Юбилей мужа в самом разгаре, ресторан шумит и ломится от гостей. А я, с натянутой улыбкой и чувством неловкости, стою в гордом одиночестве и жду, когда вернётся Сергей. Солидный мужчина поздравил его и увёл в более тихое место для «важного разговора на пару минут», но прошло уже полчаса, а их до сих пор нет.

Я не обижаюсь. Вернее, изо всех сил стараюсь не обижаться. Понимаю, решение деловых вопросов затягивает и время летит незаметно, но только это не спасает от чувства потерянности и ненужности в толпе незнакомых людей.

Мы женаты уже девять месяцев, однако я так и не вписалась в его круг общения. Причин тому масса: мы оба домоседы, редко где-то бываем, и я изначально не принадлежала его миру. Я — без роду и племени, приехала невесть откуда, а он — успешный бизнесмен из уважаемой семьи, с отцом-дипломатом и матерью — профессором экономики. И последнее, но не по значимости — мне двадцать четыре года, а Сергею пятьдесят пять.

Из-за социального неравенства и этой чёртовой разницы в возрасте многие относятся ко мне предвзято, а некоторые сразу навесили ярлык охотницы за деньгами. Однажды я слышала, как высказался приятель мужа: «Сергей свалял огромного дурака, женившись на ней. Из девицы подобного сорта вышла бы завидная любовница, но никак не жена. Намучается он ещё с ней».

В один момент кожа на спине словно воспламенилась, мне не надо даже оборачиваться, чтобы точно сказать, кто смотрит на меня с такой неприязнью, что я ощущаю его взгляд буквально физически.

Тем не менее я обернулась и убедилась, что интуиция меня не подвела. В зал вошёл деловой партнёр мужа и мой личный сталкер — Владислав Дёмин. Влад, как всегда, явился в сопровождении шикарной красотки и одним своим появлением произвёл фурор. Поздороваться с ним хлынул целый поток из людей, чуть ли не половина гостей, словно на юбилей прибыл сам президент.

Нет, в какой-то степени Дёмин заслужил подобного внимания к своей персоне. Он богат, успешен, красив, самоуверен и достаточно молод — ему тридцать пять или тридцать шесть, точно не помню. Холостяк, меняет подруг каждый день, и одна красивее и знаменитей другой.

Кроме того, он презирает почти всех вокруг, кроме избранной горстки людей. И так получилось, что мой Сергей — один из немногих, кто удостоился его расположения и уважения. Поэтому, когда Дёмин два месяца назад вернулся из продолжительной командировки и узнал, что дорогой ему человек неосмотрительно женился на аферистке, он счёл своим долгом в кратчайший срок расстроить этот брак любым способом.

Пока что Дёмин не добился успеха, только каждый раз, когда видимся, треплет мне нервы.

И даже сейчас, когда к нему с обожанием льнёт без преувеличения богиня в белоснежном платье и он пожимает руки сильным мира сего, его тёмный, подавляющий взгляд устремлён исключительно на меня.

Готова поспорить, когда вереница из желающих поздороваться с Владом иссякнет, он первым делом подойдёт ко мне, чтобы сказать очередную обидную гадость. Лишу его этой возможности. Затеряюсь среди людей и подожду мужа в каком-нибудь тёмном углу, где меня трудно заметить.

Вообще-то, я не из тех, кто не в состоянии за себя постоять. Дёмин из каждой нашей перепалки тоже выходит «потрёпанным», но всё же придерживаюсь мнения: если есть возможность обойти бешеную собаку стороной и остаться не укушенной — этим грех не воспользоваться.

Стянув со стола с закусками сырный рулет и прихватив с собой бокал лимонной минеральной воды, нашла самое укромное место за раскидистым то ли кустом, то ли деревом возле окна во всю стену. У меня даже есть оправдание, почему торчу именно здесь — любуюсь красотой ночного города с высоты птичьего полёта. А вид действительно завораживающий, среди бесчисленных огней, как по лабиринту, текут нескончаемые светящиеся красно-белые реки…

— Полина, будь осторожнее, — прозвучал вкрадчивый мужской голос прямо возле моего уха, в тот момент, когда я поднесла бокал к губам, чтобы сделать глоток. — С твоей наследственностью не стоит злоупотреблять напитками.

Чёрт бы побрал этого Дёмина и вид из окна, засмотрелась, потеряла бдительность и позволила к себе незаметно подкрасться.

Как и собиралась, всё-таки отпила из бокала и лишь после спросила:

— Ты сейчас о чём? Выражайся конкретнее.

— Куда уж конкретнее?! — усмехнулся мужчина и опять, между прочим, мне в ухо. Даже показалось, что его губы коснулись мочки. — Об этом, — он постучал по бокалу.

Я пила минералку, поэтому не сразу сообразила, причём здесь моя наследственность и напитки. Но теперь всё предельно понятно. Влад решил, что я пью что-то покрепче, чем воду, и поспешил уколоть меня по поводу генов.

— М-м, кто-то выполнил домашнее задание и навёл справки о моей семье, — усмехнулась я. — И как давно ты это сделал? Хотя, нет, не отвечай. Уверена, сразу после нашего знакомства. Бедненький, — обернулась к Дёмину и состроила жалобную мордашку. — Два месяца знать, что моя мать алкоголичка и ждать подходящего повода, натыкать меня в этот факт носом. Ты хоть кайфанул? Ожидания оправдались?

— Вполне, — самодовольно протянул он.

— Врёшь, — заявила я с улыбкой. — Ты не получил от меня желаемой реакции. Ведь все мои комплексы по поводу пьющей матери остались позади в детстве. Тогда, да, я сильно переживала и стыдилась, а теперь нет. Потому что я — это не моя мама. Я за её образ жизни не отвечаю. И то, что она алкоголичка, никак не характеризует меня лично.

Я верила в каждое произнесённое мной слово. Дети не отвечают за родителей, как и наоборот. Но я кривила душой, когда утверждала, что алкоголизм матери меня уже не смущает. Смущает и ещё как. Только Дёмин не может этого знать, за долгие годы с запойным родителем я вытерпела тонны стыда и научилась его скрывать поистине мастерски. Так что сейчас Влад может считать с моего лица лишь полное безразличие.

— А ты оказалась более достойным соперником, чем я сначала решил, — выплюнул Дёмин, и мне показалось, что в его голосе, кроме ненависти и презрения, мелькнула крохотная искра уважения. — Меня сбила с толку твоя несерьёзная внешность. Думал, я быстро избавлю Сергея от тупоголовой блондинки. Но ты далеко не глупа, а все эти кудряшки, реснички и наивные глазки, лишь ширма, за которой скрывается расчётливая, продуманная стерва.

— Боже мой, Влад, — весело воскликнула я. — Столько комплиментов и одной мне?! Оставь хоть немного на следующий раз, мне столько домой не унести, а здесь оставлять жалко. А теперь извини, мне с тобой до безумия интересно и хорошо, но меня, наверняка, уже потерял муж.

Я попыталась обойти Дёмина, но он шагнул в ту же сторону, преграждая мне путь, а чтобы точно не ушла, поймал за руку.

— Как бы осторожно ты себя ни вела, как бы бережно ни относилась к деньгам, как бы преданно ни смотрела мужу в глаза, рано или поздно твоя сучья сущность проявится, ты оступишься, и тогда я покажу Сергею, какая ты настоящая. Это всего лишь вопрос времени.

Как жаль, что Влад держит меня именно за ту руку, в которой бокал, иначе я бы плеснула ему в холеную наглую физиономию минералкой, пусть бы освежился. Но ничего, сырный рулет я ещё не съела, засунуть его ему в рот, конечно, не так эффектно, как плеснуть из бокала, но лучше, чем ничего.

— Угощайся, — я насильно вставила в зубы мужчины закуску. — Пусть хоть минуту твой рот будет занят чем-то хорошим, а то из него постоянно фонтаном хлещет яд.

Уверена, настолько возмущённого и растерянного Дёмина никто и никогда раньше не видел. Он так обалдел от моей выходки, что я легко выдрала из его лапы руку и беспроблемно ушла.

Когда я отошла от места преступления на несколько метров, моя рассудительная и осторожная часть осуждающе проворчала: «Зря ты так с Дёминым. Он этого не забудет и отомстит». После чего другая моя сторона, решительная и смелая, ответила: «И что теперь, молчать в тряпочку и вообще ему не возражать, всё покорно сглатывать? Он тогда вконец оборзеет. Ничего страшного, переживёт. Тем более, ничего криминального или особо унизительного я с ним не сделала. Подумаешь, рулет засунула в рот. Никто этого даже не видел».

Внимательно осмотрела зал ресторана и увидела оглядывающегося по сторонам мужа, он тоже заметил меня и быстрым шагом приблизился.

— Я тебя обыскался. Прости. Этот Роман Сергеевич, голова говорящая, никак не отпускал. Не сильно скучала?

Я чуть было не ответила: «Да ты что, какой скучала, это же праздник!», но в последний момент передумала. Если скажу Сергею, как есть, что мне без него здесь невыносимо, я его этим ну никак не обижу.

— По возможности больше не уходи, — попросила я, прижавшись к мужу. — Я почти никого не знаю, особо со мной не общаются, а навязываться я не люблю. Ждала тебя в одиночестве. Ну почти.

Сергей обнял меня в ответ и виноватым голосом произнёс:

— Всё, больше никаких дел. Ни на шаг от тебя не отойду. Обещаю.

Сергей нежно поцеловал меня в висок, в щёку, уткнулся носом в волосы и втянул запах.

— Я всё думаю, за что Бог меня тобой наградил? Я никому жизнь не спас, ничью искалеченную судьбу не исправил, а у меня есть такое счастье, как ты.

Я рассмеялась.

— Вообще-то, это он не тебя мной, а меня тобой наградил. И у меня даже есть теория, почему.

— Да ну? — Сергей немного отстранился и с любопытством на меня посмотрел.

— Когда я родилась, он случайно отсыпал мне слишком много горя в детстве, а потом, чтобы как-то компенсировать, дал мне самого лучшего, доброго, замечательного, чуткого… в общем, самого-самого мужчину на свете. Вот как всё было.

Сергей улыбнулся, но с налётом печали.

— Жаль только, что он не подарил мне пару десятков лет молодости. Ты такая юная и красивая, а я… старик.

Я закатила глаза и вздохнула. Это не первый наш разговор о разнице в возрасте и наверняка не последний. Надеюсь, однажды я смогу убедить Сергея, что мне всё равно, сколько ему лет. И хоть он статный и красивый мужчина, я люблю его исключительно за душу, за тепло, за то, что рядом с ним я сплю спокойно, не вздрагивая от каждого шороха, за то, что он дарит мне ощущение безопасности, за то, что он заботится обо мне, за то, что с ним я впервые почувствовала себя счастливой, а всё остальное мне абсолютно не важно.

— Серёжа, посмотри на себя! Ну какой же ты старый? Тут каждая дама заглядывается на тебя и слюнки пускает, а я, между прочим, ревную.

— Сейчас, возможно, я ещё не старик, но что будет через пять лет или десять? Ты только начнёшь расцветать, а я… Может, мне повезёт, и я долго не проживу. Меньше всего я хочу, чтобы ты оставалась рядом из жалости.

Меня будто без предупреждения окунули в бочку со льдом. От одной мысли, что Сергея когда-нибудь не станет, на меня тяжким грузом накатил приступ паники. Я до боли в пальцах вцепилась в мужа, будто смерть уже явилась за ним, и моя задача его ей не отдать.

— Если любишь меня, никогда так больше не говори, — прошептала я, чувствуя, как к горлу подступает ком, а к глазам — горькие непрошеные слёзы. — Я без тебя жизни не представляю…

— Ну всё, всё, — заметив, как меня затрясло, Сергей ещё раз поцеловал и теснее прижал к себе. — Несу всякую чушь. Но меня можно понять. Старость не радость.

— Опять?! — возмутилась я.

— Молчу. Это была шутка. Кстати, Марк приехал, ты его видела?

— Нет, — покачала я головой. — Но хотела бы. Найдём его?

Марк — племянник Сергея, а так как у мужа своих детей нет, он относится к нему как к сыну. И заслуженно, между прочим. Марк — лёгкий, весёлый, компанейский, без предрассудков. В отличие от остальных, он сразу принял меня как родную. Мы почти ровесники, он всего на три года старше меня, и с первой встречи мы с ним стали большими друзьями. Не знаю, чем я ему приглянулась, но я его люблю за то, что он практически точная копия Сергея, только более молодая и бесшабашная.

— А зачем искать? Вон же он. Марк! — позвал племянника Сергей, махнув рукой.

Проследив за взглядом мужа, тоже заметила парня. Он вполне ожидаемо уже вовсю флиртовал с симпатичной брюнеткой.

Первое, что бросалось в глаза при виде Марка — его неизменная искренняя улыбка и очаровательные ямочки на щеках. Он тоже помахал нам, поцеловал девушке руку и что-то прошептал на ухо. Не удивлюсь, если пообещал любить вечно. Затем направился к нам.

Пока Марк шёл, девушка печально смотрела ему вслед, наверняка сожалея, что их знакомство прервали. Но это к лучшему. Если Марк не успел влюбить её в себя, ей повезло — меньше будет страдать. Марк настолько же обаятельный, насколько ветреный. Через полчаса он благополучно забудет о прекрасной брюнетке, а через день может и не узнать. А если они случайно встретятся, не исключено, что начнёт знакомиться с ней по новому кругу.

Марк сперва пожал руку Сергею, а затем с ещё более широкой улыбкой распахнул свои гостеприимные объятия для меня.

— А ты, мамуля, всё хорошеешь и хорошеешь, — парень сжал меня так крепко, что у меня глаза полезли на лоб и косточки захрустели.

— Марк, может, ты не будешь называть Полину «мамулей» хотя бы здесь, — обратился Сергей к племяннику с долей упрёка. — Дома, в семейном кругу, это одно, но на людях…

— А что в этом такого? — ничуть не смутившись, весело отозвался Марк. — Полина не возражает, ей даже нравится. Я уточнял. Ты тоже вроде никогда не был против. А что до мнения остальных, не всё ли равно?! Верно, мамуля? — парень озорно мне подмигнул.

— Да, сынок — кивнула со смехом я.

Марк с деланной озадаченностью огляделся по сторонам и, обхватив ладонью горло, будто оно страшно саднит, спросил:

— А выпивка сегодня вообще будет или придётся прорываться на трезвую голову? Я уже минут пятнадцать пытаюсь поймать официанта, а они как будто чувствуют это и прячутся.

— Стол с напитками в пяти метрах от нас, пойди и возьми, — ответил Сергей, и когда Марк пошёл, добавил. — И захвати нам с Полиной по бокалу сока или воды.

Марк вернулся через несколько минут с тремя бокалами и изумлённым лицом.

— Дядя Серёжа, стесняюсь спросить, но что здесь делает твоя бывшая вторая жена? Только что её видел. И, судя по всему, она забыла, что вы развелись, ведёт себя как хозяйка бала. У Марго в одной руке мундштук, в другой бокал, вероятно, не первый, потому что глаза уже в тучу. Вся такая деятельная и деловая, благодарит гостей за то, что пришли, принимает поздравления с юбиляром.

— Марго здесь по приглашению, — ответила я за мужа. — Мы с Сергеем решили, что будет неправильно, её не позвать. Она была частью этой семьи и ею останется. Мы с ней худо-бедно, но ладим. Нам делить нечего, Сергей с Марго развелись за несколько лет, как мы с ним познакомились.

На самом деле мы с бывшей женой Сергея не ладим, а скорее терпим друг друга. Тем не менее у нас ещё ни разу дело не доходило до откровенной ссоры. Наше общение довольно своеобразное и больше напоминает общение свекрови и невестки, чем двух жён, бывшей и настоящей.

Марго при любом удобном случае, вроде бы негрубо, но критикует меня. Поскольку, по её мнению, я недостаточно хорошо забочусь о её Серёже. Если у её мальчика криво повязан галстук — это я недосмотрела. Если он съел что-то жирное, то я слушаю лекцию о правильном питании для людей с больным сердцем.

А когда Марго выяснила, что я не слежу за тем, как он принимает лекарства, она натурально позеленела от злости. И на следующий день привезла мне специальный журнал, в котором я должна была ежедневно записывать, какие и когда Сергей принимает таблетки. Правда, этот журнал до сих пор девственно чист — мой муж взрослый и ответственный человек, его не нужно контролировать, как маленького ребёнка.

— Да вы, оказывается, прогрессивные люди, — хмыкнул Марк. — Одобряю такой подход. Вот бы и мои девчонки так же спокойно переносили друг друга, а не устраивали бы вот это всё, под названием кошачья драка.

— Серёжа, кто купил тебе эти туфли? Они совершенно не подходят к костюму, — позади раздался низкий и глубокий голос «свекрови». Помяни чёрта…, ой хорошую женщину, и она тут как тут нарисуется.

— Ты, Марго. Ты мне их подарила, — с лёгкой усталостью ответил Сергей, обернувшись к бывшей жене. — Как и костюм.

Маргарита, взмахнув своей роскошной рыжей шевелюрой, внимательно осмотрела Сергея и засияла.

— Оно и видно, что я подарила. Выглядишь превосходно, и с размером я, как всегда, угадала. Ну, давай поздравлю тебя. Подумать только, тебе уже пятьдесят пять, как быстро летит время.

Марго обняла Сергея и поцеловала в обе щёки, но деликатно, без касания. Зато, когда она полезла обниматься и целоваться ко мне, прижималась к моим щекам накрашенными в несколько слоёв губами с такой силой, словно ставила печать на документе.

— Серёжа, я отлучусь на секунду, — сразу же прошептала я мужу. — Прогуляюсь до туалета, надо стереть со щёк отметки Марго. Кстати, а где здесь находится дамская комната?

Следуя указаниям мужа, я двигалась в направлении выхода из главного зала, а когда проходила особо тёмный, почти неосвещённый участок, от стены плавно отделилась тень и заговорила голосом Дёмина:

— Я смотрю, у тебя нездоровый интерес к племяннику мужа. Ты уже спишь с Марком или только планируешь?

— Да чтоб тебя, — вскрикнула и вздрогнула я от неожиданности. — Зачем так пугать?!

Дёмин остался невозмутим, и как ни в чём не бывало продолжил прожигать меня своим тёмным презрительным взглядом. С другой стороны, а чего я ждала, раскаяния и извинений?

— Какой же бред ты несёшь, — скривилась я, отойдя от испуга и осознав абсурдность его обвинений. — Даже отвечать не собираюсь. Потому что это…, да мерзость это, которая могла родиться лишь в твоей больной голове, — выплюнула я и поспешила уйти.

Не в моей власти запретить Владу приписывать мне самые гнусные грехи, но в моих силах его хотя бы не слушать. Далеко уйти не получилось. Дёмин, вконец обнаглев, схватил меня за локоть и рывком вернул обратно.

— Ещё раз дотронешься, и я пожалуюсь Сергею. Твоя пустая болтовня — это одно, а распускать руки — совсем другое, — прошипела я и попыталась вырваться, но Дёмин лишь сильнее сжал пальцы. Боюсь, если продолжу, этот отмороженный сломает мне руку.

— Слушай внимательно и запоминай, — процедил мужчина и огляделся, проверил, гад такой, никто ли на нас со стороны не глазеет. — Хочешь скакать по чужим койкам — скачи. Мне даже на руку, избавиться от тебя будет проще. Но на Марка не смей даже дышать. Он для Сергея как сын. Вобьёшь между ними клин — живьём с тебя шкуру сдеру.

— Это уже за гранью добра и зла, — вымученно выдохнула я. — Давай так: если хоть одна твоя безумная фантазия, приписываемая мне, станет реальностью, делай со мной, что душе угодно. Сдирай шкуру, убивай, закапывай заживо… Но до этого, ради всего святого, отстань от меня. Хватит караулить меня на каждом углу, хватать за руки, дёргать, обвинять в том, чего нет и в помине. Ты же пришёл сюда с девушкой, вот и иди к ней. Не следи за мной и не ходи как привязанный. Или, по-твоему, я прямо здесь, посреди зала, заберусь с любовником под стол и изменю Сергею?

Дёмин резко отпустил мою руку и на шаг отступил. Я уже, грешным делом, подумала, что наконец-то до него достучалась, наивная… Влад просто заметил, что к нам подходит Сергей.

На этот раз Дёмин превзошёл сам себя, пересёк все мыслимые и немыслимые границы. Я терпела, не жаловалась, чтобы не портить отношения мужа с партнёром, но всему есть предел. Прямо сейчас, когда мы втроём и рядом нет посторонних, расскажу Сергею, что Влад мне говорил и в чём обвинял.

Удивляюсь Дёмину. Он расслаблен и уверен в себе, видимо, даже мысли не допускает, что у меня хватит духу пожаловаться. А у меня хватит. Только надо морально настроиться к непростому разоблачительному разговору.

Но чем ближе подходит Сергей, тем меньше меня волнует это самое разоблачение. Муж как-то странно сутулится, идёт медленно, что на него совсем не похоже, да и выглядит бледным, или это на него просто так неудачно падает свет?

— Ты в порядке? — уточнил Влад у Сергея.

Значит, не померещилось, Дёмин тоже заметил, что с Сергеем что-то не так.

— Нормально, — отмахнулся муж, но после всё же признался. — В груди немного давит. Но это ерунда. Возраст.

— Скорую вызвать? — с тревогой спросил Влад, уже заранее доставая из кармана пиджака телефон.

До чего же непривычно звучит его голос, когда он не рявкает, а искренне сопереживает, будто говорит совсем другой человек.

— Да нет! — Сергей покачал головой. — Говорю же, пустяк. Видно, старая болячка даёт о себе знать. Ничего, у меня такое бывает.

— Принести воды? — предложила я, осторожно коснувшись плеча мужа. — Или, может, приляжешь? Я видела в холле диван, он в углу и отгорожен стенкой, тебя никто не увидит.

— Если честно, полежать я бы очень хотел, но только не здесь, — смущённо признался Сергей. — Полина, ты не против, если мы поедем домой прямо сейчас?

— Без вопросов, конечно, поехали, — поспешила я согласиться и тут вспомнила, что собиралась настучать мужу о выходках Дёмина.

Что ж, сегодня, видимо, не судьба. Придётся отложить.

У меня совести не хватит устроить разборку сейчас, когда Сергей настолько себя плохо чувствует, что готов уйти с собственного юбилея раньше всех и практически по-английски.

Пока мы с Сергеем одевались, и потом, когда спускались с крыльца и подходили к машине, всё это время я чувствовала на себе тяжёлый, недобрый взгляд.

Это Дёмин. Прилип к какому-нибудь окну и таращился. Будто у него дел нет поважнее. Знать бы ещё, почему он на меня взъелся? Я ведь не давала ему ни малейшего повода. Неужели, он ненавидит меня и считает аферисткой только потому, что я намного моложе Сергея? Молодость — тоже мне, грех.

Сергею вроде бы полегчало, он даже пытался шутить, но когда у машины муж протянул ключи и предложил мне сесть за руль, я вновь забеспокоилась с удвоенной силой. Ни разу начиная с нашего знакомства и по сей день, если мы куда-то ездили вместе, водителем я не была.

В прошлом муж увлекался автогонками, он умеет и обожает водить. Более того, моя машина просто малютка по сравнению с его «монстром». Я никогда не управляла таким громоздким автомобилем, а сейчас уже темно, движение оживлённое, да и дорога мне не знакома. Чтобы Сергей пошёл на такой риск, должна быть причина, и веская. Значит, он чувствует себя гораздо хуже, чем старается показать.

Я взяла ключи и заняла водительское сиденье, но сразу же заявила:

— Тебе плохо. И даже не спорь. Выбирай: либо мы едем прямо сейчас в больницу, либо дома вызываем скорую. И рассматриваются только эти два варианта, третьего нет.

Сергей отвернулся к окну и тяжко вздохнул.

— Ты права, мне нехорошо, и на это есть причина, — муж снова посмотрел на меня и признался. — Я немного выпил, совсем чуть-чуть, — он показал пальцами расстояние в два-три сантиметра.

— Серёжа?! — возмущённо воскликнула я. — Тебе же нельзя!

— Знаю, — не стал спорить он. — Но Марк предложил, и я не смог отказаться. Раскаиваюсь, — поспешил заверить Сергей, поняв, насколько я зла.

— Марк, значит, предложил, — я ударила ладонью по рулю. — Убью паршивца.

— Полина, не надо. Не трогай парня. Он не виноват. Я сам согласился. Меня и ругай.

— Я не могу тебя ругать, — пожаловалась я. — Потому что я тебя люблю, мне тебя жалко.

— Тогда поехали домой, и если ты не хочешь меня добивать окончательно, не угробь мне машину, ладно?

— Подумаю, может, это станет твоим наказанием, — усмехнулась я, но тут же серьёзно добавила. — Но если почувствуешь себя хуже, сразу говори.

— Обещаю.

— Смотри, не сдержишь слово, заставлю тебя поехать в санаторий на три недели, как давно советовал врач.

— Полина, мне показалось, или вы с Владом о чём-то спорили? — спросил Сергей спустя несколько минут, когда я более-менее приноровилась к его машине.

— Тебе не показалось, — ответила я, как есть. Одно дело не говорить, а другое — скрывать.

— И что вас никак мир не возьмёт? Я заметил, что вы друг друга недолюбливаете.

— Из нас двоих недолюбливает только Дёмин, мне на него наплевать, — резче, чем хотела, отозвалась я.

— И в чём причина, ты знаешь?

— Он уверен, что я вышла за тебя замуж исключительно из-за денег и что обязательно начну тебе изменять, — после продолжительной паузы всё-таки ответила я.

— Вот же глупость какая, — рассмеялся муж.

Реакция Сергея мне не понравилась. Смех — это последнее, что я ждала от него. Но тут я, наверное, сама виновата. Говорила слишком мягко, расплывчато, преподнесла ситуацию как некую безобидную шалость со стороны Дёмина.

— Серёжа, он говорил мне всё это не в шутку, а на полном серьёзе и грубо, — внесла ясность я. Хотела ещё сказать, что он хватал меня за руки, а в любовники записал Марка, но язык не повернулся.

— Вот оно, значит, как, — выплюнул со злостью Сергей и выпрямился. — Я с ним поговорю. Завтра же. Он прекратит эти свои разговоры.

Мельком, чтобы надолго не отвлекаться от дороги, взглянула на мужа и тут же почувствовала себя виноватой. Сергей взволнован, раздражён и, судя по виду, уже мысленно трясёт Дёмина за грудки, а завтра, скорее всего, воплотит эту фантазию в жизнь. А Дёмин — не просто какой-то приятель или знакомый, он его деловой партнёр, их офисы находятся по соседству, на одном этаже.

Может, надо было и дальше молчать? Не так уж часто мы с Владом пересекаемся. К тому же со временем он мог изменить своё мнение обо мне и успокоиться.

— Серёжа, мне кажется, ты слишком близко к сердцу воспринял мои слова. Влад был неправ и невежлив со мной, но не настолько всё плохо, — дала я задний ход. — Ты с ним поговори, но только чтобы между вами ссоры не вышло.

— Тут обещать ничего не могу. Если бы я с ним сейчас разговаривал, одной ссорой бы не ограничился. А ведь в самом начале, до того, как заметил между вами нездоровое напряжение, я думал, что Влад заинтересовался тобой, даже ревновать к нему начал.

— Ну ты даёшь! — от изумления я непроизвольно дёрнула руль, но, услышав гневный сигнал другого водителя, вовремя выправила машину. — И что тебя натолкнуло на такую… прости, но нелепость?

— Да много чего, — заметил Сергей, и судя по его слегка обиженному тону, он свои подозрения не считает нелепыми, ни тогда, ни теперь. — Когда я вас познакомил, он с тебя глаз не сводил. Я потом специально наблюдал, на протяжении всего ужина, он не смотрел на тебя от силы минуту. Знаешь почему? Потому что я к нему подошёл и собой закрыл обзор на тебя. С того времени Влад часто спрашивал о тебе, а когда я сам упоминал, всегда поддерживал разговор. А ведь Дёмин не выносит разговоры о личном. Даже на отдыхе мы обсуждаем только дела, в крайнем случае, ещё политику или спорт.

— Ну такие себе доказательства, — усомнилась я и привела свои аргументы. — Он на меня не смотрел, а таращился. Я сразу ему не понравилась, потому что, по его мнению, не ровня тебе. Может, хотел смутить или показать своё отношение — кто знает… А то, что он не против обо мне поговорить, так, наверное, надеется услышать какой-нибудь компромат.

— Духота, — расстегнув верхнюю пуговицу пальто, Сергей убавил мощность обогрева салона до минимума. — У Дёмина в последнее время вкус на женщин резко изменился. Он всегда любил разнообразие. Каких у него только не было… И рыженькие, и брюнетки, кудрявые и с короткой стрижкой, худенькие и с формами… А теперь одни блондинки пошли, на тебя, между прочим, похожие. Видела, с кем он сегодня пришёл? Глядя на девушку, не было ощущения, будто смотришь в зеркало?

— Если честно, мне уже надоело обсуждать Дёмина, но намёк ясен. И на этот раз я даже с тобой соглашусь. Да, он выбирает девушек, похожих на меня, чтобы представлять меня на их месте и срывать злость. Жалко девчонок… Натерпелись, бедняжки. Но если серьёзно, то две или даже три блондинки подряд — это ещё не показатель. Вполне возможно, что после них начнётся период… ну, не знаю, шатенок.

— То есть, по-твоему, у Влада к тебе нет и не было чувств?

— Почему нет? Есть и были. Отрицательные.

Сергей уже принял душ и забрался в постель, я же только собираюсь пойти в ванную. Мы всегда моемся именно в этом порядке, потому что ему, чтобы освежиться, нужно десять минут, а мне, разумеется, значительно больше.

Сергей, удобно подложив под спину подушки, открыл книгу. Прочитать страницу другую — его ежедневный ритуал перед сном. Мне очень нравится наблюдать за ним в этот момент, потому что он надевает очки, а они ему безумно идут, ещё у него лицо становится спокойным, умиротворённым.

— Захочешь спать, не жди меня, — присела на кровать рядом с мужем и нежно прижалась губами к его губам на тот случай, если он и правда уснёт и поцеловать его на ночь уже не получится. — Но я постараюсь быстро.

— Ты всегда так говоришь, — улыбнулся Сергей, ласково поглаживая мою спину. — И каждый раз я жду тебя по часу, а то и по полтора. Ты мне потом, когда-нибудь шепнёшь на ухо по секрету, что всё-таки там так долго делаешь? — муж игриво и заговорщицки подмигнул.

— На этот раз я сдержу слово, — пообещала я со смехом, прежде чем встать.

Зайдя в ванную, я включила приложение с таймером, поставила время на двадцать минут и положила телефон на полку, чтобы видеть экран. Сегодня Серёже не придётся меня долго ждать, я лягу к нему в постель, пусть с бальзамом на волосах и вся в пене, но вовремя.

Эксперимент с таймером удался. Я закончила через двадцать минут, секунда в секунду. Значит, статья в интернете не обманула: «Если отслеживать время и ограничивать себя в нём, то не потратишь его впустую».

Какого же было моё разочарование, когда я вышла из ванной намного раньше обычного и увидела, что Сергей впервые уснул, не дождавшись меня.

Подкравшись на цыпочках, я осторожно сняла с него очки, потом забрала из рук книгу и погасила свет в лампе на тумбочке. Так же тихо и осторожно забралась в постель под одеяло, хотя в глубине души и надеялась, что Сергей проснётся.

Ничего поделать с собой не могу, обожаю засыпать в его объятиях. Правда, через несколько минут становится жарко, и я отползаю, но прежде мне необходимо почувствовать тепло его рук, близость, и то ощущение защиты и безопасности, которое он дарит.

Теперь у меня нет проблем с засыпанием, они испарились сами по себе после замужества без всяких лекарств и походов к психологу. Но сегодня сон отказывался приходить, причина наверняка в том, что я не получила свою привычную дозу нежности.

Прокручивая в голове яркие события дня, другими словами, вспоминая наглую физиономию Дёмина, я вдруг поняла, что Сергей спит на спине и не храпит. А он всегда, пусть тихо, но посапывает на спине. Мне даже приходится переворачивать его набок. Не потому, что он мешает, а чтобы ему самому было лучше.

Леденящий душу ужас сковал меня по рукам и ногам. Я не то что обернуться и проверить мужа, я даже моргнуть не могла. По вискам будто изнутри кто-то стучит, в ушах электрический гул, а сердце даже не бьётся, оно от испуга дрожит... Никогда прежде я не испытывала настолько сильного страха. Даже когда ночью в мою комнату ввалилась компания маминых пьяных дружков, и то меньше боялась.

— Серёжа… — не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я смогла позвать мужа, но после этого оцепенение отпустило.

Упираясь коленями в матрац, пристально всматривалась в лицо мужа, кажется, будто бы всё в порядке, он не выглядит бледным, просто мирно спящий человек. С другой стороны, как можно оценить цвет лица в темноте?

Склонилась ниже и прислушиваюсь, есть ли дыхание? Вроде бы есть. Для уверенности положила ладонь ему на грудь. Да, пусть едва уловимо, но поднимается и опускается.

Шумно выдохнула, почувствовав облегчение. Зажатые мышцы разом расслабились, из-за чего теперь ощущаю во всём теле слабость и дрожь.

Ну и дурында же я, устроила себе паническую атаку на ровном месте. От страха меня даже бросило в жар, вся взмокла, грудь со спиной влажные, рубашка липнет к коже, и холодно.

По-хорошему надо бы прогуляться до ванной, ополоснуть лицо, а может и сменить рубашку, но вместо этого я, рискуя разбудить мужа, прилегла к нему под бок и, закинув руку на грудь, обняла.

— Ку-ку, я у тебя, — шепнула я, поцеловала его в щёку, и тут все мои волнения вновь подняли голову.

Щека Сергея была неестественно холодной. Возможно, мне это показалось из-за моей разгорячённой кожи, но я тут на кровати устроила целую возню, а он ни разу не пошевелился, не потянулся, вообще никак не отреагировал.

— Серёжа, — позвала я и несколько раз толкнула его в бок.

Реакции ноль.

— Серёжа, проснись, — потребовала я голосом в полную силу, но, не получив ответа, резко села, быстро включила лампу и принялась его трясти. — Серёжа!

Что я только не делала: трясла за плечи, громко кричала и даже щипала. Ничего не помогало. Сергей не просыпался.

«Скорую! Нужно немедленно вызвать скорую!»

Чтобы взять телефон, спрыгнула с кровати, но суетилась и ударила ногу, не обращая внимание на боль, трясущимися руками набрала номер.

Заявку у меня приняли, но оператор, услышав, что мы живём в коттеджном посёлке за чертой города, сразу предупредила: они постараются приехать как можно скорее, но время ожидания может быть увеличено. И, судя по её тону, существенно.

Поговорив с женщиной, которой, в силу профессии и характера работы, было не то что плевать, но всё равно на моего мужа, я поняла, надо брать ситуацию в свои руки, и позвонила Марку.

Кратко ему всё рассказав, попросила организовать более быстрый приезд скорой помощи, возможно, нанять частную бригаду, если такие вообще существуют, и договориться, чтобы мужа доставили в хорошую клинику и его взял опытный, проверенный врач.

— Полин, я для дяди готов разбиться в лепёшку, но у меня вообще нет ни одного знакомого в сфере здравоохранения. Даже не представляю, к кому можно было бы обратиться.

От горечи и отчаяния чуть не завыла. Ведь я так рассчитывала на Марка. Он сверх меры общительный, у него толпы знакомых, и он в отличие от меня с рождения принадлежит верхушке общества, где все обеспеченные, влиятельные и со связями.

— Марк, а у тебя есть телефон Дёмина? — спросила я.

Вот кто точно сможет помочь. Влад — это не легкомысленный Марк, я уверена, у этого собранного и хладнокровного человека есть связи абсолютно везде.

— Да, но… — неуверенно ответил Марк.

— Скинь мне его, — потребовала я.

— Полина, я не знаю…

— Марк, немедленно скинь мне чёртов номер, — уже рявкнула я.

Понимаю, раздавать чужие номера не принято, но сейчас не тот случай, чтобы даже задумываться о таких пустяках.

— Ладно-ладно, сейчас, — пообещал Марк, отключился, и ровно через секунду мне пришло от него сообщение.

Уже дозваниваясь до Дёмина и слушая длинные гудки, я подумала, что, возможно, стоило сначала попросить Марка позвонить Владу, вдруг он не отвечает на незнакомые номера.

— Да, — всё же ответил Дёмин немного заспанным голосом.

— Влад, это Полина, — представилась я, но, решив, что с его любовью к женскому полу он может знать сотню Полин, добавила. — Сабитова. Жена Сергея.

— Что случилось? — на этот раз вопрос прозвучал бодро.

Я снова в подробностях описала ситуацию Дёмину и попросила о том же, о чём просила Марка.

— Я всё сделаю и тебе позвоню, — торопливо пообещал он и скинул вызов.

Слова Влада прозвучали как самая прекрасная музыка, а его готовность помочь и уверенность в успехе вселили надежду, которая сейчас была мне нужна больше, чем возможность дышать.

Уже через несколько минут Дёмин перезвонил.

— Полина, бригада медиков скоро будет. Твоя задача — позвонить на пост охраны посёлка и обеспечить им беспрепятственный въезд. Потребуй от охранников не ждать, когда подъедет машина, пусть открывают сейчас. Если ты хотя бы заподозришь, что они поступят по-своему, скидывай их номер мне. Далее, открой ваши ворота и входную дверь. Медиков ничто не должно задерживать. На вопросы врачей отвечай чётко, без эмоций, сама вопросы им не задавай — не отвлекай.

— Да, конечно, всё сделаю, — кивала я, хоть Дёмин и не мог этого видеть.

— Полина, — обратился он ко мне, но на этот раз не сухим деловым тоном, а тихим человеческим голосом. — Ты проверяла, он ещё дышит?

— Да.

— Хорошо. — Я не услышала, но почувствовала, как он с облегчением выдохнул. — Если что, сразу звони.

Не знаю, как Дёмину это удалось, но медики действительно приехали очень быстро, провели в доме совсем немного времени и увезли Сергея, всё ещё без сознания, в больницу.

Конечно, я поехала следом за скорой. Как добралась до больницы и не расхлесталась, не знаю. Всю дорогу плакала, и из-за слёз почти ничего не видела. Возле больницы нас уже ждал Дёмин, и судя по количеству медицинского персонала, который нас с ним встречал, он успел поднять на ноги всю больницу.

Сергея увезли на каталке, я рвалась следом, но дальше распашных дверей меня не пустили. Зато одна из медсестёр накинула Дёмину на плечи халат, и он через эти двери прошёл беспрепятственно.

Помещение, где только что было так многолюдно и шумно, вдруг опустело. Теперь слышался лишь электрический треск потолочных светильников и редкие хлопки дверей где-то в глубине здания.

Я не знала, что делать и у кого спросить о состоянии мужа. Мой опыт посещения медицинских учреждений ограничивался плановыми визитами в поликлинику.

Присела на стул в самом углу и решила, ждать здесь. Рано или поздно кто-нибудь из персонала появится и подскажет, как быть.

— Нечего тут сидеть! — воскликнула женщина, открыв и высунувшись из оконца в стене. — Здесь и без вас негде развернуться.

— А куда мне идти? — подскочив на ноги, спросила я. — Моего мужа привезли к вам минут десять назад, мне надо знать, что с ним.

Женщина раздражённо закатила глаза и, прежде чем захлопнуть окно, быстро ответила:

— Выйдите на улицу, обойдите здание с правой стороны, найдёте вход с вывеской «отделение № 5». Там и ждите, с лавками, с кофейными автоматами, с туалетом.

На первом этаже отделения № 5 действительно было просторнее и даже находились немногочисленные сонные посетители, но медицинского персонала опять не наблюдалось. Подёргав каждую дверь и убедившись, что они заперты, не стала стучать: прошло слишком мало времени, чтобы требовать новостей.

Не успела присесть, как с улицы буквально ввалился запыхавшийся и встревоженный Марк, а заметив меня, слишком громко для подобного места, спросил на весь холл.

— Ну как он? Что говорят врачи?

Я лишь беспомощно развела руками, и мы решили подождать ещё хотя бы двадцать минут, а потом позвонить Дёмину, если он не появится раньше.

— А она здесь откуда? — тихо прошипела я, увидев, как в холл вошла бывшая жена Сергея и нетвёрдой походкой двинулась к нам, спотыкаясь об длинное вечернее платье, выглядывающее из-под шубки.

Да, я возмущена, но не потому, что Марго приехала, они с Сергеем не чужие друг другу, у неё есть полное право беспокоиться за него и здесь находиться, но она ведь упитая в хлам. Ей бы сначала проспаться, выпить кофе, привести себя в порядок, а потом приезжать.

— Она здесь из-за меня, — признался Марк. — Мне стало стыдно, ты просила договориться о скорой и больнице, а я не помог. Вспомнил, что Марго врач, и позвонил ей. Правда, она тоже не знала, к кому обратиться, сколько лет уже не работает, но зато вон… приехала.

— Марк, помоги ей дойти, а то завалится. И будет у больницы ещё один пациент, — потребовала я, чуть ли не выталкивая парня со стула.

Я бы и сама помогла, мне несложно, но неизвестно, как Марго отреагирует, она дама непредсказуемая, с характером, вдобавок сейчас в неадекватном состоянии, а Марка она любит и всегда ему рада.

— Спасибо, дорогой, — пропела Марго, когда Марк усадил её на лавочку напротив, а сам вернулся на прежнее место рядом со мной. — У Сергея давно сердце шалило. Я знала, что когда-нибудь наступит момент, когда я вот так буду сидеть и ждать новостей, пока он борется за жизнь… — Марго окинула холл мутным взглядом, достала из сумочки фляжку и отхлебнула.

— Понимаю, вы переживаете, но вам не стоит больше пить. Плохо же будет, — как можно мягче посоветовала я, но женщина лишь махнула рукой.

— Да брось ты. Мне плохо никогда не бывает. А вот тебя жаль. Сергей позаботился и обо мне, и о Марке. Ему…, — Марго с улыбкой кивнула на племянника, — по завещанию достанется большая часть наследства, мне — остатки. А ты, Полина, если Сергей не выкарабкается, станешь бедной вдовой очень богатого человека. Ладно хоть салон у тебя есть, худо-бедно прокормит. Что-то, но успела урвать.

Урвать?!

От заслуженной трёпки Марго спас Дёмин, вовремя появился, и моё внимание тут же переключилось на него. К сожалению, ничего нового он не сказал. Всё это время он договаривался насчёт отдельной палаты и сиделок, а о состоянии Сергея знал не больше нашего.

Теперь мы ждали новостей вчетвером. Дёмин даже при таких обстоятельствах не отказывал себе в удовольствии и почти беспрестанно прожигал меня взглядом. Единственное, его присутствие сдерживало Марго от новых высказываний. При нём она благоразумно помалкивала и в сторонке от всех прикладывалась к фляжке.

— Доктор, подождите, пожалуйста! — заметив, как из одной из дверей вышел мужчина в белом халате, я подбежала к нему. — Вы можете что-нибудь сказать о пациенте Сабитове Сергее Александровиче? Его привезли на скорой два часа назад, и мы до сих пор ничего не знаем.

— Сабитов? — задумался врач. — А, да, Сабитов. Вы родственница? Внучка?

— Даже не дочка, — зло бросил Дёмин, а Марго и вовсе прыснула смехом.

— Я жена, — уверенно произнесла я, не обращая внимания на неуместные реакции за спиной.

Доктор строго посмотрел мне за плечо, потом сочувственно на меня, и в этот момент я поняла: ничего хорошего он не скажет.

— К сожалению, ваш муж скончался несколько минут назад.

Слова врача оглушили и свалились на меня неподъёмной каменной глыбой. Душу обожгло огненной лавой, от нестерпимой боли я согнулась и, кажется, закричала, после начала стремительно подать и меня затянуло в тёмный непроглядный туннель…

Очнулась от тошнотворного запаха медикаментов, а когда приоткрыла веки, глаза не слепил яркий свет больничного холла, я лежала на чём-то жёстком в тёмной крохотной комнатушке. Рука безвольно свисала, и кто-то водил чем-то мокрым по локтевому сгибу. Затем руку согнули, и незнакомый мужской голос произнёс:

— Седативное стабилизирует состояние, но это временная мера. В таких случаях лучшее лекарство — это поддержка близких. Сейчас ей нужно домой, выговориться и хотя бы немного поспать.

Мужчина в халате поднялся, а его стул рядом со мной занял кто-то другой. Не врач, одежда тёмная.

— Ты как? — спросил Марк.

— Сдохнуть хочу, — ответила я, как есть.

— Сейчас так только кажется, но будет легче. Обещаю. Время лечит, даже такое горе.

— Я не хочу лечения. Я хочу проснуться. Хочу, чтобы Серёжа был жив, — застонала я, сворачиваясь в комок и подвывая. — Марк, ты его видел? Вдруг, врачи ошиблись? Может, умер кто-то другой? Серёжа не мог умереть. Не мог!

— Тшш, — Марк успокаивающе гладил меня по спине и тоже плакал. — Полина, я бы всё отдал, чтобы врачи ошиблись, но это не так. Сергея больше нет. И нам придётся как-то теперь жить без него.

От бессилия я дёргала ногами, колотила кулаками по кушетке, то умоляя бога вернуть мужа, то проклиная всех и вся. Потом, видимо, подействовало лекарство, и хоть оно даже на крошечную долю не заглушило боль, внешне я успокоилась, просто сидела и, глядя в одну точку, качалась из стороны в сторону.

— Полина, ты же приехала на машине, а я как раз на такси, давай сяду за руль и отвезу тебя домой? — предложил Марк.

Пожала плечами. Пусть делает что хочет, мне всё равно.

— Тебе нельзя за руль, — громыхнул голос Дёмина, и его высокая фигура выплыла из темноты коридора. — Я видел, сколько ты выпил вечером, как минимум до обеда ты не водитель. Я сам Полину отвезу.

— И что? Ночь же. Дороги пустые, — возразил Марк, поднявшись на ноги. — Если повезёшь ты, придётся бросить здесь либо твою тачку, либо Полины.

— Разберусь как-нибудь уж с машинами, — заявил Влад и небрежно бросил моё пальто на кушетку. — Одевайся.

Мне было плевать: кто, куда и на чём меня повезёт. Лишь бы там, где окажусь, никого не было. Не могу никого выносить. Мой мир рухнул, Серёжи нет и ничего больше нет, а они живут дальше, спорят, кто сколько выпил, бросать или не бросать машину… Да гори оно всё синим пламенем…

Я попыталась одеться, хоть и не понимала зачем. Я видела свои руки, но будто со стороны, они мне не принадлежали. Они брали пальто, потом отпускали, и так по кругу.

В конце концов, пальто на меня надел Марк, он же вывел из процедурной и повёл к выходу. Я спотыкалась, тёрлась плечом о стену и каждые два метра норовила растелиться на полу.

— Кажется, слишком большую дозу успокоительного вкололи, — проворчал Марк, в очередной раз удерживая меня от падения.

— С такой скоростью мы к выходу до утра не дойдём, — позади рявкнул Дёмин.

В следующую секунду я потеряла даже ту зыбкую опору под ногами, какую имела, и взлетела вверх.

— Поставь, — простонала я, сообразив, что Влад подхватил меня на руки и понёс.

— Даже не сомневайся, поставлю, как только донесу до машины, — прорычал в ответ Дёмин и, подбросив меня вверх, перехватил поудобнее.

Как ни странно, но в руках Влада я почувствовала некое облегчение. Через несколько шагов я невольно обняла шею мужчины и положила голову на его грудь.

Доктор знал, о чём говорит, утверждая, что в горе нет лучшего лекарства, чем человеческое тепло. Пусть даже это тепло исходит от ненавистного человека, и дарит он его, сам того не осознавая, всё равно помогает.

Дёмин сгрузил меня с рук на сиденье, конечно же, своего автомобиля. И если совсем недавно мне было безразлично, чью машину здесь оставят, то сейчас нет. В ближайшие дни вплоть до похорон я обязана взять себя в руки. Серёжа был самым лучшим человеком на свете, и мой долг — достойно его проводить, а для этого мне понадобятся колёса.

— Подожди, — Дёмин только хотел захлопнуть дверцу, как Марк, придержав её, не позволил. — Давай я возьму ключи от тачки Полины и всё-таки поеду за вами. Ты её отвезёшь и бросишь одну. А я могу остаться с ней на всю ночь, — заявил Марк, а после тихо добавил, но я всё же услышала. — Ты посмотри на неё, она не в себе, кто-то должен приглядеть, чтобы ничего с собой не сделала.

— Марк, от тебя разит за несколько метров. Вызывай такси и поезжай домой отсыпаться, — отрезал Влад, захлопнул дверь, обогнул машину и сел за руль, оставив недовольного Марка мёрзнуть на улице.

До посёлка мы доехали в полной тишине и относительно быстро. Я была уверена, что Дёмин высадит меня на дороге у дома, но он заехал на территорию. Полагаю, распахнутые ворота сыграли свою роль. Когда я мчалась за скорой помощью, у меня не возникло и мысли, достать пульт и закрыть их.

Впрочем, как и погасить в доме свет. Он горит в окнах первого этажа и наверху в нашей спальне. От этого, кажется, вот сейчас переступлю порог, и из кухни выйдет Сергей в своём любимом домашнем костюме и с чашкой чая.

Но нет, он не вышел. И уже никогда не выйдет. Теперь я увижу его таким домашним и уютным только в воспоминаниях.

Скинув ботинки с пальто, прямым ходом направилась к лестнице, но задержалась у тумбочки, чтобы взять с собой в спальню рамку с фотографией мужа. Краем глаза заметила фигуру Дёмина у двери и обернулась.

Несколько мгновений мы смотрели друг на друга, после чего я поднялась наверх, так и не поблагодарив его за то, что подвёз. Ему моё «спасибо», как лысому фен, без надобности. Лучшим подарком для него бы стали сбывшиеся опасения Марка. Он бы торжествовал, если бы после его ухода я легла в ванну и вскрыла себе вены.

Но я не вскрою, я не подведу и не разочарую Серёжу. Пусть его рядом нет, но уверена, он теперь приглядывает за мной. Я буду жить и буду жить так, чтобы у него был повод мной гордиться.

Погасив в спальне свет, прямо в одежде забралась на кровать и в обнимку с фотографией мужа рыдала. Иногда усталость вкупе с лекарством брали своё, и я дремала, но совсем недолго, потом вздрагивала и просыпалась. Мечтала, чтобы мне приснился Сергей, но снов я не видела ни хороших, ни плохих.

Ровно в восемь утра я провела мысленную черту. Всё, ночь прошла, и время, когда я могла тонуть в горе и позволить себе быть слабой, закончилось. Я встала и, преодолевая себя, приняла душ, уложила волосы и даже накрасилась. Впереди меня ждёт долгий и трудный день организации похорон и поминального обеда.

Надевая перед зеркалом чёрные брюки и такого же цвета рубашку, я увидела в окне свою припаркованную во дворе машину.

— Марк, — выдохнула я с благодарностью.

Как раз в этот момент внизу что-то брякнуло. Решив, что это Марк воспользовался своим запасным комплектом ключей и приехал проведать меня, поспешила на первый этаж.

— Марк, это ты? — крикнула я, спускаясь по лестнице, и только потом мне пришло в голову, что ключи от дома у Марка, допустим, есть, но откуда у него ключи от моей машины?

— Нет, это всего лишь я, — со злой ухмылкой ответил мне Дёмин, когда заглянула в гостиную.

Он сидел в кресле, закинув ногу на ногу, и угощался кофе.

— Ты пригнал мою машину? — спросила я, и он кивнул.

— Пришлось. Вчера я сказал Марку, что разберусь с машинами, а я всегда выполняю свои обещания. Тебя только машина интересует?

