Первая мысль: «Куда я попал…»

Илья Герасимов, двадцати трёх лет от роду, стоял на лесной поляне в окружении «эльфов», «орков», «гномов» и прочих интересных личностей. Всего голов сто пятьдесят.

«Это будет небольшая, ламповая игра. Побегаем по лесу в дурацком. Повонзаемся. Выпьем», — агитировал его Андрей, бывший одноклассник, а ныне командир какого-то там форпоста на десять оборванцев.

«Я Властелин Колец смотрел один раз и лет пять назад», — честно признался Герасимов.

«Да там все интуитивно понятно. Добро, зло, люди, эльфы, орки за кусок арбузной корки. Тем более мы играем бидло-северян из диких мест. Так что тупить нам по роли положено. Можем бродить по локациям с тупыми пьяными лицами и стукать всех, кто не понравится».

«Ладно, ладно. Но когда я накоплю на привод, ты поедешь со мной на страйкбол».

«Сракболь… Ох, ну по рукам».

Так Илья оказался на лесной полянке в дружных рядах странно одетых людей, вооруженных клинками из загадочного текстолита. Что это такое, Андрей объяснить не смог. Герасимову выдали антуражные штаны одна штука, антуражные дырки в них три штуки, рубаху с широким воротом и копьё.

«Самое простое оружие», — пояснил тогда Андрей. — «Поединиться ты сразу не готов, но тыкнуть кого-то в массовом бою сможешь за милую душу. Старайся тыкать тех, кто на тебя не смотрит. Рабочая тема».

Главмастером был лысеющий «эльф» лет сорока пяти. Он, немного заикаясь, объявил правила надвигающейся вакханалии. Куда бить, куда не бить, а ещё, оказывается, нельзя было пить.

— Игрокам в состоянии опьянения запрещено принимать участие в боевых взаимодействиях и желательно не покидать своей палатки.

С этого пассажа игроков дружно пробило на смех. В машине ждали своего времени три ящика пива, шесть бутылок водки и благородные вина для дам. Это было ещё по-божески на десять человек. Темный Блок, то бишь орки, упыри и прочие выродки, похвалялись наличием двух канистр спирта о девяносто пяти градусах. Ближе к вечеру здесь разверзнется Ад. Или алко-Вальгалла.

Итак, парад прошел. Игроки посмотрели друг другу в глаза, послушали нудеж мастера и рассосались по локациям. Час до начала боевки. Кто-то ходил по квестам, кто-то курил по кустам. Все щедро кормили лесных борзых комаров.

— Ну что, знакомь меня с нашим отрядом. — произнёс Илья, откупоривая бутылку «Козла». Пока первую, но вряд ли последнюю на сегодня.

И тут наступила тьма.

Только что солнце красиво и художественно смотрело на мир с голубых небес, а уже через мгновение нет ничего.

Первая мысль — перепил. С Ильей ранее провалов в памяти не случалось. Но все про них слышали. Алкогольная машина времени. Сейчас окажется, что глубокая ночь на дворе, а он успел накуролесить на десять смешных историй и две уголовные статьи.

Однако ещё и тихо, как в гробу. Невольно вспоминается Николай Васильевич Гоголь, похороненный заживо.

Хочется пошевелиться, ощупать себя, но щупать нечем, а самое страшное, что нечего.

«Сон? Кома? Или я незаметно для себя умер…»

— Четвертый этап экстренного вмешательства инициирован. Субстрат отобран. Параметры совпали. Регистрация продлится не более пятнадцати минут.

Голос. Не мужской, не женский. Сложно вообще разобрать чей, и оттого он казался особенно неправильным. Однако страх почему-то исчез.

— Выберите стартовое оружие и снаряжение. Доступно исключительно холодное оружие.

«Не, это точно сон. Типа игра какая-то. Начитался рекламы с этого сайта книжного… ЛитРПГэ, РеалРПГэ… Вот и снится мне всякое… Ну и пусть снится».

Герасимов Илья вдруг смог лицезреть себя со стороны, как это бывало в меню создания персонажей многих игр. Чуть выше среднего, крупной комплектации, отъелся за последний год сидячей учебы, но пока без пуза. Одет, как в последний раз себя помнит. Даже русые волосы недавно подстрижены.

— Для того, чтобы перейти к выбору экипировки, представьте ее на себе.

«Ладно. Сон, игра? Чего гадать, надо бы сообразить…»

Страшно не было. Вот совсем. Будто эту функцию отключили. Смотришь на себя со стороны в темноте, а непонятный голос тебя поучает. Сознание вроде бы ясное, но совершенно ненормальное. Спокойно так. Ни сомнений, ни вопросов. Надо выбирать экипировку, значит надо.

— Кроме боевых столкновений, вас ожидают переходы. Выбирайте снаряжение исходя из этого.

«А, поход. Ну, это я могу».

Представил туристический нож, и он тут же появился у образа в руке.

«Так, надо начать с рюкзака».

На образе появился рюкзак на семьдесят литров. Модный, тахтический. А уже в него начали набираться мелочи типа фляги, бинокля, ИРП дней на несколько дней.

В походах Илья бывал не так уж часто, но что брать примерно представлял.

Футболки, носки, берцы, фонарик, пила, топорик, коврик туристический самонадувающийся, мешок спальный, мультитул. В конце концов, не в магазине. Платить за все это добро не нужно.

«А дайте ещё финку НКВД. Посмотрим на эту херь». — подумал Илья. Все происходящее пока воспринималось сном.

— Вы не выбрали подходящего оружия. До конца регистрации осталось восемь минут. Время не ждёт.

«Так. Давай копьё. Только настоящее. Скажем, два и две десятых метра».

Парень начал вспоминать, что там ему Андрей проповедовал про исторический холодняк. Рассказывал он без всякой системы и больше про своих обожаемых викингосов, которые рогатые шлемы не носили и вообще все в массмедия про них бред.

«Что там у них было… Шлем норманнский, кольчуга, щит, а давайте меч ещё мне. Чего стесняться? Раз пошла такая пьянка, режь последний огурец».

Можно было попробовать заказать какие-нибудь латы, но в них Герасимов мало что понимал и очень опасался сдохнуть с непривычки, если нацепит на себя серьезное железо. Когда он закончил экипироваться, то голос спросил:

— Желаете перейти от регистрации к вводной?

«Допустим».

Образ Ильи, экипированный по самые уши, исчез. Снова тьма, снова голос.

— Серьезных хронических заболеваний не обнаружено. Лечение не требуется. Вас и других участников перехода соберут в одном месте. Не думайте о причинах. Сосредоточьтесь на текущих потребностях. Не пытайтесь вернуться. Это бессмысленно. Ваша предыдущая жизнь была стерта самым логичным из возможных вариантов.

«Стоп, что…»

— Вас забыли. Все сделанное вами в памяти людей найдет других исполнителей. Документы, фото, интернет — у вас ничего не осталось. Примите свою новую судьбу или умрёте в бессмысленных попытках с ней бороться.

«Эй подо…»

Вспышка.

Свет чудовищно режет глаза, голову мутит, а земля уходит из-под ног. Спину ломит, серьезный вес тянет к земле. С трудом получается удержать равновесие. Глаза наконец привыкают к свету.

— Это…

Илья стоит и смотрит на раскинувшееся небо. Вокруг него ландшафт, напоминающий саванну. Невысокая трава, пожелтевшая от зноя, редко стоящие деревца. Жарко, шумно. Источниками гула служили десятки, если не сотни человек, хаотично раскиданных вокруг.

Все озирались, многие матерились.

«Нет, подождите…»

Илья оглядел себя, обнаружив на тушке тот самый модный тахтический рюкзак поверх кольчуги. На поясе висит викингоский меч. В одной руке копьё, в другой круглый щит с красно-белым типа скандинавским узором. Тяжеленный, аж локтевой сгиб сводит.

«Да какого…»

— О, ещё один. — невзначай отмечает находящийся рядом бородатый мужик в кирасе, сосредоточенно вращающий рапирой и взвешивающий ее на ладони. — Ваши там, у холмика вроде.

— Какие ещё наши!? — выпалил Илья, чувствуя, как его трясет. — Какие блядь наши?!

— Ну, ранятники. — от неожиданного напора Ильи мужик и его сосед аж перестали играться с железками.

— Что тут вообще блядь происходит?

— Происходит тут какая-то сверхъестественная байда. — ответил другой мужик лет пятидесяти, который прикидывал в руках странное оружие метра на полтора. Вроде бы меч, а вроде бы нет. Слова «ромфея» Илья тогда не знал. — Я бы даже сказал противоестественная.

— С вами голос разговаривал? — перешёл на конкретику Герасимов.

— Ага. Про переход и что надо судьбу принять. — мрачно ответил носитель странного клинка. — И мне очень любопытно, какая скотина это придумала. Попаданцем быть хорошо, когда ты старый одинокий ветеран спецназа и тебя сбивает автобус. А у меня семья осталась в Москве. И меня забыли. Две дочери. Забыли. Как это?! — голос его сорвался. — Как это… Представить такое…

Было видно, что в нем закипает. Илья решил дать мужику остыть, под руку не лезть и поискать знакомые лица.

«Андрей, где же ты, где?».

Люди все ещё прибывали. В метрах трёх от Герасимова появился рекон лет сорока, с пикой под метра четыре и в полной выкладке. Современный рюкзак дивным образом сочетался с навешенными на пояс двумя клинками. Чужое солнце иного мира пускало зайчиков от полированный кирасы.

— Эй, парень! Какого х…

— Не больше твоего знаю! — отмахнулся Илья, продолжая поиски и чувствуя, как обливается потом. Здесь было довольно жарко, а вся снаряга и оружие весили дай боже.

Однако толпа постепенно организовывалась. Народ расходился по клубам или принципу знакомства. У небольшого холма действительно собирались викингосы какие-то. Один из них даже махнул Илье, видимо за своего принял, но Герасимов продолжал поиск.

— Сюда. — наконец знакомый голос.

Не Андрей, но один из их несостоявшегося игрового форпоста. Как его там? Ньяль. Высокий, бородатый, лет тридцати, а с ним рядом тот самый эльф-главмастер. Компания там стояла разношёрстная. Видимо те, кто не приткнулся в клуб. Человек этак десять собралось вместе.

— Поставь рюкзак. С-сдохнешь же. — посоветовал эльф. — И щит положи.

— Ты Андрея не видел? — спросил Илья у Ньяля.

Тот отрицательно покачал головой, но добавил.

— Может быть появится. Народ ещё прибывает. Ну и жара.

— Небо тут другое… — странным голосом произнес ещё более странный персонаж. По пояс голый, не считая кучи тату и пирсинга на бровях. Он стоял, раскинув руки, лыбясь в действительно чуть более лазурное небо. Рядом в землю был воткнут полуторный меч. — Психосфера иная. Чистая. Пустая.

«Вот уж кто не грустит по прошлому». — вздохнул Илья, сцепив зубы. Он оставил в той жизни друзей, родителей, девушку.

«И что теперь?» — спросил он сам себя. — «Они горевать не будут, так как меня не помнят. А мне сейчас не до соплей. Надо собраться».

— Господа. — к ним подошли двое при мечах, но без брони и вещей. — Мы составляем список людей незаменимых профессий. Среди вас врачи, кузнецы, металлурги, химики или люди знакомые с сельским хозяйством имеются?

Никто из их разношёрстной компашки не отозвался, тогда пришлый добавил: — Двоих медиков мы уже нашли. Если будут проблемы — обращайтесь. Скоро собрание глав клубов и тогда объявим планы.

— Организация, однако. — подал голос смурной невысокий парень лет шестнадцати, вооружённый треугольным щитом и топором.

— Давайте пока знакомиться. — рассудил Ньяль, оглядывая группу неприкаянных.

В ходе скоро знакомства выяснилось, что их двенадцать. Трое на игры поехали первый раз. Семеро из других регионов и двое просто в клубах не состояли.

— Получается, мы в-все пропали в разное время. — подытожил эльф, называвшийся Алукардом. — Кто-то даже в прошлом году.

— Отбор людей по принципу схожих увлечений. — добавил Ньяль. — Думается у организаторов этого всего есть некая цель для которой мы подходим. Странно, что голос не дал нам конкретных инструкций.

— А может это все шоу какое-нибудь инопланетное. — мрачно вздохнул молодой парень с топором. — Типа «Последний Герой».

Народ вокруг пришел в движение и начал собираться к одному холму, образуя толпу как на рок-концерте.

— Похоже сейчас речь толкать будут. — предположил Ньяль. — Давайте кто-то сходит послушать, а остальные покараулят вещи.

Илья оставил рюкзак, щит, кольчугу и вместе с Ньялем пошел слушать что там нарешали главы клубов.

Столпотворение длилось около пятнадцати минут. Пыльно, душно и солнце все выше поднимается над чужим миром. Илья хлебал воду, с тревогой замечая как быстро она убывает. На пологой вершине холмика стояло человек семь. Судя по всему, главы больших клубов. Один из них, одетый в кирасу поверх историчного шмота, прочистил горло и начал речь.

— Тишина. Не хочу сорвать голос раньше времени.

Все действительно попытались затихнуть, насколько это может сделать несколько сотен человек с килограммами металла на тушках.

— Нас тут насчитали примерно тысяча сто пятьдесят. Это не мало. Еды хватит дней на пять. Воды на меньший срок. У нас нет лошадей, инструментов, запасов, скота и жилья. Много только оружия и брони. Разведчики с одного из ближайших холмов видели в примерно семи километрах от нас город. Сегодня мы идём туда. Может быть, нам повезет. Может быть, по доброте, или увидев наше снаряжение, его жители сами отдадут нам все необходимое. А, может быть, запрут ворота и город придется брать силой. Издалека мощных укреплений мы не видели. Но мы ничего не знаем о местных. Что они могут, сколько их и, люди ли это вообще. В любом случае здесь на палящем солнце и без воды делать нечего. Сорок минут на подготовку и выступаем. Вопросы есть?

— Опишите город, уважаемый? Это прям город со стеной? — раздался голос из передних рядов.

— Стена есть, но она нам по шею примерно.

В дальнейшие обсуждения Илья уже не особо вникал. Слишком отвлекала одна навязчивая мысль.

Герасимов умом понимал, что по всем раскладам мужик в кирасе прав. Им срочно нужны вода, еда и крыша от палящего солнца. Сколько бы гениальных мастеровых, фермеров и прочих рукастых дядек в их составе не было, организовать все нужное за пару часов посреди саванны они не смогут. Надо надо приходить на уже готовое. Только вот захотят ли хозяева готового им делиться?

«Думается у организаторов этого всего есть некая цель…» — утверждал Ньяль.

И, судя по количеству выданного попаданцам оружия, людей сюда забросили не цветочки сажать.

«Пиздец…»

Жара. Солнце поднималось все выше, да ещё и пыль из под сотен ног. Отряд бесклубных неприкаянных замыкал походную колонну и получал значительную дозу пылюки. По лицу быстро расползлась мерзкая пленка из грязи, налипшей на пот. Вокруг вроде был иной мир, но сил и настроения разглядывать его у Герасимова особо не было. Ну деревья, с грибовидными жиденькими кронами, ну тарава, выгоревшая и желтая от жары, ну холмы, вокруг которых клубиться марево разогретого воздуха, летают какие-то птицы. Подобная картина смахивала на Африку.

— Так и озвереть недолго. — вздохнул Алукард. — Я уже готов придушить л-любого аборигена за навес и холодную воду.

Никто ему не ответил. Мозги медленно плавились, а спина умирала под весом снаряги. Кто-то из впереди идущих монотонно и безрадостно напевал под нос:

— Стоп машина! — раздалось откуда-то спереди. Вся немалая процессия затормозила. Люди пялились вперёд, тянули головы, пытаясь узнать причину остановки. По курсу колонны были пологие холмы, закрывающие обзор.

Все стало ясно, когда спереди назад пошли по цепочке крик и лязг металла вслед за ним.

— Снарягу на себя!

— Бой!

— Приготовиться к бою!

— Вещи оставить!

Было бесполезно, да и не у кого, спрашивать, что происходит. Бой, значит бой. С кем? Узнаем в процессе.

Илья поставил рюкзак, принимаясь снова надевать тяжеленный кольч.

— Полутор лучше оставь. — посоветовал татуированому Ньяль, нацепляющий титановую бригу. Вооружение: треугольный щит и фальшион.

— Ясен пень. Для тесного замеса у меня есть кое-что другое. — забитый представился Бароном и сейчас обряжался в монгольский ламеллярный доспех. В качестве оружия он взял шестопер и трапециевидный короткий щит, окантованный металлом. Тогда Илья не очень понимал смысл такого приспособления. Едва ли им можно было прикрыться или удобно блокировать.

— О, бугуртооптималы. — произнёс Алукард, уже красовавшийся в зерцале, то есть кольчуге со вставками пластин на груди. Вооружен он был композитным луком и копьём чуть длиннее Герасимовского.

— Значит… какой у нас расклад… — задумчиво произнес Ньяль. — На двенадцать человек четыре тяжёлых бойца. Три копья. Два лука. Бродекс. Жить можно. Илья, Антон, щиты оставьте. Вы второй ряд.

К ним подошёл среднего роста человек в полной латной экипировке и поднятым забралом бацинета. На плече лежала алебарда, на поясе фальшион. За ним тянулась пестрая вереница бойцов с щитами и клинками. То в основном были какие-то относительно позднятные палаши с корзинчатой гардой, шпаги и пара полуторных мечей.

— Как у вас тут? Готовы? — риторически спросил алебардист, и тут же продолжил: — Сейчас мы пойдем и там на холме будем строиться. Колонна развернется, и ваш фланг будет левый. Правый — ранятники и античность на усиление. Центр — много исбшников и позднятные пикинёры. А на левом у вас смешанный состав. Немного тринахи, немного исб, ролевики. На усиление вам, знакомьтесь… — он кивнул в сторону бойцов за ним. — Санитар и Яррик. — двое из пришедших человек тридцати отсалютовали. Видимо, командиры. — Они будут замыкать и заворачивать фланг. Ну и заходить вбок при случае.

— Дай мы за холмом схоронимся и выскочим? — предложил то ли Яррик, то ли Санитар.

— Не думаю, что они на холм полезут. А долго мы в броне тут не проживем. Может быть, придется сближаться.

— А кто они? — озвучил Антон всех интересующий вопрос.

— Враги. — ответил ему алебардист. — Больше узнаём по ходу дела. Я останусь с вами и буду ориентировать движение строя. Вещи сбросьте пока, но воды прихватите немного.

Колонна двинулась, проходя меж оставленных груд рюкзаков и снаряжения. Затем разворот. Люди, не привыкшие к общему строю, двигались медленно. Алебардист и ещё несколько таких же импровизированных офицеров пытались удержать все это в каком-то подобии фаланги. Не допустить переход в рассыпной, сука, строй aka толпа мудаков.

Наконец левый фланг подтянулся на высоту, потея и хлебая воду нещадно. Впереди широкая низина, деревца скрюченные и невысокие, жёлтая трава по колено и далее ближе к горизонту… Враги. Не ясно кто, но ясно что много. Темная шевелящаяся нить вражеского строя. И они приближались.

— Часа три назад мы видели их разведку. — подал голос офицер с алебардой. — Они подошли километра на полтора. Без лошадей, что хорошо. Негры или вообще нелюди. Попалили нас из кустов и к своим. Вы, вообще, как? Новички есть?

Илья и ещё двое из отряда отозвались.

— Ну держитесь. Чё сказать. Второй ряд живёт дольше.

— Не парься. Ты работал? Учился? — к Илье повернулся Барон, зыркая из-под приподнятого забрала.

— Доучивался на системника.

— Тяжело было?

— Нормально.

— А копьём колоть проще. Намного. Братан, твое тело и душа созданы были природой не для настройки компов, а чтобы убивать копьём. Этим твои предки занимались сотни тыщ лет. Когда пойдет ты ощутишь. Это как секс. Также естественно и приятно.

Илья не ответил. Мандраж его таки разбирал, хотя удавалось виду не подавать. Больше всего томило ожидание. Вот они там, на горизонте ползут. Ни лиц, ни имён ни званий. Медленно так ползут, словно издеваясь. Все под кольчем мокрое, хоть выжимай. Солнце шпарит.

— Кто это вообще? Видишь? — громко вопрошал кто-то сбоку.

— Все нормально, все хорошо. Не блестит. Брони не вижу. — нервно отвечал другой.

Ньяль переминался с ноги на ногу, что-то шепча под нос. Молится? Не, песня какая-то.

— Хоть бы хлынул дождь, он смоет ужас этот перед боем… Хоть бы ветер вышиб из груди тревогу сердца воя. Хоть бы гром порвал на части всех…

— Уважаемые зрители, — насмешливо начал Барон. — То, что вы увидите, называется бугурт. Массовое постановочное сражение. Не переживайте, рыцари сражаются не по-настоящему. Стальные топоры тоже бутафория. На лицах будет имитация боли.

Ближе, ещё ближе. Как же их млять много. Широкая тёмная полоса, идёт резвее, поднимая пыль. Уже показались щиты, от вида которых действительно вспоминается Африка. Кожа у врага явно не белая. Может быть всех занесло в прошлое? И сейчас навалятся какие-нибудь зулусы или зусулы. Нет. Кожа не белая, но и не черная.

— Сука, орки! — подытожил неизвестный голос справа.

Строй пришел в оживление. Кто-то кричал, кто-то бил оружием о щит.

— Орда сосат!

Илья присмотрелся. Ну да, орки. Как ещё назвать крупных, зеленокожих гуманоидов с мощной мускулатурой. Они шли, удерживая подобие разреженного строя. Щиты из натянутой кожи или деревянные. Оружие… Было пока не очень хорошо видно, но, кажется, шаровидные булавы, топоры с непривычно широкими лезвиями, здоровые мачете-образные тесаки. Хотя их оружие сложно было описать в привычных терминах. Разве что булавы. Но все остальное было какой-то непривычной формы. Странная геометрия. Однако в смертоносности этого всего сомневаться не приходилось.

«Надеюсь, орки не сильнее нас раза в два».

Их больше, это уже точно. Сложно сказать насколько, но заметно. Соотношение 1 к 1,3–1,4 где-то. Илья сжал копьё, чувствуя, как колотится о рёбра сердце. Мысли улетучились. До врага метров сто. В орков полетели стрелы. Однако лучников было мало и какого-то заметного урона они не нанесли. А зеленокожие ускоряли шаг. Видно было их лица или морды. Сосредоточенные, оскаленные крупными зубами и все же довольно человечные. Не ваховские злые грибы, не толкиновские уродцы. Действительно смахивали на туземцев. Впрочем, и ландшафт подходящий.

Метров пятьдесят. Шли враги, растягиваясь по флангам для охвата.

Тридцать шагов.

Один из орков по центру все же запнулся от стрелы, замер, припал на колени. Для остальных это был словно сигнал.

Оглушительный рев ударил по ушам. Орки ринулись вперед. В эти мгновения Илья ощутил, как его качает на волне общего безумия. Голову проветрило, сердце разогналось, жажда и жара пропали.

Сход.

Орки наваливались щитами, давили массой, начав мясорубку.

Илья колол, поначалу не очень соображая, куда. Руки дергались сами собой. Однако куда-то попадал. Потом фокус зрения выхватил из общего хаотичного месива широкое клыкастое лицо, и Герасимов ткнул прямо в него. Первый удар по скуле, соскальзывает, оставляя длинный след. Второй укол в зубы. Тварь все равно идет вперед. Его подпирают сзади. Надо сильнее. Приходится упираться всем весом. Акцентированный удар и копьё заходит под подбородок. Орк начинает заваливаться. Юшка крови брызжет в сторону. Враг начинает валиться, обмякнув словно тряпичная кукла.

«Колоть, колоть, колоть».

Следующий орк пытается отвести от себя копьё древком булавы. Тут же в него влетает Барон. Лупит с двух рук шестопером и кромкой щита. Щит работает как адская версия кастета. Илье становится ясен принцип использования этой штуки. Кто-то сбоку рубит Барона по голове, но тот вообще не обращает внимания, продолжая месить противника перед собой.

«Кто там сбоку?»

Илья находит взглядом орка или, вернее, орчиху с широким тесаком и наносит три укола в шею. Ни одного смертельного, но ей становится не до Барона, а другое копьё завершает дело. Первые ряды врага все. Вторым приходится отталкивать своих мертвых или лезть через них. Происходит замешательство. Этого достаточно, чтобы строй людей взорвался. Первые бронированные ряды поперли вперёд, за ними пытались поспеть вторые.

Крики, лязг, адреналин, вышибающий из головы все и вся. Мысли, больше не одетые в слова, мечутся по черепной коробке как шарики в пинг-понге.

Илья спотыкается о труп орка. Первые ряды уже в нескольких шагах. Кто-то несильно бьёт его навершием меча по плечу и орет в лицо.

— За мной! Вперёд!

Илья вместе с бойцами Санитара оббегает место столкновения рядов, а ныне завал трупов. Заход с фланга, а там недобитые орки. Уже не плотный строй. Да орки тут вроде помельче. Больше женщин, хотя они тут от мужиков не отстают и распознать их можно только приглядевшись.

— Ура!

Ещё какие-то крики.

Лёгкие бойцы с щитами, шпагами, палашами и копьями налетают на врага. Те не бегут.

Илья с размаха таранит копьём зазевавшегося орка. Влетает ему в солнечное, если оно у зелёных такое есть. Орк хватается за древко, но его уже накалывает другой боец, быстро работая длинной шпагой.

Бой превращается в резню. Зелёных колотят со всех сторон. Бойцы в железе уже не осторожничают. Наваливаются, добегают и начинают наколачивать. Орков громят, а они не бегут, не падают в страхе.

Илья остановился. Вокруг только свои или мёртвые, или едва живые которых ходят и добивают.

Барон взял полутор. Докалывает орков не наклоняясь. Какие-то из ребят Санитара работают шпагами. Ни одного крика или стона.

Илью немного мутит. Адски хочется пить. Сил ещё много, но адреналин постепенно отпускает.

«Воды бы».

Бутылку 0,5 взятую из рюкзака он уже высадил.

Взгляд безразлично скользит по трупам. Хотя странное они, конечно, зрелище. Эти трупы. Вроде бы руки, ноги, голова. Все, что надо для жизни, а лежит словно вещь. И ещё страннее, что трупы эти зеленые.

Рядом с ними возились несколько человек, включая Алукарда. Лутаются, млять. Сложно понять, что они пытаются найти у туземных орков.

А Илья медленно брёл обратно к вещам, волоча кровавое копьё по вытоптанной земле.

— Эй, сюда! — с гребня холма им махал рукой лучник лет сорока в национальном калмыцком или татарском костюме, броне и с луком. Илья и ещё бойцов семь побежали к нему. Лучник обернулся, целясь куда-то.

Взлетев на холм Илья заметил между рюкзаками мелкие зелёные фигуры. Они пытались прятаться и сложно было назвать их число.

— Еще наших сюда! — проорал один из бойцов, выставляя вперёд длинный клинок.

Илья двинулся за ним. Снова накатывает адреналин. Слабее, уже чувствуются жажда и усталость, но сил ещё полно. Разноцветные рюкзаки, трава, вытоптанная отрядом, и кто-то там прячется. Перебегает от рюкзака к рюкзаку, но дальше прятаться негде.

Боец со шпагой ускоряется, пинком переворачивает чей-то рюкзак. Из-за другого вылетает мелкое существо с ребенка ростом. Оно бежит прочь, размахивая короткими руками. Илья разогнался что есть мочи и влетел зелёному в спину тупым концом копья. С хриплым визгом коротышка падает навзничь.

Гоблин? А как его называть. Мелкий, жилистый, зелёный. Снова выскочить думал и получил древком под колено. Вроде успокоился, повернулся медленно на спину. Смотрит на нас выпученными глазами, а мы на него.

— Ду ю спик инглиш? — усмехнулся один из бойцов.

Гоблин что-то затараторил, подняв открытые ладони. Ни слова не понятно.

— Значит, универсальный переводчик в мозг нам, как нормальным попаданцам не завезли. — подытожил Илья.

— Ничего. — ответил ему рослый парень с полэксом, покрытым запекшейся кровью. — Они у нас очень быстро русский выучат.

Одет гоблин был в рубаху и короткие штаны. Ноги босые, подошвы чернее грязи. Выглядел напугано и озирался то на одного человека, то на другого.

— Ну чё, как у вас, раннятников, там? — спросили у Ильи.

— Я на левом фланге был. Ладно, надо горло промочить.

С этими словами Илья побрел к своему рюкзаку, чувствуя, как силы убывают. За волной адреналина пришла слабость. Первый бой остался позади.

Отряд, а может по местным меркам и армия, попаданцев расположилась на отдыхе там, где оставили рюкзаки. Близость трупов смущала, но сильной вони пока не было.

— Думаю, они сейчас на уровне родоплеменного строя. — произнёс Ньяль, морщась от боли. Он хорошо наловил булавой по кумполу. Сотряс, похоже. Лежал теперь, аки умирающий лебедь, с мокрой тряпочкой на лбу. Лицо побледнело. Под глазами оформились синеватые круги. Остальные, по возможности, удобно устроились в тени небольшого деревца.

— Ты историк, типа? — спросил Антон. Совсем молодой парень, который полгода ходил на современный мечевой бой в московский клуб.

— Был до недавнего времени. Учитель истории и общества.

— Родоплеменной, и что нам это дает? — решил выйти на конкретику Герасимов.

— Ну… — задумался побитый историк. — Производство и организация у них не должны быть на высоком уровне. И наш отряд в таких условиях грозная сила. Едва ли одно племя может выставить большее войско. Но если они соберутся вместе…

— Кирдык? — спросил Антон.

— Возможно. Никаких гарантий.

— Д-думаю, мерить фентези мир нашими стандартами — это неправильно. — вклинился Алу.

— Соглашусь, но вопрос сколько здесь этой фентези? Ни одного фаерболла в нас не полетело. — парировал Ньяль. — И все же какая-то сила нас сюда закинула… — Вообще немного удивляет реакция народа. — признался Антон. — Мы блин в другом мире! Нас сюда кто-то закинул. Божество? Инопланетяне? А все такие спокойные…

— Я слишком заебан, чтобы волноваться. — признался Илья. — Но ты прав. Как только нам не надо будет маршировать хрен знает сколько на жаре по пересечёнке, а также убивать агрессивных нелюдей, то тут же впаду в полную истерику. Может быть, даже потеряю аппетит.

— А как же психологизм? — усмехнулся Алу, почесывая затылок — Ты Ходячих не с-смотрел что ли? Нам всем надо всенепременно ныть, сраться и творить хуйню. Потому что человеческие эмоции ведь!

— Эмоции должны закончится, когда начинается война. — ответил Барон. — А то можно вообще загрустить.

— Подъем! К нам гости! — заорал один из дозорных на холме.

— Еб твою дивизию. — страдальчески протянул Ньяль. — Опять война…

Илья настороженно размялся. Второй бой точно будет сложнее. Народ ещё как следует не отдохнул после первого. Но драться не пришлось. Очень быстро стало ясно, что гостей немного и это не орки. Делегация гоблинов. И, судя по всему, мирная.

Илья вместе с Бароном и Алу вышли посмотреть поближе. Не каждый день но гоблинов видишь. По крайней мере так было раньше до переноса.

Зрелище было не сказать, что эпичное. На двух небольших повозках, запряженных странными рыжими ослами, ехало штук пятнадцать мелких зелёных существ. Везли какие-то бочки. Одеты были довольно прилично.

— Ц-цветные ткани. Побрякушки. Это уже, видать, какие-то шишки.

— А женщин среди них нет. — вздохнул Барон.

— А тебе зачем? — спросил Илья. — Налаживать межкультурные контакты?

— Ну хоть перспективы оценить. Знаешь, ведь гоблинок ща очень по-разному рисуют. Иногда вполне аппетитно. Вот хотелось бы узнать, свезло нам, или нет.

— Флика что ли н-насмотрелся?

— Чего я только не насмотрелся. — осклабился Барон. — А раз такое дело, то и нащупаться собираюсь.

«Переговоры» гоблинов и глав клубов оказались очень забавным зрелищем.

— Театр п-пантомимы имени Е. В. Петросяна.

Однако Илья отметил, что вид перемолотых орков вызвал у гоблинов яркую и понятную без слов реакцию. Ахуй.

«Не удивительно. Может быть, для них эти самые орки опасные и лютые рубаки. Думаю, так и есть. А тут вот они лежат, в состоянии мясного фарша».

Возникала надежда, что гоблины не захотят быть следующим блюдом.

Тем временем переговорщики перешли от пантомимы к изобразительным искусствам. Дело пошло быстрее. Ещё к гоблинам отпустили недавнего пленного. Наверное, чтобы он, как свидетель попаданческих зверств, внушил им, что связываться с розовокожими в железных шкурах очень вредно для здоровья и личного счастья.

«Переговоры» вроде бы как закончились, но гоблины не думали уезжать. Одетые победнее принялись сгружать с повозок бочки, какие-то свёртки и ящики. Дань, видимо.

Однако их жестами остановил один из попаданцев. Снова начались рисунки да игры в межрасовый Крокодил. В конце концов гоблинам дали понять, что дань — это, конечно, прекрасно. Но тащить её на своих двоих незваные гости не собираются. Поэтому и повозки добавляются в список даров. А что поделать? Смена крыши процесс затратный. Пересмотр тарифов часто бывает, да и первый платёж как в ипотеке высокий.

Вскоре по рядам прошла новость:

— Идем в город. Не расслабляться.

Снова марш по жаре и с полной выкладкой. Илья ещё к тому же взял на себя часть вещей Ньяля, который пока не оправился. Плёлся бледный и болезный, норовя грохнуться в обморок.

«Итак, прикинем». — Герасимов решил обмозговать увиденное и личный опыт вонзалова. — «Все можно разделить на три, как говорится, игровые механики. Поединки один на один, массовый, но манёвренный бой или заруба небольших групп и строевой бугурт. Для каждого дела требуются как специфические навыки, так и подходящая снаряга. Все это надо тренить».

— А вот и н-наш Гоблинбург… — произнес Алу, смотря в бинокль.

— Дай глянуть.

Илья с трудом устроил щит, меч и копьё в одной руке, чтобы припасть к оптическому прибору.

По-хорошему не город, а скорее гоблинский поселок городского типа. Однако по местным меркам, может быть, локальный мегаполис. Невысокая глинобитная стенка, а за ней крыши хижин, хотя торчали ближе к центру и строения крупнее. Вокруг — предместья: множество мелких домишек у распаханных полей или зелёных огородов. Низкие плетеные изгороди, какие-то жерди, гуляющие куры и свиньи.

— Еда у них есть.

«А вот захотят ли они ее отдавать?»

Когда отряд приблизился к городу, стало заметно, как сотни гоблинов украдкой наблюдают за людьми. Большая часть пряталась в огородах. Лишь редкие гоблы: самые смелые или самые глупые, стояли открыто.

К городу уже вела какая-никакая дорога. Идти стало проще, но и пыли прибавилось.

— Интересно, сколько мы здесь? — спросил Антон.

— Около восьми часов. — ответил Ньяль.

«А ощущений на целый месяц».

Спину уже конкретно ломило, а тело страстно желало чего-то мягкого.

И наконец армия заходит в город. Узкие улочки вынуждают колонну медленно втягиваться внутрь. Все это время люди стояли у стен, свалив рюкзаки. Со всех сторон смотрели на них туземцы. Пялили из-за кустов и плетёных оград.

— Нам тут ещё час торчать. — со скукой вздыхает Барон, а затем в его глазах появляется нехороший блеск. — Может пойдём, свежего поедим?

— Это куда? — спрашивает Герасимов.

— Туда. — татуированный указывает на небольшую хижину через огород.

— Н-не боишься на нож нарваться? — с сомнением возражает Алу.

— А пойдём. — махнул Илья.

Все же эти гоблы не тупые, и не берсерки типа орков, которые умерли, но не сдались. Тот, у рюкзаков, сразу лапы кверху поднял. А нарываться на двоих чужаков в присутствии целой их армии? Откровенный суицид.

Двое человек перемахнули через невысокий забор. Барон в одной футболке и с фальшионом на плече. Илья с мечом, в кольче и с легендарной Финкой за поясом.

Огород. В нем какие-то зелёные посадки не очень понятного свойства. Репа? Или какой-нибудь корень золотой мандрагоры?

Барон попер прямо через огород к хижине. Никакого уважения к чужому труду. В хижине точно кто-то был. Мелькали в окошке силуэты. Теперь спрятались, а Барон ломился туда.

«Правильно, иди первый, а я за тебя отомщу».

Рука сама тянулась к оружию. Но если достать, то местные могут абсолютно логично решить, что мы не закусить пришли, а совершить смертоубийство. И вот фиг знает, что они тогда выкинут.

Барон заходит. Спина, покрытая рунами и черепами, скрывается в тени.

Шума драки нет, значит можно заходить.

«Прям и обирать их жалко».

Внутри глинобитная хижина, покрытая соломой, оказалась размером с комнату однушки. Темно. Сквозь узкие оконца света попадало совсем немного. Все убранство из глины или дерева. Пахло чем-то кислым.

— Брось нож, я же тебя сейчас убью.

Голос Барона, такой «добрый» и ласковый. В шагах двух с половиной от него мелкий гоблин со светло-зеленой кожей. Подросток, что ли? Держит на вытянутой руке короткий широкий ножичек. Человек уже снял с пояса фальшион, а второй рукой пытается показать, мол, бросай.

Не бросает, но и атаковать боится. Цирк этот надо было заканчивать.

Илья мечом владел от слова никак, но имелось в хижине подходящее оружие.

Гоблиненок пискнул, прижатый к стене стулом, а Барон выбил нож.

— Ну вот и успокоился. Ну вот и молодец.

Вышло своего рода невербальное общение. Если человек с мечом предпочитает огреть тебя стулом, значит, убивать не хочет. На этом абориген успокоился и тихо сидел в уголке, пока бледнолицые обыскивали дом на предмет пожрать.

Лепешки, причём, походу, без дрожжей, десяток яиц, какие-то коренья, напоминавшие нечто среднее между морковью и картофелем, а также…

— Пиво? — с подозрением принюхался Илья.

— Пиво? — Барон отхлебнул из кувшина темный напиток. — Оно самое. Не удивляйся. Нам скоро всем быть хроническими алкоголиками. Фильтры и хлорку сюда вряд ли завезли. Так что есть два способа дезинфекции: кипятить и приятный. Глушить всякое слабоалкогольное.

Барон посмаковал напиток во рту.

— Кажись, какие-то пряности сюда суют. Тоже способ дезинфекции. Будешь?

— Позже, вечером. — «Когда смогу убедиться, что ты не помер и не проблевался». — Отолью себе в пластик.

Кроме того, нашли мешочек с чем-то пахучим. Видимо, пряностями этими самыми. Обобрав местное население, попаданцы вернулись к своим. Там очередь уже сдвинулась. Вскоре отряд целиком отказался в городе.

Под ногами земля, утоптанная до каменного состояния. Редкие травинки лишь в щелях между хижинами. Тесно, очень тесно. Улица, видимо главная, шириной в два с половиной шага. Остальные ещё уже. Впрочем, дальше стало заметно, что не все постройки в городке — хижины. Были прям дома. Обнесенные «высоким» (с точки зрения гоблинов) забором особняки. При них дворы, какие-то пристройки. Слышны звуки, похожие на тявканье собак, но странное. Одного такого пса Илья увидел через ограду. Больше на гиену смахивает.

Вскоре отряд зашёл в часть города, не похожую на весь остальной. Крупные дома, между ними просторные переходы, в центре площадь с огороженными аренами, что ли? Есть навес, а под ним широкие, крупные столы. Все украшено. На домах рисунки и символы разных цветов, над дверями черепа и они же на шестах вокруг столов. Загоны для птицы и скота.

— Орочья слобода, похоже. — произнес Ньяль. — Видимо здесь жил гарнизон города. Правда интересно, какие отношения у орков с гоблинами. Я бы сказал, крайней важно это понять. От этого зависит многое.

— Что, например? — спросил Илья.

— Если орки гоблинов дрючили, — ответил за него Барон. — То нас они рады будут видеть. А если у них тут была взаимная любовь…

— Все сложнее. — вздохнул Ньяль. — Эта слобода вообще не тянет на поселение. Скорее на гарнизон. Много взрослых мужчин с оружием, мало женщин и те боевые. Нет детей и стариков, если гоблины от нас их не спрятали или не убили. А в гарнизоны откуда-то приходит пополнение…

— Хватит умничать и пошли дом занимать.

Их группа неприкаянных выбрала для себя один, но очень просторный, аж о четырёх комнатах, дом. Внутри было относительно светло. Имелась мебель под нужные габариты, светильники с каким-то маслом, утварь, убранство, правда весьма специфичное.

Барон сел на плетёное кресло у длинной полки, полностью заставленной черепами.

— В те дни, когда я в настроении бываю… Сидя у огня черепа перебираю.

Давен, один из региональных ролевиков их отряда, с живейшим интересом начал разглядывать и вертеть черепушки.

— На человеческие ни один не похож. — произнёс он. — Хотя я не антрополог и больше по жукам специалист.

На каждом черепе были какие-то символы вырезаны. Наверное, описание того, кто прикончил жертву. Или чем покойный оркам не угодил.

Илье было не до антропологических тонкостей. Он скинул рюкзак, снял кольчугу и принялся откисать в кресле. А на улице светло ещё. Но если не поспать, то за свою боеспособность Илья не мог ручаться. Плевать на грязь и пыль, плевать на жару. Раздеться, лечь на спальник, поверх жёсткого орочьего ложа и больше ни о чем не думать.

Стоило закрыть глаза, как замелькали в смутных видениях обрывки недавнего боя. Фигуры двигались, суетились, дёргались. «Колоть, колоть и ещё раз колоть».

— Проснись. Твой голос нужен. Нам дозу демократии подогнали. Преорально.

Кто-то тормошил Илью за плечо. Парень с большой неохотой разлепил веки.

— Что? Кого? Куда? — пробормотал он.

— Вставай давай. — источником раздражения оказался Давен собственной персоны. — Тебя уже люди ждут.

К ним пришли двое. Тот самый мужик с алебардой, что был «офицером» левого фланга и дядька-раннятник с сединой в бороде. Первый представился Гансом, а второй Дмитрием.

— С каждого нашего формирования нужно избрать ответственного. — заявил Ганс. — Мы хотим сделать для начала хоть какую-то схему командования. От толпы в бою толку мало.

— Вы о себе расскажите малость. — добавил Дмитрий.

Все переглянулись. Спустя мгновение Ньяль взял слово за неимением желающих.

— Я занимался на Ярцевской. У Мстислава.

— А, это который…

Они с Дмитрием какое-то время перечисляли имена, да неизвестные Илье мероприятия: Гнёздово, Вонзага, Былинный Берег.

— А так, ну что о нас сказать… — вздохнул Ньяль. — Несколько новичков, я контуженный немного.

— Для новичков мы скоро организуем подготовку. Дмитрий Васильевич будет вести. — уверил Ганс. — Приходите. Сами понимаете, от этого теперь зависит многое. Ну и кто от вас будет ответ держать?

«Ответственный. Какое обтекаемое понятие. Вроде бы и не командир, но и какая-никая структура вырисовывается».

— Кто начал, пусть и держит. — махнул Барон на Ньяля. — Инициатива ебет инициатора.

— Соглашусь. — подтвердил Илья.

Остальные присоединились.

— Ну значит пошли с нами. — кивнул Ньялю Дмитрий Васильевич. — Будем Круг проводить или Тинг, это кому как больше нравится. — Васильевич зыркнул на всех присутствующих. Без угрозы, но серьезно так зыркнул и добавил: — Мы теперь все свободные люди. Но должны сговориться о том, как поступать следует, а как нет. И мой вам совет. Поспите, ребят. Ночь может быть долгой.

На этом Ганс, Василич и Ньяль вышли.

«Может быть долгой? На дозоры намекает. А верно. Надо будет кому-то дежурить».

— Я воспользуюсь советом уважаемого. — зевнул Илья и снова завалился спать.

— На улице какой-то кипиш был. — донеся до засыпающего голос из соседней комнатушки. — Гоблины шалят.

— Хуже. Л-люди. — ответил Алу. — Не всем нравятся затеи с формированием командования. Как бы не д-дошло до открытого конфликта…

— Дойдет. Обязательно и не раз. — усмехнулся Барон, который судя по голосу таки уже очень хорошо распробовал местное пиво. — Вопрос когда. Если сейчас замесимся, то может быть полный карачун. Если повезёт, то будет не до этого и как-нибудь протянем.

Под эти «оптимистичные» обсуждения Илья задремал. На этот раз без снов. Лишь спокойная блаженная темнота, баюкала уставшую и охуевшую от недавних впечатлений душу.

Проснулся Герасимов под самый вечер. Свет из окон уже приобрел багровый оттенок. Стало замтно темнее.

А причиной пробуждения Ильи стали весьма странные звуки. Не шум с улицы даже. Какая-то возня, вздохи, идиотическое хихиканье. В принципе, Илья начал подозревать, что происходит за тонкой стенкой. Вскоре там уже совсем конкретно заскрипела кровать.

«Все же гоблинки, видимо, кому-то приглянулись. Знакомое пыхтение. Барон, млять. Рецензент межвидовой».

Илья коллегу не то, чтобы осуждал. Однако лежать в одиночку, когда за стеной такое… Грустно как-то. Тоскливо. Но тут случилось нечто. Страшный треск, грохот, ругательства Барона и злобный писк зелёной дивчины.

Не выдержала туземная кровать белого человека. Сокрушена мощью цивилизации.

Илья тоже не выдержал и заржал в голос.

«Надо бы вставать» — просмеявшись решил Герасимов. — «Постоять первым в дозоре, а ближе к утру снова лечь».

Илья подпоясался мечом, захватил нож и вышел из комнаты.

— Смари какая!

Барон уже оклемался после конфуза и стоял, приобнимая за плечи низкорослую женщину? Девушку? Девочку? Понять возраст гоблинши было решительно невозможно. Впрочем, выглядела она довольно человечно, если так можно выразиться. Черты лица не такие острые, как у других зеленокожих. И кожа светлее… И волосы на голове прямо довольно человеческие. У других гоблинов, даже женского пола, максимум редкий большой пучок. Не полукровка ли какая?

— Поздравляю. — хмыкнул Илья. — А одежду на ней ты в порыве страсти?..

Облачена гоблинша была, мягко говоря, в какие-то крайне дырявые обноски. Но оно ей даже добавляло пикантности. Через весь этот набор отверстий хорошо вырисовывалась бледно-зеленая грудь. А при движении объекта и желании субъекта наблюдения можно было все рассмотреть.

— Да не. Она такая пришла.

— Может ты гоблинскую бездомную нашел? Не слови ордынский триппер или прибамбасский сифилис.

— Пошел ты на х… — обиделся Барон и потянул подругу обратно в спальню.

— А знаешь ещё анектдот такой!? — задорно проорал коллеге вслед Илья. — Бомжихи они как картошка. Помыл, почистил и можно жарить!

Барон на анекдот не ответил и Герасимов решил его более не бесить. Пора было заняться делами.

На улице в плетеном кресле сидел Ньяль. Все такой же бледный и контуженный.

— Знаешь, а я том бою не убил никого, видимо. — произнёс он вдруг.

— Забей. Победили и хорошо. — ответил Илья.

— Нам повезло. Очень повезло, Илья. Не знаю почему орки именно такой тип боя освоили, но он оказался максимально плох против нашего снаряжения. Быстрый навал с переходом в ближний бой. У них было мало оружия против брони, а ещё они видимо не восприняли бриги как броню. На моей покрышке четыре реза. Если они не безнадёжные дураки, то начнут менять тактику. Возьмут длинные копья, щиты покрепче, булавы потяжелее. Силой они нам не уступают, а в плане боевого духа… Нам опять же повезло, что бой был строй на строй. Среди нас есть какое-то количество народу с реальным боевым опытом типа Василича, или просто достаточно отмороженных как Барон. Они затянули остальных в рубку. Создали атмосферу, так сказать. Но в стычках малыми группами, большие шансы, что народ будет теряться.

— Живы будем — не помрем.

— А помрем — живы не будем. — мрачно ответил бывший учитель.

— Логично. Что вы итоге на Кругу-Тинге решили?

— Да стандартно. У своих не воровать, своих не убивать. Нейтральное мирное население не резать без надобности. Ну и не пить запоем. Там сейчас нам гоблины типа пир собираются устроить… Квасить собираешься?

Илья почесал подбородок.

— Не сегодня. Пить я люблю в знакомой компании и при уверенности, что завтра можно спокойно отлежаться. Под спокойно отлежаться это не в смысле с ножом в брюхе. Не доверяю я зелёным.

— Хорошо. Тогда как увидишь Ганса или Василича, скажи, что от нас в дозоре будешь.

— Так точно.

Илья направился к площадке, где толпился и кучковался народ. Было много людей и немало гоблинов. Последние тащили закуску, выпивку, всяческие блюда. Все это оседало на широких столах и постепенно переходило внутрь попаданцев.

«Захоти они нас отравить… Остаётся надеяться, что столько яда у них не припасено».

Народ разбивался по компаниям. Сидел за столами, толпился около костров или жаровень. Некто играл на гитаре и напевал, что-то про Морию.

В живот призывно заурчало, но Илья решил терпеть и перекусить консервами позже.

— Ганс? — Илья заметил среди народу знакомую рыжую шевелюру.

— А, привет, Илья, да?

— Ага. Я от Ньяля. Буду в дозоре ночью.

— Хорошо. Тогда посмотри направо. Там есть два дома у которых сейчас несколько наших перекидывают гоблина. Вот иди в дом с тремя странными такими черепами над дверью. Там тебе все объяснят.

— Все объяснят это хорошо. — ответил Герасимов, ища глазами нужный дом. И зачем было так его описывать, а не пальцем показать? Впрочем, найти оказалось несложно. У того дома несколько человек, видимо в крайнем подпитии, действительно подбрасывали и ловили визжащих гоблинов.

«Ну вы, ребята, прям рыцари маркиза де Генерата».

Внутри дома его встретила пара человек при броне и оружии.

— Ты чей будешь и кого ищешь?

Илья назывался и передал слова Ганса.

— А, ну проходи в подвальчик. Там Василич и Паук.

В доме действительно был подвальчик. Небольшой земляной погреб, наверное, для хранения выпивки. И там расположился штаб. Человек семь, из которых трое в броне. Ещё человек девять было наверху в доме. Интересно… А по подвальчику разливался такой до боли знакомый и странный в подобном месте свет. Наверное, впервые за историю другого мира в нем работал ноутбук.

— Смотри, смотри, эти прям оглядываются и шепчутся уже долго. — произнёс человек за монитором.

— Может быть обсуждают чем нас потчевать? — ответил мужчина в кольчуге.

— Ага. Ядом или сталью? Не нравится мне их активность. — опять заговорил мужик перед ноутом. Худой, вытянутый, он, как узнал потом Илья, носил кличку Паук и был по жизняку, то есть по прошлому жизняку инженером систем безопасности. С собой в иной мир он взял ноут и набор портативных камер слежения. Ну оно не огнестрел. Если современные бинокли и сухпаи можно, то чем камеры хуже?

— Так. Илья? Проходи и послушай, — обратился к нему Васильевич. — В армии служил?

— Не.

— Ну теперь послужишь. Дело в том…

А дело было в том, что гоблинов подозревали. Они, конечно, вели себя очень покладисто, но слишком уж настойчиво и активно забрасывали пришельцев алкоголем. Шныряли везде. Лезли. Будто следить пытались. Может, просто любопытно, а может быть, ждали…

— История помнит много примеров отменного гостеприимства. — усмехнулся Паук. — Удивлён, что все так хвалят Мартина за его Красную Свадьбу. Это ведь классика и самое очевидное решение многих проблем.

— Будет враг доволен, ты уже не воин, если пляшут в пальцах шпага и мушкет. — напел один из охранников.

— Дозорных будет около двух сотен. Но показываться мы не будем. Проверим их на вшивость.

Сказано — сделано. Илья с удивлением узнал, что те дегенераты снаружи, это специально проинструктированные дегенераты, которые должны мешать гоблинам спокойно шпионить около дозорных домов. Вот они и заняты тем, что гоняют, пинают и подкидывают попавшихся зелёных.

«Вот это, блин, игры в контрразведку».

Илье предоставили консервно-шоколадный паек и чай. Эх, по чаю душа будет скучать, если аналогов в новом мире не имеется.

— В соседнем доме там на стенах, кажись, эльфы намалеваны. — скучающе произнес Паук.

— Эльфы не эльфы. — вздохнул другой дозорный. — Нам бы с гоблинами сначала сладить.

Илью вдруг проперло на смех. Он вспомнил шизоидную рекламу мобильных игр. Типа карты стран с названиями фракций: русские, викинги, цыгане, эльфы. Ну что ж. В этом мире теперь к эльфам и оркам добавились русские. Набухались вон и гоблинов кошмарят.

А время тянулось. Народу снаружи постепенно заканчивал кутить и расползался по домам. Гоблинов становилось все больше.

Камеры, работающие в режиме ночного видения, выхватывали скопления зелёных меж узких проулков. Вели они себя тихо. Хоронились явно.

— Полезут или струхнут? — почесал бороду Василич. — Слав, скажи нашим ребятам по домам идти.

Те самые «кутилы», гонявшие гоблинов, стали потихоньку рассасываться. На улице остались только немногочисленные группки у костров.

Провокация, конечно. Может, расставь люди часовых на виду, то гоблины точно не полезли бы делать секир-башка. Однако, зато все становилось предельно ясно. И лучше так, чем удар в спину, когда подойдут ещё орки или минотавры как-нибудь.

Гоблины в темноте зашевелились, да и прислуги стало явно больше. Они теперь чуть ли не в окна заглядывали.

— Смари, че делают… — возмущенно зашипел Паук.

Один из гоблинов обошел парочку гудевших у костра попаданцев. Покружил рядом. Явно примерялся. Проверял насколько внимательны хмельные люди.

Василич достал туристическую рацию. Надо же, и эти приблуды кто-то не забыл.

— Василич всем постам. Броню надеть. Полная боевая готовность. Прием.

— Вас понял. Конец связи.

«Бою быть» — сообразил Илья.

И это будет уже не строевой бой. Резня в темноте, среди домов.

Сердце снова застучало набат. Через пару минут бойцы сорвутся и закипит кровавое дело.

«Надо идти после всех» — подумал парень. Это не то, чтобы трусость была. С копьём от него имелся толк, а со щитом, в первом ряду — не особо.

«Что там Ньяль нашептывал? Хоть бы хлынул дождь, он смоет ужас этот перед боем…»

Паук сосредоточенно пялил в ноут. Наконец он увидел то, чего ждал. Характерное движение. Так достают из-за пояса ножи.

— Началось!

Василич бросил рацию пауку, а сам, прихватив топорик и щит, пошёл наверх.

— За мной!

Илья выскочил из дома вслед за отрядом Василича. Они опоздали самую малость. Может быть на пару секунд. Кто-то из гоблинов уже успел достать ножи и бросился на квасивших попаданцев. Резня началась. Но тут же из разных домов полезли дозорные.

Завязался бой. Смешанный, хаотичный, полный криков, визга и пляшущих теней.

«Колоть, колоть, колоть».

Но в этот раз не было ни фронта, ни тыла, ни флангов. Василич с бойцами рвались вперёд, а гоблины перли со всех сторон. Илья приколол одного. Причем безоружного и убегающего, что парень сразу не понял. Потратил драгоценное время, а темные мелкие силуэты заполняли все вокруг. Илья почувствовал несколько ударов в спину и голову.

«Как…»

Илья удивился почему им удалось дотянуться до головы. Лишь спустя мгновение он понял. Камни. Их закидывали камнями из темноты. От удара меж лопаток парень аж потерял дыхание. Его повело вперёд. Спасло лишь то, что гоблины с ножами, собравшиеся было резать спящих, уже начали разбегаться. Впрочем, из темноты летели все новые камни, палки, черепки и все, что попадалось маленьким засранцам под руку. Их там были сотни, если не тысячи. Кто-то из попаданцев водил фонарем и россыпи злых глазенок блестели как кошачьи зыркалки.

Илья отдышался, заныкавшись в дверном проёме. Снаружи продолжалась вакханалия. Гоблины выли, швырялись камнями. Илья заметил даже дротик или стрелу в одном из щитов.

«Твари паскудные».

Илья вовремя увидел, как они уже ползут потихоньку между домов. Штук семь или десять. А он один. Свои недалёко, но вой стоит и темнота…

Гоблины уже обратили на него внимание. Илья резко нагнулся, опустил голову и нанес длинный укол. Камень ударил по шлему. Раздался визг.

Щитов у гоблинов не было. Брони тоже. Твари замешкались, хлынули назад от копья. Один все же получил рану, хотя едва ли глубокую.

Пригнуть голову, беречь лицо и загонять гадкую зелень обратно в темноту. По рукам, по плечам били камни. Синяки останутся точно. У гоблов в первых рядах уже дубинки, колья, короткие копья и длинные ножи.

Илья отступил назад в дом. Крайне вовремя. Мог оказаться в окружении. Ощущение, что гадам конца нет и убивать их пришел весь город разом. Спасает только то, что боевого ража у них недостает. Попри они разом и смели бы человека. Но нет, они кричат, швыряются, размахивают ножами, однако на копьё не лезут.

Илья сделал ещё несколько выпадов. Достал одного в харю, вызвав новый аккорд пронзительного визга.

Наконец люди сумели в достаточном количестве облачиться в латную броню, чтобы без проблем выбить гадов с бывшей орочей слободы. В тыл налегавшим на Илью врубились двое с алебардами. Тут только уши полетели. Гоблины дрогнули. Разбегались кто куда, уже не обращая внимания на уколы Ильи.

Алебарда — оружие, созданное чтобы бить цель размером с человека, да ещё и бронированную. А против этих гадов… выходило как в анекдоте про никотин, лошадь и хомячка. Алебарда убивает человека, а гоблина разрывает на куски. Тем более лупили от всей души.

Гоблины втянулись обратно на узкие улочки и огороженные дворы, продолжая подвывать в темноте.

— Не удалась вам сегодня автократия? — с усмешкой вздохнул один из латников.

— Чего? — не понял Илья, постепенно приходивший в себя.

— Забей.

А тем временем бой то не утихал. Наоборот, он разгорался все сильнее. Почти все попаданцы были на ногах. Дозор отбил орочью слободу, а остальные ринулись в атаку. Не все, но многие увлеклись преследованием или поддались на провокации типа камней и палок. Резня закипела в узких проулках. Начался полный хаос.

Илья стоял не совсем понимая, что дальше? Рваться в темноту с длинным копьём и без лат? Дело, пахнущее керосином. По слободе тут и там шатались группки бойцов. Кто-то увлечено перекидывался камнями с гоблинами. Щиты и шлемы спасали в основном, но ещё долго выжившим ушибы будут напоминать про эту ночь.

А выжили не все.

Илья видел, как лежит у гаснущих углей человек белой футболке с кровавыми пятнами.

Наконец люди начали снова вспоминать об организации. Кто-то подзывал к себе народ. Из мелких группок бойцы стекались в одну. Пытались наладить командование. А из темноты доносились крики. Где-то мелькал свет фонарей. В городе шла беспорядочная резня.

— Так, вы, ты и вот ты. — один из «офицеров» указал на Илью и других пятерых бойцов. — К тому дому. Кидают камни — кидайте в ответ. Вперёд не лезете. Поняли меня?!

Нестройный хор голосов подтверждает понимание, пытаясь перекричать общий гвалт. Илья вместе с отрядом занимает оборону, ожидая новых атак зелени. Но гады прячутся в темноте и уже не лезут. Осталось их там вряд ли много. Кто-то разбежался, кто-то режется на улицах, а многие лежат в стоянии мясной нарезки.

В центре площади собирают отряд латников. Кто-то подходит к Илье и тянет за плечо.

— Погнали. Сейчас мы им въебем. Такой гоблинслэер будет…

Барон в своем ламелляре, махнул полуторным мечом, грозя темноте. Сначала Илья хотел отказаться, но с тесных улочек почти не летели камни. Бой уже шел дальше от слободы. Значит лезть туда не такая уж глупая затея. Гадов надо проучить за вероломство. Пусть языки местной зелени попаданцам недоступны, но язык боли штука универсальная. Перевод не требуется.

— Погнали. — кивнул Илья.

Отряды латников и бойцов поддержки начали расходиться в трёх направлениях, откуда доносились звуки резни. Илье вручили фонарь, а вместо копья он взял топорик на длинной рукояти. Такой мелкий, что и не примешь за смертельное оружие. Дальше парень шел и светил, выхватывая лучом фонаря всякое. Происходящее уже и боем назвать было сложно. Латники без сопротивления проходят по улицам, ищут и вытаскивают окровавленных, ошалелых людей. Фонарь светит в бешеные, абсолютно безумные глаза, или в стеклянные, мёртвые. Но все равно где-то ещё идёт резня. Люди сносили плетённые оградки, ломали двери, рубили и резали не разбирая. Заливались жутким воем гоблинские гиенообразные шавки. Скалил кривые зубы, пока рука человека из иного мира не ломала им череп топором.

— Народ!? Все к нам! — заорал главарь их отряда. Его не слышали или не хотели слушать. Где-то на соседней улице кошмарный визг. Как будто собаку заживо сунули в мясорубку. Это все длилось, кажется, вечность. Они пытались собрать людей, но от их отряда кто-то отстает и вот уже увлекается бойней. Гоблины кидаются с крыши кусками глины. Их загоняют, достают копьями и мелкого гоблиненка насаживают как дичь.

Илья устал, его начинает подташнивать. Душная, жаркая ночь в бесконечном мраке и визге непрекращающийся резни.

Наконец солнце начинает выползать из-за горизонта. И вместе с уходом мрака разум возвращается к людям. Бойцы постепенно стекаются обратно к слободе. Переступая через трупы и ошмётки гоблинов, они возвращаются к своим.

Илья садится за костер, на котором кипятят чайник. Ни одного знакомого лица рядом. Барон ушел куда-то вглубь города. Ньяль? Фиг знает, что с ним. Но рядом все равно свои. Не гоблины, не орки. Соотечественники или, наверное, надо уже говорить: соплеменники. Все уставшие. Лица мрачные.

— Началось-то все нормально. — рассказывает один боец другому. — Наши доблестные соколы как ястребы налетели на этих шакалов и поотрывали им все их ядовитые щупальца. А потом жопа. Куча народу ломанулась в темноту. И бля… я точно видел четырёх мертвецов. Наших.

— Начали за здравие, а кончили себе на ебало. — хрипло отвечает другой, глуша какую-то спиртягу.

— Ну мы им тоже задали… — вздыхает невысокий и совершенно негрозного вида мужчина, чистящий окровавленный меч. — Не помню сколько зарубил. Вот не помню и все. Не считал.

— Забей. — отвечает ему хриплый. — Выкинь из головы. Сколько надо столько и зарубил. Хлебни ка?

— У меня язва.

— Сочувствую. А ты? — он протягивает Илье флягу.

Герасимов глотает, морщится, но, сцепив зубы, даже не выдыхает.

— Мощно берешь, парень. — усмехается мужик.

— А куда деваться. — с какой-то обречённой мрачностью отвечает Илья. — А деваться мне некуда.

— Это верно.

В голове все ещё мелькают сцены из ночной бойни. Они кажутся даже реальнее, чем смурное странное утро после боя. И это только второй день в ином мире…

«Надо поспать».

Не говоря больше ни слова парень встал и побрел прочь. Какое-то время не мог найти нужный дом. Все слишком по-другому выглядит с трупами вокруг. Наконец Илья зашел в нужную дверь. Внутри никого, кроме недавней подружки Барона. Она напуганно и внимательно выглянула из-за угла.

— Ты меня ж не зарежешь, да? — с трудом произносит Илья. — Когда я усну…

Девушка не ответила. Вздохнув Герасимов зашёл в свою комнату. Он кое-как снял кольч и лег на кровать. Голова пуста. Сон дерганный, отвратный и душный. Мерещилось что-то кровавое, но непонятно конкретно что.

Герасимова разбудил Ньяль.

— Илья, надо подниматься.

— А? Я вообще… Да.

— Сегодня сборы. Завтра уходим из города.

— Отлично… — вздыхает Илья.

— Вставай, самурай. У нас есть город для грабежа.

Голос Барона все такой же довольный. Вот у человека нервы — канаты.

«Хотя отморозок он просто». — подумал Илья. — «На все по жизни плевать».

Их отряд потерь не понес. Ньяль сумел всех поначалу удержать при себе. Никто в темноту не ломанулся. А всего армия попаданцев недосчиталась двадцати шести человек убитыми и почти вдвое больше раненными. Потери хуже, чем от боя с орками. Сколько гоблинов порезали одному богу ведомо. Но город завален трупами. Заметная часть населения бежала. Другие прячутся. Собственно, остаётся забрать все, что может быть полезно и уходить.

На дело пошли вдесятером. Одиннадцатой увязалась бароновская гоблинша.

— А ничего, что она с нами? — спросил Антон.

— Даже хорошо. — ответил Ньяль. — Она, похоже, наш Кровавый Нож.

— Кто?

— Был такой индеец, который очень не любил других индейцев и помогал белым. — блеснул очередной раз историк знаниями школьно-википедийного уровня. — В каждом обществе есть изгои. Кого за дело в них записывают, а кого за плохое происхождение или поведение. С приходом завоевателей для них открывается окно возможностей.

— Тогда говори по-другому. — нехорошо усмехнулся Герасимов. — Полицай она потенциальный. Хиви.

— Отъебись. — остроумно парировал Барон. — Если ты себя эсэсовцем видишь, то на других не переноси. А с Кли у нас светлые чувства и грязный секс.

— Вы хоть уверены, что она за нас? — не унимался Давен.

— Она гоблов других резала ночью. — пояснил Ньяль. — Уж теперь ей дороги назад нет.

Задача у отрядов была проста — искать и стаскивать к центру все полезное. Еду прежде всего.

— Фуражировка, господа. — пояснил Ньяль. — Хорошая средневековая армия сама себя кормит.

Несколько отрядов отослали в предместья. Там они довольно хорошо пощипали деревенских. Сами гоблы разбежались, но много груза и скота унести не смогли. Да и некуда. Одно дело — наши предки от татар бегали. Вон лес. Если не зима, то и прокормиться можно. Отсидеться. Припрятать всякое. А здесь вокруг сухие холмы и выжженные долины.

Отряд Ньяля шарился по самому городу. И тут новоиспеченная баронесса Кли сумела показать свой дар коллаборационистки. Указывала на какой-нибудь домишко. Вроде как бы не особняк даже, а внутри под полом — мешки с крупой и мелкие золотые чешуйки. Монета местная. Или побрякушки какие-либо. Сама она успела обзавестись новым нарядом. Без дыр, хотя немного не по размеру. Выгодное дело, однако, помогать иномировым захватчикам.

В некоторых домах были гоблы. Однако попыток сопротивления они не предпринимали. Жались по углам, прикидываясь ветошью. Лишь один, старый и видимо очень скупой гоблин, начал хрипло орать какие-то ругательства и кинулся с кулаками на Кли, в момент, когда она вскрывала его тайники. Однако единственный пинок ее нового мужика решил конфликт в пользу коллаборационистки.

Но все это было мелочью. Ближе к вечеру отряд, скинув очередной груз в центр, принялся петлять в узком лабиринте улочек. Кли вела их куда-то.

— Зольото. — пояснила она. Паре слов ее Барон научил. Включая известное на три буквы. Именно им она обозначала своего нового парня и это видимо была его идея. Каждое такое особо нежное обозначение он ржал как ненормальный.

«Ах какая пара, наркоман и шмара».

— Большой зольото. Идти.

— Стоп. — произнес Ньяль. — Барон, давай со мной вперёд и все щиты на готовность. Это не улица уже. Это укрепление.

— Черт, верно.

Приглядевшись Илья понял, что вокруг больше не стены домов, а просто стены, да ещё и покрытые подобием зубцов. Длинный коридор. Впрочем, не против людей это укрепление создавалось. Видимо оно было аргументом в чисто гоблинских разборках и по размеру попаданцам было по голову. А впереди ворота. Капитальные такие по меркам гоблинов. Человека два войдут разом.

— Явно, какой-то капиталист тут окопался. — вздохнул Антон.

— А мы ему сейчас за феодализм и воинскую демократию поясним. — ответил Барон. — Ну че? Я ломаю?

— Зольото. Хууй. Зольото.

«Зоопарк, мля». — после вчерашнего на смех как-то не тянуло. Да и сейчас они убивать, возможно, будут.

Дверь была даже из нормально дерева, но Барону одолжили топор. Вскоре створки распахнулись и…

Ньяль молодец. Не Александр Македонский, но хватило мозгов куда надо сунуть щиты.

После открытия из-за ворот полетели стрелы, свинцовые пули и даже арбалетные болты. Все это ушло по щитам да броне, а те, кто защищен меньше, оставались в тылу. Где-то тридцать гоблинов внутри. Почти все вооружены. Благо отвагой и мощным оружием ближнего боя они не располагали. Опять же вся снаряга рассчитана на междусобойные разборки. И как только отряд на плечах брони вошёл в здание, гады прыснули во все стороны.

— Стоять! — Ньяль указал на несколько отверстий в потолке дальше по коридору. — Вот готов все золото поставить, что оттуда на нас что-то полетит или потечёт.

Дырки аккуратно обошли, однако гады умудрялись выглядывать и стрелять из-за поворотов. Когда отряд таки дошел до них, то закипел короткий и отчаянный бой. Несколько гоблинов все же взялись за ножи или булавы. Кто-то выстрелил по Ньялю из арбалета, но броню не взял. Илье прилетело по касательной в ногу свинцовая пуля, так что он чуть не взвыл от боли, но лишь яростнее работал копьём. Тут уже гоблинам от него особо деваться было некуда. Он точно отработал по троим наглухо и ещё несколько ранил. Подобного избиения гоблы уже не выдержали. Опять стали разбегаться. Сколько же с ними мороки. Орк или умер, или убил тебя. А эти… Режешь, они убегают, опять таятся, стреляют, опять режешь. Повторите снова до последнего гоблина.

Наконец защитники разбежались или пали смертью не очень храбрых. Все люди крайне устали за сегодня. Спина отваливалась и было ощущение, что Илья скоро выблюет свое сердце. Кольч только первые пару часов кажется терпимым. Потом он губит спину и дыхалку за милую душу.

— Ну и что у нас тут? — вздохнул Ньяль.

Перед ним дрожало семейство гоблов во главе с жутко упырского вида стариком. Он, правда, дрожал больше от немощи, а смотрел злобно.

— Ребята… — донёсся голос Антона. — Тут такое…

— Что там? — страдальчески вопросил Ньяль. — Если это не кровать с вибромассажем, я никуда не пойду.

— А мы сами придем. — странным голосом ответил Антон. И они пришли.

Все пятеро. Четыре человека и…

— Ну было ожидаемо. — хмыкнул Алу. — Барук Казад?

Гном. Сомнений нет. Ростом чуть повыше гоблина, но заметно шире. Рыжий, с длинной косматой бородой. Он напоминал уменьшенного ирландца. Состояние гнома было весьма плачевными. Вместо левого глаза сплошной синяк. Куча кровоподтеков на лице. Нет заметной части зубов и похоже у него рвали ногти.

Ещё с Антоном пришло трое человек. Очевидно не попаданцев. Двое девушек и один мужчина. Все заметно ниже пришельцев. Выше гоблинов и гнома, но для попаданцев кажутся подростками. Трое обалдело смотрели на людей. А гном вообще впал в какое-то буйство. Он принялся хромать то к одному, то к другому человеку. Что-то молол на своем языке и ошалело таращился на людей, а особенно на Алукарда в его зерцальном доспехе. Видимо, его завораживали пластины открытого металла.

— Чтобы лучше понимать его реакцию… — пояснил Ньяль. — …расскажу вам, что наши довольно неплохо продвинулись в объяснениях с гоблинами. Рисунки им показывали. Те, что были у орков. И черепа. Так вот. Гоблы нас называют двумя словами. Одно обозначает огромный, а другое, видимо, гном.

— Чиво?.. — подозрительно спросил Антон.

— Здесь, похоже, гномы самые продвинутые в плане металлов и доспехов. Они воинственные. Носят бороды. А люди… — Ньяль бросил взгляд на троих, похоже, рабов. — Люди в культуре орков не особо отражены. А вот замесы с гномами регулярная тема. Мы нашли около пятидесяти рисунков. На одиннадцати из них сражения между зеленокожими и гномами.

— А на остальных что? — спросил Илья.

— Три это совокупления. Пять — какие-то ритуалы. Два — бои с чудищами. И около тридцати — это сражения против эльфов или мёртвые эльфы. Похоже они главный противник для местных.

Гном в это время прекратил рассматривать пришельцев. Он тихо подкрался к старому гоблину сзади и ловким движением скрутил ему шею. Никто этому не попытался помешать.

«Сводит счеты? Ну имеет право. Судя по разбитой физиогномии гоблы неплохо на нем оттоптались».

