Сегодня за завтраком мне попалось печенье с предсказанием, что я высоко взлечу. И не соврало же подлое хлебобулочное!

Обеденный перерыв я провела в когтях обезумевшего дракона на высоте птичьего полета.

Когда студенты боевого факультета рассказывают, что парение в небесах дает чувство свободы, они подло врут! Ну или перемещение в лапах ящера ощущалось совсем иначе. Лично я орала, давилась ветром, а перед глазами мелькала мозаика из академии, леса и золотой чешуи.

— Пусти! — попыталась крикнуть я, но мои слова унесло потоком воздуха. Я болталась из стороны в сторону, судорожно прижимая к груди склянку с мазью, которую как раз открыла, когда меня так нагло украли. Удивительно, но когти, способные разорвать корову пополам, держали мое тело почти бережно. Как минимум не проткнули жизненно важные органы.

Еще десять минут назад все было замечательно. Я, Марта Берроуз, ассистентка кафедры лекарства и целительства академии Крылатого Пламени, мирно стояла на краю полигона. Там проходили показательные выступления факультета боевой магии. Я ждала, когда какой-нибудь недалекий пятикурсник свалится с дракона, чтобы применить свои знания в лечении переломов, и мазала ожоги неудачникам, которых задело пламенем. А вместо этого в небе появился золотой силуэт.

Генерал Генрих Ланарит. Вообще, он не должен был оказаться на поле, все судьи спокойно сидели на трибуне. Но вдруг золотая вспышка закрыла солнце, раздался оглушительный рев, и эта крылатая гора рухнула прямо на меня.

Резкий толчок заставил вернуться в реальность. Ветер стих. Меня грубо сбросили на холодный камень, и я кубарем прокатилась по шершавым плитам, больно ударившись бедром о парапет.

Подняв голову, я поправила съехавшие набекрень очки, пытаясь разглядеть, где я оказалась волей судьбы и генерала. Мы находились на самом верху астрономической башни академии, на площадке, открытой всем ветрам. А прямо передо мной, загораживая солнце, возвышалось чудовище.

Золотой ящер тяжело дышал. Из его ноздрей вырывались струйки горячего дыма. Огромные глаза смотрели не мигая. Самое страшное, что в них не наблюдалось привычного драконьего интеллекта.

— Только попробуй меня сожрать! Подавишься! — прохрипела я, нащупывая в кармане лекарского халата хоть что-то типа оружия.

Дракон издал рокочущий звук, похожий на мурлыканье гигантского кота, и начал уменьшаться. Пространство вокруг пошло рябью. Золотая чешуя втягивалась, меняя форму, кости с хрустом перестраивались.

Через секунду на месте ящера стоял мужчина.

Высокий, широкоплечий, с русыми растрепанными волосами. На нем сохранилась военная форма, видимо, сшитая из специальной артефактной ткани. Его можно было бы посчитать нормальным, если бы не его пугающий взгляд. Человеческие глаза Генриха все еще полыхали драконьим золотом. Он сделал шаг ко мне, протягивая руку.

— Моя… — хрипло выдохнул Ланарит. Голос показался мне глубоким и пробирающим до мурашек.

— Бесплатный диагноз: острый магический психоз на фоне гормонального сбоя, — поделилась с ним своим мнением я, вжимаясь спиной в парапет и выставляя перед собой ручку, найденную в кармане. — Генерал, стоять на месте! Я лекарь! Один шаг, и я вколю вам эту ручку в сонную артерию! Или в глаз!

Генрих замер. Рука, тянущаяся к моему лицу, дрогнула. Ланарит сжал пальцы в кулак с такой силой, что побелели костяшки. Мужчина зажмурился, мотнул головой, издав глухой рык.

— Отойди, — процедил он сквозь стиснутые зубы. — Отойди от меня, девочка.

— Я бы с радостью, генерал, но сзади обрыв в сотню метров! — рявкнула я, чувствуя, как уходит страх, уступая место чистому бешенству.

Мужчина рухнул на колени, обхватив голову руками. Я видела, как ходят желваки на его скулах. Человек отчаянно боролся с внутренним зверем. На шее вздулись вены, кожа то и дело покрывалась тончайшей золотой чешуей, а потом снова становилась нормальной. Ланарит пытался подавить инстинкты, которые по какой-то неведомой причине сорвались с цепи.

— Твою же мантикору, — пробормотала я, медленно опуская ручку. Ему явно нужна была помощь лекаря.

В этот момент на площадку с грохотом приземлились два дракона.

Первым перекинулся Эйдан Тенебрис — декан боевого факультета, белый дракон с вечно саркастичной ухмылкой, которая сейчас сменилась выражением крайней тревоги. Следом обратился в человека и черный дракон, ректор академии Дамиан Рейвенхарт.

— Генрих! — рявкнул ректор. — Заглуши зверя! Немедленно!

Тенебрис мгновенно оказался между мной и коленопреклоненным генералом, заслоняя меня своей широкой спиной.

— Ты как, мелочь целительская? — бросил он через плечо. — Цела? Не понадкусывал?

— Я не мелочь, магистр Тенебрис, — огрызнулась я, пытаясь унять дрожь в коленях. — И я, кажется, абсолютно цела. А вот ваш друг нуждается в смирительной рубашке и галоперидоловом зелье.

Генрих поднял голову. Золото в его глазах начало тускнеть, уступая место человеческому, пронзительному зеленому цвету. Он тяжело дышал, глядя на меня из-под нависших прядей. В его взгляде смешались шок, вина и непреодолимая тяга, от которой мне стало не по себе.

— Дамиан… — Голос генерала сорвался. — Я не смог… Запах. Он сводит с ума.

Ректор обменялся быстрым, мрачным взглядом с деканом.

— В кабинет, — коротко приказал Рейвенхарт. — Все. Живо. Пока слухи не разнеслись за пределы академии.

Выбора у меня все равно не было, и я поплелась за мужчинами.Буйный генерал постоянно оборачивался ко мне, но Тенебрис контролировал ситуацию.

В ректорате пахло черным кофе и магией. Я сидела в глубоком кожаном кресле, вцепившись в кружку чая, которую принес секретарь. Напротив меня у окна стоял Генрих Ланарит. Он уже привел себя в порядок, но выглядел так, словно пробежал марш-бросок в полном обмундировании. А еще генерал не сводил с меня глаз. Ни на секунду. Этот тяжелый, собственнический взгляд давил на плечи и заставлял смотреть на свои коленки.

— Итак. — Дамиан Рейвенхарт пробарабанил пальцами по своему массивному столу. — Я приношу тебе глубочайшие извинения от лица всей академии и лично генерала Ланарита за этот… беспрецедентный инцидент.

— Инцидент?! — нервно рассмеялась я. — Ректор, меня схватил с полигона дракон и утащил на башню! Это, вообще-то, похищение!

— Берроуз... Марта, выслушай, — мягко вмешался Эйдан, прислонившись к книжному шкафу. Оказывается, декан боевого факультета помнил, как меня зовут, хотя он принимал у моей группы зачет только на первом курсе. — Драконы славятся своим самоконтролем. Генрих — комендант гарнизона, у него железная воля. То, что произошло сегодня… это не агрессия.

— А что это? Неудачный флирт? На границе принято бросать девушек на каменные плиты в знак симпатии?

Генрих шумно выдохнул, отворачиваясь к окну. Его плечи напряглись.

— Это инстинкт, Марта, — тихо произнес ректор.

В кабинете повисла звенящая тишина. Я моргнула раз. Другой.

— Простите? Что? — Я поправила очки, решив, что у меня галлюцинации от стресса.

— Истинная пара, — пояснил Эйдан, уже без капли сарказма в голосе. — Ритуал признания. Дракон генерала Ланарита почувствовал в тебе свою вторую половину. Когда это случается внезапно, зверь берет верх над разумом человека. Единственный инстинкт в такой момент — защитить свое, унести в самое безопасное и высокое место. Раньше в сокровищницу тащили...

Я медленно поставила кружку на стол. Чай пролился на полированное дерево, но я не стала вытирать.

— Так, — подняла ладони, массируя виски. — Давайте проясним. Я — Марта Берроуз. Ассистентка факультета лекарства. Моя жизнь — это лечебные зелья, рецепты противоядий, перевязки и дураки-студенты, которые путают серную кислоту с желудочным соком. У меня завтра две лабораторные и дежурство в лазарете! Какая, к кхарам, истинная пара?!

Генрих медленно повернулся. Его лицо было бледным, но черты заострились, приобретая жесткое, командирское выражение.

— Я тоже не планировал ничего подобного, студентка… ассистентка Берроуз, — в его голосе слышалась сталь. — Я приехал сюда отобрать боевиков на практику. Но мой дракон выбрал тебя. И теперь назад пути нет.

— В смысле «пути нет»? — прищурилась я. — Засуньте своего дракона обратно в клетку, генерал. И выпейте пустырник, вам будет полезно.

— Это не болезнь, чтобы ее лечить! — рыкнул Генрих, делая шаг ко мне.

Тенебрис предостерегающе поднял руку, и генерал замер.

— По законам древней крови и традициям драконов, — выделяя каждое слово, произнес Ланарит, глядя мне прямо в глаза, — захват своей пары приравнивается к официальной помолвке. Я украл тебя на виду у половины академии. Моя репутация и честь не позволяют мне отступить. Теперь мы обязаны пожениться.

Я сидела в кресле и смотрела на этого великолепного, пафосного, красивого и абсолютно ненормального мужчину. Потом перевела взгляд на ректора. И на декана.

А затем встала и одернула белый халат.

— Выслушайте меня очень внимательно, генерал, — спокойно, как говорят с умалишенными и психопатами, сказала я. — Мне плевать на вашего дракона, на традиции и на честь всей вашей чешуйчатой семьи. Я вас не знаю. Вы меня не знаете. И замуж я не собираюсь. Ни за вас, ни за принца, ни за самого Драконьего бога!

— Марта… — попытался встрять ректор.

— Нет! — Я подняла палец, пригвождая их всех к месту. — Я учусь в магистрантуре и уже стала ассистентом! Ночами не спала над учебниками анатомии не для того, чтобы превратиться в блестящий трофей в сокровищнице какого-то генерала с гормональным сбоем! Идите лесом, Ланарит. Пейте валерьянку.

Развернувшись на каблуках, я направилась к выходу.

— Ты от меня не сбежишь, Марта Берроуз, — донесся мне в спину низкий голос Генриха, от которого по позвоночнику предательски поползли мурашки. — Ты все равно станешь моей.

— В очередь, генерал, — бросила я, последний раз посмотрев на него. — Сразу за теми, кто хочет, чтобы я им клизму поставила!

И с грохотом захлопнула за собой дверь кабинета.

Глава 2. Генрих

Дверь закрылась с такой силой, что с лепнины на потолке осыпалась белая пыль, припорошив наши головы.

Тяжело выдохнув, я оперся обеими руками о подоконник. Сердце все еще неровно колотилось в груди, а в отражении стекла я видел, как глаза лихорадочно вспыхивали хищным золотом.

Позади раздался подозрительный булькающий звук. Мои друзья очень старались не заржать. Вот же гады!

Я медленно обернулся к ним.

Дамиан Рейвенхарт, положив ногу на ногу, вальяжно откинулся в своем кожаном кресле. Из-под темных, почти черных прядей на меня смотрели глаза, полные насмешливого сочувствия. А у книжного шкафа, скрестив руки на груди, стоял Тенебрис. Его белоснежные волосы контрастировали с черной мантией, а на лице блуждала понимающая ухмылка.

Они смотрели на меня как на контуженного идиота.

— Ну, — протянул Эйдан, отлепляясь от шкафа. — Это было сильно. Особенно часть про клизму. Впечатляющий финал боевой операции, генерал. Выше всех похвал!

— Заткнись, — хрипло бросил я, отходя от окна и падая на диван, жалобно скрипнувший под моим немалым весом.

— Нет, серьезно, Генрих, — подался вперед Дамиан, сцепив пальцы. — Как у тебя так башню сорвало-то? Мы, конечно, драконы, и инстинкты — штука непредсказуемая. Но никто из нас не оборачивался посреди бела дня, чтобы схватить девчонку когтями и устроить гнездо на астрономической башне!

— Как будто я планировал этот цирк! — Я вскочил, не в силах усидеть на месте. Зверь внутри недовольно ворочался, требуя немедленно выломать дверь, догнать упрямую кудряшку, закинуть на плечо и утащить подальше отсюда. — Вы не понимаете! Меня просто накрыло. Я не мог сопротивляться!

Пытаясь осознать произошедшее, я начал мерить шагами ковер.

— Она же была вчера на торжественном ужине в честь моего прибытия, верно?

Дамиан кивнул.

— Скорее всего, там присутствовал весь преподавательский состав.

— И сегодня на полигоне она торчала с самого утра, я же видел ее! — взмахнул я рукой. — Но я ничего не чувствовал. Абсолютно! Никакого запаха и никаких инстинктов. А потом, когда боевики крутили «бочку» над трибунами… Воздух внезапно изменился.

Я остановился, вспоминая этот момент.

— На меня обрушился дурманящий аромат. Пахло медом и какими-то травами или цветами... Не знаю я! Потом я сразу обернулся и увидел ее. Красивая. Кудрявая шатенка с медово-карими глазами. Поправляла эти свои смешные очки, и я понял, что она та самая. И то, что она моя. И все. Дальше все как в тумане. Моргнул, а мы уже стоим вдвоем на башне.

Эйдан озадаченно потер подбородок.

— Интересно. Обычно узнавание происходит мягче. Без таких откровенных сбоев самоконтроля. Ты уверен, что никто не использовал магию?

— На полигоне? Когда вокруг столько магов? — фыркнул я. — Тебе лучше знать, все же твой факультет красовался.

Рейвенхарт вздохнул и, нажав кнопку на переговорном кристалле, вызвал секретаря с личным делом моей пары.

— Давай хоть посмотрим, ради кого ты решил испортить свою репутацию.

Он пробежался глазами по строчкам, и его брови поползли вверх.

— Марта Берроуз. Двадцать пять лет. Лекарский факультет закончила с отличием. Абсолютный рекорд академии по скорости составления антидотов. Лучшая студентка курса. Сейчас — младший ассистент, пишет диссертацию у Хальтена. Дальше неинтересное про научные статьи.

— Умная, значит, — пробормотал я, вспоминая, как бесстрашно она тыкала в меня ручкой. Мой дракон довольно заурчал.

— А вот это тебе не понравится, — нахмурился Дамиан, перелистнув страницу. — До прошлого месяца она была обручена.

Внутри меня словно вспыхнул пороховой склад и закричал:

— Жених?! Какой, к кхарам, жених?!

Эйдан быстро шагнул ко мне, положив руку на плечо и пытаясь успокоить.

— Остынь, Генрих! Дамиан, читай дальше, пока он нам тут все не сжег.

— Но они расстались, — спокойно закончил ректор, захлопывая папку. — Про причины можешь и сам узнать. Семья полная, родители живут на юге, имеют большое фермерское хозяйство.

Я шумно выдохнул, заставляя себя успокоиться.

— Мне нужно с ней поговорить, — припечатал я. — Сейчас же. Я не позволю ей просто уйти. Она моя пара.

— Сядь, — велел Эйдан, и в его голосе прорезались нотки декана, привыкшего командовать студентами-боевиками. — Если ты сейчас начнешь ее преследовать со своими драконьими замашками, ты ее только отпугнешь. Девушка права, Ланарит. Вы друг друга не знаете. Для нее ты — неадекватная крылатая ящерица с манией величия, которая чуть не сбросила ее с крыши. За ней нужно поухаживать.

— Поухаживать? — хмыкнул я. — Конфеты принести? Она ими в меня швырнет. Или скальпелем препарирует прямо на свидании, как лягушку.

— Ну, цветы, разговоры, прогулки под луной… — пожал плечами Дамиан. — Прояви фантазию.

— У меня нет времени на танцы под луной! — Я снова начал ходить по кабинету. — Я прилетел сюда на три дня. Граница не ждет. Выберу боевиков на практику, подпишу бумаги и улечу.

Рейвенхарт откинулся в кресле, задумчиво постукивая пальцами по столешнице. В его синих глазах заплясали хитрые огоньки — тот самый взгляд, после которого у нас обычно начинались проблемы.

— Слушай, — протянул Дамиан. — А зачем тебе лететь одному?

Мы с Эйданом непонимающе уставились на него.

— Ты берешь на практику боевиков. Где бывают травмы, магические истощения и проклятия, — медленно, с расстановкой произнес ректор. — Разве твоим гарнизонным врачам не нужны помощники? А нашим лекарям-пятикурсникам — суровая полевая практика?

Повисла тишина. До меня начало доходить.

— Ты хочешь отправить отряд целителей… — понял я.

— А руководителем практики я назначу единственную и неповторимую Марту Берроуз, — хищно улыбнулся Дамиан. — Она будет обязана сопровождать студентов.

— Драконьи боги, — присвистнул Эйдан. — Берроуз же оторвет нам всем головы. Сначала Генриху, потом тебе, а из моей сделает учебное пособие по лоботомии. Я не шучу, она серьезная девица, не пасовала перед драконами.

Дамиан рассмеялся.

— Против прямого приказа ректора девушка бессильна. Если откажется, то потеряет место на кафедре, а для нее это равносильно смерти. Так что поедет как миленькая.

Я остановился, переваривая план. Забрать ее с собой. В мой гарнизон. Где у нас будет время пообщаться в неформальной обстановке и много возможностей узнать друг друга поближе.

Внутренний зверь одобрительно рявкнул и довольно свернулся клубком. План был блестящим. Но человеческая часть меня понимала, что это грязный ход.

— Нет, — покачал я головой. — Пока не надо.

Рейвенхарт удивленно вскинул брови.

— Дай мне время, — попросил я. — Я не хочу начинать наше знакомство с принуждения и шантажа. Придержи этот приказ. Сначала поговорю с ней спокойно. Извинюсь за сегодняшнее. Попытаюсь… ну, как сказал Эйдан, проявить деликатность.

— Это должно сработать, — согласно кивнул Тенебрис.

— А вот если она снова пошлет меня к мантикорам и наотрез откажется общаться… Тогда, Дамиан, готовь приказ. Практика на границе никого не оставит равнодушным.

— Вот и славно! Давно хотел лекарям добавить серьезного опыта, все идеально складывается, — довольно потер ладони Рейвенхарт и, придвинув к себе лист пергамента, принялся писать распоряжение.

Глава 3. Марта

Выбежав из кабинета ректора, я мчалась по коридорам академии с такой скоростью, что ноги не касались пола. Но сплетни и слухи передвигались намного быстрее. Только стоило мне завернуть за угол, как кучки студентов замолкали, провожая меня взглядами, а потом начинали лихорадочно шептаться.

Если существует заклинание, способное стереть память целой толпе озабоченных сплетников, то я бы отдала за него свой годовой запас сушеной белладонны. Сама собирала и ферментировала, между прочим.

— Это она!

— Говорят, он унес ее в свое логово…

— Какое логово, балбес, на башню! Я сам видел, как он ее лапой…

Драконьи боги, дайте мне терпения! Терпения не поубивать этих малолеток.

Влетев на родную кафедру, я захлопнула за собой тяжелую дверь и привалилась к ней спиной.

— Магистр Хальтен! — гаркнула я на весь коридор.

Из кабинета выглянул мой научный руководитель и по совместительству замдекана факультета. Хальтен Кайлэн был высоким мужчиной, с волевым подбородком и тяжелым характером. Студенты его дико боялись, но за много лет я привыкла к его черному юмору и внимательному взгляду.

— Марта, — растерянно посмотрел он на меня. — А мне сказали, ты теперь, кхм… гнездуешься.

— Я сейчас начну убивать! — предупредила я, закрывшись на щеколду. — Объявите кафедре карантин! Никого не пускайте! Особенно чешуйчатых идиотов с генеральскими погонами!

Не дожидаясь ответа, я пронеслась в лаборантскую. Мне нужно было отвлечься и скинуть напряжение. Поэтому я схватила нож и принялась с маниакальным остервенением шинковать корень таррун-травы. Представляя на месте клубня одного генерала. Вжик. Ошибка! Вжик. Инстинкты! Вжик-вжик. Истинная пара, чтоб их всех гаргульи задрали!

Кучка нарезанного корня росла, а злость все никак не отпускала.

Скрип двери раздался минут через сорок. Я резко обернулась, уже готовая метнуть в нарушителя склянку с кислотой.

В проеме, виновато улыбаясь и разводя руками, стоял Хальтен. А из-за его широкой спины в лабораторию бочком, словно мыши в присутствии кота, проскользнули три девицы. Пятикурсницы.

Мильну Элвуд с моего факультета я отлично знала — мы вместе часто корпели над сложными рецептами. Рядом жалась Вивиан Эшберд с общестихийного, умная и ответственная девушка. А впереди, как ледокол, решительно выступала Ирмина Тенебрис — драконица с боевого факультета, обладательница роскошной гривы сиреневых волос и пробивного характера. В принципе, по-другому быть и не могло, раса и фамилия определяли ее характер.

Я смерила магистра убийственным взглядом. Это он так никого не впускал, значит? Океан предательства открылся в одном замдекане.

— Мы пришли с миром, — сразу сдалась Ирмина, поднимая ладони вверх.

— Прости, Марта, — тихо пискнула Мильна, поправляя форменную мантию. — Но мы просто не могли не прийти. Вся академия обсуждает!

Я со стуком воткнула нож в разделочную доску. Девушки синхронно вздрогнули.

— Девочки, — потерла я переносицу, пытаясь вспомнить, что я преподаватель, а не базарная торговка. — Если вы хотите услышать горячие подробности, то я вас разочарую. Мне нечего рассказать. Дракон обезумел, похитил, после пришел в себя. Я послала его по известному адресу. Конец истории.

— Как это послала?! — ахнула Ирмина, округлив глаза. — А как же свадьба? Захват истинной — это же помолвка!

— Кому надо, пусть тот и женится, — холодно парировала я. — Я не кубок на турнире, чтобы меня захватывать. У меня карьера, грант от ректора и недописанная диссертация по ядам.

— Но так нельзя! — возмутилась драконица, делая шаг вперед. — Традиции…

— Послушай, Тенебрис. — Я скрестила руки на груди. — Тебе какая разница? Какое дело до моего несостоявшегося брака с генералом?

И тут произошло странное. Вся троица как-то синхронно смутилась, а Ирмина вдруг покраснела и начала внимательно рассматривать плитку на полу.

— Так… — кашлянула она. — Просто... Генрих — мой старший брат.

Все замолчали. Слышно было только, как в дальнем котле булькает варящееся зелье для роста волос.

Я уставилась на девушку. Тенебрис. Ланарит. Я думала она родственница декана боевиков. Они все там родня, что ли?! Но зеленые глаза… И правда, есть сходство.

— Просто я переживаю, — тихо, уже без всякого пафоса, продолжила Ирмина. — Он обычно правильный, все свои романы от меня скрывал. А тут такое… Я хотела познакомиться. Если ты его пара, то мы же вроде как родственницами станем... Всегда мечтала иметь старшую сестру.

Ее слова выбили у меня почву из-под ног. Я не ожидала, что столкнусь с сестрой, переживающей за непутевого брата-ящера. Злость куда-то ушла, оставив вместо себя усталость.

— Ирмина, послушай. — Я подошла ближе и мягко коснулась ее плеча. — Ты хорошая девушка, правда. И Генрих, наверное, тоже хороший. Но пойми и меня. Я не хочу замуж. Не потому, что твой брат плохой… хотя его методы знакомства тянут на уголовную статью. А потому что это перечеркнет мою жизнь. Я не буду с ним. И чем быстрее он это поймет, тем будет лучше для всех.

По-хорошему я должна была высказать все это в лицо самому Ланариту, а не его сестре. Девушки понуро склонили головы, поняв, что вечеринки по поводу помолвки не будет. Вскоре я проводила их до двери, вежливо, но твердо выпроводив в коридор. На душе было мерзко. Вот ничего плохого не сделала, а стыдно мне.

Отсиживаться вечно в лаборатории не имело смысла. Я и так до ужина успела приготовить недельный запас мази от ожогов. Скинув рабочий халат, я поплелась в столовую.

Но осталась без еды. Попытку добыть себе порцию тушеных овощей я предприняла, но, получив чрезмерную дозу заинтересованных взглядов, трусливо сбежала.

А кому понравится, когда тебя обсуждают за каждым столиком? Притом в негативном ключе! Волосы как гнездо, а задница большая... А она совсем небольшая! Обычная. У меня стандартная женская фигура. Надо начать встречаться с кем-нибудь из боевиков, на фоне накачанных магов или драконов, я буду выглядеть худенькой тростинкой. Перед глазами бессознательно всплыл образ генерала. Такой здоровяк меня одной рукой поднимет и не будет натужно пыхтеть… как, например, мой бывший.

Не поужинав и получив психическую травму, я грустно поплелась в общежитие для преподавателей. Наши комнаты находились в жилом крыле, но отдельно от студентов. Дорога через внутренний двор стала настоящим испытанием. Даже хуже, чем столовая. Студенты высовывались из окон и шушукались мне вслед. Спина аж зачесалась от сотен любопытных взглядов. Как же это бесило! Но ничего сделать я не могла.

Добравшись до своей уютной комнаты, я мечтала только о горячем душе, хотелось смыть с себя все сплетни. Но у двери в мою спальню меня ожидала подстава.

На коврике стояла корзина. Целая огромная корзинища. Плетеная и доверху набитая красными розами. Она явно стоила целое состояние, а цветы пахли так приторно, что у меня мгновенно заслезились глаза.

Готова поспорить, это Ланарит начал ухаживания. Охапки цветов — это в духе военных.

Но я смотрела на этот флористический кошмар и чувствовала, как внутри закипает раздражение. Безвкусица и пошлость. Выбрасывать цветы было жалко — все-таки живые растения, но и тащить этот ужас в свою маленькую комнату я не собиралась из принципа. А то еще решит, что сработало.

Тяжело вздохнув, я наклонилась, схватила корзину обеими руками за ручку и потащила ее волоком в начало коридора. Может, там девушки разберут цветы...

— Что же, зараза, ты такая тяжелая! — пыхтела я, скребя прутьями по паркету.

— Я, вообще-то, извиниться хотел.

Глубокий бархатистый баритон за спиной прозвучал так неожиданно, что я вздрогнула и чуть не завалилась на пятую точку. Резко выпрямившись, я обернулась.

Генрих стоял в пяти шагах от меня. Уже без мундира, в одной простой белой рубашке, расстегнутой на пару пуговиц. Он прислонился плечом к стене и с насмешливым выражением лица наблюдал за тем, как я утилизирую его роскошный подарок.

Получилось неловко. Даже невежливо. Но сдавать позиции я не собиралась!

— Генерал Ланарит! — Я картинно отряхнула руки и цинично цыкнула. — Цветы — это банально и вызывает аллергию. Хотите извиняться? Извиняйтесь колбасой. Или другой едой на худой конец. От нее хоть какая-то польза организму, в отличие от этих веников.

Генерал слегка опешил, заморгав зелеными глазами.

Воспользовавшись его ступором, я быстро развернулась, нырнула в свою комнату и с наслаждением захлопнула дверь прямо перед его красивым, но слишком уж самоуверенным лицом. Щелкнула замком. Выдохнула.

Этот сумасшедший день двигался к концу.

Горячая вода смыла напряжение, запах дракона и немного успокоила мои расшатанные нервы. Обмотав волосы полотенцем и нацепив уютный байковый халат, я собиралась упасть на кровать и уснуть мертвым сном.

Тук-тук-тук.

Я застонала. Кого там еще принесло?

Шаркая тапками, я подошла к двери и рывком ее открыла, готовая послать визитера к мантикорам в Дикий лес. Это я умею и частенько практикую.

На пороге снова стоял он. Генрих Ланарит.

Но на этот раз дракон выглядел уже иначе. Растерянность на его лице смешалась с какой-то мальчишеской решительностью. А в руках он держал пакеты. Много пакетов. Из которых доносились просто умопомрачительные запахи еды.

— Я не знал, что конкретно ты любишь. — Генерал неловко переступил с ноги на ногу, шурша бумажными пакетами. — Поэтому взял все, что посоветовала Ирмина. Торт с соленой карамелью, две пиццы с мясным ассорти, какие-то запеченные роллы с морепродуктами… И колбаса. Три палки. Разных сортов. Все, как заказывала.

Он поднял на меня виноватый, но абсолютно человеческий взгляд.

— Мир, Марта?

Мой голодный желудок издал предательски громкий урчащий звук. Я посмотрела на этого высокого дракона, который сейчас стоял под моей дверью, обвешанный пакетами с вкусной едой, и губы сами собой дрогнули в улыбке.

А генерал-то, в принципе, неплохой мужик. Жаль только, что немного маньячная ящерица.

Глава 4. Генрих

Я честно послушался Эйдана и решил поступить как цивилизованный дракон.

Притащил к ее двери цветы. А потом сидел в выделенных мне покоях, разбирал рапорты с границы и убеждал своего внутреннего зверя, что ломиться к Марте сейчас — плохая идея. Дракон в ответ фыркал и рисовал в воображении одну-единственную картинку: кудрявую девчонку в белом халате, которая бесстрашно машет перед моим носом шариковой ручкой.

В итоге я сдался и вечером караулил ее в общежитии, борясь с желанием ее украсть. С цветами получилась накладочка, зато с едой вышло хорошо. Если хочешь приручить дикую кошку — принеси ей лучшую добычу.

Когда Марта приоткрыла дверь, то я едва не забыл, как дышать.

Девушка стояла передо мной в нелепой пижаме с рисунком в мелкий цветочек. Ее темные волосы, мокрые после душа, тяжелыми кудрями спадали на плечи. Она удивленно посмотрела на пакеты, пахнущие жареным мясом, и улыбнулась.

— Я одна столько не съем… — Марта отступила на шаг, пропуская меня внутрь. — Надеюсь, генерал, я не пожалею о том, что вас пустила.

— Тебя, — осторожно поправил я, боком протискиваясь в ее крошечную, пахнущую сушеными травами и спиртом комнатушку. Логово сумасшедшего алхимика, с книгами, пергаментами и баночками, а не девичья спальня. Мне безумно понравилось. — После всего, что между нами произошло, мы определенно перешли на «ты».

Пройдя дальше, я поставил пакеты на небольшой столик у окна, сгружая коробки с пиццей, торт и те самые три палки копченой колбасы.

Марта подошла ближе, завязывая халат на талии, словно это ее спасет от меня.

— Рано шутить, — вздохнула она, опускаясь на стул. — Я еще не пережила этот ужас. Тебе легко, ты улетишь на днях обратно на границу, а я-то здесь останусь. И мне с этими слухами жить, работать и в глаза коллегам смотреть.

Мое сердце екнуло. В ее голосе не было злости, только горькая обреченность.

— Прости, — искренне сказал я, садясь напротив нее. И я действительно сожалел, что заставил ее это пережить.

Хотя, если говорить совсем начистоту, в душе я ликовал. Ведь я знал то, чего пока не знала она: никуда мы друг от друга не денемся. Если за оставшиеся два дня Марта не сдастся в мои объятия, то я все равно ее похищу. Только уже официально. Приказ ректора о назначении ее руководителем практики с обеда лежал в ящике стола Рейвенхарта.

Но говорить ей об этом сейчас слишком опрометчиво. Она просто выкинет меня в окно вместе с тортом. Пусть пока думает, что я скоро исчезну из ее жизни.

— Давай просто спокойно поедим, — предложил я, открывая горячую коробку с пиццей.

Минут десять мы действительно жевали молча. Я исподтишка наблюдал, как Марта аккуратно, но с большим аппетитом расправляется с едой, жмурясь от удовольствия. Лучше, чем когда девушки питаются как зайцы.

— Расскажи о себе, — не выдержал я после уничтожения первой пиццы. — Чем ты дышишь, кроме своих зелий, ядов и студентов?

Марта недовольно стрельнула в меня карими глазами.

— Зачем? Мы друг другу никто, генерал. Завтра наши пути разойдутся. Какой смысл в этих светских беседах? — Она потянулась за куском торта. — Лучше объясни мне вот что: почему твоя сестра носит фамилию декана факультета боевой магии?

Я замер с куском колбасы в руке. Моргнул от удивления.

— Ты про Ирмину?

— Про нее. Она ведь, правда, твоя сестра? Не обманула? Значит, фамилия должна быть Ланарит. А в журнале она Тенебрис.

Я смотрел на нее и не мог понять, шутит она или нет.

— Марта… ты серьезно? — невольно усмехнулся я. — Ирмина носит эту фамилию, потому что вышла замуж за Эйдана.

— Вышла замуж?! — Ее брови улетели вверх. Кусочек торта, не донесенный до рта, плюхнулся обратно в тарелку. — Магистр Тенебрис… и студентка? И в академии на это закрыли глаза?!

— Они уже почти пять лет вместе, — развел руками я. — Неужели ты не знала? Сначала они скрывали свои отношения, но потом поженились. Одна из самых обсуждаемых новостей. Еще скажи, что не слышала о скандале с назначением ректора или про недавнее покушение на принца… В каком вакууме ты живешь?

Марта густо покраснела.

— В научном. Я диплом писала, потом диссертацию про пользу ядовитых грибов-моховиков в лечении переломов... Работаю много. Мне не до сплетен и слухов, — пробормотала она, смущенно поправляя очки.

Это было так забавно и мило, что я рассмеялся в голос. Какая она необычная девушка. Грибы ее волнуют больше, чем главная сплетня десятилетия!

Но наш треп и мой смех сработали. Лед треснул. Поняв, что она пропустила так много из-за своих зелий, Марта неожиданно оживилась и начала расспрашивать. В ней проснулось женское любопытство.

Так мы начали говорить. Она с интересом расспрашивала про службу на границе. Но не про бои или подвиги, как это обычно делают девушки, а про условия содержания полевых госпиталей, лечение ран, оснащение лекарствами и кадрами. Все то, что я пишу в отчетах для министерства. И чувствуя ее внимание, я с удовольствием рассказывал, с упоением наблюдая, как в ее глазах загорается огонек чистого исследовательского интереса. Потом разговор перешел на травмы. Я имел неосторожность упомянуть, как прошлой осенью меня когтями вспорола пустынная грызда, и местный гарнизонный коновал заливал рану экстрактом жгучей лозы.

— Жгучей лозой?! На открытую рану?! — Марта подскочила на месте. — Вот же болван! Она вызывает поражение мышечной ткани! Никто так не делает уже лет двадцать! Покажи!

— Что показать? — опешил я.

— Рану! Шрам! Давай, раздевайся!

Я поперхнулся воздухом.

— Генерал, я жду! — Марта уперла руки в бока. — Снимите рубашку. То есть, сними.

Что я мог сделать? Разве можно отказывать лекарю? Особенно когда этот лекарь — твоя пара.

Послушно расстегнув пуговицы, я стянул через голову рубашку, бросив ее на спинку стула. Раздеваться перед женщиной, от запаха которой у меня сносило крышу, было испытанием для воли. Я смотрел на нее жадным взглядом, ожидая от нее смущения.

Марта подошла вплотную, но даже не обратила внимания на мои плечи и кубики на прессе. Она нахмурилась, уставившись на три рваные борозды у меня под ребрами.

— Мухомор ему в суп, — пробормотала она, протягивая руку.

Ее прохладные пальцы коснулись моего разгоряченного бока. Меня прошило током от макушки до пяток. Мышцы рефлекторно дернулись.

— Прости, больно? — Марта подняла на меня глаза.

— Нет, — хрипло выдавил я. — Продолжай.

— Швы наложены криво. Как будто пьяный гоблин штопал старый носок, — возмущенно констатировала она, проводя подушечками пальцев вдоль самого длинного шрама. Каждое ее движение отдавалось в моем сердце. — Смотри, шрамище какой получился, срослось неправильно…

Девушка склонилась ближе, едва не касаясь носом моей кожи.

Бам!

Дверь комнаты сотряслась от мощного удара и распахнулась настежь, ударившись ручкой о стену.

В дверном проеме, запыхавшись, с магией, полыхающей на кончиках пальцев, стояли Дамиан Рейвенхарт и Эйдан Тенебрис. Их глаза были круглыми от ужаса. Видимо, они узнали, что я ночью торчу у Марты, и побежали ее спасать.

— Ланарит, если ты снова попытаешься ее… — взревел Дамиан, врываясь в комнату, и осекся на полуслове.

Картина получилась презанятная.

Полумрак. На столе развороченные коробки с едой. Я стою без рубашки, а меня лапает растрепанная Марта.

Эйдан медленно опустил руки. Пламя на его пальцах погасло. Он издал звук, средний между кашлем и истерическим смешком.

Марта резко отскочила от меня в сторону. Она вспыхнула так ярко, что могла бы осветить комнату лучше магических кристаллов.

— Это… Это не то! Вы не так все поняли! — замахала она руками, сорвавшимся голосом пытаясь защитить остатки своей репутации. — Я просто проводила осмотр! У него там некроз мышечной ткани был от грызды! Это сугубо медицинский… Это лечебное! Вы понимаете?!

Рейвенхарт перевел взгляд с пунцовой Марты на полуголого меня, потом снова на Марту.

— Конечно, ассистентка Берроуз, — серьезно кивнул ректор, хотя его губы предательски подрагивали. — Глубокий… медицинский осмотр в двенадцать ночи в общежитии. Мы все поняли.

— Да я только швы проверяла!

Я стоял и молчал. Во-первых, я не собирался ей мешать выкручиваться. А во-вторых, мой внутренний дракон сейчас раздувался от гордости и самодовольно скалился каждому, кто смотрел на его добычу.

Глава 5. Марта

Вышвырнуть трех драконов из комнаты получилось не с первой попытки, но я очень старалась. Шипела, как рассерженная кошка, и обещала прочитать лекцию по переломам конечностей. Кажется, именно угроза лекции подействовала на ректора с деканом. А вот Генриха пришлось выталкивать в спину, упираясь пятками в косяк. Он сопротивлялся до последнего.

Захлопнув дверь, трижды провернув ключ в замке, закрыв на щеколду и произнеся пару запирающих заклинаний, я успокоилась и рухнула на кровать. Тут же провалилась в сон и не просыпалась до утра. Потому что нельзя было позволить себе думать о накачанном генерале с кривыми шрамами и собственном неадекватном поведении.

С наступлением утра жизнь лучше не стала. Суровая реальность надавала мне оплеух уже на завтраке. Оказалось, что пока я спала, академия не просто переварила слухи — она их приукрасила, сервировала и подала к столу всеми возможными способами.