— Почему же, не только. Ты пригнал мне машину, большое спасибо, выполнил и не нарушил свой внутренний кодекс. После этого почему сразу не уехал?

— У меня есть к тебе вопросы по поводу вчерашнего дня. Присаживайся, — указал он на диван напротив себя.

По-хорошему следовало послать Дёмина в сторону выхода. Заявился без приглашения, расселся будто барин, опять же хозяйничал на кухне без разрешения, а то, что он машину пригнал, так я его не просила об этом, значит, ничем не обязана. И я бы с удовольствием выставила его вон, да только он ведь не уйдёт. А вытолкать силой у меня не получится.

Сама знаю, да и Серёжа рассказывал, если Владу что-то понадобилось, он широко разевает своё зубастую пасть, с остервенением вгрызается в человека мёртвой хваткой и ни за что не отпустит, пока не получит своё. Поэтому проще, а главное быстрее, уступить его требованию.

Спустя пять минут «вопросов и ответов» меня начало преследовать стойкое ощущение, что Дёмин навязал мне участие в изощрённой ролевой игре, где он строгий следователь, а я особо опасная преступница и к тому же непроходимая лгунья.

Влад заставил меня вспомнить и описать весь наш вчерашний день с Сергеем в мельчайших подробностях, чуть ли не посекундно. Причём пересказывать мне пришлось не один раз. А после на меня посыпались уточняющие вопросы, цель которых сводилась к одному — подловить меня на лжи и уличить на нестыковках. И несмотря на то, что я оставалась последовательной, не противоречила сама себе, он продолжал наседать.

В какой-то момент мне даже показалось, что он сейчас прикуёт меня наручниками к ножке стеклянного столика, включит лампу, направит её свет мне в глаза и начнёт орать: «Не сознаёшься — получишь двадцать пять лет!»

— Всё, хватит, — воскликнула я, не выдержав. — Вечером я принимала душ двадцать минут, десять раз уже об этом говорила. После стольких повторений мог бы выучить наизусть. Я больше не скажу ни слова, пока не объяснишь, к чему весь этот допрос?

Дёмин ленивым движением заглянул в свою давно опустевшую кружку, убедился, что допил кофе, после откинулся на спинку дивана и многозначительно произнёс:

— Заболевание Сергея не было приговором. Он заботился о себе, правильно питался, много гулял на свежем воздухе, не имел вредных привычек. Он должен был прожить ещё лет пятнадцать. Я считаю, ему помогли уйти.

— Намекаешь, что я помогла? — прямо спросила я, закипая от возмущения.

Если было бы можно поменяться местами, я бы не раздумывая отдала свою жизнь за мужа.

— В списке подозреваемых ты занимаешь верхнюю строчку, — зловеще улыбнулся Влад.

— Ты меня туда поместил, основываясь не на фактах и логике, а на предвзятом отношении. Ну и потому что тебе самому так больше нравится. Если бы ты хоть немного подумал, то понял, я последний человек, кому выгодна смерть Серёжи.

— Да ну, — издевательский хмыкнул он и поинтересовался. — И почему же последняя?

Как же мне хотелось встать и плюнуть в наглую физиономию Дёмина, за то, что только посмел подумать, что я могла желать зла Сергею. Но, увы, плевок проблему не решит, а наоборот усугубит.

— Не стану объяснять, кем для меня был муж и как сильно я его любила — ты всё равно не поймёшь. Поэтому поговорим на понятном тебе языке — материально-вещественном. Если я такая алчная тварь, какой ты меня считаешь, зачем мне смерть мужа? Все знают, наследник Сергея его племянник Марк, что-то достанется Марго, я же в завещании вообще не упомянута.

— Может, ты беременная, — предположил Дёмин, ещё раз заглянул в кружку, опять увидел пустое дно, но на этот раз не оставил её в покое, а взял и направился с ней в кухню.

Пошла следом за ним.

— Не поняла, а если бы я была беременна, что бы изменилось?

— Многое! — Дёмин даже остановился и обернулся, чтобы ответить. — По закону твой нерождённый ребёнок — наследник первой очереди, и, поскольку на момент рождения он будет несовершеннолетним и нетрудоспособным, ему полагается обязательная доля наследства отца вне зависимости от того, упомянут он в завещании или нет. Так что, если ты родишь ребёнка от Сергея, Марку придётся пододвинуться наполовину. А это огромные деньги.

— Да не может быть, — изумилась я. — Неужели человек не вправе оставить своё имущество, кому сочтёт нужным?

— Именно так, — подтвердил Влад, умело управляясь с кофемашиной. — Таким образом, закон защищает уязвимых наследников.

— Я точно не знаю, спорить не буду, но в любом случае вся твоя теория разбивается о факт, что я не беременная. Если не веришь, принеси тест, пара минут и у тебя на руках появятся доказательства. Представляешь, я даже на это готова пойти, лишь бы ты отвязался.

— А как тебе такая версия: молодой жене надоело жить со стариком, но за время брака она стала владелицей бизнеса и не хочет его делить при разводе, поэтому убивает мужа?

Гримасничать — не в моём стиле, но тут как-то само собой получилось, разведя руками, я утрированно удивилась.

— Бизнес? Мой маленький салон ещё никогда не называли так громко и пафосно. У меня своё дело, правильнее даже будет сказать дельце. Вот у тебя бизнес, и у Сергея он был, а у меня — четыре кресла в помещении сорок квадратных метров. За доход, который он приносит, не убивают. Я сама веду бухгалтерию, все финансовые документы здесь, в кабинете. Можешь прямо сейчас достать папки, сесть и изучить, — предложила я, но тут же осеклась, вспомнив одну деталь, которая делала проверку бессмысленной. — Поправь меня, если я не права, но имущество, приобретённое до брака, разве делится при разводе?

— Не делится, — подтвердил Дёмин.

— Я оформила помещение салона в собственность и открыла юридическое лицо за два месяца до брака с Сергеем. Так что и вторая твоя теория летит в мусорное ведро.

Судя по вытянутому лицу, Влад этого нюанса не знал, но надо отдать ему должное, растерялся лишь на долю секунды, а потом его хамоватая ухмылка вернулась.

— Тогда перейдём к третьей теории. Молодая жена положила глаз на племянника своего престарелого мужа, — опять начал выдумывать Дёмин, слегка наклонился к кружке, вдохнул аромат свежего кофе, как мне показалось, остался довольным и продолжил. — Но племянник полностью зависит от своего дяди и никогда не рискнёт перейти ему дорогу. Что же делать молодой жене? Может устранить мужа? В деньгах она не потеряет, ведь её новый любовник, после смерти дяди станет крайне обеспеченным человеком.

— Алчной тварью мне нравилось быть гораздо больше, чем полной дурой, — с сарказмом заметила я. — Ведь только полная дура может решить, что племянник мужа станет тратить своё наследство именно на неё, с учётом того, что всех своих подружек он называет «Кисами», потому что не в состоянии запомнить настолько стремительно сменяющиеся лица и имена. Влад, твоя проблема в том, что ты подгоняешь теории уже под готовый вывод, а надо делать наоборот.

Дёмин резко оттолкнулся от столешницы и так же стремительно оказался возле меня.

— Я рассматриваю все возможные варианты, — прошептал он вкрадчиво мне на ухо, будто боялся, что нас кто-то услышит. — Но, если у меня появятся доказательства, что ты приложила руку к смерти Сергея, я тебе искренне сочувствую. Ты даже не представляешь, через какие круги ада я тебя с оттяжкой протащу.

— Главное, чтобы речь шла о настоящих доказательствах. Не хотелось бы получить приговор, основанный на фантазиях, — не знаю зачем, но я произнесла это тем же тоном, что и Дёмин и тоже ему на ухо, но если ему пришлось для этого наклоняться, то я приподнялась на цыпочки. — Я всем сердцем люблю… любила Серёжу. И мне ни капли не страшно, я ни в чём не виновата. А вот насчёт тебя сомневаюсь. Ты с такой уверенностью утверждаешь, что Сергею помогли уйти… это наводит на мысль, а может ты точно знаешь, потому что сам и помог?!

— Что ты несёшь?! — яростно выплюнул Дёмин, отшатнулся на шаг и смотрит на меня, будто готов ударить.

— Ты насочинял для меня столько интересных историй, — ничуть не испугалась я. Даже если он отвесит мне оплеуху, больнее, чем сейчас, всё равно не будет. — Хочу тоже развлечь тебя своим рассказом. Жили два деловых партнёра. Один — серьёзный и зрелый, а другой — более молодой, амбициозный. Молодому не нравилось оставаться в тени более опытного компаньона. Ему хотелось быть первой скрипкой. Поэтому он вероломно убрал старшего товарища с дороги. А чтобы его никто не заподозрил в преступлении, решил обвинить в убийстве ни в чём не повинную, беззащитную и убитую горем жену своей жертвы.

На шее Дёмина от злости и напряжения вздулись вены, а кулаки сжались до побелевших костяшек.

— Убитая горем говоришь? — процедил он сквозь зубы, окинул меня оценивающим взглядом с головы до ног и пропустил сквозь пальцы прядь моих волос. — Шикарно выглядишь для безутешной вдовушки. На фотосессию собралась?

— Да, собралась. И тебе пора собираться… только на выход. Я сейчас поднимусь в спальню за сумочкой, а когда спущусь, тебя здесь уже не должно быть. Не заставляй меня нажимать на тревожную кнопку и сообщать о незаконном проникновении в дом.

Когда я через полчаса спустилась на первый этаж, Дёмина и след простыл. Но пакостить он не перестал.

Когда приехала в больницу, чтобы узнать, что делать дальше и какие документы нужны для организации похорон, мне сообщили, что у врачей возникло подозрение о насильственной смерти. Тело Сергея отправили в судебно-медицинский морг для экспертизы, и теперь мне нужно ждать разрешения от следственных органов, чтобы получить тело и оформить захоронение.

Кто надоумил врачей насчёт насильственной смерти — догадываюсь. Ещё уверена, Дёмин не поленится и сбегает в следственный комитет, чтобы и там распространить свои теории.

Сначала я ждала назначения следователя, потом, когда он ознакомится с делом, однако даже после этого ничего конкретного он мне не сказал, поскольку ему ещё не предоставили результаты судебно-медицинской экспертизы. Я ежедневно названивала в следственный комитет, но вопрос о выдаче тела так и висел в подвешенном состоянии.

Единственное, чего я добилась своей настойчивостью — настроила против себя следователя. В прошлый наш разговор он задал мне колкий вопрос: «Куда так тороплюсь и почему?» смысл которого прозвучал примерно так: «Уж не вы ли приложили руку к кончине мужа и поэтому так спешите с похоронами?».

Мне бы ответить, что никуда я не тороплюсь и понимаю, на всё требуется время, но и мне нужна определённость.

Но нет. Я разозлилась и полезла в бутылку. Заявила, что не дёргала бы его, если бы видела в действиях следственного комитета хоть какой-то смысл. Но муж страдал хроническим сердечно-сосудистым заболеванием и умер от остановки сердца. А они, вопреки здравому смыслу, записали трагическую, но естественную смерть в категорию подозрительных и теперь бесчеловечно поступают с его телом. Ну и под послед обвинила следователя, что он действует по указке и в угоду Дёмина, а это непрофессионально и даже преступно.

Следователь тоже вспылил и начал кричать в трубку, правда, недолго, от греха подальше я почти сразу сбросила вызов, но пока не нажала на кнопку отбоя, успела услышать, что за клевету в адрес представителя власти можно и ответить.

Похоже, пришло время подключать Марка. Пусть тоже попробует поговорить со следователем. Возможно, им, как мужчинам, будет проще найти общий язык. К тому же Марк обладает редким даром располагать к себе людей, независимо от возраста и пола. И не помешает, если следователь поймёт, что не только я возмущена этой тягомотиной с телом Сергея, но и другие родственники тоже.

Позвонив Марку, я удивилась, когда он предложил встретиться в офисе фирмы Сергея. Да, номинально он там числился с восемнадцати лет, но я никогда не слышала, чтобы появлялся. Видимо, парень готовится вступить наследство и лично руководить доставшейся частью компании. Одобряю. Хотя мне и не совсем нравится, что придётся переступить порог здания, где можно нарваться на Влада.

— Какие вопросы, конечно, позвоню. Только скинь мне номер следователя, — другого ответа от Марка я и не ждала. — Может, всё-таки выпьешь кофе?

— Давай, — если в первый раз я отказалась, то сейчас решила, что лишняя порция бодрости не помешает.

Марк поднялся с дивана, подошёл к столу, взял телефон и заказал у секретаря две чашки кофе.

— Ты прямо как взрослый, — заметила я, внимательно наблюдая за парнем. — Стол завален бумагами, свой секретарь, строгий костюм, галстук… Серёжа сейчас на тебя смотрит и радуется, что ты так рьяно взялся за его дело.

Марк с тоской взглянул на меня, вздохнул с явной тяжестью на душе, но тут же встрепенулся и снова заулыбался.

— Если честно, вся эта офисная возня мне не по душе. Трудно, скучно, всем от тебя что-то нужно, но я стараюсь. Как ты правильно заметила, надо взрослеть. Как-никак двадцать семь лет, считай, тридцатник уже сидит на носу.

Нам принесли кофе, и Марк снова присел рядом со мной на диван.

— Я тут вот ещё что подумала, — начала я, — Может, мне ещё попросить Марго, позвонить следователю? Она тоже родственница и умеет разговаривать с людьми так, будто она важная и мудрая особа.

Марк отрицательно замотал головой.

— Полина, я не хотел по этому поводу распространяться, но чтобы ты не звонила Марго, вынужден рассказать. Она… как бы… в запое. Она и до смерти дяди прикладывалась к бутылке, но эта новость окончательно загнала её на дно.

— О боже, — ужаснулась я. Да, на юбилее Марго не выпускала из рук бокал, и в больнице прикладывалась к фляжке, но чтобы уйти в запой… — А в каком смысле добила? У неё до этого ещё что-то случилось?

Марк вскинул голову и удивлённо посмотрел на меня.

— А ты разве вообще ничего не знаешь?

— Видимо, нет. А что я должна знать?

Марк отвёл взгляд и потёр затылок, словно сомневаясь, стоит ли говорить.

— Марк?!

— Да тут такое дело… Ты только Марго, ни в коем случае не говори, что тоже в курсе, она и так сильно переживает. В общем, наша Марго нарвалась на мошенников. Ну, знаешь, есть такие конторы, которые пудрят людям мозги и обещают через три месяца удвоить или даже утроить их вклад. Вот одна из таких контор и развела Марго. Она давно мечтала о доме на побережье, а денег на эту прихоть не было. Марго решила, что самая умная, продала квартиру, которую ей после развода оставил Сергей, сняла все свои сбережения и, довольная тем, что скоро будет в собственном доме слушать шум волн, отнесла мошенникам. Конечно, они её кинули. Марго осталась без жилья и с пустым счётом.

— Я в шоке, — я так опешила от услышанного, что прикрыла рот ладонью. — Где она сейчас живёт и на что?

— Снимает однушку и экономит. После того как поняла, что её облапошили, обратилась к Сергею, чтобы он купил ей квартиру и дал денег на жизнь. Дядя согласился помочь, но не так, как она планировала: он просто начал переводить ей ежемесячно сумму, чтобы хватало на аренду и на бытовые расходы.

— Серёжа мне и полслова об этом не сказал, — выдохнула я, поражённая ситуацией.

— Марго с нас обоих взяла слово, что мы никому не расскажем. Дядя сдержал обещание, я теперь уже нет. Про эти схемы мошенников трубят на каждом углу не один десяток лет, но люди всё равно попадаются. Марго сильно стыдится.

— А как же ей теперь быть? Нет Серёжи, нет денег.

— Первое время я ей помогу. А потом она получит свою часть наследства, — ответил Марк.

— Но ведь ей достанется не так много. На сколько лет или месяцев ей хватит этих денег? — спросила я, потому что, когда упоминалось завещание, доля Марго озвучивалась как незначительная.

Марк как-то снисходительно на меня посмотрел и пояснил:

— Полина, ты, видимо, не до конца осознаёшь, до какой степени твой муж был обеспеченным человеком. Ей достанется немного от общего наследства, но это весьма солидная сумма. Марго сможет купить себе квартиру не хуже прежней, остаток положить на счёт и вновь жить на проценты.

— Тогда хорошо, не так всё печально, — выдохнула я.

Марго — не самая приятная женщина в мире, но Сергея она любила и хорошо к нему относилась, и только поэтому я желаю ей добра.

— Кстати, насчёт содержания, — немного смущаясь, начал Марк. — Я и тебе хочу его назначить. Несправедливо, что тебе ничего не достанется.

— Нет-нет, — запротестовала я. — Это лишнее.

— Назначу и всё, — практически прикрикнул на меня Марк. — Можешь снимать эти деньги и раздавать прохожим на улице, но ты будешь их получать. Полина, я уверен, дядя бы обязательно внёс тебя в завещание, он просто не успел.

— Я подумаю над предложением, — пообещала я, чтобы поскорее закрыть эту тему, ведь как-то неправильно обсуждать деньги Серёжи ещё до его похорон.

— Полина, мы же не разбредёмся с тобой в разные стороны? — спросил Марк, подсаживаясь ко мне ещё ближе. — Будем поддерживать отношения? Встречаться?

— Конечно, будем! — воскликнула я. — Серёжи нет, теперь ты — единственный близкий мне человек.

Марка явно тронули мои слова, и он развёл руки, приглашая обняться. Приняла приглашение, прижавшись к груди парня.

— Марк, ты заглядывал в почту, я тебе отправил…, — распахнулась дверь, и послышался голос Дёмина.

Вовремя, ничего не скажешь. Он специально сидел под дверью, караулил?

— Помешал?! — со злой усмешкой и изобличительным тоном протянул Дёмин.

Но это Дёмин. Он такой человек. Если не достанет жало и не прыснет ядом, его потом весь день будет ломать. Тем более, увиденная им картинка, пусть с огромной натяжкой, но подтверждает одну из его бредовых теорий, почему я свела Сергея в могилу.

Но зачем Марк отшатнулся от меня, будто обжёгся? С какой стати подпрыгнул на ноги и почему смотрит на Влада так, словно непутёвый щенок, которого хозяин застукал за производством лужи на самом пушистом и ценном ковре в доме?

Впрочем, Дёмин тоже смотрит на нас красноречиво. Скажу банальность, но, если бы взглядом можно было испепелять, я бы давно превратилась в обугленную дымящуюся головёшку.

Всё было более чем пристойно. Просто два товарища по несчастью поддерживали друг друга, невинно обнявшись. Но Дёмин и особенно Марк своей неадекватной бурной реакцией перевернули ситуацию с ног на голову.

Какого, простите меня, хрена, они ведут себя так, будто мы с Марком не сидели днём в кабинете на диване, а лежали в спальне на кровати и без одежды, а Дёмин вошёл в самый разгар событий и застукал нас на горячем?

Нет. Я отказываюсь смущаться, чувствовать неловкость и нервно суетиться, как Марк.

— Ты мне что-то скинул на почту? — растерянно пробормотал племянник мужа и поспешил к столу, чтобы уткнуться в ноутбук и прочитать. — Ого, сколько у меня новых входящих! Я ещё не привык к такому количеству писем, раньше ко мне залетал один только спам.

— Не торопись, — бросил Влад, глядя на парня с пренебрежением.

Пока Марк рылся в почте, Дёмин походкой хищника прошёлся по кабинету, а потом с тяжёлым вздохом опустился на диван рядом со мной.

— Отлично выглядишь, — ухмыльнулся он, глядя на меня так, словно готовится прямо здесь и сейчас придушить.

— Спасибо, — ответила я с улыбкой, делая вид, будто принимаю его слова за комплимент, а не за упрёк в том, что хорошо выгляжу, потому что совсем не убиваюсь по мужу. — Стараюсь держаться.

Провокация не удалась, и взгляд Дёмина помрачнел ещё больше.

— И времени даром не теряешь, да? — ядовито заметил он, явно намекая на то, что минуту назад я коварно, беспринципно и, главное, вполне успешно пыталась соблазнить Марка.

— Я бы так не сказала, — опять же крайне миролюбиво отозвалась я. — Какой день воюю со следственным комитетом, но они не дают похоронить Сергея. А когда разговаривала со следователем, прочла между строк, что какая-то гнида им нашептала, мол, Серёжу убили. Более того, эта гнида ещё и указала на меня пальцем, как на убийцу. Как считаешь, что бы сказал Серёжа этой гниде, если бы мог? Одобрил бы он, что вопреки его вере, тело до сих пор в морге, а на его жену пытаются натравить следователя?

Глаза Дёмина налились яростью, а сам окаменел, даже через костюм видно, как напряглась каждая мышца, но только он открыл рот, чтобы изрыгнуть либо оскорбление, либо угрозу, как я его опередила, первой сказав:

— Не отвечай сейчас. Подумай об этом на досуге.

Вопрос с Марком решила, поэтому поторопилась встать, чтобы как можно скорее уйти, но не успела.

Дёмин не просто догнал меня, он схватил за запястье и, резко дёрнув, развернул к себе.

— Ополоумел?! — прошипела я, больше от возмущения, чем от боли.

— Думаешь, можешь наговорить мне всякого и просто уйти?! — прорычал Влад практически мне в лицо.

— А почему бы и нет? — вырвала руку и отступила на шаг.

Неизвестно, чем бы закончилась потасовка, но между нами неожиданно втиснулся Марк с поднятыми руками и призвал к спокойствию.

Со стороны Марка было мудро влезать в гущу событий с поднятыми руками. Я видела, с какой готовностью дёрнулся Дёмин, чтобы размазать парня о ближайшую стену, но жест, символизирующий безоружность и отсутствие агрессии, удержал его от рукоприкладства. Так что Влад только рявкнул на Марка:

— Не лезь, с тобой я отдельно поговорю. Позже.

— Вы можете не орать! — потребовала я, заметив в раскрытой сумке экран телефона, на котором высветился входящий звонок из следственного комитета. — Мне следователь звонит.

Вопреки ожиданиям мужчины послушались, и в кабинете всё стихло. Под сверлящим взглядом Дёмина и встревоженным — Марка, я ответила на звонок. А когда следователь начал вываливать на меня шокирующую информация, я почувствовала, как ноги слабеют, кое-как добралась до дивана и присела, чтобы не рухнуть на пол.

Пообещав перезвонить следователю, когда приду в себя и начну мыслить ясно, я скинула вызов, Марк тут же оказался рядом и, присев на корточки, заглянул мне в лицо.

— Полина, что он сказал? Ты вся белая.

Несколько раз я пыталась повторить слова следователя, но открывала рот и лишь невнятно мычала, а после начинала часто моргать, пытаясь сдержать слёзы.

— Соберись, — не выдержав, строго гаркнул на меня Влад, и это подействовало.

Нет, я не успокоилась, но хотя бы смогла говорить.

— Следователь сказал, что согласно экспертизе, смерть Сергея не была естественной. Его сердце остановилось из-за интоксикации глида… нет, глика…

— Гликозидами, — подсказал Дёмин, и я согласно кивнула.

— Да, кажется, он их так называл.

— Кажется?! — взревел Влад, сокращая между нами расстояние. — Не знаешь, как называлось лекарство мужа?! Ты его здоровьем, вообще, интересовалась?

— Марго из себя корчишь? — огрызнулась я. — Я за Сергея вышла замуж, а не усыновила его. Он был взрослым, ответственным, полностью самостоятельным мужчиной, а не дряхлым маразматиком, за которым нужно было бегать с ложечкой и напоминать о таблетках. Он развёлся с Марго отчасти из-за её чрезмерной опеки, потому что на дух не переносил, когда над ним кудахчут. И это единственное, о чём он меня просил — позволить ему самостоятельно разбираться с болячкой. И я с уважением отнеслась к его просьбе.

— Что такое интоксикация? — вмешался Марк, поднимаясь на ноги и вновь вставая между мной и Дёминым.

Марк наверняка в курсе, что такое интоксикация, но его отвлекающая уловка сработала, после вопроса мы с Дёминым прекратили собачиться.

— Отравление, — всё же ответила я на всякий случай. — И получается, Серёжа отравился или его отравили этими самыми гликозидами. Как сказал следователь, смертельная доза препарата всего в несколько раз превышает терапевтическую. Нередки случаи, когда люди по забывчивости принимают лекарство повторно и травятся сами. Но не исключён и злонамеренный умысел. Теперь откроют следствие и будут выяснять обстоятельства.

— Ну дела, — выдохнул побледневший Марк, обхватив голову руками.

— Чтобы Сергей забыл, что он уже принял таблетку? — с сомнением протянул Дёмин, мотнул головой и уверенно заявил. — Бред! Не может такого быть. Мы были не только партнёрами, но и друзьями, более педантичного и организованного человека я не встречал. Его отравили! — заключил Влад, указывая на меня пальцем, словно говоря: «Ты его отравила».

— Полностью с тобой согласна, — ответила я, смело глядя ему в глаза. — Сергей по забывчивости не превысил бы дозу. Он вообще ничего и никогда не забывал. Его отравили. И если ты был ему другом, как утверждаешь, хотя бы допусти мысль, что отравила не я. Потому что я этого не делала! Оглянись вокруг непредвзятым взглядом. Кому он мог помешать? Или, может быть, на него кто-то точил зуб? Не допусти, чтобы эта тварь и дальше топтала безнаказанно землю, — уже выкрикнула я.

Судя по ненависти, с которой Дёмин на меня смотрит, он не собирается, допускать мысли, что убила не я. Но мой взгляд тоже не излучает дружелюбие. Если в прошлый раз я обвинила Влада в смерти Сергея лишь для того, чтобы показать абсурдность его теорий, то сейчас всерьёз задумалась, а что, если я случайно попала в точку?

При жизни Сергея Влад был вынужден делить с ним власть в фирме, зато с неопытным Марком, которому, скорее всего, очень быстро надоест играть в бизнесмена, он получит полный контроль.

— А что, если дядя не принял таблетки повторно, а просто перепутал их между собой? — предположил Марк. — Он ведь пил не только лекарства для сердца, но и витамины, БАДы там всякие. И для удобства перекладывал их из блистеров в специальный контейнер. Может, таблетки от сердца и витамины были похожи?

— Нет! — одновременно воскликнули мы с Дёминым, синхронно повернувшись к парню.

— Полина, ты куда? — спросил Марк, когда я встала и направилась к двери.

— В Следственный комитет. Хочу лично поговорить со следователем и попросить его не рассматривать версию о несчастном случае. И будет не лишним извиниться перед человеком. Всё это время он был прав, а я ошибалась.

Я никогда не смирюсь с потерей Сергея. Боль утраты всегда будет со мной, но пока считала, что его жизненный путь оборвался, потому что пришло время, жить с этим было чуточку легче. Теперь же к опустошению, скорби и одиночеству добавились раздирающая изнутри ярость и ненависть к человеку, который посмел отнять жизнь лучшего из людей.

Если… нет, когда я узнаю, кто это сделал, в его же интересах сдаться добровольно властям. В ином случае я из него вытрясу всю душу, голыми руками порву на куски… И я не успокоюсь, пока не найду эту тварь, даже если на это уйдёт вся моя жизнь.

Я догадывалась, что пройти в Следственный комитет не так просто, поэтому позвонила следователю, прежде чем ехать. И не зря. Его не оказалось на месте, он был на выезде, и мы договорились встретиться в кофейне.

Заходила в заведение с подрагивающими руками, ведь мне предстояло убедить в своей правоте того, с кем до этого несколько дней ругалась по телефону и испортила отношения. К тому же, исходя из общения, этот Фролов по характеру ну такой себе человек: придирчивый, вспыльчивый, чуть что — сразу рычит.

Кофейня, предложенная следователем, не отличалась ни стилем, ни уютом — вообще ничем. Даже манящий аромат кофе отсутствовал, отчего зал пустовал. Среди посетителей только девушка, уткнувшись в телефон, сидела в углу, и мужчина занимал столик у окна.

Если это и есть следователь Фролов, то я представляла себе его совсем по-другому. В моём воображении он был старше, ниже две на головы и не такой симпатичный. А этот, если бы не проглядывающая лысина на макушке, был бы прямо красавцем: высокой, плечистый, держит себя в форме, да и одет хорошо. Но главное — приятное, даже доброе лицо.

— Олег Владимирович? — подойдя к столику, уточнила я.

— Да? — как-то удивлённо ответил мужчина.

— Я Полина. Полина Сабитова.

— Я уже понял, — следователь встал, отодвигая для меня стул, и, улыбаясь, признался. — Только я думал, вы… немного другая.

— Хуже или лучше? — спросила я, чем, кажется, смутила его.

— Более стервозная, что ли. А вы, оказывается, милая девушка. По крайней мере, на первый взгляд.

— Давайте, забудем все наши телефонные разговоры и начать всё сначала, — предложила я, следователь согласился, после принесла ему свои извинения и попросила отбросить версию о несчастном случае.

— Олег Владимирович, в плане организованности Сергей был уникальным человеком. Я, например, когда смотрю телевизор, могу десять раз потерять пульт. С ним же такого никогда не случалось. Ключи он всегда клал в одно и то же место, как и телефон. Он никогда не опаздывал, не просыпал, но главное — за всю нашу совместную жизнь я ни разу не слышала от него: «Я забыл».

— Полина, помимо насильственной смерти и несчастного случая, существует и третья версия. Как вы считаете, ваш муж мог покончить с собой?

«Может, мне повезёт, и я долго не проживу. Меньше всего я хочу, чтобы ты оставалась рядом из жалости» — в голове вдруг отчётливо прозвучали слова Сергея, сказанные им, когда мы возвращались домой после юбилея.

— Самоубийство исключено, — как мне показалось, твёрдо и уверенно заявила я. Тем не менее Фролов практически лёг грудью на стол и внимательно всмотрелся в моё лицо.

— А о чём вы подумали сразу после моего вопроса? Вы ведь что-то вспомнили, верно?

— Вам показалось, — солгала я, надеясь, что следователь отбросит эту дикую версию.

— Да нет, что-то вспомнили и не хотите говорить, — с разочарованием выдохнул он.

— Сергей не мог покончить с собой хотя бы потому, что он любил меня и не стал бы травиться, зная, что я проснусь с ним в одной постели. А вспомнила я его страхи — он боялся, что в какой-то момент наша разница в возрасте станет ощущаться сильнее, и всё.

— Хорошо, — кивнул следователь и с некоторой осторожностью спросил. — Могу ли я с вашего согласия временно изъять всю вашу цифровую технику в доме?

— Конечно.

— А как насчёт… — Фролов запнулся, недоговорив фразы, но многозначительно посмотрел на мой телефон.

— Забирайте прямо сейчас, — я толкнула телефон в сторону следователя, чем вызвала на его лице нескрываемое удивление.

— Даже так? Редко и со скрипом, но люди соглашаются на изъятие техники, но чтобы личный телефон… С таким сталкиваюсь впервые. Обычно приходится предъявлять постановление.

— Я вам окажу любое содействие, какое только потребуется.

Фролов вызвал своих коллег, и они вместе забрали из нашего дома компьютер, мой и ноутбук мужа, даже изъяли несколько старых телефонов. В качестве поощрения за сотрудничество следователь пообещал вернуть мой телефон уже завтра, как только с него скопируют информацию.

Вечером перед сном я дольше обычного стояла под душем, надеясь, что вода смоет с меня хоть часть того гнетущего чувства, которое возникло и с каждой минутой лишь разрасталось, после того как я узнала об отравлении.

Я обернулась полотенцем лишь тогда, когда кожа на ладонях и ступнях некрасиво сморщилась от воды, а выйдя из ванной в полумрак спальни и увидев у окна высокую мужскую фигуру, от неожиданности и испуга подпрыгнула чуть ли не до потолка.

— Твою же мать, Влад! Какого чёрта ты здесь забыл! — прорычала я, узнав незваного гостя.

— Ты не отвечала на звонки, вот и приехал. Машина во дворе, в доме горит свет, а дверь никто не открывает. Пришлось войти самому, — пояснил Дёмин, причём настолько будничным тоном, словно отвечал на вопрос «А какая завтра погода?»

— Ты вламываешься в каждый дом, куда заявляешься без приглашения и тебя не пускают? — выкрикнула я, задыхаясь от возмущения. Испугалась так, что до сих пор в себя не пришла, сердце колотится как очумелое, и поджилки трясутся.

— Подумал, вдруг, что случилось, — признался Дёмин, глядя в сторону и как бы нехотя, словно выдавливая слова из себя. — Мало ли. Ты в доме одна, до соседей… в общем, убивать будут, никто не услышит. Как-то так.

— Ну да, — ехидно усмехнулась я, чувствуя, как паника понемногу отступает. — Если бы меня здесь убивали, ты бы ворвался с одной единственной целью, убедиться в летальном исходе. А нет, сам бы помог — добить, расчленить и в лесу прикопать.

— Далеко ли? — прорычал Дёмин, когда я развернулась в сторону ванны.

— Одеться, — рявкнула в ответ я. — В моей спальне левый мужик, а я практически голая.

Захлопнув дверь ванной и закрывшись на замок, я яростно натягивала халат, запахивала его и туго затягивала пояс, ругая Дёмина, на чём стоит свет:

— Отмороженная козлиная морда… Чтоб тебя самого кто-нибудь до усрач… так напугал!

Не успела я придумать очередное проклятие, как вылетела обратно в спальню.

— Ты же, надеюсь, дверь или окно не выставил, чтобы войти?

Только этого мне не хватало, чтобы провести ночь в доме с высаженным стеклом или выломанной дверью.

— Нет, — отозвался Дёмин, уже по-хозяйски развалившись в любимом кресле Сергея. — У меня есть ключи, — он похлопал по карману брюк. — Сергей давным-давно дал, на всякий случай.

— Верни их немедленно! — потребовала я, протягивая руку.

Дёмин, конечно, сразу подскочил, достал ключи и отдал их мне, но только всё это произошло в другой, более вменяемой вселенной, а в этой Влад лишь иронично на меня посмотрел и усмехнулся.

— Да и чёрт с ними, подавись, — выплюнула я. Не драться же мне с ним из-за этих ключей. Да и какой смысл? Всё равно через несколько дней съезжаю.

— А это что за чемоданы? — Влад кивнул на распахнутую дверь гардеробной, где я уже потихоньку начала собирать вещи. — После похорон решила махнуть на моря?

— Ага, решила, только не на моря, а в съёмную однушку. Это теперь дом Марка, жилплощадь нужно освобождать.

— У вас с Марком такие… близкие, я бы даже сказал, нежные отношения. Неужели он тебя гонит?

— Не твоё собачье дело! — процедила я, тщательно выговаривая каждое слово. — Ты зачем припёрся? Говори что хотел, и вали!

— Хотел сказать, чтобы ты сильно не радовалась, — заявил Дёмин, поднимаясь с кресла и медленно надвигаясь на меня. — Не знаю, чем ты там умаслила следователя… Деньги пообещала, легла под него, может, только пообещала лечь… Но после вашей встречи, его тональность в отношении тебя резко сменилась, — он остановился лишь тогда, когда между нами вообще не осталось пространства, если я подамся вперёд хоть на миллиметр, мы коснёмся друг друга. — Хватит одного моего звонка, чтобы этого следователя заменили на другого.

— По-хорошему врезать бы тебе по роже за твоё «Легла под него», да не умею. Не трогай следователя, он вроде толковый. А тон он поменял, потому что последние дни я его доставала звонками и руганью, а сегодня извинилась и в качестве помощи следствию даже свой телефон отдала на копирование. Собственно, поэтому ты и не дозвонился. Ну позвонишь ты, ну назначат нового следователя, а если он окажется бестолочью? Ты хочешь настоящего убийцу найти или меня за решётку упечь? И плевать, что тварь, отравившая Серёжу, будет спокойно жить дальше?

— Недооценил я тебя, прожжённого следователя и того околдовала, — пробормотал Дёмин, словно не слыша меня. — Ведьма!

— Привязать бы ведьму к столбу и сжечь! — хмыкнула я. — Об этом мечтаешь? А руки коротки.

— Не коротки, в том-то и дело, — Дёмин поднял руку, будто собирался взять мою шею в кольцо, а у самого глаза безумные и желваки на скулах ходуном ходят. — Твоё счастье, что у меня сомнения есть. Беги и прячься, если их не останется.

Другими словами, Влад только что заявил мне прямо в лицо, что я до сих пор дышу лишь потому, что ему требуются хоть какие-то, пусть даже самые неубедительные доказательства, чтобы меня казнить. Если же они у него появятся, или он их просто благополучно придумает, то моё тело без всякого суда и следствия всплывёт в полиэтиленовом мешке с привязанным грузом в каком-нибудь водоёме. Или не всплывёт, но там будет.

Дверь и окна плотно закрыты, сквозняку неоткуда взяться, но по моим ногам, а после и по спине с затылком прокатилась волна леденящего холода.

— Завтра же, первым делом, я напишу на тебя заявление, в котором подробно опишу, как ты мне угрожал, — припугнула я Дёмина, предварительно с трудом сглотнув комок, застрявший в горле. — Если со мной что-нибудь случится, в твою дверь постучат в первую очередь.

— Сколько угодно, это твоё право, — с нескрываемой насмешкой, отразившейся как на губах, так и в глазах протянул Влад, мол, напугала кота канарейка.

— Ты кем себя возомнил?! — зарычала я от отчаянья, ведь моё предупреждение вообще никакого действия не возымело. — Следователем, судьёй и присяжными в одном лице?! Палача, думаю, в список не нужно включать: навряд ли сам станешь марать руки. Да, по тебе уже обрыдались медицинское учреждение с решётками и смирительная рубашка. Соседствовал бы там с такими же великими, как ты, Наполеонами и Клеопатрами, и рассказывал им о своём всемогуществе.

— Что-то тебя, Полина, совсем не в ту степь потянуло. Бесполезное это дело, рассказывать друг другу, где и кто о нас обрыдался. Если начнём, до утра не управимся. Я тебя предупредил, завязывай обхаживать следователя, иначе дело передадут другому, — выдохнул Дёмин и чуть отстранился, оглядывая меня одновременно внимательно и презрительно. — И что такого особенного находят в тебе мужики?

— Ты мужчина, вот и ответь, — фыркнула я. — Какого хрена начиная с первого дня ты таскаешься за мной, как привязанный, таращишься постоянно, будто на мне какие-то умные фразы написаны, нет-нет да ручищами лапаешь? А сегодня так вообще отличился, забрался в дом, пока я мылась в ванной — самая заезженная сцена из фильмов про маньяка-убийцу.

— Ты себе льстишь, — отрезал Дёмин, глядя на меня теперь уже не просто презрительно, а с утрированным отвращением. Видимо, чтобы у меня не осталось ни малейших сомнений в его ненависти к моей скромной персоне.

— Нет. Скорее, это ты мне льстишь, — нашлась я с ответом. — Ты же всё это делал.

— Но не потому, что ты меня привлекаешь, скорее наоборот, — напирал на своё Влад, но и я не планировала сдаваться:

— А это без разницы. Внимание есть внимание. С плюсом оно или с минусом — дело десятое.

Кажется, я впервые пробила броню Дёмина. Нет, он и раньше злился и выходил из себя, когда мы ругались, но по-настоящему, чтобы прямо до трясучки не нервничал. А сейчас он то на одну ногу сильнее обопрётся, то на другую, будто, стоя на месте, никак не может найти удобную позу. Глаза не то чтобы бегают, но взгляд не сосредоточен исключительно на мне, как обычно. И самое главное — видно, что он сгорает от желания заткнуть мне рот, но не знает, как именно это сделать.

Похоже, я нащупала у Влада слабое место — это начать его обвинять, пусть в нездоровом, но влечении ко мне?

— Если я тебя так уж не привлекаю, — ткнула пальцем в грудь Дёмина, продолжая на него наседать, чтобы проверить, права я со своей теорией насчёт его слабого места или же нет. — Почему тогда, когда я вышла из ванной в одном полотенце, ты мне весь пол спальни обляпал слюнями? А зачем смотрел голодными глазами и раздевал? Да ты меня так щупал взглядом, что не удивлюсь, если завтра выступят синяки.

Дёмин отшатнулся от меня и, резко набрав в грудь воздух, чуть не подавился от возмущения.

— Да на хрен ты мне не сдалась, — наконец прорычал он, отступая ещё на несколько шагов. — Я этот бред слушать не намерен!

Да это же чистая магия. Настоящее и действенное заклинание для изгнания дьявола. Ведь Дёмин направился к выходу и двигается не по прямой, а по дуге, чтобы держаться от меня хотя бы на расстоянии пары метров.

— Крышу пролечи, подтекает, — рявкнул мужчина, прежде чем с силой захлопнуть за собой дверь.

— Вот так-то, — довольная собой усмехнулась я, а после крикнула ему вслед. — Вали, вали и не смей возвращаться!

После завершения всех экспертиз, следователь дал разрешение, и вчера тело Сергея предали земле. Поскольку с момента его кончины прошло немало времени, а также велось расследование обстоятельств смерти, чтобы избежать ненужных пересудов, мы с Марком решили провести церемонию прощания в узком кругу, только для самых близких.

Я беспокоилась, что Дёмин на похоронах устроит что-то в своём репертуаре. Например, возьмёт слово и скажет: «Сегодня мы прощаемся с замечательным человеком, кстати, если кто не знает, его убила жена. Не забудьте выразить ей свои соболезнования». Но мои опасения не оправдались. То ли Влад ещё не отошёл от нашей последней перепалки, то ли из уважения к Сергею всю церемонию молчал, был мрачно-строгим и держался от всех в стороне.

Сегодня же я прощаюсь с домом, где мы так уютно и счастливо жили с Серёжей, и переезжаю в квартиру. Марк вызвался мне помочь, сказал, что я сломаюсь, если сама спущу чемоданы со второго этажа на первый, загружу их в багажник, а после заволоку в квартиру.

— Полина, я тебе уже говорил, но считаю нужным повторить, — сказал Марк, выкатывая последнюю сумку из гардеробной и с трудом поднимая её наверх кучи точно таких же. — Тебе совсем необязательно съезжать. Я не собираюсь продавать дом или жить в нём. Ты можешь оставаться здесь сколько угодно, хоть навсегда. И, конечно, все расходы по содержанию дома я возьму на себя. Подумай ещё раз, пока не перевезла вещи.

— Ты же мой хороший, — протянула я, подойдя к парню и взъерошив его волосы на макушке. — Но теперь тебе нельзя быть таким добрым. Иначе люди начнут пользоваться тобой и бесконечно тянуть деньги. Твоя задача не только сохранить капитал Серёжи, но и по возможности его приумножить. А ты только что чуть не отдал целый дом в вечное пользование, причём за свой же счёт.

— Я же предложил дом не кому-то левому, а тебе, — пробурчал он обиженно, приглаживая длинную чёлку. — Потому что ты здесь хозяйка, а я гость. И лично для меня наши роли никогда не поменяются.

— Спасибо, Марк, — серьёзно сказала я. — Правда, спасибо, и не только за щедрое предложение, но и за всё. Не знаю, как бы я справилась без твоей помощи. Но я не могу жить в этом доме. Куда не посмотришь, накатывают воспоминания, перед глазами начинают мелькать события…, это больно. Недавно утром, я толком ещё не проснулась, как услышала шум с первого этажа, будто кто-то в кухне поставил на стол кружку. И первой моей мыслью было, что это Серёжа пьёт кофе с утра. Я даже улыбнуться успела, — призналась я, и мой голос дрогнул, а из глаз брызнули слёзы. — И лишь после вспомнила, что такого просто не может быть, Серёжи нет. Ровно мгновение я была так счастлива, а затем целый день не могла прийти в себя.

Марк попытался улыбнуться, но не получилось, зато у него, как и у меня, увлажнились глаза.

— Полина, это случится нескоро, но обещаю, когда-нибудь тебе станет легче. А теперь иди сюда, обнимемся, что ли, — Марк крепко обнял меня, успокаивающе погладил по спине и с нарочитой тревогой спросил. — У тебя ресницы накрашены? По опыту знаю, девичьи слёзы с соплями на ура отстирываются с белой футболки, зато тушь въедается намертво.

— Какой же ты всё-таки балабол, — шлёпнула я его по груди и, пусть хлюпая носом и через слёзы, но рассмеялась. — Всё, неси вещи в машину, а я посижу ещё в спальне минут пять, попрощаюсь с прошлой жизнью.

Когда Марк ушёл, я села на кровать, взяла подушку Сергея и уткнулась в неё лицом. Она хранила запах любимого человека. Если закрыть глаза и отключить мозг, можно представить, что обнимаю Сергея. Взять подушку с собой? Нет. Как я недавно сказала Марку, это слишком больно.

Я так глубоко ушла в свои мысли, что аж вздрогнула, когда в сумочке завибрировал и одновременно зазвонил телефон.

— Да, — ответила я на вызов.

Со мной связался личный юрист Сергея и пригласил в нотариальную контору, где завтра нотариус вскроет конверт и огласит закрытое завещание мужа. Я объяснила, что мне там делать нечего, так как не упомянута в завещании, но юрист на моём присутствии настоял.

Из его слов я поняла, что пригласили, конечно, не только меня, но и других членов семьи. Вскрытие конверта, прилюдное чтение завещания, и не тогда, когда наследники сами явились к нотариусу, а в строго назначенное время, разве в нашей стране так принято?

— Марк?! — крикнула я и поторопилась поделиться с ним новостями.

Спустившись по лестнице, не обнаружила парня на первом этаже, но выглянув в окно, увидела его возле машины с раскрытым багажником. Он с задумчивым видом ковырял носком ботинка утоптанный снег и разговаривал по телефону.

— Тут такое странное дело…, — сказала я, как только Марк вернулся в дом.

— Тебя позвали к нотариусу, — закончил он за меня.

— Да, — удивилась я. — Откуда ты знаешь?

— Мне тоже звонил юрист дяди. И мне показалось странным, что он как бы между делом, но настойчиво всё о тебе спрашивал. Тогда я связался с его помощницей, Юлька — девчонка молодая, у нас с ней… ну, в общем, неважно… Так вот, по поводу завещания она, конечно, не в курсе, но список приглашённых к нотариусу по секрету шепнула. Буду я, Марго, ты, а ещё, и это самое непонятное — Дёмин.

Пока мы с Марком добирались до новой квартиры, всю дорогу ломали головы, какое отношение Дёмин может иметь к завещанию, ну и, конечно, зачем позвали меня? Но даже самой захудаленькой теории придумать так и не смогли.

Сергей давно написал завещание, с тех пор его не менял и из своей воли тайну не делал. Большая часть имущества — Марку, кое-что — Марго, другие фигуранты отсутствуют.

На следующий день в нотариальную контору я приехала с опозданием в пять минут, причём задержалась намеренно. Потому что если бы явилась с запасом, то, не дай бог, пришлось бы ждать начала в одной комнате с Дёминым. На похоронах он держался прилично, значит, теперь в нём накопилась и ждёт своего часа тройная доза оскорблений и хамства, припасённая специально для меня. На что только не пойдёшь, даже заставишь людей себя ждать, лишь бы гадкая зловонная желчь и дальше бултыхалась во Владе. Может, он сам отравится ею или же захлебнётся.

Приветливая девушка — секретарь встретила меня у входа и проводила в зал для совещаний, где уже все собрались.

В довольно просторном помещении в углу за небольшим письменным столом в кресле скучал незнакомый, солидный, седой и очень полный мужчина. В центре комнаты за длинным столом, наклонившись друг к другу, с озадаченными лицами шептались Марк и Марго. Мой самый «любимый» персонаж, Дёмин, сидел от них на расстоянии нескольких стульев и слегка покачивая ногой, закинутой на другую, что-то сосредоточенно читал в телефоне.

— Полина Алексеевна! — воскликнул мужчина, вошедший в зал почти сразу после меня, но через другую дверь. — Мы только вас и ждём.

Незнакомец в углу никак не отреагировал на моё появление, очки у него затемнённые, глаз не видно, возможно, он вообще спит. Марк сразу посмотрел на меня, заулыбался и приветственно помахал. Марго недовольно покосилась и едва заметно кивнула. Зато Влад не поленился, полностью обернулся ко мне, потом вовсе встал и двинулся в мою сторону, для чего уж не знаю, но обратившийся ко мне мужчина, обогнал его и первым ко мне подскочил.

— Добрый день, я личный юрист вашего покойного супруга, Артём Петрович, — представился он и, подхватив меня под локоть, повёл вглубь зала.

Когда мы проходили мимо Дёмина, он уставился на нас с такой ненавистью, будто насылал самую страшную порчу, причём на обоих. Я же старательно притворялась, словно в упор его не замечаю и смотрела исключительно на юриста, чтобы наши взгляды с Владом ни в коем случае не пересеклись.

Артём Петрович был подозрительно услужлив со мной. И пальто помог снять, и пообещал после его самолично пристроить на вешалку, и отодвинул стул, и поинтересовался, не желаю ли я чего: воды, кофе, чай…

Вся эта ситуация меня напрягает. Всегда нервничаю, когда чувствую подвох, но не понимаю, в чём он заключается. Марк и Марго притихли, мне кажется, они тоже обеспокоены поведением юриста. Как реагирует Дёмин, не вижу, но на него и не нужно смотреть, чтобы точно знать — злыдень взбешён.

Когда я, отказавшись от напитков, присела, Марк обратился к юристу:

— Все в сборе, может, приступим?

— Да-да, конечно, сейчас начнём, но вам, Полине Алексеевне и Маргарите Леонидовне, придётся ещё несколько минут подождать. Согласно воле завещателя, сначала мы должны решить вопрос с Владиславом Викторовичем.

Дёмин, юрист и незнакомец, которого Марк назвал нотариусом, заняли стол в углу и тихо беседовали, так что до нас не доносилось ни слова.

Марго с Марком сидят спиной к таинственному столу. И хоть оба сгорают от любопытства, всё равно не оборачиваются, потому что вроде как неприлично. Моё же расположение в этом смысле гораздо удачнее, Дёмин, юрист и нотариус у меня как на ладони, и я то и дело на них поглядываю.

— И что там происходит? — наконец не выдержал Марк и спросил.

— Дёмину дали какой-то конверт, он его вскрыл, теперь читает, — шёпотом ответила я.

— Безобразие, — фыркнула Марго, причём намеренно громко, чтобы услышали все. — Нельзя было пригласить Влада пораньше, чтобы мы здесь в духоте просто так не сидели?

Бывшая жена моего мужа сначала нервно обмахнула лицо рукой, а потом полезла в сумку, но Марк быстро отреагировал и её остановил.

— Марго, мы же говорили об этом. Не надо. Ты мне обещала.

Женщина с великой обидой посмотрела на парня и хоть нехотя, но из сумки ничего не достала. Полагаю, она планировала взять фляжку. Беда. Между мной и Марго не самый маленький стол, но запах её пагубного пристрастия, отчётливо чувствую, его не смог перебить даже приторно-сладкий аромат её духов, про мешки под глазами и одутловатость лица и вовсе молчу. Нет, она ещё не скатилась на самое дно ямы под названием «алкогольная зависимость», как моя мать, но крайне бодрым шагом марширует именно в эту сторону. И как бы ни оберегал её Марк, по опыту знаю, результата не будет.

Как я ни умоляла маму, как ни уговаривала, а сколько раз, пока она спала в беспамятстве, выливала остатки спиртного, которые она не успела допить, ничего не помогало. Запасы пополнялись, даже когда в доме не было денег на хлеб, а мои слова и её обещания забывались, как только к ней приходили дружки. Мне кажется, спасти маму могла только она сама, если бы у неё появилось огромное желание вновь начать жить.

— Ну что там? — снова спросил Марк.

— Всё ещё читает, — отозвалась я.

И тут Дёмин наклонился к столу, словно текст стал в два раза мельче, а потом резко впился в меня взглядом, да таким ядовитым, что я невольно дёрнулась назад, до упора вжавшись в спинку стула.

