Случилось так, что к дереву, за которым спрятался птицелов, прилетела стая голубей во главе со своим вожаком Читрагривом, что значит «Пёстрая шейка». Увидели голуби рассыпанный под деревом рис, опустились на землю и хотели подойти к тому месту, где стояла сеть, но Читрагрив, который был самым умным из голубей, сказал:

— О друзья, непонятно мне, как могли попасть в этот безлюдный лес зёрна риса. Это, конечно, неспроста и кажется мне очень подозрительным. Боюсь, попадём мы в ловушку. Не лучше ли нам оставить этот рис и полететь дальше?

— Что ты! — в один голос воскликнули все голуби. — Как не поклевать такой чудесный рис! Кто отворачивается от накрытого стола!

— Что верно, то верно, — сказал Читрагрив. — Но как бы вам из-за своей прожорливости не попасть в такое же положение, в каком оказался один жадный путник.

— А что с ним случилось? — спросили голуби.

И вот что рассказал Читрагрив о жадном путнике…

Слова Тигра показались путнику искренними, и, решив, что Тигр больше не убивает людей, он стал доверчиво спускаться к озеру. Не знал, однако, жадный путник, что берега озера давно уже превратились в топкое болото, прикрытое сверху мягкой изумрудной травой. И вот, едва он ступил на эту траву, как ноги его провалились, и трясина стала засасывать его. Путник попытался было вернуться назад, но чем больше он старался вытащить ноги, тем глубже увязал в трясине.

Увидев, что путник попал в трясину, Тигр поднялся со своего места и спросил:

— Ты почему не идёшь ко мне, путник?

— Как же я могу идти! — взмолился путник. — Разве ты не видишь, что трясина засасывает меня? Скорей помоги мне выбраться из этого болота!

Тигр осторожно приблизился к путнику, прыгнул на него, убил и тут же съел: ведь он так давно ждал жадного человека и очень проголодался.

— Поэтому я и говорю, — продолжал Читрагрив, окончив свой рассказ, — как бы и с нами не случилось того же, что произошло с жадным путником. Мне кажется, что в этих зёрнышках риса притаилась смерть.

Однако голуби не послушались своего вожака и, как только он замолчал, бросились клевать рис. Но едва они оказались под сетью, как птицелов дёрнул за верёвку, и сеть накрыла всех голубей вместе с Читрагривом.

Вот тут-то и поняли голуби, что прав был их мудрый Читрагрив. Заметались голуби под сетью, но чем больше они метались, тем крепче запутывались в петлях. Верно ведь говорят, что в несчастье даже у мудрого человека мутится разум.

Совсем обезумели голуби, стали ругать друг друга и драться. Первым опомнился Читрагрив и сказал:

— О друзья мои, не время сейчас драться и ссориться. Давайте-ка лучше подумаем, как нам выбраться из этой ловушки.

Послушались голуби Читрагрива, перестали бить крыльями и принялись думать, что делать дальше.

В это время из-за дерева вышел птицелов. Увидели его голуби, и ужас объял их.

И тогда Читрагрив сказал:

— Друзья, в несчастье никогда не следует терять разум. Помните, что сказано в древних священных книгах: «Маленькие, ничтожные букашки могут победить даже слона, если будут действовать сообща». Давайте дружно взлетим — в этом наше спасение.

Согласились голуби с Читрагривом, и не успел птицелов подойти к ним, как они взлетели, унося с собой сеть. Увидел птицелов, что голуби уносят его сеть, и сначала не мог прийти в себя от изумления, а потом бросился бежать за ними, так как решил, что когда они попытаются разлететься в разные стороны, то запутаются в сети и упадут на землю.

Но голуби всё летели и летели…

Долго бежал птицелов и наконец так устал, что остановился передохнуть. А голуби были уже далеко — не догнать их.

Погоревал птицелов, но делать нечего, махнул он рукой и поплёлся назад.

— Что же теперь нам делать? — спросили голуби своего вожака Читрагрива, когда увидели, что птицелов больше не бежит за ними. — Не летать же нам до тех пор, пока мы выбьемся из сил и упадём на землю!

Задумался тогда Читрагрив: «Если ты попадёшь в беду, только трое могут выручить тебя: мать, отец и друг, — остальные думают лишь о себе да о своих делах… Родителей уже нет в живых, а вот друзья обязательно должны быть где-то поблизости. Но к кому из них обратиться?» И тут Читрагрив вспомнил о лучшем своём друге — крысе Хираньяке.

— Друзья, — сказал Читрагрив, — давайте полетим к нашему другу Хираньяку. Он живёт в лесу Читравана, недалеко от реки Гандаки. Своими острыми зубами Хираньяк в один миг перегрызёт эту сеть.

Теперь голуби во всём слушались Читрагрива и сразу же согласились отправиться к Хираньяку.

Скоро прилетели они к тому месту, где жил Хираньяк, и опустились на землю. Однако Хираньяка нигде не было видно. Напуганный шумом множества крыльев, он забился в самый дальний угол своей норы, в которой было сто входов и сто выходов, так как он всегда боялся, что его кто-нибудь поймает.

Читрагрив позвал Хираньяка, и тот, едва услышав голос друга, вышел из норы.

— Это ты, мой друг Читрагрив?! — воскликнул он. — Как я рад! А я уж думал, что это прилетели вороны — ведь они всё время охотятся за мной… Но что с тобой? Почему ты сидишь опутанный сетью?

— О мой дорогой друг, — ответил Читрагрив, — зачем спрашивать о причине несчастья, которое уже свершилось? Мы прилетели к тебе за помощью и просим, чтобы ты перегрыз эту сеть.

Услышал это Хираньяк, тут же подбежал к Читрагриву и уже собрался было перегрызть бечёвки, но Читрагрив остановил друга.

— Нет-нет, — сказал он, — сначала перегрызи бечёвки, в которых запутались мои друзья.

— О мой друг, — возразил Хираньяк, — эта сеть такая большая, а я всего лишь маленькая крыса. Неужели ты думаешь, что я смогу разгрызть все петли и узлы? Давай-ка всё-таки я освобожу сначала тебя, а уж потом, если у меня хватит сил, перегрызу бечёвки, которые опутывают твоих друзей.

— Нет, Хираньяк, — настаивал Читрагрив, — несправедливо будет, если я прежде всего стану беспокоиться о себе. Прошу тебя, освободи сначала моих друзей.

— Хорошо, мой добрый, великодушный друг, — сказал Хираньяк. — Если ты так хочешь, я согласен. Не беспокойся, я буду грызть бечёвки до тех пор, пока не сломаются мои зубы.

Долго трудился Хираньяк, пока перегрыз все бечёвки, опутывавшие голубей.

Наконец все голуби очутились на свободе. Они поблагодарили Хираньяка и полетели к себе домой.

Ворона Лагхупатанака, которая следила за птицеловом голубями, всё видела. Бескорыстная дружба Хираньяка и Читрагрива так поразила ее, что, как только голуби улетели, она опустилась на землю и, подойдя к норе Хираньяка, сказала:

— О благородный Хираньяк, привет тебе! Во всём мире не найдёшь такого друга, как ты. Мне очень понравилась твоя дружба с Читрагривом, и я хочу, чтобы ты стал также и моим другом.

— Кто это там напрашивается ко мне в друзья? — спросил осторожный Хираньяк, не вылезая из норы.

— Это я, Ворона. Меня зовут Лагхупатанака.

— Какая может быть дружба между вороной и крысой! — возразил Хираньяк. — Разве огонь и вода могут соединиться? Ведь всем известно, что вороны питаются крысами. Нет, такая дружба мне не подходит. А то, чего доброго, со мной случится то же, что случилось с Оленем и Шакалом.

— А что произошло между ними? — спросила любопытная Ворона.

И вот что рассказал Хираньяк об Олене и Шакале…

Однако он знал, что ему ни за что не догнать Оленя, а если он даже и догонит, так Олень отобьётся от него своими острыми копытами. «Тут надо действовать хитростью и попробовать подружиться с ним», — решил Шакал и, выйдя из-за кустов, сказал:

— Здравствуй, дорогой друг. Как поживаешь?

— Кто ты такой? —удивлённо спросил Олень. — Я тебя не знаю.

— Я презренный Шакал. В этот лес я пришёл совсем недавно, и нет у меня здесь ни одного друга. Сегодня, когда я увидел тебя, мне показалось, что исполнилось моё заветное желание.

— Я очень рад, если могу чем-нибудь услужить тебе, — вежливо ответил Олень.

— Услужить? Что ты! — замахал лапой Шакал. — Я хочу подружиться и всегда быть рядом с тобой.

Добрый Олень поверил хитрому Шакалу, и весь день оба они мирно играли, бегая друг за другом. Олень был очень рад, что нашёл такого весёлого приятеля, и, когда настал вечер, повёл Шакала к себе домой.

И вот, когда они подошли к дереву, под которым ночевал Олень, Ворона, давно поджидавшая своего друга, спросила:

— Кого это ты привёл с собой, друг?

— Это Шакал. Мы с ним очень подружились.

— О друг, разве ты не знаешь, что сказано в наших древних священных книгах: «Никогда не заводи дружбу с тем, о ком не знаешь, кто он такой и каковы его привычки»? Если ты будешь доверять каждому без разбора, то погибнешь так же, как погиб по вине Кота несчастный Гриф.

— А как это было? — спросил Олень.

И Ворона рассказала Оленю историю про Кота и Грифа…

И вот однажды птицы, что жили на том же дереве, сжалившись над Джарадгавом, сказали ему:

— Давай, Джарадгав, сделаем так: ты будешь присматривать за нашими детьми, когда мы куда-нибудь улетаем, а мы будем приносить тебе пищу и кормить тебя. И ты сыт будешь, и наши дети будут под присмотром.

Джарадгав с радостью согласился. С тех пор так и повелось: птицы приносили Джарадгаву пищу, а он присматривал за их птенцами.

Случилось так, что проходил однажды мимо этого дерева старый Кот, по имени Диргхакарн, что значит «Длинное ухо». Услышал Кот птичий щебет в ветвях дерева и очень захотелось ему полакомиться птичьим мясом. Подкрался он осторожно к дереву и стал карабкаться на него.

Увидели Кота птенцы и с перепугу подняли такой переполох, что Джарадгав, спавший в это время в своём дупле, проснулся, вылез из дупла и закричал:

— Эй, кто там?

Не знал Кот, что у птиц есть свой сторож. Услышал он грозный окрик Джарадгава и так испугался, что у него даже поджилки затряслись. Однако через некоторое время, немного оправившись от испуга, он подумал: «Чего, собственно, я дрожу? До тех пор не надо бояться опасности, пока не окажешься перед ней лицом к лицу. А уж когда увидишь явную опасность, тогда и предпринимай что-нибудь, чтобы избежать её. Если я сейчас убегу, так мне уж не попробовать птичьего мяса».

Подумав так, хитрый Кот подошёл к Джарадгаву поближе, почтительно поклонился ему и сказал:

— Привет вам, о господин мой!

— Кто ты такой, что так почтительно приветствуешь меня?

— Я — Кот, по имени Диргхакарн.

— Ах, вот как! Зачем ты пришёл сюда? — крикнул Джарадгав громовым голосом, грозно топорща перья. — Сейчас же убирайся отсюда, пока я не убил тебя!

— Прежде выслушайте, что я скажу вам, господин, — смиренно ответил Кот, — а уж тогда поступайте со мной как вам будет угодно. Недаром ведь говорится: «Не следует враждебно относиться к человеку только потому, что он принадлежит к другой касте. Сначала посмотри, что он собой представляет, а уж потом поступай с ним, как он того заслуживает».

Выслушав Диргхакарна, Джарадгав немного успокоился и сказал:

— Так зачем же ты всё-таки пришёл сюда?

— Давно уж я живу на священном берегу великой Бхагиратхи, — начал Кот. — Каждое утро, совершив омовение и слегка закусив плодами, я погружаюсь в молитву, в которой даю всевышнему торжественный обет не принимать мясной пищи… — Помолчав немного, Диргхакарн продолжал: — Много времени провёл я в этих молитвах и утвердился в своём решении не есть мяса. С тех пор как я пришёл в этот лес, мне не раз приходилось слышать, как птицы прославляют вашу мудрость и учёность, и во мне загорелось страстное желание встретиться с таким великим мудрецом, как вы, и поучиться у вас уму-разуму. За этим я и пришёл сюда. И вот сегодня, стоило мне увидеть вас, такого мудрого и почтенного господина, и душа моя обрела удивительный покой и умиротворение. Поэтому позвольте мне ещё раз сказать, что я пришёл именно для того, чтобы почтительно и смиренно служить вам. Однако едва вы увидели меня, как…

— Ну ладно, ладно, забудем об этом, — оборвал Кота Джарадгав, гордо откинув голову назад.

— О, не беспокойтесь! — засмеявшись, сказал Диргхакарн. — Просто здесь произошло небольшое недоразумение. Ведь вы такой же, как все великие люди, а великие люди подобны дереву, которое с готовностью укрывает в своей тени всякого — будь то уставший путник или пришедший срубить это дерево дровосек. Ведь говорится же: «Воспитанный человек радушно примет любого гостя, пришедшего к нему в дом, будь то глупец или даже негодяй. Если нечем угостить пришедшего, он постарается занять его приятной беседой». Таким кажетесь мне и вы. Что ещё я могу сказать?

Выслушав слова Диргхакарна, Джарадгав ответил:

— Дело в том, брат, что коты всегда были хищными животными, а на этом дереве живут птицы, мясом которых вы так любите лакомиться. Именно поэтому я и не хочу, чтобы ты был здесь.

— О мудрый Джарадгав, — смиренно сложив лапы и спрятав когти, возразил Диргхакарн, — как раз этого-то вам и не следует бояться! Я уже сказал вам, что изучил все древние священные книги и вот уже несколько лет, как наложил на себя обет не убивать птиц и животных и не есть мяса. Этому обету я останусь верен до конца дней своих.

Поверил Джарадгав смиренным речам Кота и позволил ему остаться и жить вместе с ним в одном дупле.

Несколько дней всё было хорошо, и Кот не трогал птиц, но потом он потихоньку начал таскать птенцов и пожирать их.

Горько плакали птицы, не находя в гнёздах своих детей, и никак не могли понять, куда они деваются.

Вскоре в гнёздах не осталось ни одного птенца. Кот, вволю полакомившись птичьим мясом, решил, пока не поздно, убраться из дупла старого Грифа. А когда он убежал, птицы нашли в дупле Джарадгава косточки и перья своих птенцов. Так как, кроме Джарадгава, в дупле никого не было, то птицы решили, что это он съел у них птенцов. Налетели они тогда на Грифа всей стаей и убили его.

— Поэтому я и говорю, — продолжала Ворона: — «Не заводи дружбу с тем, о ком не знаешь, кто он и каковы его привычки».

— Послушай, Ворона, — рассердившись, сказал Шакал, — ведь когда вы подружились с Оленем, он тоже не знал тебя! Откуда он мог предполагать, что ты станешь ему настоящим другом?

Оленю очень не хотелось, чтобы Шакал и Ворона ссорились, поэтому он сказал:

— О Ворона, теперь Шакал — мой друг, так будь же и ты ему другом.

— Ну ладно, — согласилась Ворона. — Только я не очень-то ему доверяю.

Так все трое стали жить вместе.

И вот однажды, когда Ворона улетела куда-то по своим вороньим делам, хитрый Шакал, оставшись с Оленем наедине, сказал ему:

— Друг мой Олень, мы столько ходим с тобой всё по одним и тем же местам, что скоро здесь совсем не останется травы для тебя. Да и что это за трава — она такая сухая и колючая, что тебе, наверно, и в рот-то взять её противно. Неподалёку отсюда есть чудесное поле молодой сочной пшеницы. Хочешь, я сведу тебя туда?

Олень с радостью согласился, и Шакал повёл его. Когда они вышли на опушку леса, Олень увидел, что Шакал не обманул его: перед ним раскинулось большое поле великолепной пшеницы. Целый день Олень пасся на этом поле, и пшеница так понравилась ему, что с тех пор он повадился ходить туда каждый день.

Но вот как-то пришёл хозяин поля. Увидел он, что кто-то поел и испортил его посевы, и очень рассердился. Побежал он к себе домой, принёс петлю-ловушку и поставил её на поле.

На следующий день Олень, как всегда, отправился полакомиться пшеницей. Не заметил он ловушки, поставленной крестьянином, и попался в неё. Когда Олень увидел, что запутался в петле и без посторонней помощи ему ни за что из неё не выбраться, он сначала страшно рассердился на себя. «Если бы я из-за этой пшеницы не ходил сюда каждый день, — подумал он, — так ничего бы со мной не случилось. А всё потому, что я очень жадный».

Совсем уже отчаялся Олень выпутаться из беды, как вдруг увидел Шакала. «Ну, теперь всё будет хорошо, — решил Олень. — Шакал-то уж обязательно выручит меня. Своими острыми зубами он быстро перегрызёт петлю».

А Шакал, как только понял, что Олень попался в ловушку, страшно обрадовался. «Наконец-то исполнится моё заветное желание», — подумал он и подошёл к Оленю.

— Дорогой друг, — сказал Олень, — видишь, я попал в ловушку. У тебя острые зубы — будь любезен, перегрызи, пожалуйста, петлю.

Осмотрел Шакал ловушку и подумал: «Ну вот и хорошо. Моя хитрость удалась как нельзя лучше. Петля крепкая, и сам он из неё ни за что не выберется. А когда придёт сюда хозяин и зарежет его, я всласть полакомлюсь оленинкой».

Подумав так, он сказал Оленю:

— Друг, освободить тебя нетрудно, но дело в том, что эта ловушка сделана из сухожилий, да к тому же сегодня воскресенье. А ты ведь сам знаешь, что я дал обет не есть и даже не трогать ничего мясного по воскресеньям. Если я перегрызу эти жилы, то нарушу свой обет и со мной тоже случится какое-нибудь несчастье. Лучше уж ты потерпи немного. Я приду завтра утром, и не успеешь ты оглянуться, как я разорву эту ловушку.

Услышал Олень ответ Шакала и очень встревожился. Такого предательства он от Шакала никак не ожидал.

А Шакал спокойно побежал дальше и, спрятавшись неподалёку в кустах, стал ждать. От предвкушения того, что скоро он полакомится оленьим мясом, слюнки потекли у него из пасти. «Вот придёт хозяин поля, — думал он, сидя за кустами, — и тогда исполнится то, чего я жду уже столько дней».