По пути на кафедру со мной здоровались даже те, кто раньше не смотрел в мою сторону. Меня взвесили на весах социального одобрения и повысили от сумасшедшей ассистентки до будущей леди Ланарит. Я и не знала, что Генрих лорд и принадлежит роду старших драконов. Хотя чего удивляться, каждый второй дракон имеет титул. Меня поздравляли со счастливым замужеством уборщицы, лаборанты и даже один залетный призрак в библиотечном коридоре. И сначала я честно пыталась объяснять каждому встречному, что замуж не выхожу. Но к десятому разу язык отвалился, а к двадцатому — я просто кровожадно скалилась и кивала.

Надежда отвлечься от дурдома умерла на семинаре у пятикурсников. Группа лекарей и так не блистала дисциплиной, но сегодня стало намного хуже. Раньше они игнорировали мои требования из-за возраста, ведь я была младше некоторых студентов, теперь же на меня ополчилась местная звезда — Изольда фон Рейт.

С избалованной девицей мы и раньше не находили общего языка, потому что я, видите ли, имела наглость спрашивать знания по программе. Но сегодня Изольда просто превзошла саму себя.

Я ходила между столами, проверяя промежуточные реакции в котлах, когда краем уха уловила ее приглушенный, злой шепот в кругу подружек:

— …Подумаешь! Генрих просто одурманен. Мы были обручены много лет, и то, что он разорвал помолвку — ничего не значит! Если бы эта мышь очкастая не влезла, то Генрих смотрел бы только на меня.

Я замерла с пипеткой в руке. Ах, так вот в чем дело. Значит, Изольда хотела стать Ланарит.

«Да и забирай его! Мне он не нужен!» — крутилось на языке. Я уже набрала в грудь воздуха, чтобы развернуться и высказать это вслух, как вдруг…

Я вспомнила полуголого Генриха в моей спальне, наш разговор и как он рычал на башне...

Меня обдало жаром. Пипетка дрогнула, роняя лишнюю каплю экстракта в котел Стивена Брукса, возле которого я случайно остановилась. Зелье немедленно зашипело и покрылось зеленым дымом.

Стоп, Берроуз! Очнись! Какой еще сексуальный рык?! Ты с ума сошла!

Справившись с паникой и ликвидировав мини-взрыв на столе Брукса, который пострадал просто так, я еле-еле дотянула до звонка и торопливо сбежала в преподавательскую столовую. Мне срочно требовался крепкий кофе и пирожок с картошкой, чтобы вернуться к простой жизни.

Но мироздание явно надо мной издевалось.

За моим любимым столиком в самом углу, закинув ногу на ногу и попивая кофе из крошечной для его габаритов фарфоровой чашечки, сидел Генрих. Он выглядел просто до неприличия безупречно в военной форме, привлекающей вздохи всех магистров и ассистенток. Заметив меня, он расплылся в улыбке хищника, который дождался свою антилопу на водопое, и отодвинул соседний стул.

Отступать было некуда. Пришлось сесть, напряженно выпрямив спину и стараясь не обращать внимания на зрителей вокруг. Ланарит был вежлив, передавал мне соль, рассказывал какую-то забавную историю о пограничных буднях и ни разу не упомянул ни свадьбу, ни то, что я вчера его раздела.

Это пугало еще больше.

А вечером, когда я, выжатая как лимон, вывалилась из аудитории после последней лекции, он снова оказался рядом. Прислонившись к стене, скрестив руки на груди, Генрих дожидался меня.

— Ужин? — коротко предложил генерал.

— Работа, — так же коротко отрезала я, перехватив поудобнее стопку лабораторных. — Прости, но я сыта сплетнями по горло. Хорошего вечера.

И я быстро, почти срываясь на бег, пошла прочь, чувствуя между лопаток его тяжелый взгляд.

Свернув в безлюдный коридор, я наконец-то смогла выдохнуть. Дальше до общежития можно идти спокойным шагом.

— Марта. Надо же, какая встреча.

Голос, который я надеялась больше никогда в жизни не слышать.

Из тени колонны шагнул Майлз Нормитт. Мой бывший жених. Молодой, подающий большие надежды магистр алхимии, с идеально уложенными светлыми волосами и расчетливым взглядом серых глаз. Всего месяц назад этот человек холодно заявил, что я больше не подхожу ему и тяну его карьеру вниз. Возле него должна быть длинноногая и пышногрудая красотка, а не синий чулок в лекарском халате.

— Майлз. — Я покрепче прижала к груди пергаменты. — Дай пройти.

— А ты зазвездилась, я смотрю, — преградив мне дорогу, мерзко ухмыльнулся он. — Вся академия только и треплет языками о тебе и генерале. Говорят, ты без пяти минут леди Ланарит?

Почему я вообще с ним встречалась? Где были мои глаза? Он ужасный человек.

— Тебя это не касается.

— О, поверь, я просто беспокоюсь, дорогая! — Майлз сделал шаг ближе, смерив меня презрительным взглядом от растрепанной макушки до мысков старых туфель. — Не будь наивной дурой. Где лорд Ланарит, а где ты? Такие, как он, не влюбляются в таких, как ты. Он просто использует тебя, как игрушку для разнообразия, согреет постель пару ночей и вышвырнет. Ты же на любителя, Марта.

Его слова били метко, попадая прямо в старые, едва затянувшиеся раны. К горлу подкатил тошнотворный ком, на глаза навернулись предательские слезы. Я стояла, вцепившись побелевшими пальцами в работы студентов, не в силах вымолвить ни слова в ответ. Часть меня знала, что он говорит правду.

Я старалась не заплакать при нем.

И тут боковое зрение уловило движение. В десяти метрах от нас стоял Генрих. Видимо, все-таки пошел за мной. В полумраке коридора я отчетливо увидела, как в его глазах разгорается золотое драконье пламя.

Решение пришло быстрее, чем мозг успел его обработать.

Я бросила стопку курсовых прямо на пол. Забыв про гордость и про здравый смысл, я сорвалась с места и метнулась к Ланариту.

Влетев в него на полном ходу, я обхватила его за шею, поднялась на цыпочки и звонко чмокнула генерала в небритую щеку.

— Любимый! — выдохнула я, прижимаясь к его горячей груди. — Как хорошо, что ты подошел!

Генрих вздрогнул. На долю секунды его тело окаменело от неожиданности, но инстинкты сработали мгновенно. Широкие ладони легли мне на талию, прижимая к себе так крепко, что я пискнула, оказавшись в кольце стальных мышц. Зарывшись носом в мои волосы, он шумно, глубоко вдохнул, и я почувствовала, как по его груди прошла дрожь.

— Разумеется, любимая, — бархатно, с опасной хрипотцой произнес он, поднимая взгляд на замершего в шоке Майлза.

Мы смотрелись, наверное, нелепо, но дракон играл блестяще. Ланарит не просто стоял рядом, он всем своим видом демонстрировал, что я под его защитой. А еще, что он меня не считает синим чулком или мышью в очках.

— Скажи мне, душа моя, — медленно поинтересовался Генрих, не сводя полыхнувших золотом глаз с побледневшего Майлза. — Это существо… оно тебя не бесит? Потому что, если бесит, я могу совершенно случайно испепелить его на месте. И мне ничего за это не будет.

Нормитт сглотнул. Вся его гордыня слетела в одно мгновение. Рядом с настоящим боевым драконом, готовым защищать свою женщину, рафинированный магистр выглядел как сыночка-корзиночка.

— Это какое-то недоразумение… Прошу прощения, генерал, Марта… — промямлил бывший, пятясь назад, едва не спотыкаясь о раскиданные курсовые. — Я просто проходил мимо!

Он развернулся и побежал так быстро, что полы мантии не успевали за ним.

Я проводила его взглядом, чувствуя, как мелко дрожат колени. Игра закончилась. Враг бежал. Я победила.

— Спасибо. Ты очень вовремя. Можешь отпустить, — попыталась отстраниться я, но руки на моей талии даже не шелохнулись. Напротив, Генрих прижал меня к себе чуточку плотнее.

— Уверена? — Его голос прозвучал интимно. Зеленые глаза смеялись, но на дне все еще тлели золотые угли. — А мне кажется, мы недостаточно убедительны. Ради достоверности, думаю, нам следует поцеловаться. Желательно, с языком. Ну, знаешь, чтобы этот сморчок точно все понял.

— Ланарит! — Я оттолкнулась от него обеими руками, наконец-то вырвавшись из обжигающего капкана. — Имей совесть! Это была импровизация!

— А я готов поддержать любую твою импровизацию, Марта. Особенно такую, — хищно улыбнулся Генрих, глядя, как я нервно оправляю халат и пытаюсь собрать с земли разбросанные свитки. — Но если серьезно… Если он еще раз к тебе подойдет, я ему переломаю и ноги, и руки, чтобы до конца жизни работал только головой.

Застыв со стопкой пергаментов, я поняла: он не шутит. Этот ненормальный ящер действительно собирается меня защищать.

Мне отчаянно захотелось снова спрятаться в его руках.

Пока я мысленно отдавалась Ланариту, этот невыносимый мужчина совершенно спокойно опустился рядом со мной на корточки.

— Осторожнее, это третий курс, — буркнула я, вырывая из его пальцев чудом не порванный пергамент, который он только что поднял. — Там лабораторные работы. Поверь, это не то, к чему хочется прикасаться без перчаток.

Генрих лишь усмехнулся. Мягко. Как-то совсем по-домашнему, отчего у меня в животе предательски запорхали бабочки.

— Я не боюсь испачкать руки, Марта, — хмыкнул он, подбирая еще несколько листов и формируя из них аккуратную стопку.

Потянувшись за собранными работами, я дотронулась до его руки, и наши пальцы соприкоснулись.

Простая случайность. Секундный контакт кожи с кожей. Но меня словно ударило разрядом статического электричества. Я дернулась, выхватила пергаменты и поспешно выпрямилась, прижимая их к груди, как щит.

Генрих поднялся следом. Не сводя с меня потемневшего, изучающего взгляда.

— Спасибо, — сухо произнесла я, глядя куда-то в район его воротника. — За помощь с пергаментами. И… за Майлза. Это было эффектно.

— Обращайся. Унижение самовлюбленных идиотов — мое хобби, — ровным тоном ответил Ланарит. А потом сделал шаг вперед. — Но, Марта… Если ты еще раз назовешь меня любимым, я не возьму на себя ответственность за последствия.

Я вскинула подбородок, возмущенно блеснув стеклами очков.

— Это просто сценка! Экстренная мера!

— Она была великолепной. — Генрих чуть склонил голову набок, и в уголках его глаз залегли морщинки от сдерживаемой улыбки. — Только вот у меня от твоих сценок сердце едва не остановилось. Пойдем, я провожу тебя до комнаты.

Остаток пути до общежития я проделала на автопилоте. Стараясь не пялиться на дракона. Мозг отказывался анализировать произошедшее, а тело все еще помнило крепость его рук.

Влетев в свою комнату, я сгрузила стопку пергаментов на стол, скинула халат и отправилась в душ. Золотой дракон разрушил мой идеальный мир всего за два дня. А еще он продолжал считать меня своей парой.

— Только не это! Никаких чувств к крылатым генералам. Ланарит улетит, а ты останешься проверять лабораторные работы и варить лечебные зелья на кафедре. Мне нельзя влюбляться в него.

Главное — продержаться еще один день. Завтра отбор закончится, Генрих уберется на свою границу, и моя жизнь снова станет скучной и предсказуемой. И без красавчика генерала под боком.

Глава 6. Генрих

Я продолжал сходить с ума.

Эйдан и Дамиан сочувственно хлопали меня по плечам и с мудрым видом вещали о выдержке. Мол, они тоже были готовы на многое, когда встретили своих возлюбленных, но как-то же держали себя в руках! Ага. Вообще-то, я помнил, что творилось с каждым из них... Хладнокровием и выдержкой там тоже и не пахло.

Но то, что происходило со мной, выходило за все приличные рамки. Стоило Марте оказаться рядом, как мой внутренний зверь вставал в стойку и начинал глухо, требовательно рычать. Я хотел чувствовать ее запах. Желал слышать ее голос. Мне до одури нравилось, как она смешно морщит свой аккуратный носик, поправляя съезжающие очки.

За прошедшие дни лед между нами немного тронулся. Она перестала от меня шарахаться, как от прокаженного. Мы даже перебросились парой вполне мирных фраз за завтраком. На котором, смею заметить, Марта сидела за одним столом со мной. Но вот замуж лекарь Берроуз все еще не спешила, продолжая свято верить, что я просто улечу к себе на границу и мы благополучно забудем друг о друге.

Ага. Разбежалась. Не бывать такому.

Я не собирался расставаться с ней. Ни за что. И раз уж романтические ухаживания с розами провалились, в дело пошла тяжелая артиллерия в виде административного ресурса ректора. Я понимал, что когда она узнает о приказе, случится взрыв. Она разнесет академию, а заодно, возможно, и меня расчленит. Но другого способа дать нам больше времени, я пока не придумал.

Днем я закончил отбор. Молодняк с боевого факультета, пятнадцать крепких парней с горящими глазами, рвался в бой. Драконы и маги были в предвкушении практики на настоящей границе. Я подписал бумаги, пожал руку Эйдану и удалился в свои гостевые покои.

Вечер обещал быть тихим. Я как раз снял мундир, оставшись в одной рубашке, и налил себе стакан крепкого настоя из северных трав, чтобы хоть немного унять предчувствие скандала, когда в дверь постучали.

Точнее, не постучали. В нее ударили чем-то тяжелым. Возможно, с ноги.

— Открыто, — настороженно бросил я.

Дверь распахнулась с такой силой, что ударилась о стенку и опять закрылась. На пороге стояла Марта. И она была в бешенстве.

Ее щеки полыхали, а глаза метали молнии. Видимо, она бежала сюда, поэтому дыхание сбилось от бега. В левой руке она сжимала смятый свиток с официальной печатью ректората, а в правой был зажат скальпель. Вот этот факт немного удивил.

— Как ты посмел?! — рявкнула она, врываясь в комнату, словно боевая виверна.

— И тебе добрый вечер, душа моя, — осторожно поставив стакан на стол, я боковым зрением оценивал возможность получить в глаз хирургическим инструментом. Марта бесилась, но убивать меня не собиралась.

— Не смей называть меня так! — Марта налетела, тыча скомканным приказом мне в грудь. — Это какой-то сговор! Ты виноват! Ассистентка назначена руководителем практики! Это нереально!

Она кричала, размахивала руками, а я спокойно отступал под ее натиском. Шаг назад. Еще шаг. Мои лопатки коснулись прохладной стены, а Марта все наскакивала на меня. Острыми ноготками она тыкала в мою грудь, обещая дойти до министра или до самого короля.

— Ты все это подстроил! Признавайся, чешуйчатая морда! Засунул свои генеральские лапы в административный аппарат академии! Я никуда не поеду! Слышишь? Ты не имеешь права!

Слушая ее угрозы, я ловил себя на идиотской мысли: какая же она красивая. Каштановые волосы растрепались, выскочив из строгой прически, грудь тяжело вздымалась от гнева. От нее пахло розмарином и какими-то цветами. Мой внутренний дракон уже не просто рычал, он бил хвостом и требовал взять свое. А своим он считал Марту Берроуз в полном комплекте.

Я искренне любовался девушкой и не стремился скрыть свой восхищенный взгляд. Она это видела и явно смущалась.

— Ты меня вообще слушаешь?! — Марта запрокинула голову, сдувая со лба непокорную кудряшку. — Я не собираюсь…!

Терпение лопнуло.

Перехватив ее руки, я притянул ее к себе. Мягко, но так крепко, чтобы она не могла больше угрожающе махать приказом и не применила скальпель. И не давая ей договорить, накрыл ее губы своими.

Марта замерла.

Ее глаза расширились за стеклами очков. На секунду она окаменела, не в силах поверить в такую наглость, а потом забилась в моих руках. Протестующее мычание потонуло в моем рту, она попыталась вырваться, дернулась, но я не отпускал, лишь углубил поцелуй.

Я целовал ее так, как хотел с той самой первой секунды нашей встречи. Жадно и отчаянно. Вкус ее губ оказался даже слаще, чем я мог представить в самых смелых фантазиях. Восторг.

И вдруг… она сдалась.

Прошла секунда, другая, и я почувствовал, как напряжение уходит из ее тела. Кулачки разжались, а пальцы скользнули по рубашке вверх и неуверенно, дрожа, вплелись в мои волосы на затылке.

Марта издала тихий, почти беспомощный вздох, перечеркивающий все ее слова о том, что я ей не нужен, и ответила на поцелуй. Робко и неумело. Но с такой же обжигающей страстью, которая пожирала меня.

Я понимал, что это начала работать парная связь. Инстинкт тянет обоих. Магия внутри нее откликнулась на мою.

Мой зверь торжествующе взревел, когда Марта прижалась ко мне всем телом. Для меня стала существовать только эта строптивая девушка, которая прямо сейчас плавилась в моих руках.

Я оторвался от ее губ первым. Просто потому, что нам обоим требовался кислород.

Ее глаза, обычно такие строгие и насмешливые, сейчас потемнели и затуманились. Очки съехали на самый кончик носа. Щеки полыхали.

— Ты… — выдохнула она, резко глотая воздух. — Ты невыносимый мерзавец, Ланарит.

— Знаю, — хрипло рассмеялся я и поправил ее очки. Мои пальцы тоже предательски дрожали. — Но тебе понравилось.

Она моргнула. Пелена спала, и Марта снова осознала реальность. Возвращение вышло громким.

— Понравилось?! Да как ты посмел! Напал на меня и использовал служебное положение!

Марта с силой оттолкнула меня, вырываясь из объятий. Я примирительно поднял руки. Мой внутренний дракон возмущенно заворчал. Добыча ускользает. Несправедливо.

— Вообще-то, ты сама ворвалась в мою комнату. И первая начала махать руками. И скальпелем. Кстати, где он?

Мы оба опустили взгляды. Пол, укрытый дорогим ковром ручной работы, украшал скомканный приказ ректора. А рядом, зловеще поблескивая в свете магических ламп, валялось ее оружие.

— Это не скальпель, а нож для бумаги, я им конверты открываю, — буркнула она, поспешно наклонилась, собирая свое оружие и приказ.

— Марта.

Я сделал шаг вперед.

— Стоять! — Она выставила ладонь со скальпелем. — Не приближайся, Ланарит! Иначе я за себя не ручаюсь.

Тяжело дыша, она поправила растрепавшиеся волосы. И выглядела просто невероятно.

— Поедешь на границу? — тихо спросил я, разглядывая ее.

— У меня нет выбора, ты же знаешь! — в ее голосе скользнула искренняя обида. — Если я откажусь от приказа ректора, то меня уволят с кафедры. Ты сломал мою карьеру! Зачем я тебе там? Я лекарь-теоретик, всего год, как работаю...

— Вот и посмотришь границу вживую. Проверишь свои мази на практике. — Я шагнул ближе. Грозно выставленное лезвие меня не пугало. — Это всего на две недели. И я тебя не трону. Зато весь госпиталь в твоем распоряжении будет.

Она замерла. Недоверчиво нахмурилась.

— Это опять твои драконьи штучки? Попытка задобрить, чтобы затащить меня в постель?

Я усмехнулся. Врать Марте было бесполезно.

— Затащить тебя в постель я, безусловно, хочу. Скрывать не стану. Но, Марта… — Я стал предельно серьезным. — Гарнизону, правда, будет полезно, как и лекарям полевая практика. Тебя бы не назначили, если бы не были уверены в твоей компетенции.

Защита дала трещину. Марта своей квалификацией явно дорожила. Напоминание об ответственности сработало лучше любых признаний в любви.

— То есть, это рабочая поездка, — подозрительно прищурилась она. — Официальная практика. Без всяких матримониальных посягательств?

— Никаких храмов и алтарей. Пока ты сама не захочешь, — клятвенно заверил я, приложив руку к груди.

Мой внутренний зверь саркастично хмыкнул. Он-то знал правду. Я собирался ухаживать за ней так, что к концу практики она сама бы потащила меня под венец. Но ей этого знать пока не стоило. Пусть думает, что все под контролем.

— Хорошо, — гордо вскинула подбородок Марта. — Я еду. Но учти, генерал. Если ты еще раз распустишь руки…

— То получу скальпелем в бок, я прекрасно понял, — широко улыбнулся я. — Сбор завтра на рассвете на заднем дворе академии. Одевайся теплее, душа моя. Здесь еще бархатный сезон, но на севере по ночам уже прохладно.

Она звонко фыркнула и победоносно покинула мои покои.

Дверь захлопнулась. А я не смог сдержать довольной улыбки. Губы все еще помнили вкус ее ответа.

Но главное, что Марта едет со мной.

Глава 7. Марта

Ранние подъемы совершенно не для меня, даже чудесный рассвет не скрашивал мое настроение. Я куталась в теплую дорожную мантию, стоя посреди малого полигона, и хмуро пересчитывала своих подопечных. Студенты-лекари явно разделяли мое мнение о практике, сидели недовольные на чемоданах. А судя по ширине зевков, то легли они тоже поздно.

Я всю ночь собирала вещи, кроме одежды взяв с собой кучу лекарств и ингредиентов для зелий. Судя по моим запасам, за две недели должен был случиться конец света. И не один. Еще парочка эпидемий, множество травм и операций. Я подготовилась ко всему. Почти. Оказалось, что я не подготовилась к логистике.

— Студент Брукс, хватит спать стоя, — рявкнула я, пытаясь взбодрить группу. — Где боевики? Мы должны были выдвинуться еще полчаса назад!

— Может, вам просто не сообщили? С каких пор практикой заведует ассистентка, — мерзко улыбнулась Изольда. — Вот у боевиков главным будет магистр Грон.

Меня аж перекосило. Если бы мне дали возможность отбирать студентов, то фон Рейт была бы последняя в списке. Несмотря на ее успехи в некоторых дисциплинах. Но нет же! Я должна мучиться с этой девицей и ее подружками. Лучше бы Мильну Элвуд взяли, она бы помочь в случае чего могла... А так я получила шесть малоуправляемых практикантов. По трое каждого пола.

Очевидно, у боевого факультета было свое понимание пунктуальности. Они появились взъерошенные и гогочущие в полное горло. Их ранний подъем не смущал, такое ощущение, что они уже разомнулись на полосе препятствий. На фоне пяти крепких старшекурсников во главе с магистром Мальтусом Гроном, моя группа смотрелась убого.

— Доброе утро, Марта, — улыбнулся мне Мальтус. — Безумно рад вашей компании! Практика получится на сто баллов!

Смотря на его довольное лицо, я даже не смогла возмутиться из-за их опоздания. И только открыла рот, чтобы спросить, когда мы выдвигаемся и где еще десять студентов, как воздух над полигоном разорвал оглушительный рев.

Небо потемнело от огромных крылатых теней. Драконы с грохотом приземлялись на полигон, поднимая тучи пыли.

До меня медленно доходило. Как до студента-второгодника.

Мы. Полетим. Верхом.

Я, Марта Берроуз, человек, который получает головокружение, просто поднимаясь на стремянку в библиотеке, должна буду сесть на этого дракона? Да вы издеваетесь!

— Так, лекари! Разбираем транспорт! — бодро скомандовал Грон. — Садитесь впереди наездников. Держитесь крепче! Боевики, смотрите, чтобы девочек не сдуло!

Мои студенты с визгом и смехом начали рассаживаться. Я стояла, вцепившись в свой чемодан так, что побелели костяшки пальцев, и с ужасом смотрела на то, как магистр привязывает сумки к свободным ящерам. Меня надо будет тоже привязать... По-другому я не смогу лететь.

Золотой дракон, сверкающий в лучах восходящего солнца, почти бесшумно опустился в самом центре полигона. Генрих. Он был крупнее студентов и выделялся своей статью.

Изольда мгновенно преобразилась. Девушка поправила декольте, откинула косу на спину и, покачивая бедрами, пошла прямо к генералу. Но не успела она подойти, как дракон грациозно перешагнул через нее и направился прямиком ко мне.

Золотой ящер опустился на живот, подставляя шипастое крыло, образующее удобный пандус. Я кожей чувствовала, как во мне прожигают дыры. Особенно один конкретный взгляд, полный жгучей ненависти.

Я понимала: Генрих меня обманул. Практика и полет — все это его продуманная игра. Но как же мне было приятно в эту самую секунду! Золотой дракон, о котором мечтает половина столицы, лег у ног занудной целительницы.

— Ну, чего застыла? — раздался в моей голове голос Ланарита. — Или хочешь полететь на Гроне?

— Ни за что, — пробормотала я, нервно сглотнув.

Вздернув подбородок и стараясь не смотреть на багровое лицо Изольды, я ступила на крыло. Поднявшись на широкую спину, я устроилась в основании шеи. От чешуи исходило приятное тепло, и я мигом согрелась. В принципе упасть сложно, но на всякий случай я произнесла заклинание пут.

— Держись, Марта, — мягко шепнул голос в голове.

И мы взлетели.

Первые полчаса я сидела с зажмуренными глазами и ругаясь про себя. Вот мало мне было одного полета с Ланаритом? Зачем на второй согласилась... Сначала ветер выл, но потом вокруг меня появился невидимый купол.

Я рискнула приоткрыть один глаз.

И задохнулась от восторга.

Под нами расстилалось пушистое море облаков, через которое пробивались золотые лучи солнца. Страх постепенно отступил, оставляя пространство для восхищения.

И остаток пути я, осмелев, даже свешивалась с края, рассматривая проносящиеся внизу реки и леса. Генрих изредка подкидывал в мою голову короткие, забавные комментарии о географии, и я ловила себя на том, что улыбаюсь, как дурочка.

К вечеру, когда солнце начало садиться и окрасило небо в багровые тона, мы снизились.

Местом для ночевки выбрали небольшой городок, затерявшийся среди лесов. С высоты я разглядела, что он состоял из нескольких улиц. Мы приземлились на площади перед администрацией города, что тоже удивляло, в столице драконам запрещалось летать над домами. Ланарит плавно опустился, и, как только я сползла на землю, обернулся человеком.

— Как полет? — усмехнулся он, подходя ко мне и улыбаясь своей невозможной улыбкой. — Жива, душа моя?

Злиться на него не получалось, хоть я искренне пыталась.

Студенты, не привыкшие к полетам на драконах, выглядели жалко. Боевики-то привычные, а вот мои лекари позеленели и едва переставляли ноги.

Разношерстной толпой мы ввалились в единственную гостиницу. Хозяин, тучный мужичок, чуть не упал в обморок от счастья, когда мы заполнили его скромный зал, пропахший жареным мясом и чесноком.

— Проходите, мы вас очень ждали! — лебезил трактирщик. — Только не ожидали такой толпы! У нас же всего семь комнат на втором этаже. Да еще и девушки... Обычно же только парни...

Началась вторая логистическая катастрофа.

В итоге всех заселили по трое, даже магистра Грона определили. Девушкам тоже выделили одну комнату. Вроде все сходилось, студенты понесли свои вещи наверх. Зычный голос Мальтуса слышался на втором этаже. Без места осталась одна я...

— А где буду спать я? — поинтересовалась я, выступая вперед.

Хозяин растерянно заморгал, глядя на Ланарита.

— Простите, госпожа, я не планировал, что будут девушки, да еще четверо… В девятой комнате, куда студенток разместили, кроватей всего три. Вам придется спать там же, я раскладушку сейчас достану... Наверное, кого-нибудь из студенток на пол, а вас на кровать? Можно и парней на пол, но не будете же вы в мужской комнате ночевать? Неловко как-то...

— Действительно, получилось бы неловко, — раздался спокойный голос Генриха. Он положил руку на мою талию. От его прикосновения по спине пробежала волна горячих мурашек. — Но к счастью моя невеста может спокойно ночевать в комнате со мной.

Я повернулась к генералу, открыв рот, чтобы возмутиться. Жить? С ним? В одной комнате? После того, что вчера произошло?!

Но Генрих чуть наклонился и шепнул мне на ухо так тихо, чтобы слышала только я:

— Можешь, конечно, отказаться, Марта. Раскладушка ждет тебя.

Я посмотрела на ухмыляющегося дракона и поджала губы.

Чувство самосохранения отчаянно вопило, что ночевать с Генрихом — это играть с огнем. Но спать на полу в комнате Изольды фон Рейт я тоже не хотела.

— Ты абсолютно прав, милый, — кисло улыбаясь, процедила я. А потом зашипела на Генриха, когда мы вдвоем начали подниматься по скрипучей лестнице. — Ты это специально сделал?! Только не говори, что там будет одна кровать, как в похабных книжках про любовь!

Генрих шел следом, и я, даже не оборачиваясь, чувствовала его самодовольную улыбку.

— Похабные книжки? Марта, ты открываешься с новой стороны. Перескажешь, что там интересного делают на одной кровати? А лучше покажи.

Под ошарашенные взгляды мы зашли в комнату вдвоем. Дверь наших апартаментов захлопнулась, отрезая нас от шепотков студентов и кипящей от ярости Изольды. Вот чье выражение лица улучшило мое настроение. Странно, конечно, соревноваться с пятикурсницей, но вообще мы ровесницы, и это не я начала.

Очень медленно я обвела взглядом наше временное пристанище.

Сразу у входа стоял гробообразный шкаф, напротив него располагалась дверь в санузел. На полу лежала потертая, но пушистая медвежья шкура, отвечающая за декор, наравне с охотничьим пейзажем и рогами на стене. А прямо по центру возвышалась она. Кровать. Не просто кровать, а необъятное чудовище из резного дерева, увенчанное балдахином, который наверняка помнил еще прадедушку нынешнего хозяина.

Одна. Единственная. Кровать.

Я как в воду глядела.

— Ланарит. — Мой голос дрогнул, но я быстро взяла себя в руки. Откашлялась. — А где вторая постель? В других комнатах по три спальных места.

Генрих прислонился спиной к закрытой двери, скрестил руки на груди и абсолютно бессовестным взглядом окинул ложе. А потом перевел этот взгляд на меня.

— Это люкс, душа моя. Для новобрачных.

Я сглотнула. Паника, которую я так удачно давила злостью на Изольду, теперь расцвела пышным цветом. Одно дело — целоваться в академии, где всегда можно убежать. И совсем другое — оказаться запертой на ночь с драконом в одной комнате, где до ближайшей цивилизации пешком не дойти.

Так. Без паники, Берроуз. Сохраняем холодную голову. Я решительно ткнула пальцем в сторону роскошной перины.

— Значит так, генерал! Это моя территория. А ваше койко-место… — Я обратила его внимание на маленький диванчик у окна, обитый выцветшим красным бархатом. — Вон там!

Генрих выразительно посмотрел на диванчик. Он был ему по колено и больше напоминал кресло.

— Марта, боюсь я его раздавлю, — покачал он головой, пряча усмешку в уголках губ. — А еще я в него не помещусь, ноги будут в коридоре. Предлагаешь мне страдать перед тяжелым полетом?

— Могу предложить превентивную хирургическую ампутацию всего, что не помещается, — нежно улыбнулась я. — У меня и анестезия есть.

Ланарит бархатисто рассмеялся. Отошел от двери и в два огромных шага преодолел разделяющее нас расстояние. Я инстинктивно вжалась спиной в резной столбик кровати.

Он остановился так близко, что я замерла как кролик перед удавом.

— Я уступлю тебе кровать, кровожадная моя, — тихо произнес он, глядя на меня сверху вниз. Золотые искры снова начали просыпаться на дне его зеленых глаз. — И устроюсь на полу. Потому что если я лягу с тобой, то спать мы не будем. А нам обоим нужен отдых.

Мои щеки вспыхнули так, что смогла бы подрабатывать светофором.

— Иди в душ, — отстранился Генрих и мгновенно превратился в генерала. — Я пойду проверю, как устроились студенты, а заодно закажу нам нормальный ужин сюда. И не открывай никому.

И он ушел. Просто развернулся и вышел, тихо притворив за собой дверь.

Я выдохнула. Ненормальный. Сумасшедший. И как, скажите на милость, мне теперь спокойно мыться, когда мозг предательски рисует его широкую спину и этот хитрый, обещающий взгляд?!

Горячая вода немного привела мои нервы в порядок. За это время я успела разработать линию обороны. И когда Генрих вернулся, то комната была уже перестроена.

Я сидела по центру гигантской кровати в своей самой закрытой фланелевой пижаме, застегнутой на все пуговицы. А посередине матраса возвышалась разделительная стена. Я соорудила ее из всех подушек и свернутых одеял.

Ланарит вошел, держа в руках огромный поднос с горячим жареным мясом, свежим хлебом и кувшином какого-то местного морса.

С изумлением оглядел баррикаду и поставил поднос на прикроватный столик.

— Это что за линия фронта?

— Защитный периметр, — невозмутимо поправила я свежевымытые влажные волосы. — Я решила, что спать на сквозняке на полу генералу негоже. Вдруг радикулит прихватит. Поэтому мы поделим кровать, но пересечение границы будет жестоко караться.

Генрих снял мундир, оставшись в простой рубашке. Его фигура в тусклом свете абажура казалась еще более притягательной.

— Ты думаешь, кучка перьев остановит дракона, Марта? — хмыкнул он, забираясь на свою половину и прислоняясь к изголовью.

— Но у меня есть скальпель! — Я выразительно покрутила в воздухе своим инструментом, блеснувшим в полумраке. — Ешьте, Ланарит. Нам завтра рано вставать.

Ели почти молча, если не считать пары моих замечаний о холестерине. Генрих слушал лекции о вреде жирного с таким снисходительным интересом, словно я рассказывала ему сказку на ночь. Иногда он улыбался. Уголками губ, чуть щуря свои невозможные зеленые глаза. И от этой полуулыбки моя стена казалась мне все менее надежной.

— Знаешь, — вдруг нарушил тишину генерал, отправляя в рот кусок яблока. — Твоя пижама… Она довольно сексуальная.

Я поперхнулась морсом.

— У нее другая цель!

— Может быть, — хмыкнул он. И вдруг совершенно без перехода, спросил: — Ты боишься меня, Марта?

Вопрос застал врасплох. Я отставила кружку, посмотрев на его расслабленную позу, на мощные плечи.

— Нет, — честно ответила я, обхватив колени руками. — Ты все же не маньяк, даже с учетом нашего знакомства. Но ты увез меня на край света и заставил спать в одной постели. Это смущает.

— Не заставил, а убедил, — мягко поправил дракон.

— Неважно. Давай спать.

Решительно закончив разговор, я ушла чистить зубы. Генрих отнес тарелки и после меня занял ванную комнату. Пока он мылся, я потушила свет и притворилась спящей. Кровать жалобно скрипнула под его весом.

Сон долго не шел, и я слушала дыхание Генриха. Вдох. Выдох. А потом незаметно провалилась в темноту. Снилась мне лаборатория. Почему-то там отключили отопление, я стояла босиком на каменном полу и стучала зубами. Холодно. И вдруг где-то рядом появился источник тепла. Огромная печка. Я потянулась к ней, прижалась. Ох, как хорошо… Печка оказалась гладкой, твердой и почему-то дышала. Открытие заставило мозг со скрипом перезагрузиться. Сон рассеялся.

Я приоткрыла один глаз. Мрак сменился бледным утренним светом. Я открыла второй глаз и замерла. Не было никакого барьера между нами. Подушки валялись на полу. Зато я практически восседала верхом на генерале. Моя левая нога по-хозяйски перекинута через бедро. Руки крепко вцепились в его обнаженные плечи, а щека расплющена о горячую грудь. Спасибо, что хоть слюна не капала из приоткрытого рта. Руки Генриха по-собственнически покоились на моей талии, удерживая меня на себе. И он не спал. Я осторожно подняла голову. В его зеленых глазах плясали золотые огни, а на губах блуждала такая самодовольная улыбка, что мне захотелось немедленно провалиться сквозь матрас.

— Доброе утро, душа моя, — прошептал он, и его голос вибрацией отдался мне в живот. — Ты оказалась права. Барьер не сработал.

Попытка отстраниться потерпела поражение: мужские ладони только чуть сжались, не пуская.

— Я… я замерзла! — пискнула я, чувствуя, как ярко полыхает лицо. — Это банальный термотаксис! Любой живой организм движется к источнику тепла! Я не контролировала…

— Термотаксис, значит? — Он тихо рассмеялся, и я подскочила на нем от этого звука, драконьи глаза хищно блеснули. — Звучит научно. Мне нравится твоя наука, Марта. Особенно практические эксперименты.

Мозг подал команду на отступление. Срочно. Немедленно.

Мышцы приказ проигнорировали. Предатели. Им, видите ли, было слишком тепло и уютно на этой горе литых мускулов.

Я дернулась. Попыталась величественно сползти с матраса. Не вышло. Левая нога запуталась в пододеяльнике. Правая скользнула вниз по его бедру. Генрих шумно втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Ой.

— Пусти, — прошипела я, упираясь ладонями в его грудь.

— Я тебя и не держу, — невинно, почти ласково отозвался этот невыносимый ящер. А сам медленно выводил узоры на моей коже, ладонями забравшись под пижаму. И сводя с ума.

— Убери руки, Ланарит. Немедленно!

Он хмыкнул. Разжал объятия.

Я кубарем скатилась на свою половину кровати. Дальше по инерции на пол.

Снаружи раздался грохот. В дверь забарабанили так, словно в коридоре началась война.

— Генерал Ланарит! — послышался бодрый до отвращения голос магистра Грона. — Рассвет через полчаса! Пора завтракать и вылетать!

Генрих сел на кровати. Грациозно потянулся, разминая плечи и заставляя мышцы на спине перекатываться прямо под кожей.

— Иду, — крикнул он в ответ. Перевел взгляд на меня. Взъерошенную. Раскрасневшуюся. Сидящую на полу в обнимку со скомканным пледом.

— Собирайся, душа моя. Эксперимент на сегодня окончен.

Генрих встал, а я благоразумно зажмурилась. Не хватало еще смотреть, как он одевается. Моя нервная система этого не переживет.

Сборы прошли в рекордные сроки. Я быстро приняла душ и натянула дорожную мантию. Высушила волосы заклинанием и собрала их в тугой хвост. Очки на носу, взгляд серьезный. Никто не узнает, что я спала в обнимку с генералом. А он не расскажет.

Когда я спустилась в общий зал, студенты уже завтракали.

Глава 8. Генрих

В отличие от Марты меня совсем не расстроила ситуация с кроватью. Даже больше, я предугадал это еще в академии и попросил Дамиана отобрать трех студенток от лекарей. Так Марта бы точно оказалась со мной. Но исполнение моего коварного плана ударило и по мне.

Половину ночи я пролежал на самом краю этого ложа пыток, закинув руки за голову и буравя взглядом дощатый потолок. Моя генеральская выдержка трещала по швам.

Я слышал ее сбивчивое дыхание всего в нескольких сантиметрах от моего левого плеча. Мой внутренний дракон, очумевший от такого близкого соседства, требовал немедленно покончить с дистанцией. Подмять. Прижать. Зарыться носом в эти непокорные кудри.