— А сейчас? — не унимался племянник мужа.

Лишь на секунду я перевела взгляд на Марка, а когда вновь посмотрела на Дёмина, он уже отвернулся.

— Сейчас Влад что-то пишет или, скорее, подписывает, — озвучила я картину перед собой.

— Не нравится мне это всё, — процедила сквозь зубы Марго, повернувшись к Марку. — Дёмина здесь и быть не должно, а он что-то подписывает.

Парень в знак поддержки положил руку на ладонь женщины, слегка сжал и тихо сказал:

— Что бы там ни было, скоро всё узнаем.

— Встают, — сообщила я, наблюдая, как чем-то сильно озадаченный Влад и вполне себе довольные остальные мужчины поднялись с кресел.

Нотариус занял главенствующее место за столом рядом с нашей компашкой, Артём Петрович тенью застыл у него за спиной, Дёмин же, погружённый в какие-то мрачные мысли, настолько, что даже не удостаивал меня своими фирменными злобными взглядами, расположился поодаль от всех на пустующей половине стола.

Откашлявшись, нотариус приступил к оглашению последней воли Сергея. Сначала, как и полагается, прозвучала вступительная, шаблонная часть, а затем он торжественно объявил имя первого наследника — Марка. Зачитав его паспортные данные, прописку и степень родства, нотариус озвучил причитающуюся Марку сумму, и у нашей несведущей троицы непроизвольно раскрылись рты и полезли на лоб глаза. Нет, цифра внушительная, но в сравнении со всем остальным наследством, её иначе как мизерной не назовёшь.

Я никогда не видела Марка таким ошеломлённым. И его можно понять: долгие годы он считал себя наследником огромного состояния, жил с этой мыслью, ничем серьёзным не занимался и не строил карьеру, а теперь… Теперь этого состояния у него нет. Заметив на себе взгляды всех присутствующих, парень попытался выдавить улыбку, но лучше бы он этого не делал — получилась лишь жалкая, кривая гримаса, перекосившая лицо.

— Видимо, дядя переписал завещание, — нервно дёрнув плечами, выдохнул Марк, силясь спрятать разочарование, но столь сильную эмоцию скрыть невозможно. Она сквозила в каждом его жесте и интонации.

— Читайте дальше, — потребовала Марго, с лихорадочно бегающими глазами от волнения и вцепившись побелевшими пальцами в столешницу, словно в спасательный круг.

Далее нотариус назвал имя Марго, все её данные, после чего прозвучала сумма, которая достанется ей. Цифра оказалась ещё меньше, чем у Марка, причём в разы.

— Всё, — женщина вскочила из-за стола настолько резко, что стул позади неё зашатался и чуть не рухнул на пол. — Это какая-то афера! — завопила она, обрушивая кулаки на стол. — Я засужу всю вашу шайку! Мой муж чётко и ясно говорил, кому и сколько достанется. Так что…

— Марго, прекрати, — Марк тоже поднялся и попытался угомонить разбушевавшуюся женщину. — Завещание до конца ещё не дочитали. Тебе нужно успокоиться и сесть. Может быть, речь идёт о единовременных выплатах, а остальное имущество дядя оставил… ну, не знаю, с определёнными условиями или с отсроченным сроком получения.

Слова парня возымели эффект, Марго сразу притихла и, тяжело дыша, заняла своё место.

— Всё остальное моё имущество, — продолжил нотариус, — какое ко дню моей смерти окажется мне принадлежащим, в чём бы оно ни заключалось и где бы оно ни находилось, я завещаю Сабитовой Полине Алексеевне…

Марк от шока оцепенел и даже не пытался больше скрыть своё потрясение. Марго же, запрокинув голову, громко и истерично расхохоталась, заглушая слова нотариуса и не позволяя ему читать дальше.

— Ах ты тварь! — резко оборвав смех, выкрикнула женщина и, перегнувшись через стол, потянулась ко мне руками, словно собиралась задушить. — Всё тихушничала, корчила из себя невинную овечку, а дело-то своё сделала! Хорошенько промыла мозги этому старому дураку… Я тебе сейчас покажу!

Смотрю на Марго и не верю глазам. Она в такой ярости, что уже взобралась одним коленом на стол, чтобы до меня дотянуться. Когда же женщина закинула на стол и второе колено, я от греха подальше встала. Если Марго накинется, обороняться стоя в любом случае удобнее, чем сидя на стуле.

К счастью, до рукоприкладства дело не дошло. Бывшая жена Серёжи вдруг низко склонила голову, замерла и, стоя на столе на карачках, горько запричитала сквозь слёзы:

— На что мне теперь жить? Жилья своего нет. Дохода тоже. Сколько лет не работала — профессию профукала. Мне теперь разве что клизмы доверят ставить. Хоть тоже, как этот предатель, в могилу ложись. Эх, Серёжа-Серёжа, ну и сволочь же ты…

— Марго, а о какой сумме шла речь в первоначальном завещании? — спросила я, потому что смотреть на женщину в таком униженном и подавленном состоянии больше не было сил.

Марго вскинула голову, вонзилась в меня взглядом и даже не назвала, а именно выплюнула цифру.

Ого, да на такие деньги не то что одна Марго, а целая семья долгие годы могла бы жить в полном достатке, ни в чём себе не отказывая.

— А что? С какой целью спросила? Позлорадствовать?! — неуклюже пятясь назад и сползая со стола обратно на пол, выпалила Марго.

Я колебалась, надо ли говорить сейчас, возможно, стоит дать себе время хорошо всё обдумать, но тем не менее произнесла:

— Я рассматриваю вариант возместить тебе недостающие деньги.

Марго вмиг преобразилась, вся подобралась и вытянулась в струну.

— А почему только рассматриваешь? Ты обязана их возместить? Сергей мне обещал, а слово не сдержал. Сдержи за него ты, если не хочешь, чтобы он там мучился, — Марго ткнула пальцем в потолок. — И с Марком ты должна поделиться. Он, в конце концов, его родная кровь.

Перевела взгляд на Марка — он явно не был бы против.

— Мы обсудим этот вопрос позже, наедине, — пообещала я парню, вспомнив, как ещё вчера он, без всяких сомнений, с лёгкостью предложил мне свой дом в вечное пользование.

— Полина, ты ничего и ни с кем не станешь обсуждать, как и возмещать деньги Марго! — безапелляционно заявил Дёмин.

— Это ты так решил? — фыркнула Марго, не отрывая враждебного взгляда от Влада. — С какой стати? Не много ли на себя берёшь?!

— Если бы ты тут не верещала, как резаная, не устраивала концерт, ползая по столу, а дала дочитать завещание, то и вопросов бы не возникло, — протянул Дёмин со свойственным ему превосходством над всеми и вся. — Сергей возложил на меня обязанность блюсти интересы Полины и дал все полномочия полностью контролировать полученное ею наследство. Это не было простым решением, но я согласился, — Влад бросил взгляд на стол в углу, за которым он совещался с нотариусом и юристом, давая понять, что его поставили перед фактом и почти не дали времени на размышления. — И я подойду к этому вопросу максимально ответственно. Делиться наследством с тобой, Марго, или с Марком — не в интересах Полины, значит, я этого не допущу. Без моего одобрения Полина не может снять со счёта даже символическую сумму, так что не бегайте к ней и не клянчите.

В голове и так царил хаос: муж, вместо ближайшего родственника, Марка, сделал наследницей меня, а новость о том, что он вдобавок назначил именно Дёмина меня опекать, и вовсе добила. Быть накрепко связанной с Владом большими деньгами — последнее, чего я хотела.

— А если Полина откажется от наследства, в этом случае оно будет распределено между мной и Марго? — спросил Марк у нотариуса, затем, словно извиняясь, повернулся ко мне и пояснил. — Я ни в коем случае не прошу тебя отказываться, просто хочу уточнить все детали.

Нотариус только открыл рот, чтобы ответить, как Дёмин перехватил инициативу, стремительно поднявшись и приблизившись ко мне.

— Если Полина откажется от наследства, её доля будет передана нескольким благотворительным фондам, — эту часть фразы Влад произнёс громко, чтобы все слышали, а следующую — почти шёпотом, мне на ухо. — Только заикнись об отказе, и ты тут же попадёшь в список пропавших без вести. Я не позволю пустить с молотка половину моей компании.

— Марк, мы должны подать в суд! — с надрывом выкрикнула Марго. — Нас обокрали! Не удивлюсь, если они в сговоре, — женщина ткнула пальцем в меня и Влада. — Ваша парочка всегда казалась мне подозрительной. Когда вы смотрите друг на друга, аж искры летят! Между вами определённо что-то есть. Вы любовники! Молодая жена и деловой партнёр — идеальный союз, чтобы обвести вокруг пальца доверчивого Сергея. Одна нашёптывала в постели, лёжа рядом на подушке, другой обхаживал в кабинете.

— Маргарита Леонидовна, подача иска — ваше законное право, — вмешался в разгорающийся скандал Артём Петрович. — Однако, во-первых, ваше заявление, скорее всего, отклонят ввиду необоснованности обвинений. А во-вторых, не забывайте, злоупотребление правом и ложный донос — деяния наказуемые.

— А ты, пронырливая морда, лучше помалкивай, наверняка имеешь свой процент с этой аферы, — прошипела Марго на юриста, а затем обрушила свой гнев на меня, завопив. — Это ты, тварь, всеми манипулируешь! — женщину аж колотило от ненависти. Марго лихорадочно оглядывалась, будто что-то выискивая… и только потом я поняла, что она ищет, когда, не найдя ничего более опасного, она схватила со стола бутылку и запустила в меня.

Судя по траектории, несмотря на похмелье, Марго бросила на удивление метко, бутылка летела прямёхонько мне в лоб. Всё происходило настолько спонтанно и быстро, что я не успела отреагировать и просто стояла. Быть бы на моём лбу шишке, если бы Дёмин одним резким движением и буквально в последний момент не задвинул меня себе за спину. После чего снаряд Марго угодил всего лишь в стену.

Странный этот Дёмин… минуту назад обещал включить меня в список пропавших, и тут же, действуя явно на инстинктах, пусть от малой угрозы, но уберёг. Видимо, даже подсознательно он защищает своё право прибить меня лично.

— Вызвать охрану, чтобы проводили Маргариту Леонидовну до двери? — спросил Артём Петрович, причём не у нотариуса, что было бы логично, ведь он глава нотариальной конторы, а у Дёмина, который здесь всего лишь фигурант, но, как и всегда, всё решает именно он.

— Сейчас выясним, — ответил Влад, строго взглянув на Марго. — Как ты предпочитаешь покинуть помещение, сама, сохранив остатки достоинства, или силой?

Ноги Марго широко расставлены, кулаки воинственно упёрты в бока, глаза гневно сверкают, судя по всему, она бы выбрала «силой», но Марк, думая о её же благе, решил иначе.

— Мы с Марго уходим, — отрезал парень, взял женщину за локоть, а когда она резко выдернула руку, зашипел на неё. — Уходим, я сказал!

С трудом, но Марк уволок упирающуюся Марго к вешалке, где чуть ли не силой одел её, после чего они вместе ушли.

— Полина Алексеевна, вот ваш комплект документов, — обратился ко мне нотариус, протягивая толстую синюю папку. — Завещание я не дочитал, но здесь вся необходимая информация. Если у вас возникнут вопросы, звоните Артёму Петровичу, он вас проконсультирует. А когда решите оформить наследство, запишитесь ко мне на приём. В папке есть список с нужными адресами и телефонами.

— Спасибо, — поблагодарила я и поспешила уйти, потому что Артём Петрович и нотариус уже живо собирали со стола свои вещи, а оставаться с Дёминым наедине мне совсем не улыбалось.

— Ты ведь знала, что Сергей всё оставил тебе? — прозвучал вопрос, как только за юристами закрылась дверь, а я, к сожалению, даже пальто не успела надеть.

Нет ничего проще, чем послать Дёмина ко всем чертям и, не сказав ему больше ни слова, уйти. Но проблема в том, что просто — не всегда правильно.

Как заявлял сам Влад, я у него под прицелом, и теперь у него есть то, чего ему так не хватало для вынесения мне приговора — мотив. Если я наследница, значит, он у меня есть. И хоть оправдаться перед Дёминым — это из области фантастики, я должна хотя бы попробывать.

Крайне неохотно повесила пальто обратно на вешалку и подошла к Владу, чтобы видел мои глаза. Да, он меня ненавидит и уже решил, что Серёжу убила я, но ведь он далеко не дурак, должен разбираться в людях и видеть, лгут они ему или нет.

— Нет, я не знала. Так же, как ты и Марк, — сказала я, а заметив на лице Дёмина саркастическую усмешку, добавила. — Ну давай, начинай сочинять свои излюбленные теории заговора. Может быть, я соблазнила Артёма Петровича, чтобы быть в курсе всех юридических дел мужа? Или, нет, затащила в постель сразу нотариуса, чтобы уж точно получать всю информацию из первых уст? А лучше сразу обоих, чтобы наверняка. Почему ты улыбаешься? Теории как раз в твоём стиле, не лучше, но и не хуже.

— Тебе мог сказать сам Сергей, — заявил Дёмин, слегка наклонив голову набок.

Прикрыв глаза, мысленно матерюсь. Нет, никогда мне не достучаться до этого бронебойного барана.

— Хорошо. Давай предположим, я та, за кого ты меня принимаешь — изворотливая алчная змея-жена, которая только и ждёт, как бы избавиться от мужа, чтобы заграбастать все его деньги. И вот случилось чудо, я стала наследницей, об этом мне муж сам сказал, но ведь вместе с этим он бы и про твой контроль наверняка упомянул. Дура я, что ли, набитая соглашаться на такие кабальные условия? Неужели бы я не подождала и не нашла способа измазать тебя в грязи перед Серёжей, чтобы ты исчез из завещания?

Уловив во взгляде Дёмина некое подобие сомнений, я поспешила закрепить достигнутый результат.

— Сам посуди. Я ведь теперь богатая наследница только в теории, а на деле… цитирую тебя: «Полина не может снять со счёта даже символическую сумму». Охренеть, как много я получила от смерти Сергея! Абсолютный ноль называется.

— Про символическую сумму это я так сказал, чтобы к тебе Марго с Марком не вязались, — прорычал Дёмин, отвернувшись в сторону. — Если именно на себя и в разумных пределах трать сколько нужно.

— Ну да, — зло рассмеялась я. — Только прежде, надо будет сходить к тебе на поклон, часов десять подождать аудиенции, потом на пузе подползать к Его Величеству, заикаясь и бледнея объяснять, для чего и зачем оно мне надо? Вот ты от процесса-то кайфанёшь.

— Ты считаешь меня совсем уж монстром?! — взревел Дёмин, наступая на меня.

— Конечно, нет! — заверила я, невинно хлопая ресницами. — Любой монстр по сравнению с тобой — пушистый зайчик. Ты гораздо более… злобная сущность. И вездесущая! После похорон я думала, что больше никогда не увижу Дёмина Владислава Викторовича. И что? Вот он — передо мной! Опять!

— Думаешь, я горю желанием с тобой встречаться? — ещё сильнее вскипел он. — Ты хоть представляешь, до какой степени я наступил себе на горло, согласившись блюсти твои интересы? И заметь, я уже это делаю! В душе мне хотелось тебя удавить, но вместо этого я оттащил от тебя эту пиявку Марго.

— Раз уж тебе это настолько в тягость, не нужно было соглашаться, — заметила я.

— Отказать другу в последней просьбе? Нет, это не вариант. Но я могу снять с себя это бремя, если докажу, что ты убила мужа. Тогда по закону ты станешь недостойной наследницей, и имущество Сергея перейдёт Марку. И твои интересы мне больше не придётся защищать.

— Марку? А почему не благотворительным фондам? Ты же говорил, если я откажусь…

— Вот именно, если сама откажешься, а если признают недостойной наследницей, то твоя доля перейдёт Марку.

— И что, мы теперь связаны, пока из нас кто-то не помрёт? — спросила я устало.

Если Дёмина, судя по всему, скандалы бодрят, то из меня вытягивают последние силы.

— Нет. Я должен опекать тебя, пока тебе не исполнится тридцать пять лет или пока ты не родишь, и ребёнок не достигнет семи лет.

— То есть — вечность. Минута рядом с тобой равна году, причём в аду. А что будет, если ты, например, погибнешь? — Дёмин удивлённо на меня посмотрел, а я лишь пожала плечами. — Всякое бывает. Все мы под Богом ходим.

— Точно не знаю. Может, я какой-то пункт и пропустил, но мне кажется, что этот вариант Сергей не предусмотрел. Полина, ты собираешься ещё раз выпачкать руки в крови? — поинтересовался Влад без намёка на страх, скорее — с лукавой усмешкой. И подошёл так близко, что наши тела едва не соприкаснулись.

— Чтобы выпачкать второй раз, их сначала надо выпачкать в первый, — отозвалась я. — И хотя насилие в любых проявлениях — это вообще не моё, для тебя я бы сделала исключение. Даже не представляешь, сколько раз я фантазировала, как колочу тебя по голове железной палкой или загоняю иголки под ногти. Кстати, ты при этом плакал и визжал.

— Мы не договорили, — сказал Дёмин, когда я направилась к выходу, и попытался схватить за руку. Но я изучила его достаточно хорошо и, предвидя этот манёвр, успешно увернулась.

— Поговорим позже. Я устала.

— Когда? — уточнил он, но хоть догонять не побежал. Уже прогресс.

— Когда пропью курс успокоительных и буду морально готова. В общем, я тебе напишу.

Три дня я мариновалась в собственном соку, лишь однажды выходила из дома буквально на пять минут — гуляла до соседнего подъезда в аптеку. Состояние у меня — и Дёмину не пожелаешь. Тоска по Серёже душит, что сил уже никаких нет. Просыпаюсь с желанием разреветься, с ним же чищу зубы, принимаю душ, заставляю себя проглотить чашку кофе, с ним же отдраивала каждый угол новой квартиры, хотя хозяйка и уверяла, что здесь всё сияет после генерального клининга.

Худо-бедно, но начала заниматься делами салона. Правда, не по своей воле, налоговой ведь плевать, что у тебя на душе или в жизни. Если шевелишься и не мёртв, будь добр, сдать отчёты и оплатить налоги в строго установленный срок или жди требований с пенями и штрафами. В сам салон пока не ездила, Марина, которую оставила за себя, умница и трудяга — справляется хорошо.

Дёмин названивал несколько раз, но я не брала трубку. Потом переживала, как бы не заявился. Но в этом и прелесть квартиры в сравнении с домом — если кто-то звонит или стучит в дверь, просто затаись и не спрашивай: «Кто там?» и тебя вроде как нет. К тому же непрошенным гостям в квартиру сложнее попасть, одна входная дверь и окна высоко, а если кто шумит на площадке, соседи определённого плана, тут как тут уже бдят у глазка и номер полиции у них на быстром наборе.

Сегодня пусть с великой неохотой и скрипом, но решила возобновить тренировки. Спортом мои простые упражнения, язык не повернётся назвать, и тем не менее после них не только тело в порядке, но и голова разгружается. Хорош мне уже глотать горстями таблетки для успокоения — Сергей бы этого не одобрил.

Только влезла в лосины с майкой и расстелила на полу коврик, как мне позвонила Марина, а это означало одно — в салоне возникла проблема. По пустякам она бы не стала меня беспокоить.

— Полина, тут такое дело… Сегодня ночью кто-то исписал весь фасад и дверь салона надписями, — сообщила она, после дежурных приветствий и вежливых вопросов, как я держусь.

— Граффити нарисовали? — предположила я.

— Если бы, — с тяжёлым вздохом произнесла девушка. — Написали… Надписей много, но смысл их в том, что хозяйка этого салона убила мужа.

— О господи, — я так ошалела, что чуть не выронила телефон.

— Сейчас приеду, — пообещала я, с чувством, будто мне плюнули в лицо. — Марина, Марина, — позвала я её, пока она не сбросила вызов. — Сфотографируй, пожалуйста, фасад и дверь, так, чтобы цвета передавались как можно точнее. Заскачу в магазин, куплю краску.

Собралась буквально за десять минут, по магазину с тележкой носилась, пока ехала, чувствовала во всём теле нервную дрожь, но по-настоящему меня затрясло уже у салона, когда я увидела и прочитала эти гнусные надписи.

Не знаю, кто и зачем всё это накарябал, но желаемую реакцию он от меня получил. Сказать, что мне погано и мерзко — почти ничего не сказать.

Зайдя в салон, с облегчением отметила, что клиентов вроде бы надписи не смутили. Все кресла заняты. Но опять же, это не показатель — люди заранее записались, настроились на услугу, выкроили время прийти. Запишутся ли они к нам снова — вот в чём вопрос.

Коллектив в салоне подобрался отличный. Девчонки встретили меня тепло и с улыбками, хотя особо поговорить не получилось: все работали. Пообщаться удалось только с Мариной, она как раз с клиенткой закончила.

— Как люди на надписи реагируют? — тихо спросила я, отведя её в сторону.

— Да никак. Большинство их вообще не замечает. А тем, кто заметил, мы говорим, что, скорее всего, подростки напакостили. Лишь одна женщина сильно интересовалась, что да как, но мы все дружно пожимали плечами, мол, сами без понятия, кто и почему написал.

Думала, сама покрашу стены и дверь, даже захватила с собой одежду, которую не жалко. Но моя палочка-выручалочка Марина, оказывается, уже договорилась со своей знакомой — моляром, что она нам сегодня же всё замажет.

Когда я уже собралась уезжать, Марина опять отвела меня в укромное место и, явно сомневаясь и смущаясь, достала телефон.

— Не знаю, надо ли тебе показывать, но скрывать тоже как-то неправильно. Смотри, на какой пост сегодня наша Алёнка наткнулась, пока пила чай между клиентками.

Марина развернула ко мне экран телефона, а я, отвернувшись в сторону, прикрыла глаза, предчувствуя, что ничего хорошего не увижу. Наверняка там ещё большая мерзость, чем на фасаде.

Предчувствия не подвели.

Кто-то взял мою фотографию и как следует над ней поизгалялся в редакторе. Мне накачали огромную грудь, такую же попу, губы превратили в два вареника и подрисовали яркий стервозный макияж. Позади меня на заднем фоне скалился сгенерированный нейросетью чёрный паук, относящийся, так полагаю, к виду «Чёрная вдова». Ну и текст под фото был соответствующий — он изобиловал выдуманными фактами и утверждал, что я хладнокровно убила своего мужа.

— Полина, я и девчонки, да вообще все, кто тебя знает, понимают, что это полный бред, — заверила Марина, со злостью стуча по экрану ногтем. — Но другие люди-то нет! Как начитаются… Придурков же полным-полно. Общественное мнение — штука опасная. В общем, я считаю, с этим надо что-то делать. Алёнка уже пожаловалась на пост, но, может, ещё написать в техподдержку соцсети, чтобы они заблокировали автора за распространение клеветы?

— Общественное мнение, — задумчиво повторила я и спросила у Марины. — Это же у тебя скрин? Скинь мне его, пожалуйста. Бесполезно жаловаться на автора. Техподдержка заблокирует его, и уже через минуту другой пользователь с другого аккаунта выложит то же самое. Я знаю, кто это распространяет и для чего. И мало этой скотине не покажется.

— Гавнюк, — вырвалось у меня ругательство. И адресовалось оно не водителю, который меня по-свински подрезал, а Дёмину.

Именно он, вернее, по его приказу распространяют посты. Влад спит и видит, как я сижу за решёткой и сквозь слёзы грызу сухари. Но нехороший и упрямый следователь ни в какую не обвиняет меня в отравлении мужа. Уверена, Дёмин из кожи вон лез, пытаясь на него надавить, да не вышло. Вот он и состряпал эти посты, чтобы вызвать общественный резонанс.

Если народ подхватит идею и начнёт требовать «справедливости», то рано или поздно следователь получит прямой приказ сверху — внимательно рассмотреть версию, где я выступаю убийцей. А где версия там и обвинения, а где обвинения там и до приговора недалеко.

Каждую секунду посты попадаются кому-то в ленте, люди их смотрят, комментируют, лайкают. Я так торопилась к Дёмину, чтобы всё это прекратил, что впервые в жизни припарковалась к другой машине впритык. Выехать, конечно, всё равно можно, но придётся корячиться.

Взлетев по крыльцу здания фирмы, пулей проскочила мимо охраны. Никто даже не подумал меня остановить. Значит, всё-таки знают в лицо, хоть и бываю здесь редко.

В лифте на меня поглядывали с любопытством, а некоторым было совсем невтерпёж поделиться впечатлениями, и они перешёптывались. В другой раз у меня бы это вызвало дискомфорт, но сейчас у меня одна цель — вытрясти душу из Дёмина. На остальное плевать.

Включив режим бронепоезда, я уверенно и на полной скорости рассекала коридор верхнего этажа, когда из двери справа вышел Марк. Заметив меня, он удивлённо и радостно воскликнул:

— Полина?! Вот так сюрприз. Ты ко мне?

Он преградил мне путь, явно намереваясь поговорить. Но я, не сбавляя шаг, обогнула его и бросила на ходу:

— Прости, Марк, не до тебя сейчас. Увидимся позже. Кстати, — обернулась я, уже отдалившись от него на несколько метров, — Эта козлячья морда Дёмин всё ещё сидит в своём старом кабинете, не переехал?

Если Марк, после моей реплики, пусть сдавленно и в кулак, но рассмеялся, то остальные сотрудники в коридоре вздрогнули, все как один замерли и уставились на меня со священным ужасом в глазах.

Прилюдно оскорбила Влада, сделала ему гадость и сразу на душе похорошело. Надеюсь, прозвище «Козлячья морда» приклеится к нему намертво, и он заслуженно проживёт с ним до конца своих дней.

— В том же. Не переехал, — весело ответил Марк. — Но, насколько я знаю, он сейчас занят.

— Ничего, быстро освободится, — подмигнула я парню и двинулась дальше.

Секретарь Дёмина, миловидная куколка, сначала задавала мне вопросы, а когда сообразила, куда я рвусь, попыталась не пустить меня к боссу. Ну как пыталась… Встала из-за стола и, размахивая руками и мотая головой, повторяла, как заведённая: «Он занят, он занят! К Владиславу Викторовичу нельзя!».

Игнорируя девушку, я толкнула дверь кабинета. А ведь была мысль, для более эффектного появления, открыть её с ноги. Но вовремя одумалась. Вдруг бы я пнула, а дверь из-за тугого язычка не поддалась. Или я больно ударилась бы ногой. Или дверь резко открылась и так же стремительно отрикошетила обратно мне по лбу.

В кабинете стояла оживлённая рабочая обстановка. Дёмин и несколько мужчин по обе руки от него сидели за длинным столом и что-то горячо обсуждали.

Надо же, а Влад оказывается, сидит в самом обычном кресле, пусть и дорогом. Где его трон? Пылится в кладовке? Он его бережёт и выкатывает только по праздникам?

— Отпусти людей, у меня срочный разговор, — потребовала я с порога, почти крича, ведь увлечённые беседой мужчины даже не заметили моего появления.

Ну вот, громкий голос привлёк их внимание.

Дёмин смотрит недовольно, остальные — кто как… Одни удивлены, другие возмущены, но есть и те, кто улыбается.

— Хорошо. Присядь, — Влад кивнул на диван у окна. — Я освобожусь через десять минут. Что тебе предложить, кофе, чай, воду…?

Надо же, какие мы сегодня гостеприимные. За дверь не погнал, милостиво позволил остаться и предложил кофе.

В другой раз я бы не стала накалять обстановку. Десять минут — пустяк. Но все эти десять минут людям будут показывать пост, где на фотографии я выгляжу, как шлю… женщина с низкой социальной ответственностью, и написано, что я отравила мужа.

Нет, садиться на диван — не вариант. Если собираюсь шантажом заставить Дёмина удалить все посты, но при этом выполнение угрозы ударит не только по нему, но и по мне, я должна доказать, что готова на всё, даже на самые крайние меры.

— Я же сказала, разговор срочный, — напомнила я, уверенно проходя вглубь комнаты. — И начнём мы его прямо сейчас. Если тебя не смущают посторонние, я тоже не против, пусть остаются, — заявила я, подошла к столу и с силой оттолкнула стоявший свободный стул. Он с ветерком прокатился по комнате и с грохотом врезался в стену.

Судя по продольным морщинам на лбу и изумлённым глазам, Дёмин от меня в шоке. Раньше, если я с ним и огрызалась, то исключительно наедине и с осторожностью. А теперь… а теперь я и сама от себя в шоке. Но ничего не поделаешь, если не хочу безвинно попасть за решётку, придётся переступать через себя.

— Все свободны, — прорычал Влад, глядя на меня строго и с плохо скрываемой угрозой. Казалось, будто он обещает, как только за последним сотрудником закроется дверь, сначала отлупить меня, а потом на трое суток поставить в угол, чтобы поразмыслила над своим поведением.

Подчинённым Дёмина понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя и ожить. После чего они в срочном порядке покидали в папки разложенные на столе документы и, с любопытством косясь на меня и на босса, гуськом покинули кабинет.

— Противоречивая ты девушка, — выдохнул Влад, когда мы остались наедине. — То упорно на мои звонки не отвечаешь, то, можно сказать, из глотки вырываешь у людей, — он оглядел пустующий ряд кресел, — моё внимание.

— Внимание? — фыркнула я. — Да оно мне уже снится в кошмарах. У меня его слишком много. Передоз. Видишь, как лихорадит? — я вытянула перед собой дрожащие руки. — Если немедленно, вот прямо сейчас не позвонишь умельцу, которого ты науськал посты про меня публиковать, я тебе устрою такой зомби-апокалипсис, что твои руки затрясутся не хуже моих.

— Мне очень интересно и местами даже страшно, жаль только, что ничего не понятно, — спокойно протянул Дёмин, а после во весь голос рявкнул. — Полина, какие посты, кого я науськал?! Что ты несёшь? Начала, как твоя мамаша, с утра прикладываться к бутылке?!

С трудом, но проглотила укол. Нельзя реагировать и показывать Дёмину, что любое упоминание о маме, для меня как удар под дых, моментально заставляет скорчиться и согнуться.

Стараясь придать лицу каменное выражение, подошла к Дёмину, нашла в сумке телефон, открыла галерею и положила его на стол перед ним.

— Скажешь, не твоих рук художества? — водя пальцем по экрану, быстро пролистала несколько фото с исписанным фасадом здания и одно с постом.

— Хм, — Влад издал непонятно что выражающий возглас, наклонился ближе к столу, и теперь уже сам, более медленно, начал просматривать каждое фото. Он увеличивал и читал надписи на стенах и двери, но особое внимание уделил скрину поста. — Не самое твоё удачное фото.

Сам же заказал глумление над моей фотографией, сам же теперь издевается. Схватить бы Дёмина за волосы и окунать, окунать, точнее, долбить и долбить его о столешницу, пока он своим носом не прорубит в столе дыру.

— Полина, это не я, — заявил он, отъезжая в кресле назад и поворачиваясь ко мне.

— Деградируешь, Влад, — брезгливо заметила я. — Раньше ты хотя бы от своих пакостей не открещивался.

Дёмин закатил глаза и повторил медленнее:

— Это не я. Если бы мне надо было распространить информацию, я бы это сделал грамотно и эффективно, но никак не карикатурно. Паук какой-то, ты с сись… фотошопом. Тот, кто это делал, ни черта не понимает, как работает пропаганда. Он попытался поднять волну праведного народного гнева через отвращение к тебе, а надо было через сочувствие к Сергею.

Я иронично усмехнулась, давая понять, что даже самую малость ему не верю. На что он сокрушённо ударил ладонью по столу и заявил:

— Этот пост посмотрело без малого триста человек. Под моим бы постом было несколько сотен тысяч просмотров.

— Слушай, жить с таким раздутым эго даже неприлично. Ты же не оправдываешься, а поёшь себе хвалебную оду: «Я бы то, я бы сё!» А может, ты не такой умный, каким себя мнишь? И твой бездарный пост тому подтверждение?!

— Полина, на основании чего ты меня обвиняешь, у тебя есть доказательства моей причастности? — поинтересовался Дёмин.

— А я беру пример с тебя, — выкрикнула я. Не его корове мычать про доказательства. — На кого ткнула пальцем тот и виноват. Кроме тебя, больше нет человека, который до зуда мечтает меня упечь за решётку. В общем так, Влад. Мародёрство стен и двери салона, так уж и быть, я тебе прощаю. Их уже перекрашивают. Но посты ты удалишь. И удалишь прямо сейчас. Жду ровно минуту, а нет, уже через час я буду у нотариуса, через полтора напишу отказ от наследства, через два сообщу благотворительным фондам, что им нежданно-негаданно прямо на голову рухнуло небо в алмазах. Люди там работают идейные, не в меру активные, завтра с утра придёшь на работу, а они уже здесь, пилят прибыль, делят имущество, в общем, растаскивают твою обожаемую компанию на кус...

Я не закончила.

Пока разглагольствовала о походе к нотариусу и об отказе от наследства, Дёмин, задумчиво потирая подбородок, смотрел в сторону, но, когда речь зашла о прибыли и делёжки имущества, он перевёл взгляд на меня. После чего мне резко перехотелось говорить, понадобилось сглотнуть, и я невольно попятилась.

Если меня отсюда вынесут не на носилках вперёд ногами, а я уйду сама, можно будет отмечать второй день рождения.

Дёмин, не отрывая от меня горящего взгляда, медленно поднялся из-за стола, приблизился и зловеще навис надо мной с высоты своего роста.

Ещё минуту назад надписи и гнусный пост казались мне концом света. Теперь же, в сравнении с разъярённым до тихого бешенства, мужчиной, они превратились в ничтожный пустяк.

И что обиднее всего — я даже позорно сбежать не могу. Нет возможности. Когда Влад подходил, я отступала, пока спиной не наткнулась не просто на стену, а в самый угол. Теперь справа — стена, слева — тоже, а впереди — тяжело дышащий и явно готовый убивать с особой жестокостью Дёмин.

— Ты сейчас, дрянь, — прошипел он тихо, и этот шёпот был страшнее любого крика. — Угрожала отдать на распил не только мою компанию. Ты замахнулась на дело всей жизни Сергея, которое он строил кирпич за кирпичом долгие годы. И это дело, в обход кровному родственнику, он завещал тебе. Чтобы ты сберегла и продолжила.

Борюсь одновременно с двумя желаниями. Первое — оттолкнуть от себя Дёмина, ведь он уже не просто нависает, а вжимает меня в угол всем телом, но я боюсь разозлить его этим ещё сильнее и спровоцировать уже на открытое нападение. Второе — силюсь не провалиться сквозь землю от стыда. Говоря об отказе от наследства, я блефовала на все сто процентов, и не должна чувствовать угрызения совести, тем более перед Владом. Какая разница, что он обо мне думает? И тем не менее щёки горят, а на душе погано, значит, разница для меня всё-таки есть.

— Я знаю, что для Серёжи значила компания, — выдохнула я, глядя не в глаза, а куда-то в область его плеча. Но дальше говорить он мне не позволил.

— Тогда что мелит твой язык? — рыкнул он и, обхватив своей ручищей мой подбородок, заставил на него посмотреть.

— Я всего лишь блефовала, — призналась я, всё-таки предприняв безуспешную попытку вырваться. То, как мы стоим, и насколько близки наши тела с лицами, выходят за любые, даже за самые вольные грани приличия. Если сейчас в кабинет кто-то войдёт, подумает чёрт знает что. Да и это не главное, совсем недавно я похоронила любимого мужа, а этот…, этот, можно сказать, меня лапает. Нет, он, конечно, не хватает меня руками за разные места, но каждый раз, когда вдыхает, его грудь таранит мою, я чувствую тепло его тела и улавливаю лёгкий запах кофе, который он пил не так давно. — Я всего лишь хотела, чтобы ты прекратил распространять посты, вот и припугнула. Ведь другого рычага давления у меня на тебя нет. Слушай, может, ты уже отойдёшь? Мне дышать нечем.

Дёмин благополучно проигнорировал моё требование и даже на миллиметр не отодвинулся.

— Любопытная вырисовывается картина, — усмехнулся мужчина. — На оглашении завещания ты узнала, что у тебя есть чем надавить на меня, и уже через три дня этим воспользовалась. Я же до сих пор ни до чего подобного не опустился. Над делом работает прежний следователь, хоть мне и известно, что он полностью на твоей стороне. Я не устроил тебе несчастный случай и не подставил. Знаешь, как легко подкинуть человеку пакетик и обеспечить ему восемь лет строгача? Наоборот, пусть через скрип, но я взял на себя обязательства блюсти твои интересы. При этом ты каждый раз подчёркиваешь, какая ты святоша, а я страдаю острой формой моральной нечистоплотности. Полина, поздравляю, ты лицемерка.

— А ты мастер переворачивать всё с ног на голову, — буркнула я в ответ, упёрлась ладонями в его грудь и изо всех сил надавила. Толку — ноль. С таким же успехом можно выйти на улицу, навалиться плечом на фасад здания и попробовать его сдвинуть. — Ты своими постами загнал меня в угол! Я была вынуждена обороняться.

— Это не я. Сколько раз мне ещё повторить, чтобы запомнила? К тому же эти посты вредят не только тебе, но и репутации компании. Ведь скоро твоё имя появится в списке владельцев. Если бы ты пришла ко мне и просто попросила их удалить, я бы помог.

— Хорошо, — быстро сориентировалась я. — Прошу. Удали посты.

— Когда просят, говорят «пожалуйста», — с издёвкой напомнил Дёмин.

— Пожалуйста, удали посты, — произнесла я, вкладывая в вежливое слово убийственный сарказм. — И пожалуйста, отойди. У меня от твоего веса уже рёбра трещат.

— Удалю. Но с условием.

Забравшись в салон машины и заблокировав двери, первым делом я себя хорошенько обнюхала. И пришла к выводу, нет, не показалось. От меня действительно основательно так несёт парфюмом Дёмина. Рядом с ним я тоже чувствовала на себе его запах, но успокаивалась тем, что это от него пахнет. Однако сейчас Влада поблизости нет, а запах его остался.

Правильно я Дёмина назвала козлиной мордой. Такой он и есть. Это как же надо было об меня тереться, чтобы я вся насквозь им провоняла? Нет, сам по себе запах более чем приятный, но ассоциируется с Дёминым, значит, как и его владелец, для меня невыносим. И что интересно, на Владе парфюм лишь угадывался, зато от меня прёт, будто я в бочку его налила и с головой окунулась.

Пропахло всё: ладони, запястья, волосы, шарф. Но ароматнее всего — пальто, и это обидно вдвойне. Себя отмою, одежду закину в стиралку, но отдавать почти новое пальто в химчистку — такое себе мероприятие. Ой ладно, чего я так из-за ерунды завелась. Вывешу пальто на балкон, открою окно, день-другой и всё выветрится.

Пока обнюхивала себя, Дёмин вышел из нотариальной конторы. А говорил, будто ему нужно решить с нотариусом ещё какой-то важный вопрос. Видимо, не такой уж и важный, если управились за пять минут.

Заметив меня, Влад не пошёл к своей машине, а остался на крыльце и пялится. Опять у него физиономия недовольная. В каком страшном грехе, по его мнению, я виновата на этот раз? Его условие выполнила, наследство приняла.

Кстати, когда он заявил, что даст команду удалить посты только после того, как я выполню его условие, в голову закралась такая бредовая и неприличная мысль, что теперь даже стыдно её вспоминать. Я подумала, что он потребует чего-то интимного и заведомо унизительного. Воображение тут же подкинуло картину: он разваливается в кресле, бросает на пол подушку и приказывает сделать ему хорошо.

И нет, я не испорченная и не считаю, что все мужчины, глядя на меня, думают только об одном. Просто в тот момент Дёмин многозначительно наматывал на палец мои волосы, при этом хищно скалился и настолько плотоядно смотрел… И он, наверняка, всё это делал намеренно, чтобы лишний раз поиграть на моих нервах. Ведь понимал: если смотреть на девушку похабно, она и будет ждать похабных условий.

Но хоть позвонил кому-то из своих людей насчёт тех постов, дал задание не просто их удалить, но и выяснить, кто заказал. И либо Дёмин — гениальный актёр, либо он действительно не имеет к постам отношения, потому что его разговор по телефону выглядел предельно правдоподобным.

Заметив, что Влад спустился с крыльца и направился не к своему, а к моему автомобилю, я от греха подальше и не глядя в его сторону, чтобы не дай бог не увидеть, как он подаёт знак не уезжать, завела двигатель и вылетела с парковки.

Буквально через пару минут мелодия, звучавшая по радио, резко оборвалась, а вместо неё из динамиков раздался звук входящего телефонного вызова.

Закатив глаза, поскольку решила, что это Дёмин, я машинально потянулась к дисплею, чтобы сбросить звонок, но в последний момент заметила, что на экране высвечивается контакт «Марго», и приняла вызов.

— Добрый день, — поприветствовала я её.

— Здравствуй, Полина, — произнесла женщина таким тоном, которым точно никому не желают здоровья, а скорее наоборот. — Хотела узнать, как ты собираешься решать нашу проблему?

— Какую именно? — не поняла я.

— Ты должна мне денег! — заявила она, причём с таким возмущением, будто я стояла перед ней на коленях, умоляя одолжить, клялась вернуть через неделю, но уже год бессовестно не отдаю.

Разумеется, теперь я догадалось, о каких деньгах речь. При оглашении завещания я необдуманно ляпнула, что рассмотрю возможность компенсировать ей урезанную Сергеем сумму, но ничего конкретного не обещала.

— Марго, ты что-то путаешь. Ничего я тебе не должна.

— Как это нет! — взвизгнула она, динамики так громыхнули, что вопли Марго услышали все водители в радиусе ста метров, а я вздрогнула и, спасая уши, подняла плечи. — Сергей обещал мне солидную сумму, а оставил жалкие крохи. Ты сама признала, при свидетелях, что обязана выплатить мне разницу.

— И снова ты, Марго, ошибаешься. Я сказала, что подумаю, но никаких обязательств на себя не брала.

— Ты со мной, девочка, не шути. Со мной шутки плохи. Марк всё слышал и, если понадобится, в нужном месте подтвердит.

— Если ты решила подать на меня в суд, то пожалуйста. Желаю удачи.

— Полиночка, ну, войди в моё положение, — жалобно заныла Марго, грубость не сработала, и она мгновенно сменила тактику. — Ты бы видела, в каких условиях я сейчас живу. Квартирка маленькая, на отшибе, с безвкусным ремонтом, за стеной у соседей двое детей, и они орут целыми днями. Я даже гостей пригласить не могу — стыдно.

— Марго, после твоего выступления у нотариуса всё моё желание тебе помогать просто умерло — это во-первых. А во-вторых, даже если бы у меня отшибло память, и я забыла, как ты меня обвиняла, как бросалась с кулаками, как запустила бутылку, даже в этом случае у меня связаны руки. Ты же слышала Дёмина: без его согласия я ничего со счёта снять не могу, а выплату тебе он никогда не одобрит.

— Уговори его, — предложила Марго, после чего я нервно рассмеялась.

— Уговорить Дёмина? Да это в принципе невозможно. Да и потом, я у него для себя ничего не собираюсь просить, уж извини, но для тебя — тем более.

— Хорошо, — произнесла она с тяжёлым вздохом. — Тогда переоформи на меня свой салон. На первое время мне хватит, а потом что-нибудь придумаем.

Наглость Марго обескуражила меня до такой степени, что я не то чтобы не знала, что ей ответить, а попросту не могла говорить. В мыслях, куда только я женщину не отправила, но вместо слов из горла вырывался лишь сдавленный, недоумённый хрип.

— Марго, ты не в себе, что ли? — наконец выдохнула я. — Мы с тобой не родственницы, не подруги, мы по сути чужие люди. С таким же успехом ты могла выбрать из толпы любого случайного человека и потребовать, чтобы он переписал на тебя свою собственность. Догадываешься, что он тебе бы ответил? Считай, что это сказала я. Салон — мой единственный источник дохода, и ты его никогда не получишь.

— Неправда! — её голос снова стал жёстким и наглым. — Теперь у тебя есть наследство. Можешь хоть десять салонов открыть. А у меня нет ни крыши над головой, ни средств к существованию. У тебя теперь огромные деньги, а я — нищая. Разве это справедливо?

В памяти всплыл наш недавний разговор в больнице, когда Марго ещё считала, что меня нет в завещании, а ей причиталась солидная сумма. То есть тогда всё было ровно наоборот. И что-то не припоминаю, чтобы такое положение дел казалось ей несправедливым. Тогда её всё полностью устраивало.

— Марго, то, что тебе не на что жить — это огромное преувеличение. Даже урезанной доли от наследства Сергея тебе хватит на несколько лет. Так что не прибедняйся и не звони мне больше. Я всё равно ничем помочь тебе не могу, — твёрдо заявила я и, чтобы не продолжать бессмысленный спор, сбросила вызов.

В будущем, если Марго и вправду окажется в затруднительном положении, я в любом случае постараюсь ей помочь. Мы не родня и не близкие люди, но почему-то я чувствую за неё некую ответственность. Однако сейчас, когда ей точно не грозит ни голод, ни холод, лучше держать дистанцию. С Марго надо знать меру — иначе она лихо оседлает мою шею и её потом оттуда никакими палками и пинками уже не прогонишь.

Конечно, неугомонная Марго не собиралась сдаваться. Она названивала и названивала мне без остановки. Где-то на третьем звонке я убрала громкость, а на пятнадцатом перевела телефон в режим полёта.

Вернувшись домой, я скинула обувь и сразу же вынесла пропахшее Дёминым пальто на балкон, а затем нырнула в шкаф за домашней одеждой — в планах не меньше часа отмыкать в ванне с пеной и переодеться.

Но им не суждено было сбыться. В тот самый миг, когда я переступала порог ванной, в дверь позвонили. Мелькнула мысль притвориться, что дома никого нет, но потом я подумала, а вдруг заливаю соседей, или пришла и хозяйка с проверкой, или ещё какая напасть.

На тот случай, если за дверью Дёмин, я кралась на цыпочках и смотрела в глазок с расстояния, чтобы он с той стороны не потемнел. Если там Влад — я скорее отгрызу себе руку, чем открою.

Опасения не оправдались. На площадке, оглядываясь по сторонам и слегка улыбаясь, стоял Марк.

— Ты обещала зайти ко мне позже. Я ждал. Но так как не дождался, приехал сам, — пояснил он, едва я открыла дверь, и, шагнув в прихожую, тут же предложил. — Поужинаем?

— Марк, я бы тебя с удовольствием покормила, но кроме пожухлого яблока, пакета молока и просроченного творога мой холодильник девственно пуст, — со смущением призналась я. — Но если подождёшь, я что-нибудь закажу.

— И чем же, позволь полюбопытствовать, ты сама планировала ужинать, имея в арсенале такой шикарный ассортимент продуктов? — строго, где-то даже с упрёком в голосе поинтересовался он. — М?

Пока я мялась, придумывая ответ, Марк поднял руку, до этого скрывавшуюся за спиной, и продемонстрировал большой бумажный пакет.

— Не беспокойся. Я со своим. Прихватил и поесть, и попить, — он вручил мне пакет и, наклонившись, чтобы снять обувь, начал давать указания. — С тебя бокалы и вилки, я с палочками на «вы». Тарелки можно не доставать, мне и из коробок вкусно. Я не привередливый.

— Будут тебе бокалы с вилками, — улыбнулась я. — Только дай пять минут. Переоденусь и накрою стол.

Вернувшись к шкафу, я положила обратно на полку майку с шортами и достала более подходящий для приёма гостя домашний костюм — брюки и свободную рубашку. Комната у меня просторная, но одна, поэтому переоделась в ванной. А когда вышла — не узнала квартиру.

Менее чем за пять минут Марк успел плотно задёрнуть шторы, погрузив комнату в мягкий полумрак, включил на телевизоре видео с потрескивающим камином, из умной колонки лилась ненавязчивая инструментальная музыка. Ужин он накрыл не на кухонном столе, а на низком кофейном, накидав на пол подушек с дивана — видимо, чтобы на них сидеть.

Я поёжилась от нахлынувшего дискомфорта. Я знаю, Марк относится ко мне как к другу и никаких видов на меня не имеет, но созданная им атмосфера выглядит слишком уж романтично.

За стеной, отгораживающей зону кухни, послышался звон посуды и ворчание Марка:

— Где же этот чёртов штопор?

— Не ищи, — сказала я, выглядывая из-за угла. — Штопора у меня нет.

— Досадно, да ладно, — не расстроился Марк и закрыл верхние дверцы шкафов. — Не в первый раз придётся открывать бутылку по корявому, продавливая пробку внутрь. Найдётся что-нибудь продолговатое и, желательно, крепкое?

— Могу предложить ножницы или отвёртку.

— Тащи и то и другое. По ходу разберёмся, что подойдёт лучше.

— Полина, а ты когда в последний раз ела? — поинтересовался Марк, когда мы устроились на подушках, и я набросилась на лапшу с курицей, как оголодавшая чайка, орудовала вилкой и челюстью так быстро, будто у меня за спиной кто-то стоял с намереньем отобрать еду.

— Не помню, — пожав плечами, произнесла я невнятно из-за набитого рта. — Последние дни у меня на завтрак, обед и ужин — одно и то же дежурное блюдо, кофе с молоком и таблеткой сахарозаменителя.

Марк посмотрел на меня с несвойственным ему осуждением и тяжко вздохнул.

— Поля, так нельзя. Я понимаю, у тебя тяжёлый период, но надо жить дальше.

— А я и живу, — заметила я, нырнув вилкой в новую коробку с жареным рисом, креветками и ананасом.

— Хреново живёшь. Поправь, если не прав. Ты безвылазно тухнешь в квартире, выходишь, как сегодня, только по острой нужде. Сутками смотришь на ваши фото и видео с дядей, вспоминаешь, поскуливаешь и ревёшь.

— По-другому пока не получается, — призналась я. — Не так-то просто, когда хреново, взять себя за шиворот и хорошенько встряхнуть. Но я стараюсь. Сегодня даже достала коврик для спорта, правда, до занятий дело так и не дошло. Не по моей вине. Позвонили из салона с проблемой, пришлось мчаться туда.

Марк кивнул и с задумчивым видом обновил свой бокал белым сухим, в мой тоже долил, но лишь каплю — больше бы не поместилось. Если он пил охотно и с удовольствием, я только для вида мочила язык.

— А что, если мы с тобой начнём вместе морозить задницы на утренней пробежке? — вдруг предложил он. — Я живу недалеко, могу заскакивать к тебе перед работой. Да и после работы тоже, чтобы приготовить и съесть ужин, поговорить, посмотреть фильм или прогуляться? Как тебе такая друготерапия?

В глазах Марка загорелся энтузиазм, я же пребываю в состоянии тихого ужаса и категорически против.

Ещё со школьных времён у меня выработалась стойкая аллергия на бег. Как вспомню, какого это бежать на скорость несколько стадионов, становится дурно. Лёгкие горят от нехватки кислорода, по спине ручьями стекает пот, в боку нещадно колет, во рту привкус крови. Хочется лишь одного, рухнуть на землю и от изнеможения сдохнуть, ну и бонусом ко всему бледный нос и красные щёки на ближайшие два-три часа.

И дело не только в беге. Марка я, конечно, люблю, но даже его присутствие в моей жизни сейчас, должно быть, строго дозированным. Мне всё ещё тяжело, и я не готова подолгу общаться с людьми.

— Судя по твоей скисшей мордашке, от идеи ты, мягко говоря, не в восторге, — с разочарованием констатировал Марк.

— Не в восторге, — опустив глаза, подтвердила я. — Не подумай, дело не в тебе. Просто я хочу входить в колею в своём, размеренном ритме. Я ценю твоё беспокойство и желание помочь, но, если брать в целом, я в порядке. Желания выброситься из окна нет, вены в ванной вскрывать тоже не тянет. Кто-то борется с депрессией, разогнавшись и прыгнув с обрыва. Я же иду к цели монотонно, маленькими шагами, и сейчас мне это комфортней делать одной.

