот суровыми нитками. Грозила и руки пришить к телу, но обошлось. Лена сделала хитрый ход и проснулась.

«Это всё от ее звонков, - подумала она, вглядываясь в темноту, - надо сменить номер». И сразу стало спокойно. Раз уж новая жизнь, пусть всё будет новым – и дом, и работа, и номер телефона. Засыпая, подумала, что нужно было хотя бы записку Жанне оставить. Ладно, заедет на днях и поблагодарит.

***

Нина приподняла голову и застонала. Будильник навязчивой трелью вгрызался в воспаленный мозг. Нашарив телефон, отключила звук и рухнула обратно на подушку. Рука осталась лежать на тумбочке, задевая бокал в красных потеках. Глухо звякнула пустая бутылка. Нина поморщилась.

Вчера после ухода Сережи, она терпеливо прождала несколько часов. Он так и не появился, на телефон тоже не ответил. Шли бесконечные долгие гудки и терялись в пространстве.

Вот тогда и была вынута из бара бутылка вина. Нина думала, что обойдется парой бокалов, но неожиданно накатила такая тоска и безысходность, хоть волком вой. Опьянела подозрительно быстро, наверное, сказались нервы. Сердце залила черная, мутная, засаленная, как старый халат злоба.

Пальцы сами скользнули по экрану. И только отвела душеньку, высказав всё, что наболело, только испытала хоть какое-то подобие облегчения, как эта стерва отключила телефон.

Нина еле сдержалась, чтобы не прыгнуть в такси и не поехать к Ленке домой. Остановило только, что та нажалуется Сергею и посеет между ними новую ссору. И так уже им напакостила, будь здоров!

Допила вино, поплакала, забылась дурным тяжелым сном. А теперь нужно как-то ползти на работу и весь день изображать из себя бодрого и энергичного руководителя. Нина схватилась за виски – как же это надоело! Еще несколько недель назад всё шло по плану и оставалось только дождаться денег, а сейчас…

Будто кто-то сглазил. За что ни возьмется, оно трещит и рушится, и вот уже их с Сережей любовь под угрозой. Вот где он провел эту ночь? Где? И тут же сама себя успокоила: в офисе, наверное. Сидел, пил коньяк, злился на весь мир.

Но ничего, вечером будет, как шелковый. Потому что Нина обиделась. И за подозрения, которыми он ее осыпал, и за ночевку не дома, и за то, что довел ее до слез и заставил опуститься до пьяных разборок с Леной.

И всё-таки было неуютно. Будто из-под панциря обнажила беззащитное розовое брюшко, показала свою уязвимость. Теперь еще Ленка подумает, что победила. Нина покосилась на пустую бутылку. Чертово вино! Будь оно неладно!

Нерешительно взяла телефон. Может, позвонить и сказать, что приболела. Нет, нельзя! Каждый день на счету. Без нее эти курицы ничего делать не станут, а перед Игорем Михайловичем нужно реабилитироваться. Умри, но ползи в офис.

Нина с трудом встала и поплелась в душ. Хорошо, будильник сработал рано и есть время, чтобы привести себя в порядок. Отсидится сегодня в кабинете, благо, с документами работы море, а вечером спокойно с Сережей поговорят.

Осталось немного. Скоро суд, продадут квартиру, поделят деньги, и начнется новая жизнь. Всколыхнулась ядовитая жижа – как же жалко отдавать Ленке половину. Так и на бабку может не хватить.

А с другой стороны, что за беда? Не хватит на самый простенький пансионат, значит, не хватит. Вот и пусть Ленка дальше с ней возится, раз сердобольная такая. Ну, назначат отчисления на Берту, что ж. Сережа заплатит. Официально у него зарплата маленькая, так что и сумма будет курам на смех.

Нина повеселела. Деньгами Ленка легко бы отделалась, а так, пусть горшки выносит до самой старухиной смерти. А она бабка крепкая. Такие и до ста лет доживают.

Из душа вышла посвежевшая. Теперь крепкий кофе и в путь.

Телефон задорно подал сигнал о новом сообщении. Нина близоруко прищурилась – Сережа, небось. Наконец-то! И тут же сморщилась, будто лимон откусила. Дашка что-то хочет. Какое-то видео прислала.

Прихлебнув кофе, открыла и почувствовала, как сердце ухнуло в желудок. В полумраке показалось жизнерадостная мордашка дочери. Она старательно пригладила спутанные волосы и интимно промурлыкала:

– Привет, мамусик… Посмотри, в каком шикарном номере я сегодня ночую. И мне здесь совсем не скучно.

Камера совершила полукруг, показав довольно уютную комнату. Выхватила портьеры и скользнула дальше, к кровати. Даша снова появилась в кадре. Плечи обнажены, а ниже закутана в длинную простыню, как в тогу.

– А знаешь, мамусик, почему мне нескучно?

Даша захихикала и, кажется, немножко покраснела.

– Сейчас покажу,- заговорщически прошептала она и подмигнула.

Камера приблизилась к лежавшему на кровати мужчине, и Нина на секунду перестала дышать.

Глава 47

– И принесите нам шампанского… - промычал Сергей, когда им выдали в гостинице ключ.

Добрались до номера. Даша попыталась пройти к балкону, но Сергей поймал ее и обнял, жарко дыша в щеку. Потом прижал к стене и, сминая юбку, повел рукой по бедру.

– Я не… ты такая красивая, - раздался его хриплый голос.

Даша вывернулась. В глазах прыгали смешинки.

– Но, но, но! – покачала она пальчиком перед лицом. – Не торопись.

Она толкнула его к кровати. Сергей качнулся и чуть не упал. Даша негромко засмеялась и взяла его за руку. Пальцы были горячими и сухими.

– Ложись… ложись… я сама всё сделаю,- шепнула она.

Сергей криво ухмыльнулся, спутанные кудри упали на лоб. Сделав пару неуверенных шагов, рухнул на большую кровать. Упал на спину, раскинул руки, пытаясь сфокусировать взгляд.

Даша изящно прилегла рядом, закинула ногу в легкомысленных гетрах на бедро. Пальчиком обрисовала профиль. Сергей замычал и попытался приподняться.

– Ш-ш-ш, лежи тихо…

– Иди ко мне, - прохрипел он, пытаясь поймать ее руки.

– Не торопись, - приказала Даша ледяным тоном.

Сергей повиновался. Глаза слипались. Он что-то пробормотал и махнул рукой. Она так и осталась закинутой за голову. Раздалось похрапывание. Сергей крепко спал.

Даша хихикнула и сползла с кровати. Сев в кресло напротив, приготовилась ждать. Нужно чтобы наверняка.

Через полчаса потрясла Сергея за плечо. Он никак не отреагировал, только всхрапнул сильнее. Ловкие пальчики быстро расстегнули рубашку, стянули с тела. Стукнула о кровать пряжка ремня, следом слетели брюки. Трусы трогать не стала.

Вытянув из-под несостоявшегося любовника покрывало, Даша набросила его так, чтобы скрыть нижнее белье. Сама быстро разделась и закуталась в скользкую простыню. Растрепала волосы, чуть размазала тушь и взяла телефон. Покрутилась, выискивая подходящий ракурс, и нажала на запись.

– Привет, мамусик… Посмотри, в каком шикарном номере я сегодня ночую. И мне здесь совсем не скучно.

***

Нина истерично взвизгнула и, отбросив телефон, затопала ногами.

– Нет, нет, нет! – закричала она, молотя кулачками по бедрам.

Зарыдала глухо, опустив голову, упала на стул, затряслась в конвульсиях. Неужели это правда?! Неужели Сережа провел ночь с ее дочерью? Боже… какой кошмар…

Как он мог?! Что эта чертовка сделала, что он пошел на такое?!

В груди что-то сжалось, жгучая боль разлилась по ребрам, стрельнула под лопатку. Нина застонала. Слезы лились без остановки, стекали по губам и капали в вырез блузки. Кожа покрылась красными пятнами, волдырями и зачесалась. В голове грохотали молоты.

Ей стало страшно. Хватит сейчас удар и останется лежать, как овощ, пуская пузыри. Перед глазами почему-то промелькнуло безучастное лицо Берты. Нина сжалась в комочек, кое-как добралась до балкона и рванула на себя дверцу.

Воздух проходил в легкие со свистом. Нина бессильно опустилась на колени, брызнула на коленке жирная стрелка, блузка неряшливо выбилась из юбки. Она судорожно вдохнула новую порцию утреннего городского смога и с тихим шипением выпустила наружу. Потом еще раз, и еще.

Голову немного опустило. Пелена перед глазами развеялась, и стало слышно, как воет ветер в вентиляционной шахте. Нина зажмурилась. Может, всё приснилось? Вино еще не выветрилось, вот и мерещится?

Посидев так еще несколько минут, с трудом поднялась и заползла в гостиную. Нет, на работу явно сегодня поехать не сможет. Придется взять отгул. Она вытерла пальцами нос и написала сообщение. Откинув голову на спинку дивана, замерла.

Никогда еще время не тянулось так медленно. Наконец, в прихожей послышался шум. Нина вскочила, быстро оправила блузку, пригладила волосы и выдохнула. Испуганными глазами смотрела в проем, не решаясь выйти навстречу. Понимала, судьба ее прямо сейчас висит на волоске.

Сергей появился тихо, помятый, растрепанный. Прошел мимо Нины и опустился в кресло, опираясь локтями о колени.

Несколько минут ничего не происходило. Нина облизала пересохшие губы, несколько раз моргнула: а что если сейчас Сережа скажет, что… Не смогла даже эту мысль додумать, так стало жутко.

– Сережа… - проскрежетала она.

Откашлялась. Сделала к нему шаг и снова замерла. Сергей не шевелился, так и сидел, как истукан. Сверлил взглядом ковер. Пиджак горбом топорщился на спине, воротник рубашки наполовину выбился наружу, наполовину скрылся внутри.

– Сережа… это правда?

Сил притворяться, что она ничего не знает, не было.

Сергей тяжело вздохнул и обхватил голову руками.

– Я не знаю, Нинуля… Не знаю… - промычал он.

Нина снова моргнула, в душе затеплилась надежда. Сейчас она примет любую ложь. Даже самую неправдоподобную. Потому что иначе сойдет с ума. Да и жить без Сережи она не хочет.

– Но есть видео, - всё же пробормотала она. – И на нем…

Сергей зарычал, вскочил и развернулся к Нине, вытаращив на нее безумные, воспаленные глаза.

– Я не знаю! Понятно? Не знаю!

Ничего не объясняя, он тяжело прошел мимо и скрылся в ванной. Зашумела вода.

Сергей сунул голову под холодную воду, захлебнулся и закашлялся. Из гостиницы он сбежал, даже не умывшись. Мог бы исчезнуть совсем, исчез бы. Потому что жить с утренним воспоминанием невыносимо. А самое главное, он так и не знает, случилось ли что-то между ним и Дашей этой ночью или нет.

Последнее, что он помнил, это такси. Дальше черный провал. Когда утром разлепил глаза, долго не мог понять, где находится. Попытался хоть что-нибудь вспомнить, но сумел воссоздать лишь отрывочные фрагменты. В них звучала навязчивая музыка, и мелькали полосатые гетры. А еще была корзинка с цветами, которые он купил для…

Теплая ножка стукнула его по голени. Сергей на мгновение оцепенел, но заставил себя повернуться. Бежевая атласная простыня не скрывала маленькой ступни с идеальной розовой пяточкой. Светлые локоны разметались по плечам и подушке. На краю кровати висела полосатая гетра.

«Нет!» - громыхнуло в голове. Сергей закрыл глаза.

Атласный кокон зашевелился, а следом раздался веселый голосок.

– Доброе утро!

Резким движением Сергей сел, опасливо глянул вниз и с облегчением выдохнул – трусы были на месте. И носки тоже. Остальное бесформенным комком валялось на полу. Он принялся быстро одеваться. На Дашу старательно не смотрел.

– Ты уже уходишь? А я думала, мы позавтракаем вместе,- промурлыкала Даша, еле сдерживаясь, чтобы не расхохотаться.

– Нет… я не могу… Извини, я опаздываю…

– Куда? – томно протянула Даша. – Если к мамусику, то не торопись. Она уже в курсе.

– Как? – опешил Сергей.

К горлу подобралась тошнота, его всего бросило сначала в жар, а потом окатило ознобом.

– Ну, так… Я ей видео послала, - беспечно поведала Даша.

– Какое видео? – из последних сил прохрипел Сергей, думая, как вы его не вытошнило прямо на ковер.

– С нами… Ну, я же тоже вчера была… э-э-э… навеселе… Вот и… В общем, так получилось. Я хотела утром удалить, но смотрю, она уже посмотрела. Теперь она меня точно на порог не пустит.

В голосе прозвучала неподдельная грусть. Сергей уставился на девушку сквозь пелену. Никакого смущения или раскаяния Дарья не выказывала. Сидела себе, закутавшись в простыню и, похоже, решала, сможет ли уже что-нибудь съесть или обойдется апельсиновым соком.

Сергей подхватил пиджак и выскочил вон. Уставился на табличку с названием улицы, туго соображая, в каком районе города оказался. Спустился в метро и понял, что это было плохой идеей. Затошнило так, что перед глазами поплыли черно-зеленые круги. Еле выбрался на свежий воздух.

«Я же в трусах. Я проснулся в трусах, - билась в голове назойливая мысль. – Если бы что-то было, я был бы голый!» Он так и эдак мусолил эту спасительную зацепку. Думал, как этот аргумент преподнести Нине.

Сжимал до хруста челюсти, не чувствуя боли. Если бы это была просто какая-то женщина, а то ведь Даша! Это же… Это просто дикость!

От холодной воды горела кожа. Сергей выключил душ и уткнулся в полотенце.

Нина, сгорбившись, сидела на диване, а в голове плясала единственно возможная мысль: Сережа тут ни при чем. Во всем виновата только эта мелкая дрянь.

Глава 48

– А поехали со мной, Ань, - хитро прищурилась Даша. – Знаешь, как классно в Барселоне! Познакомлю тебя с кем надо… Затусим!

Она без предупреждения приехала к Ане на факультет. Сидя в университетском дворике, сжимали в руках картонные стаканчики с кофе и болтали. Точнее, болтала одна Даша. Аня слушала рассеянно, прикидывая, в какой последовательности лучше сообщить маме две новости.

Первая – ей предлагают по обмену обучение в Китае. Вторая касается Нины. И вот тут надо маму как-то уговорить. С ее-то щепетильностью…

– Нет, Даш, не могу. Учеба. Дела, - уклончиво ответила Аня. – Я лучше летом приеду, если пригласишь.

– Ну, летом, так летом, - кивнула Даша.

Аня улыбнулась – вот же человек! Идет по жизни легко, можно сказать, парит над проблемами. Ничем не грузится, не рефлексирует, но при этом, кажется, всё же знает, чего хочет.

– Летом на Ибице клево, - сообщила Даша, передергивая плечами под осенней моросью.

Зонтик, с которым она заявилась, по пути сломался, и теперь лежал кособоко рядом со скамейкой. Мелкий дождь припорошил две девичьи головки алмазной пылью.

– А ты почему домой? Ты же там со всеми переругалась…

– А, - махнула рукой Даша. – Как поругалась, так и помирилась. Я уже позвонила папеньке, пожалилась, что мамусик меня притесняет, из дому выгоняет, он рассвирепел и выслал денег на билет. А Мирка отходчивая. Сама уже сто раз мне написала, чтоб я вернулась. Так-то она неплохая тетка… Всё-таки мать нам с Данькой заменила… Только правильная до ужаса. Как начнет поучать, так сбежишь хоть на край света. Гундит, гундит, мозг выносит.

Даша помолчала, наблюдая, как по кустам шиповника скачет взъерошенный мокрый воробей. Потом посмотрела на Аню и улыбнулась. Знала бы она, что ночью было.

Специально ведь приехала. Хотелось, конечно, сразу Ане вывалить, что ее отец с мамусиком сегодня должны разборки устроить. Еще неизвестно до чего они доведут. Мамусик ревнива до чертиков. Но увидев Аню, передумала. Ни к чему ей эта информация.

Немножко на себя рассердилась. Сроду не парилась, кто там как на нее может посмотреть. Плевать. Но у этой Аньки такое лицо, такие глаза… Невозможные глаза. Видят, будто насквозь и при этом добрые. Нереально при ней пошлость сказануть. Не поймет. Изумится, хлопнет черными ресницами, посмотрит в сторону. И Дашке станет стыдно. Впервые в жизни.

Был бы это левый мужик мамусика, точно бы с ним переспала. Уехали бы в гостиницу в легком подпитии, а там… Но это был Анин отец, и потому ждала, когда напьется и даже труселя с него снять постеснялась. Хватит и того, что спали рядом.

– Ну, ладно, - вскочила Даша. – Жаль, конечно. Классная ты! Здорово, что познакомилась, несмотря на… э-м-м-м, не очень приятные обстоятельства.

Тряхнула головой, ослепила золотом волос, и сразу показалось, что серая хмарь расступилась. Несколько парней с соседней лавочки синхронно повернули головы и замерли. Аня рассмеялась.