Я резко сел. Пружины под матрасом издали предсмертный хрип.

Марта недовольно засопела во сне, но не проснулась.

— К кхарам, — беззвучно выругался я.

Нужно было охладить голову. Я оделся и бесшумно выскользнул в коридор. Назову это ночным патрулированием. Идеальная отговорка для дракона, который трусливо сбегает от спящей женщины.

Коридор встретил меня полумраком, сквозняками и заунывным скрипом половиц. Я почти спустился к лестнице, ведущей на первый этаж, когда из-за угла вырулило… нечто.

— Ой, Генрих… — раздался томный шепот.

Моя бывшая невеста Изольда фон Рейт. Девица стояла передо мной в чем-то среднем между ночной сорочкой и рыболовной сетью. Ткань пеньюара была настолько прозрачной, что не оставляла места даже для фантазии. Аристократка поежилась, картинно обхватив себя за плечи, и сделала шаг навстречу.

— Мне страшно спать одной в этой гостинице, Генрих… — промурлыкала она, хлопая ресницами. — Здесь так холодно. Я вышла попросить дополнительное одеяло, но, кажется, заблудилась. Ты не мог бы меня согреть?

Я остановился. Взглянул на нее сверху вниз. Изольда и раньше вела себя своеобразно, но последние дни совсем с катушек слетела.

— Если тебе холодно, то рекомендую одеться. А заблудится в прямом коридоре с семью дверями невозможно.

Девушка надула губки, попытавшись невзначай прижаться бедром ко мне.

— Ну зачем ты так сурово со мной? Мы же не чужие друг другу люди.

Я сделал плавный шаг назад, оставляя ее маневр без внимания.

— Как раз чужие. Помолвка давно расторгнута.

— Генрих, это ошибка! Мой отец уже передумал и готов заключить союз!

— А я — нет.

Ее лицо исказила гримаса неподдельной обиды. Она фыркнула, развернулась и сбежала, злобно хлопнув дверью. Хоть комнату правильно выбрала.

Я покачал головой и прошелся по этажу. Наш с Изольдой союз планировали родители, объединение двух могущественных семей давало преимущества для обеих сторон. Мне было без разницы, тогда я во многом слушался отца. Но после того, как его казнили за государственную измену, я перестал быть интересен для Августа фон Рейта. Несколько лет я потратил на очищение фамилии и дослужился до генерала. Хотя все равно никогда не верну былой статус семьи. Но Изольда почему-то воспылала любовью, интересно это ее придурь или план ее отца? Хотя какая разница, мне все равно на них.

Студенты спали. В комнатах боевиков стоял храп, аж тряслись деревянные перекрытия. У лекарей, судя по запаху, что-то пригорело. Они варили зелье? Я приоткрыл дверь. Студент Стивен Брукс, гордость и катастрофа академии, спал в обнимку со своим котелком. Как раз от его кровати подозрительно пахло дымом. Я мрачно пробормотал парочку заклинаний для тушения пожаров и только после этого закрыл дверь и тяжело вздохнул.

Холодный ночной воздух немного остудил кровь. Пора было возвращаться в свою персональную камеру пыток.

Я бесшумно открыл дверь нашей с Мартой комнаты. Скинув берцы и повесив одежду на спинку стула, я аккуратно лег на свой край кровати.

Закрыл глаза. Попытался вспомнить устав караульной службы.

Десять минут тишины.

А затем произошло то, что окончательно сломало меня, и уже никакой устав не заставил бы уснуть.

Сначала я почувствовал, как ее плечо прижалось к моему боку. Я замер, перестав дышать. Затем Марта недовольно засопела, пробормотала что-то про холодные реагенты, перекатилась на бок и закинула ногу прямо на меня.

Но на этом покушение на мою честь не закончилось. Ее рука по-хозяйски легла мне на грудь, а растрепанная, щекочущая кудряшками голова уткнулась прямо в изгиб шеи. Марта шумно, блаженно выдохнула и замерла, впитывая мое тепло. Она прижалась ко мне всем телом.

У меня свело челюсти.

Драконьи боги. Это контрольный выстрел. Моя пара лежала на мне, обнимала во сне, и оттолкнуть ее было бы преступлением против мироздания. Я медленно, очень осторожно поднял руку и положил ее на талию, прижимая еще ближе. Какая она мягкая и податливая во сне.

«Моя», — довольно рыкнул дракон внутри.

Я лежал так до самого утра, боясь пошевелиться и спугнуть это невероятное чудо. Слушал стук ее сердца и счастливо улыбался как последний болван.

Рассвет наступил подло и внезапно.

Марта завозилась. Я почувствовал, как напряглось ее тело. Видимо, она просыпалась и понимала, что матрас слишком жесткий, подушка ровно дышит, а обнимает она отнюдь не свой справочник по зельеварению.

Когда наши взгляды встретились, то я довольно улыбался, а она не оценила.

Мое утро определенно украсила прекрасная Марта, сбегающая от меня в ванную.

Глава 9. Марта

Я уныло ела рисовую кашу и смотрела на сидящего напротив дракона.

В отличие от меня Генрих Ланарит сиял, он не просто ел яичницу, а наслаждался ею. Ужасный кофе дракон пил с таким видом, будто только что выиграл войну, завоевал континент и получил медаль в придачу. Его зеленые глаза каждый раз, сталкиваясь с моим взглядом, вспыхивали смеющимся золотом.

Я же мрачно ковыряла ложкой в тарелке. Щеки горели. Мозг отказывался анализировать то, с каким уютом я спала на его груди.

Полет до гарнизона прошел как в тумане. Я снова летела на Генрихе и поймала себя на том, что больше не закрываю глаза от ужаса. Наоборот. Я с удовольствием рассматривала природу под нами. Прячась от холодного ветра, я прижималась щекой к теплой шее, чувствуя меня, дракон довольно урчал. Этакий огромный котик.

К полудню на горизонте выросли неприступные стены приграничного гарнизона. Крепость выглядела сурово: зубчатые башни, смотровые площадки, казармы и несколько полигонов.

Мы опустились на главном плацу. Как только драконы коснулись земли, тренировки остановились.

Я скатилась с крыла Генриха, поправляя растрепавшиеся волосы. Мои студентки-целительницы, бледные, но симпатичные, сгрудились вокруг меня, испуганно озираясь. Даже Изольду проняло. И было отчего. Сотни две солдат, раздетых по пояс, покрытых шрамами и татуировками, замерли как вкопанные.

Они смотрели на нас.

Женщин на границе было мало, и все уже пристроены. А тут четыре новеньких красавицы. И, конечно, их взгляды в первую очередь скрестились на руководителе всей этой цветущей клумбы. То есть, на мне. Стало не по себе.

— Чего уставились?! — вдруг рявкнул Генрих. — Тридцать кругов по полигону! Бегом!

Солдаты мгновенно отмерли и с грохотом бросились выполнять приказ.

— Деспот, — тихо заметила я, оборачиваясь к нему.

— Командир, — процедил он сквозь зубы, не сводя мрачного взгляда со своих подчиненных. — Идем. Я покажу, где вы будете жить.

Разместить девушек в казармах было невозможно. Генрих приказал выделить им комнату в офицерском общежитии с двумя постами охраны на входе. Студентов расселили рядом.

А меня Ланарит лично повел в конец коридора.

— Здесь, к сожалению, я не могу поселить тебя у себя, — с показным вздохом произнес он, открывая дверь. — Субординация, устав и болтливые стены. Но твоя комната — вот эта.

Я заглянула внутрь. Скромно и чисто. Кровать, стол, шкаф.

— А где твоя? — подозрительно прищурилась я.

Генрих широко и бессовестно улыбнулся, указав на соседнюю дверь. Ту, что находилась в полуметре от моей.

— Вот эта. И между ними, душа моя, очень тонкая каменная кладка. Если тебе приснится кошмар, просто постучи.

— Я постучу тебе в лоб молотком, — пообещала я, захлопывая дверь перед его наглым носом.

Ближе к вечеру ко мне деликатно поскребся солдат. Молодой парнишка, краснея и заикаясь, передал, что генерал приглашает на ужин в свои покои.

Ага. Плавали, знаем мы такие ужины. Утром опять проснусь верхом на драконе.

— Передай генералу, — ласково улыбнулась я, — что все практиканты поужинают в общей столовой.

Парнишка побледнел, видимо, представляя, как будет докладывать об этом дракону, но убежал.

Я собрала всех своих студентов, заодно захватив Грона с его боевиками, и мы все пошли в святая святых местного мужского братства.

Столовая гудела так, словно там шел бой. Но когда мы переступили порог, звук выключили. Буквально. Кто-то замер с занесенной ко рту ложкой. Кто-то уронил кусок хлеба. Сотня пар мужских глаз уставилась на нас.

Я расправила плечи, подняла подбородок и прошла к длинному свободному столу. Мы сели. Воцарилась неловкая пауза.

И тут дверь с грохотом распахнулась. На пороге возник Генрих. Он выглядел так, будто планировал убивать. Медленно, обведя тяжелым взглядом притихший зал, он прошествовал прямо к нашему столу. Солдаты втягивали головы в плечи. Ланарит отодвинул стул рядом со мной и тяжело опустился на него, придвинувшись так близко, что наши бедра соприкоснулись.

— Решила изучить местный рацион, душа моя? — очень тихо, так, чтобы слышала только я, осведомился он. Его глаза непрерывно осматривали зал. Стоило какому-нибудь смелому солдату бросить взгляд в нашу сторону, как Ланарит отвечал таким оскалом, что все тут же начинали лихорадочно изучать потолок.

— Решила показать студентам, что мы здесь в безопасности, — ровно ответила я, демонстративно разрезая жесткий кусок мяса. — А вы, генерал, почему не у себя?

— А я охраняю свою… инвестицию в здоровье гарнизона, — буркнул он, пододвигая ко мне корзинку с фруктами.

Это было даже забавно. После ужина мы ушли отдыхать, а Генрих собрал весь гарнизон для внеочередного совещания. Я спрашивала позже у Грона, что там обсуждалось, но тот лишь таинственно улыбался. Хотя заверил, что нам ничего не угрожает.

Спокойная жизнь закончилась уже на следующее утро, когда я решила заняться практикой. И с толпой своих лекарей завалилась в гарнизонный госпиталь. Палаты пустовали, работники чесали языками на посту и занимались своими делами. Оказалось, что серьезные заболевания здесь редкость, большинство травм получали на тренировках и иногда на службе. Высшего образования ни у кого не было, а значит никакого лечения магией не проводилось, только зелья, мази и микстуры. Притом купленные, а не сваренные самостоятельно. Теперь я стала лучше понимать, почему шрамы Генриха выглядят так нехорошо.

Прямо при нас привели одного солдата. Мы дружной толпой двинулись за ним в процедурный кабинет.

За столом стоял лысеющий мужчина и, открыв подозрительную баночку, собирался ею обработать распоротое плечо бедолаги.

У меня потемнело в глазах.

— Что вы делаете?! — заорала я, расталкивая студентов. — Стоять!

Мужик подпрыгнул, выронив бутыль.

— Кто такая?! — рыкнул он, поворачиваясь ко мне. — Пошла вон из моего кабинета, девка!

— Я руководитель лекарской практики! — Я подлетела к столу, отталкивая его локтем. — А вот кто вы такой? Мясник? Чем ему рану собрались обрабатывать?! Это же настойка синей полыни, из нее компрессы делают!

— Я лекарь гарнизона Брунто! — побагровел мужик, надуваясь, как жаба. — И я не потерплю, чтобы какая-то столичная выскочка учила меня лечить боевые ранения!

— Лечить?! Вы его калечите! — Меня уже было не остановить. — Отойдите от пациента, Брунто, пока я не диагностировала у вас острую профессиональную непригодность!

— Да как ты смеешь?! — Он замахнулся руками, брызгая слюной. — Девчонка! Я вышвырну тебя из лазарета!

— Толку-то! — рявкнула я, накладывая очищающее плетение на плечо солдата. — Вы отсюда вылетите быстрее, чем…

— Что здесь происходит?

Ледяной голос ударил по барабанным перепонкам. В дверях стоял Генрих. Студенты, как и гарнизонные лекари, выглядывали из-за его спины, но заходить в кабинет не спешили.

— Генерал! — взвизгнул Брунто, бросаясь к нему почти в слезах от возмущения. — Эта сумасшедшая девка ворвалась в мой кабинет! И смеет командовать!

Генрих медленно перевел взгляд с красного Брунто на меня. Я стояла злая, взъерошенная и готовая драться за пациента насмерть.

Золотое пламя мгновенно затопило глаза дракона.

Ланарит сделал плавный шаг в палату.

— Младший лекарь Брунто, выбирайте выражения. Вы разговариваете не просто с руководителем практики, — глядя мне прямо в глаза, Генрих выделил каждое слово, — а с моей невестой.

— Невестой?! — ахнул Брунто, бледнея и отступая к стенке.

А у меня перед глазами вспыхнула красная пелена.

Невеста?! Перед подчиненными?! Моя карьера только что совершила красивое сальто и со свистом рухнула в выгребную яму.

— Ланарит… — прошипела я так зловеще, что стоявший рядом пациент попытался слинять несмотря на недолеченную рану. — Ты труп. Чешуйчатый, наглый труп.

— Я же не знал… — пролепетал Брунто, покрываясь липкой испариной. — Думал, это просто столичная вертихвостка по обмену…

— Вертихвостка по обмену! — рявкнула я, делая угрожающий шаг к этому коновалу. — Вы где учились лечить?!

Брунто пискнул, втянул голову в плечи и закрылся ладонями.

Я резко развернулась к Ланариту. Этот невыносимый ящер стоял, небрежно скрестив руки на груди. Лицо непроницаемое, а вот в глазах плясало такое откровенное золото, что мне захотелось немедленно бросить в него чем-нибудь тяжелым. Он не просто объявил меня своей собственностью, а искренне наслаждался произведенным эффектом.

— Вон отсюда, — прошипела я, указывая пальцем на дверь.

— Кто? — вежливо уточнил Генрих.

— Оба!

Сидевший на стуле пациент робко попытался поднять здоровую руку.

— Простите, госпожа… э-э-э… госпожа невеста генерала, — прохрипел солдат, косясь на меня. — А можно я тоже пойду? Я, в принципе, и с одной рукой воевать могу.

Я выдохнула. Закрыла глаза и мысленно сосчитала до десяти. Помогло слабо — хотелось дойти до тысячи и начать расчленять. Но клятва лекарей крепко держала мои кровожадные порывы в узде.

— Сидеть, — рявкнула я солдату. Потом перевела убийственный взгляд на Брунто: — Вы. Сейчас вон из кабинета. Но позже вернетесь, и я проверю все ваши заключения и методы лечения. Среднеспециальное образование не повод калечить людей.

Уговаривать дважды не пришлось. Брунто, смешно перебирая короткими ножками, выкатился в коридор так резво, словно за ним гналась стая химер.

Генрих не шелохнулся.

— А ты… — Я подошла к Ланариту почти вплотную. Пришлось задрать голову, чтобы смотреть в эти наглые зеленые глаза. — Ты останешься. Будешь держать плетение и подавать бинты. Раз уж так рвешься участвовать в моей профессиональной жизни!

Я вернулась к пациенту. Руки летали, привычно накладывая ровные швы и запечатывая их целебной магией. Когда последний стерильный бинт лег на плечо солдата, я сунула ему в здоровую руку флакон с обезболивающим и приказала проваливать в палату.

Как только за солдатом закрылась дверь, меня прорвало.

— Зачем ты это сделал?!

Ланарит подошел ко мне, полностью игнорируя мое праведное негодование.

— Я поставил зарвавшегося идиота на место, — пожал он плечами.

— Ты уничтожил мой авторитет! — в отчаянии я всплеснула руками. — Я приехала сюда как руководитель практики! А теперь кто я? Да весь гарнизон через пять минут начнет обсуждать, что я здесь только ради твоей постели! Теперь меня никто не будет слушать!

— Тебя будут слушать, душа моя. Потому что ты спасла руку солдату, которую Брунто лечил бы полгода, притом что сама бы она зажила за месяц, — спокойно, как несмышленому ребенку, объяснил он. — А еще потому, что ты злющая, как тысяча кхаров, и у тебя в руках скальпель.

— Генрих…

Он шагнул ближе. Властно перехватил мои ладони, все еще испачканные в лечебной мази, и, совершенно не брезгуя, прижал их к своей груди прямо поверх мундира.

— Марта. Пойми одну простую вещь! — Его голос стал низким и рокочущим от сдерживаемых эмоций. — Здесь граница. Это суровый мужской мир. Мне плевать на академические идеалы о женской независимости, когда речь идет о твоей безопасности. Статус моей невесты — это непробиваемый щит. Ни один солдат или офицер не посмеет сказать тебе плохого слова.

— Мне не нужна твоя защита! — Я попыталась вырвать руки, но безуспешно. — У меня есть магия! Я могу сварить зелье и гарнизон покроется сыпью!

— Знаю, — тепло улыбнулся он. Той самой невыносимой полуулыбкой, от которой у меня предательски слабели колени. — Но мне так спокойнее. Привыкай, Берроуз.

Он отпустил мои руки, плавно развернулся и направился к выходу. А у самой двери обернулся, бросив через плечо:

— И да. Госпожа невеста генерала звучит просто отлично. Пусть так и называют.

И с довольным смехом дракон вышел. В открывшуюся дверь на меня испуганно глазели студенты и остальные лекари.

Глава 10. Генрих

Я прекрасно понимал: Марта не собиралась сдаваться просто так. Но я был уверен, что это дело времени. Она уже относилась ко мне по-другому.

Практика боевиков проходила по привычному сценарию: прилетели, получили по шее на тренировках, попробовали настоящей гарнизонной жизни, улетели. А вот лекарей у нас не бывало… Но Дамиан оказался прав, им полезно посмотреть на работу в наших условиях. А если кто-то из них рискнет потом вернуться, то для гарнизона это будет настоящим счастьем. Но брать ли женщин — большой вопрос. Их здесь не хватает, и мы бы всех пристроили очень быстро замуж. Но в этот раз на границу высадился совсем небольшой цветник во главе с Мартой. Студенток трогать нельзя, без вариантов.

Пришлось действовать на опережение. Еще в первый вечер я собрал весь свободный от нарядов личный состав и обвел суровым генеральским взглядом оболтусов, у которых при виде девчонок в белых халатах предательски заблестели глаза.

— Слушай мою команду, студентки находятся здесь для практики, а не для обустройства вашей личной жизни. Гулять, дышать свежим воздухом и любоваться закатами им разрешается исключительно в компании студентов. Любой из гарнизона, кто попытается устроить романтическую засаду у лазарета или подарить цветочек, отправится вычищать самые забытые помещения общего пользования. Зубной щеткой. Без магии. Я ясно выразился?

Гарнизон уныло и нестройно гаркнул: «Так точно, генерал!»

Военным стало бесконечно грустно. Зато мне полегчало. По крайней мере, теперь я мог спокойно заняться бумагами и Мартой.

На следующий день я сидел в кабинете, вчитываясь в отчеты по восточным заставам, когда дверь тихо скрипнула.

Я даже головы не поднял:

— Рапорт на край стола и свободен.

— Какой ты суровый, Генрих, — пропел сладкий, до тошноты приторный голосок.

Изольда плавной походкой хищницы направилась прямо к моему креслу. Обогнула стол. И, прежде чем я успел среагировать, наклонилась, пытаясь чмокнуть меня в щеку.

Я перехватил ее на подлете. Ловко, как летящий в голову топор. Рука легла на ее плечо, жестко отстраняя.

— Студентка фон Рейт, — холодно чеканя слова, произнес я. — Напомню. Ты здесь находишься на практике. А не в статусе старой знакомой. Соблюдай субординацию.

Она капризно надула накрашенные губки.

— Генрих… ну почему ты такой колючий? С этой заучкой Берроуз ты общаешься совсем иначе! Невестой назвал... Стоило ей появиться, как ты тут же забыл про меня, а мы были обручены!

— Изольда, это было политическое решение наших отцов.

— Но…

— Я никаких клятв тебе не давал. И этот разговор мы уже давно закрыли.

Она не сдавалась. Тонкие пальчики скользнули по моему предплечью. Изольда заглянула мне в глаза, часто захлопав длинными ресницами.

— Я вот… совершенно не против возобновить наши отношения, Генрих.

Раздраженно вздохнув, я оторвал ее цепкие руки от своего мундира, перехватил девицу за оба предплечья, слегка встряхнул, чтобы дошло.

— Изольда. Услышь меня. Не ищи неприятностей на свою... голову в моем гарнизоне. И не переходи черту рядом со мной.

Именно в эту самую секунду дверь распахнулась. Настежь. С грохотом.

На пороге стояла Марта. Она и так была злая как мантикора, видимо, пришла опять орать на меня из-за лазарета и лекарей. Но стоило ей увидеть, как я держу Изольду двумя руками, как ее лицо окаменело.

— Извините! — процедила Марта, изогнув бровь. — Вижу, что не вовремя. Зайду, когда вернетесь в вертикальное положение!

— Марта, стой! — рявкнул я.

Но она уже выскользнула за дверь.

Я оттолкнул Изольду в сторону кресла.

— Вон отсюда. И чтобы я тебя в кабинете больше не видел! — зарычал я, бросаясь вдогонку за своей парой.

Бегала Марта на удивление резво. Я нагнал ее только в конце длинного коридора, уже у спален. Схватил за локоть, разворачивая к себе.

— Пусти! — зашипела она, пытаясь вырваться. — Возвращайся к своей фон Рейт! Недообнимал!

— Марта, прекрати нести чушь! — Я поймал ее вторую руку. — Я объяснял ей правила поведения в гарнизоне!

— Держа за руки?! — вскинула она голову, глаза предательски блестели от злых слез. — Знаешь что, Ланарит? Меня абсолютно не волнует твоя личная жизнь! Мне. Плевать!

— А меня волнует! — зарычал я, вжимая ее спиной в холодную каменную стену. — Потому что моя личная жизнь — это ты! И только ты!

Она замерла, тяжело, прерывисто дыша.

— Пусти, — уже тише, но с такой же упрямой гордостью выдавила она.

— Не пущу. — Я склонился к ее лицу, касаясь носом ее аккуратного носика. — Ты злишься, душа моя. Ревнуешь.

— Я не…

— Ревнуешь. А значит, я тоже тебе нужен. Признай это, упрямая девчонка.

Марта гордо вскинула голову, открыла рот, чтобы выдать очередную колкую порцию сарказма… Но я не позволил.

Сгреб в охапку, смыкая руки на ее хрупкой спине, и поцеловал. Жадно, горячо, доказывая все то, что не мог объяснить словами.

Секунду она мычала что-то прямо мне в губы, искренне ругалась, пыталась оттолкнуть, упираясь ладошками в мою грудь.

А потом… сдалась.

Ее руки скользнули вверх и обвили шею. Марта ответила на поцелуй. Со вкусом злости, ревности и нежной капитуляции. Зверь внутри торжествующе взревел.

Поцелуй стремительно превращался в пожар. Марта тихо выдохнула мне прямо в губы, и этот едва слышный звук окончательно сорвал мне все тормоза. Но целоваться посреди гарнизонного коридора — это уже явный перебор даже для обезумевшего от чувств дракона. В любой момент могли появиться офицеры или, что еще хуже, любопытные студенты.

Я поймал ее как раз у самых дверей наших покоев. Она, видимо, планировала добежать до своей комнаты и забаррикадироваться там. Не вышло. Не разрывая нашего сумасшедшего поцелуя, я просто подхватил ее на руки. Марта возмущенно мяукнула, рефлекторно вцепившись пальцами в мои плечи. Легкая. Мягкая. Моя.

Не глядя, я пнул тяжелую створку своей двери ботинком. Короткий импульс бытовой магии, легкая искра по замку — и он послушно щелкнул. Мы ввалились внутрь.

Дверь захлопнулась за нашими спинами, и я прижал Марту к деревянной панели, не давая ей опомниться. Мои губы скользнули на пульсирующую венку на шее. Восторг.

— Ланарит… — прерывисто выдохнула она, пытаясь слабо оттолкнуть меня. — Ты… бессовестный наглец.

— Абсолютный, — легко согласился я, покрывая поцелуями ее ключицы, выглядывающие из-под расстегнутого воротника халата. — И я тебя не отпущу.

Она снова попыталась заворчать и напомнить мне о том, что мы не пара. Но я просто заткнул ее очередным поцелуем. И в этот раз Марта сдалась почти без боя, отвечая мне с такой обжигающей отдачей, что потемнело в глазах.

Глава 11. Марта

Мы целовались, и я совершенно не хотела, чтобы он останавливался. Вот так просто я сдалась под его напором.

Меня давно с такой жадностью и страстью не целовали. Да кого я обманываю? Меня вообще никогда в жизни не целовал такой мужчина. Генрих был не моего уровня, вернее, это я не дотягивала до него. Дракон. Лорд. Генерал. Я трезво оценивала себя в зеркале: обычная, с выдающейся попой, вечно перепачканными в зельях пальцами и кудрявым гнездом на голове, которое не брала ни одна расческа.

Мы с Майлзом встречались несколько лет. Сначала он пылко ухаживал, писал стихи и дарил цветы. А потом… с каждым годом это незаметно превратилось в скучную привычку. Как чистка зубов по утрам. Когда этот напыщенный индюк бросил меня, то я даже не сильно удивилась. Где-то внутри я давно знала, что ради такой простушки подвиги не совершают.

А тут Генрих Ланарит. Золотой дракон. Мужчина, под чьим взглядом замолкает гарнизон, и каждая девушка была бы рада стать его парой. И он клялся мне в чувствах, страстно обнимал и ласково обращался. И я поплыла. Расплавилась, как свечка. От этих настойчивых губ, от требовательных рук, от его запаха и горячего взгляда. Ему бы куда больше подошла Изольда! Она из богатой семьи, и у нее идеальная фигура… Но целовал он меня.

Генрих подхватил на руки и вместе со мной рухнул в большое кресло. А я не сопротивлялась. Плевать! Хочу и могу. Имею полное право на роман! Я не наивная девочка и знаю, что происходит дальше...

Потянулась к пуговицам его мундира. Щелк. Одна пуговица. Вторая. Ткань поддалась, полы распахнулись.

— Марта… — глухо, со сбившимся дыханием рыкнул Генрих, замирая и глядя на мои мародерские действия с голодным удивлением.

Я невинно захлопала ресницами из-за покосившихся очков.

— В помещении душно, генерал. Исключительно профилактика теплового удара.

Его губы изогнулись в торжествующей улыбке. Он потянулся к вороту моего лекарского халата, и все бы непременно случилось прямо здесь и сейчас, если бы не…

Не протяжный вой магической сирены, ударивший по барабанным перепонкам. Свет тревожно замигал красным. Попытка нарушения границы.

Романтика испарилась за долю секунды, а Генрих превратился в генерала.

— Выдыхай, душа моя, — бросил он, поднимаясь на ноги и возвращая меня на кресло, а заметив мои округлившиеся глаза, пояснил. — Ничего страшного. Прямой опасности нет. Жди здесь.

— Я с тобой! — выпалила я, вскакивая за ним и лихорадочно поправляя юбку.

Генрих замер в дверях. Иронично выгнул бровь:

— Зачем?

— Ты сам сказал, что это неопасно! И может, я мечтала увидеть купол. Это же уникальное явление! — парировала я, вскидывая подбородок. — И вообще, вдруг там кому-то потребуется помощь? Я могу пригодиться.

Он удивленно посмотрел на меня, а потом восхищенно рассмеялся:

— Моя ненормальная женщина. За мной!

Захватив мою небольшую сумку с лекарственными зельями, мы выскочили во двор, где уже построился отряд. Генрих на ходу обернулся огромным золотым ящером.

Он опустил крыло, приглашая. Вскарабкавшись, я устроилась прямо у основания его мощной шеи.

«Держись за шипы, Марта!» — властно прогремел его голос в моей голове.

Я вцепилась в костяные выступы изо всех сил, прижавшись к его горячей, жесткой чешуе грудью и животом. Дракон рыкнул, расправил исполинские крылья и с силой оттолкнулся от земли. Мы стрелой взмыли в темнеющее небо. Ветер выл, растрепывая мое многострадальное кудрявое гнездо до состояния катастрофы. Я ощущала мощного дракона подо мной и стихию, бьющую в лицо.

И это было потрясающе. Ради таких мгновений можно было перебороть страх.

Глава 12. Генрих

Возможный прорыв границы меня не пугал. Во-первых, шанс на нападение небольшой, девяносто девять процентов, что ложное срабатывание из-за миграции животных. Остланд сейчас ни за что бы не начал войну, не после того как их принцесса устроила покушение на нашего принца. Во-вторых, даже если это нападение, то максимум контрабандисты, которых уже отбросила группа быстрого реагирования на вышке. Скорее наши сами заступили за черту, чем что-то серьезное случилось. А в-третьих, я просто был непростительно счастлив.

Марта сдалась. Моя колючая, упрямая и застегнутая на все пуговицы целительница отвечала на поцелуи с такой сумасшедшей страстью, что у меня до сих пор кружилась голова. Вкус ее сладких губ все еще сводил с ума. Мой внутренний дракон торжествующе ревел. А я только и думал о том, что мы быстро разберемся с границей, а потом вернемся в спальню и закончим начатое.

Но сейчас я летел вперед, чувствуя эмоции Марты. Они бурлили и перетекали ко мне по едва зародившейся, но уже прочной связи истинных. Страх высоты боролся с чистым, звонким восторгом, а под всем этим тлело обжигающее смущение от того, что происходило в моей спальне.

Я довольно заурчал. Пусть смущается. Главное, что она моя.

Мы опустились на плац дальней заставы, за нами рухнуло еще несколько драконов с наездниками, подняв тучу пыли.

— Доклад! — рявкнул я, перекинувшись в человека и возвращаясь в суровую реальность.

— Купол в норме, генерал! — отчеканил сотник, тяжело дыша. — Они просто прощупывали периметр. Выпустили пару заклинаний и скрылись в лесу. Но у нас один трехсотый. Сержанту зацепило ногу проклятьем!

Я только открыл рот, чтобы приказать тащить раненого к дракону, но меня грубо, совершенно не по уставу, отодвинули в сторону.

Марта.

Растрепанные темные кудри лезли в глаза, она убрала пряди от лица и поправила очки.

— Где раненый?

Сотник ошарашенно уставился на меня, потом на нее. Я коротко кивнул: «Выполнять».

Сержант лежал у крепостной стены, скрипя зубами и сжимая бедро, вокруг которого уже расползалось мерзкое фиолетовое пятно. Марта упала перед ним на колени — прямо в дорожную грязь, не обращая внимания на подол испачканного халата.

— Так, мой хороший, дыши. Тихо, тихо, сейчас будет немного неприятно, — приговаривала она, пока очищала рану. Из сумки Марта достала какие-то склянки с мазью и бинты.

Я стоял в стороне, скрестив руки на груди, и просто любовался.

Как она была хороша в этот момент. Никто не мог сравниться с этой девчонкой, деловито творящей настоящее чудо. Моя пара — не украшение для спальни. Она тоже воин, просто у нее другое оружие.

Через двадцать минут яд был нейтрализован, нога перевязана, а сержант напоен убойной дозой какого-то восстанавливающего зелья, от которого он мгновенно уснул. Правда, продолжал говорить про гигантского тараканища.

Марта вытерла руки куском чистой ткани, тяжело поднялась и посмотрела на меня поверх очков.

— Все будет хорошо. Но завтра я лично проверю, как ваши местные коновалы меняют ему повязки.

— Ты чудо, Берроуз, — тихо сказал я, подходя и мягко касаясь ее лица.

Она вздрогнула. Густой румянец медленно пополз по ее щекам.

Раздав приказы по усилению патрулирования и осмотрев купол, я успокоился. Обратно в гарнизон мы добрались без приключений. Я лелеял коварный и абсолютно законный план: подхватить Марту на руки, унести в свою спальню и, наконец, доказать ей, что для меня не существует никого прекраснее нее.

Но… видимо, лимит ее храбрости на сегодня был исчерпан.

Как только мы оказались в жилом крыле, у дверей наших комнат, Марта вдруг резко затормозила. А потом по стеночке начала отступать к своей спальне.

— Спокойной ночи, генерал, — скороговоркой выпалила она, ее рука уже намертво вцепилась в дверную ручку. — Был тяжелый день. Раны, яды… полеты на драконе. Нам надо отдохнуть! И закончить все дневные дела.

Какая прелесть. Марта от меня сбегала.

Я тяжело вздохнул, упираясь рукой в стену рядом с ее головой, перекрывая путь к отступлению.

— Дела, значит? А то, что мы начали в кресле, заканчивать не будем?

Марта покраснела так густо, что даже мочки ушей заалели. Она опустила глаза на мой расстегнутый воротник, судорожно сглотнула и замотала головой.

— Это… это было на эмоциях!

Я усмехнулся, подаваясь вперед, чтобы поймать ее губы и доказать, что эмоции никуда не делись.

Но моя непредсказуемая женщина действовала превентивно. Она резко поднялась на носочки и прижалась губами к моей щеке. Поцелуй вышел быстрым, скомканным, почти детским. Но я на мгновение растерялся.

А в следующую секунду она проскользнула под моей рукой, толкнула дверь, и створка захлопнулась прямо перед моим носом. Противно щелкнул замок.

Я остался стоять один в пустом коридоре. Прикоснулся пальцами к щеке, чувствуя, как на лице сама собой расплывается абсолютно счастливая улыбка.

Ничего, душа моя. Сбегай и прячься, пока можешь. Но твоя защита уже рухнула. Еще чуть-чуть и мы будем вместе. Навсегда.

Глава 13. Марта

Работа в госпитале на границе оказалась слишком интересным опытом. Проблема заключалась не в теории. И даже не в практике. Проблема звалась студентом Бруксом.

Вообще, он искренне любил целительство и прекрасно разбирался в полезных травах. Но существовало одно большое но: Брукс обожал экспериментальные методы лечения. И может быть, в далеком будущем я буду гордиться знакомством с ним, но пока я пыталась выжить сама и спасти нашу маленькую группу.

— Таким образом, термическая обработка раны в полевых условиях допустима, но только если вокруг нет совсем ничего, — вещала я, прохаживаясь по кабинету. — Посмотрите на стеллаж, как думаете, что можно использовать?

Пятикурсники меня не разочаровали и сразу же посыпались правильные ответы:

— Настойка Горянки!

— Паста из Огнелиста!

— Стоп-зелье! — закричала Изольда, несмотря на нелюбовь ко мне, она предпочитала учиться.

Тем более, когда можно было покрасоваться, ведь сегодня в лазарете вместе с лекарями сидели студенты-боевики, магистр Грон и Генрих Ланарит.

Последний попытался пошутить:

— Подорожник...

Но на эту глупость даже влюбленная фон Рейт закатила глаза. С первого курса все студенты знают, что пасту из подорожника просто надо правильно приготовить.

— Он помогает при порезах и ранах, — покачала я головой. — Минус 5 очков боевикам, Ланарит!

Генрих ухмыльнулся, а студенты заныли.

Неожиданно Брукс подскочил с места, едва не опрокинув стойку с зельями.

— Но не обязательно же использовать драконье пламя или раскаленный нож. Можно же пульсаром аккуратненько запечатать рану! Вот, смотрите!

Прежде чем я успела его остановить, Брукс сложил пальцы. Воздух в аудитории резко нагрелся. Между ладонями энтузиаста вспыхнул не крошечный огонек, а настоящий, ревущий шар пламени, который почему-то пульсировал пугающим зелено-синим светом.

Первый ряд боевиков молча и синхронно рухнул на пол, закрывая головы руками.

— Брукс, погаси это немедленно! — рявкнул Грон.

— Ой…

Шар издал звук, похожий на свист закипающего чайника. Брукс запаниковал. Магия начала рваться из-под контроля.

Я не успела даже испугаться, когда Генрих оказался передо мной. Его рука взметнулась вверх.

Бум!

Защитный купол накрыл нас за долю секунды до того, как пульсар Брукса разнес в щепки стол и три стеклянных шкафа с зельями. Огненная волна ударилась о щит Ланарита, с шипением опадая на пол. Зазвенели осколки. Посыпалась штукатурка. С другой стороны Мальтус Грон тоже закрывал студентов.

Защитный купол растаял. Генерал повернул голову к забившемуся в угол побледневшему Стивену Бруксу.

— Занятие окончено, — спокойно сообщил Ланарит, но от его тона я тоже захотела убежать за дверь. — Всем вон. Брукс, на плац. Отрабатывать пульсары.

— Я прослежу, — кивнул Грон, потирая шею. Видимо, его достало ударной волной.

Студентов сдуло из кабинета быстрее, чем осела пыль от взрыва. Я успела порадоваться, что все целы.

В итоге остались только мы втроем: я, Генрих и дымящиеся остатки стола. Шумно выдохнув, я поправила съехавшие на нос очки, и заметила, как по левой руке генерала, прямо по белоснежной ткани рубашки, медленно расплывается темное пятно.

— Ланарит! Ты ранен! — Я бросилась к нему, хватая за локоть.

Осколки стекла все-таки прошили его защиту в самом конце, оставив несколько порезов на предплечье и плече. Ничего смертельного, но крови было много.

Генрих удивленно скосил глаза на свою руку и усмехнулся. Но не выказал ни капли обеспокоенности.

— Пустяки, Марта. Стоило получить царапину ради того, чтобы ты так взволнованно сократила дистанцию.

— Ты невыносим! Пойдем, я обработаю твою рану!

— Подорожником? — улыбнулся он.

— Может быть! — шикнула на него я, быстро увеличивающееся пятно на рубашке мне не нравилось.

Я буквально потащила его в соседнее помещение.

— Раздевайся, — скомандовала я, включая режим профессионального лекаря и звеня склянками в шкафчике.

За спиной раздался низкий смешок.

— Звучит многообещающе, душа моя. Ради таких команд я готов дать Бруксу еще пару попыток уничтожить мой гарнизон.

— Молчи, Ланарит.

Обернувшись, я немного загляделась. Дракон уже сидел на кушетке, а рубашка небрежно висела на ширме. Новые порезы на плече ярко алели на коже.

— Будет щипать.

— Я переживу... Но можешь, подуть и поцеловать.

Фыркнув себе под нос, я принялась обрабатывать порезы. Они действительно оказались поверхностными. Легкое заклинание сращивания тканей — и останутся только покраснения. Но для наложения плетения, мне нужно аккуратно соединить кожу.

Генрих сидел, широко расставив ноги. Чтобы подобраться ближе, мне пришлось сделать шаг вперед, оказавшись практически запертой между его коленями.

Но этого мне показалось мало.

Раздраженно цокнув языком, я взяла его за здоровую руку и придвинулась еще ближе. Чтобы сохранить равновесие, я инстинктивно перекинула правую ногу через его бедро, упираясь коленом в край кушетки. Теперь я буквально нависала над ним.

