Сгустились сумерки, и воздух посвежел, азартная горячка игры стала понемногу остывать.

Марк потянулся за ключом, который всегда носил на шнурке на шее, и в этот момент у него снова защемило под ложечкой. Чутьё, то самое, что помогало ему обводить защитников, подсказало: он всё-таки не один. Марк медленно обернулся.

Тот самый мужчина шёл с дальнего конца двора. Вот он попал в круг света прямо под фонарём, который вдруг зажёгся с тихим щелчком. Свет падал сверху, отчего лицо незнакомца казалось ещё более рельефным, а тень за его спиной – длинной и загадочной. Он шёл навстречу и смотрел на Марка. Не угрожающе, нет. С интересом: как рассматривают редкую монету или старую карту.

Сердце Марка дробно застучало где-то в горле. Но он сжал кулаки в карманах куртки и не двинулся с места. Показывать страх перед чужим – самое последнее дело.

– Марчик! Ты чего домой не заходишь?

Как глоток горячего чая в мороз – знакомый, самый родной голос! К подъезду подходила мама. Высокая и стройная, в элегантном бежевом пальто, с сумкой-авоськой в руке. Её лицо светилось усталой, но приятной улыбкой. Она потрепала Марка по волосам, улыбнулась шире.

Марк вздохнул с облегчением, но его взгляд снова обратился к незнакомцу. Тот не спеша приблизился.

– Добрый вечер, – сказал он, и его голос прозвучал мягко и уважительно. Он кивнул маме. – Вы мама Марка?

– Да, – немного насторожившись, ответила мама.

Мужчина выпрямился, и Марк заметил, что осанка у него была по-военному прямой.

– Позвольте представиться. Моя фамилия – Ловецкий, я футбольный агент. Ищу одарённых ребят для Академии футбола.

Он достал из внутреннего кармана пиджака кожаный бумажник и извлёк оттуда аккуратную визитную карточку, протянул маме.

– Я сегодня наблюдал за игрой мальчишек. Ваш сын – очень способный парень. У него есть то, что даётся только природой. Чувство поля, скорость принятия решений. А какой был финальный победный гол! Это не случайность, это талант!

Мама взяла визитку, с изумлением рассмотрела её. Марк замер, не веря своим ушам. Футбольная академия? Одна из тех, которую показывают по телевизору, куда попадают только самые-самые? Сердце Марка вдруг забилось так, будто он пробежал стометровку.

– Я хочу пригласить вашего сына на обучение, – продолжал таинственный Ловецкий, и его цепкий взгляд теперь был обращён прямо на мальчика. В этих глазах Марк увидел уже не просто интерес, а серьёзное, взрослое предложение. – Думаю, ему у нас понравится. Из таких мальчишек, как он, в академии растят настоящих игроков.

Воцарилась тишина. Вечерние прохожие, зажжённые окна, далёкие звуки города – всё будто исчезло. Мама смотрела то на визитку, то на Марка, пытаясь понять, не шутка ли это. А Марк стоял, не в силах вымолвить ни слова. Весь его мир – школа, двор, друзья – только что был таким знакомым и маленьким. А теперь кто-то распахнул перед ним огромную сияющую дверь в другую жизнь, и от этого захватывало дух.

– Давайте зайдём к нам на чай? – предложила всем мама. – Как раз сейчас муж привезёт с занятий младшего сына, сможем всё обсудить.

Ловецкий охотно согласился, и у Марка ещё раз радостно подпрыгнуло сердце. Обсуждение с папой – это уже серьёзно!

В квартире приятно пахло выпечкой. Мама смахнула с лица прядь волос и засуетилась.

– Проходите, пожалуйста. Простите за беспорядок, мы не ждали гостей… Марк, помоги гостю.

Марк застенчиво потянулся за пиджаком агента, повесил его на вешалку. Ловецкий разулся и поставил кроссовки рядом с разношёрстной семейной обувью. Сердце Марка всё ещё колотилось, точно после бега.

– Спасибо за приглашение. – Агент осмотрелся. Взгляд его скользнул по книжным полкам, фотографиям на стене, детскому велосипеду в углу. Казалось, он запоминал всё с интересом исследователя.

– Марк, проводи гостя в ванную, – попросила мама. – А потом садитесь в зал, я чай поставлю.

В этот момент снова щёлкнул замок. В прихожую зашёл отец. Невысокий, плотный, собранный, как пружина. В одной руке – потёртый портфель, а в другой, как самый ценный трофей, – пятилетний Илья, крепко уцепившийся за шею. Он поставил Илью на пол, бросил портфель в угол и оглядел всех в прихожей – быстрым, цепким взглядом. Его тёмные глаза сразу всё увидели: маму, Марка, незнакомого мужчину. В них читался немой вопрос: «Что случилось?» – и готовность тут же во всём разобраться.

– Добрый вечер, – сказал отец. – У нас гость?

Мама вышла из кухни с подносом, на котором дымились чашки и блюдо с пирогом.

– Дорогой, это…

Мама всё ещё не знала ни имени, ни отчества гостя.

– Ловецкий. Антон Семёнович.

– Он ищет ребят для футбольной академии…

Услышав про футбол, пятилетний Илья бросился в детскую и выскочил оттуда с ярко-красным детским мячом в руках. Он шлёпнул им об пол и попытался сделать слабый удар в сторону гостя.

Мяч катнулся еле-еле. Ловецкий мягко поймал мяч ладонью.

– Хороший пас, – серьёзно сказал он.

Илья засиял, как маленькое солнышко.

– Илюша, ты бы сначала поздоровался.

Мама поймала Илью и стала помогать раздеваться. Илья вдруг застеснялся и прошептал еле слышно:

– Здравствуйте…

Ловецкий присел на корточки, чтобы оказаться с мальчиком на одном уровне.

– Здравствуй, Илья. Вижу, ты тоже дружишь с мячом. Сколько тебе? Пять? К нам тебе пока рановато, а вот в футбольную секцию вполне!

– Мы ходим на английский, – заметила мама. И Ловецкий закивал:

– Тоже хорошее дело.

Илья убежал с мячом в детскую. Взрослые и Марк прошли в зал и сели на диван перед круглым столиком.

– Куда это к вам? Куда вы зовёте Маркушу? – спросил отец.

– Академия «Футболис», – вперёд агента сказала мама.

Тишина повисла в воздухе густая, как пар от чая. Отец Марка медленно кивнул, обдумывая новость. Марк рассмотрел Ловецкого: крепкая, поджарая фигура, собранные движения. Всё в нём – от спортивной выправки до цепкого, сканирующего взгляда – кричало о футбольном прошлом. «Он сам играл, – безоговорочно решил про себя Марк. – Искать таланты может тот, кто сам прошёл через всё: и победы, и травмы, и грязь на бутсах после ливня».

Чайные чашки перепрыгнули с подноса на стол. Рядом с ними опустилось блюдо с рыбным пирогом. Пирог таял во рту, но Марк почти не чувствовал вкуса. Он смотрел то на агента, то на родителей, ловя каждое слово.

Ловецкий заговорил чётко и ясно, как будто проводил важное совещание.

– Академия – это не просто секция, – объяснял он, откусывая кусок пирога. – Это полноценная школа-интернат с изучением общеобразовательных предметов и ежедневными тренировками. Подъём в семь, завтрак, затем уроки. После обеда – футбол: техника, тактика, физподготовка, теория игры. Вечером – самоподготовка, отдых. Воспитанники живут в интернате, домой выезжают на каникулы.

– То есть он будет… жить там? – Мама отставила чашку, её голос дрогнул.

– Да. Это необходимо для формирования дисциплины, режима, командного духа. Вы сможете приезжать, звонить. Связь постоянная.

