А потом она перестала приезжать. Её огород зарос полынью. Потом крыльцо осело на один бок, а за ним – и весь дом, будто устал стоять прямо.

В один из приездов Марк увидел, что соседи с двух сторон поставили вокруг дома бабушки Раи сплошной забор – высокий, железный, крашеный с одной стороны и серый с другой. Чтобы старый домик никому не портил вид с веранды. Мама сказала тогда: «Жалко, конечно, но что поделать…», а папа вздохнул. Они тоже потом закрылись от домика бабушки Раи забором.

Марк часто смотрел через забор на верхушку старого дома, которая торчала из-за него кривым треугольником. Ему казалось неправильным, что про человека можно просто забыть, спрятать за досками, будто его и не было. Будто он не махал тебе рукой и не давал ягод.

Так и это поле… Кто-то когда-то на нём играл, кричал, забивал голы, обнимался после побед. А потом поставили – забор и всё, словно ничего и не было…

Утром, когда Марк возвращался в комнату с завтрака, Гордей поймал его за рукав в коридоре.

– Погоди! На, смотри.

Он сунул Марку блокнот. Тот раскрыл и удивленно охнул.

Рисунок был чёрно-белым, карандашным, но таким живым, что казалось – сейчас ветер пошевелит траву. Старое поле, покосившиеся ворота, ржавые мачты, трибуны с провалившимися ступеньками. И над всем этим – вечернее небо, чуть тронутое облаками. Чёрно-белая палитра отлично подходила рисунку.

– Гордей, это… – Марк запнулся, подбирая слово. – Это очень круто.

– Ага, – Гордей забрал блокнот, вид у него был довольный. – Я почти всю ночь не спал, рисовал.

– А комикс про нашу игру?

– Потом. Не могу это поле из головы выкинуть.

Марк кивнул. Он тоже не мог.

На тренировку одевался медленно, всё время отвлекаясь на мысли. Не успел заметить, а вот он уже на поле Академии – том самом, обычном, с идеальным газоном и ровной разметкой.

– Построились! – скомандовал Иван Иваныч.

Мальчишки вытянулись в шеренгу. На тренере снова была забавная футболка с надписью, сегодня – «ФУТБОЛ – ЭТО ПРОСТО». Он оглядел всех, хмыкнул и махнул рукой.

– Разминка. Два круга, потом растяжка. Побежали!

Марк побежал, чувствуя, как прохладный утренний воздух заполняет лёгкие. Трава под ногами была влажной, кроссовки скользили, но он уже привык. Позади топал Петро, впереди мелькала спина Артёма, Сабита, Даниила и других. Гордей бежал с краю, сосредоточенно глядя перед собой.

После разминки Иван Иваныч разбил их на пары.

– Работаем на месте с напарником. Передача мяча – приём – обработка – передача. Сначала правой ногой, потом левой. Следите, чтобы мяч не прыгал.

Марк оказался в паре с Рамилем. Тот взял мяч и лёгким движением отправил Марку. Мяч летел низко, ровно – точно в ногу. Марк подставил стопу, пригасил движение, и мяч замер, будто приклеенный.

– Хорошо, – кивнул Рамиль, его тёмные глаза казались шоколадными, добрыми.

Марк отпасовал обратно. Потом снова и снова. Правая нога, левая нога. Мяч перелетал от одного к другому, шуршал по траве, иногда подпрыгивал на неровности, но они ловили его, приминали, успокаивали.

– Теперь в движении! – крикнул Иван Иваныч. – Передвигаемся по квадрату, пас – открывание – пас!

Они стали двигаться. Марк отдавал мяч и сразу открывался в сторону, искал свободное пространство. Рамиль пасовал точно в ногу. Получалось почти как в настоящей игре – быстро, без пауз, без раздумий.

– Давай финт! – крикнул Рамиль, когда они на секунду остановились перевести дух. – Ты же умеешь? Тот, что с ложным замахом.

– Сейчас? – Марк оглянулся на тренера. Иван Иваныч был занят с другой парой, что-то объяснял Яну.

– Давай, не дрейфь.

Марк кивнул, взял мяч. Разбежался, замахнулся, будто собирается бить, – и в последний момент убрал ногу, ушёл в сторону. Мяч послушно покатился за ним.

– Круто! – Рамиль хлопнул в ладоши. – А ещё раз? Я сниму.

И тут Марк заметил: Рамиль держал в руке телефон – старый, в поцарапанном чехле, но явно работающий. Он навёл камеру на Марка и улыбался во весь рот.

– Ты чего? – Марк замер. – Мы же сдали все телефоны…

– Я быстро, – Рамиль уже нажимал на кнопки. – Давай, повтори!

– Рамиль! – голос Ивана Иваныча прозвучал негромко, но в нём было столько железа, что все оглянулись. – Что у тебя в руке?

Рамиль вздрогнул и сунул телефон в карман.

– Ничего.

– Достань.

Рамиль достал. Мял телефон в руках, не поднимая глаз. Иван Иваныч подошёл, взял гаджет, повертел в пальцах.

– До свободного вечернего времени, – сказал он тихо, – мы живём без телефонов. Ты это знаешь.

– Я просто хотел снять для блога, – буркнул Рамиль. И вдруг, словно его прорвало, выпалил: – Я теперь блогер! У меня канал про Академию. Как мы тренируемся, как живём, какие финты делаем. Я уже выложил несколько фоток – там куча просмотров! Меня даже из прошлой школы теперь спрашивают…

Он замолчал, потому что Иван Иваныч поднял бровь. Одну. Это было страшнее, чем если бы он закричал.

– Блогер, – повторил тренер. – Это хорошо. Я уважаю тех, кто умеет рассказывать о своём деле. Но, – он сделал паузу, – на моей тренировке ты не блогер. Ты футболист. А футболист с телефоном в руках – это футболист, который не видит мяч. Не чувствует партнёра. Потому что он смотрит в экран.

Рамиль покраснел.

– Я понял, – сказал он тихо.

– Телефон я забираю до вечера, – Иван Иваныч сунул гаджет в карман своих штанов. – Ты блогерствуй, конечно, но не в ущерб тренировкам. Договорились?

– Договорились, – выдохнул Рамиль печально. Как ему, спрашивается, блогерствовать без телефона?

– А теперь – продолжаем, – скомандовал тренер. – Передачи в движении. И чтобы я не видел ни одного сбоя!

Иван Иваныч отошёл, и поле снова ожило. Мячи зашуршали по траве, мальчишки забегали, закричали, открываясь под пас.

Рамиль бросил быстрый взгляд на Марка.

– Ролики у меня правда крутые. Я тебе потом покажу. Там один финт – вообще огонь.

– Давай лучше работать, – Марк кивнул на мяч. – А то тренер заметит, что мы стоим.

Рамиль кивнул, и они снова начали перепасовку – быстро, точно, без лишних слов. Марк чувствовал, как мяч становится продолжением ноги, как движение становится автоматическим.

А ещё он подумал о том, что блог про Академию – это реально интересно. Только Рамилю нужно как-то суметь всё это совмещать.

– Кстати, – вдруг сказал Марк, – может, тебе предложить начальству Академии вести её блог официально? Тогда тренер разрешит всё снимать. И на тренировках, и в столовой, и где захочешь.

У Рамиля засияли глаза. Он приосанился, расправил плечи, и его взлохмаченные волосы качнулись из стороны в сторону.

– Официально? – переспросил он. – Как настоящий блогер при Академии?

– Ну да. Снимешь, как мы тренируемся, как едим, как по теории ходим. Только так, чтобы никому не мешать. И чтобы тренер и учителя не ругались.

Рамиль заулыбался, причём так широко, что показались, кажется, все зубы.

– Я прямо сейчас после тренировки схожу! – выпалил он. – Спасибо, Марк!

– Давай, – Марк отпасовал ему мяч. – Только сначала тренировку доделаем.

До конца занятия Рамиль работал с удвоенной энергией – носился по полю, открывался под пас, принимал мяч и отдавал обратно быстрее, чем обычно. Марк даже засомневался, не зря ли подсказал: теперь Рамиль точно не бросит это дело.

Когда прозвучал финальный свисток и Иван Иваныч отпустил мальчишек переодеваться, Рамиль не пошёл в раздевалку вместе со всеми. Он свернул к главному корпусу, где на втором этаже располагалась администрация.

– Удачи! – крикнул ему вслед Марк.

Рамиль обернулся, показал большой палец и скрылся за дверью.

В раздевалке мальчишки перебрасывались шутками, скидывали мокрую форму, кто-то уже заскочил в душ. Марк медленно переодевался, думая о том, получится ли у Рамиля. Начальство в Академии было серьёзным – просто так разрешение не дадут.

Но, видимо, у Рамиля был талант убеждать. Или он просто не умел отступать.

В столовую он ворвался, когда все уже расселись по местам. В одной руке – поднос с едой, в другой – телефон, и на лице такая счастливая улыбка, будто он только что выиграл чемпионат.

– Есть! – заорал он на всю столовую, не обращая внимания на укоризненные взгляды старших. – Разрешили! Официально! Буду вести блог про Академию!

Он плюхнулся за свой стол рядом с Даниилом и Сабитом, поставил поднос и тут же начал наводить телефон на тарелку.

– Надо показать еду, – объяснял он, настраивая свет. – Обед в Академии. Крупным планом. Чтобы все обзавидовались.

– Остынет же, – заметил Сабит.

– Успею! – Рамиль уже крутил телефон, снимая то тарелку с гарниром и мясом, то стакан с компотом, то Петро, который пытался засунуть в рот сразу три куска хлеба. – Это для рилса. Народ любит такое, красивое и вкусное.

