Я стояла в сенях, потирая голую ноющую пятку о деревянные половицы, и начинала всерьез злиться.

– Как говоришь, зовут тебя, ведьма?

– Забава я, – откинула плечом длинные черные волосы, снова протянула лешему бумаги и добавила, прищурившись, – коллега.

Леший скривился, но забрал у меня направление на практику, а я усмехнулась. Не любят они, когда их к ведьмам приравнивают. Мы хозяйками леса были, а они – его частью, рождались в своем лесу, с ним и погибали. Ведьмы же для них навроде приезжего доктора. Пожалуют, налечат всех вокруг и дальше побегут. В другой лес. Это раньше мы с лешими вместе всю жизнь жили, бок о бок трудились, теперь же редко кто из ведьм надолго в одном месте задерживался.

– Забава, значит…

Леший бумаги пролистывал, то и дело на меня поглядывая сердито из-под кустистых бровей, и все языком прицокивал. Сразу понятно – доводил. Проверял, достаточно ли характер у меня паскудный.

Промолчала, решила все свои козыри не показывать. Да и с лешего бы сталось меня обратно в Ковен магов отправить. Говорят, лешие всю ведьмовскую натуру сразу видят, и каждый за секунду определяет, подходит такая хозяйка для его леса или нет. А что мурыжат на входе – так я еще с первой своей практики уверилась: это просто из вредности. – Ладно, Забава, – вдруг вздохнул леший, и даже как-то ростом сразу меньше стал. – Проходи…

Он провел меня в избу, на мгновение замерев в дверях. Ведьмовские избы особенные были, они под каждую хозяйку подстраивались. Да только за долгое время научились эти засранки пакостить по-мелкому: кто ноги себе отращивал и убежать норовил, а кто в сарайчик превращался с одной комнаткой-клетушкой. Поди поживи в такой годик! Поэтому вступила я в дом осторожно. По сторонам оглядываясь. Ни разу у меня еще такого не было, чтобы какая-нибудь изба сюрприз не устроила.

– Только ты это, чего босая-то на одну ногу? – спросил мой новый наставник, за стол усаживаясь.

– Русалки стащили, пока я у реки отдыхала, – я сердито поморщилась, обходя свой новый дом, заглядывая в каждый угол. Пока все было хорошо, но я не обольщалась. – И зачем, спрашивается, им ботинок?..

Леший плечами пожал:

– Может, удумали чего?

– Схожу к вечеру, погляжу…

– Ты с этими девками поосторожнее, злые они теперь, – тихо сказал мне леший, пригорюнившись. – Да и… – но договаривать не стал, только головой досадливо дернул.

– Злые? – я действительно удивилась.

Русалки хулиганили, конечно, как же без этого. А еще нудели без меры, особенно если гребень их заберешь, но чтобы злые?..

Леший только руками развел. А я продолжила осматриваться.

Эта избушка мне определенно нравилась. Большая комната с ведьмовской печью, стол добротный, скамейки длинные. Отдельно, за дверью, спаленка небольшая. И…

…Так и знала!

– Туалет где? – нахмурилась я, руки в бока уперев. – Я тебя спрашиваю, изба, туалет где?!

– Так… На улице, где ж еще? – удивился леший, а я аж побелела от злости.

– На улице? – прищурилась, усмехнулась недобро и процедила сквозь зубы: – Ну-ну. На улице, говоришь?..

Избушка заскрипела. Я бровь подняла: не зря, оказывается, рисовала их все утро. Ногой босой притопнула и молвила слово ведьмино – исключительно из паскудности характера. Буду я еще от избы какой-то издевательства терпеть! Несколько секунд все тихо было, а потом дым исподнизу как повалил! Черный, удушливый. Затрещал огонь в подполе. Заохал леший, вскочил с места, только я не двинулась. Нахмурилась сильнее, громче ногой топнула. Дыма больше стало. И сдалась изба. Затрещали бревна волшебные, расширяясь, являя нам с лешим еще одну комнатку, с туалетом да умывальником. Я пальцами щелкнула, и опал дым, втянулся обратно.

Надо сказать, очень вовремя: еще чуть-чуть, и сдаваться мне самой пришлось бы. Не рассчитала силушку, чуть не задохнулась! Какой был бы удар по репутации! Поэтому отсутствие купальни я избе пока простила. Потом разберемся. Тут и тазик на первых порах сгодится.

Леший покряхтел, поглядел на меня, головой качая, и сел обратно. Даже вроде сказать что-то хотел, но передумал. Оно и правильно.

Я чемодан свой в спальне кинула, сняла второй ботинок, платье городское через голову стянула и выдохнула. Наконец-то на месте. Страшно сказать, никогда раньше так далеко не забиралась. Тут, наверное, сильны еще старые порядки, магами старательно перекраиваемые. Поглядим!

Так, в длинной нижней рубашке, я и вышла к лешему.

– Сейчас обряд проведем, – села напротив, – или на завтра отложим? А то у меня еще с русалками счеты…

Покачал леший головой, но ответил:

– Тянуть не будем: давно в лесу ведьмовской силы не было, тяжело мне. Да и творится всякое…

Я пока выяснять не стала, но запомнила – про «всякое» нужно уточнить. Главное, чтоб фавнов в лесу не было. Этих маговских созданий я не переваривала. Как можно было такое паскудство сотворить да в мир выпустить? Я бы таким горе-создателям руки поотрывала!

Взяла за руки лешего – будто сухой валежник тронула, слово нужное шепнула, и потекла из меня сила прямиком к Бурьяну. Имя лешего любой ведьме открывается при первом же обряде. Зажмурился он, заохал, затрещал, но я только посильнее схватила, удержала.

А вот когда сила моя до краев его наполнила – отпустила.

– Перебор, – прохрипел леший, обрывая с кончика сучковатого носа расцветшую там незабудку.

Я только плечами пожала, по мне так, больше – не меньше.

– Нормальный цветок. Очень даже симпатично было, – улыбнулась я. А леший поднялся, потянулся, да как засмеется.

Счастливчик тот, кто смеха такого не слышал. Вздрогнула всем телом. Будто с того света кто лезет, скрежет стоял – уши закладывало.

– Ты, это, иди уже? – попросила я, лицо утирая. – Я пока свои дела порешаю, а завтра мы вдвоем лес проинспектируем!

– Смешная ты, Забава, слова какие знаешь заумные, – леший успокоился, только улыбка и осталась на неподвижном, закованном в дерево лице. – Но мне ты нравишься и лесу подходишь.

И пропал сразу, как и не было его. Ишь, как умеет, не всем такие силы даны. Повезло! Я не удержалась, решила проверить:

– Э-эй, леший?

Он тут же опять появился рядом:

– Чего?

– Отлично! Ты по зову или сам можешь?

– По зову, – буркнул леший и опять пропал.

Ну, тоже неплохо.

Я встала, покачалась с пятки на носок, придумывая, как бы мне русалок приструнить. Можно, конечно, по-плохому и быстро, но русалки мне еще пригодятся. Практика, чай, не на пару месяцев, до самых выпускных экзаменов продлится, почти год нам вместе в лесу жить.

Была у меня одна идейка… Кивнула сама себе, довольная, и пошла умываться.

Мылась – и ругалась на избушку: вот чего б ей раковину побольше не сделать? Пока я волосы от краски в тазу выполоскала, весь пол залила. Нет, с купальней надо что-то решать. Но не сейчас. Мокрые отмытые волосы тут же скрутились рыжими кольцами. И почему я, семейное недоразумение, такой уродилась?

Говорят, раньше рыжих ведьм было намного больше, они силой своей славились и нравом необузданным. А еще красотой неописуемой. Мне же только цвет волос достался. Остальное – на любой ярмарке за рупь пяток таких красивых: курносых, кареглазых и веснушчатых. Странное рассказывали про рыжих ведьм, будто бунтовали они по первости, как Ковен появился, против магов пошли. А потом вроде и успокоились. Про то в наших учебниках уже не писали. А как Верховную ведьму избрали из черноволосых, так и среди нас новое веяние пошло.

Я потерла нос, пригладила волосы и открыла чемодан. Посмотрела на сарафаны свои новые, специально для практики купленные, туфли на каблуках и закрыла обратно. Так и знала, что не надо было Эльке такое дело доверять. Она, магиня, в столице практику отрабатывать осталась, им платья новые были нужны. А мне на что в лесу вся эта красота, непонятно. Хорошо хоть я сообразила в последний момент несколько вещей своих сверху кинуть.

– Изба-а-а! – встала, как была, в длинной рубахе с разводами от черной краски, и ножкой опять топнула. Избушка содрогнулась так, что я чуть носом в стену не влетела.

– Да ну, ты что? Не буду я тебя больше поджигать… – очень честно сказала я. И мстительно добавила: – Наверное. Мне бы чуланчик со старыми ведьминскими вещами, а? Ведь по-любому оставляли мои предшественницы, не могли хоть что-нибудь не оставить!

Изба заскрипела.

– Пожа-а-алуйста! – сложила я ладони.

Несколько мгновений в доме было очень тихо. Так тихо, что я услышала, как мыши в подполе шуршат. Или не мыши?.. Только я подумала спуститься и глянуть, как с громким хлопком в стене, прямо рядом со шкафом, появилась еще одна маленькая дверца.

А за нею, в крохотном чулане, я обнаружила ворох старой одежды. На то и был расчет! Ведьмы – народ рачительный, зачем хлам выкидывать, если его можно в наследство другой ведьме передать! Да что говорить об одежде, я даже нос накладной нашла! Вздумай сама себе наколдовывать – в жизни бы такой чудесный не получился. А в самом дальнем уголке комнатки неожиданно Книга обнаружилась. Прямо под застиранными штанами. Я аж дышать на время перестала, как поняла, что за сокровище мне досталось. Другой вопрос: какая ведьма собственную Черную Книгу заклинаний оставлять будет? – но это ж не мое дело, да? Книгу я пока отложила. Просто так, с наскоку, мне ее не открыть.

Нацепила найденные штаны, предварительно тщательно их отряхнув от пыли, и веревкой перетянула, чтоб не падали. Долго смотрела на чужие лапти старые, разношенные. Вздыхала. Кто ж в таких еще ходит? Но делать-то все равно нечего – босиком мне ходить не понравилось с непривычки, пришлось надеть. Не рассчитывала я, что потеряю свой походный ботинок сразу по приезде. В этот раз на практику я совсем неподготовленная прибыла. Страшно сказать, даже трав с собой не набрала про запас. Не успела. Ну да ладно, здесь найду.

До речки быстро добралась, если б не лапти, за все подряд цепляющиеся, еще и тихо бы получилось. Русалки меня услышали, гребни на камнях побросали и в воде спрятались. Я только головой покачала: – чего они хотели добиться, оставляя их мне?

Походила я по бережку, пособирала расчески костяные. Кулаком воде погрозила. Разговаривать по-хорошему не захотели – значит, к ночи сами придут. Только ботинок было немножко жаль. Нет, вернуть-то мне его вернут, но длительные подводные погружения еще ни одну обувь краше не сделали.

Пришлось обратно в избу возвращаться и спать ложиться. Во-первых, я за сегодня действительно устала, еще и с лешим силой поделилась, а во-вторых, нормально поспать в эту ночь мне точно не дадут.

Удивительно, но объявились они уже ближе к рассвету. Сразу все. А то я уж волноваться начала, не случилось ли чего. Легли под окном и заныли, ботинком моим, на палку нанизанным, размахивая. Поднялась с постели неторопливо. Пока косу заплела, пока сарафан надела, пока плащ искала (поутру промозгло было – лето, чай, заканчивалось), русалки уже не то что ныть, они завывать начали. И как-то ненатурально у них выходило. Понятно, что к ведьме шли и старались вполсилы – это вам не смертных пугать, но я нахмурилась. Что-то было не так.

– Ну? – вышла я и руки на груди сложила.

Русалки жались друг к другу около крыльца, привалившись к стене. На зеленые чешуйчатые хвосты налипли хвоя и грязь. Неужто они, болезные, и вправду ползли до моей избушки?

– Ты бы еще дольше одевалась! – отозвалась одна из них. Я на нее взглянула и сразу невзлюбила. Таких наглых русалок быть не должно, это исключительно ведьмина привилегия!

– Сколько надо, столько и одевалась, – я спустилась к валяющимся у избы русалкам. – Вы чего так-то? Без волшебства совсем? Одурели тут одни? Водяной ваш где?

– Ты, это, водички принеси, – попросила другая, утирая лоб, – моченьки нет, пить хочется.

Я пальцами щелкнула, слово ведьмино тихо сказала, и из избы таз с водой сам вылетел. Подождала, пока очередь из желающих пить закончится, спросила опять:

– Вы из меня дуру-то не делайте, я по русалочьим обычаям еще в позатом году экзамен на отлично сдала. Вы что мне тут устроили?

– Ты, ведьма, не думай, что мы обычаи лесные забыли… – начала одна русалка – сразу видно, постарше остальных, поопытнее. – Да только страшные дела тут творятся…

– Фавны? – с отвращением спросила я.

– Какие фавны? – всполошились молодые русалки и загомонили:

– Те, что с рогами? Которых маги создали?

– А что, фавны существуют?

– О-о-о, хочу увидеть живого фавна, они, говорят…

Первой не выдержала старшая:

– Нет тут фавнов! – И посмотрела на меня укоризненно.

А я что? Я вздохнула с облегчением и дальше слушать стала.

– Еще с прошлого года водяной наш запропал, – продолжала старшая русалка, а все остальные вздохнули. – Как ушел на болота, кикимор проведать, так и сгинул…

– Вы пытались узнать, что с ним? К лешему обращались?

Русалки опять загомонили, перебивая друг друга, но я только пальцами щелкнула, и замолчали все, кроме старшей.

Та оглядела своих резко онемевших сестер, кивнула мне, всецело одобряя, и продолжила:

– Как не обращались? Обращались, он тогда сразу на болота пошел, да только следов не нашел, будто и не было там нашего Затона! А без водяного, сама понимаешь, и сила наша уходит…

Я понимала, еще как понимала. И начала хмуриться.

– Мы и тебя разули, чтоб ты перво-наперво к нам пришла, а то знаем мы ведьм: как с русалками знакомиться, так все откладываете на потом…

Это да. Не любим мы, ведьмы, русалок. Вредные они и тиной воняют. А еще болтают без меры…

– А чего ж у реки разговаривать не стали?

– Так страшно нам. Вдруг кто услышит?

– Кто? – удивилась я.

Они только плечами пожали.

Хорошенькие дела! Я призадумалась. А потом наклонилась к той, что ботинок мой держала, сняла его с палки, остатки воды вылила и на крыльцо кинула. Пусть сохнет.

– Ладно, русалки, – я гребни их из кармана достала, отдала старшей. Если себе оставлю, они каждую ночь ведь сюда таскаться будут. Ползком. Я покачала головой. Видно, совсем в ужасе, раз решились на такое. Я ж могла и не отдать гребни. Мы, ведьмы, такие. С непредсказуемым настроением. Им теперь обратно через весь лес ползти, а я слишком впечатлилась пропажей водяного, чтобы вредничать. – Помогу я вам в поисках.

– Ох, ведьма, вовремя ты, – старшая гребнем своим по волосам провела и продолжила: – Я Аквата: если нужно что, просто посмотри в воду стоячую да меня по имени позови.

А потом подмигнула и тихо попросила:

– Ты заклятие молчания с них пока не снимай, нам еще обратно ползти, а ноют они – сама знаешь!

Я кивнула и пошла в дом. Не стала смотреть, как русалки обратно к реке возвращаются. Можно было бы и колдовством помочь. Но характер же! Никуда от него не деться.

Спать ложилась с тяжелыми думами. Водяного искать – занятие не из легких. Без лешего мне не справиться. Завтра позову его, и решим, что делать. Работы впереди уйма… Перевернулась на другой бок, руку под щеку положила и улыбнулась. Началось веселье!

– Я хочу рассказать о своем плане по спасению водяного, – сказала я, дождавшись, когда все русалки вылезут на берег.

Выглядели они неважно. Я недовольно поджала губы. Если б не приехала сюда на практику, боюсь, не осталось бы в этом лесу русалок совсем. Чешуя на хвостах поблекла, начала зарастать тиной, лица осунулись, заострились. Не могут русалки долго без водяного.

– А что, ты его уже нашла, ведьма? – удивилась старшая, Аквата, вытаскивая из зеленых волос мелкую рыбешку и выкидывая ее обратно в воду. – Мне казалось, что, прежде чем спасать, его надо найти…

Русалки согласно закивали, помалкивая. Вот же умницы: с первого раза поняли, что я не выношу, когда они все вместе галдеть начинают.

– Обсуждать мой план будем после того, как я вам про него расскажу! – я нахмурилась. – Что я, зря его целую ночь продумывала?

– Подумать только, целую ночь, – потянула самая неказистая из них, тощенькая. – Мы тут уже несколько месяцев его ищем, а она план «целую ночь» сочиняла!

Вздохнула я тяжело, щелкнула пальцами, слово ведьмино сказала и улыбнулась нахальной русалке, которая теперь несколько дней разговаривать не сможет. А потом посмотрела на остальных:

– Кто-то еще хочет высказаться?

Высказываться больше никто не хотел.

– Итак, для начала нам надо водяного найти.

Аквата закашлялась, но промолчала. Молодец какая.

– С лешим я поговорила, надо идти на болота, – сказала и поежилась. Больше, чем русалок, я терпеть не могла кикимор, хозяев болот. Если с хвостатыми девками еще можно было договориться, то на кикимор ведьмино слово не действовало вообще. Там надо было чем-то более существенным убеждать, палкой там, ну или мечом на самый крайний случай.

Аквата подняла руку. Я кивнула.

– Мы же сказали, что леший его там по первости искал и не нашел!

– Ну сказали, – я дернула плечом, – вы вообще много чего говорите. По делу и без.

Девчонки посмотрели друг на дружку и согласно закивали.

– Да мы и сами пытались! – добавила Аквата.

– Сами, что ли, на болота ползали? – удивилась я.

– Не, – отмахнулась она, – мы ужей попросили.

– Лягушки наотрез отказались: говорят, у кикимор мода новая пошла на лягушачьи лапки под клюквенным соусом, – не выдержала одна из русалок, а потом ойкнула и рот себе зажала.

Я погрозила ей пальцем, чтоб не встревала, и снова к Аквате повернулась:

– И что ужи?

– А что ужи? – грустно ответила она. – Ничего они не нашли, не пустило их что-то туда. Говорят, так страшно стало, так страшно, что они тут же обратно уползли… Сколько ни пробовали потом пробиться – не получается!

– М-да, – подперла я щеку рукой. – Я лешего вчера тоже отправила – говорит, не получилось у него зайти на болота. Останавливает что-то на границе, и все тут!

Русалки зашушукались между собой. А я оглядела свою женскую дружину и вскинула подбородок:

– Мне нужен один доброволец.

Тут же на берегу стало так тихо, что я услышала, как продолжает ругаться мой Бурьян где-то в лесу. Он как с утра начал ворчать, так до сих пор и не унялся. Его я в свой план загодя посвятила – как он вернулся несолоно хлебавши с болот, так и посвятила.

– Ну? – поторопила я девчонок. – Или сама выберу? Эники-беники…

– Да чего уж, – вздохнула Аквата, – я тут главная, я за русалок отвечаю без водяного.

Остальные недоверчиво посмотрели на старшую, захлопали глазами. Да что сказать, даже я удивилась. Чтобы русалка на лихое дело собралась?! Еще и по собственному желанию?!!

А Аквата продолжила:

– Мне и решение принимать. Вот она пойдет! – И кивнула в сторону той мелкой, которую я голоса лишила.

Лица у русалок сделались такие, что я еле смех сдержала. Брови посильнее нахмурила для солидности, кивнула, одобряя ее решение, да поднялась на ноги.

– Сегодня-завтра зелье буду варить, а на вторую ночь приходи к избушке, – сказала я безголосой и тут же поправилась: – Приползай. Будем водяного вашего вызволять.

– Так а план-то какой? – жалобно спросила одна из русалок, когда я уже собралась уходить.

Я повернулась, прищурилась и ответила:

– Если болота никого, кроме кикимор, к себе не пускают, значит, будем делаться кикиморами.

Безголосая вдруг тоненько завыла от ужаса, а я с удивлением на нее посмотрела. Оказывается, есть еще силенки в этой тщедушной рыбке, раз мое заклинание побороть может.

Остальные провожали меня пронзительной тишиной.

Уже за деревьями я захихикала. Ведьмы знают про русалок практически все, но и им про нас многое известно. Как, например, то, что хуже всего у ведьм получается превращаться. На один успешный случай как минимум пяток неудач. А все из-за характера неугомонного и рассеянности женской.

Я пожала плечами. А еще у ведьм есть упертость непрошибаемая и вера в свои силы безграничные. Поэтому на вторую ночь, когда будет готово зелье, мы с моей маленькой хвостатой помощницей станем кикиморами и отправимся на болота.

– Не дело ты задумала, – леший ходил из стороны в сторону за моей спиной, сильно при этом отвлекая.

Я же, раскрыв учебник по травоведению, сидела на коленях перед чахлым кустиком, который чудом обнаружила уже у самых гор, за границей леса, и внимательно сверяла рисунок на живых листочках с картинкой из справочника.

– Ты уже говорил, – отмахнулась я, не оборачиваясь к лешему. – Ничего страшного в любом случае не будет. Или я угадала, и это действительно аконитум ферокс, и тогда без проблем получится сварить превращательное зелье…

– А если нет? – скрипнул леший.

– Если нет? – я задумалась. Очень меня смущала непонятная бороздка по краю листьев. Не помню я, чтобы видела такое у аконитума.

– Если не угадала… – протянула я и замолчала.

– Лес поляжет? – не выдержал леший.

– Лес? – удивилась я, поворачиваясь. – Не. Лес не поляжет. Это совсем редко бывает.

Леший с размаху сел на землю.

– Просто получится чуть другое зелье, с непредсказуемыми последствиями, – я снова наклонилась над кустом. – Да ты не бойся, – успокоила я лешего, – я уже такое варила один раз на экзамене. Тройку, правда, получила, но зато я почти помню, в чем ошиблась.

– И в чем же? – не унимался леший.

Я нахмурилась: вот ведь надоеда.

– Так, Бурьян, отстань уже. Мы ведь решили, что на тебе зелье пробовать не будем. А я уж как-нибудь разберусь. Тем более русалку не очень жалко. Нет, она, собственно, ничего такая, особенно когда молчит, но мы, ведьмы, русалок не любим, поэтому без зазрения совести пускаем на опыты.

– Я русалок тоже не очень люблю. Это если в общем, – ответил леший, поджав губы. – Но свою – жалко.

– Ой, да ладно тебе! – отмахнулась я, надела резиновые перчатки и под корень маленьким ножичком срезала аконитум. – Ничего с твоей русалкой не случится! Кроме одного неприятного для нее путешествия на болота. – И добавила: – Да к тому же я рядом буду.

– Вот это-то и пугает, – пробурчал под нос леший.

Я аккуратно засунула кустик в карман ведьминого фартука. Еще одна удачная находка из чуланчика в избе. Не было бы фартука – прожгло бы ткань сарафана и рубахи насквозь.

– Ну вот и все! – радостно улыбнулась я. – Теперь самое интересное.

– Ну-ну, – скептически хмыкнул леший.

В избе уже была натоплена печь, я с самого утра туда дровишки подкидывала. Да и котелок быстро закипел – я даже не успела травки разложить и нарубить правильно. Бурьян увязался за мной и теперь сидел в углу, у самой двери. Интересно, это какие ведьмы раньше ему попадались, если он моего обычного зелья так боится?

Но я тут же хмыкнула и ответила сама себе – видимо, ведьмы с дипломом об окончании обучения с печатью Ковена.

Изба тоже переживала – скрипела не переставая. Но и ее понять можно: она с ведьмами давненько дело имеет – знает, что от нас можно ожидать и снесенной крыши, и полностью разрушенной стены, и подожженного пола. И это еще в лучшем случае!

Я стряхнула с разделочной доски кое-как нарубленные травы в кипящую воду и втянула голову в плечи, зажмуриваясь. По правилам-то надо по щепотке кидать: сначала одно, потом другое. Но это долго. В котелке громко булькнуло и загудело. Я схватила деревянную ложку с длинной ручкой, стала быстро помешивать и взмолилась:

– Ой, леший, родненький, глянь, что там в учебнике на столе написано! Из головы ведь вылетело, как там сказать надо: сначала «Ты кипи, кипи, водица…» или «Зелье ведьмино, варись…»?

Леший языком цокнул, головой покачал, но к столу подошел.

– Там красными чернилами подчеркнуто! – подпрыгивала я.

Если отойду – как есть бабахнет! Это я ощущала всем своим ведьминским чутьем.

– «Ты кипи, кипи», – пробубнил леший. – А уже потом про зелье.

Я тут же наклонилась над дымящимся варевом и зашептала заклинание.

Вода сразу окрасилась в салатовый цвет, потом стала ярко-голубой, а потом снова прозрачной.

– Уф, – я натянула на ладонь рукав рубахи и отставила котелок с огня, а потом утерла потный лоб. – Кажется, получилось! Теперь ему настояться нужно. Как раз до завтрашней ночи.

– Слушай, а тут же написано, – леший сел за стол, учебник к себе пододвигая, – вот же: «Зелье превращения варится в случае, ежели ведьма ослаблена и собственных сил для изменения формы тела ей недостаточно».

И посмотрел на меня. Сердито так посмотрел.

Я только плечами пожала:

– И что? Я, может, легко могу себя в кикимору превратить, а потом и всех русалок заодно. Наверное… Не пробовала. Но на одной силушке выпускной экзамен Ковену магов не сдать!

– Ох, Забава… – только и ответил мне леший, головой качая.

– Что «ох»? – я понюхала свое варево. Должно оно жуками-вонючками пахнуть или нет? – Не я придумала к защите ведьминского диплома зельеведение добавить!

– Ты уж тогда про силушку свою не забудь, если на болоте беда приключится, – попросил Бурьян жалостливо.

Я обернулась к нему, голой пяткой по полу постукивая, и кивнула, соглашаясь. Я же не настолько безголовая, чтобы совсем без колдовства пытаться обойтись. Другое дело, что надо заранее посмотреть и повторить что-нибудь полезное. Что мне там может пригодиться? Я хорошо помню, как вещи притягивать да пожары устраивать. Остальное – учить еще и учить!

Можно, конечно, меч с собой взять. Я покосилась в сторону комнаты, где он был схоронен под кроватью сразу за стопкой с тетрадками. И решила его как-нибудь на потом оставить. Не любила я это дело, да и ведьмам меч без надобности, мы больше по палкам. Подкараулить и… Но обучающие программы маги составляли, а они утвердили, что махать мечом – умение полезное и в жизни очень пригождающееся. Поскольку они же и дипломы выдавали, спорить с магами никто не стал. Без бумаг мы нынче никуда – ни один леший в лес не возьмет!

Я ждала русалку на крылечке и изо всех сил пыталась наслаждаться тихим летним вечером. В животе громко заурчало. Наслаждаться стало сложнее. Запаса продуктов в избушке не оказалось. А в погреб она мне доступ закрыла. Обиделась, видимо. Неженка какая, даже подпалить нельзя чуть-чуть! Но мне, по правде, пока и не до нее было. Потом как-нибудь помиримся. Все, чем мог поделиться леший, он уже мне принес, другое дело, что питался он обычно корешками и листочками. Я на корешках долго не протяну. По-хорошему мне бы эти несколько дней в лесу не планы по спасению водяного составлять, а доставку продуктов налаживать! В ближайшую деревню съездить, старосте тамошнему представиться. Пригорюнилась я, ну да чего уж теперь.

Рядом на ветке начал заливаться соловей, я цыкнула на него, чтоб замолчал. Не до пения мне. И тут же услышала шорох травы. Ползет моя русалка! Наконец-то! Вскочила я, в дом побежала и столкнулась там с появившимся из ниоткуда Бурьяном.

– Решил посмотреть, как зелье сработает? – спросила, переливая прозрачную жидкость из котелка в жестяную кружку. – Мне тоже интересно!

Тут бы, конечно, правила соблюсти. Ведьмины зелья хрусталь любят, у меня и баночки специально для этих целей куплены, в чемодане где-то лежат, но достать сразу я поленилась, а теперь не до них!

– Ох, Забава, – пробасил леший и глаза закатил. – Чую я: если сегодня все сладится, очень долгий год у нас с тобой будет.

Я только хмыкнула. Это он еще не знал, что после прохождения практики и получения диплома я обратно сюда же попроситься могу. Это ежели понравится.

Бурьян подошел, посмотрел, как я зелье свое в кружке нюхаю, головой покачал, но продолжил:

– Хочу дать тебе с собой оберег.

– Ведьме? Оберег? – наморщила я лоб и засмеялась: – В каком же это уложении ведьмам обереги положены?

– Ну так и ты еще недо… – начал было леший, но только рукой махнул. Достал из-за пазухи тряпицу, развернул аккуратно, а там половинка хлебушка черного.

Я сглотнула набежавшую слюну. Подумала и кивнула. От такого оберега ни одна ведьма еще не отказывалась. И я не буду первой.

– Подожди, сейчас превратимся, а потом отдашь!

– Я эту краюху у Овинника нашего выпросил, ты уж будь хорошей ведьмой, поклонись ему потом со всем уважением.

– Тоже мне, нашел хорошую, – обиделась я, снимая через голову сарафан и оставаясь в одной рубахе. – И Овинник ваш этот… – оборвала себя на полуслове, не хотела лешего обижать.

Бурьян покряхтел: знал он, что овинники – охальники, наглецы и потаскуны. И куда только маги смотрят, распустили их совсем! Вот мы, ведьмы, хоть и злые, вредные, а такого непотребства, что эта нечисть себе позволяет, все одно не терпим! Это ж где видано, чтоб девки по собственному желанию им под мохнатую лапу голые ягодицы подставляли! А они, дескать, решали, какая из них замуж пойдет. Я фыркнула. Хотя вот за одно это надувательство, которое в некоторых деревнях до сих пор практикуют, я овинников даже немножко уважаю: так долго народ дурить – это талант! Но лучше б они спокойно сидели в своих сараях и зерно сторожили, как положено.

– Ладно, пойдем, – вздохнула я, кружку с зельем со стола взяла и открыла дверь на улицу, замерев на пороге.

– Ого, – выразил нашу общую мысль леший, глядя на воздушное белое облако, притулившееся к ступенькам крыльца.

– Ты зачем платье свадебное нацепила, дурища? – спросила я, спускаясь к русалке, и пальцами прищелкнула, голос ей возвращая.

– Так… традиция, – просипела русалка, откашливаясь. – Мы в люди идем, а русалкам нельзя без платья, пояса вот специально нет! Чтобы, значит, как по закону положено, расхристанная! Венок только… – она махнула рукой в сторону леса.

– Чего венок? – спросил леший.

– Потеряла по пути… – расстроилась русалка.

– Ни в какие люди мы не идем, – оборвала я ее. – Мы в кикиморы идем, а они свадебные платья не очень уважают. Снимай!

– Госпожа ведьма, может, все-таки в платье, а? – попросила русалка. – Оно и спрячет, ежели что, и защитит от волка дикого, от ворона глазастого…

– Не беси меня! – начала я выходить из себя. Как захочешь с русалками дела иметь, так сразу и вспомнишь, за что мы, ведьмы, их терпеть не можем. – Ворона она испугалась! Тебя в этом платье только слепой в лесу не увидит.

Русалка что-то бубнила себе под нос, стаскивая с себя ворох белой материи. И где только они такое неказистое нашли? Ни фасона, ни посадки. Будет время, напишу в город, закажу им что-то поновее…

– Сама-то ведьма, чего ей бояться, – донеслось до меня из этой кучи у крыльца. – А ежели меня волк какой прихватит?..

Я закатила глаза, снова прищелкивая пальцами. Достала, как есть достала!

Леший только вздыхал за спиной. Признаться, я уже сама расхотела на болото идти. С такой-то помощницей.

– Все, – топнула я, чтоб себя взбодрить, и подошла к снова немой, а оттого грустной русалке без платья. – Пей! Два глотка хватит.

Поднесла к ее губам кружку, наклонила и проследила, чтоб точно выпила. Потом рубахой края чаши обтерла и сама отпила: горьковато получилось, надо было еще барбариса туда… И только потом вспомнила, что хотела сначала дождаться, как на русалку зелье подействует. Ох ты ж!

Испугаться я не успела, на моих глазах русалка начала стремительно в размерах уменьшаться, хвост ее раздваивался, превращаясь в две толстые коряги, руки истончались, становясь древесными прутами, лицо начало вытягиваться, а нос расти.

– Вроде норма-а-а-а… – начала я, и сама упала на землю. Успела только порадоваться, что аконит тот самый был! А встала уже кикиморой. Покачалась на ногах неустойчивых, повернулась к лешему и просипела:

– Ну как?

Он оглядел нас, обошел со всех сторон и кивнул:

– Похожи! Даже я обмана не чую, и пахнет от вас нежитью болотной.

– Во-от! – подняла я крючковатый палец. – А ты боялся!

– Я и сейчас боюсь, – ответил леший.

Помощница моя так и сидела на земле, недоуменно руки свои разглядывая. И, кажется, собиралась плакать.

– Так! – я снова щелкнула пальцами. – Ты хоть скажи, как тебя зовут, болезная?

– Арвила я, – прошептала русалка. – Ой, какая я стра-а-ашная!

И все-таки заревела, руками-сучьями лицо закрыла.

– Не такая и страшная, – я попробовала походить из стороны в сторону, получалось пока не очень, но мы, ведьмы, очень упертые и старательные, поэтому с каждым шагом становилось все лучше и лучше. – Да не переживай, ты и до этого не очень была.

Русалка взвыла.

– Арвила, ты водяного вашего выручить хочешь? – решила я надавить на русалочью совесть, которой отродясь у них не водилось.

– Хочу, – простонала она. – Только он меня увидит и разлю-ю-юбит!

– Этот может, – подтвердил леший. – Наш водяной до красивых девок уж больно охоч.

Русалка заплакала по новой, правда, уже тише. А я села на ступеньку, к лешему поворачиваясь:

– Так, может, ну его, водяного этого? Я напишу в Ковен, попрошу нового, маленького… Сами его тут воспитаете.

Русалка вскинулась, глазами маленькими сверкая:

– Нет! Мы нашего спасать пойдем!

Я только плечами пожала – мое дело предложить.

– Тогда пошли.

– Погодь, – сказал мне Бурьян и в дом зашел, а потом вынес кошель поясной, застегнул на мне ремень и краюху хлеба обережного туда припрятал. – Теперь идите. Если что, я на границе ждать вас буду. Чем смогу, помогу!

Русалка подобралась, будто и вправду в бой собралась, и пошла впереди меня, ногами-сучьями за все подряд цепляясь. Ходить на этаких палках было совершенно невозможно, но мы старались. До границы болот добрались, даже полуночи еще не было. Зато луна вышла – любо-дорого посмотреть, и захочешь спрятаться – не выйдет. Я уже только рукой махнула: не возвращаться же из-за этого.

– Подожди, – шикнула на Арвилу, которая бодро перелезала через корягу. – Тут подумать надо, как границу пересечь. Вдруг не получится? Главное шума не наделать.

– А? – повернулась ко мне русалка да, видимо, следить за ногами перестала, они у нее друг с другом перепутались, и полетела она сразу в болото. Какие ей там границы? Оп, и сразу на месте.

– Дурища, как есть дурища! – закатила я глаза. – Ну хоть одно хорошо, теперь и я могу, не боясь…

И только я вступила на территорию болот, как в бок мне уткнулось что-то жесткое, а пространство вокруг подернулось дымкой, и вышла из тумана четверка стражниц с копьями наперевес. У меня аж глаз задергался. Где это видано, чтобы кикиморы додумались охрану выставить? У них же в мозгу три извилины!

– Вы откуда? – грозно спросила одна из них, шлем поправляя. Он на деревянной голове держаться не хотел, все время на глаза съезжал. – С Гореловой топи или с Северной пустоши?

– С Гореловой топи, – выпалила русалка, не задумываясь, а я глаза прикрыла, до десяти считая. Убивать ее потом буду. Долго. Мучительно…

– А-а-а… – ответила старшая из отряда. – А мы ждали из Северной пустоши. Это вам кто про общий сбор сказал?

– Гонец наш? – добавила другая.

– Ага, – ответила уже я. Удобно с кикиморами на их вопросы отвечать. Все-таки зря я сомневалась, в мозгах у них ничегошеньки не поменялось.

– Ну хорошо, что наш гонец! Наконец-то! Уже скучно стало, каждую полную луну одно и то же, а так хоть поболтать можно, новости узнать. – Опустила копье та, что в меня острием тыкала. – Нам ведь запрещено на территорию посторонних пускать и самим выходить нельзя. Тут, конечно, границу магия охраняет, но все одно чужие могут проникнуть. Но вы ведь не чужие, вы свои!

– Ага. Свои, – я задумалась.

Кикиморам магия была недоступна. У них силенки кое-какие есть, не без этого, но чтоб магия… Да такая, что и границы охраняет, и их никуда не выпускает? Все-таки хорошее я зелье сварила, раз мы смогли пройти. Талант – он всегда талант! Я довольно кивнула сама себе: за оценку по зельеведению на защите диплома можно не переживать. Осталось узнать, что у них тут каждый месяц такого происходит, что они на болоте своем окопались.

– Дальше сами пойдете или вас проводить? – спросила одна из стражниц.

– Можно и проводить, – согласилась я, поднимая с земли свою русалку. Та только хотела что-то сказать, но от моего злобного взгляда мигом рот закрыла. И правильно.

– Ну, пойдемте тогда? – кикиморы разулыбались щербатыми ртами с острыми зубами-гнилушками, поправляя свои шлемы.

– Слушайте, – не выдержала я, – вы бы мха в шлемы напихали, спадать не будут!

– Ой, и правда! – обрадовались они. – А то мы мучаемся-мучаемся… Да и где это видано, чтобы кикиморы в стражниках ходили, а?

– Не знаю, – пожала я плечами. – Я такого не встречала еще.

– Да… – погрустнели наши провожатые. – Дела нынче такие.

Какие у них нынче дела – рассказывать не стали, повернулись и потопали вглубь болот, даже не дожидаясь подруги своей, которая осталась мох обдирать и в шлем его засовывать. Видимо, ее больше всех припекло.

Шли мы недолго – кикиморы тропы заповедные открыли, и мы быстро в самом сердце топи оказались. Никогда еще я так далеко не забиралась. Ведьмам болота без надобности, если и забредем на край, так разве что за травкой какой редкой. Но чтобы по доброй воле сюда соваться? Нет уж, воняет тут водой тухлой.

– Ведьма, – зашептала русалка, за руку меня дергая.

– Молчи! – шикнула я на нее, прищелкнув пальцами.

– Поглядь, чего там? – продолжила русалка, а я очень удивленно на нее посмотрела. И еще раз пальцами щелкнула. И еще.

– Ты что, опять меня заткнуть собираешься? – обиделась она.

А я замерла на месте, осознавая случившееся.

– Ой-ой-ой! – вырвалось у меня. Может, сила моя тут не работала оттого, что пальцы деревянные? Я закрыла глаза и прошептала заклинание. Должен был ведьмин огонек появиться перед лицом, только мне видимый. Открыла – ничего. И повторила: – Ой-ой-ой!

Ох, и влипли мы с русалкой моей тупенькой. Надо было меч брать.

– Да Забава же, – продолжала меня трясти Арвила, – смотри!

В центре небольшой лужайки лежал огромный камень. И такой от него черной силой фонило, что даже меня пробрало. И где, спрашивается, кикиморы его откопали?

– Пока тут посидите, – подвела нас к краю поляны стражница. – Дождемся всех, и начнется собрание.

– Собрание, ага, – я подхватила свою недокикимору под руку и побрела к остальным, которые сидели на земле и тихонько переговаривались. Как бы так в стороночке остаться, не привлекая внимания?

– Ну, что нового? – толкнула в бок одну из кикимор русалка. Глупенькой Арвиле было совершенно наплевать на мои планы, и она сразу полезла в самую толпу, меня за собой утягивая.

– А? Что нового? Так собрание же! Вы откуда тут? – оживились остальные.

– С этой, как ее… – русалка по лбу себя стукнула: – С пустоши!

– А-а-а! Вообще дикие, да?

– Чего это мы дикие-то? – обиделась русалка. А я застонала про себя.

Налаживать связи Арвиле продолжить не дали – застучали где-то барабаны, будто из-под земли звук шел, пополз туман у самых ног. Красиво обставили сборище, мне понравилось. Надо бы нашим на шабаше тоже предложить музыкальные инструменты использовать. Вон как сразу атмосферно!

Кикиморы тем временем повскакивали с мест, потянулись к центру, и мы за ними.

– Сестры! – прогудел голос над нами. – Снова пришел наш час!

– Это какой? – переспросила у меня Арвила.

– Мне-то откуда знать? – дернула я плечом.

На нас зашикали со всех сторон, и мы замолчали.

А голос вновь заговорил:

– Мы продолжаем наше великое дело!

– Да! – закричали кикиморы, а я озираться начала. Откуда же голос? И увидела – стояла королевка кикиморошная прямо перед камнем, на деревянную башку ряску нацепила, видимо, для пущей красоты или чтоб казаться повыше, а поверх еще и корону маленькую. Я хмыкнула. Обычно-то у них что королева, что обычная кикимора – не отличить, а тут нате вам, принарядилась. И с чего бы?

– Повелитель готов принять жертву!

– О как! – непроизвольно вырвалось у меня. Вот уж не знала, что на болоте Повелитель появился.

Тут уж на меня Арвила цыкнула. Поглядела на нее злобно, чтоб место свое помнила, и дальше слушать стала. А больше уже никто ничего не говорил. Все молча смотрели, как подтащили к камню бочку, серебром окованную, а оттуда за волосы вытянули водяного. Загомонили тут кикиморы, заулюлюкали. В таком-то галдеже и себя не услышишь!

– Ваш? – шепнула я русалке.

– Наш, – кажется, я даже под личиной увидела, как помертвела Арвила. – Затон, миленький! Да что ж это…

– А чего это у вас, русалок, при Затоне имена такие чудные? Аквата, Арвила… – удивилась я.

Да, не к месту, но потом, боюсь, совсем не до имен будет.

Русалка посмотрела на меня укоризненно, но хоть паниковать перестала:

– А это ему одну заморскую книгу прошлая ведьма подсунула. Так-то меня раньше Аленкой звали. Но Аленка – это, оказывается, так по-деревенски…

– Ох ты ж, – только и ответила я. Вот это размах, вот это фантазия! Я от всей души позавидовала прошлой ведьме. Надо тоже что-то такое придумать. Но потом.

Выглядел водяной неважно. Серое лицо, совершенно белесые глаза – будто рыбу на сковороде потушили. Посиди так долго в окованной серебром бочке! Интересно, они ему хоть воду меняли? Если он тут с прошлого года, то чего, спрашивается, тянули? Пожертвовали бы его сразу – и всего делов. Мы, ведьмы, если решим кого умертвить, долго не думаем.

Я поглядела по сторонам, решая, что предпринять. Пока в голову ничего не приходило. А времени в обрез осталось. Хоть лешего сюда зови. Он по зову скорее всего придет, только будут ли у него здесь силы лесные – вопрос.

– Сестры! Кто сегодня возьмет на себя великую честь пустить кровь этого водокровного?

– Я! – вдруг выкрикнула рядом со мной Арвила и начала протискиваться к камню.

Удивила. Как есть удивила! Я даже некоторое время столбом стояла и только потом следом пошла.

– А это кто вообще? – удивилась королева, выходя из образа, и повернулась к остальным.

– Да она с этих… – защелкала пальцами одна из наших стражниц. – С топей, что ли?

Я признаться уже тоже забыла, откуда мы с Арвилой, все-таки с топей или с пустоши?

– Да, я с этих, с них самых. Хочу жертву принести, – бодренько проговорила моя русалка, подходя к бочке и брезгливо оглядывая водяного. Вот актриса! Ни тени лжи на сучковатом лице, даже нос длиннющий не дрогнул!

Я только глаза закатила. Дальше, кажись, все пойдет по новому сценарию. Вот что бывает, когда план до конца не продумала, а потом еще и в помощники абы кого набрала!

– Ну ладно, – растерянно ответила королева. Видимо, тоже не ожидала такого добровольца. – Тогда сначала танцы, как обычно, а потом ритуал, да?

Вокруг закивали. Я только головой покачала. Ну что за деревяшки? Задумали злодеяние – действуйте! Так нет же, танцы им подавай. Если б они хоть немного читали книги, то понимали, что чем дольше тянут, тем меньше шансов на успех. Хотя о чем это я? Собери кикимор вместе – один нормальный мозг на всех получится.

Русалка посмотрела на меня огромными глазами, но осталась рядом с водяным. Оно и правильно. Не знаю уж, что она задумала, но время подготовиться у нас теперь есть.

Я огляделась. В стороне от поляны очень удачно коряга лежала. И только одна кикимора там сидела, прислонившись спиной к сухому дереву. Я не стала долго думать – расположилась чуть поодаль. Сил ведьмовских нет, Водяной сам не дойдет, его нести как-то надо. А из русалки носильщик тот еще, она пока и в собственных ногах не разобралась. Невеселая картина вырисовывается.

Кикиморы передо мной начали вихляться в каком-то странном подобии танца, и я отвернулась в сторону леса. Зачем я вообще сюда полезла? Чего мне вечно неймется? По-хорошему – сообщить бы в Ковен о том, что тут творится, и не лезть самой. Самое время сейчас уйти, больше такой удачной возможности не будет. Я вздохнула и осталась сидеть. Чего уж. Непутевую Аленку-Арвилу было жалко бросать, пропадет без меня. Водяного, конечно, можно выписать из города нового, но, боюсь, русалки такого развития событий не одобрят.

– Сейчас бы поесть, да? – раздалось у самого уха. Кикимора, сидевшая на коряге, придвинулась вплотную.

Я со знанием дела ответила:

– Пирушки обычно в самом конце бывают. Сначала дела попеределают, а потом уже пировать.

Кикимора вздохнула:

– И ведь в прошлые разы так же было, а я весь день не жравши… Жду и жду! И танцы опять. Зачем вообще кикиморам танцы?

Я только плечами пожала. А соседка моя продолжила, откидываясь спиной на дерево:

– Как же все долго-то! Сил моих больше нет!

И так она это горько сказала, что даже мою ведьмину душу проняло. Хотя это, наверное, от того, что ведьмина душа сама с вечера ничего, кроме пучка укропа, не ела.

Я вздохнула раз. Другой. А чего ждать? И полезла в поясной кармашек. От запаха ржаного хлеба вмиг набежала слюна.

– На, – протянула я кикиморе оторванный ломоть и поскорее впилась зубами в хрустящую корочку.

– Хлеб? Мне? – выпучила на меня глаза соседка.

– Угу, – кивнула я. Кикиморы хлеб не ели, я знала. Но это в теории. А в жизни, как я уже не раз убеждалась, голодный волк и от огурчика не откажется. Если она не будет – мне больше достанется. Но кикимора не стала дальше упрямиться, заработала челюстями не хуже коровы.

Обережный хлебушек был чудо как вкусен! Я проглотила последний кусок, с наслаждением потянулась и почувствовала, как побежала сила по рукам, искрясь на кончиках пальцев, сминая действие зелья, слизывая кикиморью личину. Хорошо, что рубаха длинная на мне осталась! А то хороша бы я была, спасительница! Я сжала ладонь в кулак, оглянулась – не увидел ли кто, что я теперь снова обыкновенная ведьма, – и замерла, наткнувшись на внимательный взгляд черных глаз.

– Ой, – удивилась я, разглядывая худощавого парня лет двадцати с копной белых волос на голове, в которого превратилась моя соседка. – А ты кто такой? Совсем сдурел к кикиморам лезть?

Он заморгал. Рот открыл и тут же захлопнул. Оно и правильно, не до разговоров теперь.

– Только не вставай, – я пригнулась, прячась за корягу, утягивая его за собой. – Кикиморы мужиков не жалуют.

– Э-э-э… – начал он, но я только шикнула, заставив его замолчать. Выглянула из-за дерева и тихо сказала:

– Они вроде танец заканчивают, те, крайние, уже почти не дрыгаются. Сейчас водяного жертвовать начнут!

Я пальцами прищелкнула, с удовлетворением наблюдая, как бочка с водяным на пару сантиметров от земли оторвалась. Во-от! Сработал чудо-хлебушек как надо!

И опять наклонилась к парню:

– Ты пока тут посиди, не высовывайся!

– А-а-а… – он снова попытался что-то сказать, но я перебила.

– Так и быть, сейчас со своим делом закончу и вытащу тебя отсюда, чтоб дурищам этим не оставлять, замучают же!

И поползла ближе к камню. Такая сила от него шла недобрая, древняя, что даже мне, потомственной ведьме, ее выдержать было сложно. Будто дыра в животе открылась – хотелось чем-нибудь ее заткнуть. Понятно, чего нас с тем парнем на жратву так потянуло. Он, если умным окажется, не станет вылезать. А с другой стороны, что он вообще тут забыл?

Додумать я не успела: кикиморошная королевка, крутанувшись в последний раз, достала из-за пояса нож и русалке моей в руку сучковатую вложила. Тихо стало на поляне. Только стражницы около бочки тяжело дышали. Им, бедным, танцевать в кольчугах и в шлемах совсем несподручно было. Хорошо хоть копья отложили – а то не один бы водяной тут пожертвовался, как минимум к нему присоединилось бы несколько оказавшихся рядом незадачливых танцовщиц.

Что там дальше планировала делать Арвила, я выяснять не стала, хотя, по правде, было немножко интересно, как она выпутываться собралась. Но Черный камень будто накалился, я чувствовала неприятную дрожь, исходящую от него, и почему-то нетерпение. Нетерпение, кстати, могло быть моим собственным, поэтому особого значения я этому придавать не стала.

– Сила великая! Взываем к тебе! – завопила королева, как раз когда я совсем близко подползла и только собралась подняться за их спинами. На востоке начало светлеть, еще чуть-чуть – и не спрятаться будет в темноте.

– Взывайте не взывайте – поздно уже, – пробурчала я себе под нос и подсекла палкой стоящую рядом стражницу. Длинную палку я по привычке прихватила, когда ползла. Прививай нам, ведьмам, любовь к мечам, прививай, а хорошая палка в лесу всегда ближе. Роднее.

А потом встала в полный рост, руки в стороны развела и прокричала заклинание, призывающее на помощь матушку природу. Подумалось – так оно солиднее будет, криком. А на деле очень истерично вышло. Даже Арвила нож выронила.

Кикиморы вокруг замолчали, замерли в ужасе.

– П-повелитель? – проблеяла сбитая мной стражница, когда спустя несколько мгновений после моего выступления совершенно ничего не произошло.

Я пальцами щелкнула, проверяя, – бочка еще на несколько сантиметров вверх поднялась. И выдохнула. Нет, с силой как раз все в порядке было, я просто опять порядок слов в заклинании переврала. Есть у меня одна досадная особенность… Но приуныть по этому поводу кикиморы мне не дали. Какими бы глупыми они ни были, но и до них доходить начало.

– Какой она тебе повелитель?! Хватай ведьму! – заорала вдруг королева так, что даже я подпрыгнула: все-таки не просто так ее избрали, самая умная среди них была.

Пока остальные соображали, пока копья свои искали, я тихо, под нос, заклинание и так и этак повторяла. Никак нужная строчка не вспоминалась. Можно было бы уже новый план придумать, но я упертая.

– Земля поднимется… Поднимется… – я закусила губу. И вдруг вспомнила! Быстро-быстро договорила до конца и дернула на себя мою несчастную, оторопевшую от происходящего русалку, а водяной в бочке сам следом полетел – потянулся за моей силой.

Болота чавкнули под ногами, сотрясаясь, и разверзлись именно так, как я и хотела, прямо под этим жутким Черным камнем, который долго не думал – сразу в дыру ухнул. За спиной кто-то протяжно застонал, но я оборачиваться не стала. Сейчас вода должна была пойти. Правда откуда и куда она пойдет, наверняка я не знала: для этого в заклинании еще целый абзац должен был быть, который я из лучших побуждений выкинула. Если б я и там напортачила, боюсь, некого тут было бы спасать больше. К выпускным экзаменам точно все вызубрю, поклялась я себе. Но пальцы на всякий случай скрестила. Мы, ведьмы, народ очень ненадежный.

Кикиморы носились по поляне, врезаясь друг в друга и вопя кто во что горазд. Королеву я давно из виду упустила, ну и ладно. Главное – воду не прозевать.

Сверху начало накрапывать, и я запрокинула голову, вздыхая. Не лучший вариант. Хорошо, что пара мгновений у нас еще была.

– Так, Арвила, – я перехватила русалку поудобнее. Она, конечно, не утонет – такое просто не тонет, даже если не брать в расчет, что она водное создание. – Сейчас надо не потеряться, Затона своего держи так, будто он тебя замуж позвал, а потом его соседка пригласила на пироги, поняла?

– Не очень, – отмерла русалка, но все равно кивнула. Что-то она у меня совсем разволновалась, такими руками-сучками попробуй-ка самое дорогое удержи! Водяной вдали от Черного камня, кажется, стал приходить в себя, по крайней мере булькать начал. Уже хорошо.

А я оглянулась, ища еще одну ненастоящую кикимору. Парень стоял там же, у поваленного дерева, прижав кулаки ко лбу, и, кажется, немножечко тронулся умом – бормотал что-то невнятное. Объяснять и уговаривать было поздно, я схватила его за шиворот черной рубахи, потянула к нам. Он, к счастью, сопротивляться не стал. Только и успели, что друг друга за руки взять.

Вода сверху упала резко, сразу всей мощью. Как будто кто-то озеро перенес и сбросил. Нас закрутило, стукнуло друг об друга и потащило вглубь. Я вцепилась в водяного что клещ – единственное спасение для глупой ведьмы в этой ситуации. Такие штуки я понимала сразу.

В свежей воде Затону сразу стало лучше: сначала он забился, пытаясь нас всех от себя отодрать, а когда не вышло, всплыл на поверхность.

Я вынырнула, кашляя, и отпустила водяного. Что до моего спасенного, парень, похоже, водных процедур не перенес и сомлел, хорошо, я удержать его смогла. Теперь перехватила поудобнее, удерживая голову над водой, и посмотрела на верхушки деревьев, про себя подсчитывая, сколько же времени прошло. Выходило, что совсем чуть-чуть.

– Далеко не отплывайте, – предупредила русалку. – Сейчас вода уйдет, побежим.

Арвила кивнула, обнимая Затона. Он свою подружку, понятное дело, не узнавал и вяло отбивался. Пока они дрейфовали неподалеку, я решила воспользоваться паузой и отдохнуть, подтягивая к себе проплывающее мимо бревно.

– Пусти, дура, – попыталось это бревно меня оттолкнуть.

– Ой, – я вдруг узнала кикиморошную королеву, а потом, похоже, и она меня. Кикимора глаза свои маленькие выпучила, за ворот рубахи меня схватила и как заорет:

– Чего ой, чего ой-то? Ты что, ведьма, наворотила на моем болоте?

Я от неожиданности даже свой сомлевший груз на секунду из рук выпустила. Он гирькой вниз пошел – сразу видно хорошего человека! Плохие так тонуть не станут.

Пришлось снова нырять, сталкиваясь лбами с кикиморой под водой. Вдвоем и вытащили парня.

– А ты чего моего водяного жертвовать собралась? – ответила я, чуть отдышавшись.

– С каких пор он твой? – прищурилась королева.

– Дня три, – задумавшись, ответила я. – Почитай, всю жизнь! Бабочкину, например. И потом, с чего это я, ведьма, перед кикиморой отчитываться буду! Что хочу, то и делаю в своем лесу!

– Это мое болото, – процедила королева, начиная пучить глаза. Не очень хороший знак, надо сказать. Мы, ведьмы, конечно, любим всех до бешенства доводить – характер такой, ничего не поделаешь, но сейчас это было просто не к месту. Поэтому я чуть смягчилась и не стала спорить:

– Ну ладно. Если мы все приятности друг другу уже сказали, то я бы на этом месте распрощалась и поплыла бы за своим водяным. Да и ты… долго тут не сиди. У меня действие заклинания еще не закончилось.

– У-у-у, ведьма, – заскрипела зубами королева, – столько трудов – и всё… в жижу болотную!

– Плохо, значит, трудилась, – отмахнулась я, отыскивая глазами свою русалку, держащую водяного. – Ладно, бывай, может, еще встретимся!

Я оттолкнулась от коряги-кикиморы, но она меня придержала:

– Лихо отдай.

– Чего? – не поняла я.

– Лихо наше отдай! – И потянула у меня из рук сомлевшего парня.

Тут даже я в ступор впала, пальцы разжимая. Болото, непонятная сила, кикимор объединившая, Черный камень, вызывающий даже во мне жуткий голод, и парень, невесть как там оказавшийся. Я думала, ну, в крайнем случае, мага какого заставили или подкупили, но чтобы Лихо?

– Полное, совершенное зло? – начала я вслух вспоминать учебник. – Хладнокровное и жадное, но вместе с этим очень умное и хитрое? А главное, полностью истребленное магами более века назад?

Кикимора кивнула. Я икнула и посмотрела на парня, уютно устроившегося у нежити на руках. Очень даже симпатичный. Вон родинка на щеке. Какие могут быть родинки у совершенного зла?

– Погоди, – нахмурилась я. – Лихо одноглазое быть должно.

Королева отмахнулась:

– Дело наживное.

– И людей жрать!

Кикимора головой покачала:

– Такое он не любит. Ну и вообще, какое он зло? Капризный только и гордый чрезмерно. Я его с пеленок воспитывала, знаю! Да и повелитель из него пока…

– А потом? – резонно заметила я.

– А что потом? Ты Камень с его родовой силой куда закинула? – устало спросила кикимора.

– Черный тот? Не знаю, – честно ответила я. – Куда-то. Плохой камень-то. Сама поди знаешь.

Королева вздохнула. Я ей ответила не менее протяжным вздохом. А над головой начал завывать ветер. Времени у нас почти не оставалось.

– Надо в Ковен сообщить, – решила я.

– Не надо! – кикимора повысила голос. Перекрикивать бурю становилось все сложнее.

– Чуть водяного моего не уморила, а еще командует! – фыркнула я в ответ.

– Я больше не буду! – запричитала королева. – А водяной, между прочим, не твой! Ты вообще, вон, новенькая! Он знаешь какой паскудник? Знаешь?

– Лихо свое не разбуди, пока оно без сознания. Или как там было… Не буди Лихо, пока спит тихо? – прокричала я, отплывая от них. А то сейчас еще какая страшная тайна откроется, не для ушей почти приличной молодой ведьмы. И эту-то – про Лихо – переварить надо.

Видимо, Арвила сумела Затону рассказать, кто она и почему так выглядит, и он уже не вырывался, спокойно лежал, когда я до них доплыла.

– Затон, это Зараза… – зашептала водяному русалка-кикимора, а потом сообразила и глаза округлила. – Ой, то есть Забава! Ведьма наша новая…

Я отвечать ей ничего не стала. Головой только покачала. Водяной мудро продолжал молчать.

Вода начала спадать, впитываясь в землю, а ветер закручивал смерчи вокруг. Мы плавно опустились на мокрую траву, и я проводила взглядом кикиморошную королеву, которая уже несла своего царевича-повелителя куда-то за пределы поляны, в дальние топи. Пусть их.

Мы с Арвилой подхватили водяного под руки и потащили к родному лесу. А что королева нам тропинку заповедную открыла через болото, надеясь на мое молчание, это я уже на бегу поняла. Иначе так быстро мы бы к границе ни за что не вышли. Если б она знала, что следом за ветром огонь вспыхнет, вряд ли бы такая добрая была…

Я посмотрела за спину, где в рассветное небо поднимались густые клубы дыма, опустила на землю водяного с Арвилой, у которой сквозь кикиморошный облик уже вовсю рыбий хвост начал проглядывать, и призвала лешего.

– И что думаешь делать? – толкнул меня в бок Бурьян.

– Еще пара песен, и, думаю, надо валить, – дернула я плечом. Слушать русалочий праздничный концерт по поводу спасения хозяина реки не было ни терпения, ни желания.

– А мне нравится, – перевернулся на спину лежащий рядом водяной и руки за голову сложил. – Хорошо поют! Душевно!

На очередной «душевной» ноте я аж зубами заскрежетала. Даже леший рядом крякнул.

– Думаю, надо завтра в деревню сходить, познакомиться там со всеми, еды купить. Давно пора.

– Вообще-то я про Лихо и про зарвавшихся кикимор. Это ж надо! Сколько времени из водяного кровь цедили и Камень питали! – пробасил Бурьян.

– Формально это не деревня, а город, там даже стены крепостные есть, – поправил меня Затон. Он о том, что у кикимор произошло, тоже говорить не хотел.

– Тьфу на вас! – разозлился леший. – В Ковен бы сообщить, да как бы хуже не стало!

Мы с водяным переглянулись. И я виновато добавила:

– Не знаю, Бурьян, вот веришь, первый раз в жизни совсем не знаю, что делать!

Первым не выдержал водяной – засмеялся, захрюкал так, что к нему сразу леший присоединился. Посмотрела я на них и пошла с русалками прощаться. Никогда не думала, что скажу что-то подобное, но сегодня хвостатые девки явно были более адекватными, несмотря на дурацкий репертуар!

А Лихо… Что-то мне подсказывало: говорить им о том, что ко мне вчера Лихо в гости приходило, пока не стоит.

– Забава! Выходи немедленно!!!

Леший разошелся не на шутку. Стоял на улице и орал уже давненько. Чуяла я, что терпение его на исходе. Вытерла вспотевшие ладони об юбку, захлопнула учебник и зажмурилась.

А ведь начинался этот день удивительно хорошо…

К первому походу в город я подготовилась по всем ведьмовским канонам: втерла в волосы специальный отвар, чтобы зачернить их и выпрямить, отбелила кожу пудрой, долго смотрела на накладной нос и все-таки решила приберечь его на более подходящий случай, и платье на мне было самое что ни на есть ведьмовское. Я его еще в прошлом году втихаря у бабушки стащила из сундука. Мне пока было не положено. А ей уже без надобности. Поэтому сразу она не спохватилась, а теперь и вовсе мой след в этой краже затерялся. На фоне того, что я тогда фамильный винный погреб обнесла и попалась, пропажу платья и вовсе никто не заметил. Я потерла себя по попе. Всегда, как вспоминаю про погреб, она чесаться начинает. Еще бы… Влетело мне тогда знатно.

Посмотрела я на себя и удовлетворенно кивнула – черный цвет шел мне невероятно. А что из-за выреза на спине платье с плеч сползало, так это ничего. Главное – красиво!

Леший меня как встретил перед избушкой, так и онемел. Не знаю, от чего больше – от шока или от восхищения. Но короткую тропинку через лес к городу открыл. Я кивнула ему на прощание, проверила кошель с деньгами на поясе и засеменила вперед. Без разреза на подоле шагать в нем было решительно невозможно, да еще и колдовству оно не поддавалось. Но чего не сделаешь ради ведьмовской репутации. Встречают-то, как известно, по одежке!

Вот так, зверея по пути из-за неудобной юбки, я и вышла к небольшому городку, окруженному крепостными стенами, за которыми сахарными кубиками стояли дома. «Могучие Дубки» было выведено на табличке у дороги. А у ворот, разморенные на солнце, дремали стражники. Я остановилась, кольнуло где-то в груди предчувствие. Проверила лиф на всякий случай, так и есть – «предчувствие» оказалось расстегнувшейся булавкой. С тех пор как я пять раз пересдавала экзамен по предсказаниям, своим предчувствиям я не очень-то доверяла и предпочитала их проверять.

И я смело зашагала к воротам. Утиная ножка и жареные пирожки сами ко мне в лес не прилетят. Хотя утиная ножка, может, и прилетит, но только в составе утки. Эх, вот еще бы с избой договориться, чтоб она меня в погреб пустила… Я сглотнула набежавшую слюну и пригорюнилась: который день ведь на корешках и травках, так и исхудать недолго. А тощая ведьма, как известно, к большой беде.

– Ой, ведьмочка, – вылупился на меня один из стражников. Видно, совсем в мозгу от жары помутилось. Где уважение к госпоже ведьме? Где страх?

Я только бровь подняла да платье, с плеча совсем слезшее, поправила. Терпением я никогда особо не отличалась, но сейчас очень старалась сдержаться.

– Смотри-ка, настоящая! Моло-о-оденькая, – толкнул локтем второй стражник напарника.

– Пройти можно? – вскинула я подбородок.

– А у нас мзда при входе, – нахально улыбнулся первый. Нет, определенно, с ведьмами он дел никогда не имел. Больно смелый.

– И сколько? – я уперла руки в бока.

– Поцелуй для каждого! – И оба заржали, как кони.

Я довольно ухмыльнулась:

– Всего-то? Договорились! Поцелуй так поцелуй.

Щелкнула пальцами и пошла в арку ворот, оставляя за спиной обнимающихся стражников. Они пока старательно друг друга отпихивают, но сил им надолго не хватит. Обязательно поцелуются!

А за воротами сразу при входе раскинулся рынок. Я подтянула подол, чтобы не испачкался в конском навозе, и засеменила к лоткам со сдобой. О, как же я скучала по пирожкам!

– Ведьма! Ой, смотрите, новая ведьма! – зашептали вокруг, расступаясь.

Предчувствие снова кольнуло. Я проверила булавку – не она. И огляделась по сторонам.

У лавки с овощами стоял маг. Стоял и внимательно меня рассматривал. Я, конечно, не осталась в долгу. Тем более там было на что посмотреть – вылитый рыцарь с нашего памятника во дворе ведьмовской школы в Ковене, такой же огромный и с выдающимся носом. Да и магической силы немаленькой, раз даже моя нестабильная интуиция сработала. Нет, маги с ведьмами больше не враждовали. Да и какое там, если единственное стоящее учебное заведение для ведьм они и создали. А еще обучающие программы писали и дипломы выдавали. Но назвать их отношение к нам очень хорошим у меня бы язык не повернулся. Скорее они нас просто терпели и надеялись когда-нибудь перевоспитать.

– Госпожа ведьма, – подошел ко мне маг, приподняв шляпу.

– Господин маг, – чуть присела я, стараясь сильно не пялиться. Этот конкретный маг был непозволительно хорош собой.

– Позвольте поприветствовать вас в Могучих Дубках! – процедил он сквозь зубы.

Я изумленно подняла брови. Что ж, ничего нового. Характер магов паскудностью вполне мог посоперничать с ведьмовским.

– Позволяю, – великодушно разрешила я.

Мага чуть перекосило, но он продолжил:

– Хочу сразу предупредить: никаких черных зелий на моей земле, проклятий и приворотов.

Собственно, вполне обычные правила. Я кивнула и перевела про себя – ни в коем случае не попасться на запрещенных зельях, потому что местные торговки уже заинтересованно на меня поглядывали. Не успею я в лес вернуться, как о новой ведьме станет известно каждой девке в городе. И пойдет ко мне постоянный поток клиенток всех возрастов.

– Можете купить здесь все, что нужно, но попрошу вас не задерживаться, – на его светлых волосах сверкало солнце, и вообще он весь был такой подозрительно сверкающий, что у меня рябило в глазах. Тут уже не интуиция, тут весь здравый смысл вопил о том, что с этим господином магом какие-то странности творятся.

А потом он просто развернулся и ушел. Интересное дело. Ни имени не спросил, ни документов, по которым я тут живу в лесу. Может, я вообще залетная и дикая?

Вокруг шушукался народ, я постояла немного на месте, подумала, а потом дошла все-таки до лотка с пирогами, перегнулась через прилавок, уцепив за локоть торговку, и спросила напрямик:

– Что с магом вашим случилось?

Она вылупилась на меня, потом огляделась по сторонам, но не стала молчать, шепнула:

– Порча.

– В смысле порча? – удивилась я. Чтобы навести на мага порчу, надо очень сильно влезть к нему в доверие либо заставить в магической дуэли выложиться по полной… Я округлила глаза.

А торговка продолжила:

– Да, что-то они крепко не поделили с прошлой ведьмой, говорят, он жениться на ней отказался, а она обиделась, наложила неснимаемое заклятие на нашего мага и сбежала.

– Жениться? Маг? На ведьме? – удивляться уже было некуда, но я старалась. Никогда такого не было, чтобы маги на ведьмах женились. Они на чистоте магической крови были ох как помешаны. Скорее всего, они просто-напросто убить друг друга пытались.

Вокруг нас начал собираться любопытный народ.

– Да он знаешь как за ней ухаживал? – зашептала девушка с корзинкой цветов.

– Как? – оживилась я.

– Да никак он не ухаживал! – включился в разговор толстый мужичок, продающий мясо в соседней лавке. – Вам, девкам, лишь бы напридумывать всякого. И жениться он не собирался! Опоила его, чертовка… – он крякнул. – Простите, госпожа ведьма! Опоила его чем-то прошлая ведьма, он и пригласил ее домой, а там уж…

– Что? – прижала руки к пышной груди торговка пирожками. – Он похитил ее девичью честь?

– Это как? – заинтересовалась я. Слова «честь» и «ведьма» редко кто рядом употреблял.

– Тьфу на вас, дуры! – мужик с досадой стукнул ладонью по прилавку, отчего кусок вареной колбасы, отрезанный на пробу, от стола отскочил, а я поймала и сразу в рот засунула. Нормальная колбаса, возьму лешему. Ему точно понравится, потому что мяса там почти и не чувствовалось. Сразу видно – на продажу готовили!

– Ничего наш маг не похищал! – продолжил он. – Я слышал от градоначальника, что она умыкнуть у него что-то собиралась, да не смогла!

– Что? – вздохнули все девки рядом. – Сердце?

Торговец только головой покачал, отрезая по моему знаку внушительный кусок колбасы и заворачивая его в бумагу, и припечатал:

– Нет, что-то посущественнее. Иначе не стал бы наш господин маг так злиться.

А я задумалась: неужто они про ту ведьму, что в моей избе раньше жила? И что это она собиралась у мага украсть, если бежать потом пришлось так, что даже Книгу заклинаний впопыхах оставила? Потому что иначе объяснить, откуда эта Книга в моем чулане, я не могла. И как она умудрилась при этом на мага порчу наложить?

– А что за проклятие? – спросила я, расплачиваясь за колбасу.

– Превращательное! – торговка пирожками знай себе радовалась толпе вокруг, продавая товар. – Он у нас теперь днем мужчина видный, красивый, а ночью…

– И кто он ночью? – я начала улыбаться, набирая себе пирогов. Вот за что люблю своих, так это за фантазию. Если ведьма сразу не убила, то все остальное должно быть как минимум весело.

– Баран! – выкрикнул кто-то.

– Да нет же, бычок… – потянула торговка.

– А не козел ли? – зашушукались со всех сторон.

Я фыркнула. Понятно – прячется по ночам от горожан господин маг, не хочет рога свои показывать. А они определенно есть!

– Ладно! – я аккуратно сложила покупки на краю прилавка, чтоб не мешали. – Сниму я это проклятие, раз ваш маг сам не может, авось и подобреет чуток.

Толпа вокруг ахнула.

А я одернула платье, поправила волосы, перекинув их за спину, и подняла подбородок:

– Где дом вашего рогатого мага?

Неожиданно все вокруг замолчали, даже дышать, кажется, перестали, а потом дружно заспешили по своим делам.

– Эй, а маг? – протянула я.

Торговка пирожками усиленно заморгала. Я на всякий случай поморгала ей в ответ. А она прошептала:

– Так он туточки, за вами стоит.

За спиной, у лотка с зеленью, действительно стоял господин маг. И нехорошо так на меня поглядывал. Я посмотрела на зелень, потом на мага, потом снова на зелень. Интересно, это он к ночи готовится, травой запасается? Маг, кажется, даже слегка покраснел. А я вздохнула, поправила съехавшее на плечо платье, подтянула рукава, развела ладони в стороны и зашептала стандартный заговор. Его мы в Ковене перво-наперво учили, чтоб от зубов отскакивал. Потому что если уж селить рядом сразу несколько ведьм-недоучек и магов-выскочек, то лучше, чтоб заклинание противодействия знали сразу все.

Маг рот открыл, закричать что-то хотел, но не успел: затянуло все дымкой, потом заискрило, а потом хлопнуло. А как развеялся туман, я увидела все того же замечательного господина мага. Высокого, статного и мускулистого. Картину только бычья голова портила.

– Ой, – вырвалось у меня.

Раньше это заклинание так не работало! Видно, опытная ведьма мага прокляла. Надо было об этом чуть раньше подумать! И правда, если б проклятие обычное было, разве не снял бы он его себе сам?..

А маг тем временем заревел, башкой замотал! И на меня кинулся. Я не стала дожидаться, пока он до меня добежит, схватила с прилавка покупки, подтянула юбку почти до пояса и рванула мимо ворот в лес.

– Забава! – крикнул Бурьян под окном, а потом вдруг продолжил спокойно: – Выйди, пожалуйста.

И тут моя интуиция сработала отлично: я поняла – пора. Теперь точно. Уже не спрячешься, не пересидишь.

– Чего? – буркнула я, выходя из избы и прислоняясь к дверному косяку. На бычью рожу господина мага, явившегося с лешим, я старательно не смотрела.

– Это не она, – сказал кто-то в сторонке. – Та черноволосая была, красивая! А эта рыжая какая-то, и конопатая вдобавок!

Я злобно покосилась на говорившего. А, это ж мои знакомые стражники, которые до сих пор друг друга обнимали. Что-то плохо я рассчитала срок действия заклинания. Со мной такое бывает.

– Забава… – пророкотал леший. И замолчал. Видно, он и поругать бы меня рад, но и о вредности ведьминого характера слишком хорошо осведомлен.

А вот маг что-то замычал, затопал ногами. Я голову в плечи втянула:

– Простите, пожалуйста, господин маг, я по-коровьи не понимаю!

И тихо так стало на полянке перед избой, спокойно… Только у мага краснота с шеи на бычью морду пошла, вздувая огромные вены на лбу. Да хрюкнули от смеха оба стражника, но тут же умолкли.

– Забава, ты чего наделала-то? – нашел слова Бурьян, посмотрел на мага и отошел от него на пару шагов. – Ты зачем господина мага заколдовала?

– Я не специально, – ответила я, поглядывая на наливающиеся кровью глаза человека-быка. – Как лучше же хотела!

– Ну так верни все обратно! – всплеснул руками леший.

– А я не знаю как, – прошептала я. – Слишком сложное проклятие!

Хоть я и говорила очень тихо, а наш рогач все равно услышал, всхрапнул, как самый настоящий зверь, заревел, башкой замотал. А потом боднул со злости ни в чем не повинную березку и в лес рванул. Напрямик через кусты. Даром что тропинка рядом. Хотя да, через кусты, наверное, быстрее.

– Эх, – загрустила я. Мага стало жалко. Одно дело по ночам с бычьей головой бегать, а тут вон на постоянной основе… Не всякому понравится!

– Да уж, – сел на ступеньки крыльца Бурьян. Помолчал и сказал: – А стражников-то хоть расколдуешь?

– Стражники сами расколдуются, – я посмотрела на обнимающихся парней и добавила злорадно: – Дня через два.

Нельзя ведьму злить. Ведьмы злопамятны и вредны, это всякому известно.

– А если мы прощения попросим? – взмолился один из стражников. – Но только можно нас нормально расколдовать, не как господина мага?

Я плечами пожала и пальцами щелкнула. Ну их, пусть тоже идут. Не буду же я объяснять, что свои заклятия любая ведьма обратно возвернет, а вот с чужими, как оказалось, не все так просто бывает.

Расцепившиеся парни радостно заулыбались.

– Спасибо большое, госпожа Забава! – добавил второй. – И вовсе вы не страшненькая! И даже курносый нос вас не очень портит.

Тут, видно, уже у меня вены на лбу начали вздуваться, потому что стражники вдруг что-то сообразили и нырнули следом за магом в кусты, особо не прощаясь. Убраться с ведьминых глаз подальше было самым разумным их решением за сегодня.

– Как думаешь, куда маг пошел? Обратно, в свои Дубки? – спросила лешего, когда перестала слышать треск веток из леса.

– Сомневаюсь, – подпер кулаком щеку Бурьян. – Сам он заклятие снять не может. А горожан пугать не пойдет.

– Да таких попробуй напугай, – села я рядом и вздохнула. – Все равно некрасиво получилось.

Бурьян крякнул, но промолчал.

– Может, сходишь, проследишь, куда он? – попросила я. – Только на глаза не попадайся, забодает ведь! И не посмотрит, что ты всеми уважаемый леший.

– Не учи ученого, – поднялся Бурьян. – Проверю. А ты давай ищи, как расколдовать мага. Иначе понаедут сюда из Ковена проверяющие, сама знаешь, что будет!

Что будет, если приедут проверяющие, я не знала, но на всякий случай кивнула. Нам тут такие гости не очень нужны. До выпускных экзаменов почти год практики, и сразу, на первой же неделе, эту практику провалить не хотелось бы.

Леший ушел, а я побрела в дом. Сейчас самовар растоплю, чайку попью, а потом уже буду думать, что дальше делать. Понятно, что в учебниках информации по ведьминым проклятиям нет. Мы эти проклятия по десять штук в день придумываем, вот только в обычных случаях их получается достаточно быстро снять. А проклятие господина мага было явно с секретом, да еще и я его чуток улучшила…

Скорее всего, разгадка была близко – в Черной Книге моей предшественницы, которая спокойненько лежала себе в чулане. Но тут большая загвоздка – лично я на свою Книгу столько защитных заклинаний повесила, что не позавидую решившему ее открыть. А уж про опытную, взрослую ведьму и говорить нечего. Поэтому лезть в чужую я сразу и не стала – вдруг тоже, как господин маг, с коровьей головой ходить буду? Кстати, так ведь и не узнала, как его зовут. С одной стороны, это и не важно, а с другой неудобно как-то, вроде уже не чужие люди друг другу.

Пока заваривала мятный чай – вздыхала. Вскрытием ведьминых Книг я пока не занималась, но в себя верила. Надо только лешего предупредить, чтоб подстраховал… На крайний случай вызвал потом кого из Ковена меня спасать.

И только я за стол села, колбасу порезала, пироги на тарелке разложила, как в дверь пару раз стукнули кулаком.

– О, ты ужинаешь как раз? Это я вовремя, – Лихо, не дожидаясь моего ответа, вошел, кинул в угол замызганный мешок, который притащил с собой, и улыбнулся. – Поделишься? А то я сегодня даже не завтракал!

– И что ты делал? – я подула на чай и шумно отхлебнула.

– Я тебе сейчас расскажу, а потом ты меня магам сдашь, нашла дурака, – он прошел в комнату с раковиной и стал умываться, громко фыркая и брызгаясь.

– А я тебя и так магам сдам, – я откусила большой кусок от бутерброда с колбасой и зажмурилась от счастья. Ну как же вкусно, наконец-то нормальная еда у бедной маленькой ведьмы! И добавила: – На опыты. Таких, как ты, давненько никто не видел, изучать надо!

– Не сдашь, – Лихо сел напротив меня, схватил пирог с печенью и, урча, принялся его есть.

– Шдам-шдам, – ответила я жуя и пожала плечами. – Не я, так леший.

– Совести у тебя нет, – обиделся он, тем не менее не отвлекаясь от угощения.

А я хохотнула:

– Нашел чем попрекать!

Лихо пришел ко мне на следующую же ночь после триумфального спасения водяного. Кинул камень в окно избушки, потом долго дергал дверь, пока не догадался ее толкнуть, я ведь и не запиралась, от кого бы? А что избушка его впустила, тут отдельный разговор. Мы с ней так общий язык и не нашли пока.

Влетел Лихо ко мне красный как помидор и злющий, как господин маг с бычьей головой, и давай размахивать кинжалом. Очень он тогда обижен на меня был. Оно и понятно, готовились они там на болотах, готовились – и все корове под хвост.

Но если тот план, который они с кикиморами с прошлого года воплощали, не выгорел, то что уж говорить про этот, ведьмоубивательный, который он за день состряпал. Я тогда даже с кровати не встала: прокляла его шепотом, перевернулась на другой бок и уснула заново. А Лихо, который от этого обездвижился, ноченьку постоял, остыл и к утру был готов к переговорам. Тем более я с ним тогда завтраком поделилась. Он траву и коренья тоже не очень любил и после лягушек под клюквенным соусом изменению рациона был даже рад.

И с тех пор нет-нет да и заглядывал в гости. Правда, только если лешего поблизости не было.

– Хорошо-то как, – откинулся на спинку скамьи Лихо и погладил округлившийся живот. – Давно я так вкусно не ел!

– Вообще не представляю, как такой проглот на болотах выжил, – я накрыла остатки ужина полотенцем, а то с Лихо станется все подъесть.

– С трудом! Все время жрать охота, – ухмыльнулся он. – Голод у меня – это наследственное.

– Да? – удивилась я и задумалась. А ведь верно! Собратья моего Лиха постоянно должны голод чувствовать. Только вот раньше они его другим способом утоляли. Например, души людские выпивали. Не зря в учебниках про хладнокровное и жадное зло писали! Может, они тут просто на растительной пище с ума сходили?

Я аккуратненько приподняла краешек полотенца с пирогов и пододвинула их Лиху. Ну его, пусть лучше побольше поест. Ведь жуткие истории про уничтоженные деревни и загубленные жизни не с потолка взялись. Если Лихо в силу вошло да вкус человечины попробовало, остановить его сможет только отряд очень сильных магов. Или круг ведьм. Но ведьмы такими делами сроду не занимались, мы больше сами по себе.

А теперь один из непонятно как уцелевших наследничков этих чудовищ сидел напротив меня. Шутки шутками, но главное, чтоб он один был. Если у меня в лесу под боком семейка таких, как он, вылупилась, а я никому ничего не скажу, то с дипломом, прямо скажем, можно и попрощаться.

– Я тут нашел кое-что на болоте, – перевел разговор Лихо, поднимаясь. – Ты же не против, если я это у тебя в погребе похраню чуток? Там ничего не портится! Избы ваши – прелесть что такое.

Пока я рот открывала и закрывала да глазами хлопала, он поднял свой грязный мешок, подошел к дальней стене, отодвинул коврик и легко поднял за кольцо дверцу в погреб. Чихнул от поднявшейся пыли и бодренько спрыгнул внутрь.

– Вот ты… изба-предательница! – возмутилась я, топая ногой. Меня она с самого приезда мурыжила, доступ к запасам перекрывая, а тут поглядите-ка на нее! Изба виновато затрещала.

– Я тебе еще это припомню, – потрясла я кулаком. – Ишь чего удумала! Постороннего – в святая святых! Думай, что делаешь-то!

Бревна заскрипели.

– Скрипи-скрипи, – я сжала зубы. – Поговорим еще с тобой!

И полезла следом за Лихом. Мало ли что он там подложить собирается. У меня вот проверяющие какие-то могут нагрянуть, мага рогатого спасать, а тут сюрприз. Нет, с одной стороны, я ведьма независимая, что хочу, то и храню дома, а с другой – леший расстроится.

В погребе было светло, тепло и сухо. А главное – очень изобильно. Даже правый глаз от злости задергался, когда я рассматривала ломившиеся от запасов полки. Свиной окорок, колбасы, соленья… Только в углу чуть закоптилась стена от пожара, который я почти устроила избе в первый день. Нет, определенно, надо было все сжечь! Это ж я на растительном корме почти неделю, голодная, а она!..

– Ну вот, – Лихо пристроил свой мешок на полу. – Я скоро заберу, ладно? Пусть полежит.

– Что там? – буркнула недовольно я, складывая руки на груди.

– А, ничего особенного, – Лихо почесал затылок. – Рябинница.

Я присвистнула. Ничего особенного, ага. За эту травку, которую можно было найти только на третий день новолуния в самом центре непролазных топей, ведьмы готовы были на что угодно. И если не хранить ее с помощью колдовства, то она засыхала уже через сутки и становилась совершенно непригодна для черных зелий. Тех, что Ковен строго-настрого запретил ведьмам изготавливать.

Я прищурилась. А Лихо цапнул с полки банку с вареньем, развернул меня за плечи к выходу и подтолкнул:

– Пошли, чего тут сидеть.

Но не успела я ногу на лестницу поставить, как в дверь снова постучали. Правда, на этот раз входить сразу гость не стал. Оно и правильно. Вдруг с порога зашибу. Сейчас вот, например, могла бы – настроение подходящее.

– Не вылезай пока, – сказала я Лиху, а сама, поднявшись наверх, дверцу в погреб захлопнула и коврик на место положила. И только потом задумалась: смогу ли снова туда попасть?

Представила, как буду из-под пола Лихо вызволять, впечатлилась своей фантазией и открыла дверь.

– Ой, – воскликнула уже знакомая торговка пирожками, суя мне в руки вкусно пахнущий сверток. – Госпожа ведьма, доброй ночи, какая вы, оказывается… – улыбнулась она, а я еле подавила желание пригладить лохматые волосы: не ждала я городских так быстро. А с другой стороны – не наводить же каждый раз красоту перед гостями. Пусть привыкают к такой ведьме – растрепанной и рыжей.

– Я, значит, иду-иду тут и дай, думаю, к ведьме нашей новой заскочу, проведаю, как она! А то ведь вон что в Дубках случилось!

– Да уж, – вздохнула я, посторонилась с порога и пропустила женщину внутрь.

– Господин маг уж так буйствовал, так буйствовал! – торговка тараторила не переставая. – Хорошо, рынок не разнес! Хотя… Если так подумать, то он вроде как вообще ничего разнести не успел – убежал за вами следом в лес. Тут лютовать начал, да?

Я кивнула, потом помотала головой, а она продолжила:

– Ну, мы так подумали, что это и неплохо. Пока в Дубках без господина Айвена поживем, отдохнем немножко друг от друга, оно ведь всегда полезно, да?

Я опять кивнула:

– Наверное…

Вот как звали господина мага. Айвен.

– И я решила, что сейчас самое удачное время для визита, пока вы не очень заняты. Вы ведь не очень заняты? – И, не дожидаясь моего ответа, торговка прижала руки к пышной груди, сдула со лба прядь русых волос и на одном дыхании выпалила:

– Очень уж мне зелье от вас нужно, госпожа Забава, то, что помогает пироги есть и не толстеть, а то ж мои пироги почему самые вкусные на все Дубки? Потому что я их как будто для себя готовлю, поэтому и пробу снимать приходится все время! А если я такими темпами продолжу, то знаете что?

– Что? – я немного очумела от такого напора.

– То я просто останусь жить на улице, домой зайти не смогу!

– Почему? – вытаращила я глаза.

– В дверь не пройду! – припечатала торговка и наконец-то замолчала, уперев руки в бока.

– Тьфу ты! – я засмеялась.

– Прошлая госпожа ведьма очень хорошо это зелье делала! – торговка села за стол, подняла полотенце с моего ужина, узрела свои пироги и вздохнула. – Я себя как птичка чувствовала!

– Это то, что на ночь пить ни в коем случае нельзя? – уточнила я.

И после ее кивка ухмыльнулась. Отличное зелье, согласна. Максимально просто в приготовлении и только один побочный эффект – слабительный.

– Завтра готово будет, – подумав, ответила я женщине. – Приходите к вечеру, настоится как раз.

– Ох, ну спасибочки! Вот спасибочки! – торговка резво подскочила с места. – Я завтра тогда свеженькой сдобы принесу! Чего вчерашнее есть?

– Действительно, – покивала я, прикидывая, не нужно ли мне самой себе такое зелье сварить, но, вспомнив побочный эффект, передумала. – Давайте заказ запишем. Для порядка.

Я взяла со стола свою старую тетрадь по травоведению, открыла на последней странице, нахмурила лоб, послюнявила красный карандаш и записала:

«Похудательное зелье, 1 штука, для…»

– Для Добронравы, – задышала мне в ухо торговка. – И давайте сразу два! Нет, три!

– За три не поручусь, – я отложила тетрадь. – Еще ингредиенты собирать, я ж только приехала, не обжилась еще.

– Хорошо-хорошо, как скажете! – Добронрава только что приплясывать не начала. – Ну, я пойду тогда, не буду вам мешать!

Я проводила торговку до крыльца, закрыла за ней дверь на засов и пошла доставать Лихо из погреба. А то с него станется мои запасы ополовинить.

Спрошу заодно, когда он с прошлой ведьмой познакомился и как так вышло, что моя изба его за своего принимает.

Лихо зря времени в погребе не терял: открыл клубничное варенье и прямо из банки его отхлебывал, сидя на полу рядом с лестницей.

Изба артачиться больше не стала: я и дверцу сразу нашла, и открыла без проблем. Привыкала она ко мне, подстраивалась все больше. Вот и лестница в подпол уже не ноголомательная стала, а вполне себе удобная и широкая. По ней Лихо и поднялся, прихватив недоеденное варенье.

– Познакомилась сегодня с магом? – спросил он, ставя банку на стол, и кивнул мне – мол, еще осталось, налетай.

Я вздохнула:

– Слышал, да?

– Конечно, – ответил Лихо. – Сквозь щели в полах отлично все слышно.

– И видно? – я напряглась. Это чего он там разглядывал, пока я в юбке над ним ходила?

– Не, – очень быстро ответил он и головой дернул. – Не видно.

– Ладно, – я погрозила ему пальцем и пошла нам еще чаю налить.

– А давай-ка ты мне расскажешь, как с прошлой ведьмой познакомился? – села я за стол и пододвинула Лихо его кружку.

– Спокойно познакомился, – он пожал плечами и усмехнулся. – Не как с тобой!

И замолчал.

Я подула на чай:

– А дальше?

– А что дальше? – скрестил руки на груди Лихо. – Дальше не очень-то твое дело.

Я задумчиво покивала. Да, так он мне ничего не расскажет, можно даже время не тратить.

– Но про заклятие, которое она на мага наложила, слышал?

– Ага, – засмеялся Лихо. – Очень смешно получилось! Но ты, я смотрю, и тут умудрилась Владиславу переплюнуть.

– Знаешь, как снять? – тут же спросила я.

– Если б и знал, не сказал бы, – ответил он. – Мне этот ваш маг поперек горла стоит!

Он рубанул рукой в воздухе:

– Шляется везде, вынюхивает, пусть посидит в…

– Где? – уцепилась я.

– Где надо, – буркнул Лихо. – Может, поумнеет, оставит нас всех тут в покое. – И засобирался: – Ладно, пойду я, время уже…

Удивительное дело, даже чай не допил. Поднялся, помахал мне на прощание и выскочил за дверь, как будто гонит его кто.

А я потянулась, зевнула и решила, что раз уж все равно лешего ждать – посмотрю пока свои записи по зельеведению. Помню, было там одно замечательное снадобье, которое язык развязывало. На себе его пробовала… Я тяжело вздохнула. И как меня тогда из школы не выгнали – не представляю. Да ладно выгнали – как не побили? Все же у магов потрясающая выдержка. И даже одна вредная ведьма, которая ходила за ними по пятам и под действием зелья резала правду-матку, пусть и исключительно по поводу их внешнего вида, не смогла эту выдержку пошатнуть. Хотя, надо признать, очень старалась.

В тетрадях я закопалась надолго. Разговорчатое зелье я, конечно, быстро нашла, но, надо полагать, следом за Добронравой ко мне за помощью начнут другие жители Дубков подтягиваться, и хорошо бы перешерстить весь свой арсенал.

Леший пришел только утром, когда я, ненавидевшая с недосыпу весь мир, старалась это состояние хорошенечко прочувствовать и запомнить. Мало ли когда пригодится?

– Ну? – буркнула я. – Чего так долго? Я уж думала, теперь тебя спасать надо.

Бурьян посмотрел на меня, злобную, сидящую на кровати в ночнушке, головой покачал, да и вышел за дверь. Вот знает же, как с вредными ведьмами дела вести! Я вскочила, быстро умылась, платье натянула и выбежала следом – с лешего станется просто уйти, ищи его потом в лесу!

– Ну что? Нашел мага? – догнала я Бурьяна уже у дальних сосен. И ведь ушел бы, не посмотрел, что я тут от любопытства умираю.

– Нашел, – пророкотал леший. – Целую ночь искал! Думал, все, потеряли мы господина мага.

– И где? Где нашел?

– В пещеры подался, в те, дальние…

– Ого, – удивилась я. – И чего он там делает?

Леший только плечами пожал:

– Камни крушит, ревет, мучается…

– О-хо-хо, – я нахмурила лоб. – Надо быстрее его расколдовывать…

И добавила:

– А то хорошие там пещеры, жалко, если он все сломает.

Бурьян посмотрел на меня пристально, помолчал и кивнул.

– Так, – решила я не тянуть, – пойдем-ка внутрь, разговор у меня к тебе. И колбаса.

Не знаю, что было решающим пунктом, но леший сразу развернулся и пошел обратно в избу. Правда по пути почему-то все головой качал да на меня странно поглядывал.

– Смотри, – я принесла из кладовки чужую Книгу заклинаний и на стол ее бухнула. – Вот тут точно ответ есть, как заклятие снять.

– Прямо-таки точно? – усомнился леший.

– Ну… Если ты так вопрос ставишь, то уже не очень-то и точно, – задумалась я.

В свою Книгу я не все записываю. Должна бы, но ленюсь или забываю. Обещаю себе всякий раз, когда совесть просыпается, что вот закончится учеба и не надо будет кучу тетрадей вести – сразу за Книгу примусь. Выпишу туда самые удачные зелья и придуманные мной проклятия. Хотя проклятия по-хорошему бы сразу записывать. Вот то, которым я Лихо обездвижила, я уже и не помню. Нет, в общих чертах, конечно, смогу повторить, но чтоб наверняка…

– Пока не проверим, не узнаем, – цокнула я языком. – Только тут такое дело…

– Ну? – нахмурил брови Бурьян.

– Опасно это, понимаешь, чужую Книгу читать.

И пока леший соображал, добавила:

– Если вдруг что, сам не лезь, магов из Ковена вызывай!

Зажмурилась и открыла Книгу. А чего тянуть?

– Ты как меня назвал перед тем, как Книга бумкнула? – приподнялась я на локте, кряхтя. Очнулась я, лежа на полу в своей избе, а рядом чавкал леший.

Он прожевал бутерброд, вытер рот и степенно ответил:

– Я сказал: «Ты что творишь, ведьма?»

– Нет, – я потрясла головой. – Там что-то другое было… Про тупую точно помню, про мозги и… Нет, дальше провал.

– Не знаю, ты, видно, головой хорошо об пол приложилась!

– А Книга? – я тут же вскочила и застонала от разочарования – Книга так и лежала рядом закрытая.

Бурьян только плечами пожал.

– Не получилось, – села я рядом с лешим. – Может, ты попробуешь?

– Я? – закашлялся он.

– Не хочешь – как хочешь, – отмахнулась я. – Тут, по сути, очень несложное заклятие охранное, я просто не успела его снять. Надо что-то такое, что придержало бы его ненадолго…

– Я? – снова спросил леший с ужасом. Даже жевать перестал.

Я скептически оглядела своего наставника: вытянувшееся корявое лицо, округлившиеся глаза, приоткрытый рот. А главное – полное отсутствие ведьминых сил. И припечатала:

– Нет, точно не ты.

– Вот и славно, – выдохнул он. – Тогда пойду я, дел еще…

– Иди, – я потерла виски. – А я полежу чуть-чуть, может, мозги на место встанут.

– Это вряд ли, – обнадежил Бурьян.

В лес я пошла уже далеко за полдень. Была б моя воля – вообще из дома не вышла бы. Но Добронраве я зелье обещала сегодня, а значит, идти за травами надо.

Ведьмина Книга не давала мне покоя, я ведь и не ждала, что все просто будет, но, как обычно, понадеялась на свою везучесть. Она у меня дама хоть и капризная, легкими путями вопросов не решает, но все же иногда здорово выручает. В этот раз совсем не вышло.

Я тряхнула головой. Видно, действительно, стукнулась хорошо, раз мысли грустные туда просочились. Некогда мне страдать: маг у меня нерасколдованный ходит, зелья опять же варить, с Лихом что-то придумывать!

Поэтому, отогнав ненужные думы и сверившись со списком трав, я припустила прямо к пещерам. Травки, конечно, в любом месте растут, но там я хоть своими глазами погляжу, где господин маг устроился. Двух зайцев, как говорится. Главное, чтобы он меня раньше времени не обнаружил. Боюсь, в этот раз одним мычанием не обойдется. Поживи-ка сутки с говяжьей башкой да в пещерах, где ни удобств, ни развлечений! Я б на месте Айвена и сама себя забодала, честное слово!

Поэтому подходила я осторожно, выглядывая из-за деревьев и старательно прислушиваясь к шуму вокруг. Вход в пещеры, что удивительно, был только один, а вот там, внутри, по словам лешего, петляли в разные стороны огромные лабиринты переходов. Надеюсь, бедненький маг там не заблудится, хватит с него приключений.

Я принюхалась: тошнотворный запах по мере приближения к пещерам становился все сильнее. Никогда раньше такого не чуяла, хотя разное приходилось нюхать. Вспомнить хотя бы наши, ведьмовские, первые уроки по зельеведению. Чего там только не получалось в итоге…

А у самого входа лежала горой груда обглоданных костей.

– Ой, – удивилась я, отступая за куст боярышника, росший рядом.

Не знала, что быки мясо едят. Нет, определенно же не едят! Может, я своим дурацким заклинанием какую мутацию запустила?

– Эй! – возмущенно ответил мне куст и вытолкнул обратно, а следом оттуда высунулась девичья голова.

– Совесть есть? – грозно спросила она.

– Откуда бы? – удивилась я и обошла куст с другой стороны. А потом замерла в восхищении, выдохнув: – Ну ничего себе!

Так вот что это был за запах! Ну, правильно, день на дворе, а под солнцем гарпии начинают вонять так, что иной, может, и в обморок бы грохнулся.

– Женщина, а вы тут что делаете? – улыбаясь, спросила я.

Гарпии, они же почти как Лихо, встречаются настолько редко, что видеть их вживую мне еще не приходилось. Маги их сначала создали в ходе эксперимента, а потом сами же с ними разругались и выгнали из столицы.

Полуженщина-полуптица злобно заклекотала и вышла из своего укрытия.

– Слушай, ведьма, шла бы ты отсюда, а? – надвинулась она на меня, крылья распустив. – Маг – наша добыча!

Я поморщилась от запаха – все-таки чем ближе, тем хуже – и сделала несколько шагов назад.

– Ваша? – обрадовалась я. – Так вас несколько?

Гарпия недоуменно на меня посмотрела и кивнула:

– Две сестры мои еще.

– Вот повезло-то! – я потерла ладони друг о друга. – А приходите ко мне в гости! Но только ближе к ночи!

Гарпия пожала плечами:

– Пока не можем, мы в засаде.

– А-а-а, – разочарованно потянула я.

Не буду же я сразу спрашивать, сколько они мне слюны сцедить могут. Это невежливо, мы еще плохо знакомы. Слюна гарпии, добавленная в любое зелье, увеличивала его мощь многократно. Вот мне повезло-то! Говорят, раньше их слюну можно было в любой лавке купить, а сейчас даже в Ковене не достать. Потому что гарпии – дамы обидчивые и принципиальные. А еще их осталось совсем мало. Размножаться-то они не могли по естественным причинам…

– Мага поймаем – может, и придем, – тем временем отмахнулась редкая птичка и полезла обратно в кусты.

Я не отставала – протиснулась следом через колючие ветки. Там гарпии устроили что-то вроде гнезда, посреди которого лежал наполовину съеденный барашек. Так вот откуда кости у пещеры! Уф, аж от сердца отлегло!

– И чем вам господин маг насолил? – спросила, присаживаясь на травку рядом.

– А чего он тут порядки свои наводить начал? – разоткровенничалась гарпия. – Сначала в городе не появляйтесь, потом в лесу чтоб вас не видел, еду, говорит, не воруйте у деревенских, теперь мы с сестрами вообще на острове вон живем! Страдаем.

– Скучно, да? – сразу поняла я ее.

Господин Айвен, похоже, всех тут в моем лесу успел достать. Настоящий маговский характер, надо признать, канонический. Даже завидно стало.

– И сидит он теперь в пещерах, не выходит! – пожаловалась мне гарпия. – Как мы ему мстить будем, если он там окопался?

Их разборки, признаться, меня мало волновали. Но пока маг сидит внутри, до открытого противостояния точно не дойдет.

– А что, если я предложу вам с сестрами другой план? Я расколдовываю мага, он выходит из пещеры, и вы его тут ловите, пока он не ожидает!

– Кела, – протянула мне руку гарпия, соглашаясь.

Я аккуратно пожала когтистую лапу:

– Забава!

И тут же, решив, что мы уже достаточно близко знаем друг друга и чтобы не терять времени даром, протянула ей баночку, которую достала из кармана рабочего фартука:

– Плюнь сюда, а?

Домой я бежала, обгоняя птиц, потому что опаздывала невероятно. Это ж мне еще зелье варить, пока Добронрава не пришла! Хорошо хоть в последний момент вспомнила, зачем вообще в лес ходила, и травы нужной набрала.

Когда моя заказчица постучала в дверь, я уже разливала варево по мензуркам. Не зря их с собой брала, знала, что пригодятся.

– Слышали новость? – с порога сообщила мне Добронрава, протискиваясь внутрь. – Маг-то наш рехнулся совсем после проклятия, он теперь человеческих жертв требует!

А потом вытащила у окаменевшей от неожиданного известия меня пузырьки с зельем, проглотила один залпом, шумно выдохнула и занюхала выпитое рукавом.

– Ядрено, – оценила Добронрава мои старания.

– Надо думать, – отмерла я. – Неповторимая перчинка во вкусе – отличительный признак всех моих зелий.

То, что на самом деле я просто слюны гарпии бухнула больше, чем нужно, решила не говорить. Теперь ни к чему. Выпила и выпила.

Добронрава меж тем не стала тушеваться, прошла сразу к столу, положив на край большой пирог с… я поводила носом из стороны в сторону… кажется, с яблоками, но наверняка сказать не могла, еще не проветрилась изба после моих экспериментов.

– Представляете, госпожа Забава, и ведь собираются девчонки, собираются!

– Куда собираются? – не сообразила сразу я.

– Так жертвоваться же!

И она опрокинула в себя второй пузырек:

– Бррр, – вздрогнула и отправила в рот кусок пирога. – Х-хорошо!

– А-а-а, – нахмурила я брови. – А что маг? Сам приходил в Дубки?

– Да какое там, – махнула на меня рукой Добронрава, а потом за живот схватилась, прислушалась. – О, начинает зелье действовать-то! Пойду я, пожалуй…

– Подожди! Так что маг-то? – признаться, я не очень понимала, как у господина Айвена получилось выйти из пещеры, при этом не столкнувшись с гарпиями, и затребовать жертв в своих Дубках. Да и зачем ему жертвы-то? Маги отродясь с таким не связывались. А если и связывались, то это какие-то неправильные маги были.

Добронрава задумалась:

– Маг? Не видели мы господина Айвена, не приходил больше. И действительно, с чего это Зарянка про жертвы начала? А потом и остальные подхватили…

– Так, может, неправда это, что магу жертвы нужны?

– Правда – неправда, а на послезавтра девок уже набрали! Все добровольцы, кстати! Сами вызвались – сами жертвоваться пойдут. – Торговка снова погладила свой живот, в котором громко заурчало. – Пора мне, очень пора! До дома теперь точно не успею, так хоть…

И выскочила за дверь, хлопнув ею напоследок от души. Даже не договорила!

– Вот же блин! – я выглянула следом. Моей первой заказчицы и след простыл. Но оно, может, и неплохо, если так подумать. По крайней мере для моего туалета точно.

Так она торопилась, так торопилась, что даже про остальные пузырьки, стоящие на столе, не спросила. А у меня, между прочим, получилось сразу много похудательного зелья сварить, надолго хватит. Посмотрела я на пузырьки, да и засунула парочку в карман сарафана. Увижу – отдам.

Не успела я дух перевести, как в дверь опять постучали. Нерешительно так, сразу видно – понимает человек, что к ведьме пришел.

– Госпожа ведьма? – улыбнулась мне щербатая девка, просунув голову в дверь. – Как здоровье ваше? Настроение? Ничего?

– Заходи, – махнула я рукой, доставая тетрадку и готовясь записывать.

Но вместо одной девицы ко мне в избу друг за дружкой сразу шестеро набилось.

– Так, – нахмурилась я. – Очередь организуем на улице, нечего тут толпиться!

– Так мы все по одному делу-то, – потянула та, первая. – Понимаете, госпожа ведьма, нам на послезавтра надо бы зелье такое, чтобы выпил – и ах!

– Это в каком смысле «ах»? – решила я уточнить.

Потому что, например, у Добронравы сейчас тоже ничего такой «ах» происходит. И, боюсь, до утра будет происходить, учитывая количество зелья, которое она употребила за раз.

– Любав, отойди, дай я скажу, – отодвинула с прохода подругу длинная и тощая девица и высыпала передо мной на стол горсть украшений. – Госпожа ведьма, послезавтра нам всем надо быть очень красивыми. Очень. Понимаете?

– Пока нет, – нахмурила я лоб.

– Да мы магу пойдем жертвоваться, чего непонятного? – перебила нас Любава. – Зелье красоты нам сделайте! Вон весь город скинулся, чтоб заплатить. С каждого двора набирали!

– А за-зачем красивыми? – не поняла я.

Девчонки слаженно вздохнули:

– Господин Айвен красивых любит…

– Вот ведь, – я положила локти на стол, потерла лицо руками и предложила: – Ну, раз красивых… Но я пока только временно могу, максимум на пару дней.

– Согласны! – не дослушала меня Любава. – Сейчас начнем?

– Какое сейчас? – покрутила пальцем у виска бойкая подруга. – Сказано же – всего два дня действовать будет!

– Да, приходите ко мне послезавтра утром, – решила я. – Вам когда к магу?

Девки стали переглядываться, пожимая плечами.

– Ну, ясно, – подвела я итог. – Не знаете. Тогда идите в пещеры после обеда.

– Почему? – удивилась Любава.

– Да я просто с вами хочу сходить, посмотреть, а мне после обеда удобнее.

– Тоже жертвоваться? – нахмурилась бойкая подружка, которая так и не представилась.

– Что? – я аж закашлялась. – Жертвоваться? Ведьма? Магу?

– Да, глупость сморозила, – зашептали девчонки.

Но она только плечами пожала:

– А что? Маг наш – мужчина видный, красивый.

– Сейчас особенно, – заметила я, вспоминая жуткие, налившиеся кровью бычьи глаза господина Айвена, вздрогнула и добавила: – Так, не нужен мне ваш маг. Но процесс жертвоприношения ни одна нормальная ведьма не пропустит!

– А, тогда ладно, тогда можно с нами идти, – разрешила мне Любава. – Я не против.