Генрих замер. Я кожей почувствовала, как окаменели мышцы под моими пальцами. Наверное, надо было просто подойти с другой стороны...

— Почти все, — пробормотала я, стараясь концентрироваться на порезе, а не на том, что наши тела разделяют жалкие миллиметры слоев ткани. — Не дергайся.

— Я даже не дышу, Марта.

Его хриплый голос стал на октаву ниже.

А потом я почувствовала, как его ладонь опустилась на мою икру. Прямо поверх плотного чулка. Жест был обжигающим и возмутительно недвусмысленным.

Светящиеся лечебное заклинание чуть не сорвалось с кончиков пальцев.

— Ланарит, — процедила я, не глядя на него.

— Берроуз, — также тихо отозвался он.

Его пальцы медленно поползли вверх. Под колено. Выше. Задевая край моей юбки.

— Ты отвлекаешь лекаря, — предательски дрогнула я, дыхание сбилось.

— Ни в коем случае, душа моя.

Его ладонь скользнула под ткань юбки. Горячие пальцы коснулись голой кожи над резинкой чулка. У меня перехватило дыхание, а по позвоночнику прошел разряд тока. Это было неправильно. Мы в лазарете. За стеной — его подчиненные и мои студенты.

Но Драконьи боги, как же я хотела, чтобы он не останавливался.

— Убери… руки… — слабо выдохнула я, наконец закончив лечение и опустив взгляд.

Зеленые глаза Генриха смотрели на меня снизу вверх. С потемневшими зрачками. С хищным блеском дракона, который загнал свою добычу в угол и теперь наслаждается ее дрожью.

— Заставь меня, — прошептал он.

И я сдалась.

Провела кончиками пальцев по его плечу, а второй рукой зарылась в его волосы. Генриху не требовалось повторять дважды. Он рывком подался вперед, втягивая меня в поцелуй.

Взрыв пульсара, только теперь внутри моей грудной клетки. Жадно, горячо и на грани сумасшествия. Его язык собственнически смял мои губы, заставляя раскрыться навстречу.

Сильные руки подхватили мои бедра. Земля ушла из-под ног. Через секунду я оказалась сидящей на нем, и Генрих прижал меня вплотную к себе.

Его губы скользнули по моей шее, к ключице, оставляя за собой дорожку жидкого огня. Я застонала, откидывая голову назад.

В это время его правая рука уверенно хозяйничала под моей юбкой, гладя бедро с такой откровенной лаской, что у меня перед глазами поплыли цветные пятна.

— Марта… — рычал он мне в ключицу.

Мир вокруг перестал существовать, когда его пальцы скользнули по внутренней части бедра, к самому эпицентру моего сумасшествия. Я выгнулась ему навстречу, ловя губами его рот.

Стук.

Дверь процедурного кабинета затряслась от настойчивых ударов.

— Госпожа невеста генерала! — раздался противный, гнусавый голос одного из лекарей. — Вы там? Студенты доложили о взрыве в кабинете! Мне нужен отчет в трех экземплярах для генерала! Что это вы виноваты, а не я!

Я соскочила с упомянутого генерала, как ошпаренная. Хотя Генрих пытался меня удержать, но я оказалась быстрее. И через секунду я уже торопливо поправляла юбку и хватала ртом воздух.

Генрих бросил на запертую дверь такой взгляд, что я посочувствовала исполнительному работнику.

— Три экземпляра, — сквозь зубы процедил генерал. — Сейчас я сделаю из него самого три экземпляра.

— Ланарит, ни с места, — прошипела я, трясущимися руками пытаясь поправить прическу. — Оденься.

— Марта…

— Оденься, я сказала!

Генрих с глухим рыком схватил свою рубашку, накидывая ее на плечи. Я выдохнула и, стараясь придать своему пунцовому лицу выражение строгости, подошла к выходу.

Дверь приоткрыла ровно настолько, чтобы в коридор высунуть только голову. И искренне надеялась, что мой помятый вид и распухшие губы не сильно бросаются в глаза.

Лекарь Финкель стоял на пороге, прижимая к тощей груди папку с бланками. Его острый нос-крючок недовольно дергался, принюхиваясь. В ужасе я замерла, надеясь, что запах лекарств перебьет аромат страсти.

— Госпожа невеста генерала! — гнусаво затянул он, смешно вытягивая шею, пытаясь заглянуть мне за спину. — Там остались только стены! Мебель попортили! Кто будет отчитываться по невозвратным потерям? И почему вы так… э-э… растрепаны?

Я набрала в грудь воздуха, собираясь выдать сложную отговорку про взрыв реагентов. Но не успела сделать и вздоха.

Горячая ладонь по-хозяйски легла мне на талию сзади. Прямо на пояс строгой юбки, под которую еще минуту назад забирались эти самые пальцы.

Ланарит возник за моей спиной, словно древнее божество войны, разбуженное в неподходящий момент. Он даже не потрудился застегнуть рубашку до конца. Расходящаяся на груди белоснежная ткань выставляла смуглую кожу и шрамы напоказ, а зеленые глаза мерцали таким откровенным, свирепым гневом, что Финкель мгновенно побледнел и вжался в косяк.

— Я присутствовал при взрыве, — сурово произнес Генрих, тон его голоса убивал всякое желание дискутировать. — Никаких отчетов не требуется.

Лекарь громко сглотнул и попытался исчезнуть из поля зрения генерала.

— Больше вопросов нет? — поинтересовался Генрих. Его пальцы на моей талии чуть заметно сжались, посылая по позвоночнику предательскую дрожь. — Так, я и думал. А сейчас вы развернетесь и пойдете работать. Шагом марш.

Финкель не пошел. Он практически телепортировался, растворившись в коридоре со скоростью света.

Мы снова остались одни. Тишина в процедурном кабинете казалась оглушительной.

Генрих медленно закрыл дверь. Он прислонился спиной к дубовому полотну, отрезая мне путь к отступлению, и тяжело, хрипло выдохнул.

Его взгляд скользнул по моей помятой блузке, задержался на часто вздымающейся груди. В темных радужках все еще полыхало то самое неконтролируемое пламя, которое и меня сжигало изнутри.

— Так на чем мы остановились, Марта?

Он сделал мягкий шаг ко мне и потянулся к моему лицу, но я отступила. Мои лопатки врезались в край стеллажа.

Наваждение пропало, а вместо него пришел болезненный стыд. Что это сейчас произошло? Я была готова отдаться мужчине прямо здесь, как влюбленная первокурсница!

— Мы остановились на том, что осмотр окончен, генерал.

Я отвернулась, дрожащими руками принялась собирать разбросанные по столу документы, отчаянно стараясь не смотреть на него.

— Взрыв Брукса не нанес тебе серьезных увечий. А вот отсутствие субординации может уничтожить мою репутацию.

— Субординации, значит, — тихо, вкрадчиво повторил он. — Марта, минуту назад ты целовала меня так, что я забыл свое звание. Какая к кхарам субординация?

Я резко развернулась.

— Не хочу становиться трофеем! Ты привык все брать силой, захватывать штурмом... Похитил, прижал и взял... Я не хочу так.

По-настоящему я до смерти боялась собственных чувств, которые он во мне пробуждал. Переживала, что если сдамся сейчас, то потеряю себя. А с каждым нашим поцелуем я все больше растекалась лужицей перед Генрихом.

— Хорошо, душа моя, — наконец произнес он. — Мы будем играть по твоим правилам. Никаких штурмов. До тех пор, пока ты сама не признаешься.

Генрих подошел вплотную. Я вжалась в стол, ожидая нового поцелуя, и проклиная себя за то, что мечтаю о нем. Но Ланарит лишь аккуратно, кончиками пальцев поправил выбившуюся из моей прически кудряшку. От невинного жеста внутри все сдавило мучительной нежностью.

— Я готов ждать, Марта.

Он вышел, неслышно прикрыв за собой дверь. А я только и думала о том, что хочу бежать за ним следом.

Глава 14. Генрих

Граница не прощает двух вещей: расхлябанности и иллюзий. Я много лет провел на службе, попав сюда наивным выпускником академии. Но поднялся быстро под командованием Дамиана Рейвенхарта. Уже после он ушел на повышение, а потом и на понижение и в итоге стал ректором. А я остался здесь. Но мне нравилось, в отличие от Эйдана, с которым мы вместе учились, тот быстро закончил с военной службой. Я никогда не мечтал о другой жизни, но теперь задумался. Марта не хочет жить на границе, и если я буду работать в столице, то нам было бы проще.

Граница с Остландом место одновременно спокойное и нет. Между королевствами последние сто лет действовал мирный договор, и даже поступок принцессы Алисии не испортил до конца отношения между странами. Остландский король обещал, что если его дочь вернется домой, то выдаст ее как преступницу. Но поступит ли он так с ней на самом деле — вопрос открытый. Поэтому и надо было держать руку на пульсе. Особенно после недавнего нападения.

Громкий взрыв отвлек меня от тягостных мыслей, пятикурсники не справились с артефактом и чуть не снесли половину полигона. Но рядом находились магистр Грон и полковник Шервуд, и вовремя вмешались. Неужели и мы с Тенебрисом были такими раздолбаями, когда заканчивали академию?

Я стоял на стене восточного форта, скрестив руки на груди, и наблюдал за тем, как мой заместитель Шервуд вдалбливает основы караульной службы в светлые, но абсолютно пустые головы студентов. Пятикурсники ежились от ветра. Они с благоговением и страхом таращились на мерцающий бледно-голубой купол магического щита, который накрывал границу. Мы специально их притащили сюда, чтобы показать вблизи.

— Запоминайте, салаги, — рокотал Шервуд, прохаживаясь вдоль строя. — Щит — это не просто стена. Он как живой организм и питается от шести якорей. Снять его можно ключом коменданта или...

— А кто такой комендант? — тихо поинтересовался один из боевиков у товарища, но Шервуд услышал.

— Комендант — это начальник гарнизона, в нашем случае это генерал Ланарит, а поставить…

— Так он генерал или комендант? — не сдавался студент.

— И то и другое! — шикнул на него магистр Грон. — Нокс, ты совсем идиот? Должность и звание!

— А поставить — резервом артефакта. И любая нестабильность… — продолжил Шервуд, но я перестал их слушать.

Мой взгляд скользнул по плетению купола. Пробить щит невозможно в одиночку — значит, прошлый раз, когда сигналка сработала, нападение произошло изнутри… Хорошо, что Марта прилетела со мной, — она быстро поставила парня на ноги. Мысли о Марте заставили встрепенуться моего внутреннего дракона, зрачки на секунду стали вертикальными. Но этого времени хватило, чтобы я присмотрелся к едва заметному, крошечному искажению магического спектра в секторе номер три. Марево в том месте, где купол упирался в скальный грунт, не мерцало — оно словно перескакивало одну линию.

Недолго думая, я направился к третьему сектору. Шервуд мгновенно осекся, следя за моим перемещением. Студенты тоже замерли.

Подойдя вплотную к мерцающей стене, я провел ладонью вдоль силовых линий. Пальцы обожгло попеременно холодом и жаром, словно тысячи иголочек захотели впиться в кожу.

Брешь.

Крошечное отверстие в монолитном щите. Щель, которую можно увеличить, если знать нужное заклинание. И настроена она была так, чтобы не тревожить общую сеть. Случайно появилась или специально созданная? Кто-то хотел пробить нашу защиту? Или готовил план побега? А если это с другой стороны к нам пробиваются? Чтобы в нужный момент уничтожить купол?

В голове вспыхнула картина недельной давности. Когда завыли сирены на участке. А сигнализация сработала с опозданием. И боевой маг, получивший проклятие. Теперь все встало на свои места. Кто-то намеренно проделал дыру в защите и собирался пользоваться ею прямо у меня под носом. Еще и когда отношения с Остландом натянутые и можно ожидать конфликт в любой момент.

Я выдохнул, чувствуя, как внутри закипает ярость. Усилием я вызвал резерв и влил чистую магию в брешь, наглухо заплавляя прореху. Купол стабилизировался, словно ничего и не было.

Вернувшись в свой кабинет, я написал подробный рапорт для Тайной Канцелярии. Жаль, что на мои вопросы нет ответов. Кто это сделал? И как давно? Контрабандисты? Или тот, кто хочет подставить лично меня? Мне еще предстояло найти информацию.

Один из отрядов я отправил обследовать всю границу.

А пока… пока моим мыслям требовалось срочное успокоительное.

И я точно знал, где его искать.

Дверь лазарета скрипнула, впуская меня внутрь.

В этот момент Марта закончила объяснение и отпустила студентов выполнять задание.

— Повязки наложить, журналы заполнить, а зелья вернуть на место, — скомандовала она.

Студенты, с облегчением выдохнув, разбрелись по палатам.

Мы остались одни.

Я бесшумно подошел к тяжелому дубовому стулу у стены, сел, вытянул длинные ноги и скрестил руки на груди. Я ничего не говорил. Просто смотрел на нее.

Марта смутилась и делала вид, что меня не существует. Она поправила очки на переносице, взялась за ступку и начала с ожесточением растирать семена в порошок. Но я видел, как порозовели кончики ее ушей.

Я молчал. Военная наука гласит: если противник ждет атаки, то самое грамотное решение — подождать. Противник, измотанный собственным ожиданием, в конце концов, совершит ошибку сам.

Прошло три дня, как я пообещал Марте играть по ее правилам и не давить на нее. Я держал слово, но моя ненаглядная от этого начала медленно сходить с ума.

Прошло пять минут. Марта переложила стопку бинтов с левого края стола на правый. Потом с правого — обратно на левый. Она шумно вздохнула. Поправила подол лекарского халата, мелким бытовым заклинанием расправив образовавшиеся складки.

Я молча впитывал каждое ее движение, но продолжал сидеть.

Она начала перекладывать зелья. Фыркала. Вздыхала. И непрерывно бросала на меня быстрые, напряженные взгляды из-под своих строгих очков.

Марта ждала. Ее тело, язык жестов, румянец, пятнами проступивший на щеках — все буквально кричало, что она приготовилась обороняться от моих непристойных приставаний.

Стук каблуков приблизился. Марта обошла мой стул и принялась перекладывать документы на подоконнике. Затем ей внезапно понадобилось полить цветы. Потом — стереть несуществующую пыль.

— Вы сидите на моих бланках, генерал, — с вызовом сообщила Марта, нависнув над моим правым плечом, а потянулась прямо через меня.

Наконец, ее терпение лопнуло с оглушительным треском.

— Ты пришел сюда мешать мне работать, генерал? — осведомилась она, бросив на меня возмущенный взгляд из-под очков.

Я лениво усмехнулся.

— Просто наслаждаюсь зрелищем, душа моя. Но должен признать, ты меня разочаровываешь.

Марта замерла.

— Разочаровываю?

— Именно, — лукаво прищурился я. — Сижу здесь, никого не трогаю, веду себя как образцовый офицер. А ты ходишь передо мной, вздыхаешь и всячески привлекаешь мое внимание. Пытаешься меня соблазнить, Берроуз?

Она вспыхнула так ярко, что затмила бы любой огненный пульсар Брукса.

— Я?! Соблазнить?! Да как ты смеешь!

— Ты полила искусственный цветок.

Марта открыла рот и закрыла, не смогла быстро придумать объяснение, но все же промямлила:

— Он похож на настоящий... Но я не соблазняю...

— Увы, — развел руками я с притворной печалью. — Твои старания тщетны. Я кремень. Ты же сама меня отшила в прошлый раз, заявив, что мы разные. И что я слишком давлю. Можешь перестать фыркать, моя честь под надежной охраной устава.

Она медленно сняла очки и аккуратно положила их на стол. В ее медовых глазах зажглось такое пламя, что мое сердце сделало сальто.

— Честь, значит? — прошипела она, направляясь ко мне. — Ты, Ланарит, совершенно ничего не понимаешь в женщинах. Если бы я хотела тебя соблазнить…

Она остановилась прямо передо мной. Я не успел даже вдохнуть, как Марта шагнула вперед и перекинула ногу через мои бедра.

Мгновение, и она оказалась сидящей у меня на коленях. Марта положила ладони мне на грудь, забираясь пальцами под воротник мундира. Наклонилась так близко, что наши губы почти соприкоснулись.

— Я бы сделала вот так, Генрих, — прошептала она.

Тихо зарычав, я сгреб ее в охапку, и накрыл ее рот голодным поцелуем. Она ответила с не меньшей страстью.

— Значит… — прохрипел я, с трудом оторвавшись от ее губ, чтобы просто сделать глоток воздуха. — Значит, вот так выглядит твоя стратегия обольщения, душа моя?

Марта прерывисто дышала. Она сидела на моих коленях, глядя на меня победно, но при этом совершенно растерянно.

— Я просто демонстрирую тебе… пробелы… в логике, Ланарит, — прошептала Марта, отчаянно пытаясь вернуть голосу ледяную строгость. Выходило отвратительно. — Исключительно в образовательных целях.

— Блестящий урок, — ухмыльнулся я, чувствуя, как внутри разворачивает крылья донельзя довольный дракон. — Но материал усвоен не до конца. Требую практического закрепления.

Не дав ей шанса на возражение, я снова притянул ее к себе. Моя широкая ладонь переместилась с талии ниже, уверенно обхватив ее мягкое бедро прямо через плотную ткань юбки. Марта тихо пискнула. Ее пальцы вцепились в лацканы моего мундира.

— Генрих… — выдохнула она мне в шею, внезапно замирая. — Не здесь же! Скоро студенты вернутся...

— Пусть. — Я прикусил мочку ее уха, наслаждаясь тем, как она мгновенно выгнулась в моих руках от этого простого движения. — У них практика. Вот пусть и сидят тихо, как мыши в засаде.

— Они могут зайти… в любую секунду…

— Отличный повод научиться принимать решения в нестандартных условиях, — хмыкнул я.

— Ты невыносимый, наглый, самоуверенный дракон!

— А ты опять сидишь на мне верхом, душа моя. И, судя по тому, что до сих пор не попыталась встать, драконы тебе вполне по вкусу.

Это был удар ниже пояса. Марта распахнула свои медовые глаза, собираясь возмутиться, но не успела.

За дверью раздался страшный грохот. Затем звон бьющегося стекла и жалобный, полный муки вопль:

— Оно еще и дымится! Брукс, туши!

Марта подскочила с такой скоростью, словно мой стул внезапно раскалился докрасна. Она поспешно одернула юбку и обернулась ко мне. Ее грудь тяжело вздымалась, а во взгляде читалась убийственная смесь паники, стыда и искреннего желания.

— Если ты не перестанешь так на меня смотреть, — процедила она шепотом, кивая на мою довольную физиономию, — я клянусь, что подожгу твой мундир.

— Мой мундир огнеупорный, душа моя, — любезно напомнил я, неторопливо поднимаясь со стула. — Иди спасай лазарет. Но спор ты проиграла.

Она фыркнула и, быстро надев очки, бросилась в коридор устранять последствия катастрофы. Я медленно проследовал за ней. Настроение стало прекрасное.

Глава 15. Марта

Я почти сдалась.

Окончательной и безоговорочной капитуляции мешали только остатки здравого смысла и природная скромность. Я все еще пряталась от Генриха по ночам за толстой дверью своей комнаты и делала вид, что мы здесь исключительно ради практики.

Но кого я обманывала?

Все уже поменялось в наших отношениях. Присутствие Ланарита стало таким же естественным и необходимым, как воздух. Я позволила ему ухаживать за мной. И дракон умел это делать! Никаких банальных букетов. Вместо этого — горячий чай с шоколадкой после занятий со студентами. Теплый плащ, накинутый на мои плечи во время утренних или ночных обходов. Много заботы в обычных, повседневных делах. И поцелуи.

Генрих постоянно ловил в коридорах госпиталя, прижимал к прохладным каменным стенам и целовал так, что у меня не хватало дыхания. Я наслаждалась каждой секундой. Мои пальцы зарывались в его русые волосы, а сердце радостно билось об ребра. На большее Ланарит пока не намекал, словно почувствовал, что я паниковала. А я боялась, что он поймет, какая я неидеальная, и не подхожу ему. Мы жили в разных мирах. Наши отношения развивались чересчур быстро, нелогично и слишком сказочно. Пухлая ассистентка с кудрявым гнездом на голове недостойна волшебной любви лорда. Но отказать я ему тоже не могла и продолжала наслаждаться поцелуями.

К концу первой недели практики гарнизонная жизнь вошла в колею. Студенты-лекари научились строить боевиков и солдат, в госпиталь можно было заходить без риска лишиться конечностей, а Брунто при виде меня впадал в священный трепет и прятал нестерильные инструменты. Я привыкла и расслабилась.

И однажды вечером, стоя перед небольшим зеркалом в комнате, я посмотрела на свое отражение. Сняла очки. Распустила непокорные кудри, позволив им тяжелой волной лечь на плечи. И решила, что пора. Достала красивую ночнушку и накинула сверху шелковый халат. Самое интересное, что купила я его давно, но ни разу не надевала... а с собой взяла, даже сама не поняла как.

Но хорошо же, что захватила.

Хватит прятаться. Я хотела этого мужчину и заслужила хоть немного личного счастья!

Выскользнув из своей комнаты, я сделала два шага по тихому коридору и толкнула дверь генеральской спальни. Он никогда не запирал ее для меня. Так и сказал еще в первую ночь, что я могу приходить в любое время.

— Генрих? — позвала я, переступая порог с колотящимся сердцем.

Слова, которые я долго репетировала, сразу же застряли на языке. И я неловко замолчала.

В комнате царил полумрак. Магические светильники не были выключены, но приглушены до минимума. Генрих сидел в кресле, сгорбившись, словно под тяжестью неба.

На маленьком столике перед ним лежал магофон и мутный, переливающийся фиолетовым светом флакон.

Предчувствуя нехорошее, моя улыбка медленно сползла с губ, а в животе скрутился тугой узел в ожидании беды.

— Что-то случилось? — шагнула я вперед, еще надеясь на положительный исход. — Это по работе?

Генрих поднял голову и мрачно посмотрел на меня. В его зеленых глазах не было привычного смеющегося золота. Там плескалась концентрированная боль. Его взгляд обжег меня и, не выдержав, я попятилась.

— Ты использовала зелье? — Его голос прозвучал глухо, даже надтреснуто.

Не зная, что он ожидает от меня, я растерянно заморгала и поправила халат. Руки хотелось куда-нибудь деть.

— Ну да, — пожала я плечами, пытаясь вспомнить. — Заживляющее от порезов. А вчера еще от головной боли сварила. Хотела приготовить запас на...

— Нет! — крикнул Генрих и с силой грохнул кулаком по столешнице.

По дереву пошла трещина, а фиолетовый флакон подпрыгнул и жалобно звякнул.

От испуга я вздрогнула.

— Я не понимаю… — прошептала я, чувствуя, как холодеют руки. — О чем ты тогда спрашиваешь?

Генрих медленно поднялся и навис надо мной. Пугающий и абсолютно чужой дракон.

— О зелье, Марта. О любовном привороте. Чтобы я, как слепой котенок, решил, что ты моя истинная пара!

Голова закружилась, и я пошатнулась. Стало трудно дышать.

— Что?! — выдохнула я, и мой голос сорвался на хрип. — Да ты… Как ты смеешь?! Я?!

Я вцепилась руками в халат, пытаясь нащупать опору, потому что ноги отказывались меня держать.

— Сейчас я говорил с Рейвенхартом! — Генрих указал на магофон. — Еще в академии, когда у меня ни с того ни с сего сорвало крышу от тебя, они заподозрили зелье и сделали слепок моей ауры. На полигоне в тот день кто-то применил «Слезы Сирены» с сильной привязкой на кровь. И этот флакон, — подцепил он стекляшку двумя пальцами, глядя на нее с отвращением, — антидот, который создал Кайлэн специально для меня. Вот прислали драконом.

В ушах нарастал высокий звон, от поднимающегося давления.

— Ты думаешь, что это сделала я? — Мой шепот едва пробился сквозь этот звон. — Опоила, чтобы выскочить замуж?

В его глазах заметалась агония. Он хотел сказать, что нет, я это чувствовала, но разум побеждал, подтверждая сомнения.

— Ты была лучшей студенткой на курсе, Марта. Лучшей! Одна из немногих способна сварить зелье такой силы. И у тебя есть мотив... месть бывшему жениху.

Щелк.

Что-то огромное и хрупкое сломалось прямо в центре моей груди.

Все эти дни нежности, препирательств и украденных поцелуев… исчезли, расстворились из-за его слов. Я влюбилась в Генриха. Без памяти, как полная, непроходимая дура, поверившая в сказку! А он, оказывается, все это время допускал мысль, что я преступница. Одержимая стерва, которая накачала его приворотным зельем ради своих целей!

— Знаешь что, лорд Ланарит? — тихо произнесла я, чувствуя себя безумно нелепой в этом шелковом халате. — Скорее пей свой антидот. И не подавись.

— Марта… — Генрих сделал полшага ко мне, и в его голосе скользнула неуверенность, когда он увидел мои мертвые глаза.

Но я не стала больше ничего слушать и вылетела за дверь. Если он не любит меня, то и я вырежу его из своего сердца. Жила же без него!

Шелк халата, который пять минут назад казался мне знаменем моей смелости, теперь противно лип к ногам. Унизительная, жалкая тряпка. Если он желал меня только из-за приворота... то это объяснимо. Логично.

Захлопнула дверь своей комнаты. Щелкнула замком. Раз. Другой. Если бы здесь был засов, то я бы задвинула и его.

Внутри росло ледяное презрение к самой себе. Поверила! Растаяла, как наивная первокурсница на весеннем балу! Душа моя! Тьфу!

Сдернула с плеч этот проклятый шелк и швырнула его в дальний угол комнаты, как ядовитую змею. Туда же сиротливым комком полетела изящная ночная сорочка. Пошла в душ. Хотелось смыть его взгляд.

Вот бы собрать вещи и улететь в академию этой же ночью. Не видеть его больше никогда!

Но я не могла.

Пей свой антидот, генерал.

А я прекрасно жила без драконов двадцать пять лет. Проживу и дальше.

Глава 16. Генрих

Присланный из академии антидот на вкус был похож на разведенную глину, смешанную с горькой травой и еще какой-то мерзостью. Жуткая гадость, которая вызывала дрожь во всем теле и желание немедленно ее выплюнуть. Я залпом выпил этот мутный фиолетовый кошмар и ждал, что мир перевернется. Пелена спадет с глаз, и я вдруг увижу перед собой не любовь всей своей жизни, а просто расчетливую девчонку.

И магия не подвела, действительно сработало. Почти сразу я почувствовал, как дракон внутри меня, который последние недели бился и требовал забрать свою пару, вдруг жалобно заскулил и затих. Из моего сознания ушла животная, сводящая с ума физическая ломка, и я снова мог дышать, анализировать тактические карты без того, чтобы перед глазами не всплывала озорная ямочка на ее щеке...

Зелье выполнило свою функцию и очистило меня от приворота, но легче мне почему-то не стало. Я сидел в пустой комнате, сжимая в руке флакон, и пытался сложить два плюс два. Мой разум кричал: это была игра! Спланированная многоходовочка отвергнутой девушки, желающей утереть нос бывшему. Но сердце… мое дурацкое сердце отказывалось в это верить. Разве расчетливая интриганка стала бы бегать от замужества? Наоборот, первая бы бросилась на шею. Или это тоже часть плана по охмурению меня? А поцелуи? Марта горела в моих руках! Такое не подделать. И разве она смотрела бы с такой болью, когда я бросил ей в лицо обвинение? Ответов я не находил, а спросить у нее больше не мог.

Последняя неделя практики превратилась в мой персональный филиал бездны. Марта не поднимала на меня глаз, и я больше не видел ее улыбку. Я вообще лишился ее эмоций. Она холодно здоровалась, отстраненно подавала рапорт о делах в госпитале или сухо докладывала о состоянии раненых и уходила. Ни одного лишнего взгляда в мою сторону. Никаких случайных прикосновений. Если мы сталкивались возле спальни, то она просто закрывала дверь. А я смотрел ей вслед и чувствовал, как внутри все обрывается. Я так отчаянно хотел подойти, схватить ее за плечи, вытрясти правду, просто снова ощутить ее запах.

Но я держал себя в руках. Это остаточные явления приворота. Зависимость не проходит же за один день, и нужно просто подождать. Вытравить ее из крови.

А потом настал конец практики и утро отлета. Я стоял на плацу, провожая взглядом поднимавшихся в небо студентов. Марта спокойно забралась на темного дракона, в котором я узнал магистра Грона, даже ни разу не обернулась на меня. Когда точка в небе растаяла, я вернулся в кабинет. И вот тут пришло осознание: я остался один, а дышать почему-то вообще перестало получаться. Источник дурмана покинул гарнизон и должно стать легче. Но ее не было, а мне казалось, что она по-прежнему самая красивая, самая умная и самая правильная девушка во всех мирах.

Я запросил у Дамиана еще одну дозу антидота. А когда она не помогла, то еще одну. Третью. На всякий случай. Раз первые две не справились и спустя три недели я продолжал страдать.

Еще через неделю мне ее прислали: эликсир привез лично магистр Хальтен Кайлэн, он хотел посмотреть гарнизонный госпиталь после отчетов Марты по практике. Вечером он молча вошел в мой кабинет и положил на стол стопку пергаментов. Я подписал их, даже не вчитываясь. Рейвенхарт и Тенебрис ему доверяли. Лекарь долго смотрел на меня, а потом тяжело вздохнул.

— Плохо выглядите, генерал, — заметил он, усаживаясь в кресло без приглашения.

Я скривился, только разговора по душам мне не хватало.

— Отхожу от жесткого приворота.

Неожиданно Хальтен рассмеялся.

— Думаете, что я неправильно варю антидот? Подействовала даже первая доза.

— Если бы подействовала, то я бы узнал об этом первым! — недовольно рявкнул я на него.

— Вы не просто слепец, а еще и клинический идиот!

Я вскинулся, готовый разорвать наглого лекаря, но Хальтен предупреждающе поднял ладонь.

— Генерал, я знаю рецептуру приворота. Так вот, запомните раз и навсегда: ни одно любовное зелье не способно пережить три дозы антидота. И если вас до сих пор ломает без Марты, то это не магия, а вы сами.

— Но ведь было зелье! И она имела мотив! — Я попытался ухватиться за спасительную логику, которая уже рассыпалась в прах.

Хальтен презрительно фыркнул.

— Я знаю Марту шесть лет. Она не стала бы марать руки о приворот... и о вас. Абсолютно не тот человек.

Он поднялся и пошел к двери. А я остался сидеть в тишине. Значит, не было никакого приворота? Точнее, зелье в академии, может, кто-то и подлил, но я влюбился в нее не потому, что меня опоили...

Своими собственными руками и недоверием я уничтожил все, что с таким трудом добился.

Достал магофон и набрал номер Ирмины. Когда мутная гладь артефакта прояснилась и я увидел сестру, то спросил:

— Как она?

Ирми скривилась, даже не уточняя, про кого я спрашиваю. Нехотя ответила:

— Откуда я знаю? Работает, она ни с кем не общается. Мильна пыталась подойти, но бесполезно.

— Но у нее все нормально? — с надеждой уточнил я, потирая переносицу. Под пальцами пульсировала тягучая боль от осознания собственной непроходимой тупости.

Ирмина фыркнула, откидывая сиреневую косу с плеча.

— Нормально?! Знаешь, как ее называют за спиной?! Да и в лицо! Берроуз не заслужила такого отношения! Никто не заслужил!

Сестра психанула, она всегда была за справедливость.

— Я не верю, что Марта сварила приворот. А ты поступил как последний урод! Не лучше отца!

Не выдержав, Ирмина с размаху бросила магофон на кровать, экран показал потолок ее спальни. Я уже хотел отключиться, но артефакт поднял Эйдан.

— Как ты? — спросил друг.

— Ирми права, я дурак и обидел Марту просто так.

— Но ты ее любишь?

— Да.

— Тогда почему ты еще не стоишь под ее окном? — ухмыльнулся Тенебрис.

— Марта меня не простит...

— О! Она тебя препарирует и заспиртует! Как лекарь, Берроуз явно умеет делать больно даже драконам!

— Спасибо, друг! Ты прям помог!

— Серьезно, Генрих! Если она твоя пара, так может, стоит ее еще раз украсть?

— Если ты опять ее обидишь, то я сама тебя поджарю! — влезла Ирмина, которой надоело слушать нас молча.

— Договорились! — кивнул я.

Экран погас, оставив меня наедине с тишиной и холодными стенами кабинета.

Я подошел к столу. Оперся на него двумя руками и уставился на тактическую карту границы. Что я имею? Ноль шансов на прощение в лоб. Если я просто прилечу к ней в лабораторию с букетом роз и словами извинений, Марта даже разговаривать со мной не станет.

Моя колючая, упрямая девочка застегнула свою броню обратно. Я сам заставил ее это сделать.

Значит, нужна тактика. Стратегия. Правильная осада.

Я вызвал своего заместителя и тот даже не удивился, что я оставляю границу и улетаю опять в академию. Тем более этот месяц я потратил на проверку купола и был уверен в его идеальной целости.

Хватит страдать. Я сам все разрушил, а значит, мне это и исправлять. И я не отступлю, пока моя невыносимая девушка во фланелевой пижаме снова не ответит на поцелуй.

Глава 17. Марта

Практика закончилась, и я вернулась в академию Крылатого Пламени, по ощущению это напоминало погружение в котел с прокисшим зельем. Или в болото. Когда тебя медленно засасывает в мерзкую жижу и пахнет гнилью.

А все из-за слухов. Я улетала на границу на золотом драконе, а вернулась отвергнутой замарашкой. В глазах общественности мой социальный статус совершил очередной головокружительный кульбит. Из занудной ассистентки, сдвинутой на противоядиях, я превратилась в охотницу за титулом и богатством. Дрянь без рода и племени, которая попыталась окрутить генерала, но потерпела жалкое фиаско.

— Вы слышали? — громким шепотом вещала второкурсница с общестихийного факультета, когда я проходила мимо по коридору. — Говорят, она подливала ему приворот прямо в еду! Но магия отторгла подделку, и генерал вышвырнул ее вон.

И таких разговоров было много, они преследовали меня везде. В аудиториях, в столовой или во дворе академии. Я молча проходила и делала вид, что не слышу. Вдох-выдох. Бесполезно что-то доказывать, надо просто переждать.

Но не получалось, разговоры не прекращались, а нервы заканчивались. Целый месяц превратился в изощренную пытку. Меня высмеивали. В преподавательской столовой рядом со мной внезапно оказывались пустые стулья. Пару раз я находила на своем рабочем столе в лаборатории наспех нарисованные карикатуры, где пухлая девица в очках пытается обнять дракона, но тот сбегает.

Это было больно. До одури, до тошноты, до нежелания вставать с кровати по утрам. Но хуже записок и шепотков за спиной была зияющая дыра в моей собственной груди. Потому что каждый раз закрывая глаза, я видела Генриха. Помнила нежность его рук и золотые искры. А потом — тот самый взгляд, полный боли и обвинения.

Как же я его ненавидела. И как же отчаянно по нему скучала. Полная, непроходимая дура!

Один плюс от происходящего, я чуть похудела.

Источник своей травли я вычислила на третью неделю пребывания в академии. Точнее, она сама себя выдала.

Зайдя в библиотеку за справочником, я услышала из-за стеллажей звонкие смешки. Голос Изольды фон Рейт я бы узнала даже в бреду.

— …Девочки, ну какая из нее леди Ланарит? Вы ее видели? Я сразу поняла, что без зелья там не обошлось. Слезы Сирены, не иначе. Тонкая работа, признаю, но Генрих не дурак. Раскусил эту крысу, как только эффект ослаб.

Я замерла, прислушиваясь. Слезы Сирены. Откуда Изольде знать точное название зелья? Об этом знали не все, в академии просто говорили про приворот... Мне сказал Генрих. Сомневаюсь, что он или ректор поделился информацией с фон Рейт.

Вот кто мог сварить зелье, так как отчаянно желал привлечь внимание Ланарита. Пазл в моей голове, до этого момента отказывающийся складываться, с мерзким щелчком сошелся в единую картину.

Не скрываясь, я шагнула из-за стеллажа. Подружки Изольды испуганно пискнули, увидев меня. Аристократка осталась стоять, вздернув идеальный подбородок.

— Надо же, какие подробности, фон Рейт, — спокойно заметила я. — Слезы Сирены. Я, например, только недавно узнала о существовании такой отравы.

Изольда сузила глаза.

— Не понимаю, о чем вы.

— Прекрасно понимаете! — Я сделала шаг ближе, глядя на нее в упор. — Никто в академии не знал названия яда. Кроме тех, кто проводил расследование. И того, кто это зелье сварил.

Мгновение мы смотрели друг на друга. Я видела, как в ее глазах мелькнул испуг, но он быстро исчез. Губы Изольды медленно, издевательски растянулись в ухмылке.

— Может, мне Генрих рассказал, переживал, что зелье заставило его бегать за вами, ассистентка Берроуз.

Она поправила идеальную косу, хмыкнула прямо мне в лицо и, грациозно покачивая бедрами, обошла меня стороной. Ее свита, пугливо оглядываясь, последовали за ней.

Ухмылка Изольды стала чистосердечным признанием. Это она. Избалованная девчонка, играющая в чужие жизни, почти уничтожила мою.

В тот вечер я сломалась. Вернувшись в лабораторию, я смела со стола стойку с пробирками. Стекло брызнуло во все стороны, осколки зазвенели по каменным плитам, какая-то слизь с шипением начала расползаться. Сев прямо на пол, я закрыла лицо руками и впервые за месяц разрыдалась. Громко. С такими уродливыми, хриплыми всхлипами и с размазыванием слез по лицу.

А потом достала чистый лист пергамента и дрожащей рукой начала писать заявление об увольнении. Я не выдерживала. И просто больше не хотела находиться в академии. Даже любимая работа не стоила такого.

— Ты поставила неправильно запятую, — раздался сверху голос магистра Кайлэна.

Я подскочила, размазывая по щекам слезы. В дверях стоял мой научный руководитель, замдекана. И, видимо, единственный человек в этом змеином гнезде, который все еще видел во мне лекаря, а не охотницу за генералом.

Хальтен зашел в лабораторию, обойдя лужу шипящей кислоты, подошел к столу и двумя пальцами взял мое заявление. И методично, с раздражающим спокойствием, разорвал пергамент на мелкие клочки.

— Магистр! — возмутилась я, шмыгая носом.

— Прекращай, — мягко, но жестко оборвал он меня. — Если ты сейчас сбежишь, то признаешь их правоту. А ты не такая. А главное — кто, позволь узнать, будет проверять те сорок эссе первокурсников, что лежат у меня на столе? Точно не я.