Сложно понять, кем именно был тот старик, но чужой крови видимо попить успел. Золота в доме обнаружено на пару килограмм. Не только мелкие чешуйки, а целые перстни, браслеты, ещё немало серебра, какие-то каменья, хорошее оружие: в основном ножи, но было несколько лёгких арбалетов. Мелкие, конечно. Под гоблинскую лапу. Ещё обнаружилась кольчуга и топор. Явно трофеи с пленного гнома. Ему их и передали, к огромному счастью. Гном был действительно буйный. Интересно, все они такие, или это он так на спасение и месть реагирует? С такого и человек буйным станет.

— Золото, это конечно хорошо. — вздохнул Ньяль. — Знать бы ещё, куда его пристроить.

— Торговля тут должна быть. — возразил Илья. — На чем-то покойный так нажился же.

— Верно. Соглашусь. — ответил Ньяль. — У нас торговля и в бронзовом веке уже была довольно глобальная. Среди вещей фараонов находили чуть ли не моржовый бивень. Ну янтарь Балтийский точно.

— Господа, экономисты. — прервал его Алу. — Д-давайте ка нашего нового друга представим остальным. Кажется мне, что если куда пиздовать, так это к гномам.

— Ну… логично. — согласился Илья. — Металлы они знают. Нам есть чем их заинтересовать. Гоблов не любят. Да и смотрите… Если зелёные нас приняли за новый вид гномов, то может и сами гномы за что-то родственное признают?

— Ладно. — вздохнул Ньяль, с неохотой поднимаясь на ноги. — Пора ноги делать. Не хочу опять идти через этот проклятый город в темноте…

«Нас невозможно сбить с пути, мы не ебем куда идти».

Отряд покидал уже порядком осточертевший город. Люди сначала думали переждать там ещё ночь, но смрад стоял нестерпимый. В жарком, иномирном климате все мёртвые гоблины начали разлагаться наперегонки. Тучи насекомых заполнили улицы. Итого перед походом люди ночевали за городом в лагере фуражиров, куда те сгоняли скот и свозили провиант.

— Обидно. — вдруг произнёс Антон, собравшийся для перехода.

— За Родину? — поинтересовался Илья.

— Да не. — мрачно вздохнул парень. — Столько смертей. И зачем? Не могли они просто нас пропустить.

— Во-первых, им было решительно непонятно, а собираемся ли мы уходить. — пояснил Ньяль. — Во-вторых, орки для них все же не завоеватели. Ну или очень привычные и уже свои завоеватели. А мы непонятно кто. Огромные гномы какие-то. А гномы враги. Плюс гоблины купились на провокацию.

— Зачем вообще нужно было их провоцировать? — с недоумением спросил Антон. — Поставили бы заслон бойцов, на который бы они не полезли?

— Так в штате решили. — ответил Ньяль. — И я тоже за это голосовал. А причины две: лучше так, чем они ударили бы в спину после подхода подкрепления орков. Надо было понять степень их лояльности. Ну и самое важное… конфликт. Мнение в штабе сильно разошлись. Образовалось меньшинство, которое…

— Хотело хуй забить на ваши игры в армейку? — спросил Барон.

— В том числе. Ну и в целом они были настроены слишком… беспечно.

— А теперь они умылись кровью. — подытожил Илья.

— Никто не думал, что будет столько жертв. — вздохнул Ньяль. — Полагали, что сможем взять под контроль, но а эти идиоты ломанулись в темноту… Ладно. Нам кое-как удалось установить единство мнений в штабе.

«Надолго ли? Хорошо, что я не „ответственный“ и далёк от этих разборок…»

Настроение у Ильи было довольно паршивое. Если после первого боя он испытал бурный всплеск эмоций, то сейчас пришла моральная усталость. Хотелось куда-то в понятную безопасность. Но нет. Идти до предполагаемых союзников с проводником, который на русском знает два с половиной слова.

Проводник напротив радовался жизни. Можно понять. Из гоблинских застенков на свежий воздух.

— Если новых доз попаданцев не будет. — задумался Ньяль, смотря на гнома. — Надо будет активно вербовать местных. С гоблинами у нас как-то первое впечатление не сложилось. Впрочем, это все шибко потом.

— Нужны база и снабжение. — рассудил Герасимов.

— Или можно кочевать и грабить. — с улыбкой добавил Барон. — Именно этим мы займёмся сейчас.

— Цепью братских могил для окрестных племен наш отмечен маршрут… — задумчиво напел Ньяль.

Отряд собирался в путь очень медленно. Если в бою попаданцы сумели показать некую отличную от нуля организацию, то с логистикой была жопа во всей красе.

Туда-сюда бегали в край заебанные и охрипшие офицеры. Что-то с кого-то требовали. В унисон им блеяла, хрюкала и мычала скотина. Шум стоял как на рейве. Вонь примерно такая же.

Если в бою и социалке Ньяль проявлял некую полезную активность, то зампотыл из него оказался никакой. Он лишь пожимал плечами, да грустно вздыхал.

— Д-думается, если мы не возьмём на себя хозвопросы, то останемся на подножном корму. — заявил Илье Алукард. — А мне худеть некуда. Дальше только кости. П-пошли выбивать снабжение.

— Господа… — к ним подскочил усталый Ганс с совершенно ошалелой физиономией. — Важный вопрос: среди вас есть деревенские? Или те, кто со скотиной умеет. Ну вы поняли. Нет? Ладно.

Похоже свиньи, козы, а также некрупные бычки совершенно не понимали стратегического замысла пришельцев. Они разбредались, а то и пытались домой вернуться.

Спустя почти десять минут был обнаружен штаб. Место где больше всего толпились и орали.

Всего за каких-то полчаса удалось выцепить Васильевича, который в иерархии попаданцев занял одно из ключевых мест наравне с парой других глав крупных клубов.

— Вам на двенадцать человек положено два возка и рацион на двадцать дней. Остальную провизию мы повезём в обозе. Отдельно. Иначе растянемся к известной матери. Обучение в дороге будет. Утром, если свободны, то приходите ко мне за три часа до выхода отряда. Время будем объявлять. Все?

— Дмитрий Васильевич, ещё вопрос ещё… — осторожно начал Илья. — Оружие и броня павших будет перераспределяться?

— А какие у вас нужды?

— Мне бы руки и ноги защитить. Да и мне говорили, что есть мечи поинтереснее моего. С корзинчатой гардой, например.

— Ты своим то пользоваться научись. По броне поглядим. И да, вашу эту мадам нам одолжите на часок. Возникли некоторые недопонимания с пленными.

— Пленными? — удивился Илья.

— Ну откуда ещё информацию достать. Языки. — начал было объяснять Василич, а потом отмахнулся. — У тебя дела есть? Вот иди делай.

С импровизированных складов было получено возков две штуки. Это по идее были полноценные телеги, но на гоблинский размер. Маловаты для человека. Особо не покатаешься, но вещи перевозить можно. Работало все на ослиных силах. Самые крупные телеги забрали для тяжёлых раненых. Пока были и антибиотики, и обезбол, и антисептики. Оставалась надежда.

— Интересно, на сколько боёв нам ещё хватит лекарств? — спросил Давен. — И что дальше? Сумеем ли мы найти среди местных растений нужные?

— А дальше мы будем лечиться по методу славных предков. — заверил его Алукард. — Главное лекарство — естественный отбор.

Спустя где-то три часа сборов армия наконец тронулась в долгий путь. Имелось три источника информации: гном, пленные гоблины из самых прилично одетых и карта, найденная в одном особняке зеленомордых. Ну, карта — это громко сказано. Художественная роспись пергамента с географическими мотивами. Никакого масштаба, топография уровня палка, палка, человечек. Однако Ньяль говорил, что несколько выводов по этому художеству сделать можно. Во-первых, у гоблинов есть восемь крупных поселений. Ну, точнее семь с половиной. Одно из них недавно посетил десант попаданцев и там ещё долго будут приходить в себя. Во-вторых, существует морская торговля. Есть поселения у берега моря. Нарисованы кораблики, груженные мешками. В-третьих, территории орков и гоблинов заканчиваются чем-то наподобие засечной черты. Много заостренных палок нарисовано, гоблины и орки с оружием, а за границей на полотне леса намалеван стремный эльф. Бледный, кривой и очень недобро так пучит зелёные глазища.

— С эльфами тут вообще странное дело… — просветил Ньяль, вернувшись с очередного заседания генштаба. — Гоблины их упорно называют словом «Мертвый». Что это значит, пока не ясно. Вроде как войны с эльфами идут регулярно. Всех их зелёные не перебили.

— Ну как почему? — подал голос Антон. — Может быть, это обзывательство. Ну типа упыри. А что? Бледные. С точки зрения гоблинов стремные и враги.

— Или это обозначение планов. — не остался в стороне Барон. — Мол всех вас передушим, пидоры лесные. Эльфов в концлагерь! Два миллиона в печку, два миллиона в речку. Наши палки не дают осечку.

Илью больше волновали не лингвистические загадки, а та самая засечная черта.

— Может быть и прорываться придется. — согласился Ньяль. — Сложно понять по этой карте масштаб укреплений и численность гарнизона. Наши языки там давно не были. Вот, кажется, столица. Там намалевано что-то наподобие башен, но какого это все размера?

Первый же день перехода прошёл тяжело и показал, насколько большая часть людей не готова к таким условиям. Худо-бедно удалось наладить разведку. Партии регулярно выходили с биноклями к высотам. Но с материальной частью был звездец. Скот разбегался, продукты портились, возки ломались. Уже вечером руководство задумалось о наборе рабов. В терминах уже не стеснялись. Были срочно и остро нужны прямо растущие рабочие руки, заточенные под местный колорит. В клетях начался падеж птицы.

— И что нам с ними делать? Срочно всех съесть? Неделя курицы в Макдональдс.

— Нужно из фанеры напилить квадратиков и к каждой клетке с курами приделать. — посоветовал Алу. — Если не п-поможет, то в квадратиках нарисовать красные круги.

С каждым пройденным километром он становился все язвительней. Илья первый день держался лучше. Но на второй к переходу добавилась тренировка. Дмитрий Васильевич собрал где-то двадцать пять желающий и провел интенсив. ОФП состояла из жуткой смеси упражнений, надерганных с разных систем подготовки: бёрпи, стойки на растяжку и равновесие, странные перемещения лягушонком. Многое было нацелено на очень специфические группы мышц. Илья даже не подозревал об их наличии в своей тушке, пока это все не принялось болеть.

После гимна физкультурному садизму перешли к упражнениям с двуручным копьём. Илья узнал, что основа боя на них это выпады и сбивы. Копьё оружие почти что дальнего боя. С ним можно сделать глубокий выпад, который некоторые называли: «бильярдным кием». Взяв копье почти за пятку достать кого-нибудь очень далеко. Вражеские выпады следует сбивать, тут же переходя в укол. Удачный сбив — залог успешной атаки.

Выпады отрабатывали так, что хоть в фильм про Шаолинь сувай. Выйти в глубокую стойку, взять копьё почти за пятку на вытянутых руках и стоять то полного Просветления. Кто первый стал Бодхисаттвой, тот и победил.

Немного успели взяться за щиты. Разобрали, что стойки для строя и поединка разные. Василич упорно вбивал в них мудрость о том, что щит и оружие всегда действуют синхронно. Каждое движение оружия в поединке сопровождает движение щита.

— Ну вот сейчас ты закрылся? А что-то кроме своего хуя ты сейчас видишь? Не закрывай обзор.

Василич бы делился мудростью и болью дальше, но все в группе уже померли.

Илья с трудом поплелся назад, а предстоял ещё дневной переход.

«Что ж я маленьким не сдох…» — оптимизм у парня зашкаливал.

Пыль, жара и очень расплывчатые перспективы. Мир вокруг разнообразием не блистал. Все та же типо саванна. На горизонте бывали видны стада газелей и диких быков, небо бороздили самые разные птицы: от мелочи до крупных грифов.

— Интересно, есть ли здесь драконы? — настороженно спросил Давен.

— Очень надеюсь, что нет. — ответил Илья. — Может, вымерли в качестве местных динозавров.

— На карте гоблинов был нарисованы самые разные чудовища. — обнадежил Ньяль. — Русалки, морские змеи, какие-то странные твари… Что-то они выдумали, что-то приукрасили, но все же это другой мир. Может быть тут ещё какая-нибудь мегалитическая фауна недовымерла.

— Мамонты? — поинтересовался Антон, жмурясь от палящего солнца.

— Например. Но для такой местности скорее актуальны саблезубый львы, лютоволки.

— Лютосвиньи? — спросил Барон.

— Были и такие. — вполне серьезно ответил Ньяль. — Забыл как назывались, но вполне себе кабаны-гиганты.

«Каркать вредно». — подумал тогда Илья и кое в чем оказался прав.

На третий день пути к людям вышло существо. Его увидели на высоком холме слева от колонны. Заслышав шум, Илья, Барон и Ньяль устремились к месту кипиша. Зверь стоял на холме, внимательно рассматривая людей, замерших в полусотне метров.

— Это…

Первого взгляда Илье хватило, чтобы понять: перед ними не животное. Существо напоминало льва. Имелось в наличии мускулистое тело большой кошки, желто-оранжевая грива, но обрамляла она не морду, а лицо. Совершенно нечеловеческое, но, очевидно, гуманоидное. Широкий лоб, вытянутая сверху вниз форма, острые скулы, широкий нос и глаза… Изумрудные, лютые и совершенно не звериные. Взгляд существа был осмысленным и методично рыскал по рядам попаданцев. Тварь лыбилась кончиками рта. Затем из-за спины показался длинный, наверное, метра три с половиной, хвост. Им тварь держала мелкого гоблина, который вяло дрыгал короткими ножками. Существо улыбнулось шире, демонстрируя множество рядов зубов на манер акульих. Только длиннее. Тварь красовалась. Изящным движением существо закинуло гобла в пасть. Короткий визг, чавкающий хруст и прощай зелёный коротышка.

— Вот же пидрила шерстяной. — сплюнул Барон.

Переть на тварь в ближний бой желающих не было, но к месту уже спешили лучники и арбалетчики. Однако тварь будто смекнула к чему все идёт. Вильнула длиннющим хвостом с костяным шипом на конце и скрылась.

После такого зрелища в дозор более никто по двое-трое не ходил. Минимум для разведки десять человек. Древковое обязательно.

И тварь их не оставила. Время от времени существо видели в нескольких сотнях метров.

— Мантикора. — мрачно вздохнул Алу. — Не знаю, почему это слово имеет у нас женский род. Тварь-то явно мужского.

— Ты и яйца разглядел? — спросил Барон.

— Ну их все разглядели. Там каждое с футбольный мяч.

— Завалим, я их тебе подарю. Будешь жмакать как антистресс.

Впрочем, и Барон немного поубавил удали. Его подруга при виде мантикора впала в тотальную панику. Прекратила лезть к нему в штаны при любом удобном случае. Ходила мрачнее тучи и от людей ни на шаг. Знала видать, про этих существ. Допросы пленных мало что дали. Чудище. Всех жрёть. Плоха. Страшна. Ой баюсь. Никаких тебе важных подробностей или рецепта масла от реликтов.

К четвёртому дню подошли к реке. Событие это вызвало ликование крайней степени. Запасы воды подходили к концу. С едой ситуация тоже становилась все плачевнее. Оставалось много зерна и круп, сыр почти истребили, а животные мерли или терялись по дороге.

Генштаб постановил: на день остановиться у реки, дать людям отдых и гигиену, а раненым нормальный уход. Кроме того отправили две группы фуражиров в несколько деревень у реки.

Илья со товарищи плюс десять бойцов Санитара составили первую группу.

Уже за сотню метров от небольшой деревушки они почувствовали смрад. Вокруг десятка хижин, на огородах и у клетей шел мрачный пир. Грифы, гиены, тучи насекомых. Природа возвращала останки в свое лоно.

— Это что же здесь мать его… — вздохнул Санитар, сплевывая под ноги.

— Наш хвостатый друг поработал. — произнёс один из его ребят. — Тут у воды следы лап.

— Вот тварь…

Мантикор вырезал деревню, но явно не ради пропитания. Он просто не смог бы столько скушать за раз. Куражился. Многие тела были разорваны в клочья, другие насажены на жерди забора. Пощады не было никому.

— Готов спорить, что он пришел ночью. — сказал один из бойцов, вместе с Санитаром рассматривая труп. — Шуганул гоблов, а пока они вылезали поранил сколько смог. Лапами бил и хвостищем бил по ногам. После доканчивал раненых уже смакуя.

«Ебать режим ведьмака подрубили». — подумал Герасимов, старясь смотреть куда-нибудь подальше от тел. Задача была не из лёгких, учитывая десятки трупов и их фрагментов на земле.

Часть скота и все остальные припасы тварь не тронула. Так что вскоре людей снова ждали свежие овощи, сыр и мясо.

Продукты улетали со страшной скоростью.

— Нам придется идти, разоряя деревню за деревней. — произнес Ньяль, затаскивая мешки с крупой на воз. Крупа напоминала мелкий горох. — И города… Вот, допустим, придем мы к уважаемым гномам или эльфам. Что дальше? Вот они мы такие замечательные. Кормите, поите, развлекайте нас.

— А какие ещё варианты? — спросил Илья. — Превратиться в кочующую орду отморозков? Так у нас быстро силы кончатся. И мы кончимся.

— Ну осядем мы. А дальше? Землю никто практически обрабатывать не умеет. Сегодня утром была целая драма из дойки коз. Понятно, что человек существо обучаемое. Однако до первого урожая нам дожить надо и взять посевные для этого.

— Ньяль, ты давай к сути. За что ты пытаешься агитировать?

— За сословность.

— Что? — не совсем понял Илья.

— Наш увожаемый друг, — вступил в беседу Барон. — Намекает, что нам надо не работу искать, а холопов. Тогда мы, значится, станем благородными донами. Принесем в это отсталый мир светлые идеалы прогрессивного феодализма. Вассал моего вассала на меня ссал.

— Обсуждения этого вопроса пока идёт на тинге. — смущённо добавил Ньяль. — Но свою точку зрения я высказал.

— Ты п-посмотри на него. — начал уже Алу. — Мы его демократически выбрали, а он использует власть, чтобы угнетать права человека. Ну или гоблина. Ты же их нам в холопы метишь?

— Вообще нет. Они, конечно, подходят, но есть вариант лучше. Другие люди. Местные. Те трое, которых мы в особняке нашли, были рабами. Но кроме них есть ещё селения людей. Многое не ясно с ними, однако Флавий…

— Флавий? — переспросил Алу. — Это т-тот еврей-кузнец из античников?

— Ага. Так вот он вполне логично описал… Представьте, мы появляемся. Выше чем здешние люди, сильнее, с невиданным оружием, с продвинутой медициной и всякими явно магическими штуками типа фонарей. Очень легко будет внушить, что мы не просто люди. А вот как у Толкина было. Нуменорцы, сверхчеловеки, избранный народ, посланники высших сил. И сейчас научим всех «младших братьев» как надо жить.

— Прожженный жидорептилоид этот ваш Флавий. — добавил Барон. — Протоколы попаданских мудрецов и шестисот шестидесяти шести летний план спаивания местных уже разработали?

— Это все пока ещё без конкретики. — оправдался Ньяль. — Мы мало знаем про местных. Может, у них есть уже своя воинская элита. Тогда придется что-то выдумывать.

— Да что там выдумывать? — усмехнулся Алу. — Мир поделит оружие. Всё прочее ложь.

— Никогда бы не думал, что все так просто случится. — вздохнул Давен. — Не слишком ли мы легко переходим к допустимости насилия? Ну с орками ясно. Они сами. Гоблины сами. А если кого-то захватить и принуждать работать?

— Мы вообще очень хорошо держимся. — ответил Ньяль. — Никто в психоз не впал. Истерики были, но совсем мало. Я не так часто встречал в истории случаи столкновения современных цивилизованных людей с войной. Первая мировая? Там как раз-таки очень многие головой ехали.

— Ну ты сравнил. — присвистнул Барон. — Там по людям били тяжёлой артой. Газом травили и танками давили. От солдата мало что зависело. Вот научился ты аццки вонзаться. Прям Рэмбо, сотая кровь. А по тебе из пушек шрапнелью. Даже своего убийцу не увидишь. Грустно, и можно совершенно разочароваться в людях. А у нас тут… Копья, луки, зелёные суки, полный контакт. Все природосообразно. И плечо товарища, и тушка врага для практики. Наоборот. Вылечим застарелые городские психозы. Пробудим внутренних зверей.

«Ты просто шизик. Отморозок до любимого дела дорвавшийся». - подумалось Илье. — «Я тоже, конечно, хорош. Сколько уже положил? Сколько всего насмотрелся? И ничего. Глаза боятся, а руки делают».

— Вообще, знаете… — вдруг протянул Ньяль. — А может это был критерий отбора? Один из них.

— Ты о чем?

— Ну действительно есть много народу, которые при виде такого поплыли бы. Делаем скидку на суровость хобби и интерес к истории, где постоянно кого-то резали. Но все равно… Может, сюда отобрали тех, кто имеет больше шансов привыкнуть?

— Зачем вообще нас сюда закинули?

— Вот по этому поводу ничего не скажу. Давайте уже заканчивать. Воняет тут адски.

Докидав последние мешки, попаданцы отправились к реке. Взглядом их провожали грифы и гиены, ожидавшие продолжения мрачной трапезы.

— Тьфу, трупоеды сраные. — уходя сплюнул себе под ноги Барон.

— Они санитары природы. — возразил Давен.

— Не хочу я к таким санитарам в палату.

Люди уходили, не замечая, что кроме падальщиков за ними следит ещё одно существо. Изумрудные глаза чудовища видели далеко, а с лица не сходила странная улыбка…

«Господи, как хорошо-то… Как славно-то…»

Илья лежал на берегу речки и жмурился на заходящее солнце. Вот он, рецепт счастья: надо человека в край умучить, а потом дать отдохнуть. В реке кто-то плескался. Барон и ещё несколько особо упоротых пошли выше по течению рыбу ловить. Оказывается, нашлись такие, кто в стартовом наборе взял удочки и сети.

«Психи. Рыбалка? Плавание? Зачем это все, если можно просто не шевелиться?»

Левая рука и плечо болели от тренировок со щитом. Для поединка круглый щит предлагалось держать далеко от своей тушки.

«На манер баклера» — пояснил Ганс — «Чтобы лучше перекрыть линию атаки».

Затем пустился в какие-то скучные рассуждения про недостаток знаний о раннятном бое. Мол, многие наши техники — это перенос позднятных принципов на снаряжение эпохи викингов. И вообще жаль, что дескать Эгиль в перерывах между попойками, убийствами и стихосложением не нарисовал фехтбук. Очень было бы кстати. А то благодарные потомки ломают головы и срутся на форумах о том, как конкретно Эгиль всех урабатывал.

Теория Илью интересовала слабо. Вот научиться правильно принимать удар на щит — дело полезное. Оказывается, это тоже наука. В играх процесс сводится к выставить перед собой и все удары идут куда надо. Кулачный щит также может загулять в руке, если удар попадет в край. Это уже потеря контроля, а то и травма запястья.

«Щит не броня. Это оружие». — поучал их Василич. — «Если у кого есть сомнения, могу заехать торцом».

Желающих не находилось.

Удары умбоном, удары торцом, то есть самой кромкой, навалы, блок вооружённой руки. Щит действительно был очень разноплановым орудием причинения добра и справедливости.

Илья лежал не шевелясь, пока разбавленное вино остывало. Он закопал литровую пластиковую бутылку в прибрежный мокрый песок по самое горлышко.

«Блаженство…»

Совсем не хотелось думать о том, что они — бродячий отряд на вражеской территории и земля под ногами загорится в любой момент. Позже. Идите все на три веселые. И гоблины, и орки, и чудо-юдо это хвостатое. Люди отдыхают.

Ньяль умотал держать совет, а к Алу припер старый знакомый, представившийся Глорфинделем, или Глором. Странный мужик. Внешнее напоминал молодого Певцова. Высокий, с правильными, сердцеедскими чертами лица, а голос совершенно неподходящий. Невыразительный, без всякого присутствия харизмы.

Вооружен Глор был тем, что кличут термином сайдсворд. Ренессансное оружие со сложной гардой уже заметно ориентированное на уколы, но ещё не рапира. Также Глор носил кинжал и баклер.

Впрочем, безоружным теперь никто не ходил. Илья постоянно носил с собой меч, нож и обязательно копьё. Мешается — воткнул рядом или приставил куда-то. Без присутствия оружия парень с недавнего времени чувствовал себя голым.

Глор и Алу устроились в тени куста, тихо обсуждая какие-то свои темы. Прежде всего возможную встречу с эльфами, которых эти двое: «Двадцать лет играли!»

В тихом злорадстве Илья представлял, что эльфы здесь окажутся стремными, голозадыми дикарями. Может быть каннибалами, в боевой раскраске из медвежьего дерьма. Посмотрел бы он тогда на этих двоих.

Вскоре вернулись Барон с баронессой. Он держал за жабры какую-то страхолюдную рыбину с костяными пластинами на морде. Плавников в ней будто слишком много было натыкано. Аппетита рыба не вызывала.

— Слушай, а напоминает кисте… — начал было умничать биолог Давен. Его заглушил Барон, который в идиотическом экстазе принялся декламировать стихотворение.

— Браво! — иронию Алу прикрыть не пытался. — Жду, не дождусь, когда местные выучат русский. М-мы тут же ударим по их неокрепшей психике нашей в-великой культурой. Ария, Сектор Газа, Летов и вот этот шедевр как называется?

— Думаю, что «Рыба-жопа». — предположил Барон. — Но это не точно.

Солнце медленно катилось за горизонт. Вернулись Ньяль и гном, которого звали Азби или Асби, или Аспи. Что-то такое. Он уже выучил некое количество слов великого и могучего. Постоянно говорил «привет». Был крепко привязан к Ньялю. Возможно потому, что именно бывший учитель вернул гному топор, кольчугу и шлем. В плане алкоголя он соответствовал фэнтезийным стереотипам. Пил, не морщась, даже когда ему наливали драгоценную иномирную водку. После собрания они с Ньялем хлестали пиво у реки. Алу тогда пошутил, что дескать каждому по потребностям. Барон в другом мире сразу нашел себе бабу, а Ньяль собутыльника.

Тогда же высилось, что Глор переходит к ним в отряд. После прибытия он тусовал с позднятными ландскнехтами, но из них никого не знал близко. Может там и конфликт какой был. Этого не озвучивали. Так или иначе к неприкаянным добавился ещё один клинок. Уже вечером Глор перенес палатку.

Ночь пришла вслед за короткими сумерками. Илья должен был дежурить под утро и мог спокойно просматривать сны. Опять ему мерещились битвы. Несколько раз он просыпался от того, что мускулы срабатывали. Они пытались поднять руку с щитом. Такое у него до этого было лишь раз, когда появилась первая девушка. Тогда Герасимов тоже просыпался от попыток тела выполнить известные фрикции.

Впрочем, Илья тут же засыпал. Снова перед глазами мельтешили вооруженные фигуры. Он бежал куда-то с мечом и все думал о том, как бы не забыть правильную технику.

А затем он проснулся от криков. Резко поднявшись, Илья схватил копьё. Нет, прямо сейчас битва не идет, но в лагере кипиш. Попаданцы окружили себя рядом возков, на манер гуситов. Натянули между ними веревки и тросы. Были дозоры. Как обычные, так и секрет.

— Он здесь?! — доносился крик с одной стороны.

— Сюда! Фонарь нужен!

Илья подхватил левой фонарь, в правой копье. Барон, Ньяль и остальные тоже были на ногах. В таком составе они отправились выяснять причину кипиша.

— Ушел!

— Ты его видел!

— Всем тихо! Стоп паника!

Горький опыт ночи в Гоблинбурге научил попаданцев не бегать по темноте. Паниковали насколько возможно организовано. Народ держался своих предводителей.

— Че там вообще?! — рявкнул Барон, когда они локализовали источник кипиша. Люди толпились у одного из участков берега.

— Да тварь эта ебучая! Человека утащила.

Илья вспомнил лыбящегося монстра и вырезанную деревню гоблинов.

«Тварина».

Животное бы не поперлось в лагерь к тысяче с хером здоровых вооруженных лбов. Но монстр другая песня. Похоже, на инстинкт самосохранения ему было чхать своей уродской мордой. Он пришёл развлекаться.

Вскоре выяснились подробности. Тварь ночью прокралась вдоль береговой линии. Затем перемахнула через возок. Дозорные заметили урода, но ничего сделать не успели. Слишком быстро и ловко тварь шмыгнула в лагерь. Жертвой стал лежачий раненный. Один из самых тяжёлых. Он лихорадил без сознания и никакого сопротивления не оказал. Вместе с ним монстр сбежал, получив лишь один удар вскользь.

Утром люди были в мрачном настроении. Ладно гоблины. Подлые, но своё получили. Да и словить нож в бочину это одно, а быть сожранным мерзкой лыбящейся твариной… Сразу как-то не по себе становится от таких мыслей.

— Все главы решили, что монстра надо убить. — объявил Ньяль. — Он нам может много крови попортить, да и отплатить ему надо. Алу, Симон, у нас с луками. Насколько хорошо вы ими владеете? И какие у вас стрелы?

— Ну я ходил. Тренировался. — вздохнул Симон. Молодой паренёк из Иркутска.

— КМС. Лучная стрельба. — коротко ответил Алу.

— Серьезно? — с уважением произнес Барон.

— Ну б-бумажку я тебе сейчас не покажу, но стрелять умею.

— Хорошо. — вздохнул Ньяль. — Сегодня мы идём через брод на другой берег. И да, Илья. Это тебе передали. Тут набедренники бригантные, титан кстати и наколенники сталь. Сам понимаешь откуда.

Илья кивнул. Наследство. Мёртвые заботятся о живых.

— Ночью будем делать на тварь засаду. Алу, ты идешь от нас как стрелок. Добровольцы есть?

— Я пойду. — заявил Барон. — Присутствие этой херни у лагеря плохо влияет на мою половую жизнь.

— Я тоже. — вздохнул Илья.

«Риск. Конечно, риск».

Но слишком уж хотелось увидеть эту тварь мертвой. Слишком запала в душу садистская лыба на отвратной харе.

— Хорошо. Троих от нас достаточно. Всего в засаде будет несколько десятков человек. Когда мы перейдем вечером реку, то оставим на берегу одну из камер. Попробуем заметить тварь заранее. Если оно не умеет или не любит плавать, то пойдёт к нам через брод. Там и встретим гада.

Все звучало правильно, логично и хорошо. Однако днём ситуация обострилась. На том берегу речки видели орков.

— Вон они!

Илья бросился к рюкзаку за биноклем.

Действительно орки. Челове… то есть штук десять. Рослые, полуголые, лица покрыты узором из чёрной краски. Они без всякого страха подошли к реке и рассматривали людей. Все вооружены на манер покойных коллег. Разве что эти ещё носили дротики.

— Я думал они фанаты ближнего боя… — произнес Алу.

— Манера боя это одно, а другое дело охота. Плюс, может они из другого племени. — произнёс Ньяль.

— Что вообще значит манера боя? — уточнил Илья, наблюдая за врагами, которые что-то там жестикулировали. Наверное, местные оскорбления.

— Традиции массовых столкновений. — пояснил Ньяль. — У племен в нашем мире они складывались очень разные. На некоторых островах битва была обменом метательными копьями и камнями. Кто первый впадал в панику, тот проигрывал. Основное оружие папуасов — луки, но и ножи они мастера в ход пустить. А вот маори и зулусы отрицали дальний бой. Ну до того, как узнали огнестрел. Однако булава и топор плохи для охоты. Вот и наши зеленокожие вполне могут знать дротик и пращу как средства добычи зверя.

Прошло около часа, а орки не уходили. Точнее, двое из них куда-то почапали. Остальные же сидели на берегу.

«Разведка? Оставили за нами присмотр, а сами пошли оповещать своих? Возможно».

Орки сопровождали отряд вплоть до брода. Зеленокожие ушли только когда передовой отряд людей направился через реку. Брод был неглубокий. Идти приходилось максимум по пояс. Вода в мутной и ленивой реке днем разогрелась. Сложнее было с переправой груза. Низкие возки пришлось переносить на руках. Слишком они взяли в илистом дне.

Сразу после переправы собрали группу охотников на чудище. Всего их было тридцать пять. Десять стрелков и остальные с древковым или двуручным. Барон припер свой полутор. Алу взял копьё и современного вида блочный лук. Стрелы охотничьи. Жуткие, шипастые наконечники. Среди стрелков было несколько арбалетчиков с мощными машинами. Стальные дуги, вороты. Такая штука по убойности сравнима с огнестрелом. Был один обладатель современного арбалета. Приклад, прицел, блочная дуга. Все это дико и странно смотрелось посреди этого жуткого, богом забытого места, где жили твари наподобие мантикора.

За бродом были кусты и небольшой холм. Там попаданцы расположили засидки. Несколько человек с охотничьим опытом правильно поставили маскировочные тенты, чтобы ветер не унес запахи людей к воде. Сверху накрылись местной растительностью. Камеры ночные с хорошим зумом и ждать…

— Как думаешь, он разумен? — спросил Алу.

— А ты с ним хочешь в переговоры вступить? — съязвил Илья. — Или в ещё какую-нибудь связь?

— Никаких переговоров с шерстяными террористами! — ответил Барон. — Только силовое решение.

— Т-тихо ты.

Стемнело. В тенте было довольно душно и хотелось хлебать воду до полного в ней растворения. Снаружи стрекотали какие-то насекомые. Звук как от сверчков почти. Что-то изредка орало. Доносились странные крики гиеноподобных тварей.

— Он переходит брод. Ждите пока. Конец связи.

Все замерли и затихли. У людей с собой были мощные фонари, заряд для которых пока оставался. Подождать пока тварь выберется на берег. Выйти со всех сторон. Ослепить, нашпиговать стрелами, добить копьями и алебардами.

«И ведь не страшно почти». — сам себя дивился Илья.

Мандражит немного. Лезет в голову негатив, но сердце будто холодной водой залили. Слишком задолбался, чтобы бояться. Поскорей бы на свежий воздух. Готов, как говорится, на любой движ кроме голодовки.

— Выходите.

Люди принялись выбираться наружу. Осторожно. По чуть-чуть. Главное не вспугнуть. А потом понеслось говно по трубам…

Народ попер на берег с оружием и фонарями на перевес. Шли в темноте по наитию. Вспышка. Глаза твари мерцают в лучах фонарей. Илья держит одной рукой копьё, а другой слепит чудище. Свист и особый звук тетивы. Тварь дёргается со странным подвыванием, мечется из стороны в сторону и падает. Тишина. Только иномирные сверчки стрекочут под темным небом.

— Все? — настороженно спрашивает один из бойцов, косясь в сторону туши.

— У него болт в голове. Допрыгался обмудок.

— Перезарядите, пожалуйста, оружие. — произнес Илья, положив свой фонарь на вытоптанную траву.

Чудище замерло, но не нравились Герасимову глаза урода. Будто живые. Веки наполовину опущены, а из-под них зыркает злобно нечеловеческий разум очами своими изумрудными. Илья медленно подошел, выставив копьё.

Нет. Не шевелиться гад. А если…

Резким выпадом Илья выкалывает монстру правый глаз. Голова твари дёргается назад. Уши закладывает жуткий вой. Тварь вскакивает и бросается к реке. В спину монстру впиваются ещё несколько болтов и стрел. Но обмудок шерстяной успевает броситься в реку прежде, чем подоспеют ближники с древковым. Тварь прёт с брода в глубину. Ныряет, уходит под воду.

— Вот сука… — вздохнул Илья.

— Да ему не жить. — произнес один из арбалетчиков. — Снаряды только жаль. Утопнут с ними.

Но Илье не спокойно. Эта тварь не зверь и не человек. Для надёжности бы голову рубануть, а лучше кувалдами всмятку и сжечь все к чёртовой бабке.

— Ладно. Будем считать, что огреб он и мертв с вероятностью 95 процентов. Пошли в лагерь.

У него не было имени, не было сородичей, которые могли бы звать его или ждать с охоты. Одиночка. Всегда ли так было? Возможно, нет. Где-то в самых глубоких закутках памяти существа, монстр помнил другое время. Тогда он был частью чего-то большего. Но слишком много прошло с той эпохи. Все потерялось, обратилось в пыль. Он остался один. Без цели, без нужды, без смысла существования. Не осталось ничего, кроме развлечений. Он выслеживал и убивал на потеху себе. Старался не рисковать, так как его интересовала не охота, а сам акт убийства. Нравилось проглатывать мелких зелёных существ так, чтобы они оставались живы. Чувствовать, как они барахтаются и затихают внутри. Гнать их, пока те не упадут, смирившись со смертью. Отрывать по кусочку. В такое время ему казалось, что он снова нашел какой-то смысл для существования. А потом пришли новые. Странные крупные существа. Другой запах, другие облики. Они стали резать и убивать зелёных. Победили их защитников. И он теперь мог безнаказанно рвать гнездо за гнездом, жрать тех, кто убегает от новых по дорогам. Он пришёл посмотреть на них. Ночью утащил одного. Просто попробовать на вкус. Тот и так умирал. Разило от него смертью, пахло гнилью. Но новые все равно отомстили. Они подкараулили и стали избивать какими-то странными шипами. А потом… Глаз. Это уже не заживёт…

Теперь он лежит в темноте на берегу, истекая кровью и лакая грязную воду. Но он жив. Впервые за долгое время у него появилась цель. Он тоже отомстит. Выживет, найдет их и разорвет. Всех, чьи лица запомнил в ту ночь.

На утро отряд продолжил путь. Передовая разведка теперь постоянно видела группы орков на горизонте. Небольшие отряды по пять-десять штук. Они держались на расстоянии. Не шли на столкновение, но и не уходили.

— Есть два варианта. — произнес Ньяль. — Или это разведка преследующей нас армии, или нам завезли партизанскую войну. Черт знает, что будет хуже.

— И что нам с ними делать? — спросил Антон.

— Да ничего мы с ними не сделаем. — ответил Ньяль. — Они с детства на ногах. Снаряги никакой почти. Пешком их не догнать. Можно попробовать делать засады и какие-то схемы с окружением, но надо ли оно нам? Уничтожение одной-двух групп ничего не изменит. Разве что языка взять. Пытать. Но если они такие же упоротые, как те, что с нами бились… Живых взять будет сложно. А расколоть…

— Все рано или поздно колятся. — хмыкнул Алу.

— Или умирают. — возразил Ньяль. — Равальяка вон не раскололи, а его профи пытали.

— Это кто ещё?

— Да француз один. Короля зарезал.

Вскоре на пути попаданцев обнаружилась ещё одна деревенька гоблов, а в ней…

— Вот вам и тактика выжженной земли пошла…

Гоблинов нет, скота нет, еды практически нет. Все что смогли орки унесли. Остальное максимально испортили. В неглубоком колодце плавали дохлые куры. Туда ещё похоже для верности закинули дерьма. Овощи потоптали, крупу рассыпали и смешали с грязью. В одном доме обнаружился тайник с сыром и маслом. Но по настоянию Ньяля на пробу все дали сначала языкам. Один из них вскоре помирал, корчась в луже поноса.

— Ох… — тяжело вздохнул Илья. — Все мы вместе в мягком месте. Жопа, в общем.

— Голод страшнее чем, жестокая битва. Враг истреблял сам себя. — подытожил Ньяль, наблюдая очередную опустошенную деревню. И самое обидное, что опустошили ее не русские люди, а поганые орки. Картина типичная: что могли унесли, что не могли испортили.

Во многих деревнях они оставляли какое-то количество еды, смешав ее с грязью и видимо испражнившись сверху.

«Это юмор у них такой? Издеваются? Ждут пока мы даже такое есть будем?»

Орки сопровождали отряд денно и нощно. Разведка насчитала около семи разных групп по пять десять штук. И это только те, кто показывался людям. Где-то рядом были ещё отряды, которые опустошали деревни.

— Вот тебе и кочевать-грабить. — вздохнул Алу.

— Кочевать-грабить хорошо, если ты степняк или викинг. — вздохнул Ньяль. — Всегда можно быстро добраться туда, где тебя ещё не ждут. А мы медленные, непривычные к местности. Враг отошёл от первого шока, подумал и очередной раз была изобретена тактика выжженной земли.

— Очень рад за них. — сплюнул Илья. — Делать то нам что? У вас в штабе какие планы?

— Ну есть два варианта: пытаться им мешать или уходить с их территории. Со времен Цезаря и Кортеса самый эффективный способ противостоять агрессивно настроенным аборигенам — найти союзных аборигенов. Собственно, «Разделяй и властвуй» про это самое.

— Значит идём к эльфам? — спросил Алу.

— Да. Ну и меры противодействия их рейдам изобрести хорошо бы. А то до эльфов ещё дойти надо. И решительно не ясно, как они нас примут.

— В очень сказочном лесу эльфы хавали мацу… — задумчиво произнес Барон.

Шестой день пути выдался особо «весёлым». Ночью и утром орки предприняли три попытки нападения на обоз. Все неудачные, не считая пары раненых животных. Однако зелёные ушли без потерь. Прибежали, метнули дротики и дали деру.

— Не думал, что дикари будут действовать так адекватно. — признался Илья.

— А вот не надо полагать, что дикари тупые. — ответил Барон. — Они меньше знают про атомы, сетевые магазины и кей-поп? Да. А соображают не хуже. Может и лучше. Ибо природосообразны. Варварство — естественное состояние человечества. Это цивилизация искусственна.

— Ну-ну. — хмыкнул Илья.

К обеду было решено собрать особую группу. В нее войдут резвые бойцы с лёгким оружием. Главная задача: бить орочьих партизанен.

— Не волнуйся. — «утешил» Барон. — Я нас уже записал.

— Ты с чего взял, что я пойду? — зло ответил Илья.

— Да вот решил, что ты смельчак. — усмехнулся гад. — На монстра же вызывался. Ну если я ошибся иди и скажи Санитару, что промашка вышла.

«Мудила…»

Вот так и попадают люди в самое пекло. Отказываться и окунаться в грязь лицом не хочется. Поди потом отмойся от репутации труса. Простите, дяденьки, у меня сегодня голова болит, и нога дёргается. Давайте кто-нибудь другой воевать пойдет?

«Ладно. Я там не один буду».

Спецгруппе выделяли практически все лёгкие титановые шмотки, которые смогли наскрести. Кольчуги, бриги, защита конечностей. Оружие брали относительно лёгкое. Без алебурд, фальшаков и полэксов. В основном одноруч. Несколько копий и полуторов. Взяли на пробу трофейные гоблинские арбалеты. Человек из этой штуки может бить с одной руки. Впрочем, убойность оставалась под большим вопросом. Тем более зная упертую живучесть орков.

Всего шло на дело тридцать пять человек. Санитар был за главного.

Ещё из интересного им выдали прибор НВ, которому осталось недолго, сигнальную ракетницу, рацию. Электроэнергия в отряде постепенно кончалась. Имелась в наличии станция зарядки на солнечных батареях, но ее мощности не хватало. Фонари из когда-то обычного предмета превратились в особо важный военный инвентарь. Им вели учет строже чем оружию.

Илья попрыгал, разминая руки в новой временной кольчуге из титана. Лёгкая. Заметно легче его стальной несмотря на длинный рукав.

— Слушай, Ньяль… А у тебя футболки с рукавом есть? Можешь мне одну дать? — спросил Илья.

— А тебе зачем?

— Хочу надеть поверх кольча. Помнишь, ты говорил, что орки не восприняли твою бригу как бронь?

— А… Военная хитрость. Это правильно. Сейчас посмотрю в рюкзаке. Где-то была…

В такой запаковке тушке будет жарко. Очень. Но между потом и кровью однозначно надо выбирать пот.

Когда весь отряд расположился на вечерний отдых, группа перехвата незаметно выдвинулась за пределы лагеря. Туда где кустарник прикрывал овраги. Главной задачей бойцов был подкараулинг и последующий отпиздинг очередной попытки орков рейдить обоз. А то, что попытки будут это к гадалке не ходи.

Группа выдвинулась и затаилась.

— Я предлагал идти по следам в деревнях. — заявил Санитар. — Нагнать гоблов с жрачкой. Но пока штаб ссыкует так далеко проводить операции. Будь нас хотя бы сотня…

«Мы могли бы отлично попасть в засаду» — продолжил Илья. — «Такой подарок оркам. Оружие, доспехи и моральный подъем после первой серьёзной победы над иномирцами».

Санитар Илье не особо нравился. Можно даже сказать, что особо не нравился. Это был не тот человек, которому Герасимов был готов доверить свою жизнь. Лет сорока плюс, но из вечно молодых, вечно пьяных. Он слыл бывалым фехтовальщиком, видавшим чуть ли не начало движа. Лицо потрепанное, куча шрамов на спине и боках, нет двух передних зубов и инстинкта самосохранения. Зато полно желания влезать в зарубы по поводу и без. Да ещё и типичная для неформалов презрение к авторитетам. Если Василича и многих из его партии можно было представить в прошлом какими-нибудь воеводами, магистрами орденов или князьями, то Санитар больше тянул на капитана пиратской команды или атамана разбойников.

Отряд занял позицию в засаде. Пара замаскированных наблюдателей и куча бойцов в овраге. До лагеря всего километра полтора, но его не видно за складками местности и растительностью. Вечереет. Солнце ещё маячит над холмами и закатные лучи красят мир в оранжево-багровый оттенок. Илья старался меньше шевелиться, чтобы не упариться. Оставалось ждать вечерней прохлады и пить воду, ситуация с которой становилась все хуже. Речек и озер было не так много на пути, да и пить мутную жижу не стоило. Только после дезинфекции, а на нее уходило драгоценное время. Все заканчивалось, все расходовалось. И если они не смогут найти в ближайшее время нормальное снабжение, то их пребывание здесь превратится в ад.

— Эх, орки такое себе. — тихо вздохнул один из бойцов Санитара. — Вот бы снова с гоблинами вонзаться…

— Это ещё почему?

— Всегда бить карликов очень приятно. Если противник ниже тебя в два раза — идеально.

— Ну ты чё, аниме не смотрел? Ща припрет какая-нибудь кошкодевка футалоли и раскидает нас со всей нашей снарягой.

Эта фраза вызвала у окружающих тихий смех.

— Блин, вот всегда любил Ведьмака, но эта хуйня с Цири бесит. Пиздючка, которая на коньках режет бывалых солдат… Какая ж чушь.

— Да ладно. Цири волшебная пиздючка. Она ж там продукт генной инженерии древних эльфо-нацистов, замутивших ее с помощью нордической евгеники и тайного ритуал «Коитус».

Дальше начались воспоминания о прошедших по ведьмаку играх.

— Самая боль там это играть, собственно, ведьмака. Ну то есть в каноне они уберменши. Должны соло разбирать отряд. В реальности… ну вот идёшь ты один, а из кустов пять дебилов с алебурдами и криком «Бей мутанта!» И что ты им сделаешь? А ведь завалить ведьмака в Ведьмаке это большой понт. Стартуешь буквально с мишенью на жопе.

— Помню на одной игре был скандал, когда-то кто-то мол целенаправленно и регулярно срал в священном лесу Брокилон.

— Ну вообще это правильный отыгрыш реданцев.

Илья почти уснул под их рассуждения, но в этот момент понеслось:

— Идут голубчики… — негромко произнес наблюдатель.

— Сколько?

— Семь. В метрах пятистах от нас. Идут в сторону обоза.

— Пропускаем их еще на метров пятьсот и выходим. Себас, Барон, возьмите по пять человек и на фланги. Марк, Илья, вы с копьями, прикройте центр. Сделаем цепь. Тише. Не вспугните.

Илья аккуратно подобрал копьё, в другу руку взял гоблинский арбалет и поднялся на ноги. Они шли, полупригнувшись. Старались затеряться среди кустарника и складок местности. Однако дальше будет относительно открытое пространство. Надо было настигать орков раньше.

— Пошли! Пошли! Ебашим!

Сказано — сделано.

Люди разом выпрямились и поперли на враждебную зелень. Тех действительно было семеро. Щиты, одноруч и дротики. Завязалась суматошная перестрелка. Полетели дротики, но особого вреда здоровью людей не причинили. Лёгкое, короткое копьё — это вам не пилум. Один из бойцов получил незначительную рану. Наконечник удачно зашёл самым кончиком в кольцо кольчуги. Но остальные отделались ушибами, а три дротика ушли в землю. Впрочем, и стрелки людей не взяли с орков кровавую плату. Попаданий мало и те лёгкие раны. Дальше беготня. Люди успели подрезать двоих замешкавшися орков, но остальные втопили дай бог. Все же соревнования в беге люди явно проигрывали. Легкие, поджарые и никогда не державшие чизбургера во рту аборигены без труда ускакали метров на сто.

— Ну ебать спринтеры… — разочарованно произнес Барон. Он со своим полутором к делу подключиться не успел.

Орки смотрели издалека на людей, люди на орков. Было ясно, что на сегодня всё. Может быть теперь орки перестанут набегать на обоз или пришлют отряд крупнее. Попробуют раскусить спецгруппу… А дальше произошло то, от чего у Ильи отвисла челюсть. Санитар вышел вперёд и сказал:

— Постойте. Я один.

Он пошел в сторону орков. Медленно так. Вальяжно.

«Что он собирается…»

Санитар махнул клинком сабли Хаттона, будто подзывая к себе. Указал кончиком на одного из орков.

— Давай! Ну?

Орки какое-то время с удивлением смотрели на художества человека, но Вызов штука понятная и без слов. Универсальная штука.

«Ебануться». — Илье все это решительно не нравилось. Глупо и безрассудно. Лезть головой в пасть опасности. И ради чего? Им так и так ещё воевать непонятно сколько.

И вызов был принят.

Рослый, явно немолодой орк медленно пошел навстречу человеку. Вооружен он был дротиком в левой руке и странной формы большим тесаком в правой. Шел молча и зубов своих здоровых не скалил. Серьезный, прямо-таки одухотворенный орк. Дротик он свой взял почти за пятку. Собирался компенсировать разницу в длине основного оружия.

Из брони на Санитаре была титановая кольчуга, причём его собственная. Он носил открытый шлем, но с мощным бувигером, закрывающим челюсть. Получался такой компромисс между полностью голым лицом и смотровой щелью. Шлем был с гребнем, козырьком и красивым узором золота по металлу. Запарился человек при выборе снаряги.

Противники сблизились. Орк держал тесак для рубящего, а вперёд выставлял дротик. Было ясно, что он собирается сначала остановить противника уколом, а потом со всей немалой дури долбануть тесаком. Штука увесистая. Лезвие у него сначала идёт прямо, а потом делает изгиб на манер египитского хопеша. Такой странный гибрид меча и топора.

Орк медленно пошел вперёд на полусогнутых. Заряжен как пружина. А глаза спокойные, холодные. Санитар водит чуть влево, чуть вправо тонким клинком сабли. Она в сравнении с тесаком кажется игрушкой. Баклер держит на почти вытянутой руке.

Тычок дротиком человек без проблем отбивает в сторону торцом щита. Резкий мах саблей по запястью орка. Брызги крови, но враг вообще не собирается беречь зелёную тушу. Рвется вперёд, замахиваясь тесаком. Санитар уходит назад отскоком. Легкое, быстрое его оружие одним движением локтя наносит ещё один секущий рез по зелёной морде. Однако останавливающей силы сабли не хватало. Может, человек с такого бы лег или пришёл в полную небоеспосбность. Но зелёные дикари обладали феноменальной упоротостью. Орк ударил тесаком по шлему, ткнул дротиком в пах. Все это по отходящей цели, но Санитару не позавидуешь. Тот принял удары и выставил саблю на колющий. Орка это не остановило. Он попытался увести оружие врага тесаком в сторону, но человек избежал этого одним ловким движением кисти. Сабля не примитивный тесак. Лёгкое, послушное оружие. Металл блеснул в золотистых лучах предрассветных. Санитар наколол орка под ребра, а тот все равно замахивался, хотя уже и не так резво. Последнюю точку поставил отменный удар кромкой баклера в челюсть. Орк потерял инерцию, шатнулся назад. Санитар вынул клинок из раны врага и рубанул точно по горлу. Горизонтальный рез выдал юшку крови. Бой был закончен.

Орки смотрели на произошедшее без страха или гнева.

«Ну и твари. Ничем их не пронять».

Санитар пошел назад чуть прихрамывая. Достигнув своих, он тут же сбросил портки. По ногам струилась кровь. Впрочем, рана обещала быть неприятной, но едва ли опасной. Орк целил в самое веселое место, но от принудительной кастрации человека спас железный гульфик. Дротик соскользнул и нашёл-таки слабое место меж защитой ног и паха.

— Жить буду. — прокомментировал Санитар, бинтуя ногу. Он на самом деле работал когда-то в травматологии, отсюда и погоняло.

— Ну кто на новенького!

Из рядов попаданцев вышел, разумеется, Барон. Кто бы мог сомневаться, что и ему захочется принять участие.

«Дебилы…» — зло подумал Илья. Все происходящее бесило его своей тупостью. Ясно, что им всем придется биться, война таки, но лезть самим?..

— Ну кто? — нетерпеливо вопрошал человек.

Из рядов аборигенов вышел ещё один. Моложе, но мельче. Одного роста с Бароном. Скалится, яриться, а человек…

«Пиздец».

Барон отложил в сторону меч и несколько раз махнул кулаками. Мол давай раз на раз. Орк его понял и, кажется, затея ему понравилась.

— Ты ебнулся! — уже не сдержался Илья.

— Все норм! — усмехнулся Барон, снимая латные перчатки. — Пять лет на тайском. Я его порву! Считай три минуты. Уложу за три!

«Ты не клоун даже, ты весь блядский цирк».

Барон снял большую часть брони и занял стойку, орк начал надвигаться. Первый же обмен ударами обернулся фурором. Видимо ногами орки не дрались. Хотя ничего удивительного. У них всегда оружие под рукой. Зачем изгаляться в ногомахании.

Орк словил несколько тычек, но особо не расстроился. Надо сказать, что дрался Барон действительно хорошо. Орк немного поплыл, но таки сумел перевести бой в партер, ну то есть в траву. А затем под дружный смех началось долгое и дурацкое пыхтение двух тушек в пыли. После орк решил перейти к использованию особого оружия. Попытался кусаться, однако Барон сумел запихнуть ему в пасть запястье в наруче. По итогу победила дружба. Ну точнее оба бойца абсолютно выдохлись, дали друг другу по яйцам, попытались давить глаза, а потом задолбались и расползлись.

«Охуительно время проводим. Бойцовский клуб, млять».

Дальше пошел биться некто, давеча рассуждавший про говно в Брокилоне. И поединок вышел ничейным. Орк сумел выбрать момент и одним ударом раскроил человеку лицо булавой. Двумя другими добил. Наглухо. Однако сам зелёный едва ли проживет долго. Кишки болтаются до пояса считай. Но ходит ещё, придерживая внутренности. А все стоят, смотрят. Илья чувствует, мутит его от полного неприятия происходящего. Бред. Сюрр. Собрались и режут друг друга, будто так надо. Не бой даже. Ритуал какой-то. Ещё один поединок. Тут уже человек с копьём не оставляет зелёному шансов. Останавливающей силы в тяжёлой рогатине дай бог каждому и по голове.

Орков остаётся трое. Один еле живой после обнимашек с Бароном, другой сидит и напевает что-то с пустым взглядом. Грустно так напевает, но даже красиво. Кишки обратно в пузо он так и не затолкал. И ещё один. Самый невысокий и, видимо, молодой.

Тут что-то в голове Ильи щёлкнуло. А почему бы и нет? Действительно. Ему все равно придется однажды пойти снова в бой и не обязательно строевой. Стычка ночью. Хаотичная маневренная рубка и вот ты уже почти в поединке. Так что? Все оставшееся время прятаться во втором ряду. А сейчас он в броне, щит одолжить и…

«Дурак, ой дурак. Ну зачем?»

Потому что надо попробовать. Если не попробовать, то потом он в решающий момент может сдать. Ошалеть и запаниковать. Ведь сейчас есть выбор, а дальше его не останется. Это не глупость. Крещение огнем. Сейчас хорошие шансы…

«Не дурак, а дебич. Ты посмотри на того с раскуроченным лицом. Рядом лечь хочешь?»

А солнце светило. Красно солнышко уже над самым горизонтом.

«Хоть бы хлынул дождь, он смоет ужас этот перед боем…»

— Щит одолжишь? — собственный голос не узнать. Тихий, забитый.

В руках знакомый круглый щит, с пояса из ножен меч.

— Кто на новенького?!

Острие меча указывает на оставшегося орка.

«Ну сука. Давай. Или беги. Но я свой ход сделал».

Орк вздыхает, закрывает глаза, что-то шепчет, затем кричит и идет вперёд. Левая рука с круглым кожаным щитом. По размеру среднее что-то между баклером и круглым викингосским. В правой топорик в виде полукруга. Странный такой, а рукоять приличная, но короче меча все равно.

Шагов десять до врага, а по спине пот ледяной и сердце колотиться.

«Беги дурак. Ты куда лезешь?» — говорит ему разумное цивилизованное прошлое.

И вдруг Илью накрыло резкое такое понимание, что все кончено. Он не вернётся назад. Не будет универа, метро, Макдональдса по утрам, мамы, папы и всей той жизни. Это можно и нужно отпустить. Сейчас он в диком, странном мире. На рассвете будет биться на смерть с вон тем зеленомордым. И он его убьет. Нельзя иначе. И это нормально. Даже правильно.

Илью пробрало до костей это странное чувство. Сейчас он будет биться насмерть.

От этой мысли губы растянулись в какой-то странной безумной улыбке. Илья занял стойку, пытаясь быстро перечислить все моменты, что знал.

«Байт на ногу, колесо, обратный удар…»

Орк шел вперёд, так же выставив щит, только он держал его параллельно земле. Руку с топором отвёл для бокового удара.

«У него оружие короче…»

Орк сделал какую-то странную перепрыжку на месте и сорвался. Ринулся к Герасимову. Удар орка был хорош. Обманный мах, заставивший Илью неудачно мотнуть щитом и настоящий в бок. Герасимов вздрогнул. Это был очень хороший удар. На турнире орк бы победил, наверное. Только вот не было рядом ни судей, ни наставника, чтобы похвалить. Контрудар Ильи пришелся в сгиб локтя. И если орк бил от локтя, быстрый, но не полной силы замах, то кончик меча коснулся спины Герасимова перед ударом. И в руках была не сабля Хаттона, а ранятный прямой меч. Каролинг. Итог: рука Ильи не выдержала и меч выпрыгнул из пальцев, рука орка так же не выдержала. Мясо разрублено, кость повреждена. Топор выпал из руки. Несколько секунд оба противника стояли ошалелые, а потом Илья ударил торцом щита. И снова, и ещё раз. Кант щита был сделан из стали. Рукой с пояса трофейный длинный нож. Снова щитом и ножом. Все как в тумане. Когда Илья остановился, то понял, что нанёс около тридцати ударов с обоих рук. Даже не утерев кровь, Герасимов заткнул нож обратно, взял меч и побрел к своим.

— А ты у нас ебать берсерк! — усмехнулся Барон, красуясь фингалом.

— Ломай хребты им свирепым туром, напейся крови во славу Тюра! — подхватил кто-то ещё.

Илья отдал щит. Санитар спросил его насчёт пропущено удара.

— Нормально. По ребрам получил.

Санитар их ощупал. Вроде бы целы, хотя рентген не завезли.

Ноги подкашивались. Очень хотелось пить, но сил этого сделать не было. Все перегорело за короткий кровавый бой. С неба уже ушла ночная тьма. Сумерки превратились в новый день в новом мире.

«Жив. Вот и все. Я жив».

Илья поднял лицо к небу и улыбнулся.

— Я тут футболку твою немного попортил… — произнёс Илья.

— Это чем? — спросил Ньяль, рассматривая короткий рез на ткани.

— Топор.

— Ты в порядке?

— Нормально. Ребра болят, но переломах вроде нет.

Орка с выпущенными кишками добили, как и того, что дрался с Бароном. Убежать далеко зелёные уже не могли. Санитар всем внушил держать произошедшее в секрете. Мол зажали врага, завонзали, хотя одного человека потеряли.

— Иначе мне мозги неделю ебать будут. — пояснил он.

«Первое правило бойцовского клуба, млять…»

Стучать Илья не собирался, но запомнил, что с затеями Санитара лучше дел не иметь. Слишком отмороженный мужик.

Барон нахлебался пива и отлеживался. Под утро Илья проснулся от его жалобного стона, удивленного ворчания гоблинши и бормотания:

— Давай потом. Не-не, не сейчас.

Илья тихо и злорадно заржал. Ну да, там ему другие зелёные руки недавно хозяйство размяли. Так что не судьба, девочка. Твой боец стал жертвой гачи-движа.

Утром армия продолжила путь. Орков гибель одного из рейдов не особо смутила. Ночью была ещё одна попытка нападения на обоз, снова маячила везде агрессивная зелень, а потом…

Вдруг как вентиль закрыли. Отрядов вражеской разведки осталось всего несколько. Два дня и две ночи прошли без нападений на обоз. А дальше вообще случилось невероятное. В брошенной деревне по курсу оказалась в наличии еда. Причем не обгаженная и не отравленная. Пленные гоблины сразу не померли. Новую жрачку решили положить отдельно и ждать. Вдруг ее потравили каким-то новым, долгоиграющим ядом.

— И что происходит? У вас в штабе версии есть? — спросил Антон.

— Версии есть. Понимания нет. Может, они заметили, что мы уходим с их территории и решили не мешать. Может, у них на другом фронте движ пошел и силы туда перекинули. Но это все вилами по воде. Абстракция мысли.

— А когда конкретика будет?

— Ну вот как изловим орка-гонца с папкой секретных документов вражеского генштаба…

— Понял. Конкретики не будет.

Затем пришла новая, девятая ночь перехода. Лежачих раненых к тому времени в лагере не осталось. Одного утащил мантикор, другой не пережил сепсис, а остальные пришли в некое подобие нормы. Бегать не бегали, но самостоятельно передвигаться могли.

Девятая ночь прошла спокойно. Орки дротиками в оставшуюся, исхудавшую скотину не кидались. Люди приободрились. А дальше подкрался писец.

Илья проснулся, разбуженный криками.

— Рота подъем! Это не учебная!

Снова фонари режут лучами предрассветный густой мрак. Звёзды померкли. Прохладный ветерок лезет под одежду.

— Что там?

— Мелкого унес!

— Кто?! Какого хера у вас творится?!

Люди быстро сориентировались. Вооружились, встали как надо для обороны, а отбивать уже некого. Как потом узнал Илья произошло нечто очень неприятное. Из темноты выскочила тварь с горящими глазами, схватила дозорного по прозванию Мелкий и умчалась в темноту.

— Мантикор ебучий выжил? — спросил Илья.

— Не он это был. — возразил Давен. — Свидетели описывали великана…

— Ну сука час от часу не легче. Великан? Насколько великан?

— Метра три с половиной, а то и четыре. Огромный, как стена, и резвый. Один шаг пять наших. Так они сказали… — напугано вздохнул Давен. — А морда у него не человеческая. Тварина какая-то.

— Может поэтому орки нас оставили в покое? — спросил Глор. — Мы заходим на территорию ещё более стремных существ.

— Типун тебе на язык…

Утром отряд продолжил путь. Снова все мрачные. Дозоры укрупнили, сменили их расположение и увеличили долю древкового.

Следующий день и ночь прошли спокойно, хотя силы людей убывали. Илья на тренировке был едва жив. Штаб собирался объявить следующий день стоянкой, но планы в итоге подкорректировать пришлось. Местность вокруг начала постепенно меняется. Больше растительности, меньше голых холмов. Пропали всякие намеки на тропинки и дороги. Деревня на пути попалась одна, и та была давно заброшена. Остовы глинобитных хижин практически ушли в землю. Все заросло густой травой и островками красных цветов. Огромные, с пушистыми бутонами и волнистыми лепестками, они бы в Москве ушли по двести за штуку.

Один из попаданцев собирался нарвать красавцев, но его остановил гном Азби.

— Не трогать. Не надо. Плохо.

— Ядовитые они что ли? Цветы? — указал он на красные бутоны.

— Не трогать. Цветы. Да. Плохо.

Гном покачал головой и сделал печальную физиономию.

— Не трогай их, Дим. Мало ли…

Гоблины при виде красных цветов побледнели насколько могли. Шли еле-еле. Чуть под себя не ходили и все говорили слово:

— Метывый, метвый быть.

Среди людей появились сомнений в плане выбора направления марша. Однако гном указывал вперед и был в хорошем настроении.

— Ельфы. Дальше. Скоро. Пойдём, друг. Там уже.

— Гоблы эльфов называют мертвецами. — пояснил Ньяль. — Странная тема, но что поделать.

День марша прошел спокойно. Все чаще попадались на пути островки красных цветов и все реже показывались орки. Их земля действительно кончалась. Добро пожаловать на фронтит расовой войны. По дороге у холмов обнаружились колья с тремя черепами. Явно не орочьи. Очень похожи на человеческие. Эльфы?

Ночь прошла спокойно, если не считать попытку побега пленных гоблов. Один таки сумел утечь, а трёх заломали и отпинали.

Утром люди продолжили марш несмотря на усталость. Приходилось иногда продираться сквозь кустарник. Воздух стал прохладней, но чувствовалась повышенная влажность. А затем вся растительность на какое-то время пропала.

— Вот и граница…

Широкая полоса, где время от времени все рубили, топтали и перекапывали. Справа и слева виднелись дозорные вышки. Грубые, но надёжные смотровые башни из дерева. Поодаль стояла группа орков. Штук сорок, наверное. На людей они косились, но ближе не подбирались. Провожают?

Отряд перешёл границу и начал продвижение. Затем выбрали относительно открытое место для стоянки. Было решено вперёд сломя голову не переть. Это могли воспринять как акт агрессии.

— Поздравляю, мы будем за посольский приказ. — объявил Ньяль.

— А чё сразу мы? — возмутился Илья.

— Гном с нами, а он главная козырная карта. Да и почему не мы? Это не боевая операция.

«Это не боевая операция, а писец. Идите первые, а мы, если что, за вас отомстим».

— Вы должны зайти на территорию эльфов подальше. — пояснил Ганс. — Наладить контакт. Вступить в связь.

— Половую? — поинтересовался Барон.

— Давайте вы этого поручика Ржевского оставите здесь. Он нам всю дипломатию обосрать может.

— Я отморозок, но не дурак. Все в ажуре будет.

Алукард и Глорфиндель находились в нездоровом возбуждении. О чем-то постоянно шептались.

— Наши старички прям фанаты перед встречей со звездой. — усмехнулся Антон.

— Еще бы. — усмехнулся Барон. — Увидят тех, на кого дрочили тёмными ночами.

Илье было по барабану, кого они там встретят — эльфов, инопланетян, анимешников… Главное, чем эта встреча закончится и что сулит в будущем. С орками вон сразу вышло нехорошо.

«Ладно. Живы будем — не помрем».

Растительность вокруг смыкалась, превращаясь в лес. Странный такой, непривычный. Типа джунглей, но не совсем. Все же свободней и света много. Нет лиан и душной сырости, но кроны мощных деревьев смыкались как купол. Опавшая листва, облака гнуса и цветы. Много самых разных. Все цвета мать ее радуги. Какие-то птицы глотки рвут. На душе не спокойно.

Орки они, конечно, ребята неприятные, но понятные. А что здесь будет?

— Если придется с ними воевать… — тихо произнес Ньяль. — Это будет тот ещё Вьетнам.

Азби вдруг замахал рукой и начал тыкать пальцем в кусты. Вроде там никого…

— Ох… — томно выдохнул от переизбытка чувств Алу.

Из кустистых зарослей медленно выплыли четыре фигуры.

«Здрасте».

Эльфы были… Издалека от людей вообще не отличить. Да, одетые странно, идут как-то крадучись, но руки-ноги на месте, кожа белая, волосы темные или светлые. Когда подошли ближе, то стало заметно отличие физиономий. Но опять же все в рамках нормы. Отличаются лицами и русские с англичанами. Пожалуй, эльфы были похожи на Илью энд ко больше, чем негры из Африки. Уши? Не видно их. Длинные прически закрывают. Какой-то особой хрупкость не отличались. Ростом чуть ниже Ильи. Одеты? Вот эта отдельная песня. Герасимов никогда не видел, чтобы на одежде было такое количество узоров, каких-то шнурков, подвязок, рюшечек, амулетов и прочей дребедени. Одежда удобная и закрытая. Никаких сисек наголо, хотя двое из четверых эльфов походу были женского полу.

И все же что-то странное в них было…

У каждого за спиной в чехле лук со снятой тетивой, за поясом длинные мечи. Более никакого вооружения или защиты не наблюдалось.

Гном махал, эльфы в ответ кивали и медленно подходили. Не стреляют и то хорошо. Луки вон даже не натянули. Драться не собираются. Не сразу по крайней мере…

Эльфы и гном заговорили, что вызвало у Алукарда реакцию полного офигевания.

— Это же… Глор, я же прав?

— Да. Квенья.

И «эльфы» русские вступили в диалог с эльфами заморскими.

— Что это за кфеня? — спросил Илья у Ньяля.

— Язык эльфов у Толкина. Теперь возникает вопрос: этот мир создавался с оглядкой на творчество Профессора, или творчество Профессора — это передача информации об этом мире? Я, скорее, за второй вариант.

Так или иначе, но контакт был установлен. Давена и Антона отправили передать новости в лагерь. Алу с Глором о чем-то трындели с лесными партизанами. Остальные, как могли, устроились на отдых. Илья сел на мшистой полянке, слушая потоки иномирной болтовни. Алу и Глор запинались, долго подбирали слова, но процесс шел.

— Думаю, что язык и общий концепт мира перенесла к нам та сущность, что нас в итоге сюда отправила. — рассуждал Ньяль. — В форме художественного произведения. Что-то исказилось, что-то поменялось, но сама суть…

И прошло где-то пять часов. К людям вернулся Алукард. Он тяжело дышал, пребывая в полном ахуе. Сел рядом с Ильей, обхватив голову руками.

— Ну как там твои ушаны? — спросил Барон. — Долго нам ещё тут торчать?

— Они ебануууутые… — возопил Алу. — Просто конченные. Это за пределами моего понимания.

— Так. — насторожился Илья. — Давай подробнее.

— Да че подробнее? Вот мы уже шестой час языками чешем и что? Да ни-ху-я. С ними невозможно разговаривать. Ты им конкретно вопрос задаешь и вместо этого они вдруг что-то про какую-то битву тысячу лет назад, стихи читают, блядь. Мне одна стих читала полчаса. Я нихуя не понял зачем и к чему это.

— Соберись. — надавил Ньяль. — Вы о чем-то договорились? Они готовы нас к себе пустить? Они могут нам помочь провиантом?

— Да не понимаю я их! — заорал Алу. — У меня сейчас мозг вскипит. Я не могу больше эту чушь слушать!

«Ну приплыли…»

Ньяль вздохнул.

— Там Глор ещё с ними?

— Дааааа… — страдальчески ответил Алу. — Мне кажется, он даже кайф ловит.

— Я пойду. Пусть мне переводит.

Ньяль отошёл туда, где Глор пиздел с двумя эльфами. Ещё двое: парень и девушка сидели, подвернув ноги, и вышивали.

— Одни стихи читают. Другие крестиком… — вздохнул Илья. — Ебать у них тут кружок самодеятельности. Как они с орками воевать собрались.

— Да мне кажется, за них лес воюет. — зевнул Барон. — Тут и без эльфов сгинуть легко, а если тебе ещё стрела в жопу прилетит… Совсем грустно.

И прошло ещё три часа. Закат начался. Вернулись в край умученные Ньяль и Глор, а за ними двое эльфов и гном.

— Так… — вздохнул Ньяль. — Значит новости такие. Эльфы не враждебны пока, это раз. Надо ждать какого-то их вождя. Не общеэльфского, а их клана, наверное. Это два. Они очень иначе воспринимают и ценят время. Слыхал я про восточную «пунктуальность», когда опоздание на несколько часов — норма… Но вот эти ребята считают нормальным «немного поговорить» пару дней. С перерывами на сон, разумеется.

— Хм… А если у них перепихнуться по-быстрому это пару дней… то я заинтересован в эльфийской культуре. — произнёс Барон.

— Думаю перед сексом будет недолгая беседа на неделю. — усмехнулся Илья. — Готов читать получасовые стихи?

— Отвянь.

Посольский приказ вернулся в лагерь, передав информацию. Проявление двух эльфов люди восприняли очень живо. Тем более оба эльфа были женского полу. Штабу даже пришлось приставить к ним своего рода охрану из адекватных людей. А то мало ли… Вдруг кто-то из бывалых толкинистов решит узнать ответ на давнюю загадку про трусы Галадриэль. Точнее, их наличие или отсутствие.

