Герцог Райгонский, сидя в седле чуть в стороне от дороги, наблюдал за движением армии, попутно выслушивая гонцов от разведывательного отряда. Даже получив известие о том, что основная армия гарлов пересекла границу и вернулась в свои леса, он понимал, что расслабляться рано. Лат хоть и обладал властью военного вождя, но всё же не мог управлять всеми вождями, если те были в стороне от армии. Так что таких вот остатков гарлов на территории герцогства ещё хватало. И проблем они доставить могли достаточно. Потому на всякий случай стоит заняться очищением границы. Ну и наказать особо зарвавшихся. Это он и королю объяснил. И сыну. Покосился на стоявшего рядом Турия. Хмыкнул. Дождался, когда гонец уедет, с усмешкой повернулся к наследнику.

— Что-то ты чрезмерно мрачный с того дня, как мы уехали из Тарлоса. — Турий открыл было уже рот для ответа, как отец закончил: — Завидуешь?

— Эм… — Турий даже поперхнулся от неожиданного вопроса. — Прости?

— Я про Элайну. Как её жители провожали… Я вот, признаться, завидую.

Отец снова не стал дожидаться ответа, и ответил сам. И опять так неожиданного, что Турий окончательно растерялся.

— Отец!

— А что? Я же вижу, какой ты задумчивый с тех пор. — Герцог осмотрелся вокруг, убедился, что лишних ушей нет. — Турий, я прекрасно помню себя в твоём возрасте и как хотел доказать отцу, что я его достоин. Ох, каких только глупостей не делал… Вот наподобие твоего похода… — Айрин Райгонский внимательно глянул на сына. Тот поёжился и опустил голову. Отец кивнул. — Всё ещё переживаешь… Это хорошо. Значит, будешь помнить и думать теперь, прежде чем делать… Или слушать глупых советов.

— Отец, я…

— Да-да. И, сын, как я уже сказал, и сам в твоём возрасте творил нечто подобное… Хотя да, до твоих масштабов мне было далеко. Но тем ценнее урок, я надеюсь. Если ты не дурак, а дураков среди моих детей вроде не водится, ты этот урок прекрасно усвоишь. Но тут эта наша заноза мелкая… Сумела настолько впечатлить жителей, что те плакали, когда её провожали. Жители… Солдаты… Не поверю, что не задело.

Турий помолчал.

— Я плохой брат?

— Ты человек, а не посланец Единого. Как я говорил, и мне малость завидно. Кому бы не хотелось, чтобы твои люди настолько тебя уважали? Но! Это же Элайна! Мы оба знаем, что если она захочет, она кого хочешь превратит в лучшего друга. Хотя тут масштабы и меня удивили, признаться.

— Даже не верится… Я с тобой слушал капитана и… — Турий покачал головой. — Обалдеть!

— Я бы обратил твоё внимание на другое. — Герцог задумчиво изучил горизонт. — Мы с тобой привыкли отдавать приказы и командовать напрямую… Знаешь… Вот пытаюсь понять, вывел бы я пограничную армию навстречу гарлам или прислушался бы к совету Картена? И не готов дать ответ.

— Элайна же не воин. Естественно, она поверила более опытному.

— А более опытного она определила в этом сыне рыбака, а не в шевалье Лерийском? Почему она прислушалась именно к нему?

Турий уже серьёзно задумался.

— Не знаю, — даже растерялся он. — Логичней было бы поверить командующему пограничной армией. Он лучше осведомлен, чем какой-то там сотник с границы…

— Который постоянно мотается с отрядом на территорию гарлов и знает их как облупленных. Все их привычки и повадки. Который воюет на границе уже почти двадцать лет. Против слова командующего, назначенного всего лишь полгода назад. — Герцог покачал головой. — Ох, Турий-Турий. Плохо ты ещё выучил урок. Когда я говорил про не слушать глупых советов… А как определить, чей совет глупый? Мы оба знаем, какой совет давал шевалье. Элайна прислушалась к Картену. Ты… Сам решай.

— Но… А…

— Вот потому у Элайны так хорошо и получается поладить с людьми. Она их понимает. И умеет выделять умных. Очень нужный талант… Турий, обещай мне… Просто на всякий случай. Если вдруг меня не окажется рядом, прислушайся к тем советам, что даёт твоя сестра. Она, правда, советы раздаёт крайне редко, но когда что-то говорит, то к этому стоит прислушаться.

— Отец…

— Я серьёзно, Турий. Прости, но мечом махать у тебя получается… Набьёшь несколько шишек, и из тебя получится превосходный командующий. Но герцог, это не только умение размахивать мечом.

— Ты говоришь прямо как сестра, — буркнул Турий.

— И в чём она не права? Кстати, я вот спросил её, почему она послушала Картена, а не Лерийского. Знаешь, что она ответила?

Турий заинтересованно посмотрел на отца.

— «Картен — сын рыбака». Дословно.

Турий моргнул.

— Что? А какое это отношение имеет… Да это ж скорее против него… А…

— Я тоже удивился, — хмыкнул герцог. — Поясняю её словами. Если сын рыбака сумел дослужиться на границе, где постоянно происходят стычки с гарлами, до сотника можно ли его охарактеризовать как идиота?

Турий моргнул. Застыл. Выругался.

— Даже вот не задумывался с этой стороны.

— Я тоже, Турий, — вздохнул герцог. — Я тоже. Потому и советую прислушиваться к сестре. Она умеет смотреть на… всякое под совершенно неожиданным углом. И, как я убедился, понимает, что творится вокруг герцогства. И она права — это не просто набег. Это война гарлов за объединение и создание своего королевства.

— Ну ты говорил…

— И эта война не завершена. Очень жаль, что нам не удалось прищучить этого Лата, но тут уж не до жиру. А потому, полагаю, она может оказаться права и в том, что скоро у нас под боком может образоваться новое королевство… И, возможно, именно тебе и придётся иметь с ним дело.

— Надеюсь, всё же, тебе, — буркнул Турий.

— Не переживай. И мне придётся и тебе достанется. Потому, кстати, я и отправился с армией сюда, чтобы лично оценить, что тут творится на границе.

— А почему тогда капитана отправил с Элайной в Лоргс?

— Надо же кому-то там в наше с тобой отсутствие порядок наводить. Позаботиться о новом наборе в гвардию. Ну и ещё несколько поручений ему дал.

— Кстати, а почему ты не отозвал приказ о том, что Элайна временно тебя замещает? Вроде бы ты уже тут. И я тоже.

— А что, разве она плохо справляется? — заметив взгляд сына, герцог рассмеялся. — Ладно, не дуйся. Много мы с тобой наруководим с границы. И есть у меня подозрение, что потом придётся ещё Его Величество до дома провожать. Королева-мать, — тут герцог сморщился, словно лимон проглотил, — не упустит возможности покрасоваться. Наверняка попытается выставить сына как главного победителя. Так что придётся ехать в Парс потом.

— Эм… А ты против, чтобы Леодрика выставляли победителем? — неуверенно спросил Турий.

Герцог хмыкнул.

— Сын, я уже давно не нуждаюсь в дешёвой популярности. Я бы даже не против отдать всю славу победителя гарлов королю. Проблема в королеве. Её Величество обладает редким талантом превращать даже друзей во врагов. И зная её, она может такого наворотить… Как я уже сказал, я не против отдать славу королю. Только вопрос в том, как это подать. Люди же не идиоты, и если начать кричать «смотрите, как мой мальчик в одиночку разогнал всю армию гарлов», то это может привести совсем не к тем результатам, которые нам нужны. В плане любви к сыну удержу она не знает. Только любовь эта какая-то странная. И почему-то она уверена, что и я, и граф Горзский строим какой-то заговор, чтобы отобрать трон у её сына. И не отобрали исключительно потому, что пока не договорились, кто на него сядет: я или граф. Потому даже не хочу думать, что она там может устроить.

— Всё так плохо?

— Тебе общаться с ней не приходилось… В рабочей обстановке. Так-то она умеет быть милой и себя подать правильно. Граф Горзский уже и не пытается её переубедить. Все наши попытки донести до неё, что своими действиями она как раз вредит сыну… Впрочем, ладно, это наши дела с графом. Король идёт.

Турий чуть вздрогнул и слегка повернул голову. От головы колонны к ним и в самом деле направлялся молодой король с сопровождающими. Герцог и наследник слегка поклонились. Леодрик поморщился и отмахнулся.

— Герцог, ну сами говорили, что в походе поменьше всяких условностей. Вы, кстати, были правы, там действительно вышел затык из-за неправильной организации марша. Мост рухнул, а сапёры отстали. Вы хотели, чтобы я это посмотрел?

— Совершенно верно, Леодрик. Как говорит Элайна: лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Можно много раз прочитать военные трактаты, в которых описаны организации маршей, а можно один раз увидеть, к чему приводит несоблюдение того, что в них пишут.

— А, эта вредина мелкая, — усмехнулся король. — Да, говорить она умеет… Признаться, удивлён… Герцог, вам очень повезло с дочерью. Даже жаль, что в своё время у нас не сложилось породниться.

— Мне тоже, Ваше Величество, — солгал герцог Райгонский.

— Ну что поделать… Теперь у меня есть жена, которую я уважаю. Хотя знаете… Вот не уверен, что смог бы ужиться с этой колючкой. Интересно, чем она сейчас занимается, когда не надо бесить гарлов и строить планы по коварному могучему колдунству для отнятия удачи у врагов? Скучает небось.

— Ваше Величество, — обречённо вздохнул Турий. — Элайна и скука живут где-то на совершенно разных плоскостях. А кого бесить она найдёт. Напоминаю, что там осталась ещё одна сестра и брат.

— Надо будет при встрече выразить им сочувствие, — подумав, кивнул Леодрик.

Элайна Райгонская гордо и мрачно взирала вдаль с одной из башен родового замка. Настроение её в данный момент было… непонятным. Казалось, всё закончилось замечательно. Гарлы убрались к себе, отец вернулся. Правда, они вместе с Турием остались провожать армию гарлов до границы, а потом вычищать герцогство от оставшихся отрядов гарлов, но это уже мелочи. Она вернулась домой. Живи и радуйся. Но… Всюду это проклятое «но». Девочка чувствовала, что ей чего-то не хватает. Чего-то, из-за чего она не может быть окончательно довольной. Сегодня поняла — движухи. Чувство нужности.

В Тарлосе она впервые жила полной жизнью. Да, опасность, но… Впервые она делала что-то важное и нужное. Впервые её так искренне полюбили жители города за её действия. Не как дочь своего отца, а как её саму. И это чрезвычайно льстило. И, Единый, ей это нравилось! Теперь все прежние её проказы казались ей таким ребячеством… Вернуться к ним? Ну это как капитану корабля, только что совершившему кругосветное плавание, пересесть на барк в озере.

Кругосветных плаваний в её мире пока не было, но своё состояние Элайна оценивала именно так. Когда поняла это, даже растерялась. Потому и забралась сюда на башню, обдумывая ситуацию. И пытаясь разобраться в новом для себя месте. Как прежде — скучно, а как по-новому — непонятно. Наверное, из таких размышлений и начинают путь всякие Тёмные Властелины.

Элайна мысленно прикинула на себя эту роль. Роль упорно не прикидывалась. Вздохнула. Попробовала проговорить идею вслух. Оценить.

— Была бы я злодейкой какого-нибудь романа, обязательно постаралась бы отобрать власть у брата и самой стать герцогиней…

— Тебя прибили бы твои подданные на третий день.

Элайна обернулась и заметила голову Аргота, торчавшую из люка. Наконец он выбрался весть целиком, зачем-то отряхнул штаны, словно ползком по лестнице поднимался.

— Подданные меня любят, — буркнула она, досадуя, что не запретила охране кого-либо пускать сюда. Так-то они никого посторонних не пустят, но вот Аргот был одним из немногих исключений, кого велено было пускать к ней всегда. Забыла.

— Издалека, — отозвался этот вредина.

Честно говоря, Элайна думала, что отец заберёт Картена Тарлеса с собой и уже на границе вручит ему какое-нибудь освободившееся баронство. К её удивлению, посоветовавшись с капитаном Дайрсом, тот вручил тому баронство в центре герцогства, неподалёку от столицы. Отец всегда держал такие земли на всякий случай, для награждения особо отличившихся вассалов. В ответ же на недоумение девочки отец пояснил своё решение:

— Я говорил с капитаном… Он очень высокого мнения о талантах твоего протеже. Вот умеешь ты находить нужных людей… В общем, мы решили, что держать такого человека на границе — это зарывать его талант в землю. Очень удачно ты впихнула его капитану в качестве ученика. — Тут отец с иронией посмотрел на неё. Видимо, капитан ничего от герцога не скрыл. Девочке хватило такта изобразить смущение. Отец не поверил и усмехнулся. — В общем, пусть так и остаётся. С гибелью Хайрида Рамса… — Отец помрачнел и немного помолчал, потом продолжил, — стала вакантна должность заместителя капитана. Сразу назначить туда Картена я не могу, но пусть пока вникает в дела как ученик Дайрса. А когда я вернусь, уже официально вручу ему баронство.

Таким образом, Аргот оказался в Лоргсе вместе с семьёй. И отец не забыл про обещание помнить, кто спас его дочери жизнь. Он тогда внимательно выслушал всех участников тех событий. Потом вышел из комнаты и некоторое время сидел в одиночестве, что-то обдумывая, а после постоянно старался побыть рядом с дочерью. Элайна не то, что была против, но такая опека начинала уже немного раздражать.

А вот Шольта он назначил к Арготу, которого официально авансом зачислили в герцогскую гвардию, слугой. Авансом потому, что молод ещё. Вот как исполнится ему лет семнадцать, добро пожаловать. Слуга же гвардейца — это неформальный оруженосец, для которого дворянство оказывается на расстояние вытянутой руки. Тут уже всё зависит от господина… Которым является близкий друг Шольта.

— Я…

— Да-да, милая и пушистая. Знаю.

— Вот скажи мне, Аргот, — вздохнула Элайна, — почему я до сих пор тебя терплю и не приказала казнить за неуважение к моему сиятельству?

— Потому что-то ты добрая и всепрощающая, — заявил этот нахал.

Девочка даже растерялась на миг. Вздохнула.

— М-да. И куда девался тот милый и наивный мальчик, над которым так занятно было издеваться?

Аргот счёл за лучшее тему не развивать.

— Так чего тут хандришь? Тебя сестра ищет. Я обещал позвать.

— Предатель, — буркнула Элайна.

— Кто-то должен спасать герцогство от твоих тёмных замыслов. Я всё-таки клятву верности давал… Не тебе, — на всякий случай пояснил Аргот.

Элайна наградила его сердитым взглядом и вздохнула.

— Ну и как тут устраивать заговор, если ближайшие союзники предают?

— Я спасаю герцогство! — гордо возвестил Аргот. Потом уже с интересом спросил: — Что, настолько скучно?

— Жуть, — призналась со вздохом Элайна. — После гарлов издеваться над Ларией и Ларсом уже не доставляет никакого удовольствия. Так чего Лария хочет?

— Насколько я понял, познакомить тебя с кем-то… Вроде как с невестой твоего старшего брата.

— А-а-а… Да, она как-то говорила… — Элайна отвернулась. С момента возвращения домой как-то времени не находилось разобраться с тем, что тут без неё было. Своих людей приходилось устраивать, разбираться с вещами. Юрмию Гарстин она видела, и её даже представили, но всё произошло настолько быстро и мимоходом, что никакого мнения о девушке ей составить не получилось. Потом была встреча с матерью…

Вот об этом вспоминать точно не хотелось. Мама устроила чуть ли не истерику на тему, как плохо монстр влияет на её дочь, требуя непонятно чего. Только благодаря Ларии удалось выдержать. А мама с тех пор старалась с Элайной не пересекаться. Ну и её люди… м-да… неожиданно так образовались. Аргот-то да, уже принёс клятву верности герцогу как гвардеец, хотя и будущий. А вот Строж… Элайна честно полагала, что с отцом проблем не будет, но когда она озвучила своё видение роли Валиора Строжа отец её просто не понял.

— Мы и так получаем все сведения, не понимаю, чего тебе ещё надо.

— Все? — ядовита поинтересовалась девочка не сдержавшись. — То-то мы во всех подробностях знали о планах гарлов.

Айрин поморщился.

— Просто шевалье Лерийский оказался не очень компетентен. У него были все данные.

— Которые до тебя не дошли. Так разве не лучше иметь несколько источников информации?

— Я не понимаю, что ты хочешь, — признал герцог и тут же поднял руку, останавливая возражения. — Значит так, выслушай сначала, потом спорить будешь. Так уж принято, что вторые и третьи братья обязаны участвовать в судьбе герцогства, помогая старшему. Ты, конечно, не брат, но… В общем, хочешь заниматься сбором информацией? Да ради Единого! Забирать полномочия я у тебя не буду, нам с твоим братом сейчас не до того будет, а как показали события, ты девочка благоразумная… с условиями. Вот и займись тем, что ты хочешь сделать.

Элайна на миг застыла. Потом всплеснула руками.

— Отец, ты даже не представляешь, о чём сейчас говоришь! Ты серьёзно хочешь упустить такое из своих рук?

— Что опасного в этом твоём сборе информации, о которой ты так печёшься? Серьёзно? — Герцог отмахнулся.

Элайна застыла. Помолчала.

— Отец, в мире близнеца есть такая поговорка: «кто владеет информацией — тот владеет миром». С возможностями, которые ты мне отдаёшь, я, если захочу, сама смогу стать герцогиней, оттеснив и брата, и даже тебя.

— Я тебе доверяю, — махнул рукой Айрин Райгонский.

— Да причём тут я⁈ Хотя ладно, я поняла. Ты прав. Я возьму это на себя и докажу, сколько возможностей даёт такая роль. Надеюсь тогда ты отнесёшься к моим словам серьёзно.

И нельзя сказать, что герцог Айрин Райгонский был глупым. Ни в коем случае. Цену информации он знал. Но в его представлении с этим прекрасно справлялась имеющаяся сеть. Просто произошёл сбой из-за неправильного назначения. Громоздить что-то ещё помимо этого, он считал лишними тратами денег. И обратись к нему с такой просьбой кто-то иной, послал бы такого советчика далеко и надолго. А угроза, о которой говорит дочь… Ну какую угрозу может нести информация о гарлах там или ещё о ком? Любая информация бессильна без наличия армии, которая может ею воспользоваться. А армия ведь под рукой герцога.

В общем, по итогу так и получилось, что Строж оказался под её командованием и именно она за него и отвечала… А ещё Асмирилий, которому Элайна предложила перебраться в Лоргс в роли придворного поэта. В смысле при её дворе. Асмирилий, подумав, согласился.

А потом заявилась баронесса Ульена Тангорс и чуть ли не на коленях со слезами принялась умолять оставить Асмирилия в Тарлосе. Элайна даже испугалась поначалу. Потом очнулась.

— Леди Ульена, я же не тащу Асмирилия на аркане за собой. Просто предложила, а он сам согласился. Если он решит остаться — останется. Но если вы в самом деле заботитесь о нём, то согласитесь, что в Лоргсе перед ним откроются намного большие перспективы. Вы в своих мольбах точно заботитесь о нём? Или о себе?

Баронесса стыдливо отвернулась.

— Просто… Просто я считаю его своим учителем… Мне нравятся его стихи…

Элайна поморщилась.

— Я об этом пожалею, — пробормотала себе под нос. — Я об этом точно пожалею… — И уже громче: — Леди Ульена, если вы так считаете, то почему бы вам тоже не перебраться в Лоргс?

— Я? — Баронесса даже удивилась. — Но… Леди, отец меня ни за что не отпустит…

— Даже как придворную даму маркизы Райгонской?

— Ч… что? — Баронесса уставилась на Элайну.

— Отец давно требовал, чтобы я начала собирать свой двор, но я пока отбивалась… Думаю, что пора. Должность камеристки свободна. Как считаете, справитесь?

— Эт… Леди… Да я… Конечно! Только… Ваша светлость, я должна спросить позволения отца.

— Так я не завтра собираюсь в Лоргс. В любом случае тебе никто не мешает приехать и позже. Всё равно там пока других дел полно будет.

Надо ли говорить, что отец баронессы был несказанно горд оказанной честью…

А потом Элайна отыскала и Шольта…

— Что ж, — посмотрела она на настороженного юношу. — Говорят, ты теперь личный слуга будущего рыцаря и гвардейца Аргота Тарлеса… Высокая честь… Без пяти минут и сам рыцарь… если не будешь слушать свой внутренний голос.

Шольт насупился, но тут же встрепенулся.

— Я постараюсь оправдать доверие его светлости!

— Слушай, — словно её озарила идея, воскликнула Элайна. — Да ну её, эту службу. Походы, сражения. Хочешь, я тебя возьму к себе на службу. Тепло, сытно.

— К вам? — Шольт лихорадочно заозирался.

— Ага. Будешь моим личным слугой. Или шутом. Хочешь шутом ко мне?

— То есть постоянно быть рядом с вами, леди? — на лице Шольта отразился такой ужас, что все присутствующие при этом разговоре с интересом уставились на мальчишку.

— Ага. Правда, здорово? Мы ж с тобой ещё не решили, кто там лучший шутник…

— Нет!!! — Шольт попятился, споткнулся и плюхнулся на землю, но всё равно пытаясь отползти подальше. — Лучше в первые ряды! В атаке! В разведку! Точно! В разведку! В самый-самый вражеский тыл!

Элайна даже растерялась от такой прыти.

— Я такая страшная? — с обидой поинтересовалась она позже у Аргота.

— Вы с ним слишком разные, леди, — дипломатично отозвался тот.

Естественно, об этой истории узнали и отец с братом. Турий потом долго смеялся, ехидно посматривая на насупленную сестру, заявляя, что люди от неё готовы даже в тыл врага сбежать.

— Надо же так довести человека, — наконец успокоился он. — Удивительно вообще, что он тебе жизнь спасал, а не помогал гарлам.

— Турий, — резко одёрнул его герцог, который до этого и сам забавлялся.

Впрочем, Турий и сам сообразил, что в своих насмешках зашёл куда-то не туда.

— Прости, — покаялся он. — Я понимаю, что этот Шольт ради тебя готов и на смерть, и в бой, но только подальше от тебя. Даже интересно, чем ты его так довела.

— Всего лишь шутила, — буркнула Элайна…

В результате по факту из Тарлоса она приехала с небольшой личной свитой. Валиор Строж с помощниками, которых уже тот прихватил из Тарлоса, Асмирилий, баронесса Ульена Тангорс и Стургон Гарлен, который всё-таки принял предложение продолжать выступать в роли её наставника. Герцог Райгонский, когда узнал кто такой Стургон и чему он учил его дочь, сначала даже растерялся. Элайна мигом напомнила про свою стычку в архиве и причину, по которой осталась жива. Айрин Райгонский резко втянул воздух и замолчал, сверля взглядом стоявшего напротив него Гарлена.

— Только чтобы об этих уроках никто лишний не знал, — наконец с трудом выдавил он, явно соглашаясь через силу.

— Ваша светлость, я сам заинтересован в тайне наших занятий… Главное оружие вашей дочери — неожиданность… Если вдруг охрана подведёт.

Герцог ещё некоторое время молчал.

— Я не возражаю, — наконец закончил он. — Но когда вернусь в Лоргс, мы ещё вернёмся к этому разговору, а также к тому, чему стоит обучать леди. Признаться, Дайрс что-то говорил про это, но я, кажется, недооценил степень ваших… тренировок. Элайна, ты действительно считаешь, что тебе это надо?

— Хотела бы сказать, что нет, — пожала плечами девочка. — Пап, не думай, что мне самой это нравится. Но мне ещё больше нравится оставаться живой. Как оказалось, врагов у меня появилось много. А охрана… Охрана не всегда может успеть. Эти занятия — дополнительный шанс для меня.

Герцог явно выругался мысленно, настолько выразительным было его лицо. Вздохнул.

— Обсудим, когда я вернусь, — подвёл он черту под разговором. — Пока… не возражаю.

В общем, постепенно Элайна обзавелась целой свитой… Собственной. Если раньше она обходилось тремя служанками и конюхом с помощником, то теперь… Так, глядишь, действительно собственный двор появится. Эх, а так старалась избежать этого… Это ж какая морока!

Так, по факту, и получилось. Первые дни по возращению выдались на редкость загруженными. Встреча с сестрой и братьями, первые ахи и охи, восторги, обнимашки, слезы, торопливые рассказы. Попутно нужно устроить своих людей, потом… А потом стало скучно. С первыми делами разгреблись, люди пока устраиваются, потому к делу не привлечёшь. И вот короткий период тишины. Никуда не надо спешить. От такого Элайна уже отвыкла. И ещё поняла, что ей не хватает того ощущения нужности, что было в Тарлосе, хотя раньше мечталось поскорее всё закончить. И сама теперь не понимала чего хочет: покоя или заняться серьёзным делом.

В таком состоянии её и отыскал Аргот, услышавший последнюю фразу. Впрочем, Элайну он знал достаточно хорошо и понимал, что это её бурчание — никакой не заговор против брата, потому и отнёсся к нему с иронией.

— Ладно, — вздохнула Элайна, вырываясь из мыслей, — веди, раз уж отыскал. Как, кстати, нашёл? Я вроде никому не говорила, что буду на башне.

— Леди, я помню вашу привычку ещё по Тарлосу. Если вы хотите о чём-то подумать или поразмышлять, всегда забираетесь на самое высокое место. Эта башня в замке самая высокая.

— О… — девочка даже растерялась на миг. Никогда не задумывалась о такой своей привычке. Надо же. Родная сестра, которая её с детства знает, не догадалась, где её искать, а этот тип, что знал её всего несколько месяцев, настолько изучил привычки. Вздохнула. — Идём. Действительно, пора приниматься за дела.

— Приниматься за дела, леди?

— Ну… Я всё ещё глава герцогства… Хотя граф Ряжский и без моих советов вроде как справляется… Но всё равно мой острый ум и орлиный взор лишним точно не будет.

Аргот только вздохнул. Оставалось надеяться, что когда леди повзрослеет, она забудет про эту свою роль Элайны Великолепной, которая нет-нет, да вырывалась порой наружу.

Леонидес Карилий для обещанной послу разведки взял с собой только четверых из двенадцати, с которыми тайно прибыл из империи в Лакию. Конечно, путешествовать с таким небольшим отрядом по герцогству, где только недавно шла война с гарлами, не очень безопасно, но Карилий считал риск оправданным. Чем больше отряд — тем меньше скорость, а именно скорость для него и была важна. К тому же большой отряд и привлекал больше внимания. А вот этого ему совсем не нужно. Сейчас всегда можно себя выдать за наёмников, которые ищут, к кому прибиться. Обычное дело после боёв. Отряды наёмников, участвующие в сражениях, ведь несут потери, значит, будут искать и рекрутов. Так что пятеро вооружённых людей, ищущих в какой отряд податься, мало кого заинтересует. Что касается безопасности… Каждый боец в его отряде, которых он отбирал лично, стоил троих. А если говорить о разных бандитах, которых можно встретить в местности, где недавно шли бои, то и всех шестерых. Так что риск на самом деле был не очень велик. Приемлем.

О Псе Императора в империи ходили разные слухи. Но все они сходились в одном: если кто-то вызовет гнев императора, и он даст команду, то о таком человеке можно забыть. Никто, никакой самый важный вельможа не мог избежать своей участи. Никакая охрана не спасала. Как обычно и бывает в таких случаях, слухи преувеличивали, но не сильно. Карилий мог припомнить несколько провалов в своей карьере, но слухи… Слухи работали на него. Впрочем, некоторую их часть он распространял о себе сам. Не из тщеславия, тщеславный человек не стал бы заниматься тем, чем занимался он. Просто понимал, что страх жертв, до которых донесли о том, что по их души пущен Пёс Императора, порой сильно помогал в его работе.

Конечно, Карилий великолепно владел и кинжалом, и мечом — куда без этого в его ремесле. Но главным его умением было другое — умение слушать. Иной скажет: подумаешь, что за умение такое? Все, у кого есть уши, умеют слушать. Да как бы не так. Карилий мог бы объяснить таким идиотам, что наличие ушей вовсе не означает умение слушать. Люди в массе весьма ограниченные создания и любят больше говорить, чем слушать. А уж как они любят говорить о себе любимом… А Карилий не выспрашивал по кабакам, вызывая подозрения стражей. Он просто слушал. О, кто бы знал, сколько важнейших сведений выбалтывали в разговорах слуги, хвастающиеся службой у господина, продавцы в лавках, обсуждающие заказы. А уж какой бесценный кладезь информации несут в себе пьяные беседы стражников… Карилий же слушал и составлял из разрозненных деталей общую картину. Ему не надо было пробираться в замки вельмож, чтобы узнать их слабости, распорядки караулов, кто там за что отвечает, кто из солдат несёт службу добросовестно, а кто любит прикорнуть на посту. Дальше оставалось только спланировать операцию опираясь на добытые сведения…

Именно эти таланты и позволяли Леонидесу Карилию добиваться успеха, казалось бы, в безнадёжных делах.

Вот и сейчас, проводя разведку в герцогстве Райгонском, он следовал тому плану. Он редко когда с кем заводил разговор, а уж тем более кого-то о чём-то расспрашивал. Открытый интерес к чему-то он считал крайней степенью непрофессионализма, привлекающим к себе внимание и настораживающий тех, кого расспрашивают. Потому его люди просто ходили по кабакам, ели, делали вид, что пьют и слушали. Нанимались в охрану караванов и слушали разговоры охраны, слуг, купцов. В Тарлосе их отряд задержался на несколько дней. Люди Карилия не понимали, что именно привлекло тут внимание их командира, но доверяли ему, а потому с расспросами не лезли. Сам же Карилий в одиночку мотался по городу, порой нанимал мальчишек для каких-то мелких поручений, что-то внимательно выслушивая в ответ.

— Здесь мы закончили, — наконец проговорил Карилий, о чём-то задумавшись.

— Командир? — не выдержал один из солдат.

— А? Да так, вспоминаю кое-какие отчёты посла по гарлам… Жаль, мы не успеем к ним… Хотя вряд ли они после поражения так уж благосклонно отнесутся к представителям империи.

— Вины империи в этом нет. Наши люди честно выполнили свои обязательства.

Карилий криво усмехнулся.

— Виноватым всегда назначают других, не себя. Впрочем, нам до этого нет дела, всё равно не успеем. Судя по сообщению посла, скоро главные события должны закрутиться в Парсе. И мы обязательно должны быть там к их началу.

— А… А мы знаем, когда они начнутся?

Карилий хмуро глянул на солдата.

— Пока герцог Райгонский с королём на границе — ничего не начнётся. Вот когда короля начнут настойчиво звать обратно — тогда и нам пора будет. Насколько я понял Виолу Крат, она не допустит даже тени риска для сына. Значит, обязательно дождётся его возвращения. Пока непонятна цель всего затеваемого, но вряд ли это что-то разумное… Опять-таки, зная королеву.

— Значит, просто собираем сведения, — кивнул один из солдат. — Командир, вот понимаю, что наша миссия настолько секретная, что кроме тебя никто не знает о цели, но как нам собирать сведения, если даже непонятно на что обращать внимание?

Карилий на миг задумался.

— Нужно узнать, почему герцогство победило, хотя всё было против этого. И какую роль во всём сыграла маркиза Райгонская.

— Кто? — изумился один из солдат. — Старшая Лария?

— Младшая Элайна, — раздражённо отозвался Карилий, которого всегда выводила из себя несообразительность окружающих. Тем более его людей. — Зачем бы мы притащились в Тарлос, если бы нас интересовала старшая дочь?

Судя по выражениям на лицах его людей, никто не понял с чего такой интерес к действиям какой-то пигалицы, которая славилась своими выходками. Но переспрашивать и уточнять, видя явное раздражение командира, никто не рискнул. Покивали.

Сам Карилий, уже прояснив для себя некоторые моменты, отправился разыскивать тех из «элитной гвардии», которые ещё оставались в городе. А таких, судя по всему, было большинство, ибо пока в сторону границы никто двигаться не рисковал. Семьи солдат оставались в городе. Именно от них Карилий и намеревался получить наиболее полную информацию.

Расспрашивать мальчишек он любил. Они были воистину недооценённым источником информации. Любили прихвастнуть своей значимостью, реальной или мнимой, порой мимоходом выбалтывая такое, за что иной шпион готов был отвалить горы золота. Главное — найти правильный подход к ним. Подход Карилий находить умел. А после их ждал Лоргс — столица герцогства.

Вот в Лоргсе уже придётся действовать осторожней. Это в крепости, после вторжения гарлов отряд наёмников ни у кого не вызывает вопросов, а в столице герцогства они обязательно появятся. Скорее всего, придётся разделиться. Но тут уже проще, они держались вместе, опасаясь всяких вооружённых бандитов, которых расплодилось после войны и которых ещё не успели привести в чувство. У столицы герцогства, где боёв не было, безопасней. Нужно будет только действительно указать подчинённым, на что обращать внимание. Секретность хороша, но не во вред дела. Потому перед отъездом из Тарлоса, собрав информацию, Карилий дал объяснения.

— Империю заинтересовала младшая дочь герцога Райгонского. Нашего посла заинтересовало почему гарлы проиграли, хотя по всем расчётам должны были победить. Шпионы посла указали на действия маркизы Элайны Райгонской. Это привлекло внимание Императора, ибо трудно поверить, что… Сколько там дочери было на момент вторжения гарлов?

Карилий явно знал ответ на вопрос, потому он скорее проверял подчинённых. Их сообразительность и умение собирать информацию.

— Насколько я помню, у неё день рождения зимой, — задумался один из подчинённых. Кивнул сам себе. — Да. Ей как раз исполнилось двенадцать. Сейчас… Через несколько дней будет двенадцать с половиной.

— Ценная информация, — согласился Карилий. И непонятно, то ли он съязвил по поводу такой ненужной точностью, то ли был серьёзен. — Так вот, мы тут, чтобы проверить, сколько правды в этом и что именно она сделала.

Переждав общие недоумевающие переглядывания своих людей, пояснил ещё:

— Мы должны выяснить, насколько она опасна для империи.

Уже позже, когда отряд при приближении к Лоргсу разбился на две двойки, один из оставшихся заметил.

— Что-то темнит наш командир. Оценить угрозу от младшей маркизы империи? Серьёзно?

Второй пожал плечами.

— А то ты командира не знаешь. Он вечно свои мысли прячет за такими вот пустяками. Задача, наверняка, в другом. Идея оценить угрозу империи от маркизы, конечно, бредовая, но направление поисков указано. А уж для чего и что… Не нашего ума дела. Если не хочешь свихнуться в попытке разобраться в планах нашего командира. Вопрос, скорее всего, не в маркиза, а в её окружении. Единственный, кто мог привлечь внимание Тулия, что аж нас сюда дёрнули — новый человек в окружении герцога Картен Тарлес. Помнишь, командир заметил в Тарлосе, что этот парень себя ещё покажет…

— Думаешь?

— Ну… Посол назвал его очень талантливым и считает, что он может представлять угрозу… А с учётом того, что Дарсий упорно лезет в Итали… Думаю, столкновение империи и Лакии неизбежно.

— Дарсий, — первый скривился. — Этот сукин сын слишком много власти взял. Из-за болезни императора он себе стал позволять слишком много. Полагаешь, нас для того сюда и послали? Оценить, насколько пострадало герцогство и сколь серьезно оно может сопротивляться вторжению империи?

— Да кто ж его знает… Всё может быть… Всё… — Тут второй собеседник словно очнулся и тряхнул головой. — А вообще, это точно не нашего ума дело. Наше дело выполнять приказы командира.

— Исполнять приказы я буду, но если Дарсий реально придёт к власти… Империю ждут тяжёлые времена.

— Поехали, хватит болтать, — раздражённо дёрнул поводья второй. Правоту друга и сослуживца он понимал, но также понимал, что это далеко не их уровень. Оставалось надеяться, что наверху есть умные люди, которые тоже понимают это. В любом случае это всё пустая болтовня, ни на что не влияющая. А они должны исполнять приказ.

Аргот не соврал, но и не сказал всей правды. Лария действительно хотела уже нормально познакомить невесту брата с ней, но мальчишка забыл добавить, что сделать она это хотела на обеде. И Элайна даже понимала, почему — мать отправилась на неделю в какое-то там паломничество по храмам. А в её присутствии все приёмы пищи превращались в светские рауты в строгом соблюдении этикета. По сути, все могли исключительно наблюдать друг за другом и вести положенные правилами беседы. Естественно, Юрмия Гарстин присутствовала, и также, естественно, она ощущала ту тяжёлую атмосферу за столом, потому предпочитала либо молчать, либо отвечать так кратко, как только позволяет этикет, если обращались непосредственно к ней.

Впрочем, Элайна подозревала, сестра хотела не столько познакомить её с этой Юрмией, сколько разобраться с ней. Точнее, с её планами на дальнейшее. Лария понимала, что события в Тарлосе не могли не повлиять на Элайну. И теперь явно готова была прояснить этот вопрос. При матери она ничего говорить не стала, видя, что та постоянно мечется, пытаясь и принять Элайну, и в тот же миг, яростно отвергая её, как некое чудовище, которое посмело рисковать её дочерью, ибо настоящая Элайна никогда не осталась бы с осаждённой крепости и не стала бы подвергать себя риску…

После очередного такого разговора Лария даже шепнула сестре:

— Мама уже готова принять тебя, просто пока не готова это признать. Если герцогиня позволяет себе выплеснуть эти вот сомнения на публику, даже если публика, семья, то она уже почти признала тебя.

Элайна тогда с сомнением покосилась на сестру.

— Я заметила, — с горькой иронией произнесла она.

— Напрасно переживаешь. Вспомни, как она себя раньше с тобой вела. Строгое следование этикету, постоянное напоминание об интересах старой Элайны… Когда она последний раз заставляла тебя рисовать после твоего возвращения из Тарлоса? Вот то-то. Она уже приняла тебя… Просто боится это признать себе. Отсюда и эти всплески раздражения. Дай ей ещё немного времени.

Судя по всему, сестра оказалась права, иначе Элайне трудно было представить, зачем матери потребовалось это паломничество так неожиданно, что она собралась на него всего за пару дней и выехала практически сразу. Видимо, собиралась немного привести мысли в порядок. Впрочем, Элайна уже ни на что не наделась…

Аргот, выполнив своё чёрное дело, поспешно свалил по своим делам кандидата в рыцари… Скорее всего, опять на полигон тренироваться вместе с остальными новиками. Кстати, прежде, чем свалить, заметил, что многие из новиков интересуются прошедшей осадой и не очень верят в его рассказы про роль маркизы. Мол, не может девчонка творить такое…

— Может, появишься, построишь их там всех, как умеешь? Я тебе даже сержантскую палку приготовил. — И свалил, прежде чем девочка успела раскрыть рот для отповеди.

Элайна так и осталась стоять, глядя ему вслед и возмущённо пыхтя.

— Научила на свою голову, — наконец пробурчала она. — Ну что ж, сам напросился… Обязательно появлюсь.

Не очень хорошо это признавать, но в отсутствие герцогини Лейлы Райгонской дышать в столовой явно стала легче. Не было той давящей атмосферы, что обычно витала в столовой. Даже Карен, самый младший из детей Райгонских сейчас активно двигался и о чём-то спорил с няней, хотя обычно сидел ровно, словно палку проглотил. Точнее, не няня, конечно, в восемь лет какая няня? Учительница этикета. Просто Карен однажды её так ошибочно обозвал по привычке, когда только её к нему приставили. Элайна услышала… Ну и как оно обычно и бывает с её лёгкой руки… Алмия злилась, пыталась спорить. Но раз Элайна сказала «няня»…

Элайна торжественно вплыла в столовую, вежливо со всеми раскланялась и прошла к своему месту… во главе стола. Лария, едва заметив такую важную младшую сестру, сразу насторожилась и следила за ней подозрительным взглядом.

— А ты не обнаглела часом, мелочь? — возмутился непосредственный Ларс.

— Дорогой братик, — вежливо отозвалась Элайна, позволяя слуге придвинуть стул с собой к столу и повязать её салфетку. — Для забывчивых напоминаю, что согласно распоряжению отца и в его отсутствие я всё ещё являюсь правителем герцогства.

Лария чуть прикрыла глаза, вздохнула и кивнула слугам, мол, подавайте.

— Но… — попытался было покачать права Ларс, но Лария одним взглядом утихомирила его.

— Пусть развлекается, — невозмутимо заметила она. — Не видишь, девочке скучно.

Элайна глянула на сестру почти обиженно. Она тут такую речь заготовила, а её выступления… не заметили. Точнее, проигнорировали. Обидно.

— Эх вы, — вздохнула она и глянула, что тут подали к столу. Потом посмотрела на Юрмию Гарстин, сидящую рядом с Ларией. — На лету крылья режут, — пожаловалась ей.

Юрмия растерянно посмотрела на Ларию. Та чуть махнула рукой.

— Не обращай внимания. Мелочь малость расслабилась без взрослых и вообразила себя очень важной шишкой. Поиграется и успокоится.

Юрмия мысленно прикинула, чтобы сделал её отец, если бы подобное отчебучила она. Иерархия в дворянских семьях, тем более семьях высшей аристократии всегда была важна. Не должен младший сын, а тем более дочь лезть вперёд старшего. Такой умник огрёб бы от всех. Здесь же… Юрмия задумалась, кто должен был сесть во главе стола в отсутствии герцогской четы и наследника… Ларс, как мужчина, или Лария, как самая старшая? Но ни тот ни другой не выразила никакого желания лезть во главу стола и заняли свои привычные места. Юрмию, как почётную гостью, Лария усадила рядом, подвинув Ларса, который не выразил из-за этого никакого недовольства. А вот на Элайну отреагировал. Хотя у Юрмии создалась впечатление, что скорее из-за её демонстративно торжественного поведения. Если бы она вошла нормально, то никто бы не обратил внимания, какое она там место заняла.

А ещё Элайна вошла вообще последней и не смогла бы провернуть этот фокус, если бы место во главе стола заняла Лария или Ларс.

— Эй, я не играюсь! — возмутилась «важная шишка». — Я вообще тут самая главная! Вот. И вообще. — Элайна вздохнула. — Скучно.

Лария оторвалась от еды и глянула на неё.

— Тебе скучно? — в голосе искреннее удивление.

— Ничего ты не понимаешь, — отмахнулась Элайна. — И вообще, я вот тут сидела на башне и думала… Слушай, а может мне устроить переворот? Отстраню отца, брата, сама стану герцогиней…

— Думаешь, тебя это развлечёт? — с явным сомнением поинтересовалась Лария.

Юрмия ошарашенно уставилась сначала на Элайну, едва та выдала своё предложение, потом перевела взгляд на Ларию, которая отреагировала так, словно и правда не сомневалась в словах сестры. Остальные… Остальные даже не прервали трапезу. Слуги тоже остались невозмутимы.

— Не попробую, не узнаю. И да, когда я стану герцогиней, я для тебя придумаю самую страшную кару в мире! Вот! Я заставлю тебя обедать, не соблюдая правил этикета.

Ларс заинтересованно поднял голову.

— Элайна, а можно мне с тобой? Я хочу на это посмотреть! Будут твоим сподвижником.

— Неуч, — отбрила его Элайна. — У тиранов и деспотов нет сподвижников. Есть только слуги и миньоны! Вот.

— Эм… А кто такие миньоны? — озадачился Ларс незнакомым словом.

Элайна замерла. Не скажешь же, что в мультике смотрела с Леной, где миньоны — это такие странные типы в очках… одноглазые… вроде бы… или нет?

— Те, кто сопровождает деспотов и тиранов, — выкрутилась она. — И помогают им творить злодейства.

Лария взглядом пришпилила Ларса к стулу, отчего тот торопливо закрыл рот и сделал вид, что поглощён едой. Следом прилетело Элайне. Та чуточку вздрогнула, но убийственный взгляд перенесла легче.

— Значит так, тиран и деспот, — медленно проговорила Лария, — я попрошу госпожу Стайру ужесточить уроки этикета, ибо что-то мне подсказывает, что твоё стремление совершить переворот и занять место отца продиктовано тем, что, как ты говоришь, тиранам и деспотам следовать правилам за столом не обязательно.

— Эй, а чего сразу угрожать? — возмутилась Элайна.

Лария повернулась к ошарашенной Юрмии.

— Не обращай внимания, она опять что-то затеяла, теперь пытается втянуть и нас. Ну или, скорее, перед тобой что-то пытается изобразить.

Элайна вздохнула.

— Никакого чувства юмора у вас. И у госпожи Юрмии тоже. Тяжело ей будет с братом… Я его ведь лично тренировала…

На этих словах Юрмия вздрогнула и уставилась на Элайну почти с ужасом.

— Только никакого чувства юмора у него не натренировалось, — закончила девочка. Юрмия облегчённо выдохнула. Элайна глянула на неё почти обвинительно. — Надеялась найти соратницу. Ну ничего, попробуем… — И Элайна невозмутимо принялась за еду.

Аппетит у Юрмии пропал, и всё время еды она опасливо косилась на Элайну, а когда обед закончился, сославшись на головную боль, убежала к себе. Элайна, стоя у двери, проводила её задумчивым взглядом.

— И не стыдно тебе? — подошла Лария.

— Слабачка, — прокомментировала Элайна не поворачиваясь. — Что-то выбивается из привычных правил и сразу растерянность и желание сбежать. Для брата такая не годится. Ему нужна соратница, кто, если нужно, прикроет ему спину, а не будет прятаться за ней, в надежде, что кто-то всё решит за неё.

Лария одарила сестру сердитым взглядом. Покачала головой.

— Вот как знала, что весь этот концерт устроила не просто так… Юрмия неплохая девушка. Дай ей шанс.

Элайна обернулась и глянула на сестру.

— Может, и так. Только знаешь… К сожалению, нет такой профессии, как «хорошая девушка». «Хороших» съедают первыми… и хорошо, если только их одних.

— И всё же.

Элайна отвернулась.

— Ну ладно… Что я, зверь какой… — услышав отчётливый хмык сестры, пожала плечами. — Ну может быть немного. Очень милый и симпатичный.

— Насколько я поняла, Юрмия росла в очень… правильной семье. Где чётко очерчивались границы каждого.

— Думаешь, именно брат должен её перевоспитывать? —покосилась на сестру Элайна.

— Я думаю, что их отношения не твоё дело. У нас есть отец, мать… И у Турия свои мозги имеются. — Поймав насмешливый взгляд сестры, Лария вздохнула. — Ну по большей части он их использовать умеет.

— Ладно, посмотрим ещё. Первое впечатление может быть и обманчивым… Но сбежала она очень зря… Слушай, а вот если бы младшая сестра твоего Ролана заявила, что готовится свергнуть его, как бы ты отреагировала?

Лария сначала даже задумалась, потом до неё дошло, что занимается ерундой, и сердито уставилась на Элайну.

— У меня есть одна младшая сестра, после общения с которой меня уже сложно чем-нибудь удивить.

— Правда? — изумилась Элайна. — У нас есть ещё одна сестра? Во отец даёт! А мама знает? А кто она? Познакомишь меня с ней?

Лария на миг застыла, разглядывая преувеличенно восторженную Элайну.

— Чудовище, отстань от меня, ради Единого! Мне ещё Юрмию успокаивать. За какие грехи ты нам дана?

— Эй, я не наказание, а награда!

— Я так надеялась, что ты хоть немного повзрослела после всего произошедшего… — Лария покачала головой и удалилась.

Элайна некоторое время следила за сестрой, потом улыбка медленно исчезла с лица.

— Я изменилась, сестра, — прошептала она. — Ты даже не представляешь насколько.

Потом резко развернулась на пятке и зашагала к себе переодеваться. Все эти протокольные наряды она терпеть не могла, в Тарлосе уже привыкла к более свободным, которые не мешают двигаться. А сейчас её и ждали дела. Пора уже, вроде как всем своим новым подчинённым дала время устроиться. Потому уже каждый получил записки с приказом явиться к ней в кабинет… Да-да, раз уж отец ей поручил дело, то Элайна выцыганила себе личный кабинет. Она ещё и потому пока не бралась ни за что, что кабинет готов не был. Сегодня утром сообщили, что сделали…

Элайна глянула в окно, прикидывая высоту солнца. Успевает. Как раз переодеться и в кабинет. И если Асмирилий и баронесса Тангорс ей были нужны буквально на пару слов, то вот со Строжем предстоял серьёзный разговор.

Мирдиан Тайвор во главе своей небольшой дружины направлялся в Парс после получения письма от Виалы Крат. Вспомнив о королеве, Мирдиан чуть скривился. Виала вызывала у него чувство брезгливости и желания вымыть руки после общения с ней. Но… Не всегда получается, точнее, редко когда получается общаться только с теми людьми, кто тебе приятен. Королева же… Она считала себя очень умной и хитрой, но Мирдиан уже успел понять цену её хитрости, когда повёлся на её сладкие речи в прошлый раз.

Граф Тайвор всегда считал себя способным на большее, но увы, его графство, не самое богатое и сильное, не давало возможности развернуться. В надежде как-то поправить своё положение он и повёлся на посулы Виалы Крат. Однако королева оказалась не так хитра, как полагала. Король, даже находясь на смертном одре, сумел довольно жёстко окоротить устремления жены, загнав её в строгие рамки. И очень многие из тех, кто пошёл за ней, лишись не только имущества, но и головы.

Сам Мирдиан старался на первые роли не лезть и всегда выставлял кого-то вперёд, предпочитая действовать из-за кулис. В прошлый раз именно это его и спасло. И деньги. Впрочем, к деньгам у Мирдиана Тайвора было, по мнению окружающих его людей, отношение весьма специфическим. Вассалам и соратникам он любил повторять: если для решения проблемы требуются всего лишь деньги — это всего лишь деньги. Потому денег он не жалел и вышел из щекотливой ситуации почти без потерь. А вот те, кто пытались сэкономить, потеряли в итоге намного больше, пусть даже и сумели сохранить голову на плечах.

С тех пор он и относился к королеве-матери весьма… плохо относился в общем, не обманываясь внешним. Потому, когда он получил через третьи руки послание от королевы, то всерьёз задумался, стоит ли снова ввязываться в непонятную авантюру. Думал он долго, но так и не пришёл к какому-то выводу. Королеве он больше не верил, а потому… А вот что «потому», было непонятным.

Тайвор был на редкость амбициозным человеком, но и очень осторожным, не любившим лишний риск. В результате, обдумав всё хорошенько, решил не рубить сплеча и для начала изучить ситуацию на месте, а там уже и решить. Потому сейчас и направлялся с небольшим отрядом в Парс. Неизвестно пока, какое решение он примет по итогу, но одно точно — послушной игрушкой королевы он точно больше не будет. У него будет своя игра! И для начала стоит выяснить, кто ещё согласился поучаствовать в планах Виалы Крат, пообщаться с ними, узнать мотивы. А там кто знает…

— Нужно поторопиться, — граф чуть повернул голову к командиру его отряда. — Мы должны прибыть в Парс до темноты. Не хотелось бы ночевать у закрытых ворот.

— Конечно, ваша милость, — чуть поклонился тот.

— Когда устроимся, у меня будет несколько поручений для тебя. Пока же… Вот что, сразу о себе объявлять мы не будем, устроимся в каком-нибудь не очень известном постоялом дворе. На несколько дней. Хочу для начала оглядеться.

Командир дружины графа своего синьора знал хорошо, потому ничуть не удивился распоряжению. Лезть вперёд без разведки — это не про него.

— Что ж, Ваше Величество, — тихо проговорил Тайвор, всё ещё размышляя о том, что его может ожидать в Парсе. — На этот раз я не буду настолько слеп, чтобы доверять вам безоглядно. Посмотрим, что вы там придумали.

В любом случае вторжение гарлов подарило Мирдиану Тайвору шанс. Даже не так! ШАНС! И упускать его граф не собирался.

Виала Крат занималась тем, что рассылала письма своим старым сторонникам. Проблема заключалась в том, что граф Стайрен Горзский внимательно следил за каждым её шагом, помня, что было почти пять лет назад. Потому приходилось изгаляться, общаясь со своими сторонниками через третьи, а то и четвёртые руки. Приходилось осторожничать, говоря намёками и загадками. И всё же она надеялась, что ей удалось сохранить влияние на старых сторонников, кто уже однажды пошёл за ней. И доходившие до неё ответы позволяли смотреть в будущее с оптимизмом. Она ещё сделает своего сына настоящим королём, чья слава затмит любых героев прошлого. А она научит сына, как правильно пользоваться властью. Удачно с гарлами получилось. И пока основная армия отсутствует, есть возможность всё подготовить к её возвращению. Но прежде крайне важно собрать основных сторонников и обговорить детали. Поддержит ли её отец?

Виале крайне не нравилась эта возня с возможной женитьбой наследника герцога Райгонского на Юрмии Гарстин. На Райгонских у королевы были свои планы, в которые их усиление никак не вписывалось. А Гарстины какие-никакие, но родственники.

— Нужно что-то сделать, чтобы свадьба не состоялась, — размышляла вслух Виала, сидя в кресле на лоджии дворца. Перед ней на столике стояла бутылка вина, ваза с фруктами, нарезанные ломтики сыра. За спиной служанка, готовая выполнить любой приказ.

Мысль, что не стоит размышлять вслух о таких вещах в присутствии посторонних, даже не посетила голову королевы. Слуги ведь не люди. Так, предмет мебели.

Королева Альвира Крат тоже не была спокойна. Не обладая информацией, она нутром чуяла надвигающиеся проблемы. Причём спроси её, и она не найдёт что сказать. Вот просто неспокойно ей, и всё. Хотя, казалось бы, победа, положение её мужа укрепилось, у него сильные союзники. Но…

Для Альвиры не было секретом, что свекровь ненавидела её так, словно именно она была виновником срыва заговора пять лет назад. Можно подумать, её кто спрашивал в девять лет. Прошлый король провернул свою интригу и ушёл. А им с мужем теперь расхлёбывать всё. Порой ей казалось, что лучше бы её отец не сумел бы сговориться с королём по поводу её свадьбы…

Слыша разговоры во дворце, когда многие девушки завидовали её положению, Альвиры хотелось схватить таких дур и трясти так, чтобы та субстанция, что заменяет им мозги, встала на месте. Они серьёзно считают, что принцесса, а потом уже королева — это балы, прекрасный принц, общее почитание? А ненависть королевы-матери, которая не упускает возможности указать ей её место, не хотите? Если бы за спиной Альвиры Крат, в девичестве Лейстен, не стояла её родня, то вряд ли бы она дожила до своих четырнадцати лет. Даже королева при всей её ненависти не рисковала ссориться с её роднёй, понимая, что прилетит в ответ и сыну, которого она всё-таки любила.

Но Альвира не заблуждалась. Если хотя бы на миг Виала Крат поверит, что сумеет устранить ненавистную ей сноху без последствий, то сделает это в тот же миг. Вот и приходилось принимать свои меры, порой и тайком от мужа. Мужа она уважала. О любви тут вряд ли можно говорить, они были скорее союзниками, которым не на кого было больше опереться. Невольные союзники. При этом Леодрик свою мать опасался, как бы не больше, чем Альвира.

А ещё зависть остальных… Обычно и ладно бы с ними, но имея такую поддержку за спиной, как королева-мать, от таких завистниц можно ожидать разного.

— Скорее бы совершеннолетие Леодрика, — вздохнула Альвира.

Не то, что она верила, будто совершеннолетие короля что-то сразу и резко поменяет, но у них появится намного больше возможностей влиять на ситуацию. Сейчас же пока приходилось полагаться на графа Стайрена Горзского, регентский совет, хотя Альвире хотелось там самолично прибить половину его членов, союзников из здравомыслящих вассалов и… Элайну Райгонскую.

Спроси, и Альвира сама бы не объяснила, почему приплетает маркизу в число тех, на кого им с Леодриком приходилось полагаться. Влияния у неё не то чтобы совсем нет, но её величина стремится практически к нулю. Никакой реальной помощи оказать маркиза тоже не сможет. Но! Альвира помнила, что именно это стихийное бедствие, два года назад ворвавшись в их замкнутый мирок, перевернуло всё вверх дном, назадавала кучу вроде бы невинных вопросов, которые заставили всерьёз задуматься о своём поведении и взглянуть на ситуацию под совершенно неожиданным углом. Именно тогда они с Леодриком окончательно примирились друг с другом и стали делать робкие шаги для налаживания взаимодействия. А ещё Элайна обладала каким-то невообразимым талантом не замечать разницы в иерархии, но при этом всегда оставаться в рамках. Как это у занозы получалось, Альвира так и не поняла.

Но сейчас было не до этой заразы. Альвира чувствовала, что что-то намечается. Что-то очень нехорошее. Недаром королева-мать перестала придираться к ней при каждой встрече и бросать в её сторону едкие замечания. Сейчас Виала Крат словно и не замечала невестки, проходя, как мимо столба. Это неспроста. Эх, скорее бы Леодрик вернулся… Хотя… Хотя, чтобы там не замышляла королева, но вряд ли она начнёт что-то делать, пока её сын будет вне её опеки. Хм…

Альвира крепко задумалась. Потом осторожно придвинула к себе лист и взялась за письмо отцу…

Вопреки опасениям, разрушений на границе с гарлами было намного меньше, чем опасался герцог Райгонский. Сказывалось вовремя принятые меры тогда ещё просто Картеном. Люди эвакуировались, припасы спрятали. А разрушения… Ну разрушенное быстро восстановят, главное, чтобы было кому. На это он и обратил внимания сына.

— Картен прекрасно знал, что происходит на границе, и отдал нужные команды вовремя для минимизации потерь. Ни ты, ни я со всем своим опытом настолько точно не сориентировались бы. Просто в силу непонимания нюансов границы.

— Опять намекаешь на то, что стоит слушать советы знающих людей?

— Почему намекаю? — удивился герцог. — Говорю прямо. И опять обращаю внимание, что этого Картена разыскала твоя сестра. И поверила ему и дала власть делать всё, что требуется. Картен знал, что делать, но без Элайны за спиной ничего бы у него не получилось.

— Ты так говоришь, отец, словно какой-то урок заучиваешь.

— А я именно это и делаю. — Заметив ошарашенный взгляд сына, усмехнулся. — Турий, дочь мне часто говорила, что слияние её с близнецом позволило её расширить горизонт. До этого момента я не мог понять, что она имеет в виду. Вот мы с тобой и наблюдаем результат. Редко кто добровольно согласился бы отойти на вторые роли, доверив всё профессионалам… Турий, не сочти, что я ковыряюсь в твоей ране, как очередной урок… Тебе нужно было довериться Хайриду Рамсу и поручить ему составить план кампании. И придерживаться его, прикрывая его команды своим положением. Как это сделала твоя сестра.

— Моя сестра понимала, что ничего не понимает в сражениях…

— Но доверила дело не шевалье Лерийскому, а отыскала действительно знающего. Турий, ты действительно понимаешь в сражениях больше сестры, но теоретически. А без реального опыта эти знания принесут больше вреда, чем пользы. Твоя сестра знала, что не знает, и не лезла. А ты полагал, что умеешь… Турий, только не обижайся, я всё это говорю, не стараясь уязвить, а чтобы ты лучше усвоил урок. Я тоже, как видишь, учусь. Какие бы советы мне ни дал Картен, окажись я в Тарлосе, но реализовывать их я бы стал сам… И сделал бы всё хуже того, кто понимает ситуацию лучше. Как видишь, всё, что я говорил тебе, относится и ко мне.

— Тоже урок? — недоверчиво поинтересовался Турий.

Герцог неторопливо кивнул и глянул в сторону внимательно слушавшего короля.

— Урок состоит в том, чтобы правильно делегировать полномочия. Мне про это граф Ряжский в Тарлосе все уши прожужжал. У него даже на фоне этого созданного Элайной комитета обороны даже какие-то мысли появились по реорганизации управления герцогства. Я не вникал. Но вам, Ваше Величество, по возвращении, стоит подойти к нему и поспрашивать. Граф в этом вопросе очень въедливый и педантичный человек. Он многому может научить, если дело касается управления. Думаю, в Парс мы будем возвращаться через Лоргс.

Леодрик согласно кивнул.

— Честно говоря, я тоже полагал, что будет хуже. Да, разрушения есть, но люди уже вышли из лесов и начинают отстраиваться. Крепости на границе тоже восстанавливают.

— Крепости… — поморщился герцог. — Эти «крепости» справлялись с набегами разрозненных племён гарлов, но, боюсь, если они объединятся, то эти деревянные сооружения уже не смогут их остановить. Эту атаку они даже не замедлили.

— Но как же… Гарлы же вроде потеряли время, атакуя их, — удивился король.

— Они потеряли это время исключительно по причине того, что в этом и состоял их план, Ваше Величество. Они выманивали в поле пограничную армию. Атаки на крепости они больше демонстрировали, чем реально штурмовали.

Король, подумав, кивнул. Объяснения герцога он помнил, сейчас просто наблюдал за всем с места, откуда вторжение гарлов и началось. Порой это сбивало с мысли.

— Герцог, а мы ещё долго тут собираемся быть?

— Ну… Наше присутствие тут уже не очень нужно. Выделю часть сил, пусть немного патрулируют границу, оставлю пока усиление, которое мы отправили пограничным баронам. Думаю, этого пока хватит, а там уж они отстроятся. Может, эти крепости уже и не годятся против объединённых гарлов, но и объединения у них пока нет. Однако прежде, чем возвращаться, хотелось бы встретиться с бароном Горстайлом, под чьим командованием и служил Картен. Этот барон отличный командир, если, приметив толкового парня, не затёр его по причине, что простолюдин, а возвысил и доверил сотню. Такие люди мне нужны. И стоит выслушать его совет по обустройству границы в связи с изменившимися обстоятельствами.

— Изменившимися обстоятельствами?

— Нам теперь всегда придётся держать в мыслях возможность повторного вторжения объединённого войска гарлов, Турий. Естественно, в связи с этим старые методы обороны границы не годятся. А кто может посоветовать лучше того, кто всю жизнь тут живёт? Потом уже по возвращении будем думать и считать, во сколько нам обойдётся обустройство границы. Боюсь, придётся раскошелиться на постройку серьёзных крепостей, а не эти деревни, окружённые частоколом.

Король огляделся.

— Полагаю, в этом есть интерес и короны, герцог. Нам тоже не очень понравилось это вторжение. Захвати гарлы герцогство, следующим были бы и остальные земли королевства. Я пока мало на что могу повлиять, но вопрос по финансированию строительства крепостей перед регентским советом подниму.

— Благодарю, Ваше Величество.

— Турий! — герцог развернулся к сыну. — Вот тебе задание. Я вмешиваться не буду. Мы сейчас направляемся в крепость Ключ, где должен быть барон Горстайл. Там мы с королём займёмся обсуждением будущего границы. Его Величеству тоже полезно будет послушать советы опытного командира. Твоя задача за это время определить те отряды, что останутся патрулировать границу, пока тут отстраивают крепости, назначить командира, определить количество припасов, которые нужно будет оставить с ними и какая часть армия пойдёт с нами обратно. Свои мысли выскажешь мне, когда мы закончим беседу с бароном.

Наследник герцогства поклонился, принимая приказ.

Переодевшись в простое, не стеснявшее движения платье, Элайна прошагала к своему кабинету, кивнула дожидавшимся её… гм… вассалам, что ли. Хотя это применимо разве что к Строжу.

— Проходите. — Элайна первая распахнула дверь и огляделась. Подготовку она, конечно, контролировала. Набегами. По итогу не совсем то, что хотелось бы, но… А фиг с ним, сойдёт. Молча указала на стулья у небольшого стола, как раз чтобы гостей встречать. Придвинула к нему свой стул. Садиться за рабочий не стала, демонстрируя, что пока тут вроде как неформальная встреча.

Дождавшись, когда все рассядутся, девочка почесала макушку.

— М-да… По этикету положено бы тут хотя морс какой приготовить. Конечно, вино правильней, но мне пока не стоит пить, а вам без меня будет неудобно. Ладно, на будущее учтём.

Все молча речь выслушали, но комментировать не стали. Элайна вздохнула. Эх, а раньше обязательно как-то отреагировали. Возмутились бы или ещё что. Учатся…

— Все устроились? Тогда начнём. Господин Строж, у нас с вами предстоит долгий разговор, потому давайте сначала закончим с тем, что побыстрее. Баронесса, с этого дня вы официально у меня на службе как помощница. На вас слуги и подбор персонала. И первое задание — мне нужен секретарь.

— А…

— Да-да, нужен, даже не сомневайтесь. И отец так скажет, просто он пока не знает, что секретарь мне нужен. И нет, я не шучу. — Элайна поморщилась. — Раз уж отец повесил на меня тут дело, — девочка покосилась на Строжа, — то придётся встречаться с разными людьми. Мне нужен кто-то, кто будет следить за расписанием. Потому подойди к моей сестре Ларии, она в этих светских кругах как рыба об лёд… в смысле, в воде. У неё наверняка есть на примете несколько подходящих кандидатов. Не поленись ей повторить, что мне нужен секретарь для работы, а не для любования неземной красотой милого юноши…

— Леди! — баронесса Тангорс покраснела.

— Да-да, вот именно. Рано мне ещё красотой юношей любоваться. В общем, получишь от неё рекомендации и с ними ко мне, там вместе подумаем. И тогда обговорим остальные твои обязанности. Мне пока некогда тут было разбираться.

— Конечно, леди, — выдавила Ульена.

Строж наградил баронессу сочувственным взглядом и вздохнул, предвидя, что позже достанется и ему. Элайна же, убедившись, что у девушки вопросов нет, развернулась к Асмирилию.

— А у вас, великий поэт, какие сейчас планы?

— Я приступил к балладе об осаде Тарлоса! — гордо возвестил тот.

— Почему-то так и думала, — расслышал Строже недовольное бурчание леди. После чего она некоторое время изучала поэта. Вздохнула. Отвернулась. Задумалась.

Строж не совсем понимал, чем недовольна леди, хотя мысли имелись. Асмирилий в своём творчестве порой удержу не знал. Что он там напишет в своей балладе о самой леди… Строж не был уверен, что хотел бы это знать.

Как ни странно, но Элайна думала примерно в том же ключе. И ведь никакой возможности хоть как-то повлиять. Люди творческие — они такие. Попытайся она как-то надавить на поэта, и тот просто наплюёт на всё и свалит в закат. И что он в этом случае напишет в той балладе даже представить сложно. Она тогда потеряет любую возможность хоть как-то повлиять на результат. А что-то ей подсказывало, что влиять придётся. Хотя бы для того, чтобы сдержать порой чрезмерно буйную фантазию поэта. Становиться героиней эпоса ей тоже не очень хотелось. Надо будет на эту тему тоже намекнуть Асмирилию. Затмевать брата желания не было, это может создать совершенно ненужные проблемы в будущем. Как бы это ещё объяснить идиоту, но гениальному, надо признать поэту, что грозился в её честь создать своё лучшее творение…

Собственно, эти вот опасения и были главной причиной, по которой Элайна пригласила Асмирилия в придворные поэты. Так, она хоть как-то сумеет держать его под контролем…

— Господин Асмирилий, — наконец заговорила она. — У меня к вам только одна просьба: вы показываете мне ваши записи, даже черновики. И позже мы с вами обсудим политику партии и правительства… В смысле мою политику. Договорились?

Асмирилий подумал, потом неуверенно кивнул.

— Я не против, леди, но конечный результат…

— Черновики, Асмирилий, — надавила Элайна голосом. — И я вас очень прошу не уделять мне там слишком много внимания. И нет, это не обсуждается! Поговорим позже на эту тему.

Разобравшись с этим, Элайна проводила баронессу и поэта до двери и вернулась. Села. Положила локти на стол, переплетя пальцы и положив на них подбородок. Вздохнула.

— Ох, наплачемся мы ещё с этим творческим человеком, — пожаловалась она. — Впрочем, ладно. — Девочка откинулась на спинку стула, убрав руки со стола. Огляделась. Поморщилась. — М-да, всё-таки стоило подумать хоть о каких-то закусках и питьё. Пусть и не о вине. Разговор предстоит серьёзный.

— Как я понял, леди, ваш отец не согласился с вашей идеей?

— Не то что не… Не оценил… Да. Полагаю, он и мне-то отдал это дело скорее, как награду за Тарлос. Мол, хочет девочка заниматься ерундой, почему бы не позволить? Заслужила.

— А я, получается, буду вашей игрушкой?

Элайна некоторое время изучала лицо Строжа, пытаясь понять, о чём он реально думает. Но лицо Строжа оставалось бесстрастным. Вздохнула.

— То, что так думает отец — вовсе не значит, что это так и есть на самом деле. Он сам не понимает, какой инструмент отдаёт мне в руке. Обладая им, я при желании могу стать герцогиней в обход брата.

Строж моргнул.

— Серьёзно?

— Тоже не верите?

— Мне казалось, что моей задачей будет только добывать информацию.

— В основном. Но я видела вашу роль несколько шире. Не только добывать информацию у врагов, но и мешать врагам узнавать информацию у нас.

— И каким образом это сможет помочь вам стать герцогиней?

Элайна задумалась.

— Ладно, давайте подумаем теоретически. Основная проблема хранения информации — жадность людей, готовых за деньги ею поделиться. И я далека от веры, что наши вассалы все такие уж неподкупные, блюдущие кодекс чести. И вам с этим придётся иметь дело. А там, где есть информация о, скажем так, грешках ближайших людей отца или брата — есть и влияние на них. Так ли трудно потом подтолкнуть их к нужным мне решениям?

— Гм… — Строж всерьёз задумался. — Но вряд ли они сразу пойдут на измену.

— Сразу нет, — согласилась Элайна. — Но там небольшая просьба, потом ещё одна услуга. И с каждым разом отказаться всё сложнее. А там уже и неизвестно кто командует гвардией — отец или тот, кто может отправить командующего под топор… По совокупности набранных просьб.

Строж и это обдумал.

— Леди, вам никто не говорил, что у вас слишком… буйная фантазия?

— Вы хотели сказать заговорщицкая? Ну чтобы предотвращать заговор, нужно думать, как заговорщик. Чтобы я делала, если бы хотела свершить такое. Именно потому я и говорю, что со всем этим вам и придётся разбираться. В том числе и с такими вот грешками. Конечно, я понимаю, что тех же графьёв в суд не потащишь за все эти взятки, которые, в принципе, вроде как не незаконны. Но обладать-то информацией нужно! Хотя бы для того, чтобы ею не воспользовался враг. И следить за такими. И если вдруг кто-то начнёт резко эти свои грешки прятать, значит, кто-то уже об этом просветил. С какой целью?

Строж думал. Долго. Элайна не мешала, хотя явно и ёрзала на стуле от нетерпения.

— Вы рассуждаете как опытный заговорщик, леди. Я не совсем понимаю вас, признаться. Откуда вам всё это известно?

— В мою гениальность вы, конечно, не поверите? — поинтересовалась Элайна.

— Как я понимаю, мы сейчас обсуждаем весьма серьёзные вещи… И если бы об этом говорил кто иной, я бы посчитал, что он и хочет устроить тот самый заговор.

Элайна вздохнула.

— Ладно. Хотя на самом деле всё просто. Строж, вот скажите, какие книги есть у нас?

— Простите?

— Ну направление в литературе? Оставим в стороне стихи. Вы читали книги?

— Конечно. Баллады и церковные.

— Угу. Ну давайте смотреть. Оставим в стороне религию. Баллады. Хорошо. Дальше, мифы, легенды, исторические книги, некоторые из которых мало чем отличаются от тех же легенд. Назовём это развлекательной литературой… Ну про дамские романы я говорить не буду — это к сестре. Отдельная категория. «Благородный граф подхватил красавицу Брунгильду, посадил перед собой на коня и умчался вдаль»… С бала, угу. Строж, вы вообще видели дамские платья для бала? Подхватил граф Брунгильду, как же. Да в её платье он не смог бы подойти к ней ближе вытянутой руки из-за юбки. А уж если он ещё её в этом платье на коня посадит, то для него места совсем не останется! Хотя и просто пасадить ещё постараться надо. Ему придётся следом за лошадью бежать. Я так Ларии и сказала. А она ещё меня бесчувственной дурой обозвала. Мол, ничего я не понимаю в прекрасном… И кто тут дурак…

— Леди…

— А? М-да… Простите, — Элайна смутилась и отвернулась. — Семейное. Наболевшее. В общем, вы поняли. Ещё учебники, справочники. И в общем-то, всё. А вот что читала мой астральный близнец… Книг там и направлений столько, что аж на любой вкус. Авторы могут придумывать собственные миры, могут писать про космос… Вот вы знаете, что звёзды на небе — это такие же солнца, как наше? И там могут быть планеты… — Элайна вдруг поморщилась и схватилась за виски. — М-да, увлеклась, простите. Мне просто понравились там несколько книг, но тут уж увы, клятва немного ограничивает по рассказам. Слишком… лишние знания. Всё равно у нас тут ещё несколько столетий не смогут в небо подняться.

— В небо? — Строж был явно ошарашен. — А это возможно?

— Возможно. Только не спрашивайте как. Строж, мне там восемь лет было, я не изучала, как там и что летает. Вы вот взрослый и знаете, что можно плавать, сможете построить имперский дромон? Вот то-то же. Да даже если бы и знала, подозреваю, не смогла бы рассказать из-за клятвы. Суть-то не в этом. Мой близнец увлекался историей, но и другие книги читал. И есть там несколько жанров, в которых говорится, как наши доблестные разведчики разоблачают козни злобных вражеских шпионов.

— Эм… Разведчики? Шпионы? А в чём разница?

— Строж, вы меня разочаровываете прям. Если они за нас, то доблестные и смелые разведчики. А если против, то злобные коварные шпионы. Очевидно же.

— А-а… ну да, очевидно, — несколько заторможено протянул он. — И в этих книгах описывается всё то, что вы мне говорили?

— Ну примерно да. Кто, что и как. И к чему может привести. Я ж говорила, что и исторические читала. И было с чем сравнивать, когда проигрывали войны из-за недостатка информации. Строж — это не я умная, это я просто начитанная. Но я могу вам только указать направление развития. И как там оно было в книгах. Вот только книги развлекательные. Ну и моё понимание тогда было на уровне восьмилетнего ребёнка. Потому реально потрудиться придётся именно вам, чтобы воплотить мои хотелки в жизнь. Всё ещё огорчены, что вас назначили игрушкой для меня?

— Планы… впечатляют. Только вот как оно там в реальности будет.

— А вот это уже от вас зависит. А я помогу фантазией и идеями. И, самое главное, прикрою.

Строж вздрогнул и с опаской покосился на девочку.

— Леди, давайте с вашими идеями осторожней. Я помню, чем они заканчиваются.

— Не верите вы в своего командира… И, кстати, надо бы название для нашей службы придумать. Чтоб красивое и непонятное. Предлагаю «Садоводство». Ну или «Огородники».

Переход к несерьёзному трёпу был настолько неожиданным, что Строж даже растерялся. Хотя мог бы уже привыкнуть. Леди умела вести абсолютно серьёзный разговор и вдруг что-то такое ляпнет, и никто не понимает, что это было.

— Простите, как?

— «Садоводство». Или «Садоводы». «Огородники». Или «Общество садоводов». Видите ли, я тут подумала, что если наше герцогство представить прекрасным садом, то наша задача, как садоводов, ухаживать за растениями и цветами, чтобы они росли высокими и здоровыми, пропалывать сорняки, уничтожать их. Ну и попутно следить за границами сада, дабы всякое жульё не проникло.

Строж сначала даже не понял к чему это. Потом дошло. Шутки шутками, но леди достаточно точно, хоть и несколько литературно, обозначила его задачи. Просто, как обычно, всё сделала в своём стиле.

— Я подумаю. И с названиями тоже.

— А ещё надо подумать о названии моей должности. Кстати, я тут поговорила с Арготом… В общем, свою должность я назову «Тёмный Властелин».

— Как? — осторожно спросил Строж. — Кто это?

— Тёмный властелин? Злодейский злодей, который мечтает покорить мир.

— А вы мечтаете?

— Конечно, — уверенно кивнула Элайна. — Щупальца нашей службы будут охватывать весь мир. Никто не укроется от нашего всевидящего ока… О! Предлагаю око сделать символом нашей службы…

Похоже, леди снова унесло на волнах фантазии… Строж слушал краем уха и начинал жалеть, что согласился на это. Но кто ж знал, что герцог решит, что дочь хочет себе новую игрушку и он её предоставил. Хм… Получается единственный шанс сделать так, чтобы герцог забрал его себе в прямое подчинение — это показать насколько его служба полезна и важна. Потрудиться придётся… Строж покосился на Элайну, которая вдохновенно что-то вещала про рыцарей в чёрных плащах с вышитыми на них всевидящим оком под руководством мудрого Тёмного Властелина, разоблачающих очередной заговор.

— Хотя я же вроде как не властелин? — вдруг озадачилась Элайна. — Тёмная Властелиница тогда? Э-э… Гадость какая. Тогда Властелица? Хм… А, пофиг, буду властелином… Чтоб никто не догадался. Строж, отныне на службе обращайтесь ко мне ваше темнейшество.

Строж вздохнул. Это будет очень тяжёлым временем…

Леди загрузила Строжа капитально. Беседа тогда продлилась до вечера и остановилась только потому, что, услышав бой колокола, сигналивший о наступлении шести вечера, Элайна торопливо свернула беседу и куда-то заторопилась, пообещав продолжить разговор в следующий раз.

— Да, — заторможено кивнул Валиор Строж, пытаясь хоть немного осмыслить прошедший разговор. А подумать было над чем.

Элайна, кстати, быстро поняла, что продолжать разговор без возможности хотя бы смочить горло будет тяжело, и велела принести каких-нибудь соков и лёгких закусок. Так что разговор продолжился почти как застолье…

Девочка, судя по всему, вывалила на голову Строжа почти все прочитанные книги из мира близнеца на тему всяких служб безопасности. При этом иногда она вдруг замолкала, морщилась и тёрла виски, потом резко меняла тему, начиная рассказывать про другую книгу. Строж сначала пытался разобраться, по какому принципу работает клятва с запретом на рассказ про мир близнеца, но так и не понял. Что-то Элайна вполне свободно рассказывала, а иногда, вроде при безобидном каком-нибудь примере резко замолкала. Вскоре Строж бросил эти гадания, сосредоточившись на попытке понять, чего именно хочет в итоге получить леди.

А судя по её энтузиазму планов было громадьё. Строж масштаб оценил. Так что даже шутка леди про захват мира уже не казалась ему шуткой, если предполагать, что в будущем у новой службы должны быть уши во всём известном мире. Но Валиор уже давно понял, что даже шутки леди, которые имели свойство выводить из себя слушателей, содержали лишь долю шутки. Впрочем, это не значит, что такая манера беседы маркизы ему нравилась и он готов был с ней мириться. Они либо делают дело, либо шарады разгадывают на тему, что имела в виду маркиза, когда сейчас вот пошутила. А может шутка — это всего лишь шутка.

И вот, сидя у себя дома, Строж пытался осмыслить весь тот ворох идей, что вывалила на него леди, которые почерпнула из развлекательных книг, как он понял… М-да. А ему теперь всё это обдумывать, пытаясь вытащить зёрна полезного, а после придумать, как эти зёрна использовать и применить практически. Та ещё задачка.

Потому Строж даже обрадовался, что разговор пришлось прервать. Ещё часа он бы не выдержал.

— Единый, за какие же грехи ты меня наказываешь? — Вопросил Валиор у неба. Впрочем, он понимал, что лицемерил. Ему действительно было интересно. По большей части все эти идеи леди были либо неприменимы, либо явно недейственны, либо их невозможно было воплотить из-за отсутствия некоторых технических возможностей, о которых Элайна упомянула вскользь.

Придвинув лист, Строж вздохнул и принялся приводить в порядок весь тот хаос идей и мыслей, что на него обрушился сегодня. Цель леди ясна, идея тоже. Воплощение… Воплощение на нём. И если получится, он точно войдёт в историю. И тогда герцог точно оценит созданную им службу и заберёт его к себе в прямое подчинение от этого маленького чудовища! Ведь не пошлёшь же маркизу, когда она снова начнёт фонтанировать историей про рыцарей в чёрных плащах во главе с Тёмным Властелином… То есть лично с ней.

— Всевидящее око… Придумает же… И ведь придётся идти на уступки в некоторых моментах… М-да. Ладно, неважно, как там будет называться должность главы этой службы. Наполнение важнее слов. Тёмный Властелин… Может, передумает ещё… — Но в это Строж верил мало.

За работой он просидел почти всю ночь, и к утру у него уже начал вырисовываться план работы. Что необходимо сделать в первую очередь, какие задачи будут решаться и какие инструменты для этого понадобятся. Ещё… Леди простительно не думать о таких пустяках, а вот ему приходится. Мечты о захвате мира хороши… Но каков бюджет для этого захвата? Так что, прежде чем приступать к воплощению идей в реальность, придётся ещё поговорить с графом Ряжским и уточнить, на какие суммы он может рассчитывать. Пока же стоит прикинуть траты на все его задумки, идеальный вариант, и второй вариант, который, скорее всего, и станет реальностью, если придётся экономить, ибо что-то ему подсказывало, что граф вряд ли обрадуется таким дополнительным тратам на игрушку леди из бюджета герцогства.

— Нужен ещё счетовод, — пришёл он к выводу через час, когда безуспешно пытался свести траты на воплощение хотя бы минимальных задумок.

Строж не слышал, как в своё время Элайна заявила, что она мудрая сова, которая стратегией занимается, а тактику пусть другие решают. Он бы осознал иронию. «Сова» тут подкинула ему стратегию, а он теперь разгребай эти завалы. К счастью, Строж уже был опытный и два раза одну и ту же ошибку не совершает. Задачу вовсе не обязательно решать самому, если есть возможность её делегировать.

Валиор вздохнул. Вот ещё одна проблема нарисовалась. Теперь нужно отыскать тех, кому задачи можно делегировать. И первым на очереди счетовод. Хотя… Хм… А чего думать? Строж кивнул сам себе, быстро сгрёб все листы с намётками плана и отправился разыскивать графа Ряжского. Он же вроде как за управление в герцогстве отвечает? Значит, знает, кому можно поручить задачи.

В этот день Валиор Строж спать так и не лёг.

Для тренировки новиков в герцогскую армию существовал отдельный полигон неподалёку от того, где тренировались собственно гвардейцы. Аргот не сразу разобрался кто-то тут и что, но быстро сообразил, что все эти новики — дети или друзья гвардейцев, которые ещё по малолетству не могут присоединиться к гвардии, но учиться-то надо? Герцог, конечно, ввёл определённый экзамен для вступления в гвардию — неумеху не возьмут, но ведь у тех, кто занимается практически с детства, есть преимущество, не так ли? Ну да, блат, но жизнь несправедливо, это Аргот уже давно понял. И не ему жаловаться, сам попал сюда по тому же самому блату. Более того, он уже вроде как даже официально в гвардию зачислен, просто не занимается там из-за малолетства. Вот и тренировался с новиками, которым ещё только предстояло пройти испытание… надо ли говорить, что Аргот пользовался тут искренней «любовью» учеников? Они тренируются лет с десяти, и то ещё не факт, что сумеют выдержать испытание, а этот тип уже в гвардии.

Аргота спасал только своеобразный шлейф славы героя Тарлоса, близкого знакомого маркизы Райгонской, которой он спас жизнь, ну и что он быстро доказал всем, что на границе тоже умеют учить пользоваться оружием. Лучшим он не был, но где-то в десяток сильнейших попал.

Сами новики… Мальчишки лет от десяти до шестнадцати. Младшие, как правило, тут выступали скорее в роли бесплатных слуг для гвардейцев. Тоже учёба — умение ухаживать за оружием, за конями. Собственно, сам Аргот с этого же начинал. Отец ему всегда говорил, что, прежде чем браться за оружие, нужно сперва научиться за ним ухаживать.

В общем, Аргот и Шольт справедливо привлекли общее внимание. И очень многим захотелось послушать, как оно там в Тарлосе было на самом деле. И если Аргот старался придерживаться фактов, особенно уделяя внимание истории, как он там постарался организовать отряд защиты из друзей и к чему всё это привело, то Шольта порой несло… А по поводу рассказа Аргота… Тот серьёзно оглядел всех.

— Я усвоил тогда, что если ты принимаешь решение за других, то будь готов и нести ответственность за последствия. — Аргот остановил взгляд на одном из новиков, который считал себя тут самым главным.

Кто-то слова проигнорировал, но кто-то и задумался. Шольт же прослыл этаким сочинителем, балагуром, у которой частенько правда так переплеталась с выдумкой, что он и сам не мог уже определить, где что. И не потому, что такой уж враль, просто ради усиления рассказов частенько добавлял деталей… Вот как-то и рассказал историю про маркизу, что самолично возглавила атаку на прорвавшихся в город гарлов. Естественно, она была встречена недоверчиво, и ребята обратились к Арготу, уже завоевавшего репутацию человека, несклонного к фантазиям в рассказах об обороне Тарлоса.

— Не настолько всё драматично, как рассказывает этот тип, но да, было такое, — подтвердил Аргот. — Но меня там не было, и я сам всё слышал из вторых рук. Маркиза потом несколько дней без сознания пролежала.

— Да не может такого быть! — был общий вердикт. — Девчонка⁈ Да ладно!

Собственно, именно это и было главной причиной недоверия. Расскажи Аргот про тот бой, где вместо Элайны оказался бы её восьмилетний брат Карен, то и тогда доверия к рассказу оказалось бы больше. И только один из новиков, видно немного вхожий в дом герцога, задумчиво протянул:

— Элайна может…

Вот тут и возник закономерный вопрос, что раз уж Аргот общается с маркизой, то может он попросить её подойти и рассказать? Вопрос этот возник, закономерно, у Шольта. Остальные… Гм… Удивились. В новиках не служили представители знатных семей. В основном третьи-четвёртые дети рыцарей, обедневшие дворяне. Маркиза Райгонская? Это где-то на уровне небес. Потому вопрос Шольта вызвал малость неоднозначную реакцию по принципу: раз заявил, так дерзай. Или слабо? Шольту, которого длинный язык в очередной раз завёл в неприятности, отступать было некуда, но идти с просьбой к Элайне? Может лучше к крокодилам? Но отступать некуда и Шольт отправился… к Арготу. Он же друг, он же выручит.

— Да и не потащиться она сюда, — убеждал скорее себя Шольт. — Главное предложить, а тут уж можно сказать, что мол звали, но…

— Что ж сам не пойдёшь? — раздражённо поинтересовался Аргот.

— Ну это… Тебя ж Элайна уважает… И не издевается над тобой… Почти.

