Когда-то давным-давно на севере правил конунг Олав Белый. Происходил он из древнего и знатного рода, а одним из его далеких предков был легендарный конунг упландцев – Хальвадан Белая Нога.

Олав Белый жаждал странствий и завоеваний, поэтому он отправился на запад. Доплыв до Ирландии, захватил он город Дублин и все окрестные земли. Так он стал конунгом и тех мест. Там же он встретил свою будущую жену Ауд Мудрую, представительницу одного из самых знатных родов Норвегии. Вскоре у Олава и Ауд родился сын – Торстейн Рыжий.

Но недолго Олав Белый правил Ирландией – он пал в жестокой битве. Его жена Ауд и сын Торстейн были вынуждены отправиться на Гебридские острова. Там Торстейн вырос, возмужал и женился на Турид. У них родилось много детей, включая дочь Гро.

Торстейн, как и его отец Олав, стал конунгом викингов. Он заключил союз с ярлом Сигурдом Могучим, и вместе они завоевали огромные земли: Катанес, Судрланд, Росс и Мерэви и больше половины Шотландии. Но шотландцы предали его, и он погиб в битве.

В это время Ауд Мудрая находилась в Катанесе. Получив страшную весть о гибели сына, она приказала тайно построить корабль в лесу. Как только корабль был готов, она отправилась на Оркнейские острова, где выдала свою внучку Гро замуж. У Гро родилась дочь Грелёд, на которой позже женился ярл Торфинн Кроитель Черепов.

Дальше Ауд направилась в Исландию с двадцатью верными воинами. Первую зиму она провела в заливе, принадлежавшем ее брату Бьёрну. Весной Ауд двинулась дальше и освоила земли от Завтрачного Мыса до Шумной Реки. Сама она поселилась в Лощине. Ауд была набожной женщиной и часто ходила молиться на холмы, где повелела поставить кресты. С тех пор это место стали называть Крестовые Бугры.

На ее корабле приплыло множество знатных людей, которых викинги взяли в плен на западе и обратили в рабство. Одного из них звали Вивиль. Ауд Мудрая даровала ему свободу. Когда она селила своих людей, Вивилю она отдала целую Долину, и стали называть ее Вивилева Долина. Сначала Вивиль не хотел принимать этот дар, ведь он теперь был рабом и ему не положено иметь землю. Но Ауд Мудрая рассудила, что он всегда будет знатным, где бы ни находился, и Вивиль согласился. Он нашел себе жену, с которой у них появились сыновья Торбьёрн и Торгейр. Оба они росли рядом с отцом, впитывали его знания и силу.

Едва Эйрику исполнилось десять лет, он вместе со своим отцом Торвальдом и другим семейством вынужденно покинули Норвегию из-за кровавой междоусобицы и отправились в Исландию. Они поселились в скалах на Роговом Побережье, но вскоре там их настигла беда – отец Эйрика, Торвальд, умер.

Спустя время Эйрик Рыжий, получивший свое прозвище за примечательный цвет бороды и волос, вырос и женился на девушке по имени Тьодхильд. А затем переехал на юг и расчистил землю в Ястребиной Долине. Он построил там усадьбу у Озерного Рога, назвав ее Эйрикова усадьба. Но и тут не сложилась спокойная жизнь.

Однажды рабы Эйрика совершили набег на усадьбу соседа – Вальтьовов Двор, – названную по имени ее хозяина. Родственник Вальтьова, которого звали Эйольв, не стерпел такой наглости и убил рабов. Расправа состоялась у Бегового Склона, находившегося выше Озерного Рога. Эйрик, в свою очередь, решил отомстить за своих людей и у Двора Игрищ убил Эйольва, а также Храфна Драчуна. Родственники убитого Эйольва – Гейрстейи и Одди с Песков – начали разбирательство по поводу преступления Эйрика. Было решено изгнать его из Ястребиной Долины.

Тогда Эйрик вместе со своими людьми переселился на Пушечный и Бычий Острова. Первую зиму он прожил в Тронах на Южном острове. Однажды к нему пришел викинг Торгест и попросил одолжить досок. Эйрик согласился, но, когда он затребовал спустя время возврат долга, Торгест отказался. Тогда Эйрик отправился на Широкий Двор и отобрал их силой. Но Торгест не хотел отступать и погнался за Эйриком. У хутора в Скалах началась битва, в которой пали двое сыновей Торгеста, но сами викинги остались живы.

С этого момента Эйрик и Торгест держали возле себя десятки вооружённых людей. Каждый был готов к новой битве. Эйрика поддерживали Стюр, Эйольв со Свиного Острова, сыновья Торвальда с Лебединого Фьорда, а также Торбьёрн, сын Вивиля. Того самого Вивиля, которому даровала свободу Мудрая Ауд. Торгест же заручился поддержкой сыновей Торда Ревуна, а также Торгейра из Долины Реки Хит, Аслака из Длинной Долины и его сына Иллуги.

На народном собрании, именуемом «тинге», проходившем на Мысе Тора, Эйрик и его люди были объявлены вне закона. Эйрик начал готовить корабль к отплытию из Эйрикова Залива. Но люди Торгеста всюду искали Эйрика, и скрыться от них было непросто. Тогда на помощь пришел Эйольв и укрыл Эйрика в Заливе Димуна. Но Эйрику все равно нужно было бежать – даже в заливе ему было небезопасно.

И вот, перед отплытием он обратился к тем, кто пришел его проводить:

– Я собираюсь плыть на запад и найти страну, которую когда-то увидел Гуннбьёрн, сын Ульва Вороны. Его корабль отнесло далеко в море, и он назвал эту землю своим именем. Если мне удастся найти ту страну, я вернусь к вам, друзья мои. Торбьёрн, Эйольв, Стюр, если вам понадобится моя помощь, я сделаю для вас все, что будет в моих силах.