– А меня сними! – потребовал Петро, выплюнув хлеб.

– Сниму, сниму. Потом.

Отсняв видео, Рамиль, наконец, взялся за обед. Марк смотрел на него и улыбался. Такого энергичного Рамиля они ещё не видели. Обычно он был просто обычным и чуть взлохмаченным, а теперь – будто внутри него зажгли лампочку.

После обеда, по дороге на уроки, Рамиль носился по коридорам, останавливая каждого встречного.

– Скажи два слова про Академию! – просил он, наводя камеру на лицо.

– Я люблю гимнастику, – сказал ему Ян, поправляя очки. – И футбол. И когда получается это совмещать.

– Отлично, идёт!

И Рамиль летел к следующей жертве.

– Семён, а ты? Что тебе здесь нравится? – он развернулся к Семёну, который тихо шёл вдоль стены.

Семён посмотрел в камеру разноцветными глазами, подумал секунду и произнёс тихо:

– Здесь тепло.

– Это не пойдёт, – вздохнул Рамиль, но запись не удалил.

На математике он умудрился снять объяснение дробей, а потом попросил учительницу повторить начертание самой красивой формулы, чтобы сделать «эстетичный кадр». Учительница закатила глаза, но формулу повторила.

– Только, Рамиль, – сказала она строго, – если увижу, что ты вместо решения уравнений монтируешь видео, – телефон будет ждать у меня до конца дня.

– Понял, – кивнул Рамиль и спрятал телефон в карман.

Вечерняя тренировка началась с того, что Рамиль подошёл к Ивану Иванычу и торжественно объявил ему про разрешение.

– Можно мне снимать тренировку? – спросил он, глядя на тренера максимально честными глазами.

– Снимай, – разрешил Иван Иваныч, пряча улыбку. – Только смотри, прозеваешь мяч – и хана твоему телефону.

Рамиль радостно выбежал на поле. Он снимал, как ребята бегут по кругу, как Ян делает растяжку, как Петро чуть не падает, запнувшись о собственные ноги, как Артём с хмурым видом делает упражнения. Потом он переключился на Гордея, который тут же, в знак протеста, перестал что-либо делать.

– Не надо меня снимать, – строго попросил он. Рамиль настаивать побоялся.

В итоге для Рамиля тренировка вышла не очень продуктивной, но, кажется, он отснял много материала для блога. Он обещал, что как только всё будет готово, он всем даст на него ссылку.

После ужина Марк поймал Гордея в коридоре.

– Пошли на то поле?

Гордей посмотрел на него, секунду поколебался, потом кивнул и забежал в комнату за блокнотом.

Никого больше звать не стали. Никита увлёкся новой тактической схемой игры, Ян делал уроки, Петро отрабатывал математику, которую совсем запустил. А Мирон, говорили, ушёл в библиотеку – читать что-то про древних самураев. Но дело было даже не в этом, не хотелось выпускать тайну из узкого круга, хотелось оставить её для двоих.

Так что они шли вдвоём. Кусты с ягодами расступились перед ними так же неохотно, как и вчера, но теперь Марк чувствовал себя увереннее. Солнце светило еще ярко, и поле выглядело не таким мрачным, как перед закатом. Даже ржавые ворота казались не страшными, а просто старыми.

– Всё-таки здесь прикольно, – сказал Гордей, открывая блокнот. – Я хочу ещё зарисовать кое-что… При хорошем свете.

– Давай, – Марк сел на целую плашку скамейки, сухую и тёплую. – Я пока посмотрю.

Гордей устроился сбоку. Карандаш заскользил по бумаге – быстро, уверенно. А Марк смотрел на поле и думал.

– Слушай, – сказал он вдруг. – А что, по-твоему, здесь случилось? Почему поле забросили?

Гордей не оторвался от рисования, но бровь приподнял.

– Не знаю. Может, что-то произошло.

– Например?

– Ну… – Гордей задумался, карандаш замер на секунду. – Например, команда исчезла. В один день. Просто вышли на поле и пропали. А потом никто не хотел сюда возвращаться. И по ночам слышно, как они играют. Мяч стучит, крики… а выйдешь – никого.

Марк покосился на него. Гордей рисовал с совершенно серьёзным лицом, но в уголках губ пряталась улыбка.

– А может, тут клад зарыт, – подхватил Марк эту игру в придумки. – Прямо под центральным кругом. Золотые монеты, старинные. Или сундук с бриллиантами. А стадион специально забросили, чтобы никто не искал.

Фантазия разыгралась у обоих. Чувствовалось, что каждый хочет выдвинуть версию покруче.

– Или не клад, – Гордей чуть повернул голову, взглянул на поле прищуренными глазами. – Может, здесь спрятали что-то страшное. Секретное. Военные разработки. Поэтому забор и поставили – чтобы никто не лез.

– А я думаю, – Марк понизил голос до таинственного шёпота, – это всё из-за инопланетян. Они прилетели ночью, прямо на это поле. Сделали воронку, а потом её засыпали и замаскировали. А на самом деле там под землёй их база.

– База под футбольным полем, – Гордей усмехнулся, но рисовать не перестал. – Звучит прикольно. Но это уже было, в фильме «Люди Икс».

– А что? Идеальное место. Никто не ходит, не проверяет. А если кто и придёт – скажут, что просто поле заброшенное.

Они придумали еще парочку версий, посмеялись и похмыкали. Победителя в соревновании по фантазии не получилось, оба были хороши.

Потом помолчали. Карандаш Гордея шуршал по бумаге, где-то в кустах чирикнула птица. Марк вдруг почувствовал, что это поле не пугает его. Оно просто хранит свою тайну, тихо и осторожно.

– Ладно, – Гордей захлопнул блокнот. – Хватит фантазировать. Пошли осмотримся, а то я что-то продрог…

Они прошли вдоль трибуны.

– Стой! Смотри! – Марк вдруг указал вниз.

– Что это? – спросил Гордей. И тут же стал пробираться между лавками.

В самом низу, под всеми досками и опорами, на бетоне темнел маленький металлический прямоугольник – дверца. Мальчишки подлезли ближе. Это был старый шкафчик, подобный тем, что стоят в раздевалках. Его ручка заржавела так, что казалось – тронь, и рассыплется.

Марк наклонился вперёд, потянул. Металл противно скрипнул, но дверца не поддалась. Он потянул сильнее – снова скрип, и вдруг ручка осталась у него в руке.

– Ой, – сказал Марк.

– Ничего себе, – Гордей присел на корточки, заглядывая в щель, которая образовалась после того, как ручка отпала. – Там темно. Ничего не видно. Хотя…

Кажется, проступили какие-то очертания – полки, коробки, что-то ещё.

– Есть там что-нибудь?

– Похоже на старые документы. Или что-то вроде.

– Надо открыть, – сказал Марк.

Они осмотрели дверцу. Петли проржавели насквозь, но замок – обычный встроенный – держал надёжно.

– Так не открыть, – Гордей еще раз дёрнул дверцу. – Нужна отвёртка. Или что-то, чем можно поддеть.

– Возьмём завтра, – решил Марк. – У дяди Гриши, охранника должны быть ключи от хозблока.

– Стащим?

– Попросим, – поправил Марк. – А потом вернём.

Гордей усмехнулся, но спорить не стал.

Они пошли обратно. На полпути Марк остановился, обернулся. Дверца под трибуной была едва видна – тёмное пятно в тени. Стало страшно: а вдруг кто-то другой узнает тайну шкафчика вперёд них?

– Идём, – позвал Гордей. – Он лежит там много лет и никому раньше не был нужен.

– Ну да, ты прав.

Марк кивнул и пошёл.

Ночью он снова долго не мог заснуть. Смотрел на пятна света, бегущие по стенам, думал о старом поле, о ржавой дверце, о том, что может быть внутри. Может быть, там ничего ценного нет. Может быть, если достать эти бумаги, они тут же рассыпятся в пыль.

А может быть, там лежит ответ на вопрос, почему это поле забросили. Почему забор прошёл прямо по краю. Почему никто не говорит об этом месте.

Марк вдруг нахмурился: а разве они кого-то спрашивали? Они ведь ни у кого ничего ещё об этом месте не спрашивали! Вот никто и не говорит.

У него даже сердце застучало чаще. Ну конечно, нужно просто прямо расспросить кого-то про поле, Ивана Иваныча или сотрудницу музея. И, может быть, тайна быстро перестанет быть тайной. Марк получит ответы на свои вопросы и будет спокойно спать по ночам. Решено!

– Не надо руками, – раздался голос сзади. – Порежешься.

Марк вздрогнул и обернулся. К трибуне подходил Гордей.

– Ты как здесь? – спросил его Марк.

– Увидел, что ты ушёл, и пошёл за тобой, – Гордей пожал плечами. – Догадался, куда.

Он подошёл, подлез и присел рядом. И вдруг достал из кармана отвертку, гордо покрутил её в воздухе. Затем сунул отвёртку между дверцей и краем, нажал. Металл противно скрипнул, но не поддался.

– Давай я, – Марк взял инструмент, нашёл точку опоры. Нажал сильнее, потом ещё. Раздался треск – старый замок хрустнул, и дверца приоткрылась.

– Есть! – выдохнул Марк.

Они отодвинули дверцу в сторону и уставились в темноту шкафчика. Изнутри пахло сыростью, старой бумагой. Две полки были пусты. Только на верхней лежало что-то маленькое, тёмное…

– Это что? – спросил Гордей. Он протянул руку, взял предмет. Это была тетрадь. Старая, потрёпанная, в плотной обложке, которая когда-то была зелёной, а теперь выцвела до серого. На обложке синей ручкой было выведено: «Первая звезда».

– Что это значит? – прошептал Марк, заглядывая через плечо.