– Ты тоже классная, Даш… Спасибо, что заехала. Спишемся, созвонимся… Буду рада.

Смущенно выдержала объятия. Даша упорхнула. Парни разочарованно отвернулись и снова залезли в телефоны.

Сунув руки в карманы, Аня заторопилась к факультету. Порыв ветра подхватил покалеченный зонтик и загнал его в лужу.

***

– Сережа! Сережа! Нет!

Нина встала в проеме двери, раскинув руки. Красная, заплаканная, несчастная. Сергей попытался ее обойти, но она вцепилась ему в рубашку.

– Это всё Дашка! Это всё она! Ты думаешь, я ей верю? Нет! Я тебе верю, Сережечка! Только тебе! Она специально всё разрушить хочет. Она меня ненавидит! Мерзкая, подлая, завистливая гадина!

– Она же твоя дочь! Как ты можешь о ней так?.. – лицо Сергея исказилось.

Он резко дернулся, пытаясь освободиться, рубашка затрещала, но Нина, как клещ продолжала висеть всем телом, не давая пройти вперед. Жутко испугалась – ведь точно сейчас уйдет. Не сдержалась, по привычке высказала, что думает. Совсем забыла, что он не любит такого.

– Ругай, ругай меня, Сережа! Но что я могу поделать – люблю тебя! Хочешь, на колени встану, только не уходи никуда!

Не дожидаясь ответа, бухнулась на пол, держась теперь за штанины. Сердце колотилось, как бешеное. Если Сережа уйдет, рухнет всё! Банки больше ждать не станут, и окажется она на улице, как брошенная собачонка. А Ленка будет хохотать и глумиться, когда узнает. Только и ждет, как бы Сережечка обратно пришел. Корчит из себя оскорбленную, а на самом деле, спит и видит, чтоб вернулся.

– Нина! Прекрати!

Сергей ловко, как уж вывернулся из крепкой хватки и шагнул к двери. Нина взвыла и поползла следом. Пропала вся ее холеность, по щекам текли черные потёки, волосы сбились, а на блузке проступили неряшливые мокрые пятна.

– Я убью себя! – взвизгнула тонко Нина и зарыдала басом.

Сергей обернулся, посмотрел сумасшедшими глазами. Последние сутки он словно очутился в какой-то странной, вывернутой наизнанку реальности. В голове всё плыло, глянцево переливалось и становилось выпуклым. Как на цветной фотографии неожиданно проявился вечер, когда он уходил от Лены. И какое у нее было лицо.

– Не бросай меня… Ведь они этого и добиваются, - не унималась Нина, размазывая вокруг рта слюни и слезы.

Он перевел взгляд на распластанную по полу фигуру. И неожиданно ощутил… стыд? Сам до конца не понял, но чувство было сродни, как если бы он увидел очень глупый и пошлый спектакль в исполнении вполне заслуженных и уважаемых артистов. Словно все они вышли на сцену голыми и принялись нести с умным видом околесицу. И он вынужден за этим наблюдать.

Неожиданно явственно осознал легкий, почти невидимый налет гнусности, который осел на него за время, проведенное с Ниной.

Нет, это не была проснувшаяся совесть. Это было что-то другое. Гораздо хуже.

– Нина… - устало произнес он. – Мне нужно уйти. Я хочу побыть один. Мне это необходимо, понимаешь? Я не могу теперь так…

Грохнула дверь. Нина забилась в истерике, застучала ногами по полу, как обиженный ребенок, у которого отобрали долгожданный подарок.

Сергей мрачно сверлил свое отражение взглядом. Лифт бесшумно уносил его вниз. Куда податься дальше, он не представлял.

Шел, не выбирая дороги, стирал с лица ладонью крупные капли. Дождь зарядил не на шутку, и уже через десять минут пиджак стал воглым и начал неприятно холодить спину. Сергею было всё равно. Накатило вдруг полное равнодушие и опустошение. Даже если заболеет. Может, так даже будет лучше.

Запрыгнув в подъехавший троллейбус, скорчился у окошка. Попытался унять дрожь, но сорвавшаяся с волос влага, противно потекла за воротник и вызвала новый приступ озноба.

Троллейбус домчал до кольца и замер. Сергей посмотрел в окно. Кажется, дождь унялся. Нехотя он выбрался на свежий воздух. И снова куда-то побрел. Нужно найти метро, доехать и забрать машину. А потом? Куда потом?

Крикнула пролетевшая над головой чайка. Сергей поморщился: уж больно похоже на сегодняшние вопли Нины. Он дошел до середины моста и остановился. Массивная чугунная ограда, покрытая пылью, которую не смывает ни дождь, ни снег, доходила ему до середины груди. Завороженно уставился на свинцовую воду. Она поднялась и теперь закручивалась бурным потоком вокруг массивных ног-тумб, удерживающих пролеты.

Промелькнуло среди волн что-то белое. Похоже большая пластиковая бутылка. Через секунду, река проглотила свою добычу, то ли притопила, то ли просто отшвырнула подальше.

Ухмыльнулся, подумав, что вот так и его жизнь сначала завертелась в вихре, а потом пошла ко дну.

«Хорошо бы, и мне сгинуть», - мелькнула отчаянная мысль. И сам испугался, вцепился в перила покрепче, будто не верил, что удержится по эту сторону.

Ускоряя шаг, направился на другой берег. Через час въехал в знакомый двор, отыскал глазами окна. Темно. Повинуясь непонятной силе, поднялся на этаж. Неуверенно вытащил ключи, но тут же сунул обратно в карман. Позвонил. Тихо.

Тревога кольнула душу. А что если мама… Нет, Лена бы сообщила.

Так и не решившись войти, спустился и поехал в офис.

Глава 49

– Сашка, ты меня сто лет знаешь.

Давид сцепил пальцы и шевельнулся в глубоком кожаном кресле. Еле сдерживал себя, чтобы не начать метаться по кабинету. Попытался испепелить дружка убийственным взглядом, но тот и бровью не повел. Ни бровей, ни ресниц у Сашки отродясь и не было. Если приглядеться, конечно, обнаружишь белесые редкие волоски, но в целом вылитый Шалтай-Болтай, как его за глаза все называли. Круглая, лысая, как яйцо голова безмятежно светилась под яркими лампами, губы сложены в вежливую полуулыбку, прозрачные очки прикрывают голубые глаза.

– Только мне, Сашка. Прошу тебя. Я никому ничего не скажу. Честно.

В голосе Давида появились умоляющие нотки, но лицо Александра осталось равнодушным. Он снова покачал головой. Наверное, сотый раз за время короткого разговора.

– Сяду вот тут и никуда не уйду, - бессильно пригрозил Давид.

Добился только кривой ухмылки. Сашка вздохнул и постучал ногтем по маленькому аквариуму, где плавала крошечная голубая гуппи. Она заметалась, охотно распушив свой роскошный хвост.

– Нет, Ася, ты слышала этого олуха? Никуда не уйду, - передразнил он Давида.

Тот набычился, но сдержался. Ему нужна информация, и предоставить ее может только Сашка. Значит, придется потерпеть его издевки.

Как он обрадовался, когда Жанна дала ему номер телефона. Раздобыла у соседки, которой и направление оставляла.

С полчаса он собирался с духом, чтобы позвонить. Как дурак репетировал начало разговора, и каждый раз оно казалось совершенно идиотским. То он наигранно бодро спрашивал «как дела?» и сам же морщился: а так не понятно, как у нее дела? Явно же не прекрасно. То не хуже заправского сельского доктора начинал интересоваться состоянием свекрови и планами лечения. Бесился еще больше, краснел и ругал себя последними словами за напавшую так некстати робость и косноязычие.

Наконец, быстро, чтобы не передумать набрал цифры, услышал, как бахает сквозь рубашку сердце, а следом раздался равнодушный механический голос. Вместе с облегчением испытал и разочарование. Через час набрал снова.

Но вот уже вторые сутки абонент не доступен. Похоже, Лена сменила номер. Додумавшись до такой простой мысли, он шарахнул кулаком по рулю, напугав стаю голубей, клевавших булку на асфальте.

– Раз направление забрала, значит, собирается в клинику, так? – надоумила сообразительная Жанна. – Дальше объяснять или сам допетришь? Что-то ты, братец, поглупел… Раньше не замечалось за тобой.

Давид чуть в пляс не пустился. Ну, конечно! Нужно к Сашке бежать! У него и контакты, и может, если повезет, застанет Лену прямо в клинике.

Наряжался долго. Кривился, глядя на себя в зеркало. Переодевался и даже прикладывал по очереди к груди три галстука. Сам себя смущался и отводил взгляд.

– Да это просто чтоб выглядеть прилично, - бурчал под нос, будто оправдывался.

В конце концов, плюнул и надел первый попавшийся джемпер и черные джинсы. Волосы раздраженно пригладил пятерней, нахмурился. Он по делу едет. Просто узнать, была ли уместной его помощь. Если что, попросит прощения, что влез с непрошеной инициативой. И всё.

Проезжая мимо цветочного магазина притормозил, но не остановился. Вроде бы и допустимо в клинику заявиться с цветами, но представив, как посмотрит на него женщина с лесным туманом в глазах, смешался. Нет уж, и так повод надуманный. Решит еще, что он хочет сделать ее обязанной. И не объяснишь, что не «спасибо» едет выслушать, а просто увидеть ее и услышать голос.

О том, чтобы пригласить на свидание и мечтать не мог. Да и не согласится она.

Казалось, готов был ко всему, но только не к бараньему упрямству Шалтая-Болтая. Давид думал, через минуту раздобудет всё, что ему нужно, но Сашка, выслушал, кивнул и сказал:

– Нет.

– Что? – не поверил Давид.

– Не расслышал? Нет. Это конфиденциальная информация. Полностью закрытая.

Для наглядности Сашка даже скрестил перед собой руки. Давид рассмеялся:

– Ну, перестань, Сань… Мне очень надо. Очень.

Сашка снял очки, потер белобрысые свои глаза, пожал плечами и повторил:

– Нет. Ни тебе, ни президенту, ни черту лысому. Ясно?

Давид недоверчиво на него посмотрел и опустился в кресло. В кабинете было свежо и тихо.

– Сашка…

– Давид, я со своих три шкуры сниму, если хоть что-то просочится. На мороз с голой задницей и волчьим билетом вылетят. Я и так пошел тебе навстречу. А ты заявляешься и требуешь невозможного. Нет. Никаких сведений. Ни о ком. Это принципиально. Сам понимаешь, какие клиенты у меня здесь.

Сашка поднял глаза к потолку и для наглядности еще и пальцем потыкал.

– Тайна пациента и родственников обязывает. Ничем помочь не могу.

– Но хотя бы скажи, они здесь?

Сашка молча принялся сыпать корм рыбке. Давид чертыхнулся и выскочил из кабинета.

***

– Мам, ну всего на четыре дня… Ну, пожалуйста, - Аня умоляюще сложила руки.

– С ума сошла? – Лена устало посмотрела на дочь. – Я вообще-то работаю, это раз. Бабушка в любой момент может взбрыкнуть, это два. Каспийское море осенью – не самое приветливое море. Я заболею. Ну и самое главное, где я возьму деньги на билет и проживание?

Считая разговор оконченным, Лена завязала в хвост волосы и принялась чистить картошку. Аня запрыгала вокруг, как беспокойный щенок:

– Но мама! Мамочка! На работе ты подменишься, ты уже так делала. Бабушка… ты же видела, как ей в этом центре хорошо, она ни разу там не закричала и даже подружилась с соседкой, в домино играет.

– С цветочками и животными, - усмехнулась Лена.

– Ну и что! Это уже прогресс! – горячо вскрикнула Аня.

Тут, конечно, Лена была с ней согласна. Берта, на удивление, в клинике прижилась и ни разу не устроила истерики. В первые два дня Лена приезжала рано утром и уезжала только к вечеру. Сжималась в комок, всё ждала ужасных криков, но ничего не происходило.

Берта ела, дремала, выходила гулять в зимний сад, где подолгу стояла и перебирала пальцами ярко-красные цветки гибискуса. Теперь и в детское домино играет с соседкой. Иногда путается, но исправляет ошибку сама.

Лена боялась радоваться. Вздрагивала от каждого звонка, вдруг плохие новости. И Александр Ильич ей очень понравился. Поначалу показался равнодушным, но как только заговорил, выяснилось, что он большой умница и очень внимательный доктор. Берта даже попросила губную помаду после его визитов.

– И самое главное, мам! Отец перевел мне денег. Наверное, совесть замучила… - скривила обидчиво губы. – Я хотела обратно отослать. А потом подумала, скоро суды…

– Один суд, Аня… Я надеюсь, - суеверно поправила дочь Лена и бросила очищенную картошку в миску с водой.

– Ну… всяко может быть, - отвела глаза Аня.

– Что ты имеешь в виду?

– Ничего, - быстро сказала Аня. – Пока ничего. В общем, тебе надо отдохнуть. Сменить обстановку. На Каспии недорого. И ты там никогда не была. А еще надо Мандаринку отвезти.

Последние слова она произнесла невнятно, будто между делом.

– Что? – развернулась с ножом в руке Лена. – Куда отвезти? Какие мандаринки?

Аня виновато посмотрела из-под челки.

– Не мандаринки. А Мандаринку. Кошку. Рыжая такая. Ты не волнуйся все документы Пашка сделал, там только за день до вылета у ветеринара еще одну справку взять. А в аэропорту есть специальный ветконтроль. Я тебе помогу. Ты не переживай. Там всё просто и…

– Аня, Аня, Аня! Стоп! Ты о чем? – Лена прислонилась к столешнице.

– Пашке срочно нужно переправить кошку его сестре. Там долгая семейная история, ее тут лечили и теперь надо обратно. Вот я придумала - два в одном… И морским воздухом подышишь, и доброе дело сделаешь…

Аня ковыряла пальцем столешницу, на мать больше не смотрела. Лена шумно выдохнула и снова занялась картошкой.

– А сам Пашка? Или ты? При чем тут я и ваша апельсинка… Совсем с ума посходили вы с Павлом… - Лена осуждающе покачала головой.

– Мандаринка, а не Апельсинка, - поправила тихо Аня. – Мы с Пашкой не можем… Нам документы готовить надо. Апостиль делать, и вообще…

– Что? – опять, как попугай повторила Лена.

Бросила картошку, нож, вытерла руки полотенцем.

– Зачем это всё?

– Нас по обмену отправляют. В Шанхайский университет иностранных языков. Я согласилась.

Аня смотрела в пол. Лена обессиленно опустилась на стул. Она и представить себе не могла, что Аня может уехать. А как же она? Совсем одна здесь останется?

Раздражение и страх вспыхнули одновременно. Ведь даже не посоветовалась? Единолично решила. Как и ее отец однажды. Боль от обиды сжала сердце. Лена встала и молча вышла из кухни.

Глава 50

– Я головой-то всё понимаю, но…

Лена прикусила губу, отвернулась к темному окну. На широком подоконнике лежал клетчатый плед, и стояли смешные тыквы. Одни круглые, пузатые, другие – вытянутые в пупырышках, и на каждой отдельная картинка – лес, домики с огоньками, мельницы и разноцветные фонарики. На самой большой - бабочки.

Рада пошевелилась, удобнее перехватывая кружку с травяным чаем. Обе молчали, слушая, как крупные капли дождя дробно стучат по стеклам. Если бы не жизнерадостные тыквы, в пору вешаться, таким трагизмом веяло от Лены. Рада протянула руку, сжала ее пальцы.

– Я, наверное, плохой советчик, у меня детей нет, но… Отпусти ее, Лена. Сердцем отпусти. Ты же сама всё понимаешь…

– Но как же я? – Лена подняла глаза, в них плескалась тревога.

– Что ты? – удивилась Рада. – Ты большая девочка. У тебя есть свои дела. А пока поезжай на Каспий, как тебе твоя заботливая дочь и посоветовала. Побудь доброй феей – верни которебенка хозяйке. Выдохни. Увидишь, всё изменится.

Лена уныло смотрела в сторону. Когда же закончится этот трудный год? В нем она только теряет и теряет дорогих ей людей. А что взамен?

И тут же отругала себя. Никого она не потеряла. Аня уедет и приедет, Берта жива, а Сергей… Сергей давно уже превратился в призрачный, размытый образ. Лена и сама не ожидала, что так быстро обрубит с ним пуповину и привыкнет к мысли, что он всего лишь Анин отец. Стереть из памяти не получится, вычеркнуть из жизни – тоже. Остается только смириться, что время от времени этот мужчина еще будет появляться на горизонте. Если только не решит окончательно порвать с ними.

Долго копалась в себе: какое она имеет право мешать Ане? Привязывать ее намертво. Манипулировать грядущим одиночеством. Анютка и так всё это время, как стойкий оловянный солдатик. В отличие от нее, от Лены. Скинула на ребенка свое отчаяние и горе, и смотри-ка, понравилось. Превратилась, сама того не замечая, в настоящего вампира, который вытягивает молодую жизнь и мечтает, чтобы так было всегда.