Эйрика проводили за острова, он вышел в море у Ледника Снежной Горы и направился на запад. Возле ледника он увидел землю, именуемую Белая Рубашка. Оттуда он поплыл на юг в поисках земель для заселения. Первую зиму он провел на Эйриковом Острове, который находился почти в середине Восточного Поселения.

Когда наступила весна, он поселился в Фьорде, назвав его, как было принято у викингов, своим именем. Летом он плавал в пустынный край на западе, давая названия новым землям. Вторую зиму Эйрик провел на Эйриковых Островках у Заслон-Горы. На третью зиму он поплыл на самый север к Снежной Горе и в Храфнов Фьорд. Затем он вернулся назад и провел третью зиму на Эйриковом Острове в устье Эйрикова Фьорда.

На следующее лето Эйрик поехал в Исландию и причалил к берегу в Широком Фьорде. Зиму он решил провести у Ингольва с Островного Лежбища. Весной Эйрика настиг его враг Торгест, и началась битва, в которой Эйрик потерпел поражение. После этого Эйрик и Торгест заключили перемирие.

Летом Эйрик снова собрался в путь, чтобы навсегда переселиться в открытую им землю. И назвал он ее Гренландия, что означало «зеленая земля». Эйрик считал, что такое название сможет привлечь больше людей к заселению острова.

Торгейр, сын Вивиля, женился на Арноре, дочери Эйнара с Купального Склона. Ее предок Кетиль Чертополох был хозяином Чертополохова Фьорда.

Второй сын Вивиля, Торбьёрн, взял в жены другую дочь Эйнара – Халльвейг. Вместе они переехали в земли, которые были ее приданым, – Пещерные Поля на Купальном Склоне. Торбьёрн зажил на широкую ногу, сделался большим человеком и получил во владения целый годорд.

У Торбьёрна и Халльвейг родилась прекрасная дочь Гудрид, у которой получалось все, за что бы она ни взялась. Гудрид долго жила на воспитании у Орма – хорошего друга ее отца, который вместе со своей женой Халльдис проживал у Орлиной Скалы.

Однажды к Орму приплыл его друг Эйнар – красивый, хорошо воспитанный торговец, сын богатого вольноотпущенника Торгейра. Эйнар ездил между странами, проводя зиму то в Исландии, то в Норвегии. И вот, осенью Эйнар совершал торговую поездку вдоль побережья Снежной Горы и остановился у Орма в Орлиной Скале. В амбаре Эйнар показывал свой товар Орму и его домочадцам.

– Берите все, что захотите! – громко сказал Эйнар, указывая на многочисленные тюки с товарами.

– Ты славный купец и большой везунчик, – сказал Орм, довольно осматривая товар.

Пока все разглядывали тюки, Эйнар приметил силуэт девушки.

– Кто эта красивая девушка, что прошла мимо дверей? Я ее здесь раньше не видел.

– Это Гудрид, моя воспитанница, дочь Торбьёрна с Купального Склона, – в голосе Орма звучала гордость.

– Вот это невеста! Наверное, к ней уже многие сватались?

– Конечно, сватались, дружище. Но это дело непростое. Она очень разборчива, да и отец у нее с характером.

– Я хочу к ней посвататься. Друг, поговори с ее отцом, я в долгу не останусь! – взмолился Эйнар. – Этот брак всем выгоден. Торбьёрн – знатный человек, но я слышал, что денег у него становится все меньше. У меня же есть и деньги, и земля, да и у отца моего тоже.

– Конечно, я твой друг, но это сватовство не лучшая идея. Торбьёрн – человек гордый и очень честолюбивый.

Эйнар продолжал настаивать на своей просьбе, и Орм сдался. Тогда Эйнар со спокойной душой вернулся на юг, к себе домой.

Вскоре после этого разговора Торбьёрн по своему старому обычаю закатил осенний пир. Там Орм и решил завести разговор о сватовстве.

– Недавно у меня был Эйнар с Торгейровой Горы, славный малый, подающий большие надежды. И ему очень понравилась твоя дочь. Они были бы отличной парой, – Орм старался говорить мягко, страшась гнева друга. – Кроме того, у Эйнара есть и деньги, и земли…

– Не ожидал, что ты предложишь отдать мою дочь за раба! – Торбьёрн гневно взглянул на друга, а затем оглядел всех присутствующих. – Значит, вы решили, будто я совсем разорился?! Не поедет она больше к тебе, Орм, раз ты решил, что она достойна такого жениха.

Все гости, включая Орма, разъехались. А Гудрид осталась на эту зиму с отцом.

Весной Торбьёрн вновь созвал друзей на пир. Гостей приехало много, все веселились и пили. В самый разгар пира Торбьёрн взял слово.

– Я прожил здесь долгою жизнь, люди уважали меня, и со многими мы дружили. Но в последнее время богатство мое иссякает. Никогда еще мой дом не был нищим, и я лучше уеду, чем потеряю достоинство и обесчещу свой род. Я хочу принять помощь моего друга, Эйрика Рыжего. Этим летом я навсегда уплыву отсюда и поселюсь в Гренландии.

Люди перешептывались – их потрясло решение Торбьёрна. Никто не хотел, чтобы он уплывал, но из уважения не стали с ним спорить. Торбьёрн одарил своих гостей щедрыми подарками, а затем пир закончился, и все разъехались.

Торбьёрн продал свои земли и купил корабль, стоявший в устье Лавовой Бухты. С ним решили поехать тридцать человек. Среди них был и Орм с Орлиной скалы с женой, и другие друзья Торбьёрна, которые не хотели с ним расставаться. Взял он с собой и дочь, Гудрид.

В день отплытия погода была чудесная, попутный ветер подхватывал парус корабля. Но стоило им выйти в открытое море, как ветер переменился, сгустились тучи и началась буря, которая не прекращалась все лето. За это время корабль почти не продвинулся вперед. Море становилось все более бурным, люди на корабле мерзли и болели, припасы заканчивались. Болезнь, а затем и смерть настигла половину корабля, включая Орма с его женой Халльдис. Наконец, в самом начале зимы корабль приплыл к Хорьольвову Мысу в Гренландии.