Гордей открыл первую страницу. На странице оказалась новая надпись: «Дневник капитана». Буквы были написаны чернилами, которые выцвели, но ещё читались. Почерк выглядел аккуратным, чуть старомодным.

«1973 год, 15 сентября. Первая тренировка после приезда. Поле в идеальном состоянии, спасибо нашему садовнику дяде Вите. Мы с ребятами решили, что в этом сезоне будем только побеждать. Тренер сказал, что у нас есть всё, чтобы стать лучшими. Я верю ему».

– 1973 год, – тихо сказал Гордей. – Это больше пятидесяти лет назад.

Марк взял тетрадь, перелистнул несколько страниц. Дневник был полон записей. Тренировки, игры, сомнения, радости. А «Первая звезда»… Оказалось, это название команды, капитан которой вел дневник.

«20 октября. Проиграли. Опять. 3:1, и это не тот счёт, который мы хотели. Тренер сказал, что мы играли как цыплята, которые бегают за мячом, не думая. Он прав. Я пропустил передачу, из-за которой нам забили первый гол. Всю ночь не спал, думал, зачем вообще вызвался капитаном. Может, я не справляюсь?»

Марк остановился. Перечитал последние строчки. «Зачем вообще вызвался капитаном. Может, я не справляюсь». Как будто кто-то другой озвучил собственные мысли Марка. Как будто он сам это написал. Вспомнилось, как в первую неделю после приезда Марк лежал в кровати и думал: а вдруг футбольный скаут Ловецкий ошибся? Вдруг Марк оказался в Академии случайно? Вдруг он не такой талантливый, как он подумал?

– Что там? – спросил Гордей.

– Капитан сомневался в себе, – сказал Марк. – После проигрыша.

Гордей понимающе кивнул.

Марк перелистнул ещё. Записи шли одна за другой – тренировки, игры, заметки о соперниках, какие-то схемы, нарисованные от руки.

«15 марта. Сегодня тренер сказал мне: “Ты не забиваешь голы, ты создаёшь моменты. Это тоже важно. Капитан не должен быть лучшим в игре. Капитан должен быть тем, кто держит команду”. Я не знал, что ему ответить. Может, он прав. Может, моя задача не в том, чтобы забивать, а в том, чтобы другие могли забивать».

Марк снова остановился. Ему вспомнилась их совсем недавняя первая победа, когда Сабит забил гол, а Марк был в защите и не забил. Тогда он не расстроился – радовался за Сабита. Но ведь были моменты, когда хотелось быть главным, забивать, побеждать. Марк прекрасно понимал хозяина дневника, хоть и не был в своей команде капитаном.

– Пошли отсюда, – сказал Гордей, оглядываясь. – Уже завтрак скоро, наверняка все встали.

Марк очнулся, тряхнул головой. Они закрыли дверцу, как могли, привалив её куском доски, чтобы не болталась. Дневник Марк сунул за пазуху.

Надо же, думал Марк, на эмблеме Академии «Футболис» звезда и в названии команды из тетради есть слово «звезда». Связано ли это?

Вернулись в корпус, остальные уже действительно проснулись.

На завтраке Рамиль носился с телефоном, снимая, как повар раскладывает по тарелкам омлет, как Петро снова пытается засунуть в рот сразу два бутерброда, как Мирон рассказывает историю манной каши.

– Ребята, – объявил он, когда все уселись за столы, – я вчера смонтировал первый ролик! Ссылку скинул в общий чат. Смотрите, лайкайте, подписывайтесь!

Марк отправил в рот ложку каши и открыл телефон – на экране высветилась ссылка, он нажал.

Короткий ролик начинался с кадра: крупный план эмблемы Академии, солнце над футбольным полем. Потом сменялись картинки – форма, аккуратно сложенная на лавке, бутсы, стоящие у шкафчика. Под музыку, бодрую и ритмичную, мелькали лица: Артём разминает ноги с хмурым видом, Ян в воротах, Никита, принимающий мяч, Гордей, отдающий пас. В конце – общий план: все мальчишки бегают по полю, а сверху надпись: «Академия “Футболис”. Здесь начинается мечта».

– Прикольно, – сказал Ян, когда ролик закончился. – Особенно я в воротах.

– А почему меня так мало? – возмутился Петро. – Я же чуть не упал, это смешно!

– Для смешного будет отдельный ролик, – пообещал Рамиль. – Это вступительный, торжественный.

– А я? – спросил обычно скромный Семён из своего угла. – Я там есть?

– Есть, – кивнул Рамиль. – Ты на заднем плане. Очень эстетично.

Семён остался доволен.

После завтрака, пока не забрали телефоны, мальчишки сидели и пересматривали ролик, комментировали, ставили лайки. Следили, как реагирует сторонняя аудитория. И вот кто-то не из Академии уже написал в комментариях: «Класс!», кто-то спрашивал, как попасть на обучение. Рамиль сиял.

– Слушайте, – сказал он, поднимая голову от телефона, – я пока монтировал, нашёл кое-что интересное. В интернете про нашу Академию много всего написано. И про старые команды, и про чемпионаты. Я даже нашёл старый сайт, где есть история. Там написано, что в семидесятых годах здесь была самая сильная юношеская команда в области. «Первая звезда». Они выиграли почти все турниры, в которых участвовали. А потом – раз, и всё. Команда исчезла.

– Как это – исчезла? – спросил Артём.

– Ну, перестала существовать. Игроки разъехались, тренер ушёл. Стадион забросили. И про них никто не вспоминает.

В этот момент в столовую зашёл Павел, куратор новичков, и попросил сдать телефоны до вечера. Все нехотя подчинились. Рамиль вышел из столовой радостный: ему телефон разрешили не сдавать. Правда, разрешение действовало до тех пор, пока он не начнёт отвлекаться на телефон больше, чем нужно.

– Может, это то самое поле, та самая команда? – тихо спросил Марк у Гордея, когда они вышли. У Марка всё внутри перевернулось сразу, как он услышал рассказ Рамиля. Теперь казалось, что шкафчик под трибуной и то, что они там нашли, связано с историей пропавшей «Первой звезды».

– А что, если в том шкафчике… – начал Марк и осёкся. Слишком много народу оказалось вокруг.

– В каком шкафчике? – услышал Никита.

– Да так, – Марк отмахнулся. – Просто мысли вслух.

Но Петро уже уставился на него с подозрением.

– Вы что-то скрываете, – заявил он. – Я же вижу. Вы с Гордеем опять на то поле ходили?

– Нет, – слишком быстро сказал Марк.

– Ходили, – кивнул Петро. – Я знаю. И что-то там нашли.

– Ничего мы не нашли, – вмешался Гордей. – Просто гуляли.

Петро хотел возразить, но тут Павел поторопил всех на уроки, и все потянулись в класс. Марк бросил благодарный взгляд на Гордея. Тот чуть заметно кивнул.

В классе заняли свои столы.

– У нас сегодня новые предметы, – объявил Никита, вытаскивая на стол тетради. – География и литература.

– Литература, – мечтательно протянул Ян. – Интересно, что будем читать.

– Сказки, наверное, – буркнул Артём. – Как в младшей школе.

– В пятом классе уже не сказки, – авторитетно заявил Никита. – Там уже мифы. Или приключения. Я слышал, мы будем про Гомера читать.

– Про кого? – не понял Петро.

– Про Гомера. Древнегреческий поэт. «Илиада», «Одиссея».

– А-а-а, – протянул Петро, которому эти названия ни о чём не говорили. – Ну, может, интересно.

Все приготовились и сели.

Учительница географии вошла в класс с таким видом, будто только что вернулась из экспедиции. Высокая, стройная, с короткой стрижкой, в которой уже проглядывала седина, и ярким шарфом, обмотанным вокруг шеи. Шарф был бордовый, с жёлтыми очертаниями материков. Она принесла с собой глобус и поставила его на стол.

Глобус был огромный, на подставке из тёмного дерева, и Петро сразу к нему потянулся, но Никита дёрнул его за рукав.

– Не трогай, – шепнул он. – Это учебное пособие.

– Здравствуйте, ребята. – сказала новая учительница, и голос у неё оказался низким, спокойным. – В этом году мы с вами отправимся в большое путешествие. Не выходя из этого кабинета.

Она щёлкнула пультом, и на интерактивной доске появилась карта мира. Не обычная, плоская, а какая-то объёмная, с подсвеченными океанами и материками.

– География, – продолжала Елена Павловна, – это наука о том, как устроена наша планета. Где горы, где реки, где пустыни, где леса. Почему в одном месте идёт дождь, а в другом – снег. Почему люди говорят на разных языках и строят разные дома. Мы будем изучать карты, запоминать названия стран и столиц. А ещё – я буду рассказывать вам истории.

– Истории? – переспросил Петро, который до этого смотрел в окно.

– Истории, – повторила Елена Павловна. – Про путешественников, которые пересекали океаны на деревянных кораблях. Про исследователей, которые шли через джунгли и пустыни. Про обычных мальчишек, которые мечтали увидеть мир.

Марк слушал вполуха, в голове у него крутились только слова Рамиля: «команда исчезла», «стадион забросили». И ещё – шкафчик. То, что лежало внутри. Может быть, это ответ на все вопросы. Обязательно нужно дочитать найденный дневник!

– А сейчас, – учительница подошла к глобусу, – давайте познакомимся с нашей планетой. Кто покажет, где мы живём?

Петро, который наконец дождался разрешения потрогать глобус, вскочил первым. Он подбежал к голубому шару, покрутил его, нашёл Россию, но ткнул пальцем куда-то в сторону Африки.

– Здесь, – сказал он уверенно.