Рада права. Нужно отпустить. Перестать бояться. Аня едет не одна, с верным Пашкой. Улыбнулась. Глупая… Он за ней хоть куда, в огонь и в воду. А она не замечает, как смотрит на нее этот косматый лоботряс. Но голова у него, как бортовой компьютер. И тексты он умеет быстро переводить, нет, всё ходит, клянчит у Ани помощь. Белыми нитками шито. Неужели она ничего, и правда, не видит? Он заботливый… Верный.

И тут же осеклась, язвительно хмыкнула – один тут тоже был и заботливый, и как думала, верный. Оказался волк под ягнячьей шкурой.

Качнула упрямо головой: Пашка тут ни при чем. И помочь ему с цитрусовой кошкой нужно. В благодарность, что он в Китае будет рядом с Аней и не даст ей наделать глупостей. Хотя какие глупости может учинить ее не по годам серьезная дочь? Самой-то не смешно? У нее только учеба в голове. Хоть бы крошечный кусочек легкомысленности подвезли, кокетства добавили, показали, как строить глазки и немножко жеманничать.

Лениво плеснули волны по каменным стенкам. Канал дохнул сыростью, и Лена, натянув повыше шарф, вдруг представила себя на морском берегу. Ну и пускай, погода не очень, зато море, волны и бескрайний пляж. Почему-то именно так она представляла себе Каспий – безлюдный и величавый.

Опалила мысль, да так, что остановилась, сжав крепче ручку зонтика. Собираешься на деньги Сергея поехать? Не тебе он их дал. Дочери. И тут же заговорщический шепоток внутри: ну и что? Ты заслужила. На кого Берту сплавил? То-то же…

***

– Ма-а-а-м, ты меня убьешь, я не успеваю, до нас еще четыре человека,- проныла Аня в трубку.

Лена присела на корточки и заглянула в переноску. Янтарные глаза ехидно прижмурились: ну что, мать, самой придется как-то справляться…

Мандаринку доставили накануне вечером. Пашка тряс дредами, долго благодарил и в десятый раз рассказывал, куда идти в аэропорту и какие справки показывать.

– Ой, зануда… - закатывала глаза Аня. – Мы же туда все вместе поедем! Чего ты грузишь…

И вот теперь выяснилось, что Пашкины наставления пригодятся. Ехать придется одной. Мандаринка тем временем развернулась к Лене роскошным хвостом и замерла. Ее спартанскому спокойствию можно было только позавидовать. На редкость флегматичная особа – щурит презрительно зелено-желтые глаза и совершенно ни о чем не беспокоится.

А вот Лену колотил мандраж. То ей казалось, что она запутается в аэропорту и опоздает на рейс, то боялась, что Мандаринке станет на борту плохо, и что тогда она скажет хозяйке, то нападала паника, что зря она вообще куда-то тащится и собирается четыре дня прожить в стеклянном строении вдали от города. Страшно вообще-то… Но не сезон и такая соблазнительная скидка оказалась – семьдесят процентов!

– Ну, ладно,- обреченно подбодрила себя Лена. – Поехали!

В такси поставила переноску рядом и вцепилась в ручки. Попыталась припомнить Пашкину инструкцию и в ужасе поняла, что в голове окончательно всё перепуталось. На всякий случай проверила еще раз паспорт и справки и замерла, испуганно поглядывая на водителя.

– Не переживайте. Я аккуратно поеду, - успокоил он.

Лена криво улыбнулась: вот если бы за этот час он довез ее до места назначения, вот тогда бы и не переживала. А тут неизвестно еще чем это путешествие закончится. Вот, к примеру, не встретят ее в аэропорту, и что? Куда она с кошкой? Или задержат рейс. Или…

Одернула себя – хватит! Храбро распрямила спину. Всё будет хорошо, со всем справится.

Аэропорт оглушил, подхватил в суматохе и поволок через рамки, досмотры, экраны. Мандаринка по-прежнему вела себя тихо, за что Лена была ей благодарна. Под кошачьи завывания она совсем бы растерялась.

Вошла в зону отправления и, не теряя времени, отправилась к стойке информации. Не будет она мыкаться и искать ветеринарный контроль вслепую. Пусть сразу объяснят, куда идти.

Лена так делала всегда. Если не понимала, куда идти, сразу же спрашивала у прохожих, либо у служб. Сергей бесился. Говорил, что она, таким образом, демонстрирует всем свою глупость. Лена пожимала плечами: гораздо глупее бродить, как сомнамбула и терять время.

Очереди на ветконтроле не оказалось, и уже через пятнадцать минут Лена и Мандаринка получили сертификат. Оставалось дождаться регистрации.

Закинув переноску на плечо, она прошлась вдоль кофеен и магазинчиков с сувенирами, потом убедилась, что рейс не задерживают, потом всё-таки купила себе кофе и предложила Мандаринке несколько подушечек вкусняшек. Та и не отказалась, захрустела, энергично шевеля усищами.

Постепенно ушло волнение, и Лена начала предвкушать, как уже через несколько часов она сдаст с рук на руки это рыжее пушистое солнце, сядет в такси и уедет на побережье. Там сядет на террасе, будет смотреть на тугие серебристые волны и ловить губами соленый ветер. Так замечталась, что чуть не проворонила начало регистрации.

– Багаж? Только ручная кладь? А это что? – не очень приветливая девушка стрельнула глазами вниз.

– Это кошка, вот документы, - заторопилась Лена.

– Авиакомпания заменила самолет. На этот рейс животных не оформляем.

Ухнуло сердце вниз, в висках застучали молоточки.

– Как? Подождите… Но провоз животного оплачен. Вот же… - Лена снова принялась перебирать бумаги. – И никто не предупредил…

Девица раздраженно цокнула языком.

– Женщина, авиакомпания вправе заменить борт. Нужно было накануне уточнить. Сейчас животное взять с собой невозможно.

Очередь за Леной заволновалась. Непредвиденная задержка явно вызывала раздражение.

– Но, как же… Что же теперь делать?

– Ну, переоформите с доплатой на другой рейс. Или оставьте кота здесь.

– Это кошка,- машинально поправила Лена.

И тут до нее дошло, что предложила хамоватая девица.

– Как это оставьте? Где?!

– Вы что? – возмутилась молодая девушка, стоящая за Леной. – Как можно живое существо бросить?

То ли Лене она адресовала вопрос, то ли представительнице авиакомпании.

– Я вам всё объяснила. Все варианты предложила. Отойдите и не мешайте пассажирам, - отрубила бессердечная девица.

Лена растерянно отошла, поймала на себе несколько сочувствующих взглядов, но больше никто и ничем ей помочь не мог. От страха она плохо соображала. Вот накаркала сама себе неприятностей. В носу защипало, и Лена торопливо шагнула в сторону – не хватало еще при всех разреветься.

Мандаринка молча ждала решения своей кошачьей судьбы. Лена стояла, крепко обнимая переноску. Кто-то сильно задел маленький чемоданчик, он покачнулся и чуть не упал. Лена быстро придержала его рукой и злобно прошипела:

– Осторожнее…

И изумленно уставилась на черный граненый камешек на шнурке, висящий прямо поверх серого свитшота.

Глава 51

Подняв взгляд, наткнулась на серые глаза, в которых увидела радостное удивление.

– Здравствуйте, Лена. Вы не говорили, что у вас тоже есть кот,- сказал Давид. – А я и не заметил…

– Это кошка, - опять поправила Лена. – И она не моя. Мне ее нужно в Махачкалу отвезти, а ее не берут…

Надоедливая влага подступила к глазам. Это взбесило. Что она, маленькой девочка, которая вместо того, чтобы быстро решить проблему, принялась ябедничать? А еще ее беспокоило, что одета она совсем невзрачно, в спортивный флисовый костюм оверсайз, и штаны у него сильно широкие – так настояла Аня, когда они были в магазине. И цвет - бледно-розовый. Выглядит, наверное, как престарелая кокотка.

Из переноски донеслось деликатное «мяу». Давид наклонился и поцарапал пальцами сетку.

– Ого, какой зверь! Привет, как тебя зовут?

Лена молча смотрела на невозможно роскошного ДД. Пепельно-серый свитшот подчеркнул цвет глаз и серебро в волосах, на крепких плечах - короткое шерстяное пальто нараспашку, бежевые плотные брюки сидели, как влитые, наползая на рыжеватые ботинки с массивной подошвой. В руке Давид удерживал за лямку кожаный рюкзак.

Мужчина вопросительно взглянул на Лену. Она откашлялась:

– Мандаринка. Ее зовут Мандаринка.

– Слушайте, - почесал он бровь, - а вы не знаете, куда подевались все нормальные кошачьи клички? Ну там, Кузя, Мурка, Барсик, Мурзик… Почему теперь то Эскулап, то Мандаринка?

Лена фыркнула: боже, у нее самолет улетает, она не знает, куда бежать и что делать, а этому пижону светскую беседу приспичило вести. Давид, будто и не ждал ответа, он огляделся, остановился взглядом на стойке регистрации и, поправив лямку рюкзака, направился к очереди.

Пассажиры заволновались и насторожились. Самый умный нашелся, без очереди пролезть хочет? Раздался ропот. Но Давид не обратил на это никакого внимания. Аккуратно рассекая толпу, он, как ледокол пер вперед. Что-то говорил, прижимал к груди руку, улыбался, но, не останавливаясь ни на секунду, приближался к цели.

Оказавшись у стойки, подхватил большую дорожную сумку пожилой леди и легко поставил на ленту. Старушка расплылась в фарфоровой улыбке и кокетливо поправила розоватые волосы. Еще две фразы, и стоящая за ней в очереди женщина согласно кивнула и сделала шаг назад. Ее муж попытался отвоевать законное место, но супруга придержала его за рукав и принялась что-то сердито выговаривать. При этом подбородком она указывала в сторону Лены, которая неприкаянно маячила у колонны, прижимая к себе переноску.

Девица, оформляющая документы, недовольно вынырнула из-за стойки. Лена отвела глаза. Не очень хотелось видеть, как сейчас отбреют непутевого ДД. Это тебе не старушка, до сих пор стоявшая у ленточки. То ли назревающий скандал интересен, то ли от обаяния галантного мужчины не может никак отойти.

Но тут в зале отправления начали происходить самые настоящие чудеса. Увидев Давида, девица неожиданно порозовела скулами и расплылась в улыбке. Потом защебетала что-то, огорченно покачивая головой, извинительно развела руками и указала на соседнюю стойку, где можно было переоформить билет. Не поленилась, бросив пассажиров, пробежаться туда, показывая пальчиком на ДД и нашептывая в ухо коллеги. И улыбалась, улыбалась, улыбалась. У Лены даже скулы заболели, словно это она застыла с оскалом.

Давид кивнул девице и вернулся к Лене.

– Давайте паспорт и справки на кошку. Придется всё-таки другим рейсом лететь.

Лена замотала головой. В голове закрутился счетчик. Нет у нее денег на доплату. Всё рассчитано, а отбирать у дочери остатки, она не станет. Лучше вернуться домой. Паша освободится и отвезет Мандаринку сам.

Она потянулась за телефоном, чтобы сообщить Ане неприятное известие, а заодно отменить бронь того стеклянного чуда, что дожидалось ее у седых волн.

– Ну же! Лена! – требовательно повторил Давид.

– Я не полечу.

Поежилась под озадаченным мужским взглядом. В лицо не смотрела, пусть думает о ней, что хочет.

Давид устало вздохнул и посмотрел в потолок, расчерченный балками. Ощущение было, что он едва сдерживается, чтобы не выругаться. Лена вцепилась в переноску еще крепче. Ужасное положение.

С досадой огляделась. Регистрация подходила к концу, пассажиры торопились на паспортный контроль, а она так ничего и не придумала.

– Пойдемте!

Лена не успела ничего возразить, как Давид подхватил ее чемоданчик, взял ее за руку и потащил за собой к свободной стойке.

– Подождите!- пискнула она. – Что вы делаете? Отпусти!

От возмущения и сама не заметила, как перешла на «ты». Это подействовало. Давид замер и обернулся.

«Боже, какая у него ямочка на подбородке…» - промелькнуло некстати в голове.

Она осторожно выдернула руку и теперь окончательно смешалась. Стоит, как истукан, ворочает глазами и, наверняка, выглядит со стороны идиоткой. Покосилась на Давида. Скорее всего, он и сам не рад, что с ней связался. Не просто же так он в аэропорт приехал. Летит куда-то, а тут она со своей кошкой и капризами.

Их взгляды встретились, Лена дышала тихо-тихо, словно боялась спровоцировать бурю. А она точно будет. Вон как потемнели у него глаза и брови нахмурил.

– Давно бы так! – неожиданно рассмеялся Давид. – Лучше на «ты».

Лена посмотрела на него недоверчиво: что тут веселого? Но Давид снова взял ее за руку и подвел к стойке авиакомпании. Билеты переоформил быстро. Пока она ковырялась в кошельке в поисках карты, всё уже было оплачено.

– Я сейчас переведу, - покраснела она. – По номеру телефона…

– Отлично,- кивнул Давид. – Давай я тебя наберу, и ты увидишь мой номер. Так будет проще.

Лена закивала и принялась старательно диктовать. Давид удовлетворенно кивнул, нажал и сбросил вызов, и убрал телефон в карман.

– Я сейчас…

Лена потыкала в экран, дожидаясь пока откроется банковское приложение. Давид мягко накрыл его широкой ладонью.

– Не нужно. Главное, я узнал твой номер, - в глазах у него прыгали озорные искорки.

Он будто помолодел, таким довольным и расслабленным стало лицо.

– Извини, но я теперь тоже лечу в Махачкалу. Хочу убедиться, что вы с Мандаринкой нормально доберетесь, - он покрутил перед ее носом посадочным талоном.

Лена ахнула, почувствовала, как загорелись щеки.

– Как? Но… ты же куда-то собирался… Иначе, почему ты тут…

Она беспомощно повела руками.

– Да, хотел в Томск… Но, - он быстро взглянул на часы, - я безнадежно опоздал. Поэтому полечу в Махачкалу. Горы, море… Чем плохо? Не переживай, я не буду тебе докучать. А пока… До рейса еще далеко, а у меня есть абонемент в бизнес-зал. Пойдем? Там гораздо комфортнее ждать.

И снова, не дожидаясь согласия, подхватил за локоток и повел к эскалатору.

– Не стесняйся, - по-хозяйски распорядился Давид, накладывая себе горку салата на тарелку. – Здесь вполне прилично готовят.

Учуяв запах колбасы, беспокойно завозилась в переноске Мандаринка. Лена боязливо огляделась. Светлые удобные диваны и кресла, пальмы и стена, напоминающая своим блеском льющиеся потоки воды, и необыкновенная тишина, которая прямо таки била по ушам.

Давид ловко расставил на столе тарелки, подвинул парочку из них ближе к Лене.

– Ну, что ты застыла? Садись. Нужно подкрепиться.

Аппетитно захрустел греческим салатом, плотоядно покосился на картошку-фри с куриными крылышками и ножками. Лена сдержанно подцепила на вилку дольку помидора и начала медленно жевать. Есть хотелось, но она отчего-то стеснялась: давила и непривычная обстановка, и неловко было перед Давидом.

– Нет, ну так дело не пойдет, - неожиданно произнес он. – Что я тут один, как обжора.

На лице у него проступило такое искреннее расстройство, что Лена улыбнулась, отложила вилку и, взяв пальцами крылышко, макнула в соус. Давид одобрительно кивнул.

– А то я испугался, что такие женщины, как ты, питаются одним воздухом и солнечным светом.

– Какие такие? – спросила Лена и тут же осеклась. Не слишком ли кокетливо это прозвучало?

– С такой чудесной фигурой, - просто сказал Давид и потянулся к курице.

Было очень вкусно, и смущение совсем ушло. Поэтому Лена даже не покраснела, когда Давид потянулся к ней и вытер салфеткой пятнышко от соуса на подбородке. Не было в этом жесте ни насмешки, ни неловкости, всё как-то само собой вышло.

Самолет вылетел по расписанию. Мандаринка, подергивая усами, тихо дремала в переноске. Окутанные мягким светом ламп, в креслах сидели женщина и мужчина. Она, с волосами собранными в небрежный пучок, мирно спала, голова покоилась на его плече. Он не читал, не смотрел в иллюминатор, не трогал телефон. Всё его внимание было сосредоточено на ней.

Когда лайнер немного завибрировал, Лена беспокойно шевельнулась, но тут же снова затихла. Давид улыбнулся и осторожно сжал ее тонкие теплые пальчики.

Глава 52

За два дня, что Сергея не было дома, Нина вся извелась. Измучилась до предела. На работу не ходила. Ждала. Жалуясь на давление, оформила больничный и осела дома, прислушиваясь к каждому звуку за дверью. Первые сутки металась по квартире, как дикий зверь. Сначала представляла себе, как встретит Дарью, когда она нагуляется и надумает явиться. Потом оставила голосовое, где, сдерживая гнев, уведомляла дочь, что у нее есть 24 часа. Пусть собирает свои вещички и убирается из дома. Навсегда. Продублировала письменно. Холодно и официально.