Там они встретили Торкеля, который согласился принять Торбьёрна и его людей у себя на всю зиму. Торкель оказался гостеприимным хозяином и достойным человеком.

В Гренландии наступили голодные времена. Многие из тех, кто отправлялся на промыслы, приносили небогатую добычу, а некоторые из них и вовсе не возвращались.

Тогда Торкель устроил пир и позвал на него прорицательницу Торбьёрг, которую называли Малой Вёльвой. Раньше у нее было девять сестер, но нынче в живых осталась лишь она одна. Зимой ее то и дело звали на пиры, чтобы узнать, каким будет предстоящий год. Так как Торкель был самым крупным хозяином в округе, все считали, что выяснить, когда кончатся голодные времена, должен именно он.

Все с нетерпением ждали ворожею. И вот, наконец, она явилась. Прорицательница вошла в зал в синем плаще, застегнутом спереди ремешками и украшенном самоцветами до самого подола. На шее у нее были стеклянные бусы, а голову покрывала черная смушковая шапка из шкурки ягненка, подбитая белым кошачьим мехом. В руке она сжимала посох с набалдашником, оправленным желтой медью и тоже украшенным камнями. На ней был пояс из трута, на котором висел кошель, наполненный зельями для ворожбы. Обута она была в мохнатые башмаки из телячьей кожи, которые опоясывали длинные и крепкие ремешки с большими пряжками из желтой меди. На руках у нее были белые перчатки из кошачьего меха.

Когда она вошла в дом, все уважительно поприветствовали ее. Прорицательница же отвечала по-разному— в зависимости от того, насколько человек был ей приятен. Торкель взял ворожею за руку и привел к почетному сиденью, которое было ей приготовлено. Поверх сиденья лежала подушка, согласно традициям, набитая куриными перьями.

– Торбьёрг, посмотри на мои стада, моих родных и мой дом. Что ты видишь?

В ответ вёльва лишь огляделась, но ничего не сказала.

Вечером накрыли столы, ворожее подали кашу на козьем молоке и блюдо из сердец всех животных, какие только были в хозяйстве. Ей была подана ложка из желтой меди и нож с рукояткой из моржовой кости, украшенный двумя медными кольцами. Острие у ножа было обломано.

Когда пир подошел к концу и столы убрали, Торкель подошел к Торбьёрг.

– Когда я смогу получить ответы?

– Я смогу дать ответы, лишь проведя здесь ночь, – ответила ворожея.

К вечеру следующего дня все было готово для ворожбы.

– Есть ли среди вас те, кто знаком с песней вардлок, что зачаровывает духов? – вёльва вглядывалась в женщин, стоящих возле нее. Но все они молчали.

Люди отправились в селение на поиски того, кто знает вардлок. Найти удалось лишь одну – Гудрид.

– Я не колдунья и не ворожея, но, когда я была в Исландии, Халльдис, моя приемная мать, научила меня этой песне. Но я христианка, и мне не пристало принимать участие в таких обрядах, – засомневалась Гудрид.

– Но ты бы могла помочь людям, и тебе бы это никак не навредило. Впрочем, это дело Торкеля – позаботиться о том, что мне нужно, – ответила вёльва.

Торкель долго уговаривал Гудрид, и в конце концов она согласилась. Женщины селенья встали кольцом вокруг помоста, на котором сидела Торбьёрг. А Гудрид запела с удивительной красотой. Никто из присутствующих раньше не слышал ничего подобного.

– Раньше духи скрывались и отказывались меня слушать, но им понравилась твоя песня, и теперь многие из них здесь, – Торбьёрг благодарно улыбнулась Гудрид. – Мне открылось то, что было скрыто и от меня, и от других. Теперь я могу сказать: голод скоро кончится, и весной настанут лучшие времена. Болезнь, которая долго мучила людей, отступит быстрее, чем мы думали. Я вижу и твою судьбу, Гудрид! Ты выйдешь замуж здесь, в Гренландии, за самого достойного человека. Но брак этот будет недолгим. Все твои пути ведут в Исландию, и там от тебя произойдет великий и славный род. Над твоими потомками засияет яркий свет. Будь же здорова и счастлива, дочь моя!

К ворожее потянулись люди. Все хотели знать свою судьбу. Почти все предсказания Торбьёрг сбылись. Только когда пришли люди из соседнего хутора, тоже желавшие узнать о будущем, она была вынуждена покинуть дом Торкеля. Стоило ей уйти, как вернулся Торбьёрн: он не хотел оставаться в доме, пока там проводили такие обряды.

Вскоре пришла весна, погода наладилась, болезнь и голод отступили – всё, как и предсказывала Торбьёрг. Торбьёрн снарядил свой корабль и поплыл к Крутому Склону. Наконец, он добрался до дома Эйрика. Тот встретил его с распростертыми объятиями, обрадовавшись приезду старого друга. Торбьёрн со своими людьми остался зимовать у Эйрика. А весной Эйрик дал Торбьёрну землю на Бревенном Мысу. Он построил хорошую усадьбу и с тех пор жил там.

У Эйрика Рыжего и Тьодхильд за это время выросло I двое сыновей – Торстейн и Лейф. Оба были многообещающими юношами. Торстейн оставался дома с отцом, и не было тогда в Гренландии никого, кто подавал бы бόльшие надежды, чем он. Лейф же путешествовал в поисках новых земель.

Когда летом Лейф отправился из Гренландии в очередное плавание, его корабль отнесло к Гебридским островам. Он и его люди оставались там большую часть лета, ожидая попутного ветра. На островах Лейф встретил женщину по имени Торгунна, которая принадлежала к знатному роду и умела колдовать. Они полюбили друг друга, но вот пришло время Лейфу уплывать.

– Лейф, возьми меня с собой в твои земли, – попросила его Торгунна.

– Не будут ли твои родственники против такого?

– Мне все равно, что они скажут.

