Ну наконец-то буква «Б» отступила! Аля и буква «А» вошли в ворота. За воротами зазеленел лужок. На траве паслись двоеточия. За ними, щёлкая кнутом, ходил вопросительный знак.

– Ты не видел Кляксича? – спросила у него буква «А».

– Кляксича? – Вопросительный знак почесал в затылке. – Как же. Кляксича-то видел. Он уехал на поезде. Куда? Откуда мне знать?

И вопросительный знак посмотрел на них вопросительно.

От этого пастуха толку не добьёшься! Скорей на вокзал!

На вокзале буква «В» в кондукторской фуражке с красным донышком покрикивала на пассажиров.

– В вагоны! В вагоны! Входите в вагоны! Вы в первый вагон? – спросила она у Али. – Ваши вещи?

Странно, что она просила предъявить вещи, а не билеты. Но Але некогда было удивляться. Она предъявила строчку с бубликами.

– Великолепно! – почему-то обрадовалась буква «В».

Только они вошли в вагон, как поезд тронулся. Они уселись поудобнее. Колёса стучали по рельсам. За окнами замелькали домики и деревья.

Но вдруг поезд со скрежетом затормозил и остановился. Пассажиры высыпали из вагонов. Подумать только! Дальше пути не было! Это Кляксич (кто же ещё!) унёс рельсы, разобрал шпалы и даже спилил все деревья!

Буква «А» тут же впала в отчаяние. Аля принялась её утешать:

– Ты забыла: ведь у нас есть читатели! Все на ремонт путей! Укладывайте шпалы! Заодно почините домики и насадите побольше ёлочек: дороге нужна лесозащитная полоса!

Пути починили. Поезд долго ехал без остановок. Аля задремала. Букве «А» не спалось: она волновалась.

Наконец поезд подошёл к перрону.

Аля и буква «А» вышли из вагона. Уже смеркалось. Горели фонари. Они решили постучать в первый попавшийся дом. Это был голубой домик с голубыми гардинами на окнах. На подоконниках в глиняных горшочках цвела герань.

Из раскрытых окон до прохожих доносилось громкое пение:

Догадались, чей это был домик? Ну конечно, в этом домике жила буква «Г».

– Что это за глупая песня? – спросила Аля у буквы «А».

– Ничего удивительного, – ответила буква «А». – «Глупость» с какой буквы начинается? Вот видишь – с «Г». Значит, эта буква вполне может оказаться глупой.

Они постучали и вошли.

Буква «Г» была в голубом халате и голубых домашних туфлях.

– Кляксич? – переспросила она, когда узнала, о чём идёт речь. – Может, я и расскажу вам, где Кляксич, только сначала решите задачу. «Если от поезда отстал один пассажир и от другого поезда отстал один пассажир, то сколько всего отстало пассажиров?» Нате бумагу и решайте, а то не услышите от меня ни слова.

Аля поняла, что «Г» не переспоришь, и моментально написала 1 + 1 = 2. Это же была самая пустяковая задача на свете.

– Глубоко ошибаетесь, – сказала буква «Г». – Ответ не сходится. Он не сходится, если идти пешком, и он не съезжается, если ехать поездом. А раз вы ничего не смыслите в арифметике, то нечего вам тут ходить и вынюхивать про Кляксича. Ничего я вам не скажу.

И буква «Г» опять запела свою глупую песенку.

Они ушли, так ничего не выяснив. Буква «А» снова расстроилась, а Аля крепко сжимала в руках резинку и надеялась, что всё ещё уладится.

Когда они спускались с голубого крылечка, буква «Г» высунулась из окошка и закричала им вдогонку:

– Ноль! В ответе будет ноль! Если пассажир отстал от поезда, то он уже не пассажир, а растяпа! Понятно вам?

Взошла луна. Настала самая настоящая ночь. Надо было где-то устраиваться на ночлег. Огни в окнах погасли. Только в одном, самом высоком, доме горело крошечное окошечко под самой крышей.

– Пойдём попросимся переночевать, – предложила Аля. – Ты не знаешь, кто живёт там наверху?

– Знаю, – сказала буква «А». – Там живёт буква «Д». Её зовут Добрая Дуня. Она-то пустит нас переночевать, только в её доме нет лифта и нам придётся идти пешком.

– Не беда, – сказала Аля. – Мы станем отсчитывать этажи, а читатели будут записывать, чтобы мы не сбились со счёта.

Они открыли старую скрипучую дверь и двинулись вверх по тёмной лестнице. 1-й этаж. 2-й. Написали? 3-й, 4-й, 5-й, 6-й, 7-й, 8-й, 9-й, 10-й.

Пришли! Постучали. Буква «Д» – Добрая Дуня – крикнула из-за двери:

– Входите, не заперто! Здравствуй, «А», душечка! – обрадовалась Дуня. – Кого это ты привела ко мне в гости?

Аля пожала пухленькую ручку Доброй Дуни и назвала себя:

– Аля.

Дуня тоже пожала Алину руку, улыбнулась и запела песенку:

–Дикий удод наклевался ягод.Умный удод – он наелся на год.Наелся удод – и песни поётЯсные летние дни напролёт.

Аля удивилась, но постеснялась спросить, что эта песенка значит. Поэтому догадываться вам придётся самим.

Буква «А» стала рассказывать Дуне про Кляксича, но Дуня её перебила.

– Знаю, – сказала она. – Кляксич утром был здесь. Грозил всем буквам, что заменит их кляксами, если они впустят букву «А» обратно в Азбуку. Он ещё хвастался, что уже поссорил некоторые буквы между собой. Кляксич рассказывал это своим приятелям Помарке и Описке, а я вышла на балкон и всё слышала.

– Куда же они девались потом? – спросила Аля.

– Потом они вместе отправились к букве «Л», чтобы схватить её и засадить под замок. Некоторые буквы боятся и слушаются Кляксича. Но только не я. Я-то знаю, что на свете самая добрая вещь – это дружба.

– Ты не заметила, по какой дороге они пошли? – спросила буква «А».

– По-моему, вон той дорогой, через лес, к букве «Л». Отдохните немного, поешьте, я сейчас угощу вас дыней.

Аля и буква «А» прилегли на диван. Дуня отправилась в кухню. Она стучала тарелками и ножами и тихонечко напевала:

–Доброе утро, новенькая яхта,Утро доброе, синяя волна!Новенькая яхта, а вон там в горах-тоЯсная звёздочка всё ещё видна!

«Что за странные песенки поёт Дуня?» – опять подумала Аля, так и не догадавшись, в чём дело. Ну а вы догадались? Если нет, ещё раз прочтите Дунины песенки и обратите внимание на первые буквы в начале каждой строки.

Рано утром Аля и буква «А» пошли прямо через поле к лесу. На опушке леса стояла старая, завалившаяся набок избушка.

В ней жили две бедные старушки «Е» и «Ё». Они были от рождения страшно забывчивые и рассеянные. Они вечно теряли вещи, деньги, роняли кошельки, забывали сумки. Когда кто-нибудь находил их добро и приносил им, они уже ничего не помнили. Если спрашивали у «Е»: «Это ваше?» – она качала головой и говорила: «Наверное, её». Спрашивали у «Ё»: «Это ваше?» – она тоже качала головой и говорила: «Наверное, её». Что же было делать? Соседи брали вещи себе, а «Е» и «Ё» тут же об этом забывали.

Путники не стали заглядывать к рассеянным «Е» и «Ё». Они всё шли и шли по лесу, пока не увидели очень странное сооружение.

Это была, видимо, землянка, но вход в неё был замаскирован – двери они не нашли.

– Кто здесь живёт? – спросила Аля громко.

– Мы, – ответили ей два голоса одновременно.

– Кто вы такие?

– Мы не знаем, – ответили голоса. – Мы каждый день меняемся. Один день мы Журавль и Заяц, другой – Жаба и Зебра, третий – Жук и Зяблик.

– А кто вы сегодня?

– Мы сегодня Жужелица и Землеройка.

«Что это за буквы?» – подумала Аля, но сразу не сумела сообразить.

– Выходите же, нам надо поговорить, – сказала она, надеясь, что когда увидит их, то поймёт, какие это буквы.

– Мы не выйдем, – ответили оба голоса.

– Почему?

– Мы стесняемся.

– Тогда хоть скажите, как найти букву «Л»?

– Идите направо. Отсчитайте пять шагов. Потом идите налево, считайте в обратном порядке. Потом от пяти ёлочек опять направо. Ёлочки вам придётся нарисовать, потому что наш лес – лиственный. Сделайте десять шагов. Отыщите в заборе калитку. Там живут три буквы. Они скажут.

– Спасибо, – сказала Аля этим странным буквам, и, повернувшись направо, она вместе с буквой «А» принялась считать: 1, 2, 3, 4, 5, потом они повернули налево и опять начали считать: 5, 4, 3, 2, 1.

– Ну, рисуй ёлочки, – сказала Аля.

– Мне нечем, – ответила буква «А».

– Ой, а где мой карандаш? – испугалась Аля. – Ну конечно! Забыла его у «Г», когда решала её дурацкую задачу. Что же мне теперь делать?

Они сели на пенёк. Буква «А» тут же ударилась в слёзы. Але тоже было как-то невесело.

– Может быть, нас опять выручат читатели? – размышляла она вслух. – Ведь не так трудно нарисовать ёлочки, если у тебя есть тетрадь и карандаш под руками.

– Ах, не знаю, – всхлипнула буква «А». – Подождём.

Конечно, Аля оказалась права.

И вот путешественники остановились перед калиткой в высоком тесовом заборе.

За забором стоял просторный бревенчатый дом. Там жили: буква «И», буква «Ы» и буква «Й». Букву «Й» звали Тимофей. «И» с «Ы» целыми днями сидели на террасе и спорили, кто из них главнее.

– Я, – утверждала «И», – потому что я могу сказать слово «микроб».

– Это не так важно, – возражала «Ы». – А сумеешь ли ты сказать слово «мормышка»?

– Мне и ни к чему говорить этот вздор. Я выражаюсь поэтично: «Ирис, миндаль, мимоза, мир».

– Не спорю. Зато ты не можешь сказать самого главного слова – «мы».

Так они препирались целыми днями.

А когда им надоедало ссориться, они распевали свою любимую песенку:

Пока они спорили или пели, Тимофей занимался хозяйством: подстригал усики у гороха, чесал брюшко тыкве и вышивал крестиком.

Аля и буква «А» вошли в калитку.

