Парадный подъезд был настолько величествен, что Портнягин приостановился и на всякий случай сверил адрес. Да нет, всё правильно: улица, дом… Над входом сияли металлические литеры, слагающиеся в гордое слово «Алибабанк». Обычно старый колдун Ефрем Нехорошев доверял ученику клиентуру попроще.

Широкая пологая лестница вела к раздвижным стеклянным дверям, возле которых с угрюмым видом маялся бритоголовый верзила в отутюженном дресс-коде.

Глеб взошёл по ступеням, представился.

— Пороховец Парфён Егорович, — неприязненно отозвался тот. — Начальник службы безопасности… Мы вообще-то колдуна вызывали.

— Вызывали — прибыл, — не теряя хладнокровия, молвил Портнягин.

Верзила покряхтел, поколебался. Прикид юноши, кстати, не уступавшего охраннику в росте, доверия не внушал ни малейшего: джинсы, кожаная куртка, кроссовки. Как-то, знаете, несолидно.

— Прошу, — прозвучало наконец.

Стеклянные врата отверзлись. Двое миновали холл и прошли в уставленное сейфами и сейфиками служебное помещение.

— Что стряслось? — прямо спросил Глеб, присаживаясь на предложенный ему стул.

Начальник охраны поиграл желваками.

— С боссом непорядок, — известил он. — Как подменили!

— Сглазили, что ль?

— Н-ну… с виду прежний… А ведёт себя… Свихнулся, короче!

— Так это не по нашей части. Это к психиатру.

— Да обращались… — нехотя откликнулся тот.

— И что говорит?

— Пока ничего. Не приехал ещё…

— Нет, но я-то тут на кой?

— Да видишь, какое дело… — Начальник службы безопасности занервничал, достал зачем-то из-под мышки ствол, повертел, озабоченно осмотрел, сунул обратно. — Двойник у него объявился…

— У кого? У босса?

— Ну да. Шастает по всему зданию, клиентов пугает, персонал…

— Так, может, он сам его и нанял?

— Кто?

— Босс.

— Кого?

— Двойника.

— Ага… нанял! — скривился глава охраны. — Хотел я с Арсения Фомича пылинку стряхнуть — рука насквозь прошла. Только тогда и усёк, что не он!

— Та-ак… — С каждым словом бритоголового стража ситуация становилась всё интереснее и интереснее. — То есть двойник, выходит, бестелесный?

— Ну да!

— И при этом не просвечивает?

— Да как… — замялся Парфён Егорович. — Если приглядеться, что-то сквозь него, конечно, брезжит… слегка… Но это если приглядеться.

Портнягин с озадаченным видом потёр надбровье.

— А дальше ты что?

— Я-то? Охренел! Кинулся к Арсению Фомичу… к настоящему…

— А он?

— Увидел меня — завопил! Я не понял, оглянулся — а за мной, оказывается, двойник в кабинет впёрся… Прям сквозь дверь, прикинь, закрытую уже… Ну и накрыло, видать, босса нашего… с перепугу…

Молчание, возникшее после этих слов, длилось довольно долго. Портнягин соображал.

Человек, образно говоря, существо слоистое. В чём-то он подобен карточной колоде, стасованной из тонких тел: эфирного, астрального, ментального и некоторых других, включая юридическое. Причём каждое способно (опять-таки образно говоря) выпадать из колоды и в течение какого-то времени действовать самостоятельно. Не случилось ли и здесь чего-либо подобного?

Пожалуй, нет. И вот почему. Отдельно взятое тонкое тело полупрозрачно. Лишь наслаиваясь друг на друга, энергетические оболочки создают некую иллюзию материальности. Можно, конечно, допустить, что в данном случае все они разом отстыковались от Арсения Фомича и теперь существуют слитно (так называемый густой призрак), однако босс впал бы тогда в кому, а он, получается, остался дееспособен и даже, по словам начальника охраны, вопил.

Привидение? Да нет, чепуха! Кладбищенское привидение с физиономией главы «Алибабанка»? Простите, так не бывает. Выходец с того света — всегда копия усопшего, принять чужой облик он просто не в силах.

Иное дело домовые. Озорники, любят прикидываться хозяином дома, но откуда им взяться в банке?

Остаётся самое простое — фантом. Энергетическое подобие, сработанное каким-либо колдуном. Уж не заказал ли кто Арсения Фомича? Да, но зачем? Просто попугать?

Портнягин произвёл над собой усилие и выпал из раздумий. Вздохнул.

— Ладно, — сказал он. — Дальше давай! Босс — он как? Просто от страха вопил или слова какие были?..