Аргот наградил приятеля злым взглядом, но друг же… Вот потому и завёл разговор на башне с Элайной на тему того, что все тут ждут её рассказа, надеясь, что та просьбу проигнорирует. Была такая надежда… Слабая… И когда он увидел приближающую маркизу под самый конец тренировки… подгадала ведь… понял, что сбываются его самые скверные ожидания.

Маркиза… вырядилась, другого слова не подобрать. Где она вообще откопала эти пыльные штаны, рваный и такой же пыльный плащ, весь в заплатках камзол, на боку её узнаваемая шпага, которую девочка небрежно придерживала рукой, шляпа с пером на голове. Девочка неторопливо вышагивала, опираясь при ходьбе на небольшое копьё. В общем, всем своим видом изображала видавшего виды ветерана. Ну как себе представляла.

Когда её заметили, на поле вмиг воцарилась тишина. Маркиза же небрежно и нарочито прихрамывая прошлась мимо ребят, одобрительно кивая. Присела не скамейку, покряхтывая, отложила копьё.

— Тренируетесь, значит, ребятки? — поинтересовалась она, пытаясь подражать проветренному голосу. — Это вы правильно. Без тренировок никуда. Вот, как сейчас помню в былые времена…

Шольт, уже сообразивший, чем всё может закончиться, попытался слинять, но тут у него на плече сомкнулась стальная хватка Аргота.

— Куда это ты собрался? — прошипел приятель.

— Я… Это…

— Шольт, напомни-ка мне, с чего мы с тобой вообще решили, что подколоть леди с приглашением рассказать о прошедшем бое — это очень хорошая идея?

— Это… я…

— Кажется, мы стали слишком часто слушать твой внутренний голос.

— Ага, — торопливо кивнул Шольт. Но тут до него дошёл смысл фразы. — Эй, почему это голос мой? Это ты её позвал!

Аргот так глянул на Шольта, что тот сразу сдулся. Ну да, позвал он… но кто его заставил?

— А чья это была идея?

— Так я ж не думал…

— В этом и беда, что ты не думаешь! А теперь не вздумай убегать! Я не намерен тут один за всех отдуваться!

Проблемой было ещё и то, что, судя по всему, не все поняли, что за девчонка тут заявилась, вырядившись в какое-то тряпьё. Ясно, что абы кто сюда не попадёт, но вот кто это… Вопрос. Аргот сомневался, что из новиков кому-либо вообще приходилось видеть маркизу. Разве что издали, когда она выходила разряженная на какой-либо праздник. А леди, судя по всему, уже привыкла, что в Тарлосе её каждая собака знает. Вообще, похоже, она даже не осознала, что тут не Тарлос, а вокруг не её «гвардия». Не подумала, что её могут просто не узнать. Тем более у многих просто в голове не складывалась маркиза и вот это нечто с непонятным оружием и одежде в заплатках. И, похоже, кое-кто уже готовился как-то проучить нахалку. Пришлось срочно спасать положение. Аргот торопливо ввинтился в толпу, резко оттолкнул от спины леди одного из новиков, уже вознамерившегося было сдёрнуть с головы девчонки шляпу и дёрнуть её за волосы.

— Ваша светлость! — довольно громко заорал Аргот, сообщая всем, кто к ним пожаловал. Парни застыли, пытаясь осмыслить фразу.

Элайна сунула мизинец в ухо и поковырялась.

— Аргот, твою ж дубину об колено! Чего орёшь? Я и так неплохо слышу… Слышала.

— Я просто хотел выразить своё восхищение… Эм… Какими судьбами, ваша светлость! — Аргот снова довольно громко повторил титул гостьи — вдруг кто не расслышал.

— Сам же приглашал. Говорил, что все желают послушать историю нашего героического… героической обороны, в смысле. Про стрелы, летевшие над головами, про гвардию нашу элитную… Вот пришла поделиться опытом с теми, кто ещё только начинает свой путь. Предостеречь, направить. В общем, всё, что должен делать опытный наставник. И да, заканчивай уже орать тут про мою светлость. Я и сама знаю, что я светлость.

Аргот решил благоразумно пропустить мимо ушей слова про «элитную гвардию».

— Светлость, а откуда ты эти тряпки стащила? С какой помойки? Или к вам стоит обращаться по протоколу, леди?

— Ай, — отмахнулась Элайна. — Какой протокол после всего пережитого нами вместе…

— Леди, вы понимаете, что последнее звучит как-то двусмысленно?

— Я имела в виду пережитые сражения, а уж что ты там себе навообразил я даже пытаться угадать не буду, пошляк. А одежда… Она несёт на себе следы дальних походов, тяжёлых сражений, напоминания о ранах, о товарищах, с которыми вместе делили походную еду у костра…

Аргот скосил глаза, разглядывая ошарашенные лица окружающих. Захотелось даже злорадно рассмеяться. Выспрашивали каково это — общаться с самой маркизой Райгонской? Хотели сами пообщаться? Просили? Пожалуйста, общайтесь, сами виноваты.

Элайна опять прокашлялась.

— Итак, о чём вы хотели со мной поговорить, отроки? Как я понимаю, послушать о былых сражениях и походах? Это я могу…

Все вокруг дружно уставились на Аргота, явно опасаясь начинать разговор. Кто их этих высших аристократов знает. Точнее, до общения с маркизой Райгонской все думали, что знают. Аргот мстительно улыбнулся.

— Предоставим право начать разговор уважаемому Шольту. Это же была его идея пригласить к нам её светлость маркизу Райгонскую.

Элайна обернулась и нашла взглядом съёжившегося Шольта. Улыбнулась.

— Шольт! — обрадовалась она. — Так это ты? А я знала, что ты заскучаешь без нашего с тобой полного взаимоуважительных намёков общения! Не передумал ещё? Вакансия шута свободна.

— Ну… это… — Шольт посмотрел на Аргота как на врага. — Просто мы рассказывали тут о бое… о том, как вы леди спасли город… в смысле возглавили атаку…

Улыбка с лица Элайны мигом исчезла. Глянула на Шольта, на остальных.

— Когда кто-то пытается лезть в дело, в котором не понимает, происходит как раз то, что произошло со мной — несколько дней без сознания. И это ещё повезло. Проблема в том, что если приходится лезть тому, кто ничего не понимает, то это следствие ошибки командиров. — Девочка оглядела всех вокруг. — Советую запомнить это, когда сами станете командирами. За ваши ошибки будут расплачиваться порой те, кто вообще ни при чём… Например, милые и добрые девочки.

Аргот даже восхитился. Вот умеет же… Только что чуть ли не шута из себя строила и вот мгновенно сумела сосредоточить общее внимание на себе. И ведь слушают. Никто уже и внимания не обращает на одежду. Правда, последняя фраза опять всё впечатление испортила. Не умеет Элайна сдерживаться. Или специально так делает…

— А что там действительно было? — осмелился спросить кто-то. — Просто Шольт так рассказывал…

— О, этот умеет, — кивнула Элайна, снова глянув на парня. — Его в разведку посылать, донесения потом, если перехватят, никакой враг не расшифрует… Впрочем, и друзья тоже. Ошибка там произошла… Всего лишь ошибка командиров. Кто-то чего-то не учёл, кто-то недоглядел. А я крайняя… Не думайте, кстати, что мне понравилось. Тот полёт со стены от ударов стрел в доспех мне потом долго снился. Потому искренне надеюсь, что вы тут будете заниматься старательно и со всем рвением, чтобы потом не допускать таких ошибок, в результате которых вашей маркизе придётся изображать полёт ёжика. Говорят, то ещё зрелище было. Жаль сама не могла видеть.

— Полёт кого? — после краткого ошеломлённого молчание спросил ещё кто-то?

—Ёжика, — охотно пояснила Элайна. — Птичка такая. Не знали?

— Птичка? — Аргот и Шольт уже были опытными, потому даже не пытались задавать вопросы, когда слышали от леди очередное абсурдное заявление. Нервы дороже. Это ещё предстояла понять окружающим, а пока они честно пытались разобраться в логике миледи.

— Птичка-птичка, — покивала Элайна. — Только очень гордая. Пока не пнёшь — не полетит. Мне, как тому ёжику, для полёта тоже пинок потребовался. Так, а чего это вы всё обо мне и обо мне? Я, можно сказать, время выкроила, готова мудростью и опытом делиться. Давайте ближе, отроки, слушайте, как оно было на самом деле…

Маркиза рассказывала достаточно остроумно и, как заметил Аргот, весьма честно, иногда упоминая факты, которых он и сам не знал. Говорила о тех или иных причинах, которые заставили комитет обороны принимать такие вот действия. В общем, несмотря на несерьёзное начало, а будь иначе, это уже была бы не Элайна, рассказывала она вещи достаточно серьёзные. При этом вполне интересно. О себе, кстати, говорила крайне мало. Увлекла всех, неудивительно, что собравшиеся слушали её, раскрыв рот.

— А всё-таки, что там произошло на стене? — всё же попытался добиться правды один из слушателей, глянув при этом зачем-то на Аргота и Шольта. — Ваша светлость, вы правда возглавили атаку лично?

Элайна глянула на говорившего, задумалась.

— Давайте без светлостей, обращайтесь ко мне просто «леди», так быстрее. Полагаю, те, кто готовится защищать меня и герцогство имеют такое право. Что же там произошло? — Девочка помолчала. — Вот как раз та самая глупость и произошла. С позиции сняли резервы, поскольку решили, что место безопасное, и справятся ополченцы. А у гарлов в городе оказались шпионы, которые это обнаружили. Туда гарлы и ударили. Ну а я… Вот как раз пример, когда кто-то берётся делать то, что не умеет. Вместо того чтобы отойти, вообразила себя великим воителем и бросилась в атаку. Или хотела сбежать, просто направление перепутала. Я даже и не помню уже. А ополченцы, увидев меня, что-то там в ужасе вопящую и размахивающую копьём на манер мельницы… Наверное, они за гарлов испугались и бросились их от меня спасать.

Вокруг раздались несмелые смешки. Никто не понимал, верить или нет. А Аргот просто смотрел на лицо маркизы и пытался понять зачем. Она же ведь врёт. Врёт самым наглым образом. Может, его там и не было, но отец потом ему рассказал всё подробно. Зачем тогда? Зачем она пытается выставить себя этакой испуганной принцессой?

— В общем, — вздохнула Элайна, — каждый должен делать своё дело. Солдаты — сражаться. А командир, — девочка указала пальцем на себя, — думать. Если командир плохо думает, то происходит такая вот фигня, что маленьким девочкам приходится бежать в атаку на врага. — Она оглядела как-то разом посуровевших новиков. — Надеюсь, когда вы станете командирами, вы будете крепко думать. — Но тут, разрушая эту суровую атмосферу, Элайна вдруг заявила: — Кстати, я ещё вам не рассказала, что именно я там вопила, когда бежала на гарлов. Сама я не помню, но мне потом солдаты рассказывали. Есть несколько версий…

— Элайна!!! — Неожиданно из-за спины девочки раздался рык. Аргот старшую сестру Элайны давно приметил, которая недавно подошла к ним быстрой походкой как раз, чтобы услышать последнюю фразу. Эти слова послужили словно спусковым крючком для Ларии, которая могла предположить, что именно могли придумать солдаты.

— Упс, — Элайна втянула голову в плечи и медленно обернулась. — Сестрёнка, ты тоже пришла послушать истории старого ветерана?

— Я тебе сейчас такие истории покажу! — Лария сдерживалась. И говорила вроде бы спокойно… с тем ледяным спокойствием, от которого у всех пробежал мороз по коже. Все видели ту самую Розу Герцогства во всём её великолепии, наводившей ужас на всё светское общество королевства. — Можешь объяснить, что ты сейчас устроила? Откуда ты раздобыла эти тряпки?

— А ты хотела, чтобы я вышла к своим будущим соратникам в бальном платье? — искренне изумилась Элайна. Сам Аргот, видя состояние старшей сестры Элайны, ни за что не рискнул бы спорить с ней или препираться. Элайна всё-таки очень смелый человек.

— Соратников?

— Просто делилась опытом, вспоминала старые походы, боевых товарищей, — Элайна деланно безразлично пожала плечами. — Передаю опыт новикам, будущей герцогской гвардии. А ты что-то имеешь против? — Девочка вздёрнула бровь в удивлении. — Возгордилась? Считаешь солдат недостойными общения? Ая-я-я-й, сестрёнка, слышал бы тебя папа.

Лария медленно закрыла глаза. Вздохнула. Выдохнула. Элайна тут же воспользовалась этой паузой и снова развернулась к мальчишкам, взиравшим на эту эпичную битву с восторженным ужасом.

— Значит так, отроки, бегу я, значит, и кричу…

— Элайна! Ещё одно слово…

Элайна, видно сообразила, что малость перегнула палку. Чуть обернулась, глянула на сестру, отвернулась. И громким шёпотом возвестила:

— Извините, цензура. Никакой свободы слова. В общем, врывается там один гарл на стену и говорит… — Тут Элайна снова глянула на сестру. Поднесла палец к губам. — Цензура! В общем, врывается такой гарл на стену и говорит одному из наших солдат: «Не будете ли вы так любезны скрестить со мной меч?». Ну а наш тут же не теряется: «Конечно, многоуважаемый сэр, только позвольте сначала убрать вон тот камешек с дороги, дабы никто случайно об него не споткнулся».

У детей было достаточно хорошее воображение, чтобы представить эту картину, а также они прекрасно знали (и сами умели) как общаются между собой солдаты на тренировках. И почему-то никто не сомневался, что в реальном бою могли сказать друг другу гарл и солдат герцогства. Мгновение на осмысливание, а потом всё взорвалось хохотом.

— Леди Элайна, немедленно встали и за мной! — Лария голос не повышала, но от такого тона даже Элайна не рискнула спорить. Вздохнула, поднялась и отряхнулась.

— Что ж, вынуждена с вами попрощаться, отроки, но ничего, мы ещё поговорим с вами о былых походах и сражениях. Поделюсь с вами опытом. И сами приглашайте, если что…

Аргот глянул на своих новых… ну друзьями тут ещё никого назвать нельзя, соратников. Выглядели они… странно. Кажется, сами ещё не определились хотят ли они продолжать знакомство или ну его нафиг. Интересно ведь. И страшно. Но интересно. Как же это знакомо… Эх… Впрочем, поздно, леди уже всё решила и от трепыхания мошек ничего больше не зависит. Но пусть пока ещё надеются…

Аргот облегчённо вздохнул, когда Элайна, торжественно вышагивая следом за старшей сестрой, удалилась от полигона на достаточное расстояние. Рядом плюхнулся Шольт.

— Она и здесь меня достала! — взвыл он.

— Сам виноват, — буркнул Аргот. — Твоя идея была пригласить её.

— Я ж не знал, что она согласится! И потом, остальные же поддержали…

— Остальные не имели чести близко общаться с маркизой. А вот тебя жизнь ничему не учит.

Рядом остановился один из старших ребят. Аргот чуть поднял голову, разглядел Ларсина, одного из местных авторитетов. Ему недавно исполнилось шестнадцать, и на следующий год он надеялся пройти испытание в гвардию. Шольт торопливо подвинулся, уступая место.

— Я наблюдал за тобой, когда леди рассказывала про бой…

Аргот озадаченно глянул на него, не понимая, чего тот хочет.

— За мной?

— Ну… Рассказ леди был несколько странный. «Растерялась, испугалась, побежала на врага». Остальные бросились за ней… Спасать гарлов… А вот твоё лицо в тот момент было весьма показательным. «Что за бред она несёт?» Примерно так.

Аргот даже позавидовал. Этот Ларсин не только умелый боец, но и не дурак. Вздохнул.

— Ларсин, ты же понимаешь, что если леди высказалась именно так, то я, как верный подданный герцогской семьи обязан подтвердить все её слова, дабы не выставить её лгуньей?

— Логично, — усмехнулся Ларсин. — Но?

— Гм… Видите ли… Когда мой отец рассказывал про тот бой, там был не только я и моя мама, но и моя сестра Дария. А она клятву не приносила.

Ларсин рассмеялся.

— А ты не дурак, граничник. Подружимся. — Ларсин быстро поднялся и ушёл.

Шольт проводил того сердитым взглядом.

— Задавака. И зачем ты ему сказал это?

— Из уважения к нашей леди, — усмехнулся Аргот. — Не могу же я оставить это недопонимание.

— Вы с леди друг друга стоите, — буркнул Шольт. — Что б я ещё раз…

Элайна, даже видя только спину сестры, ощущала исходящую от той ярость. Честно говоря, она никак не могла понять, чем вызван гнев сестры. В Тарлосе она себя так же вела, и никто не ругался… Ну кроме капитана. Но и тот скорее для проформы. Гм… Или нет? Хм, а отсутствия рядом того, кто может реально пропесочить так — это всё же плюс.

— Когда отец вернётся у нас с вами состоится серьёзные разговор, леди!

Вот как у Ларии получается? Не кричит, даже голос не поднимает, но такое ощущение, что от её гнева даже листья на деревьях трепещут.

— А чего я? Я ничего, — пожала плечами Элайна.

Лария остановилась и обернулась. Окинула младшую сестру взглядом.

— То есть тебе даже не стыдно?

— Да за что?

— То есть это нормально нарядиться вот в это тряпьё…

— Не тряпьё, а униформа ветерана, — поправила Элайна.

— Нарядилась в тряпьё, — не дала себя сбить с толку Лария, — отправилась на полигон, где леди делать совершенно нечего!

Элайна мысленно вздохнула. Знала бы сестрёнка, что она каждое утро занимается со Стургоном Гарленом, который учит её отнюдь не вышиванию, а тому, как правильно ткнуть ножом во врага. Место для занятий, кстати, подыскал Дайрс Марстен, подальше от глаз всех, кому об этом знать не нужно. В эту категорию попала и вся семья, ну кроме отца, понятно. Но тот когда ещё приедет…

— То есть ты считаешь, что я должна была прибыть к будущим нашим защитникам в вечернем платье? И как бы тогда смотрелись рассказы про моё геройство в Тарлосе? Они должны были видеть ветерана, прошедшего огонь и воду…

— Шута они видели, — Лария вдруг успокоилась и обречённо махнула рукой. — Когда ж ты повзрослеешь?

— Успею. Это ж так скучно, — отмахнулась Элайна.

— Кстати, — вспомнила вдруг Лария. — По поводу геройство в Тарлосе. До меня тут дошли слухи, что какая-то маркиза Райгонская выступала перед солдатами с концертом и пела там неприличные стихи. — Лария была очень спокойна, и это спокойствие пугало до дрожи.

Элайна чуточку попятилась.

— Ну какие там стихи, — пробормотала она. — Так, стишочки. Надо же было поднять настроение людям.

— Пошлыми стихами?

Элайна попыталась ещё дальше отойти.

— Всё врут. Самыми обычными. Я тут вообще дала жизнь новому жанру, между прочим. Его даже в мою честь назвали! Во! Элайнчики, слышала?

— Слышала, — прошипела Лария, подражая змее. — Значит, никакой пошлости?

— Да за кого ты меня принимаешь⁈ — возмутилась Элайна. — Я ж образец… Этого… Истинной леди, во!

Лария скептически оглядела сестру в её нынешнем наряде.

— Да… Я заметила. Так, не сбивай меня! Мы ещё с твоими пошлыми стихами не закончили!

— Гм… — Элайна вдруг задумчиво склонила голову набок и приложила палец к губам. Подозрительно глянула на Ларию. — Сестрёнка, я могу тебе прямо здесь пропеть те стишки, что я пела, — Элайна торопливо убрала одну руку за спину и скрестила пальцы. Так Лена всегда делала, когда собиралась врать. То ли помогает быть убедительным, то ли ещё что… — Ничего крамольного. А то, что потом уже стали сочинять поэты… Ну ты ж знаешь этих творческих людей. Никакого удержу.

— Точно? — засомневалась Лария.

— Угу… В смысле точно-точно. Но сестрёнка… А откуда ты знаешь, что там пели неприличные стишки? — Элайна удивлённо распахнула глаза и прижала ладони к щекам. — Неужели ты их слушала? Вот уж от тебя я такого не ожидала, сестра! Как ты могла⁈ Ужас!

Лария моргнула. Она не поняла, с чего вдруг из обвинителя превратилась в обвиняемого. Но глядя в эти ошарашенные и шокированные глаза сестры просто невозможно было не поверить в её искреннее потрясение. Именно это и помогло Ларии прийти в себя.

— Элайна! Ты сейчас же идёшь со мной, и дома мы ещё обсудим с тобой и твои новые литературные жанры, и твоё поведение! И на этот раз так просто ты не отделаешься!

Элайна хмыкнула и пожала плечами. Какой уже по счёту этот «серьёзный разговор»? Эх, только время потеряет… Но что поделать — старшую сестру нужно слушаться… в смысле слушать. Ну она и послушает, что ей, жалко, что ли?

Граф Ряжский с интересом пролистал записи Валиора Строжа, которые он делал по мечтам леди, а потом просмотрел его лаконичные выводы. Глянул на застывшего в кресле Строжа, который отчаянно боролся со сном. Энтузиазм под впечатлением от разговора с леди у него уже схлынул, и навалилась усталость. Да и бессонная ночь дала о себе знать.

— Вы всю ночь эти мечты в рамки приводили? — удивился граф.

Строж кивнул и объяснил:

— Боялся, что когда первое впечатление пройдёт, мне всё это таким бредом покажется, что я уже ничего оттуда полезного извлечь не смогу.

— Хм… А я смотрю, вы даже не сомневались, что полезное там есть.

— Я понял, что она опиралась на знания своего близнеца, только все они какие-то… Разбросанные, что ли. Да и она сама признавалась, что большая их часть почерпнута из развлекательных книг. Ну, как я понял, это, если бы у нас изучали военное дело по рыцарским романам.

— Но при должном старании и оттуда можно извлечь что-то полезное. Там у неё, скорее всего, ещё клятва мешала говорить что-то явно уж полезное. Девочка старалась донести мысли иносказательно. Но да, вы правы в одном — девочка своими фантазиями чрезмерно увлеклась. Воплотить их все в жизнь вряд ли получится. Тем не менее определённый смысл в них есть. — Граф отложил записи. — Вот что, господин Строж, идите сейчас отдыхать, от вас сейчас всё равно никакого толка. А я ещё раз внимательно тут всё прочитаю, потом переговорю с леди. Интересно будет послушать её комментарии. Ну и вопросы у меня наверняка возникнут. И уже потом мы соберёмся все втроём и обсудим

— Ох, отлично, граф, — Строж с трудом поднялся из кресла.

— На здоровье. Подумаем… Иначе даже бюджета империи, боюсь, не хватит, если мы решим воплощать мечты леди как есть. Будем смотреть. И да, вы напрасно ругаете судьбу за то, что герцог доверил дело дочери, а не взял его сам. Герцог, при всём уважении, не понимает, чего хочет Элайна. И я не понимаю. Мы просто не знаем, что и как должно быть, и что уже есть в мире близнеца. А Элайна сказать прямо не сможет, но вот делом показать запросто. Нам же главное — её фантазии преобразовать в реалистичный план.

Строжу уже настолько хотелось спать, что последняя фраза графа прошла мимо его сознания, зацепив лишь краешком. Так что отправился он к себе, уже мечтая о мягкой постели. Всё остальное было уже неважно.

Арлерий Торвин задумчиво вертел в руках свиток сообщения, а его заместитель Горин Орвильд терпеливо дожидался решения капитана отряда наёмников.

— Что-то тут не так, — наконец сделал какой-то вывод капитан. — Слишком всё хорошо.

— Мы завоевали определённую репутацию после Тарлоса, а наш контракт с герцогством подходит к концу. Надо что-то решать, командир. Других предложений всё равно нет.

— Подходит к концу… Удачный контракт подвернулся, да. Но в любом случае до его окончания мы всё равно не сможем принять другой. — Торвин подошёл к окну и выглянул на улицу города, который ещё недавно подвергался штурму со стороны гарлов.

Герцог, когда наконец осада была снята, благоразумно решил его отряд оставить здесь на всякий случай. На границу с собой решил не брать. Время контракта истекало, и не факт, что они успели бы завершить войну раньше. Значит, пришлось бы продлевать, а герцог иногда отличался редкой прижимистостью. Ну и реально наёмники уже были не нужны. Вот они и остались дожидаться истечения срока контракта в Тарлосе. Лёгкие деньги, как сказали бы любые другие наёмники.

— Вот что, — принял решение Торвин. — Пока ничего не отвечай на предложение. Не пойму, с чего это кому-то понадобились лучшие наёмники в Парсе? Я бы понял, если бы нашествие гарлов не отбили, но сейчас?

— Думаете, что-то затеваете в Парсе?

— Кто знает, Горин. Но по-любому в таком мутном деле я участвовать не хочу, а подробности нам никто не скажет. Значит, постараются использовать втёмную. Если там действительно ничего сложного, как они пишут, то наше молчание проигнорируют и будут других искать. А вот если будут настаивать… У нашего отряда серьёзная репутация по решению сложных задач. И если кто-то ищет именно нас, значит, дело будет серьёзное.

— Разве это плохо?

— Плохо, когда я не понимаю задачи. Потому… Не отвечай.

— Как скажешь, командир, — пожал плечами Горин Орвильд. — Вот только иных предложений по работе нет.

— Ничего, на этом деле мы неплохо заработали, можем позволить себе немного отдохнуть. И вот что… У тебя же есть друзья в Парсе? Можешь написать им, чтобы присмотрелись, что там творится в Парсе? Очень может быть, что мы работу быстро найдём…

Ларс ещё в окно заметил сестёр, направляющихся куда-то в дом. Причём Элайну он узнал исключительно по длинным волосам, которые она, несмотря на свою экстравагантную одежду, не стала прятать под шляпу. Озадаченно почесав затылок, отправился примерно в ту же сторону. Отыскал комнату, куда те вошли он с помощью слуг быстро, но внутрь входить не рискнул. Видел состояние Ларии. Потому предпочёл остаться перед дверью, дожидаясь сам не мог определить кого.

Хотя нет, Элайну. Точно её. Очень уж интересно было узнать, для чего она так вырядилась. Что-то ему подсказывало, что, как обычно, будет сумасшедше, но весело.

Ждать пришлось минут десять. Наконец, из комнаты вышла Лария и на миг застыла, глядя куда-то вдаль отрешённым взглядом. Глядя на Ларию, Ларс решил Элайну не ждать. Просто интересно стало. Подошёл.

— Эм-м… Что сейчас было?

Лария скосила на него взгляд.

— Как обычно, мелочь отчебучила. Изображала из себя бывалого воина и делилась с новиками воинской мудростью, делясь воспоминаниями о былых сражениях.

Ларс даже подавился, услышав такое.

— Во даёт…

— Ты не восхищаешься, часом? — взгляд Ларии стал подозрительным.

— Нет-нет! Я искренне возмущаюсь! — И тихонько себе под нос пробурчал: — Могла бы и меня позвать, а ещё сестра называется.

— Что?

— Говорю, искренне возмущаюсь… А чего вы там обсуждали?

— Обсуждали? Я объясняла ей, как себя стоит вести, а как… Хм… Не стоит… Гм…

Ларс, заинтересованный такой странной реакцией, чуть склонил голову, с интересом ожидая продолжение.

— Договорились?

— Да… Обсудили всю ситуацию… Договорились, что мы обе были по-своему правы… И пообещали друг другу больше так не делать…

— Что? — Ларс моргнул, сперва подумав, что не расслышал. — Вы согласились, что обе правы и что вы больше так не будете делать? Так, это как? Быть правыми?

Лария резко развернулась и свирепо уставилась на дверь. Даже про этикет на мгновение забыла.

— Проклятье! Вот как это у неё получается⁈

— Талант, сестрёнка, — ехидно отозвалась как раз в эту минуту вышедшая следом Элайна. А потом уточнила: — А что у меня получается? Так-то у меня много талантов, но хотелось бы всё-таки конкретики.

Лария медленно закрыла глаза и принялась что-то про себя шептать. Потом открыла.

— Зараза мелкая, а ну, марш к себе в комнату, и чтобы больше этих тряпок, которые ты на себя натянула вместо одежды, я больше не видела.

— О, не переживай, этих больше не увидишь.

Ларс ухватил Элайну за руку и поспешно утянул за собой. Терпение у Ларии железное, но, похоже, предел почти достигнут.

— И что это было? — осведомился он, когда они немного удалились.

— Это — это что?

— Вот это! — он многозначительно оглядел сестру с головы до ног.

— Ветер странствий, пот дальних походов, пыль долгих дорог.

— Сволочь ты, мелкая, — вздохнул Ларс.

— Чего это я сволочь? — удивилась Элайна.

— Сама веселишься, а меня не позвала. Мне тоже было интересно послушать про ветер дальних походов и про странствия по походным дорогам. Ты ведь про Тарлос рассказывала?

Девочка на миг замерла. Потом словно очнулась и зашагала дальше. И когда снова заговорила в голосе у неё уже не было ни тени веселья. Смертельная серьёзность.

— Это не так весело, брат, как пишут в книгах. И есть то, о чём я могу балагурить при посторонних, но никогда не стану так делать при родных. Внутри семьи только, правда. А правда в том, что я ещё не готова рассказать эту самую правду. Это… Страшно, Ларс. Очень страшно. Я до сих пор вскакиваю по ночам и еле успеваю себя остановить, чтобы не позвать служанку с вызовом капитана Дайрса для очередного доклада.

Ларс вдруг догнал Элайну и аккуратно приобнял её за плечи. Девочка было дёрнулась, но тут же замерла и не стала вырываться.

— Прости…

— За что? — удивилась Элайна. — Ты-то в чём виноват?

— Ты потому так нарядилась?

— Эй, я не настолько примитивна, чтобы сбегать от страхов в шуты. Они хотели послушать истории бывалого воина, я им это предоставила. Сами виноваты. Не могла же я отказать в просьбе Арготу?

— Что-то мне подсказывает, — вздохнул Ларс, — что он, когда просил, немного не то имел в виду.

— Сами виноваты, — пожала плечами Элайна.

— Это точно, — рассмеялся Ларс. — И это… Сестрёнка, когда будешь готова, я всегда буду рад выслушать тебя. И помочь.

— Я знаю. Спасибо, брат. Но давайте дождёмся, когда соберётся вся семья. Тем более отец тут мне работёнку накинул. Зацени, я теперь официальный Тёмный Властелин!

— Э-э… Кто?

Осмон спокойно сидел на скамье за столом в хижине и наблюдал за мечущимся Латом. Вальд привычно располагался чуть в стороне и искоса неодобрительно посматривал на Осмона. Последнему, впрочем, до его одобрения не было никакого дела.

— Что значит я должен исчезнуть? — Лат резко остановился и развернулся к Осмону.

— Никто из вождей реально не верит, что ты сдался. Они опасаются. И сейчас уже идут разговоры, что нужно добить волка.

— А не ты ли меня уверял, что держишь всё под контролем?

— Я не всесилен, Лат. Уже одно то, что против тебя до сих пор не создали коалицию, говорит о моих усилиях. Но так продолжаться не может. Тебе нужно показать, что ты забросил идею объединения и решил вернуться к старому порядку.

— Что это значит?

— Набег, — пояснил Осмон. — Бери своих людей и иди в набег. Подальше отсюда. Года на два.

— Ты шутишь?

— Нет. Более того, я обо всём договорился. — Осмон сунул руку в сумку, лежащую рядом с ним на скамье, и вытащил из неё свиток. — Это от Небесного Отца. Он разочарован исходом войны в герцогстве…

Вальд презрительно скривился. В его представлении предавать своих ради того, чтобы гарлы приняли веру в Единого… Неужели этот бог такое одобряет? Но промолчал. Можно презирать, но использовать ситуацию в своих целях.

— Я тоже, — сухо отозвался Лат.

Осмон замечание предпочёл не заметить.

— Потому у него возникают вопросы… Я отправил к нему людей, но просто так он теперь денег давать не хочет. Его посланец, кстати, гостит у меня. И я предложил ему вариант. К счастью для нас, у Небесного Отца возникли кое-какие проблемы с астанцами… — Заметив непонимающий взгляд Лата, Осмон вздохнул, достал ещё один свиток и развернул его на столе, припечатав углы закуской со стола. — Королевство на востоке, столица Венс. Находится на границе с Булгарией — давней противнице Варийской империи, когда бывшей её частью. Кажется, лет сто назад сумела освободиться. С того времени у них с империей своеобразные игры… Впрочем, это нам неинтересно, если что, у Вальда спроси, он же должен был изучать это всё в имперской академии.

Лат покосился на Вальда. Тот кивнул и поморщился.

— Обычная имперская политика… Которая пошла не так, как рассчитывали. Игра «поставь на одного вождя против другого». А вождь оказался не дурак, сумел показать полную лояльность имперским властям, набрал сил, а потом имперские гарнизоны были просто вырезаны. Война шла лет десять, но там леса… В общем, идеальное место для партизанских действий. Да и империя до этого сумела там многих настроить против себя. Но какое это имеет отношение к Небесному отцу и астанцам?

— Сейчас объясню. Булгария не имеет выхода к Срединному морю, она располагается на западном побережье Внутреннего, которое, в свою очередь, соединено со Срединным двумя проливами… На которых стоит город…

— Варис, — кивнул Лат. — То есть Варийская империя контролирует морской путь Булгарии?

— Держит их за горло, — кивнул Осмон. — И Лат, имей в виду, если ты назовёшь столицу империи Варисом, оскорбишь их смертельно. Так название сокращают в епархии Небесного Отца. Сами варийцы называют столицу Варистис. Варис — название деревеньки, которая стояла примерно на том месте, когда стали строить город. Собственно, это почти оскорбление, мол, ваша столица — просто разросшаяся деревня.

— Да знаю я, — поморщился Лат. — Привык просто.

— Отвыкай, — посоветовал Осмон. — Это не имело значения здесь, но тебе придётся действовать в регионе, где очень сильно влияние империи. И вмешается оно туда наверняка. А оскорблять имперцев на пустом месте…

— Да понял, я понял, — буркнул Лат. — Что там про торговлю, отношения и королевство?

— С учётом непростых отношений Булгарии и империи… — решил оставить тему с названием столицы империи Осмон и продолжил объяснение. — В общем, их купцы не самые желанные гости в империи. А теперь в чём тут интерес Небесного Отца. Булгария была слишком долго под контролем империи и приняла их веру в Единого. Небесного Отца они признают, но… Их патриархи больше смотрят в сторону Варистиса, в котором Небесного Отца хоть и признают, но только лишь как одного из апостолов Единого. У них там и свой такой апостол есть.

— То есть типичная грызня за власть и влияние, — сообразил Лат. — А астанцы?

— Теперь что касается астанцев. За последние восемьдесят лет их королевство неплохо так укрепилось благодаря династическим бракам. Их территория тоже выросла, и они превратились в серьёзную силу. — Палец Осмона на карте сместился на север от Булгарии и остановилась у пометки с названием города — Венс. — До определённого времени до них никому не было дела. Официально они признают Небесного Отца как единственного и верховного апостола. С Булагрией вели неспешную торговлю. Но их беда была в том, что у них не было выхода к морю. Они торговали с северными племенами, служили мостом между ними и империей, кстати, и нами тоже. Ты, Лат, можешь о них мало знать, ты всё-таки жил рядом с Лакией, а вот племена гарлов на востоке могли бы рассказать о своих походах.

— Я всё ещё не понимаю, с чего эта территория теперь заинтересовала Небесного Отца.

— Терпение. Так вот, где-то год назад в результате очередного брака королевство приросло новой территорией. Камни, бедность, ничего там нет. Но! Эта территория имеет выход в Срединное море. И астанцы начали активно там обустраивать гавани, а это уже не понравилось Карской республике. Астанцы стали перехватывать их торговые пути.

— За год? — удивился Вальд, прекрасно знавший, что так быстро всё не делается.

— Если знать детали. А детали в том, что Булгария, как уже тут было сказано, страдает от блокады Варийской империи. Они вынуждены пускать свои караваны по суше. А это дорого и менее безопасно. Но теперь они заключили договор с Астанским королевством и получили в своё распоряжение одну из гаваней. А королевство в обмен получает защиту с юга и имеет возможность сосредоточиться против севера, где обитают племена пауссов. Астанцы давно уже облизываются на те земли. Но суть не в этом. Суть в пушнине, которая благодаря этому потекла на рынки Срединного моря. Раньше Карская республика держала монополию на торговлю с севером…

— А разве Варийская империя…

— У них был договор, Лат. Варийская империя не торгует пушниной в Срединном море. Они покупают её на севере исключительно для себя. А Карская республика не торгует изумрудами, которые добывают на шахтах в империи. И, поверь, Лат, этот договор очень выгоден им всем. Настолько, что даже войны между этими странами не вели к его разрыву. Одно время карскийцы уронили цены на изумруды настолько, что он стоил чуть дороже камня на мостовой. В ответ варийцы просто перекрыли все пути на север и стали торговать пушниной сами, разорив несколько торговых домов республики.

— Как это они сумели так обесценить камни? — изумился Лат.

— Изумруды добывают в африйских владениях империи. А вывести их оттуда можно только морем… Или брести с караваном через пески пустыни. А на море всякое может случиться. Тем более от Карска дотуда ближе, чем от Варистиса. Войну ту, если мне память не изменяет, так и прозвали — изумрудной.

— Хм… — Лат уже откровенно заскучал. История никогда не была его любимым занятиям и не понимал тяги своего друга Вальда копаться в скучных трактатах. Теперь вот и Осмон решил ему лекцию почитать. — А можно ближе к делу?

— Ближе к делу… В общем, из Карска Небесному Отцу занесли подношение. И он объявил союз Булгарского королевства и Астанского кознями врага Единого, ибо булгары известные поклонники ложного апостола в Варистисе. И велел союз разорвать. Но в Венсе отнюдь не идиоты сидят и видят, сколько дохода приносит им этот союз, а также понимают реальную причину решения Небесного Отца. Потому они мягко указали на то, что их союз не затрагивает вопрос веры. И теперь Карская республика, с благословения Небесного Отца оплачивает поход, дабы вразумить отступников.

— И ты предлагаешь мне принять в этом участие? И какой мой интерес?

— Во-первых, деньги. Серьёзные. Во-вторых, опыт. Лат, ты же сам понял, что тебе не хватает опыта управления большой армией. Вот и поучишься. Поскольку официально этот поход считается как наказание отступников, то главнокомандующего назначает Небесный Отец. И им назначен Симон Валенштейн. Слышали о таком?

Вальд вмиг собрался, исчезла его расслабленная поза.

— Палач церкви… Слышал, — Вальд буквально прошипел. — Сволочь ещё та, но как полководец ему мало кто найдётся равным. Удобно спрятался. Если бы не покровительство Небесного Отца, его давно бы уже прирезали за прошлые чудачества. А так церковь имеет весьма неплохого полководца.

— Значит, слышали, — кивнул Осмон. — Его порядочность нас мало интересует, а вот поучиться у него будет полезно. И управлению большой армией, и как вести политику… Чтобы вас опять сопливая девчонка не развела на эмоции.

Лат зарычал. Упоминания маркизы Райгонской до сих пор вызывал в нём живой отклик. Так что лишний раз о ней старались не говорить. А то был тут один идиот, который посмеялся над предложением женитьбы от маркизы. Лат ничего тогда не сказал. Просто вытащил меч и срубил дурную голову так быстро, что никто и дёрнуться не успел. А про маркизу рядом с Латом старались лишний раз не говорить.

— Осмон!

— Вот об этом я и говорю. Научись держать чувства под контролем. Итак? Каково твоё положительное решение?

Лат замолчал, отвернулся. Задумался. Думал долго, минут десять. Все терпеливо ждали.

— Это действительно так необходимо?

Осмон кивнул.

— Да. У меня пока получается расстраивать образование коалиции против тебя, но долго удерживать вождей у меня не получится. Тебе надо уйти на время. И лучше, если ты в этом походе приобретёшь славу. И деньги. Деньги нам тоже нужны. И тебе придётся часть оплаты от Небесного Отца оставить мне. Моя казна, знаешь ли, не бездонная, всем на подарки не хватает.

Лат кивнул.

— Обговорим. Ладно, будем готовиться. Объяви там по своим каналам… Ну и добровольцы тоже пусть идут. А я сделаю официальное объявление на совете вождей.

— Вот и хорошо. — Осмон поднялся и направился к выходу. У Вальда чуть притормозил. Глянул на него. — Присмотри за ним. А то знаю я его, опять будет лезть на рожон. Нам нужен живой вождь и будущий король, а не мёртвый герой.

Оставив за собой последнее слово, Осмон удалился.

Строж представил план создания службы садоводства, как назвала это Элайна, через два дня. Впрочем, сама Элайна понимала, что название не просто глупое, а тупейшее, потому пользовалась им исключительно при Строже, чтобы его позлить. Видела, как тот с трудом скрывает раздражение, когда слышит такое. А злить его Элайна начала после того, как ознакомилась с представленным планом. Долго крутила его потом, вздыхала. Теперь она понимала смысл фразы «урезать осетра». Тут его не просто урезали, почти вообще ничего не оставили. О покорении мира приходилось забыть. И как тут быть Тёмным Властелином, спрашивается? При таком бюджете?

— Граф Ряжский жмот, — в конце концов, вздохнула девочка, откладывая записи.

— Можете постараться его переубедить, — отозвался Строж.

Элайна глянула на него, хмыкнула.

— Графа даже отец не всегда может убедить, я и пытаться не буду. — Потом грустно вздохнула и призналась: — Будем работать с тем, что имеем. Если потом отец убедится в нашей полезности, то будет и у нас праздник.

Валиор Строж помолчал, кивнул, немного поколебался.

— Леди, я готов вам помочь, тем более и мне это интересно, но ради Единого, давайте не будем называть нашу работу службой садоводства? Нас не поймут.

Девочка улыбнулась и пожала плечами.

— Я и не собиралась, не надо меня совсем уж за блондинку держать, я только в душе такая. Это я для вас говорила, вы так смешно реагировали на название.

Строж обдумал слова, прикрыл глаза, что-то шепча под нос. Открыл и встретился с любознательным взглядом маркизы, которая явно что-то ждала от него. Он снова прикрыл глаза.

— Леди… Полагаю, нам всем будет легче, если вы будете чуточку серьёзны.

— Господин Строж, проблема с вашей стороны. Это вы слишком серьёзно всё воспринимаете. Нельзя так.

— Леди…

— Всё-всё! — Элайна даже руки вперёд выставила. — Строж, будьте серьёзны, в конце концов. Поразвлекались и будет. Я тоже люблю пошутить, но всему своё время, а сейчас время поработать. Делу время — потехе час.

Строж снова закрыл глаза.

— Господин Строж, — услышал он это маленькое чудовище. — У вас голова болит? Может, отдохнёте?

— Всё в порядке, леди.

— Всё-таки вы слишком серьёзны, — покачала головой Элайна. — Но ладно. В детали я не полезу, я во всём этом понимаю примерно так же, как вы в вышивании. Но вот план от вас я жду. С чего начнём?

— Вот это я и хотел обсудить, для чего и попросил о встрече. В связи с ограничением денежных средств, у нас не будет много возможностей. С чего мы начнём? Точнее, на чём мы первым сосредоточим внимание?

— Странный вопрос, — даже удивилась Элайна. — С гарлов, конечно. Я ещё помню, как мы ничего не знали про них.

— Я так и предполагал, — кивнул Строж. — Но, если позволите, совет… Начинать нужно с Парса.

— С Парса? — искренне удивилась Элайна. — Это с чего бы? Разведка в столице королевства? Нафига?

— Леди, прошу, следите за словами. Я понимаю, что я не ваш воспитатель или родственник, но ведь все подумают, что это я вас им научил.

— А, — беспечно махнула рукой Элайна, — не переживайте, не подумают. Все привыкли.

— Ваша светлость…

— Если уж придерживаться точности, то раз я Тёмный Властелин, тогда на работе обращайтесь ко мне «Ваше Темнейшество». Можно «Верховный Огородник». Ну или для краткости просто «леди».

— Я учту ваше пожелание, леди, — Строж явно нарочно выделил интонацией последнее обращение. Элайна же лишь благосклонно кивнула.

— Вот и хорошо. Так что там не так с Парсом?

— Ваша… Леди, не знаю, насколько отец посвящает вас в свои дела, но сейчас, после отражения атаки гарлов, центр интриг смещается именно в столицу королевства. Слишком удобный момент для разных возможностей. Потому я в первую очередь уделил бы внимание именно тому, что там происходит. Ибо в данный момент только оттуда можно ждать каких-то событий, способных повлиять на благополучие герцогства. Гарлы временно не опасны… Безусловно, мы их не будем упускать из вида, но ими можно будет заняться позже — время позволяет, пока они там уладят свои разногласия и пока выберут нового верховного вождя.

— Не верю я, что Лат сдастся, — буркнула Элайна задумавшись. — А Парс… Господин Строж, я прекрасно знаю Леодрика… В смысле короля. Вполне вменяемый человек, умеет постоять за себя…

— В смысле не даёт вам спуску за ваши шуточки? Это ценное для короля качество, — серьёзно кивнул Строж.

Однако Элайна осталась предельно серьёзна. Даже не улыбнулась.

— Зря смеётесь. Умение ответить на колкость колкостью выдаёт живой ум. Впрочем, ладно…

— Дело не в короле, — вмешался Строж. — Король пока мало что решает. Дело в борьбе различных группировок в регентском совете. И сейчас, в результате вторжения, баланс там может быть нарушен в ту или иную сторону. И не факт, что в сторону, благоприятную для герцогства.

— Элайна откинулась на спинку стула и выбила пальцами по столе дробь.

— Как же мне не нравится это разделение на интересы герцогств и короны… Из-за этого мы и армию против гарлов столько времени собирали. Строж, не мне же вам говорить, насколько нам повезло в этот раз. Случись всё немного иначе и где бы было сейчас наше герцогство вместе с его интересами? Нет, в положении полновластного феодального властителя есть свои плюсы, но только если нам извне никто не угрожает… А угрозы растут. И гарлы тут только лишь самые очевидные. Я не права?

Теперь Строж молчал. Думал.

— Слишком взрослые размышления, леди… Не сочтите за грубость.

Элайна поморщилась.

— Конечно, я обычно говорю, что я просто гениальна… Арготу или Шольту так бы и ответила. Но, полагаю, лучше ответить, что я просто историю много читала. Не Лакии, как вы понимаете.

— Близнец… Леди, я не могу анализировать что-то, не имея информации. Вы уверены, что в свои восемь лет, читая историю, верно понимаете информацию?

— В восемь меня просто интересовали события, — согласно кивнула Элайна. — О взаимосвязях я мало задумывалась. Но Строж, я маркиза, я с рождения в центре власти герцогства. Я, даже если не хочу, услышу те или иные рассуждения отца, брата, советников отца. Я иногда что-то и отцу пересказывала. Так что мне приходилось обдумывать прочитанное там с попыткой оценить происходящее здесь. И центральная нить развития… Повторяется. Строж, королевство либо станет единым, либо его сожрут. Мы же только можем повлиять на те плюшки, что сможем выторговать у короля. Либо придётся позже торговаться с гарлами, а там уже будут совсем другие условия. И не факт, что торговаться будем мы.

— Хм… Мне трудно что-либо возразить, не зная фактов и того, что вы называете центральной нитью развития.

— Центральной нитью я называю укрепление власти монархов. И это будет происходить не только в Лакии.

— Леди, это уже немного не мой уровень, — вздохнул Строж. — Вам стоит обсуждать такие вещи с отцом. Я же являюсь вассалом вашего отца и как его вассал, моя забота — благополучие герцогства.

— Вы правы, — Вздохнула Элайна. — Извините, я действительно не должна была выносить это сюда. Предлагаю вам на время забыть об этом. Мне почти удалось убедить отца в неизбежности этого, он думает. Что же касается вашего предложения… Парс, да?

Элайна прикрыла глаза, помолчала.

— Признаться, вы меня не убедили… Но… Раз уж я назвалась Тёмным Властелином, то буду придерживаться сотни правил Тёмного Властелина…

— Простите, леди? — растерялся Строж. — Каких правил?

— Всякий уважающий себя Тёмный Властелин обязан придерживаться сотни правил поведения, — совершенно серьёзно заявила Элайна. — В частности… Не помню какое это правило по счёту, но и неважно. В общем, одно из правил гласит, что если уж Тёмный Властелин назначил кого советником, то стоит слушать его советов. Господин Строж, мы же с вами оба понимаем, что моё назначение как главы службы безопасности герцогства из той же оперы, что и моё назначение на пост главнокомандующего в Тарлосе. Пытайся я там лично командовать в обход Картена и Дайрса… Отец, к сожалению, не воспринял всё всерьёз, посчитал моей прихотью. Пусть так, но я намерена этим воспользоваться. Но если бы я считала, что могла всё сделать сама, то сама бы этим и занималась. Вы то тогда зачем мне нужны? Для трансляции приказов я бы секретаря завела.

— То есть, леди…

— То есть я даю вам полнейшую свободу действий без необходимости согласований со мной, — вздохнула Элайна. — От вас я требую только отчётов… Всё как в Тарлосе. Да, я буду следить, вникать, учиться, но вмешиваться постараюсь по минимуму. Но и ответственность за все решения на вас. — Элайна решительно придвинула к себе план создания службы безопасности и быстро подписала. Перебросила лист Строжу. — Действуйте. Но от вас отчёты по выполнению каждого пункта вашего же плана.

Строж, явно озадаченный последними действиями леди без её обычных шуток, взял свой план, посмотрел. Глянула на Элайну.

— Парс? — всё же поинтересовался он на всякий случай.

— Это ваше решение, господин Строж.

Валиор Строж быстро поднялся и поклонился.

— Я понял, леди. Приступаю к работе. — И вышел.

Юрмия Гарстин нервно мяла платок, глядя на спокойную как удав Ларию, которая в этот момент что-то вышивала, поглядывая на рисунок перед собой.

— Она меня ненавидит!

— Угу, — рассеянно отозвалась Лария, не отрываясь от дела.

— Она точно меня ненавидит!

— Угу.

— Но я не пойму, что я не так сделала?

— Угу.

— И эта её шутка…

— Угу.

Юрмия замолчала и подозрительно уставилась на Ларию.

— А Ролон покрасил волосы в зелёный цвет и отрастил бороду, в которую начал вплетать цветы.

— Угу.

Юрмия запыхтела. Поднялась, подошла к подруге и встала перед ней.

— Лария!

— А-а! — Лария вздрогнула и с трудом удержала пяльца, укололась и сунула палец в рот, укоризненно глянула на Юрмию. Та с шоком уставилась на Ларию — так… не аристократично. Лария чуть покраснела, поспешно убрала палец изо рта и аккуратно протёрла его платком.

— От этой мелочи наберёшься, — буркнула она, словно это что-то объясняло. Сообразила и пояснила: — Мелочь научила. Говорит, что в слюне есть что-то, что убивает миазмы, что проникают в открытую рану. Мол, легче предотвратить, чем лечить. Вроде как от близнеца научилась… Не знаю даже верить ей или, как обычно, шутит.

— Лария, я же ведь серьёзно, — Юрмия руками всплеснула. — Ты сама сказала, чтобы я наладила контакт с Элайной и что если это у меня получится, то будет проще…

— Угу.

— Лария!

Лария вздохнула.

— Сказала и готова повторить. Юрмия, я не знаю, что эта мелочь может сотворить, но последний, кто её довёл… Был тут один графёныш… Впрочем, неважно. Но видишь ли, это ты должна наладить с ней отношение. Но намекну. Знаешь, что она у меня спросила после обеда? Чтобы я сделала, если бы сестра Ролана заявила, что готовится сместить брата. Я заметила, что после общения с младшей сестрой меня трудно удивить чем-то.

— Удивить? А ты сама, что думаешь по тому заявлению?

— Ничего, — пожала плечами Лария. — Видишь ли, если много думать над тем, что говорит эта мелочь, то можно свихнуться. Предпочитаю пропускать мимо ушей.

— Но если она серьёзно?

— Юрмия, — Лария покачала головой. — Если однажды Элайна захочет стать герцогиней, то говорить она об этом точно не будет.

— Дала бы ей в глаз и всё.

Лария резко обернулась и заметила младшего брата, который, видимо, уже давно проник к ним в комнату и подслушивал из-за диванчика у окна. Но тут решил высказать своё ценное мнение. Не выдержал.

— Карен! Мелкий негодник! Сколько раз я тебе говорила не пробираться ко мне в комнату!

— Я прохожу экзамен на разведчика! — гордо возвестил малец, задрав голову. — Элайна сказала, что если я проникну на вражескую территорию…

— Ну конечно! — Лария всплеснула руками. — Как я сразу не догадалась, что без этой заразы тут не обошлось! И что ещё она тебе сказала?

Карен потупился.

— Сказала, что я должен выяснить вражеские планы и доложить верховному главнокомандующему для получения награды… — Мальчишка вздохнул. — Теперь пирожное не достанется. Я провалился.

— Она и ребёнка теперь посылает шпионить. Ну, попадись она мне, точно уши оборву!

— Я сам вызвался! — заступился Карен за любимую сестру. — А правильно всё равно надо было дать в глаз! Элайна всегда говорит, что если кто-то говорит что-то, из-за чего хочется говорившему дать в глаз, надо не сдерживаться.

— А ты не слушай её, — рявкнула Лария, снова растеряв всё своё аристократическое воспитание. — Она тебя плохому научит. И вообще, марш отсюда! Шпион.

Карен выскочил в коридор, но дверь за собой прикрыл аккуратно. Юрмия вскоре тоже отправилась к себе, но слова мальчишки не выходили из головы, но она никак не могла сообразить, что именно ей не даёт покоя. И тут заметила ещё одного гостя… Кажется, его зовут… Точно! Аргот, сын недавно произведённого барона, который временно, до возвращения герцога живёт тут в доме. Кажется, они там с капитаном Дайрсом восстанавливают гвардию. А этого мальчишку она недавно видела в кампании Элайны.

— Эй!

Мальчишка остановился и с недоумением огляделся. Заметил Юрмию и осторожно подошёл.

— Госпожа?

— Тебя, кажется, зовут Аргот?

— Да, госпожа, — мальчишка насторожился. Юрмия же замешкалась, не зная, как завести разговор.

— Я слышала, что ты общался с маркизой Райгонской… Скажи, она часто… гм… шокирует всех?

— Что? — Тут мальчишка внезапно рассмеялся. — Часто? Да постоянно. Это её любимое занятие.

— И что вы делаете?

Аргот глянул на леди, усмехнулся.

— Вы тоже пострадали, да? Сочувствую, леди. Честно. Держитесь. И если что, я на вашей стороне.

— Что? — Юрмия почувствовала, что перестала что-либо понимать. — В каком смысле?

— Ну госпожа обожает поиздева… ой… в смысле словесные пикировки. Главное, не бежать. Леди терпеть не может, когда кто-то сбегает. Быстро теряет интерес и перестаёт таких замечать. Хотя неизвестно, что хуже. Когда она замечает, или когда нет. Прошу прощения, госпожа, мне надо выполнять поручение. — мальчишка поклонился и исчез. А Юрмия осталась стоять с открытым ртом, глядя ему вслед. Это что, маркиза ожидала, что она, как невеста брата, начнёт с ней спор по поводу её заявления?

И тут же сообразила. Не спор. Никто же даже на миг не поверил в это заявление. Просто какой-то реакции. А она сбежала.

— Терпеть не может, когда кто-то сбегает, да? Нет, серьёзно? Она издевается? — И тут же Юрмия поняла: да, издевается. — «Госпожа любит поиздева…» мальчишка же ведь хотел сказать «поиздеваться»?

Уже в комнате Юрмия размышляла, как бы отреагировал её отец, если бы она начала вести себя так же, как Элайна. Герцог Райгонский воистину апостол Единого, если до сих пор терпит это и спускает такое поведение дочери.

Мирдиан Тайвор думал. Чтобы там ни говорили его враги, но думать он умел, доказательством чего являлось то, что он практически без потерь пережил те дни перед смертью короля Эрдара. Вот сейчас он и размышлял. К королеве он сразу не полез… Ну, точнее к её посланнику, ясно, что к Виоле Крат его никто бы не допустил. Да и опасно. Граф Горзский наверняка приглядывает за ней, и одного из прошлых её пособников он бы не упустил. Вот и приходилось действовать через третьи руки… Столько времени терялось. Зато безопасно. Ну и заодно с некоторыми старыми приятелями вступил в контакты. Нужно было выяснить подробности.

С предосторожностями, потеряв почти две недели, но ему удалось собрать предполагаемый план королевы. И вот сейчас он над ним размышлял. Нет, то, что королева — дура, он только лишний раз убедился. Вопрос, куда смотрит её семья, если позволили себя втянуть в это? А они позволили ли? Или там кто-то от имени герцога Леарского воду мутит? Герцог, вроде как не дурак… Только старый уже И вроде как именно с его подачи произошла помолвка наследника Райгонского с Юрмией Гарстин. С одной стороны, это укрепляло власть короля, а с другой — сильно пошатнуло власть королевы. Хм… Не потому ли королева и решилась так рискнуть? И что с этим делать ему?

Всё-таки королева — дура. Трудно понять её мысли и чем она вообще руководствуется. А вставать рядом с дураком… Правду говорят, что лучше с умным потерять, чем с дураком найти. А с другой стороны, если принять предложение посланца королевы…

Граф медленно улыбнулся.

— Кажется, тут можно и сыграть. Определённо да.

Тайвор понимал, что пока говорить о каком-то серьёзном плане рано. Необходимо встретиться с некоторыми прежними друзьями, в которых он уверен. Обсудить с ними. В одиночку он точно не справится. Даже пытаться не стоит. Но ведь и друзьям что-то нужно будет предложить. Согласятся ли? Впрочем, с планом королевы он согласится вряд ли. Прошлого опыта хватило. А тут… Даже конечной цели непонятно. Заговор с целью укрепления власти короля, которая после победы над гарлами и так укрепилась? Да и никто вроде как этой власти не угрожает… Нет, логики женщин ему не понять, стоит вообще запретить их допускать до власти… А с другой стороны, ими так удобно управлять.

Граф резко поднялся.

— Бумагу мне в номер и чернильницу, — распорядился он своему секретарю. — Отправишь письма тем адресатам, которым я указу, а после мы покидаем Парс. Недалеко. Будем ждать.

Секретарь коротко поклонился. К таким неожиданным распоряжением он уже давно привык.

Эрк Рыжий стоял опершись о борт драккара, и слушал послание от Небесного Отца, которое зачитывал ему один из его воинов. Эрк, как всякий нормальный здравомыслящий морской воин, за время рейдов по водам Срединного моря успел хорошо выучить наиболее распространённые языки людей берега, но вот читать на них не умел. И не собирался учиться, не признавая права на существование этих нелепых букв. В его предоставлении только руны, символы богов, можно было называть настоящим алфавитом, а это… Нелепица.

— Всё? — поинтересовался он, когда воин замолчал.

Тот ещё раз глянул на письмо, бегло просмотрев текст, и кивнул.

— Всё, вождь.

— Хм… — Эрк снова перевёл взгляд на море.

Небесного Отца Эрк Рыжий презирал. Не потому, что тот был служитель чуждой ему веры. Он уважал служителей любых богов. За лицемерие. Как истинный воин и служитель бога войны сам Эрк неукоснительно следовал заветам богов. Но если сам служитель говорит одно, а сам делает другое…

В только что прочитанном письме было предложение о найме для одного похода. И это было далеко не первое такое задание от Небесного Отца. И не первое, которое Эрк принял. Можно нанимателя презирать, но деньги не пахнут. И, скорее всего, это предложение он тоже примет, хотя для видимости и созовёт совет капитанов. Но кто ж откажется от золота? Тем не менее Эрк не понимал, как можно так нарушать заветы того бога, которому ты служишь? Ещё и называли варваром. Но тут и сам Эрк даже не спорил и не обижался. Да, я варвар, но я чту заветы богов, которым служу, и никто не сможет его упрекнуть в вероломстве. А Небесный Отец… Сам Эрк подозревал, что в том самом месте наказаний грешников, в которое после смерти попадают души верующих в Единого, для Небесного Отца давно уже припасено персональное место.

Впрочем, это было не его дело. Главное, чтобы платил исправно, а он его хотелки исполнит. А Эрк чувствовал, что тут затевается что-то большое. Далеко не просто нужно будет пощипать якобы отколовшихся от веры. Мараться во всём этом воину не хотелось, но и отказаться нельзя — свои не поймут. Потому и не сомневался, что предложение будет принято.

— Хорошо, я подумаю. А письмо оставь… Где этот посланец Отца?

— На берегу снял номер в таверне. На корабль идти отказался.

— Хм… — Интересно. Раньше за посланцами от Небесного Отца такой брезгливости не водилось. Если нужно было, ехали даже на последнюю развалюху его эскадры. А тут и сам не поехал и письмо доверил передать другому. Скорее всего, как раз для того, чтобы с ним смогли ознакомиться как можно больше людей до того, как попадёт к нему.

Золото. Сумма, о которой говорилось в письме, могло свести с ума кого угодно. А похоже, Небесный Отец опасался, что Эрк Рыжий не согласится. И принял меры. И тут интриги этого… Вот разве можно такого не презирать? Никогда честно ничего не делает.

Но это только лишний раз убеждало Эрка, что с этим предложением что-то нечисто. Но и отказаться у него причин нет. Придётся принимать. Хоть ему это очень-очень не нравится. И очень хотелось всадить сантиметров десять доброй стали в брюхо это лицемеру. Увы, но это желание было неисполнимо… Пока…

Небесный Отец кивнул вошедшему секретарю.

— Они приняли предложение. — Он даже не спрашивал, утверждал.

— Эм… Ваше святейшество, я ещё не читал донесение…

— Они согласились, — Небесный Отец даже не сомневался.

Секретарь взломал печать и быстро проглядел сообщение. Глянул на верховного апостола.

— Да, ваше святейшество, они согласились.

— У них не было выбора. Каким бы вождём там себя ни мнил этот Эрк Рыжий, но против остальных из своей банды он пойти не сможет… Можно быть умным, Лоренц, но если ты окружил себя глупцами, то какой смысл от твоего ума? Тебе всё равно придётся плясать под дудку дураков.

— Очень мудрая мысль, ваше святейшество.

Небесный Отец поморщился.

— Прекрати, Лоренц. Не люблю этого пустого подхалимства.

— Я просто не понимаю… Вы действительно объявили поход веры против Астании? Из-за карскийцев?

— Ха-ха, — Небесный Отец негромко рассмеялся. — Люблю иметь дело с купцами. Они всё и всегда меряют деньгами, полагая, что они решат все проблемы. Эх, если бы всё было так просто. Они полагают, что проплатили поход против конкурентов, которые влезли на их делянку, но не понимают, что сами оплачивают своё падение. Карская республика слишком много возомнила о себе… Оплачивая войну против Астанского королевства, они влезают в войну и с их союзником Булгарским королевством, а оно враг Варийской империи. Как думаешь, что сделают имперцы, когда у их врагов начнётся такое? Тем более их верховный апостол не очень любит нас, полагая, что мы стремимся подмять их церковь под себя.

Лоренц даже не стал переспрашивать, правда ли это. Лишнее.

— Но ведь, получается, что мы усиливаем империю?

— Если они победят — да. Лоренц, главное для нас, чтобы в той заварушке победителей не было. И тогда победит Небесный Престол здесь. А если я правильно понял управляющего дворца Косина Дарсия, он втравит империю в эту войну. Обязательно втравит. А мы потом, когда все стороны ослабнут, выступил арбитрами и миротворцами. И помирим их всех.

Лоренц промолчал. Он никогда не мог познать всех замыслов своего шефа, но признавал, что равных ему в искусстве интриги он не встречал. И именно при нём влияние Небесного Престола было в мире высоко как никогда. Так что и в этом случае Небесный Престол будет единственным победителем в намечающейся войне.

В доме барона Горстайла было просторно и светло. Герцог Райгонский, сидя за столом, задумчиво рассматривал лес в окно, искоса посматривая на сына, который с удовольствием пил какой-то местный напиток из ягод и мёда. Напиток, кстати, действительно вкусный, Айрин Райгонский даже удивился, что раньше о нём не слышал. Нужно будет договориться о поставках в Лоргс. Мысленно сделал пометку. Глянул на короля, который с удовольствием пробовал тушёного кролика, самолично подстреленного на охоте. Повар расстарался.

Сам хозяин дома сидел неподалёку, явно довольный тем, что гости оценили его гостеприимство.

— Ваша светлость, — заметив, что герцог смотрит в его сторону, барон заговорил. — Я рад, что вы отметили Картена. Он, право, заслуживает этого. Хотя мне и будет его недоставать, признаться. Я всегда мог рассчитывать на него.

Айрин еле заметно кивнул.

— Да, заслуживает. Толковый. Но Картен — не моя заслуга. Вашего Картена приметила моя дочь, когда замещала меня.

Барон чуть смутился. Может, он что и слышал о дочери герцога, но вряд ли верил доходившим до него слухам. Герцог усмехнулся.

— Не верите? — хмыкнул он.

— Что вы, ваша светлость…

— Не стоит оправдываться, барон. Не вы первый. Элайна умеет производить впечатление… неправильное. И эти слухи о ней. — Герцог по-доброму улыбнулся, задумавшись явно о чём-то личном… — Есть у неё талант…

— Какой, ваша светлость? — поинтересовался барон явно из вежливости.

— Она умеет находить толковых людей. Не понимаю, как это у неё получается, но если она о ком-то говорит, что человек дельный, то, как правило, это оказывается правдой. Впрочем, можете считать, что я просто нахваливаю свою дочь.

После последней фразы барон озадаченно глянул на Турия. Тот хмыкнул.

— Отец вежливо пытается сказать, что умение бесить окружающих — далеко не единственный талант моей любимой сестры.

— Ваша любимая сестра?

Турий совсем развеселился.

— Как говорит эта мелочь, если вы меня до сих пор не прибили, значит любите. А кто я такой, чтобы спорить с её мудростью.

Эти слова, похоже, совсем сбили с толку барона. К счастью, ему на помощь пришёл король.

— Барон, не ищите двойных смыслов там, где их нет. В данном случае, как человек, лично знакомый с маркизой, подтверждаю всё сказанное. Лично мне, после общения с ней пару раз хотелось лично придушить её. Останавливало только понимание, что без неё будет смертельно скучно. Но если серьёзно… — Тут король задумался. — Она действительно очень умна. Порой при общении с ней забываешь о её возрасте. Но именно поэтому я и рад, что наша помолвка с ней расстроилась четыре года назад. Без обид, герцог.

Тот лишь махнул рукой.

— Я понимаю, Ваше Величество. Прекрасно понимаю. — Герцог вздохнул. — Она гений, но именно поэтому ей придётся очень тяжело. Я прекрасно это понимаю. Потому и не мешаю её… развлечениям. Скоро она повзрослеет… Надеюсь, она будет счастлива, только вот с её характером… — Герцог покачал головой. — Впрочем, ладно. Барон, давайте поговорим о том, что реально важно сейчас. Гарлы отступили и вроде как у них начался разлад, но что-то мне подсказывает, что как раньше уже не будет. Они почувствовали силу.

Барон Горстайл согласно кивнул.

— Совершенно верно, ваша светлость. Боюсь, наша старая защита границы больше не годится.

— Но время у нас есть, — кивнул и герцог. — Опираться на единственную серьёзную крепость, даже такую, как Тарлос, больше нельзя. Потому… Барон, я подготовил приказ о присвоении вашей крепости Ключ звание города.

— Что? — Барон даже растерялся.

— Да. Я выделю средства, на которые вы обязуетесь поставить здесь серьёзную цитадель, которая в будущем должна стать сердцем будущего города. Переселенцев я тоже обеспечу. Конечно, этого будет мало, но это только начало. Позже я ещё решу, где на границе стоит поставить серьёзные крепости. Но пока начнём с этого места. Считайте, это благодарность за Картена. Вы не только заметили его талант, но и возвысили его, несмотря на происхождение. Это говорит о вашем умении разбираться в людях. Значит, и это дело вам по силе. Берётесь?

Барон на миг задумался, потом решительно кивнул.

— Берусь, ваша светлость.

— Вот и хорошо. Когда мы вернёмся, я подпишу соответствующее распоряжения по деньгам. А пока мой секретарь передаст вам приказ по основанию города.

Уже позже, прогуливаясь с сыном, герцог пояснил своё решение:

— Тут действительно удобное место. Не просто так крепость назвали Ключ. Если бы не набеги гарлов, полагаю, тут давно бы уже был город. Удобное место, перекрёсток дорог. Я всего лишь ускорил дело. — Айрин Райгонский вздохнул. — Границу придётся укреплять по-любому. Думаю, нужно будет поставить ещё как минимум две крепости. Нужно только место подобрать. — Помолчал. — Турий, траты будут серьёзными. Знаешь, Элайна говорила когда-то, что герцогство не потянет защиту самостоятельно и придётся полагаться на короля…

— Вроде как она не о том говорила. Что, мол, королевская власть будет укрепляться.

— А почему она должна укрепляться? О причинах думал? — Герцог глянул в сторону леса. — Двести лет назад дружина в тысячу человек считалась огромной силой. А сегодня гарлы выставили пятьдесят тысяч. И мы всем королевством почти пять месяцев собирали армию в двадцать пять тысяч. А ведь мы и богаче, и сильнее гарлов. Мир меняется. И нам придётся измениться… Или уйти. Подумай об этом, Турий.

Наследник герцога медленно кивнул. Он уже думал об этом. Результат размышлений ему не нравился, но игнорировать его было намного хуже.

— Нам пора возвращаться, — вырвали его из размышлений слова отца. — Здесь мы уже сделали всё, что могли. Оставим местным баронам часть сил, чтобы они могли, если понадобиться, разобраться с остатками гарлов, а мы нужны в Лоргсе. А потом в Парс. Но это уже позже решим.

Турий недовольно скривился. Ему нравилось именно тут. На границе. Там враги, здесь свои. Всё ясно и понятно. А эта политика, отношения с другими герцогами, с королевским двором… Непонятно и скучно. Леодрика он мог назвать приятелем, с ним было просто, он был похож на него. Но понимал, что ему, как будущему герцогу, придётся иметь со всем этим дело. Оставалось только надеяться, что отец проживёт ещё долго и ему не придётся взваливать на себя эту ношу.

По поводу своего участия в создании службы безопасности, как мысленно сама себе называла то, что создавал Валиор Строж, Элайна не заблуждалась. Её дело было вывалить на того всю информацию, что получится из-за клятвы, по аналогичным службам намного более развитого мира. А уж что он там использует, а что нет… Ну не ей лезть к профессионалу с советами. Но удержаться от подколок всё равно не могла. Очень уж забавным было выражение лица у Строжа, когда она новую службу называла Садоводами, а себя Тёмным Властелином и всегда поправляла, когда тот сбивался и именовал её «ваша светлость», мол, не светлость, а «ваше темнейшество» или «Верховный Садовод». Строж кривился и переходил на обращение «леди». Ей было даже чуточку стыдно. Самую малость. Но вообще Строж сам виноват. Да, определённо. Не она же?

Сейчас Элайна как раз шла от него с очередной беседы, где прочитала отчёты по исполнению плана Строжа. Опять-таки не потому, что не доверяла, просто пыталась понять, как всё работает и на что обращать внимание. Она училась, а не контролировала. Строж, кстати, похоже, это понял, потому все отчёты были с его пометками, объясняющими почему сделано именно так, а не иначе. Ну если бы не догадался, то Элайна сильно бы в нём разочаровалась.

Вышла из дома, желая немного пройтись по свежему воздуху. И тут встретила Аргота, который куда-то тащил связку мечей.

— Ты у кого это украл? — удивилась Элайна.

Аргот вздрогнул, обернулся. Узнал и вздохнул.

— Учебные мечи несу от кузнеца после починки, — пояснил он.

Элайна вскинула бровь: мимо фасада герцогского дома? Смелый…

— Тут короче, — пояснил он, смутившись, правильно поняв её пантомиму. — Тем более тут пока всё равно никто не ходит. Твоя сестра предпочитает гулять в саду, а там свой выход. Остальные выходят через третий подъезд — из него ближе к полигону. А тут только гостей принимают, а в остальном тишина.

Девочка пожала плечами.

— Ну-ну, отважные воины. Это вас просто мажордом ещё не заметил. Впрочем, ладно. Как жизнь молодая? Шольт скучает по мне?

Аргот обречённо глянул на Элайну.

— Вот скажи, как это у тебя получается?

— Природный талант, обаяние и гениальность. А что именно у меня получилось?

— Тренировки!

— Что тренировки? — не поняла Элайна.

— Тренировки после твоего рассказа, когда ты изображала какого-то бродягу!

— Но-но! Я попрошу! Не бродягу, а ветерана баталий и походов! И что значит, изображала? Я, между прочим, всё ещё враг гарлов номер один и Злой Дух. А ещё спасительница Тарлоса, гениальный стратег, мудрый ру…

— Да-да-да. И скромная ещё забыла.

— Не забыла, просто не вижу необходимости указывать на самое очевидное моё достоинство, — подняла палец Элайна. — Так что там с рассказом не так?

— Теперь на тренировках все, — с явным возмущением воскликнул Аргот и даже связку мечей чуть не выронил, — прежде чем начать бой, раскланиваются! «Не будете ли вы так любезны, господин, скрестить со мной меч?». «С радостью, уважаемый господин, как только проверим это поле битвы на разные камни, а то споткнётся кто ненароком!»

Аргот явно кого-то передразнивал. Элайна же обдумала информацию. Моргнула.

— И что? — не поняла она проблему. — Я поднимаю культурный уровень наших воинов.

Мальчишка устало вздохнул.

— Зачем я вообще это рассказал? На что надеялся?

— А на что ты надеялся? — с интересом спросила Элайна. — Что я помчусь на вашу тренировку и буду переучивать там всех на ругательства? Нет, так-то я могу, но Лария, боюсь, не одобрит.

— И что я там не одобрю?

Оказалось, что парочка, увлёкшись разговором, не заметили, как к ним подошли Лария и Юрмия. Сестра хмурилась.

— Чтобы я научила солдат ругаться, — честно ответила Элайна. — Провела лекцию для повышения квалификации, так сказать. Поделилась опытом.

Аргот сжался, втянув голову в плечи, ожидая бурю на свою голову. Напрасно. Лария даже не посмотрела в его сторону, продолжая буравить взглядом сестру. Потом чуть повернула голову к мальчишке и чуть махнула рукой, мол, брысь отсюда. Тот поудобнее перехватил мечи и быстро-быстро умчался. Лария же теперь повернулась к Юрмии.

— И вот что мне с ней делать?

Юрмия явно хотела что-то ответить, но тут же закрыла рот. Явно что-то про наказание и ремень, но сообразила, что влезать с такими советами в чужую семью — самое последнее дело. Тем более она так и не поняла взаимоотношения сестёр и братьев.

— Загрузить делом, — наконец нашла выход Юрмия.

Элайна хмыкнула.

— Ну да, мне ж нечем заняться. Встаю в шесть утра, разминка и тренировка, в девять утра завтрак, потом я занимаюсь со Строжем, дальше идут занятия с графом Ряжским по поводу его цифр и отчётов. Дальше обед, после обеда час занятий магией, потом ещё три часа география, язык, музыка. О, два часа свободного времени потом есть, можно их чем загрузить. Ужин не отдам. Снова отчёты Строжа… Вот этим готова поделиться… Хм…

Про тренировку, кстати, Элайна ничуть не соврала. Просто, как и в Тарлосе, они делились на видимые всем со шпагой и тайные в каком-то глухом заколоченном зале… Ну якобы заколоченном.

— И зачем ты тренируешься? — ухватилась Лария.

— Эй, вообще-то, эти тренировки мне жизнь спасли, — буркнула Элайна, но, заметив, как помрачнела сестра, поспешно добавила: — Прости, но это действительно полезно. Гарлы всё ещё имеют на меня большой зуб. Я их там знатно, похоже, выбесила.

— Твои бы таланты, да в мирное русло, — вздохнула Лария. — Идём со мной, прогуляемся… Давно мы так просто не гуляли.

Элайна замерла. Нужно было сказать, что надо ещё почитать кое-что по экономике… Глянула на явно встревоженную сестру. Кивнула.

— А идём. Только пусть эта вот злобная женщина, — Элайна для надёжности даже потыкала пальцем в сторону Юрмии, — не пытается навесить на меня лишнюю работу. Я тут Золушкой не собираюсь подрабатывать.

— Что ты сказала малявка⁈ — Юрмия неожиданно для себя рассердилась, и с неё мигом слетела всё аристократическое воспитание. — Да я тебе уши сейчас оборву!

Элайна в притворном испуге прижала руки к груди и покосилась на ошарашенную Ларию.

— Смотри, оказывается, она не твоя копия! А я уж думала, очередная леди совершенство пожаловала! Ну посмотрим, а то как-то даже скучно дразнить было.

Юрмия что-то прорычала и бросилась вперёд, пытаясь поймать Элайну. Девочка присела, пропуская руку Юрмии над головой, потом подхватила юбку, подбирая подол, и бросилась со смехом убегать.

— Догонялки! Юрмия водит! Лария, убегай, а то она тебя поймает и… Э… А что она там с тобой сделает?

— Я ей помогу тебя поймать, — прошипела Лария, однако оставаясь на месте.

— Ой, да ладно, чего вы как тридцатилетние старухи? Веселитесь, пока молоды! Эй, Юрмия, снова мимо. И так мимо. Вот! А ты Лария спрашивала, для чего я тренируюсь. Теперь меня никто не поймает… Ай… А вот это было больно, между прочим. Ну, погоди. Ай! Всё! Сдаюсь! Каюсь! Ты не злобная старуха, а очень даже добрая! Ай! Сейчас-то, что не так я сказала? Я признала твою доброту! Ай!

Лария вдруг рассмеялась. Все растерялись настолько, что Юрмия перестала пытаться выкрутить Элайне уши — бегать в платье вовсе не так удобно, а у Юрмии явно в этом деле было больше опыта.

— Наконец-то, — выдохнула Элайна. — А то я уже устала на твою мрачную физиономию любоваться. Лария, всё уже хорошо.

Юрмия непонятно глянула на Элайну. Потом отпустила её и принялась наводить порядок в одежде, изрядно сбившейся от бега.

Юрмия Гарстин сидела у себя в комнате и пыталась понять, что недавно произошло. Её всегда учили сдержанности. Лария Райгонская слыла эталоном аристократичности, на который все равнялись. Всегда вежлива, сдержана, никогда не показывает эмоций перед посторонними… Видели бы её сегодня. И что-то Юрмии подсказывало, что это вовсе не исключение. Юрмия, когда слышала, что младшая сестра Розы Герцогства обладает талантом вывести из себя кого угодно, не очень хорошо представляла, что это значит. В её представлении это была невоспитанная нахалка, которая изводит всех вокруг, пользуясь своим положением, чем доставляет проблемы старшей сестре. Реальность оказалась… шокирующей. Юрмия не помнила, кто тогда сказал, что все слухи про Элайну сильно преуменьшены… После знакомства она поняла, что это значит. Невоспитанная нахалка? Ну, нахалка да, но невоспитанная? О нет, Элайна Райгонская знала этикет ничуть не хуже старшей сестры, но пользовалась этим знанием исключительно для того, чтобы довести всех вокруг буквально до бешенства. Точнее, всех благовоспитанных леди, как заметила Юрмия, со слугами младшая дочь герцога была всегда предельно вежлива и её подколки над ними были исключительно доброжелательными.

Юрмия дурой не была и быстро сообразила, что основной целью Элайны всегда становились пустоголовые дуры, что воображали себя чуть ли не пупом земли. Но тем обиднее было, что одной из целей Элайны оказалась сама Юрмия. Себя девушка дурой не считала. И она несколько раз пыталась наладить отношения с младшей сестрой Ларии, но всякий раз всё заканчивалось тем, что та выдавала какое-то очередное дичайшее заявление, после которого, как благовоспитанной леди, Юрмии оставалось только удалиться, чтобы не слушать то, что леди слушать не полагается.

Лария при этом, хотя вполне хорошо относилась к ней, ничуть не помогала. У Юрмии вообще сложилось впечатление, что все вокруг, как в театре, с интересом смотрят на них и ожидают окончание представления. Но сегодня Элайна явно перешла все границы… Но Юрмии эта неожиданная игра в догонялки… Понравилась? Оказывает сбросить с себя оковы этикета иногда бывает так здорово.

Юрмия резко поднялась и вышла из комнаты. Где обитает младшая дочь герцога, она знала, потому до комнат Элайны дошла быстро. Постучалась. Из-за двери выглянула девушка. Юрмия знала, что она приехала с Элайной из Тарлоса в качестве камеристки маркизы. Кажется, её звали баронесса Ульена Тангорс.

— Могу я встретиться с маркизой? — поинтересовалась Юрмия.

Девушка удивлённо посмотрела на неё.

— Прошу прощения, я уточню.

Дверь закрылась перед носом. Юрмия моргнула. М-да, вассалы под стать госпоже. Никакого уважения. Дверь снова открылась.

— Госпожа примет вас, проходите, леди.

Юрмия осторожно прошла, огляделась. Она сама не понимала, что ожидала увидеть, но точно не это. Комната, куда её провели, явно оказалась кабинетом, в котором вдоль всех стен стояли книжные шкафы, доверху забитые книгами. Причём явно не рыцарскими романами. Сама Элайна сидела у окна в глубоком кресле с книгой в руках. Заметив гостью, она аккуратно отложила книгу на стоявший рядом столик, и рукой указала на второе кресло рядом.

Девушка, проходя мимо столика, мельком глянула на книгу. «Богатство и процветание государств, исходящее от торговли». Моргнула. Вовсе не то чтение, которое можно увидеть у двенадцатилетней девочки. Снова глянула на книжные шкафы.

— Что-то заинтересовало? — заметив взгляд Юрмии, вежливо поинтересовалась Элайна. Причём у девушки сложилось стойкое впечатление, что сейчас над ней вежливо так издеваются. — У меня много интересных книг. Могу рекомендовать «Богатство и бедность народов» Элуаля Вортона. Поразительный философский трактат.

Точно издевается.

— Вы читали?

— Я? — Элайна моргнула. — Ну, вообще-то, я не имею привычку рекомендовать, что не читала. Я там не со всем согласна, Вортон слишком много внимания уделяет аристократии, считая её становым хребтом государства. И что любое государство не сможет существовать без этого хребта. Почему-то он упорно игнорирует пример Карской республики. Хотя, если считать аристократией купеческие рода… Ну с натяжкой можно их признать аристократией. Вот только Вортон под аристократией понимает владельцев наделов, а значит, Карские рода, живущие торговлей, пролетают. Не люблю таких философов, которые факты подгоняют под свои теории, а не теории строят на основе фактов. А вы как думаете?

Точно издевается. Юрмия глянула на эти честные глаза, с интересом ожидающие её мнения. Никакого Вортона Юрмия, конечно, не читала, но падать лицом в грязь, показывать своё невежество тоже не хотелось.

— Я… Леди, я не читала Вортона, потому ничего не могу сказать, — Юрмия решила быть честной. Но вот реакции девочки её ошеломила. Та тихонько рассмеялась.

— Я рада, Юрмия, что вы не стали строить из себя знатока философских течений. Терпеть не могу таких просвещённых невежд, начитавшихся парочки модных книг и демонстрирующих всем якобы свою образованность. Лучше честно признать, что чего-то не знаешь, чем пытаться изображать знатока.

Юрмия хотела что-то сказать, но тут сообразила, что Элайна впервые за время их знакомства обратилась к ней просто по имени. Похоже, она, сама того не понимая, прошла какую-то проверку. А если бы она начала сейчас рассуждать о философии Вортона? Всё бы закончилось, скорее всего, тем, что она, как обычно, гордо удалилась бы, ибо леди невместно спорить и ругаться.

— А… Вам… Тебе это интересно?

Элайна сморщилась.

— Скукота, на самом деле. Я про Вортона. Не умеет писать. И книга — явный заказ, только пока не поняла чей. Но полезно поглядеть, как думают твои противники. А некоторые интересны. Заставляют думать. Только знаешь в чём проблема? Все эти люди, которые пытаются построить модель идеального государства, ни разу в своей жизни не управляли не то что государством, а даже деревней. Их рассуждения забавны, но грубая реальность с идеалом не стыкуются. А вот те, кто имеет опыт управления, которые вошли в историю как великие правители, таких рассуждений, увы, после себя не оставили. Видимо, им некогда было рассуждения свои записывать. В результате имеем расхождение теории и практики.

— Эм… — Юрмии и хотелось бы что-то сказать, но не понимала, что. Это был не тот разговор, что могли бы вести благовоспитанные леди. — А вы над этим думали?

— Постоянно. Понимаете, я люблю историю. Я много исторических книг читала. Но когда оказалась в Тарлосе… В общем, оказалось, что то, что пишут в книгах и что происходит в реальности сильно разные вещи. Вот сейчас мне, как непосредственному участнику той осады, очень сильно хочется почитать её описание у какого-нибудь историка.

Юрмия сама не поняла почему, решила отойти от этикета. Вот стало интересно, как отреагирует эта наглая малявка, которая тут с умным видом рассуждает о вещах, слишком сложных для неё. И непонятно, действительно понимает или издевается.

— Скоро этот ваш Асмирилий закончит свою балладу, тогда можно будет и послушать.

Элайна замерла и уставилась на Юрмию. Хмыкнула. И отреагировала совсем не так, как ожидалось.

— Язвишь? Не прошло и года.

— А тебе говорили, что ты несносная, наглая…

— Эй, вот хвалить не надо, это меня всегда смущает.

Юрмия вздохнула. Элайна на её пренебрежение этикетом настолько непринуждённо и естественно перешла на малость простонародный язык, что это даже не показалось ей неправильным. И даже помогло начать более откровенный разговор, на который она никогда бы не рискнула в рамках этикета.

— Я тебя не понимаю. Я пыталась наладить с тобой контакт…

— А зачем? — с явным интересом поинтересовалась Элайна. — Ты вроде как собираешься замуж за моего брата, а не за меня. Зачем тебе со мной контакт?

— Но… Все говорили, что ты… Эм…

— Главная интриганка, без одобрения которой ничего в доме не случается, — помогла ей Элайна. — Знаю такой слух. Но вот уж не думала, что и Лария станет его поддерживать. Эх, растёт сестрёнка. А раньше такая правильная была.

— Это была шутка? — осторожно поинтересовалась Юрмия помолчав.