Марк улыбнулся, словно говоря: «Я тебя понимаю и не буду навязываться», но после будто разозлился, мотнул головой и, хлопнув ладонью по столу, заявил:

— Нет, Полина, так не пойдёт. После оглашения завещания ты избегаешь меня, и я не стану делать вид, что этого не замечаю. До оглашения тебе было не лучше, чем сейчас, но ты отвечала на звонки и звонила сама. Если я напрашивался в гости — не отказывала. Теперь ты не берёшь трубку, а после в лучшем случае отписываешься. Я тебе сегодня даже не стал звонить, специально приехал без предупреждения. Был уверен, у тебя обязательно найдётся тысяча причин не встречаться, — с претензией высказался Марк, потом передвинул свою подушку плотнее ко мне, приобнял и спросил: — В чём дело? Почему ты меня избегаешь?

— Потому что рядом с тобой я чувствую себя виноватой, — тихо призналась я, глядя парню в глаза. — Каждый раз у меня возникает ощущение, будто я украла твоё наследство.

— Полинка, ну что ты несёшь? — как с маленькой, но по-доброму заговорил Марк. — Ничего ты у меня не воровала. Дядя решил переписать завещание в твою пользу. Это его имущество, и кому его оставлять — его право.

— Знаю, — буркнула я. — Но неловкость всё равно чувствую. Теперь я бессознательно анализирую каждый твой жест, каждое слово, боюсь заметить в них скрытую обиду в мою сторону.

— Боже мой, — задрав голову, устало выдохнул Марк в потолок, а потом взял моё лицо в ладони и произнёс. — Полина, слушай меня очень внимательно. Поначалу, да, признаюсь, я расстроился. Но сейчас ответственно и предельно искренне заявляю: лишиться наследства — лучшее, что случилось со мной. Ты же знаешь, как я жил: семь дней в неделю одни сплошные тусовки, вечеринки, встречи с такими же, как и я, пустыми друзьями. Зачем стараться и к чему-то стремиться, когда и так всё есть? Зато утром на следующий день после оглашения завещания я впервые боялся опоздать на работу, а в офисе перестал только изображать бурную деятельность и действительно начал работать. Потому что в компании я теперь никто. Дёмин легко за ненадобностью пнёт меня из кресла и не поморщится. Из соображений приличия он, конечно, сразу этого не сделает, поэтому мне надо успеть доказать, что от меня есть польза. И знаешь что? Впервые за долгие годы я почувствовал себя… живым или даже счастливым. Может, в это трудно поверить, но я так устал от этого нескончаемого праздника, от чувства никчёмности и, главное, от одиночества.

— В твоё одиночество, с учётом того, сколько девушек постоянно тебя окружает, мне действительно трудно поверить, — призналась я.

Марк совсем невесело усмехнулся и с тоской на меня посмотрел.

— Быть со всеми — значит быть ни с кем. Не только они для меня способ развлечься, я для них тоже — тот, кто оплатит счёт, свозит на отдых, купит подарок. И тут я, наверное, сам виноват. Не там и не с теми знакомлюсь.

— Если ты это понял, значит, жди изменений, — заметила я. — Марк, ты самый потрясный парень из всех, кого я знаю. Ты обязательно встретишь ту самую: добрую, красивую, умную. Влюбишься и прекратишь прыгать на каждый доступный цветок и опылять.

Марк поджал губы и как-то странно на меня посмотрел — с одной стороны, боязливо, с другой — будто хотел в чём-то признаться.

— Я уже встретил такую. Влюбился. И с нормальными девушками отношения намерено не завожу, чтобы их не обижать, не давать надежду… Ведь здесь, — парень приложил руку к груди. — уже занято.

— Вот даже как?! — удивилась я, а после расплылась в улыбке и подразнила парня. — Так наш главный сердцеед, оказывается, влюблён. И кто это? Я её знаю?

Марк кивнул.

Сосредоточившись, я начала перебирать в памяти всех знакомых нам девушек. На первый взгляд казалось, что вычислить предмет его интереса будет легко. Если Марк приятель всему миру, то мой круг общения скромный, да и девушка должна была быть такой — взглянешь, и челюсть тут же рухнет в область колен от ослепительной красоты. На другую Марк внимания бы не обратил. Но сколько я ни ломала голову и даже снизила планку для претендентки, найти подходящую кандидатуру так и не удалось.

— Марк, а я точно её знаю? Мне на ум вообще никто не приходит.

— Точно, — он обнял меня ещё крепче. — Только не проси назвать имя, я не скажу.

— Даже так?! — воскликнула я, слегка отодвигаясь. — Это нечестно. Ты же меня до трясучки заинтриговал. Сказал «а» говори «б», — потребовала я, но тут же спохватилась. — Хотя… это твоя личная жизнь. Не хочешь — не надо.

— В том-то и дело. Сказать хочу, но не могу. Вернее, боюсь.

— Чего? — изумилась я.

— Боюсь, что ты не поймёшь. Осудишь.

— Она что, в отношениях? Или замужем? — предположила я, не найдя других веских причин для осуждения.

Марк замер, задумался, а затем, отпустив меня, начал с силой массировать пальцами виски.

— Это сложный вопрос. Однозначно ответить трудно. Сейчас она формально свободна… но любит другого. Да даже если бы не любила, наш роман выглядел бы в глазах общества странно.

Сначала упоминание об общественном мнении окончательно меня запутало, но, хорошенько поразмыслив, я нашла объяснение, и всё встало на свои места. Марк сохнет не по молоденькой девушке, а по взрослой даме. Вот почему я не догадалась, о ком он говорит, искала среди плюс-минус его ровесниц. Такой союз и впрямь может вызвать пересуды, даже насмешки, особенно если разница в возрасте значительна. Вот если мужчина старше — это как-то легче воспринимается, но когда наоборот…

— Скажи, я правильно поняла? Ты ей о чувствах даже не говорил? — уточнила я.

— Нет.

— Ну и балбес, — щёлкнула парня по лбу. — Переживать из-за осуждения общества — та ещё глупость. Люди позубоскалят, почешут языками — и перестанут. Это раз. А два: ты не можешь знать, что чувствует другой человек. С чего ты взял, что она кого-то любит?

— Она сама говорила. Да это и без слов ясно.

— Тут, конечно, есть над чем подумать, — выдохнула я. — Если признаешься, можешь получить от ворот поворот, и ваше общение постепенно, а может, и резко, сойдёт на нет. Или же, узнав о твоих чувствах, она ответит взаимностью. Ещё ты можешь и дальше ходить вокруг неё и тоскливо облизываться. Тогда, если она женщина интересная, а я полагаю, так оно и есть, рано или поздно найдётся кто-то посмелей. Со всеми вытекающими. В любом случае, решать тебе. Но помни: лучше жалеть о сделанном, чем о несделанном.

— Советуешь признаться? — крайне серьёзно спросил Марк.

— В таких делах советчиков нет. Решай сам. Я лишь обозначила варианты, не более.

— А ты бы как поступила на моём месте?

— Отвечу, но не считай это руководством к действию. Я бы сказала.

— Знаешь, а ты права, — Марк заметно воодушевился, закивал, а потом подался ближе и коснулся своими губами моих.

Я не отшатнулась, но внутри вся сжалась в комок. Нет, я, конечно, всё понимаю, но за разговор по душам мне бы хватило и обычного «спасибо». Поцелуй — это перебор.

Марк пристально на меня смотрит, будто видит впервые, и, кажется, даже не дышит. Я, к слову, тоже таращусь на него во все глаза и затаила дыхание. Наверное, потому что нам обоим неловко.

Чтобы разрядить обстановку, я улыбнулась и уже собиралась сказать, чтобы он держал меня в курсе событий на его личном фронте, как Марк поцеловал меня снова. На этот раз уже с языком.

Даже под пытками не скажу, как мне удалось за мгновение оттолкнуть его от себя, вскочить на ноги и оказаться в метре от стола.

— Это что ещё такое?! — ошарашенно возмутилась я. — Мало того, что я жена твоего дяди, так ты ещё минуту назад твердил, что влюбился… — и вот тут до меня, наконец, дошло. Никакой девушки или женщины постарше нет и не было. Он имел в виду меня.

— Полина, я сильно поторопился, да? — виновато спросил он, то беспокойно поднимаясь с подушки, то вновь опускаясь. — Так и знал, надо было ещё подождать. Только всё испортил.

Марк продолжал бормотать, то извиняясь, то сожалея, что не смолчал, потом, наперекор себе, говорил, что хоть всё и вышло не так, как хотелось, у него на душе полегчало, ведь носить в себе чувство, не имея возможности признаться — пытка. Я же от потрясения стояла молча. И ругала себя: зачем убеждала его открыться, если не знала, о ком идёт речь? Ещё сожалела: ведь Марк — мой единственный друг, и, скорее всего, этой дружбе только что пришёл конец.

— Марк, нам сейчас лучше взять паузу, — предложила я, как только смогла говорить.

— Ты хочешь, чтобы я ушёл? — наконец перестав суетиться, спокойно спросил он.

— Да. Нам обоим есть над чем подумать. Переварить.

— Хорошо, — не стал спорить он, поднялся и направился к выходу, но, проходя мимо, остановился и, не глядя на меня, тихо спросил. — У меня есть хоть какой-то шанс?

— Не думаю, — сначала я хотела сказать «нулевой», но после смягчила ответ.

— Почему? — продолжая смотреть строго вперёд, с обидой прорычал он.

— Марк, зачем ты спрашиваешь? Знаешь же почему, — теперь и в моём голосе сквозила претензия.

Парень вздохнул.

— Ничего. Я уже долго ждал. И ещё подожду. Неважно сколько — год, два, пять лет…

— Не стоит, — с трудом выдавила я. Говорить жёсткие вещи близкому человеку — словно причинять боль себе, но ради самого Марка нельзя оставлять ему ложных надежд.

— Собираешься хранить ему верность до гроба?! — зло выкрикнул Марк, подождал ответа с минуту и, не дождавшись, рванул с вешалки куртку, быстро обулся, после чего за ним с грохотом захлопнулась дверь.

Дождалась, когда за дверью стихнут шаги и, злясь на себя, на Марка и на всю ситуацию в целом, не по-девичьи выругалась. Да, так грязно, хоть язык с мылом мой. Вспомнила, кажется, все непечатные выражения, которые годами, изо дня в день, долетали до меня сквозь тонкую стенку между моей комнатой и кухней, где мама с собутыльниками, напивались, обсуждали политику, классовую несправедливость, философствовали, ну и под занавес дрались обязательно.

Обидно до слёз: не держатся рядом со мной хорошие люди, и всё тут, хоть тресни. Алёнка единственная подруга в конце девятого класса переехала с родителями в другой город, Серёжи не стало — с этой потерей я никогда не смерюсь, а теперь и дружба с Марком висит на тонюсеньком волоске.

Если бы он воспринял мой отказ хоть немного спокойнее — со временем получилось восстановить между нами мосты. Но какой там! Марк озлобился и оскорбился, рычал на меня, а когда говорил о верности покойному мужу, заменил имя Серёжи на обезличенное местоимение «Ему», а под послед дверью так хлопнул, удивляюсь, как лампочки из натяжного потолка не посыпались мне прямо на голову.

Сначала я просто с кислым лицом убрирала остатки ужина со стола, но минут через пятнадцать, помрачнев ещё сильнее, занялась самоедством. Потому как прокрутив в голове несколько раз наш разговор с Марком, пришла к неутешительному выводу — неправильно я себя повела, вместо того, чтобы сгладить ситуацию, обострила.

В чём виноват Марк? Да ни в чём. Злиться на парня было то же самое, что предъявлять претензию человеку, которому захотелось чихнуть или почесать пятку. Его чувство возникло само по себе, он это не контролировал и не хотел. Я же, как только Марк признался, будто кошка, столкнувшаяся нос к носу с собакой, ощетинилась вся, враждебно выгнула спину и зашипела.

Долго сомневалась, стоит или нет, но всё же включила телефон, чтобы написать или позвонить Марку. Надо хоть немного затереть возникшее между нами напряжение и дать ему понять, если он сам не против, я бы продолжила с ним дружить.

Но как только телефон ожил и загорелся экран, посыпались уведомления о том, что мне звонил следователь аж целых три раза. Решение вопроса с Марком тут же отодвинулось на задний план.

Я перезвонила Фролову, на второй раз он даже ответил, но толком поговорить не удалось. Без понятия, где он находился и что делал, но грохот из динамика с его стороны доносился такой, будто следователь стоял у самых рельсов, а мимо на полной скорости нёсся поезд.

Я, затыкая одно ухо пальцем, кричала, следователь тоже надрывал горло, но мы друг друга не слышали. В итоге Фролов плюнул, сбросил вызов и написал:

«Жду вас завтра с утра в Следственном комитете».

Разумеется, я ещё пыталась связаться с ним, но он ни на звонки, ни на сообщения не реагировал. Так что ночью мне было не до сна, всё гипотезы строила, зачем я понадобилась Фролову? Может, есть подвижки в расследовании? Или Дёмин таки добился своего, и завтра мне предъявят обвинения? Тогда будет нелишним прихватить с собой тёплые носки и зубную пасту со щёткой.

Вот уже сорок пять минут я топчу крыльцо Следственного комитета, ровно столько же дрожу, бью сапогом о сапог и дышу на побледневшие пальцы, пытаясь хоть немного согреться. А всё моё нетерпение, кто просил меня явиться сюда за час до начала рабочего дня? Да ещё и одеться, будто на улице не разгар зимы, а май месяц?

И ведь в машину, спрятаться и погреться, уже не вернёшься, оттуда где припарковалась, не видно вход в здание. Придётся стоять здесь до победного и караулить следователя уже даже не с красным, а с сизым носом и клацающими зубами, надеясь, что он не опоздает к началу рабочего дня.

К счастью, уже через пару минут на парковочное место, запретное для простых смертных, вкатил белый кроссовер, и из него вышел Фролов. Он почти сразу заметил меня, и его лицо почему-то недовольно скривилось. И этот туда же. Ему-то я чем не угодила?

— Давно здесь стоите? — спросил он, когда расстояние между нами сократилось настолько, что можно было не кричать. — Холодно же. Вся трясётесь. Хоть бы внутрь вошли.

— Вы же меня не просто так вызвали? Новости есть? — сменила я тему: меньше всего мне сейчас хотелось обсуждать погоду и свои закоченевшие руки.

— Поднимемся ко мне? — предложил он, вскинув голову и кивнув куда-то вверх, видимо, на окно своего кабинета. — Я вам чаю горячего заварю, отогреетесь.

— Я с радостью поднимусь с вами хоть куда, только о главном скажите сейчас, а детали обсудим позже, — попросила я. — Со вчерашнего вечера я себе места не нахожу, всё гадаю, что же случилось.

Мужчина посмотрел на меня с пониманием и сообщил:

— Смерть вашего мужа признана несчастным случаем. В возбуждении уголовного дела отказано.

— Как так?! — вырвалось у меня от возмущения. — Олег Владимирович, никакого несчастного случая не было! Сергея отравили, зачем вы…

— Полина, вы не так должны реагировать, — шагнув ко мне вплотную, прошипел следователь и быстрым взглядом окинул пространство вокруг, проверяя, нет ли поблизости посторонних ушей. — Для вас это хорошая новость. Я на свой страх и риск доверился не логике, а интуиции. И не стал рассматривать вас в качестве главной подозреваемой. Хотя у вас была и возможность, и, как выяснилось, мотив с бесконечным количеством нулей.

— Да я знать о наследстве не знала! Как и все остальные думала, всё отойдёт Марку, — выпалила я, готовая от досады топнуть ногой — до того мне надоело твердить это всем подряд по несколько раз.

— И я вам верю. Поэтому и закрыл дело. Считаю, лучше упустить двух преступников, чем наказать одного невиновного. Если бы я не квалифицировал смерть вашего мужа как несчастный случай, рано или поздно мне пришлось бы вас обвинить, а в суде вас с высокой долей вероятности признали виновной. Мотив есть… Да, он есть, и не спорьте. То, что вы не знали — аргумент слабый. Возможность тоже имелась. И улики бы нашлись — пусть косвенные, неубедительные, но и их хватило бы.

— Да умом-то я всё понимаю, но как смириться, что убийце Серёжи всё сойдёт с рук? — простонала я.

— Знаете, Полина, гнилых людей если не закон, то сама жизнь наказывает. Верьте в это и спокойно живите дальше. И вот ещё что, вы сейчас домой вернётесь, наверняка полезете в интернет и выясните, что у вас, как у члена семьи есть право обжаловать решение об отказе в возбуждении уголовного дела. Даже не вздумайте этого делать. Не рискуйте свободой, гонясь за призрачной надеждой наказать убийцу мужа. И племянника, Марка, от этой затеи любыми способами отговорите. А то он тоже, как мне показалось, был недоволен, что дело закрыли.

— Марк знает? — удивлённо переспросила я.

— Да. Я вчера, когда до вас не смог дозвониться, набрал его, ну и сказал.

— Странно, — задумчиво пробормотала я. — Мы виделись с ним вчера, но он об этом даже не заикнулся. Хотя… Видимо, просто не успел.

Объяснение, почему Марк промолчал, нашлось быстро. Он догадывался, как я отнесусь к новости, и чтобы не портить ужин, приберёг её на потом, но всё пошло не по плану.

— Полина, теперь и я уже замёрз, — переминаясь с ноги на ногу и немного смущённо, признался следователь. — Давайте всё-таки зайдём в помещение.

— Вы идите, — выдохнула я. — А я поеду, всё что надо вы мне уже рассказали. До свидания, Олег Владимирович.

— Полина, — окликнул меня мужчина, когда я спустилась с крыльца. — Не наделайте глупостей. Договорились?

— Постараюсь, — пообещала я и даже выдавила из себя подобие улыбки.

Домой добиралась, будто на автопилоте, механически реагировала на перекрёстки, сигналы светофоров и дорожные знаки, а сама была полностью погружена в свои мысли.

Мне достался тот ещё выбор, либо обжаловать прекращение дела, рискуя в итоге самой оказаться за решёткой, либо позволить убийце Сергея уйти от ответственности.

Оба варианта меня не устраивают, надо искать третий.

Единственное, до чего я додумалась — нанять знающего человека и провести своё собственное, независимое расследование. В профессионализме Фролова я не сомневаюсь, но если судить о его работе по сериалам, нагрузка у него будь здоров, мог что-то и упустить.

С этими мыслями я подъехала к дому, припарковалась, зашла в подъезд, поднялась на лифте и, достав ключи, вставила их в замок.

— Ты сильно отплясывала, когда поняла, что тебе удалось выйти сухой из воды? Ведь твой ручной следователь закрыл дело.

Сначала я не узнала голос и даже не поняла, что обращаются ко мне. Когда же сообразила, что за спиной стоит Дёмин, меня от злости и раздражения аж затрясло. Я резко обернулась и выкрикнула:

— Ты когда-нибудь меня оставишь в покое? Следователя ручным называешь, а сам ходишь за мной как собачонка. Будто жить без меня не можешь. Самому-то не надоело?

— Следи за языком и умерь самомнение — прорычал в ответ Влад. — Я здесь лишь потому, что Сергей вынудил меня тебя опекать. Чем быстрее подпишешь, — он протянул мне пухлую серую папку, — тем скорее разойдёмся.

— Что это? — спросила я, кивнув на папку, и даже не подумала к ней прикоснуться.

Влад раздражённо выдохнул и закатил глаза.

— Юридические документы фирмы, требующие твоей подписи как собственницы.

— А зачем ты ко мне сам-то припёрся? — бросила я. — Неужели все службы доставки разом закончились? Или у тебя, вернее, у нас в фирме, острый голод трудовых кадров, и кроме тебя послать с документами больше некого?

Дёмин сквозь зубы что-то зло выплюнул, что именно не разобрала, он свою громкость убавил до минимума, но полагаю, меня либо прокляли, либо обматерили.

— Ладно, давай сюда, — выдернула из его рук бумаги. — Когда внимательно прочитаю и подпишу… если подпишу, отправлю тебе папку с курьером. А теперь будь добр, сгинь и больше здесь не появляйся.

— Это срочные документы, и подпишешь ты их сейчас. На всё про всё у тебя пятнадцать минут. А я пока выпью кофе, — заявил Дёмин и, прежде чем я успела сообразить, где он вознамерился взять это кофе, он отодвинул меня в сторону, повернул в замке ключи, толкнул дверь и уверенно вошёл ко мне в квартиру.

— Если бы ты поделился своей наглостью с каждым жителем нашей страны, мы бы стали самой оборзевшей нацией в мере, — съязвила я, проходя вслед за ним, и чтобы у Влада даже мысли не возникло топтать уличной обувью мне полы, предупредила. — Разуваться обязательно.

Первым делом Влад внимательно вокруг себя огляделся, гадостей не сказал, но уверена, он их подумал. Далее он направился в кухню, так понимаю за кофе, я же разделась, присела на диван и сразу взялась за документы.

Пусть салон — дело небольшое, но всё же дело, да и всей документацией, не только бухгалтерской, но и юридической, занимаюсь я сама. Поэтому, открыв папку и ознакомившись с бумагами, я сразу поняла — ничего криминального Дёмин на подпись мне не подсунул. Это всего лишь стандартные формы от нескольких банков, которые обновляются то ли ежегодно, то ли раз в три года, либо когда в учредительные документы предприятия вносятся изменения.

В принципе, можно было смело подписывать, но я на всякий случай решила хотя бы бегло пробежаться глазами по каждому листу — мало ли, вдруг среди этих безобидных бланков затесался какой-нибудь «троянский конь».

В одиночестве я сидела недолго, похозяйничав на кухне, Дёмин с чашкой в руках приземлился рядом на диван.

— Читать каждый документ — это оправданная осмотрительность, — заявил он, по-барски разваливаясь и закидывая ногу на ногу. — Но когда бумаги дал я, можешь пропускать этот пункт и сразу подписывать. Листай по закладкам и подмахивай, где отмечено галкой. Если бы я захотел тебя подставить, ты бы не нашла подвох, даже изучая каждую букву под лупой или заучивая текст наизусть.

Бросила на Дёмина короткий, но ёмкий взгляд. Надеюсь, в моих глазах достаточно отчётливо читалась надпись: «Иди на хрен!».

Примерно пять минут в комнате было слышно только шуршание страниц и то, как Влад стучит большими пальцами по экрану телефона.

Молчать дольше его терпения, увы, не хватило.

— Кто бы мне три года назад сказал, — с ехидной усмешкой начал он. — что дочь алкоголички из захудалого городишки станет моим равноправным партнёром. С такой же долей в компании, как у меня. Ни за что бы не поверил. Тебе кто-то свыше щедро отсыпал удачи.

Мои пальцы замерли на углу листа. Это мне-то щедро отсыпали удачи?

— Вышла замуж за обеспеченного человека, он всё оставил тебе, — продолжил Влад. — Теперь сидишь и с важным видом проверяешь документы, хотя по всем раскладам, тебе светило лишь спиться. Как твоя мамаша.

— Серьёзно? — мой голос прозвучал тихо и непривычно хрипло. — Ты считаешь, мне повезло?! До Сергея моя жизнь была одним сплошным кошмаром. Постоянно пьяная мать, грязь в доме и толпа вонючих собутыльников. Матери было всё равно, во что я одета, обута, сыта ли. Её волновало лишь наличие рядом полной бутылки. Если бы не некоторые соседи, отдававшие мне старые вещи своих детей, я бы ходила голой. Голой и босой. В школе у меня были хорошие оценки и примерное поведение, но это вообще никого не волновало. На мне было клеймо «Дочь алкашки». Родители одноклассников запрещали своим детям со мной общаться и, не дай бог, приводить меня домой. «Не дружи с Полиной, она научит плохому». Чему, Влад? Чему в десять лет я их могла научить? Как варить суп из того, что нашла на помойке? Как зашивать рваные колготки, чтобы не было видно? Я не помню ни одного дня, когда засыпала бы сытой. Или в тишине. На кухне то ржали, то ревели, то дрались. А потом… потом я подросла, и мне приходилось спать с ножом под подушкой. Потому что мамины «собутыльники» могли зайти. И они зашли. В ту ночь я убежала из дома. Просто на улицу. Без денег, без вещей. Почти ещё ребёнком. Ночевала на вокзале, пока не нашла работу, где пахала по шестнадцать часов в сутки практически только за еду и крышу над головой. Когда я наскребла немного денег и переехала сюда, стало легче, возможности сносно одеваться и баловать себя по-прежнему не было, но я хотя бы перестала голодать. А потом появился Серёжа, первый человек, для которого на мне не было никакого клейма, он меня любил, уважал, защищал. А теперь его нет, — горло сжал спазм, а на глаза накатились горькие слёзы, но я их сдержала. — Мы были так счастливы, но это счастье…, длилось одну минуту. Так много, говоришь, мне отсыпали удачи? Хочешь такую же удачу себе?

В воздухе повисла пауза, густая и тяжёлая, после чего Дёмин медленно оторвал взгляд от экрана телефона и посмотрел на меня. Его лицо было каменной маской. Ни тени раскаяния, ни искры понимания. Лишь холод, отстранённость и раздражение, будто он только что выслушал отчёт о проваленном квартале.

— Вместо того чтобы устраивать слезливый спектакль, — проговорил он ровным, лишённым всяких интонаций голосом, — быстрее подписывай. Твои пятнадцать минут на исходе.

Сглотнув образовавшийся в горле ком и решив, что Дёмину бесполезно что-то доказывать, уткнулась обратно в бумаги и максимально быстро, скользя взглядом по строчкам, подписывала. Лишь бы это закончилось. Лишь бы он ушёл.

Поставив последнюю подпись, я швырнула папку Дёмину на колени. Ждала, что он начнёт проверять, не оставила ли я какую галку без росчерка или ещё что выдумает, лишь бы задержаться и нервы мне помотать. Но, к удивлению, Влад молча поднялся с дивана и, не взглянув на меня, без лишних слов направился к выходу.

Хотя чему удивляться? Дёмин получил, за чем пришёл. Ведь я чуть не расплакалась — сегодня упырь знатно отожрался за мой счёт. До отвала.

Влад

Я не вышел, а вылетел из квартиры. Ожидая лифт, со всей дури впечатал кулак в штукатурку. Раздался глухой удар, стена осыпалась белой пылью, костяшки заныли нещадно — но легче не стало. Перед глазами как стояли омерзительные картины из детства Полины, так и стоят.

Читая отчёт о её прошлом, я представлял алкоголизм её матери как зависимость, а не как полное днище. В отчёте говорилось, что женщина злоупотребляла, но работала — сторожем на каком-то заброшенном складе, но всё же. Конечно, я понимал, что она, не просыхая, пила ежедневно, но думал, делает это с очередным хахалем за более-менее накрытым столом. Судя по словам Полины, никаким накрытым столом там даже не пахло. И к матери таскался не один мужик — в их доме собиралась вся местная алкашня.

Створки лифта разъехались. Я шагнул внутрь, и снова перед глазами встал тот тошнотворный момент: с грохотом распахивается дверь, и в комнату девочки-подростка вваливаются гнусно посмеивающиеся пьяные рожи… Нестерпимое желание убивать снова сдавило горло.

На улице зимний воздух немного остудил пыл, дышать стало свободнее. И в голову закралась мысль: а что, если Полина только что подобрала ко мне правильный ключ? Она же ко всем его подбирает. В своё время очаровала затворника Сергея, который, конечно, общался с женщинами, он всё-таки мужчина, но близко их к себе не подпускал. Марк тоже попал под её обаяние, хотя он, как никто другой, должен был воспринимать её в штыки — ведь до неё других претендентов на наследство Сергея не было и быть не могло. Даже опытного следователя Полина сумела перетянуть на свою сторону. Ведьма.

Первым делом, добравшись до машины и рухнув в сиденье, я позвонил безопаснику.

— Георгий Иванович. Да-да, и тебе не хворать. Слушай, помнишь, несколько месяцев назад ты собирал досье на Полину Сабитову? Ты же в её родной город не ездил, людей не опрашивал? Сделай. И сделай сам. Поговори с её матерью, выясни, почему дочь ушла из дома. Расспроси учителей, как Полина училась. Лучше многих? В отчёте этого не было. Почему не включил? Всё важно! Поинтересуйся у классного руководителя, как она ладила с одноклассниками, и всё в этом духе… Пройдись по соседям. Загляни к участковому. В общем, разузнай всё, что только можно. Почему завтра? Поезжай сегодня!

Сбросив вызов, я глянул на папку на панели приборов и швырнул её на заднее сиденье.

— И действительно, зачем я сюда сам-то приехал?! — рявкнул я в пустоту.

Спустя несколько секунд прорычал уже тихо:

— Докатился… Сам с собой разговариваю.

Завёл двигатель, тронулся с места, включил на полную громкость музыку, но она не заглушила звучавший в голове голос Полины. Когда она говорила о юности, я не смотрел на неё прямо, но видел, как дрожали её губы, как заблестели от слёз глаза, как в её руках тряслась папка. Я слушал её — и душа выворачивалась наизнанку. Был момент, когда я чуть не притянул её к себе и не обнял. Удержало лишь одно: я повторял себе снова и снова — не факт, что она говорит правду.

Полина

Дёмин припёрся, до мяса расковырял мою старую рану, и весь остаток дня во мне шевелилось то самое проклятое чувство из детства — смесь страха, тревоги и безысходности. И ничто не помогало избавиться от него: ни часовой заплыв в ванной, ни расслабляющие упражнения на растяжку, ни даже любимый лёгкий комедийный сериал. Лишь к позднему вечеру я поняла, что мне поможет только полная перезагрузка. Проветрила комнату, наглухо задёрнула шторы и легла спать пораньше, в надежде, что за ночь обнулюсь и утром проснусь не той несчастной запуганной девочкой, а собой.

Я уже балансировала на краю сна, когда рядом на тумбочке вздрогнул и зазвонил телефон. Стащила его и, щурясь от яркого света экрана, с раздражением прочитала: «Марго».

Не будь я весь день на таком взводе, просто проигнорировала бы звонок. Но сейчас приняла вызов с одной-единственной целью — как следует наорать на неё. Чтобы впредь боялась звонить мне так поздно.

— Да?! — недовольно ответила я.

— Я не вовремя, да? — протянула Марго невнятно, заплетающимся языком. — Я уже начинаю привыкать. Кому бы и когда бы не позвонила — никто не рад.

— Марго, время позднее, я уже легла спать. Если у тебя нет ничего срочного, позвони завтра.

Честно старалась, но по-настоящему грубо не получилось. Удачно хамить у меня получается только Дёмину, другим ещё пока не научилась.

— Завтра я опять из страха смолчу, а сегодня… Кажется, сегодня я решилась.

— На что ты решилась? — устало выдохнула я.

— Я больше не могу жить с этим грузом вины, он меня душит. Ты должна мне помочь, выслушать и сказать, как мне быть. Полина, клянусь, я не хотела ничего по-настоящему страшного, а просто от обиды болтала, несла всякую чушь. Сергей не должен был жениться, да ещё и на такой молодой, как ты… Ведь я замуж не вышла. Я чувствовала себя оскорблённой и преданной. Всё ждала, когда же ваша свадьба бумерангом Серёже треснет по голове. Была уверена, тебя надолго не хватит, зафестивалишь, начнёшь возвращаться домой под утро. Даже представляла ваши скандалы: как вы орёте, бьёте посуду, как ты называешь его старым козлом, а он вышвыривает тебя на улицу. Но вы, как назло, казались такими счастливыми… аж до тошноты.

Резко скинув с себя одеяло, я села, и чтобы не дай бог не спугнуть откровенность Марго неосторожно брошенной фразой, на всякий случай зажала ладонью рот. Она опять в стельку, но её слова не звучат как пьяный бред, они больше похожи на крик души. Мне кажется, Марго что-то знает о смерти Серёжи. Или вообще напрямую связана с ней. Допускаю даже то, что это она его отравила, особенно с учётом её медицинского образования.

— Марго, ты правильно сделала, что мне позвонила, — мягко начала я. — Расскажи всё. Выпусти накипевшее. Обещаю, сразу полегчает.

— Я хочу…, но боюсь! — с надрывом выкрикнула Марго. — Он мне сказал… если раскрою рот, он утянет меня за собой. Не как соучастницу — как организатора. Мол, идея-то была моя…

Судя по всему, Марго придумала способ, но не травила сама, это был кто-то другой — «Он», значит, мужчина.

— Я правильно поняла, ты знаешь, кто отравил Серёжу? — уточнила я всё тем же ровным, спокойным тоном, хотя, конечно, хотелось топать ногами и во всё горло орать.

— Да, — призналась она, сдавленно всхлипнув.

— Марго, кто это? Скажи мне. Я тебя защищу. Обещаю.

Её смех прозвучал одновременно горько и цинично.

— Как только я назову имя — ты позвонишь ментам. Его загребут, а он всё на меня свалит. У него и доказательства против меня есть. А я в тюрьму не хочу, я там сгину.

В груди у меня клокотала и билась в истерике злость. У Сергея отняли жизнь, а эта пьяная рожа знала, кто убийца, и молчала. Тряслась за свою шкуру. Чтобы не прокричать женщине, кто она есть, больно прикусила губу.

— Марго, послушай. Ты сейчас не о том переживаешь. Ты решётки боишься, а надо бояться морга и гроба. Пойми! Если этот человек убил Серёжу, значит, он легко избавиться и от тебя, чтобы ты навсегда замолчала. Единственный твой шанс выжить — это рассказать мне всё. Тогда смысл тебя убивать просто исчезнет.

Несколько секунд Марго не отвечала, а потом её голос прозвучал неожиданно чётко, холодно и расчётливо:

— Ну уж нет. Я лучше сдохну, чем сяду. Вот как мы поступим, ты мне дашь денег. Много. Чтобы я могла улететь из страны и начать новую жизнь. А я взамен назову имя.

Прикинула, сколько у меня есть на картах. Хватит, пожалуй, только на билет в одну сторону. Вряд ли Марго устроит столь скромная сумма.

— Сколько ты хочешь? — всё же спросила я.

Она выпалила цифру. Цифру, от которой у меня волосы на голове зашевелились.

— Хорошо, — согласилась я. — Я к тебе сейчас приеду с деньгами. Диктуй адрес.

Приеду-приеду… Сначала попробую имя добром получить, а нет, привяжу к батарее, включу утюг, и ты у меня соловьём запоёшь.

— А где возьмёшь деньги? Когда я просила, ты говорила, у тебя их совсем нет.

Вот же… Языком едва ворочает, а вопросы задаёт правильные.

— Я соврала. Деньги у меня есть. Сергей откладывал на чёрный день, теперь это моя заначка, — сочинила я на ходу и вновь потребовала. — Диктуй адрес.

Прежде чем назвать адрес, Марго добрых пять минут сначала ехидничала. Заявила, мол, даже не сомневалась, что я ей лгала о деньгах. Ещё оказалась, она и про выдуманную мной заначку Сергея знала — более того, именно по её «мудрому» совету он и начал наличку откладывать. Раз двадцать пьяная гадина обозвала меня лицемеркой. Усмехалась, что моя игра в святошу, может быть, кого-то и обманула, но только не её, потому как умна и проницательна. Я всё это без единого возражения выслушала и проглотила. Главное — узнать у неё имя. А на тему того, кто из нас лицемерка и лгунья, мы потом поговорим.

Я носилась по квартире и как угорелая собиралась. Торопилась, потому что боялась, вдруг у Марго нет запасов, и она протрезвеет. Или, наоборот, у неё их слишком много, и к моему приезду она наклюкается до невменяемого состояния.

Ещё на всякий случай я взяла дорожную сумку и набила её книгами, доставшимися мне от хозяйки в придачу к квартире, как и страшненький сервиз в шкафу. Деньги и книги, то и другое бумага, значит, по весу приблизительно одинаковые. Да и углы томов, упирающиеся в ткань сумки, напоминают очертания пачек купюр. Сначала попробую не уговоры, как планировала, а хитрость, покажу сумку, скажу в ней деньги. Несмотря на то что Марго регулярно присасывается к бутылке, ругается и, как выяснилось, даже дерётся, она старательно поддерживает свой образ не просто интеллигентки, но и аристократки. Может, не полезет в сумку проверять, деньги там или «кукла» не по статусу же для княгинюшки-королевны.

Когда добралась до нужного дома, мой боевой дух не то чтобы совсем сдулся, но поутих. Я с сомнением посмотрела на пузатую сумку и на пакет с крепкой верёвкой — специально прихваченной, прости господи, ну, да, для пыток.

Перехитрить Марго я, конечно, попробую, но надо признать, выколачивать из неё правду физически, нет, не смогу. Не тот достался характер. Или, как бы сказал Дёмин — кишка у меня тонка.

Наседать морально я тоже не мастер. А мои уговоры и напоминания, что у Марго где-то там, на дальней верхней полке, но всё-таки завалялась совесть, и она обязана сдать убийцу, могут результата не дать. В общем, нужна подмога.

Марк!

У него и кишки потолще моих будут, и язык подвешен как надо, плюс он лицо заинтересованное, и Марго его обожает.

Уже нашла в телефоне среди последних звонков номер Марка и прицелилась на кнопку вызова, когда в голове промелькнула до дрожи тёмная мысль: а что, если это Марк отравил Серёжу? Вдруг он узнал, что Сергей собирается переписать завещание в мою пользу, и его это не устроило. К тому же он ладит и плотно общается с Марго.

Пришлось даже тряхнуть головой, чтобы прогнать это гадкое, неправильное подозрение. Марк любил Серёжу, он его почти точная копия. Нет, нет и ещё раз нет, он не мог. Треснуть бы мне за то, что о таком даже подумала.

Марка как подозреваемого я отмела, но и на помощь не позвала. Нашла более подходящего компаньона. Набрала и разбудила Фролова. Он следователь — специально обученный профессионал, в два счёта расколет Марго.

Увы, Олег Владимирович не проявил энтузиазма при перспективе немедленно вылезать из тёплой постели и ехать в мороз непонятно куда. Даже велел мне не маяться дурью и возвращаться домой — мол, подвыпившая женщина всё нафантазировала. Но я его всё-таки уговорила, и он обещал быть в районе часа.

Ждать следователя в машине я не собиралась. Пока он в пути, либо с помощью сумки выведаю у Марго имя, либо как следует разогрею её для предстоящего допроса.

На двери подъезда висел домофон, но звонить не пришлось: зашла внутрь вместе с высоким, крепким мужчиной, выгуливавшим перед сном малюсенькую лохматую собачонку в розовом комбинезоне. В лифте поднимались вместе. Глядя на мордочку с умными глазками-бусинами, торчащую из-под подмышки мужчины, даже задумалась: у меня никого нет, совсем одна. Может, и мне завести такую же милаху — радости и преданности, как от любой другой собаки, а в карман помещается.

— Видимо, запас всё-таки был, — проворчала я после того, как трижды позвонила в дверь и не дождалась ответа. — Марго? — позвала я негромко, чтобы не будить соседей, и теперь уже не позвонила, а постучала в дверь кулаком. И от удара она чуть приоткрылась.

Поддев дверь пальцем, раскрыла её шире и заглянула внутрь. В коридоре было темно, но очертания стен и мебели угадывались — из комнаты падал тусклый луч света.

— Марго, это я. Можно войти? — спросила я и, хоть разрешения не последовало, всё же переступила порог.

Судя по тому, как под ногами скрипело то ли принесённая с улицы грязь, то ли ещё какие-то крошки, Марго с тряпкой или, на худой конец, с пылесосом не дружила. Поэтому я лишь вытерла обувь о коврик и пошла дальше, не разуваясь, на цыпочках. Будто так наследишь сильно меньше.

— Дома кто есть?! — снова обозначила своё присутствие, уже зайдя в комнату.

Ну и чего она так плакалась на условия жизни? Если судить по этой комнате — ремонт добротный, современный. Не убрано, конечно, но это уж она сама виновата. Светлые стены, диван — видно, новый и удобный, высокий стильный светильник со съехавшим набекрень плафоном, видимо, Марго задела, когда её от выпитого штормило. На столе бутылка, модный, чуть ли не литровый бокал, на тарелке — шкурки от мандарина, куски сыра…

— Марго? — вырвалось у меня, когда я заметила на полу женскую ногу, выглядывающую из-под кресла. — Ты что упала?

Бросив на пол сумку с книгами, я рванула на помощь, но на середине комнаты оцепенела от ужаса и резко замерла. Марго лежала на животе, а её голова… была расколота почти надвое.

Борясь одновременно с шоком и тошнотой, я прикрыла глаза, пытаясь успокоиться и дышать ровно. Но какой там… Сердце билось, словно в припадке, в ушах стоял гул, а тело колотила крупная дрожь.

Открыв глаза и невольно ещё раз посмотрев на Марго, я заметила, что кровь под ней всё ещё растекается. Значит, некто, скорее всего, тот, кто отравил Серёжу, убил её практически только что.

Испугавшись, что он всё ещё может находиться в квартире, я судорожно начала оглядываться, чтобы схватить хоть что-нибудь, чем можно обороняться. Взгляд упал на бутылку на столе. Но ровно за секунду до того, как схватить её, усилием воли заставила себя поднять руки.

Нет. Даже под страхом смерти нельзя ничего трогать.

Марго ударили только что. Выходит, мой приход совпал со временем смерти. Если убийца не оставил следов — а он, думаю, не идиот и вряд ли оставил — я стану главной подозреваемой. Вот Дёмин обрадуется! Вцепится в это совпадение, как бойцовский пёс, лишь бы осуществить голубую мечту — упрятать меня за решётку до конца дней.

Видимо, я не настолько хороший человек, каким себя считала. Стою над телом Марго и думаю не о её несчастной судьбе, а о своём будущем. Хотя, с другой стороны, я сейчас хоть голову себе расшибу об стену — ей это не поможет. Ей уже ничто не поможет. Возможно, если бы она меня послушала и назвала имя убийцы, то осталась жива… но и об этом размышлять теперь уже бесполезно.

Зато над своей участью задуматься самое время. Как поступить, что предпринять, чтобы не пришлось отвечать за чужое преступление?

Может, пока не поздно, убраться отсюда? Взять и уйти, будто меня здесь и не было. Я трогала только ручку двери и саму дверь. Быстро сотру отпечатки, схвачу сумку и…

Ага. В доме на первом этаже — магазин, аптека и цветочный киоск. Наверняка у всех входы под камерами, под прицел которых я, конечно, благополучно попала. Вдобавок у меня с собой телефон с включённой геолокацией — все мои передвижения по городу зафиксированы у оператора. И мужик с собакой меня видел. Ещё я звонила Фролову, он в курсе моих планов и уже едет сюда.

Достала из сумочки телефон и вызвала номер экстренной службы. Надеюсь, я об этом не пожалею.

— Здравствуйте, я только что обнаружила тело…

Очень скоро в квартире из-за людей в форме стало негде повернуться. Раз пять, наверное, мне пришлось повторить, как я здесь оказалась, зачем пришла и как нашла тело. Несколько минут надо мной колдовала женщина-криминалист: брала пробы с одежды, с кожи, с волос… А после, когда меня в принудительном порядке отвезли в отделение, и вовсе заставили с себя всё снять для экспертизы, выдав взамен какой-то тихий ужас, который язык не поворачивается назвать одеждой.

Часов у меня нет, телефон тоже изъяли, поэтому без понятия, сколько я просидела на неудобном шатающемся стуле в душном помещении без окна, размером два на три метра. Но по ощущениям уже должно быть утро. Голова раскалывается, мне надо в туалет, хочу пить, а ещё больше — спать. Пыталась подремать, положив руки на стол, а на них голову, но даже на секунду заснуть не получилось.

В тот момент, когда моё терпение лопнуло и я была готова пинать дверь с требованием немедленно выпустить, обо мне, наконец, вспомнили. В комнату вошёл мужчина в гражданском с приятной располагающей улыбкой и главное — с бутылкой воды.

— Приношу свои извинения за задержку, честно торопился как мог, но только освободился. Меня зовут Юрий Дмитриевич, я следователь. Мы сейчас быстро запишем ваши показания и отпустим вас домой.

Первые полчаса я свято верила, что Юрий Дмитриевич мне друг. Он был предельно вежлив, деликатен, казалось, искренне мне сочувствовал, всё время повторял, что ещё буквально чуть-чуть и я буду свободна. Но потом я начала замечать в каждом из его вопросов подвох. Более того, он пытался извратить все мои ответы, переворачивая факты с ног на голову, и подвести к одному-единственному выводу: Марго по голове ударила я.

— Полина Алексеевна, поговорим не для протокола, — в конце концов, предложил мужчина и при этом обернулся вокруг себя, будто проверяя, что поблизости никого нет. — Вы мне симпатичны, такая красивая девушка, поэтому я дам вам совет. Ради себя и своего будущего напишите признание. Вы приехали к потерпевшей, женщина, находясь в алкогольном опьянении, напала на вас, вы были вынуждены обороняться и вследствие этого ударили её по голове.

— Но ведь это неправда! — возмутилась я. — Вы предлагаете мне соврать?!

— Нет, я вам предлагаю минимизировать последствия. Сейчас вам грозит пятнадцать лет, а если напишете, как я сказал, то всего два, возможно, условно. Поймите, ваш рассказ не выдерживает никакой критики. Вас застали над телом…

— Что значит «застали»? Я сама позвонила в экстренную службу, — уже выкрикнула я, после чего следователь ударил по столу и тоже заорал:

— По вашим собственным же словам вы враждовали с потерпевшей и приехали к ней ночью, чтобы что?

— Во-первых, я не говорила, что мы с Марго враждовали, — продолжила я уже спокойным, холодным тоном. — Во-вторых, зачем приехала к ней ночью, я вам объясняла раз сто. И в-третьих, больше я не скажу ни слова. Я имею на это право.

— А я имею право задержать вас на сорок восемь часов, — заявил мужчина, но не успел продолжить, как в дверь постучали. Он недовольно скривился, поднялся из-за стола и, прежде чем выйти, бросил. — Пока меня нет, посидите, подумайте. Взвесьте всё. Нужно вам снисхождение суда или нет. Что предпочтительнее — два года или пятнадцать лет.

Когда следователь выходил, дверь оставалась приоткрытой всего мгновение, но я успела разглядеть в коридоре Дёмина. Он тоже заметил меня, и когда наши взгляды встретились, мы будто поговорили. Он мне сказал, что я теперь там, где и должна быть, а я его в ответ послала.

Воспользовалась советом следователя и, пока его не было, действительно подумала. Взвесила всё. Никаких признаний он от меня не добьётся. Я не убивала, и против меня нет доказательств. Пусть хоть кричит, хоть пытает — буду молчать, и всё.

Влад

Шести утра ещё не было, когда мне позвонил Фролов. Следователь сообщил, что сегодня ночью Полина приехала в квартиру Марго, где обнаружила её тело с проломленным черепом. Девушка проявила должную осмотрительность: ничего не трогала, к телу не приближалась и сразу позвонила в экстренную службу. Однако, хотя орудие преступления в квартире обнаружено не было, как и следы крови на самой Полине, её доставили в отделение для дачи показаний и уже несколько часов там удерживают.

Фролов высказал опасение, что следователь, ведущий дело, склоняется к версии о причастности Полины к убийству. С чем он сам категорически не согласен, но его руки связаны — в их системе чревато открыто противостоять коллегам. Из близких Полины Фролов знал только меня и Марка, но поскольку Марк доверия у него не вызывает, он обратился ко мне с просьбой срочно нанять для неё адвоката.

Я немедленно отправился в отделение. Но не с целью обеспечить Полине юридическую защиту. Мне нужно было узнать детали и проконтролировать Фролова, чтобы он, вопреки негласному кодексу, не вмешался в чужое расследование и не помог Полине уже во второй раз выйти сухой из мокрого дела.

При встрече Фролов не спросил об адвокате — видимо, решил, раз я здесь, то и он уже в дороге. Сказал только, что Полину как раз допрашивают, и предложил «поинтересоваться о ходе дела».

Когда Фролов постучал в дверь, и его коллега вышел в коридор, я мельком увидел её. В первое мгновение я даже не узнал Полину. На ней висело нечто бесформенное, из грубой ткани, на три размера больше. Выглядела она, мягко говоря, погано: бледная, измученная, с перепуганными глазами. Правда, когда её взгляд упал на меня, испуг сменился на вызов.

Вид Полины в казённой робе и в допросной — облегчения не принёс, напротив, в районе груди будто царапнуло и потяжелело. У меня даже мелькнула мысль, а может и правда нанять ей адвоката. Нет. Ведьма там, где ей и положено быть. В клетке.

— Юра, вот скажи, зачем ты свидетеля уже который час маринуешь? Там показаний на полстраницы, пришла, увидела, позвонила…

Следователь по имени Юра проигнорировал вопрос и, настороженно кивнув в мою сторону, спросил:

— А это кто? Адвокат?

— Нет, — ответил я, после чего плечи Юрия опустились, а сам он заметно расслабился.

— Олег Владимирович, с какой целью интересуешься ходом расследования, в котором ты, между прочим, свидетель? Слишком тесно связан с подозреваемой? Не всякий же может позвонить тебе среди ночи, чтобы ты сломя голову полетел на другой конец города.

— Подозреваемой?! — зло усмехнулся Фролов. — Ты тело видел, череп раздроблен. Такой удар не каждый здоровый мужик нанесёт, не то что девушка скромной комплекции.

— Всякое бывает. Иной раз посмотришь, на что способна разъярённая баба — и волосы дыбом. Думаешь, откуда только силу взяла?!

— Допустим, хрупкая девушка смогла нанести такую травму, но почему она чистая? — не сдавался Фролов. — После такого удара должна была быть вся в кровищи. И куда она дела орудие? На камерах видно, Полина вошла в подъезд и не выходила. Ты ей хотя бы объяснил, что она не задержана и может в любой момент встать и уйти?!

— Слушай, не лезь, а? — голос следователя стал тише, но жёстче. — Если б не ты, она бы уже… — он кивнул на дверь, — писала чистосердечное. Твоя заинтересованность подозрительно пахнет. Может, ты не свидетель, а соучастник? Может, ты приехал не спустя час после убийства, а всё время там сидел в машине, на входе караулил?

— Что ты несёшь?! — скривился Фролов.

— Не лезь, — ещё раз предупредил следователь, развернулся и скрылся за дверью допросной.

— Владислав Викторович, что-то задерживается ваш адвокат, — взглянув на часы, заметил Фролов. — Если Юрик убедит Полину написать признание, дело осложнится в разы.

— Адвокат не приедет. Я его не вызывал, — заявил я и направился к выходу. Назначенный на дело следователь на провокации Фролова не ведётся, значит, мне здесь делать больше нечего.

— Какого чёрта?! — догнав меня, прорычал Фролов. — Идиоту же ясно, Полина женщину и пальцем не трогала. Но этот сейчас её запугает, и она себя оговорит.

— Возможно, Марго она и не трогала, но отравила мужа. Что вы, между прочим, доказать не смогли. И сдали дело в архив. Мне плевать, за чьё убийство её закроют. Лишь бы закрыли.

— Это не она! — выдохнул Фролов, сжимая кулаки. — Не Полина отравила Сергея. До сегодняшней ночи я думал, это сделал Марк или бывшая жена Маргарита. А теперь уверен — они вдвоём. Марго ночью позвонила Полине. Требовала денег в обмен на имя убийцы Сергея. Марк каким-то образом узнал, что подельница собирается его сдать, и убрал её.

— Сергей был для Марка как отец! — рявкнул я останавливаясь.

— Не спорю. Но этот «отец» собирался оставить «сына» без наследства. И Марк об этом намерении, скорее всего, узнал. Сергей много лет пользовался услугами одного юриста, и о визите к нотариусу договаривался через него. Марк спит с помощницей этого юриста. Она-то его и предупредила.

— Марк со многими спит, — возразил я. — Это совпадение ничего не доказывает.