– Приблизительно, – посмеялась Елена Павловна. – Но мы уточним это чуть позже. А пока – откройте тетради и запишите тему.

Марк открыл тетрадь, взял ручку. Буквы получались корявые, как всегда. Он написал: «Введение в географию. Что изучает география?» – и задумался. А что, если тот капитан из дневника тоже сидел в этом классе и смотрел в окно? Наверняка так и было, учились ведь они где-то по школьной программе. Может быть, прямо здесь…

С географии мальчишки высыпали гурьбой, и коридор сразу наполнился голосами. Петро что-то громко рассказывал про глобус и про то, как он обязательно выучит местонахождение всех стран. Ян поправлял очки и спорил с Никитой о том, можно ли считать путешественников футболистами, если они тоже перемещаются по полю. Артём отошел к стене, разминая шею после долгого сидения за партой. Остальные болтали, смеялись, бегали друг за другом, как маленькие.

Марк вышел последним. В голове всё ещё крутились слова учительницы про путешественников, которые шли через джунгли и пустыни, и про мальчишек, которые мечтали увидеть мир. Ему казалось, что они с Гордеем теперь тоже были такими путешественниками, – только их джунглями были кусты за Академией, а пустыней – заброшенное поле, заросшее высокой травой. В них горела жажда приключений и открытий!

Гордей потянул Марка за руку в сторону, к широкому подоконнику в конце коридора.

– Отойдём.

Марк послушно пошёл за ним. Гордей оглянулся – никто не смотрел – и достал из-за пазухи сложенный вчетверо лист.

– Я дорисовал, – сказал он, и в голосе его звучал восторг. – Тот комикс. Про нашу победу.

Марк смотрел на лист, но мысли были где-то далеко, где-то возле чужого дневника.

– Марк? – Гордей нахмурился. – Ты слышал меня?

– А? Да, – спохватился Марк. – Слушаю. Комикс. Про победу.

Гордей посмотрел на него с подозрением. Он умел читать лица – художник всё-таки.

– Ты вообще не слушаешь, – сказал он со вздохом.

– Я всё думаю, – честно сказал Марк. – Хочу скорее почитать дневник.

Гордей опустил лист, и в его взгляде мелькнуло понимание.

– Понятно. – Он помолчал секунду. – Я тоже о нём думаю. Но это дело с комиксом надо было доделать. А то новость «протухнет», как говорят журналисты.

– Да, – кивнул Марк. – Да, конечно, классный комикс.

Они постояли молча. В коридоре было шумно – кто-то бегал, кто-то смеялся, Рамиль носился с телефоном, пытаясь поймать удачный кадр. А у окна, в конце коридора, было тихо и спокойно.

– Ладно, – Гордей снова поднял лист. – Я задержусь немного перед уроком. Повешу комикс на дверях столовой, пока там никого нет. Чтобы все увидели к обеду.

– Прямо сейчас? – Марк попытался сосредоточиться на словах Гордея, но перед глазами снова вставала старая тетрадь в выцветшей зелёной обложке.

– Сейчас, – Гордей уже прятал лист обратно за пазуху. – Я опоздаю буквально на пару минут.

Марк кивнул, но кивок вышел каким-то неуверенным.

Гордей развернулся и быстро пошёл к лестнице, ведущей вниз, к столовой. Марк смотрел ему вслед. В голове всё ещё крутился дневник, но теперь к нему добавилось кое-что ещё. Гордей, который рисовал комикс про победу. Который не спал ночью, чтобы закончить его. Который сейчас побежал вешать его на дверь, чтобы все увидели и улыбнулись.

Гордей ведь тоже не находил себе места в Академии, когда приехал, не понимал, что здесь делает. А сегодня он бежал по коридору с комиксом под мышкой, чтобы порадовать ребят.

– Марк, пойдём! – крикнул от двери класса Артём. – Литература начинается!

– Иду, – отозвался Марк.

На пороге обернулся. Коридор был пуст.

Учитель литературы – мужчина лет сорока, с бородкой и добрыми глазами, в джемпере с высоким воротником встречал всех, стоя у доски.

– Проходите, рассаживайтесь, – сказал он, встретив ребят. – Сегодня у нас первое занятие, и я хочу спросить вас: что такое литература?

– Это книги, – сказал Ян.

– Это то, что проходят в школе, – добавил Артём.

– Это когда читаешь и плачешь, – встрял Петро, и все засмеялись.

Учитель тоже улыбнулся. В этот момент вернулся Гордей, извинился за опоздание и уселся за парту.

– Литература – это разговор, – продолжил учитель. – Разговор между писателем, который жил, может быть, сто или двести лет назад, и вами, который сидит сейчас в этом классе. Писатель задаёт вопросы, а вы ищете ответы. Или наоборот.

Он встал, прошёлся между столами. Голос у него был негромкий, но слышно было хорошо.

– В пятом классе мы будем читать приключения. Про путешествия, про подвиги, про то, как человек становится сильнее и мудрее. Начнём с мифов Древней Греции. Кто знает, что такое миф?

– Это легенды, – сказал Никита. – Про богов и героев.

– Верно, – кивнул учитель. – Мифы – это истории, в которых люди пытались объяснить мир. Почему гремит гром, почему светит солнце, почему случаются бури. Они придумывали богов, наделяли их человеческими чувствами – любовью, гневом, завистью, – и рассказывали о них. А ещё – о героях, которые совершали подвиги.

– Как в футболе, – неожиданно сказал Марк.

Все повернулись к нему. Он сам не ожидал, что скажет это вслух.

– Ну, – он замялся, – герои же. Которые совершают подвиги. Как игроки на поле. Тоже тренируются, борются, побеждают.

Учитель посмотрел на него с интересом.

– А ведь верно, – сказал он. – В любом деле есть свои герои и свои мифы. И свои легенды, которые передаются из уст в уста. Может быть, через сто лет о ком-то из вас тоже будут слагать легенды.

Марк почувствовал, как щёки загорелись. Он опустил глаза в тетрадь, где так и было написано только «Литература» и дата.

Учитель начал рассказывать о Геракле, о его подвигах, о том, как он чистил Авгиевы конюшни и сражался с немейским львом. Марк слушал, но мысли снова улетали на старое поле. Геракл совершал подвиги, потому что был сильным. А капитан из дневника? Он тоже совершал потом подвиги? Сначала приходил на тренировки, переживал из-за поражений, радовался победам, сомневался в себе, а потом? В конце его дневника описаны какие-то подвиги? Обязательно нужно дочитать!

Хотя, может быть, это и есть самый главный подвиг – не сдаваться, даже когда кажется, что ты недостаточно хорош…

– Марк, – голос учителя вернул его в реальность. – Ты с нами?

– Да, – сказал Марк. – Да, я тут, простите, задумался.

– И как ты думаешь, почему Геракл не отказался от своих подвигов?

Марк опять вспомнил дневник, строчки про бессонную ночь после проигрыша. Вспомнил себя в первый день в Академии, когда боялся, что его разоблачат как самозванца.

– Наверное, потому что Геракл знал, что должен это делать, – сказал Марк. – Даже если трудно. Даже если кажется, что не справишься.

Учитель кивнул.

– Правильно. Герой – это не тот, кто не боится. Герой – это тот, кто делает, даже когда боится.

Марк опустил глаза в тетрадь. Эти слова он уже где-то слышал. Их сказал Ловецкий, в тот самый первый вечер, когда пришёл к ним домой. «Смелость – это когда боишься, но всё равно делаешь». Как будто все взрослые говорили об одном и том же. И капитан из дневника, наверное, тоже понял это.

Когда уроки закончились, Марк вышел в коридор последним. В голове всё перемешалось – Геракл, географические карты, старое поле, ржавый шкафчик под трибуной, дневник, который лежал у него под матрасом. Он шёл по коридору и смотрел в окно, за которым виднелись поля Академии. Там, за кустами, за новым забором, лежала важная тайна чужих подвигов.

И еще Марку было стыдно за то, что он присвоил дневник. Сейчас тайна старого поля принадлежала ему одному. Почему Марк скрыл находку от соседей по комнате? Он не знал ответа. Потому что слова капитана в дневнике напоминали Марку его самого? Если ребята увидели бы сомнения капитана, то узнали про сомнения Марка?

– Марк! – окликнул вдруг Рамиль, вылетая из класса с телефоном в руке. – Я снял, как ты отвечал! Про Геракла. Это в блог пойдёт, ладно?

– Ладно, – рассеянно согласился Марк.

Петро, бежавший в столовую впереди всех, резко затормозил.

– О! – сказал он. – Смотрите!

На дверях столовой висел изрисованный лист. Обычный белый, чуть помятый по краям, прикреплённый скотчем прямо к пластику. Все столпились перед ним, заглядывая через плечи друг друга.

– Это комикс! – заорал Петро. – Опять комикс!

Марк протиснулся поближе и сделал вид, что впервые смотрит на этот комикс. Пять картинок, нарисованных чёрным маркером. На первой – команда соперников в идеально ровных шеренгах, похожих на солдатиков, и их тренер с каменным лицом. На второй – ребята из Академии, все разные, кто с улыбкой, кто с развязавшимся шнурком, кто очки протирает. На третьей – Сабит, который получает мяч, и над ним пузырёк с мыслью: «Отдать? Нет, ударю!». На четвёртой – мяч летит в ворота, а вратарь соперников с выпученными глазами смотрит ему вслед. На пятой – все обнимаются, а на заднем плане их тренер прыгает вверх, сжав кулаки.

– Это же про нашу игру! – выдохнул Ян.

– Сабит! Смотри, ты! – Петро ткнул пальцем в третью картинку.

Сабит стоял чуть поодаль, не пробиваясь к дверям. Когда все обернулись к нему, он слегка покраснел.