— Да лучше б их не было! Бред собачий…

— Ну например?

— «Колдыхá воданѝ!»

— Че-го?

Охранник повторил.

— Ни черта себе! — подивился Глеб. — А ещё?

— А ещё — не запомнил.

— Вроде и не по-нашему…

— Может, жаргон какой? — предположил Пороховец. — Молодёжный… тюремный…

Портнягин лишь усмехнулся. Лагерную феню за полтора года отсидки он изучил неплохо. Не было там такого.

— Тогда откуда его Василиса Карповна знает?.. — продолжал недоумевать охранник.

— Кого?

— Жаргон…

— А кто она такая? — оживился Глеб.

— Да секретарша… Услышала вопль, прибежала…

— Сильно испугалась?

— Чего?

— Ну так… Два босса сразу!

— Да нет! Двойник к тому времени, кажется, уже куда-то делся… А давай-ка я ей звякну! Пускай сама придёт расскажет…

И явилась Василиса Карповна, суровая дама лет сорока с лишним. Очки в прямоугольной оправе, презрительная складка ядовито-фиолетовых губ, глаза — холодные, несколько насмешливые. Да, такую, пожалуй, испугаешь!

— Как он там? — тревожно спросил её Парфён Егорович. — Унялся?

— Дала ему успокаивающего… со снотворным, — последовал довольно-таки равнодушный ответ. — Уложила на диванчик. Спит.

— Скажите, — вмешался Портнягин. — Что такое «колдыхá воданѝ»?

Фыркнула.

— «Колдуна приведи» — чего ж тут не понять?

Мужчины ошарашено переглянулись.

— Это по-каковски же?

— А я знаю? Ещё и не такое от начальства слышать приходилось!

— И-и… как?

— Молча! — отрубила она. — Приказали — выполним.

— А скажите, Василиса Карповна… — снова начал Глеб и запнулся. Характер у секретарши вроде бы железный, в истерику впасть не должна, но кто ж их, женщин, разберёт! Увидят какую-нибудь чепуху (привидение, мышку) — тут же визжать начинают… Посомневавшись, всё-таки решил пойти напролом: — Призрак видели?

— Какой ещё призрак?

— Арсения Фомича!

— А, вон вы про кого… — Она поморщилась. — Да видела, конечно…

— И что думаете?

— Мне-то что думать? Вы специалист, вы и думайте.

— Он где сейчас?

— За столом сидит. В кабинете.

Двойник, действительно, сидел за столом. Грозный. Насупленный.

О выражении лица настоящего Арсения Фомича трудно было что-либо сказать, поскольку тот мирно посапывал на диванчике, уткнувшись носом в замшевую спинку.

Не будь Портнягин предупреждён и не включи заранее духовное зрение, запросто бы вообразил, будто в кресле восседает живой человек. Во всяком случае, поначалу.

Вгляделся пристальней. Нет, не фантом. Однозначно. Фантом монолитен, а тут все тонкие тела скопом: эфирное, астральное, ментальное… ну и так далее. Густой призрак в чистом виде. Гуще не бывает.

— Здравствуйте, — сказал Портнягин. — Колдуна вызывали?

Сидящий смерил вошедшего тяжёлым взглядом.

— Нет, — буркнул он. — Но собирался.

Да-да, всё правильно (сообразил подколдовок). Это ведь телесный Арсений Фомич велел колдыха водануть, а никакой не двойник.

— Ну так вот он я, — сказал Глеб. — Слушаю вас.

— Верните меня в моё тело!

— В смысле?

— Выселите, к чёртовой матери, этого… мерзавца!

Бегая по вызовам, каких только ни повидал клиентов ученик старого колдуна Ефрема Нехорошева! Были среди них и домохозяйки, и клерки, и олигархи, но вот принимать заказ от потустороннего явления ему ещё не доводилось.

Так что же всё-таки стряслось?

Есть такая штука — энергетический шнур, соединяющий физическое тело с астральным, и Портнягин ясно различал эту силовую линию: вот она выходит из загривка двойника, а потом, вильнув, скрывается в прогале между замшевой спинкой дивана и морденью посапывающего Арсения Фомича.

Глебу случалось (и не однажды) быть свидетелем взаимного переселения душ или, как ещё принято выражаться, обмена личностями. В этом случае он бы знал, что делать: два шнура идут параллельно, и, стόит их заклясть, мгновенно сокращаются, выдёргивая каждого из переселенцев в свою материальную оболочку.

Да, но второго-то шнура — нет!