— Я бы с вами согласился, но помощница — девушка… невзрачная, — Фролов сделал красноречивую паузу. — Без особой надобности Марк бы на неё и не посмотрел.

— Допустим, помощница действительно предупредила Марка. Почему он тогда отравил Сергея не до, а после того, как завещание было изменено? — спросил я.

— Отличный вопрос, — оживился Фролов. — Потому что нотариус перенёс встречу. По семейным обстоятельствам ему срочно понадобилось уехать, он не мог принять Сергея в назначенный день и попросил его прийти на три дня раньше. Договаривалась они напрямую, информация прошла мимо помощницы, а, следовательно, и Марка.

— Олег Владимирович, я что-то не улавливаю логики. Если у вас есть подозреваемый в убийстве Сергея, и вы в его виновности не сомневаетесь, зачем закрыли дело? Почему не предъявили обвинения Марку? — спросил я следователя, и весь его энтузиазм разом сдулся.

— У меня на руках лишь умозаключения и косвенные доказательства. Убедительных улик нет, — признался он, но уже не громогласно на весь коридор, а едва слышно. — Даже если я выдвину обвинение, и прокуратура его чудом утвердит, суд оправдает Марка.

— Что правильно, — холодно заметил я. — Потому что пары совпадений и вашей ничем не подкреплённой уверенности мало. Мало не только для суда, но и для меня.

— А вы сами-то Полину на каком основании подозреваете? — рыкнул Фролов, глядя на меня волком, исподлобья. — На личной неприязни? Промахнулся её муж, доверив вам приглядывать за её интересами. Вы за ней не приглядываете — вы её топите.

— Сергей доверил мне курировать лишь финансовые интересы Полины. С этой обязанностью я справляюсь безукоризненно. Всё остальное меня не касается. Впрочем, как и вас. Более того, если Полина не трогала Марго, помощь ей не нужна. Без доказательств её не обвинят. Вы же с Марком именно так поступили, — напомнил я и вновь двинулся к выходу.

— А если она напишет признание?! — зло крикнул вдогонку Фролов. — Да даже если нет — Юрик её здесь двое суток продержать может. На хер ей такой опыт!

Я вышел из отделения, сел в автомобиль, но, несмотря на уже начавшийся рабочий день и гору дел в офисе, не тронулся с места. Остался на парковке и пристально таращился на второй этаж здания. Туда, где сейчас должна находиться Полина. Мне даже казалось, будто я вижу её сквозь стену: сгорбившись сидит на стуле, затравленно смотрит на следователя. От этой картины дико хотелось вернуться, вломиться в допросную, выбить зубы этому Юрию, взять Полину за руку и увести.

Раньше, представляя её за решёткой, считал такой итог справедливым. Теперь же, когда это свершилось, думаю, гуманней было бы самому её прибить — тихо, быстро и, чёрт с ним, пусть безболезненно.

Фролов этот тоже… голова говорящая, смуту наводит. Хотя надо признать, складно он обвинял Марка. То, что нотариус перенёс встречу с Сергеем на три дня раньше, говорит против Марка и одновременно в пользу Полины.

Я бы на её месте не стал травить Сергея на следующий день после того, как он переписал завещание в мою пользу. Зачем спешить и привлекать внимание к этому факту? Особенно если хочешь выдать смерть за несчастный случай. Гораздо безопаснее было бы подождать полгода-год. А вот Марку было куда торопиться.

Надо бы наведаться к нотариусу. Спросить, переносил он встречу или это Фролов на ходу выдумал. А если переносил — почему помалкивал и слова мне не сказал.

Полина

Я дала себе слово молчать, но когда на тебя без конца рявкают, обвиняют в убийстве, запугивают порядками и жизнью на женской зоне, красочно расписывая, во что я там превращусь за пятнадцать лет — притворяться глухонемой задача практически невыполнимая.

Юрий Дмитриевич этот — та ещё погань. Я его мерзкого голоса уже не могу слышать, как и видеть физиономию. Знает гад, как до трясучки запугать женщину, и изгаляется надо мной, как только может.

Сначала горло дерёт, описывая во всех жутких подробностях моё будущее на зоне, а после вдруг снова становится «добреньким» и подсовывает листок с ручкой: мол, напиши, как было дело с Марго, и будет тебе снисхождение. И ведь понимаю, что врёт, но пальцы так и тянутся к ручке, лишь бы он, наконец, заткнулся.

Держусь пока, но уже на пределе. Боюсь, ещё час-другой — и меня действительно можно будет судить за убийство. За убийство следователя.

В мыслях я его уже, как только на матах не оттаскала, и по наглой роже не раз съездила… Главное — и правда на него не кинуться, мне сейчас только нападения на должностное лицо не хватало.

— Полина Алексеевна, я бьюсь тут с вами уже больше трёх часов, но вы упёрлись рогом и не даёте мне вам помочь, — сокрушённо тряся головой, Юрий Дмитриевич изобразил великую муку.

Кажется, он пошёл на третий заход в своём моноспектакле под названием «У меня биполярка: я то добрый, то злой». Минуту назад у него от крика вздулись вены на шее, а изо рта летела слюна, сейчас же, видимо, началась прелюдия к акту, где по сценарию он хороший и плюшевый.

Я на всё это не реагирую и продолжаю спокойно разглядывать свой маникюр. Ну как спокойно — если только внешне. Внутри меня уже давно завелась и бьётся в припадке бешеная собака, которой позарез надо перегрызть следователю глотку.

— Полина, своим молчанием вы только усугубляете своё…

Юрий Дмитриевич не договорил. Его отвлёк вошедший без стука мужчина — представительный, высокий, плечистый, на вид лет сорока восьми — пятидесяти. В руках он держал спортивную сумку, которая плохо сочеталась и потому особенно выделялась на фоне его дорогого пальто и не менее дорогого костюма под ним.

— Добрый день, меня зовут Лев Николаевич, — глядя на меня с подчёркнутой доброжелательностью, представился мужчина, но следователь его тут же оборвал.

— Я в курсе, как вас зовут. И на даче свидетельских показаний вам делать нечего.

— Я представился не для вас, а для клиентки, чтобы Полина Алексеевна знала своего представителя, — пояснил мужчина, глядя на следователя сверху вниз в прямом и переносном смысле.

— Она не требовала адвоката, — огрызнулся следователь, после чего мой якобы представитель обратился ко мне.

— Полина Алексеевна, вы нуждаетесь в адвокате?

Сглотнула. С одной стороны, я без понятия, кто этот мужчина и откуда он вообще взялся. С другой — у следователя при его появлении аж глаз нервно задёргался, и ведут они себя друг с другом как два петуха в одном курятнике: того и гляди, начнут клеваться. А враг моего врага — мне кто? Друг.

— Нуждаюсь. И остро.

Моему новоиспечённому адвокату понадобилась одна лишь минута, чтобы Юрий Дмитриевич поблагодарил меня за проявленное терпение и дачу показаний, а после — с поджатым хвостом ускакал. И даже не обернулся, когда Лев Николаевич бросил ему вдогонку, чтобы тот ждал на своё имя жалобу за превышение полномочий. Далее адвокат, поставив на стол сумку, сказал, что я могу переодеться, а он пока проследит, чтобы мне вернули вещи. Насчёт одежды не обещал, а вот что вернут сумку и телефон — практически поклялся.

На появлении адвоката из ниоткуда чудеса не закончились. Расстегнув молнию на сумке, я обнаружила там не новые и не чужие, а именно свои вещи.

— Марк, — прошептала я с благодарностью, доставая из сумки белую куртку, тёплый свитер с высоким воротом и серые джинсы.

Это он нанял для меня адвоката и привёз вещи, всем остальным до моих проблем глубоко фиолетово. Знать бы ещё, как он попал в квартиру. Надеюсь, созвонился с хозяйкой и взял ключи, а не ломал замок. Но даже если ломал — возмущаться точно не стану.

Выудив со дна сумки пакет, явно с обувью, и заглянув внутрь, я приуныла. Если с одеждой Марк попал прямо в самую точку, то с ботинками промахнулся по максимуму. Эти ботинки я сдуру купила, модель сильно понравилась, но они попытались меня искалечить в первые же пять минут, как я в них вышла на улицу.

Зимой высокий тонкий каблук — сам по себе экстремальный вид спорта, а тут ещё подошва, будто специально создана для скольжения. Причём не только по снегу и льду, но и по подмороженной плитке с асфальтом. В них можно ходить, разве что держа в руках лыжные палки для равновесия. И то не факт, что рано или поздно не окажешься носом вниз и кверху попой.

Переодевалась я в углу рядом с дверью и всякий раз вздрагивала от мысли, что кто-то войдёт. Суетилась, промахивалась мимо штанины, пыталась протиснуть голову в рукав вместо ворота — и выскочила в коридор не так быстро, как хотелось. А там от развернувшейся перед глазами картины и вовсе остолбенела.

Лев Николаевич стоял рядом с Дёминым, и они обменивались крепким рукопожатием. При этом Влад благодарил юриста за оперативную помощь и говорил, что теперь с него причитается.

То есть, другими словами, никаких сомнений не оставалось: именно Дёмин, а не Марк обеспечил меня адвокатом.

Подстава? Она самая!

И то, что я даже не представляю в чём здесь подвох, вовсе не означает, что его нет. Дёмин способен сделать мне что-то хорошее только с одной целью — чтобы впоследствии мне стало ещё хуже, чем было.

Скрип захлопнувшейся за мной двери заставил мужчин обернуться. И если Лев Николаевич излучал спокойное дружелюбие, то Дёмин, даже ради подставы, не смог себя перебороть и смотрел на меня так, будто только что отхлебнул горького, прокисшего молока.

— Полина Алексеевна, пока отвоевать удалось только это, остальные вернут по заявлению после экспертизы, — сказал адвокат, протягивая мне сумку и телефон.

— Спасибо, — поблагодарила я, решив про себя, что остальное мне и не нужно, пусть себе оставляют. — Лев Николаевич, подскажите, сколько я вам должна?

Для меня вопрос казался совершенно логичным: мне оказали услугу, пусть я её и не просила, но она точно была мне необходима, значит, нужно рассчитаться. Однако Лев Николаевич после вопроса почему-то умилился. Он мягко и со снисхождением мне улыбнулся, как взрослый ребёнку, и вместо того, чтобы назвать сумму, вручил мне свою визитку.

— В случае необходимости звоните в любое время. Но я надеюсь, у вас всё сложится хорошо, и мой номер не пригодится. До свидания, Полина Алексеевна, было приятно познакомиться.

— Если Лев Николаевич не взял с меня денег, значит, ты ему заплатил? — спросила я у Дёмина, когда мы в коридоре остались одни.

Влад всё с той же постной миной подтвердил кивком.

— Сколько, тебе надо вернуть? Не хочу быть должной, — заявила я и лишь после задумалась, хватит ли мне денег прямо здесь и сейчас расплатиться, ведь если адвоката пригласил Дёмин, он наверняка нереально дорогой.

— «Спасибо» вполне хватит.

Может быть, я и настояла на денежном расчёте, но с Дёмина точно не убудет, да и гордо требовать сумму, а после говорить «отдам, когда наскребу» — ну такое себе. Поэтому взяла волю в кулак и, пусть с трудом, но выдавила из себя:

— Спасибо.

М-да. Обычно с такой интонацией, с какой я произнесла вежливое слово, не благодарят, а посылают. Но да ладно. Как сказала, так сказала. И Дёмин вроде не в претензии, если не померещилось, он, кажется, даже на одну сторону улыбнулся.

— Куда тебя отвести, к машине или сразу домой?

— Ой, нет. Ты и так на меня время потратил. Сама доберусь, — отказалась я и поспешила на выход, потому что душа требует, как следует пореветь, а тело — попить, поесть, помыться и выспаться.

— Полина, если ты не заметила, у тебя телефон сел. Давай я тебе хотя бы такси вызову, — предложил Дёмин, который догнал и поравнялся со мной.

— Не надо. Прогуляюсь до остановки, заодно проветрюсь, — прибавив шаг, чуть ли не бегом побежала, чтобы уж точно оторваться от Влада.

Нельзя от этого отмороженного ничего лишнего принимать, чтобы оно потом боком не вылезло.

Я обогнала Дёмина и на улицу вылетела с приличной форой, правда, уже на крыльце пришлось замедлиться, чтобы в своих ботинках-убийцах не расшибиться, но вряд ли нам по пути, поэтому не проблема.

Кстати, а куда мне идти? Где здесь ближайшая остановка?

В телефоне дорогу не посмотришь — и правда сел, и как назло не спросишь ни у кого, прохожих нет, словно все вымерли. Пошла прямо по тротуару вдоль дороги — в любом случае на пути кто-нибудь да попадётся.

Услышав шаги за спиной, уже успела обрадоваться, хотела обернуться, но вовремя увидела в отражении окна первого этажа, что позади меня не случайный прохожий, а Дёмин.

Он специально за мной идёт? Или машину от отделения припарковал так далеко?

— Ва-а-ай! — вскрикнула я, взмахнув руками, когда правая нога резко скользнула вперёд, в попытке удержать равновесие, перенесла вес тела на левую ногу, но только усугубила ситуацию и всё равно грохнулась. И грохнулась крайне неудачно.

Распласталась так, будто летела не с высоты собственного роста, а с третьего этажа. В правом колене — острая боль, от которой темнеет в глазах и сыплются искры. Нещадно ноет ушибленный подбородок и ладони горят, по ощущению с них содрана кожа чуть ли не до костей. Но сильнее всего пострадала, конечно, гордость. Был бы выбор — завалилась ещё вот так три раза, но только чтобы этого Дёмин не видел.

Наверняка посмеивается сейчас надо мной. Гадёныш.

— Это как же ты так умудрилась на ровном-то месте?! — стоило только подумать о нём, как он тут же возмущённо прорычал прямо над ухом.

Да что с ним не так? Лежу, боюсь даже пошевелиться, чтобы боль не усилилась, а он и в этой ситуации меня упрекает. Будто упала я, а прихрамывать несколько дней и носить синяки придётся ему.

— Не трогай! — заверещала я, почувствовав, как Влад пытается отодрать меня от тротуара. — И вообще отойди, это ты виноват.

— Я? — удивлённо протянул Дёмин, но хотя бы руки сразу убрал. Испарился бы ещё, но такое счастье мне, похоже, не светит.

— Ну а кто ещё? — прохрипела я, осторожно отталкиваясь от тротуара на покалеченных ладонях, лишь бы присесть и перестать «целоваться» с асфальтом. — Подсунул скользкие ботинки и сглазил недобрым взглядом.

Да-да, это он виноват.

Разумеется, в глубине души я понимала, что Дёмин тут ни при чём, но во мне кричали боль, усталость и нервы, расшатанные до предела во время допроса.

— Ладно, пусть виноват я, — согласился Влад снисходительно и преувеличено добродушным тоном, таким, каким, наверное, говорят с душевнобольными, чтобы их успокоить: «Да, каждую ночь вас похищают инопланетяне, но вот вам защитная рубашка с длинными-длинными рукавами и оберегающий укольчик». — Но дай я тебе помогу, пока ты себе чего не отморозила.

— Сама! — твёрдо заявила я и зашевелилась. — То он мне тюрьмой грозит, то обещает придушить в подворотне, а тут вдруг озаботился моим здоровьем. Перестань вести себя странно, головой же не ударялся, упала я, а не ты.

Всё, что мне удалось — переместилась из сидячего положения на четвереньки. Дёмин протянул руку, давая выбор, либо и дальше стоять перед ним в двусмысленной позе, либо принять помощь. Выбрала меньшее из зол, тоже протянула ладонь. После чего Влад быстро поставил меня на ноги и начал отряхивать.

— Я не странно себя веду. Я увидел, как ты упала, и отреагировал как любой другой нормальный человек.

— Вот именно! — заметила я. — Это как раз и неправильно. Ты же не человек, а сгусток зла. Спишь по ночам вниз головой, сложив крылья, а питаешься эмоциями, выводишь людей из себя и высасываешь из них силы.

Дёмин резко выпрямился и уставился на меня с раздражением, но через секунду продолжил отряхивать, так ничего и не сказав.

— Надеюсь, теперь ты согласишься, чтобы я тебя подвёз? Не станешь настаивать, что самостоятельно доползёшь до остановки.

— Соглашусь, — процедила я, будто сильно не хочу, но всё же делаю Дёмину великое одолжение.

Как выяснилось, Влад шёл за мной всё-таки целенаправленно. Потому как, когда мы направились к его машине, развернулись в обратную сторону. Не стала комментировать сей факт, а то ещё разозлится и бросит. А как показали первые пять метров, одна без помощи я вряд ли куда-то доковыляю.

— Ты как ко мне в квартиру попал? — задала интересующий вопрос и заодно разорвала тишину. А то идём как два придурка в обнимку, но молча.

— Слесарь из моей фирмы аккуратно открыл замок за три минуты и так же закрыл. Прими к сведению и поменяй замок. А лучше сразу дверь.

— А адвоката зачем нанял? Ты же спал и видел меня за решёткой.

Дёмин лишь косо на меня посмотрел и благополучно проигнорировал.

— Ты почему молчишь? — запротестовала я. — Трудно ответить? Вопрос-то несложный.

— Полина, меньше болтай и больше смотри под ноги, пока ещё раз не растелилась, — прорычал он.

— Хорошо. Давай остановимся, — предложила я и притормозила. Когда Влад по инерции потянул меня вперёд, я упёрлась каблуком более-менее здоровой ноги в стык между плитами, демонстрируя: без ответа не сдвинусь.

Дёмин раздражённо выдохнул. И хоть он не произнёс ни слова, я отчётливо услышала в этом выдохе: «Как же ты мне надоела».

— Помнишь, я говорил тебе, — начал он, глядя куда-то поверх моей головы, — что считаю, именно ты отравила Сергея, но у меня есть сомнения?

— И-и… — протянула я подтверждая.

— Этих сомнений стало больше, — продолжил он, глядя уже мне в глаза.

— С чего вдруг?

— Поговорил с твоим ручным следователем. С Фроловым. Он считает, что Сергея отравил Марк.

— Бред! — воскликнула я, хотя у самой ещё недавно вертелись те же мысли.

— Вот и я так Фролову сказал, а когда выслушал его, усомнился, — признался Дёмин, хмуро посмотрел на мой воткнутый в тротуар каблук и дёрнул меня вперёд сильнее. — Пойдём уже. У самой кровь сочится на коленях, пять минут назад умирала, а теперь резко прибило на разговоры.

Рвалась на заднее сиденье, но Влад настоял, чтобы ехала рядом с ним. Сказал, для разбитого колена так лучше — впереди крен кузова и неровности дороги ощущаются меньше.

Без понятия, зачем он так упирался. Его «корабль» на поворотах вообще не кренится, а подвеска проглатывает любые ямы. К тому же, хоть я и ездила с ним раньше, но тогда была не в себе, поэтому только сейчас выяснила: водит Влад, как образцовый водитель с педантичным соблюдением всех правил. И это совсем не стыкуется с теорией Сергея — он как-то говорил, что по манере езды можно судить о характере человека. Тогда я с мужем согласилась, а сейчас не уверена. Ведь в этом случае Дёмин должен был гнать, будто ему срочно приспичило в туалет, подрезать всех подряд, игнорировать светофоры и чуть что — лаяться с другими водителями через приоткрытое окно.

Тёплый салон, удобное, мягкое кресло, быстро сделали своё дело — меня разморило, и только присутствие такого раздражителя, как Дёмин, даже после бессонной ночи не позволяло прикрыть глаза и подремать.

Нет-нет, да поглядывала на Влада. Благо, всё его внимание принадлежало дороге, и он этого не замечал. Что ж, когда он не нападает и не скалится, как агрессивный бойцовский пёс со вздыбленной шерстью и текущей слюной, надо признать, он очень красивый мужчина.

Отчасти я даже понимаю тех женщин, с которыми его видела. Его репутация всем прекрасно известна, как и то, с какой частотой он меняет подруг. И хоть дамы понимают, что в лучшем случае им светит с Дёминым лишь короткий роман, а скорее — всего один вечер, всё равно соглашаются стать ещё одним именем в длинном списке. Может, надеются стать той самой, последней? Как по мне — это вообще никому не грозит. Влад уже влюблён бесповоротно, беззаветно и по самые уши — в себя.

Когда мы подъехали к моему дому, ещё до того, как я успела отстегнуть ремень безопасности, Дёмин крайне оперативно вышел из машины и открыл мне дверь.

Ну надо же, сегодня прямо открытие за открытием — Влад, оказывается, умеет играть в джентльмена.

— Спасибо, что подвёз, — поблагодарила я уже на улице, но когда попыталась забрать у Дёмина руку он отказался её отдавать, ещё за талию приобнял и потянул в сторону входа. — Не надо меня провожать, уж где-где, а в подъезде точно не скользко. Сама дойду.

— Сама ты уже покалечилась, — с сарказмом напомнил Дёмин. — Полина, чего вся напряглась? Не покусаю же я тебя.

— Клянёшься?!

— Ключи, — потребовал Влад, вытянув руку, когда я открыла дверь квартиры и намеревалась наконец с ним попрощаться.

— Зачем они тебе? — спросила я и на автомате завела руку с ключами за спину, будто боялась, что он их отнимет.

— Чтобы тебе не пришлось лишний раз вставать и открывать дверь, когда вернусь.

Вернусь! Это что ещё за новости?

— Откуда и зачем? — не сдавалась я.

— Из аптеки. С антисептиком. Ты чем раны собралась обрабатывать? Или оставишь как есть — пусть гниёт?

Присутствие Дёмина меня морально изматывает. Рядом с ним я постоянно напряжена: жду нападения. Поэтому, чтобы он убрался и убрался с концами, меня так и подмывало соврать, заявить, что есть у меня и антисептик, и пластырь, и обезболивающее, и вообще всё.

Но с другой стороны, тогда мне придётся самой, с больной ногой, ковылять до аптеки, а тут есть доброволец, готовый сделать это вместо меня. Да и не факт, что он поверит мне на слово и просто уйдёт. Что-то подсказывает: обязательно полезет проверять мои запасы лекарств, в итоге придётся терпеть его физиономию ещё дольше.

— Принеси чек из аптеки, чтобы я могла с тобой рассчитаться, — попросила я, опуская ключи ему на ладонь.

Влад промолчал, но по его взгляду сразу становилось понятно, чек он не принесёт, потому что даже не собирается его брать. Ладно, сама цену прикину.

Первое, что я сделала, зайдя в квартиру, навестила туалет и выпила большую кружку воды, а после, прихватив халат, направилась в ванную. Минут через десять, услышав, как хлопнула входная дверь, я выбралась из-под душа, на всякий случай обернулась полотенцем, чуть приоткрыла дверь и крикнула:

— Влад, оставь пакет из аптеки в прихожей, ключи брось в вазочку, а дверь просто захлопни. Спасибо.

Мылась я долго. Слишком много всего налипло на меня за прошедшие сутки. И если запах отделения и кровь с колен смылись легко, то образ несчастной Марго, скорее всего, ещё долго будет стоять перед глазами.

Выходила из ванной как потравленный таракан, вяло передвигая ногами, глаза от недосыпа сами по себе закрывались, мечтала намазаться тем, что принёс Дёмин, рухнуть и проспать минимум сутки.

Стянув с полки для обуви пакет из аптеки, зевая во весь рот, плюхнулась на диван. Лекарства небрежно бросила на стеклянный столик и только собралась запустить руку внутрь пакета, как из-за кухонной перегородки раздался голос:

— Я уже начал думать, ты там утонула.

Вздрогнув, взмахнула всеми конечностями и от неожиданности чуть не подпрыгнула до потолка. Если бы мне на голову вылили ведро ледяной воды, отреагировала бы и то спокойнее, чем на голос Влада.

— Чёрт бы тебя побрал! — держась за сердце, воскликнула я, хотя на языке вертелось выражение куда крепче. — Если хочешь моей смерти — прибей, но зачем издеваться и так пугать?! Я была уверена, ты принёс лекарства и ушёл.

— Полина, я не специально тебя напугал. Я тоже был уверен, что ты услышала, как говорил, что останусь и помогу.

— С чем? — рявкнула я. — С задачей смочить вату и помазать колено я и сама справлюсь.

— А вывих или перелом определять тоже умеешь? — поинтересовался Дёмин, выходя из кухни и усаживаясь рядом со мной на диван. После чего он наклонился, взял меня за лодыжки, приподнял и развернул к себе лицом.

Слава всему, вовремя вспомнила, что под халатом нет белья, и успела зафиксировать полы в нужных местах. А то сверкнула бы вообще всем.

Где-то уже минут пять Влад с умным лицом проводит осмотр ног, рук, плеч… на предмет целостности костей. Мне не больно, неприятных физических ощущений нет, но меня преследует стойкое чувство, будто он меня просто лапает. И хоть понимаю, что это не так, на фиг я ему не сдалась, легче всё равно не становится.

— А я всегда думала, чтобы узнать, есть перелом или нет, врачи отправляют на рентген, — заметила я.

— Хочешь, чтобы я отвёз тебя в больницу на рентген? — спросил Влад, заглядывая мне в глаза.

— Нет, — проворчала я, и его лицо тут же обрело красноречивое выражение: «Ну и помалкивай тогда».

Влад

Твою же мать, что я творю?! От самого себя выворачивает. Какой перелом? Какие вывихи? Идиоту же ясно, она целая!

На хер остался? Домой подвёз, до квартиры довёл, пакет из аптеки принёс, всё, поезжай в офис. Ну нет же. Пока мылась, убил целый час, а как вышла из ванной, в одном халате…, да без белья, вообще мозг потёк.

В меня будто кто-то вселился, а я так, где-то в стороне, смотрю на себя и охреневаю. Нет, она точно ведьма! Иначе как объяснить, что я сопляком до такого дешёвого развода не опускался, чтобы девку пощупать, а тут…

Похоже, Полина тоже подозревает, что я выделываю что-то не то. Напряглась, сжалась и поглядывает на меня с недоверием. Но терпит. Видимо, не может поверить, что я под видом осмотра её лапаю. А как ей поверить? Даже я сам, хоть и точно знаю, чем занимаюсь, не верю, что могу быть настолько конченым.

Хотя чему удивляться? Когда речь заходит о ведьме, превращаюсь в кретина. Я всегда держу обещания, а слово, данное самому себе — закон. Но после встречи с Полиной в правиле появилась оговорка — если только вопрос не связан с ней.

Сколько раз я клялся держаться от неё подальше, но почти сразу начинал искать повод для «необходимой» встречи. А кто ищет — тот всегда найдёт. Сначала ноги сами несли меня к ней через пару месяцев, потом срок сократился до двух недель, а теперь — до нескольких дней.

Но самое безумие начинается, когда жизнь колотит ведьму. Стоит с ней случиться беде, как моё жгучее желание втоптать её глубоко в землю — тут же перерождается, превращаясь в столь же дикое, неконтролируемое стремление встать между ней и миром. Спасти. Защитить. И вот то, что я сейчас делаю.

Да, я испытываю садистское удовольствие, когда вывожу её из себя. Но стоит кому-то другому бросить в её сторону камень, как у меня начинают чесаться руки порвать этого человека. Будто глумиться над ней и трепать нервы — исключительно моя прерогатива.

Всё, надо завязывать с этим массажем.

— Кости целые, но если где опухнет или будет долго болеть, загляни всё-таки в клинику, сделай снимок, — сказал я и, нырнув в пакет, достал антисептик.

— Я сама обработаю, — Полина попыталась забрать у меня флакон.

По идее, надо было отдать. Возить ватой по ссадине — дело нехитрое. Но я сжал руку сильнее.

— Сиди спокойно. Раз уж начал — закончу.

Мордашка у Полины стала ещё раздражённее и злее, но она даже не попыталась настоять на своём. И я догадываюсь почему: хочет, чтобы я поскорее убрался, а спор этот момент только оттянет.

— Ай! — зашипела она, едва я дотронулся до раны на колене.

Да что ж такое? Хочет визжать — пусть визжит, но подпрыгивать на диване зачем? Она что, в этом своём халате перед зеркалом стоит исключительно по стойке «смирно»? Никогда не поднимает рук, не наклоняется? Не в курсе, что при любом движении халат рассекречивает весь её тыл, окопы и огневые позиции?

— Терпи, — бросил я сквозь зубы. И мелькнула мысль: а вдруг она всё прекрасно знает и подпрыгивает нарочно?!

Нет, не может быть.

Давно заметил: Полина стремится обаять любого мужика в радиусе километра — и только передо мной не устраивает этих танцев с бубнами. Надеюсь, причина в том, что она считает: я на её уловки не поведусь. И упаси бог, если она догадывается, что совращать меня уже бессмысленно — я и так в этом болоте по уши.

— Тебе звонят! — радостно выпалила Полина, вырвала у меня из рук ватный диск и отвернулась. — Отвечай, я сама доделаю.

Вот же…

Достал телефон, который даже не слышал, пока Полина о звонке не сказала, взглянул на экран — звонил безопасник — и принял вызов.

— Да.

— Владислав Викторович, я только что вернулся из командировки. Отчёт составлю через пару часов, но вы говорили нужно срочно, могу доложить прямо сейчас.

— Давай выжимку, — сказал я, краем глаза заметив, что Полина замерла, забыв про своё колено, и навострила уши. Подслушивает. И ведь слышит каждое слово. Динамики у меня на полной громкости, а безопасник имеет привычку вещать так, будто на площади командует ротой солдат.

Поднялся с дивана и ушёл в кухню. Двери между комнатами нет, но расстояние в любом случае съест все звуки из телефона.

— Детство у Сабитовой было — врагу не пожелаешь, — начал безопасник. — Мать её человеком назвать сложно, опустившееся существо. Ума не приложу, как девочка не только выжила, но и выросла порядочной.

— Порядочной? — с сарказмом усмехнулся я.

— Не мои слова, Владислав Викторович. Кого бы ни спрашивал, все отзываются о ней исключительно положительно.

Отчёт безопасника дословно подтвердил всё, что Полина в порыве гнева вывалила на меня про своё детство. Мать действительно опустилась на самое дно, водила в дом собутыльников. Соседи подкармливали девочку и отдавали старые вещи — новое давать было нельзя, мать тут же обменяла бы на бутылку. Учителя удивлялись, как при такой обстановке Полина умудрялась хорошо учиться. Обычно дети из таких семей махали на школу рукой, а она, наоборот, выкладывалась по полной.

Когда безопасник спросил у матери, где её дочь, та разрыдалась: «Девочка моя бедная, сгинула, наверное!» Но стоило ему поинтересоваться, почему Полина сбежала из дома, как женщина резко сменила тон. На дочь посыпались поток ругани и матов.

Как было на самом деле, рассказала соседка. По её словам, однажды ночью собутыльники матери зашли в комнату к спящей Полине. Та сориентировалась, распахнула окно и подняла крик. Сбежались соседи и их спугнули. Приезжала полиция, но мать и все, кто был в квартире, хором твердили одно: во всём виновата сама Полина, она, мол, девка распутная. После этого случая девочку в доме больше не видели. Про тяжёлую работу после побега Полина тоже не соврала.

О трудном детстве Полины я уже знал — сама мне рассказывала. Как раз сразу после того, как я её носом натыкал в «мать-алкоголичку», поэтому тогда и решил, преувеличила драму, чтобы почувствовал себя виноватым. Но нет. Судя по тому, что вещал безопасник, она, наоборот, выдала мне облегчённую версию.

Для ребёнка из неблагополучной семьи жить хотя бы как все — уже достижение. Но Полина пошла дальше — преуспела. И пусть она преуспела за счёт мужа — неважно. Результат есть результат.

Чтобы выжить с пьющей матерью, не скатиться в ту же яму и не сойти с ума от безысходности, нужен характер — железный, но при этом гибкий. Это она только с виду вся «блондинка», а внутри прячется сильная личность. И именно эту личность я в ней почуял, она-то меня и зацепила.

И если уж быть честным с собой до конца, надо признать, зацепила с первой секунды. Оттуда и весь мой негатив к ней: жена друга — это табу. А вовсе не из-за того, что она вышла за Сергея ради денег. Будь это так, мне пришлось бы плеваться чуть ли не в половину жён и любовниц своих знакомых, а к ним я отношусь вполне спокойно. Выходит, я лицемер: позарился на чужую женщину, но виноватой её объявил.

Возможно, было бы не лишним перед ней извиниться, но пока остаётся хоть один шанс, что она отравила Сергея — этого не будет. Фролов, конечно, был убедителен, обвиняя Марка, но не на все сто.

Как-то слишком тихо. Полинка не пищит, обрабатывая рану, не шуршит пакетом, и даже диван под ней не скрипит, кроме гудения холодильника, вообще звуков нет, и как, мне кажется, уже довольно давно. Выглянул из-за перегородки, отделяющей зону кухни. Полина завалилась набок и сопит, с зажатым ватным диском в руке.

Сам не понял, как оказался рядом с ней на диване. Да ещё и лыблюсь по-идиотски.

Недавно только намял её всю — и опять руки тянутся. А она, как назло, халат не поправила, рот приоткрыла, дышит глубоко, всей грудью. Наклонился ближе, погладил волосы, вдохнул аромат и в районе сердца болезненно защемило.

За собой таких склонностей раньше не замечал, но сейчас явно занимаюсь мазохизмом.

Есть Сергей или нет, замужем она или свободна — у нас нет будущего. Это только пока она спит у меня прилив нежности, а как проснётся, опять начну на неё рычать. Да и она меня ненавидит, едва терпит, когда смотрит, прямо чувствую, разорвала бы на куски, если бы позволяли силёнки.

Заставил себя встать, стянул покрывало с кресла и накинул его на Полину. Стараясь не шуметь, оделся и вышел из квартиры. По инерции чуть не запер дверь на ключ, но вовремя опомнился и просто захлопнул. Представляю, как Полинка бы верещала, поняв, что у меня теперь есть свой комплект ключей от её дома.

Выйдя из подъезда, окинул взглядом унылый двор и свою машину, брошенную прямо у мусорных баков. На кой чёрт, спрашивается, Полина всё ещё живёт здесь? Давно бы сняла или купила квартиру в приличном районе. Я же ей прямым текстом сказал, прикармливать прихлебателей не позволю, а на свои нужды трать сколько угодно. Но нет же. Ни разу даже о деньгах не заикнулась. Всё строит из себя бедную родственницу.

Из-за поворота показался знакомый кроссовер. Неужто Марк пожаловал в гости к Полине? Всё неймётся этим двоим. Обоих же предупреждал — держаться друг от друга подальше.

Пока Марк корячится, заезжая колёсами на высокий бордюр, чтобы припарковаться, я стою на крыльце, жду. Зря он старается, сейчас всё равно поедет обратно.

Марк идёт к подъезду гружённый пакетами, из которых видны продукты, бутылка воды, батон, сыр, яблоки... Кормилец голодающих дев.

— Кого-кого, а тебя здесь увидеть не ожидал, — сказал он с придурковатой улыбкой, перекинул пакеты в левую руку и протянул правую мне. — Знаешь о Марго?

— Да, слышал, — киваю и отвечаю на рукопожатие.

— До сих пор в себя прийти не могу, — скорчил Марк скорбную мину. — Она, конечно, в последнее время натворила дел и пила много, но в целом была безобидной. Кому мешала? Череп расколотили… Страшная смерть. Кто на такое зверство способен?

«Бытует мнение, что ты», — подумал я, но вслух не сказал. Если это и правда он Марго тюкнул по голове, то в интересах следствия ему не стоит знать о таких подозрениях.

— Это вопрос не ко мне, к следователю, — всё-таки ответил я и заявил. — Полина всю ночь была на ногах и только уснула. Не поднимайся к ней. Не буди.

— Но я купил ей продукты, — возразил он, приподнимая пакеты. — Только отдам и сразу уйду.

— Плохая идея. Для неё сейчас отдых важнее. Пусть выспится. У неё есть телефон, а у магазинов доставка. От голода не умрёт.

— Ладно, — неохотно пробубнил Марк, разворачиваясь назад. — Вечером к ней заскачу.

— Тоже не получится, — бросил я. — Поедешь сегодня в командировку на пару дней.

— В какую ещё командировку? Ты меня ни о чём таком не предупреждал! — Марк от недовольства аж побагровел.

— Сейчас предупреждаю. Какие-то проблемы?

— Да нет, — сдулся он. — Ты босс, куда скажешь, туда и поеду.

Конечно, поедешь, куда же ты денешься. Остался бы наследником, мог бы поспорить. А так знает, что работник он никакой, держу его в фирме из милости, начнёт кочевряжиться — полетит вольной птицей из кресла.

Пока Марк не уехал, сидел в машине и ждал, а то у него хватило бы ума вернуться. За это время успел позвонить безопаснику, велел выделить людей для постоянного наблюдения за Полиной. И если у неё на горизонте объявятся ещё визитёры — немедленно мне сообщать. Затем просмотрел список контактов и вызвал абонент «Ольга». Организую себе приятный вечер. Отвлекусь и выкину эту ведьму из головы.

Звонить Ольге было паршивой идеей.

Как выкинуть Полину из головы, если прямо напротив сидит девушка похожая на неё? Только внешне, конечно. По содержанию они — абсолютно разные.

Если бы я, ужиная с Полиной, игнорировал её и весь вечер пялился в телефон, уже через пять минут сидел за столом один, с вилкой, воткнутой в голову.

А Ольга ничего терпит. Старательно и настойчиво притворяется, будто не замечает моего скотского отношения и что-то воодушевлённо вещает, хотя я даже ради приличия на её слова не реагирую.

— Влад, ты слишком много работаешь, — заметила Ольга, а услышал я её только потому, что она коснулась моей руки. — Ты же в телефоне по рабочим вопросам?

— Почти, — неопределённо бросил я, хотя на самом деле изучал сайт с продажей квартир.

Искал вариант для Полины. И даже нашёл один подходящий: в моём доме, в том же подъезде, только на два этажа ниже. Интересно, Полина знает мой адрес? Если нет, и не надо ей говорить. Иначе она забракует квартиру ещё до просмотра.

— А после ужина у нас какие планы? — снова поинтересовалась Ольга, хотя отлично знала ответ. Мы поднимемся в номер — не зря же я выбрал ресторан при отеле. Надеюсь, вечер продолжится не так тухло, как начался, и ей всё-таки удастся хоть на пару часов отвлечь меня от одной надоедливой ведьмы. А нет, то сниму хотя бы физическое напряжение.

— Секунду, — говорю я, отвечая на звонок безопасника. — Да.

— Владислав Викторович, вы просили докладывать, если у Сабитовой будут гости. Несколько минут назад к ней в квартиру зашёл мужчина.

— Кто?! — я резко поднялся из-за стола, чувствуя, как внутри закипает ярость.

— Запрос по номеру автомобиля я уже сделал, сейчас должен прийти ответ. Вам перезвонить или подождёте?

— Подожду.

Ну ведьма. Развесёлая вдовушка. Кого она принимает? Грешил бы на Марка, но час назад он улетел.

— Судя по регистрации, это некий Фролов Олег Владимирович, — доложил безопасник. — Выяснить, кто он, чем занимается?

— Не надо, я его знаю.

— Влад, а ты куда?! — голос Ольги долетел мне в спину.

Чёртова ведьма — из-за неё я совсем забыл об Ольге. Уже шагал к администратору, чтобы оплатить счёт и уйти.

— Возникло неотложное дело. Мне нужно срочно уехать.

— Но, Влад, я отменила много планов ради встречи с тобой, думала, мы…

Остановился на секунду, обернулся.

— Подожди немного, закончи ужин. Я пришлю за тобой машину — отвезут домой или куда скажешь.

— А может, я лучше поеду с тобой? Я не буду мешать, а когда освободишься, мы продолжим.

— Оля, — я сделал паузу, подбирая слова, но потом просто выдохнул. — Дам тебе хороший совет. Если ещё раз позвоню, не бери трубку.

Запрыгнув в машину, рванул к Полине. Перед глазами стояла она в своём развратном халате и мать его следователь наедине с ней в квартире.

Адова пробка. Сжимал руль так, что костяшки побелели, а в висках стучало: «Быстрее, быстрее, быстрее». Как назло, светофоры мигали красным, машины ползли, водилы тупили. Выбравшись из затора, вдавил педаль газа, после этой поездки наверняка прилетит несколько штрафов, но, конечно, плевать.

Наконец, её район, дом, подъезд. Лифт? Нет времени ждать. Перепрыгивая через ступени, взлетел на нужный этаж — дыхание сбилось, в груди жгло.

Перед дверью остановился на секунду. Вдох-выдох. Прислушался. Тишина.

Ударил в дверь, да так, что грохот разнёсся по всему подъезду. Ещё раз. И ещё.

Какого… она не открывает? Жду пару секунд — и открою дверь своим комплектом ключей.

Я уже достал ключи, нацелился на замок, но, услышав за дверью шаги, сунул связку обратно в карман.

Открыл Фролов. На вид не запыхавшийся, не взъерошенный, рубашка аккуратно заправлена в джинсы, каждая пуговица застёгнута в правильную петлю. Значит, до непотребства у них не дошло. Успел.

— Владислав Викторович, это вы удачно зашли, проходите, — пригласил следователь причём так, будто и правда мне рад, что совсем не скажешь по хмурой Полине в глубине коридора.

Руки скрестила на груди, похлопывает тапкам по полу, смотрит на меня злобно и хищно, как кошка, продумывающая план мести за то, что ей хвост прищемили. Но её развратный халат сменился на унылый домашний костюм в клетку — прощаю ей холодный приём.

— И зачем ты вернулся? — выдохнула она.

Какой хороший вопрос. И правда — зачем? Бросил красивую девушку в ресторане и примчался сюда, чтобы что? Чтобы отогнать другого мужика от той, кого сам же зову ведьмой? Кто меня терпеть не может? С кем не вижу, не планирую и не хочу общего будущего?

— Права с документами на машину найти не могу. Может, утром здесь выронил.

Если следователь тут же начал оглядываться по сторонам, высматривая пропажу, то Полина закатила глаза, говоря всем своим видом: «Ой, ну не заливай».

— Я поищу, — не спрашивая разрешения, а просто поставив Полину перед фактом, я разулся и под её тяжёлым, недовольным взглядом прошёл в гостиную.

На столе у дивана исходили паром две кружки с чаем, рядом стояла нарядная красная коробка из кондитерской, а на тарелках лежат то ли пирожные, то ли фендибоберные булки, явно пришедшие сюда вместе со следователем.

— Олег Владимирович, для вас это обычная практика навещать поздним вечером фигурантов расследования у них дома и подкармливать сладким? Или Полина особенная? — спросил я, даже не пытаясь скрыть подтекст.

Глаза Полины сузились, щёки побагровели, и только что голова от возмущения не задымилась. Вдохнув побольше, она явно собиралась выставить меня за дверь, но сказать ничего не успела, Фролов её опередил.

— Расследование гибели мужа Полины закрыто, она больше не фигурантка, — ровно и спокойно начал следователь с непринуждённой улыбкой, словно не уловил скрытого смысла в моём вопросе. — Домой приехал, потому что у Полины болит нога. Поздновато, конечно, но раньше вырваться не получилось, а поговорить я хотел как можно скорее. Пирожные — извинения за коллегу. Она могла в любой момент встать и уйти, но он намеренно ввёл её в заблуждение и продержал всю ночь.

— Ну да, конечно, — протянул я, расхаживая по комнате, заглядывая в углы и приподнимая диванные подушки, делая вид, что ищу документы.

— Нашёл? — спросила Полина, когда я осмотрел кухню.

— Нет, — пришлось признаться, на что она саркастически фыркнула:

— Вот неожиданность.

Оставлять этих двоих наедине категорически не хочу, и, разумеется, пока здесь Фролов, я никуда не уйду. Но нужен повод остаться, ведь по идее делать мне здесь больше нечего.

Помощь пришла откуда не ждали.

— Владислав Викторович, выпьете с нами чаю? — предложил следователь, будто имел право распоряжаться в чужом доме.

— Да легко, — долго уговаривать меня не пришлось, ровно через мгновение я уже сидел на диване.

Полина стояла посредине комнаты с упёртыми кулаками в бока, смотрела то на меня, то на следователя и напоминала бурлящий вулкан за секунду до извержения. Её молчание было куда громче, чем если бы она во всё горло кричала: «Пошли вон!».

Кстати, если она выгонит нас обоих, такой вариант меня вполне устроит. Вместе с Фроловым уйду без вопросов.

— Отлично, — Фролов хлопнул в ладоши. — Налью вам чай, — он направился в кухню, Полина же осталась на прежнем месте и, казалось, силится прожечь взглядом во мне дыру.

— Готова поспорить на сто миллионов, если тебя сейчас обыскать, то потерянные документы чудесным образом сразу найдутся, — наконец прошипела она.

— Если готова, то спорь, — усмехнулся я. — С кем-нибудь другим. Я человек неазартный.

— Зачем ты на самом деле пришёл?

— Соскучился.

— Не свисти!

Полина

Так и хочется чем-нибудь тяжёлым запустить в Дёмина. На такой случай надо, как только нога заживёт, наведаться в спортивный магазин и купить двадцатикилограммовую гирю. Нет, десятикилограммовую, двадцать килограмм может и подниму, но точно не кину.

Уселся посередине дивана, нога на ногу и ухмыляется. Зачем пришёл непонятно. Опять воду мутит. Если бы не нанял для меня адвоката, стоял бы сейчас в подъезде у лифта и ловил свои туфли с пальто, которыми я в него швырялась.

— Владислав Викторович, сразу скажу, я попросил вас остаться не просто так. Мне потребуется ваше мнение, а возможно, и помощь, — предупредил Фролов, ставя перед Владом полную кружку, тарелку и десертную вилку. — Пирожное?

— Нет, только чай, — отказался Влад и спросил. — Упростим общение, отбросим отчества и перейдём на «ты»?

— Согласен. Сам хотел предложить, — кивнул следователь, устраиваясь в кресле справа от Дёмина. — Дело в том, что я беспокоюсь за жизнь Полины. В погоне за наследством Марк устранил уже двух человек…

— Не факт, что это он! — перебив Фролова, запротестовала я, а Дёмин поддержал:

— У вас нет убедительных доказательств.

— Хорошо, хорошо, — следователь поднял руки в примирительном жесте. — Возможно, я ошибаюсь, но мы же можем этот вариант просто предположить. Чисто гипотетически, если с Марго и Сергеем расправился Марк, навряд ли он остановится. Наследство никуда не исчезло, оно есть, только принадлежит вам, Полина, — следователь посмотрел на меня. — Сначала он рассчитывал, что вас обвинят в убийстве мужа и вы станете недостойным наследником, но этого не случилось. Его жажда денег привела к двум трупам, и сама по себе не рассосётся. Думаю, он готовит новый план. Полина, вспомните, после того как дело вашего мужа закрыли, не замечали ли вы за Марком чего-то необычного? Может, он что-то советовал, предлагал, отговаривал, неважно — главное, чтобы выбивалось из его привычного поведения?

«В любви мне признался» — мелькнуло в голове, но вслух не сказала. Дёмин же озвереет. Потом позвоню Фролову, скажу.

— Нет, ничего такого не было, — мотнула я головой.

— Явно было! — тут же прорычал Дёмин. — О чём ты подумала, перед тем как соврать?

— Ни о чём таком я не думала, просто вспоминала, — прошипела я, раздражённая тем, с какой лёгкостью Влад меня прочитал. Как он это сделал? Когда мелькнула мысль о признании Марка, я не выпучила резко глаза, не вздрогнула и не ойкнула. — С чего ты сделал вывод, что я соврала? Как обычно, ткнул пальцем в небо?!

— Полина, — обратился ко мне следователь, слегка откашлялся и озвучил почти то же самое, что и Влад, только в более деликатной манере. — Я тоже заметил, что вы что-то утаиваете. Возможно, вам кажется это мелочью, но, поверьте моему опыту, в таких делах мелочей не бывает. — Он встал, усадил меня на диван и, пусть вежливо, но настойчиво потребовал. — Рассказывайте.

Я что, для всех вокруг как открытая книга? Видимо, да. Эти двое смотрят на меня с таким ожиданием, будто и не сомневаются — мне есть что сказать.

Позже, на досуге надо будет поискать в интернете книгу с примерным названием «Врать и притворяться как бог». Прокачать этот жизненно важный навык — раз уж природа меня им обделила. Учитывая, что по условиям завещания Сергея мы с Дёминым связаны на ближайшие несколько лет, умение обманывать и хитрить в любом случае пригодится.

— Полина, я тебя сразу предупреждаю, отмалчиваться бесполезно, — не выдержал Влад. — Пока не услышу, что сделал Марк, никуда не уйду. Так что если и дальше собралась сидеть с надутыми губами, готовься к совместной ночёвке.

Зло покосилась на Дёмина. Судя по наглой, решительной физиономии он и правда раскатал губу на ночёвку.

— Я скажу, но позже и только вам, — вернув взгляд следователю, пообещала я шёпотом. Хотя, разумеется, Дёмин отлично это расслышал и тут же отреагировал:

— Вот теперь я точно никуда не уйду.

Влад демонстративно поудобнее развалился на диване, вытянул ноги, заложил руки под голову, всем своим видом показывая, что пока сам не захочет, его отсюда не сдвинет даже бульдозер. Следователь же вопросительно выгнул бровь, как бы спрашивая меня: «Почему при Дёмине отказываешься говорить?»

Хоть вопрос прозвучал молча, ответила вслух:

— Если расскажу, кое-кто, не буду показывать пальцем, тут же превратится в буйнопомешанного, и это ещё полбеды. Речь идёт о личном доверительном разговоре, который, как полагал Марк, никогда не дойдёт до посторонних ушей. Если вы выслушаете и просто примете к сведению, то тот, на кого я опять не стану показывать пальцем, будет потом постоянно тыкать этим в меня и, что важнее, в самого Марка.

Теперь Олег вопросительно глянул на Влада, и тот проворчал:

— Послушать Полину, так я совсем невменяемый. Пусть говорит, не боится. Что бы там ни было, ругать и осуждать не стану ни сейчас, ни потом.

— Ну-ну, — с сомнением усмехнулась я.

— Обещаю, — добавил Дёмин.

— Ладно, — сдалась я. Эти двое пока своего не добьются, всё равно не отстанут. Фролов замучит уговорами, а с Дёмина станется и достать плоскогубцы для пыток. — Недавно Марк без предупреждения пришёл ко мне в гости, ужин принёс и сказал… что влюблён в меня. И, по его словам, давно.

— Вот же сучёныш! — выплюнул Влад и впился в меня яростным взглядом. — А ты что ответила?

— А сам-то как думаешь?! — резко бросила. — Ответила, что это у него несерьёзно, скоро пройдёт. И для меня он может быть только другом. Не больше. И не надо на меня так смотреть, я тоже была в шоке.

— А крутить хвостом меньше не пробовала? — Дёмина аж затрясло.

— И это говорит человек, который минуту назад обещал не ругаться и не осуждать! — напомнила я.

И, о чудо, подействовало. Влад зло фыркнул, отвернулся и замолчал.

— Полина, я правильно понимаю, — начал Фролов, — Марк сделал вам признание уже после того, как я закрыл дело?

— Да, почти сразу.

— Понятно, — задумчиво протянул он, возвращаясь в кресло. — То есть, как только выяснилось, что вас точно не лишат наследства, он попытался изменить характер ваших отношений на романтический, с перспективой брака.

— Брака?! — практически выкрикнул Дёмин. Казалось, из всего, что сказал следователь, его заинтересовало только это.

Какой-то нездоровый интерес у него к моей личной жизни. Будь его воля, он бы меня с превеликим удовольствием подстриг в монашки — чтобы у меня уж точно никакого романа до окончания траура не случилось. Или из-за чего он так сильно переживает — аж вены на шее вздулись?

— Да, да, — закивал Фролов. — Именно брак с Полиной позволит Марку снова получить доступ к наследству. Думаю, искренними чувствами с его стороны даже не пахнет — только холодный расчёт.