Я зубами скрежетнула, но смолчала. Я вообще удивительно покладистая стала последнее время. Надо с этим что-то делать. Вот с Любавы и начну! Когда придет время девок превращать, посмотрим, какая она у меня прекрасная получится, вместе со своей подружкой-подпевалой. А, ну и чтоб красота ей не просто так далась, то…

– А тебе, моя дорогая, – оскалилась я, – отдельный подарок.

Я достала из кармана один из пузырьков зелья для Добронравы.

– На ночь, залпом, – протянула его Любаве.

Она пузырек схватила, посмотрела хвастливо на своих подружек и засунула его поглубже в карман.

Чувствую, к концу моей практики все женское поголовье Дубков пару-тройку килограммов потеряет.

Ушли все быстро и, что самое главное – тихо. А я села на ступеньки крыльца, прислонилась щекой к двери и задумалась. Послезавтра надо мага как-то расколдовать. Девки мне, может, не шибко понравились, но и взбешенному Айвену не дело их отдавать, даже если они и сами не против.

Посидела немного, мысли в порядок приводя, а потом кивнула сама себе, встала, отряхивая подол, потянулась и спросила:

– Давно тут стоишь?

– Не очень, – ответил Лихо, выходя из кустов.

И чего все подряд в эти кусты лезут? Вон же тропинка рядом!

– Ты ко мне или просто так решил вечер в кустах скоротать? – ядовито поинтересовалась я.

Лихо буркнул что-то невнятное, прошел мимо меня в избу, плечом задев, и дверь за собой прикрыл.

– В погреб полез, засранец, – вздохнула я, воздев взор на начавшие загораться на небе звезды, и следом пошла. – Интересно, сколько в него еды за раз влезть может?

Пока Лихо под полом копошился, я снова Книгу достала и на стол положила, отодвинув мзду, которую мне девки насобирали. Существовало дурацкое поверье, что ведьмам нельзя платить за их услуги деньгами. Вот и несли всякую ерунду, лишь бы только не монеты. А нам, ведьмам, мучайся потом. И хорошо еще, если торговцы серьги будут принимать в обмен на колбасу, а если нет?

Я поворошила горку украшений: сережки, кольца, парочка браслетов. И на что они мне? Только одно колечко приглянулось. Простое, без тяжелых камней: золотой ободок с темной каймой по краю. Я его взяла, повертела в руках, разглядывая, и надела на указательный палец. Округлила глаза, прислушиваясь к ощущениям, а потом удивленно хихикнула. Ну не может же такого быть!

Взяла в руки Книгу, глянула в сторону дверцы в погреб и, зажмурившись, открыла первую страницу.

На пол я в этот раз не упала, хотя тряхнуло основательно. Будто молнию пропустили от кончиков пальцев до макушки. И чувство какое-то неприятное появилось, но я его отмела – не до него сейчас.

– Н-да… – потрясенно прошептала я, приглаживая вставшие дыбом волосы.

И добавила, рассматривая исписанные аккуратным почерком страницы:

– Ого!

Колечко-ключ – как я и предполагала, почувствовав знакомую силу – оказалось ведьминым. То есть эта Владислава каким-то образом кольцо… потеряла? Отдала? Оставила в Дубках? Кстати, мне самой такое только через год полагалось, и то если экзамены все сдам. Кольца, настроенные на природную силу и хранящие ауру хозяйки, у нас вручали уже после диплома. Не любили маги, когда неопытные ведьмы такие артефакты носили.

А потом я решила не тратить время зря и начала читать, заедая все пирогом, который Добронрава принесла.

– Ну все, я пошел, – позвал Лихо от двери, а я подняла глаза от Книги, моргнула несколько раз и щелкнула пальцами. Нет, милый друг, теперь ты никуда не пойдешь.

Про Владиславу он ведь мне ничего так и не рассказал, зато она в Книге, как в дневнике, много понаписала! И про то, как они с Лихо камень с его родовой силой со дна болот доставали, и как они пытались эту силу из камня вытащить, и даже про жертвоприношения упомянуть не забыла. Сначала кровь животных, потом и человеческая жертва была, да не один раз. А на сладкое у них нежить сильная в заключении сидела. Вот почему они водяного схватили: если и был в лесу кто равный лешему по силе, то только он. На этом записи обрывались – видно, в тот момент ведьма и ретировалась спешно, с магом нашим схлестнувшись.

– Ты чего, – обиделся замерший на пороге Лихо, разглядывая мое перекошенное лицо. – Я почти ничего там не съел! Только окорок немножко. Жалко тебе? Пусти!

И я вдруг отчетливо увидела, как понемногу рвутся нити моего заклинания. Захлопала глазами удивленно, на Лихо посмотрела. Это что это с моим колдовством делается?

– А что происходит вообще? – заволновался он, поводя плечами и скидывая остатки стазиса.

Ах так? Снял-таки! Я рассердилась и сделала то, что умею лучше всего: руки в стороны развела и зашептала заклинание. На самом деле руки можно в стороны не разводить, но я как начала, так теперь остановиться не могу. Привычка.

– Не надо! – закричал Лихо, что-то подозревая. – Не буду больше твои запасы потрошить! Не злись!

Я сбилась от неожиданности – какие запасы? Моргнула, и выпал из заклинания целый огромный кусок текста.

– Ой, – опустила руки.

– Да твою ж, – грустно ответил мне валяющийся на полу Лихо, поджимая длинный русалочий хвост.

Хвост у него, правда, чудесный получился – гладкий, изумрудный. Не зря я столько времени у водяного в гостях провела, знала толк в рыбьей красоте.

– Сам виноват, – устало села я на лавку. – Теперь поговорим?

– Хорошо! Не буду больше в твой погреб без спросу ходить, – прижимая руку к груди, ответил мне Лихо. – Обещаю! Мир? Теперь обратно сделай мне ноги, пожалуйста.

А я вздохнула глубоко, Книгу к себе пододвинула и зачитала вслух:

«Как сила лиховского рода из Черного камня потечет, перво-наперво нужно убить всех магов в округе, чтобы в Ковене раньше времени не узнали, далее – нейтрализовать ведьм, живущих поблизости…»

Парень шумно сглотнул.

– Нейтрализовать – это как? – наклонила я голову. – Силу выпить?

Он нахмурился, отползая от меня в сторону двери. И зашептал что-то. Видно, убрать проклятие пытался. Я даже улыбнулась краем губ – я ж сама порой не знала, как такие, случайные, заклятия снять. Ну, пусть пробует.

И позвала лешего. Надо было ему сразу, конечно, про Лихо рассказать. Но что уж теперь.

– За хвост держи! – рычал Бурьян.

А я тяжело дышала, утирая рукавом пот со лба.

– Да держу я, держу, он же, гад такой, скользкий!

– Кто гад? – вклинился Лихо.

– Догадайся.

Хотела едко ответить, а получилось жалко. Устала я вусмерть. А все почему? Я всхлипнула и уронила хвост на землю. Лихо взвыл, я вздохнула и распрямилась, потирая заломившую поясницу. Леший только языком поцокал, опуская всего остального Лихо на траву.

– Знаешь, если б ты меньше ел, возможно, был бы полегче, – села я рядом. Ноги, признаться, держать уже отказывались.

– Знаешь, если бы ты, прежде чем колдовать, думала, ничего бы этого не произошло, – отвернулся Лихо.

– Знаешь… – начала я, но тут громко топнул леший, и я виновато замолчала.

– Ну-ка оба цыц! – пророкотал Бурьян и добавил тише: – Иногда мне кажется, что уйти на покой – это все, что остается, когда в твоем лесу начинает хозяйничать молодая ведьма.

Я осторожно погладила его по сучковатой руке, когда он сел на траву рядом и подпер ладонью щеку. Даже Лихо притих и лежал, хвост поджав, хотя его заткнуть – это надо постараться. Видно, тоже понял, что палку перегнул. Да и вообще его судьба сейчас на волоске висела.

Бурьян, когда по зову моему в избу пришел – долго молчал. Молчал, когда я бодро начала рассказывать, как Лихо ко мне в гости приходил, как в подпол спускался, а избушка ему это позволяла. Молчал, когда я виновато поведала, что пожалела парня, а он – нежить болотная – решил воспользоваться ситуацией. Молчал, хмурясь, когда я кольцо показывала и Книгу ему зачитывать начала. И вот когда я, уставшая, на скамейку села, как треснул по столу ладонью! Как подскочила посуда, звякнув, и я вскочила следом за ней!

А потом почти прорычал:

– Ты, ведьма, чем думала, когда от меня Лихо болотное скрывала? Неужто совсем мозгов нет?

Я голову в плечи вжала, с Лихом переглядываясь. Он, кажется, тоже оробел.

– А кольцо? – продолжал Бурьян. – Ты совсем ненормальная, что ли? Откуда, ты думаешь, оно тебе в руки попало? Случайность, да? Где такие случайности бывают?

Последнюю фразу он почти проорал. Поэтому я не стала его перебивать. У меня, если честно, такие случайности по три раза на дню, но сообщать об этом лешему сейчас было бы очень некстати.

– Скорее всего, это Владислава нарочно… – раздалось из угла.

– Молчать! – рявкнул леший, и мы с Лихом еще сильнее сжались, переглядываясь.

Бурьян глаза закрыл и замолчал надолго. Я и заскучать успела, и даже проголодаться, поглядывая на тарелку с пирогом, стоящую на столе. От удара лешего с пирога полотенечко сползло, открывая румяный пирожиный бок. А я всегда, когда волнуюсь, есть хочу. Посмотрела на замершего наставника и медленно-медленно стала сдвигаться по скамейке поближе к еде. Лихо громко сглотнул, я застыла и до пирога дотянуться не успела – отмер леший. Головой покрутил, пальцами похрустел и сказал:

– Отнесем его пока к водяному.

– Зачем? – спросили мы с Лихом дружно.

Бурьян шумно выдохнул, но ответил:

– Держать его здесь, пока не разберемся, небезопасно.

– И неприлично! – перебил его Лихо. – Вдруг Забава приставать начнет?

Я хмыкнула.

– Ой ли! На тебя, хвостатого, теперь только девки речные и посмотрят.

– Думаешь, понравлюсь? – спросил Лихо, поднимая брови.

– Не знаю, – я пожала плечами. – Но хвост оценят точно, я старалась.

– А потом магов из Ковена вызову, расскажу им все, – будто не слыша нас, продолжил леший.

Лихо побледнел так, что даже губы посинели.

Я посмотрела на сжавшегося в углу парня, на смурного наставника, на румяный пирог, вздохнула и попросила:

– Дай мне время. Два дня, – постучала пальцами по столу, решаясь. – Я нашего господина мага расколдую. Он вроде немножко знаком… – я раскинула руки, – с ситуацией. А там и будем решать, как дальше поступить.

– Сможешь? – тяжелый взгляд лешего не сулил ничего хорошего.

– Я нашла само проклятие, – кивнула головой на Книгу. – Как снять, точно не знаю, я ж его… изменила, но уже можно попробовать.

Леший тоскливо застонал.

– Два дня, – серьезно повторила я. – Не получится – пойду Ковену сама сдаваться.

Леший промолчал, раздумывая. Но я уже видела, что согласится. Ему тоже проверки в лесу были не нужны. Такое упустить! И ведьму свихнувшуюся, и Лихо невесть откуда появившееся, и мага заколдованного. Тут как бы самого из леса не поперли за профнепригодность – у себя под носом страшные дела Владиславы проворонил! Не углядел, не остановил, но я тоже хороша. Надо было ему про Лихо сразу рассказать.

– Тогда несем его водяному, ждем, пока ты мага расколдуешь, а не получится – вызываем Ковен, – дернул головой леший. – Давай, поднимай его.

Я улыбнулась краем губ, стараясь сильно не радоваться, и пальцами щелкнула.

Ничего не произошло. Нахмурилась, снова щелкнула.

А леший устало сел на скамейку:

– Кольцо.

– Что кольцо? – испуганно посмотрела я на руку.

– Кольцо силы высасывает, – он потер затылок. – Неужто не знала? – И тут же усмехнулся сам себе: – Еще бы ты знала! Для этого ведь надо учебник почитать или мозги иметь.

Я насупилась, стягивая с пальца украшение. Книга тут же захлопнулась. И правда, я ведь помнила, что нам запрещали надевать чужие кольца, а почему – было неинтересно.

– И что теперь? – громко спросил Лихо.

– А теперь, – повернулся ко мне леший, – ты берешь за хвост, а я за плечи.

С крыльца мы нашу добычу бодренько снесли. Да и потом я еще шагов двести честно держалась: сопела, но топала. Но хвост все чаще и чаще стал выскальзывать и падать на землю, Лихо от этого молчаливее не становился, раздражая и меня, и Бурьяна. И мы не очень аккуратно приложили нашу ношу об землю.

– А пусть он сам дальше, – решила я. – Русалки вон доползли же как-то, значит, и этот сможет!

– Еще чего, не хочу я, – уперся парень. – Вам надо, вы и несите. Мне вообще к болотам поближе бы…

– И что там? – поинтересовалась я. – Новые жертвы для голодного Лиха?

Лихо что-то буркнул, насупившись, и отвернулся.

– Давай так, – я уперла руки в бока, – ты сам ползешь, тут недолго осталось, а я русалок попрошу тебе песни не петь!

– Соглашайся, – тут же присоединился ко мне леший. – Ой, соглашайся…

Хвостатый Лихо посмотрел на нас недоверчиво, но, видно, прочел на лицах, что дело того стоит. Подтянулся на руках и пополз. А мы неторопливо следом пошли, конвоем.

– Как мага расколдую, надо будет на болота опять идти, – шепнула лешему на ухо.

Он кивнул, нахмурившись, и попросил:

– Ты только расколдуй. Господин Айвен… – потянул он и замолчал на мгновение, думая, – он хороший человек.

Я хмыкнула. Ага, маг – и человек хороший… Все равно что ведьма – и солидная женщина. Я распрямила плечи, подняв подбородок, и поиграла бровями. Солидность в моем понимании выглядела как-то так.

– Попить дайте, – буркнул Лихо, в очередной раз пропахав лбом сухую хвою. Он по первости еще старался красиво ползти, но не привыкли руки к тяжелой работе – подгибались. И падало наше полное, совершенное Зло все чаще и чаще.

– Так нету, – развела я руками. – Доползешь – напьешься. Там воды вволюшку.

Леший ушел вперед, по пути трогая больные и сломанные деревья и вливая в них силу. А я на мгновение расстроилась. Вот мне чем заниматься нужно. С ним рука об руку лес лечить, животных выхаживать, травки собирать…

Травки. Я покосилась на ругающегося сквозь зубы Лихо и задумалась. Зелье, язык развязывающее, вообще не сложно было сварить. Но если ведьма не так проста, не расскажет мне Лихо про их дела даже под воздействием зелья. Скорее загнется у меня от пересекающихся заклятий. А между тем ладонь моя нащупала в кармане Добронравин пузырек. Я покосилась на Лихо, может, хоть так гадость ему сделать?

– У меня только зелье похудательное, будешь? Говорят, аппетит снижает. Сама не пробовала, рассказывали…

– Спасибочки, не надо, – ответил он и добавил: – Ведьма проклятая.

– И ничего я не проклятая, – настороженно сузив глаза, ответила я. – Проклятых ведьм маги всех повывели. Обычные только остались!

Лихо сплюнул, подтянулся и пополз по дороге следом за лешим.

Водяной встретил нас на берегу, настороженно посмотрел на запыхавшегося Лихо, кивнул девкам за спиной, и они с хохотом утащили парня под воду. Он почти даже не сопротивлялся. Не считать же в самом деле визг почти взрослого мужчины за нормальное сопротивление?

– Вы ему не пойте, пожалуйста! – успела крикнуть я, снимая с себя обещание. Надеюсь, услышали.

– С чего такая забота? – спросил Затон, глядя исподлобья. Он после похищения уже успел в себя прийти, нарастить жирок, но вот к обидчикам своим, конечно, не остыл.

Леший закряхтел виновато, на меня поглядывая. А я только плечами пожала:

– Если и пускать на опыты, то пусть здоровенький будет. Полезнее для науки!

– Тогда ладно, – кивнул водяной.

Я захихикала, но все равно немножко расстроилась, что Лихо моей последней фразы не слышал, он бы точно оценил!

– Ладно, пошли мы, – повернулась я в сторону леса. – Мне еще силы как-то восстанавливать надо.

– Идите уже, – махнул рукой водяной, уползая в реку. – Я его пока в сон погружу до поры до времени, чтоб не мутил умы моих девок.

– Было бы там что мутить, – под нос себе пробормотала я и погромче добавила: – Спасибо за помощь!

И пошла домой, лешего за собой утягивая.

– Ты не помнишь, случайно, сколько сила ведьмина восстанавливаться будет после чужого кольца?

Он мотнул головой:

– Может, ночь, а может, несколько дней.

– Несколько дней – это плохо, это очень-очень плохо, – задумчиво ответила я, поглядывая на звезды.

Мага мне без силы своей не расколдовать. Благо додумалась переписать проклятие из Владиславиной Книги себе в тетрадку. А то бы сейчас по новой кольцо надевать…

Я зевнула и попросила:

– Ты завтра приходи. Если сила не вернется, может, совет какой дашь.

Леший кивнул, махнул на прощание рукой и растаял в темноте.

А я грустно вздохнула. Почему там, где я появляюсь, вечно все наперекосяк начинает идти? Почему у меня не получается обходить неприятности стороной?

Каркнул рядом на ветке ворон так, что я аж подпрыгнула, засмеялась испуганно и припустила домой. Действительно, чего это я запереживала? Столько всего интересного впереди, ух!

На утро я убрала в чулан чужую Книгу с кольцом, достала свой запас трав и начала экспериментировать.

Сила стала возвращаться, я чувствовала ее покалыванием на кончиках пальцев, но колдовать толком еще не могла. А вот на зелья ее хватало. Благо сделать маговых жертв прекрасными я могла и с помощью трав.

Сходила до обеда за аконитумом, добавила чуть-чуть слюны гарпии, в этот раз очень старалась, чтобы действительно «чуть». И оставила превращательное зелье настаиваться.

Сложнее всего с проклятием было.

Несколько раз за день леший приходил, вздыхал. Я делилась с ним бутербродами, но порадовать хорошими новостями не могла. И только к вечеру появилась у меня идея. Смешала быстро травы, поставила котелок на огонь и зашептала наговор, придумывая на ходу. Такое меня тут вдохновение взяло, лились слова непрерывным потоком. Записать бы, конечно, на случай, если все сработает, но я почти ничего не помнила, словно во сне каком была. Тут в любом случае или все получится, или жить магу с бычьей головой еще долгонько.

В кровать ложилась довольная. Утром деревенские жертвы придут красоту наводить, а к обеду, надеюсь, господина мага расколдую. Надо только с гарпиями договориться, чтоб они ему как-нибудь поаккуратнее отомстили. Мне его помощь понадобится. Покачала головой, удивляясь сама себе: ведьма у мага никогда ничего просить не должна. Маги от этого еще сильнее нос задирают. Повертелась немного, порасстраивалась и решила, что я ему потом зелье Добронравино подарю. Зря, что ли, в кармане лежит. Под его действием нос особо не позадираешь…

Проснулась я от стука в дверь и как-то сразу поняла, что проспала. Может, потому, что солнце уже вовсю заливало светом мою кровать, а может, оттого, что у окна, сплюснув носы о стекло, выстроились маговские жертвы, пытаясь разглядеть, дома я или нет.

Вставать, если честно, не хотелось совсем.

– А вдруг она уже ушла, пока мы тут ждем?

– Ведьма сама к магу не пойдет… Побоится.

– Чего ей бояться? Она ж ведьма!

Я хмыкнула, с закрытыми глазами слушая разговоры на улице.

– Давай, стучи сильнее! Вдруг она там заклинания страшные творит и просто нас не слышит!

В дверь опять начали долбить, и я со стоном поднялась. Отчего-то сильно болели мышцы, будто я вчера весь день с мечом упражнялась. Я замерла на месте. Меч! И как я про него забыла! Господин маг, увидев меня с мечом, вряд ли испугается, я не совсем дурная, чтобы на это надеяться, но по крайней мере может удивиться и дать мне немного времени, чтобы его расколдовать, сразу в драку не полезет. Нет, я на самом деле еще не видела таких магов, которые бы на ведьму с кулаками накидывались, но я и магов с говяжьей головой не часто встречала. Все бывает в первый раз.

Остановилась я у умывальника, поплескала себе в лицо холодной водой, краем глаза зацепила отражение в зеркале и вздрогнула, но волосы приглаживать все равно не стала. Будет еще время красоту наводить. Надела сарафан и открыла дверь, по которой уже, кажется, начали бить ногами.

– Ой, – замерли на пороге девки, отходя от меня на пару шагов.

– Ну? – я уперла руки в бока, нахмурившись.

До завтрака мой ведьмин характер всегда проявлялся во всей красе.

– Так утро, – тихо ответила Любава.

Она среди них, похоже, самая болтливая была.

– Извините, госпожа ведьма, – нашлась и самая умная, подошла, оттеснила Любаву в сторону. – Мы красоту наводить, чтобы, значит, к Айвену… – она покраснела и поправилась: – …к магу нашему пойти!

Остальные закивали, зашептались, снова начиная напирать.

– Ждите тут, – я закрыла дверь, прислонилась к ней лбом, постояла немного, окончательно просыпаясь, а потом хлопнула в ладоши, отчего за дверью вообще все разговоры прекратились, и пошла разливать зелье.

Какая-то мысль все крутилась в голове, но никак не хотела формулироваться, поэтому я ее пока отогнала и занялась своей работой.

Когда я вынесла пузырьки на улицу, девки торжественно стояли полукругом перед крыльцом. Жертвоваться магу они собирались в своих лучших платьях, похоже, кто-то даже свадебное нацепил, вон по подолу вышивка характерная шла. Я только головой покачала. Дуры-девки отчего-то забыли, что Айвен там не просто так в пещерах сидит, ждет прекрасных дев и печалится. На самом деле там просто злющий мужик с головой быка. И повезет всем этим жертвам, если он меня первую увидит и переключит внимание, как на виновницу всех событий. А если нет? Как эти малахольные убегать от взбешенного мага собираются разнаряженные?..

Но вслух я, конечно, ничего не стала говорить. Раздала зелье, дождалась, пока все выпьют, и пошла переодеваться. В отличие от них я планировала надеть удобные штаны, те самые, из чулана, и свободную рубаху. Пока собиралась и наспех завтракала, пока доставала меч из-под кровати, на улице стало шумно. Загалдели там, ругаться начали. Значит, пора.

Я вздохнула, покрепче завязала шнурки на ботинках, положила меч на плечо и вышла на улицу, изумленно замерев на пороге.

– А-а-а, – потянула я, разглядывая совершенно одинаковых на лицо красавиц, которые почти уже в косы друг другу вцепиться были готовы.

Вот она, мысль-то потерянная! Зелье превращательное одно. Когда заклинала его, не сообразила на черты лица выпившего замкнуть. И получилось то, что получилось. Я тяжело вздохнула и досадливо покачала головой. Да уж, если меня сейчас отправить на экзамены в Ковен – ни за что ведь не сдам!

– Г-госпожа ведьма, – плаксиво начала одна из красоток, – тут такое дело…

– Какое? – подняла я бровь.

И только потом вспомнила, что брови я нарисовать себе не успела, а мои, рыжие, не очень серьезно выглядят. Поэтому для солидности я меч к стене прислонила и руки на груди сложила. Хорошо хоть волосы в косу заплела. А то совсем недоразумение было бы, а не ведьма.

– Почему мы одинаковые? – завыла другая, слезы по щекам размазывая.

– Не реви! – грозно приказала я. – Опухнешь – ни за что магу не понравишься.

Они замолчали, успокаиваясь, а я продолжила, придумывая на ходу:

– Это самый популярный типаж лица в столице. Научно-опытным путем было доказано, что именно такие пропорции внешности приводят магов в восхищенный трепет, отчего они бывают готовы жениться на обладательницах этих пропорций даже до того, как познакомятся с будущей тещей. Я просто не могла лишить одну из вас такого преимущества.

– Чегось? – открыли рты девки.

– А как мы?.. И что нам?.. – начала одна, из тех что поумнее, но я ее перебила.

– А вы впечатляйте его своими другими выдающимися талантами!

Сразу же приосанилась та, у которой платье на груди почти что лопалось.

– И вообще, – отрезала я, – если кто забыл, то вы в жертвы собираетесь, а не в жены!

Ответом мне был слаженный печальный вздох.

– Ладно, не будем тянуть, – я опять положила меч себе на плечо, благо он у меня был совершенно неострый, потому что для этого его точить надо. А я… Думаю, не надо объяснять. – Пошли, девчата, посмотрим, насколько у вас господин маг уравновешенный.

Я хихикнула, представив, как чудесно мы выглядим со стороны, встала во главе своего маленького отряда одинаковых красавиц и повела их к пещерам.

Леший присоединился к нам где-то на середине пути. Девчонки сразу попритихли, глаза опустили – Бурьяна моего в Дубках уважали и побаивались. Он окинул всех взглядом, языком цокнул, но по обыкновению промолчал.

А потом потянул меня в сторону. Я своим махнула, чтоб дальше шли – догоню, и остановилась.

– На-ка, это тебе Затон передал, – протянул мне леший кувшинчик.

– Чего там?

– Вода живая, должна помочь силы восстановить. Хотя б немного.

Я даже отвечать ничего не стала, забрала кувшин и выпила сразу же. Прислушалась к себе, чувствуя приятную щекотку в груди, но ждать времени уже не было. Разберемся на месте.

– Если нужно будет тебя вытащить оттуда – зови, приду, – пророкотал Бурьян. – Буду в лесу ждать.

Приобняла я лешего, отчего тот смущенно замер, и побежала девок догонять. А ну как они первые с гарпиями столкнутся? Ладно я с женщинами-птицами договорилась, а вот мои одинаковые с лица подопечные им так просто своего мага не отдадут! Биться будут насмерть…

Только гарпий на поляне у пещер не было. И неудивительно. Я присвистнула – похоже, все жители Дубков решили в это чудесное утро погулять в лесу и полюбоваться процессом добровольного жертвоприношения. В стороне под деревьями расставляли столы, гомонили, пели песни, кто-то даже начал жарить мясо на костре.

Посмотрела я на это безумие, головой покачала, но дожидаться, пока нас заметят, не стала, шепнула девкам на прощание:

– Начинайте пока сами. Приведу вам мага!

И юркнула в пещеру. Вот уж объяснять еще и горожанам, отчего у них красавицы на одно лицо, я не хотела совершенно. Пусть девчонки сами расскажут все, как поняли.

В пещере ожидаемо было темно, и я щелкнула пальцами, вызывая ведьмин огонек. Он сначала плевался искрами, грозился потухнуть, но потом разгорелся, засветил. Зайду потом к Затону, поблагодарю за живую воду. Надо будет на будущее дома запас с ней сделать. Судя по моим приключениям – точно понадобится.

– Ну, давай, огонечек, найди мне господина Айвена!

Я перехватила меч поудобнее и побежала за ярким шариком света, шустро ухнувшим в засыпанный камнями проход. Видно, тут наш Айвен пещеру и крушил.

Господин маг обнаружился совсем рядом, в первом же тупиковом ответвлении, спящим. Не разбудил его ни скрежет меча по каменному полу, ни мои покашливания, ни тихое «Здрасьте, господин Айвен».

Он лежал на подстилке из сена, запрокинув бычью башку, и похрапывал, открыв рот. Да уж, если б тут взаправду жертвоприношение планировалось, не дождались бы девки своего ненаглядного. Я прислонила меч к каменной стене и присела рядом на подстилку. Не удержалась, потрогала рога – на ощупь ничем от коровьих не отличались, разве что горячéе были на порядок. Господин маг вообще был подозрительно горячим.

– Неужели умудрились простуду подхватить? – заворчала я, все нахальнее и нахальнее тормоша мага. Он даже не двинулся, только храп тональность поменял: стал потоньше, помелодичнее. Да уж, приготовилась я к драке, а тут вон – приходи, убивай, он даже не проснется! Это хорошо еще, что гарпии внутрь не полезли! Они, конечно, убить не убили бы, но рога бы точно отпилили. Очнулась я от размышлений, поглаживая широкий бычий нос, тряхнула головой, приходя в себя, и разозлилась. Неужели опять господина мага жалею? Нашла кого!

Достала пузырек с зельем из сумки, проверила надпись на этикетке – а то за сегодня я уже достаточно начудила, и вылила прямо в открытый бычий рот.

Сначала ничего не происходило, я даже заскучать успела, разглядывая тесное магово пристанище. Как он тут столько времени просидел, не представляю. Я бы, преврати меня кто в этакое, пошла в лес, выла бы там, народ заплутавший пугала… И уж точно не пряталась бы в каменной пещере вдали от солнечного света.

Не успела я помечтать вволюшку о том, каким бы я прекрасным чудищем была, как господин Айвен дернулся рядом раз-другой и затрясся что есть мочи на своей подстилке. А потом открыл мутные глаза и заревел.

– Господин маг, не орите так, пожалуйста, – попыталась заглянуть ему в лицо. – Я вам зелье дала, должно помочь. Наверное.

Он застонал, заколотил руками, отталкивая меня. Но я видела, как меняется бычья голова, как проступают человеческие черты.

– Не дергайтесь вы, – сцепив зубы, пыталась я его удержать. – Вон же, лицо начало проявляться! Потерпите чуток, снова красавчиком станете, девчонки рады будут.

– Ы-ы-ы, – ответил мне маг и хлестнул рукой, отталкивая.

И так я об стену спиной приложилась, что аж звезды перед глазами запрыгали, а маг, тем временем полностью вернув человеческий вид, застонал уже жалобно, выгнулся дугой, скребя скрюченными пальцами по камню, потом упал обратно и подозрительно затих.

– Господин маг? – позвала я нерешительно.

Подходить к нему было боязно, а ну как еще раз двинет? Но мы, ведьмы, перед трудностями не пасуем. Подползла к нему, ткнула пальцем – не пошевелился, даже грудь не вздымалась. Я нахмурилась, начиная волноваться, подобралась, положила руку ему на сердце – и, задержав свое тяжелое дыхание, чтоб не сбивало, поняла, что ничего не слышу. Сердце Айвена не билось.

– Да как же это?

Я судорожно начала вспоминать, что там в зелье было. Обычные травы, слюна гарпии для усиления и закрепления, но так я ее уже на людях проверила – нормально все было! Теперь меня начало трясти. Выходило, что не с чего ему помирать-то! Но ведь лежит и не дышит! Как есть, назло мне умер!

Я представила, как к нам после смерти мага комиссия едет из Ковена, как я стою перед судьями и оправдываюсь, что не убивала, как исключают меня из школы, навсегда лишив возможности получить диплом ведьмы, и запирают, будто преступницу, как выгоняют лешего из леса за пособничество… Как сообщают бабушке…

И от ощущения грядущих неприятностей я в такое неистовство впала!

Вскочила я, села сверху на господина мага, пальцы к его вискам приложила, наклонилась и позвала так, как только проклятые ведьмы, давным-давно магами истребленные, могли. Клялась я бабушке никогда эту силу не использовать, чтобы ни в коем случае не знал о ней никто, не догадывался даже, но теперь уж не до семейных тайн!

Не отозвался маг – ушла душа. И я увидела, как распустилось в его груди смертельное проклятие. Вот чем на самом деле его Владислава наградила, прикрыв безобидным колдовством! И ведь получалось у господина Айвена блокировать ведьмины чары, пока я ему случайно на пути не попалась и не начала помогать, сбивая всю защиту. Не заметила сразу, не сообразила… Теперь понятно, почему он в пещере сидел – каменная толща сдерживала смертельное плетение, давала магу время! И тут снова я своим зельем запустила процесс. Это я! Я его убила!

Я всхлипнула, скатилась с мага, схватила меч и зарычала, страх прогоняя. Не умрете вы сегодня, господин Айвен! Слишком многое на кон поставлено.

Встала над телом и, закусив губу, мечом себе ладони разрезала. Знала бы я, что тупым краем так больно пилить кожу, наточила бы заранее! Начертила на маговом лбу кровью знак призыва, обхватила его лицо ладонями, наклонилась к губам и позвала. Не могла душа его на зов крови не отозваться. Не было еще такого человека, который бы силы моей наследственной не послушался!

Потемнело в глазах, перехватило дыхание, но я держалась, не отпускала! И только когда почувствовала, как растворяется в груди Айвена черный кокон проклятия, как делает он судорожный вдох, отцепилась и повалилась рядом, отключаясь.

– Очень бы вас попросил, госпожа ведьма, руки с меня убрать и отодвинуться. Что за балаган вы тут устроили?

Я с трудом разлепила глаза, не сразу сообразив, где я и кто со мной говорит. Перед лицом была изрядно замызганная мужская рубаха, за которую я крепко держалась. Мужчина, прилагавшийся к этой рубахе, лежал тут же, в ней, и, кажется, был не слишком доволен. Я покряхтела, расцепила закаменевшие пальцы и села. Порезанные ладони пульсировали от боли, и я еле сдержалась, чтобы не заскулить.

– А? Что вы сказали?

Маг подтянулся на лежанке, уперся спиной в стену и ответил:

– Я спросил, что вы тут устроили? Я очнулся, вы лежите, забравшись на меня чуть ли не с ногами, и дрыхнете!

Я посмотрела на него изучающе, отмечая чрезмерную бледность и испарину. Но на умирающего он был уже не похож.

– Ну, надо же мне было где-то спать. В пещере холодно, осень же почти…

Айвен брови поднял, но промолчал. Иной раз против хороших доводов и не поспоришь.

– Это вы сделали?

– Не я! – ответила я тут же. – А что сделала?

– Хватит дурака валять, Забава, я серьезно! Вы проклятие сняли? – спросил маг.

– А если и я, то что?

Я все пыталась сообразить: помнит он произошедшее или нет?

– Как же с вами, ведьмами, сложно-то, – он потер лицо руками. – Загадки вечно какие-то, интриги, тайны…

– Ну, с вашим братом тоже непросто, – обиделась я. – Силушка богатырская вместо мозгов и гордыня непомерная.

Сказала и отвернулась, нахохлившись. Ведьмин огонек так и висел под потолком, освещая нам своды пещеры. Если уж я его в забытье удержала, значит, силы мои вернулись полностью. Еще бы, такая подпитка природным даром случилась…

– Здесь пахнет смертью, – тихо сказал маг.

– Ну, не знаю, когда я пришла, так уже было, – дернула я плечом.

Айвен тяжело вздохнул, запрокидывая голову.

– Я не буду сообщать в Ковен, Забава. И рассказывать о вашей дикой выходке в городе, когда вы начали колдовать, не удосужившись выяснить, с чем имеете дело, тоже не буду. Только скажите мне, как у вас получилось снять проклятие?

Я повернулась, разглядывая мага. Интересно, как бы он поступил, если бы я правду сказала? Ведьм, которые могли путь на тот свет открыть, маги уничтожали даже с большим энтузиазмом, чем чудовищ вроде Лиха. И мы ведь магам не переходили дорогу, не мозолили глаза, жили себе спокойненько, никого не трогали. А то, что некоторые мертвых поднимали пачками и войско из нежити себе создавали, – так в семье не без урода. Тем более мои предки ни в чем таком замешаны не были, потому и выжили…

– Нечаянно, – развела я руками. – Не знаю как. Под действием неконтролируемого вдохновения.

Господин маг аж зубами заскрипел.

– Вы же понимаете, что я проведу расследование и не успокоюсь, пока не докопаюсь до сути.

Я помолчала, вспоминая, могла ли где-то наследить… Выходило, что нет, раз он сам ничего не помнит. И кивнула.

– Копайтесь, – разрешила я. – Только недолго, вас там на улице ждут.

И добавила ехидно:

– Женщины.

– Ка-какие женщины? – удивился маг. – Откуда женщины?

Я зажмурилась, еле сдерживая улыбку, и ответила:

– Жертвы ваши, конечно же. Каждому чудовищу жертвы полагаются, не знали?

И, пока он соображал, я встала и меч свой подняла, незаметно вытирая лезвие о штаны. Кажется, погорячилась я, обещая лешему с этим магом договориться, – не будет Айвен мне помогать Владиславу искать. Такие, как он, с ведьмами никаких дел не имеют. Слишком много гонора. Только вот что мне теперь с Лихом делать?

Я замерла у выхода, задумалась. Маг в это время поднялся, кряхтя, будто столетний дед, и прислонился к стене:

– Вы по-человечески вообще можете объяснить? Что там за женщины меня ждут?

– Шесть невероятных красавиц и три злые гарпии. Все по вашу душеньку, – ответила я. – Не получится улизнуть. Уж вы мне поверьте, там долго готовились…

– Вы устроили? – нахмурился он.

Я фыркнула.

– С чего бы? Хотя, гарпий, пожалуй, я, – задумалась. – Иначе они бы раньше не выдержали и сами в пещеры полезли вам мстить. Вот объясните, как можно разругаться с гарпиями? Они же легенда! Сколько полезной информации и ингредиентов!

– Ага, – скривился Айвен, – легенда с очень скверным характером. Их не зря из столицы изгнали. Было за что!

– Кто бы говорил, – удивилась я. – Вы вон тоже не зайка.

Маг хмыкнул, от стены оторвался, постоял на месте, покачиваясь, и позвал:

– Ну, тогда пошли, что ли? Раз все ждут…

Ведьмин огонек и тут не подкачал, вывел нас к выходу без проблем. Признаться, путь назад я изначально не планировала, и про то, как оно все могло сложиться, если б ко мне силы не вернулись, я старательно не думала. Зачем переживать о том, чего не случилось?

Маг шагал все увереннее и увереннее, видно, свежий воздух, доносившийся с улицы, придавал ему сил. Или это был запах жареного мяса, который ввинчивался в нос и вызывал бурное слюноотделение? Поэтому под конец он уже чуть не бежал и из пещеры шагнул первый, но у выхода остановился и замер. Несколько мгновений ничего не происходило, а потом Айвена заметили.

– Ой, смотрите! Идут! Идут!

– Так это же просто маг!..

– А почему один? А где?..

– Ты куда ведьму нашу дел, ирод? – рев Добронравы я бы узнала из тысячи.

– Да я… – начал господин маг, но договорить ему не дали.

Кажется, на улице намечался скандал, и я не отказала себе в удовольствии чуть помедлить и не выходить следом за Айвеном.

– Ой, девки, что же это делается-то? Опять мы без ведьмы остались!

Зашумел на улице народ, зароптал.

– Да и не чудище это больше, а просто наш маг! – крикнул в толпе звонкий девичий голос. – И зачем мы тогда гото-о-вились?

– А рубаха-то у него! Рубаха в крови вся!

– Ой, убил он ведьму! Как есть убил!

– Бей мага! – вдруг выкрикнул какой-то смельчак.

А я отступила назад, решив, что господин Айвен сам разберется со своими подопечными, которых так усердно защищает от злой нахальной ведьмы, и тихо позвала лешего, чтобы он меня забрал из этого балагана и прямиком в избу перенес. С меня на сегодня хватит.

– Не хочу, – тихо ответила я лешему, помешивая заживляющее зелье. Давно пора было его приготовить, пусть бы стояло на всякий случай. Случаев этих у меня всегда по нескольку раз в день бывает. То ладонь обварю, неудачно за котелок схватившись, то ногу подверну, с крыльца спускаясь.

Бурьян чуть рычать не начал в ответ, а я только рот скривила, не отвлекаясь от котла. В прошлый раз, когда я зелье по этому рецепту варила в школе – все окна в комнате повыбило. Не хватило мне чуток сосредоточенности и внимательности. Самую малость.

– Тогда я лично магу все расскажу! И помощи попрошу! А надо будет, – начал он кипятиться, – и в Ковен обращусь. Это уже не шутки, Забава!

Я только вздохнула, считая про себя до шестидесяти. На шестидесятом счете полагалось добавить древесную щепу.

– Как я-то не уследил! – впал в другую крайность леший, сел за стол, голову на сложенные руки уронил. – Вроде и лет много, а дурак дураком. Как же мы с тобой, а? Вот приедут проверяющие, выгонят меня из леса родного. И будут правы!

– Сорок восемь, сорок девять… – бубнила я под нос. – Да ну что ты начинаешь-то? Сорок десять, фу, пятьдесят…

– Я начинаю? – взвился с места Бурьян. – Это я начинаю? Тебя-то учиться обратно отправят, на второй год, а мне тут расхлебывать одному!

– Да не брошу я тебя, пятьдесят… э-э-э… восемь? – я нахмурилась. Да как так-то? Опять в самом конце сбилась, ну, что ж теперь… Схватила щепу, загодя заготовленную, и кинула в котел.

– Шестьдесят!

Зажмурилась, присаживаясь на корточки и голову руками заслоняя, подождала несколько мгновений и глаза открыла.

– Может, лучше чтоб бросила? – покачал головой леший. – Кажется, рановато тебе диплом получать.

– Нормально все будет, не боись, – я сунула нос в котел. Пахло хорошо: мятой и свежестью. – Нас ведь не зря на практику отправляют, тут мы уму-разуму и учимся. У тебя раньше таких, как я, не было, что ли?

– Да откуда? – отмахнулся леший. – До Владиславы у меня Магда за хозяйку была… сто пятьдесят лет с ней душа в душу… Думал, и с Владой также поладим. А оно вон как сложилось. Потом и ты, молодая да неопытная…

– Ничего, привыкнешь, – пожала я плечами, аккуратно переливая часть зелья в широкую плошку. Его можно и внутрь принимать, но я решила не рисковать. Поставила плошку на стол, села рядом с Бурьяном и опустила ладони в зеленоватую жидкость. Закололо сразу пальцы, защипало. Я только морщилась, глядя, как затягиваются порезы.

– Забава, ты не можешь вообще с нашим магом не общаться, – снова начал леший. – Он ведь человек-то хороший, о людях заботится.

Я только хмыкнула. Интересно, чем на поляне дело у хорошего человека закончилось? Кто там о ком позаботился? До меня пока никто не дошел рассказать. Признаться, я очень рассчитывала на то, что господин Айвен посчитает выше своего достоинства мне претензии предъявлять. А о том, чтобы самой к нему идти, совета просить, и думать не хотела.

Кому рассказать, что потомственная ведьма магу помогла практически в ущерб себе – заклюют свои же! А уж про то, как я грандиозно подставилась, родовые силы активировав, и говорить не надо. Узнает бабушка – своими руками удавит и не посмотрит, что внучка единственная… И ладно бы ради кого, так нет, мага спасала. Стыдно, сил нет!

Я вздохнула. Ладони зачесались, но я терпела, не время еще их вытаскивать. Еще несколько мгновений – и не останется от ран ни следа.

– Думай, Забава, думай, иначе я сам пойду, – поднялся Бурьян. – Не дело так все оставлять. Владислава натворила дел, пусть отвечает. А Лихо…

Он сгорбился, будто враз силы из него выпустили.

– Про Лихо отдельный разговор. Глупый же совсем… Молодой. Как он в это влез?..

– Ха, – только и ответила я. – Когда это мы зло по возрасту оценивали? Жизни людские за всем этим стоят…

– Разбираться надо, мы ж не знаем ничего толком, – припечатал леший. – Для того нам маг и нужен!

– Мне не нужен, сама справлюсь, – отвернулась я.

Бурьян только вздохнул, пропадая из избы.

– Эй, Зараза! – тут же постучали в окно. – Ты дома?

– Забава я, – вздохнула. – Заходи, открыто.

Вот уж кого я точно сегодня не ждала, так это гарпий.

– Я предупредить, – Кела оглядела мою избушку изнутри, одобрительно кивая. – Хорошо ты устроилась, уютно.

И, не дожидаясь моего ответа, продолжила:

– Мы тут с сестрами немного дров наломали с магом… И теперь он идет к тебе.

– В каком смысле наломали дров? – нахмурила я лоб.

Кела только глаза к потолку подняла, когтистой лапой пол скребя.

– Ты… имей в виду, он и так злющий был, после того как с горожанами пообщался, а потом и мы постарались, – выпалила гарпия и за порог выскочила.

– Э-эй! – закричала я, поднимаясь. – А я тут при чем? Вы чего натворили?

Но ее уже и след простыл.

Я вытащила зажившие руки из плошки, вытерла их полотенцем, а потом начала накрывать на стол. Одна надежда на Добронравины пироги: если они мага, толком не жравшего сколько дней, не остановят, то ничего его остановить уже не сможет. И единственный выход у меня будет – бежать. Я подумала и на всякий случай открыла настежь окно в спальне. Не было у меня пока шанса господина мага перебороть, рано мне еще с ним тягаться…

Дверь хлопнула так резко, что я аж подпрыгнула на месте. Айвен без приглашения вошел в дом и замер на пороге. И как его изба не задержала? Он, похоже, даже в Дубках у себя не был, прямиком ко мне двинулся. И что только делал там, у пещер, столько времени? Неужто действительно от горожан отбивался?

– Как вообще у вас наглости хватило такое под моим носом проворачивать? – начал он.

– Ой, не волнуйтесь, не только хватило, но еще и осталось в запасе, – успокоила я мага по поводу своей наглости. Нашел чем ведьму стращать. Да мы эту наглость в себе взращиваем с малолетства!

– Я все понимаю, госпожа Забава, – сквозь зубы ответил маг: он очень старался быть вежливым, и это настораживало. – И благодарен вам за помощь с проклятием, но я же вас предупреждал!

– О чем? – я села за стол, невзначай подвинула тарелку с пирогами, а потом руки на коленях сложила.

Айвен только головой мотнул. Плохо дело, если еда его не соблазнила.

– Я сказал вам в первый же день, как мы познакомились – никаких проклятий и черных зелий на моей земле!

– Я помню, – ответила тихо, начиная волноваться. – У меня все зелья исключительно полезные!

– Тогда как вы объясните поведение горожан? Части из них вы внешность поменяли, других настроили против меня, опоили чем-то, заставили против меня боем идти!

– Я? – от удивления я даже забыла принять надменный вид. – Боем?

– Нет, я! – начал заводиться маг. – Нельзя же быть настолько глупой и недальновидной, чтобы рассчитывать, что я ничего не узнаю!

– Глупой? – заморгала я.

– Вы меня специально бесите?

– Вот прямо сейчас нет… – я поднялась с места.

– Вы не оставляете мне выбора, – сложил маг руки на груди. – Я поставлю вопрос о вашей вменяемости на рассмотрение комиссии в Ковене, будет проведено расследование, и я лично приложу все усилия, чтобы вы не были допущены к завершению обучения! Такая неорганизованность, наплевательское отношение к людскому населению, нарушение прямых указаний…

– Уходите, – прошипела я, едва сдерживаясь.

– Да вас вообще нельзя одну оставлять, без надзора! Вас под замок надо посадить и не выпускать! Откуда я знаю, что вам в голову в следующий раз придет?

– Убирайтесь из моего дома! – закричала я.

– Я запрещаю вам выходить из избы и общаться с кем-то, помимо лешего, до прибытия представителей Ковена.

– Я. Сказала. Убирайтесь. Из. Моего. Дома, – я сжала ладони. Ведьмина сила начала стягиваться ко мне со всех сторон, ударяя в голову и лишая остатков самоконтроля.

– Госпожа ведьма, за свои поступки надо отвечать, – в голосе мага зазвучала жалость. – Не начни вы применять свои чары к горожанам, склоняя их к агрессии, я бы мог простить вам мелкие проступки, но…

Я только зашипела в ответ, отчего дверь в избушке распахнулась, и гада вынесло на улицу.

– Не делайте себе еще хуже! – крикнул оттуда маг. – Возьмите себя в руки и ждите наказания.

Я коротко всхлипнула и села прямо на пол, невидяще уставившись в стену. Изба скрипела, бревна трещали от излишков скопившейся внутри силы.

Я посидела, успокаиваясь, потом медленно поднялась, кивнула сама себе, решаясь. Взяла из чулана Владиславину Книгу и вышла за порог. Хорошо, что маг успел уйти, не знаю, что случилось бы, увидь я его сейчас.

До появления лешего у меня было немного времени: он, почуяв всплеск ведьминой силы, обязательно заинтересуется, что происходит, и станет меня искать. Главное, чтобы ему Айвен по пути не встретился со своим «ждите наказания». Меня передернуло от гнева. Как же я так попалась-то, а? Ведь знала, что нельзя добра от мага ждать, никогда они ведьм не любили! И история Владиславы теперь зазвучала не так просто. Я тоже была в шаге от того, чтобы господина Айвена проклясть посмертельнее! Только мне диплом нужен, поэтому и сдержалась.

До реки дошла быстро, даже не заметила как. Села у воды и позвала Аквату, надеясь, что не услышит водяной. Он сейчас мое решение точно не одобрит.

– О, привет, – вынырнула из воды Аквата, а следом за ней остальные русалки. – А мы все думали, когда ты зайдешь! Интересно, жуть!

– Что интересно?

– Ну как же, – засмеялись они. – Мы ведь знали, что ты дубковского мага пошла расколдовывать, а потом разговор гарпий подслушали, когда они мимо летели. Вот умора: эти недоптицы от него знаешь как огребли? Даром что трое их было, а он один! Нашли на кого нападать, дурищи. А еще кричали, что это ты им подсказала набрасываться сразу, как он из пещер выйдет! А у тебя что было?

– Расскажу потом, – пожала я плечами. – Ничего особенного. Мне бы с Лихом повидаться…

Аквата вылезла на берег, хвостом по воде молотя.

– Затон его только к вечеру разбудит, как вернется, – сказала она, улегшись на боку рядом со мной. – Поплыл наш водяной дорогу к морю проверить, с тамошним водным хозяином дела обсудить.

– Да не вернется он вечером, – фыркнула моя недавняя помощница Арвила, вылезая следом. – Они там так наобсуждаются, что в лучшем случае завтра сможет возвратиться, а то и вовсе несколько дней отмокать там будет.

– Да-да, – закивали остальные русалки, хихикая. – Было такое уже! Было! В прошлый раз почти полмесяца что-то обсуждали, а когда Затон к кикиморам пошел да пропал, мы его только к весне искать принялись!

– Пьющий отец, тьфу, водяной – горе в реке! – поумничала я. – Ладно, несите мне Лихо так, спящего, разберусь сама.

Уж что-что, а снять чары Затона для меня труда не составит, он же тоже своего рода часть моего леса, часть моей силы.

– Слушай, – позвала меня Аквата, когда кто-то из русалок нырнул за парнем, повинуясь ее кивку, – ты уж подумай, может, не надо его магам сдавать-то? Смешной он…

– Смешной, – согласилась я, брови хмуря. – Жрет только много.

– У всех свои недостатки, – пожала плечами русалка и продолжила: – Ты не смотри, мы то зло, что он Затону сделал, помним. Да только…

– Чего? – удивилась я.

Речные девки смущенно начали отводить глаза.

– Он же спит большую часть дня, – приоткрыла я рот. – Это ж как он успел всех очаровать?

– Так… хвост! – мечтательно ответила мне одна из русалок.

Остальные задумчиво покивали.

– О как! – ответила я, головой качая. – У него ж хвост – временная история.

– Почему? – расстроились они, а я только руками развела.

– Найдите добровольца, я ему тоже сделаю, – предложила девкам. – А Лихо, уж простите, тут не останется. Да и Затон чужой мужской хвост среди вас точно не оценит…

– Не оценит… Как пить дать! – пригорюнилась Аквата. – Но ты все равно не отдавай его магам: нечего им к нам в лес лезть, сами разберемся, кто прав был, а кто виноват. Мы ж издревле все тут сами решали, судили, пока маги не пришли и порядки свои не навели.

– Я подумаю, – буркнула, отворачиваясь.

Делиться планами я ни с кем не собиралась.

– Уф, – вынырнула из реки русалка, держа связанного тиной Лихо. – Получите ваше чудо болотное. Еле дотащила! Ох и тяжел…

Дотолкала она его до берега, и сама, натужно дыша, упала рядом щекой на песок.

– А я говорила, что жрет много, – покивала я.

Любопытные русалки подплыли ближе, хихикая и перешептываясь.

– Я, конечно, ни на что не намекаю, – подняла я бровь. – Но если все мужики из Дубков, которые пришли сегодня к пещерам посмотреть на жертвоприношение, соберутся идти обратно, то их дорога должна будет пролегать вдоль реки до переправы…

– Ой! А что ж мы не подумали! – заозирались по сторонам девки и начали одна за другой уходить под воду.

– Пора мне, дела, – поползла в реку Аквата, отводя глаза. – Зови, как тут разберешься, заберем парня!

Я и моргнуть не успела, как остались мы с Лихом одни. Хмыкнула, засучила рукава и провела ладонями над зеленым хвостом, возвращая ему ноги. А потом наклонилась к его уху и запела протяжно. Я не знала способа быстрее снять наведенный сон.

– Пленных пытать запрещено! – отмахнулся парень, переворачиваясь на бок и откашливаясь. – Спишь себе, спишь, и тут на тебе! Ну ты и Заноза!

– Зара… Блин, Забава! – фыркнула я. – Тебе всю память под водой вымыло?

– Сама меня туда засунула, а теперь возмущается!

Я улыбнулась, доставая из кармана пирожок:

– На-ка, не нуди.

– О, – обрадовался Лихо, – это ты с чего такая добренькая?

– Ведьма не может быть доброй, – подперла я голову рукой и грустно добавила: – Когда ведьма проявляет доброту, вечно какая-то ерунда происходит.

– Ну не скажи, – жуя, ответил парень. – Вот ежели ведьма своим делом занимается и не лезет куда не следует, то ее доброта, направленная на жизнь леса и его жителей, очень даже полезна!

– Ты мне еще расскажи, что ведьме делать нужно! Нашелся учитель! – тут же разозлилась я.

Потому что, как бы ни было противно моей природе признаваться себе в этом, Лихо был прав.

– А ты чего пришла? Пирожок – это, конечно, хорошо, но меня тут неплохо кормят. Продержусь как-нибудь и без твоих подачек.

Лихо сел, опираясь на руки, и только теперь заметил, что хвоста у него больше нет.

– О! А вот это уже интересно!

Я нахмурилась, раздумывая, не слишком ли далеко зашла моя спонтанная месть магу, прикусила щеку изнутри. Нельзя мне сейчас раскисать, нельзя! Ведьма должна руководствоваться только собственной выгодой.

– Я тебя сейчас отпущу, – медленно проговорила я, поднимаясь.

Лихо промолчал, напряженно следя за мной взглядом. По нему видно было – только заметит, что я отвлеклась, мигом деру даст! Не верит мне, что, в общем-то, и правильно.

– Да расслабься ты, я не вру, – скрестила я руки на груди.

– Ага, я обычно тоже, – Лихо встал, покачиваясь на неустойчивых ногах.

– Еще я дам тебе кое-что для кое-кого, – загадочно начала я.

Лихо, не выдержав, фыркнул, а потом заржал:

– Главное, не кой-чего на лопате для матушки моей.

Я тоже улыбнулась:

– Предложение очень заманчивое, я подумаю…

– Да давай уже, говори, не томи.

Предчувствие мое кольнуло где-то у сердца. Я сердито отмахнулась. Дурацкое предчувствие! Знала бы я, что оно бесперебойно работает, может быть, и задумалась, но ведь решение уже принято! А ни одна уважающая себя ведьма не пойдет против принятого решения!

– Держи, – я достала из сумки Книгу, повертела ее в руках и протянула Лиху.

– Ого! – округлил он глаза.

– Ага, – грустно ответила я.

– Это что же такого случилось, пока я тут с русалками связи налаживал?

– Да так… – я отвернулась.

Что-то я сейчас нехорошее ощущала. Свербило в груди, ныло. Неужели совесть? Я снова досадливо отмахнулась. Не бывает у хорошей ведьмы совести! Иначе не ведьма это, а просто знахарка деревенская!

– Только это… Забав… – замялся Лихо, трогая меня за плечо. – Не надо ее Владиславе отдавать, она ведь…

– То есть как, не надо? – разозлилась я. – А кто магу мстить будет? Отдай!

Я потянула Книгу обратно, но бессовестный обжора вцепился в нее мертвой хваткой.

– Подожди ты! – зашипел он, когда я ему по колену ботинком зазвездила, но Книгу не выпустил. – Да! Не надо с этой ведьмой вообще связываться! Но я тебе пока не могу больше сказать, просто поверь…

– Так, вселенское зло, надоел ты мне! – закричала я в ответ. – И тайны ваши надоели! И маги эти дурацкие, которые сперва меня из леса прогонят, а потом и лешего следом.

И, не сдержавшись, я позорно разревелась, продолжая тянуть Книгу.

– Мне ведь всего-то практику надо было без проблем пройти! А тут сначала ты – вымирающий вид, с которым поди пойми, что делать… Потом баран этот белобрысый. Бык то есть! А я… А я… – начала я икать, – я ведь хорошая ведьма, правильная!

– Так! – Лихо резко выпустил Книгу из рук, и я грохнулась на землю, продолжая подвывать. – Прекрати истерику, правильная ведьма!

– Не-не-не могу! – заревела снова, размазывая слезы рукавом. – У меня ведь, страшное дело, даже совесть проснула-а-ась!

– Беда, – присел передо мной Лихо и щеку подпер. – И чего нам теперь делать-то с тобой?

– Не знаю, – всхлипнула я. – Скоро сюда комиссия магов приедет из Ковена, расследование проводить, перетряхнут весь лес… Тебя найдут… лешего выгонят…

– А леший тут при чем?

– За пособничество, – насупилась я. – Мне господин маг сказал.

– Так и сказал?

Я нахмурилась:

– Если подумать, то прямо так и не говорил… Он про горожан что-то кричал, будто я их на него натравила… Но я ведь не травила! То есть чуть-чуть все же травила, но только Любаву. И за дело. Да и то, она с моего зелья только краше должна стать на пару килограммов.

– Ну и чего ты тогда, – ласково погладил меня по голове Лихо, – расстроилась?

– Ведьмы не расстраиваются, – дернула я плечом, – ведьмы придумывают план мести.

– И как план?

– Пока никак, – я шмыгнула носом. – Если ты говоришь, что с Владиславой нельзя встречаться, то никакого плана нет.

– И зачем тебе Владислава?

– Я пока не решила, – нахохлилась я. – Думала, как Книга к ней вернется, она магу решит веселую жизнь устроить, он от меня и отстанет, не до того будет.

– М-да, – потянул Лихо. – Давай-ка мы с тобой в избушку пойдем, лешего позовем и что-нибудь вместе придумаем. Нельзя так сгоряча решать. На крайний случай я всегда тебя в болотах спрячу.

– Мне нельзя в болота, – ответила я. – Я кикимор жуть как не люблю!

– Они тебя, собственно, тоже не жалуют, но для дела потерпят. И это… – он замялся, подбирая слова. – Владислава, понимаешь, не лучший вариант, поверь мне.

Я наклонила голову к плечу. А Лихо продолжил:

– Не по ведьминым правилам она живет… Да и не по нашим. Наговорит тебе всякого, убедит в чем захочет, а потом…

– Чего потом?

– Потом вывернет все в угоду себе и не посмотрит на остальных! – махнул он рукой.

– Ладно, – я поднялась и отряхнула подол. – Пойдем в избу, позовем лешего, но там, имей в виду, ты нам все-все расскажешь!

– Что смогу, то расскажу, – улыбнулся Лихо. – А ты меня тогда ужином накормишь!

Я только глаза закатила. Кто о чем, а Лихо как обычно.

Изба встретила нас протяжным скрипом и отворенной дверью. Лихо придержал меня за локоть, не давая выйти из-за деревьев, и стал старательно вслушиваться, подергивая носом.

Посмотрела я него, осторожного, хмыкнула и запустила ведьмин огонек вперед. Он быстро облетел поляну с домом и вернулся ко мне.

– Никого там нет, – зашептала я в самое ухо вздрогнувшего парня. – Это я дверь оставила нараспашку, когда уходила.

– Поживешь тут с мое – и на воду дуть начнешь, – дернул плечом он.

Я только хмыкнула. Поднялась по ступенькам крыльца, погладив резные перила, и резко остановилась. Головой чуть качнула, но Лиху и этого хватило – понял, не стал идти следом, замер за кустами.

– И как это вы мои поисковые чары обманули? Да еще и в избу без спроса попали? – поинтересовалась у сидящего за столом мужчины.

– Магическая наука не стоит на месте, – ответил Айвен, поднимаясь. – И вы бы это знали, если бы учились усерднее.

Я молча прошла в свою комнату, открыла чулан и кинула туда сумку с Книгой.

– Где были? – пошел маг за мной, заглядывая в спальню.

– Брала себя в руки и готовилась отвечать за свои поступки, как вы и советовали, – сквозь зубы ответила я. – Заодно очень постаралась и, представляете, ни на кого проклятия не наложила!

Маг покашлял и переступил с ноги на ногу:

– Я же чего пришел… – виновато начал он и улыбнулся. – Даже не знаю, с чего начать…

– Вы начните с чего угодно, только побыстрее, – попросила я, выглядывая в окно.

Лихо должен был услышать мага. Дождется ли меня теперь или опять ищи-свищи героя на болотах?

– Я хотел извиниться за сегодняшнее недоразумение, – мягко продолжил Айвен.

– Это которое? – вскинула я подбородок. – У меня этот день побил все рекорды по недоразумениям.

– Я не привык ошибаться, и с ведьмами мне… не очень везло раньше, – господин маг потер плечо, морщась. – Но я поговорил с горожанами, они рассказали мне, как было дело, и я готов признать, что был неправ.

– Вас ко мне горожане отправили извиняться? – удивилась я, протискиваясь мимо мага к столу и садясь на скамью.

– Очень настойчиво попросили, – снова потер плечо Айвен. – Но я бы и сам… Вы не думайте, что я всегда такой несдержанный. Просто наложилось одно на другое.

– Угу, – задумчиво потянула я. – Сам.

– Да, сам! – мотнул головой он.

– Ладно, – пожала я плечами. – Начинайте.

– Чего?

– Ну, извиняться начинайте, признавать, что были неправы, – я взяла со стола кусок хлеба и откусила.

– Знаете что? – вскинулся маг, но тут же образумился. – Ладно, извините меня, пожалуйста, госпожа ведьма, я не разобрался в ситуации, осудил вас сгоряча, отчего мои выводы были неверны. Так нормально?

– И вы не будете жаловаться в Ковен и каким-либо образом мешать моей учебе?

– Пока вы соблюдаете нашу договоренность – нет.

– Ладно, идите, – махнула я рукой.

Господин маг только зубами скрипнул, но говорить больше ничего не стал. Вышел за дверь. А я вздохнула и опустила голову на сложенные руки. А какой был удобный момент у мага помощи попросить, про Лихо ему рассказать, про Владиславу…

Силы вдруг резко закончились – слишком многое за один день произошло. Сейчас, сейчас, – я зевнула, – полежу так чуточку и позову Лихо. Дождемся Бурьяна и будем на общем совете решать, чего дальше делать.

Проснулась я уже под утро, когда начало светать. Вышла на крыльцо, потянулась, подставляя нос под первые лучи солнца, а потом решительно развернулась и пошла в дом.

Бурьян пришел ближе к обеду, когда я у печи стояла и помешивала в котелке щи. Никогда у меня съедобно не получалось, но всухомятку питаться надоело.

Он потянул носом и скривился:

– Ты хоть котел вымыла перед тем, как еду в нем готовить?

– Чего этой еде сделается, если все мои зелья можно употреблять внутрь? – посмотрела на опешившего лешего и добавила ехидно: – Да помыла я, помыла, не боись.

И пока он усаживался, ловко разлила щи по тарелкам.

– Хлебушка? – поставила перед наставником деревянную доску со свежеиспеченным караваем.

Леший, кажется, совсем растерялся, отломил горбушку, пододвинул себе тарелку и начал есть. А я, подперев щеку рукой, с умилением наблюдала.

– Ну как?

– Местами даже вкусно, – подумав, ответил Бурьян.

– Да? – удивилась я, ложку взяла и стала пробовать то, на что несколько часов убила.

– Недурно, – подвела я итог. – Еще немного потренироваться, и совсем хорошо получится.

Довольно зажмурилась и продолжила:

– Сейчас посидим, чайку попьем, а потом пойдем с тобой в лес, порядок наводить.

Леший нахмурился:

– Пугаешь ты меня, Забава. Нет, порядок в лесу – это, конечно, главное ведьмино дело, но что-то раньше я такого рвения не видел.

– А я еще сегодня выучила целый параграф из теории магии к экзамену, – добила я наставника. – Повторить, конечно, надо будет, но…

Бурьян схватился за грудь:

– В чем подвох?

Я пожала плечами:

– Нет никакого подвоха. Просто я теперь буду делать только то, для чего сюда и приехала. Учиться, готовиться к экзаменам, напитывать лес своей силой. И никаких больше магов, Лих и Владислав.

– То есть как – никаких Лих? Куда ты его денешь? Мы же договаривались, если Айвен нам не поможет, то я обращусь в Ковен!

– Обращайся, – махнула я рукой. – Набегут сюда маги, везде носы свои сунут, все переворошат, жить нормально не дадут, и зачем оно тебе?

– Как это зачем? Жертвы же! Человеческие! – зарокотал Бурьян.

– Ты видел этих жертв? – спокойно ответила я. – Я вот – нет. И горожане ничего такого не говорили. А по поводу Лиха…

Я задумалась, водя по столу пальцем:

– Не думаю, что мы услышим о нем в ближайшее время, пусть его.

– С чего ты взяла?

– Считай, ведьмина интуиция, – улыбнулась я лешему, порывисто его обняла и поцеловала в щеку.

Бурьян только головой покачал.

А я поднялась, убрала тарелки, привычно уже глянула в окно и смяла в кармане фартука письмо, которое нашла утром на столе. Интуиция – интуицией, но если тебе прямо пишут, что больше не вернутся, можно и поверить, да?

– Ох ты ж, ежик… – высказала я нашу общую с лешим мысль, поднявшись на пригорок.

Низина до самого горизонта была заполнена шевелящейся черной массой. Она колыхалась из стороны в сторону, изредка где-то взбухал пузырь, лопавшийся взлетающими птицами. В нос ударил дикий смрад, и я даже не сразу сообразила натянуть платок на лицо. Заклинание, которое могло бы помочь с этой проблемой, я, само собой, не помнила. Вздохнула, сделала себе заметку в голове найти и выучить и только потом поняла, отчего у меня по всему телу мурашки бегут – неестественная тишина этой живой огромной птичьей стаи пробирала до костей.

– Н-да, – протянул леший. – Кажется, план наш идет лесом…

– Я бы сказала чуть погрубее, но приличным ведьмам такие слова знать не полагается, – задумчиво ответила я, оборачиваясь к бочке с птичьей отравой, которая послушно летела за нами, пока мы пробирались через бурелом. – Одним зельем здесь точно не справиться. Вернемся обратно – схожу градоначальнику в глаза посмотрю! «Птички замучили, курей ворують», – передразнила я.

– А ты бы сунулась, если б правду знала? – хмыкнул леший.

– Я и сейчас не сунусь, я же не дура. – И, глядя на Бурьяна, поправилась: – Не совсем дура!

– Ну-ну, – леший подошел к краю небольшого холма, на котором мы стояли, и покачал головой. – Посмотри.

Я подошла поближе и замерла – прямо под нами начинался пиршественный стол этих милых птичек.

– Смотри, какая курица необычная, сразу видно, хорошо кормили, – ткнула я пальцем в человеческий череп, выглядывающий из груды костей.

– Да уж, – Бурьян взял меня за локоть и потянул обратно. – Пойдем-ка отсюда, Забава, что-то нехорошо мне тут, неспокойно. Отойдем подальше да подумаем, что делать со всем этим.

– Еще бы я была против, – ответила я, разворачиваясь.

А как я умудрилась зацепиться ботинком за сухой корень, появившийся на пути, я даже не поняла. Если бы я не подошла так близко, если бы леший не отпустил мою руку, если бы я нормально завязала шнурки… «Если бы, если бы…» – повторяла я про себя, летя вниз с холма прямо к птичьей стае. А следом кувыркалась бочка, которая без моего внимания упала на землю и покатилась к хозяйке, щедро поливая все вокруг своим содержимым.

– И-и-и-и-и-и-и! – ввинчивался в уши визг лешего.

– Ой-ой-ой, как же зря, – запричитала я, врезаясь в груду чего-то мягкого и вонючего. Если мое падение еще могло остаться незамеченным, то нервный срыв Бурьяна уже поднял птиц, находившихся ближе всего. Захлопали крылья, сливаясь в один гулкий звук, и я, стараясь не смотреть на содержимое кучи, в которую попала, поднялась на ноги.

– Да что ж за практика-то такая! – в сердцах произнесла я, оглядываясь вокруг.

Когда ведьме становится скучно, ведьма начинает искать себе занятие. После того случая с Лихом я вплотную занялась учебой. На штудирование учебников у меня ушло ровно четыре дня. Потом надоело, и я отложила до следующего всплеска совести или тяги к знаниям. Потом мы с лешим принялись обходить лес. Поначалу было даже интересно – я влила свою силу в деревья, подпитывая их перед зимой, помогла водяному очистить запруду, которая заросла так, что русалкам было не проплыть. Разметила звериные тропы, разделяя подросший молодняк. И снова заскучала.

– А если так? – капнула я в котел из маленького пузырька, принюхалась и довольно кивнула.

Леший только тяжело вздохнул. Я не разрешала ему уходить, пока настойка не получится. Так и жил у меня третий день.

– Пробуй! – сунула ему ложку в лицо.

Он покорно проглотил, посидел, подумал и выдал:

– Нотки апельсина полностью перебивают рыбное послевкусие.

– Да? – обрадовалась я. – А привкус тухляшки остался?

Леший пожамкал губами:

– Вроде нет. Надо побольше выпить.

Я подпрыгнула, схватила половник и осторожно, через сито, налила настойку в кружку.

– Ну? – потянула Бурьяна за рукав, когда он ополовинил горячий напиток.

Леший заулыбался, утер выступившую испарину и обнадежил:

– Пить можно!

– Ура! – возликовала я. – Теперь надо кому-нибудь еще дать попробовать. Собрать мнения, и можно пускать на поток!

– Водяной не будет, – сразу отсек леший. – После того как он сплавал к морю и вернулся обратно только к следующему полнолунию, он временно бросил.

– Да? – хмыкнула я, вспоминая грустного с недавних пор Затона, и добавила: – Но я, на самом деле, хотела в город сходить…

Бурьян крякнул, но не стал отговаривать, только плечами пожал. В Могучих Дубках я не появлялась с того случая, когда попыталась снять проклятие с господина мага. Горожанки сами ко мне ходили, еду носили, сплетнями делились. А я на них практиковалась в зельях и мелких заклинаниях.

Поэтому на следующее утро я надела синее платье, одно из тех, что мне Элька в чемодан сунула, и втерла в волосы новый, усовершенствованный состав, который по идее должен был теперь не только распрямлять и затемнять их, но и не пачкать одежду при намокании. Подвела черным карандашом глаза и брови, порадовалась своей невероятной красоте и поспешила в город, прихватив приготовленную с вечера пузатую бутылку настойки. Кого осчастливить новым алкогольным напитком, я еще не решила, там видно будет.

– О, ведьмочка! – сказал один из стражников, перегораживая мне дорогу.

– Новенькие? – перехватила я бутылку поудобнее, посмотрела на второго плечистого парня, потеющего под железным доспехом, и ехидно добавила: – Тоже поцелуев жаждете?

– Не-а! – улыбнулся мне щербатым ртом первый. – Мы про вас, госпожа Забава, уже наслышаны, нельзя с вами нахрапом. Я же чего подошел…

– Чего? – я насторожилась.

– Так… Уважение свое продемонстрировать!

– Демонстрируйте, – немного посомневавшись, разрешила я.

– Так… Мы… – оглянулся на напарника стражник, – вроде уже…

– Видимо, пропустила, – пожала я плечами. – Но, может, оно и к лучшему.

– Если вам что нужно будет, госпожа ведьма, – вдруг стукнул себя в грудь стоящий передо мной парень, отчего там гулко бумкнуло, а на доспехе появилась еле заметная вмятина, – вы Милонега зовите!

– Хорошо, – почесала я нос. – А кто это?

– Так я же! – почему-то обиделся стражник.

Я только плечами пожала и улыбнулась виновато, кивая, мол, поняла. А потом обогнула парней и вошла в городские ворота. Вошла и остановилась. Что ж, самое страшное, как обычно, вначале. За месяц, что мы не виделись с господином магом, он ничуть не изменился: все тот же выдающийся нос, сейчас гневно подрагивающий ноздрями, и сжатые в нитку губы. Айвен стоял у дверей двухэтажного гостиничного дома, на котором пестрела всеми цветами радуги вывеска «Все, что происходит в Могучих Дубках, остается в Могучих Дубках», и слушал отчитывающегося перед ним низкого полноватого мужичка в сером сюртуке градоначальника.

– Почему я узнаю об этом только сейчас, когда ситуация начинает выходить из-под контроля? Мне ехать в столицу в этом месяце, Ковен не может ждать! Когда, по-вашему, я должен все успеть? – сверкал синими глазами маг, а я медленно подходила все ближе и ближе, стараясь затеряться в толпе горожан, которые спешили на рынок.

– П-п-понимаете, господин Айвен, я же не думал, что оно так… Да и как только у меня информация появилась, так я к вам сразу…

– Не сразу! – прошипел маг.

– Согласен, не сразу, – ответил градоначальник, вытирая платочком мокрую круглую лысину. – Но у меня непредвиденные обстоятельства.

– Знаю я ваши непредвиденные обстоятельства, господин Гостомысл, и именины дочери кузнеца к таковым не относятся! – припечатал маг. – Давайте список. Что успею, то сделаю…

– Как же не относятся-то, если…

– Что?!

– Ничего-ничего! – подпрыгнул на месте градоначальник, доставая из нагрудного кармана сложенный вчетверо лист бумаги. – От же как хорошо, от же замечательно! Вы, господин Айвен, хотя б с курями вопрос решите до отъезда, а? А то воруют ведь курей…

Как скрипнули маговы зубы, даже я услышала. Не то что побелевший Гостомысл, с которым мне уже давно надо было посидеть да поговорить по душам.

– Госпожа Забава, – увидел меня Айвен и снова поджал губы. Кажется, он даже немного покраснел, но я решила, что это он от злости.

Я присела:

– Господин маг.

– Вы по делу или просто так?

– Э-э-э, – не нашлась я сразу с ответом.

– Тогда не задерживаю вас, – он быстро поклонился, сунул полученный лист в карман, даже не читая, сверкнул глазами на градоначальника и ушагал в сторону рынка. Ну, не выгнал сразу из города, уже хорошо. Только вот настойку я ему не вручила, но, наверное, это и к лучшему. Этакий пижон может и учуять рыбный привкус, даже несмотря на апельсиновые нотки… Как-нибудь по-другому с ним отношения налаживать буду. Пообещала я лешему помириться все-таки с магом, но, видно, не сегодня.

– Забава, – протянула я бутылку градоначальнику.

– Гостомысл, – радостно ответил он, принимая подарок. – Вижу, сработаемся с вами, госпожа ведьма!

– Надеюсь, – не менее радостно ответила я.

Господин Гостомысл открыл передо мной веселенькую желтую дверь гостиничного дома и пропустил внутрь, туда, откуда доносились аппетитные запахи готовящейся еды.

– А я все думал, когда вы заглянете ко мне, Забава, – потер руки градоначальник, когда мы сели за круглый дубовый стол в углу. На первом этаже дома была харчевня, поутру совсем пустая. Только служанка протирала, на мой взгляд, совершенно чистый пол.

– Даже думал сам к вам идти!

– Чего же не пришли? – удивилась я. – Я бы вас со всем почтением встретила.

– Так господин маг наш запретил, сказал девка одинокая, чтоб ни одного мужика рядом с вашей избушкой не видел!

– Ого! – удивилась я.

– Вот и ого, а мне как быть? – не прерываясь, Гостомысл махнул трактирщику, и тот спустя мгновение уже ставил перед нами пузатые кружки и тарелку с порезанным сыром. – Я ж ведьму, как Владислава ушла, очень жду, очень! Мне ж ваши таланты сил нет как нужны!

Он шустро разлил по кружкам мою настойку и принюхался. Я замерла – а ну как не понравится? Придется опять рецепт менять!

– За встречу! – бодро сказал градоначальник и осторожно отпил.

Икнул, закинул в рот кусочек сыра, утер выступившие слезы и задумчиво изрек:

– Будто матушка моя делала!

Я довольно улыбнулась.

А Гостомысл продолжил:

– Не пил матушкину настойку с тех самых пор, как батя от нее помер!

Я свою кружку быстренько отставила и руки перед собой сложила:

– О чем вы хотели меня попросить, господин градоначальник?

– Тут какое дело… – откинулся на спинку стула Гостомысл, становясь серьезным. – Проблемы с нежитью ведь всегда ведьминой работой были. Господин Айвен нам сильно помогал, сильно, ничего плохого не скажу, да только помощь его… – он вздохнул. – Гарпий вон попросили его отвадить.

– И что гарпии? – постаралась я сдержать смешок.

– Так они мага только и боятся! Налетят на пригородные деревушки, жратву заберут и обратно себе на скалы! Маг к ним придет, отберет все, что осталось, а они посидят тихо некоторое время и заново! С нежитью договариваться нужно, а не силой вопрос решать, – погрустнел Гостомысл.

– Совершенно согласна, – кивнула я.

– Ну так что, поможете нам, госпожа ведьма? – спросил градоначальник. – А и мы в свою очередь вас без награды не оставим!

– Чего ж не помочь, – ответила я, повертела в руках свою кружку и, забывшись, отпила.

Пока я надсадно кашляла и старалась унять слезы, Гостомысл зашарил по карманам:

– Да где же? Я ведь себе переписывал… Он вытащил мятую бумажку из внутреннего кармана сюртука, расправил ее на столе, а потом подчеркнул ногтем первую строчку.

– Тут жители окраиной деревушки попросили о помощи, курей у них воруют птички. Уж сходите туда, госпожа Забава, гляньте, что сделать можно!

Я только кивнула. Разговаривать, да что разговаривать – дышать толком не получалось. Нет, рецепт настойки нужно переделывать. А те два ведра, что я уже наварила, на розжиг печи пойдут… Это ж как удачно, что я господину магу бутылку не успела вручить! Он ведь, чего доброго, подумал бы, что я его убить пытаюсь, опять бы пришел ругаться и воспитывать.

Хотя, надо отдать мне должное, рыбного привкуса действительно не было.

Пока мне служанка воду несла, пока я в себя приходила, градоначальник откланялся, оставив мне список дел и пухлый кошель. Решил заплатить вперед – видно, верил в меня. Сложно, конечно, тоже в себя верить, когда горит в животе, но я собралась, кивнула девчонке, которая снова чистый пол намывать принялась, и вышла из гостиничного дома. Монетки приятно позвякивали в кармане, и я, не сильно задумываясь, свернула на рынок. Нужно было как минимум купить себе немного рабочей одежды – штаны свои единственные я еще в начале недели прожгла первым, экспериментальным образцом настойки.

– Да как я расскажу-то, если он запретил? – удивилась Добронрава, отсчитывая сдачу и передавая кулек с пирогами покупательнице, которую тут же оттеснили от прилавка. Вокруг уже начинала собираться толпа желающих активно поучаствовать в разговоре. Притом большую часть этой толпы я уже хорошо знала – девки ходили ко мне регулярно.

– Как будто вас это когда-то останавливало, – сложила я руки на груди.

Я себе никогда не льстила и уж точно не думала, что господин маг вдруг воспылал к ведьме нежными чувствами, поэтому отваживал от моего дома мужчин, да еще запрещал мне об этом рассказывать! А вот того, что у него что-то гадкое для меня припасено, признаюсь, опасалась. Только разгадать, что именно, пока не могла. Куда мне до его опыта плетения интриг! Кстати, по поводу любовных отношений Айвена с Владиславой я тоже начала сомневаться. То, что она слишком близко к нему подобралась и умудрилась смертельное заклятие наложить, было очевидно, но вот причины, по которым он ее подпустил к себе…

– Так он не первый день нас знает, – хохотнула Любава, невесть как оказавшаяся рядом. – По-любому ведь поостерегся и заклятие на нас наложил.

– Точно!

– Ага…

– Уж наверняка, – поддакивали ей окружившие нас горожанки.

– В прошлый раз, – зашептала Добронрава, наклоняясь ко мне, – когда мы господина мага не послушали, мужья наши несколько дней кряду правду говорили. Ни словом нам солгать не могли!

– И что такого? – удивилась я.

– А то, – хмыкнула старушка, выбирающая сахарные крендельки. – Столько скандалов Дубки еще не слышали, до драк дело доходило!

– Да уж, – загрустила торговка. – Я тогда свою лучшую сковороду об мужа сломала.

Я только головой покачала:

– Все равно, надо было хоть намекнуть!

– А мы намекали, – обиделась Любава. – Как нам запретили, так мы сразу и стали намекать!

Я лоб свой почесала, задумавшись:

– То есть вот эти тики ваши общие…

– Ага! – радостно ответила Добронрава.

– И улыбочки странные…

– Ну так да!

– И глаза навыкате…

– У меня они всегда такие, – расстроилась Зарянка.

Я изумленно замолчала. А ведь верно, ходили девки ко мне чуть не каждый вечер, глазами хлопали, смеялись странно, а я все на стресс от несостоявшегося жертвоприношения списывала, тайком им травки успокаивающие подсовывала. Что уж теперь!

– Ладно, – поняла я. – На подобный случай мы с вами потом придумаем что-то определенное, чтоб точно не перепутать, танец там какой или песню…

– Ой, только не песню, я слова плохо запоминаю, – донеслось из толпы.

– Ты дура, что ли? Танец сложнее, там еще повторить движения правильно нужно… – завязался спор на том конце прилавка.

– Так! – сдвинула я брови. – Я же сказала, потом придумаем! Сейчас есть дело поважнее!

Меня обступили сильнее, и я тихо продолжила:

– Причины! Меня интересуют причины запрета!

– А какие еще причины? – удивилась Добронрава. – Любовь с первого взгляда, конечно же!

Я только глаза закатила:

– Уж больно странно тогда выходит. Маг ваш сначала в одну ведьму влюбился, теперь в другую, как-то слишком подозрительно!

– Кстати, да, – кивнула Любава, задумавшись. – Странно получается.

– Так бабник он! – крикнул кто-то из толпы.

– Был бы бабником, – стукнула по столу ладонью старушка, – уже половину девок бы тут обрюхатил! Тем более вы вон сами на него вешаетесь!

Она кивнула на мой отряд «прекрасных жертв», которые хоть уже и вернули свою внешность, но что-то общее между ними все равно проглядывало, видно, слюна гарпий задерживала остатки зелья в крови.

– Нет, дело не в любви, тут что-то другое, – размышляла я вслух. – Если бы любил, сам бы внимания искал…

– А ведь и правда, – зашептал кто-то в стороне.

– Делаем так, – вскинула я подбородок, и голоса тут же смолкли. – Вы следите за магом, собираете информацию, где он, что делает, с кем общается, а если будет что-то интересное, рассказываете мне!

– А если не сможем? – хмыкнула Добронрава. – Маг наш после истории с бычьей головой пуганый стал, подозрительный!

Я хихикнула, представив господина мага, выглядывающего из-за угла и прячущегося при виде симпатичной девушки.

– Я не прошу за ним ходить постоянно, но если что…

Девки покивали задумчиво и начали потихоньку расходиться.

– И все-таки я ставлю на любовь, – протянула мне покупки Добронрава, когда мы остались одни.

– А я на месть, – поджала я губы, не соглашаясь.

Добронрава только хмыкнула, но спорить не стала. Я забрала у нее свертки и, откланявшись, пошла домой. Совсем немного времени мне понадобилось, чтобы подготовиться к своему первому настоящему заданию по практике. Я предупредила лешего, чтоб на следующее утро был у меня, слила всю свою неудавшуюся настойку в найденную в подполе пустую бочку, разбавила это дело водой и добавила несколько щепоток ядовитой красавки – травки, на заросли которой набрела случайно на прошлой неделе. В идеале зелье должно было помочь отвадить птиц от обжитых человеком мест. А если птички там сильно непростые, то и потравить их к чертям, без церемоний.

Жаль, что я тогда не вспомнила про учебник по Нежитиведению, ведь все могло бы быть намного проще…

Птицы, взбудораженные криком Бурьяна, поднимались в воздух.

– Это нечисть! – крикнула наставнику, рассматривая круживших вокруг меня мертвых тварей. – Против таких яд не работает.

– Сообразил без тебя! – крикнул в ответ леший. – Выбирайся оттуда! Они почему-то не вылетают из низины, будто на стену натыкаются – и обратно!

Легко ему говорить – я почти перестала видеть пригорок, с которого свалилась. Милые птички в полной тишине закручивали вокруг меня воронку, и это очень нервировало. Ведь не собирались же они меня сожрать?

Я нахмурилась, повела плечами – и посыпались на землю черные тушки, тут же обращаясь в прах. Но воронка и не думала уменьшаться: место прежних птиц тут же заняли новые. Сильно потемнело, и я ощутила неприятный холодок по спине.

– Забава! – голос наставника теперь слышался совсем глухо.

– Уже восемнадцать лет как Забава, – скрипнула я зубами, соображая, что же делать.

Я совсем потеряла направление: куда ни глянь – пустые черные провалы птичьих глаз. Нутром чуяла – еще мгновение, и нечисть нападет. А от всей этой массы мне никак не отбиться.

Я резко выдохнула, толкнула силой наугад и сделала шаг, еще один, а потом вдруг увидела выжженную дорожку и разбросанные щепки от бочки, которые птицы обтекали, поднимаясь над ними на высоту человеческого роста.

– Настоечка моя, родненькая, – всхлипнула я, – ядовитенькая! Пригодилась-таки!

Но не успела я вступить на эту тропку, как получила сильный удар в бок. Чудом устояла на ногах и снова ведьминой силой оттолкнула от себя настырную нечисть. Я посмотрела по сторонам – сплошной стеной снова сомкнулись птицы. И ведь ни одного полезного заклинания на ум не приходило! На секунду задумалась – и использовала бесполезное. А что я теряла?

– И-и-и-эх! – крикнула, подкрепляя действие заклятия.

Оглушительный звон, который раздался тут же, заставил меня упасть на землю и закрыть уши. Перестаралась! А вот птицы, наоборот, резко поднялись выше, и я решила не терять времени – прожженную ядом дорожку снова стало видно, и я поползла вдоль нее к лешему. Только нечисть быстро оклемалась – она уже снова снижалась. И я прибавила скорость, ползла, не поднимая головы, сосредоточившись на том, чтобы не влезть никуда голой рукой.

И потому прозевала появление господина мага. Увидела его, только уткнувшись головой в кожаный сапог, схватилась за магову штанину и поползла по ней вверх.

– Очень вы вовремя, господин Айвен, – от души выпалила ему в шею, потому что выше не дотягивалась. – Я тут почти все сделала уже, надо только птиц как-то упокоить.

Маг что-то непонятное буркнул, отцепил меня от себя, посмотрел пристально в глаза, отчего я даже замешкалась на пару секунд и лешему, стоящему тут же, не сопротивляясь, в руки передалась, а потом Айвен отвернулся и прыгнул прямо в гущу птичьей массы.

– Да ну как так-то? – топнула я ногой, сообразив, что теперь уже мне надо мага спасать. – Чего он туда полез, болезный? Ладно я! Но этот видел же, что за непотребство творится!

– Нет, не надо! – схватил меня за рубаху Бурьян, останавливая, когда я рванула к птицам. – Не пущу!

– С какой стати? – удивилась я, поворачиваясь.

– Не пущу, – зажмурился Бурьян, продолжая удерживать меня.

– Ведьму не пустишь? – удивилась я еще больше. – Ты в своем уме?!

– Только через мой труп!

– Ты нежить, какой труп? – заорала я, отдирая его сучковатые пальцы. – А он живой!

Чудом у меня получилось вывернуться, оставив у лешего часть рубашки. Мага было не видно, и я в ярости долбанула в стаю воздушным ударом, вычерпывая всю силу из деревьев, растущих рядом. Часть птиц тут же обратилась в прах, и, до того как их место заполнили новые, я увидела стоящего в центре кружащей нечисти мага. Он запрокинул голову и раскинул руки.

– Нет чтоб договориться, объединить усилия, – ругалась я, медленно продвигаясь к нему. – Так нет же, будем спасать друг друга по очереди, пока не сдохнем тут…

И тут до меня дошло, что делал Айвен! Я прижала ладони к горящим щекам. Вот я опозорилась! Не вспомнить про заклинание света против нечисти – это надо было очень постараться.

И сейчас я зря полезла мага спасать, никто тут ничем не рисковал. Я нахмурилась, закусила губу и повторила его позу. Чего уж теперь, Айвен, конечно, и один справится, любой маг бы справился, но со мной вместе быстрее получится. Всего-то и нужно усилить жар солнца и направить его на птиц…

Первый луч прорезал небо уже через несколько мгновений. Птицы заметались в панике, слаженный ряд дрогнул, а я только поглубже вдохнула и отпустила силу в небо. Айвен повернулся ко мне, поднял бровь и усмехнулся. Понял, что я наконец сообразила, как действовать. Обиднее всего, что если б я учебник по Нежитиведению хоть немного полистала, перед тем как сюда соваться, то про это заклинание сразу сама бы вспомнила, и не пришлось бы перед магом позориться!

Солнечный свет заполонил низину, накаляя воздух так, что стало тяжело дышать. Птицы рядом со мной начали падать с неба, обращаясь в прах. Капли пота потекли по вискам, противно щекоча лицо, и я нетерпеливо покосилась на господина мага. Он, казалось, теперь решил, что помогать мне больше не нужно, и только страховал на случай, если я заклинание не удержу. Разозлилась я, напрягла плечи и прошептала ведьмино слово, усиливающее наше заклятие. От яркого света заплясали круги перед глазами, я зажмурилась, мотая головой, но на ногах устояла. И как только последняя птица осела у ног сгустком темной пыли, я рухнула на землю, пытаясь отдышаться, благо с действием заклинания ушла и удушающая жара. А потом, полежав, пообещала себе начать, наконец, учиться. Эту клятву я себе стабильно раз в месяц давала. Иногда чаще.

Валялась я недолго, Бурьян сразу подскочил и сунул мне бурдюк с водой, что-то причитая. Сегодня у него выдался на редкость нервный день, хотя за месяц с небольшим, что мы нос к носу живем, мог бы уже и попривыкнуть…

– Ты где такую древность взял? – повертела я в руках кожаный мешок. – И вообще, ты его мыл, прежде чем чистую воду туда заливать?

Леший только глаза закатил, кивнув.

– Пей давай, там вода живая…

Я глотнула, чувствуя приятное покалывание в мышцах, а потом потихоньку поднялась и села, оглядывая поляну вокруг – от нечисти только пыль на траве осталась да груды костей сожранных ими людей, разбросанные по всей низине. Хорошо птички порезвились, и как раньше никто в Ковен не обратился, неужто внимания на массовые пропажи не обращали?

Маг мой ходил там же, попинывая камни, периодически что-то поднимал с земли и внимательно рассматривал.

– Мог бы и спасибо сказать, я за него, почитай, всю работу сделала, – обиделась я.

Леший только языком прицокнул:

– Ох, Забава, как ты до этого возраста дожить умудрилась?..

– С наследственностью повезло, выносливые мы все в семье, – подумав, ответила я, вставая на ноги.

Новые штаны были безнадежно испорчены – дыры на коленях от ползания по земле вряд ли поддавались штопке. Но я их отряхнула, заправила порванную лешим рубаху, пригладила торчащие дыбом волосы и неторопливо пошла к господину магу.

– Что вы тут видите, госпожа ведьма? – не оборачиваясь, спросил меня Айвен, когда я встала за его спиной, размышляя, с чего бы начать разговор.

– Э-э-э… – растерялась я, оглядываясь по сторонам. – Кости?

Маг обернулся и недовольно на меня посмотрел.

– Включите голову, Забава: то, что здесь повсюду кости, и деревенский дурачок бы понял.

На деревенского дурачка я сильно обиделась и руки на груди сложила. Но Айвен не заметил: он снова отвернулся и наклонился к земле, поэтому обижаться дальше было по меньшей мере глупо. Я подошла поближе, опустилась на корточки и вдруг сообразила:

– Так это не свежие кости! Это… Это похоже на старые захоронения, которые в земле пролежали не один век!

– Именно, – улыбнулся мне маг, и я вдруг разулыбалась в ответ. Но тут же осадила себя – еще чего, будет потомственная черная ведьма магу улыбаться! Пусть даже и такому красивому.

– И что это значит? – продолжил маг, не обращая внимания на мои перепады настроения.

– Это значит, – начала я соображать, – что появился у нас тут кто-то, кто древнее кладбище нашел, силы из него вычерпал и птичек сотворил. И скорее всего этот кто-то из высшей нежити, потому что маги и ведьмы используют другого рода силу!

– Именно, – выпрямился маг, растирая шею. – А еще это значит, что вы теперь внимательно смотрите по сторонам, подмечаете все странное и докладываете мне.

Где-то я такое уже слышала! Я хмыкнула, представив, как господин маг отреагировал бы на то, что я почти такими же словами все женское поголовье Дубков за ним следить подрядила.

– И самостоятельно никуда не лезете, – добавил маг, сбив мне веселый настрой.

– Я не могу не лезть, я ведьма, – попыталась объяснить я.

– Вы пока не ведьма, – припечатал маг и снова начал осматривать землю. – До ведьмы вам еще экзамены сдавать и диплом получать. А пока – я тут главный, и я запрещаю вам в одиночку соваться в неприятности.

Я не выдержала – показала ему язык, пока не смотрит. Ишь, не ведьма я!

А Айвен продолжил:

– Это вообще чудо, что я тут оказался. Мне служанка из гостиничного дома сообщила, что вы сделку с градоначальником заключили.

Повернулся ко мне и добавил:

– Между прочим, незаконную. Вы неквалифицированная ведьма и не можете браться за денежные заказы.

Я вскинула подбородок, стараясь не показать испуга:

– А это вовсе и не денежный заказ!

– Ага, а кошель он вам по доброте душевной оставил?

– Это не плата за ведьмины услуги, – подняла я бровь, думая, как бы предупредить господина Гостомысла, с мага станется и градоначальника отчитать. – Это личное.

А маг вдруг рассердился:

– Личное? Как это, личное?

Я не нашла ничего лучше, кроме как промолчать и загадочно улыбнуться.

Господин Айвен несколько мгновений смотрел на меня исподлобья, но я продолжала улыбаться, и он первый не выдержал. Дернул головой, ругнувшись, и зашагал к лешему, который ждал нас на пригорке. Я тихонько выдохнула, потные ладони о штаны вытерла и пошла следом. В этот раз повезло.

А вот служанке, которая магу на меня донесла, не очень. Я еще не решила, что с ней сделаю, но точно не оставлю этого просто так. Подумать только! Ведьму заложить! И ладно бы хозяин гостиничного дома проговорился – мужчины, что с них возьмешь? Так девка же! Своя…

О том, что маг меня почти что спас, никоим образом не упрекнул и даже не поддел за то, что про заклинание света не сообразила, я старательно не думала. Я вообще эту историю о птичках похороню где-нибудь глубоко в своей голове, потому что так облажаться, как сегодня, – это надо сильно постараться. Даже сильнее, чем я обычно стараюсь.

Айвен не стал нас дожидаться, кивнул на прощание лешему, на меня и не взглянув, и быстрым шагом в лесу скрылся. Мы даже не успели ему короткую тропинку до города предложить. Я только хмыкнула – и это, называется, маг влюбился. Ну-ну. Если все так влюбляться начнут, род людской прекратит свое существование.

– Знаешь, Забава, – отхлебнул чай Бурьян, когда мы вечером сидели на крылечке и смотрели, как загораются звезды на темном небе. – Никогда не думал, что на старости лет нянькой заделаюсь, но маг прав – не стоит тебе пока лезть в скверные истории одной. Не готова ты…

Я обняла руками колени, раздумывая над словами наставника, и мягко ответила:

– Работа ведьмы с нежитью связана неразрывно, не могу я тут отсиживаться и просто учебники читать, пока люди в моей помощи нуждаются.

– Ну, предположим, учебники ты читать очень даже можешь, – сказал леший. – Я бы даже сказал – должна!

Я улыбнулась в ответ.

– Да буду я читать, буду! Но вот, посмотри…

Я достала из кармана бумажку, расправила ее на коленке и зачитала:

– «В окрестностях деревни Веселые Липки появился какой-то неправильный лось, который ни с того ни с сего начал на полях урожай уничтожать. Охотники его найти не могут, и собак он как-то со следа сбивает». – Ну? Чем не работа для ведьмы?

Леший задумался, почесал подбородок:

– Звучит, конечно, не очень опасно…

Я нетерпеливо подпрыгнула на месте.

– Так мы с тобой быстро сходим и вернемся за один день! Сам знаешь, найти животное в лесу для меня труда не составит, а уж уговорить его уйти от человеческого жилья подальше…

– Три, – леший, подумав, растопырил пальцы, – нет, четыре.

– Чего четыре? – удивилась я.

– Четыре полезных заклинания перед походом подберешь да выучишь, тогда соглашусь.

– О, – я задумалась. – Так оно даже лучше будет, согласна!

– Погоди! – я выбежала за дверь, сунула лешему в руки походную сумку, которую собрала еще с вечера, и подошла к молодому дубочку, который рос рядом с избой. Щелкнула пальцами – воробьишки, сидящие на ветках, замолчали и внимательно на меня посмотрели.

– Так, – я привязала маленькую, свернутую в трубочку записку к лапке одной из птичек, – эту для господина мага.

– А эту, – я привязала еще одну записку к лапке другого воробья, – господину градоначальнику прямо в руки. Вперед!

Проследила за тем, как мои помощники скрылись из виду, и, довольная, повернулась к Бурьяну.

– Все, я готова!

– И что это было? – спросил леший, не двигаясь с места.

Я вздохнула, подошла к наставнику и потянула его за собой в лес, открывая короткую тропинку до Липок:

– Маг просил отчитываться, вот я и отчитываюсь.

– И чего ты ему там наотчитывала? – подозрительно уточнил леший, ступая за мной на тропу.

– Написала, что у меня ничегошеньки интересного не происходит: в избе сижу, штудирую учебники. Меч вон наточила, но не потому, что в неприятности собираюсь влезать, а исключительно в самозащитительных целях! В общем, все, чем вчера и занималась.

Я была собой чрезвычайно довольна. И ведь ни слова не соврала!

– А градоначальнику что написала? – не унимался леший. – Ему ведь ты не должна отчеты слать?

– А его предупредила, что господин маг против наших с ним отношений и чтоб поостерегся, лишний раз на глаза Айвену не попадался.

– Так и написала? – потер лоб Бурьян. – Про отношения?

– Ну почти, а что?

– Да так… – покачал головой леший. – Ладно, написала и написала.

Сегодня, несмотря на то что мы собирались бродить по лесу в поисках лося, я надела сарафан. Во-первых, потому, что штанов у меня не осталось, а в город после потери предыдущих я не ходила, а во-вторых – очень хотелось произвести хорошее впечатление на жителей Веселых Липок. Как-никак это дополнительный источник заказов! Надеюсь, господин маг не успел вообще всех в округе мной запугать.

Из леса к Липкам я выходила медленно и степенно, как и полагается настоящей ведьме. Леший остался за спиной, ему доступа в деревню не было – от нежити тут стоял высокий деревянный забор с защитными рунами.

Деревенька оказалась совсем небольшая – домов двадцать пестрели из-за забора разноцветными крышами, а вот ворота стояли закрытыми, хотя день был в самом разгаре.

Я подошла поближе, прислушалась, махнула лешему, мол, пока все в порядке, и постучала. Через несколько мгновений постучала еще, сначала рукой, потом уже и ногой. Никто не открывал. Мало того, ни одного шороха из-за ворот я не услышала.

Мое переменчивое предчувствие начало колоть в груди. В этот раз я даже отвлекаться на него не стала, а просто подпрыгнула, уцепившись руками за верхушку забора, подтянулась и выглянула посмотреть, что же там внутри. А потом спрыгнула, отряхнула сарафан и пошла обратно к лешему.

– Никого нет, – поджала я губы.

– Вообще? – удивился леший. – Даже маленьких детей и стариков?

– Вообще никого, – я повернулась и снова посмотрела на Липки.

– А куда ж они делись? – удивился Бурьян. – Куда могла деться целая деревня?

– Вот и я думаю… Наверное, нужно зайти и посмотреть, – я повернулась лицом к воротам.

– А я думаю, – тронул меня за плечо леший, – что никуда тебе идти не надо! Вернемся и расскажем магу.

Я передернула плечами:

– Ага, я так-то дома должна была сегодня сидеть! А ты – «расскажем»… Да и вдруг я просто что-то не так поняла, не увидела, и все в Веселых Липках хорошо? А мы только мага зря потревожим?

Леший засомневался, и я надавила:

– Я быстро! Туда и обратно, просто гляну!

– Плохо, что я с тобой зайти не могу, – покачал головой Бурьян.

– Если ты не можешь, то и остальная нежить тоже, – успокоила его я. – Да и чего паниковать раньше времени, что там со мной сделается?

– Многое может, – философски ответил леший.

Я только рукой махнула:

– А, была не была. Если что, магу передай, что я не специально – ведьмин инстинкт сработал! – И пошла обратно.

– Если что? Как это – если что? – заругался леший, но я уже не слушала, дошла до забора, пальцами щелкнула, открывая скрипучие ворота, запертые, между прочим, изнутри, и шагнула внутрь.

Зря, наверное, лешего не послушала, потому что стоило мне войти, как картинка перед глазами резко изменилась.

– М-м-м, – потянула, оглядываясь по сторонам и морща нос.

Все-таки не получилось от неприятностей подальше держаться. Видимо, есть во мне что-то притягательное для них.

Деревня догорала – в небо поднимались огромные клубы черного дыма. Не было тут больше ни разноцветных крыш, ни резных окон. Только жуткие остовы домов.

Я оглянулась – какая потрясающая иллюзия! Снаружи ведь ни за что не догадаешься, какие тут дела творятся. Даже запаха через забор не доносилось! Через открытые ворота я видела переступающего с ноги на ноги лешего. Помахала ему рукой, и он неуверенно махнул в ответ. Интересно, то есть меня он видел, а пожарище нет?

Наверное, надо все-таки мага звать. Я скривилась, представив, как буду объясняться. И уже даже начала придумывать, что ему скажу, как из-за обвалившегося дома рядом с забором появился покрытый сажей с ног до головы мужчина, сделал несколько шагов мне навстречу и упал.

– Беги… – закашлялся он. – Спасайся, девочка!

– Я ведьма, а не девочка, – ответила я, тем не менее всерьез раздумывая над его предложением.

Настоящая ведьма бежать не будет, по крайней мере пока не видит опасности. Поэтому я мотнула головой, еще раз оглянулась, ободряюще кивнула Бурьяну, который уже впритык к воротам подошел, но все безобразие, творящееся внутри, от него так и оставалось скрыто, и опустилась на колени перед потерявшим сознание селянином.

– Так, – я вспоминала занятия по лечебному делу и хмурила лоб, – дыхание поверхностное, ожоги ярко выраженные…

Я оттянула ему веки, заглядывая в глаза, положила руку на грудь мужчины, слушая затихающие удары сердца, и окончательно убедилась – в лечении людей я ничегошеньки не понимаю. Времени на раздумья почти не было, и я решилась. Зажмурилась что есть мочи и потянула обратно ускользающую человеческую душу.

Серый липкий сгусток под моими руками рвался и растворялся, будто я на него свою настойку вылила. Разом взмокли ладони от панического ужаса, потекли по вискам капли пота, но я продолжала тянуть на чистом упрямстве. Если уж решилась снова нарушить клятву, данную бабушке, надо было доводить дело до конца.

Да кто ж такое сотворил-то!

Душа этого человека обжигала меня и жалила, еще чуть-чуть – и не удержу! Но нет, смогла, чудом, но смогла. Мужчина вдохнул, выгнувшись дугой, застонал и, наконец, открыл глаза. А я повалилась рядом, тяжело дыша. Вот вам и лось.

Потом перекатилась на живот, подползла к воротам, высунула голову за границу иллюзии и прохрипела кинувшемуся ко мне Бурьяну, который все это время бился о невидимую стену:

– Иди-ка ты, Бурьянушка, за магом скорее…

И когда леший исчез, собралась с силами, щелкнула пальцами, поднимая спасенного селянина, и побрела с ним к лесу, прочь от деревни. Там всяко безопаснее.

Когда передо мной появился Айвен, грозно сдвинув брови, я уже сидела, привалившись спиной к березке, а рядом спал Тихомир. Он пришел в себя сразу, как я из Липок его вытащила. Но так ему было больно, что я, спросив разрешения, усыпила его одним из тех полезных заклинаний, которые к походу на лося выучила. Вот только и расчет предварительный я делала с учетом веса лося, поэтому, чувствовала, проспит у меня Тихомир неделю-другую…

Леший виновато выглядывал из-за широкой маговой спины. Непонятно, то ли он переживал из-за того, что долго Айвена искал, то ли уже успел ему чего-то лишнего наговорить…

– Что случилось? – отрывисто спросил господин маг, хватая меня за руку и поднимая с земли. – С вами все в порядке?

Я руку вырвала, поморщившись, потерла место, где он пальцами впился, – синяки ведь будут, и буркнула:

– Нет, со мной не все в порядке…

– Где болит? – Айвен потер ладони друг об друга, и они тут же засветились неярко. О как! Дар целителя у магов очень редкая штука, я бы даже сказала, почти и не встречается… Я посмотрела на него, сощурив глаза, и на предплечье свое указала, где начали проступать следы от его пальцев.

А потом с удовольствием наблюдала, как умеет смущаться господин маг. Редко когда такую картину увидеть можно, повезло.

Он легко прикоснулся к моей руке, по которой прошло приятное тепло, убирая появившуюся красноту, а потом опустился перед Тихомиром на колени:

– Что с ним? Он без сознания?

– Он спит, – села я рядом, раздумывая, что мне теперь можно говорить, а чего нельзя. – Тут такое дело, Айвен…

И когда маг повернул ко мне голову, поправилась:

– Господин Айвен. Так вот, надо бы вам в деревню зайти…

Маг оглянулся на открытые ворота. Я тоже посмотрела, вдруг что изменилось? Но нет – отсюда я видела все те же аккуратные домики и ухоженную улочку.

– Сейчас тут закончу, – он наклонился, опуская снова засветившиеся руки на Тихомира, и вдруг нахмурился, закусил губу. А потом дернулся, побледнев, зашептал сквозь сжатые зубы: – Нет, не может быть…

Я подалась ближе, стараясь ничего не упустить: заметил он рваную душу или нет? Но маг уже снова нацепил каменную маску на лицо. Только раздувающиеся ноздри выдавали его волнение. Он поднялся, когда от ожогов пациента не осталось и следа, покачнулся, мотнул головой и пошел сразу в деревню, ничего нам с Бурьяном не объяснив.