Я шмыгнула носом еще раз. И внезапно издала нервный смешок.

— Марта, мы же ученые, и не бросаем эксперимент из-за того, что котел взорвался. Мы убираем мусор, делаем выводы и варим заново. Останься. Ради науки. Ты любишь целительство и зелья, ты спасешь еще много жизней своими исследованиями. А эти идиоты скоро найдут новую жертву.

И я осталась. Взяла метлу, смела осколки и зарылась в работу так глубоко, что перестала реагировать на внешние раздражители. Я же и раньше не замечала происходящее вокруг, так что поменялось сейчас?

Несколько дней пролетело как одно мгновение.

Очередной вторник подходил к концу. Я вышла из учебного корпуса поздно, часов в десять вечера. На улице лил мерзкий, косой дождь. Хорошо, что хоть еще по-летнему теплый. Фонари над каменными дорожками едва светили сквозь водяную стену. Покрепче перехватив стопку проверенных работ, я накинула капюшон мантии на макушку и бодрым шагом двинулась к преподавательскому общежитию.

— Марта!

Фигура вынырнула из тени аллеи так неожиданно, что я едва не выронила пергаменты. Светлые волосы прилизаны дождем и наглая, самодовольная улыбка. Майлз Нормитт. Бывший парень собственной персоной. Мое прошлое разочарование, которое сейчас смотрело на меня с таким нескрываемым, липким злорадством, что мне захотелось немедленно принять душ ну или хотя бы встать под ливень.

— Уйди с дороги, Майлз. Я устала и не хочу с тобой говорить.

— А ты все еще ассистентка? — Он преградил мне путь, почувствовав легкую добычу. — А я-то думал, ты теперь леди Ланарит. Но что такое, милая? План не сработал?

— Я не собираюсь обсуждать с тобой свою личную жизнь.

— Да вся академия ее обсуждает! — мерзко захихикал Майлз. — Я же тебя предупреждал! Где генерал, а где ты? Серая и скучная мышь с замашками умницы. Ты правда думала, что такой, как Ланарит, на тебе женится? Пфф! Поиграл и вышвырнул. Как только зелье выветрилось, он протрезвел и ужаснулся.

Его злые слова били метко, прямо по самым кровоточащим ранам сердца. Горло сдавило спазмом. Хотелось съязвить, сказать ему какую-нибудь уничтожающую гадость про его собственные комплексы… но внутри разливалась абсолютная пустота и оглушающая усталость. Я понимала, что он прав.

— А тебе какая разница? — тяжело вздохнула я, мечтая, чтобы он, наконец, оставил меня в покое. — Мы давно расстались.

Майлз, почувствовав мою слабость, шагнул ближе, протянув руку, издевательски коснулся моей щеки…

— Ну я могу предложить тебе место любовницы, тайно, конечно, из жалости.

И тут реальность треснула. Воздух вокруг нас внезапно стал абсолютно сухим, словно вода испарялась, не долетая до земли.

Я даже не успела ничего понять, как сильная мужская рука легла мне на талию, собственнически прижимая мою спину к твердой груди.

— Повтори-ка, — бархатный баритон раздался прямо над моим ухом, — что ты сейчас предлагал моей невесте?

Майлз отшатнулся так резко, что едва не упал в лужу. В свете тусклого фонаря я увидела, как с его лица схлынула вся кровь, оставив серую бледность. Глаза Нормитта округлились до размера чайных блюдец.

Хоть я уже узнала, кто стоял позади меня, но все равно обернулась. Генрих мрачно смотрел на Майлза, в его глазах не было человеческих зрачков. Только вертикальные линии в море жидкого золота.

— Л-лорд Ланарит… — прохрипел Нормитт, сжимаясь под взглядом Генриха. Вся его спесь лопнула как мыльный пузырь. — Генерал... Я… мы перебросились парой слов… я просто уточнял… Ничего такого не имел в виду...

Майлз мгновенно стал олицетворением трусости, говорить гадости он мог только мне наедине, а рядом с Генрихом превратился в мокрую крыску.

— Ты забыл, мое прошлое предупреждение? — вежливо, почти ласково спросил дракон. От этой ласковости у меня самой пошли мурашки по спине. — Я могу помочь напомнить. Правда, потом собирать тебя придется местным лекарям. Даю три секунды. Раз.

Майлза смыло. Он развернулся и рванул прочь по аллее с такой скоростью и таким жалким повизгиванием, что шлепки его ботинок по лужам эхом разносились по академии. Вторую и третью секунду Генрих отсчитывать не стал. Просто не требовалось.

Мы остались одни. Отчаянно хотелось уткнуться носом в его рубашку и просто постоять так хотя бы минуту… Но перед глазами встал тот флакон с антидотом, вспомнились его обвинения, и в глазах снова защипало. Его поступок тогда ранил меня намного больше, чем слова Майлза.

Резко ударив по руке, обнимавшей меня за талию, я вырвалась из объятий. Отскочила на два шага назад. Мои очки сразу же залило дождем, но я не стала их протирать.

Пламя в глазах Генриха медленно гасло, уступая место человеческому, измученному взгляду.

— Марта… — Его голос дрогнул.

— Не смей! — предупредила я, задыхаясь от бурлящей обиды. — Не смей разыгрывать тут рыцаря, Ланарит. Не называй меня своей невестой!

— Я приехал извиниться. Я знаю, что ты…

— Мне плевать, что ты там теперь знаешь! — Я сорвалась на крик, перекрывая шум дождя. — Зелье выветрилось, антидот сработал! Разворачивайся и иди своей дорогой. Никогда не подходи ко мне!

Развернувшись и покрепче прижав к себе спасительные эссе, я почти бегом бросилась прочь. Капюшон свалился с головы и дождь хлестал по лицу, заливал за шиворот, ледяными струйками скользил по спине. Мои ботинки шлепали по лужам, разбрызгивая грязь, но я не сбавляла скорости до самого общежития. Влетела в холл, потом по лестнице на свой этаж и с размаху захлопнула дверь комнаты.

Щелк. Замок закрыт. Очередная преграда между мной и миром, в котором водятся золотые драконы.

Дыхание со свистом вырывалось из легких, я не могла его контролировать. Капли воды падали с подола мантии, образуя вокруг меня лужу.

Пергаменты, которые я прижимала к груди, размокли, чернила на них потекли. Теперь эссе выглядели как абстрактное искусство в сине-фиолетовых тонах, а мои пальцы были перемазаны этой дрянью по самые локти. Придется использовать бытовые заклинания, чтобы привести их в порядок. Или поставить всем сдавшим пятерки автоматом.

Я издала нервный смешок, перешедший в икоту. Генрих прилетел в академию.

Кое-как добравшись до шкафа, я переоделась в сухое и залезла под одеяло.

Меня перестало колотить, но внутри образовалась дыра.

А Майлз… Ох, Нормитт сегодня определенно побил все рекорды академии по спортивному бегу на пересеченной местности. Наверное, уже добежал до соседнего королевства, размазывая слезы ужаса. Три секунды! Это было бы до истерики смешно, если бы я все еще не чувствовала боль.

Рухнув на подушку, я закрыла глаза. Завтра будет новый день. Я встану, умоюсь, надену белый халат лекаря и пойду на кафедру.

Я — Марта Берроуз, и драконам меня больше не сломать.

Глава 18. Генрих

Марта сбежала от меня. Растворилась в пелене дождя, хлестнув напоследок острыми, пропитанными заслуженной ненавистью словами. Я остался стоять на мокрой дорожке, слушая, как удаляются ее торопливые шаги, и чувствовал себя куском навоза. Если не хуже.

Конечно, я догадывался, что мои слова ее не вернут. Но надеялся получить шанс извиниться.

Какой же я дурак. Марта меня не простит. И будет права.

А она все такая же прекрасная, даже халат и мантия не скрывают ее красоты. Антидот сработал, но моя одержимость Мартой Берроуз осталась на месте. Как я сразу не догадался, что просто люблю ее?

Нормитт тоже понял, кого потерял, таскается за ней и пытается вернуть, но у него шансов еще меньше, чем у меня.

Развернувшись, я направился в ректорат. Есть идея, как задержаться в академии, чтобы заново покорить Марту, но для этого нужна помощь Рейвенхарта.

Но мои мысли прервались, стоило мне зайти в главный корпус. Возле двери меня караулила Изольда фон Рейт.

Девица выгнулась так, словно у нее внезапно защемило позвоночник в нескольких местах одновременно. Она распахнула мантию и стало видно платье, которое больше подходило высокооплачиваемой куртизанке, чем студентке.

— Генрих… — промурлыкала Изольда, хлопая ресницами и делая плавный шаг навстречу. — Я видела, как ты прилетел. Глазам своим не поверила!

Она потянулась тонкими пальчиками к моим плечам, желая обнять.

— Руки, Изольда, — перехватил я ее запястье, не дав коснуться ткани. Жестко. Без всяких реверансов. — Что ты здесь забыла? Разве у студентов нет распорядка?

Надув губки, она попыталась высвободиться, но потом начала использовать старый прием: призывно приоткрыла рот и томно вздохнула.

— Решила встретить тебя, узнать, не нужна ли помощь. Ты промок. Я могла бы согреть… помочь расслабиться после утомительного полета. Мы все-таки не чужие люди, Генрих. Тем более, я слышала, что эта мышь тебя опоила Слезами Сирены. Какой ужас!

Отпустив ее руки, я отстранился. Смотрел на ее идеальное, кукольное личико и чувствовал, как внутри поднимается волна ярости.

— Скажи-ка, Изольда. — Мой голос прозвучал обманчиво спокойно. — У тебя ведь, если я правильно помню, отличные успехи в зельях? Тебя же поэтому взяли на практику на границу?

Она самодовольно улыбнулась, поправляя выбившуюся из прически прядь.

— О, ну конечно! Я одна из лучших на потоке. Могу сварить такие составы, которые даже не проход…

Звонко щелкнув челюстями, она резко осеклась.

Ее улыбка дрогнула, а затем медленно сползла, обнажив чистый, неконтролируемый животный ужас. Девица побледнела так, что стала похожа на мертвеца. Она поняла, что попалась.

— Ты, — тихо, но так, что задребезжали стекла в ближайших окнах, произнес я.

— Э-это не то… Я не… — Изольда начала оправдываться, прижимая руки к груди. А потом не выдержала и рванула в сторону лестницы, перебирая ногами в своих изящных туфельках.

Но я сделал один плавный перехват. Не касаясь ее, просто ударил магией по воздуху, воздвигая перед ней невидимую плотную стену. Девица с размаху впечаталась в мой щит и сползла по нему на пол, скуля и закрывая голову руками.

Все стало до смешного просто.

Конечно, приворотное зелье варила не Марта. Это была Изольда. Она приготовила Слезы Сирены и пришла строить мне глазки, навязывая старые отцовские договоренности. Изольда мечтала, чтобы я упал к ее ногам. Зелье было завязано на мою кровь.

Но произошло то, чего эта избалованная аристократка не учла. В тот момент, когда яд попал мне в легкие, мой внутренний дракон взбесился под действием приворота. Магия заставляла его выбрать пару. И ослепленный зверь почуял Марту… и сорвался с цепи. Природа, подстегнутая приворотом, и вот я уже схватил когтями Марту.

Не знаю, какая истинная цель Изольды и действовала ли она сама или по приказу своего отца, но собственными руками фон Рейт запустила процесс, который свел меня с моей судьбой.

— Сама додумалась или отец приказал?

Изольда продолжала ныть, держась за нос, но ничего членораздельного не ответила.

Я посмотрел на дрожащую на полу девицу. Гнев вспыхнул и угас. Мне стало брезгливо. Надо будет потом узнать подробности, но сейчас не хотелось мараться.

— Сидеть в своей комнате, студентка фон Рейт. До особых распоряжений ректора. Шаг за порог — и я лично отправлю тебя за решетку, попытка приворота — серьезное преступление.

Больше не слушая ее скулеж, я направился в кабинет Дамиана. Они с Эйданом меня уже давно ждали.

Рейвенхарт, оторвавшись от бумаг, медленно поднял брови. Тенебрис, сидевший у камина с бокалом чего-то крепкого, присвистнул.

— Ланарит, ты выглядишь так, будто тебя спустили с лестницы, — заметил Эйдан, салютуя мне бокалом. — Что, Берроуз послала тебя лесом? Я ставлю на то, что послала.

— Почти, — буркнул я, тяжело опускаясь в кресло напротив. — Дайте выпить!

Эйдан молча налил мне на два пальца красноватой жидкости и протянул стакан. Я выпил залпом. Обожгло горло, прояснило мысли.

— Итак. — Дамиан сцепил пальцы в замок и откинулся на спинку кресла. — Ты бросил границу и прилетел в столицу под покровом ночи. Что решил?

— Автор приворота — Изольда фон Рейт, — коротко выдал я. — Но пока не знаю, кто главный инициатор и какая истинная цель.

Эйдан поперхнулся вином, а Дамиан даже не моргнул, только на секунду сузил глаза.

— Доказательства?

— Она сама проболталась о Слезах Сирены. А приставала и до, и после несколько раз, надо было сразу сложить два плюс два, но я не ожидал, что она до такой степени сумасшедшая.

— Интересно, — задумчиво протянул Рейвенхарт. — Но приворот сработал неправильно, ты влюбился в Марту Берроуз.

— Она моя пара, — подался вперед я, опираясь предплечьями о колени. — А теперь на меня смотреть не хочет!

— И совершенно справедливо, замечу, — философски вставил Эйдан с дивана. — Я бы на ее месте тебя еще и траванул чем-нибудь неприятным.

— Спасибо, друг. Всегда знал, что ты на моей стороне.

— Что ты предлагаешь, Генрих? — Дамиан потер переносицу. — Фон Рейт я займусь, но ты же не из-за нее прилетел.

Я посмотрел поочередно на своих старых друзей.

— Мне нужно остаться в академии.

— На каком основании? Ты действующий военный. Устроить тебя садовником? Или библиотекарем в отдел эротической поэзии эльфов?

— Не глумись. Я могу побыть преподавателем, немного, хотя бы до конца месяца, мне надо помириться с Мартой.

Эйдан вдруг хохотнул и хлопнул себя по колену.

— Как легко оказалось заманить его на работу, просто показав симпатичную ассистентку.

Ректор медленно перевел взгляд на Эйдана, потом на меня. Уголки его губ поползли вверх, образуя хищную, совершенно не академическую улыбку.

— Приглашенный магистр Ланарит, значит? — Дамиан потянул к себе чистый бланк приказа. — Практические занятия по межфакультетской интеграции. Боевики и лекари. От первых ты, а от вторых — Берроуз.

— Именно, — оскалился я в ответ, ощущая, как внутри разгорается азарт охотника. — Просто дайте мне время. Учебный план не порушу, студентов не поубиваю, обещаю!

— Чувствую себя свахой, а не боевым магом и уважаемым драконом, — покачал головой Эйдан. — Уже второй раз подставляем бедную Марту. Она нам головы оторвет и будет права.

— Только если Генриху, — хмыкнул Дамиан. — Мы не причем.

Глава 19. Марта

Утро началось со сломанного гребня, потому что я с остервенением расчесывала непокорные кудри и вырвала несколько зубьев. А все из-за моей боязни встретить Ланарита при свете дня, вдруг мне вчера не привиделось, и он реально прилетел. Хотя какая разница, решит свои дела с ректором и вернется на границу.

Тяжело вздохнув, я все-таки собралась и, не завтракая, поплелась в башню лекарского факультета. Работа меня должна отвлечь.

На кафедре царил привычный хаос. Студенты варили что-то подозрительно пахнущее, первокурсники бегали с криво забинтованными головами. Я уверенным шагом направилась в свою лаборантскую, предвкушая спокойный вторник в компании зелий и эликсиров.

— Берроуз! — голос магистра Кайлэна настиг меня у самых дверей.

Я обернулась. Хальтен выглядел аномально бодрым. Для человека, который обычно ненавидит все живое до обеда, это был очень плохой знак.

— Доброе утро, магистр. Эссе по ядам проверены и…

— Оставьте яды в покое, Марта. У нас пришла директива сверху. — Он радостно помахал перед моим носом свитком с гербовой печатью ректората. — Метапредметные семинары и интеграция факультетов. Боевики и лекари вместе, так как практика на границе принесла хорошие результаты.

— Сомневаюсь, — скривилась я, вспоминая, как боевики стали побаиваться нашего Брукса.

— А без разницы. Мы будем учить боевиков военно-полевому целительству, а они нас… ну, видимо, выживать в условиях их непроходимой тупости.

Я моргнула. Раз. Другой. Даже звучало не очень. Нет, боевому факультету преподавали лекарское дело, все же они должны уметь оказать первую помощь и хотя бы постараться не умереть до появления лекарей, но прям серия семинаров...

— И кто тот несчастный от нашей кафедры, которому доверят этот цирк? — уточнила я, подозревая, что ответ мне не понравится.

Хальтен широко улыбнулся.

— Ты, моя дорогая Марта. Ты проявила просто выдающиеся таланты на границе и прекрасно справлялась и с лекарями, и с боевиками. Так что вас ждут в деканате боевого факультета.

— А кто второй преподаватель? От них? — прищурилась я, чувствуя, как где-то под ложечкой начинает скрестись нехорошее ощущение.

— Не знаю, — легкомысленно отмахнулся замдекана. — Может, Мальтус Грон, раз он тоже с вами на практику летал.

По пути на боевой факультет у меня нервно дергался правый глаз. Я чувствовала подставу и не ожидала ничего хорошего. Секретарь пропустил без вопросов, и я сразу же прошла в кабинет.

И замерла, как вкопанная. Папка с моим расписанием с глухим стуком выскользнула из онемевших рук на пушистый ковер.

Эйдан Тенебрис сидел за своим столом и даже не прятал совершенно бессовестную ухмылку.

А в кресле для посетителей вольготно расположился Генрих Ланарит.

Мужчина грациозно повернул голову в мою сторону.

— Доброе утро, душа моя, — бархатисто произнес этот невыносимый ящер. Его зеленые глаза откровенно смеялись. — Готовы к семинарам?

— К… к чему?

Тенебрис кашлянул в кулак, тщетно пытаясь изобразить серьезность на лице.

— Марта, позволь представить тебе твоего напарника по новому метапредметному курсу. Специально приглашенный профессионал и большой практик, генерал Ланарит.

Я перевела ошарашенный взгляд с одного на другого.

— Вы… вы издеваетесь?! — Я ткнула дрожащим от негодования пальцем в сторону Генриха. — Какого кхара! И вы… Эйдан! Как вам не стыдно? Вы в сговоре с этим! Это ловушка! Произвол!

Задыхаясь от искреннего возмущения, я замахала руками. Мне хотелось швырнуть в них чем-нибудь тяжелым. И швырнула. Подняла свою папку и кинула ею в Генриха. Но он ее легко поймал и положил на стол.

— Знаете что? — Тенебрис бодро подскочил, сгребая в охапку какие-то случайные пергаменты. — У меня срочное совещание. Да. Чрезвычайная ситуация. Оставляю вас знакомиться с учебным планом. Постарайтесь не спалить мне кабинет, Ланарит!

Дверь за деканом-предателем захлопнулась быстрее, чем я успела набрать воздух в легкие для возмущенного крика.

Мы остались вдвоем. И Генрих, не теряя времени, поднялся из кресла и шагнул ко мне.

— Ты с ума сошел, — прошипела я, пятясь к выходу. — Вот что тебе надо?! Почему на границе не сиделось? Остланд стал резко безопасным соседом и нападения не боишься?

— Я оставил границу ради тебя, Марта, — абсолютно спокойно, без тени усмешки ответил он, делая мягкий шаг ко мне. — Хочу все исправить.

— Хватит! — Я выставила руки вперед, будто пытаясь отгородиться от него. — Ты выпил антидот! Приворот не работает. Отстань от меня...

— Я люблю тебя.

— Это побочный эффект! — истерично крикнула я, вжимаясь лопатками в дверь. — Скоро пройдет!

— Марта, выслушай меня. — Генрих сделал еще один шаг, сокращая расстояние между нами до обжигающего минимума. — Я много думал и понял, что не могу без тебя. Это не зелье.

— Ненавижу!

— О, драконьи боги, да поцелуйтесь вы уже! Никакой интриги, скукота!

Мы оба синхронно вздрогнули. Генрих чертыхнулся.

Голос раздался из небольшого зеркала, стоящего на столике у окна. По его мутной глади пошли рябь и волны, складываясь в недовольную физиономию.

— Ты кто? — без особого пиетета поинтересовался Генрих.

— Не твоего ума дела, солдафон, — презрительно ответил артефакт. — Девочка, он ради тебя бросил гарнизон. Ящерица страдает! Смилуйся! А ты, идиот, чего стоишь?! Прижми ее к двери! Раньше генералы были куда решительнее!

Вспыхнув, я резко обернулась к ухмыляющемуся Ланариту, ему советы болтливого зеркала пришлись по душе.

— Значит так, — с трудом взяв себя в руки, прошипела я. — Хочешь вести семинары? Вперед! Но ко мне — ни на шаг! Я не просила тебя приезжать. Делай что угодно, но от меня отстань!

Схватив свою папку, я вылетела из кабинета, громко хлопнув дверью. Последнее, что я услышала, был наставительный бубнеж артефакта.

Академия Крылатого Пламени сошла с ума за считанные часы.

Еще вчера меня клеймили стервой, которая хотела приворожить генерала, а сегодня все эти сплетни совершили опять головокружительный переворот. Ланарит не просто прилетел преподавать, а начал за мной ухаживать.

Куда бы я ни шла, всегда рядом оказывался Генрих. В библиотеке, на кафедре или в столовой. Садился со мной в читальном зале, забирал из рук тяжелые книги или помогал донести поднос до стола. И постоянно называл невестой. Это видели и слышали все.

Катастрофа.

Если раньше обо мне говорили с брезгливостью, то теперь мою личность обсуждали с трепетом и жгучей завистью. Студентки и ассистентки смотрели на меня как на королеву. Те, кто еще вчера фыркал мне вслед, теперь бледнели, кланялись и вжимались в стены, стоило пройти по коридору. Потому что я опять превратилась в без пяти минут леди Ланарит.

А я психовала и металась по своей лаборантской, как загнанная мышь. Мешала зелья, которые на нервной почве не получались, и отчаянно пыталась игнорировать тот ужасающий факт, что сама жажду его присутствия. Этот невыносимый дракон давно поселился в моем сердце.

Глава 20. Генрих

Еще несколько месяцев назад я бы не поверил, что по собственной воле задержусь в академии. Даже больше... что сам прилечу и попрошу Дамиана взять меня временно на работу. Судьба любит жестокие шутки, и вот я уже вторую неделю рассказываю студентам, как правильно вправлять вывихи, если под рукой нет ничего, кроме крепкого ругательства.

Впрочем, мой практический опыт на занятиях требовался нечасто, так как Марте мои примеры из жизни совсем не нравились. Она шипела, называла ошибкой выжившего и просила не вмешиваться в образовательный процесс. А я и не стремился лезть, ведь моей целью была сама Марта, а не головы студентов.

Сегодняшнее занятие проходило на крытом полигоне. Справа от меня жались друг к другу трепетные цветочки с лекарского факультета в белоснежных халатиках. Слева переминались с ноги на ногу плечистые балбесы с боевого.

Марта, стоявшая в центре, строго оглядела группу и, покосившись на меня, приступила к занятию.

— Итак, студенты, — начала она своим самым суровым тоном. — Цель нашего семинара — научить боевых магов основам первой помощи в военно-полевых условиях, а лекарей — работе в нестандартных и опасных ситуациях. Например...

Она замялась, придумывая гипотетическую обстановку, и я не смог промолчать:

— Представьте, что ваш отряд попал в засаду. Грязь, болото, дождь. Вашему товарищу распороли бедро. Магия заблокирована или резерв исчерпан. Ваши действия, студенты?

Сжав губы, Марта кивнула. Видимо, мой пример она сочла подходящим.

Долговязый парень с боевого самодовольно хмыкнул:

— Прижгу рану драконьим пламенем! Это легко!

— И останешься с шашлыком вместо товарища, — протянул я, удивляясь тупости боевого факультета.

— Даже если раненый является драконом, — перебила меня Марта, выступая вперед, — он не сможет выдержать прямой огонь в человеческом обличье.

— Фаерболом? — задумчиво предложил еще один боевик.

Лекари захихикали, у меня вытянулось лицо, а Марта закатила глаза.

— Ожог, болевой шок и риск заражения, — гневно выдохнула Марта.

Я не сводил с нее взгляда. Она была прекрасна в негодовании.

— Надо продезинфицировать и перевязать рану, — несмело прозвучало со стороны лекарей.

— Совершенно верно! А дальше... — кивнула Марта, но я ее перебил.

— Чем, Берроуз? Мы в болоте. Вокруг нас враги. Прикажете попросить их подождать, пока вы достанете из сумки стерильные салфеточки и зеленку?

Студенты затаили дыхание.

— Я прикажу включить мозг, генерал! — Марта яростно ткнула пальцем в мою грудь. — Боевой маг должен знать заклинания! Лучше еще аптечку иметь, но примитивные чары обеззараживания и шитья точно можно выучить. Если вы будете совать в открытую рану грязные руки, то солдат сдохнет от заражения крови быстрее, чем от ее потери!

— А если он истечет кровью до того, как вы открутите пробку на флаконе, душа моя? — Я сделал плавный шаг к ней, сокращая расстояние.

Толпа ахнула от моего обращения, а Марта поперхнулась воздухом.

— Держите дистанцию, — прошипела она, пытаясь отступить, но я как бы невзначай перегородил ей путь к побегу. — Я рассказываю правильный подход!

— А я — жизненный, — ухмыльнулся я, наклоняясь чуть ближе. — Давайте покажем им на практике.

Потом глазами выбрал студента с боевого и кивком подозвал его к нам.

— Ты будешь раненым.

Парень робко вышел в центр.

— Ложись, — скомандовал я. Потом развернулся к Марте, ловко перехватывая ее за талию и подтягивая к нам. — Итак. Раненый боец бьется в конвульсиях. Его нужно зафиксировать, чтобы наложить чары. А враги наступают со всех сторон.

Она попыталась вырваться, но куда там.

— Вы все делаете неправильно! — возмутилась Марта, стараясь отодвинуться от моей груди, к которой я ее прижимал. — Фиксация проводится с учетом анатомии суставов! Вы мне ребра сломаете своей медвежьей хваткой!

— Я предельно нежен, Берроуз, — прошептал ей на ушко я.

— Ты невыносим! — тихо, чтобы не слышали студенты, ругалась Марта. — Убери руку с моей талии!

— Не могу. По легенде у нас болото, я держу тебя, чтобы ты не утонула, — наслаждался представлением я.

— Твари бы тебя побрали, Ланарит!

Студенты наблюдали за нами с выражениями глубочайшего потрясения. Даже без слов можно было понять, что происходящее выходит за рамки семинара. Кто-то из целительниц судорожно конспектировал. Уверен, что в конспекте нет ни слова о ранах, зато есть подробное описание того, где именно находится моя рука.

— А мне что делать? — уточнил лежащий в наших ногах молодой дракон. — Мне надо кричать от ран или изображать, как я тону в болоте?

Марта, вспомнив о невольном свидетеле, охнула и, больно пихнув меня локтем в живот, принялась показывать правильный порядок действий.

Следующий семинар прошел еще веселее. Студенты отрабатывали искусственное дыхание и реанимацию. Когда я узнал тему, то обрадовался открывшемуся простору для действий.

Но Марта оказалась коварной женщиной. Она притащила невероятно страшного манекена Горация. Гораций пах пылью и резиной. И явно над ним надругалось не одно поколение лекарей.

— Мы будем отрабатывать спасение утопающего, — сухо вещала моя ненаглядная, скрестив руки на груди. — Генерал Ланарит сейчас объяснит вам, как правильно вытаскивать человека из воды, а затем я покажу на Горацие…

— Зачем нам это чудище? — перебил я, небрежно отодвигая страхолюдного манекена ногой. — На живом объекте нагляднее. Я могу изобразить утопающего. А студентам отдадим Горация, ну или на пары пусть разобьются для приятной тренировки.

Я нагло улегся прямо на маты посреди аудитории и сложил руки на груди.

— Приступайте, Марта. Я не дышу.

Студенты с лекарского замерли, переводя взгляды с Марты на меня, а боевики заржали и начали толкать друг друга локтями.

Марта стояла надо мной, и ее лицо напоминало переспелый помидор. Она сверлила меня взглядом, способным сжечь парочку лесов в округе.

— Встаньте, Ланарит. Немедленно. Это не цирк.

— Я в глубоком обмороке. У меня гипоксия, — не открывая глаз, отозвался я. — Еще минута, и вы потеряете ценного кадра. Моя кровь будет на ваших руках.

Яростно зашипев, она опустилась на колени рядом со мной.

— Я тебя придушу, — едва слышно прошептала Марта, склоняясь над моим телом.

— Тоже можно, но по плану ты должна сделать мне искусственное дыхание, рот в рот, — так же тихо, почти не шевеля губами, ответил я.

Она перехватила мой воротник, и я почувствовал, как трясутся ее руки.

Но вместо поцелуя, которого я так нагло добивался, Марта резко нажала ладонями на мою грудь и произнесла заклинание.

Толчок воздуха заставил меня сложиться пополам, и я рефлекторно сел, открывая рот как рыба.

— Как видите, студенты, — торжествующе провозгласила Марта, поправляя очки и поднимаясь с колен. — В некоторых случаях заклинание работает эффективнее, чем прямой контакт! Пациент жив. А теперь вернемся к Горацию!

Аудитория рухнула от хохота. Я сидел на мате, потирая ушибленное место, и смотрел на гордую Марту.

Я проиграл это сражение, но это было самое прекрасное поражение в моей жизни.

После занятия я поймал ее в коридоре между корпусами. Прижал спиной к стене, не давая сбежать, нависнув сверху.

— Заклинание, значит? — хрипло спросил я.

— Отойди, Генрих. Здесь студенты, — заволновалась Марта, упираясь ладошками в мою грудь.

— Пусть смотрят. Пусть вся академия знает о нас! — Наклонившись, я потерся носом о ее висок, вдыхая сладкий запах. — Я не отступлю, Марта. Завтра мы должны учить их бинтовать и накладывать шины. И если ты притащишь Горация, то я выброшу его в пруд.

Она фыркнула прямо мне в грудь. И хотя Марта упорно пыталась выглядеть злой, я чувствовал, как дрожат в улыбке ее губы. Она еще не сдалась, но и уже не отталкивала.

Глава 21. Марта

Наши совместные семинары с Генрихом постепенно становились довольно хорошими по содержанию. Ланарит все продолжал находиться рядом, нервируя меня, но как практик был невероятно ценен. И если честно, то мне нравилась его настойчивость.

— Брукс! — рявкнула я, отвлекшись, я чуть не пропустила катастрофу. — Ты варишь зелье для свертываемости крови или суп? Если первое, то зачем решил добавить крапиву?

Студенты синхронно вздрогнули, эксперименты Брукса пугали не только меня.

— Ну оно же почти красное… — промямлил Брукс, виновато помешивая густую бурлящую жижу в котелке.

— Оно уже бордовое.

Я медленно подошла к его столу. Студент втянул голову в плечи. Хороший знак. Намного хуже, когда он верит в себя и устраивает неожиданный взрыв.

— Твой пациент сначала исцелится, а потом покроется шерстью. Ты хочешь лечить или разводить цирковых пуделей?

— Хорошо, — промямлил Брукс.

Мильна фыркнула и показала всему классу идеальное зелье. У нее был талант к лекарству. И в отличие от меня она явный практик, я же больше любила теорию, науку и исследования.

У остальных студентов тоже получилось неплохо в разной степени готовности, но все рабочие варианты. Изольда фон Рейт отсутствовала уже больше недели на занятиях. Она пропала с появлением Генриха, и я не могла не сопоставить эти два факта. Значит ли, что он доказал ее вину и ее накажут?

В целом, мы с Генрихом нашли баланс на семинарах и в отношениях.

Ланарит перестал прилюдно приставать и зажимать меня силой, как и обещал, он отказался от штурма, но зато перешел к затяжной осаде. И это работало.

Каждое утро, ровно за четверть часа до первой лекции, он встречал меня у дверей комнаты или приходил в лаборантскую. И всегда приносил вкусный кофе.

— Ты так пытаешься меня подкупить? — однажды фыркнула я, забирая у него дымящуюся кружку. Мои пальцы случайно скользнули по его руке. Кожу обожгло.

— Задобрить, — легко согласился он, прислонившись к дверному косяку. — И это небольшая благодарность за лекции, мне интересно узнавать новое.

— Например?

— Твои разработки по универсальным противоядиям. Это очень полезно, особенно в гарнизоне, где с лекарями напряженка.

Смущенно опустив глаза, я покраснела.

— А еще мне понравилось, как ты вчера объясняла про метод пяти пальцев, даже я легко запомнил все пять заклинаний. Думаю, пригодится, и не раз.

Я тогда замерла, так и не сделав глоток. Он слушал, что я говорю, а не просто присутствовал на моей нудной лекции.

Постепенно он подкупал меня своей заботой и искренним интересом. Я все еще пыталась держать его на расстоянии и шипела. Но если быть честной, то мои баррикады давно превратились в решето.

Именно в таком состоянии шаткого равновесия нас и застал вызов в ректорат.

Мы с Генрихом опустились в кресла для посетителей, но сразу чувствовалось, что теперь ко мне другое отношение. Не как к ассистентке Марте Берроуз, а скорее как равной по статусу. Из-за того, что Дамиан с Генрихом дружили, такое отношение коснулось и меня. Словно я вошла в их круг общения.

— Я буду краток, — потер переносицу Дамиан, сдвинув в сторону стопку документов с гербовыми печатями. — Изольда фон Рейт отчислена из академии. Приказ подписан сегодня утром.

Я выдохнула, мои догадки подтвердились. Скосив глаза на Генриха, поняла, что он тоже не удивлен этой новости.

— Нашли доказательства применения приворотного зелья? — спросила я, поправляя очки.

— Косвенные, построенные на ее признании, — поморщился ректор. — Но на этом все. Никакого суда и расследования. Род фон Рейт слишком влиятелен. Официально она отчислена по состоянию здоровья.

Внутри всколыхнулось глухое возмущение. Аристократия. Ей все сошло с рук.

— Ожидаемо, — процедил Генрих. — Август всегда был хитрым лисом, а у меня нет столько влияния.

— К сожалению, мы не узнали причину.

— А разве причина не в охмурении Генриха? — удивленно спросила я, указав кивком головы на Ланарита.

— Мы не знаем, зачем им было это нужно, — пояснил Генрих.

— Она вешалась на тебя все это время! — фыркнула я. — Разве этого мало? Только не говори, что не замечал повышенного интереса к своей персоне.

— Неужели ревнуешь, душа моя? — довольно улыбнулся Ланарит, а я смущенно замолчала, выдав себя с потрохами. Все время я боялась, что он обратит внимание на красотку.

— Если это план бывшей невесты, то тогда все легко и просто, — протянул Рейвенхарт, откидываясь на спинку кресла. — Но если за этим стоял ее отец, то уже не так радужно.

— Бывшей невесты? — обернулась я к Генриху. Вроде бы я что-то слышала, но не запомнила.

— Мы были помолвлены, но после казни отца, я перестал считаться привлекательной партией. Поэтому нынешняя заинтересованность фон Рейтов и вызывала недоумение.

— Может, все дело в границе? — вкинул идею Дамиан. — Ты не так давно стал комендантом. Контрабанда или шпионаж...

Ланарит чуть подался вперед, упираясь локтями в колени.

— Кстати, про границу. Дамиан, когда ты еще служил, замечал, что защитный купол не литой?

Ректор нахмурился. Рука, тянувшаяся к чашке с кофе, замерла на полпути.

— В смысле не литой? Он цельный по определению. Если истончается, то сирены взвыли на все королевство.

— Недавно я нашел прореху, — мрачно сообщил Генрих. — Этакую калитку у северных врат. Я закрыл ее, прорывов больше не нашли… Но сколько существовала дверца — не знаю. Может, только недавно появилась, но есть и другая вероятность

— Это там, где тревога сработала? — спросила я, вспоминая наш полет. — Где караульного еще ранили?

— Да, рядом.

— Драконьи боги, — протянул Дамиан. — Это может быть проблемой.

— Почему? — нахмурилась я.

— Принцесса Алисия Остландская, — выдохнул ректор, задумчиво глядя на нас. — Она как сквозь землю провалилась после сражения во дворце. Если на границе существовала брешь, то могла уйти через нее. Или может, это она и пытается пробиться.

— Мы не знаем, на что она и ее окружение способны. Эйдан говорил, что никогда в жизни не видел таких монстров. И даже в драконьем обличье с трудом справились с этими насекомыми, — согласился с ним Генрих.

— Насекомыми? — не выдержала я. Хоть я и понимала, что речь идет о нападении на принца Лериана, но подробностей не знала. Кроме того, что его пыталась убить Алисия Остландская. И то, что она это хотела сделать, подставив одну из студенток академии.

Генрих пояснил:

— В Остланде принцесса, а может и не только она, проводила необычные эксперименты, вывела новый вид биологического оружия. Огромные хитиновые монстры, так же использовала незнакомые чары.

— И яды! — воскликнула я, глядя то на ректора, то на генерала. — Тот раненый стражник был отравлен сложным растительным нейротоксином. Я такой раньше не встречала.

— Думаешь, его ранили остландцы?

— Возле прорехи границы с Остландом? — ехидно уточнил ректор. — Сильно много совпадений.

— Прямых доказательств нет, — мягко заметил Генрих.

— Есть! — заспорила я. — Стражник твердил про огромного, прямоходящего таракана с лезвиями вместо лап, который просочился сквозь синее марево. Я списала это на болевой шок или бред от отравления. Но после вашего рассказа гигантский таракан уже не выглядит нереалистичным.

В кабинете повисла тяжелая тишина. Я видела, как Генрих серьезно задумался.

Рейвенхарт с силой потер лицо ладонями.

— Ланарит, если это так, то у нас большие проблемы. С Остландом вопрос не решен. Война до сих пор не объявлена только по одной причине: мы не знаем, где Алисия. А ее отец отрицает свое участие в заговоре. Ему и правда был выгоден союз. Но если он ее укрывает или ждет когда она вернется, то они могут прямо сейчас стягивать войска и готовиться к вторжению. Плюс их разработки...

Все замолчали, обдумывая нехорошую ситуацию. Ректор хлопнул ладонью по столу, переведя тяжелый взгляд на генерала.

— И в этих условиях твое место на границе, а не у ног ассистентки Берроуз!