К ночи эльфов в лагере появилось ещё штук двадцать. И процесс знакомства перешёл в приятное русло. Эльфы принесли какую-то свою хавку, причём много. Точнее по объему мало, но это было нечто просто адской калорийности. Какие-то тёртые орехи, перемешанные с медом, пыльцой, пряностями и фруктовым соком. Кошмар аллергиков. От одного запаха у человека мог наступить анафилактический шок. После пары ложек Илье показалось, что ещё с одной он словит диабет сразу третьей стадии. Ещё принесли соленое мясо. Не веганы и слава богу.

В целом эльфы производили впечатление дружелюбных, но каких-то мутных и двинутых ребят. Ходили со странными одинаковыми улыбками. Орки были злые, упоротые, но понятные, как тетрис. Эльфы же… Вообще не уловить эмоций в их одухотворенном пиздеже. Голоса красивые, как ручей бежит, но такие же пресные и холодные.

— Дивнюки, блядь. — подытожил Барон. — Кстати, а где Кли?

— Ее и пленных решили спрятать пока. — ответил Ньяль. — А то не вышло бы чего…

«Хорошая идея».

Ночь прошла спокойно. Эльфы спали отдельно. На контакт они шли, но совсем не на те контакты… От алкоголя или отказывались, или пили птичьими глотками и отдавали обратно. Культурный барьер преодолеть не удавалось.

Утром прибыл ещё один патруль остроухих. Уши, кстати, не впечатляли. Ну да, кончики вытянуты, немного длиннее, чем у людей, но совсем не те опахала, что рисуют сейчас в играх.

Часть эльфов вместе с людьми разошлась на дозоры.

— Луки у них капитальные. — заявил Барон.

— Ага. Я уже глянул. — ответил Алу. — Комбинированные. Склейка разных пород древесины с жилами и рогом. Бить должны, что твой английский длинный.

Утром пришла очередь группы Ньялья отправляться в разведку к границе с орками. Там уже развернул свою деятельность эльфийский патруль из трёх девушек и четырех не девушек. Один из них выделялся ростом даже по стандартам попаданцев.

Дозор людей и одного гнома встал за густым кустарником в тени. Эльфы расползались по местности. Ловко ныкались в растительном мире.

— Как переговоры? — спросил Илья. — Вы вчера с ними опять ночью дружбу народов крепили.

— Сложно. — вздохнул Ньяль. — У них очень иное восприятие буквально всего. Духи, души, Валар. Черт ногу сломит. Одно ясно, наше появление для них чудо, но к чудесам они привыкли. С людьми хорошо знакомы и вроде бы мирно сосуществуют. Но нюансов…

— Про нюанс я анекдот знаю. — подал голос Барон.

— Его все знают. — возразил Илья.

И тут к ним подошло двое эльфов и чем-то с обычными улыбочками начали грузить. Одна из них — миниатюрная блондинка с взором ясным Илье то ли глазки строила, то ли в душу залезть пыталась.

— И что они там хотят? — хмыкнул Герасимов.

— Враг бить. — ответил Азби. — Враг резать.

— Ясно… Ну, пакуемся. — вздохнул Ньяль. — Надо им показать нашу готовность воевать с общим врагом. Лучшая дружба — дружба против кого-то.

Сказано — сделано.

Отряд из тринадцати человек, одного гнома и семи эльфов двинулся сквозь заросли.

Ушастые тут же начали цыкать на людей, мол тише, тише. А как тут тише, когда мы вас шире, тяжелее, железом обвешанные и откормленные фастфудом. В итоге партизаны лесные идут первыми. Осматриваются и знаки подают. Таким макаром отряд прошел около километра. Люди все запыхались, а эти хоть бы хны.

«Ага. Вижу просвет».

Эльфы вывели людей к самой границе.

«А… так это не орки на нас, а мы на них сейчас нападем. Сколько их там…»

Около двух с половиной или даже трёх десятков. Эльфы уже привели луки в боевое положение. У каждого по колчану или двум. Наконечники перед боем чем-то натирают.

«Яд похоже… Вот вам и белая магия».

Стрелы эльфы достают и как-то по-хитрому берут сразу штук пять в правую руку и ещё пять в левую, которой держат лук. До орков метров сорок. Они там о чём-то болтают с парой гоблов. А на них из кустов выскакивают остроухие Робин Гады. Люди постепенно нагоняют, продираясь сквозь растительность, а бой уже начался. Очень односторонний бой. Илья не представлял, что из лука можно стрелять с такой скоростью. Тридцать пять метров где-то. Прямая наводка. Не сказать, что наколачивают, как Леголас, но чаще попадают, чем мажут. Собственно, засада удалась. Орки сперва замешкались. Начали метаться, пытаясь создать строй. Оклемались быстро, но стрел наловили. Несколько точно остались лежать, а другие явно чувствовали себя не очень здорово.

Теперь становилось ясно как орки выработали свою манеру боя, а именно навал щитами и быстрое перемещение строем. Их главный враг опасен на дистанции. Если к эльфам идти медленно и вдумчиво, то можно слишком много стрел поймать собой. Для строевого боя же эльфы не очень годны в плане вооружения. Из ближнего у них мечи только.

Итого бой кипит. Эльфы отстреляли боекомплект. Орки прут в ближний.

Илья предполагал, что сейчас ушастые отступят за строй людей. Прикроют их с флангов, и они вместе…

Хуй там плавал.

Эльфы бросили луки, похватали сабли и пошли самоубиваться на природе.

— Вперед! — заорал Барон и сам же исполнилось свой приказ.

Эльфы тем временем начали выделывать какие-то странные манёвры, обегать вражеский строй, мансить, выверять моменты для ударов. Один из них таки лук не бросил и за спинами своих продолжал стрелять, выцеливая открывшихся. Несколько раз строй орков взрывался, и они начинали гнать, давить и рубить попавшихся эльфов. Те отвечали ударами длинных двуручных клинков. Продолжалась эта вакханалия недолго. Вскоре свое веское слово сказали люди и один гном. Барон буквально влетел в строй врага, смешивая их ряды. Илья уже привычно и активно начал работать копьём, целя по головам, шеям или под ребра. Первому орку он быстро распорол горло, другому сделать три укола в морду. Азби пер за Ньялем, ловко и умело подрубая ноги. Строй орков быстро смешался, поплыл, а потом закончился. Тотальное побоище в стиле старого доброго ультранасилия.

У людей и гнома разве что лёгкие контузии, да пара царапин. У эльфов все хуже. Двое не слабо раненных и ещё одна. Там сама блондинка лежит, словно поломанная кукла. Живая, но останется ли таковой? Вопрос очень спорный. Ей раздробили колено, так что ногу развернуло на 180. Часть лица срезана до костей.

«Дураки, зачем полезли…»

А дальше начался пиздец.

Тот самый высокий эльф подошёл к ней, помог сесть, что-то сказал.

— Антон, отвернись лучше. — произнес Ньяль.

Знал гад, что будет дальше.

Девушка сняла с пояса короткий изогнутый кинжал.

— Блядь… — Илья догадался к чему все идет.

Эльфийка рванула узелки на одежде, оголяя живот и грудь. Дальше на это Илья уже смотреть отказывался. Ни крика, ни стона, только какой-то гортанный хрип.

«Я блядь не обернусь. Не собираюсь на это смотреть».

Но и прямо перед Ильёй разворачивался пиздец не меньше. Выживших и мертвых орков, а также визжащих гоблинов эльфы резали. Кололи глаза, вспарывали животы, выпускали кишки и что очень мелодично пели.

— Шизоиды, блядь…

— Это Ритуал Очищения. — пояснил Глорфиндель. — Не месть или издевка. Земля заберёт зло из тел тёмных существ. Впитает и очистит их души.

— Шизоиды…

Из мешочков на поясах эльфы посыпали чем-то мёртвые тела. Семена.

— Священные цветы запечатают злую волю. — продолжал Глор. — Их Тьма навсегда останется в земле.

— Ну охуеть теперь, ну охуеть теперь… — только и мог сказать Илья.

— Понимаешь… Если брать наше прошлое, то люди родоплеменного строя и не такую жесть творили. Германцы вон головы собирали и рабов в жертву приносили. Топили в болотах. — рассуждал Ньяль, когда они вернулись в лагерь. — А уж самоубиваться по поводу и без… Не только японцы любили. Всю римскую историю была такая замечательная спортивная дисциплина как прыжки на меч. Опять же, эльфы же эту жесть там устроили не по приколу. Суеверия, примитивные религии. Там всегда кровь имеет магическую силу и мёртвые могут воздействовать на живых. Поэтому врага важно не просто убить, а правильно оформить. Иначе он потом придет мстить.

— Что ты от меня хочешь? — спросил Илья. — Вот чего тебе от меня надо, понимающий ты наш мультикультуралист? Я не пойду эльфам морды бить или призывать их к гуманизму. Союзники? Ладно. Орки вряд ли лучше. Видел я на их слободе коллекцию черепов. Но чё вам ещё от меня надо? Чтобы я согласился, что мол все нормально. Все как надо. И вообще они молодцы. Нет. По приколу они бы это делали или традиции — хуиции? Для меня все одно. Что так маньяки, что этак.

— Ну ты прям Геральт. Зло большее, зло меньшее.

— В жопу иди. Ты у нас там учитель общества был? Значит по местным меркам почти Аристотель. Вот объясни им все. За гуманизм, прогресс и как их там… право на жизнь, право на свободу.

— Я-то их могу понять. — усмехнулся Ньяль. — А они меня вряд ли. Примитивные общества мультикультурализмом не страдают. Или по — нашему, или вы неправильно, дядя Федор, жизнь живёте.

— Тогда просто иди в жопу. Реально. Я не скисну, не самоубьюсь и твои разъяснения мне не нужны. Мне надо отдохнуть, а главным образом выпить.

— Ну как знаешь.

Люди стояли лагерем, в ожидании какого — то там эльфского вождя. Народ постепенно отдыхал после марша. Приятно быть на территории союзников, хотя бы и поехавших. С орками они, кстати, резались не ради золота или рабов. Землю захватывали, конечно, но главной причиной была какая — то расово — религиозная неприязнь. От чего эльфы для зелени были совершенно непереговороспособны. Весь культурный обмен шел через кровавые налеты. Была теперь ясна и такая упоротость орков. Если на тебя регулярно из леса прут такие вот ушастые самураи с ядовитыми стрелами и съехавшей кукухой, то надо или помирать, или соответствовать. Сдаваться бесполезно. В дальнем бою шансов нет. Остаётся взять щит побольше, дубину покрепче и всей толпой навалиться. Да, тебя с большой вероятностью убьют. Однако вы отобьете агрессию. А иначе на улицах твоей деревни очень скоро будут цвести красные бутоны.

Стиль боя эльфов больше подходил для налетов и стычек. Отличные луки, отличное ими владение.

«Лук, наверное, самое сложное оружие». — поучал Ньяль. — «Те же французы пытались копировать английских лучников, и не вышло. Нужна традиция, тренировки с младых лет».

В ближнем бою эльфы полагались на одноручные, но чаще двуручные клинки. Длинное, качественно сделанное оружие с балансом и заточкой. Однако не фехтовальные мечи в нашем понимании. Их оружие больше походило на мессеры или катаны. Рубящие клинки, рассчитанные на поражение небронированного противника несколькими страшными ударами, но не особо годные для блока и финтов. Имелось, видимо, у эльфов и свое «кендо». То есть выверенная шагистика и некая система подготовки мечников. Это все, опять же, отлично работало там, где не было строя. Именно его орки могли противопоставить врагу. Причем с их щитами и более коротким оружие было выгодно навалиться. Сковать движения врага и забить, нарезать, уработать, пока он свою катану в ход не пустил.

Однако все это подвело орков при первой встрече с иномирными рыцарюгами. Тем контакт в интимной близости был только на руку. Руку, облаченную в латную перчатку и держащую фальшак.

Эльфийский вождь прибыл через два дня после первой встречи народов. Илья не горел желанием с ним общаться. Так посмотрел издалека на главу дома Сумеречного Цветка.

— Дома их эти по факту племена. — пояснил Ньяль. — Название просто красивое.

Вождь внешне смахивал на вокалиста какой-то фолк-металл группы, но чем больше Илья присматривался, тем менее забавным казался ему эльф. Здоровый сверх меры. Два двадцать или два тридцать, наверное. Худой, но не дохляк. Вооружен двуручным мечом и то был агрегат мое почтение. В отличие от большинства эльфов носил доспех и держал в левой руке шлем. Броня представляла собой странную смесь кольчуги и чешуи. Множество мелких металлических пластин, скреплённых кольцами. Все это покрыто серебром или лаком, на каждой пластинке рисунок. Прошёл слух, что эльфу три тысячи лет. Илья решил, что две из них он делал себе броню.

Переговоры длились около тридцати часов, не считая сна, еды и прочих физиологических. Илья все это время спал, пил потихоньку разбавленное вино или тренировал запястье. Настроение было так себе. Наконец пришло полное осознание в какой жопе они все. Даже относительно близкие к ним существа находятся на уровне писецового варварства со всеми вытекающими. И есть два варианта: или принимать чужую правду или отстаивать свою, но для этого нужна земля.

Будто разговора с Ньялем было мало, Илье снова пришли травить душу. На этот раз Глор в сопровождении высокой светловолосой эльфийки. Она была похожа на погибшую, хотя казалась старше. Не в плане морщин, а по взгляду что ли…

«Ну вот что вы до меня докопались, суки…»

Глор, весь такой галантный и одухотворенный, вился за эльфкой хвостом.

— С тобой хотела бы поговорить светлая Нимродэль из дома Сумеречного Цветка. — торжественно объявил он.

— Ответь ей, что серо — зелено — желтый Илья из дома 17 корпус 1 пока не готов говорить. У него перерыв на инвентаризацию головного мозга.

Эльфийка что-то начала говорить и говорить на своей квенье. При этом лицо у нее было обеспокоенное, даже печальное.

— Нимродэль очень расстроена и выражает свою скорбь по поводу твоих душевных ран. — перевёл Глор, явно сокращая текст. — Она говорит, что по традициям их народа, столь молодые телом и душой как ты не участвуют в войнах. Ведь жесткость может зародиться в их сердцах, нанеся непоправимый урон их сущности.

— Замечательно. Рад за них до усрачки. — ответил Илья. — Что от меня надо то?

— Илья, успокойся пожалуйста. — уже от себя говорил Глор. — Она тебе помочь пытается. Та погибшая девушка, была ее праправнучкой. И девушкой ее можно было назвать очень условно. Она прожила более ста семидесяти лет.

— Не надо мне помогать. — процедил Илья. — Забирай свою ископаемую барби и вали. Впрочем, пока вы это обсудите, я со старости сдохну. Так что чао. Сам уйду.

Герасимов развернулся и зашагал прочь, под неодобрительное: «Да подожди, она же помочь…»

Ньяль сидел и бухал с Азби. Именно бухал, а не пил разбавленное. Бывший учитель раскраснелся и осоловел.

— Ты в ноль уже? — спросил Илья.

— Да нееее… — протянул Ньяль. — Пока так. В ноль пять! Ха!

Сам пошутил, сам посмеялся. Молодец. Человек взрослый и самостоятельный.

— Скажи мне вот что, а гномы здесь такие же или нормальные?

Азби услышал что-то про своих, но смысла не понял.

— Гномы! — гаркнул он, поднимая стакан и опрокидывая в себя.

— Ну как сказать… — вздохнул Ньяль.

— Русским языком скажи.

— Они не такие дуалисты как эльфы.

— Я же сказал русским.

— Дуалисты в смысле деления мира на чёрное и белое. Добро и зло. У гномов нормально торговать с зеленью. Однако… в общем, сделать из черепушки врага кубок — это хорошая идея. Ну или там сломать бандиту руки-ноги и кинуть в пруд на глазах у всех. Плюс вражда семей и кланов, разборки…

— Ясно-понятно.

— А что ты думал? У них тут даже не средние века и не развитая античность.

— Слышал я уже твою эту песню. Давай. Не захлебнись тут пивом.

— Обижаешь.

Отряд готовился к отправлению на территорию гномьих кланов. Люди пройдут по границе леса и орков. Путь обещал быть неблизким, но относительно безопасным. Эльфы согласились на это время оказать пришельцам помощь снабжением и разведкой в обмен на обещание союза, вечной дружбы, мира и бла-бла-бла.

— Все это пока не решение наших проблем. — вздохнул Ньяль, терзаемый похмельем.

— А где же решение? — спросил Илья.

— Как думаешь, чего от нас хотят эльфы?

— Тотальной войны с зеленью?

— Верно. Наш вояж к гномам — временная мера. Сейчас у ушастых будет собираться местный Курултай. Наше пришествие они восприняли как знак.

— И мы будем воевать? За вот этих?

— За себя. За землю. За тех людей, кто сейчас находится в рабстве.

— Ну ка, ну ка?

— Тот город гоблов был не самым мелким, но в общем то довольно захолустным. А есть Удун.

— Есть что?

— Местный зелёный мегаполис. Город-крепость, город-сказка, город-мечта, промышленный центр. Практически все оружие, что получают орки стекается к ним оттуда. Цитадель врага. По словам эльфов, там тысячи рабов. Впрочем, надо пока ещё думать. Не нравятся мне некоторые вещи в словах эльфов.

— А именно?

— Ну у нас тут многое совпадает с трудами Толкина. Сходство очевидно. И значит в Удуне должен сидеть местный Моргот или его аналог, а также вся его рать. И черт знает, что они из себя представляют. И стоит ли овчинка выделки.

Ему было почти тридцать шесть лет и реконструкцией Мелкий занимался около пяти. Начинал с Руси десятого века, потом попробовал себя в мушкетерстве, и, наконец, перешёл на античность. Причём не Рим или Греция, а особо никому неизвестные фракийцы. Одрисское царство. Но это было весело. Странное оружие, шлемы в виде залуп, бронзовые кирасы, анатомические наголенники. Впрочем, на старте новой жизни Мелкий выбрал железный нагрудник, титановую защиту конечностей, скьявону, щит-павезу и тяжёлый арбалет.

В ту злополучную ночь он стоял в дозоре с шестью другими бойцами. Службу несли у обоза. Выбрали место чуть в отдалении от лагеря на небольшом холмике. Вокруг ещё относительно открытая равнина. Ночь ясная.

«Сиги скоро кончатся».

Мелкий взялся за последнюю пачку, а дальше… Ох тяжко будет бросать. Пробовал уже, да не вышло. Весь на нервяках извелся. А тут… Ну, конечно, были битвы, когда кровь кипела и прям на всю жизнь останется память. Но большую часть их приключений составляли переходы, дозоры, постановка палаток и готовка. Мелкий до этого не резал скот, не разделывал туши.

Много тяжёлой грязной работы и никаких прекрасных доступных женщин, гаремов, супер-сил, и так далее.

Мелкий читал иногда про попаданчество. Последний модный тренд — это «Системы». Типа повышаешь левлы, все быстро и весело. А если не весело, то экшоново. Вон, в книжке Физрук главный герой за несколько дней стал суперфайтером, просто шинкуя зомбей. Пусть без гарема, но зато кровища, месть и прокачка. Здесь же…

Мелкий вздохнул, докуривая бычок. И в этот момент тьма перёд ними ожила. Зажглись два оранжевых огненных глаза. Белснули, как кошачьи перед фонарем. Мелкий дёрнул было оружие, но все случилось слишком быстро. Огромная тварь каким-то образом оказалась прямо перед дозором. Что-то рвануло Мелкого наверх, схватило, сдавило, сжало. И вот его, как тряпичную куклу, мотает из стороны в сторону. Когда он снова стал соображать, то понял, что его уносят прочь от лагеря. Точнее уже унесли на значительное расстояние.

«Пизда».

И добавить было нечего.

Обе руки прижаты к телу. До оружия не дотянуться. Тварь огромна. Сейчас дотащит до логова, ударит головой о камень и выпотрошит. Вот и все попаданчество, Вася.

Обидно.

Даже шанса не было. Эта тварь возникла просто из ниоткуда. Дозорные честно караулили, ночь была ясной, место открытым. Как? Какого хера громадина появилась прям перед носом Василия по прозвищу Мелкий?

Всю ночь его несли, так что мужик чуть не загнулся. Когда тварь его отпустила, Мелкий тут же скорчился и принялся блевать. Укачало просто в ноль. Вроде бы надо отбиваться, а ноги едва держат. Все ходуном ходит. Голова кружится, разум ждёт рокового удара, который оборвет жизнь… А нет его. Никто Мелкого не трогает. Спустя несколько минут удается отдышаться и оглядеться.

«Ёперный театр…»

Вокруг в задумчивости стоят орки. Штук двадцать. И тварина одна штука, но даже этого много. Роста метра четыре и два с половиной в ширину. Огромное существо с непропорционально толстыми конечностями, черной матовой кожей, под которой бугрились мускулы, и огромными огненными блюдцами глазищ. Смотрит так, что до костей пробирает. Морда не имеет ничего общего с людьми или орками. Вытянутая, оскаленная, на лбу три пары рогов.

Мелкий стоял, разглядывая тварь, а та смотрела внимательно на него. Василий почувствовал, как стынет кровь. Что-то глубоко неправильное было в образе существа. Не жуткий облик, не сила, не размер… Вокруг твари будто свет мерк. Словно черный туман или дым окутывали существо.

Мелкий так засмотрелся на существо, что не заметил, как орки подошли. Человек дернулся, но было поздно. Скьявону, кинжал и шестопер сняли с пояса. Оставался засапожник, но им много не навоюешь. Пусть остаётся для последнего шанса.

Перспективы вырисовывались так себе. Его будут, видимо, допрашивать, скорее всего пытать или вербовать. А для чего ещё выкрадывать часового?

— Ну я и влип…

Его разоружили и оставили в покое, даже выдав какое-то количество разбавленного кислого вина и грязный тюфяк, набитый соломой. Бежать? Мелкий не очень понимал где находится, но самое главное… Тварь все ещё была рядом и не спускала с него глаз. Он чувствовал на себе неусыпное пристальное внимание. Орки расположились лагерем рядом. Расстелили примитивные спальники прямо под открытым небом. О чем-то тихо говорили на своём. На человека практически не обращали внимания.

Хотелось спать, но голова раскалывалась, а по спине бегали мурашки от постоянного внимания чудовища.

Мелкий с трудом задремал только через несколько часов. Снились кошмары. Жуткие, мерцающие глаза в кромешной тьме. Мрак густой и плотный как туман.

А проснулся он от того…

«Нет, только не опять!»

Тварь снова тащила его в огромных лапищах. Было немного удобнее, но трясло все равно адски. И никаких дыб не нужно, не нужно плетей и дев железных. Так всю душу вытрясет.

Переход занял несколько часов. Затем час отдыха и дальше.

«Ну после такого меня можно в космонавты брать. Центрифуга сплошная, блядь».

Тварь неслась с невероятной скоростью через саванну, холмы и рощицы. Вброд пересекала крупные реки, перешигивила мелкие. Менялся, мелькал пейзаж вокруг. Деревни гоблинов, стада газелей, быков, патрули орков — всё расступалось при виде чудовища. Замирало, уступая дорогу. Сколько они прошли? Уже второй день скачки, а по скорости существо сравнимо с легковушкой. Сотни километров отмотали. Местность вокруг совершенно изменилась. Больше деревьев, меньше выжженной травы. Деревни теперь натыканы одна за другой и какие деревни. Большие, а точнее нормальные дома из бревен или глины вместо гоблинских хижин. Здесь жили не только зелёные, но и люди. Мелкий видел фигуры на полях и дорогах. Много распаханной земли, много загонов для скота, ветряные мельницы, мосты через реки. А затем город. Не посёлок городского типа, как тогда у гоблинов, а самый настоящий город. Такой, что взглядом обхватить тяжеловато. Каменные и деревянные башни высоко поднимаются над стенами. Мутная вода рва слабо блестит в лучах утреннего солнца. Дороги, ведущие к нему, широкие и выложены камнем. Здесь сходятся десятки путей. За городом поднимаются горы. Он словно опирается на них. Горы старые, низкие и покрытые лесом, но дальше на горизонте видны высокие острые скалы. Оттуда сквозь город течет река. Узкий, но быстрый и полноводный поток.

Над городом поднимались облака дыма.

Ближе к городу дорога была заполнена повозками, пешими и животными. Люди, множество людей и какое-то количество зелени. Все оборачивались и провожали монстра взглядами, но никто не паниковал. Многие даже склоняли головы. На воротах стояло около десятка орков. Уже не полуголые дикари, а вроде бы как одетые, при поясах и даже шлемах. Они пропустили чудовище на широкие улицы города. Снова люди. Сотни, может быть даже тысячи. Лица мужчин, женщин, детей, мелькают и сливаются а мелькающую толпу.

Наверное, надо бы думать о дальнейшей судьбе, делать выводы, но голова гудит после перехода. Наконец его снова ставят на ноги. Рядом отряд хорошо вооруженных орков, а во главе… Человек? Скорее полукровка или черт ещё знаете кто. Высокий даже по стандартам попаданцев. На лысом черепе и лице десяток шрамов. Нос широкий, сломан был, видимо, несколько раз. Одет в мелкую чешуйчатую бронь, хорошо подогнанную под фигуру. На поясе тяжёлый тесак с обратным изгибом лезвия и булава.

Смотрит на Мелкого, скалит не по-людски острые зубы. Точно полукровка или вообще нечисть какая-то. Назгул али упырь.

«Ну вот и сейчас допрос или пытка…» — вздохнул Василий. Однако, если ему не свяжут руки, то можно сделать вид, что упал, что плохо стало и дотянуться до ножа. Смерть вот этого в доспехах врагу может насолить. Явно командир. Не зря же свою шкуру отдавать.

«Эх, была не была».

Мелкий сделал вид, что теряет равновесие. Охнул, насколько актерство позволяло. Припал на колени, а пальцы скользнули к спрятанной рукояти ножа.

«Ну понеслась душа в рай…»

Тварь ушла. Мелкий не чувствовал взгляда жуткого гиганта. Рядом только орки и полукровка. Сейчас. Другого шанса может не быть. Попадать на допрос или подводить своих не хотелось. Значит резко и быстро зарезать полукровку, а дальше не расти трава.

«Ну, получи фашист гранату».

Удар вышел хороший. Короткий, точный и достаточно ловкий для человека, которого целыми днями таскали словно игрушку. Брызнула кровь, а дальше на Мелкого посыпались удары и тычки. Его сбили с ног пинком под колено. Со всех сторон облепили гады.

«Суки. Не убивают».

Вдруг орки перестали его охаживать. Послышался чей-то недовольный хриплый голос. Полукровка был цел. Нож оставил глубокий почти горизонтальный след на подбородке, который он вовремя опустил. Кровь лилась по шее за воротник брони. Лысый что-то ещё сказал оркам и те подняли Мелкого на ноги. Полукровка шутливо погрозил ему длинным узловатым пальцем. Орки потащили Мелкого куда-то. Деревянная дверь будто бы дома. Допросная такая?

Полукровка подходит и, утирая лицо от крови, распахивает дверь. Орки отпускают Мелкого, слегка толкают в спину, мол заходи.

Дом. Не каземат, не тюрьма, не пыточная, а жилище, причём роскошно обставленное. На полу и стенах ковры, полно светильников, посуда блестит серебром, пахнет какими-то благовониями. Картину дополняли шестеро пригожих девушек, выстроенных посреди просторного холла. Самых обычных, человеческих. Одеты не сказать, что вызывающее, но приятные глазу черные платья по фигуре.

«Или это особо изощрённая издевка, или меня таки будут вербовать». — рассудил Мелкий. Вербоваться он не собирался, однако пусть пробуют. Тем более, разговаривать с ним враги могли очень условно. И хорошо. Значит какое-то время он сможет морочить им головы в стиле «Моя твоя не понимать». А затем? Затем можно ещё какое-то время морочить им головы, рассказывая всякий бред. Да и что он, Василий Меньшов, знает секретного? Ничего, по сути. Точных планов ему не докладывали. Технологий он особенно не курит.

«Вербуйте, вербуйте. От вас не убудет».

И принялись Мелкого вербовать. Почти два дня он занимался истреблением вражеского провианта, а на второй день ещё и развращением личного состава неприятеля.

Девушек ему откровенно подложили с вполне явной целью. Они о цели были в курсе. На контакт шли. Мелкий бы начал развращать их прямо в первый день, но после скачки на чудище и опиздюливания орками у него не то что в хрене, в ногах твердости не было.

Однако мягкая постель, свежая еда, приятное вино и полное спокойствие быстро привели его в чувство. И чувство было самое приятное.

«Ну посмотрим, сколько они меня будут так содержать… И как быстро поймут, что я на сотрудничество не иду».

Вечером второго дня в особняк снова явился полукровка, сопровождаемый пятью зелёными.

— Ну что, господин офицер гестапо. — усмехнулся Мелкий. — К Мюллеру меня поведете?

Полукровка тоже улыбался, но не отвечал. Только манил за собой, мол пора родимый, с вещами на выход.

— Иду, иду, товарищ начальник.

Мелкий прихрамывая вышел из дома. Одет прилично и по-местному. Идёт словно свободный человек, ловя на себе взгляды окружающих. Людей много, больше чем зелени. Улицы широкие, даже чистые, вопреки мнениям о средневековых городах. Хотя тут скорее античность. Впрочем, запахи помоев, копоти и гари все равно правили здесь безраздельно.

— О, и кабриолет для меня. Какой сервис! Где оставить отзыв?

Карета представляла собой широкий возок, запряженный быками. Ехал он по специальным пазам в уличной кладке, словно трамвай по рельсам. Не быстро, все ж быки не кони, но зато не пешком. Комфорт, так сказать. И не трясет почти.

Они проехали город практически насквозь. Не Москва и не Токио, но по местным меркам огромен. Пару километров в глубину, наверное. Дальше горы, а перед ними замок. Серьёзное каменное сооружение высотой десятки метров, если считать башни. Замок залезает на подножие горы, опирается на скалы. Башни квадратные, множество бойниц, прямоугольные зубцы. Капитально, внушительно.

«Значит, где-то здесь сидит местное РСХА».

Ворота обиты металлом, а вот коридора смерти за ними не наблюдается. Есть лестница высокая, но это не то в плане возможных проблем для штурмующих.

«Все же опыта осад-оборон крепостей у местных не много».

За лестницей коридор широкий и зал просторный. Орки, люди, гоблины — все прилично одеты, обвешаны золотом. Мелкого ведут дальше. В конце зала не трон, а ворота. Мелкий сначала подумал, что это статуи. Нет. Два чудища, наподобие ставившего его монстра. Сидят, охраняют. Смотрят на всех глазами-блюдцами. Ворота за их постом роскошные, златом серебром отделанные.

«Не, меня не к Мюллеру ведут, а лично к Адольфу Алоизычу, похоже…»

Мелкому стало слегка не по себе. Если это все по мотивам Толкина, то там будет сидеть Саурон или Мелькор. Не могут ли они ему мозги запудрить? Заколдовать. Или вытворить какое-то особо веселое непотребство.

Чудища распахнули перед ними ворота. Дальше шли только Мелкий и полукровка. Винтовая лестница. На стенах узкие окна, светильники и фрески. Какие-то сражения. С эльфами, похоже. Красиво, но времени разглядывать нет. Все выше и выше. Прям мандраж, как перед зубным в детстве.

Дверь открывается, полукровка с ухмылкой приглашает в ещё один зал. Не такой просторный, но мама дорогая сколько света. Сотни ламп роняют лучи в лабиринт кристаллов и зеркал. Там свет блуждает, пронизывая комнату золотистой паутиной. Обстановка на пару сотен миллионов долларов, если не больше. Просторный стол заполнен золотой посудой. Везде на стенах мозаики из драгоценных камней и цветные витражи.

Полукровка жестом пригласил его за стол, а сам удалился. Мелкий сидел, чувствую себя действительно мелким. В конце огромного стола находился не менее внушительный трон. И его хозяин медленно вышел из-за драгоценных ширм в конце зала. Мелкий замер, как мышь перед змеёй. Существо шло медленно, сильно хромая и опираясь на толстый золоченый посох. Роста в нем было около трех метров. Не орк, не человек, не эльф. Вошедшего нельзя было отнести к какому-либо известному виду или расе. Вытянутое лицо с острыми чертами покрывала сетка шрамов. Мелкому вспомнился Дагот Ур из старой игры. Его, пожалуй, существо напоминало. Часть лица закрывала изящная золотая маска. Вместо левого глаза сиял и мерцал янтарный кристалл, притягивающий взгляд. Кожа существа была серой, с черными пятнами, которые становились гуще и темнее на руках, так что кончики пальцев уже казались цвета безлунной ночи. Весь он был пестрый, блестящий золотом и камнями на красной парчовой сутане. Протез из драгоценного металла выполнял роли голенной кости на правой ноге. На лице и голом черепе были заплатки из золота, обрамлённые бугристыми серыми шрамами. Сверху корона с шестью огромными камнями.

Монструозный старик опустился на трон и все вокруг словно вздрогнуло.

Существо улыбнулось, пожирая Мелкого взглядом красного, покрытого сеткой сосудов глаза. Часть зубов была из золота, оставшиеся настоящее — заострённые клыки. Властелин орков заговорил. Незнакомые, странные звуки каким-то неведомым образом в голове Мелкого обретали понятный смысл.

— Мне доступен дар голоса, человек. — произнес колдун и эхо заполнило зал. — Ты поймёшь меня, а я тебя. Так ведь?

— Да. — сам того не желая, вдруг ответил Мелкий.

— Моя сила действует на вас. — удовлетворенно произнес властелин. — Вы люди, что бы там не болтали гоблины о гигантских гномах. Люди из чуждых далёких земель, с неведомым языком и страшным оружием. Высокие, сильные, воинственные. Кто ведёт вас? Вождь? Колдун? Жрец?

— Несколько человек. Самых опытных и уважаемых. — выпалил Мелкий, чувствуя, как холодный пот льется рекой по спине. Была ли в голосе колдуна особая власть или то просто нервы. Однако Мелкому казалось, что он не в силах возразить существу на троне.

— Так даже лучше. Ты видел тех, кто называет себя высшим народом? Эльфов?

— Нет.

— Себя они зовут высшими, а меня Черным Врагом. Проклятым. Наша вражда древнее чем эти стены и горы. Война, не знающая конца тысячи лет. И вы, желаете того или нет, станете ее частью, если хотите поселиться этих землях. Без всякой ворожбы я тебе скажу, что будет дальше. Эльфы попытаются втянуть вас на своей стороне в нашу деревню вражду. Думаю, уже пытаются. Используя ваши тела, как щиты, они начнут новое наступление на Удун. Их сил недостаточно для сокрушения моей крепости. Однако в вас они увидят новую возможность для реванша. Вы погибнете ради пустых обещаний, ради чужой мести и кровожадных идолов, что они зовут Валар.

Колдун замолк, давая Мелкому осознать сказанное, а говорил он правильные вещи. Под стенами этого города можно действительно всем остаться лежать. Вспомнилась старая песня:

«Нас кони втоптали в зелёные травы, нам стрелы пробили грудь.

Нас вождь иноземный послал на расправу, себе расчищая путь».

— Кому кроме эльфов будет толк от такого исхода? Я знаю, что вы не слабы. Уже показали себя. Могущество мое велико, но не бесконечно. Я многие силы растратил в прошлых войнах. Так почему бы нам не решить дело иначе? Я знаю, что вам нужно. Что всегда нужно людям? Земли, богатства, слуги, женщины, долгая жизнь и слава. Этого всего у меня много больше, чем в лесных логовищах врагов. Под моими руками десятки городов, сотни племен, тысячи распаханных полей. Огромная сила. Несметное богатство. Неужели мне сложно будет найти место для десяти сотен умелых воинов и мастеров? Что до твоей роли в моих замыслах…

Длинный черный перст, унизанный золотыми кольцами, указал на Мелкого.

— Ты вернёшься к своим и передашь им мое предложение. Тогда начнем переговоры с вашими вождями. Передай им, что видел здесь. Передай им мои слова. Постарайся быть красноречивым. От этого зависит и твоя судьба, и судьба вашего народа.

В последней фразе колдуна уже звучала угроза. Старик на троне расправил плечи. На мгновение вспышка чудовищной ярости отразилась на его искалеченном лице. Золочёный посох гулко ударил о каменный пол. Мелкого передёрнуло. Свет вокруг померк. Странная неправильная темнота заполнила зал, обернув солнечный день полумраком ночи. Оба глаза колдуна живой и кристаллический мерцали огнем. Мелкий понял что никогда в жизни ему не было так страшно. Странные видениях лезли в голову: мрак, чад дыма и пламя, почти недававшее света, бурлящая раскалённая лава.

— Здесь сокрыта великая сила! — пророкотал колдун. — Этот город не падет. Он поглотит каждого, кто рискнёт бросить мне вызов. Вы приедете сюда. Сюда ведёт вам судьба. Но врагами или союзниками? Выбор за вами.

На последних словах тьма вокруг рассеялась. Мелкий смог выдохнуть.

— Справишься со своей задачей… — продолжал колдун. — И награда будет достойна поступка. Ты видел как живёт здесь знать. Но вы встанете ещё ближе к моему трону, если сделаете правильный выбор. Иди же. Ты свободен.

Мелкий покинул башню местного властелина в довольно приподнятом настроении, несмотря на мандраж от магического шоу. Все оказалось много лучше, чем шептала паранойя. Значит ему нужно просто передать весть попаданцам от Мелькора. Именно с прототипом этого персонажа видимо беседовал Василий. И весть не самую плохую. Можно обойтись без войны. На кой им вообще сдались местные разборки и старые обиды? Да, их знакомство с империей Моргота началось не очень, но теперь можно все переиграть. Мелкий ещё раз взглянул на стены города.

«Ну нафиг это штурмовать. Войск здесь полно. Ещё чудища. Барлоги, походу. Плюс сам этот Оверлорд колдовать умеет и хрен знает на что способен. Встретились как-то Мелкий и Мелькор… Каламбур почти».

Вернувшись, он снова застал девушек выстроенными в холле. Мол, выбирай любую. Всем лет по двадцать. И цвета волос на разный вкус: две блондинки, две брюнетки, одна ярко рыжая, другая с медного оттенка волосами.

«А вот к такому можно привыкнуть. Интересно, если я сумею дипломатически все хорошо обустроить, то смогу их себе оставить? Хотя бы парочку…»

Снова переходы и марш, да ещё теперь и по довольно пересечённой местности. Под вечер Илья еле волочил ноги. Парень похудел, наверное, килограмм на пять. Пухлых среди попаданцев не осталось. Сколько они уже прошли? Двадцать пять дней после ухода из города гоблинов. Около трехсот километров, наверное. И все своими ножками.

«Здец».

Эльфы помогали разведкой и снабжением. Иногда случались новые стычки с зеленью, но обходилось без потерь. Илью же присутствие союзничков подбешивало. А хуже всего, что светлая Нимродэль увязалась за ними. И Герасимов понимал, что именно он находится в центре внимания этой ископаемой маньячьки. Не понравилась ей реакции человека на харакири ее праправнучки. И что теперь от нее ждать? Не перейдет ли она от проповедей к действиям более радикальным? Яды эти ушастые знают хорошо. Ещё притравит для профилактики морального разложения.

Барон, разумеется, угорал с ситуации.

— То есть тебя бесит, что за тобой таскается эльфийская мамаша? Я думал у молодежи сейчас мода на милф.

— Отвянь. У нее там за сотни лет все уже мхом заросло. Да и единственное, что она мне хочет выебать — мозги.

— А я бы её мхи попробовал на мягкость. А что про еблю мозгов, так это нормально. Мне повезло что Кли по-нашему почти нихера не понимает.

— По словам эльфов, мы скоро выйдем к Серому Морю. — объявил Глор, который от разговоров Барона морщился. — Дальше мы пройдем вдоль берега по диким землям. Там почти никто не живёт. Оттуда мы выйдем к Железным Горам. Там уже нас ждут гномы.

— У моря никто не живёт? — удивился Ньяль.

— Серое Море опасное и бурное. — ответил Глор. — В нем живут чудовища и не дают никому селиться на берегах. Ни эльфы, ни гномы, ни орки не плавают здесь.

«Отлично. Опять чудища какие-то…»

Сразу всплыли в голове всякие штуки связанные с Лавкрафтом. Подводные гиганты с щупальцами, кракены, бесформенные ужасы. Какие ещё морские чудища тут могут обитать?

«Надо держаться от воды подальше».

Стало прохладней и это было очень кстати. Сырой морской ветер уже добирался до людей утром, а вечером показалась водная гладь. Эльфы предостерегали людей насчёт монстров. Лагерь попаданцы разбили в примерно четырех сотнях метров от воды. Потихоньку смеркалось.

— Пошли по берегу пройдемся? — спросил Барон.

— Жить надоело?

— Да в воду не полезем. Так, ноги промочим.

— Мы осмотрим берег. — поставил точку в их споре Ньяль. — Но на расстоянии от воды. Ночью там будет наш дозор.

Ближе к морю почву заменял песок, казавшийся мертвенно-бледным и неестественно пустым. Илья привык видеть море с пляжами, полными народу. Зонтики, лежаки, кафе, набережные, мусор… Он не думал, что дикое море может быть столь неприятно зловещим. Или дело в рассказах о монстрах? Вода действительно имела серый оттенок.

— Ты смотри! — вдруг восхитился Барон. — Смотри, кто там сидит.

Из воды, метрах в пятнадцати от берега, выглядывала женская фигурка. Девушка приветливо улыбалась, смотря на подошедших людей.

— Русалка? — удивился Ньяль.

— Похоже на то. — согласился Давен. — Глянь на волосы.

Длинные, мокрые, волнистые, липнущие к обнажённой коже и с зеленоватым отливом. Глаза такого же цвета. Красивая, прям как с картинки Плейбоя, грудь.

— Ощущение, что в подводном мире изобрели пластику. Грудь такого размера, но не виснет совсем.

— А т-ты я гляжу знаток… — усмехнулся Алу.

— Давай. Иди к нам. — Барон подошёл к самой линии воды и поманил русалку.

— Не лезь к ней. — посоветовал Илья.

— Да она ж просто рыбодевка. — усмехнулся Барон, хлопая себя по ноге, будто собаку зовёт.

Русалка медленно начала приближаться, томно улыбаясь бледно-розовыми губами.

— Вот молодец… — Барон достал из поясной сумки кусочек вяленого мяса. — Ща будем приручать.

Русалка ловко поймала его на лету и медленно облизала.

— Мне уже нравится ее подход. Иди сюда.

«Твою мать».

На мелководье Илья разглядел рыбий хвост существа. Эта была совсем не Ариэль. Мощный и настолько длинный хвост, что она скорее напоминала женщину-змею, чем рыбу. Русалка уже ползла животом по песку, а Барон разулся и зашёл в воду.

— Умница. Хорошая девочка. Иди сюда, милая.

«Твою мать!»

Когда Барон положил ей руку на голову, то всякая томность пропала из зелёных глаз. Бледные губы растянулись в улыбке. Илья узнал этот взгляд. Такой же был у мерзотного мантикора. Не человеческий, но и не звериный. Полный злорадной жестокости взгляд монстра.

— Беги, дебил!

Русалка с лёгкостью опрокинула человека и, работая огромным хвостом, потащила на глубину.

Илья выхватил меч, бросаясь на выручку. Сам Барон заехал твари в лицо латным кулаком, а Илья с размаху ударил мечом по руке существа. Таким ударом он недавно развалил конечность орку. По русалке клинок скользнул. Вместо крови и мяса в ране было что-то слизистое, бледно-серое. Будто внутренности насекомого. Белые вязкие мускулы рубились с большим трудом. И тут русалка набрала воздуха, издав оглушительный вопль. Мир будто взорвался. Илья совершенно потерялся. Оглох и ослеп. А вопль все не кончался, расходясь волнами боли по телу. Вдруг все затихло. Из горла русалки торчала стрела с белым оперением. Тварь кашлянула кровью, но продолжала тянуть человека в воду. Илья ударил ее по голове. И ещё раз по шее. Копьём ее ткнул Алу. Уже спешил Ньяль. Тварь вздрогнула, захрипела и, бросив жертву, ушла на глубину одним рывком.

— Вот сука… — Илья не слышал своего голоса. С большим трудом он вытащил Барона на берег.

Звон в голове. Внутри ушей будто огонь горит. Тошнота душит горло. Илья обернулся.

В метрах двадцати от них стояла Нимродэль, державшая лук и стрелы.

Три километра от моря. Ручей бежит рядом, но он мелкий. Чудовища вряд ли поместятся. В двух шагах густой сосновый бор. Место на возвышенности и довольно сухое. Таким был выбор попаданцев. Мастеровые и просто рукастые люди начали возводить лагерь.

— Отсель теперь грозить мы будем ш-шведу. — усмехнулся Алу. — Точнее оркам. Сколько мы здесь пробудем, Ньяль? Строимся будто на века.

— Сложно сказать… — ответил Ньяль. — думаю, что долго. Сегодня к нам вышли первые делегации гномов, но многим кланам до нас ещё топать и топать по горам.

— А в горы не пойдем? Не пускают? — поинтересовался Илья.

— Пускают, но не пойдём. Там мало дерева. Да и сложно будет таскать всю нашу ораву через узкие тропки и перевалы… Или ты большой фанат альпинизма, Илья?

— Понял-принял.

— К ним пойдут отдельные делегации. А пока обустроим лагерь на манер каструма.

— Чего?

— Походные лагеря римских легионов. Своего рода античные военные базы. Укреплялись, организовывались по одной схеме. Мы тоже примерно все распланировали. Если придется здесь зимовать, то встретим холода в постоянных домах.

— И чего мы будем ждать?

— Понимания. — вздохнул Ньяль. — Как, с кем и в каком составе воевать. А пока ждем надо будет готовиться к войне. Как там Барон?

— Да лихорадит ещё. — вздохнул Илья. — Как русалка цапнула, так его до сих пор плющит. Говорил я, что с его тягой к другим расам можно волшебный триппер схватить. Оказывается, не шутил.

— В каждой шутке есть доля правды… — задумчиво произнес Ньяль, смотря куда-то вдаль.

Территория будущего каструма уже была порядком вытоптана. Ее делили на геометрические кварталы, копали ров, насыпали вал. Инструмента на всех не хватало и большая часть народу проебывалась от работ.

Азби от них свинтил, но обещал скоро вернуться с родней. Гномов к лагерю стекалось все больше. Чуть крупнее гоблов, широкие и крепко сбитые, с густой растительностью на лице. Злые, пропахшие дымом и пивом бороды с ногами. Одеты они были просто и без эльфячих загонов на тысячи узоров, шнуровок и прочей мишуры. Правда был у них какой-то странный фетиш на ношение железяк просто так. Для гнома было вполне нормально ходить в кольчуге весь день. И ведь не жалко им спины. Таскают на себе кольчи целыми днями и рады.

Гномы шли не с пустыми руками. Они несли сыр, мясо, шерсть, мед, кожу, овощи, различные инструменты из железа и много алкоголя. Однако если эльфы были готовы делиться провиантом безвозмездно, за идею о Светлом Будущем, то гномы хотели именно обмена. Вид оружия и лат приводил их в неописуемый восторг вплоть до конвульсий. Они начинали бормотать, пытались все щупать и, конечно, выкупить. Отказы принимали очень неохотно. Вытаскивали золото, что-то пытались обещать, но языковой барьер пока сильно мешал.

Надо было как можно скорее договариваться о снабжении. Дела пошли на лад, когда появился колдун, спустившийся с гор вместе с гномами. Илья познакомился с ним одним из первых. Ганс зашел спросить насчёт состояния Барона.

— Да температурит ещё. Лежит в палатке.

— Ну как раз есть повод мага испытать.

— Кого? — насторожился Герасимов.

— Да приперся один. Говорит, что заклинатель, врачеватель и мастер рун.

— Прекрасно… — хмыкнул Илья. — Ну тут полно сущностей в виде гномиков, почему бы и магам не водиться.

— Слушай, я понимаю твой скепсис. Сам орал с битв экстрасексов. Но этот колдун, похоже, настоящий. Скоро сам убедишься.

И пришел среднего роста человек очень неопределенного возраста. Можно дать от двадцати до сорока пяти. Темные длинные волосы с каштановым отливом, актёрская короткая бородка, белое одеяние. Ну прям фансервис для девочек лет пятнадцати или пятидесяти.

А затем колдун заговорил.

«Ешкин хрен…»

— Доброго дня. Меня зовут Аулендур, Ищущий Знания. Я, в том числе, врачеватель. Ваш друг попал в беду?

Говорил он не на великом и могучем, но каким-то образом незнакомые слова обретали знакомый смысл.

— Его русалка укусила.

— Можно поинтересоваться, куда? — с вежливой издёвкой произнес Аулендур. — Не в стержень ли его мужского естества?

— Нет, не туда. Всего лишь в щёку. Хотя именно потешить стержень он к русалке и полез.

Аулендур дошел до палатки Барона, вывел его на свет аки Христос Лазаря.

— Не знаю, что вы сделали, доктор, мне прям лучше стало. — вздохнул Барон.

— Я пока не начинал. Сие есть сила самовнушения. На нее мы не будем полагаться. А причина вашей болезни в том, что русалки обладают огромной жизненной силой. Способны заживлять самые ужасные раны. Такие удивительные существа. Даже капля их крови или иного сока тела продолжает бороться за жизнь. Пытается прорасти в чужом теле. Но не волнуйтесь. Сейчас…

Маг принялся рыться в походной сумке.

— …мы дадим вам яд, который убьет часть русалки в вашем теле.

— А меня он не убьет?

— Скорее всего нет. Однако вам станет много хуже. Изжога, отдышка, газы, понос необычного цвета, выпадение волос. Так несколько дней. Лечение редко приносит мгновенное облегчение. Сперва больного ждут страдания ещё большие. Ведь лечение — это борьба с хворью. Противостояние, где тело пострадает как от болезни, так и от лекарства.

— Знаете, доктор, могли и припиздеть для моего спокойствия. — хмыкнул Барон. — Мол все пройдет без проблем.

— Честность — воистину моё проклятье! — скорбно покаялся маг.

Барон тяжело вздохнул, но йаду выпил. С тех пор его действительно часто видели в позе орла над сортирной ямой, но через пару дней лихорадка прошла.

«Может колдун настоящий, но хорошо ли это?»

Через час Илья спросил про заклинателя у Ньяля, когда отряд нес дозор около соснового бора.

— А вы, товарищи штабисты, не думаете, что ентот колдун на самом деле шпион?

— Конечно, шпион. Очень удивлюсь, если окажется иначе. — ответил Ньяль.

— Так может нам его того?

— Бритвой по горлу и в колодец? Добрый ты парень, Илья. А ещё на эльфов жаловался.

— Да не. Прогнать в смысле. Допросить там.

— Допросить допросим, но нам его пытать? И всех пытать, кто к нам торговать придёт или раненых лечить? И снова мы возвращаемся к методу эльфов: режь всех, Валар своих узнают.

— Ладно, а что делать будем?

— Играть в контрразведку. — усмехнулся Алу. — Ловить рыбку в мутной воде.

— К нам постепенно привяжется огромное количество торговцев, авантюристов, различных странных личностей. Каждого из них можно и нужно рассматривать как инагента. Вопрос в соотношении вреда и пользы, который они могут принести.

— И кто будет следить за соотношением? Вы уже выбрали особиста-контрразведчика?

— Да. Нашелся один. Беркутом кличут. Вроде бы в службе безопасности какой-то фирмы работал. И работы ему предстоит много. Скоро местных здесь будет больше чем нас.

— Прям таки? Всем до нас голодных и сирых есть дело?

— Это только с виду у нас кроме снаряги ничего нет. На самом деле мы носители очень важного ресурса — высокой концентрации суммы насилия. И разумеется все окружающие захотят этот ресурс пустить в нужное им русло. Натравить нас на кого-то неприятного.

В целом Ньяль отказался прав. Количество гномов около лагеря росло с каждым днём. Как грибы после дождя, как говно при таянии снега, бороды с ногами заполонили окрестности каструма. Они расстилали прямо на земле шкуры и вываливали на них всяческий товар. Тащили бочонки, вели отары овец и коз. Невидимая рука рынка тащила гномов за бороду прямо к лагерю попаданцев. Все вокруг превратилось в безумный галдящий базар. Гномы принялись торговать не только с пришельцами, но и между собой. Вечером поднялся гвалт, кпишиш и крики. Люди взялись за оружие. Илья и компания с вала наблюдали странную сцену. Среди гномьих палаток замерла группка гоблинов. Они были не те, что Илья видел раньше. Крупнее, с длинными руками, все при оружии. В метрах десяти от них шестеро эльфов, готовых к бою. А между ними гномы, которые пытаются развести давних врагов. Седой бородач в шлеме с поднятым забралом в виде личины что-то затирал высокому эльфу, держа его за руку.

— Прям перекресток цивилизаций. — вздохнул Ньяль.

В тот вечер кровопролития удалось избежать. Однако потом в лесу нашли двух гоблов с выпущенными кишками и эльфа, а точнее голову эльфа, в рот которой вставили отрезанный, как говорил Аулендур, «стержень мужского естества».

На следующий день гномов и горных гоблинов стало ещё больше.

Утром Илья шел за водой через северные ворота лагеря. Там сидел довольного вида мужик, полировавший нагрудник от полного латного доспеха. Рядом стоял очень странный щит.

— Он у тебя металлический? — спросил Илья.

— Ага. Титан и алюминий. По весу почти баклер, но кроет полтушки.

«А я на старте взял маловато…»

— Мне за этот щит вчера трех баб предлагали. — гордо добавил мужик. — И стадо баранов.

— Не взял?

— Баб я себе ещё найду, бараны у меня сдохнут, а вот щит теперь уникален. Легендарный, бля, артефакт. Когда ещё здесь такой смогут повторить? Хрен знает.

Вопрос технологического прогресса волновал многих попаданцев. Прошлым вечером Илья слышал за соседним костром рассуждения такого порядка:

— Кстати, а что по огнестрелу? Он у нас скоро будет? — спрашивал у товарищей усталого вида усатый мужик.

— Хрен знает.

— Помниться в нулевые, когда искал статьи про первые соедневековые стволы, то на такую ересь в интернете натыкался. Мол для замазки запального отверстия пищали использовался человеческий кал.

— Точно. — подтвердил его собеседник. — Ходила такая охуенная статейка про армии кондотьеров.

— Что мля? Зачем кал? Есть множество других материалов, да и в в те времена уже не нужно замазывать. Были пороховые полки.

— Но вообще, допустим, что мазали говном. Сразу возникает вопрос: каждый своим или было некое централизованное снабжение? Типа на стрелков выделили три телеги обоза: с порохом, свинцом и с говном. Они, получается, его там и копят, перевозят, а перед боем раздают… Мальчишки такие бегают с горшками.

— Кем вы были в армии Сфорца? Я начал с раздатчика говна, сэр.

Под общее ржание тема снабжения кондотьерских армий обрастала все новыми подробностями.

— Ну а если дизентерия в армии и качество «сырья» упало? Что делать? Придется отнимать у крестьян. Разграбили деревню: захватили золото, провизию и три телеги дерьма.

— Ну или маркитанты подсобят. Ездит, понимаешь, от лагеря к лагерю продавец-консультант говна.

— Страшное было время…

Гоблины, пришедшие к лагерю, жили в горах, имея с гномами отношения в стиле «все сложно». То резались, то торговали, а обычно оба процесса шли параллельно. Эти гоблы были крупнее, а главное борзее саванных коллег. В качестве оружия предпочитали длинные тесаки, дротики и очень любили такую приблуду, как кистень. Рожи все разбойные.

— Ну что, мы в каком-то смысле дорвались до цивилизации. — произнес Ньяль, смотря на свой отряд. Барон уже отошёл после лечения и вернулся в строй. — А значит… Думаю, есть смысл потратить золото, раздобытое у гоблинов. Может быть, обменять какие-нибудь безделушки на полезные вещи. Я понимаю, что все мы свободные люди, но… — он тяжело вздохнул. — Давайте купим действительно полезные вещи. У гномов можно найти неплохие фляжки, посуду, теплую шерсть, солонину, лопаты, кирки и другие инструменты, которые нам пригодятся. Что до алкоголя и женщин…

— Женщин? — недоверчиво переспросил Барон.

— А что удивляешься? — усмехнулся Алу. — Слыхал гоблины приперли сюда чуть ли не передвижные бордели.

— Че за женщины там? — не унимался Барон. — Гоблинские?

— Да не в курсах. — отмахнулся Алу. — Опять хочешь на п-приём к колдуну? Или ждёшь пока хрен почернеет и отвалится?

— Господа. — Ньяль снова постарался завладеть вниманием людей. — И давайте держаться вместе. Там за стенами лагеря настоящее вавилонское столпотворение.

— Ладно. Хоре грузить. Погнали уже. — поторопил их Герасимов.

И погнали.

Отряд из тринадцати человек начал свой путь через говна. Вчерашний дождь и сотни ног обратили все вокруг в грязевое месиво. Люди пытались застилать особо проблемные места еловыми ветками, но помогало слабо.

За пределами лагеря ситуация была хуже. Ещё больше грязи, и сотни галдящих иномирцев. Ощущение, как в Египте по улице прошёлся, или на олдскульном рынке побывал. Торговцы чуть ли за руки не дёргают. Гвалт, шум, толкотня.

«Хочу обратно к оркам. Они потише были. Даже умирали довольно сдержанно».

— Давайте купим лопаты. Вот, смотрите, там есть…

Действительно, пара гномов стоит около инструментов, разложенных на еловых ветках.

Одна лопата или топорик за две гоблинские золотые чешуйки.

«Небось дурят нас, как могут».

На Илью и ко наседала целая толпа негоциантов. Несколько из них даже подрались, совершенно не стесняясь попаданцев. Один другому со всей дури вломил обухом топорика промеж глаз. Отправил коллегу прямо в грязь. Конкурентная борьба, млин. А победитель лыбится, показывая большой палец, мол все нормально, братан. Ситуация под контролем. И опять тычет свой товар. Как выяснилось огниво с кресалом.

Штука полезная. Илья и Алу взяли себе по огниву у боевитого купца.

Потом стало легче. Из лагеря появилась новая группа попаданцев, и торгаши устремились к свежим жертвам.

Илья сотоварищи немного оттерлись к краю рынка. Справа уже сосновый бор, но и там кипит какая-то активность. Наливают что ли?

— Барон, ну осторожней… — страдальчески вздыхает Ньяль. — Давайте не разделяться.

— Я тут. За деревце зайду.

Гоблины. Вот чего он туда попер.

«Бордель ищет».

Его зелёная зазноба из лагеря теперь носа не кажет. Эльфов боится, и правильно делает.

В центре рынка Илья рассмотрел заклинателя Аулендура. Он показывал какие-то фокусы с разноцветным огнем.

— Не порох ли использует наш Сарумян? — спросил Антон.

— Надо будет выяснить. — ответил Ньяль. — Доложу в штаб.

— Илья, Ньяль. На пару минут. — голос у Барона был какой-то странный и глаза нехорошие.

— Что там?

— Пошли. Увидите.

Илья вздохнул, понимая, что ничего хорошего ждать не следует. Они зашли в сосновый бор, где их поманил крючковатым пальцем старый седой гоблин. Его собратья как раз натягивали меж деревьев какие ширмы.

— Ну прям стены из нетканки. — усмехнулся Алу.

— Сюда-сюда. — все тем же странным голосом говорил Барон.

Это действительно планировалось как передвижной бордель. Что-то наподобие приватных кабинетов, отгороженных тканью. Бочонки и чарки с пивом, ещё какая-то дребедень. Криволапый гоблин Илье почти по грудь замахал им, приглашая подойти ближе. Он что-то прокаркал своим и далее произошла ещё одна сцена, не требующая перевода или разъяснений.

«А можно всех посмотреть? Можно».

Девушек было семь. Едва ли профессиональные жрицы любви. Видимо служанки или скорее рабыни. Лишь две из них были гоблиншами. Остальные явно относились к местному человечеству. Худые, с истощеными затравленными лицами. Одетые в грубые, потрепанные платья. Двум из них вряд ли было больше тринадцати. Гоблин с черной бороденкой и неприятными выпученными глазами подошёл к одной из девочек, задрав ей платье. Илья почувствовал, как закипает в нем лютая ненависть. Огромных усилий ему стоило не броситься на уродцев сразу же. Причем без меча, порвать их голыми руками. Зубами, если надо.

— Тихо-тихо, не вспугни. — голос Барона и рука на плече. — Все будет. Но не сейчас.

— Пойдёмте в лагерь. — предложил Ньяль. — Там уже решим как будем закрывать эту лавочку.

Они возвращаются под разочарованными взглядами гоблов.

— Ну что делать б-будем? — тихо произносит Алу.

— Убивать. — абсолютно невозмутимо отвечает Барон.

Илья подумал, что если сейчас Ньяль опять начнет свою песню про другой менталитет, то Герасимов ему вмажет несмотря на субординацию и разницу в летах. Оно понятно, что гоблы не в курсе существования такого термина как педофилия. Тут небось с тринадцати уже замуж идут. Вообще другой мир и другая эпоха. Только все это значения не имеет. Для Ильи так уж точно.

— Надо бы штаб оповестить. — вздохнул Ньяль. — И броню взять.

— Как только мы пойдём к ним при полном параде, они в лес утекут. — ответил Барон. — Возьмем длинные ножи, кольчи под рубахи, баклеры…

— Глор, сходи за ебучими эльфами. Притащи сюда этих мастеров геноцида. — выдохнул Илья. — Если они отрежут гоблам путь через лес, то можно и при полном параде идти.

На самом деле Илья вспомнил про эльфов совершенно по иной причине. Ему в память впечатались образы тел с выколотыми глазами, с кишками наружу. Тогда он считал, что жертвы подобного не заслужили. А эти заслужили. Мало для них просто удара меча или алебарды.

Штаб дал добро без всяких проблем. Пары слов было достаточно. Глор вернулся с Нимродэль и семью другими эльфами. Гоблинов в лесном борделе было немного. Штук, наверное, десять-двенадцать. План простой и надежный, как швейцарские часы. Эльфы занимают позиции в глубине леса, а люди выходят на зелень при полном параде, латами сверкая.

Выходя из лагеря Илья вдруг понял:

«Вот и началось».

Они впервые будут не просто защищаться или захватывать ресурсы. Ради такого попаданцы выкосили уже не мало зелени. Но сейчас другое дело. Те гоблины им не опасны. Люди идут карать. Идут сталью устанавливать свой новый порядок, где нельзя держать в борделях малолетних, например. И это мысль Илью скорее радовала. Если за что и не западло сражаться, так за вот такую реформу здешних нравов. Пусть и принесет она много крови.

Гоблины очень быстро поняли, что дело пахнет жареным. Прыснули в стороны, как тараканы. Произошедшее сложно было назвать боем. Бегущую зелень приняли на мечи эльфы. Одному из них порезали ногу, но в остальном прошло без потерь. Немудрено. Каждый эльфы по убийству гоблинов мог диссертацию написать. Единственной проблемой стал главный сутенёр. Он смекнул, что в лесу его ждёт неминуемая смерть и задал стрекоча вдоль. Чудом увернувшись от копейного выпада и меча, он выбежал на рынок, мешаясь с толпой.

«Черт».

Это уже тянуло на проблему. Гоблин истошно орал и к нему сбегались соплеменники. Замелькали в толпе ножи и дротики. Атаковать гоблины не перли, но вели себя агрессивно. Их можно, конечно, понять. Только что их честных собратьев кончили по «беспределу».

Снова появился седобородый гном с личиной на шлеме. Он что-то орал гоблинам. Зелёные продолжали сползаться со всего рынка.

— В лагерь отойдем!? — спросил Илья, перекрикивая гвал.

— Не дойдем. — ответил Ньяль. — Мне кажется, сейчас начнется.

— Глор, эльфов подтяни сюда!

— Бля, их там штук сто. — вздохнул Антон.

Илья размял плечи, водя копьём направо-налево. Со стороны лагеря шло человек двадцать в доспехах. Подстраховка. При виде такого зрелища гоблины начали понемногу успокаиваться. Казалось, что все закончилось относительно хорошо. И в этот момент какой-то особо гениальный зелёный урод кинул камень в сторону Ильи сотоварищи. Все бы ничего, но на это остроухие ответили дружным залпом из луков.

«Млять…»

А дальше уже ничего нельзя было остановить. Началась резня.

Стрелы, выпущенные с небольшого расстояния по толпе, произвели чудовищный эффект. Поднялся вой, визги, начались давка и паника. Бой и рынок вещи сами по себе хаотичные, а если их совместить…

Гномы падали, толкались, опрокидывали товар, пытались вырваться и но лишь устраивали ещё большую толчею. На несколько мгновений гоблины пришли в замешательство. Однако какой-то животный инстинкт дал им понять — надо прорываться. И зеленая толпа пришла в движение.

«Пиздец».

Илья понял, что переть гоблы намерены именно в их сторону. Будут рваться к спасительному лесу.

От лагеря пробивалось к ним уже серьёзное подкрепление. Наступала грозная броня, и летели наземь гоблованы под напором стали и огня. Огня из луков, арбалетов и прочего табельного, конечно. Однако Илье со товарищи от такой помощи лучше не становилось. Наоборот, разошедшиеся бойцы гнали толпу зелени прямо на небольшой и слабо бронированный отряд.

— Стенку, блядь! — заорал Барон. — Жмитесь сюда! За нас!

Четверо тяжелых бойцов отряда попытались сформировать какой-никакой заслон. Люди жались спинами к деревьям, готовясь встречать приход зеленой волны.

Окровавленные, озверевшие совершенно, некоторые с торчащими стрелами гоблины наваливались толпой.

Стесненный со всех сторон, зажатый и припертый к дереву, Илья едва мог работать копьем. Да и бесполезно это было. Спасло исключительно то, что гоблины уже не пытались их именно убить. Они прорывались, спасая потрёпанный шкуры. Часть зелени вытолкнуло прямо на людей. Была заруба, в которой Ньяль получил чувствительный удар под колено, Антон рез на голени. Сам Илья обошелся одной не самой опасной, но обидной травмой. Он напоролся нижней частью правого полужопия на обломок сука. Больше ушиб, чем укол, но ходить довольно долго было неприятно.

Этим завершился сей кровавый эпизод.

— Вот это да… — вздохнул Герасимов, оглядывая последствия устроенного кавардака. Выжившие гоблины разбежались. За ними поперли эльфы, вырезая зелень под шумок. Гномы кто разбежался, кто скандалил, кто собирал свои товары, а может и чужие заодно.

Хаос.

Добираясь до гоблов бронированные рыцарюги помяли часть гномов. Некоторые бородачи реагировали на такое обращение очень бурно. Боя не завязалось, но отдельные стычки были. Кого-то нашла случайная эльфская стрела, кого-то гоблинский нож. Возвращаясь в лагерь Илья шел мимо трупов, и не все там были зеленью.

— О, вот и наши Окупай-педофиляй. — хохотнул мужик на воротах. — Заходите быстрее.

Ньяль заметно хромал и еле волочил ногу. Его усадили на пенку. Пришел медик осматривать колено.

— Ну вот что ж это так… — вздохнул Антон. — Куда ни придем, везде… Жесть. Кровища. Полный…

— А ты думал. — усмехнулся Барон. — Марш цивилизации, он такой. Только косточки хрустят.

Илья откупорил фляжку с пивом. На душе было как-то поганенько.

— Да, п-прогрессоры из нас хоть куда.

«Цепью братских могил для окрестных племен наш отмечен маршрут».

А раскисать категорически нельзя. Мир мрачный, дикий и поганый? Да. Надо менять его к лучшему? Разумеется. Не светлых идеей ради, а чтобы можно было здесь жить нормально. И все обязательно будет, но потом.

— Ничего. — вздохнул Ньяль. — Живы будем и построим города, откроем школы для местных. Обязательно. И прогрессорством займёмся. Все хорошо будет. Надо только до этого «хорошо» дотянуть.

— И ради этого хорошо замесить достаточно местных. — добавил злорадно Алу. — А то ведь они своего счастья не п-понимают. Брыкаются.

Атмосфера в лагере и за пределами изменилась. Из ярмарки все переходило в состоянии какой-то гибридной войны. Ночью из-за стен доносились звуки боя, но лезть туда желающих не нашлось. Все отлично помнили урок злополучной ночи в городе гоблинов.

Люди жгли костры, немножко квасили и поигрывали на гитарах.

Утром выяснилось, что гномий рынок сильно опустел. Вокруг по горам и лесам развернулась задорная резня. Эльфы мочили гоблинов, гоблины эльфов, а гномы всех вышеперечисленных и друг друга. Полная идиллия.

— У них тут клановая система. — пояснил Ньяль. — И кровная месть была нормальным фоном жизни. Какие-то кланы больше дружат с эльфами, другие торгуют с местными темными через гоблов. Все было заверчено в сложный узор обид, договоров, браков, клятв. А потом пришли мы и толкнули первую костяшку домино в линии. Нарушили баланс. Теперь тут снова вспыхнули усобицы.

— И что нам с этим делать? — спросил Илья.

— Не знаю. Думаю, что ничего. Нам в любом случае ждать Гил-Гэлада и его эльфов. Может быть, с их приходом здесь все утихомирится.

— Это король эльфов? — спросил Илья. — Типа верховный?

— По крайней мере, самый старый и авторитетный. И с ним придут сплошь древние да могучие герои. Белая кость, голубая кровь.

— У эльфов очень интересный механизм старения. — включился Давен. — У большинства земных видов старость ослабляет организм. Это кажется бессмысленным, но на самом деле ускоряет эволюцию и обеспечивает выживание вида. Иначе взрослые бессмертные особи занимали бы всю кормовую базу. Не было бы сменяемости поколений, а значит и приспособления к окружающим условиям. У эльфов старшее поколение само уходит от молодых. Потеряв способность к размножению, они посвящают себя защите потомства и своего вида в целом. При этом, мне кажется, есть какие-то механизмы адаптации. Как культурные, так и физиологические. Потеря чувства страха, болевой порог…

Дальше Илья не слушал, начиная дремать, но сон его прервал визит из штаба.

— Ну что, хорошо вы вчера отожгли. — произнес Ганс.

— Вы были в курсе и добро дали. — ответил Алу. — Так что какие теперь к нам претензии?

— Да, к вам ноль претензий. Только вот… Вчера утром наша группа ушла в горы. Погостить у гномов. Разведать технический уровень. Они пошли к враждебному темным клану, но сами понимаете… В общем, предлагаю вам, тем кто на ногах пойти к ним с подкреплением. Сами же кашу заварили. Сейчас комплектуем отряд.

«Сами заварили, это верно».

Илья поднялся, кривясь от боли в полужопии.

По итогу выручать делегатов пошли Герасимов, Барон, Глор и Алу. Их приписали к отряду некого Поляка, который поляком урождённым, собственно, не был. Являлся по матери литвином, реконил одно время Ржечь Посполитую, пока не перешёл в шестнадцатый век.

Довольно худой, с забранными в хвост длинными волосами он носил взял латы на манер доспехов Генриха VIII и при необходимости обращался в такую консерву, что кроме как ломом не вскрыть. Броня, однако была не историчной репликой, а чудом техники из какого-то сплава титана и золота. Вряд ли до него вообще создавалась такая броня. В качестве оружия носил люцернхаммер — двуручный молот с клювом на длинном древке. Попадая по незащищённой цели, эта штука не просто убивала, а уводила хиты в глубокий минус.

Ещё один боец в отряде Поляка мог похвастать прозрачным щитом из высокопрочного поликарбоната. С отрядом из тридцати человек шло ещё двадцать эльфов, включая Нимродэль, и два гнома проводника.

Путь предстоял относительно близкий. Всего около восьми часов в одну сторону. Утром выйти, на следующий день вернуться. Но вот дорога…

Без особых проблем отряд прошел сквозь загибающийся рынок и его говна. Тела гномов убрали соплеменники. Гоблинов утащили эльфы дабы правильно расчленить в лесу. Остались только брошенные вещи, замешанные в грязи.

Дальше дорога ныряла в болотистую низину. Ноги вязли в мутной жиже, а со всех сторон нависали деревья.

— Здесь пока безопасно. — произнес Глор. — Эльфы взяли эти леса под свою опеку.

«Ага. Вон гоблинские кишки по веткам развешаны. Птицы клюют… Красота просто».

Дальше торопка поднималась выше, уходя в гору.

— Стоять!

Впереди по дороге шли гномы. Штук десять в полной железной выкладке. В качестве оружия секиры, ну чисто бродексы удлиненные, а также всякое иное двуручное оружие на древках. Но было среди них и два щитника.

Гном приветственно махнул людям. Отряды мирно разошлись. Ну вроде как мирно…

«И вот фиг знает лояльные они или за темных? На них же не написано. Однако бить кого-то идут».

Может гоблов, а может эльфов или кого из людей думают подкараулить.

Далее деревьев вокруг становилось все меньше, а пейзаж переходил в разряд горного. Тропа сужалась, осыпалась под ногами мелкой каменной крошкой.

— Стоп!

Опять идут навстречу, но в этот раз кроме гномов там ещё и этот колдун. Физиономия у него напуганная, волосы растрепаны. Да и гномы за ним не особо боевые. Трое детей и одна женщина.