Тем временем Ворона вернулась домой, к своему дереву, и, усевшись на ветку, спокойно ждала, когда придёт её друг Олень. Но время шло, близилась ночь, а Оленя всё не было. Забеспокоилась Ворона. Подождала она ещё немного и полетела искать своего друга. И вот, когда вылетела она к полю, на опушку леса, то увидела, что Олень лежит, запутавшись в петле. Опустилась она рядом с ним на землю и спросила:

— О дорогой Олень, что с тобой случилось и где твой друг?

— Кто? Шакал? — печально переспросил Олень. — Забудь о нём. Ты была права: он никогда не был моим другом. Он хочет съесть меня, теперь я хорошо это знаю. Это он заманил меня в ловушку.

— Вот видишь, я давно говорила тебе! — сказала Ворона. — Ну да ладно, теперь нечего толковать об этом. Давай-ка лучше подумаем, как выбраться из беды.

Пока они думали, наступило утро. Когда совсем рассвело, посмотрела Ворона на дорогу и увидела, что вдалеке идёт хозяин поля с палкой в руке. И тут пришла ей в голову хорошая мысль.

— Друг, — сказала Ворона, — когда хозяин поля подойдёт к тебе, ты затаи дыхание и притворись мёртвым. А когда я каркну, вскакивай и беги со всех ног.

План Вороны очень понравился Оленю. Растянулся он на земле, надул живот, словно его вспучило, и вытянул ноги.

А хозяин поля был уже совсем рядом. Увидел он, что в ловушку попался Олень, и очень обрадовался. Уверенный, что Олень мёртв, хозяин поля подошёл к нему и стал развязывать петлю на его ноге. Затем он оттащил Оленя в сторону и только было принялся свёртывать ловушку, как Ворона каркнула что есть силы, Олень вскочил и со всех ног кинулся в лес. Увидел крестьянин, что Олень, которого он считал мёртвым, убегает от него, схватил палку и бросил её в Оленя. Однако он промахнулся, палка полетела в кусты и угодила прямо в голову спрятавшемуся здесь предателю — Шакалу.

Удар был такой сильный, что Шакал тут же упал замертво.

— Поэтому я и говорю, — продолжал Хираньяк, — что не может быть дружбы между вороной и крысой, как не может быть дружбы между хищником и его жертвой.

— О друг! — возразила Ворона Лагхупатанака. — Какая польза оттого, что съешь друга? Ведь его мясом не насытишься на всю жизнь! К тому же ты такой маленький, что тебя не хватило бы мне даже на закуску.

— Что ты там ни говори, а вороны всегда были врагами крыс, — сказал Хираньяк. — Хищник никогда не станет травоядным. Как бы вода ни была горяча, она всё равно погасит огонь. Разве змея станет безвредной оттого, что её украсят бриллиантами?

Однако Лагхупатанака не согласилась и с этими вполне справедливыми замечаниями Хираньяка.

— Друг, всё это я давно уже слышала, — возразила она. — Но я дала себе клятву, что или подружусь с тобой, или покончу жизнь самоубийством. Меня совершенно не смущает то, что ты так холодно со мной разговариваешь. Я знаю, благородные люди подобны кокосовому ореху: снаружи он жёсткий и грубый, зато внутри у него полно сладкого соку. Это не то, что юю́ба[2], которая с виду кажется очень вкусной, а стоит её в рот взять, так скулы сводит. Благородный человек всегда останется верным другу, что бы с ним ни случилось, и никогда не оставит его в беде. Я видела, как бескорыстно ты отнёсся к голубям, и твёрдо убеждена, что такого верного друга, как ты, мне не найти во всём мире. А потому вылезай из своей норы и давай подружимся.

Речь Вороны Лагхупатанаки показалась Хираньяку настолько убедительной и так ему понравилась, что он, не задумываясь, вылез из норы и обнял Ворону.

— О Ворона, — радостно сказал Хираньяк, — как я рад видеть в тебе такую твёрдость и искренность! Всегда можно понять, кто говорит о дружбе от души и кто уверяет в ней только на словах. Ну, а теперь давай дадим клятву, что никогда не изменим друг другу.

И они поклялись, что до самой смерти останутся верными друзьями. С тех пор они стали жить вместе.

И вот однажды Ворона Лагхупатанака сказала Хираньяку:

— Послушай, друг, скоро в этом лесу мне нечего будет есть. Видно, придётся мне перебраться в какое-нибудь другое место.

— Человека, как зубы, волосы и когти, нельзя пересаживать с места на место. Именно поэтому мудрый человек никогда не оставит свою родину.

— Так может говорить только трус, — возразила Лагхупатанака. — Какой толк жить там, где даже есть нечего? И кроме того, я верю в мужество. А для мужественного человека своя или чужая сторона не составляет разницы. Куда бы он ни пришёл, своим мужеством он везде добьётся успеха, и даже чужбина станет для него родиной. Лев, где бы он ни был, везде останется господином.

— Ну хорошо, — согласился Хираньяк. — Но куда же мы пойдём?

— В лесу Дандакаранья есть озеро Карпурагаура, — сказала Ворона Лагхупатанака. — А в этом озере живёт моя подруга Черепаха, по имени Мантхара. Она будет очень рада, если я приду к ней, и угостит меня отборной рыбой и разной водяной дичью.

— Так что же, значит, ты оставляешь меня одного? — спросил Хираньяк. — Уж если ты твёрдо решила идти, так бери и меня с собой.

— Вот это другой разговор! — обрадовалась Лагхупатанака.

И они отправились вместе. Шли они быстро и через несколько дней уже были в лесу Дандакаранья.

Когда они подошли к озеру, Лагхупатанака каркнула несколько раз, вызывая свою подругу. Услышала Черепаха Мантхара голос Вороны Лагхупатанаки и очень обрадовалась. Вынырнула она из озера, вылезла на берег и радостно обняла Ворону.

Но вдруг она увидела рядом с ней Крысу и так испугалась, что тут же хотела повернуть обратно в озеро.

— Постой, куда же ты? — остановила её Ворона. — Это мой самый лучший друг, равного которому нет во всём мире. Тебе нечего бояться.

И она рассказала Черепахе Мантхаре, как она познакомилась и подружилась с Крысой Хираньяком.

Узнав обо всём, Мантхара оказала Хираньяку любезный приём, угостила его вкусной рыбой и, когда он наелся и запил рыбу свежей озёрной водой, спросила:

— Дорогой друг Хираньяк, а как же ты оказался в безлюдном лесу? Ведь крысы обычно живут в городе.

И вот что рассказал Хираньяк…

— В чём дело, друг? — обиженно спросил он. — Почему ты так невежливо ведёшь себя?

— О дорогой друг, — ответил Чарукарн, — прости меня! Но дело в том, что под полом у меня завелась Крыса, она всё время крадёт из моего мешка продукты. А теперь настолько обнаглела, что вылезла из своей норы даже при нас.

Посмотрел Винакарн на висевший на стене мешок и сказал недоверчиво:

— Что ты говоришь, Чарукарн! Как может маленькая Крыса подпрыгнуть так высоко! Что-то здесь не так. Давай-ка посмотрим, что у неё там, в норе.

Подумав немного, взял монах Чарукарн лопату, разрыл мою нору и вытащил из неё все мои запасы пищи и всё, что у меня там было.

Лишившись своего имущества и запасов пищи, я очень расстроился. А через несколько дней я так ослабел от голода, что уже не мог, как прежде, прыгать за пищей.

Однажды, когда от слабости я еле-еле тащился по полу, Чарукарн, увидев меня, сказал:

— Богатство вдохновляет человека, делает его сильным и мудрым, но стоит ему лишиться своего имущества, и он становится бессилен и телом и разумом. Так вот и с этой Крысой, теперь, когда у неё ничего больше нет, она стала такой же, как и все крысы.

«Что верно, то верно, — подумал я, услышав слова Чарукарна. — Ведь животное ничем не отличается от человека: как и у человека, у него есть ноги, уши, нос и даже мозг. Нет ничего удивительного в том, что животное ведёт себя, как человек, когда лишается своего имущества. Вот и я оказался в таком же положении. Поэтому незачем мне больше оставаться здесь». Но тут в голову мне пришла другая мысль: «А если я уйду отсюда, что тогда буду делать? Разве что просить милостыню. Это тоже невозможно. Лучше уж умереть, чем просить милостыню».

Подумав так, я решил остаться в этом доме. Но недаром ведь говорится: «Жадность никогда к добру не приводит». На другой день я вылез из норы и, еле передвигая ноги от слабости, направился к мешку. Однако Чарукарн, оказалось, не спал. Увидел он меня и, схватив палку, так избил, что я уж думал, пришла моя смерть. Кое-как уполз я к себе в нору.

И только тогда я понял, что поступал неправильно. Для того чтобы жить, надо работать. Поэтому я тут же оставил монастырь и ушёл в безлюдный лес, где и нашёл себе друга — Ворону Лагхупатанаку. А теперь благодаря ей мне посчастливилось встретить тебя.

— Друг Хираньяк, — сказала Черепаха Мантхара, — случилось то, что должно было случиться, и всё это произошло потому, что тебя одолела жадность. Если бы ты не стремился накапливать, не испытал бы ты и горечи потери.

В наших священных книгах написано: «Богатство подобно дорожной пыли: тот, кто дрожит над своим добром, всё потеряет». Вот послушай-ка, что случилось из-за жадности с одним Шакалом…

Взревел кабан от боли и ярости и кинулся на охотника. Хотел охотник спрятаться от него на дереве, да не успел. Догнал его кабан и ударил клыками прямо в живот. Упал охотник на траву, а кабан стал в ярости топтать его ногами, да так и затоптал охотника до смерти. Однако и рана, которую нанёс кабану охотник, оказалась смертельной. Упал кабан, словно подрубленное топором дерево, и тотчас умер. А когда бежал кабан за охотником, попалась ему под ноги змея, наступил он на неё своим копытом и убил.

Случилось так, что той же дорогой бежал по лесу Шакал, по имели Диргхарав. Он был очень голоден и давно уже рыскал по лесу в поисках пищи. Выбежал он на поляну и вдруг видит — лежат на земле антилопа, охотник, змея и кабан. Осторожно подкрался он к ним, обнюхал и, убедившись, что они мёртвые, даже взвыл от радости. «Никогда ещё судьба не посылала мне сразу столько пищи, — подумал Шакал. — Теперь я смогу беззаботно прожить не меньше трёх месяцев: месяц я буду питаться человеком, антилопу и кабана спокойно можно растянуть месяца на два, змеи мне хватит на день, а тетиву от лука я съем сейчас».

Но едва Шакал прикоснулся к тетиве зубами, как она лопнула, лук разогнулся и вонзился Шакалу в грудь. Как подкошенный упал жадный Шакал на землю и умер.

— Поэтому я и говорю, — продолжала Черепаха Мантхара, — что нет ничего худого в бережливости, но чрезмерная жадность к добру не приводит… Ну ладно, хватит об этом. Теперь втроём мы счастливо заживём здесь и забудем обо всём, что было до сих пор.

И они стали жить вместе.

И вот однажды, когда Крыса Хираньяк, Ворона Лагхупатанака и Черепаха Мантхара отдыхали после обеда в тени дерева, росшего на берегу озера, раздался треск ветвей и из кустов выскочил чем-то встревоженный Олень. Друзья так перепугались, что тут же разбежались кто куда: Мантхара бултыхнулась с берега в озеро и скрылась под водой, Хираньяк спрятался в свою нору, а Лагхупатанака взлетела на дерево и притаилась в ветвях на самой вершине.

Через некоторое время Лагхупатанака осторожно выглянула из листвы и внимательно огляделась по сторонам. Однако, кроме Оленя, в лесу никого не было видно, и Лагхупатанака, немного успокоившись, позвала своих друзей.

Черепаха Мантхара высунула из-под воды голову и, увидев, что вокруг всё спокойно, вылезла на берег. Хираньяк тоже вышел из своей норы, и все трое подошли к Оленю.

— Привет тебе, Олень! — сказала Мантхара. — Пусть процветает наш лес, озарённый твоим присутствием. А теперь будь нашим гостем.

Обрадованный Олень успокоился, поел в своё удовольствие, напился воды из озера и лёг на берегу, в тени дерева.

— Дорогой Олень, — снова сказала Мантхара, — скажи нам, как ты здесь оказался и кто тебя так встревожил?

— О друзья, — ответил Олень, — меня зовут Читранг, что значит «Пятнистый». Я прибежал сюда потому, что испугался охотников, и теперь хочу стать вашим другом, так как только дружба с верными друзьями может спасти меня от беды. А что вы верные друзья, весь лес знает.

— Конечно, конечно! — воскликнул Хираньяк. — Оставайся с нами и будь нашим другом.

— Но, дорогой друг, — сказала Черепаха Мантхара, — не ошибся ли ты? Какие охотники могут быть в этом безлюдном лесу?

— О друзья, — сказал Олень, — есть в Индии страна, которая называется Калинг, и правит этой страной раджа, по имени Рукмангад. И вот недавно он выступил в поход, чтобы завоевать соседние страны, а сейчас расположился лагерем на берегу реки Чандрабхаг. Недалеко отсюда я встретил охотников и подслушал их разговор. Они говорили, что завтра на рассвете раджа вместе со своим войском придёт к этому озеру, так что оставаться здесь очень опасно.

— Раз так, надо что-нибудь придумать, чтобы избежать опасности, — сказала встревоженная Мантхара и, подумав немного, предложила: — Давайте-ка переберёмся на какое-нибудь другое озеро.

— Верно, — согласились с ней Ворона и Крыса.

— Верно-то верно, — сказал Олень, — да только не так просто Черепахе перебраться в другое озеро. Ведь её любой враг догнать может. Спасение Черепахи только в озере, на суше она обязательно погибнет. Надо придумать какой-нибудь такой план, с помощью которого мы могли бы спастись все. Именно благодаря хорошо продуманному плану одному Шакалу удалось завести Слона в болото и утопить.

И вот что рассказал Олень…

Сказав это, Шакал Хирадманд отправился к Слону.

— О махараджа, — почтительно обратился он к Слону, — будьте любезны, выслушайте меня.

— Кто ты такой, — спросил Слон, — и что тебе надо?

— Я Шакал Хирадманд. Простите меня, махараджа, что я осмелился приблизиться к вам, но дело в том, что все лесные жители, которым надоело жить без правителя, сегодня утром собрались на совет и, высоко почитая ваш ум и силу, единодушно решили избрать вас своим раджей. Они-то и послали меня к вам, чтобы я сообщил вам об этом. Сегодня должно состояться возведение вас на престол. Вы станете правителем всего леса. Эта торжественная минута уже близка. Поэтому прошу вас, если вы ничего не имеете против, как можно скорее отправиться в путь, к месту коронации. Ваши подданные с нетерпением ждут вас.

Слону очень понравилось это предложение, и, поверив словам Шакала, он тотчас же встал и последовал за ним. Этого-то и надо было хитрому Шакалу. Долго водил он Слона по лесу, наконец вывел его к болоту, через которое шла тропинка. Но тропинка эта была такая узкая, что даже Шакалу трудно было идти по ней. Не успел Слон сделать и нескольких шагов, как провалился и стал увязать в болоте. Увидел Слон, что не выбраться ему из болота, и сказал Шакалу:

— Видишь, я увязаю в трясине! Скажи, как же мне быть?

— О махараджа, — засмеявшись, ответил Шакал, — чем же я могу помочь вам! Попробуйте ухватиться за мой хвост, но только вряд ли это поможет — ведь вы вон какой большой и маленькому Шакалу не под силу сдвинуть вас с места.

Понял наконец Слон, что хитрый Шакал обманул его, да уже поздно было.

А Хирадманд созвал всех шакалов, и, устроив на болоте праздник, они до отвала наелись слоновьего мяса.

— Вот потому-то я и говорю, — продолжал Олень: — чего нельзя сделать силой, можно добиться хитростью.

Однако рассказ Оленя не убедил Черепаху Мантхару, и, ничего не соображая от страха, она поползла в лес, а её друзьям пришлось последовать за ней.

А в это время по лесу в поисках дичи бродил охотник. Наткнулись на него друзья и, испугавшись, попрятались кто куда. Только Черепахе некуда было деться, так как не могла она быстро бегать. Тут её и поймал охотник. «Вот уж теперь наварю я себе черепашьего супа!» — подумал он и положил Черепаху в мешок.

Увидели Олень, Ворона и Крыса, что случилось с Черепахой Мантхарой, и очень опечалились. Но делать было нечего, и они незаметно последовали за охотником. «Не успели мы из одной беды выбраться, — подумал Хираньяк, — как попали в другую».

Так они и шли, причитая и проклиная свою судьбу, и вдруг Хираньяк остановился и сказал:

— Друзья, я придумал, как освободить Черепаху…

— О друг, скорее скажи, что надо делать! — воскликнули Олень Читранг и Ворона Лагхупатанака.

— А вот что, — сказал Хираньяк. —Тропинка, по которой идёт охотник, обязательно приведёт его к озеру. Поэтому мы сделаем так: ты, Читранг, беги к озеру, ложись на берегу и притворись мёртвым, а ты, Лагхупатанака, сядешь Читрангу на спину и, как только увидишь охотника, станешь долбить Оленя своим клювом.

Так они и сделали. Уставший охотник подошёл к озеру, напился воды и сел в тени дерева отдохнуть. Вдруг увидел он лежащего на берегу Оленя и Ворону, которая сидела на спине Оленя и долбила его своим клювом.

Решив, что Олень мёртв, охотник очень обрадовался. Вынул он из кармана нож и, оставив мешок с Черепахой под деревом, побежал к Оленю. Тем временем Хираньяк подкрался к Мантхаре, разгрыз мешок, и Мантхара, выбравшись из него, подползла к берегу, кувыркнулась в озеро и скрылась под водой.

Когда же охотник подбежал к Оленю, тот вдруг вскочил и одним прыжком скрылся в кустах.

Огорчённый охотник вернулся к дереву, но и тут его ждало разочарование: Черепахи в мешке не было. Пришлось ему возвращаться домой ни с чем.

А Черепаха Мантхара, Олень Читранг, Крыса Хираньяк и Ворона Лагхупатанака, благополучно выпутавшись из всех несчастий, зажили спокойно и счастливо.

Закончил Вишну Шарма свой рассказ, и сказали сыновья раджи:

— О великий учитель, мы очень довольны, что ты рассказал нам такие интересные и поучительные истории.

— Я рад, что вам понравились мои сказки, царевичи, — ответил Вишну Шарма. — Помните: никогда не отвергайте дружбы. Пусть даже тот, кто хочет подружиться с вами, мал и слаб, — преданный друг никогда не оставит вас в беде, как не оставила в беде Черепаху маленькая, слабая Крыса. И пусть всегда будут у вас друзья! Пусть добродетель всегда будет с вами, и да принесёт она счастье сердцам всех благородных людей!