— Нет, серьёзно? — Элайна даже руками всплеснула. — Ты действительно полагаешь моего брата, наследника герцогства, настолько ведомым, что моё мнение перевесит его, мнение отца, который не возражает, мнение регента, который, как я понимаю, был одним из главных сторонников этого брака. Полагаю, что-то связано с политикой. Мне, конечно, льстит такая вера в мои возможности…

Юрмия зависла. Почему-то с такой точки зрения она вообще не рассматривала ситуацию. Слыша все те слухи про младшую дочь герцога, она даже не усомнилась, что та сможет как-то ей помешать. И даже не думала больше ни о чём. Видимо, понимание ситуации слишком красноречиво отразилось на её лице, что Элайна усмехнулась.

— Доверчивая, подвержена чужому мнению, отсутствует критическое мышление. Интересно, если бы я начала активно возражать, ты бы сдалась?

— Я… — Юрмии и хотелось бы возразить, но… В глубине души Юрмия понимала, что эта мелочь, сидящая напротив в кресле, совершенно права относительно её. Теперь девушка поняла, о чём её предупреждала Лария всё это время в действительности. Это мелкое чудовище страшно не тем, что она там плохо себя ведёт, нарушает этикет или ещё что. Страшно то, что она, пусть в своём стиле, говорит об окружающих правду. Она просто подставляет зеркало, в котором те, кто с ней общается, видят себя такими, какие они есть, а не какими они себя представляют. А кому это понравится?

— Ты жестока, — выдохнула Юрмия осунувшись. Это всё, что она смогла сказать.

Элайна откинулась на спинку кресла и очень серьёзно стала разглядывать собеседницу.

— Знаешь, — проговорила она, — ты первая, кто меня охарактеризовал именно так. Как только меня не называли, но жестокой…

— Ты очень жестока. Ты безжалостна к людям. Полагаешь, это правильно?

Элайна поморщилась.

— К аристократам? Однозначно. Они отвечают за жизни других, а значит, должны реально оценивать себя, а не жить в иллюзиях. Иначе это плохо заканчивается. И для них, и для их вассалов. Но можешь дальше пребывать в сладких дрёмах. У сестры книжки возьми, где приходит прекрасный рыцарь на помощь даме в беде, и она оказывается за каменной стеной его широкой груди. Только вот в жизни порой даме даже за спиной рыцаря сражаться приходится. Ты готова прикрыть спину моего брата от ядовитых слухов высшего света? Готова верить ему, даже если никто не верит? Готова сражаться за него? Вместе с ним?

Юрмия резко поднялась, отвернулась и зашагала к двери.

— Бежишь? — прилетел ей в спину ехидный вопрос. — Привычная тактика, я уже поняла. Чуть какие проблемы и сбежать, прикрывшись этикетом. Я, может, и жестока, но какая ты? Какой ты видишь себя?

Юрмия выскочила из комнаты, хлопнув дверью. Элайна немного посидела, прикрыв глаза. Потом поднялась и подошла к зеркалу. Осмотрела себя.

— Жестока, да? — Оперлась о стекло лбом. — Может и правда я стала жестокой после Тарлоса… Кто скажет права я или нет?

Когда в комнату вошла Лария, Элайна сидела в кресле, уставившись куда-то в угол комнаты.

— Юрмия плачет у себя после того, как ушла от тебя, — в голосе Ларии не было осуждение, только констатация факта и немного вопрос.

— Собралась её утешать? — перевела на сестру взгляд Элайна.

— Хочу узнать, что тут случилось. Элайна, я тебя очень хорошо знаю и никогда не замечала за тобой жестокости. Не помню, чтобы после разговора с тобой кто-то уходил чуть ли не в истерике.

— А я не мамка, чтобы её успокаивать, — буркнула девочка. — Если ты, конечно, надеялась на моё раскаяние. Лария, если она не может принять правду, если правда доводит её до такого состояния, то как она собирается стать герцогиней? Малейший конфликт, а ты прекрасно знаешь, что они неизбежны на нашей высоте и она убежит в истерике? Или хуже — подставит брата?

— Правда, значит? — Лария прошла по комнате и опустилась в кресло, где недавно сидела Юрмия. — Правду можно подать по-разному…

— Не будущей герцогине Райгонской. Лария, ты знаешь моё отношение с мамой. Но это наши личные отношения, которые никого посторонних не касаются. Но! Ты хоть раз можешь вспомнить, чтобы она в любой неблагоприятной ситуации закатывала истерики или убегала от неудобных разговоров?

— Убегала от неудобных разговоров, — задумчиво протянула Лария. — Вот, значит, к чему все те дурацкие разговоры про отстранение отца и брата. Неудобные разговоры… А что ты хотела добиться?

— Не знаю, — мотнула головой Элайна. — Как правило, я редко задумываюсь над тем, что хочу получить, каюсь. Я просто наблюдаю за реакцией, а потом уже обдумываю её. Сомневаюсь, что ты бы убежала. Или мама.

— У меня есть опыт общения с тобой.

— Лария, дело не в общении. Дело в том, что она не готова отстаивать своё мнение, своё положение в обществе. Для баронессы или даже графини это простительно. Красивая кукла тоже роль в обществе. Но не для герцогини! Тем более герцогини Райгонской. Тем более сейчас.

— Почему тем более сейчас?

— Потому что скоро король станет совершеннолетним, а я сомневаюсь, что власть ему отдадут без боя. В графе Горзском я не сомневаюсь, но есть и другие члены регентского совета. А ещё есть королева-мать. Тут меня Строж недавно озадачил… Я спросила, куда он направит деятельность своей службы. Ожидала, что он скажет «гарлы». Он указал на Парс. И это меня с тех пор сильно мучает. Даже вот, — Элайна кивнула на стол, где лежала стопка книг, — освежила в памяти некоторые исторические факты, где власть переходила от регентов к королям.

— Власть короля после похода должна укрепиться как никогда, тем более, как я слышала, королева-мать сильно подставилась при отражении атаки гарлов. Не думаю, что будут проблемы. Да и королева-мать, как я слышала, сына любит. Она не будет действовать ему во вред.

— Меня мать тоже любит, — буркнула девочка. — И тоже считает, что не действует мне во вред. Я долго над этим думала. Любовь вообще странная вещь и может принимать, оказывается, очень странные формы.

Лария благоразумно не стала развивать эту тему. И из-за матери, и из-за того, что вряд ли малявка что-то знает про любовь, чтобы вести с ней дискуссию на эту тему.

— И что? Ты будешь против этого брака?

— Как я уже сказала этой истеричке, вы всё почему-то сильно преувеличиваете моё влияние, полагая, что я могу повлиять на решение, принятое отцом, регентом и поддерживаемое королём. В конце концов, и жить с ней Турию, не мне. Я же просто указала на её слабости, по которым будут бить враги. Обязательно будут, ты это не хуже меня знаешь, Лария. А уж что с этим делать — обижаться на зеркало или поработать над собой будет исключительно её решением.

Лария очень задумчиво оглядела сестру.

— А ты действительно изменилась. Стала намного требовательней и жёстче. Раньше ты более мягко указывала людям на их недостатки.

— Я просто имела возможность лично наблюдать, к чему может привести такая мягкость от членов правящего рода. И ты это понимаешь не хуже меня. В конце концов, ты старше.

— Тем не менее у всех есть свои слабости. И у тебя.

— И у меня, — согласилась Элайна. — И я их знаю. И я не убегу, когда мне на них начнут указывать. Лария, я буду улыбаться и лично посмеюсь над ними. И пусть враги сдохнут от собственного яда. А если кто-то укажет на какую-то мою слабость, про которую я не знаю, то лично этого человека поблагодарю. Сестра, я ведь не враг Юрмии ни разу. Могла бы отвесить ей комплиментов, стать ей лучшей подругой… Это не трудно. Но настоящие друзья те, кто не боится сказать тебе правду, даже если от неё больно. Пусть она сама решает, кем меня считать: врагом, издевающимся над ней из прихоти, или другом, указывающим на её слабости, которыми обязательно будут пытаться воспользоваться. И что ей с этим делать. Фыркать и уходить, как положено благовоспитанной леди согласно этикету, ибо все проблемы должен решать её муж или отец. Либо признать наличие этих слабостей и начать работать над ними. Я не враг. Захочет помощи — помогу. Не захочет… Никто ей не поможет.

Лария долго обдумывала эти слова и молчала. Элайна тоже. Но вот Лария неторопливо поднялась. Снова глянула на сестру. Кивнула.

— Да, ты права… Ты действительно изменилась, сестра. Может, ты и права, но всё равно нельзя так.

— Герцогиня Райгонская не может быть слабой, Лария. И это моё мнение остаётся неизменным. Юрмия либо изменится, либо её съедят. Без моей помощи. А если она измениться не может, то лучше ей самой отказаться ради её же блага. Не вытянет.

Лария лишь качнула головой и вышла. И что теперь делать ей было совершенно непонятно. Впервые правила этикета, которые всегда приходили ей на помощь в трудных ситуациях, ничем помочь не могли.

Леонидес Карилий узнал о движении армии Лакии в Лоргс почти в тот же день, что они выехали из Тарлоса. Он как раз подводил итоги их разведки для отчёта послу, когда до него дошло это известие. Отчёт он, конечно, писать был не обязан, ибо подчинялся послу империи в Лакии довольно условно, но понимал, что в текущей ситуации лучше сохранять с ним хорошие отношения. Он уже успел убедиться в профессионализме Азерса Тулия, а с учётом миссии кто знает, насколько высоко он может взлететь. Судя по всему, император очень высокого мнения о Тулии. Так что лучше без необходимости не выступать.

Вот теперь Карилий размышлял о дальнейших планах. С одной стороны, лучше бы им прибыть в Лоргс раньше герцога. Осмотреться, наладить связи. С другой, это наверняка привлечёт ненужное к ним внимание, а вот если они прибудут сразу за армией герцога, то их никто там и не заметит. Судя по всему, герцог собирается какое-то время побыть дома и в Парс не собирается. Ну оно и логично, нужно приводить дела в порядок, уводить армию тоже пока не стоит, а там уже осенние дожди… Хм…

Карилий повернулся к заместителю.

— Как думаешь, герцог с армией надолго задержится в Лоргсе? И отправит он короля в Парс или тот останется с герцогом?

Помощник честно задумался.

— Уезжать сейчас в Парс крайне нежелательно, — наконец отозвался он. — Гарлы ещё не успокоились. Конечно, сейчас они вряд ли полезут, но всё же… Да и дел тут ещё полно. А вот уедет ли король. Как я понял, тут скорее молодому королю решили показать, что такое настоящий поход и всё, что с ним связано. Так что правильней ему остаться, но тут всё зависит от настойчивости его матери. Королева наверняка потребует возвращения сына.

— Если у неё получится, — отозвался Карилий, — то она разрушит среди вассалов весь приобретённый в походе авторитет короля.

— Всегда говорил, что бабы не должны влезать в мужские дела, — кивнул помощник. — Не пойму, чего ей неймётся?

— Она считает, что граф Стайрен Горзский планирует отстранить её сына от трона. Точнее, превратить его в марионетку на троне.

— Потому она решила сама превратить его в свою марионетку, — со смешком кивнул помощник. — Даже интересно, чем там у них всё закончится.

Помощник Карилия был осведомлён о происходящем в Парсе ничуть не хуже своего командира. Его он с выкладками посла ознакомил.

— Неважно чем всё там закончится, главное, чтобы на пользу империи, — отозвался Карилий и задумался. — Вот что, в Лоргс мы пока не полезем, дождёмся возвращения герцога. И посмотрим, как поведёт себя король. Полагаю, герцог захочет победу как-то отпраздновать.

— Отпраздновать? — удивился другой человек из отряда. — Какая тут победа? Они просто выдавили гарлов и всё.

— Отпраздновать, — кивнул Карилий. — Всегда так: чем неубедительней победа — тем масштабней праздник. Герцог отнюдь не дурак, потому слишком пышные празднества устраивать не будет, но и показать всем победу должен. Тем более имеет право. При тех ставках, что стояли на кону, герцогство именно победило. Хотя бы потому, что сохранилось. Но меня больше интересует — кто будет назначен победителем… Наследник Райгонский или король…

— А не эта… Элайна Райгонская? — удивился помощник.

Карилий усмехнулся.

— Шутишь? Думаешь, кто-то признает, что именно эта пигалица с неоднозначной репутацией сделала для спасения герцогства больше наследника? Никто не рискнёт. Меня же интересует, поделится ли герцог лаврами с королём, вот что важно. Потому и говорю, будем ждать и смотреть.

Помощник кивнул.

Косен Дарсий, носящий официальный титул, управляющий дворца, давно уже в иерархии империи занимал намного более высокое положение, чем полагалось ему по должности. Конечно, должность нобилисс стояла значительно выше его в иерархии, по сути, тот, кто её занимает, является вторым человеком в империи. Ну или третьим, если считать наследника императора. Выше был и тот, кто занимал должность куропалата — он управлял всей армией империи. Но! Текущий нобилисс был назначенцем самого Дарсия и ел с его руки. А должность куропалата пустовала. Точнее, её занимал император лично, никому не доверяя этот пост, считая его слишком важным. Он ещё занимал несколько менее значимых должностей. А когда внимание, даже императора, рассеивается по стольким направлениям, то неудивительно, что многое он упускает. И тут ему на помощь приходит он, Косен Дарсий, указывая на упущения (на которые ему выгодно указать). И не только указать, но и предложить решение проблемы. За это его император и ценил. Так, шаг за шагом Косен Дарсий стал человеком, который, по сути, и определял политику могущественном Варийской империи.

Окончательно восторжествовать ему мешал Лесий Мозерс, который занимал должность логофета императора. Вспомнив о верховном советнике императора, Дарсий привычно поморщился. Сколько раз он пытался убрать этого человека, который единственный после него имел прямой доступ к императору. Увы, но Мозерс пользовался безграничным доверием императора, и частенько все интриги против него заканчивались ссылкой таких интриганов, а то и плахой. К счастью, у Дарсия хватило ума в своё время действовать чужими руками, потому его репрессии не задели. Но Мозерса с тех пор Дарсий ненавидел страшно. Сколько планов тот ему поломал в своё время. И сейчас мешал. Вспомнить хотя бы каких нервов стоил Дарсию тот разгром имперского флота в порту какими-то варварами… Если бы высадка в Северной Итали удалась и её захватили, император, без сомнения, закрыл бы глаза на самовластное распоряжение Дарсия. Но тут флот даже не отплыл! Какие-то варвары на своих лоханках налетели и мимоходом смахнули все корабли! Ох и досталось тогда ему от императора…

Но кто б знал, что нужно было лёгкие корабли взять для дозорной службы… Флот же наспех собирали, что было под рукой, то и забирали. Секретность Дарсий держал до последнего, даже командующий флотом не знал, куда и зачем они плывут. Соответственно, и посоветовать не мог ничего. Командующего того всё равно наказали, чтобы неповадно было подводить важного человека, только легче от этого Дарсию не стало

Сейчас Дарсий изучал донесения разведки. Тот идиот, что в Итали воображает себя единственным верховным апостолом, имеющим право говорить от имени Единого, с чего-то вдруг решил объявить поход для наказания отступников из королевства Астания.

— Верховный апостол, да ещё и титул себя придумал… Небесный Отец, — Дарсий с отвращением фыркнул. — Гордыня, как она есть. И чем ему астанцы не угодили? Ага, тут есть…

Вчитавшись в очередное донесение, Дарсий улыбнулся. Ну конечно, взятка от торгашей из Карской республики. Эта причина Дарсию была понятна, потому сразу успокоился. Зато теперь задумался, сможет ли он лично для себя из ситуации извлечь пользу. Вроде как Астания что-то там замутили вместе с отколовшимися от империи мятежниками булгарами… За одно это стоило этих наглецов наказать. Хм… А ведь булгары точно влезут в эти разборки. Астанцы им нужны. Как же приятно, когда твои враги воюют друг с другом.

— Что ж, посмотрим. — Дарсия отложил донесения. — Если мне удастся вернуть в лоно империи мятежников, у императора не останется выбора, как сделать меня нобилиссом. — Хоть текущий нобилисс и был его ставленником, но не всё можно было сделать чужими руками. Но дело было даже не в этом. Император болел и болел давно. Врачи обещали ему несколько лет жизни, но тут… Всё в руках Единого. А значит, следующим императором станет сын Валерса Второго Азирис! А то, что сам Азирис не проявлял никакого стремления к управлению империей, зарывшись в умные книжки, все прекрасно знали. Что ж, нобилисс империи Касен Дарсий с удовольствием предоставит будущему императору возможность заниматься его любимой наукой, а уж бремя управления империей он возложит на себя.

Осталось только эту должность получить…

Арлерий Торвин озадаченно вертел в руках письмо и, фигурально выражаясь, чесал репу. Мало того что само письмо было от кого он совершенно не ожидал его получить, но и содержание письма малость озадачивало.

— Ты чего? — удивился его заместитель Орвильд, заметив капитана наёмников малость озадаченным. — Что-то случилось?

— Да как сказать… — Арлерий всё-таки почесал затылок. — Письмо тут пришло… Хм… Если бы не имя отправителя, посчитал бы шуткой, но от нашей леди можно ожидать всякого…

— Письмо от леди? От маркизы Райгонской, что ли? — удивился Орвильд. — И чего это чудовище от нас хочет?

Торвин покосился на заместителя. Он слышал, что в городе к маркизе уже давно прикрепилось это прозвище. Как ни парадоксально, но носило оно вовсе не оскорбительный, а очень даже уважительный характер. От гарлов, кстати, повелось, которые провозгласили её чуть ли не каким-то там Злым Духом и иначе, чем чудовищем не называли. Ну солдаты услышали и стали маркизу ласково именовать нашим чудовищем, намекая на то, что чудовище она для гарлов, а для своих… да, чудовище, но милое и симпатичное.

— Поуважительней, Орвильд, — буркнул Арлерий под смешок заместителя. — Маркиза Райгонская официально приглашает нас в Лоргс, куда идёт с армией герцог и лакийский король. — Арлерий снова глянул в письмо, словно всё ещё не веря написанному. — Говорит, что герцог планирует в честь победы провести рыцарский турнир и праздник. И она пишет, что мы тоже заслужили право принять участие в турнире. В общем, здесь официальное приглашение для нашего отряда.

— Хм… — Орвильд задумался. — Слушай, а мы отказаться можем? Может ещё не поздно сбежать?

Арлерий наградил приятеля хмурым взглядом.

— С ума сошёл? Это же какая реклама для нашего отряда будет? Особенно если кто-то из наших займёт призовое место.

— Это да, — покивал Орвильд. — Тут ты прав. Но! Торвин, это же ОНА приглашает! А это значит, что всё будет совсем не так, как ты себе представляешь. Я даже думать не хочу, что она там придумает. Я просто хочу держаться оттуда подальше.

Арлерий Торвин очень долго смотрел в честные и искренние глаза заместителя.

— Ты сейчас серьёзно? — наконец поинтересовался он.

— Торвин, пойми, я очень уважаю леди, я готов признать, что она лучший наниматель из всех, кто у нас был. Но я не готов участвовать в её развлечениях. Я слишком стар для этого. А то, что она там будет развлекаться, я уверен. И ты, кстати, тоже. Ты больше всех с ней общался.

— Ну от её развлечений, надо признать, никто ещё не пострадал…

— Кроме самомнения у некоторых…

— На себя намекаешь?

Орвильд засопел.

— Торвин, как хочешь, но я против. Если леди предложит контракт, я первым буду за, но участвовать в её развлечениях? Увольте. Я ещё песенки маркизы забыть не могу.

Торвин усмехнулся.

— Мы сделаем по-другому. Вынесем это обсуждение на совет отряда. Как все решат — так и будет.

Горин Орвильд посмотрел на своего командира крайне обиженным взглядом. В исходе этого голосования он не сомневался. Как и Арлерий Торвин.

— Сам потом скажешь, что я был прав.

— Может, и так, Орвильд. Зато можно точно сказать, что скучно там не будет.

— Ага. Никому. И это угроза. Я предупредил, так и знай.

То, что победу нужно отметить, понимали все. Традиция такая была. И чем грандиозней победа, тем больше праздник. Айрин Райгонский был не против, ибо понимал, что стояло на кону. С другой стороны, внешне победа выглядела неубедительно. И сильно усложняло ситуацию то, что всем прекрасно было понятно кто истинный победитель. Их победа стала возможна только потому, что Тарлос держался, приковывая к себя все силы гарлов. А держался он исключительно потому, что пограничная армия осталась там, не пошла в ловушку. А кто это не допустил?

Так что герцог сына понимал, когда заметил признаки зависти к сестре, особо заметные в Тарлосе, когда последнюю провожать вышли почти все жители. Такое искреннее уважение не подделать. Элайной действительно восхищались и прославляли. А что у Турия? Шанс у него был, но он умудрился попасться в ловушку гарлов и потерпел поражение. Потом он, конечно, много сделал. Восстановил армию, собрал припасы, подготовил резервы, вот только для обывателей все эти действия наследника остались в тени. Все видели его поражение в битве и победу его сестры, которая младше его на пять лет. Есть чему огорчаться.

Айрин, как мог, поддерживал сына, показывая, что не разочарован в нём, что ошибки неизбежны в процессе обучения, что допускать ошибки можно, важно не повторять их. Что ошибки — неизбежный этап обучения. Но Элайна… Она же не ошиблась…

Герцог в результате собрал вместе Турия и короля и провёл разбор всей компании. Досталось всем, он даже себя не пощадил, честно указав на собственные просчёты.

— А на Элайну не равняйтесь. Она ничего и не делала. Лучше постарайтесь понять причины успеха обороны Тарлоса. Отмечу — командовала там не она. А то, что жители её так провожали… Так и вас так провожали бы, будь вы девушками, которые всю осаду постоянно мотались по городу, пропадали в госпиталях, оказывая помощь раненным, поддерживали жителей…

В общем, разбор был предметным. Все приняли, что успех был не у Элайны, а у капитана Дайрса Марстена и Картена…

— Картен, — признался со вздохом Турий. — Он истинный победитель… При всём уважении к капитану Дайрсу. Именно он организовал партизанские действия пограничных баронов, поддерживал их, приходившие из Тарлоса приказы постоянно заставляли отправлять им припасы и подкрепления. Он же организовал и ловушку в городе.

— Именно, — кивнул герцог. — Турий, у твоей сестры есть один большой талант — она умеет находить нужных людей, а потом своим положением прикрывает все их действия. Ты же пытаешься всегда действовать сам. И я уже говорил, что твоя ошибка при том походе против гарлов была не в том, что ты его начал, а в том, что отказался советоваться со знающими людьми. Я надеюсь, что ты это запомнишь. Что касается Элайны… Я очень надеюсь, что между вами не будет никаких недоговорённостей.

Турий вздохнул.

— Отец, да понимаю я всё. Я порой и сам себя ненавижу, что не могу побороть это чувство зависти к сестре. Впрочем, полагаю, стоит мне немного с ней пообщаться, и вся зависть исчезнет. Ты ж её знаешь.

Леодрик хмыкнул.

— Как я понимаю, герцог, я тут для того, чтобы тоже усвоить важный урок: не нужно пытаться всё делать в одиночку.

— Короля делает свита, — кивнул герцог. — Элайна бы посоветовала вам почитать про биографии людей, которые находились рядом с правителями, которые в истории известны под прозвищем Великие. А у ничтожеств и окружение такое же… ничтожное. Соответственно, и не достигали они ничего. Элайна слаба сама по себе, но она нашла сподвижников, и именно они сделали её сильной. Турий, я Картена не просто так взял к себе. В твоих силах сделать его своим сподвижником. Тем более тут и трудиться особо не надо.

— Угу, всё мелкая сделала.

— Так ищи себе сподвижников тоже! Я тебе запрещаю, что ли? Почему я рядом с тобой не вижу никого уровня Картена или того же Строжа?

— Строж? Это которого ты отдал Элайне для её игрушек с какой-то новой службой?

Герцог вздохнул.

— Посмотрим, что из этого выйдет. Только, Турий, ты готов утверждать, что получится игрушка?

Турий честно задумался.

— Я вообще не понимаю, что там эта мелочь задумала. Мы и так всё, что нам нужно, получаем от купцов и пограничников.

— То есть, твоя сестра занимается ерундой, — кивнул Айрин, остро глянул на сына. — Ну и ладно, не будем ей мешать. Девочка заслужила награду после Тарлоса. Если ей так захотелось развлечься, пусть её, не обеднеем. Поговорим о возвращении. Турий, я отправил в Лоргс гонцов и сообщил о нашем возвращении. В том числе и о том, что с нами король. Победу нужно отметить, потому я приказал начать подготовку к организации турнира. Пусть будет праздник. И… Это же для тебя будет первый турнир, да?

Турий вскинулся. Глаза вспыхнули от радости.

— Да, отец!

Герцог кивнул.

— Покажи там им.

Оба понимали, что если Турий сумеет заслужить на турнире славу… Тут даже победителем не обязательно становится, вряд ли кто всерьёз будет ожидать, что на первом своём турнире юноша, которому только недавно исполнилось восемнадцать лет, завоюет приз. Нужно просто показать достойный уровень владения оружием. В общем, если он сумеет прославиться на турнире его поражение от гарлов если и не забудется, то отойдёт на второй план. И у Турия были все шансы. Элайна не зря ворчала, что старший брат слишком много внимания уделяет тренировкам с оружием в ущерб образованию. Турниры Турий любил, хотя в силу возраста участвовать ему в них не приходилось.

— В письме, — закончил герцог, — я достаточно подробно всё расписал. Полагаю, к нашему приезду основные приготовления будут завершены, нам нужно будет только выработать общий план турнира, призы. Какие именно соревнования… Элайна наверняка что-то своё придумает… Ох… М-да…

Леодрик покосился на озадаченного герцога, которого явно мучило какое-то нехорошее предчувствие.

— Так вы же можете расписать план, — заметил он.

— Всё не напишешь в письме, тогда уж проще приехать и лично организовывать его, но так скоро могут грянуть осенние дожди… Мы просто не успеем.

— Тем более Элайна всё равно влезет, — с таким же озабоченным видом заметил и Турий. — Отец совершенно не умеет ей отказывать. На моей памяти ни разу не получилось.

Айрин смущённо хмыкнул, но опровергать не стал.

— Ну зато точно будет весело, — пробурчал он.

— Будет, — согласился и Турий. — Вопрос только кому.

На выходе король перехватил герцога. Дождался, когда Турий их покинет, и поинтересовался.

— Герцог, у меня сложилось мнение, что вы сами не верите, что отдали дочери игрушку поиграться.

Айрин на миг задумался. Вздохнул.

— Я дочь, порой, не понимаю. Она говорит, что благодаря слиянию с близнецом стала намного шире смотреть на вещи.

— Что-то такое она и мне говорила, — хмыкнул Леодрик.

— Ну да, она любит это повторять. В целом, как показывает моё наблюдение за ней, её рассуждения порой парадоксальны и необычны, но они подтверждаются жизнью. Не всё, но большая часть. Потому я не понял, что она там хочет получить по итогу, но решил сделать как в Тарлосе.

— Э… Не совсем понял…

— Хм… Ну у неё там были ресурсы и власть. А распорядиться ими она сумела. Это внешне кажется, что всё там за неё сделали граф Ряжский, Картен, капитан… Только вот без неё они бы никогда не стали работать таким вот образом сообща. Скорее всего, Дайрс просто принял бы всю власть в Тарлосе и командовал, пытаясь вникнуть во всё… Может, и справился бы, но… Вряд ли так успешно, как получилось сейчас. А может, и не вытянул бы.

— Ха. А Турию вы другое говорили, герцог.

— Турий сам всё поймёт со временем. Пока же он слишком категоричен.

— Как и я, вы имели в виду? В смысле как всякая молодёжь? Я не обиделся, герцог, если что. В чём-то согласен с вами. Много раз ловил себя на том, что в войне действовал бы по-другому… А потом уже мне становилось понятно, к чему мои поспешные действия могли привести, и я радовался, что командую не я. Так что вы там придумали?

— Всё просто. Как и в Тарлосе я дам ей ресурсы и власть, а там пусть крутится, вмешиваться не буду. Может, что из её задумки и получится. В чём бы эта задумка у неё ни состояла, но это точно не игрушка. Если Элайна и провалится, то скорее от недостатка опыта, а не оттого, что её замысел изначально был плох. В любом случае чем там дело не закончится, все в выигрыше. Получится у неё — я получу нечто, что наверняка пойдёт на пользу герцогству. Провалится… Как я уже говорил Турию — ошибки неизбежное следствие любого обучения. Пусть учится девочка.

— У вас… очень странный подход, герцог, — Леодрик явно был сильно озадачен услышанным. — Только вы могли поручить такое дело двенадцатилетней девчонке и отойти в сторону, оставив её без помощи.

Герцог взглянул на молодого короля.

— Она заслужила такое право на самостоятельность, когда возглавила оборону Тарлоса. Да, возглавила, хотя командовали там другие. Но она несла ответственность за решения. А ребёнком она перестала быть, когда приговорила шевалье Лерийского к смерти и лично присутствовала на его казни.

— Вам виднее. — Король явно не был убеждён, но спорить не стал. Вместо этого решил отыскать Турия и поговорить с ним о будущем турнире. Сейчас король жалел, что он пока в силу возраста не сможет принять в нём участие. Но обсудить его всё равно интересно.

Симон Валенштейн после аудиенции у Небесного Отца был крайне задумчив и пребывал в очень скверном настроении, проклиная тот день, когда ему пришла в голову «гениальная» идея присягнуть Небесному Трону. Тогда ему это виделось благородным служением на благо веры и Единого. Молод был и глуп. Очень быстро он понял, что служение Небесному Престолу ничего общего не имеет со служением Единому. Идиотом он не был, потому в вере не разочаровался, разделив людей и Единого. Мечталось нести свет веры варварам, а получилось, что он превратился в инструмент политики Небесного Престола, который по циничности и алчности ничем не отличается от трона любого короля.

Вот и сейчас… Приказы Небесного Отца были однозначны, и Валенштейн понимал, что деваться ему некуда — придётся исполнять. Будь он менее талантлив как полководец, был шанс, что его могли отпустить со службы, но, к сожалению, он уже успел снискать себе славу, а потому отставка ему грозила исключительно вперёд ногами. Симон Валенштейн не заблуждался.

А с другой стороны… Сейчас он прикрыт авторитетом Небесного Престола, и что бы он ни делал, всё оказывается сделано на благо веры и Единого. Тоже замечательно. И в его положении есть положительные моменты.

Так что, убрав в сторону сомнения, Симон принялся размышлять, как лучше исполнить приказы Небесного Отца. Вспомнив встречу с послами Карской республики, он хмыкнул. Вот уж воистину слепцы. Они полагают, что раз заплатили, то купили Небесный Престол, и теперь он будет исполнять все их хотелки. Воистину безмозглые, думающие, что могут перехитрить Небесный Престол. Деньги их взяли, они пойдут на укрепление веры, а карсцы… Эти обычные торгаши, полагающие, что всё на свете можно купить и продать. Они ещё сотню раз пожалеют о недальновидном своём поступке. На их же деньги игра будет идти против них же в том числе. Хотя, конечно, основным пострадавшим должна стать Варийская империя. И ему нужно обеспечить волю Небесного Отца.

Но для того, чтобы всё прошло идеально, нужно хорошо подготовиться. Благо у него есть вся осень и зима на подготовку. И несмотря на то что времени вроде как много, терять его не стоит. Подготовкой стоит заняться немедленно. И как только сойдёт снег, его армия должна выступить против Астанского королевства. Жаль его, но такова судьба всех, кто решился играть против Небесного Престола. Ведь отказ исполнять приказы Небесного Отца это и есть выступление против него.

Лат терпеть не мог заниматься пустопорожней болтовнёй, но приходилось. Пока он обладал авторитетом, он мог послать совет вождей подальше, принимая решения в узком кругу сподвижников. Увы, после поражения, он и без подсказок Осмона понимал, что ссориться с советом он себе позволить не может. Благо тут его цели были общими с вождями племён. Он мечтал убраться отсюда куда подальше, а вожди мечтали туда же его спровадить. Правда, очень многие мечтали спровадить ещё дальше, желательно, чтобы без возможности возвращения, но это уж фигушки. Ещё и Осмон серьёзно помогал, ведя какие-то кулуарные переговоры. По итогу все вожди согласились выделить часть сил в армию Лата.

Как потом ехидно говорил Осмон:

— Они все постараются сплавить в эту армию всех смутьянов. А кто у нас смутьяны? Те, кто не забыл вождя Лата и выступает за твою поддержку. В общем, ты получишь верных себе людей. А уж тут пусть вожди развлекаются. А развлечения я им обеспечу.

— Вот так просто? — удивился Вальд.

— А почему должно быть сложно? — так же удивился Осмон. — Вальд, ваша с Латом беда в том, что вы пытаетесь решить проблемы самым быстрым способом — через военную силу. Но быстро — не значит надёжно. Зачастую тех целей можно достичь с гораздо меньшими усилиями, просто переговорив с несколькими людьми. Но вам же всё славу подавай.

— Припасы, — напомнил Лат.

Если прошлый поход под Тарлос его чему и научил, так это тому, что снабжению армии стоит уделять очень пристальное внимание.

— Прелесть в том, что всё снабжение берёт на себя Небесный Престол и Карск. И нет, Лат, они будут кровно заинтересованы в снабжении. В конце концов, их сил там будет больше, чем гарлов. Но да, упускать это всё равно не стоит, потому я переговорил с некоторыми купцами и заключил дополнительные договора. Город Торис на границе с Астанским королевством. Они повезут припасы туда. Твоя задача позаботиться об охране и дальнейшей доставки в армию… Если понадобится. В крайнем случае вам можно будет отступить в Торис.

Вальд кивнул. С некоторых пор он тоже предпочитал иметь запасные планы. Тем более тут была не их война. Победа или поражение с его точки зрения ничего для гарлов не решала. Лату нужна слава, а её можно приобретать разными путями. Главное, чтобы она гремела среди гарлов. А гарлы… Ну Вальд, в своё время окончивший академию в Варии, вынужден был признать, что интересы гарлов достаточно примитивны и им легко потрафить. А ещё, как ни не хотел этого признавать Вальд, но себя не обманешь, он многому научился у маркизы Райгонской. В частности, то, что победить мало, надо ещё правильно победу преподнести и рассказать о ней… Или правильно затенить победу твоих врагов. Так что, даже если они там, где-то проиграют, то при правильной подаче поражение может принести славы больше, чем победа. Гарлы будут рыдать от восхищения из-за героических деяний Лата. Можно ведь Осмона вспомнить с его походом. Он ведь проиграл, но о нём и его походе уже легенды складывают у костров… Как и о Злом Духе Элайне Райгонской… Гм…

Самое печальное то, что как ни пытаются барды гарлов измазать её чёрной краской, по факту получается — девчонка сделала грозных гарлов. А все потуги со Злым Духом выглядят как жалкая попытка оправдаться. Это гарлы, может, примут такую подачу, но для всех остальных, кто услышит такие баллады, всё будет выглядеть совсем иначе. Кстати, именно потому и Лат, и Осмон усиленно с такими балладами боролись. Но для остальных вождей было выгодней представить поражение именно в таком ключе, не задумываясь о перспективе, а потому бардов поддерживали. Не задумываясь о будущем и о том, как это ещё может аукнуться им всем позже. Всё же да, гарлы в чём-то очень примитивны, ещё раз вынужден был констатировать Вальд. Думать на несколько шагов вперёд мало кто из вождей способен. Вальд тоже не умел раньше. Но учился. Учиться он умел. Так что стоит прикинуть их планы в походе. Небесный Отец может хотеть что угодно, но именно они должны победить. Ну или представить поход своей победой.

Элайна вошла к себе в комнату крайне задумчивой и непривычно молчаливой. Стайра, которую в походе заменяла Мари, даже испугалась за здоровье леди. Но та отмахнулась.

— Понимаешь, Стайра, на занятиях магии вот уже несколько дней меня обучают крайне занимательному аурному плетению… Работа с памятью, если точнее.

— Это очень опасно, леди, — служанка даже испугалась. В отличие от Мари, Стайра знала госпожу как облупленную. Она же с ней с рождения практически. Так что интерес леди к какому-то плетению явно был неспроста. А аурой Стайра владела достаточно, чтобы понимать, что работа с собственным мозгом — крайне опасное дело.

— Я всё отработала за последние пять дней под пристальным вниманием магистра, — отмахнулась Элайна. — Понимаешь, Стайра, я и раньше знала, что человек практически ничего не забывает, даже если видел мельком. Но вот вспомнить, что мельком видел — та ещё задачка. И вот в последнюю неделю мы изучали плетение, которое позволяло вспомнить, что, я думала, уже давным-давно забыла. Лет в пять мне отец подарил куклу, которую привёз какой-то купец… Куклу на следующий день порвала собака Турия… Ух, ревела я тогда… Знаешь… А ведь платье на ней было, оказывается, жёлтым.

— Жёлтым?

Стайра тот случай прекрасно помнила. Турию тогда знатно от отца досталось за то, что свою собаку не удержал, но кукла была безвозвратно испорчена. Элайна тогда играла с ней, может, часа два, не больше. Цвет платья? Да сама Стайра не вспомнила бы его при всё желании.

— Ага. Представляешь? Понимаешь, магистр для тренировки посоветовал мне вспомнить какое-то давнее событие и постараться вспомнить какую-то деталь. А я вот как сейчас помню, тогда очень огорчилась, что не смогла получше разглядеть платье куклы. Её же сразу выбросили. Ну вот и постаралась. И знаешь, что забавно? Я ведь была уверена, что платье у куклы было розовым. Но вот сегодня я тот день сумела вспомнить в мельчайших подробностях.

— Что бы вы ни задумали, забудьте! — решительно отрезала Стайра.

Элайна глянула на служанку. Строить умилительную рожицу или изображать смертельное огорчение она даже не пыталась. Понимала, что Стайра все эти хитрости знает прекрасно.

— Понимаешь, Стайра, я вспомнила тот случай в Тарлосе, когда перевела песню, а Асмирилий переложил её на стихи. Он тогда одну умную вещь сказал… Правда, я недооценила её и запустила в него шлемом…

Стайра сурово глянула на госпожу и покачала головой.

— Леди, это крайне невоспитанно с вашей стороны.

— Ты не поверишь, как мне стыдно.

— Вы правы, леди, не поверю.

— Эх, никто не верит, что у меня есть стыд. Ну да ладно. Но, Стайра, я ведь серьёзна. Будучи Леной, я слышала множество разных песен. Просто тогда они меня мало интересовали, и я их не запомнила. Только одну, которую мама Лены любила слушать. Её и предложила Асмирилию. А он ещё потребовал. Сегодня же я задумалась. Ведь с помощью этого плетения я смогу вспомнить те песни, что слушала тогда.

— Леди, я очень прошу вас передумать. Одно дело заниматься под присмотром магистра и совсем другое — влезать в свою память самостоятельно. Вы вряд ли ещё освоили то плетение достаточно хорошо.

— Я очень хорошо его освоила. — Элайна вздохнула. — Ладно, признаюсь. Идея про песни мне пришла в голову в тот день, когда мы только начали изучать плетение. Магистр, кстати, тоже предупредил по поводу самодеятельности, пока я не освою его под присмотром. А вот сегодня он признал, что я плетение освоила.

— Может, и так, но вряд ли это последнее ваше занятие! Я, полагаю, вы должны материал закрепить.

— Всё так, Стайра. Только через десять дней возвращаются отец с братом.

— И какое отношение к аурному плетению имеет это радостное событие?

— Я вспомнила одну песню, которая идеально подойдёт для них. И хочу им её исполнить. Но я должна её вспомнить, а потом Асмирилий должен успеть её переложить стихи на нашем языке. Вот и получается, что времени нет. Потому, Стайра, я сейчас буду вспоминать и лучше меня в этот момент не отвлекать.

— Леди…

— Стайра, я потому и предупредила тебя, потому что мне действительно нужно полное сосредоточение. А если в этот момент меня кто-то отвлечёт, то последствия могут быть самые неприятные. Иначе даже говорить бы не стала.

Стайра устало вздохнула.

— Как я понимаю, переубедить вас не получится?

Элайна лишь упрямо сжала губы. Служанка покачала головой.

— Хорошо. Я позабочусь, чтобы вас не тревожили…

— Вот и отлично. — Сама девочка уже выложила на стол несколько листов, приготовила перья и чернильницу.

Стайра осторожно вышла и прикрыла дверь и махнула одной из служанок, которая убиралась в коридоре.

— Срочно отыщи магистра Райльда и попроси его подойти сюда. Передай… Передай, что леди экспериментирует…

Магистр Райльд, которого герцог нанял в качестве учителя магии для детей, примчался уже минут через пять. Быстро бежал, однако. Видимо, понимал, какие именно эксперименты может ставить его ученица. Выслушав Стайру, на миг задумался.

— Леди плетение освоила на очень хорошем уровне. Я даже удивился, признаться. Обычно, если она не понимала, зачем что-то нужно, то изучала небрежно. Мол знаю и ладно. А тут буквально вцепилась в плетение, которое я ей показал. Госпожа Стайра, вы напрасно переживаете, она действительно очень хорошо освоила плетение. Но вы правы и в том, что всё же стоило делать под присмотром. Хм… Могла бы попросить, я бы не отказал.

— Магистр, прошу вас.

— Да-да. — Маг на миг задумался. — Леди права в том, что отвлекать её не стоит. Собственно, в этом и главная опасность этого плетения. Когда погружаешься в собственные воспоминания, ты перестаёшь замечать что-либо вокруг. И, главное, не забыть ставить при погружении метки, иначе есть риск остаться в воспоминаниях навсегда.

— Ох…

— Если рядом не будет другого мага, который сумеет вывести человека, — успокоил явно взволнованную служанку маг. — А я тут. Мы всё это с леди уже отрабатывали, и она даже пару раз сумела заблудиться, и я её выводил. Так что не переживайте, всё будет хорошо. Главное, не тревожить её.

Маг задумался, потом приложил ладонь к двери, прикрыл глаза. В тот же миг на двери проступила аурная надпись: «Не входить, медитация. Не отвлекать!»

— Ну вот. Мою подпись все в доме знают, потому и понимают серьёзность предупреждения.

— Ох, спасибо вам, магистр.

— Через час загляните в комнату. Если леди всё ещё будет медитировать, пригласите меня. Рано ей ещё больше часа проводить в воспоминаниях. Подозреваю, — вдруг усмехнулся он, — леди кое-что не учла и вскоре она пожалеет, что затеяла это, не посоветовавшись со своим учителем. Ну ничего, урок ей будет.

— А… а это не опасно?

— Нет. Но голова у неё болеть будет страшно. Мы на следующем занятии как раз собирались разбирать плетения для предварительной подготовки к погружению в воспоминания. До этого я всё сам проделывал. А Элайна, видимо, посчитала, что это для лучшей медитации. А ведь я говорил ей про предварительный комплекс плетений. Эх, молодёжь, никогда не слушают взрослых. Свято уверены, что сами всё знают. Так что пригласите меня, когда леди закончит.

Элайна управилась минут за пятьдесят, а потом, нахохлившись, обиженно следила за своим учителем магии, который держал её голову зажатой между ладонями и что-то там магичил и, не повторяясь, спокойно рассказывал ученице о её умственных способностях, умственном развитии и вообще сомневался, что рядом сидит разумный индивид. Нет, так-то он был вежлив и слова подбирал, но общий смысл за ними был именно таков. Всё-таки магистр магии, аристократ, так что умеет правильно и вежлив объяснить человеку, какой он нехороший. Может, Элайна даже и возмутилась бы таким сомнениям в её гениальности, но головная боль заметно отступала, и ей явно становилось легче, а выскажи она что, магистр мог и отказаться продолжать лечение. Потому ради здоровья тела… одной конкретной части тела, терпеливо выслушивала мнение магистра о своей недалёкости, которая мешает ей внимательно слушать учителя и, главное, понимать, что именно он ей говорит.

Наконец, маг убрал руки от головы девочки и отошёл в сторону.

— Оно хоть того стоило? — поинтересовался он, споласкивая руки в подставленной служанкой чаше с водой.

— Я помню всё… Точно! — Элайна подскочила к столу, плюхнулась на стул и притянула к себе лист бумаги. — Простите, нужно записать, пока всё свежо.

— Не переживайте, леди, теперь вы долго не забудете то, что пытались вспомнить.

— Но вы же говорили…

— С предварительной подготовкой да, поднятое воспоминание быстро отправляется туда, откуда его подняли. Как вы думаете, почему у вас голова болит? Как раз потому, что вы воспоминание не только подняли, но ещё и насильно переписали его у себя в голове. Можно сказать, выжгли в мозгах. И чем больше вы вспоминаете — тем сильнее боль. Потому, когда пытаются что-то вспомнить, сначала правильно настраиваются. Вспоминают понемногу, записывают и снова погружаются в память. Долго, но зато безболезненно. А можно сделать вот как вы сейчас. Просто нырнуть в глубину воспоминаний, найти нужное, поднять и снова записать. Но тогда терпите последствия. Зато теперь вы вряд ли это забудете.

— Хм… — Элайна откинулась на спинку стула и задумалась. Вздохнула. — Ну почему всё так сложно?

— А вы как хотели? — изумился магистр. — Как в тех сказках, что вы мне рассказывали из мира близнеца? Сказал волшебные слова, и всё исполнилось? То есть весь труд мага — запомнить нужные слова? Я бы тоже так хотел, люди ленивы. Всё! — маг вытер руки о поднесённое полотенце. — Внеплановый урок закончен. И на будущее, леди, не бойтесь подходить ко мне с просьбами, если дело касается магии. Я не кусаюсь, честно. Неужели вы думаете, что я отказался бы вам помочь?

— Простите, — пробурчала Элайна, которой действительно стало стыдно.

Маг кивнул ей и вышел. Элайна ещё минуту сидела, задумавшись, а потом придвинула себе лист бумаги и принялась писать. На русском. Переведёт потом, пока же нужно просто записать.

А где-то в шесть вечера, закончив все дела, Элайна ввалилась в комнату к Асмирилию. Как придворному поэту ему полагались свои апартаменты во дворце. Элайна лично предложила ему на выбор несколько комнат…

— Скучали? — поинтересовалась девочка, плюхаясь в кресло.

— Леди! — возмутился поэт. — Вас же должны были учить этикету? А если бы я был не одет?

Элайна с интересом глянула на поэта. Раньше он не осмелился бы делать ей замечания.

— Я точно знаю, что вы сейчас занимались своей балладой и не переодевались.

— Вы следите за мной? — с подозрением глянул на неё поэт.

— Конечно, — кивнула девочка. — Всевидящее око общества садоводов недремно следит за всеми. Большой брат… гм… ну ладно, сестра бдит! Вдруг кто заговор плетёт? Вот ты точно его плетёшь!

Асмирилий подозрительно глянул на девочку. Та рассмеялась.

— Да расслабься, я со служанкой переговорила, что десять минут назад тебе бутылку вина притащила с наших складов… Кстати, а ты хорошо устроился. Ничего не делаешь, только бумагу переводишь, уже и вино начал воровать у господ. Хм… Даже завидую.

Последний вывод леди оказался настолько парадоксально неожидан, что Асмирилий даже вздрогнул. Чуть прикрыл глаза.

— Что вам нужно, леди? — максимально вежливо поинтересовался он.

Элайна махнула рукой.

— Да не бойтесь уж, говорите прямо, тут все свои. Мол, чего тебе тут нужно, чудовище несносное? Вали уже поскорее отсюда и оставь меня в покое. Я, конечно же, смертельно обижусь и скажу: «Как вы можете так говорить с леди? Я к вам пришла по делу и, помня прошлый разговор, принесла ещё одну песню из мира близнеца». — Элайна помахала зажатой в руке бумажкой. — Ну раз вы не хотите и начали обзывать меня всякими нехорошими словами, то я, пожалуй, пойду.

Элайна поднялась и направилась к двери.

— Я не оскорблял, — растерялся Асмирилий, с ходу не сообразивший, как реагировать на это выступление. Леди сама придумала, сама обиделась.

— В мыслях, Асмирилий. Я же теперь страшный Тёмный Властелин, которому подвластны мысли всех людей. Вот сейчас вы в голове перебираете самые страшные ругательства, возможно, даже придумываете новые, ибо старых уже не хватает.

Асмирилий прикрыл глаза, но тут вспомнил всё, что сказала леди, и резко их открыл.

— Новая песня⁈ — Она даже вскочил с места. — Леди, давайте её сюда!

Он подскочил к ошарашенной такой реакцией девочке и буквально вырвал у неё из руки листы. Вернулся к себе в кресло и лихорадочно принялся читать.

Элайна, сразу не понявшая, что произошло, растерянно взглянула на свою пустую руку, потом посмотрела на Асмирилия, что уже устроился в кресле с отнятым и ни на что больше не обращал внимания.

— Нет, — пробормотала она, — а ещё говорят, что я чудовище. Это они поэтов не видели в тот момент, когда их муза стукнула.

Девочка вернулась на стул и с опаской стала посматривать на поэта, подумывая, не позвать ли охранника, поставив того между ней и поэтом. Потом решила, что раз новых песен у неё нет, то Асмирилий вряд ли повторит нападение. Так-то он обычно тихий и спокойный.

Но вот он закончил читать и поднял задумчивый взгляд.

— Необычно… Будет непросто… Но это вызов…

— Асмирилий. — Не дождавшись реакции, Элайна рявкнула: — Асмирилий!!!

Поэт вздрогнул и глянул на Элайну.

— Леди?

— Вы справитесь?

— Да! — без тени сомнений заявил он.

— Эту песню я хочу исполнить для брата и отца, потому она нужна мне к их приезду. Понимаете?

— О… — поэт задумался. — Так быстро… Хм… Справлюсь, — резко кивнул он. — Не будь я великим Асмирилием.

— Я плохо влияю на людей, — пробормотала Элайна, глядя на возбуждённого поэта. — И ещё… Самое главное. Асмирилий, эту песню я хочу исполнить для своих родных. После этого можете делать с ней что хотите, можете продать бардам. Но первое исполнение моё и только моё! Это ясно? — Элайна смотрела серьёзно и требовательно.

Асмирилий под этим взглядом поёжился даже. Леди редко когда была серьёзной в его присутствии, но когда бывала… Он очень быстро вспоминал, что леди, это не какая-то девчонка, с которой запросто можно позубоскалить, пообсуждать поэзию, поспорить о направлениях литературы, а маркиза, обладающая очень большой властью и влиянием. И сейчас на него смотрела именно маркиза. Холодно, оценивающе… И предупреждающе.

— Конечно, ваша светлость, — сглотнул Асмирилий. Обратиться сейчас как-то иначе у него просто не хватило бы духа.

— Надеюсь на это, — чуть склонила она голову. — Если эта песня распространится раньше, чем я её исполню… я знаю, с кого спрашивать. Баронесса Тангорс вам не поможет.

Элайне не очень нравилось запугивать Асмирилия, но она уже успела его изучить. Увлёкшись, он мог свои новые стихи читать в коридорах прямо слугам, которые там прибираются. Мог не удержаться и эту песню всем вокруг продекларировать, особенно если будет доволен результатом. Тогда он всех вокруг мог пожелать осчастливить своими гениальными виршами.

— Я… Я понял, ваша светлость. Как только закончу, представлю результат только вам.

Элайна кивнула и поднялась.

— Рассчитываю на вашу гениальность, Асмирилий.

— Даже не сомневайтесь, леди, — поэт уже пришёл в себя. — Сделаю всё в лучшем виде.

Девочка вышла из комнаты и прикрыла за собой дверь.

Аргот с подозрением рассматривал бумагу, что держал в руке. Это был приказ. Полноценный, с подписью и печатью, заверенный временно исполняющим обязанности главы герцогства Элайной… Великолепной. Аргот мысленно простонал. Да когда ж она наиграется? И самое печальное, опять им прилетело. Хотя… А на что он, собственно, жалуется? Аргот ещё раз перечитал приказ, который гласил, что объявляется мобилизации гвардии Элайны Великолепной, дабы защитить честь её и всех защитников Тарлоса на грядущем турнире, который повелел организовать его светлость герцог Райгонский.

Словно понимая, что после такого гвардия скорее разбежится, чем мобилизуется, Элайна поясняла, что она приняла решение (так и написала, кстати), помимо взрослого турнира организовать ещё один, для тех, кто ещё не может участвовать наравне с рыцарями, но чувствует в себе дух, способный бросить вызов всему миру.

Так-то можно радоваться, кто ж из новиков не мечтал принять участие в настоящем турнире? А тут специально для них всё организовывается. Он бы и радовался, но в приказе был ещё один пункт, который его малость пугал. Там он и Шольт провозглашались членами организационного комитета, во главе которого стояла лично Элайна Великолепная и по совместительству Тёмный Властелин, что бы это ни значило.

— Интересно, успею я сбежать на границу? К гарлам. У них, наверное, будет безопаснее… О! Точно! Нужно будет Шольта обрадовать.

Шольт отреагировал так, как предполагал Аргот.

— Сбежать успею? — поинтересовался он, когда Аргот зачитал приказ.

— Может, да, — кивнул Аргот. — Только бить тебя будут все новики, которые могли бы принять участие в турнире, но из-за одного труса, который не готов пожертвовать собой ради общего блага, этого шанса у них не будет. Так что тебя достанут и у гарлов.

— За что мне это? — вопросил у небес Шольт. — Я ж думал, что с окончанием осады избавлюсь от неё?

— От кого? — к ним подошёл один из новиков. Аргот охотно просветил, и у того ожидаемо загорелись глаза.

— То есть мы сможем принять участие в настоящем турнире?

— В настоящем вряд ли, — охладил его пыл Аргот. — Среди своего возраста. То есть новики и все, кто подходит под определение. Ты попадаешь.

— Хм… А почему вы попали в этот организационный комитет и что это значит?

— Потому что это наше наказание от Единого за грехи, — буркнул Шольт. — Общение с леди Элайной равносильно исповеди и искуплению разом. Мы точно попадём в рай хотя бы потому, что приходится её терпеть.

Новик нахмурился. Аргот поспешно вмешался.

— Не обращай внимания, он просто волнуется от той ответственности, что возложила на него леди. Полагаю, что именно организационный комитет будет определять те соревнования, которые должны быть проведены. Подробности, полагаю, узнаем непосредственно у леди, а потом уже сообщим всем. Но, думаю, нужно быть готовым…

— К тому, что мы превратимся в очередные мишени для издевательства леди, — вмешался крайне мрачный Шольт. — Помяните моё слово — это всё добром не кончится.

— Шольт, — Аргот так крепко стиснул приятеля за плечо, что тот аж поморщился и присел. — Всё будет зависеть исключительно от нас. Точнее от всех, кто в этот комитет попадёт. Не так ли?

— Ага, — прохрипел Шольт, пытаясь освободиться от объятий друга. — От нас и от леди.

— Но в наших силах убедить её сделать всё нормально.

— Я рад, что ты в это веришь, — Шольт всё же сумел вывернуться и отошёл подальше. — Но почему нельзя всё сделать без меня?

— Потому что есть приказ маркизы.

— Угу. Аргот, я уже достаточно умею читать и разглядел подпись. Элайна Великолепная, да? Ты сам прекрасно понимаешь, чем это чревато для всех вокруг! А я не хочу быть крайним.

— Да, в конце концов! — не выдержал Аргот. — Будь ты мужчиной, а не тряпкой! Прими свою судьбу с достоинством!

— А можно я лучше с гарлами отправлюсь воевать? — осторожно поинтересовался Шольт.

— Нельзя! Или ты думаешь, я там один должен отдуваться? Ага, размечтался.

— Ты дворянин! Тебе положено!

— А ты мой слуга, если не забыл. Моя судьба — твоя судьба!

Вокруг уже собрались несколько новиков из тех, что был на тренировке, и теперь все они с недоумением наблюдали за спором. Один из них не выдержал:

— Не понимаю, чем ты недоволен? — удивился он.

— Это же Элайна придумала! — воскликнула Шольт так, словно это всё объясняло.

— Леди Элайна имеет собственное представление о различных мероприятиях, которые она задумывает, — дипломатично отозвался Аргот. — Но работать с ней бывает весьма проблемно.

— Говори уж сразу — катастрофа, — буркнул Шольт, уже явно принимая неизбежное. И пояснил всем вокруг: — Леди однажды вынудила меня устроить с ней литературную дуэль и сочинить про неё рассказ, где бы я её высмеивал.

— О-о-о… — озадачились вокруг, явно не доверяя словам.

Но Аргот вмешался и рассеял сомнения:

— Сам виноват. Нечего было в глупый спор с леди встревать. Она тебя тупо подловила за твой длинный язык.

На приятелей все вокруг уставились весьма ошарашенно.

— Гм… — выступил один. — Вы сейчас точно про маркизу говорите?

— А про кого ж, — буркнул раздражённо Шольт, как обычно, совершенно не умеющий читать атмосферу. Даже тычок от Аргота не помог. — Это монстр в обличье милой девочки, честное слово! Она надо мной издевалась!

Последняя фраза вызвала общую оторопь. И если до этого Шольта явно собирались побить за оскорбление маркизы, то когда Шольт с явной детской обидой воскликнул про издевательства, все застыли. Ошарашенно глянули на Аргота. Тот вздохнул, сообразив, что длинный язык Шольта опять привёл их к неприятностям. Придётся спасать положение. Потому махнув всем, он прошёлся к скамьям вокруг полигоны, где шли тренировки, принялся рассказывать о знакомстве с Элайной Великолепной и их совместных приключениях в Тарлосе. А также про литературную дуэль с Шольтом. Под конец все вокруг уже лежали от смеха, сочувственно глядя на насупленного Шольта.

— Да, маркиза может, — подтвердил кто-то знающий. — Слышал от слуг, как она ночью привидение изображала. А вы, получается, теперь элитная гвардия?

Шольт ещё больше насупился.

— Это, между прочим, была вина Аргота! Он там отряд собирал!

— Молчи уж, Шольт Простоватый, — перебил его Аргот, намекая, что может и ещё кое-что про него рассказать, о чём пока промолчал. Можно предположить, что истории про Элайну Великолепную и Шольта Простоватого тут зайдут. Шольт понял и заткнулся. Обиженно отвернулся.

— Прилетает почему-то всегда мне, — пробурчал он.

— Потому что язык держать не умеешь за зубами. А нашей леди дай только возможность с кем сцепиться в словесной баталии. Шольт, признай, ты идеальная мишень.

— Вот потому я и не хочу во всё это встревать!!! Это опять с леди постоянно рядом быть? Нет уж.

Новики Шольта вежливо окружили и также вежливо намекнули, что всем хочется поучаствовать в турнире и если для этого нужно принести в жертву леди одного не в меру болтливого слугу, то все с удовольствием на это пойдут. И все глядели на Шольта так добро-добро.

Шольт нервно сглотнул и заверил, что ради друзей готов на всё, даже на общение с леди. На этом вопрос был закрыт, а инцидент исчерпан. Только когда они уже шли в кабинет к Элайне для получения официального поручения по турниру, Шольт всё же высказал Арготу всё, что о нём думает.

— Ну и чего ты стонешь? — поинтересовался Аргот. — Можно подумать, Элайна тебя прям пытает. Шольт, согласись, во многом ты сам виноват со своим неумением держать язык за зубами. Вот прямо как сейчас. Кто тебя заставлял при всех трепаться об этом приказе? К тому же, Шольт, ты в самом деле полагаешь, что у нас с тобой был шанс избежать чего-то, если леди твёрдо вознамерилась это сделать?

Шольт подумал, повздыхал и вынужден был признать, что шансов у них изначально не было.

— Вот как у неё это получается? — вопросил он непонятно у кого. — Ведь явную дичь придумала, но теперь все вокруг, в том числе и взрослые, будут усиленно бегать, стараясь воплотить эту дичь в жизнь.

— Природный талант и обаяние, — рассмеялся Аргот, вспомнив Элайну. — Признайся, тебе ведь тоже интересно, что там леди придумала. А ворчишь ты просто по привычке.

— Ворчу я потому, что я опять там окажусь крайним. — Но ворчал он, уже явно смирившись со своей участью. Ну и действительно было интересно, что там ещё леди придумала. Есть такое.

По поводу службы Валиора Строжа за несколько дней было несколько встреч, в которых принял участие ещё и граф Ряжский. Элайна, которой последний сунул практически под нос свои выкладки, после прочтения даже растерялась. Это надо было так суметь свести все её бессвязные рассказы и построить хоть какую-то стройную модель. Наверное, надо было изначально собираться втроём. Могла бы и сообразить, что мимо сенешаля герцогства всё это не пройдёт в любом случае. Покосилась на Строжа.

— У меня есть несколько вопросов, леди, — выдернул из размышлений девочку сухой голос графа.

— Я вся во внимании.

И началось… Граф докапывался до каждой идеи и мысли. Выспрашивал, зачем в её рассказе делали именно так, а не иначе. Что пытались сделать. Какое место занимает в структуре аналитика и с чем её едят. Это, кстати, был самый главный вопрос. Никто не понимал, что такое аналитическое управление и для чего нужно. Элайна и сама не понимала, потому никого не убедила. Почесала затылок.

— Я не могу сформулировать мысль, — заявила она в итоге. — Знала бы, на изучении всей этой фигни потратила бы больше времени. Могу сказать собственное ощущение. Получить факты мало, надо ещё понять, что они означают. Я вот слышала историю…

— Полагаю, из мира близнеца? — поинтересовался Строж.

— Да. У нас до такого ещё недоросли, извините, если кого обидела. В общем, история про одного доблестного разведчика в чужой стране, который не выкрадывал никаких секретов и никуда не проникал. Он просто садился в кафе… Ну таверну, только более благородную и там читал новости… Ну или слушал, что вокруг говорят. И на основе этого делал прогнозы, которые и сообщал куда следует. Причём его прогнозы были настолько точны, что все просто поражались. Но прогнозы он строил на основе услышанных фактов, которые сами по себе не секретны, но чтобы из них построить картину… Понимаете?

— Признаться, не совсем, — задумался Строж.

Элайна всплеснула руками.

— Вы отцу что хотите предоставить? Кучу добытых фактов? А там пусть герцог думает, что они значат? У него, мол, голова большая? А моё дело — высыпать на него всё и ждать похвалы, какие вы молодцы? Или всё-таки и свои выводы из этих фактов сделаете? Допустим, в вас, Строж, я не сомневаюсь, вы уже доказали в Тарлосе, что умеете работать с добытыми материалами. Но, во-первых, вы один, а значит, есть шанс что-то упустить, а что-то вы, банально можете не знать. Не может один человек охватить все области знаний. А информация ведь будет совершенно разной. И там, где для человека знакомого с производством, скажем, шерстяной одежды, информация покажет, что государство N сумело открыть какой-то новый способ выделки, что может принести ей баснословные барыши, вам не скажет абсолютно ничего. А во-вторых, вам, как руководителю, и без того будет чем заниматься. На анализ времени просто не хватит.

— Вроде как руководитель у нас вы, леди, — хмыкнул Строж, но по рассеянному взгляду было видно, что над словами Элайны он задумался крепко.

Элайна наградила Строжа хмурым взглядом, который тот просто не заметил, целиком погрузившись в свои мысли. Граф Ряжский, наблюдавший за этим, чуть улыбнулся.

— Именно это леди и называет делегированием полномочий, — неожиданно поддержал граф Элайну. — Леди, вы подкинули мне кое-какие мысли. Надо будет у себя сделать что-то такое.

— Ну раз уж и граф поддерживает, — с сомнением протянул Строж, — то я попробую. Особенно если граф выделит средства на содержание этой вашей аналитического отдела.

Граф хмуро глянул на Строжа.

— Общая смета у вас есть, вот от неё и отталкивайтесь.

Строж хмыкнул.

— Ну я должен был попытаться.

Потом была ещё одна встреча, потом ещё. Вопросы, размышления, общее обдумывание. По итогу Строж вроде как создал более или менее работоспособный план, с которым были согласны все. Ну разве что Элайна всё ещё мечтала о рыцарях в тёмных плащах со всевидящим оком на них. Но мужчины решили эти идеи дружно игнорировать, за что Элайна обиделась и обозвала их шовинистами. Но те, кажется, прозвищем даже загордились, чем обидели Элайну сильнее.

— Я вам ещё отомщу, — пообещала она удаляясь.

— А ведь отомстит, — мрачно заметил Строж, глядя на закрытую дверь.

— Зато скучно не будет.

Строж хмуро посмотрел на графа.

— Вам легко говорить, а мне до сих пор икается, из-за того, что однажды я имел неосторожность назвать нашу леди, прошу прощения, сумасшедшей.

— Это да, тут вы знатно накосячили, — благодушно кивнул граф. — Что я могу сказать… терпите.

После этого, не дожидаясь ответа, тоже удалился, оставив Строжа в крайне мрачном настроении, только что сообразившем, что граф специально его подставил, уведя внимание леди с себя на него. Мстить ведь она будет не графу.

— Вот хитрый жук, — ругнулся он. — Это я, получается, негодяй, а он весь в белом и всегда за леди. Только я плохой все её идеи зарубил.

Попутно с обсуждением новой службы продолжались занятия и со Стургоном Гарленом. Тренировки ведь никто не отменял. Каждое утро Элайна приходила на занятия как на казнь. Жалела ли она, что продолжала тренировки? Глубоко внутри да. Но! Она видела, что даже без учёта приобретаемых знаний по упокоению ближнего своего занятия спортом очень благотворно влияют на неё. Тело становится сильным, ушёл лёгкий жирок, двигаться стало проще, в теле ощущалась небывалая лёгкость. И, глядя в зеркало, Элайна признавала, что стала выглядеть намного симпатичней, чем раньше. Во взгляде стало больше уверенности, появилась какая-то внутренняя сила, которую явно чувствовали и окружающие. Даже Лария уже не всегда решалась что-нибудь высказать в её адрес. Видно было, что Лария сама не понимала этого, а оттого терялась ещё больше. Эх, видела бы Лария причину…

Причина была проста… Элайна стояла с двумя ножами в руках, вся растрёпанная, потная и грязная. Похоже, она собрала с пола всю грязь, что скопилась тут. Слуг ведь в заброшенный зал не направишь для уборки. Как им это объяснить? Так что всё сами вместе с наставником убирали.

Гарлен спокойно стоял напротив неё, держа в руках деревянные ножи, и насмешливо смотрел на нахохлившуюся и сердитую девочку.

Когда Гарлен впервые на тренировку дал ей настоящие ножи, Элайна малость растерялась. Даже отказалась их брать, опасаясь серьёзно поранить наставника. Тот, услышав это, только рассмеялся.

— Леди, в тот момент, когда вы сумеете оставить на мне хотя бы царапину, я буду считать наши тренировки законченными, ибо мне больше нечему будет вас учить.

Гарлен учил не благородному искусству поединков. Он учил выживать, когда нет нечестных приёмов, есть только выживший и мёртвый. Потому показывал удары ногами по… ну по разным местам. Броски песком в глаза, отвлечения, подлые удары. Учил и саму леди от таких ударов уходить.

— Вы очень гибки и быстры, леди, но вы никогда не будете сильнее мужчин. Потому не пытайтесь вступать в открытый бой. Бегите, выждите, найдите слабость и ударьте туда. Быстро и без жалости. И бейте сразу насмерть. Ваша задача — не взять кого-то в плен, а выжить. И только мёртвый враг не представляет для вас опасности.

— А если нужно будет допросить напавшего?

— Леди, вы кем себя возомнили? Или сами поверили в историю про Элайну Великолепную? Ваша задача выжить, а не делать работу за вашу охрану. Брать живых врагов для допроса — это их обязанность. А если враг сумел пройти к вам, минуя охрану, то тут вопрос уже не о том, чтобы кого-то допросить, а просто выжить. Потому ножи не показывать до последнего. А если достали их, никогда не угрожайте, а сразу бейте. Не хотите по какой-то причине бить — не доставайте оружие.

Элайна что-то буркнула и снова атаковала, чтобы тут же оказаться на полу, один нож улетел куда-то в сторону, а второй вместе с рукой был зажат в захвате Гарлена.

— Будь вы мужчина, — спокойно пояснил он, — я бы вашу руку так не удержал. Но вы даже не пытайтесь трепыхаться, не получится. Потому повторяю, не пытайтесь делать что-то, для чего требуется сила. Стремительный удар и тут же отскок. А вы сейчас серьёзно планировали меня пересилить?

— Рассчитывала на внезапность, — буркнула она, поднимаясь и потирая освобождённую руку.

— Серьёзно? — усмехнулся Гарлен. — Хотели удивить профессионального убийцу? Вы оптимистка, однако, если полагаете, что сумеете чем-то удивить такого человека.

— А может он непрофессионал?

— Готовы будете поставить на это жизнь? К тому же непрофессионал просто не проберётся мимо вашей охраны. Учитывайте это.

Наконец, занятия закончилось, и Элайна, с трудом волоча ноги, направилась к выходу, где её уже ждала бледная баронесса Тангорс. Да-да, пришлось её посвящать в эти секретные тренировки. Элайне нужна была девушка, которая поможет ей привести себя в порядок после занятий. И переодеться, соответственно, в чистое. Кстати, занятия Элайна проводила исключительно в платье. На недоумение Элайны, когда Гарлен высказал такое требование, тот поинтересовался, будет ли леди просить нападавших подождать, пока она переоденется в более удобную одежду. Или придётся принимать бой в том, во что она наряжена? Правды в этом было больше, чем хотелось, потому сюда Элайна снесла все свои старые платья, которые приготовила выбросить. Но вот пригодилось. В них и занималась. Разве что разминку проводила в более удобном наряде.

Первое время баронесса, наблюдая тренировки, была в ужасе, грозила даже пожаловаться герцогу. Элайна тогда пристально посмотрела на баронессу, отчего та слегка сбледнула и попятилась.

— Ты кому служишь, мне или герцогу? — спокойно поинтересовалась Элайна. — Мне не нужны те, кто обсуждает мои решения. Можешь жаловаться кому угодно, но этот день станет последним в твоей службе у меня. Я многое могу простить людям, но предательства никогда. И потом герцог об этом знает.

— Знает? — зацепилась за последнюю фразу бледная баронесса, сообразившая, что леди вовсе не шутила про последний день службы. И это в лучшем случае.

— Знает. Я сумела отца убедить в необходимости тренировок. — Задумавшись, Элайна немного помолчала, а потом мрачно добавила: — Мне не понравилось, когда меня пытаются убить, а я практически ничего не могу сделать.

— Я… Я слышала, что вы… что вы…

— Убила одного из нападавших? Да, — спокойно отозвалась Элайна. — Просто удивительно, как быстро разносятся новости. Ульена, я там выжила исключительно из-за того, что на меня напали идиоты, которые серьёзно меня недооценили. И то неизвестно, чем бы всё закончилось, не подоспей помощь. Я больше не хочу быть беспомощной. Потому у тебя сейчас три выхода. Первый, ты во всём мне помогаешь и становишься моей очень доверенной помощницей… со всем из этого вытекающим. Второй, ты забываешь, что видела и возвращаешься к своим прежним обязанностям, и этот вопрос больше не поднимается. Третий, ты можешь уйти со службы и забыть, что вообще существует некая сумасшедшая маркиза, которая делает то, что делать леди не положено. Решение за тобой.

Ульена Тангорс выбрала первый вариант… И вот теперь после каждой тренировки она ждала Элайну в соседней комнате, которую они втроём более или менее привели в порядок. Там уже стояло несколько вёдер с водой из колодца во дворе, в которых Ульена смачивала полотенца, а потом ими обтирали маркизу, смывая грязь и пот. Последнее ведро с чистой водой опрокидывала уже сразу на маркизу. Потом старательное вытирание до красноты и нарядиться в новую одежду…

И вот уже леди со своей ближайшей помощницей чинно шествуют по коридорам герцогского дворца. И никто даже предположить не может, что буквально несколько минут назад леди с настоящими ножами нападала на кого-то, валялась на полу, собирая с него пыль и грязь. Сама Тангорс, кстати, присутствовать не тренировке отказалась, ей хватило одного раза. После терпеливо дожидалась госпожу в соседней комнате, читая какую-нибудь книгу, прихваченную с собой, чтобы не скучать.

Вопрос подготовки к турниру, о котором герцог написал в письме, взял на себя капитан Марстен Дайрс. К делу он привлёк и Картена.

— Тебе надо осваиваться и изучать вопросы, не только касающиеся военных действий. Турнир — это не только возможность похвастаться личными умениями. Для безземельных рыцарей это шанс показать себя, в надежде, что их умения привлекут внимание какого-нибудь аристократа и его возьмут на службу. Кстати, тебе, как барону, тоже полагается своя дружина. Так что будет возможность присмотреться, может, тоже кого пригласишь к себе.

— Мне кажется, что сейчас не самое подходящее время для этого после нашествия гарлов, — бурчал Картен, мысленно представляя, что те деньги, которые будут потрачены на турнир, могли бы пойти на помощь пограничным баронам, которым сейчас предстоит большая работа по восстановлению разрушенного.

— Я понимаю, о чём ты думаешь, — кивнул капитан Дайрс. — Только ты смотришь на всё с местячковой позиции. Вроде бы верно, деньги на турнир уйдут большие, когда на границе ещё гарлы гуляют. Но если взглянуть шире… Нам нужно восстанавливать армию? Пополнять гвардию?

— Нужно, — вынужден был кивнуть Картен.

— А откуда людей брать? А мы сейчас разошлём информацию по всему королевству. Скоро сюда съедется очень много желающих поучаствовать и себя показать. Я ведь не просто так говорил про твою личную дружину. Кстати, полагаю, твой бывший командир барон Горстайл тоже сюда заявится и будет подыскивать и для себя людей.

— Я как-то не подумал об этом…

— И ещё момент. Нужно показать, что герцогство не ослабло от нашествия, а наоборот, отбив его стало сильнее. Иначе позже устанешь отбиваться от набегов соседей, если кто хоть на миг усомниться в нашей силе. Полагаешь, не найдутся желающие воспользоваться нашей слабостью, если почуют её?

— Хм… М-да… Как-то…

— Тоже не подумал? — с усмешкой кивнул Дайрс. — А ещё учитывай присутствие короля, которого нужно показать всем как участника похода и, пусть и формального, но командующего. И королю нужно показать себя вассалам. До этого, кто его мог видеть? Он впервые выбрался из-под опеки как регентского совета, так и своей матери. Политика. Вот так вот. А есть ещё и четвёртый пункт, и пятый. Всё не так просто, Картен.

— Я в этой политике ничего не понимаю, — с досадой буркнул Картен. — Мне покажите врагов, и я пойду на них…

— Учись, — отрезал не очень довольный капитан. — Или, думаешь, мне нравится в этом разбираться? Приходится. А ты отныне становишься политической фигурой. Или, полагаешь, никто не сообразил, что тебя готовят вместо погибшего Хайрида Рамса? А заместитель командующего герцогской гвардией по умолчанию — политическая фигура. Так что либо ты научишься разбираться в политике, либо политика будет иметь тебя. Причём в прямом смысле.

Картен сморщился, но спорить больше не стал. Он был умным человеком и всё понял правильно. Придётся учиться.

Пришлось вникать, вызывать мастеров для организации площадей для турнира, зрительских мест, мест для герцогской семьи с королём. А потом, словно этого всего было мало, заявилась маркиза Райгонская со своими гениальными идеями. Марстен Дайрс всё-таки попытался отбиться, даже намекнул, что привлечёт к спору леди Ларию Райгонскую, на что получил фырк от младшей дочери герцога и её гордое заявление:

— Да что эти женщины в наших мужских делах понимают?

Пока Дайрс приходил в себя от такого заявления, а Картен торопливо уполз отсмеиваться подальше, дабы не оскорбить хохотом леди, Элайна высыпала на голову капитана свои мысли на этот счёт и объяснение, почему её идею следует считать гениальной.

— Я уже и приглашения разослала в Тарлос. Участие примут все, кто защищал город, но пока по возрасту не могут сражаться на турнире. И пусть новики себя покажут. Я видела их тренировки. Неужели они не заслужили права показать себе перед герцогской гвардией. И вам легче — сразу будет видно, кто там чего стоит.

— Я и так это знаю! — рявкнул капитан Дайрс, понимая, что спор проигрывает, но пока ещё не отказавшийся от него. — Я наблюдаю за их тренировками.

— Так пусть они и другим гвардейцам себя покажут, — невозмутимо парировала Элайна. — А их участие почти в турнире и их самооценку поднимет.

— Им её уменьшать надо, — из последних сил сопротивлялся капитан.

Элайна задумчиво подняла взгляд к небу и вроде ни к кому не обращаясь, заметила:

— А ведь папа ещё не забрал у меня печать… Я пока ещё временно исполняю обязанности герцога… Как-то даже не подумала об этом. Зачем я убеждаю… Хм… Из вежливости, наверное…

Капитан выдохнул.

— И какова ваша идея, леди? — процедил он.

Обрадованная девочка тут же достала из поясной сумки сшитую пачку листов.

— Вот тут я набросала кое-что. Даже я понимаю, что устраивать поединки с копейными ударами на ристалище, что будут демонстрировать рыцари, чересчур. Потому такого не будет. Так что самую трудоёмкую часть в плане подготовки турнира вам дублировать для подростков не придётся. А остальное всё не так уж и сложно сделать. Значит так, поединки на мечах, стрельба из луков по мишеням, стрельба из арбалетов. Я там накидала свои мысли. Там стрельба на точность, на скорость… Ну, в смысле, за как можно короткое время выбить максимальное количество очков. Потом я планирую ещё состязание отрядов. А в завершение битва на одних мечах без щитов всё против всех. Да останется в конце только один! Гм… Опять не из той оперы. Ну и ладно, в тему. Как-то так. Ну там ещё кое-какие идеи.

Капитан обречённо посмотрел на листы в руке.

— Леди, вы понимаете, что мы не можем отвлечься от подготовки основного турнира? У нас не будет времени этим заниматься.

Девочка радостно закивала.

— Понимаю. Потому я организовала специальный организационный комитет, который всё будет делать и следить за работами. Я их сегодня же к вам направлю. Вы им главное пропишите инструкций и помогите советом, если потребуется. Представьте рабочим, чтоб те знали, кому подчиняться.

— Инструкций я им пропишу, — зловеще пообещал Дайрс, окончательно смирившись с неизбежным.

— Тогда я пойду обрадую комитет, — сообщила до неприличия счастливая маркиза и удалилась.

А потом, когда к ней в кабинет заявились Аргот с Шольтом и Элайна их обрадовала назначением и объяснила их обязанности, а также вручила копию той тетради со своими намётками, которую отдала Дайрсу, радостно им заявила:

— Вы не справитесь. Аргот, ты, может, и потянул бы, если бы вопрос организации стоял у тебя в Ключе или, даже в Тарлосе после осады. Но тут у тебя нет такого влияния. И я знаю отношения других новиков к тебе. Так что считайте испытанием — как выкручиваться будете. Даю подсказку: все новики хотят участвовать в этом турнире. Они заинтересованы в этом. И заинтересованы, чтобы он состоялся. Особенно те, кому вскоре держать экзамен в гвардию. А я ещё объявлю, что победитель турнира будет зачислен в гвардию без испытаний. Капитан поддержит, уверена. То есть их интерес в турнире будет кровным. А потому согласятся подчиняться ради этого кому угодно. Но два человека для организационного комитета всё равно мало. Вы не справитесь, как я уже говорила. И авторитета нет, и двое мало для решения всех возможных проблем. И на это накладывается ваша неопытность. А потому… Бегом с моим указом с вашим назначением на тренировочную площадку и набирайте в комитет самых авторитетных и нужных вам людей.

— Тогда зачем ты назначила нас? Сразу бы тех авторитетных и пригласила бы, — пробурчал Шольт.

Элайна глянула на него.

— Во-первых, я не знаю, кто там авторитетный. Нет, при желании выяснила бы, но не хочу. Ибо мы плавно подходим к «во-вторых». А во-вторых, у нас то, что это для вас испытание, а не для тех авторитетных. Аргот, ты будущий командир и будешь командовать своими людьми. А там могут быть люди очень разные. И к каждому нужно будет найти свой подход. Так что вот, тренируйся. Конечно, ты можешь скинуть всё на тех самых авторитетных, а сам служить посланцем между ними и мной… Только тогда ты меня сильно разочаруешь. Настолько, что я тебя тоже пошлю. Далеко.

Аргот хмуро глянул на Элайну, но спорить не рискнул. И сам понимал пользу этого для себя. Собственно, леди явно помогала ему приобрести так необходимый ему авторитет среди новиков. И как-то расстраиваться тут глупо. Он кивнул.

— Я понял. Тогда мы пойдём?

— Куда? — поинтересовалась Элайна, чуть склонив голову набок. Вопрос был явно с подвохом, но каким, Аргот не понял.

— Э-э-э… — протянул он. — На тренировочную площадку набирать комитет.

Элайна хлопнула себя по лбу и с разочарованием посмотрела на Аргота.

— Я о чём тебе с самого начала говорила? Не помнишь? А где комитет набирать — это был мой совет. Всего лишь совет, Аргот, не приказ. И совет ты можешь проигнорировать, если посчитаешь его глупым. Я тебе слова против не скажу — мне главное результат. А вот в самом начале разговора был приказ. Прямой, который ты обязан исполнить. Итак? Какой приказ я отдала?

Аргот и Шольт растерянно переглянулись. Потом оба нахмурились, явно мысленно перебирая разговор, пытаясь вспомнить, о чём там говорилось в начале. Элайна терпеливо ждала, подбадривая их вежливой улыбкой, при виде которой оба парня бледнели, потели и начинали дрожать. Наконец, Аргот сообразил и аж просветлел.

— Ты велела нам отправиться к капитану Дайрсу и получить от него инструкции!

— Ну слава Единому, — всплеснула руками Элайна. — Ребята, вы точно уверены, что правильно избрали стезю? Если вы так все приказы своих командиров будете вспоминать… Это я такая добрая и терпеливая. А другой и плетей может приказать вам всыпать.

— Эм… — Аргот на всякий случай, опасаясь, что приятель может что-то ляпнуть в своём стиле, силой развернул Шольта к двери и направил его туда тычком в спину. — Мы тогда пойдём исполнять ваш приказ, леди?

Элайна благосклонно кивнула.

— Идите, мои рабы! За работу! Солнце ещё высоко! Быстро-быстро! И отчитаться мне вечером не забудьте.

Аргот торопливо вытолкнул Шольта за дверь, который уже явно вознамерился что-то сказать на последнее высказывание Элайны и быстро закрыл дверь.

— Заткнись, — прошипел он.

— А чего она нас рабами обозвала? — возмутился он.

— Леди может нас обзывать как пожелает, — верноподданно отбрил Аргот. — Пусть хоть горшками называет, только в печь пусть не ставит.

— Но…

— Шольт, положа руку на сердце, скажи, ты точно уверен, что тебе понравился бы ответ леди, если бы ты начал с ней сейчас спорить?

Шольт помолчал. Подумал. Он уже немного остыл и сейчас более трезво оценивал ситуацию.

— Я абсолютно уверен, что её ответ мне бы не понравился категорически.

— Вот и не выступай тогда. А леди нас так по-дружески обозвала.

— Как у нас говорят, таких друзей за ушко и на солнышко.

— Шольт, я оттуда же, откуда и ты. И могу точно сказать, что у нас так не говорят. Всё! Хватит бурчать, а то я не хуже леди что-нибудь про тебя придумаю. Идём. Нам ещё капитана разыскивать. Или хочешь потом объяснять леди, почему мы не смогли исполнить её приказ?

Судя по выражению лица Шольта, он много чего мог сказать, но предпочёл промолчать. Сунул руки за пояс и с независимым видом зашагал по коридору.

Новость о назначенном герцогом Райгонском турнире стремительно распространялась по всему королевству Лакии. При этом старались как сам герцог, от армии рассылавший посыльных во все стороны, так и в Лоргсе, где посланцы скакали уже от имени капитана Дайрса, заверенные подписями Ларии, Ларса и Элайны. Карена, с общего согласия, привлекать не стали. Заинтересованные люди стали стекаться в Лоргс даже раньше, чем из похода вернулся герцог. Но это тоже было ожидаемо. Время, прямо скажем, для турнира не самое подходящее. Осень. Счастье ещё, что Лоргс расположен недалеко от Срединного моря и климат тут мягкий, не северный. Так что, даже в начале ноября погода стоит вполне нормальная. Тем не менее рисковать настолько никто не хотел, вот и спешили подготовиться. Хотя как спешили… Месяца на подготовку турнира вполне достаточно. И на саму подготовку, и чтобы участники, желающие принять участие в турнире, съехались. А желающих нашлось много, справедливо полагаю, что тут каждый найдёт желаемое. Кто-то достойного сеньора, кто-то славу, кто-то деньги.

Но были и недовольные. Одним из таких была королева Виала Крат, для которой весь этот турнир значил только одно — её сын ещё долго не вернётся в Парс. Более того, он вызвал в Лоргс и ненавистную невестку. Альвира Крат так же собиралась в Лоргс, где должна была соединиться с мужем. Виале и хотелось бы воспрепятствовать, но не могла. Традиция. И никакие интриги не могли этому помешать. Впрочем, это не помешало посчитать это ещё одним оскорблением от невестки в свой адрес. С точки зрения королевы-матери, жена её сына должна со всей почтительностью внимать каждому её слову и выполнять все приказы.

Но были и плюсы. На турнир отправится практически весь бомонд Парса и пригляд за ней заметно снизиться. Сама же королева убедительно сыграла недомогание, которое не позволит ей отправиться в Лоргс на турнир к сыну. Придворные, знавшие королеву, облегчённо вздохнула. Виала Крат, подслушавшая это, с чисто женской логикой, смертельно на них обиделась, ибо по её представлению те должны были уговаривать её поехать, а не радоваться, что она не поехала. В сердцах Виала Крат даже велела закладывать карету… Потом отменила приказ. Потом снова велела закладывать. В этот день несчастные слуги пять раз готовили и разбирали карету. Вечером Виала Крат решила, что дело важнее, и от поездки окончательно отказалась. Но слуги в этот день старались обходить королеву десятой дорогой. А кто-то убеждал, что лично видел, как в глазах королевы горели демонические огни…

Леонидес дослушал сообщение гонца, что сейчас вещал на центральной площади Тарлоса, молча. И как только тот замолчал, сразу направился к выходу, стараясь не задеть возбуждённо галдящих людей. Кивнул своим людям. Очень быстро все собрались в трактире, где они остановились.

— Предсказуемо, — отозвался заместитель Леонидеса.

— Нам это в плюс, — заметил сам командир. — И разделяться не придётся. Все и заявимся на турнир. Если получится, может, кто и запишется, пока непонятны условия. А нет… Ну скажем, просто надеялись, потом решили посмотреть.