— Приветствую вас, воины народа русских. — объявляет Аулендур. — Я предостерегаю вас от дальнейшего пути. Страшная опасность ждёт вас в горах.

— Это ещё почему? — интересуется Поляк.

— Орки, тролли, горные гоблины. Множество отрядов на всех склонах. Они идут из Гундабада. И здесь их уже многие тысячи.

«Вот тебе и сходили к гномам…»

— Фигово. — вздохнул Поляк. — Спасибо, уважаемый, за информацию, а мы, таки, пойдём.

— Постойте же. Боюсь, вы не понимаете масштаба опасности. Там не племенные орки, которых вы побеждали раньше, а чёрная гвардия Моргота. Ведёт их Гортхаур Ужасный. Колдун, некромант и оборотень. Он лучший ученик и доверенный командир темного лорда.

— Опа… Вот это не есть хорошо — вздохнул Алу.

— Знаешь этого Гортхр… как его там? — прошептал ему Илья.

— Ага. И ты тоже его знаешь. Властелина Колец смотрел же?

— Давно. Раз всего. Очень-очень нетрезвый.

— Есть в работах профессора один перс, который шифровался под большим количеством имён и партийных кличек. Тебе он известен как Саурон.

— Аааа, фигово.

— Я предупредил вас, как мог. — поклонился Аулендур. — Сейчас провожу несчастных беженцев до вашего лагеря и более в горы не поднимусь.

— Наших забираем и обратно. — подытожил Поляк, когда заклинатель скрылся из виду. — Ты же тут эльфячий знаешь? — обратился он к Глору. — Нам нужен передовой дозор. Объясни им тактическую задачу.

Дальше шли уже как на войну. Низкие тревожные тучи обрывками ползли через небосвод. И все время хотелось прислушаться, чтобы сквозь шаги и шорох камней распознать звуки далёкого боя.

Эльфы из передового дозора зарезали гнома. При виде их он хотел было тихо скрыться, но его заметили. Все это происходило недалеко от конечной точки маршрута. Увидев труп соплеменника, гномы-проводники закрыли ему глаза и положили на них медные пластинки, но выглядели бородачи скорее довольными, чем опечаленными.

Цель их похода находилась на относительно пологом участке горного склона. Там можно разглядеть верхушки трёх башен. Илья заметил, что такие укрепления покрывают все горные склоны, куда только может дотянуться взор.

— Гномы живут в таких небольших замках. — пояснил Глор. — И дом, и крепость. Иногда прямо внутри находится проход в штольню. Гномы добывали железную руду, медь, свинец, каменный уголь. Разводили овец и коз. Были местными горцами со всеми вытекающими. Делились на множество семейных кланов, постоянно спорящих за ресурсы. К замку одного из таких направлялся отряд. Похоже, крепость эта находилась в осаде. Там было около сотни гоблинов, орков и несколько особо крупных фигур. Тролли, как потом узнал Илья. Здоровые, но совсем не гиганты, как в фильме Джексона. Метра два с половиной-три. Странные были это существа. С узкими плечами, но широкие в заду и необъятные на пузо. Напоминали ходячие конусы. И шкура у них на вид толстая.

Несмотря на присутствие троллей, силы темных не стали вонзаться с подходящими людьми, что слегка Герасимова удивило. Однако потом Илья занялся умственной арифметикой.

«Нас около шестидесяти, плюс же ещё в крепости сидят наших двадцать примерно, ну и гномы».

Ударь защитники осаждающим в спину и результат боя был бы слишком очевиден.

Вскоре отряд без проблем добрался до крепости. Выше по склону за ними наблюдали темные.

— Мы опоздали! — именно с таким воплем на подкрепление вылетел Паук. — Орки и гоблины по горам бьют лояльных нам гномов. Берут заложников. Надо срочно вмешаться или все пропало!

— Тихо, тихо. — осадил его Поляк. — Мы пришли за вами, а не войну вести.

Время шло к вечеру. Уставшие люди не успели бы далеко уйти до темноты. Было решено ночевать в крепости, которая едва выдерживала возросший гарнизон. Паук продолжал свою риторику, описывая ужасы черных карателей.

— Они работают на опережение. Чтобы не дать нам создать тройственный союз против Моргота. Действуют силой, подкупом, угрозами. Это катастрофа. Здесь металлы, здесь пирит, уголь! Водяного молота гномы не знают, но мы накидали чертежи. У меня на ноуте есть информация. Некоторые взяли учебники или заметки. Это будет технологический прорыв!

— Хорошо-хорошо. — согласился Поляк. — Все сделаем. И прорыв, и отрыв. Давайте только в лагерь вернёмся, а пока часовых выставим.

В гномьей крепости было яблоку негде упасть из-за представителей трёх рас. Замок имел размер довольно небольшой.

В основе трехэтажный каменный дом с тремя пристроенным башнями. На крышах зубцы, в стенах смотровые щели и бойницы. Просто, но эффективно. А заодно показатель взаимной гномьей любви и доброго соседства с гоблинами.

Крепость, в которую ходил Паук, служила домом небольшому клану в десять взрослых бород плюс супруги, дети и домашний скот. Женщины гномов бородатыми не были, напоминая во всем человеческих. Разве что шире в плечах и бедрах.

Часть эльфов решила ночевать на крыше. Мимо прошла Нимродэль, спокойная, как всегда.

— Знаешь, Алукард. — произнес Илья. — Я сначала эльфов терпеть не мог и до сих пор считаю поехавшими. Но с ними все ясно. Они идейные сволочи. А как нам с остальными уживаться? Они ведь тоже, оказывается, сволочи. Только не идейные, а нормальные. Обычные простые сволочи, желающие пришибить соседа или получить с него денег. Такая вот загадка про два стула.

— Да разберёмся как-нибудь. — отмахнулся Алу. — Главное утвердиться. Я бы кабак открыл. Знаешь, у меня одно в-время группа была. Фолк играли.

— А как называлась? — усмехнулся Илья. — Отрыжка волколака? Сварог ебёт кикимору?

— Да нормальный фолк мы играли. Ролевой. Он был эльфийским королём и арфы плач ведут о нем…

— Там человек идёт к нам! — закричал один из часовых у смотровой щели. — С ним гномы какие-то.

— Что? Местный человек?

— Ба, да это же Мелкий!

В тесной и душной гномьей крепости, под аккомпанемент блеяния скота Мелкий выложил собравшимся послание от темных, разбавив его своими мыслями и описанием Удуна.

— С такими речами тебе в штаб. — ответил Поляк. — Пусть решают чё у нас будет по дипломатии.

Илья глянул в сторону Глора. Зря Мелкий все выложил при нем. Этот эльфолюб сейчас же побежит стучать, но что поделать? Илья попытался с ним потолковать.

— Слушай, Глор, я против твоих новых друзей ничего не имею…

«Ну подумаешь маньяк припизднутые».

— …но мог бы ты пока эту инфу попридержать? Пусть штаб сначала решит что и как. Какая у нас генеральная линия партии.

— Илья… — со смесью возмущения и удивления ответил Глор. — Ты полагаешь, что они могут принять предложение Моргота? Моргота!?

«Ох как все тяжко…»

— Я просто советую тебе ставить наши интересы, выше интересов любых местных бандформирований. — кажется вполне логично ответил Илья, но они с Глором жили слишком в разных системах координат.

— В наших же интересах не стать по слабости духа и глупости рабами Моргота. Не верю я, что он готовится нам иные роли.

«Бесполезняк. Толкиинизм головного мозга».

В итоге уже через пару минут Глор увлеченно балакал с ушастыми по их кфене. И о содержании разговора догадаться было не трудно.

«Как бы они Мелкого не прирезали по дороге за сомнения в идеалах света».

Обошлось. Обратная дорога проблемы не вызвала. Кажется, темные пока свернули агрессивные действия против попаданцев. Ждали их окончательного решения. А итоге Мелкий в сопровождении Поляка и ко был доставлен в штаб. Илья присутствовал при его разговоре с Василичем и несколькими другими шишками. Уйти Герасимова не попросили, видимо считая человеком достаточно надёжным.

— Такие вот дела. — подытожил Мелкий, после долгого и подробного пересказа встречи с Черным Врагом Мира. — Дальше решайте сами, как говорится, иметь или не иметь. Но если можно все получить без боя, то зачем воевать? Я видел их столицу. Не все там так уж плохо. Люди живут тоже, а некоторые живут даже неплохо. Удун — крепкий орешек. Об него можно всеми разом убиться при штурме. Да ещё и чудища эти… Надо ли оно нам с Морготом воевать? Решайте. Если что, готов участвовать в дип миссии.

— Позиция твоя нам понятна. — ответил Васильевич. — Сходи, передохни, а мы покумекаем.

Мелкий удалился, оставив генштаб попаданцев совещаться без него.

— Может быть, он в чём-то и прав? — спросил главный по материальной части. — Там цивилизация. Они нам ближе эльфов этих диких.

— Цивилизация цивилизации рознь. — отвечал другой штабист. — Есть хороший пример варяжской гвардии при византийском басилевсе… Однако, есть и реальный шанс встрять. Если этот Моргот сочтет нас слишком опасными и своевольными, то можно закончить жизнь в темнице без глаз, хрена и других полезных девайсов.

— Я вот не совсем понимаю… — взял слово один уважаемый многолетний капитан из исбшников. — Какой там уровень развития? Разве для такой крепости не нужны миллионы рабов, а значит и армия, чтобы их к земле придавить в нужное время? Если там развитая Античность, то они нас прихлопнут. Что миллионам сделает тысяча человек? Ничего.

— Ну, миллионы там едва ли сидят. — вступился спец по античности. — Я подробно расспрашивал этого Мелкого про город, дороги, поля и прочий, как бы сказали Карл Маркс и его верный ученик Клим Жуков: базис. Там есть хорошо укреплённый город одна штука, есть сеть каменных дорог на десяток километров от города. Пока вся цивилизация. А, ну есть ещё «засечная черта» с деревянными вышками. Не Адрианов вал, согласитесь. Плюсуем к этому около двадцати городищ наподобие нами разоренного. Остальное — это деревни или дикие земли, по которым кочуют племенные орки.

— Есть ещё Гундабад. — поправил капитан. — Тоже крепость.

— Скорее… Ну ладно, если каждое гномье жилище назвать замком, то Гундабад — крепость. По описанию местных — это деревянный военный лагерь и постоянная ярмарка, через которую идёт торговый путь из гномов в орки.

— Какая у нас информация насчёт военной силы врага?

— Сложно сказать… — спец по античности почесал бороду. — Регулярных сил тысячи четыре. Та самая черная гвардия. У них есть оружие, некая броня, некие представления о субординации. Остальные силы — племенные орки. Кочующие охотники-собиратели, которые поклоняются Мелькору, как живому богу. Кстати… Это уже не Рим, а ближе к раннему Египту. Так вот… По мнению любого уважающего себя орка, работать должны всякие чуханы типа гоблинов или людей. Вдруг война, а я уставший. Орки или ведут дикарский образ жизни, или на довольствии сидят. Хорошо устроились.

— А это не противоречит логике истории? Прогрессивное сельское хозяйство там…

— Очень даже не противоречит. Жизнь охотника-собирателя намного проще и веселее, чем у крестьянина. Заколол зверушку, травкой заел, водичкой запил. Все это займёт несколько часов, а дальше свобода. Крестьянин же должен горбатиться круглые сутки. Сравнивали скелеты крестьян и дикарей. Охотники-собиратели имели лучший рацион, меньше болели, были выше, жили дольше. Вот орки тут и не горят желанием пахать. Прекрасно их понимаю.

— Ладно. Вернёмся к оценке сил неприятеля. Что с монстрами? Бандерлоги, например?

— Эльфы уверяют, что барлогов у Моргота осталось только семь или девять, — вступил в разговор Ньяль. — Они лютые, но убиваемые твари. Есть тролли. Говорят, имеется какой-то ящер. Огня не извергает, не летает, но большой. Все это можно уничтожить нашими средствами или силами союзников. В теории…

— А что по союзникам?

Ньяль вздохнул.

— С гномами ситуация довольно печальная. Тут Паук хотел выступить на тему. Позвать его? Только можно не я? Колено никак не отойдет.

Позвали тащемта Паука. Снова он вещал о прогрессе, о сере, о порохе и обещал через десять лет чуть ли не ракету на луну отправить. Может быть, даже метро прокопать.

— УвОжаемый, а скажите по существу, вот сколько вам надо времени на одно ружжо? А на два? А на сотню?

— Блин, ну допустим…

Паук принялся допускать, прикидывать, осознавать, что инструмента нет, что поставить все на поток даже за год очень сомнительно. Главная проблема была в мастерах.

— Загвоздка в том, что значительная часть гномов вполне добровольно хочет жить бок о бок с темными. Из Удуна в обмен на металл идёт зерно. Эльфы готовы воевать за идею, а гномы не такие упоротые. Сейчас у них там идёт «референдум» в присутствии Удунских наблюдателей. Голосуют топором.

— Надо вмешаться! — воскликнул Паук. — Мы не можем бросить своих союзников.

— Он вроде бы там женился на гномке… — прошептал кто-то над ухом Ньяля.

— Они же мелкие.

— Ты жопы у них видел? Такая корма любой наш айсберг примет без трещин.

— Уважаемые, потише пожалуйста. — прервал рассуждения о жопах Ньяль.

— Идти драться в горы против местных? — жёстко спросил Паука Васильевич. — Гоблины против нас. Часть гномов тоже. Их с тыла подопрут орки.

— Так к нам идут эльфы! Гил-Гэлад скоро будет здесь. Кирдан. Совместно мы…

— Застрянем здесь на штурме сотен гномьих замков и десятков узких перевалов. А в это время Моргот соберёт и перевооружит армию. Идти надо сейчас или никогда.

— Верно, если они догадаются сделать хотя бы цепы а-ля гуситы, то наши бугуртсмены очень быстро потеряют все серое вещество, да и красное тоже.

— Соглашусь. На их месте я бы сделал много цепаков и алебурд. Не сильно сложно делать, не так трудно минимально обучить. Перед ними строй ростовых щитов. Враг превосходит нас в числе. Им не обязательно нас расколачивать в пух и прах разом. Достаточно сделать наши победы Пирровыми. И мы стремительно закончимся…

— Всё-таки собираемся с Морготом воевать? Я думал, что ещё дискутируем.

Васильевич вздохнул и объявил:

— Надо решать, а посему прошу всех ответственных от всех отрядов провести закрытое обсуждение.

«Ну млин… Хотя оно, конечно, правильно».

Все штабисты вышли из лагеря и какое-то время толпились на полянке у ручья. Заняло это ещё минут сорок.

— Ну что там нарешали наши батьки атаманы? — спросил Илья у вернувшегося Ньяля.

— Ох, да ничего конкретного. В горы не идём. Будем принимать лояльных беженцев, но не более. Ждём эльфов, а дальше… Что-то будет.

— Приятно видеть, как прозрачно работает н-народная власть. — усмехнулся Алу, сидевший у костра.

— До прибытия главных эльфов осталось недолго. Дальше будут переговоры.

Недалеко от костра другие бойцы пытались реанимировать павшего в неравном бою с пивом товарища.

— Ну, пошли. Умоешься.

— Умываться для педиков! Для педиков… — повторял он.

Попаданцы за отсутствием иных занятий начинали активно квасить. Некоторые оперативно «женились» на гномках или девушках, отбитых у гоблинов. Слава богу, к эльфийкам никто не лез. Все осознали, что лесные девы при войске — на самом деле отряд фашиствующих пенсионерок за сто сорок. А в таком возрасте у эльфиек на уме только одно — массовые убийства, вплоть до тотального геноцида зелени. Это называется: «Борьба со злом».

На следующий день из лагеря в бор отправился небольшой отряд на лесоповал. Рынок потихоньку начал возвращаться. Однако уже сложно было понять, кто из гномов пришел торговать, а кто шпионить на темных. Стекались к лагерю и беженцы. Обычно семьями по десять-двадцать гномов. Оборванные, почти без вещей, многие раненные. Они стали жертвами междоусобицы, спровоцированной движем шестерёнок истории.

Эльфов становилось все больше. Они объявили, что Гил-Гэлад закончил путь по какой-то там великой реке и сейчас уже вышел к Серому Морю. Будет со дня на день. Это означало решающий раунд многосторонних переговоров.

Илья провел это время тренируясь и слушая бесконечные обсуждения новостей и планов.

— Думаешь, они не смогут у нас тыбрить технологии? — вопрошал Алу. — Если мы начнём делать огнестрел, то нам понадобится помощь гномов. А они сдадут нас как стеклотару.

— Состав пороха можно будет держать в тайне. — возразил Давен. — Если добывать серу из пирита…

— То у нас её будет с гулькин хер!

— А как ты собираешься без артиллерии брать город?

— Ну крестоносцы брали как-то античные крепости на востоке. — вступился Антон.

— Закидывая своим мясом? — вздохнул Давен. — Там потери, наверное, были…

Люди провели у подножия гор ещё около недели. Все это время не прекращались тренировки и подготовка. Почти каждый день приходили обозы от гномов.

— Это что же получается… — вдруг задумчиво произнес Алу. — Я думал, что гномы похожи на ирландцев, а на самом деле они швейцарцы.

— Это с фига ли? — спросил Антон.

— Ну как… Вокруг глобальная война, а они выбили себе нейтралитет. Может банки, шоколад и часы скоро заведут.

— Ну и молодцы. — мрачно ответил Антон. — А мы никак не навоюемся…

Похоже, его психика потихоньку сдавала назад. Не переваривал молодой чуткий организм шмотки кровавого мяса, которыми последние недели потчевала их судьба.

— Да мы только начали! — усмехнулся Барон. — Ты разве не хотел быть рыцарем? Или богатырём? Так получи и распишись!

— Да все как-то… — паренёк чуть не на слёзы изошёлся. — Неправильно. Тупо. Все постоянно кончается бойней! Мы ходим и режем всем глотки! А зачем?

— Антон, мы сражаемся за своё место в этом мире. — как можно дружелюбнее произнес Ньяль. — Мы сможем изменить его к лучшему, но только если у нас будет своя земля.

— Конечно! — стукнул себя по колену Барон. — Вот получим землицы, наберём силушки и пойдём улучшать мир по методу Чингисхана. Всех адски отмудохаем, чтобы они забыли с какого конца оружие держать. И тогда, как там было… Девушка с золотым блюдом пройдет от моря до моря. И все остаётся цело. Сейчас тут девушка с блюдом до ближайших кустов не дойдет. Там ее встретят гоблины и больше никто не увидит ни блюда, ни девушки. Хотя вру. Блюдо увидят на рынке, а девушку в борделе в интересных позах. Поэтому Тотальная Война и только она спасет мир! Руби врагов во имя любви и процветания!

— Да вы все ебанулись просто! — с этими словами Антон отчалил бродить по лагерю.

— Зачем ты с ним там? — укоряюще спросил Ньяль.

— Да пошутил я. А ему привыкать надо.

…вдребезги.

Боец перед Ильей получил два сильнейших удара в голову двуручным молотом и топором. Искры, вмятины на металле. Человек падает, а орки прут уже на Илью.

«Ну вот, сейчас мне прилетит, и я отъеду».

Орков двое. Один в кольчуге, другой без. Два дрына маячат перед глазами, суля перспективу черепно-мозговых. Кувалда покороче и топор на очень длинном древке.

А дальше все случилось как будто само собой. Илье сложно сказать, контролировал ли он себя в тот момент. Все происходило слишком быстро для обдуманных решений.

Короткий, но встречный и довольно точный укол в шею орку с кувалдой. Его ещё вело вперёд, но горло было разорвано. Дальнейшая судьба этого орка Илью не интересовала от слова совсем. Герасимова били топором. Ответом стало простое и логичное движение. Уколоть он уже не успеет. Последняя мысль: «Руки жёстко поставить».

Благо удар предсказуемый и не от пояса. Однако правое плечо взрывается болью. Рука теряет силу. На второй блок парня уже не хватает. Илья видит, как замахивается враг. Замах короткий, но все равно может сделать очень нехорошо. Парень подаётся назад, пригибая голову, но удар приходится в район ключицы.

Однако…

Ни страшной боли, ни сломанных костей, так, повело немного. Орк стоит перед ним с совершенно офигевшей морденью, а Илья уже понял, в чем дело. Халтура спасла человека. Древко топора от блока сломалось под лезвием. Второй удар орк наносил уже оружием черепашки Донателло — деревянным шестом.

Враг снова начинает соображать, выставляет свою палку острым сколом в сторону лица человека. Но Илья успевает его опередить. Почти одной левой проводит укол в морду. Попадание в районе левого глаза. Ответ орка уже неточен. Утыкается в кольч. А дальше докалывать.

Лицо, шея, снова вскользь.

«Да стой ты уже ровно! Быстрее отмучаешься».

Орку почти в упор засаживает стрелу подскочивший сбоку эльф.

«Да я бы сам. Че за кража фрагов!»

Илья идёт вслед за наступающими эльфами. Рука правая немного успокоилась. Она ещё ему о себе напомнит после боя, если это после у него будет.

Орков снова удается загнать в ров. А там уже проще. Натиск врага теряет силу. Да, тёмные заряжены и упорны до предела. Люди с такого обстрела уже бы впали в тяжёлую депрессию. А эти лезут. Однако сотни раненых и столько же убитых замедляют напор. Активные бойцы вязнут в этом мертвом и полумертвом месиве. Скользят по окровавленной грязи рва, по распластавшимся покойникам. Натиск по их флангу приобретает характер массового суицида зелёных. До вала по ним стреляют с двадцати насыпей, на валу они получают еще стрел, дальше нужно преодолеть ров, а за ним уже встречают. Активно так встречают. По двое трое на одного. Ров превращается в мешанину тел.

Главные козыри орков — строй и численность. Но оба они теряются в такой беспорядочной свалке. Однако зелень не желает кончатся. Бой затягивается. Рука вроде бы даже не болит. Илья, двое эльфов разного полу и кто-то из людей околосанитаровской тусовки без всяких обсуждений организуют небольшую делегацию по торжественной встрече зелёных. Мужик с треугольным щитом и палашом стоит первым, слева от него Илья, справа высокая эльфийка с длинным клинком, а за ней эльф пониже с луком. В таком составе они без проблем обрабатывают семерых зелёных, лезущих один за другим. Понять сколько все это продолжается очень трудно. Однако Илья, несмотря на усталость, понимает, что они близки к победе. Орки заканчиваться не собираются, однако следующей на валу появляется женщина, да ещё и без шлема. Она бросает тесак в сторону врага, а сама хватает с груды тел двуручный молот.

«Алебарду себе ты добудешь в бою. Возьмёшь у того, кого первым убьют».

Однако пойти в атаку она уже не успела. Две оперенные белым стрелы вырастают из голого живота и солнечного сплетения. Она пытается сделать над собой усилие, но третья, длинная словно дротик, попадает между ключиц. Это стрелял уже эльф из стариков. Может быть, сам Кирдан.

Зрелище этого убийства Илью даже проняло. На какое-то время он замер, наблюдая как умирающая слегка конвульсивно дёргается на груде уже неподвижных тел. Мимо нее проходит эльф. Синяя его фигура выводит Илью из оцепенения. Эльф заглядывает за вал, пускает несколько стрел и машет своим. Контратака.

Илья с неохотой бредёт вдоль вала. Силы уже в нем угасают. Одно дело отбивать натиск, тут все понятно. Но гонять убегающего врага? Давайте без меня. Лезть через кучу трупов вот совсем не хочется.

Илья направляется обратно к центру строя, стараясь подальше держаться от рва. Слишком много там крови. И не только орочей. У некоторых эльфов от лиц осталось жуткое месиво. Другие буквально пораскинули мозгами.

«Не смотри, точно сблюешь».

А по центру…

«Вот это…»

Там взамен срытого вала вырос новый. Из мертвечины. Кровь и грязь смешались в одну вездесущую субстанцию. Рыцарюги сидят все перемазанные. Сняв шлемы пьют воду, а иные водку. Доспехи больше не блестят. Грязь и лунный ландшафт вмятин. Одних раненых аккуратно относятся куда-то эльфы, другие сами хромают в сторону.

«Как вовремя я ушел». — вздохнул парень. — «В моем кольче меня бы тут перемололи».

Сидит, опершись на телегу, Ньяль. Судя по виду, он получил ещё один сотряс. Барон рядом курит сигарету, заначенную, видимо, для особого случая. Левая рука у него висит на перевязи.

— О, живой! — восклицает он при виде Ильи. — Ну как у вас там было?

— Нормально. — отвечает Илья, не узнавая свой голос. — Чё у вас тут за пиздец?

— Да самый обычный. Кому война, а кому на ебало говна.

— Ясно.

Илья не знал, что дальше делать и куда себя деть. Побрел меж рядов телег, волоча копьё. Там его настиг один из офицеров.

— Ты как? Не ранен?

— Никак нет.

— Пошли.

На вопрос «куда» сил не оставалось.

«Аааа, вот оно что. Ну млять…»

За телегами формировали атакующие порядки. Ранятники, позднятные пикинеры, античность. Тяжелой брони практически не было. Вместе с ними куча древних эльфов. Гил-Гэлад что-то нараспев зачитывал. В руке он держал слабо мерцающую склянку. Свет ее вдруг вспыхнул, затмевая солнце. Он не слепил и вообще создавал в организме довольно приятные ощущения. Тепло, боль уходит, силы откуда-то берутся.

Илья вспомнил про то, как танкисты Вермахта наступали по несколько суток без сна под первитином. А вот вам магический аналог мета.

«Надеюсь, ломки не будет».

— Идем брать лагерь. — произнёс, подошедший офицер. — Если разведка скажет, то по сигналу разворачиваемся и мотаем обратно к валу. Ясно?

Илья устроился на левом фланге во втором ряду за знакомым античником с щитом и одноручным топориком.

Отряд наступления насчитывал едва ли больше трех сотен человек и столько же эльфов в довесок. Однако ещё сотни остроухих сновали туда-сюда вокруг. Тыловые эльфы, бывшие на снабжении, ныне выступали подвижным резервом.

Отряд вышел, с трудом перебравшись через трупные завалы. Если бы не эльфский стимулятор, то Илья гарантированно сблевал бы. Ноги вязли в мягком, неустойчивом слое тел. Топтались по кровавой жиже.

За валом уже лучше. Там отряд снова строиться. Тут уже отдельные тела, пусть и сотнями. Умершие от ран выглядят иначе. Многие успели перед смертью свернуться поудобнее.

А впереди какое-то мельтешение. Эльфы бегают. Ну и пусть себе бегают.

Отряд выходит и, относительно соблюдая строй, идёт куда-то.

«Вражеский лагерь».

Илья уже знал, как выглядят военные лагеря здесь. Сразу приметил область страшно вытоптанной земли с участками особо вязких говнищ. Сотни, а может быть тысячи палаток и кострищ. Все это хаотично намешано, однако орки оставили несколько широких проспектов для перемещения. В лагере уже идёт резня.

«Похоже, зря Гил-Гэлад потратил свой закаст».

Воевать то не с кем. Остатки орков малыми группами отходят. На хвосте у них эльфы. Вокруг меж палаток и грязи валяются тела зелени. Орки, но больше гоблины. Похоже они начали было копать новую линию укреплений, но все закончилось слишком быстро. Около лагеря бойцов встречают эльфы-разведчики. На земле рядом с ними сидят, понурив головы, местные люди. Едва ли воины. Рабочие, ремесленники, может быть даже рабы.

Тут поднялся характерный крик. Среди пленных было несколько гномов. Военные советники, мля. Какое-то количество лояльных гномов было и среди людей. Бородачи из стана победителей накинулись на своих соплеменников из вражьего стана с кулаками. Крики их перевода не требовали.

«Пидарасы, предатели, подстилки Моргота! Продались за грош!»

Несколько смущенных эльфов попытались разнять этот кавардак. Илья сплюнул. Вот же странный народ. Как брюхо безоружному вскрыть и глаза выколоть, так без проблем. А тут от матюков бледнеют.

По лагерю бродил скот: напуганные овцы и всем довольные свиньи, жрущие брошенную еду. Потом говорили, что один поросенок прогрыз бурдюк с пивом и в состоянии хмельной ярости напал на корову.

«Вот и повоевали».

— Победа! — заорал протяжно один, а остальные подхватили. — Побеееда!

Лязг оружия, потрясания копьями.

Илья вышел из строя, медленно попоелся к бревну, накрытому тигриной шкурой и сел к чужому костру.

«Силы Света победили. Ага. Кто придумали чушь, что добро должно быть с кулаками? Добро должно быть с топором, а лучше алебардой».

К нему подсел ещё один мужик, протянул фляжку.

«Виски».

Горло обожгло, а внутри какое-то омерзение от всего. Даже не просто выпить, а отмыться хочется. Желательно не водой, а водярой. Вычистить из себя все эти воспоминания про мертвецов, лежащих и шагающих.

«Пропитался трупным ядом…»

— Прикинь, а я кажись Саурона видел. — похвастался мужик.

— Поздравляю. — безучастно ответил Илья.

— Бежит волк, но и не волк. Размером с корову. Глазища жёлтые.

— Крутяк.

На несколько часов Илья залипает во вражеском лагере. Идти никуда не хочется. Несколько раз к нему подходят то эльфийки, то гномки, то местные женщины. Предлагают воду, пытаются понять не ранен ли он. А физически он почти цел. Боль в руке пока терпимая.

«Задумывая черные дела, на небе ухмыляется луна.

А звезды будто мириады стрел…»

Огромное ночное небо над головой мерцало россыпями незнакомых созвездий. И хотя вокруг Удуна не стояло ни одного уличного фонаря, нельзя было сказать, что цитадель Моргота погрузилась в кромешный мрак. Тяжелая крупная луна роняла тревожный свет на стены города и осадный лагерь под ними. Кое-где чадили костерки. Со стороны рва слышалась возня, ругань на разных языках и периодические глухие удары. То гномы пытались выкопать каналы для отвода воды. Оркам наверху идея осушения рва не нравилась. Свой протест они выражали путем забрасывания бородачей всякими тяжелыми предметами. По округе сновали эльфы. Работать лопатами они не любили, а любили стрелять из луков в орков на стенах. Это оркам не нравилось еще больше, чем осушения рва, но ушастые бегали быстро и закидывание тяжелыми предметами помогало плохо. Тогда орки делали вылазки с целью вломить эльфам, ну и гномам заодно.

И хотя попаданцы в эту ночную хаотичную войну особо лезть не хотели, но таки выделили союзникам немного латников на усиление.

Именно такую группу из шести бойцов возглавлял Дмитрий Крюков или попросту Крюк.

— Так, Марк, давай сегодня ночью без копья? — вздохнул командир, осматривая свой отрядец. — Я знаю, что это твоя специальность, но в такой темнотище не верю, что можно его эффективно использовать. Налетишь на кого из нас.

Марк, рослый ранятник, нахмурился. На рогатине — двуручном копье с широким тяжёлым наконечником он был практически помешан. Вопреки названию рогов оружие Марка не имело. Рогатина это не двузубец и не вилы, а вполне нормальное копье, но с очень тяжёлым и широким наконечником, масса которого доходила до килограмма. Этакий почти меч на длинной ручке. Подробное копьё обладало большой прочностью и ударной мощью в сравнении с легкими вариантами. И что ещё интересно, было самым русским из возможных средневековых орудий убиения. Если мечи, сабли и луки часто заимствовались или закупались у соседей, то здоровенные копья были особенностью именно славянских воинов.

— Ну возьми ты щит-меч, е-мае. — настаивал Крюков. — Качай разные навыки. Сейчас ночь. Ты на ролках что ли не бывал? В ночной боевке постоянно древкоевое забанено.

Порой Крюк сам удивлялся несколько спокойно воспринимает происходящее и как сильно ассоциирует с полигонными играми. Возможно, то был механизм самозащиты психики.

Ну игры же? Помнишь? Там тоже самое было. И сейчас тоже игра. Тоже все понарошку.

«Или же я все же смог даже в том мирном измерении как-то воспитать в себе воинский дух».

Заниматься фехтованием Крюков начал, что необычно, с кендо. Был у этой разновидности палкомахания загадочный японский колорит. Мерещилась в нем некая особая философия. Элитаризм, панимаешь. Однако спустя год занятий Крюк не обнаружил там никаких «Ударов ярости тысячи танцующих драконов, притаившихся в тени горы Фудзи». Ну то есть названия то всякие японские были. Стойки, ката, но не нашлось главного. Некого сокровенного особого знания, после которого бы Крюк стал не Крюк вовсе, а какой-нибудь Затойчи или Химура Кэнсин. То есть начал бы двигаться со скоростью реактивного пука, рубить рельсы вдоль, стал бы аццки мудрым, харизматичным, познавшим Дзен, Дао и УК РФ.

Все сводилось к обоюдным ударам палками. Иногда сопровождалось речами на тему совершенствования духа в стиле «сильный не тот кто сильный». И было весело, однако флер загадочного восточного фэнтези пропал безвозвратно. Тогда Крюк перестал цепляться за кендо, отправившись в другие места махания палками. И тоже понравилось. Философия мечемахания воплотилась в формуле: «Бей сильно и быстро».

Есть конечно комбинации, финты, вольты и пируэты (где-то икнул один Сапковский). Но и они не квантовая физика. Их может с умным видом показывать любой воронежский Рэмбо или Конан с двачей. Он может вести занятия, теоретизировать и слить бой челу, пришедшему на первое занятие.

Однажды Крюков оказался лицом к лицу с небезызвестным Петриком. Эта встреча принесла понимания больше, чем прочтение целой пары книг на тему бусидо. Философия, теоретизации, схемы и рассуждения ничего не стоят без поставленного удара, крепкой руки и верного глазомера. «Чувство клинка» можно почерпнуть только используя этот самый клинок по назначению.

— Гасите уже костер. — вздохнул Сергей без всякого энтузиазма. — Надо чтобы глаза к темноте привыкли.

— В темноте, в темноте, я целую чьи то губы, только понимаю, что не те… — напел Бес, среднего роста ролевик лет тридцати пяти.

Совместными усилиями они затоптали и засыпали землей небольшой костерок, освещавший мантелеты и укрепления на левом фланге лагеря попаданцев.

— Вы попиздовали? — донеслось сзади, где отдыхал один из дозоров. — Вас сменить?

— Да. — ответил Крюков. — Мы на передовую.

Вспыхнул красный светодиод, вычерчивая контуры предметов.

— Я зарядил аккум. — уверил Сергей, к броне которого крепился фонарь.

Красный зловещий свет не нарушал перехода организма к ночному зрению, не слепил и не был виден издалека. Крюков часто жалел о том, что мало народу взяли с собой такие приблуды. Казалось, попаданцы железными сапогами топчут все на своем пути, крушат оборону и рубят врагов как салат, но это все днем…

Ночь была вне их власти. С заходом солнца они запирались вагенбургом, а вокруг царила тьма и лилась кровь. Теперь у них в союзниках числились эльфы — мастера засадной и рейдовой войны. Это помогало, но со времени первой резни и первых серьёзных потерь в городе гоблинов: слово ночь и слово смерть для попаданцев зачастую значили одно и то же. Впрочем, Крюков был готов рисковать. Он прошел примерно два десятка боевых контактов, не получив ни одной серьёзной раны. Все, кто выходил против него были ныне мертвы. Орки не умели убивать латников, к тому же плохо понимали как противостоять мечу. О сколько меч разоблачали в интернете! И статусное оружие для богатеев, предмет роскоши, тупой, из плохого металла, фактически железный лом. Вот топор/булава/кистень/мамина сковорода — оружие победы. Пару лет назад Крюк наткнулся на абассаца сюровую мангу «Убийца Гоблинов», где ГГ вполне серьезно утверждал мол меч ломается за несколько десятков результативных попаданий и вообще оружие на один бой. Человеческая страсть «разоблачать» все на чем свет стоит по сути способ кидать понты. Вот все десятки поколений были дебилам, а я познал истину!

Если же отбросить всю эту чушню, то что останется? Меч быстрый и сбалансированный. Им намного легче управляться, чем топором и тем более булавой. Аэродинамика, бессердечная ты сука. При условии сохранения боевых качеств одноручный меч за счёт баланса можно сделать длиннее, чем одноручный топор и тем более булаву. Если клинок изготовлен из сколько-нибудь хорошего металла, то им можно резать и наносить опасные удары даже без большого размаха. Наконец мечом намного проще, а главное эффективнее можно колоть.

Серьезную броню не разрубить? Верно. Но веков, когда у людей была такая броня, не так уж и много в рамках истории. Тогда наступает время алебард, цепов, гвизарм и другого строевого оружия для нанесения сверх урона, ради преодоления брони. Это на полях сражений. В городах же зажиточные бюргеры начинают осваивать меч, как основное средство решения деловых вопросов. Появляются школы, фехтбухи и заезжие фехтовальщики. Меч не панацея, не сверх имба для всех случаев жизни, но символом войны он стал вполне заслуженно.

И пока орки не успели понять, что делать против этой человеческой приблуды, Крюков валил их одного за другим несмотря на всю смелость, упорство и мускулы зеленокожих.

— Посвети. — скомандовал Крюк шедшему за ним Сергею. — Где-то тут днём гномы начинали яму для отвода воды.

— Ох, ну и грязища здесь.

— Пизда моим кроссам…

— Ты прям как Шарики из Простоквашино, который на зиму взял кеды.

— В саванне вы мне все завидовали, стирая ноги до крови в своих берцах.

— Тссс… — прервал разговоры бойцов Крюк.

Его глаза потихоньку привыкали к темноте. Он видел, где возвышается стена Удуна и блеск воды городского рва. Но идти приходилось осторожно. Земляные работы, возведение укреплений, схватки и рубка леса превратили здешний ландшафт в полосу препятствий. Ноги постоянно заплетались. Сквозь запахи грязи и сырой земли прорезался иной «аромат». Тошнотворный, тяжелый дух мертвечины. Настроение мигом скользнуло вниз. Крюк тихо вздохнул. Таким уж человеком он был. Любил драться, но убийства и смерть не вызывали у него ничего кроме отвращения и грусти. Даже если речь о смерти врагов. Вот Марк из его отряда был совершенно другим. Пробудился в нем внутренний зверь, скованный ранее цепями УК РФ, а ныне свободный.

Крюков пригляделся, ударил плоскостью меча по щиту и крикнул:

— Вы где тут? Голос подайте.

Несколько секунд тишины и возмущенный окрик:

— Чё орешь? Сюда давайте и фонарь вырубите нахер. Нече позиции палить.

Крюков пожал плечами и сказал Сереге погасить чудо-лампу. Отряд аккуратно подошел к гномьему раскопу. По сторонам и фронту стояли штук шесть мантилетов, а в центре этого зияла яма, откуда шел едва заметный свет. Гномы копали.

«I am a dwarf and I'm digging a hole.

Diggy, diggy hole, diggy, diggy hole». — вспомнилась Крюкову навязчивая песенка.

— Вот свиток. Давайте, до новых встреч. — махнул командир предыдущего караула. — Мы спать.

— Э, погодь. — попридержал его за плечо Крюк. — Ты хоть скажи были ли замесы? Насколько активны орки?

— Грабли убрал. — с раздражением отозвался худощавый, дернув плечом. Латы на нем отозвались задорным бряцем.

— Тихо, тихо, тихо… — примирительно выговорил Крюк, убирая руку.

Наверное герой книг или боевиков должен был умело поставить наглеца на место, но в реальности такое могло обернуться ненужной кровью и разборками.

«Но если ты ещё что ляпнешь, могу и не сдержаться». — подумал про себя Крюк.

Раздражённый дозорный более не гундел и скрылся в темноте со своим отрядом.

— Колдыри ебаные. — зло сплюнул Бес, пиная бутылку. На грязную землю вылилось немного кислого вина.

— На людях уже начала хорошо так сказывать усталость от похода. — заявил Марк. — Конфликты идут пачками. Вчера пару драк разнимали. Одному физиономию латной перчаткой так оприходовали, что мама теперь не узнает.

Крюков повертел в пальцах сигнальный свисток. Здоровый и верёвочка на шею имеется. Надо же было кому то догадаться и взять такую вот мелочь.

Какой-то звук. Народ дернулся, хватаясь за оружие. Отбой. Всего лишь грязью перепачканный гном направился к тоннелю с какой-то связкой деревяшек.

— Подпорки, наверное, ставят. Кстати, что-то эльфов не видно.

— Видишь эльфов? И я не вижу. А они есть. — усмехнулся Бес.

— Я знаю где они. — ответил Крюк. — Серёг, дай фонарь на пару сек.

В зловещем красном свете Крюк прошел шагов сорок от крепости, обходя особо грязные места. Дальше начиналась практически целая и живая трава. Ещё не были примяты кусты, за которыми тянулась невысокая изгородь вокруг огорода. Крюков заглянул за кусты, обнаружив там троих эльфов, обоих полов. Двое мужчин с меланхоличным видом сидели по-турецки, держа на коленях длинные клинки. Девушка, вооружённая луком, стояла за кустарником и вглядываясь в темноту. Крюкову эльфы слегка кивнули, не прерывая дозора. Сколько-то ушастых было ещё в доме, за домом и другими кустами по всей округе. Точно не скажешь. Наверное, они и сами не знают сколько их там. С дисциплиной в войсках светлых были большие проблемы. Все держалось на личной инициативе. Эльфы хотели воевать, а потому у них что-то получалось даже при их анархо-монархии, где власть короля держалась на авторитете и личном мастерстве.

Из дома вышла ещё одна девушка. На вид лет двадцать, на самом деле, наверное за двести. Темные уложенные назад волосы. Амулетик в виде деревянного оленя на шее. Она протянула Крюкову тонкостенный керамический кувшин.

— Спасибо. — кивнул мечник.

Приятный вкус травяного чая с небольшим количеством меда смочил горло.

— Спасибо. — снова повторил Крюков, отдавая кувшин.

Эльфы его не то чтобы пугали… Но было нечто глубоко неправильное с точки зрения современного человека в сочетании бескорыстной доброты с полным отсутствием жалости к врагам и себе. Эльфы такое могли, умели, практиковали.

Крюков пытался себя убедить, что это нормально для их уровня развития. Пытался напомнить себе, что бусидо, которое он почитывал, на самом деле про это самое: беспощадный бой с врагом.

Крюк вернулся к своим на позицию. Из-под земли вылез гном с двумя мешками грунта весом, наверное, больше его самого. Он выругался на своем, стряхивая грязь с бороды, и потопал скидывать груз.

— Долго нам сегодня тут торчать? — спросил Бес.

— До пересменки. — ответил Крюк, всматриваясь в темноту.

На дальних башнях у гор мерцали огни. Там ждал их штурма враг. Там все закончится, если у них хватит сил.

Первым топот ног заметил Сергей.

— Это, кажется, к нам. — скрывая иронией тревогу, произнес он.

— За мной пришли. Спасибо за внимание. Сейчас, должно быть, будут убивать. — нервно усмехнулся Бес.

Люди опускали забрала, надеясь что союзники скоро будут. Ночь прорезала трель свистка. Крюк спрятал его под латы, берясь за меч.

— В проходы! — скомандовал он буквально за пару секунд до того, как на них нахлынула живая волна. Крюков стоял в проходе между мантилетами, а перед ним мелькали темные силуэты. На первый тычок копьём он даже среагировать не успел. Искра высеклась с пластины бувигера, закрывавшей шею и челюсть. Крюк махнул в ответ, но меч рассек лишь пустоту. Человек наклонил голову, закрыл лицо щитом, чувствуя ещё один тычок копья. Несколько махов и снова ничего. Удар по голове. Не самый приятный ибо били похоже кувалдой. В глазах заплясали искры. Крюкова повело вперед, так что он едва не упал.

«Какого хера!»

Так не бывает, так не должно быть. Впервые за попаданчество он получал, что называется, в одну калитку.

Ещё попытка перейти в атаку, но темнота не позволяет нормально прикинуть дистанцию, а противник почему-то умудряется уходить от выпадов.

«Так меня прикончат». — вдруг подумалось Крюкову.

Его встряхнутый ударом кувалды мозг прекрасно видел дальнейшее перспективы. Один против двух-трёх орков. Град ударов кувалды никакой шлем долго не вынесет. Точнее шлем то может, а вот содержимое…

Когда-то Крюк смотрел сериал Рим. Он мало запомнил, но одна фраза запала в память: «Если сомневаешься — атакуй».

Крюков рванул вперёд на врага. Рванул несколько позволяла прыть и силы. От уткнулся прямо в тушки противников.

«И по ногам, по ногам…»

Меч может резать. Очень полезное свойство в ближней свалке. Рукой Крюков ощутил знакомое чувство. Клинок вспарывал плоть. Вот, кажется, прорезал бедро до кости. Щитом задел ещё кого-то. Сейчас займёмся и тобой. Короткий удар по голени почти без замаха. Мимо? Ещё раз. И ещё раз. Теперь точно попал. Все происходит практически вслепую. Прямо не рубка, а морской бой. Мимо, ранил, добил.

Вот падает туша врага, навалившись на него. Оттолкнуть в сторону, а затем снова в бой. Крюков чувствует клинок. Знает его геометрию, возможности и силу. Нет никаких «Ударов ярости тысячи танцующих драконов, притаившихся в тени горы Фудзи», но есть опыт, мышечная память и сила духа, не дающая опустить руки. Этого достаточно для победы.

Бой закончился настолько резко, что ещё несколько секунд Крюк бешено озирался и махал окровавленным клинком. Враги были мертвы или почти мертвы. Вокруг стояли в разреженном строю эльфы. Пара десятков, пожалуй. Один из них ковылял опираясь на товарищей в лес. Наверное харакири там сделает, чтобы не мешать своим.

— Все живы?! — гаркнул Крюк.

— Вроде как… — отозвался Бес. — Но Серега плох. Ему по голове наприлетало.

Крюков бегло глянул на товарища. Шлем смят, лицо в крови, глаза закрыты, а веки дёргаются, словно крылышки насекомого.

«Плохо, очень плохо».

— Игорь, тащи его к нашим… — успел только сказать Крюк, а затем в темноте у стены закипел бой. — Остальные за мной!

Однако прежде, чем попереть в атаку, Крюков взял себе красный фонарь.

Ближе к стене примерно десяток эльфов резался с таким же количеством орков. Добавление в это выражение ещё четырёх человек сразу резко изменило расклад сил. Крюков зашёл за спину крупному орку в чешуе, разном подрубив ему оба колена. Обычно орки не проявляют эмоций, но этот захрипел от боли. Следующим для Крюкова стал зеленокожий с копьем, пытавшийся заколоть невысокую эльфку, орудовавшую двуручной саблей. Каким-то чудом она продержалась до прихода Крюка. Тот без проблем отвёл копьё щитом. Орк начал пятиться, но мечник ускорился, на ходу рубанка снизу вверх по харе врага. Была ли у него ямочка на подбородке? Кто теперь поймет… Зато ныне есть самый настоящий провал, широкий и кровоточащий. Эльфка добила орка уколом в шею. Точный удар однако для такой темени.

Адреналин горел в крови, а орки опять кончились. Крюков присмотрелся к телам, опустил фонарь пониже…

«Что это с ними? Твою мать!»

Кажется, они, действительно видели в темноте. Крюков не просто так огребал от них поначалу. Внутри левого глаза орка находился инородный предмет. Небольшой красный камень наподобие рубина. Крюков достал обычный фонарь, пригляделся, щурясь. На камне внутри глаза были золотыми нитями выведены какие-то руны и символы.

«Колдовство».

Беглый осмотр показал, что и остальные зеленокожие могли похвастаться магическим имплантом.

А тем временем снова начался бой.

Орки, чтобы устроить вылазку, опустили со стены этакий деревянный трап и перекинули мостки через ров. Теперь, используя эту нехитрую конструкцию, пара десятков эльфов поезли штурмовать Удун.

— Дебилы! — в сердцах возопил Крюк. — Многолетние дебилы!

Удивительно, но им удалось прорваться на стену. Орки похоже не ожидали такой наглости. И вот резня набирала обороты. Из леса и кустов перли новые ушастые, залезать наверх. Летели стрелы, звенела сталь.

«Ты туда не пойдешь!» — сам себе приказал Крюков. — «Но что если…»

Были в истории города и замки, что пали из-за беспечности защитников.

«Что если…»

Крюк вздохнул, чувствуя как кипит в нем жажда деятельности. Рвется наружу сила нерастраченная.

— Бес, дуй к нашим! Скажи: есть прорыв стены! Пусть поддержат! Остальные заааа мнооой!

Его голос на мгновение пересилил звуки боя. Крюков погнал к стене.

— Вперёд! В рукопашную! — орал он на бегу едва слыша сам себя, а дальше:

«В тот город мы влетали словно ветер, Куда девался гонор их, ответь?»

Оказавшись на стене Крюков легко избавился от лезущего из города орка при помощи двух ударов по шее. На том практически не было брони. Только шлем. От такого вида захватило дух. Что если остатки гарнизона в этой части города не готовы? Что если они на привале? Может это шанс?! Его личный золотой билет в ряды героев.

Крюк все ещё воспринимал это немножко как игру… А играм нужны красивые поступки. Так вперёд!

На стене за каменным бортиком расстояния буквально на полтора шага. Внизу темнота. Дальше метрах в пятидесяти уже видны очертания домов. Между ними и стеной видимо пустое пространство.

«О, башня».

Крюков заметил, что справа возвышается одна из квадратных защитных башен. Дверь распахнута. Из прохода льется пляшущий свет факела или чего-то наподобие. Кажется, внутри кипел бой. Крюков рванул туда.

«Твою мааа…»

Чуть не растянулся, споткнувшись о мертвое тело эльфа с пробитой головой, притаившееся за входом.

Это в некоторых компьютерных играх трупы бесследно исчезают, не мешая творить дальнейшую бойню. Настоящий же мертвец штука вполне занимающая место.

«Твою мааать…»

В башне, посреди полутемной комнаты ещё шевелилась, видимо, противница покойного эльфа. Орк женского полу с глубокой и, скорее всего, смертельной ране в голове.

Крюк даже вполне живописно представил картину случившегося. Эта самая орчиха, заслышав шум, открыла дверь башни. Выглянула посмотреть. Там видимо уже ждал остроухий при двуручной сабле. Один страшный удар спустя она завалилась внутрь башни. Эльф ринулся за ней. А дальше или у неё хватило сил на ответку, или кто-то ещё из орков в башне был. Результаты: труп и полутруп в паре шагов друг от друга. Полумрак скрадывал цвета. В том числе зелёный цвет кожи. Она, распластавшись на полу башни, походила на человека. Умирающего человека.

«Надо вызвать скорую». — эта тупая мысль сбила весь боевой раж. Старые принципы покинутого мира зашевелились в душе. Для Крюка раненая опасности не представляла. Глаза закалились, полуобнажённое тело била мелкая дрожь агонии. Едва ли они могла осознавать происходящее вокруг. Клинок врага рассек череп от верха лба почти до бровей. Уже даже не кровь, а прозрачная мозговая жидкость случилась из раны.

«Добей ее». — приказал себе Крюк. — «Так лучше будет. Один удар и все».

А рука не поднималась. Больше того, Крюк попытался оттащить ее к стене в темноту. Сделал это насколько позволяла загятные руки.

«Глупо, как же глупо».

Стряхнув с себя наваждение прошлого Крюков устремился вниз. Туда, где звенела сталь, в тайне молясь, что ему не придется прямо сейчас лично убивать женщин и детей. Пускай и нечеловеческих. Такой расклад мог окончательно выбить Крюкова из колеи. Но повезло. Внизу двое бронированных орков только что докрошили общими усилиями эльфского витязя. Оба со щитами, у обоих на лицах черная раскраска. Слава богам приборов ночного видения в глазах нет. Так бы спросили:

«Юдишка, ты попа мыл?»

И погасили свечку, как грузин из старого анекдота.

Однако Крюкову и так пришлось несладко. Орк слева рванул прямо на него, наваливаясь щитом. Дощатый кулачный, он закрыл Крюкову обзор. Мечник успел резануть орка по голой ноге, но удар вышел смазанным, а гад уже прижал его к стене.

Крюков вывернулся, царапая сталью брони камни башни. В лицо попали капли крови. Орк замахнулся топором, недавно побывавшим в теле эльфа.

«Бей сильно и быстро».

Резкий клевок от локтя по вооруженной руке врага. Не такой, чтобы кость развалить, но даже у самого качоного качка жилы и нервы вполне хорошо режутся сталью. Орк выронил топор. Удар второго зелёного Крюк отвёл щитом, тут же располосовав ему харю на две части.

Сверху уже слышался топот.

«Отлично!» — подумалось Крюкову.

Сейчас они захватят башню, а там уже можно в ней как минимум окопаться и ждать основных сил. Рядом не так уж много патрулей, но там наберётся пара десятков латников. Вместе с эльфами удержать стену не составит труда.

Крюков уколол раненого в руку орка под глаз, огрел щитом и тут же едва не лишился головы. Его спасла только привычка в бою на месте не стоять. Сверху, со стены лезли орки. Трое бронированных.

«Какого хуя!?»

Крюков понадеялся, что эти, возможно, сидели на верхних этажах, а теперь ломанулись вниз. Но черт возьми… тело то уже начинает сдавать потихоньку. У них двуручная кувалда. Здоровая гадина. Удар такой штукой даже в щит может неслабо травмировать руку. Выбить плечо. Молотобойца прикрывали двое щитовиков.

«Писец».

Крюков уходил от пытавшихся зажать его орков. Куда-то в темень, вниз по лестнице. Слабый свет вперёди, шаги преследователей за спиной. Крюк оказался на у подножья башни. Обежав её он ринулся к стене. Там уже должны быть штурмующие силы. На полдороги Крюк остановился. Было темно. Его красный фонарь освещал лишь пару шагов вокруг. Однако даже в слабом свете луны и звезд можно было легко понять, что силуэты на стене принадлежат уж точно не эльфам. Орки закрыли брешь в обороне. Там их уже было несколько десятков. Крюков обернулся, тяжело вздыхая. До него дошла суть произошедшего. Бес, скорее всего, верно исполнил его команду. Он метнулся к ближайшим патрулям и они… Послали его нахер. Почему то такой вариант Крюков не продумывал, когда лез на стену за золотым билетом героя. Ему вспомнился раздражённый мудак из прошлого дозора.

«Грабли убрал!»

А дальше? Дальше орки легко сбили со стены небронированных эльфов. Вот и сказочке конец. И не только сказочке.

«Жаль подмога не пришла, подкрепленье не прислали…»

Крюк завертелся, пытаясь найти место где его не возьмут числом. Такого места не было. Со стены уже сошли трое, пятеро со стороны домов, те трое уже знакомых из башни. Его окружали. Гадкое и бесконечное чувство обиды сдавило горло. На весь мир, на мудаков из патруля, но главное на свою глупость. Оставалось надеяться, что другие из его отряда успели свалить со стены, а не лежат сейчас под ней по его вине.

Орки смыкали кольцо. До ближайшего было уже шагов пять. Крюков вздохнул, отгоняя страх. Оставалось только драться.

«Ну вперед…»

Со всех сторон посыпались удары.

— Понимаешь детка… Побеждает не сильнейший. Побеждает выживший. — усмехнулся Марк, наблюдая за происходящим на стене. — Я бы даже попытался его отговорить, но он рванул как сумасшедший, а те двое за ним. Что за спешка… И почему все тут так спешат на тот свет? Ладно. Это вопрос риторический. Вот взять хотя бы тебя. Ты ведь тоже хочешь умереть сейчас?

Марк повернул голову. Его невольная собеседница ответила лишь злобным взглядом. Она едва могла шевелиться после нескольких ударов меча по ногам. Именно ей Крюков подрубил колени. В темноте он не очень то разобрался с полом противницы, мускулистое тело которой закрывала выше пояса броня.

— Хочешь. По глазам вижу. А ещё убить меня хочешь.

Марк подошёл к ней, получив неуклюжий выпад ножом в голень, который легко отбил пинком окованого титаном сапога. Затем он наступил противнице на руку. Хрустнули кости.

— Ну вот. Зря. Может, будь ты поласковей и я попытался бы тебя спасти. Мало ли. Вспыхнула бы во мне запретная любовь. И я спрятал бы тебя от эльфов. Залечил раны, а дальше… Как знать. Мне кажется, что союз с эльфами долго не продержится. Вот о чем я говорю, милая. Побеждает не самый сильный, смелый или лихой, а выживший. Тот, кто дотянет до финала и определит результат. Может раздеть тебя из научного интереса?

Орчиха попыталась второй целой рукой схватить его за щиколотку.

— Эх, ладно. Больно агрессивно ты отталкиваешь все мои самые искренние чувства. Да и опасно тут. Опять твои могут в вылазку пойти…

Заканчивая фразу, Марк точным ударом вогнал клинок в шею орчихи, смотря как злые её глаза мутнеют и стекляннеют.

— Вот и все знакомство… — вздохнул мужчина, вытирая клинок об одежду лежавшей рядом мертвой эльфки.

Шла первая ночь осады Удуна.

— Не рухнет? — скептически спросил Илья, глядя на каркас строящейся осадной башни.

— Не должно. — ответил Ньяль. — Пробный образец несет около тридцати человек одновременно и не разваливается при перемещении. Ну по расчетам. Что на практике скоро узнаем.

Осада шла уже шестой день. За это время участок перед лагерем светлых превратился в странную постапокалиптическую картину. Все вытоптано, замешано глинистой грязюкой, заставлено стационарными щитами из дерева.

«Мантелеты». — напомнил себе Илья. Отдельное слово придумали для деревянной стенки с подпорками. Но самое удивительное, что все это самодельное говнище прекрасно работало. Ещё в горах многие говорили, мол нужны пушки, обязательно нужен порох. Иначе крепость не возьмём, да и вообще огребем. Затем вагенбурги, сделанные на коленках, вполне неплохо показывают себя в бою. Не вундерваффе, но очевидно полезны. А теперь они готовятся к штурму крепости без пороха. И шансы есть.

Общий план довольно прост. Гномы осушают участок рва, отрезав его плотиной от реки и сделав отвод для воды. Затем надо все это закопать, присыпать и на штурм. Главным доводом должны стать восемь передвижных башен. Также, если хватит времени, попробуют обрушить часть стены. Порох для этого не обязателен. При подходящей почве можно банально прорыть тоннель под стену. Сделать там просторную галерею. Затем в час Х опорные балки тоннеля складывают, почва оседает и, если все рассчитано правильно, то стена потеряет фундамент и осыпется.

Было заготовлено также около двадцати пяти трех и четырехсекционных осадных лестниц. То есть это такая осадная шведская стенка с крюками на концах. Опрокинуть её защитникам будет довольно сложно. Взять крепость, в принципе, можно было исключительно лестницами, но это означало бы намного более серьезные потери. Вот и решили запариться с башнями. Что касается крепости…

— Она не рассчитана на серьезную осаду. — заключил Ньяль. — Стена в два этажа, но крытую галерею наверху они построили из дерева, не везде и уже при нашем приближении. Ни машикулей толковых, ни хорошего прострела с башен.

Часть надстроек из дерева удалось поджечь при помощи нефтяных коктейлей Молотова. Сосуд с чёрным золотом на длинной палке разбивали о стену, затем ещё один и ещё. Потом туда же раскаленных углей.

А вот распиаренные кино огненные стрелы как-то не пошли. При выстреле пламя норовило потухнуть.

В ответ защитники использовали свое самое грозное оружие. Неуправляемый снаряд класса стена-земля под кодовым названием «Brevno ebat».

Если стрелы, дротики, мелкие камни и кипяток щиты держали, то могучий удар Brevna означал для бойца переход в разряд трехсотых или двухсотых. Благо незаметно скинуть его было сложно. Удавалось избегать атаки маневром.

Луч фонаря Ильи скользнул по наступающему мраку. Бесполезно.

— К эльфам! — раздался голос Ньяля.

Самого его уже не было видно. Странная темнота обезличивала всех и скрадывала детали. Фигуры людей в ней становились одинаковыми. Голоса звучали тише, обращаясь в неясный шепот. Ньяль был рядом, но его призыв донёсся как будто с противоположной стороны футбольного поля. Ощущение такое, будто голову в воду окунул. Мрак казался материальным, имеющим вес и плотным, словно нечто среднее между жидкостью и туманом.

В темноте что-то двигалось… Манили к себе безликие тени. И вдруг Илья понял, что ему уже совсем не страшно. Там в темноте нет ни грязи, ни крови. Только спокойствие. А что ему ещё было нужно? Сделай шаг, и конец всем терзаниям. Он шел туда, но кто-то потащил его назад. Свет резал глаза, а в ушах звонкие голоса. Гомонили десятки людей. Зачем? Ведь надо было лишь только…

— Очнись!

Щека горит от пощечины.

— Алу, ты охуел? — спросил Герасимов, потирая место удара.

— Еще как охуел! Ты сейчас в эту с-сраную темноту ломился! В морок!

— Ладно, я в норме. — неуверенно ответил Герасимов. Наваждение вроде бы отступило, но какая-то часть его сознания ещё хотела шагнуть обратно в колдовскую тьму.

Илья огляделся. Свет лился из прозрачного сосуда в руках Гил-Гэлада. Его высоченная фигура выделялась мерцающим силуэтом на фоне зловещего мрака. Другие эльфские короли и древние воины также несли светильники, разгонявшие тьму. Однако лучи выхватывали из темноты лишь небольшой участок. Не более шести десятков людей и чуть больше эльфов спаслось.

— Что с остальными?! — выпалил Илья.

— Они погрузились в магический сон. — ответил Глор. — Они не смогут нам помочь. Чтобы спасти их и себя мы должны уничтожить Моргота в его логове. Но я знаю, кто ждёт нас там. Знаю, в чем расчет Тёмного Владыки…

— Меньше театральных пауз и больше конкретики, блядь! — вспылил Илья. — Что там?

— Багровый огонь Удуна и демоны древних времён. Барлоги.

— Гигантские огненные твари. — вздохнул Илья. — Ну пиздос.

Ворота замка были сделаны из мореного дерева и обиты металлом. Люди не успели сломать их до наступления мрака. Однако врата сами гостеприимно распахнулись, приглашая войти на арену финального боя.

Внутри, кажется, было светлее. На стенах мерцали свечи. Целые сотни горели в нишах вдоль стен, навевая мысли о замке Дракулы из Кастельвании.

— Ох как дорого-богато. — невесело усмехнулся Ньяль. — Столько свечей должны стоить целое состояние.

— На красивый финал грех скупиться. — ответил Алу.

Эльфы и люди двинулись вперёд, на огромную лестницу, застеленную красными коврами. Помещения внутри замка, как любил говорить старик Лавкрафт, были циклопических размеров. Лестница шириной в чертов проспект. Никто не помешал вторженцам подняться по ступеням и зайти в просторный длинный зал.

«Да ебаный по голове…»

Илья ощутил, как внутренности будто сжала ледяная хватка. Липкий, гадкий страх расползался по телу.

Виной тому было открывшееся зрелище. Длинный зал обратился тоннелем, с двух сторон сжатым стенами мрака. Во тьме что-то пряталось. Ждало своего часа, который вот-вот наступит.

В конце зала у массивной золочёной двери стоял монстр. Неподвижный, будто статуя из черного гранита. На вытянутой острой морде горели два красных уголька глаз. Шею закрывал сегментированный ошейник, солнечное сплетение и пах — полотна чешуйчатой брони. Черная шкура твари отливала красным. Силуэт барлога колыхался, как раскалённый воздух летом над горизонтом. Вокруг твари свет мерк. Словно черный туман или дым окутывали существо. Но в то же время множество багровых искорок постоянно мерцали на коже демона.

Левая лапища четырехметрового монстра лежала на рукояти исполинской шарообразной булавы. Правая держала длинную черную цепь.

— Ебать сейчас тут Dark souls будет. — сплюнул Барон, разминая плечи. С собой у него был полуторный меч.

Вдруг трубный протяжный звук разнёсся по древним залам. Он обратился голосом врага:

— Пришли сюда, предвкушая победу? Верите в свои силы? Бесполезно, бесполезно, бесполезно…

Эхо несло голос Моргота сквозь весь замок. Казалось, что прямо сквозь каменные стены. Странные чуждые слова обретали знакомый смысл, а интонация перевода не требовала. Моргот явно был зол и настроен на силовое решение вопроса.

— А вы надеялись на другой исход? Нет. Все это уже было сотни лет назад. И повторится снова. Раз за разом мы разыгрываем один спектакль. Сильнейшие из вас умрут сегодня здесь. Остальные покорятся или разбегутся. Как глупо было полагать, что в этот раз все будет иначе. Слепая вера жалких рабов и спесь людей, к ним примкнувших. Но хватит слов… Готмог!

Чудовище повело острой мордой и тряхнуло цепью, слушая приказ хозяина.

— Принеси мне голову Гил-Гэлада!

Тварь ломанулась вперёд, закручивая цепь над собой. Тьма вокруг вспыхнула тысячами искр и растаяла. Обе стороны зала были заполнены монстрами. Тролли, орки, гигантские волки, пауки и ещё несколько барлогов.

Люди и эльфы ринулись обратно к лестнице. Если врагов как-то и можно удержать, так это в узком проходе.

Чудовищный грохот ударил по ушам. Нижняя часть лестницы провалилась. Под ней в каменной крошке и обломках шевелился огромный ящер, напоминавший о гигантских варанах острова Комодо. Однако намного длиннее и лап у него было не четыре, а целых восемь. Желтые глаза чудища горели огнем.

Илья замер почти на краю. В голове нарисовалась очень нехорошая картина… Вот сейчас враги попрут на них всей мощью и задние ряды столкнут Герасимова вниз. Илья встал как можно более крепко. Попытался продвинуться чуть вперёд.

В проходе уже показался силуэт барлога. Первый же его удар булавой отправил одного из бойцов на пол. Ответом стало использование иномирного артефакта типа: «ружье для подводной охоты». Догадался же кто-то захватить однозарядный гарпуномет. Однако особого неудобства торчащая из груди железяка монстру не причинила. В него летели стрелы, впились несколько болтов иномирных блочных арбалетов.

Толпа заколыхалась после новых ударов булавы и цепи, а от лестницы сзади отломился ещё сегмент. Илья балансировал уже на самом краю. И хрен с ним, с ящером. Внизу до пола метров шесть. Кости потом пересобирать придется.

«Да убейте уже эту тварь!»

Один из эльфов ринулся на монстра, вонзив клинок ему под колено. Искры вокруг барлога вдруг вспыхнули. Он воспылал вместе с противником. Ударил эльфа обернутым вокруг кулака цепом как кастетом. Было ясно, что после такого ушастому уже не жить, даже если его не убили бы ожоги. Однако свою роль он сыграл. Барлог на какие-то мгновения отвлёкся и отступил. Смогли зайти на удобные позиции бойцы с древковым, получили возможность для замаха.

Серия из трех ударов по колену от одного бойца, по морде от другого. Раздался утробный рев, пламя вокруг монстра распадалось на отдельные всполохи. Удары продолжали сыпаться на барлога, с боков заходили старшие из эльфов, подрезая конечности.

Дальше Илья не следил. Толпа наконец-то двинулась вперёд. Бой в зале закипел.

Герасимов шел одним из последних и ничуть об этом не жалел. Вокруг лесным пожаром бушевала безумная рубка. Люди и эльфы ворвались обратно в зал. Там их встречали темные. Пошли в ход все самые ценные заготовки. Один из бойцов, прежде чем ринуться на врага с алебардой наперевес, метнулся несколько коктейлей Молотова. Не из сырой нефти, а бензин-ацетон-пенопласт. Барлогам на такое пофиг, а вот более живые темные очень расстроились. Другой распылял на лезущих монстров противомедвежий перцовый баллон. Последние дары далёкой цивилизации троллям и оркам в ебало. From Russia with love, как говорится.

Несколько секунд Илья пытался осознать, чья берет верх.

«Кто побеждает? Мы или все же они?»

Бесполезно.

Людей оставалось не так уж много для образования строя, а эльфы разбегались, сводя сражение к маневренной рубке. Однако с тревогой Герасимов заметил, что только Готмог выбил как минимум пятерых человек и столько же эльфов.

Фронт рассыпался, ряды смешались. Пламя, дым, искры и рев обращали все происходящее в адское видение, достойное картин Босха.

Илья уже мог работать копьём, настигая зазевавшихся орков. Пулей пролетел и врезался в него скулящий на грани ультразвука волколак. Явно жертва медвежьего спрея. Илья послал пару уколов в бок убегающей твари. Тот их даже не заметил.

Кто-то в целях устрашения или просто от избытка долбоебизма в крови запалил коробку с салютами.

Алые всполохи ракет торжественно расцветали под куполом, сыпались вниз снопами искр.

«Ну теперь это вообще Майдан какой-то…»

От перца, огня и вспышек у троллей сорвало башни. Если орки держались, то здоровяки принялись хаотично метаться, ломясь через своих же. В уши била смесь рева, визга и лязга металла. Ни команд, ни приказов, ни мольбы о пощаде было уже не разобрать. Гарь и дым заставляли глаза слезиться.

Илья споткнулся об огромного паука, пару раз уколол тварь в район, наверное, головы и понесся дальше.

«Делай, что должен, и будь, что будет. Делай, что должен, и будь, что будет».

Илья решил не пытаться оценивать происходящее. И тут он увидел свой момент. Щелкнул в мозгах уже отточенный механизм. Справа метрах в десяти топтался барлог, отмахивающийся секирой от нескольких эльфов. Тварь находилась к Герасимову спиной…

«Сейчас я тебе засажу».

Илья отвёл руки с копьем назад, сам наклонился вперёд и побежал.

«Только бы попасть…»

Укол вышел царский. С вложением веса, с усилием обеих рук. Все на острие атаки. Тварь аж дернулась, когда копьё по самое древко зашло в хребет.

Монстр попытался развернуться, но забуксовал. Левая нога безжизненно повисла, потеряв связь с мозгом. Наконечник копья разорвал нервы. Однако древко из рук Ильи барлог вырвал. В сторону человека метнулась лапища с железными когтями. Вспыхнули багровые искры.

Досматривать Илья не стал. Рванул со всех ног в обратную сторону. Сзади обдало волной жара.

«Оружие, нужно оружие».

На поясе был меч, но им без щита Илья владел так себе. Парень рванул к выходу, где среди бронированных тел лежал целый полэкс. Топор, молот и длинная пика по центру. Гранёный такой хороший штык.

Перевооружившись, Илья встретился взглядом с мордой ящера, который лез наверх.

— Куда собрался?!

Илья размахнулся полэксом как мог и заехал молотком по морде существа.

— Съебался в ужасе! Брысь!

Ещё несколько ударов по морде и передним лапам вывели тварь из равновесия. Ящер завалился обратно. Вряд ли это его убьет, но, может быть, задержит.

Свет. Опять сияет эльфийская магия. Даже сквозь дым видно звезду пленительного счастья. Илья прёт туда. По дороге отмахивается от пары орков, получает несколько тычков по шлему и кирасе. Но это уже не кольч. Так просто его не потрясти.

«Ага. Прорвались-таки!»

Золоченые ворота наполовину открыты. Около шести десятков людей и эльфов у прохода. Илья успевает присоединиться, пробежав под ударами врагов.

Светлые отступают за ворота.

Гил-Гэлад, Васильевич, Ньяль, Барон, Нимродэль, Поляк. Знакомые все лица. Остаётся прорваться наверх и там.

— Оборону держите! — орет Василич.

— Здесь!? — это уже Ньяль.

— Да!

«Эх, похоже мне в последнем бою не биться… И хорошо».

Четыре десятка наверх, и около тринадцати бойцов остаётся на прикрытии. Ньяль, Ганс, Алу, Нимродэль, а остальных Илья не особо узнает. Барон, гад, таки умотал бить финального босса. Зал почти целиком заполнен удушливым дымом. Где-то ещё идет бой. Звучат пронзительные крики. Илья сотоварищи же стоят за дверью, ожидая врагов. Ждать пришлось недолго. Орки наступали разрозненными группами. По двое-трое. Это было лёгкой разминкой. Илья ощущал, что полон сил. Эльфячья магия штырила получше кофе. А потом…

Резерв. Этих в общей зарубе не было. Несколько десятков элитных орков. Броня, щиты, древковое. Во главе человек? Нет, полукровка, наверное. Тяжёлая челюсть, вся морда в шрамах и один подживший багровый порез на подбородке. Стоит, поигрывая топориком. В другой руке хороший круглый щит. Кулачный, с умбоном, ну прямо-таки Скандинавия.

«Так, полюбовались и хватит».

Илья отходит в сторону, скрываясь из виду врагов. Теперь он сбоку от двери. Фронт держат трое щитов, за ними Ганс с алебардой. Алу с копьём рядом.

Первый приступ закончился довольно быстро. Удары тяжёлого оружия, четыре раненых орка. Двое из них получили и от Ильи. Укол в ногу с мясным проворотом в ране, укол сбоку в челюсть — почувствуй радости карательной стоматологии.

Натиск захлебывается об собственных раненых. Одного из них Илья добивает секирой в лицо.

«Так вам…»

Лезут снова. Илья работает по принципу «зашёл — получи и распишись». Хорошо все шло. Пока хорошо… Враги снова вязли и откатывались, потеряв ещё троих.