Залезла она между разошедшимися половинками бревна и, ухватившись за клин обеими лапами, стала изо всех сил раскачивать его. Долго она трудилась, стараясь вытащить клин, и наконец ей удалось это сделать. Но едва клин выскочил из бревна, как расщеплённые половинки его сошлись и так придавили Обезьяну, что она тут же умерла.

— И всё же, — сказал Даманак, когда Каратак закончил рассказ, — слуга должен беспрекословно выполнять всё, что ему скажет хозяин.

— Нет уж, — возразил Каратак, — пусть каждый делает только то, что ему положено. Именно поэтому я и говорю: никогда не берись за то дело, которого не знаешь, так как это может принести тебе много неприятностей. Не берись даже тогда, когда хочешь спасти хозяина от несчастья. И если тебя не убедил в этом рассказ об Обезьяне, то послушай, что случилось с Ослом, который, стараясь спасти хозяйское добро, заревел не вовремя.

Случилось так, что однажды ночью забрался к Карпурапате в дом вор. Увидел Осёл вора и говорит Собаке:

— Друг, почему ты не лаешь? Разве не видишь, что в наш дом вор забрался? Ведь твоя обязанность в том и состоит, чтобы охранять хозяйское добро.

— Отстань, — огрызнулась Собака, — я сама знаю, что мне надо делать! Этот дом именно потому никто не обворовал до сих пор, что я день и ночь охраняла его. А сегодня хозяин забыл о том, что я для него делаю, и даже не накормил меня.

— Дура! — рассердившись, сказал Осёл. — Какой толк от такого слуги, который, вместо того чтобы работать, когда для этого приходит пора, начинает вспоминать обиды и требовать от своего хозяина платы?

— А какой толк от такого хозяина, — возразила Собака, — который не заботится о своём слуге?

— Ты самая презренная негодяйка, если отлыниваешь от работы, — сказал Осёл, — а я хозяину верный слуга. И если ты не хочешь делать своё дело, я сам разбужу хозяина.

Сказав это, Осёл заревел что было мочи.

Проснулся Карпурапата, разбуженный рёвом осла, и выскочил во двор. Однако вор успел уже убежать, и хозяин, решив, что Осёл кричал сдуру, схватил палку и так отдубасил его, что Осёл чуть жив остался.

— Поэтому-то я и говорю, — продолжал Каратак, — что не следует нам браться не за своё дело. Мы ведь получаем остатки пищи, которую не доел Пингалак, о чём же ещё нам тревожиться?

— Ты только и думаешь о том, как бы поесть, — в этом единственная цель твоей жизни! — сердито возразил Даманак. — Тебя совершенно не тревожит, что случилось с хозяином, за чьим столом ты ешь. Неужели ты служишь радже только потому, что он тебя кормит? Не к лицу слуге вести себя так по отношению к хозяину. В наших древних священных книгах сказано: «Только тот приносит пользу, кто живёт для других, а не ради своего желудка».

— Мы с тобой оба слуги, — сказал Каратак, — так что же мы, по-твоему, должны делать?

— Много надо затратить усилий, чтобы поднять на гору камень, спустить же его вниз не стоит никакого труда. Точно так же трудно стать добродетельным, а впасть в порок легко, — молвил Даманак.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Каратак.

— Ты видел, как испугался раджа Пингалак? — спросил, в свою очередь, Даманак. — Он даже хвост от страха поджал.

— Ну и что из этого? — возразил Каратак.

— Какой же ты, однако, непонятливый! — с досадой сказал Даманак. — То, что хорошо выражено словами, поймёт даже глупец, умному же достаточно одного намёка… Ну ладно, так и быть, я тебе всё объясню. Пользуясь тем, что раджа так испуган, я пойду к нему и хитростью заставлю его делать всё, что захочу.

— Брат, — сказал Каратак, — опять ты берёшься не за своё дело. Как бы раджа не рассердился на тебя.

— Не беспокойся, — ответил Даманак, — всё будет как надо.

— Ну что ж, иди, — согласился Каратак. — И пусть сопутствует тебе удача!

Заручившись согласием Каратака, хитрый Даманак отправился ко Льву Пингалаку. А Пингалак уже собрал на совет всех своих министров: были тут и Медведь, и Пантера, и Слон, и разные другие звери. Увидел раджа Даманака и милостиво разрешил ему присутствовать на совете. Почтительно подполз Даманак к своему повелителю, лизнул ему лапы и смиренно стал в сторонке.

— О сын министра, — сказал Пингалак, — давно что-то не видел я тебя на совете.

— Великий махараджа, — сказал Даманак, — я боялся приходить к тебе, ибо сказали мне, что ты почему-то мной недоволен. Но слуга всегда должен быть поблизости от своего повелителя, поэтому я и пришёл сюда, чтобы служить тебе верой и правдой. Ведь и маленькая соломинка может иногда пригодиться, а я всё же живое существо с четырьмя лапами. Что из того, что я презренный шакал?

— Достойный Даманак, — возразил Пингалак, — в чём дело? Ты сын моего первого министра. Кто запрещал тебе приходить сюда? Я ценю твою службу. Говори, что тебя тревожит?

Увидев, что раджа действительно рад его приходу, Даманак распростёрся перед ним и сказал:

— О мой повелитель, соблаговоли выслушать меня и ответить на один вопрос, иначе я не смогу найти себе покоя!

Отойдя с Даманаком в сторону, Пингалак сказал:

— Ну, спрашивай. Что ты хочешь знать?

— О махараджа, скажи мне, почему ты вернулся с реки, так и не утолив жажды?

— Ты ошибаешься, сын министра, — хмуро возразил Пингалак. — Я не помню такого случая.

— Повелитель, я твой верный слуга, и ты смело можешь довериться мне. Если ты скажешь мне, я, может быть, смогу доказать тебе свою верность и чем-нибудь помочь. Конечно, если я недостоин твоего доверия, тогда другое дело…

Задумался Пингалак.

— Ты прав, — сказал он наконец. — Тебе я, пожалуй, могу довериться. Но ты должен поклясться, что сохранишь это в тайне.

— Клянусь своей жизнью, о мой повелитель! — почтительно склонившись, воскликнул Даманак.

— Ну ладно, слушай… В наш лес пришёл какой-то могущественный и сильный зверь. Сегодня утром я слышал его рёв — он подобен грому. Каким же должен быть он сам, если у него такой грозный рёв? Весь день я сегодня думал, что мне делать, и решил как можно скорей оставить этот лес и перебраться в какой-нибудь другой.

— О махараджа, — сказал Даманак, — мы с Каратаком тоже слышали этот ужасный рёв. Тут есть над чем подумать. Но стоит ли так поспешно принимать решение? Что ты будешь делать, когда покинешь лес?

— Я поселюсь в соседнем лесу и начну готовиться к войне, — ответил Пингалак. — Придёт время, и я уничтожу этого зверя. Пока он жив, я не могу быть спокоен.

— О махараджа, — возразил Даманак, — кто мог дать тебе такой совет? Как можно уйти из родного леса?

— Дорогой друг, — сказал Лев Пингалак, — от страха я совсем не знаю, что делать. Не поможешь ли ты мне чем-нибудь?

«Не будь он так испуган, — подумал про себя Даманак, — разве сказал бы он мне о том, что хочет уйти из этого леса?»

— Если ты прикажешь, махараджа, — сказал он, — я постараюсь всё уладить и заставлю этого зверя заключить с тобой мир.

— Если ты сделаешь это, я назначу тебя своим первым министром, — пообещал обрадованный Пингалак.

— Мой повелитель, пока я жив, тебе не о чем беспокоиться, — сказал Даманак, — но позволь мне взять в помощь Каратака.

Пингалак щедро наградил обоих братьев, и они ушли, пообещав уладить всё дело.

Когда они остались одни, Каратак сказал Даманаку:

— Брат, нехорошо мы поступили, взяв такой богатый подарок за одно лишь обещание! Сможем ли мы его выполнить?

— Уж лучше помолчи, брат, если ничего не понимаешь, — смеясь, ответил Даманак. — Я знаю, кого испугался раджа. Ведь это ревел буйвол, а буйволы — наша пища. Что же его бояться?

— Как, ты знал о том, что это буйвол, и ничего не сказал нашему повелителю?! — воскликнул Каратак.

— О брат, ты слишком наивен, — снова засмеявшись, возразил Даманак. — Разве получили бы мы такие подарки, если бы я сразу же рассеял страх нашего повелителя? Слуга должен держать своего господина в постоянной тревоге, иначе он окажется в таком же положении, в какое попал один Кот.

— А что случилось с Котом? — спросил Каратак.

— А вот послушай… — сказал Даманак.

Ио вот однажды лёг он, как всегда, спать и только было задремал, как Мышь вылезла из поры и забралась в его гриву. Почувствовал Лев, что кто-то копошится у него в гриве, и тряхнул головой. Испугалась Мышь, выскочила из гривы и юркнула в свою нору. Увидел её Лев и удивился. «Чего это она копошилась тут?» — подумал он и взглянул на свою гриву. Только сейчас заметил он, что половина гривы у него отъедена.

Ужасно разгневался Лев и решил тут же наказать свою обидчицу. Кинулся он к норе, но сколько ни пытался просунуть свою огромную лапу в мышиную норку, ничего у него не выходило. Тогда решил он обмануть Мышь. Лёг он на другой день в пещере и притворился спящим, и только вылезла Мышь из норы, как Лев вскочил и накрыл её лапой. Но маленькая Мышка быстро прошмыгнула у него меж когтей и опять скрылась в норе.

Ещё больше рассердился Лев. Стал он тут думать, как ему избавиться от такой неприятной соседки. Думал он, думал, да так ничего и не смог придумать. С тех пор потерял Лев сон и покой. До того дошло, что он даже в пещеру заходить боялся.

И вот однажды, когда бродил он грустный по лесу, случилось ему подойти к одной деревне. Выглянул он из леса, посмотрел на деревню и хотел уже повернуть обратно, как вдруг видит — сидит на дереве Кот. И тут-то пришла Льву в голову счастливая мысль. «Как это я сразу не подумал об этом! — сказал себе Лев. — Вот кто выручит меня из беды».

Обрадовался Лев и побежал в лес. Убил он там жирного оленя и снова вернулся к деревне. Подошёл Лев к дереву, на котором сидел Кот, и окликнул его.

Увидел Кот Льва и так испугался, что чуть с дерева не упал. Едва удалось Льву успокоить его и убедить подойти поближе. Накормил Лев Кота вкусным оленьим мясом и уговорил пойти жить к нему в пещеру. А за это Лев обещал всю жизнь кормить Кота до отвала.

С того дня но знал Кот заботы: каждый день носил ему, Лев свежее мясо, вёл с Котом приятные беседы и даже разрешал ему играть своим хвостом.

Почуяла Мышь, что в пещере поселился Кот, и уже не отваживалась больше вылезать из норы. Успокоился и Лев. Теперь он уже не боялся, что Мышь отгрызёт ему гриву, и спокойно спал в своей пещере. Однако Мышь изредка попискивала, и Лев знал, что она ещё здесь. И чем чаще она пищала, тем больше Лев приносил Коту вкусного мяса.

Так бы и прожил Кот всю свою жизнь припеваючи, если бы умнее был.

Со временем Мышь так одурела от голода, что, позабыв о Коте, вылезла из норы. Тут-то глупый Кот поймал её и съел.

Прошло несколько дней. Мышь перестала пищать, и тогда понял Лев, что Кот убил Мышь. Лев успокоился и перестал носить Коту мясо. Терпел, терпел Кот и скоро так отощал, что, испугавшись, как бы не умереть ему с голоду, убежал обратно к себе в деревню.

— Поэтому я и говорю, — продолжал Даманак: — если слуга хочет жить припеваючи, он должен держать своего господина в постоянной тревоге.

Согласился с ним Каратак, и они оба отправились к Сандживаку.

И вот вышли они на поляну, на которой пасся Сандживак. Важно выпятив грудь, уселся Каратак под деревом, а Даманак подошёл к Сандживаку поближе и сказал:

— Эй, Буйвол, слушай меня! По повелению махараджи из махараджей Пингалака я назначен-хранителем этого леса, а это вот его главный военачальник Каратак. Его милость Каратак приказывает тебе немедленно пойти к нашему господину и поклониться ему в ноги или сейчас же убираться из этого леса. И помни: наш господин очень вспыльчив и приходит в ярость из-за малейшего пустяка. Если ты будешь медлить, я не знаю, что он с тобой сделает.

Выслушав Даманака, Сандживак, который не знал обычаев этой страны, подошёл к Каратаку, почтительно поклонился ему и сказал:

— Привет тебе, главный военачальник! Что прикажешь?

— Ты что, Буйвол, — надувшись от гордости, произнёс Каратак, — не слышал разве, что сказал тебе Даманак? Если хочешь жить в этом лесу, иди и поклонись в ноги нашему господину.

— Какому господину? — удивился Сандживак.

— Нашему господину — махарадже из махараджей Льву Пингалаку, — сказал Каратак.

От страха Сандживак чуть не лишился чувств.

— О мудрый Каратак, — заикаясь и дрожа всем телом, пробормотал он, — я пойду, но сначала обещай, что ваш господин ничего мне не сделает…

— Глупый Буйвол! — ответил Каратак. — Чего ты так испугался? Наш господин — самый могущественный изо всех львов. Он считает оскорблением для себя убивать таких, как ты, травоядных животных.

Послушался Сандживак и пошёл ко Льву.

Приблизившись к логовищу Льва, Каратак и Даманак приказали ждать их возвращения, а сами отправились к Пингалаку.

— Ну как, видели вы его? — спросил Пингалак, когда шакалы подошли к нему.

— Да, махараджа, мы видели его, — ответил Даманак, — это Буйвол, и ты не ошибся, он действительно очень сильный. А сейчас он пришёл с нами и хочет тебя видеть. Но успокойся, пожалуйста, махараджа, и не бойся его. У него и в самом деле очень грозный рёв, однако никогда не надо пугаться звуков — ведь сами по себе они никакого вреда не приносят. Говорится же: никогда не пугайся того, что слышишь, пока не узнал, что от чего происходит. Так всегда поступала одна женщина и заслужила этим всеобщее уважение.

— А как это случилось? — спросил Пингалак.

И вот что рассказал Даманак…

Через несколько дней нашли жители города в лесу убитого человека. Увидели они его, услышали звон колокольчика и решили, что поселился в их лесу ракшас[3], который убивает людей и звонит в колокольчик. Испугались жители Брахмапура, и с тех пор никто из них не отваживался выйти из города. Люди из других городов тоже боялись к ним ездить. Плохо стало жителям города Брахмапура, так как кончились у них запасы продовольствия и некому было их пополнить.

И вот собрал тогда раджа этого города всех своих подданных и объявил им, что даст большую награду тому, кто убьёт ракшаса Гхантакарна, что значит «Имеющий колокольчик», — так прозвали его жители Брахмапура. Но никто ему ничего не ответил, потому что все боялись ракшаса.

Жила в этом городе одна хитрая женщина, по имени Карала. Услышала она, что сказал раджа, и очень захотелось ей разбогатеть. Думала она, думала и решила, что, кроме обезьян, некому звонить в колокольчик.

Взяла Карала мешок фруктов, которые любят обезьяны, и отправилась в лес. Пришла она в лес и видит — прыгают обезьяны по деревьям и звонят в колокольчик. Раскидала Карала фрукты под деревьями и стала ждать.

Увидели обезьяны фрукты, бросили колокольчик и кинулись подбирать их.

Только этого и надо было хитрой женщине. Взяла Карала колокольчик и вернулась в город. Показала она этот колокольчик радже и сказала, что убила ракшаса. Обрадовался раджа и щедро наградил Каралу.

С тех пор и пошла по городу молва, что Карала покорила ракшаса Гхантакарна. И стала Карала самым уважаемым человеком в городе Брахмапуре.

— Поэтому я и говорю, — продолжал Даманак, — никогда не пугайся того, что слышишь, пока не узнал, что отчего происходит. Тебе надо подружиться с этим Буйволом.

Вернулся Даманак к тому месту, где он оставил Сандживака, и привёл его ко Льву Пингалаку.

Вскоре подружились Лев и Буйвол и зажили мирно и счастливо.

И вот пришёл однажды в гости к Пингалаку его брат Стабдхакарн. Обрадовался ему Пингалак и, чтобы устроить роскошный пир, решил отправиться на охоту.

— Зачем тебе ещё мясо? — спросил его Сандживак. — Ведь только сегодня ты убил оленя. Где он?

— Об этом только Даманак с Каратаком знают.

— Так спроси их, — сказал Сандживак.

— Стоит ли спрашивать! Скорее всего, они его съели, — засмеялся Пингалак.

— Что ты говоришь! — вскричал Сандживак. — Как могли два шакала съесть столько мяса?

— Кое-что они съели сами, кое-что раздали другим, а кое-что раскидали по лесу, — ответил Пингалак.

— Неужели они сделали это без твоего разрешения? — удивился Сандживак.

— Да, так они всегда делают.

— Друг, это же очень нехорошо. Тот, кто беспечно тратит своё состояние, пусть он даже будет богат, как Кубе́ра[4], станет когда-нибудь нищим.

Услышал их разговор Стабдхакарн и говорит:

— Послушай, брат… Даманак и Каратак старые твои слуги, да к тому же ты назначил их военными министрами. А разве может военный министр ещё и казначеем быть? Вот послушай-ка, что говорят об этом в народе: «Никогда не доверяй казну свою брахману[5], воину или родственнику: брахман, даже если его прижать крепко, ни за что с деньгами не расстанется; воин, которому доверены деньги, в конце концов обязательно за меч возьмётся; родственник, овладев казной на основе родства, присвоит всё себе.

— Всё, что ты говоришь, верно, — согласился Пингалак, — да только эти два шакала не слушаются меня.

— Это очень плохо, — сказал Стабдхакарн. — В наших священных книгах сказано: «Раджа даже сына должен наказывать, если тот не выполняет его приказаний. Иначе какая же тогда разница между самим раджей и его портретом!» И ещё там сказано: «Раджа должен заботиться о своих подданных, как отец: защищать их от грабителей, чиновников, врагов и от их собственной жадности». А поэтому, брат, послушайся моего совета: назначь этого травоядного Сандживака хранителем твоих запасов.

