Сквозь густеющий ночной туман судно гнали десятки вёсел. Они взмывали и опускались в едином ритме, хотя не слышалось ни барабанного боя, ни окриков надсмотрщика. Эти выверенные до жути движения не могли принадлежать живым гребцам, пусть бы даже и самым опытным. При виде того, как тёмный, призрачный силуэт скользит во мгле, содрогнулась бы и самая храбрая душа.

Маскалин Ваз подавил дрожь, готовую сковать тело, и стал следить за приближением корабля. Провидец не солгал: именно здесь, у мыса Тарин, бросит якорь это жуткое судно.

О природе его ходили лишь смутные слухи, и, глядя с утеса, Маскалин Ваз не замечал ничего такого, что подтвердило бы хоть одну из догадок. Шептались, будто владеет им безымянный гнусный некромант. Другие твердили, что на борту — давно почившие пираты, обреченные за былые злодеяния вечно продолжать свои набеги. Кто-то мнил корабль паромом для мертвецов, кто-то — пристанищем демонов, вырвавшихся из самой Преисподней. Как бы то ни было, стоило ему показаться, как гибли люди, а на прибрежные селения обрушивались страшные беды.

А еще бесследно исчезали сокровища.

Именно ради них Маскалин Ваз и прибыл сюда в компании братьев Во и гнома, называвшего себя Друнтой. Кем или чем бы ни оказалась команда, трюмы полнились золотом, и вор намеревался завладеть им — силой или хитростью.

Так поступил бы всякий уважающий себя вор или наемник, знай он, где поджидать добычу. Проделав долгий путь через Южные горы к Пещере Слепого Провидца, они теперь ведали тайну. И были готовы.

— К лодке.

Внизу, на узкой галечной косе, их уже дожидался челн.

Четверка быстро спустилась по тропе на берег, и братья Во налегли на весла.

Корабль встал на якорь чуть дальше по побережью. Несмотря на густую тьму и пелену тумана, Маскалин Ваз готов был поклясться: во мраке безмолвно сновали какие-то фигуры, то появляясь, то исчезая.

Лодка приблизилась к судну. Братья Во подняли весла, чтобы бесшумно скользнуть вдоль борта. Друнта, встав на носу, раскрутил над головой веревку с крюком и швырнул ее вверх. Сталь вцепилась в дерево; гном пару раз дернул за конец и кивнул — держит крепко.

Привязав веревку к уключине, они полезли наверх. Маскалин Ваз шел первым. Черные борта корабля оказались скользкими, точно смазанными слизью. Ноги то и дело срывались. Наконец он перевалился через фальшборт и ступил на палубу.

Вокруг не было ни души. Однако слух улавливал на самой границе восприятия тихие, едва различимые звуки, будто где-то очень далеко суетилась команда: призрачные отголоски отдаваемых приказов и прочий пугающий шум.

Он бросил взгляд на спутников:

— Живым здесь не место. Делаем всё быстро.

Маскалин Ваз повел отряд к лестнице, ведущей в трюм. По склизкой черной палубе ступали так спешно, как только смели. Путь вниз освещали странные фонари с темным пламенем, а навстречу им поднимался характерный затхлый запах.

Осторожно спускаясь по ступеням, они шаг за шагом обследовали корабль, вжимаясь в тени всякий раз, когда призрачные отзвуки становились чуть громче и ближе. Где-то в этих зловонных недрах таилось желанное сокровище.

— Наконец-то, — буркнул Друнта, когда на самом нижнем ярусе путь им преградила запертая дверь.

— Наверняка здесь, — пробормотал один из братьев Во. — Ниже только трюмный балласт.

Гном осмотрел замок:

— С этим я справлюсь.

Палуба под ногами едва уловимо дрогнула.

— Мы отчаливаем, — предупредил Маскалин Ваз. — Мешкать нельзя.

Он был уверен: корабельный гул теперь звучал отчетливее.

Гном удовлетворенно крякнул, и дверь со вздохом распахнулась.

— Ну, вот и денежки, парни, — произнес он.

А в следующее мгновение голова Друнты отделилась от плеч и покатилась по коридору.

Пока обезглавленное тело оседало на пол, из сокровищницы вырвалась тень и накрыла собой братьев Во. Те истошно завопили, тщетно размахивая мечами, а затем рухнули замертво с выпотрошенными внутренностями.

Мрак хлынул к Маскалину Вазу, но тот уже стряхнул с себя оцепенение ужаса и со всех ног мчался к лестнице. Вокруг копошились тени — матросы несли свою жуткую вахту, и теперь их голоса звучали куда яснее. Казалось, чем дальше судно отходило от берега, тем более осязаемым оно становилось.

Маскалин Ваз вылетел на палубу, расталкивая почти материализовавшиеся силуэты, и бросился туда, где оставил абордажный крюк. Он глянул вниз, и внутренности свело ледяным холодом: с крюка свисал лишь жалкий обрывок веревки. Лодка исчезла. Выругавшись, вор обернулся. Призрачные матросы брали его в кольцо, надвигаясь, точно голодные волки. Он вновь посмотрел за борт, на черные воды, которые мерно и неумолимо рассекали весла.

Остаться значило принять верную смерть. Если же прыгнуть…

И Маскалин Ваз шагнул через фальшборт в черную бездну. Вода ударила наотмашь, словно твердый камень, выбив из легких весь воздух, но все же поглотила беглеца. Отчаянно работая ногами и борясь за спасительный глоток, он почувствовал на губах вкус соли. А затем по голове с силой ударило весло. Сознание угасло; осталась лишь кромешная тьма, в которую он погружался все глубже и глубже…

А высоко над ним все так же шел своим курсом корабль — как было всегда, и как будет вечно.