На террасе посвистывал большой старинный самовар, на белой скатерти всё было накрыто к утреннему чаю.

– Можно? – спросила Аля.

– Милости просим, – закивала буква «И».

– Мы вам рады, мы вам рады, – вторила буква «Ы». – Чайку?

– Тимофей, пожалуйста, ещё два прибора, – попросила буква «И».

За чаем выяснилось, что Кляксич с дружками проходил тут ещё вечером. Дома был только один Тимофей. Тимофей понял из их разговора, что они отправились на левый берег реки Чернилки к букве «Л» и собираются её схватить. Зачем и за что, он не понял. Они велели Тимофею ни в коем случае никому не рассказывать, куда они пошли.

– Очень мило! – воскликнула буква «И». – Какой-то негодник – даже не буква, а клякса – будет нами командовать!

– Выскочка! – негодовала буква «Ы».

Разузнав дорогу на левый берег Чернилки и поблагодарив хозяев, Аля и буква «А» двинулись в путь.

Скоро показалась речка Чернилка. Она текла между высоких лесистых берегов. Над лиловыми волнами кружили ласточки. Моста, по которому можно было перейти на левый берег, не было. Вчера здесь был ураган. Видно, мост снесло ураганом.

Уровень Чернилки поднялся. О том, чтобы перейти вброд, не могло быть и речи. Вплавь тоже нельзя было перебраться – течение в этом месте было очень быстрое.

– Давай спилим сосну, – предложила буква «А». – Перекинем её на тот берег.

– Интересно, чем же ты будешь пилить? – спросила Аля ехидным голосом.

Буква «А» стала кричать, чтобы кто-нибудь с того берега пригнал лодку. Но никто не откликался.

Аля придумала, как быть.

– Давай вытряхнем бублики, – скомандовала она. – Мы перекинем строчку с берега на берег и по ней пройдём, как по мосту.

Так они и сделали.

Буква «А» быстро перебежала на ту сторону. Но как только Аля ступила на этот самодельный мост, строчка под ней закачалась и прогнулась. Але стало страшно.

– Надо укрепить мостик палочками! – закричала буква «А» с того берега.

– Какими палочками, раз у меня нет карандаша? Чем мне написать палочки? Ой! Ой! – У Али закружилась голова. Вот-вот строчка провалится!

Скорее, скорее, не теряя ни минуты, все, у кого есть карандаш и бумага, – целую строчку палочек!

Ну вот, Аля перебралась на тот берег. Сколько времени упущено! Они пустились бегом. Добежали до маленького чистенького домика буквы «Л». Но что это? Никого нет. Калитка настежь. Двери открыты. В доме – никого. Только сидит в будке и даже не лает собачка Ленточка. Следы многих ног ведут от калитки влево.

Аля и буква «А» пошли по следам. Следы привели к сараю, сложенному из толстенных брёвен. У дверей сарая сидели вооружённые до зубов буква «К» и буква «М». Аля сразу обо всём догадалась. Конечно, они стерегут в сарае беднягу «Л».

– Куда? – крикнула буква «К».

– Нам нужно видеть «Л», – сказала Аля. – Эта буква нужна мне, чтобы подписать письмо. – И она сделала ещё шаг к сараю.

Буква «К» выхватила револьвер.

– Ни с места! Кира мыла раму. У Киры косы.

– Что ты бредишь? Лучше открой дверь, – сказала Аля.

– Нельзя, – сурово отвечала буква «К». – Косы хороши. Кира мала.

– Что это с ней? – спросила Аля у «М».

«М» улыбнулась и показалась не такой уж свирепой, как с первого взгляда.

– Эта буква «К» долго работала в букваре. А теперь букварь написали новый. Взяли туда букву «К» помоложе. А эта обиделась. Она считает, что тот букварь был лучше. Вот и бормочет слова, которые были в букваре на её странице.

– Каша. Кони. Сук. Сок. Ком, – подтвердила буква «К».

– Кляксич обещал ей поставить кляксу на новое «К». Вот она и подлизывается.

– А ты, ты-то что? – вознегодовала буква «А».

– А я что? Я не злая. Мёд. Малина. Мак. Мармелад, – добавила буква «М» в подтверждение своей доброты.

– Так помоги же нам. Давай выпустим ни в чём не повинную букву «Л», а в сарай запрём эту злую букву «К».

– Можно, – сказала буква «М».

Не успела злющая буква «К» оглянуться, как оказалась в сарае, а буква «Л» радостно выбежала навстречу Але.

Из сарая неслись негодующие крики:

– Каша! Куры! Кира ушла в кино!

Но их никто уже не слушал. Уговорив букву «М» постеречь «К», все трое двинулись дальше на поиски Кляксича и на выручку буквы «Я».

Аля и буква «А» быстро пошли прочь от сарая, а за ними следом, едва поспевая, бежала буква «Л». Кляксич не велел её кормить, пока она была взаперти, и она очень ослабла.

Возле дороги был вкопан огромный столб, а к столбу прибита стрелка, тоже огромная, и на ней написано: «НОП».

– Что это такое? – спросила Аля.

– Научно-опытный пункт, – пояснила буква «А».

– Это такое учреждение?

– Конечно.

– А что там делают?

– Ставят опыты. Там работают «Н», «О» и «П».

Стрелки с НОПами стали попадаться всё чаще, и вскоре путники увидели серый кирпичный дом со светлыми окнами во всю стену.

Они вошли. Аккуратненькая вахтёрша – точка с запятой – провела их в лабораторию. Там что-то кипело и шипело на спиртовках, что-то булькало в пробирках.

– Извините… – начала было Аля.

– Тсс! – зашикали на неё «Н», «О» и «П». Все трое были в белых халатах и белых шапочках. – Тихо! Идёт опыт!

– Но нам очень… – робко заметила буква «А».

«Н», «О» и «П» замахали руками.

– Началось! – заявила буква «Н».

– Плавится? – спросила буква «П» шёпотом у своих товарищей.

– Окисляется, – прошептала в ответ буква «О». – Реакция идёт с выделением тепла… Ненужные буквы выпадают в осадок.

– Что вы тут делаете? – не выдержала Аля.

– Тсс! – зашикали на неё все трое. – Мы переплавляем слова.

– Что? Что? – поразилась Аля.

– Готово! – закричали «Н», «О» и «П» хором.

Они подскочили к какой-то колбе, и буква «Н» торжественно объявила:

– Опыт прошёл блестяще. Вот, пожалуйста. Вместо обычного непрочного, скоропортящегося стихотворения мы получили лабораторным путём устойчивые стихи, не боящиеся ни ядовитых веществ, ни дурной погоды. Послушайте:

– Постойте, подождите! – не выдержала буква «А». – Что же это вы делаете? Вы же заменяете своими буквами другие буквы! Вас что, Кляксич подговорил, что ли?

– Тсс! – зашикали опять все три буквы в белых халатах. – Тсс! Мы продолжаем опыт.

– Пошли, – сказала Аля. – Тут мы всё равно толку не добьёмся.

Аля, буква «А» и буква «Л» вышли на улицу в полной растерянности.

Аля сказала:

– Ну, что делать будем? Может, пойдём разыщем букву «Р» и что-нибудь у неё узнаем?

– Вряд ли она нам что-нибудь скажет, – вздохнула буква «А».

– Почему?

– Видишь ли, она – собака. Очень хорошая собака, интересной породы – ризеншнауцер, зовут её Розочка. Она добрая и умная. Когда Кляксич стал безобразничать в Азбуке, она здорово нарычала на него: «Рррр!» Он подговорил Описку, тот и написал на её будке – «Сабака Розачка». И она теперь совсем разболелась. Она всегда болеет, когда слово «собака» пишут с ошибкой.

– Как жаль! – вздохнула Аля. – Я очень люблю собак… Может, пойдём найдём букву «С»?

– Здрра-сс-те!.. – вдруг донеслось откуда-то сверху. – Здрассте, я здесь, здесь!

Аля увидела, что на заборе сидит буква «С» – сорока.

– Не знаешь ли ты что-нибудь про Кляксича? – спросила буква «А». – Куда он девался, не слыхала ли ты чего?

Сорока вытаращила на неё глаза и затараторила:

Оказалось, что сорока других слов, кроме как на «С», произносить не хочет. Ну что тут было делать?

– А может, нам буква «Т» что-нибудь скажет? – с надеждой спросила Аля.

Буква «А» покачала головой.

– «Т» – хорошая буква, только она Тютя.

– Что это значит? – не поняла Аля.

– Тютя, и всё. Не понимаешь – «Тютя»?

Она не успела объяснить Але, что значит «Тютя», потому что кто-то стал кричать и звать букву «А». Это была буква «У». Она неслась к ним через мостовую, не обращая внимания на красный свет и движущийся транспорт.

– Ну наконец-то! – кричала она. – Буква «А», наконец-то я тебя разыскала!

– Тсс, тише! – остановила её буква «А». – Я вернулась в Азбуку тайком, ведь Кляксич выгнал меня, разве ты не знаешь?

– Какой ужас! Когда же этому конец? Ведь этот Кляксич, отвратительный, злой Кляксич рассердился на моего друга Федю.

– За что же? – спросила Аля.

– За то, что он не хотел позволить ему спрятать в своём дупле букву «Я».

– И что же Кляксич с ним сделал? – с тревогой спросила буква «А».

Буква «У» вытерла глаза платком.

– Не знаю, – сказала она. – Он не прилетает ко мне больше, и я не могла разыскать его в лесу. Вот я и ищу тебя, буква «А». Я хожу по лесу и не могу без тебя кричать «Ау». У меня получается «У-у», а филин Федя, наверно, думает, что это просто ветер, и не откликается. Пойдём со мной в лес, пожалуйста.

Аля и буква «А» переглянулись. Что же делать? Они ищут букву «Я», в лес идти им совсем некогда. Но ведь надо же выручать филина Федю!

– Пойдёмте, – сказала Аля букве «А» и букве «Л». – В каком лесу живёт филин Федя? – спросила она у буквы «У».

– Совсем недалеко, – засуетилась буква «У». – Вон там, за той улицей, начинается лес, там он и живёт и всегда прилетает ко мне чай пить, он очень любит пряники. А вот теперь, бедный, бедный…

В Федином лесу росло много старых дуплистых дубов. Густая листва заслоняла солнце. Трава была влажной.

– Ау, ау! – крикнули буквы «А» и «У» в зелёный полумрак Фединого леса.

Им никто не ответил.

– Ау, ау! – закричали они снова.