Марк посмотрел на свои руки, лежащие на коленях: они задрожали. Внутри всё переворачивалось. Жить отдельно от родителей? Не видеть каждый день Илью, не бегать с Лёвой во дворе? Стало страшно.

Но тут Марк вспомнил тот самый удар, полёт мяча, восторг товарищей, цепкий взгляд агента из-за тополя. Вспомнил, как «всё пело и ликовало» внутри после победы. И этот восторг казался сильнее страха.

Его отец внимательно слушал агента, пальцы тихонько постукивали по столу. Потом он спросил:

– А будет обычная школьная учёба?

– Да, конечно. Аттестат государственного образца. Преподаватели сильнейшие. Учёба – на первом месте. Пропустил занятия – не вышел на тренировку. Таков принцип.

– А… а если не получится? – тихо спросил отец. – Футбол – дело такое. Вдруг травма, вдруг не сложится…

– Папа! – воскликнул Марк. Что ещё за «не получится»?

Но Ловецкий кивнул, будто ждал этого вопроса.

– У Марка задатки. Я видел не один десяток мальчишек. Он хорошо мыслит на поле, это редкое качество. Что касается травм – медицина в академии на высшем уровне, профилактике уделяется огромное внимание.

Родители Марка молчали и переглядывались. В зал пришёл Илья, теперь в его руках был не мяч, а несколько других дорогих для него вещей: книжка со сказками, джип с громадными колёсами и большой яркий ксилофон. Все сокровища он по одному вложил в руки Ловецкого.

– Сколько у тебя увлечений, кроме футбола… – сказал он Илье с улыбкой. А потом, уже громче, заверил родителей:

– Если вдруг спорт не станет профессией – академия подарит Марку отличное образование и закалённый характер. Это не потерянные годы, а инвестиция в будущее в любом случае.

Родители молчали.

Марк понял, что должен сделать всё возможное, чтобы попасть в академию.

– Пап, мам… – заговорил он как можно более уверенно. – Я очень хочу попробовать.

Родители переглянулись. В их молчаливом диалоге мелькали тревога, гордость, опасения, множество вопросов.

– Это серьёзное решение, Марк, – сказал отец. – Надо всё взвесить. Учесть всё.

– Конечно, – поддержал Ловецкий. – Не нужно давать ответ сегодня. Подумайте, посоветуйтесь, посмотрите сайт академии. Я оставил визитку, там все контакты. Можете приехать и посмотреть всё своими глазами прежде, чем оставить Марка.

Он допил чай, поблагодарил за угощение и гостеприимство. На прощание снова обратился к Марку:

– Помни: смелость – это не когда не боишься. Это когда боишься, но всё равно делаешь то, что считаешь нужным.

Будто он весь вечер слышал мысли Марка и знал про страх! Марк кивнул.

После ухода агента он быстро умылся и ушёл в детскую, чтобы оставить родителей для разговора.

Илья, уснувший с игрушками в обнимку в кроватке, посапывал. Родители негромко говорили на кухне, слышался мерный гул их голосов и долгие паузы. Были слышны щелчки пальцев по клавишам – это родители изучали сайт академии.

Марк лежал в своей кровати и смотрел в потолок, где свет фонаря с улицы рисовал дрожащие тени от веток. Он представлял себе громадное зелёное поле, настоящие ворота, яркую форму с эмблемой академии… и пустующую кровать в этой комнате.

Его жизнь вот-вот изменится! Или не изменится?

Всё тело Марка гудело от эмоций. За тонкой стеной усилился шум родительских голосов, полетели обрывки фраз: «…Академия…», «…проверить надо…», «…шанс…»

Под подушкой тихо завибрировал телефон. Марк вытащил его: это написал Лёва.

«Эй, так чего этот тип от тебя хотел? Полицейский, что ли?» – светились буквы на экране. Марк улыбнулся в темноте. Его друг всегда думал о самом драматичном. Он набрал ответ: «Это футбольный агент. Сказал, что у меня талант».

Три точки замелькали почти мгновенно.

«Серьёзно? И что теперь?»

Марк начал печатать, с трудом подбирая слова.

«Приглашает в какую-то академию. Типа школы для футболистов. Но это… не точно ещё. Родители сейчас решают. Сайт смотрят».

Лёва ничего не ответил, и Марк вдруг ощутил стыд. Они же всегда с Лёвой были тандемом на поле, с детского сада играли вместе, а теперь… Марк сжал телефон. Ему стало не по себе: его, Марка, взяли, а Лёву не взяли. Марку за эту ситуацию было неудобно, стыдно за своё превосходство.

«Блин, – пришло наконец. – Это ж крутяк! Если зовут – значит, видят что-то. Жги, Маркуха! Выкладывайся там, если поедешь! А я тут буду за тебя двор отбивать». Марк почувствовал, как с плеч съезжает и падает тяжёлый камень. В сообщении Лёвы не было зависти, была простая крепкая поддержка друга. Марк ведь не виноват, что так вышло.

Дверь приоткрылась. Заглянула мама, села на край кровати. Погладила Марка по волосам.

– Боишься? – тихо спросила она.

– Немного, – признался Марк. – Вы тоже за меня боитесь?

– Очень, – вздохнула мама. – Но и горжусь безумно. Папа тоже. Он в молодости сам мечтал о спорте… но времена были другие, возможностей таких не было. Он говорит, что шанс – это как точная передача в штрафную. Его нельзя упускать.

– Значит, я еду? – воскликнул Марк и даже подскочил на кровати.

– Но сначала мы всё проверим, – осадила мама. – Съездим и посмотрим.

Она поцеловала сына в лоб, поправила одеяло Ильи и вышла, прикрыв дверь.

Марк лёг и закрыл глаза. В ушах возникли гул сегодняшней дворовой игры, крики ребят, звонкий стук ударов по мячу. И поверх этого – густой спокойный голос: «У тебя есть то, что даётся только природой».

За стеной продолжался тихий разговор родителей. Слов нельзя было теперь разобрать, но интонации были добрыми и спокойными.

Марк повернулся на бок, к стене, где висел плакат с его любимым известным футболистом. Сквозь дрёму Марку почудилось, что игрок с плаката подмигнул ему.

И вот они ехали. Правда, между ними уже стоял чемодан со всеми вещами Марка. Он не представлял, что такого должен увидеть в академии, чтобы решить там не оставаться?

А еще Марка ждала новая школа – спорткласс гимназии, с которой сотрудничала академия. В такой гимназии расписание занятий удобно соотносилось с расписанием тренировок.

Марк представил, как сейчас в его старом классе идёт урок. У доски, наверное, кто-то стоит и выводит мелом буквы. Рыжий Лёва строит рожицу ему в спину. Учительница, Марина Сергеевна, вздыхает и поправляет очки. А место Марка у окна, на второй парте первого ряда, уже, наверное, занял кто-то другой. И это было так странно – выпасть из одной жизни и встроиться в другую, где все были новенькими для него, а он – для всех.

У нового класса не будет долгой общей истории: кто кого толкнул на линейке в первом классе, кто получил первую двойку и кто написал записку Ане из параллели, будет только общее будущее и общая цель – стать футболистом.

– Волнуешься? – спросил отец, разворачивая бутерброды с колбасой.

– Нет, – автоматически соврал Марк. Потом честно добавил:

– Немного.

– И я волнуюсь, – признался отец, и это неожиданное признание немного успокоило Марка. – Помнишь, я тебе рассказывал, как мы в институте за сборную факультета играли? Мечтали тогда о нормальном поле, о тренере… А здесь у тебя будет всё. Главное – не расслабляться. Учёба на первом месте, договорились?

– Договорились, – кивнул Марк и откусил бутерброд, положив колбасой на язык.