«Отлично стоим. Грамотно стоим».

Врагов много, но натиска им не хватает. Первые ряды в латах стоят крепко.

«Люди?!»

А вот это точно не полукровки. Значит силы врагов подходят к концу, раз они уже человеков в бой погнали. Впрочем, эти местные отборные, рослые. Экипировка как у орков, но так упорно не лезут. Их лидер что-то орет. Взывает к чувству долга?

И снова приступ.

«Бля».

Первые ряды врага, прикрывшись щитами, пошли ломать строй. Тупо поперли без шансов на выжить. Но сработало. Им удалось сдвинуть линию тяжей. За ними хлынули остальные.

«Колоть, колоть, колоть».

Хорошо зашло в лицо, неплохой удар молотом в плечо. Однако светлые отступают. Ещё укол и…

«Все».

Полукровка ловко и правильно отводит выпад Ильи в сторону, косым шагом сокращает дистанцию. Удар топорика соскальзывает по шлему. Успел опустить голову. Торец щитом. Заходит в лицо. Нос сворачивается в сторону. И мысли тут же уходят из головы. Когда темнота рассеивается, то Илья видит перед собой Нимродэль. Она стоит к нему спиной, сцепившись намертво с полукровкой. Но результат боя предсказуем. Ее длинный клинок на такой дистанции уже не работает как надо. А вот топорик и щит…

«А я что? Я сижу!» — эта догадка почему-то очень поражает Илью. Оказывается, он присел на ступеньку от удара в жбан.

«Оружие?»

Есть. В правой руке у него ещё зажато древко полэкса. Он колет им в голень, колет в ступню. Руки работают плохо. Голову мутит, а сломанный нос не дышит нормально. Пенятся на лице кровавые пузыри. Все вокруг шатается.

Наконец какие-то силы в нем пробуждаются и следует размашистый удар гаду под колено секирой. Упал? Кажется, да. Проклятый дым. Глаза с трудом что-то разбирают. Или это уже не дым, а травма головы?

«Так… Соберись… Что вообще происходит? Мы проиграли? Победили?»

Рядом садится Нимродэль. Призрачные бледные волосы слиплись от крови. Глубокая рана на груди ниже ключицы. Эльфийку немного трясет, глаза будто меркнут.

«Она сейчас умрет». - понимает Герасимов. И ничего с этим сделать не может. Конвульсии, опять предсмертные странные конвульсии. Но в момент, когда она уже начала заваливаться, взгляд её вдруг стал ясным и осознанным. Будто в прозрении смерти стало ей что-то очень важное понятно. Девушка улыбнулась и протянула Герасимову рукоять клинка. Он принял ее машинально. После эльфийка закрыла глаза, упала головой ему на колени. Так они и остались сидеть.

«Хорошо… Ты спи». - подумалось Илье. — «А я тебе тоже что-нибудь спою. Только вот ничего в голову не приходит…»

«Этот город — самый худший город на земле. Он как будто нарисован палкой на говне».

Илья брел вдоль пыльной улицы Удуна, морщась от головной боли. Около часа назад попаданцы одержали окончательную победу. Моргот мертв. Пойманные мороком люди проснулись. Оказалось, что орки и гоблины в городе также спали, не имея возможности перерезать попаданцев. Многие из них бежали, иные были убиты. Город ныне принадлежал армии Света.

А что дальше?

Лично Илья собирался дойти до кабака, чтобы там привести себя в порядок. То есть умыться и нажраться. Нос был сломан, на лице набухал здоровенный фингал. Может быть, лицевая кость сломана. Копьё его застряло в туше какого-то барлога. Скорее всего сгорело и оплавилось. Полэкс Илья оставил в крепости, взяв с собой лишь мечи. Свой и Нимродэль.

— О, ты в кабак?

Голос Алу. Он нагоняет Илью, опираясь на копье. Единственная его травма за бой — тролль на ногу наступил.

— Ага. В кабак.

— П-пошли.

Дверь одного из домов рядом вылетела с удара ноги. В проходе показался мужик в одном исподнем.

— Запирайте этажи, нынче будут грабежи! — радостно объявил он.

В одной руке мужик держал винную бутылку, а в другой напуганную девицу, пытавшуюся прикрыть обнаженную грудь.

— Эй, люди! За русских! — это он уже явно Илье и Алу адресовал, после чего отхлебнул и затащил девицу обратно в дом. Судя по звукам там уже шло веселье.

— И кто-то собирается такое пресекать? — спросил Илья.

— А че ты меня спрашиваешь? Вызови п-полицию.

— Телефон одолжишь? — ответил Герасимов. — Я свой дома забыл. В Москве.

По пути им попалась группа оборванных местных, которые тащили что-то из кладовых зажиточного дома. При виде попаданцев они заулыбались, замахали. Краем глаза Илья заметил, что в кладовой лежал труп хорошо одетого гоблина, измордованный до состояния отбивной.

«И эти туда же. Погнали наши городских».

— А что Ньяль? Не видел его? — спросил Илья.

— Он в список Шиндлера играет. Спасает зелень и полукровок от эльфов.

— Интересно… А где он?

— А вон, видишь тот дом с балконом у стены? Глянь.

— Тогда встретимся в кабаке.

— Бывай.

Сложно сказать, зачем Илья шел повидать «командира». Наверное, просто стало интересно посмотреть на небывалый по нынешним временам акт гуманизма.

Рядом с убежищем стояли Давен и ещё несколько человек, а с ними Аулендур. Снова объявился, экстрасенс недоделанный.

— О Великое Пламя. Какие люди… — театрально поклонился чародей. — Вам нос вправить, или хотите, чтобы он в будущем всем напоминал о ваших бранных подвигах?

— Вправить. О моих подвигах я всем напомню сам в устной форме. А где Ньяль?

— Там внутри. Позвольте провожу.

Убежище было битком набито. Однако заявленной зелени тут было очень мало. В основном здесь прятались зажиточные горожане и бывшие пособники Моргота из людей.

— Это твоя инициатива, Ньяль? — спросил Илья.

— Моя, но штаб в курсе. Зачем уничтожать полезные кадры? Если дать волю местным, то они вырежут заметную часть бывшей элиты. Грабеж, месть, классовая война. А нам они могут ещё пригодятся, если хотим здесь обосноваться. Обученные кадры на дороге не валяются.

«Валяются. Ещё как валяются. С выпущенными потрохами и пробитыми головами. Весь город сейчас обученными кадрами завален».

— Ясно. Я уж думал, вас совесть замучила. А вы, оказывается, на перспективу работаете. Скучно. Ладно, колдун, лечи меня полно…

Договорить Илья не успел. Рука сама дернулась к мечу. Секунда, и острейший эльфийский клинок уже готов резать.

— Илья, не надо! — Ньяль висит у него на плечах. — Хватит.

На полу убежища сидел, спокойно наблюдая за демаршем Ильи, рослый полукровка с перевязанной ногой. Брони на нем уже не было, но его выдавал подживающий шрам на подбородке.

— Успокойся. — Ньяль с трудом удерживал Герасимова.

Перед Ильей возник Аулендур.

— Ты, конечно, можешь его убить. — спокойно и мягко произнёс колдун. — Но сам посуди… Он сражался за своих. Вы были врагами, но война закончилась. Так зачем? Война закончилась.

Илья прекратил бороться. Ещё несколько секунд смотрел на полукровку. Взгляд у того был затравленный, обречённый, но удивительно спокойный. Илья отдышался, чувствуя как вспышка гнева постепенно гаснет.

— А, черт с ними… — пробормотал Герасимов. — Война закончилась…

Лицевая кость, по словам Аулендура, была цела. Вытерпев вправление носа, Илья отправился-таки в кабак. Там уровень чада кутежа даже превышал городской. Двое попаданцев несли на щите полностью голую улыбающуюся блондинку, державшую между ног кадку с золотыми монетами. Другие гонялись за свиньёй, на которую нацепили шапель. Многие столы были опрокинуты, везде валялись пустые бутылки и битая посуда. Местные сновали туда-сюда с очень хитрыми мордами. Явно тащили все подряд из-под носа хмельных героев. Среди всего этого бедлама Илья заметил костер, около которого довольно спокойно сидело несколько мужчин зрелого возраста. Некоторых Герасимов условно знал. Именно туда он направил стопы. Ему без слов вручили чарку с местным пивом. Один из сидевших объявил анекдот:

— Короче, Англия, 1096. С колокольни монастыря видят драккар к берегу плывет. На нем скандинавы вооруженные. Высаживаются на берег, начинают там грабить-жечь, а им навстречу выходит настоятель монастыря и говорит: «Вы чё, охренели? В 1066 Харальд Хардрада, Последний Викинг был убит в битве при Стамфорд-Бридже. С его смертью эпоха викингов официально закончена. А вы чё тут делаете?»

Предводитель налётчиков пожимает плечами и отвечает:

«А мы реконструируем».

Несколько смешков.

— Мы вот сейчас грабежи реконструируем. — усмехнулся мужик лет пятидесяти. — А что потом будем? Феодальную раздробленность?

— Похоже… эй, парень. — это он уже Илье. — Не слыхать ничего нового про дебош Ратислава?

— Сам первый раз слышу. — ответил Илья. — Что за дебош?

— Да они ушли землю брать. Надоело мол по чужой указке жить.

— И сколько их?

— Двадцать три наших и местные прибившиеся. Всего около сорока боевых.

— Дела… — вздохнул Илья, отхлебывая пива.

— Сейчас таких дел много будет. Людям крыши сорвет. И будет большой вопрос, как нам далече жить. Штаб хотел бы сохранить некую структуру условно армии. Но очень многим это не нравится. Воли хотят. Махновщины. Пока был общий враг и цель, то все держались друг друга. Теперь Моргот мертв. Саурон неизвестно придет или нет… Начался раздрай.

— Заебись… — Илья допил пиво и поднялся. — Надо вздремнуть.

— Бывай.

Что будет дальше Илья представлял. Выяснение отношений, скандалы, интриги, расследования. Остаётся надеяться, что обойдется без крови. Хотя бы без большой крови.

«Вот вам и победа. А где-то ещё бродит этот Саурон с кучей пусть и голозадых, но боеспособных орков. Все потом. Спать».

Герасимов проснулся уже под самую ночь. В городе и кабаке все ещё шли гуляния.

— Выспался? — Ньяль был на удивление трезв.

— Терпимо.

— Я завтра иду на задание от штаба. Не хочешь со мной? Надо дойти до лагеря эльфов в лесу. Вернуть оправившихся раненых и забрать трофейный обоз. Провизии в городе много, но оставлять же его в лесу.

— Пошли. — почти не раздумывая, согласился Герасимов.

Выслужиться перед штабом Илья особо не хотел, но ему нравилась идея покинуть пыльный и кровавый город.

«А чего я вообще хочу? Кем собираюсь стать? Где конец этого здеца?»

Долгое время Герасимов убеждал себя, что все кончится победой над Морготом. Вот Повелитель Тьмы сыграл в ящик, но вокруг все те же грязь, кровь, дикость и, хуже всего, неопределенность.

«Куда жить…»

Илья понял, что не находит пока в себе ответ на этот вопрос. Допил свою чарку, кое-как разоблачился и лег спать.

Рано утром Илья отправился в город, чтобы получить там в штабе новое древковое. Город нёс на себе следы ещё большего разгрома, чем после битвы. Эльфы ушли, вырезав обнаруженную зелень. Дальнейшая судьба Удуна их не интересовала.

— Эй, это ж ты!

Илья обернулся. Знакомое лицо. Себас, так этот мужик себя называл.

— Заходи, дорогой. Барон тут.

Илья хотел сначала отказаться, но решил взглянуть на состояние коллеги.

Герасимов подошёл к двухэтажному дому, из распахнутых дверей которого разило на километр кислым вином. Пьянка внутри, видимо, уже прошла острую стадию, распавшись на отдельные компашки. Несколько человек спало прямо на полу в коридоре. Всё это Герасимов увидеть ожидал. Странным оказалось присутствие рослого, явно немолодого эльфа. Он стоял по пояс голый в одной из спален и выкручивал пируэты полуторным мечом. Взгляды их встретились.

«Да что с тобой не так…»

Обычно лица старших эльфов смотрелись красивыми, но практически лишёнными эмоций. Данный субъект сильно отличался от сородичей. На его довольно зловредной моське застыло выражение скуки, презрения и затаенного гнева. Под глазом эльфа красовался неплохого размера фонарь, а правое ухо сильно и смешно раздулось. Он посмотрел на Илью, а затем что-то заинтересовало его в окне. Герасимов пригляделся. Из соседнего дома местные оборванцы через окно выносили мебель. Эльф поднял с пола округлую пустую бутыль. С завидной точностью и силой он запустил ее в оборванцев. Попал одному промеж лопаток. Двое других обернулись, потянувшись к ножам. Но, увидев в окне физиономию эльфа, испуганно заморгали. Ушастый гад запустил уже новый снаряд. Тот угодил оборванцу прямо по голове. Не в висок, но сотряс очень вероятен.

Эльф сопроводил свой успех неприятным шелестящим смехом.

«Вот же мудила…» — рассудил Илья и отправился искать Барона дальше. Тот обнаружился в просторной спальне, где резался в карты с кем-то из людей околосанитаровской тусовки. На кровати за ними валялась Кли. Практически голая и видимо с какой-то около смертельной дозой алкоголя в крови.

— Какие люди без охраны!

Голос Барона изменился, и причину Илья заметил сразу.

— Кто тебе зуб вышиб?

— Та с эльфом подрался.

— С тем, который внизу?

— Угу. С Эолом. Офигенный чел.

— А меч у него не твой, случаем?

— Теперь его.

— В драке проиграл?

— Ну ты, Илья, головка от известного органа. Знаешь, как человека обидеть. Меч я обменял на пять лет.

— Типа он тебе жизненную силу передал? Или как? — удивился Герасимов.

— Да не. Просто он эти пять лет будет со мной тусить. Мне меча за такое не жалко. Тем более… у меня новый есть. Ты охуеешь. Смотри…

Барон извлёк из-под кровати здоровый меч из темного металла. В рукояти сверкал крупный рубин. Эфес очень мастерки и тонко обработан. Гранаты, эмаль, золото.

— Трофей?

— Лут, — осклабился и хитро прищурился Барон.

— Круть. — безразлично ответил Илья. Но подержать меч взял. Тяжёлый. Полтораруч точно.

Такая реакция Барона подбесила.

— Просто «круть»? Ты хоть знаешь, чей это меч?

— Ну чей?

— Моргота, блядь!

— Ты серьезно?!

— Абсолютли. — уверил Барон. — Я же был там на вершине башни.

— Да, но как тебе удалось…

— Ну пока все там растерялись, а Моргот помирал со спецэффектами, я меч в орке заныкал, а орка выкинул с этажа.

— Заныкал в орке? — переспросил Герасимов.

— Ну, в трупаке. Набедренную с жопы немного отодвинул и засунул по самую рукоять. Потом снова задвинул. И пока эльфы по Гил-Гэладу скорбели, то я труп скинул вниз.

— Ну ты конечно…

Илья вздохнул, не поднимая какое словосочетание использовать. Нужно было нечто в сотню раз сильнее термина «Ёбнутый в край».

— Ты не думал, что он заколдован или проклят?

— Конечно, заколдован. На кой он мне ещё, если не заколдован. Баланс в нем так себе. Но прочный… Мы чем только по нему не хуярили…

С последней фразы Илью просто разорвало.

— А в жопу ты его себе пихать не пробовал? — сквозь истеричный смех произнес Илья. — Эксперимента ради.

Барон как-то странно подмигнул в ответ.

— Ну не то, чтобы в жопу, и не то, чтобы себе. Но форма у эфеса очень интересная… Подходящая.

Илья перестал смеяться. Он посмотрел на рукоять, которую сейчас держал, с затем на спящую полуголую гоблиншу…

— Бляяядь. — сквозь зубы процедил Герасимов, отбрасывая меч Тёмного Владыки в сторону. — Вы, нахуй, не клоуны, вы весь блядский цирк разом.

Барон заржал, явно довольный реакцией.

— И не стыдно ведь. — продолжил Илья. — Он тут всё же правил тысячи лет. А после смерти его меч то в жопу орку, то в пизду гоблину суют…

С последней фразы Барона совсем сложило от смеха, а Илья зашагал прочь из притона.

«Дегенераты».

В коридоре он столкнулся с эльфом Эолом. Он задумчиво бродил по дому, собирая пустые бутылки.

— Что? Стеклотару сдаешь? — сплюнул Илья.

Эльф угрожающе подкинул одну из бутылок на широкой ладони, и Герасимов поспешил ретироваться.

«Прочь. Прочь из этого гадюшника».

Посещение штаба тоже не подняло настроения. Народ в нем осталось не особо много. Кто-то видимо ещё квасил, иные свалили брать землю или как там это ещё называется…

Оставшиеся люди отличались крайней степенью заебанности, похмелья, а некоторые, кажись, ещё были под мухой. Лишь узнав, что Илья вообще то собирается их задание выполнить, на него обратили внимание и помогли с обретением оружия.

Через пару часов Герасимов, получивший новое копьё, Ньяль, Алу, Глор, Давен и ещё пара человек на усиление отправились в поход.

С огромным удовольствием Илья покидал Удун. Сложно сказать, сколько будет ещё там бушевать празднование и как долго продлится реконструкция разграбления. Однако Илья опасался, что все дело кончится применением силы, возможно даже летальной. Репрессии или раскол. А может быть и всё сразу. Вон, одни землю хотят брать, да и Барон вряд ли так просто успокоится. И ведь не один он такой.

«Красиво жить не запретишь… Не запретишь красиво жить и наступит Махновщина».

И наступила тьма.

Только что солнце иного мира художественно озаряло все до горизонта, а через мгновение уже кромешный мрак. Знакомое, очень знакомое ощущение.

«Тааааак» — мысли Ильи собрались и зашевелились. — «Опять двадцать пять. Система переноса, да? Может меня сейчас вернут? Мол не годен для попаданческой службы?»

Этот вариант Герасимову нравился. Опять в родной мир, где грязи и крови намного меньше. Это, конечно, если не смотреть в сторону Африки или Ближнего Востока, или некоторых мест Юго-Восточной Азии…

— Четвертый этап экстренного вмешательства. Статус: в процессе. — снова тот же непонятный голос без определенного рода. — Субстрат прижился. Запрос на расширение вмешательства: удовлетворен. Инициировать начало подбора.

Снова свет, снова краски и опять тот же распроклятый фэнтези мир.

— Твою же… — выругался Илья.

— С вами тоже это было? — напугано спросил Давен.

— Да. — практически спокойно ответил Ньяль.

— И что это значит? — спросил Алу. — Экстренное вмешательство?

— Значит кто-то что-то исправляет. — предположил Ньяль. — Субстрат, видимо, это мы.

— Термин, который в биологии применяется к питательной среде. — добавил Давен.

— Термин многозначный. — возразил Ньяль. — А сообщения намекает на… Предположу, что заброс новых людей сюда. Мы выполнили свою цель. Захватили плацдарм и ресурсы. Теперь нужно плацдарм расширять.

— Все же у нашего присутствия здесь есть какой-то смысл? — вздохнул Илья.

— Конечно. Мы же не случайно куда-то там провалились. Нас сюда заслали.

— И для чего? В чем квест?

— Или нам это скажут позже, или не скажут вообще.

— Как мы тогда его выполним? — раздраженно спросил Илья.

— А может быть, мы его уже выполняем?.. — задумчиво произнес Ньяль. — И тот, кто нас отправил, просчитал наше поведение. И мы все будем делать, как ему надо без инструкций и напоминаний.

— Мы типа как гамбузии? — произнес Давен.

— Кто блядь?

— Рыбки такие. Их в водоёмы выпускают, чтобы личинок комаров кушали. Рыбки о своей важной миссии тоже не в курсе, но справляются хорошо.

«А вот быть рыбкой мне совсем не хочется…»

Путь их небольшого отряда лежал по безопасному маршруту, который патрулировали эльфы. Некоторые уже шли назад, обратно в свои лесные убежища. Нарезались и довольны.

Были и хорошие новости: разведка сообщала, что армия Саурона прекратила наступление. Похоже, что штурмовать Удун он не будет. Война закончилась.

Илья сотоварищи шли по следам армии. Видели вытоптанные площадки лагерных стоянок и осыпающиеся валы. Могильники, оставшиеся после сражений их взгляд старательно избегал.

— А хорошо все же… — вздохнул Ньяль. — Идти вот так. Просто идти, не думаю, что впереди решающий бой.

«Ты прав». — подумал Илья, но вслух ничего не сказал. Вообще говорить не хотелось. Гнетущее раздражение сменила более спокойная усталость. Герасимов подумал, что сможет переварить все случившееся. Со временем. И смотря на покинутые стоянки армейский лагерей и пустеющие поля сражений Герасимов чувствовал облегчение.

Война закончилась, но шрамы её ещё не заросли травой.

Илья узнал у Глора, что меч Нимродэль можно передать её семье. Так эльфы поступали с оружием усопших.

— Но и оставить себе можешь. Если она сама передала меч перед смертью, то это был знак особого отношения. Клинок не просто оружие, но проводник фэа. Света души.

«Я верну его. Наверное, так будет лучше».

Они шли с юга на север, к Серому Морю.

— Они, действительно, все растащили… — с тихим ужасом произнес Давен, когда они проходили мимо поля ожесточенного первого боя за Линию Мелькора.

— Русалки?

— Да. Ни одного трупа не осталось.

— Давайте заночуем подальше от воды. — решил Илья.

До лагеря раненых оставалось около дня пути. Люди собрались ночевать на вершине холма. Чтобы посуше, да и русалкам так просто не залезть.

— Ньяль, все хотел спросить… — произнес Илья перед сном. — Хоть бы хлынул дождь, он смоет ужас этот перед боем… Песня какая-то?

— Ага. — ответил «командир», а затем не самым музыкальным образом напел:

— Знаешь… — улыбнулся Ньяль. — Когда-нибудь мы запишем все эти песни, которые помним. И их здесь исполнят местные. Наверное, тогда можно будет сказать, что мы прижились. Назвать этот мир своим.

— Кто знает… — проворчал Илья, заваливаясь спать.

Уснул он на удивление быстро и легко. Словно нечто тянуло его за грань яви. Недолгое ощущение полета и замелькали странные образы дрёмы. Какие-то обрывки мыслей, осколки чувств и фраз. А потом вдруг сон. Яркий и невероятно реальный.

Илья сидел на скамейке во дворе Южного Бутово. Весна цвела. Вокруг белые новостройки, детские площадки, машины…

Глаза уже отвыкли от такого количества искусственных ярких красок. Все кажется привычным и одновременно странным, практически чужим. Илья был одет в свою старую спортивную куртку. Рядом сидела Нимродэль, сменившая эльфийский наряд на лёгкий топ и джинсы с рваными коленями.

— И ведь не холодно тебе, Ним? — усмехнулся Илья. — Я тебя так буду звать, хорошо? Иначе половину своей не бесконечной жизни отдам на выговаривание твоего имени. Ты посмотри вокруг, Ним! Это же Россия. Тут все не как у вас, понимаешь? Можно жить. Спокойно практически. Нет, не рай, но тут можно всю жизнь не увидеть, как кому-то выпускают кишки. Представляешь! Думаю, это хороший признак. Оставайся. — улыбнулся Илья, а затем вздохнул. — А… Ты же меня не понимаешь. Ладно.

— Понимаю. — вдруг ответила девушка.

— О как! Вот это здорово! Так что? Останешься? Чего ты грустная такая? В нашем мире тоже леса есть. Хочешь повезу тебя в джунгли Амазонки или в Тайгу. Будешь там по медведям стрелять из блочного лука. Знаешь, как весело? Я не в курсе, но, наверное, очень весело. Оставайся.

— Ты должен проснуться.

— Кому должен? Никому я больше ничего не должен! — запротестовал Илья. — Системе, которая нас закинула к вам? Да пошла она нахуй. Я не рыбка. Давай останемся здесь…

— Тебе грозит опасность. Я чувствую, близко беда. Враг готовит удар. Пожалуйста, просыпайся. И как откроешь глаза, то посмотри на мой клинок. Если ты увидишь свет, то сон был вещим. И нужно готовиться к бою.

— Нет. Я… Ним, я не хочу уходить… Я не…

Илья понял, что говорит это вслух. Он уже не спал.

Сигарета это не просто доза никотина и канцерогенов. Это целый маленький ритуал, цель которого сбросить лишнее напряжение. Немножко перезагрузить голову, чтобы глянуть на проблему под иными углом.

«Черт, как же мне не хватает курева».

Александр Осипов тряхнул давно немытой головой, почесывая затылок. На физиономию ему попыталась приземлиться какая-то кровососуща падла, которую он смахнул щелбаном.

Две с половиной недели назад силы людей и эльфов взяли штурмом Удун. Война закончилась, но не для Осипова. Его война ведётся до момента, когда последний пациент будет… стабилизирован. Слово здоров тут вряд ли применимо. Можно ли назвать здоровым человека, который до конца жизни не сможет ходить? А парня с одним легким? Второе схлопнулось, проколотое вражеской стрелой. Однако они могут прийти в стабильное состояние, не требующее экстренной мед. помощи. И лучше бы им как можно скорее прийти в это состояние. Нормальных лекарств становилось меньше с каждым днем. Ещё десяток-другой серьезно раненых и в арсенале врачей остались бы только инструменты, да матюки. Однако война окончилась очень во время. Но последняя ли она?

Осипов завершил неотложные дела в Удуне и был направлен в лесной лагерь. Место, где люди оставили лишний обоз и раненых после кровавого прорыва Линии Моргота. Лагерь представлял из себя зрелище довольно странное и совершенно непривычное для нормального человека. Вместо того, чтобы все собрать в одном месте эльфы наоборот растянулись в радиусе чуть ли не трех километров. Прямо меж деревьев стояли навесы и шатры для больных. Общая ситуация была скорее благоприятной. Заметная часть пациентов оправилась или на кладбище отправилась. То есть, так или иначе, пришла в некое стабильное состояние. Пожалуй, из тяжёлых оставались только мужик с тремя проникающими, оставшийся жив каким-то чудом и…

«Хотя может он и не тяжёлый. Хер пойми, что с ним произошло. Наверное, я должен трепетать от любопытства, но как-то вообще не вставляет».

Осипов был не из брезгливых. Профессия такая, копаться в том, от чего обычного человека пополам сложит. Однако есть вещи нормальные, а есть тот пациент в синем эльфском шатре. Пациент, который по всем правилам должен быть мертв. Глубокие рваные раны, десяток переломов, обширная кровопотеря, повреждения внутренних органов, открытая черепно-мозговая. Боги, да его в современной реанимации не факт, что выходили бы. Но он жил и ладно бы просто жил…

Осипов видал случаи, когда человеческий организм показывал чудеса стойкости. Мужчина, выстреливший себе в лицо дробью. Голову собирали по кускам, отек мозга, кома, тяжелейшее состояние, но вылез из могилы, радовать всех своей чудесной моськой.

Однако пациент в синем шатре болел совершенно неправильно.

Первое, что бросилось Осипову в глаза, это практически полное отсутствие воспаления. Искромсанный мужчина лет тридцати лежал бледно-восковой, словно покойник. Осипов и принял его за мертвеца, пока с удивлением не обнаружил пульс. Медленный, вялый, но все же самый настоящий. Сердце внутри этой истерзанной кучки мяса умудрялось качать жалкие остаки крови. И останавливаться не собиралось.

Сначала Осипов подумал на эльфов. Даже обрадовался, что союзники умеют такое вот. Некую магическую медикаментозную кому, в которой пациент живёт вопреки учебникам экстренной медицины. Однако переводчик разочаровал…

«Он уже был в таком состоянии. Эльфы нашли его на берегу моря».

Вскоре удалось выяснить личность пациента. Ньяль. Был отправлен в лесной лагерь с небольшим отрядом, который натолкнулся на монстра. Ранее единственным выжившим считали какого-то парнишку в одиночку вышедшего к эльфам. Тела остальных, как людей, так и монстра, видимо утащили русалки. А кто же ещё? Эти подводные трупоедки меньше чем за неделю полностью очистили поле боя на линии Моргота. И вот к ним попадается живой, а точнее еле живой человек. Но вместо того, чтобы сожрать они…

«А что собственно они с ним сделали?»

Переборов отвращение, Осипов вернулся в синий шатер. Раньше, ещё в своем мире, врачу приходилось иметь дело с неприятными случаями. Как правило запах, даже вонь трупа, беспокоили лишь пару минут. Потом рецепторы адаптировались, смирялись с тяжёлой судьбой и можно было работать. Некоторые не верили таким суждениям Осипова, на что он приводил в пример кошатников.

«В некоторых квартирах духан сиоит, что глаза слезятся. А хозяева уже и не замечают».

Однако к запаху, которым был заполнен синий шатер Осипов никак не мог привыкнуть. То были не гной, гниль, моча или фекалии, обычно характерные для тяжёлых лежачих. Сложно вообще понять, чем тут несло. Химия какая-то… Резкий острый запах с металлическим оттенком. Вспомнился невольно Круз, у которого зомби воняли чем-то типа ацетона. Мол вирус перестраивал их тела, а побочно выделяемые вещества пахли химозой. Не такой ли тут случай? Не поднимется ли товарищ Ньяль живым мертвецом, до мозгов охочим?

Осипов зажег фонарь, осматривая пациента. Бинты и перевязки почти как новые. Ни гноя, ни кровопотери, если кро вообще ещё осталась в этом бледном теле.

«Может он уже мертв? Просто из-за какой-то магической-хуической аномалии сердце бьёт и разложение нормально не идет? Или он как те гусеницы, которых осы парализуют и откладывают яйца? Вылупиться потом из него аквамен. Так, стоп…»

Осипов заметил изменения на теле, которых не было ещё вчера. Надев перчатку, он оттянул кожу на животе пациента. Пусто. Кожу удалось оттянуть на добрых сантиметров пять. Ньяль, конечно, мог похудеть на маршах, но по памяти Осипова ещё недавно он был заметно полнее. Нечто хорошенько полакомилось его жировыми запасами. Уж не личинки русалок ли?

Осипов нервно встряхнул руку, представляя как там под бледной сухой кожей этого бедняги копошатся мелкие рыбообразные твари, потихоньку кушая полуживого носителя.

«Может его вскрыть? Это не по Гиппократу нихуя, но мало ли чем тут все может обернуться. Вскрыть или сжечь…»

— Бляяаааа…

Осипов дернулся, шарахнулся назад, путаясь в ткани шатра и чуть не обрушив конструкцию. Голос его сорвался на писклявое подвывание. Руки тряслись, сердце готово было катапультироваться прямо через горло.

Бледная фигура полумертвеца смотрела на него. Единственный оставшийся глаз Ньяля открылся, внимательно наблюдая за действиями врача.

«Бежать. Бежать прочь и вернуться сюда с канистрой бензина…»

Вот какие первые мысли были у Осипова, но затем он все же взял себя в руки.

— Вы слышите меня?.. Понимаете? — с трудом, но вполне отчётливо произнес врач. — Моргните, если да.

— Я вас слышу… — голос тихий и шелестящий без всякого, казалось бы, труда донесся из синих уст полумертвеца.

Говорил он так легко, будто вздремнуть на пять минуточек прилег, а не много дней в коме провалялся.

— Как вы с-себя чувствуете? — заплетающимся языком спросил Осипов.

На уцелевшей половине лица образовалась странная улыбка и ещё одно слово прозвучало в тишине синего шатра.

— Живым…

Стук в дверь был слышен даже из спальни. Илья лишь повернулся на кровати и решил не вставать. Это ведь опять какая-нибудь ерунда. Может быть, произошла ссора в трактире или у кого-то пропала овца. Ничего серьезнее за проведённые в Бри почти полгода не случалось.

— Просыпайся. К тебе пришел Хаддин.

Голос Линдис. По-русски она говорила уже практически без акцента. Удивительные способности к языкам.

— Да фиг с ним. Пусть позже приходит. — отмахнулся Герасимов, не открывая глаз.

— У них что-то случилось, а ты все же эрл. — уговаривала Линдис, взывая к чувству долга.

Выбрали его месяца три назад. Должность была пожизненной, наследной, а общий набор полномочий очень расплывчатый. Ведь имелся в деревне староста, который руководил и решал споры. Зачем им ещё какой-то эрл понадобился? Сами себе ещё одного начальника изобрели. Святая простота. Эрл видимо предполагался как защитник деревни и знатный покровитель. На эту роль, с точки зрения местных, Илья подходил идеально. Герой войны, представитель высших людей, брал штурмом цитадель Моргота рука об руку с Гил-Гэладом. Живая легенда считай. Все эти события дошли до местных в виде очень преувеличенных сказаний. Были там и сотни тысяч орков, и эпические поединки героев, и мотивы избранности.

В общем, такого человека эрлом не жалко избрать. Тем более от нищеты Бри никогда не страдало. Почти сорок дворов, река, охваченная полями и пастбищами, пара мельниц, сотня ульев. Жить можно и можно жить очень даже неплохо. Бри находилось в глубине эльфийских владений. Тут ни разу не видели гоблина или орка. Волки — самая серьезная опасность.

— Ладно, встаю. Эх, доброта моя, доброта.

Илья разлепил сонные веки.

Линдис. Волосы такие же светлые и призрачные, как у… Кем ей приходилась Нимродэль? Сколько раз пра? Неважно. Они познакомились из-за меча. Илья пришел возвращать его, как оправился от ран. Остался погостить и остался насовсем. Лин было едва больше двадцати. По характеру и эмоциям она пока мало отличалась от людей. Разве что наивнее. И в своей наивности своей она была так мила и ждала от него только хорошего, что не хотелось ее разочаровывать… Не накрыла её ещё та холодная отрешённость древних эльфов, с которой они гоблинам кишки выпускают.

«А когда накроет, то я уже благополучно помру». — рассудил Илья. — «И пусть воюет сколько хочет. Я ей даже меч пра-прабабки оставлю».

Герасимов поцеловал супругу, размял спину и пошел разбираться с проблемами на вверенной территории. У порога ошивался невысокий мужичок со смущенным выражением обветренного лица.

— Господин, эрл. Сэр. — начал расшаркиваться Хаддин.

— Да что там у вас?

— На ферму Дилла опять забрались.

— Ну прогоните их.

— Лучше вы, сэр. Вас они напугаются, а с нами драться полезут.

— Ладно, пошли.

Ферма старика Дилла располагалась на окраине. Ладный дом, где он жил со своей старухой и семьей младшего сына. Рядом сарай, курятник, амбар.

— Там они, сволочи! — Дилл указал скрюченной рукой на амбар. — Житья от них нет. Ночью залезли. Небось всю тыкву пожрали, бесы.

— Сейчас мы их выселим.

Илья слегка размялся, засучил рукава и, вооружившись черенком от лопаты, зашёл в амбар.

«Пятеро».

За копной соломы обнаружились сидящие кругом мелкие существа, вымазанные тыквенным соком. Грязные, курчавые, в землистого цвета рубахах.

— Ну сейчас я вам…

Первым ударом палки Илья опрокинул хоббита, увлеченно грызшего кочан от капусты. Коротышка гнусаво завизжал и дал деру.

— Получи! Что камнями кидаться? Последнего гоблина, бросившего в меня камень, я утопил в сортире!

С визгом и писком хоббиты были изгнаны прочь из амбара. Далее Илья погнал их через поле, угощая пинками.

— Валите в свой ебучий Шир!

И ведь не голодают они там. Воровать ходят чисто из паскудства, замешанного с идиотизмом крайней степени. Более всего хоббиты напоминали антропоморфных немного говорящих хомяков. Или, может быть, голубей. Ничего кроме еды, пива и курева их не интересовало. Если бы не защита эльфов, то первые же гоблины или гномы очень быстро заяснили бы хоббитцам за естественный отбор. Однако Шир жил, не зная бед.

— Здорово вы их, господин эрл, сэр.

— Ерунда. Если на этом все, то я пойду дальше спать.

— А вы не загляните на завтрак, сэр?

Ну типа справочные материалы по всякому железу, которое я к месту или нет поминаю в книге.

Если кому интересно — почитайте.

Если кто-то из увОжаемых найдет косяк — пишите мне в лс тут или ВК. С удовольствием дополню вашими мыслями.

Постараюсь прилепить картинки и объяснить что и как работает.

Думаю, что такое историческая реконструкция знают уже практически все.

Условно реконов можно разделить по периодам, которыми они занимаются или которым отдают предпочтение:

Античники — тут все ясно. Чаще всего Рим, реже Греция и всякие экзотические штуки типа Египта, фракийцев, германцев, скифов и так далее. Доспехов мало, но те, что есть адски дорогие) Особенно всякие шлемы на римлян и греков. Римлян у нас прям много (что не может не радовать), а с момента новоприсоединения Крыма у нас даже есть локация, где реально стояли когда-то легионы. Там сейчас есть большой реконский проект военного лагеря. Хотел бы туда попасть следующим летом на пару недель. Боевка у античников обычно проходит на реактопласте и основана на строевом применении копий, дротиков, реже мечей.

Ранятники — ранее средневековье. Викинги, русичи, рыцари Вильгельма Завоевателя и так далее. Их у нас много, особенно, разумеется викингов и русичей. Ранятина недорогая в сравнении с периодами полных лат. Боевка интересная. Травматичная, но в меру. Это сильно зависит от адекватности участников. Массовая боевка завязана слаженной работе щитников и копейщиков. Плюс есть особо веселые ребята, которые бегают с бродэксами.

Соотвественно поздянтники это те, кто реконит позднее средневековье. Там уже и латы мощнее, и боевка иная, и все стоит как автомобиль.

ИСБ, исбшники, бугуртсмены — довольно молодой современный вид спорта, полноконтактные сражения с использованием защитного и наступательного вооружения, условно характерного для средневековья. ИСБ — это полноконтактное сражение на стальном не заточенном оружии. Бойцы облачены в полный доспех, который, как и оружие, сделан по историческим образцам. Удары наносятся в любые части тела (с учётом ограничений, зафиксированных в правилах), разрешены как ударные, так и борцовские приёмы.

Занятие довольно требовательное к физухе. Отдельные дискуссии идут на тему того насколько далеко ИСБ ушло от реконструкции. Там есть свои предпочтения по снаряге. Часто используются в прошлом не особо распространенные типы снаряжения: фальшионы, бацинеты с волчьими ребрами и так далее. Обычно нет уколов. Есть только Уколов (ха). Однако круто, бодро, адски качает физуху, можно бить не экономя силы и не беспокоясь за здоровье оппонента как в ранятине. Если кто не видел, то посмотрите в Ютубчике записи Битвы Наций, например.

СМБ — Современный Мечевой бой — полноконтактный вид спортивного единоборства, представляющий собой поединок или групповой бой спортсменов, с применением безопасных имитаторов средневекового клинкового оружия — «спортивного меча» и «спортивного щита», изготовленных из мягких полимерных материалов. Не особо поминается в книге, но если у вас есть желание повонзаться, но страшно, стремно или дорого начинать с железа, то попробуйте СМБ. С моей, безусловно извращенной, точки зрения любые спортивные единоборства интереснее чем всякое пинание мячиков, кидание мячиков, отбивание мячиков и так далее. СМБ тут выделяется безопасностью, при очень неплохом развитии физухи. Бои проводятся без расходов, что отлично развивает дыхалку.

Ролевики или толчки — обозначение тех, кто не занимается реконструкцией или спортивными движами, из него вышедшими, а просто ездит на ролки. Могут иметь боевые навыки в зависимости от степени упорства, развития физухи и желания, а могут их не иметь.

Эта классификация довольно условная. Многие реконят несколько эпох (тут вопрос какая любимая), некоторые ИСБшники ходят на СМБ-турниры (и часто всех там пиздят), ездят на ролки (и очень часто всех там пиздят), ролевики на досуге начинают заниматься фехтованием или какой иной боевкой. Однако у многих существуют любимые дисциплины, по которым их можно отнести к тому или иному типажу.

1) Бацинет — разновидность шлема, очень сейчас популярное в ИСБ. Существует огромное количество разновидностей бацинетов как по форме шлема, так и по типу крепления забрала. Существуют экземпляры, в которых не использовались забрала вообще, в некоторых, только наносник.

У наших современников особой популярностью пользуется забрало «волчьи ребра». Именно такой вы можете видеть на картинке ниже.

2) Полэкс — европейское древковое оружие XV–XVI веков для пешего боя. Был одним из самых популярных видов оружия для пешего боя (особенно турниров). В отличие от алебарды им удобно работать не столько в строю, сколько один на один. Полэкс предстает в разных формах: иногда с тяжелыми, как у алебарды, клинками топоров, а иногда с головками в виде молотов, часто имеющих позади изогнутый шип. Все полэксы, по-видимому, были снабжены шипом на верхушке оружия, а многие также имели шип и на нижнем конце древка. Помимо этого, древко часто оснащалось металлическими полосами, спускавшимися от головки оружия вниз по сторонам древка и предназначенными для защиты его от перерубания.

На картинке полэкс с секирой и молотом.

3) Бувигер (нашейник) — элемент шлема или отдельный элемент защиты головы, в виде полуошейника, также закрывающего часть груди, лицо снизу до подбородка, а иногда и плечи. Как правило использовался со шлемами типа салад или шапель, с которыми мог составлять единую конструкцию.

4) Шапель, или капеллина — тип стального шлема в форме шляпы. Есть много вариаций конструкции шапели. Единственный общий элемент конструкций — широкий край шлема, который предоставлял дополнительную защиту владельцу.

Шапель была распространена на всей территории Средневековой Европы. Ее называли «Eisenhut» (эйзенхат) в Германии и «chapel de fer» во Франции (оба названия переводятся как «железная шляпа»). Ее носили войска всех типов, но обычно шапель носила пехота. Широкий край давал хорошую защиту против ударов сверху, таких как удары сабель конницы, и был очень полезен во время осады, поскольку широкий край защищал владельца от выстрелов или бросков сверху. Первые шапели были изготовлены (как сообщается в «Documentaria Anglo» 1478 года) в Англии приблизительно в 1011 году, за 55 лет до известной Битве при Гастингсе. Эти шлемы, хотя они и были дешевыми в производстве, не пользовались популярностью, поскольку их считали подходящими только для пехоты, и не имеющими статуса рыцарского шлема. Однако те, кто использовал шапели доказали что это было весьма действенное средство защиты. Во многих фильмах английские пехотинцы часто показываются с этим шлемом.

В современной реконской среде является мемом. «Шапель самый лучший шлем» — эту фразу следует произносить так, будто у вас отсутсвует часть зубов. Ходить в какие-либо бугурты исключительно в шапели без бува крайне не рекомендуется. Стоматология штука дорогая.

5) Фальшион — европейское клинковое оружие с расширяющимся к концу коротким клинком с односторонней заточкой. Рассчитан на рубящие удары и не особо хорош в фехтовании. Насколько фальшионы были реально распространены в средние века вопрос до сих пор дискусионный. Однако современные бугуртсмены их любят за ударную рубящую силу, которой они превосходят романские мечи. Поэтому многие мои персонажи используют их как дополнительное оружие.

6) Ламеллярный доспех (от лат. lamella — пластинка, чешуйка) — общее название доспехов из сплетённых между собой шнуром пластин, пластинчатых доспехов.

Ламелляр обычно существовал либо в виде корсета-кирасы, часто с длинным подолом, играющим роль набедренников, либо в форме ламеллярного халата длиной до колен, с разрезами спереди и сзади; в обоих случаях он как правило дополнялся оплечьями в виде листов ламеллярного полотна, иногда — защитой шеи и паха.

В данной книжке Барон носит восточного типа ламелляр примерно как на картинке. Ну, бугуртную оптимизацию в общем-то. Шлем при этом у него вполне европейский. Историзм, ага).

6) Бургиньот, Бургонет (фр. bourguignotte — бургундский шлем) — тип европейского шлема эпохи Возрождения.

Бургундский шлем характеризовался сильно вытянутым назад скруглённым корпусом, снабжённым жёстким или подвижным назатыльником. Спереди снабжался направленным вверх козырьком. С боков на петлях крепились науши, по типу которых можно классифицировать бургиньоты:

— Открытый тип. Науши соединяются подбородочными ремнями.

— Закрытый тип. Науши образуют подбородник, мог дополняться откидным наподбородником (англ. falling buffe), образующим подобие забрала.

В книжке встречаются персонажи, которые носят открытый тип с бувигером, что дает одновременно неплохой обзор и защиту лица.

Знаменитый благодаря мемам и Фор Онор улыбающийся бургиньот:

7) Бригантина — доспех, состоящий из тканевой основы, к которой изнутри приклепаны металлические пластины. Переход от кольчуги к бригам и их широкое распространение серьезным образом меняет картину боя в Европе.

Основа рыцарских бригантин нередко покрывалась бархатом или другими дорогими и красивыми тканями, иногда с гербами, а заклёпкам придавалась декоративная форма.

Бригантина, изначально возникнув в XIII–XIV веках как элемент военного снаряжения, доступный только для феодалов, к началу XV века получила широкое распространение, став типичным доспехом пехотинца.

В книге очень многие персонажи выбрали в качестве брони именно бриги. Они дают неплохую подвижность, хорошую степень защиты и привычны многим бойцам, занимающимся ИСБ.

На картинках брига как на спереди, так и с изнанки. Поскольку с изнанки бриги торчат металлические пластины, то носится это все на стегло или иную плотную поддоспешную одежу.

Отдельно, для тех кто будет писать фэнтезю или играть в текстовые, не имея при этом практики с данным оружием.

Мои любительские мыслишки про луки и арбалеты:

ЛУК

Ни одно средство человекоубийства не вызывает столько споров как лук. Чтобы хоть как-то докопаться до истины мне пришлось перелопатить огромный объем материалов и одной историей не ограничилось.

Существуют две секты — англиканцы и свидетели монгола.

Первые несут перед собой тисовый лонгбоу и слагают песни о том, как английские лучники Черного Принца перестреляли все рыцарство Столетки.

Другие везут составной монгольский лук, потрясают гравюрами с Чингисханом и рассказывают как конные ордынцы пробивали рыцарей насквозь с доспехами, конями, щитам и замками.

Чтобы разрешить этот спор давайте вспомним что такое лук с точки зрения ФИЗИКИ? И как он стреляет? Путем сгибания дуги лук позволяет запасать энергию натяжения тетивы и передавать ее стреле.

Составной и лонг как раз отличаются дугами. Но! Дугу можно сделать любую. Например, есть арбалеты со стальными дугами, и они сгибаются с большим усилием, а значит мощнее разгибаются, чем дерево. Так вот, дуга позволяет только запасти(!) энергию человеческих мышц и передать стреле. Не увеличить, не умножить, а только передать. Поэтому какую бы максимальную величину энергии не мог запасти лук, но не может запасти ее больше чем натянет тетиву лучник. И тисовый лонгбоу и составной монгольский отлично сохраняют энергию. Но ее никогда не может быть больше чем от 35–70 кг для опытного лучника. Это человеческий предел. Вывод прост: максимальная сила выстрела у обоих луков примерно одинаковая. Они отличаются прежде всего размером и, возможно, немного баллистикой. Там есть еще момент со скоростью распрямления дуги, но вот тут я не сильно вам помогу.

Теперь по параметрам стрельбы. Тут все очень грустно. Данные разнятся метров на 200, а иногда и на 600…

Сразу расставлю точки над Ё.

Есть куча параметров для стрельбы из лука.

Дальность стрельбы.

Прицельная дальность стрельбы.

Градус запуска стрелы по отношению к горизонту.

Бронебойность.

Просто дальность. Когда некто заявляет, что дальность английского лука 320 метров он ВИДИМО представляет, что йомен бьет за 320 м французу в глаз. А вот стоит подлому лягушатнику отшагнуть на 321 метр…

Так вот. Дальность стрельбы максимальная может означать:

1) В среднем стрелы долетают до такой точки при стрельбе 50 градусов от горизонта. Скорее всего берутся не боевые стрелы.

2) Однажды, при попутном ветре учебную облегченную стрелу какого-то хрена унесло на такое расстояние и это записали.

Но! Ни о какой прицельной стрельбе речь не идет. Даже по очень крупным целям.

А что такое расстояние прицельной стрельбы?

Это расстояние с которого лучник попадает, чаще всего ухитряется попасть в человеческий силуэт.

Чаще это расстояние от 10 до 70 метров. По крупным целями типа строя врагов до 100.

Как показывала историческая практика — лучники, самые лучшие лучники из монголов и англичан стрелять начинали, когда враг подходил на 150–200 метров. И то, это была не очень прицельная, мягко говоря хуевая стрельба навесом. Пытаться стрелять на 250–300 просто НЕТ смысла. Пустая трата стел.

Не говоря уже о бронебойности. На коротких дистанциях лук пробивает броню времен столетки, если попадает в слабое место или под годным прямым углом. Испытано англичанами. Но вот на 100 метрах они уже кольчугу пробивают не очень.

На 100+ есть смысл стрелять только по голодранцам.

Будь луки бронебойнее, то огнестрел вытеснил бы их позже, а арбалеты не имели бы хождения.

ВЫВОДЫ.

1) Составные луки и лонгбоу выдают примерно одинаковую убойную силу, которая зависит от мышечной силы стрелка. Именно физические ограничения человеческого тела, ограничивают лук как оружие. Основным преимуществом составного является размер. Из лонгбоу с седла не пострелять.

2) Луки, самые лучшие, стреляют прицельно на 10-100 метров. На этой же дистанции сохраняется бронебойность.

3) Стрельба 150+ это извращение. Им занимались редко, не особо эффективно и не от хорошей жизни.

АРБАЛЕТ

Мне думалось, наивно думалось, что с арбалетом не будет так сложно, как с луком.

Но и тут есть дико острый вопрос. Лук vs арбалет. Кто кого?

Начнем краткий обзор арбалетов и их эффектов.

Арбалет оружие очень древнее, на удивление для некоторых. Был известен в Китае, в Древней Греции и Риме были метательные орудия арбалетного принципа и даже изготавливались отдельные модели, похожие на поздний арбалет.

Но настоящая его военная история начинается много позже.

И тут же начитается срач лук\арбалет…

Начнем с физики. Арбалет и лук с точки зрения физики системы очень разные.

Лук передает энергию мускулов стреле.

Арбалет копит, сохраняет и высвобождает энергию, передавая ее болту.

Мощность лука ограничена прежде всего силой человека, а мощность арбалета ограничена упругостью материала дуги.

До 15 века арбалетные дуги изготавливали из тех же материалов, что и луки — дерево или композит. Но дуга арбалета — во-первых, была меньше чем дуга ростового лука, а во-вторых, должна была сохранять энергию, а не сразу передавать.

Все это привело к такой ситуации.

Арбалеты мощнее обычных луков, но слабее лучших. Прежде всего английского лонга и монгольских композитов.

Но предел мощности луков был достигнут, а вот арбалетов нет. в 15 веке появляются первые арбалеты со стальными дугами. Это начало арбалетной революции и вытеснению луков из многих армий.

Чтобы взводить такие арбалеты появляются ворот и кранекин.

Арбалеты в среднем мощнее луков по дальности и пробивной способности.

Болт дольше сохраняет настильную траекторию.

Медленнее стреляют.

Проще в использовании и не требуют такой подготовки как лук.

Дороже луков.

Вот как-то так. Я не мега оружейный эксперт, но мои представления точно лучше, чем шоуранеров Игры Престолов или Ведьмака-сериала.

Рекомендую также пока недописанную книгу некого К. Жукова «Опасные Земли». Он всяко в железе разбирается намного лучше меня. Книжек про холодняк с хорошей дотошностью и реализмом ужасающе мало. Мартин, увы, иногда городит такую ересь, что хоть стой хоть падай. Про Аберкромби вообще молчу. Книжки смешные, но реализма там…

А это вроде бы самые лучше представители жанра относительно этого самого реализма.

Если знаете какое-то фэнтези с хорошим отражением боевки своего периода и без лишних магических шняг, то пишите в комментарии.

Эх, нет у нас пока своего Круза, который подробно и со знанием дела описывал бы железо по типам Оукшотта. А хотелось бы.

Всем удачи и читайте вторую часть).

— Водку будешь?

— А для чего я проделал этот путь? Такие вопросы, КПВ, можешь считать риторическими.

И Кириллов Павел Владимирович, также известный как КПВ, пошел к холодильнику. Ноющая боль в левой ноге с каждым движением напоминала о себе. К своим тридцати КПВ приобрёл множество интересных навыков: электромонтаж, холодная ковка, обращение с историческим холодняком и способность определять погоду по коленям.

«Сборная, соборная сломанных костей… Соберите чемпиона из шести частей!»

Впрочем, чемпионом КПВ побывать удалось лишь в очень локальных междусобойчиках. А потом перелом колена, разрыв мениска. Повонзался, называется. Однако винить за тот случай стоило только себя и зелёного змия. Молодость прошла на полигонных играх по всякому фэнтези, где алкоголь был заместо зелий лечения.

«Колено болит, доспехи в пыли… Что-то меня на музыку тянет».

Из холодильника показались ледяные Пять Озёр.

— Из пожрать есть только селёдка, дошик и зельц. — объявил КПВ.

— Что есть зельц?

— Немецкий холодец.

— Тащи все.

Сказано — сделано.

Водка по стаканам, сиги по карманам. Друзья вспоминают минувшие дни и битвы, где вместе рубились они.

— Поехали на престолку за Железные Острова? Крупная игра будет.

— Не, я за шизов буду. — ответил КПВ.

— Шизы?

— Ну ШЗ — штормовые земли. Роберт Баратеон. Как же его в сериале обосрали… Вместо пусть и деграднувшего, но тотального доминатора, показали этакого батю-алконавта. Он же должен быть прям рыцарем отбитым.

— Хочешь стишок про братьев Баратеонов?

— Жги.

— Было у отца три сына. Старший — алконавт-детина, средний — сказочный мудак, младший пёхался в пердак.

— В сериале да. Там шоб попроще. А где рыцарский дух? — высадив стопку, возопил КПВ. — Разрешите, сэр, сломать вам еблет? Давайте биться на полэксах. Кто первый умер — проиграл и оплачивает выпивку.

— Престолы стали попсой. Я это понял, когда шел по своему родному Воронежу и услышал, как мадам лет пятидесяти спрашивает у дочки про Джона Сноу. Понимаешь, даже обидно стало…

За что там другу было обидно Кириллов уже не узнал. Наступила тьма.

«Пробки вылетели?» — первая мысль, но тут же ясно, что дело совсем не в электрике.

Тишина, темнота. Отсутствие вообще каких-либо ощущений. Будто сознание вырвали из бренной плоти.

«Я помер? Тромб там или… Быстро как-то. Даже не помучался. И что дальше? Блин, и не страшно ведь совсем. Не болит ничего. Так, ну сейчас я узнаю ответы на все эти вопросы. Какой там бог, если есть. Ну и? Где комитет по встре…»

— Четвертый этап экстренного вмешательства инициирован. Анализ субстрата. Требуется устранение хронических заболеваний и дефектов. Субстрат отобран. Параметры совпали. Регистрация продлится не более пятнадцати минут.

Голос. Не мужской и не женский. Звучит будто отовсюду. Неприятный голос. Никаких эмоций, никакого сочувствия покойному.

«А может это меня планетяне? Что-то голос не очень на ангельский похож».

— Выберите стартовое оружие и снаряжение. Доступно исключительно холодное оружие.

«Стоп. Подождите…»

КПВ вдруг смог лицезреть себя со стороны. Сто девяносто три сантиметра и девяносто пять килограммам тридцатилетнего бугая. Черные волосы в безымянной короткой стрижке за двести рублёв. Скулы выпирают, на носу след от перелома.

«Ну и рожа. Как меня на улице не шарахаются? А хотя… Некоторые шарахаются».

— Выберите стартовое оружие и снаряжение. — напомнил о себе голос. — Вам предстоит использовать его в боевых условиях после перехода в иной мир. До конца регистрации осталось тринадцать минут.

«Стоп. Что… Я? Да вы шутите…»

Кириллов иногда читал какую-нибудь байду про очередной перенос в прошлое или фэнтези. Как говорится: «Дайте русским машину времени, и они засрут попаданцами все вплоть до мезозоя». Но предположить такое всерьез…

— До конца регистрации осталось двенадцать минут.

«Так. Соберись. Охуеть ты ещё успеешь. Снаряга, снаряга…»

Начал КПВ с брони. Рассудил, что исторической достоверности ему не требуется и начал ваять.

«Топхельм Гриффон на голову, латные рукавицы Тристаны, максимилиановская кираса, ноги, кольчужная юбка. Так… под доспехи у нас пойдёт дублет с кольчужными вставками, а материалы? Кольчуга титан, остальное? Сталь, но раз все бесплатно, то дайте ещё бригу из титана таки. И ещё бацинет с волчьими рёбрами в руку. Вот у меня уже два комплекта. Нормально. К рюкзаку приделать… По оружию полэкс, тарч, топор, давайте ещё меч. Как бы это всё…»

Жадность душила и давила КПВ. Хотелось захватить как можно больше халявного металла.

«Брось корону, Петька — корону брошу, но корабль дотащу».

Через несколько минут Кириллов не был уверен, что будет способен передвигаться.

«Фонари, дайте три. Батарейки. Бинокль. А золото можно? Черт, я сдохну».

План итоговый у КПВ был таков: как его закинут, то часть вещей он прикопает где-нибудь в лесу.

— До конца регистрации осталось две минуты.

«Стоп. Лошадь. Я говорю: лошадь. Конь не огнестрел. Дайте лошадку. Я немного умею в седле того».

Но никакого маунта рядом не появлялось.

«Осла? Велосипед?»

Ничего.

— Регистрация завершена по окончанию времени. Переход к вводной. Сейчас вы будете перенесены в другой мир. Не думайте о причинах. Сосредоточьтесь на текущих потребностях. Не пытайтесь вернуться. Это бессмысленно. Ваша предыдущая жизнь была стерта самым логичным из возможных вариантов. Вас забыли. Все сделанное вами в памяти людей найдет других исполнителей. Документы, фото, интернет — у вас ничего не осталось. Примите свою новую судьбу или умрите в бессмысленных попытках с ней бороться.

«Ага. Понеслась».

Вспышка света и…

«Блядь, жадная моя душа».

Кириллов с трудом удержался на ногах. Запакованный в железо с ног до головы, с дополнительной броней и целым арсеналом за плечами.

Полэкс с длинным шипом, секирой и клювом. Топор-чекан с молоточком одноручный, шестопер, меч полуторный, щит-тарч трапеция. Ещё и два стилета, короткий ландскнехтский меч-кошкодер. Два кило золота.

Много, тяжело, неудобно.

«Живи, КПВ, живи».

А вокруг…

Это был город. Планы на клад в лесу шли лесом же. Город чем-то хорошо, но, скорее, плохо. Если не вписаться, то можно в средневековом мегаполисе хорошенько огрести. Подвалят местные и начнут спрашивать: «С какого феода и кого из герцогов знаешь?»

«Очень надеюсь, что у меня встроенный переводчик. Очень, блядь, надеюсь. Где я вообще?»

Судя по всему, проулок. Дом слева, хороший и ладный в прошлом, ныне смотрелся заброшкой. Окна заколочены.

«Так, так… заборчик. Вот я пока за тобой постою. А там главная улица. Слышу народ. Ё-моё. Чё делать то? Легенда нужна. Я рыцарь из далёких земель, а конь мой сдох за городом? Я потерял память? Кстати… Пойти в храм какой-нибудь… Может попы тут привечают больных душевно? Если не знаю языка, то лучше в храм. Главное, чтобы не приняли за колдуна. Стоп, я все сужу по нашим средним векам. А что тут к них на самом деле…»

КПВ принял решение выходить из убежища. Пора расставить точки над ё.

«Так. Идем спокойно, но решительно. Я совершенно обычный лыцарь, который решил походить с тонной железа на плечах. Ну хобби у меня такое».

Из окна второго этажа на него таращилась вполне человеческого вида женщина.

— Страствуйте. — произнесла она. Как-то коверкано, но вполне понятно.

«Слава богу. Переводчик у меня есть. А поймет ли она меня?»

— Добрая… кхем… горожанка. Где тут…

— Фы нетавно тут?

— Да. — радостно согласился КПВ. — Только-только приехал.

— Токта потите в тактир. Налево в тактир.

— Хорошо. Спасибо.

И лязгая горой металла, КПВ отправился на главную улицу.

«Всё не так уж плохо. Местные понимают меня, а я их. Только, интересно, они меня тоже с акцентом слышат?»

Главная улица напоминает скорее об античности, чем средних веках. Широкая, мощеная камнем и даже относительно чистая. Несколько повозок на ослиной тяге, сотни человек. Мужчины, женщины, дети. Все одеты в основном неброско.

«Опа, я и читать могу!»

На стене одного из домов нарисовали стрелку и подписали «Трактир».

«Слушай, а быть попаданцем не так уж сложно. Никаких тасканий по лесам и драки с разбойниками. Надо реализовать драгметаллы, купить лошадь и тогда включаться в местную житуху. Заодно легенду успею продумать. А вот и трактир».

Посещение крупное, заметное, с красивой вывеской с пенной кружкой. Внутри десяток столов, за ними народу не так уж много. Трактирщик сразу вылупил на него зенки из-под седых бровей.

— Саходите, саходите. Давате помогу.

«Тоже с акцентом, но уже как будто меньшим…»

КПВ разместил свои вещи.

«Ух, теперь ясно зачем были нужны оруженосцы».

— Вы сегодня припыли?

— Да.

— Хорошо, хорошо. — залыбился мужик. — Сейчас притут к вам. Подожтите.

«Придут. Кто-то?»

Всё это Кириллову резко перестало нравится.

Однако к нему уже шло двое парней. КПВ приготовился судорожно думать, а то и драться, как его спросили:

— Из Москвы?

— Да. — на автомате выпалил КПВ.

— Ну… Добро пожаловать в Новгород. Да, над названием мы решили не заморачиваться.

И началась разъяснительная беседа, продлившаяся около двух часов. После Кириллову выделили нумер в трактире и отпустили передохнуть.

— Дела… — вздохнул КПВ, распластавшись на кровати.

Ему провели краткий исторический экскурс в мытарства и подвиги русского народа на земле иномирной. Захватили город у Чёрного Властелина, Моргота местного. Переименовали. Живут тут теперь. Большая часть попаданцев — ролевики, реконы, реже спортики, но бывают и вроде как случайные люди. Все проходят некий отбор по параметрам при переносе. Сам же мир во многом схож с Толкиеновским Средиземьем, сюжет которого Мартин, а то и Сапковский привели к мрачному реализму.

Кириллова покормили, предложили умыться. Трактир этот типа стартовой точки. Попаданцы чаще всего оказываются именно в городе. Затем местные и указатели приводят их в трактир. А переводчика нет. Это, оказывается, аборигены просто Великий и Могучий учат потихоньку.

«Ну мы тебе, что могли рассказали. Сегодня ещё осы залетят. Пожужжат на ухо».

«Какие осы?»

«Увидишь».

Кириллов прошёлся по небольшой комнате. Доспехи он как мог сложил на мебель и в сундук. Оружие рядом. Не зря набрал, и золото в тему. Теперь главное — не отдать это все на общественные нужды за спасибо.

Стук в дверь.

— Не заперто.

— И зря. — заявил вошедший. — Двери нужны, чтобы их запирать.

Лет ему было под тридцать. Одет в кожаный дублет и явно иномирные штаны цвета хаки. За ним ещё двое. Один в титановом кольче. Все трое вооружены. Две шпаги с дагами, баклер цельнометаллический и воловий язык у бородача в кольче. Воловий язык — это такой меч-кинжал. Найденные образцы очень разнились по длине. Однако у всех была общая черта — очень широкое лезвие и несколько долов. Как говорится, агрегат — мое почтение. Хороший укол и вся кровушка выйдет за считанные минуты, ибо ширина раны будет страшная.

— Вы кто будете? — поинтересовался КПВ.

— Виталий Капица. Особый отдел. — объявил старшой.

«Особый… Осо… Осы».

Теперь стало ясно о ком говорили в трактире. Вон у того в кольче на поясе кошель с тиснением в виде осы.

«Это у них официальный герб или шутка юмора?»

— Как добрались?

— Быстро и решительно.

— Можете нам повторить текст, который вам озвучил голос? Голос ведь при переносе был?

У КПВ возникла совершенно бессмысленная, но очень желанная идея напиздеть.

— Был голос. Странный такой. Будто как у Брежнева.

— Как у Леонида Ильича? — без тени улыбки переспросил Капица.

— Именно. Зовет он меня из темноты, а у меня аж сердце стынет. И говорит что-то такое жалостливое, но никак вспомнить не могу.

— Интересно… Ладно, давайте дальше по пунктам.

«Вот так я быстро и решительно записан в долбоёбы. Это, может быть, даже к лучшему. Спросу меньше».

И начались пункты: как зовут, где жил, кем работал, где служил, женат\не женат, вредные привычки, полезные навыки. Всё нужное, конечно. Всё по уму. Но не этого КПВ ждал от попаданчества.

— Сразу предупреждаю, что передвигаться по городу ночью в одиночку крайне не рекомендуется. Разгул банд мы немного придушили, но до полной победы пока далеко. И каждый сам себе сторож. Доверять незнакомым местным, да и некоторым нашим не стоит. Пить до потери памяти не стоит. Выходить в одиночку за пределы города…

— Не стоит. — закончил за него КПВ.

— Не рекомендуется. — поправил Капица. — Мы это все рассказываем не от любви к словоблудию. Днём и трезвые все приличные люди. А вечером… Что у нас вчера вечером было? Ромей, расскажи ему.

— Двое благородных донов устроили поножовщину. Точнее покинжальщину с элементами постульщины. — с улыбкой заявил мужик в кольче. — А повод просто загляденье. Выяснилось, что один служил во флоте. Другой его тогда спросил мол: Где плавал, моряк?

Плавает говно, моряки ходят. — ответил первый, на что второй заявил:

— Ладно. Так ты где плавал, говно? Одного до сих пор штопают лекари.

— Вот такие у нас, товарищ Кириллов, нравы. Много людей крови отведали и у всех оружие.

Осы ещё час жужжали на тему принятых советом законов, про выборы, про штаб, про необходимость единства и внешние угрозы.

«Туда не ходи, нож в кишка попадет, совсем мертвый будешь… Этого не делай, сиди тихо и дыши через раз». — КПВ лежал сильно измученный и совершенно потерянный. Первый день в ином мире близился к вечеру. Через узкое окошко лился внутрь багровый свет заходящего солнца.

«Все, братан, уже сделали за тебя. Опоздал на главную битву — пиздуй работать».

Прямо осы пока не предлагали, но вполне однозначно намекали на гарнизон Новгорода. Мол и паек, и жилье, и с личной жизнью помогут, и в жизни общественной подопрут. А потом и карьеру можно делать. Вертеться, вопросики обкашливать. Типа, тот же трактир держит какой-то Флавий. У него уже и питейные заведения, и дома публичные.

«Интересно, это он им за рекламу отстегнул или на всякий случай говорят? Чтобы если уд запылает, то в притон шел и на горожанок не кидался».

Дали подъёмные в тридцать золотых чешуек. Много это или мало? Хрен знает. Однако про своё золото КПВ им не сказал.

«Ну и что делать… Надо куда-то вписываться. Людей узнавать».

КПВ рассматривал несколько вариантов: может быть у них тут есть какие-то фронтирные гарнизоны или сопровождение корованов. Ибо решил он твердо:

«В городе сидеть не буду».

Ибо горела в нем жажда адреналина и заштопаная системой жопа хотела приключений.

Вооружившись парой стилетов, мечом и баклером КПВ решил пройтись, а затем бухнуть на подъёмные.

На улицах он фурора не вызвал, хотя видок у него был хоть куда. Добывая себе железо КПВ немного так забил на одежду. Взял один историчный комплект и то, в чём был на кухне. Меч, баклер, стилеты, а также же не первой свежести футболка и треники. Хорошо хоть тапки на берцы сменил.

Гулял КПВ до самых сумерек. На улицах города читалось многое. Следы недавней войны, ещё не вполне зажившие. Попытки новых хозяев взять город под контроль. Несколько раз подходили к КПВ уличные торговцы или нищие, которых от него отгоняли местные мужички с красными повязками и деревянными дубинками. Городовые типа. Вообще странное чувство. Непривычно постоянно ощущать себя в центре внимания. Местные, по большей части невысокие и другие, сразу видят попаданца. Одни заискивающе лыбятся, другие глаза прячут, но все дорогу уступают. Чувствуешь себя акулой в косяке форели.

КПВ купил-таки у какой-то замаранной девчонки огниво. Наверное, дала о себе знать детская травма от рассказа «Девочка со спичками». После этого Кириллов отправился пить. Трактир был, видимо, только для попаданцев. Народу к вечеру прибавилось. КПВ сел за предпоследний стол. Играла живая музыка в виде какого-то щуплого мужичка с лютней. А мотив то знакомый…

— Холодный ветер и дожть усилились стократно. Все говорит об одном, что нет пути обратно.

Почти без акцента запел бард.

«А, понятно. Интересно, а Оборону у него заказать можно?»

— Что вам принести?

Официантка припорхнула.

— А что есть хмельного выпить?

Спустя полчаса КПВ уже заливал в себя пиво, заедал куриным пирогом и захлебывал местной фантазией на тему борща. Тогда же к нему подвалила компания. Было их двое: человек и, походу, гном.

— Ты же недавно к нам? — спросил его мужик.

— А что?

Мужик заулыбался. Было ему тридцать плюс. Наверное, года на два-три старше Кириллова. С виду человек, жизнью потертый лицом об асфальт. Большие залысины, под глазом шрам, одного из передних нижних зубов нет.

— Себас. — представился он, протягивая ладонь.

— КПВ. — ответил на рукопожатие Кириллов.

— Это типа Крупнокалиберный пулемёт Владимирова?

— Нет. Коммунистическая партия Великобритании.

— Грани из Далинова Удела. — протянул лапищу гном. КПВ сжал.

«Ух ё. Вот это у него тиски».

— Ну за встречу. — Себас достал металлическую фляжку, отхлебнул и передал КПВ.

«Травяная настойка какая-то».

Горькая и крепкая. В самый раз.

— Слушаю. — отхлебнув произнёс КПВ.

— А ты думаешь, у нас к тебе есть дело?

— Теперь точно уверен.

— Ну ты быстрый. А предварительные ласки?

— Ладно. Тогда давай так. Сегодня я уже выслушал официальную версию событий после первого всеобщего попаданчества. Хотел бы узнать, как все было на самом деле.

— Это можно. Я здесь со старта.

И полились слова ручьем, а бухло рекой. Много нового узнал КПВ об устройстве внешнего мира. Умолчали официалы про раскол, произошедший среди попаданцев. Часть, которую теперь кличут феодалами или князьями, пошла захватывать землю и брать местных под крыло. Некоторые делали это самовольно, другие как бы с разрешения центра. Так или иначе, но права всех феодалов в итоге подтвердили. Однако центр пытается их ограничить. Не давать захватывать слишком много земли и слишком близко к столице, обложить князьков некими налогами и обязательствами. Банды рыщут по дорогам, ныкаются в городе. Только вот часто это не просто разбойники или вообще не разбойники. Есть следопыты — бывшие антиморготовские партизаны и к ними примкнувшие. Ныне местный Ку-клукс-клан. Режут тех, кто, по их мнению, затемнился или расово нечист. Есть агентура тёмных. Есть всевозможные кланы, опг, семьи, секты, цеха. Многие активно лезут в политику. Все очень активно лезут в экономику.

— А прижать всю вольницу у центра пока силы нет? — уточнил КПВ.

— Сила, может быть, и есть. Но кадров надёжных мало. А кроме того, думаешь, феодалов так легко взять за жабры? Они, очень вероятно, дадут по газам и перебегут к Саурону, эльфам или гномам. А может быть, успеют собрать армию и дать бой. И даже если центр их нагнет, то вопрос с какими потерями. Снова воспоминаем Саурона, который может быстро выставить армию в десяток тысяч орков. Так что центр пока силовое решение вопроса отложил. Идёт нормальная средневековая дипломатия: взятки, свадьбы, попойки, клятвы в вечной дружбе, убийства. Так и живём. Иногда кого-то особо весёлого официально бьют по голове. Нашелся у нас недавно один популяризатор права первой ночи. Сидит сейчас в околотке. И свои за него не впряглись, ибо сам переборщил. Ладно, хватит про политику. Давай лучше про войну.

И начали про войну. Себас пересказал основные события первого похода русских по землям Средиземья, осаду столица врага, тогда ещё звавшуюся Удуном, бой за цитадель Моргота.

— И дальше как в песне: странное облако скрыло солдат, ни звона стали, ни звуков команд. Накрыло нас черным колдовским туманом…

— Себас, так что ты хотел мне предложить?

— В экспедицию мы плывём. Можешь в управе завтра узнать — всё официально. Четыре корабля и план сделать кругосветку.

— Оплата какая?

— Да нет ее, братан. За идею плывём. За идею материального обогащения морским разбоем. — подмигнул Себас.