Каким же образом кто-то внедрился в босса, а сам босс оказался лишённым плоти?

Ох как бы не пришлось звонить наставнику!

А если просто взять и наложить заклятие на один-единственный шнур, имеющийся в наличии? Не исключено, что, сократившись, он втянет тонкие тела в физическое — и вытеснит неведомого захватчика. Заодно, кстати, выясним, кто таков.

Или разумнее прибегнуть к экзорцизму? Выдворить из Арсения Фомича пришлую сущность — и милости просим, жилплощадь свободна! Сложность, однако, заключалась в том, что подобной операции Глеб не производил ещё ни разу в жизни.

Стало быть, остановимся на первом варианте.

— Хорошо, — сказал он. — Попробую, но успеха не обещаю.

— Ну так попробуйте хотя бы! — рявкнул двойник.

И Портнягин попробовал. Результат был ошеломителен: потустороннего Арсения Фомича сорвало с кресла, шмякнуло о его собственное тело на диванчике и отшвырнуло прочь.

— Вы что творите?! — заорал он. — Колдун называется! Присылают молокососов…

Дверь приоткрылась, в кабинет просунулось очкастое лицо секретарши. Многоопытным нутром Василиса Карповна почуяла неладное. Вряд ли её привлекли крики: видеть двойника могли все, а вот слышать — один лишь Портнягин (голосовые-то связки — тонкоматериальные).

— Ну я ж предупреждал! — растерянно напомнил подколдовок.

— Кто ваше начальство?! — гремел клиент. — Считайте, что вы уволены!

— Слышь… — сказал Глеб бритоголовому охраннику, вбежавшему в кабинет следом за секретаршей. — Давай-ка мы с тобой перетащим… этого… куда-нибудь от греха подальше…

Вдвоём они перенесли так и не проснувшегося Арсения Фомича в приёмную. Затем Портнягин вернулся в логово босса, где кое-как попытался утихомирить разбушевавшегося двойника.

— Да вы расскажите, как всё случилось-то!

Успокоился тот не сразу.

— Выхожу сегодня утром в операционный зал… — злобно отфыркиваясь, начал он, — глянуть, как там мои лодыри… Подкатывается ко мне Парфён… Тронул за плечо… подскочил — и наутёк! Я за ним… А в кабинете — этот!..

Внезапно замолчал, гневно вытаращился на дверь.

— Что там у вас опять? — громыхнул он.

Портнягин обернулся. Естественно, Василиса Карповна.

— Психиатр прибыл, — доложила она.

Громыхания босса секретарша, понятно, не слышала — прочла по губам.

— Ну, может, хоть этот разберётся… — пробурлил двойник.

От психиатра веяло спокойствием. Был он, если и постарше Глеба, то не намного. Полноватый, флегматичный, вдумчивый.

— Н-ну… будить пока не стоит… — постановил он, оглядев спящего. — Так вы считаете, что начальник ваш невменяем? В чём именно это выражается?

Стали объяснять, в чём именно, опуская, впрочем, подробности оккультного характера. Психиатр ласково кивал, иногда задавал уточняющие вопросы.

— Да тудыть твою перетудыть! — грянул вдруг знакомый голос. — Ну что ты будешь делать! Опять сопляка прислали!..

Портнягин не выдержал и отключил духовное восприятие разом. Как бы вырубил звук. Достала уже его эта астральная ипостась Арсения Фомича! Губы иллюзорного босса шевелились теперь вхолостую.

Присутствие в приёмной двойника не осталось незамеченным. Врач бросил на него беглый взгляд, ободряюще улыбнулся, а сам, должно быть, подумал: «Видимо, наследственное… Один брат-близнец — немой, другой — и вовсе… судя по симптомам…»

— «Колдыхá воданѝ!» — задумчиво повторил он только что услышанное звукосочетание. — Агглютинация…

— Чего-чего?

— Сплавление фрагментов различных слов в одно целое, — всё так же задумчиво пояснил лекарь душ человечьих. — Наблюдается при шизофрении… Пожалуй, пора будить.

Спящего деликатно потрясли за плечо. Замычал, приподнялся на локте, кое-как разомкнул веки. Боязливо оглядел склонившиеся над ним лица.

— Как вы себя чувствуете?

— Трухá малёха…

Присутствующие переглянулись.

— Ну, это надо отшифровывать, — озабоченно заметил психиатр.

— Чего там отшифровывать? — бесцеремонно вмешалась Василиса Карповна. — «Испугался слегка…»

Теперь все уставились на секретаршу.

— Вы… сколько уже лет в этой должности? — с запинкой спросил врач.