— Согласен, — поддержал следователя Дёмин. — Он её точно не любит.

Его слова не то чтобы сильно задели, но царапнули.

— Это ещё почему? Разве меня нельзя полюбить?

— Наверное, можно, — допустил Влад. — Но Марк тебя не любит. Несколько дней назад я видел, как он уезжал от офиса с девушкой. И они явно собирались не на прогулку в парк кататься на колесе обозрения. Будь его чувства настоящими, он бы не встречался с другими, особенно после того, как ты стала свободной. Как минимум он бы не смотрел на ту девушку так, как он смотрел.

— Тоже мне эксперт по влюблённым, — хмыкнула я. — Ты в жизни никого и никогда не любил. У тебя атрофировано это чувство.

Я даже отшатнулась от того, с какой злостью на меня посмотрел Дёмин. Я, конечно, не слышу, но уверена, он там у себя во рту скрипит зубами.

Фролов одарил нас с Владом взглядом, каким родитель смотрит на непослушных детей, после того как сто раз их попросил не беситься, а они всё равно носятся по потолку, тяжко вздохнул и мне посоветовал:

— Полина, когда Марк в следующий раз заговорит с вами о чувствах, я бы не рекомендовал отвечать ему категоричным отказом.

— Почему? — хором спросили мы с Владом.

— Потому что пока у него есть надежда жениться на вас, вы в относительной безопасности. Не забывайте, у него за плечами два трупа!

— Предположительно, — напомнила я. — Так это или нет, мы точно не знаем. И если нет, давать ему, как вы выразились, надежду — бесчеловечно. Ведь дальше этой надежды у нас с ним никогда не зайдёт.

Фролов прикрыл глаза, как человек, уставший убеждать в своей правоте. Дёмин же, наоборот, будто оттаял. Теперь он смотрел на меня не волком, как секунду назад, а даже с некоторым одобрением.

Я уже и забыла, когда, проснувшись, мне хотелось улыбнуться новому дню. Вот и сегодняшнее утро — не исключение. Сквозь плотные шторы пробивается яркий солнечный свет — предвестник весны и хорошей погоды. Но у меня на душе — хмурое, затянутое грозовыми тучами небо и проливной колючий дождь.

Да и как встречать новый день с оптимизмом, если вчера мы с Дёминым и Фроловым на полном серьёзе говорили о Марке как об убийце? В какие-то моменты обсуждения я в это верила, потом сомневалась, затем полностью исключала такую возможность. Так и металась от одного мнения к другому — раз за разом, круг за кругом. А теперь даже не знаю, что и думать, в голове путаница.

К какому-то определённому решению или выводу мы вчера так и не пришли. Фролову позвонили и срочно вызвали на работу. Перед уходом он пообещал следить за ходом расследования убийства Марго и держать нас в курсе событий, а потом попросил Дёмина за мной приглядеть.

Влад тут же вгрызся в эту просьбу буквально зубами и заявил, что уже сегодня приставит ко мне людей для охраны. Для круглосуточной, твою мать, охраны… И, зная Дёмина, я отлично понимала, речь идёт не столько о защите, сколько о слежке за мной и тотальном контроле.

Как же я возмущалась…

Кричала, что не потерплю на постоянной основе чужих мужиков у себя в квартире, но и не смогу спать, зная, что кто-то из-за меня всю ночь кукует в подъезде или сидит в машине, без возможности нормально попить, поесть и сходить в туалет.

Дёмин в ответ рычал, что, мол, люди не куковать будут, а работать — и за хорошие деньги, и работать не по одному, поэтому всё они смогут: и поесть, и попить, и справить нужду.

Разумеется, между мной и Владом завязалась грызня, которую остановил Олег Владимирович. Следователь успокаивающе похлопал Дёмина по плечу и сказал:

— Если Полина не хочет, то и не надо охраны.

Наступила подозрительная тишина. Мужчины смотрели друг на друга, и хоть они молчали, я отчётливо слышала их немой диалог:

«Влад, зачем ты с ней споришь? Приставь к ней людей по-тихому — вот и всё. Если они профессионалы, она их и не заметит».

«Дельная мысль. Визгу меньше, результат тот же».

Подтверждением того, что я правильно расшифровала их молчаливый обмен взглядами, стало то, что Дёмин сразу, без сопротивления, отступил:

— Я хотел лишь помочь, но раз отказываешься, настаивать не стану.

— Ты меня держишь за идиотку?! — бросила я Дёмину, когда Фролов уже ушёл. — Думаешь, я не догадалась, о чём вы с Олегом Владимировичем так красноречиво и громко молчали? Только попробуй следить за мной без моего разрешения, я… я…

— Полина, успокойся. Обещаю не нанимать для тебя охрану, — заверил Дёмин, но с такой хитрющей физиономией, что даже не сомневаюсь, в его обещании есть подвох. Только не знаю какой и выяснить не получилось, потому что Влад вслед за следователем засобирался и быстро умотал восвояси.

Мне не хотелось выползать из кровати. Тянуло перевернуться на другой бок, натянуть одеяло на голову и так проваляться весь день. Но я заставила себя встать. Скатиться на дно ущелья под названием «Уныние» легко, а выбраться — трудно.

Далее — по намеченному плану: полчаса лёгкой разминки, душ (в конце обязательно с прохладной водой), завтрак, сборы. После я поехала в салон — и не потому, что возникли вопросы, которые нельзя решить удалённо, а чтобы не разучиться общаться с коллективом вживую.

В салоне всё шло своим чередом: мастера принимали клиенток, на фоне играла музыка, слышалось женское щебетание, в воздухе витал специфический запах косметических средств. Мы с Мариной просмотрели график записей на следующую неделю и составили список препаратов, которые нужно закупить. Рутина помогла отвлечься — хотя бы ненадолго забыть о вчерашнем разговоре и о Марке. Но ближе к пяти позвонил Дёмин и обо всём этом напомнил.

— Полина, у меня есть новости. Предлагаю встретиться вчерашним составом и их обсудить. У тебя вечер свободный?

Я едва не застонала. Понимаю, что это необходимо, но от всех этих разговоров об убийствах ради денег у меня взрывается голова.

— Конечно, свободный. А где встретимся? Может, в какой-нибудь тихой кофейне?

— Нет, в общественных местах о таких вещах лучше не говорить, — не согласился Влад. — Предлагаю два варианта: либо у меня, либо как вчера, у тебя дома.

Задумалась. Вчера они просидели у меня недолго, но вдруг сегодня им некуда будет спешить, задержатся, как их выпроваживать? А вот из гостей можно уйти в любой момент — захотела, придумала причину и вышла.

— Встретимся у тебя, — решила я. — Скинь адрес.

— Хорошо, сейчас пришлю. К половине седьмого успеешь?

— Без понятия. Ещё даже не знаю, куда ехать, но постараюсь успеть.

Обзавидоваться можно: Дёмин живёт практически в сердце города, где буквально всё под рукой — торговые центры, фитнес-клуб, бесчисленные кафешки и рестораны, салоны, химчистки… Это я на карте посмотрела из любопытства. А когда подъехала к закрытому жилому комплексу, у меня челюсть отвисла от такой роскоши.

За огороженной территорией виднелось несколько невысоких домов — примерно в пять — семь этажей. Они были построены с одной стороны в современном стиле, но с примесью шика архитектуры XIX века. О проживающих здесь можно было с уверенностью сказать — жизнь удалась.

На въезде пришлось предъявлять документы. Охранник внимательно изучил мой паспорт и лишь тогда, когда удостоверился, что один из жильцов оформил для меня пропуск, позволил проехать и показал дорогу на гостевую парковку.

Вблизи территория впечатлила ещё сильнее, но, когда я зашла в подъезд, возникло чувство, будто попала в вестибюль дорогого отеля. Просторный холл с мраморным полом освещали подвесные светильники в виде сфер, немного поодаль располагались мягкие диваны, справа от них, за стеклянной перегородкой, помещение со столами и книжными стеллажами, что-то вроде библиотеки или коворкинга, можно прийти поработать или вдали от родственников посидеть с книгой.

Не удержалась — прогулялась по холлу, и за поворотом, в закутке, похожем на душевую, заметила девочку-подростка, она мыла из шланга лапы крупной овчарке, видимо, испачкавшейся на прогулке. «Господи, я даже не подозревала, что такое бывает…»

Лифт доставил меня на нужный этаж, и я несколько минут просто стояла у двери Дёмина, давая себе время отдышаться и прийти в себя, чтобы обалдевшее выражение успело исчезнуть с лица.

Не прошло и секунды после моего звонка, как щёлкнул замок, и Влад открыл дверь. Такую скорость можно объяснить лишь одним — он знал, что я стою у порога, и ждал по ту сторону, когда позвоню. Надеюсь, он не видел через глазок, как я пучила глаза и строила рожи.

— Почти не опоздала, — то ли похвалил, то ли упрекнул Дёмин, его разве поймёшь.

— Если бы не шла по территории как по парку, а в подъезде не оглядывалась по сторонам, как в музее, вообще бы пришла минута в минуту, — призналась я, отмечая, что домашняя расслабленная одежда идёт Владу, куда больше, чем деловая. Простая белая футболка и спортивные штаны делали его менее идеальным и, в самом хорошем смысле этого слова, очеловечили.

— Ты же после работы, перекусишь? — предложил Дёмин, играя в джентльмена и помогая снять мне пальто.

— Не откажусь, — согласилась я, уже снимая ботинки, как вдруг резко выпрямилась и строго спросила. — Откуда ты знаешь, что я с работы?

— Расслабься, я просто догадался, по блузке и строгой юбке, — не моргнув глазом, объяснил он и указал на дверь справа. — Руки можно помыть там, жду тебя на кухне.

— Хм, — протянула я с недоверием, и тут мой взгляд упал на пушистую усатую морду, хищно выглядывающую из-за угла. — Влад, твой образ Дракулы прямо-таки с треском рушится в моей голове. Мало того что вместо мрачной холодной пещеры, где ты спишь вниз головой, оказалась красивая квартира, так у тебя ещё и мохнатый питомец есть, — крикнула я, чтобы он точно услышал, присела на корточки и, вытянув руку, подманила котейку.

— Полина, к коту близко не подходи. Он, как собака, не любит чужих, охраняет дом и может кинуться, — судя по звуку быстрых шагов, Влад не стал полагаться на мою осторожность и уже спешил меня спасать. А мы с хвостатым в этот момент вовсю знакомились. Когда Дёмин добрался до коридора, я уже держала кота на руках, чесала ему за ухом, а он в благодарность громко мурлыкал, как трактор.

Никогда раньше я ещё не видела Дёмина настолько обескураженным. Жаль, нет под рукой телефона — сфотографировала бы и поставила снимок ему на аватарку.

— Странно, что до сих пор тебя не цапнул. Он даже мне позволяет себя гладить и брать на руки только за еду и по праздникам, — с некоторой обидой произнёс Влад.

— Ничего удивительного, — фыркнула я. — Кошки отлично чувствуют, кому можно доверять, а кому нет. Намёк ясен? Расшифровка не требуется?

— Ясен, — протянул Влад, всё-таки забрал у меня хвостатого, а, закрыв его в одной из комнат, посмотрел на меня и добавил. — Возможно, в вопросе, стоит ли тебе доверять, кот действительно оказался куда проницательнее меня.

Что это ещё за громкое заявление? Неужто Дёмин снял с меня подозрения в убийстве Сергея?!

— Если так говоришь, нетрудно догадаться, новости, ради которых ты нас с Фроловым позвал, обеляют меня и обвиняют Марка?

— Да, — явно с тяжестью на душе выдохнул Дёмин.

— Что ты узнал? — нетерпеливо спросила я.

— Давай, чтобы сто раз одно и то же не повторять, дождёмся Фролова, и потом я расскажу.

— Кстати, насчёт Фролова, — вспомнила я. — Мне кажется или он уже сильно задерживается? Он тебе не писал? Может, попал в пробку?

— Через час Олег уже будет, — заявил Влад, причём таким тоном, будто речь идёт не о целом часе, а о каких-то пяти минутах. — Договариваясь о встрече, мы друг друга не совсем верно поняли, и получилась неразбериха со временем.

Нутром чую, Дёмин темнит. Фролов — более чем адекватный человек, а сам Влад так и вовсе помешан на распорядке дня и дисциплине. Я даже представить не могу, как они умудрились промахнуться на целый час. Один говорил на мандаринском, другой — на японском, да без словаря?!

— Ну, знаешь ли… — я всплеснула руками. — Гадать целый час, что у тебя там за новости? Я столько не выдержу!

— Полина, новости дрянь, — мрачно произнёс Дёмин. — Аппетит тебе точно испортят, а мы собирались перекусить. Так что терпи.

Я уже хотела начать спорить, но Дёмин неожиданно открыл дверь ванной, подтолкнул меня внутрь и скомандовал:

— Мой руки и за стол.

— Ух ты, — невольно вырвалось у меня, когда зашла на кухню и увидела накрытый стол, за которым уже сидел и ждал меня Влад. — Как мило ты назвал полноценный ужин — перекусом, — съязвила я и, отметив на лице Дёмина, нет, конечно, не смущение, а лишь тень, продолжила его дразнить. — Подача горячего сразу на двух тарелках?! Я девушка и то даже по праздникам так не заморачиваюсь. А сырную тарелку сам красиво веером выложил или только откуда-то переложил? Ты каждый вечер налегаешь на белое сухое или специально поставил бутылку на стол, чтобы в случае чего был повод вспомнить о моей матери?

Если на первые замечания Влад реагировал спокойно, даже с лёгкой улыбкой, то, когда я упомянула о маме, он замер, помрачнел, а кадык дёрнулся вверх-вниз — словно он с трудом сглотнул. Ему явно не понравилась моя реплика. А как он хотел? Если кусаешь людей, будь готов, что и твои мягкие места пострадают от ответных укусов.

— Ужин готовил не я, и на стол тоже не накрывал, — холодно пояснил Влад. — А насчёт твоей матери… Я сожалею обо всех словах, что тебе говорил.

— Почему?! — тут же спросила я.

— Что — почему? — Дёмин либо прикидывается, либо и правда не понял вопроса.

— Почему тебе жаль? Что изменилось? И не говори, что из-за новостей. Ты меня терпеть не мог и до гибели Сергея. Так что это здесь вообще ни при чём.

Дёмин ёрзая на стуле, шумно выдохнул носом, видно, что ему дискомфортно. Надо же, мы поменялись ролями, обычно это он загонял меня в угол и от души мутузил словами, а теперь я его.

— Я был уверен, что это ты отравила Сергея, но ошибался, — наконец бросил он, избегая моего взгляда. — Подумал, возможно, и в остальном был к тебе несправедлив.

— Не возможно, а точно, — ворчливо заметила я и только одному богу известно, как же мне хотелось развить эту тему, но сдержалась.

Влад и так недовольно пыхтит, едва терпит, того и гляди не выдержит и начнёт спорить, разругаемся. Фролов приедет, а у нас тут пыль стоит столбом до потолка, и мы с Дёминым дубасим друг друга сковородками по голове.

Чтобы сбить напряжение и перевести беседу в более мирное русло, я огляделась вокруг и искренне восхитилась:

— Кухня у тебя, конечно, что надо. Впрочем, как и вся квартира в целом. Если когда-нибудь обзаведусь собственным жильём и буду делать ремонт, хочу что-то похожее.

Дёмин тут же подхватил тему. Он рассказывал, как долго делал ремонт, менял планировку, подбирал освещение и материалы, где заказывал мебель. Постепенно фокус его повествования сам собой сместился с квартиры на жилой комплекс в целом. Дёмин буквально выплеснул на меня все плюсы проживания здесь, и делал это настолько увлечённо, будто я потенциальный покупатель, а он риелтор, желающий всеми правдами и неправдами втюхать мне квартиру.

А затем он задал вопрос, после которого я поняла: моя на первый взгляд бредовая ассоциация с риелтором оказалась удивительно точной.

— Ты бы хотела здесь жить?

— Это риторический вопрос или… — осторожно уточнила я.

— Или, — твёрдо ответил он. — В комплексе продаётся квартира, что случается крайне редко. Если она тебе приглянется, можешь купить.

— Ого, неожиданно, — растерялась я. — Но я о покупке жилья даже не задумывалась, и сейчас для этого не самое подходящее время. Не готова я ещё к переменам. Может, позже, через полгода или год.

Дёмина явно не устроил ответ, он даже перестал есть.

— Вариант дорогой, продавать могут долго, но опять же не факт, что сегодня-завтра не заберут. Посмотри хотя бы квартиру, чтобы потом не жалеть, что упустила, — предложил Дёмин.

— Первым делом, как вернусь домой, найду объявление и как следует изучу, — согласилась я, лишь бы только отстал.

— Фотографии — это не то, — заявил Влад, зачем-то поднимаясь со стула. — Посмотрим квартиру сейчас, вживую. Ты же уже поела, и, благо, тут недалеко.

Дёмин буквально выдернул меня из-за стола и потянул за руку к выходу.

— Не-не-не, — запротестовала я, упираясь пятками в пол. — Такие дела так не делаются! Людям сначала надо позвонить, договориться о встрече, а не падать на их головы с бухты-барахты, как летом снег. Вдруг хозяева ужинают или вообще спят!

— Хозяев нет, мы никому не помешаем, — отрезал он и дёрнул меня за руку сильнее.

— А как мы тогда попадём внутрь?!

— У меня есть ключи. Пальто не бери. На улицу выходить не придётся, квартира в этом подъезде.

— Что?!

Мы и так крепко связаны с Дёминым условиями завещания, вдобавок становиться ещё и соседями? Ну уж нет, извините. Каким бы распрекрасным ни был этот ЖК, оно того точно не стоит.

Это сейчас Влад весь такой добренький, но кто знает, когда в его голове вновь стрельнёт мысль, что я — воплощение зла. Тогда каждый выход из дома и возвращение превратятся в нервотрепательный квест. Дёмин начнёт караулить меня у лифта, в холле, на лестнице, у машины — и высасывать по литру крови за раз.

Иду смотреть квартиру, потому что приходится, меня тащат, но ни за что не куплю.

Внимательно наблюдаю, как Влад достаёт связку ключей и открывает замок. Он явно на опыте, даже не задумался, в какую сторону поворачивать ключ и на какое количество оборотов.

Меня не покидает стойкое ощущение, что нет никаких новостей, Дёмин их выдумал, с целью показать мне квартиру. Но так как я даже предположить не могу, зачем ему понадобился весь этот кордебалет, и боюсь ложно обвинить человека, скромно стою в сторонке, помалкиваю.

— Хозяева купили квартиру, но ни дня здесь не жили, — поясняет Влад и жестом приглашает меня войти первой. — Квартира без истории и чужой энергетики. Говорю на тот случай, если ты по таким вещам заморачиваешься. Стены здесь только несущие, застройщик специально не ставил перегородок, чтобы будущие владельцы делали планировку каждый сам под себя…

Дёмин расхваливает квартиру, а я и без того под впечатлением. Просторная, светлая, огромные окна от пола до потолка, и их так много, что глаза разбегаются. Невольно провожу в воздухе линии будущих стен, вот здесь будет спальня, здесь — ванная, а тут гардеробная. И вот в воображении полы уже отливают тёплым древесным оттенком, стены — нежно-молочные, а лёгкие шторы колышутся от ветра из распахнутого окна…

— Сколько эта красота стоит? — спрашиваю я, мысленно оправдываясь перед собой: «Мне просто любопытно, не более».

— Недёшево, — уклончиво тянет Влад. — Но с учётом квадратуры, района и инфраструктуры ЖК цена более чем справедливая.

— Ясно, — выдыхаю я. — Ты не назвал точную цифру, и это уже сам по себе красноречивый ответ. Давай так: если я услышу цену, у меня волосы встанут дыбом или сумма меня нокаутирует, и я замертво рухну?

Влад подошёл ближе, чуть наклонился ко мне и голосом змия-искусителя прошептал почти в самое ухо:

— Я не знаю, как ты отреагируешь. Но могу точно сказать, квартира тебе по карману. Юристы уже проверили документы, они же всё и оформят, тебе останется только подписать. Фирма, сделавшая мне ремонт, ждёт лишь отмашки начать. Скажешь сейчас «да» и через пару месяцев уже въедешь. Ну так что, берёшь?

Первым делом отстранилась от Дёмина, заглянула ему прямо в глаза, а после демонстративно опустила взгляд на его руку, которой совершенно нечего делать у меня на бедре, но она почему-то именно там.

Влад, не будь дураком, намёк понял — руку убрал. С этим вопросом разобрались. Перейдём ко второму.

— Влад, я знаю, сколько времени Сергей отдавал фирме. Уверена, ты работаешь не меньше, каждая минута на вес золота. Найти квартиру, связаться с хозяевами, взять ключи, дать команду юристам, позвонить насчёт ремонта — и всё это для меня? Зачем?

— Сергей поручил мне следить за твоими финансами, я этим и занимаюсь. Зачем платить за аренду посредственного жилья, когда можно купить своё и первосортное.

Возможно, я бы и поверила, задумайся он над ответом хотя бы на долю секунды. Но нет, он выпалил его тут же, на одном дыхании, будто заранее подготовил и заучил. А правду не готовят и тем более не заучивают, её просто говорят.

— Чушь собачья, — бросила я. — Думаю, ты таким образом заглаживаешь передо мной вину. В своё время ты много чего мне наговорил и как только не угрожал.

— И это тоже, — кивнул он.

— Тогда впредь не цепляйся ко мне по поводу и без. А покупать квартиру я не хочу.

— И чем квартира тебе не угодила?! — прорычал Влад. Судя по реакции, мой отказ его не просто расстроил, а взбесил. Неужели до такой степени жаль своих напрасных стараний? Но ведь его никто ни о чём не просил.

«Соседом» так и вертелось на языке, но вслух сказала иное:

— Душа сейчас не лежит к таким крупным покупкам.

Дёмин смотрит на меня так, будто готов как минимум орать, чтобы я передумала и купила, а как максимум — выкручивать мне за спиной руки.

М-да, ненадолго Влада хватило. Он оставался милым и пушистым, ровно до тех пор, пока всё шло, как хотел он, но стоило мне отказаться от предложения — и у него опять шерсть дыбом и пар валит из раздутых ноздрей.

Я в этом вопросе уже опытная и точно знаю, что стоит за таким выражением лица Дёмина: упрёки, давление, а там, глядишь, дойдёт и до откровенных угроз с принуждением немедленно купить жильё.

— Жаль, что ты отказываешься, — выдохнул Влад, и весь его воинственный настрой испарился. — Вариант действительно стоящий. Передумаешь — дай знать. Надеюсь, к этому моменту квартира не уйдёт.

Если бы Дёмин прямо сейчас превратился в чертёнка и, сверкнув красными светящимися глазами, хлестанул по полу остроконечным хвостом — это удивило бы меня и то меньше. Я же видела, он был на пороге своего любимого буйнопомешанного состояния, после которого летят молнии, гремит гром, а ветер выдирает деревья с корнями, но как-то сумел зарождающуюся бурю в себе задушить.

Видимо, он и правда сожалеет о прежнем ко мне отношении, раз смог перебороть давнюю привычку — чуть что сразу орать на меня благим матом.

— Завтра на свежую голову ещё раз подумаю насчёт квартиры, — пообещала я, чтобы хоть как-то его подбодрить, и кивнула в сторону окна. — Нам пора. Смотри, Фролов подходит к подъезду.

Дёмин бросил на меня мрачный взгляд и с едкой усмешкой заметил:

— Судя по радости в голосе, не только следователь к тебе не ровно дышит, но и ты к нему.

Некоторые вещи никогда не меняются. Влад в своём репертуаре. Да, увидев Олега Владимировича, я обрадовалась, но не ему лично, а тому факту, что он приехал. Значит, Дёмин не врал: новости есть, и он не заманивал меня сюда только ради квартиры. Но Влад сделал свои выводы. По его версии, один орган моей репродуктивной системы страдает бешенством, и я веду непрестанную охоту на мужиков.

Отвечать и уж тем более оправдываться не стала, лишь выразительно закатила глаза. Переубеждать человека, твёрдо уверенного в своей правоте — самое бесполезное занятие в мире.

— Богато живёте, — отметил следователь, когда они с Дёминым пожали друг другу руки в подъезде, и обратился ко мне. — Хорошо выглядите, Полина Алексеевна. Белый цвет вам к лицу, — он и мне протянул руку, только заполучив ладонь, не пожал её, а склонился и, не касаясь губами, так, в воздухе, поцеловал.

Раньше он никогда так не делал. На хрена было сейчас? Фролов только что в костёр подозрений Дёмина плеснул добрую канистру бензина. Я буквально слышала, как у Влада скрипят зубы.

Когда мы рассаживались в гостиной, я, от греха подальше, заняла место последней, чтобы не дай бог не получилось так, что мы с Олегом Владимировичем сидим рядом.

Дёмин параноик, и, похоже, меня заразил.

— Когда Полина пришла ко мне с обвинениями, что это я публиковал дискредитирующие её посты в интернете, я поручил своим людям выяснить, кто на самом деле их распространял. Вчера этого человека нашли. Молодой парень, действовал он, разумеется, не по своей инициативе, его наняли.

— Кто? — невольно вырвалось у меня.

— Парень не знает, — пояснил Дёмин. — С ним связались по электронной почте, отправителя письма отследить невозможно, расплачивались наличкой. Некий мужчина назначил ему встречу в торговом центре, сунул конверт и сразу ушёл. Всё, что он запомнил — высокий, на лоб натянута кепка и тёмные очки наполовину лица.

— Если известен день и время, можно проверить камеры наблюдения, — предложил Фролов.

— Пробовали. Торговый центр находится в неудачной локации, едва выживает. Половина камер давно вышли из строя, висят для видимости, а записи с рабочих стираются через несколько дней, если не было инцидентов. Но там есть подземная платная парковка, и мой начальник безопасности проверил все оплаты за тот день. Примерно в то же время, когда состоялась передача денег, Марк оплатил парковку своей картой. Он отправил неотслеживаемое письмо, использовал наличные, надел очки и кепку, но упустил такую деталь, как парковка — и светанул картой.

— А так обычно и бывает, — ударив себя по коленям, заулыбался Фролов. — Предусмотреть всё невозможно. Люди на таких мелочах, как правило, и попадаются.

А Влад не соврал, новости и правда паршивые. Мне и до этого становилось дурно, стоило только вспомнить в каком свете меня выставляли эти посты, а сейчас, зная, кто их заказал, откровенно тошнит.

Можно, конечно, включить режим идиотки и убедить себя, будто Марк случайно оказался в торговом центре в тот самый день и час, но я не стану заниматься самообманом. В таком огромном городе подобные совпадения исключены.

— Марк то ещё говницо, — тихо выдохнула я, констатируя факт, с которым теперь придётся как-то смириться и жить. — Но говницо — не равно убийца.

— Полина, какие тебе ещё нужны доказательства? — резко бросил Дёмин. — Марк держал тебя за руку, утешал, а сам из кожи вон лез, чтобы тебя осудили. Конечно, это он убил Сергея, а следом и Марго, чтобы она его не сдала. Я в этом не сомневаюсь.

Фролов задумчиво потёр подбородок и спокойно заметил:

— Доказательства нам всё же не помешали бы. Одной оплаты постов для суда мало. Чтобы выдвинуть обвинение против Марка, нужны куда более весомые аргументы. А их нет. Он не оставил следов ни на одном из преступлений?

— А если мы эти следы оставим за него? — предложил Влад, обращаясь к Фролову. — У тебя есть доступ к результатам судебно-медицинской экспертизы по делу Марго. Узнай, каким орудием её убили…

— Ты хочешь его подставить?! — догадалась я.

— Ну, это самый мягкий из моих вариантов, как его наказать, — небрежно бросил он, словно речь шла о чём-то обыденном.

У меня от ужаса аж перехватило дыхание. Повезло, что судьба уберегла меня от подобных идей Дёмина, когда он считал, что убила именно я. Даже думать не хочу, что было бы со мной в таком случае.

— Нет! — твёрдо заявила я, глядя на Влада. — Ты не возьмёшь грех на душу, Олег Владимирович не пойдёт на должностное преступление, и я не стану немым свидетелем произвола. Мы либо честно привлечём Марка к ответственности, либо никак.

— То есть никак, — съязвил Дёмин.

— Не обязательно, — отозвалась я. — У меня есть идея. Мы вынудим Марка решиться на убийство ещё раз.

— Это как? — заинтересовался Фролов, наклоняясь вперёд.

— Мы пойдём по проторённой дорожке, воссоздадим ситуацию, которая однажды уже заставила Марка отнять жизнь, — громко объявила я, и, поскольку чёткого плана у меня не было, лишь общий замысел, приходилось импровизировать и сразу озвучивать мысли. — Олег Владимирович, как вы недавно верно подметили, наследство никуда не делось, оно есть. Именно им мы и поддразним Марка. Я скажу ему, что сразу после похорон Сергея составила завещание, и он — мой единственный наследник. Ибо все под Богом ходим, и я не хотела, чтобы в случае чего все деньги отошли моей матери.

— Почему не хотела? Мама же! Для каждого самый близкий человек, — поинтересовался Фролов, и, хоть я терпеть не могу, и до сих пор смущаюсь говорить на эту тему, пришлось объяснять.

— Моя мать — алкоголичка. Мне пришлось уйти из дома совсем юной, с тех пор я ни слышать, ни знать о ней не желаю. Марк в курсе этой истории и легко поверит, что я оставлю деньги кому угодно, лишь бы не ей. А затем я заявлю, что вскоре вынуждена изменить завещание — уже не в его пользу. Потому что… потому что мы с Владом якобы сильно поругались, он открыто мне угрожал, я в панике и боюсь за свою жизнь. Чтобы обезопасить себя, не могу оставить наследником Марка — такое положение дел Влада устраивает. Придётся переписать завещание и сделать наследником… да хоть те же благотворительные фонды, которые растащат и распродадут его фирму по частям. Это, конечно, черновой набросок, нужно продумать все мелочи. Ну как?

— Бред! — рявкнул Дёмин.

— Ну не скажи, — не согласился Фролов. — На мой взгляд, идея неплоха, может сработать.

— В том-то и дело, что может! — огрызнулся Влад и в упор уставился на меня. — Полина, Марк уже убил двух человек, а ты собираешься его спровоцировать и повесить себе на спину мишень. Это слишком рискованно!

— Если Полина скажет Марку, что перепишет завещание через три или даже два дня, у него не будет времени подготовиться, а мы будем рядом для подстраховки, — вмешался Фролов.

— Вот! — не отводя взгляда от Дёмина, я показала рукой на следователя, словно говоря: Послушай его.

— Грош цена такой подстраховке, — Влад от возмущения даже поднялся с дивана, подошёл к моему креслу, наклонился и прорычал мне прямо в лицо. — Сергея Марк отравил. Марго — проломил череп, как решит устранить тебя — неизвестно. Он может взорвать твою машину, устроить поджог, зарезать ножом в переулке, выстрелить из-за угла. Даже если у него будет всего несколько дней, преимущество на его стороне. Убить человека проще, чем защитить.

— Слушай, может, ты снова меня возненавидишь, а то твоя забота душит даже сильнее, чем ненависть, — выпалила я. — Я прекрасно понимаю, что рискую, но считаю — оно того стоит. Это моя жизнь, и решать тоже мне.

— Нет. Я категорически против.

— А ты всегда против, — проворчала я и, отвернувшись от Дёмина, пробормотала. — Прямо как Баба-яга, та тоже вечно всем недовольна.

— Полина, да как же ты не понимаешь? — схватив меня за плечи, Дёмин заставил снова на него посмотреть. — Если Марк тебя убьёт… мне как после этого жить?

— Так же, как и жил до этого, — ответила я, недоумевая, чего Влад так всполошился. Ещё недавно сам мечтал видеть меня либо в тюрьме, либо с пулей во лбу, а теперь ишь как запереживал… А за меня ли он переживает?

— Влад, тебя судьба фирмы беспокоит, да? Волнуешься, кому достанется моя доля, если Марк всё-таки меня пришьёт? Если дело в этом, я и правда могу оформить завещание… в твою пользу.

— Да при чём здесь фирма?! Я об этом даже не думал!

Сейчас-то он чем недоволен? Я ему, вообще-то, сделала шикарное предложение, а он какого-то чёрта разозлился ещё сильнее.

— Хватит, — отрезал Дёмин, выпрямляясь и складывая на груди руки. — Я сказал своё решение. Рисковать ты не будешь, и это не обсуждается.

— Ты вне игры, я тебя поняла, — спокойно протянула я. — Жаль, но что теперь поделаешь. Олег Владимирович, вы же меня не бросите, поможете?

— Официально мне подобными операциями заниматься не позволят. Дело вашего мужа закрыто, а убийство Марго поручено другому следователю. Но я могу взять на неделю отпуск за свой счёт и привлечь нескольких проверенных коллег. Единственное, им, наверняка, придётся заплатить.

Строго посмотрев на возмущённого нашим разговором Влада, я спросила:

— Мне нужны деньги. Ты одобришь, если я слегка потревожу счёт?

Влад в тупике — это читалось в его взгляде, и в том, как он нервно сжимал и разжимал кулаки. С одной стороны, он категорически против, чтобы я воплощала свой план в жизнь. Но с другой — если откажет в деньгах, это будет выглядеть так, будто он не просто не помогает, а прямо-таки мешает.

Влад сверкнул на меня недовольным взглядом, резко повернулся к Фролову и почти выплюнул:

— Олег, какого чёрта ты поддерживаешь её? Ладно Полина — она по молодости и наивности не до конца отдаёт себе отчёт, что играет с огнём. Но ты-то человек опытный, в таких делах повидал немало!

Фролов спокойно выдержал его взгляд, чуть откинулся на спинку дивана и неторопливо ответил:

— Влад, я тебя понимаю. Но если всё оставить как есть, Полина окажется в ещё большей опасности. Марк от неё не отстанет. Он, как паук, будет сидеть и ждать подходящего момента. И этот момент обязательно настанет — а что он придумает, никому не известно. Зато мы оба знаем: уже два человека, стоявших на пути Марка, мертвы.

— Вот именно, — подхватила я. — Ты говоришь, нельзя носить мишень на спине три дня. А всю жизнь, значит, можно? Не хочешь помогать — не надо. Дай лишь взять деньги со счёта.

Дёмин прикрыл лицо ладонями, принялся активно тереть лоб и виски, глухо рыча от раздражения. Несколько долгих секунд в комнате царила напряжённая тишина.

— Ладно. Я в деле, — в итоге сдался он.

Мы с Фроловым невольно обменялись улыбками — но лишь на секунду. К тому моменту, как Влад убрал от лица ладони и поочерёдно на нас посмотрел, мы снова были серьёзными, сосредоточенными.

— Олег, я оплачу твой отпуск и время твоих коллег, — твёрдо сказал Дёмин. — А также задействую большую часть своей службы безопасности.

— Мне не нужны деньги, — начал было отказываться Фролов.

Но Влад бросил на него такой взгляд, что Олег, сдаваясь, поднял руки:

— Я понял, это не обсуждается.

— Упор будем делать на безопасность Полины, — продолжил Дёмин. — Если возникнет выбор: рискнуть её жизнью или провалить дело — без раздумий проваливаем дело. А ты, — он ткнул в меня пальцем, — будешь беспрекословно слушаться и делать, как тебе говорят. Проявишь хоть раз инициативу или посчитаешь, что твоё мнение важнее моего, я сам лично позвоню Марку и раскрою перед ним все карты.

— Да без проблем, — согласилась я, не найдя повода спорить. В конце концов, в моих интересах остаться живой и здоровой.

— Для начала мне надо обсудить всё с начальником безопасности, — принялся рассуждать Влад, прохаживаясь по комнате. — А тебе Олег договориться с коллегами и насчёт отпуска. На этом пока всё. Начнём не раньше, чем через неделю.

— Через неделю?! — воскликнула я с возмущением, но тут же осеклась, поймав на себе тяжёлый предупреждающий взгляд Дёмина. — То есть… уже через неделю!

— Завтра с утра напишу заявление и переговорю с парнями, — пообещал Фролов, потягиваясь и с трудом сдерживая зевок. — А сейчас тогда всё, срочно домой. Я почти сутки на ногах и практически столько же без еды. Полина, вы же тоже сейчас поедете? Собирайтесь, провожу вас до парковки.

— Хорошо, — я успела приподняться из кресла лишь на несколько сантиметров, как Дёмин положил мне на плечо руку и, надавив, усадил обратно.

— Не надо, поезжай, не жди Полину. Я сам её провожу, — довольно резко обратился Влад к Фролову. Затем наклонился к моему уху и прорычал. — Сиди здесь, я только переоденусь.

Когда Дёмин вышел из комнаты, Фролов подмигнул мне и с наигранной серьёзностью прошептал:

— Не доверяют мне, Полина Алексеевна, вас провожать.

Я тяжко и устало вздохнула.

— Олег Владимирович, не принимайте на свой счёт. Дело в том, что Влад и мой муж были не только партнёрами, но и друзьями. И теперь Влад ревностно охраняет меня от всех мужчин, чтобы я, не дай бог, до окончания траура ни с кем не закрутила роман. У него прямо-таки бзик по этому поводу, все нервы мне уже вытрепал.

Следователь почему-то посмотрел на меня снисходительно и улыбнулся:

— Полина, вы только не обижайтесь, но Влад был прав, когда назвал вас наивной. Потому что надо быть очень наивной, чтобы верить, что Дёмин отгоняет от вас мужчин из-за вашего мужа. Подумайте на досуге — может, у него для этого есть другая причина?

Уже на следующий день после моего предложения стать приманкой, чтобы поймать Марка с поличным, я поняла, зачем Дёмину понадобилась аж целая неделя на подготовку: он надеялся за это время меня отговорить.

Ежедневно я выслушивала его аргументы: «Невозможно учесть каждый нюанс. Сколько бы мы ни подстилали соломки, риск того, что Марк тебя убьёт, остаётся». После Влад обязательно начинал накидывать свои варианты, как засадить Марка. Все они были незаконными и не доказывали его вину — а лишь подставляли.

Разумеется, я отказывалась, настаивая на том, что мы не можем быть уверены в виновности Марка на все сто процентов и что только мой план способен либо вывести его на чистую воду, либо же оправдать.

Сегодня мы с Дёминым репетируем завтрашнюю ссору — ту самую, свидетелем которой должен стать Марк. Именно после неё я сообщу ему ошеломительную новость — он мой наследник, но я собираюсь переписать завещание.

Волнуюсь, но не потому, что боюсь неубедительно кричать на Влада. Это как раз не проблема. Мы с ним так часто ругались, что поднаторели в этом деле. Меня беспокоит встреча с Марком. Смогу ли я не показать к нему отвращения? Получится ли жаловаться ему, притворяясь, что всё ещё вижу в нём друга?

Может, зря Дёмин, едва Марк вернулся из одной командировки, сразу отправил его в другую, так сказать, выслал из города, чтобы мы не пересекались. Возможно, если бы хоть раз с ним увиделись, сейчас, в преддверии встречи, у меня не тряслись руки.

— Полина, ты не против, если я подсалю овощи? — гремя на кухне тарелками, поинтересовался Влад.

— Не против, но только если слегка, — крикнула я в ответ с дивана в гостиной.

Влад, конечно, основательно освоился у меня за эти дни — до такой степени свободно себя чувствует, что сегодня даже не спрашивал разрешения, а просто пошёл на кухню и начал хозяйничать.

Надо признать, что и я привыкла к его ежедневным визитам. Теперь присутствие Влада не только меня не раздражает — оно даже мне нравится. Вчера он, сволочь такая, должен был приехать к шести, но припозднился на целых пятнадцать минут. Так я чуть не позвонила ему, чтобы узнать, в чём, собственно, дело.

Влад с тарелками вошёл в гостиную, поставил их на стол и занял кресло напротив. Отварная картошка, свинина на косточке, из полезного — лишь пучок зелени да огурцы с помидорами. Если он не перестанет меня подкармливать, придётся покупать одежду на размер больше, а там, глядишь, и на два.

— Прогоним завтрашний день ещё раз? — предложил Влад, целясь вилкой в картофелину.

— А может, уже хватит? — вымученно простонала я. — Ты меня и так уже раз сто алчной тварью обозвал, а я тебя — говнюком. Давай просто спокойно поедим. Тем более на вид всё так вкусно.

Дёмин улыбнулся и кивнул, но минуту спустя, уставившись в тарелку, вдруг выдал:

— Интересно, что сказал бы Сергей, если бы увидел нас вместе за ужином?

— А он видит и радуется, что хоть сейчас нашли общий язык, — ответила я, не задумываясь, и брови Дёмина удивлённо поползли вверх.

— Ты правда веришь, что Сергей нас сейчас видит?

— Свято. Только эта вера и помогла мне не забраться в петлю. Не хотела его разочаровывать.

— Насколько знаю, вы же познакомились у тебя на работе? Он начал захаживать в кофейню, где ты подрабатывала официанткой?

Я уже, грешным делом, подумала, что Дёмин взялся за старое и задал вопрос с одной единственной целью — уколоть, напомнив, кем я работала. Раньше он любил тыкать меня носом в «официантку» и прекратил лишь тогда, когда понял: той работы я вообще не стыжусь. Честно трудиться — никогда не зазорно. После чего он переключился на более болезненную для меня тему — на мою мать. Но, заглянув в глаза Влада, не заметила в них ничего хоть отдалённо похожего на насмешку или высокомерие — лишь живой интерес.

— Да, — подтвердила я, слегка прикрыв веки и возвращаясь в те дни. — Он как-то зашёл в кофейню почти под закрытие, заказал кофе и слойку с творогом. Посетителей не было, я убирала со столов, и разговор завязался сам собой. После этого он начал приходить каждый день. При полном зале мы лишь здоровались, но иногда удавалось и поговорить. А в один из дней хлынул такой ливень, что Серёжа предложил подвезти меня домой. С этого всё и началось. Ты даже не представляешь, как девчонки набросились на меня на следующий день! Кричали: «А вдруг он оказался бы маньяком, а ты к нему села в машину?» И будь на его месте кто-то другой, они были бы правы. Но Сергей… Я сразу почувствовала его доброту и светлую душу.

— Полина, а тебя не смущала ваша разница в возрасте? — спросил Влад.

— Меня — нет, зато она смущала Серёжу, — с тяжёлым вздохом призналась я. — Он по этому поводу сильно переживал. Постоянно говорил, что я слишком для него молодая, моя жизнь только начинается, а его уже на закате. Но для меня это всегда было неважным. Потому что рядом с ним я чувствовала себя… спокойной, нужной, защищённой.

— По тебе заметно, что ты была к Сергею привязана и сейчас скучаешь, — тихо произнёс Дёмин. — И всё же, ты его не любила.

Меня будто кипятком окатило. Кровь ударила в лицо, в висках застучало, а в глазах потемнело от этого необоснованного и бесцеремонного заявления. Дёмин специально все эти дни прикидывался добреньким, чтобы укусить со спины, когда я не жду?

«Да я сейчас на всё наплюю, надаю ему по наглой физиономии и пинками вытолкаю из квартиры!»

— Ты опять взялся за старое?! — зарычала я, резко бросая вилку с ножом на стол. Хорошо ещё, что хоть в него не воткнула — уже достижение.

— Полина, я не совсем точно выразился, — тут же отозвался Влад тоном, каким обычно успокаивают людей. — Я хотел сказать, что ты не любила Сергея как мужчину, а не вообще. Ты вспоминаешь о нём и грустишь не как о муже, а скорее как об отце. Тебя к нему потянуло, потому что увидела взрослого, надёжного человека, который был способен дать то, чего тебе так не хватало в детстве: любовь, заботу и безопасность.

— То есть, — медленно произнесла я, осмысливая его слова. — Ты хочешь сказать, что весь мой брак был построен на детской травме?

— Да, — с убийственным спокойствием подтвердил Дёмин. — И в глубине души ты тоже так считаешь.

Заглянув внутрь себя, я неожиданно осознала: пусть не полностью, но отчасти Влад прав. Мать у меня была, о другой я не мечтала, зато в детстве придумывала отца. Представляла, что он не знал обо мне, а узнав — всё бросил, приехал и забрал меня с собой. И да, образ этого воображаемого родителя совпадал с характером и даже внешностью Сергея.

— Отцовская или мужняя — какая разница? — пробормотала я скорее себе, чем ему. — Любовь есть любовь.

— Ну не скажи, — покачал головой Влад. — Разница есть. Любовь к отцу — это глубокая, но тихая, спокойная привязанность. А любовь к мужчине… или к женщине — совсем другое. В этом случае ты сам себе не принадлежишь и жить без любимого человека невыносимо. А ещё случается так, что ты любишь, а тебя нет — тогда выворачивает наизнанку. Не только душу, но и тело. А если у этого человека есть кто-то ещё… тебя съедает ревность. До помутнения рассудка. До готовности убивать. И не только соперника. Но и того, кого любишь.

Я уставилась на Дёмина, широко раскрыв глаза. В голове вдруг щёлкнуло — я сделала поразительное открытие.

— Влад, а ведь я сильно промахнулась, когда говорила, что ты никогда не любил. Судя по тому, с каким знанием дела ты говорил, ты точно любил. И ещё как. Скажу даже больше: ты влюблён и сейчас. Причём безответно. Я бы многое отдала, чтобы посмотреть на женщину, которая смогла вызвать у тебя столь сильное чувство. Кто она, если не секрет?

Влад задумался, улыбнулся каким-то своим мыслям, его взгляд непривычно смягчился, он чуть подался вперёд и начал говорить тихо, будто и правда открывает секрет:

— Она добрая, отзывчивая и искренняя, но, если надо, и кусается будь здоров. Она хитрая и одновременно до смешного наивная. Она стойкая и в то же время ранимая…

Дёмин говорил и говорил о некой девушке, и в какой-то момент я поймала себя на том, что раздражена — раздражена тем, до такой степени он ей восхищается, с какой теплотой о ней говорит, и даже тем, с каким умилительным, почти нелепым выражением лица он это делает.

— Если она вся такая неземная, — перебила я его, потому что уже не могла слушать от Дёмина дифирамбы в адрес другой женщины, — почему вы не вместе?

— О-о-о, — протянул он многозначительно. — На это есть много причин, одна другой хлеще.

— А имя ты мне её скажешь или это всё же большой секрет? — спросила я, на что Дёмин как-то зло, почти яростно на меня посмотрел и ответил невпопад:

— А ещё она слеповата и глуховата. Ни черта не слышит и не видит перед собой.

Пока Дёмин был у меня, ещё как-то сдерживалась. Но едва он уехал, в квартире начали страдать вещи: лёгкие — летали, тяжёлые — получали затрещины.

Пуф я пнула, он стоял у меня на пути и мешал. Пульт швырнула в другой конец дивана: у него заела кнопка включения. Штору чуть вместе с потолком не отодрала — она слишком медленно ехала по карнизу.

Бесит всё. А когда пытаюсь понять, почему — бешусь ещё сильнее. Масло масляное, но как есть.

Как только Дёмин рассказал мне про свою великую любовь, во мне словно завелась потусторонняя, злобная сущность — и теперь грызёт изнутри. Я себя не узнаю: одновременно хочется плакать и что-нибудь уничтожать. Неважно что. Лишь бы не только у меня одной на душе было паршиво.

Если он эту свою фею до такой степени обожает, какого чёрта тогда таскается ко мне? Валил бы к своей ненаглядной и сидел там. Её бы и откармливал своими «калорийными бомбами».

«Успокоюсь я, в конце концов, или нет?» — задалась я вопросом в редкий момент просветления, стараясь дышать медленно и глубоко. Моё-то какое дело, кого он там любит? Он мне не муж, не приятель, даже не друг. Он человек, с которым мы ловим убийцу Сергея, и приезжает ко мне исключительно по делу. Поймаем Марка, ну или не поймаем, в любом случае как всё это закончится, он сразу ко мне дорогу забудет.

Хм… Если Дёмин так сохнет по этой мадемуазель, что ж он не с ней, а как стрекозёл, скачет по разным постелям? Ни разу я его с одной и той же не видела, каждый раз с новой.

Интересно, а своим бесконечным пассиям он тоже про свою зазнобу рассказывает? Наверняка же молчит в тряпочку, кобелина.

Обругав сначала сериал, который раньше нравился — «скучным», а потом юмористическое шоу — «бестолковым и несмешным», выключила свет и улеглась спать.

Сон не шёл. Я ворочалась, натягивала одеяло до носа, потом сбрасывала его, затем опять накрывалась. А когда вымоталась и, наконец, провалилась в дремоту, облегчение это не принесло.

Я оказалась в густом и влажном тумане. Впереди стояли Дёмин и девушка, они обнимались, целовались, кружились, словно в танце, и смеялись. Я выглядывала из-за угла, напряжённо всматривалась, пытаясь разглядеть её лицо, но, как ни старалась, видела лишь смазанное пятно.

Просыпаясь, я ощущала тяжёлое гадливое чувство, будто меня обокрали, предали, обманули. А стоило снова задремать — дурацкий сон повторялся: туман, они вдвоём, их смех — и я, окостеневшая, не способная сделать и шага, сказать слово или полноценно вдохнуть. Снова и снова, всю ночь.

Под утро, когда за окном чуть посветлело, я окончательно отказалась от попыток уснуть. Встала, подошла к окну. Тёмно-серое небо, мокрый асфальт, редкие прохожие под зонтами. Глубоко вздохнув, провела рукой по стеклу, по которому стучала мелкая морось, и призналась себе в том, что так старательно отрицала:

— Мне плохо, потому что я ревную Влада. Здравствуй, ревность. Вот мы с тобой и познакомились.

За спиной на тумбочке пропищал телефон входящим сообщением. Я обернулась, взяла его и, прочитав, кто мне написал, усмехнулась:

— Помяни чёрта, он тут как тут.

Дёмин писал, чтобы я к десяти была у него в офисе и не опаздывала: он постарался освободить этаж от лишних ушей, чтобы не каждая любопытная собака слышала, как мы друг на друга орём.

Без пяти десять я уже поднималась на лифте в задании фирмы. Утреннее открытие не только поразило меня, но и разозлило. Я неравнодушна к Дёмину — идиотизм на максималках. Так что для ссоры я была в самом нужном боевом настроении.

— Добрый день, у себя? — указав на дверь Дёмина, спросила я у секретаря.

Девушка поздоровалась и машинально кивнула, но затем спохватилась:

— Владислав Викторович вас ждёт? У вас назначена встреча?

— Нет! Но мне в любом случае к нему можно, — уверенно заявила я, распахивая дверь и начиная скандалить с порога. — Думаешь, можешь мне отказать, бросить трубку, и всё на этом закончится? А вот и нет!

— Зачем ты пришла? Я, кажется, уже всё объяснил, — огрызнулся Дёмин, а я тем временем с силой захлопнула дверь и тут же приоткрыла её, будто она сама отскочила от удара. Этот момент мы обсудили заранее, чтобы наш крик наверняка долетел до Марка, ведь дверь его кабинета находилась в той же приёмной только по левую сторону.

— Это мои деньги, могу и буду тратить их, как захочу! — завопила я так громко, что с непривычки под конец фразы голос сорвался на хрип. — Я имею право распоряжаться своим наследством!

— Конечно, имеешь, — рявкнул в ответ Дёмин, не отрываясь от экрана телефона, и подозвал меня к себе рукой. — Но только через одиннадцать лет, когда тебе тридцать пять стукнет. А хочешь ускорить процесс — есть вариант: родить и подождать, когда ребёнку исполнится семь. Но до тех пор сиди ровно, я не позволю швыряться деньгами Сергея!

Рысью подскочила к Владу и тоже уставилась на экран, где в приложении шла прямая трансляция из кабинета Марка через скрытые камеры.