Через два часа они вышли на маленькой, утопающей в соснах станции. Воздух здесь ощущался другим – густым, хвойным, чистым. Вкусным-вкусным! От платформы в лес убегала ровная асфальтовая дорога, и вскоре за поворотом открылся долгожданный вид. Марк замер.

Вживую всё выглядело ещё ярче! Академия не была похожа на обычную школу или спортлагерь. За высоким сетчатым забором лежали идеальные изумрудные прямоугольники футбольных полей. Одно – огромное, с настоящими воротами и трибунами – и одно поменьше. Рядом с полями высилось современное здание из стекла и светло-серого камня с огромной стилизованной эмблемой на фасаде: оранжевая восходящая звезда и под ней звучное название – «ФУТБОЛИС».

– Ничего себе… – выдохнул Марк. Его дворовые «кучки рюкзаков» вместо ворот показались сейчас такими же далёкими и игрушечными, как мячик Ильи в сравнении с настоящим профессиональным мячом.

В просторном светлом фойе Марк с отцом остановились и огляделись. На стене висел огромный экран, где демонстрировали яркие моменты матчей воспитанников. У стойки администратора их уже ждал парень лет семнадцати в зелёной толстовке с эмблемой академии, он приветственно помахал гостям.

– Здравствуйте! Добро пожаловать в «Футболис»! Давайте я вам всё здесь покажу!

Улыбка волонтёра была такой открытой и дружелюбной, что комок в горле у Марка немного размягчился. Парень повёл гостей по длинным светлым коридорам, и его рассказ лился плавно и гордо:

– Вот наша школа. Уроки с утра до обеда. Классы небольшие, по 10–12 человек, так что каждому уделяют внимание. После – обед, а потом дорога сюда…

Он распахнул тяжёлую дверь, и они вышли на галерею, с которой открывался вид на футбольные поля. На каждом поле шли тренировки. Звучали чёткие голоса тренеров, доносились хлопки мячей и дружные крики мальчишек – всё сливалось в энергичный, бодрящий гул.

– Это преимущество интерната – всё рядом, – продолжил волонтёр. – Никаких долгих переездов. Всё для игрока.

Марк и отец переглянулись, обменялись улыбками.

Волонтёр показал им столовую – просторную, светлую, с удивительно вкусными ароматами. Медкабинет с современным оборудованием, бассейн. А потом они поднялись на жилой этаж.

– Комнаты у нас на 4 человека, – пояснил парень, открывая дверь в одну из них. – Это пример стандартного размещения.

Марк осторожно переступил порог вперёд отца. Четыре односпальные кровати, четыре письменных стола, у каждого – шкаф. На стене большой телевизор. На одной из кроватей лежала мятая футболка, на столе у окна стояла рамка с семейной фотографией, возле двери друг на друге валялись яркие тапочки. Здесь уже кто-то жил, и Марк отчаянно захотел с этим кем-то подружиться.

– У каждого своё место, – сказал волонтёр, будто угадав мысли Марка. – Можно повесить плакаты, поставить вещи. Общие зоны отдыха внизу: там и бильярд, и настольный теннис, и компьютерный класс. В бассейне даже есть сауна для восстановления. Всё, чтобы отдохнуть и снова быть в строю!

Отец Марка молча осмотрел комнату, проверил замок на шкафу.

– Пап? – тихо позвал Марк.

Отец обернулся. И вдруг в его глазах, обычно таких строгих, Марк увидел целую бурю: и гордость, и грусть… Он понимал, что Марк останется, в академии оказалось слишком хорошо!

– Решение за тобой, сын, – сказал он тихо. – Мы с мамой уже всё обсудили. Если ты хочешь, то остаёшься. Или мы сейчас развернёмся и поедем домой.

– Конечно остаюсь. – Марк постарался сказать это взрослым голосом, ровным и громким. Но почувствовал, что подступили детские слёзы, посмотрел в окно.

На дальнем поле мальчик его возраста виртуозно обвёл двух соперников и отдал точнейший пас. И у Марка внутри что-то щёлкнуло, как в тот вечер во дворе, когда он показал отличную игру.

– Мне нравится. Я попробую.

Отец кивнул и крепко сжал его плечо.

Дальше всё было как в стремительном сне. Приёмная комиссия. Документы, которые отец сдавал с торжественной серьёзностью. Медицинский осмотр. Выдача формы, постельного белья, полотенец и даже питьевой бутылки! Каждая вещь была отмечена той самой звёздной эмблемой.

Через несколько часов они с отцом снова стояли в том самом фойе, откуда началось путешествие. Чемодан с личными вещами Марка уже ждал его в комнате у кровати. Отец смотрел на сына с улыбкой.

– Учись хорошо. Тренируйся ответственно. И звони, пожалуйста.

Он обнял Марка крепко-крепко, по-мужски, похлопал по спине. Потом разжал объятия и повернулся к выходу:

– Я пойду. Обратная электричка через сорок минут.

Они кивнули друг другу и разошлись в разные стороны, не оглядываясь. Марк не понимал, почему внутри так грустно и больно – он ведь остаётся воплощать мечту!

Его снова заметил тот самый волонтёр:

– Рад, что ты теперь с нами! – Он глянул на часы. – Самое время идти на ужин, помнишь, где столовая?

Марк кивнул.

– Вы как раз сидите за одним столом с ребятами из комнаты.

Ого! Уже сейчас он познакомится с соседями? Марк пошёл в столовую, чуть дыша от волнения. Толкнул дверь, и на него обрушилась волна звуков, запахов и взгляды десятков пар глаз. В огромном зале за столами сидели мальчишки в форменных зелёных толстовках и футболках. Гул голосов, звон тарелок, смех – пространство шумело радостно и звонко.

– Шведский стол, – позвал Марка повар за линией раздачи. – Бери что хочешь. Как твоя фамилия? Ага, тогда твой стол – пятый, вон там, у окна.

Марк взял поднос, руки слегка дрожали. Он положил на тарелки порцию макарон с сырной корочкой, сочную котлету и горку зелёного салата. Повернулся к столам. Пятый стол был недалеко, за ним сидели трое мальчишек.

Марк подошёл, и на него поднялись три пары глаз.

– Я Марк, – выдохнул Марк, ставя поднос на стол. Он по очереди пожал парням протянутые руки.

– Садись скорее! – Пацан с тёмным ёжиком волос представился Артёмом. Его бронзовый загар казался заслуженным, как награда за сотни дворовых матчей. Он говорил громко, чётко и уверенно, словно взрослый, хотя ему было одиннадцать. Ощущался лидером и даже словно капитаном команды, которой ещё не существовало.

– А мы всё ждали, кто же будет четвёртым? – сказал задумчивый парень у окна. – Я Никита.

Никита был рыжим парнем десяти лет. Всё его лицо украшала россыпь золотистых веснушек. Кудрявые, почти оранжевые волосы были собраны в короткий небрежный хвостик на затылке. Он двигался с обдуманной, почти ленивой грацией – неторопливо тянулся за солью, вдумчиво пережёвывал еду, медленно оглядывал стол.

– Ян, – тихо представился тот, что крутил хлебный шарик. Весь он был словно выцветший после стирки и засвеченный на фотографии: волосы белые-белые, а глаза светло-голубые. Ему было десять, так же как Марку и Никите. На носу у Яна сидели очки в чёрной пластиковой оправе. И Марк подумал, что прежде никогда не видел футболиста в очках, как Ян играет? Он задал этот вопрос, и Ян усмехнулся:

– Да запросто! Посмотри, как играет Эдгар Давидс!

Марк достал телефон и полез искать. Снимки в интернете показали поджарого полузащитника с дредами и… да, со специальными защитными очками, как у велогонщиков, пловцов или сноубордистов.