– Я такой? – спросил он тихо.

– Такой-такой, – закивал Петро. – Классно!

– А кто это рисует? – спросил Никита, разглядывая подпись внизу. Там стояли две буквы: «МГ».

– Явно тот же, кто в прошлый раз. – предположил Ян. – Про тренера в нокауте.

– Точно, – Артём присмотрелся. – Почерк тот же. Тот же художник.

– А кто он? – спросил кто-то из младших.

Начались гадания. Кто-то предположил, что это Иван Иваныч сам себя так высмеивает, а ребят поощряет. Петро выдвинул версию, что это робот, запрограммированный на рисование комиксов, но ему никто не поверил.

– А, по-моему, очевидно, что это кто-то из нас, – тихо сказал Мирон, оглядывая толпу. – Кто-то, кто был на игре. Кто видел всё своими глазами.

Марк незаметно покосился на Гордея. Тот стоял, прислонившись к стене, с самым бесстрастным лицом, какое только возможно. Руки в карманах, взгляд в сторону. Идеальная картина невинности.

– А почему ты опоздал на литературу? – вдруг спросил Никита, поворачиваясь к Гордею. Все посмотрели на Гордея. Тот даже бровью не повёл.

– Живот болел, – сказал он ровно.

– Ага, живот, – Артём усмехнулся. – А сам, наверное, комикс прицепил!

– Чего? – Гордей сделал удивлённое лицо. – Я рисовать не умею.

– Не умеет он, – фыркнул Петро. – А в музее кто фотографии развешивал? Ты ещё говорил, что мама у тебя в галерее работает!

– Мама работает, а я нет, – Гордей пожал плечами. – И потом, я же с вами всё время. Когда мне было рисовать?

– Петро, отстань от него, – вмешался Артём. – Если человек сказал, что не он, значит, не он.

Петро хотел возразить, но в этот момент дверь столовой открылась, и оттуда потянуло чудесным запахом котлет.

– Обед! – завопил Петро и тут же забыл про комикс, про художника и про всё на свете.

Мальчишки начали заходить в столовую, но Марк задержался, дождался Гордея.

– Здорово получилось, – тихо сказал Марк.

– Ты про что? – Гордей смотрел в сторону.

– Про комикс.

– Какой комикс? – Гордей повернул к нему лицо с каменным выражением.

– Ладно, молчу, – улыбнулся Марк.

Они зашли в столовую последними. За столом уже кипело обсуждение. Петро нахваливал котлеты и одновременно рассказывал, что обязательно вычислит художника.

– Я сыщик! – заявил он. – Я по почерку вычислю! У нас в классе у всех разный почерк. Сравню – и всё!

– А если художник не из нашего класса? – спросил Никита.

– Значит, буду искать по всей Академии! – не сдавался Петро.

Гордей спокойно ел котлету и делал вид, что разговор его совершенно не касается. Но Марк заметил, как он дважды чуть заметно улыбнулся в тарелку.

Вечером после тренировки и ужина, когда все вернулись в комнату и стали готовиться ко сну, Марк с нетерпением ждал момента, когда сможет достать дневник. Его никто не должен был увидеть.

Вот сейчас все сходят в душ, переоденутся, лягут и…

По коридору прокатился какой-то шум, а затем звонкий крик. Дверь в комнату распахнул Рамиль.

– Ребята! – заорал он, влетая на пару шагов. – Я такое узнал!

– Что? – лениво спросил Артём, который уже улёгся.

– В Академию приезжает команда девочек!

В комнате стало тихо.

– Каких девочек? – спросил Никита, и его веснушки стали темнее.

– Футбольных! Из другой спортивной школы. Они будут здесь тренироваться целую неделю, жить в гостевом корпусе. И с нами играть! Мне сообщили, чтобы я сделал новость для блога.

– Играть с нами? – переспросил Ян. – В футбол?

– А ты думал, в шахматы? – Рамиль уже повернулся, чтобы бежать к следующим слушателям. – Тренер сказал, они наши ровесницы. И играют отлично. Я в интернете посмотрел – у них кубок города в прошлом году!

И Рамиль убежал. Его крики послышались в соседней комнате.

Мальчишки загалдели. Кто-то возмущался, кто-то удивлялся, Артём заявил, что играть с девчонками – это несерьёзно, на что Никита заметил, что в Древнем Китае женщины тоже были воинами и никто не называл это несерьёзным, это ему Мирон рассказывал.

Полетели вопросы: «А когда приезжают?», «А сколько их будет?», «А когда первая игра?», но никто не знал ответов.

Марк ощутил волнение вместе со всеми – девчонки и футбол вместе не представлялись. Академию точно ожидала необычная неделя!

Вот, наконец угомонившись, все легли, и Марк с нетерпением вытащил дневник. Подсвечивая себе фонариком под одеялом, он продолжил чтение его страниц.

Записи были неровные – иногда длинные, подробные, иногда короткие, в одну строчку. Чаще что-то вроде: «3 июня. Победили! 4:2. Я не забил, но сделал две голевые передачи. Тренер сказал, что это настоящая капитанская игра. Теперь я знаю: можно побеждать, даже если не забиваешь сам».

Марк несколько раз улыбнулся в темноту: да, они с этим мальчишкой были удивительно похожи!

На середине дневника Марк почувствовал, что засыпает, сунул его под матрас, туда, где никто не найдёт. Потом перевернулся на бок и закрыл глаза.

Уже сквозь дрёму подумалось: жаль, что в дневнике нет ни имени, ни фамилии. Только строчки, выведенные аккуратным почерком. Как же найти теперь этого капитана? Как узнать, что случилось с ним и с его командой?

– Ты как?

– Да вот, думаю, – сказал Никита. – Ты заметил, как Петро радуется? Как будто цирк приехал.

– Он просто шутит. Волнуется, наверное.

– Глупые у него шутки, – сказал Никита, и Марк сочувственно кивнул.

В комнату Марк заглянул лишь для того, чтобы взять форму и проверить дневник. Тот спокойно лежал под матрасом, ждал, пока его прочитают. Сейчас было не до чтения.

– Интересно, – сказал Ян, стянув футболку, – они такие же, как мы? Или другие?

– В каком смысле? – спросил Артём.

– Ну, нервничают, наверное. Новое место, новая команда. Может, тоже переживают, как их примут.

– А ты переживал? – спросил Марк. Он только недавно думал о том же.

Ян подумал.

– Немного. Особенно когда в ворота встал первый раз. Думал, вдруг мяч пропущу, вдруг смеяться будут.

– Мы же не смеялись.

– Нет. Но я же не знал заранее, будете или нет.

Марк кивнул. Он в который раз вспомнил свой первый день – как боялся, что Ловецкий ошибся, что его разоблачат, что он окажется хуже всех. Наверное, эти девчонки сейчас чувствуют то же самое. Или нет? Может, они увереннее?

– Пошли, – сказал Артём, застёгивая на ходу олимпийку. – Чего гадать? Сейчас всё увидим сами.

Они вышли в коридор. Там уже толпились ребята, все шептались.

– Идёмте на поле, – сказал Марк. – Нужно уже скорее познакомиться всем, станет спокойнее.

В раздевалке Иван Иваныч собрал всех мальчишек в небольшой круг и попросил послушать. На тренере была новая футболка, Марк прищурился, чтобы прочитать: «ФУТБОЛ ОБЪЕДИНЯЕТ». Сколько же у него футболок!

Иван Иваныч стоял, скрестив руки на груди, и ждал, пока все утихнут.

– Сегодня у нас начинаются совместные тренировки с гостями, – объявил он. – Гостевая команда пробудет у нас неделю. За это время мы проведём несколько тренировок и один товарищеский матч в конце недели.

– С девчонками? – не удержался Петро.

– С командой, – поправил Иван Иваныч, и в голосе его прозвучало предупреждение. – Футболистки они или футболисты – никакой разницы нет. На поле вы все игроки. Я попрошу придерживаться этого правила и не отвлекаться.

Он оглядел всех, задержав взгляд на самых скептически настроенных.

– Встретим их достойно, без глупых шуток. Договорились?

Все закивали. Только Петро, кажется, что-то ещё хотел спросить, но Артём дёрнул его за рукав.

– Тогда жду всех на поле в форме. Разминка общая.

Мальчишки разошлись к шкафчикам переодеваться.

– А вдруг, ну вот вдруг… – Петро натягивал гетры и взволнованно шептал: – А вдруг они вообще огромные? Как штангистки?

– С чего ты взял? – посмеялся Ян.

– Ну, футбол же. Там бегать надо, толкаться… Вдруг они накачали мышцы…

– Ты смотрел женский футбол хоть раз? – спросил Никита.

– Ну… нет…

– Тогда не говори глупостей, – посоветовал Артём.

Марк молча зашнуровывал бутсы. Ему было любопытно, но он старался не строить ожиданий.

На поле они вышли первыми. Туман уже рассеялся, солнце пробивалось сквозь облака. Они начали разминку – побежали по кругу. Иван Иваныч следил за ними, но было заметно, что он всё чаще поглядывает на дорожку, ведущую от гостевого корпуса.

А потом они появились.

Сначала Марк услышал голоса – звонкие, высокие, совсем не похожие на привычный мальчишеский гул. Он бежал к гостевому корпусу спиной, по дальней части поля. Потом развернулся и увидел фигуры. Девочки шли по дорожке ровным строем, в одинаковой форме – белые толстовки с синей отделкой, чёрные штаны. Впереди шагала невысокая женщина с короткой стрижкой и строгим лицом – видимо, тренер.

– Идут, – сказал Петро, остановившись.

– Это что такое? – прикрикнул Иван Иваныч. – Продолжаем!