— Значит, если получится, будем участвовать? — поинтересовался один из солдат.

Леонидес задумался.

— Я не буду, — решил он. — Ты, Айзис… Тоже нет.

— Командир! — возмутился его заместитель.

— Я сказал, нет, — отрезал Леонидес. — Мы не можем рисковать, у нас задача не завоевать приз турнира во имя империи.

Реальную задачу, что выполнял тут отряд, знал только Леонидес Карилий, даже его заместитель не имел представлении о конечной цели. И, зная ситуацию во дворце, все полагали, что так оно и правильно. Тем более, как уверял всех Карилий, они буквально определяли судьбу империи. А зная командира, все понимали, что это не шутка. А Айзис Марлесий имел чёткий приказ: если с командиром что случится, и он не успеет оставить инструкцию, то оставлять отряд и с небольшой охраной максимально быстро прибыть в Парс к послу и получить инструкции у него. И продолжать миссию. Все прониклись.

— А остальные? — вздохнул Айзис, поняв, что приказ не изменится.

— По желанию. Но и выделяться не стоит. То есть не стоит рвать жилы ради победы. Я не оценю. — Последнюю фразу Леонидес выделил интонацией. Мол хотите развлекаться — развлекайтесь, но получите ненужную сейчас травму, и я вам лично голову отверну, ибо возиться с вами будет некогда.

— Выезжаем сейчас? — перешёл на деловой тон Айзис.

— А что нам тут ещё делать? — пожал плечами командир. Завтра с утра и отправимся. Приедем пораньше, осмотримся. Может, что ещё выяснить удастся. А мне очень хочется познакомиться с этим новоявленным бароном Картеном Тарлесом.

— Мы наёмники?

Карилий вновь задумался. Потом усмехнулся.

— Вы — да. А ты, Айзис, их командир. Вас нанял я для безопасного путешествия. А я… Я имперский аристократ, который едет по делам к Небесному Престолу. Услышав про турнир, не сумел удержаться и решил приехать посмотреть. Благо торопиться мне не надо.

— Варийский аристократ? — удивился Айзис. Если приходилось работать за пределами империи, они редко выступали от её имени. А раз Леонидес не боится заявлять такое, значит, ничего предосудительного они делать не собираются. Что, получается, их миссия действительно всего лишь разведывательная?

Айзис нахмурился. Спрашивать о миссии, конечно, нельзя, но никто не мог запретить людям думать. И Айзис точно был уверен, что каждый в отряде пытался угадать их цель. Мысли не озвучивали, но гадали точно. Сам Айзис, грешным делом, даже предположил, что они хотят убить короля. Мысль глупая, но что ещё могло повлиять на судьбу империи, о которой говорил Леонидес? Впрочем, смерть одного из варварских корольков вряд ли что-то изменит для империи. Но их дело точно как-то связано с прошедшим вторжением гарлов, иначе трудно понять ту одержимость, с которой Леонидес собирал все сведения о прошедшей осаде. И о каждом командующем осадой.

— Так надёжнее, — прервал размышления заместителя Карилий. — Перед имперским аристократом откроются те двери, которые останутся закрытыми перед наёмником. А мне очень нужно попасть именно в круг герцога и его окружения.

Карилия закопался в сумку и извлёк из неё свёрнутый пергамент.

— Хорошо, что я озаботился получить у посла соответствующую грамоту. — Он раскрыл её и вчитался. — Значит так, отныне я Вастон Горхос из рода Горхос. Сын префекта города Лампуда. Сейчас еду к Небесному Трону для выяснения судьбы одной реликвии, которая была куплена моим отцом, но была захвачена пиратами, когда её везли в империю. Появились слухи, что её видели в Итали. Мне это не очень интересно, и я совершенно ненабожный человек. Потому нанял отряд наёмников для собственного спокойствия и теперь мотаюсь по разным странам из любопытства… По пути в Итали. Потому и в Лакию занесло. А услышав про турнир просто не смог удержаться и не приехать. Я не воин, хотя, конечно, меня учили сражаться, как любого аристократа. Но драться не люблю, потому и в армию не пошёл. Но всякие развлечения обожаю.

Карилия замолчал и обвёл всех суровым взглядом.

— Все поняли, как ко мне отныне надо обращаться? Назовёт кто иначе, оторву голову.

Оторвёт, мысленно согласился Айзис. Командир шутить совершенно не умеет. Это даже не угроза, констатация факта, ибо ошибка может поставить под угрозу всю их миссию.

— Вастон Горхос, — тихонько, но дружно повторили все, запоминая. — Город Лампуда. Вы избалованный сын правителя Лампуды, обожающий развлечения, но со стороны, без личного участия.

Карилий довольно кивнул.

— Крепко это вбейте себе в головы. Соответственно, и отношения у вас ко мне этакое снисходительно покровительственное, как у всех бывалых воинов к избалованному аристократу, который с трудом держит меч. Но плачу я вам хорошо, не скуп, поэтому за такие деньги готовы выполнить любой мой каприз.

Заметив малость остекленевший взгляды солдат, Карилий усмехнулся.

— Ничего, в дороге будет время и легенду заучить, и со всем остальным потренироваться. С утра выезжаем как отряд наёмников, а как отъедем, меняем роли. И надо будет какую-нибудь коляску для меня раздобыть. Я же всё-таки малость избалованный аристократ.

Представить Леонидеса Карилия, Пса Императора, от имени которого дрожали самые могущественные люди империи, в роли избалованного аристократа… Получалось плохо. Впрочем, Айзис уже успел убедиться, что Леонидес легко умел менять личность так же легко, как рубашки. Раз, и вот уже перед тобой аристократ, ещё раз и забитый крестьянин. Так что… Одно хорошо, судя по всему, их миссия приближается к кульминации. А там уже будет видно. А значит, нужно собираться, ибо с утра на выезд. Всем собираться…

Ларс случайно встретил мрачную Элайну, бредущей по коридору и что-то бормочущей себе под нос.

— Ты чего? — удивился Ларс.

Сестра подняла на него отсутствующий взгляд и вздохнула.

— Никогда мне не стать великой злодейкой и Тёмным Властелином. Представляешь?

— Э-э-э… Честно говоря, не очень. А тебе обязательно нужно становиться этим самым Тёмным Властелином и творить злодейства?

— В жизни надо всё попробовать, — изрекла мудрую мысль Элайна, подняв указательный палец к небу. — Героем я уже была, заработала фингал на пол лица, шрам на руке, трещину в рёбрах, бессонницу и кошмары по ночам. Короче, не понравилось. Теперь решила попробовать себя в злодействе.

— И как? — с интересом поинтересовался Ларс.

— Печально, — вздохнула Элайна. — Как обычно и бывает в жизни, на пути Тёмного Властелина оказалась сила непреодолимой мощи, перед которой оказалось бессильно всё моё злодейское злодейство.

— Герой? — с интересом спросил Ларс.

Элайна наградила его хмурым взглядом.

— Бюджет, бестолочь. С героем я как-нибудь справилась бы, а вот попробуй за жалкие гроши построить могущественную Тёмную Империю! Всё-таки Тёмные Властелины оказались всего лишь сказочными персонажами. Иначе трудно понять, на какие шиши они содержали свои империи. Увы.

— Так начни не с империи, — пожал плечами Ларс. — Я тут в одной книге прочитал, что все великие злодеи начинали с мелких пакостей, репутацию нарабатывали.

— Ты меня сейчас вот прям оскорбил, между прочим, — хмыкнула Элайна, чьё настроение заметно поднялось. — Моя репутация уже настолько наработана, что все злодеи рыдают от зависти.

— Это да, — вынужден был согласиться Ларс и почесал затылок. — Ну всё равно для поддержки её нужны новые пакости. Есть даже идеи. Ну вот, например, в колодцы лягушек подкинь, обтряси сад. А там, глядишь, и последователи с кошельками найдутся.

Элайна с жалостью поглядела на брата и печально вздохнула.

— М-да… И это всё, на что хватило твоей фантазии? И ведь вроде наследственность хорошая, учитель… — Элайна глянула на себя, — вообще гениальна. А ты смог придумать только лягушек в колодец подбросить и яблоки в саду своровать?

— Яблоки, между прочим, вкусные, — обиделся Ларс.

— Братик, — покачала головой. — Если я отправлюсь в сад воровать яблоки, то наш садовник лично будет мне подносить корзины, чтобы их удобней было унести. А лягушки вообще противные. Как ты их в руки берёшь? Бр-р-р. И вообще… После того как я, Элайна Великолепная укрощала драконов, закрывала разлом между мирами и, попутно гоняла гарлов, ты мне предлагаешь опуститься до лягушек в колодце? Кстати, лягушек я ловить не буду… Я их просто боюсь. Значит, нужно их будет покупать, а у меня и так бюджет трещит по швам.

— Опуститься? Ну можешь у колодца, куда лягушек побросаешь, плакат повесить: «Это только начало, смертные! Трепещите!»

Элайна моргнула. Подумала.

— А ниже подпись: «Ваш Тёмный Властелин».

Брат с сестрой переглянулись и согнулись от хохота.

— А если ты залезешь рядом с колодцем на дерево и будешь зловеще вздыхать. Когда кто-то подойдёт… — внёс новое предложение сквозь смех Ларс.

— Ларс, ты иногда бываешь почти так же гениален, как я…

— А я вижу двух идиотов, которые орут на весь коридор про лягушек в колодце и хохочут, — раздался позади них ледяной голос старшей сестры. — Вы, два придурка, перепугали всех слуг, которые побежали мне жаловаться на хулиганов, которые хотят засыпать все колодцы лягушками. Между прочим, Элайна, почему-то никто не усомнился, что ты это сможешь сделать.

— Не смогу, — гнев старшей сестры на Элайну не произвёл никакого впечатления. — Я лягушек боюсь. Это всё Ларс предложил. Его хитрый план.

— Эй, предательница! Я для тебя, между прочим, старался!

Элайна тайком показала ему язык и усмехнулась.

— Ларс, идём ко мне, я покажу тебе одну книгу. Настольная книга всех Тёмных Властелинов, между прочим. Идём-идём. Будем что-то делать с твоей фантазией. Лягушки, надо же… Как же это мелко… Идём, любимая сестрёнка тебя научит плохому.

— А ну, стоять! — приказала Лария. — Если кто-то из вас подумает…

Элайна чуть обернулась и глянула на старшую сестру с жалостью.

— Лария, ну ради Единого, какие лягушки? О чём ты? Мы просто шутили тут. Брат поднимал мне настроение после очередного разговора с графом Ряжским… Единый, а я ведь было подумала в Тарлосе, что он нормальный человек. Даже шутил ведь… Иногда. А тут… Эх… Настоящий дракон на сокровищах. И даже Элайна Великолепная тут бессильна. А лягушки… Ну, Лария, это слишком мелко для Элайны Великолепной, уж ты-то могла это понять. Это только для моего ученика, — она кивнула на Ларса, — сойдёт. Но не переживай, я займусь его воспитанием.

Лария подозрительно оглядела обоих, вздохнула. Покачала головой.

— Два шута. Смотрите у меня, — на всякий случай пригрозила она отворачиваясь. Она может и ещё что сказала бы, но видела, что младшая сестра действительно вымотана. И даже не врала вроде, когда говорила, что брат просто поднимал ей настроение.

Лария пожалела, что вообще сорвалась на панику, поднятую слугами. Хотя судя по тому, что она слышала, когда подходила, на их месте тоже побежала бы предупредить… Вот ведь парочка… Ну ладно Элайна, тут уже все привыкли. Скорее всего, будь здесь она одна, слуги даже не почесались бы куда бежать. Но Ларс⁈ Вот уж от него точно такого поведения ожидать было нельзя. С чего он вообще всё это затеял?

Тут Лария почувствовала, как кто-то коснулся её руки. Задумалась так, что и не заметила, как кто-то подошёл. Обернулась и удивилась, увидев Ларса. Тот с явной тревогой глянул в сторону Элайны и быстро проговорил:

— Лария, ты что творишь?

— О чём ты?

— Ты действительно считаешь, что Элайне нужны твои наставления? Я, когда её сейчас увидел… Лария, она была тенью себя. И ещё… Шутки шутками, но она проговорилась, что её ночью мучают кошмары… Лария, она не шутила, я это почувствовал.

— Что? — опешила Лария. — Но… Она же никогда никому…

— Не говорила? Ты серьёзно? Разве Элайна хоть раз кому жаловалась на что-то?

— Единый, — в ужасе прошептала она. — Что же она там пережила, в этом Тарлосе…Какие кошмары у неё могут быть…

— Что она не справилась и все погибли… — Ларс снова быстро оглянулся на удаляющуюся по коридору Элайну. — Мне Мари сказала. Ну это та служанка, что с ней ездила. Именно это Элайне постоянно снится. И знаешь, сестра, твои наставления ничуть не помогают. Прекращай уже быть совершенством, стань старшей сестрой, в конце концов! Или хотя бы не мешай. — Ларс снова оглянулся. — Ладно, побежал догонять. Раз уж добился приглашения от Элайны, постараюсь немного её подбодрить. И да, если для этого понадобится изображать идиота, я буду это делать. Ради Элайны. А ты можешь и дальше оставаться совершенством. Мне кажется, ты уже не видишь, кто перед тобой: чужаки или семья.

Ларс уже убежал, а Лария продолжала стоять, с ужасом глядя ему вслед. А ведь ей действительно даже в голову не приходила мысль поинтересоваться у сестры, каково ей пришлось в Тарлосе. Что она там пережила? Всё ли с ней в порядке? Всё ли может быть в порядке у двенадцатилетней девочки, пережившей всё то, что ей довелось пережить? А ведь Лария даже подробностей не знает, хотя есть ведь у кого спросить. Марстен Дайрс, граф Ряжский, Картен Тарлес… да даже те мальчишки, которые постоянно крутятся рядом с сестрой и которых та называет личной гвардией.

— Я плохая сестра, да?

Ответа не было…

Аргот полагал, что в семье герцога одна Элайна такая… гм… чудная. Оказалось, той было, с кого пример брать. А началось всё с того, что к ним на тренировку заявилась Лария Райгонская. Лично. Присела на скамье в стороне, не мешая никому, и наблюдала за их тренировкой. Когда пожилой воин, выступающий у новиков наставником, попытался поинтересоваться не нужно ли что госпоже, та только отмахнулась. Мол, я тут посижу, посмотрю, а когда закончите, тогда и поговорим. Собственно, Аргот разговора не слышал, но догадаться, о чём он там было нетрудно. И почему-то у него появилось стойкое предчувствие, что старшая дочь герцога заявилась сюда по его душу.

Оказалось да. Лария, слегка помявшись, пригласила его разделить с ней трапезу в саду. Пригласила! Лично! Нет, так-то Аргот сообразил, что с ним хотят о чём-то поговорить… догадайся с трёх попыток о чём. Точнее, о ком. О Шольте ведь наверняка. Шутка.

Ларии Райгонской достаточно было послать обычную служанку с повелением явиться в назначенное место для беседы. Но нет, явилась лично, терпеливо дождалась окончания тренировки и вежливо пригласила в гости. Причём Аргот был твёрдо уверен, что откажись он, то ничего ему не будет. Лария просто развернётся и уйдёт. И огорчится.

Определённо все в этом семействе немного не от мира сего.

— Конечно, госпожа, я только переоденусь после тренировки.

— Не переживай, я подожду, — спокойно отозвалась девушка. — Мне интересно тут посмотреть.

Когда Аргот вернулся, закончив переодевания с максимально возможной скоростью, он обнаружил Ларию неподалёку от тренажёров, где их учитель что-то ей объяснял, показывая то на бревно на цепях, то на вращающийся столб с палками.

Аргот торопливо подошёл. Лария кивнула ему и пригласила следовать за собой.

— Госпожа, вы могли прислать за мной слугу, — всё же не выдержал Аргот.

Лария на ходу чуть обернулась. Помолчала. Кивнула.

— Могла бы. — После чего спокойно пошла дальше. Но после небольшой паузы закончила: — Но мне показалось правильным прийти лично… — Снова помолчала. — Да, правильно.

Аргот мало что понял, но счёл за лучшее не переспрашивать.

Его провели в небольшую оранжерею, в центре которой был накрыт стол. Там стояла ваза с фруктами, бутылка вина, мясная нарезка и разные сыры. Служанка торопливо заканчивала ещё что-то ставить на него, кажется, корзину с хлебом. Лария дождалась, пока служанка всё закончит, взмахом руки отпустила её и пригласила Аргота за стол, указав на одно из кресел. Сама неторопливо села напротив. Аргот, вспомнив уроки этикета, торопливо налил девушке немного вина из бутылки. Примерно треть фужера, если он правильно помнил. Вот уж где стоит поблагодарить Элайну, которая не уставала ему напоминать о необходимости изучения этикета.

Лария, понаблюдав за суетливыми действиями мальчишки, усмехнулась.

— Ты слишком суетишься, оттого нервничаешь, — совершенно спокойно и явно не желая задеть, произнесла она. Таким тоном обычно учитель объясняет ученику. — Расслабься и делай, как привык. А все эти правила придут позже с опытом.

Аргот благодарно кивнул и облегчённо выдохнул.

— Спасибо, госпожа.

— Просто леди, Аргот. Так удобнее. Наверное, гадаешь, зачем я тебя позвала?

Аргот всё же решился попробовать вино. Совсем чуть-чуть. Любопытно же, что тут пьют высшие аристократы. Но вопрос Ларии заставил его оставить фужер.

— Полагаю, вы хотите поговорить об Элайне.

Лария кивнула.

— Да. Действительно, нетрудно догадаться. Как оказалось, я не очень хорошая старшая сестра, — с совершенно неожиданной откровенностью заговорила она. — Я должна бы поддерживать младшую сестру, но вместо этого только ворчу на неё.

— Полагаю, она к этому привыкла, — вежливо ответил Аргот.

Лария тихонько рассмеялась.

— Теперь я поняла, чем ты так приглянулся сестре. Она любит тех, кто говорит с ней прямо, без всех этих экивоков.

— Я был невежлив? — растерялся Аргот.

— Немного, — улыбнулась Лария. — Но не переживай. Если бы я хотела идеальной светской беседы, то пригласила бы кого-нибудь из подруг… Аргот, как я слышала, в Тарлосе ты часто бывал с моей сестрой. Слышала, ты спас ей жизнь…

— Я…

Лария взмахом руки заставила его замолчать.

— Не говори, что каждый бы это сделал и тому подобные глупости. Не люблю. Кто сделал, тот сделал. А не абстрактный каждый. Собственно, я и хотела попросить тебя рассказать о том, что там было. Как ты познакомился с моей сестрой, что она делала… И про покушение на неё, и про бой на стене.

— Леди, это мог бы рассказать капитан, граф…

— И до них очередь дойдёт, — кивнула Лария. — Но мне захотелось начать с тебя. Сторонний взгляд. И, полагаю, ты единственный сможешь рассказать мне правду, а не то, что будут мне рассказывать капитан с графом ради сбережения моих чувств, разумеется. Правду, Аргот. Можешь не рассказывать то, что считаешь личным, что обещал моей сестре никому не говорить. Но если что расскажешь, то это должна быть правдой.

И что тут ответишь? Понятно, что не рассказывать — не вариант. И Аргот видел, что Лария действительно переживает.

— Я хочу помочь сестре, — пояснила Лария. — Но чтобы помочь, я должна понять, что её мучает.

Аргот вздохнул, сдаваясь. И приступил к рассказу. С самого момента знакомства. Об их споре, о том, как Элайна отжала у него лук, вызвав усмешку Ларии. Признаться, когда Аргот стал рассказывать про бой на стене, подчеркнув, что сам его не видел и говорит со слов отца, которому, в свою очередь, донесли его люди, а также по рассказам Валиора Строжа, он ожидал какой-то эмоциональной реакции. Охов, испуга. Но Ларии только покрепче сжала фужер, замерла почти неподвижно и просто слушала.

Тут Аргот действительно ничего не утаивал, в том числе рассказал, как это преподнесла сама Элайна, когда заявилась к ним на тренировку. Мол, перепугалась и с испугу помчалась в сторону гарлов, размахивая копьём, а остальные просто бросились гарлов от неё спасать.

— Многие ведь поверили, — непонимающе проговорил Аргот. — А она ведь действительно тогда город спасла. Там всё на волоске висело. Отец потом мне сказал, что когда пришла помощь, ополчение уже само оттеснило гарлов со стены и даже начало преследовать их. Они не успели. А значит, если бы не эта атака, то гарлы вошли бы в город и, скорее всего, он бы пал. И уж точно она в атаку побежала не с испуга, как утверждает. Я не стал её опровергать, это ж я тогда её во лжи бы обвинил, но… Не понимаю.

Лария покачал головой.

— Единый, какая же дурочка. Столько пережила, а всё больше о других думает, чем о себе. — Глянула на Аргота. — Только между нами, раз уж разговор откровенный. Отсюда мои слова уйти не должны. Аргот, наследник герцогства Турий, а он в этой войне… Никак себя не проявил. Разве что позволил себя разбить и едва не подставил этим всё герцогство. И против этого реальные достижения его сестры. Младшей. Девчонки.

— То есть Элайна…

— Сознательно затеняет свою роль в осаде Тарлоса, чтобы не затмить брата.

— Но…

— И отец будет делать так же. И я. И, прежде чем начнёшь возмущаться, подумай, а нужна ли самой Элайне эта слава. Принесёт ли она пользу ей? Будь она мальчишкой, тогда да, но для девочки это очень и очень… скажем так, хлопотно. Большинство ведь всё равно не поверит. Идиотов всегда большинство. Что будет тогда… Может дойти… Нет, до травли не дойдёт, настолько идиотов всё-таки мало, но жизнь Элайне они осложнить смогут. Да ты и сам ведь сказал, что большинство поверили.

— Не все. Некоторые потом подошли с вопросом, что за ерунду рассказывала маркиза.

— Будут и такие, — согласилась Лария. — Но ведь правду мы не прячем. Полагаю, им нетрудно будет узнать, что там было в реальности. Вот пусть так и остаётся. Правда — для умных, они её найдут, для остальных и так сойдёт, пусть удовлетворятся тем, что им разжуют и в рот положат.

Прозвучало малость обидно. Положа руку на сердце, Аргот признавал, что и сам такой был до встречи с Элайной. Это она своими вечными подколами заставляла его сомневаться в любых словах, задумываться на ними, думать самому, прежде чем что-то сказать.

Зато при рассказе о покушении в архиве Лария лицо не удержала. Чуть прикрыла глаза и разом ополовинила свой фужер. Схватила кусок хлеба.

— Единый, я ведь полагала, что на неё покушались, а её просто вывели из опасного места. Мне даже в голову не приходило, что она лично участвовала в схватке и что кого-то даже убила.

Лария некоторое время молчала. Рассказ Аргот давно закончил и сейчас не знал, что делать. Но вот девушка подняла на него взгляд.

— Спасибо, Аргот. Ты сильно помог. Иди. Я не забуду твоей помощи. И спасибо.

Когда уже Аргот ушёл, Лария ещё долго сидела, не зная, что делать. Почему ей раньше даже в голову не приходила мысль поспрашивать всех по поводу Тарлоса? Как теперь в глаза смотреть Элайне после всех её наездов?

Лария поспешно поднялась и направилась к сестре, пока храбрость не испарилась. Постучала в дверь. Получив приглашение, зашла. И застыла, глядя на Элайну, сидевшую в кресле у окна с неизменной книгой в руке. Она вообще стало как-то слишком много читать после возвращения, тоже не сразу заметила ведь. И, похоже, Элайна что-то поняла по взгляду или виду Ларии. Видимо, слишком виноватой она выглядела. Отложила книгу, поднялась и стала терпеливо ждать. Две сестры стояли напротив друг друга и просто смотрели.

— Я говорила с Арготом, — произнесла Лария. — Спрашивала про Тарлос и как там было… Я…

— Лария, — неожиданно перебила её Элайна. — У меня тут появилась потрясающая идея, но мне нужна пара.

— Что? — моргнула Лария растерянно. Она тут извиняться и объясняться собралась, а эта…

— Говорю, идея есть. Я тренировалась нырять в свою память и вытаскивать глубокие воспоминания. Ну и потренировалась. Вспомнила одну песню из мира близнеца. Асмирилий великолепно справился тогда в Тарлосе с переносом моего перевода на стихи. Решила ему снова доверить это дело. Я хочу исполнить эту песню отцу и брату, когда они вернутся. Но тут есть нюанс… Гм… Лучше всего её петь на два голоса. Один младший, второй старший. Тогда песня будет звучать вообще шедеврально. Ты не откажешь в помощи?

— Я? — Лария сглотнула.

Она поняла.

Да уж. Элайна никогда не любила всяких объяснений, даже извиняться, если набедокурила, предпочитала делами. Вот и сейчас… Видно было, что Элайна прекрасно поняла, что может ей сказать старшая сестра. И выслушивать это не хотела, понимая, что всем будет неловко, а потом все будут мучиться. Она просто дала ответ. В своём стиле, как она умеет. По делу и не требующий объяснений. Они сёстры, они всегда будут вместе и всегда поддержат друг друга, если кому будет плохо. Как сейчас пришла Лария… Так и Элайна попросила о помощи у близкого человека.

— Ага. Иди глянь. Тут, конечно, пока черновой набросок Асмирилий притащил. Точнее, хотел получить пояснения по непонятным ему местам, а я у него утянула черновик. Он всё равно всё наизусть помнит. Вот прикидываю. Садись, глянь.

Лария нервно кивнула и поспешно подошла. Вдвоём они придвинули стулья поближе друг к другу и к столу и склонились над черновиком с песней от Асмирилия…

Первые гости в Лоргс стали прибывать через неделю, как были отправлены гонцы. Причём непонятно было, гонцы добрались их или те, что отправлял герцог из армии. Впрочем, какая разница? Как бы то ни было, но все, кто начал съезжаться на объявленный турнир, прекрасно понимал, что Лоргс хоть и относительно крупный город, как же, почти сорок тысяч население, но всё же растягиваться не умеет, а число постоялых дворов ограничено. Так что кто первым прибыл, то занимает лучшие места. И пока ещё относительно дёшево, чем ближе турнир, тем выше будут цены за постой. А жители уже вовсю предусмотрительно начали освобождать комнаты в домах от личных вещей, надеясь подзаработать на их сдаче гостям.

Леонидес Карилий… Ах да, теперь уже путешествующий аристократ Варийской империи Вастон Горхос в сопровождении отряда наёмников въехал в город Лоргс утром третьего дня октября. И сразу, не задерживаясь на окраине, отправился в центр города, туда, где возвышалась огромная цитадель, служившая резиденцией герцога. Впрочем, в саму резиденцию он пока не собирался. Для начала нужно осмотреться и прикинуть, насколько они опередили самого герцога с королём. Судя по всему, где-то на неделю, может, дней на десять. Но нужно точно знать, чтобы заявиться в гости, когда все будут ожидать хозяина, но и отказать такому знатному гостю тоже без риска нанести обиду не рискнут. Заодно и осмотрится. Нужно выяснить ещё, где будет турнир проходить. Хотя чего тут гадать — уже построенные мостки и старательно разравненные земли были видно на подъезде к городу. Причём площадь не жалели. Строили быстро, не то чтобы качественно, но провести турнир вполне. Шатры, палатки. Даже возвели какие-то сараи, видимо, для разного хлама или еды. Ставили ограду, какая обычно бывает в загонах. И пока ехали мимо этой стройки, чуть не оглохли от визга пил и стука топоров. Видно, что работали там быстро.

Вастон кивнул одному из солдат.

— Днём сходишь туда под видом рабочего, посмотри, что и как. Если кто будет участвовать — полезно присмотреться. Но меня больше интересует, на сколько участников они рассчитывают. Хотя бы приблизительно прикинь.

Солдат понятливо кивнул, принимая приказ. А Вастон уже повернулся к помощнику.

— Айзис, ты же узнавал про Лоргс. Какой тут самый шикарный постоялый двор? Веди туда. Избалованный имперский аристократ не может останавливаться в дешёвых забегаловках.

— «Золото небес». Все хвалят. И неподалёку от цитадели.

— Вот и веди. Остальным… Как приедем, двое остаются со мной, остальным пройтись по городу, рынку, послушать, что говорят, что обсуждают. Вечером доклады.

В его роли избалованного аристократа были и минусы. Одним из них было то, что он не мог уже сам пройтись по городу и рынку. Это рушило его образ, приходилось полагаться на своих людей. Он в них, конечно, был уверен, но всё же свой взгляд всегда лучше. Но увы.

«Золото небес» и правда оказался вполне приличным постоялым двором даже по меркам империи. Карилий… Ой, то есть Вастон с удовольствием растянулся на кровати прямо в одежде, закинул руки за голову и закрыл глаза. Ничего не делать он не привык, но увы… М-да… Образ удобный, но… Нужно ждать.

А вечером он заслушивал доклады. Вместе с полезными сведениями все поделились и новостью из герцогского дома, которую сейчас обсуждали чуть ли не все жители города.

— Похоже, наша маркиза опять заигралась, — хмыкнул Айзис. — Представляешь… гм… Вастон, она провозгласила себя Тёмным Властелином, который возглавляет какое-то общество садоводов и теперь пытается уговорить сенешаля герцогства выделить ей на это деньги. А он упёрся и ни в какую. Сейчас вот заключают пари, удастся ей вытрясти из графа деньги на общество или нет.

Вастон озадаченно покосился на заместителя.

— Чего? Какое общество? Какой Властелин?

— Тёмный, — охотно объяснил Айзис. — Маркиза провозгласила, что быть героем ей надоело, и теперь она хочет попробовать себя в роли злодея, который мечтает покорить мир. Это тоже, кстати, обсуждают в городе. И тоже заключают пари. Кстати, ставки в пользу того, что ей удастся. Никто не хочет сделать ставку?

Командир имперского отряда нахмурился. Собирая данные по маркизе Райгонской, у него сложилась о ней совсем другое впечатление. Не похожа она была на простую балаболку, всем вокруг болтающей о своих фантазиях. Ну точнее, болтать она болтает, но сама лично скорее начинает, а дальше уже люди сами истории несли. А тут сама маркиза об этом постоянно говорит?

— И она прямо так и требует деньги на это?

— Ага. Говорю же, главная новость в городе. У неё с графом чуть ли не война идёт. М-да, не хотел бы я оказаться на месте графа. А ведь когда герцог вернётся, эта избалованная девчонка, наверняка и его подключит на свои развлечения.

И тут после последней фразы Айзиса в голове Вастона словно что-то щёлкнула. Он понял, что его смутило. Он чуть хлопнул по столу, привлекая общее внимание. Дождался тишины.

— Парни, хорошо посмеялись? — очень спокойно поинтересовался он. И все поняли, что где-то облажались. Переглянулись. — Думать, как я понимаю, вы отказываетесь. Вы меня разочаровываете.

— Эм… господин… — Разочаровывают или нет, но о легенде помнили все и даже сейчас обратились как положено к заказчику.

— Вам глаза замылило то, что вы обсуждаете девчонку, причём малолетку. И не ждёте от неё ничего… Хотя все слышали про Тарлос. Но вас это не оправдывает. Айзис, подумай вот о чём: кто сейчас замещает герцога на время его отсутствия?

— Э-э… — заместитель честно задумался. — Сенешаль?

— Разве герцог отозвал свою подпись под приказом о назначении Элайны Райгонской его рукой в его отсутствие? О таком мы не могли не услышать. Такие приказы зачитывают в каждом крупном городе. Как было в момент её назначении.

— Похоже, нет. — Подумав, признал Айзис. — Но и что? Это же всё равно формальностью было?

— Серьёзно? То есть если она подпишет указ о выделении денег на её хотелки, то сенешаль герцогства сможет его не исполнить?

— Он… Он напишет герцогу… Пожалуется…

— Но денег даст?

— Ну… В общем, да. Иначе это будет изменой…

— И ты мне сейчас тут пытался втереть, что маркиза ругается с графом Ряжским, пытаясь выклянчить у него деньги на свои игрушки?

— Эм… Но тогда зачем?

— А затем, чтобы это все обсуждали, идиот! А о чём там реально спор идёт… Вот в чём вопрос, — Айрис в такие моменты Карилия раздражал. И ведь не скажешь, что он дурак, дураков Леонидес рядом не держал. Просто он слишком шаблонно мыслит. И если что-то выходит за границы обыденности, то тут всё, ступор. Вот как сейчас.

Ну не может в его представлении малявка, девчонка, строить какие-то там хитрые планы. А вот глупость, истерику, хотелки избалованной маркизы — в это ему верится легко и без проблем. Ну и репутация у маркизы сложилась, что никто не удивляется её чудачествам. Скорее удивились бы, если бы она успокоилась и начала вести себя серьёзно. И этот Тёмный Властелин с обществом садоводов прекрасно вписывается в этот образ. И никто не смотрит, что там реально делается. Это просто Леонидес Карилий привык отрешаться от всего, оставляя только факты. А так бы и он не заметил.

— Ладно, — пришёл он к каким-то своим выводам. — Завтра с утра продолжаете делать то, что и сегодня. Просто ходите и слушаете. Никуда не лезете и не пытаетесь проникнуть в это общество садоводов. Думаю, у нас ещё будет возможность о нём узнать. И про сражение за деньги с сенешалем.

Сражением это называла Элайна. Граф придерживался мнения, что он рачительный хозяин, приставленный к казне. Элайна спорила, Элайна убеждала, Элайна составляла планы. А граф? Граф походя разбивал все аргументы, безжалостно урезал планы, иногда доказывал, что то же самое можно сделать дешевле. Самое обидное же, что Валиор Строж чаще выступал на стороне графа, а не её. По итогу Строж обзавёлся прозвищем вредный миньон. Строж прозвище не понимал, не знал и кто такой миньон, потому не реагировал. А вот графа Ряжского Элайна обозвала драконом над златом и в один день принесла тому картину. Сама рисовала, вспомнила былое. На ней был изображён дракон сидящей на куче золота, но в чертах лица вполне можно было узнать графа Ряжского.

Граф невозмутимо принял подарок, внимательно изучил картину под пристальным взглядом Элайны и под сдержанные смешки Строжа. Потом вежливо поблагодарил, пообещав беречь подарок маркизы как великое сокровище. Аккуратно завернул картину в плащ и ушёл под разочарованным взглядом девочки.

А через несколько дней он вручил Элайне ответный подарок. Тоже картину, на которой был изображён надувшийся обиженный хомяк. Очень-очень милый и симпатичный. С чертами лица очень похожими на Элайну…

Когда девочка сообразила, вмиг надулась и обиделась… Став один в один похожей на хомяка из картины, из-за чего вызвала смешки Строжа и улыбку у графа Ряжского. Элайна что-то буркнула себе под нос и торопливо завернула картину в плащ, который бесцеремонно отобрала у Строжа. В отместку. Глянула на графа.

— Ладно, один-один, — признала она поражение. — Но граф, это реально мало! Я ещё поговорю с отцом и постараюсь его убедить, но Строжу ведь сейчас нужно и людей нанимать и платить им. И взятки его люди должны будут в этом Парсе давать!

— И кто-то ещё возмущался по поводу продажности наших чиновников, — слово в никуда заметил граф Ряжский.

— Наших да, возмущалась и буду возмущаться. Но продажность чиновников у наших противников я одобряю, поддерживаю и содействую.

— Леди, для вашего возраста вы слишком циничны.

— Я просто трезво смотрю на вещи.

— Это одно и то же.

— Так денег дадите?

— Не дам.

Элайна вздохнула.

— Ладно, Строж, пошарю у себя, что там есть в шкатулках. Некоторые из драгоценностей я не ношу — их можно будет продать.

Граф понимал, что Элайна играет, но также понимал, что она сделает то, что говорит. А маркиза Райгонская, продающая собственные драгоценности… Это удар по престижу герцогства. Особенно после вторжения гарлов. Мол, герцогство так обнищало, что маркиза вынуждена продавать свои украшения, чтобы себя содержать.

— Это шантаж, леди! Совершенно нечестный приём.

— А все мои доводы вы отвергли!

— Хорошо, — вздохнул граф. — Я увеличу смету на десять процентов.

— На восемьдесят.

— Побойтесь Единого, леди!

— Единый добрый, он простит. А невинные дети вообще безгрешны, ну так говорит Священное Писание. А вот у вас, граф, шансов меньше. Жадность вообще считается одним из главных пороков.

— Не прикрывайтесь возрастом, леди. А моя жадность направлена не на личное обогащение, а на заботу о других. Хорошо, пятнадцать процентов.

— И это вы меня обвиняете в чём-то? Если бы Единый, на которого вы ссылаетесь, мог нас слышать, он бы вас немедленно испепелил молнией. Ладно, семьдесят процентов.

— Если бы я не знал родословной Райгонских, я бы подумал, что у вас в роду были кто-то из купцов Карской республики. Восемнадцать.

— Ни в чём нельзя быть уверенным до конца, — философски заметила Элайна. — Но ладно, шестьдесят пять.

— Вы понимаете, что сейчас оскорбили своих предков? Пятнадцать процентов.

— Эй, вы снизили сумму! Так не торгуются, граф!

— Это штраф за оскорбление Райгонских, — невозмутимо заметил граф Ряжский.

— Мне можно, я сама Райгонская!

— Тем более нельзя. И если продолжите, ещё снижу.

— Настоящий дракон!

— Ещё и штраф за оскорбление сенешаля герцогства влеплю.

Элайна поморгала. Потом состроила жалобную моську:

— Шестьдесят процентов. Ну пожалуйста, — жалобно протянула она.

— И где тут факты?

— Под этими фактами сдаётся даже мой отец герцог Райгонский. И вы прекрасно знаете, что они убедят его в чём угодно. А я прошу всего лишь добавить ещё шестьдесят процентов к той сумме, что вы выделяете.

Озадаченный Строж переводил взгляд с одного спорщика на другого. И молчал. Понял, что влезать тут — получить с двух сторон. Судя по всему, спором наслаждались обе стороны. М-да, оказывается, он много не знал о семействе герцога. Особенно о некоторой особе, что сейчас усиленно выпрашивала дополнительное финансирование для его службы. М-да… Что-то тут было не так… Вроде как он должен убеждать и настаивать. Но спорить с графом Ряжским у него совершенно не получалось. Он просто терялся, когда тот припирал его к стене своими цифрами. Элайна, судя по всему, это поняла. И вмешалась.

— Даже ваш отец будет против таких трат.

— Поспорим? На дополнительные десять процентов к шестидесяти, на который вы недавно согласились?

— Я ни на что не соглашался! Я предложил вам увеличить на двадцать процентов!

— Уже память подводит? — посочувствовала Элайна. — Сами говорили о пятидесяти пяти, а теперь съехали на двадцать?

— На память не жалуюсь. Ладно, леди, я понял, что вам действительно нужно, иначе не спорили бы так. Сколько вам ещё реально нужно? Без всех вот этих ваших штучек.

Элайна сунула нос в свои записи.

— Ну, по минимальным требованиям Строжа получается, что хорошо бы увеличить процентов на тридцать, но вы же понимаете, что могут возникнуть разные непредвиденные обстоятельства? Ещё раз к вам бежать?

— Хорошо, — вздохнул граф Ряжский. — Добавлю ещё тридцать пять процентов.

— Вот это дело! — обрадовалась Элайна. — Граф, вы сама доброта! Хоть и дракон.

— Буду считать это комплиментом, леди.

— Конечно, — кивнула Элайна. — Считайте что хотите, только платите.

Граф наградил невозмутимо улыбающуюся милой улыбочкой девочку и вздохнул.

— Достанется же кому-то жена… К счастью, не мои проблемы.

— А она могла ведь просто приказать, — дошло уже позже до Строжа, когда он остался с графом обсудить траты с дополнительного финансирования после того, как леди ушла.

Граф покачал головой.

— Сразу видно, что вы ещё плохо понимаете вашего Тёмного Властелина, — усмехнулся он. — Она никогда не действует в обход правил. Я отвечаю за казну герцогства и траты, даже герцог не приказывает мне, только согласовывает. Настоять может, если считает, что действительно необходимо, но леди так делать никогда не будет. Это у леди пунктик такой, можно сказать.

— Пунктик?

— Ну… Вы в Тарлосе могли ведь это видеть. Часто ли леди вмешивалась в решения любого из членов комитета после того, как они были приняты? До этого могла советовать, задавать вопросы, а вот после?

— Ну так она там ничего не понимала же в тех делах.

— И часто это останавливает некоторых… гм… чудаков, облачённых властью?

— О…

— Вот именно. Нет, леди не полезет в обход, даже если может. Будет действовать в пределах правил. Её любимую фразу помните? Каждое дело должен делать профессионал. Но и отвечать за свои действия тоже должен только он. А если кто-то вмешивается, то нарушается ответственность.

— Тогда получается, что вас она уговорила? И ответственность всё равно на вас?

— Строж, — усмехнулся граф. — Не пытайтесь мне сочувствовать. Я уже тридцать лет заведую деньгами герцога, неужели вы всерьёз полагаете, что меня смогла бы уговорить даже наша леди, если бы я был против? Она меня убедила, да. Да и я видел, что вам мало. И без того увеличил бы смету, хотя, конечно, не настолько. Герцог в своём распоряжении полагал, что его дочь затеяла немного поиграться, но я же вижу, что игрой тут и не пахнет. И, кстати, на вашем месте я перестал бы пытаться убедить всех в том, что должность главы вашей службы называется не Тёмный Властелин.

— Простите? — Строж оказался сбит с толку этой переменой темы.

— Строж, у леди в герцогстве очень своеобразная репутация. Неужели вы думаете, что эта её Элайна Великолепная первая её фантазия? Кем только она ни бывала. Даже адмиралом какого-то космического флота, что бы это ни значило. Все привыкли и не видят в этом ничего, кроме игры. И вашу службу сейчас все воспринимают как очередную игру леди. Тёмный Властелин, её последователь… Сильно ли вам сейчас досаждают разные высокопоставленные типы, которые в иной ситуации уже осаждали бы вас с требованием немедленно принять к вам на службу младших сыновей и других родственников?

— О… О-о!!! — До Строжа дошло. Потом дошло ещё кое-что. — Подождите, вы хотите сказать, что леди специально всё это устроила с обществом садоводов и Тёмным Властелином?

— Ничуть не удивлюсь, — невозмутимо отозвался граф. — Она же сама говорила в Тарлосе, что в шоу она понимает. Именно его она сейчас и организовала.

— Как-то это…

— До Тарлоса леди играла, — отозвался граф. — Я ведь мог наблюдать за ней почти с рождения. Даже после ритуала, просто пределы её фантазии раздвинулись. Но, тем не менее, это была всего лишь игра ребёнка, представляющего себя в симпатичных ему ролях. После Тарлоса… Она повзрослела, Строж. Внешне вроде бы ничего не изменилось, та же безудержная фантазия, игры, подколы всех вокруг, споры. Только теперь она это делает уже не просто ради забавы, а с какой-то своей целью. Хочу только надеяться, что на благо герцогства.

— Вы думаете… Я даже не знаю… — Строж усиленно пытался подобрать слова, описывающие его состояние, и не мог. Не хватало слов.

— Я уверен. И мой вам совет, Строж, перестаньте относиться к ней как к несмышлёному ребёнку. Война быстро заставляет взрослеть, но вы почему-то все считаете, что прошедшие события никак на леди не повлияли.

— Я обязательно об этом подумаю.

— Подумайте. Вам же проще будет говорить с леди.

Валиор Строж в этот день ушёл от графа Ряжского в крайне задумчивом состоянии…

Вастон Горхос отправил сообщение о желании представиться герцогской семье за два дня до приезда герцога и в тот день, когда из паломничества вернулась герцогиня. Как он и ожидал, в общей суматохе его предпочли принять как можно быстрее и продолжать заниматься своим делом. Не принять аристократа империи не рискнули.

— Горхос — известная семья, — доложил граф Ряжский Ларии, Элайне, Ларсу и герцогине, которая, услышав новости об имперском аристократе, ожидающем аудиенцию, вышла из своих покоев, хотя явно ещё не закончила отдыхать после поездки. — Очень древняя, не самая богатая, но денег вполне достаточно имеет. О ней мало что слышно, поскольку они предпочитают не лезть в столицу и занимаются своими делами в провинции. Были префектами нескольких городов, управляли пограничным районом. Если можно было придумать для них девиз, то звучал бы он так: лучше быть первым в провинции, чем вторым в Варии.

— То есть мы могли бы его послать? — непосредственно поинтересовалась Элайна и покосилась на мать, ожидая замечаний. Но та осталась невозмутимой. Даже головы не повернула в её сторону, словно Элайна ничего такого и не сказала. И не нарушила сразу несколько правил этикета.

— Послать мы его, конечно, могли, — отозвался граф, выждав некоторое время, ожидая замечаний от герцогини. И только когда убедился, что она вмешиваться не будет, ответил. — Но это было бы ошибкой. Ссориться с аристократией империи на пустом месте? Зачем? И потом, даже если они не лезут на первые роли, родных у них на высоких постах хватает. Так что при желании проблемы доставить могут.

— Но вряд ли бы стали, — снова кивнула Элайна.

— Проверять мы не будем, — отрезала Лария. — Да это просто и невежливо будет. Конечно, не совсем вовремя он приехал, но что делать. Встретим как положено.

— Сразу нужно решить один момент, — снова вмешался граф. — Этот Вастон наверняка захочет встретиться с герцогом.

— Гостевых комнат у нас достаточно, — впервые в разговор вмешалась герцогиня. — Выделить почётным гостям апартаменты мы сможем без проблем.

Граф кивнул, соглашаясь.

— Тогда я передам ему, что вы его примете, герцогиня. Леди Лария?

Лария, подумав, заметила:

— Я тоже, пожалуй, буду. Ларс, тебе тоже советую, в данный момент ты самый старший мужчина из рода здесь. И вообще, полезно будет.

Мальчишка неохотно кивнул. Он бы сейчас с удовольствием умчался на строительную площадку, где заканчивали возводить все те постройки, что нужны будут на турнире. А ещё точнее, вместе с гвардией Элайны (Аргота с Шольтом так теперь практически все в цитадели называли), которые с остальными новиками готовил отдельный турнир для тех, кто не достиг ещё возраста воина. И Ларс намеревался в этом турнире принять непосредственное участие. А тут какого-то имперского аристократа заставляют принимать. Скукота.

— И я схожу, — высказалась и Элайна. — Никогда имперского аристократа не видела. Очень хочется посмотреть… и поговорить после Тарлоса.

— Эй, я надеюсь, ты никаких глупостей творить не будешь? — вскинулась Лария.

— Я? — изумилась Элайна. — Лария, ты ж меня знаешь, когда это я творила глупости?

На девочку обернулись все присутствующие в комнате, едва она закончила говорить. И просто смотрели. Элайна смутилась. Шаркнула ножкой.

— Ну, может, немножко было… — Взгляды окружающих не потеплели ни на миг. — Ну ладно-ладно, порой я действительно перебарщивала. Но я тогда была маленькой и наивной. И вообще, чего вы набросились на маленькую?

Лария покачала головой.

— Я не могу тебе запретить пойти, но от меня ни на шаг. И только попробуй, что учудить! — Она глянула на мать, которая продолжала молчать.

Но вот герцогиня подняла голову. Глянула на Элайну.

— Идите пока, я хочу сказать пару слов Элайне. Мы вас быстро догоним.

Лария встревоженно посмотрела на мать, на сестру. Ларс дёрнулся было что-то сказать, но Лария перехватила взгляд Элайны, которая кивком выразила согласие остаться и ткнула локтем брата, заставив того заткнуться, а потом чуть ли не силой выволокла его из комнаты. Граф неуверенно огляделся, но спорить с герцогиней не стал и тоже вышел, закрыв за собой дверь.

Лейла Райгонская медленно подошла к дочери на несколько шагов и остановилась, рассматривая её. Элайна осталась внешне невозмутимой, но, судя по капельке пота, скатившейся по шее, это показное спокойствие давалось ей тяжело. И мать это явно видела. Слабо улыбнулась.

— Я хотела сказать только одно… Извини меня.

— Что? — удивлённо моргнула девочка.

— Извини… Я не должна была так вести себя с тобой… Когда у тебя будут свои дети, полагаю, ты поймёшь меня. Мне было очень больно. Я хотела верить, что ты моя дочь и боялась… Это не оправдывает меня, понимаю, но… В общем, прости. Я понимаю, что после всех лет я не могу надеяться, что ты сразу мне поверишь и примешь, но… давай хотя бы попробуем начать сначала? Когда ты оказалась в Тарлосе в осаде, я перепугалась до ужаса. Я как раз вышла из церкви, и священник там сказал одни слова, которые запали мне в душу… Он сказал, что я гневлю бога, который сохранил тебя, и что если я продолжу отказываться, тогда он может свой подарок забрать. И тут приходит известие об осаде… Представляешь, что я тогда почувствовала? И всё равно мне понадобилось время, чтобы осознать и раскаяться.

Элайна молчала. Долго. Её мать не торопила. Они просто стояли напротив друг друга и смотрели в глаза. Молча. Но вот Элайна медленно склонила голову.

— Давай попробуем… мама…

Улыбка на миг вспыхнула на лице герцогини и тут же померкла. Она сдержанно кивнула.

— В таком случае пойдём встретим нашего имперского аристократа.

Вастон Горхос, он же Леонидес Карилий, вместе со своим заместителем, изображающим в данный момент наёмника-охранника, терпеливо ждал встречи с кем-то из семейства Райгонских, сидя в приёмной за небольшим столиком, на который слуга поставил бокал с вином и корзину фруктов. Вастон, чуть прикрыв глаза, дегустировал вино и одобрительно кивал. Варвары или нет, но вино они делать умеют. С лучшими винами империи не сравнить, но лучшие вина империи далеко не всем по карману.

Но вот послышались шаги, слуги распахнули двери, и первая в комнату вошла герцогиня Лейла Райгонская. По правую руку от неё шёл средний сын герцога Ларс, а по левую старшая дочь Лария. А вот кого Вастон увидеть тут не ожидал совсем, так это младшую дочь герцога, которая вышагивали рядом с сестрой, с любопытством поглядывая на сидящего в кресле Вастона даже не пытаясь как-то прикрыть интерес. Конечно, нарушение этикета, но даму можно и простить, тем более у которой ещё не было первого выхода в свет. Потому хоть и нарушение, но лёгкое и простительное. Сделай такое Лария и было бы оскорбление… или проявление интереса…

Вастон торопливо поднялся и раскланялся.

— Ваша светлость, для меня большая честь видеть вас. Как только прибыл в ваш город, счёл своим долго сразу засвидетельствовать своё почтение.

— Взаимно, господин Горхос. Весьма рада вас видеть. — В голосе герцогини не было ни радости, ни печали. Обмен приветствий строго в соответствии с этикетом. Лария тоже раскланялась и учтиво поприветствовала гостя. И опять ничего неожиданного. Трудно было ожидать, что Роза герцогства как-то проявит эмоции. А вот мальчишка… Вастон чуть скосил на среднего сына герцога взгляд. Мальчишка откровенно скучал и даже не пытался это скрыть. Хотя приветствие выразил как положено, не придраться. Просто ещё не научился скрывать истинное отношение.

— И я рада вас видеть, — младшая дочь герцога сделала лёгкий шаг вперёд и присела в идеальном реверансе. — Давно хотела повидать настоящего гражданина империи… Вблизи, — вдруг неожиданно закончила она после небольшой паузы.

— Вблизи? — вежливо поинтересовался Вастон.

— Ага, — непосредственно заявила девочка. — А то только со стен и наблюдала издалека. А близко меня не подпустили… Даже к трупам.

Вастон мысленно нахмурился, но внешне ничем не проявил себя. Глянул на невинно улыбающуюся девочку. На застывших остальных представителей герцогской семьи, которые явно не знали, как реагировать.

— Хотела просто выразить вам соболезнование, — продолжила девочка с невинным видом. — Говорят, там около десяти ваших граждан под стенами погибло.

— Они были наёмниками, — медленно проговорил с улыбкой Вастон, быстро взявший себя в руки. — Судьба наёмников совершенно непредсказуема.

— Понимаю, — кивнула девочка с прежней лучистой улыбкой. — Бывает. Имперские инженеры ведь часто в наёмники идут. Видимо, в империи мало платят. Буду знать. Спасибо, господин Вастон за разъяснение.

— Элайна, тебе уже пора идти, — очень вежливо проговорила Лария. Настолько вежливо, что любой другой на месте Элайны уже мчался бы бегом, взяв ноги в руки. Но девочка только кивнула.

— Ты права, сестра. Господин Вастон, хотелось бы пообщаться подольше, но увы, вынуждена откланяться. Надеюсь на скорую встречу.

— Я тоже, ваша светлость, — совершенно искренне заметил Пёс Императора, от чьего имени дрожала вся империя. Сейчас он, кажется, понимал, чем эта пигалица заслужила свою репутацию. И, как бы странно это ни звучало, Леонидес Карилий видел в ней родственную душу. Он тоже умел крайне вежливо, придерживаясь всех норм этикета, втоптать собеседника в грязь. Даже интересно, что пересилит: опыт или молодость? В любом случае будет интересно. Встреча с маркизой обязательно состоится. Он будет ждать этого момент с нетерпением.

Айзис Марлесий хмуро смотрел на чем-то крайне довольного командира, который сейчас устраивался в выделенных ему апартаментах. Назначенный слуга выслушал поручение и скрылся, пообещав доставить вещи господина с постоялого двора в кратчайшие сроки. Вастон быстро набросал записку для остальных наёмников и отпустил слугу. Глянул на Айзиса. Хмыкнул.

— И чем ты так недоволен?

— Она же издевалась над нами!

— Прямо так и издевалась? — с иронией поинтересовался Вастон. — А мне показалось, что просто вежливо указала, что империя лезет не в своё дело.

— Вежливо указала? — Аж задохнулся Айзис. — Да и какое ей дело до дел империи?

— Хотя бы такое, что это её напрямую затронуло. Не будь у гарлов имперских инженеров, они никогда не достигли бы того, чего достигли. Знаешь, меня всегда у наших поражала уверенность, что только они могут играть против других, а вот против них никто это делать не смеет.

— А вы? — обдумав последнюю фразу начальства, поинтересовался Айзис.

— А я слишком часто хожу по краю, чтобы пребывать в иллюзиях. По мне, так всё просто: идёшь убивать — будь готов умереть. Начиная игру против кого-то, не удивляйся, если игру начнут против тебя.

— Хотите сказать, что эта пигалица начала игру против империи⁈

Вастон расхохотался. Айзис впервые видел командира в таком весёлом расположении духа, даже удивился.

— Эта, как ты выражаешься, пигалица, просто решила уколоть имперцев, немного подрезав наше чувство собственной значимости. Опыта ей, конечно, пока недостаёт, но потенциал… Да, потенциал великолепный. Хотел бы я с ней подискутировать лет через пять. О, это была бы эпическая битва.

— Вам это понравилось?

— Мне всегда нравились достойные противники. Действительно жаль, что она так молода. Хотя предчувствую, схлестнуться нам ещё придётся.

— Вы с ней похожи, знаете, командир?

— Знаю, — кивнул Вастон.

— Тем не менее она нас оскорбила!

— Тем, что выразила сочувствие гибели подданных нашего императора?

— Вы прекрасно знаете, что я прав!

— Знаю. И что? Ты решил начать войну с маленькой девочкой? — с иронией поинтересовался Вастон. — Ха! Айзис, до меня только дошло, чего так взбесились тогда гарлы, когда пошли на штурм. Вот смотрю на тебя и понимаю. Ты ведь понимаешь глупость своих эмоций, но сдержаться не можешь. А каково гарлам пришлось? Я же говорю, талант.

— Вы словно восхищаетесь ею.

— Айзис, остынь уже. Десять человек погибло. Ха. Там всего было одиннадцать наших. Погибли, насколько я знаю, только двое во время прорыва отряда наёмников в Тарлос.

— Она ещё и обманула.

— Ты так говоришь, словно обман не союзника, а мы никак не союзники для герцогства, что-то плохое. — Тут Вастон резко стало серьёзен, словно переключился. — Обмануть она нас обманула — это верно. И будь я действительно Вастоном Горхосом, то ложь бы прошла. Ну неоткуда ему знать реальные потери имперцев под Тарлосом. А вот если бы я эту ложь там разоблачил прилюдно, как ты, видимо, хотел, раз так возмущаешься этим, то у лакийцев закономерно возникли бы вопросы, а откуда этот путешествующий имперский аристократ-бездельник знает, сколько там имперцев реально погибло.

— Ох… Я не подумал, — смутился Айзис.

— В этом и беда, — без улыбки отозвался Вастон. — Умеет же эта пигалица разводить на эмоции… М-да, действительно талант. Но подумай ещё вот над чем. Раз уж ты так переживаешь об интересах империи. В чём был её интерес в поддержке вторжения гарлов в герцогство?

— Ослабление противника?

— Какого? — сухо поинтересовался Вастон. — Кто тут наш противник? Ладно, не гадай. А интерес был тут очень простой. Косен Дарсий спит и видит, как бы заполучить Итали. Так что всё просто. Гарлы бьют герцогство, а Дарсий захватывает бывшие владения герцогства в Итали. Даже подготовлен флот вторжения.

— Который сжёг какой-то варвар?

— Да. По глупости самого Дарсия. Так происходит, когда непрофессионал лезет не в своё дело. Но это частности и неважно. Допустим, даже флот не погиб. Кто бы реально извлёк пользу от падения герцогства? Империя?

— Дарсий?

— Если ты про Северную Итали, то смешно. Айзис, гарлы хотели королевство, которое мог им дать Небесный Отец. Точнее, корону для Лата. В обмен Отец получил бы сотни тысяч новых верующих, преданных ему. Как думаешь, сколько у империи было шансов удержаться в Итали, когда Небесный Отец указал бы гарлам на нас и скомандовал фас? И куда бы он направил бы их потом? Гарлы — варвары, живущие мечом. А Лату нужно было бы укреплять свою власть победами. А с учётом теологического диспута по поводу кого считать Верховным Апостолом Единого… Небесный Отец давно уже мечтает урезать власть апостола в Варистисе, провозгласив себя единственным. Бросить прямой вызов империи он не может, понимает, чем это чревато. Даже если победит, победу он не удержит. Совсем другое дело, если на империю натравить новых верующих.

— О… — Айзис слегка завис. — Умеешь ты, командир, разложить всё…

— Я умею думать, — отрезал Вастон. — И тебе советую научиться. А теперь, зная это, скажи, в чём была не права маркиза Райгонская, когда заявила, что империя лезет не в своё дело, предоставляя гарлам инженеров?

— Получается, что Дарсий подставил империю ради своих амбиций?

— А ты удивлён?

— Не то чтобы, но настолько…

— Беда Дарсия в том, что он мнит себя самым хитрым и умным, а это далеко не так. Ему даже в голову не пришла мысль, что кто-то может решить воспользоваться его желаниями ради своей выгоды. Так что нам тут скорее стоит поблагодарить герцогство за победу. Это больше на пользу империи пошло.

Айзис задумался.

— Хотите сказать, что вот эта вот пигалица… девчонка… разложила всё для себя так же, как вы сейчас?

— Как я говорил, тебе мешает приходить к правильному выводу зашоренность мышления. Как с этой шумихой вокруг Тёмного Властелина. Пигалица… Девчонка… Разве она умеет думать лучше меня, такого умного и опытного? Так думаешь? И по поводу вопроса твоего. Знаешь, не удивлюсь, если и разложила. Зная всю информацию, а она наверняка её знает, прийти к правильному выводу несложно. Достаточно задать себе пару вопросов.

— Ладно, допустим, — согласился Айзис. — Но зачем она это всё высказала вам, как она полагает, простому путешественнику из империи?

— Да как раз потому, что она ещё ребёнок, — хмыкнул Вастон. — С опытом научится сдерживать эмоции при себе, если их демонстрация не несёт никакой пользы. Пока же… Ну раздражена она малость на империю, а тут я ей подвернулся под руку такой красивый. Вот и не сдержалась. Полагаю, ей ещё влетит за это и от сестры, и от матери, которые объяснят, когда стоит промолчать, а когда говорить.

— Но вы всё равно ею восхищаетесь?

— Для своего возраста она великолепна. Я в её возрасте был дурак дураком.

— Хм… Получается, маркиза может в будущем стать опасным противником для империи, если вы правы.

Вастон глянул на своего заместителя и долго смотрел, заставив того нервничать.

— Айзис… думать всё-таки — это не твоё. Точнее, думать ты умеешь исключительно в плане тактического решения проблемы, на которую тебе указывает кто-то другой. А противник… союзник… Эта величина переменная и зависит от ситуации. Может стать противником, а может — союзником. В любом случае держи уши открытыми и слушай, что говорят вокруг. И ради Единого не пытайся ни о чём расспрашивать. Нам только не хватает сейчас привлечь лишнее внимание к себе. Слушаем и ждём герцога.

— А остальные?

— А остальные слушают в городе и цитадели. Будем собираться в том же постоялом дворе… Скажем, перед заходом солнца. Ближе к шестому удару колокола.

Герцог с королём во главе армии входили в праздничный Лоргс. Жители высыпали на улицы, приветствуя победителей. Победителями себя ни герцог, ни Турий не считали, но рассказывать об этом населению герцогства не собирались. Хотя, конечно, как посмотреть. Герцогство устояло, хотя риск был существенным. И только Леодрик весело махал всем рукой. Люди, узнав короля, активно махали в ответ.

Турий покосился на Леодрика.

— Элайна плохо на кое-кого влияет, — буркнул он.

— Тебе бы тоже не помешало быть проще, — услышал его король. — Ты своим серьёзным видом отбиваешь у людей всё веселье. Фу таким быть.

— Ваше Величество, я настоятельно рекомендую вам больше не общаться с моей младшей сестрой. Вы учитесь у неё плохому.

— Или правильному отношению к жизни. Турий, ну, улыбнись уже.

Герцог глянул на сына и покачал головой. Турий явно не мог себя заставить если не чувствовать себя победителем, то хотя бы продемонстрировать это окружающим. Нужно будет позже с ним поговорить об этом. В жизни всё может быть плохо и даже близко к катастрофе, но посторонним ты обязан демонстрировать уверенность в своих силах.

Доверив встретившему их капитану Марстену Дайрсу разместить прибывших с ними солдат, он с сыном и королём сразу направился в дом, где на крыльце уж дожидалась семья… Как же он соскучился по всем за это время…

Положенные этикетом обмен приветствиями завершился быстро. Никому не хотелось тратить время на условности, когда вокруг все свои. Потому все торопливо разбрелись по своим комнатам, чтобы переодеться с дороги и отправиться на приветственный ужин… Хотя, конечно, вернее всё же обед. Судя по всему, никто из встречающих ещё не ел — их ждали. Стоит поторопиться, чтобы не заставлять их ждать. Об этом герцог намекнул Турию. Король, стоявший рядом, понятливо кивнул.

— Я много времени не потрачу. Тоже хочу жрать, — Леодрик глянул на своих слуг, которые торопливо заносили его вещи в отведённые ему комнаты. — Турий, встретимся на обеде. Герцог.

Король вежливо попрощался и исчез за дверью. Герцог кивнул сыну.

— Поторопись, Турий, наши дамы ждали только нас. Кстати, я не видел среди встречающих твою невесту… Странно.

Юрмия на встрече была, просто стояла чуть в стороне и пряталась от Элайны. После последней беседы с младшей дочерью герцога Юрмия Гарстин усиленно избегала новых встреч. Лария посматривала на то, как девушка бегает от сестры, иногда пыталась намекнуть, что это не самая мудрая стратегия, но ни на чём не настаивала. Элайна, похоже, вообще не замечала этих пряток, занятая своими делами. У Юрмии вообще сложилось впечатление, что у той свободного времени вообще практически нет. Как куда-то исчезала с утра, так и до вечера нет её. Точнее, периодически её можно было заметить в замке, проносящуюся по коридоре то в одну, то в другую сторону. Иногда она тащила с собой какие-то кипы бумаг, иногда просто проносилась мимо налегке. В простом платье, которое не стесняло движений, без украшений.

Видя это, Юрмия иногда завидовала такой свободе — её отец никогда не позволил бы ей выйти в таком простом наряде туда, где её смогут увидеть посторонние. Иногда это её раздражало, полагая, что таким поведением Элайна позорит в том числе и своего брата, а её жениха.

Но сейчас избежать встречи было невозможно. На обеде в честь возвращения герцога и наследника ей придётся быть обязательно. И у Юрмии по этому поводу были нехорошие предчувствия.

Вздохнув, она глянула на себя в зеркало. Причёска идеальна — слуги почти час мучились. Платье… Сидит идеально. Украшение… Всего в меру. Что ж, нужно идти.

Путь в обеденную залу проходил мимо гостевого зала, в котором она с удивлением заметила Элайну, что повисла на шее герцога, с энтузиазмом болтая ногами. Герцог при этом сердитым не выглядел, скорее довольным. Рядом стояла улыбающаяся Лария, которая совсем не спешила делать замечания младшей сестре по поводу её поведения. Даже Турий слегка улыбался. А вот герцогиня отсутствовала. Судя по всему, именно её и ждали, а потому в обеденный зал не двигались.

— Я помню, праздник, что мы устроили в Тарлосе перед осадой, — вещала Элайна, которая, наконец, водрузилась ногами на пол, но руку отца не отпустила, продолжая её обнимать. — Нужно было подбодрить защитников.

— Вместо подготовки к осаде? — поинтересовался Турий.

Элайна глянула на него.

— Подготовиться совсем невозможно. Брат, война не сводится к тактике и припасам. Есть ещё и люди.

Тут Юрмия заметила, с каким предвкушением девочка глянула в сторону старшей сестры и чуть притормозила, хотя до этого уже готова была выйти в зал.

— Ох, какую оргию мы в Тарлосе устроили! — восторженно воскликнула девочка самым невинным тоном.

Юрмия наступила на подол платья и едва не упала. Герцог застыл с неестественной улыбкой на лице, а Турий закашлялся.

— Что? — прохрипел он. — Что вы устроили?

Элайна повернулась ка нему и невинно похлопала ресницами.

— Оргию. А что не так? Мне сестра посоветовала.

— Я⁈ — пребывающая в шоке Лария отмерла и возмущённо уставилась на Элайну.

— Ну да. — Теперь девочка невинно похлопала глазками уже Ларии. — Помнишь тот наш разговор после твоего дебюта? Я тебя ещё спросила, чем взрослые праздники отличаются от наших детских. А ты сказала, что на взрослых устраивают оргии. Я спросила, что это, а ты сказала, что очень большое веселье. А нам в Тарлосе и нужно было основательно повеселиться, ну я и велела организовать самую весёлую оргию.

Герцог отмер. Аккуратно освободил руку из захвата Элайны. Глянул на красную, как варёный рак Ларию, на невинно улыбающуюся Элайну. Потом глянул на пытающего подавить хохот Турия.

— Я полагал, у нас в доме одна шутница… Оказалось, таких две. Лария⁈

— Я… Это… Пап, я просто ляпнула…

— Я так и понял. Просто интересно, откуда ты это слово знаешь и откуда знаешь, что это такое? Элайна?

— А я что? Я ничего. Пап, ты знаешь, как мне стыдно было, когда я ляпнула это на совещании, а потом граф Ряжский объяснил мне смысл этого слова? Я чуть под землю от стыда не провалилась!

— А ты, значит, решила теперь отыграться?

— Маленькая мстительная сволочь, — прошипела Лария, не выдержав.

Элайна солнечно улыбнулась сестре.

— Ох, Лария, не переживай обо мне, я ещё расту.

— Ну, допрыгаешься ты у меня, сестричка!

— А ну, обе успокоились! — Герцог торопливо встал между ними. — Лария! Да уж… не ожидал от тебя. Элайна! Твоё поведение явно тебя не красит.

— А что я? Я ничего. И вообще, это Лария всё виновата.

— Да? — скептически поинтересовался Турий.

— Ага! Она же идеал! А я? Мне, может, завидно! А она ещё и издевается над маленькой! Плохому учит! Вот!

— Лария тебя? — кивнул Турий с самым скептическим видом, какой только у него получился. — Ну да, ну да.

— Вот ты не веришь, а у меня, когда я смотрю на нашу леди идеал, комплекс неполноценности развивается.

— У тебя комплекс неполноценности⁈ — сомнение в голосе Турия было настолько очевидным, что даже герцог улыбнулся, хотя и делал вид, что крайне сердит. — Отец, нашу сестру подменили.

— Что бы ты понимал, — обиделась на недоверие брата Элайна. — Да если ты хочешь знать, мой комплекс неполноценности — самый неполноценный комплекс в мире! Вот.

И тут сообразила, что ляпнула явно не подумав, услышав смешки вокруг. Турий же деланно облегчённо вздохнул:

— А нет, показалось, это точно она.

— Так! — торопливо вмешался герцог. — Все успокоились! Лария, Элайна позже у нас с вами состоится очень серьёзный разговор, леди. Обещаю, достанется всем. А пока быстро помирились и улыбнулись друг другу! Не расстраивайте мать и не огорчайте гостей. Вам ясно?

— Отец! — попыталась было возмутиться Лария.

— Вам всё ясно? — надавил голосом герцог.

— Да, отец, — сдалась Лария.

— Да, папочка, — улыбнулась Элайна и поморгала глазками.

— Не сработает, — отрезал герцог. — Я тебя слишком хорошо знаю. Так что, Элайна?

— Хорошо, — вздохнула девочка и потупилась.

Юрмия тихонько отошла, пребывая в лёгком шоке. До сегодняшнего дня в её представлении Лария была этаким идеалом дамы светского общества, на который нужно равняться. Элайна… Элайна — это стихийное бедствие, способное только разрушать всё вокруг. А сегодня вдруг оказалась, что и Лария умеет пошутить… вовсе не так, как подобало бы леди высшего общества. Но думать уже было некогда, потом подумает. И Юрмия, нарочито громко затопала по коридору.

К ней обернулись, и Турий поспешил навстречу невесте.

— Юрмия, — обрадовался он. — Проходи. Сейчас только дождёмся матушку и пойдём.

— А Его Величество мы не будем ждать? — осведомилась она.

— Его Величество проводят сразу в зал после нас, — пояснил герцог. — Он должен войти последним, дабы вся наша семья могла поприветствовать его.

Юрмия покраснела. Могла бы и вспомнить это правило. Просто не приходилось ей раньше принимать в гостях короля. Элайна же хмыкнула.

— Столько возможностей поиздеваться открывается… Завидую.

Герцог положил руку на плечо дочери и слегка сжал. Элайна чуть скривилась и торопливо извинилась:

— Но наш король, конечно же, не такой. Он не будет над нами издеваться.

— Разговор будет очень серьёзным, — заметил он.

Может, Элайна бы и не промолчала в ответ, но тут раздались шаги и в зал вошла герцогиня. Улыбнулась всем.

— Простите за ожидание. Можем идти.

Юрмия же поразилась, как моментально изменились Лария и Элайна. Буквально секунду назад они испепеляли друг друга взглядами, даже её присутствия не стеснялись, и вот уже улыбаются и как дружные сёстры идут рядом, перебрасываясь вежливыми фразами. Ни малейшего намёка на прошедшую ссору. Они вообще ссорились буквально несколько минут назад? Или ей показалось?

Обед прошёл… Привычно. Только Элайна иногда поглядывала на мать, а та на дочь. Герцог при этом посматривал то на жену, то на дочь, но не вмешивался. Элайна… шутила. Не над кем-то, просто рассказывала какие-то короткие забавные истории, при этом продолжая посматривать на мать. Та слабо улыбалась, но не останавливала дочь. Леодрика, сидящего рядом с герцогом, похоже, всё это сильно забавляло. Он словно наслаждался такой непринуждённой обстановкой за столом. Сама Юрмия с удивлением заметила, что напряжение ушло, она сама начала прислушиваться к болтовне Элайны и стала улыбаться. Оказывается, эта мелочь злобная умеет и так, когда хочет.

Сидящая рядом с Турием Юрмия заметила, как тот ткнул Ларию в бок локтем.

— Что произошло? Мама не напоминает об этикете.

— Потом скажу, — прошептала та. — Ты только не вмешивайся… Может всё и наладиться наконец-то.

Наконец, обед подошёл к концу, но неожиданно Элайна поднялась и слегка похлопала в ладоши, привлекая внимание. Кивнула Ларии.

— Папа, брат… С возвращением. Мы ждали вас. И к встрече мы с сестрой приготовили вам небольшое выступление… — Девочка чуть обернулась и дождалась, пока Лария встанет рядом с ней. — Прошу проследовать в гостевой зал.

Но Элайна не была бы Элайной, если бы надолго удержала серьёзный тон.

— Не переживайте, это ненадолго, если не понравиться, свистите… но потом не жалуйтесь. Ваше Величество… Прошу, не покидайте наше общество.

— Приглашаешь? — серьёзно спросил король.

Девочка честно задумалась.

— Ладно… Но жаль, что Альвира ещё не успела приехать. Прибывшие гонцы сообщили, что она прибудет только через два дня… Ума не приложу, зачем столько вещей тащить с собой? Если бы не те три кареты с вещами, давно бы уже здесь была.

— Всего три кареты? — ужаснулась Лария. — Похоже, Альвира слишком торопилась.

Сёстры переглянулись, обменявшись странными взглядами. Дружно хмыкнули. Юрмия снова моргнула. Она устала разбираться в отношениях этих двоих. Лично видела, как они чуть ли не с кулаками кидались друг на друга после взаимных подстав, а тут выступают единым фронтом и вполне по-доброму подкалывают друг друга.

Как оказалась, в гостевом зале слуги всё уже подготовили, пока они обедали. Кресла для гостей и простой стул перед ними, на небольшом столике гитара Элайны. Девочка неторопливо прошла к стулу, аккуратно присела, расправив платье. Взяла гитару. Лария прошла следом и остановилась за спиной Элайны, положив руку на спинку стула, оставшись стоять.

Элайна чуть повернула голову.

— Как репетировали, помнишь?

— Не выступай, мелочь, — буркнула Лария. Внешне она была совершенно спокойна. Впрочем, может, и не внешне. Искусству игры на музыкальном инструменте обучают всех леди высшего света, и частенько они выступают на разных приёмах. Так что тут скорее нервничала Элайна…

Хотя… Юрмия вспомнила о слухах, что маркиза Райгонская выступала перед солдатами в Тарлосе и пела там… разное. Вовсе не то, что положено петь воспитанной леди. Хотя Юрмия вполне могла представить, что на это могла возразить сама Элайна, вздумай, кто ей выставить какие претензии. Нет, сказала бы она вполне вежливо, без единого плохого слова. Но все всё поняли бы.

Остальные с интересом посматривали на сестёр, но без споров занимали места. Турий приглашающе указал Юрмии место рядом с собой.

— Ты не знаешь, что эти двое задумали? — поинтересовался он.

Юрмия покачала головой.

— Я знала, что они о чём-то там совещались и постоянно на два-три часа запирались в одной из комнат и никого туда не допускали. Даже слуг. Хотя… Вроде бы ещё этот… поэт, которого Элайна привезла из Тарлоса, с ними периодически бывал.

— О… Хм… Если эти двое объединяются мир содрогается. К счастью, такое редко бывает. В основном они ругаются друг с другом.

— Я… Я никак не могу понять, что между ними происходит, — честно призналась Юрмия. — Они могут ругаться так, словно готовы убить друг друга, а через минуту уже обсуждают подготовку турнира как ни в чём не бывало.

Турий тихонько рассмеялся.

— Элайна умеет бить по эмоциям других людей, потому, если захочет, может вытянуть любого на реакцию. Но Лария… Она понимает, что её маска идеальной леди порой слишком к ней прирастает. Элайна же постоянно напоминает ей, что её маска — это только маска. Не надо принимать её за реальность. Так что в чём-то Лария Элайне даже благодарна за такие встряски. Они позволяют ей оставаться человеком. — Турий задумался. — Ролану будет тяжело с ней.

— А где он, кстати?

— Он командует арьергардом и прибудет послезавтра вместе с королевой.

— Он отправился с отрядом её встречать?

— Точно. Отец не мог поехать — ему нужно проверить подготовку к турниру. Я не мог оставить короля. Так что Ролан идеальный вариант.

Тут рядом опустился Леодрик.

— Судя по всему, твои сёстры готовятся нам спеть, — заявил он. — А зная Элайну, могу предположить, что будет что-то очень необычное.

— Могу предположить, что, — задумчиво протянул герцог, покосившись на жену. Та поджала губы, но тут же улыбнулась.

— Я слышала, что песня, которую моя дочь принесла из мира близнеца, пользуется популярностью даже здесь, в Лоргсе. Полагаю, что-то оттуда же.

Герцог, не спуская взгляда с жены, медленно кивнул.

— Ты изменилась, дорогая.

Тут в комнату с шумом ввалился Карен, огляделся, подбежал к Ларсу и плюхнулся в кресло рядом.

— Мог бы и меня подождать, — обиженно буркнул он. Ларс закатил глаза, но промолчал.

Элайна, тем временем, сидя на стуле, тихонько перебирала струны, что-то там проигрывая. Вот она остановилась и глянула на Ларию. Та кивнула в ответ. Потом Лария подняла голову и огляделась. В комнате уже все заняли свои места и терпеливо дожидались начала. Только свои… Ну Юрмия почти своя, а королю не откажешь. Впрочем, вряд ли кто и собирался.

— Полагаю, — негромко заговорила Элайна, — вы знаете о моей ситуации. В Тарлосе один поэт помог мне положить одну песню мира близнеца на стихи. — Элайна чуть повернула голову, и в зал торопливо вошёл Асмирилий. Элайна еле заметно поморщилась. Ведь репетировали же. Он должен был войти плавно и важно. Ничего этим творческим людям поручить нельзя.

Асмирилий же несколько нервно прошёл вперёд, попытался встать перед сидящей Элайной, но под взглядом Ларии быстро вспомнил, что от него хотят, и торопливо переместился к стулу сбоку. Поклонился.

— Для меня… кха… прошу прощения. Для меня честь присутствовать сейчас здесь.

Элайна кивнула ему.

— Представляю уважаемого поэта Асмирилия, без которого та песня, которую мы с сестрой хотим сейчас исполнить для наших братьев и отца… Ваше Величество, думаю, ваша жена, пусть даже её сейчас тут нет, с удовольствием присоединилась бы к нашим словам. Так вот, без Асмирилия та песня из мира близнеца, так и осталась бы набором слов. Потому мы с сестрой полагаем, что и он заслуживает славы… Или позора.

— Ваша светлость! Я уверен и в своём таланте, и в вашем выборе. Это… Это очень… очень правильно и сильно. Признаться, я даже завидую тому, кто написал те слова. Завидую, что не сам их придумал! Но они заставили меня задуматься. Я клянусь, что буду не хуже.

Элайна громко и показательно вздохнула, обречённо покосившись на поэта. Совсем не так репетировали, но… Слова были искренни, что заметили все.

— Асмирилий, мы все уже поняли, насколько ты гениален, — вздохнула Элайна под общие смешки. — Теперь позволь и нам с сестрой показать, что мы стоим твоего таланта.

Поэт смутился и торопливо отошёл в сторону, оставшись стоять, проигнорировав кресло. Элайна быстро сделала проигрыш. Взглянула на Ларию. Та чуть сдвинулась вперёд и кивнула. Элайна заиграла, а Лария медленно запела, выводя слова:

Зачем вы, мужчины, стремитесь из дома?

Вот она замолчала, а продолжила Элайна: Мальчишки, зачем не сидите на месте?

И снова подхватывала Лария: И страх, и отчаянье вам не знакомы.

И продолжала Элайна: Бросаете дом ради славы и чести!

Взрослый и детский голос чередовались, каждая подхватывала слова после другой, выводя вместе слова песни, плетя её как единое кружево в абсолютной тишине. Все молча смотрели на сестёр, что сейчас выступали на импровизированной сцене. Элайна с гитарой на стуле наигрывала мелодию, Лария стояла рядом, положив правую руку на спинку стула.

Лария: И где найти ответ?

Элайна: В какой, скажите, книжке?

Лария: Как докопаться нам

До истинной причины?

Элайна: Куда уходят настоящие мальчишки?

Лария: К чему стремятся настоящие мужчины?

Слова лились плавно и без надрыва. Песня совершенно не была похожа на те, что слышали люди в этом мире, но именно своей необычностью и подкупала. А также искренностью. Юрмия с удивлением заметила, как в глазах Элайны блеснули слёзы. Блеснули и пропали. На миг она даже упустила смысл песни, но снова собралась. А сёстры продолжали…

Герцог Айрин Райгонский по приезде сразу и целиком погрузился в подготовку к турниру. Точнее, вникал в то, что уже подготовили. Прочитав про турнир для тех, кто ещё не достиг нужного возраста для вступления в дружину, отыскал Элайну и молча положил перед ней записи. Та так же молча просмотрела их и перевела взгляд на отца. Тот вздохнул.

— Зачем?

— А почему нет? У них свои площадки, и вам они никак не помешают. Зато кто-то отыщет себе оруженосца. Да и им стимул.

— Это же для твоей гвардии, да?

Элайна помолчала, вздохнула.

— Они заслужили.

Отец потёр подбородок в задумчивости. Покачал головой.

— Ты понимаешь, что они не готовы и могут в этих соревнованиях серьёзно пострадать?

— Мы не планируем никаких соревнований из самых травмоопасных. Никто не собирается отправлять тринадцатилетних или четырнадцатилетних подростков на поединки с рыцарскими копьями. А турнир с мечами… Чем это принципиально отличается от тренировочных схваток? А если судьи из опытных воинов не сумеют остановить задир, в случае если поединки выйдут за грань, то стоит задуматься об опыте этих воинов. К тому же, если ты почитал план, большая часть турнира заключается в соревновании. Бег с препятствиями на скорость. Вытолкнуть без рук противника из круга, пройти по качающемуся бревну. Ну и тому подобное. Стрельба из луков и арбалетов ещё.

Герцог кивнул.

— Ладно, ты затеяла, тебе и разбираться.

— Папа… Приз. Я обещала, что победители среди новиков будут зачислены в гвардию автоматически.

— Хм… И почему тебе в голову пришла такая идея?

— Из-за Аргота, — честно призналась она. — Я же вижу, что ему нелегко среди новиков приходится. Так-то я за конкуренцию, но там уж как-то всё слишком нездорово. Все тренирующиеся мечтают стать гвардейцами, а тут приходит кто-то незнакомый и он уже в гвардии. С точки зрения всех — это нечестно.

— Если кто-то из тех «всех» спасёт тебе жизнь, он тоже попадёт в гвардию.

— Для них это всего лишь рассказ.

— То есть забота о твоём приятеле, да? Полагаю, сам он тебя о таком не просил.

— А разве я что-то несправедливое придумала? Победитель же не по блату попадёт к тебе в гвардию. Заслуженно.

— Элайна, никто из них не пропадёт. Не попадут в гвардию — есть пограничная армия. А после гарлов я думаю её увеличивать. Но я понял. Ладно, я согласен. А значит… Судьями будут гвардейцы. Возражения?

— Конечно, нет, — мотнула головой Элайна. — Я исключительно за честные соревнования.

— Ты же знала, что я не отменю твоё решение?

— Но если ты с ним будешь сам согласен, то мне будет спокойнее.

— Хитрованка… Кстати, а что ты от этого имперца бегаешь? Я заметил, что у тебя постоянно какие-то дела находятся, если я с ним подхожу.

Элайна чуть покраснела.

— Да так… Просто первая встреча у нас вышла не совсем удачная. Меня потом Лария пропесочила на тему дипломатических приёмов. Ну так-то, она права, я согласна.

— То есть, чувствуешь себя виноватой? — удивился герцог.

— Нет. Просто боюсь, снова не сдержусь. — Элайна шмыгнула. — А чего они к гарлам полезли помогать? Можно подумать, у империи других дел нет.

— Ну этот Вастон точно не виноват в этом, — рассмеялся герцог, глядя на обиженное лицо дочери.

— Знаю. Потому и бегаю, чтобы не ляпнуть лишнее.

Отряд наёмников Торвина прибыл очень вовремя, что сами быстро поняли, услышав по дороге, что на следующий день ожидается кортеж королевы. Опоздай они буквально на несколько часов, и кто знает, сколько им пришлось бы прождать на дороге, прежде чем сумели бы войти в Лоргс. Орвильд вздохнул. Капитан покосился на своего заместителя.

— Надеялся, что все устанут ждать и откажутся от участия в турнире? — ехидно поинтересовался он.

— Я не настолько наивен, чтобы верить в такое, — буркнул Орвильд.

Приближающийся отряд, явно знакомый с дисциплиной и производивший впечатление закономерно вызвал интерес городской стражи. Даже подмогу к воротам вызвали. Арлерий Торвин невозмутимо протянул письмо с приглашением, подписанное маркизой Райгонской.

Подошедший командир ворот повертел письмо в руке. Глянул на отряд, потом изучил подпись. Обречённо вздохнул и поднял глаза к небесам.

— Вам тоже это не нравится? — посочувствовал ему Орвильд. — Я тебя понимаю, друг.

Командир с большим интересом глянул на заместителя капитана.

— На моей памяти впервые приглашение получает целый отряд, — дипломатично отозвался он.

— Вам нужно будет убедиться в правдивости письма, — понятливо кивнул Орвильд и дёрнул поводья, пытаясь развернуть коня. — Мы всё понимаем и подождём снаружи.

— Нет, — обломал его с улыбкой командир. — Если у меня и были сомнения, то ваша реакция её рассеяла бы. Господин Горин Орвильд, не так ли? Леди прислала на все ворота предупреждения о вашем прибытии… И заметила, что некоторые захотят сбежать, тогда такого нужно арестовать и доставить в город.

Лицо Орвильда вытянулось, остальные из отряда, слышавшие диалог, откровенно развеселились. Даже Арлерий Торвин посмеялся и хлопнул заместителя по плечу.

— Она меня пугает, — пробормотал Орвильд тихонько.

— Поехали, — оборвал его Торвин и первым въехал в ворота. Остальной отряд въехал следом мимо бубнившего что-то себе под нос Орвильда. Наконец, тот очнулся и бросился догонять командира.

Как оказалось, им и место отвели — казармы неподалёку от полигона, на котором тренировались новики. Как им пояснили, обычно тут останавливались отряды разных гостей. Сейчас жили новики, но их временно подвинули.

— Они не в обиде, если что. — Пояснил провожатый. — Леди и для них устроила турнир. Так что все готовятся.

— А разве не должна прибыть ещё королева? — поинтересовался Торвин.

— Ага, — кивнул провожатый. — Только её и ждём. Как прибудет, так турнир и начнётся. А, вы про казармы? Не переживайте, для них тоже места уже приготовлены.