Поняв, что Даша сообщения не читает, не слушает и вообще матушку игнорирует, вскипела белой яростью и на деревянных ногах отправилась в гардеробную. Схватив ярко-зеленый чемодан, поволокла его наружу. Вихрем промчалась по квартире, выискивая тряпочки, расчески, туалетную воду и всё, что могло напомнить о той, кого даже мысленно теперь дочерью называть не хотелось. Покидала неряшливо в кучу и захлопнула крышку. Задыхаясь, оттащила в прихожую, но и тут не успокоилась.

Слишком уж нахально зеленое чудовище напоминало о своей хозяйке. Этого Нина стерпеть не могла. Оскалилась хищно – не станет она хранить в своем доме мерзость. Не нанималась стеречь чужие манатки.

От души плюнула на глянцевую крышку, пнула и скривилась от боли. Зарычав, схватила чемодан и покатила к лифту.

– Уезжаете, Нина Васильевна? – выскочила консьержка.

Нина мрачно прошла мимо, зацепилась днищем за порожек и, дернув, как следует свой груз, покалечила колесико. Чемодан немедленно принялся заваливаться набок и цепляться за пол. Он словно предчувствовал свою судьбу и отчаянно не хотел покидать светлый и безопасный холл.

Но Нина оказалась сильнее. Отдуваясь, она протащила зеленого монстра до контейнеров, куда выбрасывался крупный мусор, и швырнула в лужу. Чемодан жалобно загремел. Нина обернулась и с ухмылкой подошла ближе, а потом со всей силы саданула пяткой по корпусу. Еще и еще. Сильнее. Жестче. Пластмассовая крышка крякнула, и по ее поверхности расползлась неряшливая трещина. Нина удовлетворенно кивнула и, широко шагая, отправилась в обратный путь.

Даша не отреагировала ни на победные сообщения, что ее вещички на помойке, ни на проклятия, которые с удовольствием писались, принося толику облегчения. Нина порывалась позвонить Илье. Пусть знает, какого монстра они вместе со своим осьминогом воспитали. Но в последний момент передумала. Он только позлорадствует, если узнает, что его драгоценная доченька тут учинила. Нельзя такое удовольствие доставлять этой мерзкой семейке. Лучше забыть. Вычеркнуть из памяти навсегда. Как страшный сон.

Еще одни резиновые сутки как-то миновали и, наконец, раздался шорох ключа в двери. Нина кинулась в прихожую.

– Сереженька!..

И отшатнулась. Таким измученным и осунувшимся было его лицо. Словно страшная болезнь напала в эти двое суток. Выжрала изнутри и почти сожгла, оставив лишь тонкий слой кожи.

Весь вечер Нина хлопотала над любимым, как над ребенком. Склонялась над ним, гладила по волосам, утыкалась носом в шею и млела от его теплоты. Но Сергей оставался безучастным, и это было страшно. И тогда Нина решилась.

– Сережа… Тебе не в чем себя винить. Она созналась мне. Это была постановка, чтобы меня позлить… Ничего не было. Всё, Сережа… Выдохни. Это была глупая и жестокая шутка.

Сергей поднял на нее глаза, и впервые в них мелькнуло что-то осмысленное. Нина выдержала взгляд, не моргнула. Не победит ее эта мерзавка. Не выйдет. Никто не смеет разрушать ее любовь.

Еле уняла дрожь. Боялась, что Сережа скажет: «Зря стараешься, Нина. Я всё вспомнил». Но он лишь криво усмехнулся и хрипло переспросил:

– Она сама тебе сказала?

– Да. Мы… мы поговорили. Ей стало стыдно за эту выходку. Она признала, что перегнула палку.

«Теперь, главное, на порог ее не пускать. Пусть катится на все четыре стороны!»

Даже если и что-то было у них, незачем Сереже мучиться. Это благо, что ничего не помнит. А уж она, Нина, не станет из-за такой глупости крушить всё, что успела создать за год. Эти два дня, проведенные в смертной тоске и одиночестве, открыли глаза. Она без этого мужчины не может.

Через муку и боль в ней родилось простое, но совершенно четкое осознание. Мир без Сережи ей не нужен. Она любит его. Приросла всей кожей, и никто при помощи глупых провокаций, не сможет лишить ее воздуха, которым стал для нее Сергей.

Меркантильность, что всегда была на первом плане, неожиданно скукожилась и рассыпалась, как съеденная в труху молью шуба. Нине захотелось просто с ее мужчиной быть. Бороться за него, идти рядом и быть поддержкой.

Всё изменилось. В душе и в сознании. Напала необъяснимая эйфория и самым важным теперь виделась лишь любовь. Если бы сейчас от нее потребовали выбрать – лишиться квартиры или Сережи, не задумываясь, выбрала бы первое. Захлебывалась в щемящей радости от того, что перед ней открылось.

Потому так храбро и озвучила ложь. Это ложь во спасение. Во спасение их любви.

Ночью робко к нему прижалась.

– Мне было так страшно без тебя, Сережа… Не исчезай больше, слышишь?

Он крепко сжал ее руку, и она притихла мышкой. Простая закрытая пижама никак не намекала на страсть. Нина ждала. И Сергей оценил. Навалился на нее, больно расплющив грудь, поцеловал жадно, и она подалась к нему, застонала. И вдруг обмерла от ужаса: ее тело совсем не девичье.

Замотала головой, выкидывая эти мысли. Никто с ней не сравнится. Потому что они с Сережей созданы друг для друга. Ощущение ее жертвенной любви было так остро, так сильно, что на глазах выступили слезы. Сергей изумленно целовал их и шептал невообразимые нежности, и Нина улыбалась и верила – теперь-то уж точно всё будет хорошо.

Он быстро заснул, а Нина всё ворочалась и никак не могла успокоиться. Хотелось вскочить и босиком плясать безумный танец. Раскинуть руки и кружиться, кружиться, а потом упасть в сильные объятия своего мужчины.

«А ведь я же родить еще могу! - загорелась шальная мысль. – Для Сережи. Для нас. Нормального, хорошего ребенка, который будет нас любить. А мы его».

И так ей понравилась эта идея, что она принялась фантазировать, как встречает ее Сергей из роддома, как протягивает она кружевной сверток, и всякие Даши и Ани становятся призраками и растворяются навсегда в дневном свете. Как нечисть, которая отравляла душу.

Лежать было невозможно. Нина тихо встала, взяла маленькую подушку и вышла из спальни. Встав перед зеркалом, сунула думку под пижаму, огладила округлившийся живот. Картинка понравилась, и Нина счастливо и смущенно хихикнула.

Однако кольнуло иглой в сердце – а как же долги и прочее? Затрясла головой, отгоняя тревожные мысли. Всё хорошо будет. Деньги не главное. Разберутся.

«Всё иначе. Всё стало по-другому», - уговаривала себя Нина, глядя расширенными зрачками в зеркало.

Червячок сомнений не унялся, закопошился сильнее, выстраивая выгодные схемы. Нина рассердилась. Да что ж это такое! Усилием воли заставила себя о деньгах не думать. Ведь у нее есть самое главное – любовь. Она недовольно притопнула ногой и вновь унеслась в ванильно-розовые облака мечтаний.

Глава 53

Налетел пахнущий солью и водорослями ветер. Лена вышла из такси и, щурясь, жадно всмотрелась в бескрайний пляж с тремя стеклянными домами. Издали они были похожи на большие кристаллы. Скользнувший по острым граням солнечный луч, неожиданно раскрасил фасады в оранжевый и желтый свет.

Не удержавшись, Лена ахнула – такой красоты она не ожидала. Здесь смешалось всё: и синеющее вдалеке море с белыми барашками, и влажный на вид песок, и утреннее солнце, и современная архитектура, оказавшаяся очень уместной.

Дом стоял на небольшом пригорке, немного обособленно от других, будто чувствовал свое превосходство. Из витой калитки показалась худенькая фигурка. Отбрасывая от лица длинные концы платка, она поспешила к дороге. Мягкие и плавные движения женских рук напоминали морскую волну.

– Здравствуйте, Лена, - поздоровалась Амина, быстро пожимая теплыми ладошками пальцы. – Как добрались? Устали? Но ничего, ничего… Сейчас отдохнете, морем надышитесь и как рукой всё снимет.

Лена улыбнулась, таким теплом и заботой веяло от этой доброй женщины с молодыми глазами.

– Ой, а вы с супругом приехали? – заметила Амина маячившего рядом Давида. – И правильно! Нужен отдых, нужен… Нагуляетесь, море сил придаст… Пойдемте…

Опешив, Лена всплеснула руками и рассмеялась:

– Нет, Амина. Это не муж… Это… это мой сосед – Давид. Мы просто случайно оказались…

– Я бы хотел не нарушать традицию и по-соседски поселиться рядом, - вмешался Давид. – Нет ли у вас еще одного свободного номера? Может, в соседнем доме…

Лена возмущенно приоткрыла рот, но Амина уже попала под обаяние темно-серых глаз.

– Есть. В этом же доме. Только вход с другой стороны. И балкон выходит не на море. Но зато внизу растут груша и айва.

– Отлично. Беру, - Давид подхватил вещи и первым шагнул на выложенную плитками дорожку.

Женщины покорно последовали за ним. Амина пропустила Лену вперед и теперь замыкала процессию. Думала о прибывшей парочке с улыбкой. Наметанным глазом заметила, как эти двое поглядывают друг на друга. Особенно он. Вздохнула украдкой: «Мой Дамир так же смотрел. Все тридцать пять лет…» Защемило сердце – никак не привыкнет к одиночеству. Сыновья рядом, и племянники помогают, но без Дамира всё не то.

Привычно вытерла краем платка набежавшую слезу, и чтобы отвлечься принялась показывать территорию перед домом. Всё было очень уютно и сделано на совесть. Поднялись на террасу, Амина повела Лену в комнаты, а Давид деликатно остался снаружи. Оперся о широкие перила, прищурился на ветру, всматриваясь в сереющую на горизонте баржу.

– А если хотите, - раздался через несколько минут голос хозяйки, - утром рыбки можете свежей купить. Не завтра. Завтра нужно выспаться. А вот послезавтра, часиков в семь Ахмет к вам заглянет. Мангал вон там... Угли, розжиг, решетки, всё есть.

Амина обулась и подошла к Давиду.

– Ну, а теперь вам покажу дом. Идемте.

Давид поднял с пола рюкзак, порыв ветра распахнул пальто и заиграл граненым камешком на бечевке. Лена, накинув капюшон, стояла у входа, зябко куталась в куртку. Слабая полуулыбка бродила по губам, словно, не верилось до сих пор, что проблемы на время остались далеко-далеко.

«Зато новая проблема появилась»,- подумала она, осторожно поглядывая на Давида. Пока Амина водила ее по комнатам, рассеянно слушала, отмечала новую красивую кухню, спальню с большой кроватью, застеленной белоснежным льняным бельем, неширокую лестницу с темными половицами, светлую мебель, а сама всё размышляла – что же чувствует она от того, что Давид тоже оказался здесь?

Взвешивала так, и эдак. И смущенно признавала – радость. Она чувствует непрошеную радость. И ей очень нравится, что Давид поселился рядышком, буквально за стенкой. Честно говоря, еще по прилету, она никак не могла сообразить, как бы тактично намекнуть, чтобы он поехал вместе с ней. Предполагала, что где-то неподалеку найдется и для него жилище.

И вот же, как повезло! Стукни в стену, выйди на балкон или террасу и негромко позови, а он уже здесь.

В аэропорту, когда они все трое, наконец-то, вышли в зал, к ним немедленно бросилась светловолосая, очень похожая на Пашу девушка. Услышав голос настоящей хозяйки, Мандаринка впервые за время путешествия истошно взвыла. Вика засюсюкала, вынула ее из переноски, и принялась тискать и целовать прямо в морду. Мандаринка терпела, а потом и вовсе прижалась покрепче и уложила лапы и голову на плечи.

– Спасибо! Большое спасибо, - одновременно смеялась и плакала Вика. – Сколько я вам должна? За новый билет…

– Нисколько, - не сговариваясь, хором ответили Лена и Давид.

Давид при этом приобнял Лену за плечи, но сразу же, будто опомнившись, отпустил. Они пошли к выходу из аэропорта, и Лене остро захотелось, чтобы объятия вернулись.

– Хотите, я вас отвезу?- предложила Вика.

– Нет-нет… - возразил Давид. – Это еще пятьдесят километров отсюда, а Мандаринка и так натерпелась. Мы сами.

Он очень боялся, что Лена согласится поехать с Викой и снова исчезнет. Охранял свою добычу ревниво, не доверяя ни телефонам, ни адресу, который предварительно вызнал. Надежнее, когда она на глазах, хорошо бы еще за руку держать и в коттедже у двери караулить, но это она вряд ли позволит. А уж когда кто-то наверху услышал его мольбы, и нашелся свободный номер, да еще и за стенкой от Лены, еле удержался, чтобы не сжать в объятиях эту расчудесную женщину Амину.

***

Первые лучи солнца пробились сквозь неплотно задернутые шторы. Лена открыла глаза, вспомнила, где находится и расплылась в улыбке. Потянулась всем телом и взяла в руку телефон.

Сначала нужно прочитать сообщение из клиники. В течение дня их будет несколько, но если случится что-то непривычное или опасное, ей немедленно позвонят. Пока новости были хорошие. Берта нисколько не беспокоилась, вела себя прилично и даже начала ухаживать за цветами.

Позвонила Ане, с нетерпением поглядывая на балкон, коротко переговорила. Убрав телефон, распахнула шторы и зажмурилась. Пискнула от восторга, накинула халат и потянула на себя створки дверей.

Ветер, словно того и дожидался. Накинулся сразу со всех сторон, поднял над головой волосы дыбом, рассыпал мелкие песчинки под ноги и, успокоившись, милостиво позволил осеннему солнцу ласково пригреть кожу.

Неспокойное еще с ночи море, с рокотом гоняло волны, плевало на берег густую серую пену, тянуло длинные языки, стараясь добраться до старых водорослей и коряг. «Тащ-и-щ-иии, ищ-щ-иии, нес-с-с-иии…» - долетало его нашептывание.

Лена перегнулась через перила, окинула взглядом двор и разочарованно надула губы. И тут же негромко рассмеялась. «Боже, что ты себе надумала? Что хотела увидеть? Принца на коне и с букетом?»

С наслаждением вдохнула всей грудью воздух, пила его по глоточку, вслушивалась в каждую ноту. Неожиданно в коктейль смешанный из запаха водорослей и капли йода, нахально вмешались отголоски кофе. Лена нахмурилась. Откуда? На версту ни одной кофейни.

Внизу послышался негромкий стук, а следом позвякивание посуды. Лена тихо отступила назад. Сердце заколотилось, как у испуганной птички. Кто это? Амина? Или…

Любопытство взяло верх, и Лена осторожно свесилась над перилами. И сразу же увидела Давида, который стоял на краю террасы и, задрав голову, смотрел прямо на нее. Он был в футболке, и Лена отметила какие красивые и крепкие у него руки. Сердце снова выдало дробь, а щеки порозовели.

– Доброе утро! Ваш кофе, готов, сударыня. Или вы предпочитаете чай?

– Кофе, - рассмеялась Лена, наклоняясь еще ниже, - сегодня я предпочитаю кофе…

От этого движения, волосы плавно перетекли на одну сторону. Солнечные лучи, прошившие их насквозь, придали медовый оттенок. Давид прижмурился, как разомлевший на жаре кот, почувствовал покалывание в ладонях, так захотелось провести по всей длине, а потом намотать тонкую прядку на палец.

Смутился под ее взглядом, как мальчишка, бесцельно передвинул с места на место плетеное кресло, поправил салфетки, откашлялся:

– Я заказал чуду. Местные лепешки. С мясом, с творогом и с тыквой с грецкими орехами. Еще горячие.

Донеслось сверху легкое: ах! Взметнулись волосы, исчезло тонкое запястье, и мелькнул белый рукав.

Усмехнулся, вспомнив, как всё утро ходил на цыпочках, стараясь ничем не громыхнуть. Иначе весь сюрприз насмарку. За лепешками крался к дороге. Племянник Амины привез их на большом узорчатом блюде, закутанном в несколько полотенец. Запах такой, что Давид захлебнулся слюной, и еще долго отпихивал ногой довольно-таки облезлого песеля. Учуяв мясо, он вылез из кустов и загородил тощим телом дорогу к дому. Пришлось одну лепешку принести в жертву, и пока вымогатель был ею занят, припустить к спасительной ограде.

Сегодня Лена нисколько не стеснялась. Сидела, выставив босые ноги, ежилась под прохладным ветром, но зайти в дом отказалась категорически. Отщипывала по кусочку лепешки, млела от свежесваренного кофе и близоруко, а оттого мило щурила глаза.

На этот раз смущался Давид. Мало того, нет-нет, да и мелькнет идеальная по форме коленная чашечка и тут же скроется под полой халата, так еще и невозможно розовые пальчики светятся, как створки жемчужины на солнце. Еле вытерпел до конца завтрака.