Послушался Пингалак своего брата и назначил Сандживака казначеем. С этого дня кончилась счастливая жизнь для Даманака и Каратака. А дружба между Пингалаком и Сандживаком день ото дня крепла всё больше и больше.

— Брат, что же нам теперь делать? — спросил однажды Каратак.

— Мы сами во всём виноваты, — ответил Даманак. — На кого нам ещё жаловаться? Вот так же по собственной вине пострадали один царевич и ювелир.

— А что с ними случилось? — спросил Каратак.

— А вот что… — ответил Даманак.

Но едва царевич оказался в воде, как поднялась буря. Огромные волны заходили по морю и стали всё дальше и дальше уносить царевича от лодки. Долго боролся отважный царевич с волнами, но силы оставили его, и он лишился чувств.

Носили, носили волны царевича по морю и наконец выкинули его на песчаный берег. Пришёл вскоре царевич в себя, встал на ноги и увидел перед собой прекрасный город, весь из золота. Солнце так ярко сияло на золотых стенах домов и куполах храмов, что на них было больно смотреть.

Обрадовался царевич и пошёл в город. Долго ходил он по городу и наконец оказался перед прекрасным золотым дворцом. Вошёл царевич во дворец и видит — сидит в огромном, роскошном зале, на тахте, украшенной драгоценными каменьями, та самая красавица, которую он искал, а перед ней танцуют прекрасные танцовщицы. Увидела красавица царевича и послала ему навстречу свою служанку. Подошла служанка к царевичу Кандарпакету и почтительно приветствовала его.

И спросил её тогда царевич:

— О служанка, скажи мне, что это за город и как зовут красавицу, что сидит на тахте и играет на вине?

— Это город Канчанапур, что значит «Золотой город». Правителя его зовут Кандарпакели, он повелитель мудрецов и волшебников. А красавица, что сидит на тахте и играет на вине, — его дочь Ратнаманджари, что значит «Сверкающая драгоценностями». Она дала клятву, что выйдет замуж за того человека, который первым увидит Золотой город собственными глазами. Многие пытались добраться до него, но до сих пор никому не удавалось это сделать.

Затем служанка взяла царевича за руку и подвела к красавице Ратнаманджари. Через несколько дней сыграли свадьбу, и счастливый царевич остался жить в Золотом городе вместе с царевной.

Но вот однажды царевна Ратнаманджари говорит царевичу:

— О махараджа, всё, что ты видишь здесь, принадлежит тебе, и ты можешь ходить куда тебе вздумается. Но только никогда не переступай вот этой золотой черты, которая называется Пределом знаний.

Услышал это царевич и подумал: «Почему это Ратнаманджари запретила мне переступать золотую черту?»

Любопытство царевича разгоралось всё сильнее и сильнее, и наконец однажды он не выдержал, подошёл к золотой черте и уже занёс было ногу, чтобы переступить её, как вдруг черта изогнулась и так ударила его, что он тут же упал без чувств.

Когда очнулся царевич, то увидел, что снова лежит в своём саду на острове Синхаладвип. Горько заплакал царевич и хотел было лишить себя жизни, но потом передумал. Надел он одежду странствующего монаха и пошёл бродить по всей земле в поисках своей прекрасной жены. Так он и до сих пор не может её найти.

— А теперь я расскажу тебе о том, что произошло с одним ювелиром, — продолжал Даманак.

Услышала хозяйка дома его крик, вышла во двор и, увидев, что статуя держит ювелира, сказала ему:

— О сын мой, ты очень нехорошо поступил, решив обворовать бедную женщину! Придётся тебе теперь отдать все драгоценности, которые у тебя есть, иначе статуя не отпустит тебя.

Делать было нечего. Отдал ювелир все свои драгоценности женщине.

С тех пор стал богач нищим и живёт только тем, что ходит по домам и просит милостыню.

— Поэтому я и говорю, — продолжал Даманак, — нечего жаловаться, если сам виноват в своей ошибке… — И, помолчав немного, добавил: — А теперь так же, как я подружил Льва с Буйволом, так и поссорю их.

— Я не уверен, брат, что тебе удастся это сделать, — возразил Каратак. — Уж слишком крепко они подружились.

— Не беспокойся, брат, — ответил Даманак. — То, что нельзя сделать силой, легко можно выполнить с помощью хитрости. Именно так одному Ворону удалось погубить Кобру.

— А как это случилось? — спросил Каратак.

А вот послушай… — ответил Даманак.

И вот однажды, когда пришло жене Ворона время снова нести яйца, сказала она Ворону:

— Послушай, Ворон, давай переберемся отсюда на какое-нибудь другое дерево. Ведь если мы будем жить на одном дереве с Коброй, у нас никогда не будет птенцов.

— Не бойся, — ответил ей Ворон. — До сих пор я не наказывал Кобру за все её преступления, но больше так продолжаться не может.

— Уж не собираешься ли ты драться с ней? — засмеявшись, спросила жена Ворона. — Разве тебе не известно, какая она сильная?

— Ну и что ж из этого! — возразил Ворон. — Побеждает не тот, кто сильнее, а тот, кто умнее. Если ты не веришь в это, то послушай, что я расскажу тебе о Льве и Кролике.

— Расскажи, — согласилась жена Ворона.

Пока он думал, давно уже прошло то время, когда звери обязаны были являться ко Льву на обед. Ждал Лев, ждал и решил наконец сам пойти выяснить, в чём дело. Но только он вышел из своего логовища, как видит — бежит ему навстречу маленький старый кролик.

— Негодяй! — взревел Лев от голода и злости. —Ты как посмел явиться так поздно?!

— Прости меня, махараджа, — сказал Кролик, — но я совершенно в этом не виноват.

— Так почему же ты так поздно пришёл ко мне?

— О махараджа! Я уже шёл к тебе, как вдруг встретился мне по дороге какой-то лев и хотел меня съесть. Еле-еле уговорил я его подождать немного, объяснив ему, что я предназначен на обед тебе. Я сказал ему, что вернусь обратно, как только предупрежу тебя.

Ещё больше рассвирепел Лев, когда узнал, что кто-то хочет отнять у него его добычу.

— Покажи мне, где этот негодяй! — заревел он. — Сначала я убью его, а потом уж и тебя съем!

И Кролик повёл Льва.

Через некоторое время подошли они к глубокому колодцу.

— Махараджа, — сказал Кролик, — вот здесь и живёт тот лев. Посмотри сам.

Заглянул Лев в колодец, увидел в воде своё отражение и, решив, что это его противник, заревел что было мочи.

Ответило ему из колодца эхо. Подумал Лев, что это противник на бой его вызывает, прыгнул в колодец и… утонул.

— Поэтому я и говорю, — продолжал Ворон, — что сильнее тот, кто умнее.

— Всё это ясно, — возразила его жена. — Скажи лучше, что нам теперь делать.

— А вот что. Ты знаешь, что неподалёку отсюда находится озеро. Каждый день приходит к этому озеру купаться царевич. Лети к озеру и жди, когда он придёт. А как только царевич разденется и положит на берегу свою одежду и золотую цепь, которую он носит на шее, хватай эту цепь, лети сюда и брось её в дупло к Кобре. А дальше посмотришь, что будет.

Так жена Ворона и сделала. Только царевич разделся и вошёл в воду, как она схватила золотую цепь и полетела к Дереву.

Заметили это телохранители царевича и побежали за воровкой. Подбежали они к дереву, на котором жил Ворон со своей женой, и заглянули в дупло. Увидели они, что лежит золотая цепь рядом с Коброй, убили змею, взяли цепь и ушли.

— Поэтому я и говорю, — продолжал Даманак: — то, что нельзя сделать силой, легко можно выполнить с помощью хитрости. Вот так и я разрушу дружбу между Пингалаком и Сандживаком.

И Даманак отправился к Пингалаку.

Подошёл он к своему повелителю, низко поклонился ему и сказал:

— Прости меня, махараджа, что я явился к тебе без зова, но я хочу кое-что сообщить тебе.

— Ну что ж, говори, — ответил Пингалак. — Что ты хочешь сказать?

— О махараджа, — сказал тогда Даманак, — хочешь верь, хочешь не верь, но то, что я собираюсь сказать тебе, правда.

— Сын министра, — ответил ему Пингалак, — не первый год ты служишь у меня, и я всегда верил тебе. Почему же сегодня ты сомневаешься в том, что я тебе поверю?

— О махараджа, ты всегда оказывал мне особую милость, потому-то я никогда и не лгал тебе. Но сегодня речь идёт о твоём друге, и я боюсь, что ты не поверишь мне. Дело в том, что этот Сандживак ведёт себя недостойно по отношению к тебе. Сегодня в нашем присутствии он очень непочтительно отзывался о тебе и даже говорил, что хочет сам стать правителем этого леса.

Услышал это Пингалак и даже онемел от изумления.

— Махараджа, — продолжал Даманак, — ты сам назначил его на пост казначея, отстранив от этих дел своих старых слуг. Поступив так, ты совершил серьёзную ошибку. Ведь Сандживак всё делает, как ему хочется, и не считается с тобой. Разве ты не видишь ничего опасного в этом?

Помолчал Лев немного, а потом и говорит:

— Мой добрый друг, даже если ты прав, я всё равно очень люблю Сандживака. Ведь тот, кого любят, остаётся любимым даже тогда, когда он нехорошо ведёт себя.

— И опять ты делаешь ошибку, махараджа, — возразил Даманак. — Как ты мог разогнать всех своих старых слуг и довериться этому пришельцу!

— Разве могу я поверить в то, что ты говоришь! — воскликнул Пингалак. — Как может Сандживак стать предателем после того, что я для него сделал?

— О махараджа, — вкрадчиво сказал Даманак, — плохой человек никогда не оставит свои дурные привычки, как бы хорошо с ним ни обращались. Ведь как ни распрямляй собачий хвост, он всё равно останется загнутым. Если ты, махараджа, ничего не сделаешь и из-за этого пострадаешь, виноват буду не я. Моё дело предупредить.

— Может быть, надо позвать сюда Сандживака? — спросил Пингалак.

— О нет, нет! — испуганно замахал лапой Даманак. — Если он увидит нас вместе, он сразу поймёт, в чём дело. Всё, о чём мы с тобой говорили, надо пока держать в глубочайшей тайне.

— Так что же нам делать? — тревожно спросил Пингалак.

— Не беспокойся, махараджа, — успокоил его Даманак. — Пока я жив, с тобой ничего не случится.

— Во всяком случае, — сказал Лев, — надо выяснить, что он может нам сделать.

— Махараджа, — произнёс Даманак, — нельзя определить силы противника, не зная, действует он один или в союзе с кем-нибудь. Вот послушай, как маленький Кулик заставил отступить море.

— А как это было? — просил Пингалак.

И вот что рассказал Даманак…

— Нашла о чём беспокоиться! — важно сказал Кулик. — Пока я жив, никто не посмеет тронуть твоих птенцов. Неужели ты думаешь, я слабее моря?

Услышала это жена Кулика и от смеха чуть не вывалилась из гнезда.

— Конечно, что тебе одно море! — насмешливо сказала она. — Тебе и все семь морей вместе ничего сделать не смогут… Как ты можешь сравнивать себя с морем! Да разве ты с ним сладишь? Никогда не надо ссориться с тем, кто гораздо сильнее тебя. Ведь недаром в наших древних священных книгах сказано: «Браться за то, чего не знаешь, ссориться с близким и враждовать с сильным — значит заранее обрекать себя на неудачу».

Но как ни уговаривала Кулика жена, он ничего не хотел слушать.

— Нечего и говорить об этом, — гордо заявлял он. — Я никуда не уйду с этого места. А если море осмелится обидеть тебя, плохо ему придётся!

Услышало море разговор Кулика с женой, и захотелось ему проверить силу Кулика. И вот, когда снесла жена Кулика яйца, послало море волну на берег, и волна смыла яйца.

Очень опечалилась жена Кулика, когда не стало у неё яиц. Горько заплакала она и сказала мужу:

— Вот видишь, говорила же я тебе, что надо уйти с этого места! Что же нам теперь делать?

Принялся Кулик успокаивать свою жену:

— Не плачь. Я верну тебе твои яйца.

Собрал Кулик всех своих друзей птиц и полетел вместе с ними к Гаруде[10].

Прилетели птицы к Гаруде и рассказали ему, как обидело море Кулика.

Опечалился Гаруда, узнав о горе своего сородича. Полетел он к богу Вишну[11] и поведал ему о том, что случилось с Куликом и его женой. Выслушал Вишну Гаруду и велел передать морю, чтобы оно тотчас же вернуло жене Кулика яйца. Поворчало море, но делать нечего, пришлось ему повиноваться приказу бога Вишну. Вернуло оно Куличихе яйца и больше уж никогда не трогало её гнезда.

— Поэтому я и говорю, — продолжал Даманак: — нельзя определить силы противника, не зная, действует он один или в союзе с кем-нибудь. Прежде чем предпринимать что-нибудь против Сандживака, надо выяснить, нет ли у него союзников… Не беспокойся, я сделаю это сам.

— Ладно, — согласился Пингалак. — Но сначала скажи мне, как я узнаю, что он хочет напасть на меня?

— Это очень просто, — ответил Даманак. — Когда он, увидев тебя, опустит голову и направит на тебя свои рога, это и будет означать, что он собирается напасть.

Сказав это, Даманак отправился к Сандживаку. Увидел он Сандживака и, притворившись очень расстроенным, подошёл к нему.

— Почему ты сегодня такой печальный, Даманак? — участливо спросил его Сандживак. — Уж не случилось ли чего-нибудь с тобой?

— Стоит ли об этом говорить! — печально вздохнув, ответил Даманак. — Ты сам знаешь, судьба слуги всегда зависит от воли его господина, и он никогда не знает, что его ждёт завтра.

— Что ты хочешь этим сказать? — спросил Сандживак.

— Эх, друг, несчастное я существо! — горестно произнёс Даманак. — Если я скажу тебе что-нибудь, я изменю своему господину, а не скажу, то поступлю несправедливо по отношению к другу. Но всё же друг для меня дороже, чем господин. Поэтому слушай, что я тебе скажу… Сегодня, когда я пришёл к радже Пингалаку, он сказал мне, что хочет убить тебя и угостить твоим мясом своих родственников, которых он собирается пригласить в гости.

Услышал это Сандживак и понурил голову.

— Нечего унывать, мой друг! — воскликнул Даманак. — Давай лучше подумаем, как тебе избежать беды.

— За что ему убивать меня? — спросил Сандживак. — Наш раджа всегда был справедлив к своим подданным и к каждому относился так, как он того заслуживал. А я служу ему верой и правдой.

— Так-то оно так, — сказал Даманак, — но судьба всякого живого существа переменчива. Стоит ему из ста добрых дел одно сделать не так, как нравится его господину, и для него всё потеряно. А кроме того, ты, видно, не знаешь нашего раджу: у него всегда на устах мёд, а в сердце лёд.

— Ну что ж, делать нечего, — горько сказал Сандживак. — Но уж если мне суждено умереть, так пусть умру я в битве.

— А теперь иди и напади на него первым, — посоветовал Даманак. — Кто первым нападает, тот побеждает.

— Нет уж, лучше я подожду, когда он сам придёт сюда.

— Ну как хочешь, — сказал Даманак. — А я скорей побегу к Пингалаку и посмотрю, что он собирается делать. Только запомни: когда у Пингалака глаза нальются кровью и он оскалит зубы и начнёт бить себя по бокам хвостом — значит, он вот-вот на тебя прыгнет.

Сказав это, Даманак побежал ко Льву Пингалаку. Прибежал он к нему и говорит:

— О махараджа, тебе нечего бояться Сандживака! В этом лесу у него нет союзников, а один он тебе не страшен. Поскорей разделайся со своим врагом, и тогда ничто уж не будет тебя тревожить.

Послушался его Пингалак и пошёл к Сандживаку.

И вот увидел Лев Сандживака, и глаза его налились кровью. От ярости стал он бить себя по бокам хвостом и с грозным рёвом ринулся навстречу Сандживаку. Понял Сандживак, что Лев сейчас нападёт на него, и тоже приготовился к бою: опустил голову и направил на Льва свои острые рога. И тут прыгнул Лев на своего друга Буйвола и убил его.

Очень опечалился Пингалак, когда пришёл в себя и увидел, что Сандживак мёртв. Сел он на землю рядом со своим мёртвым другом и, горестно опустив голову, стал думать о том, какой тяжкий грех он совершил.

Увидал Даманак, что Пингалак сидит погружённый в печальные размышления, подошёл к нему и сказал:

— О махараджа, почему ты так печален? Ведь говорится же: «Тот, кто хочет править, не должен оставлять живыми своих врагов». Обязанность раджи в том и состоит, чтобы наказывать тех, кто не хочет повиноваться. А Буйвол только притворялся другом. Если кто-нибудь — пусть это будет даже мать, отец, брат или сын — захочет отнять у раджи трон, его надо убить без всякой жалости. Ты правильно поступил, что убил Буйвола, и тебе не о чем печалиться… Да здравствует махараджа! — закричал Даманак.

Собрались на крик Даманака и другие лесные звери. Увидели они убитого Буйвола и стали поздравлять Пингалака с победой. А Даманак с Каратаком громче всех восхваляли его подвиг. Очень понравилось это Льву, забыл он о своём друге и загордился одержанной победой. А Даманака и Каратака Лев снова назначил своими министрами.

— Вот и всё, что хотел я рассказать вам о ссоре друзей, царевичи, — продолжал Вишну Шарма.

Почтительно поблагодарили сыновья раджи Вишну Шарму, и сказал он им:

— Так пусть же ссоры будут только в стане врагов ваших! Пусть страна ваша вечно будет садом счастья и процветания! И пусть всегда веселится юность в этом чудесном саду!

Услышав это, обезьяны сначала призадумались, по потом разозлились и стали говорить между собой:

— Какие эти птицы злые! Сами сидят в своих тёплых, мягких гнёздышках, и ветром их не обдувает, и дождём их не поливает, а они всё-таки над нами издеваются! Разве можно смеяться над тем, кто в беде? Ну погодите, вот кончится дождь, мы им покажем!

И когда дождь наконец кончился, обезьяны взобрались на дерево, разрушили все гнёзда и побросали на землю птичьи яйца.

— Поэтому я и говорю, — продолжала Цапля Диргхамукха: — убеждать и давать советы можно только умному.

— Что же случилось с тобой потом? — спросил Хираньягарбх.

И Цапля продолжала:

— В страшном гневе птицы стали меня спрашивать: «А кто это сделал вашего Лебедя раджей?»

Я тоже пришла в ярость и спросила: «А вашего Павлина кто избрал раджей?»