– Я не могу пойти на такое – похитить знатную женщину из чужой страны, – сказал Лейф. – Ведь я не смогу тебя защитить.

– Неизвестно еще, как для тебя будет лучше… – загадочно ответила Торгунна.

– И все же я так не поступлю, – настаивал на своем Лейф.

– Тогда знай: я беременна и чувствую, что это мальчик. Я понимаю, что ты не захочешь взять его с собой, но я сама воспитаю мальчика и пришлю тебе в Гренландию, как только он сможет сесть на корабль. Я чувствую, что ты не будешь рад сыну от меня. И все же рано или поздно я намерена приехать в Гренландию.

Лейф подарил ей на прощание дорогой перстень, гренландский плащ и пояс с пластинками из моржовой кости.

Мальчик родился в срок, и его назвали Торгильсом. Став взрослым, он и правда приехал в Гренландию, и Лейф, несмотря на ожидания Торгунны, признал его своим сыном. Люди говорили, что Торгильс приезжал в Исландию как раз перед чудесами на хуторе Фрода. Чудеса там начались после того, как на хуторе поселилась и умерла женщина с Гебридских островов – та самая Торгунна, мать Торгильса. После ее смерти там стали являться привидения и водиться всякая нечисть. Сам Торгильс остался жить в Исландии, и всю жизнь люди чувствовали в нем что-то зловещее.

Лейф и его люди отплыли с Гебридских островов и осенью достигли Норвегии. Лейф пошел к конунгу Олаву, сыну Трюггви, и тот принял его с большим почетом, разглядев в нем достойного человека.

Однажды конунг завел беседу с Лейфом и спросил:

– Ты собираешься этим летом обратно в Гренландию?

– Соберусь, если будет на то ваша воля, – ответил Лейф.

– Вот и хорошо! – конунг был доволен ответом Лейфа. – Я дам тебе важное поручение: ты должен проповедовать христианство в Гренландии.

– Я подчинюсь вашей воле, но, боюсь, это будет нелегко.

– Я не знаю никого другого, кто мог бы справиться с этим. Да пребудет с тобой твоя удача!

– Только в том случае, – сказал Лейф, – если со мной будет и ваша.

Вскоре Лейф вышел в море. Корабль долго качало по волнам, и в конце концов он приплыл к землям, о существовании которых Лейф раньше даже и не подозревал. Он увидел там поля самосеянной пшеницы и виноградные лозы. Были там и деревья, которые называли мёсур. Некоторые из них были так велики, что сгодились бы на постройку дома. Люди Лейфа взяли с собой образцы всего этого. А землю было решено назвать Виноградной Страной.

На побережье Лейф нашел обломки корабля, а затем и людей, переживших крушение. Он приютил их всех на зиму в своем доме. Лейф проявлял доброту и великодушие к каждому, проповедовал христианство и приходил на выручку людям. За ним навсегда закрепилось прозвище – Лейф Удачливый.

Лейф высадился в Эйриковом Фьорде и поехал домой, на Крутой Склон, где его хорошо приняли. Он сразу же стал проповедовать в стране христианство и всеобщую веру. Рассказал людям о конунге Олаве, о великолепии и славе христианской веры.

Эйрик не хотел отрекаться от старой веры. Но его жена Тьодхильд сразу же приняла христианство и не захотела больше жить с Эйриком, что ему очень не понравилось. Тьодхильд велела вдали от домов построить церковь. Эта церковь получила название «Тьодхильдина церковь». Там совершали свои молитвы те, кто принял христианство.

Заговорили о том, что хорошо было бы отправиться на поиски Виноградной Страны, которую открыл Лейф. Предводителем избрали второго сына Эйрика – Торстейна, – ведь он был мудрый и достойный человек, которого все любили. Люди уговаривали поехать и самого Эйрика. Его удача и прозорливость могли помочь в таком путешествии. Эйрик сперва отказывался, но сдался под уговорами друзей.

Было принято решение снарядить тот самый корабль, на котором приплыл Торбьёрн из Исландии. В путь отправилось двадцать человек. С собой они взяли в основном оружие, съестные припасы и лишь малую часть скота.

В то утро, когда Эйрик выехал из дома, он взял с собой ларец с золотом и серебром и зарыл его в земле. Но, немного проехав, он упал с лошади, сломал несколько ребер и повредил плечо. Эйрик взвыл от боли. После этого случая он велел жене забрать ларец и сказал, что это ему наказание за то, что он его зарыл. Ведь, согласно христианству, богатство нужно приумножать и использовать во благо, а не зарывать в землю из страха или лени.

Корабль Торбьёрна отплыл из Эйрикова Фьорда. Люди были веселы и надеялись на успех. Но их надеждам не суждено было сбыться: корабль долго носило по волнам, и они так и не смогли доплыть к желаемым землям. Они проплывали мимо Исландии и видели птиц в Ирландии. Осенью, устав от скитаний, они, изнуренные и измученные, вернулись в Эйриков Фьорд.

– Все мы были веселее летом, когда уплывали. Но и то хорошо, что вернулись, – сказал Эйрик.

– Надо помочь всем, кто остался без крова, и приютить их на зиму, – сказал отцу Торстейн.

Эйрик согласился.

Гудрид, дочь Торбьёрна, и правда нашла себе достойного мужа в Гренландии, как и предсказывала Младшая Вёльва. Ее мужем стал Торстейн, сын Эйрика Рыжего, чем Торбьёрн был очень доволен. Свадебный пир устроили на Крутом Склоне, пришло много гостей и добрых друзей.

Осенью Торстейн поехал на Пикшевый Фьорд со своей женой Гудрид, их там хорошо приняли, и они остались зимовать. Торстейну принадлежала половина хутора у Пикшевого Фьорда в Западном Поселении. Другая половина хутора принадлежала человеку, которого тоже звали Торстейн, он был женат на Сигрид.