Надо же, подумал Марк, плохое зрение для футболиста не препятствие, а просто новая деталь формы. Очки Яна в чёрной оправе теперь казались ему не медицинским прибором, а крутым, почти секретным гаджетом. Знаком принадлежности к особой лиге тех, кто играет несмотря ни на что.

– Круто! – одобрил Марк.

– Откуда сам? – спросил его Артём.

– Из Подмосковья, – ответил Марк, накалывая на вилку макаронину. – А вы?

– Я из Казани, – сказал Артём, и в его голосе прозвучала гордость. – Прошёл отбор ещё неделю назад.

– Я из Еката. Екатеринбурга, – отозвался Никита. – На отборе сделал семь голевых передач и 92 % точных пасов. Буду играть в защите.

Все посмотрели на Яна. Тот смущённо улыбнулся.

– Я из Питера. Меня… пригласили после просмотра для вратарей. Я вообще раньше гимнастикой занимался.

– Гимнастикой? – удивился Марк.

– Ну да, – Ян пожал плечами. – Не смейся. Очень полезные навыки, между прочим!

Артём фыркнул, но беззлобно.

– Он у нас «гибкий», в прямом смысле. Мяч иногда ловит ногами из-за головы, как червяк. Забавно смотреть.

Ян покраснел и откусил от своей котлеты.

– А ты когда прошёл отбор? – взгляд Никиты был аналитическим, изучающим. – Ты когда вообще приехал? Какую статистику показал?

Марк почувствовал, как уши наливаются жаром. Он отложил вилку.

– Меня… нашли во дворе. Мы просто играли как обычно, и я забил красивый гол. Подошёл мужчина после матча, оказался… агентом. Сказал, у меня талант.

За столом воцарилась секундная тишина. Потом Артём присвистнул.

– Во дворе? Серьёзно? Тебя Ловецкий сам отыскал?

– Угу. – Марк насторожился. А вдруг в его таланте ошиблись? Никакого другого отбора он не проходил.

Но Никита оживился, в его глазах вспыхнул интерес.

– Ловецкий— легендарный скаут! У него глаз-алмаз, никогда не ошибается. Говорят, он может за десять минут игры во дворе увидеть то, что другие тренеры за сезон не замечают. Он почти никогда не берёт с отборов – ищет сам, «дикие» таланты. Короче, тебе крупно повезло!

Марк слушал и удивлялся: получалось, на него возложены огромные ожидания, а вдруг он не повторит свой успех?

– Ну, раз Ловецкий тебя привёл, значит, толк в тебе есть, – заключил Артём, в его тоне сквозила лёгкая ревность. – Так какую позицию себе хочешь? Нападающий, вратарь, защитник?

Марк растерянно посмотрел на свою тарелку.

– Я… я пока не знаю.

Тут начался активный спор. Артём считал, что правильно назначать игроку позицию в команде как можно раньше, а все остальные мальчишки доказывали обратное – чем универсальнее игрок, тем лучше.

– Меня с первого дня на ворота. Потому что гимнаст. И всё. Стоял в школе, мячи ловил. А я, может, и другому учиться хочу?

– У нас в секции было так же… Кого куда ткнут, там и играет. Кто потолще – во вратари. Кто поживее – вперёд. Никто и не спрашивает, кем ты хочешь быть.

– Вот! Увидели сильный удар – сразу в нападение. Увидели рост – в защиту. А если я хочу всё попробовать? Мне что, нельзя?

Ребята поделились историями: в их прежних командах – клубных, школьных, дворовых – тренеры слишком рано раздавали роли, гонясь за быстрыми результатами команды. Но ведь куда лучше получить общую подготовку, всестороннее развитие.

В академии тренировки должны были начаться завтра. Здесь, как обещали, учат в целом всему, растят личность. Игрока, который видит всю игру, а не свой кусок поля.

Все четверо за столом переглянулись. И, как всегда, Артёму было важно поставить последнюю, итоговую точку в споре:

– Ладно. Завтра на первой тренировке всё и увидим. Просто подождём.

И ужин продолжился. Спрашивали друг у друга, сколько раз набивают мяч. Какие финты и трюки умеют делать. Потом ребята стали рассказывать о распорядке, о сложной и строгой физподготовке, о холодной воде в бассейне.

Марк понемногу оттаивал. Все мальчишки были разными – самоуверенный Артём, умный Никита, тихий Ян, но они были похожи на Марка: волновались перед тренировкой, скучали по дому, мечтали о выходных.

Когда отнесли подносы на кухню и стали подниматься в комнату, Марк почувствовал, что острое одиночество немного отступило. Кажется, его приняли!

В вечернем свете комната показалась уютной, почти домашней. Марк расстелил постель сам, ткань была мягкой и приятной, пахла свежестью.

Перед сном объявили очередь в душ – один на всю комнату, за дверью с туалетом. Новенького пустили первым. Марк помылся как можно скорее, чтобы никого не задерживать. Вышел, надев домашнюю пижаму, и услышал тихий звук СМС. На экране светилось: «Папа».

«Доехал до дома. Мама и Илюша обнимают и желают удачи. Гордимся. Спокойной ночи, сын». От этих простых слов внутри вновь защекотала грусть. Марк быстро вытер глаза, пока никто не видел, и отправил в ответ улыбающиеся эмодзи.

Когда лёг под одеяло, набрал сообщение Лёве: «Здесь прямо как в кино про футболистов: поля, тренировки, форма. Комната на четверых. Еда вкусная. Короче, круто! Жаль только…» Марк замешкался, подбирая слова, и дописал: «…Жаль, тебя нет. Только ты бы оценил, как тут один повар ходит, точь-в-точь пингвин из мультика!»

Марк отправил сообщение и посмотрел в потолок. Завтра первая тренировка. Тренер будет смотреть, соседи – оценивать. Марку нужно будет показать, что глаз-алмаз Ловецкого не ошибся. Марк сжал кулаки под одеялом. Страх никуда не делся, но к нему добавилось жгучее, нетерпеливое желание – выйти на то идеальное поле под окном и доказать всем, и в первую очередь себе, что он здесь не просто так. И что простой дворовый мальчишка может стать чем-то большим.

Лёва ответил: «Классно! Хоть фотки присылай!»

Марк посмеялся над Лёвиными шутками, которые сам себе понапридумывал в голове – тот обязательно бы про всё пошутил, окажись здесь, – и наконец заснул.

– Это твой первый, самый важный пас в академии, – торжественно сообщил Артём. – Выпускай его в ночь. В знак того, что ты с нами.

Марк взял ком, он был тёплым от ладоней. Как страшно делать что-то под присмотром десятков глаз! Левой рукой Марк повернул ручку и потянул на себя пластиковую раму окна. В комнату ворвался холодный воздух, пахнущий осенними листьями.

Нужно было сделать красивый пас.

Марк опустил комок из бумаги и скотча на пол перед собой, слегка тронул стопой. Комок покатился, послушный, негромкий. Марк перевёл его на левую ногу, потом снова на правую. Затем примерился на секунду, глядя в тёмный прямоугольник ночи за окном, туда, где угадывались верхушки деревьев. Он представил себе, как где-то там, в этой ночи, мяч принимает невидимый товарищ по той, дворовой, ещё не забытой жизни.

И тихо, но точно отправил мяч во тьму.

Белый комок на мгновение повис в жёлтом фонарном свете, кувыркнулся и бесшумно исчез в чёрном провале под окном.

Мальчишки за спиной радостно закричали: «Ура!» и «Вот так!» Марк успел почувствовать волну горячей гордости.

– Эй, там, на втором этаже! – Внезапно из темноты раздался густой и очень сердитый мужской голос. – Двадцатая комната, я вас всех вижу! Вот заставлю завтра убирать территорию!