— Вот оно что. Ну так я тоже человек идейный. Предварительно согласен.

— А вы точно уверены в своем решении? — физиогномия у мужика из управы была не самая довольная.

— Точно я уверен только теореме Пифагора. — ответил КПВ. Голова ныла с похмелья. Эх, не хватает пока местному пойлу хорошей очистки. — Но в экспедицию поплыву.

— Риск осознаешь? — вздохнул мужик, почесывая подбородок, рассеченный шрамом. — Плывете же куда глаза глядят.

— УвОжаемый… — вздохнул КПВ. — Всё я осознаю. Всё понимаю, кроме одного. Вы серьёзно сейчас думаете мне глаза открыть? Мол, неправильно ты, Дядя Фёдор, жизнь живёшь. И я тут же вектор судьбы своей-то сменю. Поплыву в тихую гавань. А я другого хочу.

— Чего же?

— Хм… адреналина. Чтоб кровь кипела и пар из ушей валил. Я там на железе дрался, с моста на верёвочке прыгал, на зацепе катался, с акулами нырял. И здесь меняться не собираюсь.

— Н-да уж… как мы сюда попали, так все стремились добиться мира и достатка. Теперь я вам это всё на блюдце, а мы кушать не хотим.

— Не хотим. Хотим палку железную и в войну играть.

— Ну и плывите. Что вам ещё сказать. Насильно мил не будешь…

И когда КПВ вышел, то чиновник тихо добавил:

— Может, утопнешь там с остальными дегенератами. Нам проблем меньше будет.

Днём КПВ встретился с Себасом в кабаке. Кроме него и гнома Грани пришло ещё двое участников будущей экспедиции. Оба рослые и крупные. На их фоне КПВ смотрелся Кощеем. Один отзывался на Марка и был реконом-ранятником, начинавшим с античности.

— Из брони у меня есть два комплекта. — заявил Марк. — Брига и кольч. Но оба шлема открытые. Есть щит местного производства, но основное мое оружие — древковое. Пользовать меня лучше всего в качестве копейщика.

— Братан, у нас не армия и я тебе не командир. — ответил Себас. — Как себя хочешь, так и пользуй. Ты же Барона знаешь?

— Наслышан.

— Будет четыре корабля. Он один из капитанов.

Второго звали Кельт. Был он, кажись, именно ролевиком, причём принеформаленным, но явно крепким. Носил причёску на манер индейцев или рейдеров. По бокам все выбрито, а сзади хвост. Имел рыцарский комплект с барбютом и латами век на пятнадцатый. Вооружился треугольным щитом и фальшаком. Имел также скьявону и адский двуручный гранд-фальшион.

— А ты его использовал хоть раз? — осведомился КПВ.

— Пока нет. Но сердце греет.

— Сердце греет холодная сталь… — ответил КПВ.

Гном Грани носил кольч, открытый шлем с мощным наносником, имел попаданческие латные перчатки, а вооружён был чём-то средним между бродэксом и алебардой.

Ещё с ними шло трое местных слуг. Один почти старик, другой почти мальчишка, третий был страшно худым и один глаз его косил.

— По дороге мы пойдём только до почтовой станции. Ждать караван я не хочу, поэтому дальше двинем проселками и лесом. Весь шмот влезет на двух ослов и слуг. Так что повозка не нужна и проходимость у нас будет очень даже. Закупайтесь всем необходимым. У Серого Моря с рыночными отношениями не очень пока. Едой нас обеспечат и на том спасибо.

— Там кто-то живет? — удивился Марк. — С русалками под боком?

— Теперь да. — ответил Себас. — Ньяль их умиротворил.

— Очень интересно как…

— Лаской и добрым словом, — отмахнулся Себас. — Ладно, братва, завтра в восемь у трактира. Путь неблизкий, так что давай нажремся попозже у Барона. Это я вам гарантирую.

— А где тут бордель? — поинтересовался КПВ.

— Нам по пути. — кивнул ему Марк.

Бордель располагался в особняке, когда-то принадлежавшем очень зажиточному гоблину.

— Это заведение Флавия. — объявил Марк. — Дорого, но безопасно. Слыхал, что этот жидяра недавно на совете предлагал отдать ему замок Моргота для переделки в ТЦ. Типа помещение большое, хорошее. Сауна есть, купальни, библиотека.

— И разрешили?

— Пока отказали. Но олигархия с каждым днём в городе крепнет. У них есть чем привлечь местных и наших. Деньги — язык универсальный. А центр… Идеологический вакуум у них пока. Лавировали-лавировали, да не вылавировали.

— А ты знаешь-ведаешь, как тут все обустроить? — спросил КПВ.

— Сторону надо выбрать. Идеологию. Тогда будет чем местных завлечь и союзники гарантированы.

— И враги тоже.

— А что плохого? Нормальная средневековая жизнь.

— И за кого надо бы вписаться?

— Думаю, что за тёмных. Мы к ним ближе. А предел мечтаний эльфов какой? Сидим в лесу, ебём лису.

Бордель немного разочаровал тем, что эльфиек, кошкодевок, демониц или чего-то такого в наличии не имелось. Обычные девушки, да ещё и без особой косметики. Из плюсов то, что многие молодые и очень даже свежие. Да смотрят на вошедших с живым интересом.

— Если спросит где работаешь… — шепнул Марк. — Говори, мол, охраняешь почтовую станцию. Под гарнизонного не коси, домой попросится.

— Это что за шпионские игры?

— Делай как говорю. Не пожалеешь.

— Ну хорошо. Попробуем.

КПВ выбрал высокую, по местным меркам, шатенку, которая сама смотрела на него довольно смело и вызывающее.

Предсказание Марка сбылось. Девушка, как бы на стадии знакомства, спросила кем устроился КПВ.

— Да устраиваться на станцию предлагают. — почти не соврал Кириллов. — Я только вчера прибыл.

На девушку это все подействовало словно какая-то магия. Стала она вдруг такой очаровательной и страстной, что диву даёшься. Прижимается, целуется, словно не в публичном заведении, а после удачного свидания. КПВ даже стал немного сомневаться в своем выборе жизненного пути.

— В чём секрет-то? — спросил он утром Марка.

— Элементарно, Ватсон. Многие девушки у Флавия — сироты, вдовы или из бедноты. Идут они не только ради денег, но и чтобы жизнь устроить. Менталитет у них такой. Это у нас эскортницы хотят дорогих шмоток и фоток для Инстаграма. Этим подавай другое. Если ты охраняешь станцию или гарнизонный, то есть дом и жалование. Тогда она в тебе не клиента видит, а шанс. Охмурит и предложит, мол, заплати за нее Флавию. И всё. Она твоя. Флавий и не против. Есть кредиты, рассрочка или иные способы отработки.

— Ебать, у вас тут уже мафия.

— А ты думал. Так вот, набивается она тебе даже не в жены сначала. А вроде бы в служанки с широким функционалом. Однако потом беременность, и ты уже имеешь обязательства перед ней. Да и вроде как выгонять женщину с твоим ребёнком не каждый мудак решится. Так это работает. А если ты феодал, то ловить девочкам нечего.

— Это почему?

— Для феодала брак дело политическое. Женятся наши новые князья на дочках всяких деревенских воротил: мельников, кузнецов, старост, вожаков следопытов. Смотрят за кем больше силы, денег или авторитета. Самый высший шик — раздобыть себе эльфийку. Особенно если на границе с ушастыми живёшь. Поддержка эльфийского дома очень полезный ресурс. Если припрет, то можно уйти в леса и оттуда тебя сам Саурон вилкой не выковыряет.

— А ты прошаренный за жизнь, Марк. Чё в экспедицию идёшь, а не здесь устраиваешься?

— Не знаю. Всё тут не то. Пытался в гарнизоне служить. Не моё.

Возникало стойкое ощущение, что Марк темнит. Однако его тело — его дело. Решился на экспедицию, значит надо.

Утро и отряд в сборе. Два скучающе-наглого вида ослика нагружены скарбом. Трое тщедушных слуг тащат мелочи и запасное оружие.

В тот момент какая-то часть мозга заныла: мол, куда ты? Сходи, выкупи ту девушку, да найди работу. Ты же здесь устроишься очень даже здорово. Так зачем…

«Надо мне. Не попробую — изведусь».

Из города вышли без проблем. Правда был там КПП и вопросы к целям путешествия.

— Морская экспедиция. — гордо заявил Себас. — И вам советую, мужики. Надышаться можно только ветром!

Дальше шли по мощеной дороге, обгоняя возки и созерцая красоты деревенской жизни.

— Во время войны вон там развесили гоблинов на деревьях. — указал Марк. — Было их дофига.

— А эльфы вешают на сук лишь Саурона верных слуг… — напел КПВ.

— Будь ты хоть гоблин, хоть урук. Вот так-то друг. — Поддержал Кельт.

До почтовой станции дошли за день. Там и заночевали. Несколько бараков, сторожевая башня и какие-то склады — вот вам вся станция. На ней копились караваны, чтобы уже толпой, всем вместе пойти дальше от безопасного периметра Новгорода. А дальше: банды, шайки, феодалы и прочие лихие люди. Иногда лихие нелюди.

С мощёной дороги их отряд свернул налево и, не дойдя пары сотен метров до деревеньки, повернул ещё раз. Теперь они шагали вдоль рощи, переходящей в лес. Природа, кстати, относительно привычная. В ботанике КПВ спецом не числился, но общие очертания схожи. Вот что-то типа осины, вот ясень, наверное. Чуть другое, но похожее и узнаваемое.

Они зашли в лес. Передвижение замедлилось, но не принципиально.

— Вы дорогу то знаете? — уточнил КПВ.

— Грани выведет. — заверил Себас. — У него чутье. Да и компас есть.

— Тише, тише. — мрачно заявил Грани, пяливший глаза в чащу. — Лес не любит шума. Те, кто громко ходят, потом тихо лежат.

Грани выглядел очень забавно и стрёмно одновременно. Заросший каштановой бородой по самые глаза, вечно скалящий зубы и вечно в каком-то напряге. Двигался рывками, ел руками и запихивал в рот все огромными кусками за секунды. Пил не морщась, а лесные орехи щёлкал пальцами как семечки. И было ясно про него с первого взгляда — силы и свирепости гному не занимать. Потом Себас в тихую рассказал, что Грани вдовец, а жену его пришибли соседи из-за какого-то земельного спора. Гном на это ответил шестью трупами во вражеском клане и бежал из гор.

Привал на обед, а следующий только на ночь. Для стоянки выбрали место среди бурного кустарника, закрытое со всех сторон. В сумерках гном отправился на разведку, а люди принялись обустраивать лагерь. Ну, лагерь — громко сказано. Пенки, спальники.

«И не только деревья, как у нас, но и гнус».

Сумерки постепенно обращались ночью. Цвета потускнели, а небо серыми клочками мерцало меж ветвей.

«Давно в лесу не спал. Чёртова корона и отмена игр».

Накатывали воспоминания. Ещё бы гитару… стены из ткани, фанерные ворота и штурм в пять утра.

«Мне снятся странные сны, в лесу дремучем, а свет зловещей луны скрывают тучи…»

Только всё это теперь не игра.

— В получасе от нас лагерь. — хриплый голос Грани. — Там костер.

— Ну ка… — оживился Себас. — Кто там? Наши?

— Не ваши. — возразил гном. — Грязные, оборванные. У них труп.

— Чей? — спросил Себас.

— Мне откуда знать! — гневным шепотом ответил Грани. — Труп. Мёртвый. Совсем-совсем.

— Я в смысле человек это, или…

— Человечек. Да.

— Ты уверен, что труп?

— Они его жрут. — ответил гном. — А тот и не шелохнётся. Говорю труп, значит, труп!

— О как… — усмехнулся Марк. — А сколько там их, людоедиков?

— Видел восемь. Дозоров не заметил.

— Оружие? — голос Марка заинтересованный такой прям. Деловой.

— Щиты, короткие копья, тесачки, топорики. Брони нет.

— Вот как… — снова Марк берёт слово. — Ну так что, господа? Пойдём, вырежем людоедов?

— Стоит ли? — осадил его Себас. — Можем просто завтра обойти. Лишний раз судьбу за усы дёргать не надо. И зачем? Не думаю, что у них много ценного.

— Ваша позиция мне понятна, уважаемый. — Марк прямо завелся. Голос фонит нетерпением. — Только вы сами сказали, что командиров пока промеж нас нет. Значит, решим по правилам военной демократии? Кто за то, чтобы наказать ублюдков? Вот вы, господин гном что скажете?

Грани клацнул зубами, зло улыбнулся и выдал:

— С такими соседями мне будет плохо спаться. Чтобы я спал хорошо, им лучше больше не просыпаться. Барук кхазад.

— Достойно сказано. А что господа рыцари? Спустим лесным людоедам их преступления?

КПВ пока молчал.

— Людоедов лучше не оставлять. — ответил Кельт.

«А действительно? Вот что ещё делать с людоедами? Ментов вызвать? Или понять и простить? Не, батенька. Назвались рыцарем, так рыцарствуйте».

— Идем гадов бить. — произнёс КПВ.

— Славно! Вот гордость нашей нации. А вы, господин Себас, можете в лагере посидеть. Со слугами.

«Подначивает».

— В стороне не останусь. — возразил Себас. Не особо довольный, но выбиваться из компании не собирался.

— Как скажешь. — довольно кивнул манипулятор. — Тогда хватайте ваши сабли, а кто их пропил — возьмите грабли. Нам предстоит работа по нашей специальности.

«Ага. Древнейшая профессия — не то, что вы подумали. Древнейшая профессия — рубить и убивать».

— Главное идти тихо… — наставлял гном. — Попрыгай в броне. Ничего не звякает? Ремни подтяни.

Звук брони специфичен и узнаваем. Местные уже должны легко его распознавать, понимая, чем грозит его приближение.

Слыхал КПВ, мол, были ролевые клубы, которые отрабатывали скрытое перемещение по ночному лесу. Сам Кириллов не тренил такое, но некоторая практика имелась. Вместо берцев надел мягкую историчную обувь. Из брони только шлем, кираса и защита вооруженной руки по плечо. Щит и топор-чекан.

Видимость так себе. Сумерки уже растаяли и лес погрузился в густую ночь. Древнюю могущественную ночь, пока не ослабленную сиянием электрического света. КПВ мозгом понимал, что врагам по всем правилам здец, если их ещё десяток в секрете не сидит. Однако штырило его на пять с плюсом. Сердце разогналось, по телу прошёлся бодрящий мандраж, лишние мысли заткнулись. Вот оно. Организм пускает в кровь запас адреналина. Организм зачарован темнотой, шорохами ночного леса и витающей в воздухе близостью смертного боя. Шумят деревья, под ногами мерцают колдовским зеленоватым маревом грибы-гнилушки.

Отдаленный свет костра кажется волшебным, призрачным. Будто на той поляне в сотне метров не людоеды, а цветок папоротника созрел.

«Ляпота, млять, ляпота. Запоминай. Вот это всё хочется запомнить».

На какую-то секунду КПВ пожалел об отсутствии фотоаппарата, но сразу же понял: такое не заснять. Нельзя передать подобные впечатления пленкой. Может быть, если КПВ вернётся, то за свое золото наймет какого-нибудь местного Пикассо. Постарается ему объяснить все эти впечатления…

Но это потом. А сейчас они пришли убивать людоедов.

— Так… — прошептал Марк. — Давайте распределяться. Предлагаю вам двоим…

Речь шла о КПВ и Кельте.

— …пойти на острие атаки. А я меж вами чуть поодаль с копьем.

— Разумно. — кивнул Кельт.

Двое щитников на расстоянии метров трёх друг от друга. Меж ними копейщик чуть поодаль. На одном фланге Грани с топором, на другом Себас с баклером и скьявоной.

Освещенная поляна все ближе. Уже слышны какие-то обрывки голосов.

«Скоро они шуганутся и надо вылетать».

Искусство внезапного разгрома врага сочетает в себе два элемента: неслышное сокращение дистанции и нахрап, резкий, как удар серпом по яйцам.

До лагеря людоедов оставалось метров пятнадцать. На поляне будто кто-то шелохнулся.

— Бей, руби! — захрипел Грани и попер в атаку.

Ну и все вместе с ним.

КПВ рванул, спотыкаясь о корягу, снова ловя баланс и почти не сбавляя темпа вперед.

На поляне встрепенулись. Кириллов увидел закутанные в какие-то лохмотья фигуры, окрашенные отсветами костра. Лиц не разглядеть. Фигуры суетливо заметались в момент, когда на них обрушились попаданцы.

КПВ отказался напротив замешкавшегося людоеда, который только брался за копьё. На какую-то секунду Кириллов сам немного оторопел. Он часто бил людей железом, но и они были в железе. Спорт. Экстремальное развлечение. Однако, когда людоед таки взял копье и развернулся, то попаданец увидел оскаленную нечеловеческую морду, заметил направленное на него оружие. Тогда все пошло как по нотам. Топором законтролить древко, чуть сместить в сторону, сокращая при этом дистанцию. Левая рука уже заряжает знакомое движение.

«Щит, мой щит тебе в рыло летит».

Проход в ебало осуществлен успешно. И вот противнику уже резко не до сопротивления. КПВ уже развернул топорик молотком. Странно, но почему-то именно рубить по мясу секирой пока не возникает рефлекса. А вот зарядить тупым тяжёлым предметом по башке — всегда пожалуйста. Это мы умеем и любим.

Удар по лбу, боковой вдогонку уже падающему людоеду. КПВ оглядывается. Врагов в досягаемости нет. Одного упавшего осатанело дорубает Грани. Издавал гном при этом какие-то абсолютно инфернальные звуки, достойные аудиозаписей Кольской сверхглубокой. Не рев и не вой, а что-то типа:

«АааАуууЫыппаааа».

Своему врагу он просто-напросто раскроил голову в нескольких местах и тут же бросился догонять ещё одного бегущего.

На другом флаге поляны зажигал Марк. КПВ на раннятные фестивали не ездил и редко видел грамотную работу копьём. Марк колол как заведённый, переключаясь между целями и доставая врагов с запредельной для оружия дистанции. Прекрасно контролировал все вокруг. Бил точно и больно. У Марка никаких проблем с применением острого железа по живому мясу не было. Запах крови перебивал дым костра.

Вот Марк остался один на один с рослым щитником. Тот попытался сократить дистанцию, но не тут-то было. Имитация укола в лицо, сразу укол под голень ведущей ноги и снова в лицо. Вверх-вниз, вверх-вниз. Работает дьявольская швейная машинка, раздергивая защиту. Открылся враг и широкое лезвие крылатого копья заходит под ребра.

«Рогатина прям у него. Хоть на медведя иди».

Марк придавливает слабеющего врага к дереву, вырывает оружие из раны и добивает уколом в основание шеи.

Людоеды кончились. Одного убил КПВ. Может быть кого-то Кельт, но основную часть работы по профессии взяли на себя Марк и Грани.

— Да, да, хорошо. Знаете, я с антички начинал. С Рима. Собственно, меня Данила зовут. Марк это типа Марк Крысобой. — Говорил он быстро, возбужденно, как под кайфом. — Но потом попробовал в раннятине. Обожаю, блядь, копья. Вот всю эту тему вонзалова малых отрядов или поединков.

Марк повернулся к КПВ и тому стала ясна причина, по которой Крысобой записался в экспедицию. Наркоман. Кровавый наркоман, подсевший на адреналин. Вот чего не сиделось ему в гарнизонах или дружинах феодалов. Крови хотелось. Боя смертельного.

«Интересно… А он до переноса такой был или после войны против Моргота вперло?»

А Марк все говорил и говорил какую-то ересь. Глаза блестят. Безумный-безумные.

— Полукровки. — произнес Себас, склонившись над одним из трупов. — И двое орков. Видимо, ушли в леса после разгрома одной из армий Моргота. Недобитки. От голода дошли до людоедства.

— Не думаю, что от голода. — возразил Марк. — Лес мог их прокормить. Могли прорваться к Мордору. Не стали. Гляньте…

Тупым концом копья он перевернул труп, который ели орки. Женщина человеческая. КПВ отвернулся, подавляя приступ тошноты. У трупа распороли живот, отрезали грудь и часть мяса, вскрыли ребра и вынули сердце. На целой коже какие-то письмена.

— Культисты. Они не ушли, чтобы жертвы приносить. — ответил Марк. — Верят, что Моргот не до конца окочурился и его можно призвать, если кого-то особо адски расчленить.

— И это работает? — спросил КПВ.

— Не знаю, не пробовал. — усмехнулся Крысобой. — Вы как хотите, а я лутатюсь и спать. Думаю, если доложимся местному феодалу, он рад будет. Тут сейчас Евсеев царствует неподалеку?

— Он самый. — подтвердил Себас.

— Я им головы отрежу. — довольно заявил Грани. — Снесем как доказательство.

На такое шоу анатомического театра КПВ пока смотреть не желал.

«Все ж я городской. Курей не резал. Травмы разные видел, но по горячим точкам не катал. Вообще привыкать надо. Но пока не буду настроение портить. Слишком уж хорошо дышится».

КПВ ушел от костра чуть в темноту. Там уже ждал Кельт.

— Ну они, конечно, ебать берсерки. — вздохнул парень. — Прям псы войны.

О ком речь, уточнять не надо было.

— Ну так он уже полгода и одну войну тут. А ты позже попал?

— Месяца два назад. В одной фолк-группе роцк играли. Ну меня затянули сходить на маневры пару раз. На игру один. А затем я здесь…

— Ну неплохо держишься.

— Я тренил в Новгороде.

— А чего в экспедицию то решил?

— По дури, по пьяни, да и надоело. В городе все дни, как один.

— Тоже правильно. Посмотрим куда нас судьба закинет…

КПВ поднял глаза. Меж ветвей уже были видны звёзды. Чужие и знакомые одновременно. А дышалось, действительно, легко. И тело будто невесомое, и в руках сила.

«Наркоман. Адреналиновый нарк. Ну ничего. Может быть, за экспедицию надоест и, если выживу, то таки осяду».

КПВ ухмыльнулся своим мыслям.

«А может и нет».

Спал КПВ хорошо. Минут десять он таки полежал-подумал о прошедшем. Ага, бился насмерть. Бывает. Первый раз, но не последний. И то ли ещё будет…

«Повоюем».

Снилось что-то очень неопределенное. Игра теней в ночном лесу. Какая-то погоня и огромный олень с кровавыми рогами. Или не олень, а человек с головой оленя. Черт знает, но страшно не было. Когда проснулся, то ощутил себя вдруг…

«Господи, как хорошо то!»

Ничего не болит, ничего не чешется. Даже удивительно. Встал рывком — перед глазами не темнеет.

Марк уже не спит. Жжет костер и на нем котелок.

— Что кашеварим?

— Грани птичьих яиц нашел и грибов натаскал. К этому соленого мяса, немного специй, кстати…

Марк поднялся, порылся в кошеле и протянул КПВ четыре серебряных кусочка. Не монеты даже. Рубленное весовое серебро.

— У твоего вчерашнего клиента было.

— Думаешь, не возьму кровавые деньги? — усмехнулся КПВ. — Типа, тест такой?

— Какой ещё тест?

— Ну, как у Аберкромби в Героях. Типа, кровавые деньги у убитого взять.

— Хуйню твой Аберкромби пишет. Куча персонажей военные, а то и варвары родоплеменного строя, но все каждую минуту ноют о том, как им страшно, плохо и перед боем в штаны серят. Идиотизм.

— Шутки про говно смешные. Про бутерброд особенно.

— Ну может. Я полкниги осилил, расплевался и бросил. Так что, берешь кровавые деньги, или совесть замучила?

— Конечно, беру. — усмехнулся КПВ. — Трофей, однако.

— Славно-славно, добрый рыцарь. Супа грибного хотите?

— И от него не откажусь.

Внутри вертепа была душно, тесно и весело. В одной части находилось скопление столов, занятое людьми. Другая представляла собой импровизированный ринг, где ныне двое вонзались на щит-меч. В качестве оружия использовали деревяшки, обитые тканью. Все это сопровождалось выкриками зрителей в стиле:

«Резче! По ногам! По ногам!»

«Бей в лицо, коли в яйцо!»

Двое играли на гитаре и барабане знакомый мотив. КиШ, кажется.

«Он самый. Замученный дорогой, я выбился из сил. И в доме лесника я ночлега попросил».

На скамьях, в углах и ещё черт знает где лежали, ожидая своего часа, латы, щиты, древковое оружие и арбалеты со снятой тетивой.

КПВ сразу вспомнил ролевки. Ну точно прям игра. Казалось, что вот сейчас глав мастер постучит вилкой о стакан и начнет толкать сюжетнообоснующие моменты. А через пару-тройку дней уже электричка, метро, квартира, и там душ, пельмени, пиво. Но ничего этого уже не будет. Не ходят поезда, а оружие по углам настоящее. Единственный транспорт, который им светит, это стоящие у пирсов драккары.

Однако по стакану некто постучал. Внимание к себе привлек скромного вида мужик за сорок. Весь какой-то взъерошенный и помятый, но довольный собой.

— Мы делали, делали, делали и наконец сделали. — радостно объявил он, что-то доставая из матерчатого мешка. — Одиннадцать штук. И надо будет попробовать их кидать. Может быть, с корабля на корабль.

Абордажные крюки, они же абордажные якоря — вот что он извлек на свет божий.

«Люди знают зачем плывут».

Похоже никто здесь в целях экспедиции не сомневался. Официально, разумеется, было заявлено открытие новых земель, расширение горизонтов, карты, атласы и так далее. Но среди самих участников всем все было ясно. Интересно, что они потом собираются говорить центру?

«И будет всё как в анекдоте: Господа, мы хорошенько потрепали наших врагов на Юге.

Но ведь у нас нет врагов там…

Теперь есть».

— В нашу команду вступают ещё трое! — а это уже Барон вышел на центр зала. Музыка стихла. — Теперь у нас тридцать один боец. У Санитара сорок четыре меча. Фехтуют хорошо, много опытных, но вы знаете в чем наше превосходство. У Яроврата пятьдесят, но треть — местные. У Ньяля и Морглена семьдесят, но там местные, считай, все. А мы? Мы собираемся показать всем, что такое латный бой. Этого у нас полно. Они там такого ещё не видели… — усмехнулся капитан. — Выездной контактный исб— зоопарк. Кормить и трогать руками можно. Даже не можно, а придется! Завтра днём мы выходим в море!

«Значит, ждали нас». — рассудил КПВ.

Он устроился за одним из столов вместе с Кельтом.

— Остальных капитанов знаешь? — спросил КПВ.

— Лично нет. Все люди первой волны.

— Алкоголик, долбослав и калека. — к ним подсел Марк. — Все герои войны и отличные ребята. А вообще, про наши команды скажу цитатой Хантера Томпсона. Последний поезд, отправляющийся откуда бы то ни было, никогда не будет полон хороших парней.

— Хороший, плохой, главное у кого ружьё! — усмехнулся в ответ КПВ. — За вооруженность!

Кириллов осушил глиняный стакан с местным пивом.

И понеслось.

Они болтали, перекрикивая общий шум, пили, а когда освободился ринг, пошли вонзаться. Очки особо не считали, однако КПВ отметил, что уровень подготовки здесь очень неплохой. Кириллов поединился пока не выдохся, а потом снова пить. Музыка, шум, крики, удары дерева о щиты… КПВ казалось, что он попал не в другой мир, а в собственное прошлое, оставленное где-то посреди юности.

«Надо подышать».

КПВ был мокрый, хоть выжимай. Он двинулся к выходу. Прошел мимо Грани, который уплетал козлятину с горохом, умудряясь рыгать так, что заглушал барабан. Снаружи уже полностью стемнело и стало довольно прохладно. Приятно прохладно. КПВ начал обходить вертеп по кругу. За ним было нечто наподобие двора. Стол и пара скамеек в окружении деревьев. На столе мерцал переносной фонарь.

«Забыл что-ли кто-то?»

— Твою ма…

КПВ аж вздрогнул, когда заметил в темноте за столом неподвижную фигуру. То был Эол. Сидел гад и не шевелился.

«Хочет ли он продолжения драки и как далёко готов зайти?»

КПВ как бы невзначай положил руку на пояс рядом с кинжалом.

Эльф постучал длинными пальцами по столешнице, что-то насвистывая. Из темноты показалась длинная фигурка мелкого зверька. Белка. Она ловко запрыгнула на стол, усевшись меж ладоней ушастого.

— Выдрессировал?

Эльф отрицательно покачал головой и погладил зверька. Ловкое движение пальцев. Хруст. Мёртвая тушка упала на стол.

— В белках вкуснее всего мозги и глаза. — заявил эльф. — Лови на закуску.

И гад бросил мертвую белку в сторону КПВ. Тот увернулся, но на землю зверёк не упал. Молниеносным движением Эол метнул короткий стилет, пригвоздив белку к стене вертепа.

— Не надо еде на землю падать. — осуждающе покачал головой эльф. — Не хочешь? Я сам полакомлюсь. Свежее, с ещё теплой кровью, недавно дышащее. Что за деликатес! — произнес Эол. — А ты знаешь какой символ носишь на себе?

КПВ сначала не мог сообразить о чем он, а потом вспомнил про резного оленя с зелёными глазами. Амулетик, подаренный эльфами.

— Знаю. — ответил КПВ. — Герб Баратеонов из Игры Престолов.

Эльфа враньё не смутило.

— Как скажешь. — ответил он и засмеялся так неприятно.

«Хрен с тобой».

КПВ обошел барак и вернулся внутрь. Лег спать он одним из последних. Под скамейкой, на жестком войлочном спальнике. И снился ему опять лес. Он бежал куда-то сквозь кустарник. Кажется была ночь, но было прекрасно видно все под ногами. Удавалось без проблем перескакивать буреломы и гнилые пни. Только КПВ не понимал зачем он бежит? Его гонят или он преследует кого-то? Зазвучал протяжный рог и человек проснулся.

«Неплохо».

Голова практически ясная.

«Аккуратно поднимаемся и водички».

Все вокруг уже проснулись и потихоньку принимались за еду, которую тащили местные.

«Уха? Нормально».

Плотно позавтракав люди начали собираться.

«А точно, мы ж отплываем».

Даже странно, но никаких особых волнений КПВ не испытывал. Спокойно собрал вещи, умылся колодезной водой. А вот Кельт был мрачнее тучи. Наверное, жалел, что оставил теплый и сухой город. Раньше храбрился, а теперь вон они драккары. Стоят в сотне метров и ждут. Сядешь — фиг его знает, когда вернёшься и вернёшься ли?

— Господа будущие морские волки! — объявил Себас. — Через полчаса сбор на берегу. Не спеша там скамьи распределим. Вещи разложим.

Люди начали постепенно вытекать на улицу, освобождаясь барак. На берегу у пирсов строилось войско. Около двух сотен будущих викингов. Кто из них моряки Яроврата КПВ легко догадался. Смесь ранятников и каких-то чуть ли конанов-варваров на славянский манер. У них имелся стяг с какой-то вариацией свастики.

«Удар русских богов из муромских лесов из рода серых псов. Ясно».

Команда Санитара также принесла знамя. Скорее флаг чем стяг, изображающий рогатый череп с двумя перекрещенными шпагами и ваховской звездой хаоса на лбу. У них было много познятных клинков, а то и натурально абордажных сабель.

«Реконы пиратов или корсары-ролевики?»

Сам Санитар выглядел как человек ограбивший музей. Он держал в одной руке бацинет, на голове носил треуголку, имел на поясе шпагу, баклер и эльфский меч, к которому приделали рукоять катаны. Ко всему этому прилагался здоровый золотой крест с рубином в центре. Причём крест равносторонний. Типа тамплиерский.

Команда Ньяля смотрелась скромнее всего. Однако среди них имелось множество рослых и бронированных местных. В основном чешуёй или кольчугами. Из оружия имелось в древковое: копья, примитивные алебарды, цепы, но хватало и щитов. Выделялись они своим спокойствием, молчаливостью и… дисциплиной что ли. Люди других команд стояли строем, но говорили, чесались, плевали в стороны. А ньялевцы замерли, как солдаты на плацу. Из-за их строя вышел огромный воин в бриге, который вел под руку сгорбленного калеку.

«Вот и сам Ньяль».

Можно было бы вспомнить инквизитора Глокту при виде инвалида, но Глокта вызывал страх, а Ньял разве что жалость. Он глупо и странно лыбился полубеззубым ртом. Мелко дрожал и хромал, припадая на плечо своего телохранителя. Часть лица и глаз закрывала белая повязка. Левая рука безжизненно висела в рукаве длинного балахона. Среди лохм волос было множество седых прядей.

КПВ сомневался, что человеку в таком состоянии хорошо будет в море.

— Хоспотин Ньяль! — раскатистым басом объявил его спутник.

Что-то странное было в чертах лица этого здоровяка. Слишком выделялись скулы, слишком приплюснутый нос и будто постоянный оскал. Несколько шрамов на щеках и один через подбородок.

— Полукровка. — пояснил Марк. — Бывший офицер Моргота. Темный. Его когда— то Ньяль укрыл от расправы эльфов. Теперь ему дали новое имя и вроде как амнистию. А зовут его Морглен…

— Это типа как в той песне Князя?

— Это типа как в той песне Князя.

— А броня у него трофейная? С какого-то попаданца снял?

— С Ньяля. Ему она, как видишь, уже ни к чему. Вот и одарил своего телохранителя с барского плеча.

Калека медленно развернулся к строю команд.

— Друзья. — его слабый голос едва был слышен. — Как приятно видеть… — Ньяль будто начал задыхаться и закашлялся.

«Он в обморок то не грохнется?»

— Как приятно… Столько лиц. Очень надеюсь, что наша экспедиция… Мы долго шли к этому всему… Некоторые беспокоились, что я не смогу… Мне уже лучше… — глупо заулыбался калека. — Мой друг-гном сделал мне новую руку. Спасибо, Азби. Совсем как настоящая, да…

«Ох, нихрена не как настоящая. Висит плетью. Сидел бы ты дома, дядя, и чай пил с плюшками.»

— Это экспедиция… Очень хорошее предприя… Я только хотел сказать… Очень здорово вас всех видеть.

— И это глава экспедиции? — спросил КПВ.

— Ньяль у нас известный свадебный генерал. — ответил Марк. — И многими любимый командир.

«Ага, как Брежнев под конец подавления».

— Я только ещё хотел вас обрадовать… — продолжал риторические самоистязания калека. — Кое— кто согласился составить нам компанию… Давайте с ними познакомимся…

Ньяль указал куда-то живой рукой и народ пришел в движение. Забурлило столпотворение, зазвучал хор взволнованных голосов. КПВ с Марком начали аккуратный прорыв через витязей Яроврата.

— Ебать… — вздохнул Марк, когда они вышли к драккарам.

— Интересно… — ухмыльнулся КПВ.

У борта одного из драккаров, поднимая облака брызг, из воды показались четыре силуэта. Русалки. Белокожие, с довольно красивыми чертами лиц, если приглядеться, а приглядеться было сложно. Сильно отвлекало то, что в отличие от диснеевских они бюстгальтеры из ракушек не носили.

«Так, ну замрите…»

Русалки двигались из-за чего брызги и мокрые пряди волос то и дело закрывали самое интересное.

«У них тут утонул корабль с силиконом? Или это воздушные пузыри такие?»

Слишком уж крупные и одновременно правильной формы. Ну просто любая актриса фильмов для взрослых все отдаст за такие выдающиеся физические данные.

«И сразу хочется потрогать».

— Не нравится мне все это — произнёс один из яровратцев.

— Н-Да. Хрень какая-то. — отвечал другой.

— А мне нравится. — возразил КПВ.

— Ты новенький, да?

— Я уже смешарик. — отшутился Кириллов.

— Ваш Барон к ним лез как-то. — усмехнулся один из витязей. — Еле спасли. Эти твари вцепляются как клещами. Утянут в омут и пропал человек. Нечисть, одним словом.

— Они заразные. — добавил Марк. — Их внутренние жидкости у людей вызывают лихорадку.

— Сильную? Может быть, разок переболеть?

— И понос. Хочешь засрать нам весь драккар? А вообще интересно… Слышал, что Ньяль с ними как-то договорился о проходе, но чтобы они нас сопровождали… Не ловушка ли? Утопят нас посреди моря, а мы и сделать особо ничего не сможем.

— Отобьемся. — возразил КПВ. — Хотя жаль будет такую красоту портить.

— Им не надо нас всех убивать. Достаточно раскалупать днище корабля. А силы этим тварям не занимать.

— После битвы на линии Моргота они утащили и сожрали все орочьи трупы. — добавил кто-то сзади. — А их там было тысячи две-три.

— Ладно, понял, в губы не целовать. — ответил КПВ.

Капитаны подошли к Ньялю и местным. Что-то с ними выясняли. Кое-кому присутствие русалок не понравилось, но слиться никто не слился. Слишком много уже вложили в экспедицию. Началась погрузка на драккары. Система там была простая. Все у тебя под ногами. Ни трюма, ни кают. Лавки для гребцов. И под каждой из них было по вместительному сундуку. Немного пространства имелось по центру, а также же на носу. Зад и перед корабля, штевни как потом узнал КПВ высоко поднимались. Голова деревянного дракона также присутствовала. Оскаленная, шипастая и явно вырезанная умельцем.

Себас хлопнул по корпусу.

— Драккара каркас радует глаз!

КПВ немного напрягала перспектива привести большое количество времени на столь ограниченном пространстве. Однако был и приятный сюрприз. Драккар оказался довольно неплохо снаряжен. В сундуке обнаружилось теплое одеяло из войлока, ещё одно из шерсти, бурдюк для воды, мешки сухарей, орехи и ягоды, замешанные в мед, сушеное мясо, соленое мясо.

«Кто-то неплохо потратился…»

В вертепе КПВ уже рассказали, что двойную долю добычи получают те, кто вложился в постройку и сборы экспедиции. Справедливо. Больше всех вложился Ньяль и сложно было понять, насколько он мог отвечать за свои действия. У КПВ складывалось впечатление, что его команда, ветераны тёмных сил, пытались за счёт калеки найти себе дом подальше от эльфов с умными добрыми лицами.

— Итак! — объявил капитан— Барон. — Наш прекрасный корабль называется Ааааниииигиляторная Пушка! И сегодня он выходит в море! Мы долго репетировали. Музыку! Официальный гимн нашего корабля!

Гимн отказался довольно ожидаемый.

В море раньше бывали трое из тридцати одного члена экипажа. Один яхтсмен, другой из клуба, имевшего небольшую ладью, и третий несколько раз ходил на La Grace, копии парусника 18-го века. Прошел там что-то типа матросской школы. Его звали Ником и он был назначен боцманом. Предполагалось, что народ будет обучаться в процессе.

— На весла!

Весла были длинные. Метра по три, наверное. Они крепились в деревянных, снова новое для КПВ слово, — уключинах. Кириллов устроился на своей скамье почти у самой кормы. Справа сидел Марк. Сзади Кельт и Грани. Двоих спереди КПВ пока не очень знал.

Заиграл барабан. Четырнадцать пар весел заработали. Вообще драккар им достался на вырост. Можно было разместить ещё шестерых гребцов.

— Раз и два!

Слаженности в усилиях пока не доставало, однако драккар двинулся вперед относительно резво для своих габаритов. Их примеру последовали корабли Санитара и Яроврата, а Ньялевцы что-то ещё копались.

«А Барон вообще знает, куда плыть?» — с усмешкой подумал КПВ, продолжая грести. Было тяжело, но весело. Даже не просто весело, а особо подетски восхитительно. Раньше видел такое только на экране, теперь же все в твоих руках. Ощущение, с которым весло режет волну, ветер и брызги. Ещё мальчишкой КПВ читал советскую версию путешествия аргонавтов. У них там закончилось все не очень, но зато сам процесс!

«Вот все бы отдал за плеер. Ща бы какой-нибудь Alestorm…»

На берег высыпали местные, наблюдая удаляющиеся корабли. Без драконов моря деревня казалась теперь пустой и нищей. Ньялевский драккар тоже отправился, нагоняя другие. Его команда работала слажено. Была видна практика.

Слева от Анигиляторной Пушки поднялся в небо столб брызг. Мелькнула под водой тень русалки. Мокрая дымка поднятых брызг заиграла радугой в лучах солнца.

Экспедиция началась.

— Раз-два!

Стучал барабан, команда работала веслами уже минут сорок.

«А предки были могучи». — подумал КПВ, чувствуя, как пот со лба пытается затечь в глаза. — «Эдак и никакого фитнеса не надо. Греби себе, да греби».

— Раз-два!

Было заметно, что другим приходится не лучше, а то и хуже. Однако никто не бросал весел. Потели, терпели, но гребли. Одно из важных качеств хорошего капитана — умение чувствовать настрой команды. И Барон не подвел, а может быть просто сам заёбся.

— Ну нахуй! — выразительно заявил он, поднимая весло. — Дальше идём на парусе.

Все вздохнули с облегчением.

— Но вообще надо будет тренировать весельный ход. По часу в день, например. — выдохнул Себас, обливаясь потом. — Надеюсь, вы хорошо запомнили чувство твёрдой земли под ногами. Возможно, мы не ощутим её целые месяцы!

Ощутили к вечеру.

— Земля!

Пушка двигалась за кораблём Яроврата, когда на горизонте стал заметна полоска суши. Остров. Довольно крупный, покрытый лесом, холмистый и практически пустой в смысле живности.

Корабли встали почти у самого берега. Благо осадка драккаров позволяла. Люди выкупались, разожгли на берегу костер. Небольшой отряд зашёл вглубь, доложив, что ничего примечательного на безымянном пока острове нет. Он еще находился в зоне обитания русалок и прочей морской нечисти. Кроме тех четырёх, что сопровождали драккары, моряки видели ещё несколько.

«И хочется, и колется…» — вздохнул Кириллов, наблюдая с берега как русалка наблюдает за ним. И смотрела она с интересом. Только каким? Эротическим или гастрономическим?

Это старался Бас — вокалист лучшей и единственный панк-группы из двух человек. Обоим по двадцать одному. Молодое поколение ролевиков.

— Что грустишь, большой человек? — спросил он КПВ. — Рыбки захотелось?

— По березкам тоскую. По молоку парному-деревенскому с утра.

— Ага. По молоку тоскуешь и смотришь на дойки.

— Бардов бить нехорошо. — ответил КПВ. — Но не надо нарываться и над горем чужим потешаться.

— Не хочу быть бардом. — заявил Бас. — Скальдом быть хочу. Как Эгиль. Стихи сочинять и мечом всех рубать.

— Ну тогда иди бери деревянные мечи и посмотрим, как ты всех рубать готов.

Огрёб Бас так, что далее с КПВ шутил только очень осторожно.

Утром корабли отправились дальше. Аннигиляторная Пушка шла вслед за кораблём Ньяля, прокладывавшим курс. Шла не без проблем. Три «бывалых» моряка то и дело уводили корабль куда-то в сторону от маршрута. Реально становилось боязно за перспективу шторма. Надежда была только на Эйприл. Такое имя, в честь нарисованной тележурналистки и подруги ниндзя-черепах, команда Пушки дала своей русалке. Схожими у них был цвет волос и размер груди. Русалок было четыре, и каждая будто бы выбрала свой корабль. Следовала именно за ним и не просто следовала, а вполне активно помогала.

В море у пустого острова Эол подманил и зачаровал чайку. Имел гад некую власть над живностью. И эту чайку он отправил на корабль Санитара. Птица со всей дури врезалась в стоявшего на носу капитана. Санитар пошел ко дну вместе с треуголкой. Однако барахтаться ему не пришлось. Русалка легко вытащила человека обратно на борт. Вслед полетела треуголка. Эол наблюдал за всем этим с выражением лица настолько радостно-паскудным, что напоминал легендарный троллфейс.

В общем, была надежда, что потонуть им русалки не дадут.

После четырёх дней в море люди снова увидели землю. Ещё один остров немногим больше предыдущего. Все эти дни люди плыли на Юг. Уже оказались в широте Новгорода. Стало заметно теплее. И на острове даже росли некие подобия пальм.

— Он обитаем! — заявил Себас, после наблюдения за побережьем через бинокль. — Вижу на берегу лодки и… Не зеленокожие.

Викинги оживились. Вот и что-то интересное посреди унылой качки на волнах.

— На вёсла! — скомандовал Барон. — Раз-два! Прибавить ходу!

Пушка начала вырываться вперёд. Команда последние дни действительно тренировалась.

На берегу уже было видно скопление фигур. Аборигены выходили смотреть на гостей, а гости…

— Даже если пиздилова не будет… — заявил Барон. — Надо показать, чего мы стоим. Броню надеть!

И при полном параде корабль одним из первых приблизился к берегу. Там на белом песке их ждала толкучка из пары сотен смуглых фигур.

— Эльфы! Но какие-то странные… — заключил Себас. — Эол, дай экспертную оценку.

Эльф лениво приподнялся со скамьи и пригляделся. Лицо его имело скучающий вид.

Эльфы на берегу очень сильно отличались от сородичей с континента. Смуглые, невысокого роста и совершенно туземного вида. Одеждой им служили не ткани, а шкуры небольших животных. Аккуратно сшитые, красиво усеянные узорами, но примитивные одеяния. Обуви вообще не носили. И глаза у них были совсем другие. Смотрели на приближающиеся корабли с удивлением, но без всякого страха. И было в них что-то такое детское, наивное.

— Эол, ты их знаешь?

— Низшие. — ответил эльф. — Да ещё и потерянное племя.

Оружия в толпе на берегу видно не было. Высадке людей туземцы никак не препятствовали. Наоборот любопытно обступали викингов. Таращились на блестящий металл, открыв рты.

— Их предки не видели света Валинора. — пояснил Эол. — Не знали мудрости и жили словно звери. Многие их племена нам удалось цивилизовать. Но не этих.

— Ты с ними переговорить сможешь? — спросил Барон.

— Конечно. Но смысла особого не вижу.

«Брать с них нечего…» — подумал КПВ. — «Нечего в плане ценностей материальных. Товаров. А вот в плане услуг…»

КПВ прыгнул за борт и дошел до берега, сопровождаемый любопытными взглядами. И не боятся, глупые.

«Похоже из-за обилия морской нечисти они тут были заперты. И приплыть по голове надавать им никто не мог. Вот и не боятся. Дети цветов, блин».

Перед ним стояла девушка в коротком платьице и с красным цветком в сложно заплетённых золотых волосах. Глаза жёлтые, кожа на манер латинос.

«Так, надо устанавливать контакт. Очень было бы здорово».

КПВ когда-то читал, что у многих примитивных народов с моралью и стыдом все было сильно проще.

«Так, где Эол?».

Эльф уже сошёл на берег и о чем-то трындел с Бароном.

— Серьезно? Они же почти животные. — произнес Эол.

«Похоже не я один мыслю в правильном направлении».

— Могу ли я их убедить? — усмехнулся Эол на очередную реплику Барона. — Я могу убедить их утопить своих детей в море, а остров сжечь.

— Такого нам не надо. — возразил Барон. — Нам надо тепла и внимания.

— Тогда поговорим о цене. — усмехнулся Эол. — Не тратить ведь мне слова впустую? А отдадите вы…

«Писец ты Дока2 трейд. Новый персонаж эльф-сутенер».

— Ваш фонарь с неживым светом. Ваш кинжал складной на искусной пружине. Картину со странной обнаженной девушкой, что держит при себе Логар.

— Че за картина? — шёпотом спросил КПВ у Себаса.

— Да взял Логар с собой подушку анимешную с голой эльдаркой из Вахи.

— Аааа, липкие щупальцы японского порно дотянулись и сюда. — ответил КПВ.

— Про щупальца ты специально сказал?

— Конечно. — усмехнулся Кириллов.

Услуги сводника оплатили сполна. Эол вышел к толпе аборигенов, осмотрев их взглядом, наполненным чистейшим Чувством Собственного Превосходства.

«Вы все говно, а я ариец». — говорил этот взгляд.

Затем лицо его вдруг приобрело некую непривычную одухотворенность. Будто бы даже доброта и мудрость затесались в чертах эльфа, а не пидорство, как обычно. Эол начал говорить по-эльфски. Голос его лился подобно медовой реке и был проникновенен, как самые жалостливые оправдания самого хитрого спившегося интеллигента перед женой и тёщей.

КПВ оставалось только восхищаться. Эльф однозначно достиг нереальных вершин, или скорее глубин, сволочизма. Некой высшей формы пидорства, о которой разве что на Дваче легенды ходили.

Он говорил долго, а низшие менялись в лицах. То радовались, то переживали, некоторые плакали, несколько упало без чувств.

Наконец Эол воздел руки к небу, что-то прокричал и трагично опустил голову. Финал спектакля. Затем он повернулся к людям, произнося.

— Выбирайте кому какая по душе и идите в их деревню, если не желаете все сделать на песке, у всех на виду.

— Что ты им наплел!? — возопил КПВ.

— Многое. О том, как далёкие и забытые ими боги послали вас избавить их от бед и страданий. О том, что зачатые сегодня станут избранными. Поведут их в сокровенную страну. Падут оковы смерти. Вернутся древние герои. Примерно так. У них же мозгов, как у мышек. Говорил же, что могу убедить их в чем угодно. Идите уже.

— Что творится… — вздохнул Себас то ли осуждающее, то ли восхищенно. Немудрено. События близились поистине эпохальные.

Целый народ выебут за фонарик, ножик и дакимакуру с хентайным принтом.

Началось «А можно всех посмотреть?». Свой выбор КПВ сделал быстро. Его цель заметно выделялась среди остальных ростом, статью и в каком-то смысле взрослостью, что ли. По крайней мере, на попаданцев она смотрела скорее спокойно, чем вылупив глаза в крайней степени офигевания. Однако за эльфийку возникла конкуренция. Краем глаза КПВ заметил, как метнулся к ней Сэр Лестер. Был он невысок, но шустр и боевит. Сам как-то упоминал, что тянет его на высоких дам.

КПВ поддал газу, расталкивая эльфов, попадавшихся под руку. До избранницы они, однако, добрались практически одновременно.

— Я был быстрей. — заявил Лестер.

— Ну покажи фотофиниш. — парировал КПВ, а затем напел издевательски. — Я был проворней, значит девушка моя.

— И что делать нам с мамзелью как же нам ее делить?

— Так… — КПВ обернулся и выхватил из рядов эльфов одну из девушек.

— Передумал? — удивлено спросил Лестер.

— Утешительный приз. А то сейчас всех расхватают. Пошли к капитану. Вонзаться будем.

«Утешительный приз» не сопротивлялась, и вся компания отправилась на суд капитана.

Барона на драккаре уже ждала девушка. Капитан решил получить свою долю, не покидая корабля.

— Так. Спор? Берите деревяхи и три раунда до первого касания.

— Со щитами? — уточнил Сэр Лестер.

— Без.

— Но почему без? — он явно за щит — меч шарил больше чем за одноруч.

— Мне судить проще.

— Давайте все же со щитом?

— Давайте вообще в доспехах. — заявил КПВ. — Возьмём по булаве. Судить будет очень просто. Кто первый вырубился — проиграл.

— Давайте без давайте. — отмахнулся Барон. — Берите палки и не задерживайте мою личную жизнь.

Кроме капитана следить за боем остались Себас с новой подругой и Кельт, который умудрился прощелкать клювом и остаться без второй половинки.

Одно касание, три раунда, палко-мечи, которыми сложно нормально парировать. Это будет быстро. КПВ занял стойку, напротив Лестера, прощупывая свою устойчивость на песке.

«Так… Перекрыть квадрат. Не подставлять руку. Работаем от контратаки. Боевой транс, хуё-мое. Лишние мысли убрать. Я хищное растение. Он сунется — цапну».

Фехтун из КПВ был так себе, но базовые принципы знал. Кроме того, есть дистанция, на которой он Лестера уже достает, а тот его ещё нет.

Сэр занял свободную стойку, то и дело по-разному перехватывая «клинок». КПВ собрался в струну и замер. Лестер сделал какую-то ловкую распрыжку, попытался косым шагом выйти сбоку на КПВ. Просто удар или провокациями с целью завести Кириллова в какую-нибудь комбинацию? Этого уже не узнать.

Тык.

КПВ клюнул противника по предплечью коротким движением кисти и локтя.

— Ну амплитуды ж нет! — заранее возмутился Лестер.

— Так, бля. — Барон встал между противниками и вытянул свою левую руку. — Пиздани мне как ему.

Тык номер два.

— Нормально. Клинком бы мясо срезал. Один-ноль в пользу Коммунистической партии Вьетнама.

Лестер издал какой-то гортанный негодующий звук, снова принимая стойку. Эльфка наблюдала за происходящим своим синими глазами. Интересно, понимала ли в чем суть и что на кону?

— Честный бой, жёсткая борьба, мочи! — Барон махнул рукой, уходя в сторону.

Началось все примерно также, но от клевка в руку Лестер ушел назад корпусом и контратаковал горизонтальным махом. От него КПВ тоже ушел назад корпусом. И так они завертелись в серии мах — уход, мах — уход, пока Лестер не оборвал обмен, закрутив меч и вместо одного удара выдав два подряд. Второй в глубоком выпаде достал КПВ по ноге.

— Один-один. — объявил Барон.

— Ну вы прям Кмитиц против Володыевского. — усмехнулся Себас.

— Этого воина в Новгороде видел. — добавил Кельт. — Деревянными мечами фехтует.

— Решающий раунд! — объявил Барон. — Принципиальный матч за эльфийку повыше и сиськи побольше. Мочи!

КПВ немного подпустил Лестера, находясь в той же стойке и, пока тот до него не доставал, ударил простейшим финтом. Ложный удар с закрутом кисти и выходом на новый удар. Заблокировать второй Сэр практически успел, но лишь самым концом. Удар соскользнул в ногу.

— И победитель… — торжественно начал Барон.

— Сквозь блок же! — ещё более возмутился Лестер.

— Бля… — вздохнул Барон. — Он пробил блок и нормально засадил. В бою тоже будешь раны оспаривать?

— Он будет как Черный рыцарь из Монти Пайтона. — усмехнулся Себас. — Просто царапина!

— Да идите вы… — Лестер бросил меч и глянул на Утешительный Приз. — Не сильно я и проиграл.

— Зато я сильно выиграл. — ответил КПВ, кинул деревяшку в песок и шагая к призу главному.

Девушка была спокойна и смотрела на КПВ вполне доброжелательно. Он взял ее за руку, уводя с пляжа. Перед этим Кириллов захватил с собой одеяло. Оставалось найти место. И задача была нетривиальная. Со всех зарослей в округе доносились характерные звуки. То стоны, то ойканье, но чаще просто шорохи.

КПВ с избранницей пришлось зайти довольно глубоко в зелёный массив острова, напоминающий тропические леса. Яркие жёлтые цветы висели на деревьях, словно украшения, а не дары природы. Выразительно орали какие— то пернатые. Что-то постоянно сновало под кронами деревьев.

— Ну вот тут вроде как нормально…

КПВ присмотрел небольшой участок без буйной растительности. Постелил одеяло и встал напротив девушки. На лице сама собой расплылась дурацкая улыбка.

«Не, ну реально классная».

Черты лица тонкие, фигура изящная, но при этом вполне выделяется грудь. С этим у местных островитянок были некоторые проблемы. Первый или второй размеры, а тут между третьим и четвертым, наверное.

— Приступим.

КПВ положил ладони ей на плечи, повел их вниз, к груди и…

Девушка отстранилась. Вежливо так, с улыбкой и что-то произнесла озабоченно.

— Не понял. Какого лешего…

Ещё одна попытка. В этот раз взять за талию и притянут для поцелуя. Но не шел контакт.

— Эол, блядь. Где этот сутенер ушастый? Надо отработать возражения.

Чувствуя закипающий гнев, КПВ скомкал одеяло и потащил девушку обратно на берег в поисках спеца по культурно-генетическому обмену.

— Что, уже все? — насмешливо поинтересовался Кельт.

— Я тебе щас лицо отгрызу. — ласково ответил КПВ. — Где этот ебучий темный эльдар? Тут мамзель кадриться отказывается. А я нихуя не понимаю ее аргументы.

Эол нашелся в стороне от кораблей. Он сидел на прибрежной скале и самозабвенно кидался мелкими камешками в снующих вдоль линии прибоя крабов. Крабы падали, переворачивались, сучили лапками, их пытались захавать птицы, в которых тоже начинал метко швыряться эльф.

— Эол…

«Мне тут не дают» — хотел было сказать КПВ, но понял насколько ебано это звучит.

— Контакт не идет. Чё ей от меня надо?

— Не идёт? — усмехнулся эльф. — Ну ты сильнее. Заметно тяжелее…

— Так. На этом стоп. Я против такого подхода. Он мне принципиально не нравится. Будь добр, добазарься.

Эол состроил кислую мину и отвернулся, запустив очередной камень по зазевавшейся птице.

— Смотри, раз ты любитель иномирных вещей…

КПВ достал батончик гематогена. Один из элементов его рациона момента попаданства.

— Особое кушанье, которое делалось по легендам из бычьей крови. Таких больше нигде тут не достать.

Эльф снова повернулся и поднял открытую ладонь. Батончик он поймал двумя пальцами.

«Надо тебя в цирк сдать жонглером. В самый блядский на свете цирк».

Эол спрыгнул с камня и подошёл к спутнице КПВ, снова нацепив личину одухотворенности.

Они заговорили на эльфийском. Минут пять болтали. Затем Эол выдал синопсис:

— Она сомневается в допустимости вашего соития. Она невеста бога и должна за него скоро выйти. До этого необходимо соблюдать чистоту в течение года.

— Она монашка типа? Мля…

— Она жертвоприношение. — усмехнулся Эол. — Я сразу заметил, что здесь нет эльфов старше сотни лет. После девяноста они уходят, чтобы посвятить себя богу, живущему в недрах острова. Ритуальный брак. Причем на половые принадлежности богу плевать. Ритуальный брак подразумевает иную форму единения плоти — съедение.

— Что это за бог такой?

— Обычный идол для жалких и потерянных дикарей. Они и меня богом назовут, если захочу. Столь сильно превосхожу я их во всем.

— Ясно… — вздохнул КПВ, оглядывая жертву. Она стояла совершенно невозмутимая. — Поступим так… Убеди ее, что все нормально и боги сегодня разрешают. Это раз. А потом надо будет выяснить, что это у них тут за чупакабра живёт.

— Вот оно как… — нехорошо усмехнулся Эол. Выводы какие-то сделал.

Ушастые снова заговорили и после Эол заявил.

— Она согласна. Говорит, что таких как ты никогда не видела, что на вид ты страшен, странно пахнешь и довольно привлекательный.

— Страшный и привлекательный? Одновременно? — усмехнулся КПВ.

— Дикари. — ответил Эол. — Примитивные желания и низость противоречивых чувств.

«Ну а ты-то у нас тонко чувствующий метатель камешков по чайкам».

И снова в лес с одеялом в одной руке, а эльфийкой в другой.

— Попытка номер два. — уложив одеяло, произнес КПВ. Он порядком истомился ожиданием.

Оттого не стал долго думать и приподнял сзади платье, проведя рукой по спине эльфийки вниз до самого интересного.

«Ага. Белья не носим. Ну климат позволяет, да и вообще у вас с одеждой бедно».

Эльфка на такие прикосновения ответила тем, что прижалась к человеку, обняла его и поцеловала в шею. Кожа ее нежная, гладкая дарила очень приятные тактильные ощущения. Однако настроя на долгие прелюдии не было и КПВ запустил руку между её ножек.

Пальцы ощутили желанную влагу.

«Отлично. Есть контакт».

Девушка ещё сильнее прижалась к нему и тихо застонала. Нет, дольше ждать уже не было никаких моральных сил. Он аккуратно отстранил ее от себя, усаживая на одеяло, помог ей снять через голову платье, раздвинул ножки и несколько секунд созерцал открывшийся вид. Волос ниже пояса у нее было совсем немного. Тонкая светлая полоска. Эльфка неуверенно попыталась прикрыться, но он мягко, но настойчиво отвёл ее руки.

— Не надо. — усмехнулся КПВ. — Мужики ж, глазами любят. А ты, наверное, самая красивая девушка, что у меня была.

Она улыбнулась в ответ. Значения слов не понимала, но интонации улавливала.

К тому времени уже, наверное, половина всей крови у КПВ была ниже пояса. Надо было срочно приступать к процессу. И начал он с самой простой позы, которую в другом мире почему-то кличут миссионерской.

Спустя, наверное, час обоюдных усилий КПВ решил, что на третий раз лучше приберечь на потом. Во рту пересохло, и он целовал девушку лишь едва касаясь губами ее груди. КПВ присел рядом с ней. Она лежала, прикрыв глаза от усталости и пережитого спектра ощущений. Лишь слегка приобнимала его.

— Да… — выдохнул КПВ. — Надо бы вашего божка ёбнуть. Нет у меня никакого желания тебя ему отдавать.

— А не будет ли это святотатством? — спросил Себас, когда услышал о намерении КПВ убить местного бога. — Не пойдут ли они об нас самоубиваться от оскорбления чувств верующих? Печально может выйти. Сначала отымели, потом зарезали. Нехорошо. Не о такой жизни я мечтал, когда шел в пионеры.

Время было вечернее. Народ постепенно стягивался к кораблю, после дневных развлечений с аборигенками.

— Нормально. — отмахнулся Барон. — Они не воины. У них и оружия то нет.

— Есть остроги для рыбы и луки простейшие на птицу. — возразил Себас. — Вообще весело с вами, ребята. В прошлом походе я слыл сорвиголовой. Тут же мне приходится говорить за голос разума. КПВ, может быть ты просто увезешь эту девушку?

— Не вариант. — возразил Кириллов. — Без жертвы их божок может взбеситься.

— Ну так это не наши проблемы. — пожал плечами Себас.

— Я хочу его грохнуть. — ответил КПВ. — Эта хрень жрет не самых умных, но и не плохих дураков.

— Правильно говоришь. — согласился Барон. — Но это твоя маза. Ищи себе союзников сам. Я пойду, но остальные как хотят. И надо выяснить, что за тварь там сидит.

— Это я сделаю.

Солнце уже клонилось к закату, когда КПВ шел вместе с Акаирис, так звали его эльфийку, к месту проживания бога.

Эол объяснил ей куда отвести человека. Девушка задумчиво кивнула, но спорить не стала. Она шла через лес почти не издавая звуков. Ловкая, гибкая и отличного знающая тропинки. За ней ломился КПВ, на всякий случай взявший полэкс. Оружие он пока использовал для сбора паутины и лиан.

Джунгли уже постепенно погружались в сумрак. Вдруг девушка замерла, а на лице её отразилось беспокойство. Она подошла к человеку, указывая куда-то вперёд. Что-то тихо прошептала, но языка КПВ не знал. Впрочем, причину беспокойства эльфийки человек заметил очень скоро. Впереди кто-то был. И кто-то не один. Среди деревьев и кустарника темнели фигуры, доносились обрывки незнакомой речи. КПВ замер, пытаясь что-то разглядеть впереди. Кусты недалеко от них зашуршали. Из них показалась изуродованная жуткая гримаса.

Эльфийка метнулась за спину КПВ, а он выставил полэкс остриём навстречу, и лишь раздавшийся голос удержал его от укола.

— Спокой, спокой. — произнесла харя из кустов. — Ходи Морглен. Говори Морглен.

«Значит там ньялевцы. Какого черта они тут забыли?»

Дозорный, сидевший в кустах, выглядел как персонаж «Поворота не туда». Если в Морглене было больше человеческих черт, то этот скорее смахивал на орка. Лицо пересекал огромный шрам, а часть губ отсутствовала из-за чего-то постоянно были видны оскаленные клыки. Красавчик проводил КПВ к остальным ньялевцам. Их там можно было насчитать штук десять. Все при оружии.

«Какие же вы ребята мутные».

Морглен и Ньяль были среди них. Первый стоял, облокотившись на дерево, а второй сидел на бревне. В своем балахоне Ньяль смахивал на огромную нахохлившуюся ворону.

— Плохое место ты выбрал для развлечений с подружхой, рыцарь. — усмехнулся Морглен. Нехорошо так усмехнулся. Имелось вообще в нем что-то отталкивающее и провоцирующее. Наглая ухмылка ли или недобрый блеск в глазах? Сложно сказать. Однако был он из разряда личностей: морда просит кирпича.

— Угроза? — спросил КПВ.

— Предупрешдение. — расплылся в неприятной лыбе Морглен. Сложно сказать, шепелявил ли он из-за акцента или потери зубов. — Там дальше логово монстха, которохо тут считают богом.

— Это знаю. — ответил КПВ. — Туда и собираюсь.

— Вот оно как?.. А может ты собрался с ним дхаться?

— Может и собирался. А вы что-то имеете против?

Морглен оглянулся на своих спутников. Все в доспехах, гады. Похоже, интимной близости с островитянками они не искали и сразу пошли рыскать по джунглям. «Что им вообще тут надо?»

— Мы собираемся монстха убить. — наконец выдал Морглен.

— А зачем оно вам?

— От доброго сертца. — усмехнулся Морглен. — Неправильно оставлять бедных эльфов ему на съедение.

«Пиздит. Пиздит и не особо скрывает».

— Ну раз такое дело… — ответил КПВ. — Давайте совокупим усилия. Единым фронтом, так сказать.

— А это как Хоспотин Ньяль скажет.

Ньяль пытался зубами достать пробку из кожаной фляги и преуспел так, что облился. Живой глаз его был мутный и сонный.

«Ну зачем вы его с собой таскаете? Издеваетесь над калекой».

— Хоспотин Ньяль. — ещё раз позвал Морглен и потряс калеку за плечо. Тот глупо улыбнулся. По его бороде стекали ему на балахон капли разбавленного вина.

— Смелый рыцарь и прекрасная дева. — произнес Ньяль. — Подойдите ко мне… Дайте мне вас рассмотреть. Взор мой пока слаб. Не бойся, девочка. Подойди ближе.

— Она тебя не… — начал было КПВ и обомлел.

Акаирис сделала несколько шагов в сторону калеки.

«Совпадение?»

Живой глаз Ньяля слезился, а сам он весь мелко дрожал.

— Расскажи мне о своем боге. — продолжал калека.

Эльфийка взволнованно заговорила.

— Ты ее понимаешь? — прямо спросил КПВ.

— Подожди, рыцарь. Дай своей подруге договорить…

«Переводчик». — вдруг вспомнилось КПВ. Такое бывало в книгах про попаданцев. Возможность понимать чужие языки.

«Теперь понятно, как он с русалками договорился».

— Ты эту абилку на старте получил? — спросил КПВ, когда девушка договорила.

— А-абилку? — Ньяль хрипло рассмеялся. — Как я давно не слышал такие слова… Абил… Не со старта. Меня ранило чудовище. Мои товарищи бросили меня. Думали, что я мертв… Русалки отнесли меня на берег моря… — голос Ньяля затихал. Он уже практически шептал, но КПВ почему-то отчетливо слышал каждое слово. — Мой левый глаз выпал… Она забрала его. Отнесла вниз… На самое дно, мимо острых камней. Странно прозвучит, но прошло уже полгода… А мой левый глаз все ещё видит. Там на дне моря он смотрит в глубину.

«Вот тебе и свадебный генерал…»

То, что у Ньяля беды с башкой, было уже ясно. Экспертиза не требовалась. Но возникал вопрос: «А это он про рехнулся от пережитого или тут замешано какое-то колдунство?»

КПВ почесал затылок и решил перейти к конкретике.

— Ну так что, божка валить будем?

— Надо его убить… — согласился Ньяль. — Морглен, помоги рыцарю это сделать.

«Ну вот и славно».

Колдун Ньяль или просто шиз с некоторыми способностями — сейчас перед КПВ стояла другая задача.

— Пойдем, логово глянем пока не стемнело. — предположил он.

КПВ, Морглен, Акаирис и ещё несколько полукровок направились дальше. Идти пришлось недолго. Джунгли расступились, открывая небольшой каменистый пляж. Чуть дальше от воды поднимались и уходили вглубь острова скалы. В них чернел провал пещеры.

«А зверюшка может быть здоровой…»

Размер пещеры вместил бы и микроавтобус.

— Идет как-то рыцарь по дороге в поисках дракона. — произнес КПВ, обернувшись к темным. — Стоит табличка с надписью «Дракон». А там пещера. Рыцарь подходит и орет: выход биться, мразь! И так далее. Проходит время и сверху откуда-то голос: Ладно, давай биться. Но зачем ты мне в жопу орешь?

Полукровки непонимающе переглянулись.

— Ну пещера это типа жопа. Понимаете? — пояснил КПВ. — Да ну вас. Темнота.

— Пещера — жопа? — переспросил один из них и вдруг громко рассмеялся.

— Ну вот, ты не безнадежен. — приободрил его КПВ.

Они аккуратно спустились на каменистый пляж. Однако ничего примечательного там отыскать не удалось. Следы не оставались на камнях.

— На те скалы кто-то из ваших залезть смогёт? — спросил КПВ, подсвечивая фонарем.

— Нато будет и залесем. — ответил Морглен.

— Можно сверх какой-нибудь валун скинуть. Сколько у вас арбалетов?

— Дватцать.

— Хорошо живёте… Ладно, пойдём отсюда. Ещё выползет на нас в темноте.

КПВ и Акаирис вернулись к кораблям. Там уже начался второй акт культурно-генетического обмена. Люди, уставшие днём, за вечер отдохнули и снова принялись общаться с островитянками. КПВ решил не отставать. Захватил на корабле ещё одно одеяло и устроился с подругой на берегу, недалеко от линии прибоя. То тут, то там по пляжу были раскиданы другие парочки. Из леса вообще доносились чьи-то очень громкие стоны.

— Давай не отставать от коллектива. — усмехнулся КПВ, притягивая к себе девушку для поцелуя.

Ночь была долгой.

Из команды Пушки идти на местного божка согласились двое: Барон и Грани. Эол вызвался понаблюдать.

— Возможно я вмешаюсь, если найду для себя причину. — заявил эльф. — Но рассчитывайте, прежде всего, на свои силы.

Марк Крысобой придерживался схожей позиции.

— Я схожу вместе с Эолом посмотреть на ваши гладиатории. — произнес он. — И полезу в бой, только если буду знать, что в нем можно завоевать победу. Потому как пока ничего не ясно. Даже сами эльфы не знают, что из себя представляет их божок.

— Эти эльфы — тупые сукины дети. А то, что не знают железа — вообще за пределами моего понимания. — заявил Грани. — Но отец учил меня проявлять доброту к тем, кто готов сосать тебе хер, а тем более бесплатно.

— Барон, ты помнишь ту мантикору? — спросил утром Себас.

— Что за мантикора? — поинтересовался КПВ.

— Помню, конечно. Да была одна тварюга. Это она Ньяля так покромсала.

— Понимаешь, КПВ… — вздохнул Себас. — Есть звери, а есть тут и монстры. Твари, которые прибор клали на многие принципы здравого смысла. Злобные, умные и очень хреново подыхающие. Думается, что этот божок из таких.

— Кстати, насчёт Ньяля…

КПВ рассказал о том, как вчера калека разговаривал с эльфийкой.

— Футы-нуты. — усмехнулся Барон. — Это, кажись, называется дар голоса.

— Такое ещё кто-то умеет? — заинтересовался КПВ. — Как научиться?

— Как научиться — не ебу. А так умеют некоторые… — ответил Барон. — Моргот умел. Саурон умеет. Колдовская хрень. Ладно. Давайте собираться на бой. Вон, ньялевцы уже с корабля выходят. Арбалеты натягивают.

В бой КПВ шел при таком комплекте: кираса и латная защита конечностей, шлем — бацинет с волчьими рёбрами. Все же топхельм даёт слишком хреновый обзор. Полэкс с длинным шипом, секирой и клювом и топор-чекан на поясе.

Барон взял с собой двуручный меч из черного металла.

— Трофей. — пояснил он.

Меч был богато украшен и внушал уважение.

Итого пятеро их вышло от Анигиляторной Пушки и спустилось на каменистый пляж перед логовом божка. Акаирис хотела последовать за ними, но КПВ через Эола указал ей ждать в джунглях.

Недалеко от пещеры уже собрался отряд примерно из тридцати пяти бойцов Морглена.

Пятнадцать из них были вооружены арбалетами, двое забрались на скалы, приготовив там большие камни, остальные имели при себе копья, алебарды и глефы.

— Пока план у меня остановить его копьями на вхоте. — пояснил Морглен. — А дальше закитать камнями и расстрелять из арбалетов. Вы не мои люти. Я вам не указ. Делай что хотите, лишь бы на польсу общему.

КПВ с Бароном встали сбоку от пещеры в метрах пяти от входа. С другой стороны расположился Грани, а Марк с Эолом наблюдали за происходящим из джунглей.

Люди Морглена разожгли большой костер прямо перед пещерой. Когда огонь разгорелся как следует, то они принялись бросать головешки в темноту. Из коры, чем-то пропитанной, сделали примитивные дымовые шашки. И когда из пещеры раздался утробный рев, то стало ясно, что монстру фокусы полукровок надоели. Впрочем, ревом этот звук можно было назвать очень условно. Казалось, что визг тормозов, шум ураганного ветра и раскаты грома соединились в одно. Странный звук. Но было понятно, что тварь очень сердиться.