Тогда они накинулись на меня и хотели заклевать до смерти. Пришла и моя очередь показать свою силу. Ибо недаром говорится: «Мягкость и снисходительность тоже бывают иногда достоинствами, но для того чтобы добиться победы, нужно показать свою силу».

Улыбнулся Хираньягарбх и сказал:

— Кто не ценит силу противника и не знает его слабых мест, неизбежно терпит поражение. Согласитесь со мной, и я расскажу вам историю об Осле, который в шкуре леопарда спокойно пасся на самом лучшем поле.

— Как же это произошло? — спросили птицы.

И Хираньягарбх начал рассказывать…

Чего только не делал Вилас, чтобы заставить Осла подняться и идти дальше! Но Осёл был так слаб, что не мог даже встать на ноги.

Долго размышлял Вилас, что ему делать дальше. Думал, думал и придумал. Нашёл где-то шкуру убитого леопарда, надел её на осла и оттащил его в поле, где росла густая зелёная трава.

Полежал Осёл немного, отдохнул и принялся щипать траву. Набравшись сил, он встал и начал разгуливать по чужому полю. Увидел хозяин поля Осла в шкуре леопарда, подумал, что это леопард забрался на его поле, испугался и убежал.

Слух о том, что в Хастинапуре появился леопард, быстро облетел всё местечко. Теперь никто из жителей не отваживался и близко подходить к этому полю.

А Осёл тем временем поправился на хороших кормах, разжирел и потерял всякий стыд. Без страха бродил он по чужому полю, выбирая травку помягче да посочнее.

А жители Хастинапура ломали себе голову: откуда у них в местечке леопард появился? Раньше леопардов никогда здесь не было.

Но вот однажды взял хозяин поля одеяло серого цвета, покрылся им и пошёл прямо к Ослу. Осёл спокойно пасся на поле. Увидев издалека крестьянина под серым одеялом, он подумал, что это какая-нибудь ослица случайно забрела сюда, и закричал громко по-ослиному.

Тут хозяин поля, по голосу узнав, что это не леопард, а осёл, натянул тетиву своего лука и убил Осла.

Так хитрость была раскрыта хитростью. Поэтому и говорят: «На свои силы рассчитывай, но и о враге не забывай».

Закончив свой рассказ, Хираньягарбх обратился к Цапле и спросил:

— Что же произошло потом?

И Цапля Диргхамукха продолжала:

— В ярости птицы стали кричать: «Как смеет Цапля так поносить нашего повелителя? Не давать ей пощады!» С этими словами все птицы набросились на меня и стали клевать, приговаривая: «Глупая Цапля! Куда годится твой ни к чему не пригодный Гусак? Слабый человек даже денег не может удержать в руках, как же может трус управлять государством? Да и какое может быть у него государство? Ах ты, лягушка, рождённая в луже! Иди и расскажи своему господину, как мы с тобой расправились!»

А ещё птицы сказали: «Слушай, неразумная Цапля! Лучше жить под тем деревом, которое и плоды приносит и тень даёт. Даже если случится так, что дерево не принесёт плодов, всё-таки останется тень и прохлада. Так и раджу надо выбирать сильного и надёжного, чтобы он обладал и доблестью и славой. Под защитой могучего покровителя даже козочки могут жить в лесу беззаботно. От этого только растёт и множится слава защитника слабых. Разве ты не знаешь, как маленькие кролики провели слонов и навсегда избавились от них?» И тогда, — продолжала Цапля, — я их спросила: «Как же это случилось?» — «А вот послушай», — ответила мне одна из птиц и стала рассказывать…

Встревожились и слоны. Они собрались всем стадом и пришли к своему вожаку просить совета и помощи.

— О вождь, — сказали слоны, — мы умираем от жажды! В водоёмах совсем не осталось воды, и теперь только маленькие зверьки находят себе влагу и пищу. А как быть нам? Куда нам идти?

— Слушайте. Я знаю одно озеро, — отвечал вожак слонов. — Оно расположено неподалёку отсюда. Следуйте за мной, и я выведу вас к этому прекрасному озеру.

И слоны пошли за своим вожаком. Шли они, шли и скоро достигли озера с прозрачной, чистой водой.

А на берегу того озера жили кролики. Они были такие нежные и такие маленькие, что слоны их даже не замечали. И каждый раз, когда они шли на водопой, под их ногами погибало несколько кроликов.

Встревожились кролики: «Ведь если стадо слонов будет каждый день приходить сюда, скоро все кролики погибнут и род наш совсем исчезнет. Что делать?»

Собрались кролики на совет и стали думать, как им избавиться от такой беды. И вот один старый Кролик, по имени Виджай, что значит «Победа», сказал:

— Не печальтесь, друзья! Я обещаю вам придумать, как прогнать слонов.

Долго думал Кролик, как это сделать, и наконец отправился к слонам. Взобрался он на пригорок и обратился к вожаку слоновьего стада:

— О повелитель слонов, я пришёл к тебе по приказу великого бога Луны!

— Кто ты? — спросил Слон. — И что тебе надо?

— Слушай же, — сказал Кролик Виджай. — Бог Луны гневается, потому что вы ходите на озеро, где он обитает и которое он поручил нам охранять. Кроме того, вы топчете маленьких кроликов, а бог Лупы нам покровительствует. Это священное озеро, и вы не должны больше приходить к нему, иначе бог Луны покарает вас!

Вожак слонов и всё его стадо испугались бога Луны. Кролик это заметил и сказал:

— Пойдём со мной, о вожак слонов, и я покажу тебе, как гневается бог Луны.

И он повёл его к берегу озера. Перепуганный Слон, осторожно передвигая ногами, почтительно брёл вслед за Кроликом.

Была ночь. Ветер волновал поверхность озера, и отражённая в озере луна походила на бледное круглое лицо рассерженного человека.

Увидел это вожак слонов, задрожал и опустился на колени.

— О бог Луны, прости нас! — сказал он. — Мы не знали, что это озеро священное и что ты здесь отдыхаешь. Только неведение заставило нас совершить этот проступок. Пощади нас, и мы никогда больше не придём сюда!

С этими словами вожак слонов встал и ушёл, и с тех пор слоны никогда больше не появлялись на берегу этого озера.

И вот, — продолжала Цапля Диргхамукха, — когда эта птица окончила свой рассказ, другие птицы сказали: «Поэтому мы и говорим: нужно жить под покровительством умного и сильного». На это я ответила: «Что верно, то верно. Наш раджа обладает и силой, и умом, и могуществом. А что есть у вашего раджи?» Тут птицы снова набросились на меня и потащили к своему владыке.

«Выслушай нас, о великий!» — сказали птицы своему радже Павлину Читраварну. Посмотрел на меня Павлин и спросил: «Кто эта птица и откуда она явилась?» — «Это Цапля, — ответили птицы, — она слуга раджи болотных птиц, которого зовут Хираньягарбх, и прилетела сюда с острова Карпур». Тогда Коршун, министр Читраварна, спросил меня: «А кто министр вашего раджи?» — «Министр нашего раджи — Журавль, и зовут его Сарвагья, что значит «Премудрый».

«Это хорошо, — сказал Коршун, — что министр вашего раджи не чужеземец, ибо недаром говорится: «Советника надо выбирать из числа тех, кто родился на твоей родине, идёт по стопам своих родителей и верит в свою страну».

Но тут, — продолжала Цапля, — вмешался в разговор Попугай и заметил: «Махараджа! Остров Карпур лежит во владениях Джамбудвипа и по праву может считаться твоим». — «Какое же право имеете вы на Джамбудвип? — спросила я. — Если вы считаете, что для овладения государством достаточно лишь провозгласить его своим, тогда весь Джамбудвип станет владением моего повелителя». — «Как же ваш раджа это сделает?» — спросил меня Павлин, и я ответила: «Войной». — «Тогда, — сказал, улыбаясь, Павлин, — готовьтесь к войне». — «Нет, — возразила я, — отправь к нам своего посла, и пусть он сам объявит о войне».

И раджа Читравари назначил послом своего любимого слугу Попугая. Но Попугай сказал: «Что приказано, должно быть исполнено. Однако ничто не заставит меня отправиться в путь с этой зловредной Цаплей. Недаром ведь говорят: «Если у тебя плохой товарищ — жди беды. Аист погиб только от того, что его товарищем была ворона». — «Как же это случилось?» — спросил Павлин. «А вот как…» — сказал Попугай.

Но когда охотник увидел, что прямо над его головой сидит Аист, он подумал, что всему виной эта птица, схватил лук, пустил стрелу, и бедный Аист замертво свалился на землю.

Вот как Попугай закончил рассказ про Аиста и Ворону, а потом проговорил: «А теперь послушайте, что случилось с маленькой Перепёлкой».

И вот что ещё рассказал Попугай…

По дороге Ворона и Перепёлочка увидели пастушку, которая несла на голове глиняный горшок с простоквашей. Ворона тотчас же решила поживиться и полетела за пастушкой. Догнала она её, уселась на край горшка и стала лакомиться простоквашей. Глядя на неё и Перепёлка села рядышком. Но она так и не поняла, что Ворона не просто отдыхает, а ест пастушкин обед.

Тем временем пастушка дошла до дому, поставила горшок на землю и увидела Ворону и Перепёлку. Бросилась к ним пастушка, замахала руками. Ворона сейчас же вспорхнула и улетела, а Перепёлочка замешкалась, попала в руки пастушки и погибла.

— Когда Попугай кончил свой рассказ, — продолжала Цапля Диргхамукха, — я спросила его: «Почему ты так плохо говоришь обо мне? Что я тебе сделала?» — «Потому что из-за твоих слов может разгореться война», — ответил мне Попугай. После такого напутствия меня отпустили, и теперь сюда за мною следом спешит Попугай.

— Махараджа, — сказал Селезень, по имени Чакравак, — эта Цапля недолго была в дальних странах, но уже успела многое натворить. Такова уж её натура! Однако, как говорят: «Лучше расстаться с казной, чем затевать войну. Бессмысленную войну ведут одни только дураки».

— И тем не менее, — возразил Хираньягарбх, — похоже, что войны теперь не избежать.

— Господин, — сказал советник Чакравак, — я хочу поговорить с тобой наедине, ибо сказано: «Мудрый человек по походке, по речи, по дрожанию век и движению губ догадывается о том, что от него стараются скрыть».

Хираньягарбх приказал всем удалиться, оставив лишь одного советника.

Когда все ушли, Чакравак сказал:

— Прежде всего надо отправить к Читраварну посла. Но вместе с послом в путь должен тайно отправиться кто-нибудь ещё, чтобы в случае надобности быстро передать нам все сведения о враге. Об этом шпионе никто не должен знать, иначе все наши старания окажутся напрасными. Этот шпион должен уметь и по земле ходить и по воде. Мне кажется, лучше всего послать Аиста.

Но тут вошёл слуга и доложил, что у ворот дворца остановился Попугай из Джамбудвипа и просит провести его к радже.

Хираньягарбх посмотрел на Чакравака, и Чакравак сказал:

— Пусть приготовят для Попугая комнату и отведут его туда, а потом мы его примем.

— Теперь уже по всему видно, что от войны нам не уйти, — сказал раджа.

— И всё же мы должны её избежать, — возразил Чакравак.

— На всякий случай нам надо построить хорошую крепость, — сказал Хираньягарбх.

— Не беспокойся, — отвечал Чакравак. — Наше озеро — самая лучшая крепость, а на островке посреди озера мы приготовим запасы зерна.

В это время опять вошёл слуга и сказал, что с острова Синхаладвип прибыла Ворона, по имени Мэгхаварна, и хочет видеть раджу.

— Ворона — мудрая птица, — сказал Хираньягарбх. — Она много летала и многое знает.

— Всё это так, — проговорил в ответ Чакравак, — но ведь она не болотная птица, и мы уже давно не считаем её своей. Ведь недаром говорится: «Лишь глупец покидает своих и примыкает к чужим; чужие не считают его своим, а свои считают чужим и поступают с ним так же, как с Голубым Шакалом».

— А что случилось с Голубым Шакалом? — спросил Хираньягарбх.

— А вот послушай… — ответил Чакравак.

Встал Шакал Курруб и важно направился к лесу. Здесь Курруб собрал всех шакалов и объявил:

— Её величество богиня леса назначила меня вашим правителем. Видите, я голубой, как бог Кришна! Отныне всё в этом лесу должно подчиняться моим приказаниям.

Шакалы взглянули на голубую шкуру Курруба, поверили ему и упали перед ним на колени.

— Приказывай, владыка! — сказали они.

Так Шакал Курруб стал владыкой этого леса.

Сначала его приближёнными и слугами были только шакалы, по потом ему показалось этого мало, и он потребовал, чтобы ему служили львы, тигры и другие могучие звери. И никто, кроме шакалов, не догадывался, что по-настоящему-то он просто шакал.

Курруб с каждым днём всё больше и больше задирал нос. На шакалов он теперь и смотреть не хотел, даже близко пе подпускал их к себе и обращался с ними, как с самыми презренными существами.

Обиделись шакалы на Курруба и стали думать, как ему отомстить. И вот однажды, когда собрались они на совет, выступил вперёд самый старший Шакал и говорит:

— Курруб отступился от шакалов и презирает нас, как будто мы ему чужие. Я считаю, что он должен быть наказан. Ему служат и львы и тигры, но ведь они не знают, что Курруб — шакал. Их всех обманула его голубая шкура. Слушайте меня, и я научу вас, как наказать этого зазнайку.

Через некоторое время собрались шакалы наподалёку от жилища Курруба и завыли. Не выдержал Курруб и тоже завыл.

И тут все звери догадались, что владыка леса всего-навсего шакал. Гнев охватил зверей, бросились они на Курруба и разорвали его на части.

— Всегда надо помнить, — продолжал Чакравак, — что близкий, ставший недругом, опаснее врага: он знает и слабости и достоинства противника и поэтому с лёгкостью уничтожает его, как огонь — сухое дерево.

— Пусть так, — сказал Хираньягарбх, — но мы всё-таки должны повидать Ворону и поговорить с ней. Позовите её сюда!

— Хорошо, — сказал Чакравак. — Но мы уже отправили шпиона в стан врага и привели нашу крепость в боевую готовность. Поэтому, как только вы переговорите с Вороной и Попугаем, Попугай должен сразу же покинуть крепость.

Созвали всех министров и пригласили Попугая и Ворону Мэгхаварну.

Усевшись напротив Хираньягарбха, Попугай задрал голову и высокомерно заговорил:

— Выслушай меня, о Хираньягарбх! Я посол владыки и повелителя всего Джамбудвипа великого раджи Павлина Читраварна. Я пришёл сказать тебе от его имени: «Если тебе дорога твоя жизнь и ты не хочешь с нею расстаться, если ты богат и не хочешь потерять казну, то немедленно явись к Читраварну с повинной и покорись ему. Но если ты этого не сделаешь, то лучше сразу оставь Карпур и отправляйся куда глаза глядят, потому что Карпур тебе больше не принадлежит.

Ярости Хираньягарбха не было границ.

— Прогоните этого вестника зла из моих владений! — сказал он гневно. — Неужели никто из моих подданных не заставит его замолчать?

Тут поднялась Ворона Мэгхаварна и сказала:

— Дозволь мне, о великий махараджа, покончить с этим гнусным Попугаем!

— Нет, нет, досточтимая Ворона, — сказал министр Чакравак, — так делать не полагается. Недаром говорят: «Совет, на котором нет старейшин, — уже не совет; старейшина, который говорит не по справедливости и идёт против закона, — не старейшина; закон, к которому нет уважения, — не закон; а какое же может быть уважение там, где господствует страх? Есть такой закон, — продолжал Чакравак: — какую бы весть ни принёс посол, его убивать нельзя. Ведь он ничего не говорит от себя, а только передаёт слова того, кто его послал.

Так министр Чакравак пытался образумить раджу Хираньягарбха и Ворону. Но у них был слишком горячий нрав, и ему ещё долго пришлось их уговаривать.

А Попугай тем временем встал и молча удалился.

Вскоре Попугай вернулся в свои родные горы и явился к Павлину. Увидел его Павлин Читраварн и спросил:

— Ну, что ты узнал хорошего? Что за остров Карпур? В каком положении наши дела?

Попугай отвечал:

— Остров Карпур — это второй рай. Нет слов, чтобы описать его… А дела наши таковы, что нужно начинать войну.

Услышав это, Павлин созвал своих министров на совет и сказал:

— Мы начинаем войну. Что вы можете мне посоветовать?

На это Коршун ответил:

— Войну можно начинать только тогда, когда вождь знает своих советников, когда министры ему верны и преданны и когда враг не готов к войне.

Тогда Павлин сказал:

— Позвать астролога! Пусть он предскажет, какой день принесёт нам удачу и когда нам выступать в поход.

— О повелитель, — сказал министр Коршун, — мы не должны сейчас отправляться в поход! Только глупцы лезут в драку, не выяснив сил противника, и, как правило, получают за это по заслугам.

— Зачем так много слов? — рассердился Павлин. — Позовите астролога, пусть он выберет счастливый для нас день, а мы пока будем готовиться к походу!

И вот, в благоприятный по предсказанию астролога день, армия Читраварна выступила в поход на остров Карпур.

Через некоторое время Лебедю Хираньягарбху доложили, что армия Читраварна остановилась неподалёку в долине, а сам он со своими советниками расположился в горах Малайя[15].

— Надо быть осторожными и глаз не спускать с Павлина! — сказал Журавль. — Первый министр Павлина — старый вояка, и его надо опасаться больше всего. Говорят, они уже подослали к нам шпиона… О махараджа, — воскликнул Журавль, — неужели этот шпион — Ворона!

— Нет, — сказал Хираньягарбх. — Если бы Ворона была шпионом, она не предложила бы убить посла Попугая.

— И всё же, — возразил Журавль, — когда в лагере находится чужой, нужно быть осторожным. Вороне не следует доверять.

— Чужой, пришедший с добром, всё равно что родной. А родной, творящий зло, всё равно что чужой. Вирвар-герой, когда служил у раджи Шудрака, во имя долга принёс в жертву своего единственного сына.

— Как это было? — спросил министр Журавль.

— А вот слушай… — сказал Хираньягарбх.

— Ты просишь слишком много, а имеешь слишком мало, — сказал раджа Шудрак. — Я не возьму тебя на службу.

Вирвар-герой поклонился радже и вышел.

Тогда встал первый министр и сказал:

— Испытай его, о господин! Пусть в течение нескольких дней он получает это большое вознаграждение. Но зато ты сразу узнаешь, на что он способен. Если служба его сто́ит таких денег — ты оставишь его у себя, если не стоит — прогонишь.