— Что значит «швыряться»? — возмутилась я, наблюдая, как Марк сначала застыл в кресле, навострив уши, а спустя мгновение уже нырнул к двери, чуть её приоткрыл и прижался ухом к щели. — Я хочу открыть сеть салонов, чтобы до тридцати пяти лет не бегать к тебе каждый раз за подачками, а жить на свой доход.

— Ты с одним салоном и то не справляешься, — гневно бросил Дёмин и, улыбнувшись, мне подмигнул. — Он у тебя едва ковыляет, как полудохлая лошадь, того гляди со дня на день загнётся. Какая тебе сеть?! Я сказал «нет», значит, нет. Точка.

Марк тем временем вышел из кабинета. Влад ткнул на иконку «Камера 2», и вот мы уже видим, как парень подходит к секретарю и, кивая на кабинет Дёмина, что-то спрашивает. Звук записывался вместе с видео, но громкость выставлена на минимум: мы их не слышали, но это и не нужно — нетрудно догадаться, что Марк поинтересовался у девушки, с кем грызётся их босс.

— Посмотрим, как ты запоёшь, когда я подам на тебя в суд, — заверещала я, рискуя завтра вообще остаться без голоса. — Я уже консультировалась с юристом, он убеждён, что у меня хорошие шансы оспорить условия завещания, после чего я смогу распоряжаться наследством по своему усмотрению. Вот ты козликом-то запляшешь, когда ко мне перейдёт контроль над половиной компании!

Не зря мы с Дёминым драли горло — первый любопытный нос в приёмную уже заглянул. Зашла женщина средних лет и, прижав папку к груди, явно тоже спросила у секретаря, по какому поводу шум.

Помощница у Влада шустрая и даже чересчур: она не только мигом выпроводила посетительницу, но и прикрыла дверь в кабинет Дёмина — чтобы доносящаяся ругань не привлекла ещё кого-нибудь. Девушка, конечно, молодец, но теперь придётся кричать ещё громче, а у меня связки и так уже стонут.

— Угрожаешь судом?! — зарычал Дёмин. — Я бы на твоём месте поостерёгся. Жизнь — штука непредсказуемая. Случается, вышел человек из дома — и пропал без вести…

— Большой вопрос, кто кому здесь угрожает, — отозвалась я. — Ты уже не в первый раз обещаешь мне скорый конец. Видимо, эта идея прочно засела у тебя в голове. Но ничего, я знаю, что с этим делать. Посмотрим ещё, кто кого… — заявила я, взлохматила волосы и с максимально злым лицом вылетела из кабинета.

— Полина, что опять у вас с Владом случилось?! — Не успела я сделать и трёх шагов по приёмной, как передо мной возник Марк.

— Марк, — прогремел за спиной Дёмин, — объясни родственнице, что война со мной выйдет ей боком. И чтобы ноги её здесь больше не было без предварительной договорённости.

— Да пошёл ты, — резко бросила я, обернувшись к Владу. — Придурок.

Дёмин тут же дёрнулся в мою сторону с таким видом, будто готов прямо здесь и сейчас меня прикопать, но Марк быстро вклинился между нами и притормозил его.

— Влад, остынь. Не делай того, о чём потом пожалеешь. Сейчас я провожу Полину.

Дёмин бросил на меня ещё один испепеляющий взгляд, после чего отступил на шаг и обратился к помощнице:

— Зайдите в мой кабинет, у меня для вас есть несколько поручений.

То, что Влад позовёт секретаря — тоже часть плана, чтобы мы с Марком смогли спокойно поговорить в приёмной, а не в коридоре. Но теперь я об этой затее жалею. Девушка и так переволновалась из-за скандала, а сейчас вообще в шоке. Ведь её в приступе гнева затребовал к себе босс. У помощницы глаза как два блюдца, и она смотрит на всех так, будто готова бежать отсюда куда подальше и кричать: «Да ну вас всех к чёрту! Оно того не стоит. Я увольняюсь!».

— Ты как? — взволнованно спросил Марк, когда мы всё же остались наедине, и разглядывает меня так, словно Дёмин мог меня ударить, и он ищет следы.

— Бывали дни и получше, — выплюнула я и, зло глядя на дверь, за которой только что скрылся Влад, прошипела. — Как ты вообще с этим невменяемым работаешь? Знаешь, сколько раз он уже обещал, что мне на голову случайно свалится кирпич?

— Полина, не будем здесь это обсуждать. Давай, лучше отвезу тебя домой.

— Спасибо, но не стоит, — мягко отказала я, надеясь, что в моих глазах читалась признательность. — Я сейчас в таком состоянии, что адекватным людям лучше пока со мной не общаться. К тому же, кажется, я заболеваю. С утра горло саднило, а сейчас и температура поднялась. К вечеру, скорее всего, слягу с ангиной. Кого-кого, а тебя точно не хочу заразить. — Мой взгляд снова скользнул в сторону кабинета Влада. — Зато от всей души надеюсь, что этого… козлодоева я таки наградила микробами… Пусть посидит на больничном, и мир хоть немного от него отдохнёт.

На лице Марка мелькнула улыбка, перспектива отсутствия Дёмина на работе явно пришлась ему по душе. После чего он по-свойски приложил ладонь к моему лбу, проверяя температуру.

— Ты и правда горячая, — подтвердил он.

Это не удивляло: ещё три минуты назад, ругаясь с Дёминым, я визжала, как хрюшка, которую режут, из-за чего взмокла и раскраснелась.

— Прописываю обильное питьё и строгий постельный режим, — с серьёзным видом объявил Марк.

— Обещаю соблюдать ваши рекомендации, доктор, — улыбнулась я. — По крайней мере, до понедельника точно.

— А почему только до понедельника? Трёх дней для выздоровления маловато.

Вот Марк и задал тот самый вопрос, к которому я его неспешно подводила. Скорчила скорбную мину и тяжко вздохнула:

— Да тут такое дело… Не хотела тебе говорить, но, наверное, всё же надо. В понедельник у меня встреча с нотариусом, хочу изменить завещание.

— Изменить? — Брови парня взметнулись вверх. — Я и понятия не имел, что оно у тебя есть. Думал, люди в нашем возрасте насчёт таких вещей не заморачиваются.

— Ну знаешь ли, все под Богом ходим. Никому не известно, сколько кому отмерено. Сергею до старости было ещё жить и жить, а оно вот как получилось… Я не хотела, чтобы в случае чего всё досталось моей матери, поэтому моим единственным наследником был ты.

— Ого! — обалдело выдохнул Марк. Новость его настолько поразила, что он даже слегка качнулся, будто ноги на мгновение перестали держать. — Неожиданно.

— Почему? Как по мне, это естественно и логично. Кроме тебя других близких людей у меня нет. Но теперь из-за Дёмина придётся менять завещание и оставлять всё благотворительным фондам. А то он и правда устроит мне скоропостижный конец путём несчастного случая. А так у меня будет хоть какая-то гарантия безопасности.

— И как ты только до такого додумалась?! Отличный план, — Марк одобрительно кивнул, но улыбка у него вышла чересчур беззаботной, а в глазах читалась затаённая злость. Он перекатывался с носков на пятки и обратно — тело явно боролось с напряжением, свалившимся на него.

Хотя, может, мне и мерещится. Я к Марку предвзята, вижу то, что ожидаю.

— Я рада, что ты всё правильно понял, — сказала я и направилась к выходу.

— Полина, а к кому из нотариусов ты обратилась? К тому же, что и Сергей? — донеслось мне вслед. Пока Марк не видел моего лица, я позволила себе тихо и с отвращением фыркнуть. Его интерес к нотариусу мог означать лишь одно — желание предотвратить мою встречу.

— Нет. У того все записи расписаны на месяц вперёд. Нашла другого в интернете, у него как раз в понедельник было окно. А что?

— Может, лучше обратиться к проверенному специалисту? У меня как раз такой есть. Хочешь, я тебя к нему запишу? Что он примет тебя в понедельник, не обещаю, но на следующей неделе — точно. Записать?

— Не-а, — махнула я рукой. — Но спасибо.

Выйдя из приёмной, прикрыла дверь, но на секунду задержалась. Через узкую щель я увидела Марка: он, не подозревая, что за ним наблюдают, тяжело дышал и с ненавистью и решимостью смотрел в пустую точку на стене. От его зловещего вида у меня по спине побежали мурашки, и только сейчас я по-настоящему осознала, что засунула свою бедовую голову в действительно опасное дело.

По дороге домой взгрустнула, перспектива три дня безвылазно просидеть в квартире совсем не радовала. Нет, после гибели Серёжи я и подольше отшельничала, но ведь добровольно, зная, что в любой момент могу выйти на улицу. А сейчас без вариантов. Дёмин чётко дал понять, нарушу его правила, он приедет и сам придушит меня в особо изощрённой манере. Так что печалька.

Чтобы эти дни прошли не так уныло, решила заглянуть в магазин и прикупить себе пару вёдер мороженого. Но не успела переступить порог супермаркета, как позвонил Влад. Когда ответила, он начал не говорить, а буквально рычать:

— Что в фразе «как только поговоришь с Марком — сразу едешь домой, запираешься и тихо сидишь» ты не поняла и попёрлась в магазин?

Оглядываясь вокруг, я не ответила на вопрос, а задала свой:

— Откуда ты знаешь, где я?

— Ты что, и про круглосуточное наблюдение за тобой забыла?!

— Конечно, нет. Но не думала, что вы уже следите. Сейчас-то зачем? Марк ещё даже не очухался. Он же не идиот и без плана не побежит вот прямо сразу меня убивать.

— Целую неделю я напоминал тебе заранее купить всё необходимое, — Влад крикнул так громко, что мне пришлось отодвинуть телефон от уха, чтобы не оглохнуть. — А если потребуется что-то непредвиденное — звонить мне, и кто-то из моих людей доставит тебе всё под видом курьера. Быстро возвращайся в машину и домой!

— Хорошо, только мороженого возьму и сразу…

— Полина, я уже в лифте спускаюсь. Угадай зачем? Приеду, выволоку тебя из магазина, сам доставлю домой и прикую тебя к чёртовой матери наручниками к батарее!

— Ладно, ладно, уже выхожу из магазина, обойдусь без мороженого, — развернулась на сто восемьдесят градусов и направилась к машине, чтобы те, кто наябедничали Дёмину, увидели и передали, что я послушалась, и он не приезжал. — Только успокойся, у тебя такой голос, будто ты сейчас кого-нибудь загрызёшь.

С утра пятницы я заперта в квартире, сейчас уже поздний вечер воскресенья, а ничегошеньки не происходило и не происходит.

За всё это время Марк позвонил мне лишь один раз, спросил о самочувствии. Ещё он прислал с курьером корзину с шоколадом и фруктами. Корзину, естественно, сразу Дёмин с Фроловым конфисковали и отправили на экспертизу. Но в лаборатории, кроме нитратов в фруктах и разрешённых добавок в шоколаде, ничего криминального не нашли.

Скука смертная. Развлекать себя сериалами и соцсетями нет никаких сил, столько всего пересмотрела и перечитала, что уже реально тошнит.

Набрала номер Дёмина, узнаю последние новости и хоть с кем-то поговорю. Оказывается, разговоров тоже может не хватать. Вчера я впервые в жизни завела диалог с умной колонкой. Задавала ей каверзные вопросы, например, что она думает о мужиках… Но мне не зашло. Показалось странным и будто я немного чокнутая. А ещё побоялась, что это прямой путь к разговорам с пылесосом или посудомойкой.

— Да?! — Влад ответил после первого же гудка, и его встревоженное «Да?» прозвучало как «Что случилось?»

— Тебе не кажется, что мы ошиблись насчёт Марка? Воскресенье, десять вечера. Если бы он что-то планировал, то был бы уже здесь.

— Впереди ещё вся ночь и утро понедельника, — спокойнее произнёс Дёмин, поняв, что у меня всё в порядке.

— Я бы сказала, осталась только ночь, а понедельник вообще в расчёт не беру. Марк не стал бы всё оставлять на последний момент. Он не знает, к какому нотариусу я записалась, каким маршрутом поеду, во сколько и на чём, может, на своей машине, а может, на такси. Где Марк сейчас? Чем занят?

— Он с девушкой в ресторане, — сообщил Влад.

— Ну хотя бы на одном грехе мы его точно поймали. Марк врал мне, когда признавался в любви, — усмехнулась я.

— Полина, не расслабляйся, — строго сказал Дёмин. — Девушка, возможно, нужна ему лишь для алиби. Он её подпоит, привезёт к себе домой, а когда она отрубится, поедет к тебе. Из расчёта, что утром ляжет с ней в постель, а после она подтвердит, что они всю ночь провели вместе. Мы, конечно, дальше порога твоей квартиры его не пропустим, но ты всё равно будь наготове.

— Ладно, — протянула я, сбросила вызов и побрела на кухню. Открыв морозилку, искренне удивилась, как это я умудрилась слопать столько мороженого?

После инцидента в магазине Дёмин прислал мне полный пакет мороженого, целый отсек морозилки был им забит. А сейчас осталось всего две штуки.

Ой-ёй, надо бы попробовать надеть свои специальные «измерительные» джинсы. Есть вероятность, что они налезут лишь до колен.

Решив, что если набрала вес, борьбу с ним начну со вторника, я переложила оставшееся ванильное и фисташковое мороженое в тарелку, взяла большую ложку, плюхнулась на диван перед телевизором и включила первую серию нового сериала. Судя по рейтингу, он просто обязан понравиться.

Мне уже второй раз показалось, что я слышу невнятный звук с балкона. Может, это не у меня, а у соседей? Наши балконы расположены рядом, возможно, кто-то просто открыл или закрыл окно.

Если когда-нибудь созрею на покупку собственного жилья, обязательным условием будет застеклённый балкон, так теплее, безопаснее и тише.

Только расслабилась и поднесла ко рту очередную ложку, как на балконе опять громыхнуло. Взяла пульт, убавила громкость на телевизоре и секунд десять прислушивалась. Тишина.

Либо я путаю звук из телевизора со звуками на балконе, либо мозг, запрограммированный на ожидание нападения, банально меня обманывает.

Вернула громкость на прежний уровень и продолжила смотреть. Сериал, кстати, оказался ничего — интересный. По сюжету мужчину средних лет вдруг осенило, что он хочет работать в полиции.

И вот опять — какое-то шуршание. На этот раз я не стала убавлять звук, а просто выключила телевизор и отчётливо услышала, как на моём балконе кто-то скребётся в дверь.

Соседский кот! Как потеплело, несколько раз видела, как он гуляет по парапету. Видимо, перепрыгнул с соседского балкона на мой.

Вскочила с дивана, чтобы выручить животинку, а то он ещё попытается вернуться домой и свалиться.

По дороге улыбалась, представляя, как угощу хвостатого курочкой и молоком, а если он не сильно царапучий, прежде чем вернуть его хозяевам, мы с ним поиграемся полчаса, или даже час. Соседи, конечно, могут потерять кота и забеспокоиться, но ничего, это пойдёт им только на пользу. Впредь будут лучше следить за пушистым и не пускать на балкон, с которого он может сорваться.

Подойдя к балкону, я одёрнула штору — и в ужасе замерла. По ту сторону двери стоял высокий, плечистый мужчина. Он был весь в чёрном, на голову натянута то ли шапка, то ли маска, в прорезях виднелись лишь глаза. Незнакомец ковырял дверную ручку.

За долю секунды сердце сначала рухнуло вниз, потом подпрыгнуло к горлу, а, вернувшись на место, забилось как сумасшедшее. Поборов оцепенение, я взвизгнула и со всех ног рванула к входной двери — она под камерой. Мне нужно только добежать до неё, открыть, дать понять, что я в беде и помощь придёт.

В панике, с гулом в ушах, я не слышала, как открылась балконная дверь или шаги позади. Но в коридоре, когда до спасения оставалось лишь протянуть руку, на мою шею накинули верёвку, и кто-то невероятно сильный начал душить. Я пыталась кричать, царапаться, пинать, но напавший с лёгкостью пресекал все мои потуги сопротивляться и приговаривал:

— Не шуми. Больно не будет и быстро закончится.

Сладковатая, терпкая жидкость обволокла язык и хлынула в горло. Я рефлекторно глотала, и после каждого глотка по груди и животу разливалось тепло.

Почему я ещё что-то чувствую? Разве я не умерла? Последнее, что запомнила, как на шее туго затянулась верёвка, тело, обмякшее как тряпка, тьма в глазах. И ровно за мгновение до того, как потерять сознание, я мысленно попрощалась с жизнью.

— Пей, — резко приказал грубый мужской голос. Пальцы в шершавых перчатках сдавили мне челюсть, заставляя шире открыть рот.

Спутанность сознания медленно отступала, позволяя осмыслить кошмар. Человек, забравшийся в квартиру через балкон, напал на меня, но не убил. Вместо этого он уложил меня на диван и насильно вливал в рот вино. Зачем?

Ответ пришёл быстро — и ужаснул.

После того как мужчина влил в меня как минимум четверть бутылки, он с пугающей методичностью и даже какой-то извращённой заботой вытер моё лицо и грудь — там, где, естественно, пролилось вино — и заставил меня прикоснуться к бутылке с бокалом.

Затем он оставил меня в покое. Взял в кухне стул, поставил его прямо под люстрой в центре комнаты и ловко забросил верёвку на крюк, на котором она крепилась.

Он не просто собирается меня убить. Он планирует создать видимость самоубийства. Сделать так, будто я напилась и повесилась.

Я попыталась сказать, что его план изначально провальный — никто не поверит в моё самоубийство, что ему нужно бежать, пока не поймали. Но вместо слов из горла вырывалось лишь бессвязное бормотание.

Он даже не обернулся.

Влад

— Ты же должен дежурить у ресторана, — усмехнулся Фролов, тяжело плюхаясь на пассажирское сиденье моей машины.

— Там и так хватает людей, — отозвался я, не отрывая взгляда от двери подъезда напротив. — Одна группа — у главного выхода, вторая — у чёрного, третья, под видом клиентов, наблюдает за Марком с соседнего столика.

— Им хоть есть за чем наблюдать, — устало выдохнул следователь. — А у нас здесь полный штиль. Из подъезда уже час никто не выходил и не входил. Завтра понедельник — народ, видимо, пораньше лёг спать. Кстати, мы тут недалеко нашли круглосуточный магазин с неплохим кофе навынос. Хочешь, отправлю кого-нибудь, чтобы тебе принесли стакан?

— Нет, — резко бросил я. — Все должны оставаться на местах!

— Влад, да ладно тебе. Если Марк и появится, то ближе к трём-четырём ночи. Чего такой напряжённый?

— Плохое предчувствие, — признался я.

— Это не предчувствие, это нервы, — отмахнулся Фролов. — Пошли последние сутки, вот ты и взвинчен.

В кармане завибрировал телефон. Новое сообщение из чата оперативной группы в ресторане. На первый взгляд — ничего интересного: Объект № 2 (девушка Марка) отошла в дамскую комнату. Объект № 1 (Марк) подозвал официанта, уточнил время подачи десерта — ровно в 22:30.

Часом ранее он уже так делал — напоминал официанту. В голове металась какая-то рваная несобранная мысль, которая никак не обретала чёткие формы и смысл, но грызла изнутри.

— Это отчёт из ресторана? — спросил Фролов, и я кивнул. — Что пишут?

Я зачитал сообщение вслух.

— Если бы Марк с этой девушкой только вчера не познакомился, я бы предположил, что в десерте помолвочное кольцо, — заметил Фролов. — Ну, знаешь, как в кино.

— Но кольца там нет. Так зачем ему дважды напоминать официанту о точном времени? — задался я вопросом, и вдруг меня осенило. — Ему плевать на десерт. Он создаёт железное алиби. Потому что сам к Полине не пойдёт — он нанял профессионала. А профессионал… — я уже хватал ручку двери, — в квартиру может проникнуть не только через дверь. Возможно, он уже там, — последние слова я выкрикнул, выскакивая на улицу и срываясь на бег к подъезду.

— Влад, ты что творишь?! — рявкнул следователь и помчался за мной. — На хера мы здесь двое суток ползали чуть ли не на пузе, чтобы ты сейчас спалил всю конспирацию?! Стой! Или хотя бы не беги. Если Марк нанял кого-нибудь следить за двором, считай, всё, мы зря суетились.

— На время-то посмотри: как раз половина одиннадцатого! — гаркнул я в ответ, уже у двери подъезда, прикладывая таблетку к замку домофона. — Марку подадут десерт в момент нападения на Полину — то есть сейчас! А ты предлагаешь мне идти прогулочным шагом?

Распахнув дверь, я, перескакивая сразу через несколько ступеней и минуя лифт, который наверняка пришлось бы ждать, полетел на этаж Полины. Олег, напротив, не проигнорировал лифт, и это было разумно: если кабина на первом этаже, есть шанс, что следователь поднимется хоть на секунду быстрее меня. А сейчас не то что секунда — каждое мгновение на счету.

У двери квартиры Полины мы с Фроловым оказались почти одновременно, я совсем немного его опередил.

— Может, хоть для приличия постучим? — предложил Олег. — Если всё в порядке, перепугаем её. Вдруг она в ванной или легла спать?

— Ещё чего! — прокручивая ключ в замке и толкая плечом дверь, рявкнул я, врываясь внутрь. — Полина?!

Из гостиной практически одновременно послышались звуки: упала какая-то мебель, также на пол свалилось что-то ещё, но уже более мягкое, раздался сдавленный стон Полины, быстрые тяжёлые шаги и звук открывающейся балконной двери.

Когда мы со следователем оказались в гостиной, Полина, поджав ноги и скрестив на груди руки, лежала на полу. Рядом валялся опрокинутый стул, с люстры свисала петля, а за распахнутой балконной дверью мелькнула мужская фигура.

— Стоять, падла! — выкрикнул Олег и помчался к балкону. Я же бросился к Полине.

Полина

Я ни черта не соображала от страха и не могла говорить, зато рыдать получалось отлично. Поток слёз и невнятное «бу-бу-бу» — вот и всё моё сопротивление, пока этот тип ставил меня на стул, чтобы надеть на шею петлю.

Удивительно, как много значит надежда и сколько сил она придаёт. Я дрожала, мычала, но когда услышала за дверью голоса и звук поворачивающегося ключа, сразу же чётко и ясно произнесла:

— Всё, капец тебе!

Мужик в маске насторожился, посмотрел на верёвку, на меня и, поняв, что уже не успеет, толкнул меня и кинулся к балкону.

Я рухнула со всего маха и крайне неудачно. Отбила локоть, колено, плечо, возможно, что-то сломала или вывихнула. И всё равно я улыбалась. Кости срастутся, синяки сойдут — главное, я жива!

Когда Влад поднял меня с пола и, раз за разом повторяя моё имя, крепко обнял, мне стало совсем хорошо. Пусть он сжимал меня так, что от боли из глаз сыпались искры — это ничего, ерунда. Я готова терпеть боль в десять раз сильнее, лишь бы ощущать это прекрасное чувство, когда ты в безопасности, тебе больше ничего не грозит.

Чтобы Дёмину даже в голову не пришло меня отпустить, я вцепилась в него мёртвой хваткой, даже прикусила зубами ткань его куртки, так что меня от него теперь фиг отдерёшь.

Спустя несколько мгновений я почувствовала, как Влад повернул голову в сторону балкона и напрягся. Я тоже посмотрела туда. Через распахнутую дверь, на фоне ночи, в ожесточённой схватке схлестнулись двое мужчин. Фролов хоть и сильно уступал напавшему на меня по комплекции, но, на мой взгляд, явно брал верх. По крайней мере, именно следователь атаковал, а тот, кто чуть не убил меня, оборонялся.

Дёмин, видимо, разделял мою оценку боя, потому что немного расслабился и уже не выглядел как человек, готовый в любой миг сорваться и броситься в драку.

Буквально через минуту уставший, с разбитой в кровь губой, но невероятно довольный Фролов втащил с балкона в гостиную мужчину в маске и усадил его на пол в пустой угол. Причём выглядел следователь так, будто он охотник, принёсший из леса домой добычу.

— Ну, давай знакомиться, — Олег Владимирович наклонился и сорвал с мужчины маску, открыв довольно молодое лицо: крупный нос, насупленный взгляд, массивный подбородок и короткие светлые волосы. — Что, блондинчик, готов назвать имя своего заказчика? Или сам в одиночку ответишь за попытку убийства по всей строгости и выйдешь на волю дряхлым, изломанным зоной стариком?

— Я готов сотрудничать, только если получу гарантию минимального срока, — пробормотал парень. От его голоса, который ещё недавно обещал мне быструю смерть, меня бросило в дрожь.

— Не охренел ли? — Фролов пнул парня по ботинку, не с целью причинить боль, а скорее показать его место. — Гарантии ему подавай! Да я перерою всю твою жизнь, перемещения, связи, и за пару часов выйду на нанимателя. У тебя один шанс получить снисхождение на суде — заговорить сейчас, чтобы я отметил в рапорте твоё активное содействие следствию. Единственное, что я могу тебе гарантировать, будешь молчать — получишь по полной. Имя заказчика? Быстро! — закричал Фролов не своим голосом.

— Сабитов, — глядя в пол, выдохнул парень. — Сабитов Марк.

— Переписку или звонки с ним фиксировал? Страховался на случай провала? Есть чем подтвердить слова?

— Да, — поморщившись, кивнул парень. — У меня есть запись нашей встречи.

Фролов от радости даже слегка подпрыгнул и довольно потёр ладони.

— Ну всё, можно вытаскивать этого Гаврика из ресторана и вести в отдел. Влад, ты как, с нами? В задержании участвовать не дам, но со стороны тоже интересно понаблюдать.

Поняв, что Дёмин может уехать, я крепче обвила его шею руками и прижалась теснее. Не пущу!

— Нет, Олег, дальше с Марком разбирайся сам, я останусь с Полиной, — отказал следователю Влад, погладил меня по волосам и, кажется, поцеловал в висок.

Фролов, вроде, не медлил, но я едва дождалась, когда он выведет напавшего на меня из квартиры. Парень был в наручниках и уже опасности не представлял, но стоило ему лишь пошевелиться, как я всем телом вздрагивала, но особенно меня пугал его голос — тот самый низкий, холодный и безразличный.

Когда же за всеми посторонними захлопнулась дверь, у меня возникла другая проблема — дикое чувство неловкости. Одно дело — виснуть на шее Дёмина и прижиматься к нему, когда вокруг полно людей, и совсем другое, когда мы остались с ним наедине. Слишком интимно, слишком двусмысленно…

Буквально заставила себя разжать онемевшие пальцы, впившиеся в ткань его куртки, и сделать шаг назад, создавая между нами хоть какое-то расстояние. В отличие от меня, Дёмин смущённым не выглядел, что и неудивительно, это же я присосалась к нему, как пиявка, а не он ко мне.

— Полина, было бы нелишним, если бы тебя осмотрел врач… — только и успел сказать он, как я, замотав головой, категорично отказалась.

— Нет. Я не хочу, чтобы ко мне опять прикасался кто-то чужой. Итак, чувствую себя какой-то грязной, оплёванной, липкой, будто со мной не знаю, что сделали… Влад, пожалуйста, не настаивай. Не надо врачей, по крайней мере, сейчас. Если завтра где-нибудь опухнет или будет подозрительно болеть, я сама доеду до больницы.

Дёмин нахмурился, выдохнул долго и шумно, но, слава богу, спорить не стал.

— Ладно. Тогда тебе надо умыться, а если хватит сил — принять душ и лечь спать. Сон — лучшее лекарство от стресса. Я останусь у тебя до утра, ты не против?

Спать. Здесь? Огляделась вокруг, посмотрела на покосившуюся люстру, на опрокинутый стул, на угол, в котором недавно сидел мой несостоявшийся убийца, на следы от ботинок множества ног и меня передёрнуло.

— Я ни за что здесь не усну. Не смогу, — выдохнула я. — Сегодня сниму номер в гостинице, а завтра займусь поисками другого жилья.

Дёмин с пониманием кивнул и твёрдо заявил:

— Гостиница не нужна. В моей квартире есть гостевая спальня, переночуешь у меня.

Мне сразу понравилась эта идея, и Влад будет рядом, и дом его находится в охраняемом закрытом ЖК. А в номере гостиницы хлипкая дверь, ключ от которой существует не в единственном экземпляре и есть у персонала, и из коридора постоянно слышно, как туда-сюда ходят. Поэтому не стала из себя ничего изображать и говорить, что мне неудобно, не хочу его стеснять и всё в этом духе, а сразу согласилась на предложение:

— Хорошо. Я соберу кое-какие вещи, и поедем.

Переоделась в чистые джинсы и свитшот, побросала в дорожную сумку ночную рубашку, свежую одежду на завтра, бельё, косметичку, щётку с пастой, шампунь с бальзамом. Самочувствие оставляло желать лучшего и не позволяло носиться по комнате, но собралась быстро — буквально через пятнадцать минут мы с Дёминым уже отъезжали от моего дома.

По дороге, а потом и в его квартире, Влад обращался со мной так, будто я сделана не просто из хрусталя, а из собранной по крупицам хрустальной пыли, одно неловкое дуновение — и разлечусь, поэтому даже дышать на меня нужно с особой заботой.

Дёмин выделил мне светлую, уютную комнату с собственной ванной. Показал, где взять чистые полотенца и средства гигиены, объяснил, как регулировать кондиционер. А перед тем как уйти, обнял, поцеловал в висок и предупредил:

— Полина, если что-то понадобится — чашка чая, таблетка или просто компания, потому что не можешь уснуть, буди меня без раздумий. Моя дверь прямо напротив.

— Спасибо, — прошептала я. — Если что, разбужу. Поздно уже, иди ложись. Мне сейчас ничего не нужно.

Это была ложь. Мне очень было нужно, чтобы он остался. Чтобы был рядом, и не только пока я не усну, но и потом. Но попросить об этом язык не повернулся.

Как только Дёмин оставил меня одну, в комнате будто похолодало. Я даже зябко поёжилась и обхватила себя руками. Да и сама спальня вдруг перестала казаться такой уж уютной. Атмосферу создают не вещи, не их цена и не то насколько удачно они расположены, а исключительно люди. Влад ушёл — и ушла его энергетика.

Вдогонку за ним, конечно, не брошусь. Просить его переночевать сегодня со мной было бы не только нелепо, но и неприлично.

Чтобы смыть с себя ужас сегодняшней ночи и быстрее уснуть, отправилась в ванную. Но процесс мытья не принёс ни удовольствия, ни покоя. Стоя под душем, я то и дело выключала кран и прислушивалась, потому что пока текла вода, мне мерещились пугающие звуки: то скрежет, то шорох, то осторожные шаги. Каждые десять секунд я протирала ладонью запотевшую стеклянную перегородку душевой, убеждаясь, что дверь по-прежнему закрыта и в ванной нет никакого мужика в маске.

Издёргалась и вела себя как человек, страдающий параноидальной манией преследования. Надеюсь, это моё временное состояние и через несколько дней пройдёт. Иначе придётся обращаться к мозгоправу, а очень бы не хотелось…

В кровати, под одеялом, мои страхи только окрепли. Обычно сплю в темноте, но тут не смогла заставить себя выключить всё освещение, оставила ночник. Несколько раз вставала, бегала к окну и дёргала за ручку, проверяя, надёжно ли оно закрыто. Мне даже приходила мысль пойти поискать кота Влада для компании, но я от неё отказалась. Если Дёмин услышит, как брожу по квартире, он обязательно выйдет, начнутся вопросы, а отвечать на них, показывая слабость, я не хочу.

Не знаю, сколько времени ворочалась, но усталость и глубокая ночь всё же взяли своё — я заснула. Однако кошмар, который в реальности уже закончился, продолжился во сне. Я проснулась от собственного крика — напряжённая, вспотевшая, с колотящимся сердцем.

Не только липкий страх, но и обида прошибли у меня слёзы. Как так, моё собственное сознание заставило опять ощутить шаткий стул под ногами и верёвку на шее.

Дёмин, услышав крик, мгновенно вбежал в комнату. Заметив его, я, как маленькая с несчастным видом и трясущимися губами протянула к нему руки, а когда он присел рядом, бережно обнял, тут же уткнулась носом в его грудь.

— Приснился кошмар? — спросил он, ласково поглаживая меня по волосам.

— Угу, — закивала я, жалобно всхлипывая.

— Хочешь воды? — предложил Дёмин, и мысль, что он сейчас может встать и уйти на кухню, заставила меня вцепиться в него сильнее и крепче прижаться. — Понял, — Влад мягко усмехнулся. — Никуда не уйду. Расскажешь, что приснилось? Говорят, после этого становится легче.

Замотала головой.

— Хорошо, если не хочешь — не нужно, — прошептал Дёмин, и его губы коснулись моей макушки. Лёгкое, невесомое прикосновение. Затем он поцеловал меня в висок — уже теплее, осознаннее. Третий поцелуй пришёлся на щёку, прямо у уголка губ, и по моему телу пробежала дрожь, уже совершенно несвязанная с кошмаром.

Я выпрямилась и заглянула ему в глаза. А он снова поцеловал меня — горячо, нежно, и теперь уже в губы.

— Прости, — он резко отстранился. — Не знаю, как так вышло. Больше не повторится.

Дёмин не отпустил меня, его руки продолжали сжимать мою талию, но теперь он смотрел в сторону на одеяло. А я разглядывала его без стеснения: прямой нос, волевой подбородок, пульсирующая вена на шее, широкие плечи, сильные смуглые руки на фоне белой футболки. И внутри поднялась волна желания такой силы, о которой я и не подозревала. Никогда ещё влечение к мужчине не звенело так в висках, не разгоняло кровь, не кружило голову, не растворяло волю.

Я не размышляла, не оценивала, не принимала решения — просто двинулась вперёд и сама впилась в его губы. Он вздрогнул от неожиданности, а затем ответил мне с той же страстью.

Всё происходило так стремительно и горячо, словно охваченный огнём поезд сорвался с рельсов и на бешеной скорости летел в бездну. Мы друг друга не ласкали, мы друг друга терзали, с особой жадностью и нетерпением. Влад буквально содрал с меня ночную рубашку, я не осталась в долгу, и его футболка уже через миг полетела в тот же угол, что и сорочка.

Влад уложил меня на матрас, навалился сверху, его руки и губы блуждали, где и как им хотелось. Я выгибалась от наслаждения, позволяла всё и, обвивая его талию ногами и подтягивая к себе ближе, торопила. Он вошёл резко, почти грубо, именно так, как я хотела. Он двигался необузданно, требовательно, безоговорочно. А я, впиваясь в его плечи ногтями, уже даже не стонала, а кричала от удовольствия…

Проснулась оттого, что в лицо тыкалось что-то влажное и прохладное. Разлепила глаза — и крупным планом увидела усатую наглую морду кота. В тот же миг в меня врезались воспоминания прошлой ночи и морально размазали, как гружёный бульдозер на полном ходу.

Впервые в жизни моё утро началось с трёхэтажных матов, которые дурным голосом звучали у меня в голове.

Со смерти Сергея не прошло ещё и трёх месяцев, а я уже оказалась в постели другого мужчины. Более того — можно сказать, я ему сама себя предложила. И переспала не с кем-нибудь, а с другом и партнёром мужа. Который, на минуточку, лишь последнее время обращался со мной как с человеком. До этого я в его цепочке существ стояла сразу после тараканов и навозных жуков.

Дёмин на соседней подушке глубоко вздохнул. Я зажмурилась, замерла и мысленно взмолилась: «Только не просыпайся».

Если Влад немного поворочался и затих, то кот, наоборот, активировался. Хвостатого, видимо, не устроило, что я проснулась, а на него внимания не обращаю. Он начал бодать меня головой и скрести по одеялу лапой. Кровать аж зашаталась, тушка-то у пушистого внушительная, думаю, семь-восемь килограмм, не меньше. Да и от когтей шум стоит на всю комнату, кот сейчас не то что Влада, он соседей разбудит.

Надеялась выбраться из постели бесшумно, как лёгкое дуновение ветра. На деле же подо мной всё шуршало, шаталось, скрипело, будто я откормленный неповоротливый слон. Опять обругала себя, как только можно: на мне не то что ночной рубашки, даже элементарно трусов нет.

Вот до чего докатилась. С родным любимым мужем ни разу нагишом всю ночь не спала, а с Дёминым — запросто.

Схватив кота, подобрала с пола рубашку и рысью рванула в ванную. Ну как рысью, рыси передвигаются бесшумно на мягких лапах, а я топала пятками так, будто отрастила за ночь копыта.

Заперлась в ванной, кота посадила на тумбу раковины, включила холодную воду и умыла лицо. Увы, чудо не произошло — в кровати без Влада я не проснулась. Прошлая ночь — это суровая реальность, а не плод моего воспалённого воображения.

Посмотрела в зеркало и самой от себя стало противно. Дел наворотила, и вроде стыдно, а морда лица довольная. Розовых щёк у себя за последнее время даже не помню, а тут здоровый румянец, как у младенца. Бессовестная бабёнка, вот кто я.

Даже кот смотрит на меня с осуждением. Хоть и молчит, но я всё равно слышу: «Ну и шалава же ты».

Повезло, когда я привела себя в более-менее человеческий вид и с котом подмышкой выглянула из ванной, Влад ещё спал. Схватив свои вещи и сумку, всё так же с котом под боком, осторожно вышла из комнаты и прикрыла за собой дверь.

Да, убегать вот так, не сказав Дёмину ни слова — позорно. Но если посмотрю ему в глаза, воспламенюсь и сгорю от стыда. И не факт, что у него есть желание меня видеть и разговаривать. Он у нас товарищ хоть и серьёзный, но больно любвеобильный. Возможно, он и не спал вовсе, когда я выходила из комнаты, а лишь притворялся. Может, сейчас лежит и только ждёт, когда я уберусь из квартиры. Может, он со всеми так поступает: переспали — всё, давай на выход, свободна. Не зря же я ни разу не видела его с одной и той же девушкой дважды.

Мигом натянула джинсы, а со свитшотом вышла оказия — надела его задом наперёд и на левую сторону, пришлось переодевать. А стоило мне взяться за куртку, как хвостатый забеспокоился, подбежал к спальне, где спал Влад, и псина такая начал скрестись в дверь. Падлюка пушистая. Зачем он это делает? Решил, что я из дома что-то стащила и будит хозяина, чтобы проверил мои карманы?

Если Влад не притворялся и действительно спал, кот его сейчас точно разбудит. Максимально ускорилась — но всё равно не успела. Дёмин вышел из спальни, когда я как раз натягивала второй ботинок.

— Далеко собралась?

Как была в согнутой позе, так и застыла. Я тут недавно боялась сгореть со стыда, а теперь жалею, что это всего лишь фигура речи, и когда посмотрю Владу в глаза, кроме неловкости размером со вселенную, ничего со мной не случится.

Чтобы хоть как-то оправдать свою позу, поправила джинсы и выпрямилась: не век же мне здесь стоять раком. Дёмин, кстати, в пижамных штанах. Либо он успел их сейчас натянуть, либо, в отличие от некоторых, изначально спал по порядочному.

— Десять почти, — выдавила я. — Загостилась. Понедельник, тебе наверняка надо в офис. Да и мне не мешало бы заехать в салон. Сто лет там уже не была.

— То есть если бы я не проснулся, ты бы вот так без предупреждения и ушла?! — нахмурился Дёмин.

— Да, — сказала, как есть. А что мне ещё оставалось? Нелепо в куртке и ботинках утверждать, что перед уходом я бы прогулялась по квартире в уличной обуви и обязательно его разбудила.

— И почему? — зло выдохнул Влад, скрестив на груди руки.

И он ещё спрашивает? Сам же неделю назад рассказывал, что давно сохнет по какой-то там даме и жить без неё прямо не может. А теперь удивляется, почему это я, переспав с ним, хочу по скорому и по-тихому унести из его дома ноги? Может для него секс без чувств — дело обычное, как написать сообщение, но для меня — нет. И это лишь одна из многих причин.

— Мы совершили ошибку, — начала я, — и оба о ней сожалеем. Чем быстрее всё забудем, тем лучше. Ни ты, ни я не виноваты. Просто так сложились обстоятельства. В тебе бурлил инстинкт защитника, а я была перепугана. В итоге…

— Ошиблись?! — рявкнул Дёмин, перебивая. — Говори за себя! Лично я не ошибался и ни о чём не жалею.

Мне и так плохо, стыдно и не по себе, зачем он ещё и кричит?

Видимо, я стала выглядеть совсем жалкой, потому что выражение его лица резко смягчилось.

— Полина, мы с тобой не с того начали, — спокойно произнёс Дёмин, делая шаг мне навстречу. — Предлагаю, забыть, что мы друг другу сказали, пойти на кухню, сварить кофе и поговорить.

— Нет, — мотнула я головой. — Всё, чего я хочу, это поскорее уйти. Мне даже смотреть на тебя невыносимо стыдно. Ты не думай, у меня вообще к тебе никаких претензий нет, но есть просьба. Давай о случившемся никогда не вспоминать. А сейчас я пойду. Хорошего дня.

Трясущейся рукой схватилась за ручку и начала дёргать дверь, да не в ту сторону.

— Подожди, — Влад подошёл, взял меня за локоть и развернул к себе. — Ты же без машины. Позволь хотя бы тебя отвезти.

Отвезти? Да я бы не согласилась на поездку с ним, даже если бы находилась не в центре города, а в дремучем лесу, кишащем медведями.

— Спасибо, но я вызову такси, — буркнула я и снова потянулась к ручке.

— Полина, — Влад положил свою ладонь поверх моей руки, не позволяя открыть дверь. — Я вижу, ты растеряна. Не буду настаивать, чтобы ты осталась. Дам тебе время всё переварить. Но потом мы обязательно встретимся, хорошо?

Издав невнятный звук, я кивнула, якобы соглашаясь, наконец толкнула дверь в правильном направлении и выскользнула из квартиры.

Если вчера я была уверена, что переступлю порог своей съёмной квартиры лишь раз — чтобы собрать вещи и съехать, то сегодня, в свете новых событий, возвращение туда не вызывало внутреннего протеста.

Тем более особого выбора у меня не было. В дом, где мы жили с Сергеем, после ночи с другим мужчиной я бы ни за что не поехала — там каждая вещь смотрела бы на меня с немым укором. В гостиницу не хотелось, да и паспорта с собой нет, а без него не заселят.

В такси по дороге домой меня начали преследовать яркие картины прошлой ночи. Я будто выпадала из реальности на секунду, а то и две — и снова оказывалась в постели с Дёминым. Он то до головокружения страстно меня целовал, то ласкал, а я выгибалась и тянулась к нему навстречу, то видела, как напрягаются мышцы его живота, а затем следовал мощный толчок. И ладно бы только видела — я чувствовала всё физически, точь-в-точь как ночью. Оттого то бледнела, то пылала, а порой ощущения накатывали с такой силой, что приходилось прикусывать губу, чтобы не всхлипнуть.

Забираясь в душ, надеялась, что вода освежит и воспоминания наконец отпустят меня. Какой там… Когда я разделась и начала скользить губкой по телу, память будто сдурела, и я оказывалась в объятиях Влада не только чаще, но и по времени дольше.

Весь день я себе места не находила и неприкаянно слонялась из одного угла квартиры в другой. Ночью вместо сна либо вымаливала прощение у Сергея, либо опять грешила перед ним, вспоминая жаркие объятия Дёмина.

Утром, пусть со скрипом, но смогла договориться с собой. Было и было. Даже если я до последнего волоса обдеру себе голову, обкусаю ногти до локтей и в кровь расшибу лоб об стену — прошлое не изменится. Остаётся принять, смириться, забыть и стараться не вспоминать.

Отодвинув самобичевание в сторону, поставила сковороду на плиту, чтобы приготовить омлет, но Дёмин прислал сообщение, спросил: «Как ты?», и всё моё душевное равновесие опять полетело к чертям.

Во-первых, я не знала, отвечать ему или нет. А во-вторых, я перестала заниматься самообманом и честно призналась себе, сердце у меня стучит как сумасшедшее, стоит подумать о Владе, не из-за стыда или вины перед мужем, а потому что я, бестолочь такая, влюбилась. Как и когда это произошло — понятия не имею, но Дёмин эту страшную тайну никогда не узнает, я унесу её с собой в могилу.

Потому как, пусть Дёмин больше на меня не рычит, но, если брать в целом, он как был самодовольной надменной псиной, так и остался. К тому же, у него уже есть великая любовь, и с его упрямством барана он в любом случае добьётся взаимности от своей прекрасной феи. А то, что Влад предлагал мне поговорить и сейчас написал — вообще ничего не значит. Ему просто неудобно, что он переспал с женой друга, и для успокоения совести делает вид, будто секс был не из прихоти.

Я аж вздрогнула, когда зазвонил телефон. Кралась к нему осторожно на цыпочках, будто сапёр к бомбе, но увидев на экране имя следователя, а не Дёмина, расслабленно выдохнула и ответила:

— Да?

— Отошла, как самочувствие? — поинтересовался Олег, а я вместо того, чтобы соврать бодрым голосом, как принято у не занудных людей, ответила честно:

— Какой там отошла, ещё даже не начинала. Вы взяли Марка, он признался или паршивая тварь отпирается?

— Нам запрещено разглашать детали следствия, но будь уверена, Марк тебя больше не побеспокоит. Полина, я вот по какому вопросу звоню, мне же не надо вызывать тебя повесткой, приедешь сама дать показания?

— Без проблем. Скажите когда, и я приеду.

Договорившись с Фроловым о встрече на завтра, я у него спросила:

— Олег Владимирович, а мне придётся выступать в суде, когда там будет Марк? Если честно, я даже видеть его не хочу. Это можно как-то избежать?

— Полина, пока тебе на этот вопрос никто не ответит. Всё будет зависеть от решения судьи: может, вызовет, а может, ограничится материалами дела. Но до суда ещё несколько месяцев, время подготовиться есть. Махни в отпуск, смени обстановку. Только если куда соберёшься — предупреди и будь на связи.

Уехать? Сменить обстановку? А ведь это неплохая идея, даже отличная!

— Спасибо за совет. Думаю, я им воспользуюсь.

Уже через минуту я сидела перед ноутбуком и мониторила в каких странах сейчас хорошо. Хорошо — значит тепло, нет дождей, можно купаться и загорать, и куда не нужно год оформлять визу, и где можно задержаться подольше. Ведь поездку планирую продолжительную, чтобы успеть кое-кого выселить из сердца. Ну а что «С глаз долой из сердца вон» не зря же поговорку придумали.

Если уеду, с салоном проблем не возникнет, когда в прошлый раз звонила, выяснила, Марина не только отлично справляется с руководством, но и начала получать удовольствие от процесса. Да и прибавка к зарплате опять же греет ей душу. Всё на её плечи, конечно, не сброшу, но оплачивать счета, заказывать расходные материалы, сдавать отчёты в налоговую я могу и удалённо.

Подходящая страна нашлась в Азии. Отзывы в основном положительные, пишут — настоящий рай на земле, но есть и те, кто жалуется на грязь и плохой сервис, но так как я курортами не избалована, мне подойдёт. Тем более многие утверждают, что отдых там бюджетный.

Однако звонок туроператору выявил, что поездка в «недорогую» страну имеет очень даже кусачую цену. То есть придётся просить Дёмина разрешить снять деньги со счёта Сергея, иначе никуда не полечу, а я уже загорелась.

Влад

Мало того что Полина сбежала от меня утром, так она ещё и на сообщение не отвечает.

Не знаю, сколько раз я вскакивал, хватал со стола ключи от машины, чтобы поехать к ней, но каждый раз себя останавливал.

Не стоит давить. Я должен дать ей время. С ней всё хорошо, она в своей съёмной квартире. Если не докажу, что уважаю её мнение и желания, она меня и близко к себе не подпустит.

— Да херня это всё, — прорычал я и со всей дури ударил кулаком по столу.

Какого чёрта она меня игнорирует, после того как живого места на моей спине не оставила?! Я её не торопил, понимал, Сергея не стало совсем недавно, у неё в голове на этот счёт свои тараканы, был готов ждать сколько нужно… Но если уж случилось, то случилось.

Та ночь доказала, может, она и не любит меня так, как люблю её я, но факт — она ко мне неравнодушна.

Телефон зазвонил. Я посмотрел на экран и улыбнулся. На сообщение не ответила, зато теперь звонит сама.

— Привет, — принял вызов я.

— Привет, Влад. Я по делу звоню, — с ходу предупредила она ровным холодным тоном. Видимо, чтобы я особо не обольщался.

— Слушаю.

— Я хочу устроить себе отпуск, съездить на море.

— Почему бы и нет, — заметил я без особого энтузиазма, понятно же по её голосу, в попутчики меня не позовёт. — Отдохнёшь неделю-другую, развеешься.

— Речь идёт не о неделях, а о месяцах. Я планирую продолжительное путешествие. В этом и проблема, стоит оно недёшево. Часть денег у меня есть, а остальное я хочу снять со счёта Сергея. Нужно твоё согласие.

Меня будто ударили под дых. Я не хотел отпускать её и на стандартные четырнадцать дней, а тут…

— На сколько месяцев ты решила уехать? — уточнил я, до хруста сжимая телефон.

— Точно ещё не знаю, но минимум на два. Как насчёт денег?

— Полина, ко мне зашла секретарь и маячит, что у неё срочный вопрос. Не сбрасывай вызов, через пару минут вернусь, — солгал я, чтобы взять паузу, отключил микрофон на телефоне и, схватившись за край стола, издал глухой, звериный рык. — Твою же мать…

Если перекрыть ей доступ к деньгам — она либо уедет плюс-минус на неделю, либо вообще останется. Но если я так поступлю, выиграю бой, но проиграю войну. Сейчас она меня избегает, потому что… стесняется, стыдится или что-то в этом духе. Откажу и она обозлится, поставит на мне крест и будет права. Придётся отпустить. Скрепя сердцем, стиснув зубы — но придётся.

Взял телефон, включил звук. Медленно вдохнул, так же медленно выдохнул, выравнивая голос, и спросил:

— Ты ещё на связи?

— Да.

— Скажи сумму, и через полчаса она упадёт тебе на карту.

Полина озвучила цифру. И тогда я, пусть и не веря в успех, предпринял последнюю, отчаянную попытку:

— Знаешь, я тоже давно не отдыхал. А что, если я к тебе присоединюсь? Ненадолго. Всего на несколько дней?

— Нет, — ответила она непривычно твёрдо. — Смысл моего отпуска — побыть одной. Поэтому я бы тебя попросила… даже не звонить.

Полина

Сижу у кромки моря, прикрыв глаза. Предзакатное солнце уже не жалит кожу, а лишь согревает, ненавязчивый ветер перебирает и подсушивает влажные волосы, волны лениво накатывают на берег и нет-нет да омывают мои ноги до колен прохладной водой.

Большая часть людей уже ушла с пляжа, но народ ещё есть. Откуда-то доносится заливистый, счастливый визг ребёнка, которой, похоже, удрал от родителей и теперь самозабвенно носится у воды. Слышится усталый, но мягкий голос матери: «Егор, вернись, я тебя только в сухое переодела» Следом угроза отца: «Если сейчас же не вернёшься, завтра весь день просидим в номере». Пляжные развлечения уже сворачиваются, но ещё не закрыты, слышно, как вдалеке водный мотоцикл рассекает морскую гладь.

Несколько недель я уже в этом раю. Сплю строго по восемь часов. Хожу на море. Купаюсь. Моя кожа покрылась золотистым загаром, а фруктов я, кажется, съела на десяток лет вперёд. Каждый вечер — новый экзотический ужин. Куда ни посмотри — всё яркое, сочное, полное жизни…

До чего же мне всё это опостылело…

Я думала, надеялась, искренне верила, если уеду, сменю обстановку, если нас с Владом разделят тысячи километров и несколько часовых поясов, я легко и быстро его забуду. Наивная. Какой там! Можно уехать на другой конец света, но от себя не убежишь. Мои чувства, переживания, любовь — всё приехало сюда вместе со мной. Утром, днём, вечером, ночью Влад постоянно у меня перед глазами, и мысли только о нём.

