Перечисляя королевства северного континента, придворные обычно называют четыре враждующие державы. Хрупкие союзы между ними то и дело рушатся и заключаются вновь в бесконечной междоусобной грызне. Гиблый, неспокойный край, — сходятся все во мнении, спеша перейти к темам более приятным.

О пятом королевстве — и о королеве, носящей его имя, — как правило, забывают. И я никак не ожидал, что мой государь вспомнит о нем в самом разгаре нашего обсуждения Анагонии.

— Эта Мемора, — произнес король Фералт, склонившись над картой. — На чем она держится?

— Ваше величество?

— Само оно крошечное, а на троне сидит женщина. Почему соседи до сих пор его не пожрали?

Я погладил коротко остриженную бороду: мудрый советник не позволит себе носить растительность на лице длиннее, чем у сюзерена.

— Поговаривают, спасает положение в самом центре — своего рода буферная зона. Любая попытка захвата навлечет на агрессора объединенный гнев трех остальных держав.

— Поговаривают, значит. А ты? Что скажешь ты, Альфранц?

— Скажу, что Мемора существует уже слишком долго, и ваша проницательность, ваше величество, не зря подсказывает вам, что одного этого объяснения недостаточно.

Я повел рукой над пергаментом, придавленным по углам:

— Остальные королевства постоянно перекраиваются. Ни одна династия не переживает и полудюжины скоротечных правлений, прежде чем завоевание или предательство не возведет на престол новый род. Они меняют названия чаще, чем мы — ночные рубахи. А Мемора стоит непоколебимо.

Король хмыкнул. Сам он обрел власть совсем недавно, а его права на престол яростно оспаривались — в первую очередь старшим братом, Сайболдом.

— Выясни, как ей это удается, — приказал он.

— Ваше величество?

Фералт улыбнулся. Мои дерзкие замечания задели монарха за живое.

— Пора выяснить, как бы мы справлялись без тебя.

КОРОЛЕВА МЕМОРА лично ждала меня, когда я ступил на каменистый берег перед ее окутанным туманами замком. За все время пребывания там я не видел и не слышал ни единой живой души.

Она спросила, зачем я прибыл, а затем, словно я уже назвал ей истинную причину, отвечала исключительно на нее:

— Это королевство хранит воспоминания, Альфранц. Мемора — помнит.

— Ваше величество?

Она одарила меня отстраненной, усталой улыбкой. Высокая женщина неопределенного возраста, она обладала бледной, почти неземной красотой, словно сотканной из тех самых туманов, что укутывали ее владения.

— Северный континент заселен куда раньше вашего, дорогой посланник. Возможно, именно поэтому он никогда не обретёт покоя; его история уходит слишком глубоко в прошлое.

Я нащупал рукоять спрятанного кинжала. Искусство дипломатии строится на множестве стратегий; советник должен быть готов пустить в ход любое оружие из своего арсенала.

Потянувшись ко мне — от нее пахло каминной золой пополам со льдом и сожалением, — она выудила у меня из-за пояса отравленный клинок, полюбовалась им, пока я стоял, дрожа от страха, а затем небрежно вернула обратно.

— Мне ведомы тайны всех соседних держав, Альфранц. Если они начинают проявлять нездоровый интерес, я напоминаю им о своей беззащитности.

Она провела пальцем по моей щеке, и я возненавидел жесткий волос бороды, мешавший мне сполна ощутить ее прикосновение.

— А затем убеждаю, что лучше оставить все как есть.

Я ЛЕЖАЛ В ЕЕ ПОСТЕЛИ, одурманенный сном и запутавшийся в блаженном замешательстве: было ли все это на самом деле?

— Твой король, — задумчиво произнесла она, приподнявшись на локте. Кожа её напоминала бледные тени опавших листьев. — Знает ли Сайболд, что его жену убил родной брат, Фералт?

— Шантаж? — прошипел я: по спине пробежал ледяной холодок догадки.

— Всего лишь воспоминание, извлеченное откуда-то из глубин, — промурлыкала она, поднимаясь и начиная одеваться, оставляя меня в зябком одиночестве. — Я не ищу выгоды. Поступай с этим знанием так, как сочтешь нужным.

— Дай мне что-нибудь еще! — взмолился я. — Что-то, что убедит моего сюзерена оставить тебя в покое!

Она покачала головой, предрешив участь Фералта.

— Долгий путь сюда проделал не король. Это сделал ты. И теперь тебе пора возвращаться.

КОГДА КОРОЛЬ спросил меня о Меморе, я не сразу нашел слова. Словно пробуждение от сна: полузабытые обрывки иной реальности. Как будто хватался за дым.

— Мистическое, едва ли не колдовское место, — произнес я, проводя пальцем по гладко выбритому подбородку, очерчивая линию, проведенную кем-то, кого я помнил лишь смутно. — Но не имеющее никакого стратегического значения.

Король Сайболд хмыкнул — привычка, так напоминавшая манеру его низложенного брата, — и вновь устремил взор на карту.

— Итак, Альфранц. Анагония. Каковы твои мысли?