Шелест и скрежет раздались из пещеры.

— Готовьтесь! — рявкнул Морглен.

КПВ отвел поэлкс для удара.

Монстр вырвался наружу.

«Они его не удержат». — сразу же понял КПВ. Тварь представляла собой зрелище фантасмагорическое. Странная смесь многоножки, рака и креветки. Длинное тело, высотой в полтора метра и длиной метров в шесть, покрывали мощные хитиновые пластины темно— багровой расцветки. Под ними виднелась белая скользкая плоть. Тупая голова, прикрытая мощным округлым щитком, заканчивалась челюстями с множеством подвижных пластинок и ножек. Все это должно было работать, как чертова мясорубка.

Тварь разметала костер и рвалась вперед. Копья скользили по панцирю, а если и попадали между пластин, то вязли в туше, не причиняя серьезного вреда. Болты не могли уйти достаточно глубоко. На камни монстру было чхать абсолютно. Крепкая броня и вязкое упругое мясо гасили любые дробящие атаки. Однако ловкостью тварь не блистала. Возникала надежда, что удастся раздергать тварину по кусочкам. Ньялевцы ринулись с пути чудовища. КПВ думал на тему: «Куда тебя пиздануть то…», Грани долбанул по одной из многочисленных ног, но развить успех не успел. Панцирь чудовища раскрылся посредине тела, высвобождая шесть длинных хлыстообразных отростков. Ими существо начало беспорядочно молотить все вокруг. Ньялевцы попали под раздачу. Посыпались как кегли при страйке.

— А вот и Джонни!

КПВ понял, что на театре военных действий пришло время для его роли.

Каждый хлыст был толщиной примерно с поливочный шлаг. Росли они из одной точки. Именно туда со всей возможной силой и дурью рыцарь рубанул секирой полэкса. Хлысты изогнулись в конвульсивной пляске. Один из них безжизненно обвис. Однако уцелевшие хлестнули в сторону КПВ. Рыцаря мотнуло назад, и он устоял лишь благодаря полэксу. А удары продолжали сыпаться.

«Ёб твою, как он меня квасит…»

Сжаться, выставить броню, опереться на древко. Силы в ударах было достаточно, но не хватало жёсткости и веса. На кирасе оставались лишь поверхностные царапины и небольшие замятины. Атаковать КПВ не мог, но этого и не требовалось. Функцию танка он выполнил на пять с плюсом. Заагрил и выжил. Один за другим хлысты обмякали под ударами людей и гнома. Барон срубил аж два ударами своего черного меча, правда чуть не выпустил кромсало из рук.

«Баланс у него пиздец говно». — жаловался Барон. — «Тяжёлый ещё к тому же».

«Так зачем ты его носишь?» — спрашивал КПВ.

«Дорог мне как память».

Тварь пыталась вертеться, но удары сыпались со всех сторон. Грани работал как заправский расчленитель, отрубая уже третью конечность. КПВ успел за это время лишь одну повредить, а затем…

— Назад блядь! — заорал он со всех возможных децибел и сам тут же принялись исполнять свой совет, заодно прихватив Барона.

КПВ заметил, как в бледном мясе твари начало пульсировать нечто черное, а само чудище странно подергивалось. Вспомнились боссы из Дарк Соулс. Зарядка супер-атаки, мать ее. И КПВ угадал.

Из пасти чудовища и десятков сопл по всей тушке забили фонтаны черной жидкости. Раздался отчаянный визг. КПВ ощутил, как левую ногу в районе икры обожгло огнем. Запах кислоты ударил в нос.

«Сууука…»

Боль именно жгла, да так, что судорога ногу сводила. КПВ прохромал ещё шага три через силу и обернулся.

Тварь медленно ползла в сторону воды, кренясь на бок. Три тела корчились в черной жиже. Из-за крупного камня вылетел Грани, с размаху подрубив очередную конечность чудища. Оно выпустило ещё немного кислоты, но то были уже едва бившие на полметра жалкие струйки.

«Ага. Мана то закончилась».

КПВ взревел что-то совершенно нечленораздельное и попер в новую атаку. Ногу будто над углями держали, но Кириллов старался взобраться на гребень адреналиновой войны, разозлиться, забыть о боли.

Он подхромал под собственные завывания к башке чудища.

«Ну шо, идолище поганое…» — подумал он, разворачивая полэкс клювом.

«Ни богов, ни господ, сука!»

Клюв вошел в пасть, дробя челюстные пластинки. Следующий удар туда где блестели черные россыпи чёрных зенок. Тварь завалилась на бок, издавая какофонию на уровне работающего цеха.

Люди и гном нанесли в общей сумме ещё, наверное, сотню ударов, прежде чем существо затихло.

— Бля…

И тут КПВ ощутил-таки боль. Он отхромал в сторону, подальше от луж кислоты. Плюхнулся на камни и принялся сдирать с себя броню и штаны. Подошвы берцев дымились от хождения по кислоте.

«Как бы им кирдык не наступил… Бляяяя…»

Наконец КПВ добрался до ожога. Третья степень, к гадалке не ходи. Дыра в коже, мясо уже видно. Края почернели-посинели. Рана размером с половину купюры, но выглядит крайней херово.

«Мля!»

— Капитан! — позвал он Барона, снимавшего дымящиеся сапоги. — Ты говорил, у нас медик есть. Хочу вот на прием записаться.

— Ты вне очереди по острой боли. А медик прямо тут. Эол!

«Вы серьезно?»

КПВ немного охренел. Он ждал иномирного врача с московским образованием, а ему предлагают аборигена-белкоеда. Эльф опустился к ране, бесцеремонно потрогал края длинными пальцами.

— Млять, доктор… — сквозь волны боли выговорил КПВ. — Можно полегче.

— Вероятно, ты не умрешь. — обнадежил Эол. — Но рану надобно хорошенько вычистить.

Последнее он произнес с каким— то нехорошим намеком.

— Пойдем к кораблю. Мне нужны мои инструменты.

КПВ с трудом поднялся, опираясь на полэкс.

— Давай руку и бери его под левую, Барон. — заявил, подходящий к нему Крысобой.

— Да я сам…

— Хоре из себя Рэмбо строить. — ответил Марк. — Пошли.

— Ладно-ладно. Остальные как?

— У ньялевцев три двухсотых. — ответил Марк. — И ещё двое неплохо ранены. Переломы от хлыстов. У нас только ты.

— Чел, ты очень вовремя заорал! — усмехнулся Барон. — Прозевай мы ульту и накрыло бы всех.

— А что Ньяль… — КПВ осекся. Краем глаза он увидел, как калека с помощью Морглена заходит в пещеру. — Чё он там придумал… Ох, хрен с ним. Барон, а Эол медик то нормальный?

— Очень даже. Понимаешь, он старый нолдор. И ему уже шестой косарь годков. К этому возрасту эльфы обычно посвящают все время тренировкам, мастерению всякого и медицине. Их хирургия очень даже неплоха.

— Ладно, верю.

Они прошли мимо Акаирис, которая, увидев, что КПВ тащат на плечах, бросилась к ним.

— Да все нормально… — попытался улыбнуться КПВ. — Живы будем не помрем.

Эол уже ждал КПВ на корабле с набором инструментов. Кириллову дали обезболивающие: какую— то местную дурманящую гадость. Фокус взгляда сразу потерялся. Ни во что нельзя было вглядеться. А боль не ушла совсем.

— Мля, Эол, не мя… мясо. — говорить во время прихода было тяжело. — Чем это меня обдол…

И грянул гром. Сначала КПВ списывал это на часть прихода, но остальные на корабле тоже реагировали на грохот, сострясший остров. Земля дрожала

— Землетрясение?! — голос Марка звучал странно и расплывчато. Дурман-трава уносила КПВ на волнах безумных видений. Мир вокруг трясся и грохотал, а Кириллов засыпал.

Ему привиделся лес. Огромный и древний. Каждое дерево, как десятиэтажный дом. Лес дышал. КПВ видел его как будто насквозь. Где-то там на полянах в глубине, ловя гладкой кожей редкие лучи солнца, плясали обнажённые девы. Слышались смех и мелодичный звук флейты.

— Низшие эльфы, слабые, ничтожные. — голос Эола разлетался от дерева к дереву. — Дикари, не ведавшие света Валар. Тысячи лет назад явились к эльфам их боги. Но низшие бежали! Они устрашились грозного облика божества!

Из леса навстречу КПВ шла фигура, сотканная тьмой. Можно было различить лишь оленьи рога на голове и ужасающий блеск глаз.

— Очи его сияли как звезды, а звук боевого рога сотрясал землю!

Все вокруг завертелось, обернувшись вихрем красок. Лишь мерцающие глаза оставались неподвижными.

КПВ проснулся. Страшно хотелось пить. Кое-как он повернулся и нащупал флягу. Вокруг было темно.

«А… До ночи спал».

КПВ открыл глаза, увидев бескрайнее небо с рисунком звёздного пути.

— Ну ты и соня. Тебя даже вчерашний шторм не разбудил. Говорят, мы уже приплыли в Морровинд.

Голос Марка. Он сидел на скамье, раскуривая трубку.

— Твою мать… — проворчал КПВ. — Что за гадость мне дал эльф? Мысли не шевелятся…

— Пройдет. Главное, что твоя нога лучше.

— А она лучше? О, Акаирис…

Эльфийка тоже была на корабле и внимательно смотрела заглядывала в заспанные глаза КПВ.

— Не загнила. — ответил Марк. — Жить будешь. В отличие от Ньяля.

— Стоп, а что с ним?

— Землетрясение началось, когда он был в пещере. Завалило к чертям собачьим. Морглен и ко пытаются его откопать, но не очень-то я верю в их успех.

— А… было-таки землетрясение? Я уж думал, меня заглючило.

— Было, и ещё какое. Остров ходуном ходил.

— А где все-то?

— Да у эльфов в деревне. Кто-то в лесу, иные на пляже.

— А ты чего тут скучаешь?

— Жребий кинули, кто корабль охранять будет. Но раз ты проснулся, я пойду. Думаю… — он покосился на Акаирис. — Ты найдешь себе занятие. — затем улыбнулся, пыхнув трубкой. — И я его себе найду.

Марк поднялся и спрыгнул за борт.

— Эй, Крысобой, забиться хочешь? — крикнул ему вслед КПВ.

— О чем спор?

— Я бы поставил десять золотых, что Ньяль жив.

— На деньги не спорю. — ответил Крысобой.

— Как хочешь.

«Землетрясение, Ньяль в пещере, Морглен, который решил прикончить божка эльфов. Совпадение? Не думаю».

Цепочка вырисовывалась вполне связная.

«Ньяль привел нас на этот остров. А кревед в пещере… Не охранял ли он что-нибудь важное?»

— К-Пэ-Вэ.

Голос Акаирис. Она прижимается к нему.

— Да. Он самый. А что мне с тобой делать?.. Ну не в смысле сейчас. А вообще.

Он приобнял девушку за плечо. Даже думать не хотелось, что она могла достаться тому чудищу из пещеры.

Нога была перевязана белой тканью, а ожог неприятно ныл. Однако настроение и самочувствие у КПВ были на высоте. Он убил, пусть и не в соло, монстра. Голова постепенно отходила от дурман-травы. Где-то в море плескались русалки, а прямо рядом сидела красивая девушка, из одежды на которой было только платьице до колен.

— Я же к тебе такими темпами привыкну… — вздохнул КПВ, чуть приподняв девушку и усаживая ее себе на колено здоровой ноги.

Платьице при это задралось выше колен, и Кириллов направил свою руку вдоль смуглой ножки.

— Чувствую, как уже привыкаю…

Девушка ответила ему поцелуем. Да ещё таким активным с ее стороны. По телу уже разгонялись гормоны. Ещё немного и придется идти на крайние меры. То есть заиметь интимный опыт на борту корабля.

— И руки уже распускать научилась… — констатировал рыцарь, чувствуя тонкие пальцы у себя на одном жизненно-важном органе в районе паха. — Завтра будет непростой разговор с капитаном. И все из-за тебя. Давай ка мы тебя снова приподнимем и усадим уже вот так…

Она сидела лицом к нему, обхватив ногами талию.

— Обопрись на мои плечи и вверх, и вниз.

Слов она пока не знала, но язык жестов не имеет границ. А то, чем они занимались было заложено природой.

Уснул КПВ ближе к утру и проснулся от того, что люди начали возвращаться к кораблю.

— Ну что, жив, драконоборец? — усмехнулся Бас. — Или креветкоборец?

— Отвянь. — буркнул Кириллов, разлепляя глаза. — Барон ничего не говорил про отплытие?

— Не-а. Но есть новость. Ньяля откопали. Живехонек. Даже цел. Не то чтобы совсем цел, но хуже не стало.

«Так я и думал».

— А раскопки пещеры ты видел, Бас?

— Да на кой они мне. Тут на такое посмотреть можно… Я раньше подобное только в хентае видал. Вот, например, слева от тебя…

КПВ обернулся. Акаирис ещё спала, поджав под себя ноги, а платье… Кирилл одернул его, чувствуя укол ревности.

— А ты на чужой каравай и вообще… иди делом займись, юнга.

— Ладно-ладно.

Предстоял важный разговор. И сначала КПВ решил обсудить все с Марком.

— Понятно. — хмыкнул Крысобой. — Ожидал чего-то такого. Я тебя поддержу. И даже, примерно, знаю, как обосновать твои намерения.

— Если сможешь — считай, я в большом долгу.

— Сочтемся. Отплываем завтра. Завтра этот вопрос и поднимем. И надо тебе ещё кое с кем переговорить сегодня…

Себас и Барон принялись собирать людей. Яровратовцы уже были готовы. Ньялевцы тоже. Не хватало несколько человек Санитара.

— Как вернётся Логар, так отплываем. — произнес Барон. — А пока надо поговорить о важном. А именно о бабах. Наш друг и товарищ хочет взять вот эту особу… — он указал на Акаирис. — С нами в путешествие.

По рядам викингов— самоучек прошёлся шепот.

— Интересно. — заявил один из них. — Я КПВ понимаю всей душой. Но тогда давайте и я тоже себе эльфку возьму?

Эта мысль всем понравилась.

— А что? Верно. У нас на корабле места много. Загрузимся эльфятиной!

— Господа… — вздохнул Барон. — Не думаю, что это хорошая идея. Места много, но мы только начали свой путь. Предложу такие правила по женщинам… Мы их будем собирать, но сначала берём тех, кто не станет обузой.

— А чем эта эльфка лучше остальных? — спросил мужик с погонялом Ментос. — Разве что размером сисек. Но скажем, если ее вывести в общественное достояние… Я буду очень даже за. Плыть далеко.

КПВ почувствовал, как начинает понемногу закипать. И понимал, что у остальных своя правда, но правда эта очень уж с его правдой расходилась. Да и Акаирис он уже начал воспринимать как свою. И такие рассуждения о ее обобществлении…

— С таким я не согласен. — как можно более спокойно произнес КПВ. — И больше эту тему не надо поднимать.

— А то что? — усмехнулся Ментос. — Перчатку мне бросишь?

— Брошу. — уже не так спокойно ответил КПВ.

— Начинается… — вздохнул Себас. — Неспроста считали, что женщина на корабле к беде.

— Думаю, если все будет как хочет КПВ, то это несправедливо. — заявил Лестер. — Если она ему так нравится, то может он останется на острове? Современный Робинзон.

— Дайте мне слово. — холодно произнес Марк.

— Да говори. Кто тебе мешает. Разве что наш герой-любовник. — снова съязвил Ментос.

— Так получилось, что КПВ за эту девушку проливал кровь. И его привязанность должна быть вам ясна. — произнес Марк. — Это совершенно не тоже самое, что и просто перепихнуться в кустах. А что до твоих слов, Лестер. То КПВ реально может уйти. Мы поговорили с Моргленом. У них как раз несколько человек погибло. Корабль у Ньяля больше. Так что, если вы против, то КПВ может уйти. И я уйду. Потому что мне погано слушать, как вы накинулись на человека из зависти. Забыли, что нам придется вместе воевать. Сейчас мы женщину не поделили. А дальше что? Начнем глотки за золото и жратву грызть? Вам тут человек чудище убил. Не это ли хорошая рекомендация? Вот мне с таким товарищем рядом биться очень даже спокойно будет. А вы залупаетесь… У вас мышление, видимо, ещё работает как в офисе на ЗП сидеть.

А вот Петрову на косарь больше дали, а у Сидоренко отпуск летом. Завязывайте. Или пиздуйте в Новгород бордели Флавия сторожить.

— А ты за базар-то ответить готов? — спросил его Ментос.

— Я убить за него готов.

И улыбнулся Марк так, что многим рядом стало очень не по себе. КПВ уже видел это его лицо в ночном лесу, когда Крысобой полуорков колол.

— Предлагаю сбавить обороты. — заявил боцман. — Мы так из-за ерунды до плохих вещей можем дойти.

— Отважные солдаты юга все перерезали друг друга… — напел Кельт.

— Вот что скажу… — взял слово один из самых старших членов экипажа. Было ему уже под пятьдесят. — КПВ реально на чудище полез. И если он такой славный боец-кавалерист, то ну давайте ему дадим девушку. Сами себе потом что интересное выберем. Путешествие только начинается. А КПВ у нас будет за главного берсерка. Так сказать, первый в любви, первый в бою, первый в очередь за пиздюлями.

— Вот подпишусь под каждым словом уважаемого Альбрехта. — произнес Марк. — А что скажешь сам, КПВ? Согласен на такое?

— В деле. — мрачно ответил КПВ.

Вроде и победа за ним, а осадочек остался. Ладно Лестер, так ещё и пара других мудаков нашлось. Возникал вопрос, а не принять ли приглашение Морглена. Он хоть и мутный, но своих держит в железной хватке. Там едва ли кто вякнет.

— Тема закрыта. — объявил, Барон. — И больше не поднимаем. Если кому найдется какая зазноба, не грозящая стать обузой — милости просим. И ещё дополнение. Не знаю сколько мы пробудем в море… Поэтому стараемся, чтобы женщины на корабле на залетали. Сами понимаете, что беременные и младенцы — это пиздец хуевая идея для нашего небольшого судна.

«Упс. Ну скрестим пальцы». — усмехнулся про себя КПВ. — «Я, возможно, это правильно уже нарушил».

Корабль начали готовить к отплытию.

— Не хочешь встретиться с семьёй своей девушки? — усмехнулся Бас. — У нее, между прочим, было двое детей и трое внуков.

«Блин, забываю что ей под сотку».

Учитывая, что большую часть жизни Акаирис провела на очень замкнутом острове, то она все равно казалась скорее по-детски наивной. Совсем не хитровыебанный мудила Эол, у которого в голове не пойми что. Супруга у Акаирис не имелось на момент знакомства с КПВ. Бракоразводный процесс лично провел островной бог-креветка, слопав бывшего мужа эльфийки.

Кроме Акаирис с острова забрали неплохой груз фруктов, дров и лёгкую каркасную лодочку, покрытую корой. Совсем небольшую, но решили, что пригодится.

И, печально вздыхая, люди покидали столько приятный остров.

— Надо будет ещё сюда заехать. — на радость всем произнес Барон. — И тогда наберем себе на обратный путь эльфятины, сколько влезет и сколько захотим!

Драккары снова выходили в море. Акаирис сидела вместе с КПВ. Оказалось, что грести девушка вполне себе может. Аборигены плавали вокруг острова на своих каноэ. Люди сели на весла и путешествие продолжилось.

Оно продолжалось, продолжалось и продолжалось…

«Восемь дней…» — разлепив глаза, подумал КПВ.

Именно столько они уже плыли на Юг. Точнее не столько пыли, сколько стояли на месте.

— Парень… — обратился к Басу Ментос. — Не трави, родимый, душу.

Каждый день по три-четыре раза они садились на весла и гребли. Затем отдых. Ленивое лежание на горячей палубе. Обливание водой из-за борта. Разговоры. Жара, усталость и напряжение, повисшее в воздухе.

Иногда кто-то нырял и купался, чтобы освежиться, а главное размяться. КПВ тоже. И делал он это не один. Акаирис составляла ему компанию. Она ныряла, не снимая платья. Увы, купальника в наличии не имелось, а вокруг было слишком много скучающих мужчин с оружием. Нечего махать красной тряпкой перед быками.

Вдвоем они отплывали подальше, обычно за драккар Ньяля. Там можно было спокойно дать волю телам. Впрочем, полноценно заниматься сексом в открытом море было несколько проблематично. Однако можно было устроить друг другу разрядку в ручном режиме.

С одной стороны, здорово, а с другой, отчасти пытка. Хотелось нормально, на кровати, чтобы до предела и до утра. А тут блин в море, недалеко корабли с любопытными глазами, да ещё русалки…

Сложно сказать, понимали ли они чем занимаются человек и эльфийка, но почему-то их оно интересовало. КПВ получил возможность взглянуть на них поближе.

«Еба они здоровые».

Пропорции у местных русалок были совсем не в стиле диснеевских. Человеческие тела у них сами по себе довольно крупные. Чуть меньше КПВ, наверное. Однако рыбьи хвосты тянулись вообще метра на три.

На девятый день пришлось выкинуть остатки фруктов. Загнили. Народ уже начал волноваться. Запасы истощались на глазах. Однако на десятый день русалка выкинула на палубу Пушки здоровенную морскую черепаху. Шея рептилии была аккуратно свёрнута. Мясо зажарили на небольшой жаровне. Каким же удовольствием была свежатинка после стольких дней. А русалка Эйприл выкинула ещё одну черепаху. И ещё одну. И кучу крупных рыбин. И пару кило морских моллюсков. И спутанные зеленые мочалки съедобных водорослей.

— Горшочек, не вари. — попытался остановить ее Барон. — Нам хватит. Мясо негде сушить.

Однако данное закидывание едой было, видимо, демонстрацией для повышения боевого духа: с голоду вы не умрете и от жажды тоже. Можно пить кровь морских черепах. Можно кушать водоросли. Пока с вами русалки — бояться нечего. И за демонстрацией этой стоял, разумеется, организатор экспедиции, и тот, кто знал о её настоящих целях.

«Свадебный генерал, ага». — усмехнулся КПВ, когда русалка закидывала на борт очередную черепаху со сломанной шеей.

На острове эльфов Ньяль искал то, что охранял в пещере доморощенный божок.

— Слушай, Эол… — обратился КПВ к эльфу. — А как человек может обучиться колдунствам?

— А как можно научиться дышать или как птицы учатся летать? — усмехнулся в ответ эльф.

— Ну подожди… — запротестовал КПВ. — А, например, заклинания? Волшебная палочка с пером из жопы хромого василиска?

— Заклинания?.. — вопросы КПВ вызвали у эльфа приступ особенно мерзотного веселья. Кириллов чувствовал себя пиздюком, который спрашивал у старшеклассников что такое «пенис» и откуда берутся дети.

— Заклинания — это инструмент. Но зачем песня тому, кто не имеет голоса?

— Подожди… Ньяль же как-то колдует? Нет?

— Свет истинный, свет отраженный. Нет разницы для малой птахи. Век ее недолог и всякий свет ей дарит радость.

У КПВ складывалось впечатление, что Эол знает и про способности Ньяля, и про цель экспедиции, а не говорит только лишь из паскудства. Загадки загадывает.

— Ох, тяжко с тобой… — вздохнул КПВ и забил на расспросы. Однако позже он обратился к Марку:

— Слушай, а высшие эльфы все такие мудаки?

— Нет. Они скорее душные и свихнутые на поисках глубинного смысла дивнюки. А Эол вот мудак. Причем настолько сказочный, что родичи его регулярно изгоняют за особо веселые художества.

На десятый день штиля Эйприл принесла с корабля Ньяля послание, начерченное на дощечке. Прочитав его, Барон объявил:

— По классике есть две новости. Начну с плохой. Оказывается, гребли мы зря. Течение все равно сносило нас назад.

— Ну охуеть…

Со всех сторон раздались вздохи разочарования.

— А теперь новость хорошая. Мы меняем курс. Снова пройдем мимо острова эльфов. Там отдохнём и пополним запасы воды.

Вот эта новость уже вызывала в людях приятное оживление.

У КПВ эльфка была при себе, однако сидеть на корабле уже надоело. Снова леса, пляжи, свежие фрукты и возможность уединиться.

Люди уже веселее брались за весла. Да и привыкали постепенно. Может быть, если не потонут в первый шторм, то из них даже выйдут моряки. Драккар всё же не линейный корабль. Штука интуитивно понятная в целом, а тонкости познаются со временем. Обратный путь занял всего два дня. Они шли по течению, а главное с охотой гребли, зная о предстоящем отдыхе. Рана на ноге у КПВ практически не давала о себе знать уже второй день.

«Даже странно, как быстро все прошло? Эльфячья магия? Или влияние другого мира?»

КПВ замечал, что практически со времени переноса чувствует себя довольно здорово. Легко просыпается, быстро отходит от похмелья и нагрузок.

«Наверное, организм от происходящего охуел и запустил древние первобытные системы».

— Земля!

Знакомые очертания острова показались на горизонте. Люди взялись за весла.

— Братва, сбавьте ход. — усмехнулся Себас. — Заебетесь так, что будет не до эльфок.

— У меня руки и спина устанут. — ответил ему Бас. — А член будет отдохнувший. Так что нормально.

— И летит веселее вперёд наш драккар… — напел Кельт.

Акаирис тоже активно работала веслом наравне со всеми. Разве что КПВ ей перчатки нашел. Не хотелось, чтобы ручки совсем загрубели. И сидела она довольная скорым возвращением домой.

Остров приближался, однако толпы аборигенов на берегу видно не было.

«Может, мы их заебали?» — подумал КПВ, но на сердце стало тревожно. У линии прибоя валялась на боку туземная лодка, а рядом весло. Неаккуратно так валялась, будто брошенная в спешке.

«Не хорошо, не хорошо…»

Акаирис тоже все поняла. Тянула шею, пытаясь рассмотреть на берегу соплеменников. Никого.

— Стоп машина! — объявил Барон. — Броню на себя!

Через полчаса люди молча высадились на пустом пляже. Среди ракушек и снующих крабов внимание КПВ привлек черный небольшой осколок.

«Обсидиан?»

Гладкий и острый. Вулканическое стекло. Было ли оно на острове? Кажется, эльфы не использовали наконечники на свои примитивные остроги для рыбы и стрелы.

— Барон! — Яроврат со своими людьми шёл навстречу. — Пошли, дойдем до деревеньки эльфов. Нихрена мне всё это не нравится.

Две команды в полном составе и полном параде прошлись сквозь лес до небольшого поселения островитян. Пусто. Навесы и хижины стоят целые, но никого вокруг.

В этот момент Грани вдруг начал громко втягивать воздух.

— Что там? — спросил Барон, но гном отмахнулся.

Как заправская ищейка он заметался по деревне. Наконец остановился в кустах за одной из хижин. Запах КПВ не чувствовал, но заметил, как рой насекомых взмыл при приближении гнома. Можно было легко догадаться, что лежит в тех кустах.

— Горло перерезали. — заявил гном, копаясь в кустах. — Кое-какой требухи не хватает. Кишки вынули.

«Хорошо, что Акаирис сидит у кораблей».

Гном снова начал рыскать по деревне, а затем ломиться через заросли. Люди следовали за ним. Наконец Грани вывел их на пляж.

— Сюда они причалили. Сюда…

Гном поднял с песка маленький чёрный предмет. Наконечник обсидиановой стрелы.

Волны медленно и лениво накатывались на белый песок островного пляжа. КПВ лежал поверх одеяла, отдыхая перед походом. Где-то три часа назад он был вместе с Бароном на встрече капитанов.

«Мы знаем направление». — сказал тогда Санитар, обращаясь к Ньялю. — «Как быстро твои русалки смогут найти похитителей?»

Колдун стоял напротив КПВ, и Кириллову показалось, что Ньяль сутулится меньше прежнего и реже дрожит.

«Они уже в пути. Подруги дней наших суровых… Но сами понимаете. Время туда, время оттуда…»

«Ньяль…» — Санитар оглянулся на других капитанов и бойцов. — «Наверное, хватит играть в секреты Полишинеля. Мы уже догадываемся, что ты можешь больше, чем просто говорить с рыбами. Как быстро ты их найдешь?»

«Дайте нам несколько часов. Отдохните пока».

Акаирис впала в какое-то странное состояние. От нее можно было ожидать плача, но вместо этого она будто сломалась. Марионетка с обрезанными нитями. Села на скамье корабля и замерла. На острове, где все шло одинаково столетие за столетием, разучились переносить такие потери. У них был свой цикл жизни от рождения до смерти в утробе бога.

«Эта чертова креветка…»

Возможно ли, что божок отгонял от острова кого-то ещё? Тех, кто приплыл, услышав гром землетрясения, увидел труп монстра на берегу и подумал «ага…»

«Весело, наверное, пиздошить обсидиановым оружием тех, кто вообще драться разучился». — зло подумал КПВ. — «Но кроме обсидианового, есть ещё стальное».

— Как думаешь, они ещё живы? — Бас, грустный и бледный.

— Может быть, некоторые. — ответил Кириллов.

— Зависит от того, как давно их захватили. — добавил Марк. — И кто это был. Относительно продвинутой цивилизации нужны рабы.

— Оружие из стекляшек. — возразил КПВ. — Какая уж тут цивилизация?

— По типу ацтеков каких-нибудь.

— Да похер. — ответил КПВ.

Настроение было ни к черту. Только что у него рядом находилась живая и весёлая девушка, а теперь не очень понятно, как ее эмоционально реанимировать. Возможно ли это? Однако кое-что КПВ уже решил….

«Я не знаю кто вы такие и что вам нужно, но предупреждаю, у меня есть… не скажу, что много, не скажу, что необычных способностей… Однако напиздюлять вам сил хватит».

— На корабли!

Крик Себаса мгновенно вывел людей из оцепенения. Народ рванул обратно к кораблям. Уже через двадцать минут драккары расправили паруса. Драконы моря направились на юго-запад.

Люди прошли на веслах почти два с половиной часа, затем отдавшись воле ветра.

— Есть инфа сколько нам идти? — спросил КПВ.

— Два дня, примерно. — ответил Марк. — Если осилим ещё пару часов на веслах сегодня и четыре завтра, то к вечеру будем там.

— Понял. — Кивнул рыцарь, обнимая свободной рукой Акаирис. В ней жизни было не больше, чем в кукле.

«Хоть бы плакала. С этим все понятно. А так…»

Оставалось надеяться, что ее родичи живы. А надежда гарантий не дает.

Следующим утром разговоры на Аннигиляторной Пушке утихли. Люди, злые и сосредоточенные, работали веслами.

Крик «Земля!» не встретили как раньше весёлым гомоном.

— Ну что… — произнёс Барон, осматривая команду. — Надеваем броню.

Тонкая полоска островов на горизонте с каждой минутой росла, обращаясь крупным архипелагом. Черные скалы, белые линии пляжей, зеленые шапки лесов, горы, на вершинах которых белел снег. Все это закатное солнце красило в багровый оттенок.

«Здоровый…»

Совсем не островок эльфов, который можно часов за пять обойти по пляжу.

Над горизонтом бродили легкие дымчатые облака, в которые вечернее светило медленно сползало. Алые и красные цвета рождали тревогу в сердцах людей, предвещая скорую кровь.

— Сбавить ходу. — произнёс Барон. Ему пришло послание от Ньяля и Санитара. — Мы подождем темноты. Русалки проведут нас к берегу безопасным путем.

Марк аккуратно и с любовью проверял наконечник копья.

— Жаль, что алкашка кончилась… — вздохнул Себас.

— Хорошо, что алкашка кончилась. — возразил Марк. — Некоторые вещи лучше делать с полным осознанием.

«Не, ты все же маньяк, брателло». — подумалось КПВ.

— Так… Опыт ночных баталий нам наука… — вздохнул Себас. — Сейчас я назначу четырех фонарщиков. Их задача не ломиться вперед, а поддерживать своих. Если вдруг вы поняли, что проебались и рядом наших нет, то идите на свет. Иногда мы будем подавать и звуковые сигналы устройством типа «сковорода железная». Действовать лучше всего десятками.

КПВ был в одной группе с Бароном, Марком, Эолом, Грани и остальными. Их задача состояла в том, чтобы вломиться на территорию врага, смести его первым натиском, а затем поддерживать две другие десятки и не дать им нахрен потеряться.

— Ну, на весла. Медленно идём. Не спеша.

Драккары скользили по ночному морю, словно призраки. Словно легендарный Нагльфар, пришедший в другой мир из древних сказаний. На берегу мерцали оранжевыми точками кострища и тени плясали вокруг. КПВ вспомнил ночь в лесу, когда они накрыли полукровок. Адреналин растекался по венам, заставляя с нетерпением ждать боя. То, что переговоров не будет стало всем ясно уже очень давно. Оставался один важный вопрос: кто там на берегу?

— Прибавить ходу!

До пляжа оставалось несколько сотен метров. Можно было разглядеть, что поселение островитян прикрыто редкими деревцами. Оно находилось не у прибрежной полосы, а дальше в лесу. Пламя костров освещало снизу кроны деревьев, придавая им вид торжественный и загадочный.

Драккар слегка дернулся. Эйприл вцепилась в нос корабля и заработала длинным хвостом, меняя курс судна. Очень вовремя. Лишь вблизи КПВ рассмотрел, как над водой слегка поднимаются пористые контуры коралловых отложений. Настоящий подводный лабиринт. Несколько раз русалки меняли курс драккаров. Без них пройти здесь ночью могла бы разве что самая лёгкая лодка с опытными гребцами.

— Фонари не включать. Фонари по сигналу. — скомандовал Себас, игравший роль старшего помощника капитана.

Драккар замер у берега. Якорный камень с плеском упал в воду. Из леса доносился ритмичный стук барабанов, вопли, рык и какие-то совершенно неопознаваемые звуки.

«Не добычу ли отмечаете, суки?»

Туземцы не заметил высадку, увлеченные праздником или ритуалом. А тем временем отряды людей собирались и готовились к атаке.

— Идём!

— Вперёд!

Сквозь темноту и заросли группы попаданцев начали продвижение, оставив около тридцати ньялевцев на охране кораблей.

Одинокий костер аборигенов горел между пляжем и поселением. КПВ выскочил к нему одним из первых. И замер, пытаясь переварить увиденное. Два существа у костра также замерли, хотя до этого активно двигались, совершая фрикции.

— Это что за хер… — задался вопросом кто-то из Яровратцев.

— Зверолюды. — ответил ему другой.

Жилистые тела обоих существ покрывала короткая, но густая шерсть. Лица, а вернее морды были вытянуты на манер собачьих. Однако соотнести их с конкретными животными было сложно. Имелось в них что-то от псов, что-то от шакалов, а нечто и от лис. Жёлтые глаза мерцали в темноте. Звериные уши нервно дергались. Люди застали существ в процессе случки, или как это вообще назвать. Один явно засунул под хвост другому детородный орган, но вот что странно… Второй партнер тоже был самцом. Его выдавал эрегированный хер, красный и бесшерстный, как у собаки, с мощным узлом у основания.

— Это не зверолюды. — усмехнулся Барон. — Это ебучие фурри.

Существа у костра практически не двигались, не считая нервного подергивания прижатых ушей. Однако они были, очевидно, разумны. Волосы, если так можно выразиться, на головах у обоих выкрашены каким-то розоватым пигментом. На тела также были нанесены рисунки. Рядом ними лежал на песке обсидиановый нож с деревянной рукояткой, большая миска из половинки кокосового ореха, а в ней…

Мясо прокоптили над огнем, но контуры остались прежними. Можно было легко заметить тонкие пальцы на конце объеденной руки.

«Не рабы им нужны были…»

Видимо по лицам пришельцев зверолюды поняли, что ничего хорошего им не светит и попытались свалить. Однако сделать это оказалось не так-то просто. Похоже, шерстяные пидорасы сцепились на манер собак и разомкнуться не могли. Они комично приподнялись, поскуливая и путаясь друг у друга в ногах. На этом их спектакль закончился.

Не сговариваясь, без сигнала и спонтанно люди заработали всем колюще-режуще-рубящим, что было под рукой и немного дробящим. КПВ несколько раз полоснул пассива фальшионом по голове и зарядил активу торцом щита.

— Хватит! Хоре! — призвал Санитар, когда хиты у фуррей явно ушли в глубокий минус. Оба существа не двигали, обратившись мерзотным месивом слипшейся от крови шерсти. — Идём дальше! Предлагаю пленных не брать.

Барон поднял над головой чёрный клинок, задорно выкрикнув.

— Бей, руби и убивай!

«Меня, сука, долго уговаривать не придется».

КПВ ринулся вперед к свету и шуму поселения зверолюдей. Он несся, а за ним накатывала волна закованного в железо насилия.

Население деревни собралось в центре около громадного костра, кружась в неистовой пляске под грохот барабанов. Поодаль над мерцающими углями коптилось мясо. Кусочки, нанизанные на палочке, отдельные руки и ноги, ребра, ягодицы.

Увлеченные танцем зверолюды слишком поздно заметили вторжение. Разом смолкли барабаны, но другой шум тут же заполнил пустоту. Крики, визг, вой. У некоторых фуррей были при себе ножи и копья, но оказать организованное сопротивление они не сумели.

КПВ рубанул одного по раскрашенной морде, а ударом щита толкнул в костер. Из-за адреналина человек не обратил внимания даже на запах горящей шерсти.

«Сдохни».

На все тактические выкладки наподобие фонарей и коммуникационной сковородки люди забили болт, учинив беспорядочную резню. КПВ метался, бешено вертя головой в поисках цели. Вон один пытается встать после укола копьём.

— Лежать, сука!

Широкое лезвие подрубает шею.

— Нравится!? Вкусно, падаль!?

Шею на окованный торец щита. Удар, удар, покатилась буйна головушка.

Снова по сторонам. А всех уже почти убили. Вон Марк с перекошенным лицом методично докалывает раненых. Вон двое яровратовцев ещё шевелящегося зверолюда тащат к яме с углями и мордой в них.

Запахи крови, палёной шерсти, жареного мяса. Полумрак и какофония визгов. Мозги плавятся в адреналиновом коктейле, а душа просит больше крови.

КПВ озирался. Вон спрятался ещё один хвостатый. Мелкий, юркий и, при виде человека, дал деру к пляжу. КПВ за ним, хотя из рыцаря в броне спринтер так себе.

«Что, не ждал, сучёныш?»

Он выбежал к драккарам, а там его встретили дружелюбные лица и копья полукровок Ньяля.

Они создали там нечто наподобие заслона, и один труп уже лежал у их ног. Зверолюд, проявив чудеса ловкости, сумел прорваться к воде, получив лишь скользящие попадания. Он отчаянно заработал конечностями, загребая темную воду. Ньялевцы даже не пытались его преследовать.

— Уйдет же! — с досадой воскликнул КПВ.

В ответ ему полукровоки лишь загадочно ухмыльнулись.

— Аааа…

КПВ тоже ухмыльнулся, заметив, как блеснул серебром в лунном свете хвост русалки.

«Уйдет. Обязательно уйдет. На дно».

Нечто дернуло зверолюда под воду. Он вынырнул спустя несколько секунд, отчаянно скуля и беспорядочно работая лапами. Снова под воду. Брызги, буруны, и видно было как боролись силуэты над самой поверхностью. Зверолюд снова вырвался или, скорее, русалка отпустила добычу, играя с жертвой. Фуррь проплыл еще метров пять, а затем бульк…

И уже ни следов борьбы, ни капель, даже пузырей практически нет.

Продекламировал с зловещей ухмылкой Ньяль, сидевший на корпусе туземной лодки.

— Туда ему и дорога. — ответил КПВ, сплевывая на песок. Он побрел обратно в деревню, где страшная бойня уже завершилась за неимением тех, кого ещё можно было зарезать.

Альбрехт снял шлем и кирасу, а меч сменил на лопату. Могилу он копал не для зверолюдей. Их решили отдать морю. В землю же поместили останки несчастных, что были схвачены на острове эльфов.

Впрочем, нескольких пленников прибытие людей спасло. Вопрос: надолго ли?

— КПВ, Эола не видел? — спросил Себас.

— Не. Я у кораблей был, а что… Блядь.

Недалеко от людской толкучки сидело или стояло четверо выживших эльфов. У одной девушки постарше не было левой руки. От другого парня вообще остались только торс и голова. Остальные были целее. Не считая того, что в промежности и ниже по ногам засохли пятна крови.

Все эльфы были в состоянии совершенно неадекватном. Еще хуже чем Акаирис.

— Бля, Эола кто видел!? — голос Барона. — Сюда, сюда. Нужна твоя помощь.

Эльф проявился через несколько минут. Похоже гонял шерстяных пидоров по лесам. К поясу у него было привязано два отрезанных пушистых хвоста.

— Можно сделать хорошую шапку. — прокомментировал он свою добычу.

— Эол, бери иголки. Тут полно раненых. — это был уже Санитар. Он пытался обрабатывать раны, но делал это не очень уверено. — У тебя всяко опыта больше.

Эльф лениво и устало вздохнул. Он посмотрел на Барона, затем на раненых.

— Я проявлю уважение к вашей простоте и зашью их раны. — произнес Эол. — Но они умрут очень скоро.

— С чего ты взял? — сердито буркнул санитар, пытаясь затянуть на культе девушки бинт.

— Дух сломлен. Фэа истекает и не восполняется. Их мир погиб, их племя исчезло. Цикл жизни прерван навсегда.

— Давай их все равно заштопаем. — возразил Барон. — Таки уж у нас принципы.

Эльф пожал плечами и пошел за инструментами. КПВ направился за ним.

— Эй. Погоди.

— Она тоже умрет. — не дожидаясь вопроса ответил эльф. — Если не веришь, то сходи и сам взгляни.

КПВ направился к кораблю. Около него двое полукровок, а в руках у них Акаирис.

— Вы чё охуе…

КПВ чуть не кинулся на них, но они закрылись девушкой как щитом.

— Мы вам на корабль ее ложить. — оправдался один из них. — Ночь земля лежать плохо. Холод.

— Она на земле лежала?

— Она ходить деревня видеть. Потом обратно идти и упасть. — пояснил ньялевец. — Забирай. Мы не брать.

КПВ бросил оружие на корабль, а сам забрал девушку. Состояние ее сильно ухудшилось. Пустые глаза казались мертвыми стекляшками, губы пересохли.

— Да что ж такое… — вздохнул Кириллов, укладывая ее на одеяло. На внешние раздражители Акаирис не реагировала. Слова, касания, пощечины — все без толку.

КПВ снял шлем, взял оружие и вернулся в деревню тварей. Давно он не чувствовал себя таким злым.

— Есть ещё деревни. — рассуждения Санитара. — Тут было не больше пятнадцати заложников. Скелеты мы тоже посчитали. Значит есть ещё такие деревеньки.

— Конечно есть. Остров огромный. — добавил кто— то из яровратцев.

— Посмотрите сюда!

Себас показался из хижины зверолюдов, неся перед собой большое медное блюдо. Едва ли такое могли изготовить в этой деревне. А на блюде лежали ракушки, когти и зубы, свежие скальпы со светлыми волосами, но главное — несколько золотых безделиц и много разных камешков. — Кто-то мне скажет, что это за камни?

— Рубины или шпинель. — заявил один из санитаровцев. — Или все сразу. Не сильно эксперт.

— А эксперты есть?

— Жаль, Анисимов к нам не провалился.

— А блюдо-то красивое, явно не здесь его делали.

Альбрехт тем временем забрал скальпы и пошел их хоронить.

— Думаю, что выражу общее мнение! — произнёс Санитар. — Грабим остров и никакой пощады!

— Никакой пощады! — первым поддержал его КПВ. Десятки криков разогнали ночную тишину. Сотни птиц взмыли над джунглями.

— Пореконили викингов. — усмехнулся Марк. — Пореконим и конкистадоров. Кстати, КПВ, тебя Эол искал.

— Надо же… и где он?

— За большой хижиной. Странный он сегодня. Ну то есть страннее обычного.

Эол действительно был за самой крупной из хижин зверолюдов. Эльф стоял и смотрел на стену зарослей. Смахивал на кота, сосредоточенно залипшего в угол.

— Эол?

— А, господин рыцарь. Alatulya.

Эльф повернулся. Глаза его блестели в темноте, а зрачки расширились так, будто он вдолбил грамм кокаина, разбадяженного ведьмачьими элексирами.

— Я вашего языка не знаю. Что ты от меня хочешь?

— Исправить неточность. Я говорил, что она умрет, но это не обязательно. Способ есть, если тебе интересно.

— А мне интересно. — тут же ответил КПВ.

— Пойди к Ньялю и возьми у него кинжал, что был изготовлен месяц назад. Когда он спросит, о каком именно речь, то ответь: «С изумрудом в рукоятке». А уж убедить его отдать кинжал — твоя забота.

— Ясно.

«Что ничего не ясно».

«Так, что там мне наплел Эол…»

КПВ стоял напротив Ньяля, все еще сидевшего на туземной лодке. И, кажется, калека задремал.

— Эй… — КПВ потряс колдуна за плечо.

— Что? Домашнее задание я вам… — рассеянно пробубнил Ньяль, прежде чем взор его глаза прояснился. — А… Это сэр рыцарь. Чем обязан?

— Эол сказал, что хочет… что нужно для излечения эльфийки моей… Кинжал, который ты сделал месяц назад. С изумрудом в рукоятке.

— Вот значит как… — на лице калеки краткое удивление сменилось на удовлетворение. — Эол настолько вот осведомлен. Недурно. Однако… Эти кинжалы, сэр рыцарь, очень важны для нашей экспедиции. Я охотнее потеряю вторую руку, чем один из них.

— Скажу честно… нихрена не понимаю о чем речь. — ответил КПВ. — Но эльф-сутенер заявил, что можно спасти мою женщину.

— Конечно же можно… — Ньяль рассмеялся одновременно снисходительно и доброжелательно. — Этому миру не чужды чудеса.

— Скажу проще… Что тебе нужно за кинжал?

— Многое, сэр рыцарь. Ты хорошо показал себя в бою с тем божком. Он не последний. Их еще минимум шесть, а может быть и больше. Помоги моим слугам разделаться с ними. Обещай это и я одолжу тебе кинжал с изумрудом в рукоятке.

«Значит та тварь что-то охраняла в пещере…» — решил для себя КПВ. — «Наш колдун собирает что-то. Его дела, а мои…»

— Согласен.

— Замечательно… — Ньяль блаженно прищурился и зашарил живой рукой в поясной сумке. — Кинжал может показаться тебе странным, но не обращай внимания на его причуды. А главное… сам никогда не раскрывай его ни свету звезд, ни свету солнца.

Ньяль протянул КПВ, не оружие, а кожаный сверток, перетянутый веревкой. Кириллов взял странный предмет, ощутив, что кинжал как будто шевельнулся в руке.

«Так. Спокойно. Нанагетают интриги, а потом нормальным людям всякое мерещиться».

— Удачной охоты, сэр рыцарь. Интересно, услышите ли вы музыку…

О том, что Ньяль имел ввиду, КПВ решил даже не пытаться задумываться.

«У них с Эолом свой особый лор и правила по магии. Кинжал есть, значит надо идти дальше по плану».

КПВ ещё раз ощупал сверток.

«Не шевелится. Или… Черт с ним! Ещё и монстров Ньялю бить придется. А всего то хотелось любви и тепла».

Эола за большой хижиной не нашлось. Обнаружился эльф в другой части вырезанной деревни и был не один. Рядом находились: Марк, Грани, Лестер и Альбрехт.

— Вы можете очень нехорошо влететь, братцы. — заявил им Себас. — Одно дело крошить зверогадов полным составом. А вы хотите… Риск это. Огромный и бессмысленный.

— А что мы хотим? — нахмурившись спросил КПВ.

— Поохотиться. — лукаво произнес Эол. — Славная будет охота.

— Ну бля… — отчаянно вздохнул Себас. — Я понял, что сам чёрт вам не брат. Ломом подпоясанные, е-мое. Но идти сквозь леса и партизанить… На незнакомой местности? Я не понимаю.

— Забей Себ. — бросил мимо проходивший Барон. — У них какая-то своя мутная тема.

— Ох, что ж вы себя не бережете… — вздохнул Себас и наконец отвалил.

КПВ оглядел собравшихся.

— Значит все идете?

— Я предложил. Они вызвались. — ответил Эол.

«Странный состав…»

С Марком Крысобоем и Грани все было ясно. Они за любой движ, кроме голодовки. И с Эолом довольно дружны. Ну просто Агроном, Лаговас и Гиви Зурабович. А вот остальные?

— А вы чего с нами то решили? — спросил КПВ у Альбрехта и Лестера.

— Если это поможет спасти хотя четыре жизни, то можно рискнуть. — ответил Альбрехт.

«Ну с тобой все ясно». — подумал КПВ, вспоминая как Альбрехт похоронил останки эльфов. — «То ли синдром паладина, то ли доброго дедушки».

— Вроде бы, идут все кто хочет. — с вызовом произнес Лестер.

— Выходим завтра утром? — уточнил Марк. — Ну тогда я спать на корабль. Советую и вам выспаться.

— Забирай.

КПВ бросил Эолу сверток с кинжалом и тут же почувствовал какую-то странную пустоту в руках. Будто снова захотелось ощутить в них фактуру истертой кожи.

— Я верну его тебе завтра. — словно читая его мысли ответил Эол. — Ночью отдай свой амулет Акаирис.

Двое копейщиков и лучник шли на КПВ. Против них человек имел полэкс с клювом, секирой и длинным штыком на манер альшписа. КПВ был уверен, что его будут бить в лицо. Как и где искать уязвимые точки на доспехе зверогады едва ли шарили. А личико вон оно. Выглядывает из бацинета, привлекая нежелательное внимание.

Было у КПВ и закрытое забрало на этот шлем и аццкий бугуртооптимальный топхельм, но в маневренном бою да ещё и посреди леса очень нужен обзор. Пусть целят в лицо. Это, хотя бы, предсказуемо. Да и не так уж просто поразить человека в броне, когда он двигается и сопротивляется.

Зверолюды замедлились. Переглядывались гады. Слева покрупнее дымчатой темноймасти и копье у него похоже железное. Из какого-то ножа ржавого сделано. Заплывали на их островок некие цивилизованные существа. Справа помельче, рыжей масти с длинной мордой и крашеными в багровый кончиками лохм на башке. Копьё обсидиановое. Между зверолюдами было метра три.

«Начнет левый…»

Подумал КПВ и угадал.

Зверолюд принялся исполнять пока холостые выпады в сторону КПВ. Угрожал, провоцировал.

«Пугаешь ежа голой жопой».

КПВ сместился влево, косым шагом вперёд, при этом сокращая дистанцию с чернявым. Полэкс он держал не на колющий, а на рубящий сверху. Пусть пока им будет сложно прикинуть опасную дистанцю атаки КПВ. Простой и тупой рубящий мах. Зверолюд уходит чуть назад и в сторону.

«Опа».

Замах был не самый сильный и КПВ легко перевел его в колющий по лапе. Выпад не шибко мощный, но шкурка против стального штыка не канает. Зверолюд прыгает назад, слегка взвыв. В это время лицо КПВ задевает осколок наконечника стрелы.

«Так, не забывать про Робин Гада. Он про меня не забудет».

Хотя ничего с ним пока сделать КПВ не мог. Копья опаснее. Оставалось двигаться и молиться, чтобы лучнику не выпал лакистрайк.

Рану чернявый зверолюд получил не особо серьезную. Распорол ему штык мяско пониже колена. Однако лапу он теперь немного подволакивал, а ещё очень неприятно скулил. Хотелось поскорее его заткнуть, чем КПВ и занялся.

Зверолюд снова тыкал копьём в его сторону, скаля зубы.

«До Марка тебе, гад, как до луны». — усмехнулся про себя КПВ, наблюдая этот акт «устрашения».

Уверенности у рыцаря прибавилось. Он взял полэкс на левую сторону горизонтально земле. И в такой конфигурации ринулся вперед. Предугадать действия фурри было легко. Укол в лицо, которому помешал сбив древком полэкса вниз. С этого сбива КПВ перешёл в боковой рубящий слева. Тут уже зверогад получил по морде. Очередная стрела пролетела мимо, а вот рыжий выскочил сбоку, внаглую прямо. Не ожидал от него КПВ такой смелости. Бедственное положение товарища его сподвигло что ли?

«Сука».

Копье удалось сбить в последний момент, да и то оно успело чиркануть по лбу. Обсидиан — стекло, но мясо режет дай боже. Ответом КПВ стал рубящий полный злости. Рыжему попадания по шее хватило на всю оставшуюся жизнь. На все минуты три.

Чернявый зверолюд получил менее сильный рубящий поперек морды, но видать у фуррей, как и у собак, нос место критическое. Гад скулил и потерял на какое-то время всякую боеготовность. КПВ вспомнил, что надо живых брать и засадил фуррю под колено клювом, им же в голень другой лапы.

— Лежать-бояться!

Лоб саднило, струйка крови задивала правый глаз.

В голову полезли слова из одной песни.

«Мы встретимся у храма, у подножия двуглавой горы, где холодная река выходит из ущелья».

— Может быть записку продублировать? — спросил Лестер, когда Эол уже привязывал послание к лапке здоровой хищной птицы.

Отойдя немного после трипов ритуала, люди выслушали предложение эльфа не ждать кораблей на берегу, а двинуться вглубь острова. Там скрывалось новое «место силы» и, возможно, ещё один монстр.

— Это лучше, чем сидеть два-три дня на берегу. — согласился Марк. — Мы могли бы ещё поохотиться.

— Я бы остался и отдохнул немного. — Возразил КПВ.

— Вот уж от кого не ждал таких слов. — усмехнулся Крысобой, а затем посмотрел на то, как КПВ приобнимает за талию уже вполне пришедшую в себя Акаирис. — А, понимаю… Что остальные скажут?

— Можно попробовать разведать вражеские деревни и вытащить еще кого-то из заложников. — ответил Альбрехт.

— Будем сидеть на берегу и обязательно заскучаем. — заявил гном. — Все самые плохие дела творятся со скуки. Идём рубиться.

— Я бы остался… — вздохнул Лестер. — Но большинство за поход. Идём. Надо квесты делать. Мы же теперь по сути паладины? Раз получили дары и поручение от божества.

— Всем была дана разнарядке монстров бить? — спросил КПВ.

— Похоже на то. — ответил Марк. — А признавайтесь к кому в каком облике он являлся?

— Папани моего, упокой его камень. — ответил Грани.

— Дмитрия Юрьевича. — произнёс Марк.

— Подожди… — прищурился Лестер. — Гоблина что-ли?

Марк кивнул.

«Убийца внутри тебя». — усмехнулся КПВ. — «Призвать песнями КиШа и Арии местного бога в облике Пучкова. О чем ещё можно мечтать?»

— Переночуем здесь или отправимся сегодня? — уточнил Лестер.

— Пройдем по следам. — ответил Эол. — В племени, откуда пришла наша добыча, недосчитались много воинов… Воспользуемся этим.

«Из боя в бой».

Однако усталости КПВ не ощущал. Наоборот, после магического путешествия силы будто удвоились. Чувства обострились, а ноющая боль от царапины на лбу почти не беспокоила.

«Паладины, да?» — усмехнулся рыцарь. — «Ну погнали причинять добро».

Минут через двадцать отряд двинулся по следам зарезанных фуррей.

Ему было сорок пять лет. И последний день рождения он отпраздновал в Новгороде-Удуне. Тогда он пил почти шесть дней подряд. Ещё три дня отходил, чувствуя, что вот-вот сдохнет. Потом были допросы, какие-то выяснения обстоятельств драки в этом чертовом борделе ебучего Флавия. Мудак потом послал к нему двоих проплаченных из гарнизона. Угрожали. Два пидораса, которые попали спустя месяц после войны. Одному он разбил нос и выбил зубы, другого столкнул с лестницы. А схватись они за сталь — убил бы. Из Новгорода пришлось бежать. Бежать из города, который он когда-то брал штурмом. Через друзей удалось спасти часть сбережений. Его около двух недель прятал знакомый феодал, а потом пришла новость про экспедицию. То была не случайность. Люди Ньяля нашли его без всякого труда. С их помощью удалось навербовать команду, стянув друзей, тех, кто был обязан или таких же как он — выкинутых из Новгорода рукой нового закона.

Санитар с самого начала знал настоящую цель экспедиции и на все согласился.

— Так, зубками осторожнее… Бля…

Смесь боли и удовольствия давала в голову мощнее абсента. Он вцепился в мокрые волосы, пытаясь как-то направлять её движения. Это было трудно, учитывая что партнерша раза в три превосходила его по физической силе. Длинный рыбий хвост время от времени поднимал брызги, долетавшие до лица и приятно освежающие. Солнце шапарило дай бог.

— Стоп.

Он хлопнул ее ладонью по голове, чувствуя что вот-вот закончит. Нет. Такое удовольствие следовало растянуть.

Слюна у русалки склизская и липкая, а длинный язык слегка шершавый. Все жидкости их тела опасны для человека. Для обычного человека…

Санитар коснулся языком растущего заново зуба и усмехнулся.

«Наверное, сидите в своём городе и думаете как схватили удачу за жопу».

Он провел ладонью по груди морской девы, упругой и плотной.

«А вы обычные люди. Будете стареть, гнить, думать как сделать антибиотики и Виагру. Я же пока…»

Он снова начал движение.

«Ебу все это в рот».

— Нет. Замри, я сам.

Русалка поняла его. Едва ли слова, скорее мысли. Ньяль что-то говорил на тему того, как все это работает. Музыка Айнур, песнь бытия, Неугасимое Пламя. Однако теория мало интересовала Санитара. Он был практиком до мозга костей.

«Вы сдохнете от инсульта или рака, а я буду жить. Хотя посмотрим… Думаете, свалил навсегда? Когда ваши ебучие олигархи, торгаши и законники доведут народ, когда феодалы, эльфы, гномы поймут с каким говном имеют дело, то я вернусь. Возьму этот город штурмом ещё раз. Возьму ещё…»

Все тело свело в блаженном спазме.

«Как же охуите…»

Это вышло сильно, аж какое-то время думать совсем не получалось. Потом Санитар встряхнулся, пошел на глубину чтобы умыться и обмыться. Русалка последовала за ним.

Соленая вода немного щипала ранки.

— Оцарапала все ж зубами… — усмехнулся он, слегка хлопнув русалку по щеке. — Ничего. Учиться будем. Учиться и ещё раз учиться. Глотай и плыви давай, вечером «поговорим».

В храме на скале не было дверей. Проход шириной в пять, а высотой все девять метров чернел провалом.

Альбрехт поднял хороший мощный фонарь. Яркий луч ударил в мрачный проход и…

— Что за чертовщина… — икнув, произнес Лестер.

— Магия… — ответил Марк. — Такое мы уже видели при штурме столицы Моргота.

Свет упёрся в темноту словно она была неким плотным туманом. Луч фонаря едва проникал на полметра вперёд.

— Этот мрак обычному свету не по зубам… — произнёс Ньяль. — Но у нас есть чем на него ответить.

Жрец извлёк хрупкую на вид склянку.

Склянка начала испускать тусклое, но вполне заметное сияние. Ньяль шагнул вперёд и мрак, который не взял мощнейший фонарь, расступился перед мерцанием в руке колдуна.

«Все чудесатей, и чудесатей». — усмехнулся КПВ. — «А где фаерболлы? Где „Вероятность резиста крайне мала“? Так и будем магичить стишками и музыкой?»

— Идемте. — решительно произнёс колдун. — Наша цель ждёт в древнем мраке оплота зла.

КПВ обернулся на Лестера. Парень нервно озирался, не горя желанием лететь вперёд.

— Что, паладин? Божественный щит не кастуется? Чего ждем? Пошли. Пора тебе гига-хер отрабатывать перед богами.

— Ты у нас когда-то обещал, что будешь первым на раздачу пиздюлей. — припомнил Лестер. — Вот и иди первым.

— А я и пойду.

И, выполняя заявленное, КПВ переступил порог храма.

Пол под ногами целиком покрывал глубокий слой серой пыли, напоминавшей прах. Стены пустые. Ни окон, ни узоров, ничего.

— Дизайн так себе. — усмехнулся Марк, заходя следом.

— Это место смердит как могила… — загробным голосом произнес Грани. — И дорожи я своей жизнью, то не ступил бы и на порог.

Внутри было довольно прохладно. Однако за отсутствием ветра и сухостью воздуха замёрзнуть было сложно.

— Я дал клятву! — сам себя приободрил Лестер, шагая за прог. Он был последним.

Пыль гасила шаги, так что даже полностью зашедший отряд не сильно нарушил мрачную тишину древних сводов.

— Ньяль, а можешь выкрутить яркость на максимум? — спросил КПВ, закашлявшись. Пыль лезла в нос.

— Пока не хочу тратить силы.

— Ну как знаешь… — с сомнением ответил КПВ. Так и представлялось как из темноты что-то прыгает на них.

И стало совсем не по себе, когда мрак сомкнулся за ними, скрыв внешний мир. Затем все стало ещё неприятнее. Из коридора они вышли на открытое пространство. Стены, последний нормальный ориентир, остались за спиной. Лишь непроглядная тьма вокруг и серая пыль под ногами.

— А мы знаем куда идти? — поинтересовался Лестер.

— Это не имеет значения. — ответил колдун. — Мы никуда не придём, пока живо то, что наводит этот морок.

КПВ вспомнил как они разделали фуррей, замороченных Эолом. Вот совсем не хотелось бы оказаться на их месте. Бегать по кругу без шанса спастись.

Со всех сторон раздался лёгкий воздушный, ни с каким звуком не сравнимый, шелест. Разве что можно представить, как множество птичьих перьев одновременно потерлись о натянутую бумагу.

— А вот наш враг… — прошептал Ньяль.

КПВ обратился в слух, силясь понять откуда доносились шорохи. Бесполезно. Отовсюду.

— Как же много времени прошло…

Вздох. Тихий и шепчущий. Но в нем читался смысл, обращавшийся мозгом в речь. Колдовской дар голоса.

— Я уже не помню, когда последний раз ко мне кто-то приходил. Хоть бы и враги. Ваш запах совсем нездешний.

«Оно разумное. Хуево».

Пусть на Земле разум использовали чаще для работы и развлечений, но прежде всего он был оружием. Понять слабые и сильные места врага. Правильно использовать свои преимущества. Бог-креветка едва ли был разумнее животного. А здесь…

— Скажите мне как поживает чародей Мелькор? Почему же он не возвращается в свой оплот, что охраняют мои сети?

— Моргот уже сюда не вернётся. — отвечал Ньяль. — Он мертв и изгнан до конца времен. Не препятствуй нам, создание тьмы. Дай уничтожить скрытое здесь и мы уйдем.

— О что я слышу… — усмехнулось существо во мраке и голос его доносился отовсюду. — В твоих словах звучит Владыка Глубин. Но ты предлагаешь пощаду? Мне? Странные настали времена, если Валар выбирают себе такие голоса. Не слишком ли ты милосерден для своей роли?

— Я говорю так, потому считаю это разумным.

— Жаль, но Мелькор связался мое сердце с тем, что я охраняю. Чары эти нам уже не разорвать. Потому не могу принять твое милосердие. Но на твое милосердие, я отвечу своим. Погаси звездный светильник и заберу жизни лишь твоих спутников. Опустить тебя я, разумеется, не могу, но и зачем тебе уходить? Останься со мной во тьме.

— Твое милосердие я вынужден отклонить.

— Жаль, как жаль. — вздохнул голос из темноты. — Постараюсь не убивать всех сразу. На этом острове совсем не с кем поговорить…

Шорохи со всех сторон стали громче. КПВ постоянно вертел головой, пытаясь встретить опасность. Бесполезно.

— По секторам разбейтесь! — заорал Кириллов, пытаясь перекричать нарастающий шелест, который распадался на хор голосов.

— Оставайтесь.

— Здесь нет боли.

— Здесь нет печали.

КПВ встряхнулся, чувствуя странную сонливость.

— Ньяль, сделай лампочку поярче! — заорал Марк. — Иначе мы все здесь поляжем!

Тьма вокруг сжимала кольцо. Свет мерк, но хуже всего было другое.

«Так бля…»

КПВ понял, что на пару мгновений будто выпал из реальности. Словно в шестеренки и механизмы мозга сыпанули песку.

«Сука… да чё ж такое…»

— Нет боли.

— Нет страха.

— Только сон.

— Глубокий, вечный сон в шелковых сетях.

КПВ несколько раз моргнул. В темноте мерещились силуэты зверолюдов и эльфов. Одни сидели, привалившись к камням или стенам, другие лежали, третьи висели на нитях паутины. Все они спали с блаженными лицами.

Вдруг наваждение рассеялось.

— И зачем ты это сделал? — спросил шепчущий голос из темноты. — Ты надеешься, что такая жертва тебе поможет?

КПВ обернулся. Ньяль стоял в центре их круга. В одной руке он сжимал постепенно гаснущий звёздный светильник, а в другой.

— Я больше не вижу твоей тьмы, старая паучиха. — усмехнулся жрец и в речи его слышалось фанатичное безумие.

Шепчущие голоса утихли и было отчётливо слышно, как с хлюпающим звуком Ньяль раздавил свой правый глаз, мгновение назад им же вырванный из глазницы.

— Я больше не вижу твоей тьмы и морок теперь мне не страшен. — гордо заявил человек. — И мне не нужны глаза, чтобы видеть истинный свет. — а затем он поднял светильник над головой и произнёс нараспев:

Светильник в его руках засиял выхватывая из темноты десяток метров. Фигуры спящих, что видел КПВ обратились иссохшими телами, закутанным в саваны паутины. Бодрость и рассудок вернулись к людям.

— Блядь, Лестера нет. — сплюнул Марк. — И двоих ваших не хватает.

— Пилять… — вздохнул Морглен.

— Станьте кругом! — Заорал Кириллов.

Нечто двигалось в темноте. Уже не призрачные голоса и шорохи, а вполне материальное и огромное.

— Зря вы это сделали… — зловеще предупредил голос паучихи. Уже не такой воздушный и ласковый. — Только будете страдать напрасно. Хотите так? Ваша воля. Этой игре я за семь тысяч лет научилась.

— Внимание… — прошипел Марк. — Она кружит рядом.

КПВ едва успел дернуться, когда из темноты выстрелила черная тень. Один из ньялевцев пошатнулся, его потянуло вперёд. Огромная паучья лапа схватила его и потащила в темноту.

КПВ и Эол успели ударить по конечности, но хитиновая броня выдержала удар. Тварь отпустила жертву, однако полукровка упал слишком близко к границе тьмы. Тут же вынырнула другая конечность, утаскивая несчастного во мрак. Короткий крик и тишина.

«Четырнадцать минус четыре. Хуевая арифметика. А мы её даже не задели».

Огромная, сильная, умная тварь, защищённая бронёй и покровом тьмы.

— Сомкнуться! — призвал Марк. Он хотел сказать ещё что-то, но получил из темноты в бок. Крючок на конце паучей лапы уже захватил его, однако Грани сработал отлично.

Своей ручищей гном схватил Крысобоя за пояс, не дав упасть, а ловким маневром древка топора отцепил крючок. КПВ огрел лапу секирой полэкса, но конечность просто дернуло вниз и она ушла обратно в темноту.

— Жаль, как жаль… — произнес голос существа. — Я бы хотела подольше с вами поговорить, но теперь придется довольно быстро убить вас всех.

«Умная и осторожная, гадина. Так и будет нас раздергивать, пока не посыпимся».

Надо было срочно что-то изобретать.

«Попытаться ухватиться за ее лапу… Надо зафиксировать и ебануть. Иначе брони не пробить».

Однако неожиданно свет в руках Ньяля стал ещё ярче. Жрец замер с безумной улыбкой, залитый собственной кровью. Благоговейным и вдохновенным голосом он пропел ещё куплет. Слова его звучали так, что никакой иной шум не мог их заглушить.

Сфера магического сияния расширилась на ещё пару десятков метров, уже доставая потолок храма. Люди наконец увидели своего врага.

«Бля…»

Тушка была размером с чёртов автобус. Высотой паучиха достигала метров трех-четырех. Рост менялся так как она могла прижиматься к полу или подниматься на восьми лапах. Каждая конечность длинной метра три с хреном и заканчивалась парой крючков. Паучиха держалась на четырех из них, а остальные были подняты, готовые к ударам. Для своих размеров она двигалась ловко и очень резко. Тьму вокруг твари свет не рассеял целиком. Мрак клубился около паучихи словно туман, закручиваясь и рисуя странные узоры. На несколько секунд из тьмы сложился силуэт высокой женщины, сидящей на спине чудовища.

— Уже не помню как давно кто-нибудь видел мой танец. — произнесла фигура и тысячи шепотов вторили ей со всех сторон. — Я, право, немного смущена. Впрочем, вы никому и ничего уже не расскажете.

Паучиха засеменила лапами так, что сложно было уследить за этим мельканием. В такт конечностям двигались жвала под россыпью восьми блестящих черных глазок. Тварь надвигалась.

«Бля…»

За несколько следующих секунд стало ясно, что понятия финтов и всяческих ложных выпадов паучихе совсем не чужды. Кревед тупо ломился, не щадя живота своего. Паучиха же старалась действовать осторожно. КПВ в последний момент пригнул голову, иначе получил бы крючками по лицу. От силы удара по шлему человека шатнуло. Рыцарь устоял лишь благодаря полэксу, а паучиха успела захватить его за край кирасы, пытаясь уронить вперед. КПВ не стал вырываться. Наоборот, левой рукой он схватился за крючок.

— Рубите! — что есть силы закричал он.

Грани успел один раз ударить топором, но остальных паучиха остановила тычками других конечностей. Лапу из руки КПВ она вырвала, свалив его таки вперёд. Долбанула напоследок по затылку шлема так, что в ушах зазвенело, и отступила.

Паучиха откатилась назад метров на семь, резкими движениями разминая конечность, по которой бил Грани.

— Цела… — усмехнулось существо.

Паучиха снова принялась вытанцовывать вокруг формации людей, но уже не пыталась кого-либо выдергивать. Лишь наносила короткие быстрые тычки, сбивая с ног и оглушая. Новая атака пришлась на другую от КПВ часть отряда.

— Жжется… — пожаловалось существо.

Оно попыталось добраться до Ньяля и его светильника, но похоже он пока был неуязвим.

— Но любой свет прогорает рано или поздно. — утешила себя тварь, идя в очередное наступление. Крючком она захватила труп полукровки и швырнула его в КПВ.

«Блядь!»

Рыцаря снова тряхнуло. Казалось устоял, но тут же последовал тычок в голень, сбивающий с ног. Кириллов лицом нырнул в серую пыль на полу. Точнее в прах. О происхождении этого субстрата гадать не приходилось. Мелкие остатки высохшей паутины и перетертые временем тела жертв древней паучихи. Сколько сотен лет она пировала здесь в темноте? Знал это только Мелькор, но был он мертв.

— Надо атаковать… — произнес Кириллов, откашлявшись после вдыхания праха. — Иначе нам пиздец.

Эту тварь не вышло бы подловить или спровоцировать. Слишком умна, осторожна и быстра. Ее реакции любой шпажист обзавидуется.

— Согласен… — тяжело дыша ответил Марк. — Иначе она нас сейчас измотает и все.

— Няль, слышишь!? — обратился к жрецу КПВ. — Сейчас мы попрем на нее. Иди за нами, если можешь.

— Я пойду…

— Вперед! — рявкнул Марк.

И оборонительный круг разомкнулся в цепь. КПВ шел примерно по центру. Слева Марк и Грани, справа Эол и Альбрехт. По флангам полукровки.

— Так вы решили покончить со всем быстро? — произнесли шепоты из темноты.

— Там стена! — воскликнул Марк. — Зажмите её!

Тварь отступила назад к стене, беря разгон.

«Прорываться будет. И если сметет нас, то все».

КПВ замер, ожидая атаки. Тьма вокруг паучихи стала гуще. Существо хотело скрыть колдовским мраком свои движения. Она раскачивалась из стороны в сторону, пока тонкая линия бойцов пыталась зажать ее в углу. Ближе, ещё ближе…

Мысли замерли, сознание обратилось в точку. Тело уже порядком вымоталась. Бесконечные падения, удары, в том числе и по голове. Привкус крови на языке. Наверное, прикусил во время падения.

А черная громадина неумолимо приближается, окутанная мраком, в котором лишь изредка проглядывают очертания тела паучихи.

«Все забыть. Боевой транс, блядь. Я хищное растение. Враг сунется и я захлопнусь».

КПВ ловил момент. Однако это было немного сложнее, чем в поединке с Лестером. Скорость твари превосходила человеческие возможности. И тогда КПВ снова услышал музыку.

Каким-то шестым или вообще десятым чувством КПВ понял, что это счетчик. Подсказка на тему того, когда ударит чудище и когда надо бить самому. Все произошло за доли секунды. Грянула Сабатоновская:

«Primo victoria!»