Голос звучал так, будто его обладатель стоял прямо под окнами, невидимый в темноте. Эффект был мгновенным и ошеломляющим.

Белое привидение рядом с Марком ахнуло и шарахнулось в сторону. Коридор из простынь рассыпался, словно карточный домик. Кто-то споткнулся и с глухим стуком упал на пол. Слышался испуганный шёпот: «Быстро по кроватям!», «Это охранник, дядя Гриша!»

– Живо, живо спать! – командовал голос снизу. – Уже полночь!

Марк спешно захлопнул раму и присел на корточки. Через пару секунду обернулся: мальчишки из других комнат, сбросив простыни, словно испарились. Артём, Ян и Никита затаились под одеялами на своих кроватях.

Марк стоял у окна один, всё ещё в накинутой простыне, и прислушивался к стуку собственного сердца. Из темноты за окном больше не доносилось ни звука. Охранник, видимо, остался доволен установленной тишиной. Он ушёл.

Ещё секунда – и комната взорвалась мальчишеским смехом!

Сперва это был один сдавленный хриплый звук, будто кто-то не выдержал и прыснул. Потом второй, третий, и вот уже всё вокруг содрогается от задорного смеха.

Ребята дрожали под одеялами, как в лихорадке. Артём зарылся лицом в подушку, но его плечи дёргались, а сквозь подушку слышались хлюпающие, фыркающие звуки. Никита бил пяткой в матрас, отчаянно пытаясь сделать это тихо, но рождая только глухой барабанный бой. Даже Ян, свернувшись калачиком, трясся, и было слышно, как он хихикает, уткнувшись в рукав пижамы.

Они смеялись над всем сразу: над своим испугом, над угрозой уборки и над Марком, который замер у окна в простыне, будто самый настоящий и очень растерянный призрак.

Марк наконец сорвался с места и, спотыкаясь о простыню, плюхнулся на свою кровать, и его тоже накрыла волна этого горячего братского хохота. Он смеялся, пока слёзы не выступили на глазах.

Отдышался и долго не мог уснуть, смотрел в потолок. Ребята устроили ему настоящее футбольное посвящение. Ночью. В простынях. Как же это получилось здорово!

За окном по-прежнему была тихая тёмная осенняя ночь. Вот-вот она перейдёт в долгожданное утро, и завтра будет первая тренировка. А Марк в тот момент проживал тёплое, тайное, никому не видимое ощущение, что он наконец-то попал точно в цель. Не в ворота – в команду, к своим.

Утро – к всеобщему разочарованию – пришло серое и мокрое. Марка разбудил глухой непрерывный шум за окном: ровный шорох дождя. Он подошёл к стеклу и увидел, что идеальная дорога между корпусами «Футболис» превратилась в длинное, залитое свинцовой водой зеркало. Ливнёвка не справлялась. По глади зеркала бежали пузыри. Марк сердито поджал губы: это что, никакого поля сегодня?

Ожидая своей очереди в ванную, он впервые внимательно прочитал листок, аккуратно прикреплённый к внутренней стороне двери. Это был настоящий арт-объект в фирменных цветах «Футболис». Рядом с эмблемой академии крупным шрифтом был выведен заголовок: РАСПОРЯДОК ДНЯ. Ниже шёл список.

Марк медленно повёл пальцем вниз по прохладной ламинированной поверхности, читая как заклинание.

7.15–7.45 – ЗАВТРАК

8.00–10.30 – УТРЕННЯЯ ТРЕНИРОВКА

11.00 – ВТОРОЙ ЗАВТРАК

11.15 – ШКОЛЬНЫЕ ЗАНЯТИЯ

13.15 – ОБЕД

14.15–15.30 – ШКОЛЬНЫЕ ЗАНЯТИЯ

16.00 – ПОЛДНИК

17.00 – ВЕЧЕРНЯЯ ТРЕНИРОВКА

19.15 – УЖИН

20.00 – СВОБОДНОЕ ВРЕМЯ

22.30 – ОТБОЙ

Всё было чётко и по-серьёзному: еда, футбол, учёба, снова футбол, снова учёба, снова еда. Даже свободное время было отмерено, учтено и заключено в строгие рамки. И это было так непохоже на прежнюю, обычную жизнь! Раньше Марк мог проспать завтрак, прийти из школы попозже, поужинать дважды, если захочется, а лечь спать пусть и не слишком поздно, но без жёстких ограничений.

А теперь? Хотя с другой стороны… Разве не было в той жизни ежедневной учёбы, трёхразового питания, уроков, тех же самых дворовых тренировок? Всё было. Просто этого расписания Марк раньше не замечал, не записывал вот так на листке.

Он выдохнул. Всё было правильно. Распорядок академии выглядел как чёткий, прямой путь к цели – стать профессиональным футболистом.

– А ещё тебе сегодня придётся сдать телефон, – сообщил из-за плеча Артём. Марк непонимающе поднял брови. Артём пояснил:

– Телефоны вообще-то нужно сдавать. Дают их только в свободное время, вечером. Чтобы не отвлекались, не потеряли. У тебя просто вчера был первый день, дали адаптироваться. Но сегодня…

В дверь постучали, и в комнату заглянул долговязый мальчишка с огромными, торчащими в разные стороны ушами.

– Пацаны! Из-за потопа все тренировки в большом зале. Зато на завтрак омлет с помидорами. – Он радостно гыгыкнул и скрылся, оставив дверь приоткрытой.

За завтраком всюду царило унылое брожение. Слышалось недовольное бурчание за каждым столом. Марк молча ковырял вилкой омлет. Тот был вкусный, но всё-таки не мог значительно повысить настроение.

Ещё вчера Марк представлял себе, как побежит по той самой бархатной траве, как мяч ровно полетит по мягкой поверхности поля… А вместо этого их ждал теперь замкнутый, пахнущий пóтом и резиной зал. Марку это казалось личным поражением. Как будто его ночной пас из скотча и бумаги продырявил небо и оттуда хлынуло…

Он поймал на себе взгляд Яна, который как будто понял его мысли, но лишь пожал плечами: что поделать, погода.

К столу подошёл тот самый волонтёр, что встретил Марка с отцом в первый день.

– Марк? У тебя телефон не сдан. У нас такие правила, до вечера все гаджеты в сейфе.

Марк кивнул и достал из кармана джинсов ещё тёплый смартфон. Палец сам потянулся к чатам – к родителям, к Лёве… Он открыл чат с семьёй, успел написать: «Всё хорошо. Сдаю телефон до вечера».

Отправил сообщение, потом нажал кнопку блокировки и протянул телефон волонтёру. Парень опустил его в небольшой зелёный мешочек к другим телефонам.

– В восемь можно будет взять, – кивнул он и исчез.

Без телефона было очень-очень непривычно! И в то же время – спокойно. Теперь действительно ничего не отвлекало.

После завтрака все потопали в комнату переодеваться. Марк впервые надел полную тренировочную форму «Футболис». Ярко-зелёные шорты, гладкие и лёгкие, и футболку из дышащей ткани с той самой оранжевой звездой на груди. Кроссовки на плоской подошве для зала были новыми и жёсткими.

Ребята напяливали носки – у кого-то были простые спортивные, у большинства – длинные гетры. Ян сидел на кровати и с сосредоточенным видом застёгивал под них на голени специальные пластиковые щитки.

– На всякий случай, – коротко пояснил он, заметив взгляд.

Потом снял обычные очки в чёрной оправе и из футляра достал другие – спортивные, с узкими линзами и толстой голубой резинкой, которая туго обхватывала затылок. Ян надел их, и его лицо сразу преобразилось, стало сосредоточенным и очень супергеройским, как у пилота или гонщика.

Марк надел свои чёрные гетры, вздохнул и на одной ноге попрыгал из комнаты, на ходу завязывая шнурки. Ладно, сегодня он не выйдет на поле, но зато наконец познакомится с тренером!