Расстояние, разделяющее нас, не лечит, как предполагалось, а будто когтистая лапа, дерёт на куски душу. Потому что меня мучают боль от разлуки и ревность. Каждый божий день извожу себя вопросом, с кем он проводит свои ночи?

Встаю, отряхиваю с мягкого места песок, подхожу к шезлонгу, забираю полотенце и сумку, в которой, кроме солнцезащитных очков и бутылки воды, больше ничего нет, и плетусь в отель.

Сейчас приму душ и опять займусь своим поганеньким делом. Поганенькое дело — это просматривать найденные в интернете и сохранённые на ноутбуке фотографии Дёмина, а после, чтобы, так сказать, пополнить коллекцию, заходить на сайт его… вернее, нашей компании и проверять раздел «Новости». Иногда там выкладывают фото с разных мероприятий. Дёмин в кадр попадает нечасто, подозреваю — намеренно, но за время отдыха пару раз мне встречались снимки, где он мелькает на заднем плане.

Я полностью осознаю, что пялиться на Дёмина для меня так же пагубно, как человеку со сломанной ногой ежедневно пробегать стометровку на скорость. Но ничего поделать с собой не могу. Меня аж трясёт и жар поднимается, если не открою ноутбук и несколько часов не полюбуюсь на эту красивую сволочь. Поначалу ещё боролась с собой, терпела, по рукам себя била, когда они тянулись к ноутбуку. А после плюнула — ведь всё равно ни разу не вытерпела и в итоге смотрела фото.

Как только вышла из душа, как есть, в халате и с полотенцем на голове, засела за ноутбук и смаковала каждое фото Влада, каким-то даже корчила рожицы и показывала язык. Да-да, кое-кому пора к доктору. Потом зашла на сайт компании, там появилась новая статья, освещающая презентацию проекта. Вначале решила, что Дёмин отсутствовал на мероприятии, но после мне всё же удалось разглядеть его на последних трёх снимках… и не одного… Рядом с ним лучезарно улыбалась девушка в красном эффектном платье — стройная, обалденная блондинка, как раз в его вкусе.

В глазах от слёз помутнело, картинка раздвоилась. Я вся сжалась и согнулась, будто на спину положили неподъёмную ношу, а в груди так защемило, что аж захрипела. Мне себя стало до ужаса жалко. Я тут по нему вся иссохлась, а он ни в чём себе не отказывает, живёт полноценно, обо мне даже не вспоминает.

Ровно через минуту я уже была страшно на себя зла. Треснул бы меня кто чем-нибудь тяжёлым да посильнее — может, мозги встали на место. А как я хотела?! Чтобы такой кобель, как Дёмин переобулся в монахи и преданно ждал моего возвращения? Делать ему, что ли, больше нечего?! Ему это зачем?

Девушка на фото наверняка не первая и не последняя, кто побывал в его постели после меня. А может, и последняя, если она та самая — его великая любовь. Вполне может быть ею — очень уж красивая.

Чтобы сладкая парочка не маячила перед глазами, быстро свернула на ноутбуке все окна, захлопнула крышку и сунула его в ящик стола. Похоже, я только что излечилась от своей тяжёлой зависимости рассматривать фотографии Дёмина. Жаль, что лекарство оказалось таким болезненным и горьким на вкус.

На улице окончательно стемнело, пока я сидела на кровати, обняв колени и уткнувшись в них носом, пытаясь уговорить себя, не реветь. Ты же осознанно уехала, чтобы быть далеко от него, не разрешила ему лететь с собой, велела не звонить. Ты лучше всех знала, что он не будет одинок. Чего теперь хнычешь?

А хныкала я потому, что он… отпустил, не прилетел следом и ни разу не позвонил. А ведь я в душе надеялась и ждала. Представляла, как лежу на шезлонге, а он с невозмутимым видом занимает соседний. Или спускаюсь утром на завтрак, а он уже сидит в ресторане отеля за столиком и преспокойно потягивает кофе. Телефон по сто раз на дню проверяла — не звонил ли кто. Вернее, не кто, а он.

Да, я неадекватная — не могу разобраться, чего на самом деле хочу, говорю одно, втайне мечтая о противоположном. Но и Дёмин — козлиная морда. Он всегда поступал так, как считал нужным, плевал на чужое мнение, особенно на моё. А тут надо же — сделал так, как просила.

Нет, всё к лучшему. Порыдаю сейчас, пострадаю и пойду на поправку. Полюбить Сергея было моей наградой, а любовь к Владу — проклятие. Он нетерпимый, неискренний, вечно сам себе на уме. Он влюблён в другую женщину, но даже с этим учётом для него менять девушек каждую неделю — абсолютная норма.

Да пошёл этот Дёмин к чертям, как и отпуск. Всё, загорела, отъелась, отоспалась — возвращаюсь домой!

Здесь страдать из-за блудливого кобеля так же больно, как дома. Но дома у меня есть возможность с головой погрузиться в работу салона, заняться покупкой жилья и ремонтом, хватит уже чужое снимать. И можно приготовить обычный лёгкий куриный суп, неострый и без тысячи специй.

Если бы был рейс на сегодня — улетела бы прямо сейчас. Но билет удалось взять только на завтра. После чего носилась по номеру, собирая чемодан, не трогала лишь такие вещи, как расчёска и косметичка, которые утром точно понадобится. Но когда открыла нижний ящик тумбочки — замерла. Долго смотрела на женские средства гигиены, привезённые с собой больше месяца назад, которые почему-то мне до сих пор так и не пригодились.

Как же так? Перед отъездом у меня не было «этих дней» около двух недель и здесь прошло почти шесть… Солидная получилась задержка. Может, цикл сбился из-за стресса или смены климата… Ага или… потому что мы с Дёминым не предохранялись.

Нет, не может быть. Всего одна ночь. Мы с Сергеем годами пытались — и ничего. А тут… До меня Сергей был дважды женат, но детей у него не было.

Потрогала грудь, вроде такая же, больше не стала. И по утрам меня не тошнит. Хотя… Да нет, вчера просто омлет был неудачным. Положила руки на живот, но тут же одёрнула: даже если беременная, на таком сроке он ещё не растёт. Может, всё-таки стресс или климат?

А зачем я собственно играю в ромашку, есть же способ проверить.

Стянула с головы полотенце, кое-как расчесалась, натянула шорты с майкой и вылетела из номера. На соседней улице, за углом, есть магазин, там продаются тесты на беременность. Мимо них не пройдёшь, лежат прямо возле кассы рядом с презервативами. Я ещё, увидев их, удивилась. Подумала, с презервативами всё понятно, но для кого они продают тесты? А вот для кого, для меня!

Сижу уже в номере, на унитазе, тяжко вздыхаю, потому что на полу возле ног лежат три теста. Все положительные. М-да, мы с Дёминым и его шустрые головастики натворили дел. И как теперь быть?

Пережив первый шок, я подошла к зеркалу во весь рост, расправила плечи и, насколько могла, выпятила живот.

— А мне нравится, — сказала я вслух и улыбнулась. — По-моему, мне идёт.

Глаза тут же опять защипало от слёз, только на этот раз слёзы были хорошими — счастливыми.

У меня будет малыш. Или малышка. Нет, не «будет» — он или она уже есть. Я уже мама!

Прижала ладони к животу и поздоровалась с ребятёнком:

— Привет. Ты там уже шесть недель растёшь, а я и не знала. Завтра мы летим домой. Сходим к доктору, убедимся, что у тебя всё хорошо. Может, мне пропишут витамины. А может, назначат УЗИ, и я увижу тебя. Представляешь?

Раньше не понимала, почему родители, разговаривая с детьми, сюсюкают. А теперь сама говорю с крохой, словно озвучиваю персонажа в мультфильме. Это выходит само собой — от огромной и безграничной любви.

Кстати, о родителях. Интересно, как отреагирует на новость наш гулящий и чрезмерно любвеобильный папаша? Обрадуется? Огорчится? В обморок грохнется? Нет, последнее — исключено. У Влада полно недостатков, но что бы ни случилось он ведёт себя как мужчина, этого у него не отнять.

Лично я для себя всё решила. Если Дёмин захочет участвовать в жизни дочери или сына — кто я такая, чтобы мешать? Наоборот, буду только рада. Ну а если скажет: «Знать ничего не знаю. Не моё, не хочу», развернётся и исчезнет в закате — бог ему судья. Настаивать, навязываться, требовать алименты точно не стану.

Достала ноутбук и вбила в поиск «6 недель беременности развитие плода», чтобы посмотреть, как сейчас выглядит моя кроха — да как загогулина. Но глазки, ручки и ножки уже есть, такие милущие, что сердце аж сжимается.

Давно не чувствовала столько тепла и трепета, разливающихся по груди. Хочется смеяться, петь, танцевать и аж распирает от желания поделиться своей радостью со всем миром. Но мне не с кем. Ни родных, ни подруг. Только Марина — моя правая рука в салоне. Она бы меня выслушала, я знаю. Но не уверена, что эта новость ей интересна. Да и говорят: о беременности на маленьких сроках рассказывают только самым родным, чтобы не сглазили.

Я даже подумывала позвонить Владу и огорошить, но отказалась от этой идеи. Чтобы точно знать, как он относится к будущему отцовству, мне надо видеть его глаза в момент, когда он об этом узнает.

Зазвонил телефон. Первая мысль — это Дёмин. Может, он почувствовал через невидимые нити вселенной, что я о нём думаю. Или хотя бы потому что у него загорелись уши и началась икота. Нет, последнее вряд ли: если бы эта теория работала, прошедшие шесть недель Влад беспрестанно ходил бы с красными ушами и икал.

Но звонил не Влад. На экране высветилось: «Фролов».

— Алло-о, — протянула я, и следователь мигом уловил моё настроение.

— А ты чего такая довольная? — спросил он с усмешкой. — Больно отдыхать хорошо?

— Не без этого, — хмыкнула я. — А у вас как дела?

— У меня? Да всё по-старому. Ем когда придётся, сплю мало, работаю много. Собственно, и тебе по делу звоню. Когда обратно собираешься? Мне нужно ещё раз письменно тебя допросить — тогда не придётся идти на суд Марка.

— Уже завтра прилетаю.

— Хорошо. Но я так быстро и не надеялся. Ты же вроде собиралась отдыхать несколько месяцев?

— Собиралась, — подтвердила я. — Но передумала. Домой хочу. А ещё… я только что узнала, что беременна.

Я честно пыталась придержать эту новость, но она как-то сама спрыгнула с языка.

— Поздравляю! — в голосе Фролова ощущалась улыбка. — Но как ты могла узнать только что? Срок-то уже не маленький. Сергей какого числа погиб… или… отец не он? — выдал мужчина извиняющимся тоном после продолжительной паузы.

— Не он, — выдохнула я.

— Дёмин, — мигом догадался Фролов, но на то он и следователь.

— Да. Только если вам понадобятся и его показания и будете ему звонить — о ребёнке пока не говорите. Он не знает.

— Полина, — в голосе Фролова прозвучала не только строгость, но и осуждение. — Ты собираешься скрывать от него?

— Конечно, нет! — возмутилась я. — Как увижу — сразу скажу. Я просто хочу, чтобы он узнал от меня лично. При встрече.

— Полина, не тяни с этим. Советую сказать ему сразу, как он завтра встретит тебя в аэропорту.

Посмотрела на потолок и тяжело вздохнула.

— Этого обещать не могу. Влад даже не знает, что я возвращаюсь. И не встретит меня.

— Полина… — снова протянул Фролов, и в этом «Полина» слышался уже откровенный укор.

— У нас всё сложно, Олег Владимирович.

Теперь следователь вздохнул.

— Хочешь, я тебя встречу?

Влад

Откинулся на спинку кресла с телефоном в руке и, как последний идиот, лыблюсь в потолок. Шесть бесконечно долгих недель я ждал этого звонка — и наконец мне сообщили: Полина купила обратный билет, завтра в 16:20 она прилетает.

Полтора месяца я жил в режиме «Ждуна», и ломало меня, будь здоров. Трижды срывался и чуть не улетал к ней, но всякий раз останавливался. Первый раз — когда собирал чемодан, второй — по дороге в аэропорт, третий — уже в аэропорту, перед самой посадкой. А сколько раз хватал телефон, чтобы ей позвонить — не сосчитать. Терпел, перебарывал и переступал через себя, потому что хотел ей доказать: я не глухой и не слепой к её желаниям, как она думает.

Впервые за долгое время на душе — тишь да гладь. Полина бы ещё сама мне позвонила, сказала, что купила обратный билет, было бы вообще хорошо. Но нет, эта коза втихаря возвращается.

Позвонил секретарю.

— Слушаю, Владислав Викторович.

— Сделайте кофе и зайдите, — велел я.

Через десять минут Алёна принесла кофе, аккуратно поставила чашку передо мной и замерла в ожидании. Даже глаз на меня не поднимает. Оно и понятно, за последнее время я будто «озверина» нажрался и лютовал. Рявкал по поводу и без. Как Алёна выдержала — сам удивляюсь. Ведь я отчётливо несколько раз видел, как у неё глаз дёргается, а на лбу светится надпись: «Задолбал, завтра на работу не выйду даже под угрозой расстрела». Надо бы отправить её в отпуск и в качестве поощрения за крепкие нервы и стойкость оплатить ей с мужем и детёнышем семейный тур, куда сама выберет.

— Спасибо, — поблагодарил я. — Завтра с двенадцати дня полностью освободите моё расписание. Меня на работе не будет.

Твою ж мать… На календаре весна вроде как идёт полным ходом, а снег валит будто январь. И ладно погода дрянь, но долбаный снег спровоцировал на дорогах перманентную пробку. Выехал в аэропорт с запасом в полтора часа, но из-за затора существует приличный такой шанс опоздать.

Ещё целую прорву времени потерял в магазине, потому что в последний момент мне приспичило купить для Полины цветы. Сначала продавщица едва шевелилась, пока не прикрикнул, а потом ещё тупил терминал. Как результат, в лучшем случае приеду в аэропорт впритык к рейсу.

— Да ну на хер, — рявкнул я, обновив онлайн-табло прилётов и отлётов.

Все рейсы, как порядочные ввиду погодных условий задерживаются, а рейс Полины опережает расписание и прибывает на пятнадцать минут раньше. Закон подлости воплоти.

В терминал прилёта аэропорта практически бежал. Самолёт Полины, как полчаса уже приземлился. Ждал шесть недель — и, можно сказать, опоздал.

Увидев, как Полина выходит, волоча за собой два огромных чемодана из зоны выдачи багажа, я застыл. Залюбовался. Всё-таки она самая красивая женщина, которую я когда-либо видел. И хоть мне нравилась её светло-молочная кожа, загар ей тоже к лицу. Аж больно, как хочу прямо-таки задушить её в объятиях и зацеловать.

Полина, будто увидев знакомого, заулыбалась. И проблема состояла в том, что смотрела она не в мою сторону.

Дальше всё разворачивалось как в сцене из мелодрамы. Он приехал её встречать, но её уже встречает другой. К Полине подошёл высокий детина и сходу, как я сам недавно мечтал, обнял.

В глазах потемнело. Я буквально ощутил мощный выброс адреналина. Напряглось всё, шея, плечи, спина. Крепко сжав кулаки, я дёрнулся вперёд. С одной-единственной целью — разорвать. Без вариантов. С особой жестокостью.

Полина ещё, как назло, отлипнув от типа, улыбается ему от уха до уха. А смертник наклонился, поцеловал её в щёку и забрал чемоданы.

Когда мужик развернулся ко мне рожей, я притормозил, потому что признал в нём следователя.

Фролов, твою мать. Всё-таки не зря я на него грешил. Есть у него к Полине вполне определённый свой интерес.

Полностью остановился. Сердце колотится так, что кажется сейчас треснет грудная клетка. Челюсть свело. Дышу через раз. А кулаки трещат от напряжения.

Надо уходить. Если я сейчас при Полине переломаю следователю рёбра — все шесть недель пойдут насмарку. Я не для того терпел столько времени, чтобы сейчас всё испоганить.

Швырнул цветы в мусорный бак, развернулся и пошёл к выходу.

Даже не помню, как вернулся и сел в машину, в голове шумела лишь одна мысль, встретиться с Фроловым, когда её рядом не будет.

Полина

Перед вылетом мне даже в голову не пришло заглянуть в прогноз погоды. Дом встретил меня аномалией — снегопадом в середине весны. При посадке я глазам не поверила, увидев из иллюминатора, что внизу всё белым-бело. Так как я рассчитывала на другое, на мне была лёгкая ветровка, хлопковые брюки и кроссовки. Насмерть я, конечно, не окоченею, но впредь надо быть более ответственной. Всё-таки я в положении и теперь отвечаю не только за себя, но и за малыша под сердцем.

Меня и так потряхивало от переизбытка эмоций, ведь я, наконец, вернулась домой, а увидев знакомое лицо Фролова в толпе встречающих, от радости чуть не прослезилась. Олег Владимирович трогательно поздравил меня с материнством, обнял и поцеловал в щёку.

— Дёмину звонила? — спросил он, перехватывая у меня чемоданы.

— Ещё нет, — мотнула я головой, но, поймав его хмурый взгляд, пояснила. — Я с ним обязательно поговорю. Возможно, даже сегодня. Крайний срок — завтра. Но сначала хочу помыться, отдохнуть и подумать, как сообщить ему новость, чтобы его Кондратий не хватил.

— Не хватит, не переживай, — усмехнулся Фролов. — Я видел, как он на тебя смотрит. Уж поверь, он обрадуется, и это ещё мягко сказано. Чечётку начнёт отплясывать, и если не наяву, ведь Влад у нас сама невозмутимость, то в душе точно.

Оставила его слова без комментариев. Олег ошибается, потому что видит лишь верхушку, а не суть. Дёмин долго меня гнобил, обвинял в убийстве Сергея, грозился прикопать в лесу под сосной, если правосудие не накажет. А когда осознал свою неправоту, увяз в чувстве вины, пытался загладить, был обходительным, добрым, угодливым… Вот это Фролов и принял за нежные чувства. Которых не было. Нет. И, навряд ли, появятся. Дёмин любит другую. И пока меня не было, он ни в чём себе не отказывал — фото с корпоративного сайта тому подтверждение.

— Ну ничего себе, — протянул Олег Владимирович и присвистнул, проходя мимо урны, в которую был воткнут огромный букет роз. — Мы тут с коллегами на восьмое марта скидывались женщинам на цветы, и я прибалдел, сколько они теперь стоят. И мы ещё заказывали тюльпаны, а не розы. Страшно подумать, сколько же стоит этот букет.

— А ещё страшнее представить, что чувствовал тот, кто его выкинул, — выдохнула я, глядя на цветы и ощущая необъяснимую горечь. — Красные розы — это как признание в любви. И, факт, их покупали не для мусорной урны. Наверняка они предназначались для кого-то любимого, но не срослось. Печально.

— Так куда тебя подбросить? — спросил следователь, садясь за руль, после того как погрузил мои чемоданы в багажник и взглядом проверил, пристегнулась ли я ремнём безопасности.

— Как заедем в город, высадите где-нибудь на парковке, я закажу такси.

— Ерунду не городи. Диктуй адрес.

— Олег Владимирович, я сняла номер в гостинице в центре. Зачем вам туда соваться в такую пробку?

— Адрес, Полина. Адрес.

Долго уговаривать меня не пришлось. Я предложила следователю удобный вариант, но он отказался, поэтому с чистой совестью назвала улицу и номер дома.

— А почему в гостиницу? У тебя же есть отличный большой дом? Не хочешь в нём жить из-за воспоминаний?

— И это тоже. Но ещё он слишком далеко от работы, и жить там одной в моём положении небезопасно. Если что случится, я там год пролежу, никто и не хватится.

— И что, будешь теперь в гостинице обитать?

— Пока да. Это, кстати, удобно: готовые завтраки каждый день, уборка и смена белья. Но в ближайшем будущем планирую купить свою квартиру. Одна даже есть на примете, я её смотрела, надеюсь, она ещё не снята с продажи.

Во время полёта я, взвесив все за и против, решила купить ту квартиру, которую мне так усердно сватал Дёмин. Да, мы с ним будем соседями, но на этом минусы квартиры заканчиваются, и дальше идут одни только плюсы. Да и соседство с Владом в теории тоже может стать плюсом, если он всё-таки решит участвовать в жизни нашего ребёнка.

Влад

Уехать вчера из аэропорта было крайне верным решением. Увидев Полину с Олегом, потерял голову. Напридумывал себе всякого. Подойди я тогда к ним, даже слушать ничего бы не стал и наворотил таких головняков.

Позже подостыл. Позвонил Олегу, хотел договориться о встрече, но необходимость отпала, когда я понял, почему именно он встретил Полину. Фролов звонил ей накануне вылета, чтобы узнать, когда она сможет дать показания. Между делом Полина упомянула, что её никто не встречает. Тогда Олег предложил ей свои услуги. Всё подтвердила распечатка звонков: пока Полина отдыхала, кроме того раза, больше они не созванивались. Ещё Фролов мне шепнул, что у неё в планах со мной встретиться, но для начала хочет прийти в себя.

И опять здравствуй, режим «ждуна». Сначала ждал её звонка дома, но там я просто пялился на телефон. Поэтому приехал в офис — здесь работа хоть как-то, но отвлекает.

Дверь кабинета открылась. Ко мне пожаловала Виктория Скворцова, новый пиар-менеджер. Она ещё с презентации просила о встрече, чтобы показать мне новую стратегию продвижения бренда. Учитывая, что большинство сегодняшних встреч я вчера отменил, выделил ей двадцать минут.

Виктория вышагивала по кабинету, явно перепутав его с подиумом, смотрела мне прямо в глаза с призывной улыбкой. Нет, девушка она, бесспорно, красивая, но, во-первых, она не Полина, а во-вторых, женщина теряет в моих глазах всякую ценность, когда так откровенно и навязчиво себя предлагает, и ладно бы из симпатии, но нет — исключительно из корыстных соображений.

— Благодарю, что нашли время для встречи, — промурлыкала она низким, мягким голосом, протягивая через стол мне ладонь.

Я пожал её руку в ответ — коротко, сухо и не вставая. Мадемуазель немного расстроилась, она явно рассчитывала на другое, видимо, надеялась, что я её лапку облобызаю. Но нет. Справедливости ради стоит отметить, кислая мина на лице Виктории продержалась совсем недолго — буквально мгновение, а затем она вновь включила режим уверенной соблазнительницы.

Девушка присела и грациозно закинула ногу на ногу. Перед этим она откатила от стола кресло, чтобы не лишать меня удовольствия любоваться ею почти в полный рост.

— Я отправила вам проект новой стратегии. Вы не могли бы его открыть?

— Открыто, — кивнул я на монитор.

Девушка поднялась и, уже шагая ко мне, спросила:

— Вы не против, если я пролистаю и прокомментирую?

В новой стратегии Виктории «нового» было лишь то, что она обозвала её новой. Да и презентовала она её слабо, зато мощно — якобы нечаянно тёрлась об меня и старалась наклониться так, чтобы мой нос оказался в аккурат между её грудей.

Вот удачно я её пригласил. Пусть на рабочий процесс напрямую она никак не влияет, но в её обязанности входят брифинги, пресс-релизы и управление репутацией компании. Теперь у меня возник вопрос, кто и почему принял эту канарейку на стратегически важную должность?

Подозреваю, собеседование проходило в том же формате, что и наша встреча. Виктория томно вздыхала, облизывала пухлые губы, всеми правдами и неправдами старалась ткнуть мужика лицом в свою грудь, а практические навыки проверялись на горизонтальной поверхности. Кто-то неплохо попользовал девушку, и уже сегодня он пожалеет об этом, когда его вместе с этой красавицей проводят до выхода.

— Крайне слабо, Виктория. Стратегию, которую вы предложили, разработали до вас. Мы работали по ней последние два года, — подытожил я, разворачиваясь к ней лицом.

Виктория не занервничала, не растерялась. Она до такой степени удивилась, что забыла, роковые женщины, как она, не выпучивают глаза и не разевают рот. Ей сегодняшний день тоже пойдёт только на пользу. А то у девки уже ум за разум зашёл. Она настолько полагается на свою внешность, что уже решила — у меня от её неземной красоты мозг потёк, и я думаю не о деле, а о том, как бы поскорее задрать ей юбку.

— Я и сама собой недовольна, — похлопав ресницами, наконец взяла она себя в руки. — Не смогла донести до вас всю суть стратегии. Разнервничалась в вашем присутствии. Вы дадите мне второй шанс? Может, встретимся в более расслабленной обстановке, например, сегодня вечером за ужином?

Теперь я абсолютно уверен, она получила работу, удачно полежав для кого-то на спине или постояв на коленях. Подозреваю, было и то, и другое.

Можно просто рявкнуть на неё и потребовать, чтобы выметалась из моей фирмы и даже вещи не забирала, их ей позже пришлют в коробке с курьером. Но раз уж взялся учить, надо идти до конца. Тем более забавно будет посмотреть, как она, сверкая пятками, сама выбежит из кабинета.

— В принципе встретиться можно, — сказал я, оглядывая девушку оценивающим взглядом. — Но я крайне занятой человек и выбираю только самое стоящее. Разденьтесь, и я посмотрю, достойны вы моего времени или нет.

Признаться, я охренел, когда Виктория, вместо того чтобы оскорбиться и, гордо задрав подбородок, уйти, принялась расстёгивать пуговицы пиджака.

— Ну как? — поинтересовалась девушка, оставшись без пиджака в одном бюстгальтере.

— Пока неясно, — протянул я. — Снимай всё.

Виктория улыбнулась и ловким движением расстегнула молнию на юбке.

Во даёт…

— Достаточно? — уточнила она, оставшись в одном белье.

— Продолжай, — хмыкнул я.

Чего только в моём кабинете не происходило, но такой спектакль мне показывают впервые.

Виктория завела руки за спину, расстегнула застёжку, спустила с плеч лямки. Бюстгальтер не падал на пол только потому, что она придерживала его руками. Девушка чуть задумалась, и я уже решил: всё, мадам сдулась. Но нет. Заминка была, так сказать, для затравки и накала страстей. Затем она помяла свои буфера, и бюстгальтер благополучно полетел в сторону.

— Не впечатлён, — резюмировал я, пока эта ненормальная ещё и трусы с себя не стянула. И, между прочим, не соврал, когда она делала грудь, с врачом явно не угадала. — Да? — ответил я на звонок.

— Владислав Викторович, в приёмной Полина Сабитова. Вы её примете?

Зашибись. Полина за дверью, а эта — в одних трусах.

Полина

Вчера я нашла тысячу отговорок, чтобы не встречаться с Дёминым: устала после полёта, времени много, на дорогах зверские пробки и Меркурий в доме неблагоприятной луны… Но сегодня пообещала самой себе точно к нему поехать. Надо же обрадовать, ну либо огорчить будущего папашу. А то заделал детёныша и ещё не в курсе.

Собиралась долго, тщательно укладывалась, красилась, несколько раз переодевалась и приговаривала: «Это не для Влада, хочу быть красивой исключительно для себя». Да-да, для себя. Я та ещё вруша.

Снег закончился. Прогноз погоды утверждал, что потеплело и даже солнце скромно выглядывало сквозь серое небо. Но, выйдя на улицу, я поёжилась. М-да, после тридцатиградусной жары родной климат — ну такое себе.

В здание фирмы прошла беспрепятственно, что неудивительно. Здесь, наверное, даже самые нелюбопытные знают, что половина компании принадлежит мне. Сергей рассказывал, что в коллективе что-то удержать в тайне практически невозможно — новости разносятся со скоростью, будто их оглашают по громкой связи. Думаю, это так. И про Марка всем известно, и про то, что он нанял киллера. Люди, заметив меня, аж останавливались.

Переживала, как на моё появление отреагирует секретарь Дёмина. Я же в прошлый раз с пинка залетела в кабинет её босса и учинила дебош. Но, видимо, Влад ей всё объяснил — или она сама догадалась, что мы просто разыграли спектакль. Потому что, когда я вошла, девушка приветливо улыбнулась.

— Добрый день. Влад… ислав Викторович у себя?

— Да, но у него посетитель. Минуту подождите, я позвоню, доложу, что вы пришли.

Я присела на диван. Секретарь связалась с Дёминым, после чего пояснила:

— Владислав Викторович освободится через пять минут и примет вас.

Да хоть через двадцать пять — ничего, подожду. Пока ехала сюда, была спокойна, а сейчас аж потряхивает. Я даже речь перед зеркалом репетировала, как сообщу о ребёнке. Но чувствую, когда до дела дойдёт, разнервничаюсь, и с языка, кроме «бе» и «ме», ничего внятного не слетит.

Дверь кабинета Влада распахнулась куда раньше, чем мне бы хотелось. Привести мысли в порядок я вот вообще не успела. Но оттуда вышел не посетитель, а посетительница. Я сразу узнала девушку с фото, её в принципе трудно не узнать: слишком красивая, яркая и эффектная. Вдобавок я же издевалась над собой и рассматривала их вместе с Владом не один час.

Увидев ту, с кем Влад проводил время, в душе всё опустилось. Желание разговаривать с ним напрочь пропало. Я даже начала придумывать, под каким бы правдоподобным предлогом убраться отсюда, но осеклась. Дёмин — кобель, и кобель не в меру активный. Если ждать момент, когда его постель никем не будет согрета, он так о ребёнке узнает, когда сын или дочь пойдут в школу.

Тем временем девушка посмотрела на меня, потом на секретаря и сначала поправила одну бретельку на бюстгальтере, а затем и другую. После осмотрела юбку и, крутанув, выровняла её.

— Упс, всякое бывает, да, девчонки? — хохотнула она, и её каблуки зацокали в сторону выхода.

Они там что — переспали?!

Более того, я, видимо, явилась в самый разгар — раз девушка не успела нормально одеться. Вот мне интересно, он своё дело закончил или на полдороги прервался с целью пригласить девушку позже и продолжить?

Чувствую себя так, будто меня с головы до ног оплевали. Я к нему пришла о беременности сказать, а он…

Дёмин не просто кобель, он их предводитель. Удобно устроился, надо напряжение снять — он прямо к себе в кабинет приглашает любовницу и резвится.

— Проходите, — обратилась ко мне секретарь. И судя по тону и виду, сделала она это уже не в первый раз, но тогда я не услышала. А как тут услышишь, если в ушах гул?

— Да, конечно, просто задумалась, — выдавив улыбку, поднялась с дивана и пошла к Дёмину.

Про квартиру только спрошу, не достоин этот гад сегодня узнать о ребёнке. Завтра скажу, но уже, конечно, не при встрече, позвоню или отправлю сообщение.

Надеюсь, он там хоть одетый и когда зайду, не увижу, как застёгивает ширинку.

Стоило мне увидеть Влада, как ноги подкосились, и перехватило дыхание. Как же я по нему страшно истосковалась. Даже больно от невозможности прижаться к нему и расцеловать. Дура я и бесхребетная тряпка. У него здесь только что была случка, а я лишь взглянула на него и поплыла.

— С возвращением, — выдохнул Дёмин, поднимаясь из кресла и направляясь ко мне. Я услышала в его голосе теплоту и нежность, только потому что хотела, и воображение услужливо их дорисовало.

Треснул бы меня кто тяжёлым по голове, чтобы глаза закатились к затылку, и я с любовью в сердце не смотрела на мужчину, которому не нужна. Кстати, Дёмин не выглядит как тот, кто только что придавался разврату: волосок к волоску, не вспотевший, не красный, рубашка с брюками в порядке и застёгнуты безупречно. Но это ровным счётом ни о чём не говорит. Он мог и не раздеваться — приспустил штаны и готово.

— Я скучал, — прошептал он мне на ухо, обнимая.

Его запах, его прикосновения, его губы… и я, утопая в блаженстве, прикрыла глаза. Руки сами потянулось его обнять, но тут в голове яркой вспышкой промелькнула картина, как минуту назад красотка-блондинка поправляла юбку. И почему. Это мигом меня отрезвило.

— Влад, давай без этого, — попросила я, упёрлась ладонями ему в грудь, оттолкнула и высвободилась. — Я пришла поговорить о деле.

Без понятия, как Дёмин отреагировал на то, что Его Величество отпихнули. Намеренно на него не смотрела, прошла внутрь кабинета и заняла кресло.

— О каком? — Влад опустился напротив в своё кресло, и если моё поведение его и задело, вида он не показал.

Он всё так же улыбался, причём обаятельно, я даже не подозревала, что он так умеет, а смотрел на меня так, будто не лгал, говоря, что скучал.

— Помнишь, ты показывал мне квартиру в своём доме? Не знаешь, её продали или как?

— Хочешь купить?

— Да, созрела.

— Без проблем она тебя ждёт. Можно хоть завтра выйти на сделку.

— Ты недавно интересовался квартирой? — переспросила я, меня смутило, что он вот так с ходу заговорил о сделке. Даже если квартира до сих пор пустует, мало ли что, вдруг владельцы решили оставить её себе.

— Полина, если я говорю, что квартира тебя ждёт, значит, так и есть. Хочешь посмотреть её ещё раз перед покупкой? У меня как раз есть свободное время, можем прокатиться.

Вообще-то, было бы нелишним. Возможно, мне придётся жить в этой квартире до конца дней и растить там ребёнка. Но если соглашусь, несколько часов рядом с Владом меня доконают. И так держусь из последних сил. Во мне будто сидит злобная сущность по имени ревность, которая жаждет разгромить к чёртовой матери кабинет, вытрясти из Дёмина всю душу, разорвать его на куски, чтобы он на своей шкуре прочувствовал каково это, когда ломает от боли, а после догнать ту, по сути ни в чём не виноватую, блондинку-красотку и ещё ей сверху накостылять.

— Нет. Я хорошо помню квартиру. Лучшего варианта не найти, его просто не существует. Помнится, ты говорил, что от меня потребуется поставить только подпись на договоре, остальным займутся твои юристы. Это ещё в силе? — уточнила я, и когда Дёмин кивнул, поднялась с кресла. — Тогда напишешь, куда и во сколько мне подъехать.

— Уже уходишь?! — рявкнул Дёмин. Его хорошее настроение схлынуло, будто его и не бывало. — Я рассчитывал поговорить о нас с тобой.

Я тоже рассчитывала на многое: рассказать о беременности, увидеть радость в твоих глазах, обсудить будущее нашего ребёнка. Но вместо этого была вынуждена наблюдать, как от тебя выходит любовница и поправляет бюстгальтер. Жизнь — несправедливая штука.

— Нас с тобой нет. Есть только я — и отдельно ты. О чём тут говорить? — раздражённо прошипела я, разворачиваясь к Владу спиной.

— А что тогда было между нами той ночью? — бросил он вслед.

— Ошибка! — объявила я через плечо. — Огромная ошибка, о которой я миллион раз пожалела.

— Ошибка?! — с возмущением повторил Дёмин. Позади раздались быстрые уверенные шаги, и прежде чем я успела сообразить, что нужно бежать, он схватил меня за руку и, не особо церемонясь, дёрнул обратно.

— Нет, Полина, так не пойдёт, — он почти швырнул меня в кресло, затем наклонился, опустив ладони на подлокотники, и прорычал мне в лицо. — Я ждал тебя полтора месяца, терпел, не беспокоил, потому что ты так просила. И теперь, пока не поговорим, я тебя из кабинета не выпущу.

— Ждал он меня, — язвительно фыркнула я. — Скажи ещё, что бедолага не ел, не спал и страдал.

— Именно так, — прорычал он в ответ. — А ты даже не потрудилась позвонить, что возвращаешься.

— Я не обязана докладывать тебе о своих планах. С кем развлекался всё это время, с тех и требуй отчёт.

— Не подскажешь, с кем это я развлекался? А то я даже не в курсе.

Судя по тому, с каким интересом Дёмин уставился на меня, он и правда ждёт объяснений. Ладно, расскажу — и даже покажу, мне же несложно.

Откопала в сумочке телефон, нашла фото с корпоративного сайта и ткнула ему в лицо.

— Вот ты и твоя любовница милуетесь на презентации.

Влад забрал у меня телефон, внимательно посмотрел на экран и иронично заметил:

— Милуемся? Мы же стоим в метре друг от друга. Полина, а ты уверена, что правильно понимаешь значение слова «милуются»?

— Ой, не умничай, — разозлилась я. — Видно же, что вы с ней не просто коллеги.

— Кому видно? — уточнил Дёмин и почему-то с улыбкой. — Тому, кто от ревности непонятно что себе навыдумывал?

— Ничего я не выдумываю. Только что видела, как эта самая блондинка вышла от тебя, при этом она довольно хихикала и поправляла юбку, — заявила я, после чего Дёмин выпрямился и, запрокинув голову, выдохнул в потолок:

— Вот коза.

— И ещё какая, — ехидно усмехнулась я. — Всю конспирацию тебе поломала.

— Рассказываю, как было дело, — начал Дёмин, причём с таким честным видом, будто явился к духовнику на исповедь. — Виктория пришла отчитаться о новой стратегии, которую я впоследствии раскритиковал. Чтобы не потерять работу, она себя мне предложила. Знаю, надо было просто её выгнать, но я решил проучить. Велел раздеться, чтобы, так сказать, посмотреть на товар лицом. А эта отшибленная и правда давай с себя снимать вещи. И как раз, когда её отшил, позвонила секретарь, сказала, что ты ждёшь в приёмной. Я занервничал, она это заметила и, чтобы напоследок подгадить, устроила перед тобой спектакль. Полина, у меня уже долгое время ни с ней, ни с кем-то другим ничего не было и быть не могло.

— И я должна в это поверить?!

— Я похож на человека, который врёт? — Дёмин задал встречный вопрос.

Пристально всмотрелась в его лицо. Честно искала признаки лжи. Но вот хоть убейте — он выглядел действительно искренним.

— Нет, не похож, — вынужденно признала я.

— Значит, разобрались? Проблема решена? — в голосе Дёмина снова появились игривые нотки, и он заулыбался.

— Если бы, — с горечью выдохнула я. — Было у тебя с блондинкой или не было — неважно. Это особо ни на что не влияет. Может, ты забыл, но сам говорил, что давно в кого-то влюблён. Предлагаешь мне роль запасного варианта, пока не договорился со своей великой любовью? Уж извини, но я на такое ни за что в жизни не подпишусь. Так что никаких «нас» нет и не будет.

Брови Влада взметнулись вверх, а челюсть отвисла. Он выглядел таким изумлённым, будто у меня на лбу соскочил третий глаз и кокетливо ему подмигнул. На какую-то долю секунды я даже усомнилась в собственной вменяемости, подумала: «А не приснился ли мне тот разговор и его признание?»

— В кого-то влюблён?! — тихо переспросил Дёмин, отошёл к окну, всплеснул руками и почти прокричал. — В кого-то! Серьёзно?

— Более чем, — бросила я, вскочила и рванула к двери.

— Я говорил о тебе! И был уверен, что ты поняла. Я люблю тебя с первой секунды. Из-за этого и бесился, ведь ты была замужем. Меня так клинило, что я вёл себя с тобой как… как последняя скотина.

Смысл его слов дошёл до меня, когда я уже распахнула дверь и стояла одной ногой в приёмной. Прокрутила в голове тот разговор — и мне захотелось врезаться лбом в стену. Он говорил обо мне. Теперь это казалось таким очевидным, но тогда…

Секретарь, похоже, тоже слышала признание босса. Она смотрела на меня с детским восторгом, раскрыв рот, и, кажется, даже не дышала.

Я сглотнула, растерянно улыбнулась девушке, попятилась обратно в кабинет и прикрыла за собой дверь.

Несколько секунд стояла молча, всё ещё держась за ручку. А когда набралась смелости, повернулась к Владу.

— Если бы ты сказал об этом прямо, а не выглядывая из-за угла, кое-кто не сбежал бы на полтора месяца. Не бесился бы, увидев вполне невинную фотографию. Не лез на стены от ревности. И сберёг бы кучу нервов.

Влад поднял руки и хлопнул себя по бокам, жестом говоря: да, понял я уже, что дал маху.

— Ты сказал, у тебя есть время, — напомнила я и, смущаясь, улыбнулась. — Пригласи меня на свидание?

— Приглашаю, — выдохнул он и шагнул ко мне.

Я тоже подалась навстречу. С каждым движением мы ускорялись, и под конец уже почти бежали друг к другу. Я бросилась ему на шею, он подхватил меня, и мы жадно поцеловались. Влад сжимал меня до хруста костей, а я держалась за него так крепко, словно опасалась, что его у меня отберут.

Мы целовались до тех пор, пока я не осознала, если не остановимся — согрешим прямо здесь, на столе или диване. И если Дёмина такой вариант, судя по всему, устраивал, то меня — нет. После долгой разлуки мне хотелось романтики и полного уединения, а не спартанских условий с секретарём за стеной. Девушка наверняка сейчас сидит за столом, навострив уши, и дышит через раз, чтобы не пропустить ни одного звука из кабинета шефа.

Влад предложил поужинать, и в его глазах действительно стоял голод, но к еде он никакого отношения не имел. Он позвал меня в ресторан, потому что так принято, сначала общение, ухаживания, и только после — постель.

Это, конечно, полная фигня. Если люди любят друг друга, если истосковались, порядок действий легко можно поменять.

Схитрила. Сказала, что передумала и всё-таки хочу посмотреть квартиру перед покупкой. Быстро оббегу её за пять минут, а потом два этажа вверх на лифте, и мы уже у Влада в спальне.

— Сегодня квартира понравилась мне даже больше, чем в первый раз. Поверить не могу, что она меня дождалась. Однозначно надо брать — это судьба, — сказала я, оглядывая стены своего будущего дома.

Влад обнял меня со спины, наклонился, поцеловал в шею и шепнул на ухо:

— Судьбе надо иногда помогать.

— Что ты имеешь в виду? — повернув голову, я взглянула на Влада, чтобы проверить, его лицо такое же лукавое, как и голос?

Такое же.

— Чтобы квартира точно тебя дождалась, я её купил. Решил, если ты не захочешь жить со мной, то хотя бы будешь рядом. Теперь надеюсь, эта покупка станет просто вложением денег и никогда не пригодится нам по назначению. Заберёшь из гостиницы вещи и переедешь ко мне? Сегодня же?

Я прищурилась.

— Откуда ты знаешь, что я остановилась в гостинице?

Гостиница, конечно, была логичным вариантом, но у меня ведь была и альтернатива — свой дом. Однако Влад сказал о вещах в гостинице так уверенно, будто точно знал, что они именно там.

Он задумался на несколько секунд, а потом признался:

— Я отслеживал все твои операции по карте. А до этого ещё и приставил к тебе людей для наблюдения. Злишься?

— Не без этого, — выдохнула я, разворачиваясь к нему лицом и кладя ладони ему на плечи. — Но ругаться точно не буду. Хватит с нас ссор. Да и потом я сама не без греха. Я тоже следила за тобой, конечно, в меру своих скромных возможностей. Каждый день искала о тебе новую информацию в интернете. Думаешь, как наткнулась на ту фотографию с блондинкой? Ежедневно штудировала сайт компании.

— Значит, тоже за мной шпионила, — тепло улыбнулся Влад, в принудительном порядке притянул к себе, вынудил его обнять и с каким-то неземным блаженством произнёс. — До чего же приятно. Ну так как, едем в гостиницу за вещами?

Просыпаться вместе каждое утро — да я о таком даже не смела мечтать, душа аж замирает от предвкушения. Но с другой стороны, я к Владу ещё не привыкла, смущаюсь его обнимать, целовать, да что там, даже чтобы просто смотреть ему в глаза и не отводить взгляд, приходится себя перебарывать. А тут бац — и резко совместный быт…

— А не рано ли нам съезжаться? Люди обычно сначала хоть какое-то время встречаются…

Влад взял меня за плечи, отстранил и строго посмотрел:

— Встречаются, чтобы проверить чувства, узнать, подходят ли друг другу, хотят ли они рука об руку идти по жизни вместе. Полина, у тебя по отношению ко мне есть сомнения хотя бы по одному из этих вопросов?

— Нет! — не задумываясь, твёрдо ответила я.

— И у меня нет. Так какой смысл нам ждать и не съезжаться?

— Как думаешь, гостиница вернёт деньги? Я номер зачем-то на неделю вперёд оплатила.

— Я разберусь, — пообещал Дёмин и потянул меня к выходу. — Поехали, заберём твои чемоданы.

Мы поехали, да не доехали. Даже не вышли на улицу. Влад решил заскочить к себе на минуту — переодеться во что-то более удобное, чем деловой костюм. А когда мы оказались в его спальне возле кровати… всё пошло не по плану.

Час ночи. Я пригрелась, лёжа на груди Влада, мне тепло, уютно, даже не помню, когда в последний раз на душе было так спокойно и хорошо. Мы дважды уже побывали с Дёминым в душе, но, так как у меня с собой, кроме документов и телефона, ничего нет, я не расчёсывалась, попробовала воспользоваться расчёской Влада, но это недоразумение справлялось с задачей ещё хуже, чем даже пальцы. Косметика смыта, на голове чёрт-те что, переодеться не во что, и тем не менее чувствую себя счастливой и, что самое удивительное, красивой.

— О чём задумалась? — спросил Влад, чем удивил. Он уже довольно давно лежал с закрытыми глазами, и я думала, уснул.

— Да так, о всяком, — отозвалась я, закинув на него ещё и ногу.

— А поконкретнее?

— Если конкретнее… гадала, позовёшь ли ты меня замуж тоже по ускоренной программе, как предложил съехаться, или тут не станешь спешить.

Дёмин приподнялся на локтях и со всей серьёзностью сказал:

— Я готов сделать предложение хоть сейчас. Но думаю, ты ещё не готова ответить «да» — переехать ко мне и то согласилась со скрипом.

— Ну, не попробуешь — не узнаешь, готова ли я, — игриво протянула я. — Если, конечно, сам этого хочешь. Я не настаиваю.

Дёмин сглотнул и виновато признался:

— У меня ещё нет кольца.

— Обойдусь, — небрежно махнула я рукой, присаживаясь.

Он тоже сел, откашлялся и спросил:

— Полина, ты выйдешь за меня?

— Да! — торжественно объявила я и добавила. — И чем скорее, тем лучше.

Несмотря на то что я сама подняла эту тему и всячески дала понять, что соглашусь, Влад, кажется, всё равно удивился положительному ответу. Удивился в хорошем смысле — обрадовался.

— Если хочешь, можем оформить брак до конца месяца.

— Договорились, — прильнув к Дёмину, поцеловала его в губы.

— Полина, только не пойми неправильно… Спрашиваю исключительно из любопытства: почему ты сама заговорила о браке?

Я вздохнула.

— Потому что хотела, чтобы ты позвал меня замуж до того, как я кое-что тебе расскажу. Мне нужно было знать, что ты хочешь этого сам, а не потому что «так надо». Догадываешься, о чём я собираюсь тебе сообщить?

— Ты не хотела, чтобы предложение было вынужденным, — повторил он мою мысль. — А мужчина чувствует себя обязанным, когда… — Влад положил ладонь мне на живот и погладил его так, будто он уже вырос и округлился. — Но это почти невозможно. У нас была всего одна ночь…

— Твои снаряды, оказывается, капец как метко стреляют.

— То есть… ты беременна? — Дёмин подскочил, упёрся коленями в матрас и взял меня за плечи. В этот момент он совсем не был похож на серьёзного взрослого мужчину — скорее на мальчишку-старшеклассника, которому, наконец, пообещали купить ту самую машину, о которой он мечтал с раннего детства.

— У врача ещё не была, но три теста утверждают, что да, беременная.

Дёмин в прямом смысле издал победный клич, только что в грудь себя не бил кулаками, а после посмотрел на меня с такой необъятной нежностью, и, боже мой, у него даже глаза от слёз радости заблестели.

— Полина, ты даже не представляешь, каким счастливым меня сделала. Клянусь носить тебя на руках до конца дней.

— Влад, кажется, началось, — я потормошила мужа за плечо.

Крепилась до последнего, не будила его, чтобы убедиться, что это не ложный вызов, как в прошлый раз, а действительно схватки.

— А-а? — сонно протянул он, но лишь до него дошёл смысл моих слов, тут же вскочил с кровати. — Ты главное не волнуйся. Собирайся спокойно. Палата уже ждёт, сумку я возьму, врачу позвоню из машины. Или лучше подстрахуемся и вызовем скорую? Чтобы доехать с медиками. Как ты себя чувствуешь?

— Не надо скорую, — отказалась я. — Кому-то она точно нужнее. Схватки ещё несильные, сами доедем.

Я даже не успела доковылять до гардеробной, когда Влад, уже полностью готовый, достал сумку в роддом, которую сам же ещё месяц назад для меня и собрал. Уверена, с таким огромным баулом до меня рожать ещё никто не являлся. Влад чуть ли не каждый день докладывал туда что-то новое: «на всякий случай вдруг пригодится». У меня с собой будет только четверо тёплых носков, хотя рожаю я в первоклассной клинике, где с температурой в палатах гарантированно полный порядок.

Одеваюсь я последнее время, конечно, забавно. Поднимаю ноги, руки, а одежду на меня натягивает Влад, самой долго и неудобно. Выгляжу я теперь как один сплошной необъятный живот, из которого торчат голова да тонкие ручки с ногами.

Мы с мужем специально не узнавали пол ребёнка, но все, кто меня видел, говорили: судя по размеру и форме живота, родится мальчик.

До клиники добрались быстро. Схватки, начавшиеся глубокой ночью — в каком-то смысле преимущество, на дорогах нет пробок. А потом началось то, к чему жизнь меня ну вот вообще не готовила. Пока матка раскрылась до нужного количества пальцев, прошло долгих и томительных восемь часов. И если бы не Влад, который всё это время был рядом, поддерживал, делал массаж и помогал правильно дышать, я бы просто свихнулась.

— Влад, тебе пора на выход, — заявила я, когда врач велела забираться на кресло, чтобы тужиться и рожать.

— Может, я лучше останусь? — предложил он. — Встану у тебя за спиной, и ничего не будет видно…

— Нет. Топай. Мы договаривались. Как только начнутся сами роды, ты ждёшь за дверью.

Дёмин ушёл, но с грехом пополам — даже врачу пришлось подключаться и его выпроваживать.

Когда услышала детский плач, уже почти ничего не соображала. Последние пятнадцать минут вытянули из меня остатки сил. А после я то ли уснула, то ли на какое-то время потеряла сознание. Судя по тому, что никто не суетился, скорее первое.

Очнулась я, когда меня начали перекладывать из кресла на каталку.

— А где малыш? — едва шевеля губами, промямлила я.

— Помыли и отдали отцу. Уж очень сильно просил. Настойчивый он у вас, — улыбнулась появившаяся надо мной акушерка. — Мы сейчас отвезём вас в палату, он уже там ждёт.

— А вот и наша мама, — улыбнулся мне Влад, держа на руках крохотный свёрток.

Причём держал он его не так, как обычно держат мужчины — неуверенно и неуклюже, а ловко, как надо, будто не одного младенца успел вынянчить. Зная дотошность мужа, ничуть не удивлюсь, если он специально тренировался.

— Дай мне его, пожалуйста, хочу посмотреть, — я потянулась к свёртку, и Влад с великой осторожностью положил малыша мне на грудь.

— Держи. Только не его, а её. Полина, у нас девочка. Маленькая принцесса. Как я мечтал.

— У-у, какая кроха, — прижимая кровиночку, умилилась я. — Ты не говорил, что хочешь именно девочку. Уверял, что тебе неважно, кто родится.

— Тогда я и правда так думал. И только сейчас понял, что о дочке мечтал. Она самая красивая на свете. Как ты.

Я посмотрела на лысенькую, сморщенную и красную головёнку, которая, сложив губы бантиком, причмокивала, и полностью согласилась с мужем.

— Да, я ещё никого красивее не видела.

— Спасибо, любимая, — Влад поцеловал меня в губы и одновременно нас обеих с дочкой обнял. — Мои девчонки.