Шудрак внял совету первого министра и послал своих слуг за Вирваром.

Когда Вирвар-герой вернулся, раджа приказал выдать ему вознаграждение за четыре дня вперёд и велел сейчас же встать на страже у ворот дворца. Так Вирвар-герой поступил на службу к радже Шудраку.

Но раджа Шудрак не вполне доверял ему. Он приказал своим шпионам постоянно следить за Вирваром.

Через несколько дней шпионы донесли Шудраку, что половину полученных денег Вирвар пожертвовал богам, половину того, что осталось, роздал беднякам и нищим и лишь четвёртую часть взял себе. На страже он стоит уверенно и спокойно, и в руках у него всегда обнажённый меч.

Раджа Шудрак и сам видел, что Вирвар-герой день и ночь стоит у ворот дворца с обнажённым мечом в руках. Лишь по приказу самого Шудрака покидал он свой пост, а потом снова спешил к воротам дворца.

На четырнадцатую ночь, когда все спали и только стража боролась со сном, раджа сквозь дремоту услышал чьи-то рыдания и причитания. Удивлённый раджа прислушался. Рыдала какая-то женщина.

Раджа громко спросил:

— Кто стоит на страже у ворот?

— Я стою на страже у ворот, — ответил Вирвар, который, как всегда, был на своём посту.

— Пойди и узнай, кто это там рыдает.

И Вирвар, не говоря ни слова, немедленно пошёл в темноту ночи, туда, откуда слышался женский плач.

Всё ещё прислушиваясь к рыданиям женщины, Шудрак подумал: «Правильно ли я поступил, послав солдата в такую тёмную ночь одного и без факела? А вдруг с ним что-нибудь случится и я так и не узнаю, что там произошло? Как же я тогда смогу оценить, чего стоит служба Вирвара?»

Подумал так раджа, оделся, взял в руки меч и последовал за Вирваром. Бесшумно ступая, чтобы Вирвар не услышал его шагов, Шудрак осторожно крался за ним.

Так они шли довольно долго, пока не подошли к самой окраине города. И тут Вирвар увидел женщину, очень молодую и необычайно красивую. Она была в богатой одежде, украшенной драгоценными камнями.

Вирвар подошёл к женщине и ласково спросил:

— Кто ты и почему так плачешь?

— Меня зовут Лакшми, — ответила незнакомка. — Я — счастье и процветание раджи Шудрака. Долго и спокойно жила я под сенью его могущества, но теперь я вынуждена уйти от него и перейти к другому радже, чтобы он стал таким же могущественным, как Шудрак. Но мне жаль раджу, и потому я плачу.

— О богиня, — воскликнул Вирвар, — неужели ничем нельзя предотвратить такое несчастье? Ты покидаешь государство и его владыку — что может быть хуже этого? Скажи, что нужно сделать, чтобы ты осталась?

— Ты один можешь помочь радже и его государству, — сказала Лакшми. — Но хватит ли у тебя сил исполнить условие, которое я поставлю?

— Конечно, хватит! — ответил Вирвар. — Для того, чей хлеб я ем, я сделаю всё.

— Тогда, — сказала богиня Лакшми, — принеси богине Сарасвати[16] в жертву своего единственного сына. На его теле шестьдесят знаков превосходства, и богиня примет эту жертву. Тогда я вернусь к Шудраку.

И с этими словами женщина исчезла.

Вирвар в раздумье направился домой, а раджа Шудрак с ещё большей осторожностью последовал за ним.

Придя домой, Вирвар разбудил жену и сына и рассказал им о встрече с богиней Лакшми и о том, что она ему говорила.

Выслушал сын Вирвара Шахтидхар — что значит «Могучий» — рассказ отца и воскликнул:

— О отец, разве это не счастье отдать свою жизнь во имя процветания государства? Не медли же, пойдём в храм Сарасвати, и пусть всё будет так, как сказала богиня Лакшми. Недаром ведь в книгах пишут: «Настоящий человек не задумываясь отдаст состояние и жизнь для блага других. Смерть неизбежна, и лучшая из смертей та, которую принимают во имя добра».

— Жертва должна быть принесена, — сказала мать Шахтидхара, — иначе выйдет так, что ты зря получал от Шудрака такое щедрое вознаграждение.

Выслушал Вирвар речи жены и сына и решил:

— Да будет так, как вы говорите!

И все трое поспешили в храм богини Сарасвати, чтобы принести жертву.

Шудрак слышал весь разговор Вирвара с сыном и женой. Всё так же неслышно он последовал за ними.

Придя в храм, Вирвар обратился к богине Сарасвати и проговорил:

— Будь милостива, о богиня! Прими в жертву моего сына и сохрани государству Шудрака богиню Лакшми, приносящую счастье! Пусть в государстве Шудрака царит мир.

С этими словами он обнажил меч и отрубил голову своему сыну.

Некоторое время Вирвар стоял словно в оцепенении. Потом подумал: «Я полностью расплатился с раджей — ради него я пожертвовал своим единственным сыном. Но без сына жизнь моя будет пуста и бессмысленна».

И, схватив свой меч, он взмахнул им, и голова его покатилась к ногам богини.

Увидев перед собой мёртвые тела сына и мужа, верная жена тотчас же последовала примеру Вирвара.

Не в силах вымолвить ни слова, Шудрак с ужасом смотрел на всё происходящее. И, в свою очередь, подумал: «В этом мире таких, как я, тысячи. Они живут и умирают, так ничего и не свершив. Но вряд ли есть ещё на свете люди, подобные Вирвару, — это был настоящий герой. Но теперь в моём государстве уже нет Вирвара-героя. Государство лишилось Вирвара — это большая потеря. Но если не станет меня — потеря будет невелика».

Подумал так Шудрак, взял свой меч и уже поднял его, чтобы нанести себе смертельную рану, но тут вдруг появилась богиня Лакшми и схватила раджу за руку, в которой он держал меч.

— Не делай этого, сын мой! — сказала она ему. — Твоё государство вне опасности. Отныне ты будешь жить спокойно и счастливо.

Шудрак упал на колени перед богиней Лакшми, протянул к ней руки и сказал:

— О богиня, не нужны мне ни государство, ни жизнь моя! Зачем мне всё это, если я лишился такого преданного человека, как Вирвар-герой? Возьми мою жизнь и воскреси Вирвара, его сына и его жену! Позволь мне уйти из этой жизни, но верни жизнь этим героям!

— Я довольна тобою, — сказала Лакшми: — я вижу твою любовь к преданному Вирвару. Иди, и да сопутствуют тебе победа и счастье! А Вирвара-героя и его семью я верну к жизни.

Шудрак низко поклонился богине и направился в свой дворец. Ни одна живая душа не видела, как он уходил и как вернулся.

Между тем богиня Лакшми воскресила Вирвара вместе с женой и сыном. Проводив жену и сына домой, Вирвар вернулся на своё место и снова встал на страже у ворот дворца.

Наутро раджа призвал к себе Вирвара и спрашивает:

— Кто же рыдал этой ночью и что было причиной стольких слёз?

— О махараджа, — ответил Вирвар-герой, — это плакала какая-то девушка. Я заговорил с ней, но она не ответила мне и исчезла. А больше ничего не случилось.

Услышав ответ Вирвара, раджа Шудрак подумал: «Какой прекрасный человек этот Вирвар! И как я смогу отблагодарить его? Недаром в книгах написано: «Истинный герой не хвалится своими победами и заслугами и не преклоняется ни перед кем. Великий человек всегда скромен и благороден».

Тут приказал раджа созвать министров и рассказал им всю историю от начала до конца. Шудрак щедро вознаградил доблестного героя Вирвара: в дар ему он отдал целое государство Карнатак.

— Вот почему я и говорю, — продолжал Хираньягарбх, — что, может быть, Ворона явилась сюда с добрыми намерениями и мы зря её подозреваем.

— Но я скажу так, — возразил Журавль: — не нужно воображать, что, если кому-то благородный поступок принёс удачу и счастье, и мне так же повезёт. Мне бы тоже хотелось достичь всего только кротостью и добродетелью. Но не хотел бы я разделить судьбу брадобрея, который в погоне за золотом убил нищего и сам поплатился жизнью.

— Как же это произошло? — спросил раджа болотных птиц. — Я бы хотел узнать про это.

— Так слушай, о махараджа!.. — ответил Журавль.

Прошло немного времени, и брадобрей увидел, что в ворота дома Чурамани, осторожно озираясь по сторонам, входит какой-то нищий в лохмотьях.

Чурамани бросился на него, взмахнул дубинкой и сильным ударом по голове убил нищего. Обыскав его, Чурамани нашёл множество золотых монет, которые были зашиты в лохмотья.

«Так вот как можно добывать себе богатство! — подумал брадобрей, подглядывавший за Чурамани. — Это очень просто, и я сам могу сделать то же самое».

Подумав так, он отправился к себе домой и с тех пор каждое утро, как только всходило солнце, стригся, брился и с дубинкой в руках прятался за воротами своего дома.

Долгое время ни один нищий не приходил к нему во двор. Но вот как-то утром у ворот его дома остановился человек и попросил подаяния. Заманив бедняка во двор, брадобрей принялся избивать его дубинкой.

Нищий стал громко кричать, молить о пощаде и звать на помощь. Крики его услышала городская стража, но, когда она подоспела, бедный нищий уже умер. Брадобрей ещё до прихода стражи обыскал убитого, но не нашёл у него ничего, кроме корочки сухого хлеба и двух монеток.

Стража схватила брадобрея. Судья приговорил его за убийство человека к смертной казни, и брадобрея забили пялками.

— Вот поэтому-то я и говорю, — сказал Журавль, — что если один добивается чего-либо, то это не значит, что другой таким же способом добьётся того же.

— Но как же узнать, — спросил раджа Хираньягарбх, — с чем пришла к нам Ворона? Может быть, она всё-таки нам друг? Почему я должен не доверять ей? Пусть Ворона явится сюда, и мы посмотрим, чем она может нам помочь. И не забывайте, что Павлин Читраварн уже расположился в горах Малайя.

— Только что прибыл наш шпион, — сказал Журавль. — Он говорит, что Читраварн не послушался своего советника, и поэтому мы сможем его победить. Ибо недаром говорится: «Не будет победы тому, кто стремится к наживе, кто забывает честность, кто лжёт и кто не прислушивается к советам».

А поэтому, пока Павлин не напал на нашу крепость, пусть наши военачальники уничтожают его войска у реки и на всех дорогах, ведущих в горы. Но главное — запять дорогу, ведущую к лесу, в котором засел советник Павлина министр Коршун. Без совета и поддержки умного Коршуна Павлин Читраварн не сможет долго продержаться. Ибо говорят: «Когда армия противника утомлена продолжительным маршем, страдает от жажды, ослаблена голодом, подвержена болезням, расположена на неверно избранных позициях, где её поливает дождь и жгут палящие лучи солнца,

в рядах её падает бдительность, и умному противнику не стоит большого труда победить такую армию».

Раджа Хираньягарбх последовал совету своего министра и занял дорогу, ведущую к лесу.

И вот началось жестокое сражение. Войска Хираньягарбха, занимая более выгодную позицию, скоро стали одерживать одну победу за другой. Многие военачальники армии Павлина пали в бою.

Увидел Читраварн, что ему грозит поражение, и сказал в великом горе:

— Войско отступает, мы побеждены. Какой позор на мою голову! Недаром в книгах написано: «Только добрые намерения ведут к успеху, только хорошее лекарство помогает больному, только здоровый человек бодр и весел, только прилежный достигает вершин науки, только справедливый бывает вознаграждён за свою честность и благородство».

В это время к Павлину вернулся советник Коршун, и Читраварн сказал ему:

— Как ты мог нас покинуть во время сражения, в такой беде! Если я и обидел тебя, то всё равно в такую минуту ты должен был забыть про обиду и вернуться к нам.

— Повелитель, — отвечал Коршун, — даже глупый правитель становится мудрым, если следует советам умных людей; даже старое дерево расцветает возле реки, впитывая в себя её влагу. Ты не понял этого — ты зазнался, переоценил свои силы и силу своего войска, ты пренебрёг советом и потому оказался побеждённым. Ибо недаром сказано: «Если у человека нет своих собственных знаний и мыслей, какую пользу он извлечёт из книги? Если у человека нет глаз, зачем ему зеркало?»

— Ты прав, — сказал Павлин Читраварн, — во всём виноват я один. Но как же я теперь смогу вернуться в родные горы? Посоветуй мне что-нибудь.

Министр Коршун подумал немного и сказал:

— Не говори о поспешном возвращении домой, о повелитель! Чтобы вылечить болезнь, нужен искусный врач; чтобы обезвредить врага, нужен ловкий министр. Тот, кто хочет добиться победы, должен стремиться к ней.

— Как же можно добиться победы, когда наша армия наполовину разгромлена? — спросил Павлин.

— И тем не менее, — отвечал министр Коршун, — мы добьёмся победы. Нужно немедленно осадить дворец раджи.

Пока раджа Читраварн и его министр держали совет о том, как лучше победить врага, к радже Хираньягарбху привели шпиона, который доложил ему:

— О махараджа, советник Коршун вернулся к Павлину, и Читраварн по совету своего первого министра окружает твой дворец!

Хираньягарбх обратился к своему министру Журавлю и сказал:

— Ну, всеведущий, что же теперь нам делать?

И Журавль ответил:

— О повелитель, раздай всем, кто этого заслуживает, золото и одежды как знаки своей милости. Это сослужит нам хорошую службу. Только глупец, боясь отдать слишком много, теряет всё.

Пока раджа беседовал так со своим министром Журавлём, к ним поспешно приблизилась Ворона Мэгхаварна, приветствовала их и обратилась к Хираньягарбху с такими словами:

— О махараджа, враг, который начал эту жестокую войну, приближается к дворцу! Разреши мне открыть ворота дворца, выйти навстречу противнику и обрушить на него всю свою силу. Этим я отплачу вам за доверие и гостеприимство.

— Нет, нет, — вмешался в разговор Журавль. — Если мы откроем ворота дворца, мы проиграем сражение. Дворец хорошо укреплён, и надо оставаться в нём. Недаром в книгах написано: «Крокодил может быть опаснее яда, пока он в воде, но как только он выйдет на сушу, он теряет свою силу. Точно так же и лев, стоит ему уйти из леса, превращается в шакала».

Но Хираньягарбх не послушал Журавля и открыл ворота крепости. Войска вышли из крепости и приняли бой. Ворона Мэгхаварна осталась сидеть в крепости.

Битва была беспощадная и продолжалась до вечера.

На следующее утро Павлин Читраварн сказал Коршуну:

— Пришла пора выполнять обещанное. Ты должен победить врага.

— О махараджа, — сказал в ответ Коршун, — полководец, который действует неразумно и непредусмотрительно, полководец, который слаб, нескромен, не знает искусства боя, не умеет хранить тайну и не отличается храбростью, — такой полководец не добьётся победы. — И, наклонившись к самому уху Павлина, Коршун добавил: — Не теряя времени нападём на крепость! Враг ещё не сумел собраться с силами, и мы застанем его врасплох.

Солнце ещё не успело подняться, как снова разгорелся отчаянный бой. Были открыты все ворота крепости раджи Хираньягарбха, и битва шла под стенами дворца.

В самый разгар битвы Ворона Мэгхаварна, оставшаяся в крепости, с помощью других ворон подожгла дворец сразу в нескольких местах. Вороны подняли отчаянный крик: «Крепость взята! Крепость взята!»

Услышав крик, доносившийся из самой крепости, воины Хираньягарбха подумали, что в крепость ворвался противник, с перепугу попрыгали в озеро и попрятались в камышах. Лебедь Хираньягарбх, переваливаясь на своих коротких ногах, оказался позади всех, и вскоре птицы из войска Павлина окружили его. Еще немного, и он окажется в плену.

Увидев это, верный друг Хираньягарбха Журавль немедленно вернулся к радже и стал рядом с ним.

Тогда сказал ему раджа Хираньягарбх:

— Друг мой, я не хочу, чтобы ты погиб из-за меня! Скройся в камышах, а потом, когда меня не будет, позаботься о моём сыне. Он будет вам хорошим раджей.

— О махараджа! — ответил Журавль. — Умирать всё равно когда-нибудь придётся — не сегодня, так завтра. Так почему бы мне не сложить свою голову в бою? А ты беги спасайся. Ты ещё долго будешь великим правителем — пока светит солнце и сияет луна. А я был защитником крепости и останусь им. Враг войдёт в твой дворец только через ворота, обагрённые моей кровью.

Между тем птицы из войска Павлина всё уже смыкали кольцо вокруг Лебедя и Журавля. Подойдя совсем близко, они набросились на Хираньягарбха и стали клевать его. Но верный Журавль закрыл Лебедя крыльями и, улучив момент, столкнул его в озеро.

Отважно сражался Журавль, но врагов было слишком много, и они наконец заклевали его до смерти.

Павлин Читраварн вошёл в покинутую врагом крепость и захватил там огромные богатства.

Разграбив дворец Лебедя, Читраварн вместе с войском вернулся к себе в горы, и всю дорогу придворные восхваляли Павлина Читраварна за его мудрость, бесстрашие и отвагу.

Так мудрый Вишну Шарма закончил свой рассказ о войне.

Когда он умолк, сыновья раджи сказали:

— Мы благодарны тебе, о мудрый учитель, за то, что ты рассказал нам о войне. Мы всё поняли.

— Мне только хочется пожелать вам, — сказал Вишну Шарма, — чтобы вы, когда станете правителями, не вели никаких войн. Желаю от души, чтобы вам не пришлось становиться во главе отрядов боевых слонов, пехоты и всадников.

— Сначала нужно убедиться, грозит ли тебе беда, — отвечали Шанкат и Викат, — а уже потом решать, как уйти от неё.

— Нет, нет, — сказала Камбугрива, — не нужно искать подтверждения тому, что и так очевидно. Тут надо действовать решительно. Недаром говорится: «Рыба Анага́твидха́та и рыба Пратью́тпаннама́ти остались целы, а рыба Ядбхави́шья должна была погибнуть и погибла».

— Как же это случилось? — спросили лебеди.

— А вот как… — сказала Камбугрива.

Однажды поздно вечером пришли на озеро три рыбака ловить рыбу. Расположились они на берегу озера, а назавтра поутру решили заняться ловлей.

Всё это видели три рыбки.

Анагатвидхата подумала: «Здесь нельзя оставаться. Если мы попадёмся в сети, вряд ли нам удастся спастись. Попробую лечь на самое дно». И она ушла на самое дно озера и зарылась в ил.