Тренькнул сообщением телефон. Лена сразу же открыла, мало ли… Давид помрачнел: кто это? Неужели кудрявый? Следил за выражением ее лица. Сначала удивление, потом быстрый радостный взгляд на него, снова в телефон, шевелит губами, перечитывает. Вот что-то увеличила на экране, всмотрелась, откинулась на спинку кресла, рассмеялась, покачала головой, будто не верит. Что-то застрочила в ответ.

Ревность жирной жабой уселась на груди, перекрыла кислород, облила зеленой желчью. Неужели кудряшка решил вернуться?

– Проблемы? – обронил равнодушно.

– Да… кажется, да, - радостно отозвалась Лена. – Только не у меня.

Она отложила телефон и вскочила.

– Пойдем на море, а?

Глава 54

Вздрагивая под порывами ветра, Лена упрямо шагала по песку. Давид, чуть позади, любовался, как ее волосы, выбиваясь из-под капюшона, вихрем кружатся у лица. Его охватило странное смешение тревоги и нежности.

Ему 51, и за плечами – жизнь, много лет из которой, он прожил в беспредельной любви. Потеряв Лару, думал, что она забрала их любовь с собой, в вечность, оставив его ни с чем. Окончательно потерял веру в возможные отношения, когда понял, что больше ни одна женщина не трогает за душу.

Но тут появилась Лена. Он вспомнил, как впервые увидел ее. – «Как она живет с такими невозможными глазами?» - мелькнула тогда мысль. Глаза были поистине необыкновенные – серо-зеленые, как глубокое, спокойное озеро в осеннем лесу. Причем серый цвет был не безжизненным, а насыщенным, с легким стальным отливом, словно закаленное серебро.

Он заметил, что в зависимости от освещения и настроения, глаза меняли оттенок, то в них преобладал серый, то яркий и теплый зеленый. А утром обнаружил, что на солнце, вокруг зрачков появляется янтарный ободок, похожий на золотое кружево.

Лена обернулась и улыбнулась. Этого мгновения хватило, чтобы заметить, что теперь в глазах мелькнул отблеск моря. Она пошла дальше, загребая влажный песок и оставляя цепочку неровных следов, которые тут же поедала шипящая пена.

«Всё как в том сне» - ошеломленно подумал Давид. Он ускорил шаг, догнал, пошел рядом.

– Ты знаешь, меня сюда Аня вытолкала, почти насильно. Пока Берта в клинике у Демидова. Ей там хорошо.

– А я не хотел в Томск. Я тебя искал. И в клинике тоже. Но Саня не дал твой телефон, а старый ты сменила.

Лена быстро взглянула, ветер снова распушил волосы, оградив завесой от всего мира. Под ногами распласталась, невесть как попавшая сюда коряга. С ее искривленных щупалец свисали склизкие водоросли.

– Немного похоже на наш залив, правда?- спросила Лена.

– Если только совсем немного… Скажи, Лен, а как же так вышло… что ты осталась со свекровью одна? Когда мама, это понятно, но свекровь…

Давид специально задал этот вопрос. Ему необходимо было, чтобы Лена заговорила о муже. А дальше… дальше всё бы свелось к утреннему сообщению и возможной ее фразе: вот, вернуться собирается. «Еще может, и советоваться начнет: принять, не принять?» - накручивал себя зачем-то он.

– Так…- пожала она плечами. – Вот так и вышло…

Помолчали. Солнце закуталось в серый шлейф, но эта призрачная вуаль не смогла сдержать белые широкие лучи. Местами небо посветлело, но с горизонта уже мчали черные, беременные дождем тучи.

– Спасибо тебе, Давид. Это ведь ты оставил направление для Берты? Я впервые за нее спокойна…

Давид не стал отпираться, а она, похоже, и не ждала ответа. Им хорошо молчалось вдвоем. Так бы шли и шли вдоль морской каемки, вот только бы взять ее руку, сжать и сунуть к себе в карман. Но вдруг это будет слишком? Вдруг она оттолкнет его?

– Холодно… - передернула плечами Лена. – Холодно, но хорошо.

– Завтра будет теплее, - пообещал Давид и решительно стиснул ее пальцы.

Она не сопротивлялась, только посмотрела чуточку удивленно, и опять в радужке блеснула зелень. Рука грелась в его кармане, и в этом простом жесте было столько заботы, что горло перехватил спазм. Как это возможно? Она не в одиночестве в пустой квартире, а на осеннем море… с мужчиной.

Холодные брызги слегка отрезвили. Их прогулка еще ничего не значит. Придавила робкую надежду суровой реальностью – Давид просто по-человечески помогает. Или жалеет. А это плохо. Хуже нет, когда с тобой из жалости.

Давид что-то сказал, но она не расслышала. Рокот моря усилился, да и ветер стал злее. Пора возвращаться в коттедж.

– Что? – почти крикнула она.

– Ты вернешься к нему?

Лена остановилась и удивленно посмотрела в глаза. Лицо его казалось спокойным, но она заметила, как напрягся подбородок, как четче проступили скулы, будто он удерживает тяжелую ношу.

Она молча покачала головой – нет. И увидела, как спало напряжение, как он выдохнул, а потом шагнул к ней и взял за плечи. Ветер взвизгнул сильнее. Чуть обветренные губы коснулись ее губ. Сначала осторожно, будто пробуя на вкус, затем немного сильнее, чувствительнее.

Лена на секунду замерла, но вдруг ответила на поцелуй. Не было в нем дикой, разнузданной страсти, лишь глубокая нежность и невыразимое понимание, что больше они не чужие.

Будто обозлившись на Давида, ревниво, с подвыванием заплясал вокруг них ветер. Разметал волосы, да так, что окутал ими обоих. Давид отстранился, мягко присобрал пряди в кулак, прижался лбом к ее лбу. Закрыв глаза, Лена слушала его теплое дыхание.

– Прости, если я поспешил, - наконец, сказал он.

Она промолчала, улыбнулась, взяла его за руку и потянула в сторону от моря. Волны становились всё выше, похоже, начинался шторм. С тревогой посмотрела на свое стеклянное убежище: а что если буря доберется и до него? Ночью будет страшно. Но тут же успокоилась – она не одна. И от этой мысли стало хорошо – ничего плохого с ней не случится.

– Сегодня поужинать на террасе не получится, - сказал Давид, всматриваясь почерневшее низкое небо. – Может быть, поедем в ресторан? Я вызову такси.

– Для ресторана я не одета, - засмеялась она. – И если честно, я совсем не хочу к людям.

– Тогда я поджарю мясо. Амина передала бараньи отбивные, много зелени, помидоры и огурцы. Как тебе такая идея?

Он крепче обнял ее за плечи, и Лена доверчиво прижалась к его сильному телу. Идти против ветра было сложно. Давид буквально пробивал дорогу. За спиной грозно громыхали волны, в воздухе, то тут, то там взвивались самые настоящие маленькие смерчи, а вся терраса оказалась засыпана тонким слоем песка.

Опасаясь, что песок моментально окажется внутри, лишь немного приоткрыли входную дверь, протиснулись и замерли, оглушенные тишиной. Теперь буря была слышна еле-еле.

Лена прошлась по первому этажу. Наглухо зашторила окна. Казалось, что так она создает дополнительную защиту. Вот уж чего не ожидала, так пережить здесь самый настоящий шторм. Представила, как тряслась бы без Давида осиновым листком и считала часы до рассвета.

Давид сбегал к себе и явился с увесистым пакетом. В другой руке он держал бутылку вина. Деловито застучали дверцы шкафа, бумкнула тяжелая сковорода, опасно блеснула сталь ножа. Все движения были слаженными и ловкими, словно на кухне оказался виртуозный профессионал.

Лена с улыбкой наблюдала, как преобразился Давид. Он будто очутился в своей стихии, и она ему совсем не мешала, да и сама не чувствовала себя лишней.

– Вина? – обернулся Давид, закончив колдовать над маринадом. – Тебе нужно согреться.

Он усадил ее на диван, и она почувствовала, как от его рук остро пахнет розмарином и немножко чесноком. Вдохнула глубже, прислушиваясь, как нравится любой его запах. В аэропорту – терпкий аромат парфюма, на террасе кофе, на море он пах солью, а сейчас чуть вяжущей, смолистой травой.

Мягкий уютный плед окутал по пояс.

– Вот так, - удовлетворенно улыбнулся Давид. – Грейся.

Через минуту в руке оказался бокал с рубиновой жидкостью.

– За встречу…

Негромко звякнуло стекло, Давид сделал глоток, отставил бокал и вернулся к плите. Зашкворчало мясо, загудела вытяжка, поплыл аромат, от которого заболело в животе. Лена, хищно раздувая ноздри, следила, как готовится ужин.

– Я могу порезать салат, - предложила она, понимая, что с трудом представляет, как сползти с дивана.

Давид обернулся, отрицательно покачал головой.

– Лучше включи музыку, - сказал он, дробно постукивая ножом.

– Какую? Что ты любишь?

– На твое усмотрение, - он улыбнулся.

Удивленно вскинул брови, услышав первые ноты. Не узнать композицию было невозможно. Бархатистый голос Элвиса проник в душу, пробежал дрожью удовольствия вдоль позвоночника. Давид любил эту песню.

Как река непременно впадает в море,

Любимая, некоторым вещам

Суждено быть...

Can’t help falling in love...

Украдкой взглянул на Лену. Залюбовался. Приглушенный свет выхватил нежный овал лица, на щеках легкий румянец – от ветра, а может быть, от вина. Она расслабленно держала в руке бокал и лишь изредка чуть поджимала губы. Волнуется? Или просто терпит, когда закончится вечер и можно будет избавиться от его навязчивого внимания. Иногда она задумчиво морщила лоб, возможно, вспоминала прошлое, то самое прошлое, которое стоило ей столько сил и нервов.

Их взгляды встретились. Он отступил и быстро сдвинул сковороду в сторону. Одновременно Лена встала. Стукнул отставленный на стол бокал. Плед бесшумно скользнул на пол. За окнами оглушительно громыхнуло, судорожно замигали лампочки и погасли.

Лена сама нашла в густом полумраке руку Давида. Второй поцелуй был глубже и дольше. Давид с жадностью впился в ее губы.

– Я знаю, что для тебя это не просто, - хрипло проговорил он, оторвавшись. – И я не хочу ничего навязывать.

Лена молча потянула его к лестнице. Идти с ним в спальню было естественно, как будто это было предопределено судьбой. Сопротивления в душе не было, лишь тихое предвкушение чего-то нового, неизвестного, но, безусловно, прекрасного.

Пускай. Даже если это будет всего одну ночь.

Глава 55

Нина с воодушевлением прихорашивалась перед работой. Порхала у зеркала, бросая на себя кокетливые взгляды. Следы бессонных ночей, слез, нервотрепки, по счастью, исчезли без остатка. Осунувшееся лицо только пошло на пользу. Весы тоже порадовали – минус пять кило. Она выглядела так, будто побывала в санатории на программе детокса.

Приподнятое настроение сказывалось на всем. Платье прекрасно обтягивало фигуру, безупречной волной легли волосы, голова была свежа, полна идей, да и энергии хоть отбавляй.

Не терпелось запустить проект, обелить репутацию и доказать начальству, что она ценный сотрудник. А что уж там у нее творится в личной жизни, никого не должно волновать. На результате это не скажется. Да и забыли уже все, наверняка, забыли.

Убегая, Нина осторожно, чтобы не капнуть на себя, пригубила кофе, провела ладошкой по пиджаку, который Сережа не стал надевать, а оставил на спинке стула, аккуратно ногой подвинула его тапочки. Раньше бы почувствовала раздражение, терпеть не могла, когда вещи не на своих местах, но сегодня в душе пели ангелы. Хотелось всех любить и творить добро. Утром даже перевела несколько сот рублей в приют для животных. Уж очень приятно быть великодушной и щедрой.

Тонким змеиным свистом попытался напомнить о себе долг, но Нина безжалостно мысли эти подавила. Никаких больше разговоров о квартире, деньгах и прочем! Лучше внепланово запишется к своему гинекологу – надо сдать анализы, ну и вообще, подготовиться. Чувствует она себя прекрасно, до декрета без проблем доработает, а там и сидеть долго не станет – есть няни. А может, вообще по шведскому образцу - пусть молодой папаша возьмет на себя роль матери.

Все эти дни Нина ни словом больше не упоминала при Сергее ни о суде, ни о разводе, ни, боже упаси, о предстоящем дележе квартиры. Нет, она была сама беспечность – смеялась звонко, любила страстно, кружилась вокруг Сережи, как пчелка над весенним цветком.

Вот только зря заглянула в почтовый ящик. Скривилась, будто уксуса выпила – внутри белел конверт, который она узнает из тысячи. Дома их накопилось уже изрядное количество, и все требуют срочной оплаты – на всех красная полоса и надпись огромными буквами - долг.

Запрыгали в голове цифры, каленым железом запылала общая сумма. Нина больно прикусила губу и попыталась об этом не думать. Но было уже поздно. Мозг ухватился за тему, которая занимала в рейтинге переживаний первое место, и привычно предложил единственный и самый подходящий способ решения этой проблемы. Сережина квартира…

Утро вмиг потеряло все краски. Нина мрачно открыла дверцу машины, бросила на переднее сиденье сумку и, подобрав полы пальто, влезла в салон. Замерла, уставившись перед собой. Всё пыталась вернуть то состояние эйфории, которым жила последние три дня. Но кроме раздражения и желчи в пищеводе, ничего не ощутила.

«Нет уж! Не позволю этой гадости мною управлять. Я сама хозяйка своих эмоций! Я решаю, что мне чувствовать!»

Почему-то любое прагматичное действие вызывало теперь страх. Будто кто-то невидимый наблюдает, имеет доступ к ее мыслям, и если проведает, что она снова ищет выгоду, отберет у нее любовь, словно она ее не достойна.

Но тут же, как лучик золотой, как знамение – сообщение от Сережи. Нина зарделась от удовольствия, время как будто пошло вспять и вернуло ее в южную ночь, когда Сергей впервые поцеловал ее. Уж больно нежные слова он написал.

«Всё правильно. Всё верно, - твердила себе Нина, - мы стали забывать о главном, и всё, что сейчас отвлекает, ниспослано, чтобы проверить чувства и напомнить о любви».

Бабочки в животе ожили и затрепетали. Нина удовлетворенно улыбнулась и нажала на газ.

Из-за пробок приехала почти впритык. В паркинг решила не заезжать, только время потеряет, выискивая местечко. Бросила машину в двух шагах от бизнес-центра, прямо за чьим-то огромным внедорожником. В обед можно будет и переставить.

Поправив макияж, с легкой улыбкой выплыла наружу и засеменила, обходя лужи, к широким ступеням. У входа вдруг засомневалась, а закрыла ли свою ласточку? Опустив голову, на ходу принялась рыться в сумочке. Ключи никак не находились, и Нина начала уже злиться, как неожиданно больно врезалась плечом в выходящего из дверей человека.

– Ох… Прости… те…

Последний слог булькнул и застрял в горле. Прямо перед ней стояла Лена. Нина невольно приоткрыла рот, ничего поделать с собой не смогла, уж очень неожиданной оказалась встреча, да и выглядела ненавистная подружонка эффектно.

Вместо зачахшей от горя и забот сиделки, перед ней стояла элегантная, будто с обложки модного журнала, женщина. Нина медленно просканировала почти бывшую жену Сергея, и чуть не задохнулась от злости.

Блестящие, чуть вьющиеся волосы были заплетены корзинкой, отчего Лена выглядела гораздо моложе своего возраста. Кожа светилась здоровьем, но особенно поразили глаза. В них будто расплескалось свинцовое море, и смотрела она на Нину с холодным, спокойным и немного высокомерным выражением.

Нина оцепенела, кто-то, пытаясь обойти ее, толкнул еще раз. Она явно всем мешала. Лену же почему-то толпа плавно обтекала стороной.

Нина ждала, что Лена заговорит, но она лишь досадливо сдвинула брови и легким движением поправила ремень сумочки. На пальце блеснуло колечко. Глаза Нины расширились – ничего себе! Это же Тиффани с дорожкой из шестнадцати камней! Откуда у нее это? Неужели уже успела что-то намутить с квартирой? Нет, не могла… Суд только на следующей неделе.

Закололо сердце, Нина хапнула ртом воздух и…снова не смогла выдавить ни звука. Промолчала и Лена. Обошла Нину с гримасой брезгливости, как обходят, невесть откуда взявшегося грязного бомжа и начала спускаться по ступеням.

Вся сцена длилась от силы минуту, но этого было достаточно, чтобы в голове у Нины закрутились шестеренки, посыпались вопросы, а главное, появилось жгучее желание немедленно позвонить Сергею и рассказать, как его несчастная Леночка зажила на широкую ногу. С каких таких доходов?

Несколько мужчин заинтересованно обернулись и проводили Лену взглядом. Нина тоже никак не могла себя заставить сдвинуться с места.

Сверля глазами Ленкину спину, запоздала подумала: а что это она тут потеряла с утра пораньше? Может, приходила клянчить, чтобы снова взяли на работу? Взяла кредит, привела себя в порядок, накупила новых вещей, да еще и в придачу кольцо – надо же как-то изобразить успешность. Несчастных и убогих никто не любит.