С приходом зимы пришла и болезнь, вскоре люди один за другим начали умирать. Был там надсмотрщик по имени Гарди, которого никто не любил, он первым заболел и умер. А затем хворь настигла Торстейна, сына Эйрика, и Сигрид, жену его соседа.

Однажды вечером Сигрид вышла из дома, Гудрид пошла следом. Сигрид в ужасе вскрикнула, перед ней предстало видение: толпа мертвецов, а позади них надсмотрщик Гарди, который замахивается длинным кнутом.

– Нам не следовало выходить на холод, тебе не стоит мерзнуть. Вернемся в дом! – обеспокоенно сказала Гудрид.

– Нет, я теперь не вернусь. Я вижу толпу мертвецов, и среди них мой милый муж, и я рядом с ним. Как ужасно видеть это!

Стоило ей это сказать, как видение пропало, перед ней вновь оказалась лишь заснеженная земля.

– Я их больше не вижу, – Сигрид всматривалась в снег в поисках своего мужа, по ее щекам катились холодные слезы.

Гудрид завела дрожащую Сигрид в дом. Сигрид умерла еще до рассвета, ее бездыханное тело уложили в гроб.

В сумерках муж Сигрид отправился посмотреть на улов рыбаков, но тут за ним прислали от Торстейна, сына Эйрика.

– Твоя жена Сигрид… Она встала из гроба! И идет к тебе в постель!

Муж Сигрид вернулся в дом и увидел, что его жена сидит на краю его кровати. В ужасе и отчаянии он схватил секиру и ударил ею в грудь восставшей из мертвых Сигрид.

Но вечером пришло новое несчастье – Торстейн, сын Эйрика тоже умер от болезни. Гудрид горевала над телом мужа, но муж Сигрид уговорил ее поспать, пока он будет стеречь покойников. В самом начале ночи Торстейн, сын Эйрика, поднялся из своего гроба.

– Позовите Гудрид, мне надо с ней поговорить, – его голос звучал почти как обычно, но в нем слышались завывания снежных бурь. – Богу было угодно даровать мне этот час для искупления моей жизни.

Муж Сигрид, не сводя глаз с сына Эйрика, подошел к Гудрид и положил руку на ее плечо.

– Просыпайся, Гудрид, твой муж хочет поговорить с тобой. Решай сама, как тебе поступить. Но если захочешь говорить, то перекрестись и попроси Божьей помощи.

– Может быть, благодаря этому чуду произойдет то, что будут долго помнить. Мне не избежать беды, если она мне суждена, но я надеюсь, Бог смилуется и защитит меня. Меньше всего я хочу, чтобы мой муж приходил с того света и мучился.

И Гудрид пошла к своему мужу. Ей показалось, что у него текут слезы. Он прошептал ей на ухо несколько слов так, чтобы никто другой не слышал.

– Счастливы те, кто твердо держится веры. С ней приходит помощь и милость Божья, – сказал Торстейн громко.

Он немного помолчал, в его мыслях завывала вьюга.

– С тех пор как в Гренландии появилось христианство, у нас завелся плохой обычай. Людей хоронят прямо там, где они умерли, в земле, которую не освятил священник. Над могилой вбивают столб, а потом, когда священник наконец приезжает, столб вытаскивают и льют в дыру святую воду. Так отпевают покойника, даже если прошло много времени. А иногда и вовсе не отпевают. Это неправильно. Я хочу, чтобы всех, кто умер здесь, включая меня, отнесли в церковь. А Гарди пусть сожгут на костре: он причина всего, что случилось этой зимой с покойниками. Если поступите, как я сказал, больше мертвецы не будут восставать из своих могил.

Торстейн затих, а потом вновь обратился к Гудрид.

– Милая Гудрид, тебя ждет великая судьба, но остерегайся брака с гренландцем. Отдай наши деньги церкви или раздай бедным, – Торстейн в последний раз взглянул на Гудрид и умер во второй раз.

Тела Торстейна и других умерших отвезли в церковь Эйрикова Фьорда, и священники совершили над ними отпевание. Вскоре после этого умер Торбьёрн, отец Гудрид. Она унаследовала все его добро, а Эйрик Рыжий взял на себя заботу о ней.

Торфинни Карлсефни происходил из знатного рода и был очень богат. Его отец – Торд Лошадиная Голова – жил на севере, в Полуостровном Фьорде, на хуторе Рябиновый Мыс. Его мать звали Торунн. Карл сефни ходил в торговые походы и считался отличным купцом. Однажды летом он снарядил корабль и собрался плыть в Гренландию. С ним решил отправиться Снорри, сын Торбьёрна с Лебединого Фьорда. Всего на корабле было сорок человек.

В то же лето двое других купцов – Бьярни, сын Гримольва с Широкого Фьорда, и Торхалль, сын Гамли с Восточных Фьордов, – снарядили корабль для поездки в Гренландию. У них тоже было сорок человек на борту.

Когда всё было готово, оба корабля вышли в море. Сколько они плыли – неизвестно, но осенью оба судна благополучно добрались до Эйрикова Фьорда.

Эйрик Рыжий и поселенцы отправились на встречу кораблям, между ними завязалась оживленная торговля. Гудрид тоже пришла посмотреть на заморские товары. Купцы предложили девушке взять все, что ей приглянется. Эйрик, заметив такую щедрость, ответил не менее щедрым жестом, пригласив людей с обоих кораблей на зимовку в свой дом на Крутом Склоне. Купцы приняли приглашение и перевезли свои товары в большие клети на Крутом Склоне.

Эйрик Рыжий стал невеселым, когда подошло время праздновать середину зимы. Это заметил Карлсефни, который, как и все купцы, был доволен зимовкой у Эйрика.

– Что с тобой, Эйрик? Ты стал молчаливее обычного. Ты так щедро нас угощаешь, что мы в долгу перед тобой. Скажи, что тебя печалит? Наши люди тебя чем-то расстроили?

– Вы хорошие гости, и я не в обиде на вас. Но меня беспокоит, что вы потом скажете, что никогда не проводили праздника середины зимы хуже, чем у меня, – ответил Эйрик.