Но все уже остановились и смотрели на девчонок.

Их было одиннадцать. Марк остановился за спинами товарищей и поймал себя на том, что разглядывает пришедших. Они были разные. Высокие и пониже, светловолосые и темноволосые, с хвостиками и с короткими стрижками.

Иван Иваныч и тренер девочек отошли в сторону, о чём-то поговорили. Вскоре они вернулись.

– Знакомьтесь, – сказал Иван Иваныч. – Это наши гости. На этой неделе мы тренируемся вместе. Прошу любить и жаловать.

Возникла неловкая пауза. Мальчишки стояли неровной толпой, а девчонки – напротив них. Все с интересом переглядывались.

– Становимся в две шеренги! – скомандовал Иван Иваныч.

Выстроились в две шеренги – мальчишки и девочки, девчонок пропустили вперёд. Получилось немного неловко: кто-то смотрел в землю, кто-то, наоборот, разглядывал соседей с вызовом.

Марк заметил, что у одной из девочек – той, что встала перед ним, – лицо было веснушчатым, а волосы такого же рыжего оттенка, как у Никиты. Он невольно покосился на друга. Никита, кажется, тоже заметил – он смотрел на рыжую девочку с каким-то странным выражением, не то удивлённым, не то испуганным.

– А это, – тренер девочек подошла к рыжей и положила руку ей на плечо, – наш капитан, Вера.

Вера приветственно подняла руку вверх. Она была невысокой, но держалась уверенно – плечи расправлены, взгляд спокойный, цепкий.

Петро, который недалеко от Марка, издал какой-то странный звук – то ли смешок, то ли удивление. Артём толкнул его локтем.

– А мы ещё не назначили капитана, – сказал Иван Иваныч.

Марк видел, что Артём в этот момент посмотрел на тренера, даже привстал на носки, желая выглядеть выше. Ёжик его волос словно стал топорщиться ещё больше. Артём, кажется, еле удержался от того, чтобы сказать: «Я! Я буду капитаном!», но всё-таки промолчал.

Разминку провели вместе. Иван Иваныч давал упражнения, а тренер девочек – её звали Ольга Викторовна – ходила мимо и поправляла технику выполнения. Марк заметил, что девочки двигались легко, без лишнего напряжения. Они не пытались никому ничего доказывать – просто делали своё дело.

После разминки начали работу в парах. Иван Иваныч разбил всех сам, специально перемешивая мальчиков и девочек.

– Чтобы привыкали, – сказал он, усмехаясь. – На поле все равны.

Марку в пару досталась девчонка со светлой косичкой, Алиса. Они встали напротив друг друга, мяч был у неё.

– Готова? – спросил Марк.

– А ты? – ответила она и точным движением отправила ему мяч.

Марк принял пас, отправил обратно. Мяч летел ровно, Алиса поймала его без труда.

– Неплохо, – сказала она.

– Ты тоже, – ответил Марк.

Потом они обменивались мячом молча, сосредоточенно. Марк чувствовал, что Алиса играет уверенно – не старается перебить, не показывает, кто здесь круче. Просто делает, что сказали. Это ему понравилось.

Рядом Петро работал в паре с девочкой, которая была сильно ниже, её звали, кажется, Мила. Сначала Петро явно не воспринимал её всерьёз – подавал мяч небрежно, с ленцой. Мила молча ловила и возвращала с такой силой, что Петро пару раз не удержал.

– Ты чего? – возмутился он после третьего раза.

– Ничего, – спокойно ответила Мила и снова отправила мяч.

Петро поймал, но уже внимательнее. Марк усмехнулся, заметив это: как здорово Мила заставила Петро работать!

Тренер тоже это заметил, крикнул ему:

– Пётр! Давай серьёзнее!

А у Никиты всё было не так спокойно. В пару ему досталась та самая Вера, рыжий капитан команды. Но трудности были не с ней. Просто позади них сразу же зашептались:

– Смотри, жених и невеста!

– Рыжие оба!

– Классно смотритесь, ребята!

Причём пошутить о них успели не только мальчишки, но и девочки.

Никита покраснел. Он явно слышал, но делал вид, что спокоен. Вера тоже слышала – она на секунду остановилась, посмотрела на говоривших, но ничего не сказала. Просто продолжила перепасовку, ещё более ровную и точную, чем раньше.

Марку почему-то стало неловко, ему захотелось поддержать Никиту. Но он не придумал, что сказать.

После тренировки, когда все шли в раздевалку, Петро уже вовсю обсуждал Милу.

– Она маленькая, а бьёт как… – он не нашёл сравнения.

– Как хорошая футболистка, – подсказал Ян.

– Ну да. Я сначала не ожидал.

– Зря, – сказал Артём, который всю тренировку молчал. – Они умеют играть.

– Всё, ты теперь их фанат? – удивился Петро. – Ты же не собираешься им проигрывать?

– Я говорю, что видел. Они умеют играть, – повторил Артём. – А если кто-то из наших будет делать глупости, то получит от меня.

Все удивленно посмотрели на Артёма: надо же, как быстро изменилось его отношение. Но он умел признавать чужие заслуги. Если человек что-то умел, Артём это признавал и уважал его.

Марк посмотрел на Никиту. Тот шёл чуть позади, красный и понурый. Марк замедлил шаг, поравнялся с ним.

– Эй, всё нормально?

– Нормально, – буркнул Никита.

– Не обращай внимания. Это же просто приколы, все шутят первое время…

– Я и не обращаю, – сказал Никита, но по его голосу было понятно – обращает.

К общей радости мальчишек, девочки на уроки не ходили – занимались отдельно в гостевом корпусе. Учиться с ними в одном классе было бы уже чересчур: кто бы тогда слушал учителя? Петро вон вообще заявил, что если бы девчонки сели за соседние парты, он бы ни одной формулы не запомнил. Никита промолчал, но Марк заметил, как он облегчённо выдохнул, когда выяснилось, что уроки у всех будут раздельные.

Зато вечерняя тренировка снова была общей. К сожалению, к вечеру зарядил дождь – не сильный, но очень нудный, с мелкой водяной пылью, которая забиралась за шиворот и делала газон скользким. Иван Иваныч перевёл всех в зал.

В зале теперь будто стало тесно – столько народу собралось! Стало больше шума и смеха.

Разминка прошла быстро – бег по кругу, растяжка, прыжки.

Затем, наконец, упражнения. Иван Иваныч и Ольга Викторовна гоняли подопечных серьёзно, не давая ни минуты передышки. Сначала – дриблинг между фишками с разворотами на месте. Потом – упражнение в треугольниках: короткий пас, открывание, приём, снова пас. Команды перемешали, так что в каждой тройке были и свои, и чужие, и некогда было глазеть по сторонам или перекинуться лишним словом. Только мяч, только движение, только голоса тренеров, которые успевали подсказывать всем сразу. Марк даже не заметил, как пролетел час.

Игры в конце не было. Тренеры решили, что пока нагрузки достаточно. Мальчишки и девчонки разошлись по своим раздевалкам, уставшие, мокрые от пота, но довольные. Марк чувствовал, как гудит тело после хорошей работы.

В столовой за ужином обсуждали только одно – новых игроков. Петро пересказывал каждую минуту тренировки, Ян хвалил вратаря девочек, которая во время упражнения ловила мячи и взяла почти всё, что летело.

– Она ловит как… – Ян запнулся.

– Как «Чёрный паук» Яшин, – подсказал Марк.

– Ну да. Как Яшин.

Ян счастливо улыбнулся, ему было приятно, что Марк запомнил фамилию его любимого вратаря.

Никита молча ковырял макароны. Он не участвовал в разговоре, и Марк его понимал.

Вечером, после ужина, они сидели в комнате. Артём делал уроки, Ян читал, Никита лежал на кровати и листал комикс. Марк хотел достать дневник – он лежал под матрасом, ждал, – но почему-то не стал. Понял, что сил на него нет.

Он думал о сегодняшней тренировке. О том, как Алиса спокойно и уверенно работала в паре. О том, как Мила поставила на место Петро, даже не повышая голоса. О том, как Никите было неловко с Верой и как Артём, обычно такой резкий, вдруг сказал, что разберётся с теми, кто будет лезть к девчонкам.

Девчонки только-только приехали. И уже что-то в их жизни изменили.

Марк закрыл глаза. Завтра снова тренировка. И послезавтра. И матч в конце недели. Дневник подождёт. Сейчас Марку нужно было просто выдохнуть.

Выключили свет. Поёрзали на кроватях. Затихли.

– Ты спишь? – спросил Никита из темноты.

– Нет.

– Я тоже, не сплю.

– Одни девчонки на уме? – пошутил Марк. И они вместе с Никитой тихо посмеялись.

– Я думаю о том, что они нормальные, – сказал он. – А мы дураки. Ведём себя как дураки дикие.

– Не все, – тихо сказал Марк.

– Но некоторые.

– Некоторые просто не знают, как себя вести. Потом привыкнут.

– Ага, – Никита вздохнул. – Ладно, давай, спокойной ночи.

– И тебе спокойной ночи.

Никита отвернулся, и стало тихо.

Марк лежал и слушал, как за окном шумят сосны. Он подсунул руку под матрас и проверил дневник, тот был на месте. Марк решил, что завтра обязательно его почитает.

Марк отложил дневник на секунду. Сердце стучало громко, слишком громко. Он выглянул из-под одеяла, посмотрел на спящих ребят, потом снова взял тетрадь.

Дальше шли записи про поиски. Капитан подробно описывал, кто где искал. Команда обошла весь стадион, заглянули под каждую скамейку, проверили все шкафчики. Но кубок исчез.