– Что ж, – подскочила я следом, – жуть как неохота, но надо…

– Кому надо-то? – угрюмо спросил леший, но удерживать в этот раз не стал. Без толку.

Вот так, оглядываясь на наставника, я и пошла за магом.

Вошли в Липки мы вместе. То есть маг первым, я – осторожно выглядывая из-за его спины. В этот раз предчувствие предательски молчало. Может, Айвен его гасил своей могучестью, а может, не было тут больше опасности лично для меня. Кто теперь разберет?

Он зашел за границу иллюзии и вздрогнул, замерев на несколько мгновений. И, когда мне надоело ждать и я попыталась тихонько его обойти, чтобы посмотреть, вдруг тут еще кто живой остался, Айвен дернул меня обратно себе за спину.

– Госпожа Забава, скажите-ка мне, – начал он менторским тоном, – я слышал, что у вас, ведьм, очень развит инстинкт самосохранения.

– Ну да… – неуверенно согласилась я.

– А вас им обделили при рождении или это приобретенное проклятие?

– Скорее всего, первое, – ответила, и не подумав тушеваться.

– Беда, – покачал головой маг.

Я только плечами пожала.

– Вы зачем сюда одна полезли? – Айвен наконец сдвинулся с места и медленно пошел по улице, внимательно оглядывая разрушенную деревню.

Я опять пожала плечами. Это поди объясни, как работает моя голова, я и сама не всегда с ней в ладах.

– Я же вас предупреждал!

– Я за лосем, – решила все-таки оправдаться. – Самая что ни на есть ведьмина работа…

– Лосей ловить? – поднял бровь маг, обернувшись. – В деревне?

– Так вы сами мне не разрешаете ничего другого… – начала я и замолчала.

Спорить с магом пока было себе дороже. Вот получу диплом, посмотрим, кто кого. Будет мне тут еще выскочка какой указывать, что можно ведьме делать, а что нет. Хочу – лося ищу, хочу – влезаю в неприятности!

Пока я кипятилась, маг подошел к одному из домов, вдохнул несколько раз дым, поднимающийся от тлеющих бревен, и нахмурился сильнее. Я на всякий случай подошла поближе и тоже понюхала. Дым как дым, кашляя, решила я. А маг мрачнел с каждой секундой.

– Чего-то понимаете? – надоело мне ждать, пока он говорить начнет.

– К сожалению, кажется, да, – неопределенно сказал он и снова замолчал.

А потом закрыл глаза, снова к чему-то принюхался, скривился, будто в свинарник заглянул, и посмотрел на меня так, что сердце в груди, запнувшись, замерло на несколько мгновений.

– Что? – спросила я одними губами.

Но он не ответил, повернулся и на деревянных ногах прошел еще несколько сгоревших домов. Я трусливо бежала следом.

– Забава, – обернулся он, участливо сдвинув брови, – подождите меня в лесу, кажется, Бурьяну помощь нужна.

Я дернулась, осознав, как жалко выгляжу, выпрямила плечи, подняла подбородок и ответила, стараясь зубами не стучать, – уж больно меня потерянный вид вечно уверенного в себе мага пугал:

– Не надо меня отсылать. Я взрослая ведьма и готова ко всему. Что там?

Маг промолчал, вздохнув, отвернулся, развел руками, и дрогнула земля под ногами так, что я еле устояла, а потом сдвинулся сгоревший остов дома, открывая нам каменный подвал, в котором сваленные кучей друг на друге лежали остальные жители деревни.

– Мамочки! – прижала я руки к щекам. – Ой, мамочки!..

Айвен глянул так, что мне захотелось сквозь землю провалиться. Очень стыдно стало. Очень. Негоже ведьме на смерть так реагировать. Тем более той ведьме, которая с этой самой смертью в весьма теплых отношениях.

– Кто ж это так? – я подошла к магу, взяла его за руку. И как-то спокойнее стало.

Он мотнул головой и посмотрел на меня:

– Мне очень не хочется даже озвучивать свое предположение, потому что оно слишком дикое…

– И все же?

Я закрыла глаза и потянулась посмотреть так, как умею… И тут же в ужасе вздрогнула: не было в этих телах даже отголосков душ. Будто высосали их полностью.

Озноб прошел по спине, когда я вдруг начала догадываться. Повернулась к Айвену, надеясь, что он сейчас назовет какую-нибудь другую причину. Пусть она будет ужасная, пусть она потребует того, что нам придется вызвать на помощь магов из Ковена, но только не то, что пришло мне на ум!

– Это похоже на работу Лиха, если бы кто-то из их племени был жив. Иллюзия, отсутствие повреждений, попытка скрыть следы… И искалеченное нутро у единственного спасенного, – сказал маг.

Я попыталась вдохнуть и поняла, что не получается. Это все я, это из-за меня… Да как же так? Мой Лихо? Смешливый обжора Лихо?! При мысли о том, что именно он тут поедал души, меня замутило. Сев на корточки, я схватилась за живот и попыталась снова начать дышать. Чувство вины выжигало изнутри почище яда.

– Держитесь, Забава, – погладил меня по голове маг, сев рядом, а я стыдливо спрятала глаза. – Ситуация нетипичная, но мы по крайней мере знаем, как действовать.

– И как? – прохрипела я. – Как вы собираетесь обезопасить остальные деревни? Я читала… – я сглотнула вязкую слюну, – …читала, что Лихо, если начнет питаться людьми, уже не может остановиться.

– Да, – прижал меня к своему плечу маг, успокаивая. – Но один раз мы их остановили, в этот раз тоже все получится.

– А что с людьми этими делать будем? Целая деревня ведь, – подбородок мой предательски задрожал.

– А что, госпожа ведьма, мы делаем с телами, которые были подвергнуты воздействию нежити?

И хоть меня изрядно бесил менторский тон мага – я будто сразу в школу обратно попадала, но тут, надо признать, помогло. Слезы отступили.

– Сжигать их надо, – буркнула я. – Ну, либо дождаться, пока они все нежитью станут, и посмотреть, кого оставить можно – кто безобидным переродится, а кого убить еще раз.

– Это вас так в Ковене учили? – удивился маг.

– Нет, конечно, это ведьмины законы, мы же никогда особой кровожадностью не отличались…

– Ну, знаете, – возмутился Айвен. – Нет никаких ведьминых законов! Закон один, и он для всех.

– Ага, конечно, – кивнула я.

Не хотелось мне спорить сейчас. Не до того было. Я поднялась на ноги, Айвен следом встал. Отвернулся, взмахнул руками – и подхватил ветер горящее бревно.

Обратно возвращались уже потемну, ждали, пока деревня догорит. Я держала за руку подавленного Бурьяна и думала, как же я буду теперь эту проблему с Лихом решать.

– Может, мне Гостомысла позвать? – вдруг спросил маг.

– Что? – очнулась я. – Зачем? А, лось! Так я попозже…

– Зачем лось? – опешил маг. – Нет, просто вам сегодня не надо быть одной. И пусть я считаю, что пятидесятилетний вдовец не лучшая кандидатура для молодой ведьмы, сейчас вам нужна любая поддержка.

– Кандидатура? – пришла моя очередь удивляться. – Поддержка?

Мы переглянулись с лешим, и я уточнила:

– Вы о чем, господин маг?

Айвен смутился второй раз за день:

– Я получил корреспонденцию утром, которая мне не предназначалась.

Он достал из кармана маленький листочек бумаги, в котором я узнала свое письмо.

– И поверьте, если у вас серьезные отношения с господином градоначальником, я не буду вмешиваться… Извините, что прочитал, я думал, это мне…

Леший что-то булькнул рядом, а у меня дар речи отключился напрочь. Я только рукой махнула. Это ж надо было такие чудные выводы сделать. Я и господин Гостомысл! Тупые воробьи, как можно было перепутать записки?

– Не надо градоначальника, – выдавила. – Я не про то… Я не…

И замолчала. Если этот принципиальный до ужаса маг узнает, что у нас не просто отношения, а деловые отношения с градоначальником, он же мне всю практику завалит. Это запрещено, то нельзя, не дышите, не ходите, не говорите… Бурьян попытался что-то сказать, но я его в бок толкнула.

– Не надо Гостомысла, – еще раз повторила я, стараясь не смотреть на господина мага. – Я справлюсь, да и леший со мной.

– Ну ладно, – Айвена, видно, тоже эта тема тяготила, поэтому, дойдя с нами по короткой тропинке до избушки, он быстро раскланялся, даже ужинать не остался. Но это и хорошо. Редко мне такие порядочные попадаются, которые на мою еду не претендуют.

Я зашла домой, добрела до кровати и упала в подушку лицом. Тогда уже слезы и потекли. Сегодня, Забава, из-за тебя погибли люди, из-за твоей жалостливости и сердобольности. Ведьмы не должны быть добрыми – разве не это всегда говорила бабушка? Я ударила кулаком по кровати и поднялась, вытирая мокрое лицо, дошла до умывальника и посмотрела в зеркало. Ты это допустила – тебе и решать проблему. Я всхлипнула и тут же сжала губы: ты найдешь Лихо и убьешь его. Потому что никто не смеет творить такое в твоем лесу! И больше никакой ненужной жалости!

Кивнула сама себе, воинственно потряхивая кулаками, и пошла на улицу. У меня там леший некормленый, воробьи ненаруганные и лось непойманный. Лося я, конечно, на другой раз оставлю, а вот с остальными проблемами можно и прямо сейчас разобраться.

– Загоняй его! – высунувшись из-за большого камня, завопила я.

– Куда? – заорал леший в ответ.

– На меня! На меня! – прыгала я.

Бурьян руки в стороны развел и пошел на заросли малины. Затрещали кусты, огромный лось выскочил из укрытия и, ловко перепрыгнув через моего наставника, удрал в другую сторону.

– Да блин! – простонала, садясь на землю.

Ничего на этого лося не действовало – ни заклинание призыва, ни сонное, ни то, что должно было его стреножить. Отскакивали от толстой шкуры, будто его кто заколдовал.

Я подозревала, что так оно и было, но для проверки лося надо было поймать, а он отчего-то не горел желанием со мной знакомиться.

– Не в том я возрасте уже, чтобы так скакать, – укорил меня Бурьян.

Я внимательно его оглядела:

– Не придуривайся, тебе от силы лет триста, я ж все-таки ведьма, а не какая-то там горожанка, которой можно лапши на уши навешать.

– Ведьма она… – передразнил леший.

Кажется, я на него не очень хорошо влияла. Ведь когда только пришла в лес – был Бурьян серьезен и грозен, а сейчас, чего доброго, и язык мне показывать начнет. Не стала в этот раз вступать в перепалку, только головой покачала.

– Пошли, чего рассиживаться, все равно не поймаем, – решил леший. – Так просто он в руки не дастся, надо что-то придумывать.

– Может, сам уйдет? – помечтала я.

– Да-да, еще записку с извинениями оставит.

Я хмыкнула.

– Ну тогда давай хотя бы подождем, пока он рога сбросит, так его ловить сподручнее будет.

– Этот может и не сбросить, – подпер щеку Бурьян. – Он вообще странный. Мы ему и лосиху, и мухоморы свежайшие, а он морду воротит, отказывается даже приближаться.

– Ладно, пошли, – решила я. – Попробуем по-другому, только сначала…

Я достала из кармана черствый пряник и положила на упавший ствол, строго-настрого запретив любопытным белкам брать.

– Думаешь приручить? – потер подбородок леший. – А что? Может, и сработает. Тогда надо каждый день ему угощение здесь оставлять.

Я покивала, хотя ничего такого, конечно, не планировала, просто несколько дней назад варила приворотное зелье для Зарянки. Нам, ведьмам, делать для других людей такое запрещено, о чем я ей и сообщила. Но зелье все равно сделала. Себе для интереса. И пряники свежекупленные пропитала, а потом положила несколько в карман, на всякий случай, и забыла. Тут вот вспомнилось. Влюбленного лося я еще не видела, но сама возможность воодушевляла!

Лешему про это, ясное дело, говорить не стала. С него станется меня хворостиной огреть за издевательства над животными. А если у меня научный интерес проснулся? Я уже представила заголовок своей дипломной работы – «Приворотное зелье как один из способов дрессировки диких парнокопытных»!

Надо ли говорить, что объектом приворотной любви я Бурьяна назначила? Не себя же, в самом деле, подставлять…

– Ты к гарпиям когда пойдешь? – спросил леший, когда мы к избе вернулись.

Я села на крылечко, потерла затылок, которому сегодня изрядно досталось в процессе погони, заодно вытряхнула из рыжих кудрей мелкий мусор и листья, и ответила:

– Да надо бы уже. Господин Гостомысл меня в прошлый раз у самых городских ворот подкараулил. С Липками вон как получилось… – я вздохнула, опустив глаза и вспомнив, как дубчане на новости страшные отреагировали – там через одного родственники и друзья погибли. – Не хочу его снова подвести.

Бурьян только головой покачал:

– Опять себя винишь? Зря…

Я промолчала. Леший ведь тоже, узнав, что Лихо в деревне сотворил, сдал. Несколько дней просидел на пеньке у моей избы.

– Ну, хочешь, я сам до гарпий схожу, позову их? – предложил Бурьян.

– А и давай, – согласилась я. – Пусть к вечеру приходят в гости. Я им остатки настойки своей…

– Госпожа ведьма! – прервал нас громкий крик. – Ой, госпожа ведьма!!!

Я вскочила, испуганно оглядываясь. К нам через лес, ломая кусты, неслась Добронрава, а следом за ней и юркая Зарянка. Видимо, все надеялась меня на зелье уговорить, вот и захаживала с завидной регулярностью. Хотела настырностью взять. Я такое уважаю, но надо хотя б разузнать, кого она приворожить хочет. Если господина мага – ни за что не соглашусь! Он точно почует, и диплома мне ни в жизнь не получить! Хотя, если не приворотное сварить, а…

Додумать мысль мне не дали:

– Ой, чтой-то делается, Забава, – Добронрава упиралась руками в колени и пыталась отдышаться. Надо сказать, что она заметно постройнела за последний месяц, но ее фирменные пироги свое дело знали и не давали хозяйке достичь заветного идеала.

– Чтой? – я оглянулась на лешего, но он, видно, в избу зашел, не любил лишний раз перед горожанами появляться.

– Жуть! – поддержала торговку чуть не плачущая Зарянка.

Она после забега по лесу совсем не устала и принялась рассказывать:

– Есть у нас недалеко от Дубков яблоневый сад, там магическая битва какая-то была…

– Не какая-то, а вполне себе определенная, – перебила ее Добронрава. – Гнездо вурдалаков маги выжгли! Лет этак сто назад.

– Да какая теперь разница! – махнула рукой Зарянка и продолжила: – Яблок там растет – ух!

– А я тут при чем? – на меня вдруг накатили усталость и апатия после целого дня скачек по лесу.

– Так люди пропали! Нас сюда господин градоначальник послал, за вами! – уперла руки в бока Добронрава.

– Пропали?! Снова? – встала я с крылечка, тут же приходя в себя. – А маг где?

Люди пропали! Неужели вот оно, началось?!

– Уехал господин маг в Ковен еще три дня назад! Теперь не скоро появится! А нам сказал, если вдруг какая напасть случится – самим не высовываться, запереть ворота городские и сидеть по домам, – запричитала Зарянка.

Я оглянулась на избушку, из которой уже выходил леший. Да, не время в застенчивость играть. Девки попритихли при виде Бурьяна, поклонились уважительно, и Добронрава продолжила:

– Но как же мы можем по домам-то, если вчера утром пошли бабы наши, дубковские, яблоки собирать – октябрь, чай, на носу, варенья наварить, сидра…

– …и не вернулись, – мяла подол Зарянка, едва не плача. – Там тетка моя пошла, Милолика, а она ни волка не забоится, ни медведя…

– Милолика кому хочешь отпор даст, – подтвердила Добронрава.

– Не вернулась… – прижала ладони к лицу Зарянка.

– И еще четыре крепкие бабы с ней, – утерла лоб торговка. – Я ж тоже хотела идти, на пироги яблок набрать, да закрутилась…

Я вскинула подбородок, по спине озноб пошел. Ну, что ж. Расплачивайся, ведьма, за ошибку свою. Получай по полной.

– Сад где? – отрывисто спросила я у девок.

– Я покажу, – тронул меня за плечо леший.

– Хорошо, мне надо собраться, – я пыталась сообразить, что с собой взять, и кивнула Добронраве с Зарянкой: – А вы домой идите, запирайте ворота! И скажите господину Гостомыслу: я сделаю все, что в моих силах! Хотя подождите…

Я плечами повела, разминая затекшие мышцы, и открыла им короткую тропу.

– Не сворачивать, – велела им сквозь зубы. Чуяла – чуть разожму челюсть, они стучать начнут.

– Чем помочь? – зашел за мной в избу Бурьян.

Он с себя ответственности за Лихо не снимал – не бросит меня одну с ним разбираться.

– Там в подполе траву… этот… притащил, принеси, будь добр.

Пока леший за мешком лез, я достала из чулана Владиславину книгу. Там точно был рецепт зелья, которое Лихо убить может. Во-первых, мы, ведьмы, очень практичные, такие вещи обычно записываем, а во-вторых, я его просто-напросто там видела.

У меня было не больше пары мгновений, чтобы отыскать состав зелья и переписать его. Иначе опять силы надолго пропадут. А мне без них совсем нельзя.

Я подготовила тетрадь с карандашом, нахмурилась посильнее, будто это поможет, и надела чужое кольцо, тут же открыв Книгу.

– Да что ж ты творишь-то опять такое! – заругался леший, высовываясь из подпола.

Я только головой мотнула, не отвлекаясь. Еще чуть-чуть, где-то тут!

Нашла! Быстро переписала, а потом тут же брезгливо отбросила кольцо.

– Много силы потеряла? – положил на пол у стола грязный мешок с рябинницей леший.

– Осталось, – буркнула я, поднимаясь.

Интересно, а Лихо, когда принес в мой дом эту траву, знал, что она его убить может? Что-то тут не сходилось, но я мотнула головой, отгоняя ненужные мысли. Некогда! Некогда думать – люди там со вчерашнего дня, но вдруг успею? Я прерывисто вздохнула, схватила котелок и побежала к печи. Сейчас не ошибусь, не имею права – сварю зелье как надо.

– Совсем темно, – зябко кутаясь в плащ, я споро шагала за лешим коротким путем до яблоневого сада.

– Под ноги смотри, не хватает еще наступить куда…

Я только фыркнула.

– Слушай, а ты точно ничего подозрительного про этот сад не слышал? – уточнила я снова у лешего. – Может, все-таки вурдалаки?

– Ну какие там вурдалаки! – рассердился он. – Сказал ведь уже – маги тогда свою работу на отлично выполнили. Да и нежить эта, сама знаешь, довольно тупая, если б они снова завелись, живо расползлись бы по окрестностям.

– А как было бы хорошо, – помечтала я. – Всего лишь развеять парочку вурдалаков, спасти людей и спать пойти…

– Тише, пришли почти, – зашикал на меня леший, но я уже и сама видела – деревья начали редеть, и мы, чуть не дойдя до сада, остановились и спрятались за большим дубом.

– Слышишь? – насторожилась я, уловив тихий скрежет. – Что это?

Бурьян прислушался и плечами пожал. А я сняла длинный теплый плащ, чтоб не мешался, потерла тут же замерзшие плечи и шмыгнула носом. Последние события как-то сильно подкосили мою непробиваемую уверенность в себе, а она мне ой как была нужна!

– Пойду я, – шепнула лешему. – Следуем плану!

– План твой так себе… – напоследок обрадовал меня Бурьян, но спорить устал, поэтому просто развернулся и незаметно прошел на другую сторону сада. Если вдруг Лихо еще тут и нам хоть капельку повезет, то леший будет его с той стороны караулить. И задержит, если я упущу.

Дождалась я, пока стихнет легкий шелест травы под ногами лешего, настроилась, напрягла мышцы и зашептала заклинание призыва. Сильное заклинание, сложно такому противиться. И если есть на поляне под яблонями кто-то чужой, он точно выйдет на свет.

Силы разом кончились, не дав завершиться колдовству. Сказалась и дневная физическая усталость, и магическая от кольца… Я еле слышно зарычала: да что ж это! Почему так не везет! На мгновение задумалась, как лешего предупредить, что план рухнул на первом же этапе, а потом махнула рукой. Огляделась вокруг, подняла палку потолще, несколько раз махнула ею, проверяя, и вышла из леса. Будем пробовать новый план – «на живца».

Не успела я сделать и пары шагов, как заскрежетало где-то совсем рядом, за спиной. Я резко обернулась, заметила трясущиеся кусты и, недолго думая, несколько раз со всего маху приложила их палкой. В кустах ойкнуло, что-то зазвенело и вывалилось на свет в виде двух стражников в стальных доспехах и с копьями.

– А? Вы чего тут делаете? – я настолько удивилась, что даже оружие свое не сразу опустила.

– Доброй ночи вам, госпожа Забава, – кряхтя, один из стражников начал поднимать второго. – Милонег я, помните?

– А я Вячко, – сказал второй. – Мы с вами тоже встречались, было дело.

Я пригляделась и узнала одного из тех счастливцев, что вздумали над ведьмой покуражиться, когда я первый раз в Дубки пришла. Хмыкнула:

– А где напарник твой?

Вячко улыбнулся во весь рот и пробасил:

– Мы, с тех пор как смогли друг друга из объятий выпустить, разные смены берем.

Я не удержалась, похихикала в ответ. Но тут же снова нахмурилась:

– А тут вы чего забыли? Вам что маг сказал? Ворота закрывать и по домам сидеть!

Вячко головой дернул:

– Да как же это? Госпожа Забава, как мы можем по домам прятаться, и девчон… – он стремительно покраснел так, что даже в темноте было видно, – …и ведьму одну отправлять на смерть!

– Чего это сразу на смерть? – подняла я брови. – Да даже если и на смерть, работа у меня такая…

Вячко переступил с ноги на ногу и процедил сквозь зубы:

– Не должно быть такой работы, чтоб вас, такую молоденькую, на гибель посылать. Да и Добронрава нам головы поотрывает, если мы сейчас вас бросим и обратно пойдем…

«Молоденькую» я молча проглотила, как и Добронравино вмешательство в личную ведьмину смерть. Не до разборок было.

– И вы меня чего же, защищать пришли? – сузила я глаза.

Они вразнобой кивнули и перехватили копья:

– И помогать.

Я постояла немного, раскачиваясь на носках, раздумывая, и кивнула сама себе. Удивительный нынче народ пошел. Видно, не совсем потерянный. Но спасать ведьму – это все равно из ряда вон!

– Тогда стойте со своими копьями тут. Если кто полезет из сада – по возможности задержать!

А потом подумала немного, достала из поясной сумки два маленьких пузырька и раздала стражникам:

– В лицо ему плесните, главное, чтобы на губы зелье попало. Или в глаза, – я дернула плечом, отгоняя ненужную жалость.

– Ему? – уцепился за слово Милонег.

Я кивнула, неуверенно улыбаясь, и потерла защипавшие глаза:

– Парень. На вид лет двадцать, не больше, лохматые светлые вихры, бойкий на язык. Очень опасный.

– А он кто? – спросил Вячко.

– Нежить, – вскинула я подбородок. – Одна из самых опасных из ныне существующих нежитей. Лишний раз не геройствовать. Не получилось задержать и зелье на него плеснуть – уходите с дороги!

– А если не он полезет?

– Не он? – я задумалась. – Все равно лейте, вреда оно больше никому не принесет, а эффект неожиданности получится что надо. Кому вздумается тут с добрыми намерениями ночью бродить?

Стражники отступили к лесу, скрывшись в тени деревьев. А я перехватила палку поудобнее и пошла в сад. Если Лихо там покуражился, есть вероятность, что тишина вокруг – его иллюзия, и пока я внутрь не зайду, не пойму, что происходит.

Чем ближе к яблоням я подходила, тем четче улавливала какие-то завывающие звуки. Останавливалась, прислушивалась, но никак не могла понять – они будто из-под земли доносились. Прошла первую линию деревьев, на ходу срывая яблоко и откусывая – ну ничего я не могла поделать со своим аппетитом, когда нервничала, – картинка не менялась, оставалась прежней. Только вой стал чуточку громче.

Я опустилась, прижала ухо к земле, переставая жевать, и услышала голоса! Определенно женские! Неужели живы?

– Госпожа ведьма, – раздалось сверху, и я еле сдержалась, чтобы не заорать, как самая настоящая истеричка. Если домой сегодня попаду – надо будет успокаивающее зелье себе сварить и пропить дисциплинированно хотя бы дней пять. Ну, или два, что более вероятно, – никогда не любила что-то делать регулярно.

– Я тебе где сказала стоять? – зашипела, разозлившись на Вячко, который с виноватым видом присел на корточки рядом.

– Простите, госпожа ведьма, – покаялся он. – Только мы с Милонегом забыли вам кое-что рассказать!

– И? – я поднялась с земли.

– В этих садах давным-давно битва была с вурдалаками…

– Я знаю, – нетерпеливо топнула ногой, – как знаю и то, что всех вурдалаков маги повывели.

– Это да, – мотнул головой Вячко. – Ни одного вурдалака за столько лет! Сработали на совесть!

Я начала злиться, и стражник поторопился:

– А норы-то остались!

– Норы?

– Ага, норы! Мы, когда помоложе были, ходили сюда посиделки устраивать.

– Какие посиделки? – удивилась я.

Вячко закатил глаза:

– Напиваться мы сюда приходили втихаря от родителей, – и продолжил, глядя на мое вытягивающееся лицо: – А что? Удобно, тепло, с улицы и не сообразишь, что кто-то тут внизу сидит. Опять же, не зная, где вход, ни за что не попадешь.

– А ты знаешь, да?

– Да, – улыбнулся стражник.

– Показывай, – вздохнула я. – Но внутрь не суйся, что бы ни произошло! И если он оттуда полезет…

– Я его зельем! Я всех зельем! – с готовностью вытянулся Вячко.

Пока я раздумывала, не следует ли сообщить лешему про норы, Вячко уже расчищал ладонями землю перед маленькой яблонькой.

– Это боковой выход, – повернулся он ко мне, поднимая каменную плиту. – Основной там.

И показал пальцем на дерево, стоящее от нас в двадцати шагах.

– Я буду дежурить посередине!

Я заглянула в черный провал, куда мне предстояло спуститься, и нехотя полезла в дыру.

– Палку мне подай, – шепнула стражнику, когда ноги коснулись земляного пола. Очень удобно, что тут жили высокие вурдалаки, раз вырыли тоннели в человеческий рост. А не то ползать бы мне по низеньким переходам. От этой мысли я вздрогнула. Помнится, в Ковене нам показывали совсем крохотных перерожденцев, мне по пояс, не больше. Потянувшись вверх, я взяла свое оружие, которое Вячко спустил, и пошла по единственному коридору вперед. Как в такой тесноте бороться с Лихом, было не очень понятно, но не возвращаться же в самом деле из-за такой ерунды.

Звуки становились громче, и я прибавила шаг, скользя пальцами по холодной и влажной стене. Голоса спорили и ругались между собой, а потом вдруг запели. Охнув, я резко остановилась. Кажется, один из этих голосов был мне хорошо знаком. Я, посильнее стиснув ладонью палку, пробежала еще десяток шагов, решительно отодвинула старую тряпку, которая тут, похоже, служила дверью, и вошла в небольшую комнату, на секунду зажмурившись от света свечей. Пение моментально стихло.

– О, Зараза, – икнула Кела, повалившись на стол.

– Забава, – поправила я, оглядываясь по сторонам.

– Так это же наша маленькая ведьма! – пьяно сообщили с другого конца стола.

Все пятеро потеряшек сидели, обнявшись, перед полными стаканами самогона, из которых даже на расстоянии пахло так, что у меня глаза защипало.

А напротив дубковских горожанок скалились гарпии. За исключением Келы, которая уже ни скалиться, ни пить не могла.

– Будешь? – пододвинула мне полный стакан женщина-птица, кажется, это была Аэль, ну или Пета. Я про них только слышала от Келы, встречаться еще не доводилось.

– Да чтоб вас! – в сердцах сказала я. – Приготовилась к бою, называется.

Прислонила палку к стене, подошла к столу, взяла стакан и залпом его выпила. А потом медленно по этой же стеночке на пол сползла, в себя приходя. Куда моей настойке до этого самогона! Точно гарпии варили. Нельзя живым людям такую отраву, ой нельзя!

Выходили мы друг за дружкой, останавливаясь в тесных коридорах и обнимаясь. Когда бабы поняли, что второй день под землей сидят, тут же домой засобирались. У кого коза недоеная, у кого мужик некормленый.

– Я же по-хорошему прошу, по-ведьмински! – обнимала я за шею Аэль. – Ну нельзя на моей территории!

– А у кого нам еду воровать? – встряла Пета.

– Покупать… ик!.. можно, – я погрозила ей пальцем. – Охоти… ик!.. охотиться…

– Охотиться, – опечалилась Аэль. – А ведь все было так хорошо… Так удобно…

– Ну, – развела я руками, улыбаясь во весь рот. – Зато мага вы знатно бесили!

– Заметила? А его попробуй выбеси! – обрадовалась Пета. – Мы уж так старались, так старались, и все равно не сразу получилось!

– Да… – поджала я губы. – Крепкое он… ик!.. яблочко…

Пока мы с гарпиями внизу обнимались, горожанки наши наверх лезли, цепляясь друг за друга. У главного выхода даже лестница приставная имелась, поэтому процесс вылезания хоть и медленно, но шел. Ровно до того момента, как Милолика – надо сказать, действительно крепкая женщина – камень плечом не отодвинула и не высунулась по пояс из земли. А потом раздался дикий визг, и покатилась наша Милолика по лестнице обратно, раскидывая остальных, словно тряпичных кукол.

– Подождите-ка, гляну, – проснулась сразу Кела, подлетела к выходу, осторожно выглянула, а потом, громко фыркнув, заорала:

– Слышь, ты чего творишь-то, ирод?! Ты чем в лицо мне брызгаешь?

– Так… я… – заблеял наверху мужской голос, и я начала соображать.

– Ой, – растолкала я кучу-малу у лестницы и поползла наверх, громко крича, пока гарпия не очухалась и драться не полезла. – Это со мной! Кела, это со мной!

Пока Вячко с подоспевшим на помощь Милонегом баб из норы вурдалачьей доставали, мы с Келой сидели под яблоней и грустили. Остальные гарпии, как вылезли на поверхность, сразу спать повалились кто где придется.

– А ты в курсе, что тут молодильные растут? – спросила вдруг Кела, показывая на самую неказистую, маленькую яблоньку.

– Да ладно? – хихикнула я, встала и, шатаясь, пошла смотреть.

Действительно, ярко-красные яблоки едва заметно светились в темноте, выдавая свою магическую природу.

– С ума сойти, – покачала я головой. – И как ее с корнем кто не умыкнул?

– Так не знает про нее никто, – пожала плечами Кела. – Она же людям не показывается, а из нелюдей тут только ты да маг.

– Я и маг, – почесала я нос. – Ну нет, как минимум еще одна ведьма…

– Ты про эту жуткую старуху? – вздрогнула Кела.

– Какую старуху? – удивилась я.

У меня даже в голове чуть прояснилось.

– Да живет тут на границе с болотами, – гарпия скривилась. – Скандальная особа, шарахнула нас заклятием сразу, даже знакомиться не стала.

– Старуху? – я пыталась вспомнить, что слышала про Владиславу. Про старуху ни слова не было. Не, ну любовь с магом могла и у женщины в возрасте приключиться, но девки мне бы сказали… Я почесала затылок. Или не сказали бы? Честно говоря, магу нашему именно что женщина в возрасте и подошла бы: вся из себя правильная, спокойная и правиланенарушательная. Идеальный вариант. Я пригорюнилась.

– Ага, один в один только что выкопавшийся вурдалак, – хохотнула Кела. – Вот бы кому яблочко пригодилось, но мы ей не скажем. Потому что смертельные заклятия вообще-то запрещены…

– Смертельные заклятия? – вынырнула я из своих мыслей.

– Они самые, – зевнула Кела. – А она еще и силы с того света черпает, хотя в ней нет ни капли вашей крови. Вот и выглядит как умертвие…

– Чего? – я стремительно трезвела. – Капли чьей крови?

– Ну вашей, проклятой, – пожала плечами гарпия, расправила крылья за спиной, помахала ими, разминаясь, но вместо того, чтобы взлететь, бухнулась ничком на землю, засыпая.

– Ой-ой, – прошептала я и посмотрела вокруг – вдруг кто подслушал? И, никого не найдя, на негнущихся ногах пошла к Бурьяну. Во-первых, странно, что он до сих пор не появился рядом, как только мы вылезли, а во-вторых, я понимаю, что про свою бывшую ведьму он мне ничего толком сказать не сможет – природный запрет, но про возраст, я думаю, прояснит.

А вот на месте лешего не было. Я даже сперва не удивилась – с меня станется забыть, где мы условились о встрече. Позвала его – и тишина. Постояла немного, не сразу сообразив, что случилось. Не может леший просто взять и бросить свою ведьму, не бывает так! А значит, он не сам…

– Бурьян? – прошла глубже в лес.

И когда я поняла, что он не приходит на ведьмин зов, зарычала еле слышно:

– Кто бы ты ни был, если с лешим хоть что-то случится… – я дернула головой, когда голос сорвался, – я буду убивать тебя очень медленно и болезненно!

– Что? – испуганно донеслось из-за спины, и я подпрыгнула, оборачиваясь.

– Г-госпожа ведьма, – Милонег развел руки в стороны, обходя меня по дуге, и я поняла, что в этот момент скалилась и раздувала ноздри, как самый настоящий вурдалак.

– Госпожа Забава, вы уж не деритесь, ладно? – остановился стражник, неловко переминаясь с ноги на ногу. – Я просто хотел сказать, что лучше вам, наверное, с нами пойти.

Я головой мотнула:

– Куда? Нет, не могу…

– Послушайте, – мягко начал Милонег, – уже за середину ночи перевалило, все устали, а вам еще до избы идти и идти… Дубки ближе! Пойдемте, накормим вас, уложим спать в гостиничном доме, ну куда вы одна?

Я почти не слушала его. Кто мог забрать Бурьяна? Лихо или Владислава? Может ли бывшая ведьма иметь власть над своим лешим? Я топнула ногой. У кого же спросить?

– Вы выспитесь, отдохнете, и сразу станет легче, правда! – продолжал Милонег, подходя ближе, уговаривая, как норовистую лошадку. – Тут идти всего ничего…

Я развела руки в стороны – надо попробовать заклинание призыва! Не зря же я его вызубрила так, что теперь и захочу забыть – не смогу. Зашептала слова – и ничего. Силы не восстановились. Я всхлипнула.

– А у меня с собой пирожок с печенью от Добронравы, – все уговаривал Милонег.

Посмотрела на него, такого настырного, помолчала, раздумывая, и кивнула.

– Давай сюда свой пирожок, – я устала, расстроилась, проголодалась и очень хотела спать. – Ты ведь, если захочешь, и мага вашего достанешь, да?

И пока довольный стражник кивал, передавая мне вкусно пахнувший сверток от Добронравы, добавила:

– А он у вас будто каменный.

– Кто? Маг? – не понял Милонег.

Но я только рукой махнула и пошла обратно в сад. Вячко уже закончил спасать всех своих потеряшек-неваляшек: они сидели прямо на земле, прислонившись друг к другу, и вроде даже собирались снова запеть. А вспотевший стражник пытался призвать их к порядку, поднять и конвоировать до дома.

Огляделась по сторонам – гарпий уже не было. Что ж, завтра первым делом к ним пойду, может, слышали чего…

Удивительно, но к Дубкам мы подошли действительно очень быстро. Милонег сначала все порывался меня первую сопроводить и вернуться, пока Вячко тут остальных уговаривает, но я не пошла. Хватит, бросила уже одного, а он… Наморщила посильнее брови, чтобы не расплакаться. Еще не хватает, чтобы меня плачущей кто увидел – позору не оберешься!

Несмотря на позднюю ночь, встречал нас, по ощущениям, почти весь город. Ворота распахнули, вышли с факелами, расхватали по домам спасенных – и быстренько разошлись. Сразу видно, Айвеном натасканные. С него станется горожан правильно выдрессировать, чтоб в случае опасности в них нужные инстинкты просыпались. И пока я озиралась, господин Гостомысл осторожно взял меня за локоть.

– Пойдемте, госпожа ведьма, устроим вас на ночь.

– На день, – поправила я, указывая взглядом на начавшее светлеть небо.

Градоначальник только плечами пожал. Он за те несколько дней, что мы не виделись, сильно сдал, осунулся, побледнел.

– А как выспитесь, поговорить бы нам… – Гостомысл вытер лоб, проследил, чтоб ворота снова были надежно заперты, и потянул меня в сторону гостиничного дома.

– Да говорите сейчас, я спать не хочу, – широко зевнула я, опираясь на него.

Ноги, признаться, начинали отказывать, но любопытство уже было не унять.

Господин Гостомысл мотнул головой Милонегу, который вздумал нас провожать, отсылая его, и перехватил поудобнее мою руку. Так мы с ним почти в обнимку потихоньку и побрели.

– После того случая в Липках, – зашептал он, – я разослал людей по другим окрестным деревням. Сегодня все мои гонцы вернулись.

Я остановилась, задрав голову к небу:

– Снова, да?

Градоначальник громко сглотнул:

– Три деревни ворота не отперли.

Я постояла, цепляясь за Гостомысла, раздумывая:

– А маг когда вернется?

– Да кто его знает?! – разозлился градоначальник. – Уж такое время, такое время, а он…

– А он не мог не поехать, – грустно ответила я. – Когда Ковен вызывает, и при смерти отправишься. – И добавила: – Или они сами приедут…

– Не дай боже, – перекрестился градоначальник.

А я с интересом на него посмотрела:

– И кто у нас нынче «боже»?

– Ой, не цепляйтесь к словам, госпожа ведьма, я прекрасно знаю позицию Ковена на этот счет и всячески ее поддерживаю, – отмахнулся он. – Нет никаких богов.

– Ну да, ну да…

Как я ложилась в кровать, уже плохо помню, кажется, уснула, еще вися на градоначальнике. Тот потел, пыхтел, но до гостиничного дома меня дотащил. Вот она, ведьма, проверка на прочность, подумала я, засыпая. Похлеще всех дипломов вместе взятых – разобраться со всем этим одной.

Проснулась я от стука в окно. Потянулась, покряхтела, разминая гудящие ноги, – хлебнула я вчера горюшка сначала с этим лосем, а потом и с вурдалачьими норами. Вспомнила про Бурьяна, расстроилась, тут же встряхнулась, потому что спасать лешего с упадническими настроениями никуда не годится, и успела со всем этим ровно до того момента, как второй камушек ударил в окно комнаты гостиничного дома.

Встала, укутавшись в одеяло, и посмотрела вниз. Кто там такой смелый – ведьму будить?

Смелой оказалась Зарянка, радостно махавшая мне с улицы:

– Госпожа ведьма! Ой, госпожа ведьма! А уж мы вас ждем и ждем!

Я вздохнула – не видать мне спокойного завтрака перед бурным днем, и пошла одеваться. А вот с этим возникли проблемы – моей одежды на месте не было, только тонкая нательная сорочка и осталась. Высунула нос в коридор, никого не увидела и вернулась в комнату. В шкафу висела мужская темно-синяя рубаха. Я постояла, переминаясь с ноги на ногу, размышляя, не сильно ли уронит ведьмовскую репутацию выход в таком одеянии, а потом третий камень ударился в стекло, я плюнула, надела что есть, сунула ноги в ботинки – хорошо хоть они у кровати остались, и пошла вниз, стягивая края рубахи у горла и стараясь не слишком светить голыми коленками.

– Гмн-э-э-э, – поприветствовал меня хозяин гостиничного дома, замирая у стойки.

– И вам утречко доброе, – кивнула я, направляясь сразу к выходу.

– А… вы прям так пойдете? – робко спросил мужчина. – Сейчас Видана с рынка вернется, сходит в прачечную, принесет вам стираное…

– Я пойду прям так, – подумав, решила я. – Потом переоденусь. Некогда. Ведьмины дела.

– А-а-а, ну раз дела… – закивал мужик. – Тогда конечно…

Мои «дела» изнывали на улице и уже чуть не подпрыгивали от нетерпения.

– Это что на вас? – удивилась Зарянка.

– Да, знаю, синий мне не очень идет, – вздохнула я. – Зато ему иду я, поэтому пока так.

– Куда иду? Чего идет? – напряглась девка.

Но я только рукой махнула:

– Зачем разбудила?

– Ой, госпожа ведьма! Госпожа ведьма… – начала снова Зарянка. Но на мой не слишком добрый взгляд собралась и четко ответила: – Женский сбор у нас! У Добронравы в пекарне.

– Почему в пекарне? – удивилась я.

– Мужики туда не ходят, – объяснила Зарянка. – Они раньше пытались, потом со скалкой Добронравиной познакомились и перестали пытаться. – И она развернулась и припустила по улице.

Ей хорошо, одетой, скакать по булыжным камням мостовой. Я же, старательно придерживая край одеяния, чтобы не задирался от ветра и не показывал всем исподнее уважаемой ведьмы, поковыляла следом. Может, и правда, лучше бы было дождаться Видану?.. Ну да что уж теперь.

– И тогда он меня просто выгнал! Сказал, ничем помочь не может! Нехороша я! – плакала какая-то девка, уткнувшись в пышную Добронравину грудь, когда мы открыли тяжелую деревянную дверь, обитую металлом, и спустились в святая святых – место, где рождались знаменитые на все Дубки пироги. А там уже маленькая девчачья толпа стояла, и все грустили…

– Ишь, ирод какой! – гладила девку по голове торговка. – А мы на него ведьму!

Кажется, мой тяжелый вздох слышали во всем городе:

– На кого меня опять? Только не говорите, что и тут господин маг отметился! Я на него натравливаться не буду, как ни уговаривайте.

– Тьфу на тебя, какой маг? – смачно плюнула на пол стоящая рядом Любава и тут же прикусила язык, получив подзатыльник от Добронравы.

– Ну и хорошо, – успокоилась я. – Так что еще случилось?

– Да Овинник наш балуется, хотели вот помощи попросить…

– Овинник! – не смогла сдержать я вопль ликования.

Я ж совсем забыла про Овинника!

– Овинник, – повторила Добронрава, продолжая гладить девушку по голове. – Издревле ведь повелось, что он девок на брак благословляет! Кому даст по голому заду ладонью мохнатой, та и замуж сразу. А тут начал коленца выкидывать – то запрется у себя в сарае, никого не пускает, да еще и ругается почем свет, то всех подряд мохнатой лапой лупцует – даже бабке Веселине перепало, и это при живом-то муже! Да и в сарай она вообще за вилами пришла. А несколько недель назад и вовсе начал девкам о вреде ранних браков рассказывать. И свои прямые обязанности исполнять, как надо, не хочет!

– Какие прямые обязанности? – Я прижала руки ко лбу. – Овинники никогда такой силы не имели, на брак благословлять! Это одно сплошное надувательство! Им за урожаем следить надо, в сарае своем сидеть, а не к девкам лезть!

– Так… – начала Добронрава.

– Нет! – цыкнула я на нее, сдвинув брови. – Девки! Если надо – сама вас благословлять буду, я и без заголения филеев ваших обойдусь! А с Овинником поговорю!

– Вот за это спасибо! Только с благословлением ведь непорядок выходит, традиция же. Мамки наши, бабки…

Я вздохнула:

– Бабки ваши ни одной книги в жизни не прочли! Им как сказали делать, так они и не спрашивали, зачем да почему, знай себе повторяли то, что нежить по пьяни выдумала! А вы?

– А что мы? – испугалась Любава.

– А вы образованные!

– Кто? – высунулась Зарянка.

Я глаза закатила:

– Так, юбку мне найдете какую? Или платье? В таком виде к этому охальнику лучше не ходить, пусть я и ведьма.

Спохватились сразу все, забегали. В руки мне сунули кружку с молоком и кусок еще горячего пирога. А пока искали платье, я начала обдумывать план по поиску моего Бурьяна. С Овинником если я договориться смогу, дело явно пойдет быстрее! Он по земле посмотрит, а водяной по воде искать начнет. Овинникам большая сила через землю дана.

Через полчаса я уже стояла у неприметного серого сарая, почесываясь под шерстяным платьем. Никогда такие не носила и точно больше не буду. Девки со мной не пошли – уж больно запугал их Овинник. Видно, накрыло хозяина зерна с нового урожая. Трава, что ли, какая специфическая вместе с рожью попалась?

Я постучала, как положено по правилам, и вошла. Высокая деревянная дверь громко заскрипела и закрылась за мной с гулким стуком.

– Проходи, – устало раздалось откуда-то из темного угла. – Вон, к стулу. И заголяйся.

Я даже замерла на несколько мгновений от такой-то наглости!

– А ты ничего не попутал, Овинушка дорогой? – прошипела сквозь зубы, проходя сразу туда, где этот бесстыдник сидел. Кожа под платьем нещадно чесалась, отчего ведьмин характер норовил выплеснуть все краски раздражения и гнева.

– Ты с какого перепугу решил, что можешь меня раздевать, а? Зерна мешок! – я наклонилась и ухватила за шиворот пытавшегося скрыться под сеном кота.

– Ведьма! – прорычал кот, и прямо в моих руках начал превращаться в длинного тощего мужичка с отекшим лицом и серой кожей. Ну как есть покойник.

– Ведьма, – кивнула я, отпуская Овинника и вытирая руки о платье.

– Да твою-то мать, – грустно ответил он, вытер лоб и сам сел на стульчик, который для девок приготовил. – Бить будешь?

– А надо? – подняла я бровь. – Ты чего учудил тут, болезный? Сидел бы себе тихонько, щупал девок, как обычно. Не скажу, что одобряю ваш образ жизни, но и их никто сюда силком не тащит.

– Не тащит, – грустно согласился со мной Овинник.

– Ну так и чего стряслось такого, что ты взбудоражил своим странным поведением все женское поголовье Дубков? Почему вдруг отказывать в благословлении на брак стал?

– Я не отказывал! – вжал голову в плечи Овинник. – Я просто не мог.

Тут уж я открыто засмеялась:

– А раньше мог? Ты кому сказки рассказываешь? Вы ж сидите в своих сараях и забавляетесь. Захотите – одно скажете, захотите – другое!

– Что я, совсем, что ли, без понятия? – как-то даже обиделся хозяин зерна. – Я благословлял на самом деле.

Я хмыкнула.

– И нечего смеяться! Я, между прочим, не простой овинник, каких пруд пруди! Силушка во мне особенная – ты сходи поспрашивай, сколько приплода… тьфу, детей сколько нарожали те, кого я благодатью своей наделил.

– Благодатью… – закатила я глаза. – Ох и нежить нынче пошла…

– Она не сама пошла, – буркнул Овинник, – ее послали! Господа из столиц наприезжали, зашли в гости и очень настойчиво попросили просто так руки не распускать, не одаривать… Девкам он не смог запретить приходить, зато мне вот – пожалуйста! И попробуй ослушайся! Маг ведь.

Я изо всех сил старалась сдержать улыбку, потому что ведьме положено на стороне нежити быть. Но каков господин маг! И тут отметился со своей принципиальностью. Хотя если уж совсем быть честной, то в этом вопросе я всецело была за Айвена.

– Бил?

Овинник вздохнул, опустив нос:

– Бил.

– Ну и поделом, – пожала я плечами. – Ладно, битый, давай к делу, значит, мне надо…

– Ты, ведьма, слышала вообще меня? – перебил вдруг Овинник. – Я больше не могу благословлять!

Я посмотрела на него, скрюченного, и спросила язвительно:

– А ты с чего взял, ирод блохастый, что я пришла на приплод благословляться?

– Да я не про припл… Тьфу! – махнул рукой Овинник. – Не про деток! И вообще я не блохастый!

Но тут же сник под моим взглядом и ответил:

– Я просто больше никого не могу благословить. Сначала маг запретил, а потом я вдруг понял, что сила родовая меня стала покидать. Сначала думал – кажется… А потом принесли мне новый урожай зерна, а я ни сохранить его не могу, ни землю, выродившуюся за лето, напитать. Еще чуть-чуть – и не останется от дубковского Овинника ничего…

– Дела… – задумалась я. – Никогда не слышала, чтобы нежить сама силы лишалась, тем более условно-полезная нежить. Больше условная, конечно…

– Хватит оскорблять, – распрямился Овинник. – Я много чего хорошего для земли делаю! А по поводу остального – я ж не виноват, что они сами приходят и зады оголяют! Кто ж добровольно от такого откажется? Мужиков вон вообще не трогаю!

И так я в этот момент глаза округлила, что он поспешил добавить:

– В смысле не жду от них кровавых жертвоприношений, как некоторые мои сородичи. Они без свежей крови вообще за работу не принимаются.

– И много их таких осталось? – хмыкнула я. – Кровавых?

– Нет, – буркнул Овинник и отвернулся.

– Маги кого хочешь уговорят хорошо себя вести, да?

– И не поспоришь, – развел руками хозяин сарая.

Я вздохнула. Почесалась под платьем, тихо выругавшись.

– Чего делать-то со мной будешь? – повернулся ко мне Овинник. – Если бить не хочешь.

Я наморщила нос, раздумывая, а потом рукой махнула. Ну а что теперь? Мне ж даже посоветоваться не с кем!

– Глупость.

И когда он не понял, я повторила:

– Я собираюсь сделать глупость.

Подойдя к опешившему Овиннику, я взяла его за руки, и потекла к нему моя сила лесная, совсем немного успевшая за ночь восстановиться. Если мы лешим можем силу передавать, то, может, и теперь получится?

– Ведьма, ты что творишь-то? – округлил глаза он. – Что же это делается-то, а? Это ж не по правилам!

– Ага, – отпустила я его ладони, а следом и сама, ослабев, на землю опустилась. Если бы в самом конце незапланированного мероприятия я не почувствовала, как к нежити моя наследственная сила, проклятая, не потекла, все бы было отлично. Теперь вот не было. Кажется, мой Овинник случайно начал оживать.

– И что теперь? – Овинник смотрел на свои руки, с которых сходила мертвенная бледность. – Ты же знаешь, что выглядеть покойниками – это наша отличительная черта? М-м-м? Что мы, по сути, и есть покойники?..

А я смотрела, как розовеют его щеки, и нервно хихикала. Я прямо представила, как вытягивается породистое лицо господина мага, и начала смеяться сильнее. А был бы тут леший – точно за хворостину схватился бы. Шутки шутками, но в этот раз я реально перегнула. И на что способен оживший Овинник, не знала не то что я или ученые маги, он и сам теперь не знал!

– Сердце забилось, – флегматично сообщил мне подопытный, закатил глаза и самым бесстыдным образом упал в обморок.

– Ну вот, – поднялась я, кряхтя. – А я предупреждала, что глупость!

Огляделась по сторонам, в углу, где раньше нежить обитала, нашла подстилку, полностью усыпанную шерстью, и миску с молоком. Интересно, у Овинника сохранится возможность принимать форму кота? Пока укладывала на эту подстилку пребывающую в беспамятстве жертву ведьминых экспериментов, думала, что, если я доживу до диплома, обязательно надо будет его профессорам из Ковена показать – только сказать, что он сам как-нибудь оживился. Совсем без моего участия. Вообще.

Ладно! Я выпрямилась, утерла вспотевший лоб. Ждать, пока он тут очнется, мне было некогда. Сила Овинника была мне нужна, чтобы найти лешего. Но пока он окукливается, можно успеть добежать до водяного. Я выскочила из сарая и опять столкнулась опять с Зарянкой.

– Чего тебе, убогая? – ласково спросила, поправляя платье. Кожа под ним горела огнем. Единственное, чего мне хотелось – это сорвать его зубами и тут же сжечь, как самое запрещенное пыточное орудие, но в стенах города я на такое пока не решалась.

– Чего сразу убогая? – обиделась девка. – Я хотела сказать, что вас господин Гостомысл очень ждет.

– Где? – рыкнула на нее.

– Да там, дома, – махнула Зарянка рукой. – Я провожу.

Я запрокинула голову, стараясь успокоиться. Сколько у меня было времени? Вдруг лешего мучают? Сжала зубы.

– Что-то очень срочное, – добавила девка.

– Ладно, веди, – сдалась я, – только быстро.

Зарянка не подвела: довела меня до двухэтажного синего дома в рекордные сроки, я только и успевала, что головой крутить по сторонам.

– Вон тудашеньки вам! – открыла она мне калитку и пропустила вперед, указывая на крыльцо.

– Угу, – кивнула я, подходя к входной двери, и повернулась к оставшейся стоять за оградкой девке. – А ты?

– А меня не звали, – ответила она. – А вы это… Того…

– Чего? – нетерпеливо уточнила я.

– У нас на всех домах охрана магическая, осторожнее надо двери открывать. Силу там включите или как у вас делается?

Хорошо сказать – силу включи, особенно если я ее опять всю подрастеряла. Приглядевшись к двери, я ничего особенного на ней не заметила. Это что же за охрана такая? Не слышала никогда! Повернулась к Зарянке – она стояла у калитки, сложив руки, и внимательно на меня смотрела, ждала, стало быть.

– Ну что ж, – я криво улыбнулась, – охрана так охрана, будем разбираться на месте.

Вжала голову в плечи и взялась за дверную ручку. Ничего не случилось, и я, ободренная, потянула дверь на себя. Только потом уж подумала, что господин Гостомысл мог мне и сам открыть, если ждал. Запахло жареной курочкой и немножко сгоревшими пирогами, перед глазами засверкали яркие круги, и я свалилась кулем в открывшийся проход, теряя сознание. Нормальная такая защита, действенная.

– Вас что, не предупредили, что ко мне нельзя заходить без моего ведома? Как вы вообще узнали, где я живу?

Противный голос нудел над ухом, и я отмахнулась, попав по кому-то рукой.

Голос зашипел, замолк, а потом я поднялась в воздух и весьма чувствительно приземлилась на что-то мягкое и теплое.

– Не понимаю, как вы не погибли… Чудо, не иначе. Вас должно было поджарить сразу на пороге!

Перед глазами так и стояли яркие круги, и я старательно заморгала, стараясь их прогнать.

– Вам, госпожа Забава, никто не говорил, что ведьмы умеют точно также умирать, как и остальные?

– Говорили, – прохрипела я, – только я не очень обычная ведьма…

– Это я уже, к сожалению, понял.

Я сильно зажмурилась и, когда снова открыла глаза, увидела вполне себе настоящего Айвена, который у стола наливал в красивый стеклянный бокал что-то густое и мерзкое даже на вид.

– А что вы, господин маг, забыли в доме господина градоначальника и где он сам?

Айвен на секунду прервался, посмотрел на меня, подняв бровь, а потом вернулся к своему делу:

– А вы, значит, к своему… кхм… близкому приятелю шли?

– Приятелю? – от неожиданного заявления я приподнялась с мягкой кровати, на которую меня господин маг и уложил. А потом вспомнила, что рабочие отношения мне с Гостомыслом раскрывать никак нельзя, поэтому для мага у нас с господином градоначальником роман. – Ну да, к нему.

Я надулась, скрестив руки на груди.

– Домом ошиблись, – пожал плечами маг, подошел ко мне ближе и сунул под нос стакан, в котором булькала отвратительная жижа: – Пейте! Или мое охранное заклятие вас будет укладывать спать еще несколько дней, пока вы уже насовсем не заснете.

– Научите такую защиту ставить? В Ковене нам не показывали, – попросила я, взяла стакан в руки и понюхала зелье. Пахло лесными ягодами и немножко отдавало конским навозом. – Ой, а вам, что ли, можно смертельные заклятия накладывать? Я думала, всем запрещено, вы же сами мне тут сразу по приезде заявили…

– Это неважно! – отрезал маг, сердито на меня глядя. – И учить я вас не буду. Давайте договоримся: я закрываю глаза на ваши… кхм… приключения, а вы никому не говорите, что я использовал что-то подобное. После проблем с прошлой ведьмой мне просто пришлось пойти на крайние меры.

Я задумчиво покивала.

– Ладно, тогда вы закроете глаза еще на десять моих будущих… приключений. Я пока не знаю, каких именно, но вы же понимаете, как это происходит. А я никогда и никому, – я зажала рот двумя руками.

Айвен даже опешил на мгновение.

– На одно!

– На три!

– Договорились! Пейте и выметайтесь. Дом господина Гостомысла – следующий по улице.

– Да ладно вам, – я отпила жижу и скривилась: ну до чего же гадкая на вкус! – Если вы обиделись, что я не к вам пришла, так я ж просто не знала, что вы вернулись!

– Вернулся, – ответил маг, отошел от кровати и, видно, потерял ко мне всякий интерес. – Приходите в себя, вставайте и оставьте меня уже одного. – Он ушел в другую комнату, чем-то гремя и сквозь зубы ругаясь.

Ну что ж. Я тихо поднялась, подождала, пока уймется головокружение, и со стоном стала чесаться под ненавистным платьем. Хоть голой иди, честное слово! Кожа под ним там, где не закрывалась нательной рубахой, горела огнем. Надо попросить у мага что-нибудь надеть и до гостиничного дома добежать. Надеюсь, они там мой сарафан и плащ не потеряли. Хотя под действием зелья даже чесотка стала отступать. Голова прояснялась, и тело наливалось силой.

– И как это понимать? – прорычал за стеной Айвен, и я подскочила на месте. – Зачем вы его забрали? Вы за этим пришли?

Маг появился в проходе, играя желваками.

– Отдайте сейчас же! Это, по-вашему, шутки?

– Вы о чем?

Маг недобро на меня посмотрел, резко выдохнул, и я, пролетев полкомнаты, снова упала спиной на кровать.

– Где артефакт? – тихо и медленно проговорил он, пока я, потирая поясницу, пыталась подняться.

– Какой артефакт-то? – хмурясь, спросила я. – Мало ли у вас этой дряни! Сами потеряли, а потом еще и кидаетесь!

– Забава, вы одна тут были, когда я пришел!

– Откуда я знаю, куда вы его положили! – я встала и по стеночке стала подбираться к выходу. Если магу крышу снесло, мне никакая сила не поможет. – И вообще, я как бы и была, а как бы и нет! Шарахнули меня своим запрещенным заклинанием…

Айвен резко втянул носом воздух:

– Если вы его взяли…

Я насупилась:

– Ну, обыщите меня, что ли. Я даже не знаю, что именно вы потеряли.

– Магово кольцо, – сжав зубы, ответил он.

– О! – я, честно говоря, не знала, что сказать. Маговы кольца сильно отличались от ведьминых. Если наши были зациклены на хозяйке, черпали из нее силу и помогали по мере возможности, то их были накопителями и являлись достоянием всего Ковена. В одно такое колечко сотни магов на протяжении десятилетий сливали силу, берегли для особых случаев. Вот только и воспользоваться этой силой потом мог абсолютно любой. Даже человек. Даже нежить. Даже ведьма! Надо ли говорить, что таких колец было очень-очень мало в нашем мире, и охранялись они магами почище собственных голов?

– Может, за коврик закатилось? – пожала я плечами. – Почему оно вообще у вас хранилось, а не в сокровищнице Ковена?

– Убирайтесь, – сердито мотнул головой маг. – Если я узнаю о вашей причастности, вас не спасут ни ведьмина сила, ни заступничество лешего!

– Да что ж вы… – начала я, но не успела договорить, как мгновенно оказалась на улице у самой калитки. Силен. Я вот так перемещать людей не умею.

Зато я теперь знаю, что пыталась забрать у мага Владислава. Только легче от этого знания мне не стало. Что-то сильно недоброе в лесу моем творилось: Лихо людей целыми деревнями уничтожает, нежить куражится, древние кладбища поднимая, а теперь еще кольцо.

Нет, ну надо быть таким дурным, чтобы кольцо дома хранить! Особенно если его уже пытались украсть!

У маговского забора я немного постояла, почесываясь и решая, что лучше – вернуться и попросить о помощи в поисках лешего и Лиха или идти уже к Гостомыслу.

– Я сказал – уходите, от вас одни неприятности, – ступил на порог Айвен, складывая руки на груди.

Что ж, все решили за меня. Я смерила мага злым взглядом, дернула плечом и пошла дальше по улице. Интересно, Зарянка совсем дура, раз меня не туда привела, или, наоборот, слишком умная, и у нее был какой-то свой интерес? Надо бы присмотреться к ней.

Искать дом господина градоначальника не пришлось – он уже спешил мне навстречу, неловко семеня и вытирая платком вечно мокрый лоб. И как магу вообще пришло в голову, что у меня с Гостомыслом может быть роман?..

– О, Забава, рад видеть, рад видеть, – градоначальник аккуратно взял меня за руку и потряс ее. – Я посылал за вами! Ну а теперь уж все!

– Что «все»? – испугалась я.

– Так Айвен вернулся! – радостно сообщил мне Гостомысл. – Счастье-то какое.

– Ага. Огромное, – скривилась я. – Про мага знаю уже.

– Ну и хорошо, ну и замечательно, тогда не смею вас задерживать! – он слегка поклонился и побежал дальше.

А я задумчиво проводила его взглядом. Что ж, будь я градоначальником, я бы, наверное, тоже к магу за помощью обратилась, а не к ведьме без диплома. Но это не отменяло того факта, что я обиделась. Как к несуществующим вурдалакам в яблоневый сад посылать – так это «пожалуйста, помогите, госпожа ведьма», а как серьезные дела обсуждать – так «господин маг вернулся».

Я развернулась и припустила в сторону гостиничного дома, вещи забрать. Хватит, нагулялась я по городу. Пора домой, в лес. Тем более кожа под платьем снова начала болеть, недолго маговское зелье помогало. Остановилась я в переулке – закружилась голова. Запоздало сообразила, что меня, кажется, кто-то здорово проклял. И похоже, что все дело в платье.

Вспомнить бы еще, кто мне его дал? Надо потом у Добронравы спросить.

Стащила его через голову, негромко ругаясь. И, оставшись в одной рубахе, потерлась спиной о каменную кладку стены. А платье выкидывать не стала, пригодится…

Удивительно, но по пути до гостиничного дома я никого не встретила. Парочка случайных прохожих, которые шарахнулись от меня в разные стороны, не в счет. Я, конечно, себя со стороны не видела, но руки в тех местах, где их касалась проклятая ткань, выглядели будто обожженными. Даже интересно стало, что за проклятие такое интересное.

– Ой, госпожа ведьма! – вскочила из-за стола Зарянка, когда я, хлопнув дверью, вернулась в трактир.

Какие потрясающие совпадения! Я скрипнула зубами.

– Скорее – ай, госпожа ведьма, – злобно улыбнулась. – Ничего не хочешь мне объяснить?

– А? – захлопала глазами она, а я вдруг поняла господина мага.

Тоже что-то захотелось руки на груди сложить и заорать «Убирайся!». Неужели я его также довожу до белого каления? Надо бы проверить…

– Ты куда меня, балда, привела вместо дома господина Гостомысла?

– Так к магу же! – бесхитростно ответила девка.

– А мы куда шли?

– Ну, к нему и шли, маг же вернулся, и господин градоначальник к нему собрался. Я и подумала…

– Подумала… – протянула я.

Что-то в этой истории не вязалось. Но взглянув еще раз в чистые голубые глаза, в которых не было ни намека на мысль, я только вздохнула.

– Ладно. Чего сюда пришла?

– Ем я тут! – показала мне Зарянка рукой на тарелку с гороховым супом, запах которого сводил с ума мой голодный живот.

В последнее время я питалась только пирогами или тем, что сама приготовлю. А готовить я умела только щи. И те пока не сильно удачными получались. Сглотнув слюну, я посмотрела на хозяина гостиничного дома, который, вытянувшись в струнку за стойкой, ждал, чем наш разговор закончится. Он неуверенно улыбнулся, глядя на мое перекошенное лицо:

– Вам тоже супа подать?

– Нет уж, – подумав, я все же отказалась. Есть в городе, одеваться в городе, ходить куда-либо в городе оказалось не очень безопасным делом. – Одежда моя где?

– На-наверх Видана отнесла, в комнату, – мужик отмер, вышел из-за стойки и указал на лестницу.

Я кивнула, бросила злой взгляд на Зарянку, которая, сидя за столом, прихлебывая и макая горбушку в тарелку, ела свой суп, и побежала одеваться.

Удивительно, но сарафан мне не только постирали, но и заштопали, и даже вернули в карманы приворотные пряники и зелье против Лиха.

– Я что-то должна? – спросила у хозяина дома, когда спустилась вниз.

– Нет-нет, все за счет заведения! – замахал руками он.

Смерила я его подозрительным взглядом, отчего он чуть побелел, кивнула и, мимоходом отметив отсутствие Зарянки на прежнем месте, наконец отправилась домой.

Что-то с ними со всеми в Дубках было нечисто. Эх, вот был бы рядом мой Бурьян. Пока я бежала через лес, даже пожалела себя. Но вовремя одумалась – не время сейчас, потом как-нибудь, когда лешего найду, лягу в кровать и вдоволь нажалеюсь. Всхлипнула напоследок, утерев нос рукавом. Кожа на руках так и отливала всеми оттенками красного. Местами начали вздуваться пузыри. Поэтому я, даже не заходя в избу, рванула к водяному. Чувствовала, что времени самой разбираться с этим хитрым проклятием нет.

– О, Забава, – улыбнулась мне Арвила, единственная в своем роде русалка-кикимора.

Она лежала на спине, покачиваясь в воде, и, упираясь головой в корягу, расчесывала гребнем свои длиннющие зеленые волосы.

– О, Арвила, – поздоровалась я в ответ и, не снижая скорости, забежала в воду, окунаясь с головой.

– Затона зови, – вынырнув, крикнула обалдевшей русалке.

И поторопила:

– Скорее, не лето ведь! Холодно!

Вода действовала на кожу успокаивающе, но мне все равно была нужна живая. Если самой проклятие пытаться снять, оно может и вместе с кожей сняться. Знаю я такие, сама, бывало, придумывала.

– Куда ты опять влезла? – вынырнул рядом Затон.

– Чего это опять? Будто я постоянно в переделки попадаю.

– А что, не постоянно? – усмехнулся водяной.

Я подумала и все-таки помотала головой:

– Нет, точно не постоянно. Пока училась в Ковене, побольше бывало…

– А знаешь, я почему-то даже верю, – он нырнул на несколько мгновений и снова появился, протягивая мне ковшик с водой: – Пей, Зараза, пей.

– Забава я, – поправила по привычке, но ковшик взяла и принялась старательно глотать.

– Сейчас больше на Заразу похожа, – поддакнула водяному Арвила. – Ты бы со стороны себя видела.

Она сидела на бревне, свесив в воду хвост, и хихикала. Странно, что никого больше не позвала над ведьмой поглумиться. Поумнела, что ли?

Но отвечать Арвиле я не стала, только плечами пожала. Живая вода, как обычно, действовала быстро, успокаивая кожу и снимая зуд.

– Уф, – я расслабленно легла на воду. – Я думала, поубиваю всех, так чесалось…

Водяной хмыкнул, и тут же вокруг меня вода в реке начала нагреваться.

– Спасибо, конечно, – вежливо поблагодарила я его. – Ты только сильно не увлекайся, а то уха получится, – кивнула я на Арвилу. – С мясным бульоном.

Русалка закашлялась:

– Когда-нибудь, дорогая ведьма, – она прыгнула в воду, – твой язык тебя погубит.

– Когда-нибудь, – подумав, ответила я, – меня обязательно что-то погубит, не обязательно язык. Ведьмы своей смертью не умирают!

Водяной рядом тяжело вздохнул:

– Полегчало тебе?

– Угу.

– Ох и всыпет тебе леший за то, что без него в проклятие вляпалась.

– Так, – я резко посерьезнела. – Про это я и хотела поговорить…

И кивнула русалке:

– Сгинь, родная, это не для посторонних ушей.

– О, меня уже до родной повысили, – хмыкнула Арвила, махнула хвостом и скрылась в глубине.

А я задумчиво проводила ее взглядом:

– Ты ее чем-то особенным кормить начал? Полезным для мозгов?

Водяной с досадой стукнул ладонью по воде:

– До библиотеки моей дорвалась! Я сначала радовался – есть с кем книги пообсуждать, – потакал ей, заказывал из столицы новинки, а она начиталась всякого, теперь вот коленца выкидывает, словами новомодными ругается, эмансипации у нее на уме и феминизмы какие-то!

– Ого, – уважительно покивала я.

– Вот вам и ого! Она ж и остальным эти книги зачитывала! – продолжал возмущаться Затон. – А когда я это дело воспретил, она им наизусть их рассказывать начала! Представляешь?

– Не очень, – честно ответила я. – И чего русалки?

– А чего? – загрустил водяной. – Теперь им слова лишнего не скажи, чтоб не угодить в «тираны» или «деспоты».

– Беда, – искренне посочувствовала я водяному. Столько умных девок под боком кого угодно с ума могут свести.

Затон только головой покачал:

– Бедлам! Так о чем ты поговорить хотела?

– Ох, Затонушка, – взяла я его за руки, – леший пропал.

И рассказала ему все-все: и про Веселые Липки со следами пира Лиха, и про лося, и про яблоневый сад с гарпиями, и про мое посещение города. Только про Овинника не стала. Вдруг он там помер ненароком, а мне попадет?

По мере развития моего рассказа водяной начал краснеть, надуваясь и пуча глаза. Да так, что под конец рака вареного напоминать стал.

– Ты это, может температуру воды пониже сделаешь? – заволновалась я, глядя на Затона.

– Да как эта зараза в наш лес-то проникла? – вдруг заорал он.

– В каком смысле как? – удивилась я. – На практику приехала!

Водяной дернулся, на мгновение успокаиваясь:

– В этот раз я не про тебя!

– А, тогда я присоединюсь к возмущениям.

Затон задумался, раздувая ноздри, а потом кивнул мне в сторону берега:

– Пока иди в избу и оттуда не высовывайся, что бы ни случилось. Сегодня к ночи подниму всех своих слуг, отправлю лешего искать.

– Я тоже могу его искать, – робко попыталась его перебить.

– Ты либо слушаешься, либо больше ко мне за помощью не приходишь!

– Ладно-ладно, – подняла я руки. – А долго в избе-то сидеть?

Водяной задумался:

– Сначала восстановишь силы полностью, потом и будем решать.

Я с готовностью закивала. Это я могу. Денек и дома посидеть можно.

– Будут новости, сообщу, – махнул мне на прощание Затон и нырнул, даже не дожидаясь, пока я домой уйду. Ну а зачем ему, и правда, ждать?

Я выбралась на берег, стуча зубами. Плащ ведь так и остался в Дубках. Щелкнула пальцами, высушивая рубаху. А сила-то почти полностью восстановилась! На песке валялось проклятое платье, которое я старательно тащила с собой. Приду домой и первым делом займусь выяснением, что за заклятие на него наложено. Чтоб точно без сюрпризов. Не хотелось бы мне через пару недель полысеть, например. Бывают такие отложенные пакости, знаю по себе.

– Эй, – тихо позвали меня со стороны реки.

Я оглянулась и увидела только кончик зеленой косы.

– Чего прячешься? – также тихо спросила я у Арвилы.

– Так увидит Затон, опять ругаться начнет, а ему нельзя – у него давление!

– Какое давление у водяного? С ума тут все посходили? – удивилась я.

– Повышенное, – шепотом ответила мне русалка, – нервничать много стал.

– Какой-то бред, – всплеснула я руками.

Русалка захихикала:

– Ага, но Затон верит, а это главное. Теперь его всегда можно этим вовремя утихомирить!

Я головой помотала.

– Ладно, это ваши дела, не буду лезть. Ты чего хотела?

– Я тут подслушивала, – серьезно начала Арвила. – И хочу тебе сказать, что буду помогать.

– Это ты так угрожаешь? – сузила я глаза.

Русалка подумала и помотала головой:

– Нет, просто предупредила, если что – я с тобой. Чувствую, опять на болота идти надо!

У нее аж глаза от восторга загорелись. Ишь, понравилось ей со мной в неприятности влипать.

– Хорошо, договорились, – пожала я плечами.

А чего отказываться?

– Тогда кликни, как понадоблюсь, – улыбнулась Арвила. – На воду посмотри и по имени позови.

Я только кивнула, аккуратно двумя пальцами платье подняла и пошла домой. По-хорошему, еще до гарпий добраться бы. Но раз обещала водяному – буду обещание держать. Он, конечно, может, и не узнал бы, но я вдруг поняла, что устала. Мне тоже нужен был хотя бы один день, чтобы восстановиться.

Изба будто встрепенулась, когда я вышла на полянку; заскрипела дверь, открываясь. А я нахмурилась. Что-то опять не так!

Медленно поднялась на крылечко и заглянула внутрь. Избушка виновато затрещала.

– Ты чего наделала, недоразумение деревянное? – спросила, тронув дверной косяк.

Внутри никого не было. Уже. Я медленно прошла до комнаты, подмечая небольшие изменения. Например, кружку свою я никогда у печи не оставляла, а котелок в углу лежал на боку. И уже в спальне устало села на кровать. Черная Книга Владиславы, которую я тут положила, исчезла. Чужого кольца на тумбочке тоже не было. Айвену выговаривала, что он вещи ценные раскидывает, а сама… Но кто ж мог догадаться, что моя собственная изба снова постороннего пустит?

– Знаешь что? – покачала я босой ногой, обращаясь к избе. – Как-то мы с тобой неправильно начали.

Изба затаилась.

– Я сразу с угрозами, ты с пакостями, но, согласись, пускать в дом кого попало, когда меня нет, – это уже совсем не по правилам.

Я встала, чувствуя движение деревянного пола.

– Не может же ведьма вечно волноваться о том, что кто-то возьмет да и зайдет к ней без спросу! Объяснишь, может, кто такой замечательный пришел, раз ты двери перед ним распахнула?

Дом содрогнулся, зашатался, загромыхало что-то на потолке, и к моим ногам упала обожженная лучина с начертанными на ней знаками.

– Да ладно! – не сдержала я эмоций, разглядывая ведьмин ключ. – Вот ведь… женщина нехорошая, эта ваша Владислава!

Это ж надо, она заранее подумала о том, что придется в избу вернуться, когда там другая хозяйничать станет! Не поленилась, сделала ключ и запрятала его внутри. Я взяла свою юбку, тут же на полу аккуратно валяющуюся, замотала в нее руку, подняла лучину и в печь кинула вместе с юбкой. Одежду, конечно, было жалко, но трогать подарочки предыдущей хозяйки голыми руками было себе дороже. И щелкнула пальцами, заставляя ткань загореться. Лучина вспыхнула не сразу, сопротивляясь и нещадно чадя вонючим дымом.

Изба открыла все окна, проветриваясь, но это мало помогло.

– Теперь все? – спросила я, когда огонь, полностью пожрав подношение, угас. – Больше можно не опасаться незваных гостей?

Изба затрещала, расширяясь, и рядом с туалетной комнатой появилась еще одна дверь, открываясь и показывая мне просторную купальню.

Я улыбнулась и погладила шершавые стены, принимая извинения:

– Вот за это мое искреннее спасибо.

А потом вышла на улицу, подцепила проклятое платье, брошенное на землю, и занесла его в дом. Мало ли кто тут бродить вздумает, а оно мне пока нужно.

И все-таки с защитой избы надо что-то делать. Сначала она Лихо в подпол пускает, но там хотя бы я дома была; потом маг заходит как к себе домой; теперь вот ведьма… Этак я как-нибудь приду, а ко мне на сожительство добрая избушка уже кикимор подселила.

Утро следующего дня у меня началось в обед. И то, я б, наверное, и дольше проспать могла, если бы в дверь не начали стучать.

– Госпожа ведьма! Забава! – звала меня с улицы Добронрава. – Открывай уже, ну сколько можно?

– Вот именно, сколько можно? – села я на кровати, свесив ноги. – Ни дня госпоже ведьме не отдохнуть.

Потянулась, зевнув, завернулась в одеяло и открыла дверь. А там помимо Добронравы стоял знакомый мне плюгавенький мужичок в помятой рубахе с чужого плеча.

– Ой, – замер у порога Овинник и почесал обширную лысину в окружении остатков волос. – Ты спишь, что ли?

– Похоже, что сплю? – серьезно ответила я ему и посторонилась, пуская их с Добронравой внутрь.

– Как у вас получилось прийти сюда вдвоем? – я опустилась на скамью, широко зевая. – Овинник же от своего сарая далеко отойти не может.

– Так и не мог! – радостно воскликнул он. – А тут жрать как захотелось! Молоко все выхлебал да и вышел на улицу, представляешь?

– Встретила его, когда он у ворот городских ходил, к людям приставал, подайте ему ведьму и все тут, – Добронрава сунула мне в руки забытый в Дубках плащ, по-хозяйски огляделась, поставила самовар и начала выкладывать на стол пироги.

Я вздохнула. Все-таки надо научиться хотя бы кашу варить. Или Домового завести… Мечты, мечты! Чтоб домового приманить, надо свою собственную избу иметь и жить там постоянно.

Овинник сел рядом, с восторгом рассматривая появляющуюся на столе еду.

– Руки, что ли, иди вымой, – кивнула я ему на умывальник. – От немытых рук и у бывшей нежити живот заболеть может.

– Это еще хорошо, что он господину магу на глаза не попался, – улыбнулась Добронрава, наливая нам чай и садясь рядом. – Совсем же блаженный!

– Это точно, – я проследила взглядом, как Овинник, вымыв руки, начал их вылизывать по-кошачьи. – Но он не нарочно.

– Да я уж поняла, что это ваш с ним разговор не по плану пошел, – вздохнула торговка, отчего ее выдающаяся грудь чуть подвинула стол.

– Ладно, с ним разберусь, – подтянула я одеяло повыше, накрывая плечи. – Ты мне вот что скажи: был ли кто в твоей пекарне чужой, когда меня на разговор позвали?

Добронрава задумалась и помотала головой.

– Любава если только, – пожала она плечами. – Из деревни приехала, родители дом в Дубках купили, батя ее стеклодув хороший, вот и накопили. – Она задумалась: – Лет пятнадцать назад приехали.

Я пригорюнилась. Значит, платье проклятое мне кто-то из своих подсунул.

– А Зарянка?

– А что Зарянка? Она Милоликина племянница, ночует у нее частенько, а вообще она из Тихих Вешек, часа три на лошади, – улыбнулась Добронрава. – Я ее туточки к господину магу приставила.

– Зачем? – от удивления я подавилась пирогом.

– Так сама же просила следить, – постучала меня по спине торговка. – Она утром все дела свои переделает, а потом ходит за ним, слушает.

Овинник, закончив умывания, сел за стол и набросился на еду.

– В руку возьми, – посоветовала я ему, когда он лакать из кружки начал.

А потом помотала головой, возвращаясь к разговору.

– И что она рассказывает про мага?

Добронрава задумалась:

– Да почти ничего и не рассказывает, он дома в последнее время сидит. Точнее сидел, пока в столицу не собрался.

– Понятно. Ничего, значит, – расстроилась я.

Хотелось бы мне знать, что там Гостомысл с магом нарешали по поводу брошенных деревень…

– Ну ладно, – торговка поднялась, – пора мне. Пироги сами себя не продадут.

Я поднялась следом, открыла сундук в углу и достала несколько баночек с похудательным зельем.

Добронрава довольно крякнула, потрепала по голове Овинника, отчего тот чуть со скамейки не слетел, и поманила меня за собой на улицу.

– Я никому про него говорить не стала, – громко зашептала мне на ухо. – Но, смотри, девки быстро прознают, что в сарае нет больше хозяина, а там и маг придет проверить.

– Этот точно придет, везде нос свой длинный сунет, – расстроилась я. – Ладно, постараюсь эту проблему побыстрее решить.

– Ну давай, – махнула она мне на прощание. – Если что, Зарянку пришлю с новостями.

– Зарянку, да… – задумчиво ответила я, провожая взглядом дородную фигуру торговки.

– Что делать будем? – вышел следом за нами на улицу Овинник. – Пошли гулять по лесу? Никогда в лесу не был!

– Сначала мы будем выяснять, какие у тебя силы остались, если остались. И думать, как тебя обратно умертвить, – расстроила я бывшую нежить. – А потом, может, и погуляем.

– Ну как? – я выглянула из дома.

– Не торопи! – оборвал меня Овинник.

Он лежал на земле, уткнувшись в нее лбом, и медленно разводил руки.

Я вздохнула. Целое утро так лежит, а все не торопи да не торопи. А как не торопить-то, если у меня зелье остывает? Вдруг чего поменять в рецепте надо? Кто знает, как оно подогретое сработает? Хотя я на самом деле вообще не знала, как оно срабатывать собирается. Овинник вон тоже не знал, но ради восстановления своей силы готов был рискнуть и выпить все, что я предлагала.

Я вернулась к столу, где разложенные в строго хаотичном порядке лежали травы. Пока моя оживленная нежить там на земле валялась, я уже успела приготовить несколько пузырьков с противолиховским и превращательным зельем. Во втором, правда, не хватало одного важного компонента – ведьминого слова, которое и определяло направленность превращения. Но, пока водяной не объявился, я завершать зелье не торопилась.

В печи томился горшочек со щами, подходили медовые пряники, и я снова выглянула на улицу – пора было обедать. Овинник, похоже, уснул, потому что снова перестал шевелиться. Когда несколько часов назад он так в первый раз замер, я перепугалась знатно – а он как ни в чем не бывало повернулся на бок и громко всхрапнул.

Я постояла на крыльце, вдыхая прохладный воздух. Совсем скоро схватит лед тонким кружевом лужицы, затянет запруды на реке прозрачным стеклом, и водяной с русалками на зиму спать улягутся. А мне до этой поры ой как надо было лешего найти! Постояла, покачалась на пятках, разглядывая распластанного на земле Овинника, и поняла – нет у меня больше сил дома сидеть и новостей ждать. Надо срочно что-то придумывать.

Но сначала закончить с начатыми делами. Я вернулась в избу, смахнула со стола травы в корзину – потом разбирать буду, не до них сейчас. И вытащила из печи щи и пряники. Проснется Овинник – поест. Правда, несколько пряничков отодвинула в сторонку, не пропадать же в самом деле приворотному зелью, которое я в пылу гнева на мага приготовила. Хотела Зарянке отдать, да вовремя одумалась. Теперь главное – не перепутать и самой не наесться. Влюбляться в Айвена, хоть и на время, было бы для меня совсем некстати. Я достала пузырек и от души полила три штучки, пусть пока пропитываются, вкуснее станут.

Потом спустилась в подпол и заглянула в жестяную бочку, в которой проклятое платье отмокало. Оно у меня второй день лежало в выжимке из ядовитой рядовки и вороньего глаза. Я взяла деревянную палку и потыкала мокрую ткань, стараясь не дышать испарениями. Зря я все это, конечно, прямо тут затеяла, надо было на улице, подальше от продуктов, но теперь уж бочку лучше не шевелить.

Раствор пока не поменял цвет, надо было еще чуток подождать, чтоб как следует настоялся. Задвинула тяжелую каменную крышку и полезла обратно. В учебнике по зельеведению было сказано, что как только раствор фиолетовыми всполохами заиграл – отдало платье черную силу, а значит, действие этой силы можно в обратную сторону запустить. Любая нормальная ведьма знает, что от создания таких вещей много неприятностей можно получить. Мало ли, вдруг на такую же образованную нарвешься! Поэтому я предпочитала проклинать словом – и действенно, и для меня безопасно! Другое дело, что за языком я тоже не всегда уследить могла, и заклинания мои отличались особыми изысками и изобретательностью, отчего снимались плохо и не всегда.

А наверху меня уже ждали. У входа на крыльце сидела большая серая жаба и надувала зоб.

– Заходи, – махнула ей, приглашая внутрь. – Будь как дома! Я быстро.

И побежала в комнату переодеваться. Наконец-то вестник от водяного! Я натянула заштопанные штаны, теплую рубаху и сумку через плечо перекинула – понадобится для зелий. А потом пригладила стоящие торчком волосы, заплела тугую косу и за спину перекинула, чтоб не мешалась.

Пока я собиралась, жаба уже на стол залезла и к пряникам подобралась.

– Вот уж не знала, что вы такое едите, – удивилась я, пододвигая ей тот, что с приворотом на мага. – Попробуй этот, проверим действие зелья, так сказать, в болотных условиях!

Жаба послушно заглотила угощение, а я хмыкнула – вот и моя маленькая месть господину магу за то, что из дома вышвырнул. Не то чтобы жаба могла доставить Айвену какие-то серьезные неприятности, но на несколько таких мгновений я, признаться, очень рассчитывала.

– Давай, веди! – Я взяла провожатую в руки и вынесла на улицу.

Овинник продолжал спать, подложив руки под щеку и причмокивая губами. А вокруг него уже вовсю прорастала молодая зеленая травка. Я довольно хмыкнула – видно, работает зелье, возвращается сила к нежити! Не зря столько времени убила на штудирование учебников: если взять обычное восстанавливающее зелье, слюну гарпии, которая никогда не подводила, и добавить к ним крепенькое ведьмино заклятие, то получиться может все что угодно! В моем случае главное было не переборщить. Но, видно, все получилось. Теперь только ждать и смотреть, как сила будет на живое тело Овинника реагировать… Тут бы педантичный ум мага пригодился, но показывать ему мою ожившую нежить я не хотела. Да и боялась, чего скрывать. Попортить жизнь мне господин Айвен мог знатно.

Жаба коротко запищала, показывая мне лапкой дорогу, а я завернулась в плащ, надела капюшон и побежала к Затону.

– А почему тут, а не у реки? – я сидела на камне в пещере перед маленьким подземным озерцом и разглядывала низкие сводчатые потолки, где болтался ведьмин огонек. Виден он был только мне, но остальные на темноту не жаловались. Нежити-то все равно – видят они всегда одинаково хорошо. Несправедливо, конечно, но была у меня мыслишка доработать одно зелье… Благо у меня и подопытный имелся, который сейчас валялся у входа в избу. Надеюсь, догадается потом зайти внутрь, я избушку предупредила, чтоб Овинника пускала. А то простудится, и будет ему не до экспериментов.

– Конспирация! – поднял вверх палец водяной.

А Кела повернулась к нему и брови подняла:

– Это ты еще кого-то позвал?

– Это значит секретно, неуч, – перебила ее Арвила, поправляя длинную косу, в которую она неторопливо вплетала яркие белые ленты, подозрительно похожие на то самое свадебное русалочье платье. Эх, я со всеми этими делами забыла из города им модных новинок выписать.

– Сама ты неуч, дура, – обиделась гарпия. – Напомнить, как ты в прошлом году…

– Нет! – крикнула русалка, стремительно краснея и выпуская из рук почти заплетенную косу, отчего она тут же распалась.

– А что было? – заинтересовался водяной, ловя в воде уплывающие ленты и передавая своей обиженно пыхтящей подопечной.

Мне, признаться, тоже было любопытно, но мы здесь за-ради дела собрались, поэтому я у гарпий как-нибудь потом выведаю, что там за случай приключился.

– Так, не меняем темы разговора! Мы тут зачем встретились? – я обвела взглядом свою небольшую компанию.

Водяной, облокотившись на каменный выступ, разглядывал раздувающую ноздри русалку, которая гребнем остервенело драла собственные же волосы, а гарпии, прислонившись друг к другу, подленько хихикали. Видно, история была знатная!

И только жаба продолжала тихо сидеть рядом, печально поглядывая на меня своими глазками-бусинами. Совесть у ведьм, конечно, отсутствует, но глядеть на влюбленную и страдающую от этого жабу, было грустно. Обязательно ее к магу отведу!

Я погладила ее по спинке и сама же ответила на свой вопрос:

– Мы же лешего ищем!

– Да, – кивнула Пета. – Потом разбираться будем. Перепутала, значит, Арвила бабку Олесю с…

– Молчать! – рявкнула басом русалка так, что я даже подпрыгнула на месте. Не знала, что она так умеет.

– Ладно-ладно, – подняла крылья вверх Пета. – Не кричи так, еще глаза вылезут, как, помнишь, на праздник Середины лета?..

– Не помню, – скрестила руки на груди Арвила, поднимая брови.

Тут уж даже я, тугая до намеков, поняла, что гарпиям пора было заткнуться. Я на мгновение даже зауважала русалку! Если она гарпий умудрилась впечатлить, видно, не совсем пропащая девка была.

– Ой, бабы, как же устал я от вас! – затянул водяной. – Ей-ей, лучше бы в бочке той сидел на болотах.

– Ты говори, да не заговаривайся, – строго осадила его я. – Но ход твоих мыслей мне нравится. Я, признаться, тоже про кикимор сразу подумала.

– А потом про Черный камень, ритуал и Лихо ваше? – прищурилась Арвила.

Нет, ну как она до сих пор так притворялась-то? Я настороженно на нее посмотрела – чересчур умная русалка это, с одной стороны, для дела может быть полезно, а с другой – попробуй ее живцом уговорить в самое пекло сунуться. Нипочем не пойдет!

– А почему мы ничего не знаем? – обиделась Аэль.

И Пета с Келой закивали, соглашаясь:

– Да! Почему мы про Черный камень ничего не знаем, только про Лихо?

– Так, – я поднялась с места и принялась ходить из угла в угол. – Бардак какой-то. Про Лихо вы от кого узнали?

– Ни от кого, – пожала плечами Кела. – Как маги нас сослали из столицы сюда, в глушь, надо было как-то выживать, связи налаживать. Сначала, главное, сами поселили нас в этом мире, а потом мы для них нехороши оказались! А мы ведь страдали!

И, глядя на наши вытянутые лица, добавила:

– Да, страдали! Тут ведь все дико было! Ты только посмотри на этих, – она кивнула на водяного с русалкой. – Где это видано, чтобы рыба разговаривала?

– И мужиком толстым была, – поддакнула ей Пета.

– Дородным, – поправил ее водяной.

– Дородным, – согласилась Пета.

– А еще этот бородатый, который нас как увидел, так и заявил, что, мол, лес – его вотчина, чтоб мы тут откровенную дичь не творили. Мол, по закону все должно быть! – продолжила Кела.

– Это леший, что ли? – нахмурила я лоб.

– Он, – кивнула гарпия. – Все сначала против нас были. И только Лихо по-человечески…

– По-человечески? – степень моего удивления уже не измерялась никакими ведьмовскими измерителями.

– Не придирайся к словам, – поджала губы Кела. – Он нам и рассказал все, как тут устроено, про правила и законы здешнего леса.

– Так, – перебила я ее, – мы сейчас говорим про одно и то же полное, совершенное зло с родинкой на щеке и неуемным аппетитом?

Гарпия кивнула, я села обратно на камень и спросила:

– А подскажите-ка мне, когда вы с ним последний раз виделись?

– Давно, – ответила Пета и почесала затылок. – Еще до твоего появления.

А я переглянулась с Затоном и пожала плечами:

– Интересненько выходит, правда? Со всеми-то он подружился, прямо жутко общительный тип!

– Со мной не подружился, – нахмурился водяной. – Меня в бочку посадил, а потом ритуалы проводил с моей кровью.

– Сам? – влезла Кела. – Он же, помнится, от вида крови шарахался.

Остальные гарпии согласно закивали.

– Все меняется, – мудро изрекла Арвила.

А я посмотрела на водяного.

– Не знаю, – задумался Затон. – Я вообще свое пребывание в плену плохо помню.

– Мы тоже не очень много знаем. Затон наш перед этим грустный несколько дней ходил, мы уж думали – заболел, – встряла снова русалка. – А потом на болота засобирался, будто тянул его кто туда. Кикимор ему проведать захотелось.

– Захотелось, – поддакнул водяной. – Помню, что по ручейкам до границы болот добрался, помню, как Инессу позвал.

– Это кто – Инесса? – спросила я.

– Королева их, – махнул рукой он. – А потом будто по башке получил! Дальше все отрывками какими-то. Но чувствую, что без Лиха там точно не обошлось! Был он там! Был!

– Был… – потянула я, – это и я подтвердить могу. И ты думаешь, что…

Водяной кивнул:

– Меня вы вытащили, так он теперь до лешего добрался.

– Если все так, то, похоже, и правда добрался, – ответила за сестер Кела.

Я протяжно вздохнула. Ну что ж, права была Арвила: снова на болота надо. Ох и не люблю я кикимор!

– Так, – снова вскочила я с места, не забыв подхватить влюбленную жабу, – мне нужен еще день на подготовку. Арвила!

– Я! – вскинулась русалка, бросив гребень.

– Завтра к вечеру приползай, будем тебя кикиморовидоизменять.

– Чего? – удивился водяной.

– Не обращай внимания, Затонушка, – взяла его под руку Арвила. – Тебе нельзя волноваться, давление…

– Какое давление у водяного? – захлопала глазами Пета, но русалка только цыкнула на нее строго, и гарпия замолчала, кажется, неожиданно даже для себя.

– Затон, – стараясь не сбиваться, продолжила я, – с тебя – продумать ходы отступления по воде.

– Я только до границы с болотами могу, – почесал нос водяной.

– Знаю, – нахмурилась я. – Остальное – моя задача.

– А мы? – дружно спросили гарпии.

– Во-первых, – я достала пузатую баночку из сумки, – наплюйте-ка мне сюда. – А во-вторых… – я задумалась, почесывая подбородок.

– Ну? – нетерпеливо заерзала на месте Кела, пока Пета и Аэль тщательно сцеживали слюну. – С воздуха пикировать?

– Куда пикировать? – я покрутила пальцем у виска. – Куда вы напикируете, если там Лихо, обожравшийся силой?

– На него и свалимся, нам не впервой, – махнула рукой гарпия.

– Нет, вас надо использовать с умом… – я оглядела воинственных сестер. – «Во-вторых» пока подождет, мне надо подумать…

– Ох, что-то мне план наш не нравится, – вставил водяной.

– Мне пока тоже, – помрачнела я. – Одно ясно…

Все молча ждали продолжения.

– …Лихо надо сдавать магам, иначе он всех нас… – я провела рукой по горлу, отчего моя спасательная команда вздрогнула. – Я весь учебник перерыла по нежитиведению – нет против него действенного средства, кроме команды боевых магов.

И добавила про себя – и еще того зелья, что у меня в сумке лежало. Да и то было с невыясненным эффектом. Владиславиным рецептам я не очень-то и доверяла. Чтобы одна ведьма другой доверяла, им надо как минимум… Я задумалась – да ничего им не надо. Не бывает такого. Я даже бабке родной свои тайны не открывала.

Но убрать Лихо с дороги я попробую! Как-никак сама опростоволосилась, покрывала его, не сдала сразу в Ковен.

– С магами сама договаривайся, – вставила Кела. – У нас с ними вооруженный нейтралитет.

И пояснила для удивленной ее заявлением Аэль:

– Это значит не доверяем, но и на рожон не лезем, не привлекаем внимания! А то еще дальше сошлют.

– Мага беру на себя. Он у нас один. Надеюсь, хватит, – я закусила губу, представив нелегкий разговор с Айвеном, но деваться было некуда.

Все помолчали, проникаясь серьезностью момента, и только жаба громко запищала. Она, бедная, видно чувствовала скорую встречу с любимым. Я ее прижала посильнее к груди и вздохнула тихонечко. Нет, все-таки тяга к непонятным экспериментам выйдет мне когда-нибудь боком. Хорошо еще Затон не знает, чем я жабу накормила, отстегает водорослями и не посмотрит, что ведьма!

– Все, чего рассиживаться, – я первой пошла к выходу. – Завтра после захода солнца встречаемся у избушки. Оттуда и двинемся.

Все задумчиво покивали.

– Арвила, – позвала русалку, – тебя пораньше жду.

Она бросила быстрый взгляд на Затона и кивнула.

А я поспешила домой. Ой, как не хочется снова в город идти, но что делать… Бурьянушка стоит того, чтобы ведьмиными принципами пожертвовать.

До избы дошла, даже не заметила, и вынырнула из нелегких дум, когда ко мне Овинник бросился:

– Забава! Представляешь, сила вернулась, да не просто…

А я зашипела почище рассерженной кошки:

– Не тут же! Быстро в дом!

Овинник растерянно огляделся по сторонам, а потом прищурился:

– Думаешь, подслушивают? Кто?

Я только плечами пожала. Ничего такого я не думала, но трезвонить о своих делах на весь лес тоже не стоит.

Мы молча поднялись по ступенькам, я открыла дверь, пропуская вперед бывшую нежить, и обернулась, оглядывая поляну перед домом. Показалось, будто мелькнуло что-то в кустах яркое. Постояла немного, всматриваясь, но было тихо. И я зашла в избу.

– Ну? – спросила я, присаживаясь на скамью и раздумывая, что мне сейчас нужно сделать.

– Что ну? – приосанился Овинник. – Проснулся – и силушка моя тут!

Он поднял руку и потряс кулаком.

– Где? – не поняла я, разглядывая его руку.

– Вернулась ко мне сила! Да такая, что я теперь не то что к сараю своему не привязан, я теперь весь мир повидать могу!

В глазах Овинника горел какой-то фанатичный огонек, и я даже забеспокоилась:

– Ты же помнишь про ограничения и закон?

– Ха! – расставил ноги в стороны Овинник. – Ты про закон, который эти возгордившиеся маги установили? И про их правила? Что они мне теперь?

Я скрестила руки на груди. Кажется, у меня в избушке назревает бунт. И если кто-то из Ковена узнает о моей причастности, не видать мне не то что диплома, а и света белого…

– Ты говори да не заговаривайся, – осадила я нежить. – Я, может, и промолчу, а вот кто другой сдаст тебя вместе с твоими ожившими потрохами.

– Ну и что маги мне сделают? – раздухарился Овинник.

Я только вздохнула, встала со скамейки, достала учебник по истории:

– На-ка, почитай, – сунула ему в руки, – про все восстания против магов, а еще чем это обычно заканчивалось.

Овинник нахмурился, но книгу взял. А я выложила на стол жабу, которую за пазухой таскала, и добавила:

– Пока мы магам противопоставить ничего не можем. Мы же как живем?

– Как? – почесал лысую голову Овинник.

– Наособицу. Друг другу не доверяем, между собой почти и не общаемся… А у них Ковены по всему миру. Наш вон даже не самый большой, а все равно в страхе всех держит.

Я вздохнула невесело, и Овинник вместе со мной.

– Лешего почувствовал? – перевела я разговор, поглаживая жабу по спине, отчего та млела и закатывала глаза.

Овинник повел плечами и ответил:

– Да, земля говорит, жив он, но слаб. Где-то в глубине болот.

Я резко вздохнула. Нечего время терять! Поднялась и пошла собираться на встречу с магом. Как буду его уговаривать нам помочь, я пока старалась не думать.

– С тебя хлеб обережный, – крикнула Овиннику из комнаты, доставая то самое бабкино черное платье. – К завтрему!

– А пряники подойдут? – через дверь спросил он. – А то хлеб печь долго, а эти вон лежат.

– Подойдут, – разрешила я.

А потом поглядела в зеркало на свои рыжие вихры и веснушчатый нос, вздохнула и принялась наводить красоту.

Выходила из комнаты медленно и степенно. Как бы Овинник от красоты такой сознание не потерял с непривычки, да и платье сильно разгуляться не давало. И ведь хотела я поискать в учебнике, как узкий подол трансформировать, но не успела.

Вышла и встала за спиной у нежити, которая над пряниками склонилась и шептала им что-то ласковое.

Я хмыкнула, и Овинник обернулся, на секунду замерев.

– Ого!

Я довольно улыбнулась.

– И ты так к магу пойдешь? – он поднял бровь.

Я забеспокоилась:

– А что? Еще чуть-чуть глаза подкрасить?

Овинник подошел поближе и внимательно оглядел мое лицо. А потом вынес вердикт:

– Для мага сойдет.

– Только для мага? – обиделась я. – А для других что, нехороша буду?

– Да ну тебя, – махнул рукой Овинник. – Для других ты и прежняя…

Он замолчал, что-то обдумывая, но продолжать не стал. Только улыбнулся ехидно:

– Благословить тебя на дорожку?

Тут уж я руки в бока уперла, откинула эффектно от лица черные окрашенные волосы, подняла бровь соболиную, свеженарисованную, и выпалила:

– Я тебе все руки повыдергиваю, охальник! И не посмотрю на силу твою вернувшуюся! Придумал тоже – перед встречей с магом меня на приплод… тьфу, на детей благословлять! Совсем мозги отмерзли, пока на земле валялся?

– Ну и ладно, – засмеялся он. – Хоть пряник обережный съешь, заодно проверишь, как он работает. Я все еще не успел зачаровать, а эти, крайние, вроде готовы.

– А как он должен работать? – я подошла к столу и взяла приглянувшийся медовый кружочек. – В прошлый раз зачарованная краюха мне личину кикиморы на болоте некстати напрочь сняла, но и силы вернула.

Овинник задумался, присаживаясь на скамью:

– Сложно сказать, обережный хлеб – великая сила и помогает именно так, как нужно.

Я только глаза закатила. В столице маги такой хлеб поди давно на крошки разобрали, несколько работ по нему написали и все полезные свойства изучили. А тут у нас, на окраине, до сих пор – «как нужно, так и помогает». Эх! Если выпутаюсь из этой истории живой, начну нежить свою наукам учить. Да и самой бы знания подтянуть…

Я откусила от пряника и замерла. Ничего особенного не происходило. Поэтому я хмыкнула, засунула остатки в рот и заозиралась по сторонам.

– Фте фаба моя?

– Тфоя фаба у печки греется, – передразнил меня Овинник. – Так и норовила пряники мои пожрать. Не жаба, а обжора какая-то. Я ее в кадушку пересадил. Она бы все их съела, будь ее воля.

И тут я закашлялась, вспомнив, что не предупредила Овинника по поводу особенных пряников, на которые я зелье приворотное вылила. Подошла на деревянных ногах к умывальнику, набрала воды в кружку и выпила залпом, проталкивая застрявший в горле оберег. А потом жалобно посмотрела на жабу, выглядывающую из кадушки на заваленный печеными кругляшками стол, и тихонько спросила:

– Овинник, миленький, тут два пряничка отдельно лежали…

– Какие два пряника? – нахмурил брови он. – Не видел! Сложил все вместе, чтоб удобнее было.

– И-и-и-и-и! – запищала я почище жабы.

– Ты чего? Плохо тебе? Не так оберег сработал? – заохал Овинник, подскакивая ко мне.

– Не знаю, – замотала я головой. – Ой, теперь ничего не знаю! Главное, чтоб он «так» не сработал.

Я округлила глаза, взялась за сердце и опустилась на пол.

– Что ж это делается? – заметалась по дому нежить. – Это я что же? Ведьму отравил?

Посмотрела я на его терзания, вздохнула и поднялась:

– Если бы, ой, если бы…

Подхватила жабу, продолжая мотать головой и ругаться вполголоса, натянула плащ и вышла из дома, оставив там ошалевшего Овинника. Ну правда, он же не знал про мою коварную месть магу и приворотные пряники. Я, конечно, могла и нормальный взять, не обязательно тот, с зельем. Но что-то мне подсказывало, что я не настолько везучая, чтобы в свою же ловушку не попасть. И ведь предстоящая встреча с магом вдруг начала радовать. Как представляла себе его глаза синие, так прямо сердце заходиться начинало!

Я всхлипнула, достала из кармана жабу, поднесла ее к носу и от всей души сказала:

– Ну что, подруга по несчастью, пойдем навстречу своей судьбе. Она у нас с тобой принципиальная, правиласоблюдающая и очень зазнаистая. Но краси-и-вая…

Жабка коротко взвизгнула, соглашаясь. И я убрала ее обратно в карман. Ой, ведьма, ну, встряла!

И только по пути я вспомнила, что надо было платье в кадушке проверить да проклятие обратно запустить. Но теперь уж возвращаться не стала.

До города еле доковыляла в узком платье. И только внутри злоба и раздражение поднимутся – всплывет перед глазами образ Айвена с развевающимися волосами, я и успокоюсь, а потом по новой. Умаялась от перепадов настроения жутко, но, когда хотелось кого-нибудь убить, вспоминала про жабу в кармане – я-то хоть по дурости пряник съела, а она, несчастная, по моей вине страдала.

Поприветствовала стражников у ворот кивком и зашла за городские стены, сразу оглохнув от гомона вокруг. Творилось что-то непонятное: на рыночной площади вместо ряда лотков выстраивались солдаты в сверкающих доспехах. Куда ж они, такие бодрые, собрались? Я замерла на секунду, привыкая к солнечным зайчикам в глазах, и пошла напрямик к дому мага. Если где и искать ответы, то только там. Ну, или в пекарне у Добронравы. Там даже быстрее будет, с ответами-то. И если бы не приворот, обязательно бы к торговке сначала сунулась, разузнала все. Но тут только поплотнее запахнулась в плащ и прибавила шаг – очень мне хотелось Айвена увидеть.

Знакомый синий дом вынырнул внезапно, я задержалась на мгновение у калитки, погладила оттопыренный карман с жабой, набираясь храбрости, поднялась по ступенькам и громко постучала.

– Вы? – дверь открылась мгновенно, будто господин маг кого-то ждал. Он оглядел улицу поверх моей головы и, никого больше не увидев, спросил: – Чего вам, госпожа ведьма?

Карман взвыл, и я прихлопнула жабу ладонью. Не время еще, потерпи.

– Мне очень нужно поговорить, господин Айвен, – вскинула я подбородок.

Интересно, то, что я еще не лезу к нему на шею, означает, что у ведьм повышенная сопротивляемость к привороту?..

Он снова оглядел меня с ног до головы, на этот раз пристальное внимание уделяя лицу.

– Что там? – не утерпела я. – Бровь потекла?

Так и знала, что надо было свою старую краску использовать, а не пробовать новую, купленную и положенную мне с собой Элькой. Ответственное же мероприятие! Что ж я!

– Куда потекла? – отмер маг.

– Мне почем знать, я же не вижу, – пожала я плечами.

Айвен нахмурился, моргнул несколько раз и отошел назад, пропуская меня в дом.

– Там зеркало в углу, если у вас что-то куда-то утекло, можно посмотреть.

Я не стала церемониться, быстро вошла следом, оглядываясь на улицу. Опять показалось, будто кто за забором прячется. Нахмурилась и захлопнула дверь. Кто бы там за мной ни следил, дома у мага не увидит.

Деловито подошла к зеркалу – брови были на месте, как и глаза, и даже яркие красные губы не размазались. Все, как я старательно рисовала несколько часов назад.

Поэтому я обернулась к магу, замершему рядом, и скинула с плеч плащ, не забыв удержать его в руках. Конечно, красивей было бы его на пол сбросить, но кто знает, как этот пол моет одинокий холостой мужик, пусть даже и такой, как Айвен. И подняла голову, встретившись взглядом с ошалевшим магом. Он тяжело сглотнул и, прокашлявшись, сказал:

– Пройдемте в столовую, госпожа ведьма.

Я кивнула, тайком оглядываясь и мучаясь, куда бы этот плащ пристроить. А потом кинула на спинку кресла. И только заходя в комнату и поправляя сползающее с плеч платье, поняла, что жаба так и осталась там, в кармане. Дернулась было обратно, но Айвен повернулся и пододвинул стул:

– Садитесь, чаю хотите?