Але показалось, что в ответ доносятся какие-то неясные звуки, только откуда, она не могла понять.

– Федя! Федя! – надрывалась буква «У».

– Бу-бу… – донеслось до них еле слышно.

Вдруг буква «Л», которая устало тащилась позади всех, увидела надпись, вырезанную на коре дуба: «тен». И на другом дубе тоже «тен». И рядом «тен». И ещё на одном – «нилиф». Что значат эти таинственные надписи?!

Все принялись осматривать дубы, стучать по стволам. Дубы были толстые. Сучков снизу не было. Влезть на дуб, чтобы осмотреть вершину, было почти невозможно. И потом, на который из них лезть?

– Поняла! – вдруг закричала Аля. – Давайте встанем друг другу на плечи, а ты, буква «У», лезь на самый верх и ищи дупло! – С этими словами Аля подбежала к дубу с надписью «нилиф».

Буква «У» влезла на толстый сук и стала шарить по коре.

– Ничего нет! – крикнула она сверху. – Тут только ветки! Спускайте меня!

– Ищи, ищи! – настаивала Аля.

– Ой! – закричала буква «У». – Ветки падают. Да они и не растут здесь! Дупло! Оно было загорожено ветками! И замазано чернилами!

Буква «У» немного повозилась с ветками, и филин Федя оказался на свободе.

Все радостной гурьбой двинулись обратно в город.

– А как ты догадалась, где Кляксич спрятал Федю? – спросила буква «А» у Али.

– Да это же проще простого, – сказала Аля, но не договорила…

Кто-то нёсся им навстречу, кувыркаясь и делая по два шага то на руках, то на ногах.

– Кто это? – удивилась Аля.

– Это Хитрюга, буква «Х».

– Вот хорошо! – обрадовалась Аля. – Мы сейчас расспросим её, может быть, она знает, куда девался Кляксич.

– Нет, нет, – сказала буква «У». – У неё не надо спрашивать. Она очень хитрая. Она скажет вам, что дружит с вами, а потом повстречает вашего врага, перевернётся, встанет на руки – и пожалуйста, она уже и ему первый друг. Она ведь выглядит одинаково – хоть на руках, хоть на ногах.

– С хорошей погодкой! – сказала буква «Х», поравнявшись с ними. – Откуда это вы идёте?

– Гуляли в лесу, – буркнула буква «У». – Мы спешим. До свидания.

– До свидания, до свидания, хотя хорошо было бы хоть минуточку побеседовать с вами. – И буква «Х» сладенько улыбнулась.

Но буква «У» ускорила шаги.

– Спасибо вам всем, – сказала буква «У». – Вы помогли мне найти Федю. Пойдёмте ко мне пить чай с пряниками.

Но Аля за всех отказалась:

– Спасибо, но мы не можем. Нам надо искать букву «Я», с ней, наверно, случилась какая-нибудь беда, раз Кляксич за ней так охотится.

Аля, буква «А» и буква «Л» проводили «У» и «Ф» до дому и пошли дальше.

Солнце поднялось, и стало жарко. Они дошли до какого-то запылённого скверика с жиденькими кустами и выгоревшими клумбами. Устало опустились на скамейку. На соседнюю лавочку тут же плюхнулись буквы «Ч» и «Ц». Они обе хохотали.

– Что весёлого слышно? – спросила буква «А» сердитым голосом.

– Мы играли в прятки, – сказала буква «Ч». – Вот посмотри, сумеешь ли ты нас отыскать? – И они затараторили, перебивая друг друга:

– Очень весело, – пробурчала буква «А». – Вы бы мне лучше сказали, где буква «Я»? Где Кляксич?

– Ницего, то есть ничего не знаем. Мы всё время играли. Спросите у сестёр «Ш» и «Щ», они серьёзные.

– А где они живут?

– Да тут рядом.

Но идти никуда не пришлось: в сквер прибежала буква «Щ», расстроенная, вся в слезах.

– Беда, беда… – причитала она.

– Что с тобой? – встревоженно спросила Аля.

– Не со мной – с сестричкой! – Сквозь слёзы буква «Щ» еле выговаривала слова. – Кляксич растащил её на крючочки за то, что она не хотела выдавать букву «Я». Он заколдовал сестричку, и теперь крючочки будут все отдельно, пока кто-нибудь не напишет букву «Ш» тысячу раз по сто. Но ведь этого никто не сможет сделать. Бедная моя сестричка!

– Не убивайся так, – сказала Аля. – Мы с буквой «А» давно уже путешествуем, и нас выручали читатели. Я уверена, что каждый из них сначала перепишет себе крючочки в тетрадку и когда научится их писать совершенно правильно, то напишет много-много «Ш» и пришлёт тебе. Вот у тебя и наберётся достаточно, чтобы разрушить колдовство.

Буква «Щ» немного успокоилась.

– Скажи, а куда девался Кляксич?

– Он пошёл куда-то в самый конец Азбуки, – сказала буква «Щ». – Я слышала, как он ругался с твёрдым и мягким знаками. Кляксич их на что-то подговаривал. Твёрдый знак не соглашался, ругался с Кляксичем и кричал: «Мне не страшно! Вот съем тебя и объедки собакам кину!» А мягкий знак упрашивал: «Разве тебе не жаль? Брось! Оставь! Перестань!» – но я была так расстроена, что не поняла, о чём они говорят.

– А где сейчас буква «Я»?

– Не знаю. Буква «Ш», моя сестричка, знала. Но она не хотела рассказывать: она боялась, что Кляксич задумал что-то недоброе.

– Что ж, прощай, – сказала Аля, и они отправились в конец Азбуки, туда, где жила буква «Э».

У буквы «Э» был маленький собственный домик, крытый черепицей. Буква «Э» встретила их ласково, каждому протянула руку и назвала себя:

– Эмма-Элла-Эрна-Эвелина.

«Батюшки, какое у неё длинное и сложное имя», – подумала Аля.

В гостях у Эммы-Эллы-Эрны-Эвелины была её подружка буква «Ю», которую все звали Юля в Юбке, потому что она никогда не носила платьев.

– Не трудитесь объяснять, я знаю, зачем вы пришли, – сказала буква «Э». – Всё, что мне известно, я вам открою. Но, к сожалению, я знаю не так уж много. Букву «Я» спрятало слово «заяц». Когда Кляксич всё-таки догадался, где буква «Я», он погнался за зайцем. Ему бы никогда не удалось догнать зайца, но тот бежал так быстро, что буква «Я» не сумела удержаться при такой скорости и выскочила из слова. Тут Кляксич её и схватил!

– Ах! – вырвалось у буквы «А».

– И, – продолжала буква «Э», – он составил какую-то заколдованную надпись, которую невозможно прочесть. Кто прочтёт её, тот и освободит букву «Я». Мы с Юлей переписали надпись, но расшифровать не смогли.

– Где эта надпись? – спросила Аля. – Покажите скорее!

– Да вот, – сказала Эмма-Элла-Эрна-Эвелина.

Все просто остолбенели. Да что же это такое? Кто сумеет прочесть эти мудрёные перекрученные буквы?

Никто не мог вымолвить ни слова. Все молча глядели на заколдованную надпись. Аля сделалась совсем мрачной. Буква «А» заплакала.

Вдруг в распахнутое окошко влетела маленькая птичка – зарянка. Это была буква «З».

– Зеркало! Зеркало! Зеркало! – трижды прокричала она и выпорхнула в окно.

– Постой, объясни! – закричала ей вслед буква «Э», но зарянка точно растаяла в воздухе.

– Что «зеркало»? Что «зеркало»? Почему «зеркало»? – без конца повторяла буква «А».

– Не знаю, – вздохнула Эмма-Элла-Эрна-Эвелина.

– Понятия не имею, – огорчилась Юля в Юбке.

Аля подошла к зеркалу – оно не показало ей ничего, кроме самой Али.

– Что же делать? – спросила она задумчиво. – Может, нам снова помогут ребята?

– Не знаю, – грустно отозвалась буква «А».

– Помогут, конечно! – сказала Аля. – Их так много. И все они умные. Они догадаются.

Ну, вот теперь, когда всё так благополучно кончилось… Что? Конечно, ребята догадались, как прочесть заколдованную надпись, и буква «Я» освободилась из своего страшного плена. И Аля написала такое письмо:

Всё это прекрасно. Но куда девался злодей Кляксич? Сумела ли Аля победить его?

Всем очень хотелось бы, чтобы это было так. Но… Кляксича изловить не удалось. Он сбежал. Он покинул Азбуку вместе с дружками Помаркой и Опиской. Они теперь вместе бегают из тетрадки в тетрадку и строят людям всякие пакости исподтишка.

Единица распахнула дверь из Антошиной комнаты, но за дверью оказался вовсе не коридор его квартиры, где всё ещё продолжал жить друг детства – трёхколёсный велосипед и были сделаны до самого потолка книжные полки. Нет. Дверь, открывшись со скрипом, выпустила всех троих на весёлую, залитую солнцем лужайку. Дождя не было. И вообще было лето.

– А может быть… Может быть… – произнесла Единица задумчиво. – Да-да-да. Вполне может быть. Он ведь любит аннулировать…

– Кто? – спросил Антон.

– Нуль, – сказала Единица. – Характер у него, знаете, такой, как бы это сказать… неопределённый…

– У Нуля? Характер? – изумился Антон.

– Очень даже просто. Характер, – подтвердила Единица. – Уж очень любит аннулировать.

– И это он… аннулировал пехотинца? – почему-то шёпотом спросила Аля.

– Могло быть. Ох, могло быть! – сказала Единица. – Сейчас спросим, может, кто-нибудь из моих сестёр что-нибудь заметил.

И Единица, поставив ладони рупором, закричала:

– Сестрички-единички, где вы?

Издали, всё приближаясь и приближаясь, послышалась песенка:

В сад строем вошли похожие на свою сестру единицы. Они обошли сад, построившись в линеечку, в затылок одна другой, а потом стали перед Алей и Антоном без конца перестраиваться. При этом они всё время пели свою песенку:

– Посчитай и посмотриХорошенько –Раз, два, три.Три у клевера листка,Три у дыма завитка,Три зубца у старой вилки,«Три» – в тетрадкеу Данилки,Он урок недоучил,Вот и тройку получил!

И тут, перестроившись по четыре, они запели опять:

– Ты взгляни на мир пошире,Будет – раз, два, три, четыре.У стола четыре ножки,Ну а сколько лап у кошки?Столько ж, сколько у кота,Все четыре – мягкота.