Марк подумал: жаль, что тогда не было камер видеонаблюдения, они бы очень помогли в поисках!

«Команда подозревала всех. Даже своих. Всем было стыдно, но все смотрели друг на друга и думали: а вдруг взял кто-то из них? Потом ругали себя за это. Мы же команда. Как можно подозревать своих? Но кубок-то не мог сам уйти».

Марк перелистнул ещё несколько страниц. Капитан писал всё реже, записи становились короче. «Кубок не нашли. Директор сказал, что нам сделают копию. Но это не то. Понимаете? Это не то». И вдруг строчка, которая заставила Марка сесть прямо, скинув одеяло:

«Может быть, когда-нибудь кто-то его найдёт. Если кубок и правда где-то здесь, в стенах Академии, он будет ждать. Вещи умеют ждать. Особенно те, которые что-то значат».

Это была последняя запись в дневнике.

Марк закрыл тетрадь. В комнате стояла тишина, даже ветра за окном не было слышно. Марк лежал и смотрел на оконное стекло, где фонарь рисовал дрожащие тени от веток.

Кубок. Исчезнувший кубок. Кажется, капитан знал, где искать. Или надеялся, что найдёт кубок, а сам пропал вместе с командой. В голове путались версии.

Марк сунул дневник под матрас и перевернулся на бок. Нужно как можно скорее рассказать всё Гордею. Вместе они что-нибудь придумают.

Утром, перед завтраком, Марк поймал Гордея в коридоре.

– Привет! Надо поговорить.

Гордей посмотрел на него, кивнул. Они отошли в конец коридора, где никто не ходил.

– Я читал вчера дневник, – сказал Марк, понизив голос. – Дочитал до конца… У них был кубок. Они выиграли важный кубок, а потом он пропал. Капитан написал об этом так, словно знает, где искать… Но больше записей нет.

– Кубок пропал? – Гордей нахмурился. – Взял и пропал?

– Просто исчез с полки с трофеями. Они везде искали и не нашли. Наверное, полицию вызывали, не знаю…

– А что капитан? Что он написал про то, где искать?

– Ничего такого не написал. Только оставил странные намёки. И всё. Дальше чистые страницы.

Гордей задумался. В его глазах загорелся тот самый огонёк, который Марк уже научился узнавать – когда художник видел историю, которую хочется нарисовать или расследовать.

– Может, он его нашёл, – сказал Гордей. – И не стал возвращать.

– Или сам же спрятал, – Марк пожал плечами. – Он нигде не пишет, что сам искал кубок. Пишет, что другие искали.

– И где тогда этот кубок, в Академии? – Гордей оглянулся по сторонам. – До сих пор? После стольких лет?

– Почему бы и нет? Вещи умеют ждать. Капитан так и написал.

Они помолчали. В коридоре было шумно – мальчишки бегали друг за другом, кто-то смеялся, Рамиль с телефоном примерялся, пытаясь снять что-то интересное. А у окна, в конце коридора, было тихо.

– Надо поискать его, – сказал Гордей.

– Думаешь, надо поискать? – Марк удивился. – Где? Мы даже не знаем, как он выглядит.

– А это мы можем узнать, – Гордей достал блокнот. – Там в дневнике ничего не написано? Какой он?

Марк закрыл глаза, пытаясь вспомнить. Что-то было…

– Капитан писал, что кубок красивый. Будто лучи света сходятся в футбольный мяч. Цвет под золото. Короче, очень красивый.

– Лучи сходятся в мяч, – повторил Гордей, быстро набрасывая что-то в блокноте. – Хм… Может, как-то так?

Он повернул блокнот к Марку. На бумаге был нарисован кубок – высокий, с широким основанием, вверх тянулись лучи, смыкаясь вокруг мяча наверху. Марк вгляделся. Кажется, именно таким он его и представил.

– Очень может быть, – кивнул он. – Можно найти в интернете, какие награды давали в той игре, где команда его получила. Или посмотреть фото в музее.

– Значит, будем искать, – Гордей захлопнул блокнот. – Не можем же мы просто это оставить.

– Может, конечно, кубок украли и унесли отсюда. Но капитан так написал…

– Надо хоть с чего-то начать, – Гордей говорил тихо, но уверенно. – Капитан писал, что кубок стоял на полке, так? Где сейчас эта полка? Может, что-то можно о ней узнать. Где теперь хранят все награды?

– Семьдесят третий год, – Марк покачал головой. – С тех пор всё перестроили сто раз. Даже тот стадион забросили…

– Эй, пацаны! – позвал из коридора Артём. – Вы где ходите?

– Ладно, – сказал Гордей. – Давай потом, после уроков и тренировок.

– Договорились, – кивнул ему Марк.

Они уже собрались идти в столовую, когда в коридоре раздался громкий голос Петро:

– Там новый комикс! На дверях музея! Опять этот художник!

Мальчишки хлынули к лестнице, и Марк с Гордеем пошли за ними, но не спеша.

– Когда ты успел? – спросил у Гордея Марк.

– Ещё с утра, – ответил тот.

– А почему в этот раз на музее?

– Внести разнообразие.

Комикс висел на массивной двери музея точно так же, как прежде на двери столовой. Марк протиснулся поближе и увидел. Это было целое приключение.

На первом рисунке – пещера. В ней сидели лохматые существа с большими ушами, обёрнутые в тряпки. Марк пригляделся и узнал Петро – тот самый взгляд, тот же рот, открытый от удивления. Рядом сидели остальные мальчишки – все узнаваемые, но с забавными ушами и когтистыми пальцами. Надпись сверху гласила: «ГОБЛИНЫ ПЕЩЕРНЫЕ. ОБИТАЮТ В ТЕМНОТЕ».

– Это мы, что ли? – возмутился Петро, но не сильно, потому что уже разглядывал второй рисунок.

Там в пещеру входили девочки – с крыльями за спиной, в длинных платьях, со светящимися шарами в руках. Одна с короной на голове, другая – с огромными стрекозиными крыльями, третья – с цветами в волосах. Над ними висела надпись: «ФЕИ ПРИНЕСЛИ СВЕТ В ТЁМНОЕ ЦАРСТВО».

На третьем рисунке феи подбрасывали шары-мячи, и пещера наполнялась светом. Гоблины щурились, протирали глаза, но начинали улыбаться. На четвёртом – все вместе играли в футбол. Гоблины и феи бегали по пещере, рисунок был подписан: «И ТУТ ОНИ ПОНЯЛИ, ЧТО ВМЕСТЕ – СИЛА».

Внизу, как всегда, стояли две буквы: «МГ».

– Вот это да, – выдохнул Петро. – Он нас гоблинами назвал!

– А ты посмотри на себя, – засмеялся Артём. – У тебя уши как у летучей мыши!

– У тебя такие же!

– А девчонки и правда – феи, – сказал кто-то из младших мечтательно.

– Крылья красивые, – добавил другой.

Марк посмотрел на Гордея с улыбкой. В этот раз Гордей переплюнул сам себя – придумал настоящую сказку. Гордей, как всегда, смотрел на комикс с самым безразличным видом. Но Марк заметил, как он обрадовался, когда Петро назвал гоблинов «клёвыми».

– Наша местная знаменитость, – сказал Никита про художника. – Надо бы это девчонкам показать, им понравится.

– МГ, – прочитал Петро. – Может, это значит теперь «Могучие гоблины»?

– Или «Магическая графика», – предположил Ян.

Марк поймал взгляд Гордея. Тот едва заметно качнул головой: молчи. Марк и не собирался ничего говорить.

В столовой на завтраке обсуждали только комикс и девочек. Петро уже придумывал, как познакомиться с Милой поближе. Ян строил теории, какая девочка так впечатлила художника. Артём молчал, но слушал внимательно.

Сабит и Даниил спорили:

– Пока мы в общении с ними настоящие гоблины, – вздохнул Сабит.

– Сам ты гоблин, – возразил ему Даниил и скорчил рожу.

Мирон аккуратно снял комикс с двери и теперь тот лежал перед ним на столе. Мирон обещал показать комикс девчонкам, а потом сохранить для истории. Он все выходящие комиксы собирал у себя на тумбочке.

Марк ел кашу и думал о дневнике. О кубке, который пропал. О капитане, который, кажется, знал, где искать. И о том, что сегодня вечером они с Гордеем снова пойдут на старое поле. Может быть, там что-то найдут. Может быть, кубок до сих пор ждёт.

– А ты чего молчишь? – спросил Петро, проходя мимо него с пустой тарелкой. – О чём задумался?

– О гоблинах, – соврал Марк.

Петро засмеялся и продолжил с кем-то обсуждать, как бы так с девчонками сыграть в футбол, чтобы не ударить в грязь лицом. Никита встрял в разговор, Артём хмурился, Ян улыбался, все остальные тоже галдели. Марк слушал вполуха.

Про дневник и закрытое поле никто не вспоминал. Все думали про девочек. И Марк был рад, что их тайна с Гордеем остаётся только их тайной – и становится от этого ещё более важной.

После обеда Марк и Гордей решили заглянуть в музей: пока ничего и ни у кого не спрашивать, просто посмотреть фотографии команд с наградами.

В этот час в музее было тихо и пусто. Свет горел только в главном зале, где стоял макет Академии и висели портреты основателей. Дальше, в глубине, было сумрачно.

– Сюда, – сказал Марк, сворачивая в секцию с фотографиями.

Они были здесь всего раз, на экскурсии, в тот день, когда помогали с новой экспозицией. Тогда Марк смотрел на старые снимки мельком, не вглядываясь. А теперь он медленно шёл вдоль стены, разглядывая каждую фотографию.