Не успели они устроиться, как заметили приближающуюся процессию. Ну как процессию… Герцог, младшая дочь и какой-то незнакомый мужчина в классическом облачении знатного имперца. Когда эта троица приблизилась, Арлерий расслышал слова мужчины, обращённые явно к леди.

— Мне кажется, ваша светлость, с первого дня у вас сложилось неправильное впечатление обо мне. Помощь гарлам в их вторжение продвигал управляющий дворца Косен Дарсий. И я вовсе не поддерживаю его политику, ибо считаю, на пользу империи она не идёт.

— Насколько я понимаю, интерес был к Северной Итали…

— Которую империя даже в случае победы удержать бы не смогла. Ни Карская республика, ни Небесный Отец нам бы этого не позволили.

— У Небесного Отца нет армии.

— Зато были бы тысячи гарлов, преданные победоносному вождю, который за корону мог бы оказать небольшую услугу Небесному Престолу.

Девочка сбилась с шага, покосилась на отца.

— Об этом я не думала, — пробормотала она. — Небесный Отец… А я то гадала, с чего Карская республика взялась снабжать гарлов провизией. Удивительные открытия вы мне преподносите, господин Вастон Горхос. С чего вы вообще решили поделиться со мной этими размышлениями?

— Просто мне показалось, что вы меня избегаете после той первой встречи. Я догадывался почему, но увы, рассеять недопонимание не получалось. Пришлось прибегнуть к помощи вашего отца.

— И зачем вам это? — Элайна с подозрением посмотрела на имперца.

— Я по пути в Лоргс проезжал через Тарлос… И мне очень захотелось встретиться с героиней города.

Элайна на мгновение застыла. Видимо, впервые кто сказал в её адрес такое абсолютно искренне, без всяких подтекстов. Это было видно.

— Моя роль там сильно преувеличена, — наконец проговорила она, быстро взяв себя в руки и избегая смотреть на гостя. — В основном я просто поддерживала в людях веру в победу.

— Конечно, ваша светлость, — даже не подумал спорить с этим утверждением имперец.

Элайна увидела слушавшего их наёмника и явно обрадовалась возможностью сменить тему.

— Арлерий Торвин! Я рада, что вы приняли моё приглашение. Я посчитала, что для вашего отряда будет хорошо показаться на подобном мероприятии.

Торвин покосился на Элайну, но всё же первым поприветствовал герцога, как самого старшего по положению, потом только повернулся к его дочери:

— Для нас это будет хорошей рекламой, ваша светлость, — ответил он, чуть поклонившись. — И мы все искренне благодарны вам за это.

— Все? — Элайна огляделась. — Не вижу вашего заместителя…

— Он занимается обустройством людей, а я поспешил выразить вам своё почтение. Мне сказали, что вы неподалёку.

— Ну не могла же я не поздороваться с отрядом, который сыграл большую роль в обороне Тарлоса. — Девочка покосилась на имперца. — Что касается героизма… Вот одни из тех, кто защищал город.

— Очень приятно познакомиться, господа, — совершенно невозмутимо изобразил лёгкий поклон имперец. — Путешественник, профессиональный бездельник Вастон Горхос. Как и говорил, я был проездом в Тарлосе. Слышал и о вашем отряде, Арлерий Торвин. Слава о нём вполне заслужена.

Торвин пристально глянул на безмятежного имперца, никак не понимая, что именно в нём его настораживает. С виду типичный богатый бездельник, прибывший полюбоваться на, как наверняка он считает в душе, варварское развлечение. А потом будет рассказывать об этом друзьям, наверняка многое переврёт и приукрасит. Впрочем, ему что за дело?

— Ваша светлость, — Арлерий счёл за лучшее обратиться к герцогу, заметив, что того как-то исключили из разговора. Вызывать неудовольствие такого человека Торвин не хотел

Тот усмехнулся и махнул рукой.

— Продолжайте, господа. Делайте вид, что меня тут нет, чрезвычайно интересно.

Арлерий глянул на смеющегося герцога и подумал, что странности маркизы вовсе не приобретённые в результате ритуала. У них, похоже, вся семейка такая. Герцога, видите ли, забавляет их разговор. Вастон, кстати, тоже покосился на герцога с подозрением. Тот, видимо, поняв, что сказанное им никого не успокоило, снова усмехнулся, но отмалчиваться больше не стал.

— Господин Торвин, дочь рассказывала мне о вашем вкладе в оборону города. Картен Тарлес тоже о вас высокого мнения. Надеюсь, на турнире ваши люди докажут, что слава вашего отряда заслужена целиком и полностью.

— Они будут очень стараться, ваша светлость, — чуть поклонился Торвин.

— Правильно, — согласилась Элайна. — А кто не будет, отправляйте ко мне.

— Ваша светлость, — повернулся к ней Торвин и совершенно серьёзно заметил: — они не заслуживают настолько сурового наказания. Я сам с такими разберусь.

— Да что ж все из меня какого-то монстра делают⁈ — возмутилась Элайна. — Папа, скажи же им, что я белая и пушистая! Гениальная, талантливая и скромная.

— Чрезвычайно скромная, — согласился герцог серьёзно.

— Вот! — Элайна повернулась к Торвину. — Папа меня хорошо знает. Но ладно, поскольку я всё-таки скромная, не будем больше о моих героических деяниях. Господин Торвин, я вас искала поприветствовать и передать расписание турнира…

— Расписание? — удивился Торвин. Такого он не встречал раньше.

— Да, — пояснила девочка. — Мы сочли так сделать лучше. В нём по дням расписаны те мероприятия, что запланированы. Будет стрельба из арбалетов, луков, поединки на мечах, конные поединки и, собственно, рыцарский турнир с тяжёлыми копьями… Завтра к вам подойдёт человек, и вы передадите ему списки тех, кто захочет участвовать и в каких именно поединках. Не переживайте, если что, сможете и заменить кого, и добавить. Это просто чтобы хотя бы примерно представлять количество участников на каждое состязание, чтобы могли прикинуть, какое время отводить на него.

Рыцарский турнир — дело особое. Даже из названия это следует. Называется он так не просто. Поединки на копьях верхом… Это вершина любого турнира. Из-за него зрители и идут сюда. Но если во всех прочих боях мог участвовать кто угодно, а уж стрельба из лука вообще считалась чуть ли не забавой простолюдинов, что изрядно веселило Элайну, хотя никто не понимал почему. Впрочем, дворяне вовсе не считали зазорным пострелять из лука, хотя и редко. Но вот рыцарский турнир… Тут даже не каждый дворянин допускался. Например, вновь посвящённый рыцарь участвовать в конной сшибке не мог, даже если победил на прошлых этапах. Всего этапов было пять. Первый — бой со щитом и мечом пешими. Второй этап тоже пешими, но бой с одним мечом. Второй бой уже верхом с мечом и щитом. Третий этап — произвольный выбор оружия. То есть каждый поединщик сам выбирает себе любое оружие, кроме копья. А вот на четвёртый этап допускались уже исключительно дворяне. Это и был поединок на копьях. А пятый этап завершал рыцарские турниры — бой все против всех. Этакая свалка. В конце должен был остаться только один… На ногах. Убийства на турнире не приветствовались.

Так что изначально было понятно, если в одно время проводить рыцарские этапы и соревнования для всех остальных, то посетителей на последних будет немного. А потому, под настоятельным влиянием Элайны их развели по времени. Все рыцарские этапы шли по утрам, где-то до двух после полудня. Потом час перерыв и начинались другие соревнования. А вот новики начнут соревноваться через шесть дней после начала основного турнира, когда естественным образом уменьшится количество участников взрослого турнира.

— Проигравшие отойдут в сторону, — пояснила Элайна, когда высказала последнюю мысль организационному комитету… Общему.

Девочка сочла за лучшее объединить всех, кто участвовал в подготовке турниров как с главной стороны, так и со стороны новиков. Себя назначила главной, понимая, что иначе трудно будет добиться нормальной совместной работы Марстена Дайрса и Аргота Тарлеса, например. А Дайрс же был не один тут, с ним и другие члены комитета, с другой стороны, тоже, кроме Аргота и Шольта, в наличие несколько приглашённых ими в комитет новиков. Вот Элайна и выдвигала свои требования, под которые все и подстраивались. Ну или спорили, доказывая, что идеи идиот… в смысле не очень хорошие. Но на последней фразе, про естественным образом уменьшения числа участников на неё очень странно посмотрели все. Потому решила пояснить, что имела в виду.

— Гм… Леди, вы там никаких ловушек не планируете случаем? — поинтересовался Шольт, даже про робость забыл, всё-таки единственный простолюдин тут. Хотя и шёл вроде как довеском к Арготу.

Элайна сначала гневно на него посмотрела, потом задумалась.

— Ловушки… гм… Шольт, ты гений! А это ведь мысль!

Теперь уже Шольт съёжился под общими гневными многообещающими взглядами.

— Нет! — отрезал Дайрс. — Только через мой труп, леди! Или увольняйте меня из вашего комитета.

— Ну нет, так нет, — пожала плечами девочка. — Чего драматизировать? — Потом повернулась к Шольту и послала в его сторону ехидную улыбку и подмигнула. Причём так, чтобы никто не видел.

А на следующее заседание Шольт пришёл, красуясь великолепным фингалом под глазом, а Аргот стоял рядом с ним и не сводил с приятеля предупреждающего взгляда. Девочка Шольту даже малость посочувствовала. На такое она не рассчитывала. В утешение позволила тому придумать любое соревнование, какое придёт в голову для новиков, согласившись выслушать его на другой день. Пусть теперь все новики подлизываются к Шольту и пытаются задобрить, дабы тот их выслушал и принял во внимание их пожелания. А вот нечего было колотить его. Бить Шольта только она имеет право. Ну, фигурально выражаясь.

По итогу и разнесли соревнования на десять дней, согласившись, что к тому времени количество соревнующихся действительно уменьшится, основываясь на практике, примерно вдвое. Потому юношеские соревнования сначала будут начинаться часов в пять вечера. А потом, по мере продолжающегося сокращения поголовья…

— Ну, придумайте сами, как их назвать! — не выдержала Элайна, когда после произнесения ею последнего слова на неё снова все смотрели крайне осуждающе.

— Потом по мере выхода из соревнования проигравших… — закончил за Элайну Марстен Дайрс.

— А я разве не так сказала? — изумилась Элайна, заметив, что все вокруг эту фразу приняли благосклонно.

— Мы передвинем время соревнований юношей часа на три дня, — продолжил как ни в чём не бывало капитан Дайрс. — Их всё равно значительно меньше, чем взрослых. Так что соревнования закончатся лишь на день раньше, чем турнир. Сумеют посмотреть его.

Элайна насупилась, но промолчала. На этом все и сошлись. Ну и вот это расписание ещё придумали…

— Леди, — заметил Торвин, мельком проглядев расписание. — Вы могли бы передать это нам со слугами.

— Могла бы. Но тогда я не смогла бы поприветствовать старых товарищей, с которыми вместе рубились в боях…

— Элайна? — осадил дочь герцог.

Элайна глянула на отца.

— Что, нажаловалась эта ябеда?

— А не должна была?

— Ну и ладно. А если серьёзно, господин Торвин, то я действительно считаю ваш вклад в оборону города очень большим, потому помочь немного вашему отряду считаю меньшим, что я могу сделать… Благо мне это ничего не стоит.

Торвин усмехнулся.

— Чувствуются уроки графа Ряжского. Когда мы с вами встретились, вы сто динаров считали мелкой суммой на карманные расходы.

Девочка слегка покраснела.

— Нашли что вспомнить. Я с тех поумнела и повзрослела. — Тут Элайна поймала скептический взгляд отца и пояснила. — Частично. Эх, никто мне не верит. Ладно, если что, обращайтесь ко мне через того слугу, что вас провожал сюда. Он как раз для этого к вам и приставлен. И разные проблемы по мелочи поможет решить. Было приятно с вами вновь встретиться, господин Торвин.

— Взаимно, ваша светлость.

Торвин проводил взглядом удаляющиеся фигуры отца с дочерью и только тут заметил, что имперец остался с ним и тоже смотрит вслед семейству Райгонских. Повернулся к наёмнику.

— А вы ведь искренне её уважаете, господин Торвин. Впервые вижу такое от наёмника. Мне казалось, что для вас все наниматели на одно лицо, которые забываются сразу после завершения контракта.

Торвин мгновение раздумывал, стоит ли отвечать этому непонятному имперцу. Но причин отказаться от общения не нашёл.

— Она лучший наниматель, который только возможен. Была честна с нами даже в мелочах и ни разу не пыталась подставить. Мне казалось, что она вообще не делает различий между нами и армией герцогства.

— Даже так? — Вастон хмыкнул. — Ну это понятно. Она ещё слишком молода, а я слышал, она любит всяческие… рыцарские романы про благородство и героев.

— Возможно, — беседовать Торвину резко расхотелось, как и в чём-то убеждать этого человека. Его не было в Тарлосе во времена осады, и он не видел маркизу, мотающуюся в мальчишеской одежде по разным частям осаждённого города. Может, он и побывал недавно в Тарлосе и что-то там слышал. Но слышать — это не видеть. А словами своё впечатление Торвин передать не смог бы. А книги про героев и рыцарей… Такие истории на войне выветриваются из голов очень быстро. Особенно в осаждённом городе. — Простите, господин Вастон, мне пора. Я хотел только выразить почтение маркизе, но у меня сейчас много дел по устройству отряда.

— Конечно-конечно, — улыбнулся имперец. — Не буду вас задерживать.

Идя в расположении своих людей Торвин никак не мог понять, чем же ему не нравится этот имперец…

Карета королевы въехала в Лоргс через южные ворота в сопровождении почти армии. Там была и её личная охрана, и присоединившийся отряд Ролана Брука, маркиза Соргенского. Конечно, встречать королеву — большая честь, но вряд ли он был так уж этим доволен. Из-за вторжения гарлов сорвалась его помолвка с Ларией Райгонской. Точнее, не сорвалась, просто отложилась. Была надежда, что её всё-таки проведут после завершения похода, но тут пришлось выехать навстречу кортежу королевы. Сейчас её снова наверняка отложат из-за намечавшегося турнира.

Толпа вышедших на бесплатное представление людей, приветственно махали руками. Охрана держала дорогу, чтобы никто не выскочил случайно. Альвира Крат, откинувшись на подушках кареты, с улыбкой наблюдала за радостной толпой. Впервые напряжение, которое преследовало её от самого Парса, покинуло её. Как же она устала от всех этих интриг королевского двора. Даже не интриг, а настоящей войны, в которой муж и король помочь ей никак не мог. С одной стороны, кампанию против неё развязала мать Леодрика, а с другой — мужчины в таких войнах традиционно не участвовали… И дело не в том, что это какой-то позор для них или ещё что. Просто любая попытка тут вмешаться могла закончиться вовсе не так, как ожидалось. Может, в этих чисто женских войнах не звенели мечи и не летели стрелы, но последствия их бывали ничуть не менее разрушительными. Взлетали и рушились карьеры ещё вчера всемогущих при дворе вельмож. Если бы Леодрик был полноправным королём…

Сейчас Альвира вспомнила свой отъезд из Парса и улыбку королевы-матери. И прекратившиеся нападки с её стороны. Не к добру эта показная доброта, ох не к добру… Но додумать мысль не получилось. Карета притормозила в крыльца замка, с которого уже спускался муж и герцог Райгонский.

Леодрик подскочил первым и, опередив слугу, сам распахнул дверь кареты и подал руку жене, помогая ей спуститься. Альвира улыбнулась ему и позволила помочь. Чуть обнялись, строго по этикету. Потом она посмотрела на улыбающегося герцога и тоже улыбнулась. Здесь она уже не стала сдерживаться и повисла у герцога на шее.

— Крёстный, как я рада.

— Ох, Альвира, ты же уже не маленькая девочка, так бросаться, — смутился герцог. — Что может подумать твой муж?

— Что я очень вас уважаю, герцог. — Альвира торопливо отстранилась, испытывая лёгкую неловкость от своего порыва. Но герцога она действительно любила как отца. На её памяти он был единственный, кто помогал и поддерживал её при дворе. Граф Стайрен Горзский был вечно занят делами королевства, хотя и прикрывал её с другой стороны. А отец… Лейстены были не слишком могущественной семьёй и мало чем могли помочь Альвире в Парсе. А отец Леодрика увы, умер слишком рано, чтобы как-то помочь им обрести силу. Альвира точно знала, что у него были какие-то планы и маркграф Дорен Лейстен даже получил какую-то должность, но после смерти короля удержаться у того не получилось. Он был хорошим воином, но плохим политиком и интриганом. И Альвира точно знала, что Виала Крат приложила руку к падению отца.

Герцог хмыкнул и правильно понял взгляд королевы.

— Ваш отец, Ваше Величество, прибудет завтра утром. Он уже прислал гонца.

— Герцог, я же просила, — изобразила обиду Альвира. — Какая я вам «Ваше Величество»?

— Прошу прощения, Альвира, — с улыбкой поклонился герцог. — Проходите.

Леодрик принял руку жены, и вдвоём они шагнули в дом…

В комнате Альвира откинулась на спинку кресла, пока слуги разбирали багаж и рассортировывали его по шкафам. Леодрик стоял рядом, скрестив руки и наблюдая за их работой.

— Тут спокойно, — вдруг заговорила Альвира. — Без тебя в Парсе стало так плохо… Если бы твоя мать не прекратила нападки, даже не знаю, как бы я пережила это.

— Прекратила? — вскинулся Леодрик. — Граф Горзский обещал присмотреть за тобой.

— Присмотрел, — кивнула Альвира. — Только… Леодрик, меня пугает эта неожиданная доброта твоей матери. Я боюсь.

Леодрик помолчал.

— Может, смирилась… — Он и сам понимал, что такое невозможно, потому голос был очень неуверенным.

— Или что-то задумала.

Леодрик нахмурился.

— Герцог сказал, что после похода у меня появилась определённая репутация среди вассалов… И ещё… Гм… Герцог пока об этом не знает…

Альвира открыла глаза и с подозрением уставилась на мужа.

— Леодрик?

— Гм… Понимаешь, меня тут отловила одна мелочь и утащила к себе посекретничать…

— Мелочь, это Элайна?

— А ты другую мелочь знаешь? — усмехнулся король. — В общем, она тут изрядно меня озадачила. Если коротко, она устраивает турнир для новиков и оруженосцев… Э-э-э… Ну, то есть, для всех, кто обучается на воинов, но ещё не достиг возраста, позволяющего участвовать в настоящем турнире. Я, как ты понимаешь, тоже не подхожу по возрасту, но… Короче, она предложила мне участвовать в этом её детском турнире.

— Прости? — нахмурилась Альвира.

— Ну она там целую стратегию разработала, как я понял… Кажется, она и турнир этот ради меня организовала. Считает, что это поднимет мой авторитет среди солдат. Мол, король не брезгует скрестить меч даже с обычными учениками…

— Если ты не проиграешь, — нахмурилась Альвира.

— Ну ты уж совсем не ценишь своего мужа, — даже обиделся Леодрик. — Ты не забывай, что у меня были лучшие учителя. Да и в походе я совсем не прохлаждался. Но да, я могу и проиграть… Мелочь что-то там по этому поводу говорила, мол умение проиграть тоже искусство и порой проигрывая, завоёвываешь больший авторитет, чем от победы. В общем, предложила честное соревнование. Себя показать, других посмотреть… — Леодрик вдруг замолчал и посмотрел на слуг. Наклонился к Альвире и тихо заметил: — Я тебе позже расскажу о её плане. Хотел с тобой посоветоваться, прежде чем принимать предложение… О нём даже герцог ещё не знает.

— Хм… — Альвира задумалась. — Знаешь… Предложение Элайны я бы приняла, но ты прав, надо сначала услышать все её предложения. Что там у неё за план.

— В принципе, я согласен с ней… Она ещё заметила, что я мог бы там присмотреть для себя личных слуг… Которые будут верны мне. Мол, впечатлённый успехами и прочее. Она считает, что такие люди будут мне верны больше, чем иные дворяне.

— А вот это я бы обдумала очень серьёзно, — протянула Альвира. — Даже одно это стоит того, чтобы согласиться. А почему, кстати, герцог ничего не знает? Элайна боится, что он не одобрит?

— С неодобрением герцога мы с Элайной как-нибудь смирились бы, — хмыкнул Леодрик. — Нет. Просто она не хотела ничего говорить отцу, пока не услышит моего согласия. Мол, если я не соглашусь, зачем тревожить занятого человека?

— Какая заботливая дочка, — рассмеялась Альвира. — Знаешь, а ведь твоя мать выступила бы резко против. Сказала бы, что ты позоришь своё положение короля, сражаясь с ничтожными.

— Как я понимаю, это должно меня подтолкнуть согласиться? — усмехнулся Леодрик. — Давай позже поговорим, когда останемся одни.

Альвира согласно кивнула. Проговорили они потом до самого ужина, когда нужно было уже выходить. Снова облачение в парадное платье, выход.

Юрмия Гарстин стояла рядом с Турием, ожидая появления королевской четы. Вскоре должно было состояться официальное представление. Покосилась на Элайну, в кои-то веки наряженную в подобающее её положению платье с аккуратной причёской. Она скромно занимала своё место за Ларсом и перед Кареном, который явно был слегка взволнован и вцепился в руку старшей сестры, словно ища поддержку. Элайна же словно и не замечала этого, вроде как так и надо, и ничего странного в этом нет. Даже что-то там ему сказала с улыбкой, отчего её младший брат явно успокоился и повеселел. Но руку сестры не отпустил. Это было даже… мило, наверное. Такая забота…

Но вот зашла королевская чета, началось положенное по протоколу представление. Герцогская семья, как хозяева, естественно, были первыми. Альвира, дождавшись окончания представления от Юрмии, улыбнулась ей и кивнула.

— Рада с вами снова встретиться, леди Юрмия, — кивнула в ответ королева. — Помнится, вы приходили к нам в гости в Парсе, но встреча была не очень продолжительной. Полагаю, нам стоит познакомиться поближе. Слышала, что завтра с утра приезжает ваш отец и братья.

— Да, Ваше Величество, — склонилась Юрмия, она не была уверена, что прошлая встреча прошла удачно и вспоминать о ней ей не очень хотелось. — Они уже прислали гонца. А я слышала, что и ваш батюшка будет завтра. В замке герцога собирается почти весь высший свет королевства.

Альвира чуть нахмурилась, а Юрмия прикусила язык. Надо же было ляпнуть такое… Она ведь знала об отношении королевы-матери к Альвире и противостоянии дворов старого и молодого. И сейчас ситуация ничуть легче не стало. Наоборот, даже. То, что именно к герцогу Райгонскому собираются все высшие аристократы королевства, говорит, что ситуация довольно шаткая и королеве такое явно не может понравиться. Тем не менее она осталась в Парсе, хотя логика требовала её присутствия именно здесь. И это явно неспроста. По сути, сейчас образовывалось два центра силы. Первый возглавлял граф Горзский и… вечно остававшийся в нейтралитете герцог Райгонский. Во главе второго находилась королева-мать и те, кто её поддерживал.

А король с молодой женой тут оказывался как бы между этими двумя силами. Сам он пока самостоятельной величиной не являлся. И пока никто не знал, на какую сторону он склонится. И Юрмия сейчас невольно напомнила о таком шатком положении.

— Мы, — королевское «мы», прозвучавшее из уст королевы, явно подчёркивало, что говорит она не только от своего имени, но и от имени мужа, — целиком поддерживаем политику графа Горзского.

Юрмия могла бы сказать, что политика графа вызывает острое отторжение высшей знати королевства, считающей, что тот слишком много власти забирает в пользу короны в ущерб крупным феодалом. Неоднократно слышала такое дома. И совершенно непонятно, как к этому относится хозяин дома герцог Райгонский. Юрмия пока ни от кого здесь не слышала про то, какую позицию займёт герцог в назревавшем противостоянии. А то, что противостояние назревает, ощущалось почти физически. Даже несмотря на то, что пока приехали не очень значимые рода.

Понятен и приезд аристократов сюда. Впервые король выбрался из дворца и оказался вдали от тех, кто его поддерживал, от влияния матери. Многим явно хотелось понять, что из себя представляет король и чего от него ждать.

Вторжение гарлов явно пошатнуло установившееся равновесие, но в какую сторону пойдёт движение, было непонятно.

Юрмия поймала себя на том, что действительно не понимает, к чему склоняется герцог Райгонский. А действительно, к чему? Она же вроде как будущая герцогиня и даже не пыталась вникнуть в происходящее. Покосилась на Элайну, которая весьма непринуждённо о чём-то беседовала с королём. Кивала в ответ на его слова. Сама же Юрмия задумалась, какую позицию займут её отец и братья.

То, что сторон может быть не две, а три и даже больше Юрмии в голову не пришло. Либо за, либо против. Полутона… неважны. Но трудно её винить в этом. До сегодняшнего дня девушка вообще предпочитала не задумываться о политике, считая это не её делом.

Представление тем временем закончилось, и все разбрелись по залу. Сновали слуги с напитками и закусками. Мужчины в основном наседали на короля и герцога, а вот женщины и девушки собирались вокруг королевы и Ларии. Одна Юрмия осталась вроде как не при делах, и в растерянности огляделась. Турий оставил её, присоединившись к отцу и другим мужчинам. Даже Элайна что-то там обсуждала с одной из гостьей. Но тут неожиданно королева пришла к ней на помощь.

— Леди Юрмия, присоединяйтесь к нам, — позвала она, заметив неприкаянную девушку. — Я слышала, что вы приехали сюда в не очень удачное время, но помогали в отражении вторжения гарлов.

— Это слишком преувеличено, Ваше Величество, — смутилась девушка. — Я немного помогала леди Ларии.

— Дамы, давайте на сегодня отменим титулы. Леди Альвира вполне достаточно.

«Я знаю, что я светлость, так что леди Элайны вполне достаточно» — неожиданно вспомнились слышанные случайно слова Элайны, обращённые к кому-то из подчинённых графа Ряжского, насколько тогда поняла Юрмия. Интересно, кто кому подражает? Впрочем, трудно отрицать, что беседа после этого пошла более непринуждённой. Но даже так Юрмия предпочитала отмалчиваться. При этом королева явно за ней наблюдала, хоть и старалась это делать не слишком явно. И это внимание только ещё больше нервировало Юрмию, и она ещё больше замыкалась. А на следующий день её вызвали к королеве… помочь той собраться.

Ничего уничижительного в такой просьбе не было, даже почётно, но…

Альвира встретила Юрмию сидя в кресле, а служанка расчёсывала ей волосы. Короля не было. Юрмия нерешительно замерла неподалёку. Королева вежливо поздоровалась, а потом махнула служанке. Та торопливо удалилась, оставив расчёску на столе. Юрмия нерешительно взяла её и приблизилась к королеве. Та кивнула.

— Как ты понимаешь, я позвала тебя сюда не для того, чтобы ты мне волосы расчёсывала, — сообщила вдруг Альвира. — Поверь, мои служанки в этом деле лучшие. Просто это был самый простой способ остаться наедине и поговорить.

— Я… Я догадалась, Ваше Величество. — Ну действительно трудно сообразить, что дело вовсе не в помощи королеве собраться. Королева же в ответ лишь кивнула.

— Да… Встреч будет ещё много, но наедине остаться вряд ли получится. Ты ведь понимаешь, о чём я хочу поговорить?

— Признаться, не очень, Ваше Величество…

— «Леди Альвира». Обращайся так. Хм… Леди Юрмия, что ты знаешь о позиции герцога Райгонского по отношению к той политике, что проводит граф Горзский на укрепление королевской власти?

— Э-э-э… признаться, мало что знаю.

Королева кивнула, словно подтверждая свои мысли.

— Напряжение растёт, леди Юрмия. Может так статься, что вскоре многие семьи окажутся по разные стороны этого противостояния. Но мы надеемся разрешить вопрос миром. У герцога Райгонского есть какой-то план, как я поняла, который он и собирается выдвинуть на этом турнире. Вы же понимаете, что турнир хоть и важен сам по себе, но он тут скорее как предлог, чтобы собрать всех значимых людей королевства в одном месте. И дискуссия будет жаркой.

Юрмия это понимала. Не понимала только, зачем королева всё это ей сейчас говорит. Альвира, похоже, сообразила.

— Не понимаете, для чего я вам это говорю? Леди Юрмия, ответьте мне, как будущая герцогиня Райгонская, какая ваша позиция по этому вопросу?

Вот тут Юрмия и растерялась. Никогда не задумывалась. Да и не считала нужным какую-то позицию иметь.

— Такие дела решает герцог, а потом будет решать мой муж.

Альвира опять кивнула, словно это и ожидала услышать.

— Что ж, похоже, Элайна была права, — проговорила она словно сама себе. А вот на Юрмию последняя фраза произвела эффект подобный удару молнии.

— Элайна, леди Альвира?

— Элайна рассказала мне, — невозмутимо проговорила королева, — что у вас с ней совершенно не сложилось взаимопонимание. Я теперь понимаю почему. Если что Элайну и может реально взбесить, так это отсутствие собственного мнения у собеседника. Полагаю, она попыталась донести до вас свою позицию слишком… гм… слишком в своём стиле.

— Она была очень грубой и жестокой! — не выдержала Юрмия и даже испугалась такой смелости. Но вопреки ожиданиям королева не рассердилась. Даже одобрительно кивнула и улыбнулась.

— Грубой… Да, она может. Но мне казалось, что при нашей встрече в Парсе вы могли составить мнение о ней.

— Честно говоря, мне казалось, что тогда Вы немного… преувеличили.

— Хм, — Королева вдруг усмехнулась. — Да, такое могло сложиться мнение. Но всё было правдой. А грубость… При первой встрече Элайна нас с Леодриком обозвала парой идиотов, которые страдают, как она выразилась, фигнёй, вместо дела.

— Она так сказала? — вытаращила глаза Юрмия.

— Слово в слово. Ух, как я рассердилась тогда. А потом мы с Леодриком задумались, обсудили ситуацию и согласились, что мы действительно два идиота. И знаешь… именно с того дня мы сумели с ним наладить наши отношения. И мне, и ему стало проще. Оказывается, вдвоём противостоять проблемам проще, чем поодиночке. При первой встрече мне хотелось эту мелочь прибить собственными руками. Сейчас я благодарна ей за те слова.

— Я… я не понимаю, Ваше… леди Альвира…

— Не понимаешь… Вопрос ведь не в жёсткости слов Элайны, а в том, как ты их воспринимаешь. Как относишься. Если она в своих словах ошибается, это не заденет никого. А вот если она попала в точку, если её слова — правда, и ты знаешь это, даже если боишься признаться себе… Это ведь совсем другое дело. Это никому не понравится. Не так ли?

— Она вам рассказала⁈ — вскинулась Юрмия.

— Нет, — качнула головой Альвира. — У Элайны нет привычки трепать языком, особенно касательно чужих тайн. Просто я достаточно хорошо её знаю и помню, как реагировала я. Потому могу догадаться, из-за чего ты так вскидываешься на неё. Как я и говорила, на ложь так не реагируют. Но что ты теперь будешь делать дальше?

— Делать дальше? — Юрмия совсем растерялась, не понимая, к чему ведёт разговор королева и что хочет услышать.

Альвира покачала головой.

— Мы с Леодриком тогда много говорили. И признали правоту Элайны. И решили измениться. А могли бы эти слова откинуть, забыть. И жить, как прежде. И, скорее всего, я бы до сегодняшнего дня не дожила, а Леодрик попал бы в полную зависимость от матери…

Это было… опасно. Такие вещи абы с кем не обсуждаются. Юрмия побледнела, поймав пристальный, изучающий взгляд королевы.

— Тебе решать, что делать, — твёрдо закончила она. — Мне бы хотелось надеяться обрести союзника… Но красивая кукла в герцогской короне неинтересна никому… И никому не нужна. Задумайся над этим, леди Юрмия.

Королевские покои Юрмия Гарстин покинула на негнущихся ногах. Впервые с ней разговаривали настолько откровенно. И ясно дали понять, что герцогиня Райгонская не может просто стоять за спиной мужа. Не позволят. Слишком влиятельная фигура. И многие постараются действовать через неё в своих целях. Собственно, теперь стало понятно, что именно пыталась донести до неё Элайна. Просто её стиль для Юрмии был крайне непривычен, а потому больше раздражал, чем заставлял думать. А тут предельная откровенность. Подумать действительно было над чем. А главное, так ли ей нужна эта самая герцогская корона, если с ней в приложении идёт участие во всяческих непонятных ей интригах. Может спокойнее найти какого-нибудь графа?

В голове у Юрмии Гарстин стоял сплошной туман…

Следующие дни превратились в настоящий хаос из-за наплыва основной массы гостей. Тем более прибывали самые важные гости: отец, мать и два брата Юрмии Гарстин, неожиданно приехал старший брат Аделии Гарстин и Виалы Крат — Кармей Леарский. До последнего было неизвестно, приедет он или нет. Все знали, что его отец совсем плох, но нет, выбрался. Прибыл отец королевы Альвиры маркграф Дорен Лейстен.

Потом всех вокруг закружили встречи, приёмы. В огромном гостевом зале было не протолкнуться от гостей. Играли приглашённые музыканты. Даже Элайна малость успокоилась и демонстрировала образцовое поведение истинной леди, плывя по залу плавной походкой, показывая манеры, приличествующие младшей сестре Розы Герцогства. Впрочем, Ларии доставалось намного больше, ибо она вместе с матерью занимались приёмом гостей, их расселением, обеспечивали развлечения.

Большой приём организовали, когда стало ясно, что все самые знатные семьи королевства, которые хотели приехать, уже приехали, а остальные… Ну они были не так важны. Сами виноваты, о сроках начала турнира все были извещены заранее. А большой приём всегда предшествовал собственно турниру. А тут ещё все, кто что-то решал в политике королевства, понимали, что необходимо обсудить сложившуюся ситуацию. Конечно, не на самом приёме — это всё-таки праздник, но нужно.

Юрмия, после приёма у королевы, промучилась несколько дней, пытаясь разобраться в том, что именно от неё хотят и ожидают. Альвира говорила, что не против видеть Юрмию союзником, но… А вот что за «но» непонятно. А ещё её немного раздражали слова королевы про Элайну. То есть слова этой мелочи имели для королевы такое значение, что та, опираясь на них, даже выговорила что-то Юрмии.

Хотелось разобраться, но идти с этим к королеве… гм… Как ни хотелось это признавать, но только один человек в замке мог помочь ей разобраться во всём этом. Юрмия отыскала Элайну и со всеми полагающимися вежливостями согласно правилам поведения истинной леди поинтересовалась: «Какого хрена?» Ну это Элайна так для себе перевела, что и озвучила. Мол, вместо всех вот этих пустых словес на пять минут можно было всё сократить до двух слов.

— Было бы короче и проще, — пояснила малявка, глядя на Юрмии честными глазами. — Ладно, не пыхти. Юрмия, но серьёзно, этикет — вещь хорошая и правильная, и что бы ты там ни думала про меня, но я осознаю его важность. Он помогает избегать разных недоразумений при общении с важными и значимыми людьми, с которыми нет приятельственных отношений. Но надо же понимать и границу необходимого. Общаться по этим правилам с почти родственниками… Даже Лария до такого не докатывается.

— А ты сама признаёшь меня почти родственницей? — не выдержала Юрмия.

Но эта малявка… Она вдруг улыбнулась и выдала:

— Вот! Умеешь же, когда хочешь. Уже и на «ты». Глядишь, и человеком станешь. Ладно, не пыхти. Признаю или нет совершенно неважно, главное — факт. А если ты ещё не передумала, значит, мы почти родственники. Что же касается твоего вопроса… — Элайна задумалась. Оглядела зал. И тут, явно приняв какое-то решение, слегка махнула рукой. — Идём за мной.

Элайна провела Юрмию мимо гостей в какой-то затемнённый угол за поддерживающей потолок колонной.

— Когда была маленькая, частенько тут пряталась и наблюдала за приёмами, — пояснила она и указала на место рядом с портьерой. Снова оглядела зал, заметила, что хотела, и указала туда Юрмии. — Видишь мою мать?

— Да, — присмотрелась Юрмия.

— Хорошо. Стой здесь и наблюдай за ней.

— Что? — с недоумением повернулась к Элайне Юрмия.

— Ты хотела получить ответы? Я могу долго и муторно объяснять, но ведь лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Разве нет?

Юрмия наградила Элайну подозрительным взглядом, но та была предельно серьёзной.

— Просто наблюдать? — поинтересовалась она.

— Да. Просто наблюдать. А потом я подойду, и мы обсудим, что ты увидела.

— Подойдёшь?

— Я не могу из зала надолго пропасть… пока. Я должна ещё представиться нескольким людям. И отец просил.

Всё ещё сомневаясь, Юрмия постаралась слиться со стеной и стала наблюдать за герцогиней, совершенно не понимая, что должна увидеть и какие выводы из этого сделать. Элайна же уже исчезла, отправившись исполнять обязанности одного из хозяев приёма. Только подол платья взметнулся от резкого разворота.

Юрмия, сама не понимая для чего, осталась наблюдать. Иногда ловила взглядом Элайну, порхающую по залу от одного гостя к другому. Там улыбнётся, там что-то скажет, приветствуя кого-то, кто-то у неё что-то спрашивал, она отвечала. Потом очнулась и снова стала наблюдать за герцогиней.

— Ну и как?

Юрмия вздрогнула и обернулась. За спиной стояла невозмутимая Элайна с двумя бокалами вина. Один протянула ей.

— Разбавленное, — пояснила в ответ на немой вопрос. — Вряд ли папа обрадуется, если мы с тобой тут нахрюкаемся.

Юрмия поморщилась, но комментировать последнее заявление не стала. Понимала, что бесполезно. Молча взяла бокал и отхлебнула. Действительно разбавлено водой. И сильно. От вина один вкус и остался.

— Что ты хотела, чтобы я увидела?

Элайна молча встала рядом и некоторое время наблюдала за залом. Потом снова повернулась к Юрмии.

— Обратила внимание, с кем она общалась? И все ли там были настроены дружелюбно?

— Я видела несколько споров, но не слышала о чём.

— Сейчас все обсуждают грядущую политику в королевстве, — заговорила она. — Райгонские испокон веков держали нейтралитет в этих спорах. Своих проблем с гарлами хватало, чтобы ещё и в дела короля встревать. Папа рассказывал, что за это его старый король и ценил. Ну который Эрдар Первый, отец Леодрика.

— Я знаю родословную королевской семьи, — буркнула Юрмия.

Элайна кивнула, словно не расслышав грубости.

— Эрдар проводил политику укрепления королевской власти и прижимал всех крупных феодалов, ограничивая их власть. Так получилось, что Райгонские единственный герцогский род в королевстве, который мог бросить прямой вызов королевской армии. Но из-за нашего нейтралитета король прибирал всё больше и больше власти. После его смерти пошёл обратный процесс. Граф Горзский, при всём к нему уважении, не хитрец Эрдар. Он сопротивляется, но отступает. При таком положении нейтралитет герцогства Райгонского всех устраивал.

— Я не понимаю, для чего ты мне это говоришь. И откуда ты всё это знаешь?

— Знаю из бесед с отцом и споров. Мы с ним часто эту ситуацию обсуждали.

— Герцог с тобой? — изумилась Юрмия, полагая это очередной шуткой, но наткнулась на совершенно серьёзный взгляд девочки.

— Говорят, я гений… А ещё обладаю знаниями мира близнеца.

— О… Но…

— Что позволяет взглянуть на проблему под другим углом. А для чего говорю… терпение, сейчас объясню. Осталось немного. Вторжение гарлов разрушило хрупкий баланс в Парсе… Теперь, кстати, я понимаю, что имел в виду Валиор Строж… Неважно, это я для себя. В общем, всех тут присутствующих сильно занимает вопрос: чью сторону займёт мой отец в грядущем дележе власти. Думаю, ты понимаешь, что делиться властью с королём мало кто тут хочет. В идеале все хотели бы вернуться во времена деда Эрдара, когда королевская власть ограничивалась его ленными владениями. Но и откровенных идиотов тут тоже мало, и все понимают, что раз гарлы сумели объединиться и вторгнуться такими силами, то никто не помешает им повторить экскурсию. Будут попытки скрестить ежа с ужом. В смысле и королевство укрепить, и власть собственную не отдать.

— Это очень интересно…

— Но ничего не понятно, — кивнула Элайна, перебив и даже не обернувшись. — Я тебе об этом и пыталась сказать. Понимаешь, для герцогини Райгонской не понимать это, слишком большая роскошь. Ты ведь наблюдала за моей матерью?

— Да, но…

— Моя мать принадлежит одному из древнейших родов королевства. И её род сейчас выступает за ограничение власти короля. Но мой отец в этом споре придерживается несколько отличного от всех остальных мнения, которое и планирует огласить на грядущей встрече…

— Какого? — теперь уже Юрмия заинтересовалась непритворно. Она слышала споры отца и братьев, примерно знала, чего они хотят. Но вот позицию герцога Райгонского она так и не поняла.

Элайна неторопливо повернулась к Юрмии и окинула ту внимательным взглядом с головы до ног.

— Отличного от остальных, — ответила она предельно честно. Отвернулась. — Факт в том, что мать его позицию знает, мы с отцом обсуждали это при ней… Отец от жены не делает секретов, — снова взгляд в сторону Юрмии.

— Твой отец обсуждал этот вопрос с тобой? — не поверила Юрмии.

— Я сделала несколько замечаний, которые отец пытался опровергнуть. Честно говоря, лично мне хотелось бы, чтобы у него получилось. Было бы всем проще. Но суть не в этом. Так вот, мать не согласна с отцом. А сегодня многие жёны, матери или сёстры присутствующих здесь знатных аристократов пытались прощупать её позицию как герцогини Райгонской, кто-то пытался повлиять… Я не слышала, сразу говорю, но не сомневаюсь, что так и было. Кто-то пытался давить, кто-то ссылался на старую дружбу. Но мать здесь и сейчас жёстко отстаивала позицию мужа, обрывая все попытки надавить. Думаю, ты видела некоторые такие споры.

— Э-э… да…

— Хотя по всем правилам поведения настоящей леди она должна была сослаться на то, что ничего не понимает, что этим должны заниматься мужчины и удалиться. — Снова пристальный взгляд от Элайны. — Не женские это дела.

— Зачем она так делала?

— Затем, что если она отойдёт в сторону, как положено, то с этими вопросами обрушатся на Ларию. Если уйдёт и она, то все эти разряженные кури… простите, почтенные леди, начнут трепать своими языками, разнося сплетни по всему королевству. И во что они трансформируются не рискнёт предсказать никакой оракул. Если их всех жёстко не осадить, то это сильно осложнит жизнь и отцу, и брату. Пойдут слухи, что герцогство уже не то, что после вторжения гарлов оно ослабло…

— Твоя мать…

— … показывала единство семьи и доказывала всем, что вторжение только укрепило герцогство. И она будет продолжать ходить среди гостей, улыбаться всем, отбивать атаки противников герцогства, обрывать плохие слухи в наш адрес. Будет ходить и улыбаться, даже если будет больная, даже если от неудобных туфель ноги сотрутся в кровь.

Юрмия глянула на бледное лицо Элайны. Видимо, последнее было вовсе не размышление. Когда-то такое она явно видела в реальности.

— Видишь ли, Юрмия, — продолжила, помолчав, Элайна. — Герцогство Райгонское слишком долго оставалось нейтральным. Я боялась, что добром такое не кончится… По факту, сейчас очень много кто желает видеть нас на своей стороне, ради чего пойдут на… разное. Не хочу даже гадать, на что могут пойти. И в этой ситуации герцогиня Райгонская не может играть роль красивой куклы при муже. Ты хотела понять? Я тебя прямо говорю. Ответь не вслух, не мне, себе. Ты готова вот так же, как моя мать, отстаивать интересы своего мужа? Обрывать сплетни? Распускать свои? Бороться, даже если от усталости хочется лечь и уснуть? Если нет, лучше отступись. Времена перемен не терпят слабых, а именно такие времена идут. А слабостью ты погубишь и себя, и брата.

— Ты сомневаешься, что я буду верна?

Элайна медленно повернулась и уставилась на Юрмию. Молчала долго, девушка даже занервничала от такого совсем не детского взгляда.

— К сожалению, нет. Если бы у меня были сомнения в твоей верности брату, я тебя просто уничтожила бы.

Юрмия попыталась улыбнуться, сочтя слова шуткой, но наткнувшись на холодный взгляд этой гм… девочки, почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она совсем не шутила…

— Я… Я не собиралась никого предавать… Я даже отцу ничего не говорила про то, что слышала тут.

— Это всё мелочи и неважно, — отмахнулась Элайна. — Поверь, важного ты не слышала ничего. Юрмия, на самом деле ты мне даже в чём-то симпатична. Я даже понимаю, почему ты решила ухватиться за это предложение, хотя изначально была настроена против замужества… Да что ж ты так удивляешься? Это ж просто было узнать, достаточно слуг расспросить. Сильно их осведомлённость в делах господ недооценивают, между прочим. И именно поэтому я постаралась показать тебе твои недостатки прямо. И смотрела как ты реагируешь. Ты не боец.

— Я… — Спорить было сложно. Юрмия это и сама знала. Даже без тех слов Элайны, которые её смертельно обидели именно тем, что стопроцентно попали в цель.

— Решай, Юрмия, пока не поздно. Отсидеться за спиной мужчины герцогиня Райгонская не сможет. Если ты не готова измениться, я могу помочь тебе разорвать помолвку. И возьму вину на себя… С моей репутацией никто не усомнится, ты никоим образом не пострадаешь, обещаю. Если всё же решишь бороться, я готова тебе помочь измениться.

— Ты мне? — изумилась Юрмия.

— А чего ты удивляешься? — изумилась в ответ Элайна. — Юрмия, я не враг тебе, что бы ты там ни вообразила. Я готова тебе помочь, но ничего не смогу сделать, если ты сама не захочешь. На гору невозможно затащить. Помочь идти можно — тащить не получится.

Элайна одним глотком допила оставшееся в своём бокале вино, глянула в него, словно пытаясь проверить, не осталось ли там ещё хоть капли. Посмотрела на Юрмию.

— До начала турнира три дня. Первая встреча тех, кто определяет судьбу королевства, полагаю, будет происходить до начала турнира…

— А ничего, что тут находится и король? Они будут решать, сколько власти оставят королю чуть ли не в его присутствии?

— Забавно, правда? — Но на лице Элайны не было ни тени улыбки. — В общем, у тебя три дня на решение. Можешь посоветоваться с семьёй, если захочешь. Можешь не советоваться.

Элайна отвернулась и шагнула в сторону зала, замерла, обернулась.

— Если через три дня я не услышу твоего решения, буду считать, что ты согласна разорвать помолвку.

И ушла, оставив опешившую Юрмию, которая даже на миг не усомнилась, что именно так всё и будет.

Виала Крат напрасно наговаривала на Гарстиных, считая их значимыми фигурами исключительно в силу того, что её младшая сестра вышла замуж на Найзина Гарстина. Хотя они и были всего лишь графами, но их графство считалось одним из самых сильных и могло поспорить по могуществу с иными герцогствами. Хотя да, женитьба тогда ещё наследника графства Найзина Гарстина на младшей сестре королевы Аделии Леарской изрядно им помогло это могущество укрепить. Но и без этого они оставались значимой силой. Потому Найзин Гарстин мог на равных обсуждать ситуацию в королевстве со старшим братом королевы Виалы Кармеем Леарским.

Выразив положенные сочувствия по поводу ухудшившегося состояния здоровья герцога Леарского, он, оглядев гостей, заметил, что короля восхваляют так, словно это он победу одержал.

Кармей хмыкнул, но счёл необходимым напомнить, что они говорят о его племяннике всё-таки.

— Герцога тоже понять можно, он постоянно говорит о возросшей опасности от гарлов.

— Мы их победили, — буркнул граф Гарстин.

— Неубедительно победили. И не сломили. Мои люди докладывают, что хоть у них и начались брожение, но союз не распался. Просто подыскивают кем заменить проигравшего прошлого. Так что герцог не так уж и не прав. Если мы и в следующий раз будем собирать силы с такой же скоростью, как сейчас, то можем остаться и без королевства, и без своих владений.

Найзин нахмурился. Крыть нечем. Даже ему приходилось признавать наличие такой угрозы. Но ему совсем не нравилось, к чему всё идёт.

— Вас понять можно, вы заботитесь о племяннике…

— Но это не значит, что и мне нравится политика, которую ведёт граф Горзский. Король ещё молод, потому на политику влияния не имеет. А вот регент… тут другое дело. Всё ведь будет зависеть от того, кто вложит свои мысли в голову молодому королю. И чтобы он уважал старые влиятельные семьи и прислушивался к их советам.

Найзин долго смотрел на собеседника, оценивая слова. Звучат красиво. Только чем поможет смена графа Горзского на герцога Леарского? Ну пока ещё не герцога, но, если верить слухам про здоровье старого Дормана, скоро станет. Как бы хуже не стало. Граф Горзский всё-таки не имеет тех ресурсов, что есть у герцога Леарского, а потому вынужден маневрировать и идти на уступки.

— Я серьёзно обдумаю ваши слова, — пообещал он.

Кармей мысленно поморщился. Он не отец, тот умел так сплести кружево слов, что все собеседники соглашались, что чёрное — это белое, а белое — чёрное. Не то, что он надеялся кого-то в чём-то убедить. Пока Кармей собирал мнение окружающих об отношении к регенту и обо всём происходящем в королевстве, прикидывая расклад сил. Ох, как не хватало сейчас отца, который выдал бы этот расклад с ходу, указав на твёрдых сторонников того или иного курса и на колеблющихся. Сейчас же приходилось до всего доходить самому. Найзин было далеко не первый, с кем он поговорил. И пока ситуация не радовала. Все были недовольны регентом, но все недовольны были по-разному. И не настолько, чтобы выступать против него. Но главное, в данный момент всех интересовало только одно — чью сторону примет герцог Райгонский. И каждый прикидывал, чем готов пожертвовать ради привлечения такой силы на свою сторону. Кармея забавляла эта мысль. Почему-то все были уверены, что герцог примкнёт к какому-то лагерю, а не создаст свой. Обоснование железное — герцог не слишком опытен в политике. Забавно даже. То, что герцог в эту политику не лез до сегодняшнего дня, вовсе не значит, что он в ней профан. В конце концов, граф Горзский его близкий друг и герцог частенько бывал в Парсе после смерти старого короля. Не мог же он вообще ничего не понять и не попытаться разобраться в раскладах?

После разговора с наследником Леарского Найзин заперся в комнате и, сидя у окна, размышлял, что делать ему. Главным сторонником продвижения свадьбы его дочери Юрмии был герцог Дорман, отец Виалы Крат и Кармея Леарского. Но болезнь герцога прогрессировала слишком быстро, и он не успел подробно объяснить свои мысли, и что именно побудило его выступить с предложением этой помолвки. Выгода Гарстиных понятна, потому Найзин даже не колебался, когда такое предложение поступило ему. Понимал, почему согласился герцог Райгонский, всё-таки мать Юрмии — сестра королевы Виалы, что может хоть немного сгладить все противоречия между родами. Но вот в чём была выгода герцога Леарского, что тот аж сам лично хлопотал о помолвке, он не понимал. Герцог писал ему, что позже всё объяснит при встрече, но… Сначала всех отвлекло вторжение гарлов, потом… Потом пришло известие о быстро прогрессирующей болезни старого герцога. А из беседы с Кармеем — наследником Леарских, Найзин вынес мнение, что тот и сам не понимает причины этой настойчивости отца. Но и не возражает, если Гарстины породнятся с Райгонскими. А мог бы помешать через сестру, мать Юрмии, если бы захотел.

Что ещё поразительно, свадьбу поддержал и регент. Что там предложил и сказал ему герцог Леарский, тоже неизвестно. К сожалению, Найзину приходилось только гадать о причинах. Может, стоило бы спросить регента? Тот мог что-то знать. Возможно, стоит написать ему… К сожалению, с регентом у Найзина были не слишком хорошие отношения. А ещё королева-мать что-то там замышляла — его люди при дворе постоянно докладывали о каком-то начавшемся там шевелении. Впрочем, Найзина действия королевы не слишком волновали. Он был не слишком большого мнения о женском уме вообще, и об уме Виалы Крат в частности. Так что с этой стороны проблем он не ждал.

По удивительному стечению обстоятельств наследник Леарских размышлял о том же самом. Необходимость помолвки между дочерью свой младшей сестры и наследником Райгонских он не понимал. Но отец приложил слишком много усилий, чтобы она состоялась, а потому Кармей не пытался её разрушить. Однако и понять причину хотелось. К сожалению, до поездки он не успел разобрать все бумаги отца, а потому приходилось гадать, а этого Кармей не любил. Так что в уме он постоянно держал необходимость по возвращении изучить все бумаги отца. Сейчас же… Ведь был же у отца какой-то план. Чего-то этой женитьбой он хотел добиться. Примирить Виалу Крат с Райгонскими? В это мог поверить только тот, кто не знал об отношениях между сёстрами. Виала относилась к Адели немного снисходительно, что частенько было похоже на высокомерие. Адели же считала старшую сестру малость зацикленной на том, что считала важным для себя. И ради этого Виала и сестру бы не пожалела, окажись та у неё на пути. И отец об отношениях сестёр знал. Так зачем? Ох, как же не вовремя случилась эта болезнь старого герцога… На будущей встрече придётся действовать почти вслепую. Времени вникнуть во все дела просто не было.

А тут ещё это предложение старшей сестры… Впрочем, Кармей прекрасно знал свою сестру и к её предложениям относился настороженно. Также он понимал, что допускать её до власти категорически нельзя — такого наворотит… Не отказался от её предложений исключительно потому, что была мысль использовать этот её заговор в свою пользу. Но пока стоит всё-таки разобраться в раскладах — есть несколько человек, с кем необходимо обсудить сложившуюся ситуацию. Может кто из них, что посоветует?

Леодрик отловил Элайну почти под конец приёма и отволок в сторону, где их дожидалась Альвира.

— Нам бы поговорить по поводу твоего предложения.

— Говорите, — разрешила Элайна.

— Здесь? — изумился король, оглядываясь вокруг. — Может, отойдём в сторонку куда?

— Угу, — кивнула Элайна. — И начнём, оглядываясь по сторонам, шушукаться. Ваше Величество, — ехидно заметила она. — Как раз наш разговор здесь не привлечёт ничьего внимания. Мало ли о чём подростки могут болтать? А вот если мы сейчас начнём тайно куда-то пробираться…

— Я понял, — буркнул король.

Альвира хихикнула, но тут же посерьёзнела.

— Я хотела кое-что уточнить по твоему предложению Леодрику. Зачем?

— Ему нужна популярность, — указала на проблему Элайна. — Его должны видеть люди.

— Среди новиков?

— Новики через три года будут уже воинами. К тому же не стоит забывать про зрителей, а там могут оказаться и весьма значимые персоны. А люди — это ваши подданные, Ваше Величество. Но если хотите, можете оставаться для них этаким чем-то далёким, которое видят только по большим праздникам. Людям вообще, по большей части плевать на чьей голове корона.

Леодрик нахмурился.

— Ты уверена, что это нужно?

— Я уверена, что лишним это точно не будет. И предлагаю тебе вариант. Господа правители, я, может, и блондинка, но внимательно слушаю вокруг и слушаю отца с братом, потому в общих чертах представляю, что происходит. А ещё у меня есть один безусловный талант…

— Твоя скромность? — поинтересовался король на полном серьёзе.

— Это мой первый талант, — согласилась Элайна. — А на втором месте моё умение в шоу. В этом я, наверное, лучшая в мире… — Элайна сурово глянула на с трудом прячущих улыбки собеседников, но возражений не дождалась. Те только кивнули. Потому продолжила: — А сделать кого-то популярным — это тоже шоу. Вы, главное, уясните, что вы всегда на виду, на вас смотрят всегда. И от того, как вы себя поставите, зависит многое.

— И всё же не лучше ли тогда завоёвывать популярность у тех, кто что-то значит в королевстве?

Элайна глянула в зал.

— А это не трудно, — огорошила она их. — Тебе будет достаточно вернуть все те привилегии, которыми они обладали при твоём прадеде и которые серьёзно ограничил твой отец.

— А разве ты не против возвращений тех привилегий, которыми обладал герцогский род при моём прадеде? — подозрительно глянул на неё Леодрик.

Элайна тихонько рассмеялась.

— Ну да, соглашусь, подозрительно, когда пчёлы начинают бастовать против мёда. У нас на эту тему с отцом было много споров. Я ему рассказывала про мир близнеца, где всё это уже было…

— Я помню, ты говорила, что мир твоего близнеца в развитии ушёл дальше нашего, — вспомнила Альвира. — Можешь хотя бы приблизительно прикинуть на сколько?

Элайна задумалась, что-то прикидывая.

— Лет так на восемь… — сделала паузу и закончила: — сотен.

Леодрик поперхнулся и закашлялся.

— Да уж… Даже жаль, что ты не можешь ничего рассказать.

— Поверь, жалеть не стоит, — нахмурилась Элайна. — Некоторые идеи могут оказаться разрушительней иного оружия… Кстати, знаете, что я заметила? С возрастом я могу всё больше и больше про тот мир рассказывать. Когда была маленькая практически ничего не могла, а сейчас… кое-что получается. Видимо, когда я начинаю понимать, что не всякую гадость можно тянуть в рот, тогда мне дают больше занимательных игрушек.

— Мне всегда нравились твои сравнения, — хмыкнул Леодрик. — Но я всё равно не понял, что именно тебя заставило в том знании помогать мне.

— Потому что процесс централизации власти — естественный процесс, который будет проходить везде… Или государство исчезнет. Выживут только те, в которых будет сильна центральная власть. В Лакии — это король. В Карске — совет дожей. Вторжение гарлов подкинуло аргументов в мой спор с отцом, и он действительно задумался. А угрозы будут возрастать с каждым годом. Гарлы — не единственная. Империя вот плетёт какие-то интриги в сторону наших владений в Северной Итали.

— Вот оно как, — Леодрик с непонятным выражением уставился на Элайну. — И ты готова вот так сдать привилегии герцогского дома?

— Конечно, не просто так, — мотнула головой девочка. — Я буду торговаться не хуже купца. Нужно просто разделить важное и внешнее. Как маркиза Райгонская я не могу одобрить политику твоего отца, но как человек, заглянувший в будущее, пусть даже иного мира, понимаю необходимость такого.

— И ты предлагаешь мне участие в твоей авантюре?

— А в чём авантюра, Ваше Величество? Что вы теряете? К тому же вы так сопротивляетесь, будто сами не хотите помахать мечом и размяться.

— И этим я завоюю популярность? — недоверчиво поинтересовался Леодрик.

— Одним этим нет, — качнула головой Элайна. — Это просто приятный для тебя бонус.

Альвира рассмеялась и покосилась на мужа, признавая правдивость слов.

— Да, помахать мечом он любит.

— Как и мой старший брат, — поморщилась Элайна, явно не одобряя этого. — А им для успешного правления надо изучать совершенно другое. Хотя бы книжки исторические почитать. Ещё философию не помешает изучить. Поможет избежать многих ошибок. Ну да ладно. Главное в этом не махание мечом, а как ты себя поставишь, как покажешь себя всем. Как поведёшь себя после победы, как после поражения. Это самое главное. Как тебя запомнят.

— И ты можешь меня этому научить? — недоверчиво спросил король.

— Я слышала, — медленно заговорила Альвира, не спуская глаз с Элайны, — что когда ты покидала Тарлос, то тебя провожал весь город, а многие плакали… Говорят, там многих вновь рождённых девочек называют Элайной…

— Весьма польщена, — хмуро буркнула Элайна. Помолчала. — Мне это приятно, но это создаёт лично для меня кучу проблем. Я не ставила такой цели, просто выполняла свой долг, как считала правильным. В результате с братом теперь натянутые отношения.

— Надо думать, — согласился король, о чём-то задумавшись. — И ты предлагаешь мне что? Перенять твой опыт?

— Это приведёт к обратному результату, — мотнула головой Элайна. — Не надо ничей опыт перенимать. Надо подумать, в чём вы сильны, а также усвоить некоторые моменты, которые делать ни в коем случае нельзя. Как пример, нельзя обижаться на проигрыш. Хотите, чтобы вас уважали — уважайте своего противника, кем бы он ни был. Но можно заявить, что король не может проиграть каким-то там новикам… Вы не проиграете, они уловят этот момент, но поставьте себя на их место. Чтобы вы подумали о таком монархе?

— Мнение было бы не очень лестным, — согласилась Альвира и покосилась на мужа.

— Умение проигрывать — одно из главных, как я считаю. Ну и остальное. — Элайна снова огляделась. — Но это стоит обсудить в другом месте, не тут. Слишком большой разговор получится, мы не успеем. Но одно могу сказать — играть не надо. Надо сделать это частью характера, работать над этим. Желать стать именно таким, каким себя видишь. Не прятаться от своих недостатков, а знать их и работать над их исправлением. Игру почувствуют. Не стоит людей за идиотов держать. И тогда всё это приведёт к обратному эффекту.

— Но завоёвывать авторитет у новиков, — с сомнением протянул король.

— Есть такой вредный тип, который даже жениться на мне хотел. Лат его имя. Верховный вождь гарлов, объединитель племён и тому подобное. Когда стало, возможно, я постаралась узнать про него всё. В самом начале у него не было популярности даже в своём племени. Он не считался фаворитом в гонке за… не корону, конечно, какая там у них корона. Не знаю, что там вождю вручают, меч может. В общем, единственные, на кого он мог опереться — это его друзья. Тех, кого приставил к нему отец. Но они были преданы ему и шли за ним, даже когда казалось, что он проигрывал. Среди них Лат пользовался огромным авторитетом, который завоевал с детства. Если бы у Лата не было на кого опереться, он бы не достиг таких вершин. Начните с малого, Ваше Величество. Соберите вокруг группу, преданную лично вам, группу, которая идёт за вами не потому, что вы король, а потому что уважает вас.

Видно было, что Леодрик всерьёз задумался над этими словами. Сначала слушал с привычной улыбкой на очередные высказывания Элайны, но, как обычно, эта девчонка умела в такие вот шутливые фразы вложить очень глубокий смысл. Это понимаешь, когда ближе её узнаёшь. А остальные… Ну остальные всё воспринимают как чудачества избалованной дочери герцога, а потом рассказывают истории как очередной анекдот.

— Авторитет, говоришь?

— Только не стоит путать фальшивый и настоящий, — заметила Элайна.

— А как отличить? — поинтересовался король, вроде даже искренне.

— Сами должны чувствовать… Ну или жизнь покажет. Если они останутся с вами, даже когда всё будет плохо, значит, авторитет ваш был настоящий. А если побегут… Значит, они были преданы только пока вы были сильны.

— Только будет поздно, — буркнул король.

Элайна пожала плечами.

— А кто говорил, что будет легко? Но я даю вам возможность потренироваться. Может, даже кого присмотрите в своё окружение.

Судя по выражению лиц обоих Кратов, загрузила их Элайна весьма основательно. Но вот Леодрик поднял голову:

— Я склонен согласиться, но всё же это нужно хорошо обдумать. И что ты там говорила про правила и поведение? Когда мы сможем это обсудить?

— Полагаю, такая возможность будет. Думаю, скоро все важные шишки королевства соберутся на общий совет на тему, как жить дальше, и только я знаю правильный путь развития Лакии. Вот тогда и пообщаемся без лишних ушей. Уж в своём замке я сумею встречу организовать, даже не сомневайтесь.

Леодрик помрачнел.

— Если они договорятся…

— Смешно, — перебила его Элайна. — Говорю же, там каждый считает себя единственно знающим Правильный Путь, По Которому Должно Идти Королевство! Всё с большой буквы. С ним, естественно, во главе. Должно небо упасть на землю и спуститься с небес Единый, чтобы произошло чудо, и они там сумели бы договориться. Нет, таких сборищ опасаться не стоит. А вот если кто начнёт что-то там делать в одиночку и тянуть к себе соратников… Вот тут стоит напрячься. У любого заговора должен быть вождь. Единый и непререкаемый. А если таких вождей куча, то кроме сотрясания воздуха ничего не получится.

— Откуда ты всё знаешь? — хмуро поинтересовался король.

— Слушаю вокруг внимательно. И книжки умные читаю, чего и вам искренне советую. А ещё у меня папа — герцог, — добавила Элайна тоном капризной избалованной принцессы.

Альвира не выдержала и рассмеялась.

Вастон Горхос со своим заместителем стоял в сторонке большого приёма и с некоторым даже умилением наблюдал за интриганами местного общества, которые с грациозностью бегемотов плели свои интриги. Впрочем, справедливости ради, взрослые и опытные держали себя в руках и с ними можно было почувствовать себя в империи. Проблема была в том, что здесь оказалось много молодёжи, которых отцы отправили вместо себя. А те, ударенные чувством собственной значимости и порученным важным делом, пытались вести какие-то свои тонкие интриги и что-то там выяснить с эффектом слона в посудной лавке.

Но, с другой стороны, Вастон наблюдал, как вполне серьёзные люди, потихоньку перемещаясь по залу, периодически подходили друг к другу, что-то там обсуждали и задумчивые уходили. Молодёжь… Ну тем быстро надоели скучные поручения старших, и они отдались веселью. Кто-то пил, кто-то там танцевал. Но раз приём был с дамами, то пили в пределах. Отцам и братьям проблемы на пустом месте были не нужны и дебоширов успокаивали сами. А нет, так в зале дежурили специальные люди, призванные утихомиривать тех, кто держать себя в руках не умел. Мужской приём ожидался завтра… Точнее, раздельный. У дам высшего света будет свой большой приём в одном зале. Мужчины соберутся в другом. Там Вастон, по пьяной лавочке, надеялся услышать что-нибудь полезное. Но и здесь было над чем поразмышлять.

Тут он заметил, как младшая дочь герцога в очередной раз подошла к отцу, что-то выслушала и исчезла в зале. Вскоре Вастон наблюдал, как она остановилась перед одним из гостей и что-то ему рассказала. Выслушала ответ и исчезла. Это что, герцог свою дочь использует как гонца с какими-то сообщениями? А ведь логично, если задуматься. Если сам герцог будет подходить к разным людям, то это обязательно привлечёт общее внимание. За ним будут наблюдать все, учитывая положение Райгонского. А вот те же манёвры его дочери, у которой сложилась весьма противоречивая репутация, совершенно никого не удивит. Ну подходит к гостям, приветствует их, отходит. То же самое делают и остальные Райгонские.

Тем не менее теперь Вастон уже целенаправленно наблюдал за младшей маркизой. Видел, как она уже самостоятельно перемещалась по залам, приветствуя гостей. Потом заметил, как она утащила куда-то в сторону невесту брата, оставила её в самом тёмном углу зала и убежала. Вастон заинтересовался и даже обратил на это внимание своего заместителя.

— Она там её не придушит тихонько?

— Полагаю, — усмехнулся Вастон, — она бы так не подставлялась, если бы хотел придушить.

Маркиза вернулась после того, как со старшей сестрой обошла некоторых дам. Сейчас Вастон сильно жалел, что не мог слышать, о чём там шёл разговор, ибо выскочила оттуда Юрмия Гарстин в весьма взвинченном состоянии и быстро покинула приём, даже к отцу не подошла. Только к матери, сказала что-то. Адели Гарстин нахмурилась, посмотрела на дочь, но кивнула. Юрмия быстро вышла.

— Даже интересно, что там произошло, — пробормотал Айзис Марлесий.

— Не очень, — отозвался Вастон. — Скорее всего, что-то про будущую помолвку. Тигр на страже брата. Меня больше интересует, чья это была идея… Или это маркиза самостоятельно чудит.

— Думаете?

— Занятная девчушка, — задумчиво протянул Вастон не ответив. — А вот теперь интересно…

Элайну, за которой наблюдали два имперца, перехватила королевская чета и утащила куда-то в сторону от гостей. Имперцы переглянулись.

— Не похоже, что они договаривались о встрече заранее, — задумался Айзис.

— Но и не похоже, что маркиза удивилась этому… Они о чём-то разговаривали ранее, и теперь король хотел срочно об этом поговорить…

— Там была и королева…

— Верно, Айзис, — протянул Вастон. — Выводы ты делать не умеешь, но в наблюдательности тебе не откажешь. Занятно… Знаешь, я, пожалуй, выскажу одно предположение, которое может показаться глупым… Маркиза, похоже, ведёт свою игру.

— Ты шутишь? — уставился на Вастона Айзис.

— Хотя и с одобрения герцога. Точнее, герцог знает об этом и не мешает. Айзис, знаешь, о чём я сейчас жалею? Что у нас в отряде нет никого, кто смог бы принять участие в том турнире, что организовывает маркиза.

— Эм… Тот, что все называют детским?

— Угу… Детским… До шестнадцати лет там могут принять участие, если я правильно помню. Всё понять не мог, зачем это… Как думаешь, то, что король для этого турнира подходит, — случайность?

— И чего этим хотят добиться Райгонские?

— Чего этим хочет добиться маркиза Райгонская, — уточнил Вартон. — Если бы я знал. Потому и говорил: жаль, что у нас нет никого подходящего для участия там… Знаешь, нужно будет понаблюдать за ним… Я лично этим займусь. И ты.

— А что поводу будущего совета герцогов?

— Герцогов, — задумчиво протянул Вастон. — Справедливости ради, тут не только герцоги…

— Ну так это сборище сейчас называют, — пожал плечами.

— Чего сразу не назвали советом императоров? — хмыкнул Вастон. — Нет, совершенно неинтересно. Узнаем в своё время, всё равно язык за зубами не удержат. Смотреть надо не на то, что на свету, а на то, на что мало кто обращает внимания. Этот детский турнир все считают развлечением дочери герцога, но Айзис, ты слышал про маркизу в Тарлосе… Она там тоже развлекалась… Гарлы до сих пор вспоминают те игры.

— Будем наблюдать?

— Будем, — Согласился Вастон. — Даже интересно, что тут замышляется. Но подозреваю.

— Кхм… — Айзис кашлянул, покосился на командира, но задавать вопроса не стал, хотя ужасно хотелось поинтересоваться, какого они тут торчат и в чём тут интересы империи? Какую такую секретную миссию они выполняют? Леонидеса даже не заинтересовали местные собрания, на которых, как предполагалось, будет решаться судьба королевства, зато очень большое внимание уделил королю и его окружению. Заинтересовался Юрмией Гарстин и младшей маркизой.

Для Валиора Строжа сборище стольких значимых людей стало и кошмаром, и возможностью. Маркиза оказалась настолько загруженной делами грядущего турнира, что встречалась со Строжем крайне редко и мимоходом, только посоветовала присмотреться к слугам важных шишек, как она выразилась.

— Слуги, порой, много чего знают, — заметила она.

Так-то оно так, только с кем работать-то, если от службы пока только название, а из сотрудников счетовод, предоставленный графом Ряжским, и несколько человек, которые приехали с ним из Тарлоса. Приходилось работать в авральном режиме, привлекая кого-то из сообразительных слуг, с обещанием в случае успеха взять на службу.

Ещё Строж готов был поклясться, что на этот турнир съехались шпионы чуть ли не со всего света. Наверняка даже от гарлов присутствуют. Надо будет о безопасности маркизы побеспокоиться, вроде как она до сих пор там у них Злой Дух. Мало ли… Ещё проблема.

Со стороны империи шпион наверняка этот Вастон Горхос, хотя кто знает, как кого-то из такого знатного рода уговорили. Работа шпионом вроде как среди аристократов не котировалась, считаясь постыдной. Хотя шпион он какой-то странный. Совершенно не интересовался проходящими в замке собраниями, не пытался никого о них расспрашивать. Зато пропадал на турнирной площадке, причём изучил даже ту, что приготовлена для детского турнира. Ну, точнее, ещё не подготовлена, строительство только заканчивалось. Вот зачем это маркизе? Лишние хлопоты и траты! И герцог ей потакает. Будь его воля, эта девчонка долго сидеть бы не смогла…

М-да, об этом думать не стоит. Как же хотелось порой всыпать ей по первое число, чтоб поменьше доводила до белого каления почтенных людей… Его в частности.

Мечты мечтами, но приходилось брать руки в ноги и выполнять поручения, ворча про себя. Однажды его услышал граф Ряжский и усмехнулся.

— Порой её задумки трудно сразу понять, но пользы они приносят, как становится понятно позже.

— Можно подумать, вы понимаете, что она задумала, — буркнул Строж.

Граф одарил «главу садоводов» насмешливым взглядом.

— Немного. Строж, я наблюдаю за маркизой почти с рождения, потому хорошо понимаю, как она порой мыслит. А провокации — это вообще её любимый метод действий. Что-нибудь скажет или сделает, а потом смотрит за последствиями…

— И веселится, — буркнул Строж.

— Не без этого. Но Строж… Насколько я помню, вас она тоже нашла с помощью одной из своих провокаций. И Картена. И Аргота. У меня несколько людей работает по её рекомендации, на которых я нарадоваться не могу. Подумайте об этом.

С такой точки зрения Строж на ситуацию не смотрел, но задумываться было просто некогда. Сил хватало только, чтобы прийти домой и рухнуть в постель. А утром снова бежать и заниматься делами. А потом Элайна вдруг вызвала его, расспросила о достигнутом. Помолчала.

— Строж, мне кажется, мы не тем занимаемся, — вдруг заговорила она. — А вы вообще пытаетесь провернуть небольшими силами нечто, будто у вас под рукой сотни подручных. Нет, это было бы хорошо, конечно, но силы надо соразмерять.

— Леди…

— Да знаю-знаю, — сердито отмахнулась она. — Строж, я не лезу в вашу епархию и ни в коем случае не пытаюсь указывать, что делать. Просто вижу, что вы распыляетесь и не успеваете ничего. Лучше же сосредоточиться на трёх-четырёх каких-нибудь сверхважных делах и достигнуть там успеха, чем распылиться по сотне важных и нигде ничего не успеть. Хорошо ещё, что не пытаетесь всё сами делать…

— Вы мне это будете до конца жизни напоминать, леди? — хмуро поинтересовался Строж.

— Ага, — беззаботно ответила эта… леди. — Друзьям необходимо периодически напоминать об их ошибках, чтоб не забывали. Ну и вообще, что от сумасшедшей ожидать?

— Гм… Леди, я искренне прошу прощения за тот случай, — с трудом выдавил из себя Строж. — Я не должен был так говорить с леди.

Элайна с интересом глянула на него. Хмыкнула.

— А вы не любите признавать свои ошибки, да? Не самая хорошая черта для руководителя столь важной службы. Всегда полагала, что умение признавать ошибки — признак умения учиться на них и расти над собой. Ладно, забыли. Строж, я вот что хотела сказать… Папа на собрании что-то готовит и очень многозначительно смотрит на меня… И не говорит.

— Мне… надо выяснить, что он задумал? — очень спокойно поинтересовался Строж.

Элайна с интересом посмотрела на него. Усмехнулась.

— А если я скажу «да», что скажете? Не пугайтесь, не скажу. Чувствую, что гадость и что она мне не понравится, но вряд ли мне это сильно повредит. — Элайна вздохнула. — Не всё ж мне одной всякую фигню творить.

— Вы считаете, что герцог собирается творить, как вы выражаетесь «фигню»?

— Конечно, — без тени сомнения отозвалась Элайна. — Если со мной в главной роли и мне не говорит, то это точно фигня.

Тут девочка поднялась.

— Ладно, с этим понятно. Теперь, собственно, о главном. Строж, вы первый узнаёте об этом. Примите дополнительные меры безопасности на детском турнире. В нём собирается принять участие король.

Строж, хотевший что-то сказать, поперхнулся и закашлялся. Уставился на Элайну.

— Леди! И вы это мне говорите вот так мимоходом⁈ Это же серьёзный вопрос!

— Строж, — в тон ему ответила Элайна. — В данном случае тайна — лучшая защита. А если бы мы начали дёргаться, то привлекли внимания очень многих ненужных людей. И наверняка в турнир постарались бы впихнуть своих чад некоторые из этих личностей. А то сейчас, видите ли, им невместно участвовать в этом развлечении избалованной соплячки.

Элайна явно кого-то цитировала, при этом в её глазах плескалась непритворная ярость.

— Эм, леди… — Строж знал, что этот турнир был целиком и полностью задумкой и исполнением маркизы, но многие аристократы, приехавшие на приём, отнеслись к нему, мягко скажем, снисходительно. Мол развлекается девочка. Развлечения для слуг организовала. Но это ладно, к такому все были готовы, но вот выступать с подобными замечаниями вслух, при этом специально стараясь, чтобы это услышала сама маркиза… Это определённо было лишнее. А зная маркизу, вообще походило на попытку суицида. — Вы давно это задумали?

— Что именно? Пригласить короля? Сразу. Будь он постарше хотя бы года на два, он мог бы принять участие в некоторых соревнованиях основного, но увы. А ему нужно привлечь к себе внимание.

— А не будет ли это малость не та слава, на которую вы надеетесь? — Кажется, Строж разобрался в задумке.

— А вот это будет зависеть от того, как всё подать, — усмехнулась Элайна. — И тут мне понадобится ваша помощь, Строж. Я хочу, чтобы вы заключили договор с гильдией менестрелей. Кажется, после историй об Элайне Великолепной у нашей семьи с ними хорошие отношения. И пригласите самых там известных ко мне навстречу перед началом турнира. Надо будет им объяснить по поводу правильного освещения происходящего.

— О… — Строж замолчал задумавшись. Элайна стояла ожидая.

— Леди… Вам не кажется, что о таком стоило говорить раньше.

Та вздохнула.

— Его Величество слишком долго думал принимать моё предложение или нет, — призналась она, наконец.

Строж опять закашлялся. Определённо хорошо, что эта девчонка не его дочь. Бедный герцог. Оказывается, она до конца не была уверена, что король согласится участвовать в этой её авантюре, но она уже всё организовала и потратила гигантские деньги.

— А если бы король не согласился? — поинтересовался Строж.

— Согласился бы, — уверенно кивнула Элайна. — У него выбора нет. Он же прекрасно понимает, чему будут посвящены все эти собрания высшей аристократии. Жаль, что граф Горзский не смог приехать. Признаться, я надеялась на его присутствие.

— Только не говорите, что вы затеяли какую-то свою интригу?

— Строж, Единый с тобой. Какая интрига? Где я, а где интрига?

— Очень рядом, — без тени сомнений отозвался он.

Элайна смущённо потёрла лоб.

— Ну так-то да, Тёмный Властелин всегда плетёт интриги для покорения мира. Но тут вы не правы. Мне просто интересно, как все бегать будут, когда станет известно об участии в турнире короля. И как будут пихать своих отпрысков на него, когда время подачи заявок истечёт. А вы, Строж, наблюдайте за этим. Кто, как, сколько заплатит и кому.

— Кто, как и кому?

— А вы сомневаетесь?

— Нет, леди, — малость пришибленно отозвался тот.

— Ну и отлично. Согласись, что лучше всего засаду ставить там, где точно будет добыча. А так все в одном месте и соберутся, а в связи со спешкой допустят очень много ошибок. Тебе останется только подсекать особо отличившихся. Согласись, так намного удобнее, чем то, как вы сейчас бегаете и распыляете силы. Чуть ли не по всему городу ваши люди носятся…

Строж молча смотрел на Элайну.

— Леди, вы либо гений, либо сумасшедшая, — наконец пробормотал он.

Элайна вскинула брови.

— Кажется, мы идём по второму кругу?

— Хм… То есть вы сами признаёте, что больше сумасшедшая, чем гений? Я, может, именно на первом слове акцент делал?

Элайна помолчала, потом хмыкнула.

— Надо же, Строж. А вы научились огрызаться. Почти человеком стали. Так держать.

На этот раз, когда Элайна покидала комнату, Строж остановить её не пытался. А потом ещё долго сидел, обдумывая ситуацию. Покачал головой и со вздохом поднялся. Как обычно, леди примчалась, парой вопросов озадачила и тут же подкинула ещё работёнки. И убежала. Мудрая сова, блин. А он, получается, те мыши, которые должны стать ёжиками. В своё время всех озадачило сравнение Элайны себя с мудрой совой. Та, в ответ рассказала историю про сову и мышей. В Тарлосе история пользовалась популярностью, а, как он слышал, частенько некоторые из приятелей Элайны уже здесь в сердцах стали называть её мудрой совой после какого-нибудь очередного поручения. И звучало это отнюдь не похвалой. А вот Элайна, похоже, этим прозвищем гордилась и порой сама себя так называла.

Ну да, её подход к делам был всем известен: найти того, на кого можно спихнуть дело, спихнуть дело на него, а самой стоять в сторонке и наблюдать. Но, надо отдать должное, в случае необходимости, обеспечивала такого бедолагу и ресурсами, и поддержкой, и прикрывала в случае необходимости своим авторитетом.

Обсуждение позиции высших родов королевства относительно прошедшего вторжения гарлов решили провести в одном из залов, куда установили огромный стол, вокруг которого поставили мягкие кресла. Во главе стола к торцу был приставлен небольшой стол для хозяина дома. Собравшиеся, тихонько переговариваясь, ожидали герцога Райгонского и наследника. Всего герцогских домов в королевстве четыре, но кроме герцогов (или наследников, как в случае с Леарскими), здесь присутствовали ещё и некоторые представители особенно влиятельных графских родов, а также один представитель от маркизата Соргенского Ролан Брук. Отец Ролана опаздывал — его ожидали только завтра. Слуги расставляли на столе кувшины с разведённым вином и закуски.

Герцоги Карзаский и Гастейский оживлённо о чём-то друг с другом спорили, игнорируя сидящего рядом наследника Леарского герцогства Кармея, который недовольно косился на тех, но в разговор влезть не пытался. С другой стороны граф Найзин Гарстин что-то доказывал наследнику маркграфства Соргенского Ролану, а граф Лендис Тайзер их внимательно слушал. И только граф Мериад Казентер сохранял невозмутимость стапятидесятикилограммового невысокого валуна. Рядом, с недовольным выражением на лице, сидел его наследник Кастеан, в отличие от отца высокий, подтянутый, атлетического сложения молодой человек лет двадцати. При взгляде на отца и сына так и просилась шуточка про соседа, утешающего жену графа в отсутствие самого графа. Правда, осмеливающиеся так пошутить долго не жили, но рисковые люди всегда находились, потому кладбище у замка графства Казентар росло довольно быстрыми темпами. Оружием молодой наследник владел великолепно.

Рядом с Найзиным устроился его старший сын Хайден и внимательно слушал разговор отца с Роланом Бруком.

Дверь распахнулась, и в зал стремительной походкой влетел Айрин Райгонский в сопровождении старшего сына Турия. Но вот кого тут никто не ожидал ещё увидеть, так это чем-то крайне недовольную нахохлившуюся младшую дочь Элайну Райгонскую. Этикет та, правда, не забыла и поприветствовала всех как положено сразу, после отца и брата. А потом уселась за стол рядом с ними. Покосилась на кувшин с вином, на лице у неё явно промелькнула мысль напиться и забыться, но, бросив взгляд на отца, вздохнула и осталась спокойно сидеть.

А вот все остальные с недоумением уставились сначала на неё, а потом на герцога. Возразить осмелился только Найзин Гарстин, видимо, как будущий родственник.

— Ваша светлость, зачем тут присутствует… леди.

Лёгкая пауза перед леди явно прозвучала издёвкой. Элайна вскинула голову и пристально уставилась на графа. Тот, к собственному удивлению, взгляда не выдержал и отвернулся. Всего на миг и тут же снова посмотрел на Элайну, но этого мига хватило. Девочка улыбнулась… с той же издёвкой, что была в обращении Найзина. Тот покраснел, побелел, но всё же сумел взять себя в руки. Глупо было бы, начни он тут высказывать всем претензии, что маркиза его оскорбила тем, что улыбнулась ему… Так-то многие это заметили, но вряд ли кто поддержит его претензии. Тем более те же люди заметили и его паузу перед обращением к леди. Обычные, в принципе, аристократические обмены любезностями. И будь на месте Элайна Турий или даже Ларс, Найзин их даже зауважал бы. Растёт смена у герцога. Но проиграть этой…

— Я так захотел, — чётко отрезал герцог Райгонский все возражения и обвёл зал взглядом. Все мгновенно замолчали. Но герцог, оказалось, не закончил и дал пояснение: — Вопрос, который, как я полагаю, возник у многих в связи с вторжением гарлов, по поводу дальнейшего существования королевства, требует решения. И предложить это решение королю должны мы, лучшие люди королевства, кто держит в руках большую часть власти в стране.

С лучшими людьми и держащими власть в стране все были согласны. По поводу решения проблемы… Каждый это решение видел по-своему.

— Я полагал, что именно этот вопрос мы и собрались обсудить, — решился всё-таки продолжить граф Гарстин, скорее от злости на собственный проигрыш в игре «оскорби ближнего своего так, чтобы тот ещё и поблагодарил тебя». — Потому и не понимаю, для чего здесь присутствует маркиза.

— Потому что именно она указала мне на проблему, опираясь на опыт другого мира.

Вокруг воцарилась тишина. Люди переглядывались, как бы мысленно спрашивая другого про то, как быть.

— Эм, — осторожно проговорил Найзин, — это решение или мечты юной девушки, желающей поделиться ими.

Ему явно хотелось высказать погрубее, но приходилось сдерживаться на встрече.

— Мы можем выслушать и оценить слова, — проговорил герцог, словно не замечая сдерживаемой грубости. — Какие-то проблемы, граф?

Найзин нахмурился, глянул по сторонам, но поддержки не нашёл. Все слышали о любви герцога к младшей дочери, которой прощались все её выходки. Другие… другие слышали и другую информацию.

Не дождавшись возражений, герцог встал.

— В таком случае предлагаю выслушать мою дочь, после чего мы все обсудим услышанное. — Он кивнул Элайне и опустился в кресло.

Элайна поднялась, кашлянула, потом, явно с трудом удерживая на лице спокойное выражение, взяла со стола пачку листов, быстро пролистала их, после чего положила перед собой. Ещё раз кашлянула под общими взглядами. Глянула сердито на отца. Вздохнула.

— Все слышали о ритуале, который был проведён для моего спасения почти пять лет назад. Я прожила восемь лет в мире астрального близнеца. Но мало кто задумывался над тем, что тот мир старше нашего… Это как если бы кто-то живущий в эпоху строительства пирамид оказался у нас и прожил бы первые восемь лет жизни здесь, а потом вернулся бы обратно… Полагаю, он смог бы рассказать о возможных проблемах общества. Понимаю, многие зададутся вопросом, что может понять восьмилетняя девочка в этом… Но у моего близнеца была болезнь, при которой книги оставались её единственным спасением, и она читала почти всё, что попадалось ей в руки. И она особенно любила исторические книги. И да, вы правы, в то время я не задумывалась над прочитанным, просто любила читать про разные исторические события. Но сами-то тексты я не забыла, и мне сейчас уже не восемь лет…

— Ну да, двенадцать, — хмыкнул Найзин.