И снова перестроились – уже по пять, но петь не переставали ни на минутку:

– Раз, два, три, четыре, пять,Будем пальчики считать,Если «пять» стоит в тетрадке,Это значит – всё в порядке.

– Погодите-ка, сестрички, – перебила их Единица. – У меня к вам серьёзное дело.

Сёстры встали перед Единицей, выстроились в линеечку, точно их написал в тетрадке очень старательный ученик.

– Слушаем, – сказали они хором.

– Сестрички! – торжественно начала Единица. – Случилась прискорбная история. Испорчено условие задачи, потому что из условия похищен солдатик. Моим друзьям, – она кивнула в сторону Али и Антона, – и всему первому классу «Б» грозят неприятности. Вы можете себе представить, какую власть возьмут двойки, если в задачах не будет порядка?

– Можем! – хором отозвались единицы.

– Как вы думаете, кто в этом виноват?

Тут поднялся невообразимый галдёж, потому что все сестрицы-единицы заговорили разом.

– Погодите, говорите по одной, так ничего нельзя понять. Вот ты, сестричка, что думаешь?

– Условие задачи испорчено? – спросила Единичка, к которой был обращён вопрос.

– Конечно.

– Значит, его всё равно что нет?

– Вот именно.

– Тогда оно, может быть, аннулировано? – подсказала Единица. – Вот и подумайте.

Остальные опять все разом загалдели.

– Кто-нибудь что-нибудь видел?

– Я видела, – сказала тоненьким голоском самая маленькая Единичка, – как Нуль промчался сегодня в своей нулевой машине. Знаешь, где у него и колёса и руль – все такие на него самого похожие.

– Ну и что?

– По-моему, там кто-то сидел на заднем сиденье.

– Это ещё ничего не значит, – возразила Единица.

– Да, но там сидел кто-то не просто. Там был кто-то очень грустный.

– Это меняет дело, – заметила Единица. – Куда он поехал?

– Он свернул на дорогу, которая ведёт к Тришке.

– Ясно, сестрички. Ну, идите по своим делам, спасибо.

Единицы так же, как и пришли, удалились строем.

Аля и Антон растерянно глядели на Единицу.

– Да, дела не так просты, как кажутся, – сказала она. – Слушайте меня внимательно. У меня перед началом учебного года очень много дел. Я провожу вас до дороги, которая ведёт к Тришке, а там вы идите сами. Тришка – это цифра три, её зовут Тройка, а Тришка – это её прозвище. Пойдите спросите, может, Тришка знает поточнее, Нуль или не Нуль унёс солдатика.

Аля и Антон послушно пошли за Единицей, вышли из сада через калитку, оказались на дороге, обсаженной высокими (видно, очень старыми) кустами акации. Тут Единица с ними попрощалась. Она ещё долго стояла у калитки, приветливо и ободряюще махала им вслед. Наконец дорога вильнула в сторону, и Единица скрылась из виду.

– Антош, куда это мы с тобой идём? – тревожно спросила Аля.

– К Тришке идём, ты же слыхала; что из этого всего будет, я и сам не знаю. Но не отступать же? Вдруг да этот Тришка нам поможет? Нуль-то всё-таки к нему, говорят, сегодня ездил. Надо же нам найти солдатика и вернуть его в задачу.

– А может, эту задачу и вообще никому никогда не зададут? – смалодушничала Аля.

– Зададут не зададут, это не важно, – возразил Антон. – Важно навести в задачках порядок. Иначе двоек не оберёмся.

– Мы с тобой? – спросила Аля.

– Ну а если и не мы с тобой? Ты хочешь, чтобы другие ребята двоечниками были, так, что ли?

Нет, Аля вовсе этого не хотела.

– Тогда не трусь и иди не как утиная бабушка, – сказал Антон.

Аля обиделась на «утиную бабушку», но пошла бодрее.

«Интересно! – думала Аля. – Когда смотришь на учебники, то они с виду такие скучные. А как туда попадёшь, так в них, оказывается, все живые, и такая идёт своя, занятная жизнь. Обязательно надо будет про это рассказать ребятам в классе».

– Ой, Аль, погляди, дерутся там, что ли?

Аля, погружённая в свои мысли, и не заметила, как дорога кончилась и подвела их к дому, сложенному из красного кирпича. Дом был узенький, но высокий, трёхэтажный, крыша у него была странная, она состояла из двух покатых арок, точно цифра три, но только уложенная «носом вниз».

На лужайке перед домом шла, по-видимому, свара. Какой-то толстенький и сутулый человечек отчаянно ругался с другим. Причём тот, другой, что-то выдирал из рук у толстенького.

– Вечно тебе надо отнимать! – кричал толстенький. – Не отдам, да и всё.

Аля и Антон сначала было испугались, но, поняв, что двое ссорящихся не обращают на них решительно никакого внимания, осмелели и подошли поближе. К их удивлению, в руках у толстенького, который явно напоминал цифру три и был упомянутым Тришкой, трепыхался кролик.

– Тришка, у тебя три кролика. Отдай одного мне. Он мне очень нужен. У тебя останется два, это всё равно больше, чем один. Отдай! – кричал отнимавший.

– Тебе бы только отнимать, паршивый Минус! Всё отнять, да отнять, да отнять! Поработай с моё, не одного, а десять кроликов купишь себе на базаре!

– Жадюга! Кролика соседу пожалел! – вопил Минус, дёргая бедного кролика за лапу.

Видно было, что толстый Тришка устал, запыхался и вот-вот уступит кролика, но тут Минус увидел Алю и Антона и так удивился, что отпустил кроличью лапу. Тришка мгновенно этим воспользовался и с неожиданным проворством убежал и скрылся в доме вместе с кроликом.

– Ладно, – махнул ему вслед Минус. – Всё равно в следующий раз отниму. А что у вас? – обратился он к Але и Антону.

– Ничего у нас нет. Мы ищем пехотинца из задачи, – сказал Антон. – Он пропал.

– Я не отнимал, – тут же сказал Минус. – Это не моих рук дело. Нет, нет.

– А вы не скажете нам… – начала было Аля, но Минус уже торопливо удалялся.

– Не моих рук дело! – крикнул он им, оборачиваясь. – Спросите у Тришки. Он от жадности что хочешь себе возьмёт. Может, и пехотинца прикарманил.

Антон постучал в запертую дверь. Из-за двери послышалось пыхтенье, но никто не ответил.

– Откройте нам, пожалуйста, – сказала Аля.

Дверь открылась на щёлочку, и в щёлочку шёпотом спросили:

– Ушёл? Минус ушёл?

– Ушёл, – сказал Антон.

Тогда дверь открылась пошире, и на крыльцо вышел Тришка.

– Это невозможная жизнь, – пожаловался он. – Только и знает – отнять! Забрать. Чтоб у тебя стало обязательно меньше, чем было. Чума, а не сосед. Совсем от рук отбился.

В дверь прошмыгнули три кролика и стали бегать кругами по лужайке.

– Побегайте, голубчики, пока этот разбойник не вернулся. Ну, так зачем я вам понадобился?

Антон и Аля рассказали Тришке, что случилось.

– Нуль? Проезжал он действительно, только мимо. Нет, я про солдатика ничего не знаю. Вы думаете, Нуль взял? Что вы, это же честнейшее существо в Математике.

– Что же нам теперь делать? – спросила Аля.

– Никаких сомнений – искать, найти, водворить на место. Единица правильно вам сказала: как только начнётся беспорядок, так посыплются двойки. Они удивительно быстро плодятся. Прямо как комары! – сокрушённо покачал головой Тришка.

– Ну а где же нам искать солдатика? Мы ведь нездешние, ничего тут не знаем, – вздохнул Антон.

– Ума не приложу. Ну, сходите, что ли, к Дыдве. Может, она что слыхала, – посоветовал Тришка.

– А кто это? – спросил Антон.

– Это Четвёрка, ну, знаете, цифра четыре, – пояснил Тришка.

– Почему же её так странно зовут?

– Дыдва? Да мы-то уж привыкли. Это длинная история. А если коротко, то ведь дважды два – четыре?

– Четыре, – подтвердили Аля и Антоша.

– Ну вот. Дваждыдва. Минус такому длинному прозвищу позавидовал и попытался отнять. Но оно порвалось. «Дваж» осталось у Минуса, а «Дыдва» – у Четвёрки. Но «дваж» ему оказалось совершенно ни к чему, он его потом вернул, да оно как-то обратно не пристало. Вот так и осталось – Дыдва.

– А где живёт эта Дыдва?

– За четырьмя мосточками, за четырьмя кочками, за четырьмя низинками, за четырьмя осинками, а там – уж рядышком.

«Странный адрес», – подумала Аля.

– Аль, пошли, – взял её за руку Антон.

Тришка не обратил на их уход никакого внимания. Он загонял домой кроликов. Кроликов по-прежнему было три, и это обстоятельство, по-видимому, его очень радовало.

Прямо сразу за Тришкиным домом протекал ручеёк. На берегу ручейка под кустом красной смородины лежала одна из сестричек-единичек и читала книжку. Как только она увидела Алю и Антона, она быстро отложила книжку и со словами «Прибавить единичку» перекинулась мосточком через ручей. Они остановились в недоумении, поглядели на мостик. Это была хорошо обструганная дощечка. Аля и Антон перешли по ней. А как только перешли – дощечка тут же превратилась обратно в сестричку-единичку и как ни в чём не бывало улеглась с книжкой под смородиновым кустом.

А за первым ручьём, как и сказал Тришка, был второй, а за вторым – третий, а за третьим – четвёртый. И каждый раз очередная единичка превращалась в мостик и переводила их на другой бережок. Только кусты были разные – то красная смородина, то чёрная, а то и вовсе крыжовник.

Но за четвёртым ручьём дорога обрывалась и начиналось болото. Вот тут единички очень бы пригодились, да ни одной не было видно. Болото было топкое, идти по нему было страшно. Вдруг Антон, приглядевшись, заметил, что над болотом возвышаются одна за другой четыре болотных кочки. И даже было такое впечатление, что они находятся на равном расстоянии друг от друга. Точно кто-то их так расположил нарочно. По кочкам болото можно было перейти, да кочки были не так уж близко одна от другой. Ну, Антон, может, и перепрыгнет, он мальчишка, а вот Аля – та вряд ли.

– Как же нам быть, Аль? Тришка направил нас к этой самой…

– Дыдве, – подсказала Аля.

– Ну да, к Дыдве. Но тебе же не допрыгнуть. Может, я тебя перетащу?