– Знаете, а я бы вообще поела, – оглядываясь в проход, ответила я. Как поведет себя моя влюбленная спутница, оставшись одна, было совершенно непонятно. К сожалению, научных работ по поведению животных под воздействием приворотного зелья еще не было. И это возвращало меня к теме диплома… Для полноты эксперимента еще бы лося найти. Но лось пока подождет, сперва леший, а потом уже и остальных искать!

– Ну? – нахмурился Айвен, и я поняла, что прослушала все, что он мне только что сказал.

Я еще немножко помолчала, для загадочности. А потом пожала плечами и ответила:

– Да!

А что мне еще надо было отвечать?

– Что да, госпожа ведьма? Что да? – вдруг рассердился он.

И так он красиво рассердился, что я даже залюбовалась взбугрившимися мышцами на шее и сверкающими глазами.

– А что? – ответила, глупо хлопая ресницами.

Тут уже маг замолчал ненадолго, а потом тихо спросил:

– Вы себя хорошо чувствуете?

И, дождавшись моего кивка, сказал:

– Я вам сказал, что еды у меня дома нет, я не готовлю. Поэтому только чай… Чего покрепче я вам не предлагаю.

– Давайте тогда хотя бы его, – попросила я жалобно.

Сев за стол и подперев щеку рукой, я стала смотреть, как Айвен пытается заварить чай, насыпая в чайничек все подряд травы из стоящих на полке банок. Смотрела и умилялась – хозяйственный какой… Ясность ума вернулась, когда он высыпал в горячую воду еще и знакомые остренькие листья горца почечуйного.

– Эм-м, господин маг! – позвала я. Неловко было его отвлекать, но некоторые вещи нужно прояснять сразу. Тут уж не до стеснительности.

Он обернулся, недовольно хмурясь. И что он все время хмурится, на меня глядя? Я сегодня ему еще ничего не сделала такого, из-за чего нужно сердиться!

– А у вас на вечер особые планы? – я кивнула на банку с травой, которая мало того что сделает чай невероятно горьким, так еще и обеспечит нам обоим веселое времяпрепровождение в туалете. – Слабительные травы обычно в чай не добавляют, но если у вас есть проблемы…

Маг стремительно краснел, а я продолжила:

– …так я могу вам специальное зелье сварить, оно и помягче будет, и на вкус приятнее.

И тут Айвен улыбнулся. По-доброму так, неожиданно. Посмотрел на чайник, на меня и, засмеявшись, ответил:

– Нет уж, благодарю покорно. Как-нибудь сам справлюсь.

Я только плечами пожала – его дело. Он отставил чайник в сторону, налил в кружку теплую воду и поставил передо мной:

– Чем богаты.

– Так оно безопаснее, – согласилась я.

– Что привело вас ко мне, Забава? – Айвен сел напротив и сложил руки на столе. – Еще и в парадном ведьмином одеянии?

Теперь пришел мой черед хмуриться. Я отпила воды, поставила кружку на стол и начала с главного:

– У меня леший пропал.

Маг молчал, и я продолжила:

– Я его уже почти нашла, но, боюсь, не справлюсь сама…

– Ох, Забава, – вздохнул Айвен, – вы бы знали, что сейчас в лесу вашем творится, не приходили бы ко мне с вашим загулявшим лешим.

– С загулявшим я бы и не пришла, – ответила я, обидевшись, и тут же спохватилась: – А что в лесу?

– Помните историю с Веселыми Липками?

– Ну?

– Это, оказалось, только начало, – маг встал и начал ходить из угла в угол.

– Я слышала, что были и другие деревни, – осторожно ответила я, думая, как бы не подставить господина градоначальника, который мне по секрету рассказал.

– Да, – Айвен запустил руку в волосы, – были и другие. Очень много жертв…

Он снова сел за стол:

– И я бы хотел еще раз вас попросить о том, чтобы вы сидели в избушке и лишний раз никуда не выходили, пока я разбираюсь со всем этим.

– Я не могу в избушке, – поднялась я в волнении, – у меня леший…

– Леший сам разберется, не маленький. Погуляет и вернется, – поднялся следом Айвен, повышая голос. – А вы еще не дипломированная ведьма! И если попадетесь на пути у…

– У кого? – сузила я глаза. – Продолжайте, господин маг, кому мне в своем лесу нельзя на глаза попадаться? Думаете, силенок не хватит?!

– Почему вы все время спорите? Я же пытаюсь вас защитить! – развел он руки в стороны. – Пока вы числитесь учащейся, извольте подчиняться требованиям старшего!

– С чего это вы старший? – начала я закипать. – Вы мне не учитель и не наставник, чтобы вас слушаться…

– Я сильнее, – сложил он руки на груди. – Я могу заставить.

– А я… А я… – Я сжала кулаки, подошла к нему вплотную, несколько мгновений смотрела в наглые синие глаза, а потом, сама от себя не ожидая, схватила его за голову, наклонила к себе и от всей ведьминой души поцеловала прямо в губы. Будь оно неладно это приворотное зелье!

Надо сказать, результат мне понравился – маг настолько оторопел, что даже слова больше не сказал, когда я отскочила от него, кинулась в коридор, схватила плащ и выбежала на улицу. Ничего, без всяких магов справлюсь. Я же ведьма! Потомственная! Сильная! Будут мне тут еще всякие указывать, спасать моего лешего или нет!

Я вытерла ладонью горящие губы. И вовсе мне не стыдно теперь – это все зелье дурацкое. Никогда больше варить такое не буду!

Только выйдя из городских ворот, заметила, что в кармане больше не было жабы. Остановилась на мгновение, решая, возвращаться за ней или нет. И махнула рукой. Что ж, может, хоть ей повезет в любви.

Как дошла до избушки, плохо помню. Щеки горели, грудь вздымалась – видно, откат от приворота пошел. Надо было как-то приходить в себя, раз теперь надежды на помощь мага не осталось. Я и без него многое могла, особенно с такими помощниками, главное в этот раз все тщательно спланировать, а не как обычно. Я вздохнула. Боюсь, со вторым пунктом будут проблемы, потому что, как любила говорить бабушка, я всегда действовала быстрее, чем думала.

Громко топая, я поднялась по ступенькам и с силой толкнула дверь, которая от моего напора со всего маху стукнула о стену. И Овинник, склонившийся над столом, подпрыгнул от неожиданности.

– Ты ч-чего? – опустил он вскинутую руку, в которой уже была зажата скалка. Странно, раньше я ее у себя не видела, видно, опять изба из каких-то закромов достала.

Я сжала губы, насупилась и прошла мимо нежити в комнату, закрыв дверь за собой. А потом села на кровать и стала стягивать надоевшее платье. Чтоб я еще когда его надела! Накинула просторную рубаху и пошла умываться. И с чего я решила, что на мага как-то повлияет моя изменившаяся внешность? Посмотрела на снова рыжую себя в зеркало и вздохнула. Сразу же было видно, что он не из таких. Айвен бы, может, принялся помогать девушке правильной, скромной и чтоб глазками так хлоп-хлоп… Я скривилась. Среди ведьм таких не бывает. Поэтому маги с нами и не связываются. Нервы берегут, чистоплюи.

– Забав! – крикнул Овинник через стену. – Я со всеми пряниками закончил.

– Ну и хорошо, – ответила устало, вытирая лицо полотенцем. – Одно дело сделали.

– Ты это… Помнишь, спрашивала про те, что отдельно лежали, а потом я их все перепутал?

– И? – насторожилась я.

– Я их нашел! Две штуки резко заплесневели! Я так понял, что разные заклятия вместе дали такой вот несъедобный эффект. Нужны они тебе?

Я мигом оказалась у двери, распахнула ее, посмотрела выпученными глазами на протягивающего мне зеленые кружочки Овинника и спросила дрогнувшим голосом:

– Ты что, хочешь мне сказать, что я не была под действием приворотного зелья и просто так мага поцеловала?!

– Нет, – опешил Овинник, – или да?

И добавил жалобно:

– Ты что хочешь услышать?

– Ой, мамочки! – принялась я вспоминать все, что наворотила. – Ой-ой-ой, как же это?.. А он? Да как он?!

И закричала, сжимая кулаки:

– Да как он посмел!

– Чего посмел? – робко поинтересовался Овинник. – Дать себя поцеловать?

– Молчи, – помотала я головой. – Сейчас лучше молчи!

– Понял. Чего непонятного… – он тихонько стал пятиться к выходу.

– Стоять! – рявкнула я снова, и Овинник замер, хлопая глазами.

– У-у-у-у, мужики! – потрясла я кулаком перед его носом. – Вечно вы так! Сначала все из себя такие красивые, а потом целоваться!

– Я? – опешил он, приложив руки к груди.

– Да при чем тут ты! – топнула я ногой и замолчала, закрыв глаза.

Вот позор так позор. Всем позорам позор! Узнает Элька – ржать будет месяц, не меньше! И этот напыщенный индюк Айвен, что там себе подумает? Красивый? Ха! С таким-то носом можно идти к кикиморам – за своего примут, и как я могла так ошибиться?!

– Забав, – тихо позвал Овинник, – так маг нам завтра поможет?

Я вздрогнула и открыла глаза:

– Нет.

– Как это нет? А зачем же ты тогда?..

Я сложила руки на груди и плечами дернула:

– Что зачем?

– Ну… Целовалась. Зря целовалась?

– Выходит, зря.

– Обидно, – кивнул Овинник. – И что делать тогда будем? Отменяем все?

– Отменяем? Ничего мы не отменяем! Лешего надо спасать, – я сдвинула брови, прошла на негнущихся ногах к столу и села на лавку. – Ты сможешь точно место определить, где он?

Он шею потер:

– На болотах поди найди точное место… Там вообще наша магия почти не работает, сама ведь знаешь.

– Я-то знаю, но выбора у нас нет, надо, чтоб нашел.

Мы помолчали, повздыхали, друг на друга поглядывая.

– Ладно, – встала я, растирая руки, – спасу своего Бурьяна и буду страдать. Целый день, а может, и все два.

И добавила:

– Ну-ка, подойди ко мне!

Овинник осторожно подошел поближе, я взяла его за руки, наклонила голову, прислушиваясь, а потом кивнула сама себе и стала силой делиться. И не так, как в первый раз получилось, – в этот раз осознанно, по чуть-чуть, медленно и соизмеряя поток.

– О, правда? – я наморщила лоб. – Барсик? Серьезно?

Истинное имя открылось мне не сразу, как тогда с лешим, но Овинник вздрогнул и сморщился:

– Так, ведьма, ты, это… Не трепись!

Я бровь подняла:

– А ты мне еще поугрожай, кот недоделанный!

И тут же переключилась:

– А в кота перекидываться теперь можешь?

– Не пробовал, – выдернул руки Овинник.

– Так попробуй! – развеселилась я. – Ты единственная в своем роде живая нежить. Да притом еще с ведьминой силой. Будешь нашим тайным оружием!

– Ага, тайным даже для нас, – буркнул он.

– Ну, теперь в любом случае колдовать в лесу проще будет, примет он тебя.

– А как колдовать-то? – жалобно спросил он. – Я ведь раньше за рожью следил, за зерном… Там легко все, знакомо. Ну или попросить чего у земли мог…

– Вот и проси дальше, – пожала я плечами. – Не боись, разберемся на месте.

– А мага точно не будет? – сложив брови домиком, с надеждой спросил Овинник.

– Будем надеяться, что нет, – подняла я вверх палец. – Ладно, иди потренируйся, что ли, а я пока делом займусь.

– Потренируйся?

– Силой пользоваться. Посмотри, что можешь. В кота вон превратиться попробуй. Не скажу, что нам это завтра пригодится, но для жизни всяко полезно.

Раздав наставления, я взяла с полки учебник по зельеведению, корзинку с наваленной кучей травой и полезла в подпол. Чуяла – пришло время кого-нибудь знатно проклясть. Настроение подходящее было.

Платье дозрело. Оно радостно сверкало мне из бочки всеми оттенками фиолетового.

– Ну-ка, миленькое, не подведи! – я осторожно зачерпнула половником получившуюся жижу и вылила в котелок.

– Что там дальше? – открыла страницу в учебнике, где в прошлый раз подчеркнула нужный абзац. – Ага: восемь граммов пыльцы адениума.

Я наморщила лоб: маленькие весы остались наверху, и я не стала подниматься. Взяла щепотку, пожала плечами и высыпала в котел. Примерно так. Как подсказывал мне опыт, незначительные отклонения от рецепта практически ни на что не влияют. Либо мне пока чрезвычайно везло…

– Что еще? Чуть-чуть копытня и побольше льнянки, слюну гарпии, конечно же, – бубнила себе под нос, добавляя нужные ингредиенты. – И главное!

Я встала над котелком, который начал бурлить, выделяя неприятный тухлый запах. Про него в учебнике не было ни слова, но такая мелочь меня остановить точно не могла. Наклонилась над зельем, морщась, и зашептала:

– Как меня прокляли, так и я проклинаю, как меня прокляли, так и я проклинаю, и это… – я запнулась, подглядывая в книгу: – …и отвожу глаза твои от меня, внутрь гляди, внутри чернеет, внутри проклятие.

В котелке зашумело, поднялась пена и тут же опала, оставляя после себя прозрачную воду.

А я хмыкнула. Похоже, сработало! Ну, или нет. В любом случае – одно из двух. Зато мне в голову пришла одна замечательная идея, пока я читала заговор над котелком. Сварю для Айвена зелье забвения. Вообще-то оно было одним из запрещенных, как, впрочем, и приворотное, но зато открывало для меня шикарные перспективы не краснеть перед господином магом за свой, назовем это, недостойный ведьмы поступок.

– Забава! – Овинник наверху заорал так, что я подпрыгнула на месте и стала быстро подниматься по лестнице.

– Чего орешь, заполошный? – я наполовину вылезла из подвала, да зацепилась за что-то длинным подолом. И снова нырнула вниз, выпутывая рубаху. А потом замерла, услышав тихий шепот.

– Они лешего убьют. Сегодня.

Выдохнула медленно, собираясь с мыслями, мотнула головой, закусывая губу, и полезла обратно. Кажется, кончились шутки.

Овинник стоял, погрузив руки в огонь печи по локоть, и хмурился. Отозвалась ему родная стихия! Овинники ведь из пламени рождались и в пламя овина уходили. Но говорить с огнем мог не каждый. Только сильнейший. Видно, из-за того, что я в Барсика влила чуток своей силы, открылись ему новые возможности.

– Кто? – деловито спросила я, протискиваясь мимо Овинника в комнату. Сумка с зельями стояла у кровати. Что еще взять?

– Вижу только кикимор, которые зажигают ритуальные костры…

Я остановилась, нахмурившись:

– С каких это пор им костры нужны?

Овинник только плечами пожал.

– Леший рядом лежит, связанный. Не шевелится. Еще кто-то! Не вижу. Кусок разговора зацепил…

Я остановилась напротив, сузив глаза.

– Сегодня что-то случится. Они давно ждали. Как и Повелитель, – закрыв глаза, продолжил Овинник.

– Повелитель, значит, – у меня дернулась щека. Ну, подожди, Лихо дорогой, чуть-чуть подожди, скоро встретимся и посмотрим, кто и чего там ждал.

– Мне нужно точное место, – спокойно продолжила я, оглядывая избу и подходя к кадушке в углу.

– А как мне показать? – растерялся Овинник, вытаскивая руки из печи.

– Арвила, дуй сюда, живо, – наклонилась я над водой. – Водяному скажи, началось!

Выпрямилась, посмотрела на Барсика, прикидывая варианты. Мне нужно что-то круглое, способное катиться. В идеале клубок ниток, но откуда бы ему взяться у меня. Нахмурившись, оглядела избушку. Из круглого был только мой котелок. Поэтому я, хмыкнув, вылила из него остатки зелья, поставила на стол и махнула рукой Овиннику.

– Руки на него складывай и про место думай, а я буду зачаровывать!

Пока мы с путеводным котелком возились, на улице подозрительно зашумело, потом закричало, а потом бухнуло.

– Подмога, – подняла я вверх палец.

Я схватила превращательное зелье и выскочила на крыльцо ровно в тот момент, когда Кела с земли Арвилу поднимала, а вокруг сгрудились остальные сестрички гарпии:

– Я же тебе сказала – крепче держись!

– Какое крепче? – зашипела русалка, потирая хвост. – Пета палку выпустила!

– Я чихнула! – вклинилась Пета.

– А я только чудом жива осталась! – возмутилась Арвила.

– Ну уж не придумывай, – сложила крылья за спиной Аэль. – Тут от силы крыла четыре до земли было.

Я посмотрела на небо, на валяющуюся рядом палку, на запыхавшихся гарпий и уважительно кивнула – идеальный способ быстро доставить мне русалку. Умеют мои девки соображать!

– Так, – засучила я рукава, – отошли, девоньки!

И, дождавшись, когда начавшие пованивать на свету гарпии скрылись в тени, протянула Арвиле зелье. Мы дружно его выпили и скривились. В этот раз почему-то с горчинкой получилось.

Дождалась я, пока в глазах перестанут плясать яркие вспышки, покачалась на неустойчивых ногах-веточках и поковыляла обратно в дом.

Повесила сумку через плечо, сгрузила туда все обережные пряники, зелья, взяла котелок и вышла обратно. Все. Даже если что-то забыла, возвращаться уже не буду.

– Там в кустах был кто-то, – хмуро сообщила мне Кела, и я настороженно подняла взгляд.

– Не успели поймать, глаза нам отвел, гаденыш, – возмущенно затараторила Аэль.

– Ага, – поддакнула Арвила, покачиваясь на ветру. Она в обличье кикиморы была жуть как хороша! Ни за что от настоящей не отличить!

Я только плечом дернула. Теперь не до соглядатая уж, пусть его… Приду – разберусь.

– Кела, – позвала гарпию. – Летите за нами и прячьтесь до поры до времени.

– А когда эта пора настанет? – уточнила Пета.

– Пока знак не подам! – подумав, ответила я. – Сами не суйтесь. Если только совсем дело плохо будет.

– А я куда? – спросил вышедший из дома Овинник.

– У тебя сил на болоте нет, – я почесала сучковатой рукой нос. – Поэтому вы с водяным ждете нас на границе!

Я постояла, собираясь с мыслями, оглядела свою посерьезневшую команду и кинула котелок на тропинку, проследив, как он покатился в лес:

– Ну, пошли, что ли…

– Меч будешь брать? – угрюмо спросил Овинник, глядя, как мы с Арвилой, взявшись за руки, бодро ковыляем за улепетывающим путеводным котлом.

Я обернулась, раздумывая, и ответила:

– Я лучше палкой, если что, привычнее как-то.

– А я бы взяла, – выдала вдруг русалка. – Давно прошу водяного нас драться научить.

– Чего? – уставилась я на нее. – Зачем?

И подумав, тут же уточнила:

– А что, Затон умеет? Никогда бы не подумала…

– Похоже, что нет, – сморщилась Арвила. – А разговоров было…

Я представила себе вооруженный отряд боевых ползучих русалок и еле сдержала смех. В воде-то им меч без надобности, у них там и так силища, что ни у одной коровы не будет. Как схватят, как утащат на дно… А на суше скорее эффект неожиданности должен сработать. Если б я по приезде сюда увидела русалку, которая одной рукой мечом размахивает, а другой помогает себе ползти, наверное, долго бы заикалась. Это сейчас я уже привычная, потому что они тут вообще странные. Книжки вон читают, в приключения лезут.

Пока воображала себе Арвилу с мечом, котелок влетел в кусты и застрял. Пнула его обратно на тропинку, и мы зашагали следом за гарпиями. С клубком обычно лучше получается – он легкий, скользит над землей. Чугунный котел так не мог, он тяжело перекатывался, собирая по пути мелкий мусор, камешки и листья. Но, надо отдать ему должное, пер вперед. До следующего препятствия.

Так, молча, мы с отрядом дошли до развилки.

– Отведите Овинника к водяному, – повернулась к Келе. – А потом сверху обстановку над болотами посмотрите!

– И что смотреть? – поинтересовалась Пета.

Ответа у меня не было.

– Откуда ж я знаю, что-то явно необычное.

– Это весь твой план? – разминала плечи Кела, собираясь взлететь, а я сузила глаза. Издевается или нет? С этими гарпиями никогда точно не поймешь.

И ответила:

– Пока не выясню, что именно кикиморы на болотах творят, плана лучше не будет.

– Ох и не люблю кикимор, – высказала общую мысль Пета и тоже замахала крыльями, поднимаясь в воздух.

– Будь осторожнее, – тронул меня за плечо Овинник.

– Угу, – я следила глазами за котелком, который снова застрял в корнях стоящего рядом дерева. Видимо, идти мы будем долго.

– Слушай, я, конечно, все понимаю, – подошла ко мне Арвила, когда вторая часть нашего отряда свернула в сторону. – Но ты что-то поразительно мало используешь свои возможности.

– Да? Это какие? – я подняла котелок, вытряхнула из него мусор, а потом снова опустила на тропу.

– Я тут почитала книжку одну и выписала несколько полезных заклинаний. Ты должна сообразить, что там и как, все-таки девочка умненькая, – начала русалка, а я от неожиданности запнулась о свои же ноги и чуть не полетела длинным кикиморошным носом в землю. Это кто тут умненькая девочка? Я?

Пока я кашляла, подавившись, русалка из своей сумки вытащила стопку мятых исписанных листов.

– Смотри, боевые заклинания высшего порядка! Я записала! – довольная Арвила сунула мне записи в руки и тыкнула в них пальцем.

– Распылить живой организм, остановить сердце, вырвать кишки… – зачитала я лишь некоторые и внимательно посмотрела на свою спутницу.

– А что? – вскинула подбородок она. – Ты же не знаешь, что эти девки на болотах у себя развели?

– Не знаю, – согласилась я.

– Там еще и для нежити отдельно есть, – Арвила забрала у меня несколько листов. – Вот – вывернуть наизнанку…

– Все, – сглотнула я, – хватит. Хорошего понемножку.

– Ну, будешь учить? – радостно осведомилась русалка.

– Нет, – не задумываясь, ответила я. – Меня даже за мысли что-то подобное сотворить маги в бараний рог согнут.

– Не узнают, – продолжала подначивать русалка, похлопывая меня по спине. – Я буду молчать как рыба. Тем более я она и есть!

И закрыв ладонью щербатый кикиморошный рот, она выразительно повела бровями.

– Кажется, надо твою тягу к книгам как-то ограничивать, что ли, – задумчиво ответила я. – Слишком быстрое развитие для неокрепших мозгов.

И добавила, возвращая ей исписанные ровным красивым почерком листы:

– Пойдем, нам еще котелок догонять.

Мы дружно вздохнули, Арвила засунула записи обратно в сумку и, нахмурившись, последовала за мной.

– Ничего, – сказала она через какое-то время. – Я их выучила и, если будет надо, надиктую тебе.

Я только головой покачала. Хорошо, что у русалок магических сил нет. Повезло так повезло. А то парочка таких, как Арвила, – и мощь пострашнее Лиха получится. Пусть лучше в реке своей сидят, мужиков в омуты утягивают.

До границы болот мы добрались, когда уже смеркаться начало, и я запустила ведьмин огонек. Котелок, разогнавшись, перескочил через поваленное дерево и с громким шлепком увяз в трясине.

– Да чтоб тебя! – зашипела я, вытаскивая уже наполовину скрывшегося в болоте чугунного помощника. – И как нам теперь до лешего дойти?

Надо было клубок из травы сплести! Но задним умом мы все…

– Надо было прутики взять и связать их вместе, – задумчиво покачала головой Арвила.

Я тихонько зарычала, и она, понятливая, замолчала. И пока я думала, что нам дальше делать, пожала плечами и пошла вперед.

– Тут же где-то дозор из этих был, – она повернулась ко мне, неловко переступая на длинных ногах-сучьях, помахала руками и прислушалась.

Я засунула грязный котелок в сумку – не пропадать же добру – и пошагала следом. Ведьмин огонек зашипел, перелетев границу болот, и потух. Н-да, все: пока пряник обережный не съем, колдовать больше не смогу. Но с пряником и личина слетит! А кикиморы тут меня должны были надолго запомнить. Если б кто-то мой дом сначала основательно подкопал, потом притопил и поджег, я бы точно запомнила.

– Э-эй! – громко позвала я. – Мы из пустоши! Нам надо…

– Из какой пустоши? – перебила меня Арвила. – Мы же из топи!

– Чего? – повернулась к ней я. – Какая разница?

Доспорить нам не дали. Русалка была права. Стражницы никуда не делись. На мгновение сгустились клочья тумана, пространство подернулось легкой дымкой, и к нам наперерез вышли четыре кикиморы, грозно хмуря брови.

– Кто такие? – спросила одна из них, тыкая в меня копьем.

Почему-то в Арвилу никто копьем не тыкал, а ведь из нас двоих она самая отмороженная была!

– С Гореловой топи мы, – буркнула я, отступая от острого кончика, упершегося мне в бок.

Стражницы еще сильнее нахмурились, а я бросила злой взгляд на Арвилу. Надо было пустоши называть!

– Точно не с Северной пустоши? – сузила глаза одна из кикимор.

– Чтоб мне в болоте захлебнуться! – сплюнула в сторону Арвила.

И пока я в полнейшем изумлении изучала свою спутницу, она продолжила:

– Пустошские давно нарывались! Надо было их еще прошлым летом гнать.

И подмигнула так, знающе. Она что, газеты болотные выписывать начала?..

Кикиморы заметно расслабились, но копья держали наготове:

– Кто вам сказал про сбор?

– А кто нам мог сказать? – уперла я руки в бока. Как с ними разговаривать, я поняла еще в прошлый раз.

– Так в секрете же в этот раз держали! Никого и не звали… – начала одна из них.

А вторая ее перебила:

– Так эти, наверное, по приглашению Инессы! Да?

– Конечно, как иначе-то! – подтвердила я.

– Тогда пошли быстрее, – поторопила стражница. – Мы и так тут задержались, давно пора на поляне быть, никто нас ждать не будет, а такое я пропустить не хочу.

Она поправила шлем, из-под кромки которого торчали пучки мха, и я еле сдержала улыбку. Пригодился мой совет.

А потом они повернулись и припустили по кочкам, видно, действительно, мы уже опаздывали.

Поляна, на которую мы выскочили, тяжело дыша и держась за грудь, была та же самая, что и в прошлый раз. Только теперь она радовала глаз полностью выжженной травой, черными остовами сгоревших деревьев и множеством костров, горевших по кругу. Оттого тут было светло, как днем. А среди всего этого великолепия, в самом центре, стоял злополучный Черный камень. И ведь выкопали же снова! Вот упертые!

Кикиморы толкались на небольшом отдалении, напирая друг на друга и тихо переругиваясь. Шуметь никто не решался – у самого камня стоял местный Повелитель и смотрел почему-то исключительно себе под ноги.

Может, это и неплохо, потому что своей ненависти к Лиху я, наверное, не смогла бы и под личиной кикиморы скрыть. Стоял тут, грустненько склонив голову, и собирался убивать моего лешего! Да я его за это!..

Наверное, я все-таки дернулась вперед, потому что Арвила вцепилась мне в руку и потащила к остальным кикиморам.

– Ты что, собралась его голыми руками наизнанку выворачивать? – зашипела она сквозь зубы.

– Не собираюсь я никого… – также шипя, ответила я и улыбнулась во все свои остренькие кикиморошные зубки, потому что мы уже стояли в толпе раскачивающихся болотных дев.

– Почему не начинают? – громким шепотом уточнила русалка. – Почему опять задержки? В прошлый раз ждали-ждали, и все впустую, сейчас-то чего?..

И пока я придумывала, как бы половчее уже саму Арвилу наизнанку вывернуть, на удивление ей начали отвечать.

– Да сами устали уже! – буркнул кто-то недовольно.

А дальше, как снежный ком, шепотки понеслись:

– Позвали и теперь тормозят.

– Да ждут чего-то!

– Жертвы, наверное, сопротивляются, вечно они так.

– Повелитель не в духе, хотя он в последнее время всегда такой…

И тихо-тихо, еле уловимо, но так знакомо кто-то рядом запищал. Я медленно повернула голову и громко сглотнула. На плече кикиморы, стоящей в нескольких шагах позади меня, сидела влюбленная жаба и тоскливо смотрела мне прямо в глаза.

Я также медленно повернула голову обратно и замерла, уставившись на Черный камень. Это что значит? Маг жабу нашел и выкинул? Или…

Я снова осторожно повернулась. Кикимора с жабой выглядела совершенно невозмутимо. Она пялилась вперед, не обращая внимания на начавшиеся вокруг разговорчики. Я поморгала. Надо подойти к ним поближе, приглядеться.

Но только я решилась двинуться, толпа вокруг зашевелилась, подалась вперед, а меня прижало к Арвилиному боку. К камню вышла Инесса. Кикиморошная королевка.

– Приведите жертв, – вскинула она голову.

– Что-то в этот раз не очень торжественно, да? – повернулась ко мне русалка. – Когда водяного в жертву приносили, было лучше.

– Хоть бы музыку оставили, – согласилась я. – С ней как-то праздничнее было.

– Танцев тоже не будет, – шепнули сбоку. – Инесса запретила!

Похоже, в этот раз королевка решила довести начатое до конца во что бы то ни стало.

– Ну и зря, – я сложила руки на груди. – В жертвованиях самый смак – подготовка. Это потом – чик! – и все. А без танцев и вспомнить нечего.

– А она права, – согласился кто-то слева. – Мы же каждый раз танцевали. За этим и собирались, готовились!

– Да, – обиделись на задних рядах. – Целый год ходили, все по правилам было, а теперь чего? Почему отменили?

– Точно!

И пока мои спонтанно подготавливаемые к бунту кикиморы переговаривались, к камню под руки выволокли Бурьяна. Он силился поднять голову, но не мог. Как я сдержалась, сама не пойму. Аж зубы от натуги заскрипели.

– Рано, – шепнула мне Арвила на ухо.

Лешего бросили на землю у ног Лиха, и я успела увидеть, как еле дернулась щека парня. Неужто совесть проснулась на мгновение?

– Остальных тоже! – приказала Инесса, отступая от камня. – Всех сразу ведите.

– Остальных? – переглянулись мы с русалкой, морща лбы. Отчего эти лбы у нас затрещали и защелкали. Дерево активно сопротивлялось морщинам.

Но тут тяга к танцам в кикиморах победила стремление к зрелищам. Все громче и громче раздавались выкрики и недовольства.

– Может, у Повелителя попросить? Может, он согласится? – перекрикивалась толпа слева.

– Это все Инесса, она не хочет! – кричали справа.

А я прокашлялась, выставила вперед ножку и заорала во все горло:

– Девоньки! Да что ж это делается-то! Нормальных кикимор уже танцев лишают!

Толпа закачалась в едином порыве, зашумела и поперла к Повелителю. А мы с ней вместе.

Меня прижало к Арвиле, закрутило и вынесло прямиком к Лиху. Он только и успел, что выставить руки, а потом оттолкнул всю эту толпу кикимор обратно сильным потоком воздуха.

– Ну-ка тихо! – верещала где-то рядом Инесса. – Успокойтесь сейчас же!

– Ага, разбежалась, – зашипела я, выдергивая ногу из-под чьей-то конечности. – Уже взяли и успокоились!

Вот кто-кто, а девки везде одинаковые. Запрети им танцы – и готовься к смертоубийству.

Бурлящее кикиморошное месиво наступало, ударялось в воздушные щиты, выставляемые Лихом, и откатывалось обратно. Долго так продолжаться не могло, поэтому я, оголтело работая сучковатыми локтями, стала отходить вбок, стараясь выбраться. Арвилу от меня оторвало, и я вроде бы краем глаза зацепила ее макушку на другой стороне поляны. Либо кикимору, очень на нее похожую. Вообще я, конечно, все виды нежити уважаю, но болотные, как по мне, все на одно лицо.

И как только я выпала за пределы толпы и остановилась, чтобы отдышаться, наклонившись и уперев руки в колени, как в это слаженное танцевальное сборище влетело черное облако проклятия, разом сметая все первые ряды, будто и не было их. Остальные замерли и замолчали.

– Довольны теперь? – в тишине крик Инессы бил по ушам. – Что вы тут устроили?

– Мы только танцевать хотели, – всхлипнул кто-то, и вокруг сразу зашикали остальные, затыкая. Строго у них. На ведьминых вечеринках так быстро бы не успокоились. Болотные девки хмуро разбредались по поляне, потирая ушибленные места. Видимо, так помялись, что стало совсем не до танцев. Не знала, что кикиморы проклятия могут накладывать, неужели и тут Лихо постарался, в своих-то! Я огляделась и, не увидев Арвилу, стала снова пробираться к камню. Не получилось лешего напором отвоевать, будем хитростью. Наверное.

И тут из леса, пока где-то далеко, послышался протяжный вой. Да такой, что меня проняло и встряхнуло. Это кто ж так орет на болотах? Заозирались все, останавливаясь и замирая. Даже Лихо с Инессой с тревогой переглянулись. Значит, не их знакомый выл. Уже хорошо.

– Продолжаем, – взмахнула рукой кикиморошная королевка, снова подгоняя остальных. – Хватит время тянуть.

В кустах за их спинами послышался плач, и несколько крупных стражниц вытащили на поляну еще трех жертв, растрепанных, рыдающих и упирающихся. Лихо дернулся на месте, закаменел лицом и сжал кулаки. А я закрыла глаза, пытаясь успокоиться, потому что перед Черным камнем заламывали руки Добронрава, Любава и Милолика. Неужто и их Лихо убивать станет? Если б могла, плюнула бы ему в лицо!

А вот четвертую девку никто не выволакивал. Она сама вышла. И я замерла, прищурившись. Вот, значит, как. Зарянка поправила нарядное платье, улыбнулась Лиху, отчего у меня сами по себе зубы заскрипели, и, подойдя к Инессе, что-то шепнула ей на ухо.

А за Зарянкой с мечом в руке вальяжно вышел Милонег. Стражник из Дубков. Еще один мой знакомец. Вроде ж неплохой парень был! Или так притворялся хорошо? Прямо вечер встреч какой-то! Все тут!

Инесса вздрогнула, обернулась к Лиху и на мгновение сжала руки у груди. Она сглотнула, перевела взгляд на толпу кикимор и сказала:

– Среди нас враги!

Я склонила голову к плечу, приготовившись.

– Пробрались сюда под видом сестер, чтобы разгромить наш дом и помешать…

– Забава! – перебила ее Зарянка, выступая вперед. – Я знаю, ты тут. Ты и твоя скудоумная хвостатая подружка.

Лихо дернулся. А я чуть повела глазами – не выдала ли себя Арвила? Толпа замерла и с удивлением воззрелась на свою замолчавшую королеву. Инесса потупилась и отошла в сторону, полностью уступив место. Вот вам и хозяйка болот. Тьфу.

– Мы знаем все, что ты задумала, – Зарянка улыбнулась чужой улыбкой и плавно повела плечами.

А я хмыкнула. Вот кто за мной следил, оказывается! Ну-ка, и что я там собираюсь делать дальше? Я ведь и сама не знаю… И точно не отказалась бы узнать, что эти предатели за меня напланировали, вдруг что-то стоящее?

– Ну хватит уже, иди сюда, – продолжала говорить лже-Зарянка. – Поигралась и довольно. Лешего тебе все равно не спасти, так, может, хоть себя получится? Сестру я могу и пожалеть…

Она повернулась к Милонегу, что-то сунула ему в руку и мотнула головой, а он, расталкивая обалдевших кикимор и выставляя перед собой начавший светиться сосуд, стал пробиваться сквозь толпу. Но, что примечательно, шел он в другую от меня сторону. Даже несмотря на поисковое заклинание.

– Похоже, Зарянка ваша – ведьма, – жарко зашептали мне на ухо, а я чуть не заорала от неожиданности. Только чудом удалось сдержаться.

– Ш-ш-ш! – выпучила я глаза, незаметно отталкивая Арвилу. – Я же не дура, поняла уже.

– И чего делать будем? – русалка только что не подпрыгивала от возбуждения. А я вдруг подумала, что такую прыть нужно куда-нибудь пристраивать. Правда, что ли, на мечах ее учить?..

Я сунула руку в сумку и вытащила пузырек с зельем. Посмотрела на Лихо, понуро стоявшего у камня и закрывающего лешего, на Зарянку, следящую за своим стражником, а потому отошедшую от камня на несколько шагов, и на девок, всхлипывающих и вытирающих носы. Лучшей возможности не представится. Всего и надо – подойти поближе и вылить на Лихо содержимое пузырька.

Я сглотнула вязкую слюну. Он убийца и заслуживает смерти. Посмотрела шальными глазами на Арвилу, шепнула ей:

– Отвлеки.

И дернулась к лешему. Теперь не только его вытаскивать нужно, но и остальных жертв. Не могу же я их тут оставить. Свои ведь, да и попались Зарянке под руку, видно, не просто так. Зная Добронраву, они, скорее всего, меня предупредить хотели.

Не успела я сделать и шагу, как на другой стороне поляны снова загомонили и закричали. Я остановилась, потеряв несколько мгновений, и увидела, как по указке Инессы лешего с Лихом обступают вооруженные кикиморы.

– Вот она! – закричал Милонег торжествующе, а мы с Арвилой удивленно переглянулись. Больше я вроде никого в кикимору не превращала! Стражник пер через толпу обратно, таща за собой не сопротивляющуюся болотную деву. Была она тиха и подозрительно покладиста. А уж когда я на ее плече мою жабу заприметила, картинка в голове окончательно сложилась.

Я повернулась к Арвиле и одними губами выдала такую ругательную тираду, что даже моя умненькая русалка уважительно приподняла брови и покачала головой.

А маг в кикиморошном обличье – ну а кто еще это мог быть! – дойдя до Черного камня, остановился, улыбнулся и одним движением кулака вырубил Милонега. Тут уже я уважительно покивала, не забывая при этом следить за Лихом. Он со стражницами все еще стоял на моем пути к лешему, и я сжимала пузырек с зельем так сильно, что пальцы-веточки начали потрескивать.

– Владислава, все кончено, – пафосно начал маг, и я скривилась. Ну вот, все испортил! А как хорошо начал, красиво! Жабка, тоже, видно, почуяв неладное, осторожно сползла по его руке и скрылась в траве. Вот вам и любовь до гроба! А я ведь говорила, что приворотное зелье никогда не заменит настоящую любовь! Или не говорила?..

Пространство вокруг мага затрещало, заискрило, и личина кикиморы сползла с него, будто кожа со змеи.

А ведьма усмехнулась, повела плечом и сбросила свою личину, откидывая длинные темные волосы за спину.

– Ох, – пригорюнилась я.

– Чего? – дернула меня за руку Арвила.

– Красивая, – ответила я завистливо, разглядывая ведьму. – Вон Айвен тоже засмотрелся.

– Пф-ф-ф! – фыркнула русалка. – Он засмотрелся, потому что это не Владислава. – И поправилась: – Точнее, она, но выглядит как-то сильно получше, чем я помню. Когда пришла к нам только, совсем старая была. В лесу, конечно, быстро сил набралась – видно, воздух наш целебный! Но сейчас-то с чего такие перемены во внешности?

Пока я разглядывала ведьму, маг поднял руки и зашептал заклинание. Раздался громкий хлопок, и с кончиков пальцев Айвена в небо полетели маленькие огоньки, сливаясь в один ярко-желтый шар. Он на мгновение застыл в темноте, а потом распался на множество цветных лучей, озаривших небо.

– О-о-о! – раздался восторженный выдох кикимор, задравших кверху головы. Даже я засмотрелась.

Нечасто на болотах такие развлечения бывают.

Инесса не стала дожидаться конца представления и заорала:

– Держите его! Вяжите руки!

Кикиморы облепили моего мага со всех сторон, повиснув на плечах и спине. И в то же время загудел рог за деревьями, и на поляну начал выходить вооруженный отряд стражников из Дубков. Я уже не знала, куда смотреть, вертя головой в разные стороны и стараясь ничего важного не упустить. Получается, Айвен сигнал подмоге своей отправлял. Хотя, как по мне, мог бы и один уложить тут всех рядочком своей силой. Маги – чистоплюи, каких свет не видывал. Они будут бороться по всем правилам и обязательно с уважением к врагу! Или ему что-то не давало в полную силу колдовать?..

Передние ряды городской стражи, надвинув шлемы и выставив перед собой мечи, начали теснить противниц.

– Владислава! – стряхивая с себя кикимор, позвал господин маг. – Нас больше, сдавайся.

А я стукнула себя ладонью по лбу – ну кто ж такое ведьме говорит? Ни одна уважающая себя ведьма после такого не стала бы миром договариваться, только биться насмерть. Я – так точно!

Владислава, к сожалению, не была исключением. Она вскинула голову, сощурилась и сложила ладони, а следом за ее движением завертелся воздух, сворачиваясь в огромный смерч. Вот уж кто никогда, наверное, заклинания не забывал! Я зачарованно наблюдала, как из верхушки смерча на головы стражников посыпались уже знакомые мне черные птицы с того древнего кладбища, только в этот раз они уже не были такие молчаливые, орали будь здоров! Они падали вниз, пробивая острыми клювами железную броню стражников и ловко уворачиваясь от мечей.

Посмотрела я на это безобразие и решила, что помощи от меня тут не будет, с птицами маг сам как-нибудь разберется. На кикимор нечисть пока не нападала, но я все равно зашарила рукой в сумке, вспоминая, что там у меня полезного для такого случая лежит, и сразу же наткнулась на свой путеводный котелок. Пожала плечами, взяла его за ручку поудобнее и опробовала на первой пролетавшей мимо птичке. От удара чугунной посудиной она, что-то гаркнув на прощание, бодро отлетела на приличное расстояние. Я довольно улыбнулась и рванула к лешему, что есть силы размахивая своим новым оружием.

Часть городской стражи уводила птиц к лесу, кромсая их мечами и отчаянно ругаясь. Обычные же кикиморы сгрудились в центре поляны и надрывно визжали. Такого развлечения они точно не ожидали. Ну, будет что вспомнить тихими болотными вечерами! А возле Черного камня шла ожесточенная борьба.

Маг с небольшим отрядом пробивали себе дорогу к ведьме. И пока получалось у них как-то не очень. Стражницы из кикимор стойко отражали удары, будто кто силой их напитывал. Хотя почему будто? Я проследила взглядом за шепчущей заклинания Владиславой и порадовалась – она была сильно занята Айвеном, поэтому у меня появился шанс подойти к лешему незаметно.

Арвила не отставала, я слышала ее тяжелое дыхание за спиной, и мы, подныривая под сражающихся с озверевшими пернатыми мужчин и огибая хаотично носящихся по всей поляне болотных дев, добежали до камня. Я обернулась к русалке, крича, чтоб она стражниц Бурьяна отвлекла, и приоткрыла рот от удивления, потому что Арвила все-таки добилась своего – по пути подняла брошенный кем-то меч и теперь, полыхая невиданной для рыбы яростью, кидалась на врагов. А те, подавленные ее напором, отступали.

Я отошла к ней за спину, сунула руку в сумку, убирая боевой котелок и доставая обережный пряник, и закинула его в рот. А потом перехватила уже своими человеческими пальцами зелье и повернулась к Лиху. Щелкнуть пальцами, обездвиживая, и влить…

Не успела я даже дернуть плечом, как над поляной снова раздался оглушительный вой. Такой, что даже царивший тут шум боя на несколько мгновений прервался. Задрожали кроны деревьев по правую руку от меня, ощутимо тряхнуло землю, затрещали кусты, и к Черному камню, ревя и мотая рогатой башкой, выскочил лось, на спине которого, громко крича от восторга, вцепившись в лосиные уши, сидела Кела, растопырив крылья.

Даже Владислава отскочила в сторону, чего уж говорить о стражницах и Инессе. Картинка будто замедлилась перед глазами, я даже успела удивиться, увидев, что ведьма уже растеряла свою красоту и молодость, ее волосы поседели, а лицо покрылось морщинами.

Лось же, не сводя влюбленного взгляда с Бурьяна, в два прыжка оказался рядом с ним, ласково поддел носом, а Кела, наклонившись, подхватила лешего, закинула его перед собой на широкую звериную спину, и они втроем, в этот раз молча, ускакали обратно в лес, выкидывая коленца и задорно подпрыгивая лосиным задом.

– Э-э-э, – опустила руку с мечом Арвила.

И добавила:

– Э-э-э…

Хорошо ей, у меня вот даже междометий не нашлось. Я просто молча открывала и закрывала рот. Такого эффекта от приворотного зелья я, признаться, совсем не ожидала. Перехватила ошарашенный взгляд мага и пожала плечами. Мол, я тут вообще не при делах. У лешего с лесной живностью свои отношения…

И в это же время Пета и Аэль с улюлюканием свалились с неба прямо в гущу возобновившегося боя, снося птиц на своем пути. А я повернулась к Лиху и подняла руку с зельем.

– Забава! – закричал Айвен за спиной, орудуя мечом, и я вздрогнула, глядя, как белеет лицо парня передо мной. – Не надо!

Лихо мотнул головой, и я, проследив за движением, увидела, как Владислава, снова молодая и красивая, отпускает падающую на землю уже мертвую Добронраву. Так вот как она себе силы возвращает! Я охнула, выронив зелье, и в мгновение ока оказалась рядом с подругой, успев зацепить улетающую израненную душу и втолкнуть обратно. Совсем как в Липках! Только получилось в этот раз в разы быстрее и проще. Эх, совсем пробудилась во мне проклятая сила, как теперь скрывать? И только потом поняла, что эти свои возможности мне показывать магу с ведьмой было категорически нельзя. Вообще. Вот ни капельки!

– Интересно, – раздался над ухом довольный голос, – кто у нас тут такой?! Вот так сюрприз!

И только я повернулась, Владислава схватила меня за шиворот и подтянула наверх. А между ее рук начал формироваться большой белый круг портала. Ого! Такие только сильные маги могли создавать! Я перевела взгляд на палец ведьмы, где переливалось глубоким синим цветом массивное кольцо – а, ну да, и еще те, кто эту силу магов забрал себе.

– Забава! – снова закричал Айвен, дернувшись ко мне, но не успел.

Перед лицом все закружилось, потемнело, и я, отчаянно борясь с тошнотой, упала спиной на твердый земляной пол, а сверху, грязно ругаясь, на меня приземлился Лихо.

– Слезай, – выдавила я, силясь вдохнуть. – Слезай сейчас же, упырь недоделанный!

– Почему недоделанный? – откатился в сторону Лихо. Он тяжело дышал открытым ртом – видно, тоже не понравилось в портале кружиться.

– Потому что сейчас я тебе живенько головушку оторву. И еще чего-нибудь, что под руку подвернется.

Это уже ему Владислава ответила. Темень вокруг была такая, что я Лиха, лежавшего рядом, не видела. Только слышала. Я тихо пальцами щелкнула, вызывая ведьмин огонек, он осветил низкие земляные потолки и тут же затух, будто кто задул его.

– Не балуй, – пригрозила мне Владислава, зажигая свечу и пристраивая ее прямо на полу. – Я тут столько всего понавесила, что ведьме другой здесь силу свою вызывать – все равно что в огонь голыми руками лезть.

– Опять подземелье, – поджал губы Лихо, встав на ноги и протянув мне руку. – Ненавижу подземелья!

Я смерила его злым взглядом и поднялась сама. Нечего мне тут хорошего изображать. Начала от грязи отряхиваться, а сама потихоньку в сумку полезла. Было же вроде еще одно противолиховое зелье? Или то, у камня обороненное, последнее оказалось?

Рука зашарила внутри: пряники, какие-то травки, котелок. И… Я вздрогнула, коснувшись чего-то холодного и маленького, выдернула руку и замерла, едва не начав хихикать. Ну, замечательно. Теперь я, кажется, действительно попала. Ни зелий, ни силы. Зато целая влюбленная жаба, которая, видно, решила: чем сидеть у мага на плече, лучше с удобством расположиться в моей сумке и лопать обережные пряники. Хотя не мне ее судить.

Ведьма ходила из угла в угол, нервно почесываясь, и дергала головой:

– Чтоб этого мага козлы задрали! А так все ладненько было. Я же специально ему новую выпитую деревню подсунула! И ведь к градоначальнику сходила, узнала, что они точно туда собираются! Пока дошли бы, пока выясняли, что там и к чему, я бы все успела! Чего он передумал-то? Упырь рогатый!

Пока ведьма причитала, я огляделась. Похоже, перенесла она нас в вурдалачьи норы – на стенах везде следы когтей остались, я такие уже видела совсем недавно. Только вот выхода отсюда не было, сколько я ни приглядывалась. В углу этой землянки лежал примятый соломенный тюфяк, а в стороне от него грязное ведро, о назначении которого я старалась не думать.

– А ты чего прыгнул за нами? – повернулась она к Лиху. – Соскучился по темнице своей или эту вон, – кивнула она на меня, – спасать собрался? Спасатель нашелся. И в кого такой правильный-то на мою голову? Ты ж Лихо! Ли-хо! У тебя в крови силой чужой питаться!

Парень вскинул голову, сжав кулаки, но промолчал. Ишь, выдрессировала его Владислава!

– А может, это ты магу про мой план рассказал? А? – она подошла к парню вплотную и уперла тонкий палец с маговым кольцом прямо ему в лоб.

Он дернулся, а ведьму аж затрясло.

– Это ты! – зашипела она, раздувая ноздри, а я с любопытством продолжала наблюдать, как она почесывается и сама, похоже, этого не замечает пока. Интересненько.

– Когда я тебя вчера пожалела, выпустила отсюда с мамкой своей приемной увидеться, ты и разболтал! Да я теперь всех твоих идиоток кикимор во главе с дурой Инессой… – продолжала Владислава, злясь все сильнее.

И тут я решила, что время пришло. Самый что ни на есть подходящий момент наметился. Пока ведьма орала, я тихонько подошла поближе, а натренированная недавней битвой рука все сделала сама. Боевой котелок с глухим стуком опустился Владиславе на макушку. Она булькнула, закатила глаза и грузно осела у ног опешившего Лиха.

– Оп! – я наклонилась над Владиславой. – А в Ковене все «меч да меч»… Зачем ведьмам меч?

Лихо сглотнул и сел рядом на пол. Только сейчас я разглядела, что выглядел он плохо – посеревшая кожа обтягивала скулы, а сквозь рубаху проглядывали острые ключицы.

– Отсюда нет выхода, я уже все испробовал, пока тут сидел, – поднял он на меня глаза. – Когда очнется – убьет обоих.

– На вот, – я достала из сумки жабу, отобрала у нее последний пряник и протянула его Лиху. – Ты просто голодный, и мысли у тебя оттого невеселые.

– Ефо ефть? – полностью засунув еду в рот, спросил он.

Покачав головой, я обошла комнату по кругу, простукивая стены, и села на тюфяк. Надо было подумать.

– Она сначала нормальная была… – кивнув на отдыхающую после незапланированной встречи с котелком Владиславу, начал Лихо, а я хихикнула, представив себе нормальную ведьму. Нормальными мы не рождались. Не дано.

– …пришла к Инессе на болота знакомиться…

– Ведьма – и к кикиморам? Интересно! – подняла я брови.

– Потом поняла, кто я, и обещала помочь с силой освоиться, чтоб я… – он замолчал, подбирая слова, а я помогла:

– Чтоб ты чудовищем не стал?

Он кивнул и продолжил:

– А дальше что-то не так пошло. Она как Камень нашла, сама не своя стала, талдычила все про проклятые силы, про молодость свою и красоту, а еще про возможность поквитаться со всеми магами. Бредила просто, рассказывала, как они жили тут без них, без их правил.

– Ну, с магами поквитаться любая ведьма не прочь. Только пока что-то не очень получается.

– В том-то и дело, – буркнул парень. – А меня что от магов ждало? Только смерть! Они бы со мной и разговаривать не стали, сразу на костер.

– Чего это сразу на костер? – удивилась я. – На опыты! Они народ любознательный…

Он ухмыльнулся:

– Ну да. А Владислава пообещала, что я смогу на болотах жить остаться, и никто про меня не узнает, если она силу нашего рода из Камня себе возьмет. Мне только и надо было, что ритуал над ним провести, пробудить его, помочь ей эту силу забрать, а дальше она бы сама…

– Ну-ну, сама… – подперла я щеку. – А водяного кто своровал?

– Мы с кикиморами, – Лихо потупился. – Ведьма сначала кровью животных пыталась Камень напоить, потом и у людей брала, но пока не убивала. Не выходило у нее ничего, вот мы водяного и прихватили. А в кикимору это она меня тогда превратила. Сказала, пока все не получится, так и буду деревяшкой ходить. Кровь водяного медленно работала, каждый месяц мы ритуал проводили. Тогда ведьма и начала поглощать лиховскую магию.

– И опробовала ее на людях.

Лихо понуро кивнул.

– Да. И поняла, что теперь может от любого человека… – он замялся и добавил: – …питаться. А потом еще молодеть с этого начала – и совсем края потеряла. Когда я увидел, что дело далеко зашло, хотел ее остановить. Травы тебе принес, мне их Владислава показывала, мол, единственное ведьмовское средство от таких, как я. А я подумал, что если она теперь тоже немного Лихо, то и ее остановит, да только рассказать тебе всего не мог. Она, как поняла, что я себе на уме, пообещала Инессу убить и кикимор с ней вместе. Всех.

Мы помолчали.

– А вот чего она с тобой возилась, я так и не понял, – пожал плечами Лихо. – То ли в союзницы хотела взять, то ли просто убрать с дороги. Она ж для этого и личину деревенской девки приняла, чтоб в гуще событий быть. Кольцо тебе подсунула свое, чтоб сил лишить и затормозить чуток. Когда перестала все успевать, стражника следить за тобой приставила, а сама к магу поближе держалась. Милонег, Владиславин прихвостень, последние несколько дней неотрывно за тобой ходил, о каждом шаге ведьме докладывал. Я хотел предупредить, но не успел, да и за кикимор волновался. Если б она узнала, что я…

Он покачал головой и продолжил:

– А потом она меня и вовсе тут заперла, когда лешего схватила.

– А Айвену все-таки ты рассказал?

Он улыбнулся и кивнул.

– Думал, не успеет уже, я ему записку с ужом отправил, когда меня ведьма к Инессе послала. Не верил я, что он мне так просто помогать станет, да, видно, хороший он человек.

Жаба на моих руках запищала, подтверждая. И мы вздохнули.

– Хороший, кто спорит… – покивала я. – Или догадливый, один к одному сложил и понял, где самое веселое действо начнется.

– Главное, чтоб мать мою названную… – Лихо сглотнул. – Она ж не знала ничего, ведьма и ей угрожала моей погибелью!

– Ой, да не волнуйся, – махнула я рукой. – Все с Инессой хорошо будет! Айвен не станет кикимор убивать, он вообще никого зазря лишний раз не убьет, хотя иногда надо бы. Он, страшное дело, меня столько терпел и только разочек из себя вышел!

– Силен, – задумчиво покачал головой Лихо, а я пихнула его локтем под ребра.

– Так, ну теперь нам бы помощи дождаться, и можно дальше от скуки помирать, – я легла навзничь на тюфяк, потягиваясь. – Интересно, утро уже наступило?

– И как, ты думаешь, они нас найдут? – огорошил меня Лихо. – Тут закрыто все от поисковых заклинаний. Тебя даже леший не почует!

Я нахмурилась и села обратно.

– Как так леший не почует?

– А вот так! – развел руками Лихо. – Я же что только не пробовал, чтобы отсюда выбраться! Да и Инесса пыталась. А Владислава только смеялась…

– Смеялась она, – я поднялась, подошла к валявшейся на полу ведьме и легонько пнула ее ногой – а ну как очнулась? Та не шевелилась, только яркие пятна расходились по ее коже, надуваясь волдырями. Такая взрослая ведьма, а проклятие свое же, вернувшееся, прошляпила. Интересно, она это проклятие от безнадеги на меня навесила или думала, что я пару деньков с ним в избушке пролежу, а потому мешать не стану?

Я стащила с ее руки магов перстень. Если нас найти не могут, значит, самое время находиться самим.

– Как там водяной говорит? – я подняла палец, на который нацепила кольцо. – «Утоп – сам виноват! Нечего русалок дразнить – они девки вредные»…

– Чего? – поднялся с пола Лихо. – При чем тут русалки?

– И это, – я сморщила нос. – Услуга за услугу! Магу, если что, скажешь – я не хотела, обстоятельства заставили.

– Что? – кажется, мой сообразительный друг пока не понял, куда я клоню.

– Не боись, – кивнула я ему. – Сейчас я нас быстренько спасу. Если одна ведьма смогла портал открыть, другая завсегда повторить сможет! – И добавила тише: – Наверное.

Лихо глаза к потолку поднял и зашептал что-то негромко. Я не стала прислушиваться, пусть ругается.

Закрыв глаза, чтобы ничего не отвлекало, я представила себе свой лес и повела рукой, чувствуя, как поднимается во мне чужеродная силища, аж голова затрещала. Если у магов всегда так, тогда понятно, отчего у них характер дрянной. Ведьма, помнится, еле-еле ладонью водила, когда круг рисовала, у меня так не выходило – я уже всей рукой махала, но воздух вокруг только искрил и вовсе не хотел закручиваться.

– Эм… Забав, – не выдержав, позвал Лихо, а я цыкнула на него, не открывая глаз, продолжая вращать уже двумя руками, как мельница. Все же просто должно быть!

– Забава! – громче крикнул парень.

Злая донельзя я открыла глаза и охнула – по всей маленькой комнатке светились то ли шесть, то ли семь белых кругов от порталов, только почему-то возникли они не рядом со мной, а за спиной.

Думать, отчего так, было некогда, по очереди порталы начали схлопываться с противным шипящим звуком. И переглянувшись, мы с Лихо схватили уже начавшую стонать ведьму и прыгнули в ближайший. Куда он там нас вынесет, уже дело десятое, главное, отсюда выбраться.

Яркое утреннее солнце ударило по глазам, мгновенно ослепив, и я повалилась на траву, продолжая держать Владиславину ногу. Только ли ногу или целую ведьму – проверить пока не могла. Слезы лились из глаз, не давая их толком открыть и проморгаться.

– Отошли все в сторону! – раздался вдалеке мощный магов бас, и я кое-как села, вытирая лицо рукавом.

А потом земля содрогнулась, подняв волну пыли, и я подпрыгнула вместе с ней.

– Ничего нет! Еще надо! – ответил кто-то таким же ором, а я, наконец, смогла открыть глаза и огляделась.

Лихо, заложив руки за голову, лежал на травке, подставив лицо солнцу, и чему-то улыбался. Вот блаженный, насиделся по подземельям… А Владислава, уже покрывшаяся коростой с ног до головы, постанывала рядом. Я, признаться, так до конца и не разобралась, что за проклятие на платье было, но слюна гарпии, которую я с некоторых пор добавляла абсолютно во все свои зелья, любое заклятие делает чуточку лучше. Насколько лучше – нам с Владиславой предстояло узнать в самое ближайшее время.

– Поберегись! – заорал где-то за деревьями маг, и земля подо мной снова приподнялась.

– Лихо, – позвала я нехотя открывшего глаза парня. – Присмотри за этой…

Я кивнула на ведьму – на воздухе ей становилось все хуже и хуже.

– А ты куда? – он даже не пытался подняться, совсем ослаб, несмотря на проглоченный обережный пряник.

– Пойду гляну, что там творится, позову, может, кого помочь, если они не шибко заняты, – я, кряхтя, встала на ноги, покачалась, приходя в себя после круговерти портала, и, немного подумав, положила рядом с Лихом котелок.

– Мало ли, пригодится! – пожала я плечами, отвечая на его немой вопрос. – Хорошая вещь. Полезная очень. Не потеряй!

А потом прошла немного через лес и остановилась за деревьями, выглядывая. Целая толпа распределилась по вурдалачьему яблоневому саду, от которого, признаться, мало что осталось – повсюду разинутыми ртами зияли ямы. Тут и городская стража была, и обычные жители, даже кикиморы рядочком стояли на границе с лесом. Я подошла к стражнику, стоящему ко мне спиной, и вежливо поинтересовалась:

– А что тут происходит?

– Шла бы ты отсюда, девочка, зашибут ненароком, – отмахнулся он от меня.

Стражник не сводил взгляда с бегающего между деревьев мага. И выглядел Айвен действительно устрашающе – всклокоченный, нервный! Не хватало только развевающегося плаща за спиной. Вместо него была грязная рубаха, которая немножко портила вид. Маг прыгал в ямы, что-то там проверяя, а потом выбирался обратно, грозно сверкая глазами. Совсем он не был больше похож на того надменного зазнайку, каким я его раньше видела.

– Ну и где? – закричал маг, подтягиваясь на руках и вылезая из очередного земляного провала. – Лучше давай смотри!

– Я смотрю! – закричали с другой стороны сада, и я обрадовалась, узнав голос Овинника. – Почему-то земля мне больше не показывает! Даже примерно! Не понимаю, куда их…

– Я тебе дам, не показывает! – зарычал маг. – Направление верное! Мой маячок на жабе подтвердил! Сейчас перепроверю.

Он замолчал, закрывая глаза, а мы переглянулись с жабкой, сидевшей на моем плече. Та развела лапки в стороны.

– Вот ты предательница, следишь за мной, значит? – нахмурила я брови.

Она запищала и потерлась об мою щеку.

– Не смогла магу отказать, да? – покачала я головой.

– Не смогла, – ответила мне жаба.

Я дернулась, несколько мгновений изумленно разглядывая заговорившую человеческим голосом жабу, а потом потрясла головой и засмеялась. Сначала тихо, а потом в полный голос. Надо бы записать где-нибудь, на будущее, что чрезмерное употребление обережных пряников до добра не доводит! Особенно жаб.

– Забава, через пень тебя колоду елками об коромысло! – услышал меня Овинник и радостно замахал руками. – Забавушка! Жива!

– А что со мной сделается? – крикнула я, продолжая смеяться, и помахала в ответ.

Стражники и горожане начали останавливаться, радостно гомонить и поворачиваться ко мне. Я даже засмущалась: будто на именины попала! Неужто все ради меня сюда пришли? И только господин маг молча вылез из очередной ямы, отряхнулся и также молча пошел ко мне. Смеяться я тут же перестала и сделала маленький шажочек назад, потому что вдруг вспомнила, что мне вообще-то надо было в избушке сидеть и ни в какие неприятности не влезать.

Маг прибавил шагу, а я посмотрела на пожавшего плечами стражника рядом, на махавшего мне Овинника, на расступившихся кикимор, отчего стало видно живехонькую Добронраву, сидевшую прямо на земле рядом с моим очнувшимся и улыбающимся лешим, на Арвилу, которая все еще под личиной была и держала в руках добытый в бою меч, на гарпий, весело хлопающих крыльями, и на взволнованную Инессу, стоящую чуть поодаль. Развернулась и побежала. Ко мне редко здравые мысли приходят, но сейчас я точно решила, что обниматься со всеми и выяснять, чем там на болоте дело кончилось, буду как-нибудь потом, когда господин маг успокоится.

Далеко убежать мне Айвен не дал – догнал, вцепился в плечи, разворачивая. И я зажмурилась, втягивая голову. Сейчас ка-ак… Что там мог со мной маг сотворить, я так и не придумала, потому что он просто прижал мое лицо к своей груди, видно, решив немножко придушить, чтоб не рыпалась, вздохнул, провел рукой, приглаживая мои непослушные кудри, и прошептал куда-то в макушку:

– Живая…

– И пока здоровая, – простонала я, чувствуя, что еще чуть-чуть, и затрещат у меня кости.

– Овинник почему-то теперь тоже живой. Ничего не хочешь мне объяснить? – тихо спросил меня маг.

Я напряглась:

– Минус один… э-э-э… промах? У меня еще два! Помнишь? Ты обещал!

Айвен еле слышно хмыкнул:

– Договорились. И представляешь, Добронрава-то тоже живая!

Я застонала про себя. Заметил-таки, глазастый. А главное, сколько сарказма в голосе, будто я не знаю, что раскрылась.

– Еще минус один?

– Тут бы сразу все индульгенции отменить, но я сегодня добрый.

– Повезло, – попыталась я плечами пожать, но только сильнее в мага вжалась.

Он замолчал, а я обрадовалась – про ведьмино проклятие, от которого там Владислава загибалась, говорить точно не буду. Я тут совершенно ни при чем. И не докажет никто обратное! Главное – бочку из подвала убрать…

Так маг меня и не отпускал, когда к нам Овинник подскочил, обниматься, а следом и остальные подоспели. Не отпускал, пока я быстренько про свои злоключения под землей рассказывала, и потом, когда к Лиху с Владиславой вела, тоже не отпускал. Идти было неудобно, но я не стала вырываться.

И только увидев ведьму, маг вздохнул и разжал руки.

А потом присел перед Владиславой на корточки, плетя руками невидимую сеть, останавливая действие проклятия.

Я же, как освободилась, кивнула Лиху, которого уже вовсю Инесса нацеловывала.

– Забава, – позвала меня тихо кикиморошная королевка и глаза опустила. – Спасибо тебе, что сыночка моего любимого…

И, не сдержавшись, зарыдала в голос.

– Я уж попрощалась с ним навеки! Думала, все, умертвит его ведьма! А как я без него?.. – всхлипывала она. – Да я ж за-ради него на такие дела жуткие шла, понимаешь?.. Только бы жил!

– Ну, мам, – смущенно обнял ее Лихо. – Ладно тебе, хорошо уже все, что ты.

– Пожалуйста – на здоровье! – ответила я, усмехнувшись, и добавила: – Но еще раз попробуешь со своими девками нежить мою похищать…

Я потрясла кулаком перед ее лицом, а потом, не дожидаясь ответа, подошла к своему Бурьяну, стоящему наособицу.

– Ну? – я прижалась к его плечу.

– Ох, Забава, – покачал головой леший и вздохнул: – Да уж…

А я посмотрела на своих новых друзей, на господина мага, примчавшегося, несмотря на принципы, на помощь зарвавшейся ведьме, зажмурилась и подумала, что обязательно вернусь сюда жить после экзаменов. Не могу же я после всего Бурьяна оставить, да и гарпии без меня опять хулиганить начнут… Не говоря уже о том, что Айвен тут один опять зазнается!

Настроение у меня было преотвратное. Говорил ведь леший, что с гарпиями в карты играть нельзя. И пить. Пить с ними – опасно для здоровья. Много раз говорил. Я спустилась в погреб, оглядела почти пустые полки, села на студеный пол и прислонилась чугунной головой к кадушке с мочеными яблоками. Их в нашем в лесу почему-то никто не полюбил. Я вздохнула. Зря только целый урожай яблок извела, который мне на радостях из Дубков девки натаскали. Самого сада, почитай, уже и не было, а яблоки вон… Остались! Лучше б варенье сварила.

– Итак… – я поморщилась от собственного голоса, но поднялась, постояла, пытаясь унять головокружение с тошнотой, и продолжила: – Что мы имеем на данный момент?

Имели мы немного: окорока – три штуки, мясных закруток – пять банок всего осталось, огурцы и те вчера подъели, немного варенья да соленые грибы. И полная кадушка моченых яблок.

А кормить гарпий мне надлежало еще шесть ночей. Ибо карточный долг – это карточный долг. И пусть даже ты ведьма уважаемая, за всем лесом следящая, животными да птицами управляющая, а вечером – будь добра, в избе стол накрой и гостей жди.

Я постояла, покачалась из стороны в сторону, взяла с полки последнюю банку малинового варенья и полезла наверх. Завтрак, конечно, так себе, но теперь мне экономить надо.

– Эй, Зараза! – прохрипел кто-то в кустах.

– Забава я, – буркнула, присаживаясь на крылечке, солнышку весеннему курносый нос подставляя. Отбеливала веснушки всю зиму, отбеливала, а толку-то… Чуть потеплее на улице стало – тут же обратно повыползали, даже больше, чем было. Ну и ладно, главное, характер у меня нормальный, ведьмовский. Паскудный.

– Ведьма, – продолжал хрипеть куст, – водички принеси.

– Не пойду, – буркнула я. – Я вас только ночью кормить обязана, а днем сами уж там как-то.

– А как же женская солидарность?

– Слышь? – я от возмущения чуть банку с вареньем не опрокинула. – Вы вчера у меня всю настойку выхлебали! Это ведерко у меня единственное неядовитое получилось! А я тебе еще и водички?

– Так ты же сама и предлагала, – обиделась гарпия, медленно вылезая из кустов и выдирая из перьев застрявшие колючки. – Ее и яблоки свои, бр-р-р… – Келу передернуло от отвращения, а я сморщилась.

– Ну и воняешь ты, подруга…

– Думаешь, ты лучше? – огрызнулась она и тут же спохватилась: – Ой! Так день же на дворе! Пора мне…

Я покачала головой. Конечно, как настойку мою пить и запасы подъедать, так они втроем тут как тут, а как утром учиненный самими же бедлам ликвидировать – «день» у них, прятаться надобно.

– Ну иди, иди, – спорить мне не хотелось. – Передай сестрам, что сегодня в карты не играем. Придете, пожрете – и все.

– Как все? Как все-то? – свела брови Кела, отступая в тень дуба. На солнце ей находиться действительно не стоило. Вонь распространялась такая, что моя утихнувшая было тошнота вернулась сильнее раза в три. – Скучно ж будет! Ты хоть Овинника позови, а то сидит в своем сарае, носа не кажет, учится, говорит, представляешь?

– Представляю! Иди уже, а? Будь нормальной гарпией, – я нос рукавом закрыла, а все равно запах пробирал.

– А на вечер ты новое веселье придумаешь? – хитрюга остановилась, и, когда я другой рукой замахала на нее, кивнула: – Ну вот! Другое же дело! Помни, ты обещала.

И пропала. Очень, надо сказать, вовремя. Еще б чуть-чуть, и стошнило бы уважаемую ведьму прямо тут, на крылечке. На потеху всему лесному народу.

– С гарпиями больше никаких дел иметь не хочу! – я присела на пенек, доставая флягу с живой водой, только она меня сегодня и выручала – спасибо водяному, не оставил в беде. – Вот расплачусь полностью с долгом, и больше никогда!

Леший склонился у сломанного деревца, покряхтел недовольно, руки свои сучковатые на место излома положил и замер.

– Вечно ты молчишь, когда мне совет мудрый нужен! – обиделась я.

– Розги тебе нужны, – тихо ответил леший, не отвлекаясь от работы. – Я тебе когда еще говорил с гарпиями не связываться?

– Давно?

Он посмотрел на меня, головой покачал и цокнул языком.

– Ну что ж теперь, мне грустно было, а они в гости пришли… Не выгонять же после всего, что мы вместе пережили, – вздохнула я. – Да и вообще, что тут у нас в лесу происходит?

– Что? – спросил леший, убирая руки с деревца. Я полюбовалась крепеньким стволом, по которому уже побежали древесные соки.

– Ничего у нас тут не происходит, – буркнула я, вставая. – Как Айвен ведьму в столицу увез, а с ним и Лихо… С тех пор ничего и не происходит.

Я замолчала, задумавшись.

Мой маг тогда почти сразу уехал, прихватив Владиславу, даже выяснять, к моему счастью, не стал, как ведьма так удачно проклялась. В Ковене Айвену по такому случаю повышение дали – в Верховные маги перевели! Видимо, на радостях, что он кольцо, которое сам потерял, так успешно потом на моем пальце нашел, а заодно заговор ведьмин раскрыл.

Что там Владислава против магов готовила, мне, признаться, было неинтересно. Похоже, она просто-напросто из ума от чужой силы выжила. Айвен рассказывал: она, как узнала, что у нее под боком молодильные яблоки росли, а она людей убивать стала, чтоб красивой оставаться, долго в одну точку смотрела. Маги, кстати, казнить ее не стали – сначала снимали проклятие, говорят, даже наша Верховная ведьма уважительно вскидывала брови, когда пыталась помочь и не получалось. А потом просто заперли в темнице и теперь ждут, пока из Владиславы полностью лиховская магия выйдет. Там и решат, что делать. Убийство людей ей просто так не сойдет с рук, Айвен мне обещал.

Камень, кстати, маг еще тогда, сразу после боя на поляне, уничтожил. Как только разбил его – сразу и птицы черные пропали, и кикиморы от чужого морока очнулись. И даже Лиху полегчало, говорит, дышать свободнее стало. Я промолчала, не стала говорить, что после болот и темницы везде дышаться будет легче. Пусть порадуется. Что мне? Главное, аппетит он свой не потерял – и хорошо!

Я глотнула еще живой воды и поджала губы. И с тех пор Айвен у нас наездами бывает, потому что работает он теперь при Ковене, в столице. Верховные маги не могут в Могучих Дубках жить, не по статусу им. Но как приезжает, обязательно в гости приходит. В прошлый раз вон пряников привез. Мы с жабой на них смотрели и вздыхали, каждая свое вспоминая. Потом все-таки съели. Действие приворота у всех моих подопытных закончилось. Но лось так и не оставил лешего, всегда захаживает, когда в наши края забредает. Там помимо любовных чар на нем еще заклятие какое-то от Владиславы осталось: не знаю, что она хотела сделать, но лось от тех чар поумнел и стал неуязвим для магии. Я, конечно же, ничего менять не стала.

Жабка у меня живет, продолжает по-человечески болтать, называет себя теперь Василисой и обожает выпечку. Я по такому случаю у Добронравы двойную порцию пирогов заказываю. Сейчас вон Василиса на болота ускакала, личную жизнь налаживать. Несмотря на закончившийся приворот, все равно, говорит, к магу теплые чувства испытывает, вот и ходит клин клином вышибать.

Хорошо ей. Мне вот некуда ходить вышибать.

– Учиться тебе надо, экзамены на носу, – Бурьян у меня был очень практичным.

Я скрипнула зубами, нахмурилась, но кивнула. Экзамены, действительно, совсем скоро. Как только лето за середину перешагнет, пришлет мне Ковен приглашение. А там уж посмотрят, сдюжу я или нет…

– Госпожа ведьма! Госпожа ведьма! – загомонили воробьи. После того, как у меня жаба заговорила, я начала эксперименты проводить. Овинника подрядила с его хлебом обережным мне помогать. Пока только на воробьях сработало, но мы не оставляем попытки. Благо господин маг не настолько часто в гости приезжает, чтобы как-то это остановить. – Ой, госпожа ведьма! Что происходит! Что происходит-то!

– Что? – я взмахнула руками, заклятье ведьмовское произнесла и открыла глаза уже в птичьем теле. – Что там? Показывайте!

– Гости! Гости! – гомонили малыши, а я и разобрать сквозь такую какофонию ничего не могла. Полетела следом за стаей. Вдруг Лихо вернулся?

С ним вообще интересно получилось: он так магов боялся – прятался сколько, дел наворотил, а Айвен только потрепал его по плечу и предложил с ним в столицу поехать. И самое интересное – не на опыты, а в Ковене поучиться! Лихо, конечно же, поехал. Кто ж от такого шанса откажется! Теперь я его, самое раннее, к лету ждала, на каникулы, но вдруг?

У самого края леса, там, где уже виднелась горная гряда и проглядывало море, я увидела чужаков. Увидела и призадумалась. Пускать таких в лес или все же не стоит?

– Бурьян! – позвала, опустившись на землю.

Выступил из-за дерева леший, неся ведьмовское тело на руках. Я посмотрела на себя со стороны и вздохнула – ну никакой же солидности. А и ладно! Я недавно только это заклинание освоила, теперь чуть что – летать начинаю. А туловище мое где-то валяется, пока леший, добрая душа, не подберет и домой не отнесет.

– Гости у нас, серьезные гости, – сказала я лешему, как очнулась человеком, и тут же начала улыбаться. – Воины. Да два мага при них!

Леший только головой покачал. Он всегда точно знал, что у меня на уме.

– Все, оставишь меня прямо тут, – я оглянулась и довольно кивнула: – Отличное место! Не пройдут мимо!

– Ох, Забава, и намучаешься ты с ними, – вздохнул леший, проводя рукой над полянкой, тут же побежала вверх травка мягкая, нежная. Как раз лежать удобно будет.

– С гарпиями больше проблем, – рассудила я. – Да и жрут три сестрицы будь здоров…

– Думаешь обменять?

– Целых два мага! Когда еще им такое развлечение перепадет! Уж всяко лучше ужинов у ведьмы! – я обняла лешего. – Иди, иди уже, они близко!

А потом легла в травку, глаза закрыла, слово ведьмино сказала и постарела разом лет на сто. Никак у меня не получалось себе личину чуть помоложе сделать. Только бабку дряхлую. Правильно леший сказал: учиться мне надо. А с другой стороны, я и учусь…

Полежать вволюшку мне не дали – и минуты не прошло, как на поляну вышли четыре добрых молодца. Квадратный, Чернявый, Тощий и Мелкий. С добрыми я, кажется, погорячилась – у каждого за спиной мечи висели длиннющие. А у того, Чернявого, целых два. И зачем ему два?

– Ой, бабушка, – остановился около меня Квадратный. Кажется, у него весь ум в мышцы утек. – Ты чего тут?

Чернявый нахмурился, все дружно на него посмотрели, даже я, но он промолчал.

– Упала, – прошамкала я беззубым ртом: губы то и дело проваливались внутрь, хотелось их руками подержать, но чего уж… – Ногу ушибла, встать теперь не могу. Поможете?

Все опять на Чернявого посмотрели, он еще сильнее брови свел. Я тоже нахмурилась. На всякий случай. Мы помолчали. Потом он кивнул, а я не стала даром времени терять:

– Сынки, горе-то у меня какое!

– Какое? – переспросил Мелкий, опускаясь рядом и осторожно ногу мою трогая. Маг. Магов, действительно, было два: он и Чернявый. – Нога болит? Тут мы быстро…

– И это тоже, – сбилась я, пока он руками туда-сюда водил, совершенно здоровую ногу лечил. Тоже, что ли, недоучка? Или среди магов встречаются такие же лекари, как из меня русалка?

Пришлось заново начинать:

– Я вижу, вы молодцы добрые, – они переглянулись, но я уже не останавливалась. – Беда у меня страшная: нежить беснуется, дома житья не дает!

И замолчала, а что тут еще скажешь? Сразу к гарпиям они не пойдут. Не дураки. Я бы тоже не пошла, но карточный долг…

– Помогите, а? – закончила без пафоса, зато от души.

Квадратный плечи расправил, мышцами поиграл и на главного посмотрел. Чернявый глаза закатил, но сказал:

– Ну, бабка, с тебя еда тогда. Только нормальная, а не коренья эти ваши…

Я прикинула, что на сегодня мужиков накормить должно хватить. Всяко экономнее, чем гарпий этих, и кивнула довольная.

До избушки моей без приключений добрались, только уж медленно больно. Я все на небо поглядывала – как солнце зайдет, явятся ведь сестренки, тут как тут будут. Успеть бы!

Успели. Только все за стол расселись, только, значит, Тощий яблочко моченое к губам потянул, как заскрипел старый дуб под окном, затрещали ветки под весом немалым.

– Эй, Зараза, мы пришли! Встречай гостей. – Я Келу убью когда-нибудь.

– Я Забава! – заорала так, чтоб точно услышали.

Чернявый крякнул, на меня глядя, а Тощий яблоком подавился. Закашлялся, бедный. Ну не везет этим яблокам никак!

Дверь распахнулась, и подруженьки мои заклятые в избу вошли.

– Ой, а чего ты…

– А кто это?

– Маги? И все для нас?

Наперебой загомонили гарпии, не забывая глазками стрелять, а молодцы мои приосанились.

Я Келе подмигнула, чтоб, значит, видела, что для них старалась, а к Чернявому обернулась, глаза от ужаса округлила и заголосила:

– Все ж подчистую сжирают! Меры не знают! Совсем бедную старушку без еды оставят! Есть нечего, пить нечего, только вот яблоки моченые и…

– Нормальные яблоки-то, – перебил меня Тощий, и мы все дружно к нему обернулись. А я даже разулыбалась. От моей беззубой улыбки он вздрогнул, но есть, надо отдать ему должное, не перестал.

– Так у тебя что, есть нечего? – подняла бровь Аэль. – Ты же нам…

Ох, хорошо Кела все сразу поняла, она у них самая догадливая, наступила сестре на ногу, глазами стрельнула, волосы с груди убрала и нежно так плечом повела:

– А у нас есть целый вепрь, на костре поджаренный. И недалеко совсем, пару раз крыльями махнуть!

– Вепрь? – удивилась Аэль, но тут уж Пета ее в бок толкнула. Тоже сообразила.

– Квиты? – шепнула я одними губами. Кела еле заметно кивнула.

– Ну, если вепрь, – поднялся Чернявый.

Я уж чуть танцевать на месте от счастья не начала. Почти получилось! И гарпиям хорошо, и у меня долга перед ними больше нет, и даже от моченых яблок избавлюсь – их, как семечки, кидал в рот Тощий. Какая замечательная сделка! Будь я гарпией, тоже бы согласилась на такой обмен. Им в нашем лесу еще скучнее было, чем мне. А если принять во внимание, что помимо птиц они еще и женщины, то наличие четырех сильных мужчин…

– Дрейк, Рэнн, Эван, вы с… гхм… с девушками. Утром буду ждать вас здесь.

Я медленно обернулась к Чернявому:

– А ты?

– А я, бабуль, вепря не люблю.

Насторожилась я, переглянулась с гарпиями. А они что? Они под руки молодцов взяли и пошли на улицу. Им и трех достаточно было. А что маг на всех один достался, так это неважно. Все равно весело будет.

– Думаешь, справятся без тебя с гарпиями-то? Нежить все-таки… – попыталась я гостя спровадить, но он опустился обратно на скамью, на спинку откинулся и широко зевнул.

– Эти точно справятся, не волнуйтесь, – улыбнулся он. – Гарпий у нас обижать запрещено, новое распоряжение вышло от Верховного мага Айвена. Так что договорятся полюбовно.

Я глазами захлопала от удивления. Ничего себе, этак господин новый Верховный маг сестричек еще и в столицу вернет? Нет уж, как я тут без их слюны? Да и совсем тоскливо же будет…

– Тут такое дело, уважаемая ведьма, – начал Чернявый, а я села напротив и от нечего делать яблоко последнее взяла, моченое. – Ковен сейчас новые образовательные программы тестирует.

Я даже жевать перестала.

А маг продолжил:

– Теперь комиссия сама к ведьмам наведывается, в полевых, так сказать, условиях смотрит уровень подготовки.

Я отложила надкусанное яблоко на край стола и нахмурилась.

– За личину старухи вам, госпожа Забава, оценка «хорошо». Иногда из образа выпадаете: то быстрее идти начинаете, то шепелявить перестаете. А вот птичье тело – высший балл. Завтра начнем проверять, как остальной материал усвоили. Члены комиссии освободятся, сразу и начнем. За неделю, я надеюсь, управимся.

И нагло так усмехнулся. А я глаза закрыла и застонала про себя. Вот ведь влипла! И этих кормить! Надо срочно за Добронравой бежать, одна я никак не справлюсь.

Окно, звонко треснув, осыпалось на пол осколками, заставив меня все-таки подняться и откинуть одеяло. Злобно прищурившись, я опустила ноги на пол и краем глаза успела заметить улепетывающую с небывалой скоростью маленькую коричневую спинку. Это что ж, воробьишки совсем страх потеряли? Я их будить меня поставила, а они имущество портить?

Громко топая по теплым, нагретым утренним солнцем доскам, я распахнула дверь на улицу, грозно оглядела моих маленьких помощников, прятавшихся теперь по кустам, подняла руки вверх, прищурилась и…

– Что? Как это? – Я заторможенно опустила ладони, разглядывая светившее над верхушками деревьев солнце, и заморгала. – Это что, полдень что ли? – И заорала воробьям: – Да как полдень-то! Я вам когда сказала меня будить?! Экзамен же!

Схватившись за сердце, я рванула обратно в избу. Если я сегодня опоздаю, не видать мне диплома еще целый год. Это же позор для любой ведьмы! И никто, ни один из магов не примет во внимание тот факт, что накануне уважаемая ведьма всем лесом отмечала собственное девятнадцатилетие.

– Бурьян! – басом закричала я и от неожиданности даже замерла на месте.

Интересные последствия ночного пения. Надо признать, раньше у меня такого не наблюдалось. Нет, песни петь я всегда любила, но видно, тут сказался эффект гарпиевой настойки и русалочьи междунотные напевы…

Додумать я себе не дала, решила потом как-нибудь проверить. Помотала головой, прогоняя остатки дремы, и рванула собираться. Хорошо хоть чемодан заранее сложила. Овинник настоял. Он у нас самый хозяйственный оказался.

– А? Что такое? – поднял голову со стола леший.

– Ты все это время тут был? – удивилась я, натягивая школьное платье с белым воротничком и разглаживая мятый подол.

– А? – повторил Бурьян и бухнулся обратно, гулко стукнувшись лбом о столешницу.

– Вот вам и «а», – подняла я брови и начала надевать ботинки. – Да Бурьян же!

– Что? – мгновенно вскинулся леший. Нахмурился, уперся кулаками в стол и встал, покачиваясь на деревянных ногах.

– Опаздываю, Бурьянушка! – заныла я, замирая у зеркала и осознавая, что с этим рыжим колтуном на голове уже ничего не успею сделать. – Ка-та-стро-фи-чес-ки опаздываю!

Леший покряхтел, обводя мутным взглядом мою притихшую избу, а потом подошел к кадушке с водой, опустил туда голову и принялся жадно пить.

– Бумаги, бумаги подпиши, – сунула ему в кадушку свое направление на практику. – Не допустят же!

Леший что-то булькнул, утер рукой лицо, вытащил из таза сонную влюбленную жабку, о которой я совершенно забыла, и когтем по низу страницы провел.

– Ну все, – поклонилась ему, укладывая так и не проснувшуюся Василису в карман и подтягивая к себе неподъемный чемодан, – долго прощаться не будем, свидимся еще! Не держи зла, друг дорогой! Если чем обидела, то…

Договаривать не стала, некогда. Подскочила на месте, щелкнула пальцами, поднимая свои вещи в воздух, и выбежала на улицу. Теперь тропинку открыть до Дубков, а там уж Петер меня по маговскому порталу…

Вышедший следом Бурьян нахмурился и положил руку на мое плечо, останавливая.

– Погодь, этак ты до Дубков еще сколько идти будешь, даже по тропке.

– Бегом побегу, – деловито ответила я, поднимая подол повыше.

Хотя меньше всего мне сейчас хотелось бежать. Думала, после вчерашнего непременно сердечко что-нибудь эдакое отмочит. Но даже если оно остановится, Ковен все равно не признает эту причину уважительной для пропуска экзамена.

– Зараза, не ори, – раздалось из кустов.

Леший только головой покачал и прикрыл глаза. Нечасто у него приключалось плохое самочувствие, но вчера что-то все разошлись. Еще бы! Я зажмурилась, вспоминая посиделки. Все ведь явились, уважили. Даже кикиморы во главе с Инессой были, хоть я их вообще-то не звала. Инесса меня потом в сторонку отвела и сверток выдала для Лихо. Вдруг свидимся с ним? Я туда, конечно, сразу нос сунула, хмыкнула, завернула еще для верности в холщовый мешок и убрала подальше в чемодан. Не дай лесная сила Василиса углядит, что я лягушачьи лапки для перевозки взяла, мозг мне вынесет будь здоров! И не посмотрит, мелкая задавака, что не я посылочку собирала.

– И тебе, Кела, счастливо оставаться, – махнула я рукой.

Хорошо, что сестрички-гарпии успели мне четыре банки слюны наплевать в дорожку. Сейчас, боюсь, и капли бы у них не выцедила.

– Ну, – я нетерпеливо приобняла Бурьяна, – пора мне!

– Да погоди ты, – заворчал он и громко свистнул.

– Эй, совсем очумели там? – раздалось возмущенное из кустов. – И так голова трещит, а вы еще свистеть!

Но мы уж отвечать не стали. Услышав, как из леса к нам несется бурьянов лось Рогатик, я благодарно сжала руку наставника. О транспорте я не побеспокоилась, а ведь так действительно будет быстрее.

– Удачи тебе, Забава, – сказал Бурьян, придержав лося, когда я взгромоздилась на его спину. И добавил тише: – Возвращайся, мы будем скучать.

Я наклонилась, едва при этом не свалившись, чмокнула лешего в деревянный нос и задорно улыбнулась.

– Вы тут без меня пока отдохните хорошенечко! А что вернусь, тут и сомневаться не нужно!

Тронула пятками лосиные бока, открыла тропинку до Дубков, и мы поскакали, обгоняя притихших воробьишек. Они у меня уже ученые были, поняли, что кругом виноваты, и помалкивали себе. С меня станется совсем рассердиться, а там уж никто не предскажет, что я вытворять начну от плохого настроения.

У городских ворот меня ждали. Даром, что Петер вчера с нами полночи песни пел, теперь он бодренько вышагивал вдоль каменных стен, нервно оглядываясь и почесываясь. Ему ли, только-только получившему диплом мага, было не знать, что случится, если опоздаешь на выпускной экзамен. Увидев меня, молодой маг подпрыгнул на месте.

– Ты чего? Забава, экзамен почти закончился! Поторопись!

– Как закончился? Полдень же только?

Я скатилась с Рогатиковой спины. Поцеловала лося в мохнатый нос и легонько стукнула по крупу, отправляя обратно.

– Я же тебе вчера говорил, господин Верховный маг Айвен просил передать, что в этом году с самого рассвета начнут принимать!

– Говорил? – Я почесала колтун на голове. Действительно, что-то такое вспоминалось.

– Угу. – Петер потянул мой неторопливо летящий чемодан в ворота. – Шевелись быстрее! Я этот твой портал уже столько держу, что как бы силы прямо на переходе и не закончились.

– Я тебе закончусь, – нахмурилась я. – Мне сегодня только пропасть в портале и не хватало.

На самом деле Петер мне нравился. После правильного и безупречного Айвена, который пусть и продолжал периодически нарушать мое и без того не слишком устойчивое душевное равновесие, но в нашу развеселую компанию не влился, прыщавый и смущающийся Петер, согласный на любые мои авантюры, очень быстро со всеми подружился. Страшно сказать, его даже Добронрава подкармливала пирогами совершенно бесплатно. Как говорится, на свое место парнишка попал. За Дубки я теперь была совершенно спокойна. Пока буду в столице занята, не пропадут тут мои.

– Не забудь… русалкам книги… заказать, – пыхтела я, пытаясь догнать бежавшего впереди мага.

– Угу, – кивнул он, не сбавляя скорости.

– И выводок волчат проверь… тех… что у дальнего оврага появились… я им… пряников обережных дала!

Обернувшись на ходу, Петер хмыкнул и покачал головой. Своих экспериментов по оречеванию животных я, конечно, не оставила. Но заговорили у меня после жабки только воробьи, да и то не все. Может, стоило количество пряников увеличить? Или перейти на печенье?

– И овиннику… коврик новый… он почти уже научился… опять в кота… перекидываться!

Затормозив у дома, Петер открыл калитку и протолкнул меня внутрь.

– А с кикиморами новый танец не надо выучить, нет? – язвительно поинтересовался он, прыгая через ступеньки крыльца.

– Это по желанию.

Остановившись, я наклонилась и уперла руки в колени в попытке восстановить дыхание.

– Вот спасибочки.

Петер открыл дверь и зашел первый.

Там, прямо в прихожей, заворачивался синими кольцами портал. И ничего он не собирался гаснуть, как меня Петер пугал.

– Айвен руку приложил?

Выпрямившись, я бросила взгляд на свое отражение в зеркале и вздрогнула. Честное слово, лучше бы не смотрела! Поездка на лосе и пробежка по городу добавили моей внешности этакий налет придурковатости и легкую сумасшедшинку. Ох, если бы волосы хотя бы были убраны в косу!

– Похоже, да, – ухмыльнулся Петер. – Господин Верховный маг решил позаботиться, чтобы ты наверняка на экзамен попала.

– Он такой, он обязательно…

Договорить я не успела. Петер со всего маха швырнул мой чемодан в недра портала, а потом схватил меня за локоток и поволок следом.

– Удачи, Зараза!

– Забава я! – ответила по привычке, направившись в закручивающуюся спираль, но потом затормозила и плюнула напоследок через плечо.

Пусть это древнее суеверие, а Петер теперь ругается, вытирая лицо, но зато я сделала все, что могла. И теперь с чистой совестью и взбунтовавшимся после вчерашних посиделок и портального перехода желудком пошла сдавать свой последний экзамен.

Вышла я прямиком к памятнику во дворе школы. Оглядела нашего рыцаря и хмыкнула, порадовавшись наличию у оного второй пары рук и окладистой черной бороды. Помнится, в самом начале обучения мы наряжали его в бальные наряды, отчего дружно, всем ведьмовским курсом, бывали наказаны. Впрочем, нас это, конечно, не останавливало. Приятно, что кто-то подхватил традицию, и я готова была дать какой-нибудь свой дальний зуб, что снова ведьмы отличились. Ну лишал нас каменный рыцарь покоя. Стоял себе на солнышке во дворе, смущал молодые и пытливые девичьи умы.

Я, может, потому и на Айвена сразу внимание обратила в Дубках. Все-таки имелось у них со статуей некое сходство: то ли легкая грустинка с нотками паники при взгляде на меня, то ли нос выдающийся. За все время обучения так и не выяснила, в честь кого изваяли рыцаря. Кто при жизни так сильно постарался, что из него посмертно сначала такой ужас вылепили, а потом еще студентам на потеху поставили. Поговаривали, что когда-то давно табличка с именем все же присутствовала, да только поднаторевшие в магии студенты чего только на этой табличке не писали. Пришлось убрать.

Пока я стояла, рассматривая памятник и размышляя о том, что если дополнительную пару рук прилепили ниже талии, то это еще руки или все-таки уже ноги, на меня со всего маху налетел Дин.

– Эй! – возмущенно воскликнула я, схватившись за ушибленное плечо.

– Зараза? – удивился маг, опускаясь на землю и собирая рассыпавшиеся в разные стороны записи. – А ты чего тут? Ваши уже почти все сдали.

– Как сдали? – замерла я. – Как это сдали? – И закричала: – Где именно сдали?

– Так в западном крыле, – почесал голову Дин.

Даже Заразу ему простила за такое. Сама бы никогда не догадалась, что ведьмы последний свой экзамен в парадном зале сдают.

– Подержи, – протянула ему чемодан. – И покорми. – Я вытащила из кармана сонную жабу, которая начала возмущенно ругаться, только почему-то по-лягушачьи, видно, родной язык быстрее вспоминается, и положила ее на плечо Дина. – И только попробуй потеряй!

– Забава, – вспомнил он мое настоящее имя, – мне некогда совсем! Я к своим бегу, сказать… мы же там… ритуал ведь…

Однако я уже ринулась к входным дверям, а потому дослушивать не стала. Что бы там ни было, это не важнее моего экзамена.

Пока неслась по лестнице, начало покалывать в груди, и я недовольно поджала губы. Только предчувствия мне не хватало. Я с силой растерла ноющее место. Ну-ка прекратить! Не до интуиции сейчас.

К входу в зал подбежала как раз, когда оттуда Алеся вышла.

– Ну? Чего? – спросила, резко остановившись и пытаясь отдышаться. – Все плохо? Завалили?

– Не, вурдалака просто приволокли, – махнула рукой ведьма, распахивая горловину платья.

Чуть выше ключиц ярко выделялись свежие укусы.

– Неужели не сдала? – ахнула я.

– Чего это не сдала? – обиделась Алеся. – Очень даже сдала. Он просто прыткий больно, не дал мне ни секундочки сосредоточиться, сразу накинулся.

– И чего?

– Что чего? – Алеся сложила руки на груди. – Обездвижила я его и все, засчитали. Теперь в лечебное крыло. Чтоб этого вурдалака! Заходи давай, ты последняя. Еле успела.

Если бы не Дин, пожалуй, что и не успела бы: наша Верховная ой как ждать не любила. В том, что она будет на экзамене, я не сомневалась. А вот присутствие еще и Айвена стало для меня сюрпризом. Правда, я сходу не решила, приятным или неприятным. Поэтому просто вскинула голову, достала из сумки документы по практике и, дождавшись кивка от господина ректора, приблизилась к длинному столу, за которым скучало еще шестеро преподавателей Ковена. И все, конечно, маги, что сразу делало сдачу экзамена чуть сложнее. Однако время близилось к обеду, и я очень рассчитывала на то, что между мной и столовским борщом они все-таки выберут борщ, а меня не станут сильно мучить.

– А вы, госпожа Забава, не торопитесь, – подняла бровь Верховная ведьма, и я пожала плечами.

– Непредвиденные обстоятельства.

Айвен на другом конце стола хрюкнул, а потом, прижав кулак ко рту, прокашлялся. Очевидно, маскировался. Действительно, Верховный маг должен уметь контролировать свои эмоции, пусть ему на пути и попалась одна ведьма, способная, как оказалось, эти маговские эмоции знатно взбаламутить.

– Ладно, начнем. – Верховная откинулась на стуле и принялась разбирать лежащие перед ней бумаги. – Я смотрю, вы всё остальное уже успешно сдали?

– Битву на мечах почти завалила, но взяла преподавателя измором, – поправила я. – Попробуй поймай ведьму в ее лесу.

– Да? А кто там принимал? – Она наклонилась над бумагами. – А… господин Дрэйк. Все-таки хорошая была идея проводить выездные экзамены.

Маги тяжело вздохнули. Еще бы, это ведь они ездили недоученных ведьм по всему миру экзаменовать, не Верховная.

– Но я все равно считаю, что ведьме меч не нужен, – продолжила она, а потом повернулась к ректору, господину Зигмунду: – Ведьмы всегда с палками лучше управлялись. Я говорила: подкараулить и…

Зигмунд задумчиво покивал, не поднимая глаз. Вряд ли он нас слышал. Хотя если с рассвета у нашего курса экзамен принимал, то выглядел еще достаточно бодренько. Общение с таким количеством ведьм никого до добра не доводило.

– Начинайте уже, – скучающе попросил кто-то из комиссии, и все замолчали, выжидающе на меня уставившись.

Я постояла, перекатываясь с пятки на носок, в надежде услышать задание, глянула на Айвена, который ободряюще мне улыбнулся, и совсем растерялась. Что начинать? Кто-нибудь скажет, что нужно сделать?

– Борщом потянуло… – задумчиво подпер голову один из магов.

– Это свекольная подливка к мясу, – шепотом ответила Верховная.

Я принюхалась, а ведь верно, на подливку больше похоже, и тут же отмахнулась, собираясь с мыслями.

– Да ладно? А я надеялся…

– Сегодня гороховый, – повернулся к нему господин ректор.

– Не люблю гороховый. Вот если б хотя бы лапша…

И я начала звереть.

Поэтому тихому рыку, который раздался из дальнего угла зала, очень обрадовалась. Обернулась, почти подпрыгнув на месте, руки развела и улыбнулась. Ну иди сюда, вурдалачишко. Сейчас ты мне очень кстати.

И только страшная зубастая морда показалась из-за колонны, зашептала заклинание. Я не Алеся, уж точно не позволю ему подойти ближе. Тем более уж это заклинание от вурдалаков я еще после истории со своим яблоневым садом выучила.

Бахнуло так, что задрожали стекла в огромных окнах, вурдалак осыпался на пол горсткой пепла, а я торжествующе повернулась к комиссии.

– М-да, – отмер господин ректор, разглядывая мой сданный экзамен, и повторил: – М-да… теперь придется еще одного вурдалака дрессировать. Госпожа Забава, вы зачем так? Испугались что ли?

Удивленно открыв рот, я повернулась к нему.

– Это был мой личный вурдалак, – расстроенно пояснил господин Зигмунд. – Он мне, наверное, пирожков из столовой принес.

– Я… э-э-э… – совсем растерялась я. – Простите, но…

– Вам какое задание выпало? – устало поинтересовалась Верховная.

– Выпало?

– Перед экзаменом билеты тянули, вам что попалось?

– Простите, – повторила я, сжимая ладонями подол платья, – я опоздала и…

– Так, понятно, – перебила меня Верховная. – Господа, что там осталось? Ищем последний билет. Быстрее сядем, быстрее выйдем…

Маги бодренько зашуршали бумажками на столе, а Айвен подпер рукой голову и старательно рассматривал потолок. Тоже мне, поддержка и дружеская помощь!

Волнение и предчувствие чего-то очень нехорошего навалились так резко, что я еле на ногах устояла, а перед глазами замелькали точки.

И в это время господин ректор воскликнул:

– Нашел! Открытие портала для перемещения неживого предмета. Вот, госпожа Забава, – он поднял вверх листочек бумаги, – перенесите свое собственное задание в мусорную корзину у двери.

Всего-то? В голове начало проясняться. Совсем ведь несложно. Помнится, у меня и несколько больших порталов получалось. Правда, с маговым кольцом, да и ведьмы больше любили по воздуху вещи переносить, но чего уж теперь.

Я подошла, взяла листок, повернулась к мусорной корзине и подняла руки. А потом начало твориться что-то совершенно не то.

Портал появился легко, играючи, стоило мне повести кистью, закручивая воздух спиралью. Но я нутром чуяла какой-то подвох. Повернув голову, быстро покосилась на комиссию. Маги тихо переговаривались, не обращая на меня внимания, видимо, итог экзамена их не особо интересовал. И только Айвен, поймав мой взгляд, дернулся и слегка привстал с места.

Я скомкала бумажку с заданием и отправила в центр круга, зависшего на уровне груди, и тут же посмотрела на мусорную корзину. Листок не появился.

– Ну что там? – поднялся ректор. – Закончили? Вот и чудненько, вот и хорошо! – Он потер ладони: – Несите корзину, посмотрим и пойдем уже обедать.

Меня бросило в холодный пот. Где этот дурацкий листок? Почему у меня не получилось? В груди что-то натянулось, неприятно засвербело. Приложив руку, я потерла ноющее место. Может, это не предчувствие, а последствия гарпиевой настойки? И ведь не хотела же ее пить! Я шумно выдохнула, повела плечами, и что-то лопнуло внутри, словно высвобождаясь, а портал загудел и стремительно поменял цвет.

– Забава! – закричала Верховная за спиной. – Убирай портал!

Легко сказать! Портал наливался чернотой, увеличиваясь в размере. Похоже, теперь не я его контролировала, а он меня. В глазах потемнело, и скрутило живот так, что не получалось дышать. Я зашипела сквозь стиснутые зубы, стараясь схлопнуть взбунтовавшийся круг, и поняла, что не смогу. Он тянул из меня силы, не давая ни малейшего продыху.

– Что происходит?

– Госпожа ведьма, остановитесь!

Я слышала, как повскакивали с мест маги и попробовали меня окружить, но странный портал никого не подпускал. Я упала на колени, чувствуя: еще немного – и он меня попросту раздавит. А я даже диплом свой не увидела. И такая меня злость взяла. Какое-то дурацкое маговское заклинание меня сейчас размажет в этой парадной зале, а ведь ведьмы порталами даже не пользу…

Додумать я не успела. Портал вспыхнул, а потом перестал двигаться и поглощать мои силы, зависнув в воздухе, и я чуть не повалилась на спину от неожиданности. Оперлась руками о пол и помотала головой, приходя в себя.

– Забава, посмотри на меня. – В нескольких шагах от меня на коленях стоял Айвен. Даже ему не удавалось переступить незримую черту, установленную порталом.

– Смотрю, – прохрипела я.

– Умница, а теперь иди сюда, – улыбнулся он.

Вот только я заметила, как нервно подрагивают кончики его губ, и даже головой покачала. В каких только переделках мы с ним ни побывали, но чтобы господин Верховный маг чего-то испугался, я видела в первый раз. Помахала ему, чтобы не раскисал, и начала отползать. Чуяло мое ведьминское сердце, что неспроста портал застыл. Ой, неспроста.

Но как бы быстро я ни передвигалась на четвереньках, как бы ни болели за меня при этом Айвен и остальные маги, то, что полезло из портала, оказалось чуточку быстрее. И ведь оставался мне всего один шажочек до крепких айвеновских объятий, когда огромная когтистая рука, высунувшаяся из черного круга, ухватила меня за подол и потащила обратно.

Точнее, думала, что потащила. Ведь если ведьму поставить перед выбором быть утащенной в жутко интересный портал или остаться без платья, она, конечно, немножко подумает, но выберет все равно второй вариант. Никогда так быстро не раздевалась!

– Быстрее! – Поднявшийся с пола Айвен почти распластался на невидимой границе. – Забава, быстрее!

– Встали по окружности! – велел господин ректор остальным магам, скидывая сюртук.

– Надо вызвать подмогу!

– Не успеем! Приготовиться! – Ректор остановился у самого портала и поднял руки.

Ишь как у него глаза-то загорелись! Видно, наш господин Зигмунд тоже в школе заскучал, а тут целое приключение.

Приключение за моей спиной взвыло, и кажется, полезло из портала целиком. Но я решила, что рассмотрю его внимательнее из-за айвеновой спины. Там и видно лучше, и пахнет вкуснее.

Кстати да, воняло из портала будь здоров. Как будто разом стухли все яйца в Ковене.

– Он подпитывается через нее! – крикнула Верховная. – Надо отцепить канал!

Откуда у меня что планируют отцеплять, решила сразу не выяснять, тем более что я благополучно добежала до Айвена и встала за его плечом, позволив себе только тихонько всхлипнуть от восхищения. Ничего себе я наделала!

Черный переливающийся круг надулся, словно большой пузырь, покачался в воздухе и выпустил из себя… Я икнула, широко распахнув глаза. Портал выпустил из себя целого настоящего демона! Это же, это же…

– Внимание!

– Подпитку на Зигмунда!

– Айвен, сдерживай!

– Дуняша! Теперь ты…

Я нашла глазами Верховную. Дуняшей нашу ведьму только смертники называли. Ну и господин ректор, похоже. Она стояла, раскинув руки, и пробовала закрыть портал, пока остальные держали бьющегося в цепях магии демона.

Вот только цепи демон очень даже рвал, а у Верховной закрыть портал не получалось.

– Они связаны! – прохрипел ректор, – Айвен, давай! Мы не выдерживаем!

Я привстала на носочки – какая еще связь? Любопытно было, жуть. Да и потом, когда еще доведется понаблюдать за тем, как сильнейшие маги нашего Ковена свою силу используют.

Поэтому не сразу обратила внимание на повернувшегося ко мне Айвена. Улыбнулась ему от всей души – за-ради такого зрелища и проваленный экзамен не жалко. Хотя, наверное, все же жалко, но должна ведь комиссия мне дать возможность пересдать.

И тут Айвен меня удивил. Посмотрел виновато, сдвинул брови, шагнул ближе – и замелькало у меня перед глазами, закачались стены, а пол стал приближаться как-то поразительно быстро.

– Что?.. – прохрипела я, чувствуя, как меня подхватывают на руки.

Успела только расстроиться, что не досмотрела, чем дело кончится, и вырубилась окончательно.

Я шагала по городской площади, расталкивая людей, и скрежетала зубами.