Герцог с интересом глянул на дочь, как бы спрашивая: вмешаться или сама ответишь. Элайна взгляд отца проигнорировала.

— Через три месяца — тринадцать. Тем не менее я поделилась своими мыслями с отцом, который посоветовал мне несколько книг по истории уже моего родного мира. Можно спорить, но дороги развития страны примерно одинаковы везде, если действуют общие правила. А астральный близнец, как вы понимаете, не может принадлежать цивилизации запредельно для нас непонятной.

— Цивилизации?

Элайна глянула на Ролана.

— В нашем языке нет подходящего слова. Общность мира людей и его цели и стремления. Если хотите, амбиции каждого человека. Не суть. Главное в том, что можно выделить определённые дороги, по которым все двигаются. И история предоставляет нам возможность предсказать те пути развития, по которым будет идти общество. И ещё момент… Полагаю, вы знаете о клятве, по которой я не могу рассказывать о мире близнеца. Но я могу рассказывать о своих размышлениях про наш. Потому не просите фактов, подтверждающих мои слова на примере мира близнеца. — Элайна подняла пачку листов. — Я честно пыталась их включить, чтобы мои слова были более весомы. Увы, не получилось. Потому да, тут будут исключительно размышления девочки тринадцати лет… Ладно, милорд Найзин, уговорили, двенадцати. Но в этих размышлениях опыт другого мира, который эти этапы проходил, а мои рассуждения основаны на рассуждениях людей, которые имеют научные знания по истории мира близнеца.

Элайна помолчала, отхлебнула немного разведённого вина из бокала, смочив горло.

— Позвольте немного раскрыть тему…

Элайну никто не учил риторики, и опыта выступлений в таком обществе у неё тоже не было. Потому она немного запиналась, иногда молчала немного, подбирая слова, но речь её текла ровно, без слов-паразитов. Сначала она порассуждала о раздробленности страны на феоды, на возрастающие внешние угрозы, приводила в качестве примера вторжение гарлов. Потом привела данные по численности крупных отрядов за последние триста лет.

— Вы можете мне не верить, но поинтересуйтесь у ваших архивариусов в замках. Спросите, какие отряды водили ваши прадеды, а какие можете выставить вы. А теперь можете подумать, какие сможет выставить ваш внук… А потом подумайте, какую армию выставят гарлы, если сумеют объединиться.

— А они смогут? — вскинул голову герцог Карзаский.

— Лорд Дорген, — повернулась к нему Элайна. — А почему вы уверены, что они не объединятся? После поражения их союз ведь не распался. Не так ли? Да, у них началась борьба за власть, Лат потерял свой авторитет, но гарлы не разбежались как раньше по племенам. Какую армию может выставить против них Лакия и в течение какого срока, если вторжение повторится… Ну пусть через два или три года? Как быстро соберутся ваши отряды? И насколько они будут подчиняться общему командиру?

— Ещё не хватало выслушивать рекомендации по подготовке армии от девицы… Даже до женщины не доросшей. Бабы вообще не должны влезать в мужские дела. Нельзя давать им воли.

Это было… на пределе… На самом краешке… На самом-самом. Герцог потемнел, но остался сидеть, что всех удивило. Элайна же медленно повернулась на голос. Оглядела говорившего холодным взглядом.

— Лорд Найзин, вы крайне невоспитанный человек. Моя сестра, которую называют леди совершенством, всегда учила меня, что любой мужчина, который непочтительно обращается с леди, недостоин звания мужчины. Вы крайне невоспитанны и невежливы.

Ошарашенные лица повернулись к девочке, осмелившейся дать такой отпор, который границу грубости немного, но пересёк. Но тут Элайна закончила:

— Следовало сказать так: «Не стоит слушать мнение леди о правилах обучения солдат, лучше поручить им обеспечить порядок в доме». — И похлопала глазками. — А ваши слова мне совсем не понравились.

Вокруг послышались смешки. У герцога дрогнули края губ. Он узнал этот манёвр. Изобразить этакую невинную девочку-дурочку, состроить личико поглупее и что-нибудь ляпнуть вроде как глупое с невинным видом, но если вникнуть… Ну вот сделала дурочка глупое замечание взрослому. Но взрослый хам, а девочка… просто не поняла, что это её оскорбляли. И все слова хама пропали впустую, а сам он выставлен в не лучшем свете.

Найзин Гарстин нахмурился. Глянул на герцога, который снова выглядел хмурым и отстранённым. На улыбающуюся улыбкой идиотки Элайну. Та, перехватив его взгляд, похлопала ресницами.

— А ещё есть такая книга, как пособие юной леди… Ох, простите, лорд Найзин, не подумала. Наверное, я не должна была вам такое предлагать читать…

Вокруг послышались смешки, Найзин скрежетнул зубами. Герцог кашлянул и предупредительно глянул на Элайну. Мол, не переходи черту. Та поморщилась и, аккуратно расправив платье, опустилась в кресло.

— Я закончила. Полагаю, вы поняли тот вывод, который идёт из рассказа. Королевская власть будет укрепляться — это неизбежный процесс. Или вместо Лакии будет королевство гарлов… Или пуссов. Или ещё какое. А на месте ваших герцогств и графств будут другие. Может, они также будут называться, а может, получат новое название.

— То есть предлагаете сдаться, леди? — с непонятным выражением поинтересовался наследник Леарских Кармей. То ли ему действительно интересно было, то ли пытался вопросами высветить глупость собеседника.

— Я ничего не предлагаю. Я указала на некоторые неизбежные моменты. Грубее: не можешь предотвратить — возглавь. В том смысле, что пока у нас есть влияние и деньги, мы можем провести укрепление королевской власти на своих условиях. Конечно, ни в коем случае нельзя превращать власть короля в видимость. Типа вроде со всем согласились, полномочия делегировали, а по итогу король ничем не управляет. Пожертвовать частью, чтобы сохранить главное. Но, как верно подметил присутствующий здесь граф Гарстин, это не моих девичьих мозгов дело. Такие мудрые люди как вы, безусловно, найдёте решение проблемы. Я же просто указала на разные подводные камни на пути.

Элайна снова отхлебнула из бокала вина и откинулась на спинке кресла, всем своим видом показывая, что свою роль выполнила и больше участвовать в этом не собирается.

Поднялся герцог Райгонский.

— Господа, вы должны понимать, что сейчас заслушали не слова моей дочери, а знания другого мира. Кто их озвучивал не так важно. Их мог бы и я пересказать, поскольку всё это мы с дочерью обсуждали не один раз, и уверен, что все те возражения, которые сейчас приходят вам в голову, я уже высказывал и передумал несколько раз. А потому… Предлагаю на сегодня совещание закончить, и вы все обдумаете услышанное сегодня. И уже обдумав, выскажете своё мнение на следующей встрече.

Предложение было принято…

Кармей Леарский покидал собрание в весьма раздраенных чувствах. Многое он ожидал, но точно не такого. Герцог сумел не просто перевернуть доску, а вообще предложил сыграть в другую игру. Тут действительно стоит всё обдумать… Если предположить… Только предположить, что всё сказанное девчонкой, правда, то так ли не права его сестра? Укрепление королевской власти… Хм… Стоит эту мысль хорошо обдумать. Очень хорошо.

Найзин Гарстин кипел от негодования, потому услышанное на собрании не обдумывал. Поймал себя на том, что пытается придумать те ответы на реплики соплячки, которые её уничтожили бы… Чуть не взревев от ярости, пнул стену и ещё быстрее зашагал в комнату. А позади стоял его старший сын Хайден и с некоторой растерянностью наблюдал за отцом. Потом улыбнулся и отправился разыскивать сестру.

Юрмия выслушала старшего брата раскрыв рот, а тот же веселился вовсю.

— Никогда не видел отца таким. Представляешь, она довела его до кипения, но отец даже возразить ничего не мог. Что бы он ни сказал в ответ, всё будет для него хуже. Эх, Юрмия, кажется, я влюбился. Ты ж вроде знакома с этой Элайной? Познакомь нас.

— Ты… — ошарашенная таким напором, Юрмия даже отодвинулась от брата. — Ты что, собрался ей предложение сделать?

— Эх, будь она постарше… Да и отец уже вроде подыскал мне кого-то там. Нет, видела бы ты эту сцену… Ну дурочка-дурочка… Если не вдумываться, что и как она говорит.

— Как? В каком смысле как? Может, «что говорит»?

— Ну, «что», можно вызубрить. Нет, именно как. Чётко, уверенно, держит мысль и не сбивается. Умеет вставить, когда нужно шутку, чтобы разрядить обстановку или чтобы подчеркнуть что-то из сказанного. Главное, её слушать приятно. Иного вот слушаешь, через слово «дык», «это», «как бы». Даже образованные вроде бы люди. И не помнишь, с чего разговор вообще начался. Кто б знал, что малявка на такое способна. Эх, будь она постарше…

Юрмия помотала головой.

— Брат… Давай ты не будешь с ней знакомиться? Очень прошу.

— Э-э-э… Это ты о чём?

— Эм… Элайна… Она очень своеобразная личность. Близкое знакомство с ней может… шокировать.

— Вы в ссоре, что ли? — удивился Хайден.

— Мы… — Юрмия задумалась. — Всё сложно. Она считает меня другом… Но мне кажется, что лучше бы считала врагом. От друга она слишком много требует. И самое паршивое, хочется этим требованиям соответствовать.

Хайден помолчал, подумал. С подозрением покосился на сестру.

— Я тебя не понимаю.

Та всплеснула руками.

— Вот! Это и есть общение с Элайной! Я сама себя уже не понимаю! И это я всего два раза с ней пообщалась! Хайден, ты такой здравомыслящий и хороший человек, всегда был добр ко мне, в отличие от Воздера. Не встречайся с Элайной, прошу! Пусть мой второй брат с ней встречается, и пусть она ему мозги выносит.

— Знаешь, — хмыкнул Хайден, — вот сейчас ты меня совсем не переубедила. Мне всё больше и больше хочется с ней познакомиться.

Юрмия обречённо вздохнула.

— Я сделала что могла. Я предупредила: потом не жалуйся.

Мрачная Элайна прошла в комнату, где их уже ждала Лария. Вопросительно взглянула на сестру. Но та, не обращая внимания на Ларию, прошла к столу, покопалась в бумагах и вытащила один лист. Прочитала его, кивнула. Повернулась к зашедшему следом отцу и с явно нарочитым стуком опустила лист на стол.

— Подписывай! — велела она. — Ты обещал.

Лария вскинула брови. Покосилась на вошедшего следом Турия, который с трудом сдерживал смех.

Герцог невозмутимо прошёл к столу и посмотрел на бумагу. Макнул перо в чернильницу, расписался. Элайна тут же выдернула лист, даже не присыпав его песком. Просто помахала им в воздухе, потом свернула трубочкой.

— Это что сейчас было? — поинтересовалась Лария.

Элайна обвинительно ткнула пальцем в сторону отца.

— Он злой! Он пообещал увеличить финансирование моей службы, если я выступлю на собрании старых п… кхм… уважаемых лордов!

— Элайна, — обречённо протянула Лария.

— А что? Я ничего, — похлопала глазками Элайна. — Я хотела сказать старых почтенных людей, а ты о чём подумала, грубиянка? И, Лария! Кто-то обещал мне секретаря! Ты ответила баронессе Тангорс, что поищешь, и? Твоё счастье, что мне с этим турниром просто некогда.

— Ну так и не торопи, — отбила наезд Лария. — К такому делу нужно подойти со всей серьёзностью.

Элайна наградила сестру подозрительным взглядом.

— Уточняю, мне нужен умный, а не тупой герой твоих дурацких романов.

Лария изобразила обиду и отвернулась. Но ответила:

— Сама сказала, что ты занята турниром и тебе сейчас не до дел. Я тоже, между прочим, занята. Вот закончится турнир…

— Ты обещала, — буркнула Элайна.

Судя по тому, что она даже не спорила о сроках, сама понимала, что именно вот прям сейчас секретарь ей действительно не нужен. Больше времени потеряешь, вводя его в курс дела, а время не резиновое. Да и занять его пока нечем. Точнее, планы есть, но все они отложены до конца турнира, а значит… Ну, в общем, Лария явно это понимала лучше Элайны, а потому и не торопилась. Леди Совершенство, блин…

— Конечно, я помню, сестрёнка, — улыбнулась Лария.

— Совершенная вредина!

Турий плюхнулся в кресло и явно приготовился наслаждаться спектаклем.

— Элайна, — покачал головой герцог, прерывая пикировку сестёр. Но теперь девочка обратила внимание на отца.

— Пап, теперь ты можешь объяснить, зачем заставил выступать меня, хотя знал, что это всё осложнит? Все те данные, что высказала я, мог бы произнести и ты сам. Мы с тобой столько времени об этом спорили… А эти ст… уважаемые лорды смотрели на меня так снисходительно, будто симпатичная скромная кошечка заговорила и вроде как даже связно. Мол, кто её обучил… Бр-р-р… За это ты должен ещё мне денег накинуть!

— Закончила? — спокойно поинтересовался герцог.

Элайна зло глянула на него, плюхнулась в кресло и сложила руки на груди.

— Нет, но готова выслушать твои доводы.

— Хм… Элайна, особо упёртых не переубедит никто и никакие доводы. Они и меня бы не послушали. Но! Если бы говорил я, они стали бы искать в моих словах какие-то скрытые смыслы, начало каких-то интриг. Ты… Ты говорила искренне, причём видно, что своими словами, не заученными подкинутыми кем-то. И отвечала на вопросы. И отбивалась от атак.

Тут Лария покосилась на Турия. Тот усмехнулся и развёл руками.

— Элайна, — произнёс он, словно это всё объясняло. Но Лария, к удивлению, Элайны, понятливо кивнула.

— Все вы злыдни, — сделала та вывод. — Я белая и пушистая…

— И скромная, — согласился герцог усмехнувшись. — Элайна, пойми, в том зале все прекрасно знали, что такое астральные близнецы. Даже если кто не знал, то перед поездкой сюда прочитали об этом явлении всё, что только можно. Так что там все понимали разницу между предположениями от размышлений и знанием. Я же и пытался найти тех, кто умеет отделять факты от личности, их произносящей. Есть такие люди, кто будет доказывать, что дважды два не четыре только потому, что обратное утверждает…

— Глупая баба, которой не стоит рассуждать о мужских делах… Что? Можно подумать, вы не знаете отношения Найзина к этому вопросу. Я всего лишь озвучила его мысли.

— Озвучивать не стоит, — буркнула Лария, — даже если это правда.

— Да-да, воспитанные леди так не делают. Но вы же тут все свои и меня не выдадите? Никому не скажете, что я не очень воспитанная леди? — Элайна опять похлопала ресничками, вызвав улыбку герцога и смешок брата. Лария закатила глаза.

— А чем ты, собственно, недовольна? — поинтересовался Айрин Райгонский. — Это ж твой любимый метод, разве нет? Устроить провокацию и посмотреть, кто отреагирует нужным тебе образом, а потом этого человека приблизить. Я хороший ученик, воспитанная леди.

Элайна уставилась на отца. Хотела что-то возразить, даже рот открыла. Но тут же закрыла. Возражений не было. Снова открыла, чтобы уже хоть что-то сказать, но снова закрыла. Все с интересом за ней наблюдали. Элайна надулась.

— Это мой приём, — буркнула она.

— Можешь пожаловаться герцогу, — посоветовал Турий с улыбкой. — Он рассмотрит жалобу на воровство идеи и, возможно, присудит штраф.

Элайна уставилась на брата. Потом перевела взгляд на свёрнутый лист в руке. Посмотрела на отца.

— То есть вот это штраф? — потрясла она рукой.

— Это выполнение наших договорённостей, — отозвался герцог. — Ты согласилась выступить на встрече, я увеличил финансирование для твоего Строжа. По-моему, всё честно.

Возразить на это было нечего. Сердито сопя, Элайна выбралась из кресла и зашагала к выходу. У двери остановилась, обернулась и показала всем язык, после чего быстро скрылась за дверью, оборвав смех Турия.

— Какой она всё же ещё ребёнок, — сумела услышать Элайна добивающий удар от отца. Захотелось вернуться и закричать, что она уже давно не ребёнок, и что уже взрослая… почти. И сама же поняла, что, сделав так, только подтвердит это мнение.

— Никто меня не любит, — вздохнула она. Покосилась на зажатый в руке лист. — Ну и ладно. — И уже в более приподнятом настроении поскакала к Строжу. И да, нужно ещё графа Ряжского обрадовать по поводу увеличения трат. Пусть у этого злобного дракона тоже настроение испортится. Не одной же ей страдать?

Когда дверь за Элайной закрылась, Турий посмотрел на отца.

— Пап, а действительно, стоило ли так делать?

— Как я и сказал, мне нужно было увидеть реакцию на доводы кое-кого. Турий, не думаешь же ты, что я до этой встречи ни с кем не разговаривал на эту тему? Сам же знаешь, что перед официальной встречи каждый пытается узнать позицию другого и донести свою. Экономит время на самой встрече. Так что в общих словах все понимали мою позицию. Но вот что я решу донести эту позицию с помощью дочери…

— То есть…

— То есть я хотел подчеркнуть как раз то, что уже и говорил самой Элайне. Это не моя какая-то там интрига, что в сказанных словах нет второго дна. Это именно мнение Элайны, основанное на знаниях астрального близнеца. И если хоть один из сомневающихся поверит в это, то это было не зря. Ну и для самой Элайны полезно, на самом деле. А то слишком уж она поверила в свою Великолепность. Нужно было малость спустить её на землю.

— Насколько я мог понять, пока спустила некоторых личностей исключительно она, — усмехнулся Турий.

— Да, такого я не ожидал, признаться, — отозвался герцог, но в словах отчётливо слышалась гордость за дочь. — Но всё равно, надеюсь, она усвоила главный урок: несмотря на весь ум, её тоже могут использовать для достижения своих целей. И не всегда эти цели будут соответствовать её.

— Это жестоко, папа, — заметила Лария.

— Она сама захотела участвовать в этом, — отрезал герцог. Задумался на миг. — Да и после Тарлоса её не оставят в покое. Её заметили и теперь будут наблюдать очень пристально. И вовсе не для того, чтобы выразить ей восхищение. Турий, Лария… Присмотрите за сестрой, пожалуйста. Какой бы гениальной она себя ни считала, но опыт часто важнее ума. А она ещё этого не понимает. Считает, что весь мир вокруг неё крутится.

Лария вздохнула, но согласно кивнула.

— Присмотрю. И постараюсь почаще её выводить к своим подругам. Пусть опыта набирается.

Айрин благодарно кивнул дочери и встал.

— А я завтра побываю на её тренировке. Давно нужно было это сделать, но всё времени не было. Посмотрю, чему там её учат.

Турий вскинулся.

— Пап, можно с тобой? Я как-то попросил Элайну, но та увильнула.

Герцог задумался, потом кивнул.

— Хорошо. Завтра с утра и сходим. Потом у нас опять встреча с этими… гм… почтенными лордами, как выражается одна мелкая зараза. А там уже и турнир начнётся. Надеюсь, что там будет без сюрпризов… Ещё этот детский турнир, что придумала Элайна. Теперь это меня даже пугает.

— Да ладно, — отмахнулся Турий. — Смотрел я это расписание. Ничего там такого нет, обычные развлечения новиков… Всё почти как у взрослых, но почти. Элайна там многое чего предусмотрела… Гм… Элайна… М-м-м… — Турий вдруг задумался. — А знаешь, теперь этот турнир и меня начинает пугать. Я присмотрю.

Закончив переговоры, Симон Валенштейн устало откинулся на спинку стула и прикрыл глаза. Пусть идиоты считают, что ему везёт. Мол, небеса подыгрывают тому, кто укрылся под крылышками Небесного Отца. Сам Симон не торопился эти слухи развеивать. Пусть думают как хотят, а его деятельность останется в тени. И сейчас он подходил к финалу гигантской работы, проделанной за последнее время. Он изучил пограничные города у Астанского королевства, наметил подходящие для размещения в них складов, заключил договора с купцами, настоял перед карскими купцами о путях снабжения подхода. Вот и последний подписанный им контракт. Теперь всю зиму в выбранные города поедут бесчисленные караваны с едой, амуницией, осадными машинами, доспехами и мечами. Весной, когда просохнут дороги, армия двинется налегке, а всё вооружение и припасы получит на месте. И пусть астанцы ждут их летом. Осталось направить разведчиков в Астанию и Булгарию, а то, что последняя ввяжется в войну, он не сомневался. Да и Небесный Отец на аудиенции весьма ясно указал, какие именно результаты он ожидает от этой войны. Самому Симону оставалось только восхищаться умением Небесного Отца к манипуляциям. Заставить этих жадных купцов из Карска оплачивать собственное падение… Это высшая школа интриг. Астания, Булгария — это всего лишь жертвенные агнцы, которые должны выступить приманкой для капкана, в который должны были вляпаться Карская республика и Варийская империя.

Впрочем, это не его дело. Его дело воевать, что делать он умеет и любит. Именно в сражениях он чувствовал, что живёт. Обычная мирная жизнь для него слишком скучна. Потянувшись, Валенштейн направился к выходу, где его ждали командиры подразделений готовящегося войска. Приказы они получат сейчас, в течение зимы они будут присылать донесения о ходе подготовки войск, а летом приказы исполнят. Или ответят головой за неисполнение.

Лат хмуро смотрел на Вальда, который предоставил ему примерные списки тех, кто решился идти с ним в поход.

— Больше, чем рассчитывали?

— Да. С одной стороны, это хорошо, с другой — может насторожить наших противников.

— А ещё вопрос, где нам припасы брать на всю эту ораву! — прорычал Лат.

— О, ты начал думать о припасах? — с иронией поинтересовался Вальд. — Растёшь. Во время вторжения в Лакию ты заявлял, что лакийцы нас прокормят.

Лат наградил друга злым взглядом.

— Не смешно.

— Тогда расслабься. Мы тут в качестве наёмников, снабжение на стороне тех, кто нас нанимает. Впрочем, подстраховаться стоит, потому позаботимся об обозе. Я возьму это на себя, не беспокойся. А ещё… Я отправил сообщение в племена пауссов, возможно, кто-то из них захочет присоединиться.

Лат замер.

— Зачем?

— Нам потребуются союзники. Ты сможешь поговорить с их вождями напрямую на зимней ярмарке. И именно там можно будет получить припасы для похода. А ещё там будут некоторые из вождей гарлов, которые недовольно происходящим.

Лат развернулся.

— Это Осмон прислал сообщение?

Вальд кивнул.

— Нам обязательно нужно быть на зимней ярмарке. Осмон пообещал, что там будут интересные люди.

Лат медленно кивнул.

— Отлично. Значит, собираемся, — он встал и выглянул в окно. Оглянулся на Вальда. — А с Лакией мы ещё рассчитаемся. Идём.

Для хозяев турнира и короля были приготовлены специальные места на высокой трибуне, откуда прекрасно была видна площадка, на которой сейчас застыли участники турнира.

Турнир, естественно, проводился за городом, перед которым и было устроено всё необходимое. В городе останавливались либо знатные, либо богатые, ибо цены на комнаты взлетели до небес. Почётные гости могли остановиться в цитадели города. А вот простые рыцари, бедные аристократы… А ведь именно они и составляли основную массу участников таких турниров. Для многих из них это средство подзаработать. И денег у них, как правило, было не очень много. Вот и росли целые селения из палаток и небольших шатров. А также стихийные рынки, где предприимчивые купцы зарабатывали, предоставляя участникам всё необходимое: от сбруи для коней до еды людям. И если для знатных и богатых аристократов турниры больше развлечения, то для них средство заработать, прославиться, найти синьора.

Элайна сидела рядом с сестрой, подперев голову рукой, и скучающе рассматривали людей внизу. Лария неодобрительно косилась на неё, а Турий что-то эмоционально объяснял Ролану, махая руками. Король, сидевший рядом, внимательно слушал и одобрительно кивал. Герцог и герцогиня сидели со спокойной сдержанностью хозяев турнира. Их роль ещё впереди.

— Хоть сделай вид, что рада, — прошептала Лария, неодобрительно покосившись на сестру.

— Я офигеть, как рада, — мрачно буркнула та в ответ.

Лария закатила глаза.

— Единый, Элайна.

— Чё? — Элайна демонстративны поковыряла в ухе. — Тут свои, перед кем притворяться воспитанной?

— На турнире благородные мужи демонстрируют свою доблесть…

— Сотня мужиков махают железными палками, — перебила её Элайна.

— Всё-всё, веди себя как хочешь, только молчи, — поспешно махнула рукой Лария и отвернулась, сообразив, что если спор продолжить, то всё может закончиться скандалом.

Элайна хмыкнула и снова застыла, уставившись на поле. И тут же вздрогнула от резкого удара колокола. Ругнулась под нос и опасливо покосилась на отца. К счастью, тот не услышал. Он как раз поднимался со своего места, чтобы дать старт турниру.

Турнир начался…

Первые соревнования для понимающих представляли мало интереса. Выступали пока малоизвестные рыцари. Опытные, овеянные славой, всегда выступали под занавес. Да и само соревнование — пешие бои на мечах и со щитом — считалось не очень почётным. Тут выступали новички или только произведённые рыцари.

Леодрик, первоначально обрадованный началом, всё больше и больше скучнел. Всё-таки его действительно обучали лучшие наставники, и он мог оценить уровень подготовки участников. Иногда, наблюдая за очередным боем, он морщился, словно от зубной боли. Тем не менее, понимая собственную неопытность, высказывать какое-либо мнение не спешил. Только один раз поинтересовался у сидящего рядом Турия, можно ли считать этих людей хорошими воинами.

Турий рассмеялся.

— Ваше Величество, что вы. Вначале всегда выступают новички.

— О… — в голосе короля явственно прозвучало разочарование. Он глянул на почти уснувшую на своём месте Элайну и завистливо вздохнул. Эта мелочь могла себе позволить плевать на мнение окружающих, а вот если король уснёт на соревнованиях…

Впрочем, никто, конечно, не ожидал, что хозяева турнира будут торчать на трибунах весь день, наблюдая за не самыми лучшими бойцами. Отсидев положенное, герцог с женой удалился, на прощание заявив, что надеется на честные бои и что сегодня обязательно взойдёт чьё-то солнце.

— И сожжёт его нафиг, — буркнула под нос Элайна. Турий и Лария сделали вид, что не расслышали.

Леодрик пожаловался на плохое самочувствие и удалился с женой в специально для него подготовленный большой шатёр. Выставленная стража тут же взяла на караул. Остальные разбрелись по своим делам. Более опытные воины собирали свои группы и что-то обсуждали между собой, веселились. Где-то за сколоченными грубыми столами собирались другие люди с кувшинами вина и жареным мясом на тарелках. У знатных участников были свои группы. Здесь сновали и пажи, мальчишки-слуги, разносящие между столами мясо или вино. Так что никто не обратил внимания на ещё одного мальчишку, обряженного в костюм пажа. Вот он огляделся и решительно направился к шатру короля. Один из охранников было дёрнулся в его сторону, но второй, присмотревшись, удержал того и покачал головой. Так что мальчишка прошмыгнул в шатёр без каких-либо проблем.

Леодрик поднял голову и задумчиво наблюдал, как «мальчишка» снял шляпу и расправил волосы, позволяя им рассыпаться по спине. Вздохнул.

— Ответь мне только на один вопрос, — устало поинтересовался он. — Зачем нужно устраивать вот это всё? Почему бы нам просто было не собраться здесь как старым знакомым. Никого это не заинтересовало бы.

— Можно, — призналась Элайна, откладывая в сторону шляпу и поправляя шпагу на поясе. — Но это же так скучно! Ваше Величество, где ваш дух приключений? Где тяга к авантюризму? Злобные шпионы караулят за каждым углом, только отважный герой крадётся в ночи…

— Вообще-то, сейчас день, — с совершенно невозмутимым видом заметила Альвира, которая сидела на небольшой мягком полукресле и с интересом наблюдала за происходящим.

Элайна почти с обидой посмотрела на неё.

— Ладно! Злобный Тёмный Властелин пробирается в покои короля, дабы умыкнуть его красавицу-жену… Так лучше?

Леодрик похлопал.

— Браво. Ещё раз так можешь?

Элайна застыла. Глянула сначала на короля, потом на его жену.

— Эй, это нечестно! Вы специально, да?

— Понимаешь, — как будто разговаривает с маленьким неразумным ребёнком, проговорила Альвира, — когда некто, с не очень однозначной репутацией, придумывает хитрый план по тайной встрече — это малость настораживает.

— Особенно если всё можно сделать проще, — добавил Леодрик.

— Эх, — вздохнула Элайна. — Скоро совсем не с кем будет повеселиться. Все меня знают, все настороже… Скукота. Ладно, тогда шутки в стороны.

Элайна резко посерьёзнела и прошла к столу, за которым сидел король. Опустилась на стул напротив. Теперь и Леодрик стал выглядеть серьёзным.

— Так к чему эта встреча?

— До начала операции «шок и трепет»… — Поймав многозначительный взгляд Леодрика, девочка снова сдулась. — С вами совсем неинтересно. Скучные вы. Ладно, давайте серьёзно. Пока кроме некоторых людей, за чьё молчание я ручаюсь, никто не знает, что Ваше Величество…

— Я тебя сейчас точно стукну, Элайна.

— Эх. В общем, никто не знает, что ты собираешься принять участие в детском турнире. — Элайна помолчала. Потом вскочила и нервно заходила по шатру. — Я не знаю, что сказать, я плохо тебя знаю, чтобы дать совет… — Она резко повернулась к Альвире. Ткнула в неё пальцем. — Ты знаешь. Полагаю, ты знаешь его лучше кого-либо. Потому я не буду давать советы. Просто выскажу свои мысли, свои наблюдения из Тарлоса… Да-да, Альвира, я бы не осмелилась что-либо говорить, опираясь только на книги. Опыт Тарлоса… небольшой, но он есть.

Альвира медленно кивнула.

— Я понимаю, что ты хочешь сказать. Но пока не понимаю, о чём именно.

— Тогда так… Леодрику нужно приобретать авторитет. Самое очевидное, что приходит на ум — это в атака впереди победоносного войска… Но, как показывает пример моего брата, войско не всегда оказывается победоносным, тем более если пытаешь командовать без опыта.

— Твой отец умеет объяснять, — отозвался Леодрик. — Я даже сейчас не уверен, что готов командовать самостоятельно.

— Рада, что ты это понимаешь. Надеюсь, и Турий понимает теперь. Но дело не в этом. Как я говорила, это самое простое и очевидное, что обычно приходит на ум любому, когда говорят «правитель», «авторитет», «слава». Как говорится, у любой проблемы есть простое, очевидное, быстрое и неправильное решение.

Леодрик вскинул брови.

— И какое же медленное, неочевидное и непростое, но правильное решение ты предлагаешь?

Элайна вскинулась на него.

— И почему никто теперь не отвечает так, как я предполагаю? — проворчала она. — Ладно. Я предлагаю тебе начать строить тебе собственную репутацию. Да, пока здесь, на турнире, но здесь сейчас собрались люди практически со всего королевства. То, как ты сумеешь себя здесь показать, вскоре станет известно везде. Будет ли эта слава неуверенного в себя пентюха, подверженного чужому мнению. Подростка, который сам не знает чего хочет. Или они запомнят тебя как яркого, харизматичного человека.

Это явно заинтересовало и Леодрика, и Альвиру. Оба даже подались вперёд.

— И ты знаешь, как это сделать? — заинтересовался Леодрик.

— Зовите меня сенсей, дети мои! Тётя Элайна поделится с вами своей мудростью!

Альвира молча подошла и треснула Элайну по голове подушкой.

— Пришла в себя?

Элайна обиженно покосилась на королеву и потёрла макушку.

— Между прочим, я серьёзно сейчас. Это именно моя мудрость… Это Лария считает мои гениальные поступки безумством. А вы злые, думайте сами. Так что… Леодрик, не бойся показаться смешным или чудаком. И я не шучу. Умение посмеяться над собой — это очень важно. Научишься с улыбкой встречать самые плохие известия, и все вокруг будут считать, что ты всё держишь под контролем. Чудачество… Такие люди запоминаются. Главное — не перейти черту и не превратиться с шута… Но тут уж вы сами определяйте границу. Как пример. На один маскарад я нарядилась в костюм бифштекса…

— Кого? — вытаращилась Альвира.

— Хорошо прожаренного бифштекса, — повторила Элайна. — Так вот, прошло уже полтора года. Никто не вспомнит, в каком костюме была баронесса Вальт, или маркиз Торсен. Но все помнят мой костюм и меня. Не буду врать, будто так планировала. Я просто веселилась. А вот эффект оказался неожиданным. Но очень запоминающимся. Второе… Как ты себя поставишь. Ещё пример… Из мира близнеца. Был один правитель, великий полководец, за которым солдаты шли в огонь и воду. Однажды армия совершала поход через пустыню. Воды не хватало, стояла жара. И вот один из солдат случайно нашёл немного воды, которую можно дать кому-то сверхнормы. К сожалению, набрать удалось только шлем воды. Солдат, в знак уважения, преподносит этот шлем с водой правителю. Тот принимает шлем, глядит на воду, оглядывает солдат, смотрящих на него, и выливает воду на песок.

Альвира малость подумала.

— Если этот правитель пользовался таким авторитетом у солдат, надо думать, что нормы воды распространялись и на него? Иначе твоя история теряет смысл.

Элайна с досадой стукнула кулаком по столу.

— Ну да. Забыла об этом сказать.

Альвира хмыкнула.

— Весь драматизм ситуации потерялся, правда?

Элайна обиженно глянула на королеву и на этот раз явно непритворно.

— Ладно, тогда давайте к делу. — Тут Элайна вдруг замерла, подумала, потом щёлкнула пальцами, словно что-то вспомнив. — Совет. Леодрик, я обратила внимание, как ты ходишь по замку и общаешься. Ты не замечаешь слуг. Словно их нет.

— А что не так, — не понял король.

— Хм… — Элайна задумалась. — Ладно, объяснить мне вряд ли удастся, но прошу, послушай и прислушайся к тому, что я тебе сейчас скажу. В этом мире нет ничего более дешёвого, чем вежливость. От простого «спасибо», «извините», «будьте добры» ты не обеднеешь, небо на землю не рухнет, язык у тебя не заболит. Но ничто не ценится так высоко, как эта простая вежливость. Можно слуг игнорировать — они стерпят, но слуги… Это самые информированные о своих господах люди в мире. Ты можешь их не замечать, но однажды и они не заметят что-то подозрительное, а если и заметят, то не скажут даже не потому, что захотят как-то навредить. Просто побоятся подойти к такому важному господину, который непонятно как отреагирует. Может, ещё и плетей велит всыпать. Не надо панибратства, но от простого «спасибо» тому, кто принёс тебе горячий чай, когда на улице холодно, мир не рухнет, и ты не обеднеешь.

Леодрик задумчиво посмотрел на Элайну.

— Я заметил, что ты постоянно всех благодаришь…

— Только тех, кто хорошо выполняет свою работу. Кто косячит — я наказываю. Вопрос не в постоянной вежливости — в справедливости. Наказывай за проступки, но тяжесть наказания не должна превышать проступок. Поблагодари за хорошо сделанную работу. Если наказываешь — не унижай. Наказание, если заслуженное, примут. Унижения не простят. И не срывай плохое настроение на тех, кто ниже по положению и кто не может ответить. Это не сделает тебе чести, не решит проблемы, но разрушит любое доверие, которое у тебя получится приобрести ранее вежливостью, ты превратишься для всех в самодура, который сегодня поблагодарит, завтра ни за что отругает. А от такого лучше держаться подальше и поменьше с ним общаться.

— Надавала советов, — буркнул Леодрик, почесав затылок. — Не видел бы, что ты сама этих правил придерживаешься в замке… Кстати, твоя старшая сестра, как я заметил, тоже так делает.

— Мой благотворный пример, — важно кивнула Элайна. — Я вообще очень хорошо на окружающих влияю. Все, кто начинает общаться со мной, становятся умными, вежливыми, воспитанными…

— Терпеливыми, с железными нервами, — перебила самовосхваления Элайны Альвира.

Элайна на миг замерла, медленно перевела взгляд на королеву:

— Но вот мою потрясающую скромность, увы, так никто и не смог перенять.

Леодрик усмехнулся и развёл руками.

— Да, это никому не под силу. Твоя скромность слишком огромно скромная. Не все могут унести.

Элайна важно покивала.

— Вот-вот! Ладно, мои таланты безусловны, конечно, но моя скромность мешает их восхвалять… Эй, чего вы ржёте? Я серьёзно, между прочим! Прекратите ржать, говорю! Ну вас. Давайте по делу. В общем, вот что я задумала… Ну… примерный план, естественно, без деталей, всё остальное оставим на импровизацию Его Величества.

Альвира с сомнением покосилась на мужа.

— А любая хорошая импровизация, как известно, требуют качественной подготовки, — закончила Элайна. — Тётя Элайна большой специалист в подготовке импровизаций и умеет в шоу… — Получив очередной удар подушкой по голове, Элайна сердито покосилась на Альвиру, но её настрой был сбит. Буркнув что-то нелицеприятное в адрес чересчур серьёзных людей, Элайна почесала макушку и продолжила уже без своих шуток: — Давайте поговорим о первых шагах…

Элайна не заметила, как в этот момент Альвира с недоумением посмотрела на неё, потом на подушку в руке, снова на серьёзную Элайну, и на лице у неё расплылась улыбка. Поудобнее перехватив подушку, она спрятала её за спину и встала неподалёку от Элайны, приготовившись, в случае необходимости провести очередной отрезвляющий удар…

Вастон Горхос без всякого интереса наблюдал за начавшимися боями. Сильные сейчас не участвуют, только новички или никому не известные бойцы. Здесь распорядители, если видели, что боец сильно превосходит соперников, могли и без очереди запустить их на два, а то и три круга дальше. Собственно, это даже не столько бои, сколько проверка и отбор среди новичков тех, кто достоин бросить вызов уже известным бойцам на главном турнирном соревновании. Но понимание этого отнюдь не делало поединки интересными. Искатели удачи, молодёжь, которая после своих поединков немедленно отправлялись либо праздновать победу, либо заливать поражение.

Пройдя мимо одной такой компании, он поморщился. Бойцы… Он бы таких гонял по полигону, пока те стоять бы не смогли. Или они полагают, что после пьянки станут сильнее?

Поскольку его люди, выразившие желание поучаствовать в турнире, сейчас вроде бы тоже как не сильно известны, то они тоже должны сражаться здесь. Но Вастон даже не пытался их отыскать. Если кто-то из них проиграет на начальных кругах, то этот день будет последним для него в отряде.

Пробираясь среди толпы, он неожиданно столкнулся с каким-то мальчишкой в одежде оруженосца. Тот аж отлетел слегка, но равновесие, надо отдать должное, удержал. Только шляпа слегка сбилась. Вастон, для которого наблюдательность была одной из важнейших качеств для выживания, нахмурился. Мальчишка же поправил шляпу, проверил оружие на боку и хмуро глянул на него.

— Большой, а не смотрите, — буркнул он.

Вастон учтиво поклонился.

— Ваша светлость, если бы я только мог подумать, что тут будете вы, то, несомненно, стал бы более внимателен.

«Мальчишка» на миг нахмурился. Потом глянул исподлобья.

— А вы интересный путешественник, — проговорил он (хотя уже она), глядя на Вастона с интересом. — Никто из тех, с кем я общалась сегодня, меня не узнал. Вы, часом, не шпион?

Глаз Вастона чуть дёрнулся.

— Шпион?

Но Элайна уже беспечно махнула рукой.

— Да расслабьтесь, мне всё равно. Как мне сказали, тут этих шпионов сейчас… Говорят, даже от гарлов имеются. Так что, даже если вы и шпион — ничего страшного. Вроде бы с империей мы не враждуем.

Вастон хмыкнул, но заметил быстрый и пристальный взгляд маркизы, который та бросила в его сторону. Вроде бы незаметный. Хм… Только опыта не хватает.

— А что вы здесь делаете, ваша светлость? Гм… в таком наряде… — Он демонстративно оглядел одежду оруженосца.

— Так удобнее, — без тени смущения отозвалась она. — С трибун, конечно, дальше видно, но отсюда можно разглядеть детали. Вы же и сами не среди почётных гостей, как я вижу.

Вастон улыбнулся.

— Тут пока не на что смотреть, ваша светлость. Самое интересное начнётся во второй части турнира. Пока же… Жалкое зрелище… По большей части.

— Ну-у… — Элайна глянула в сторону как раз очередного боя, где двое недавних новиков кружили с мечами друг против друга. Причём щиты оба уже уронили… Каким, интересно, образом? — Каждый профессионал начинал с такого, — она кивнула в сторону бойцов. — Неизбежный этап. Возможно, кто-то из них года через три станет великим бойцом.

Вастон глянул в ту же сторону.

— Вряд ли. В таком возрасте они должны уже хотя бы основу правильно делать, а там… Один слишком широко руками машет, другой — равновесие не держит… Я не говорю про щиты… — Вастон на миг застыл, а потом мельком глянул на маркизу, поймав её задумчивый изучающий взгляд. Мысленно выругался. Вот как так⁈ Как он позволил себя поймать? Он, опытный разведчик, расслабился! Маркиза с её болтовнёй просто не позволяла сохранять серьёзный тон разговора. Чтобы хоть как исправить ситуацию, добавил, поясняя: — Хоть я сам и не очень такие развлечения люблю, но в юности меня гоняли наставники так, что вечером я даже встать не мог. Может, поэтому и не люблю сражаться…

— Я тоже не люблю, — понятливо кивнула маркиза. — Один раз попробовала — не понравилось. Сильная, но лёгкая.

— У вас интересное оружие, ваша светлость, — заметил Вастон.

Элайна глянула на шпагу на боку. Вытащила её и вручила Вастону.

— Специально для меня делали, — пояснила она. — Помнится, Лату она понравилась… вроде бы. Хотя в тот момент он больше о предложении руки и сердца думал.

Вастон об этом эпизоде слышал, рассмеялся. Но и шпагу взял. Осмотрел. Странное оружие. И непонятно для чего. В бою бесполезно, щит таким не прорубишь, не отведёшь. Меч не остановишь. Доспех… Ну если только какой-нибудь дешёвый кожаный или кольчугу пробить. Но да, для руки девчонки в самый раз. Мечом та просто не сможет долго махать.

— Я был в Тарлосе, ваша светлость. Там на каждом углу рассказывали, как вы согласились на предложение Лата. А те картинки… Их копии продают всем приезжим.

Элайна в шоке уставилась на Вастона. Это известие для неё явно оказалось новостью.

— Чего?

— А вы не знали? Там и другие картинки продают. Некоторые как обереги от гарлов. — Вастон оценил выражение лица маркизы в этот момент, пожалев, что невозможно его как-то сохранить. Только в памяти.

Элайна потёрла виски, потом выставила вперёд руку.

— Ни слова больше. Не хочу даже знать об этом.

— Как скажете, ваша светлость.

— Ой, господин Вастон, давайте уж проще, как шпион шпиону, просто «леди». Не люблю этой «светлости».

— А вы шпион? — поинтересовался Вастон.

— То есть что вы шпион, уже не спорите? — рассмеялась маркиза. — Конечно. Самый главный. Разве не слышали? Я тут теперь официальный Тёмный Властелин и возглавляю службу садоводов.

— Садоводов? — нейтрально поинтересовался Вастон.

— Ага. Садоводы, это те, кто охраняет сад от вредителей, сорняков и воров. Полезное дело, знаете ли. У вас есть свой сад?

— Я путешественник, леди. Сад для меня роскошь.

Элайна кивнула.

— Да, вам как-то неудобно возить с собой сад. Разве что в сердце своём.

Вастон аккуратно, рукояткой вперёд протянул шпагу Элайне. Та легко перехватила её и сунула в ножны, мимоходом поправив их. Тут она кого-то углядела в толпе, и её глаза вспыхнули от радости. Повернулась к Вастону.

— Извините, господин шпион, я тут нашла тех, кого искала, — она вежливо коснулась рукой полей шляпы и отвесила изящный поклон оруженосца. Поклонилась, как младший старшему и убежала.

Задумчивый Вастон проводил маркизу взглядом. Глянул в сторону стола с вином. Захотелось выпить. Мотнул головой и отправился к палаткам, в которых разместился его отряд.

На месте Вастон всё же налил себе вина, где-то половину кружки и выпил. Глянул на подошедшего Айзиса Марлесия, который, заметив командира, подошёл к нему.

— Айзис, представляешь, меня сейчас развели как какого-то лопуха? — признался он.

— Простите?

— Говорю, чувствую себя идиотом. Может, и зря мы тут развели эти тайны.

— Нас разоблачили?

— Как шпионов да. Кажется, с самого начала подозревали. Но это предсказуемо. Главное не то, подозревают нас или нет, главное, что не знают кто мы на самом деле. Полагаю, если бы нас действительно разоблачили, то за нами уже наблюдала бы чуть ли не вся герцогская гвардия… А то и попытались бы убрать на всякий случай. Нет, просто получили подтверждение догадок. Просто обидно, что тебя вот так развела какая-то мелкая пигалица. Изящно надо признать.

— Простите?

Вастон хмуро глянул на заместителя.

— Что ты заладил «простите», да «простите»? С маркизой тут случайно столкнулся… С младшей, — пояснил он на всякий случай. — Оказывается, эта её шутливая болтовня действует малость расслабляюще. От такой легкомысленной особы не ожидаешь никакого подвоха. Айзис, представляешь, она заставила меня два раза проколоться! Два раза! Раньше я не мог понять ту ругань в её адрес от тех, кому не посчастливилось с ней беседовать. Теперь понимаю. Она великолепно умеет развести человека на откровенность. А если кто-то ей не нравится, то этой откровенностью его же и приложит…

Айзис подождал, но командир был задумчив.

— Так что нам делать теперь?

— А? Что делать? Да что и делали. Айзис, не стоит местных считать совсем уже идиотам, предположить, что мы можем быть шпионами они должны были сразу. Тут этих шпионов, как верно заметила маркиза, как собак. Так что ничего не поменялось. Продолжаем работать. Ну а то, что маркиза получила подтверждение нашей деятельности… Ну и что, собственно? Как она сама заметила, с империей они не воюют. А вот я, кажется, понял, что за службу садоводства сейчас создают в герцогстве… Точнее, получил подтверждение догадки, о которой говорил.

Айзис вскинулся.

— Поняли? Этот… как его… Тёмный Властелин… Верховный Садовод…

— Смешно, — мрачно отозвался Вастон. — Идиоты забавляются очередной придумкой маркизы. Элайна Великолепная, теперь Тёмный Властелин… Знаешь, что рассказывает сама маркиза тем, кто готов её слушать? Я тут поспрашивал слуг в замке… В общем, Тёмный Властелин, в её представлении, такой владыка зла, мечтающий покорить мир.

— Ничуть не более оригинально, чем великая магиня Элайна Великолепная, — заметил Айзис.

— А вот заместитель маркизы в этом деле некий Валиор Строж, бывший глава городской стражи в Тарлосе, который в момент осады возглавлял разведку в городе и выискивал шпионов гарлов. И именно благодаря ему стала возможна та операция по заманиванию гарлов в ловушку. Давай теперь снова посмеёмся над садоводами герцогства во главе с Тёмным Властелином, Айзис.

— Вы полагаете, командир, — нахмурился Айзис.

— Они создают службу, аналогичную нашей глазу императора, — кивнул Вастон. — Маркиза как тот факел в ночи. Бегает по окрестности, привлекая внимания своими выходками. Сегодня она Тёмный Властелин, завтра Белый Властелин, послезавтра может назваться Серо-буро-малиновым, но за её спиной в тени Валиор Строж делает свою работу, скрытую от всех светом факела.

— Это опасно?

— Кто знает… Кто знает… — Вастон глянул на Айзиса. — Даже не думай, что-то делать против Строжа. Сорвёшь нашу операцию тут, лично кишки выпущу. И я не шучу, Айзис. Наша задача важнее этих мелких игр. К тому же бесполезно, думаю. Строж — исполнитель всего лишь в этом случае, а организатор — лично маркиза. Не будет Строжа, она найдёт другого. Зато империя заявит себя врагом герцогства и Лакии, укажет, что нас волнует создание этой службы, что неизбежно привлечёт внимание герцога.

— Тогда как прежде, наблюдаем?

— Да. А я постараюсь снова встретиться и переговорить с маркизой… Знаешь, как ни странно, но с ней забавно беседовать… Никогда не знаешь, что ожидать от неё в следующую секунду. Беседу с ней я бы сравнил… Да, со схваткой двух опытных фехтовальщиков, где слово — очередной удар или защитный блок. Забавно… Вот что, я подготовлю письмо императору. Оно должно обязательно прибыть в Варистис… Айзис, подыщи человека, который доставит его любой ценой.

Айзис кивнул, принимая приказ.

— Хорошо.

— Тогда давай подготовь его, и деньги в дорогу не забудь. Я пока письмо напишу. И зашифровать ещё нужно будет.

Юрмия Гарстин мрачно размышляла о сделанном выборе и вспоминала разговор с братом. После разговора с Элайной она долго думала, что ей делать, но так и не смогла прийти ни к какому выводу. Очень хотелось посоветоваться с кем-то, но с кем? Отец её просто не поймёт. Обругает и прикажет не забивать голову ерундой, а тем более не стоит слушать всяких там… «Женщин» он не произнесёт, но это и так будет очевидно. И уж тем более он не примет, что его дочь послушалась какой-то там мелкой… леди, которой её отец даёт слишком много воли. Пусть продолжает играть в великих магинь или цветных властелинов, а в серьёзные мужские дела не лезет. А он, её отец, в случае чего, готов подсказать, что и как делать.

Последнее Найзин Гарстин говорил прямо и часто. Мол, готов в случае каких проблем помочь советом. Звучало вроде всё правильно и красиво, но после разговоров с королевой и Элайной воспринималось уже не так однозначно, как ей казалось ранее. Впрочем, отца она не то, что недолюбливала, но давно решила, что от него и его советов стоит держаться подальше. Просто разговоры в герцогстве с маркизой и королевой помогли ощущения перевести в уверенность, когда она поняла, что в идущей сейчас игре она всего лишь разменная монета даже для отца. А быть такой ей не хотелось. И вспоминались разговоры, где ей ясно говорили, что либо она станет сама по себе кем-то, либо ей лучше уйти, иначе уйдут её. Честно.

Вспоминались разные прочитанные книги, где прекрасный принц влюблялся в небогатую, но благовоспитанную благородную девушку, женится на ней и всё у них становится хорошо. Видимо, автор плохо представлял себе, что такое королевская свадьба и как её готовят. Какие силы задействуют, чтобы согласовать подходящую кандидатку. Эта простая бедная благородная леди погибла бы от несчастного случая сразу, как только кто заподозрит, что она имеет хоть какой шанс на что-то. И как эта бедная девушка, пусть сколь угодно благовоспитанная, будет вести дела дворца? Вот у неё лично уже от дел герцогства голова пухнет, а ведь она только лишь краем прикоснулась к ним. Причём только к публичным. И вникать в это не хочется абсолютно. Но и не вникать нельзя, поскольку альтернатива — разрыв помолвки. И дело даже не в умениях, а в авторитете. Кто будет слушать такую, если за спиной у неё нет силы? Мужем вечно прикрываться не получится. От нападок знати он не прикроет. Прикрыть может только род за спиной и его негласные связи. А если нет ни того ни другого, то затравят в момент. Даже король не сможет защитить.

Со всем этим она и пошла к старшему брату, который всегда был с ней добр и поддерживал её. Ну добр так, как вообще, возможно, в семье Гарстиных. Всё же отец не мог не повлиять на него. К счастью, их мать Аделия принимала весьма активное участие в воспитании Хайдена, имея определённое влияние на его взгляды. А вот Воздером, вторым братом, занялся Найзин Гарстин лично, заявив в своё время, что жена уже испортила наследника, испортить и второго сына он ей не даст. Увы, для него, но слишком давить на младшую сестру королевы он не осмеливался, ибо мог лишиться поддержки королевской семьи в делах, а она ему ой как нужна была. А позже, когда Гарстины сумели вернуть былое положение, стало уже поздно. Хайден вырос и имел собственное мнение на многие вещи, часто не совпадающее с мнением отца. Впрочем, Хайден был достаточно умён, чтобы придерживать это мнение при себе. Если он на что-то не мог повлиять, то и не видел смысла в выступлении ради выступления.

Хайден молча выслушал сестру, мрачнея на глазах.

— Надо же… — проговорил он, задумчиво. — Как неожиданно… Оказывается, королева и маркиза играют в одну партию… причём, судя по твоим словам, главная роль тут далеко не у королевы. Альвира очень ошиблась, когда позволила тебе это понять. И, похоже, эта троица затеяла какую-то свою игру.

— Троица?

— Король, его жена и маркиза Райгонская, — задумчиво бросил Хайден. — Знаешь, отец выложил бы за эту информацию большие деньги.

— Ты… Ты скажешь ему?

— И подставить тебя? — брат впервые поднял на неё взгляд и усмехнулся. — Нет. Тем более он всё равно не воспримет это всерьёз, сама понимаешь. Маркиза, королева… Догадаешься, что он скажет?

Юрмия мрачно кивнула.

— Догадаюсь.

— Ну вот пусть и не болит у него голова. Он этой информацией наверняка захочет воспользоваться, не задумываясь о последствиях для тебя, поскольку всерьёз ни королеву, ни маркизу не воспримет. Потому сочтёт, что легко повернёт всё в свою пользу. А его интриги часто приводят не туда. Признай, сестрёнка, нашему отцу часто мешает реально взглянуть на вещи его предвзятый взгляд на некоторые категории людей. А эти ошибки порой дорого обходятся графству. В некоторых моментах только родство с королевой спасало его от большой беды. Нет, лучше ему об этом не знать. Но вот что делать тебе…

— Я потому и пришла к тебе, Хайден! Я запуталась!

Брат взглянул на неё.

— Юрмия, ты же понимаешь, как к разрыву помолвки отнесётся отец, даже если эта твоя Элайна сумеет устроить всё так, что ты останешься чище облачения Единого?

— Да… Но Хайден, я не думаю, что Элайна или королева шутили, когда говорили про последствия… Ты думаешь, они несерьёзно?

Хайден опять задумался. Вздохнул.

— Иногда, чтобы разрушить чью-то жизнь, не обязательно что-то делать. Иногда просто достаточно ничего не делать. Если у тебя не будет союзников в доме Райгонских, если тебе не будет доверять даже твой муж… Долго ты продержишься в такой ситуации? Лично я знаю ещё двух претендентов на твоё место. А их может быть и больше, я не в курсе тех закулисных игр, что идут сейчас. Могу только сказать, что даже положение Ролана Брука уже не так твёрдо, как раньше.

— Что⁈ — искренне удивилась Юрмия. — Ролан? Жених Ларии?

— Угу, — кивнул Хайден и подошёл к окну. — Только не говори никому… — Он обернулся. — Я сохраняю твои секреты, ты мои. Я не говорю ничего отцу, ты никому из Райгонских.

— О чём ты? — перепугалась Юрмия.

— Отец Ролана… Он постоянно что-то пишет нашему отцу… А ещё я слышал, что писал и в Парс. Полагаю всё дело в позиции герцога, который отказывается поддерживать старые рода против регента. А это очень не нравится маркграфу Соргенскому. Он намерен поддержать оппозицию королю.

— Но…

— Если свадьба Ролана и Ларии состоится, то Лария может оказаться в лагере противников герцога. Герцог Райгонский такого не допустит. Он сознательно сейчас придерживает продолжение помолвки, пока не прояснится позиция отца Ролана. Дело даже не в том, что Бруки против короля, а что не хотят оставаться хотя бы в пределах здравого смысла. Они выступают слишком активно.

— Но ведь недавно…

— Вот именно. Отец тоже не понимает, с чем связано ужесточение позиции Грегори Брука.

— Подожди, но маркграфство Соргенское — это ведь севернее Райгонского герцогства?

— Сильно севернее, — кивнул Хайден. — Их земли в районе пролива Леманша. С герцогством они не граничат, у них нет противоречий. Одна из причин этой свадьбы. Соргенское маркграфство нуждается в защите от участившихся набегов северных эрлов на драккарах.

— Подожди… — Юрмия нахмурилась, словно вспоминая. — Эрк Рыжий! Вспомнила! Но он вроде как в Срединном море…

Хайден рассмеялся.

— Да уж, это ж насколько надо не интересоваться ситуацией в королевстве, чтобы ничего не знать. Юрмия… — он покачал головой. — Эрк Рыжий проиграл какую-то там войну у них за власть, потому и бежал сюда. А вот там на севере, когда эрлы перестали драться между собой, они стали налетать на побережья северных стран. До этого доставалось Данам и Брейтам на их острове. Но недавно эрлы укрепились на острове через Леманш и сейчас начали делать наскоки на Лакию. Пока налёты небольшие, но с каждым годом всё чаще и чаще.

— Я не поняла… И в такой ситуации, нуждаясь в военной помощи герцогства Райгонского, Грегори Брук отказывается от помолвки сына с дочерью герцога?

— Любопытно, правда? — поинтересовался Хайден. — Отцу, кстати, тоже. Но это может значить, что Грегори нашёл помощь у кого-то другого. У кого-то, кто, по его мнению, может дать больше герцога.

Юрмия помолчала. Подумала.

— Знаешь, теперь я лучше понимаю Элайну, когда она ворчит по поводу постоянных склок между родами, в результате гарлы делают в королевстве что хотят.

— В герцогстве.

— То есть ты думаешь, что они остановятся, если завоюют герцогство? Серьёзно? И ты ещё говоришь, что это я не интересуюсь ничем происходящим в королевстве.

Хайден вздохнул.

— Я всё понимаю… Но отец не делится со мной своими планами. Он что-то точно знает, потому спокоен. Самое паршивое, что с Воздером он советуется. Не со мной.

— Но… Я не понимаю… Наследник графства ты, а не Воздер!

Брат усмехнулся какой-то грустной улыбкой, потрепал её по голове.

— Я разберусь, не переживай. Лучше давай подумаем, что с тобой делать…

Юрмия пристально посмотрела на брата. Только сейчас заметила, что он выглядит малость уставшим.

— Хайден… Я решила. Я не откажусь от помолвки. Я стану следующей герцогиней Райгонской. И… Я приложу все силы, чтобы стать достойной. А ещё… Если потребуется моя помощь — обратись.

Хайден рассмеялся.

— Сестрёнка выросла. Ты твёрдо решила?

— Да. Я поняла, что вообще не понимала, что вокруг происходит. И услышав сегодня от тебя даже ту малость, что ты сказал, поняла, насколько всё серьёзно. Если я ничего не буду делать, то не смогу никому помочь. И… Я не понимаю, что там у вас происходит…

— Вот об этом тебе точно переживать не стоит.

— Как скажешь, брат. Как скажешь. Но я серьёзно.

— Я понял. Спасибо. Что теперь будешь делать?

Юрмия вздохнула.

— Разыщу Элайну и сообщу решение… Предвижу очень весёлые деньки для меня. Она обещала помочь, если пожелаю, но меня заранее пугает эта её помощь, вспоминая, как она мне по-дружески указывала на мои недостатки.

— Хм… Может, тебе какая помощь нужна? — неуверенно поинтересовался брат.

Юрмия с иронией глянула в его сторону.

— Каким образом ты собрался мне помогать? Нет, спасибо. Хайден, ты говорил оставить ваши с Воздером отношения тебе. Так и здесь. Мне становиться герцогиней, не тебе. Мне и разбираться со всем этим. Но я действительно благодарна тебе за поддержку.

— Что ж, рад, что хоть немного смог тебе помочь. — Хайден поднялся.

Брат уже давно ушёл, а Юрмия ещё долго сидела на месте, о чём-то глубоко задумавшись.

Репутация отряда Арлерия Торвина была настолько высока, что назначенные распорядители выборочно проверили из тех, кто захотел участвовать в турнире слабейших и отправили всех сразу на четвёртый круг. Самому Арлерию дали право свободного посещения этого круга — его слава мечника была известна всем. Право свободного посещения давала возможность Арлерию участвовать в поединках, но проигрыш ему не вёл к выходу из турнира. Была такая лазейка для известных бойцов, желающих проверить молодых воинов. Торвин заверил, что своих бойцов он обязательно проверит, вызвав у тех лёгкий озноб.

Речь герцога и первые бои в памяти почти не отложились. Смотреть действительно было не на что — выступала молодёжь, только-только получившая меч из рук наставников и записанные в дружины, либо молодые дворяне, желавшие показать себя. Опытные и прославленные бойцы пока только наблюдали, отмечая тех, у кого видели потенциал.

Горин Орвильд сопровождал командира, постоянно оглядываясь и присматриваясь к бойцам.

— Что скажешь? — повернулся к нему Арлерий.

Орвильд скривился.

— Капитан, кого вы тут найти желаете? Жалкое зрелище. Только и научились махать мечом так, чтобы не порезаться.

— А вдруг, — пожал плечами Торвин. — Но ты прав, наивно полагать, что в первый день удастся встретить кого умелого.

Тут он на миг застыл, заметив знакомого имперца, который неторопливо бродил среди гостей, изредка наблюдая за чьим-то боем. Их взгляды встретились. Имперец улыбнулся и заспешил к ним.

— Господин Торвин, какая встреча, — поприветствовал он. — Удивлён, что вы здесь в первый день. Тут явно не ваш уровень.

— Оцениваю новичков, — спокойно отозвался капитан наёмников, предупреждающе глянув на своего помощника, чтобы тот не лез. — А вы какими судьбами? Вроде бы вы не собирались участвовать?

— Вы правы. Но я почётный гость герцога, пришлось сидеть на трибуне и даже посмотреть первые бои. И вы напрасно думаете, что я сражаться не умею. Попусту мечом я махать не люблю, но в дороге, знаете ли, разное бывает. Умение помахать мечом порой является залогом успешного путешествия. Но махать железом ради развлечения толпы… Увольте.

— А как же заработок? — хмыкнул Торвин. — Победитель получает оружие проигравшего. Хотя, конечно, тут только меч и можно получить. Настоящие деньги на главном турнире зарабатывают.

Вастон снисходительно улыбнулся.

— Господин Торвин, мне не сильно нужны эти деньги на карманные расходы. Кстати, а от вашего отряда кто-то будет на главном турнире?

Торвин едва успел стукнуть Горина, чтобы тот что-то не ляпнул. Слава об их отряде шла, да, но даже её не хватало, чтобы позволить хоть кому-то принять участие в турнире, про который спрашивал имперец. Их происхождение позволяло им участвовать только в «низких» соревнованиях. Без копья, то есть. И не знать об этом имперец не мог. Вот только зачем он вообще об этом спросил? Нет, что оскорбление — понятно, но зачем? У Торвина не сложилось об имперце мнение как о ком-то, кто просто чешет собственное эго. И зачем тогда?

— Нет, — спокойно отозвался он. — Полагаю, как подданный Варийской империи вы плохо осведомлены о правилах проведение турниров. Я вам очень советую с ними ознакомиться, иначе можете случайно, не желая того, оскорбить кого-нибудь важного, тогда вам придётся принять участие в поединке даже против вашего желания.

— Ох, прошу прощения, если вас ненароком чем-то задел, — вежливо поклонился имперец. — Честное слово, не со зла. Вы правы, обязательно восполню этот пробел своих знаний.

— Ничего страшного, господин Вастон. Извините, вынужден откланяться, дела, знаете ли. Всего хорошего.

— О, прошу прощения, если задержал. Конечно-конечно. — Имперец снова слегка поклонился. Предельно вежливо, вежливые слова. Можно было даже поверить, что он действительно случайно оговорился про их участие в турнире.

— Не нравится он мне, — буркнул Торвин, — когда они отошли. — Никак не пойму, чего он от нас хотел.

— А может, действительно не знал про правила? — неуверенно отозвался Горин. — Ну что в том турнире могут участвовать только рыцари минимум в четвёртом поколении?

Капитан наградил заместителя таким взглядом, что тот счёл за лучшее промолчать. Сам Торвин в такое незнание имперца категорически не верил.

А Вастон, откровенно говоря, и сам не понимал, с чего вдруг решил немножко поддеть этого мрачного и серьёзного капитана наёмников. Просто стало интересно, как отреагирует. Сдержится или вспылит? Сдержался, что вызывало даже уважение. Но не давало ответа на другой вопрос — для чего вообще маркиза пригласила этот отряд сюда? В благодарность? Ну… с учётом возраста маркизы очень даже может быть. В этом возрасте ещё веришь в благородство и рыцарство. Так что да, возможно просто желание отблагодарить тех, кто помог в трудную минуту. А если нет? После более близкого знакомства с маркизой Вастон… нет, Леонидес Карилий уже ни в чём не был уверен.

Турнир шёл своим чередом без происшествий и сюрпризов. Важные лорды, считающие себя вершителями судьбы королевства, проводили какие-то свои совещания. Поскольку Элайну туда больше не приглашали, ничего неожиданного там не происходило. Отец как-то по секрету сказал ей, что все переругались на тему, как сделать королевство сильным, сохраняя привилегии крупных феодалов.

— А что Грегори Брук? — поинтересовалась Элайна, которая не могла не знать о зависшей помолвке сестры.

— Не понимаю, чего он хочет, — нахмурился герцог. — Я пытался несколько раз с ним поговорить, он вообще непробиваем. Мол, нужно вернуть древние привилегии… Как эти привилегии помогут ему отбиться от эрлов? Ладно, не забивай свою блондинистую головку.

— Эй, — возмутилась Элайна. — Я брюнетка, между прочим!

— Разве? — деланно удивился герцог. — А не ты ли всем говоришь, что в глубине души блондинка?

Элайна засопела. Крыть было нечем — говорила. А потом случился ещё… скандальчик. От отца досталось — кто-то заметил Элайну, бегающую среди участников соревнований в костюме оруженосца. Ох и влетело ей… Элайна искренне не поняла, в чём проблема. В Тарлосе она так постоянно моталась по городу. А тут… Да и не одна же она ходила — не совсем блондинка. С охраной.

Её отец в ответ на это удивление пообещал, что запрёт её в тюрьме на всё время турнира, если по-другому не получается внести здравый смысл ей в голову.

— Полагаешь, тюремная камера поможет? — удивилась Элайна.

— Вот и проверим, — мрачно заметил герцог.

Элайна, выйдя после получения родительских наставлений, активно принялась разыскивать доносчика, пообещав зашить того в мешок и утопить в море.

— Ты действительно собираешь утопить бедолагу? — осторожно поинтересовался Турий, отловив сестру в замке.

Та хмыкнула.

— Вот ещё. За кого ты меня принимаешь? Но доносчик об этом не знает, пусть теперь мучается.

Турий неуверенно улыбнулся, не зная, как отнестись к словам сестры.

— Честно?

— Вот только монстра какого из меня не надо делать, — возмутилась Элайна. — Я понимаю, что он только исполнял свой долг, но это вовсе не значит, что я должна его простить… сразу. Пусть теперь боится.

— Элайна…

— А что сразу я? Я, между прочим, вовсе не из озорства там гуляла. Налаживала связи и слушала разговоры. Ты не поверишь, сколько можно узнать, просто постояв рядом с разными кучками…

— Элайна!

— … людей… Подожди, а ты о чём подумал?

— О людях! — рявкнул Турий.

— Тогда чего возмутился?

— Как же мне хочется сейчас тебя поколотить…

— Но ты же мужчина и рыцарь, а они не могут поднимать руку на даму, — понятливо кивнула Элайна.

— На тебя можно, чудовище!

— А вот сейчас обидно было.

Турий обречённо махнул рукой.

— Надеюсь, ты усвоила урок.

— Конечно. Главное — не попадаться.

Турий снова вздохнул.

— То есть ты продолжишь свои прогулки?

— Сейчас уже нет. Я сделала всё, что хотела. А тебе не скажу! Мучайся теперь. Это за то, что ты такую милую меня обозвал чудовищем и собрался поколотить.

— Что ты ещё там задумала? — с подозрением спросил Турий.

— Сказала же, не скажу!

— А что ты там узнала, подслушивая разговоры… людей.

— Ну о важном всё-таки на улице не треплются, но… Все обсуждают грядущее совершеннолетие короля, хотя до него ещё три года. А это говорит о том, что равновесие рушится… — Элайна серьёзно глянула на брата. — Все выбирают себе стороны.

Турий вздохнул.

— Лария переживает, — вдруг проговорил он. — Ей нравится Ролон… Да и нам он помог при вторжении гарлов. Будет плохо, если он окажется на другой стороне.

— Известно, с чего вдруг его отец вдруг стал таким непрошибаемым?

Турий покачал головой.

— Ты же спрашивала это у отца. Я знаю не больше его.

После разговора с братом Элайна отыскала Строжа и пересказала все слухи и свои разговоры с отцом и братом.

— Меня всё это пугает, — заявила она в конце.

Строж вздохнул и кивнул.

— Сеть осведомителей в Парсе надо было налаживать как минимум на год раньше. Леди, я не могу творить чудеса и по мановению руки шпионы в Парсе у меня не появятся. К тому же пока даже непонятно на что смотреть.

— Вы ведь чувствовали это, когда говорила, что начинать надо не с гарлов, а с Парса.

— Это было очевидно, леди.

— Да… Хорошо, что я тогда вас послушала. Как думаете, удастся удержаться от войны?

Строж помолчал. Подумал.

— Надеюсь, удастся всё свести к небольшим стычкам между особо активными сторонниками той или иной партии. Без привлечения королевской армии.

Элайна кивнула и поднялась.

— Господин Строж, знаю, что глупость сейчас скажу, но постарайтесь ускорить работу.

— Конечно, леди… И ещё…

Элайна обернулась у двери.

— Да?

— Я велел усилить охрану королевской четы.

Девочка замерла.

— Есть какие-то причины?

— Нет. Никаких движений в этом направлении мне засечь не удалось, но… Предсказать действия некоторых особо упёртых личностей невозможно. Всегда может найтись кто-то, кто захочет опрокинуть доску. Вам ли не знать?

— Хорошо. Рассчитываю на вас…

Задумавшись о словах Строжа, Элайна велела разыскать Арлерия Торвина и пригласить его к ней.

Капитана наёмников она приняла в кабинете. Тот прибыл не один, а с Гориным Орвильдом.

— Вы сказали, что для меня есть деловое предложение, а дела я решаю со своим заместителем, — пояснил он.

Элайна кивнула. Помолчала.

— Я хочу нанять вас.

— Простите? — удивился Торвин. — Нанять наш отряд?

— Не весь. Сами определите, кто лучше подходит для дела.

Торвин и Орвильд переглянулись. Заместитель капитана теперь сверлил Элайну подозрительным взглядом.

— Мы так не работаем… Но хотелось бы подробностей.

— Турнир. На время турнира.

— Продолжайте, леди.

Элайна вздохнула.

— Я тут провернула одно дельце… — Тут взгляд Орвильда стал совсем уж подозрительным, и он многозначительно взглянул на капитана. — А вот сейчас переговорила с Валиором Строжем… Помните такого?

— Конечно, леди. Как можно забыть того, кто так ловко надул гарлов.

— Так вот… Король будет участвовать в детском турнире.

Оба наёмника замерли. Капитан вроде бы даже остался невозмутимым. Орвильд прищурился.

— Вы этот турнир затеяли для этого?

— Не спросите зачем он там?

— Зачем — очевидно. Чтобы его узнали. Не буду даже говорить, что слава о нём может пойти далеко не такой, как вы ожидаете… можете мне не верить, леди, но в ваши таланты я верю, потому, полагаю, она будет именно такой, какая нужна.

— Хм… Господин Орвильд, всё ещё не хотите сменить работу? Я серьёзно. Судьба наёмников очень непостоянна.

— Спасибо, леди, но откажусь. Я своей судьбой доволен.

— Что ж. Жаль. Нет, не для этого. Хотела помочь своим друзьям из Тарлоса. Но о короле вспомнила быстро и решила, что это неплохой шанс. Полагаю, вы прекрасно знаете, какая сейчас обстановка в королевстве.

Капитан вдруг поднял руку, останавливая заместителя. Тот удивлённо покосился на него, но чуть отступил.

— Леди, полагаю, вам будет интересно узнать, что когда мы были в Тарлосе… Наш контракт как раз подходил к концу… Мы получили одно очень странное предложение из Парса. Мы должны были прийти туда и ожидать приказов. Предлагали хорошие деньги.

Элайна застыла.

— Почему вы мне об этом рассказываете? — медленно поинтересовалась она.

— Я не люблю браться за те заказы, цели которых мне непонятны. Я отказался. Почему вам рассказал? Считайте моей благодарностью за отношение к нам в Тарлосе. Вы лучший наниматель, который нам попадался.

— Что ж… спасибо. Я оценила вашу откровенность… Теперь по делам. Я хочу, чтобы вы присмотрели за королём и его женой. Аккуратно. Строж пообещал тоже приставить своих людей, но во время поединков… Не хочу сюрпризов. А вам, как участникам, думаю, будет сподручней. И не вызовет подозрений.

— Хм… — Капитан на миг задумался. — Ну я всё равно хотел посмотреть за поединками этого вашего детского турнира. Вдруг попадётся кто талантливый. Думаю, и некоторые из моих людей захотят присутствовать.

Орвильд глянул на капитана, обречённо вздохнул и посмотрел на Элайну.

— Что ж, леди, если мой командир согласен, давайте поговорим об оплате…

Позже этот разговор Элайна передала Строжу. Тот долго молчал.

— Кое-какие слухи до меня доходили, но потом все эти отряды были распущены.

— То есть вы знали?

— Недавно получил известие. Но, как я уже сказал, отряды были распущены. Что-то там готовилось, но либо сорвалось, либо отказались.

— Хм… — Элайна поднялась. — Ну ладно… Это…

— Буду наблюдать, леди. Обещаю.

Понятно, что даже с помощью маркизы Аргот с Шольтом и друзьями новиками не смогли бы толком организовать никакого турнира. Ни опыта, ни знаний, ни авторитета. Не Элайне же с ними бегать постоянно, своим видом заставляя всех шевелиться. Граф Ряжский, укоризненно поглядел на Элайну и выделил пару человек, которых назначил кураторами. Скорее всего, перед этим назначением он им что-то дополнительно сказал, поскольку те трудились не за страх, а за совесть… Хм… Ну может быть и за страх, и за совесть. А уж за что они вкалывали больше, пусть остаётся на их совести. Главное, что дело делалось.

Аргот мысленно проклял леди всеми способами, носясь в мыле по артелям плотников, договариваясь о материале и работах. Шольт, вопреки ожиданиям был на язык сдержан, понимая, что в этом случае, если он распустит язык, никто его не защитит. Простолюдин, что-то там говорящий против маркизы? Ну-ну. Остальным, кстати, тоже досталось работ.

План планом, но работы делают люди, а с ними нужно договариваться.

В один из дней Аргот пожаловался отцу. Тот хмыкнул.

— Наша леди — сторонница обучения по самому экстремальному варианту, как я погляжу.

Аргот поднял голову со стола и посмотрел на отца.

— О чём ты, папа?

— Научиться плавать можно разными способами. Долго с поддержкой у берега, а можно швырнуть с лодки на середине озера и плыви как сможешь. Жить захочешь — выплывешь.

Аргот застонал и снова уронил голову на стол.

— Я думал, ты мне посочувствуешь!

— Я тебе искренне сочувствую, — улыбнулся отец. — Но я очень доволен, что ты приобретаешь бесценный опыт там, где не страшно ошибиться, а любую, даже серьёзную ошибку, есть кому помочь исправить. Надо будет при встрече поблагодарить леди. И прекрати стонать. Ты мужчина, в конце концов. И будущий барон. Как ты собрался командовать вассалами?

— Можно подумать, наша леди для моего обучения это всё придумала, а не для того, чтобы над нами поиздеваться в очередной раз, — пробурчал Аргот.

Картен с жалостью посмотрел на сына.

— Аргот, всю эту подготовку быстрее и лучше смогли бы сделать люди графа Ряжского, стоило только леди обратиться к нему за помощью. Неужели ты думаешь, он бы ей отказал? Но сейчас ты приобретаешь опыт управления людьми. Строители… тебе придётся учиться направлять инженеров при строительстве укреплений. Придётся иметь дела с разными артелями, если тебе понадобится сделать какую-то работу. Договариваться, искать материалы, вести переговоры с другими баронами. Придётся совместно работать с соседями. И весь этот опыт ты сейчас получаешь почти даром. Как любит выражаться наша леди, прежде чем что-то делать для начала лучше потренироваться на кошечках… Что бы это ни значило.

— Наша леди любит поговорить, — пробурчал Аргот, но голос его уже звучал задумчиво. — Пап, а ты серьёзно считаешь, что она так нам помогает?

— Вы с Шольтом любите её поругать, как там она над вами несчастными издевается. Но Шольт уже умеет читать и писать, принят слугой к тебе и может через несколько лет стать рыцарем. Насколько я понял, у тебя и у него теперь наладились отношения с новиками, ты приобретаешь необходимый тебе опыт, научился критически оценивать слова других людей, научился отвечать на колкости словами, а не кулаками, начал учить этикет… Нет, конечно, она просто таким образом издевается над вами. Хобби у леди такое.

Аргот недоверчиво вскинулся. Потом понял, что отец так язвит. Отвернулся. Задумался.

— Гм… Почему мне это никогда в голову не приходило? — даже удивился.

— Потому что вы уже настолько привыкли воспринимать маркизу как раздражитель, что даже не задумываетесь над её поступками. Лучше бы понаблюдал, как ваша леди ловко манипулирует всеми вами, заставляя делать то, что ей нужно. Приглядись, полезно.

В тот момент, когда в Лоргсе турнир был в самом разгаре, эскадра Эрка Рыжего неторопливо двигалась вдоль побережья Карской республики в Адритическом море. Удобно, когда наниматель обеспечивает и прикрытие, и снабжение, и даже разведку. Жаль, такое редко бывает. Пока они плыли, Эрк слушал рассказ прибывшего на борт драккара посланца, рассказывающего об укреплениях города Триполи, который по договору с Астанским королевством отошёл Булгарии.

Честно говорят, сам бы Эрк охотно прошерстил порты, собственно Астании. Может они каждый в отдельности и беднее Триполи, но их много и укреплены хуже. Всё-таки Астания, только-только приобретя выход к морю, делали пока ещё робкие попытки в мореплавании. Даже флота у них собственного не было. Так, сборище кораблей и капитанов, где каждый считал себя адмиралом.

В отличие от Астании Булгария флот имела, хотя он и был заперт во Внутреннем море, не имея возможности пройти проливами, контролируемые Варийской империей. Заполучив в своё распоряжение удобную гавань, те быстро переправили туда моряков и рабочих, обустроили верфь, обновили укрепления. Закупили корабли у тех, кто готов был их продать. Флот их по числу кораблей уступал даже астанскому, но подготовка моряков была значительно выше. И командование единое. Назначенный высший адмирал, командовал как флотом, так и гарнизоном Триполи.

Увы, наниматели настаивали на ударе именно по Триполи. Эрк, обдумав ситуацию и выслушав ещё первую доставленную ему информацию по порту, решился не ждать весны, как предлагали купцы, чтобы согласовать нападение с армией Небесного Отца. Оценив масштаб строительных работ, сообразил, что к весне количество укреплений там значительно возрастёт, добавятся корабли, построенные на верфи. Захватить город в этом случае без больших потерь не получится… Возможно, и вообще не получится. Эрк штурмовать укрепления не любил. Его стихией было налететь, пограбить, уйти. Навалиться бортом драккара на борт вражеского корабля, с криками перекинуться на него и перебить сопротивляющихся. Остальные либо заплатят выкуп, либо их продадут на рынках Африи, где всегда был спрос на крепких рабов для каменоломен и разных шахт.

Так что вариантов особых не было. Атака должна пройти тогда, когда её не ждут. Поздней осенью или зимой. Зимой тяжко, драккары не очень хорошо себя чувствовали на зимней волне. Были риск вообще не доплыть. Потому и выбрал это время. На самой границе окончания осени и начала зимы.

Припасы он пополнил на одной из отмелей побережья Карской республики, куда представители республики сгрузили бочки с водой, солониной и всякими нужными мелочами. На Эрка республиканцы смотрели как на сумасшедшего. С их точки зрения, решиться сейчас на атаку мог только сумасшедший. Но им-то что? Припасы доставили, часть денег выплатили. Если погибнет… Ну жалко немного вложений, но свою роль этот варвар по-любому выполнит. Даже из его поражения можно извлечь выгоду. С этим они и отбыли.

Проконтролировав погрузку, Эрк мрачно усмехнулся. Он и сам понимал риск и ставил всё на то, что его не ждут. Никто не будет ожидать атаку в самом начале зимы, когда вдруг разразившийся шторм может погубить все корабли. Но Эрк за те несколько лет, что провёл в Срединном море, уже хорошо изучил и местную погоду, и приметы, и течения. Потому вёл эскадру хоть и с опаской, но уверенно. Главное, не дать себя обнаружить, проскользнуть мимо патрулей, не очень многочисленных в это время года.

Драккары прижимались к берегу, шли по вечерам, когда ещё что-то можно разглядеть, но с трудом. Риск, но оправданный. Нанятые лоцманы уверенно вели драккары вдоль побережья. День переждали, укрывшись на берегу. Двинулись с таким расчётом, чтобы прибыть к городу под вечер. Начала портиться погода. Эрк начал опасаться за успех, но небо словно сговорилось ему помочь. Эрк мысленно пообещал в случае успеха принести богам богатую жертву. Подойдя к борту, он покрепче вцепился в него, вглядываясь в горизонт до рези в глазах.

Ветер гнал по Адриатике низкие, тяжёлые тучи, и море было не столько синим, сколько серым — злым, с белой пеной на гребнях. Брызги летели в лицо, но Эрк даже не морщился, просто стоял и смотрел. Драккары шли, почти прижавшись к побережью, чтобы укрыться в его тени. Эрк велел держать курс так, будто они рыбацкая флотилия, возвращающаяся в бухту.

Когда до входа в гавань оставалось полмили, Эрк дал сигнал: вёсла убрали, паруса свернули, и корабли пошли по инерции, почти бесшумно. В этот час стража на стенах Триполи менялась, а в порту как раз разгружали последние суда перед тем, как закрыть ворота на ночь. Суета на причалах играла Эрку на руку: в криках грузчиков, скрипе такелажа и грохоте бочек легко терялся плеск вёсел. Драккары скользили по воде словно тени. Бесшумные и смертоносные.

Первым шёл драккар самого Эрка. Он не стал пытаться ворваться в гавань — это было бы самоубийством: цепи, натянутые под водой, и тяжёлые брёвна-заграждения сделали бы из драккаров щепки. Был шанс, что их не подняли, всё-таки врага не ждали, но ставить на это Эрк не стал. Вместо этого он, вильнув в сторону, ударил по самому уязвимому месту: по складам и вынесенной чуть в сторону от порта верфи, где стояли недостроенные корабли и лежали штабеля леса, канатов и смолы. Огонь был лучшим союзником в такой атаке: пламя поднималось быстро, а паника разносилась ещё быстрее. Заодно под шумок можно захватить и те укрепления, которые защищают закрывающую гавань цепь. Пожар должен отвлечь стражу. Для этого он выделил два корабля. Как раз на две башни по сторонам входа в гавань.

Драккары с ходу, шурша днищем по песку, почти выскакивали на берег, выкидывая из себя волну закованных в доспехи людей. Рубя верёвки, поджигая навесы, разбивая бочки с маслом, они стремительно продвигались вперёд, сея хаос и смерть. Уже пылали остовы недостроенных кораблей. На стенах затрубили тревогу, но в темноте и дыму защитники не могли понять, сколько нападавших и где главный удар. Эрк намеренно не бросал все силы в одну точку: его отряды действовали сразу в трёх местах — у складов, у малых ворот порта и у верфи. Так гарнизон метался между очагами пожара, теряя время. Недостроенные укрепления, которые должны были в будущем прикрыть верфь от атаки с моря, миновали с ходу, даже почти не заметив. Их контуры ещё только были намечены, солдат тут тоже не было.

Тем временем в гавани разыгралась своя битва. Башни, не ожидавшие атаки, захватили с ходу. Цепь, действительно поднятая, поползла вниз, открывая вход в гавань, куда устремились основные силы эскадры Эрка. Драккары наваливались на купцов, летели горящие стрелы в сторону домов на берегу. Абордажные группы не столько захватывали суда, сколько выводили их из строя — рубили рули, ломали мачты, сбрасывали якоря, чтобы корабли сели на мель прямо в гавани.

Эрк не стремился удержать порт. Да с его силами это было и невозможно. Его цель была не в том, чтобы взять город, а в том, чтобы нанести максимальный урон и исчезнуть до того, как гарнизон соберётся с силами. А за уничтожение верфи и рабочих на ней ему обещали заплатить отдельно. Собственно, из-за этого атаку на верфь он повёл лично. Смолы и масла там его люди не жалели, и вскоре все заготовленные доски, корабли, склады с канатами и парусиной превратились в один большой костёр. Когда на стенах зажгли сигнальные огни и стало ясно, что к воротам стягиваются резервы, готовя атаку, Эрк подал сигнал к отходу. Его люди отступали так же быстро, как и налетели: крюки срывали, драккары стаскивали в воду, вёсла опускали, и драккары растворялись в темноте, уходя вдоль берега, туда, где море и скалы прятали их от погони.

С собой они унесли не столько золото, сколько припасы, оружие и несколько десятков пленников — тех, кто оказался ближе к причалам и не успел скрыться. Но главным трофеем был не груз, а хаос: верфь горела, склады были разрушены, гавань забита повреждёнными судами, а флот Булгарии как организованная сила в Срединном море перестал существовать.

К рассвету эскадра Эрка была уже далеко, и только дым над Триполи напоминал о том, что ночь для порта этого города выдалась немного неспокойной.

Известие о побоище в Триполи дошло до дожей Карска через несколько дней и вызвало знатный переполох. Нанимая Эрка, они надеялись на успех, но по их планам, он должен был состояться в рамках общей кампании весной, когда будет готов их флот. Первым удар должен был нанести Эрк. Победит или нет — неважно, главное он ослабит защитников, а там уже подойдут их силы, и город станет новым камешком для укрепления могущества республики. Дело даже не в порте — этого добра у республики, которая жила морской торговлей, вполне хватало. Тем более Трипольская бухта далеко не самая удобная. Но захват город перекрывал доступ в море их конкурентам.