Чёрно-белые. Цветные, но выцветшие. Команды в форме, которую никто уже не носит. Мальчишки с серьёзными лицами, тренеры с зачёсанными назад волосами. Кубки, грамоты, вымпелы.

– Смотри, – Гордей остановился у витрины в конце зала.

Марк подошёл. Под стеклом лежали самые старые фотографии, пожелтевшие уже, с загнутыми краями. На одной из них была запечатлена команда – мальчишки в белой форме с тёмными воротниками. Они стояли в два ряда, с кубком в центре. Тренер – молодой, с широкой улыбкой – положил руку на плечо мальчику, который держал кубок.

– Это может быть он? – тихо спросил Гордей.

Марк вгляделся. Мальчик был невысоким, светловолосым, с серьёзным лицом. Он держал кубок обеими руками, как самую ценную вещь в мире. А кубок…

– Похоже, – выдохнул Марк. – Лучи сходятся в мяч.

Он был высокий, от основания вверх поднимались лучи, которые смыкались вокруг футбольного мяча наверху. Совсем как на рисунке Гордея. И на основании – надпись, выгравированная на табличке.

Марк прищурился, пытаясь прочитать:

– «Победителям городского турнира. Сезон 1974 года».

– Значит, вот какой он был, – сказал Гордей. – Кубок этот.

– Ага. Был и пропал, – кивнул Марк.

Они стояли перед витриной, разглядывая лица мальчишек, которые уже давно выросли. Кто-то из них, может быть, до сих пор живёт где-то рядом. Кто-то уехал, забыл, не хочет вспоминать. А вот капитанский дневник удивительным образом оказался у Марка.

И сам капитан, вот он… Вот как он выглядит, этот самый мальчишка.

– И где сейчас этот кубок… – спросил Гордей, будто витрина могла ответить.

– Думаю, нужно для начала поискать на поле, – Марк провёл пальцем по стеклу. – Это самое очевидное место, чтобы что-то спрятать.

Они ещё немного постояли, разглядывая фотографию. Марк пытался представить этого мальчишку – живого, бегающего по полю, счастливого после победы. А потом – расстроенного, когда кубок исчез.

– Надо найти, – сказал он.

– Что? – не понял Гордей.

– Кубок. Если он до сих пор здесь, мы должны его найти.

– А зачем, собственно? – Гордей посмотрел на него с удивлением. – Он же не наш. Хотя, согласен, это будет интересно.

– Это часть истории. Команда исчезла, кубок пропал, поле закрыли. А если мы найдём его… может, тогда и про команду кто-нибудь вспомнит.

Гордей задумался. Потом достал блокнот и быстро зарисовал кубок – сфотографировать было нельзя, телефоны они сдали до вечера.

– Ладно, – сказал он, пряча блокнот. – Будем искать.

После вечерней тренировки, когда остальные разошлись по комнатам, Марк и Гордей снова пробежали по территории и пробрались через кусты к старому полю. Листья уже почти облетели, ветки деревьев и кустов торчали голые, но тропинка всё ещё была заметна. Мальчишки прошли к трибуне, к тому самому шкафчику, где нашли дневник.

– Если капитан что-то спрятал, – сказал Гордей, оглядываясь, – то где?

– Хорошо бы всё осмотреть, – Марк оглянулся на трибуну. – Мы были только у шкафчика. А вокруг?

Они зажгли фонарики на выданных телефонах, обошли трибуну кругом. За ней, со стороны поля, бетонная стена была гладкая, без щелей. Сбоку – старые трубы, которые когда-то отводили воду. Сверху – рассохшиеся деревянные сиденья. Вдоль забора тоже ничего примечательного не нашлось.

– А если не здесь? – спросил Гордей. – Если капитан имел в виду что-то другое? Какая там стоит дата в конце дневника?

– Как раз тот месяц, когда «Первая звезда» пропала. Когда перестали про неё говорить, – Марк присел на корточки, заглядывая под скамейки.

– И капитан пропал. Вместе с командой и своей тайной, – тихо сказал Гордей. Грустно так сказал.

Марк поднял голову. Гордей стоял, прислонившись к стене, и смотрел куда-то вдаль.

– Да, не всё так просто оказалось…

– Надо искать дальше, – сказал Марк. – Получше поискать в музее и на сайтах. Поспрашивать.

– У кого?

– Я хотел начать с Ивана Иваныча, потом спросить в музее. Просто некогда всё время.

– Ладно, спросим, – кивнул Гордей. – А сейчас надо идти, а то нас хватятся.

Они пошли в обратную сторону, к тропинке. Совсем стемнело. Ветер срывал с берёз последние листья, они кружились под ногами. Марк думал о том, что капитан, наверное, тоже ходил здесь когда-то. Смотрел на те же деревья, на то же небо. И знал что-то, чего они пока не знают.

– Слушай, – сказал Марк, замедляя шаг. – А ты никому не расскажешь? Про дневник?

Гордей посмотрел на него странно, даже немного с обидой.

– Ты же не рассказываешь про комиксы.

– Это другое.

– Нет, – Гордей покачал головой. – Это то же самое. Тайна есть тайна. Двое знают – молчат. Трое знают – и знает весь мир.

– Откуда ты это взял?

– Не помню. Наверное, в какой-то книге прочитал.

– Вы что здесь делаете? – раздался голос из-за кустов.

Марк и Гордей одновременно остановились. Раздвигая голые ветки, на поле вышел Иван Иваныч. Поверх его футболки была накинута старая олимпийка, а на ногах надеты резиновые сапоги. В руках он держал мощный фонарик.

– А мы… – начал Марк.

– Гуляете, – закончил за него Иван Иваныч. – А я вас потерял!

Он подошёл к ним, остановился, уперев руки в бока. Луч фонарика опустился на землю. Кажется, лицо у тренера было серьёзное, но не злое. Скорее – озабоченное.

– И часто вы сюда ходите?

Марк и Гордей переглянулись. Врать не хотелось, но и признаваться – тоже.

– Не часто, – осторожно сказал Гордей.

– Не часто – это сколько? Раз? Два? Пять? – Иван Иваныч посмотрел на них внимательно. – Я должен знать, где мои игроки находятся и чем занимаются. А я ничегошеньки не знаю!

Он прошёлся туда-сюда, оглядываясь. Ветер трепал его волосы, олимпийка хлопала на ветру.

– Слушайте, – он посвятил фонариком на мальчишек. – Я понимаю ваше любопытство. Это нормально. Вы юные, вам всё интересно, вы хотите исследовать, находить что-то новое. Но, – он поднял палец, – это место – старая территория. Она давно не используется. Здесь всё ветхое, всё разваливается. Вы видели, в каком состоянии трибуны? Ступеньки обвалились, доски гнилые, железо ржавое!

– Мы осторожно, – сказал Гордей.

– Осторожно, – повторил Иван Иваныч. – А если не повезёт? Что тогда? Кто отвечать будет?

Марк опустил глаза. Ему стало стыдно. Иван Иваныч был прав – они даже не думали об опасности. Просто ходили, смотрели, искали. А ведь здесь действительно могло быть опасно. И отвечать бы за травмы пришлось именно тренеру.

– Мы больше не будем, – тихо сказал Марк.

– Не будете, – Иван Иваныч вздохнул. – Знаю я ваше «не будете». Скажете, а завтра опять придёте.

– Нет, правда, – вмешался Гордей. – Мы поняли, что опасно. И правда не придём больше.

Иван Иваныч посмотрел на них долгим взглядом. Потом покачал головой и сказал уже мягче:

– Ладно. Я не запрещаю вам гулять по территории. Но за кусты эти – не ходите. Тем более – одни, без взрослых. Если уж очень хочется сюда заглянуть, скажите мне. Я с вами схожу. Или Павла попрошу. Сходим вместе, по-человечески, с фонариками и всё такое…

– Спасибо, – сказал Марк.

– А теперь – марш в корпус, – Иван Иваныч махнул рукой.

Мальчишки пошли по тропинке. Марк обернулся – тренер всё ещё стоял на краю поля, глядя на старые трибуны, на ржавые мачты, на забор, который отрезал эту территорию от Академии. У него было странное лицо – не сердитое, не встревоженное. Задумчивое. Как будто он смотрел не на заброшенное поле, а на что-то другое, что видел только он.

– Пошли, – позвал Гордей.

Они вышли за кусты и двинулись к корпусу. Всю дорогу молчали. Только у крыльца Гордей вдруг остановился.

– Он что-то знает, – сказал он.

– Иван Иваныч?

– Да! Ты видел, как он смотрел? Как будто вспоминал что-то…

– Может, он знает историю той команды? – предположил Марк.

Они переглянулись. Вопросов было больше, чем ответов. Но расспрашивать Ивана Иваныча о старом поле сейчас было не время. Надо подождать.

– Ладно, – Марк толкнул дверь. – Пока ничего не спрашиваем, завтра.

– Вот и я о том же, – усмехнулся Гордей.

Они зашли в корпус и ощутили, как замерзли на поле. В холле было светло и тепло. Но мысли о поле, о дневнике, о странном взгляде тренера – никуда не делись.

Возле дверей комнат к ним подбежал Петро, чуть не сбив с ног.

– А вы где были? – спросил он, подозрительно оглядывая.

– Гуляли, – сказал Марк.

– Вдвоём?

– Нет, с пятью гоблинами. Они остались в кустах, – пошутил Гордей.

Петро хотел что-то сказать, но передумал. Только посмотрел на них ещё раз и убежал.

– Ну вот, начинается, – вздохнул Гордей.

– Думаешь, он что-то заподозрил?

– Петро? Он всегда что-то подозревает. Главное – не нервничать.

Марк кивнул, попрощался с Гордеем и зашёл в комнату. Нужно было выспаться и набраться сил для настоящего расследования.

* * *