Пратьютпаннамати решила так: «Куда скрыться, если не знаешь, где безопаснее! Надо просто действовать решительно, когда придёт время. Недаром в книгах написано: «Только тот мудр, кто вовремя находит выход из опасного положения». И она решила быть настороже.

А Ядбхавишья подумала: «Что должно быть, то и свершится. Разве можно угадать, что готовит тебе судьба! Всё пропитано ядом неизвестности, зачем же тревожить себя понапрасну?» И Ядбхавишья решила не прятаться от сетей рыбаков, а положиться на свою судьбу.

И, конечно, случилось так, что двум первым рыбкам удалось спастись, а глупая Ядбхавишья, не сумевшая позаботиться о себе, попала в сети и погибла.

— Вот поэтому я и говорю, — продолжала Черепаха Камбугрива, — что нам надо подумать обо всём заранее и действовать решительно. Мы должны немедленно покинуть это озеро.

— Как же ты, ползающая по земле, — спросили Шанкат и Викат, — можешь лететь вместе с нами?

— Очень просто, — отвечала Черепаха. — Возьмитесь клювами за прутик с двух концов, я ухвачусь за него зубами посередине и так полечу с вами куда угодно.

— Пусть будет так, — сказали лебеди. — Но тот, кто придумал способ избавиться от беды, должен подумать и о том, не приведёт ли он к другой беде, не то получится такая же история, как с маленькими аистятами и мангустой.

— А что случилось с маленькими аистятами? — спросила Черепаха Камбугрива.

— Слушай, — ответили Шанкат и Викат и рассказали ей такую историю…

— Наловите рыбы и разбросайте её так, чтобы образовалась рыбная дорожка от норы Мангусты до дупла Чёрной Змеи. Мангуста станет есть рыбу и так дойдёт до змеи. А как только она увидит змею, обязательно убьёт её и съест.

Послушались аисты-родители, наловили в реке мелкой рыбёшки и разбросали её цепочкой от поры Мангусты до дерева, в дупле которого поселилась Чёрная Змея.

Мангуста увидела рыбу и принялась её подбирать. Так постепенно она приближалась к змеиному дуплу. А когда Мангуста увидела Змею, она тотчас же набросилась на неё и разорвала на куски.

Но тут маленькие аистята, сидевшие в гнезде на дереве, запищали и захлопали крылышками от радости. Услышала их Мангуста, вскарабкалась на дерево и съела всех.

— Вот поэтому мы и говорим, — сказали Шанкат и Викат, — что каждое дело надо сначала обдумать со всех сторон, выяснить все последствия, особенно плохие, и только тогда за него приниматься.

— Но что же плохого в моём замысле? — спросила Черепаха Камбугрива.

— А вот что, — ответили лебеди. — Когда мы будем лететь, нас увидят люди и станут нам кричать что-нибудь. И если ты попытаешься им ответить, то упадёшь и разобьёшься. Подумай, не лучше ли тебе остаться здесь.

— Что ж я, по-вашему, круглая дура? — обиделась Черепаха Камбугрива. — Если так, я больше ничего не скажу. Я ещё не потеряла к себе уважения!

Не хотели Шанкат и Викат обидеть старого друга. Нашли лебеди крепкий прутик, Камбугрива уцепилась за него посередине, лебеди подхватили прутик клювами и полетели.

И случилось так, что лебеди пролетали над лугом. Их заметили пастухи, которые пасли там стадо коров. Увидели они Черепаху в таком необычном положении и побежали за лебедями.

— Когда эта Черепаха упадёт, — кричал один, — мы её сварим и съедим!

— Нет, нет! — кричал другой. — Когда она упадёт, мы её отнесём в деревню — пусть позабавит ребятишек!

Услышав эти крики, Черепаха так разозлилась, что забыла о своём твёрдом решении не открывать рот и громко закричала в ответ:

— Чтоб вы подавились, злые люди!

Но едва Камбугрива выпустила изо рта прутик, как тут же свалилась на землю и разбилась.

— Вот поэтому я и говорю, — продолжал второй министр Чакравак, — что тот, кто не следует совету доброго друга, погибает, как глупая Черепаха.

В это время к Хираньягарбху приблизился Аист, которого посылали на разведку в царство Читраварна, и сказал:

— О великий раджа, всё, что было во дворце, разграблено, а сам дворец сожжён гнусной Вороной Мэгхаварной, которую подкупил Коршун!

— Да, — тяжело вздохнул раджа Хираньягарбх, — тот, кто доверяется врагу и оказывает ему почести и внимание, подобен человеку, который устраивается ночевать на вершине дерева. Заснув, он падает, и все над ним только смеются.

Между тем Аист продолжал:

— Когда Ворона Мэгхаварна совершила своё подлое дело, она явилась к Павлину. Читраварн принял её с почестями и сказал, что отныне Мэгхаварна будет править островом Карпур.

— Что же было дальше? — спросил раджа Хираньягарбх.

И Аист стал рассказывать…

— Тогда выступил вперёд министр Павлина — Коршун и сказал ему:

«О махараджа, ты не должен этого делать! Нельзя назначать Ворону правителем страны. Излишние милости, расточаемые низким и неблагодарным, подобны воде, которую льют на песок. Подлых людей нельзя возвеличивать. Недаром говорится: «Низкий человек, достигнув власти, всегда старается погубить того, кто его возвеличил». Так Мышь, когда она превратилась в Тигра, задумала погубить отшельника, который был её покровителем».

«Как же это случилось?» — спросил раджа Читраварн.

«А вот как…» — ответил Коршун.

Пожалел отшельник Мышь, отнял её у Вороны и принёс к себе в пещеру. Там он стал кормить её зёрнышками риса и ухаживать за ней. Так Мышка осталась жить в пещере отшельника Махатапа.

Прошло немного времени, и случилось так, что в пещеру Махатапа забрела Кошка. Мышь в это время сидела и грызла зёрнышко риса. Пожалел отшельник бедную Мышку и превратил её в Кошку — чтобы другая кошка не могла её съесть.

Но прошло ещё немного времени, и в пещеру повадилась Собака, которая гонялась за Кошкой и не давала ей житья. Пожалел отшельник Кошку и превратил её в Собаку.

Однако Собака жила в постоянном страхе, потому что боялась Тигра, который всё время бродил неподалёку от пещеры. Тогда отшельник, по доброте своей, решил превратить Собаку в Тигра.

Так случилось, что Мышка, спасённая отшельником от Вороны, превратилась в большого и сильного Тигра.

Люди, приходившие иногда в пещеру отшельника, говорили: «Посмотрите, какое чудо совершил святой! Он превратил жалкую Мышь в Тигра! Была Мышь, а стал Тигр!»

Слыша это, Тигр приходил в ярость и, рыча, убегал из пещеры. «Пока жив этот старый болван-отшельник, — думал он, — все будут говорить, что я ненастоящий Тигр!» И решил Тигр убить отшельника.

Но отшельник узнал об этом замысле и снова превратил Тигра в Мышь.

«Вот поэтому я и говорю, — продолжал Коршун, — что у низкого существа все помыслы и намерения низкие и подлые. И ты, раджа, не должен возвышать Ворону Мэгхаварну, если не хочешь, чтобы она отплатила тебе злом за добро. К тому же не будь жесток с побеждёнными, иначе с тобой случится то же, что произошло с Цаплей, которую убил Краб».

«Как же это случилось?» — спросил Павлин Читраварн.

«А вот как…» — ответил Коршун и начал рассказывать.

— Рыба — это моя жизнь, моё пропитание, — отвечала Цапля, — рыбаки же решили переловить всю рыбу, потому что озеро быстро высыхает. Скоро они придут сюда. Вчера я сама слышала это в городе. Когда они выловят всю рыбу, я тоже погибну от голода. Мысль об этом не даёт мне покоя. Мне уже ничего не хочется — я даже есть не хочу.

Узнав о том, что придут рыбаки, Краб рассказал об этом всем рыбкам. «Почему бы нам не воспользоваться помощью Цапли? — подумали рыбки. — Ведь она может нам помочь! Недаром в книгах написано: «Лучше заключить союз с врагом, которому он выгоден, чем с другом, которому он невыгоден».

И вот рыбки решили обратиться за помощью к Цапле.

— Цапля, ты должна нам помочь! — сказали они. — Дай совет, как спастись от гибели?

— Выход только один, — отвечала Цапля: — перенести всех вас в речку неподалёку отсюда. Там вы хорошо устроитесь.

Рыбки согласились, и хитрая Цапля начала таскать их одну за другой из озера. Она отлетала в сторону, съедала их и снова возвращалась.

Так постепенно она поела всех рыбок, и Краб остался один. Заскучал он в одиночестве и однажды сказал Цапле:

— Перенеси в речку и меня, а то мне здесь одному очень тоскливо.

Цапля, которой давно хотелось полакомиться нежным мясом Краба, тотчас же согласилась. Схватила она краба в клюв и отправилась на то место, где расправлялась с бедными рыбками.

Когда Цапля опустила Краба на землю, он увидел, что всё вокруг покрыто рыбьими костями. Только тут понял Краб, куда Цапля переправляла всех рыбок из озера.

«Ну что ж! Значит, и я погиб, — подумал Краб. — Но я не сдамся без борьбы, потому что недаром говорят: «Бояться опасности можно только тогда, когда она далеко, а когда она близка, нужно действовать». И ещё: «Когда герой видит, что иного выхода нет, он погибает, но вместе с врагом». И ещё: «Если ты не будешь бороться — смерть неизбежна, а если будешь бороться — может быть, и останешься жив. Поэтому, — мудрецы говорят, — борись!»

Так подумал Краб, приготовился и стал ждать. И как только Цапля вытянула шею, чтобы схватить его, Краб клешнями вцепился ей в горло. Отчаяние придало ему силы, и он перекусил Цапле горло прежде, чем она успела ударить его клювом.

«Вот я и говорю, — продолжал Коршун, — что Цапля погибла потому, что была слишком жадна и беспощадно расправлялась с рыбками».

Но Павлин Читраварн сказал ему в ответ:

«Слушай меня, мой министр и советник Коршун. Я решил: Ворона будет правителем страны Карпур! Я заставлю её посылать нам всё ценное, что есть в этой стране, а сам буду спокойно жить в горах Виндхья и ждать даров».

Коршун улыбнулся и сказал:

«Тот, кто наслаждается тем, чего у него ещё нет, подобен брахману, разбившему свой горшок».

«Как же это случилось?» — спросил раджа Читраварн.

«А вот послушай…» — сказал Коршун.

Однажды кто-то оставил Девашарме глиняный горшок с поджаренными пшеничными зёрнами. Взял брахман этот горшок и присел возле дома отдохнуть. Рядом с ним возвышалась гора глиняной посуды, изготовленной горшечником.

Поставил Девашарма горшочек с поджаренными зёрнами на гору посуды, взял в руки палку и принялся размышлять.

«Если я продам этот горшок с пшеничными зёрнами, — думал он, — то, пожалуй, смогу выручить за него десять монет. На десять монет я куплю себе несколько горшков у гончара, а потом продам их. На вырученные деньги я куплю ещё больше горшков и опять продам их, а потом опять куплю горшков… И так буду покупать и продавать до тех пор, пока не соберу побольше денег. А когда денег будет достаточно, я куплю лавку и буду торговать разными тканями. Придёт время, и я буду самым богатым человеком во всём городе. Тогда я женюсь. У меня будет сразу четыре жены, но любить я буду только самую младшую и самую красивую. Другие жёны начнут завидовать ей, будут ссориться, а то, чего доброго, и обижать станут. Но я не дам в обиду любимую жену. Я схвачу палку и так дам им…»

И тут раздался звон глиняной посуды. Размечтавшийся брахман хватил изо всей силы палкой по горшкам, да так, что только черепки полетели. Вместе с посудой гончара разлетелся на куски и горшочек Девашармы с поджаренными пшеничными зёрнами.

Услыхав грохот, прибежал хозяин дома. Увидел он разбитую посуду, отругал брахмана и выгнал его из своего дома.

«Поэтому я и говорю, — продолжал Коршун, — что не следует тешить себя напрасными надеждами».

«Отец, — сказал тогда Читраварн, отведя Коршуна в сторону, чтобы никто не мог услышать их разговор, — посоветуй, что же мне теперь делать?»

«Раджа, — отвечал Коршун, — начинаются дожди, и через некоторое время нам придётся трудно. Если Хираньягарбх пойдёт на нас войной, мы наверняка потерпим поражение. Поэтому мой совет такой: заключи союз с Лебедем и дай своему войску приказ отправляться в родные горы. Враг разбит, слава завоёвана, чего же ещё желать? Может быть, мой совет тебе не понравится, но я считаю своим долгом сказать тебе правду. Ибо недаром говорят: «Только тот помогает по-настоящему, кто говорит правду, не считаясь с тем, нравится она или нет». И ещё говорят: «Союза надо искать не только с сильным, но и со слабым: исход сражения всегда сомнителен, а потому мир лучше войны». Иногда в сражении погибают оба противника. Так Сунд и Упасунд вступили в борьбу и убили друг друга».

«Как же это случилось?» — спросил Читраварн.

«А вот как…» — ответил министр Коршун.

— О всемогущий! — отвечали великаны. — Если ты доволен нами, то подари нам свою жену, богиню Парвати.

Гневу бога Шивы не было предела, но слово надо держать, и ему ничего иного не оставалось, как подарить прекрасную Парвати Сунду и Упасунду.

Увидев красавицу Парвати, оба великана пришли в восхищение.

— Она моя! — воскликнул Сунд.

— Нет, моя! — воскликнул Упасунд.

Сунд утверждал, что Парвати должна принадлежать ему, а Упасунд твердил, что он имеет на неё такие же права, как и Сунд. Возникла ссора, в которой нельзя было разобраться. Решили великаны позвать какого-нибудь брахмана, чтобы он разрешил их спор.

Тогда бог Шива принял образ старика брахмана и пошёл по дороге невдалеке от того места, где ссорились Сунд и Упасунд. Увидев брахмана, великаны направились к нему и попросили рассудить их.

— Отец, — сказал Сунд, — сделай милость, разреши наш спор!

— Из-за чего вы ссоритесь? — спросил старый брахман.

— Я получил эту красавицу за своё подвижничество, и она моя, — сказал Сунд.

— Нет, — сказал Упасунд, — я больше его каялся, и потому она моя.

— Неправда, — сказал Сунд, — ты не больше меня каялся! Парвати принадлежит мне.

И они снова принялись кричать и ругаться, но тут брахман остановил их:

— Братья! Вы вместе были подвижниками и вместе каялись. Трудно решить, кто каялся больше. Вы воины, и спор ваш пусть решит поединок. Кто сильнее, тот и получит красавицу Парвати.

Сунд и Упасунд сейчас же схватили дубины и бросились друг на друга. Дрались они яростно, по силы их были равны, и поэтому ни один из них не мог одолеть другого. А старик брахман стоял в стороне и улыбался.

Сунд и Упасунд сражались так долго и наносили друг другу такие сильные удары, что в конце концов, обессиленные, упали на землю и оба умерли. А бог Шива взял Парвати за руку и удалился вместе с нею.

«Поэтому я и говорю, — продолжал свой рассказ Коршун: — с противником, равным тебе по силе, лучше вступить в союз, чем бороться».

«Почему же ты не дал мне этого совета раньше?» — спросил Павлин Читраварна.

«А разве ты послушал бы меня, пока тебя не начали теснить и я не пришёл к тебе на помощь? Я никогда не одобрял этой войны, потому что считаю, что с Хираньягарбхом лучше жить в мире, чем во вражде, ибо недаром говорится: «Заключай союз с правдивым, благородным, справедливым, могущественным, с тем, у кого много друзей, с тем, кто был победителем во многих битвах, а также с человеком простого рода. Эти семеро будут достойными союзниками».

Правдивый тебя не обманет, если ты заключишь с ним союз. Благородный тебя не продаст и не совершит низости даже под угрозой смерти. Справедливый будет надёжной опорой, ибо все встанут на его защиту, если на него нападут: тот, кто борется за правое дело, — непобедим. С могущественным лучше быть в дружбе, чем в ссоре: нельзя воевать с тем, кто сильнее тебя, — ведь облака не идут против ветра. Человека, у которого много друзей, невозможно сломить, как не свалить бамбук, обвитый колючками: они не дадут к нему подойти. Слава того, кто был непобедимым во многих битвах, покоряет всех, и если ты будешь его союзником, то и твои враги окажутся побеждёнными. А с человеком простого рода также следует поддерживать дружбу, ибо порой без него обойтись невозможно.

Поэтому, — заключил свой рассказ Коршун, — Хираньягарбх достойный союзник, ибо он обладает многими из этих качеств».

— Вот видишь, махараджа, — сказал Аист, — Коршун всё время убеждает Читраварна заключить с тобой мир.

— Что скажешь ты, министр? — обратился раджа Хираньягарбх к Чакраваку. — С кем нельзя заключать союз? Я хочу это знать.

— Я отвечу тебе, — сказал Чакравак. — Слушай: «Союз нельзя заключать с юнцом, со стариком, с трусом, с соплеменником трусов, с жадным, с сыном жадных родителей, с неудачником, с голодным, с человеком медлительным».

Юнец не понимает, какие последствия несёт война. На старого, слабого и больного человека не рассчитывают даже родные. Трус убегает с поля боя, а соплеменник трусов остаётся один на поле боя, ибо трусы его покидают. Жадный не пойдёт в бой, не получив награды, а сын жадных погибнет при дележе добычи, потому что его родным покажется, что он их обделил. Неудачник, полагаясь на судьбу, ничем не станет себя утруждать. Голодный упадёт от голода. Медлительный будет побеждён в бою так же, как Ворона была побеждена Совой в беззвёздную ночь.

Я ещё о многом могу рассказать тебе, о великий раджа, — продолжал Чакравак, — но дело в том, что Павлин Читраварн, считая себя победителем, не пойдёт на союз с тобой.

— Так что же нам делать? — спросил Хираньягарбх.

— Махараджа, — ответил Чакравак, — островом Синхаладвип правит твой верный союзник — Журавль, по имени Махабал, что значит «Могучий». Хорошо бы известить его обо всём и попросить напасть на Читраварна. Вот тогда уж Читраварн сам предложит тебе заключить с ним мир.

Предложение министра понравилось Хираньягарбху, и он тотчас же послал гонца к Журавлю Махабалу.