В тот же момент чёрная тень прижалась к полу и метнулась, стремясь прорвать строй. Дальше КПВ не очень понимал, что произошло. Он нанес удар. В этом только был уверен рыцарь. И это был чертовски хороший удар клювом полэкса туда, где могла быть шея существа. Затем он отказался на полу, придавленный, сбитый с ног. Руки инстинктивно не отпускали древко. Раздался визг, молотом ударивший по ушам. КПВ тряхнуло наверх. Его тянуло вслед за древком полэкса. Наконец руки дали слабину и человека швырнуло. Кириллов пролетел, такое ощущение что, метров пять. Серый прах поднялся столбом. Он не давал нормально вдохнуть. Лез в нос и горло. Невероятно сухой, мелкий и отвратный. Только из-за этого чертового праха у КПВ хватило силы не потеряться, а сразу же попытаться встать.

Бой кипел вовсю, превратившись из паучьего дальномерного фехтования, в жестокую свалку.

«Победа».

Паучиха ещё сопротивлялась, но она лишилась главных преимуществ: скорости и маневра. Вот зашёл сбоку Эол, подрубая одну из опорных ног. Альбрехт танковал, закрыв собой обзор чудищу и пытаясь бить ей по глазам. Полэкс КПВ до сих пор торчал из стыка между головой и туловищем. Грани рубил примерно туда же по шее. Гном работал топором на заглядение. За четыре удара голова паучихи оказалась на полу, прямо в прахе её бывших жертв. Тело монстра ещё несколько раз дернулось, но тьма вокруг него рассеивалась.

— Никогда бы не подумала, что люди могут так сражаться… — вздохнул затихающий шёпот. — Видимо и мне наступил черед спать… А ведь могли бы и поболтать чуть больше. Жаль, как жаль…

Звездный светильник также постепенно угасалас. Ньяль ещё стоял на ногах, но едва ли был в сознании. Марк включил фонарь. Свет разрезал теперь уже самую обычную темноту.

— Эол, ты можешь что-нибудь… — голос Марка звучал без особой радости по поводу одержанной победы.

— Уже поздно. — отвечал эльф. — Против этого яда у меня нет средства.

КПВ побрел сквозь тьму к остальным. Альбрехт лежал на спине, пустыми глазами смотря куда-то в потолок. Левая часть лица опухла и посинела. След укола ядовитого клыка был размером с рублевую монету. От него во все стороны расползались черные разводы.

Человек дышал медленно и с большим трудом. Он сделался ещё вдох, другой и замер.

Вздохнув, КПВ медленно побрел прочь из храма.

«И чего-то хочется, а хочется непонятно чего? Самое дурацкое состояние».

КПВ лежал в палатке, наблюдая как свет снаружи окрашивается золотом. Уже не хотелось спать, не хотел есть, даже ласки и любви не хотелось. Слишком вымотал его бешеный танец старой паучихи.

— Прости Акаирис, меня сегодня другая особа загоняла. А могла даже выебать и высушить. Второе буквально.

— Особа… вые… — попыталась понять эльфка.

— Забей. Это я для себя шутки шучу.

— Аааа… забей. — это полезное слово она уже выучила.

В палатку зашёл Марк с крайне кислой физиономией.

— Что не делаю — ничего не помогает. — заявил Крысобой. — Уже прополоскал раз пятьдесят, соленого поел, сладкого поел… Все равно чувствую запах и вкус той серой дряни из храма.

— Это нервное. Выпить бы, да нечего. Когда похороны?

— Перед закатом. Ньяль похоже так и не вернётся из храма до завтра. Ну и фиг с ним.

— Он там вообще не загнулся?

— Вроде нет. Колдунствует потихоньку. Хочешь новость?

— Хорошую или плохую?

— Как посмотреть. Лестер жив.

— Серьезно? Как он выжил?

— Да первых жертв паучиха не пыталась сразу убить. Запеленала просто и усыпила. Видимо хотела поболтать подольше. Короче этот пиздюк весь бой проспал. Сейчас проснулся и больше всех страдает от стресса.

— Хуй с ним. Огромный такой хуй.

— Значит КПВ и Марк теперь тоже с ними? — спросил Садовников из команды Яроврата.

— Со всеми потрохами. — вздохнул Себас, оглядываясь по сторонам.

Мужчины втроем укрылись за несколькими пальмами в сторонке от кораблей. Уже давно стемнело, но костры на пляже ещё горели вовсю.

— Я бы к вам перешел в команду, но боюсь меня не поймут. Яр раньше был немного… слишком серьезно воспринимал некоторые вещи. А сейчас он…

— Офеодалился. — взял слово Ментос. — Мы так это называли в Новгороде. А ты, Садовник, не рискуй. Нам главное дотянуть до конца экспедиции. Дальше я обращусь к бывшим коллегам из Особого.

Про бывших Марат Еганов по прозвищу Ментос приврал. Из ос он не увольнялся после драки, а был отправлен с целью присмотреть за экспедицией.

— Если мы дотянем живые и адекватные… — вздохнул Себас. — Те, кто приносят жертвы, как-то меняются. Они сами, может быть, не замечают, но я вижу как у них глаза блестят при виде крови. Мы с вами прошли войну. Многое повидали. Но сейчас люди окончательно идут вразнос. Братки Санитара с одного аборигена вчера заживо шкуру сдирали. А потом в солёную воду кинули. Это уже все… А Ньяль собирается часть эльфов бросить на острове.

— Чё? Серьезно? — возмутился Садовник. — Он вроде как их спасением и прикрывался. Псих ебанный.

— Прикрывался. — подтвердил Ментос. — А теперь… Самые слабые, те кто лишился конечностей, те кому ритуалы плохо выправили мозги — бывайте.

— Бля, их же тут сожрут. Сука как же все нахуй пошло в распиздос. — продолжал возмущаться Садовник. — Вы пробовали его обломать?

— Они типа сами хотят остаться. — пояснил Себас. — Ясно, что они безоговорочно верят Ньялю и Эолу. Скажут те им со скалы прыгать — прыгнут ведь.

— Какие у нас шансы добраться обратно без русалочек? — спросил Ментос. — Если после ухода Ньяля дадим по съебам.

— Думаю, что мало. Ньяль нас может выследить и найти, как зверолюдов. Утопить корабль для его русалок будет как раз плюнуть. Давайте пока не выдавать себя. Время покажет, как карта ляжет.

Ночь КПВ провел ещё на корабле Барона. Он распил бутылку вина, в которое похоже арабы добавили пряности. Прямых конфликтов не случилось. Однако весь вечер Кириллов наблюдал раскол, произошедший в команде. Себас, Кельт, Бас и многие раньше вполне контактные персоны ныне делали вид, что разучились говорить более чем парой фраз. Только Ментос похоже был слишком говнист, чтобы просто молчать.

— Слыхал, во многих тюремных бандах Америки проходят испытание кровью. Новичок должен убить другого заключённого. У Арийского Братства даже девиз есть: Кровь впускаем, кровь выпускаем.

Разговор был вроде как на другую тему, но произнес Ментос эти слова довольно громко. С намеком.

— Ничего удивительного. — ответил ему Марк. — Идея жертвоприношения стара как мир. Чтобы получить нечто ценное или стать кем-то важным нужно показать готовность проливать кровь. Иначе ну какой из тебя воин? Понятно, что защищая себя многие готовы на насилие. Однако профессионал должен быть готов это насилие применять не только ради защиты, но и по приказу вождя, короля или бога. А если не можешь, то вот есть соха, вот там свинки хрюкают, а оружие отдай подходящему человеку. Так из среды племён выделились первые сначала дружинники, а потом рыцари.

— И опять вы за свой любимый феодализм стелите. — усмехнулся Ментос. — Как быстро хотите все цивилизованное забыть.

— Оглянись, блядь, вокруг. — ответил Марк раздражённо. — Сомневаюсь, что в том темном ночном лесу есть больничка, мак или твоя любимая ментовка. Цивилизованно можно жить в цивилизации и только там. Мгновенное прогрессорство у вас чёт не поперло, как в книжках. Оказалось, что технологии вводятся медленно, примитивная экономика их отторгает. Ну построили вы водяную мельницу, несколько мануфактур и что? Все разом сейчас конституции введут и УК РФ познают? Технологии не равны цивилизации. Дикарь на машине с автоматом ничем не лучше дикаря с копьём. А может быть и хуже. Оглянись, блядь, вокруг. Тут все до нас было на уровне племен. А дальше… Дальше, вам так ненавистный, феодализм. И он приходит не потому что я, Евсеев, Санитар или Яроврат такие злобные мудаки. Не без этого, конечно. Но главное, что условия так складываются.

КПВ заржал и, отхлебнув вина, подытожил.

— Даже в другом мире умудряемся в бухие срачи за политоту. Интересно, а предки после браги тоже начинали судить да рядить какой князь больше мудак и как бездуховная Византия наебывает славян?

— Нихуя бы не удивился. — ответил Барон.

— Есть две основные проблемы. — описывал расклад Марк. — Это его дочь, и это ебучая каменюка на входе. В идеале, после смерти Лара, дочка скажет нам спасибо и поможет убрать камень. В плохом раскладе придется ее убить.

Они собрались в комнате КПВ и Марка, к ним присоединились Морглен и Грани. Планирование убийства за пивом. Что может ещё так расслаблять?

— По мне главная беда это сам Лар. — возразил Грани. — Он смотри в оба и так просто вам его не взять.

— Будь он бакланом, не прожил бы столько лет при его то поведении. — подытожил КПВ. — Шанс один. Надо бить наверняка.

— Ещё пара ебучих песен и я просто кинусь на него с ножом… — прошипел Марк.

— Та нормально он рассказывает. — хрипло усмехнулся Морглен. — И мёдом угощает. Как-то я стоял в карауле у зала, хте Мелькор и Гортхаур восемь часов обсуждали Феанора. Восемь часов напротяшении двенадцати дней. Для бессмертных время ничего не стоит.

— Не могу больше его слушать… — проворчал Грани. — Убийства, золото, бабы… Зависть разбирает. Он это знает и радуется. Ободряет только мысль, что будь у меня столько же сил и живи я также долго, то повеселился бы намного больше.

— А Ньяль ничего колдануть не сможет? — спросил КПВ.

— Он пока не в курсе. — ответил Марк.

— Ньяль неплох для колдуна. — высказался Морглен. — В колдунах я толк знаю. Наверное, молодой пока. Но говорить ему все не стоит. Он слишком натеется решить вопрос миром. А я вижу, что это са великан. Лучше его убить. Натежнее.

— Давайте теперь по конкретике. — взял слово Марк. — Ночью Лар запирает часть дома со своей спальню и комнатой Гунлед. Что интересно… Остальной дом как бы в нашем распоряжении. Даже странно. Мог бы просто запереть гостей на ночь.

— А он специально. — усмехнулся КПВ. — Игра у него такая. Не понял разве? Показывает гостям сокровища, ждёт пока они попытаются что-нибудь спереть, а потом убивает.

— Значит Ньяль нам пока не помощник. — рассуждал Марк. — Лестера не рассматриваем. Где он, кстати? Спит? Он же с тобой в одной комнате, Грани?

— Больно мне надо следить за этой вшой. — сплюнул гном. — Заполз куда-нибудь и сдох. Туда ему дорога.

На самом же деле положение Лестера было куда интереснее…

Запах крови. Именно от него Лар, старший из братьев-великанов проснулся в тот день. Тут же зашевелились подозрения…

Стремительным рывком Лар вскочил с большой кучи овечьей шерсти, служившей ему опочивальней. Ответ на загадку тревожного запаха был прост.

— Пожалуйста, простите меня, родитель. — склонилась она, понурив голову.

Лар дал ей небольшую оплеуху и устремился обратно, не заметив сколь злобным взглядом проводила его ранее покорная дочь. Запах крови — ерунда. Но плохое предчувствие великана не оставляло. Лар зашёл обратно в свою комнату, раскопав кучу овечьей шерсти. Под ней лежал гладкий черный камень размером с ванную. В нем находилась продолговатая выемка. Камень всегда был теплым, даже горячим. Даже в самый лютый холод он не менял свою температуру.

И припав к чёрному камню ухом, Лар слушал никому более незаметные голоса земли. Тысячи лет назад, когда Мелькор отрезал силу Валар от мира, великаны, ещё только родившиеся, остались без попечения отца. Но духам многим завещал он следить за младенцами и сохранить их. Заветный камень, повинуясь древней клятве, нашептал что слышал сам.

«Убийство. Заговор. Предательство».

Долго болтаться на волнах КПВ не пришлось. Одна из русалок аккуратно взяла его под руки и доставила к драккару, активно работая хвостом. Быстро, бесплатно и в спину упирались две упругие груди. На борту КПВ отказался первым из их отряда. Акаирис бросилась к нему, помогая забраться на палубу. Только в этот момент Кириллов понял насколько он заебался. Из подарков и помощи от Лара КПВ получил ушибы, наверное, шестидесяти процентов тела. Доспехи сохранили тушку от кровавых ран о скалы, но внутри ныли суставы, наливались под кожей обширные синяки. Голова гудела, языком КПВ нащупал сколы на нескольких зубах.

«Охуительно погостили».

— Да все хорошо… — вздохнул КПВ, чувствуя на своих щеках женские слезы. — Живой и на том спасибо.

— Вы вернулись? — в голосе Эола прозвучала толика удивления.

Эльф сидел у носа корабля, увлеченный заточкой мечтательных ножей. — Хорошо ли помог вам добрый Лар?

Тут издевки эльф уже не скрывал.

— Помог… — вздохнул Кириллов. — Так ему мы понравились, что отпускать не хотел. Насилу вырвались! Ты бы хоть предупредил…

— А я и предупреждал. — невозмутимо ответил эльф.

— С одной стороны ты прав… — согласился КПВ. — Но мог бы ты намекать в следующий раз прозрачнее? Ну типа: «Не лезь, блядь, дебил, сука, ебаный. Оно тебя сожрёт!»

— Слепому не поможет и самый яркий свет… — меланхолично парировал Эол.

— Грани погиб.

— Все мы умираем рано или поздно. Таков цикл жизни. — вздохнул эльф, наблюдая как плывет к кораблю Гунлед. — Но Грани останется в своих поступках и детях.

— А они у него были? — удивился КПВ.

— О да… — недобро улыбнулся Эол. — Славные отпрыски. Любопытные, невинные, чистые сердцем и душой.

Думать над загадками древнего мудилы не было ни сил, ни настроения. КПВ кое-как отполз к корме и там устроился устроился вместе с Акаирис.

Выбрался из воды Морглен. На иссеченном шрамами лице застыло обычное насмешливо-спокойное выражение. Будто ничего важно не произошло. КПВ поражался выдержки этого полукровки. Ну ничего его не берет. Подготовка у него такая была на службе темных или от рождения замороженный?

— Я скасал Гунлед бросить в воту наши доспехи и оружие. — заявил Морглен, помогая Ньялю забраться на борт. — Русалки его выловят.

— Здорово. — пробормотал КПВ, положив голову на колени Акаирис. — Я подремлю.

Сон пришёл к нему удивительно легко. Корабль качнулся, когда на него лезла великанша, орал и матерился Марк, шептались полукровки Морглена, а Кириллов дремал, чувствуя как Акаирис осторожно гладит его по голове.

— Кроме непосредственно бани, коих три помещения… — повествовал Алатар. — Здесь есть две тёплые купальни и одна холодная, где вода подаётся из колодца. Разумеется, есть открытый дворик с садом, множество комнат и спален для уединения. Дом уважаемого Лиазиза Ханифа аль-Йухасдик…

Седобородый хозяин в белой накидке слегка кивнул.

— Богатейший и виднейший дом Зу-Райдана. Я вынужден отлучиться по неотложным делам при дворе блистательного эмира. Однако, уверен, что вас здесь ждёт самый гостеприимный и тёплый приём из возможных.

Маг откланялся, оставляя гостей на попечении Лиазиза и его многочисленных домочадцев. Слуги, по большей части в коротких штанах и безрукавках уже приводили в готовность банный комплекс. Таскались дрова, разгорались печи, курились благовония. КПВ сидел на небольшом диванчике рядом с Акаирис, ощущая себя Жаном Рено из фильма Пришельцы. Была там сцена, когда рыцарь из прошлого оказывался в современной ванной.

«Здец мы, конечно, одичали…»

Его подруга в простом своем одеянии выглядела естественно и даже мило, а Кириллов за месяц скитаний и сражений принял на себя образ рыцаря-разбойника или боевого бомжа. Лицо заросло, одежда истрепалась, просолилась, доспехи все в вмятинах и царапинах, под ногтями слой грязи, часть из которой, наверное, кровь…

— Ну как пойдем? — спросил Лестер. — Дамы в одно помещение, господа в другое?

— Мне с моей ногой не стоит. — опираясь на одного из слуг проковылял Марк. — Как-нибудь обмоюсь и на массаж.

— Я не потожту… — заявил Морглен, даже не думая снимать доспехи. — А вам претлагаю так… У вас… — он указал на КПВ и Лестера. — Свои помещение и третье займут мои ребята.

— Справедливо. — согласился Кириллов.

Баня представляла собой нечто наподобие турецкой парилки. В небольшом помещении, украшенном мозаиками, располагались мраморные скамейки и лежаки. Все уже начало разогреваться.

— И что здесь надо делать? — настороженно спросила эльфка, рассматривая причудливые узоры на стенах. Видимо ей было решительно неясно, что столько величественное и красивое место — храм удовольствий, а не какого-нибудь божества.

— Расслабляться. Париться.

— Париться? — удивленно переспросила она. — Это значит «волноваться»? Как «беспокоиться»? Ты все время говоришь не париться.

— Блин, да… — усмехнулся Кириллов. — Кароче, не парься и давай париться.

— Не понимаю… — совсем растерянно и неловко ответила девушка, а от того показалась КПВ особенно милой.

— Ну для начала мы разденемся и омоемся. — произнес он, подходя к эльфийке и аккуратно задирая платье. — Хорошее начало?

— Хорошее… — прошептала она, поднимая руки, чтобы дать себя окончательно обнажить. При мягком свете масляных ламп ее кожа казалась бронзовой, а волосы золотыми.

— Разденемся, омоемся, а потом… — повторил КПВ, чувствуя как кровь от прочих органов приливает к паху. — Потом еще кое-что и можно париться.

— Что же?..

— Ну как что? Любовь.

Ленивое медленно утро в мягкой и чистой постели рядом с очаровательной девушкой. От такого волей-неволей даже КПВ задумался: а не хватит ли с него странствий? Понятно, что эту экспедицию надо завершить, но что потом?

«Все эти планы на будущее такая сука блажь при нашей то работе… Но блажь приятная».

Где осесть после всего? Новгород? Записаться в «дружные» ряды феодалов? А может быть прям здесь? Вроде бы тепло, цивилизации не хуже чем в Новгороде, а порядка на порядок больше. С первого взгляда, конечно.

«Может быть, здесь конкретно сейчас затишье, а так воюют каждый год. Ну даже если так, то война войне рознь. Будем посмотреть».

Когда КПВ в полном облачении ломанулся через коридоры особняка, то резня шла полным ходом. Дрались на подходах к комнате Ньяля. Там, перевернув несколько столов, держали оборону полукровки Морглена. На караульную службу они не забили и несколько были облачены в чешуйчатую броню. Нападавших было штук двенадцать. Шансов перебить охрану колдуна у них не имелось, однако отступать ассасины не собирались.

К КПВ они были спиной и во время на появление бойца не среагировали.

«Кайф…» — подумал Кириллов, влетая сзади в группу ассасинов. Сколько раз бугурты и иные боевки заканчивались тем, что некто заходил с тылу? Не сосчитать. И всегда приятно быть этим «некто», а не получающими от него со спины.

Первый же ассасин на пути получил торцом щита в затылок. Второй удар топором по макушке. КПВ отметил для себя, что наконец он дерётся с объектами меньше себя по размеру. А то все монстры, да великаны.

Ряды нападавших смешались, после того как к ним залетел латник. Расковырять его и найти уязвимую точку Кириллов не давал, постоянно двигаясь. С другой стороны должны были начать контратаку полукровки Морглена. Этого КПВ не видел, но очень на сей расклад надеялся. На несколько долгих минут он полностью ушёл в зарубу. Перед глазами лишь мелькание чёрных балахонов и клинков. Мир сузился до прорези топфхельма. Именно этот шлем КПВ выбрал для резни в коридорах, чтобы не дать ассасинам шанса без труда уколоть его в лицо. Руки работали практически на автомате, раздавая окружающим билеты в один конец. Остановился Кириллов от того, что кто-то вежливо, но решительно пихнул его тупой стороной алебарды.

— Враги сакончились. — раздался голос Морглена. — Стоп.

— А, да… — растерянно усмехнулся КПВ, снимая шлем. — А я только разогрелся…

— Встает, встает! — загомонил один из ньялевцев, а другой рубанул оживающего зомбя по голове.

— Гиблое место. Ни за что бы сюда не пришел, дорожи я своей жизнью хоть немного. — произнёс Марк, когда они зашли в туннель. — Так бы, наверное, Гранни сказал.

Внутри пахло сыростью, но дышалось на удивление легко. Ещё недавно здесь была морская вода, так что залежей вековой пыли не имелось. Хлюпал под ногами ил. Вокруг темнота, но не Тьма с большой буквы, как в храме паучихи. Обычные фонари вполне справлялись. Однако место, действительно, было гиблым, а то и гибельным. КПВ ощущал это на уровне интуиции.

Напело внутреннее радио. КПВ понял, что здесь когда-то давно умерло очень много за раз. Отпечаток этой нехорошей, неправильной смерти до сих пор хранился стенами Ангбанда, превратив бывшую столицу темных в самый большой на свете склеп.

Когда воды сомкнулись над крепостью, когда волны поглотили цитадель зла, что случилось с населением? Сомневался КПВ, что все они уплыли на лодках или улетели на вертолётах МЧС. В запечатанных подземных залах воздуха могло хватить надолго. Часы, дни, может быть недели мрака без шанса на спасение. Среди влажного ила под ногами попадались ломкие старые кости. Явно не рыбьи. Пусть и прошли тысячи лет, но кое-что еще напоминало об одном из страшных эпизодов древней войны. Хотя почему древней? Она ведь не заканчивалась.

Из узкого тоннеля канализации отряд через боковое ответвление вышел во внутренние помещения крепости. Здесь уже почти не встречалось ни рыб, ни водорослей, ни моллюсков.

— Скучно тут. — вздохнул Лестер. — Я ожидал чего-то грандиозного, а тут стены и грязный пол.

— Ну так тысячи лет под водой. — произнёс Марк. — И мебель, и убранство все ушло в ил. Превратилось, как говорят археологии, в культурный слой. И без этих самых археологов тут не разобраться где что было. Свежие помидоры в древних гробницах Скайрима это игровая условность.

— А мы вообще знаем куда идем? — вдруг всполошился Лестер.

— У Ньяля была карта из сокровищницы Моргота.

КПВ в разговоре не участвовал. Его снова посетило неприятное ощущение чужого внимания. Такое же чувство накатывало в Зу-Райдане, когда ассасины обратились в зомби.

— Нас кое-кто палит. — обратился Кирилов к Ньялю.

— Знаю. — спокойной ответил жрец. — Но мы слишком далеко от Мордора. Возможно, у него хватит сил поднять какую-нибудь нежить. Не более. Море закрыто для него.

— А по воздуху или через портал?

— Порталов нет. Это не Ведьмак. По воздуху? Драконы исчезли давным-давно. Нет, ему уже до нас не добраться. Мы на шаг впереди.

Отряд уходил по однообразным коридорам вглубь Ангбанда. За хлюпаньем ила под ногами они не услышали тихий шорох снизу. То по тоннелю прокатилась волна грязной воды, смыв все следы людей. Затем дверь, в которую они вышли из канализации, затянула темная пелена, даже на фоне мрака, выделявшаяся особой чернотой…

— Так, смотри, как только мы их находим, то ты идешь первым и говоришь, мол пленные живы, все нормально, сдавайтесь. Понял?

Крюков держал за плечо относительно молодого парня с серьгой в ухе и перебинтованным плечом. Он был бледен и выглядел измученным. Крюк тоже был бледен, но держался бодро и напористо.

— Ну понял. — устало ответил пленник.

— Только не надо геройств, лады? Я очень гуманный служитель Тьмы и совсем не рад пиздить соотечественников наглухо. Слегка можно. Это полезно даже. Но насмерть? Нет. — и, закончив с пленником, назгул обратился к безразлично слушающим его дифирамбы оркам. — Так, Балкмег, Агар, вперед. Не, арбалеты оставьте. В тоннелях они не так полезны. Все в сборе? Пошли, пошли.

Отряд из примерно двадцати пяти орков, одного пленника и одного назгула начал свой путь по коридорам Ангбанда. Крюков шел первым, смело шагая в непроглядный мрак.

Прорекламировал Крюк, щелкнув пальцами. Над его правой рукой вспыхнул бледно-зеленый огонек. Тусклый, едва мерцающий, он вопреки законам физики, прекрасно осветил коридор на десятки метров вперёд. Мрак сменился полумраком, в котором парадоксальным образом было отлично видно каждую деталь.

— Колдовской свет. — похвастал Крюков перед пленником, когда они зашли поглубже в коридор. — Он хорошо светит, но почти не виден издалека. Думаю, если ещё потестирую лимиты этой абилки, то смогу сделать огонь полностью невидимым для врагов. Полезно, да? Это все, как водится, реклама. Но серьезно, магия тёмных намного универсальнее и надежнее светлой. Чёткие правила, формулы, артефакты, а не байда с песнями-плясками, да вдохновением. То что характер портиться это все слухи. Стереотипы из толчевых фанфиков. Таким выебистым я был и до кольца!

Крюков говорил практически не останавливаясь, то смотря вперед, то оборачиваясь на пленника. Назгул выглядел расслабленным, если не сказать беспечным. Тем удивительнее была скорость его реакции, когда из стены выплыл белесый фантом и попытался сцапать шею пленника прозрачными руками. Крюк первым схватил призрака.

— Эээ, ты часом не охуел на своих лезть?

Фантом, легко прошедший сквозь каменную плиту, однако не мог вырваться из хватки назгула. Вспыхнуло бледное пламя. Фантом визжал и плавился, рассыпаясь прахом.

— Субординацию надо соблюдать. — поучительно заявил Крюк. — Иначе мы ничем не лучше светлых.

«Невыносимая легкость бытия…»

«О чем эта фраза? Что значит? Откуда я это помню?..»

Ответов нет. Лишь тьма, пустота и полуосознанные попытки разума что-нибудь понять. Затем пустоту заполнили сны. Вокруг была темнота, тишина и спокойствие. Снился дождь барабанящей в ночи по карнизу и тяжелые шторы на занавесках в старой комнате, где он спал ещё ребёнком. Снился бледный свет пасмурного дня и пустые улицы за окном, гул машин и поездов. В этом состоянии не было ни хорошо, ни плохо. Спокойной… И просыпаться совсем не хотелось.

— Эк тебя отпиздили…

Эти слова были первым, что КПВ смог воспринять осознано. Голос был знаком. Вслед за голосом пришёл образ. На широком пне посреди леса, окутанного сумерками, сидел Гранни. Гном размеренными движениями набивал трубку.

— Мне Марк, как-то пояснял разницу в побили, отмудохадли и отпиздили. Занятная у вас речь.

— Я уже помер? — спросил КПВ сквозь дрему.

— Да не. Еще несколько часов помучаешься. — «утешил» Гранни. — А потом сюда.

КПВ оглянулся. Между широких стволов скользили невесомые тени. Легкие шаги и шорох трав доносились со всех сторон.

— И как здесь? — спросил КПВ.

— Ничего тут нет. — с досадой произнес гном. — Одна сплошная кровища и лазанье по кустам.

— Не слушай его. — вступил в беседу еще один голос. Гулкий и звонкий, он разносился над лесом словно звук охотничьего рога. Во мраке чащи горели звездами глаза божества. — Ему здесь нравится, хотя он никогда не признает этого. Такова его натура.

— Натура как натура. — обиделся гном. — Но ведь можно добавить сюда хоть какой-нибудь… ну дом. Там, трактир. Чтобы выпить нормально. Посидеть не на пне. С кем-то поговорить. Познакомиться. А то одно мельтешение по кустам…

— Звучит не так уж и плохо. — усмехнулся КПВ. — Я не помню когда последний раз видел кусты. Наверное, на острове ебучего Лара. Ну помнишь…

— Помню ли?! — взвился гном. — Да меня там пришибло. Такое запоминается.

— Кстати… — обратился КПВ уже к богу охоты. — А со мной как? Наглухо?

— От тебя зависит… — пронесся над деревьями шепчущий голос.

— Реально? — с сомнением усмехнулся КПВ. — Меня же там проклятым мечом пырнули? Или вы меня таки можете вылечить?

Ни гном, ни Верховный Охотник с ответом не спешили. Внутри нарастало неприятное ощущение. Пока смутное, но очень навязчивое.

«А, ну да, я лежу там весь отпизженный, но пока живой. Видимо часть боли доходит таки».

— Как зверь, скрывшийся от охотника, как птица, вырвавшаяся из силков, ты должен сам спасти себя… — наконец ответил Охотник. Его мерцающие глаза то гасли в тёмной чаще, то появлялись в другом месте.

— Каким интересно образом? — поморщился рыцарь. Ему нужны были не загадки, а срочная медицинская помощь. Лучше даже срочная магическая медицинская помощь.

— Запоминай…

Образы видения вспыхнули с неожиданностью ружейного выстрела за спиной. КПВ лицезрел себя, лежащего на полу подземелья Ангбанда. Затем видение двинулось вперед по коридору. Зал, где некромант когда-то превратил орков в нежить, поворот налево, ещё коридор, железные решётки рассыпались ржавчиной, лестница вниз, груды золота и… Свет. Яркий, тёплый, практически осязаемый. Там что-то было, что-то важное.

Видение оборвалось.

— Я должен пойти туда? — уточнил КПВ. — Что там? Что я должен сделать?

Нет ответа. Лес замолк и звездные очи погасли. Кажется, Верховный Охотник сказал все, что хотел.

— Мля… Ладно, будем действовать по обстоятельствам. — вздохнул КПВ. Надо было просыпаться, но просыпаться не хотелось. Там, за воротами яви ждала боль. Её щупальца уже вполне активно пробирались и в царство сна. — А что это за неприятное чувство? Рана от проклятого меча?

— Тебе хочется ссать. — со обычной своей тактичностью ответил Гранни. — Коли не готов помереть в мокрых портках, то просыпайся уже. Сюда ты ещё успеешь. Вали давай.

— Ладно, ладно. Как-нибудь ещё загляну. Привет Марку передать?

— Передай, чтоб сдох поскорее. Уж ему тут понравиться.

— Обязательно… — пробормотал КПВ, уже чувствуя как его обратно тянет в бренное тело.

Ощущение не из приятных. Вместо покоя и полузабытья пришла боль. Резкая, как удар серпом по яйцам. Слишком сильная, чтобы быть отрезвляющей. Она оглушила и сбила с толку. На долгие минуты КПВ потерялся, не по понимая где он и что происходит. Ногу и бедро жгло огнём, спину ломило, в руку как будто горячие угли запихали, да ещё к тому же ужасно хотелось ссать. Полный, сука, набор чувственных наслаждений. Несколько мгновений КПВ был уверен, что немедленно откинет копыта от болевого шока. Однако то ли баффы от Валар помогали, то ли просто человеки живучие твари, но первые самые долгие мгновения он сдюжил. А потом мозг таки поскреб по сусекам, закидывая нужные нейромедиаторы в рецепторы боли. Стало немного легче. Даже какие-то мысли в голове зашевелились. Первая была:

«Поссать надо».

КПВ как мог повернулся на бок и приспустил штаны.

«Как же хорошо…»

В свете фонарика рыцарь заметил на себе молчаливый взгляд сломанного орочьего черепа. Неизвестно осталась ли там ещё какая-нибудь часть некротического сознания, но КПВ мысленно произнёс:

«Вы уж пардоньте, господа мертвецы, но встать я ща точно не смогу».

Кое-как справив нужду, КПВ кое-как отполз от растекающейся лужицы. А далее в программе были отборный мат, ужасающая боль и пыльный каменный пол Ангбанда.

«Как птица… блядь, из силков… как зверь… сука… не могли меня просто вылечиться, уебки божественные? Я ж за вас воевал…»

Работала лишь одна рука, а вторая только мешалась. Сил снять доспехи, хотя бы шлем, не было совершено. Рана от моргульского клинка пульсировала неутихающей болью. По земным стандартам КПВ следовало не ползать, а спокойно лежать на больничной койке. Скорее всего в реанимации. Иногда перед глазами темнело и приходилось делать перерывы. Несколько раз КПВ думал, что все таки помрет раньше, чем доберется.

«Так… зал, потом лестница вниз, лестница!»

— Бля… — этот полный досады и обиды вздох потонул в звоне с которым человек в латах и шлеме покатился вниз, считая ебалом ступеньки. Падал он медленно. Сломать что-то шансов было мало, но сука как же больно…

Ещё несколько минут КПВ провалялся внизу, отходя от крутого спуска. Перед глазами плясали красные искры, во рту собиралась кровь от прикушенного языка. КПВ в этот день будто выполнял челендж на тему получения максимального количества пиздюлей на кубический сантиметр тела.

«Да где ж я на жизненном пути не туда свернул…» — вздохнул он, немного придя к осознанному состоянию. — «Ну вообще много где, если по чесноку. Ладно. Похуй, ползем дальше».

Фонарик проебался при падении и остался на ступеньках выше, однако цель была близка. В полутьме блестели горы золота. Да, именно горы благородного металла.

«Ебать тут рыжья…» — между делом подумалось рыцарю. — «Форт Нокс».

Сейчас ему было совершено не до золота. Где-то здесь ждало КПВ… Ждало что? Этого рыцарь не знал. Оставалось только ползти, чувствуя близость цели. Свет. Не электрическое сияние фонарика другого мира, а нечто иное. Более важное. Под золотыми монетами, под кубками и кинжалами из бронзы. В горе этого бесполезного хлама лежало сокровище, ожидая, когда спустя тысячи лет чья то рука…

КПВ принялся разгребать благородный металлолом.

«Какие же вы блядь тяжелые…»

Каждая монета с зубчатой короной словно маленькая гирька. Не жалели древние тёмные золота. Это на момент упадка у них были в ходу мелкие чешуйки. Тут же каждая монета грамм по семьдесят, наверное. С трудом разгребала их целая рука. Хотя целой её можно было назвать только в сравнении с другой недействующей. Болели нищадно забитые до предела мышцы и поврежденные связки.

В тишине мертвых подземелий даже звон перебираемых монет звучал громко. КПВ пробивался сквозь слои золота, праха, металлической ржавчины и бог ещё знает чего. Горло жутко чесалось от вдыхаемой пыли, но сил чихнуть натурально не было. Иногда организм делал робкие попытки, но не хватало взрывного усилия в решающий момент.

«Это ж насколько надо было заебаться…»

Но близость цели придавала сил. Уже было заметно, что золото перед КПВ не просто блестит в отраженных лучах фонаря, а светиться изнутри. Мягкое бледное сияние каким-то неведомым образом просачивалось сквозь металл. Оставалось лишь сделать последнее усилие, чтобы добраться до…

Когда-то он лежал в сундуке. Наверное, в ларце из чёрного железа с надежнейшим замком и колдовскими рунами. Однако время сыграло роль умелого взломщика.

«Сжует железо, сталь сожрет и скалы в порошок сотрет…»

Время постаралось на славу. Теперь он лежал последи ржавого песка и золотых украшений, разгоняя тьму ровным светом. Не было сомнений, что все эти тысячи лет здесь он не погас ни на мгновение. Кристалл, округлый, но чуть вытянутый внизу. Размером, наверное, с две трети куриного яйца. Он был бы прозрачен, как алмаз, но внутри его горел немигающий свет, не позволяя заглянуть в самую глубину. Что удивительно, лучи, испускаемые кристаллом не слепили совершенно. Даже посреди темного подземелья КПВ не пришлось щуриться. На какое-то время рыцарь замер, позабыв о боли. КПВ просто лежал, рассматривая находку. Не покидало его странное ощущение, что если смотреть достаточно долго, то можно увидеть или понять нечто очень важное.

«Так, и че дальше?» — наконец отвлекшись от кристалла, подумал рыцарь.

Стало заметно легче, но все еще было очень хуево. Боль притихла, однако раны никуда не исчезли.

— И что мне с тобой делать? — с трудом разлепив сухие губы, спросил у кристалла КПВ. — Если ты лечишь, то тупо ждать? Я от жажды не загнусь?

Нет ответа. Лишь вечный свет времен, предшествующих творению мира.

— Сука, квесты уровня Морровинда… — вздохнул рыцарь. — Очень интересно, но нихуя не понятно. Ладно…

Больше просто так, чем с некой идеей или по наитию, КПВ приподнял камень и впечатал себе в лобешник, коснувшись уже не перчатки, а собственной кожи. Эффект оказался неожиданным.

«Воооо!» — радостно воскликнул КПВ, радуясь происходящему. Воскликнул мысленно, так как контроль над телом был утерян, как и само восприятие тела.

Тишина, темнота. Отсутствие вообще каких-либо ощущений. Будто сознание вырвали из бренной плоти. Ощущение странное, но уже знакомое.

«Я уже был здесь. Да, да, да. Чуи, мы дома».

— Обнаружено взаимодействие с ключевым предметом. — Голос без эмоций. Не мужской и не женский, но такой знакомый.

«Так. Але. Переключите на оператора. Службу поддержки, пожалуйста».

Ответа пришлось некоторое время ждать. Однако КПВ не оставляло чувство, что за ним наблюдают и эта тьма вокруг как зеркала в допросных комнатах голливудских копов. Вроде зеркало, а с другой стороны стекло прозрачное и за ним целая комиссия сидит.

«Але, прием, я готов к сотрудничеству».

— Готовность к сотрудничеству это хорошо. — вступил в разговор уже другой голос. Немного более живой, хотя эмоций в нём тоже не особо наблюдалось. Разве что какая-то усталость и немного издевки. — Значит, человек из второй волны четвертого вмешательства. Отмеченный Оромэ…

В голосе отразилась некая задумчивость.

«Все верно. А с кем я имею честь?»

Вопрос КПВ голос проигнорировал и на какое-то время замолк. Впечатление незримый собеседник производил не самое дружелюбное. КПВ вспомнились случаи попадания в полицию.

— С большим шансом камень должен был найти эльф. — заявил голос. — Придется корректировать план…

«Ну, если речь про Эола, могу ему передать». — предложил КПВ.

— Ни в коем случае. — возразил голос. — С тобой будет даже проще. Камни оказывают на эльфов довольно сильное гипнотическое воздействие. Они из-за них даже войны начинали. Ты будешь более предсказуем.

«Буду». — заверил КПВ. — «Я вообще очень последовательный. У меня есть принципы и я их придерживаюсь».

— Принципы алкогольной зависимости и сексуальной невоздержанности или ты о деструктивных наклонностях и тяге к насилию? — теперь в голосе явно скользнула насмешка. Впрочем, этот пассаж КПВ не огорчил и нисколько не обидел. Наоборот обрадовал. Стало ясно, что общается он не с роботом или магическим големом.

«Они самые». — согласился КПВ. — «Но меру я знаю. Обычно…»

— Эти твои качества, для меня, не являются недостатками. — снова усмехнулся собеседник. — В том числе они, позволили тебе пройти отбор и оказаться в другом мире.

«И отбором занимался ты?»

— Вырабатывал схему. Далее в ход пошла автоматизация.

«Автоматизация?»

Ещё после самого переноса КПВ задумывалась почему оно произошло все так… технологично, что ли? Вместо пафосной речи какого-нибудь духа голос робота, чуть ли не игровой интерфейс. Даже возникала мысль, а не симуляция ли все это.

— Не более симуляция, чем мир, из которого ты был взят. — ответил неизвестный. — Что до манеры общения, то технологии, как этого мира, так и других — моя специальность.

«Подожди…» — КПВ напряг знания лора. — «Ты случаем не этот? Ну который бог гномов?»

— Махал. — подсказал собеседник. — Я же Гаул, Аулэ и многие другие имена, придуманные смертными и бессмертными народами.

«Так. Понял… Подожди. Значит ты устроил наш перенос?»

— Именно.

«А цикл книжек про Средиземье?»

— Задал базовый материал. Далее ваш автор сам начал фантазировать и дополнять. Тем более, часть информации, что он получил, была не хроникой случившегося, а моими прогнозами дальнейших событий. Впрочем, несмотря на неточности, свою роль книги выполнили. Попав сюда вы быстро разобрались в ситуации.

«Так, нахуя, а главное зачем это все? Мы же сюда попадаем даже без… Ну инструкции, что делать».

— Она не требуется. Отбор осуществляется таким образом, что большая часть попаданцев выполняет свою миссию не подозревая о её сути. Вы просто действуете согласно своим принципам. Это самый простой, естественный и ресурсосберегающий подход. Хотя, в случае с тобой, придется действовать более очевидно. Камень слишком важен. Его неправильное и несвоевременное использование повлечет необходимость ещё более открытого вмешательства. Я бы с удовольствием пустил все на самотек, но мы пока не пришли к нужному состоянию мира. Мне приходится активно участвовать в процессе истории. Но довольно объяснений. Мы вернемся к ним, если ты верно исполнишь свою роль. Она не особенно сложна и драматична, но могут быть трудности.

«Я весь внимание».

— Сохрани камень у себя. Чем меньше о нем будут знать окружающие, тем лучше. Ты должен хранить камень и следовать за этим вашим Ньялем как и следовал. Затем получишь новые инструкции. Ты ощутить нужный момент.

«Понял-принял, но есть нюанс…»

— Все твои раны исчезнут после конца нашего разговора. У тебя также будет некоторое время, чтобы обновить своё снаряжение, как это было при переносе. Однако не обольщайся. Это разовая услуга. Мой главный принцип — принцип минимизации прямого вмешательства. Если ты не справишься, то камень найдет нового хранителя.

«Так я не избранный, как в книжке?» — усмехнулся КПВ.

— Избранный, но заменяемый. — «обнадежил» Махал. — Как я говорил, события книг это и фантазии автора тоже. И чем дальше, тем гуще. Избранность, несколько хоббитов… хоббитов, уничтожающих Империю Саурона. — в голосе теперь звучала даже не насмешка, а откровенный хохот. — Возможно, хоббиты достаточно примитивные и простые существа, чтобы не поддаться магии даже очень мощного артефакта, завязанного на манипуляции амбициями, гордостью и жаждой власти. Всего этого у хоббита не более, чем у полевой мыши. Однако путь этих бравых вояк, выражаясь понятным тебе языком, закончился бы в ближайшей канаве, где назгулы бы их застали за поеданием ближайшей кобылы. Но хватит о ерунде. Время не ждёт.

«Стой, а если у меня все получится…»

— Награда? Не жди чего-то глобального или слишком могущественного, но время жизни, технологии и, конечно, золото не станут проблемой.

«Сойдёт. А огнестрел, например, мне сейчас выдать нельзя? Там просто ходит один очень разбаффаный назгул…»

— Нет. Перенастраивать систему переноса из-за одного частного инцидента? Не в моих принципах.

«Так, а если пневматику? Не огнестрел? Махал?»

— Выберите стартовое оружие и снаряжение. Доступно исключительно холодное оружие. — скомандовал уже голос автомата.

«Съебал гномий бог».

КПВ, как и в первый раз, смог лицезреть себя со стороны. Зрелище жуткое и душераздирающее. Система переноса залечила раны, но пыль, щетина, в хлам раздолбанная броня и прочие прелести хардкора последних дней остались.

«Ладно. Пора обновляться».

Для начала КПВ сменил свой комплект доспехов на свежий и целый, в этот раз все заказав из сплава титана с золотом, который отличался отменной прочностью. Вместо бацинета шлем выбрал закрытый бургиньот со складывающимся наподбородником. Хорошее сочетание прочности, защиты и обзора. Стеганный комплект с нашивом титанового кольчужного полотна в уязвимых местах. С моргульским табельным у назгулов даже царапина становится летальной. Кольца в кольчуге небольшого диаметра, из толстой проволокой и главное цельные. Под все это роскошество термобелье. Может быть, придется не так сильно подыхать при жаре.

Оружие: топорик-чекан, одноручный романский меч и треугольный щит. Увы, излюбленное двуручное древковое в условиях подземелья канало плохо. Затем пришёл черед иных вещей.

Две пластиковых спортивных фляги для воды. Полные, разумеется. Ещё тут же заказал рюкзак и шесть пластиковых двухлитровых с ромом, текилой и водкой.

«Охуенно».

Десять фонариков и несколько кг батареек.

«Запас не тянет».

Перцовых баллончиков пять штук.

«Это не огнестрел, но посмотрим спасет ли от них волшебное кольцо».

Двадцать батончиков марс, литр колы, свежие куриные стрипсы и картофель фри.

«Давно не ел этой хуйни. Кстати о хуйне».

Зарядная станция на солнечных батареях. Несколько аккумуляторов к ней. Набор из десяти небольших раций.

«Мы теперь знаем, что тут ценится…» — подумал КПВ и добавил ещё два литра чистого спирта.

Ещё были заказаны у системы несколько десятков брикетов лапши, чипсы, пенициллин(других названий антибиотиков КПВ уже не помнил) и парацетамол. Есть, конечно, лечение магией, но на всякий случай таблы не помешают. Еще по мелочи заказал пару зажигалок, белье, компас, бинокль, запасные стельки и противосолнечные очки.

На этом выдача подарков была завершена. КПВ снова оказался в подземелье Ангбанда. Однако уже не лежал, а стоял, сжимая в ладони заветный камень.

«Пообщались с богом, поссали в коридоре, поползали в пыли, пообщались с другим богом, набрали бухла. Так и живем».

Кириллов снял новенький шлем и надел на шею веревочку с небольшим мешочком. В него он положил камень и спрятал квестовый предмет под бригой.

Настроением было приотличным. Да, он все еще торчал посреди крепости с кучей тёмных, нежити, возможностью подтопления и Сауроном лично в придачу. Плюс Эол… Теперь КПВ стало ясно что искал эльф в подземельях Ангбанда. Тот самый камень, который заполучил Кириллов и должен был хранить. Что подумает Эол, если увидит КПВ в полном здравии и при новой снаряге? Какие выводы сделает?

«Лучше нам пока с ним не пересекаться… Сильмариллы плохо влияют на хрупкую психику эльфов. В этом Махал прав».

Однако при всех этих проблемах КПВ был жив и полностью здоров.

«Ещё повоюем».

— Холодно… Никак не согреться…

Призрак медленно выплыл прямо из потолка, явственно направляясь в сторону КПВ. Однако рыцарь никак не отреагировал на появление нежити, продолжив свой размеренный путь с увесистым рюкзаком за спиной. Фантом потянулся к живому человеку скрюченными руками. Они легко прошли сквозь броню, но затем…

— Жжется, жжется! — завизжал призрак, убирая грабли, однако они уже начали распадаться и таять. Вскоре весь фантом сгинул без следа.

— То холодно ему, то жжется… — пожал плечами КПВ. — Прям не угодишь.

Инструкции по применению к камню не прилагалась, однако уже стало ясно, что нежити даже приближение к артефакту строго противопоказано. Это была отличная новость. Ещё одна в копилку хорошего настроения.

Желудок все еще переваривал свежий фаст-фуд, запитый колой с добавлением пары капель чёрного рома. Новая броня, куча мелких бонусов типа раций. Из сокровищницы удалось свалить разминувшись с Эолом. Слегка напрягало то, что КПВ оказался внутри древней крепости без карты. Учитывая немалые размеры Ангбанда бродить здесь можно было недели, если не месяцы. Однако рыцарь уповал на случай и хорошую слышимость. Кажется, что Ньяль свернул программу повторного затопления Ангбанда. По крайней мере шума воды слышно не было. Разве что кое-где ещё срывалась капель или текли ручьи с верхних ярусов на нижние.

«Так, стоп…»

Кириллов замер, слушая полутьму подземных коридоров. Секунду ранее ему показалось, что откуда-то спереди донеслись голоса.

«Или мерещится?»

КПВ медленно пошел вперед, прикрыв подвешенный к поясу фонарь щитом. Однако звук и свет все равно были слишком заметны в пустом темном подземелье. КПВ снова замер. Дальше по коридору был, кажется, перекресток. Хорошее место для засады. Прям таки отличное…

«Идти или уебывать?» — задумался было КПВ, но потом решил, что если его обнаружили, то, скорее всего, просто ударят в спину. Если он кого и слышал, то вряд ли отряд орков. Голосов было немного. Так что рыцарь аккуратно избавился от рюкзака и направился вперёд.

Коридор расходился на три других, образуя две параллельные дороги и одну уходящую вправо.

«Вроде никого…»

Однако первое впечатление оказалось ложным. Стоило только рыцарю сделать несколько шагов на центр площадки, как откуда-то сбоку вынырнула тень. Характерный звук брони выдал нападавшего, но реализовать эффект неожиданности он частично сумел. КПВ ощутил хлесткий удар по внутренней стороне бедра. Если бы не новая кольчуга, то одной ногой у Кириллова стало бы меньше. КПВ ответил кромкой щита куда-то в область предполагаемого лица и тут же сам нанес рубящий под колено, однако врага слишком сильно отбросило назад. Кириллов рванул добивать, но тут же из темноты получил еще удар. Огромное копье бриги не пробило, однако запреградного урона хватило, чтобы выдавить воздух из легких. КПВ повело назад. От следующего удара рыцарь ушёл только рефлексами. Хотя ушел, да не совсем. Плечо подщитовой руки выпад цепанул, уйдя в стену. Искры вспыхнули от удара стали о камень. В мгновении света КПВ заметил гигантский размер наконечника, словно…

— Стоп слово! — заорал Кириллов. — Свои, свои!

Оба противника замерли.

— Это т-фы? — сильно сопя спросил Лестер. Похоже удар щитом свернул ему нос.

— Я-я, зер гут. Хоть бы фамилию спросили, прежде чем убивать.

— Не жалуйпфся… аааа! — Лестер попытался вернуть носу нормальное положение. — Ты то цел.

— Не трогай. — посоветовала ему Гунлед. — Надо эльфа найти. Не видел его?

Последнее было адресовано уже КПВ.

— Век бы его не видел… Скачет где-то здесь, но точнее не подскажу. — соврал КПВ.

Поиски Эола — последнее, чем ему сейчас стоило заниматься и на этих двоих у Кириллова были другие планы.

— Лестер, а хочешь, я тебе лекарство дам?

— Какое?

— Водка называется. Или ты ром предпочитаешь? Есть текила.

— Погоди. Откуда? И броня… мы ведь почему напали? Идёт кто-то в новенькой броне, ну и подумали, что назгул. Так что за броня?

— Божественное вмешательство. — уклончиво ответил КПВ. — Мой нескромный вклад в наше дело оценили и выдали премию. Пойдём, заберем мой рюкзак.

— Ты будто… — Гунлед подошла ближе, щурясь и наклонясь к КПВ. — Не знаю… Чувствую, будто какая-то сила рядом с тобой.

— Сила Валар со мной. Вот и все, что изменилось. — не стеснясь спиздел Кириллов, про себя думая:

«Блядь, чует она камень. Как бы другие не учуяли».

— Ладно. Давайте выбираться отсюда. У кораблей ещё остались и команды, и русалки. Там мы будем в безопасности.

— Фоглафушсь… Ну где там водка? Болит так, будто… будто щитом ебанули! — все еще возмущался Лестер.

— Сейчас-сейчас. — ответил КПВ, размия ушибленную ногу.

Фонарик выхватил в боковом коридоре что-то крупное на полу. Блеснул металл.

— Это вы их? — спросил КПВ, указывая на двух мёртвых орков.

— Конечно. — оскорбился Лестер, пока Гунлед вытирала ему с лица кровь. — Аккуратнее. Не дави так.

— А ты не дергайся.

КПВ глянул на орков. У одного подрублена нога и добит ударом в горло, чешуйчатая броня второго пробита на груди.

— Они и пфикнуть не успели! — похвастал Лестер.

— Ебать вы стелс вкачали. Ладно. Думаю, что это разведчики. Как бы на нас основные силы не вышли. Валить надо. Далеко и надолго.

Вся описанная далее сцена произошла в одной из комнат бывшего дворца Моргота в Новгороде. На актуальной карте она была обозначена как помещение 74 с пометкой: не используется. Такая пометка стояла у большинства комнат и залов дворца. Однако той ночью помещение 74 вполне себе использовали. Туда принесли стол, стулья, несколько масляных светильников, пепельницу, кувшин с водой и пару увесистых папок для бумаг.

Некоторые из новопоподанцев дивились тому с какой стремительностью в Новгороде росли объемы бумажных записей. Ещё только налаживались первые производственные линии мануфактур, ещё творились за стенами феодальщина и разгул банд, а ряд организаций уже успел обрасти бюрократией. Сложно сказать, где это было действительно необходимо, а где стало следствием профессиональной деформации отдельных личностей. Мол обязательно надо все фиксировать на бумаге. Пусть она сволочь здесь редкая и дорогая, но надо. Ибо суть с бумажкой получается приказ, акт, распоряжение или вердикт, а если только на словах, то это уже махновщина, феодализм и упадок цивилизации.

Так и в ту ночь шестеро засевших в комнате обложились бумажками, читали их, обсуждали, дописывали.

— Так, ну с Марком все ясно. Давайте переходить к иным персоналиям. Далее у нас… — Виталий Капица из Особого отдела прищурился, читая мелкий рукописный текст. — Кириллов Павел Владимирович, более известный как КПВ. Досье, которое ты на него составил… Вот скажи честно, там личное или все, действительно, так плохо?

— Как бы вам сказать, Виталий Игоревич… — задумчиво ответил Марат Еганов, известный также как Ментос. Из команды Барона Еганов тихонько свалил в Зу-Райдане, где пересекся с агентами темных и был по воздуху доставлен в Новгород. — Вот не скажу, что знаю всю его подноготную…

— Он слабо изучен, потому что от него получали больше пиздюлей, чем информации? — усмехнулся Дмитрий Крюков, также известный как Крюк, второй из кольценосцев или попросту назгул. — Если рост в досье указан правильно, то это с ним я вонзился в Ангбанде. Мощный тип. И видимо чем-то пробаффанный. Есть шансы его к нам перетянуть?

— Вряд ли. — ответил Ментос. По недовольному выражению его лица было ясно, что мысль снова оказаться с КПВ на одной стороне ему категорически неприятна. — Он отморозь, без царя в голове. Я бы в его личном деле желтую полосу поставил.

— Это что значит? — поинтересовался Крюк.

— Склонен к насилию по отношению к сотрудникам правопорядка или экстремизму. — пояснил Капица.

— Ох уж ваши эти полицейские замашки. — поморщился Крюк. — Я бы попробовал его завербовать, как придет время.

— Вы как-то плохо народ фильтруете, я погляжу. — недовольно заявил Ментос.

— Такие вот мы… Готовы понимать и прощать. — заявил Крюк. — Мы бы и эльфов к себе брали, да не идут гады. Ладно. Кто там дальше?

Песенка эта звучала не в голове КПВ, а вполне наяву. Напевал её Марк Крысобой, сидящий на пустом ящике рядом с местом, где «пал» Кириллов. Закончив истребление значительной части команды и освободив гребцов, рыцарь просто лег на палубу. Усталость взяла свое, даже несмотря на свет камня.

Бывшие рабы выкидывали за борт ободранные до нитки тела бывших владельцев. Они же добили и тех, кого не тронул сам КПВ. Восстановили социальную справедливость, так сказать. Состав бывших рабов был очень смешанный: арабы, островные эльфы мужского пола, зверолюды, наподобие тех, что поподанцы геноцидили и ящеролюды. Разглядывать всех их не было ни сил, ни настроения.

— Давай броню с тебя снимем? — спросила подошедшая к нему Акаирис.

— Не хочу. — устало вздохнул КПВ. — Ничего не хочу. Надо просто полежать… Только водички принеси…

КПВ провалялся на палубе ещё около часа, успев окончательно высохнуть на солнце. Вроде бы какие-то силы появились. Захотелось выпить. Однако, шутка была в том, что КПВ данную вылазку возглавлял.

«Я за жизнь ничем, кроме своего хера, не командовал». — подумал Кириллов. — «Речь что ли толкнуть? Вот же гемор».

КПВ поднялся и кое-как собрал свою могучую команду. Не более тридцати человек, десяток эльфов и одна великанша.

— Ну что вам сказать, господа пираты-дегенераты и примкнувшие к ним… — задумчиво произнёс КПВ. — Первый блин вышел комом, но вполне съедобный. Корабль мы захватили. Однако каждый раз кидать своего командира в гущу врагов и смотреть что получится — не есть прогрессивная тактика абордажа. Не надо больше так. Ошибки и пожелания мы учтем. Будем тормозить корабли русалками. Нам нужны ещё один, а лучше два корабля и…

«И что потом? Да хрен знает».

— И вот так мы будем действовать. — не совсем впопад ответил КПВ. — Будем действовать решительно. Будем всех адский пиздить. Так победим. Ура, товарищи!

После речи к нему подошел Лестер и спросил:

— А ты вообще знаешь, зачем Ньялю корабли?

— Это секретная информация. Но есть некий слух, что на кораблях можно плавать. По морю, например.

— Очень остроумно. Где только пряталось твое красноречие во время публичного выступления? Ситуация швах. Нас теснят со всех сторон. Есть ли у нас шансы вообще?

— Я, кажется, догадываюсь зачем нам галеры. — вступил в разговор Марк.

— Просвети нас.

— Сами увидите. Такое лучше видеть. — загадочно ответил Крысобой. — Но, скажу вам, что карты в рукаве у Ньяля ещё есть. И даже козырные.

Речь Ньяля произвела на собравшихся очень разный эффект, но равнодушным никого не оставила. Сотоварищи Санитара вполне обрадовались.

— За Хаос! — заорал кто-то там из них.

Однако КПВ заметил, что самого атаман-капитана в их рядах не наблюдается.

«Уж не ебанул ли его Барон? Не спросил тогда у Морглена подробностей».

Яроврат и ко отнеслись к тезисам жреца сдержано. Идея возврата в лоно природы им явно импонировала. Однако было предельно ясно, что процесс этот будет связан с тотальной войной и десятками, если не сотнями, тысяч жертв.

Что до КПВ? Он думал. Думал и никак не мог понять один факт: какого беса местный бог технологий и прогресса поручил КПВ помогать своему главному идеологическому врагу. Ньяль у всех на виду объявил себя главным мракобесом, да так ярко и аргументированно, что Миллионов со Стерлиговым завидовать должны. И в отличие от тех двоих деятелей культуры, у жреца были реальные средства установить новый старый порядок.

Все больше фалмеров выходило из лесов. Были среди них явно «старые» и успевшие развиться особи. Чуть крупнее остальных, с заметной мускулатурой и десятками фетишный предметов. Один носил на поясе порядком подгнившие хвосты зверолюдов, другой раскрасил лицо в черно-белую клетку, третий вообще вырезал на лбу свастон. От этого зрелища КПВ чуть не пробило на смех. Уж не воспоминания ли о фильме Тарантино просочились в пустую голову фалмера? Эльфов-аутистов вокруг собралось уже около сотни. КПВ все смотрел на них, не совсем понимая что должен чувствовать. Фалмеры были одновременно нелепыми, смешными, жалкими и жуткими до дрожи. Глупые, злые дети, которые никогда не вырастут.

— Давайте подождем пока фалмеров побольше соберется и укомплектуем команды. — предложил Марк. — Они от рождения должны служить тем, кому благоволят Валар. То есть нам. Берите сколько влезет. Едой, думаю, нас обеспечит море. А на суше эти малютки прокормят себя сами…

«Даже догадываюсь как». — криво усмехнулся КПВ, вспоминая ловкость фалмеров при разделке трупа. Затем Кириллов невозмутимо спросил, обращаясь к Марку:

— Гражданин менеджер, а презентация закончилась и можно в буфет?

— Если нет вопросов, то конечно. Все свободны. Увы, ручки и блокноты сегодня не раздаем. Не завезли.

— Есть вопрос! — поднял руку Сержант, один нынешних попаданцев с корабля КПВ. — А с населением городов как? Будем проводить воспитательные работы?

— Конечно! — горячо согласился Марк. — Обязательно будем. Приучим к сельскому хозяйству, землю раздадим, объясним всю пагубность их упаднического образа жизни.

— А если недовольство будет? — продолжал сержант в шутливой манере. — Ну там землицы на всех не хватит.

— Хватит! — уверил Марк. — Уж чего, а земли хватит на всех. Если где-то будет дефицит и сильное недовольство, то можно уходить вглубь, да и вода есть. Море принимает всех. Кроме того существует прекрасный социальный институт рабства. И особенно недовольных и не адаптированных жителей городов можно передавать на попечение в различные деревни, семьи и кланы кочевников. Найдется для всех место.

«А для особенно недовольных существует прекрасный асоциальный институт людоедства».

— Ещё вопрос. — все не унимался Сержант. — Вот вы, товарищ, говорите про раздачу земли и ликвидацию городов, вместе с их нарождающимся капитализмом. Не значит ли это, что мы будем строить коммунизм?

— Разве что первобытный. Это не отрицаю. Местами он возникнет. Взгляните, например, на фалмеров.

Марк окинул рукой собравшихся вокруг попаданцев дегенеративных эльфов. Некоторые, испаченные до самых ушей кровью, догрызали кости араба, другие рассматривали людей, одна девочка… девушка? женщина? Сложно было понять её репродуктивный статус, подошла к парню из команды Яроврта, взяла его руку и уверенно положила себе на грудь. Тот от такого проявления инициативы аж подскочил.

— Сомневаюсь, что им близки институт частной собственности на средства производства и товарно-денежные отношения. Из достижений цивилизации их мог бы заинтересовать разве что Тик-Ток.

На этом вопросы закончились и группы попаданцев начали возвращаться на корабли, скрываясь от все возрастающего навязчивого внимания фалмеров. Мелкие с каждой минутой наглели, все активнее переходя на тактильный контакт.

— Так, давайте обратно на лодочки… — негромко произнёс КПВ, ведя Акаирис за руку. — Или у кого-то встает на малолетних умственно отсталых? Лестер?

— Нахуй иди.

Ночь опустилась на остров фалмеров, на их убогие поселения, странные алтари и древний лес.

Зверолюды, глупые и беспечные, считали лес своим. Но затем явились те, кто пользовался расположением настоящего хозяина. Ныне лишь груды обглоданные костей да гнилые шкуры ещё напоминали о недавней бойне.

Туманная пелена заволокла луну над проклятым островом. Слепая и мутная она могла лишь слегка озарить побережье призрачным бледным светом. Что уж говорить о глубинах древнего леса, покрывавшего большую часть острова с момента, когда тот поднялся из морской пучины. Там ныне безраздельно царила тьма. Ни единого костерка, ни самой крошечный лучинки не требовалось фалмерам с рождения.

Марк тоже в огне более не нуждался. Ночное зрение было одним из желаний, что он загадал Верховному Охотнику.

Теперь ночью он видел мир в сине-бело-серым. Краски исчезали вместе со светом, но зрение будто бы становилось даже более острым и детальным. Марк прекрасно видел все складки и узоры покрывала, купленного в Зу-Райдане. Оно стоило преступно дорого с точки зрения Крысобоя. Однако он не сильно расстроился, отдавая золото. Уже очень скоро платить Марк будет исключительно железом. Мысль эта возбуждала его не меньше, чем хрупкое тело партнёрши, лежавшей на узорном одеяле. Ее глаза блестели неподдельным интересом, сочетавшим примитивность животного желания и нечто противоестественно чуждое любому нормальному живому существу.

Краем уха Марк заслышал шуршание в кустах.

— Я же сказал не подглядывать! — насмешливо выругался он. — Девочки ждите своей очереди. Мальчики? Поиграйте где-нибудь. Папа пока занят.

Русский язык этим существам не был знаком, но приказы Марка они насколько-то понимали. В их генетический код и духовную суть прошили систему подчинение высшим существам. В особенности создателям.

— Я делаю это не ради удовольствия. — заявил Марк, расстегивая пояс. — Но нам нужны офицеры чуть умнее среднего вашего уровня. Надо провести эксперимент. Понимаешь? Не понимаешь, конечно. Ладно… Я правда делаю это не ради удовольствия… — вздохнул Крысобой, скидывая портки. — Но и удовольствие я получить собираюсь.

Ответом был лишь немигающий взгляд обнаженной девчонки очень непонятного возраста. Впрочем, она уже достигла совершеннолетия в рамках своего вида. Это у них происходило очень быстро.

— В каком-то смысле вы все мои дети… — заявил Марк, притягивая девчонку к себе за тонкую талию. — Но, как говорится, инцест дело семейное… Согласна?

Ответом стал тихий стон. Тельце девчонки извивалось в животном бессмысленном экстазе. Разница в размерах с партнёром ей не мешала. Фалмеры не знали боли, в нормальном смысле. Они её чувствовали, но ощущение это было им скорее приятно. Некоторые из них доходили даже до примитивного садо-мазо на уровне шрамирования или пирсинга из костяных игл. Но больше чем ощущать, фалмеры любили боль причинять.

— Эй, не царапайся! — прикрикнул Марк. — Не думаю, что вы часто чистите свои ноготки, юная леди.

Пока Марк занимался непристойностями с юным созданием её родственники и родственницы удовлетворяли свои потребности за счёт пленных арабов с галеры. Потребности трёх типов: сексуальные, садистские и кулинарные. Все по очереди на каждом пленнике. Крысобой решил оставить в живых лишь несколько бывших рабов, знавших паруса. Остальную полезную нагрузку судна должны были занять фалмеры. Пару сотен за первый же рейд. Из них около пятидесяти смешеного полового состава Марк собирался выпустить где-нибудь в лесистой местности континента. Покорить степи или пустыни сразу фалмерам будет сложно. Но под защитой лесной чащи они успеют размножиться и расползтись, обернувшись проклятием для всех других живых существ.

Однако подобным эко-терроризмом планы Марка не ограничивались. Планы… Их у Крысобоя было много. Все грандиозные. На самом деле, заваляйся у кого-нибудь в мире ядерная ракета, то немедленный запуск её по бывшему острову зверолюдей был бы наилучшим из вариантов практически для всех народов, рас, видов животных, птиц и некоторых видов насекомых.

Древняя война, которая на сотни лет обратилась в кровопролитный, но ограниченный территориально конфликт, грозилась снова выйти на тотальную фазу.

И так все снова полыхнет предстояло решить небольшой в масштабе мира группе людей и не только.

Двое из них оставались на бывшем острове Зверолюдей. Первый — Марк, закончив непристойности, решил проведать второго, Эола, который был занят некими приготовлениями. Долго искать эльфа не пришлось. Среди шелеста деревьев и стрекота птиц слышался чуждый лесу звон металла о металл. Во мраке вспыхивали искры, на мгновение возвращая миру краски. Марк видел, как маячит за завесой кустарника бледная мускулистая спина компаньона и взмывает над ней одноручный молот из черного металла.

— Может, тебе огонь разжечь? — спросил Марк, отмахиваясь от назойливых насекомых.

— Хорошее пламя здесь не получить. — отмахнулся Эол, не прерывая работы. — Я всегда предпочитал холодную ковку, где это возможно. Она позволяет заглянуть в суть металла. Цвет, запах, текстура. Работа кузнеца этим схожа с чтением следов. Словно охотник, он должен найти слабые места. Устранить их. Крепкое к крепкому. Хрупкое прочь.

Снова зазвенело. Наковальней Эолу служил большой плоский камень, который он тщательно выбирал среди скал на пляже.

— Что мастеришь?

— Не мастерю. Исправляю. Оружие, что мы купили или захватили… дерьмо хуже орочьего. Те компенсируют никчемную работу толщиной изделия. Большая часть этих наконечников сломается или погнется при первом попадании в крупную кость.

— Ну пусть… — пожал плечами Марк. — Расходный материал. И оружие, и солдаты.

Эол усмехнулся.

— Ваш подход к войне. То, что ты мне рассказывал. Армии, легионы… Для меня это не имеет значения. Я сражаюсь так, как привык. Основа это хорошее оружие и мастерство. Работало тысячи лет назад. Будет работать всегда.

— Для тебя значения не имеет. — согласился Марк, обходя эльфа справа. — Но для этого есть я. Что за меч? Не видел тебя с ним раньше.

Крысобой, кивнул в сторону то ли полутора, то ли двуруча, который лежал на бережно расстеляной промасленной коже. Выделялась необычная S-обраразная крестовина, сужение клинка, который к самому концу превращался в четырехгранное острие.

— Странный. — наклонившись, произнёс Марк. — Твоя работа?

— Да. Похожее оружие носил один ваш человек из Новгорода. Меч для харнишфехта. Так он его назвал.

— Немецкая тема… Я больше по латыни. Тот человек объяснил зачем нужен подобный меч?

— Чтобы убивать врагов в латах. — ответил эльф. — Скоро нам это предстоит. И вот ещё… Посмотри.

Эол показал, на лежащие рядом металлические иглы, которые он раньше любил метать. К одной из них он приделал рукоять, получив подобие гранёного стилета.

— Мизерикордия, прям. А эти насечки?..

Марк указал, на узор тонкий линий, покрывающих нижнюю половину оружия.

— Чтобы лучше сохранять яд и одаривать им каждую рану.

— А… Надо было догадаться. Яд будешь использовать не только ты, разумеется?

— На острове есть ингредиенты для хорошей отравы. — ответил эльф. — А когда запасы иссякнут — перейдем на трупный яд. Если, конечно, наши детки не съедят все тела.

— Они могут. — кивнул Марк. Но, что-нибудь придумаем. Поскорее бы пустить их в дело… — Мечтательно вздохнул Крысобой. — Уверен, что у парней из Новгорода грандиозные планы. Фабрики, заводы, огнестрел. Все эти новоиспеченные олигархи и деловые люди, которых так любил воспевать Круз, суетятся там, обкашливают вопросики, делят полномочия и рынки. Но всему этому скоро абзац. Вместо индустриализации мы устроим им эпоху мифов и легенд, где боги и чудовища будут ходить по земле.

Будь у кого-нибудь ядерная ракета и знай он о текущей ситуации на острове зверолюдей… Но ракет не было. Ни одной вшивой боеголовки.

— В рай по всем раскладам рожей мы не вышли

Звенел над кораблем гитарный мотив. В жаровне тлели угли, роняя красные отблески на палубу трофейной галеры.

— Алкашка кончилась, капитан. — услышал КПВ, сидящий на корме в обнимку с Акаирис.

На корабле и так с уединением были проблемы, а тут ещё отвлекают.

— И чё? — раздражённо ответил Кириллов. — Мне в магаз за водкой метнуться?

— Да я так… — заоправдывался парень. — Держу в курсе.

— Информация принята к сведению. А теперь пиздуй куда-нибудь подальше. — и, дождавшись, когда человек отойдет, добавил. — Как же заебло командовать…

— Разве это не почетно? — спросила девушка.

— Есть другие способы добыть почёт. — ответил КПВ. — Проще, лучше и веселее. Поубивать каких-нибудь гадов, монстра завалить, девушку спасти. А командовать? Рано или поздно придется что-то делить, решать, кого-нибудь мирить… скука. Ладно. Скоро все должно закончиться.

— О чем ты?

— О чем?.. — задумчиво произнес КПВ, поглаживая девушку по щеке. В темноте и при тлеющих углях жаровни ее загорелая кожа, казалось бронзовой. Ранее почти идеально гладкая, а теперь чуть ниже глаза можно было нащупать тонкий рубец шрама. Порез о камни Ангбанда при падении от атаки призрака. Ещё небольшой шрам на бедре. Попавшая по касательной арабская стрела.

— О чём? Мы вернёмся на континент. Будет война. Настоящая большая война. Есть два расклада. Может, темные забьют на нас. Дадут спокойно долбиться с арабами. Но, мне кажется, что не дадут… Снова налетят те черные твари с десантом из орков, назгулов и прочей сволочи. А драться с ними придется мне.

КПВ говорил это с неохотой. Ожидал, что сейчас начнется женское нытье на тему: дорогой, а тебя там случайно не прибьют? А что ответить на такое? Нет, дорогая, если меня там и прибьют, то не случайно, а вполне целенаправленно.

Такое КПВ проходил, когда однажды был максимально близок к вступлению в брак. Однако ответ эльфки сильно отличался от худших ожиданий.

— Я буду молиться о нашей победе. Ты одолеешь их.

— А чё ещё делать… — ответил Кириллов. — Придется одолеть. Вот что ещё… Когда начнется заварушка с назгулами и ко — держись подальше. Как можно дальше.

— Я могу помочь.

КПВ отрицательно покачал головой.

— Мне не страшно за тебя на войне с обычными людьми. Но назгулы… Они задачка для меня, Эола и ещё нескольких бойцов. Остальные быстро разделят степень прожарки Санитара, если попробуют бодаться с этими гадами.

«Магия, чертова темная магия». — добавил про себя КПВ. Барон с его фаерболлами и этот Крюков, знаток языка боли. Оставалось надеяться на камень. Призраков он отгонял хорошо. Может быть, и другие темные воздействия удержит. Может быть…

«Никаких гарантий. А если прижмут к реке — крышка».