Антоша попробовал поднять Алю.

– Уй, тяжеленная ты какая! Аль, ты вот что. Ты подожди меня здесь. Я быстро. Только никуда не уходи отсюда! Я сейчас сбегаю. Может, я всё и разузнаю. А может, найду. И мы тогда быстренько вернёмся с солдатиком.

Антон махнул Але рукой и, разбежавшись, прыгнул сначала на одну кочку, потом – на другую, потом – на третью, наконец, на четвёртую – раз, два, три, четыре! – и скрылся в осиновой рощице.

Аля опустилась на траву, пригорюнилась, принялась терпеливо ждать.

Антон тем временем вышел на дорогу, которая бежала через осиновую рощу. Дорога была странная – точно земля была сначала морем, а потом так и застыла в одночасье – волнами, потому что дорога шла то вниз, то вверх. На опушке росли четыре высоченные осины. Их большие, с тарелку, листья трепетали на ветру и шелестели, шелестели. Антону показалось, что они что-то шепчут. Он прислушался. Оказалось, они пели песенку:

Антон не стал больше слушать эту чудную песенку, он стремился скорее повидать Дыдву – Четвёрку. Не успел он подойти к дому, как Четвёрка сама вышла на крыльцо. На ней был сомнительной чистоты передник, руки – все перепачканы мукой, на лице грустное, впрочем, даже и не грустное, а замученное выражение.

– Нет, – сказала она, – это всё ужасно. Я просто не выношу детских слёз, но и печь пироги – освободите меня от этого, печь пироги я тоже не умею. Не умею, и всё тут!

И Четвёрка при этом даже топнула ногой. Тут она увидела Антона.

– Ты не плачешь? – спросила она у него с подозрением.

– Нет, – удивился Антон. – Я не плачу.

– Ну, хоть этот не плачет, – облегчённо вздохнула Четвёрка. – Ведь что же такое творится? – продолжала она взволнованно. – Ну, задача. Обыкновенная задача, – говорила Четвёрка, не давая Антону вставить ни словечка, хотя он уже несколько раз говорил «Кхе», чтоб наконец спросить о солдатике. – Вот, послушай. «Мама дала Зине четыре пирожка, а Кирюше на один пирожок меньше». Это что ж за безобразие, я тебя спрашиваю?

– Какое безобразие? – не понял Антон.

– Четыре пирожка – это хорошо. Четыре – прекрасное число. Но ведь на один меньше – это, если подумать хорошенько, будет три. Вот мальчик и расстраивается. Он хочет, чтоб у него тоже было столько же, сколько у сестры. То есть четыре. Он маленький, он плачет. А эта самая мама поделила пирожки и ушла на работу. И вот я пытаюсь испечь ему ещё один пирожок, чтоб было поровну. И не умею. А мальчик всё плачет и плачет. Ужас какой-то!

Тут Четвёрка повернулась на каблуках и, не обращая на него больше никакого внимания, точно он тоже вслед за Кирюшиной мамой ушёл на работу, захлопнула за собой дверь. Антон сначала нажимал кнопку дверного звонка, потом дёргал ручку, потом стучал. Никто ему не открыл, никто на крыльцо больше не вышел.

Как ни жаль ему было возвращаться к Але ни с чем, а что поделаешь? Не ночевать же ему на крыльце у Дыдвы?! Антон проделал весь путь обратно – через осиновую рощу, по болотным кочкам. Вот сейчас Аля узнает, что он ровно ничего не добился, и расстроится.

Но… на краю болота, где она должна была его ждать, никого не было.

А случилось вот что. Как только Антона не стало видно, Але сделалось очень грустно и даже как-то не по себе. Но вдруг до неё донеслись весёлые звуки гармошки и песенка, которую распевал молодой задорный голос:

Кто-то шёл со стороны четвёртого ручья прямо к Але. Подошёл, сложил и снова растянул свою гармошку и улыбнулся.

– Хочешь, я подарю тебе белую мышку? – спросил он у Али с ходу.

Аля покачала головой.

– Может, дать тебе тыквенных семечек?

Снова качание головой.

– А дудочку из ивового прутика?

– Спасибо, не надо, – сказала Аля.

– Да ты не стесняйся, – сказал гармонист. – Я ведь Плюс. Я всегда всем всё даю. Такой у меня характер. Вот братец Минус – тот отнимает. А я – прибавляю. Ведь если к двум конфетам прибавить ещё одну конфетку, так будет сразу три. А это вкуснее. Ведь если к трём песенкам прибавить ещё одну, будет четыре, так это веселее. Если к двум тучкам прибавить две тучки, будет четыре, а это прохладнее в жаркий день, так?

Аля кивнула.

– А чего ты такая печальная?

Аля рассказала. Плюс задумался.

– Думаешь, Нуль его забрал? Что-то я не знаю.

– Говорят, – сказала Аля.

– Может, и он. Вот беда, некогда мне тебе помочь. Я за Пятёркой иду. Я её заберу, и мы пойдём ко мне пить чай со сладким пирогом. У нас – праздник.

– Какой?

– Двадцать девятое число.

– Что ж это за праздник?

– Один мальчик, Костя его зовут, однажды двадцать девятого числа получил по математике пятёрку с плюсом. Вот тогда мы с Пятёркой очень подружились. И каждое двадцать девятое число отмечаем это событие. Вот только февраль нас иногда подводит… Слушай! – вдруг встрепенулся Плюс. – Пятёрка такая умная, недаром же это самая похвальная отметка. Пошли со мной. У неё наверняка по твоему делу родится какая-нибудь мысль. У неё всегда рождается мысль, а иногда целых две зараз.

– Я не могу отсюда уйти. Я жду своего друга Антона.

– Вот видишь, и у тебя есть свой плюс, – сказал Плюс обрадованно.

– Как это?

– А так. Хороший друг – это всегда плюс. А куда он девался?

– Он пошёл к Дыдве.

– Ну вряд ли она что знает. Она печёт пирожки. Бежим! Мы сейчас вернёмся!

И не успела Аля возразить, как он схватил её за руку и, увлекая за собой, рысью помчался вдоль ручья.

Они быстро добежали до маленького домика с пятью чистенькими, блестящими на солнце окошками. Перед домиком росли пять ёлочек и пять молоденьких лип. На крылечке их уже кто-то поджидал.

Вдруг Плюс с разбега остановился. На крыльце стояла Тройка. Нет, не Алин знакомый Тришка, а какая-то незнакомая Тройка, у которой верх был не круглый, а, наоборот, ровная палочка.

– Тройка с Плюсом? – пробормотал Плюс. – Что же это за отметка? Неужели Костя стал троечником? Да нет. Ведь уроки в школе ещё не начались.

– Слушай, Тройка, а где мой дружок Пятёрка? Что тут происходит?

«Тройка» рассмеялась, взмахнула «палочкой», откинула её назад и сделалась Пятёркой.

– Что? Напугала я тебя? – весело закричала Пятёрка.

– Напугала, – признался Плюс. – Слушай-ка, – продолжал он, – с семьдесят седьмой страницы из задачи похищен пехотинец. Вот эта девочка его ищет.

– Как зовут? – спросила Пятёрка.

– Солдата?

– Нет, девочку.

Плюс поглядел на Алю.

– Аля, – сказала она.

– А какая задача? – спросила Пятёрка.

– Не моя, – сказал Плюс. – Задача на вычитание.

– Так, может, это твоего братца Минуса дело? Что пропало? Вычитаемое?

– В том-то и дело, что нет. Солдатик-пехотинец принадлежал к уменьшаемому.

– Да. Плохое дело. Полный беспорядок. При таком беспорядке пятёрки с плюсом никто никогда не получит.

Они поглядели на Алю и вдруг сообразили, что она ничего не поняла из их разговора.

Добрая Пятёрка тут же принялась ей объяснять.

– Вычитание – это когда надо отнять, понимаешь? – При этих словах она полезла в карман, пошарила в нём, вытащила и показала на ладони пять лесных орешков. – Видишь орешки? Их пять.

– Вижу, – подтвердила Аля. – Пять.

Пятёрка протянула Але один орешек.

– Угощайся, – сказала она.

Аля послушно разгрызла орех и сжевала ядрышко.

– Видишь, осталось меньше – четыре. Ты один съела. Ты его как бы у меня отняла. Значит, пять было уменьшаемое, а один было вычитаемое, а четыре – это то, что осталось. А называется – разность. Ты поняла?

– Нет, – призналась Аля. – Я ничего не отнимала.

– Тогда – на́, возьми себе разность, когда захочешь – сгрызёшь, потому что орешки на самом деле очень вкусные. Отнимать – не моё дело, вот я и объясняю непонятно, – вздохнула Пятёрка.

– Отнимать – это дело Минуса, – подхватил Плюс. – Но по закону отнимать он должен только вычитаемое, а не что попало.

– Послушай, а может, этот фокус выкинул Нуль? Взял да и уволок солдатика. Он ведь вообще-то хороший, но иногда, знаешь, способен взять да и аннулировать, – высказала предположение Пятёрка. – Погоди, погоди, у меня родилась мысль. Нет, стой, кажется, даже целых две…

Но Пятёрка не успела высказать ни одной из своих мыслей, потому что на куст рядом с ними опустилась целая стая воробьёв. Воробьи отчаянно кричали:

– Чрезвычайно срочно! Чрезвычайно срочно! Скачите-бегите, возле черёмухи Больше и Меньше опять дерутся! Выручайте, выручайте, а то они покалечат друг друга!

Пятёрка и Плюс тут же кинулись бежать, и Але ничего не оставалось, как бежать следом.

На полянке под большой черёмухой с криком налетали друг на друга два пёстрых петуха. Они колотили друг друга своими крепкими клювами, а время от времени один орал: «Больше, я тебе говорю, что больше!», а другой вопил: «Меньше, ты меня не переспоришь, а не согласишься, так получай!»

– Что это? – в ужасе спросила Аля.

Пятёрка, схватив стоявшую неподалёку чью-то лейку с водой, стала лить воду на дерущихся. Те, захлёбываясь и фыркая, разлетелись в разные стороны. Пятёрка, оторвав от черёмухи веточку, старалась отогнать их подальше друг от друга. Плюс объяснял Але:

– Понимаешь, это знаки Больше и Меньше. У них клювы один против другого направлены, вот они как встретятся, так и дерутся.

Пятёрка, управившись с драчунами, вернулась и тоже включилась в объяснения.

– Вот посмотри, – сказала она.