Зал оказался просторным и красивым. В нём приятно пахло, но было шумно: шум гулко прыгал мячом от пола до потолка.

Собралось человек двадцать – ребята от десяти до тринадцати лет, все в одинаковой зелёной форме, только ноги разноцветные. Марк встал возле стенки, а затем, когда Артём позвал его ближе, присоединился к группе соседей по комнате.

Немного размялись: вытащили из сетки мяч, встали кругом, передали друг другу несколько пасов. Кто-то из мальчишек прыгал на скакалке, кто-то разминал мышцы, двое заняли ворота и успели пару раз в них отправить мяч.

7.15–7.45 – ЗАВТРАК

8.00–10.30 – УТРЕННЯЯ ТРЕНИРОВКА

11.00 – ВТОРОЙ ЗАВТРАК

11.15 – ШКОЛЬНЫЕ ЗАНЯТИЯ

13.15 – ОБЕД

14.15–15.30 – ШКОЛЬНЫЕ ЗАНЯТИЯ

16.00 – ПОЛДНИК

17.00 – ВЕЧЕРНЯЯ ТРЕНИРОВКА

19.15 – УЖИН

20.00 – СВОБОДНОЕ ВРЕМЯ

22.30 – ОТБОЙ

В одной из компашек хвастались друг перед другом: «Ты сколько набиваешь? Я сто раз!», «А я двести!», «Хотите трюк покажу? Я умею Мэтьюза и Кройфа!»

Марк всё боялся: вот-вот начнётся тренировка, стартует игра, ему дадут в ней какую-то роль – а он возьмёт и не справится… Позор, какой будет позор!

Наконец в зале появился тренер. Он не просто вошёл, а влетел – быстрым пружинистым шагом. Мужчина лет тридцати, среднего роста, широкоплечий. С аккуратно подстриженными тёмными волосами и такой же тёмной короткой бородой, которая обрамляла его скулы и подбородок. Подтянутые до колен чёрные спортивные штаны, на шее свисток. На его белой футболке красовалась надпись: «ТРЕНЕР ВСЕГДА ПРАВ!».

Нескольким мальчишкам он по-свойски пожал руки, сказал: «Здорóво!» Марк тут же подумал, что хочет так же однажды обменяться с тренером крепким рукопожатием.

Прозвучал острый свисток.

– Начинаем! – гулко объявил тренер, и голос его заполнил весь зал. Мальчишки побросали мячи, скакалки, оборвали разговоры и выстроились в шеренгу. Марка подтолкнули в бок, и он оказался где-то в середине. Встал, выпрямил спину и постарался не выдать дрожи в коленях.

Тренер довольно кивнул.

– Всем здравствуйте. Для новичков – меня зовут Иван Иваныч. Всем рад. А теперь расчёт по порядку!

Пацаны начали выкрикивать:

– Первый!.. Второй!.. Третий!..

Марк слушал, затаив дыхание. Когда очередь дошла до него, он чётко, как смог, выпалил:

– Десятый!

– Отлично! – Иван Иваныч прошёлся перед шеренгой, закончившей счёт на двадцати. – Начнём мы сегодня с физики. Десять кружочков по залу. Побежали!

Снова резкий свисток. Шеренга ожила и тронулась с места. Марк побежал, подстраиваясь под скорость живого потока. Спереди маячила чья-то спина, сзади слышалось чьё-то учащённое дыхание. Кроссовки мерно шлёпали по гладкому полу, зал наполнился топотом.

Бежать было легко, почти скучно. Но именно в этом ритмичном, монотонном беге Марк почувствовал первое, едва уловимое биение пульса этой новой жизни – подчинение общему ритму, движение в строю, где ты уже не один, а часть чего-то большего.

– Чего так топаем, ребята? Топ-топ! – Тренер посмеялся. – Мягко надо бежать!

Все побежали аккуратнее.

Марк бежал и наблюдал. Колонна жила своей жизнью – то растягивалась, как резинка, когда кто-то впереди прибавлял, то сжималась на поворотах. Некоторые бежали с усердием, другие двигались лениво: руки у них болтались плетьми по швам. Марк не хотел выглядеть так. Он бежал сосредоточенно, как будто от этого бега зависело что-то важное, контролировал дыхание и держал руки согнутыми в локтях, как видел у спортсменов по телевизору.

Тренер Иван Иваныч стоял у стены и внимательно, без улыбки, следил за бегущими. Его взгляд был быстрым и цепким.

Потом, пока ребята наматывали круги, он порылся в большом мешке с инвентарём и начал расставлять по залу цветные фишки-конусы для упражнений.

И снова свисток, громкий и острый.

– Шагом! – крикнул тренер, потом разрешил: – Можно попить.

Все вернулись к лавочкам. У многих волосы взмокли и прилипли ко лбу, кто-то вытирал рукавом футболки пот с лица, один мальчишка, смешно высунув язык, ловил ртом воздух. Марк, у которого тоже сбилось дыхание, увидел, что все пьют из фирменных бутылок. А он свою взять и не подумал!

– Держи! – Никита попил из своей бутылки и протянул её Марку. Подумав о гигиене, он отвинтил крышку с носиком. Марк поблагодарил и с наслаждением глотнул прохладной воды.

Его ноги опять начали слегка подрагивать. Марку казалось, что вот-вот для него начнётся какой-то экзамен. Тренер попросит его сделать что-то очень сложное, тут же поймёт, что Марка пригласили по ошибке, и отправит его домой.

Но ничего страшного не происходило! Все разогрелись, началась разминка, растяжка. Голеностопный сустав, задняя часть бедра, передние мышцы бедра… Разойдясь в шахматном порядке, все наклонялись, тянули ноги.

Никто не собирался экзаменовать и выгонять Марка. Шла обычная, совсем не сложная тренировка. Марк отдышался и успокоился.

– А теперь самостоятельно делимся на пятёрки, – скомандовал Иван Иваныч. В зале началось движение. Артём, будто только и ждал момента, чтобы снова выступить лидером, начал командовать.

– Кто со мной? Марк, Ян, Никитос. – Он выкрикивал имена, не спрашивая, указывал пальцем, точно настоящий капитан, набирающий команду. Его взгляд метнулся по залу, выискивая пятого. – И… ты, Петро!

Петя, тот самый, что утром заглядывал в комнату, вертел головой, наблюдая за голубем в большом окне.

– Ушастый! – окликнул его беззлобно Артём. – Иди к нам!

Долговязый пацан с радостной ухмылкой присоединился к их четвёрке.

Артём подбежал к мешку с формой и, как заправский завхоз, вытащил оттуда стопку жилеток ярко-красного цвета.

– Надеваем, – бросил он своим. Марк натянул через голову тонкую красную ткань. Она свежо пахла стиральным порошком.

Вокруг другие сформированные пятёрки уже хватали свои жилетки – жёлтые, зелёные, синие. Зал запестрел, как радуга. Общая толпа в зелёных футболках превратилась в пять отдельных, цветных команд. Каждая команда должна была занять свой сектор зала и по свистку перейти на следующее упражнение.

Тренер быстренько пробежался и показал, как выполнять каждое из пяти: «змейку», где нужно провести мяч вокруг фишек двумя ногами; «змейку», где мяч ведётся только одной ногой; упражнение без мяча, где нужно перепрыгивать фишку и обводить её ногой; подскоки на месте с касанием ногой мяча и ведение мяча просто вокруг себя.

Марк смотрел заворожённо. Движения тренера были такими отточенными и быстрыми, будто тому в мозг встроили компьютер, а ноги слушались без малейшей задержки. Мяч буквально прилипал к ноге Ивана Иваныча, тот даже не смотрел вниз, чувствуя мяч каким-то особым чутьём. Восхищение росло где-то глубоко внутри Марка, смешиваясь с лёгкой завистью. Вот так нужно. Вот так Марк однажды научится!