Так ничего и не придумав, вошла, наконец, внутрь. Задумчиво встала у лифта, покусывая и кривя губы, прикидывала поводы, из-за которых пожаловала Лена. Здесь еще много офисов. Скорее всего, приходила куда-то на собеседование.

Засуетилась с паучьей сноровкой. Нужно срочно снова разослать те поддельные письма, которые она уже отправляла. Освежить, так сказать, базу, пусть Ленку футболят, несмотря на весь лоск, что она старательно навела.

Мстительно улыбнулась: даже если десять колец нацепит, рекомендации важнее. А уж она-то расстаралась, чтобы выставить Ленку полным ничтожеством.

И всё же мучил вопрос: что это было? Осторожно посмотрела в зеркало. Как хорошо, что сегодня она тоже выглядит на все сто. Эх, если бы не пробки, то вообще бы не столкнулась с этой жопомойкой

Офис гудел, как разоренный улей. Нина с милой улыбкой спешила к своему отделу. С легким недоумением провожала взглядом коллег, которые, попадая ей на пути, только что не крестились. Смотрели, как на привидение или еще что похуже.

– Нина Васильевна!

Нина повернула голову. Из аппендикса, где помещалась кухонька неслась к ней Ирина Ивановна. Взгляд у нее был безумен, сама бухгалтерша мчалась с таким ускорением, что Нина невольно вжалась в стену. Подбежав, Ирина Ивановна затряслась всеми складками и выдавила:

– Там… Вам нужно… Э-э-э… туда!

И всё тыкала и тыкала пальцем-сосиской по направлению к кабинетам начальства.

Нина снисходительно улыбнулась: значит, ее проект, отправленный еще вчера по электронной почте, произвел впечатление. Что ж, это чудесно!

– Ах, вот вы где?... – зашипело что-то за спиной.

Нина оглянулась и увидела Игоря Михайловича собственной персоной. Его лицо свекольного цвета маячило всего в нескольких сантиметрах. Неожиданно грубо он схватил ее за запястье. Нина отшатнулась, но шеф и не думал отпускать. Наоборот, пальцы сжались сильнее, и Нина тихо вскрикнула. Это немного мужчину отрезвило.

– Пойдемте… Пойдемте, прошу вас-с-с-с…- сузились его глаза.

Сотрудники сразу же стали мельче и как перепуганные тараканы прыснули каждый в свою щель. Ничего не понимая, Нина шагала за рассвирепевшим Игорем Михайловичем.

Глава 56

Лена запрыгнула к Давиду в машину.

– Ну, как всё прошло? – обеспокоенно спросил он.

– Прекрасно! Всё прошло прекрасно! Как видишь, справилась сама.

Она хитро посмотрела, потянулась, чтобы поцеловать его в щеку, но он мягко нашел ее губы. Лена снова смутилась – на двоих почти сто лет, а туда же! Вспомнила, как в свои двадцать думала, что в пятьдесят люди чинно лежат в пижамах и, нацепив очки, читают книгу перед сном. Краской замело щеки, теплая волна пробежала по телу, вспомнились их ночи вдвоем, и чтобы скрыть свои чувства, Лена отстранилась и хихикнула:

– А ты не хотел меня отпускать…

– Не хотел, - спокойно согласился Давид. – И не отпущу.

Он провел большим пальцем по ее щеке. Она перехватила руку, мизинцем ощутила его подарок. Давид вынул его из внутреннего кармана пальто, как только они прилетели.

– Я знаю, я тороплюсь. Имею право, - сердито оправдывался он. – Мне пятьдесят один и я не могу себе позволить не спешить. Я уже давно купил его, и всё время носил с собой. Загадал, что так обязательно тебя встречу.

Глаза Лены стали огромными, как блюдца, она хотела возмутиться, отказаться, но, увидев его лицо, сдалась. Слишком много эмоций было намешано, и Лена шестым чувством поняла – нет смысла разыгрывать здесь драму. Иногда случаются вещи, которым ты просто не можешь сопротивляться. Они данность. Они есть и всё.

«Может, и у Сергея вот так случилось с Ниной?»- мелькнул и пропал вопрос.

Аня радостно повисла на шее, забирая сумку, скользнула взглядом по кольцу.

– Ого! Откуда?

– Подарок, - смутилась Лена и чуть не спрятала руку за спину.

Аня загадочно хмыкнула. Но размышлять, кто дарит матери такие дорогие подарки, времени не было. Да и Лене не терпелось увидеть то, что с упорством крота нарыл в глубинах всемирной паутины Паша. Потянул за ниточку одного аккаунта, а в итоге сумел вытянуть такой ворох, что сам удивился. Но ему было интересно, любил распутывать мутные схемы. Прокачивал мозг – как сам это называл. Аня выслала лишь небольшую часть скриншотов. Но даже из этого было понятно, что Нине грозить серьезная передряга.

Зря Аня думала, что мама откажется идти к начальству, что придется еще ее уговаривать. Нет, Лена вспомнила, как унизительно было слушать на собеседованиях, что она нерадивый и склочный сотрудник. Как сидела перед HR – менеджерами, краснела и злилась на шефа за его злопамятность. Не просто уволил, а еще и распространил эту гадость по всем крупным компаниям. А теперь выходило, что письма рассылала Нина, да еще и подделав подпись руководства. Разве можно в этом случае подставить другую щеку?

Может, и с отчетами тоже Нина ее подставила. У нее есть доступ ко всем документам. Что мешало ей в промежутке между кувырканиями в постели с Сергеем, подделать даты и изменить данные? Правильно, ничего не мешало. Предшествующие ее увольнению события выстраивались в пугающей логике. Слишком многое было против начальницы отдела.

Утром за Леной заехал Давид. Ждал с премилым букетом ирисов рядом с машиной. Увидев ее, заблестел восхищенно глазами. Из вполне домашней и уютной женщины в спортивном костюме, Лена превратилась в красотку, от вида которой захватывало дух.

– А ты точно на прежнюю работу собралась? – шутливо поинтересовался он, после поцелуя. – Или, может быть, на свидание? Смотри… я очень ревнивый.

Высадив у офиса, недовольно смотрел, как один мужик чуть шею не свернул и даже споткнулся, пролив кофе, а другой, с идиотской улыбкой забежал вперед, чтобы открыть перед ней дверь.

«Всё равно, - подумал он,- они не могут знать то, что знаю я: какая нежная у нее кожа, как ей нравится, когда он целует ее шею, и какими бездонными при этом становятся ее глаза».

Успокаивало это мало. Так и хотелось сорваться и пойти за ней. Самому поговорить с руководством. Чтобы никто и пикнуть не посмел в ее сторону. Но Лена захотела разобраться сама. Была так спокойна, словно собралась на маникюр, еще и над ним подшучивала.

– Так и быть, возьму тебя с собой. Будешь стоять за спиной, хмурить брови и отпугивать всех страшным взглядом.

– Я готов, - подхватывал Давид, но Лена лишь смеялась.

Лифт сноровисто выпустил наружу группку сотрудников. Были среди них и знакомые лица, удивленно здоровались или просто кивали, кто-то отворачивался, но Лена была сосредоточена лишь на себе.

С щемящей грустью прошлась по офисным коридорам. Вспомнила, как вот именно здесь волокла ее Нина на позорную казнь, подгоняла и торопилась обстряпать свое черное дельце.

– Доброе утро! Вам назначено? – с вежливой улыбкой спросила помощница.

– Нет, но я уверена, Игорь Михайлович меня примет. Сообщите ему, что дело касается безопасности компании.

Оксана посмотрела недоверчиво, нахмурила гладкий лобик, но всё же поднялась и направилась к матовым дверям. Лена опустилась в кресло, сидела расслабленно, но без небрежности. Рабочий день только-только набирал обороты. Она специально приехала пораньше, зная, что так легче попасть на прием. Да и с Ниной сталкиваться не хотелось. Нет, не боялась. Скорее… не хотела потом отмываться от яда и злобы.

Через минуту Оксана распахнула дверь, приглашая Лену пройти внутрь. Игорь Михайлович встретил, сидя за массивным столом темного дерева. Когда Лена вошла, он озабоченно смотрел в монитор. Поднял голову на приветствие, и вдруг встрепенулся, соорудил любезную улыбку и подскочил. Застегивая пиджак, поспешил навстречу, поймал за руку, осторожно пожал кончики пальцев и жестом пригласил к креслам у чайного столика.

– Прошу, прошу… Чай, кофе? Может быть, воды?

Лена отказалась, и Игорь Михайлович, наконец, прекратил суетиться и сел напротив.

– Кажется, вы у нас работали? – продемонстрировал он осведомленность.

– Да, в отделе маркетинга. Под руководством Нины Васильевны.

– Угу, угу, - филином отозвался Игорь Михайлович, раздумывая, почему раньше он не замечал столь привлекательной женщины. – М-да… и что же? Что вас вновь к нам привело? Если по поводу вакансии, то это, хе-хе, не ко мне, это в HR-отдел.

Лена улыбнулась, открыла сумочку и достала флешку.

– Я не стала бы вас беспокоить, если бы дело не показалось мне важным. Здесь, - она показала флешку, - есть некоторая информация, как Нина Васильевна, воспользовавшись служебным положением, совершила подлог. Она подделала вашу подпись и от вашего имени разослала во все компании-партнеры порочащие меня письма. Я могла бы отправиться прямиком в суд, но я работала у вас и считаю нужным поставить вас в известность. Ведь таким образом ваша подпись может оказаться и на финансовых документах, верно? Не хотелось бы, чтобы компания и вы лично пострадали от мошеннических действий.

Она положила флешку на столик. Игорь Михайлович выпучил глаза и уставился на серую коробочку. Потом перевел взгляд на Лену. Она встала, протянула руку, показывая, что разговор исчерпан. Информацию предоставила, а дальше – ваш ход.

***

– Начальника службы безопасности вызвали… - доложила шепотом одна из сотрудниц, выглядывая в коридор.

– Да знаем… Рабочий чат кипит… Вот смотри, пишут, что и юристы все там, и заместители… Что случилось-то? Она ж только с больничного вышла…

Шушукались, строили предположения, гадая, что теперь будет. Вернется начальница и всю злость на них выместит. Премии еще лишит. Будет орать и засыплет отчетами. У нее как неприятности, так отрывается на подчиненных.

Настроение было мрачное. Никто не ждал ничего хорошего, поэтому на всякий случай открыли на весь монитор таблицы, графики и прочее и, косясь на дверь, приготовились изображать бурную деятельность. Может, пронесет. А может, кто-то падет жертвой разъяренной Нины Васильевны.

И только Татьяна не участвовала в общих обсуждениях. Поглядывала в чат, задумчиво кусала губы, щелкая мышью.

– Идет, идет… - зашелестело во всех углах.

Все замерли, но в отдел никто не зашел, только кто-то почти пробежал мимо. Менеджеры переглянулись, но никто ничего комментировать не стал. Начнешь злорадствовать, а Нинка выкрутится из передряги, и полетят головы. В том, что случилось что-то серьезное, теперь уже никто не сомневался. Просто так такой президиум из начальства не собирают. Явно Нина попала по-крупному. Только вот за что? Сиди теперь гадай, и работа на ум не идет.

Вскоре всё же занялись делом. Именно в этот момент Татьяна решилась окончательно. Она давно уже метила на место Нины. Вертелась на глазах у начальства, подружилась с акулой-юристом, и толк был, правда, шло всё очень медленно и без гарантий. Хотя в этот раз именно ей поручили подменить Нину на время больничного, а значит, у нее почти неделю был доступ ко всем документам. Легко обнаружила, что Нина в папках с отчетами часто меняет даты. Потом подчищает, но не всегда, иногда просто дублирует.

Последний раз провернула подобное несколько месяцев назад. В итоге в облаке оказались два варианта отчетов – один с грубыми ошибками, другой без.

Осененная догадкой, Татьяна вытаращила глаза. А ведь тогда Нина обвинила в этом Лену. Она очень хорошо запомнила этот день! Потому что это был ее день рождения, но вместо веселых поздравлений случился скандал, после чего Лену уволили. Какое уж тут веселье?

Вот и зацепка, но только всё равно, Нина Васильевна это такая глыба, которую сместить шансов почти не было. До сегодняшнего дня. Теперь по горячим следам можно и попытаться.

Глава 57

Сначала Нина пыталась защищаться: отпиралась, говорила, что все ее аккаунты и соцсети наверняка оказались взломаны, но IT- отдел ее версию не подтвердил. Тогда начала оправдываться и сказала, что хотела защитить другие компании от действительно некомпетентного сотрудника.

Из последних сил сохраняя спокойствие, она решила всем напомнить, какие проблемы доставили неправильные отчеты Лены.

– Это какие? – поднял брови Игорь Михайлович?

И Нина, почуяв лазейку, зачастила, путаясь и сбиваясь об осеннем периоде, рекламной кампании, перерасходе, который случился из-за той самой сотрудницы, что теперь еще смеет приходить и клеветать.

Торопилась, смотрела заискивающе, сама не замечая, как начинает всё больше и больше суетиться. Шеф слушал молча, иногда морщился, будто у него болит зуб или желудок. А Нина видела в этом добрый знак, поэтому не останавливалась.

Она как раз расписывала ошибки Лены, когда акула-юрист заглянула в телефон и, извинившись, вышла. Через пять минут вернулась, но не одна. Рядом с ней стояла Танька, которая частенько вызывалась Нине в помощницы, а в этот раз и вовсе ее подменяла. Она-то здесь зачем? – Нина принялась сверлить Татьяну взглядом.

– Игорь Михайлович, здесь, похоже, тоже неточности. Нина Васильевна… э-э-э… несколько преуменьшает свою ответственность за те отчеты, - быстро проговорила Яна Генриховна и протянула ему планшет.

Кивком разрешила Татьяне прокомментировать, и та, наклонившись над экраном, принялась водить по нему пальцем. Фиолетовый ее ноготок отливал мертвечиной. Нина еле сдержалась, чтобы не подбежать и не выхватить планшет из рук. Разбить бы его об пол, заткнуть рот Таньке, которая явилась сюда, чтобы Нину окончательно утопить. Но она не шевельнулась. Просто ждала.

«Дура. Какая же я дура, - уже спокойно подумала она. – Надо было подчистить всё». Теперь же оставалось только дождаться развязки. И надеяться, что начальство окажет милость, не захочет шумихи и судебных процессов и позволит ей тихо уволиться.

Наконец, стало понятно, зачем приходила Лена. Эта тварь своего добилась. Мерзкая, завистливая, злобная тварь. Вертится по ночам в холодной постели и никак не вместит в свой куцый умишко, что теперь так будет всегда. Она не баба больше, а брошенка, готовая за объедки залезть в штаны к любому. Только кто позарится? Пусть сначала запах старческой мочи выветрит, который, наверняка, пропитал и новые ее тряпки. Убогая она. Пожалеть только.

Не обращая больше ни на кого внимания, Нина встала. Переступая ногами так, будто это каменные тумбы, поволоклась к себе в отдел. Шла с деревянной спиной, равнодушно смотрела, как выглядывают из дверей любопытные лица, и сразу же отводят глаза, будто она поедена проказой.

Все ее подчиненные сидели, уставившись в мониторы. Нина горько усмехнулась – овечки. Хоть бы одна в ее защиту проблеяла. Кинула в сумку фотографию Сергея, что-то из косметики, крем и вышла.

К машине почти бежала, она виделась ей убежищем. И только захлопнув и заблокировав дверцы, разрыдалась. Через полчаса затихла.

В ушах звенело. Перед глазами суетились черные мушки. Нина сидела, сжимая пальцами виски. Ей и правда, было очень плохо. Всхлипнув, она в сотый раз вытерла салфеткой нос. Кожу вокруг него пощипывало, но Нина этого не замечала. Она только и думала о том кошмаре, что пришлось пережить.

Откуда-то явственно потянуло сладким запахом. Хотя в машине ничего не хранилось. Следом охватила тревога, немного затошнило.

«Давление… наверняка, поднялось давление…»

Но сегодня она вышла из дома в таком превосходном настроении, что даже не подумала взять с собой таблетки. Тревога начала перерастать в панику. Тошнота усилилась. «Может, вызвать скорую? Заодно можно будет обвинить руководство, что довели до криза». Но представив это зрелище со стороны, решила удовольствия зевакам не доставлять. И так весь день будут кости мыть.

Лицо сморщилось, Нина осторожно заглянула в зеркало – боже, на кого она похожа! Красная сетка полопавшихся сосудов делала глаза похожими на кроличьи.

Голову понемногу стало отпускать, но навязчивый сладкий запах так никуда и не делся. Нина приоткрыла окно, пусть проветрится. Посидев минут пять, решила сходить в аптеку. Выпьет таблетку, может, и ароматы разные мерещиться перестанут. Скорее всего, такой побочный эффект от повышенного давления.

Выбралась из салона, постояла, прислушиваясь к себе, и, поняв, что в обморок падать не собирается, направилась к перекрестку. Вытянутый, как зеленая гусеница, торговый центр маячил через дорогу. Там точно есть аптека.

Примет лекарство и позвонит Сереже, пусть приедет за ней. За руль в таком состоянии опасно.