– Не стоит об этом беспокоиться, – улыбнулся Карлсефни. – У нас на кораблях есть и солод, и мука, и зерно. С ними ты можешь устроить такой пир, какого требует твоя щедрость.

Эйрик с благодарностью принял предложение и устроил роскошный пир в честь праздника середины зимы. Гости едва ли бывали на пире роскошнее этого.

– Эйрик, мне полюбилась красивая и умная Гудрид. Выдай ее за меня! – Карлсефни обратился к хозяину праздника.

– Гудрид – дочь моего доброго друга, она достойна хорошего брака. Я готов поддержать твое сватовство. Вероятно, сбудется то, что ей было суждено, если она выйдет за тебя, ты достойный человек.

Гудрид приняла совет Эйрика и согласилась выйти за Карлсефни. Так пир в честь середины зимы перешел в свадебный пир. Весельем и радостью сотрясался Крутой Склон в эту зиму. Люди часто играли в настольную игру тавлеи, рассказывали саги (в основном о том, как кто-то называет фьорд своим именем), и занимались многим другим, что придает веселья домашней жизни.

В ту зиму вновь велись разговоры о Виноградной Стране, которую когда-то видел Лейф. Все сошлись на том, что надо разыскать эти земли. Карлсефни и Снорри снарядили корабль и решили искать летом Виноградную Страну. Бьярни и Торхалль собрались принять участие в поездке на своем корабле, взяв с собой людей, которые приплыли с ними в Гренландию.

Еще с ними отправились Торвард, муж Фрейдис – внебрачной дочери Эйрика Рыжего, – сын Эйрика Торвальд и Торхалль Охотник. Торхалль много лет выполнял важные поручения своего друга Эйрика Рыжего и ходил с ним на промыслы. Но с тех пор, как в Гренландию пришло христианство, он сторонился новой веры и людей, избравших ее. Он был высоким и безобразным, его недолюбливали за плохой нрав, хитрость и сварливость и за то, что он всегда подбивал людей на недоброе. Он поехал с Торвальдом, потому что хорошо знал незаселенные края.

Когда Лейф был у конунга Олава и тот посылал его крестить Гренландию, конунг дал ему двух шотландцев – мужчину по имени Хаки и женщину по имени Хекья. Конунг сказал, что они пригодятся, если понадобится быстрота: эти люди бегают быстрее оленей. Лейф и Эйрик передали их Карлсефни.

Корабль у них был тот самый, на котором Торбьёрн приплыл из Исландии. Всего в поход собралось сто сорок человек, большая часть из них были гренландцами.

Сначала они отправились в Западное Поселение и к Медвежьим Островам. От них они, подхватываемые северным ветром, поплыли на юг. В открытом море корабли провели двое суток, прежде чем кто-то заметил землю. Они подплыли к ней на лодках и нашли там множество каменных плит, таких больших, что два человека могли лечь на них, упершись пятками друг в друга. Было там также много лисиц. Эту землю они назвали Страной Каменных Плит.

Гонимые северным ветром, они плыли двое суток, пока вновь не заметили землю с большими лесами, населенными зверями. А к юго-востоку от нее лежал остров, где они встретили медведей. Остров назвали Медвежьим, а лесистую землю – Лесной Страной.

И вновь они плыли двое суток, пока кто-то на борту не заметил полуостров. Они поплыли вдоль берега, который был у них по правому борту. Корабли шли по длинной песчаной отмели, из-за этого негде было пристать к суше. Тогда они подошли к берегу на лодках и нашли на мысе киль от корабля. Так они решили назвать это место Килевым Мысом. Они плыли вдоль этого побережья так долго, что решили назвать его Удивительными Берегами. Наконец, пошли заливы, и они зашли в один из них.

Когда корабли проплыли Удивительные Берега, шотландцев Хаки и Хекья высадили на берег и велели бежать на юг. Они должны были вернуться спустя три дня с информацией о том крае. Одеты шотландцы были странно: они называли свою одежду «бьяваль». Сверху капюшон, по бокам разрезы, без рукавов, а между ног застежка – пуговица и петля. Больше на них ничего не было.

Корабли бросили якоря и стали ждать. Шотландцы вернулись ровно в срок, у одного был в руке виноград, а у другого – самосеянная пшеница.

– Нам кажется, там хорошие земли, – сказал Хаки Карлсефни.

Люди погрузились на корабли и поплыли дальше. Когда они дошли до очередного фьорда, то направили корабли в него. В его устье лежал остров, вокруг которого сталкивались сильные течения. Они назвали остров Оток. На нем было столько птиц, что было трудно не наступить на их яйца.

Они вошли во фьорд и назвали его Оточным Фьордом. Здесь они обосновались, сгрузили припасы и скот с корабля. Люди отправились разведывать, чем богаты эти земли. Здесь было красиво: всюду росла высокая трава, то тут, то там виднелись высокие горы.

Викинги остались там зимовать, вот только зима оказалось суровой, а они не приготовили запасы летом. Еды не хватало, а с рыбной ловлей и охотой им не везло. Люди перебрались на остров в надежде, что там будет лучше с промыслом. Но и там еды хватало лишь на прокорм скота. Тогда они решили просить у Бога, чтобы он послал им какой-нибудь еды. Но молитва их медленно летела сквозь зимние вьюги.

Однажды пропал Торхалль Охотник. Его искали три дня, пока на четвертый день Карлсефни и Бьярни не нашли Торхалля на вершине скалы. Торхалль лежал, глядя в небо, вытаращив глаза, разинув рот и раздувая ноздри. Он бормотал что-то, царапал и щипал себя.

– Торхалль, зачем ты сюда забрался? – спросил его обеспокоенный Карлсефни.

– Это не ваше дело! Я не младенец, чтобы нуждаться в присмотре!

– Пойдем с нами, ты здесь замерзнешь. – Бьярни пытался достучаться до старика, и тот все-таки вернулся с ними.