Команды разошлись и начали упражнения.

Красная команда, достав мячи из сетки, повела их друг за другом по «змейке». Пара минут – свисток, перемещение по часовой стрелке на новое упражнение. Марк стал получать от движения удовольствие – всё получалось легко и просто! Он забыл и про дождь, и про уныние, и про страх.

Но тут он услышал, что тренер ходит по залу и раздаёт замечания.

То подойдёт к кому-нибудь сзади и начнёт подгонять: «На ускорение! Давай, давай!» или «Еле-еле! Быстрее!» То постучит ладонью мальчишке по голени: «Ноги должны быть полусогнуты!» То посмеётся над кем-то: «Чего крадёшься? Как мышь!» Тренер за всеми следил, за каждым.

Марк собрался, сосредоточился на своём мяче у ноги. Мяч был белый с синими и чёрными прожилками, красивый. Марк постарался почувствовать его как продолжение тела, подружиться с ним, даже договориться. И в целом все упражнения ему удалось выполнить хорошо. Ему тренер так никакого замечания и не сделал. Марк этому очень порадовался.

А вот в целом у их команды всё прошло не очень…

С каждым новым свистком, с каждой сменой упражнения красная пятёрка начинала всё больше рассыпаться.

Артём пытался всё контролировать. «Ян, ближе к конусу! Петро, не отставай! Никита, ну ты чё как этот, быстрее!» – его указания сыпались, словно град. Он бежал первым, задавая бешеный темп, и оборачивался с таким видом, будто все остальные предательски замерзали на месте. Чем сильнее он наседал, тем больше команда разваливалась.

Никита, в своём ленивом ритме, был невозмутим. Он подходил к каждому упражнению будто к сложной шахматной задаче: оценивал расстояние, планировал точное движение стопы. Его прохождение «змейки» было безупречным, но мучительно медленным. Поставишь его в начало колонны – вся цепочка вставала. Поставишь в конец – он отставал, создавая разрыв.

Ян, казалось, вообще тренировался в параллельной вселенной. Вместо простого ведения мяча вокруг себя он начинал выписывать восьмёрки, пытаясь провести мяч за спиной на подскоке. На упражнении без мяча он не просто перепрыгивал конус, а делал перед этим какое-нибудь эдакое движение или наклон, как в гимнастике, замирая потом в грациозной позе. Это было, конечно, зрелищно, но бесполезно, не про футбол.

А Петро… Петро был везде и нигде. «О, смотри, у синих вообще не получается! – отмечал он, замирая с мячом у ноги и указывая пальцем на соседний сектор. – Ха-ха, мяч Михе по лбу дал!» Потом ему внезапно хотелось пить, и он брёл к бутылкам, хотя только что пил. Потом у Петро чесалась спина, и он тёрся о пластиковые ворота у стены, пропуская свой ход.

Марк, уже как бы чувствуя себя частью этого маленького коллектива, испытывал за них неловкость. Жар стыда разливался по его щекам против воли. Он сам старался изо всех сил: вёл мяч чётко, перепрыгивал ловко, не отвлекался. Но он был всего лишь одним винтиком в ненастроенном механизме. И не понимал, как всем помочь. Сказать Артёму, чтобы не командовал? Кричать на Никиту, чтобы тот торопился? Уговаривать Яна не выпендриваться? Приклеить Петро к полу скотчем?

Марк метался взглядом между товарищами, чувствуя раздражение и беспомощность. Нет, всё-таки они пока были не командой, а случайным набором мальчишек, каждый из которых играл в свою игру. И от этой мысли было горько и одиноко даже среди всех этих ярких цветных пятен в шумном зале.

А когда прозвучал финальный свисток и зал замер, остывая от бега и сотен касаний, Марк остановился, тяжело дыша. Он вдруг осознал, что первая – так сильно пугавшая его – тренировка закончилась. Она закончилась – и ничего страшного с ним лично не случилось! Никто не разоблачил его как самозванца. Никто не указал на дверь. Тренировка оказалась просто рутинной работой. Тысячей маленьких правильных шагов, каждый из которых вёл куда-то вперёд, по длинной-длинной дороге к мечте.

Но личный успех омрачался командным провалом…

Марк шёл в галдящей толпе мальчишек к выходу, и в голове у него крутилась одна мысль: как же из такого разношёрстного набора – выскочки-капитана, медленного тактика, акробата-одиночки, рассеянного болтуна и многих разных других – можно сделать команду? Это казалось невозможной задачей, головоломкой, в которой все детали из разных наборов.

– До встречи! – раздался сзади бодрый голос Ивана Иваныча, провожавший их до вечерней тренировки.

Марк обернулся. Тренер стоял посреди опустевшего зала, собирая в стопку конусы. Одна надежда была на этого человека в смешной футболке с девизом. Кто ещё сможет из всех этих ярких, дерзких, таких разных «я» вылепить одно сильное «мы»?

Класс быстро заполнился теми же двадцатью мальчишками с тренировки, только теперь в обычной одежде. Справа от Марка сел за столик тот самый пацан, которого он мельком видел ночью среди «призраков» – парень с удивительными, разными глазами. Он кивнул Марку, протянул руку и представился Семёном.

В кабинет вошла учительница. Не строгая дама с пучком на затылке, а молодая женщина в элегантном платье цвета тёмного шоколада. У неё были светлые глаза и улыбка, которая намекала, что математику можно полюбить.

– Здравствуйте, экипаж! – начала она, и голос её прозвучал тепло и чуть таинственно. На интерактивной доске за её спиной вспыхнул первый слайд: корабль, плывущий по синему морю под парусами с цифрами. «Математическое путешествие» – гласила надпись.

– Сегодня мы не на уроке. Мы отправляемся в плавание. А в путешествии нам помогут наши знания, дружба и… – она сделала драматическую паузу, – …находчивость. Я хочу, чтобы каждому из вас на нашем кораблике было тепло и уютно.

Марк переглянулся с Семёном. Тот сдержанно улыбнулся: мол, посмотрим, что выйдет.

И путешествие началось. Они «проплывали» через «Бухту Историческую», где учительница рассказывала не сухие факты, а увлекательные истории – о том, как появилась математика, как люди учились считать добычу и измерять землю. Марк слушал, раскрыв рот. Математика вдруг оказалась не страшным набором правил, а интересным предметом, его можно было объяснять увлекательно!

Потом был «Залив Натуральных Чисел» – разминка с чтением и записью цифр, которые они потом проверяли друг у друга, передавая тетради через парту.

После короткой физкультминутки под зажигательную музыку (где все, включая Артёма, неловко махали руками под хихиканье Петро) они добрались до «Озера Смекалки». Вот тут началось самое интересное. Задачи-головоломки, где нужно было восстановить пропущенные числа или расставить знаки действий так, чтобы получить верное равенство.

А завершающей частью урока стали ребусы, где цифры прятались в картинках. Весь класс гудел, как улей, выкрикивая догадки. Даже вечно витающий в облаках Петро увлёкся, пытаясь разгадать, сколько яблок спрятано за шифром.

Когда прозвенел звонок, Марк даже вздрогнул – время пролетело незаметно. На доске горел последний слайд: они достигли «Острова Математика».

– Наше первое плавание завершено, – сказала учительница. – Но впереди целый год открытий. Мы вспомним всё о натуральных числах, познакомимся с десятичными дробями, опустимся в глубины обыкновенных дробей и исследуем материк геометрии!

Марк закрыл тетрадь с чувством лёгкого изумления. Урок кончился, а ощущение маленького приключения осталось. Он посмотрел на Семёна, тот убрал в рюкзак учебник математики, а вытащил историю для 5-го класса.