– Да ладно тебе, – аккуратно погладила меня по щеке сидящая на плече Васька, – как-нибудь выкрутимся.

Я резко остановилась, отчего в спину врезалась идущая следом прачка, окатив меня мыльной водой из таза.

– Ой-ой, госпожа ведьма, – запричитала она, – не губите! Я ж…

Я скривилась, отряхнула мокрую юбку, вздернула подбородок и процедила:

– Ошиблись вы, уважаемая, я больше не ведьма. Я… я…

Топнула ногой и, не сдержавшись, отвернулась. Отошла к стоящему в центре площади фонтану, села на его бортик и уткнулась лицом в ладони.

– Вась, как он мог? – прошептала жалобно, а жабка только вздохнула. Господину Верховному магу она по старой памяти могла простить все что угодно.

– Ну так а что ему делать-то было? – в который раз завела она. – Сама подумай, на кону безопасность мира.

– А с другой стороны всего лишь я, да? – Я вытерла проступившие слезы. – И как я? Что я теперь?..

– Двигайся давай, – пихнула меня локтем появившаяся тут же прачка. – Ишь, села тут страдать, когда нормальные люди работают!

И пока я молча открывала и закрывала рот, поставила рядом со мной злополучный таз, вытащила оттуда серый ком, когда-то бывший одеждой, и принялась полоскать его в фонтане.

– Ты! – наконец отмерла я. – Да что ты себе позволяешь?!

Повернув ко мне голову, прачка утерла локтем лоб.

– Что надо, то и позволяю. Шла бы ты отседова, блаженная.

– Что-о? – взвилась я. – Я!.. Да ты!..

Привычно взмахнула руками, успев на мгновение насладиться ужасом в глазах хамки, но тут же дыхание перехватило и я согнулась от дикой, разрывающей боли в груди там, где с недавних пор алел свежий шрам от печати, наложенной господином Верховным магом.

– Хы-ы-ы, – захрипела, падая на грязную каменную мостовую.

Очевидно, характер свой придется немного приструнить, если я хотела еще хоть немножечко пожить.

– Ишь, как корежит, – хмыкнула, любуясь на лежащую меня, прачка. – Уверена, что не блаженная, а?

Я помотала головой, поскуливая, и с тихим шипением выдохнула.

– Заразная? – нахмурила она брови.

Я закатила глаза, потом перевернулась на живот, подтянула колени и, упираясь кулаками в землю, начала подниматься.

– Не, не должна бы. Разве что с недавних пор невезучая. – Я перевела дыхание. – Но это пока вроде по воздуху не передается.

– Вот уж не знаю. – Отпрянув от меня, она схватилась за медальон на груди.

– И побрякушка твоя от невезучести точно не спасет.

Не в силах пока встать на ноги, я раскачивалась на коленях. Это ж надо, какая отдача мощная. До сих пор перед глазами мелькали разноцветные пятна.

– А что спасет? – Прачка аж вся подобралась.

– Зелье может.

Я села на землю и задумчиво огляделась в поисках слетевшей с меня Василисы.

– У-у-у, так это надоть к ведьмам идти. – Прачка подошла и за руку подтянула меня вверх, прислонив к бортику фонтана. – Ну их, они знаешь какие?

– Какие? – заинтересовалась я.

– Да такие как ты, только хуже, – бросила прачка и, снова отвернувшись, принялась за работу.

– Ни добавить, ни прибавить, – прокомментировала вылезшая из воды Васька.

Я молча засунула ее в карман, отлепилась от фонтана, покачалась на неустойчивых ногах и отправилась на поиски жилья, потому как лишенная своих сил ведьма больше не имела права останавливаться в Ковене. Если так подумать, она больше ни на что не имела права.

– Да хватит уже себя жалеть, – высунула мордочку жабка, словно прочитав мои мысли. – Где наша не пропадала.

– Где?

Запустив пальцы в волосы, я поморщилась. Это же сколько я не причесывалась?

– Сама отказалась от комнаты, которую тебе Айвен…

– Не упоминай, пожалуйста, больше его имени, – попросила я, старательно сдерживаясь, чтобы не повысить голос.

Васька вздохнула.

– Ты ведь сама понимаешь, что это просто невозможное стечение обстоятельств и поэтому…

– То, что во время моего экзамена в соседнем зале маговские выпускники пытались вызвать демона из нижних сфер и были чрезвычайно близки к успеху – это стечение обстоятельств, – все-таки повысила я голос, резко остановившись и широко раздув ноздри. – То, что недостающим элементом для завершения ритуала оказалась моя наследственная запрещенная сила, от волнения вышедшая из-под контроля, а я прямо к ним по ошибке портал открыла – тоже случайность. – Я помолчала, задумавшись, и добавила ради правды: – Одна из тех, которые со мной всю жизнь происходят. – И тут же снова разозлилась: – А вот то, что господин Верховный маг решил избавиться от демона за счет моих сил, тут уж… – И махнула рукой, закусив губу. – Он ведь меня будущего лишил! Кто я теперь?..

– Он тебе жизнь вообще-то спас, – примирительно заметила Вася.

– Ох, Вась, а кто сказал, что я в этом нуждалась? Ведьмы ведь своей смертью не умирают, а моя стала бы такой, что еще долго обсуждали. – Я мечтательно подняла глаза к небу. – Единственная в своем роде смерть, можно сказать.

– Дура, – плюнула жаба и полезла в карман.

– Сама такая! – обиделась я. – Зато теперь я не ведьма. Радуйся, возможно, даже смогу умереть от того, что меня какая-нибудь прачка ненароком тазом пришибет или лошадь наедет. Или вот…

– Ой, не начинай, а? Надоела, – буркнула из кармана Васька, а я передернула плечами и надула щеки.

Ох и подружка-то у меня теперь. И ведь не денешься от нее никуда.

В трактир «Вурдалачья радость», где поутру совсем не было народа, я заходила с самым кислым выражением лица, которое только могла изобразить. Помедлила на пороге, пока глаза привыкали к полумраку, а нос к запаху квашеной капусты, а потом направилась прямиком к стойке. И, увидев незнакомое лицо, нахмурилась:

– А где Ганс?

– Почем мне знать? – сердито ответил трактирщик. – Чего надо?

– Однако! – уважительно покивала я, присмотревшись к новому хозяину, который возвышался над стойкой всего на полголовы. – И из каких ты будешь?

– Я тебе не тыкал, ведьма.

Трактирщик пропал из поля моего зрения, но вскоре снова вынырнул из-под стола, заметно увеличившись в росте.

Не сдержавшись, я перегнулась посмотреть. Так и есть, табуреточка.

– Гном? – прищурилась я.

– Сама ты гном! – встопорщил он бороду.

– Да ладно! – Я прижала руки к груди. – Неужто чудь белоглазая, наша, родненькая? Как же ты из-под земли-то… да и сразу в столицу! Вы же…

– Мы же, как же… – заворчал трактирщик. – Не твоего ума дела, девка.

Я скривилась: понял-таки, что я больше не ведьма.

– Забава я, – подумав, положила ладони на стойку. – Мне бы комнату. – И со вздохом: – Подешевле.

Он внимательно оглядел меня из-под светлых кустистых бровей, поцокал языком, потом спрыгнул с табуретки, покопался под стойкой и положил передо мной маленький ключ.

– Чердак. Три медяка за неделю.

Выбирать не приходилось. В кармане завозилась Василиса, я прижала ее ладонью, чтоб не высовывалась, положила деньги на стол, кивнула трактирщику и пошла наверх, смотреть свои новые хоромы.

– Бакуня я, – крикнул мне в спину чудь.

Я повернулась и с улыбкой кивнула. Вот и познакомились.

– И как ты собираешься тут жить? – Мы с жабой остановились перед маленькой дверью, куда даже я могла пройти, разве что согнувшись.

– А что ты предлагаешь? – пожала я плечами. Расстраиваться по поводу жилья я не собиралась, других поводов хватало.

– Ты знаешь, что я предлагаю. – Вася посмотрела на меня. – Он ведь говорил, что не бросит нас…

– Так, – перебила я, вытаскивая ее из кармана и кладя на пол. А сама налегла на дверь. Несмотря на то, что ключ в замке со скрипом, но повернулся, чердак открываться не хотел. – Если тебе совсем невмоготу со мной оставаться, иди к господину Верховному магу сама. Он же у нас такой добрый, ни за что в беде не оставит, да?

Васька неуверенно кивнула.

– И кормить будет, и жилье найдет, так?

– Так, – кивнула жаба.

– Угу. – Я отошла на пару шагов и процедила сквозь зубы: – Да как же эта дверь открывается?

Разбежалась и стукнула плечом. Дверь не пошевелилась. Зато плечо ощутимо заныло, и я начала сердиться.

– А потом твой любименький господин Верховный маг решит, что обезвреживать злобную кикимору намного удобнее, если перед этим скормить ей одну слишком разговорчивую жабу. И что ты будешь делать?

– Ну, Забав, – заныла Василиса, – да чего ж ты даже выслушать его не хочешь?

– А что он мне скажет?

Я встала напротив входа, подтянула юбку повыше и пнула створку ногой. И тут же зашипела, больно ударившись пальцем.

Васька замолчала, загрустив.

– Вот подумай сама, – я села рядом, прислонившись спиной к злополучной двери, – это он сейчас вину чувствует, помочь хочет, а потом?

– Что потом?

– Потом он тяготиться нами начнет. – Помолчав, я добавила: – Мной. Мной начнет тяготиться. Он ведь Верховный маг, зачем ему бывшая ведьма? Свои же не поймут. Да и как я стану жить за его счет? Я же себя совсем потеряю… и бабушка еще…

Я сглотнула. Только сейчас до меня дошло, что о своем хм… приключении еще ей как-то придется рассказывать.

– Бабушка не одобрит, если я сдамся и пойду жить к магу.

Вася вздохнула, запрыгнула мне на колени и полезла в свой карман.

– На себя.

– Что? – дернула я головой.

– На себя дверь потяни, – буркнула она и спряталась. – Совсем без меня пропадешь.

Я задумчиво покивала, соглашаясь. А потом развернулась, потянула за ручку и полезла смотреть свое новое место обитания. Выпрямившись, потрогала потолочную балку, которая нависала прямо над входом.

– Ого, какой замечательный сюрприз для незваных гостей!

– Да не один, – протянула Васька, показывая на проваливающиеся доски пола.

Я только плечами пожала.

– Зато места много, почитай, целый этаж наш.

– Ну-ну, – поцокала языком Васька. Этому она у Бурьяна научилась.

Кровать, маленький стол и шкаф обнаружились в противоположном от входа углу, у круглого окошка, из которого открывался гадкий вид на главную башню Ковена.

– И пыли нет, – сообщила я, подняв палец, и села на кровать.

– Ага, вместо нее паутина, – скривилась жаба.

Я свела брови на переносице.

– Вась, хватит страдать! Ты вообще на болоте жила.

Она сложила лапки, нахмурилась и недовольно ответила:

– Сама меня к комфорту приучила, теперь терпи.

Я встала, открыла шкаф, полюбовалась на пустые полки и задумчиво произнесла:

– Зря я чемодан свой оставила.

– А я говорила! – взвилась Васька.

Если по правде, она действительно советовала не пороть горячку, а спокойно собраться, прежде чем навсегда покидать Ковен. Но где я и где спокойно?

– Завтра заберу, – пообещала я, сморщив нос.

– Ой ли, – махнула лапой жаба. – Деньги остались? Ты хоть что-то с собой взяла из леса?

Пожав плечами, я достала из сумки горсть монет и пересчитала. Не густо. Я ведь приехала налегке. Да и зачем мне в Ковене деньги понадобились бы?

– Я только вещи в чемодан покидала, некогда было. Может, овинник чего положил? Он рядом крутился.

– Ох, Забав, намучаюсь я с тобой, – вздохнула жаба и подперла лапой голову.

Я лишь рукой махнула.

– Так я работу найду.

– Прачкой? – ехидно поинтересовалась Вася.

Покачиваясь на носках, я представила, как буду белье в фонтане полоскать, и засомневалась в собственных силах. Вот никогда не сомневалась, а тут нате вам!

– Пойду умоюсь, – задумчиво проговорила я.

И только повернувшись вокруг себя, сообразила, что удобства на чердаке отсутствовали. И тут даже ногой теперь не топнешь. Взвыла тихонько, себя жалеючи, и отправилась на поиски купальни. И мне еще очень повезет, если она окажется не этажом ниже.

– Рядом с лестницей, – крикнула мне в спину глазастая Васька.

Я вздрогнула, замерев на месте, и кивнула. Ну да, все-таки повезло.

– Ура. – Я повернулась к жабе и без особого энтузиазма подняла кулаки вверх, отчего та по обыкновению закатила глаза.

– Иди уже, горюшко.

Спускались в таверну мы молчаливые и пришибленные. Я бы, может, и полежала в кровати, пострадала, но при Ваське было стыдно, поэтому решила сходить поесть.

Только я спустила ногу с последней ступени, только скучающе обвела глазами зал, прикидывая, куда приткнуться, как замерла на месте: у одного из угловых столов прямо на полу стоял мой чемодан. А рядом с чемоданом сидела чья-то огромная мощная спина, обтянутая белой рубашкой и бугрящаяся мышцами. Я сглотнула. Если придется вещи у этой спины силой отбивать, я прямо тут и полягу. А не отбивать нельзя, я свое в жизни не бросала!

– Вась, – зашептала, – ты это, если что, прячься за стойку у Бакуни. Он не прогонит, чудь только на вид злобный и сварливый, а так животину никогда не обидит.

– Э-эй, – жаба испуганно вылезла из кармана, – ты чего удумала?

Я округлила глаза и кивнула на свой чемодан. Точно ведь мой: угол помятый и пятно на боку от борща. Я тогда очень хороший борщ сварила, вообще ничего от него не отстирывалось.

– Я с тобой, чего уж, – недовольно скривилась Вася, тоже оценившая спину по достоинству. А потом махнула лапкой. – Швабру хоть возьми, вон, за лестницей.

Я осторожно отступила назад, достала швабру, радуясь тому, как удобно та легла в руку, несколько раз аккуратно ею махнула, а потом двинулась к воришке. Главное, чтобы коленки не подломились, когда эта махина надумает обернуться.

– Забава, – раздался окрик из-за стойки, и я едва удержалась на ногах, – у меня уже есть поломойка! – Бакуня снова запрыгнул на табуретку. – Иди лучше на кухне помоги, если делать нечего.

Пока я отвлеклась на трактирщика, вороватая спина повернулась и одарила меня знакомой ухмылкой.

– Сколько тебя можно ждать? – поднялся Лихо из-за стола, а я прижала руки к щекам, отчего швабра из этих самых рук выпала и громко стукнулась об пол.

Лихо подскочил, поставил инвентарь на место, а потом схватил меня своими огромными ручищами, поднял вверх и крепко обнял, перекрывая доступ воздуха.

– Тебя чем кормят? – изумленно выдохнула я, когда появилась такая возможность. – Как ты так увеличился-то?

Вырвалась из рук, нахмурилась и обошла Лихо со всех сторон, ощупывая.

– Это они над тобой все-таки опыты проводят?

– Вот балда! – Он обнял меня за плечи. – Никто надо мной опыты не проводит. – И, призадумавшись, добавил: – Наверное. А вообще Айвен говорит, это оттого, что я наконец с силами своими разобрался. Раньше вся еда на прокорм лиховского голода шла, а теперь задерживается, вот я и подрос.

Я лишь восхищенно покачала головой.

– Тогда тебе пора жрать поменьше.

– Думаешь? – Лихо приосанился, втягивая живот.

– Уверена, – кивнула я и улыбнулась. – Как же я рада тебя видеть!

Лихо усадил меня за стол рядом с чемоданом, который я незаметно погладила ладонью. Ну вот, и не придется возвращаться в Ковен.

– Будешь? – придвинул мне тарелку с жарким, проводив ее тоскливым взглядом.

– Конечно.

Я схватила ложку и быстро засунула еду в рот. Зная Лихо, можно предположить, что в какой-то момент он не выдержит и решит ко мне присоединиться. А я сама не ела аж…

Тут я застыла. В последний раз я перекусывала в своем лесу. Вечером. Получалось, сегодня шел второй день. И заработала ложкой с усиленным рвением. Лихо даже засмотрелся.

– Офень фкуфно!

Не переставая жевать, я перевела взгляд на парня и замерла с набитым ртом. Он еще шире улыбнулся и подвинул ко мне булочку с маком. Булку я, конечно, взяла, но и глаза прищурила. Медленно дожевала, проглотила и только потом спросила:

– А как ты меня нашел? Не припомню, чтобы с кем-то планами делилась.

Лихо вздохнул и развел руками.

– А догадайся.

– Так! – Я хлопнула ложкой по столу и отодвинула тарелку. Лихо тут же потянул ее на себя. – Он тебя подослал!

Я вцепилась с другого края, не отдавая.

– И что?

– А то, что ты на его стороне!

– Это которой? – нахмурился Лихо. – Я запутался что-то.

– На той, где здравый смысл и логика, – заявила выбравшаяся из кармана Васька и полезла в тарелку, которую мы продолжали тянуть каждый в свою сторону.

– М-м-м, как все весело-то. – Отпустив свой край, Лихо сложил руки на груди. – Давай сначала.

Я откинулась на спинку стула, злобно сопя и наблюдая за тем, как Василиса вылавливает оставшиеся кусочки картошки.

– Может, расскажешь, как дело было?

– Зачем? Неужто он не рассказал?

– Вот ты сложная! – скривился Лихо. – Не объяснить, что ли? Никто мне ничего не говорил. Половина парадного зала разрушена, Айвен ходит пришибленный, Зигмунд бледный, как покойник, ваша Верховная просто на всех подряд орет. А ты пропала!

– Я не пропала, а ушла, потому что мне больше нельзя находиться в Ковене.

– Это с чего? – наклонил голову Лихо.

А я протяжно вздохнула.

– На экзамене я случайно вызвала демона.

Брови Лихо поползли вверх.

– Точнее, даже не я, а маги-выпускники. – Я слегка помедлила. – Хотя без меня у них вряд ли что получилось бы.

– Подожди. – Он положил руки на стол. – Как это демона?

– Не знаю, как, – пожала я плечами. – Как-то.

– Но…

– Без но. Вызвала и вызвала, – нахмурилась я, – и это не главное.

– Не главное? – Глаза Лихо уже напоминали блюдца. – Демоны же! В прошлый раз, когда они прорвались, бойня была страшная! Маги тогда то ли с ведьмами объединились, то ли наоборот, потому что кто-то из ваших и стал изначально причиной. В учебниках об этом очень противоречиво написано. Я так до конца и не разобрался. – И тут же побелел: – Куда он делся? Он где-то тут?

Лихо принялся озираться по сторонам, заставив меня скривиться.

– Айвен его остановил. – И с грустью добавила: – Если я правильно поняла, для полного перехода демон черпал силы из меня, и наш Верховный маг просто мне все ведьмины силы заблокировал. Демон не успел, а я… – Я развела руками.

– А ты… – Лихо потрясенно приоткрыл рот.

– Угу.

Мы помолчали, пока Васька с аппетитом доедала мой обед.

– А я все гадал, и чего это весь выпускной курс магов наказали.

– Они хотя бы магами остались.

– Дела… – Лихо запустил руку в волосы, взлохмачивая их. – И что дальше?

– А дальше Айвен предложил нам помощь, – вклинилась жабка. – Но Забава решила, что справится сама.

Я злобно на нее посмотрела, но возразить было нечего.

Лихо поднялся и принялся ходить вдоль столов.

– То есть ты больше не ведьма?

– Какой догадливый, – хмыкнула я, отщипывая кусочек булки.

– И теперь живешь в этой дыре?

– С каждой минутой умнеешь.

– И тебе придется жить обычную человеческую жизнь, ведь в противном случае у демона получится завершить начатое и он устроит нам тут конец света?

Я не стала отвечать. Отвернулась к окну, сквозь грязное стекло рассматривая прохожих.

– Дела… – повторил Лихо, садясь обратно. – Может, в Дубки вернешься?

Я поджала губы.

– Зачем им бывшая ведьма?

– Ты ребят-то не обижай! – осадил меня Лихо. – Не припомню, чтобы кто-то из них друзей в беде бросал. Понимаю, почему на Айвена сердишься, хотя и он…

Я подняла глаза к потолку и заморгала, силясь остановить слезы.

– Нет, Лихо, я туда не вернусь. По крайней мере не сразу.

– Она у нас… как это… принципиальная! – снова влезла в разговор Васька. – Она сейчас примется всем доказывать, что и без сил на что-то способна, да?

Я насупилась.

– Может, и примусь. А может, и нет. Я просто…

Лихо тяжело вздохнул.

– Я просто пока не поняла, не свыклась.

– Ладно. – Он поднялся. – Пойдем, чемодан помогу донести. Мне еще в Ковен возвращаться.

Встав, я взяла жабку в руки.

– Эльку видел?

– Естественно. Она на ушах второй день. После твоего экзамена дошла до вашей Верховной, поскандалила с ней и сидит теперь, наказанная, в комнате.

– Скандалит она хорошо, – кивнула я. – Ладно, передай ей, что я тут…

– Да уж сообразил бы как-нибудь.

Он подхватил чемодан и зашагал вверх по лестнице.

– А Айвену что передать?

Вздохнув, я сжала кулаки.

– Ему ничего не надо.

Василиса чертыхнулась, закатив глаза.

– Над этим мы еще работаем.

Поднявшись, мы остановились у маленькой дверцы.

– Дальше я не пройду, – хохотнул Лихо.

– Я и не приглашаю, – ответила строго, но потом не выдержала и хмыкнула. – Но с удовольствием посмотрю в другой раз, как ты сюда залезать будешь.

Я открыла дверь, протолкнула чемодан внутрь и повернулась к другу.

– Ну…

– Что ну? – Он снова схватил меня ручищами и чмокнул куда-то в колтун на макушке. – Увидимся.

– Увидимся, – грустно ответила я, наблюдая за тем, как Лихо скатывается вниз по лестнице.

– Только снова не реви, а? – высунулась Васька.

– Ой, ну уж ради тебя постараюсь, – дернула я плечом и полезла вслед за чемоданом.

Чего-чего, а уж реветь я точно не собиралась. Нужно было придумать план и как-то ему следовать. Правда, с планами у меня всегда не ладилось.

Для начала я решила выбросить из чемодана посылку кикиморы для Лихо. Какой бы бесстрашной я себя ни мнила, но на собственном опыте проверять отношение Васьки к лягушачьим лапкам не хотелось. Она же потом мне проходу не даст! Поэтому повернувшись к ней спиной, открыла защелку. Уже в следующий миг она запрыгнула мне на плечо и поинтересовалась:

– Чем воняет?

– Видимо, что-то сдохло, – грустно ответила я, вороша платья.

– Зелья что ли разлились? – Жаба сунула мордочку в чемодан и скривилась. – Теперь и одежда вся пропахнет.

– Уже. – Я вытащила свой любимый рабочий сарафан, на котором расплылись непонятные пятна.

– Ох, Забав, – Василиса перескочила на кровать и удобно устроилась на подушке, – проклял тебя, что ли, кто-то?..

– Я бы почувствовала.

Сморщив нос, я достала бумажный сверток, из которого на пол тут же полилась зеленая жижа.

– Фу, – Васька отвернулась, – унеси это отсюда!

И пока я бегала до купальни, холодной водой застирывая одежду, пока выбрасывала напрочь испорченные вещи, пока намывалась сама, на улице успело окончательно стемнеть. Свечей я, конечно, у Бакуни не попросила. Свечи стоили денег, а у меня с ними пока было туго.

– Вот. – Я положила на стол тщательно завернутый куль, найденный среди платьев, и жабка заинтересованно подняла голову.

– Это что?

– Это от овинника, только он у нас такой дотошный, чтобы упаковать все в несколько слоев.

– Ну так открывай. – Жаба потерла лапки. – Поди что-нибудь съедобное.

– Не знаю – не знаю, – засомневалась я. – А вдруг туда жижа попала? У меня теперь долго в носу этот запах стоять будет. Кажется, я и сама теперь пахну чем-то.

– Не переживай, тебе не кажется.

Вася забралась на стол и стала разворачивать подарок. Я же вздохнула, встала и подошла к окну.

– Ты бы не ходила тут, – попросила Васька, оторвавшись от своего дела. – Так запах становится сильнее. Постой на месте, будь другом.

Я обхватила себя руками и посмотрела на башню Ковена. Где-то там сейчас молодые ведьмочки-первогодки готовились к учебе, разбирали свои зелья, пробовали первый раз кого-нибудь проклясть. Магов, опять же, доводили.

– Ага! – воскликнула жабка, заставив меня вздрогнуть. – Пряники! Так и знала! И все целы!

– Подожди! – Я повернулась к ней. – Не ешь!

– А фто? – Она замерла с куском во рту и тут же снова принялась жевать, – Да тофно не пропали! Фто я, не отличу фто ли?

– Может, мы их продадим? – Я склонила голову набок. – Они ведь обережные! Подумай только…

– Угу, свою долю можешь продать, – кивнула жаба, подгребая себе большую часть.

– Ну знаешь… – обиделась я и села рядом, отчего Васька скривилась и слегка отодвинулась. – Давай сюда!

Я откинулась на стену, покрутила в руках румяный пряничек и откусила. Он оказался необычайно вкусным. Впрочем, овинник других и не делал. Я закинула остатки в рот и потянулась за следующим.

В груди зачесалось, и я передернула плечами. Поскольку печать заживала плохо, стоило бы приложить к ней какой-нибудь травяной компресс. Уж на это-то моих умений точно хватило бы.

– Сходи вниз, принеси попить, – махнула мне лапой Васька.

Я подняла бровь.

– Если ты отчего-то решила, что я теперь у тебя на побегушках, то ты глубоко…

И тут в грудь будто с размаху ударили. Я взвыла и повалилась с кровати на пол.

– Э-эй, – заволновалась жаба, соскакивая следом, – я же пошутила! Ты чего?

Я захрипела, обхватив себя руками. Сила внутри словно взбунтовалась. Она надувалась, растягивая кожу, и не могла прорваться сквозь печать.

– Пря… ник… – выдохнула я, сообразив, чем вызван приступ.

Только вот жаба поняла по-своему. Она метнулась к столу, схватила недоеденный кусок, а потом засунула его в мой открытый рот, придержав челюсть, чтобы я точно проглотила.

– Ты! – Я выпучила глаза. – А-а-а…

Казалось, вот так мне и придет самый настоящий конец. И отнюдь не такой, о котором мечталось.

– Ой, снова завоняло, – пожаловалась Вася, осматриваясь по сторонам. – И что-то потемнело, видишь?

– Ни… чего я… не… вижу, – выдохнула, переворачиваясь на живот и утыкаясь лицом в деревянный пол. Но вот запах, тот самый запах тухлых яиц, а не сгнивших лягушачьих лап, я отчетливо уловила и напряглась.

Боль нарастала волнами, а когда я подумала, что сейчас самое время отключиться, что-то громко хлопнуло внутри, и все прекратилось.

Зажмурившись и ощупав себя руками, я наконец выдохнула. Судя по всему, меня должно было разорвать на несколько частей, а потому глаза открывать я опасалась.

– Забав, – жалобно прошептала Василиса, – а что это? А? Забав?

– Где? – прохрипела я, радуясь тому, что руки до сих пор приделаны к туловищу.

– В углу, – еще тише отозвалась жаба и замолчала.

Я подняла голову и ничего не увидела. Совсем.

– Вась, – позвала, – я ослепла?

– Не. – Жаба ткнулась мне в лицо. – Поморгай, привыкнешь.

Она чавкнула над ухом, заставив меня вздрогнуть.

– Ты там ешь что ли?

– Я когда нервничаю, всегда ем, – прожевав, ответила она. – Ну? Видишь?

Глаза постепенно привыкали к странной темноте. Подтянувшись на руках, я села и прижала к себе Василису.

Возле шкафа чернота словно перетекала, разрастаясь и снова сворачиваясь клубком, а от нее щупальцами расходился плотный вонючий туман.

– Что ты натворила на этот раз? – зашептала жаба. – Мне уже как-то не по себе.

– Нашла, что спросить. – Я потерла грудь. – Как будто я когда-то точно знаю, что натворила.

Печать осталась на месте, я чувствовала, как болит под ней кожа. Помотала головой и поднялась на ноги. Вздрагивая от каждого шороха, осторожно приблизилась к окну и открыла его настежь, чтобы впустить в комнату свежий ночной воздух.

– Посиди тут, – положила жабу на стол.

Огляделась по сторонам и схватила свою Книгу заклинаний, которая сохла на подоконнике. И пусть она тоже пострадала из-за протухшей посылки для Лихо, но намокшая вес имела немалый, а оттого вполне годилась в качестве оружия.

– Не ходи, – жалобно попросила Васька. – Ой, чует мое сердце…

– Мое не чует, – оборвала я и, поудобнее перехватив книгу, направилась к шкафу.

– Просто у тебя его нет, – успокоила жаба, прыгая на мое плечо. – Знаешь ведь, что я тебя не брошу.

– Была охота, – дернула я плечом.

По мере приближения к темному клубку мне все больше казалось, что он нас и не замечал вовсе. Крутился себе, потихоньку растворяясь в воздухе.

– Ну вот же, а ты боялась. – Я выпрямилась, рассматривая расползающийся туман. – Сейчас повоняет еще чуть-чуть и растворится.

– Что-то я уже не чувствую запахов, – пожаловалась жаба и снова захрустела пряником.

И тут прямо из этого клубка раздался стон.

– Ой, что это? – икнула Вася, а я судорожно втянула носом воздух.

– Я откуда знаю? – прошипела, отходя на несколько шагов.

– Так посмотри, – заявила она, ткнув меня лапкой в щеку.

– Ага.

Я еще немного отступила, подумала, посмотрела на книгу, взвесила в руках, а потом размахнулась и запустила ее в злополучный угол.

– Quid est hoc?[1] – проревело оттуда, и мы с Васей мгновенно оказались в противоположной стороне чердака. – Ubi ego sum?[2]

– Чего это оно?

Жабка обхватила меня за шею и мелко задрожала. Или это меня трясло, так сразу и не разобрать.

– Ubi ego sum? – повторил гулкий голос из угла.

– Чего говорит? – зашептала Вася.

– Понятия не имею. – Я принялась озираться по сторонам. Ну хоть маленькая палка на этом чердаке должна заваляться? – Точно ничего хорошего.

– И вам поздорову! – вдруг крикнула Васька и тут же спряталась у меня в волосах.

Я замерла, у шкафа тоже было тихо.

– А что? – зашептала жаба. – Не обязательно же там кто-то плохой, а вежливость еще никто не отменял. Вот у нас в лесу, если ты…

Договорить ей не дали.

Шкаф, хрустнув, начал заваливаться на бок, а из темноты к нам шагнуло рогатое нечто.

– Мамочки! – взвизгнула я, присев на корточки, поскольку это нечто я уже мельком видела. Такое просто так не развидеть. Такое на всю жизнь в памяти отпечатывается.

– Lamia?[3] – выступил вперед демон.

– Нет, – помимо воли вырвалось у меня, – Зара… Зара… Забава я.

– Ведьма, – кивнул демон и вдруг сел на пол, обхватив голову руками. – Снова ты! Ну почему?..

Тут уж и я опустилась на пол, потому что сидеть на корточках никаких ног не хватит. А мои сегодня и так едва не оторвались.

Демон молча раскачивался из стороны в сторону и не предпринимал попыток меня убить. Крушить все вокруг он вроде тоже пока не собирался. Поэтому я немножко подумала, посмотрела на Ваську, которая почесывала лапой округлившийся живот, и спросила:

– Господин демон? Доброго вам вечера. А вы зачем тут?

– Quid est hoc mihi?[4] – простонал он.

– Похоже, болит у него чего-то, – ткнула меня в бок Васька.

Я плечами пожала и прошептала:

– Что у них болеть-то может?

– А я почем знаю? Переел? Рога натер? – Жаба снова икнула, а я закатила глаза.

И тут в дверь чердака постучали. Вскочив на ноги, я подняла руки для заклинания и тут же прижала их к животу. Нет уж, снова я так рисковать не буду.

А вот демон напрягся, повернул голову и внимательно посмотрел на дверь. Будь я поспокойнее, полюбовалась бы, как чудесно сочетаются красные глаза с черной кожей.

– Забава! – закричал Бакуня из коридора, – Почему шум? Жильцы жалуются!

– Я…

Не успела я договорить, как рогатый вскочил с места и с рычанием кинулся к двери.

– А-а-а, – запищала храбрая жаба, снова перелезая мне за спину.

– Стой! – только и успела я крикнуть непонятно кому.

Бакуня, дернув ручку, зашел внутрь.

А демон пролетел сквозь него, потом замер на месте и, грозно сверкая своими глазами-угольками, обернулся.

– Чего тут у тебя? – Бакуня огляделся по сторонам. – А, шкаф сломался. Так пришла бы и сказала.

– Ego occidam!!![5] – зарычал демон, и я снова присела на пол, зажав уши. Еще чуть-чуть и сама орать начну.

– А воняет чем? Крыса сдохла? – спросил, деловито обходя чердак, трактирщик. – Полы помыть надо!

– Я… ты… – заикаясь, начала я.

– Свечу тебе принес. – Чудь повернулся ко мне и улыбнулся. – Сидишь тут в темноте.

Демон, раздувая ноздри, бросился на трактирщика и снова пролетел сквозь него.

Я поднялась на дрожащие ноги.

– Спасибо, Бакуня, за свечу и за…

Рогатый наклонил голову, обнажил длинные острые клыки и попробовал схватить за шею маленького трактирщика. Я вздрогнула, но Бакуня только почесал затылок. Демон провел рукой перед его глазами и нахмурился.

– Ты это, не думай, я не без понятия. Мы своих в беде не бросаем. – Бакуня слегка помялся. – Ведьмы, конечно, вредные бабы, но все равно свои. Не то, что маги.

– Спа… спасибо, – произнесла я, наблюдая за тем, как демон кружит вокруг чуди и раздувает ноздри.

– Ладно, – Бакуня еще раз окинул взглядом чердак, – завтра приду, помогу порядок навести. Сама понимаешь, мало желающих на чердаке жить, вот и не доглядел, что тут мужская рука надобна.

– По… понимаю. – Я выдрала из волос жабу. – Завтра тогда, да?

Трактирщик еще раз улыбнулся, помахал мне на прощание и вышел за дверь. А я села на кровать, прижала к себе Ваську и глубоко вздохнула. Стараясь не смотреть на мечущегося демона, подняла глаза к потолку и тихо спросила:

– Может, все-таки проклятие, а?

Демон повернул голову и оскалился.

– Maledictionem? No![6]

– Знаешь, – прошептала жаба, повернувшись ко мне, – такое впечатление, что он нас понимает.

– Еще бы не понимает, он ведь говорит по-нашему. – Я пожала плечами. – Видимо, у демонов тоже правила имеются.

Рогатый наклонил голову.

– Ну например, – я снова пожала плечами, – выглядеть так, будто с жуткого недосыпа, руками махать, зубы нечищеные показывать, произносить басом непонятные слова. Для устрашения всяких безобидных дев.

– А кто тут безобидная дева? – хмыкнула Вася. – Если только я.

– Ты тоже не очень устрашаешься.

– Я такого с тобой повидала, что этот странный демон кажется очень даже хорошеньким.

– Если ты про кикимор, то они такие сами по себе, я тут ни при чем.

– Ну-ну, – кивнула Вася. – А помнишь, как они у русалок подсмотрели наряды заграничные, что ты хвостатым в подарок накупила? И начали на болотах что-то подобное отшивать?

– О-о-о, – протянула я и задумалась. – Да, там точно жуть была. Никакого понятия о моде. Я их потом с Элькой познакомлю, пусть просвещает, ей такое нравится.

А потом перевела взгляд на стоявшего перед нами демона и предложила:

– Итак, может, уже перестанем друг друга пугать и поговорим?

Рогатый недоуменно моргнул, но промолчал.

– А знаешь, что мне все это напоминает? – снова повернулась я к жабе. – Нашу с господином Верховным магом первую встречу. Он тогда тоже грозно зыркал, что-то там на своем маговском мне, ведьме, запрещал, а потом рогатым ходил.

– Не застала я те времена, – вздохнула Вася, – но наслышана, да… И как Айвен с рогами?

Я улыбнулась, вспоминая приключения моего господина мага с головой быка:

– Очень естественно.

– Надо думать. – Жаба мечтательно прикрыла глаза. – Ему все идет, даже такое.

– Это да, – согласилась я. – Жаль, он не оценил.

– Ламия! – не выдержав нашу болтовню, взревел демон. – Склонись передо мной!

– О, – жаба подняла лапку, – смотри-ка, точно понимает!

– Ха! – Я дернула плечом. – Только обзывается, похоже. Что такое ламия, бес?

– Бес? – снова взревел он, взмахнув когтистой лапой.

Я даже не вздрогнула. Видимо, исчерпался мой пугательный запас. Теперь не скоро восстановится.

Лапа, как я и предполагала, прошила меня насквозь, не повредив.

– Видишь, он ненастоящий, – пожала я плечами.

А демон напротив начал наливаться какой-то подозрительной краснотой.

– Ему опять поплохело, – пожалела попаданца Вася. – Может, водички принести?

Рогатый резко выдохнул, показав нам новый, на этот раз бордовый оттенок кожи. А затем напрягся, и с кончика его пальца медленно сорвался маленький огонек, который долетел до края покрывала и поджег свисающие нитки.

– Все? – поинтересовалась я, туша ткань краем мокрой юбки. – Или еще на что-то способен?

– No, – грустно ответил демон, снова чернея, и сел на пол.

– Похоже, нет по-ихнему, – перевела жаба.

– Похоже. – Я широко зевнула, – Ну что ж, если он разговаривать не хочет, я, пожалуй что, и спать лягу. Больно день утомительный.

– Не то слово, – согласилась Вася.

Я подозрительно покосилась на молчаливого демона и вздохнула, поняв, что ложиться придется прямо так, в платье. Откинулась на подушку, сладко потянулась и повернулась к незваному гостю.

– Если тебе вдруг захочется поговорить или появится сильное желание что-нибудь поджечь, ты уж дождись, пока я проснусь, ладно? А то если нас, бывших ведьм, невовремя разбудить, страшные дела наворотить можем. И жалко потом, а что делать? Характер так сразу не поменяешь.

А потом зевнула, отпихнула холодную Васю от лица и уснула.

Открывать глаза не хотелось. Однако утреннее солнце спокойно проникало через незанавешенное чердачное окно. Я со стоном перевернулась на бок и натянула одеяло на голову.

– Ламия, – прошептал кто-то у самого носа, – ты проснулась?

– Неа, – ответила за меня Вася. – Не лезь к ней сейчас. Как-то я решила Забаву разбудить, так полдня сидела обездвиженная.

Я довольно хмыкнула. Помню-помню, обиделась потом жаба сильно. Следующие полдня со мной не разговаривала. Эх, хорошее время было.

– Почему ты говоришь со мной, natrix[7]? – рыкнул демон.

– Кто-о? – Воинственная жабка полезла через меня. – Как ты меня назвал?

Я села, спустив ноги на пол, и сообщила:

– Так, я встала. Встала.

И только потом открыла глаза. Демон стоял у кровати, снова начиная раздувать ноздри.

– Это, – я показала на свою подружку, – жаба Василиса. Можно просто Вася.

– Нельзя, – перебила она. – Это для друзей я Вася, а для него – Василиса.

Я устало вздохнула и ткнула в себя пальцем.

– А я Забава. И никакая не кто-то там, как ты меня зовешь. А ты?

И мы с жабой внимательно уставились на рогатого. Он дернул башкой, переступил с ноги на ногу и все же ответил:

– Корвус.

– Ну вот ведь можешь, когда хочешь.

Я потерла печать на груди, которая за ночь вспухла и снова начала болеть.

– Давай говорить, – прорычали мне прямо в лицо, когда я, поднявшись, собралась отправиться в купальню.

– Давай поедим? – предложила я. – Только сначала умоюсь.

Обошла его и полезла в дверь. Нет, все-таки не ценила я раньше свою жизнь. Одна избушка моя чего стоила. Вредная, конечно, не без этого, но у ведьм других и не бывает.

Тщательно умывшись и прочесав, наконец, свои волосы, заглянула в комнату.

– Вась, идешь?

– Подожди, Лами… Забава, – заявил Корвус, вставая передо мной. – Давай говорить.

– Вот ты настырный, – проворчала я, но все-таки зашла в комнату.

– А я очень злая, когда голодная, – вклинилась жаба.

– А я очень злой, если не убиваю перед завтраком парочку таких, как вы, – сложил руки на груди демон.

Жаба задумалась. Я подошла к окну, заплетая косу, и хмыкнула:

– И много у вас таких, как мы?

Демон нахмурился.

– Нет.

– У нас тоже с демонами не очень.

– Что произошло? – помолчав, спросил Корвус. – Почему я здесь? Почему не могу уйти от тебя?

Я тяжело вздохнула.

– Что такое Ламия?

– Ведьма. – Демон сел на пол, обхватив колени.

– А натрикс? – высунулась жаба.

– Водяная змея. У нас твой вид не встречается, – буркнул Корвус.

Вася понимающе покивала головой.

– Что ты сделала со мной, ведьма? – В красных глазах снова заалели угольки. – Я так долго строил портал в этот маленький убогий мир, столько сил положил на переход, а потом появилась ты!

Не выдержав, он подскочил и попробовал меня схватить, но руки снова прошли насквозь.

– Что ты сделала?!

– Подожди, – нахмурилась я. – Как это ты строил портал? Это ведь наши маги-выпускники, а я просто случайно…

– Случайно? – взъярился Корвус и словно бы увеличился в размере. – Да меня чуть не сплющило от твоей черноты во время перехода! Она утянула следом за собой, не оставляя выбора! Выкинуло где-то в непонятном месте, а потом эти жалкие homunculus[8] не дали до тебя дотянуться! О-о-о, – он сощурил глаза, – мне бы только немного твоей крови, я бы сразу понял, что делать…

– Ой, – я села на кровать, переглядываясь с Васей, – а давай помедленнее.

Демон зарычал и заметался по чердаку.

– Не дали ему до завтрака никого убить, вот он и лютует, – понимающе закивала Вася.

– Подождем, – пожала я плечами.

– Может, успеем сходить поесть? – предложила она.

– Non movere![9] – Рогатый наклонил голову, приготовившись к прыжку. – Aut ego te occidere![10]

– Корвус, – я примирительно подняла ладони, – я ничего не делала специально, правда!

– Тогда освободи меня! – рыкнул он, подходя ближе. – Отпусти меня, ведьма, и я обещаю, что убью тебя быстро.

– Вот за это спасибочки, – хмыкнула я. – Всегда мечтала.

– И она не шутит, – закатила глаза Вася.

– Но сейчас как-то не ко времени. Да и сил у меня больше нет.

– Есть, – огорошил меня демон. – Я их чувствую. Я здесь из-за них, они держат меня. Я как Cerberus[11] в цепях не могу прорваться сюда полностью!

– О-о-о, – открыла я рот, а потом догадалась: – А-а-а.

– Чего? – ткнула меня в бок Вася. – Это он о каких силах? У тебя печать не сработала?

– Сработала, – шепотом ответила я. – Она-то демона и держит. Но, похоже, Айвен кое о чем не подумал.

Я почесала ноющую грудь.

– Кто такой Айвен? – Демон грозно сдвинул брови. – Убей его. Отпусти меня. И обещаю, умрешь быстро.

– Какой хороший план. – Я подперла голову ладонью. – Жаль, сама до него не додумалась.

– Как ты смеешь перечить! – Корвус снова начал метаться. – Ты всего лишь ведьма! Ты должна подчиняться мне!

– Еще один, – зевнула я. – Мало мне Ковена с его магами, которые вечно твердят: ведьма должна то, ведьма должна се, так и ты туда же.

– Ты отпустишь меня? – спросил демон, останавливаясь.

Я пожала плечами.

– Я не знаю как. – И, помолчав, добавила: – Я не чувствую своих сил, они все тут. – И ударила по ноющей печати.

– Кровь! – Корвус подошел ближе и склонил голову набок. – Пролей кровь, это всегда помогает.

– Я бы ему не верила, – вклинилась Вася, и я кивнула.

– Зачем ты рвался в наш мир? – поинтересовалась я, поднимая глаза на демона.

– Это мое дело, – рыкнул он.

– Тогда поживем пока так, – решила я, хлопнув по коленям руками и поднимаясь. – Одним болтуном в моей жизни больше, одним меньше… Тем более, никому ты ничего сделать не способен. Да и не слышит тебя, по всей видимости, никто, кроме меня.

– И меня, – вставила жаба.

– Да, кстати. – Я нахмурила лоб. – Тогда надо проверить.

– Не слышит, – досадливо прошипел Корвус. – Только вы. Сегодня ночью я попытался уйти, но дальше нижнего этажа не смог. Меня будто нет. Ни один homunculus даже не учуял.

– Это, наверное, потому что я очень проницательная, – довольно отозвалась жаба.

– Это, наверное, потому что ты все пряники подожрала. – Я подняла бровь и добавила: – Хоть бы один оставила.

Васька виновато потупилась.

– Не могу устоять, ты же знаешь, никакой силы воли.

Я только вздохнула.

– Итак, что мы имеем: ведьма без сил – одна штука, привязанный к ней надоедливый демон – одна штука, жаба без силы воли – тоже одна. Не густо.

– Зато я очень милая, – заявила Вася. – Ну что, пойдем уже завтракать? Чую, блинчиками пахнет…

Демон что-то зарычал-застонал, но промолчал. Добавить ему было нечего. Как и мне.

В голову полезли нерадостные мысли: чтобы прокормить мою «милую» Ваську, нужно срочно найти хоть какую-то работу. И почему она как все нормальные жабы не питается насекомыми?

Так мы и стали спускаться по лестнице: довольная Василиса подпрыгивала на плече, а понурый Корвус плелся за спиной. Даже если бы и хотел, без меня остаться наверху он не мог. На последней ступеньке я замерла и поморщилась. Меня ждали. И, судя по стоящим рядом тарелкам, часть из которых была уже пустой, ждали давно.

– Ой, – прижала лапки к щекам жабка, – пришел!

– Пришел, – буркнула я, раздумывая, не рвануть ли сейчас обратно, пока меня не заметили.

Но Айвен, словно почувствовав, обернулся. На миг сердце сделало кульбит, и я зажмурилась. Не хватало еще радоваться приходу врага. А то, что господин Верховный маг мне теперь враг, я еще вчера твердо постановила.

– Забава! – улыбнулся он и шагнул ко мне, но я осталась стоять со скрещенными на груди руками. – Сердишься?

– Сержусь? – Я подняла подбородок. – Да я в бешенстве! Как ты посмел прийти после того, как…

И тут голос меня предательски подвел, дрогнул в самый неподходящий момент, сорвавшись.

– Это Айвен? – наклонился ко мне Корвус. – Убей его.

– Сгинь! – шикнула я.

– Что? – Маг удивленно поднял брови. – Подожди. Пожалуйста, давай поговорим, и я все объясню.

– Это Айвен. – Васька мечтательно наклонила голову. – Ну до чего же красивый!

Я медленно выдохнула. С моим зверинцем требовалось срочно что-то делать, иначе мне грозило остаться не только без ведьминых сил, но и без разума.

– Он? Красивый? – оторопел демон. – У него даже рогов нет, как он может быть красивым? У нас таких…

– Да были у него рога, – отмахнулась я и замолчала, натолкнувшись на внимательный взгляд господина Верховного мага.

– Все равно урод страшный, – припечатал Корвус. – Как и ты.

Я булькнула, вздрогнув от неожиданности, и не смогла удержаться, возмущенно уставилась за спину. Кто бы говорил? Чтоб я еще когда-нибудь восхищалась его красным глазами? Стервец!

– Не уходи, – понял по-своему Айвен и добавил: – Пожалуйста. Дай мне все объяснить.

– Ладно, – повела я подбородком и прошла к столику. – Только недолго. У меня времени нет, работу нужно искать.

Маг скривился, но промолчал, помогая мне занять место.

– Поешь? – спросил участливо.

– Поест, – ответила за меня Вася и перепрыгнула на Айвена.

– Предательница, – проворчала я, двигая к себе тарелки.

– Возьми эту серебряную палку и воткни ему в глаз, умирать будет долго, – посоветовал Корвус, устраиваясь напротив.

Я посмотрела на вилку, вздрогнула, представив результат, и незаметно покачала головой.

– Тогда… – не унимался демон.

– Я не хотел, чтобы все так вышло, – произнес Айвен, и я опустила голову. – Когда демон начал прорываться, мы понятия не имели, как его остановить. Никогда с таким не сталкивался.

Я пожала плечами и принялась старательно жевать.

– Ни один из ваших homunculus[12] не сравнится с моей мощью, – поддакнул Корвус.

Я цокнула языком.

– Прости. – Маг взял меня за руку. – Я правда пытался… оставалось только отрезать его от источника сил. Твоих сил.

Я выдернула ладонь и потерла печать.

– Болит? – нахмурился Айвен и потянулся ко мне.

– Нет! – отпрянула я. – Не смей меня лечить!

Жаба только головой покачала. Она, в отличие от меня, аппетит не потеряла – сидела в соседней тарелке и уплетала кашу.

– Позволь мне хоть как-то помочь.

– Ты уже помог, спасибо. – Я откинулась на стуле. – Дальше сама.

– Забава, – простонал Айвен, – ну как ты не понимаешь…

– А я понимаю, – кивнула я. – Серьезно. Прекрасно понимаю тебя как Верховного мага, который должен был защитить Ковен и… – я махнула рукой, – и весь остальной мир. Я смириться не могу, что ты, мой друг, так поступил. – Насупившись, я быстро поправилась: – Бывший друг, конечно же.

– Конечно же, – вздохнул Айвен.

– Тарелкой по голове, – мечтательно добавил Корвус. – Не убьет, но оглушит. Потом можно стулом добить и осколками горло перерезать.

Васька, подавившись, закашлялась и возмущенно уставилась на демона. А мне вдруг захотелось пореветь. В голос, чтоб от всей души!

– Забав, я найду выход, обещаю. – Маг сложил ладони на столе. – Я верну тебе силу! Засяду за книги…

– Хорошо, иди, заседай. Чего ты тут время тратишь? А лет через сто, когда ты этот выход найдешь, обязательно отыщи меня. Может, я к тому моменту еще жива буду.

– Ну что ты… – скривился он.

– А что я? – горько улыбнулась. – Не права? Ты вообще знал, что эту печать не снять? Меня тут наша Верховная успела просветить, когда я в лекарском крыле в себя пыталась прийти после твоей помощи.

– Просто мне об этом ничего не известно. – Айвен сдвинул брови. – Я расшибусь, но узнаю!

– Ну-ну.

Я снова взялась за ложку, стараясь не замечать, как внимательно Корвус слушает слова мага.

– Она меня держит? Печать? – осклабился демон. – Тогда точно убей его. С его смертью заклятье падет.

– Да? – не сдержалась я.

– Да, мы использовали печать, чтобы блокировать силы магов-преступников и, сама понимаешь, вопросом снятия этой самой печати не занимались, – кивнул Айвен на мое восклицание. – Не было нужды.

– А может, и не падет, – задумчиво протянул Корвус. – Но мне все равно будет приятно.

– Да не буду я никого убивать! – закричала я, выйдя из себя.

Айвен застыл.

– Я знаю! И я не называл тебя преступницей, просто сказал…

– Я слышала, что ты сказал! – Я вскочила со своего места. – И еще много чего слышала! Хватит!

– Подожди. – Он поднялся следом. – Позволь я помогу, вот…

Айвен достал кошель и протянул мне.

– Убери, – прорычала я не хуже демона, – убери сейчас же!

– Да что ж ты, – начал закипать Айвен, – упертая, как стадо баранов!

– Да что вы говорите? – Я возмущенно замахала руками. – Хотя, простите, конечно, про баранов вам поди-ка все известно!

– За спиной палка стоит, давай! – подначил меня Корвус, подходя ближе. – Только руку протянуть.

И я протянула. Не собиралась ведь, а сделала. Схватила палку, оказавшуюся все той же злополучной шваброй, махнула перед лицом опешившего господина Верховного мага и крикнула:

– Уходи давай, мне еще полы мыть! Работа сама себя не сделает! А то ходят тут всякие с грязными ногами, убирай потом за ними!

– Это я с грязными ногами? – не выдержав, заорал Айвен. – А ты вообще лохматая и пахнешь непонятно чем! И знаешь что?

– Что? – Я приблизилась к нему вплотную и задрала голову. – Что?

– Я бабушке твоей рассказал, – вдруг тихо признался он, и я бухнулась на стул, захлопнув рот, отчего зубы стукнулись друг о друга.

– У меня уже есть поломойка! – крикнул из-за стойки Бакуня. – Я ведь говорил, хочешь работать, иди на кухню.

– Угу, ее только на кухню, – хмыкнула жаба, продолжая жевать. – Потравимся тут все напрочь.

– И-и-и, – запищала я, прижимая к себе швабру.

Айвен опустился передо мной и проговорил:

– Милая, я понимаю, что ты ведьма до кончиков волос, но так сложились обстоятельства.

– У-у-у, – отозвалась, вытирая плечом скатившуюся по щеке слезу.

– Ну что ты. – Маг обнял меня, и я уткнулась в его крепкую грудь.

– Рядом артерия, я ее вижу, чуть повыше подними голову и кусай, – влез Корвус.

– Да королобый же ты пресноплюй! – не выдержала, обхватывая руками мага. – Не буду.

– Я? – изумился Айвен.

– Нет. – Я шмыгнула носом. – Ты просто дурень несусветный! Бабушке! Нашел кому!

– Я кто? – помолчав, спросил демон, но я только посильнее вжалась в Айвена.

– Так ты же не даешь мне помочь, – прошептал господин Верховный маг.

– Но так-то зачем?

– Колоробый пресноплюй, – покатала на языке Васька, запоминая.

А я вдруг хихикнула. Да уж, не думала я, что сдача последнего экзамена выльется во все это. И захохотала в голос, выпутываясь из объятий.

– И как тебе она? – спросила, утирая слезы. – Лично, надеюсь, поведал историю блудной внучки?

– Лично, – улыбнулся маг.

И я захохотала еще громче. Айвен присоединился ко мне.

– Ну а что? Просто выяснил о себе много нового, доселе неизвестного. Биографию мою до пятого колена обсудили, физиологические особенности…

– Ну, дорогой мой, это еще начало. – Отсмеявшись, я снова погрустнела. – И когда ее ждать?

– Госпожа ведьма не посчитала нужным сообщить мне это, – пожал плечами Айвен. – Думаю, скоро.

– Ох. – Я потерла ладонями юбку. – Может, я еще успею сбежать?

– Не советую, – легко улыбнулся Айвен. – Найдет даже в нижнем мире.

– Кстати, об этом… – подняла мордочку Васька, а я, резко повернувшись, хлопнула по столу так, что та подскочила на тарелке и изумленно на меня вытаращилась.

А я что? Я сделала большие глаза и подвигала бровями.

– Придурочная, – бросила жаба, отворачиваясь.

– Ладно. – Я встала, растирая ладони. – У меня правда много дел.

– Это каких? – заинтересовался Айвен.

– Всяких, – не стушевалась я, посмотрев на него с вызовом. Не хватало только и перед магом отчитываться. И так, похоже, последние свободные деньки остались.

– Хорошо, – улыбнулся он.

А я подняла подбородок и спросила:

– Сколько я должна за завтрак?

Айвен еще раз вздохнул, посмотрел на меня своими синющими глазами, да и ответил:

– Полтора медяка.

Я серьезно кивнула и полезла в карман за мелочью.

– Настоящий грабеж – полтора медяка за две тарелки каши, – проворчала тихо. – Надо будет поговорить на этот счет с Бакуней, этак мы с Васькой будем питаться один раз в день.

Айвен сделал вид, будто не услышал. Принципиальный.

– Так, – сказала я, пересчитав монетки, – у меня тут не хватает, но буду тебе должна.

И высыпала в ладонь магу маленькую горстку.

– Ну конечно, как без этого-то, – спокойно отозвался он.

И состроил такое лицо, что захотелось по нему треснуть. А потом вилкой в глаз. Эх, все-таки успел демон пагубно на меня повлиять.

– Ты меня простила? – уточнил маг, оправляя расстегнувшуюся жилетку.

– Не всего, – честно призналась я. – И еще злюсь.

Он улыбнулся, отчего Васька в своей тарелке снова томно вздохнула.

– На большее не смел и рассчитывать!

– И с бабушкой ты меня очень подставил, – протянула я.

– Я понимаю, постараюсь как-то помочь.

– Ой, нет. – Я взяла его за руку. – Пожалуйста, там точно не помогай! Боюсь, потом мне тебя спасать придется.

– Разберемся.

Айвен перехватил мою ладонь и легонько поцеловал запястье. И пока я непонятно из-за чего краснела, поклонился и вышел за дверь.

– Хочешь что-нибудь поджечь? – поинтересовался Корвус, наблюдая за тем, как я разглядываю свою руку.

– А? – Я повернулась к нему. – Нет уж, с этим повременим. В другой раз.

– Как знаешь, – пожал он плечами.

Я направилась к стойке, за которой копошился чудь.

– Бакуня, ты говорил, что я могу на кухне работать?

– Да. – Вылезший трактирщик отряхнул пыль с бороды. – Там помогайки не хватает на подхвате. Плачу немного, но еда и жилье за мой счет.

– Еда без ограничений? – высунулась Василиса.

Трактирщик задумался, оценивая жабьи габариты, и все же кивнул. Признаться, я немножко заволновалась, пока он думал. Моя подружка уже значительно превосходила размерами своих родственников.

– Тогда она согласна, – ответила Васька.

– Я согласна, – произнесла я одновременно с ней.

– А я нет, – буркнул демон. – Тебе нужно пролить чью-нибудь кровь, это всегда помогает, и отпустить меня!

– Мне это точно не нужно, – прошептала я, когда Бакуня скрылся под стойкой.

– Это ты сейчас так думаешь, – осклабился Корвус. – Я ведь никуда не денусь.

– Кстати, – вспомнила я, отходя к лестнице и беря жабу на руки, – ни слова Айвену про демона!

– Почему? – взвыла жаба. – Зачем ты мне сказала?! Я не умею хранить секреты! И от кого? От него!

– Так, – нахмурилась я. – Прекрати истерить и просто держи язык за зубами.

Васька надулась, а потом резко высунула длинный розовый язычок и сцапала им сидящую на перилах муху.

– Я его не контролирую, он сам по себе! – заявила она и полезла в карман.

– У тебя лягух в роду не было, а? Жабы ведь так не могут?

– Семейная тайна, – буркнула Васька и замолчала.

Наградила же судьба подружкой! Хотя, если так подумать, я сама себя ею наградила.

– Забава, – позвал Бакуня, выходя в зал, – фартук в кладовке возьми! Можешь прямо сейчас и начинать, у нас тут вечером маги будут что-то праздновать, нужно подготовиться.

– Где? Здесь? – удивилась я, поскольку «Вурдалачья радость» уже давно стала пристанищем исключительно ведьм. Маги любили места побогаче, да и к Ковену поближе.

– Вот прямо тут, – ткнул Бакуня пальцем в сторону столов. – Ну? Будешь работать?

– Конечно, – вздохнула я. – Уже иду.

На кухне творилось колдовство. Я встала в проходе, восхищенно наблюдая за тем, как две кухарки споро снуют между столами. Одна месила тесто, другая резала овощи, скидывая их в огромный котел на огне. Печь тут тоже стояла отменная: большая, светлая. Сразу видно, новый хозяин у трактира появился. Навел порядок!

– Ого, это тебе не зелья варить! – восхитилась вылезшая Вася.

– Помощница? – повернулась ко мне одна из кухарок и нахмурилась. – Больно тоща! Ты хоть что-то умеешь?

– Умею, – подумав, ответила я и добавила на всякий случай: – Еще как умею! У меня борщ получается замечательный! А настойка…

– Тогда иди тарелки мыть, – велела она, утирая лоб рукавом. – Стеша тебе покажет.

Стеша хихикнула, вытерла руки о фартук и поманила за собой.

– Вот, – махнула она рукой на гору грязной посуды в углу. – Воду наберешь в колодце на улице, умывальники у нас пока только в жилой части дома. Бакуня старается все быстрее устроить, но пока так.

– М-да, – протянула я, оглядывая фронт работы, – это ж я до вечера тут…

– До вечера нельзя, – нахмурилась Стеша, – только завтрак закончился, потом в обед еще принесу.

– Поняла, – вздохнула я, закатывая рукава. – Значит, до обеда.

– Ну, давай, – махнула мне кухарка и побежала обратно к печке.

– Гхррр, – выдохнул за спиной Корвус. – Quid est hoc mihi?[13]

– Сначала всякие маги кучу еды себе заказывают, – я взяла ведро и через заднюю дверь зашагала во двор, – а потом бедным ведьмам за ними тарелки намывать.

– Зато кормят бесплатно, – успокоила меня Вася.

В маленьком дворе лежали горой наваленные дрова, за которыми стоял покосившийся от времени колодец.

– Бесплатно, ага. Если нас так все бесплатно кормить начнут, я загнусь. – Я наклонилась и заглянула внутрь. – И как дальше?

– Прыгаешь внутрь и тонешь, – ответил появившийся в дверях Корвус. На солнышке сквозь черную кожу на нем стали проступать светящиеся рисунки.

– Как ты вообще до такого возраста дожила? – уперла лапки в бока жаба. – Кидаешь туда ведро, потом вытаскиваешь с водой. Все.

– Ведьмам такое без надобности, – сообщила я, поджав губы. – Пальцами щелкаешь, и ведро само наполняется, а потом за тобой летит.

– Ну-ну. – Вася прыгнула на землю, подползла к краю колодца и тоже заглянула внутрь.

– Ладно, что я, не справлюсь что ли? – пожала я плечами и бросила ведро в воду.

– Забав! – Жаба посмотрела на меня и прикрыла глаза.

– Ты чего? – Я тронула ее пальцем. – Плохо тебе?

– Мне хорошо, – отозвалась она. – Только надо было другое ведро взять, с веревкой.

– Ой! – пискнула я, вместе с жабой следя за тем, как медленно тонет в воде мое ведро.

– Ничего, сейчас. – Я свесилась с края колодца. – Ноги держи.

– Я? – изумилась жаба.

Однако я слушать не стала. Не хватало только в первый рабочий день так опростоволоситься. А потому я наклонилась еще ниже и едва кончиками пальцев зацепила свою потерю, как над ухом прошипели:

– Прыгай!

Конечно, я не удержалась и ухнула в ледяную воду, скрывшись сразу с головой.

– Вот зараза! – закричала Васька, когда я вынырнула, отплевываясь.

– Я не Зара…

– Да я тебя за такое! – донеслось до меня приглушенное сопение, и тут же взвизгнул демон.

– Ой! Ты кусаешься!

– Доставай ее живо! – проорала моя жаба, а я чуть снова под воду не ушла. Что там происходит?

– Quam?[14] – завопил Корвус. – Как ты можешь меня касаться?

– Я тебе сейчас покажу как! Я тебе сейчас такое покажу!

Голоса удалялись, и я вцепилась пальцами в мокрые доски, стараясь удержаться на поверхности.

– Эй! – позвала тихонько, – я тут…

Прислушалась. Какое-то время раздавалось лишь странное пыхтение, а потом надо мной появилась голова демона.

– Ладно. – Корвус отвернулся и добавил громче: – Я сказал ладно! Только отойди от меня.

Он протянул руку, пытаясь когтистыми пальцами уцепиться за мое плечо, но снова ничего не получилось: его ладонь проходила сквозь меня, как через растопленное сало.

– Видишь? – Он повернулся к жабе, которая с воинственным видом, раздувая брюшко, коршуном следила за его действиями.

– Вижу. – Она прищурилась. – Забав, попробуй ты.

Демон снова опустил когтистую конечность, а я, подтянувшись на руках, осторожно тронула его ладонь и тут же вцепилась в нее клещом.

– Что? – От неожиданности Корвус отпрянул, махом вытянув меня наружу, и вырвал свою руку. – Quare?[15]

– Неожиданно, – согласилась я, выпуская ведро, которое перед этим повесила на локоть. – Но хоть воды набрали.

Демон стоял поодаль, нахохлившись и злобно поглядывая на Ваську.

– Интересненько. – Приблизившись к нему, я выставила палец вперед. – А если так?

И ткнула этим самым пальцем в грудь демона. Палец уперся в шестиконечную звезду, резко засветившуюся на темной коже. Демон рыкнул и в ответ попробовал толкнуть меня. Но я только хохотнула и приложила к его переливающейся груди уже обе ладони.

– Ха, – улыбнулась я и добавила злорадно: – Ну и кто тут попал? А? Кто тут никуда от меня не денется?

– Ведьма, – прошипел Корвус, отступая.

– Была, – с грустью произнесла я, отворачиваясь и хватая ведро. – Одно хорошо, нашлась и на тебя управа.

Я кивнула на Ваську, хихикнув, и двинулась обратно на кухню. Нутром чуяла, что с мытьем тарелок тоже не все гладко будет, но сдаваться так просто не привыкла.

Мы сидели друг напротив друга и мрачно смотрели на одинокую тарелку с мясной поджаркой.

– Ешь давай, – устало подперев голову рукой, сказала я Ваське.

– Чего-то не хочется.

Жаба опустилась на брюшко, растопырив лапки в разные стороны, и закрыла глаза.

– Честно заработанная еда, между прочим.

Взяв вилку, я принялась ковыряться в тарелке. Аппетит, впрочем, пока не приходил. Никогда в жизни потомственная госпожа ведьма так не уставала, даже когда участвовала в великой кикиморошной битве на болотах.

Стеша сновала по кухне, будто и не упахивалась тут с рассвета. Она протирала столы и готовилась к завтрашнему дню, что-то тихо напевая себе под нос. А Бажена, которая была за старшую, помогала Бакуне в зале. Гостей сегодня действительно пришло много. И мы с Васькой, голов не поднимая, только терли и терли эти грязные тарелки и пивные кружки, которые приносил нам маленький чудь.

Василиса поначалу лишь ценные указания раздавала, а потом, поняв, что я не выдерживаю, присоединилась. Так, вдвоем, и отработали до закрытия.

– Завтра полегче будет, – улыбнулась Стеша. – Бажена завсегда сначала проверяет работницу, дает ей самую грязную работу. А ты вон молодец, справилась. И с завтрего будем вместе все. Я эту посуду, ух! – Она махнула полотенцем. – Быстро наловчилась мыть, не пропадем!

– Угу, – я посмотрела на свои красные опухшие руки, которые полдня пробыли в ледяной воде, – ух.

– Там тебя, кстати, спрашивали сегодня, – вспомнила кухарка, рассовывая кастрюли по полкам. – Но компания какая-то уж больно буйная явилась, я тебя и не стала звать. Ни к чему.

– Угу, – повторила я, засовывая в рот кусочек мяса.

Мясо, надо отдать ему должное, оказалось очень вкусным, но в горло не лезло. И я с тяжелым вздохом отложила вилку. Нет, следовало только на деньги договариваться, с такой работой еда может и не понадобиться.

– Где этот? – поинтересовалась жаба, открыв один глаз. – Что-то давно его не слышно.

– Где-то там, – махнула я рукой в сторону зала, откуда доносились крики и вопли подвыпивших посетителей, и добавила тихо: – Демону, видите ли, не по статусу на кухне сидеть и на посудомоек смотреть.

– Нам же лучше, – кивнула Вася.

– Ладно. – Я оперлась о спинку стула, покряхтела и потянулась. – Надо еще до кровати добраться, завтра новый прекрасный день.

– Приходи к обеду. – Стеша сняла фартук. – За завтраком сами управимся, да и народа обычно не бывает.

– Что за удивительное везение, – кисло ответила я и положила сонную жабу в карман, глядя на то, как гасит свечи кухарка.

– Да ладно тебе! – Стеша положила мне руку на плечо. – Тут работа отличная и платит Бакуня вовремя.

Я покосилась на свою недоеденную оплату и хмыкнула.

– Я раньше в «Маговом выворотне» работала, вот там да, там тяжко приходилось. – Кухарка присела на краешек стула, подперев щеку ладонью. – Весь день носилась как угорелая, то дров принеси, то щей навари, то вон в зале на подхвате подавайкой. А там уж и всякие гости бывали, кто монетку даст, а кто и зажмет под лестницей.

– И чего ты? – нахмурилась я.

– А чего? – удивилась Стеша. – Терпела. Так везде. Это тут Бакуня не дает гостям разгуляться, сам за порядком следит. А он хоть и маленький, но кулак у него будь здоров!

– Н-да… – протянула я и загрустила. Все-таки ведьмой работать было не в пример легче.

– Ладно, иди давай, а то так и уснешь тут за столом!

Кухарка вскочила, обдав меня ароматом свежей выпечки, и ушла через заднюю дверь.

Я со стоном поднялась на ноги, задула последнюю свечу и тихо направилась в зал, стараясь никому не попадаться на глаза.

А вот там творилось нечто невообразимое. На кухне мы, конечно, слышали, как веселятся гости, но тяжелая дубовая дверь заглушала шум. Я остановилась на пороге, пытаясь сквозь дымку разглядеть Бакуню, чтобы отчитаться о работе, но белесая голова чуди ныряла в глубине зала.

– Ладно, все завтра, – решила я и осторожно, стремясь не привлекать внимания загулявших магов, двинулась к лестнице.

– Смотрите! – закричал кто-то у крайнего стола. – Я же говорил, она тут!

И заржал, вставая, хлопая себя по бедрам.

– Да ладно? – принялись пьяно оглядываться его дружки, поднимаясь.

А я вздохнула, прижала всполошившуюся жабку ладонью, застегнула на пуговичку карман, чтобы не вылезла, и выпрямила спину.

– Ну ничего себе, кто у нас тут в поломойках. – Маги окружили меня, тесня к лестнице. – Наша веселая подружка, госпожа ведьма.

– Где? – пожала я плечами, оборачиваясь.

Этих конкретных магов я знала слишком хорошо, чтобы понять: просто так мне не сбежать. Еще когда я одному из них, Вилфу, свое экспериментальное зелье подлила в столовой Ковена и он несколько месяцев проходил в фурункулах, мне обещали серьезно отомстить. Но где отомстить и где ведьма? Я, помнится, с Элькиной помощью после их угроз весь выпускной курс на горшок посадила. Похудательная настойка у меня всегда отменная получалась.

– Ах да, – ухмыльнулся Рилан, обдав меня перегаром, – она ведь у нас теперь, сюрприз-сюрприз, больше не ведьма!

– Как интересно, – протянул из-за спины запропавший демон. – Неужто тебя сейчас убьют? Надо было соглашаться на мою сделку, я бы сделал это быстро.

– Вот еще! – Я дернула головой, еще выше поднимая подбородок. – Никогда никого не боялась, а уж этих маленьких мальчиков…

– Чего? – надвинулся Рилан. – Ты еще огрызаешься? А ну встала на колени, девка!

– Эти точно долго убивать будут, я такое нутром чую, – кивнул Корвус.

– Эй, что тут происходит? – ввинтился в наш тесный кружок Бакуня. – Разошлись, я сказал!

– Иди ты, гном, дальше, куда шел, – пьяно улыбнулся Вилф. – Зашибем ненароком.

И упал на месте как подкошенный. Мы с магами дружно уставились на чудь, который наливался нездоровой краснотой.

– Я не гном, – процедил он, ударом кулака укладывая рядом следующего выпускника.

– Ой!

Я поспешила отойти к скучавшей в углу знакомой швабре.

– Стоять! – рявкнул Рилан, дергая меня за рукав.

– А это уже интересно, – оскалился Корвус.

– Интересно ему, – проворчала я, выворачиваясь и хватая инвентарь.

А Рилан уже поднял руки, готовя заклинание. Но ведьма со шваброй – страшная сила. Пусть ведьма и бывшая.

Я взмахнула своим оружием, подсекая мага, и когда он повалился мне под ноги, припечатала по лбу.

– Плохо, – прокомментировал Корвус, скрещивая руки на груди. – Он жив остался. Надо сильнее бить, даже черепушка не треснула.

– Нормально, – процедила я. – Если я каждого мага, которому насолила, убивать стану, в Ковене никого не останется.

– Выпусти меня, – завозилась в кармане Вася. – Я им сейчас…

Корвус передернул плечами, и я помимо воли улыбнулась. Да уж, кто бы думал, что маленькая жаба целого демона запугает.

Бакуню меж тем окружили оставшиеся трое магов, трезвевшие на ходу. Дарен даже вспомнил обездвиживающее заклинание. Заметив, как он складывает третий и четвертый пальцы, я хмыкнула: у ведьм это дело намного быстрее получалось. И хорошенько пихнула его шваброй в зад, сбивая заклятие.

А потом входная дверь настежь отворилась, громко ударившись о стену, и кто-то громко заорал:

– Забава! Девчонки, Забаву бьют.

– Все. – Я опустила палку и посоветовала: – Теперь точно бегите.

Маги переглянулись и рванули в разные стороны, перепрыгивая через столы, к окнам, оставив своих павших товарищей на милость врага. Потому что одно дело задирать одну бывшую ведьму, и совсем другое – столкнуться с одиннадцатью звереющими на глазах ведьмочками, которые сильно не жалуют магов. Даже Ждану из кровати подняли. А во главе злобноведьминского отряда стояла магиня Элька, сейчас задорно выпускающая огненные шарики, которые жалили удирающих магов во все места, в которые попадали.

И только все обидчики с поразительной ловкостью покинули помещение, девчонки обступили меня со всех сторон, гомоня кто во что горазд.

– Я тебе зелье принесла оздоравливающее, – сунула мне в руку пузырек Отрада. – Больше двух ложек сразу не пей, я еще не знаю точно, как оно работает. У моего лешего от него, правда, прыщи полезли, но сил, сказал, прибавилось, даже добавку пить не стал!

– Слушай, а хочешь, я тебе одежду зачарую от пятен, а то… – подняла руки вверх Алеся, и я испуганно отшатнулась. В последний раз, когда Алеся использовала бытовые заклинания, у нее половина гардероба сгорела.

– Вот тебе добрынь-трава, сама собирала на практике, засушила почти правильно, а что чуток подмокло в конце, так ничего страшного! Отличные зелья будут получаться, даже без ведьминых сил, – тряхнула холщовым мешком размером с чудь Алеся.

– А от меня кольцо семейное, вурдалаков должно отпугивать, но я не проверяла, – взяла меня за руку Ждана, цепляя массивное золотое украшение на палец. – Ни одного завалящего вурдалака за год не нашла. Думала уж сама его сотворить, но в моем лесу добровольцев не нашлось!

– Так, ведьмы, – вышла вперед Верея, наша староста, – не наседаем. Забаве и так досталось! Сейчас я только быстренько заговор на здоровье прочитаю.

Я, уже не зная, плакать или смеяться, обняла сразу всех своих девчонок и всхлипнула.

– Эй-эй, не толпимся, давайте сядем и поговорим спокойно, – вытянула меня Эля.

– Закрываемся мы! – выступил вперед растрепанный Бакуня, как раз закончивший вытаскивать бессознательных хулиганов на улицу, и встопорщил бороду. – Никаких больше магов в моем трактире!

– Так мы и не маги, – подперла рукой круглое бедро Верея, а потом посмотрела на Эльку и добавила: – Почти.

– Дел тут наворотили сегодня, уборки до утра! – нахмурился чудь. – Нет уж, закрыто, говорю.

– Тю! – взмахнула руками Добролика. – Так что ж вы, родненький, сразу не сказали, мы тут быстренько!

– Ой нет, – выставил вперед ладони Бакуня, – я сам!

Я хмыкнула. Похоже, хорошо он ведьм знал.

– Какой ужас, – тихо простонал из-за плеча Корвус. – Мало мне тебя одной, так вас вон сколько.

– Хорошо, батюшка чудь, – повела плечом Алеся, – уходим уже!

И наклонилась ко мне:

– Что-то в Ковене неспокойно сегодня, весь день Верховная бегает, и Зигмунд волнуется!

– Да-да, – зашептала на ухо Ждана. – И я слышала, как твое имя называют!

– Я-то им на что? – удивилась я. – Вроде все уж порешали.

– Кто знает, – протянула оттеснившая от меня ведьм Эля. – Держи ухо востро!

– Спасибо вам! – сказала я, прижимая руки к груди.

Девчонки снова меня обступили, похлопывая по плечам. А потом вздохнули разом, и одна за другой покинули трактир, помахав на прощание.

– Да… – подала голос из кармана Вася, – не зря леший говорил: «Видишь много ведьм – прячься».

– Не преувеличивай, – отмахнулась, выпуская жабку. – Хотя в твоем случае, может, и оправданно. – И хмыкнула: – Тебя бы точно затискали!

– Во-во, – высунула голову Василиса, – пойдем уже спать, а? Сколько можно?

– Забав, – позвал меня Бакуня, когда мы уже поднимались, – ты уж прости, но сегодня помочь на чердаке не выйдет.

Он снова взмахнул руками, показывая на разбитые окна и опрокинутые столы.

– Да уж понятно, – со вздохом ответила я. – Ничего, мне там даже нравится.

Утром меня разбудил настойчивый стук в дверь.

– Уже иду, – пробормотала я, поворачиваясь на бок и укутываясь в одеяло. – Или не иду.

Стук не прекратился.

– Там странное существо какое-то, – обрадовал Корвус. – Не могу никак определить, к какому роду относится. Вроде и на humanum[16] похож, но и на quercus[17] смахивает.

– А? – Я оторвала голову от подушки. – Чего говоришь?

– К тебе пришли, говорю, – отмахнулся демон.

– Да открой уже, – толкнула меня жаба, не размыкая глаз. – Надоел стучать-то.

Я свесила ноги с кровати, пальцами потрогала теплые доски пола и потянулась. Дверь содрогнулась от очередного удара, и я, нахмурившись, поднялась.

– Ну? – спросила я, наклонившись и распахнув свою маленькую дверь.

И, быстро выпрямившись, больно стукнулась о балку.

– Ой, мамочки! – Я прижала руку к затылку.

– И тебе поздорову, Забава, – ответил бабушкин леший, пролезая внутрь. – Осторожнее надо, молодая хозяйка, тут вон палка у тебя.

Он выпрямился во весь свой немаленький рост, осмотрелся по сторонам и неодобрительно покачал головой.

Я посмотрела тоже. Ничего страшного, кроме демона, сидевшего в углу на поломанном шкафу, к которому имел необъяснимую душевную привязанность, не обнаружив, пожала плечами. А что не убрано, так это я гостей не ждала.

– Госпожа Гордана доброе утречко передает и просит незамедлительно к ней явиться.

– Так бабушки нет внизу?

Я выдохнула с облегчением. Не хватало только объясняться, что внучка ее непутевая посудомойкой на жизнь зарабатывает.

– Нет, отговорил я ее, – прогудел Чащоба и улыбнулся. А потом подмигнул мне и распахнул объятия. – Что ж ты тут устроила-то снова?

– Ох, Чащоба, – я прижалась к лешему, – да все как обычно!

– Ну-ну. – Он погладил меня по голове. – Все у тебя, молодая хозяйка, как обычно. Ничегошеньки за восемнадцать лет не поменялось!

– Он мне не нравится, – буркнул из своего угла Корвус, а Чащоба вдруг глаза свои сузил, втянул воздух со свистом, и заклокотало у него где-то в деревянной груди.

– Так, – протянул он, отодвигая меня, и на шкаф уставился, – та-а-ак.

– Чего? – шепотом спросила я, хватая за руку бабушкиного верного друга. Сколько себя помнила, он всегда с ней рядом находился. А уж когда я на свет появилась, так и меня нянчил, в лес первый раз отвел, с силой учил обращаться.

– Ну, Забава! – Чащоба укоризненно посмотрел на меня и покачал головой. – Собирайся. Гордана долго ждать не будет, сама приедет.

– Я с вами, – вылезла из-под одеяла Васька. – Василиса я. – Подумала и добавила: – Для вас можно просто Вася. Здравствуйте.

Я только хмыкнула.

– И вам не хворать, – откликнулся леший.

Снова покосился в угол на демона, который подобрался для прыжка, нахмурился и, уже выйдя в коридор, сообщил:

– Внизу вас жду, карета у входа.

– Карета, – простонала я, приблизившись к окну.

– Он меня видит? – прорычал Корвус.

– Так спросил бы. Но вообще-то надеюсь, что нет. Если бабушка про тебя узнает, ой, что будет.

– Что? – Васька от любопытства даже поднялась на лапках.

– Что-то! – Я сдвинула брови. – Ты уж, будь добра, язык свой самостоятельный приструни. Если сегодня что не так пойдет, не видать нам с тобой свободы всю оставшуюся жизнь!

– Я-то тут причем? – удивилась жаба. – Я куда захочу, туда и пойду. Мне твои родственники не указ.

– Это ты пока так думаешь, – обнадежила я, раскладывая на кровати стиранные платья. Знала бы, что все так скоро случится, попросила бы вчера Эльку что-нибудь подходящее принести.

Взяла то, что менее всего пострадало от лиховской посылки. Понюхала – запах, конечно, не выветрился, но в нос сильно не бил. Если близко ни к кому не подходить, может, и ничего.

Причесалась тщательно, посмотрела на черную краску для волос и отложила. Не ведьма я больше. Можно сильно не стараться. Огладила подол, положила жабу в карман и направилась вниз.

– Я не хочу никуда ехать, – нахмурился Корвус.

– Так не едь, – бросила я через плечо.

Он только зло рыкнул и поплелся следом. А куда ему от меня теперь деваться?

Бакуня, улыбаясь во весь рот, махнул из-за стойки, и я насторожилась. С чего он вдруг такой счастливый?

Наконец я вышла на улицу. Летнее солнце радостно осветило золоченую крышу кареты, заставив меня скривиться. Нет чтобы попроще чего прислать, но бабушка была в своем репертуаре. А потому я наклонила голову, прикрываясь ладонью, чтобы никто из знакомых не увидел, и юркнула внутрь.

– Молодец, быстро, – похвалил Чащоба, закрывая дверь. – А я тут с чудью белоглазым пообщаться успел. Хороший мужик, правильный.

– Угу, – буркнула я, отворачиваясь.

– Теперь тебе, молодая хозяйка, нет нужды на кухне работать. Я заплатил за комнату и за еду. А бабушке мы не скажем.

Я сжала кулаки и заскрипела зубами, но смолчала. Ничего. Другой трактир найду.

– Не сердись, – погладил меня по плечу леший, – я не могу иначе.

– Я сама бы… – начала я сердито.

– Сама-то сама, но ты же внучка мне почти, с пеленок на моих глазах. – Он улыбнулся. – Как я тебя в беде оставлю?

– Если бы я в беде была, сама бы попросила.

– Ой ли? – покачал головой Чащоба, но дальше развивать тему не стал.

Оно и правильно. Мне требовалось сосредоточиться и собраться с мыслями.

Карета остановилась у самых ворот Ковена, и я, застонав, прикрыла глаза. Стоило бы догадаться. Бабушка тихо приезжать не умела, ей непременно надо было поставить всех на уши. А я-то надеялась, что она где-нибудь в хорошей гостинице захочет пожить.

Народищу на улице собралась тьма, галдели, кто во что горазд. Чащоба выбрался из кареты первым, а я за его спиной тихонько выскочила и в сторону отошла, затерявшись в толпе. Вроде как не при делах, не знаю никакой кареты. Никому не говорила, кто у меня бабушка и, если получится, планировала продолжать скрывать. А ректор с Верховной сами язык за зубами держали, им с нашей семьей тоже ссориться не с руки.

– Чего стоим? – спросила у мага-первокурсника, который едва не подпрыгивал от нетерпения.

Он повернулся и широко улыбнулся, демонстрируя дырку между зубами. Первокурсники мне даже нравились, это они потом приобретали все необходимые для магов черты характера: надменность, упертость и самодовольство. Видно, магия у них была порченая, не то, что у нас, ведьм. Мы из года в год только лучше становились: злее, вреднее и ехиднее. А пока мальчишка, радостно махнув рукой, показал в сторону главной башни.

– Так сама госпожа Гордана приехала! Представляешь! Легенда! Даром, что ведьма!

– Представляю, – кисло пробормотала я, стараясь не попадаться на глаза ищущему меня Чащобе.

– Это ж первый раз за столько лет она в столице! И что такого могло случиться, чтобы она из лесов своих выбралась?

– Действительно, что бы такого могло произойти? – вздохнула я.

– Говорят, сам Верховный маг Айвен ее вызвал, чтобы она восстание демонов предотвратила, как в прошлый раз!

– Ну да, ну да. – Я провела носком туфли по земле и только потом насторожилась, сообразив. – В какой прошлый раз?

– Ой, да ну тебя, иди историю учи! – отмахнулся первокурсник. – Вот бы хоть глазочком…

– Не советовала бы тебе это, парень, так можно и без глаза остаться, – произнесла я, похлопав его по плечу.

А вот про прошлый раз я действительно не поняла. Не то чтобы я подвигов бабушкиных, совершенных ей по молодости, не знала, но чтобы демоны… не припоминала такого. И, кстати, куда запропастился мой собственный демон?

– Корвус? – позвала шепотом, оглядываясь по сторонам.

– Он за каретой прячется от лешего, – ответила из кармана Васька. – Какой-то нам с тобой трусливый демон попался. Только и знает, что зубами щелкать, а толку-то…

– Ну хоть так. – Я прижала ее рукой. – Не вылезай пока, тут слишком много магов на одну тебя.

– Как сама меня магам перед экзаменом отдала, так нормально! – проворчала жаба, высунув мордочку.

– Я не магам, я Дину, – пожала я плечами. – Он нормальный. – И, подумав, поправилась: – Во всяком случае был, пока они демона не собрались вызывать.

– А то, что они меня целовать пытались? – возмутилась жаба.

– Ну так девицу расколдовывали, – хмыкнула я. – Честно говоря, до сих пор считаю это своей лучшей заслугой за все время учебы. Когда я эту новость запустила, столько лягушек по окрестностям было перецеловано…

Я мечтательно вздохнула. Только когда новость добралась до ректора, он это дело быстренько прекратил, обозвав негуманным отношением к животным. Жалко лягушек никто не спросил, им, может, и нравилось.

– Иди давай, даже отсюда вижу, как Чащоба злится!

– Иду. – Я оправила платье, вытерла ладони о ткань и отправилась сдаваться. – Все равно выбора у меня особо нет.

Протиснулась сквозь толпу, приблизилась к лешему со спины и попросила:

– Ты уж сделай вид, что меня не знаешь, ладно?

Чащоба только головой покачал, но зашагал вперед, не оглядываясь. Пусть он и не одобрял моего поведения, но всегда помогал.

– Слушай, а поцелуй мага из меня действительно девицу сделает? – снова высунулась из кармана Васька, и я закашлялась. – Ну а что? – возмутилась она. – Сама ведь сказала!

– Это шутка была!

– Так себе шутка вообще-то, – пропыхтела она, а я даже остановилась на мгновение. Вот ведь!

Леший вел меня прямо к главной башне, обходя гомонящих магов и ведьм. Похоже, в это утро все решили выйти во двор, чтобы, как говорится, хоть глазком. Это они просто бабушке под горячую руку никогда не попадали. Вон преподаватели – те умные, осторожно из окон выглядывали, не совались.

Мы зашли в башню, поднялись по винтовой лестнице и остановились возле высоких железных дверей в парадный зал. Сюда никого больше не пускали, и я попросила Чащобу:

– Погляди, меня не очень от волнения перекосило?

– Ты всегда косая, – буркнул за спиной Корвус.

А леший обернулся, мазнув пустым взглядом по демону, и нахмурился. Потом посмотрел на меня и улыбнулся в усы.

– Не очень. В самый раз.

– Спасибочки, – обреченно ответила я и потянула на себя двери, которые как-то легко поддались и выпустили бледного Лихо.

– О! – воскликнула я, замерев на пороге, и уже тише поинтересовалась: – А ты чего тут?

– Допрос, – буркнул он, отодвигаясь в сторону.

– Какой допрос? – нахмурилась я.

– Настоящий! – не выдержав, повысил голос Лихо. – Жуть какая-то! А ты чего?

– И я на допрос, – погрустнев, ответила я.

– А… – протянул Лихо, настороженно покосившись на лешего. А потом взял меня за локоть и отвел в сторонку. – Там лютая ведьма, лютая! Но краси-и-ивая! Не знаю, зачем ты ей понадобилась. Видимо, по поводу того дела с демонами или по Владиславину душу.

– Видимо, – снова вздохнула я.

Создавалось впечатление, что я уже навздыхалась тут на всю оставшуюся жизнь.

– Много не говори и только по существу, а то она злится.

– Надо думать, – кивнула я и нахмурилась. – А тебя-то чего вызвали?

– Сам не знаю. Спрашивала, где родился, что делал, как силу скрывал, потом про ту давнишнюю историю нашу, когда мы от ведьмы отбивались.

– А ты? – Я прижала руки к груди. – Все рассказал? И обо мне?

– Ну а как я не расскажу? – взвыл он. – Ей попробуй чего не сказать! Но я о тебе особо не трепался. Только что там ведьма молодая была, всех победила, даже помощи ни у кого просить не стала. Может, тебе зачтется?

– Ой, мне зачтется. – Я сглотнула. – Так зачтется, что хоть удавись. Лучше бы сказал, что я там сидела тихонько и училась, пока Айвен все дела разгребал.

– Так Айвен тоже там! Он ей о проклятии своем рассказал и очень тебя хвалил, что ты это проклятие сумела снять.

– Мамочки!

Кажется, у меня коленки подкосились, поскольку Чащоба, решив, что разговор окончен, подхватил меня подмышки и впихнул в открытые двери, напоследок наградив шлепком по заду. Что, как ни странно, очень даже взбодрило. И закрыл за мной дверь, непостижимым образом оставив демона снаружи.

– Брусничинка, ну наконец-то, – устало произнесла бабушка, улыбаясь и вставая с места. – Я уж думала, надо самой ехать. Иди сюда, горюшко непутевое.

Я покосилась на Айвена, который стоял у стола, вытянувшись в струнку, подошла к бабушке и крепко-крепко обняла ее.

– Ну все, молодой человек, вы свободны, – заявила она, откинув за спину длинные темные волосы, в которых до сих пор не было ни единого седого волоска.

А господин Верховный маг даже «молодого человека» стерпел, поклонился и вышел за дверь, на прощание одарив меня встревоженным взглядом.

– Милый мальчик, – заметила бабушка, отпуская меня и указывая на стул рядом. – Жаль, что маг.

– У всех свои недостатки, – пожала я плечами.

– Завтракала? – Она придвинула ко мне тарелку с пирогом и кружку с крепким чаем, чуть подержав над ней ладонь, чтобы подогреть.

– Не успела, Чащоба разбудил, сразу сюда повез.

– Да, я уж сама хотела ехать прямо с утра, но он отговорил. – Бабушка откинулась на стуле, сложила руки перед собой и прищурила глаза. – Ну рассказывай.

Я едва не подавилась куском пирога, который только успела откусить.

– О чем?

– С самого начала рассказывай! – нахмурила она брови. – Помнится, мы с тобой договорились: пока до меня новости о моей внучке не доходят, я тебя оставляю в покое, уважаю твою самостоятельность, не лезу. И… как ты там говорила? Не давлю своей славой. Но тут уж… – бабушка развела руками, – тут уж, знаешь ли, дошли новости. Да какие!

Отпив чай, я виновато посмотрела на нее.

– Я не хотела, чтобы новости дошли. Я бы сама…

– Ох, Забав, – бабушка подложила под щеку кулак и посмотрела так, что я сразу обо всех своих провинностях и вспомнила, – историю с твоей практикой я, пожалуй, не хочу обсуждать. Но то, что магу помогала, это, конечно, зря.

– Конечно, – кивнула я и, сглотнув, отвела глаза.

– Ты давай тогда сразу к делу. Поведай о том, как печать умудрилась получить.

– Так тебе «милый мальчик», поди, успел уже все рассказать, – указала я на дверь.

– Рассказать-то рассказал, да только и он не все знает. Так ведь? – Она уперла руки в стол и наклонилась ко мне, прищурившись. – Использовала-таки силу наследственную?!

Я взяла чашку, сделала глоток и выразительно покосилась на стены.

– Я не дура, тут давно заклинание защитное наложено! – прошипела бабушка.

– Использовала, – покаялась я и, немного поразмыслив, попробовала оправдаться: – Она сама лезла, что ж я буду…

– Что значит, что ж я буду?! – вспылила Гордана. – Я тебе сколько раз твердила, что это смертельно опасно! А если бы кто-то из этих напыщенных идиотов узнал?

Не сдержавшись, я виновато потупилась.

– Что? – сузила глаза бабушка, с шумом выдыхая воздух. Вот кого интуиция никогда не подводила, не то что моя. Мне наверняка по мужской линии досталась, корявенькая. – Кто? Кто знает?!

– Он никому не скажет, – начала я и тут же подпрыгнула вместе с содержимым стола, по которому бабушка саданула кулаком.

– Я спрашиваю, кто этот покойник?!

– Чего сразу покойник? – округлила я глаза. – Может, он немой!

Бабушка булькнула, подавившись словами, и откинулась на спинку стула.

– Не ответишь?

– Нет, – угрюмо отозвалась я, пальцами сминая салфетку.

– Почему?

Я пожала плечами, еще ниже опустив голову.

– Ладно, сама узнаю, – махнула она рукой, заставив меня вздрогнуть.

Нет уж, госпожа Гордана, Айвена я вам на растерзание не отдам. Он мой собственный напыщенный маг, и мучить его тоже сама буду, если захочу. Но не до смерти, конечно. Так, чтоб пострадал немножко.

– Что с демоном? – устало поинтересовалась бабушка.

– Нормально с ним все. – Я бросила быстрый взгляд на дверь. – Как печать наложили, так он и того…

– Да неужели? – подняла она бровь. – Прямо того?..

Я неуверенно кивнула, почти уткнувшись носом в чай.

– Хм… ну что ж, печать тогда сама скоро пропадет. А завтра поедем в усадьбу. Я думаю, вещей у тебя немного? Успеешь собраться?

– Что? – уставилась я на бабушку и выронила кружку.

Та упала на край стола и покатилась на пол, по пути обливая мою и так не слишком чистую юбку.

– Ой, не начинай, мы ведь договаривались, – отмахнулась Гордана. – Попадаешь в неприятности – едешь со мной домой. Будешь в нашем лесу ведьмой работать, экзамен тебе только сдадим, чтоб маги не придирались, а там уж… – она махнула рукой.

– Подожди! – воскликнула я, хватая ртом воздух. – А как же тогда госпожа Евдокия мне про печать?.. Говорит, не снимается… и Айвен…

Заметив, как прищурилась бабушка, быстро поправилась:

– И господин Верховный маг не знал!

– Хочешь сказать, что я тебе вру? – сложила руки на груди Гордана, а потом, наморщив нос, проворчала: – Еще бы ваша Евдокия чего знала, молодая же совсем! Информацию о нас почти тридцать лет тщательно вымарывали из книг и истории. Подумать только, сколько маги на это сил угробили, но не зря, не зря…

– Так печать для нас создали? – округлила я глаза. – Специально для проклятых ведьм?

Гордана подошла к окну, мотнула головой и повернулась ко мне.

– Надо было тебе раньше все рассказать, но ты, коза, как ускакала от меня шесть лет назад учиться в Ковен, так ведь почти и не объявлялась. Я же чувствовала, что добром дело не кончится!

Я открыла рот, но бабушка перебила:

– Набеги на каникулах не считаются.

Я кивнула. Ну да, на каникулах мне не до разговоров было.

Гордана подошла к своему стулу, сжала спинку руками, раздумывая, потом кивнула сама себе и посмотрела на меня.

– Да, печать создали специально для проклятых ведьм, чтобы ограничить их в силе. – И, помолчав, продолжила: – Ведьм и их демонов. Поначалу они просто всех ведьм с проклятой силой убивали, так проще всего было, потом кто-то печать изобрел. Уж больно много наших погибло. Остальные ведьмы ощетинились, на защиту вставать начали. И только несколько лет назад маги, чтоб добру не пропадать, начали клеймить своих преступников. У этих да, печать вряд ли можно просто так снять.

И пока я сидела с открытым ртом, пытаясь все осознать, бабушка решила меня окончательно добить:

– Ну, собственно, механизм печати достаточно простой. Она лишала сил ведьму, а через нее и демона. Оба становились неопасными, жили себе потихоньку, пока кто-нибудь не умрет, естественным образом разорвав связь. Обычно ведьма, конечно, демоны-то почти бессмертны. Но это только в том случае, если они между собой привязку поставили, позволяющую силами делиться. Если же ведьма умная была, и на уговоры демона по передаче сил не соглашалась, он отправлялся к себе обратно, а печать спустя время спадала за ненадобностью. Больше тебе знать не обязательно.

Приблизившись к двери, она повернулась ко мне.

– Не знаю, правда, куда там твой демон девался после установки печати, но…

– Связь с демоном? Привязку? – Встав, я схватилась за стул. – Бабушка, это ты о чем?! Давай-ка по порядку!

Гордана недовольно поморщилась, нетерпеливо взмахнула руками, но вернулась обратно и села за стол.

– По порядку, значит?.. – Она постучала пальцами по столу. – Хорошо. Ты знаешь, откуда появились проклятые силы?

– У нас или вообще? – Я потерла лоб. – Если у нас, то тут все понятно, кто-то когда-то с кем-то не тем…

Гордана вскинула брови. Потом помотала головой, хмыкнула и сообщила:

– Проклятые силы передаются исключительно по женской линии. С кем-то не тем передать их не вариант.

Я задумчиво покивала, прикидывая.

– Первая ведьма нашего рода появилась задолго до магов. – Бабушка взглянула на пирог, грустно вздохнула и отодвинула его подальше. – Уж не знаю, случайно ли у нее получилось или знала чего, но как бы то ни было, она смогла вызвать в наш мир демона. И что самое главное, не дала ему этот мир разрушить.

– Как? – наклонила я голову.

– Примерно так же, как и все настоящие женщины до нее усмиряли мужчин.

– Сковородкой? – нахмурилась я.

Бабушка посмотрела на меня внимательно, головой покачала, но все же соизволила пояснить:

– Детей она ему родила. Девочек. Троих.

– Ого, – уважительно кивнула я, вспоминая своего жуткого рогача. Хотя, может, у той ведьмы симпатичный был, конечно.

– А потом оказалось, что эти девочки унаследовали не только ведьмовские силы матери, но и от отца взяли немало. От одной из этих дочерей мы и ведем свой род.

Гордана усмехнулась, глядя на мое вытянувшееся лицо.

– Бабуль, – я свела брови на переносице, – ты мне сейчас хочешь сказать, что мы с тобой немножечко демон?

– Ну не то, чтобы прямо демон, но что-то за века все же осталось. Кровь не обманешь, она все помнит, – пожала она плечами.

– Хорошенькое дело. – Я потрогала свой лоб на предмет начавших расти рогов. Вот от чего-чего, а от них бы не отказалась. С одной стороны спать на животе может быть неудобно, а с другой, как остальные ведьмы завидовать будут!

– Не о том думаешь! – нахмурилась бабушка.

– Подожди. – Я поднялась. – Так маги раньше просто так проклятых ведьм уничтожали? Из-за страха перед их спутниками-демонами?

Гордана сжала губы в тонкую полоску.

– Не совсем. – Она сморщилась почище старого финика. – Бесы не приходили на зов просто так. Пробивались в наш мир только те, кто жаждал могущества. А ведьмы могли им это могущество подарить. Некоторые из наших совсем разум теряли в погоне за дармовой силой, которой с ними делился демон. Они убивали уже не только людей, но и нежить, кормя душами своего беса. Тогда маги и решили, что проще всего будет таких ведьм уничтожать заранее. Даже тех, кто пока не пошел на преступление.

– Профилактика – это про магов, да, – покивала я.

Гордана только вздохнула, воздев глаза к потолку.

– А ты? – спросила я, закусив губу.

– Что я?

– У тебя тоже демон?

– Нет. – Бабушка сложила руки на груди. – Я была достаточно умна, чтобы его не вызывать. – После небольшой паузы она добавила: – Ну и силы проклятые скрывала, это да.

Я нахмурилась, а потом поинтересовалась:

– Так мама?..

Гордана кивнула, прикрыв глаза.

– Я не уследила. Она слабенькой ведьмой родилась, еле-еле ворожить научилась. Поди ж ты, – бабушка усмехнулась, – и этого хватило!

Сгорбившись, я обхватила себя руками.

– Я ее не помню совсем.

– Тебе было несколько месяцев, когда она демона вызвала. Похоже, твое рождение разбудило в ней силы. Тогда ее маги и нашли. – Бабушка отвернулась к окну. – Едва успели с Чащобой тебя вытащить, а ее не спасли. Совсем немного она до изобретения печати не дожила. Не досмотрела я, моя вина. – Гордана потерла грудь, а потом вскинула подбородок: – Никаких магов, слышишь? Даже близко к ним не подходи!

Я опустила голову.

– Не все ведь такие… да и времена поменялись.

– Все такие, Забава, – строго произнесла она. – В том-то и дело, что все! Даже если кажется иначе. Это сейчас, когда мы не представляем для них угрозы…

– Ладно, поняла я.

Мы помолчали, и я придвинула к себе новую кружку.

– Что же в демонской силе такого страшного? Нашли ведь они на остальную нежить управу, вон даже Лихо теперь привечают. Могли же попробовать договориться.

Бабушка грустно улыбнулась.

– Демоны – это единственные сущности, способные дать отпор магам. По сути, даже без привязки к демону ты со своими проклятыми силами можешь попробовать скрутить какого-нибудь Верховного мага. – Гордана закусила губу и усмехнулась. – У меня очень даже получалось в свое время.

– Подожди, ты уже несколько раз о какой-то привязке упоминала, – вскинулась я. – Это что такое?

– Не бери в голову, – отмахнулась бабушка. – Чтобы кормить демона душами, требовалось объединить с ним силы. Ты ему, а он тебе. Легкий способ значительно увеличить свой резерв.

– Да уж. – Я потерла грудь. – А как этот процесс объединения проходит? Ритуал какой-нибудь?

– А тебе зачем? – нахмурилась бабушка.

– Интересно, – пожала я плечами.

– Ведьме достаточно приложить ладони к груди демона. – Она ткнула пальцем в мою печать. – Вот тут. Сосредоточие сил. И если процесс прошел успешно, рисунок на коже беса начинает светиться.

Я громко сглотнула, округляя глаза.

– Забав! – позвала меня Васька, высовывая из кармана мордочку, и я подпрыгнула от испуга.

Василиса! Я совсем забыла про жабу в кармане!

Гордана медленно повернула голову.

– Слушай, ну это уже даже не смешно! Здравствуйте, – кивнула жаба опешившей бабушке, перелезая мне на плечо. – Так это у колодца ты что, к демону привязаться умудрилась? У него же засветилось, помнишь? Тебя точно кто-то проклял! – Васька припечатала меня лапой по лбу. – Что нам теперь делать? А? Маги еще эти, которые тебя убить должны! Или ты сама умрешь? Я запуталась! Кто-нибудь мне ответит?

Вскочив с места, я открыла рот и тут же его захлопнула.

– И нам еще Корвусу души какие-то поставлять надо? А где мы их брать будем?

– Ой-ой-ой, – схватилась я за щеки, боясь посмотреть на бабушку.

А она неторопливо села с неестественно прямой спиной, сжала руками лежащую рядом ложку, отчего та стала заворачиваться жгутом, и тихо позвала:

– Чащоба, друг мой, зайди, пожалуйста.

Дверь без единого скрипа отворилась, и леший шагнул в комнату.

– Госпожа Гордана?

– Все хуже, чем я думала. – Бабушка выпустила погнутую ложку и тонкой ладонью потерла лоб. – Собирай вещи, сегодня же уезжаем домой. Чем скорее, тем лучше. Отсюда каретой, порталами будет небезопасно.

– Хорошо, госпожа. – Чащоба повернулся к двери.

– Забавины вещи тоже захвати, я теперь ее от себя не отпущу.

– Понял. – Чащоба бросил на меня внимательный взгляд, поклонился и вышел.

Некоторое время бабушка молчала, а я прижала Ваську рукой, чтобы не лезла, и ждала.

– Корвус? – вскинулась Гордана спустя мгновение и уже громче проговорила: – Ты с ним и познакомиться умудрилась? Да как ты?.. Да почему ты мне?..

– Вот и я о том же, – поддакнула жаба.

– Цыц! – велела я, засовывая ее в карман.

– Это еще кто? – устало поинтересовалась бабушка, облокотившись на стол. – Забав, ты хоть понимаешь, я тут столько наговорила, что мне эту жабу теперь…

– Куда меня? – Васька обеспокоенно схватилась за мою ладонь. – Меня никуда не надо!

– Не надо ее никуда. – Я прижала жабку к груди. – Она никому! Вась, ведь никому?

Жаба неистово замотала мордой.

Бабушка медленно выдохнула, горестно изогнув брови, сложила перед собой руки и уронила на них голову.

– Она у меня вообще очень молчаливая… – добавила я шепотом.

– Очень, – подтвердила Васька.

Мы с ней так и стояли навытяжку, не смея пошевелиться, пока бабушка тихо постанывала, не поднимая головы.

И тут из-за стены послышалось глухое:

– Ведьма! Taedet me exspectans![18]

Резко встрепенувшись, Гордана хищно втянула носом воздух, а потом медленно поднялась, обошла нас с жабой по дуге, видимо, с целью избежать соблазна скрутить обеих калачиком, как совсем недавно ложку, и распахнула дверь.

– Бес, – прошипела бабушка.

Демон зарычал в ответ, обнажив клыки, и медленно двинулся к нам, остановившись буквально в паре шагов.

– Ты его тоже видишь? – обрадовалась я, захлопывая за ним дверь.

– Конечно, это дар проклятой крови.

Бабушка не сводила глаз с Корвуса и все сильнее хмурилась, а демон переступил с ноги на ногу и наклонил голову, выставив вперед рога. Я восхищенно вздохнула: эх, будь у меня такие рога, я так бесполезно не стала бы ими пользоваться. Я бы пугать не стала – сразу в дело!

– Какой-то он мелкий, – повернувшись ко мне, заявила бабушка, которая даже и не думала бояться. – Те, которых я видела раньше, были больше в несколько раз.

– Вот! Даже демон нам попался бракованный, – огорчилась жаба. – Как уехали из леса, все у нас с тобой не ладится!

– Склонись передо мной, ведьма, – прохрипел Корвус, следя за Горданой своими красными глазами.

– Еще и дурак, – махнула лапой Васька.

– Дурак, – согласилась Гордана.

А я с жалостью посмотрела на Корвуса. Хоть плюгавенький, но свой же!

– Может, он просто растерялся? – предположила я.

– Явился сюда за дармовой силой, а потом вдруг растерялся? – сузила глаза бабушка. – Ну нет. Он ведь знает, что ему нужно в этом мире, не может не знать! Иначе зачем это все?..