Черёмуховой веточкой она нарисовала на земле два значка > и <. Потом снова вытащила из кармана несколько орешков.

– Вот тебе три орешка, – сказала она.

– Я ещё те, которые «разность», не успела сгрызть, – сказала Аля.

– Это не важно, – ответила Пятёрка. – Смотри, – она разжала кулак. – У меня на ладони четыре орешка. А у тебя – три. У кого больше?

– У тебя, – сказала Аля, не понимая пока, к чему та клонит.

– А у кого меньше?

– У меня, – сказала Аля.

– Так вот, – сказала Пятёрка, – это мы и запишем с помощью знаков Больше и Меньше.

И она написала веточкой на земле:

– То есть четыре больше трёх, а три меньше четырёх. Поняла? Ты теперь поняла?

– Кажется, – сказала Аля.

– Видишь, какие у них клювы? Клюв нацеливается на того, кто меньше.

Петухи к этому времени, совершенно успокоившись, разошлись в разные стороны и отправились каждый по своим делам.

– Мне нужно поскорее вернуться к четвёртому ручью, – сказала Аля. «Антон, наверно, уже там. Он будет меня искать», – подумала она. – А как же всё-таки будет с солдатиком? – спросила она у Плюса.

– Пятёрка, куда ты девала свои мысли? У тебя же целых две родилось по этому поводу, – напомнил Плюс.

Пятёрка замолчала, точно прислушиваясь.

– Нету, – сказала она, несколько смутившись. – Разбежались. Такой шум был, они не любят шума.

– Тогда у меня есть мысль. Мы сейчас пойдём за Алиным плюсом… Я хочу сказать – другом.

– Его зовут Антон, – заметила Аля.

– За Антоном, – подхватил Плюс, – потом пойдём ко мне и всё обсудим. У меня дома ждёт пирог с вареньем. Сегодня ведь всё-таки двадцать девятое число, не забывайте, что это праздник!

Они очень быстро оказались около четвёртого ручья. Никакого Антона на берегу не было.

На берегу прохаживался кто-то и кувыркался.

– Шестёрка! – крикнул Плюс.

Это была действительно Шестёрка. Она делала несколько шагов по берегу, потом хлопала в ладоши, говорила: «Раз… и девять», переворачивалась, становилась на руки и тут же превращалась в Девятку.

– Она готовится к выступлениям по гимнастике, – сказала Пятёрка. – Тренируется. Шестёрка – первоклассная гимнастка. Эй, Шестёрка!

Шестёрка ещё раз перекувырнулась, приняла своё нормальное «шестёрочное» положение.

– А? Это ты, Пятёрка? Как поживаешь?

– Слушай, ты не видела здесь мальчика?

– Какого?

Але вдруг пришло в голову, что она ни разу не задумывалась над тем, какой Антон. Ну, беленький такой, ну… просто он Антон, и всё тут.

– Впрочем, я никакого не видела, – заметила Шестёрка.

– Жаль, – вздохнул Плюс.

– Нет, постойте, постойте, когда я сюда пришла, Минус с кем-то куда-то шёл.

– С кем? Куда?

– Кажется, в сторону Семёркиного дома. А с кем? Как я со спины узнаю, с кем?

Аля встревожилась. Странно, что Антон куда-то ушёл. А как же она, Аля? А как же пехотинец? Он забыл про них, что ли?

– Мой братец Минус – существо весьма сомнительной доброты, – заметил Плюс. – Что-то мне в этом во всём не нравится. «Может, Нуль вовсе ни в чём и не виноват», – подумал он, но пока этого предположения вслух не высказал.

– Пошли к Семёрке, узнаем, – предложила Пятёрка.

– Дружочек мой Пятёрка, – сказал Плюс, – а как же наш праздник? Ты забываешь, какое сегодня число!

– Я всё прекрасно помню. Сегодня двадцать девятое. Но согласись, что нехорошо не помочь девочке Але и мальчику Антону. Тем более что если в первом классе «Б» у ребят будут нелады с математикой из-за непорядков в учебнике, так это затрагивает и нашу честь! Ты так не думаешь?

– Ты права, Пятёрка! Пошли к Семёрке. Узнаем, куда девался мальчик, а там уж сходим ко мне и попьём чайку с праздничным пирогом. Пошли, Аля. И не падай духом, пожалуйста.

И все трое направились по песчаной тропке, которая, видимо, и вела к Семёркиному дому.

Тропа свернула в густой еловый лес. В лесу было душновато и пахло грибами. Некоторое время все шли молча. Вдруг Плюс остановился и прислушался.

– Ты что? – спросила Пятёрка, а Аля посмотрела на него с тревогой.

– Нет, ничего. Мне показался какой-то шум, вроде хлопанья крыльев, и какой-то возглас. Но, видно, я ошибся.

Все трое минуточку постояли. Где-то на дереве тенькала синица. Больше ничего не было слышно. Они направились дальше.

Вскоре тропинка вывела их на опушку. На опушке стоял зелёный домик с красной черепичной крышей. По стене вился дикий виноград. Семёрка в саду возилась на клубничных грядках.

Увидев их, она тотчас оставила свою работу и бросилась к ним навстречу.

– Входите, входите, гости дорогие! – затараторила она. – Проходите на террасу, садитесь, я сейчас из погреба холодненького молочка принесу.

– Да не надо, Семьпятниц, мы на минуточку, только узнать… – попытался остановить её Плюс.

Но Семёрка уже убежала. Але странным показалось, что Плюс назвал её Семьпятниц. Она не успела спросить его почему, как Семёрка тут же вернулась, но никакого молока не принесла.

– Я передумала. Что я вас держу на террасе, заходите в дом, располагайтесь, я сейчас самоварчик поставлю и угощу вас чайком. Заварю душистого, крепкого.

– Погоди, – сказала Пятёрка. – Ты скажи нам только, не приходил ли сюда…

Но Семёрка была уже далеко и не слышала.

– Почему вы зовёте её Семьпятниц? – спросила Аля.

– Я думаю, ты сама очень скоро поймёшь, – улыбнулась Пятёрка.

Тут опять вбежала Семёрка.

– Я передумала! – закричала она. – Зачем это пить чай в духоте, в комнате, когда такая чудесная погода. От самовара будет только жарко, и никакого удовольствия никто не получит. Мы устроим пикник в саду под яблоней.

И Семёрка опять умчалась.

– Пошли, дружочки мои, – сказала Пятёрка. – У меня родилась мысль, и даже целых две. Первая – если бы Минус с Антоном сюда пришли, то они бы не выбрались отсюда так быстро: Семёрка всё бы меняла и меняла свои решения, а они бы ждали. И мы бы их тут непременно застали. А вторая – раз их тут и не было, значит, нам надо скорее уходить и искать Антона, потому что твой братец Минус, знаешь ведь, Плюс, может и какую-нибудь каверзу подстроить.

Когда они спустились с крылечка и уже подходили к калитке, к ним подбежала Семёрка и воскликнула:

– Знаете, я передумала!..

– До свиданья. Мы тоже передумали, Семьпятниц, – сказала Пятёрка.

– Ну что же вы, я хотела угостить вас мороженым на скамеечке под липами!

– Как-нибудь в другой раз! – махнул рукой Плюс.

«У неё семь пятниц на неделе, – подумала Аля. – Так вот почему её так зовут».

Они решили ещё раз пойти на берег четвёртого ручья. Может быть, Антон туда уже сам вернулся.

В обратный путь они двинулись по той же песчаной тропинке, и, когда она вела их по густому ельнику, Плюс опять остановился и стал прислушиваться.

– Гогочут, – сказал он. – И крыльями машут. Что-то неладно. Постойте здесь. Я посмотрю – и тут же назад.

И Плюс мгновенно скрылся в еловой чаще.

А было так. Когда Антон вернулся от Четвёрки и не нашёл Али на берегу, он ужасно встревожился.

– Аля! Аль! Где ты? – позвал он.

Но никто ему не ответил. Вдруг, непонятно откуда, перед ним возник Минус.

– Здравствуйте, – сказал Минус. – Мы уже с вами где-то встречались. Я рад видеть вас снова.

Антон не стал ему напоминать, при каких обстоятельствах они встречались. Не очень-то вся эта история с Тришкиным кроликом говорила в пользу Минуса. К тому же свою радость Минус выражал каким-то противным голосом. Что именно было противно, Антон не мог бы сказать. Но – было, это точно.

– А я знаю, в чём состоит ваша трудность. Вы потеряли солдатика. Правильно?

– Правильно, – подтвердил Антон. И даже обрадовался. Может, сейчас что-нибудь и выяснится.

– Ну так вот. Я знаю и ещё кое-что.

Минус хитро посмотрел на Антона.

– Мне известно, – продолжал он, – что и девочка исчезла.

– Где она? – спросил Антон.

– Там же, где и солдатик, – сказал Минус.

– Так пошли туда скорее! – воскликнул Антон. – Алька хоть и не трусиха, а всё-таки девчонка!

– С удовольствием вас туда провожу, – сказал Минус. – И имейте в виду – я не отнимал солдатика. И более того – девочку тоже я у вас не отнимал. Есть тут некоторые, которые любят всё аннулировать. Я бы серьёзно обсудил этот вариант. Да-да. Я бы советовал поразмыслить.

Минус шагал в сторону елового леса. Антон старался от него не отставать, хотя идти за Минусом ему не хотелось. Однако не было другого выхода: вдруг тот всё-таки знает, где Аля и где солдатик.

Минус свернул с тропы, стал пробираться куда-то в самую глубь еловых зарослей.

– Куда мы идём? – спросил Антон. «Зачем бы Алька забралась в эти дебри? – думал он. – Что всё это значит? Что-то тут не так. Но вот – что?»

Вдруг Минус остановился и крикнул:

– Ко мне, гуси-лебеди, исполняйте, что обещали!

Послышался гогот, шум крыльев, и откуда-то из-за облаков опустилась целая гусиная стая. Гуси были как гуси, только не белые, не серые, а красные. Они окружили Антона плотным кольцом.

– Кыш! – закричал на них Антон. – Вы что?! Дайте пройти, отстаньте от меня!

Но гуси только гоготали, вытягивали шеи, шипели и на слова Антона не обращали никакого внимания. Антон даже слегка начал бояться.

– Минус! – крикнул он. – Куда ты меня привёл? Что это за гуси? Где Аля?

– Где Аля – мне неизвестно. Это я просто так сказал, будто знаю. А вот где пехотинец – известно. Только я не скажу.