Когда Эрк высказал пожелания атаковать в конце осени… Опытные адмиралы покрутили пальцами у виска, но препятствовать не стали, надеясь, что этот авантюрист понесёт большие потери и окажется в более зависимом от них состоянии. Они давно мечтали прибрать этого удачливого авантюриста.

Успех атаки Эрка Рыжего разрушил все расчёты. Сейчас бы нанести удар, захватить, но… Корабли уже переведены в порты и начата подготовка к зиме. И нет никакой возможности быстро их переснарядить, подготовить десант. Так что на заседании совета дожей настроение было двояким. С одной стороны верфи конкурента уничтожены, флот тоже, но закрепить победу невозможно. Армия в порту не пострадала, основные укрепления тоже целы. За зиму их укрепят основательно. Другого выхода у булгаров всё равно нет, ибо флот за зиму им восстановить точно не удастся. И сожжённый на верфях лес тоже быстро не закупишь. А ещё верёвки, парусина… А вот побольше солдат пригнать за зиму смогут. И сделают. Пока был флот, в этом не было нужды, но не сейчас.

Так что с одной стороны, победа. С другой это сильно осложнит операцию в будущем. Неизвестно, какие теперь меры предпримет противник. Хотя почему неизвестно? Войск подкинет.

Вот и шёл на совете спор уже битых два часа, но ожидаемо не закончился ничем. Для того, чтобы воспользоваться победой сил не было. Совсем.

— Удачливый наёмник, — ворчали злобно одни.

Удачливый? Бывалые воины удачу признавали, знали, от каких порой неожиданностей зависят победы или поражения. Но также они знали, что на одной удаче далеко не уедешь. Имя Эрка Рыжего стало известно давно, но по-настоящему прогремело, когда он умудрился разгромить имперский флот в гавани, сорвав наступление Варистиса на Северную Итали. И это событие заставило обратить более пристальное внимание совета дожей на него. И если раньше они просто иногда привлекали его по мелочам, когда невыгодно было использовать свой флот, то теперь… Вот и наняли его сейчас. И не знали, радоваться или огорчаться

— Удачливый наёмник, да не вовремя, — снова проворчал дож Марко Веллини.

В зале повисла снова короткая, колючая тишина. Одним уже надоело в третий раз переосмысливать одно и ту же проблему. Она известна, делать-то что? Другие раздумывали, какую пользу могут извлечь конкретно для себя, если уж так получилось. Но в этом случае предпочитали слушать. Именно Марк Веллини определял стратегию республики вот уже почти два десятка лет. Именно при нём республика добилась значимых успехов, расширила торговлю, усмирила многих конкурентов. Но вся его стратегия всегда полагалась на расчёт, холодную логику, умение сосредоточить больше сил, чем у противника в нужный момент в нужном месте. Это было основой его дел что в торговле, что в политике. И слово «удачливый» в устах Веллини звучало почти как ругательство. Для дожа удача была сродни капризу шторма — непредсказуема, опасна и не годится в основу стратегии. Потому в его расчётах не было этого слова. И когда чужая удача рушила его планы, это раздражало. Бесило. А спорить с раздражённым могущественным дожем дураков не было. Потому почтительно внимали. Даже если Веллини уже в третий раз за заседание заводил этот разговор.

— Верфь уничтожена, корабли в гавани сожжены, склады уничтожены, запасённый лес уничтожен, — спокойно, будто перечислял товары в накладной, проговорил адмирал Орсо — единственный, кто осмелился спорить с могущественным дожем. Да и сам Веллини признавал таланты адмирала, прощая ему многое, чего не потерпел бы ни от кого другого. — Это факт. И это серьёзно. Восстановить всё это быстро невозможно. Даже если завтра купцы найдут где-то доски, их придётся тащить по заснеженным перевалам, а потом сушить. На местности леса тоже не найти.

— Локальная победа без закрепления её победой стратегической это не имеет значения, — поморщился Веллини, наконец опускаясь на место, поняв, что можно всё это повторить хоть десять раз, но ситуация не изменится.

— Я согласен с мэтром, — поднялся дож Лоренцо и слегка поклонился Веллини. — Но мы имеем, что имеем. Теперь нужно перестраивать нашу стратегию с учётом новой ситуации. Предлагаю вместо укрепления флота к намеченной кампании против Астании и Булгарии в следующем году — в этом теперь нет необходимости — готовить армию. В этом смысле Эрк сделал именно то, ради чего мы его нанимали: он отдал нам море.

— Но не дал нам город, — мрачно добавил Веллини. — Кто ж мог предположить, что его атака будет настолько удачной… — При этом слове дож поморщился как от зубной боли. — Но это не дало нам момента для удара. Мы планировали атаку весной. Теперь же у них будет время стянуть в Триполи свежие полки и укрепить стены. Мы не ослабили их — мы указали им на их слабости, и теперь у них будет возможность их прикрыть. А флот… Флот Булгарии никогда не был для нас соперником. Да, пришлось бы повозиться дольше, но мы бы его уничтожили. Именно потому я всегда возражал против привлечения наёмников к нашим операциям. Слишком непредсказуемы последствия.

Адмирал Орсо чуть наклонил голову соглашаясь:

— Верно. Они будут ждать. И ждать они будут именно нашего удара по Триполи. Значит, если мы пойдём туда весной, нас встретят свежие, хорошо вооружённые полки, усиленные подготовленные позиции. Потери будут выше. И не факт, что это приведёт к успеху.

— А может тогда не стоит зацикливаться на Триполи? — тихо добавил молодой дож Пьетро, до этого молчавший. Все обернулись к нему. Он был самым младшим в совете, потому тот отмалчивался. Но явно зашедшее в тупик заседание вынудило его заговорить. — Может, нам и не нужен Триполи?

Веллини нахмурился:

— Не нужен? Мы и затеяли всё ради того, чтобы убрать появившегося конкурента. А захват города позволит нам держать под контролем треть побережья на востоке Адритического моря.

— Именно, — кивнул Пьетро. — Цель — убрать конкурентов. И захват Триполи — самый простой вариант. Но раз уж он сорвался… Может, стоит задуматься не о столь прямолинейной стратегии?

— Продолжай, — Марк Веллини даже подался чуть вперёд на своём кресле. — У тебя есть предложение?

— Да. Мне тут пришла в голову идея. Вы говорите, укрепят и пригонят больше солдат? Но их ведь нужно кормить, а снабжение идёт через горы. Я понимаю, что наш враг тут Булгария, а Астания постольку, поскольку они предоставили гавань для них. Но если мы не можем атаковать наших главных врагов, давайте перенесём атаку на астанцев. Если мы захватим их порты, то высадим там армию, которая сможет пройти по горным дорогам и перекроет снабжение Триполи. Держать в горах оборону можно и небольшой армией. Атаку там не ждут, значит, шансы на успех есть. А если мы перекроем перевалы…

— То Триполи без флота окажется ловушкой для тех сил, что туда нагонит противник! И чем больше он туда сил нагонит, тем лучше. Прокормиться там на местности без подвоза припасов невозможно. — Веллини с интересом посмотрел на молодого дожа. — Пьетро, вы оправдываете надежду вашей семьи.

Орсо едва заметно улыбнулся:

— Действительно умный взгляд. Иногда победа — это не когда ты забираешь флаг, а когда противник не может поднять свой.

Веллини фыркнул, но спорить не стал. И всё же ему не нравилось, что эту победу принёс не расчётливый план Карска, а дерзкий манёвр наёмника, который действовал по своим правилам. Теперь приходилось менять стратегию на ходу.

— Значит, меняем стратегию, — подытожил Лоренцо. — Мы не идём на Триполи весной. Но активно к этому готовимся, показывая, что собираемся весной город штурмовать. Пусть Булгары гонят туда побольше солдат и мучают себя, строя укрепления. А реальную атаку направим на порты Астании. Осталось решить, кто возглавит эту атаку. Флот безусловно, поведёт присутствующий здесь адмирал Орсо, — Лоренц слегка поклонился почтенному адмиралу. — А кто возглавит армию?

— Полагаю, что это лучше всего сделает тот, кто предложил план, — Веллини внимательно посмотрел на Пьетро Ларсини. — Возьмётесь, молодой человек? Если вы достигнете успеха, вы прославите своё имя… Если нет… Вы покроете имя вашей семьи позором.

Пьетро Ларсини на миг застыл, а потом решительно кивнул.

— Я возьмусь за это. Прошу совет дожей поручить мне подготовку армии.

Совет явно не горел желанием вверять судьбу весенней кампании неопытному человеку, для которого это будет первым серьёзным делом. Но влияние Марка Веллини было достаточным, чтобы сломить любое сопротивление. Кандидатура Пьетро Ларсини была утверждена. Совет постановил начать подготовку армии для вторжения в Астанию.

Никто ещё не знал, что это решение вознесёт на небо новую звезду, а Карская республика получит полководца, чья слава прогремит по всему Срединному морю.

Известие об успехе Эрка Рыжего получил и Небесный Отец. Донесение он прочитал с явным удовольствием, потом перечитал.

— Лоренц!

Секретарь показался из-за спинки кресла.

— Ваше Святейшество?

— Ты знаешь, что здесь? — Небесный Отец поднял письмо.

— Донесение о нападении на Триполи. Точнее, об уничтожении верфей и складов.

— Интересно, правда? Кто бы мог подумать, что у этого варвара что-то получится. Ха. Попались!

— Ваше Святейшество?

— Ох, Лоренц, ты так и не научился смотреть глубже. Эти купцы сейчас сами не понимают, в какую ловушку их отправил этот удачливый варвар. Пока у Булгар был флот, они могли лелеять надежду отбиться, но флот республики кратно сильнее. Они бы их сломили. Но зато теперь Булгары будут вынуждены Триполи укреплять солдатами. Взять весной порт уже не получится так легко, как можно было надеяться.

— Ваше Святейшество, а разве раньше была надежда?

— Больше, чем сейчас. В любом случае пусть теперь бьются лбом в стены города. Чем дольше, тем лучше. Запомни, Лоренц, для нас главное — ослабить двоих: Варийскую империю и Карскую республику. Они наша главная цель. Карск вляпается под Триполи… Теперь нужно вынудить влезть в будущую войну и Варийскую империю.

— А если они не влезут?

— Влезут, Лоренц, — усмехнулся Святой Отец. — Обязательно влезут. Или я плохо знаю Косина Дарсия. Он слишком честолюбив и слишком зациклен на собственной славе. Северная Итали, Булгария, как бывшая провинция империи… Он не удержится, обязательно попытается воспользоваться ситуацией и снова превратить её в провинцию. Тогда он сможет занять в империи такое высокое положение, что даже император не сумеет его убрать без последствий. А с учётом здоровья императора и интересов наследника… Он фактически станет правителем.

— Но разве это не повредит нашим интересам?

Небесный отец медленно повернул голову и с улыбкой посмотрел на секретаря.

— Лоренц, у империи нет сил для успеха. Дарсий, как обычно, не умеет считать. Вот что бывает, когда теоретики пытаются строить хитрые планы, опираясь исключительно на донесения. Да и Валенштейн получил весьма чёткие инструкции. Он знает, кто настоящий враг Небесного Престола. Он не будет активно действовать, когда империя начнёт вторжение. Булагрия должна иметь силы, чтобы утопить имперцев в крови… В крайнем случае мы объявим, что вторжение еретиков имперцев грозит вере, и предложим Булгарии союз…

Лоренц помолчал. Порой его коробило от цинизма Небесного Отца, даже если он признавал успешность этой политики.

— А как на это отреагирует Карск?

— Карск? — усмехнулся Небесный Отец. — Карск будет биться за Триполи, потому что не сможет отступить. Потерять лицо для них хуже поражения, ибо потеря лица приведёт к потере денег. Они будут штурмовать стены, терять корабли, тратить золото… и чем глубже они увязнут, тем слабее станут. Мы же будем стоять в стороне и смотреть, как они сами себя истощают. А как отреагируют… Никак, Лоренц, ибо и в самой республике не всё ладно с верой в Единого. Вряд ли они захотят увидеть в своих пределах армию Валенштейна… Она же там рядом будет. Почти у их границ… Говорю же, он знает, кто настоящий враг Престола.

Лоренц на мгновение прикрыл глаза, мысленно выстраивая эту картину: Карск, увязший в осаде; Варистис, втягивающийся в конфликт под предлогом возвращения мятежников в лоно империи, Булгария, вынужденная платить за спасение и слабеющая под ударами со всех сторон.

— Значит, мы будем просто ждать и следить? — уточнил Лоренц.

— Не просто ждать, — поправил Небесный Отец, подавшись вперёд. — Мы будем подталкивать. Тонко. Незаметно. Одно письмо не туда, один слух в нужном порту, одна лишняя бочка смолы в караване, идущем к Триполи… Мелочи, Лоренц. Из мелочей и делаются великие дела.

Он поднялся, подошёл к высокому окну, за которым свинцовое небо сливалось с морем, и на мгновение замер, глядя вдаль.

— Пусть дожи Карска считают, что управляют ситуацией. Пусть Дарсий верит, что переигрывает всех. А мы… мы будем теми, кто соберёт плоды.

Новость о том, что король собирается принять участие в «детском» турнире, прогремела как гром среди ясного неба. Многие приехавшие крупные феодалы взяли с собой семьи, особенно юношей. У многих они были возрастом, в котором они могли бы принять участие в этом турнире. Гордыня. Участие в том, что организовывают новики? Фи. Да кто они такие? Дети рыцарей, дворян без наделов, вторые и третьи сыновья низшей знати. А во главе тот, чей отец только-только получил титул барона. Может, если бы решение принимали сами мальчишки, они бы с радостью согласились, но если присутствуют главы родов… Без шансов. Со всех сторон последовал буквально прямой запрет.

— Урон чести! — И всё.

Причём в чём именно урон никто сказать не мог. В том же обычном турнире происходит то же самое, что планировалось и в детском. И если в детском участниками были вторые-третьи сыновья мелких родов или обедневших дворян, то в основном участвовали их отцы и братья. То есть взрослым с ними мечи скрестить не зазорно, а их детям с детьми тех, с кем сражался только что — урон чести. Логику Элайна понять не могла.

Леодрик хмурился, когда глядел на записи участников, а вот Элайна сияла.

— Чему ты радуешься? Участников почти нет. Может, мне стоило раньше сказать…

— Не стоило, — отрезала Элайна.

— Но может…

— Не может, — оборвала его Элайна.

— Но ведь тогда…

— Всё равно не надо.

— А если…

— Смысла нет.

— Да я даже ещё ничего предложить не успел! — взорвался выведенный из себя Леодрик, когда в очередной раз Элайна перебила его.

— Это ты не даёшь мне ничего сказать! — возмутилась в ответ Элайна. — А что ты хочешь сказать, я и так знаю. Типа если раньше сообщить о твоём участии, то туда запишутся многие. И я бы согласилась, если бы нашей целью был сам турнир.

— А разве нет?

Элайна жалостливо посмотрела на Альвиру.

— Держись, подруга. Не переживай, он просто ещё маленький и глупый.

Альвира явно не поняла причину такого, но согласно кивнула. Повернулась к мужу. Открыла рот… Закрыла. Но тут Элайна пришла на помощь:

— Наша цель — заставить всех узнать о тебе. Потому нам нужны скандалы! Ты громогласно объявишь, что поддерживаешь этих новиков, которые готовятся встать на защиту королевства! Что нет никакого урона чести другому рыцарю скрестить с ними меч, а король тоже рыцарь, только защищающий всё королевство!

Всё-таки ни Леодрик, ни Альвира дураками не были. Суть идеи ухватили моментально. Глаза Альвиры вспыхнули от восторга, а вот Леодрик засомневался:

— Но ведь тогда представители главных родов не смогут принять участие…

— Кто сказал? — поинтересовалась Элайна. — Кто им помешает потом записаться?

— Но сроки?

— Разве мы их ограничивали? Но да, поспешить придётся. — Элайна коварно улыбнулась. — Но за гордыню придётся заплатить…

Буквально! Но это Элайна не сказала. Зачем?

Так что когда король сделал объявление… При всём честном народе заявил… Ну что там они целый день репетировали с позами и словами. Менестрели, присутствующие здесь же, всё это записали. За те деньги, что они получили от Элайны, старались они не за страх, а за совесть. Впрочем, и за страх тоже, ибо Элайна пообещала оторвать руки тем, кто осветит это событие не так, как нужно. Ей поверили. Иногда репутация полезна.

После этого участвовать в детском турнире пожелали очень и очень многие, точнее, чтобы их дети засветились в обществе короля. И ломанулись к председателю комитета Арготу. Тот, капитально заинструктированный Элайной, клялся и божился, что вот бы и рад, но решение принимает капитан Марстен Дайрс, что детский турнир едва не отменили из-за малого количества участников, потом расходы сократили, мало всё подготовили, что сократили постройки из-за нехватки средств и они теперь не соответствуют высокому стандарту таких влиятельных родов…

— Капитан меня убьёт, — плакался Аргот. — Деньги ушли в главный турнир, мы ничего не можем…

Скупой платит дважды, гордый десять раз… Как так, король участвует, а их детей там не будет? Нет денег? Оплатим! И Арготу понесли… Элайна аккуратно записывала суммы в отдельную тетрадь. По итогу получилось, что занесли больше, чем они потратили на подготовку. Не поверила — пересчитала.

— Гордость… — протянула она. Ну конечно, как могли эти знатные господа подкинуть мелочь? Они устроили целое соревнование щедрости.

Когда с этими деньгами девочка пришла к отцу и смущённо шаркнула ножкой, тот сначала с недоумением перечитал тетрадь. Потом ещё раз. Потом задумчиво посмотрел на стоявшую напротив девочку, изображающую смущение… А может, и не изображающую.

— Что это? — поинтересовался он.

— Дополнительное финансирование службы садоводства… Ну и мне на булавки. А ещё призовой фонд нашего детского турнира.

Герцог обречённо вздохнул и покачал головой.

— Я с тобой с ума сойду.

— А я виновата, что они столько понесли? — изумилась Элайна. — Думала, подкинут немного. А они… гордостью мериться стали.

— Тогда может…

— Не отдам! Это мои честно свистну… в смысле заработанные средства! Граф Ряжский жмот и дракон! Приходится трудиться самой в поте лица, чтобы заработать себе на краюху хлеба… — Под взглядом полным иронии Элайна смутилась, её голос звучал всё тише и тише, пока не смолк окончательно. — Я вообще могла не показывать, — пробурчала она уже под конец, понимая, что утаить такие средства не получилось бы никак. Жалкая попытка, признаться. — Мне вернуть их?

Герцог чуть не подавился словами.

— Даже думать забудь! — прорычал он, не замечая довольной улыбки под опущенной головой, да ещё и спрятанной под распущенными волосами. — Это будет смертельным оскорблением… Так… Ладно. — Герцог замолчал и задумался. Вздохнул. — Забирай, — смирился он. — Используй, для чего там хотела… Ещё не хватало у дочери деньги отнимать, — пробормотал он тихонько.

Элайна улыбалась внутри — взрослые такие предсказуемые…

На следующий день Элайна откуда-то раздобыла книгу с чистыми листами… Обложка была простая, без украшений. Кожа, сталь. Замок в виде щита, мечи в качестве обрамления, а в центре золотыми буквами надпись: «Первый турнир короля Леодрика». С этим фолиантом Элайна лично обошла всех, кто внёс деньги в пользу детского турнира и попросила там что-нибудь кратко написать и подписаться. Мол, в память о том, кто помог осуществиться мечте… Благодарность… Пообещала отдать книгу королю…

Никто не задумался над тем фактом, что этот… своеобразный блокнот сделан слишком качественно и хорошо. Золотая надпись, обложка. За день-два такое не сделаешь, а значит, подготовлена она была давно. Впрочем, кого это интересовало?

Потом началось паломничество… Элайна не возражала. Ей нетрудно достать книгу и позволить поставить свою подпись. И принимала подношение. Уже не от тех, у кого были дети подходящего возраста. Деньги готовы были принести многие, лишь бы поставить свою подпись. Общая сумма подношений выросла где-то в полтора раза… Побольше… Немного… Самую капельку…

А на очередном приёме, под подходящие торжественные слова и опять в присутствии менестрелей вручила книгу Леодрику…

Позже, когда они остались втроём, Леодрик с недоумением покрутил в руках книгу и поинтересовался:

— И что мне с этим делать?

— Ты как маленький! — хмыкнула Элайна. — Объяви это сокровищем и спрячь. Лет через пятьсот или шестьсот эта книга будет стоить миллионы.

Леодрик скептически посмотрел на Элайну.

— Мне это, безусловно, поможет.

— Да боже ж мой, — всплеснула руками Элайна. — Ну, назначь ты для этой книги хранителя… У тебя что, нет слуги, который уже не может исполнять обязанности… по старости там, по другой причине, а выгнать жалко, всё-таки давно служит? Вот и назначь его хранителем и провозгласи книгу почётной памятью о первом турнире короля Леодрика Первого. Тебе это ничего не стоит, а остальным, кто там расписался, приятно. Разговоров будет… Всё, как нужно.

Альвира наградила Элайну задумчивым взглядом.

— Скажи, там много тебе всучили?

Элайна замялась.

— Ну… на рюшечки там, булавки хватит, — промямлила она.

— Значит, много, — вздохнула королева и некоторое время изучала Элайну. Та невинно смотрела в ответ. Потом всё-таки отвела взгляд.

Альвира снова вздохнула.

— Знаешь… Я рада, что ты нам не враг.

Леодрик непонимающе посмотрел на жену, Элайну. Пожал плечами.

— Не понимаю, чего вы из какой-то глупой книги с подписями устроили представление. — И поймал два жалостливых взгляда…

Когда новости дошла до герцога, он сначала долго молчал. Потом вызвал Элайну и долго на неё смотрел. Элайна так же долго изображала смущение.

— Что ж с тобой делать, чудовище ты моё? — со вздохом проговорил он.

— Пап… Ну они ж сами мне деньги несли! Мне что, отказываться надо было?

Герцог опять вздохнул.

— Если кто-нибудь когда-нибудь узнает…

— То будет молчать, — буркнула Элайна. — Кому охота идиотом себя выставить? К тому же они получили то, за что платили. Они расписались в книге, король книгу получил, скоро объявит её национальным сокровищем… ну или личным.

— Это-то ты как уговорила его сделать?

— Ну он же тоже не дурак. Дёшево и сердито. Всем приятно. Память в веках и всё такое.

Герцог снова помолчал.

— Скажи… Ты ограбила высший свет королевства на очень и очень приличную сумму даже для меня. И они при этом довольны и восхваляют тебя, короля и твой турнир… Я ничего не перепутал?

— Ну… — Элайна носочком туфли поковырялась в полу. — Меня все любят… Уважают. Восхищаются моим умом, талантами…

— Не надо мне пересказывать свои мечты!

— А что, я ничего… — Девочка отвернулась. Что сказать, она не знала. И правда, было немного неудобно. В оправдании можно сказать, что она сама не ожидала такого эффекта. Недооценила величину… гм… гордости некоторых представителей высоких родов.

— Скройся с глаз моих, чудовище… милое и симпатичное, — обречённо махнул рукой герцог. — И что б дня два мне на глаза не попадалась!

Хорошего выхода он не находил. И в самом же деле — все довольны, слышны хвалебные оды некой маркизе, которая придумала отличную вещь с книгой памяти о первом королевском турнире. Хвалили короля. Менестрели слагали баллады о достойном и благородном короле, решившем принять участие в турнире будущих защитников королевства. Совсем немного хвалили маркизу, придумавшую турнир и книгу памяти. Но особенно восхваляли тех, кто пожертвовал средства на благородное дело…

После этого денег ещё немного прибавилось. Но немного. Ясно было, что это уже последние пожертвования и на большее рассчитывать не стоит.

В общем, герцог, подумав, смирился. Лучшее, что он мог сделать — промолчать. И сделать вид, что ничего не было.

Вечером после всех треволнений, Айрин Райгонский всё-таки решил посетить дочь. Из комнаты неслась неизвестная ему мелодия на гитаре и слышалась незнакомая песня. Тоже на незнакомом языке. Герцог прислушался, но так ничего и не понял, хотя язык и узнал. Элайна как-то говорила на нём, показывая язык мира близнеца. Вот именно это и есть.

Снова прислушался, ничего не понял и покачал головой. Судя по всему, дочь была чем-то очень довольна и даже не пыталась это скрыть. Ну ещё бы, он тоже был бы доволен, проверни такую аферу. Герцог даже поймал себя на мысли, что завидует. Покачал головой и ушёл.

А из-за двери комнаты Элайны красивый детский голос выводил на незнакомом здесь языке слова песни:

Нет, я не плачу и не рыдаю,

На все вопросы я открыто отвечаю,

Что наша жизнь — игра, и кто ж тому виной,

Что я увлёкся этою игрой.

И перед кем же мне извиняться?

Мне уступают, я не смею отказаться.

И разве мой талант, и мой душевный жар

Не заслужили скромный гонорар?

Элайна пребывала в приподнятом настроении. Настолько, что даже потрудилась поднять из памяти (на этот раз правильно), услышанную когда-то в мире Лены песню по телевизору, подобрала ноты и теперь старательно выводила, не боясь, что кто-то её услышит:

И согласитесь, какая прелесть

Мгновенно в яблочко попасть — почти не целясь.

Орлиный взор, напор, изящный поворот,

И прямо в руки — запретный плод.

О наслажденье — скользить по краю.

Замрите, ангелы, смотрите — я играю.

Разбор грехов моих оставьте до поры.

Вы оцените красоту игры.

Песню Элайна вспомнила случайно и решила, что она очень даже подходит к ситуации. А ещё чётко понимала, что никогда в жизни эту песню переводить не будет и не отдаст её в шаловливые ручки Асмирилия. Пусть она будет только её и для неё. Элайна снова ударила по струнам гитары:

Я не разбойник, и не апостол.

И для меня, конечно, тоже всё не просто.

И очень может быть, что от забот моих,

Я поседею раньше остальных…

(Музыка Г. Гладкова, слова Ю. Ким)

* * *

Аргот пребывал в довольно странном состоянии, которое он не смог бы и сам описать. Ему хотелось одновременно повеситься, утопиться, броситься на нож, побиться головой о стену, спросить у Единого, в чём он провинился. Впервые в жизни ему приходилось общаться сразу со столькими высшими вельможами королевства. Причём все эти вельможи буквально умоляли взять у них деньги ради того, чтобы оставить запись в книге, с которой носится она… маркиза… виновник всех его бед. А он, следуя инструкции от… от… этого чудо… чудо какой удивительной её сиятельства маркизы, вынужден был от них отбиваться, отказываться от денег и врать, что турнирное поле не готово. Потом заявилась она лично и показала мастер-класс…

Маркиза, казалось, была везде и всех знала лично. С одним она поговорила об охоте и что этим летом она, действительно, не очень хороша. Другому посочувствовала из-за смерти сына, у другого поинтересовалась здоровьем внучки. Похвалила ещё одного за отличных лошадей, что он разводит. Повосхищалась с какой-то матроной по поводу её собачки, обсудила с молодыми людьми последние веяния моды. Произнесла короткую речь про опору трона и долг аристократов. Выложила свою книгу на стол, а вельможи пошли потоком. Несли деньги, а потом что-то писали в книге и, довольные, уходили, получив на выходе не слишком украшенную медаль, на которой была выгравирована надпись: «С благодарностью за пожертвование». На другой стороне был выбит профиль Леодрика, под которой шла надпись: «Леодрик I».

И люди, расставаясь с деньгами, выглядели счастливыми, хвастались друг перед другом медалями, отправлялись на торжественный приём, где цепляли эти дешёвые медальки на шею, хвастаясь ими перед другими. Арготу, казалось, что он сходит с ума… Или все вокруг. Или, что намного вернее, маркиза Райгонская свела всех вокруг с ума.

Потом было торжественное вручение книги Леодрику. Король явно не понимал, что с этим делать, но принял подарок торжественно, провозгласив, что будет хранить это как сокровище.

Шольт отыскал приятеля за складом, где хранилось снаряжение новиков. Аргот стоял там и стучал лбом об стену.

— Помогает? — поинтересовался Шольт с интересом.

Аргот поднял на него мутный взгляд.

— Шольт, ты знаешь, сколько денег принесли эти вельможи нашей леди?

Шольт торопливо огляделся по сторонам, после чего треснул приятеля по затылку.

— Надеюсь, ты не трепался об этом?

— Ты меня за идиота держишь? — Аргот даже возмутился.

— Тогда прекрати страдать фигнёй и пошли нанимать строительные бригады для работы на площадке детского турнира.

— Там всё готово.

— Ты идиот? Если эти вельможи несли деньги для работы на площадке турнира — работы должны быть сделаны. Пусть там хоть попойки устраивают, главное, чтобы на работу ходили.

— А если кто-то из вельмож спросит?

Шольт посмотрел на приятеля как на идиота.

— Когда это знатные вельможи интересовались такими мелочами? Знаешь, хоть одного такого?

Аргот подумал, а потом честно ответил:

— Знаю.

Шольт замер и опасливо покосился на Аргота.

— Знаешь?

— И ты знаешь. Она бегала в мальчишеской одежде по всем стройкам и складам Тарлоса и проверяла наличие вещей, как идут работы и ведомости.

— А-а-а, — облегчённо вздохнул Шольт. — Всё в порядке. Она будет проверять всё и в этот раз. Но раз деньги брала тоже она… Всё в порядке.

Аргот снова подошёл к стене и ещё раз стукнулся об неё лбом. Шольт покачал головой и повертел пальцем у виска. Переживания приятеля он не понимал совершенно. А вот маркизу… зауважал. Сильно. Оказывается, она может издеваться не только над теми, кто ниже её по положению. Но здесь был совсем другой размах.

И тут появилась она… Элайна вывернулась откуда-то со стороны полигона и появилась совершенно неожиданно. Шольт, увидевший её первым, попятился и сделал вид, что сильно занят чисткой учебного меча. Элайна покосилась на него, потом шагнула к Арготу, оценила картину, покачала головой.

— Аргот, я не совсем понимаю цель, но могу дать пару советов. Если хочешь проломить стену, то лучше взять что-нибудь покрепче дуба. А если цель поставить на место мозги, то лучше использовать книги… — Элайна помолчала и добавила: — Их читать надо, а не по голове ими стучать. Это я на всякий случай напоминаю… Вдруг не знал…

Аргот одарил её мрачным взглядом.

— Спасибо, леди. Что б я без ваших подсказок делал.

Элайна просияла.

— Всегда пожалуйста. Мы же друзья. Ах да…— Элайна пошарила в сумке на плече и вытащила стопку листов. — Держи, — она сунула листы ему в руки. — Прочитай, к концу турнира что б от зубов отскакивало.

— Чьих зубов? — не понял Аргот.

Элайна скосила глаза.

— Шольта. — И умчалась.

Бумаги Аргот посмотрел только дома… Стало стыдно. Реально. Листы… Это было подробное описание всех знатных родов королевства. Описание гербов, кто глава, состав семьи с кратким описанием каждого. Кто чем увлекается, в чём силён или слаб. Немного о каждом главе семье. Аргот вспомнил, как отец вечерами говорил, что не понимает, к кому и как относиться, как часто влипал в неприятности по незнанию, общаясь со знатью. Здесь… здесь была полная подборка по каждому роду. То, что действительно нужно и ему, и… отцу. Аргот мог оценить важность этой информации.

Подумал о леди… Да, она была несносной, любила ставить всех в неловкое положение, высмеивала то, что считала чужой глупостью и неумением думать. Могла обидно пройтись по их ошибкам. Всё так. А потом в свободное время и вечерами она для него писала эти записи… И сделала бы такое для любого, кого считала своим человеком. В этом и была вся Элайна… Потому и он, и Шольт, не колеблясь, бросились её спасать в том архиве, не думая о себе, не думая, что они плохо подготовлены и их могут убить. И если понадобиться, сделают это снова… Знали, что Элайна точно так же будет спасать своих, если понадобится. Или сидеть ночами, готовя так необходимую ему и отцу справку.

Аргот собрал документы и отправился к отцу, понимая, что ему это тоже будет интересно. Точнее даже — для него важнее. Именно сейчас, когда идёт турнир.

А на следующий день на всех перекрёстках Лоргса менестрели пели балладу про благородство короля, который решил поддержать будущих воинов личным примером, и восхваляли тех вельмож, что пришли ему на помощь в организации сего дела. Что удивительно, про маркизу Райгонскую в этих балладах не было ни слова. Сначала немного что-то там вроде было, но быстро исчезло. Король захотел, вельможи поддержали и спонсировали. Всё. А площадки для турнира возникли по щелчку пальца на следующий день, как король захотел, а вельможи деньги дали. Но над этим никто не задумывался. В конце концов, баллады на то и баллады, чтобы малость приукрашивать.

* * *

Айрину Райгонскому даже интересно было, на что потратит его дочь гм… заработанные деньги. Потому не стал даже пытаться что-то у неё выпросить. Да начни он так делать — даже самому стыдно стало бы. Потом решил просто понаблюдать. Первый сюрприз ожидал его в комнате, куда слуга торжественно внёс на руках подбитую мехом накидку, с расшитой золотой нитью отворотами. Статусная вещь. Стоит столько, что сам герцог просто пожадничал бы столько тратить.

Герцог удивлённо глянул на слугу.

— Её светлость маркиза Элайна Райгонская велела передать вам подарок, мой лорд.

— О, как! — Айрин даже растерялся. Глянул на накидку. Да уж… доченька не мелочится. Такую накидку и варийскому императору не стыдно было надеть. Подумал и хмыкнул. Что-то ему подсказывало, что сегодня он не единственный получит подарок.

Как позднее он узнал, так и оказалось. Герцогиня Лейла Райгонская получила отрез великолепной ткани, по стоимости, сравнимой с его накидкой, если не больше. Причём Элайна знала любимый цвет матери, так что ткань привела герцогиню в полный восторг. А узнав от кого получила, на миг застыла, потом медленно кивнула.

— Спасибо, — слабо улыбнулась, глядя куда-то вдаль.

Турий обнаружил в комнате записку, что кузнец ожидает его для снятия мерки, по которым персонально ему будут изготовлены доспехи и меч. Персонально для него. Заказ оплачен. У Турия были доспехи… доставшиеся по наследству. Не совсем подходившие, но подогнанные. Делать доспехи персонально для себя… Это очень и очень дорого. Позже отец наверняка оплатил бы ему такие, но позже. А тут… И не только доспехи, но и меч. Личный. По персональному заказу. Элайна писала, что понятия не имеет, какие там железные игрушки нужны, потому оставляет всё на его фантазию.

— Хоть из золота делай, оплата внесена, — подводился итог.

Турий от радостного крика сдержался. Потом задумался откуда это у сестры такие деньги и с чего такая щедрость. К счастью, тут зашёл отец, прочитал записку и хмыкнул.

— Беги, заказывай.

— Отец?

— Я всё знаю. Всё нормально. На Элайну напала необычайная щедрость, которой она теперь всеми спешит поделиться. Ну и подлизаться заранее.

— Подлизаться? — насторожился Турий. — Она что-то натворила?

Герцог рассмеялся.

— О да. Но говорить не буду. Оставлю интригу. Сам узнаешь. — И ушёл, оставив растерянного Турия. Ушёл к Ларии.

Как оказалось, не зря. Та в такой же растерянности, что недавно Турий, вертела в руках набор украшений, явно восточных. Сколько он стоит, не хотелось даже думать. Набор представлял из себя тиару, колье, серёжки и браслеты. Тончайшая резьба, драгоценные камни… Очень всё в меру, очень тонкая работа.

— Элайна подарила, — пояснила она отцу.

— Я догадался, — хмыкнул он. — Но она… гм… Могла бы пояснения дать. А она всё втихаря. Как воровка прокрадывается, оставляет подарок и бежать. А я тут хожу — объясняю.

— Что она натворила? — сразу сообразила Лария.

— Сама узнаешь, — хмыкнул вредный отец. — Но подарок бери, не отказывайся.

Лария перевела взгляд на набор.

— Я ещё с ума не сошла отказываться, — буркнула она и торопливо убрала украшения в шкатулку, решив, что посмотрит позже, когда никого из посторонних не будет. А герцог отправился дальше.

Ларс получил учебный меч, приличные доспехи, не на заказ — бессмысленно. Мальчишка же ещё растёт. Но на турнир хватит, куда Ларс, само собой, записался одним из первых. Но это так, мелочи. Основной подарок в комнате не помещался. Это оказался великолепный конь, точнее, ещё жеребёнок… ну как жеребёнок, года три где-то. Как раз через два можно будет уже и под седло с всадником в доспехах. Пока же есть время, чтобы Ларс познакомился с ним, и приучил к себе, и воспитал как нужно. Ларс пришёл в полнейший восторг. Все знали, что коней он обожал…

Герцог тихонько удалился. Тут его помощь не требовалась. У Ларса, кажется, даже вопросов не возникло откуда у сестры деньги на такой подарок.

Как оказалось, подарок достался и Карену. На взгляд Айрина Райгонского, очень странный. Очень-очень. Чёрный глухой шлем, чёрная одежда с какими-то нашивками, чёрный плащ. Герцог слышал, как Элайна объясняет восторженному брату:

— Это одежда ближайшего помощника и правой руки Тёмного Властелина! Я Тёмный Властелин этого мира! А ты теперь мой помощник и моя правая рука. — Тут Элайна торжественно вручила какую-то палку с металлической рукоятью. Сама палка была зачем-то выкрашена красной краской. При этом Элайна с явным огорчением покосилась на эту корявую поделку и пробормотала что-то про то, что заставить краску светиться у неё так и не получилось.

Некоторое время понаблюдала за носящимся по коридору замка в глухом с прорезями шлеме странной формы и в чёрном плаще мальчишкой. Покачала головой.

— Вот какой смысл в шутках, если их никто не понимает?

— А это была шутка?

— Папа⁈ — Элайна подпрыгнула от неожиданности и обернулась. Только сейчас увидела отца, который наблюдал за самым младшим сыном, который сейчас бегал с развивающимся плащом и размахивающим красной палкой.

— Он в этом не навернётся?

— Всё проверено! — даже обиделась Элайна. — Шлем с мягкой подкладкой, одежда крепкая и тоже с небольшой подкладкой. В этом можно об стену биться и ничего не будет!

Герцог покосился на дочь.

— Давай не будем проверять.

— Я что, дура? — возмутилась Элайна.

— Хм… — теперь герцог одарил её очень задумчивым взглядом.

— Эй, ты о чём задумался? Даже не думай! Ты должен был сразу возразить! Я серьёзно, между прочим!

— Что это за наряд, умная моя? — оборвал возмущение дочери герцог.

— Да так… — Элайна глянула на младшего брата и вздохнула. — Помощник Тёмного Властелина. И имя ему отныне — Дарт Карен! — последнее Элайна прокричала довольно громко. Карен, естественно, услышал.

— Ура! Я теперь дратс Карен!

— Дарт Карен! Дарт, а не дратс! Мой помощник не должен так ошибаться!

Герцог покачал головой и поспешил удалиться, благоразумно рассудив, что если задержится, придётся разбираться в тёмных властелинах и их помощниках. Но перед уходом всё-таки предупредил Элайну:

— И помни — ты наказана! Что б два дня мне на глаза не попадалась!

Элайна изобразила вежливый книксен, а когда отец отвернулся, показала ему язык.

— А расскажи мне про этого помощника! Расскажи! — затеребил её Карен.

Элайна вздохнула. Брата она любила… но не в такие моменты. Войдя в режим почемучки, он мог и камень достать. Так что легче было что-то сочинить.

— Ну слушай, — обречённо проговорила она разворачиваясь. — В одной далёкой-далёкой империи…

Герцог же, убедившись, что тут всё спокойно, мысленно прикидывал, сколько дочь потратила на подарки всем им и сколько ещё у неё осталось. Выходило, что оставалось много. Потратила же… сущие мелочи… М-да…

* * *

На что потратить деньги размышлял и Валиор Строж, глядя на сунутую ему прямо в руки ведомость с отчётом казначея о поступивших для садоводов деньгах. Казначей, когда давал ведомость, глядел на Строжа очень странно, и руки его слегка дрожали. Но вопросов не задавал, ушёл поспешно, оглядываясь.

Строж, поглядев на конечную сумму и пункт о назначении средств, его понимал. Поднял голову и, конечно же, заметил маркизу, которая пряталась за занавеской и с предвкушением за ним наблюдала. Со слишком явным, в результате потеряла осторожность. Впрочем, не девчонке пытаться спрятаться от человека, который проработал стражником в городе, где каждый год проходила одна из крупнейших ярмарок герцогства. Мала ещё, тягаться.

— Маркиза!

Элайна попыталась сделать вид, что её тут нет, поняла, что не получится, и, насупившись, вышла.

— Думала, хорошо спряталась, — пробормотала она.

— Зачем? — поинтересовался Строж.

— Что, зачем? — не поняла Элайна.

— Зачем прятались, леди?

— Хм… — Элайна отвела взгляд, но честно призналась: — Было интересно посмотреть на вашу реакцию по поступившим деньгам.

— Садоводам?

— Ага, — довольная, кивнула Элайна.

— Леди, я прекрасно знаю, как вы изволите называть нашу службу в разговорах. Тут вы не удивили. Зато казначея чуть до инфаркта не довели. Такая сумма и садоводам… Что он подумал?

— М-да, — после паузы, отозвалась Элайна. — Не подумала. С другой стороны, читать документ не его обязанность. С другой стороны… Он будет обсуждать это среди своих. Скоро слух пойдёт по дворцу, потом по городу… Здорово, правда?

— Здорово? — Валиор упустил логику маркизы.

— Конечно. Пусть теперь гадают, что за садоводы и за что им такое счастье. И завидуют садоводам герцогства. Вот! Здорово я придумала, правда?

— Леди, вы это придумали только что у меня на глазах. А до этого была попытка поиздеваться надо мной.

— Господин Строж, не ворчите. Просто моя гениальность настолько гениальна, что даже мои шутки превращаются в гениальные планы. — Элайна задрала нос.

Строж вздохнул, мысленно решив, что проще не обращать внимания, чем пытаться разобраться в логике маркизы. И мысль эта, кстати, не так уж и плоха. Поступление таких сумм не может остаться незамеченным. Также найдутся желающие их потратить. А тут… Маркиза передала их все каким-то садоводам, о чём вскоре будет судачить весь город, а вскоре и королевство. Что взять с избалованной девчонки? Все скорее позлорадствуют. И лицемерно посочувствуют герцогу. Мол, дочь получила такую сумму и всю спустила на садовников… Ладно, не на пьянство… Кстати, о герцоге…

— Леди, а что на это скажет ваш отец?

— А при чём тут мой отец? — удивилась Элайна. — Это мои личные честно свистну… в смысле заработанные в поте лица деньги на рюшечки, булавочки…

— Но отдали вы их садоводам.

— Цветочков захотелось, — пожала плечами Элайна и улыбнулась. — Что с блондинки взять?

— Вы брюнетка, леди, — Строж понял, что дальнейший спор бесполезен. Леди уже включила режим: «Я у мамы дурочка, милая, красивая». — Да-да, помню, вы по жизни брюнетка, а в душе блондинка.

— Зачем тогда говорите? — искренне удивилась Элайна. — И вообще, быть блондинкой — это может быть мечта всей моей жизни, а вы, чёрствый человек, не можете даже мне подыграть.

— Если я подыграю, вы придумаете ещё что-то. Кстати, это, случайно, не те деньги, которые пожертвовали на проведение детского турнира?

— Случайно, не те. Это специально те.

— Леди… Вы украли деньги, которые вам дали для турнира?

— Эй! Вот не надо! Турнир будет проведён как положено. И в срок. Я просто вернула потраченное.

— Не вами. Вы тратили деньги из казны герцогства. По-хорошему, эти деньги надо вернуть туда?

Элайна задумалась, серьёзно так задумалась.

— Моя вина, — призналась она. — Я буду усердно молиться Единому, чтобы он простил мне её. И вообще, согласно Священному Писанию, дети безгрешны… Но я всё равно попрошу у Единого прощения. На всякий случай.

Строж прикрыл глаза, мысленно махнул рукой и отвернулся.

— Леди, я тоже попрошу Единого быть к вам снисходительным.

— Спасибо, господин Строж, — искренне просияла Элайна. — Я верила в вас!

Строж глянул на сияющую девочку и не понял, она серьёзна сейчас или прикалывается так в своей манере. Решил, что лучше не вникать. Так спокойней для собственного душевного здоровья.

— Деньги… Что с ними делать?

— Вы скажите, — удивилась Элайна. — Точнее, прикиньте, на что срочно нужно, составьте смету и покажите мне. Всё не тратьте… Гм… Треть пока. Остальные пусть лежат, возможно, пригодятся. Наверное. Что там срочное, на что раньше не хватало?

— На оплату осведомителям, — со вздохом, признался Строж. — Сейчас много денег уходит на подготовку помещений, наём сотрудников, оплату им, ремонт.

— Ну значит, на осведомителей, — пожала плечами девочка.

Валиор несколько секунд наблюдал за леди.

— А вы не боитесь, что я присвою деньги?

Элайна медленно обернулась и посмотрела на Строжа. Пристально, спокойно. Помолчала.

— Вы? Не боюсь.

Строж моргнул. Тоже помолчал. Хотел что-то спросить, но под спокойным взглядом маркизы промолчал. Отвернулся.

— Я представлю ведомость завтра вечером.

— Ну уж хоть вы не считайте меня монстром! — Возмутилась Элайна, мигом теряя всю серьёзность. — Ещё я всю ночь не заставляла своих людей работать. Два дня! Жду ведомость через два дня.

Строж снова помолчал.

— Хорошо, леди, — он поклонился. — Сделаю.

— Вот так-то лучше. А то сознание от недосыпа потеряете вы, а все обвинят меня, мол, заставляю под страхом… под страхом… Строж, а чего вы боитесь?

Строж чуть улыбнулся.

— Не скажу, леди. А то вы меня этим пугать будете. Или угрожать.

Элайна надулась и скрестила руки на груди.

— Я Тёмный Властелин, мне по должности положено угрожать своим миньонам!

— Тогда тем более не скажу.

— Узнаю — хуже будет, — пообещала Элайна и выскочила за дверь… Но дверь тут же слегка приоткрылась, показалась голова девочки… Голова продемонстрировала язык и скрылась.

Строж поперхнулся и закашлялся. Потом расхохотался. Покачал головой. Глянул на запись от казначейства. Вздохнул. М-да… Леди к проблеме нехватки средств подошла… радикально. Даже страшно представить, как она будет решать более серьезные проблемы. Впрочем, сейчас Строжа интересовал другой вопрос: нужно куда-то потратить треть этой суммы и представить план через два дня. В своей жизни он никогда не думал, что когда-нибудь будет решать проблему, куда потратить деньги… Большие деньги…

* * *

Вастон Горхос наблюдал за происходящим с интересом сытого кота, наблюдавшего за бегающей вокруг мышкой. Похоже, ему действительно было интересно, чем всё закончится. Он присутствовал на том сборе, в конце которого король сделал знаменитое заявление, наблюдал за возникшей суетой после. Полагал, этим всё и закончится… пока не услышал выступления менестрелей.

С чем именно знатные представители родов пошли в организационный комитет, он не знал, но предположить мог, ибо видел, как все воротили нос от детского турнира. Горхос, до выступления короля, тоже полагал, что это опять маркиза замутила, чтобы шокировать всех вокруг. Порой он не понимал, для чего она это делает, но был уверен, что делает она это сознательно с какой-то целью. Понял после речи короля… ещё больше понял, когда услышал баллады менестрелей, которые как-то разом и в разных местах города начали восхвалять благородство короля и дарителей. Маркиза не упоминалась нигде… Ни разу… Никто даже не вспомнил, что это была именно её идея с детским турниром. Король повелел. Всё.

Горхос задумался очень серьёзно. Даже уединился в шатре, где разместился его отряд, выгнав оттуда всех. Айзис Марлесий дождался командира и вопросительно взглянул на него.

— Что? — не понял взгляда Горхос.

— Командир, вы там столько сидели…

Горхос раздражённо взглянул на заместителя.

— Айзис, когда ты научишься думать? Заранее подготовленный турнир, выверенная речь короля и тут же менестрели поют об этом на каждом углу. Заметь, про маркизу ни слова.

— И что это значит? — не понял Айзис.

Горхос что-то буркнул под нос и отвернулся.

— Сам подумай, — всё же ответил он. — Всё это готовилось заранее. Это спектакль, Айзис. Отлично срежиссированный спектакль. И если моё предположение верно… Маркиза… Я не хотел бы иметь её врагом… Но хотел бы союзником…

Айзис немного подумал.

— Что будем делать?

— Смотреть. Мне кажется, ещё ничего не закончилось.

Вастон как в воду глядел. Через пару дней маркиза Райгонская вынесла книгу с чистыми страницами…

Горхос пытался прикинуть, сколько маркиза заработала… Сумма выходила… Такому доходу позавидуют иные богатейшие рода империи. Да что греха таить, сам Горхос позавидовал. Это ж каким нахальством надо обладать, чтобы провернуть такую схему? И при этом все вокруг ещё и хвастались друг перед другом, какую сумму внесли в турнир… И демонстрировали друг другу дешёвые медальки.

С маркизой он столкнулся почти случайно. Она была одета в простое платье без украшений в сопровождении баронессы Тангорс и двоих охранников.

— Ваша светлость, — поприветствовал её Горхос поклонившись. — Какая неожиданная встреча. Позвольте узнать, что вы тут делаете?

Маркиза воровато огляделась, словно выискивая кого рядом с ним.

— Отбываю наказание, — совершенно неожиданно призналась она. — Папа велел двое суток не попадаться ему на глаза. Вот… выполняю. Герцог не с вами?

Горхос застыл, осмысливая слова. Слегка потряс головой, словно пытаясь таким образом уместить фразы в голове и убедиться, что ему не померещилось?

— Нет, его светлости я сегодня не видел… И за что же вас так сурово наказали, леди?

— Всему виной мой живой характер и бурная фантазия, — печально вздохнула девочка и похлопала ресницами. — И неумение тратить деньги.

— Неумение тратить деньги? — не понял Горхос.

— Ага. Представляете, заработала тут немного и… всё спустила, — вздохнула девочка, глядя на него печальными глазами.

— Спустили? — Горхос вспомнил сумму предполагаемой прибыли, которую он прикидывал. — На что?

Взгляд маркизы стал строже:

— Милорд, такие вопросы девушкам не задают. Вы ей только дайте деньги, а уж на что их потратить она найдёт. Рюшечки там, кружавчики…

— О… — Горхос понял, что не знает, как продолжить разговор. И о чём.

— Простите, господин Горхос, — маркиза чуть поклонилась. — Мне пора. Ещё увидимся.

— Конечно, — растерянно проводил её взглядом Горхос. И ещё долго смотрел ей вслед. Задумался. Хмыкнул. Покачал головой.

— Рюшечки… А всё-таки интересно, на что она потратила эти деньги…

Открытие «детского» турнира прошло буднично, хотя и с переносом дня на два от намеченного срока. Обоснование железное — расширение площадки в связи с увеличением числа участников… М-да… А нечего было с самого начала лица воротить. Ишь, невместно им.

Элайна огляделась. Стояла она в стороне, отдав первое место Леодрику, который с трибуны, организованной для почётных гостей, вещал о первом таком турнире, где будут проверяться новики. Девочка скосила глаза на Турия, присутствующего тут же. Тот, в свою очередь, косился на неё.

— Что? — повернулась она к нему.

— Ничего… Ты действительно обчистила всю знать королевства?

— Что значит обчистила? — Обиделась Элайна. — Они сами и с охотой несли мне свои деньги. Видишь, какую классную площадку подготовили?

Турий может что-то и хотел сказать, но промолчал. Отвернулся.

Девочка хмыкнула. Турий, кстати, показывал себя на турнире весьма неплохо. Что-что, но работать с оружием он умел и тренировки уважал… Даже в ущерб другим занятиям, более полезным для будущего герцога, как считала сама Элайна. Так что о наследнике герцогства Райгонского уже говорили как о подающем надежду воине. Однажды он имел неосторожность похвастаться этим перед Элайной. Та наградила его задумчивым взглядом.

— Лучше бы о тебе шла слава как о мудром правителе, а не воине. Хороший воин и хороший правитель очень часто пребывают в разных плоскостях.

— Могла бы порадоваться за меня, — обиделся Турий.

Элайна промолчала. Понимала, что если разговор продолжится, то жалеть потом будут оба. Потому только кивнула.

— Я радуюсь…

Турий сделал вид, что поверил.

Наконец, Леодрик закончил своё выступление и опустился в кресло. Остальные последовали его примеру. Элайна, поправив платье, плавно опустилась на своё место. Слегка поёрзала, устраиваясь поудобнее на подушечке. Ей было неинтересно совершенно, тем более первые бои были среди тех, кого она не знала. Но присутствовать приходилось. Тем более здесь были и отец, и мать, сестра, и все три брата. Карен сидел рядом, с предвкушением ожидая первую схватку.

Вот на площадку вышли двое юношей… С учебными мечами и небольшими щитами. Да, с учебными. После обсуждений решили подросткам настоящие мечи не давать. Это, кстати, тоже убавило интерес к турниру среди зрителей. Но тут уже даже Элайна выступила весьма жёстко, поддержав опытных воинов, понимающих, чем может закончиться схватка юношей, которые ещё не умеют держать себя в руках и у кого эмоции часто опережают разум. А уж когда в турнире решил принять участие король…

Ещё вопрос был по призам… Ну тут решили не мудрить, взяв за пример обычный турнир. Не тот, что настоящий и который ещё только будет. В турнирных латах с копьями и на лошадях. А тот, что идёт сейчас. Каждый участник делал свой взнос за участие, а потом победитель получал всё. И чем дальше продвигался такой участник, тем больший взнос нужно было заплатить. А вот на рыцарском турнире всё иначе… Там победитель получал доспехи и коня проигравшего… И потому абы кто туда не допускался. Только знатный, только тот, кто мог подтвердить своё рыцарство минимум на четыре поколения. И нужно было сделать взнос. Большой. Так что да, то развлечение для знатных и богатых… Или тех, кто такие турниры сделал для себя источником дохода. Есть же знатные, но бедные, потерявшие земли по тем или иным причинам. Или просто обедневшие. Знатности их никто не лишал… Взнос… можно наскрести при желании. А потом… Даже одна победа могла перекрыть им потом все расходы. И да, знать, участвующая в турнирах, доспехов с конями, конечно, не лишалась, предпочитая заплатить их стоимость деньгами. Это выгодно всем. Только если денег на выкуп не было, тогда да, такой рыцарь мог остаться без всего. Для него оставался единственный выход — наняться в дружину к кому-нибудь. Тогда его снаряжение ложилось уже на плечи сеньора.

Подобные заработки для дворян не считались позором, наоборот, этим хвастались, добавляя себе на щит специальные отметки о турнирах, в которых участвовали. Знаток геральдики по таким гербам мог даже сказать, сколько побед одержал рыцарь. Этих профессионалов охотно брали в качестве учителей своим детям знатные рода. Один из таких занимался обучением Турия и Ларса. Для Турия этот турнир был первым, и он твёрдо вознамерился принять в нём участие.

А сейчас… С точки зрения всех — просто разогрев зрителей перед настоящим зрелищем. Ну и дать попробовать себя новичкам без риска потерять всё в первом же турнире. Пусть сами решают потом, готовы они к схватке с профессионалами или пока стоит подождать. А если всё же рискнут… Ну кто им доктор?

Призовую схему такого вот предварительного турнира применили и здесь. Только сумму взноса снизили. Понимали, что в новики не идут богатые. Когда стали записываться представители знатных родов, те попытались было поднять взносы, чтобы отсеять тех, кого считали неровней себе. Элайна тогда похлопала глазками и поинтересовалась:

— Вы боитесь, что ваши дети опозорятся? Ох, я не подумала об этом, простите. Конечно, я сделаю общее объявление…

Сумма взноса осталась прежней…

Чего стоила эта подготовка… Аргот и Шольт, конечно, помогали, только они оба понятия не имели о реальном процессе подготовки. Они видели где-то процентов двадцать от всего процесса. Сама Элайна тоже на свой счёт не заблуждалась. Да, картину общую она видела, но реально не оказывала на процесс никакого влияния — работали люди графа Ряжского. Так что сейчас лично Элайне хотелось быть как можно дальше отсюда, но… Приходилось сидеть и смотреть. Оглядела зрителей. Хм… Надо же, и имперец здесь, с интересом смотрит за первым боем этого «детского» турнира.

Элайна понимала, что такое количество зрителей сейчас здесь только потому, что схватки основного турнира уже закончились и всем интересно, что же ожидать от того, что происходит здесь. На следующий день число зрителей резко поубавится и будет возрастать, только когда участие в боях начнут принимать представители знатных родов или сам король.

Девочка покосилась на брата.

— Ларс, а ты когда участвуешь?

Тот с явной скукой смотрел за боем, потому, услышав вопрос, охотно развернулся.

— Третий круг, как и все.

Ну да, знать всё же выторговала себе право принять участие не с первых боёв, а сразу с третьего круга. Но тут Элайна не возражала. Отчасти потому, что нужно было хоть какую-то уступку им сделать, а отчасти понимала, что их представители реально сильнее этих новиков. Не все, но основная масса. Всё же личные и весьма неплохие учителя, основательная подготовка.

— Что, так плохо? — она кивнула на поле, где шёл бой.

Ларс посмотрел туда же. Вздохнул.

— Они недавно начали обучение. Посмотри, как мечами машут.

Элайна глянула. Ну да, даже на её взгляд, всё было ясно. Вздохнула. Увы, но тут отсеять явных новичков не получалось. Если менять критерии отбора, то можно отсеять и тех, кто должен, с точки зрения Элайны, обязательно принять участие в турнире. Проработать их тщательней? Времени не хватило. По неопытности упустила этот момент, и пришлось всё делать быстро, почти на бегу. Так что пусть уж так. Новичков сознательно поставили в самом начале турнира — быстрее отсеются… Хотя сейчас видела ещё одну ошибку… Свою. Как раз в первый день, когда самый большой наплыв зрителей, нужно было выставить сильных бойцов. Для привлечения внимания. Менять сейчас на ходу… Можно. Но из сильных бойцов она знает Аргота, Шольта, может, ещё пару человек. И если она их сейчас выдвинет, это будет фаворитизм. Ей ничего не скажут, но вот Арготу с Шольтом позже среди своих припомнят. Она уже понимала, как это работает. Приходилось молчать. А впрочем… Схватки с королём привлекут внимание обязательно. Как раз с того момента и будут участвовать самые сильные бойцы. Надо только переговорить с теми, кто ведут занятия, и снова посмотреть турнирную таблицу. В дни, когда будет сражаться король, должны сражаться самые сильные бойцы.

— Моя вина, — призналась Элайна. — Надо было в первый день поставить бойцов посильнее.

Ларс с удивлением глянул на неё.

— Так может…

Элайна покачала головой.

— Ларс, если дело уже запущено, то нет ничего хуже, чем пытаться лихорадочно что-то исправить. Сейчас хоть и не очень хорошо, но всё работает. Влезем — разрушим имеющееся и не факт, что заработают изменения. Ошибку надо учесть на будущее и не повторять.

Ларс странно посмотрел на сестру.

— Почему так думаешь?

— Личный опыт, — помрачнела она. — В Тарлосе.

— О… — Ларс не нашёлся что сказать.

Элайна откинулась на спинку кресла.

— Ты прав. Скука смертная. — Вздохнула. — Увы, я не так идеальна, как предполагала. Нужно ещё немного поработать.

Ларс ошарашенно глянул на сестру, потом рассмеялся, честно пытался сдержаться, но уже через секунду сдавленно хохотал, пытаясь подавить смех, спрятав лицо в руках.

— Ты неподражаема, сестрёнка… «Я немного не идеальна…» Ох… Только ты могла такое сказать?

— А что не так? — удивилась девочка. — Ну да, я малость не идеальна и честно это отмечаю. Главное, правильно оценивать себя. Это я тоже знаю.

— Замолчи, — прохрипел Ларс. — Я больше не могу.

Элайна приподняла брови.

— Не понимаю, что тебя рассмешило, братик, — буркнула она. — И вообще, идеальный в этом мире только Единый. Что смешного в том, что я не идеальна?

— Ох, — это оказалось последней каплей, и Ларс расхохотался. Элайна заметила, что все уже прислушивались к их разговору. Леодрик, как и Ларс, сейчас с трудом пытался удержаться от смеха. Альвира спрятала лицо на плече мужа, её плечи слегка подрагивали. Лария сидела выпрямившись, с нечитаемым выражением на лице. Герцог смотрел на дочь с каким-то умилительным выражением. Лейла… улыбалась.

Это, кстати, было странно. Обычно герцогиня всегда в такие моменты делала замечание, старалась ввести дочь в строгие рамки. После возвращения из поездки все отметили изменения в герцогине. Она больше не делала замечание дочери, хотя видно было, что порой очень хочется. Сдерживалась. Иногда подходила к Элайне, чуть поднимала руку, словно хотела коснуться её, но тут же отходила. Элайна… Элайна изменения чувствовала, но пока не понимала, как к ним относиться. Несколько раз пыталась о чём-то маму спросить, но не решалась. И вся семья с того времени наблюдала эти несмелые, робкие шаги в попытке сблизиться, поговорить. Каждый делал робкий шажок и тут же отскакивал, опасаясь реакции другого. Герцогиня боялась, что дочь отшатнётся и снова закроется строгим этикетом. Элайна боялась, что в ответ на её шаг мать снова начнёт указывать ей, как должна себя вести настоящая Элайна. В детстве именно вот эта фраза про «настоящую Элайну», вырвавшуюся как-то у мамы, задела её больше всего. И повторения не хотелось.

И вот сейчас мама, глядя на неё… улыбалась. Не пыталась сделать замечание, остановить, что-то сказать. Просто улыбалась. По-доброму.

Элайна оглядела всех вокруг.

— Чего вы все ржёте? — поинтересовалась она. — Да, я не идеальна и не скрываю это! — Она гордо поднялась и неторопливо удалилась с трибуны, пока остальные с разной степенью успешности боролись со смехом. Только отойдя подальше, выдохнула с облегчением. — Ну оттуда убралась, а остальные, такие серьёзные и умные, пусть сидят скучают.

Оглядевшись, неторопливо зашагала сквозь толпу, провожаемая взглядами встречных людей. Позади пристроились пара охранников. При этом Элайна была уверена, что где-то неподалёку есть ещё охрана… от Строжа. Тихая, незаметная. Она даже не знала, сколько их, только была уверена, что есть. А эти двое… Видимость. Сильные воины — отец лично их отбирал… И совершенно бесполезные, если кто-то всерьёз на неё нацелится. Это она тоже понимала после обучения у Стургона Гарлена. Тот достаточно подробно объяснял ей, на что обращать внимание, учил наблюдательности.

Тут Элайна вспомнила и посещение отца с братом её тренировки. Турий тогда первым поинтересовался, почему Элайна после разминки переоделась в платье. Пусть старое уже, но платье.

— Разве в том костюме не удобней? — удивился он.

Стургон объяснил им то, что в своё время сказал самой Элайне.

— Я не учу вашу дочь, герцог, сражаться в бою, — медленно проговорил он, глядя на Элайну, которая в платье отрабатывала быстрое выхватывание ножей из скрытых карманов. — Вы сами понимаете, что для неё это бесполезно. Ей не стать воином. Но если повторится ситуация в архиве… Она будет готова. Это будет для неё шанс.

Элайна тогда видела, как отец смотрел на их тренировку, была готова, что отец запретит ей заниматься, что придётся убеждать его. Спорить. Доказывать…

Тренируясь, она заметила, как поменялось лицо отца после каких-то слов Стургона. Позже она переспросила его о том разговоре. Стургон скрывать ничего не стал. Элайна же задумалась. Отец ушёл с тренировки ничего не сказав, и не дал сказать брату. Она видела, что он что-то ему говорил по дороге, но о чём… она так и не спросила. А отец о тренировке ничего не сказал. Ни запретил, ни разрешил. Просто промолчал. Элайна тогда поняла. Ему, глядя, как его дочь валяется на полу в платье с настоящими ножами в руках от ударов её тренера, до ужаса хотелось остановить это. Запретить. Но также понимал, что это нужно. Что слова гарлов про Злого Духа — вовсе не пустые угрозы. И молчал.

С чего именно сейчас она вспомнила о том дне, Элайне не очень поняла. Просто наблюдала за боем новиков и поймала себя на мысли, что видит стремления каждого из них, чего они пытаются достичь. Видела ошибки. И понимала, что даже она сейчас сможет дать бой любому из них со своей шпагой. После всего лишь нескольких месяцев тренировки. И думала о том, чему же там всех учат и кто. Они же больше неё тренируются. Больше. И такой уровень?

— Ваша светлость…

Элайна обернулась.

— Господин Горхос, — поприветствовала она имперца. — Какая неожиданная встреча.

— На этот раз никакой неожиданности, — улыбнулся он. — Я заметил, как вы уходите с трибуны.

— И вы отправились за мной? Зачем?

— Я подумал, что разговор с вами может быть интересней того боя.

Элайна хмыкнула. Потом решила спросить:

— Они ведь давно тренируются… Но даже я вижу их низкий уровень. Почему?

Горхос сначала вопросом озадачился, явно не ожидал такого вопроса. Хмыкнул.

— Леди, нельзя научить кого-то чему-то, если сам человек этого не хочет. Или не прилагает достаточных сил, полагая, что умение само придёт. Поверьте, я таких насмотрелся. И я не про воинов, я в целом. Для любого дела нужны усилия самого человека. А без него… Даже самый лучший учитель ничему никого не научит.

— Хм… То есть они просто не тренировались?

— Вы можете спросить тренера, — логично заметил он. — Любой учитель знает своего ученика и видит, на что он способен.

Элайна медленно кивнула.

— Логично. Поговорю. Спасибо.

— Рад был помочь. Гм… Леди, а позволите спросить… Я видел, что вы чем-то рассмешили всех там… Признаться, умираю от любопытства… Если не что-то личное, конечно.

Девочка явно смутилась.

— А-а-а… Это… Просто понимаете, я сказала всем, что не идеальна, а они рассмеялись… Не поверили, видимо. Хотя, конечно, в это действительно трудно поверить… Да… Но зачем смеяться-то?

Горхос на миг застыл, глядя на совершенно серьёзную девочку, только чуть обиженную тем, что ей не поверили. Потом присмотрелся… Вгляделся в глаза, внутри которых прятались смешинки… М-да, всё же маркиза явно ещё не настолько опытна, чтобы полностью контролировать чувства. Но, надо отдать ей должное — она честно пыталась удержать это вот серьёзное и обиженное выражение на лице. Опыта не хватило, и ей самой явно хотелось расхохотаться.

— Да-а-а, леди. В это действительно трудно поверить. — Он покачал головой. — Как ваши родные могли усомниться в этом?

— Вот-вот. И я про то… — Тут Элайна сообразила, что теперь уже над ней смеются. Замерла и пригляделась к лицу Горхоса.

Тот сообразил, что его раскусили. Улыбнулся.

— Леди, я очень много путешествовал и встречался с очень многими людьми. А умение разбираться в них для меня — залог долгой и счастливой жизни. В дороге быстро учишься, стоит ли доверять попутчикам, или лучше держаться от них подальше. Но могу вас уверить — у вас очень хорошо получается притворяться. Даже я сначала поверил. А это, замечу, большое достижение. Так почему вы сбежали?

— Скучно, — честно ответила Элайна, пожав плечами. — А уйти просто так нельзя… протокол и всё такое.

— И вы решили выставить себя… шутником?

— Шутом, вы хотите сказать? — в голосе девочки звучала откровенная ирония. — Обожаю серьёзных людей — они так предсказуемы, так уверены в собственном уме… Даже когда их объегорят, они будут делать вид, что так всё и задумывалось. А я… шут не шут, но свою копеечку имею.

Горхос неожиданно рассмеялся. Непритворно, открыто.

— Маркиза, вы прелесть.

— Знаю, — кивнула довольная Элайна. — Но все почему-то называют меня чудовищем.

— Не верьте, — заверил её имперец. Снова рассмеялся и вежливо попрощался.

Элайна проводила его взглядом. У неё создалось стойкое ощущение, что её сейчас самым натуральным образом изучали. Только непонятно для чего…

Торвин скучающе посматривал за боями по сути детей. Тренировочные мечи, укреплённые доспехи. В реальном турнире убийства не приветствовались, но от разных неожиданностей никто не застрахован, но всё же мечи у всех боевые, смерти редки, но вот раны получали постоянно. И это правильно. Каждый воин, берущий в руки оружие, должен понимать, что не всегда будет так, что ты только наносишь кому-то раны. Иногда получается и так, что их получаешь. Здесь же… Ну неинтересно. Очень похоже на тренировки. Но приходилось сидеть и смотреть. Аванс от маркизы уже получен, так что нужно осмотреться, оценить возможные угрозы.

Подошёл Горин Орвильд.

— Всё осмотрел. Можно прикинуть, куда разместить людей… Арлерий, но я понятия не имею, как защищать короля на ринге! Если, где будет покушение, то там самое удобное место. И нет, я не про противников короля, но вот из толпы могут…

Торвин молча вытащил из поясной сумки свиток и протянул Орвильду.

— Два часа назад передали от маркизы.

Тот развернул, вчитался.

— Серьёзно? От нашего отряда выбрали судей поединков как независимых наблюдателей… — Он снова опустил взгляд и прочитал фразу: — дабы соблюсти честность и развеять предвзятость… Умеет же пигалица красиво выразиться, — буркнул он. — Развеять предвзятость… Что это вообще значит?

— Понятия не имею. Не задумывался, — безразлично отозвался капитан. — Главное то, что от нашего отряда выбраны три судьи и два наблюдателя. А как и куда их распределить — смотри сам.

Орвильд ещё раз перечитал документ, помотал головой.

— Вот почему нельзя написать просто и ясно? Зачем такие словесные выверты?

— Может, у аристократов так положено? — Предположил капитан наёмников, которому явно было глубоко безразличны все эти словеса. Он выхватил суть, понял главное, остальное просто пропустил мимо внимания.

— А ещё песенки похабные распевать положено?

Торвин наградил заместителя злым взглядом.

— Гарлен, я тебе серьёзно говорю — укороти язык или я тебе его лично укорочу.

— Понял-понял, — Орвильд всерьёз испугался, настолько пугающим был взгляд капитана. Поднял руки. — Молчу. Ладно, с этим уже можно работать. Значит, пять человек…

— И ещё пять в толпу… — Тут Торвин замолчал, вытащил ещё один лист и протянул Орвильду. — Тут имена людей от Валиора Строжа. Договоритесь с ним, чтобы друг другу не мешать. Поступаешь в его распоряжение.

— В его?

— Орвильд, мы наёмники. Наш наниматель определил уровни подчинения. Наш прямой командир — Валиор Строж. Встреться с ним и обсуди план.

— Понял, сделаю.

— Потом мне сообщи.

— Понял… Слушай, командир, если есть Строж, зачем тогда мы вообще? У него же свои люди есть.

Торвин на миг задумался.

— Не так уж и много, — наконец, отозвался он. — К тому же лучшие сейчас охраняют маркизу и её семью. Есть и ещё момент — мы посторонние, и на нас никто не будет обращать внимание.

— Твои мысли?

— Маркизу спрашивал, — буркнул он. — Но про лучших людей — мои наблюдения. Тебе бы тоже не помешала подкачать внимательность. В общем, смотрим, отмечаем опасные места, устанавливаем наблюдение…

— Сделаю, — вздохнул Орвильд, а потом тихонько добавил: — Вот как чувствовал, что не надо сюда ехать…

Напрасно, кстати, говорил. Люди из отряда Торвина продвигались вперёд весьма уверенно и пока никто не выбыл. Слава росла, они даже обзавелись поклонниками, которые болели за них. Тем более участвующий в турнире отряд наёмников целиком — привлекал внимание. Естественно, возникали вопросы: за что такие почести. И также естественно, что скрыть факт участия этого отряда в обороне Тарлоса не удалось, и он стал известен всем. А потом Элайна организовала нашествие новиков в их лагерь…

Восторженные лица мальчишек помешали наёмникам их выгнать, приходилось отвечать на вопросы, устраивать экскурсии, показывать «секретные приёмы наёмников». Репутация Элайны среди новиков возросла многократно. Орвильд ругался теми словами, что дамы слышать не должны…

— Кроме одной мелкой заразы! — добавлял он в сердцах. — Ей полезно услышать… Тем более она и сама нас может поучить. Вот знал же, что не надо было ехать! Знал! Эх, командир, не слушает умных людей…

К его счастью, Торвина рядом в этот момент не было.

Картен с недоумением смотрел на записку… Покрутил головой, перечитал ещё раз. Вздохнул и отправился к герцогу. Протянул бумагу. Герцог удивлённо глянул на Картена, взял бумагу, прочитал. Усмехнулся.

— И что вам тут непонятно?

— Ваша светлость, сумма…

— С учётом того, на сколько моя дочь… ну, будем честны, ограбила местную публику, это очень незначительная сумма. Так что рекомендую сделать то, что она просит.

— Написать первоочерёдные потребности пограничных баронов для увеличения обороноспособности?

— Да. Полагаю, она хочет профинансировать строительство новой крепости. Я как-то говорил, что нужно нормальные крепости строить на границе. На всю, конечно, не хватит, но начинать с чего-то нужно. Так что решайте, где желаете начать строить, потом мне принесёте, обсудим. Не просто же так она именно вам написала, не мне. Полагает, что вы лучше те места знаете и сможете дать дельный совет. И, как она просит… — Тут герцог снова глянул на листок в руке, хмыкнул и зачитал дословно: — «Дабы была заложена крепость, должная встать непреодолимым барьером, о который будут разбиты волны гарлов, как пена морская, бьётся о брег скалистый»… Откуда она вообще такие обороты берёт? Надо же так завернуть! — В голосе герцога даже слышалось восхищение. Видимо, оценил литературный стиль.

— «И имя её будет Элайнград!» — закончил Картен, усмехнувшись. — Правда, в скобках написала, что шутка.

— А знаешь, — герцог вдруг рассмеялся. — Мы тоже пошутим. Утверждаю название. Подыскивай место, Картен. Наша леди, видимо, забыла, что не в Тарлосе, и что здесь это решение ты придёшь согласовывать со мной. Но про название пока молчи… сюрприз будет.

Картен тоже рассмеялся.

— Она будет беситься.

— Пусть побесится, — отмахнулся герцог. — Зато в следующий раз будет думать, когда можно шутить, а когда нет. И что если пишешь официальное поручение, то шуткам там не место.

— А название?

— Леди оплачивает начало строительства. Вносит серьёзные деньги. В таких случаях она имеет право назвать город или крепость. А вы получили официальное поручение. Собственноручное. Сохраните его, кстати.

Картен улыбнулся и кивнул.

— Конечно, ваша светлость. Тогда я подыскиваю место?

— Да. Потом ко мне с этим и отправляйте леди. И как только она согласится…

— Ваша светлость… А можно, когда название крепости станет известно, я отправлюсь куда-нибудь с инспекцией? Да и за строительством нужно проследить… Деньги доставить…

— Вы боитесь? — деланно удивился герцог.

— Да, — с неожиданной для герцога прямотой признался Картен. — И когда её светлость узнает про название крепости, то в тот момент я предпочту оказаться подальше от неё.

Герцог хохотнул.

— Не бойтесь, Картен, лично вам ничего не грозит. Но вот за то, что на границе появится ещё какая крепость… с названием, например, Картенштейн, не удивлюсь.

— Месть Картену, — перевёл с гарловского Картен, который за время жизни на границе хорошо выучил их язык. И также был уверен, что это слишком просто для маркизы. Настолько прямо она действовать не станет. — Ваша светлость… а может, не надо?

Айрин Райгонский демонстративно вздохнул:

— Надо, Картен. Надо.

В этот момент, глядя на улыбающегося герцога, Картен понял, что это не ритуал превратил маркизу в известную ему… гм… оторву без тормозов. Это семейное. От отца. Ритуал просто снёс наносное, расширил кругозор и дал возможность пересмотреть границы допустимого.

Детский турнир плавно подходил к началу основного действия, когда в нём должен будет принять участие король лично и дети знатных родов. Пока же соревновались новики, дети бедных рыцарей, другие желающие. Отбор шёл достаточно жёсткий. Категории соревнований тоже разные. Луки, арбалеты, мечи со щитами и без. Только бои на конях запретили, оставили только скачки. И никто не запрещал участвовать в нескольких категориях разом. А ещё лично маркиза ввела соревнования на полосе препятствий. Где нужно было на скорость пройти всю полосу от начала до конца, прыгая через ямы, лазя по канатам, двигаясь по качающейся доске.

Как ни странно, но эта часть пользовалась лишь чуть меньшим интересом, чем сражения на мечах. Тренер новиков, задумчиво понаблюдав за преодолением препятствий, даже заметил, что обязательно сделает такую полосу обязательной частью подготовки новиков. Слышавшие его новики поёжились, догадываясь, что полоса от наставника будет малость сложнее этой.

Аргот за всем этим наблюдал с философским спокойствием. По прошествии дней он сумел более трезво взглянуть на прошедшие события. Сейчас ему даже стыдно было за того себя, что клял маркизу, втянувшую его в подготовку турнира, где он больше мешался, чем что-то реально делал. За эти дни он узнал об управлении людьми и стройкой больше, чем за всю прошлую жизнь. Общаться приходилось со многими совершенно разными людьми из разных социальных групп. Договаривался с плотниками, потом проверял заказ, доставленный купцом, потом обсуждали с благородными правила турнира, отсеивая те, что для детского турнира не подходили.

Всё шло неровно, нервно, иногда хотелось ругаться и высказать накопившееся маркизе… Но когда основной вал работ схлынул и турнир вошёл в нормальную рабочую колею, все знали без подсказок, что нужно делать, появилось время обдумать прошедшее. И осознать — это была суровая школа, которая действительно научила его многому. Шольта, кстати, тоже. Аргот заметил, что тот стал более сдержан в словах. И более внимателен к тому, что делается вокруг. В общем, приходилось признать, что Элайна сторонница обучения плаванию по самому суровому варианту: кинуть в озеро и пусть плывёт. Впрочем, без подстраховки их не оставили, это Аргот тоже быстро сообразил, иначе фиг бы они чего там наготовили.

Хотя, даже понимая это, вовсе не значит, что Аргот не злился на Элайну. Благодарен, да, но… Можно было бы и помягче!!! У них тут не гарлы под стенами, чтобы всё сделать как можно быстрее.

А турнир… По настоятельному совету той же Элайны, он не стал пользоваться какими-то привилегиями, а начал с самого начала. Непонятно для чего, ибо ему предлагали начать с третьего круга, вместе с другими сильными бойцами. Но игнорировать советы Элайны не самая разумная идея, потому Аргот всё же их послушал. Пока ему мало кто мог составить конкуренцию. Из лука он вообще тут стрелял лучше всех — сказывалась практика охоты в лесах на границе. С мечом… Отец его начал тренировать ещё в крепости, потом учился в Тарлосе. Так что тут тоже в грязь лицом не упал. Уверенно продвигался вперёд, приближаясь к главному испытанию. Шольт, кстати, пошёл за ним и тоже уверенно вырывался в лидеры. Впрочем, Аргот признавал, что Шольт уверенно начинал обгонять его по умению работать с оружием. Он действительно тренировался. Постоянно и увлечённо. Аргот и рад бы тоже приналечь на тренировки, но постоянно приходилось заниматься сопутствующими делами, в которые его то втравливала маркиза, то отец просил помочь… Потом нужно было усиленно учиться. И нет, не наукам. Этикет, геральдику и тому, как общаться. Он же теперь наследник барона… Нужно было знать всё, что положено знать барону. Ну и как управлять баронством, само собой…

И снова эта подготовка к турниру… Чем это отличается от управления баронством? Те же переговоры с поставщиками, строительство…

— Она что, понимала всё это, когда меня втравила в подготовку? — сомнения всё же прорвались у Аргота.

Он даже застыл от шока осознания. Медленно отвернулся от площадки, где как раз закончился очередной поединок. Подумать было о чём. Оставался вопрос, для чего маркиза настояла на его участии с самого начала турнира, а не с третьего круга, как ему предлагал наставник. Думал долго, но к выводу ни к какому не пришёл. Потом отправился к отцу и всё рассказал. И свои размышления, и предположения, и последний оставшийся вопрос. Отец немного помолчал, хмыкнул.

— Маркиза весьма своеобразная особа, — наконец проговорил он. — Она редко когда что-то делает прямо… Помогает так, что её ругают постоянно, словно специально всё выстраивая таким образом, чтобы создать себе определённую репутацию. — Он внимательно глянул на сына. — Она умна. Очень. И этим умом понимает, что таких не очень любят. И прячется за своими выходками как за щитом. Мол, я вот такая балованная и люблю над всеми поиздеваться. Но если задуматься над теми издевательствами, про которые ты мне рассказывал, то после каждой выходки маркизы ты чему-то учился, что-то приобретал.

Аргот медленно кивнул.

— Это я понял…

— Только сейчас? — с иронией поинтересовался Картен.

Аргот не ответил. Напомнил про свой вопрос.

— Герцог выделил нам баронство, — Картен смотрел куда-то вдаль. — Им давно не занимались. Не заброшено, нет, но без хозяина оно было долго. Его нужно приводить в порядок… — Картен снова промолчал. Глянул на сына. — Я не могу. Мне нужно быть тут и заниматься делами гвардии, вникать в детали и… учиться взаимодействовать со знатью. Ехать придётся тебе.

Аргот вспомнил своё недовольство обучением маркизы и сравнение с броском в озеро для обучения плаваньем.

— Она знала. — Не вопрос, утверждение.

— Полагаю, да, — кивнул Картен. — И тебе нужны будут люди. Собственные. Солдаты будут, с этим я помогу, но… Тебе нужны не солдаты, а помощники…

— Которых я должен присмотреть из тех, кто участвует в турнире именно сейчас…

— Сильные бойцы к тебе не пойдут, — не стал говорить прямо Картен. — У них другие цели. Гвардия, дружины других феодалов. А вот те, кто внизу… Они могут быть плохими бойцами, но хорошими советчиками. Полагаю, ты уже можешь многое рассказать обо всех, кто с тобой участвовал в турнире. И можешь прикинуть, кого хотел бы видеть рядом с собой. Плохой боец — вовсе не значит, что он глупый. Возможно, его интересы просто лежат в другой области.

Мальчишка крепко задумался, вспоминая всех тех, с кем успел познакомиться за время турнира и понимал, что именно имеет в виду отец.

— Почему нельзя было сказать и сделать всё прямо⁈ — не выдержал он. — Зачем она придумывает вот это всё⁈

Картен пожал плечами.

— Просто она по-другому не умеет.

Аргот задумался и признал, что точнее не скажешь. Элайна действительно по-другому не умела. Может, действительно такова была её натура, а может, отучилась быть другой за то время, как начала создавать свою репутацию… Аргот помнил тот разговор в Тарлосе и впервые прозвучавшее от неё честные и прямые слова: «Я кучу сил потратила, создавая себе определённую репутацию, чтобы со мной как можно меньше людей желали иметь дело…» Но только сейчас он по-настоящему понял, что хотела донести до него маркиза. Или не хотела, просто проговорилась от напряжения и усталости. А потом наверняка сотню раз пожалела об этом.

Кто знает… А ещё Аргот понял, что те слова, сказанные ею в Тарлосе, лучше оставить забытыми. И никому их не повторять. На всякий случай нужно будет и Шольта попросить о том же.

Герцог Райгонский сидел в кабинете и в одиночестве пил вино, изредка закидывая в рот небольшие нарезанные кусочки сыра, лежащие рядом на тарелке. Подумать было о чём. Только недавно закончилась очередная встреча людей, которые в настоящий момент и составляют, собственно, королевство Лакия. Очередные разговоры ни о чём. Наиболее здраво рассуждали люди с границы, которые сталкивались со всё возрастающим количеством атак. Гарлы, теперь вот на севере эрлы объявились. Все видят, что собственных сил не хватает, а увеличивать их… не на что. Есть предел разумного, больше которого переступать не стоит. А с имеющимися силами везде не успеешь. Но здравые рассуждения не помогали им прийти к какому-то решению. Все понимали, что что-то надо менять, иначе их начнут выдавливать, но что — непонятно. Точнее, понятно, но как сделать так, чтобы и у короля была власть и свою не потерять?

Когда герцог как-то в сердцах высказался по этому поводу в кругу семье, Элайна покивала.

— Это известная мечта тех, кто что-то имеет, но понимает необходимость перемен. Чтобы всё было по-новому, оставаясь всё по-старому. Штаны порвут в таком шпагате.

Герцог тогда высказался по поводу её манер, а сейчас задумался. И ведь метко заметила, трудно поспорить.

Впрочем, ничего неожиданного не произошло. Даже до всех этих встреч Айрин Райгонский понимал, чем всё закончится. На таких встречах редко когда вырабатывались общие решения. Да почти никогда. Цель изначально была другая — выяснить расклад сил. Кто каких взглядов придерживается, отыскать колеблющихся, которых можно переманить на свою сторону, выяснить позицию сторон и насколько она тверда. Кто непоколебим, а кто ещё думает.

Остальные, собственно, преследовали те же цели. Наивностью никто из высшей знати не страдал. И все они прощупывали его позицию, понимая, что герцогства сейчас очень весомая гиря в политике королевства. А герцог… пока не понимал чего хочет. Слова Элайны его тревожили и сильно. Намного больше, чем он показывал. Эмоциональные споры с дочерью показали ему, что та серьёзна в своих словах. И, хуже всего, приводила аргументы, опровергнуть которые он не мог. Хотел, но не мог.

Собственно, это была одна из причин, по которой он бросил Элайну на «съедение» высшей знати. Он не врал ей, когда говорил о причинах, по которым попросил её принять участие в заседании, просто не озвучил все причины. Понимал, что если лично озвучит услышанные аргументы, то не сможет быть убедительным, ибо сам не хочет в них верить. Не «не верит», а именно не хочет верить! Важный момент. А Элайна… Она была искренна в своей детской убеждённости. И все могли видеть, что она говорит не заученными фразами.

Герцогу было немного стыдно за это, но в предсказуемой ситуации, когда всем понятны цели собраний, он использовал дочь, как своеобразный камень, брошенный в спокойный пруд. Точка хаоса в общей предсказуемости. А потом наблюдал за результатом. Который оказался неожиданным.