– Знать-то он может и знал, да только наличие Заразы на своем пути не предугадать было… – вздохнула жаба, – ну, Забавы то есть.

Я возмущенно уставилась на Ваську, но та как ни в чем не бывало продолжила:

– А она еще и пожрать не даст точно. Нормальную еду не умеет готовить, а уж про души нечего и говорить.

Пока мы обсуждали Корвуса, он снова начал наливаться багрянцем и увеличиваться в размере.

– Смотри, – не обращая внимания на демоновы потуги, позвала меня бабушка и указала на центр черной груди, – привязка, чтоб ее!

Яркая звезда светилась белыми всполохами.

– Малыш, хватит тужиться. – Гордана склонила голову на бок. – Не дорос еще мне угрожать, да и не можешь ты ничего.

С кончика длинного когтя сорвался маленький огонек, но до нас не долетел, потух на половине пути.

– М-да. – Бабушка взглянула на меня и, размышляя, постучала ногой по полу. – Обычно силы демонов совсем отсекаются. Что-то еще может?

Я отрицательно покачала головой.

Корвус рыкнул, возвращая себе нормальный угольковый цвет, и насупился.

– В любом случае, возвращаемся в усадьбу и разбираемся со всем этим уже там.

– Я не поеду, – тихо объявила я, вжимая голову в плечи.

– Повтори, – выгнув бровь, велела бабушка.

– Не поеду я, – прошептала, зажмурившись.

– Поедешь! – припечатала Гордана. – Сама или…

Настойчивый стук в дверь прервал ее на полуслове.

– Простите, что отвлекаю, но у меня важные новости, – произнес Айвен, заходя и плотно затворяя за собой дверь.

От мысли, что если мой господин Верховный маг сейчас бабушке под горячую руку попадется, совсем беда будет, я судорожно вздохнула.

– Мне на сегодня достаточно новостей, молодой человек, – едва сдерживая ярость, ответила Гордана.

Айвен удивленно посмотрел на меня.

– Я по поводу печати. Мне только что пришло письмо от друга из… – немного помявшись, он мотнул головой: – Неважно, от друга. Он сказал, что…

– Нам не нужна ваша помощь в этом вопросе, – вздернула подбородок бабушка. – Вы уже сделали достаточно. Собственной внучке я намерена помогать сама.

– Но… – Айвен нахмурился и повернулся ко мне.

– Какой же красивый, – прошептала влюбленная жабка, прижимаясь холодной кожей к шее под волосами.

Вздрогнув, я промычала нечто нечленораздельное, отчего Айвен помрачнел еще сильнее. Несколько мгновений он задумчиво таращился на меня, а потом повернулся к бабушке.

– Госпожа ведьма, боюсь, вам придется меня выслушать.

Я скривилась. Ну все. Теперь только бежать.

– Боюсь, не вам решать, что и кого я буду слушать.

Одним взмахом руки Гордана вышвырнула целого большого Айвена за дверь, словно котенка, и повернулась ко мне, раздув ноздри.

– Ты и твой недоросль, – она ткнула в Корвуса, отчего тот попятился и уперся спиной в стену, – отправляетесь с Чащобой домой! И если я услышу от тебя хоть слово возражения…

Бабушка покачала головой, развернулась и покинула зал, громко хлопнув дверью.

– Ого, – прокомментировала вылезшая из моих волос Васька.

– Вот вам и ого, – грустно ответила я, подходя к дверям и проверяя ручку. – Заперто.

– Слушай, – жаба потянула меня за лохматую прядь, – а чего ты ехать-то отказываешься?

– Понадеялась, что у меня еще есть выбор. – Я села на стул и подперла щеку ладонью. – А теперь все, теперь на веки вечные у бабушки под боком.

– И чем плохо? – пожала плечами жаба. – Она у тебя не из бедных вроде, кормить хорошо будет.

– Я лучше поганками питаться буду, чем всю жизнь под надзором.

– Ну нет, – подумав, возразила Васька. – Поганки не вкусные, я пробовала. Мне грибы вообще не нравятся, вот гусеницы еще ничего.

– Буэ-э-э… – Я высунула язык.

– Ну знаешь, – обиделась Вася, – я вообще-то из лучших побуждений!

Мы отвернулись друг от друга и замолчали. Спустя час, когда я уже умаялась ждать и метаться из угла в угол, на школьном дворе началось оживление. Из окна я наблюдала за тем, как боевые маги выстраивались у ворот и прогоняли зевак. Похоже, бабушка вознамерилась увозить меня под конвоем. А между ними бегали ведьмочки, то и дело поглядывая на башню. Очевидно, и до них дошли слухи о моей ссылке в бабушкино поместье.

– Ведьма, – прохрипел из угла Корвус, отвлекая меня, – кто это был?

– О, очнулся, – хмыкнула я, возвращаясь к столу, отламывая остывший пирог и давая половинку жабе.

– Ее надо убить! Она мешает! – Демон приблизился ко мне и заглянул в глаза.

Я прожевала, вытерла руки салфеткой, миленько улыбнулась и предложила:

– Вот и дерзай, раз ты у нас такой кровожадный. Но имей в виду, если придешь ко мне потом без ручек, ножек и рожек, то чур не жаловаться.

– Да ни одна ведьма… – начал храбриться демон, но тут дверь снова отворилась, и он, нервно вздрогнув, замолчал.

– Пойдем, Забава, – устало произнес Чащоба.

– Чащоб, – начала я, вставая, – может…

– Нет, – покачал головой леший, – даже не проси.

Встав, я поправила платье и засунула Василису в карман.

– Откуда ты знаешь, что я хотела сказать?

– Уж догадался! – хмыкнул он. – Спорить сейчас с Горданой себе дороже. Она пока не успокоится, дел натворить похлеще твоего может. Вон уже в Ковене все маги по струнке ходят.

– Да ладно? – удивилась жаба. – Чтобы Забаву переплюнуть, нужно очень постараться.

– Васька! – нахмурилась я.

– Идем, – повторил Чащоба. – Нам еще в трактир за вещами заезжать. Гордана велела, чтобы мы сразу отправлялись, она в пути нагонит.

– Может, мы ее тогда подождем? – предложила я лешему.

– Вот пойди сама и спроси, я не рискну, – махнул рукой Чащоба. – Не тяни время, все равно будет, как бабушка скажет.

Я тяжело вздохнула.

– Не сердись. – Леший взял меня за руку. – Просто ты у нее одна осталась.

– И что мне теперь, сидеть под крылышком всю оставшуюся жизнь?

– Да погоди, остынет, поговорю с ней, – пообещал он.

Мы спустились вниз по лестнице, и леший отворил дверь во двор.

– Может, я сама?.. – попросила жалобно, глядя на магов.

– Нет уж, – мотнул головой Чащоба. – Не велено тебя отпускать ни на шаг.

Едва мы ступили на школьный двор, перед нами возникла Верея.

– Ой, дяденька леший, доброго здоровьичка! – Она мило улыбнулась, накручивая на палец кончик длинной темной косы. – А вы мне не поможете с очень важным делом?

Чащоба остановился и недовольно поджал губы.

– Не могу, молодая госпожа, не велено.

– Ну как же? – искренне удивилась подружка. – А если я в беде?

Леший заозирался по сторонам и сильнее сжал мою руку. А я с широко распахнутыми глазами наблюдала за тем, как заливается румянцем Верея.

– Там недолго, – прошептала она. – Просто понимаете, маги нас совсем заобижали. Говорят, ведьмы со всяким сбродом общаются, совсем они лесную нежить не уважают!

– И что преподаватели? – насупился Чащоба.

– А что они? Почти все маги ведь, – всплеснула руками ведьмочка и бросила на меня быстрый взгляд.

Леший замер, размышляя. И тут из-за угла показалась Алеся. Решительно сдвинув брови, она выпрямилась и направилась к нам.

– Господин леший! – заломила она руки, приблизившись к нам, и пустила самую настоящую слезу. Почему-то только из одного глаза.

– Что-то не так, – заметил Корвус, встав за моей спиной.

Чащоба вздрогнул и обернулся. Но, судя по всему, он моего демона не видел, только чуял, словно ищейка.

– Тут есть один выпускник, Рилан, говорит, мы с лешими нашими в лесу неприличными вещами занимаемся! А мы же… мы…

Теперь из обоих глаз Алеси потекли крупные слезы.

– Да, дяденька леший, – подбежали к нам остальные, и я нервно дернула головой, – вы уж объясните им! А то кто же нас защитит?

Ведьмы обступили нас и загомонили, громко возмущаясь маговскому произволу. Под таким напором Чащоба постепенно начал сдаваться.

– Девоньки, да как же я? Мне поручение дали…

– Так недолго же, – махнула рукой Отрада. – Вон они там!

Леший покосился на меня, потом на ничего не подозревающих магов, которые смирно стояли в сторонке и что-то обсуждали, похохатывая, и сказал:

– Не шевелись. Я за тобой слежу.

– Уже замерла, – кивнула я, не понимая, что задумали девчонки.

Чащоба повел плечами, засучил рукава на белой парадной рубахе, еще раз на меня оглянулся и направился к магам.

– Так, – мигом вытерла слезы Алеся, – не знаю, чем уж ты самой госпоже Гордане не угодила, но бросать своих мы не приучены!

– Девчонки, – устало произнесла я, – не поможет, все равно не смогу…

Не успела я договорить, как из-за угла сначала высунулась лохматая рыжая голова, а потом целая я. Быстро оглядевшись, она юркнула к нам в толпу.

– Это… это… – Я не могла найти слов, уставившись на своего двойника.

– Некогда, – жестко оборвала меня Верея. – Зелье совсем свежее, долго не продержится. Ждана до вечера в твоем облике походит, потом все, ничем помочь не сможем!

– Я…

– Лихо ждет у дальнего выхода, – сообщила Алеся и сунула мне в руку пузырек. – Держи, тут остатки. Если сможешь усилить, надолго хватит, если нет – так хотя бы день у тебя есть.

– Девочки, – растроганно начала я, сжимая в руке превращательное зелье, но Отрада уже шикала, оттаскивая меня в сторону.

Я успела только увидеть, как возвращается Чащоба и берет ненастоящую меня за руку. Да, не сдержавшись, хохотнула, когда удалось полюбоваться на вытянувшиеся лица ни за что ни про что обруганных магов.

За воротами меня действительно ждали Лихо и Элька, у ног которых стоял мой чемодан.

– Что у тебя за вонища из чемодана? – напустилась на меня подружка. – Я чуть не задохнулась, когда твои вещи собирала!

– Я…

– Ладно, – махнула она рукой. – Книгу я твою положила, платья, уж извини, не все взяла, времени было совсем мало.

– Держись, Забав, и если что, присылай весточку, – обняла меня Отрада. – Я побежала, интересно же, что там у Жданы выйдет.

И ушла, махнув на прощание.

– Ой, – я прижала руки к груди, – что ж это делается-то, а?

– В смысле что делается? – Лихо деловито приобнял меня. – Мы тебя спасаем!

– Чем ты этой ведьме жуткой не угодила? – Эля взмахнула руками, поднимая мой чемодан в воздух. – Нет, ты, конечно, всякого наворотить способна, но чтобы под конвоем тебя увозить…

– Ну…

Однако слушать уже никто не стал, поскольку Лихо, озираясь по сторонам, тянул меня в сторону от Ковена.

– Подождите, – топнула я ногой, остановившись на узкой улочке.

– Что еще? – повернулась ко мне Эля.

– Ничего не понимаю!

– Это обычное дело, – хмыкнул Лихо, выпуская мою руку и заглядывая за угол.

– Я никуда не пойду, – упрямо мотнула головой я. – Спасибо вам, конечно, за помощь, но я от Горданы ни в жизнь не спрячусь!

– Ха, – улыбнулась Эля, – ты просто не знаешь как.

– И как? – поинтересовалась я, сложив руки на груди.

Лихо заговорщически подмигнул и потянул меня дальше по улочке по направлению к городским воротам.

– Сейчас нам главное из столицы выбраться, пока никто не заподозрил подмены.

– Да.

Элька внимательно изучала окружающую местность, периодически морща нос, и какое-то время спустя остановилась.

– Вроде тут.

Она подошла к покосившейся сараюшке, одной стеной прислонившейся к дому, заглянула в окно, постучала и прислушалась. А потом достала из кармана ключ, еще раз осмотрелась по сторонам и отперла дверь.

– Быстро, пока никого нет!

Лихо затолкал меня в темноту, шагнул следом и громко охнул, когда его догнал мой чемодан.

– Забав, – позвала меня Васька из кармана, – я, конечно, обычно в твою жизнь не лезу, но не кажется ли тебе, что бежать вот так – это немножко перебор, а?..

– Кто здесь? – взвизгнула Элька, а я вздохнула. Да, с Василисой она еще не успела познакомиться.

– Не волнуйся, – буркнула я, – свои.

Окинув взглядом до отказа забитый сеном сарай и едва не подпрыгивающих от волнения друзей, я поняла, что в этот раз все-таки встряла по полной.

– И что теперь? – устало поинтересовалась я, опускаясь прямо на пол. От всей сегодняшней кутерьмы голова шла кругом.

– Теперь ждем, – отозвался Лихо и сел рядом.

– Понятно, – невесело протянула я. А потом после небольшой паузы спросила: – А кого?

– Узнаешь, – сквозь зубы процедила Эля, выглядывая в грязное окошко на улицу. – Скоро появится.

– Ведьма, – зашипел на ухо появившийся рядом демон, – надо уходить, мне неспокойно!

– Потрясающие новости, – едко прокомментировала я.

– Да ладно тебе, – ткнул меня локтем в бок Лихо, – всяко лучше, чем взаперти у ведьмы сидеть. Тебя, кстати, за что так?

Вздрогнув, я повернулась к парню.

– Э-э-э…

– За демона что ли?

Я покосилась на стоявшего у стены Корвуса.

– Ага.

– Вот ведь! И наказали уже печатью, а все равно… – Лихо сочувственно погладил меня по голове.

– Тсс, – велела юркнувшая к нам Эля, – там кто-то есть!

Прижавшись друг к другу, мы принялись внимательно следить за дверью.

– Кто-нибудь догадался взять еду? – прошептала из кармана Васька.

Лихо громко сглотнул, а я подтянула к себе ноги и прижала лоб к коленям. Отряд спасения у меня получился как обычно на славу.

В дверь стукнули три раза, потом еще один и еще.

– Уф, свои! – Элька поднялась, подошла к двери, выглянула в щелку между досками и замерла. – Или нет…

– Айвен, – буркнул Корвус, отворачиваясь, – я чувствую его силу.

Интересно, если я ничего не понимала, то каково было моему демону? Я посмотрела на него с жалостью. И ведь знала теперь, что он к нам не просто так явился, а за душами, однако ничего не могла поделать с собой. Ведьмина натура она такая – жалеть всяких приблудных.

– Вроде бы свои, – сообщила я, а потом подумав, заметила: – Если господин Верховный маг у нас теперь свой, а то я не очень…

– О! – радостно воскликнула магиня и распахнула дверь.

Только вот за ней стоял низенький мужичок с выпирающим из-под рубашки пузом и радостно улыбался, подергивая пышными усами.

– Получилось? – спросил он, быстро заходя внутрь, запирая за собой дверь, и опустился рядом с нами.

Нахмурившись, я слегка отодвинулась. Помимо неприглядной внешности мой педантичный и аккуратный Айвен пах так, что я сразу вспомнила свои простоявшие неделю на печке щи. Кстати, по сравнению с ним тогда еще ничего было, терпимо.

– Леший не заметил? – деловито спросил Айвен, открывая сумку.

– Вроде нет, – пожал плечами Лихо. – Если Ждана переигрывать не будет, может, до вечера и не догадается.

– Так! – рявкнула я, поднимаясь. – Кто-нибудь уже объяснит мне, что происходит?

Маг залихватски улыбнулся мне из-под усов и подмигнул.

– Тебя спасаем, что же еще!

– Господин маг, – устало начала я, – вам ведь известно… – И осеклась.

Признаваться друзьям, кем мне приходится Гордана, не хотелось, но и обманывать уже было нельзя.

– А я не маг, я молодой человек, – поправил меня Айвен.

И я захлопнула рот. Ну надо же, обиделся! Как есть обиделся на бабушку!

– Так, слушайте сюда. – Маг достал из сумки сверток и сунул его Лихо. – Держи, это карта. До Северного Ковена доберетесь под землей, с чудью я договорился, он указал на карте место.

И я начала злиться.

– И зачем мне в Северный Ковен? Магов тамошних характером пугать? Потому что другого у меня ничего не осталось!

– Потом, – отмахнулся господин маг и снова повернулся к Лихо: – Смотри, я обозначил безопасный путь, встречаемся вот…

Я наклонилась и выдернула карту из его рук, а потом подошла к окну и стала разглядывать.

– Интересно…

– Да? – Пузатый Айвен поднялся следом. – Я старался, чтобы было понятно.

– Не похоже, – нахмурилась я, переворачивая лист вверх ногами. А потом аккуратно свернула и засунула себе в карман. – Или вы мне сейчас все расскажете, или я…

– И что ты? – снова высунулась жаба. – Что такого ты способна нашему магу сделать без ведьминых сил? Если только голодовку объявить, но я бы не советовала.

Я зашипела, прищурив глаза, и ко мне шагнула Эля.

– Забав, не кипятись. Кажется, мы нашли выход из сложившейся ситуации.

– Я пока только вход вижу, – процедила я. – Выход вон у Чащобы был в карете. Нормальный такой выход, который не привел бы в будущем к розгам!

– Кто это, Чащоба? – нахмурила лоб магиня, а Айвен, наконец прекратив по-идиотски улыбаться, вздохнул.

– Бабушкин леший, – пояснила я, медленно поворачиваясь к ней.

– А-а-а… о-о-о… – Судя по всему, сложив все кусочки головоломки, Эля повернулась к обескураженному Лихо. – Слушай, а это все объясняет. А я-то думала… – Она помолчала, потирая лоб. – А чего ты сбежала тогда, если бабушка?

Я, не сдержавшись, хохотнула:

– А представляешь, меня тут спасали все, кому не лень!

– А это ты зря. – Вылезшая жабка дернула меня за руку. – Они ведь как лучше хотели.

Я вздохнула. Вот уж совесть карманная! Надо было ее в лесу оставить. У ведьм же нет совести, только собственная выгода. Я взглянула на демона, который, похоже, забавлялся нашим разговором, на Айвена с поникшими усами, от которого даже пахнуть стало сильнее, и на задумавшихся друзей.

– Нет, правда, я вам очень благодарна за помощь, только вот смысл мне теперь убегать? Сил у меня нет. Печать, – я сглотнула, покосившись на демона, – мне уже никак не снять. Была надежда, что бабушка разрешит в столице остаться, но…

Я пожала плечами и отвернулась.

Айвен тихо кашлянул, подошел ближе и взял меня за локоть.

– Я как раз по поводу печати и собирался рассказать, когда заходил.

– А чего не рассказал? – спросила я, любуясь паутиной на окне.

– Так… – он слегка замялся, – физической возможности не было.

Я улыбнулась краешком губ, вспоминая магов полет.

– Здорово она тебя, да?

– Здорово, – хмыкнул он, почесав бок.

– Да ладно вам лясы точить, – поднялся Лихо. – Надоели, честное слово! Нам бежать пора. – Он развернул меня к себе. – Забав, нам стало известно, – парень быстро взглянул на скрестившего руки на груди Айвена, – ладно, ему стало известно, что есть кое-кто, кому удалось снять печать. И это наша с тобой старая знакомая.

Я наморщила лоб.

– Которая? Знакомых у нас…

– Владислава.

– Хм… – протянула я, прикидывая, что из разговора с бабушкой можно передать друзьям.

– И что? – вклинилась Васька, махнув рукой. – Обычное же дело. Без привязки-то к демону печать сама снимается, а Забава со своим уже соединилась. Она у нас шустрая и особо раздумывать не любит.

Я приложила ладонь к груди, резко хватая ртом воздух. С такими друзьями, пожалуй, и своей смертью умереть не получится.

А вот с Айвена мгновенно слетела личина, явив нам бледное породистое лицо во всей красе. Запах, к сожалению, так быстро не испарился.

– Не знаю, о чем она, – округлила я глаза.

– Забава, – медленно произнес маг, – только не говори мне, что эти старые сказки про ведьм и демонов…

– Не знаю никаких сказок. – Отступив на шаг, я пихнула Ваську, чтобы молчала.

– Василиса, милая, – зашел с козырей Айвен, приближаясь и тесня нас к стене, – о чем ты тут рассказывала?

– Я? – Жаба испуганно уставилась на меня. – Ой, Айвен… только не убивай ее теперь, пожалуйста!

– Да что вы?.. – возмутился маг и даже отпрянул от нас.

Я развела руками.

– Ну, если не Айвен, то бабушка теперь точно прибьет. Не знаю только, с кого из нас начнет. С излишне языкастой жабы или со своей непутевой внучки.

– Я бы на жабу поставил, – тихо заметил Лихо. – Тебя жалко будет. Вот отдаст тебя замуж, родишь ей еще кого-нибудь и тогда…

– Ведьму? Замуж? – возмутилась я.

– Ерунда какая-то, – встала между нами Эля. – Так. Давай по порядку, если уж начала. Все равно умирать.

– Да не будет никто… – нахмурился Айвен.

– Будет-будет, – мстительно закивала я.

– Будет… – жалобно добавила Васька и спряталась в волосах. – За такое точно.

– Да что там за тайна такая страшная? – не выдержав, повысил голос Лихо.

Взъерошив волосы, я переступила с ноги на ногу, посмотрела на напрягшегося Корвуса и зажмурилась.

– У меня есть свой демон. И он прямо тут, – призналась я, ткнув пальцем за спины друзей.

– Где? – взвизгнул Лихо, отскакивая в сторону.

– Не боись, – высунулась жаба, – он у меня смирный.

– Ох, Васька, замолчи уже, а? – проворчала я, наклонив голову.

Жаба недовольно нахохлилась, но возражать не стала.

– Он не причинит вам вред, – устало пояснила я. – У него сил нет, как и у меня.

– Подожди, – Айвен взял меня за руку, – я ведь его отправил…

– Нет, – качнула я головой, – таких просто так не отправишь. Но действовал ты, надо признать, правильно. У меня есть… гхм… небольшая особенность, о которой тебе известно.

– Какая? – подняла брови Эля.

– Такая, – нахмурилась я, – какая надо.

Айвен со вздохом прикрыл глаза.

– Я способна вызывать демонов, – подумав, все же ответила подруге. – Как и моя… как и мои предки. Чтобы ведьма не слетала с катушек от избытка демонических сил и не начинала всех подряд убивать, маги накладывали на нас печати. Если привязка с демоном не образовывалась, он уходил обратно в свой мир, а к ведьме достаточно быстро возвращались силы. Если же… – сглотнув, я взглянула на Корвуса. – А я вот… и теперь никак.

– Ламия, – зашипел демон, – ты хочешь сказать, что я зря?..

– Что за привязка? – поинтересовался Лихо. – Зачем она?

– Чтобы убивать и кормить демона. Ему силы, ведьме силы, всем хорошо, – пожала я плечами.

Айвен застонал, отворачиваясь.

– Подожди, – наморщила лоб Эля, – ты ведь никого не убивала? Или убивала?

– Нет, не успела, – буркнула я. – Господин Верховный маг по незнанию сразу лишил меня такой прекрасной возможности.

– Чего? – опешил Лихо.

– Да шучу я! – Я обхватила себя руками. – В любом случае ведьма с привязкой будет жить с печатью всю оставшуюся жизнь без сил, пока демон не погибнет. А учитывая, что они тут почти бессмертны, то…

– Ого, – протянул Лихо и, усевшись на пол, крепко задумался.

Элька примостилась рядом.

– Что-то не сходится, – вдруг мотнул головой Айвен и принялся ходить взад-вперед. – Если печати быстро снимались сами, как я понял, – он покосился на меня, – при добросовестности ведьмы…

Я хмыкнула. Где он, интересно, добросовестных ведьм видел?

– То почему тогда у Владиславы получилось эту печать снять только через много лет после наложения? А она уж точно не была добросовестной. Думаешь, сумела как-то убить демона?

– Чего? – удивилась я, подняв брови. – Откуда тебе известно?

– Оттуда, – буркнул он. – Но информация более чем правдивая. У меня тоже, знаешь ли, родственники не из простых.

Я нахмурилась. А Айвен продолжил:

– И если предположить, что мне сказали не все, и у нее был демон, которого она… кормила, да?

Я кивнула.

– Тогда понятно, почему у нее без печати крышу снесло и она пыталась силу у Лихо забрать. Привычный способ!

– Как интересно! – воскликнула Эля. – А я эту историю не знаю.

Мы дружно посмотрели на нее.

– Да, – протянула жаба из кармана, – смертников тут все больше и больше…

– Я никому, – мгновенно пообещала подруга.

– Да-да, знаем мы таких, – махнула лапкой Вася.

– Значит, нам точно нужно идти к Владиславе, – решил Лихо, поднимаясь. – Узнать, как у нее получилось печать снять.

– Согласен, – кивнул Айвен.

– А зачем к ней куда-то идти? – удивилась я. – Она ж у вас в Ковене взаперти сидит.

– Сидела. – Маг потер затылок. – В середине весны ее в Северный Ковен увезли.

– А там что, условия лучше? – влезла Эля.

– Ага, – подумав, ответил Айвен, – сторожить ее там удобнее.

– И что, нас так просто туда пустят поговорить? – спросила я.

– Нет, – улыбнулся Айвен. – Но когда тебя это останавливало?

– Ну, знаешь, – я всплеснула руками, – сейчас, например, я бы сказала, что больше не ведьма, а попасть в Ковен без сил…

– А что ты теряешь? – прищурился он. – Если хочешь, я сам схожу. Только не уверен, что после всего Владислава согласится со мной побеседовать.

– А со мной согласится что ли? – удивилась я, посмотрев на Лихо.

– Вот и узнаем, – ответил парень, – шансы у нас половина на половину. Успех почти в кармане.

– У них вообще арифметику не преподают, да? – тихо поинтересовалась жаба из кармана и вздохнула. – Но если мы тут делимся мнением, то я бы поехала.

– Ладно, – немного подумав, согласилась я. – Осталась самая малость.

– Госпожу Гордану я беру на себя. По крайней мере, попытаюсь, – вздохнул маг.

Я лукаво взглянула на него.

– Ха, если у тебя получится ее хотя бы задержать, то я лично поставлю тебе памятник во дворе школы рядом с нашим безымянным рыцарем!

– Прямо над могилой, – хмыкнула Эля.

– Я все-таки Верховный маг, – обиделся Айвен, – и тоже кое-что умею.

– А план? – вдруг спросила Вася. – План у вас есть, как ведьму разговорить? А то Забава в этом вопросе совершенный профан!

– Эль, – обратилась я к подруге, – знаешь, по чему я больше всего скучаю после потери силы?

– О, – встрепенулась она, – всего-то?

Вот за что я всегда любила Элю, так это за догадливость. Она повела плечами и подняла одну руку:

– Бум! – произнесла, припечатав пальцем по лбу жабы.

Васька выпучила глаза, раскрыла рот – и все. Вот и приструнили болтливый язык. Она стукнула меня лапой, злобно прищурившись, и обиженная полезла в карман.

– Забав, – нахмурился Айвен.

– Это не я, – пожала я плечами и напомнила: – Итак, бабушка.

– Да, об этом, – Лихо слегка помялся, – есть у нас одна мыслишка… – Он покосился на мага и повернулся ко мне. – Когда мы исследовали мою силу, а сама понимаешь, о ней мало что известно, выяснился побочный эффект неуемного лиховского голода. Все поисковые заклинания ухают в меня, как в болотную жижу.

– Мы не знаем наверняка, что это сработает, – Айвен потер лоб, – поэтому на первое время я попробую отвлечь Гордану.

– Ой, Айвен, – я покачала головой, – смелый ты.

– Так что я иду с тобой, – улыбнулся Лихо, подталкивая меня в бок.

– А я нет, – сложила руки на груди недовольная Элька, – хотя от меня больше проку.

– Это еще как посмотреть, – поднял бровь парень.

– Времени мало, – напомнил маг. – Забава, карта у тебя в кармане. Доберетесь до входа в пещеры чуди белоглазой, дальше они проводят к Северной пустоши. Там и до Ковена рукой подать. Встречу вас там, помогу к Владиславе попасть.

– Ненавижу подземелья, – пробурчал Лихо.

– А я болота, – вздрогнула я и добавила: – С кикиморами.

Стук в дверь раздался сразу, как я, потягиваясь и зевая, села на кровати. Неторопливо поднялась, натянула платье, повязала рабочий фартук и вышла в лавку.

– Клиенты, – махнула лапой сидевшая на столе и поедавшая завтрак Васька.

– Лихо давно ушел? – спросила я, отпивая из кружки вчерашний чай, и поморщилась.

– Как обычно, на рассвете, – не отвлекаясь, ответила она.

Стук становился настойчивее. Со вздохом проводив глазами очередной кусок хлеба, который исчез в жабьем рту, я пригладила волосы и отправилась открывать.

– Можно? – сунулся в дверной проем Микола.

– Нет, – улыбнулась я сквозь зубы. – Но когда это тебя останавливало?

Постоянный клиент, сегодня отчего-то более помятый, чем всегда, отодвинул меня плечом, ввалился внутрь и, усевшись на стул возле входа, сообщил:

– Собака меня покусала, госпожа ведунья!

– Удивительно, – хмыкнула я.

Обычно по утрам Микола просил зелья от головной боли после излишних возлияний накануне, но тут, по всей видимости, действительно требовалась помощь.

– Подбежала, главное, и сразу вцепилась, – горестно поведал он.

– Ничего, сейчас нанесем мазь. – Приблизившись к полке с зельями, я взяла несколько баночек.

– А как вы ее поймаете? Она злющая, вряд ли просто так дастся.

Я повернулась к нему.

– Да нет же, я тебя мазать буду. Там, где собака укусила.

– А-а-а, – задумчиво кивнул Микола. – Так это у дома Димитро было, можем сходить. Он, гад такой, вечно свою собаку во дворе гулять отпускает! И даже не залезть за забор. Надумал тоже, собаку оставить охранять. А я всего-то хотел лопату на время взять, мне лопата очень нужна…

Я закатила глаза и вздохнула. Вот не думала, что когда-нибудь такой терпеливой стану. Но тут уж не до ведьминого гонора. Да и не ведьма я, теперь уж месяц как ведунья деревенская.

– Никуда идти не надо, – прервала я. – Куда тебя собака укусила?

– Нога, – ответил он жалобно, засунув обе конечности под стул.

Мелко покрошив борец-травку, я добавила ее в получившуюся смесь и повернулась к Миколе.

– Какая?

– Да обычная такая. Серая, с пятном белым на груди. – Он посмотрел на потолок. – Хвост у нее еще крючком.

– Нога какая! – не сдержавшись, рявкнула я.

– Эта, – ответил мой клиент, высунув из-под стула правую ногу и задрав штанину.

Я быстро нанесла на укус заживляющую мазь и повязала чистой тряпицей.

– Ну вот, сейчас я намазала, вечером нужно самостоятельно обработать, и так еще дня три.

– Хорошо, приду завтра, – улыбнулся Микола. – Но лучше бы вы мне сразу мазь на три дня дали, чтоб не ходить.

Я прикрыла веки и посчитала про себя до десяти. Если бы Василиса со злости не сожрала большую часть нарисованной магом карты, которую я по рассеянности оставила в кармане, если бы мы взяли с собой больше денег, если бы сила Лихо не поглощала все поисковые заклинания так, что даже Айвен не мог нас найти… если бы, если бы, если бы…

– Два медяка. – Я устало протянула Миколе баночку с мазью. – И можете мазать сами.

– Не, – нахмурился он. – Если дешевле сюда ходить, то я приду. Чего не прийти? Мне ж не сложно!

– Два медяка, – повторила я, оскалившись. – И три медяка, если ходить ко мне будете.

– Да что ж это, госпожа ведунья, делается-то? – запричитал Микола, – Собака ж Димитро, пущай он тогда и платит!

– Так! – Я уперла руки в бока. – С Димитро своим сам договаривайся, а мне оплату сейчас!

Микола крякнул, недовольно посмотрел на меня и поднялся.

– У меня только одна монетка. – Он полез в карман. А потом осторожно меня обошел и положил медяк на стол. – Вот, а еще…

Микола выглянул за дверь, достал грязную лопату с поломанным черенком и радостно протянул ее мне.

– Она так-то больше стоит, – сообщил он. – Медяков пять, не меньше. Так что, может, вы мне сдачу, а?

– Микола… – прошипела я.

– Ладно-ладно, забирайте! – Он выставил руки перед собой, пятясь к выходу.

– Нужна мне твоя…

– Только это, – стоя на пороге, вспомнил он, – лопата не совсем моя, я ее у Димитро позаимствовал. Но вы никому…

И выскочил за дверь, даже не хромая. Я проводила его тоскливым взглядом. Посмотрела на лопату и отставила в сторону, решив вечером отдать хозяину.

– Успешно? – спросила Васька, когда я, вернувшись, села за стол и уронила голову на руки.

– Угу.

– Ну и молодец. – Она спрыгнула со стола и поползла к печке. – Я тут тебе и завтрак приготовила, пока ты дрыхла.

– Спасибо, – ответила я, не поднимая головы.

– Ты, часом, не траванулась своим вчерашним зельем? – прищурилась жаба, с пыхтением вытаскивая тяжелую сковородку. – Так бахнуло, что на другом конце деревни слышно было!

– Да? – подняла я на нее глаза, вставая. – Жаль, сил ведьминых нет, так бы и в соседних окна повыбило…

– И без сил справляемся, – отмахнулась Вася. – Главное, твоим клиентам все нравится. Вон вчера Милолика забегала, оставила нам свежего молока и сметанки, а я блинчиков нажарила.

– Лихо ничего не говорил? Мы с ним и не увиделись вчера, – поинтересовалась я, помогая жабе дотащить сковородку с блинами до стола.

– Говорит, почти…

– Он так каждый раз говорит.

Пригорюнившись, я сняла верхний блин и макнула его в густую сметану.

– Когда-нибудь найдет, он упорный, – рассудительно отозвалась жаба.

– Завтра с ним пойдем, – решила я, отставляя холодный чай. – Хватит, насиделась я в этой глуши. Не получится чудь белоглазую найти – надо самим дорогу искать. Уж сколько можно!

– А мне нравится. – Вася перекинула полотенце через лапку. – Тепло, сытно… блинчики у меня опять же отлично получаются. Да и что мы в этом Ковене забыли?

– Силу мою? – с ехидной улыбкой напомнила я.

– Так и без силы вон живешь, не тужишь, – возразила она. – Лечишь тут потихоньку. Не этого ли хотела? Для ведуньи и знахарки не надо дипломов маговских получать. А потом, глядишь, и за Лихо замуж пойдешь, деток народите мне, нянчить буду…

– Смешно, – невесело хмыкнула я.

– Ага, – квакнула Васька и рассмеялась. – Чего закуксилась? Записала рецепт зелья вчерашнего?

– А то, – довольно кивнула я. – Главное, сразу не смешивать. Понесем отдельно, а если надо будет, то и… хорошо взрывается!

– Во-о-от, не зря столько старалась!

– Корвус где? Так и сидит на чердаке? – вспомнила я. – Он уже несколько дней не показывается.

– Да, – ответила жаба. – Что-то он тоже захандрил: вчера поднималась к нему, так даже убить не грозился.

– Ничего, – я вытерла масляные руки о передник, – отправим его обратно, заживет лучше прежнего.

– Что-то я не уверена, что он хочет, – подумав, сообщила жаба.

– Мне какое дело? – Я махнула рукой. – Избавиться бы от него побыстрее, а там пусть что хочет, то и творит. Сможет остаться – пусть остается. Магам на опыты.

– Поговорила бы с ним.

– Зачем? Чтобы снова послушать, что там ему ведьмы должны или кого убить?

– Да он теперь не только про ведьм… – начала Васька, опустив глаза.

– Подожди, – насторожилась я, – хочешь сказать, что ты с ним общаешься?

– Ну надо было с кем-то, когда вы с Лихо на меня обиделись, – вздохнула жаба. – Признаюсь: была не права, но когда ты меня голоса лишила, очень уж разозлилась…

– Но карту-то жрать зачем было?

Я поднялась и поставила чайник на печку.

– Я чуть-чуть хотела, – принялась оправдываться она. – Кто же знал, что там вход в подземелья чудей сразу с краешка нарисован?

– Да уж, удружила ты нам.

Вернувшись за стол, я снова пригорюнилась. Васька вздохнула и подвинула сковородку с блинами поближе ко мне.

– Чего делать будешь? – спросила она, когда с завтраком было покончено и я сидела, задумчиво уставившись в окно.

– На ярмарку схожу, послушаю, что в мире делается.

– Думаешь, если твоя бабка Айвена пришибла…

– Да уж должны новости дойти! – хмыкнула я, поднимаясь и потягиваясь. – Заодно продукты куплю, я ведь не шутила по поводу завтра.

– Опять по лесам шкандыбать? – погрустнела Василиса.

– Добро бы еще своими ногами ходила! – возмутилась я, хватая корзинку. – Должна зайти госпожа Белава за зельем, я на столе оставила.

Жаба важно кивнула.

– И… – я повернулась, нахмурив лоб, – если Лихо появится, пусть дома сидит, меня ждет.

– Этого уж обещать не могу, – развела она лапками, – но передам.

Покинув лавку, я повесила табличку, что скоро вернусь, посмотрела на темное чердачное окно и передернула плечами. Все равно следом пойдет, привязаны мы с Корвусом друг к другу теперь, как ягодки на одной ветке, никуда от него не деться. Но с тех пор, как из столицы выбрались, мы и словом почти не перемолвились. Демон, услышав сначала нашу с бабушкой беседу, а затем и Айвеновы дополнения, сначала стал чрезвычайно задумчив, а потом гневаться изволил. Да так, что пришлось применять силу в виде очень обидевшейся и молчаливой, но все так же больно кусающейся жабы.

Я вышла на деревенскую улицу и поудобнее перевесила корзинку. Оглянувшись, тяжело вздохнула. Корвус плелся за мной на расстоянии двадцати шагов, не приближаясь. Интересно, мои прапрабабки тоже со своими везде ходили? Я хихикнула. А ведь не все с демонами шашни крутили, были ведь и те, кто для продолжения рода выбирал обычных мужчин. Интересно, демоны тоже в это время рядом где-то стояли, свечку держали?

Додумать я не успела, поскольку свернула на главную деревенскую площадь и остановилась в нерешительности. Ярмарки тут, конечно, не каждый день проходили, а лишь раз в неделю из соседних деревень съезжались все кому не лень со своими товарами, но сегодня оказалось как-то чересчур многолюдно. А прямо у дома старосты обнаружилась целая толпа.

– Поглядим, – решила я, протискиваясь мимо расположившихся прямо посреди дороги корзинок с вопящими курами.

– Не затопчи! – шикнула на меня дородная торговка.

– Да уж как-нибудь. – Я подтянула подол. – Но лучше бы вы куриц своих в сторонке поставили.

– А ты что ж, госпожа, не желаешь купить? Вот несушка хорошая! – тут же подхватила меня под локоть торговка. – Я задешево отдам! Всего три медяка, а если еще петушка того возьмешь, то и скидку сделаю!

Я посмотрела на бедную курицу, зажатую в тесной клетке и выглядящую так, будто она уже на все согласна, даже на суп, потом на грустного петуха, и мотнула головой.

– Спасибочки, как-нибудь обойдусь.

– Тогда не стой тут! – рявкнула торговка, отпихивая меня в сторону, – Загораживаешь товар.

– Была охота, – фыркнула я.

И поймала себя на мысли, что все-таки стала удивительно покладистой. Раньше ни за что не спустила бы такого отношения к ведьме. Теперь же… я вздохнула.

Выбравшись из куриного плена, начала протискиваться ближе к столпотворению. Просто так стоять бы не стали – значит, прибыли новости.

– Ну я и говорю: баба красивущая! Глаза ого-го, сверкают, – вещал из центра круга мой давнишний знакомец Микола. – Я ее как увидел – обомлел!

– Да врет он все! – крикнул кто-то из толпы. – Где ж это видано, чтобы у бабы крылья были!

– Что б ты понимал, – напустился на него Микола. – Поди, маги и не такое вытворить могут.

– Так то ж маги! – возразила жена старосты, привлеченная шумом и тоже вышедшая на крылечко послушать. – Где они и где наши Твердышки! До нас даже лекари не доезжают. Благо, одна нашлась ведунья, так и та блаженная, нормальные к нам не суются!

Я насупилась. Вот, значит, как! Будет вам, госпожа Любомира, отменное средство от живота к следующему месяцу! Не поленюсь, сделаю так, чтобы вам блаженная ведунья еще долго на горшке вспоминалась.

– А я говорю, точно видел! – Микола скрестил руки на груди. – Да и выпил я вчера немного, только для здоровья, значит…

– Да все с тобой понятно, – махнула рукой Любомира, удаляясь обратно в дом и хлопая дверью.

– Да правда это! – жалобно крикнул ей вслед Микола, но народ уже принялся расходиться, похохатывая и хлопая его по плечам.

А я, наоборот, подождала, пока последние зеваки уйдут по своим делам, и быстренько оказалась рядом.

– С крыльями, говоришь? – ухватила его за руку, оттаскивая в сторонку.

– Госпожа ведунья, да не пил я много, и что я бабу без крыльев от бабы с крыльями не отличу?

– С тобой точно не скажешь, – засомневалась я. – А где? Где видел?

– Кого? Бабу? – набычился он.

– Да. – Я закатила глаза, понимая, что такого же разговора, как утром, уже не выдержу.

– За своим сараем, – недоверчиво глядя на меня, ответил Микола. – Я ж на окраине живу, иногда хожу за сарай, чтобы… чтобы… – он наморщил лоб, раздумывая, а потом радостно разулыбался, – чтобы птичек послушать! Лес ведь рядом.

Я склонила голову набок.

– И там совсем нет краденых вещей, да? И, наверное, даже не лежит мое деревянное ведро, совсем недавно пропавшее с крыльца?

– Чего вы, госпожа ведунья, привязались ко мне со своим ведром! – обиделся Микола. – Я не брал! – И добавил тише: – Ведро так точно.

– Ладно, что там с крыльями?

– Да пришел я, значит, за сарай, чтобы спрятать… – Микола кашлянул, – птички там и все такое.

– Ну! – поторопила я.

– А там она стоит. И главное, при свете дня! Только-только смеркаться начало. И груди такие…

Он закатил глаза и пошамкал губами.

– Воняло? – спросила я, едва не подпрыгивая от нетерпения.

– Кто? Я? – Он поднял руку и понюхал себя. – Вроде нет.

– Да не ты! Она воняла?

– Что ж вы, госпожа ведунья, – покачал головой Микола, – разве ж такие бабоньки воняют? Вот вы, например, пахнете, как…

– Я не про себя! – зашипела я. Неужели ошиблась?

– Хотя, если так подумать, – он потер подбородок, – попахивало там как-то по-особенному. Но я подумал, что зря взял тот мешок у Гаврилы со скотного двора. Не успел, значит, проверить, что внутри, а похоже, что…

– Идем! – велела я, подхватывая Миколу под руку.

– Куда? – удивился он, вставая столбом.

– За сарай идем! – улыбнулась я от всей своей ведьминой души.

Микола вздрогнул, головой мотнул, но зашагал. И я вприпрыжку рядом.

– Да нету ее уже там, – недовольно ворчал он, отпирая покосившуюся калитку.

Нужды в той особо не имелось, поскольку забор давно валялся рядом, но я привередничать не стала, а проследовала за хозяином через калитку.

– Не наступите тут, – предупредил Микола и нахмурился. – Не ждал я гостей, уборку вот собирался сделать.

Я кивнула, обходя очередную гору мусора.

– Где она была?

– Кто? – прищурился он.

– Баба твоя! – рявкнула я. – Та самая, с крыльями, о которой ты на площади рассказывал!

– Да не моя она, – махнул рукой хозяин. Но, увидев, как я начинаю звереть, быстро указал на то, что, наверное, когда-то и в самом деле было сараем.

Я осторожно прошла вдоль полусгнившей стены, заглянула на задний двор, принюхалась и расплылась в счастливой улыбке.

– Все, благодарю, дальше можешь за мной не ходить! – кивнула я мнущемуся рядом Миколе, который с тоской поглядывал на свою кучу сокровищ.

Перескочила канаву, отделяющую домовладение от деревьев, и побежала в лес. Упустить гарпию я никак не могла. У меня же вся слюна еще пару недель назад закончилась! А зелья без ведьминых сил и без слюны гарпии годились разве что для успокоительных припарок. И тут же остановилась, хлопнув себя по лбу.

– Микола! – вернувшись, заорала я. – Банку мне! Срочно!

Он стоял, по пояс закопавшись в свою кучу награбленного. Услышав меня, резко выпрямился и даже слегка побледнел.

– Банку, кружку, ведро, наконец! – махала я руками. – Неужели ничего полезного не украл?

– Чего это? – буркнул Микола и снова погрузился в кучу. – Вон че есть! – И вытащил оттуда обитую деревом кадушку. – Пойдет?

– Воду пропускает? – сурово поинтересовалась я.

– Почем мне знать? – удивился он. – Там огурцы соленые были, я прямо с ними и позаимствовал. Рассол не выливался! А про воду-то мне откуда знать?

– Ох, Микола, – покачала я головой, вырывая у него кадушку, – придешь завтра за зельем для ума. Вдруг поможет.

– Это вряд ли, – улыбнулся он.

Не став спорить, я схватила уворованное и побежала в лес ловить гарпию. Эх, столько времени потеряла! Оставалось надеяться, что она еще не улетела.

Я остановилась, когда солнце перевалило за полдень. Постояла на светлой полянке, погрустила и повернула обратно. Признаваться себе, что просто так пробегала полдня, было обидно.

– Зря курицу не взяла, пригодилась бы сейчас, – тихо произнес за спиной демон, и я подпрыгнула от неожиданности.

– Тебе-то что? Куриной душонки захотелось? – вздернула я бровь.

– Хорошо бы, – мечтательно протянул он. – Хоть какой-нибудь.

Я хмыкнула.

– А чем вы вообще там у себя питаетесь?

– Свежеубитыми ведьмами, – буркнул он, отворачиваясь.

– Ха! – Я приблизилась к нему. – И где ж вы столько ведьм-то берете? У нас тут если и убивается какая, то не шибко часто. Раньше, конечно, чаще было, да маги со своими правилами резко повысили нашу выживаемость.

– Да едой мы питаемся, – вдруг ответил Корвус. – Мясом. Pater[19] мой как зажарит на костре…

– Кто? – округлила я глаза.

– Отец.

– Переходил бы совсем на наш язык, а? – попросила я. – Можешь ведь. А вообще не знала, что у демонов и отцы есть.

– А что такого? – насупился он.

– Да ничего. – Я задумчиво потерла подбородок, посмотрела исподлобья и все-таки спросила: – Бабушка сказала, что ты мелкий для демонов…

– И что? – вскинул голову Корвус.

– Так может, ты просто молодой? – подняла я брови, складывая руки на груди.

– Не моложе тебя, – ощетинился он, – И всяко умнее!

– Ох, ну конечно, – ехидно протянула я. – Мы тут оба с тобой такие умные, что один случайно заявился в чужой мир за дармовой силой, а вторая нечаянно опечаталась!

– Да я не за дармовой силой, – покачал головой демон и, осекшись, отвел глаза.

– А зачем?

– Не твое дело! – Корвус отвернулся и зашагал в сторону дома.

– Да ладно тебе, – догнав, тронула его за плечо. Черная кожа под пальцами словно горела, и я подержала некоторое время руку, ощущая, как перетекает внутри огонь. – Сейчас найдем вход в подземелья чуди белоглазой, дойдем до Пустоши, там в Ковен, с ведьмой поговорим и оп… освободимся друг от друга.

– Я уже заметил, какой у вас «оп» получается, – грустно отозвался демон.

– Какой есть, – развела я руками. – Пойдем домой. Лихо дождемся, что еще скажет.

И повернула в сторону деревни, прикидывая, оставить тут кадушку или дальше ее с собой тащить.

– Если ты искала тут harpy[20], крылатую деву, то она у тебя в лавке, – вдруг огорошил меня демон. – Прилетела, когда ты уходила, я хотел остаться, посмотреть, но не смог.

– Да как ты!.. – начала я возмущенно, но потом только рукой махнула и со всех ног припустила домой.

По пути забежала к Миколе, бросила там ненужную уже кадушку и понеслась к лавке.

– Ты знаешь, что harpy очень опасны? – нудил над ухом Корвен. – У нас говорится: «Harpyiae vides – morieris»[21].

– Угу, – кивнула я на бегу. – Спасибо, очень полезно, а главное, понятно. Попросила же по-нашему!

– Я сказал, что встреча с гарпией заканчивается смертью.

– Это уж точно. – Остановившись, я приложила руку к груди в попытке отдышаться. – Сама недавно чуть не померла.

– Да? – напрягся демон. – Ты уже встречалась с ними?

– Ясное дело! – выдохнула я и потерла заколовший бок, отвыкший от таких забегов. – Настойка у них – чистый яд! Если бы не ведьмина сила, боюсь, шансов у меня не было.

– Настойка? Яд? – нахмурился демон. – Да нет же, гарпии разрывают жертв, а потом сжирают их вместе с костями.

– Неужели? Не помню, чтобы кости тоже в ход шли… – нахмурила я лоб. – Зато можно отравиться, посидев с ними при дневном свете. Но там скорее даже не отравиться, а задохнуться.

Корвус посерьезнел.

– Тогда у вас они опаснее. Почему?

– Мне откуда знать? – пожала плечами. – Я вообще считала, что они маговский эксперимент.

– Вот как!

Демон задумался и замолчал. А я, отряхнув юбку от налипших сухих веток и репья, поспешила домой.

– Зачем ты тогда ищешь с ней встречи? – догнал меня Корвус. – Лучше отсидеться в безопасном месте.

– Отсидеться? – возмутилась я. – А она тут пока кому-нибудь другому наплюет? Ишь, удумал!

Заскочив во двор, я повела носом и с радостью унюхала знакомую вонь. Распахнула дверь лавки и, увидев лежащую на столе ничком Ваську, крикнула:

– Где?

– Первая жертва, – мрачно произнес над ухом демон. – Harpy никогда не останавливаются на одной. Они убивают всех, кто попадается на их пути. Они всегда голодны.

Я подошла к жабке и хмыкнула:

– Тогда спаивать мне кухарку было не лучшим решением.

– И вовсе я не спаивала, она с наперстка захрапела. – Из комнаты, потягиваясь, вышла крылатая дева. – Долго ты, Зараза, ходишь, я уже и поспать успела.

– Кела! – радостно завопила я, испугав Корвуса, который, отшатнулся и вылетел за дверь. – Как ты нас нашла? Я ведь и не надеялась даже, что это кто-то из вас! Думала, уже повезло, что сюда какая-то залетная гарпия попала, а это ты!

– А кому ты еще сдалась? – проворчала довольная Кела, обхватывая меня крыльями. – Ищи вас по лесам-полям! Столько времени убила, что самое время и тебя…

– Отойди! – зарычал за спиной Корвус. – Ведьма – моя добыча!

Я, вывернувшись из крылатых объятий, обернулась и охнула. Демон стоял в дверях, налившись краснотой и выставив рога.

– Отойди, – мотнул он головой, – или пожалеешь.

– Какой красавчик! – вдруг улыбнулась Кела. – Твой?

– Ты его видишь? – изумилась я.

– Естественно, – фыркнула гарпия. – Совсем малыш.

– Отойди, – не унимался демон. – Здесь не твоя добыча!

– Это кто добыча? – удивилась Кела. – Зараза что ли? Какая из нее добыча, так, на один кусь.

И она звонко щелкнула зубами. Не успела я засмеяться, как Корвус, рыкнув, бросился на мою гарпию, сбивая ее с ног и толкая в спальню.

– Ого! – округлила я глаза, заскакивая следом. – Он способен тебя трогать!

– Да не то слово, – протянула Кела, лениво отбиваясь. – Горяченький! Хорошо! – И она, перекатившись, оседлала брыкающегося Корвуса. – Только глупенький. Даже вошедшие в силу демоны с нами считаются, обходят стороной, а этот…

– Так вы с сестрами из нижнего мира? – Я закусила я губу. – А как же тогда?..

– Видимо, как и этот, – кивнула гарпия на извивающегося под ней Корвуса. – Но мы не в обиде. Мне так тут очень даже нравится. А как маги перестали пытаться нас убить, вообще хорошо стало!

Сев на стул, я привалилась к спинке и замолчала. Интересно получалось: если демоны боялись гарпий, а гарпии, в свою очередь, подчинялись магам…

– А… – открыла я рот, начав соображать.

– Забава! – Входная дверь распахнулась и со стуком отскочила от стены. – Забава! Васька! Я, кажется, нашел!

– Ну вот, все в сборе, – клыкасто улыбнулась Кела, – теперь можно и о делах побеседовать.

Мы сидели за столом, тщательно завесив окна, чтобы солнечный свет не попадал на гарпию, и пили чай.

– И что? – нахмурилась я.

– И все, – пожала плечами Кела. – Отлежался наш господин Верховный маг и снова пошел объясняться.

– Да зачем? – подскочила я. – Зачем?

– Ну так он упертый. – Гарпия подумала и добавила: – И живучий. Так она его в первый раз приложила – любо-дорого посмотреть!

– Ой, мамочки! – Я прижала руки к щекам. – А дальше?

– А дальше, – довольно ответила гарпия, – твоя бабка обвинила Айвена в похищении наследницы, собрала Ковен…

Я глухо застонала.

– А он явился, конечно, на собрание, – Кела покачала головой, – только опять о тебе ничего не сказал. Ох, что началось потом…

Она замолчала, а мы с Васькой встревоженно переглянулись.

– В общем, пока суд да дело, ищут теперь вас все маги от мала до велика. Не знаю уж, чем там твоя бабка Ковен взяла, да только засунули Айвена в темницу.

– Не-е-ет. – Я схватилась за голову. – Как же это?

– Что самое интересное, – заговорщически улыбнулась Кела, – не абы куда засунули, а… – она сделала паузу, обводя притихших слушателей победным взглядом, – прямиком в Северный Ковен!

– Дела, – почесал затылок Лихо, а Васька в сердцах стукнула лапой по столу. Вздохнула тяжело, поглядела на нас и поползла к печи. Там у нее тесто поднималось на пироги.

– Он нам записку передал, – сообщила Кела, – Через лешего одного, Чащобой звать. Суровый дядька, но тебя, похоже, любит.

– Любит, – кивнула я.

– Написал тебя найти, помочь по возможности, если вы в пути застряли. И постараться сделать это до появления магов.

– И как скоро это появление ждать? – нахмурился Лихо.

– Не знаю, маги планами не делились, – отмахнулась Кела. – Прочесывают леса потихоньку, беглянку ищут. А я сразу к горам пошла да Лихову силу искать стала, раз Зараза у нас теперь просто человечек. И не прогадала. Они ведь не знают пока, что ты с Лихо ушла.

– Ох, Кела… – Я опустила голову на руки.

– Чего «ох»? – удивилась она. – Сейчас соберетесь да двинемся, покажу вам путь правильный. Сама не пойду – я слишком заметна для ищущих магов – но и вам довольно на одном месте сидеть.

– А я ведь отыскал вход в подземелья, – вздохнул Лихо. – Все излазил в этих горах, но отыскал.

– Тем более, работы меньше, – похвалила его гарпия. – Я думала полетать по округе, повыглядывать, а ты вон и сам справился.

Я посидела, побарабанила пальцами по столу и, поднявшись, посмотрела на нашу компанию.

– Сегодня пойдем.

– Ну уж нет, – воспротивился Лихо, – я с рассвета на ногах.

– А Айвен там в темнице сидит, пока мы ждем.

– Ничего, – махнула рукой Кела. – Что с Айвеном сделается? Там, говорят, и компания подобралась на славу.

– Нет, сегодня, – покачала я головой.

– Егоза, – рассмеялась гарпия. – Но, с другой стороны, белоглазые к ночи выходят, раньше к ним не попасть.

– Тогда решили, – развела я руки в стороны и обвела глазами лавку, прикидывая, что с собой брать. – Васька, на тебе еда.

– Угу, – буркнула жаба, колдуя над пирогами, – Сделаю.

– Лихо, – я ткнула пальцем в сторону спальни, – спать! До ночи время есть.

– А я еще успею зелья полезные сделать. Кел? – позвала гарпию.

– Пошли, наплюю тебе вволюшку.

Потерев руки, я подхватила юбку и поманила гарпию за собой.

– Где-то здесь. – Лихо развернул потрепанную карту с отжеванным Васькой куском.

Кела повела носом из стороны в сторону и хищно улыбнулась.

– Вовремя вы. – Она кивнула головой на растущую рядом молодую березку. – Еще чуть-чуть, и не осталось бы от входа и следа. Не знаю уж, чем этим подземельщикам в последнее время белые деревья не угодили, но они старательно закапываются подальше от них. Не припомню, чтобы раньше что-то подобное делали.

– Чихают, наверное, от пыльцы, – покивала жабка, а я хихикнула.

– Куда тут? – Я заозиралась по сторонам.

– Видишь, нависает край скалы? А рядом маленький курганчик? – нахмурил брови Лихо. Еще бы, в кои-то веки назначили старшим – вот он и старался.

– Тогда идем, чего тянуть? – пожала плечами я и поправила на плече тяжелую сумку, под завязку набитую зельями.

– Зараз, – позвала Кела, – ты уж постарайся по пути не влипнуть в неприятности, договорились? А то что я Бурьяну скажу? Он и так, узнав о твоих приключениях, засобирался в столицу, еле отговорили. На кого ему лес оставить? Да и волки твои только его слушаются.

– Что? – не поняла я. – Какие мои волки?

– Говорящие. – Кела хмыкнула. – Экспериментальные.

– О-о-о, – радостно заулыбалась я, – все-таки сработало!

И тут же прищурилась, вспоминая, что там у меня за состав пряников был и сколько я волчатам их давала.

– Застращали всю округу, – продолжила смеяться гарпия. – Дубчане даже Ковен вызвали на подмогу маленькому магу. Сказали, оборотни в округе завелись.

– Я ведь предупреждала Петера! – Я всплеснула руками.

– Да уж разобрались, – махнула Кела. – Но мы малышей в обиду не даем, опять же, словам новым учим.

Я только головой покачала, представив, чему там гарпии могут научить бедных волчишек. Хотя чего уж теперь? Главное, не только с жабой и воробьями получилось, глядишь, и остальных…

– Чужаки, уходите отсюда, – раздался со стороны гор то ли голос, то ли скрежет. – Мы вас не ждали.

– Еще бы вы нас ждали, – удивилась Васька, залезая мне на плечо.

– Сейчас-сейчас, – вышел вперед Лихо, доставая из кармана мятый листок бумаги. – Как же это… Пертазэ… эээ… коди[22]?

И посмотрел на меня. А я изумленно на него.

– Айвен сказал, должно помочь, – тихо пояснил он.

Какое-то время слышались шепотки, а потом из темноты выступили маленькие силуэты с копьями наперевес.

– Откуда вы знаете заветные слова?

– Друзья передали. – Лихо переступил с ноги на ногу. – Нам очень нужна ваша помощь.

Чуди снова сбились в кучку и принялись тихо переговариваться.

– Мы хотели бы пройти через подземелья сразу в Пустошь, – решила не ждать я, выступив вперед. – Мы не доставим вам беспокойства.

– Никакого беспокойства! – поддакнула жабка, а я прикрыла ее ладонью.

От белоглазых отделилась худенькая фигурка и, шагнув к нам, попала под свет луны.

– Девчонка! – ахнул Лихо.

– Люди, знающие древний язык, вы можете пройти, – скрипуче ответила она и, откинув длинные светлые волосы с плеча, повернула обратно.

Мы переглянулись, не решаясь действовать.

– Чего стоим? – подтолкнула меня гарпия. – Быстрее войдете – быстрее выйдете!

А я застыла. Что-то не нравилось мне во всем этом. Засвербело где-то в груди, и я потерла печать.

– Пошли, – мотнул головой Лихо.

– Может… – начала я, нахмурившись.

Однако тут из-за моего плеча выскользнул Корвус. На мгновение обернулся и, не дожидаясь нас, двинулся вперед.

– Следи за ним, – посоветовала Кела. – Чую, не все там просто внизу. Силой какой-то знакомой тянет.

– Мы уходим, – прошелестело из темноты, и я, прижав посильнее Ваську, шагнула следом.

– Не сгиньте только, – радостно помахала гарпия и растворилась в ночной темноте, будто ее и не было.

Под скалой действительно обнаружился проход, ведущий вглубь горы. Только не знай я, что это проход, ни за что бы не сунулась. Он больше напоминал звериные норы, а потому протиснуться внутрь мы могли только ползком.

– Видишь, как хорошо, что я тебя недокармливала, – обернулась я к бледному Лихо. – Посмотрела бы, как ты на ковенских харчах сюда залезал!

– Хоть какая-то от тебя польза, – прошипел он. – Не ползи быстро, вдруг я застряну. Ненавижу подземелья!

Я сняла с плеча сумку, толкнула ее вперед и полезла, больно цепляясь коленями за камни. Лихо, причитая себе под нос, последовал моему примеру.

– Быстрее ноги переставляй. – Васька тронула меня за щеку. – Они там наворотили что-то у входа – видно, действительно замуровываться собрались.

– Что? Что ты говоришь? – подхватился Лихо и тут же охнул, ударившись головой.

– Говорю, отличное место и люди тут приятные, – крикнула ему Васька, подхихикивая.

– Вот кто бы знал, что Повелитель болот так не любит замкнутые пространства, – добавила она тише.

– В топях раздолье и вонища, – негромко сказала я, царапая ладони.

– А тут только вонища, – покивала жабка. – Наверняка этим путем и летучие мыши пользуются.

– Долго еще? – простонал за спиной парень.

– Мне почем знать? – злобно ответила я, отцепляя застрявшую между камней косу. – Я здесь тоже в первый раз!

Признаться, тут мне было сильно не по душе. Даже если отбросить в сторону мою работавшую с перебоями интуицию, каменная толща над головой пугала.

– Хорошо господину магу: отправил нас не пойми куда, а сам… – ворчала я, поднимая сумку и передвигая ее вперед. Пузырьки внутри стукались друг о друга, заставляя меня волноваться о том, как бы не разбить что-нибудь в самый неподходящий момент.

– А сам сидит и отдыхает в темнице, – хмыкнула Васька. – Ну да, ну да.

Проход меж тем начал расширяться, и спустя несколько мгновений я смогла подняться на ноги. Следом с пыхтением встал Лихо, однако ему пришлось пригнуть голову.

Наши провожатые ждали у входа в небольшую пещеру, держа в руках факелы, и у меня наконец получилось их рассмотреть. Молоденькие девчонки с темной кожей и яркими светло-голубыми глазами с любопытством смотрели на Лихо, что-то тихо друг другу говоря и хихикая. Я нахмурилась. Про чудь белоглазую я, конечно, знала не так уж много, поскольку они всегда жили наособицу от остального мира и не делились своими тайнами. Однако раньше я встречала только таких, как Бакуня, выбравших жизнь наверху. И нипочем бы не подумала, что у них всем заправляют девки.

– Мы проводим вас к госпоже, – проскрипела крайняя девчонка, глядя на меня своими странными глазами.

– Они не родственники нашему Корвусу? – спросила жабка, заинтересованно оглядывая чудей.

– Надеюсь, что нет, – серьезно ответила я и повернулась в поисках демона. Корвус как сквозь землю провалился. Вот и как за ним следить, если он куда-то делся?

– Идем, – буркнул Лихо. – Надеюсь, нам просто покажут дорогу и отпустят восвояси.

Чуди, побросав копья и факелы у входа в пещеру, одна за другой подпрыгнули и быстро поползли почти по отвесной стене.

– М-да, – потянула я, наблюдая за тем, как они юрко ныряют в дыру под потолком.

– Быстрее! – обернулась к нам одна из них. – Проход скоро будет запечатан!

Лихо нервно дернул руками, что-то прошипев сквозь зубы. А потом приблизился к стене и оглянулся на меня.

– Чего встала? Сказали же, скоро будет запечатан! Хочешь вместе с ним тут запечататься?

– Ой, нет! – Я перевесила сумку поудобнее, поправила рукава и, схватившись за уступ, подтянулась выше.

– Хорошо, что штаны догадалась надеть, – заметила намертво вцепившаяся в мои волосы жаба. Вздумай я ее сейчас отдирать – точно бы без половины косы осталась.

– Не то слово. – пропыхтела я, буквально ползком следуя за Лихо, который уверенно пер вверх. Видимо, очень не хотел быть засыпанным камнями, и я его, признаться, прекрасно понимала.

– Осторожно! – крикнул Лихо, когда под его ногой, хрустнув, отвалился кусок скалы и полетел вниз.

Я резко дернулась, отклоняясь в сторону, а сумка, жалобно звякнув, стукнулась о стену. А по моей ноге, щедро смачивая штаны, что-то потекло.

– Забав, – взволнованно зашептала Васька, свесившись, – кажись, беда.

– Да не кажись, – хмыкнула я, почесав щеку плечом.

Пещера начала глухо вибрировать, а каменная стена под пальцами задрожала. Я быстро подтянулась, залезла в нору и поползла за Лихо, оставляя за собой мокрый след.

В этот раз тоннель оказался значительно длиннее, но хорошо, что стоны и причитания ползущего впереди спутника почти не долетали до меня. Впрочем, как и грохот от обвала пещеры, который по идее должен был нас догнать, но нет, здесь, в тесноте и темноте, я ничего не слышала.

– И-и-и… – тоненько заверещал Лихо.

– Что там? – Васька забралась мне на голову.

– Я куда-то рукой влез! Забав, дай платок.

Он резко остановился, и я едва не уперлась лицом в подошвы его сапог.

– Сдурел? – зашипела я. – Ползи дальше, потом разбираться будем!

Лихо покряхтел, но двинулся, и я осторожно за ним.

– Блин, – выругалась я, почувствовав под ладонью какую-то кашицу.

И застонала почище Лихо. Это же сейчас и одежда вся, и волосы пропитаются. Знать бы еще, в чем мы тут дружно обвалялись, учитывая, что помет летучих мышей был твердым. Уж это-то я точно знала: в попытках варить зелья без ведьминых сил я пробовала самые разные компоненты, о которых раньше и подумать не могла. Нет, в этом подземелье какая-то другая живность водилась. И мне не хотелось бы с ней встретиться.

– Скоро там? – спросила, обхватив меня за шею, Васька. – Устала я.

– Да неужели? – начала я едко, но тут сапоги Лихо пропали из моего поля зрения, а следом рука нащупала впереди какую-то пленку.

Вздохнув, я пролезла следом, тут же зажмурившись от ударившего в лицо яркого света.

– Здравствуйте, гости незваные, здравствуйте, гости желанные, – резанул по ушам громкий голос, и я, поморщившись, приоткрыла глаза. Ярким светом оказались горевшие со всех сторон факелы, которые держали в руках одетые в хламиды девчонки, заключившие нас в круг.

– И вам не хворать. – Я поднялась с колен, подтягивая за собой осоловевшего Лихо.

– Давненько к нам никто не заглядывал. – Чуди расступались по сторонам, давая дорогу плавно шагающей к нам властной старухе с седыми свисающими неряшливыми прядями космами. Она едва ли доходила мне до груди, да и непонятное полотно серого цвета, которое заменяло платье, не сильно отличалось от нарядов остальных, но стоило заглянуть ей в глаза, как я сразу поняла, кто заправлял в этом чудьем царстве. – Я Ожана – старшая тут.

– А она, пожалуй что, и с бабкой твоей может поспорить, – шепнула на ухо Васька.

– И я бы даже не взялась сказать, кто из них победит, – тихо отозвалась я.

Только вот старуха все равно услышала. Она сжала губы в тонкую полоску, оглядела нас, задержав взор на Лихо, а потом мотнула головой.

– Сначала гостей надо отмыть. – Ожана скривила нос, а я потерла грязной рукой щеку. – Потом приведете их ко мне, – велела она девчонкам, которые стояли, почтительно опустив глаза.

Повернулась и так же неторопливо направилась прочь. За ней последовали остальные.

– Я Улада, младшая дочь, – тронула меня за рукав одна из чудей и робко улыбнулась. – Вы останетесь у нас?

– Ну… – протянул Лихо и посмотрел на меня, – обязательно останемся. Но ненадолго.

– Тогда надо поторопиться! – радостно улыбнулась она. – Госпожа Ожана не любит долго ждать.

– Еще бы, – буркнула я, шагая за девочкой по длинному темному проходу. – Знаю я еще одну такую.

– Сначала я отведу вас к целебному озеру, – продолжала говорить Улада, стараясь, чтобы мы не отстали. – Не любой достоин окунуть свои ступни в его воды.

– Ха, – я покосилась на чумазого Лихо, – понятно, почему нас удостоили такой неслыханной чести.

– А где ваши мужчины? – помолчав, осторожно спросил он. – Я пока не видел ни одного.

Улада быстро обернулась, бросив на него встревоженный взгляд, и тут же снова улыбнулась.

– Госпожа потом расскажет.

Я дернула Лихо за рукав, останавливая и округляя глаза.

– Что-то мне все это не нравится, – шепнула.

Он только дернул плечом.

– Идемте же, иначе меня накажут, – жалобно попросила Улада, заставив меня помрачнеть еще сильнее.

– Ну пошли, посмотрим на ваше озеро.

Спорить и настаивать было бессмысленно, девчонка выполняла приказ. Да и в любом случае, без них из подземелий нам было уже не выбраться. Я вздохнула. И все-таки, чего я напряглась? Я ведь знала Бакуню, он бы не предложил помощь своих, если бы тут нас поджидала опасность. Хотя все же лучше было бы самой с ним поговорить, а не доверять это дело Айвену. Этот чистоплюй мог и не услышать каких-нибудь важных деталей, все-таки даже маги обычно судили по себе.

Между тем, мы несколько раз свернули и оказались в маленькой и уютной пещере, где прямо посередине дымили несколько словно бы вырезанных из камня чаш, наполненных мутной водой. Улада поставила факел в специально вытесанное для него место и повернулась ко мне.

– Я оставлю вас, отдыхайте!

– Подожди, – поймал ее за рукав Лихо. – Как нам вернуться?

Девчонка ойкнула и выдернула руку, прижав ее к животу.

– Я подожду вас и отведу обратно.

– Хорошо, – кивнула я, задумчиво наблюдая за тем, как она осторожно опустила руку, не прислоняя к одежде.

– Я буду там, – махнула она в сторону темного коридора и выскользнула прочь.

Я наклонилась над одной из чаш, стараясь не касаться воды.

– Так, вроде ничего особенного.

– Да что тут может быть особенного, просто горячий источник из недр земли! – отмахнулся парень, стягивая рубашку. – Но если боишься, можешь не мыться. Не знаю, как ты, а я весь вымазался, пока лез через эту черную кишку.

– Жаль, одежду не постирать, не высохнет, – вздохнула я, глядя на темное пятно на штанах. – Я зелье какое-то разлила.

– Скажи спасибо, что камнями не завалило. – Лихо взялся расстегивать ремень. – Отвернись, я быстро.

– Постой! – попросила я. – Давай все же воду проверим?

– Как?

Он остановился, задумавшись, а потом поманил пальцем Ваську.

– Нет, – сложила лапки на груди жаба, – и не думай даже! Я первой не полезу!

– Голосуем? – предложил Лихо, подняв бровь.

Васька, нахохлившись, посмотрела на меня, потом на стоящего в одних штанах Лихо, вздохнула и спрыгнула на землю.

– Если я умру, – она обвела нас взглядом и погрозила перепончатым пальцем, – обязательно стану являться вам во снах жабьим духом и нудить! Вы у меня точно пожалеете!

– Погоди грозиться, – усмехнулась я и открыла сумку. – У меня тут есть кое-что. Без ведьминого слова, конечно, работает не так, но уж яд-то определит.

Я принялась осторожно ставить на пол целые пузырьки, стараясь не порезаться осколками, и с радостью обнаружила, что зелье истинности не пострадало. Аккуратно откупорив крышку, я приблизилась к чаше и капнула туда немного. Вода на мгновение забурлила и тут же снова успокоилась.

– И что? – высунулся из-за плеча Лихо.

– Не знаю, – шепотом ответила я. – В учебнике было написано, что это зелье определяет наличие заклятий и помогает с ними бороться. А как определяет, не уточняли. А я без сил не чувствую.

– Эх, ничего нового, – посетовала жаба, вставая с другой стороны. – Забава пробует новые зелья, а отдуваться все равно мне.

И она, горько вздохнув и окинув нас грустным взглядом, залезла на бортик. Повернулась еще раз и с надрывом произнесла:

– Я делаю это ради своих друзей. И пусть они для меня никогда ничего не делали, я пожертвую собой ради…

Плюх!

Не выдержав жабьего пафоса, Лихо ткнул ее в толстый бочок, и Васька от неожиданности полетела вниз.

– Вась? – Я наклонилась над водой в поисках места, где на поверхность выходят пузырьки с воздухом. А потом не выдержала и засунула руки по локоть, вылавливая свою болтливую подружку. – Вась!

– Я умерла? – с закрытыми глазами прошелестела она.

– Не похоже, – хмыкнул Лихо. – Все, Забав, отворачивайся, я следующий!

– Ладно.

Усевшись к нему спиной, я уложила жабку на колени и занялась наведением порядка в сумке. Пока я вытаскивала куски стекла, Лихо сначала блаженно охал, а потом затих. Я быстро оглянулась, но обнаружив, что он просто положил голову на край чаши и растянулся на спине, успокоилась. Все-таки Василиса при всех ее актерских талантах на мертвую совсем не походила.

– Это одна из частей взрывательного зелья разбилась, – расстроилась я, разобрав пузырьки. – Что за невезуха!

– Не скажи, – буркнула Вася. – Невезуха была бы, если бы обе части тебе на штаны, а так…

– Ну да. – Я села, прижав колени к груди, и окликнула Лихо: – Ты долго там еще?

– Он задрых, – сообщила жабка.

Сдвинув брови, я повернулась. Лихо действительно сладко посапывал, удобно примостив затылок, чтобы не упасть в воду.

– Умаялся, друзей на смерть отправляя, – махнула лапой Васька.

– Ой, Вась, перестань.

Я поднялась, подошла к парню и легко тронула его за плечо.

– А? Что? – вскинулся он. – Я уснул?

– Вылезай, я следующая, – заявила я, протягивая ему рубашку.

Пока он одевался, я быстро сняла с себя все, осторожно ступила в теплую воду, а потом и легла по примеру Лихо. Вода приятно щекотала кожу, снимая усталость и напряжение последних часов. Я ведь и не спала толком. Интересно, сколько мы ползали по пещере? Уже утро или еще ночь? На секундочку прикрыла глаза, а проснулась уже от того, что меня сильно трясут за плечо.

– Ты чего? – спросила, увидев над собой испуганное лицо Лихо.

– Очнулась?

– В каком смысле очнулась? Я уснула! – Усевшись, я закрылась от него руками. – Отвернись, охальник! Я же голая!

– Ой, и чего я там не видел? – Парень повернулся ко мне спиной и дернул ушами, ухмыльнувшись: – Да и смотреть там у тебя не на что – тощая и мелкая!

– Зато ты у нас весьма упитанный. Одного такого на компанию хватит, – обиделась я, вылезая и смахивая руками капли воды. А потом, вздохнув, натянула грязные штаны и рубаху. – Васька где?

– Тоже дрыхнет, – ответил Лихо. Вытащил жабку из кармана, потряс, показывая, дескать, и правда крепко спит, и передал мне.

– Думаешь, все-таки заклятие на воде? – прищурилась я, осматривая довольно посапывающую Василису. – Я ничего не чувствую. Но отдохнула, по правде, хорошо, будто сил прибавилось.

– И у меня так же, – кивнул он. – А вдруг мы зря подвох ищем? Они к нам пока только с добром, гостями желанными зовут, до источника допустили. Может, покормят…

– Главное, чтобы короткую дорогу к Пустоши показали. – Я поджала губы. – Где там Улада?

Девчонка тут же высунулась из-за угла, баюкая руку и улыбаясь.

– Все? – с готовностью откликнулась она. – Тогда пойдемте, там уже должны столы накрыть. Праздник будет!

– Только праздников нам и не хватало, – проворчала я, вешая сумку через плечо.

– А я не против, – пожал плечами Лихо и зашагал вперед.

В этот раз блуждали мы недолго. Несколько раз свернули и оказались в большой пещере, у стен которой горели костры.

– Что-то мне это напоминает, – задумчиво протянула я. – Как бы нас тут жертвовать не собрались.

– Да почему ты вечно о плохом думаешь? – повернулся ко мне Лихо.

– Ведьмина натура. – Я с подозрением посмотрела на девчонок, которые поворачивали на костре палочки с нанизанными на них маленькими тушками. – Крысами они нас, что ли, угощать собираются?

– Крысы очень вкусные! – сообщила Улада. – Правда, не всегда получается их поймать, они ближе к поверхности живут. Обычно мы питаемся тем, что прямо тут и растет, но ради вас опустошили ловушки!

– Неслыханная честь, – проворчала из кармана проснувшаяся Васька, – но я, пожалуй, вылезать не буду, вдруг они и жаб уважают.

Улада повела нас дальше, по пути останавливаясь и выставляя вперед руку, за которую ее подержал Лихо. Как будто драгоценность демонстрировала. Остальные девчонки молча глазели на нас, обступая со всех сторон, но Улада не позволяла приблизиться.

– Они людей, что ли, никогда не видели? – удивилась я, оглядываясь.

– Те, что нас встречали, точно видели, – ответил Лихо.

– Все равно странно! – не унималась я. – И глаза их еще… словно стеклянные.

Улада подвела нас к большому накрытому столу, где в каменных мисках дымилось что-то незнакомое, но, по всей видимости, съедобное.

– Госпожа Ожана сейчас подойдет, а вы не стесняйтесь. – Она указала на длинные скамейки. – Пробуйте все, что нравится.

– О, это я люблю! – потер руки Лихо, сразу присаживаясь за стол, а я обернулась.

Чуди, побросав свои дела, настороженно наблюдали.

– Подожди, не ешь, – предупредила я.

– Опять жабу вперед? – поднял брови парень.

– Нет уж, – высунулась из кармана Васька, – из нас всех только ты, наверное, даже гвозди переваришь, поэтому сам и пробуй!

– Ну и ладно. – Он взял со стола кусок серой лепешки, осторожно откусил и пожевал, задумчиво прикрыв глаза. – С привкусом мха, а так ничего. Вкуснее, чем у моих кикимор.

– Тебе лучше знать. – Сев рядом, я примостила сумку под скамейкой. – А вон ту кашицу попробуй.

– Какие-то грибы, не пойму, – не переставая жевать, ответил он. – Но есть можно.

И он сунул мне под нос лепешку, зачерпнув перед этим грибной каши. Я осторожно понюхала и откусила кусочек. Действительно, оказалось недурно.

– Выходи, Вась, есть можно.

Жабка вылезла из кармана и внимательно изучила стол.

– Ну что, гости незваные, – раздался властный голос, – откушали с нашего стола, вот теперь вы и дома.

Подавившись, я закашлялась, и Лихо подсунул мне под руку кружку с водой. Я отпила, наблюдая за тем, как Ожана подходит к столу и кивает остальным.

– Похоже, у них до сих пор чтят древние традиции, – хрустя незнакомым белесым овощем, тихо поведала Василиса. – Если разделил еду с хозяевами, теперь не можешь творить у них зло.

– Мы и не собирались, – пожал плечами Лихо и, повернувшись ко мне, улыбнулся. – Ведь не собирались?

– Кто меня знает, – по привычке отшутилась я, ощущая, как отпускает напряжение последних часов.

И в самом деле, народцы, выбравшие уединение, жили большей частью по заветам предков. Я опустила плечи, расслабляясь, и потянулась к угощению. Пусть видят, что мы не замышляем зла.

Рядом начали усаживаться девчонки, а Ожана, как и подобает, заняла место во главе стола и подперла щеку рукой, глядя на нас, как добрая бабушка на приехавших в гости внучков.

– Вкусно? – улыбаясь, спросила жующего Лихо.

– Угу, – кивнул он и потянулся за водой, – очень.

– Что ж, я рада, – медленно проговорила она. – Отдыхайте, вы дома.

Я задумчиво покрутила в руках каменную кружку. А ведь и правда, тут очень хорошо. Зачем куда-то идти, с кем-то воевать, Владиславу эту допрашивать, если можно просто остаться и жить в этих прекрасных пещерах? Тут не нужна моя сила, тут я просто своя.

– Лихо, – повернулась я к довольному парню, – а может, ну их, эти Пустоши?

Однако он меня не слушал, поскольку со всех сторон к нему тянули руки девчонки, а он с довольным видом пожимал им ладошки.

– Чего это они? – поинтересовалась я у примостившейся рядом Улады.

– Как чего? – удивилась она. – Ребеночка все хотят!

Я откусила кусок странного желтоватого фрукта, по вкусу отдаленно напоминающего грушу, и покачала головой.

– И что, он по ладони должен определить, у кого родится ребеночек?

– Да нет же, – засмеялась Улада, – теперь у всех будет! А я первая, вот!

Она продемонстрировала мне свою костлявую темную ручонку.

Я пожевала, задумчиво поглядывая по сторонам, и осторожно произнесла:

– Я почти уверена, что от прикосновений к рукам ребеночки не появляются.

– Да? – огорчилась Улада. – А как же тогда?

– Ну, Овинник для этих целей по попе хлопал, – вспомнила я. – Надо заголиться, и он мохнатой лапой…

Улада, сузив глаза, осмотрела Лихо с головы до ног.

– Попробуем.

Я хмыкнула, представив новую очередь, а потом зевнула. Нет, определенно, никуда больше не хотелось. Тем более и тут вон веселье намечалось.

– Забав, – позвала меня Васька, – а ты знала, что тут очень любят жаб? – Она прыгнула мне на колени, возбужденная и взъерошенная. – Они обещали построить мне домик и носить туда еду! Госпожа Ожана лично распорядилась!

Я на секунду сдвинула брови, чувствуя, что упускаю нечто важное, но тут же отмахнулась. Дома не могут навредить, дома нас любят.

– Доченька, – подошла ко мне одна из чудей постарше, – вижу, отдохнуть тебе нужно, пойдем, отведу.

Я согласно зевнула и, медленно поднявшись, покачнулась. Мелькнула тревожная мысль, что спала ведь недавно, но я тут же от нее отмахнулась. Отдохнуть так отдохнуть.

На подгибающихся ногах двинулась за своей провожатой, оставив жабу с Лихо пировать. Пусть они повеселятся. А потом повалилась на чудесную перину, которую мне постелили. Взяла пуховое одеяло, подложила под щеку и закрыла глаза, чувствуя, как ласково гладят меня руки по лбу и щекам.

– Спи, милая, – прошелестело над ухом, и меня оставили одну.

– Ведьма, – уже в следующее мгновение зашипел кто-то, и я поморщилась, отгоняя наваждение, – ты что тут, спать укладываться собралась? Вставай давай!

– Сгинь, – отмахнулась я от голоса и перевернулась на другой бок.

– Что значит сгинь? Я сам не могу! – продолжал нудить голос. – Мы же и идем к ведьме, которая поможет нам расцепиться.

– Никуда мы не идем, отстань, – простонала я.

– Как это не идем? А силы твои?

– Какие силы? Какая ведьма? Я спать хочу…

Голос замолчал, и я завозилась снова, устраиваясь поудобнее.

И только я начала засыпать, как нос учуял характерный запах гари, а следом ожгло ногу.

– А? Что? – подхватилась я, вскакивая с места.

– Горишь, – спокойно ответил Корвус, отходя к стене.

Я схватила расползающуюся в руках рогожку, которая валялась на полу, и принялась стучать себя по бедру, но огонь отчего-то разгорался только сильнее.

– Снимай, – наклонил голову демон, ухмыляясь.

– Я тебе!.. – завелась я, расстегивая штаны, но договорить не успела, нога загорелась всерьез, вспыхивая яркими синими языками.

Я остервенело стащила штаны, обжигая руки, и отбросила их в угол к Корвусу, который даже не сдвинулся с места. Просто наблюдал, как догорает ткань.

– Интересно, – поджал он губы.

– Что тебе интересно, пустобрех? – Я дула на обожженные ладони, на которых стремительно вздувались волдыри. На ногу пока даже смотреть не стала, поводов для расстройства и так хватало.

– Загорелось быстро, не как обычно.

– Так это ты? – Резко выпрямившись, я зашипела от боли. – Ты меня поджег?

Корвус прищурился, взглянул на мои раздувающиеся ноздри и отошел подальше.

– Ну я.

– Ты ополоумел? – Я недоуменно моргнула.

Нет, я, конечно, уже привыкла к этим его «убить», «убейся», «все бедному демону вокруг мешают», но так-то зачем?

– Я… – он слегка помялся, – не думал, что ткань вспыхнет, просто разбудить хотел.

– А я не думала, что меня, облитую взрывательным зельем, поджигать соберутся. Я бы тогда штаны хотя бы сняла! Ты где пропадал?

Я оглянулась в поисках своей сумки и замерла.

– И где перина?

Я точно помнила, что была перина и мягкое пуховое одеяло. Но прямо передо мной на полу лежал только тонкий грязный матрас, набитый мхом, торчащим из порванных швов, да тлеющая серая рогожка.

– А где перина? – передразнил меня демон, кривя рот. – Тебя опоили, неужели еще не догадалась! Даром что ведьма!

– Я уже не ведьма, – растерянно отозвалась я, почесав подбородок о плечо. Ладони начали ныть, как и обожженная нога.

– Ну была же! Где твоя чуйка?

– Чуйка покинула меня еще в детстве. – Я прищурилась. – Хотя сегодня она, если честно, приходила.

– Чего? – удивился демон. – Ты умом повредилась?

– Не знаю. – Я поворачивала голову и так, и этак. – Вот если я глаза прикрываю, то вижу большую спальню с множеством кроватей, а если… – я повернулась к демону боком, – если так встаю, то только маленькую темную комнатушку с матрасом на полу.

– Нам надо уходить, – буркнул Корвус. – Пока ты способна хоть немного видеть реальность. А то опять начнешь слюни пускать и спать укладываться.

– И вовсе я не пускала слюни, – оскорбилась я. – Найди сумку, ожоги обработаю.

– И сразу пойдем? – хищно подался ко мне Корвус.

– Ага, – кивнула я, разглядывая появляющиеся на потолке узоры, – только жабу с Лихо заберем.

– Нельзя, – прошипел демон, припадая на руки и подползая ближе. – Иначе не выбраться. Только мы.

– Ага, – кивнула я снова, – мы и они.

– Ведьма! – вздохнул Корвус и растворился в темноте.

Я поморгала в стремлении остановить калейдоскоп сменяющих друг друга картинок, а потом просто закрыла глаза. Опоили! Я сжала челюсти, стараясь подавить злость. Тут просто выйти, забрать Лихо с Васькой и отправиться восвояси не получится, следовало разобраться, зачем чуди на такое пошли. Не припоминалось что-то, чтобы о подземном народце слухи какие ходили. Наоборот, жили они тихо, не привлекая к себе внимания.

– Твоя сумка прямо за углом валяется, – прошелестел Корвус над ухом, и я вздрогнула. – Видно, не донесла, по дороге бросила.

Я медленно разлепила веки, стараясь не смотреть по сторонам. Осторожно прикоснувшись кончиками пальцев к холодным камням стены, двинулась за зельями. Глазам своим я больше верить не могла, потому что прямо сейчас, судя по окружающей меня картинке, я шагала по светлому и просторному коридору, где темным грязным пятном выделялась лежащая на полу сумка.

Взяла ее непослушными пальцами, покачалась из стороны в сторону, пытаясь проморгаться, и вернулась обратно. Опустилась на тонкий матрас и вывалила все пузырьки прямо на пол.

– Пей уже что-нибудь и давай убираться отсюда!

Я подняла голову и взяла первый попавшийся пузырек. Истинность. Что ж. Я открыла его и залпом влила в себя горькое зелье. Помотала головой, покривилась и потянулась за следующим. Им оказалось восстанавливающее, потом оздоравливающее. Наконец повалившись на матрас, постаралась все в себе удержать. Во рту было паскудно. Сделала мысленную заметку, что в следующий раз нужно что-нибудь для вкуса добавить. Странно, что жители Твердышек не жаловались. Хотя, с другой стороны, куда бы они пошли жаловаться, учитывая, что я у них единственная лекарка за несколько лет была.

– Вставай уже, – прошипел демон над ухом. – Найди, чем прикрыть свои тощие конечности, и пошли.

– Сам спалил штаны, сам и ищи теперь мне одежду, у меня другой нет, – отмахнулась, ощущая, как проходит зуд в ладонях, как медленно отступает боль в ноге.

Корвус что-то рыкнул и снова исчез. А мне становилось лучше. Не сказать, чтобы так быстро, как хотелось, но картинка перед глазами перестала прыгать и начала показывать только темный влажный потолок, поросший мхом. Я подняла руки и оглядела свои ладони с розовой тонкой корочкой – неплохо заживало. А потом с кряхтением и оханьем села. Голова трещала так, будто я накануне решила перепить гарпий и, похоже, победила. Нога заживала хуже. Оно и немудрено, ей больше всех досталось, а зелья без ведьминого слова хоть и приносили пользу, но волшебства не творили.

Демон не возвращался, а потому я, тихо причитая себе под нос, поднялась, одернула пониже рубаху, обмотала вокруг талии прожженную рогожку, повесила сумку на плечо и отправилась выяснять, что там с чудями случилось, раз они отважились на страшное – гостю навредить.

Ни Лихо, ни Васьки в главном зале не обнаружилось. Несколько молоденьких девчонок спало прямо за столом, развалившись на скамейках. Похоже, пир закончился вскоре после моего ухода.

– Вот ты где, – произнес появившийся демон, нервно озираясь по сторонам и выпуская изо рта небольшие клубы дыма. – Пошли, я узнал, где есть выход на поверхность.

– Лихо где, видел?

– Нет, – быстро ответил он. – Ему уже не помочь, надо уходить.

– Как это «не помочь»? – нахмурилась я.

– Доченька, – услышала я знакомый голос и резко обернулась, – ты уже проснулась?

Ожана вышла из темного прохода в окружении чудей, разглядывающих меня белесыми глазами.

– Бежим, – шепнул сквозь зубы Корвус. – Забава, вот никогда не думал, что помогать тебе возьмусь, но…

– Вот и не помогай, – дернула я плечом и хищно прищурилась. – Лихо с Васькой живы?

– Пока да.

– Ой, бабушка! – Я всплеснула руками и кинулась к опешившей Ожане. – Я проснулась, а нет никого! Отправилась искать.

– Забава… – простонал за спиной Корвус.

– И нашла! – безмятежно улыбнулась чудям, поправляя сползающую рогожку. – И раз мне не спится, думаю, пора и честь знать. Попользовались вашим гостеприимством, поели, попили…

Ожана встревоженно нахмурила брови.

– Куда торопишься? Да и выглядишь усталой, нужно еще…

– Не нужно, – отмахнулась я. – Выспалась, говорю, пора в путь!

– Ты хочешь уйти? – еще сильнее помрачнела старуха.

– Конечно, – насторожилась я.

– Почему? – наклонила голову Ожана. – Ты желаешь смерти?

Я с недоумением осмотрелась по сторонам, но девчонки, окружившие свою госпожу, словно впали в оцепенение: стояли, покачиваясь, и кидаться на меня явно не собирались.

– Э-э-э… не то чтобы желаю… я, конечно, как все ведьмы, хотела бы из своей смерти сотворить нечто из ряда вон выходящее, но вот прямо сейчас все-таки повременю.

– Тогда оставайся и живи, – царственно повела рукой Ожана. – Будешь мне дочерью! Сходи, испей еще воды из священного источника. У нас здесь очень хорошо, ты же видишь!

– Спасибочки. – Я с содроганием вспомнила меняющиеся картинки перед глазами и обернулась на Корвуса, который стоял за спиной. – Что-то я напилась вашей воды на всю оставшуюся жизнь, поэтому все-таки пойду. И очень постараюсь не умереть.

– Что ж, я не могу тебе запретить, – тяжело вздохнула Ожана и обратилась к нашей давешней провожатой: – Улада, покажи девочке дорогу, раз она выбрала для себя путь погибели.

– Подождите, – нахмурилась я, – а где Лихо? Я без него не могу.

Однако Ожана уже не слушала. Закрыв глаза, она забормотала что-то невнятное, а потом и вовсе запела, не размыкая губ.

– Госпожа, – позвала я, подходя ближе, – спутник мой с жабой где?

– Пойдем, – потянула меня за рукав Улада, – пойдем же… Ожана говорит с духом, нельзя мешать.

– И часто она так с ним говорит? – спросила я, позволяя Уладе увести себя.

– Конечно! – кивнула девчонка. – Как иначе мы узнаем, что происходит в мире?

– То есть как? – удивилась я, слегка даже притормозив. – Можно выйти из подземелий, с людьми пообщаться.

– Что ты! – испуганно вскрикнула Улада, прижав руки к щекам. – Нельзя! Только избранные могут ходить к поверхности, чтобы завалить входы и не дать нечисти сюда добраться! Избранные очень смелые, они рискуют собой, чтобы защитить нас всех.

– И от какой нечисти спасаетесь? – наклонив голову, с любопытством поинтересовалась я.

Улада наморщила лоб и зашептала:

– Дух советует не допускать людей. Там, где белые деревья, – смерть! Все они несут смерть!

– Понятно, что ничего не понятно, – вздохнула я. – Чем вашему духу березки не угодили, не пойму? Но это ладно, не любит, так не любит, его дело. Лихо мой где, не подскажешь?

Девчонка затравленно на меня посмотрела и всхлипнула:

– Дух затребовал его себе.

– А меня почему не затребовал? – уперла я руки в бедра. – Я что, для вашего духа не гожусь?

– Не знаю… – прошептала Улада. – Про тебя ничего не говорил.

– Забава, – зашипел Корвус за спиной, – пожалуйста, уходи, пока тебя отпускают.

– Нет, это что такое творится-то? – возмутилась я. – Лихо, значит, понравился, а я лицом не вышла?

– Ну вообще-то да, не вышла, – пожал плечами демон.

– Кто бы говорил, – буркнула я и взяла Уладу за руку. – Пойдем, что ли, посмотрим на вашего духа. Вдруг он меня просто не заметил?

– Не он, а она, – вдруг тихо пояснил Корвус. – И поверь мне, в своих владениях она все замечает.

– Кто это она? – Я тут же повернулась к нему.

Демон помолчал, медленно шагая следом, а потом все же признался:

– Syreni[23], тварь из нашего мира.

– А ты, получается, ее уже видел?

– Мне не выпало такой чести, – ответила Улада вместо Корвуса. – Дух разговаривает с нами через Ожану.

– Слушай, – я потянула девчонку за локоть, – а мужики ваши все-таки где? Они бы, может, пообщались с вашим духом, глядишь, и…

– Госпожа Ожана велела им убираться. – Улада резко остановилась и выпрямилась, грозно сверкая глазами. – Они – скверна, пожирающая плоть пещер изнутри, они – выкормыши летучих мышей и пауков, они…

– Поняла я, поняла, – замахала я рукой. – И давно эти ваши «выкормыши» убрались?

– Как появился дух и открыл нашей госпоже глаза. – Улада сжала кулаки. – Без них здесь лучше.

– А Лихо? – лукаво прищурилась я. – Он не выкормыш, что ли?

– Выкормыш. – Девчонка опустила голову и осторожно погладила свою руку. – А мне так ребеночка хочется, и он такой красивый… но теперь его заберет дух.

Я задумчиво покачала головой и повернулась к демону.

– Интересно получается, да? Мужчины, значит, вашей тварюге не нравятся, а Лихо чем-то приглянулся.

И снова обратилась к девчонке:

– И что ваш дух с Лихо делать будет?

Улада снова остановилась.

– Не знаю. Никто еще не возвращался.

– Сожрет. Его сила по природе схожа с нашей, – меланхолично пояснил демон. – Меня, если учует, она точно уничтожит, не остановит мой бестелесный вид. Она, как и harpy, сразу цепляет мою силу, застрявшую посередине миров. Жуткая тварь. – Он передернул плечами и добавил: – Она и тебя бы сожрала, если бы не печать. Для таких, как она, наша сила подобна изысканному угощению.

– Так. – Я потопала ногой по полу. – Тварюшка, которая явилась сюда из нижнего мира и которой очень нужны силы. И зачем они ей здесь? Для чего-то ведь нужны?

– Я не знаю, – испуганно отшатнулась девчонка.

– Еще бы ты знала, – хмыкнула я. – Значит, будем разбираться. Не бывало у меня еще такого, чтобы какая нежить к разговорам неспособная была! – Я обвела глазами пещеру, в которой мы стояли. – А сами-то вы пробовали что-то новое после ее появления? Грибы там какие выращивать начали? Насекомых, может, каких?

– Нет, как заповедали предки… – начала Улада, но я дальше не слушала.

– Нет, получается, не еда вам голову задурила, – протянула я и постучала пальцем по подбородку, размышляя. – А Ожана? Она ежели с духом решит пообщаться, что делает?

– Омывается в священном источнике и пьет воду из него, что же еще? – всплеснула руками Улада. – Мы все за благословлением туда идем.

Я скривилась. Ну, значит, мы с Васькой и Лихо все-таки тоже по полной под действие чар попали. И омылись, и напились. Ведь чуяла, что неладное творится! Как же я так опростоволосилась? Ладно Лихо, он молодой совсем, наивный, но я-то!

– Корвус, – я посмотрела на демона, – расскажи, что еще знаешь об этой вашей сирене?

– Syreni, – поправил он и замолчал.

Улада широко распахнула глаза, на меня глядя, но тут же отвернулась. Похоже, ей после общающейся с духом Ожаны ничего не было в новинку.

А Корвус молчал – явно решал, как поступить. Ведь после моей смерти он освободится. Сообразил про такой удобный для него исход или нет? Не будет ли специально мешать?

– Они затуманивают разум, заставляют забыть, кто ты и где, одурманивают, syreni поют песнь смерти, чтобы заманить в свои сети.

– Это мы уже выяснили. Потом поедают своих жертв. Ничего необычного, – перебила я. – А чуди ей зачем, если ей только проклятые силы нужны? Понятно, что у вас в нижнем мире любой ей на стол подходит, тут-то она что забыла?

– Она в западне. Наверное, попала случайно, а выбраться не смогла, – клыкасто улыбнулся демон. – Я не подходил близко, но syreni все равно учуяла, только сила ее источником ограничена. Будем передвигаться на расстоянии от водных потоков – сможем уйти.

– А они как же? – кивнула на безучастно застывшую рядом Уладу. – Сирена ведь их одурманила, а девки наворотили дел, одни остались, закапываются под землей.

– Какая разница, как они? Как жили, так и будут жить! – нахмурился демон.

– Не годится, – поджала я губы.

– Почему? – искренне удивился Корвус. – Ты же ведьма, какое тебе дело до маленького народца? Пусть загнивают себе дальше. Давай попробуем забрать Лихо с жабой, если без них ты совсем не хочешь, хотя я считаю, что одним нам будет…

– Ох, Корвус, – я покачала головой, – не повезло тебе с ведьмой, неправильная попалась.

И повернулась к Уладе.

– Пошли смотреть, как дух ваш Лихом будет давиться?

И хохотнула. Сила Лихо была настолько непредсказуема и опасна, что я бы на месте сирены, почуяв его, спряталась и тихонько пересидела наше путешествие по подземельям. Для здоровья полезнее. Другое дело, что мой приятель не очень-то пока с этой силой умел управляться, да и не слушалась она его. Но вот то, что убить целое настоящее Лихо станет для местного духа большой проблемой, я ни капли не сомневалась.

– Тебе не справиться с syreni, – отрешенно заметил демон, когда взволнованная Улада повела меня обратно. – Ты сейчас даже не ведьма!

– Может, я с ней просто обменяюсь, а? – подмигнула я. – Одного ушастого на одного рогатого? Как думаешь, согласится?

Корвус остановился в темном коридоре, сложив руки на груди, а я, придерживая рогожку, зашагала вперед. Без штанов было жуть как неудобно.

– А палки у вас тут нет случайно? – спросила я, окидывая взглядом каменные стены. – Или на крайний случай меча?

– Меча? – Улада подняла брови. – Секира только, надо? Ее дядька Ивар бросил, когда уходил. – Девчонка замолчала, а потом тяжело вздохнула: – Дядька Ивар меня всегда любил, баловал, я секиру и сохранила.

– Но все равно он… – я сморщила нос, вспоминая, – как это? Выкормыш?

Улада, насупившись, кивнула.

– Они все такие! – заявила она. – Хотели, чтобы мы на поверхность выходили, учиться шли. Пытались помешать духу нас защищать, пока Ожана не вмешалась.

– Ну и выходили бы, что такого?

– Снаружи опасно! Там смерть!

– Понятно, – хмыкнула я. – Умная Сирена всех мужиков повывела, чтоб не мешались, и сидит себе припеваючи.

Улада нахмурилась. Пошла мысль в ее одурманенной голове, пошла!

– Но дух сказал…

– Угу, а сами вы как будто думать не умеете. – Ткнула пальцем в ее лоб. – Вот выберусь из всей этой истории, пришлю тебе учебники. У меня даже совсем безнадежные русалки за ум взялись. Неужто не сдюжишь?

– Не знаю, – изумленно протянула она. – Но ведь…

– С духом я сама поговорю, – махнула я рукой. – Где там секира?

– В тайнике. – Улада вздохнула. – Пойдем, покажу.

Тайником моя провожатая называла небольшое углубление в скале недалеко от общего зала, где она хранила милые сердцу вещички: скукоженную шкурку крысы, скелет летучей мыши, секиру дядьки и мою жабу.

– Ой, а я думала, она с Лихо.

Я достала сонное тельце Васьки, которая тихонько поскуливала и не желала просыпаться.

– Духу она не нужна, – пожала плечами Улада, – а мне понравилась, веселая. Да и жить тут согласилась.

– Ага, согласилась! – Я поджала губы. – Я ей как соглашусь сейчас, как соглашусь…

– Ой, что ты! – заволновалась девчонка. – У нас ведь тут хорошо, безопасно, не то, что там, наверху…

– Не продолжай, – перебила я. – Помню. Но жабу, уж извини, тебе не оставлю. Она как в себя чуть придет, вы сами ее на поверхность потащите. Или прямо тут прикопаете. Терпеть такую, как Васька, нужно еще научиться.

Я положила жабу в сумку поверх зелий.

– Вон секира, – указала вглубь тайника Улада. – Она, конечно, поржавела немножко, за оружием ведь уход нужен.

На лезвии в форме полумесяца и вправду имелись следы ржавчины, но на него я особо и не рассчитывала. Главное, рукоять оказалась что надо: длинная и массивная. Приглядевшись, кое-где я заметила гниль, а потому поднесла факел ближе и принялась тщательно изучать древко. Неужто березовое? Давно уже рукояти из березы никто не делал, поскольку они быстро изнашивались.

Я посмотрела на Уладу и уточнила:

– Милая, а скажи мне, оружие ваших мужчин все такое?

– Да, – вздохнула она. – Один мастер делал, дядька Глеб. Он мне тоже топорик обещал, когда подрасту. Теперь уж…

Я кивнула.

– Похоже, и у них рукояти были березовые. Что-то вашему духу в этом дереве сильно не нравится.

Пыхтя и отдуваясь, я вытащила тяжеленную секиру из тайника, уронила ее рядом на пол и спросила:

– А нет штанов каких? Уж больно неохота в пылу борь… э-э-э… беседы с духом сверкать исподним.

Девчонка задумчиво осмотрела меня, покачивая головой, а потом снова полезла в тайник, скрывшись в нем почти по пояс.

– Только вот. Осталось от кого-то, я подобрала, – вытащила она непонятную серую тряпку.

Я развернула предложенную одежку и поморщилась. Это действительно были штаны, только очень уж чудные: по длине в лучшем случае по колено, зато по ширине как для трех меня. Быстро переоделась, подвязавшись веревкой, и походила из стороны в сторону – движениям ничего не мешало. Только если снова придется ползти по узким проходам, колени будут сбиты в кровь.

Проверила жабу, которая все так же похрапывала в сумке, и решила, что будить ее пока ни к чему. А затем повернулась к Улане.

– Ну все, теперь давай к Лихо. Он, наверное, жуть как соскучился.

Улада кивнула и почти побежала вперед. А я с тихой руганью потащила секиру, волоча лезвие по земле и очень стараясь не отстать от быстроногой чуди.

– Опоздали, – прошептала девчонка непослушными губами, белея прямо на глазах, когда мы зашли в купальню, где совсем недавно мылись.

В одной из дальних чаш лицом вниз лежал Лихо и не шевелился.

Я ахнула, на секунду задержалась у входа, чтобы бросить секиру, и рванула к нему, прыгая по камням.

– Только попробуй мне тут перестать дышать, – закричала, вытаскивая его из воды за волосы. – Я тебе, разлямзя этакий, не разрешаю умирать, слышишь?

Выволокла тяжелое неподатливое тело на бортик купели и, стукнув кулаком в грудь, принялась дуть ему в рот.

– Сумку тащи! – через плечо велела Уладе. – Быстрее!

– Его дух забрал, – прошептала перепуганная девчонка, но сумку послушно принесла.

– Вытаскивай все.

Стараясь не терять ритм, я вдыхала в Лихо воздух. А когда пузырьки застучали по каменному полу, потянулась к зельям.

– Вливай все, что можно, – посоветовал опустившийся рядом Корвус, хищно озираясь по сторонам и припадая на руки, – хуже не будет. Чем скорее он очнется, тем быстрее мы отсюда уберемся, может, и успеем.

Усиливающее? Восстанавливающее? Оздоравливающее? Какое выбрать? Однако на раздумья времени не оставалось, и потому я начала выливать в рот Лихо пузырьки один за другим, опустошая свои запасы.

– Быстрее, – прошипел демон, показывая зубы.

– Дух забрал, дух забрал, – повторяла Улада, утирая слезы.

– Если дух сейчас мне Лихо обратно не отдаст, уж я этого духа! – зло ответила я.

И тут Лихо задергался в моих руках, закашлял, извергая попавшую внутрь воду. А потом со стоном выгнулся дугой, открыл мутные глаза и заревел, размахивая руками, как бык в период гона. В какой-то момент я не смогла увернуться, и меня отшвырнуло в сторону, больно приложив о камни.

– Эй, полегче!

Я поднялась на колени, приготовившись бежать обратно, но вместо этого замерла, изумленно уставившись на своего друга. Он перестал кричать и теперь медленно поднимался на ноги, а по его коже бежали черные линии, соединяясь на лице, топя глаза темнотой.