От резкости его тона я вспыхнула так, что щеки обожгло. Внутри все сжалось от странной, обидной смеси стыда и понимания. Рейвенхарт говорил правильные слова, но слышать их было невыносимо.

Но Генрих даже не шелохнулся.

— Не смей, — обманчиво тихим голосом произнес Ланарит. — Я проверил всю линию границы. И сейчас полностью контролирую ситуацию, даже не находясь в гарнизоне. Про прореху уже сообщил, и если военный советник ничего не сделал, то я не могу перескочить через него и обратиться к королю. Моя задача — защита королевства, я ее выполняю.

Дамиан сцепил зубы, но после короткой паузы кивнул.

— Извини, я не прав. Все еще не отвык оттого, что больше не служу.

— Я сообщу о наших предположениях выше. И сейчас же свяжусь с гарнизоном. Но не надо обвинять мою невесту в чем-либо.

Я сглотнула. Невеста. Генрих все еще не сдавался.

Глава 22. Генрих

Разговор с Дамианом получился неприятным, он правильно напомнил мне про службу. Долг коменданта и генерала не терпел отлагательств, хоть я и понимал, что это осложнит наши отношения с Мартой. Она только начала постепенно оттаивать.

— Ты сегодня улетишь?

Неожиданно спросила Марта, когда мы вышли из кабинета.

— Хотел бы ответить, что нет. Но думаю, выбора у меня не будет.

Она промолчала, опустив глаза. В ее прекрасной головке явно что-то происходило, и мне очень хотелось бы узнать ее мысли. Я проводил ее на кафедру и перед тем, как скрыться за дверью, Марта обернулась и еле слышно сказала:

— Удачи, Генрих.

Поймав ее за руку, я прижал девушку к себе.

— Я скоро вернусь.

Не поднимая глаз и не вырываясь из моих объятий, она прошептала:

— Это не обязательно, ты нужен на границе...

Но я не хотел слушать ее отказ, поэтому просто легко поцеловал. Она замерла на секунду, а потом нерешительно потянулась в ответ.

— Я скоро вернусь, — повторил я.

В этот раз она кивнула:

— Я буду ждать.

После нам пришлось расстаться, и я отправился во дворец.

От академии до столицы путь на машине занял всего полчаса, а военный советник короля, лорд Велмор, принял меня быстро. Тем более я уже сообщал о странном происшествии у купола. Велмор был старым интриганом с цепкими глазами, который не верил в случайности еще больше, чем я. Не желая в одиночку с этим разбираться, я вывалил на него все догадки и подозрения. Пробитый щит, неизвестный яд и рассказ караульного про гигантских насекомых.

— Теперь главное выяснить, перешла ли Алисия границу или нет, — тяжело произнес Велмор, барабаня пальцами по столешнице. — И если пробралась, то что будет делать Остланд.

Я оперся руками о край его стола, тоже нависая над картой королевства.

— В лучшем случае она все у нас, и мы сможем перехватить ее при следующей попытке. А если перешла, то продолжает прятаться и от отца, ведь Остланд ничего сейчас не предпринимает.

Велмор и сам прекрасно понимал эту вероятность, но все же напомнил:

— Но есть и худший вариант.

— Да. Остланд может просто ждать ее возвращения, чтобы начать нападение. И прямо сейчас, пока мы тут пьем чай, они могут скрытно стягивать войска для полномасштабного вторжения.

Лорд не стал откладывать и созвал Малый Совет. Дело серьезное и может вызвать войну между двумя королевствами.

Находиться среди министров и советников мне не впервой, но все равно я ниже их по рангу и титулу, и это было заметно. Для них я больше исполнитель.

Закончив подробный доклад о недавней попытке прорыва купола, обнаруженной бреши и моих догадках. Я приготовился к адекватному обсуждению, но тишину разорвал надменный голос. Лорд Август фон Рейт вальяжно откинулся на спинку кресла. Его тонкие губы скривились в откровенно ехидной усмешке.

— Это все занимательно, генерал Ланарит, — протянул он, тихо постукивая фамильным перстнем по столешнице. — Но у меня есть другой вопрос: какое доверие может быть к словам дракона, который не соблюдает традиции? Все знают, что вы совершили в академии, и прошло уже два месяца, а свадьбы все нет. Или мы что-то не знаем?

Взгляды лордов скрестились на мне. Внутренний зверь зарычал, желая поставить фон Рейта на место и рассказать про приворот от Изольды. Но я не хотел снимать с себя обязанность жениться на Марте, этот момент меня вполне устраивал.

С ледяным спокойствием я оперся костяшками пальцев о полированный край стола и посмотрел фон Рейту прямо в глаза.

— Свадьба состоится, это не ваша забота. А пока я предлагаю вернуться к вопросам обороны. Если, конечно, у вас, лорд Август, нет личного интереса в том, чтобы наша граница пала.

Фон Рейт поджал тонкие губы, а его лицо покрылось некрасивыми красными пятнами, но ответить ему было нечего.

Дальше последовало четыре часа удушливой дворцовой бюрократии. Крики, взаимные обвинения и попытки министров переложить ответственность друг на друга. В итоге приняли решение, которое я предугадал уже давно: возвращение на границу с комиссией и усиление караула. Второе я сделал еще после нападения на стражника, поэтому в отличие от советника, был спокоен.

Мой внутренний зверь глухо рычал, требуя немедленно лететь к паре, а не на холодный пограничный рубеж, но я привычно приструнил дракона и приготовился обернуться вместе с другими драконами.

— Мы теряем время, надо быстрее проверить купол артефактами! — возмущался один из боевых магов, работающих в Тайной Канцелярии. — Если упустим время — это будет ваша вина.

— Что-то месяц назад никто не стремился на границу, — процедил я сквозь зубы. — А из-за тараканища забегали.

— Ловля государственной преступницы и угроза войны с соседом мотивирует на активные действия, — хмыкнул лорд Велмор, вышедший проводить отряд.

И не поспоришь же, я вздохнул и стал драконом. Золотые крылья рассекли ночной воздух, унося меня прочь от единственной женщины, с которой я действительно хотел сейчас быть.

Следующие семь дней слились в один бесконечный кошмар.

Я гонял инспекторов по фортам так, что столичные неженки забыли, как дышать. Мои маги выворачивали защитный купол наизнанку, перенастраивая силовые якоря. И мы действительно нашли магические отпечатки. К счастью только на нашей стороне. Но доказать, что это была Алисия пока не удалось. Она сама использовала особую магию, малознакомую нам. А без нее желающих нарушить границу — предостаточно.

Зато провели масштабное укрепление купола. Замуровали границу так плотно, что теперь через щит не просочилась бы даже пылинка. Сразу бы так! Уже больше четырех месяцев прошло с нападения на принца, все прекрасно знали, откуда веет опасностью, но только сейчас озаботились усилением защиты.

Когда комиссия, удовлетворенная и смертельно уставшая, собралась возвращаться в столицу, то я тоже отправился под предлогом личной аудиенции с военным советником, а по жизни — к Марте.

Академия встретила меня россыпью желтых вечерних огней. Я сел прямо во внутреннем дворе, проигнорировав правила, и сразу же направился на поиски Марты.

Время ужина подходило к концу. Я обвел зал тяжелым взглядом, игнорируя торопливые приветствия встающих преподавателей. Ее здесь не было.

Дальше мой путь лежал в жилое крыло. Но и там ее не оказалось.

Тревога царапнула ледяными когтями, но рассудок быстро взял верх. Если ее нет на ужине и нет в комнате, значит, она снова решила уморить себя голодом в окружении зелий и эликсиров.

Мою догадку подтвердил Хальтен. Поэтому я отправился добывать ужин, а потом возьму лаборантскую штурмом. Боюсь, что за мое отсутствие она опять решила, что мы не можем быть вместе, и будет сопротивляться.

Глава 23. Марта

Удивительно, но неделя без Ланарита оказалась для меня испытанием. Я привыкла к его постоянному присутствию в своей жизни и теперь отчаянно скучала.

Головой я понимала, что это глупость. Мое мнение про наше будущее не поменялось, но хотелось, чтобы он продолжал ухаживать, называть невестой и сладко целовать...

Надо было выбросить все эти мысли из головы, поэтому я занялась наукой и работой. С удвоенной яростью гоняла первокурсников по анатомическому атласу, а Брукса заставила переписывать технику безопасности десять раз. А сама практически поселилась в лаборантской. Я мечтала создать новые эликсиры, а для этого нужно провести много опытов.

Но я постоянно ловила себя на том, что бросаю взгляд на дверь, ожидая увидеть заходящего Генриха со стаканчиком кофе. Признаться во влюбленности в чешуйчатого деспота было сложнее, чем вывести формулу нового антидота.

На седьмой день я уговорила себя, что Генрих не вернется и надо выкинуть его из головы. Получалось откровенно плохо, поэтому чтобы не думать, я еще больше начала работать.

Вот и засиделась на кафедре, пропустив ужин. Желудок издал звук, похожий на брачный крик мантикоры, но я хотела закончить с проверкой контрольных и еще глубже зарылась в конспекты.

Тишину разорвал мягкий, но уверенный щелчок дверного замка.

Я вскинула голову. На пороге стоял Генрих, а в руках он держал бумажные пакеты, одуряюще вкусно пахнувшие запеченным мясом.

— Ты нарушаешь правила, сюда нельзя с едой.

— А мы никому не скажем, — невозмутимо отозвался Генрих. Он вошел, пододвинул к небольшому дивану, стоящему у дальней стены, журнальный столик и водрузил на него пакеты. — Ты опять не пришла на ужин. Умереть от истощения во имя науки — плохая тактика.

— Я не голодна... — начала говорить я, но мой организм тут же выдал громкий протест, полностью дискредитируя свою хозяйку.

Генрих фыркнул, а в его глазах заплясали смешинки.

— У меня есть уши, Марта, — усмехнулся он и усадил меня на диван.

Сопротивляться я не могла, да и не хотела. Пока я не сводила с него взгляда, пытаясь заметить, что поменялось за неделю, он спокойно достал несколько блюд и сервировал стол.

Генрих сел рядом и, притянув меня к себе, поцеловал в висок.

— Я же говорил, что скоро вернусь, — шепнул он мне на ушко, и не дав ответить, строго приказал: — Сначала поешь!

Пахло очень вкусно, и, сдавшись перед базовыми потребностями и его заботой, я вооружилась вилкой. Мясо таяло во рту, а сладкий соус заставлял мычать от удовольствия. Генрих вытащил пузатую бутылку из темного стекла и два бокала.

— Вино на кафедре категорически запрещено, — буркнула я с набитым ртом, когда он с тихим хлопком вытащил пробку.

— Это не вино, а микстура для расслабления чрезмерно много работающих ученых.

Налив рубиновую жидкость в бокалы, Генрих придвинул один из них ко мне. Я хотела отказаться, но день был ужасным, спина гудела, а его присутствие рядом нервировало и успокаивало одновременно. Поэтому я сдалась и сделала крошечный глоток. Букет оказался терпким, с нотками вишни. Вкусно и идеально под мясо.

Через полчаса тарелки наполовину опустели, а я расслабилась, откинувшись на подушку. Мы сидели на разных концах небольшого диванчика, делая вид, что пространство между нами не искрит от напряжения. Полумрак добавлял таинственности и скрывал мои пунцовые щеки. Генрих подхватил мои ноги и уложил себе на колени, сняв с меня туфли, мягко массировал стопы. Он не требовал признаний и мы просто болтали. Генрих рассказал, что происходит на границе, а я о новых свершениях Брукса. Я чувствовала себя счастливой.

В какой-то момент Ланарит подпер подбородок рукой и задумчиво, с легкой досадой произнес:

— Знаешь, Марта, это даже оскорбительно для моего эго. Из всех ухаживаний стопроцентно работает только вкусная еда.

Я улыбнулась, покручивая в руке бокал.

— Вообще-то, Ланарит, я тебе эту военную тайну выдала еще в самом начале. Я же прямым текстом сказала, что колбаса лучше цветов.

— Раз ты так хорошо реагируешь на еду, душа моя… То почему бы нам не сходить в ресторан? Как нормальная пара.

Во мне проснулась старая обида, а вино развязало язык.

— Потому что мы не нормальная пара, Генрих. Мы вообще не пара.

— Марта, ты опять? Мы же все выяснили. Я люблю тебя без приворота.

Он потянулся к моей руке, но я отодвинулась и спрятала от него ладони.

— Не надо, Генрих, пожалуйста, — спокойно попросила я, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Не рассказывай про великую любовь, ее нет. Ты легко поверил в зелье, так как сам понимаешь, что я тебе не подхожу.

Его лицо потемнело. Он открыл было рот, чтобы возмутиться, но я перебила:

— Это видят все! Мы из разных миров... И я не хочу это обсуждать. Пожалуйста.

Генрих смотрел на меня так пронзительно, что мне захотелось спрятаться под стол. Но я выдержала его тяжелый взгляд. Давно было пора озвучить правду. И лучше это сделать сейчас, чем дальше обманываться.

Наконец, он медленно выдохнул. Взял бутылку и молча долил вина.

— Я поступил как идиот, — тихо сказал он. — Но я докажу, что ты не права. Просто дай мне шанс, не прогоняй.

Как-то незаметно мы снова скатились в разговоры обо всем и ни о чем. Мне нравился этот вечер, я сильно соскучилась по его смеху и шуткам. А вот вино оказалось коварным, пилось легко, но в голове начали путаться термины, а стены поплыли. Через некоторое время я сняла очки, потому что они мешали. Мешали целоваться с самым потрясающим мужчиной в моей жизни.

А потом мир просто выключился и включился только утром.

Пробуждение происходило постепенно, но крайне дезориентирующе.

Сначала вернулось осязание. Я почувствовала жар. Затем появился слух. Ритмичный стук. Тук-тук. Тук-тук. Прямо под моим ухом. Приоткрыла один глаз и включилось зрение. Темно-синее шелковое постельное белье и обнаженная, покрытая шрамами мужская грудь.

Я опять проснулась на генерале. Какой ужас. Говорила, что мы не пара, а потом прыгнула к нему в постель. Медленно по миллиметру, затаив дыхание, я начала стягивать свою ногу с его бедра, надеясь сползти с кровати и сбежать.

Но драконья реакция — это не то, с чем может тягаться обычный человек, еще и с похмелья.

В тот самый момент, когда я уже почти освободилась, тяжелая мужская рука сгребла меня за талию. Мир перевернулся с ног на голову.

Коротко пискнув, я оказалась вжата в матрас, а Генрих навис надо мной. Его глаза были еще наполовину закрыты, русые волосы растрепаны, а на подбородке темнела щетина. Сонный и невыносимо сексуальный мужчина.

Он не сказал ни слова. Просто прижал меня к себе, надежно придавливая к кровати и раздвинув коленом ноги. Его губы слепо ткнулись мне в висок, затем в скулу, а потом спустились к шее, оставляя там горячий поцелуй.

— М-м… душа моя… — хрипло, низко пророкотал он сквозь сон.

Это было так возбуждающе, что я заерзала под ним, пытаясь быстрее вырваться. А то еще чуть-чуть и последние стопоры слетят.

— Генрих, пусти… Мне надо идти…

Фатальная ошибка. Нечаянные движения только разбудили в нем хищника, и его ладонь скользнула по моему боку. Совершенно без стеснения он огладил мое бедро, заставляя меня прижаться еще теснее к паху.

В горле пересохло. Надо было оттолкнуть, встать и убежать. Но мое истосковавшееся по его ласкам тело предательски плавилось от каждого движения пальцев. Внизу живота скрутился тугой, пульсирующий узел желания. Я выгнулась под ним.

Генрих зарылся носом в мою шею, целуя и нежно прикусывая, а его пальцы скользнули под край рубашки, обжигая касанием голую кожу.

Я втянула воздух, понимая, что если он сейчас остановится, то я сама продолжу.

Его рука уверенно заскользила вверх по моим ребрам, обхватывая и сжимая грудь.

— Генрих… — выдохнула я, вцепившись в широкие плечи и притягивая его еще ближе.

Он замер. Глубокий, тяжелый вдох — и сонная дымка слетела с него. Генрих приподнялся на локтях, нависая надо мной. Зеленые глаза смотрели потемневшим, жадным взглядом. От которого у меня перехватило дыхание.

— Марта, — хрипло констатировал он, пристально глядя на мои приоткрытые губы. — Ты со мной в кровати.

— У тебя поразительные аналитические способности, генерал, — прошептала я, чувствуя, как сама тянусь к нему. — А теперь отпусти меня.

Вместо того чтобы послушаться, его губы изогнулись в привлекательной ухмылке. Проведя ладонью по моему бедру, он закинул мою ногу себе на талию. Потом медленно оглаживая живот, стал спускаться, заставляя меня непроизвольно выгнуться навстречу этому движению.

— Ни за что, — также тихо отозвался он. — К тому же ты вчера сказала, что мы не можем быть нормальной парой. А значит, я сейчас могу действовать исключительно как дикий и крайне невоспитанный дракон.

— Ты наглец, Ланарит.

Он наклонился, жадно целуя. Получился горячий, властный и абсолютно бескомпромиссный захват моих губ. Застонав, я забыла про все на свете. Про свою гордость и про дурацкие обиды. Руки сами собой обнимали его за шею и притягивали ближе. Я отвечала на поцелуи с отчаянной жаждой, кусая губы и позволяя вести в этом захватывающем танце.

Одежда мешала, тонкая ткань не давала коснуться друг друга полностью. И моя помятая рубашка полетела на пол через секунду после того, как я потянулась ее снять. От белья он меня избавил еще быстрее, где-то в промежутке между тем, как его зубы сладко прикусили мочку уха, и тем, как покрывал обжигающими поцелуями мою грудь.

Я задыхалась от наслаждения, когда его рука скользнула туда, где пульсировал эпицентр желания. Невесомые, нежные касания, а я металась под ним, чувствуя как меня переполняют эмоции. А Генрих продолжал ласкать, не останавливаясь ни на секунду и ловя мои стоны поцелуями. Не осознавая, что делаю, я прикусила его нижнюю губу до крови, от накрывшего меня удовольствия. Со мной никогда такого раньше не происходило.

— Марта, — прорычал он, прижимаясь своим разгоряченным телом к моему. — Скажи, что ты тоже этого хочешь, как и я.

— Да… — прошептала я, откидывая голову на сбившуюся подушку. — Генрих… да...

Его низкий, торжествующий смех потонул в моем стоне, когда он уверенно толкнулся бедрами вперед. Тело отреагировало само, поддерживая выбранный ритм.

Никакие приворотные зелья не смогли бы заменить наши чувства и хотя бы частично привести к страсти, что творилась на смятой постели. Пришлось согласиться с ним, это настоящая любовь.

Глава 24. Генрих

— Марта… Душа моя... — глухо прохрипел я, вжимая ее в темно-синий шелк простыней и чувствуя себя самым счастливым человеком во вселенной.

Она выгнулась подо мной, откидывая голову назад, разметав непокорные кудри по подушке. Медовые глаза крепко зажмурила, а губы приоткрыла, тяжело дыша. Я любовался ее красотой. Пусть что угодно говорит, но для меня она самая прекрасная. Особенно когда лежала подо мной. Ловя губами ее стоны, я готов был весь мир положить к ее ногам, лишь бы это мгновение не заканчивалось.

С каждым моим движением ее ногти все сильнее впивались в мою спину, оставляя горящие царапины. Но мне было плевать на боль. Легкая резь на коже лишь подстегивала внутреннего дракона, доводя его до состояния абсолютного экстаза. Я нашел свою пару. И прямо сейчас присваивал ее себе, клеймил ее каждым прикосновением и заставлял звучать так, как она не звучала ни для кого другого на этом свете.

Я скользнул губами по ее влажной ключице, оставил обжигающий укус на нежной коже шеи и нашел ее рот.

Она ответила со свирепой, даже отчаянной страстью. Марта принимала меня. Ее ноги обвили мои бедра, притягивая меня еще ближе, уничтожая даже ту небольшую дистанцию, что еще оставалась между нами. Мы были созданы друг для друга и идеально подходили.

— Генрих… — Ее голос сорвался на высокий, звонкий стон, когда я сменил ритм, перенося ее за грань, за которой заканчивался контроль.

Я зарылся пальцами в ее волосы и заглянул в ее распахнувшиеся янтарные глаза. В них плескалось чистое пламя. Моя пара.

— Я люблю тебя, Марта, — выдохнул я ей прямо в губы.

Услышав признание, она вздрогнула. Ее зрачки расширились, а затем все ее тело свело судорогой ослепительного наслаждения. Не сдержавшись, Марта выкрикнула мое имя, сжимаясь так сладко, что я сам перестал соображать. Вспышка удовольствия выжгла в сознании все, кроме нее.

После я рухнул рядом с Мартой, и тут же собственнически сгреб ее в охапку, укладывая себе на грудь. Не хотел выпускать из объятий ни на секунду. Она стала моим воздухом.

Тишина спальни нарушалась только нашим сбившимся дыханием. Марта лежала молча. Ее щека прижималась к моему бешено колотящемуся сердцу, а пальцы вычерчивали на коже какие-то невидимые формулы.

Разум медленно возвращался, но я точно знал, что теперь я не смогу ее отпустить и сделаю все, чтобы она стала моей женой.

Я зарылся лицом в ее кудряшки, целуя в макушку.

— О чем думает моя гениальная целительница? — негромко спросил я.

Приподнявшись на локте, Марта взглянула на меня сверху вниз.

— Думаю, что скоро лекция у второго курса, а идти мне не в чем — все мятое.

Усмехнувшись, я обвел пальцем линию ее губ.

— Могу отдать тебе свою рубашку, уверен, ты в ней будешь смотреться очень заманчиво... А лучше давай прогуляем? Я договорюсь с Дамианом.

Она фыркнула, но не отодвинулась. Я наслаждался нашей близостью и реально задумывался о ее похищении, хотя бы на один день.

— Марта, — позвал я. — Посмотри на меня.

Она подняла взгляд.

— Вчера ты сказала, что мы не можем быть парой, и поэтому я поверил в приворот. Но я хочу ответить тебе.

Марта напряглась, еще немного и она была готова сбежать, но я удержал ее за талию.

— Как все военные, я параноик и постоянно ожидаю удара в спину. И поверить в приворот было проще, чем признать, что я сошел с ума, один раз увидев тебя, — говоря, я продолжал гладить ее по голой спине, заставляя расслабиться.

Она замерла, доверчиво смотря на меня.

— Ты самая красивая и умная девушка, — хрипло продолжил я. — И я по уши влюблен. Так влюблен, что готов на все, лишь бы увидеть улыбку на твоем лице. А лучше чтобы позволяла целовать. Ты моя истинная пара. Что бы ты себе не напридумывала. Ты идеальная.

— Идеальная? Даже характером?

— Да. Мне не нужна покорная кукла, Марта. Мне нравится, как ты вспыхиваешь и угрожаешь мне скальпелем.

— Это был нож для вскрытия писем...

— Хорошо, можешь угрожать мне ножом для вскрытия писем, только выходи за меня... Стань моей женой.

— Женой? — Ее голос прозвучал подозрительно тихо.

— Женой, — твердо повторил я. — Клянусь Драконьими богами, я больше никогда не усомнюсь в нас.

Несколько долгих секунд Марта молчала, видимо, что-то взвешивала в своей голове, анализировала мое предложение. А затем уголок ее губ дрогнул в улыбке.

— Ланарит, ты невыносим, — прошептала она. — Но мне нужно время подумать. Жена генерала — это определенные сложности, а еще и дракона... Точно проблем не оберешься.

Перекатившись, я снова прижал ее к матрасу.

— Думай, душа моя. А я сделаю все, чтобы ты согласилась. И начну прямо сейчас.

— Напугал, — фыркнула Марта, обвивая руками мою шею. — Трясусь от страха.

— Язва, — поцеловал ее я, и снова требовательно заявил о своих правах. Если она хочет, то я сделаю вид, что даю ей время подумать, но у меня сомнений не было. Марта моя пара, и мы поженимся.

Через несколько часов нам все же пришлось вылезти из кровати, Марта отказывалась отменять семинары, а я не хотел выпускать ее из своего поля видения. А то она уже решила ночевать сегодня у себя и согласилась передумать только, если я не буду мешать ей работать.

На занятии царила совершенно непередаваемая атмосфера: студенты разбирали остановку кровотечений, а Марта с удовольствием их учила. Ей и правда нравилось преподавать. Я едва сдерживал довольную ухмылку, слушая, как моя прекрасная невеста в белоснежном халате распинывает боевиков за косяки. Но им было полезно, уже к середине семинара часть из них получила больше шансов, чтобы выжить.

— Генерал Ланарит, — сурово обратилась она ко мне, хотя я видел, как дрогнул уголок ее губ. — Продемонстрируйте студентам, как накладывать жгут на верхнюю конечность, если рядом нет лекарского чемоданчика.

— С удовольствием, — я подошел вплотную. Вдохнул запах ее волос и тихо, чтобы слышала только она, добавил: — Я вообще сегодня исключительно послушный. Ты же помнишь свое обещание?

Марта вспыхнула, а студенты за партами начали подозрительно переглядываться. Да пусть смотрят. Пусть весь мир смотрит.

Как только занятие закончилось и аудитория опустела, я запер дверь. Не хотел, чтобы к нам кто-нибудь ворвался. Марта принялась методично убирать пособия, а я подошел сзади. Обнял ее и, помогая складывать оставшееся, с удовольствием вдыхал сладкий аромат цветов и трав, исходящий от ее кудряшек.

Она развернулась и обхватила ладонями мои щеки.

— Ты же не дашь мне спокойно жить, да?

Я согласно кивнул и наклонившись, ее поцеловал. И пока Марта расслабленно отвечала мне, резко подхватил ее и усадил на преподавательский стол.

— Генрих! — Марта испуганно вскрикнула и вцепилась в мои плечи. — Не здесь же... нас могут увидеть...

— Вот какие развратные мысли обитают в твоей умной головушке, — усмехнулся я, расстегивая ее блузку. — И я закрылся.

— Все равно скоро начнется следующий семинар, нас замок не спасет, — откинулась назад и оперлась на руки Марта, позволяя мне поглаживать ее округлые бедра под юбкой.

— Тогда давай вернемся в мою спальню, — искушающе спросил я, коснувшись пальцами внутренней части бедра, проводя над кромкой чулка.

Марта всхлипнула и, приподнявшись, ухватила меня за жетон амулета, чтобы притянуть к себе. Наши губы встретились, поцелуй из нежного быстро превратился в страстный. Разведя шире ее ножки, я дотронулся до кружевного белья, Марта дернулась, но не смогла от меня отодвинуться. Но стук в дверь нас прервал, и пришлось ретироваться на кафедру.

— В лаборантской есть диван, — прошептала Марта, лукаво смотря на меня из-под ресниц.

К сожалению, нашим интересным планам было не суждено сбыться. Про мою скромную персону вспомнил лорд Велмор и вызвал во дворец, раз я сам вновь бросил границу и примчался в академию.

Пришлось отправлять на аудиенцию к королевскому советнику, а может, и снова на Малый Совет. Я ехал и понимал, что меня не отпустят через пять минут, скорее всего, опять до глубокой ночи проторчу, хорошо бы после этого вообще отпустили, а не погнали границу караулить.

Глава 25. Марта

Часы пробили полночь. Я сидела на краю кровати, расчесывая влажные после душа волосы, и пыталась навести порядок в собственной голове. Все так быстро произошло. Меньше двух месяцев прошло, как Генрих Ланарит ворвался в мою жизнь, и вот мы уже вместе. Тело до сих пор помнило тяжесть его рук, ласки и жаркие поцелуи. Меня пугало, как быстро Генрих завладел моим сердцем. Ведь я прекрасно помнила и то, что дракон устроил похищение на глазах у всей академии и как он подозревал меня в привороте...

В дверь тихо постучались, и я бросилась открывать, зная, что это мой золотой дракон. Негативные мысли растворились с его возвращением.

Генрих зашел с улыбкой и сразу же чмокнул в губы, а потом передал пакет с едой.

— Ты теперь постоянно будешь меня кормить?

— Да, раз цветы ты не принимаешь. Но готов рассмотреть и другие варианты, просто скажи, что тебе нравится.

— Мне нравишься ты. Этого достаточно.

От моих слов в его зеленых глазах вспыхнули золотые искорки. Дракон подхватил меня на руки и понес в комнату.

— Почему еще не спишь? — хрипло спросил он, опуская меня на кровать и садясь рядом.

— Тебя ждала, — честно призналась я.

Генрих зарылся лицом в мои волосы. Я обняла в ответ, чувствуя, как напряжена его спина.

— Что случилось, Генрих?

Он глухо вздохнул, нехотя отстраняясь.

— Расследование идет. Купол мы укрепили, но донесения разведки из Остланда… — Генрих потер лицо ладонями, словно пытаясь стереть усталость. — Их дипломаты в столице поют сладкие песни о вечном мире и дружбе. А по ту сторону барьера фиксируется магическое волнение. Так еще это странное нападение.

Я нахмурилась, пытаясь прикинуть, о чем он говорит. Я была не сильна в политике, Генрих явно лучше разбирался в стратегии и тактике, но логичные предположения я же могу сделать.

— Официальная позиция и реальные действия расходятся? Остланд или готовится к войне или мы не знаем обо всех игроках?

— Или просто тянут время, пока принцесса собирается сбежать, — криво усмехнулся Ланарит. — Никто толком не понимает, что происходит. Но напряжение уже есть.

Внутри все похолодело.

— Значит, тебе придется улететь? — Мой голос дрогнул, выдав меня с головой. — На границу?

Генрих посмотрел так пронзительно, что захотелось отвести взгляд.

— Мне все равно пришлось бы вернуться, я комендант гарнизона...

— Но теперь у нас не осталось времени?

— Да, — выдохнул он, переплетая свои пальцы с моими. — Но до этого, Марта, нам нужно все оформить.

— Оформить… что? — непонимающе моргнула я.

— Брак, — спокойно сообщил генерал. — Завтра съездим в храм и проведем обряд. Свадьбу можно сыграть позже.

Воздух в комнате внезапно закончился.

Запаниковав, я выдернула свою ладонь из его руки и подскочила с кровати, нервно одергивая ночнушку.

— Генрих, остановись! Ты же обещал дать мне время подумать!

Ланарит поморщился. Усталость на его лице мгновенно сменилась раздражением. Он привык отдавать приказы, а не подчиняться.

— Да, обещал. Но Марта, какая разница? — Генрих резко встал, нависая надо мной. — Мы вместе и любим друг друга. Ты моя пара. Зачем нам эти отсрочки, если итог все равно один?

— Разница есть! — вспыхнула я, отступая на шаг. Щеки горели от возмущения. — Разница в том, что ты снова пытаешься принять решение за меня! Тебе плевать, что брак с тобой уничтожит мою жизнь!

— Это не так, — рявкнул он, делая еще один шаг ко мне. — Но я не понимаю, почему ты противишься!

— Ты давишь на меня с нашего знакомства! — выкрикнула я, отступая еще на шаг и предсказуемо упираясь лопатками в прохладную стену.

Генрих оказался рядом в ту же секунду, его ладони легли по обе стороны от моего лица, запирая меня в ловушку. Он тяжело дышал, зеленые глаза мерцали золотом в полумраке комнаты, как у хищника, загнанного в тупик собственной страстью.

— Ты сводишь меня с ума, — прорычал он.

А затем его губы обрушились на мои.

Я попыталась упереться руками, чтобы оттолкнуть, но пальцы предательски сжались на ткани его рубашки, притягивая еще ближе. Наши языки встретились, а тяжелое тело пригвоздило меня к стене.

Моя принципиальность плавилась под его напором, как мягкий воск.

— Марта… — хрипло выдохнул он мне в шею, обжигая кожу горячим дыханием.

Глубоко вздохнув, я попыталась собрать остатки воли.

— Генрих… пусти…

Он замер. Глубоко, прерывисто вздохнул, и его руки медленно, с видимым трудом отпустили меня. Дракон отстранился, провел пятерней по растрепанным волосам и устало прикрыл веки.

— Хорошо, — глухо прозвучал его голос. — Хорошо. Я подожду. Если тебе нужно время, чтобы понять то, что мне и так ясно, — думай. Но сегодня я остаюсь здесь.

Возражений он не слушал. Да я, честно говоря, и не стала бы возражать.

Быстро приняв душ, он лег в постель и притянул меня со спины. Его дыхание выровнялось — сказались сутки без сна. А я лежала с открытыми глазами, глядя в темноту, и не могла уснуть.

Я любила его, но страх ледяной змеей сворачивался в груди.

Ведь если я стану леди Ланарит, женой генерала… то исчезнет Марта Берроуз.

Генрих убеждал, что мне не придется бросать науку и работу. Но генерал не может вечно караулить меня в академии. Ему уже необходимо вернуться в гарнизон. А разделиться и жить в разных городах, я не смогу. А значит, полечу за ним.

Но на границе не нужны мои научные изыскания. Карьера, исследования, кафедра — все это рухнет, а я превращусь в бесплатное приложение к генералу. Максимум меня ждет работа в госпитале. И как бы сильно мы с Генрихом ни тянулись друг к другу сейчас, однажды этот компромисс уничтожит мою душу. Потому что это нечестно по отношению к моим желаниям и мечтам. Его жизнь не изменится, а я должна пожертвовать всем?

С этими тяжелыми мыслями я провалилась в беспокойный сон. Я искала решение, но не могла его найти.

Свет едва пробивался сквозь плотные шторы, когда я почувствовала, как горячие пальцы дракона скользят по моему обнаженному бедру. Еще не до конца проснувшись, я слабо застонала от ласк.

Генрих хищно навис надо мной. Вместо того, чтобы обсуждать вчерашний спор, он коснулся губами моей ключицы, оставляя влажный след. Его рука уверенно и собственнически продолжила путь по бедру, задирая край короткой сорочки.

— Доброе утро, душа моя, — низко пророкотал он, ловя мой сонный взгляд.

Все ночные терзания рассыпались в прах, стоило ему только коснуться меня. Я подалась навстречу, обхватывая его за шею, понимая, что проигрываю в этой битве по всем статьям.

Утро началось не с кофе, а потом я еще и пропустила завтрак, так как мы задержались. Но после первой лекции меня ждал индивидуальный ланч в лаборантской.

В обед мы продолжили спорить о браке, но мои аргументы заканчивались, когда я растворялась в его поцелуях. И так прошло еще два дня. Пока его опять не вызывали к советнику, я догадалась, что Генрих не улетает лишь из-за меня. И тем самым уже нарушает прямые приказы руководства. Но я продолжала сомневаться и противиться браку.

После изматывающей лекции у третьего курса, я собрала конспекты и вышла из аудитории. По привычке бросила взгляд на стену у окна.

Там никого не было.

Странно. Обычно Генрих ждал меня после лекций, если сам не сидел на задней парте. Коридор был пуст. Наверное, опять вызвали... Пора решиться, хватит его мучить.

С этими мыслями я пошла в лабораторию алхимии, мне нужно было забрать получившийся в центрифуге концентрат.

Замигали кристаллы, висящие под потолком для освещения. А потом один из них с щелчком погас.

Я обернулась, пытаясь рассмотреть, что происходит в темноте.

Еще один громкий щелчок и погас свет впереди.

Интуиция завопила сиреной. Это уже не могло быть случайностью.

В панике я начала вспоминать одно из заклинаний для самообороны, хоть что-то из боевой магии. Но не успела даже закричать, когда меня схватили сзади и закрыли рот рукой в кожаной перчатке.

Укусив нападавшего, я забилась, отчаянно мыча и пытаясь вырваться. Но силы были неравны, а вскоре к моему лицу прижали влажную ткань. Сладковатый запах с легкой ноткой гниения показался мне знакомым. Ну конечно, это корень Морфея, экстракт из которого вызывает потерю сознания и используется в операциях.

Это была моя последняя связная мысль, прежде чем я провалилась в пустоту.

Глава 26. Генрих

Можно дослужиться до звания генерала, стать комендантом гарнизона и иметь все перспективы войти в совет при короле, но есть сила, способная остановить даже меня. И это не древнее проклятие или другой дракон, а секретарь декана боевого факультета. Маленький и лысеющий бюрократ с потными ручками, который умудрился перехватить меня и заставить расписаться в куче документов ровно за пятнадцать минут до того, как у Марты должна была закончиться лекция.

— Генерал Ланарит, я понимаю, что магистр Тенебрис и ректор Рейвенхарт смотрят на вашу работу сквозь пальцы! Но я вам не друг! Вы не сдали поурочные планы и не разработали рабочую программу курса, вам повезло, что это сделала Берроуз, но расписаться вы обязаны! — нудел Норрис, размахивая перед моим носом стопкой пергаментов. — А еще вы испортили оборудование! И кто должен за это отвечать?!

— Что я испортил? — с сомнением уточнил я, чуя, что меня хотят развести...

— Горация! У него оторвана резиновая рука! И повреждена грудная клетка!

— Я заплачу за Горация, — уныло согласился я, бросая взгляд на часы. — Могу купить вам десяток Горациев!

— Прекрасно! Давайте заполним счет-фактуру.

— Заполняйте! Я все подпишу! Но сейчас я занят!

Не слушая Норриса, я отодвинул его с дороги и быстрым шагом направился за Мартой. Хотел успеть ее похитить до ужина в столовой и свозить в ресторан. Дракон внутри меня, который с самого утра находился в благодушном настроении от воспоминаний о стонах Марты, недовольно заворчал из-за промедления. Мне нужно было уговорить ее на брак в ближайшие дни. Нет. Я любил Марту, и искренне желал сделать ее своей женой до моего отъезда в гарнизон. К тому же во дворце состоялся неприятный разговор. Конечно, все давно знали о том, что в начале осени я сбрендил и украл девушку, но так как свадьбы не было, то в узких кругах все уже обсуждали мой провал. Не то чтобы я сильно заботился об общественном мнении, но все равно неприятно, и так род Ланарит потерял многое из-за моего отца, а теперь и я вместо восстановления имени, продолжаю череду неудач.

Поднимаясь по лестнице в учебный корпус, я уже нервничал из-за опоздания. А свернув к аудитории на третьем этаже, почувствовал беспокойство. Коридор и кабинет оказались пусты, ни студентов, ни Марты. Я вынул из внутреннего кармана магофон, не хотел отказываться от плана с ужином в городе.

Нет ответа. Артефакт выключен.

Зверь внутри приподнял голову, принюхиваясь. Неясная тревога, которая так необходима боевому магу, нарастала. А я привык доверять чутью дракона.

Я почти бегом добрался до лекарского факультета, и с грохотом распахнув дверь на кафедру, заставив вздрогнуть Хальтена.

— Где Берроуз? — рявкнул я вместо приветствия.

— Генерал, вы пример берете с Брукса и открываете дверь ногой? Нет здесь Марты, но она собиралась к алхимикам в лабораторию зайти.