Пока шла, раздумывала, как преподнести ему ситуацию со своим увольнением. Конечно, так и подмывало рассказать о Ленкиных кознях, но нельзя, никак нельзя. Сергей начнет расспрашивать, а как она объяснит, почему жалобы его жены сработали. Нет, тут надо подумать, чтобы хуже себе не сделать.

Запив таблетку водой, присела прямо на диванчик в аптечном закутке. Нужно через несколько минут померить давление. Молодая провизор с сочувствием смотрела из-за перегородки. Нина отвернулась. Нечего ее разглядывать, как старую бабку, которая едва доползла до тонометра.

Давление показало цифры, годные для полета в космос. Нина отнеслась к ним с сомнением: скорее всего, аппарат здешний барахлит. Но чувствовала она себя намного лучше, а потому решила, что лучшим способом отвлечься, будет заскочить в магазин с корейской косметикой. Там всегда найдется что-то для души. К тому же, закончилась соль для ванны, вот как раз и подкупит.

В голове, наконец-то, прояснилось. Мысли побежали шустрее.

«Не скажу я Сереже ничего, - рассматривая витрины, думала Нина. – Или сказать? Может быть, если поймет, что она осталась без средств, поторопится с продажей своей половины? Но с другой стороны, это может его и напугать».

Так ничего и не решив, купила со скидкой набор масок для лица, соль, и вышла наружу. Подняла голову, чтобы сориентироваться, в каком крыле на втором этаже находится туалет, и уперлась взглядом в эскалатор.

Точнее, в парочку, которая медленно плыла вниз. Коленки моментально стали мягкими. Опять?! Да что же это такое?! Она что, ее преследует?! Напакостила и теперь следит, чтобы поглумиться?

Но Лена не обращала на Нину никакого внимания. Она была поглощена мужчиной, который держал ее за руку. Вот он поднес ее пальцы к губам, потом, будто не выдержав, наклонился и невинно поцеловал в щеку. Но, черт возьми, как он это сделал! У Нины запылало лицо. От этих двоих так и пышет страстью. Особенно от него.

Сузив глаза, Нина разглядывала Ленкиного хахаля. Где она его отхватила? А главное, зачем такому приличному мужчине эта замухрышка? Он, сразу видно, с деньгами, да и не урод, такому стоит поманить, любая кинется.

Заклокотал внутри котел злобы, зашипел на углях.

Руки затряслись, как в лихорадке: это что же? Пока Сережа ломает голову, как всё лучше устроить, куда больную мать определить, как бы Леночку свою не обидеть, она шатается по мужикам и горя не знает!

Вот он удивится. Торопливо вынула телефон из кармана. Лена с Давидом уже почти спустились. Нину они не заметили, настолько были поглощены беседой. Эти голубки просто не отлипали друг от друга. Еще чуть-чуть и при всех в трусы полезут. Телефон бесстрастно записывал видео.

Нину потряхивало, а потому съемка получалась не очень, но и этого хватит, чтобы Сережа убедился, что женушка его совсем не ангел, коей себя выставляет. Уж теперь-то может, поборется за квартиру?

Так и захотелось выскочить навстречу и, глядя в Ленкины бесстыжие глаза, ехидно пропеть: а как же образ святой мученицы? А как же роль безропотной сиделки при свекрови? Небось, сдала ее давно в богадельню, теперь время и на мужиков есть и на то, чтобы пакости делать. Как крыса ведь разнюхивала, тайком рыла, чтоб нагадить. Наверное, дочечка ненаглядная помогла. Молодежь в этих технологиях, как рыба в воде.

Лицемерка! Продолжая съемку, отступила к стенке эскалатора. Давид обнял Лену за талию, что-то сказал, она засмеялась и подставила губы. Нина презрительно скривилась А корчила из себя недотрогу! А страдала-то как! Ах, предатель Сережа, ах, ушел, оставив с матерью! А сама?

Лена и Давид скрылись из вида. Нина просмотрела запись: прекрасно! Тут уж никак не подумаешь, что эти двое просто дружат и зашли на чашечку кофе. Да весь торговый центр видел их эротический спектакль – взгляды, прикосновения, поцелуи.

Хотела отослать видео немедленно, но передумала. Уж очень приятно будет посмотреть на реакцию Сережи вживую. Пусть получит свой ушат холодной воды. А потом она напомнит ему, что суд на следующей неделе, а значит, есть время связаться с адвокатом, которого ей недавно присоветовали. Бульдог. Рвет всех на части и выигрывает даже самые безнадежные дела.

Согрело душу предвкушение. Снова появились силы. Посмотрим еще, чья возьмет!

Глава 58

Сергея от увиденного передернуло, и Нину это неприятно задело. Она хотела вызвать злость, но никак не ревность. Он уже равнодушно отбросил телефон и, пожав плечами, уставился в телевизор, а она всё всматривалась в его лицо и искала ответ: что он думает? Не изображает, а реально думает. Ведь не просто так дернуло судорогой щеку, раздулись ноздри, и рука сжалась в кулак…

Сергей и сам не ожидал такой реакции. На видео Лена смеялась, и глаза ее лучились так же, как это было в день их свадьбы. Сердце сжали тиски. Он попытался убедить себя, что теперь-то уж точно всё, и появился повод окончательно избавиться от мучительного чувства вины, но вместо этого его охватила волна ревности, жгучая и неожиданная.

Он любил Нину, в этом сомнений не было, но видение Лены, счастливой рядом с другим мужчиной, вызвало бурю эмоций. И эти эмоции ему совсем не понравились.

«А уж как они не понравятся Нине»,- виновато подумал он, стараясь выглядеть спокойным.

– Видишь? – проглотив обиду, уточнила Нина. – Теперь ты понимаешь, что вовсе не заботой о твоей матери она занята? У нее совсем другие планы, Сереженька. И я думаю, пора твое великодушие насчет квартиры поумерить. Уж лучше мы эти деньги потратим на хороший пансионат.

Сергей молчал, только завозил челюстями, будто пропустил удар. Нина, забросив наживку, ждала. Была уверена, идея позаботиться о матери сработает против Лены.

Могла бы прочитать его мысли, ужаснулась. Сергей еле сдерживался от желания выхватить у Нины телефон и снова включить запись. Перед глазами проплывали картинки, в которых он пытался найти хоть какой-то изъян и оправдание для Лены.

Может, это просто дружеское общение? В голове раздался издевательский хохот – да, да, дружочек появился, с которым она рассматривает репродукции и обсуждает искусство эпохи Возрождения. И всё это между целомудренными поцелуями и нежными прикосновениями.

Недлинное, всего в несколько секунд видео, ржавчиной разъедало мозг. Он понимал, что ревность в его случае совершенно абсурдна! Но ревность не только была, она серной кислотой прожигала душу. И от этой боли хотелось выть.

– У меня есть на примете хороший адвокат. Не просто хороший, а самый лучший. Да, это дорого, но потворствовать Лене выйдет еще дороже. Она заполучит половину квартиры, продаст ее и будет с любовником развлекаться. А ты один тянуть Берту, и скорее всего, Аню. Это несправедливо, Сережа.

И это сработало. Упоминание о любовнике вызвало ярость. Может быть, Лена уже водит его в квартиру к матери! Аня проговорилась, что они туда переехали, когда он звонил и просил принять от него деньги.

Он скрипнул зубами. Представил, как Лена резвится с этим седым орангутангом, и всё это не стесняясь Берты. А может, этот прохвост вообще уже с ними поселился?

Ревность переросла в бешенство. Не он начал эту войну. Он просто ушел и хотел всё обустроить по-человечески. А она не оценила и назло ему пустилась во все тяжкие. Понятно, что этот любовник ненадолго, но будут и другие. Лена давно ступила на эту дорожку. Нина ведь предупреждала, рассказывала о ее шашнях с айтишником. А он так до конца и не поверил. Дурак!

– Так что, - не унималась Нина, - я звоню? А то суд на следующей неделе уже…

– Да, да, - рассеянно ответил Сергей.

Хотелось, чтобы Нина оставила его в покое. Потому что только так он сможет снова и снова воскрешать в памяти мучительные моменты. Это было похоже на наслаждение мазохиста. По ленточке, по кусочку сдирать с тела кожу, корчиться от боли и находить в этом успокоение.

Нина засуетилась, забегала по квартире, названивая куда-то. Радуясь, что Сережа согласился на адвоката, она уже не вспоминала об увольнении. Если дело выгорит, появится столько денег, что можно и расслабиться. Не колотиться пять дней в неделю в офисе, а выдохнуть и найти себе дело по душе.

На Сергея внимания не обращала, пусть сидит, переваривает и накручивает себя. Это только на пользу. Главное, чтоб опять не начал играть в благородство. Шестеренки уже закрутились, адвокат готов взяться и ждет аванса. Денег нет… Но это не беда, с утра поедет в банк. Одним кредитом больше, одним меньше… Всё с лихвой вернет, когда выиграет суд.

Естественно и без напряжения Нина вернулась в свою среду. Любовь любовью, но как показала практика, в жизни всё равное главное это деньги. Вот закроет вопрос с долгами, и рванут с Сережей на край света. Там и можно будет раствориться в любви. А сейчас еще нужно немножко поднажать.

Утром она Сергея в спальне не обнаружила.

– Я уже в офис еду,- сказал он по телефону. – Нужно тут дела порешать…

Нина нахмурилась: какие еще дела в этой полудохлой конторе? Неужели он так и не понял, что нужно банкротиться, пока не поздно? Ничего там уже не возродишь, только еще глубже провалишься в яму.

Вздохнула. Как бы до Сережи донести, что из него получится хороший наемный работник, а вот быть руководителем, нет, это не для него. Удивлялась, как он вообще столько лет еще удерживался на плаву.

– Хорошо, тогда давай в обед встретимся, всё обсудим. Я заеду к тебе…

– Ты же на работе? – удивился Сергей.

Нина одними губами выругалась.

– У нас сокращенный день. В общем, жди, - и положила трубку.

Сергей закрыл глаза. Вот уже пятнадцать минут он сидел в машине рядом с домом и никак не мог заставить себя подняться в квартиру. Остро захотелось закурить, хотя бросил еще двадцать лет назад.

Он не спал всю ночь. Только закрывал глаза, как снова видел смеющуюся Лену и наглого хмыря, лапающего ее за талию, а потом и целующего в губы. Кровь начинала бурлить сильнее, хотелось сорваться прямо в ночи и добраться до этой парочки. Ворочался, ждал утра, подгонял резиновое время.

Картинки, где Лена обнимается с левым мужиком, неожиданно сменились другими. В них Лена, совсем тоненькая, с распахнутыми глазами, осторожно трогает босой ногой воду озера. Потом она же, упрямо сжав губы, массажирует ему ноги и руки, а он, бревном лежит на доске и не верит, что сможет ходить. Вот Лена, бледная, как полотно, держит на коленях бумаги с вердиктом врачей, а руки прижаты к животу, где еще беспечно живет тот, кому подписан смертный приговор. И она же, растерянная и заброшенная, накануне серебряной свадьбы.

Чуть не застонал от чувства безысходности. Скрипнула скомканная в кулаке простыня, рядом, возвращая его в реальность, всхрапнула Нина.

И вот теперь, когда он приехал туда, куда стремился всю ночь, почему-то медлит. Мог бы вообще никого не спрашивая, открыть своими ключами. В конце концов, это квартира его матери, и он имеет право к ней приехать. Только вот, что он там увидит?

Раздумывать было больше нельзя. Сергей выскочил на улицу и торопливо зашагал к подъезду. Своим ключом открывать не стал. Побоялся, что всех напугает. Нажал на кнопку звонка. Потом еще и еще.

Аня стояла в дверях, заспанная, лохматая. Удивленно смотрела, почесывая голову.

– Можно мне зайти?

Она дернула плечом и неохотно посторонилась. В квартире было темно и тихо.

– Бабушка спит? – шепотом спросил Сергей.

Ему стало неловко, что он, как доморощенный Отелло ворвался в этот сонный женский мирок и теперь стоит и переминается у порога. Уставился под ноги, ожидая наткнуться взглядом на мужские ботинки, но обнаружил только Анины кроссовки.

– А мама где? – задал он следующий вопрос.

И тут же пожалел об этом, потому что в глазах Ани промелькнула насмешка.

– Мамы нет. Ты зачем здесь?

– Где она?

Было в его голосе что-то такое, отчего Аня вздрогнула и сделала шаг назад. Сергей пожалел, что повысил голос, дочка никогда не терпела криков. Но и сдержаться было непросто.

– У Давида, - сказала она и вызывающе посмотрела в глаза. – Или ты, папочка, думал, что она всю жизнь по тебе будет слезы лить. Нет! Мама влюбилась! Представляешь? Влю-би-лась! И Давид ее на руках носит и заботится. И мама с ним смеется. А сейчас она у него, в его большом и красивом доме! И они там…

– Замолчи! – крикнул Сергей и бессильно оперся о дверь кулаком. – Замолчи, Аня…

Он вышел на улицу, сгорбившись, добрел до машины и рухнул внутрь. Чувствовал себя, будто очнулся после катастрофы и увидел вместо дома руины, родные исчезли, и вокруг нет ни единой души, к кому можно было бы обратиться.

– Нина, отмени адвоката. Я не стану ничего делать, - проговорил он и, не дожидаясь визга, отключил телефон.

Глава 59

Нина гнала, что есть силы. Навигатор показывал путь к Сергею в офис. Что значит отмени?! Как это ничего не станет делать?! Он с ума сошел?!

Истерично гудели автомобили, шарахались железными телами в сторону. Чудом оставались пустыми нерегулируемые переходы, что спасало Нину от трагедии. Не ослепил невесть откуда взявшийся луч редкого солнца, не хлынули потоки дождя, не было гололедицы. Только поэтому Нина добралась до нужной ей улицы целой и невредимой.

Место для парковки нашла быстро, и хотя очень торопилась увидеть Сергея и доступно объяснить ему, что капризы здесь совсем неуместны, вместо этого она дернула ноздрями и осталась сидеть в салоне. Сладковатый запах, напоминавший о чуть подгнивших фруктах, окутал плотным облаком и проник в каждую пору. Тело одеревенело, глаза закатились. Невыносимая боль пронзила голову сразу со всех сторон.

Нина глухо застонала и неловко заскребла руками. Резким рывком подняла их к лицу. Пальцами вцепилась в волосы, но не почувствовала этого. Всепоглощающая, пожирающая изнутри боль, охватила череп и тонкими щупальцами проникла в каждую клетку. Нине казалось, что ее посадили на электрический стул. Вокруг что-то трещало и щелкало, шипело и стрекотало, и не было этому ни конца, ни края.

Она не поняла, что приступ длился лишь три минуты. Для нее это была бесконечность, из которой она вынырнула совершенно обессиленной. Постепенно всё вокруг обрело четкость. Нина вяло шевельнулась, огляделась и непонимающе нахмурила брови. Потерла лоб, соображая, что это было.

Головная боль отозвалась легким звоном в затылке. Запах тоже исчез. Только тело казалось чужим и неуклюжим. Нина беспомощно уставилась в стекло. А если она до офиса не дойдет? О том, чтобы воспользоваться автомобилем, не было и речи. А вдруг всё повторится?

– Сережа… Сережа, ты где? – просипела она в трубку. – Я приехала. Мне очень-очень плохо… Помоги мне добраться до врачей.

Сергей недовольно скривился: опять Нина устроила спектакль. Решила давить на жалость. Надоело! Поначалу ее экзальтированность ему нравилась. По сравнению со спокойной и будто слегка подмороженной Леной, Нина выглядела фейерверком. Новогодним бенгальским огнем. Вулканом, пышущим магмой.

Теперь это стало утомлять. Поэтому он чуть не сказал, что ему некогда и раз она себя неважно чувствует, давление там или что, пусть вызовет такси и отправится в больницу. Но почему-то этого не сделал.

«Ладно. Пойду к ней. Только ведь опять начнет «на колу мочало…» - поморщился он. Вздохнул, накинул куртку и побрел вниз. Пока шел, снова обдумывал предложение старого компаньона выкупить его фирму.

«Почувствовали, воронье, - грустно размышлял Сергей. – Кружат. Звонят, выспрашивают. За три копейки хотят взять».

Приучал себя к мысли, что это выход. Завяз уже глубоко, любое телодвижение затягивает в трясину еще больше. А делать ничего не хочется. Вставать утром с кровати, и то неохота, лежал бы целый день, да смотрел в потолок.

В такие моменты, Нина начинает его теребить: о чем думаешь? И как бы объяснить, что ни о чем. Не поверит. Хотя врет, вот уже сутки он думает о Лене. Услышав от Ани, что она уехала с мужиком, как извращенец, стал представлять, что они там вдвоем вытворяют. Краснел, будто в замочную скважину подглядывает, бесился, но поделать с собой ничего не мог.

Выхватил взглядом машину, приготовился морально к гневному Нининому монологу, пошел, утопая в склизких листьях, разъеденных первым снегом. Женский силуэт неясно маячил за стеклом.

«А-а, пускай! - махнул он на ходу рукой. – Пускай пилит. А я буду думать о Ленке».