— Двадцать три.

— Профессию сменить не хотите?

— Спасибо, всем довольна.

Портнягин тем временем сосредоточенно изучал оккупированное неизвестной сущностью тело. Одержание — штука серьёзная. Различить, кто там завёлся в Арсении Фомиче, не всякому колдуну под силу. Что уж там говорить о подколдовке!

А, была не была! Попытаемся!

До попытки, однако, дело не дошло.

Внешняя дверь отворилась, и в приёмную ступил бомжеватого вида старикашка. Все смолкли. Появление в здешних апартаментах столь неожиданного персонажа само по себе вызвало бы лёгкую оторопь, а тут ещё каждый ощутил при первом на него взгляде некую необъяснимую робость.

— Привет! — оторопело вымолвил Портнягин. — Ну ты, Ефрем, даёшь! Я ж тебе ещё не звонил…

— Ага, не звонил… — ворчливо откликнулся вновь прибывший. — Звону уже — на весь астрал… Пора, думаю, на выручку…

Приблизился к лежащему на диванчике (присутствующие, включая двойника, невольно посторонились) и сокрушённо покачал пегими редеющими патлами.

— Вот ведь угораздило…

— Так кто у него там внутри? — не выдержал Портнягин. — Бес?

— Да если бы…

— А кто?

— Попаданец!

Портнягин хмыкнул. В пору его уголовной юности менты называли попаданцами задержанных.

— Ты ж фантастику-то не читаешь, — скрипуче упрекнул колдун.

— Ещё чего! — оскорбился Глеб. — У меня и так дел полно!

— Это правильно, — одобрил тот. — А всё ж заглянуть в неё раз-другой, знаешь, невредно. В жизни-то оно как бывает? Понапишут писатели бреда разного, а учёные потом прочтут — и весь этот бред, глядишь, и того… и воплотят… Учёные, колдуны…

Портнягин слушал наставника, приоткрыв рот. Остальные — тоже.

— В романах-то как оно обычно делается? — неспешно продолжал тот. — Помер человек — и очутился в прошлом… в чужом теле. И начал, стало быть, с чистого листа… Ну а бывшему-то хозяину тела куда деваться?

— Оп-паньки!.. — ошеломлённо промолвил Глеб, тоже уставившись на лежащего, который к тому времени снова начал похрапывать. — Это, выходит, тот… ну… который в него вселился… Он что, из будущего?

— Откуда ж ещё! Сам, что ли, не слышишь, на каком он языке лопочет?

— Так это его в будущем колданули?

— Да наверняка! Позвал перед смертью специалиста, заплатил… Ну тот душу вынул и к нам отправил…

— А у нас это никак не расколдуешь?

— Боюсь, никак, Глебушка… — вздохнул старый чародей.

— Нет, погоди… А если нам самим в астральном виде туда… к ним… и там отколдовать…

— Да хоть бы и в астральном! Как ты в будущее попадёшь, если нет его? Не настало ещё!

До сей поры двойник безмолвствовал, однако тут его терпение иссякло.

— И это ваше знаменитое колдовство? — взорвался он. — Чего ж оно стόит, раз ничего сделать не может?

— Колдовство — да, — миролюбиво согласился старый чародей. — Колдовство тут не сработает. А вот медицина…

И он выразительно поглядел на психиатра.

— А что медицина? — не понял тот.

— Великая сила медицина… — елейно, не без издёвки отвечал ему старикан. Подошёл к диванчику, небрежно взъерошил шевелюру похрапывающего бедолаги. — Помести-ка ты его, милок, в психушку… этак на недельку…

— Почему именно на недельку?

— Потому что через недельку взвоет и сам наружу выскочит.

На секунду все онемели. Первым опомнился Глеб.

— А-а… куда выскочит? — с замиранием спросил он. — К нам или в будущее?

— В будущее, надо полагать…

— Так его уж там давно схоронили!

— Н-ну… привидением поработает…

— Да вы что?! — вскипел двойник. — Это моё тело! Его ж в клинике химией напичкают!..

— Чего он? — спросил психиатр, судя по всему, не умевший читать по губам.

— Боится, как бы с лекарствами не переборщили…

— Побочные явления потом уберём, — поспешил заверить он.

Вновь наступило напряжённое молчание.

— Нет, но… — неуверенно подал голос начальник охраны. — А как же банк будет неделю без руководителя?

— А вот он, руководитель, — указал колдун на двойника.

— Так он только губами шевелит! Ничего не слышно!

— Ну а переводчик-то на что?

И все опять повернулись к секретарше.