Ничего не объясняя, я просто развернулся и рванул туда. Шаг перешел в бег. Драконья сущность брала верх надо мной: слух обострился до предела, зрачки вертикально сузились. Хорошо видеть в темноте, потому что кристаллы не горели.

Ее вещи я нашел через десять метров. Раскрытая сумка и свитки с работами студентов валялись на каменном полу, недалеко от них разбитые очки. Кто-то наступил на стекла и они треснули.

Медленно опустился на одно колено, пытаясь сохранить рассудок. Как тогда на астрономической башне, зверь начал вырываться наружу, стремясь разорвать любого, кто замешан в исчезновении его пары.

В том, что Марту похитили, я не сомневался.

Дальнейшее происходило как в тумане. Я пронесся по коридорам академии. От моего удара, дверь в приемную ректора чуть не вылетела с петель, едва не прибив секретаря.

Дамиан, сидевший за столом с документами, мгновенно вскочил, призывая боевой пульсар.

— Генрих? Какого кхара… — за мной залетел в кабинет Эйдан, но осекся, увидев мой бешеный взгляд.

— Марту похитили, нужно ее найти.

— Ты уверен? А проверял...

— Ее сумка осталась лежать в коридоре, — перебил я, опираясь кулаками о столешницу и нависая над Дамианом. Зверь внутри меня требовал сжечь город, но я понимал, что так не спасу Марту. — Это точно похищение.

Эйдан выругался и начал активировать охранные артефакты. Боевики традиционно отвечали за караул и стражу.

— Кому понадобилась ассистентка лекарского факультета? — задумчиво проговорил Дамиан. — Бывший жених? Студенты? Конкуренты?

— Я идиот, Дамиан. Я на каждом углу кричал, что она моя невеста! Марта пострадала из-за меня!

В кабинете повисла тяжелая тишина.

— Фон Рейт, — произнес Эйдан, поворачиваясь к нам. — У них есть мотив. О привороте и об их планах узнали.

— Но ради этого похищать девушку... Сомнительно, — покачал головой Рейвенхарт. — Думаешь, Август до такой степени идет на поводу у дочки?

— А если мы неправильно разгадали? И это была не блажь Изольды, а план Августа подобраться ближе к Генриху?

— Он покойник, — ровно произнес я, мне не хотелось что-то обсуждать. Я должен был найти Марту.

— Генрих, постой! — Дамиан предостерегающе поднял ладонь. — Ты не можешь просто так вломиться в поместье лорда!

— Нужны доказательства, — поддержал его Тенебрис. — Может, вызовем Ксантира?

Я медленно повернул голову к друзьям.

— Вы правы, но мне плевать. Мой максимум, это сообщить вам. Но ждать я не буду.

Развернувшись, я пошел к выходу.

— Эйдан, — бросил я через плечо. — Подними боевой факультет, проверьте территорию академии, купол. А я пойду навещу старых знакомых. Изольда говорила, что мы не чужие друг другу люди. Вот и проверю.

Глава 27. Марта

Я очнулась спустя время в машине, руки почти не чувствовала оттого, что веревка передавила запястья. Магию заблокировали артефактом, и я ощущала пустоту внутри. Попыталась открыть рот, но скотч мешал закричать. Я лежала на кожаном сиденье, а за окном проносились горящие фонари. Кто меня похитил? И для чего? Я не принадлежу знатному роду и не имею много денег на счету. Вряд ли виновата двойка на экзамене... А если это из-за Генриха? Он лорд. Но надо быть идиотом, чтобы разозлить золотого дракона.

Машина резко затормозила, меня снесло с сиденья, и я больно ударилась головой о пол.

— Вытаскивайте ее, — раздался грубый мужской голос. Совершенно мне незнакомый.

Меня бесцеремонно схватили за плечи, вытащили наружу и понесли в какое-то здание. Пахло рекой и тиной. Мы явно были где-то у воды, но как бы я ни крутила головой, ничего не могла разглядеть в темноте.

В итоге меня швырнули на каменные плиты. Колени сразу же отозвались тупой болью. Я простонала в кляп, но даже развернуться и сесть не смогла бы без посторонней помощи. Моим же похитителям было наплевать, и я осталась лежать, уткнувшись носом в грязный пол. Я успела сосчитать десять раз до шестидесяти, когда заскрипела дверь и кто-то вошел.

— Откройте ей рот, — раздался другой голос. Не грубый, как у похитителей, а надменный и холодный. Даже не видя говорившего, я поняла, что манера речи принадлежит лорду и дракону.

Драконорожденные считаются элитой и часто позволяют себе такие интонации. Даже в академии драконы зазнавались, хоть и большинство из них были вполне приятными людьми.

Меня развернули и сорвали скотч с лица. От боли сквозь зубы вырвалось сдавленное мычание. Я попыталась сфокусировать зрение на людях, но без очков было сложно. Мужчина шагнул ближе, брезгливо меня рассматривая. В угоду ему один из амбалов схватил меня за волосы, заставляя поднять лицо вверх, для лучшего обзора.

Передо мной, размытым пятном, стоял высокий, сухощавый мужчина средних лет. На нем был безупречный костюм. Холодные глаза, острые черты лица и тонкие губы. Такие экземпляры моя бабушка называла породистыми, они были полной противоположностью нашей семье. Фенотипом и генотипом.

И даже без очков я узнала эту родовую спесь. Последнее время я видела ее частенько в академии.

Фон Рейт.

Должно быть, передо мной отец Изольды. Лорд Август фон Рейт, член малого королевского совета и один из самых влиятельных драконов.

— Какая мерзкая дворняжка, — брезгливо бросил он, рассматривая меня.

— Куда мне до фон Рейтов, — прохрипела я, стараясь звучать не совсем жалко. — Похищение человека — это уголовное преступление, а Генрих вам голову оторвет за меня.

Может, не самое правильное угрожать похитителю, но меня успокаивала мысль, что Ланарит реально ему голову оторвет.

Мужчина медленно, крайне театрально хлопнул в ладоши.

— Какая смелая шавка. А вдруг я действую по просьбе Генриха? Ему надо было избавиться от неугодной девицы, чтобы не жениться, и он попросил меня. Все-таки мы будущие родственники.

Мое напускное спокойствие слетело без следа, я чуть не задохнулась от охватившей паники. И не сразу смогла включить голову и понять, что все эти слова не вяжутся с реальностью. Генрих меня буквально тащил в храм, а Изольду, наоборот, отталкивал.

— Чушь! Неужели думаете, что я поверю?

— Ты не знаешь, как живут драконы и какие правила приняты у нас. Если думаешь, что постелью можешь привязать к себе дракона, то сильно ошибаешься.

Но его слова, хоть и ранили меня, не могли заставить сомневаться в Генрихе.

— Не старайтесь, я вам не поверю.

— И не собирался, ты сама все скоро увидишь. Ланарит был с тобой ради традиций, он не мог игнорировать кражу в личине дракона... И то, это случилось из-за приворота. А ведь мог легко оспорить, рассказав этот факт. Но не стал подставлять Изольду.

— Ее выгнали из академии из-за него!

— Это тебе так сказали? — усмехнулся дракон, и от его улыбки мне стало не по себе.

Что я вообще знаю о жизни знати? Или о Генрихе? Он за мной ухаживал... носил кофе и зажимал по углам, уговаривал на замужество... Но на этом все.

Пока я думала, замолчала и перестала реагировать на слова фон Рейта и, видимо, выбесила. Его лицо исказила гримаса такой неконтролируемой ненависти, что я сжалась. Высокородный лорд на секунду потерял свое лицо, превратившись в хищника.

— Ты слишком глупа, чтобы понять масштабы того, куда влезла, — прошипел он, нависая надо мной. — Ты перешла дорогу семье фон Рейт и перемешала мне карты!

— Серьезно? Это даже смешно! Великая семья плачет из-за безродной ассистентки...

Звонкая пощечина отбросила меня на камни, а в голове взорвались тысячи искр. Солоноватый вкус крови из разбитой губы ощутила на языке.

— Закрой рот, грязнокровка! — рявкнул лорд фон Рейт. — Ты украла то, что принадлежало нам по праву. Но это не важно. Как только препятствие в виде тебя исчезнет, все вернется на правильный путь.

Я сплюнула кровью на каменные плиты.

Значит, это не просто угрозы. Аристократы могут позволить себе играть по-крупному и убийство мешающей пешки ради того, чтобы вернуть фигуру на нужную клетку. Если Генрих не найдет меня в скором времени, то шансов у меня нет.

— Вы идиоты, — хрипло сказала я, не смиряясь со своей участью. — Он вас уничтожит.

Лорд Август фон Рейт холодно, покровительственно улыбнулся и смахнул невидимую пылинку с рукава.

— Никто ничего не докажет, а ты сама сделаешь все необходимое.

Его слова мне совсем не понравились. Зелье подчинения? Заклинание зомбирования? Что он задумал? Я знаю, как с ними бороться, да и в академии найдутся антидоты. Главное, попасть к своим. Все известные средства видны в поведении жертвы.

На улице послышался шум двигателя, приехала еще одна машина.

Фон Рейт развернулся к выходу и бросил слугам:

— Заткните рот, чтобы не орала. Я сейчас вернусь.

Амбалы без лишних движений заткнули кляп на место, несмотря на мое сопротивление. Оставалось отчаянно надеяться, что один невыносимо упрямый генерал, прямо сейчас ищет меня.

Лорд вернулся в сопровождении двух дам, бледная и кусающая губы Изольда и незнакомая мне красивая девушка.

Изольда подошла ближе, ее былая надменность испарилась без следа. Лицо аристократки пошло красными пятнами, губы кривились в панике, а в глазах бился чистый, неконтролируемый ужас.

— Она в крови! Почему она в крови?

— Отойди! — рявкнул ее отец. — Ты вообще не должна была приезжать!

— Но папа...

Но Август отодвинул дочь назад, Изольда замерла, комкая платок в руках.

— Приступаем, время не ждет! — кивнула вторая девушка и шагнула ко мне, серьезным взглядом она осмотрела меня и достала иглу. — Держите ее, чтобы не дергалась. И снимите кляп, зелье надо будет влить.

Амбалы удивленно переглянулись, но послушно схватили меня за плечи. Я сидеть тихо не собиралась и забилась в их огромных ладонях.

— Зря ты влезла в наш план, мерзавка, — фон Рейт снял многострадальный скотч. — Если бы Ланарит проигнорировал древний закон и согласился на брак с моей дочерью, тебя бы здесь не было.

— Не переживайте, законы анатомии он тоже проигнорирует! Например, сломает вам позвоночник в трех местах, — язвительно сообщила я, косясь на иглу в руках незнакомки. — Он догадается, кто виновен в моей смерти!

Глаза дракона сузились, превратившись в две ледяные щели. Мужчина глубоко вдохнул, возвращая себе самообладание опытного политика, и усмехнулся.

— Именно поэтому трупа не будет, моя дорогая, — зловеще пропел он, ныряя рукой во внутренний карман камзола. — Если я не могу тебя убить, то сделаю тебя моим главным козырем.

Он извлек из внутреннего кармана небольшой, граненый флакон из темного стекла. И пока я смотрела на него, пытаясь угадать содержимое по консистенции и цвету, то игла воткнулась мне в руку. Я завизжала и затрепыхалась активнее, но ненормальная сообщница фон Рейтов, уже набирала мою кровь в маленькую мензурку.

— Ей будет больно? — тихо спросила Изольда. От наглой пятикурсницы ничего не осталось, она дрожала как осиновый лист.

— Нет, она ничего не почувствует, — ответила девушка. — Сохранит память, личность, привычки, но станет абсолютно покорной собачкой. Она даже не поймет, что делает что-то не так.

В желудке свернулся склизкий комок настоящего, липкого ужаса. Чем они собираются меня напоить?

— Вы рехнулись! — Мой голос сорвался на хрип. Я рванулась так, что веревка содрала кожу с запястий, но вырваться не смогла. — Генрих заметит разницу!

— Сомневаюсь, — лорд фон Рейт аккуратно откупорил флакон. — Некоторое время он даже будет счастлив, ведь ты сыграешь идеальную невесту.

— Нет! Лекари обратят внимание на мое поведение, и любое сканирующее заклинание выведет вас на чистую воду!

— Я доработала формулу, — спокойно сообщила девушка, вливая собранную кровь в емкость. — Ваши маги и раньше не могли определить, а теперь и подавно.

Несмотря на мой ужас от происходящего, я пригляделась к ней внимательнее.

— Значит, принцесса Алисия все еще здесь, а лорд фон Рейт — предатель своей страны. Какая прелесть. Вас казнят всех вместе!

— Держите ее! — рявкнул Август слугам и, подойдя ко мне с флаконом, наклонился, пытаясь влить содержимое мне в рот.

Меня схватили за волосы, безжалостно откидывая назад. Хотела бы я завизжать, но рот открывать нельзя, оставалось только отчаянно мотать головой. Жесткие пальцы наемника надавили мне на нижнюю челюсть, боль прошила череп насквозь, и губы рефлекторно приоткрылись для крика.

Этого мгновения хватило.

Холодное стекло флакона ударило по моим зубам. Густая жидкость хлынула мне на язык. Я попыталась ее выплюнуть, подавилась, закашлялась, но мне зажали нос и рот ладонью.

Глоток. Второй.

Когда меня отпустили, я захрипела, отплевываясь остатками мутной дряни на пиджак лорда, но было уже поздно. Зелье попало в кровоток.

— Вот и умница, — голос фон Рейта доносился словно из-под толщи воды.

А потом мне на плечо села красивая бабочка.

Откуда она взялась здесь?

Я скосила глаза в сторону: Алисия Остландская стояла с раскрытой шкатулкой. За ее спиной плакала Изольда.

— Теперь слушай меня, Марта Берроуз, — положил фон Рейт ладонь мне на макушку. — Внимательно слушай, ты сделаешь все, что я скажу.

Мысли путались. Я словно тонула в образах и не могла выплыть на поверхность.

Глава 28. Генрих

Мое чутье меня никогда не подводило, я был уверен, что в похищении Марты замешаны фон Рейты. И отправился напрямую в их столичный особняк. Будет ли она там? Конечно, нет. Но я не мог бездействовать. Хотелось прижать Августа к стенке и сжать руку на его горле. Но меня не пускали, Рейвенхарт и Тенебрис считали, что так я подпишу Марте смертельный приговор и нужно сначала ее найти, а потом бросаться обвинениями.

— Генрих, ты на хорошем счету у военного советника, тебя не лишили звания и титула, но ты сын предателя короны, — спокойно напомнил Дамиан, положив руку мне на плечо.

Рыкнув, я скинул его ладонь, готовый начать драку даже с другом.

— И мы тебя понимаем, — добавил Эйдан.

— Когда Ирмину заперли, то ты не стал ждать меня, а сразу отправился на ее спасение! — грубо напомнил я Тенебрису.

— Но я знал точно, где она, и знал, что ей не угрожает опасность.

Я вздохнул. Они правы, но от этого осознания легче не становилось. Мой внутренний дракон ревел, бился головой и требовал расправить крылья. Еще десять минут. Десять минут, и я отправлюсь в поместье фон Рейтов. И мне будет плевать на все законы. Я просто сожгу там все, пока не найду свою Марту.

Территорию академии давно проверили, и теперь Эйдан командовал отрядами боевиков, прочесывая улицы. Я бездумно метался рядом, Рейвенхарт следил, чтобы я не натворил дел.

И тут ему позвонили по магофону, его жена Лилиан торопливо заговорила, как только он нажал на кристалл:

— Быстро возвращайтесь, Марта едет в академию! Ее видели на станции.

Я даже больше не слушал и, нарушая запрет на полеты в городе, обернулся драконом и взмыл в небо. Штраф, наказание, пусть артефакт нацепят, но я должен тотчас ее увидеть. И прилетел даже раньше срока — когда рухнул у главных ворот, Марты еще не было, но меня встретила Лилиан.

А потом я услышал гудок на станции, состав остановился, и из вагона вышла Марта. Я бросился к ней, а она спокойно шла по аллее, освещенной фонарями. Она шла, словно просто возвращалась с вечерней прогулки. Строгая юбка, застегнутая на все пуговицы кофта, никаких следов заточения. В руках она несла аккуратный бумажный пакет из столичной лавки.

Быстро преодолев разделяющее нас расстояние, я сгреб ее в охапку, так отчаянно, так крепко, что услышал хруст бумаги в ее пакете. Зарылся носом в ее непокорные кудри и наконец-то смог дышать.

— Марта… кхары тебя дери, Марта! — захрипел я, покрывая поцелуями ее макушку, висок, щеку. — Ты жива!

Моя упрямая невеста не отстранилась от моих медвежьих объятий. Не начала возмущаться, что мы стоим посреди двора, а просто положила голову мне на плечо и мягко обняла меня за талию.

— Генрих, ты меня задушишь, — спокойно улыбнулась Марта.

Я резко отстранился, удерживая ее за плечи, и жадно всмотрелся в ее лицо. Без очков медовые глаза смотрели немного растерянно, но безмятежно.

— Где ты была?! — рыкнул я, не в силах остановиться. — Твои вещи брошены… Очки разбиты! Мы подняли всю академию и город на поиски!

Марта невинно захлопала ресницами.

— Я… не знаю. Наверное, я их потеряла, когда спешила, — ответила она, смущенно краснея. — Я поехала в город, там так зачиталась, что совершенно забыла про время. А очки… это была старая оправа, и давно пора было ее поменять.

Смотря на свою любимую, я не мог понять, что происходит. Марта стояла передо мной, говорила логичные вещи, но словно это была не она. Как она могла уехать в город и не сказать мне? Или бросить работы студентов? да она бы мной пол там протерла, а не этими пергаментами...

Но сейчас я проглотил ее слова. Потому что она стояла рядом со мной, целая и невредимая. Но надо проверить ее на зелья или заклинания. Я посмотрел поверх головы Марты на Лилиан. Жена Дамиана была магистром чаротворчества, и в этом могла бы помочь. Именно она вместе с Кайлэном разбиралась с необычным приворотом. Но сейчас Лилиан удивленно приподняла плечи, показывая, что ей нечего мне сказать.

— Сегодня ты ночуешь в моих покоях, — приказал я, подхватывая бумажный пакет из рук Марты.

Я боялся оставлять ее без наблюдения, чувствовал странность происходящего. И приготовился к бою. Ждал, что она фыркнет, назовет меня чешуйчатым деспотом и попытается сбежать в свою комнату.

Но Марта послушно улыбнулась и кивнула.

— Хорошо, любимый. Пойдем. Я налью тебе чая.

У меня по спине пробежал неприятный холодок. Но я взял ее за руку, и мы пошли за ее вещами. Она собралась без долгих размышлений и правда налила мне чай, хоть я и не просил. Но она настаивала и я взял чашку. Дальше вела себя идеально, как невеста лорда. Слишком идеально для Марты Берроуз.

После ужина ее все же осмотрели под прикрытием заботы о ее здоровье, Хальтен заставил выпить какой-то эликсир. Она не сопротивлялась, кротко выдержала проверку. И никто не видел ничего необычного в ее ауре, не нашли на ней чужого воздействия. Марта сидела перед нами, отвечала на вопросы и болтала. И кроме таинственного исчезновения и странного согласия со мной, никаких подозрительных моментов не находилось. И даже эта проверка ее не разозлила. Ее обжигающий внутренний огонь словно исчез, и вместе с привычными колючками, я потерял саму Марту. Уж пусть лучше шипела и кусалась, так бы я знал, что с ней все хорошо.

Мы вернулись в мои покои заполночь, Марта начала меня целовать, ее губы скользили по моей шее, влажной дорожкой поцелуев спускались ниже. С большим трудом я не воспользовался ситуацией, понимая, что если Марта под ментальным воздействием, то происходящее будет неправильно. Но она не сдавалась, расстегивала рубашку и ремень на джинсах. Пришлось крепко схватить ее за руки, останавливая буквально силой.

— Что ты делаешь?!

— Разве тебе неприятно, любимый?

— Душа моя, это на тебя не похоже... — сквозь боль вырвалось у меня.

— Милый, я сделаю все для тебя! Выполню любую твою мечту.

Но я не смог. Происходящее ощущалось как насилие.

В итоге мы лежали в темноте. Она устроила голову на моей груди и лениво выводила пальчиком узоры на шрамах, а я думал, что мне нельзя спать эту ночь.

— Генрих… — мягко промурлыкала.

— Да, душа моя?

— А когда мы поженимся?

Я перестал дышать.

— Ты согласна выйти за меня?

— Да, — продолжила она, не замечая моего оцепенения. — Ты же предлагал. Я готова. Мне не так уж и нужна эта работа, если честно. Жена генерала леди Марта Ланарит звучит гораздо лучше.

Время в комнате остановилось. Еще утром она противилась замужеству, несмотря на то, что мы друг друга любим, а сейчас послушно ворковала. Я медленно, очень осторожно погладил ее по кудрям. Мне нужно собраться с силами и расколдовать мою Марту.

— Конечно, любимая. Мы скоро поженимся. Все будет так, как ты захочешь.

Она счастливо вздохнула и, засыпая,прикрыла глаза. А я лежал в темноте и смотрел в потолок. Радость от ее согласия на брак? Нет. Во мне бушевала концентрированная ярость. Я не знал, какую именно дрянь влили в мою прекрасную целительницу, но они совершили роковую ошибку. Ее сделали покорной, думая, что я не замечу? Но я полюбил непокорную и независимую девушку и хочу ее вернуть. И поотрывать головы виновным. А их я обязательно найду.

Глядя в темноту вокруг нас, я коснулся губами ее виска.

— Спи, душа моя. Завтра у нас много дел.

Глава 29. Марта

Несколько дней я приходила в себя, пила микстуры от Кайлэна и провела самодиагностику. Но результат был один — я абсолютно здорова и откуда провалы в памяти никто не знает.

Все началось с внезапной поездки в город. Причина казалась мне невероятно важной, но стоило попытаться вспомнить — она исчезала. Зачем-то же я поехала в книжную лавку и проторчала там весь вечер.

Амнезия была лишь половиной беды. У меня появилось абсолютно четкое желание проводить с Генрихом каждую секунду жизни и выйти за него замуж. Но вместо того, чтобы радоваться моей внезапной и безоговорочной покорности, генерал превратился в параноика. Он постоянно приглядывался ко мне, проверял мой пульс, когда брал за руку. Иногда задавал мне вопросы по лекарству, словно экзаменовал. Я легко отвечала, но чувствовала: что-то неуловимо изменилось. Он меня больше не любит? Передумал жениться? Что происходит?

Настала суббота, а в храм меня Генрих так и не повел. Ограничились небольшой кофейней в центре города. Я пила чай, а генерал хмуро просматривал какие-то сообщения на планшете.

— Как тебе чай? — неожиданно спросил он.

— Очень вкусный.

Генрих отложил планшет и нагнулся над столом:

— А кофе? Ты же всегда любила кофе.

Я замялась, ведь и правда любила кофе. Но последнее время я постоянно пила чай.

— Не знаю, сейчас решила так... Хочешь, налью тебе? — Слова вырвались сами собой. Как я могла сделать ему чай, если мы в кофейне? И тогда я исправилась: — Отдам тебе свою кружку.

— Нет, спасибо, — медленно ответил он, не открывая взгляда от моего лица.

Генрих хотел продолжить свой странный допрос, когда звякнул колокольчик у двери и нас окликнули.

— Наконец-то вы выбрались на свидание!

К нам подошла Ирмина, за ее спиной стояли подружки Мильна и Вивиан, не стеснясь, она вторглась в нашу беседу, от этого мне стало легче. Хоть девушки меня не изучали, а просто болтали. В итоге некоторое время мы просидели все вместе, пока Вивиан не стало плохо, и она не уехала с Мильной.

— Что с ней случилось? — спросил Генрих, проводив подруг взглядом.

— Твой дружок Ксантир с ней случился! Гад! — моментально вспылила Ирмина. — Влюбил, женился, спас, а потом бросил! Да еще так похабно! Слов на него цензурных нет! Увижу — глаза выцарапаю!

Ланарит аж сглотнул, Ирмина и меня не на шутку напугала.

— Наверное, есть объяснение... — тихо сказал Генрих, люди вокруг оборачивались на громко ругающуюся драконицу.

— Какое может быть объяснение?! Она о разводе узнала, лежа в больничной палате!

— Зато у них была свадьба, а твой брат передумал, — неожиданно сказала я.

Ирмина обернулась ко мне всем корпусом:

— В смысле передумал? Уже ведь прошло больше двух месяцев, еще чуть-чуть и сроки выйдут!

— Я не передумал, — начал защищаться Генрих. — Просто для организации нужно время...

— Мне не нужно большое торжество.

Генрих замер, не сводя с меня нечитаемого взгляда зеленых глаз. Зато Ирмина отреагировала быстро. Звонко стукнув фарфоровой чашкой на блюдце, она с восторгом начала перечислять то, что нам надо сделать.

— Марта! Никаких возражений. Мы сейчас же едем за платьем! А потом выберем дату и организатора, я знаю хорошего, и он все сделает лучше всех!

— Можно провести только ритуал в храме, без праздника...

Услышав мои слова, Ирмина развернулась к брату с таким видом, будто он таракан, а не дракон.

— Ну ты и скряга, Генрих! В храм все равно необходимо красивое платье и праздник можно сделать небольшой.

Генрих смерил сестру тяжелым взглядом, напряженно посмотрел на меня и вдруг сдался.

— Хорошо. Купим все, что нужно.

Через час мы уже захватили один из салонов на набережной. Ирмина оказалась командиром похлеще своего брата. Она методично выбирала платья и заставляла меня их мерить. Я стояла посреди этого великолепия и не понимала, что я здесь делаю. Но Ирмина была такой искренней, по-хорошему взбалмошной и заботливой, что она мне безумно нравилась. Я вспомнила ее слова про сестру... И мне правда захотелось, чтобы мы подружились.

В какой-то момент меня оставили одну в просторной примерочной, занавешенной тяжелым бархатом, чтобы я померила несколько платьев на уже купленное кружевное белье. Надев эти невесомые лоскутки ткани, я замерла в ожидании платья. Никогда не носила такое откровенное и соблазнительное кружево. Сейчас я выглядела так, словно сошла со страниц бульварного романа для скучающих дамочек, где он властный, а она кроткая девственница.

Бархатная портьера бесшумно отодвинулась, и в примерочную шагнул Генрих. Он закрыл за собой ткань, плотно отрезая нас от щебетания Ирмины в зале, и замолчал. Его взгляд опустился с моего лица на ключицы, скользнул по тонким лямкам кружева.

— Генрих… — выдохнула я. — Сюда нельзя.

— Не смог удержаться, — хрипло отозвался он.

Преодолев разделявшие нас два шага, его руки легли на мою обнаженную талию, и я невольно выгнулась навстречу.

И вот тогда началось самое странное — я не собиралась отвечать сейчас, ведь рядом Ирмина и менеджер салона. Но мое тело отреагировало с пугающей готовностью. Я обвила руками его шею, встала на цыпочки и впилась страстным поцелуем. Его ладони скользили по моим бедрам, забирались под края кружева. Меня трясло от наслаждения, еще чуть-чуть и я была готова отдаться прямо здесь и сейчас.

Генрих внезапно разорвал поцелуй. Он тяжело дышал, стиснув челюсти так, что на скулах заходили желваки. Его зеленые глаза впились в мои, пытаясь разглядеть что-то на самом дне моих зрачков.

— Я зашел сказать, что примерку платьев я смотреть не буду, плохая примета. Подожду вас в другом зале.

Он вышел так же стремительно, как и появился.

Я прислонилась лбом к прохладному зеркалу примерочной, пытаясь унять колотящееся сердце. Что со мной происходит? Почему он так посмотрел на меня?

Вечер прошел как в тумане. После покупки платья Ирмина утащила нас в самый роскошный ресторан «Голубая Орхидея». Я никогда в нем не бывала, но узнала название. Генрих здесь заказывал наши ужины. Как и раньше, еда была великолепной. Запеченная форель на овощной подушке, легкое вино. Мой желудок радовался, а вот мозг продолжал бить тревогу. Генрих не пил алкоголь, больше смотрел на меня, отслеживая каждое мое движение, словно ждал, что я сейчас что-то натворю.

Уже поздно ночью мы добрались до академии. Я жутко устала от бесконечных примерок и эмоциональных качелей. Но когда мы зашли в его спальню, я почему-то спросила:

— Налить тебе чая?

Генрих тяжело вздохнул и согласился.

Глава 30. Генрих

Последние ночи я плохо спал, караулил Марту. Но в этот раз вырубился, как только лег. Или даже не лег... Я помнил, как выпил чая, а потом Марта начала меня целовать. И провал.

Утром я проснулся от ужасной боли, словно в мою голову загнали стальной лом. Тело тяжелое, а во рту образовалась сухая пустыня. Я протянул руку в сторону, но простыни рядом давно остыли. Оглянулся в поисках Марты, ее в комнате не было. В ванной не звучала вода.

Ушла на занятия? Но сегодня воскресенье.

Стало совсем нехорошо. Дракон внутри жалобно вздохнул, он тоже ощущал изменения в девушке.

Я с трудом сел, растирая виски. Стоп. Это ненормально! Остатки сна слетели во мгновение ока. Я не уснул вчера, меня усыпили кхаровым чаем.

Вскочив, я бросился искать Марту, за несколько секунд натягивая одежду. И почти сразу поняв, что пропало. Я замер посреди спальни в одних штанах, глядя прямо перед собой.

Марта не просто ушла. Она меня обворовала.

С шеи пропал ключ-амулет от купола на границе. Жетон болтался на цепочке, его невозможно потерять и даже снять очень сложно. Но она смогла.

— Блестяще, Ланарит. Ты не просто идиот, а еще и государственный изменник, — хрипло сообщил я сам себе.

Ошибиться я не мог. Надо доложить Совету и отправляться на границу, пока его не использовали для снятия купола. У заместителя остался второй, но если и с ним провернут подобное? Или просто убьют? А могут и подкупить. Надо срочно поменять якоря, пока никто не применил артефакт. Но как оставить Марту? Она задурманенная и в лапах уродов. Я не могу бросить ее здесь одну.

Голова разрывалась от боли и от мыслей. Мой долг и моя пара.

Уже через пять минут я искал ректора и нашел его в столовой для преподавателей. Дамиан Рейвенхарт чуть не подавился утренним кофе, когда увидел меня.

— Марта украла ключ от пограничных якорей, — рявкнул я, нависая над его столом.

— Э-э… недоброе утро, Генрих. Ты уверен? — уточнил Дамиан, качая головой.

— Давай проверим, в академии она или нет? Если нет, то моя невеста под воздействием фон Рейта украла ключ! Он не подобрался ко мне, вот и заколдовал Марту!

— Хорошо, — вздохнул друг, отставляя кружку кофе.

Я ожидал, что Дамиан сейчас же вызовет стражу и департамент. Но мы прошли в его кабинет, где он приказал подчиненным найти Марту, а сам подключился к системе наблюдения за академией. Несколько минут мы молчали, просматривая записи, вскоре к нам присоединился Тенебрис. Все понимали, что ситуация сложная. А потом нам сообщили, что ассистентка Берроуз ранним утром покинула академию.

Рейвенхарт вышел связаться с департаментом столицы, чтобы проследить ее путь дальше. Я метался по кабинету.

— Фон Рейт. Это все он! Марту держат под ментальным контролем!

— Мы же несколько раз проверяли, не было на ней никаких чар... — вздохнул Эйдан.

— Значит, есть такие заклинания или зелья, о которых понятия не имеем! Она вела себя странно!

Разговор зашел в тупик, мы уже обсуждали эти варианты несколько раз. Время поджимало, я должен был сообщить во дворец, пока не стало слишком поздно, но я оттягивал этот момент, понимая, какой приказ последует за моим докладом.

Дамиан вернулся в кабинет и посмотрел на меня с таким выразительным сожалением, будто мне только что оторвало голову.

— Генрих. Сядь.

— Я не буду сидеть! Я сровняю поместье старого ублюдка с землей и вытрясу из него антидот! Мне надо спасти Марту!

— Ты не можешь нападать на Августа фон Рейта, — тихо, но очень весомо произнес ректор. — Потому что не доказана связь с Мартой...а еще нет и мотива, на который ты рассчитывал опереться.

Я замер. Дракон внутри непонимающе, глухо зарычал.

— В смысле нет мотива?! Он мстит за Изольду! Хотел, чтобы я на ней женился! Может, как раз к границе и желал подобраться, раз приказал Марте выкрасть ключ!

Дамиан тяжело вздохнул.

— Изольда уже несколько дней невеста принца Лериана. Скоро официально объявят.

Я тупо смотрел на друга, отказываясь понимать смысл его слов.

— Иммунитет, — процедил я сквозь зубы.

— Стопроцентный, — подтвердил ректор. — Его дочь становится принцессой. Ему больше не нужен пограничный генерал. Если ты пойдешь и заявишь, что фон Рейт опоил твою возлюбленную запрещенным зельем, чтобы украсть артефакт в день помолвки дочери, тебя обвинят в политической клевете и попытке сорвать королевский союз из-за зависти. У тебя есть прямые доказательства? Свидетели передачи зелья?

Я вспомнил пустую кровать. Ложь Марты про книжный магазин и разбитые очки. Странное поведение.

Доказательств не было.

Фон Рейту нужен был не я, а ключ от границы. Сначала пытался подложить Изольду, не получилось и использовал Марту. Но зачем? Если он теперь зять короля, то ему не нужно предавать страну. Невыгодно. Значит, я ошибся? Это не фон Рейт? Кто-то другой? Но кто?

— Мы будем искать ее без официальных обвинений, — мой голос упал до шепота. Я медленно выпрямился. — Но мне в любом случае надо доложить о случившемся, однако про Марту не скажу. Артефакт просто пропал.

— Они узнают... — нахмурился ректор, предчувствуя недоброе. — Лучше рассказать самому.

— Я не могу ее подвергать опасности, — скривился я. — Узнают, когда я ее уже спасу. Или не узнают вовсе.

Глава 31. Марта

Голова раскалывалась, я попыталась потереть виски, но руки не слушались. Грубая веревка больно впилась в запястья, меня связали.

Я распахнула глаза, пытаясь сфокусироваться в полумраке, но без очков все вокруг теряло очертания.

В панике я начала задыхаться, мозг лихорадочно искал объяснения случившемуся. На меня обрушился настоящий ужас. Воспоминания были фрагментарны. Последняя неделя моей жизни превратилась в калейдоскоп. А потом я вспомнила, что случилось раньше. Август фон Рейт, незнакомая блондинка и напуганная Изольда.

— Помогите, — сипло прошептала я. Откашлявшись, я закричала громче. — Кто-нибудь! Генрих!

Раздались шаги, и загремел железный засов. На проеме возник крупный силуэт охранника.

— Захлопни пасть, — рыкнул он, даже не переступая порога. — Еще один звук, и я верну кляп. Лорд приказал держать тебя пока живой, но про комфорт уговора не было.

Дверь с грохотом захлопнулась, и я услышала, как он сообщает кому-то, что пленница очнулась. Я осталась одна в темноте, трясясь от страха и глотая злые слезы безысходности.

Не знаю, сколько времени прошло. Руки и ноги затекли до бесчувствия. Боюсь, я здесь умру.

Внезапно засов тихо скрипнул, щелкнул, и дверь медленно приоткрылась.

В узкой полосе тусклого света от коридорной лампы стояла худая девушка.

— Марта? — раздался испуганный шепот.

Из знакомого голоса пропала вся надменность. Изольда фон Рейт зашла в комнату и плотно прикрыла за собой дверь. В руке она сжимала небольшой мерцающий артефакт, видимо, помогший ей пройти мимо охранников. Не было похоже, что она пришла по праву. А когда она приблизилась, я едва не ахнула. Вместо красавицы-аристократки, изводившей меня на семинарах, стояла бледная тень с темными кругами под глазами. Лицо заострилось, а губы были искусаны почти в кровь.

— Берроуз, ты пришла в себя? — зашипела она, опускаясь передо мной на колени и лихорадочно вглядываясь в мои зрачки. — Заклятие спало? Ты меня понимаешь?

— Изольда… — Я сглотнула пересохшим горлом. — Что вы со мной сделали?

Девушка нервно оглянулась на дверь, словно ожидала, что наемники вот-вот ворвутся внутрь.

— Подавления воли, скрепленное кровью, — торопливо, сбиваясь, зашептала она. — Изобретение Алисии. Оно временное и требует постоянного обновления. Отец и эта проклятая принцесса уехали сразу же, как получили ключ, не стали тратить на тебя второй раз бабочку. Посчитали, что ты выполнила свою роль и больше не нужна. Когда они снимут защиту на границе, то тебя убьют.

— Зачем ты мне это рассказываешь? — тихо спросила я, сердце гулко билось, не желая верить в скорую смерть.

Плечи Изольды внезапно затряслись, а из огромных глаз брызнули слезы. Девушка закрыла лицо руками, роняя на пол мерцающий артефакт.

— Я не хотела этого! — всхлипнула она, почти срываясь на жалкий скулеж, но тут же испуганно зажала себе рот ладонями. — Клянусь, Марта, я этого не хотела! Даже план узнала только в конце! Мне сказали влюбить в себя Генриха, а я была не против, правда хотела за него замуж! Он мне всегда нравился! Сначала сама подошла, но Ланарит не обращал на меня внимание, и поэтому я сварила приворот... Когда отец узнал о моем провале, то отхлестал меня по щекам, сказал, что я бездарность и надо было Алисию попросить...

Изольда плакала, признания выходили с горькими всхлипами. Мне оставалось только слушать, даже если бы я хотела ее успокоить, то мои руки связаны, да и участь была намного хуже, чем ее.

Драконица горько, почти истерично усмехнулась и продолжила:

— Алисия и правда лучше меня, вон тебя заколдовала, а теперь и принца... Он тоже одурманен. Алисия сплела для него ментальные сети, как и для тебя, он улыбается и смотрит стеклянными глазами! Это колдовство временно. Я не дура, Марта, я понимаю, что если все вскроется и морок спадет, то меня в лучшем случае погонят из дворца, а могут и казнить вместе с отцом за государственную измену!

Я слушала ее, и передо мной раскрывался чудовищный заговор. Август фон Рейт помогал Алисии Остландской бежать из страны, а она взамен выполняла его желание, подсунуть дочь к принцу.

— Алисия хочет перейти границу, — вслух констатировала я, вспоминая разговоры. — Ей нужен был ключ генерала.

— Да! — Изольда закивала. — Ради этого все и затевалось. Но что они собираются делать дальше, я не знаю. Отец не посвящает меня в такие детали. Он просто приказал мне улыбаться принцу, королю и делать вид, что я самая счастливая невеста. Я только недавно поняла, в какую бездонную пропасть он нас всех тащит. Я не знаю, что Алисия даст отцу за помощь, но вряд ли все это ради моего замужества, да? Думаю, отец хочет трон и корону.