Не взглянув на Нину, нырнул в салон и упал на переднее сиденье. Поерзал, устраиваясь удобнее: ну, начинай свою песню…

Но Нина молчала. Сергей удивленно повернул голову и встревоженно дернулся. Сами собой мелькнули в голове слова бабушки: краше в гроб кладут. Вот так и можно было сказать о Нине. Бледная, с желтоватым отливом кожа, обвисла складками и обозначила морщины, особенно вокруг рта. Глаза ввалились, помада неряшливо скопилась в уголках губ. И очень сильно пахло потом.

По всей видимости, Нина заметила испуг, мелькнувший на лице Сергея. Она занервничала, провела пальцами под глазами и начала тянуть шею к зеркалу. Сергей вжался в кресло и принялся чересчур внимательно разглядывать сцепленные в замок пальцы. На Нину он смотреть больше не решался.

Что с ней? Неужели из-за его отказа от адвоката она так психанула, что вмиг постарела на добрый десяток лет?

Стало немножко стыдно - заставил сильно ее нервничать. Но, в конце концов, что она лезет с этой квартирой? Квартира его и Лены. Сами и разберутся.

– Что случилось, Нина? – решился спросить.

– Я… я не знаю. Я приехала, и вдруг мне стало плохо. Боль… - она коснулась головы, - просто нереальная боль. Я думала, я умираю.

Сергей осторожно взял ее за руку. В голосе прозвучала такая неподдельная растерянность и паника, что он испугался. Кожа у Нины оказалась влажной и немного липкой.

– И запах еще этот, - она дернула носом. – Чувствуешь?

Сергей деликатно помотал головой.

– Будто ананасы сгнили… - пожаловалась Нина. – Сейчас уже не так, а вот когда голова болела, воняло сильно.

Она помолчала.

– К врачу надо, Сережа. Что-то не то со мной… - панические нотки так и зазвенели в воздухе.

Нина всхлипнула.

– Тихо, тихо, - притянул ее к себе Сергей. – Это давление, наверное.

– Нет! – взвизгнула Нина. – Не давление… Отвези меня в клинику. Прошу! Меня примут, это экстренный случай. Это ненормально… такие боли… И ананасы…

Сергей совсем переполошился. Всегда уверенная, немножко властная Нина на глазах превратилась в истеричную тетку, подозревающую у себя все болезни мира.

– Хорошо, хорошо, - забормотал он. – Едем. Куда?

– В «Скандинавию». У меня там ДМС.

***

– Теперь всё? – чуть насмешливо спросила Лена.

Сергей поджал губы, отвернулся, разглядывая стенды с бумажками. Суд закончился быстро. Квартира пополам, об алиментах для Берты договорились по обоюдному согласию. Ежемесячная фиксированная сумма, плюс помощь, которую посчитает нужной сам Сергей.

Было немного странно, что всё прошло обыденно, без драм, разборок и взаимных обвинений. Наверное, со стороны они смотрелись, как вполне разумная пара, которая обо всем сумела договориться заранее. Кто бы мог подумать, какие почти криминальные страсти предшествовали этому скучному процессу.

Теперь даже маячивший у крыльца седой орангутанг не вызвал у Сергея эмоций. Всё будто занемело.

О проблемах Лене рассказывать не собирался. Не хотел, чтоб злорадствовала. Достаточно и того, что смотрит на него, как на микроба. Подумаешь! Нашла богатенького и думает, что нужна ему долго будет? Как была наивной, так и осталась.

Беды начались в тот же день, когда Нина попросила отвезти в клинику. Крутился как белка в колесе. Доктора, исследования, анализы, истерики Нины, которая цеплялась за него скрюченными пальцами и рыдала, рыдала, рыдала. На рубашке расплывались пятна, местами они были скользкие и засыхали неприятными твердыми на ощупь буграми.

– Это же просто гипертония? – с надеждой спрашивала Нина, хлопая припухшими веками.

От переживаний она вся как-то быстро постарела, перестала следить за собой и целыми днями читала форумы тех несчастливцев, у кого заподозрили страшное.

Глиобластома. Попросту опухоль мозга.

Диагноз Нине никто пока не озвучил. Сергей отговорил докторов. Он знал, какая последует реакция и во что в этом случае превратится его жизнь.

Уже сейчас Нина впадала в истерику при любом неосторожном слове, во всем она видела намек на страдания и смерть. Лихорадочно искала примеры исцеления и, что больше всего пугало Сергея, начала смотреть каналы каких-то проходимцев, которые уверяли, что травами и содой излечивают любую болезнь.

– Вот, - тыкала она пальцем в экран, показывая очередного бородатого старца, - вот, к нему надо. Он все болезни снимает. Хоть и дорого, но посмотри, сколько людей написали, что он им помог!

– Валентина нашла покупателей! – теребила она его через сутки. – Завтра же оформляй сделку. Деньги старцу в течение двух недель нужно отвезти. Сама поеду. То есть ты меня отвезешь. Я боюсь за руль.

Сергей цепенел, как ящерица на морозе, криво улыбался, осторожно хлопал Нину по руке и не знал, как сказать, что продажей квартиры занимается агент Лены, и что везти деньги мошеннику он не собирается.

Особенно после откровенного разговора с доктором.

– В Испанию! Я поеду в Испанию! Илья не откажет! Там хорошая медицина и климат,- загоралась следующей идеей Нина. – Я мать его детей. Конечно, не откажет!

Илья посочувствовал, но на письма ответил сухо. Даша и Даня о болезни матери даже не узнали.

Нина поплакала и снова начала писать знахарям. Сергей обрадовался: пока она занята, он нашел небольшую двушку в новом районе. Съездил, посмотрел, всё понравилось. Оставалось только начать сделку. И как можно скорее, а то помимо целителей, у Нины появилась еще одна навязчивая идея – расписаться и обязательно обвенчаться.

Это было невыносимо. Какое-то дежавю. Снова болезнь, и снова нелегкий выбор. Сергей нервно посмеивался и гадал, за что ему это? Почему снова он?

– Хорошо, Нинуля, хорошо, - прищурившись, смотрел мимо.

Теперь уж точно не до раздумий. Пора действовать.

Глава 60

Лена обнаружила Берту на веранде. Она была одна, если не считать присматривающую за ней Катю. Увидев Лену, Катя поздоровалась и сразу ушла. Здесь не привыкли надоедать людям, когда они приезжают к родственникам.

Уже три месяца Берта живет в «Заботе». Не противится, не кричит, не рвется убежать, куда глаза глядят. Правда, забросила домино и рисование, и теперь может часами рассказывать птицам или самой себе истории о дальних родственниках, событиях и судьбах. Что там правда, что вымысел, не разберешь.

Пансионат приглядели вместе с Сергеем. Нашли не самый дорогой, но небольшой и уютный. А главное Александр Ильич остался доволен. После курса в его центре, Берта окрепла и нуждалась лишь в хорошем уходе.

Проживание Сергей оплачивал без задержек, а когда Лена принесла ему чеки на лекарства и вещи, что купила с Бертиных алиментов, отмахнулся – не надо, мол, ничего.

К Берте приехал лишь однажды. Она его не узнала, а Сергей, наткнувшись в коридоре на доктора, вдруг побледнел, пожаловался на дурноту и припустил к выходу. Больше попыток навестить мать не предпринимал. Довольствовался отчетом сиделок.

Как улитка прятался в доме. После развода начал банкротить фирму, а пока открыл интернет-магазин. Его устраивало – из квартиры выходить не надо, товар перемещается к заказчику нажатием кнопок, прибыль… Была и небольшая прибыль. А много ему и не надо. Раз в неделю, сделав над собой усилие, навещал Нину.

Натужно улыбался, бодрился, а сам отводил глаза, чтобы не видеть округлившееся от гормонов лицо и некрасивый шрам на выбритой голове.

– Доброкачественная опухоль была, Сережа, - радостно ворковала Нина. – Всё удалили. Вот окрепну и к старцу поеду.

Сергей вяло соглашался – хорошо, что Нина не знает правды. И статистики.

Сидел на стуле, сдерживал тошноту от горьковатого запаха лекарств и отчаянно трусил. Ну не мог он переносить больных и их страдания! Презирал себя за это, пытался преодолеть, но стоило увидеть немощность прежде веселого и бодрого человека, как тут же нападала паника. Хотелось бежать без оглядки. Как будто эта беда могла накинуться на него и сожрать.

Улыбался Нине, подбадривал, врал, что так и живет в ее апартаментах и старался не вспоминать, как спешно купил себе квартиру и туда переехал. Не стал ничего объяснять. Зачем ей лишние волнения?

А кто бы поступил иначе, если неожиданно узнал две новости. Сначала наткнулся на бумаги, подтверждающие огромные долги, которыми обросла Нина. Как оказалось, вся ее новомодная квартира была уже почти собственностью банка. И словно по заказу, красной лампочкой замигало в голове подозрение, что именно поэтому и хотела Нина прибрать к рукам их с Леной жилье. А там и его бы средства ухнули в долговую яму.

Покрылся липким потом, но Нину с этим вопросом мучить не стал. Всё-таки болеет. И так чувствовал себя везунчиком, удачно избежавшим несчастного случая. Поэтому просто по-тихому переехал. Не сбежал. Нет. Принял трудное решение.

Переживал, конечно. Вроде как не по мужски это… Подумывал, всё же потратить часть денег на Нину, но… Было и веское «но». Выяснилось, что Берта еще до болезни завещала свою квартиру Ане. Получается, Сергей мог рассчитывать лишь на себя. Нина может и не выкарабкаться, не на улице же ему оставаться? Ну а что? Это жизнь. И она жестока.

***

Нина прождала весь день, но Сергей не пришел. Сказал, что очень занят. Обижалась, конечно, одной было тяжело, сразу появлялись неприятные мысли. Осторожно забралась на кровать, подперла голову рукой и в который раз потрогала шрам. Отросшие волоски укололи подушечки пальцев. Ничего, она себе уже натуральный парик присмотрела, а потом сделает стильную стрижку и забудет об этом кошмаре.

Как же ей надоело в больнице. Доктора гулять разрешили, но она и носа не высовывает из палаты. Боится подхватить инфекцию.

Вот и сидит взаперти. Взаперти с ненавистью. Лена. Это из-за нее она заболела. Доктора сказали, что стресс мог вызвать изменения в клетках. Усмехнулась криво. Как ни старалась Лена свести ее в могилу, ничего не вышло. Она скоро совсем поправится. Посмотрим еще, кто кого.

Сквозь пластиковые шторы проглядывала темнота. Нина старалась в ту сторону не смотреть. Душа ныла от тоски и жалости к себе. В такие моменты она начинала тихо плакать. Вчера вот, устав от слез, неожиданно додумалась до чудовищной мысли. Ужасно противной мысли.

Будь она не одна, ее обязательно кинулись бы все спасать. Все, все без исключения за нее переживали бы. Сережа, дети и даже Илья со своей миногой. Но она одна. Становилось страшно, и Нина начинала неумело молиться.

Господи, сделай так, чтобы Сережа ее не бросил. Пусть его отсутствие не станет признаком равнодушия. Что толку вздыхать, сидя рядом. Наверняка, он бегает и ищет для нее доктора-спасителя.

Ночь за окном молчала, и было непонятно, долетают ли хоть куда-то эти глупые молитвы.

***

– Анюта, осторожнее, пожалуйста… - Лена в который раз обняла дочь.

– Вы тут тоже… осторожнее, - хихикнула Аня, - а то вернусь через девять месяцев, а у меня братец или сестренка имеется…

– Аня…

Лена покачала головой, покосилась на Давида – хоть бы не услышал. Им хватает и взрослых детей, которые ведут себя иной раз хуже упрямых трехлеток. Анютка, например, ничего не хочет слышать об отце и даже запретила говорить ему дату ее отлета.

Аня засмеялась, боднула головой в грудь и поцеловала в щеку. В этот момент Лена поймала взгляд Давида и почувствовала, как сжалось сердце. Слишком откровенно мелькнули грусть и легкая зависть во взгляде. Сразу же и пропали, но Лена успела заметить.

Незаметно вздохнула – не отпускает его ситуация с Марком. Косвенно из-за него и сами впервые крупно поссорились. До отъезда Ани успели помириться, Давид первым пошел на уступки, но вопрос так и не решился. Замылили его, замаскировали тканью недоговоренности, а он ведь не исчез. Просто до поры до времени спрятан, как прячут за картиной дырку на обоях.

Ссора вышла потому, что, не советуясь, Давид взял два билета до Лимы, чтобы оттуда сначала на автобусе, потом на пароме, а потом на внедорожниках добраться до затерянной в джунглях деревни. Посчитал, что это лучший способ помириться с Марком. Познакомить с женщиной, которой уже успел сделать предложение.

Лена ответила категорическим отказом. А там и Жанна подключилась.

– Ты, братец, не затемпературил? Нет?

Жанна встала на цыпочки и демонстративно приложила прохладную ладошку к его лбу.

– Ты, правда, считаешь это хорошей идеей? Может быть, для начала ты решишь все вопросы с Марком сам, а потом уже устроишь дипломатическую встречу? Я уж молчу о том, что ты додумался тащить в джунгли человека без прививок… Не думала, что любовь так мозги разжижает… Недаром я предпочитаю одиночество. Чтоб такой, как ты не стать…

Жанна постучала себе пальцем по голове и занялась расчленением пирога, приготовленного Леной. На этот раз с копченой горбушей.

Давид исподлобья наблюдал за сестрой. Зараза. Спелась с Леной и теперь вместо поддержки одна критика. То не так, эдак нехорошо. И предложение сделал неправильно, упомянув Лару, и с Марком по-дурацки мириться собрался… Кто из них, в конце концов, старше и опытнее? И вообще, не надо лезть в его жизнь!

Выпятил подбородок, губы стянулись в нитку, но Жанна, как ни в чем не бывало, заговорила дальше:

– Вовсе необязательно тебе лететь в такую глушь. Ты не мальчик, тоже можешь инфекцию какую подхватить… Не доживешь до медового месяца.

Давид вспыхнул, собрался что-то сказать.

– Ладно, ладно, - замахала на него Жанна. – Молчу про возраст, тем более, - она хихикнула, - судя по Лене, ты справляешься…

– Жанка… - предостерегающе рыкнул Давид.

– Всё, всё… Так вот, незачем за тридевять земель переться, всяких змей, пираний, кровососов кормить. Дождись, когда Марк во Флориду приедет…

– Он может, вообще туда никогда не приедет, – буркнул раздраженно Давид.

И тут же поднял голову и уставился на Жанну.

– Или… ты что-то знаешь? Он тебе написал? Говори…

***

Лена ловко припарковалась рядом с машиной Давида, вышла, хлопнула дверцей и помахала рукой. Давид с улыбкой наблюдал за ней, сидя на ступеньках дома.

– Прогуляемся? – крикнула она.

Сегодня Давид встречался с Марком, но об этом Лена хотела поговорить у океана. Если только он захочет рассказать.

Солнце, клонящееся к горизонту, окрашивало небо в невероятные цвета – от нежно-розового до огненно-оранжевого. Пальмы качали листьями, жаловались на что-то ветру. Лена, закутанная в легкий палантин, прижалась к Давиду. Он крепко обнял ее за плечи и поцеловал в висок. Она обернулась и поймала его губы. Они были солеными от океанского бриза.

Вспомнился недовольный, осенний Каспий. Прошло всего семь месяцев, а ощущение, что это было так давно. Будто они вместе прожили долгую жизнь.

Океан шумел все громче, волны с рычанием накатывались на берег, оставляя за собой широкую ленту пены.

– Как всё прошло? – спросила Лена.

Давид прищурился, всматриваясь в волны. Лена ждала.

– Нормально, - наконец, сказал он. – Всё нормально.

Лена улыбнулась и пожала его пальцы. Всмотрелась под ноги, наклонилась и подняла ракушку. Повертела в руках, раздумывая, выполнит ли Давид ее просьбу.

Утром она получила письмо от Ирины Ивановны – бухгалтера с ее прежнего места работы. Ирина Ивановна рассказывала о Нине и просила через Давида помочь с контактами известного нейрохирурга. – «Жалко ее, Леночка, Нина совсем одна, а у вас супруг в этой сфере. Может, он сможет устроить консультацию. Хотя бы онлайн».

– Давид…

Он обернулся. Выслушал, поморщился и отвернулся.

– Пожалуйста, Давид… Ты ведь его знаешь?

Ждала весь вечер, тревожно вглядываясь в лицо. Ничего больше не обсуждали. Знала всё наперед, что он может сказать. Но он молчал.

Перед сном вышла на террасу, вслушалась в пение цикад, вдохнула цветочный сладковатый запах, решительно мотнула головой. Не станет она приставать к нему со всем этим. В конце концов…

Вздрогнула от того, что Давид тронул ее за плечо, уткнулся губами в затылок. Сглотнула ком в горле, понимая, зачем он пришел. Крепко обхватила его пальцы.

– Я договорился. Но, Лен… пообещай мне, что это последнее, что ты для нее сделаешь.

– Обещаю… - подтвердила Лена и, поцеловав мужа, заторопилась к ноутбуку.

Продолжение следует..."