Как ни странно, но многие прониклись. Именно прониклись. «Что делать» — так и осталось вопросом, но проблему оценили. Даже странно. На всех последующих заседаниях обязательно находился кто-то, кто пытался разбить аргументы Элайны, и сами же присутствующие находили эти опровержения слабыми. Более того, порой находились даже дополнительные факты в поддержку высказываний Элайны. Герцог видел, что это раздражает всех, что некоторые пытались сместить акценты, вернуться к каким-то старым темам, которые вдруг стали неактуальными. Но… Всё без толку.

Айрин хмыкнул. Порой его поражал тот эффект хаоса, который умудрялась принести с собой дочь, где бы ни появлялась. С этой точки зрения его план сработал — заседания всё больше и больше напоминали тот самый хаос, который уже грозился стать неконтролируемым. Хм… Хорошо, что он удержался от просьбы к Элайне посетить ещё одно заседание. Кстати, кто-то однажды заикнулся о дополнительных вопросах к дочери герцога… Смельчака дружно зашикали. Тот отступил… Впрочем, позже герцог видел его рядом с дочерью и что-то у неё активно допытывающегося. Видимо, задавал те самые дополнительные вопросы.

Элайну он ни о чём не стал спрашивать — захочет, сама расскажет.

Но во всём происходящем его тревожил только один момент, о котором он и размышлял сейчас. А тревожила его позиция Грегори Брука — отца Ролана, жениха его дочери. Хоть помолвка из-за вторжения гарлов и сдвинулась, но её не отменяли… Но и новых сроков не назначали. Брук, маркграф Соргенский… Казалось, из-за набегов с моря эрлов он первым должен был быть заинтересован в родстве с герцогством Райгонским. Только герцогство могло оказать ему реальную военную помощь. Но… Грегори вертелся как уж на сковородке, но не говорил «да». Ролан… Ролан выглядел мрачным и задумчивым, но молчал. Лария… Страдала молча, но держалась. Она не понимала, что происходит, явно пыталась поговорить с женихом, но всё закончилось ничем.

Айрин прикидывал и так, и этак, и выходило, что Грегори нашёл другого покровителя, который пообещал больше. Но кто это? Кто мог в королевстве дать больше него? Айрин видел, что маркграфа серьёзно заботили эти атаки, но… на сближение не шёл. Непонятно. А если непонятно, значит, тут что-то не так. Но что именно «не так», он понять не мог. И это было… нехорошо.

Герцог стоял в кабинете графа Ряжского, заложив руки за спину, и задумчиво разглядывал небольшую картинrу, стоявшую над камином. Дракон, лежащий на груде золота и сторожащий его. Красиво… Наверное… Герцог покосился на графа, который спокойно сидел за небольшим круглым столиком с каким-то листом бумаги в руке и наблюдал за ним.

— Так и оставишь тут? — герцог кивнул на рисунок.

— Мне нравится, — отозвался граф с улыбкой. — Вдохновляюще. Позже обязательно закажу картину с этого рисунка. Большую. Повешу дома над камином.

Герцог усмехнулся, глянул на рисунок, видимо, представляя его в виде большой картины. Покачал головой.

— Я видел у дочери тоже… нечто похожее…

— Обмен любезностями.

Герцог задумался, подыскивая ответ. Не нашёл что сказать. Покачал головой.

— Моя дочь плохо на окружающих влияет, — пришёл он к логичному выводу.

Граф не спорил, кивнул. Айрин Райгонский ещё раз изучил картинку, покачал головой, посмотрел на графа.

— А знаешь… похож, ведь. — Он отошёл от полки и сел напротив графа. — Я что пришёл…

— Грегори Брук?

Герцог удивлённо глянул на графа.

— Откуда?

— Трудно не заметить. Старшая леди дома ходит мрачная и очень давно уже не вспоминает о Ролане. О содержании ваших совещаний я примерно осведомлён. И ещё… Валиор Строж.

— Что Валиор Строж? — не понял герцог.

— Я консультировался с ним и… попросил разузнать об этом. К сожалению, пока… пока, — граф как-то по-особому подчеркнул это слово, что герцог насторожился, — он не располагает необходимыми ресурсами для быстрой работы… Он только начинает всё организовывать и сначала сосредоточился на Парсе, полагая, что у него есть три года…

— А ты как считаешь? — уцепился за последнюю фразу Айрин.

Граф помолчал.

— Вторжение гарлов сдвинуло лавину. Я полагаю, всё это звенья одной цепи. Гарлы, король, что-то в Парсе и Грегори Брук. Просто мы не знаем, на что смотреть. Или что искать. Мы двигаемся на ощупь.

— Валиор Строж… — помолчав, протянул герцог. — Если бы он работал уже хотя бы полгода…

— Мы были бы менее слепы, — спокойно заметил граф Ряжский. — К сожалению, чудес не бывает, и мы не можем превратить месяц в полгода… К тому же серьёзные деньги у него появились только недавно, до этого почти все уходили на оборудование помещений и наём работников… Обслуживающих работу этой службы. Которые вроде к ней не имеют отношения, но без которых работа самой службы сильно затруднена. Счетоводы, казначеи, учётчики, писари.

— Серьёзные деньги… Элайна?

— Она внесла очень много средств… на развитие общества садоводов.

— Я слышал… Если бы не знал, как она называет службу Строжа садоводами, удивился бы. А так посчитал очередной её шуткой.

— И все посчитали…

Помолчали.

— Моя дочь иногда пугает своей проницательностью, — признался герцог. — За всеми её шуточками забываешь, насколько она умна…

— Дело не в проницательности. Я долго думал, лорд… Полагаю, дело не в проницательности, а знании. Она знает, как было где-то. Где-то, где уже всё похожее произошло. И полагает, что если что-то есть там, то это, возможно, хорошо бы иметь и здесь. Но есть клятва и есть её непонимание некоторых… гм… взрослых особенностей, я бы так сказал. Потому она не понимает, как эти свои знания преподнести. Часто много смешивает в кучу: размышления, знания, наблюдения, мысли. А всем вокруг кажется, что леди чудит в своей манере.

— Знаешь… Спокойней не стало. Это означает, что и с королевской властью она права.

— Я противоречий не нашёл, мой лорд. Если всё останется как есть — нас оттеснят. Мы с трудом отбились.

— Осталось это объяснить всем остальным, — помрачнел герцог. — И ещё… Знание ситуации не облегчает её решение. Мы знаем, что это так… Ладно, готов признать правоту Элайны и согласиться с ней. Но какое решение? Она ничего предложить не может, просто не понимает сложности ситуации и переплетение интересов всех знатных родов королевства. Любое движение в сторону разрушения равновесия может привести к совершенно непредсказуемым последствиям. Даже если кто понимает всё — он не решается ничего сделать, ибо результат может оказаться хуже текущей ситуации.

— И вот мы подходим к Грегори Бруку, — протянул граф.

Герцог вскинулся.

— Полагаешь, это связано?

— Однозначно, милорд. Кто-то решил нарушить равновесие и начал игру. Пока непонятно какую, но начал.

— А может, и не один кто-то начал, — подумав, отозвался герцог.

Помолчали. Граф вздохнул.

— Я прикажу усилить крепости на границе с королевством… Немного. Это не привлечёт внимания.

Герцог покачал головой, но, вопреки этому, согласился:

— Усиливай, только, полагаю, бесполезно. В открытую схватку никто не полезет. Будь так, меня бы давно уже тянули в эту сторону, а сейчас… тишина. Я думал, меня будут уговаривать, но… молчат. Значит, военная сила им не нужна.

— Вот оно что… Парс… Ваша светлость… Я попрошу Строжа ускорить работу… И прошу увеличить ему финансирование.

— Куда уж больше? — искренне изумился герцог. — Элайна обобрала всех аристократов.

— Ну пока да, но рано или поздно эти деньги закончатся.

— Тогда и подумаем, — согласился герцог. — И да, пусть работает… Под присмотром Элайны. Может, она ещё где деньги раздобудет, и мне не придётся свои тратить. — Герцог сказал вроде шутливо, но… лишь частично.

Но не может же он всерьёз рассчитывать, что Элайна опять где-то уведёт крупную сумму на свои игрушки? Или может? Лично граф не смог бы уверенно ответить на этот вопрос. Всё-таки герцог лучше всех знал свою дочь.

— До конца турнира нам опасаться нечего, — задумался граф.

— До конца года, — поправил его герцог. — Там начнётся зима, все разъедутся по имениям разбираться с делами. А вот весной… Весной будет очередная встреча высоких родов, на этот раз в Парсе. И вот там… Может, и придём к каким соглашениям. Так что конкретно сейчас вряд ли стоит чего-то опасаться.

— Согласен, — медленно кивнул граф. — Здесь слишком сильны ваша позиция. А за зиму все постараются перетянуть на свою сторону как можно больше сторонников. Весной в Парсе будет больше ясности в раскладе. Да и граф Горзский может что подскажет. Думаю, он к тому времени разберётся в ситуации. Что-что, но подмечать такие моменты он всегда умел.

— Именно.

— Но всё же расслабляться не стоит.

— Никто и не будет, — согласился с ним Айрин Райгонский. — Но, по крайней мере, появилась хоть какая-то ясность. А ещё интересно, что там моя дочь сотворит с этим детским турниром. Приближаются главные схватки. В том числе с участием короля, а значит, повышенный интерес всех вокруг к этому событию обеспечен.

— Думаете, что-то сотворит?

— Однозначно. Тем более шумиха, связанная с объявлением королём своего участия в турнире, уже начала стихать.

— Ох… — граф поморщился. — Надеюсь, всё будет… в рамках.

— Я тоже, — улыбнулся герцог.

Хоть король и объявил, что ожидает честной битвы, но было видно, что незнатные ребята явно опасаются биться с ним в полную силу. В отличие от представителей высшей знати. Те не сдерживались. Короля явно злили вялые попытки его противников, опасающихся то ли навредить ему, то ли боящихся самой победы. Элайна насмешничала, всё же надеясь, что страх пройдёт.

Леодрик уже выиграл восемь поединков. Реально три, остальные… жалкое зрелище. О чём Элайне он и пожаловался позже. Завелась у них такая привычка каждый вечер собираться втроём и обсуждать прошедший день и строить планы на следующий. Как говорила сама Элайна: «Планировать козни и строить заговоры». Впрочем, Альвира предпочитала больше отмалчиваться и слушать. Даже на вечные шуточки Элайны реагировала достаточно вяло. Её явно тревожило происходящее вокруг них.

В ответ же на жалобы короля по поводу вялых поединков Элайна лишь плечами пожала.

— Это тоже полезно. Узнаешь людей через битвы. Есть и такие персонажи. Тебе неприятно?

— Они словно обесценивают все мои усилия, которые я тратил на тренировках, — буркнул король.

Элайна кивнула.

— Да, понимаю. Вот тебе и урок. Не верь таким. Держи подальше от себя. Но и изучай. Тут лишь одно из проявлений страха или лизоблюдства.

— Какого страха? — хмуро поинтересовался Леодрик.

— Что ты запомнишь их победу, обидишься, а потом припомнишь им.

— Я настолько мелочен, по их мнению?

— Каждый судит по своей мере, — пожала плечами Элайна. — Но, возможно, там больше второго варианта — лизоблюдство в стремлении угодить и сделать приятное.

— И что хуже? — поинтересовалась Альвира.

— Оба хороши. Трус однажды побоится сказать важную, но неприятную правду. Лизоблюд вообще будет постоянно лить в уши елей, выстраивая вокруг туман из слов, за которыми ты перестанешь видеть реальную картину. А король не тот человек, который должен бояться правды, какой бы она ни была. И уж тем более он должен оценивать ситуацию трезво. Иначе и не заметит, как на троне окажется кто-то другой. — Элайна посмотрела на задумчивого короля, наклонилась в кресле, оглядела столик, ухватила из вазы яблоко и с удовольствием захрумкала им. — Хотя, конечно, — добавила она, прожевав откушенный кусок яблока, — жить в иллюзиях приятно. А правда действительно бывает горькой. В некоторых исторических книгах меня поражала слепота правителей, которые вели свои империи к краху, хотя спасение было очень близко. Стоило послушать не тех, кто говорит приятное, а тех, кто говорит правду. Но она… — Элайна пожала плечами.

— Неприятна?

Девочка глянула на короля.

— Она порой обвиняет в происходящем самого правителя. Ты готов такое услышать? Очень многие нет. А потом, глядя на руины вокруг, можно сколько угодно кричать: «Вокруг одни предатели, все бегут, как же такое случилось?» Действительно, как? Это же всегда так неожиданно происходит и никогда никаких сигналов заранее не бывает… Если их отказываться слушать.

— Ты мне словно урок какой даёшь, — буркнул Леодрик.

Элайна отсалютовала ему надкушенным яблоком.

— Ну а кто ж вас ещё такому научит, Ваше Величество? Слушайся тётю Элайну, она плохому не научит… Гм… Наверное.

Альвира хихикнула.

— Я лично слышала, как ты обещала своего брата плохому научить.

— Так то брату. Ему полезно, — ничуть не смутилась Элайна. — Он слишком идеален… Ну мы всё же родственники… Да. Потому ему полезно поучиться плохому.

— Меня всегда восхищала твоя потрясающая скромность, — улыбнулась Альвира.

— Это да, — согласно кивнула Элайна, откусывая от яблока очередной кусок и старательно его разжёвывая. — Скромность — это вообще моё самое очевидное достоинство. Это все отмечают. Вообще, странно даже, что барды пока про неё не сочинили баллад…

— Элайна! — Леодрик осадил восхваление маркизы самой себя. Та обиженно посмотрела на него и вздохнула.

— Почему-то никто не хочет слушать про мою скромность, когда начинаю про неё говорить.

— Удивительно даже, — с сарказмом отозвался Леодрик. — Лучше скажи, что дальше делать?

— Да всё тоже. И ищи тех, кто поддаваться не будет. Оценивай их таланты и… приглашай к себе. — На этот раз Элайна была предельна серьёзна и внимательно смотрела на короля.

Тот, осознав сказанное, открыл рот, закрыл и задумался. Оценил. Пристально глянул на Элайну.

— Зараза ты мелкая. Ты же для этого всё затевала?

— Эй, вот не надо меня делать настолько примитивной, что строит свои коварные планы, опираясь только на один план. Я всё-таки Тёмный Властелин и моих планов громадьё. Леодрик, ради такого турнир устраивать я бы точно не стала. Но, как бонус, приятно. И тебе я советую искать возможности даже в чём-то неприятном. Кстати, тебе те баллады понравились про доблестного короля?

— Ну… мне не очень приятно, когда такое поют про меня… Чувствую себя этаким героем… незаслуженно.

— Ай, какой ты ещё ребёнок, — вздохнула двенадцатилетняя девочка, глядя на пятнадцатилетнего короля. — Леодрик, есть такая вещь, как пропаганда. Это то, что о тебе видят все вокруг. Тут главное и трудное — самому не поверить в эту самую пропаганду. Иначе начнёшь принимать решения исходя из неё. А потом будешь удивляться, почему реальность не соответствует ожиданиям. И, тем не менее, она тебе нужна. Если о тебе не говорят — значит, забыли. Или ты вообще труп. В любом случае для всех становится неважно на ком корона. Главное, чтобы хоть на ком-то была. Король становится функцией. Наши аристократы очень сильно недооценивают важность общественного мнения… Хотя, конечно, у нас тут не демократия… Гм… — Элайна вдруг задумалась.

— Не что? — удивился король.

— А?

— Что такое демократия? Я такое слово не знаю.

— А… Неудивительно, это на неизвестном тебе языке. У нас тут для него другое понятие есть. Если переводить дословно, то будет «власть народа».

Король моргнул.

— Это как вообще? Как народ может править?

— Ты точно, как маленький. Всё просто. У кого власть — тот и народ. Очевидно же.

— То есть я, получается, народ?

— Ага. И я — народ. И отец мой тоже народ. А вот для какого-нибудь крестьянина у нас тут жесточайшая диктатура… Хотя они настоящих диктатур не видели. Вообще, присмотрись к тому, как управляется Карская республика. Они сами называют своё управление «Властью достойных».

Леодрик подумал.

— То есть если ты у власти, то достойный?

Элайна мило улыбнулась и важно кивнула.

— Делаешь успехи, мой ученик. Видишь, как быстро всё схватываешь. Главное не в этом. Главное в том, есть ли шанс у нашего крестьянина выбиться в «народ», а у крестьянина республики стать «достойным».

— Картен… — вдруг отозвалась Альвира.

Элайна обернулась. Кивнула. Снова стала серьёзной. Леодрика вообще поражало это умение Элайны мгновенно перевоплощаться из предельно серьёзной собеседницы, весьма неглупо рассуждающей о ситуации вокруг, в язву, готовую высмеивать всех и всё вокруг. А маркиза уже очень серьёзно смотрела на короля и посоветовала:

— Поищи нужных тебе людей не только среди аристократов. И такие люди будут тебе преданны хотя бы потому, что без тебя они снова станут никем. Леодрик, я вообще с тебя поражаюсь… — Ну вот опять шуточки, мысленно поморщился Леодрик, но слушать не перестал, уже понимал, что Элайна порой в своих шутках говорит намного более серьёзные вещи, чем когда она предельно серьёзна. — Я тебе организовала идеальную встречу с твоими подданными, а ты ещё ничего не сделал. Тебе твои бои так важны? Почему после побед не проставляешься? Отправляйся потом с ребятами, оплати им еду, не обеднеешь, расскажи парочку весёлых историй из дворца.

— Ты же сама говорили, что не надо скатываться панибратство!

— Леодрик, а если я скажу тебе прыгнуть с крепостной стены в ров — тоже слушать будешь? — хмуро поинтересовалась девочка. — Может, я тебе советую так специально, чтобы помочь отцу убрать тебя с престола? Не думал о таком?

Леодрик и Альвира переглянулись, а потом дружно уставились на Элайну. Та вздохнула.

— Ладно, такого я не хочу. Признаюсь…

— Спасибо, — кивнул король, чем заслужил внимательный взгляд маркизы.

— Ну, может, и станет нормальным человеком, — пробормотала она. — Язвить понемногу учится.

Альвира явно услышала и прыснула в кулачок.

— Элайна, а если серьёзно? — попросила она.

Маркиза подумала.

— Панибратство недопустимо, да. Но границу нужно чувствовать самому. Этому научить невозможно. Совет же… Леодрик, если схватка тебе не нравится, если видишь, что тебе поддаются… Ну, блин, ты же можешь это показать не только словами! Но в пределах правил. Пожмите друг другу руки и отвернись от противника, молча уйди. Всё. А если схватка достойна. Хлопни потом такого по плечу, отведи в сторону и обсудите бой между собой. Кто что планировал, чего хотел, покажи какой-нибудь приём. Нет, серьёзно, ребята⁈ Я что должна, вам разжёвывать основы общения?

— Вообще-то, — задумчиво протянул Леодрик, оценивая совет, — нас такому никто не учил. Наш круг общения ограничен…

— А потому, выбравшись за пределы этого самого круга, ты всё равно продолжаешь держаться за него?

Молчание.

— Об этом я как-то не подумал, — протянул король.

— Оно и видно, — фыркнула маркиза и повернулась к Альвире. — Вот все мужики такие.

Просидели они потом до самой ночи. А на следующий день Элайна заметила изменения в поведении короля. Видимо, он ещё обсудил все советы с женой. И на этот раз он был более открыт. Разговаривал со всеми, что-то спрашивал. Поединки стали… более лёгкими… что ли. Да и после них король уже не спешил покидать поле. О чём-то разговаривал с недавним противником. Разговаривал с другими. И… было заметно, что боязнь поединков с королём отступила. Бои стали интереснее. Это сразу бросалось в глаза, стоило поглядеть на сияющую физиономию короля. Утихшие было разговоры о короле возобновились. Появились новые баллады про достойного короля, который не стесняется разговаривать с подданными. Даже анекдоты про короля… Леодрик даже догадывался, кто был автором многих из них… Ещё слухи про короля, забывшего про своё величие и общающегося с недостойными… Даже непонятно каких больше — ругательных или хвалебных…

Леодрик, услышавший однажды одну такую песенку, чуть не кинулся ловить певца… Вовремя остановился и поглядел на явно довольную маркизу, слушавшуюся уличного музыканта вместе с ним. Открыл было рот, поймал взгляд Элайны и замолчал. Зато вечером пристал с расспросами и требованиями. Причём он сам не знал чего хочет: чтобы ему объяснили, что происходит, или чтоб поймали этого певца и на месяц посадили бы в тюрьму… На хлеб и воду. Элайна выслушала Леодрика с недовольным видом. Вздохнула. Возвела очи к потолку. Потом подбоченилась, приняла важную позу и торжественно возвестила:

— Дети мои, доверьте дело шоу тому, кто в этом понимает. — Словила два мрачных взгляда, покосилась на Альвиру, потянувшейся за подушкой, и вмиг потеряла весь настрой. Уже серьёзно разъяснила: — Действительно не понимаете? Я с вас балдею, оранжерейные хризантемы вы мои. В любом деле главное — не переборщить. Всего хорошо в меру. Если будет слишком много сладкого, то слипнется одно место, про которое истинные леди даже не догадываются. Зато посмотри сейчас! Правда, здорово получилось? Хотя, конечно, я не Асмирилий…

— Ты? — замер ошарашенный король. До него не сразу дошёл смысл сказанного. — Эту песню сочинила ты?

— Ага. — гордо подтвердила Элайна. — А ты что, всерьёз полагал, что нужны только хвалебные баллады? Серьёзно? Да людей тогда скоро блевать потянет, если в их уши польётся сплошная патока. Нет, перчинка вовремя и в меру придаёт блюду настоящую остроту.

— Остроту?

— Ага. Если бы ты немного подумал и внимательно дослушал балладу до конца, а не норовил надавать тумаков менестрелю…

— Я не норовил…

— Потому что я тебя вовремя тормознула!

— Да я бы… Ай, с кем я спорю, — поморщился Леодрик. — Всё равно вывернешь по-своему. И вообще… Я не имею привычки драться с менестрелями.

— И правильно, — согласилась Элайна. — Себе дороже. Обидеть поэта может каждый, не каждый потом разгребёт последствия. А обижался ты зря, кстати, хорошо пел. Душевно. Стоит тех денег, что я ему заплатила. Дослушал бы до конца, сообразил бы, что хоть в балладе тебя и ругают, но для простых людей, что её и слушали там на площади, эта ругань в твой адрес скорее звучала как похвала. И воспринималась песня ими в том ключе, что менестрель угождает богатым и знатным, которые ему заплатили за это… Правильно, кстати, считают. Я ж знать? Знать. Я заплатила? Заплатила. Вот! Народ всегда прав. Надо слушать народ!

— Элайна! — рявкнул Леодрик, у которого уже от потока слов уши стали сворачиваться трубочками… — Я понял, что ты хотела сказать! Что знать считает недостатком — народу нравится.

— Вот, сам всё понимаешь, — обиделась на окрик Элайна. — А чего тогда дерёшься… Ну не смотри так, ладно, ты не дрался, наговариваю. Но так интересней… Ай… Вот! Даже и не врала! Дерёшься.

— Воспитываю.

— Свои дети будут — их так воспитывай, — тихонько пробурчала себе под нос Элайна, потирая затылок, по которому пришёлся подзатыльник.

— Что?

— Ничего… Так… Подумалось… В общем, разным обществам — разный подход. Так что простые люди всё поймут правильно. А для знати… Для знати другие песенки будут.

Леодрик, как бы он ни относился к выходкам Элайны, вынужден был признать логику в её словах. Вздохнул. И решил сбавить обороты.

— Это действительно ты написала?

— Ну… мои таланты в плане стихов так себе, честно говоря, но лучше многих. Впрочем, соревнований не устраивала… Напрасно, может… Ладно-ладно, поняла, не смотри так, не буду их организовывать. Короче, раз в песнях ругают короля, то они точно мои. Меня ты наказать не посмеешь… Или обидишь маленькую невинную девочку?

Леодрик выругался под нос и пробормотал что-то про маленьких монстров, после чего удалился, оставив поле битвы за победителем. Ну, Элайна так считала… И озвучила… Альвире…

Альвира покачала головой и тоже удалилась следом за мужем, оставив поле боя целиком за маркизой. Та вздохнула и тоже ушла, решив, что ничья будет лучшим решением в этой ситуации. Можно и дипломатичность проявить…

А на турнирных поединках стали уже выходить самые сильные противники. Также приближался и рыцарский турнир — главное блюдо этого праздника жизни.

Схватку между Шольтом и Леодриком Элайна пропустить не могла… Аргот это понимал прекрасно и с подозрением поглядывал на стоящую рядом маркизу, наряженную в непривычно шикарное платье. Обычно та предпочитала носить что-то немаркое и простое, что не жалко испачкать. А тут вырядилась. Уже одно это наводило на разные мысли… Предчувствие било в набат, а разум требовал немедленно удалиться отсюда. Увы, но последовать совету разума Аргот позволить себе не мог, потому молча переживал. Ладно ещё украшений никаких на ней не было. Если бы Элайна заявилась совсем при полном параде… Вот тогда он точно бы сбежал. А так всё же был шанс, что всё пройдёт тихо… Небольшой.

Семья маркизы тоже присутствовала, но, как положено приличным аристократам, чинно восседала на приготовленной для них трибуне. Элайна же стояла неподалёку от верёвок, огораживающих место поединка. Стоявшие тут же новики, посматривающие на девочку с подозрением, старались вести себя тише и вежливее, воздерживаясь от привычных криков поддержки товарищей. Аргот понимал, что переубедить леди не сможет, но не мог не попытаться.

— Гм… леди… Вам не кажется, что вы в вашем наряде тут немного не к месту?

— Нет, не кажется, — отозвалась та, даже не повернув головы. — Я совершенно точно тут в нём не к месту.

— Значит, специально, — вздохнул он. — У меня плохое предчувствие…

— Эй, а где «а зачем тогда в него нарядилась»?

— Неинтересно, — отрезал Аргот. Было интересно, но он скорее позволил бы себе вырвать язык, чем спросить. Что ж она задумала?

Элайна стояла совершенно спокойно, глядя на поединки. Король ещё только ожидал своей очереди и готовился в стороне. Разминался. Рядом разминался и Шольт.

Вот настала их очередь. Вышел сначала Леодрик, потом Шольт. Оба держали наготове учебные мечи и небольшие лёгкие щиты.

— Шольт! — вдруг закричала Элайна, подпрыгивая на месте и размахивая руками. — Покажи ему! Я за тебя болею!

Шольт покраснел, побледнел. Торопливо отвернулся и сделал несколько шагов в сторону, как бы пытаясь сказать, что он не с этой сумасшедшей и вообще знать её не знает. Аргот сместился так, чтобы оказаться за спиной Элайны, и незаметно ткнул её в спину. Та обернулась, увидела Аргота и улыбнулась.

— А ты чего за друга не болеешь? Давай, помогай. — И завопила: — Шольт — наш герой! Побеждает всех одной рукой!

Судивший поединок гвардеец торопливо дал сигнал начинать схватку. Шольт с явным облегчением бросился в бой. Элайна, к счастью, угомонилась и стала с явным интересом наблюдать за поединком.

Удары сыпались стремительно. С грохотом сталкивались мечи и щиты. Король явно был более техничен, но Шольт рос на границе, где от умения владеть оружием зависела твоя жизнь. Детей там начинали обучать, едва только они могли поднять свой первый деревянный меч. Он брал тем опытом, что могли передать солдаты крепости. Да, техники ему явно недоставало, но была природная ловкость и сила.

Леодрик чуть попятился, перехватил меч и сам перешёл в атаку. Тут уже начала сказываться школа. Выдержав первый натиск, король стал осторожнее, деланно легко парировал атаки. На самом деле не так уж и легко, это со стороны было ясно видно, но для Шольта… Тот стал нервничать, совершать ошибки. Всё же опыта ему не хватало.

— Аргот, как ты думаешь, поединок достойный? Ты же ведь видел и прошлые схватки Шольта, и за королём наверняка наблюдал? — вопрос был задан предельно серьёзным тоном.

Аргот покосился на Элайну.

— Короля хорошо обучали, — подумав, ответил он. — Он техничен… Но из-за этого предсказуем. У нас в крепости такого бойца отправили бы сразу на тренировки с опытными солдатами, которые вмиг показали бы, чем реальная схватка отличается от тренировки. После нескольких реальных боёв такой человек может стать очень опасным противником. Шольт же… Если бы тут был реальный бой, он бы победил… Ногой поддеть песок, бросить в лицо, метнуть щит в ноги… Король вряд ли ожидает такого. Опытный боец всегда держит в голове такие «нечестные» приёмы.

— А у Леодрика реального опыта ноль, — кивнула Элайна.

Аргот помолчал.

— Скажи, зачем ты это делаешь? Развлекаешься?

Элайна снова глянула на него.

— Почти. Что, мне поразвлекаться нельзя, что ли?

— С королём?

— А что, есть какой-то закон против?

— Ты же понимаешь меня!

— Ага. И что?

Аргот обречённо вздохнул. В то, что маркиза делает что-то просто так, он не верил, уже успел понять, что порой все её развлечения имеют второе, а то и третье дно. Просто не мог понять, зачем она это делает.

Поединок же продолжался. Оба соперника уже малость подустали и сейчас осторожничали. Тем не менее техника брала верх над натиском. Шольт отступал. Король же снова атаковал.

Вдруг Элайна сложила ладони рупором и закричала:

— Шольт! Если ты проиграешь, я больше никогда не буду над тобой издеваться! Так и знай!

Шольт всегда отличался тугодумством в некоторых ситуациях. Король соображал быстрее, потому смысл фразы до него дошёл раньше. Он даже на миг застыл от неожиданности и чуть споткнулся, когда до него дошли слова. Шольт же по инерции продолжал атаку и сбившийся ритм короля помог ему обойти защиту… его меч миновал всего на мгновение застывший меч короля и ударил по плечу Леодрика. Оба застыли. Но тут слова Элайны дошли и до Шольта… Мгновенно его лицо побледнело.

— Я же ведь проиграл, да? — испуганным шёпотом спросил он. — Ваше Величество, скажите же, что я проиграл! Прошу вас! Я же проиграл, да?

Ледорик сначала опешил. Потом покосился на меч Шольта на своём плече, глянул на перепуганного Шольта, в немой надежде взиравшего на него, потом перевёл взгляд на сияющую физиономию Элайны. Дошло… И вдруг король согнулся пополам, опёрся руками о колени и захохотал.

— Нет, друг, — выдохнул он. — Ты выиграл. Прими это и смирись с неизбежным.

Элайна же уже протолкнулась вперёд и перелезла под огораживающей площадку верёвкой. Подскочила к Шольту и хлопнула того по плечу.

— А я знала, что наши с тобой дискуссии тебе нравятся! Теперь не отвертишься! А ведь делал вид, что сбежать пытался каждый раз, как я прихожу. Знаешь, как я переживала? Ах, как же я переживала… Но сегодня, наконец, всё прояснилось — ты просто признать боялся, что жить не можешь без наших дружеских подколок. Эх, придётся мне дополнительно время выделить и приходить почаще. Я не могу бросить друга в беде! Обязательно продолжим наши жизнеутверждающие споры!

Шольт обречённо застонал и глянул на Элайну.

— Ты чудовище!

Элайна гордо задрала нос.

— Ага. Но милое.

Шольт отвернулся.

— Меня ж теперь замучают…

— Да ладно? — Элайна чуть присела и тихо заметила: — Ты теперь будешь героем среди своих. Это ж ты ведь всем постоянно рассказывал, как я над бедным тобой издевалась постоянно. Не я.

Шольт замер.

— Это твоя месть, что ли? — поинтересовался он.

— Ну… не знаю даже. Я просто подтвердила твои рассказы обо мне… Ты же всем рассказывал об этом, не я. Чем недоволен теперь? — Она выпрямилась и ещё раз хлопнула по плечу Шольта. Не учла только доспехи и ойкнула, потрясла рукой и торопливо отошла в сторонку. На всякий случай.

— Так это была месть, что ли? — опешил Аргот, невольно повторив слова приятеля.

— Эй, не делай меня настолько примитивной, — возмутилась Элайна. — Но так да, совместила приятное с полезным. А нечего было про меня небылицы рассказывать. Как страшная я его несчастного мучала.

— И в чём он соврал?

Элайна задумалась.

— Хм… если так подумать… То ни в чём. — Поймала укоризненный взгляд Аргота и улыбнулась. — Но жаловаться ему всё равно не стоило. И вообще… Я белая и пушистая… если меня по шёрстке гладят.

— А полезное в чём? — Аргот привычно проигнорировал очередное проявление скромности леди.

— В проигрыше короля. Он пока не проиграл ни одного поединка. А это не дело. — Элайна огляделась.

— Из-за тебя.

— И что? Или в бою нет отвлекающих факторов? Вот пусть и учится. Ему тоже польза. Тут сейчас главное — как он поражение воспримет…

Маркиза обернулась. Леодрик стоял рядом с Шольтом и что-то ему с улыбкой говорил. Тот слушал и мрачно кивал. Что-то отвечал, искоса посматривая в сторону Элайны. Король пребывал явно в отличном настроении и посмеивался, что-то говорил в ответ. Элайна молча указала в ту сторону.

— Они нашли общую тему, — заметила она Арготу. — Леодрик тоже считает, что я чудовище. Думаю, у них теперь будет общая тема для беседы.

Аргот застыл.

— Подожди… Ты специально это устроила, чтобы свести короля и Шольта?

— Эй, вот этого не надо, у короля жена есть… Не уверена, что Шольт его привлекает в этом смысле…

— Элайна, — прошипел он.

— Ой, да ладно… — Тут она посерьёзнела. Убедилась, что рядом никого нет. — Я Леодрику уже все уши прожужжала, что надо немного сблизиться с противниками. Так-то он понимает необходимость знакомств, но… Ему тяжело вот так сближаться. Характер не тот. Пришлось малость подтолкнуть. У них с Шольтом сейчас найдётся общая тема разговора, а, зная Шольта, уверена, он подтянет и других.

— И ты мне это вот так прямо говоришь? — насторожился Аргот. Уже привык, что Элайна обычно помалкивает о своих мотивах, оставляя всё на сообразительность других.

— Да, — отозвалась она. — Потому что у меня есть просьба… Иди к ним. Шольт малость тугодум, а Леодрик вряд ли сам решится что-то предпринять, я боюсь, что если сейчас не подтолкнуть их, то разговор затихнет, а я не готова снова делать что-то подобное… — Она уже углядела шагающую к ней сестру, пылающую праведным гневом, потому быстро затараторила. — Помоги там им, подтолкни, чтобы разговор не увял, пригласи Леодрика на ваш пир, он не откажет, точно уверена. Он давно уже хотел, но все боялись его звать, а сам он не мог напроситься.

— Ты рушишь границу, — дошло до Аргота.

Элайна глянула на него. Пожала плечами и вдруг улыбнулась.

— Сестрёнка, тоже пришла поболеть за моего друга?

Лария на миг застыла.

— Мы это обсудим позже, — отчеканила она медленно. — А сейчас марш за мной!

— Эй, ты не можешь…

— За мной! — отчеканила Лария и, развернувшись, зашагала по дороге, отказ она явно не принимала.

Элайна посмотрела на Аргота и мотнула головой в сторону Шольта с королём, а потом величественно, с видом оскорблённой невинности, зашагала за сестрой.

Аргот ещё немного постоял, осмысливая слова и выданное поручение. Вздохнул. Понял он не очень много, но что именно от него требуется, уяснил. Потому развернулся и зашагал к Шольту, который продолжал беседовать с королём. А леди… Он уже давно понял, что понять её у него никогда не получится. Она либо слишком умна для него, либо слишком глупа… Либо они мыслят в совершенно разных плоскостях. Потому проще выполнить поручение и не задумываться о сложных категориях.

Позже вечером Леодрик со смехом рассказывал жене о прошедшем дне.

— Скажи мне кто недавно, что я буду смеяться от собственного проигрыша в поединке — не поверил бы. Но этот Шольт так забавно реагировал после крика Элайны. Я, признаться, даже не понял в чём там дело, пока не подошёл друг этого Шольта и не объяснил. Элайна, оказывается, в Тарлосе отжигала… А Шольт был у неё главной мишенью всяких розыгрышей и шуточек.

— Не очень-то хорошо с её стороны, — отозвалась внимательно слушавшая Альвира.

— Как я понял, в основном он сам нарывался. Вот и сейчас прилетело за то, что слишком языком трепал, как над ним несчастным жестокая маркиза издевалась. Знаешь… Начни кто так про меня говорить, на конюшню бы отправил и всё. А Элайна… Теперь никто Шольту не верит, что ему не нравилось. Раз ради продолжения общения с леди, он не побоялся даже короля победить, — Леодрик сказал последнюю фразу с каким-то торжественно весёлым видом. — Теперь отбивается от насмешек. Красиво, признаться, его сделала мелочь. Пришлось даже прийти на помощь бедолаге.

— На помощь?

— Ага. Рассказал в ответ, что творила маркиза, когда Парс посещала, и что именно она ввела моду на ванну с лепестками роз. Знаешь… никогда так искренне не веселился. Потом устроили пирушку… Альвира, я за этот вечер узнал о жизни подданных больше, чем за несколько лет уроков с наставниками.

Альвира мысленно покачала головой и вздохнула. Кажется, муж так и не понял, что именно это и было целью Элайны, а вовсе не детская месть какому-то Шольту. Хотя, конечно, выбор на него пал всё же не случайно. Прилетело тому, видимо, как раз за длинный язык. Что ж… поделом.

А ещё она была уверена, что вскоре по Лоргсу пойдут новые рассказы про короля и пирушку. Стоило признать, что с информацией Элайна работала виртуозно, подобно дирижёру, управляя слухами, тонко чувствуя, что и когда нужно говорить. И кому. Умела навести всех на нужные мысли, не говоря ничего прямо, порой даже распространяя, казалось бы, осуждающие слухи. Вот поругали короля, а все вокруг головы чешут. «Ишь, ругают за такое… враги никак распространяют».

Ни слова прямо не сказано, а мнение у всех сложилось именно такое. А оттого и верят охотнее, чем всяким славословиям. Об этом, кстати, Альвире пришлось долго объяснять Леодрику, когда до того дошли новости о некоторых слухах о нём, ещё до той памятной песни, прослушанной вместе с маркизой. Леодрик вообще был искренне убеждён, что для нужного восприятия его все вокруг должны постоянно хвалить и возносить. Не очень получилось, ибо сама Альвира скорее чувствовала это, чем понимала. А вот потом Элайна объяснила… Как она умеет… Позже ещё посоветовала Леодрику каждый день есть только мёд, а потом записать, на какой день его начнёт воротить от сладости. А Альвира после того разговора на маркизу тоже обиделась… Немного… Умеет же мелочь пройтись по всем и всех задеть…

И вот сейчас, слушая восторженный рассказ мужа, Альвира признавала, что он за последние дни изменился. И эти изменения в нём ей нравились. И уже за одно это она была искренне благодарна Элайне и готова была заранее простить той все её выходки прошлые и будущие. Даже если в роли цели насмешек выступит она сама. Вот как у мелочи это получается?

Когда Леодрик, наконец, выдохнул и замолчал, в комнате стало слышно, как потрескивают дрова в камине. Вечерами осенью уже стало заметно холодать, но огонь не только грел, но и создавал приятный уют. Альвира чуть наклонила голову, улыбнулась уголком губ и встала, чтобы поправить плед у мужа на коленях — тот соскользнул, пока он размахивал руками, живо изображая, как Шольт подпрыгнул от крика Элайны.

— Я рада, что ты повеселился. Тебе действительно нужно было расслабиться. Мелочь знает, что делает, — тихо сказала она, не убрав руку с его плеча.

Леодрик на миг замер, будто прислушиваясь не к её словам, а к тому, как тепло её пальцев проникает сквозь ткань камзола. Потом накрыл её руку своей, чуть сжал.

— Знаешь… я и правда дышу, — признался он чуть смущённо. — Столько лет мне твердили, что король не смеётся над собой. Что каждое слово, каждый жест должны быть выверены, будто я не человек, а герб на щите. А сегодня… сегодня я смеялся. И никто не смотрел на меня с укором. Наоборот.

Альвира села рядом, придвинувшись ближе, и положила голову ему на плечо.

— Потому что смех делает тебя живым, — прошептала она. — А людям хочется верить в живого короля, а не в каменную статую. Элайна это чувствует… Лучше нас всех. Я только сейчас это поняла, а она с самого начала всё знала и действовала. Она не учит, как править. Она учит, как оставаться собой посреди всех этих церемоний.

— Полагаешь, она всё это с самого начала планировала? С того момента, как придумала этот детский турнир, над которым все смеялись?

Альвира чуть улыбнулась и промолчала. Ответа не требовалось, и она это знала. Леодрик тоже всё понял. Позже неё, но сообразил.

— Она, порой, меня пугает, — всё же заметила Альвира. — Спланировать всё… — Покачала головой. — Ты мог не согласиться.

— Не согласится участвовать в турнире? — улыбнулся Леодрик. — Боюсь тогда, что эта мелочь просчитала меня лучше, чем ты. Впрочем, у неё два старших брата, было за кем наблюдать. Но да, порой она пугает. И ведь с ней нам придётся иметь дело, когда мы все подрастём…

Альвира вдруг прижалась к нему чуть крепче, и в этом движении не было ни придворной сдержанности, ни показной покорности — только простое, тихое «я здесь».

— Давай не будем сейчас думать о далёком? Я всегда буду с тобой, а вместе мы обязательно всё преодолеем, — тихо проговорила она. — И с Элайной справимся.

— Или она нас обсмеёт, — хмыкнул Леодрик, обнимая жену.

Они посидели так ещё немного, слушая, как за окнами опускается ночь, а в камине догорают угли. И в этой тишине было больше понимания, чем в любых советах и наставлениях.

Симон Валенштейн собирал свою армию не торопясь, готовя её к будущей кампании. Пока подготовка сводилась к заполнению складов в пограничных городах, выбранных им в качестве опорных пунктов, создание зимних квартир, куда небольшими отрядами начала стекаться армия. Первыми была его личная дружина, вышколенная и выдрессированная. Потом отряды феодалов, решивших примкнуть к походу. Сам Валенштейн занимался тем, что подтверждал контракты наёмников, по которым те обязывались не позднее марта следующего года прибыть в назначенные места. Трудились и шпионы, исследующие пограничные крепости королевства Астании. Дороги, мосты, деревни — изучалось всё. Валенштейн ещё не знал, куда направит свою армию. Намеченных направленный было четыре, но конечный выбор будет зависеть от тех сведений, что принесут разведчики.

Ясно, что от астанцев эти приготовления не укрылись и те тоже лихорадочно готовились к будущей войне. Стучали топоры плотников в пограничных крепостях, каменщики укрепляли стены, выдвигались отряды к границе. Шло накопление припасов в крепостях. Производился набор новобранцев в королевскую армию.

Валенштейн, получая эти сообщения, криво усмехался. Враг реагировал предсказуемо. Именно так, как и предполагал Небесный Отец. Впрочем, тут не надо быть семи пядей во лбу. Нетрудно понять, как отреагирует кто-то, узнав, что на него готовится нападение. А Валенштейн делал это громко не скрывая. Везде, где он останавливался, сообщал, что покарает этих отвергнувших милость Небесного Отца…

Небесному Отцу нужна была не победа, а война. И именно её должен был обеспечить Валенштейн. Победитель должен быть только один — Небесный Престол.

Готовились к будущей войне и в Карской республике. И тоже громко, не скрывая цели. Молодой дож Пьетро Ларсини, назначенный главнокомандующим республиканской армии, громогласно объявил, что после нашествия эрлов Эрка Рыжего, Триполи сам падёт в его руки. С бравадой, свойственной молодости, он объявил, что лично приведёт город под присягу республике и он станет очередным камнем в славном ожерелье республиканских портов. Он приказал запастить лестницами. Приказал построить копию городской стены Триполи и организовал обучение солдат на ней. Засылал шпионов в сам город. У выхода в порт дежурила галера, пока позволяла погода.

На организованных вечеринках Пьетро Ларсини разражался целыми речами, как поведёт своих солдат на город…

И одновременно, в глубокой тайне, никак себя не выдавая, другие отряды разведчиков высаживались на восточном побережье Адритического моря и углублялись в горы. Под видом купцов они изучали горные тропы и дороги. Считали постоялые дворы. Прикидывали расстояния… Они ничем себя не выдавали, ни с кем не связывались, мало чем интересовались. Просто перемещались с караванами по этим горным дорогам и запоминали. Вернуться в Карск они должны только к весне, перед самым выступлением армии. И таких шпионов было много. Они даже не знали друг о друге.

А в Карске молодой Пьетро Ларсини поднимал очередной тост за успешный поход на Триполи…

В Триполи и Булгария, которая арендовала порт у Астанского королевства, атака Эрка Рыжего вызвала нешуточную тревогу. Она показала уязвимость города от атаки с моря, а немногочисленный флот Булгарии в Адритике не всегда может успеть отразить атаку. Было о чём задуматься, тем более потеря верфей сильно сказалась на возможности быстро нарастить число кораблей. Все планы летели псу под хвост, и приходилось задумываться над другими возможностями по защите своего единственного порта, потерять который Булагрия не могла ни при каких обстоятельствах. Потому защищать его готовилась любой ценой. А потом по позднеосенним дорогам, которые заливали дожди, в порт двинулись подкрепления и припасы. Раз защитить город с помощью флота не получилось, приходилось защищать его пехотой. Это было дороже, но потеря города была ещё дороже. Лихорадочно возводились и обновлялись укрепления, защищались места на побережье, где могли высадить десант. Берег патрулировали всадники.

Осень мало подходила для перемещения войск, тем более по горам, но выхода не было. Булгары в чём-то даже были благодарны Эрку за атаку, показавшей уязвимость обороны, о которой раньше они были слишком преувеличенно высокого мнения. И только после этого задумались о самой возможности противостояния флоту Карской республики, который считался сильнейшим в Срединном море. Бросить ему открытый вызов мог разве что флот Варийской империи. Но никак не то, что называли флотом Булгары. Эрк Рыжий просто уничтожил эти нелепые надежды. Плохо, что указали им на это так поздно.

А дипломаты начали активно обмениваться посланиями. Между Полишем и Венсом активно стали перемещаться гонцы, и вскоре между Астанией и Булгарией был заключён военный оборонительный союз.

О грядущем противостоянии между армией, собранной Небесным Отцом, и союзом Булгарии и Астании размышлял управляющий дворца Косен Дарсий. В другое время он был бы безмерно рад этой заварушке, в которой враги империи будут ослаблять друг друга. Но не сейчас. Он только-только подготовил возможность занять место нобилисс, но тут война… Дарсий был осторожен и не горел желанием на пороге войны занимать место канцлера империи. Ведь тогда придётся отвечать за принятые решения по грядущей войне. А то, что их придётся принимать, он не сомневался. Отвечать Дарсий не любил. Сейчас его положение было идеально. Командовал Дарсий, а отвечал за решения тот, кто занимал пост нобилисса.

Вот Дарсий и размышлял, что делать. Открывалась возможность вернуть Булгарию в империю, если та завязнет в войне с воинством Небесного Отца. Но и подыгрывать этому типу, что возомнил себя единственным верховным апостолом Единого, тоже не горел желанием.

Что же выгодней? Поддержать Астанию (ни в коем случае не Булгарию) против Небесного Престола? Атаковать Булгарию, когда та завязнет в войне? Жаль, всё же, что сорвался план с захватом Северной Итали. Если бы там встали имперские полки, то Небесный Отец, этот жалкий червяк, возомнивший себя духовным пастырем всего мира, где верят в Единого, сидел бы, поджав хвост, и не смел бы высунуть носа из своего дворца.

Увы, но исполнители подвели… Дарсий вообще считал, что лично он ошибается крайне редко. А если случаются неудачи, то виновны в них исключительно исполнители, но никак не он. План его был гениален, исполнители подкачали. В это он верил твёрдо. Он вообще был не очень высокого мнения об уме окружающих.

Вот сейчас Дарсий и напрягал свой могучий интеллект, решая, что ему выгодно. И пока получалось, что выгодней остаться в стороне. Да и император стал его немного нервировать. Что-то в последнее время он крайне оживился, даже про болезнь забыл. Повеселел. А всему виной сообщения из одного варварского королевства Лакии. Что там сообщали оттуда императору Дарсию, несмотря на все старания, узнать не удалось, как ни старался. Послания оттуда шли лично императору и шифровались его личным шифром, ключ от которого был только у него. Дарсий через третьи руки попытался добыть одно из посланий и очень быстро этих самых рук лишился. Вора прилюдно на площади заживо зажарили в медном быке. К этой жуткой казни император прибегал крайне редко, только если нужно было донести информацию до всех заинтересованных сторон. Заинтересованные стороны намёк поняли, и любые попытки Дарсия отыскать ещё кого для нужного ему дела канули в пустоту.

Происходящее Дарсию не нравилось, но и поделать он ничего не мог. А потому… Потому выгоднее наблюдать. А там и с Булгарией можно будет разобраться, и тогда, в блеске славы победителя бунтовщиков он уже станет полноправным нобилиссом. С таким влиянием, что и император трижды подумает, прежде чем идти против него.

Что ж… Получается, возвращение к первоначальному плану, который и пришёл в голову Косену Дарсию, как только он узнал о готовящейся войне. Позже появилась другая возможность, но, судя по всему, придётся от неё отказаться.

— Возвращаемся к изначальному плану, — решил Дарсий кивнув.

Посмотрим. Если всё получается — он победитель и нобилисс. А если нет… Ну на место нобилисса у него найдётся ещё кого посадить, а тот, что сидит сейчас, окажется предателем. Кто-то же должен быть виноватым в поражении? Толпа любит конкретные имена виновных. Нужно будет посмотреть, кого из врагов ещё можно будет назначить виновными в случае неудачи.

Но лучше, конечно, победить. Эх, знать бы, сколько ещё проживёт этот старик на троне… Больной он там или нет, но ум императора остаётся по-прежнему острым. Сколько уже из тех, кто поставил на слабость императора, сложили свои головы на плахе? Так что Косен Дарсий в сторону заговора даже думать боялся. Он отнюдь не был смелым человеком, готовым поставить всё ради цели. Потому просто набрался терпения и ждал. И поднимал собственное влияние во дворце.

Небесный Отец получал сообщения от своих… нет, конечно, никаких шпионов у Небесного Отца нет. Он всё-таки духовный лидер и мирское его не интересует… Просто каждый священник считает своим долгом сообщить вышестоящему руководителю о том, что происходит в его приходе. Те сообщают выше… Те ещё выше… Так информация собирается в канцелярии Небесного Отца, откуда всё важное попадает уже непосредственно ему. Потому о производимых подготовках всех сторон он был осведомлён весьма подробно. Получив очередное известие из Карска, Небесный Отец расслабленно сидел в кресле и улыбался…

Секретарь молча стоял рядом с подносом, на котором лежали ещё несколько писем, ожидая прочтения.

— Что скажешь, Лоренц? — Небесный Отец даже не повернулся. — Всё предсказуемо… Людьми легко управлять, на самом деле. Задень гордость кого, и можно с точностью говорить о его следующих шагах. Теперь одни будут штурмовать Триполи, другие оборонять… А Валенштейн позаботиться о главном фронте.

— Он победит?

— Он будет побеждать до тех пор, пока в войну не ввяжется Варийская империя. Когда ввяжется, мы достигнем своих целей. Основные игроки будут отвлечены.

— А запад, ваша милость?

Небесный Отец задумался.

— У них тоже будут свои дела. Сейчас там все высшие аристократы занимаются дележом власти. Король молод и ни на что не влияет. Остальные недовольны регентом и готовятся урезать его власть… Точнее, власть короля. Судя по всему, готовятся вернуть старые времена прадеда Леодрика.

— Ваша милость, позволю заметить, что там не всё так просто.

Небесный Отец оторвался от письма и поднял взгляд на секретаря.

— Поясни, — спокойно попросил он.

— Я взял на себя смелость попросить повнимательнее прочитать сообщения оттуда. Высшие аристократы обсуждают не возвращение старых привилегий, а как предоставить больше власти королю, сохраняя свои привилегии.

Небесный Отец обдумал эту мысль.

— Лоренц, ты понимаешь, что это даже звучит бредово?

— Да, ваша милость. Потому ни о чём и не договорились. Каждый тянет одеяло на себя. Но абсолютно все согласны, что если сохранить текущую ситуацию, то следующее вторжение гарлов могут не отразить. Отдавать свои владения гарлам никто не хочет. Да, их устремления полны противоречий, но цель они видят. Вопрос только в общем компромиссе. Они будут пытаться договориться. Тем более герцог Райгонский как раз выступает с этой позиции. Его изрядно напугало вторжение гарлов.

Небесный Отец задумался. Лоренц молчал и терпеливо ждал. Вот Верховный Апостол поднял взгляд.

— Да, нехорошо получилось, — медленно проговорил он. — Неудачное вторжение гарлов насторожило всех и взбаламутило рода королевства. Ситуация там становится непредсказуемой… Если бы гарлы победили — было бы проще. Сейчас всё может повернуться в любую сторону.

— Что будем делать, ваша милость?

— Пока наблюдать. Мне слабо верится, что аристократы сумеют договориться. Единственная тёмная лошадка там — герцог Райгонский. Он слишком долго сохранял нейтралитет… Плохо, что вторжение гарлов заставило его выйти из тени. Это делает ситуацию в королевстве непредсказуемой.

— Лакия всегда была верной опорой Небесного Престола, ваша милость.

— Верно… Но нам не нужно, чтобы Лакия влезла в то, что планируется на востоке. Впрочем… им будет не до этого. Ты прав, Лоренц, до совершеннолетия короля они никуда не полезут… Потому пусть их играются. Но за подготовкой к войне наблюдай. Не хочу сюрпризов.

— Конечно, ваша милость.

— Есть ещё что важное?

— Булгары перебрасывают дополнительные силы в Триполи. Карск готовится к штурму порта. Валенштейн готовит припасы и стягивает отряды к границе, располагая их на зимних квартирах. Пока непонятно, что предпримет империя, и это было самое главное. Ради неё всё и затевалось. Ради того, чтобы втянуть её в войну.

— Лоренц, я просил найти выходы на тех в Астании, кто принимает решения…

— Сделал, ваша милость.

— Хорошо. Это нам пригодиться позже. Это сыграет свою роль, как только империя вторгнется в Булгарию. Пока всё идёт по плану… — Небесный Отец на миг задумался. — Да, по плану… Очень удачно этот варвар разорил Триполи…

— Конечно, ваша милость.

Виала Крат с улыбкой смотрела в окно, поигрывая бокалом с вином. Вот только слуги, что видели эту улыбку, почему-то начинали молиться Единому и торопливо заканчивали свои дела в надежде свалить отсюда поскорее и подальше. Впрочем, королева не обращала на них никакого внимания. Наконец, она собрала всю требуемую информацию, и у неё появился чёткий план.

— Значит, совет лордов… Выходит, у Райгонского они не договорились… Ожидаемо…

Королева ни капли не верила, что у этих якобы правителей королевства получится выработать единую стратегию, а потому и не волновалась. И свято была убеждена, что это неумение объединить силы их и погубит. Так что всё это было вполне предсказуемо, и на этом она и строила свой расчёт. И не прогадала. Все приказы отправлены через подставных людей, деньги наёмникам заплачены, приказы переданы, так что, когда придёт время, сплетённая ею паутина превратится в ловушку. И когда она возьмёт всех этих гордецов за горло… Тогда посмотрим, кто будет диктовать свою волю. У её сына не должна остаться конкурентов за власть.

Сейчас, когда все приготовления завершены, Виала радовалась и предвкушала грядущую победу, в которой не сомневалась. А что там думает её брат… Посмотрим, что он скажет, когда она сделает то, что задумала. Тогда у него не останется другого выхода, как последовать за ней.

— Райгонский… — Виала осторожно качнула бокал с вином, наблюдая, как рубиновая жидкость плеснулась по стенкам. Герцог обладал реальной силой, способной бросить вызов королевской армии, и это приходилось учитывать. Значит… Значит, надо думать…

Королева не была специалистом по войне, но, что бы там ни считали другие, учиться на ошибках она умела. В прошлый раз её заговор провалился из-за не очень хорошего планирования, когда никто не знал, что делать. Ну перестаралась Виала с секретностью. Так что она не поленилась и отыскала для себя людей, которые смогли бы всё спланировать… Тут ей сильно помог один из её прошлых сторонников граф Мирдиан Тайвор, который сумел не только спасти голову, но и остаться практически при своём. Такой человек ей и был нужен. И он не отказал…

Виала глянула на камин, в котором догорало письмо от графа, в котором он сообщал, что приготовления закончены и к весне всё будет готово.

Впрочем, также Виала понимала, что исполнение её замысла — всего лишь первый этап, причём не самый сложный. Вопрос в том, что делать потом. Но Виала верила в глупость людей, потому в успехе не сомневалась. А Тайвор уже доказал свою хитрость. Значит, и в этот раз сумеет правильно всё сделать. И он принесёт корону её сыну.

Королева сжала руку в кулак.

— Вот где у меня будут все эти лорды! И пусть кто попробует что вякнуть!

Виала Крат снова улыбнулась, предвкушая победу, и чуть отхлебнула вина. Всё шло просто замечательно.

Ещё радовался граф Мирдиан Тайвор. Когда королева изложила ему свой план, переданный через доверенного слугу, он сначала даже ужаснулся. Потом всё обдумал. Вспомнил разговор с Кармеем Леарским. Покачал головой. Слишком юн, явно опыта нет, а потому сторонник быстрых решений. А такие редко когда срабатывают. Был бы здоров его отец… Старый герцог Леарский выстраивал какую-то свою игру, это было понятно по его достаточно последовательным шагам. И свадьбы Юрмии Гарстин с Турием Райгонским явно было оттуда же. Увы, болезнь слишком не вовремя поразила герцога. А его сын… Он то ли не знал всех замыслов отца, то ли не захотел им следовать.

Нет, Кармей определённо не Дорман Леарский. Торопится. В том разговоре граф постарался прощупать его и… разочаровался. Похоже, Кармей и сам не знал чего хочет. И не смог предложить ничего внятного. Даже непонятно, согласился он с его предложением или нет. Кармей уже готов предать, но не готов взять ответственность. Считает, что достаточно отстранить графа Горзского и все сразу предложат ему стать регентом. Вот только королева не этого хочет. А Кармей слишком презирает сестру, чтобы разглядеть её стремления.

Впрочем, и сам Мирдиан был не слишком высокого мнения о королеве. Предложить ему пост советника до его согласия… Она, похоже, даже не сомневается, что он согласится. Но это вовсе не значит, что он не сможет часть пути пройти вместе с королевой. А там видно будет. У него своя игра начинается. А королева ещё пожалеет, что стала договариваться с наёмниками через него… Всё же реальная дура. И тем большая дура, что настолько уверена в собственном уме.

— Что ж… Сыграем, Ваше Величество, — хмыкнул граф Тайвор. — А там видно будет. Удивите меня… Возможно, тогда я останусь верен вам.

Эрк Рыжий ни о каких высоких материях не размышлял, больших планов тоже не строил. Его не интересовало будущее, только то, что есть здесь и сейчас. А здесь и сейчас был удачный набег и много добычи, что он и отмечал с капитанами в одной из портовых забегаловок, где он обосновался со своими кораблями. Местные жители получили от него защиту и добычу, а он надёжное укреплённое убежище. А все эти интриги, тайны, планы его не интересовали совершенно. Деньги он получил, их отработал, а весной будет новый набег. И стоит помолиться богам, чтобы он был удачным. И принести жертвы. А пока они остались живы, есть добыча, значит, надо веселиться так, чтобы боги, глядя на них, завидовали и даровали им новые успехи. И это Эрк Рыжий считал самой лучшей и точной жизненной философией. А то, что говорят эти изнеженные якобы цивилизованные люди… Ну пусть поговорят, когда его люди сойдут на берег и приставят мечи к их изнеженным брюхам.

— За новую удачу весной! — провозгласил Эрк, поднимая кубок.

Ему ответил радостный рёв соратников.

Вастон Горхос, он же Леонидес Карилий, он же Пёс Императора смотрел на завершающие схватки большого турнира без особого интереса. Его задание подходило к концу и завершалось даже большим успехом, чем он надеялся. Письмо императору уже отправлено со всеми подробностями. Теперь оставалось дождаться ответа. И если ответ будет «да», то их путь ляжет в Парс, где Вастон Горхос исчезнет и вернётся Леонидес Карилий. Впрочем, спешить не стоит, всё равно основные действия, если верить сообщению посла, начнутся весной. Пока непонятно кто там и что придумал, судя по всему, в Парсе завязывается тот ещё клубок интриг, где даже не сразу поймёшь, кто главный, а кто под кем пляшет. Впрочем, ему всё равно. Для него есть только воля императора, а остальное — тлен.

Если же ответ будет «нет», во что сам Карилий, признаться, не очень верил, то они вернутся в империю и здешние дела его уже не будут волновать.

Вастон глянул на главную трибуну, где сидела герцогская семья и король. Все с неослабевающим интересом смотрели за рыцарскими схватками. Король с энтузиазмом хлопал, приветствуя победителей. А когда победитель подъезжал, отдавая ему салют копьём (или мечом, если копьё оказывалось сломанным), с удовольствием поднимался и говорил пару слов. Турий подался вперёд, жадно наблюдая за лучшими воинами королевства. Вастон вспомнил, что Турий участвовал в турнире и даже неплохо себя показал, но всё равно рано ему ещё мериться силами с опытными воинами, а потому до финальных схваток не дошёл. Но, судя по всему, огорчён не был — понимал собственные пределы. Может на следующем турнире удастся достигнуть большего. Ларс же, второй сын герцога, даже не пытался скрыть радости и подпрыгивал на месте при удачных приёмах, что-то кричал. Даже дамы — Юрмия Гарстин и Лария Райгонская наблюдали за происходящим с огромным интересом. Среди них выделялся только один человек. Точнее, одна. Элайна Райгонская сидела в кресле, развалившись, опираясь локтем о подлокотник и положив голову на руку. И отчаянно скучала, зевая явно не наигранно. При этом даже не потрудилась, как воспитанная леди, прикрыть рот рукой. Лария ей что-то пыталась сказать, услышала ответ, покраснела и махнула рукой, отвернувшись и делая вид, что знать не знает эту невоспитанную нахалку.

Вастон Горхос хмыкнул. Похоже, маркизу приволокли сюда чуть ли не силой. Прямо отказаться она не могла, потому своё отношение к происходящему демонстрировала таким вот образом в надежде, что её выгонят. Напрасно, кстати. Если Вастон правильно понял характер Ларии, то сидеть тут маркизе до самого конца, чтобы она не вытворяла. Забавная семейка.

— Какие у нас дальнейшие планы? — Тихонько поинтересовался стоявший рядом Айзис, продолжая наблюдать за схваткой. Там как раз два рыцаря остановились напротив друг друга и готовились взять разбег, дожидаясь отмашки судьи.

— Посмотреть, кто победит, — совершенно серьёзно ответил Вастон.

— Это и есть наше задание, от которого зависит судьба империи? — не сдержался Айзис, за что получил весьма хмурый взгляд командира. Шутки над заданиями отряда он не терпел, особенно когда шутка могла их рассекретить.

— Наше задание — наблюдать и собирать информацию о некоторых персонах королевства, чем мы все и занимаемся. И при каждой встрече мы суммируем все полученные знания.

Айзис открыл рот… Закрыл. Понял. В такой толпе командир точно откровенничать не будет, а вечером обязательно ещё влепит за болтовню не по делу не в том месте.

— Просто впервые мы не понимаем, что делаем.

— Личный приказ императора… И даже больше.

— Больше приказа императора? — Изумился Айзис. — Что может быть больше?

Вастон снова глянул на заместителя.

— Просьба императора, — всё же ответил он. — А теперь заткнись и смотри за схватками. Вечером представишь мне информацию обо всех многообещающих рыцарях королевства. Не известных и знаменитых, а о тех, кто себя ещё не проявил в полную силу здесь, но может стать известным позже.

— Хм… Понял… Сделаю. — Задание явно вызвало недоумение у Айзиса, но спорить не решился.

— Такое же получили и остальные. А ещё я попросил представить характеристику тех бойцов, с кем приходилось сражаться в поединках нашим.

— Осталось три дня, командир…

— Два. Третий день — общая битва все против всех.

— Ну да, два…

— Айзис… Ты в женщинах что-нибудь понимаешь?

— А-а⁈ — Шок от вопроса поборол даже дисциплину и Айзис уставился на командира. — Простите?

— Мне приходилось бывать на разных турнирах. На каждом обязательно присутствовали дамы. И всем было интересно. Почему тогда маркиза скучает?

Айзис медленно повернулся к главной трибуне. Понаблюдал. Потом также медленно повернулся к командиру. Посмотрел на него. Снова посмотрел на трибуны. На командира.

— Командир… Она же ещё малявка. Конечно, ей неинтересно. А где вы были… Вряд ли на турнир силой кого тащили. А если кто приходил, то, конечно, им было интересно.

— Но на детском турнире она весьма активно болела.

— За приятелей, — напомнил Айзис и рассмеялся, вспомнив эпизод с одной из схваток короля. — Весьма находчиво болела.

Вастон остался серьёзным и задумчивым, хотя в тот день он тоже там присутствовал. Он вообще не пропускал ни одного боя на том турнире, даже в ущерб основному. Этого никто из отряда не понимал, но и не спрашивали.

— Маркиза вообще весьма находчивая особа, — проговорил он. Помолчал, а потом продолжил. — И знаешь… Я не представляю, как она дальше будет общаться с братом.

— С братом? С наследником?

— Да… Если я что-то понимаю, то она превосходит его как правителя во всём… И это несмотря на разницу в возрасте. Я ничего не хочу сказать плохого про Турия… Он может стать отличным полководцем… Возможно, даже выдающимся. Но не герцогом. Ему не хватает изворотливости отца. Проблемы предпочитает решать в лоб.

— Подрастёт, наберётся опыта, — пожал плечами Айзис.

— Возможно…

— А что вы там про маркизу говорили? Если послушать, что про неё говорят…

— Про неё говорят именно то, что она хочет, чтобы говорили, — отрезал Вастон. — Лучше подумай, что говорят вокруг о короле. Буквально за десять дней он превратился чуть ли не в благородного рыцаря, чьё правление может стать самым блестящим в истории династии. Защитник справедливости, благородный воин, не зазнаётся, общительный… И слухи пойдут дальше, когда гости начнут разъезжаться. Мне кажется, местные лорды ещё не поняли, какую свинью им подложили этим детским турниром… Скоро поймут, когда начнут плести свои интриги в Парсе… Как раз к весне новости и распространятся. Даже интересно, чем всё закончится…

Айзис задумался. Пожал плечами.

— А нам-то что?

— М-да, — Вастон наградил заместителя печальным взглядом. — Про короля ничего. А вот про то, с какой скоростью поменялось общее мнение о короле. Вот это заслуживает внимание. Айзис, местные лорды, если хотят себя восхвалить, они нанимают менестрелей и заказывают в свою честь хвалебные оды. И чем больше у них денег, тем дольше поют им оды и во множестве мест. Как думаешь, помогает?

— Скорее вызывает смех, — улыбнулся Айзис. — Слышал парочку таких од.

— Тогда почему король так быстро приобрёл такую известность? Ты слышал оды в его честь?

— Хм… Если так подумать… Было несколько, но вот не так чтобы совсем хвалебные… Ругали его больше… Странно… А! Ещё слухи о короле были, но тоже разные…

— Вот именно, Айзис. И я не слышал славославий. А факт налицо. Или, скажешь, случайно получилось?

Айзис задумался всерьёз.

— Не скажу, — наконец отозвался он. Потом медленно перевёл взгляд на трибуны. — Вы же не серьёзно, сейчас? Вы же не полагаете, что это она устроила? Если она такое может, то почему тогда у маркизы такая репутация у всех? Она же даже не пытается её исправить?

— Может, потому что не хочет? Мне кажется, её всё устраивает.

— М-м-м… Да нет, — мотнул головой Айзис. — Да не может быть. Если это провернула она… Да она даже имперских интриганов за пояс заткнёт. Не могу вспомнить никого, кто смог бы так виртуозно управлять людским мнением… Это ж какой опыт нужен…

— Или обладать знанием более развитого мира, — прервал Айзиса Вастон.

— О… О-о-о! Подождите, тогда наша цель здесь… Узнать что-нибудь про мир близнеца и нет ли тут угрозы империи?

Вастон чуть улыбнулся.

— Угадал. Но почти. И меня это всё очень сильно заинтересовало… А потому все следующие дни собираем все оды про короля от самых хвалебных до самых ругательных, все слухи, всё, что кто-то слышал. Отправь людей в город. Пусть походят, послушают. Пусть днюют и ночуют на улицах. Но через два дня всю информацию ко мне!

— Понял, командир. — Айзис на этот раз был весьма серьёзен. Если догадка Вастона подтвердится, то тут действительно появилась весьма серьёзная угроза империи. Но если она подтвердится… Какой тогда они получат приказ от императора?

Айзис Марлесий медленно поднял взгляд и нашёл на трибуне явно скучающую маркизу, развалившуюся в кресле в весьма расслабленной позе. Была бы возможность, явно и ногу бы закинула на подлокотник. Некоторое время изучал её… Отвернулся. Почему-то впервые за карьеру ему не хотелось строить догадок о возможном приказе императора.

Хайден Гарстин отыскал младшего брата в какой-то таверне, где он обедал с большой кружкой пива в руке. При этом мрачно смотрел в стену. Хайден опустился рядом с братом, глянул на тарелки с едой, на брата. Тот одарил старшего хмурым взглядом.

— Чего хотел?

— Я тебя искал… Отец хотел обсудить итог всех совещаний.

— Какой там итог? — буркнул Воздер Гарстин и отхлебнул пива. — Пришла эта… маркиза и всех озадачила. Теперь все боятся что-то решать. Раньше все хотели отстоять свои привилегии, а теперь сомневаются.

— Ты так говоришь, словно она сказала какую-то глупость, а все всерьёз над ней задумались.

— А разве не так? Женщины не должны лезть в мужские дела! А уж такая малявка и подавно должна сидеть тихо в сторонке и слушать взрослых.

— Ты сердишься, потому что опровергнуть не можешь?

Воздер вскинулся.

— Ты идиот? Что тут опровергать? Явную чушь про якобы более старший мир? Все и уши развесили. Я понятия не имею, что там за мир у близнеца этого, но точно уверен, что… маркиза просто всё неправильно поняла!

— А все вокруг это всерьёз обсуждают? И один ты разглядел истину? Воздер, ты себя слышишь? — Хайден уже даже не пытался скрыть раздражение. Уверенность младшего брата в собственной исключительности и правоте порой выводила его из себя. — Аргументы есть?

— Ещё аргументы ему… Хайден, ты серьёзно хочешь подбирать аргументы в споре с этой малявкой?

— То есть она неправа только потому, что мала и потому что девушка? Я правильно тебя понял?

Воздер не ответил, только головой раздражённо мотнул. Мол, сам всё понимаешь, чего спрашиваешь? Хайден немного подождал, но ответа не дождался. Вздохнул.

— Воздер, вопрос очень серьёзный. Тем более наша сестра выходит замуж на Турия Райгонского. Потому мы обязаны учитывать позицию герцога в этом вопросе. Нам нужна поддержка герцога!

Воздер снова поморщился.

— У меня впечатление, что управляет герцогством не герцог, а эта… маркиза. — Постоянная пауза перед титулом Элайны, которую делал Воздер Гарстин, явно говорила, что он с трудом удерживался, чтобы не вставить другой эпитет. — Она из герцога верёвки вьёт.

— То есть ты считаешь, что герцог идёт на поводу дочери? Серьёзно? Воздер, ты уж определись — маркиза слаба умом, потому что девушка, или хитра настолько, что вертит всей семьёй как хочет. Вместе два этих утверждения не стыкуются, не находишь?

— Хитрость и ум — разные вещи. — Воздер махнул рукой. — А-а, что тебе объяснять. А Юрмия… Что Юрмия? Есть она — нет её… Неужели герцог откажет нам в поддержке, если не будет этой свадьбы? Это и в его интересах. А Юрмия… Она слишком глупа, чтобы на что-то влиять.

Хайден только вздохнул. С точки зрения брата, все вокруг глупцы — один он тут самый умный. Спорить не хотелось. Бесполезно. Старший Гарстин поднялся.

— Я приказ отца передал. Он ждёт тебя на совет. Но можешь не приходить, если не хочешь.

Хайден ушёл и не видел, с какой ненавистью смотрел ему вслед брат. Почему-то Хайден не думал, что если кто-то считает себя умнее всех вокруг, то такого человека обязательно будет задевать тот факт, что графство достанется не ему, единственному достойному, а другому. Только потому, что этот другой — старший брат. Настоящая несправедливость! Увы, но поделать с этим Воздер ничего не мог. И это он считал ещё большей несправедливостью.

А брак Юрмии… Что с ним все носятся? Можно подумать, эта дура что-то может сделать или на что-то повлиять?

Воздер отвернулся. А тут ещё эти совещания, где все всерьёз задумали об ограничении собственных привилегий в пользу короны. Серьёзно? Эти болваны готовы пожертвовать тем, что добивались их предки столетиями? И всё из-за слов… маркизы…

Жизнь всё-таки несправедлива!

Воздер вздохнул и снова приложился к кружке. Был бы у него хоть один шанс показать себя, он бы возвысил графство на недосягаемую высоту.

Ролан Брук, наследник маркизата Соргенского, нервно ходил по комнате, а его отец невозмутимо наблюдал за ним, сидя в кресле.

— Почему, отец? — Ролан остановился и уставился на отца. — Я думал, это герцог тормозит подтверждение помолвки…

— Он и тормозит, — перебил его Грегори Брук.

— Только потому, что ты категорически выступил против всех его предложений и поддержал оппозицию! Конечно, он придержал помолвку! Я бы так же на его месте сделал! Так почему, отец? Что изменилось? Нам по-прежнему нужна помощь герцогства!

— Мал ещё…

— Отец! Если ты помнишь, мне уже приходилось воевать. И даже герцог отметил мой вклад в победу над гарлами. С ним ты можешь как угодно ругаться, но не можешь не признавать его как полководца.

Грегори помолчал. Потом вздохнул.

— В Парсе сейчас слишком много сил собирается против герцога, — наконец заговорил он. — Может так статься, что он не сможет оказать помощь, на которую мы надеялись.

— И ты вместо того, чтобы поддержать его…

— Ты не понимаешь! — впервые в голосе отца Ролана прорезалось раздражение. — Мне предложили… кое-что. Если всё получится, то мы не будем нуждаться в помощи герцогства.

— Отец, ты серьёзно?

— К тому же герцог слишком уж яростно выступает в поддержку короля и усиления его власти.

— Не яростно, а разумно! Неужели вторжение гарлов тебя ничему не научило? Отец, я воевал с ними и видел всё! Если бы Тарлос пал, гарлы волной прокатились бы по герцогству. И если ты думаешь, что нам бы удалось отсидеться, то напрасно. Не в этом года, так в следующем гарлы дошли бы и до нас! Они строили своё королевство, а не совершали очередной набег. И когда герцог говорит, что Лакия слишком долго собиралась для отпора вторжению — он понимает, что именно говорит.

— Ролан…

— Подожди, отец. Дослушай. Уж ты-то лучше всех должен понимать это. Эрлы не оставят нас в покое, и с каждым годом набеги их будут всё яростнее. Пока нас только щупали, как я сейчас понимаю. А ты отказываешься от помощи единственного человека, кто может нам помочь! И говоришь, что те, кто выступает против укрепления королевской власти, что-то тебе предложили? Серьёзно? Если мы сейчас урежем её, то в следующее вторжение гарлов собираться будем даже дольше, чем сейчас. И кто к тебе придёт на помощь? Это будут только наши проблемы!

Грегори Брук набычился.

— Хватит! Скоро у герцога не будет никакого влияния! А помощь… Я заключил несколько выгодных договоров…

— С теми, кто поддерживает распад королевства? Этими договорами тогда ты потом сможешь подтереться! На большее они не сгодятся! Отец, прошу тебя…

— Ролан, я был терпелив, но ты переходишь границы!

— Я говорю как есть!

— Ролан… Я ведь не говорю, что нам не надо объединяться. Я не дурак и понимаю необходимость. Напрасно ты полагаешь, что я не вынес уроков из вторжения гарлов. И мои союзники понимают это. Но я не согласен с тем, что предлагает герцог. Мы покажем другой путь — единение равных! Король не должен вмешиваться в дела феодов! А при вторжении каждый выставляет армию. Она соберётся вместе…

— Ты сам в это веришь, отец? — Ролан вспомнил некоторых таких «равных», которые пытались устраивать свои порядки в его отряде, ссылаясь на знатность. Если бы Ролан не был наследником маркизата, всё могло бы закончиться печально для отряда. — Чем это отличается от того, что сейчас? И как быстро мы сумели собрать эту самую единую армию? И кто ею будет командовать? Кто будет эту армию оплачивать? Если бы мы могли содержать такую боеспособную армию, то не нуждались бы в поддержке герцога.

— С этим разберёмся, когда… Впрочем, неважно.

— Когда? — насторожился Ролан. — Отец, что вы планируете?

— Ничего противозаконного, — буркнул явно раздражённый оговоркой маркиз. — Просто пора показать, что мы, наиболее знатные рода королевства, ещё чего-то стоим! И тогда уже можно будет поговорить об объединении… на наших условиях.

— И кто нас будет слушать? — Ролан уже понял, что отца переубедить не удастся. Он не видел вторжения гарлов, не воевал с ними. Не понимал, на каком волоске всё висело. Ему со стороны казалось, что всё прошло само собой. И что у них есть время играть в их игры. А в единение равных Ролан не верил совершенно. Лично наблюдал, к чему такое «единение» может привести, если нет кого выше с большой дубиной, которой он может приложить особо «равных».

— Будут, — уверенно заявил Грегори Брук.

— Ладно, допустим, — сдался Ролан. — Но пока нет вашего единения равных, как мы будем следующим летом отражать набеги эрлов?

Грегори задумался. Серьёзно так. Потом заявил:

— Нам помогут. Мне дали гарантии.

— Надеюсь, на бумаге?

Отец посмотрел на сына как на дурочка.

— Мне дали слово. Сам понимаешь, пока мы не можем оставлять такие улики нашего единения.

— То есть ничего, кроме красивых слов, — плечи Ролана опустились. — Надеюсь, летом они нам помогут.

— Ты просто переживаешь о вашей помолвке с Ларией Райгонской, — буркнул Грегори, — вот и не можешь оценить всю серьёзность ситуации. Ролан, я тебе неоднократно говорил, что чувства для нас — непозволительная роскошь. Мы, те, кто реально управляет королевством, должны руководствоваться интересами рода.

— Это не твои слова, отец, — вздохнул Ролан. — Ты никогда раньше так не говорил. Кто-то основательно тебе запудрил мозги. Прошу тебя…

— Хватит, я сказал! Ролан, я принял решение и не изменю его.

Ролон помолчал, понимая, что любые аргументы будут бесполезны. Плечи его поникли. Он развернулся и усталой походкой направился к двери. Там обернулся:

— Надеюсь, ты не пожалеешь об этом своём решении, отец. — И вышел.

Грегори Брук проводил сына взглядом и хмыкнул.

— Молод он ещё. Яйца взялись курицу учить. Не понимает, какие силы в Парсе задействованы. Прежде всего — интересы рода! А влюблённость… пройдёт.

Лария сидела у себя в комнате непривычно тихая и печальная. Рядом стояла Элайна и изо всех сил пыталась её поддержать.

— Слушай, ну что ты расстроилась? Рано ещё делать какие выводы. Всё наладится. Сама говорила, что это не отмена вашей помолвки с Роланом, её только отложили.

Лария подняла на сестру печальный взгляд.

— Слушай, мелочь… Ты же сама понимаешь, что означает это «откладывание». Вежливый способ сказать «нет».

— По всем правилам этикета… — поморщилась Элайна. — И не называй меня «мелочь»! Я, между прочим, ещё расту.

— Что не мешает тебе оставаться мелкой. — Лария слабо улыбнулась. — Смирись, мелочь. Даже когда тебе будет восемьдесят, а мне восемьдесят пять, ты по-прежнему будешь для меня мелочью.

— Да уж… Перспектива… — Элайна почесала затылок. — Но рада, что хоть что-то останется в мире постоянным… А что говорит сам Ролан?

— Говорит, что отец сошёл с ума… Но что он может сделать?

— То есть сам Ролан против разрыва?

Лария промолчала.

— Знаешь… Я не поняла. Он возмущался отцом… Явно что-то не договаривал, но я не вижу, чтобы он сам хотел бороться… Элайна, я ведь понимала, что в нашем положении говорить о любви смешно, но я хотела хотя бы уважения… Впрочем, что ты можешь понимать, малявка.

— Вот сейчас обидно было. — Элайна неторопливо подошла к окну и принялась что-то там разглядывать, обняв себя за плечи. — Лария, давай посмотрим на ситуацию не со стороны эмоций. Маркизу Соргенскому этот брак нужен был больше нашего. И именно он выступал инициатором. Я права?

Лария впервые посмотрела на сестру без печали во взгляде, а даже с интересом.

— Допустим.

— И если сейчас он выступает за разрыв помолвки, значит, союз с нами ему больше не нужен. Но эти, как их… эрлы вроде бы, никуда не делись. И на следующий год весной и летом снова начнутся их набеги на побережье. И маркизатство Соргенское первым попадает под удар. Они же практически рядом с владениями эрлов на острове Бритии. Вывод: Грегори Брук либо идиот, либо ему кто-то предложил больше. Впрочем, он всё равно идиот, если дожил до стольких лет и ещё не понимает, что обещать — не значит жениться…

— Элайна! — Лария привычно сделала замечание, но при этом слабо улыбнулась. Впервые за разговор.

— Но и считать его совсем идиотом не стоит, — невозмутимо продолжила Элайна. — Потому ясно, что на обычные обещания он не повёлся бы. Что могло его убедить? Точнее, кто? Соседи. А соседи у нас тоже попадают под удар эрлов. То есть им выгодно объединиться. Герцогство далеко. Мы можем выслать солдат, но сколько они там могут быть с тобой? А соседи рядом. Так было всегда, но это не помешало говорить о помолвке. Что же изменилось?

— Что? — Лария явно заинтересовалась рассуждениями сестры и теперь смотрела с интересом, позабыв про печальные мысли.

Элайна обернулась, чуть присев на подоконник.

— Вторжение гарлов. И наше герцогство, впервые вышедшее из нейтралитета. Изменилась позиция отца. И он явно показал свои намерения в том, кого будет поддерживать. Оппозиция этому есть, её не может не быть. Оппозиция явная… Куда бы я записала Леарских…

— Что? Но герцог…

— Герцог болен и уже вряд ли поправится. А за Кармеем Леарским я внимательно наблюдала. Он пока придерживается старого курса по привычке, но он ему явно не нравится. Он хочет большего. Так что нет, записывать его в союзники я бы не спешила. Дальше Найзин Гарстин… Этот… как бы его вежливо назвать… гм… О! Шовинист, вот! Так вот, этот шовинист и рад бы был переметнуться в другой лагерь, только его там никто не ждёт. Он слишком привязан к нам. Так что никуда не денется. Да и Хайден производит впечатление здравомыслящего человека. Граф всё-таки должен учитывать позицию наследника. Нет, у нас с ними слишком много взаимных интересов. Остаётся та оппозиция, которая громко не кричит, а потому самая опасная.

— Тогда Грегори Брук…

— Ему явно сделали предложение, от которого он не сумел отказаться. Да и не хотел.

— И что это значит для меня и Ролана?

Элайна уставилась на сестру почти что с обидой. Она тут, понимаешь, разворачивает перед ней тайные нити интриг королевства, а та снова всё свела к себе и этому… Бруку младшему. Что у неё в голове? Розовые облака?

— Лария… Как бы сказать… Если причина разрыва помолвки в том, о чём я тебе говорила, то всё поправится, если Грегори поймёт, что ставка на этих… пока не знаю кого, не сработала…

— А она не сработала?

— С большой долей вероятности нет. И это я тебе говорю с высоты знаний от близнеца. Грегори бы сейчас думать об обороне своего, а не играть в большую политику. Такие игры при угрозе внешнего вторжения никогда ни к чему хорошему не приводят. Так что да, почти уверена, что это не сработает, — Элайна на всякий случай скрестила пальцы за спиной. Делать такие прогнозы, не имея точных данных… то ещё занятие. Погадать на картах может быть точнее. Но надо же поддержать сестру.

— И ты думаешь?..

— Я думаю, что приостановка помолвки — это не вежливо «нет». Это именно ожидание Грегори Брук. И если его надежды не оправдаются, он вынужден будет вернуться к прежнему. И вот тогда уже ты сможешь выставить ему свои условия.

— Думаешь? — с надеждой воззрилась на младшую сестру Лария. Той даже стало неловко. Словно дельфинёнка обижает.

— Эй, сестрёнка, я, вообще-то, гений, помнишь? Мой непревзойдённый талант и могучий ум видит все эти жалкие интриги врагов насквозь. Так что зуб даю.

— Зачем мне твой зуб? — удивилась Лария.

— В качестве талисмана на шею повесишь. Через него к тебе перейдёт мой ум…

— А ты тогда с чем останешься, если он ко мне перейдёт? — с интересом спросила Лария.

Элайна на миг застыла. Хмыкнула.

— Рада, что ты в себя пришла. — Она снова посмотрела в окно. — Посмотри туда.

Лария встала с кресла и остановилась рядом с сестрой, глядя в окно.

— И что там?

— Жизнь, Лария. Знаешь, есть такая философия, что наша жизнь полосатая, где чёрная полоса чередуется с белой. Этот год для всех нас был тяжёлым. Вторжение гарлов, опасность над герцогством, твоя помолвка вот… Это и есть чёрная полоса. Значит, следующий год обязательно будет хорошим. Гарлов прогнали, справимся и с остальным. И Ролан твой обязательно вернётся.

Губы Ларии дрогнули в слабой улыбке, а из глаз ушла тоска…

У каждого Игрока свои стремления и цели, к которым они стремятся. И свои планы по достижению целей. И, как всякие планы, живут они до первого «выстрела», в чём ещё предстояло убедиться всем Игрокам.

Гроза приближалась. Большая игра не заканчивается никогда.