Антон от возмущения не нашёлся что ответить. Это было предательство. И оно Антона обескуражило.

– Стеречь и не выпускать! – скомандовал Минус гусям. – За это обещаю вам, что будете спокойно пастись во всех тетрадках первого класса «Б».

Потом он повернулся и ушёл.

Антон остался, замкнутый плотным гусиным кольцом. Положение было отчаянное. Антон приготовился закричать, чтобы кого-нибудь позвать на помощь, и вдруг увидел, как, отмахиваясь от колючих еловых лап, к нему продирается Некто.

– Эй, это ты – Антон? – спросил этот Некто.

– Я.

– А я – Плюс.

– Я не могу справиться с гусями, – сказал Антон. – Их на меня наслал Минус.

– Ах вот оно что! – рассердился Плюс. – До чего же паршивый у меня братец, просто ужас! Ничего, сейчас я из этих гусей сумму сделаю.

И тут произошло чудо. Плюс начал гусей просто… складывать…

– Два гуся, – говорил он, – и два гуся – в сумме четыре…

И как только он произнёс: «В сумме четыре», как сразу четыре гуся превратились в Четвёрку и с криком: «Мальчик опять плачет!» – Четвёрка убежала.

А Плюс продолжал свою работу.

– Два плюс два да плюс два – будет шесть.

При этих словах целых шесть гусей превратились в Шестёрку, и она быстренько, встав на руки и показав, что она может быть и Девяткой, тут же убежала на тренировку.

– Три, – продолжал Плюс, – да четыре – будет семь.

Тут же явилась Семёрка и со словами: «Ах, нет, я передумала, лучше сыграем в прятки!» – ушла.

И так Плюс сложил всю стаю, и Антон оказался совершенно свободен. И всё это было похоже на чудо или, может быть, на цирк.

– Вот видишь, какое великое дело найти сумму, – сказал он Антону.

Антон посмотрел на него удивлённо.

– Ах да, ты ещё не учился в школе, – сообразил Плюс. – Я поясняю. Когда прибавляешь одно число к другому (а это, как ты уже понял, моя основная работа), такие действия называются сложением. А результат сложения – когда всё соберётся вместе – называется «сумма».

«Почти что сумка, в которую всё сложили», – подумал Антон.

– Ты Алю не встречал? – спросил он. – Девочка такая.

– Аля ждёт тебя на тропинке, вот тут, совсем рядом.

– Что ж ты молчишь, про сумку объясняешь! – вспылил Антон.

– Не сумка, а сумма, – обиделся Плюс. – И ещё я тебе не сказал, а это очень важно. То, что ты складываешь, называется «слагаемое».

– Потом объяснишь. Пойдём к Але. Ведь солдатика ещё надо найти, ты понимаешь?

Плюс засмеялся:

– Да найдём, найдём.

– Говорят, его мог забрать Нуль, – сказал Антон.

– Это мы ещё посмотрим, – загадочно улыбнулся Плюс. – Вовсе уж Нуль не такой плохой. К чему бы ему забирать солдатика, да ещё перед самым учебным годом. Может, он и не виноват.

– Говорят, у него плохой характер, – заметил Антон.

– Не всегда плохой характер означает, что человек плохой, – наставительно сказал Плюс.

Антону стало смешно. Какой же Нуль человек?!

«А впрочем, – подумал он, – в учебнике все цифры словно люди».

– Ну вот и пришли! – сказал Плюс.

И они точно вышли туда, где, напряжённо прислушиваясь к тому, что происходит в еловой чаще, стояли Аля и Пятёрка.

– Ну вот! Все вместе, и душа на месте, – произнёс свою любимую поговорку Плюс, выскакивая из чащи на тропинку.

– Антошка! Как я перетрусила! Что с тобой было?! – закричала Аля, бросаясь Антону навстречу.

– А куда ты девалась от ручья, я же быстро вернулся! – сказал Антон строго.

Но он был очень рад, что Аля нашлась. И ещё – очень не хотел, чтобы Аля заметила, что и он немножко струхнул.

– Ну, теперь уж пошли все ко мне. Надо же наконец сладкого пирога попробовать и двадцать девятое число отпраздновать, – сказал Плюс. – Сегодня день какой-то – никому ничего не удаётся дать, подарить или прибавить.

И они пошли по тропинке, теперь уже весело рассказывая друг другу о своих приключениях.

Но такой уж выдался день, это двадцать девятое августа, что попасть к Плюсу на праздничный пирог им и на этот раз не удалось.

На опушке елового леса кто-то, ссутулившись, сидел на пеньке.

Они подошли поближе, чтобы узнать, в чём дело.

– Что с тобой, Восьмёрка? – спросила Пятёрка участливо.

Это и в самом деле была Восьмёрка. Возле пенька стояла плетённая из прутьев корзиночка. В ней лежали грибы.

– Ты что печальная? А? – тормошил её Плюс.

Восьмёрка хлюпнула носом и показала рукой на корзинку:

– Вот.

– Да что там? Хорошие грибы. Белые. Как на подбор.

– Посчитай, – сказала Восьмёрка.

Плюс посчитал:

– Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь.

– Вот видишь, – сказала Восьмёрка. – А мне надо восемь. Не могу же я так опозориться, что семь грибов домой принесу. Восьмёрка я или не Восьмёрка?

– А что, в лесу грибов, что ли, нет больше? – спросила Пятёрка. – Найти не можешь?

Восьмёрка печально вздохнула.

– Ну, давай мы тебе поможем, вон нас сколько, живо найдём, – продолжала утешать Пятёрка.

– Да не в этом дело, – сказала Восьмёрка. – Минус отнимает. Как только найду восьмой гриб, так он откуда ни возьмись – и отнимает.

– А ты не давай! – сказала Пятёрка.

– Да где ж мне с ним справиться! Он вон какой – юркий. А я – толстая. Пока повернусь, а он уже и уволок.

И Восьмёрка опять вздохнула.

Аля и Антон глядели на эту сцену во все глаза. Подумать только, как это всё в учебнике математики бывает, оказывается!

– Ну вот что, – сказала Пятёрка. – У меня родилась мысль. Перестань вздыхать, бери корзинку и пошли. Сейчас найдём восьмой гриб. А то нам всем некогда.

– Да толку-то что, – сказала Восьмёрка, – он опять отнимет.

– Ну уж нет, – сказал Плюс. – При мне он даже не покажется. Можешь быть спокойна.

Восьмой гриб они действительно нашли быстро. Пятёрка нашла. Она положила его в корзину, и все быстрыми шагами двинулись по направлению к Восьмёркиному дому, чтобы проводить Восьмёрку. Не бросать же её одну. Того и гляди, откуда-нибудь выскочит Минус, и всё начнётся сначала.

Восьмёрка повеселела. Она бодро шагала, гордо неся свою корзину с восемью белыми грибами. Она сочиняла на ходу шутливую песенку и пела её во всё горло:

Так с песней они и дошли до её дома. Восьмёрка пригласила их зайти, но они поблагодарили и отказались. Восьмёрка ушла домой.

– В магазине бывает перерыв, – сказала Пятёрка. – В театре бывает антракт. В школе бывает переменка. Ещё где-то там бывает пауза. А мы, как тучи в небе, как волны в море, как механические игрушки, которые какой-то дурень всё время заводит и заводит, не останавливаемся. На что же это похоже? Я, наконец, хочу чаю в праздничный день. Не говоря уж о пироге с вареньем!

– Спасибо, но мы лучше пойдём искать солдатика, – сказал Антон.

– Все пойдут искать солдатика, – отрезал Плюс. – Но только сначала – чай с пирогом. Или – пирог с чаем. Кто как хочет. Я как Плюс должен вас заверить, что от перемены мест слагаемых сумма не меняется. Удовольствие такое же.

Аля посмотрела на Антона. Антон – на Алю. Чаю хотелось. Пирога тоже. Но пехотинца-то ведь надо было найти. Просто необходимо!

Как всегда и во всё на свете, и на этот раз вмешались обстоятельства.

Обстоятельства явились в виде Девятки, которая теперь, после знакомства с Шестёркой, выглядела Шестёркой наоборот. Именно об этом и пошла речь.

– Послушай, Пятёрка, – заговорила она взволнованно, даже забыв поздороваться, – ты умная! Послушай, Плюс, ты добрый! Дайте мне совет, как бороться с этим безобразием?! Это же всё возмутительно, это обидно, наконец!

– Успокойся, Девятка. Расскажи, что случилось? – попытался урезонить её Плюс.

– Шестёрка безобразничает!

– Мы её недавно встретили. Она вела себя вполне прилично, – заметила Пятёрка. – Готовилась к соревнованиям.

– И ты называешь это «вести себя прилично»? Она становится вверх ногами и объявляет себя Девяткой, и ты считаешь это приличным? Какая же она Девятка, когда она ровно на целую тройку меньше меня? Ну, произведи же простое сложение, Плюс, ты это умеешь. И убедись.

– Действительно, – сказал Плюс. – Коротко это можно записать так: 3 + 6… гм… будет-то оно, конечно, девять. Но где же у нас Знак Равенства? Я его сегодня целый день не вижу.

И в эту же минуту, прямо как в кино бывает, издали послышалась песенка:

– Что когда чему равно,Знать не каждому дано.И не всем дано понять,Что, когда и с чем равнять.Но легко найти ответ:То равно, а это – нет,Знаю я ответ к задачке,Только это мой секрет!

И перед ними, сделав ещё два шага на месте, остановился Знак Равенства. Для краткости все его называли просто Будет. Потому что некоторые, когда считают, говорят: «равняется», некоторые – «получится», а иные – просто «будет».

Будет в два счёта помог Плюсу записать как положено:

6 + 3 = 9

– Вот видишь! – закричала Девятка. – Я её на целую тройку старше! А она что себе позволяет!

– Успокойся, Девятка, – сказала Пятёрка. – Раз тебя это так обижает, мы попросим Шестёрку быть поскромнее и не величать себя Девяткой… Успокоилась?

– Успокоилась, – тут же совсем миролюбиво отозвалась Девятка. – Только пусть всё-таки Шестёрка поменьше ходит на руках и поменьше хвастает.

– А теперь все быстро – к самовару! – обратился ко всем сразу Плюс.

Но и на этот раз чаепитие сорвалось. Что-то невдалеке зашумело, зафыркало, и на дороге показался автомобиль.

– Гляди-ка, Нуль! – закричала Пятёрка.