Немного погодя к берегу прибило кита, все сбежались посмотреть, но никто не знал, что это за кит. Даже Карлсефни, который хорошо разбирался в китах, не смог его распознать. Повара наварили китового мяса, но все, кто притронулся к еде, заболели.

– Ну что, разве рыжебородый Тор не оказался сильнее вашего Христа? Это я получил за стихи, которые сочинил о моем покровителе Торе. Он всегда мне помогает! – Торхалль Охотник заулыбался, указывая на еду, приготовленную из кита.

Но стоило людям услышать слова Торхалля, как они отбросили от себя пищу. Китовое мясо сбросили со скалы и стали уповать на Божью милость. И вскоре – то ли Бог помог, то ли просто время пришло – началась рыбная ловля, и еды стало вдоволь.

Весной они поплыли вглубь Оточного Фьорда. Теперь добычи хватало: на суше была дичь, на острове собирали птичьи яйца, в море ловили рыбу. Жизнь постепенно налаживалась.

Пришло время обсуждать дальнейшие планы. Торхалль Охотник хотел плыть на север – за Удивительные Берега и Килевой Мыс. Он был уверен, что Виноградную Страну нужно искать именно там. Карлсефни же считал иначе. Он предлагал плыть на юг, вдоль берега, а потом повернуть на восток. Он считал, что чем дальше к югу, тем земля должна быть лучше. Но при этом он соглашался, что стоит разведать страну в обе стороны.

Торхалль снарядил свой корабль у острова. С ним собралось ехать только девять человек, остальные решили довериться Карлсефни.

Однажды, когда Торхалль носил воду на корабль, он отпил глоток и произнес насмешливое проклятье:

Карлсефни вместе со Снорри, Бьярни и другими поплыл на юг вдоль берега. Их путь был долгим и сложным, но наконец они приплыли к реке, которая впадала в озеро, а затем в море. Проход преграждали песчаные отмели – пройти можно было только во время прилива, когда вода поднималась.

Они дождались прилива и зашли в устье, назвав это место Озерко. Карлсефни и его люди увидели поля самосеянной пшеницы в низинах и виноградную лозу, вившуюся на возвышенностях. В лесу они встретили множество разнообразных зверей. А в ручьях было много рыбы. Для ее поимки они рыли ямы на берегу, там, где море встречалось с сушей. И когда вода отступала, в ямах оставался огромный палтус.

В этой идиллии они оставались полмесяца, их скот хорошо питался, люди поедали рыбу и виноград, совершенно не замечая ничего плохого. Но однажды рано утром они увидели на берегу девять кожаных лодок. Сидевшие в них люди вращали длинными палками по движению солнца, которые трещали, подобно цепам.

– Что бы это могло значить? – задумчиво произнес Карлсефни.

– Возможно, это приветствие и знак мира. Возьмем белый щит и пойдем им навстречу, – ответил Снорри.

Так они и сделали, когда Карлсефни со своими людьми приблизился к незнакомцам. Те рассматривали их с большим удивлением. Хотя и сами выглядели весьма необычно: низкорослые, некрасивые люди, с грубыми волосами, большими глазами и широкими скулами. Некоторое время они рассматривали друг друга, но затем незнакомцы сели в свои лодки и уплыли на юг, за мыс.

Карлсефни и его люди построили себе жилье на склоне у озера, одни ближе к воде, другие дальше. Они прожили там зиму, в которую совсем не выпало снега. Скот питался тем, что находил на земле, а люди радовались теплоте и обильному улову.

Когда началась весна, кожаные лодки вернулись из-за мыса. И было их так много, что казалось, будто уголь рассыпали по заливу. Так же, как и в прошлый раз, они махали и трещали палками. Карлсефни приказал поднять щиты, и так началась торговля.

Скрелинги просили продать им мечи и копья. Но Карлсефни и Снорри строго-настрого запретили продавать им оружие. Тогда их внимание привлекла красная ткань. Они готовы были отдать за нее пушнину. Торговались так: за шкурку давали кусок ткани длиной в пядь. Пядь – это расстояние между растопыренными большим и указательным пальцами, примерно 20 сантиметров. Скрелинги тут же повязывали эту ткань себе на голову. Торг шел бойко, и, когда красной ткани осталось мало, ее стали резать на узкие полоски – не шире пальца. Но скрелинги все равно давали за них столько же пушнины, а то и больше!

Один из быков, принадлежавших людям Карлсефни, вдруг выскочил из леса и громко замычал, завидев столько красной ткани вокруг. Скрелинги испугались, попрыгали в свои лодки и уплыли на юг за мыс.

После этого они не показывались целых три недели. Но когда прошло это время, с юга вдруг появилось такое количество кожаных лодок, что воды в заливе не было видно. На этот раз палками махали против солнца, и все скрелинги громко кричали. Карлсефни и его люди поняли, что это недобрый знак. Они подняли красные щиты и пошли навстречу кожаным лодкам.

Начался ожесточенный бой. На викингов посыпался град камней, скрелинги пользовались пращами – метательным оружием, состоящим из ремня и камня. Вдруг Карлсефни и Снорри увидели, как скрелинги на длинном шесте подняли огромный синий шар величиной с овечий желудок. Шар пролетел в сторону берега и, упав на землю, страшно завыл. Этот вой навел на людей такой ужас, что они бросились бежать вдоль реки к скалам. Только там, уткнувшись в утесы, они остановились.

Скрелинги подобрали секиру, принадлежавшую убитому викингу. Один из скрелингов замахнулся ей на камень, но стоило секире коснуться камня, как лезвие сломалось. Тогда они решили, что она никуда не годится, раз не берет камень, и бросили ее.

Фрейдис, внебрачная дочь Эйрика Рыжего, вышла из дома и увидела викингов, бегущих от скрелингов.

– Вы такие сильные и страшные воины, а бежите от этих жалких людишек! Да вы бы могли перебить их всех, как скот! Будь у меня оружие, я бы дралась лучше любого из вас! – гневно кричала беременная Фрейдис.