Передо мной сидела напуганная девчонка. Ей до такой степени больно и страшно, что она пришла ко мне.

— Развяжи меня, — жестко приказала я.

Изольда вздрогнула и снова посмотрела на мои связанные руки.

— Мы обе в ловушке, Изольда. Ты сама догадалась и понимаешь, что происходящее не приведет к счастливому концу. Давай сбежим вместе. Мы найдем Генриха, и он защитит нас обеих. Король тебя помилует, если ты расскажешь о планах отца.

Ужас в светлых глазах Изольды стал абсолютно неконтролируемым, она попятилась.

— Нет, — замотала головой фон Рейт, отступая к холодной стене. — Нет, нет. Я не пойду против семьи.

— Изольда, одумайся! Это твой единственный шанс!

— Я не могу! — прошептала она, давясь беззвучными слезами.

Резко метнувшись ко мне, она опять села рядом и достала ножик. В тусклом свете луны блеснуло короткое лезвие, и я сжалась, готовясь к боли, но сталь быстро разрезала веревки на моих запястьях. Затем Изольда торопливо перерезала узлы на моих щиколотках.

— Я не могу предать отца, — дрожа, сказала Изольда. — Но я помогу тебе, Берроуз. Усыплю стражу и ты сбежишь.

С этими словами Изольда развернулась и, подхватив с пола свой артефакт, выскользнула за дверь.

Глава 32. Генрих

После комнаты Марты в общежитии я зашел в ее лаборантскую на кафедре. Ровные стопки пергаментов, колбы и котлы. Шкаф с реагентами. У Марты во всем был порядок, хоть из-за большого количества получалось визуальное захламление. На узком диване лежал ее забытый белый халат.

Следов борьбы не было, Марта ушла сама.

Сняла с меня артефакт, аккуратно закрыла за собой дверь и покинула академию. Я проверил все, мне не оставалось ничего иного, кроме как доложить наверх.

Лорд Велмор принял меня без промедлений. И теперь он сидел за массивным столом, сцепив пальцы, и смотрел на меня так, будто я уже совершил государственную измену. Рядом с ним, полускрытый в тени тяжелых портьер, замер незнакомый мне дракон с водянистыми глазами, представитель тайной канцелярии.

— Вы понимаете весь ужас ситуации, генерал Ланарит? — уточнил Велмор. — У вас украли ключ от защиты границы с потенциальным врагом под боком.

— Я уже связался с Шервудом, он поднимет гарнизон по тревоге и никто не сможет обойти его. Форты готовы к отражению удара, даже если купол падет, — рыкнул я, упираясь кулаками в столешницу. — Я прошу дать мне время разобраться с ситуацией здесь. И все же считаю, что надо проверить фон Рейта…

— Остановитесь, Генрих, — холодно перебил советник. — Приберегите эту теорию на потом. Лорд фон Рейт — член Малого Совета и будущий родственник короля. Зачем ему рисковать собственным статусом? У вас нет ни единого доказательства, кроме эмоций.

Опустив голову, я замолчал, признавая логику в размышлениях Велмора. Просто у меня не было других идей.

Тут из тени выступил дракон, которого мне не представили. Его бесцветные глаза скользнули по моему лицу.

— Если ментальная магия не чувствовалась, то это почерк Алисии Остландской. А с вашими предыдущими донесениями все просто как два плюс два. Принцесса пробивается домой. И мы не знаем, что будет, когда ей это удастся.

— Граница готова к ее встрече, — попытался я ухватиться за ускользающую надежду. — Я хочу остаться в столице.

— А если полковник Шервуд сам предатель? — безжалостно поинтересовался Велмор. — Мы сейчас отправим отряд боевых магов, но вам тоже надо вспомнить про долг и заняться своими обязанностями.

Его слова ударили под дых, вышибая остатки воздуха — это правда, от которой я бежал.

— Шервуд справится, — упрямо повторил я, чувствуя, как внутри все сжимается. — Я нужен здесь временно.

— Ошибаетесь, — опираясь на трость, поднялся Велмор. — Вы не знаете, в каком секторе произойдет прорыв. И не знаете точного времени. Никакой заместитель не сможет защищать королевство в одиночку, если начнется массированная атака. Генрих, ваш резерв нужен на границе, вы из рода старших драконов, не мне вам напоминать про долг и честь... Поэтому сегодня же возвращаетесь на место службы.

Отказаться означало поднять мятеж и стать предателем короны.

Я вышел из дворца на негнущихся ногах. В груди бился израненный дракон, он метался в клетке из ребер.

Кто я? Предатель присяги королю и государству или предатель собственной любви?

Быстро добравшись до академии, я пошел в ректорат. Дамиан ждал меня и молча протянул мне фляжку с крепким алкоголем. Я сделал глоток, обжигая горло, и посмотрел в глаза старому другу.

Рейвенхарт все понимал без слов. Он видел, как меня колотит от бессилия.

— Мы найдем ее, Генрих, — тихо сказал ректор. — Тенебрис с боевиками прочесывают каждую улицу столицы. Клянусь, мы сделаем все возможное. А ты выполняй свой долг.

Еще раз глотнув, я повертел фляжку в руках. Безумное решение созрело, и я не мог от него отказаться.

— Нет.

Дамиан нахмурился.

— Генрих, не дури. Прямой приказ…

— Пошел к кхарам приказ! — рыкнул я и шагнул к Дамиану вплотную, хватая его за отвороты мантии. — Ты служил на границе пять лет назад, знаешь структуру купола и якоря лучше меня. Ты даже сильнее меня.

Глаза ректора расширились от шока. Он попытался вырваться, но я держал крепко.

— Ланарит!

— Полетишь вместо меня. Прибудешь в гарнизон и возьмешь управление куполом на себя, на всякий случай. А я останусь здесь и переверну каждый камень, но найду свою невесту. А потом прилечу. Пожалуйста.

В кабинете повисла оглушительная тишина. Дамиан медленно, очень осторожно убрал мои руки от своей мантии.

— Ты понимаешь, что это трибунал? — тихо спросил Рейвенхарт.

Я смотрел в его глаза, чувствуя, как дракон внутри впервые за день удовлетворенно свернулся кольцом.

— Да. — Я сжал кулаки. — Но мне надо найти Марту.

— Нас казнят вместе. Ты ослушался приказа, а я пошел у тебя на поводу.

— Спасибо! Ты настоящий…

Рейвенхарт перебил меня:

— Первенца в мою честь назовете.

— А если будет дочка?

— Дамиана? — улыбаясь, предложил друг.

— Или Дамианида? — засмеялся я, немного отпустило, что я не один и спину прикроют.

— Драконьи боги, не надо! Я снимаю свое требование, не будем портить жизнь ребенку… Удачи, Генрих. Быстрее спасай Берроуз, а я подожду тебя на границе.

Глава 33. Марта

Разминая затекшие конечности и покачиваясь при ходьбе, я приоткрыла дверь и выглянула в коридор. Действовать надо было сразу, не ожидая, когда мне станет лучше. Изольда не соврала, два здоровенных амбала, охранявших коридор, лежали на полу. Судя по звукам, они сладко спали.

Я проскользнула мимо них, стараясь не шуметь. Впервые я жалела, что я не боевой маг, а лекарь. Мои знания, как остановить кровь или излечить мигрень, сейчас были бесполезны. Каким-то чудом мне удалось выбраться через заднюю дверь в темный проулок. Холодный ветер ударил в лицо, опять запахло рекой и тиной. Это то же самое место?

Не гадая и не думая, я побежала вперед, надеясь, что там выход, а не тупик. Я неслась по незнакомой улице, спотыкаясь на неровной брусчатке и шарахаясь от теней чужих домов. Легкие горели, в боку закололо от чрезмерной нагрузки. Я и раньше чувствовала себя паршиво, сейчас стало еще хуже. Мысленно я молилась Драконьим богам, в этой ситуации я была готова молиться кому угодно, лишь бы спастись.

Молитва не сработала.

Из глубокой подворотни вынырнула тень и схватила меня за волосы, резко дернув назад. Я вскрикнула, потеряла равновесие и рухнула на колени, содрав кожу об острые камни.

— Далеко ли ты собралась, милочка? — раздался над ухом хриплый, издевательский голос. — Тебя не выпускали на прогулку!

Из темноты вышла и вторая тень, двое наемников фон Рейта смотрели на меня как на кролика перед охотой.

Все кончилось, не успев толком начаться. Уже через десять минут меня приволокли обратно в тот же самый дом, я опять оказалась на каменном полу холла. Мои руки связали за спиной.

Один из наемников, мужчина с шрамами на лице, достал из-за пазухи магофон и вызвал хозяина.

— Милорд? Птичка попыталась выскользнуть из клетки. Мы поймали ее в двух кварталах, — доложил наемник.

Из магофона донесся холодный, равнодушный голос Августа фон Рейта:

— Она успела что-нибудь натворить?

— Нет, только попыталась сбежать. Заклинание перестало действовать.

— Свидетель нам больше ни к чему. Убейте, а от тела избавьтесь.

И он отключился. Кристалл потух. Вот так просто фон Рейт вынес мне смертельный приговор.

— Слышала, прелесть? — Шрамолицый сунул магофон обратно в карман и недобро усмехнулся. Он медленно провел языком по пересохшим губам. — Хозяин приказал избавиться от тебя. Но не уточнил, с какой срочностью.

Его дружок загоготал, подходя ближе. Я попыталась отползти от них, прекрасно понимая, что я не смогу противостоять двум сильным мужикам. Меня грубо схватили за лодыжки и дернули на себя, укладывая животом на холодный пол.

— Не сопротивляйся, крошка! — мерзко засмеялся наемник, задирая мою юбку и сжимая пальцы на ягодице.

— По очереди или вместе? — спросил его друг, и от этого вопроса я чуть не потеряла сознание.

Молитва все же дошла до Драконьих богов.

Дубовая дверь особняка взорвалась. Облако древесных опилок и камней наполнило холл. Наемника, который лапал меня, отшвырнуло взрывной волной прямо в стены у камина. Куда делся второй, я не поняла. Я осталась лежать на полу, но попыталась перекатиться на спину, чтобы видеть происходящее.

Сквозь едкий дым в проломе нарисовался тощий силуэт в академической мантии и сдавленным фальцетом прокричал:

— Ассистентка Берроуз! Не волнуйтесь, я рассчитал радиус поражения! Ну постарался рассчитать! Вы в безопасности!

Услышав родной голос Брукса, я чуть не заплакала от счастья. Меня не смущало, что рядом что-то загорелось и начался пожар.

Наемники, оглушенные и контуженные, попытались напасть на него, но за спиной Брукса уже материализовались другие тени. Трое крепких парней с боевого факультета с удовольствием вступили в бой. Я всегда замечала, что боевики уважали драки, но сейчас и сама одобряла любой мордобой и кровопролитие. Амбалы оказались совсем не промах, еще и двое спящих спустились сверху, разбуженные взрывом. И когда я подумала, что студенты уступали профессиональным убийцам, пришла помощь, которую я ждала с самого начала.

Не существовало слова, которое бы описала появление Генриха. Он не вошел, а возник из дыма и гнева. Ланарит бросился в гущу бойни и, даже не применяя магию, ломал наемников одними руками. Шрамолицый попытался ударить его исподтишка ножом, но мой дракон перехватил лезвие ладонью, выкрутил ему кисть и ударил кулаком в челюсть. Хруст обозначал, что наемник теперь никогда не победит в конкурсе красоты и будет храпеть до конца жизни.

Я подумала, что он их убил, но свалив тела в кучу, Генрих приказал студентам:

— Свяжите этих ублюдков, их будет судить трибунал.

Взгляд Генриха нашел меня, и всепоглощающее драконье бешенство мгновенно сменилось пронзительной нежностью. Он бросился ко мне, падая на колени прямо в каменное крошево.

— Марта… — Его голос надломился.

Путы на моих руках он разорвал так легко, словно это были не толстые веревки, а гнилые нитки. Его горячие пальцы ощупали мое лицо и тело.

Слов у меня не нашлось, я просто вцепилась в него и разрыдалась, утыкаясь носом в его плечо. Он пришел и спас меня. Нашел. Защитил. Мой золотой дракон.

Генрих подхватил меня на руки, как маленькую, прижимая к своей груди так крепко, словно больше никогда не собирался отпускать.

— Я здесь, душа моя, — хрипло шептал он, целуя меня в макушку. — Больше никто тебя не тронет.

Вот теперь я точно хотела за него замуж. И готова была лететь хоть на край света.

Глава 34. Генрих

Даже когда мы добрались до академии, я не хотел выпускать Марту из своих объятий. За последнее время я дважды чуть ее не лишился и теперь не собирался расставаться с ней хотя бы на секунду.

Хальтэну пришлось чуть ли не силой выдирать ее у меня, и я отпустил, только когда она сама попросила. Но я все равно мешал лекарям, поэтому Тенебрис выгнал меня в смежную с палатой комнату. Я мерил шагами узкий кабинет, словно загнанный в клетку зверь. Каждый синяк и кровоподтек на ее лице и каждая ссадина на ее хрупких запястьях клеймили меня. Я не уберег свою пару, она пострадала из-за меня.

Когда дверь, наконец, приоткрылась и меня позвали, то я влетел внутрь. Марта сидела на смотровой кушетке. На ней была больничная рубашка, а все ссадины смазаны регенерирующей мазью. Она выглядела измученной, но в медовых глазах больше не было страха.

— Ты как? — хрипло спросил я, опускаясь перед ней на корточки и осторожно касаясь ее коленей.

Она улыбнулась и запустила пальцы в мои волосы.

— Все хорошо. Но надо успеть на границу, пока они не открыли купол. Фон Рейт помогает Алисии Остландской.

Я выругался сквозь зубы, мои подозрения подтвердились, только вряд ли меня послушают во дворце.

— Сейчас свяжусь с Велмором.

Удивительно, но королевский советник ответил мне даже ночью. Выслушав мой доклад, старый лис долго молчал.

— Удручающая картина, Ланарит, — наконец сухо произнес он. — Но мы скованы по рукам и ногам, так как король не дал разрешения на проверку фон Рейта, если вы правы, то надо ждать, когда дурман с них спадет. Сейчас открыто обвинить фон Рейта в государственной измене, основываясь на словах какой-то ассистентки, мы не можем. Но я вас услышал, генерал. На границу отправлю еще один отряд, на всякий случай.

— Какой-то ассистентки?! — рыкнул я. — Он приказал ее убить, а еще она лично видела, как колдовали фон Рейт и Алисия.

— Успокойтесь, — ледяным тоном парировал Велмор. — Все ответят за свои поступки. И вы в том числе, так как я вижу, что вы до сих пор не приступили к своим прямым обязанностям.

Магофон потух. Я тяжело оперся о стол, глядя на Марту. Она сидела рядом, скрестив руки на груди, и упрямо смотрела вперед, за стеклами очков блестели слезы.

— Политика, — горько усмехнулся я. — Пока работает заклинание Алисии, фон Рейт неприкосновенен. Я задержался здесь только для того, чтобы найти тебя, душа моя. Но Велмор прав, и мое время давно истекло. Мне пора лететь.

Я подошел, чтобы поцеловать ее, но Марта решительно отстранилась и спрыгнула с кушетки.

— Подожди пять минут. Мне нужно переодеться и взять свою лекарскую сумку.

— Зачем? — непонимающе нахмурился я.

— Затем, что я лечу с тобой, — спокойно заявила она, и, встав на носочки, чмокнула меня в губы.

— Нет... Там опасно, Марта! Толпа убийц хочет прорваться через границу, а в любой момент может начаться вторжение!

В янтарных глазах полыхнуло возмущение.

— Опасно? Генерал, меня держали связанной, а головорезы фон Рейта собирались меня изнасиловать и убить. Ты действительно думаешь, что граница может испугать меня больше, чем столичная аристократия? Единственное, научи меня как правильно бить, лично хочу разбить нос Августу фон Рейту.

Аргумент был логичен, и я понимал, что находясь от нее далеко не смогу защитить и помочь.

— Ты невыносима, Берроуз, — сдался я с тяжелым вздохом, чувствуя, как внутри разливается облегчение от того, что она будет рядом. — Пять минут и полетим, пока там Дамиан с ума не сошел, дежуря вместо меня.

Ночной полет на драконе — это испытание не для всех, но Марта легко взобралась и устроилась у меня на спине. С каждым разом моя храбрая целительница все меньше боится и чувствует себя явно спокойнее. Она прижалась к чешуе и почти легла всем телом, обхватив руками шею. Я чувствовал, как бьется ее сердце.

— Держишься, душа моя? — спросил я ее по ментальной связи. — Готова?

— Да!

И я тотчас взмыл в воздух. Резкие потоки холодного ветра не должны были сильно ее задевать, но я все равно укрыл ее щитом. Почти без остановок на отдых, мы неслись к границе. Только раз мы нормально поспали в небольшой гостинице и поели нормальной еды, остальные привалы были совсем короткие. Но даже за пятнадцать минут на земле, Марта научилась правильно складывать кулак. Не думаю, что ей это пригодится, но лучше пусть умеет.

Нам надо было обогнать наших врагов и к следующей ночи внизу показались угловатые очертания гарнизона. Защитный купол мерцал ровным светом. На первый взгляд было все в порядке.

Мы опустились на полигон, где нас уже встречал Рейвенхарт и полковник Шервуд.

— Все получилось, — выдохнул Дамиан. — Все в сборе.

— Что у вас? Были нападения? Странные события? Фон Рейт или Алисия не объявлялись?

— Нет, нет и нет, — усмехнулся Дамиан. — По нашим подсчетам, они только должны добраться до границы, драконами же пользоваться не могут, слишком заметно. А по дороге так быстро бы не доехали. Единственное, не знаем, где ждать прорыва.

— Караул удвоили на всякий случай, — добавил Шервуд. — Но ключи без тебя не меняли.

— А отряды боевых магов?

— Один прибыл вчера, а второй вы обогнали. Они, видимо, не торопятся, считают, что все нормально.

Я кивнул, глядя на мерцающую стену магии, за которой лежал Остланд. Тихо. Слишком тихо для происходящего.

— Это ненадолго, — мрачно ответил я. — Буря только начинается... Задержишься на границе?

— Думаю да, хотя бы на неделю, на всякий случай. А в академии Тенебрис и Лили справятся и без меня.

Эта новость меня обрадовала, сильный черный дракон стоил половину моего гарнизона по мощи. Вспомнились слова Велмора, что Шервуд может быть предателем, но в это я точно не верил. Мы слишком давно знакомы, и полковник готов был голову сложить ради королевства.

Дружно решив не откладывать важное дело до утра, мы вместе с ректором и моим заместителем занялись изменением ключей доступа. Перенастроили якоря, сменили частоты и наглухо запечатали купол. Теперь сворованный артефакт ничем не поможет.

В тот самый момент, когда последняя руна вспыхнула защитным лазурным светом, магофон на столе истошно завибрировал.

— Как я и предупреждал, — сразу же начал Велмор, — Ваши доказательства признали сфабрикованными, а лорд фон Рейт вне подозрений, так как у него нет мотива для государственной измены. Но узнав о ваших действиях, попытались вас признать дезертиром, вас спасло, что вовремя отбыли из столицы.

— Я уже в гарнизоне.

— Замечательно! Хоть что-то хорошее на сегодня. Вы знаете, где сейчас находится Рейвенхарт?

Удивившись, я глянул на друга, но королевскому советнику ответил обтекаемо:

— Да. Но зачем вам ректор?

— Его рассматривают как идеального кандидата на место преступника. Берроуз похитили прямо в академии, он сильный дракон, который досконально знает систему приграничных щитов и имеет все основания ненавидеть короля. А его супруга владеет чарами разума и вполне могла навести иллюзию на целительницу.

Марта открыла рот, желая возмутиться, но Дамиан не дал ей сказать и слово. Шервуд покачал головой и закатил глаза.

— А вы тоже верите таким домыслам? — осторожно поинтересовался я, думая, что после всего сделанного Дамианом для королевства, против него все равно зреют заговоры.

— Нет, я же не идиот. Но я вам сообщаю, чтобы вы были в курсе и быстрее разобрались с пропавшим ключом... А также намекнули нашему общему знакомому о том, что в столице ему сейчас делать нечего.

Велмор отключился без прощаний, мы вчетвером уставились на потухший кристалл магофона.

— Великолепно! Просто восхитительно! — прорычал Дамиан, вспоминая древние ругательства. — Вот так и помогай родному королевству! Ты рискуешь головой, а в благодарность тебя записывают в главные злодеи!

Я тяжело вздохнул и потер переносицу.

— Выдыхай, Дамиан. Разберемся с фон Рейтом и все вернется на круги своя.

— Удачно, что я оказался здесь, а то уже бы сидел в комнате для допросов.

— Ждем попытку прорыва, — закончил беседу я и перевел взгляд на Шервуда.

Полковник мрачно кивнул. Мой заместитель не тратил время попусту: усиленные караулы, двойные патрули и расчеты боевых магов были выставлены на стены еще позавчера, как только он получил мое первое сообщение о пропавшем артефакте. Нам оставалось только одно — ждать удара и сигнала тревоги.

Назначив Шервуда дежурить, я забрал Марту, нам надо было отдохнуть после изнурительной дороги. На этот раз о раздельных комнатах не могло быть и речи. Я привел ее прямо в свою спальню.

Там было прохладно и минимум мебели. Как только за нами закрылась тяжелая дверь, отрезая нас от проблем и переживаний, я притянул ее к себе. Мои руки заскользили по ее напряженной спине, заставляя расслабиться. Я покрывал легкими, жадными поцелуями ее макушку, виски, щеки.

Мне нужно было чувствовать, что она вернулась и я ее не потерял.

— Марта… — тихо выдохнул я, зарываясь лицом в ее кудряшки. — Ты выйдешь за меня?

Она чуть отстранилась. Подняла голову, глядя на меня снизу вверх своими невероятными медовыми глазами через стекла очков.

— Да, хоть завтра. И готова остаться в гарнизоне.

Паранойя моментально вернулась, и я ладонями обхватил ее лицо, лихорадочно, с нарастающей паникой вглядываясь в ее зрачки.

— Марта, Драконьи боги… ты снова под заклятием? — испуганно прошептал я.

Марта удивленно моргнула, а потом, звонко засмеявшись, обвила руками мою шею и лукаво улыбнулась.

— Спокойно, Ланарит. Никакого ментального воздействия и любви к чаю. Просто похищение отлично прочищает мозги. Когда лежишь связанная и ждешь, что тебя убьют, жизненные приоритеты меняются.

Она встала на цыпочки и поцеловала меня в колючий подбородок.

— Я поняла, что сильно люблю тебя и не хочу больше расставаться. И если ради этого мне придется переехать на границу, то пусть.

— Вообще, я решил подать в отставку, чтобы не лишать тебя науки. Ученое сообщество запинает меня, если я буду виноват в твоем увольнении. Хотя у меня еще есть план Б: организовать тебе лабораторию.

— Мне хватит одного микроскопа... — улыбнулась Марта. — И реагентов. Еще центрифуга и сушильный шкаф... ладно, ты прав, мне нужна лаборатория, как в академии.

— Все сделаю! — Я подхватил ее на руки и, поцеловав, уложил на кровать.

Какая ирония судьбы: от покушения и пленения бывает польза.

Глава 35. Марта

Просто лечь спать мы не смогли, и, соскучившись друг по другу еще некоторое время, провели за самым приятным занятием. Хотя изначально договорились, что сон и отдых важнее, а я, как дипломированный лекарь, подтвердила.

Но когда я оставила Генриха в спальне с картами, скинула дорожную одежду и с наслаждением встала под струи воды в душе, то буквально через несколько минут почувствовала прохладный сквозняк от открывшейся двери, а потом и фигуру горячего дракона сзади. Его руки скользнули по моей талии, по-хозяйски прижимая меня к твердому телу. Дыхание сбилось, когда одна ладонь уверенно и властно обхватила мою грудь. Его пальцы нащупали твердую горошину соска, зажимая ее и дразняще теребя.

— Ланарит, — не открывая глаз, прерывисто прошептала я, чувствуя, как начинаю дрожать от его действий. — Мы же решили, что нам нужно…

Но он не дал мне договорить, развернув мое лицо, и заткнул властным поцелуем. Наши языки столкнулись в жарком танце. Генрих чуть отстранился и нежно прикусил мою нижнюю губу, заставив меня тихо охнуть.

— Я передумал, — нагло улыбнулся генерал. — Хочу услышать твои стоны.

— Ну уж нет! Мы же в ванной! А за стенкой комната ректора, он может услышать!

— Вызов принят, — многообещающе усмехнулся дракон.

Его взгляд потемнел от предвкушения и в следующую секунду его рука, все это время покоившаяся на моей талии, скользнула вниз и уверенно накрыла треугольник между ног.

— Генрих! — вскрикнула я, мгновенно вспыхнув до кончиков ушей и судорожно вцепившись в его предплечье.

Не обращая внимания на мои протестующие всхлипы, он начал ласкать меня пальцами, медленно стирая все мысли о приличиях. Вода била меня по плечам, но я чувствовала только разгорающийся жар внизу живота.

Воздуха не хватало, как и точки опоры, мои колени начали предательски подгибаться. И словно почувствовав это, Ланарит развернул меня и опустился передо мной на колени. Хищно улыбаясь, он перехватил мою ногу и забросил ее себе на плечо. А затем… Драконьи боги... его губы и язык коснулись самой чувствительной точки. Я задохнулась от нахлынувших ощущений. Моя спина вжалась в мокрый кафель, и я кусала губы, лишь бы сдержать рвущиеся наружу стоны. Я плавилась от его ласк, и напряжение скручивалось внутри тугой спиралью. Когда первая, ослепительная волна наслаждения накрыла меня с головой, я не смогла сдержать рваный всхлип. Мое тело задрожало, содрогаясь в спазмах искрящегося экстаза, и я почти сползла по стене, если бы он не держал меня так крепко.

Генрих медленно поднялся. Его глаза сияли торжеством, дракон был доволен. Не дав мне даже минуты, чтобы восстановить дыхание, он подхватил меня на руки. Я думала, что сейчас отнесет меня на кровать, но у него был другой план. Генрих усадил меня на широкую каменную столешницу возле раковины. Как оказалось, по высоте она подходила нам просто идеально.

Дракон легко встал между моих бедер, притянул меня к себе и резко вошел. Вскрикнув ему прямо в плечо, я намертво вцепилась ногтями в его спину, оставляя царапины и задыхаясь от страсти. Вторая волна обрушилась на меня внезапно, еще более мощная и разрушительная, чем первая. Содрогаясь всем телом, я чувствовала, как он хрипло рычит мне в шею, находя свой собственный пик прямо следом за мной.

До кровати я добралась тоже на его руках. Генрих рухнул на спину, а меня ловко уложил прямо на себя. Я тихо рассмеялась, устраивая подбородок на скрещенных руках и глядя на него сверху вниз.

— Не тяжело, генерал? Все-таки я вешу немало.

Его грудная клетка завибрировала от бархатного смеха.

— Ты-то? Марта, ты мелкая и легкая! — спокойно заметил он, заправляя влажную прядь мне за ухо. — И вообще, ты идеально мне подходишь, по параметрам. Самая умная и самая красивая.

Скептически хмыкнув, я чуть привстала на локтях, пытаясь заглянуть в его глаза. Искала там иронию или снисхождение. Но Ланарит не шутил. Я видела только любовь, нежность и вожделение. Никогда не считала себя красавицей, но под его обжигающим взглядом, поверила.

Сдавшись, я снова опустила голову ему на грудь, слушая стук его сердца. Его ладонь медленно и ласково гладила мою голую спину, очерчивая линию позвоночника. Генрих тихо рассказывал мне о том, что все у нас будет хорошо, а обволакивающая дремота накрывала меня с головой.

Балансируя на самом краю сна, я пробормотала:

— А что будет, если мы не успеем пожениться до истечения трех месяцев? Тебе будет плохо?

Генрих невесомо чмокнул меня в макушку.

— Традиции мне, конечно, на руку, душа моя. Но главное — твое счастье. Я готов ждать твоего решения столько, сколько потребуется. К тому же я теперь хочу торжество по всем правилам, а значит, для начала надо познакомиться с твоей семьей и попросить твоей руки.

Счастливо вздохнув, я крепче прижалась к своему персональному дракону и провалилась в сон.

Сирена взвыла на рассвете, когда засыпает даже караульный на посту. Я не сразу сообразила, что за мерзкий звук, но Генрих бодро вскочил с кровати. Он хищно радовался, что недолго пришлось ждать фон Рейта с принцессой. Окончательно проснувшись, я тоже быстро оделась и, схватив свою лекарскую сумку, ринулась за ним. Генералу это не понравилось, но спорить было некогда. Единственное, что он смог сделать, это вручить мне несколько защитных артефактов.

Драконы уже стояли на полигоне, а боевые маги быстро заскакивали им на спины. Шервуд торопливо, но четко доложил, в каком секторе система зафиксировала нарушение. И вскоре мы уже были в небе, а потом и влетели в бой. Я еле-еле успела спрыгнув с шеи дракона и отбежать в сторону.

Когда мы обсуждали желание опальной принцессы пройти границу, я не ожидала, что ее сопровождает небольшое войско, состоящее из огромных пауков и других хитиновых монстров. Караульный тогда не бредил, называя их прямоходящими тараканами. К счастью, нам было чем им ответить.

До этого момента я не видела Ланарита в настоящем бою, только когда он сражался с наемниками, теперь же Генрих развернулся в полную силу, и это было завораживающее зрелище. Я стояла в отдалении и, прячась за деревом, держала щит. А еще откровенно любовалась своим драконом. Даже на земле он угроза и легко вспарывал хитиновые панцири когтями. Ректор тоже неплохо бился, и вдвоем они стоили целой армии. Да и остальные бойцы действовали круче, чем я представляла, привыкнув наблюдать за студентами.

В самом начале я собиралась им помогать, например, лечить, но в итоге просто ждала окончания сражения. И так засмотрелась на бой, что чуть не прозевала опасность. Цепкие пальцы потянули за капюшон плаща, и меня дернуло назад. Быстро отстегнув плащ, я обернулась и увидела перекошенное яростью лицо фон Рейта. Его упустили в суматохе, а этот старый интриган решил отыграться на мне.

— Мерзавка! Это ты во всем виновата! — закричал он, замахиваясь для удара.

Но я учусь на своих ошибках, а к лорду у меня накопился свой счет. Я с силой пнула его по колену, а когда он согнулся от боли, то добавила удар кулаком. Что-то хрустнуло, и Август взвыл, держась за разбитое лицо, а затем, видимо, окончательно потеряв рассудок от унижения и боли, перекинулся. Вместо человека заворочался бурый дракон. Я еле успела отбежать, чтобы он меня нечаянно не задел, тяжело взлетая.

— Побег! — что есть сил закричала я. — Фон Рейт сбегает!

Генрих заметил улетающего дракона и кинулся следом. Уже в небе, он его догнал и, схватив зубами за крыло, швырнул обратно. Фон Рейта впечатало в землю с такой силой, что образовался небольшой кратер.

Но не только лорд пытался сбежать, еще оставалась принцесса Алисия. Ее перехватил полковник Шервуд и, ловко заковав в антимагические браслеты, бросил возле бывшего королевского советника.

Вскоре и весь бой закончился, но когда пыль улеглась, сквозь мерцающий купол стало видно то, что заставило всех замолчать. На кромке леса со стороны Остланда стояло войско. Несколько хитиновых страшилищ ждали свою принцессу. Когда они увидели, что ее план провалился, то эта армия мерзких тварей развернулась и растворилась в лесной чаще.

— С такой толпой мы могли и не справиться, — глухо выдохнул Шервуд, утирая пот со лба. — Повезло.

— Как же мы вовремя поменяли ключи, — согласился Дамиан, поправляя сбившийся плащ.

Я тоже могла только кивнуть. Генрих спешно подошел ко мне и крепко прижал. Он был весь в пыли, на скуле красовалась свежая царапина, но довольно улыбался.

— Сейчас сообщу Велмору, но отправим этот зоопарк в столичную темницу, когда король и принц придут в себя, — пояснил он, а потом обернулся к бойцам: — Сегодня вы герои и спасли страну! Спасибо за безукоризненную службу! Ура!

В ответ раздался дружный крик.

Когда мы вернулись в гарнизон, то я занялась мелким лечением. Госпиталь после моей разгромной практики показал себя с лучшей стороны. Генрих занимался докладами, Дамиан ждал, когда можно будет возвратиться в академию, а Шервуд продолжал просто работать.

Лечение фон Рейта я доверила Брунто, надо же дать ему тоже потренироваться, а этого гада совсем не жалко. Лорду лечение не понравилось, но я испытала даже садистское удовольствие. А вот Алисией я занималась сама.

Эта холодная блондинка долго молчала, а потом внезапно бросила сквозь сжатые зубы:

— Я не хотела твоей смерти, но жаль, что ты все испортила. Я была близко к свободе.

Больше она ничего не сказала, а я не стала лезть в ее душу, помня, с каким бессердечием Алисия колдовала надо мной.

А через сутки мы отправились в столицу.

Эпилог. Марта

Ловушка для генерала с треском провалилась по всем фронтам. Получилось, что Август фон Рейт столько придумал и провернул, а разбились все его интриги об упрямство одного конкретного дракона. Фон Рейт, желая получить абсолютную власть в королевстве, потерял все. Стоило ли оно того? Не думаю.

Вскоре ментальный дурман с короля Эдрика и принца Лериана окончательно спал. Началось жесткое расследование без оглядки на титулы и былые заслуги. Мои показания оказались ценны не только для доказательства вины, как раз с последним бой на границе справился идеально, но и для понимания изобретений Алисии. Остландская принцесса была гением. Еще выслушали дрожащую Изольду, она выступала свидетельницей, но жизнь ее явно теперь ухудшится.

План заговорщиков оказался простым. Августу фон Рейту надоело быть всего лишь советником короля, он захотел корону. И ради этого лорд согласился помочь остландской принцессе Алисии, которой после неудачного покушения на Лериана нужно было срочно бежать на родину. Там у нее имелось больше союзников. Мне даже стало грустно, что король Остланда свою дочь защищать не собирался, ему она принесла только проблемы, и он легко отрекся от нее. С другой стороны, его тоже можно было понять, ведь Алисия планировала устроить у себя дома государственный переворот и свергнуть отца. Вот встретилось два одиночества, мечтавших о чужих коронах.

— Неужели стать зятем короля сильно бы улучшило его состояние? — наивно уточнила я, после того как Генрих вернулся с заседания Малого Совета и рассказал последние новости.

— Август прекрасно понимал, что ментальное воздействие — штука нестабильная, оно не могло длиться вечно. Поэтому, как только Изольда стала бы законной женой принца Лериана, во дворце началась бы череда трагических случайностей. Сначала бы скоропостижно скончался король Эдрик, а за ним бы и Лериан покинул сей бренный мир. Юной скорбящей королеве править бы помог отец.

— У него же было буквально все: деньги, статус, влияние в Совете. Зачем ему понадобилась еще и корона? — искренне удивлялась я уже не первый раз. Мой мозг отказывался понимать эту аристократическую логику.

— Мы всегда хотим большего, душа моя, — философски пожал плечами Генрих. — Просто кто-то хочет новый микроскоп, а кто-то — трон.

Рухнувшие планы фон Рейта сильно повлияли не только на него, но и на Генриха. Король Эдрик лично, в Парадном зале, приколол на широкую грудь Генриха высший орден королевства. Но настоящей наградой стала не блестящая цацка, а официальное приглашение в Малый Совет. Вместо Генриха комендантом назначили теперь уже генерала Шервуда.

Лорд Велмор, хитро усмехаясь в седые усы, поздравил моего жениха с назначением и прямо заявил, что теперь будет готовить из него себе достойную смену на пост военного советника. Дамиан Рейвенхарт, правда, тут же влез со своими мрачными предостережениями. Ректор напомнил, что именно в дворцовых кулуарах легче всего получить путевку в ссылку и нажить себе кучу врагов.

Но Генрих искренне обрадовался новой работе в столице. И я, признаться, тоже. Нам больше не нужно было выбирать между любовью и долгом, а мне не пришлось бросать свою лаборантскую в академии.

Еще мы назначили дату свадьбы. Вернее, это сделала Ирмина, спланировав все торжество, она сообщила нам, когда и куда приехать. И клялась, что приглашены только самые близкие друзья, семья и несколько коллег. Хотя я слышала, что приглашение вручили даже Бруксу...

Кстати, о семье. Сразу после окончания официального расследования пришлось совершить еще один подвиг и привезти Ланарита домой. Я ужасно боялась реакции родителей, мой папа довольно суровый человек и очень любит меня. Например, Нормитт ему не понравился и он его чуть с лестницы не спустил.

Но все прошло до неприличия замечательно.

Уже сидя за большим столом в родительском доме, я во все глаза смотрела, как мой дракон легко и непринужденно обсуждает с отцом особенности зимней охоты и рассказывает о службе. Может, папе понравилось, что Генрих военный?

Мама, тихонько подкладывая мне кусок пирога, шепнула на ухо совершенно иную версию:

— Это все потому, милая, что мы с отцом видим, как вы друг на друга смотрите.

Я покраснела, а Генрих, обернувшись, мне подмигнул.

Вечером мы отправились гулять по моему родному городку. Здесь уже выпал первый пушистый снег, и в воздухе отчетливо пахло настоящей зимой. Генрих шел рядом, крепко придерживая меня за талию, чтобы я не поскользнулась. Крупные резные снежинки падали с неба, создавая волшебную атмосферу.

— Знаешь, — улыбнулся он, смахивая белые хлопья с моих кудрей и устанавливая над нами магический купол, — по древней традиции на то, чтобы заключить брак, дракону, укравшему девушку, дается ровно три месяца. Раньше так и делали: воровали перед осенью, а женились как раз в начале зимы, когда ложился первый снег. Поэтому и платье у невест традиционно белое. Снежное. Мы с тобой еще укладываемся в сроки.

Генрих остановился посреди улочки, повернул меня к себе и с нежностью заглянул в глаза.

— Я очень рад. А ты не передумала, душа моя?

Выразительно фыркнув, я поправила очки.

— Нет. Мне слишком нравится, что я больше не мерзну по ночам.

— Как же я благодарен термотаксису, — с умным видом кивнул Ланарит. — Его явно Драконьи боги послали лично мне в награду.

— Так точно, мой генерал.

Генрих рассмеялся, подхватил меня на руки и закружил в воздухе. А я искренне радовалась, что в начале сентября один невыносимо самоуверенный золотой дракон сошел с ума и украл меня на глазах всей академии.