– И что это мы с тобой сделали, а?

Я задумчиво повернулась к Корвусу. Демон в это время тоже решил отличиться: катался по земле, стиснув зубы, отливал всеми оттенками красного, от темно-бордового до нежно-розового, и мычал что-то неразборчивое.

– Да чтоб вас! Хоть бы по одному как-то! – воскликнула и подбежала к нему, не забывая поглядывать на стоящего с растопыренными руками Лихо.

– Sireni… – прошипел рогатый и скорчился.

– Ага, – прищурилась я. – Поняла. Наш дух где-то тут.

– Дух, дух, – протараторила Улада. А потом зажала уши руками и повалилась на землю, сотрясаясь от ужаса.

– Та-ак, – протянула я, оглядываясь. – А я? Что за вечная несправедливость? – И крикнула погромче: – Эй, Сирена, тогда и меня околдовывай! Неужто тебе ведьмы не нравятся?

– Не очень, – нежно прошептал мне прямо в ухо мелодичный голос. Вздрогнув от неожиданности, я резко обернулась, однако за спиной никого не было. – Ведьмы вспыльчивые, злопамятные и мстительные.

– Да, это все про меня, – не смогла я сдержать улыбку. Все-таки не зря мы репутацию так блюли. Вот не зря! Даже до нижнего мира слава докатилась.

Я повертела головой, но сирену так и не обнаружила. И как она это делала?

– Уходи, ведьма, оставь мне эту сладкую силу, я так голодна… я так давно не была дома… – прошелестел голос, казалось, прямо в моей голове.

– Понимаешь, тут такое дело, – протянула я, медленно подходя к дальней чаше, самой большой, где мне почудилось какое-то движение, – я бы, может, и оставила… – оглянулась на свернувшегося клубочком и поскуливающего демона, а потом на раздувающегося Лихо, и покачала головой, – но отдать тебе то, что считаю своим, не получится. Не так воспитана. И хотела бы, да характер!

– Я поделюсь, – зашипела сирена, выныривая, наконец, на поверхность маленького озерца. – Я помогу разбить тот черный комок в твоей груди, он лишний, лиш-ш-ний…

– Лишний, – повторила я, невежливо разинув рот, стоило увидеть огромный нарост в виде плавника на лбу появившейся сирены. Он не то чтобы ее совсем не красил, скорее, отвлекал внимание от остального лица: больших рыбьих глаз и тонкой полоски рта.

– Ты сломаешь его, – нежно пропела она, подтягиваясь на руках и вылезая на край чаши.

– Не уверена. – Я отступила назад и почесала собственный лоб, представив, как вообще можно жить с таким плавником, а потом тряхнула головой, чтобы прийти в себя. – А? Что сломаю? Комок в груди?

– Да, – радостно выдохнула она, демонстрируя полный рот мелких зубов. Ее тонкий белесый хвост нетерпеливо стукнул по камням, дробя их словно молотком. – Только не мешай! Столько силы, она манит…

Я обернулась к скорчившемуся демону и поджала губы. Дать сирене перекусить Корвусом, и печать сама снимется. А с Лихо тогда как? Я покосилась на друга, который нетвердо стоял на ногах и мотал головой.

– Лихо, – окликнула я, делая к нему пару шагов, – тебе лучше?

Он поднял на меня взгляд и ощерился:

– Убью!

Я ошеломленно замерла на месте.

– Ой, а что я такого сделала?

Но он меня, судя по всему, не слышал. Он посмотрел на сирену, кивнул и медленно двинулся ко мне, тяжело переставляя ноги.

– Мамочки! – завизжала я, отскакивая в сторону.

А потом рванула к своей поклаже, судорожно прикидывая, чем остановить одурманенного Лихо.

– Да что же это делается-то! – ругалась я, присев возле сумки и перебирая валяющиеся рядом пузырьки. – Свой собственный Лихо, а такое вытворяет!

И тут же ойкнула, отдернув руку: Васька со злобным кваканьем, не дотянувшись до пальцев, впилась мелкими зубками в мою ногу.

– Дух забрал, – зашептала Улада с выпученными глазами.

– Дух этот ваш просто с ведьмами дела не имел.

Я достала зелье истинности и обильно полила им жабку. Та булькнула, но от ноги отцепилась.

Не дожидаясь, пока Лихо дотянется до меня, я подхватила секиру и приготовилась обороняться. Как там Корвус учил? По голове и добить? Правда, в случае с Лихо я планировала не добивать, а то жалко ведь.

– Забав, – раздалось рядом ворчливое, – ты чего тут устроила, пока я спала?

– Васька! – обрадовалась я. – Очнулась! Ура! В сторонку отползай, видишь, что творится.

Жаба вытаращила глаза и икнула, узрев нашу новую подружку.

– Это что такое страшное? Что ты снова натворила?

– Это не я! Она такая и была.

Быстро покосившись на сирену, я аж передернулась. Как она с этим плавником на башке живет? Может, потому и злая такая?

– А этот? – ворчливо спросила Васька, увидев Лихо.

– Видимо, этому что-то рыба на ушко шепчет. – Я снова перебежала в другой конец пещеры подальше от Лихо, благо тот ходил, как замороженный. – Так что ты, пожалуй, держись подальше от воды. Хватит мне и одного укуса! Зубы у тебя…

– Чтобы слышать мой голос, вода должна омыть снаружи и попасть внутрь, – мелодично сообщила сирена.

– Вот спасибо, – резко выдохнула я, повернувшись к ней.

– Не надо бежать, – мягко произнесла она, перегнувшись через бортик чаши. – В моих владениях ты не сможешь скрыться.

– Конечно, не надо бежать. И вообще когда это я бежала?

Разозлившись, я подняла секиру и со всей дури приложила палкой рыбину по хвосту.

Сирена заверещала, дико вращая глазами, и бултыхнулась в воду, скрывшись в ней с головой. А Лихо, почти добравшийся до меня, закатил глаза и со всего маху упал навзничь на камни. Захрипел рядом Корвус, пытаясь подняться. Но тут же снова скрючился, скрипя зубами.

– Жив, – выдохнула Васька, когда доползла до Лихо.

Я подбежала следом и вылила остатки зелья истинности ему в рот. А потом опустилась рядом, переводя дыхание. С одним решили, уже хорошо. Тут же рядом села Улада и уложила голову парня себе на колени.

– Следи за ним, – наказала я строго.

А после поднялась, поудобнее перехватила свое оружие и направилась обратно к воде.

– Поговорим? – предложила я, опустив деревянный конец секиры в воду.

– Убери! – закричала сирена, выскакивая на противоположный бортик чаши. На ее длинном белесом хвосте ярко горело пятно ожога, оставленное березовым топорищем. Теперь понятно, чем ей эти деревья не угодили. Ишь ты!

– Ну, конечно, – довольно пропела я, поглаживая свое замечательное оружие, – я уберу, а ты накинешься.

Баюкая обожженный хвост, сирена прошипела:

– Отдай хотя бы демона, он моя исконная добыча!

Корвус застонал, вжимаясь в камни и пульсируя ярко-бордовым цветом. Языки пламени на его коже прорывались наружу и тут же с шипением гасли.

– Мое, – оскалилась она, на руках подползая ближе, – мое, вкус-сное…

– Забав, – жалобно пискнула Васька, – Забав… неужто мы своего Корвуса на сожрание отдадим?

Я дернула плечом, взглядом останавливая ползущую к нам рыбину, и со вздохом ответила:

– Нет.

– Что? – изумилась сирена. – Почему?

– Сама себе удивляюсь, но нет, – заявила я, вставая перед сиреной, и подняла перед собой секиру.

– Так я сама возьму! – рыкнула она.

– Ага, – отозвалась я скучающим тоном. – Ну возьмешь, ну сожрешь ты его, а я потом девок всех чудовых отсюда заберу, входы завалю, и останешься ты в одиночестве до скончания веков, ожидая, пока хоть кто-нибудь появится. Один раз пожрать того стоит? И это уж не говоря, что палкой своей я тебя на прощание знатно отхожу. Это я умею!

Сирена хрипло вдохнула, отчего ее жабры громко чавкнули, и отпрянула.

– Ну вот, – довольно заметила я, опускаясь на землю и кладя оружие у ног, – раз с этим решили, теперь давай думать, как тебя домой доставить. Там этих демонов – тьма, и все как на подбор вкусные, толстенькие! Не то что этот доходяга.

Корвус что-то буркнул, но возражать не стал.

– Я пробовала вернуться, – тихо призналась сирена, отползая обратно к чаше и погружаясь в воду. – Мне не хватает сил. Нужна проклятая кровь, чтобы я могла уйти. Где я ее возьму? Этот вон, – она кивнула на Корвуса, – бестелесный. Я только силу его забрать могу.

Я покосилась на валяющегося у ног демона, который потихоньку снова начал темнеть, когда сирена перестала на него влиять, на сладко посапывающего Лихо, лежащего на коленях у довольной Улады, взяла в руки Ваську и устало ответила:

– Тут тебе, дорогая Сирена, несказанно свезло, потому что проклятая кровь, как оказалось, есть и во мне. Сколько тебе нужно?

Сирена, округлив глаза, уставилась на меня, а потом перевела взгляд на демона, сглотнула и попросила:

– Чтобы вода окрасилась…

– Что ж. – Я встала, пересадила жабку на плечо, подняла секиру и быстро провела лезвием по ладони, тут же опустив ее в воду. – Достаточно?

– Да.

Восторженно проследив за тем, как расплывается красное пятно по поверхности воды, рыбина перевела взгляд на меня, замерла, на мгновение засветившись, а потом махнула хвостом и с радостным смехом истаяла.

– Вот бы тебе так, да? Горя бы не знали! – повернулась я к Корвусу, который хмуро поднимался на ноги. – Но у водных тварей, похоже, свои ходы в нижний мир.

– Красивые? – дернула меня за рукав маленькая чудь.

– Маги-то? – Я задумалась, отпивая из большой каменной кружки горячую воду. – Ну всякие бывают. В основном, конечно, да.

– И ребеночка захотят? – вклинилась другая, с восторгом взирая на меня.

– Вряд ли, – покачала я головой. – Маги ребеночков только от магинь хотят. Снобы они, понимаешь?

– Не все же такие, – обиженно перебила меня Васька, – я вот, например, знаю одного…

– Не знаешь! – перебила я.

– Знаю-знаю! Есть один, которому ведьма приглянулась, – заговорщически начала жаба.

– Неправда, – возразила я. – Господин известный нам маг просто очень порядочный человек, который ощущает ответственность за все события, которые вокруг него происходят. И даже если одна глупая ведьма что-то там себе напридумывала, это не значит, что он тоже.

Я нахмурилась и замолчала, поняв, что и так сболтнула лишнее.

– Ой, все, – закатила глаза Васька, – один чересчур правильный, вторая слишком наивная, тут я бессильна…

Я хмыкнула и снова повернулась к девчонкам.

– Как только выходить из своих подземелий начнете, ваши мужчины вернутся.

– Мы их обидели, – опустила голову сидящая рядом Улада. – Они не захотят…

– Вас околдовали и опоили, – резко оборвала я. – Вы не виноваты. – И добавила тише: – Правда, если бы не прятались по пещерам, заваливая лишние входы-выходы, может, кто быстрее догадался о творящемся тут безобразии. Духов вон развели… Хорошо, что мы вашего духа обратно отправили, больше не вернется.

Девчонки смущенно захихикали.

– Странное ощущение, – наклонила голову Улада, улыбаясь, – как будто голова прояснилась.

– Надо думать, – пожала я плечами. – А что Ожана? Ей лучше?

После ухода сирены чуди долго отлеживались и отсыпались. Как после болезни тяжелой в себя приходили.

– Пока не очнулась, – грустно вздохнула одна из девочек. – Ей сильнее всего досталось.

– Ладно, если что, выносите ее на поверхность да магов зовите, помогут.

– Готова? – заглянул к нам Лихо, старательно отводя глаза.

Слаженный восторженный девчоночий вздох заставил моего друга покраснеть и стиснуть зубы.

– Давно, – ответила я, силясь не рассмеяться.

– Тогда идем, – рубанул он рукой, – нечего тут…

Улада, робко улыбаясь Лихо, обошла его кругом, осторожно взяла за руку и увлекла за собой. А я, взяв с девчонок обещание все-таки вылезти из подземелий и поехать учиться, двинулась следом.

– Дальше мне нельзя, тут начинаются владения кикимор с Пустоши, – сообщила наша провожатая, остановившись у длинного темного коридора. – Идите прямо, а у развилки поворачивайте налево.

– Спасибо, Улада. – Я обняла девушку.

– Что вы, это мы благодарить должны!

Я только махнула рукой и направилась вслед за ушедшим вперед Лихом, у которого подозрительно алели уши. Похоже, кто-то успел наедине попрощаться. Что ж, их дело.

Отойдя подальше от Улады, я оглянулась и громко спросила:

– Долго ты от меня прятаться будешь?

Однако Корвус не появился. Шел где-то за спиной, не показываясь на глаза. Я хмыкнула. Никак он не мог привыкнуть к мысли, что я его спасла. Ничего, долго все равно прятаться от меня не сможет.

– Знаешь, – тронула меня за щеку жаба, – кажется, Лихо эта Улада приглянулась. Видела, как они трогательно прощались?

– Да? – Я наклонила голову, любуясь на друга, который бодренько шагал впереди, как будто уже уловил родной затхлый запах болот, и хихикнула: – Ну, значит, вернется еще, даром что подземелья не жалует.

– Считай, почти на месте, – радостно повернулся ко мне Лихо, полной грудью вдыхая свежий ночной воздух.

– Угу, – кивнула я, почесывая ободранную коленку.

Вот приспичило этим чудям строить выходы из подземелий такими узкими? Лихо вон вообще еле пролез, то и дело застревая плечами. Ух, сколько я при этом слов новых узнала! Сразу видно: не зря почти год в Ковене проучился – самое главное сразу впитал.

Зато теперь перед глазами темнела редкая посадка, прямо за которой начинались любимые края туповатых кикимор и их не менее туповатого Повелителя, который взирал на всю эту болотную красоту с видом радостного деревенского дурачка, которому на ярмарке подарили пряник. И чего хорошего они в этих топях нашли?

– Осталось только через всю Пустошь протащиться, – добавила я. – А потом пробежать быстренько по вечным снегам сразу в тюремную башню Северного Ковена. Там освободить из заточения Айвена, найти с ним вместе Владиславу, выведать у нее секрет избавления от демона и…

– Вот любишь ты пострадать! – перебил он. – Зато сейчас мы почти дома. Тут нас встретят, как надо.

– Ой ли, – скривилась я. – Посадят на полянке и лягушачьими лапками угощать будут?

– А? – высунулась из кармана Васька – Что ты сказала?

– Ничего, – моргнул Лихо. – Она просто ноет. Все, как обычно.

– А лапы? – подбоченилась жаба.

– Так, Вась, – устало начала я, – нам надо серьезно поговорить о пристрастиях некоторых жителей болот к определенным видам пищи.

– Чего? – нахмурилась она. – Попроще давай.

– Попроще? – Я почесала затылок, с надеждой глядя на Лихо.

Однако этот предатель, что-то насвистывая себе под нос, быстро ушел вперед. А я ведь к этим лапам даже не притрагивалась ни разу!

– Ну, значит, здесь, в самом центре болот, местная нежить очень уважает лягушек.

Я осторожно ступила на мягкий мох, щуря глаза. Без ведьминой силы в темноте я видела не лучше, чем самый обычный слепой крот.

– И чего их уважать? – удивилась Вася. – То ли дело мы, жабы…

Договаривать она не стала, замолчала на полуслове, замерев на моем плече.

– Чего ты? – дернулась я.

Васька не ответила, только мелко-мелко задрожала.

– Эй, – шепотом позвала я, останавливаясь. – Ты догадалась, да? Но не волнуйся, твои лапы в полной безопасности, я никому…

– Ой, Забава, молчи, не до лап тут, – тихо перебила отчего-то посерьезневшая жаба.

– А ты не забываешься, молчать мне приказывать? – нахмурила я брови, но тут посмотрела вперед и наклонила голову. – Что там? Почему Лихо остановился? Не пойму… забор, что ли, стоит?

– Забор, – сглотнула Вася, отползая мне на затылок и прячась в волосах.

До сих пор дремавший ветер внезапно налетел, забираясь под рубаху и щекоча холодным воздухом. И я, чувствуя, как поднимаются маленькие волоски на шее, медленно направилась к другу.

– Забав, – позвал меня Лихо и обернулся. На его бескровное лицо с дрожащими губами я и старалась смотреть, отводя глаза от стоящих перед нами насаженных на колья голов. – Забав, да как же это?..

Я сглотнула, прогоняя тошноту, и потянула парня назад.

– Ничего, – прошептала сквозь стиснутые зубы, – ничего, мы выясним, кто это, мы магов вызовем…

– Каких магов? – крикнул Лихо, останавливаясь. – Тут кто-то целую семью кикимор обезглавил и оставил на поругание любого, кто мимо проходить будет! Где были эти маги, когда все случилось? Одни девки ведь! Кому они помешали?!

Он вдруг замолчал и сгорбился, закрыв лицо руками.

– Мы найдем тех, кто это сделал, – пообещала я, обнимая его ледяными руками, и погладила по голове. – Отомстим…

– Но им-то уже все равно! – вырвался Лихо, отталкивая меня. – Им уже никто не сможет помочь!

Тяжелый мужской гнев топил его изнутри, прорываясь бешенством. Даже в темноте я видела, как снова поползли по его лицу черные линии. Не научился Лихо еще силу свою наследственную контролировать, а она просыпалась! Да и я в пещерах подсобила, усилив своими зельями и без того опасный дар.

– Ничего, – повторила я, медленно подходя ближе, словно хотела усмирить бешеное животное. – Ничего.

– Не подходи, – простонал он, отталкивая меня. – Бери жабу и беги, я, кажется, не справляюсь!

Он наклонился, упер руки в колени и, тяжело дыша, пытался обуздать рвущийся изнутри голод.

– Да-да, сейчас я быстренько… а потом сразу побегу, – кивнула я, чувствуя, как начинает кружиться голова, как темнеет в глазах, и полезла в сумку. Эк его корежило. Хорошо, что порошок я в отдельный кармашек положила.

– Зараза, – простонала Васька, падая с моего плеча на землю, – что-то я…

– Держись.

Я упрямо насупила брови и, еле переставляя ноги, направилась к Лихо. Поднять жабу уже не смогла бы. Стоило наклониться, и легла бы рядышком. Вместо друга теперь перед глазами плясали разноцветные пятна. Еще чуть-чуть, и он просто выпьет по неосторожности мою душу, даже не заметив. Ох, не зря их маги в свое время запретили, не зря. Главное, чтоб Васька сдюжила, не сдалась раньше времени. Хотя чего там жабья душонка для вечно голодного лиховского нутра?

Я упорно шагала, пока не уперлась в спину Лихо, а там вцепилась изо всех сил в его рубаху, чтобы не упасть.

– Беги, – глухо повторил он, поднимая голову и оборачиваясь.

А мне того и надо было. Подняла сжатый кулак к лицу, раскрыла ладонь и дунула. И только тогда ноги окончательно отказали, подогнулись, укладывая меня на мокрую землю. А следом и Лихо, шумно вдохнув порошок и чихнув, повалился и закатил глаза.

Я немного полежала, стараясь проморгаться, а после перевернулась на живот и поползла обратно. Лихо до завтрашнего утра точно продрыхнет, ни на что не реагируя, а Васюте, скорее всего, требуется помощь.

– Она жива, – как-то печально сообщил появившийся рядом Корвус, когда я нависла над неподвижным тельцем своей подружки.

– А ты не рад, я смотрю? – почесав нос, огрызнулась я и тут же скривилась, поскольку на ладони остался сонный порошок.

Буквально миг спустя я упала на мягкий мох рядом с Васькой. Даже голову повернуть не успела, уткнулась в пахнущий грибами зеленый ковер и тут же уснула.

Разлепила глаза уже утром. Густой туман стелился у самой земли, холодя лицо и оседая на волосах мокрыми каплями.

– Вась, – прохрипела я, резко поднимаясь на локтях, – Васька!

– Чего? – буркнула жаба, вылезая из моего кармана.

Шумно выдохнув, я опустила лоб обратно на землю.

– Замерзла ночью и к тебе перебралась, – объяснила она, зябко поводя плечами. – Вот вам и дома почти… Хотели спокойно через болота пройти, и нате вам.

– Да уж, везет нам, как утопленникам, – согласилась я, чувствуя себя так, будто по мне вчера коровье стадо пробежало.

– Я как в себя пришла, к Лихо сползала. – Нахохлившаяся Вася прыгнула на траву. – Спит.

– Конечно, спит. – Повернув голову, я сморщила нос. – Почти весь сонный порошок на него извела. А то ведь думала, все, на ненавистных болотах и упокоюсь.

– Зато с друзьями рядом, – хмыкнула жаба.

Я помолчала, собираясь с силами, а потом, неловко размахивая руками, встала. Чтобы не простыть в мокрой одежде, следовало развести костер. Да и кикиморами заняться не мешало. Я бросила быстрый взгляд туда, где вчера находились колья, но густой туман великодушно скрыл от нас жуткую картину. Вспомнив ее, я вздрогнула и обхватила себя руками. Но не ждать же, пока Лихо проснется и снова это все увидит?

– Тоже думаешь, что надо снять и закопать? – тихо спросила Вася, проследив за моим взглядом.

– Думаю, лучше сжечь, – кивнула я. – Это я еще в школе усвоила: неупокоенная нежить способна переродиться во что угодно.

– Тут я тебе не помощник, – вздохнула жабка, переползая мне на ногу, а оттуда в карман на рубахе.

– Я и не надеялась, – ответила грустно, подходя к лежащему Лихо и переворачивая его на спину.

– Такой хорошенький, когда спит, – прошептала Васька, высунув голову, – и не скажешь, что может так, как вчера…

– Угу. – Натянув рукав рубахи на ладонь, я осторожно вытерла грязь с его щеки и ласково прошептала: – Полное и совершенное зло с кровожадным характером. И кому достанется такое счастье?

– Про полное я согласна, – со знанием дела покивала Васька. – Если он так и дальше жрать будет, то и жирным злом станет. А вот про счастье – это сильно на любителя.

– Ладно, – я пригладила короткие непослушные вихры друга, – пора делами заняться, пока он не очнулся и не решил все повторить.

– Помоги костер разжечь, я завтрак приготовлю, – деловито начала Васька, сползая обратно на траву, – а ты тогда там пока… – мотнула она головой в сторону тумана, за которым пряталось мое неприятное дело.

Я тряхнула волосами и отправилась собирать валежник для костра.

– Корвус, – позвала, когда маленькая кучка мокрых веток была аккуратно сложена рядом с похрапывающим Лихом, – давай уже, выходи. Я ведь все равно знаю, что ты далеко от меня уйти не можешь.

Демон, выставив рога вперед, появился из тумана.

– Тыкни сюда пальчиком с огнем, – велела я, решив не обращать внимания на его надутый вид. – А потом можешь дальше страдать по поводу того, что тебе ведьма жизнь спасла.

– Почему? – спросил он, подходя ближе и садясь на корточки перед кучей веток. – Я никак не могу понять, почему ты не отдала меня сирене? Я ведь не врал, когда говорил, что хочу твоей смерти.

Я поджала губы.

– Вот рыло ты скобленое, – буркнула Васька, подползая к сумке Лихо и доставая лепешки, которые нам чуди в дорогу напекли. – Его спасли, а он опять убийством грозится.

Я хмыкнула, но отвечать демону не стала. А он, недовольно уставясь на жабу, продолжил:

– Я очень злился, что мне не дали убить тебя сразу, там, при выходе из портала. Глядишь, совсем по-другому бы все устроилось. Вернулся бы домой с кучей дармовой силы, а потом бы снова… – он мотнул головой, – не важно.

– С меня бы ты эту кучу точно не получил, – сложила я руки на груди, – вам поболе надо.

Демон направил палец на горку мокрых веток и поджег их.

– Потом я хотел, чтобы тебя не стало, когда понял, что в этом мире остался только мой дух, а сам я бестелесный и беспомощный, – не унимался он, пропустив мимо ушей мои слова.

– А нечего было лезть сюда, – рявкнула Васька, отмахиваясь от дыма. – И потом, с нашей стороны ты очень даже телесный, вон, захочу – так укушу, мало не покажется!

– А после я увидел, что ты сама каждый день делаешь все, чтобы умереть, – игнорируя жабу, дернул рогами Корвус. – Мне оставалось только чуть-чуть подождать, ведь ты постоянно лезешь, куда не просят, вляпываешься вечно…

– Я не… – начала обиженно.

– Придумываешь новые зелья и пробуешь их на себе, – все сильнее распалялся он, краснея. – Даже ядовитые.

– Ну это не совсем правда, – заявила я, уперев руки в бедра, – ядовитым у меня только одно зелье получилось. Подумаешь, траву перепутала! Имелось же противоядие!

– Да, я хочу твоей смерти, потому что тогда освобожусь. Я должен хотеть твою смерть! – заорал демон, оказавшись перед моим носом. – И я не понимаю, почему ты решила меня спасти! Так просто не бывает! Мы же враги!

Я помолчала, обдумывая его слова, и кивнула.

– Наверное, тебе проще называть меня врагом. Я ведь испортила тебе такое замечательное поглощение душ в нашем мире или что ты там планировал делать?

Корвус рыкнул.

– Только уж прости, но я тебя своим врагом не считаю, да и ты меня, если подумать, тоже. Называть можешь, как угодно, но ты же хотел меня вывести из пещеры, спасти, когда понял, что там заправляет сирена? – Я криво усмехнулась. – Все-таки мы не враги, нет. Хотя пока и не друзья. А уж отдавать тебя сирене… не по нутру мне такое.

– Зараз, – прыгнула мне на ботинок Васька, – заканчивайте уже. Наш болотный Повелитель скоро очнется. Давайте уже как-нибудь в другой раз.

– Я и не начинала.

Аккуратно стряхнув ее, я наклонилась над едва занявшимся костерком и достала оттуда тлеющую ветку. А потом, ни на кого не глядя, отправилась сквозь туман к нашей страшной находке.

– Сходил бы с ней, – донеслись до меня Васькины слова.

Я лишь мысленно отмахнулась. Обойдусь и без демона.

Прошла вперед шагов пятьдесят и остановилась. Вроде же недалеко было? Повернулась на месте, размахивая палкой. Туман обступал со всех сторон, скрывая болота и гася звуки.

Только я приготовилась идти обратно, подул легкий ветерок, разрывая молочную пелену и унося ее вверх. Я замерла на месте, насторожившись. Потому что никакого забора из голов здесь больше не было. Вокруг простирались обычные унылые топи, лежал у костра Лихо, рядом с которым уминала наш завтрак Васька, стоял неподалеку притихший Корвус, а вот кикиморошные головы пропали.

– Интересно, и где они? – пробормотала я, покрутившись на месте. – Ведь были же?..

И крикнула:

– Вась! Где головы были?

– Где-то там, – крикнула она в ответ. – Потеряла – ищи.

– Хорошенькое дело. – Я почесала лоб. – И зачем искать, если я хотела от них избавиться?

Старательно глядя себе под ноги, пошла обратно. И ведь даже следов не осталось: ни валяющихся кольев, ни дыр от них в земле.

Остановившись у небольшого костерка, над которым Васька уже поджаривала лепешку на тонкой ветке, я спросила:

– А мы точно вчера видели то, что видели?

– Я точно видела, – подумав, ответила жаба. – Да и Лихо не стал бы куражиться, не будь уверен.

Я села рядом, отобрала у нее палочку с нанизанной горячей лепешкой и принялась отщипывать кусочки пальцами.

– Тогда… либо кто-то тут все убрал, пока мы спали, либо ничего и не было.

– Как это не было, если мы видели? – удивилась она.

– Морок, – пожала плечами я. – Мало ли что может почудиться на болотах?

– И часто тебе раньше подобное чудилось? – хмыкнула Вася.

– Мне нет, но и не забывай, у меня раньше ведьмины силы имелись. А ведьм обманывать не каждый решится. Вдруг не сработает? Только разозлишь.

– Да вас, чтоб разозлить, и стараться особо не надо, – покачала головой жабка, а потом вдруг крикнула: – Эй, рогатый, ты тоже вчера эту жуть видел?

– Если ты про ваши надоевшие рожи… – скривился демон.

– Ведь и в самом деле укушу, – пригрозила она.

– Видел, – мгновенно ответил Корвус, покидая область поражения жабьих зубов.

Я повернулась к нему.

– А был тут кто-то, пока мы на травке отдыхали?

Демон помолчал, задумавшись, а потом покачал головой:

– Нет.

– Значит, морок. – Я закусила я губу. – Искусно! Понятно, что ночью там особо и не видно было, что к чему, но мы ведь все попались.

Я закрыла глаза, вспоминая заклинание. Пожалуй, что такую хорошую иллюзию могла создать либо опытная ведьма, либо маг, либо…

– Как думаешь, – грустно поинтересовалась у Васи, – какова вероятность, что маги проморгали еще одно лихо? А?

Вася покачала головой.

– Судя по тому, что я видела в Ковене, очень высокая.

– Да уж… – Я подперла щеку кулаком и посмотрела на спящего друга. – С одной стороны, тут у нас братик или сестренка под вопросом. А с другой, пройти бы быстренько да не отвлекаясь до Северного Ковена и вернуть силы. А после уж разбираться с новыми лиховскими родственниками. – И хихикнула: – Вот Айвен-то обрадуется! Думал, одно у него горюшко болотоповелительское, а тут вон что намечается.

– Давайте эти топи обойдем по краю, – наклонил голову Корвус, приблизившись к нам. – Завершим наше дело, а дальше вы сами, без меня.

– Ты карту видел? – повернувшись, ответила я. – Ну, ту самую часть, что Васька не сожрала?

Я залезла в сумку, вытащила мятый обгрызенный лист и, поднявшись, подошла к нему.

– Смотри, мы сейчас где-то здесь. – Я ткнула пальцем в нижний край карты. – Если будем болота обходить, без портала и до зимы не управимся. А в портал мне нельзя, там сразу бабушка найдет.

– Будто напрямик через Пустошь ближе, – наклонился над картой демон. – Сколько мы там выиграем? Неделю?

– Если так смотреть, то около месяца, – улыбнулась я. – Но кикиморы могут тропки заповедные открывать в своем болоте, по которым мы за пару дней можем через все топи пройти. На то и был расчет.

– Значит, – посерьезнел Корвус, – ловим первую попавшуюся кикимору, заставляем ее открыть нам дорогу и идем напрямик.

Я только головой покачала, а сидевшая рядом с Лихо жаба захихикала.

– Взять хотя бы тебя, Корвус. Ежели тебя поймать и заставить, ты сразу нужную дорогу открыл бы или, например, предпочел бы своих обидчиков отправить туда, откуда и выхода нет?

– И как тогда? – насупился демон.

– Следуем плану, – вздохнула я, снимая с земли влажный пласт мха и укладывая на зашипевший костерок, чтобы потушить его. – Идем напрямик до тех пор, пока не встретим кикимор, а там уж как повезет. У нас тут важный болотный господин дрыхнет, с ним не должны отказать в помощи. По крайней мере, я на это очень рассчитываю.

Встав, я отряхнула ладони, оглядела наше полное и совершенное зло, чавкающее даже во сне, а потом засучила рукава.

– Давай, Вась, потащили его, чего ждать?

– Кто? – вздрогнула она. – Я? Потащили?

– Демон не может, а одной мне тяжело. – Я взяла лиховскую сумку и завязала у него под грудью, а в оставшийся длинный конец ручки просунула свое плечо. – Ну же!

– Совсем умом повредилась. – Вася склонила голову набок. – Ты где ездовых жаб-то видела?

– А ездовые ведьмы, думаешь, бывают? – огрызнулась я, пытаясь сдвинуть тяжелое тело.

Но Лихо только глубже проваливался в мягкий мох. Тяжело дыша, я остановилась и заозиралась по сторонам.

– Так не пойдет. Вон там уже трясина начинается, этак мы его просто утопим. Надо что-то придумать.

– До трясины мы его не дотянем. – Васька подползла ко мне и тронула за ногу. – Забав, я понимаю, что ты ждать не любишь, но мы…

И в этот момент демон дернулся и зарычал, а я выпустила сумку, недовольно хмурясь, потому что совершенно непозволительно проворонила вышедших к нам из-за деревьев гостей. И как они так незаметно подобрались?

– Девка! Ребят, настоящая девка! – плюнул на землю один из четырех мужиков, засовывая за пояс длинный нож. – Вот повезло!

– Разбойники, что ли? – раздосадованно махнула лапой Васька и полезла Лихо за пазуху. – Как не вовремя-то!

– Кто тут еще? – вскинулся один из них, рыская глазами по кустам.

– Шли бы вы себе дальше, милые люди. – Я устало наклонила голову, кивая на Лихо. – А то друга моего разбудите, он расстроится…

– Ага, разбудим, – медленно приближаясь, загоготали мужики… – Да ему теперь орать на ухо можно, не пошевелится!

Корвус попробовал ухватить одного из разбойников, но ожидаемо его когтистые ладони прошли насквозь, не причинив вреда.

– Почему? – заинтересовалась я, отступая. – Почему не пошевелится?

– Раз уж уснул на этих болотах, то все… – выступил вперед длинный и тощий разбойник, похоже, главарь, внимательно меня разглядывая. – Он теперь добыча местного хозяина. А ты – наша!

– Так, – я уперла руки в бока, – зачем местному хозяину мой друг, я еще могу понять. Ну не разобрался сразу, кто в гости пришел, обознался. А вот зачем вам ведьма, что-то никак не соображу.

– Где ведьма? – вздрогнув, испуганно охнул главарь. Остальные заметались по полянке, вытаскивая ножи и выставляя их перед собой: – Она прячется? Когда вернется? Это она тут разговаривала?

Я насупилась. Раньше никто бы не посмел усомниться в моей принадлежности к ведьминому роду. Осмотрела свои расцарапанные колени, выглядывающие из широченных штанин, и пригладила волосы. Не знаю, что творилось у меня на голове, но вряд ли что-то приличное.

– Я ведьма.

– Кто? – искренне удивился один из разбойников, опуская руки.

А из ворота лиховской рубахи захихикала предательница-Васька.

– Я ведьма, – повторила, указывая на себя пальцем.

– Да как это? – захлопал он глазами. – Ведьмы ж во…

Он обрисовал руками весьма пышные дамские формы, задержавшись особо на нижних, и причмокнул губами.

– Ага, и волосы у них длинные, черные, – задумчиво добавил другой, ковыряясь ножом в зубах. – Я видел как-то одну, жуткая баба. Хорошо, не осталась в наших краях.

– И характер у них паскудный, – сплюнул третий.

– Да и не суются они на болота, – усмехнулся главарь, почесывая лысую черепушку и подходя ко мне ближе. – Всем известно, что ведьмы кикимор на дух не переносят. Кикиморы же тупые!

Тяжело вздохнув, я возвела очи к небу. И ведь правду говорили, не придерешься. Разве что формы у ведьмы были делом наживным. Тут следовало на одном месте осесть и домового завести, чтобы этакими филеями, как тот мужик очертил, обзавестись. Мне такое пока не грозило.

– Так что не придумывай, девка, и показывай для начала, что там у тебя в сумке припрятано, а потом уж и под рубашкой сокровища поищем, – загоготал он, а я скривилась.

Ладно, сумка так сумка. Посмотрела задумчиво на Корвуса, который стоял рядом, сложив руки на груди, и подергала бровью. Он недоуменно уставился на мое лицо и нахмурился. Я закатила глаза, потом снова на него выразительно посмотрела и уже подняла обе брови.

– Да что надо-то? – жалобно спросил он.

Я медленно выдохнула, зажмурилась, потом решительно открыла глаза, взглянула на демона, потом на его руку, потом снова на демона и дернула подбородком, мол, понял?

– А вдруг она не врет? – шепотом поинтересовался у главаря один из разбойников, делая несколько шагов в сторону лесочка. – Вон как закатывается, колдует, наверное.

– Хоть один умный попался! – благодарно кивнула я, продолжая делать знаки недогадливому демону.

– Да не, – неуверенно протянул другой разбойник, – если б колдовала, сразу бы тут полегли. Ведьмы терпением не отличаются, они насмерть…

– Может, эта добрая… – сморщил нос третий.

– Кто добрый? Я? – возмущенно прошипела я, доставая из сумки лежащее сверху зелье. – Покажу вам сейчас, какая я добрая!

И кинула в них пузырек, который, немного не долетев, мягко упал на мох. Разбойники не сводили глаз с меня, а я молча с них.

– Позорище, – тихо прокомментировала Вася из безопасного места.

Я дернула плечом, подошла, подняла пузырек, торопливо открыла его и вылила на рубаху стоявшего ближе всех мужика.

– Э… просто блаженная? – предположил он, уставившись на мокрое пятно на груди.

А я повернулась к Корвусу, махнула руками, округляя глаза и тыкая в разбойника пальцем. Демон замер, старательно пытаясь сообразить, что я от него требую. Я рыкнула, снова взмахнула руками и выставила вперед указательный палец. И тут наконец-то до него дошло. Он радостно осклабился, встал за моей спиной и выпустил в разбойника маленькую искру, заставив мое обеззараживающее зелье вспыхнуть.

– А-а-а, – заверещал разбойник, принимаясь крутиться на месте и стаскивать рубашку, – она меня сожгла, сожгла!

– Еще нет, – хмуро объявила я, отступая назад. А когда он сбросил горящую одежду, потянулась в сумку за добавкой. – Сейчас вам самая добрая на свете бывшая ведьма покажет, как обзываться!

– Окружай ее, – крикнул главарь. – И руки держи, она какая-то дефектная, ей нужно пальцами тыкать!

У меня ощутимо задергался глаз.

– Я не дефектная! – заорала яростно, копаясь в сумке в поисках взрывательного зелья. – Будет мне какой-то выпороток со своими захухрями руки вязать!

Однако достать новый пузырек я уже не успела. Отчего-то мирно тлеющая на влажном мху разбойничья рубаха вдруг вспыхнула с новой силой, породив бешеное пламя, вставшее между нами стеной. Я испуганно отшатнулась, прикрывая ладонями лицо, а потом и вовсе опустилась на землю и поползла подальше. Сгорать уважаемой бывшей ведьме совсем не хотелось.

– Бежим, – услышала сквозь яростный гул огня. Приоткрыла глаза и успела увидеть, как разбойники прямо через стену пламени улепетывают, не разбирая дороги.

– Стойте, – прохрипела, поднимаясь. – Сгорите же!

А потом испуганно повернулась к Лихо. Как их с жабой от этого странного пламени оттаскивать? Наш друг ведь неподъемный!

Вот только оттаскивать никого не пришлось. Лихо сидел, покачиваясь, и хмуро наблюдал за убегающими разбойниками. А пламя, только что взвившееся чуть не до небес, резко опало, оставив после себя только тлеющую ткань.

Глядя на стоящие неподалеку деревья, на траву под ногами, которая все так же радовала ярким изумрудным цветом, я вздохнула:

– Я ведь даже не догадалась, что это морок, хотя должна была, видя, как огонь разбойников не берет. – И тут же, радостно улыбаясь, присела перед Лихо. – А повторить? Повторить сможешь?

Он почесал грудь, достал оттуда нахохлившуюся жабу и передал мне, а потом широко зевнул.

– Не уверен. Вообще не понял, как так получилось. Оно само.

– Что-то ты поразительно мало знаешь о своей силе, учитывая год обучения в Ковене! – заметила я расстроенно. – Чем вы там с господином Верховным магом вообще занимались?

– Да так, по мелочи. – Лихо задумался. – Я старался научиться контролировать голод.

– Не вышло, – щелкнула языком я.

– Прости меня. – Он понурился. – Если бы мы с Айвеном знали, что такое может приключиться, я бы ни за что с тобой не пошел! Подумать только, я ведь вас с Василисой чуть не убил!

– Не так уж просто меня убить, – подбодрила я. – Зато с Васькой да, чуть не оставил меня без карманной совести. Ладно, чего страдать зря, вставай да пошли.

– Куда? – Лихо вздрогнул и обернулся туда, где мы прошлой ночью встретили головы, а потом заморгал удивленно. – А как это? Ты убрала?

– Нет, оно само убралось.

– Переродились? – в ужасе округлил глаза Лихо.

– Если бы, – вздохнула я. – Исчезли напрочь. Совсем. Вообще.

– Да хватит его путать-то, – вклинилась Вася, устраиваясь в моем кармане. – Кикиморошные головы тоже мороком были. Мы думаем, родственник твой тут объявился, пугать нас изволил.

– И разбойники на что-то подобное намекали, дескать, хозяин этих болот жертв своих усыпляет, потом, видимо, жрет. Что ж у нас на пути одна голодная нежить попадается, а?

– И ты предлагаешь пойти к этому самозванцу? – прищурился Лихо.

– Нет, – обрадовала я его, – предлагаю просто пойти, по пути встретить любую самую завалящую кикимору, которая в тебе Повелителя узнает, попросить ее вывести нас к Ковену, и забыть обо всех этих болотных делах, как о страшном сне.

Лихо замолчал, недовольно хмурясь. На его месте я бы тоже так легко не сдалась.

– А вдруг девок обижают? – нашелся он, вставая с места. – Я ведь не могу сестер названых бросить?

– Очень даже можешь. – Я положила ладонь на плечо друга. – Однако ты прав, я хоть и не люблю кикимор, но выяснить, что тут с ними творится, все же нужно.

Корвус за спиной тяжело вздохнул. Я обернулась на него, пожала плечами, мол, ничего с собой поделать не могу, и потянула Лихо за собой.

– Подожди, – уперся он, останавливаясь.

– Чего ждать-то? Уже и так целое утро потеряли.

– Ты просто не в ту сторону собралась. Нам туда, – махнул рукой он.

Я огляделась – болота везде были одинаковые, а потому пожала плечами и двинулась в указанном направлении. Благо в какой-то момент Лихо меня перегнал и повел за собой, бодренько прыгая по кочкам и обходя трясину.

Ближе к обеду я заскучала: ни тебе деревца, ни кустика чахлого. А огромная болотистая пустошь, раскинувшаяся во все стороны, стала надоедать.

– Эй, – позвала Лихо, – ты кикимор своих чувствуешь? Скоро они?

– Как я должен их чувствовать? – оглянулся он на ходу. – Я тебе собака, что ли, по запаху определять?

– Ну не знаю, – развела я руками, – хоть бы и по запаху, а то идем уже сколько, идем…

– То, что никого до сих пор не встретили, мне тоже не нравится, – нахмурился он. – Хоть кто-то уже должен был выйти.

Я вздохнула, но ответить было нечего.

– Идем до вечера, там смотреть будем, – решил Лихо.

– Вечером тем паче смотреть не на что будет, – проворчала я. – Болота ваши – отвратительнейшее место: вонючее, зеленое и…

Договорить не успела. Лихо впереди резко остановился, а потом припустил со всех ног. Я даже не стала гадать, куда он, подхватилась и следом рванула, старательно переставляя ноги. Лихо мог и не заметить, если я куда-нибудь провалюсь по пути.

– Глянь! – закричал он, указывая рукой перед собой, а жаба полезла из кармана на плечо, цепляясь за рубаху. – Что это? Откуда?

– Ого, – задумчиво протянула Вася. – Ну-ка карту открой. Когда я ее ела, не видела, чтобы там посреди болот стояли горы.

– Горы! – обрадовалась я. – Неужели мы сами короткую тропинку нашли и уже на месте?

– Что-то я сомневаюсь, – мрачно покачала головой Васька.

А появившийся рядом Корвус добавил:

– В этот раз я согласен с жабой. Где бы мы ни находились, это точно не то, что нам нужно.

– Чего это? – Я приложила ладонь ко лбу, загораживая солнце, и внимательно присмотрелась. – Горы как горы, везде одинаковые.

– Они не везде одинаковые, балда, – повернулся ко мне Лихо. – Просто эти самые мы уже недавно видели. Вышли из них прямо… – он вытянул руку и показал пальцем маленькую расщелину, – прямо тут и вышли.

– Как? – Я отодвинула его с пути. – Мы ведь не на болота вышли, а в лес! А значит…

– Опять морок, – подытожила жаба. – Вот какой тут хозяин гостеприимный, не дает нам заскучать по пути.

Я задумчиво почесала подбородок и поинтересовалась у застывшего перед мороком Лихо:

– А ты тоже можешь в головы залезать, чтобы иллюзию творить?

– Откуда я знаю? – удивился он. – Я только одну и создал, сам не понял как, уж очень испугался за разбойников. Мало ли что ты там учудить могла, а мне смертоубийства на болотах совсем не нужны.

Я кивнула.

– А ты уверен, что это ты?

– Что я?

– Морок тот огненный создал. Уверен?

Лихо задумался и удрученно помотал головой.

– Понятно, – расстроилась я.

Взглянула на начавшие светлеть и растворяться в воздухе горы и вздохнула. Лихо повернулся и молча зашагал дальше, жаба неторопливо полезла обратно в карман, а Корвус снова потерялся где-то за спиной. К вечеру мы успели полюбоваться на мою избушку прямо в дубковском лесу, потом на главную башню нашего Ковена и даже на трактир «Вурдалачья радость» с высунувшимся из окна Бакуней.

– Похоже, местный хозяин проголодался, – кивнула я на пропадающий трактир. – Этак скоро перед нами утиные ножки прыгать станут.

– Жареные? – сглотнул слюну Лихо.

– Печеные, с картошечкой, – мечтательно отозвалась я, а потом полезла в сумку и достала оттуда черствый сухарь и маленький кусочек сыра.

Все-таки отправлялись мы на болота, словно к себе домой, вот и не взяли у чуди достаточно еды. Так, перекусить немножко.

– На вот, Повелитель, – сунула я половину в руки друга. – Ни в чем себе на своих болотах не отказывай!

– Надо искать место для ночлега, – грустно заметил он, засовывая в рот хлеб, а потом перевел взгляд за мою спину и, подавившись, закашлялся и выпучил глаза.

Обернувшись, я замерла.

– О! Что-то новенькое. Ты такое видел когда-нибудь?

– Гидру-то? – прожевав и отдышавшись, спросил Лихо. – Не, только в учебниках. Их же маги уничтожили.

– Точно, – подняла я указательный палец. – Какой выдумщик тут хозяин… такое изобразить.

– С чего вы взяли, что это гидра? – высунула мордочку Вася и молча протянула лапу, в которую я вложила последний кусок хлеба. – По-моему, просто ящерица-переросток с тремя головенками. Еще и лапки вон маленькие имеются.

– Да, кстати, – я остановилась, – у гидры голов побольше было, так что тут, видимо, просто больная фантазия в дело пошла. Ну что, – обратилась я к Лихо, – может, тут и остановимся? Везде ведь одно и то же: кочки, лужи, кочки, лужи.

– Интересное видение. – Он устало потер лоб. – Хотя ты права, конечно, ничего нового мы в ближайшее время не встретим. Выбирай место посуше.

Недогидра низко взревела и с шипением поползла в нашу сторону.

– Ух, аж мурашки по коже. – Я потерла плечи. – С огнем тоже так было. Здорово все-таки у вашего брата получается иллюзии создавать, пробирает!

– А запах? – приосанился Лихо. – Чуешь? Я, конечно, не знаю, как такие твари пахнуть должны, но эти витающие в воздухе нотки мертвечины, вызывающие тошноту, добавляют картинке реальности.

– Да уж, – наморщила я нос. – А главное, полностью отбивают аппетит, что нам, собственно, на руку, учитывая скудные запасы.

Засунув ладонь в сумку, я принялась перебирать зелья.

– Можно, конечно, что-нибудь выпить, чтобы силы поддержать.

– Куда ему еще поддерживать? – проворчала жаба. – Опять разъерепенится, как молоденькая кикимора, которую танцев лишили. Нет уж, спасибочки, мне не понравилось.

– Не должен. У чуди я ему сразу несколько зелий дала, – протянула я задумчиво. – Оно и вылилось в этот срыв от кикиморошных голов.

– Не было у меня никакого срыва! – возмутился Лихо.

Васька прожевала свой кусок хлеба и грустно уставилась на пустую лапу.

– Ага, мы чуть не померли, а срыва не было. Выходит…

Что там у жабы собиралось выходить, я, к сожалению, не услышала, поскольку рев сразу из трех голов разъяренной ящерицы над ухом вместе с рыком Корвуса, который что-то на своем, демонском, начал говорить, заглушили все возможные звуки.

От неожиданности я присела и зажала уши руками, и в это время огромный серо-зеленый хвост, пролетел над моей головой, ударил Лихо в бок и повалил его на спину, прижав к мягкой земле.

– Est realis![24] – наклонился надо мной демон.

– Еще бы понимать, о чем ты, – проворчала я. – По-хорошему ведь просила! Бить тебя, что ли?

Но Корвус только отмахнулся и улыбнулся клыкастым ртом:

– Сейчас она его просто-напросто проглотит. Хоть что-то интересное за весь день.

– Бедная гидра, – от души пожалела я тварь, оказавшуюся настоящей, – сидит тут одна, охотится, и на тебе, опять неудача, на Повелителя болот нарвалась.

– Надо было с тебя начинать, – согласился со мной демон, наблюдая за тем, как очухавшийся Повелитель возмущенно начинает отпихивать обвившую его ящерицу. – Тогда бы у нее хоть шанс появился: пока Лихо сообразит, как действовать, пока в руках-ногах своих разберется.

Не сдержавшись, я хохотнула. Чем и привлекла внимание разозленной гидры. Она к тому моменту уже почувствовала родственную силу, поэтому Лихо выпустила и с шипением метнулась ко мне, раззявив пасть на одной из голов. Остальные две хранили потрясенное молчание, все время оглядываясь на отплевывающего от травы Повелителя.

– Беги! – заверещала в кармане Васька.

Но я даже на ноги встать не успела – большая змеиная башка зависла напротив моего лица, хищно сузив глаза и оскалив клыки, с которых прямо на землю капала ярко-желтая слизь, сразу же прожигавшая мох.

– Нельзя! – закричал очухавшийся Лихо. – Нельзя, я сказал! Фу! Не ешь ведьму!

Одна из голов змееящерицы досадливо щелкнула зубами у моего носа, а потом и вся она целиком стала отползать.

– Какой «морок» хороший, – ехидно заметила я и прижала руки к пытающемуся выскочить из груди сердцу, – реалистичный.

– Угу. – Лихо наклонился и погладил притихшую гидру, которая обвила хвостом его сапог и, похоже, не собиралась отпускать. – У нее разум ужонка. – Он положил ладонь на одну из голов: – Бедняжку разбудили, привели сюда и бросили. – И добавил сочувственно: – Девочка кушать хочет.

– Ты сам свою девочку обеда лишил.

Отодвинувшись от них подальше, я легла спиной на траву и воззрилась на постепенно загорающиеся в небе звезды.

– Она знает кикимор, – радостно сообщил Лихо. – Они невкусные, но их много!

– Рада за них. – Я приподнялась на локтях. – Значит, с кикиморами все в порядке, раз их много. Местный хозяин не стал их трогать.

– Выходит, так, – повернулся ко мне Лихо, почесывая гидру по одной из макушек.

– А сама-то она кто? Уж-переросток или все-таки гидра?

– Непонятно.

– Давай ей какую-нибудь голову отпилим ножом и посмотрим, вырастут на ее месте еще две или нет? – проснулся во мне исследователь.

– Отличная мысль, – поддержал меня скучающий Корвус. – Как погляжу, ты не совсем пропащее существо, оказывается.

Василиса в кармане хмыкнула, но вылезать не решилась. Я бы на ее месте тоже не рыпалась. Учитывая любовь кикимор к лягушачьим лапам, думать, что гидра не обратит внимания на упитанную жабку, было бы глупо.

– Не, – ласково улыбнулся Лихо, – мы Шуше ничего не будем отпиливать, пусть так ходит.

– Шуше, – закатила я глаза.

– И она говорит, рядом есть отличное место, сухое, там у нее гнездо.

– Гнездо, – простонала я, поднимаясь на ноги. – Не думала, что скажу нечто подобное, но я очень, просто очень соскучилась по обычным глупеньким кикиморам. Понятным, как бревно. Которые выйдут к нам, поахают-поохают, тебя обнимая, а потом надают нам с собой еды и отправят восвояси.

Проснулась я от визга. Не успела даже открыть глаза, перекатилась на живот и подскочила, схватив палку, найденную по пути к гнезду и перед сном любовно пристроенную рядом.

– Что? – выдохнула, размахивая оружием.

– Шуша вкусняшку притащила, – сонно пояснила Васька и дернула меня за волосы. – Перестань скакать, лучше забери у гидры этого… этого…

– Ого, – я замерла на месте, – вурдалак!

– Фу, брось это! – завопил Лихо, которому наша трехголовая ящерица радостно подтаскивала к лицу свою находку. – Бросай, я сказал!

– Нет, Шуша, – заорала я, перекрикивая напуганного Повелителя, – держи его! Держи крепче!

– Чего это? – удивилась жаба. – Ты ж вроде вурдалаков не боишься?

– Это будучи ведьмой я вурдалаков не боялась, а теперь очень даже! Если трупный яд на меня попадет, мало не покажется, прожжет ведь кожу насквозь. И это я про его зубы еще молчу.

Бедный вурдалак, стянутый хвостом гидры, уже даже не рычал, а тихо подвывал, грустно на меня поглядывая.

– Что ты на меня смотришь? – дернула я плечом. – Нечего на болотах было сидеть, шел бы в деревню какую, там и еда, и развлечения. А тут только маленькая Шуша голодная и вообще…

– Так! – поднялся на ноги Лихо. – Шуша, унеси это отсюда!

Он махнул рукой, и гидра, обиженно зашипев, поволокла очумевшего вурдалака обратно.

– Кстати, – вспомнила я и полезла в сумку, – мне ведь Ждана кольцо свое отдала. Как раз на такие случаи. Семейный вурдалачий отпугиватель!

Я аккуратно достала массивный золотой перстень, хмыкнула и нацепила на большой палец.

– Я бы на твоем месте сильно на него не рассчитывала, – задумчиво изучая мое новое украшение, сказала Вася. – Помнится, та трава, которую тебе одна из ведьмочек дала… как там ее?

– Кого? Ведьму или траву? – Я подышала на перстень и потерла его о грязные брюки. – В любом случае, я знала, что Алеся и травоведение – понятия несовместимые, поэтому не сильно и расстроилась, что мешок с добрынь-травой оказался с сюрпризом.

– Хорош сюрприз, – хмыкнула жаба, – мы его из столицы аж до Твердышек тащили.

– Она просто не дочитала в учебнике, что если до конца добрынь-траву не высушить, то там земляные черви заводятся. И, между прочим, – я выгнула бровь, – ты должна была их есть! Ты ведь жаба.

– Совсем с ума сошла? – обиделась она. – Это вообще себя не уважать надо, чтобы червей есть! Я не для того готовить училась, чтобы ты тут мне…

– А я бы сейчас и от червей не отказался, – потер живот успокоившийся Лихо. – Забав, глянь, может, у тебя чего осталось?

– Надо было есть, что дают, – наставительно произнесла я. – Зря, что ли, маленькая гидра тебе тут ловила упыря?

– Еще пара дней впроголодь, и я подумаю над тем, чтобы употребить вурдалака, – и не подумал возмущаться он.

Я достала из сумки восстанавливающее зелье и кинула ему.

– Надо кикимор искать, иначе мои запасы закончатся еще до того, как мы доберемся до Ковена.

– Сейчас Шуша положит вурдалака, где взяла, и отведет нас. – Лихо поднялся и потянулся, зажмурившись. – Эх, все-таки хорошо тут…

Окинув взглядом унылую картинку вокруг, я задумчиво покивала. Кому болота вонючие, а кому и дом родной.

Шуша вернулась на удивление быстро: либо лежбище вурдалака находилось совсем близко, либо решила не тащить умертвие и бросила на полпути. Она приползла и закрутилась кольцом вокруг лиховских ног, преданно заглядывая ему в лицо всеми своими головами.

– Странно, – нахмурился он. – Она говорит, вурдалаки тут недавно только стали появляться, и сразу много.

– Странно, что ты способен без слов общаться с гидрой, а что вурдалаков сразу много – это не странно. Они же без маговского надзора плодятся, как грибы. А сюда, по всей видимости, не то что маг, сюда и ведьма какая плохенькая давненько не забредала.

– Шуша – порождение болот, поэтому я ее понимаю, – пояснил Лихо, почесывая гидру за ушком, а она высунула раздвоенные языки.

– Пойдемте уже, порождения. – Повесив сумку на плечо, я позвала: – Эй, Корвус, хватит там сидеть в трясине!

Вздрогнув, Лихо обернулся, но демона моего он видеть не мог, а потому только губы поджал.

Корвус повернул рогатую голову и поинтересовался:

– Ведьма, не хочешь посмотреть? Тут лежит кое-что любопытное.

– Как я тебе посмотрю? – нахмурилась я, подходя ближе, но в трясину, конечно, не полезла. Нет, утопнуть я не утопну, зря, что ли, целый Повелитель тут рядом ходит, но ботинки промочу. А идти дальше в мокрой обуви не хотелось совершенно.

– Лихо позови, – отрывисто попросил демон, даже не вступив в перепалку.

– Что там? – приблизился к нам Лихо, вглядываясь в топи.

– Не знаю, – почему-то шепотом ответила я. – Демон мой нашел что-то…

И тут Шуша, бодренько рыкнув, поползла прямиком к Корвусу, скользя нежно-зеленым пузиком по болотной ряске. А потом нырнула одной из голов и зубами вытянула на поверхность несвеженького мужичка, мертвого, если я правильно определила, уже дня четыре.

Я подняла глаза к небу, подышала тухлым болотным воздухом и спросила демона:

– И зачем ты нам это показал, не подскажешь?

Корвус улыбнулся.

– Да тут просто целый пиршественный стол уложен. Не мог вас не обрадовать.

Резко позеленевший Лихо отвернулся и произнес:

– Шуша говорит, там много лежит. Вот откуда вурдалаки лезут. Перерождаются.

– Что ж, – грустно отозвалась я, – ясно одно: такое тут только по воле местного хозяина могло приключиться. А значит, ему это все зачем-то нужно. Теперь можно никуда не ходить, он сам нас найдет. И где, в самом деле, все кикиморы, а? Устроили тут…

– Причем тут кикиморы? – бросился защищать своих девок Лихо. – Они в жизни такими вещами не занимались!

– А то мне не знать! – сердито ответила я. – Напомнить тебе прошлогоднюю историю, когда вы дружно жертвоприношали всех подряд?

Лихо хмуро потупился, но потом мотнул головой.

– Все равно, это даже для жертвоприношений чересчур.

– Ну не знаю, что там для вас, лих, чересчур, а что и нормально. – Я уперла руки в бока. – Всегда была уверена, что ваше племя только души людские жрет, а оно вон как все обернулось.

Лихо передернул плечами и отвернулся. А Шуша бодренько дотащила до нас невезучего мужичка и швырнула на траву.

– Вот ты сейчас очень голодный, – протянула я, прищуриваясь. – Глянь, стал бы есть?

Лихо булькнул что-то, резко наклонившись, и зажал рот рукой.

– Все-все, – погладила его по спине, – нет, так нет.

Я задумалась. Вряд ли мой Лихо обладал каким-то особенным человеколюбием и не ел полежавшую мертвечину только благодаря воспитанию. А значит, с болотным хозяином творилось что-то не то. Озверел он тут в одиночестве, что ли?

– Знаешь, – подошел ко мне вовсю скалящийся Корвус, – кажется, мне начинает нравиться этот мир. Наконец-то интересненькое происходит!

– А сирена твоя неинтересная, что ли, была? – хмыкнула я, озираясь по сторонам, а потом резко присела и потащила Лихо в кусты чахлой травы, которые росли по краям маленькой, облюбованной гидрой полянки.

– Да ну ее! – буркнул демон, шагнув за мной следом. – Сирена тварь хоть и опасная, но привычная, а тут вон что-то веселое! Зря идти не хотел.

– Будто у тебя был выбор.

– Что там? – нахмурилась Василиса, переползая мне на затылок. – Увидела кого?

Я шикнула, накрыв ее рукой, и толкнула в бок Лихо, который после предложенного блюда до сих пор не пришел в себя. А еще червей есть собирался!

– Смотри, – прошептала, указывая на бредущих в нашу сторону трех кикимор, – вот и наши дамы.

– Так чего ты? Пошли! – дернулся Лихо, попытавшись вылезти, но я не позволила. Схватила крепче и рот ему закрыла ладонью.

– Что творишь? – зашипел он, отталкивая меня, но вылезать не стал. Замер на месте и прислушался.

– Вроде тут, – остановилась одна из кикимор, устало опираясь на корягу, которую принесла с собой.

– А ты у Марьки не узнала, куда она всех приказала сложить? – грубо спросила вторая. – Что мы сейчас тут будем болота перерывать? А ну как проснется Багун не в настроении, а и мы без добычи? Сколько, думаешь, нам жить останется?

– Если мы так и будем стоять, то точно без добычи вернемся, – отозвалась третья и, осторожно ступая деревянными ногами по трясине, двинулась вперед. – Они всегда в одном месте все, надо только… – Она не договорила, замерев рядом с гнездом Шуши и поежившись. – Эта Багунова подпевала и тут нам нагадить умудрилась, – указала она рукой на торфяную полянку. – Прямо рядом с этой змеюкой положила, будто не знает, что если та найдет улов, ничего не оставит!

Я посмотрела на Шушу, довольно высунувшую раздвоенные языки. Рацион питания гидры становился понятен. Собственно, вурдалак – это лучшее, что мы могли получить к завтраку.

– Не болтай, – одернула та, что с корягой, и принялась тыкать ею в трясину. – Кажется, где-то здесь…

– А ты говорил, кикиморы ни при чем, – повернулась я к Лихо.

– Подожди, – прошептал он, дернув подбородком, – выяснить надо, что да как.

– Вот же! – крикнула первая, заметив рядом с нами вытащенного Шушей мужичка. – Значит, остальные рядом.

– Остальные точно рядом, – тихо сказала мне Васька на ухо. – Что делаем-то? Сидим и любуемся, как они мертвецов из болота достают?

– Можно, конечно, и помочь им, – хмыкнула я, – но я кое-что придумала!

– Ой, нет, – закатила глаза жаба.

– Нет, – почти одновременно с ней простонал Лихо.

– Посчитаю, что это вы по поводу доставания мертвецов, – улыбнулась я и полезла в сумку. – План у меня надежнейший! Миллион раз так делала!

– Не надо, пожалуйста, давай просто выйдем к ним и поговорим? – просительно сложил ладони Лихо.

– Не-а! – Я достала из сумки превращательное зелье, которое мне девчонки перед побегом сунули. – Они тебе ни за что про второго лихо не смогут поведать, нежить своих никогда не предаст. Просто зря время потеряем, да еще и к этому непонятному хозяину не подобраться будет.

– Да чтоб тебя, – расстроенно ругнулся Лихо, наблюдая, как я зубами срываю крышку с пузырька.

– Давай, пусти сюда немножечко болотной силы. – Сунула ему под нос зелье. – О кикиморах там думай, а лучше, вон, смотри на них.

– Какая-то у тебя нездоровая тяга к этим девкам, – с подозрением заметила Василиса, перелезая на плечо к Лихо.

– Очень даже здоровая, – возразила я. Помешала зелье в пузырьке, посмотрела на свет – вроде бы и должно быть с желтоватым оттенком, а потом залпом выпила, вытирая губы. И добавила уже древесным ртом: – Я же не виновата, что если приключается беда, то кикиморы всегда в ее эпицентре!

Лихо даже отвечать не стал, уронил лоб на сложенные руки и сидел молчал.

– Вась, остаешься с ним, – кивнула нахохлившейся жабе. – Тебе со мной нельзя, не поймут там, если я еду с собой принесу.

– А нам-то что делать тогда? – возмутилась она.

– Посидите тут пока, а потом, когда все разузнаю, демона пришлю. – Я довольно повела плечами.

– Что-то мое жабье сердце не на месте, – взволнованно потянула ко мне лапки Василиса. – Возьми меня с собой.

– Не могу, – отрезала я. – А если с тобой что случится?

– Я пригляжу за ней, – наконец подал голос Лихо. – Но имей в виду, если что случится с болотом…

– Развели тут не пойми что, – закатил глаза Корвус. – Идем уже смотреть, куда покойничков потащат.

Я хмыкнула, потрещала сучковатыми плечами, чтобы размяться, и вылезла из травы, радостно улыбнувшись опешившим кикиморам.

– Ты кто такая? – перехватила корягу одна из них. – Лазутчик?

– Кто? – Я подняла брови, отчего мой деревянный лоб громко щелкнул. Осторожно вернула брови на место и потерла пострадавшее место.

– Лазишь тут? – грозно напустилась на меня другая.

– Немного, – подумав, кивнула я. – А что?

– А то, – буркнула первая, – не лазай!

– Почему? – Я старательно выпучила глаза.

Кикиморы переглянулись, та, что с палкой, переступила с ноги на ногу, и, подумав, ответила:

– Так… неудобно по кочкам-то…

Вот что никогда на свете не менялось, так это кикиморошный ум. Я вздохнула, покачала головой и спросила:

– Как у хозяина вашего дела?

– О, – радостно улыбнулась она, – так ты тоже в услужение к Багуну хочешь?

Я покачала головой и ответила:

– Нет, просто познакомиться.

– Тогда иди, откуда пришла, – поджала рот она и отвернулась.

– Какие чудесные переговоры, – сложил руки на груди стоявший рядом Корвус. – И что дальше?

Я улыбнулась ему и подмигнула.

– Хочу к Багуну в услужение! – громко выпалила, выставив вперед ножку, и добавила тише: – Кто бы он там ни был.

– О! – обрадовались кикиморы. – Тогда помоги нам этих дотащить.

Одна из болотных девок уже тянула из трясины следующую жертву местного хозяина и укладывала ее на сухую кочку.

– Я пока не могу, – серьезно проговорила, стараясь даже не смотреть в сторону мертвяков, один из которых, кажется, начинал шевелиться, перерождаясь в вурдалака. – Я до работ не допущена.

– И что же делать? – расстроилась кикимора с корягой.

– Отведите меня к Багуну, пусть он решит, – важно кивнула я, глядя на вытянувшееся лицо Корвуса. Он с кикиморами еще не был знаком, поэтому и удивлялся ходу переговоров.

Кикиморы зашептались, отойдя в сторонку, а потом одна из них подошла ко мне и сообщила:

– Я отведу быстро и вернемся, хорошо?

– Хорошо, – согласилась я, – как скажешь.

– Что скажу? – Она испуганно обернулась ко мне.

– Ничего, – вздохнула я. – Идем уже, посмотрим, кто там у вас такой голодный.

Маленькая кикимора кивнула, цепко ухватила меня за ладонь и потащила за собой, бодро перебирая тонкими ногами.

– Ты сразу кланяйся Багуну, он любит, когда кланяются, – наставляла она по пути. – И в глаза ему не смотри.

– А то что? – не удержалась я.

– Страшный просто, – передернула она худенькими сучковатыми плечами.

– Да?

Я поджала губы. Всегда считала, что все лихо хорошенькие, как мой. Ну что ж, зато теперь стало понятно, что и у этого лиха болотного два глаза, а не один, как должно. Непорядок.

– Угу, – вздохнула она, – вот в дубковских болотах красивый Повелитель. Видела его?

– Как не видеть, видела, – хмыкнула я. – Сама оттуда.

– Ну вот, наш хозяин не такой, – грустно сказала кикимора и замолчала, сосредоточенно глядя под ноги.

Я тоже посмотрела и даже слегка прищурилась. Чего она там увидеть пыталась?

– Повсюду следы вурдалаков, – поравнялся со мной Корвус. – Они пока не подходят, но отчего-то стягиваются сюда.

Я покосилась на кольцо, так и оставшееся на деревянном пальце. Оставалось надеяться, что оно сработает, как надо. Встречаться с зубастыми мертвяками мне жутко не хотелось.

Видимо, моя кикимора открыла нам короткую тропку, поскольку болотная пустошь вокруг постепенно сменилась сначала кустарником, а следом и деревьями, прятавшими за собой небольшую полянку с круглым озерцом, покрытым кувшинками и ряской.

– Пришли, – шепотом сообщила моя провожатая и легонько толкнула меня в спину. – Иди к нему, попросись на службу. Он не откажет.

– Еще бы мне кто отказал, – проворчала я, делая несколько шагов вперед.

Странно, но на поляне больше никого не обнаружилось, и тишина стояла такая, что я слышала, как потрескивает горячая кожа у демона, который молча следовал за мной и с любопытством глазел по сторонам.

Я приблизилась к краю озерца, пожала плечами и позвала:

– Э-эй, есть кто дома?

За спиной охнула кикимора и быстро скрылась за деревьями.

– Не то сказала? – нахмурила я лоб.

Еще целое мгновение ничего не нарушало тишину, а потом вода в озере заволновалась, забулькала и стала выпускать на поверхность крупные пузыри, лопающиеся с противным чавкающим звуком.

– Вот и лихо наше новенькое выходит, – потерла я руки.

– Не понимаю, чему ты радуешься? – встал рядом Корвус.

– Ну как же?.. – удивилась я, а потом замолчала.

И правда, я, чай, не ведьма, чтобы лиха не забояться. А ну как сразу душеньку выпить решит, без бесед задушевных? Что-то я опять плохо подумала, перед тем, как делать.

Я насупилась, потерла сучковатую бровь, досадливо дернула головой и осторожно принялась отступать туда, где в последний раз видела свою провожатую.

Вот только не успела.

Озеро еще раз чавкнуло, выплескивая на поверхность грязь и тину, и я зажала себе нос руками, поскольку то, что всплыло вслед за грязью, смердело, словно отхожее место, в котором обосновались мертвяки. И выглядело это нечто, надо сказать, не лучше.

Сглотнув вязкую слюну, я медленно сделала шаг назад.

– Кто разбудил Багуна? – раздался глухой рев откуда-то из этой зловонной кучи.

– Она, – пискнули из кустов, и я узрела спрятавшуюся там пропавшую кикимору.

– Какое интересное creatura[25], – подался вперед Корвус, раздувая ноздри.

– Ничего тут нет интересного, – буркнула я, озираясь по сторонам в поисках хоть какого-то укрытия. То, что лезло из озера, пока не вызывало у меня желания знакомиться ближе.

– Кто посмел разбудить Багуна? – сотряс землю под ногами следующий рык, и я замерла. Ну все, ведьма, кажется, добегалась.

Наконец из воды вывалилось грязное, толстое, студнеобразное тело, покрытое складками жира. Оно заворочалось на берегу, переваливаясь, и гудя, как шмель. А потом на том месте, где, видимо, находилась голова, открылись два красных глаза и уставились прямо на меня.

– Ой, – от неожиданности я прижала ладони к щекам и улыбнулась, – болотник!

– Palus?[26] – попробовал повторить Корвус по-своему.

– Багу-у-ун, – пропищала за спиной кикимора.

– Болотник, – кивнула я и тут же скривилась.

Когда была ведьмой, ни одного болотника не встретила, а как силы потеряла – нате, держите огромную тушку высшей нежити, спокойно себе поживающую в трясине и питающуюся мертвяками. Да так откормившуюся, что уже и на людей воздействовать начала: одних в беспробудный сон погружала, другим картинки показывала, заманивая. Да уж.

Я переступила с ноги на ногу. Что предпринять, пока не придумывалось. От болотников ведь только ведьмино слово помогало. Ну или маговская сила, которая вообще все что угодно изничтожала, даже то, что и не надо бы. Зелья или амулеты, может, и справились бы, будь этот «хозяин» поменьше. Теперь только…

– Багун говорит – подойди, – перебил меня рык грязной туши.

– Ни тебе здравствуйте, ни тебе пожалуйста, – вздохнула я и повернулась к демону. – Кажется, пора Лихо звать, без него я тут ничего путного и не сделаю.

– Угу, – хмыкнул Корвус. – Ты одну мелочь не учла.

– Это какую? – нахмурилась я, соображая.

– Я не могу от тебя далеко уходить, – клыкасто улыбнулся он и наклонил голову. А ведь наверняка помнил об этом с самого начала и не сказал! Вот… демон! – Сама виновата.

Я с тоской посмотрела на небо. Все-таки Корвус выбрал быть врагами.

– Багун сказал – подойди! – рявкнул снова болотник, и я, покачавшись на неустойчивых ногах, сделала то, что стоило делать сразу – рванула в сторону деревьев, где сидела моя притихшая провожатая.

– Багун сказал, Багун сказал, – передразнила я, оборачиваясь, и тут же растянулась на мху, спеленатая длинными зелеными жгутами, которые выпускал из своих рук болотник.

– Ой-ой-ой, – заверещала кикимора, до которой я почти добежала, и закрыла глаза, – что сейчас будет!

– А что будет-то? – завопила я в ответ, чувствуя, как болотник начинает подтягивать меня к себе.

– Дяденька Багун, она просто новенькая! – крикнула кикимора и тут же всхлипнула, поскольку на другой стороне поляны началось какое-то непонятное оживление. Неужто помощь подоспела? Я схватилась за один из жгутов, больно впивающихся в деревянную ногу, и села.

– Ой-ой-ой, – повторила за кикиморой, продолжая скользить по мху в сторону нежити, – да что ж такое-то?

Помощь, на которую я, признаться, очень рассчитывала, оказалась стаей вурдалаков, скалящихся острыми зубами.

– Что делать будешь? – присел рядом на корточки Корвус, с восторгом посматривая на оголодавших мертвяков. – Пожертвуешься добровольно или сопротивляться планируешь?

Бросив на него укоризненный взгляд, я покачала головой:

– Что-то ты неправильно слово «жертвоваться» употребляешь, там ведь ритуал нужен, цель. А тут просто сожрут меня и палочки не оставят!

– Да? – удивился демон. – Запомню.

Вурдалаки меж тем разделились, часть из них полезла к болотнику, а другая поползла ко мне, клацая челюстями.

– Никогда столько за раз не видела, – радостно сообщила демону, который, надо отдать ему должное, сидел рядом и пробовал поджечь одну из лиан на моей ноге.

– У тебя сумка с зельями на плече, делай уже что-нибудь, – прервал мои восторги демон, – а то ведь действительно сожрут!

Порадовавшись, что он у меня иногда бывает таким сообразительным, я засунула руку в сумку и вытащила два пузырька взрывательного зелья.

– Знаешь, я ведь его только один раз испробовала, – похвасталась, выливая на жгуты первый компонент. – Но за тот месяц, что мы в Твердышках провели, я значительно улучшила свои успехи в…

Договорить по обыкновению не успела, поскольку Багун, до которого добрались вурдалаки, взревел похлеще напуганной коровы и резко подтянул меня к себе, отчего я упала ничком на спину, пузырек со вторым компонентом выбило из ладони, и он, задорно подпрыгивая на мху, откатился в сторону.

– Ну вот, – вцепившись пальцами-палочками в землю, я подтянулась, – не успела…

– Не успела, – рыкнул Корвус, вставая в полный рост и загораживая меня от вурдалака, который, почуяв добычу, ринулся вперед.

– Не остановишь, не сможешь. – Я посмотрела на него. – Ты это, не обижайся на меня, если что. Я и вправду тебя не специально вызвала и потом привязалась… оно само как-то.

– У тебя всегда все само.

Повернувшись ко мне, он налился краснотой, а потом повел плечами, наклонил рогатую башку, и на его ладонях вспыхнула искра. Демон напрягся, негромко зарычав, и начал медленно увеличиваться в размере, а рисунки на черной коже ярко засветились белым. Огонек в руках Корвуса задергался и тоже стал расти.

– Ох, и пожалею я об этом! И так силы обрезаны.

– Ого! – воскликнула я. – Ты и так теперь…

Не став слушать, демон резко выдохнул и отправил огненный клубок в напитанные взрывательным зельем жгуты. Рвануло так, что на мгновение я перестала видеть и слышать, только почувствовала, как куда-то лечу, а потом со всего маху приложилась спиной о землю, потеряв возможность шевелиться и дышать.

С шипением выдохнув, медленно перевернулась на живот. Взрыв взрывом, но о том, что нужно бежать и прятаться, я отчетливо помнила. Подтянулась на руках, уперлась коленями в землю и встала на четвереньки, раскачиваясь из стороны в сторону. То, что у меня оставалось, на что опираться, сильно радовало.

– Жива? – тяжело дыша, прохрипел лежащий рядом и снова потемневший демон.

– Здорово бахнуло! – улыбнулась я, мотая головой. – А ты чего? Тебя ж взрывом не должно было задеть.

– Не должно, – буркнул он, отворачиваясь и осторожно поднимаясь на ноги. – Это не от взрыва. Я…

– Багунчик, родненький! – заверещал кто-то рядом, и мимо меня, прыгая по кочкам, пронеслась кикимора, а за ней, громко шлепая по мху, с боевым кличем рванули остальные.

– Ого, сколько их, – ошалело протянула я, садясь на землю и оборачиваясь.

Меж тем, вооруженные палками кикиморы наскакивали на уцелевших вурдалаков, которых не порубило огненной волной, и ловко подсекали их, прибивая толстыми ветками к земле. А Багун, которого со всех сторон облепили мертвяки и кусали за жирную плоть, вертелся на месте, повизгивая и гудя. Я задумчиво кивнула головой. Да, такое количество еды даже ему не осилить, хотя судя по свисавшей из огромной вонючей пасти конечности, он пытался.

Впрочем, болотные девки свое дело знали: не прошло и нескольких минут, как все вурдалаки оказались обездвижены. Валялись теперь, пригвожденные палками, и порыкивали. А освободившийся болотник с обиженным ворчанием закидывал в свою пасть тех, до кого мог дотянуться.

– Вот поэтому ведьмы и не любят болота, – сообщила я Корвусу. – Все время тут какая-то ерунда происходит.

– Багун зол, Багун зол, – гудел болотник, ползая по полянке и пожирая вурдалаков. Кикиморы сбились стайкой за его спиной и настороженно следили за своим хозяином.

– Может, пора убегать? – предложил демон, покачиваясь.

– Так давно пора, – прокряхтела я, поднимаясь.

– Это все она, – вдруг крикнула одна из кикимор, повыше остальных, и показала на меня пальцем. – Упыри сюда не совались, это она их приманила!

– Багун зол, – поведал еще раз болотник и уставился на меня своими красными глазками. Все-таки у Корвуса они были покрасивше. Ярче, что ли?

– Я поняла, что зол, – развела я руки-веточки. – Только я тут совершенно ни при чем. Вурдалаки сами пришли.

И посмотрела на свой палец, на котором нахально переливалось подаренное Жданой отпугивательное кольцо.

– Или не сами… – произнесла задумчиво, с досадой понимая, что у ведьм все работает не как надо. И добавила громче: – В любом случае, мы всех победили, мы молодцы!

– Да, мы молодцы! – тут же переключились кикиморы, похлопывая друг друга по плечам. – Мы столько еды Багуну добыли!

– Багун зол! – снова взревел болотник.

– Да что ж заладил-то! – нахмурилась я. – Все же хорошо закончилось, знай себе лопай!

– Ты кто такая? – выступила вперед высокая кикимора. – Я тебя на своих болотах… – она испуганно покосилась на болотника и поправилась, – …на наших болотах не видела!

– Вот и местная королевка, – сообщила я Корвусу.

– Марька, – из-за спин других робко вышла моя провожатая, – это новенькая, мы ее сегодня у схрона встретили, сказала, помогать будет.

– Я решаю, кто тут будет помогать, – сдвинула брови Марька. – Взять ее!

И не успела я охнуть, как меня быстро схомутали и поставили перед Багуном.

– А я предлагал бежать, – устало произнес Корвус и вздохнул.

– Ну чего ж теперь, – повела я плечами, которые усердные кикиморы вывернули так, что затрещало крепкое дерево.

– Батюшка Багун, – елейным голоском начала Марька, боком подбираясь к болотнику, – она не наша, чужая. Привела вурдалаков, дерзила, можешь ее съесть.

– Кому это я тут дерзила? – удивилась я, оглядываясь по сторонам. – Я же и не начинала еще…

Кикиморы стояли, потупив глазки. Отдавать на съедение местному хозяину свою же, пусть и залетную, не всем было по душе.

– Смотри! – дернулся рядом со мной демон, и я успела заметить, как мелькнула знакомая серая головушка в кустах, одна из трех.

– Лихо тут? – прошептала, но демон уже скрылся за деревьями, следя за Шушей.

Болотник, низко урча и чавкая, пополз ко мне. По дороге у него из пасти выпали останки какого-то невезучего вурдалака.

– Бр-р-р, – вздрогнула я, когда меня окутало облако ароматов из раззявленного рта.

Туша, медленно переваливаясь, остановилась напротив меня.

– Марька, не надо, – зашептала моя маленькая кикимора.

Я посмотрела на нее с признательностью и ободряюще моргнула. Ничего, не очень героическая смерть получалась, но все же лучше, чем от простуды. Ваську только жалко было, она ведь переживать будет.

– Багун сыт, – заявил болотник, обдав меня смрадом, и пополз обратно.

Когда он громко плюхнулся в свое озеро, я, не удержавшись на ногах, бухнулась на землю.

– Вот и за… за… замечательно, – не с первого раза удалось выговорить. Все же имелась польза от Жданиного кольца. Пригодилось. Надо будет ей потом сказать, что оно прекрасно справляется с поставками еды для голодной болотной нежити.

– Что встали? – рявкнула Марька, приближаясь ко мне. – Привяжите ее к дереву, хозяин проголодается, съест.

– Или к тому моменту новые вурдалаки набегут, – предположила я, охнув, когда меня вздернули с земли и потащили к кустам. Все-таки без ведьминых сил влезать в такие приключения было неприятно.

Услышав меня, королевка прищурилась и велела:

– И выставьте караул. Пока эта жива, можно ждать гостей.

– Про гостей ты верно заметила, – раздалось громкое из-за деревьев, и на поляну под восторженных вздох остальных кикимор вышел мой родименький Лихо. Вот никогда ему так не радовалась, как сейчас!

– Руки от нее убрали! – грозно закричала сидящая на его плече Васька, и я хмыкнула, чувствуя, как державшие меня путы ослабевают.

– Повелитель? – зашептали собравшиеся в кучку девки.

– Дубковский Повелитель? Неужели тут? У нас? – все громче раздавались возгласы, а Марька, испуганно сжавшись, попятилась к озерцу.

– Багун здесь хозяин, – почуяв смену власти, прогудел болотник.

– Багун тут долго не просидит, – процедил Лихо, подходя ко мне. – Цела?

– Местами, – радостно улыбнулась я.

– Уже хорошо, – кивнул он и повернулся к кикиморам.

– Вы чего тут устроили? – Сдвинув брови, он одарил растерявшихся девок строгим взором. – Это кто такие порядки на болоте блюсти разрешил?

– Она, – слаженно прошептали кикиморы, указывая на Марьку, у которой даже кора на лице побледнела.

– Подойди, – вскинув подбородок, приказал Лихо.

– Багун тут хозяин, – снова прогудел болотник.

– Да погоди ты, – нетерпеливо осадила я, – тут же сейчас самое интересное начинается!

– Баг… – булькнул он и замолчал.

– Ты больше среди кикимор не королева, – важно проговорил Лихо, приблизившись и положив руку ей на плечо.

– Грозный какой, – хохотнула Васька, которая к этому моменту уже доползла до меня и ловко взбиралась по сучковатой ноге.

– Как баран перед ежихой, – подтвердил демон, вышедший следом за моими спасителями, и мы, не сдержавшись, прыснули.

Лихо недоуменно обернулся, он ведь демона не слышал, и тут же снова величественно вскинул голову.

– Ты! – позвал он мою маленькую кикимору. – Как зовут?

– Рогозка я, – робко представилась она, сделав шаг вперед.

– Ты теперь королева, поздравляю, – хмыкнул Лихо. – Ну, с этим решили, теперь…

– Я? – Она прижала руки к груди. – Королева?

– А то как же, – подтвердила я. – У Повелителя все быстро: сказал – значит, будешь.

– Тогда ладно, – прошептала она.

А потом постояла немного, глазами из стороны в сторону поводила и рявкнула так, что я подпрыгнула:

– Чего встали? Повелитель в гости приехал, живо пир готовьте!

– О, хорошая королевка, – радостно прокомментировала Васька.

– Хорошая, – подтвердила я, погладив заурчавший живот, и кивнула в сторону болотника, которого почти засосало обратно в озеро. – А этот?

– Этот? – Лихо задумчиво почесал голову. – А что с ним делать-то?

– Правильнее бы уничтожить, – протянула я. – Он тут без надзора опять за свои поедательные дела примется. Но болотников осталось так мало…

– Ведьма, ты рехнулась? Тебе и это существо жалко? – округлил глаза демон. – Ты вообще, что ли, убивать не любишь? Я же… ты же… – Он покачал головой и добавил жалобно: – Ну почему мне попалась такая странная ведьма, ведь в книгах…

– В книгах? – заинтересованно повернулась я. – В каких книгах?

– Ты должна быть исчадием, которое умывает землю кровью и дает нам пищу! – обиженно заявил он. – Ладно, поначалу всех жалела, но теперь-то! Он же чуть тебя не сожрал!

– О как! – переглянулись мы с Васькой, и я мечтательно улыбнулась, доверительно прислонившись к нему плечом. – Я тут тоже в книжках читала, что слеза болотника, перемешанная с сальвинией и приправленная крепеньким ведьминым словом, может…

– Не продолжай, – махнул рукой демон, закрывая глаза.

– Ну не переживай, – попробовала приободрить его, – вот как освободишься от меня, пойдешь и убьешь кого-нибудь. Можешь даже двоих. Хорошо? Только там, у себя. Тут не надо.

– Ты о чем? – нахмурился Лихо.

– Болотника надо оставлять, – решительно заявила я. – Но поставить над ним надзор. Пусть поедает оставшихся вурдалаков, которых сам и наплодил, а потом на растительную пищу переходит.

– Багун не хочет, – булькнуло озеро.

– Багуна не спрашивают, – отрезал Лихо, каменея лицом.

– Багун согласен, – покладисто прожужжало в ответ.

– Ну и ладушки. – Я потерла ладони. – Осталось найти, кого сторожить поставить.

Я оглядела притихших и испуганных кикимор. И тут Рогозка снова меня удивила:

– Вот ее, – ткнула она пальцем в дальний конец поляны, где, громко чавкая, наслаждалась остатками багуньего пира Шуша. – Она сможет.

Лихо посмотрел на меня и пожал плечами:

– А, пожалуй, это и выход. Шуша! – позвал он, – маленькая, иди сюда.

Гидра бросила недоеденную ногу, радостно подползла к своему Повелителю и, высунув раздвоенные язычки, заглянула ему в глаза.

– Помогла ты мне сегодня: нашла Забаву, привела на помощь, награжу тебя. – Лихо погладил ее по голове. – Теперь ты стражница болот, сдюжишь?

Ящерка тут же метнулась к озерцу, скрутилась кольцами на берегу и прикрыла веки.

– Сдюжит, – подытожила Васька и осмотрелась по сторонам. – А почему никто еще не принялся за приготовление угощений? Повелитель жутко голоден!

– Никогда больше не буду есть, – простонал Лихо, еле переставляя ноги по кочкам.

– Никогда – это до вечера?

Я посильнее запахнулась в куртку, которую мне выдали сердобольные кикиморы. Хорошо хоть ведьмина внешность вернулась: без копны волос, сохранявших тепло лучше любой шапки, было бы в разы холоднее.

– Никогда – это аж до самого обеда, – высунула мордочку Васька и спряталась обратно в карман.

– Так обед уже скоро, – произнесла я, взглянув на высоко стоявшее в небе солнце. Чем дальше мы продвигались на север, тем меньше оно грело.

– Пожалуй, я сегодня без него, – повернулся ко мне бледный Лихо, погладив надутый живот.

– А нечего было так набрасываться на еду, – наставительно заметила я и икнула. Очевидно, от обеда в ближайшее время и я тоже откажусь.

– Так ведь… вкусно, – грустно поведал он.

Вкусно. Кикиморы на радостях устроили нам настоящий пир. Откуда столько еды понабрали, я даже спрашивать побоялась. Видимо, притащили все запасы свои. А главное, деликатно не стали предлагать нам лягушачьи лапки, побоявшись грозной Василисы. А она, умница моя, тут же принялась болотных девок кулинарным изыскам учить, поэтому и не успела отъесться так, как мы.

– Долго еще? – хмуро спросил тащившийся позади демон. Чего-то Корвус мой был не в духе.

– А мне же откуда знать? – Остановившись, я потянулась. – Тропку нам открыли, а дальше только топать и топать.

– Что? – повернулся Лихо.

– Сколько еще идти, Корвус интересуется.

Я оперлась на палку, которую предусмотрительно захватила с собой. У кикимор они оказались на славу: толстенькие, с острым концом, просто прелесть что такое для настоящей ведьмы.

– А, – ответил Лихо и отвернулся. Вот и поговорили.

– Ну что, плетутся еще эти за нами? – спросила у демона, потерев вурдалачье кольцо о широкие шорты.

– Куда они денутся? Идут, – мрачно отозвался он.

Кикиморы попросили нас увести мертвяков с болот. Очень уж их много расплодилось, один Багун не справился бы.

Я посмотрела назад, но кроме унылых топей ничего не обнаружила.

– Точно? – сощурила глаза. – А то ведь потеряются по пути, возвращаться придется.

Демон передернул плечами:

– Сходи проверь.

Я покивала, но проверять, конечно, не стала. Не то чтобы я сильно боялась вурдалаков, когда рядом Лихо, но насмотрелась на них уже вдоволь, хватало пока. Что делать с ними дальше, мы пока не придумали, но и Повелитель не мог своих девчонок не уважить, просьбы не исполнить. Может, позамерзают они там, на севере?

– А ты чего кислый такой? – высунула нос жабка. – Раньше шел впереди, торопил всех.

– Ничего, – буркнул Корвус и отвернулся.

А я призадумалась. После произошедшего на поляне он явно сдал, поскольку по большей части сидел или лежал. И меня сторонился, не желая разговаривать.

Я ткнула палкой в ближайшую лужицу, по краям которой уже искрился тонкий лед.

– А ведь похоже, что мы близко.

– Холодно, – поежилась Вася, которая не вылезала из кармана, только выглядывала иногда и, морщась, пряталась обратно.

– То ли еще будет, – грустно произнес Лихо, теплой одежды на которого у кикимор не нашлось. Он отодрал рукава у какого-то старого тулупа, снятого с багуновой добычи, и еле натянул на свою раздувшуюся спину. Однако от холода это мало спасало.

– Да, тут мы дали маху, – согласилась я. – Знали же, что на север идем, что нам мешало одеждой запастись?

– Ты даже штаны вторые не взяла, о каких теплых вещах можно говорить? – хмыкнула Вася.

– И не поспоришь. – Я перехватила палку поудобнее и потерла красные коленки. – Ну что, идемте? Чем быстрее двигаемся, тем теплее.

– Забав, – позвал Лихо, обходя замерзающее озерцо, – я ведь что тебе забыл сказать…

И замолчал, сосредоточенно вглядываясь вперед.

– Ну? – нетерпеливо подергала его за рукав.

– Подожди, – нахмурился он.

– Что там? – вскинулась жабка в кармане.

– Горы, – меланхолично ответил демон и зевнул. – Пришли.

– Пришли, – подтвердил Повелитель топей. – Уходим с болот. Я чувствую, как часть силы тут остается.

– Но оставшаяся же часть ничуть не хуже? – заволновалась я.

– Нет, – улыбнулся Лихо. – Просто тут я… – Он задумался, подбирая слова.

– Повелитель? – предложила Вася.

– Ага. – Он пожал плечами – Вот слышать растения и животных перестал.

– А что, слышал? И что нам говорили те кочки, по которым мы скакали? – тут же заинтересовалась я. Вот ведь, скрывал такие таланты.

– Это не для посторонних ушей, – ухмыльнулся он и добавил примирительно: – На самом деле я раньше так не ощущал болота, видно, ты со своими зельями знатно увеличила мои возможности. И, кстати, – он заиграл бровями, – угадай что?

– Да ну тебя, – обиделась я, легонько стукнув его палкой по спине. – Хватит загадки загадывать!

Лихо засмеялся, а потом замер на месте и заговорщически кивнул в сторону. Взглянув туда, я застыла. Прямо на краю болот стоял Айвен и радостно махал нам рукой.

– Как? – вырвалось у меня взволнованное. – Освободился! – И я рванула к господину магу. – Айвен!

Под ноги я, естественно, не смотрела, поэтому, немного не добежав, провалилась в небольшую лужицу. Хрустнул лед под ботинком и я, ахнув, почувствовала, как внутрь потекла холодная вода. Айвен меж тем продолжал старательно махать, не меняя позы. Я оглянулась на Лихо и сложила руки на груди, поскольку вблизи стало понятно: мой господин маг ненастоящий. Подернутый дымкой, он начал истаивать в воздухе.

– Ирод, я ноги промочила, – проворчала я, когда ежась под порывами ветра, вернулась к остальным.

– Я же не знал, что ты сразу побежишь, – виновато погладил меня по плечу Лихо.

– Ха, – высказалась жабка из кармана, – да она к нему…

Я прицыкнула на нее, одарила злым взглядом друга и зашагала дальше, хлюпая ботинком. Молчала целую минуту или две, а потом не выдержала:

– Так это ты был? Там, на болотах? Ты? Все время?

– Ага, – с довольным видом кивнул Лихо. – Сам не понимал, спонтанно все выходило. Потом, когда тебя с Васькой ждали, попробовал – и так легко все получилось, ладненько! А с другой стороны, ну какой болотник может в голову нам залезть и показывать вещи, о которых слыхом не слыхивал?

– А с головами кикиморошными? Тоже ты, что ли? – удивилась я.

– Выходит, я, – развел он руками. – Видно, в пещерах переволновался, потом обрадовался, что на болото попал, а оно вон как все…

– Это да… – задумчиво протянула я. – Хорошо, что это ты. Совсем Лихо большое стало.

– Взрослое, – поддакнула Васька.

– И почти не толстое, – добавил Корвус, а я хмыкнула.

Вот сделаем дело, вернется Повелитель к своим топям и разжиреет. Как пить дать! Надо будет ему еще какое приключение придумать, чтоб не сидел на месте. Хотя, может, толстое лихо – доброе лихо?

Я покивала сама себе, соглашаясь, и ускорила шаг. Что там дальше с нами произойдет в Ковене, мы не знали. И надежного плана, по обыкновению, не придумали. Так, решили действовать по обстоятельствам. Все как обычно.

К вечеру стало понятно, что ночевать нам придется прямо на границе северной гряды и топей, поскольку мы мало того, что не дошли до гор, мы, по всей видимости, к ним и не приблизились толком. Белая вершина нагло мелькала перед глазами под незаходящим солнцем, совершенно не собираясь к себе подпускать.

– Жалко, тут тропку не открыть, – простонал Лихо, зябко ежась под начавшимся снегом.

Мы остановились на небольшом каменном плато, которое сменило мягкую подмерзающую землю, и устало повалились кто куда.

– Этак мы до утра околеем, – грустно заметила я, помахав ногой в мокром ботинке.

– Бери выше – еще ночью, – ободрил Лихо.

– Я, наверное, дольше продержусь, – вякнула Васька из кармана. – Пока ты не остынешь, греть меня будешь.

– Удобно, – согласилась я, озираясь по сторонам.

– А может, и не околеете, – задумчиво протянул Корвус. – Может, вас раньше убьют…

– Что? – вскинулась я, хватая палку, но не успела: со всех сторон, грозно скалясь и рыча, нас начали обступать огромные волки. Казалось, они появились из ниоткуда. Их белоснежные толстые шубы так красиво искрились на солнце, что при иных обстоятельствах я бы даже полюбовалась.

– Обед сам пришел, – попробовал пошутить Лихо, но вышло не очень, поскольку улыбка на его лице в точности повторяла оскал зверей.

Он поднялся и выставил перед собой такую же палку, как у меня. Интересно, пока он в Ковене жил, Айвен его учил на мечах сражаться? Сейчас нам это, конечно, не пригодилось бы, ведь меч мы с собой брать не стали, но в теории…

И тут же, словно мощный поток воды, на нас упала тьма. Я ойкнула, прижав карман с Васькой покрепче, и поднялась на ноги.

– Это он, – сообщил демон, появляясь рядом. Я его не видела, только ощущала потоки горячего воздуха. Эх, если бы не волки, мы бы, может, до утра и продержались! Я бы грелась об Корвуса, а Лихо об меня. – А я даже подсветить искрой не могу, совсем выдохся с мертвяками, не осталось сил.

– Кто он? – прошептала, крутясь на месте и моргая, будто это могло помочь.

– Лихо твой, – пояснил демон. – Он темноту напустил.

– Здорово как! – ахнула я.

– Не очень, – отозвался Корвус. – Они вас все равно чуют.

– Лихо! – воскликнула я, но получилось глухо, поскольку в наступившей темноте звук, как в тумане, вяз и пропадал. – Не поможет, надо что-то другое.

И буквально в то же мгновение меня сшиб с ног сильный удар. Я запоздало махнула палкой прямо в полете, но попала, похоже, только по демону и то локтем, потому что он зашипел и тихо выругался.

– Не сопротивляйтесь, будет хуже, – рыкнул кто-то рядом. – Сдавайтесь!

И я, старательно вытаращив глаза в надежде хоть что-то увидеть, крикнула:

– Кому? Кому сдаваться! Я согласна!

– Что? – дернулся Корвус.

– А что? – шепотом поинтересовалась я. – Это тактика такая, сначала сдаться, а потом…

– Пожертвоваться? – хмыкнул он.

– Убиться же, ну! Опять неправильно, – поправила я и ойкнула. – То есть нет, сначала сдаться, а потом бежать!

И тут же темнота, давившая на глаза, резко схлынула, оставив меня обливаться слезами под ярким северным солнцем.

– Лихо! – завопила жабка, начав выбираться из кармана. – Лихо!

– Что? – Я села, вытерла лицо рукавом и, прищурившись, увидела неподвижно лежащего в нескольких шагах от меня друга.

– Лихо! – заорала, вскакивая и засовывая Ваську обратно в карман. – Ах вы, охальники псоватые! Если вы мне последнее в мире Лихо загубили, я вас тут обдеру на шубы, как шавок!

Схватив лежащую рядом палку, я кинулась на волков. Не ожидая такого напора, они попятились. За спиной протяжно застонал Корвус.

– Чего сразу псоватые, – обиженно пробасил кто-то в стае.

– А какие? – Приблизившись к Лихо, я подняла его голову и оскалилась: – Да я вас тут всех!..

– Уймись, огненная дева, он жив, – произнес белоснежный волк с темным пятном на груди и выступил вперед. – Мы просто отправили его поспать, чтобы не начудил тут сверх меры.

«Огненная дева» звучало очень красиво и слегка примирило меня с действительностью, как и то, что убивать нас пока никто не планировал.

– Смотри у меня! – грозно сощурилась и потрясла кулаком. Корвус рядом вздохнул и закатил глаза.

– Смотрю, – сказал волк и сел рядом, наклонив голову.

Я рукавом обтерла грязное лицо друга, пригладила волосы и совсем успокоилась, когда он причмокнул губами и едва заметно улыбнулся. Действительно спал. Он у нас вообще был молодцом, чуть что – в спячку. Удобно.

– Оборотни? – снова нахмурившись, повернулась я к волкам.

– Стража Северного Ковена, – подтвердил вожак.

– А чего сразу драться? – обиженно спросила я.

Волки переглянулись, и главный, неловко кашлянув, ответил:

– Так мы и не дрались, вы сами…

– А что мы сами? – Я начала злиться. – Вышли в шубах своих, когда мы почти окоченели от холода, и зубы показывать начали!

– Кстати, – я тут же успокоилась, – а у вас у всех такие зубы белые? А то я в своем лесу что только волкам не давала, все равно желтеют…

– Кхм, – напомнила из кармана Вася о предмете разговора, и я снова сдвинула брови.

– Почему сразу не сказать было? Поговорили бы по-человечески. – Я оглядела замершую стаю и поправилась: – Как человеки с оборотнями бы поговорили. – И снова поправилась: – Как ведьма, Лихо и оборотни.

– И жаба, – вклинилась Василиса.

– И жаба, – добавила я и замолчала, выжидающе уставившись на стражей.

Вожак помотал головой, обернулся на своих, что-то негромко прорычал и опять повернулся ко мне.

– Невежливо на чужом языке разговаривать, – заметила из кармана Васька, но тут уж я ее рукой пристукнула. Нечего на рожон лезть.

– Предлагаю пройти за нами, там тепло и еда, там и поговорим, – смешно щурясь, предложил волк.

– С этого и надо было начинать, – согласилась я. Потрепала Лихо по голове и заявила: – Но этого вы, чур, сами тащите. Только осторожно!

– А они что? – Я подперла щеку ладонью, сидя за высоким дубовым столом.

– А они, – возмущенно ответил Хару, почесываясь за ухом, – они говорят, либо стаю увеличивайте, либо работайте сверх меры!

– Звучит нормально, – подняла голову лежащая на лавке и покусывающая веточку петрушки Васька.

– Да как нормально-то? – вскочил Хару, хлопнув рукой по столешнице. – Как мы стаю увеличим? Наши женщины для магов должны, что ли, каждые несколько месяцев волчат рожать?

– Ну это перебор, – согласилась я.

– А мы и так спим теперь по четыре часа, чтобы замок охранять! – Он дернул плечом и, насупившись, снова сел на скамью. – Даже отдыхать не успеваем, не говоря уж об охоте.

– Не слушайте его, – мягко проговорила Аура, хитро прищурив желтые глаза, и поставила передо мной плошку с зелеными щами. Все-таки волчицы – удивительные хозяйки, даже среди вечных снегов умудряются выращивать дома зелень и овощи. – Никто нас не заставляет, мы добровольно.

– Ага, добровольно, – оскалился Хару, – попробуй магам отказать.

– Это точно, – заметила Васька. – Маги любят свои порядки наводить, но и на них управу найти можно. – Она кивнула на меня и захихикала.

Я укоризненно посмотрела на нее, но комментировать не стала. Куда мне без ведьминой силы-то магов строить?

– Нежить всю повывели, – грустно продолжил оборотень. – И как теперь пар спускать? Сюда ж никто больше не суется, как маги поселились…

– О! – оживилась я.

Почесала подбородок и взглянула на Ваську. Та задумчиво кивнула. Наши вурдалаки потерялись где-то по пути, не сумели догнать. Там никто не сумел бы – оборотни посадили нас на спины и понеслись сквозь метель так, что я и глаза лишний раз боялась открыть. Только Василиса восторженно визжала в кармане. Как они Лихо по пути не выронили, не представляю. Так что где-то у подножия гор Северного Ковена теперь топталось крупненькое стадо замерзающих вурдалаков. Благо, тут, в вечных снегах, кроме наших знакомых оборотней больше никто не желал селиться. А кольцо я на всякий случай сняла. Кто их знал, этих стражей? Вдруг у них тут запрещено нежить за собой водить?

– Ладно, ну их! – Хару снова вскочил. – Пора мне…

– Сиди, – цыкнула я на него. – Зелье еще не подействовало. Как совсем перестанешь чесаться, я тебя еще мазью обработаю.

Оборотень вернулся на лавку и заерзал. А я улыбнулась – стая при Северном Ковене мне чрезвычайно нравилась. Особенно Аура, старшая мать, которая приняла нас в своем доме, как родных. Накормила, постели приготовила, одежду теплую выдала. А главное, ни о чем не спрашивала. Уже почти неделю мы гостили тут, в деревушке, сообщив лишь, что не со злом явились, а по делу. Волкам этого оказалось достаточно, они, конечно, чуяли что-то, но гостям все равно были рады. Заскучали одни.

И только по ночам, сидя с Лихо, Васькой и Корвусом друг напротив друга, мы шепотом отчаянно спорили о том, что предпринять дальше. Мы с демоном хотели прямиком в Ковен идти, а там будь что будет. Лихо же с Василисой предлагали подождать, наметить план действий, заручиться поддержкой стражи. Как они собирались этой поддержкой заручаться, я не представляла, но пока согласия между нами не было, ждала.

– Эй, знахарка!

Тяжелая дверь на улицу отворилась, и по полу подул ледяной ветер. Я поджала голые пальцы, а потом и вовсе подтянула ноги на лавку, накрыв их юбкой.

– Дверь затворяй! – выглянула из кухни Аура. – Выстудишь дом, мне-то ладно, а девочек заморозишь!

– Закрываю-закрываю, – пробасил огромный оборотень, боком входя в двери, а потом остановился на пороге и прищурил свои желтые звериные глаза.

– Красивый, – протянула моя любвеобильная Василиса. – Почти как Айвен.

Все оборотни в человеческом обличии были красивые, как на подбор. Я посмотрела на темные волнистые волосы, рассыпавшиеся по широченным плечам, бледную, будто светящуюся кожу, тонкие губы, которые еле-еле тронула улыбка, и положила ладони на стол.

– Тоже блохи зажрали?

Гость вздрогнул, изумленно заморгал и растерял всю свою животную притягательность.

– Сначала в баню надо, – дернулся на лавке Хару. Он, бедный, с самого утра у меня на лечении сидел и уже порядком устал. – Потом Забава зелье даст, от которого горит все внутри, а дальше еще чем-то мазать будет.

– Я… – замялся вдруг новый пациент и руку вперед вытянул.

– Что? – Я нехотя опустила ноги на студеный пол. – Сломал и срастил неправильно? Укусил кто? Отморозил?

– Заноза, – рыкнул он.

– Я Забава, – поправила по привычке, проходя в дальний конец общей комнаты к столу, который мне Аура выделила для лекарских дел.

– А я Амарок, – кивнул мне оборотень.

Негромко рассмеялась Васька, и не думавшая ради такого дела вставать. А я, сообразив о какой занозе речь, повернулась к пациенту.

– Показывай.

Смущенно улыбнувшись, я потянулась к Амароку. Он мягко, беззвучно приблизился и, нависнув надо мной, протянул сжатый кулак. Я осторожно погладила сведенные пальцы и раскрыла его ладонь, отчего на пол мгновенно закапали крупные капли крови.

– Так, – я свела брови на переносице, изучая длинный порез, из которого торчало тонкое серебряное лезвие, – хороша заноза!

– Не зарастает, – пожаловался оборотень.

– Еще бы зарастало! – Я схватила со стола тряпку и принялась вытирать кровь вокруг раны. – Почему серебро не вытащил?

– А зачем, – выглянула веселящаяся Аура, – если у нас тут такая знахарка хорошенькая завелась?

Я задрала голову, посмотрев в наглые смеющиеся глаза, и одним рывком выдернула часть отломанного ножа.