Плюс, рискуя жизнью, кинулся наперерез машине. Машина ехала, к счастью, очень медленно. Нуль тут же нажал на тормоз и вышел из машины. Он был толстенький, невысокий и очень добродушный на вид.

– Плюс, ты с ума сошёл? – спросил он, протягивая руку и здороваясь со всеми по очереди. – Что-нибудь случилось? – добавил он озабоченно.

Ему никто не ответил.

«Нет, – подумал Антон, – совершенно непохоже на то, чтобы он мог так легкомысленно взять и стянуть пехотинца из задачи».

«И это – Нуль? – подумала Аля. – Тот, который уволок солдатика? Что-то непохоже».

– Что вы все так странно молчите? – допытывался Нуль.

– Нуль! – торжественно обратилась к нему, наконец решившись, Пятёрка. – Ходят непроверенные слухи, что ты аннулировал солдатика из задачи на семьдесят седьмой странице. Вот, – она указала на Алю и Антона, – будущие ученики первого класса «Б» ищут его и очень расстраиваются.

Нуль посмотрел на Пятёрку удивлённо, перевёл такой же удивлённый взгляд на Алю и Антона и вдруг, поджав руки и ноги, стал колесом кататься по траве и хохотать, хохотать, захлёбываясь и повизгивая.

Потом он поднялся, отряхнулся и спросил:

– Кто говорит?

И, не дождавшись ответа, опять покатился со смеху. Как следует прохохотавшись, Нуль опять встал на свои коротенькие толстенькие ножки и сказал:

– Ну а теперь давайте говорить серьёзно. Раз пропал солдатик из условия задачи, значит, это грозит беспорядком во всём учебнике. Значит, его надо искать. Кто же это такой глупый слух про меня распустил? Я люблю аннулировать – но только то, что должно быть аннулировано. Тогда я это умножаю на нуль. Но совсем не здесь, а в другом учебнике – для шестого класса.

– Кто-то из сестёр-единичек сказал, что ты вёз кого-то сегодня в машине, – сказала Пятёрка.

– И что этот кто-то был грустный! – добавил Плюс. – А грустным должен был оказаться тот, кому не хотелось ехать в твоей машине. Верно?

– Верно, – подтвердил Нуль. – Но при чём тут солдатик?

– А кто же это был? – спросила Пятёрка.

– Дыдва.

– А почему же она была грустная?

– Да я её утром возил к зубному врачу. Ты когда-нибудь видела, чтобы кто-нибудь веселился, когда его ведут к зубному врачу? Лично я не видал!

Все посмотрели друг на друга, чувствуя себя довольно глупо.

– Я так и знал, что Нуль не виноват!

– Где же искать солдатика?

Плюс хлопнул себя по лбу:

– Ах, какой же я дуралей! Как же я не сообразил сразу? Для того Минус на Антона двоек наслал, чтобы отвлечь всех от поисков, чтобы все начали Антона искать, чтобы всех отвлечь и переключить!

– И ты хочешь сказать… – начала было Пятёрка, но Плюс её перебил:

– Конечно, Минус. Он за лето, что не было занятий, так разболтался, что стал отнимать что надо и не надо. С этим пора покончить!

– А где он живёт? – спросил Антон.

– Кто помнит, где он живёт? – спросил Нуль. – Я что-то забывчив стал. Плюс – он тебе брат как-никак, ты-то хоть знаешь, где он живёт?

– Приходится помнить, – сказал Плюс. – За высокой оградой посреди сада, крошечный домок, а на нём большой замок.

– Вот так адрес! – заметила Аля.

– Садитесь все в машину – и поехали, – пригласил всех Нуль.

– Разве мы все поместимся? – спросил Антон. – В машине всем не хватит места.

– Хватит, – сказал Нуль. – Это особенная машина. В неё помещаются все, к кому её хозяин хорошо относится.

– А к кому плохо? – полюбопытствовал Антон. – Те не помещаются?

– Не помещаются, – сокрушённо вздохнул Нуль. Потом он лукаво улыбнулся и добавил: – Потому что их нет!

Тут все, включая Девятку, уселись в машину. Нуль сел за руль, включил зажигание, и машина рванулась с места.

Забор был покрашен в белый цвет. Он был такой высоченный, что через него невозможно было заглянуть. Калитка в заборе с трудом отыскалась. Она была заперта. Плюс нажал на кнопку звонка. Звонок прозвенел, но к калитке никто не подошёл.

– Может, его дома нет? – высказала предположение Девятка.

Вдруг из-за забора донеслись звуки беседы.

– Ну, ты только покажи, как надо, и всё, и я тебя отведу на место, – говорил Минус.

Чей-то незнакомый голос возражал:

– Солдат прежде всего должен знать дисциплину.

– Ну ладно, – говорил Минус. – Ты только покажи мне, как ходят строевым шагом. Это так красиво. А я не умею. Ну, научи!

– Не хочу, – возражал голос. – Я из-за тебя дисциплину нарушаю. Через два дня занятия в школе начинаются – а ты что? Обманул меня, научился под моего командира голос подделывать, заставил обманом покинуть казарму, то есть задачу. Я же, получается, самовольно отлучился. Это, по-твоему, порядок?

– Непорядок, – отвечал Минус. – Но мне так хочется уметь ходить строевым шагом! Я ведь для тебя старался. Грибами тебя угощал. Кролика хотел тебе принести.

– Минус! – закричал Нуль. – Сейчас же отопри калитку!

– Меня нет дома, я в гостях у Пятёрки, – ответил Минус и калитку не отпер.

– Как не стыдно выдумывать, Минус! – крикнула Пятёрка. – Я же тут – возле твоего забора.

За забором послышался какой-то шорох, потом шёпот, потом опять шорох, потом ключ в замке что-то прочирикал, и калитка открылась.

– А, это вы? – сказал Минус безразличным тоном. – Что, будет общее собрание по случаю нового учебного года? Я повестку не получал…

– Перестань, – прервал его Нуль.

– Ах, какие славные ребята пришли ко мне в гости, – выкручивался Минус, сделав вид, что и Алю и Антона он видит в первый раз. – Это что – ученики первого класса?

– Минус! – строго сказал Плюс. – Или ты сейчас же вернёшь солдатика, или мы тебя переселим в какую-нибудь очень скучную книжку без картинок и заставим там работать обыкновенным Тире.

– Нет, нет, не надо, пожалуйста! – испугался Минус.

– Ты вообще последнее время ведёшь себя недостойно, – сказала Пятёрка. – Ты наладился отнимать что захочешь, у кого захочешь. Это же безобразие!

– Тебе что положено отнимать? – грозно спросил Нуль.

– Вычитаемое, – сказал Минус.

– А ты? Как ты себя повёл?

– Но ведь вычитаемое в той задаче – барабанщик. А я так хотел, чтобы настоящий пехотинец научил меня шагать строевым шагом. Я думал…

– Что ты думал? – ещё суровее спросил Нуль.

– Я думал, меня когда-нибудь, может быть, тоже пригласят на парад…

– Его положительно надо превратить в Тире, – фыркнул Нуль.

– Нет, нет, пожалуйста, не надо! – запричитал Минус.

– Ты обещаешь исправиться? – спросил его Плюс строго. – Иначе ты всему первому классу «Б» испортишь учёбу.

– Я прошу у вас всех прощения, – сказал Минус. – Я понял. Я был неправ. В математике нельзя так самовольничать. Извините меня.

– Где солдатик? – спросил Нуль, всё ещё сердясь.

– Я его спрятал в крыжовнике. Я думал, вы там искать ни за что не будете. Он колючий. Не солдат, конечно, а крыжовник.

Минус вывел пехотинца, тот отдал всем честь и тут же стал проситься, чтоб его отпустили.

– Мне надо срочно вернуться! – ска-зал он.

Ему никто не успел ответить, потому что калитка распахнулась и в неё влетела Единица.

– Наконец-то я вас догнала, – говорила она, задыхаясь от быстрого бега. – Мне было так неловко. Я заподозрила, что солдатика забрал Нуль. А потом подумала и поняла: нет, Нуль так никогда не поступит. Мало ли что он умеет аннулировать в тех случаях, когда это необходимо. И что мне вступило в голову? Простите меня, Нуль!

– Да ладно уж, – сказал Нуль примирительно. – А тебе не стыдно, Минус?

– Я так больше никогда не поступлю, – угрюмо сказал Минус.

– Успокойся, Единица, – сказал Нуль. – Пожмём друг другу руки и помиримся, Единица. Нам ведь много придётся с тобой работать в паре.

Аля не поняла, что Нуль имел в виду. Единица и Нуль подошли друг к другу, и рукопожатие состоялось. Тут Алю осенило: вместе они были цифрой Десять, а Десять – это ведь очень важная цифра!

– Пожалуйста, поскорее покажите мне, как вернуться на семьдесят седьмую страницу! – попросил пехотинец.

– За чем же дело стало?! Я тебя сейчас отвезу на машине!

– А как же чай с пирогом, или пирог с чаем, что практически одно и то же? – спросил Плюс.

– Как-нибудь в другой раз, Плюс, – сказал Нуль. – Вас я тоже захвачу, – обратился он к Але и Антону.

Все друг с другом сердечно простились. Минус снова попросил прощения и обещал вести себя примерно.

– Я приду к вам в тетрадки и в дневники! – обещала Пятёрка. – Остерегайтесь двоек по двадцать девятым числам, потому что двадцать девятого я бываю занята!

Плюс и Девятка махали им на прощание.

Машина мгновенно доставила всех на семьдесят седьмую страницу. Там шла перекличка. Пехотинец как раз, секунда в секунду, успел встать в строй на своё место.

…Когда мама вернулась домой, она застала Алю с учебником математики в руках.

– Умница, доченька, – сказала мама. – Будешь у меня отличницей!

Тут зазвонил телефон.

– Антоша? – спросила мама. – Вы уже вернулись с дачи? Скажи своей маме, что я к ней вечерком зайду. Тебе Алю позвать? Александра, тебя Антон – к телефону.

Мама теперь часто называла Алю полным именем. Чтоб она привыкла к тому, что так её будут называть в школе.

– Да? – сказала Аля.

Её вдруг охватили сомнения: не приснились ли ей все их приключения в учебнике математики. Она ждала, что скажет Антон.

– Аль, будем рассказывать или нет? – спросил Антон. – Я боюсь, засмеют и не поверят.

– А пусть, – сказала Аля.

– Я думаю, кто умный, тот поверит, правда, Аль? – сказал Антон.

Аля с ним согласилась.