Викинги не обратили никакого внимания на ее слова. Фрейдис попробовала догнать их, но беременность мешала ей быстро передвигаться. Скрелинги уже приближались к ней. Вдруг она увидела на земле убитого – это был Торбранд, сын Снорри. Из его головы торчал плоский камень, а рядом валялся его меч. Фрейдис схватила меч и приготовилась защищаться. Скрелинги приближались, и тут она сделала то, чего не ожидал никто: она с криком разорвала одежду на груди и плашмя шлепнула по ней мечом! Скрелинги были так напуганы воинственной женщиной, что бросились к своим лодкам и поплыли прочь.

Карлсефни и его люди подошли к Фрейдис.

– Никогда я не видел такого мужества, – сказал Карлсефни.

Люди подсчитывали погибших. Двое викингов были убиты. Несмотря на превосходство скрелингов, их погибло четверо.

Вернувшись к домам, люди долго гадали: откуда взялось столько скрелингов? На лодках приехало меньше народу, чем в итоге оказалось на суше. И тут они поняли: никакого войска не было! На них нападали только те, кто приплыл на лодках, а все остальное было наваждением, мороком.

Карлсефни и его люди поняли, что, хоть здесь и красивая, богатая пищей земля, жизнь тут будет небезопасна из-за враждебных туземцев. А значит, им пора отправляться домой. Они поплыли на север вдоль берега и по пути наткнулись на пятерых спящих скрелингов. Те были одеты в шкуры, а рядом стояли короба с костным мозгом, смешанным с кровью. Люди Карлсефни решили, что эти люди изгнаны из своего племени, и убили их.

Потом их корабль проплыл мимо мыса, где было множество оленей. Весь мыс был покрыт толстым слоем помета – олени зимовали там годами.

Наконец они добрались до Оточного Фьорда, где всего было в изобилии. Некоторые говорят, что Бьярни и Фрейдис остались в Оточном Фьорде с сотней человек и дальше не пошли. А Карлсефни со Снорри и сорока людьми ходили на юг, провели у Озерка не больше двух месяцев и тем же летом вернулись обратно.

Карлсефни отправился на одном корабле на поиски Торхалля Охотника, остальные люди предпочли остаться. Карлсефни поплыл на север мимо Килевого Мыса и потом повернул на запад. Теперь земля была с левого борта его корабля. Они долго плыли, встречая всюду лишь леса, пока не увидели реку, впадающую в море и текущую с востока на запад. Они вошли в устье реки и стали у южного берега.

Однажды утром Карлсефни и его люди увидели на дальней стороне прогалины какое-то поблескивающее пятнышко. Когда они закричали на него, пятнышко зашевелилось, и они увидели одноногого человека, который быстрыми прыжками бросился к их кораблю.

В это время Торвальд, сын Эйрика Рыжего, сидел у руля. Одноногий выстрелил из лука и попал ему стрелой в низ живота. Торвальд выдернул стрелу, но вскоре после этого умер от раны.

Одноногий человек бросился убегать на север. Карлсефни и его люди погнались за ним. Временами они видели, как он скачет впереди, но в конце концов он скрылся от них в какой-то бухте. И им пришлось повернуть назад. Тогда один из них произнес:

Говорят, что корабль Бьярни, сына Гримольва, сбился с курса и ветер отнес его в Гренландское море. Там они оказались в водах, кишащих корабельными червями. Но заметили они это слишком поздно – когда днище уже было настолько источенo, что корабль начал погружаться под воду.

Им нужно было решать, что с этим делать. У них была лодка, пропитанная тюленьим жиром. Бывалые путешественники говорили, что черви не смогут сточить пропитанное дерево. Большинством решили, что нужно посадить в лодку столько народу, сколько она сможет выдержать. Но оказалось, что она вмещает лишь половину людей. Каждый хотел сесть в лодку и спастись, но им нужно было как-то договориться. Тогда Бьярни решил, что нужно садиться в лодку по жребию, а не по знатности. Жребий решил, что в лодку сядет Бьярни и с ним почти половина людей. Когда счастливцы сели в лодку, один молодой исландец, спутник Бьярни, сказал:

– Неужели ты бросишь меня здесь, Бьярни? – Его голос дрожал от страха. Корабль почти сравнялся с волнами.

– Так решил жребий, – ответил Бьярни.

– Когда я покидал отцовский дом в Исландии, чтобы поехать с тобой, ты мне обещал другое! – гневно воскликнул тот.

– Я не вижу другого выхода, – сказал Бьярни. – Что ты предлагаешь?

– Я сяду в лодку, а ты останешься на корабле!

Бьярни задумчиво оглядел юношу.

– Что ж, пусть будет так. Я вижу, что ты во что бы то ни стало хочешь жить и очень боишься смерти.

Молодой исландец сел в лодку, а Бьярни вернулся на корабль. Те, кто был в лодке, доплыли до берега и рассказали эту историю. По их словам, Бьярни и все, кто остался на корабле, погибли в червивом море.

На следующее лето Карлсефни вернулся в Исландию со своим сыном Снорри и поехал к себе в усадьбу на Рябиновом Мысу. Мать Карлсефни считала, что Гудрид – плохая жена, и не жила в доме сына первую зиму. Но затем она поняла, что Гудрид – достойная женщина, помирилась с ней и вернулась домой. У Карлсефни и Гудрид родился сын Торбьёрн. У него родилась дочь Торунн, которая стала матерью епископа Бьёрна.

У возмужавшего Снорри, сына Карлсефни и Гудрид, родилась дочь Халльфрид. Халльфрид вышла замуж за Рунольва, и у них родился сын Торлак, который впоследствии стал епископом. Также у Снорри родился сын Торгейр, чья дочь Ингвильд стала матерью епископа Бранда Первого.

Так потомки Карлсефни и Гудрид прославились в Исландии, и из их рода вышли многие достойные люди.

Здесь заканчивается эта сага.