Амарок зашипел, дернувшись, но я крепко держала пострадавшую конечность. А потом потянулась и взяла со стола новое зелье, решив заодно и проверить. Иначе на ком мне тут еще проверять, если Лихо, как приехал сюда, так дома почти и не появлялся? Утверждал, что на улице самое интересное. Даром что холодрыга несусветная.

– А это чтоб зараза не завелась, да и вообще… – сообщила пациенту и обильно полила рану, с любопытством уставившись на результат своей работы.

– Чтоб Зараза не завелась, надо было ее в дом не пускать! – снова хмыкнула Васька.

Сначала ничего не происходило, а потом оборотень ощутимо напрягся, что-то заклокотало в его мощной груди, он громко задышал и отшатнулся, выдергивая начавшую покрываться шерстью ладонь. Тут же с места вскочил и бросился к нам Хару, а из кухни метнулась Аура.

– Все-все, больше не буду! – успокаивающе проговорила я, отодвигая своих защитников. – Ишь, нежный какой!

Рана на руке оборотня перестала кровоточить, а потом и вовсе покрылась нежной кожицей, зарастая.

– Ну вот! – Я удовлетворенно вытерла руки о передник.

– Она бы и сама… – обиженно проскулил Амарок и начал медленно, бочком пробираться к выходу.

– Я знаю, что она и сама бы. – Я деловито прошагала к столу и посмотрела зелье на свет. – Но не так быстро! – А потом повернулась к оборотню и кивнула: – Свободен! Есть там еще болезные?

Амарок мотнул головой, потом кивнул и выскользнул за дверь. А я поискала глазами теплые сапожки, выданные Уной, ободряюще улыбнулась снова загрустившему Хару и приготовилась ждать новых пациентов. Похоже, даже если ведьмины силы вернуть не получится, я без работы не останусь. Хотя, если бы я знала, что так оно все обернется, усерднее бы зельеведением в школе занималась.

Услышав, как стукнула входная дверь, я сунула ноги в меховые чуни и велела:

– Так, все, кто с блохами, сразу за стол!

– А если нет блох? – со смехом поинтересовался Лихо, отряхиваясь от снега и стаскивая с себя тяжелый меховой тулуп.

– Тогда на кухню, там щи поспели, – ласково ответила ему волчица, вытирая со стола.

– Есть там еще кто? – спросила я, заглядывая за широкую лиховскую спину.

– Все разбежались, когда волчишко выскочил, поскуливая, – сообщил появившийся Корвус.

Я внимательно посмотрела на него. Что-то с каждым днем демон словно бы светлел. Раньше радовал глаз своей чернющей кожей, сейчас же ее цвет отливал серостью. Страшное дело, он даже не предлагал никого убить. Мороз на него так действовал, что ли? Или скука?

– Ну и ладно, – пожала я плечами, – посидят там, почешутся, потом все равно придут.

Вернувшись на лавку, я подперла голову рукой и погладила Васькино желтенькое пузико, которое заметно увеличилось в размере. Еще бы, они тут с Аурой у печки все дни вместе проводили, болтая и пробуя на вкус все, что получалось.

Краснощекий Лихо притащил из кухни полную тарелку щей и, усевшись рядом со мной, отломил от теплого хлеба большую ароматную горбушку.

– Вожак Аракс сказал, оживление какое-то в Ковене, – с набитым ртом поведал он. – Прибыл кто-то, да не просто, порталом.

Услышав это, Хару резко вскочил с места.

– Пора мне, теперь точно!

Он метнулся к двери, а я только и успела, что мазь ему с собой сунуть.

– Перед сном используй! – крикнула вдогонку, а потом закусила губу.

Оборотни упоминали, что порталами в Северный Ковен способны ходить только очень сильные маги, обычным такое не провернуть. Горы искажали магические потоки, и из портала могло выкинуть где-нибудь на необитаемой ледяной вершине. Стражи таких, невезучих, потом разыскивали и доставляли до пункта назначения.

– Оборотни волнуются, – добавил Корвус, скучающе выглядывая в окно.

– Может, это к Айвену, друзья? – Я нахмурила брови. – Чего ж он там сидит-то один? Поди, скучает.

Аура настороженно покосилась на меня, и я поежилась: стража ведь на то и стража, чтобы узников здешних охранять. Волчица криво улыбнулась, собрала тарелки и молча покинула комнату.

– Я думаю, ждать больше нельзя, – проводив взглядом хозяйку, повернулся ко мне Лихо. – Надо идти. Вдруг этот кто-то Владиславу увезет?

Я встала с лавки и принялась ходить из угла в угол.

– Надо к Айвену попасть. План-то какой был? Мы приходим, он тут нас встречает, помогает ведьму найти, от нее узнаем, как снять печать, быстренько возвращаем мне силы и так же, желательно незамеченными, возвращаемся домой!

– Ой, опять о планах, – скривился Корвус.

– Значит, решили: сначала к Айвену, – кивнул Лихо. – Я от стражи слышал, что заключенные в самой высокой башне сидят. Осталось придумать, как внутрь попасть, а уж там-то я нас с помощью иллюзии спрячу. Давай попробуем вечером…

– Тише, охламоны! – зашипела Аура, метнувшись к нам из кухни. – Кто же в деревне оборотней такие дела обсуждает, да еще и громко? Про звериный слух не знаете, что ли? – Она остановилась у окна и повела ушами: – Хорошо, что все на общем сборе.

Я, неловко оступившись, отошла к столу и схватила Лихо за плечо.

– И… и… что теперь?

– То, что ты сказала – правда? – резко повернулась ко мне волчица.

Я тут же помотала головой, пытаясь вспомнить, что наговорила, а потом сморщила нос и все же призналась:

– Угу.

– То есть вам нужно в Ковен, чтобы добыть информацию? – прищурилась она.

– Да. – Я вскинула голову. Чего уж теперь.

– Ты забыла, что нам надо еще добыть одного невезучего мага, который на свою беду с бабушкой твоей познакомился, а теперь сидит ни за что… – дернула меня за рукав Васька.

– И вызволить одного невезучего мага. – Я опустила глаза, стараясь не замечать, как поджала губы Аура.

– Мы не собираемся лезть в маговские тайны, – поддержал меня Лихо. – Нам только свою узнать нужно.

– Не знаю, на что вы рассчитывали, – нахмурилась волчица. – Вас любой страж на подступах услышит и поймает.

– И что же делать? – Я расстроенно опустилась на скамью.

Аура бросила настороженный взгляд в окно, подошла, присела напротив нас и сложила руки на коленях. А потом решилась:

– Я смогу вам помочь, если вы поможете мне. – Она еле слышно рыкнула. – В Ковенской темнице племянник мой сидит, Тео. Повздорил с магом, вспылил… Молодые оборотни несдержанные, чем маги и пользуются, специально выводят их из себя, чтобы поглумиться. А потом обвиняют в нарушении клятвы стражей.

– И убивают? – тихо вздохнула Васька.

Аура вздрогнула и округлила глаза.

– Нет, конечно! В ссылку отправляют. – Она помолчала и мотнула головой: – С прошлой луны он ждет решения, но маги не торопятся. Зачем им?

– А вожак что? – нахмурилась я. – Не мог повлиять?

– Пытался. – Аура вновь поджала губы. – Маги ответили: сами разберутся. А Тео пока в клетке заперли и будто забыли о нем! Аракс же против Ковена не пойдет. Хотя и он волнуется, злится! Чего они там медлят? – Она стиснула зубы. – А мальчик мой в заключении слабеет! Не можем мы долго в человеческом обличии ходить, волк от этого хиреет, болеть начинает. Обе наши ипостаси важны, обеим свобода нужна.

– Да… – протянула Васька, – зная маговский характер, они его там специально подольше подержат.

– Может, мы уже перестанем всех спасать, а? – простонал демон, отходя в сторону. Но я даже отвечать не стала. Сам догадается.

– Что нужно делать? – встал Лихо.

Волчица снова приблизилась к окну, нахмурилась и повела носом.

– Ты и вправду сможешь в замке спрятать всех так, что маги не почуют?

Я кивнула за Лихо.

Она внимательно оглядела наш маленький отряд.

– Я дам провожатого, одного. Больше никто не осмелится. Амарок – кровный брат, семейные узы сильнее клятвы стражи. Он проведет вас внутрь, а вы поможете ему освободить Тео и сбежать. Тут, в горах, они сумеют укрыться и подождать решения, каким бы оно ни было, а стаю тогда не настигнет наказание. Стражи будут ни при чем.

Хорошо тут было, в деревушке. Спокойно. Только вот не за тем я пришла. Я вздохнула и посмотрела на Ауру.

– Вечером тогда и двинемся, чего тянуть. А пока пойдем, покажу, что я там наварить успела, будешь потом волчков своих лечить, иначе зажрут их блохи.

– С нами всегда так, – пояснила добрая жаба, уютно устроившись у меня за пазухой. – Не бывает просто. С везучестью у Забавы неладно в последнее время. Обычно-то…

Белоснежный волк негромко рыкнул, призывая к молчанию, и уставился своими светящимися глазами на стену замка.

Я перевела дыхание и прижалась посильнее к Лихо. Лежать в снегу нравилось мне все меньше и меньше. Пока мы ползком подбирались к замку, штаны намокли и на морозе встали колом. Я с завистью покосилась на Амарока – хорошо ему в теплой шубе! А как придет время – перекинется и думать не будет о мокрых, прилипающих к ногам штанинам. Опустила голову на руку, потерлась щекой о шерстяную варежку и вздохнула. Столько времени с Айвеном не виделись, и покажусь ему в таком виде! Впрочем, внешний вид заботил меня пока меньше всего. Хоть бы внутрь попасть!

– Караул не сменяется, – озабоченно повернулся к нам оборотень, – что-то неладное.

– Все неладное в замке сидит, – снова решила высказаться Васька. – Что у них там? Пир какой намечается?

Волк мотнул головой, поскольку ответа он не знал.

С нашим планом Амарок согласился не сразу. Нет, брата освободить он очень даже хотел, но сильно противился моему присутствию при этом. После «занозы» и слишком усердного лечения заживляющим зельем Амарок испытывал ко мне привычные и вполне понятные чувства. Те самые, которые любой нормальный оборотень питает к настоящей ведьме – неприязнь и легкий страх. Благо отказать Ауре не мог, поэтому полуночной смены караула у стен замка ждали мы все. Я ощупывала свою сумку, снова под завязку заполненную зельями, а Лихо потихоньку доставал из своей пирожки и чавкал, вызывая неодобрительные взгляды соседей по сугробу.

– Подберусь поближе, – сверкнул глазами не очень разговорчивый оборотень, и я махнула рукой.

Демон проводил волка скучающим взглядом.

– Пойдешь с ним? – повернулась я к Корвусу.

– Не… – тихо протянул он.

Я озабоченно нахмурила брови. Раньше он ни за что не упустил бы возможности понаблюдать. Конечно, далеко от меня уходить демон не мог, всего-то на сотню шагов, не дальше, мы проверяли, однако этой сотней он обычно пользовался по полной.

– Думаешь, не удастся попасть внутрь? – толкнул меня в плечо Лихо.

– Думаю, надо было превращательное зелье оставлять именно для такого случая, а я…

– Не получилось новое? – участливо поинтересовался он.

– Что-то получилось, – скривилась я, обнимая сумку, – только сиреневое вместо прозрачного. Я такое боюсь пить. Хочешь попробовать?

– Ну уж нет, – вздрогнул он и на всякий случай отодвинулся.

– Вот и я о том, – вздохнула я и заелозила на снегу. Умаялась лежать и ничего не делать.

– Быстрее! – рыкнул Амарок, появившись словно из неоткуда. – Пора.

– А… – начала я, но Лихо вскочил, дожевывая пирожок. Подтянул меня за капюшон и потащил за собой, стараясь не потерять из виду белую шубу волка.

Я оглянулась. Демон плелся за нами, едва переставляя ноги. Что с ним такое?

Мы добежали до крепкой дубовой двери в каменной стене, сейчас приоткрытой, и оборотень нырнул внутрь. Лихо толкнул меня за Амароком, ввинтился следом сам и осторожно затворил дверь. Демон медленно прошагал мимо меня и замер у стены.

– Ура, мы на месте! – сообщила из-за пазухи Васька и полезла наружу, на плечо. – Столько шли, столько шли…

– Ура! – поддакнула я, стаскивая с себя тяжелый тулуп.

Под стенами Северного Ковена было очень тепло. Сразу видно: маги постарались себе лето среди снегов устроить. Как, интересно, оборотни в своих шубах здесь ходили? Не прело у них там, под шерстью?

Мгновение спустя цыкнул Амарок, выглянув из-за поворота уже в человеческом обличии. Я задумчиво кивнула – вот как. В звериной ипостаси они бродили только за пределами замка.

– Без разговоров, – пробасил он, проходя мимо меня, и едва не задел плечом.

Я осмотрелась по сторонам и, игнорируя его слова, заметила:

– Как-то у магов тут не очень безопасно, если любой может залезть без спроса.

– Любой смертник, – уточнил, повернувшись ко мне оборотень. – А те, кто разговорчивее остальных, еще и удостаиваются чести попробовать отборные маговские пытки.

Я тут же закрыла рот. Так он убедительно сказал, что даже спорить не тянуло.

– Ты, – кивнул он Лихо, – держись за мной. Караул убрали совсем, мне это не нравится, нужно проверить, в чем причина. А ты… – Он сверкнул желтыми глазами на меня.

– Мы? – поправила жабка.

– Вы, – рыкнул он, – ждете здесь и сливаетесь со стеной.

– Я со стеной не могу, я больше в зелень, нежели в серый. – Васька раскинула лапки, демонстрируя светлый желтоватый животик.

Оборотень дернул головой и, шумно выдохнув, огромными скачками скрылся в коридоре. Лихо, стараясь сдерживать смех, побежал следом.

– Даже не успела сказать, что с моим цветом волос вообще у стены прятаться противопоказано, – пожаловалась я жабе, а потом села на корточки, оперлась затылком о камень и позвала:

– Демон, а, демон, как насчет убить во-о-он того стража, который сейчас подбирается из-за угла?

– Что? – взвизгнула Васька, подпрыгивая.

Корвус даже не вздрогнул, сразу раскусив обман. Лишь лениво повернулся, скривил губы и ответил:

– Очень смешно.

Я наклонила голову и внимательно на него уставилась:

– Тебе хуже? Да? – Поднялась, подошла к нему и дотронулась до черной груди. – Еле теплая.

Корвус пожал плечами.

– Силы так и не вернулись после болот? – Я сложила руки на поясе.

– Нет, – подумав, ответил он. – А тут совсем плохо. Эти стены будто оставшиеся крохи вытягивают.

Я потерла печать сквозь рубаху. Маговское творение в Ковене действительно могло становиться сильнее. Печать лишала сил меня, а через нашу с демоном привязку и его.

– Что? – встрепенулась Василиса и встревоженно перескочила на плечо. – Ему плохо? Почему? Что я пропустила?

Я покачала головой и осторожно сняла жабу.

– Господин демон, моя дорогая Василиса, оказывается, спас мне жизнь, угробив свою. Вот такой враг у меня неправильный.

– Пожертвовался, – устало улыбнулся демон, подмигнув.

– Пожертвовался, – повторила за Корвусом, чувствуя, как начинает щипать в глазах.

– И что теперь? – Жаба сердито оглядела наше рогатое чудо.

– Теперь можно никуда не ходить, – прикрыл глаза демон. – Надо только подождать…

– Забав, – потеребила меня за руку Вася, – а, Забав, это что получается-то?

– Получается, – я погладила Корвуса по плечу, но он дернулся и отошел в сторону, – что и демонам не чужды обычные человеческие чувства. И вовсе они не такие злобные, как хотят казаться.

– Ты, ведьма, не равняй меня по себе, – ощерился Корвус. – Я, может, просто хотел тебя сам убить.

– Вроде бы все не так плохо, – заметила жаба.

– Только с виду. – Я поджала губы. – Ерепенится еще, но это хорошо. Нам нужно как можно скорее найти Владиславу и снять печать.

– Мы и так собирались, – начала жаба и тут же притихла, услышав странную возню в коридоре.

Сначала появился улыбающийся Лихо, а следом – недовольный Амарок.

– Что там? – Я встревоженно сдвинула брови.

– Амарок хотел подраться, – сообщил Лихо, – а я просто иллюзию пустого коридора магам подвесил! Теперь он злится.

Оборотень негромко рыкнул и укоризненно покосился на него. А потом, дернув головой, позвал за собой.

– Пройдем к башне узников через тайный ход, – зашептал мне Лихо, когда мы поспешили за взвинченным Амароком. – Обычно он волками охраняется, но сегодня стражу всю распустили, выставив магов из молодняка.

– Чего это они?

– Я услышал только о приезде важного гостя, который не желает, чтобы об его появлении кто-либо знал. Оборотня это очень встревожило. Не было еще такого, говорит. Дело неладно.

– Лих, – позвала я, когда, миновав длинный коридор вдоль окружающей замок стены, мы протиснулись в неприметный лаз, – подожди-ка. – И, охнув, прижала руки к стене. – Ты только сильно не паникуй, но, похоже, я знаю, кто приехал.

– Откуда? – спросил он, останавливаясь.

– Слышу, – заторможенно проговорила я, прижимаясь ухом к холодной кирпичной кладке.

– Наш наблюдательный пост, – сообщил оборотень, приблизившись и вытащив из стены несколько кирпичей.

– Я не спрашивала, как! – в тот же миг ударило по ушам громкое бабушкино восклицание, и я отпрянула, врезавшись в стоявшего за спиной Корвуса. – И так понятно, что это тот мальчишка-лихо ее прячет. Я спрашивала, когда она должна быть тут.

В темноте тайного коридора отчетливо засверкали испуганные глаза Лихо. Ну все, теперь бабушка знает и о его причастности к моему побегу.

– С чего вы взяли, что тут? – спокойно ответил Айвен, и мое сердце замерло, пропустив удар. Жабка, вторя моим мыслям, протяжно вздохнула.

– А где? – слегка помедлив, отозвалась Гордана. – По моей информации, в живых после наложения печати осталась только Владислава.

– Ну почему же, – продолжал бесить ведьму господин Верховный маг, – ваша информация не соответствует действительности. После наложения печати в живых остались все преступники. Только без своих сил.

– Но она еще эту печать сняла, – стукнула по столу бабушка, а я вжала голову в плечи. – И вы, маги, это профукали!

Я кивнула, соглашаясь с бабушкой. Хотя, с другой стороны, не могли маги контролировать вообще всех ведьм подряд. Это ведь следовало к каждой по наблюдателю приставить, что скорее походило на издевательство по отношению к магам, чем контроль за ведьмами.

Я помотала головой, повернулась к Лихо и выдохнула:

– Теперь ни на шаг от меня! Если действие твоей силы ослабнет, бабушка меня тут же почует, и нам обоим так влетит, что…

– Сразу она вас все равно не найдет, – вклинился оборотень. – Здесь искажающие заклинания повсюду. Почуять, конечно, почует, но искать придется ножками. Или ручками.

– Стража поможет, – скривилась я, вспомнив чуткие звериные носы.

– Одни маги остались, – порадовал меня Амарок. – Наши все за стенами. Видно, не любит госпожа ведьма нашего брата.

– Не любит! – Я потерла ладони. – Точно ведь не любит. Она по молодости с одним закусилась, помню, Чащоба рассказывал… – И замолчала, нахмурившись. – Так что, может, и успеем!

С тревогой взглянув на Корвуса, я уловила признаки ухудшения его состояния. Демон держался, но, видимо, из последних сил, на чистом упрямстве.

– Кроме того, здесь ты, – громко продолжила бабушка. – А если я все правильно понимаю, моя внучка точно заявится тебя освобождать.

И я стремительно обернулась, прижав ладони к полыхающим щекам. Стыд-то какой! Амарок неодобрительно покачал головой. Чтобы ведьма мага спасать пришла? Такое и в страшном сне никому присниться не могло.

– И откуда бы вашей внучке знать, что я здесь? – негромко поинтересовался Айвен.

Бабушка что-то зашипела в ответ и гневно приказала:

– Отведите его в камеру, с этим мальчишкой совершенно бесполезно разговаривать!

Мы дружно отпрянули от стены, когда за ней послышались топот и лязг оружия.

– А с каких пор ведьма командует магами? – удивился оборотень, поманив нас за собой дальше по коридору.

Мы с Васей переглянулись, и жаба ответила:

– Ох, волк, это слишком длинная история, чтобы ее сейчас рассказывать. Просто поверь, эта ведьма способна и магами командовать.

– Башня узников, – приглашающе махнул рукой Амарок, отодвигая в сторону часть каменной стены.

Я высунула голову, окинула взглядом мрачный темный коридор, освещаемый факелами, и тут же отпрянула обратно.

– Кто-то идет!

Оборотень прислушался.

– Маговская охрана. Слышишь, как оружие бренчит? Наши-то тихо ходят. Видно, того везунчика, что с ведьмой спорил, обратно ведут.

– А где заключенных держат? – шепотом спросил Лихо.

– Наверху все. – Наш провожатый прислонился к стене, переводя дыхание. – Там комнаты с магическими кандалами, которые силу блокируют.

– А брат твой тоже там?

– Нет, с чего? Он в подвале, в звериной клетке. – Оборотень сжал челюсти.

Мы с Лихо переглянулись.

– Что делать будем? – озвучила наши мысли Васька. – По-хорошему, сначала волчонка достать, раз охрана наверх ушла, но… – Она перевела взгляд на едва держащегося на ногах демона и повернулась ко мне: – Но этот может и не дождаться.

– Что там? – встревожился Лихо.

Я виновато вздохнула:

– Времени в обрез.

Лихо покусал губы.

– Если мы наверх сразу сунемся, можем не успеть оборотня вытащить. Маги шум поднимут, бабушка твоя еще…

Амарок наклонил лобастую голову.

Прикрыв глаза, я немного поразмыслила, а потом кивнула.

– Значит, идешь с Амароком. Освобождаете Тео, и ты скрываешь их, пока они из замка не уберутся, а потом ко мне возвращаешься.

– Госпожа Гордана, – напомнил Лихо.

– Что госпожа Гордана? – Я сердито дернула плечом. – Других путей я не вижу. А бабушка… что ж, сразу не найдет, а бегать и прятаться я хорошо умею.

Лихо посмотрел на меня с сомнением.

– На, волчишке дашь, – сунула ему в руку восстанавливающее зелье. – Если он ослаб, пригодится. А мы, – я сняла жабу с плеча и переложила в карман, чтобы не мешала, – сначала постараемся Айвена разыскать, потом по обстоятельствам.

– Подожди, ведьма, – положил мне руку на плечо Амарок. – Держи. – И он сунул мне тяжелую связку ключей. – Тут только от дверей, от кандалов у стражи нет. Да и не ключами они отпираются.

Кивнула ему благодарно, засовывая их в сумку, и повернулась к Лихо.

– Лих…

– Забав… – одновременно позвал он и ухмыльнулся. – Не разрушь замок. Маги тебе этого никогда не простят.

– Прощайтесь быстрее, – простонал демон. – А то ведь до завтра тут торчать будем. Дел-то на несколько минут, так нет же, надо хороводы водить…

Я одарила его укоризненным взглядом. И где только о хороводах узнал? Поди, Васька, как всегда, просветительской деятельностью занималась. Посидел бы в нашем мире подольше, совсем за местного сошел бы.

– Ой, Амарок, – вспомнила я и снова полезла в сумку, – тут же я тебе… – Поставила ее на пол и принялась вытаскивать зелья. – Да где же оно? – Порылась немного и радостно воскликнула: – Нашла! Вот, – взяла оборотня за руку, – это тебе подарок.

И, хохотнув, натянула ему Жданово вурдалачье кольцо на палец.

– Что это? – нахмурился он.

– Это, – я довольно зажмурилась, – вам с братом развлечение, когда в горах сидеть будете. И заодно от нас спасибо за помощь!

– Бери, не пожалеешь, – поддакнул Лихо, улыбаясь.

Амарок недоверчиво поизучал кольцо, но снимать не стал. Развернулся и, прислушавшись, покинул укрытие. Я потерла руки, представив, как они обрадуются моим мертвякам. Это уж точно их от скуки избавит!

– Удачи, – обняла Лихо и вытолкнула его следом за Амароком.

А потом посмотрела на узкую винтовую лестницу, ведущую на самый верх башни, поправила сумку на плече, осторожно взяла демона за руку и потащила за собой.

– Не так быстро, – остановил меня Корвус, прислонившись к стене, когда мы взобрались на несколько пролетов.

– Мы не можем тут задерживаться, – шикнула я. Охрана господина мага, негромко переговариваясь, поднималась выше.

– Я очень даже могу, – устало отозвался он.

– Слушай, ну это уже ни в какие ворота! – возмутилась Васька. – Демон – и сдается. Слышь, рогатый, давно жабы не кусали?

Я покачала головой, поднырнула под начавшего заваливаться Корвуса и, пошатываясь, потащила его на себе. Да уж, он оказался жуть каким тяжеленным, даром что бестелесный. Похоже, это паршивый характер ему веса добавлял.

– Стой! – Прыгающая впереди Вася замерла. – Они спускаются!

Я остановилась, стараясь унять тяжелое дыхание. Маги действительно с громким топотом неслись вниз по лестнице.

– Вон, ниша, – указала жаба, спрыгивая на пол.

– Увидят! – встревоженно ответила я, укладывая демона у стены. Вот его-то точно не найдут.

Впрочем, думать было некогда. Только и успела сесть рядом, вжаться в небольшое углубление и положить руки на голову, прикрывая волосы, как мимо пробежал отряд магов. Посидела, пережидая, и осторожно вылезла из укрытия. Да уж, стало понятно, зачем понадобились стражники из оборотней. Маги дальше своего носа ничего не видели!

– Куда они все? – с интересом посмотрела вниз Вася. – Да еще так резво?

Я снова подняла демона.

– Наверняка это либо Лихо с Амароком уже удачно умыкнули Тео, либо у бабушки поисковое заклинание наконец сработало. И сейчас, как сказал оборотень, она начнет меня ножками искать. Только не своими…

– Зато путь свободен, – подбодрила жаба. – Давай, подхватила Корвуса и вперед!

Я лишь посмотрела на нее укоризненно, но спорить не стала. Тащила демона и радовалась, что он не Лихо. Его, тяжеленного, я, пожалуй, даже с места не сдвинула бы. Но все равно, как забрались на самый верх, повалилась на каменный пол, утирая вспотевший лоб и постанывая.

– Не разлеживаемся, – нетерпеливо подергала меня за косу Василиса, – время поджимает.

– Да знаю я!

Я села и заозиралась по сторонам. Тут, наверху, уже не было факелов, только маленькое окошко у самой лестницы. А длинный темный коридор уходил куда-то в сторону.

– Как-то тут неуютно, – заметила, поднимаясь на дрожащие ноги.

– Тюрьма же, – отозвалась Вася, подползая к демону. – Вон, смотри, там, кажется, камеры начинаются.

Она махнула в сторону неприметной железной двери, сливающейся со стеной.

– Хоть бы картины какие развесили, – проговорила я, медленно шагая вдоль мрачного коридора.

– С пытками? – хмыкнула Вася.

Я хихикнула и заглянула в смотровое окошко первой двери.

– Ой, – отшатнулась, почесывая макушку.

– Что?

– Там ведьма вроде бы. – Я сжала губы и снова примкнула к окну. – Да нет, точно ведьма.

– Что делать будем? – нахмурилась жаба.

– Мы хотели с Айвеном… – растерянно ответила я и обернулась.

– Предлагаю довериться судьбе, – неуверенно произнесла Вася. – Кроме того, этот не дотянет, – кивнула она на демона. – Давай сперва сами попробуем, вдруг получится?

Я покосилась на посеревшего Корвуса, который упрямо пытался подняться, покачала головой и достала связку ключей. Что ж, ведьма с ведьмой, может, и не всегда общий язык найти могут, но зато понимают друг друга с полуслова.

Тихо щелкнул засов, открываясь, и я быстро заскочила внутрь, затаскивая следом демона.

– Завтрак принесли? – проскрипела Владислава, поднимаясь с узкой кровати, и звякнула тяжелыми кандалами на руках и цепью, вмурованными в стену. Комнатушка у нее была крохотная, кровать да стол.

– Добрый… – я взглянула на решетчатое окошко под потолком, – вечер.

– Так уж утро почти, – помолчав, ответила ведьма и села обратно. – Вот так гости, всем гостям гости, – хмыкнула она. – Здравствуй, Забава, не ожидала увидеть. – Она пошамкала губами, подслеповато прищурилась и захихикала: – Да еще и с демоном в обнимку.

Выглядела она, прямо скажем, не очень: ранее тщательно скрываемый возраст в заключении догнал ведьму. Это же сколько ей сейчас? Под сотню? Без сил ее так скрючило и скукожило, что ростом она стала вполовину меня.

– Госпожа Владислава, – начала я чинно, – я понимаю, что вам совсем не хочется со мной разговаривать…

– Чего это? – удивилась она. – Я с прошлого года с одними магами общаюсь, надоели пуще кикимор! Поначалу еще Дуська приходила, хоть какое развлечение, а теперь… – махнула она рукой и отвернулась.

Дуська – это наша Верховная? Евдокия? Однако…

– Иногда еще кто из волков забегает, – со вздохом продолжила ведьма. – Но они совсем неразговорчивые.

– Тогда… – я наморщила лоб, – сразу к делу?

– Еще бы не к делу, если демон твой скоро копыта отбросит.

– Нет у меня копыт, – обиженно прохрипел Корвус.

– Это пока, – обнадежила его Владислава. – Маленький еще, не дорос. Но хорошенький-прехорошенький, одобряю. – Она немного покряхтела. – Вам чего понадобилось-то? Ритуал, как демона душами кормить? Заморила своего голодом, я смотрю. Хоть бы кровью своей напоила, помогло бы по первости. Ну да ладно. В общем, тут обычное убийство не годится…

– Не-не-не, – замахала я руками.

– Подожди, дай дослушать! – вылезла любопытная Васька.

– Тебе зачем? – округлила я глаза.

– Для расширения кругозора, – отмахнулась она.

– Пока ты тут расширять кругозор планируешь, Корвус и в самом деле скопытится.

– Я все слышу, – огрызнулся он из угла.

– Нет? – удивилась Владислава, причмокнув беззубой челюстью. – Тогда как от демона усиливаться? Не знаю, что там у него осталось, чтобы делиться, но тут все очень просто, надо располосовать ему ладонь…

– Нет, – твердо оборвала я.

– Это мы потом с удовольствием послушаем, – снова вклинилась Вася. И на мой возмущенный взгляд степенно ответила: – А что? Пригодится в хозяйстве!

Я помотала головой.

– Нет, нам бы привязку снять, чтобы печать спала.

– Вот оно что. И до тебя маги добрались? – огорченно проговорила ведьма. – Ишь, ироды, крепко за нашу сестру взялись!

Она присмотрелась, а потом встала с кровати и, волоча за собой кандалы, приблизилась к демону.

– Ты, что ли, магичил? – Она взяла его за рог и, запрокинув голову, заглянула в глаза. – Нельзя вам силу демоническую использовать, пока печать наложена! Ведьма-то твоя ладно, ей будто раскаленным кинжалом грудь полосуют, когда она колдовать пытается, а вот вы просто отдаете все, что осталось, пока совсем не исчезнете.

Передернув плечами, я потерла печать.

– Я знал, что отдаю, – кивнул Корвус, хорохорясь. – Жалко ее стало, моя ведьма, я бы сам…

И замолчал, обессиленно откинувшись на стену.

– Так что нам делать? – Я умоляюще сложила ладони.

Ведьма ухмыльнулась.

– Подожди немного, ему недолго осталось. Печать и снимется.

– Не годится, – возразила я. – Мне он нужен живой.

– Даже так? – Владислава откинула седые неряшливые пряди с лица. – Тоже полюбила, что ль?

Покосившись на удивленного демона и открывшую рот Ваську, я пожала плечами и кивнула. Врать настоящие ведьмы умели виртуозно.

Корвус, подавившись, закашлялся.

– Да… – протянула старуха, – вон как оно все складывается. Я свою любовь сохранить не смогла, так, может…

– Когда успела хоть? Эх, моя вина – не доглядела! – заявила жаба, в сердцах рубанув лапой. – Но знай, я считаю, что это противоестественно, с демоном крутить! И такое никогда не одобрю, тем более Айвен…

Я округлила глаза и выразительно на нее уставилась. Жаба нахмурилась, а потом, наконец, сообразила, что я не всерьез, и расслабленно выдохнула.

– Пожалуйста, – попросила я Владиславу, – как мне демона спасти?

– Ну тут посложнее. – Ведьма уселась на свой тюфяк и, подумав, дернула плечом. – Порядок действий простой: снимаете привязку, печать исчезает, силы обоим возвращаются.

– И как это сделать? – Я подалась ближе.

Ведьма скривилась и обхватила себя руками:

– Кровь, конечно, куда без нее. Везде нужна кровь! – Она подняла голову и рассмеялась. – Неужто ты еще не поняла, что в этом мире все просто? Нужно уничтожить что-то действительно дорогое для тебя! Пролить кровь, смывая печать. И тогда…

– Э-э-э, – расстроилась жаба, – я надеялась, зелье какое.

– Я сказала – кровь, – повторила ведьма, открывая мутные черные глаза.

Я замерла, а потом тихо спросила:

– А что ты уничтожила?

Ведьма захохотала так, что резануло по ушам.

– Все! – воскликнула она. – Я уничтожила все! – И зашептала: – Мой любимый, мой Архиман, ради тебя я готова была…

– Она с кем сейчас? – тронула меня за ногу жаба.

– Видимо, уже сама с собой, – пожала я плечами.

В углу едва слышно захрипел Корвус, и я дернулась, нервно кусая губы. Ну скорее же!

– Только наш ребенок! Наш мальчик! О, он был плодом любви и безграничной силы! Самое дорогое… – вскочила ведьма на ноги, но тут же, обессиленная, повалилась обратно.

– Ребенок? – Я испуганно уставилась на своего демона, который огромными красными глазищами смотрел на меня.

– Забав, – вскарабкалась на меня жаба и заглянула в лицо, – Забав, я понимаю, ты у меня ведьма, которая с детства думать не приучена, но не надо! Вот ради всех ведьм на свете, не надо рожать от демона, пусть и для дела!

– Я против! – взвизгнул Корвус похлеще свихнувшейся ведьмы. – Я не буду!

– Ой, будто я хотела. – Я обиженно отвернулась. – На рога свои посмотри, а потом подумай, стала бы я… – И замялась, не зная, как закончить.

– Уф, – вытерла лоб Васька, – пронесло. По краю ходили!

Ведьма завывала, размазывая по щекам слезы:

– И я смогла… о, мой Архиман, я смогла!

– Так мы никогда не узнаем, что там дальше было.

Я присела перед Владиславой и принялась рыться в своей сумке. Достала снотворный порошок, отмерила немножко, чтоб только успокоить, а не усыпить, и дунула ведьме в лицо.

Та в ответ лишь чихнула.

– Здоровьица, – пожелала добрая Василиса.

– Подсобишь? – тут же откликнулась ведьма. – Мне всего пара капель твоей крови…

– Ой, нет! – Жаба спряталась у меня в волосах.

– Ребенок, – напомнила я, держа Владиславу за руки, – что с ребенком?

Она устало повела плечом.

– Едва он родился, я бросила его в костер.

Я резко выдохнула и потрясенно замолчала.

– Печать снялась, – продолжила безразлично ведьма, – но Архиман… – Она задрожала. – Он не простил, тут же ушел за нашим сыном, не дав мне и слова сказать! Потом я долго пыталась открыть портал в Нижний мир, к нему, но моих силенок уже не хватало. Без Архимана я стала слабее. Жаль, только долголетие никуда не делось. Ты бы знала, какая это мука – так жить! И маги, ненавистные маги, это все они…

Она затихла, опустив голову на грудь, а потом вскинулась:

– Я ведь почти смогла пробиться к своему демону, когда в Дубки попала и с Лихо познакомилась. Хороший мальчик… нужная сила… чуть-чуть не хватило…

Ведьма вырвала свои ладони, которые я со всей силы сжимала, легла на тюфяк и отвернулась к стене.

А я медленно поднялась на ноги и прижала кулаки к щекам.

– Забав, – позвала Васька, – что делать-то будем? Если опустить тот факт, что дети быстро не появляются, ты же в любом случае не стала бы с демоном?.. А?

– Подожди, – отмахнулась я, глядя на Корвуса, и прошептала: – Подожди…

– Подожди, друг, – усмехнулся он и устало закрыл глаза, – чуть-чуть осталось.

Я дернула головой, рвано вздохнув, а потом осторожно вытащила Васю из спутанных волос.

– Васют, – затараторила, – я все придумала, план надежнейший! Не может не сработать.

– И? – подозрительно нахмурилась она.

– Я иду снимать печать, а ты пока присмотришь за этим, – кивнула на Корвуса.

– И как ты собралась печать снимать? Лихо в жертву принесешь, что ли? – пошутила Васька. – Согласна, давно пора, нам его не прокормить! – И тут же нахмурилась: – Или не Лихо? Зараз, ты что задумала, а?

Я аккуратно опустила ее на пол и попятилась к двери.

– Что задумала, баламошка рыжая? – закричала жаба и поползла ко мне. – А ну стой! Стой, кому говорю!

Дослушивать я не стала – выскочила за дверь, захлопнув ее, и провернула ключ в замке. А потом съехала вниз по стене, закрыла лицо руками и, помотав головой, принялась нервно смеяться. Любая настоящая ведьма села бы рядом с демоном и дождалась, пока тот умрет. Даже делать ничего не требовалось, ситуация разрешилась бы сама собой. Только вот он-то ради меня не пожалел себя, хотя мог. Тоже ведь мог просто подождать, пока меня вурдалаки растерзают. И после такого разве я вправе была?.. Друг как-никак. Все-таки друг.

– Эх, настоящая ведьма, – скривилась я, разглядывая свои поцарапанные руки с грязными ногтями. Наверное, когда корни барбариса размалывала, окрасились.

Нет, вот кем я точно не была в последний год, так это настоящей ведьмой: спасала всех подряд, помогала. Стала слишком жалостливой, слишком доброй. Даже совесть у себя обнаружила. Никогда не было, а тут вон она, поглядите, квакает что-то за дверью.

Я медленно поднялась на ноги и, остановившись посреди коридора, задумалась. Нет уж, иного выхода, кроме как пожертвоваться самой, я не видела. Не отдавать же Лихо или Ваську? Или бабушку. Я зажмурилась. Или Айвена. Сама заварила эту кашу, сама и отвечать буду!

Только сначала…

Я медленно двинулась по темному коридору, рассудив сначала найти своего зазнаистого господина мага. Не могла же я не поздороваться, раз все равно тут! Невежливо получилось бы. А заодно и попрощаюсь. Вскинула подбородок. Главное, совсем не раскиснуть, когда его увижу. А иначе как заплаканной на костер идти?

Я наморщила лоб, начиная сомневаться в выбранном способе. Нет, огонь, конечно, давно зарекомендовал себя как традиционное и надежное ведьмоубивательное средство, но где я тут себе большой костер организую? Я взволнованно посмотрела по сторонам. Закусила губу. Что же делать? Отловить мага какого помоложе и сказать ему, что он урод, каких свет не видывал? Может не сработать. Вдруг маг порядочный попадется: будет только пытать и сразу не убьет? Только время потеряю.

Досадливо стукнув себя по бедру, я задела сумку и тут же замерла. А потом покачала головой. Все же очень просто! Добавить в сонный порошок пару щепоток белладонны, приправить каплей слюны гарпии – и замечательное средство готово. Сунула руку в сумку и вытащила маленький пузырек, чудом сохранившийся после всех наших мытарств. Поставила его прямо на пол и, присев рядом, достала пучок травы. А если еще добавить чуть измельченного корня барбариса, очень даже вкусно получится. Чудо, что за яд!

И тут же вскочила, услышав раздавшийся со стороны лестницы грохот. Все, кончилось время. Охрана поднималась. Закупорила пузырек, чтобы не расплескался, и засунула в карман, а сумку пристроила у окна. Не нужна была она мне больше, может, кому пригодится.

В башне имелось около десяти каменных клеток, и почти все пустовали. Я бегала по коридору от одной к другой, заглядывая внутрь через маленькие смотровые окошки, почти физически ощущая, как утекают драгоценные минуты. Поэтому, увидев в одной из комнат своего господина мага, сидящего в комфортном кресле у большого окна и читающего книгу, я даже не успела обрадоваться. Достала связку ключей, подобрала подходящий, провернула замок и, прошмыгнув внутрь, закрыла за собой дверь.

– Забава? – привстал с кресла Айвен, роняя книгу.

Камера у него, не в пример ведьминой, оказалась очень большой. Чтоб сразу видели: не абы кого заперли, целого Верховного мага схомутали. Я бы, может, и сама тут недельку пожила, как раз времени вдоволь на учебу. А что? Кровать удобная, кресло со столом, даже шкаф с книгами имелся. И кормили, наверное, три раза в день. Главное, чтоб кандалы не цепляли.

– Тсс!

Я прислонила ухо к стене и прислушалась. Похоже, охрана уже бежала по коридору, а значит, сейчас меня быстренько обнаружат.

Я отпрянула от двери, заметалась по комнате, нырнула под кровать и уже там пригладила стоящие торчком волосы, от души улыбнувшись ошарашенному Айвену. Он, надо отдать ему должное, сообразил быстро: уселся обратно, взял книгу и принялся делать вид, что читает.

Грохнула дверца смотрового окошка, маг приветливо помахал рукой одному из охранников.

– Что-то забыли? – вскинул он бровь.

– Нет, господин маг, – ответил охранник. – Мы тут беглянку одну ищем. Проникла в Ковен, очень опасная!

Звонкий удар по шлему прервал его рассказ, и в окошке показался другой маг.

– Господин Айвен, надеюсь на ваше благоразумие, – громко произнес он. – Если появится известная вам мамзель, тут же дайте знать. Это для вашей же безопасности!

– Обязательно, – вежливо улыбнулся Айвен, – как скажете!

– Благодарю.

Окошко захлопнулось, и я, подождав для верности еще несколько мгновений, полезла наружу.

– Мамзель? – гневно выдохнула, отряхиваясь от пыли, поскольку полы у господина мага мыли из рук вон плохо. – Я – мамзель?

– Ну это еще не самое страшное слово, каким тебя называли, – поддел меня Айвен и поднялся навстречу. – Иди сюда, – ласково позвал и улыбнулся. – Долго вы.

– Долго, – согласилась я, подходя ближе и заглядывая в его синющие глаза.

– Забава, – наклонил он голову, по обыкновению начав меня в чем-то подозревать, – ты уже говорила с Владиславой? Поняла, как печать снять?

– Ага, – кивнула я и взяла его за руку. Погладила толстую сталь магических кандалов. Наверное, будь у него силы, мы придумали бы что-нибудь, и не пришлось бы…

Мотнула головой – решила, значит, решила.

Тяжело вздохнула и спросила:

– Помнишь, как я, наевшись приворотных пряников, к тебе домой явилась и поцеловала?

Айвен напрягся, прищурившись, и медленно кивнул.

– Ну вот, – я смущенно потупилась, – вовсе я не ела никаких приворотных пряников. Это я просто по велению загадочной ведьминой души захотела целоваться.

– Что ж, – постарался сдержать улыбку маг, – я бы тоже хотел признаться, что неопытная и вредная ведьма, которая поселилась во вверенном мне лесу и раздражала на каждом шагу, почему-то вызывала во мне те же самые желания.

Он сделал еще шаг ко мне, а я положила ладонь ему на грудь, останавливая.

– Я очень соскучилась, – призналась, запрокидывая голову и заглядывая ему в лицо. Почему я так долго цеплялась за свои принципы и не думала, как могло бы все быть, если?.. Мало ли что там всем ведьмам запрещено, я же не все.

В носу защипало, а Айвен нахмурился:

– Я слишком хорошо знаю тебя, чтобы не догадаться, что ты задумала несусветную глупость.

– Как обычно, – пожала я плечами и потянулась к нему, вставая на цыпочки. – Ты только не спрашивай ни о чем, пожалуйста…

Погладила его по щекам, а потом обхватила айвеново носатое лицо руками и прижалась губами, закрывая глаза.

– Подожди, – замычал он.

Но я крепко держала. Впилась в его губы – попробуй отдери. А то знала я господина мага, вопросы ненужные задавать начнет, докапываться до истины! Нет уж. Попрощаюсь и пожертвуюсь. Тем более все уже решила.

– Заб… – предпринял новую попытку освободиться Айвен, – по-о-жди… что…

– Все!

Я наконец-то отпустила его и довольно улыбнулась. Потому что теперь вполне себе осознанно целовалась, а не как в прошлый раз в Дубках под действием придуманного приворотного зелья. Хоть что-то нормально сделала, не как ведьма, как Забава!

– Забава, – начал сердиться Айвен, – ты что-то задумала, я же вижу. Давай поговорим!

– Я пока не могу, некогда. – Наклонила голову и провела руками по его плечам. – Потом, хорошо?

Стиснув зубы, Айвен дернулся, но я уже отошла, а он следом пойти не мог – магические кандалы надежно удерживали у стены.

– Погоди, – покачал он головой.

Я почесала начавшую щипать печать, видимо, времени совсем не осталось, и оглянулась на дверь. Нет, здесь жертвоваться не стоило: Айвен такое точно не оценит, спасать еще ненароком примется. Следовало выйти в коридор. Было обидно, конечно, что все на бегу, без церемоний и ритуалов, а то бы я платье бабушкино напоследок надела… самое то в нем жертвоваться, красиво!

– Еще раз, – потребовал маг, насупившись.

– А? – повернулась я, уже схватившись за ручку двери.

– Еще раз поцелуй. – Айвен сжал кулаки. – Я не понял в первый раз. – Помолчал и добавил: – Да и во второй тоже.

– Да что ж такое-то! – всплеснула я руками, но покорно вернулась. Надо же о себе хорошие воспоминания оставить.

А Айвен вцепился в меня, притянул ближе и в самые губы произнес:

– Теперь не отпущу.

И поцеловал на этот раз сам. Защемило ведьмино сердце, застучало. Разом ослабли колени, и я повисла на господине маге, вцепившись в его руки. Закружилась голова, и я зажмурилась, забыв обо всем на свете. А как в себя немного пришла, не сдержалась:

– Кажется, я тебя люблю.

Хмыкнув, Айвен поцеловал меня в нос.

– Ну наконец-то! Я думал, не догадаешься! – И со смехом признался: – Я тебя тоже люблю, горюшко.

Я прижалась к нему и, положив голову на грудь, вдохнула родной запах.

– Ну теперь точно все, пойду я, потому что печать сама себя не снимет.

И охнула, почувствовав, как защипало в груди, загорелось огнем. Согнулась, еле дыша, захрипела.

– Забава! – вскричал Айвен, поднимая меня на руки и укладывая на кровать. – Ты что натворила?

– Пока ничего, – простонала я, сворачиваясь клубком. – В этот раз точно!

Поползла боль по всему телу, разлилась всполохами огня. А потом будто зажглась дорожка от самого сердца, где печать сидела, и потекла по плечу, по руке, пока не обвила запястье, наградив напоследок жгучей резью, и проявилась сложным узором, опутавшим мою левую руку браслетом. И схлынула боль, как и не было.

– Это что за ерунда? – Я поднялась на локте, изучая запястье, и посмотрела на Айвена, который с неменьшим интересом уставился на свою руку.

– Кажется, что-то заразное, – продемонстрировал он мне похожий «браслет», только чуть пошире, и усмехнулся.

– Так и знала, что у этих оборотней помимо блох еще всяких болячек полно! – Я раздосадованно стукнула по одеялу кулаком. – Ну ничего, не переживай, я что-нибудь приду…

И замолчала. Потому что мои планы никто не отменял. Оставалось надеяться, что маг другую ведьму найдет, которая его вылечит. И тут меня такая злость взяла! Стоит мне, значит, умереть, как этот напыщенный сноб пойдет себе ведьму новую искать?

– Отойди, – обиженно буркнула я и попробовала бочком обойти его, но маг только руки на груди сложил.

А в следующий миг башня содрогнулась. Да так, что я, не удержавшись на ногах, полетела носом в ту самую злополучную дверь, до которой хотела добраться. Приземлилась и без раздумий снова полезла за ключами. Что-то неладное творилось! Только бы успеть!

– Стой! – зарычал Айвен, изо всех сил дергая цепи.

– Я… – повернулась к нему и охнула, поскольку маг умудрился повредить себе руки до крови и все продолжал биться в попытке дотянуться до меня. – Айвен, не надо!

И от испуга пальцами щелкнула. А потом подбежала, попыталась кровь на его руках унять и не сразу поняла, что маг не шевелится, только бешено вытаращился, молчаливо обещая мне самые страшные кары. Кашлянула, бросила быстрый взгляд на свои ладони и медленно ударила палец о палец.

– Если ты еще когда-нибудь… – начал господин Верховный маг, и я от неожиданности снова прищелкнула.

Маг замолчал.

А у меня кровь от лица отхлынула.

– Что же получается? Умер мой демон?

Быстро сняла с мага обездвиживающее заклятие и рванула к двери, на ходу взмахнув рукой, чтобы открыть замок. Сила бурлила у меня внутри, снова заполняя под завязку; казалось, еще немного, и из ушей хлынет. Ох, точно Ковен не устоит!

В коридоре я заметалась, не сразу сообразив, куда направиться. Шум и крики в башне нарастали, и я побежала вперед, судорожно вспоминая все ведьмины проклятия, которые учила. Без практики-то все из головы повылетало.

– Держи его! – закричал кто-то из-за угла, и в стену рядом ударило атакующее заклятие.

Я замерла на мгновение, приготовилась, зашептала слово ведьмино и еле успела рот закрыть, когда ко мне под ноги вылетел Лихо. А то прокляла бы друга, расколдовывай потом. Он тут же поднялся и спрятался мне за спину.

– Маги, – прохрипел он, пытаясь отдышаться.

– Иллюзию! – крикнула в ответ.

– Не могу, они как-то мои силы ограничили! Видно, бабка твоя постаралась! – Лихо вцепился мне в локоть. – Бежим!

– Ну уж нет! – Я сжала зубы. – Теперь не побегу. Волки наши где?

– За воротами, – качнул он головой. – Надеюсь, уже где-то далеко, в горах, еле успели ведь!

Наклонив голову, я ощерилась. Что ж, с оборотнями разобрались, теперь с магами. А то будут мне тут какие-то выскочки Лихо гонять, как щенка! Сейчас я им всем хвосты русалочьи, чтоб не бегали.

Маги высыпали разом и тут же растерянно попятились. И только передние ряды начали неуверенно поднимать руки, готовясь наступать, из-за их спин раздался грозный окрик:

– А ну прекратили сейчас же!

Вся охрана замерла. Такого эффекта, пожалуй, я даже от собственного обездвиживающего заклятия не ожидала. Маги выполнили приказ мгновенно. Оно и немудрено, потому что я знала только одно безголовое существо, которое могло не слушаться госпожу Гордану, и этим существом была я.

В маговой камере раздался грохот, как будто кусок стены упал, и к нам, гневно раздувая ноздри, вышел злющий Айвен. С хрустом вскрыв свои кандалы, он швырнул их под ноги.

– Все в сборе. – К нам шагнула бабушка, грозно нахмурив брови, а потом вдруг протянула руки и выдохнула: – Брусничинка! Живая! Я ведь всех на уши поставила, тебя разыскивая!

Тут уж я не выдержала, бросилась в ее объятия, всхлипывая и пряча голову на бабушкиной груди. Хоть бы поругала для порядка!

– Я, чай, у тебя уже не молоденькая, чтобы волнения такие испытывать! – продолжала она тихонько ворчать, пока я виновато вздыхала.

За спиной мялись Айвен и Лихо, не смея прерывать нас.

– Хорошо хоть целая и невредимая!

Гордана отодвинула меня и, взяв за плечи, принялась рассматривать. И только ее взгляд натолкнулся на недавно появившийся браслет, только ее брови поползли наверх, а рот начал открываться, башня снова содрогнулась, и бабушка резко отпрянула, схватившись за грудь и хищно зашипев.

– Прорыв демонов! Портал! Общий сбор! Всех магов Ковена сюда! – скомандовала она и рванула по коридору, расталкивая ничего не понимающую охрану.

Я шипеть не стала. Просто побежала следом, ведь единственный демон, который мог устроить прорыв, был моим. Жив, рогатый!

Мы остановились у ведьминой камеры. Гордана взмахнула руками, и дверь с громким треском начала заваливаться внутрь.

– Ключи ж, – растерянно пробормотала я, ступая в пустую камеру, где в темной дымке уже ни следа от ведьмы с демоном не осталось, и замерла.

– Зараз, – выползла вперед моя Василиса и икнула, садясь на попу, – ой, Зараз… ты не поверишь!

– А он? – Я наклонилась, уперев руки в стол и открыв рот.

– А он вдруг заорал, – ответила Васька, стоя между тарелок и откусывая от румяного пирога. – Сразу, как башня в первый раз зашаталась, и заорал. Да так, что я язык прикусила от испуга. И давай кататься по полу, подвывая и грудь себе когтями расцарапывая.

Мы впятером сидели в парадной зале Северного Ковена. После встречи с моей жабкой бабушка привела всех сюда, приказав магам принести еды, а потом выпроводила посторонних за дверь. И ведь ни один не посмел возмутиться!

– А ты?

– А я к ведьме отползла, чтоб не зашиб. И только, значит, он замолчал… – Жаба громко икнула и опустила мордочку в кружку с квасом. Покачав головой, я посмотрела на поджавшую губы бабушку, на смурного Айвена и нетерпеливо подпрыгнула на месте. – Ну и вот… – Васька утерла рот и снова икнула. Икать она как начала в ведьминой камере, так и не перестала, даже заклятие мое не помогло. – Замолчал и сел, башку рогатую свесив. А кожа-то, кожа!..

– Ну? – поторопила я.

– Кожа опять чернущая стала! А потом захохотал.

– Чего это он? – спросил Лихо.

– Поди их разбери! – Жаба взглянула на него и задумалась. – И вообще, он такой стал… плотный, мощный…

– Мамочки! – восторженно подскочила я и тут же чинно села, поймав бабушкин взгляд.

– Ну и, значит, вытаращился на меня своими красными глазюками, ухмыльнулся и заявил, мол, теперь, жаба, я тебя так в отместку укушу, так укушу… ик! – пожаловалась Василиса. – Я ж его разочек только и за дело, а он!..

– Ох, – только и сказала я, прижав руки к щекам.

– Ну и, значит, дальше совсем страшное началось. Он поднялся и попер к ведьме, за которую я спряталась! А та сжалась на своей кровати и давай подвывать. Видно, от страха. Он не ожидал такого и стушевался поначалу.

– Корвус? Не верю! – нахмурила я брови.

– А что? Это ты к ведьминым закидонам привычная, а он, может, растерялся. Не перебивай! – осекла меня жабка. – Он встал над ней, башку наклонил и вроде как взволнованно спросил, мол, я правильно расслышал, Архимана упоминала. Ведьма кивнула. И тогда Корвус совсем засветился, заискрил даже! До сих пор круги перед глазами! – Васька замолчала, обвела нас хитрым взглядом и проговорила: – А дальше ни за что не поверите… ик! Как ведьма кивнула, демон наш вздрогнул, осел на пол и тихо сказал: «Отца моего Архиманом зовут. А я Корвус. Это имя – все, что успела дать мне мать».

Я охнула.

– И ведьма тут всполошилась, запричитала, к нему кинулась!

– Страсти какие, – выдохнул Лихо.

– А то, – важно ответила Васька. – А я ж не дура, сразу смекнула, что к чему. Сынок, значит, в огонь брошенный, нашим Корвусом оказался! Он, похоже, потому и появился тут, что мамку свою непутевую разыскивал, а признаться демонский характер не позволил. Ишь, кровью землю умывай и душами его корми… а сам!

– Дела, – прошептала я, откинувшись на спинку стула и потрясенно открыв рот.

– Дела! – поддакнула жаба. – Уж так они обнимались, так обнимались!

– А дальше? – хмуро поинтересовалась бабушка. – Прорыв же случился, я почувствовала.

– Да какой прорыв! – махнула лапой Васька, – Они там пошептались о чем-то, а потом демон ведьму за руку взял да открыл портал. Сам! – Она взглянула на притихших нас и добавила: – Как портал открылся, меня об стену шмякнуло, аж разум помутился. Да только рогатый не стал сразу уходить, поднял меня, стервец, за лапу, посмотрел насмешливо и велел тебе, Зараз, передать, что еще свидитесь. А потом пасть свою зубастую поднес и… – жаба икнула, снова отпив из кружки, – и поцеловал, стервец! Представляешь? Я уж с жизнью попрощалась, а он! Чего удумал!

Я крякнула, окинула всех собравшихся за столом растерянным взором, отпила Айвенову крепкую брагу, даже не поморщившись, и спросила:

– А как же мы печать-то сняли, если все живы остались, да еще и при силах?

Бабушка рядом заскрипела зубами, и я недоуменно обернулась.

– На руку свою посмотри!

– А что с ней? – Я взглянула на узорчатый рисунок на запястье. – Это оборотни, охламоны…

– Нет, Забава, – Гордана медленно положила ладони на стол, – не оборотни.

И вздохнула. Айвен покашлял в кулак, но вмешиваться не стал.

– Не оборотни, – повторила она. – Иногда… – Она задумчиво уставилась вверх. Я глянула тоже, но ничего, кроме огромной хрустальной люстры, не обнаружила. Любили маги себя такими вещами ненужными окружать. Неужто им магических светильников не хватало? Надо было обязательно под потолок лезть, свечи ставить? Чистоплюи! – …чтобы снять одну привязку, нужна более сильная, – тихо закончила бабушка.

– Я знаю, – дернула плечом. – Владислава сказала, берешь самое дорогое – и в костер.

Лихо вздрогнул.

– Ох ты ж…

– Более сильная привязка! – громче произнесла бабушка. – И все! Костер – это уже домыслы Владиславы!

– Но у нее ведь получилось, – ошарашенно начала я. – Она Корвуса туда…

– Она печать сняла уже тогда, когда родила, поэтому ее демону и удалось сына от смерти спасти, он тоже силы вернул, – отрезала бабушка, и я потрясенно замолчала. – Нет сильнее привязки, чем материнская любовь! Только Владислава не поняла этого сразу, не разобралась, вот и поплатилась.

– Так я же?.. – испуганно спросила, прижимая руки к животу, и почему-то покосилась на Айвена. Он сглотнул и помотал головой.

– Ты же, – едко ответила бабушка, – недоразумение ходячее, умудрилась устроить единение сил с одним бестолковым мальчишкой-магом! Перепривязалась, так сказать, чем и сломала печать.

– Единение чего? – Я начала подниматься на ноги.

– Того, – отрезала бабушка. – Замуж выскочила и не заметила. Настоящая любовь всегда сильнее навязанных оков.

– Поздравляю… ик! – подала голос Васька, а Лихо громко сглотнул.

– Ведьмы не выходят замуж! – закричала я, вскакивая из-за стола. – Ни одна ведьма никогда… да еще и с магом! – И тут же, задохнувшись от волнения, прикрыла глаза. – Я же не хотела, я только…

– Поздно, – устало покачала головой Гордана и вдруг хохотнула: – Но скандал, должна вам признаться, в наших кругах будет знатный…

– Забав, – тихо позвал Айвен, – иди сюда.

– Как же это?

Я медленно подошла и села рядом, а он обнял и притянул к себе.

– Разберемся, – улыбнулся маг, и я, сама того не желая, улыбнулась в ответ. – Теперь все хорошо будет, силу вернула, поедем в столицу, экзамен…

– Какую столицу? – вскинула бровь бабушка. – Если вы думаете, что ваш побег вкупе с обманом сойдет вам с рук, даже не надейтесь!

– Ой! – Жаба тихонько отползла ко мне, перебралась на колени и спряталась в карман.

Сверкнув глазами, бабушка ткнула в меня пальцем:

– Ты еще на год едешь в свои несчастные Дубки, будешь там под надзором Бурьяна практику снова проходить. Уж его поддержкой я заручусь.

– Но… – попробовала я возмутиться.

– Никаких но, – припечатала бабушка. – Провинилась – принимай наказание. На экзамен следующим летом пойдешь, а пока учись!

Я виновато посмотрела на Айвена, а он ободряюще кивнул.

– А ты, – повернулась бабушка к господину магу, – ты… – она сжала кулаки, – ты, зятек, тоже в Дубки возвращаешься и следишь, чтобы эта бестолковка снова куда не влипла! Понял? Если что, спрошу по полной, уже не пожалею!

– А как же работа? – вскинулся Айвен.

– Работа тебя там ждать будет. Скажи спасибо, что звания Верховного мага не лишила. Все ж внучку родную отдаю, жалко абы за кого.

– Здорово как! – вклинился Лихо и поднял кружку. – Ну, за молодых!

– А ты, – прошипела бабушка, и он послушно вернулся на место, даже руки сложил на коленях, – ты едешь со мной. Сила твоя шибко занятная, изучить бы. – Она зажмурилась и мечтательно улыбнулась: – Как раз проверить хотела, что в Велесовом урочище творится, а то страшное дело, никак внутрь прорваться не могу. Говорят, нежить там особая, на ведьмино слово не отзывается, надо чем-то их сковырнуть.

Лихо бросил короткий взгляд на меня, а потом махнул рукой, соглашаясь. Повезло, я бы тоже с удовольствием.

– Василиса, – никого не забыла бабушка, – вылезай.

– Я… ик… и тут нормально, – начала Васька, но я ее вытащила. Нет, Гордану сейчас злить не стоило.

– А тебе, – посерьезнела бабушка, – я спасибо хочу сказать, что не дала Забаве пропасть, подружкой верной была. Я ж по вашим следам шла, да только все на шаг позади. Наслышана про тебя.

Жабка приосанилась и кивнула.

– Но, девки, – продолжила Гордана, – объясните мне, почему сразу со мной не поговорили, чего в бега ударились? Забав, – она повернулась ко мне, – я тебе когда вредила-то? Думаешь, хотела, чтобы внучка единственная без сил жизнь прожила, а? Я помогла бы. Притом намного быстрее!

Я виновато опустила голову, посмотрев на Ваську, она сжалась рядом.

– Прости меня, – прошептала я. – Не буду больше. – И поправилась совсем тихо: – Наверное…

Гордана поднялась из-за стола.

– Ладно, поехали отсюда. Маги эти, – она брезгливо оглядела зал, – бесят!

Айвен только подбородком дернул, безропотно стерпев. С такой бабушкой и теща не нужна!

– Ну, теперь все, – выдохнула я, а Гордана обернулась:

– Не все, свадьбу еще справить надо.

– Свадьбу? – округлила я глаза. – У ведьмы и свадьбу?

– Ну а что? – Бабушка пожала плечами. – Все бывает в первый раз.

И добавила ехидно:

– Всех позову, всех! И магов, и ведьм! И пусть попробуют отказаться!

Она мило улыбнулась и вышла за дверь, аккуратно ее притворив.

А я закрыла лицо руками и застонала.

Я сидела, привалившись спиной к толстому дубу, смотрела на полную луну и хихикала.

– Ну что? – высунулась из кустов взлохмаченная Верея. – Идут?

– Пока тихо, – ответила я, а в следующий миг рядом открылся портал, из которого высыпали смеющиеся ведьмочки.

– Ну? – вскочила я на ноги. – Купились?

– Еще бы! – довольно улыбнулась Элька. – Ты и сама купилась бы на парочку оживших мертвяков.

– Тогда по плану. – Я с ухмылкой потерла ладони. – Лихо где с Васькой?

– Они пошли сад проверить, вдруг что поменялось. – Алеся отряхнула платье. – Ну, маги, держитесь…

– Подожди, Айвен точно не вернется? А то…

– Не, – махнула рукой Эля. – Сначала его долго и упорно будут в Ковене отчитывать, а потом все на мальчишник пойдут. Я Петера попросила задержать нашего жениха подольше, должен справиться.

– Идеально, – прикрыла я глаза, улыбаясь.

– Ты заклятие свое до ума довела? – дернула меня за рукав Ждана. – Иначе вся подготовка насмарку.

– А то, – важно отозвалась я, доставая из сумки зелье и показывая обступившим меня девчонкам. – Ух, до чего здорово снова ведьминой силой пользоваться!

– Ты молодец, – вдруг сказала Верея, подходя ближе. – Не сдалась, не раскисла, ведьмину работу не бросила, а могла бы.

Остальные согласно поддакнули, потихоньку вытирая глаза.

– Эй, ну вы чего? – начала я сердито. – Когда я сдавалась-то?

– Зелья твои теперь – прелесть что такое, – приложила руки к груди Алеся. – Слушай, а вот помнишь, то, которое голос менять может?..

– Ведьмы, разговоры о делах потом вести будем, – вмешалась Ждана, нахмурившись. – Я, может, тоже хотела рецептик попросить.

– Тсс… – зашипела Верея, – идет кто-то!

Мы притихли, взявшись за руки и вытянув шеи, но вскоре расслабленно выдохнули, когда увидели в кустах светлую голову.

– Лихо, мы тут, – негромко окликнула я.

– Готово? – шепотом спросил он, продираясь сквозь ветки.

– Давно!

Я взяла с его плеча нахохлившуюся Василису и поинтересовалась, погладив ее по спинке:

– А ты чего куксишься?

– Я хотела подольше, – обиженно заявила она. – Ты мне обещала!

– Так некогда было экспериментировать! Главное, чтоб сейчас как надо сработало.

Жабка только рот поджала. Вот настырная! Чувствую, не оставит меня в покое, пока своего не добьется.

– Сколько у нас времени? – нахмурила я лоб и повернулась к Эле.

Все же не горожане сюда шли, маги, пусть и не шибко умные.

– Минут десять, не больше, – серьезно ответила она. – Рилан портал сюда открыть не может, не был тут никогда, но вот магически ускориться – это у него хорошо получается.

– Ладно. – Я собралась, выдохнула и спросила: – Все нашли удобные места для наблюдения?

– Ага, – слаженно кивнули ведьмочки и разбрелись, негромко похихикивая.

Мы с Лихо переглянулись и, стараясь ступать как можно тише, направились к яблоневому саду.

– Лих, – повернулась я к другу, – значит, сначала я Ваську выпускаю, потом ты со своей иллюзией, понял?

– Да понял я, понял, – отмахнулся он. – Не порть веселье своими нотациями!

– Гарпии на месте? – остановила его, взяв за руку.

– А где ж еще? – удивился он. – Они уже давно самое высокое дерево облюбовали, даже стол там себе накрыли, чтоб, значит, со всем комфортом…

– Идут! – раздалось из кустов.

Я скривилась. Вот ведь, даже толком приготовиться не успели! Но ничего. Высунувшись из укрытия, я успела отметить, что поле предстоящего действа выглядит как надо: полная луна, тишина, силуэты деревьев и темные провалы ям, оставшиеся с моего прошлогоднего спасения. А потом потянула Лихо в сторону. Там, на самом краю, тоже ямка имелась. Неглубокая, но спрячет хорошо.

Мы прыгнули внутрь на заранее подстеленное покрывало и затаились.

– Слышь, – толкнул меня в плечо Лихо, – а чего они на свадьбу-то твою приперлись?

– Поглумиться над ведьмой, – прошептала я. – Айвену они ничего сказать не могут, трусят потому что, а мне отправили подарочек. Представляешь, – я от возмущения приподнялась, и Лихо, цыкнув, притянул меня обратно, – «Руководство для послушных жен»!

Он закашлялся, стараясь в открытую не смеяться, и рот руками закрыл.

– Сейчас и тебе ведь попадет, – прищурилась я. – Да и вообще, они тут в моем лесу хозяйничать собрались, вурдалаков упокаивать. Знают же, моя работа, так нет, обязательно надо ведьме нос утереть!

– Хорош, – осадила меня Васька, – давай, наливай! Мой выход!

Я ойкнула, достала пузырек с зельем и осторожно поднесла его к жабьему рту.

– Действуй быстро, – напутствовала ее. – У тебя не больше пятнадцати минут, как реакция пойдет.

– Я помню, – отмахнулась жаба и поползла в сторону яблонь.

– Начинаем, – выдохнула я и замерла.

Первым из-за деревьев появился Вилф. Он шел, постоянно оглядываясь и вскидывая руки. За ним следовали Рилан и Грен, а замыкал шествие, как обычно, Дарен. Я довольно улыбнулась: все на месте.

Кела едва слышно свистнула. Пришел Васькин черед.

– Помогите! Кто-нибудь! Здесь есть хоть кто-нибудь!

Замерев на месте, маги переглянулись.

– В ней погибает актриса, – хихикнул Лихо.

– Чего это погибает? – хмыкнула я и добавила, подняв палец: – Рождается!

Меж тем события набирали оборот.

– Жертва вурдалаков? – тихо спросил Вилф.

– Или засада, – нахмурил брови Рилан.

– Ха, – толкнула Лихо, – где же это видано, чтоб мертвяки засаду устраивали! Двоечники!

– Помогите… – Голос жабки становился все жалостливее.

– Кажись, девка там, – выступил вперед Дарен. – Схожу, посмотрю.

– Движемся группой, – отдал команду Рилан.

И остался на месте, когда остальные медленно двинулись вперед.

– Я тут покараулю, – сообщил им, прячась за яблоню.

А я подползла ближе к краю ямы. Только бы Васька справилась!

– Добры молодцы, не оставьте жертву темного колдовства, – продолжала стенать Василиса, выползая под свет луны. – Спасите!

– Ой! – Дарен остановился и испуганно обернулся на своих товарищей.

– Жаба? – удивился Вилф, наклоняясь ниже.

– Нет, – вскинулась Васька, – не жаба я, девушка заколдованная! Где это видано, чтобы жабы разговаривали?

Маги переглянулись.

– И… как помочь? – присел перед ней Грен.

Она замолчала, выдерживая паузу, и ответила:

– Поцелуй! Только поцелуй любви вернет мой истинный облик.

Мальчишки отшатнулись, и я прыснула в кулак.

– Э-э-э… извини, кра… красавица, – пробормотал Вилф, отступая, – мы…

– Не оставьте в беде, – поднажала Васька. – Мой отец очень богат, он заплатит за помощь!

Лихо прыснул в кулак и похвалил:

– Быстро сориентировалась.

– Слушайте, – тихо произнес Грен, обращаясь к своим, а я еще сильнее высунулась, стараясь ничего не упустить, – помнишь, в Ковене когда учились, слухи ходили…

– Так ректор сказал, что ложь это все, выдумки! – нахмурился Вилф.

– А вдруг? – пожал плечами Дарен.

Маги, посмотрев на жабу, затихли. Неужто сорвется?

– Никто мне не поможет, – обреченно вздохнула Васька. – Придется так и погибнуть в жабьей шкуре.

– Слушай, может, попробуем? – помявшись, предложил Дарен и тронул Вилфа за рукав.

– Сам и пробуй тогда, – огрызнулся тот, отходя в сторону.

Дарен покосился на яблоню, за которой их поджидал Рилан, и решился. Он приблизился к жабе, брезгливо взял ее в ладони и поднес к лицу. Васька томно вздохнула и вытянула губы трубочкой.

– Ты на слизь внимания не обращай, – посоветовала она. – Я нечаянно тут в чем-то изгваздалась, пока ползла.

И снова вытянула губы.

– Может, не надо? – скривил рот Вилф.

– Надо, – рубанула лапкой Васька. – Надо!

– Давай уже, – поторопил Грен.

А Дарен, закрыв глаза, потянулся к жабе и поцеловал ее.

Я затаила дыхание. Ну же! Ну! Давай зелье, работай!

Сначала ничего не происходило, и я встревоженно схватилась за Лихову ладонь, сжав ее так, что тот зашипел сквозь зубы. А потом Васька довольно крякнула, вывернулась из державших ее рук, упала на траву и завыла. И как давай крутиться на месте, вскидывая лапы!

– Чего это она? – начал подниматься Лихо.

– Да тише ты, – ответила я, успокаивая. – Она продолжает представление!

Жаба крутилась, постепенно увеличиваясь в размере, и ошарашенные маги начали отступать. Яркий свет ударил в глаза, заставляя зажмуриться. А когда мы проморгались, на поляне, прямо под яблоней, уже стояла прекрасная девушка в длинной белой рубахе, скромно потупив взгляд.

– Блондинка? – поднял бровь Лихо. – Однако!

– Она сама захотела, – дернула я плечом. – Я предупреждала, что с темными эффектнее будет.

– Спаситель мой! – Довольная донельзя Василиса раскрыла объятия. – Я ждала тебя так долго!

Дарен, испуганно моргая, сделал несколько шагов к ней.

– Подожди, – остановил его Вилф.

– Чего подожди? – нахмурился маг, отбрасывая руку друга. – Видишь, не ложь тогда была! Правда лягушки могут… Так что, раз я один решился, значит, я и спаситель.

– Мы все тут… – возразил Грен.

– Я всех вас награжу за помощь, – мягко прервала Васька, томно улыбаясь и ступая по траве босыми ногами. – Но сначала, – она загадочно прищурилась, – с отцом своим познакомлю.

– О, обещанные подарки, – обрадовался Дарен, с победным видом оглядываясь на изумленных друзей.

Не в силах сдерживать эмоций, я принялась тихонько хихикать.

– Давай, – велела Лихо.

Тот закрыл глаза, улыбнулся – и из-под земли, громко рыча, полезли полчища вурдалаков!

– И-и-и, – завизжал под яблоней Рилан, выскакивая из укрытия.

Вудалаки откапывались по всему саду, разбрасывая клочья земли. А уж как они воняли! Как надо воняли! Я с гордостью посмотрела на свое прикормленное болотное чудо. Ух, все-таки мне с ним очень повезло!

– Откуда их столько? – заорал Вилф, вскидывая руки.

– Давай! Боевыми! – Грен зажег на руке огненный шар.

– Блин, Васька, – встревоженно вскинулась я. Только бы не задели! – Ты тут давай, продолжай по плану, я поближе подберусь, помогу ей, вдруг что.

Лихо, не открывая глаз, кивнул, и я поползла к Василисе, которая искренне, от всей души наслаждалась произведенным эффектом.

– Отец! – громко позвала она и снова закружилась на месте. – Отец!

Маги, вздрогнув, обернулись. Жуткий вой сотряс землю. Я остановилась, пережидая. А перед неудачливыми спасителями разверзлась яма, из которой, громко хлюпая и жужжа, словно пчелиный рой, начал выползать болотник. Во всей своей мерзотной красе.

– Дочь привела мне еду, дочь привела мне еду! Багун голоден!

– Это что за тварь? – взвизгнул Дарен.

Иллюзии уже откопавшихся вурдалаков замерли, повинуясь команде Лихо, а потом с рычанием кинулись в бой.

– Хватай их! – закричала что есть мочи Васька, вскидывая руки и громко хохоча.

Тут маги не выдержали, хотя, надо признать, тут никто бы не выдержал, – и заорали громче вурдалаков.

– Бежим! – взревел Рилан и первым ринулся в сторону леса.

Остальные герои спорить не стали – развернулись, даже не пробуя колдовать, и рванули следом. А я уткнулась носом в землю и захрюкала, смеясь уже в голос.

С улюлюканьем спикировала на убегающие спины Кела и принялась хлопать по ним крыльями. Ее сестрички тоже в стороне не остались: загоготали-заверещали и кинулись догонять магов.

– А-а-а… – громкий ор четырех мужиков поднял стаи птиц.

– У-у-у, – отозвались из леса мои волки.

– Ы-ы-ы, – стонала я, перевернувшись на спину и уже рыдая от смеха.

– Что здесь происходит? – раздалось грозное, и я тут же притихла, медленно перевернулась и тихо отползла к яблоням. – Кто вздумал будоражить мой лес ночью?

Вурдалаки разом исчезли, как и болотник. Лихо тоже притаился. Спорить с разъяренным Бурьяном не хотелось никому. Тихо зашуршали кусты – это ведьмочки, умницы, убирались подальше. Уж им-то известно было, на что способен разгневанный леший.

Васька вскрикнула и упала на землю снова жабой. Да, зелье требовало доработки, ведь даже положенных пятнадцати минут не действовало. А я спряталась за деревом и затихла. Вдруг не заметит?

– Забава, – пророкотал Бурьян, – выходи по-хорошему.

Я вздохнула. Тут уж не отвертеться. Почуял. Поэтому, понурив голову, медленно покинула свое укрытие. Правда, несколько яблок по пути прихватить не забыла. Ну а что? Помирать – так с едой. И откусила, громко хрустнув.

– Тебя бить, что ли? – опустил руки леший. – Ты что тут устроила?

На нервах я догрызла первое яблоко и, откусив от следующего, пояснила:

– Они шотели мне, федьме, нос утереть! И это ф моем-то лесу!

И, прожевав, уже спокойнее добавила:

– Я ж только проучить!

– Прости, Бурьян, – покаялся Лихо, вылезая из ямы и отряхиваясь. – Мы же калечить их не собирались, так… припугнуть…

Леший обвел нас грозным взглядом, посмотрел на виноватую жабку, которая прижалась к моей ноге, наклонил голову и обиженно спросил:

– А меня чего не позвали? Вон даже гарпий пригласили.

– Ой, – закрыла я рот рукой, – ты ж… тебя ж бабушка…

– Госпожа Гордана наказала мне спасать от неприятностей тебя, – ответил он, сложив руки на груди. – О спасении магов и речи не было.

Мы с Лихо переглянулись и виновато опустили головы.

– То-то же, – погрозил нам пальцем Бурьян. – В следующий раз без меня ни шагу! Поняли?

Мы слаженно кивнули.

Леший осмотрел яблоневый сад, поднял голову на луну и проговорил:

– Ладно, пойдемте. У тебя, Забава, свадьба завтра. Гостей полный лес, а ты тут бродишь.

– Угу. – Я быстро догрызла третье яблоко и выбросила огрызок. – Теперь готовиться! Мыться, краситься…

– Забав, – вдруг прошептала Васька, – ты чего?

– А? – пискнула я и удивленно открыла рот. Что с голосом?

– Х-х-х, – выдавил из себя леший, хватаясь за грудь.

– Мамочки, – ответил Лихо, оседая на землю.

– Чего? – Я направилась к ним, но тут же упала, запутавшись в штанах, ставших отчего-то слишком длинными. А после замерла, уставясь на свои маленькие ладошки. – Это что я? Это как я? – начала причитать, садясь рядом с Лихо. – Это… я?

Леший громко сглотнул.

– Сколько ты яблок молодильных съела, баламошка?

– Молодильных? – Я округлила глаза, а потом быстро достала из сумки маленькое зеркальце, посмотрелась в него и, закрыв лицо руками, простонала: – Айвен меня убьет!

В избушке на кухне мы держали совет.

– На, дитятко, – протянула мне Добронрава очередную конфетку.

– Смешно, – хмуро отозвалась я, но конфету взяла. Очень уж сладкого хотелось. До жути.

– Да уж, – пригорюнился леший, – влетит мне от госпожи Горданы, ой, влетит…

Я махнула рукой.

– Пока до тебя очередь дойдет…

– Пироги поспели, – обрадовал нас Овинник, вытаскивая из печи толстые караваи. – Все, как надо. Этот разламывать будете, этими гостей угощать.

– Угу, – я подперла щеку рукой, – обязательно.

Дверь громко хлопнула, и в избушку ввалилась Элька с бешеными глазами.

– Достать туфли на высоченных каблуках среди ночи даже в столице – это, я вам скажу, то еще испытание!

– Ну? – подпрыгнула я и схватила из рук магини коробку. Открыла и застонала: это ж как в них ходить-то? Ладно, ходить, стоять как?

– Мерь! – нахмурилась подруга. – А что делать?

Я осторожно нацепила орудие пыток на ноги и покачалась. Даже в обличии кикиморы было удобнее. Зато платье теперь по полу волочиться не будет. Я, наверное, буду, если упаду, а платье нет.

– Заклинания пробовали? – тут же напустилась Эля.

– Все, – устало кивнул Лихо. – И проклятия, и зелья. Молодильные яблоки – сильная зараза, просто так не сдаются. Осталась надежда на живую воду, ее русалки должны принести.

– Не поможет, – отрезала Элька, принявшись ходить из угла в угол. – Живая вода восстановить может, а ты у нас… – она окинула меня взглядом, – и так восстановлена. Я бы даже сказала чересчур.

Да, три яблока бодренько скинули мне несколько лет, так что в зеркале я видела огромные испуганные карие глаза, нос картошкой и пухлые веснушчатые щеки себя десятилетней.

– Иллюзия? – предложила Васька, с надеждой покосившись на Лихо.

Тот аж подавился.

– Да кто мне позволит? Там одних Верховных магов будет штук двадцать, не говоря уж о ведьмах. Кто мне даст силу использовать?

– Никто, – я поджала губы, начиная кукситься.

– Довольно, – выступила вперед Добронрава. – Нечего мне ребенка расстраивать. Пусть спать идет, может, придумаем пока чего.

Она сунула мне очередную конфету, я покорно поднялась и поплелась в свою спальню. Скоро изба снова изменится, когда сюда Айвен жить приедет, подстроится и под него. Пока же я устроилась на своей маленькой кровати, подложила руку под щеку и горько заплакала. Очень уж себя жалко стало. Чай, не каждый день ведьмы замуж выходят, а тут такая оказия приключилась.

– Не реви, – попросила вошедшая в комнату Эля, плотно притворив дверь. – Хочешь, сказку расскажу?

И засмеялась, змеюка. Всхлипнув, я одарила ее злым взглядом, а потом не сдержалась, тоже начала смеяться. Не бывает у меня по-правильному. Обязательно что-то случается!

Проснулась я от воя. Вскинулась на кровати и тут же упала обратно, вспомнив события вчерашней ночи. Солнце стояло уже высоко, видно, не решились друзья меня будить. Вой нарастал, и я, нахмурившись, подошла к окну.

– Отда-а-ем крови-и-нушку за-а-муж, – старательно выводили русалки, с удобством расположившись на крыльце, – в семью-ю чу-у-жую, в кра-а-я да-а-льние.

– Эй, вы совсем ополоумели? – отворив окно, крикнула я.

При виде меня первой не выдержала Арвила. Прыснув, она закрыла лицо руками и затряслась.

– Так песни же надо грустные петь, традиция, – ответила какая-то русалка и добавила: – Ой, а чего ты?..

– Со-о-всем ребе-е-нка отда-е-ем, – подхватили остальные, а я, размахнувшись, захлопнула окно и отправилась умываться.

Плескала ледяную воду в лицо и злилась. Злилась, пока волосы пыталась расчесать щеткой, злилась, пока одевалась – еще бы, ни один сарафан впору не пришелся, злилась, когда вышла на кухню. А там уж оттаяла, манную кашу увидав.

– О! – Села за стол рядом с довольно чавкающей Василисой и схватила ложку. – Утра вам… недоброго.

– Чего ж недоброе? Доброе. А ты пока кушай, дитятко, – умилилась Добронрава, открывая банку малинового варенья и ставя рядом. – Силы тебе сегодня понадобятся!

– Где все? – спросила, засовывая ложку в рот.

– Помогают, – мотнула головой торговка. – Гостей встречают.

– А как же я? – обиженно застыла.

– Не переживай, приготовления невесты вот-вот начнутся, – утешила она. – Девки из Дубков соберутся, чтоб традиции соблюсти, сразу и начнем.

Я подавилась кашей и отхлебнула чай, стоящий рядом. Отдышавшись, спросила:

– Зачем девки?

– Провожать будут, – отрезала Добронрава, – и не спорь!

– Традиции, – хихикнула жаба. – Видела русалок? Они уже начали. Странно, что ты только сейчас проснулась, они тут с рассвета…

Я вздохнула и потянулась за вареньем.

– Смирись, – пожала плечами Васька, усаживаясь напротив. – Замуж мы тебя отдадим, – она хитро прищурила глаз, – а разбираться с яблоками потом будем!

– Придумали что? – наклонила я голову.

– А то! Эти самые традиции использовать и придумали.

– И что это значит? – нахмурилась, взглянув на нее с недоверием.

– Увидишь, – хохотнула жабка.

– Айвен приехал? – поинтересовалась я, когда мы закончили пить чай.

– Жених-то? – улыбнулась Добронрава, вытирая со стола. – Конечно! Как приехал, сразу сюда сунулся.

Я охнула.

– Но мы не пустили, не положено невесту до свадьбы видеть.

Васька уже вовсю ржала, прикрыв рот лапой.

– А бабушка? Она как же?

– Она гостей встречает, ей не до тебя сейчас, – успокоила торговка.

В дверь коротко стукнули, а потом в избу одна за другой принялись набиваться дубковские девки, громко голося при этом и стеная.

– Ой, отда-а-ем за-а-муж, – заревела Любава, вытирая глаза длинным черным платком.

Ее песню тут же подхватили остальные. Я от такого напора совсем опешила: одно дело, когда за окном такое творится, и совсем другое – тут, прямо под ухом.

Следом просочились мои ведьмы, заговорщически оглядываясь, а за ними Элька, плотно прикрывшая дверь.

– А что? Зато никто сюда не сунется по доброй воле, – пояснила она, пожимая плечами. А после раскинула руки и скомандовала: – Так, девоньки, по плану! Вы поете, – кивнула она дубковским, – а вы, – махнула ведьмам, – со мной Забаву собирать.

Меня схватили и поволокли в купальню. А там уж принялись мыть, волосы чесать, обряжать. Мое свадебное платье оказалось великолепным, не зря магиня лично контролировала процесс пошива в лучшей швейной мастерской столицы. И тем грустнее было, что сидело оно на мне сейчас отвратительно. Подвязали длинным кушаком, чтоб совсем не спадало, и все.

Эля отошла от меня на пару шагов и, закусив губу, обратилась к Верее:

– Лучше?

– Жуть, – хохотнула та. – Умывайся!

Я вздохнула и в который раз отправилась смывать краску с лица. Они бились надо мной уже час, и ничего не получалось. Попробуй накрасить ребенка так, чтобы он стал выглядеть взрослее! Тут требовалось нечто посильнее таланта.

– Оставьте, – пожалела меня Васька, – пусть так идет. Все равно под вуалью не видно.

– Согласна, – поспешно произнесла я, поскольку от мыла уже чесались глаза.

– Тогда все. – Эля сложила руки на поясе, окинула меня придирчивым взором, поправила выбившийся из венка на голове волосок и сообщила: – Готова. На выход.

Я, осторожно подтянув юбку, шагнула и зашаталась.

– Спокойнее, – поддержала меня Верея, – медленно переступай!

Я зашипела сквозь зубы, но тут уж винить некого было: сама себе праздник испортила.

Когда мы вышли в общую кухню, девки на мгновение затихли, а потом, вздрогнув от Элькиного взгляда, затянули по новой:

– Отда-а-ем…

– Кра-а-сиво-о-го такого, – допела Любава.

– Они уже про Айвена что ли? – нахмурилась я.

– Устали уж, поди, перепутали, – отмахнулась Добронрава. – Обычное дело.

– Ну ладно, – вздохнула я.

Остановившись перед дверью, повернулась к своим провожатым.

– Пора что ли?

– Подожди, – окликнула Ждана, – покрывало!

Она вынесла длинное, расшитое бисером белое полотнище и водрузила мне на голову.

– А дышать как? – возмутилась я.

– Как получится, – отмахнулась ведьма.

– Красота… – выдохнули девки.

– … страшная, – добавила жаба. А после забралась по ноге прямо под покрывало и устроилась на моем плече. – Думала, брошу тебя одну? Нет уж, вместе, так вместе!

Дверь отворилась, и в избу шагнул леший.

– Ну, – пророкотал громко, – готова, Забавушка?

– Да, – пискнула я из-под слоя тряпки.

Леший покряхтел, посмеиваясь, и руку мне протянул.

– Пойдем замуж тебя отдавать.

Я осторожно взяла сучковатую руку друга и переступила порог.

– Ого, сколько гостей! – прошептала жаба.

А я запнулась и чуть не упала, потому что поляна перед избой оказалась магически расширена: с одной стороны ломились от угощений столы, а с другой выстроились гости. И было их столько, что в глазах рябило. И маги, и ведьмы, и нежить вся лесная явилась. Кикиморы в сторонке стояли и махали. Русалки во главе с утиравшим слезы Затоном разложились в передних рядах. У столов Овинник отгонял решивших перекусить гарпий. А дальше, у границы деревьев, вся живность лесная вышла поглазеть на ведьмину свадьбу.

Бурьян помог спуститься с крыльца и поклонился перехватившему меня Чащобе.

– Чащоб, – жалобно произнесла я, ведь мы с ним после побега и не поговорили толком.

– Пороть тебя теперь муж будет, – хохотнул леший и глаза сощурил. – Счастья тебе, внученька.

Я всхлипнула и тут же схлопотала лапой от Васьки:

– Не раскисать, самое ответственное впереди.

Собралась, нахмурилась и под восклицания гостей двинулась дальше. А следом из избушки девчонки мои вывалились, продолжая завывать. Что ж, пусть внимание отвлекают. Чащоба остановился перед Лихо, который стоял, наряженный в костюм, и жмурился, будто объевшийся сметаны Овинник. Еще бы: ему доверили важное дело, целую Забаву до жениха довести!

– Ну как? – спросила тихо, когда мы с ним направились дальше.

– Нормально, – дернул он плечом, стараясь сохранить серьезное выражение лица. – Кто тебя не знает и не заметит ничего.

Я настороженно посмотрела вперед и замерла, наконец-то увидев Айвена.

– Ой, – даже пошатнулась от волнения.

Лихо сжал мою руку, подбадривая, и потянул дальше. А я уж от господина мага отвести глаз не могла. Неужели мне, ведьме, такая красота достанется? Он стоял у цветочной арки, на которой голосили мои воробьишки, и улыбался. И я заулыбалась в ответ, успокоившись. Чего переживать, если мы с ним теперь вместе на всю жизнь?

– Осторожно, – предупредил Лихо, – госпожа Гордана, кажется, догадываться начала. Держись.

Он подвел меня к Айвену, который на мгновение нахмурился, меня оглядывая, но тут же собрался, взял за руку и повернулся к бабушке.

А я опустила голову и повернулась следом. Бабушка молчала, поджав губы, и внимательно меня рассматривала. А после хмыкнула, махнув рукой, и тихо зашептала слова обряда. С крон деревьев налетел ветер и окружил нас с Айвеном, взмахнув моими юбками и заставив жабу нервно выругаться. Она держала накидку, чтобы не снесло раньше времени.

– … хранить и защищать… – донеслось до меня сквозь безумно стучащее сердце.

– Буду, – ответила я.

– Это не тебе! – поправила Васька.

– Обещаю, – кашлянув, произнес Айвен, явно старавшийся не засмеяться.

Бабушка ехидно улыбнулась.

– А ты, Забава, обещаешь…

Я посмотрела на Айвена и снова от волнения пропустила все слова.

– Обещаю, – сказала, когда жабка дернула меня за волосы. Как бы я, интересно, без нее замуж выходила?

– По ведьминым законам теперь вы муж и жена, – объявила, едва сдерживая смех, бабушка и отошла в сторону.

– Все? – испуганно спросила я.

– Еще магический обряд, – прошептал Айвен.

– Ох.

Я прикусила губу. Ноги в туфлях начали нестерпимо болеть. Тут бы не свалиться раньше времени.

От магов вышел наш ректор, господин Зигмунд.

– Это надолго, – прошипела я Ваське и пригорюнилась.

Однако господин ректор меня удивил. Взял нас с Айвеном за руки, те, на которых рисунки красовались, переплел ладони, положил свою сверху – и заискрились запястья, засветились. А потом погасли.

Зигмунд довольно улыбнулся и сообщил:

– Теперь вы и по маговским законам муж и жена! Можете поцеловаться!

Я громко сглотнула. А Айвен потянулся к покрывалу и, осторожно сняв его, ошеломленно замер.

– Я все могу объяснить, – почему-то зашепелявила я, глядя в его увеличивающиеся глаза.

– Только не ругайся, дяденька, – захохотала на плече жаба.

Окно, звонко треснув, осыпалось на пол осколками. Опять воробьишки разбаловались! Новые птенчики, которые вылупились в этом году, никак не хотели себя хорошо вести. Перевернувшись на другой бок, я накрыла голову подушкой и собралась спать дальше, поскольку теперь была очередь Айвена стекло восстанавливать. А потом, ойкнув, подскочила на кровати – экзамен же!

Поднялась, оправила длинную рубаху и вышла в кухню.

– Потрясающе, – заявил Айвен, склонившись над рабочим столом.

Избушка ему сразу уголок выделила, там мой муж и сидел целыми днями, пока я его погулять по лесу не вытаскивала.

– Доброе утро, – потянулась я.

– Ты видела? – воскликнул господин маг. – Удивительно!

– Что? – Наклонившись над его плечом, я заглянула в записи.

– Твое зелье! – взмахнул руками Айвен. – Потоки сил вот здесь объединяются, а тут…

Дальше я слушать не стала. Какое мне дело до потоков сил? Это пусть маги изучают, раз им заняться больше нечем, я же творила исключительно под действием неконтролируемого вдохновения и ни о чем таком не думала.

– Извини, опять я о работе. – Муж откинулся на спинку стула, потирая уставшие глаза. – Не ложился сегодня. Ну что, готова?

Я неопределенно покивала, выглядывая в окно. Что-то Васька задерживалась, а ведь обещала быть.

– Я тебе чай заварил. – Айвен обнял меня и нежно поцеловал, заставив зажмуриться от счастья. Все-таки была от мужа польза в доме. – И блинчики разогрел, их вчера Василиса напекла.

– Ну раз Василиса… – Я села за стол и потянула его за собой. – Сам-то ел?

– Не успел, – виновато улыбнулся Айвен и тут же добавил: – Ты бы знала, что я нашел! Да мы с твоими зельями переворот в магической науке устроим! Я с помощью своей силы дополню и…

– Тебе переворота в магических устоях не хватило? – хихикнула я, наливая себе в кружку почти остывший чай, и щелкнула пальцами, чтобы подогреть.

– Ну а что? – пожал он плечами. – Пусть привыкают.

– Если сегодня все пройдет хорошо, можно будет и в столицу вернуться, – заметила я, намазывая блин вареньем и с наслаждением откусывая.

– Ты хочешь? – хитро прищурился Айвен.

– Да уж пора бы. – Я расправила плечи. – Я Дубки наши, конечно, нежно люблю, но в мире столько всего занятного. Лихо вон разъезжает с бабушкой по всему свету, чего только не рассказывал! Найду для Бурьяна новую ведьму на практику, из умненьких. А вместо тебя Петера опять посадим и заживем.

Я мечтательно прикрыла глаза.

– Завтракай быстрее, – улыбнулся муж. – У тебя экзамен скоро.

Я вздохнула, отпила чай и поморщилась: какой-то подозрительно знакомый вкус. Нахмурилась, бросив взгляд на свою полку с травами, и развернулась к Айвену.

– Супруг мой прекрасный, а ты какой чай заваривал?

Айвен напрягся, а потом ткнул пальцем в несколько стоящих баночек с сушеными травами.

– Вот спасибочки, – прошипела я. – Сколько раз говорила, мои травы не трогать!

И скривилась, услышав громкое урчание в животе. Горец почечуйный, замоченный в гарпиевой слюне, работал чрезвычайно быстро. Ладно хоть глоток выпила, а то хороша бы я была на экзамене.

– Ой, – побледнел Айвен, тут же опуская руки мне на живот. Потеплели ладони мужа, засветились. – Совсем заработался, да и травы твои… – он усмехнулся, – … все одинаковые.

– Вот вам и ой! – Я отставила кружку с похудательным чаем. – Пойду, Ваську найду, послание передам.

– Опять демон снился? – кивнул Айвен.

– Угу.

Я прислушалась к своему животу, но, слава лесной силе, он уже пришел в порядок. Все-таки целительский дар господина мага выручал меня за этот год не раз. А главное, с эффектом молодильных яблок тогда справился. Ругался Айвен, конечно, знатно, хоть записывай, но не оставил меня десятилеткой. Пожалел. Жена все же. Только вот тяга к сладкому никуда не делась. Побочный эффект, так сказать.

– Он говорит, нашел в книгах тайный ритуал перевоплощения, чтобы из низших форм в демонов сразу.

– Думаешь, на жабе сработает? – удивился Айвен.

– Нет, – рассмеялась я. – Просто хочу на нее посмотреть, когда предложу ей в демона обратиться, раз уж с девушкой пока не выходит.

Мое зелье, с помощью которого жабу накануне свадьбы человеком сделали, никак не получалось довести до ума, а Васька упорно не желала останавливаться на достигнутом.

– У русалок она, – сообщил Айвен и снова засел за свои записи. – Только не опоздай!

– Да уж ни в жизнь, – испуганно отозвалась я.

Сходила в комнату, на всякий случай сразу переоделась в ученическое платье и заплела волосы. В этот раз все должно пройти как надо. Не зря ведь я целый год прилежно училась! Выглянула из спальни и тяжко вздохнула. Попробовала бы я не учиться: Бурьян вместе с Айвеном кого хочешь до учебников доведут!

– Скоро буду! – крикнула напоследок, покидая избушку.

Муж только буркнул что-то в ответ, погруженный в свои исследования.

Я постояла на крылечке, подставляя нос летнему солнышку, а потом повела плечами и взглянула на прислоненную к стене метлу.

– Ну что ж, – хищно прищурилась, – попробуем снова.

– Госпожа ведьма! Госпожа ведьма! – заголосили тут же воробушки на дереве и слетелись на перила. – Не надо! В прошлый раз…

– В прошлый раз я уставшая была, – осадила я их.

– Скинет! Скинет! – продолжали прыгать птички.

– А ну цыц! – велела я и осторожно приблизилась к метле, которую мне на днях избушка вдруг ни с того ни с сего подарила. Видно, очень ей Айвен в постояльцах нравился, вот она мне и спасибо за него таким образом сказала.

Метла дернулась, но осталась стоять. Уже хорошо! Взяла осторожно, перекинула ногу, зажмурилась и пальцами щелкнула. Метла, тут же взбрыкнув, резко взяла вверх.

– Полегче, – прошипела я, руками выравнивая норовистую палку, – ишь, вредная какая!

Воробьишки метались рядом, приготовившись ловить уважаемую ведьму на лету.

– Не боись, – я стиснула зубы, – нормально все будет!

И направилась к реке, стараясь по дороге не сильно визжать, потому что кульбиты, которыми меня радовало новое средство передвижения, очень этому визгу способствовали.

– Гляди-ка, Зараза падает! – крикнула снизу Арвила, когда мы к реке подлетели.

– Не пада… – начала я кричать в ответ, но метла, словно услышав, сделала резкий разворот и бодро понеслась к земле.

А потом замерла на месте и мягко опустилась на берег. Посмотрела бы я на того, кто себя рядом с Бурьяном плохо вести будет! Мой леший сидел тут же, в тенечке, и с Затоном переговаривался.

– Экзамен же у тебя, – нахмурил брови Бурьян, когда я встала на дрожащие ноги, придерживая норовившую улететь метелку. – Куда муж смотрит, тебя отпуская?

– У Забавы что экзамен, что не экзамен – все равно влипнет где-нибудь, – со смехом заметил водяной.

– Ваську бы мне, времени мало! – И не подумала я обижаться на правду.

Арвила хмыкнула, нырнула под воду, а потом на берег из реки выпрыгнула жабка.

– Я проспала? – испуганно спросила она, принимаясь бодро ползти ко мне. – Так и знала, что просплю… – И тут же напустилась: – Что Корвус?

– По пути расскажу.

Я засунула ее в карман, помахала Бурьяну с Затоном и снова взгромоздилась на метлу.

Корвус начал сниться мне почти сразу после свадьбы. Я сперва даже испугалась, что снова его в этот мир перетяну, но Айвен успокоил, сказал, связь наша хоть и перекрылась новой, но ниточка все равно осталась. Вот и видимся теперь так. У демона все хорошо, он, как из нашего мира вернулся, тоже за учебу принялся. Выяснилось, что он не такой уж и грозный, каким хотел казаться, или с появлением матери ершиться перестал, но общались мы с ним теперь регулярно. Я с ним рецептами своих зелий делилась, некоторые у демонов очень даже работали, а он со мной – своими заклинаниями демоническими. Правда, я с ними не экспериментировала, да и Айвен не позволил бы, поэтому пока просто записывала и ждала своего звездного часа. Владислава же, по словам Корвуса, там совсем душкой стала, печет пироги мужу с сыном и не нарадуется. Да уж, интересно ведьмина судьба сложилась. А еще Корвус все приветы Василисе передает, они друг друга видеть уже не могут и общаются через меня. Все-таки зацепила его чем-то моя жаба, зацепила! Видимо, зубами…

– Удачи! – вынырнула Арвила, смеясь. – Надеюсь, не скоро теперь свидимся!

– Надейся, – пожелала ей. – Я тут мужа оставляю, поэтому точно вернусь!

– До сих пор не привыкну, что тебя кто-то приструнить может, – покачала головой русалка.

– Кто кого, – пожала я плечами и взлетела.

– Ну, – высунула мордочку Вася, пока я с метлой боролась, – что сказал?

– Сказал, – я стиснула зубы, изо всех сил удерживая направление руками, – только в демона может.

– А что, – задумалась жабка, – интересный эксперимент.

– Да? – Я так удивилась, что даже хватку ослабила. Метла, почуяв это, тут же заложила новый вираж.

– Давай экзамен сдадим и попробуем, – подумав, предложила Вася. – Мне в жабьей шкуре тесновато стало, а тут такие перспективы.

Я не ответила, поскольку мы уже снижались перед избушкой. Там лешего не было, поэтому посадка ожидалась не из приятных. Но метла и тут замерла, а потом медленно опустилась.

– Уф, – я вытерла лоб ладонью, – с каждым разом все лучше.

А потом посмотрела на крыльцо, на котором стоял, сложив руки на груди, хмурый Айвен. Видать, господина мага моя метла тоже побаивалась.

Муж не стал мне выговаривать сразу, потом ругать будет, наедине.

– Овинник приходил, обережный хлеб тебе принес, удачи пожелал. Только ждать не стал, сегодня ярмарка в Дубках, они там с Добронравой торговлю наладили, из других городов народ на их выпечку съезжается.

Кивнув, я обошла его и заскочила в дом. Откусила свежей горбушки, прислушалась к себе и улыбнулась. Все-таки иметь прикормленного Овинника было очень выгодно. Его хлеб силы восстанавливал что надо. А что творили пряники, мы с господином Верховным магом решили пока до общественности не доводить, поскольку и так о нашем лесе уже легенды пошли про говорящих волков и ругающихся медведей. С медведями смешно получилось, они ведь у меня учиться человеческой речи совсем не хотели, убегали, но от меня попробуй убеги…

– Собралась? – зашел следом Айвен и обнял меня за плечи. – Готова?

– Конечно, – зажмурилась я. – И пусть попробуют диплом не выдать!

– Ковен не устоит? – усмехнулся муж.

– Башню оставлю, – ответила я. – Она мне как память дорога.

– Сразу туда? – повел он плечами, готовясь открывать портал.

– Нет. – Я нацепила сумку. – Давай к Бакуне, время еще есть.

Айвен улыбнулся, и под его руками растянулся портал.

– Удачи, родная.

– Это им удачи, – хмыкнула я и, поцеловав мужа на прощание, схватила сумку. – До вечера!

Прыгнув в светящийся круг, миг спустя оказалась перед дверьми «Вурдалачьей радости».

Васька вылезла из кармана, забралась на плечо и грустно произнесла:

– Эх, сколько воспоминаний…

– Угу, – я передернула плечами, – до сих пор на грязную посуду смотреть не могу!

Помедлив на мгновение на пороге, я шагнула в темное помещение трактира.

– Здоровьица хозяину! – громко поздоровалась с чудью, который копошился под стойкой.

– О! Ведьма! – радостно отозвался он. – Пришла-таки!

– Как не прийти, – важно проговорила я. – Приглашал ведь.

– Спасибо тебе хотел сказать, Забава.

– Да что ты, – махнула я рукой, усаживаясь на стул напротив.

– За девок моих, за дом. – Он нахмурился, вспоминая. – Не знал же ничего, думал, Ожана просто лютует.

– Что девчонки? Приехали? – улыбнулась я, взяв предложенную кружку с чаем. Тут сюрпризов я не ожидала, кухарки дело свое знали и точно лишнего ничего бы не положили.

– А то как же! – довольно улыбнулся он. – Сразу с десяток чудей белоглазых в этом году в Ковене учится! А на них глядя, может, и остальные подтянутся.

– Это хорошо, – удовлетворенно кивнула Васька, забираясь на стойку к блюдцу с печеньем.

– А еще ко мне оборотни нагрянули, – сдвинул брови трактирщик.

– Как это? – резко посерьезнела я. – Хулиганят?

– Если бы! – стукнул по столу Бакуня. – Ездят они сюда как на работу теперь. Жить им, понимаешь, надо именно в том трактире, где Забава работала!

Я рассмеялась.

– Смешно ей, – проворчал он, ухмыляясь в усы, – а мне комнаты от шерсти намывать по два раза на дню приходится!

– Так скажи им, чтоб не приезжали, – посоветовала жабка. – Они понятливые.

– С чего это? – удивился Бакуня. – У меня тут каждый вечер куча народа приходит на них посмотреть. Они же раньше с гор своих не спускались почти. Процветает харчевня-то!

– Вот и ладненько. – Я поднялась. – Пойду я, Бакуня, экзамен сдавать, время.

– Что ж, – чудь вышел из-за стойки и подмигнул, – знай, твой чердак всегда свободен. Вы с Василисой тут самые желанные гости.

– Спасибо.

Я обняла его на прощание, подхватила жабу, которая в обе лапы печенья набрала, и побежала в Ковен.

Во дворе школы помахала каменному рыцарю, который в этот раз обзавелся длинными зелеными волосами, и быстро прошмыгнула внутрь, стараясь ни с кем до экзамена не встречаться. Пусть теперь все по-другому будет!

– Госпожа ведьм… маг… ведьм… – запнулся встретивший меня секретарь ректора и стремительно покраснел.

Мой статус тут никто не понимал. Впрочем, я и сама не знала, как называется жена господина Верховного мага, которая к тому же ведьма. Маги ведь раньше только со своими браки заключали.

– Госпожа ведьма, – подумав, подсказала я. Так оно было привычнее.

– Спа… спасибо, госпожа ведьма, вас ожидают в большом зале главной башни. – Молоденький маг утер лоб и вскочил с места. – Я провожу вас.

– Я знаю дорогу, – отмахнулась я.

– Да? Хорошо. – Он с облегчением уселся обратно и закопался в свои бумажки.

– Ну что, – я погладила жабку по спине, – пойдем, сдадим экзамен, получим диплом, а потом сразу к ребятам? Лихо сказал, они с Элей вечеринку запланировали. Все наши будут, даже сестрички гарпии прилетят.

– Ура! – подпрыгнула на плече Васька.

Я поднялась в башню, остановилась у больших резных дверей зала, вскинула подбородок и, усмехнувшись, постучала.