— О махараджа, — обратился Аист к Хираньягарбху, — послушай-ка дальше. Когда я прибыл в стан врага, министр Коршун как раз разговаривал с Читраварном. Он говорил:

«Господин мой, Ворона Мэгхаварна долгое время жила у нашего противника, поэтому она должна хорошо знать, какими качествами обладает Хираньягарбх и может ли он быть нашим союзником».

Павлин Читраварн согласился с министром и приказал позвать Ворону. Когда Ворона пришла, Читраварн спросил её:

«Скажи, Ворона, что представляет собой Хираньягарбх и каков у него министр?»

«Махараджа, — отвечала Мэгхаварна, — Хираньягарбх умён и порядочен, а такого министра, как Чакравак, трудно найти».

«Если это действительно так, — сказал Читраварн, — то как же тебе удалось провести их?»

«Разве трудно обмануть того, кто тебе верит? — возразила с улыбкой Мэгхаварна. — Нужно ли мужество для того, чтобы убить человека, положившего голову к тебе на колени и уснувшего? О махараджа, этот министр сразу раскусил меня, но Хираньягарбх слишком благороден, чтобы поверить в чью-либо низость. Недаром говорится: «Тот, кто судит по себе и думает, что все ему говорят правду, бывает обманут и одурачен, как был одурачен брахман, у которого хитростью отобрали козу».

«Как же это случилось?» — спросил Читраварн.

«А вот как…» — ответила Ворона и начала рассказывать.

Когда он шёл по дороге, увидели его три мошенника. При виде козы у них разгорелись глаза и потекли слюнки. Они решили во что бы то ни стало обмануть брахмана и выманить у него козу. Думали, думали мошенники, что им делать, и придумали. Каждый из них уселся под деревом на значительном расстоянии друг от друга вдоль дороги, по которой должен был пройти брахман.

Когда брахман с козой на плече поравнялся с первым мошенником, тот обратился к нему с вопросом:

— Эй, брахман! Откуда ты идёшь?

— Из деревни, — ответил ему брахман.

— А куда ты несёшь эту собаку?

— Собаку? Нет, сын мой, — ответил брахман, — это не собака, это коза.

Сказав так, брахман поправил козу на плече и отправился дальше. Подошёл он к дереву, под которым сидел второй мошенник. Плут вежливо приветствовал брахмана, а потом обратился к нему с вопросом:

— Куда ты направляешься, отец мой?

— К себе домой, — ответил брахман.

— А почему ты тащишь собаку на плечах?

— Собаку?! — удивился брахман.

В недоумении опустил он козу на землю и осмотрел её со всех сторон.

Подумав немного, он опять взвалил козу на плечи и зашагал дальше. Однако мысли путались в его голове, и ом в смятении думал так: «Это же не собака, это коза! Разве похожа она на собаку? У собаки и хвост длиннее, и морда не такая. Но почему же люди говорят, что это собака? Может быть, это какая-нибудь новая порода?»

Так размышлял старик брахман, время от времени опуская козу на землю и осматривая её. Он был в сомнении и нерешительности, ибо: «Тот, кого мошенники заставляют верить в то, чего нет, погибает, как Верблюд Читракарн».

«Как же это было?» — прервал Ворону раджа Читраварн. «А вот как…» — отвечала Ворона.

Однажды, когда Ворона, Тигр и Шакал гуляли в лесу, они увидели незнакомого Верблюда. Ворона громко каркнула ему:

— Эй, Верблюд, кто разрешил тебе здесь ходить?

Верблюд рассказал, что он отбился от каравана, потерял дорогу и теперь не знает, что делать. Выслушав печальную историю, все трое посочувствовали Верблюду и предложили ему пойти вместе с ними к Мадоткату.

Мадоткат, узнав о бедственном положении Верблюда, предложил ему убежище, обещая ему свою защиту. Верблюд согласился и остался жить у Мадотката, который дал ему имя Читракарн, что значит «Пятнистые уши».

Наступил сезон дождей. С каждым днём становилось всё труднее и труднее добывать пищу. Звери в лесу изголодались, начались между ними ссоры и раздоры. И только Верблюд, для которого даже колючки служили пищей, чувствовал себя не так уж плохо.

Однажды, устав от бесплодных поисков, Ворона сказала Тигру:

— Какая нам польза от этого Верблюда? Он ничего не делает и только мешается. А между тем у него должно быть вкусное мясо.

— Глупая ты! — отвечал Тигр. — Разве ты забыла, что ему покровительствует Мадоткат?

— Зачем спорить! — сказал Шакал. — Надо сделать так, чтобы Лев сам помог нам разделаться с Верблюдом.

— Правильно, — сказала Ворона. — И он сделает это, ибо недаром говорится: «Женщина, измученная голодом, бросает на произвол судьбы своего собственного сына; голодная змея пожирает собственных детёнышей; слабеющий от голода мужчина становится безжалостным». И ещё: «Пьяница, трус, подлец, голодный, безумный, злой и усталый готовы совершить любой грех».

Ворона, Тигр и Шакал посоветовались между собой о том, как лучше действовать, и пошли к Мадоткату.

— Принесли вы чего-нибудь поесть? — спросил Лев, который от слабости не мог уже сдвинуться с места.

— Нет, махараджа, — ответил Шакал. — Мы обошли весь лес, но ничего не нашли.

— Как же мы будем жить дальше? — спросил Мадоткат.

— Ты сам во всём виноват, повелитель, — отвечала Ворона. — Мы голодаем потому, что ты сам отказываешь себе и нам в пище.

— Как это так? — удивился Лев. — У меня ничего нет, и я ничего от вас не скрываю.

Тогда Ворона слетела на голову Мадотката и сказала ему на ухо:

— А Верблюд Читракарн?

— Читракарн? — переспросил Лев. — Но ведь я предоставил ему убежище. Мы не можем убить его: это будет подло и несправедливо.

— Тебе и не придётся убивать его, господин, — сказала Ворона. — Читракарн сам попросит тебя об этом.

На другой день Ворона, Тигр и Шакал пришли ко Льву в то время, когда у него сидел Верблюд, и повели такие речи.

— Махараджа, — жалобно закаркала Ворона, — мы опять пришли к тебе с пустыми руками! Весь день бродили мы по лесу, промокли до костей, но так ничего и не нашли. Но чтобы ты не голодал, съешь меня. Я хоть и маленькая, но всё-таки заморишь червячка.

— Я скорее умру, — отвечал Мадоткат, — чем съем своего друга.

— Съешь лучше меня, — сказал Тигр.

— О повелитель, съешь лучше меня! — закричал Шакал.

Увидев такое самопожертвование, не устоял и Читракарн.

— Съешь меня, махараджа… — начал было он, но по успел и кончить, как Тигр бросился на него и перегрыз ему горло.

И тут все четверо быстро сожрали доверчивого Верблюда.

«Вот поэтому я и говорю, — продолжала Мэгхаварна, — что введённый в заблуждение оказывается в конце концов жертвой и погибает, как Читракарн».

«А что же было дальше с брахманом и его козой?» — спросил раджа Читраварн.

«А вот что…» — ответила Ворона и продолжала рассказ о брахмане и трёх мошенниках.

«Отправился брахман дальше по дороге и пришёл к тому месту, где под деревом сидел третий мошенник. Тот приветствовал старика и задал точно такой же вопрос, как два первых мошенника:

— Куда ты несёшь эту собаку, брахман? — сказал он смеясь. — И зачем она тебе?

Тут уж брахман окончательно уверился в том, что несёт на плечах не козу, а собаку и что деревенский лавочник обманул его. Он бросил козу на дороге и, считая себя осквернённым, побежал совершать омовение.

А мошенники тем временем подобрали козу, зажарили её и съели.

«Скажи, Мэгхаварна, — обратился к Вороне Читраварн, — как удалось тебе прожить в крепости врага столько времени и почему тебя ни в чём не заподозрили и не тронули?»

«Махараджа, — отвечала Ворона, — чего только не сделаешь ради того, чтобы выполнить приказ и довести дело до конца! Разве люди не таскают на себе дрова, чтобы потом их сжечь? Разве река, омывая корни дерева, в конце концов не подтачивает их так, что дерево гибнет? Недаром говорят: «Мудрый человек ради достижения своей цели даже врагов будет возить на себе, как старая Змея возила на себе Лягушку».

«Как же это было?» — спросил Читравари.

«А вот как…» — ответила Мэгхаварна.

Однажды, ослабев от голода, Змея улеглась на берегу пруда и стала греться на солнышке. Увидела её Лягушка и спросила:

— Почему ты не охотишься и не ищешь себе пищи?

— Иди прочь! — отвечала Змея. — Ты лучше о себе позаботься.

Но Лягушка, которая была очень любопытна, не уходила и всё приставала к Змее с вопросами. А у Змеи прямо слюнки текли при виде молодой, вкусной Лягушки. Но Мандависарпа знала, что ей не угнаться за Лягушкой, и поэтому пошла на хитрость.

— Ну ладно, — сказала она, делая вид, что уступает настояниям Лягушки. — Видно, придётся тебе всё рассказать…

И она стала рассказывать:

— Неподалёку отсюда, в городе Брахмапуре, жил подвижник, по имени Каундинья, — очень честный, благородный человек и великий святой. Был у него сын двадцати лет, которого звали Сушил, что значит «Добродетельный». Однажды, по несчастной случайности, Сушил попался мне на пути. Я была тогда злой и жестокой — я укусила Сушила, и бедняга умер от моего яда.

Узнав о смерти сына, подвижник Каундинья прибежал домой. Увидел он мёртвого юношу и от горя потерял сознание.

Вскоре собралась вся семья Каундиньи и все его родственники, которые жили в городе Брахмапуре. Ибо недаром говорится: «Кто, как не родственник, поможет тебе и в бою, и в голодные времена, и в схватке с врагом, и в беде, и в смертный час твой?»

Увидев собравшихся родственников, несчастный Каундинья ещё больше расстроился и стал громко рыдать. Тогда один молодой брахман, чтобы утешить его, так заговорил с ним:

«Каундинья, всё смертно и быстротечно в этом преходящем мире. Вот родился ребёнок, и мать прижимает его к своей груди. Но вместе с ним появилась на свет и его смерть. Куда и как ушли великие раджи, которые имели огромные армии, охранявшие их? Ничто не могло им помочь, и смерть унесла их так же, как и других. Молодость, красота, жизнь, власть, друзья — всё в этом мире преходяще, и мудрый человек всегда помнит об этом. Маленькая щепочка, встретившая в океане свою подругу, тотчас же покидает её, уносимая волнами в другую сторону. Так и человек, встречая другого, обречён на расставание. Каждая привязанность, каждое чувство, каждое движение души человека несёт в себе каплю горечи. Встреча влечёт за собой разлуку. И даже любовь несёт в себе горечь расставания».

Долго уговаривал так Каундинью молодой брахман, наконец Каундинья сказал:

«Я не могу больше жить в этом доме. Пустите меня, я уйду в лес».

Но молодой брахман не пустил его. Он сказал, что в лесу ему никто не поможет.

Каундинья долго сидел молча у тела своего сына, а потом, как бы очнувшись, поднялся и проклял меня.

«Подлая Змея, — сказал он, — я проклинаю тебя, убийцу моего сына, и пусть с сегодняшнего дня лягушки ездят на тебе верхом!»

— Так с тех пор я и осуждена возить на себе лягушек, — закончила свой рассказ хитрая Змея.

А простодушная Лягушка поскакала к царице Лягушке и всё ей рассказала.

Царица Лягушка решила проверить это на себе. Она приблизилась к Змее, вспрыгнула к ней на спину, и Змея стала катать её, стараясь ползти как можно быстрее.

На следующий день усталая Змея уже еле двигалась.

— Почему ты сегодня такая вялая? — спросила её царица Лягушка.

— Я ослабела от голода, — отвечала Змея. — Я давно уже ничего не ела и потому не могу двигаться.

— Можешь есть лягушек, — сказала царица Лягушка, которой очень понравилось катание на спине у Змеи.

И Змея съела одну лягушку, затем вторую, потом третью, и так было каждый раз, когда она катала на себе царицу Лягушку.

А потом, когда все лягушки были съедены, Змея проглотила и царицу Лягушку.

Окончив рассказ, Мэгхаварна помолчала немного, а потом сказала:

«Махараджа, хватит с нас сказок и басен, давайте поговорим о деле. Лебедь Хираньягарбх во всех отношениях подходящий союзник, и чем скорее ты заключишь с ним союз, тем лучше для тебя. Таково моё мнение».

«Чего ты болтаешь! — закричал Павлин. — Он побеждён мной и потому должен стать моим подданным. А если это его не устраивает, то я снова пойду на него войной».

В это время прилетел Попугай, шпион Читраварна, который сказал ему:

«Махараджа! Войска Журавля Махабала, раджи Синхаладвипа, осадили Джамбудвип. Журавль требует независимости!»

«Молодец Чакравак, — подумал про себя министр Коршун. — Очень умный ход. Вовремя он подал мысль известить обо всём Махабала».

А Павлин Читраварн вне себя от ярости кричал:

«Как он осмелился! Какой наглец!.. Ну подожди, я уничтожу тебя, глупый Журавль! Я отправляюсь в поход на остров Синхаладвип!»

«Не надо торопиться, — сказал, улыбаясь, Коршун. — Даже гром из осенней тучи не гремит беспричинно. Великий человек никогда не даёт знать врагу о своих намерениях. Да и как мы можем идти сейчас на Синхаладвип, когда мы не заключили союза с Хираньягарбхом? У нас будет слишком много врагов и слишком мало союзников. Ведь не зря же говорится: «Дурак тот, кто, не разобравшись, в чём дело, поддаётся гневу и действует опрометчиво, как брахман с Мангустой».

«А что с ними случилось?» — спросил Читраварн.

«А вот что…» — ответил Коршун.

«Она будет надёжной защитой моему мальчику», — подумал Мадхав и побежал в дом, откуда ему принесли приглашение.

А как только Мадхав ушёл, откуда ни возьмись появилась в комнате Чёрная Кобра. Она подползла к мальчику, подняла голову и уставилась на ребёнка. Увидела Мангуста Чёрную Кобру, поняла, что мальчику грозит опасность, бросилась на змею и разорвала её.

Мадхав тем временем совершил церемониальный обряд, плотно пообедал и поспешил домой.

Услышав шаги хозяина, преданная Мангуста выбежала ему навстречу во двор. Вся её мордочка была запачкана кровью змеи. Брахман подумал, что Мангуста съела его ребёнка. В гневе схватил он палку и убил бедную Мангусту.

А когда Мадхав вошёл в дом, то увидел своего ребёнка живого и невредимого, а рядом растерзанную змею. Понял тогда Мадхав, что верная Мангуста спасла жизнь его мальчику. Горько сожалел он о своём поступке, да уж поздно было.

«Поэтому я и говорю, — закончил свой рассказ Коршун, — что не следует поступать сгоряча, не разобравшись, в чём дело. Ведь не зря говорится, что человек должен освободиться от гнева, жадности, распущенности, гордости и беззаботности — только тогда он будет счастлив».

«Это твоё последнее слово?» — спросил Читраварн.

«Да, махараджа, — отвечал Коршун. — И если ты хочешь последовать моему совету, немедленно заключи с Хираньягарбхом союз и уведи свои войска».

«Как бы это поскорее сделать?» — спросил Читраварн.

«Этого можно добиться очень быстро, — отвечал Коршун, — ибо сказано: «Злой человек подобен глиняному горшку: легко бьётся, но с трудом склеивается; хороший человек подобен кувшину из золота: с трудом разбивается, но легко склеивается». И ещё говорится: «Легко снискать доверие человека невежественного, но ещё легче договориться с человеком рассудительным».

«Хватит заниматься разговорами, — сказал Читраварн. — Нужно действовать».

Тогда Коршун сказал:

«Я отправлюсь в крепость и буду действовать, как этого потребует обстановка».

Так закончил Аист свой рассказ.

Вскоре Чакравак доложил Лебедю, что к нему пришёл великий министр Читраварна Коршун и хочет заключить с ним мир.

— Может быть, это опять какой-нибудь пособник врага? — воскликнул Хираньягарбх.

— Нет, нет! — возразил, улыбаясь, Чакравак. — Здесь не может быть оснований для страха и подозрений. У Коршуна благородная душа. Неверие — удел тугодумов: то они никого ни в чём не подозревают, а то начинают подозревать всех и во всём. Так однажды ночью осторожный гусь принял отражённую в озере звезду за водяную лилию, потянулся за ней, но не встретил ничего, кроме воды; а когда наступило утро и он увидел белую лилию, то решил, что это только отражение, и с тех пор, принимая её за звезду, не пробует даже прикоснуться к ней. Недаром говорится: «Человек, чей ум однажды был отравлен злом, перестаёт верить в добро; ребёнок, обжёгшись горячей кашей, ест творог только после того, как подует на него». Прикажи приготовить дары, махараджа, чтобы мы могли как следует встретить Коршуна, — добавил Чакравак.

Когда дары были принесены, Чакравак сам отправился встретить министра Коршуна у ворот крепости и привёл его к Хираньягарбху.

Хираньягарбх усадил Коршуна против себя и сказал:

— Скажи своё слово, Коршун, и пусть будет так, как ты скажешь.

— Нет, — возразил Коршун, — пусть будет так, как мы договоримся. Заключим мир, и пусть каждый делает то, что хочет.

— Скажи нам, — сказал Чакравак, — на каких условиях можно заключать союз?

И Коршун ответил так:

— Когда на слабого нападает сильный и у него нет другого выхода, он должен заключить мир, чтобы выиграть время. То же самое следует делать, когда обе стороны преследуют одну и ту же цель, когда обе стороны хотят мира и дружбы. Истинный же союз может быть основан только на дружбе и взаимной помощи.

— Ты великий учёный, — сказал Хираньягарбх, — и я согласен заключить мир с Читраварном.

Хираньягарбх одарил Коршуна красивыми тканями и драгоценными камнями. После этого Коршун вместе с министром Чакраваком направился к Читраварну.

Заключив с Павлином мир, Чакравак тоже получил богатые дары и вернулся домой.

А когда Чакравак ушёл, Коршун сказал Читраварну:

— Махараджа! Наше желание исполнилось: мир заключён. Вернёмся же домой в родные горы Виндхья и будем счастливы!

— Что ещё я могу рассказать вам? — сказал мудрец Вишну Шарма, когда он закончил свой последний рассказ.

И сыновья раджи ответили:

— О мудрый наставник! Благодаря тебе мы многое узнали о том, как надо управлять государством. Мы узнали также, что нужно делать, чтобы стать хорошими и справедливыми людьми.

— Да будет так, — сказал Вишну Шарма. — И да будет с вами всегда мир и счастье!