– Нормально поплавали? – спросил Марк.

– Ага, – кивнул Семён, и его разноцветные глаза весело блеснули.

Между уроками была небольшая передышка. Мальчишки высыпали в коридор – кто к кулеру, кто просто постоять у огромного окна, глядя на бесконечный дождь. Марк сделал несколько глотков прохладной воды: после тренировки всё время хотелось пить. Рядом, облокотившись на стену, стоял Артём и смотрел в телефон, а Петро что-то громко доказывал Никите, жестикулируя.

Марку подумалось: разве друзья не должны на перемене стоять своей отдельной компанией? Может быть, конечно, он ждёт от соседей слишком многого, слишком быстрой дружбы… Они ведь знакомы всего второй день!

Вместо звонка прозвучала короткая приятная мелодия. В другие классы заходили ученики других возрастов – и младше, и старше. Кажется, на сайте академии было сказано, что в ней обучаются всего около ста человек.

Марк со сверстниками вернулись в прежний светлый кабинет, но атмосфера в нём уже изменилась. Учитель истории, молодой мужчина лет двадцати пяти, ждал их, расхаживая у интерактивной доски. У него были тёмные, чуть вьющиеся волосы, очки в тонкой оправе и… смешные аккуратные усики, которые делали его похожим на профессора-оборотня из фильмов про Гарри Поттера.

– Рассаживаемся, – пригласил он. Голос у него оказался негромким, но все сразу притихли. – Сегодня, господа, поговорим о вдохновении. Часто говорят: «Посетила муза». А кто она, эта дама? Откуда пришла?

Он щёлкнул кликером, и на доске появились девять муз в струящихся одеждах. И Марку вдруг вспомнилось: складки их хитонов, эти белые силуэты, точь-в-точь как простыни, в которые заворачивались мальчишки прошлой ночью.

Учитель начал рассказывать.

– Это девять сестричек, дочери самого Зевса и богини памяти, Мнемосины. Кстати, отличный псевдоним для рэпера! – Он хитро подмигнул. Было забавно, как этот серьёзный мужчина пытается установить контакт с молодёжью в классе. Все захихикали именно над этим, не над шуткой.

– И каждая муза – покровительница какого-нибудь благородного дела. Поэзии, танца, музыки… А вот эта, – учитель ткнул указкой в одну из фигур, – моя коллега. Муза истории – Клио. Любит летописи, свитки и напоминает нам о том, чего мы можем достичь, если не будем лениться. То есть, по сути, древнегреческий мотивационный коуч…

Класс снова засмеялся. Марк тоже слушал и улыбался. Такого забавного учителя истории у них в старой школе точно не было!

Тут что-то ткнулось ему сзади в правое плечо. Марк обернулся. Сосед протянул ему что-то в зажатом кулаке. Марк развернул смятый листок из тетради в клетку.

На листке была нарисована карандашом… муза. Но совсем не такая, как на слайде.

Это был здоровенный качок с бицепсами, где вместо мышц на его руках были огромные футбольные мячи. Подпись кривым почерком гласила: «МУЗА ФУТБОЛА». А внизу, тоже от руки: «ДОРИСУЙ И ПЕРЕДАЙ».

Марк хохотнул, прикрыв ладонью рот. Он взял ручку, подумал секунду и старательно нарисовал на ногах качка-музы два высоких футбольных гольфа. И украсил их маленькими цветочками, потому что почему бы и нет? Забавно же! Смешно, когда что-то грубое сочетается с чем-то нелепым и милым.

Марк аккуратно сложил листок и стал ждать, когда учитель отвернётся к доске.

В это же время подумалось: а что, если и правда у всего на свете есть свой невидимый покровитель? И где-то там, среди облаков Олимпа, есть тот, кто отвечает за точные пасы, за попадающий в ворота удар, за дружбу, которая рождается в школьных коридорах или на поле? А вдруг Марк обидел эту футбольную музу своим рисунком и теперь у него ничего не будет получаться?

И сам усмехнулся: да ладно, у музы должно быть чувство юмора!

Учитель отвернулся. Марк передал дорисованную записку вперёд.

Парень, сидевший за первым столиком, высокий, с аккуратно выбритой на левом виске молнией, развернул листок, его губы дрогнули.

– Муза футбола… в гольфах с цветочками? – громко произнёс он. – Оригинально, конечно.

Несколько ребят за столами второго ряда, такие же подтянутые и «правильные», фыркнули. Учитель истории, увлечённый рассказом о музах, этого не заметил.

Парень с молнией повернулся и посмотрел на Марка.

Взгляд его скользнул сверху вниз, неторопливо, как сканер. Задержался на рычащем динозавре.

– А, так ты любишь нелепый стиль!

Затем он сделал презрительное лицо:

– Это что за джинсы? Что за рубашка, футболка? Неужели дома не нашлось хотя бы одной нормальной вещи?

Учитель одёрнул парня: «Гордей! Тише!»

Но тот продолжил, как только учитель отвернулся:

– Хорошо хоть для зала тебе выдали форму…

У Марка внутри всё сжалось. Лицо загорелось от стыда. Он знал, что у него нормальные вещи, парень с молнией просто его цепляет, просто хочет вывести на эмоции и поддаваться нельзя. Вообще не стоит никак реагировать: ни отвечать, ни показывать гнев. Но было сложно.

Родители часто говорили Марку, что в таких ситуациях нужно просто сказать себе: «Я выше этого!» Сам же Марк считал, что иногда – в крайних случаях – обидчику можно и врезать. Потому, пока всё не дошло до крайности, он решил быть всё-таки «выше этого» и просто молчать.

Гордей слегка приподнял бровь, как взрослый, наблюдающий за неловкостью ребёнка, потом развернулся к доске, демонстративно потеряв интерес. Надо же, Марк легко отделался…

Записка, смятая теперь уже в тугой шарик, упала на пол и закатилась под учительский стол. Муза футбола в цветочных гольфах была потеряна.

Марк заметил: Гордей повёл взглядом по классу в поисках новой забавы. Его внимание привлёк мальчик во втором ряду. Тот был самым маленьким в классе, а его светлые волосы, спадавшие прядями на плечи, делали его похожим на героя из старой сказки. Не хватало только красного кафтана, расшитого золотом.

Мальчик пристально смотрел на «молниеносного».

– О, у нас тут царевна завелась, – громко, с ухмылкой заметил Гордей, кивая в его сторону. – Ты чего так смотришь?

Окружение снова засмеялось. Марк, всё ещё глотая собственный ком обиды, сжался. Ему стало жалко этого тихого пацана, на которого теперь обрушилось чужое злое внимание.

Мальчик медленно повернул голову из прямого положения набок. Его лицо оставалось спокойным, а глаза – неожиданно серьёзными и внимательными. Он смотрел на обидчика просто и сосредоточенно, как учёный на экспонат.

– Смотрю, кто гармонию занятия нарушает, – сказал мальчик. Его интонация была странной, он будто пародировал Йоду или старого мастера кунг-фу.

– Чего? – не понял Гордей.

– Ты подобен пустому кувшину, – продолжил мальчик тем же наставительным тоном, – который громче всех гремит на телеге. Сила, показанная через насмешки, – это слабость.

И он добавил, словно цитировал древнюю мудрость:

– Так слабый ветер гоняется за опавшими листьями, не трогая стволы деревьев.

А потом сложил ладони вместе у своей груди.

Окружение парня с молнией снова загоготало, но ощущалось – уже не над его шутками, а над ним самим. Над тем, как «царевна» поставил Гордея на место.

– Ты чё, волосатый! – только и смог огрызнуться он. Кинулся через проход между рядами и занёс руку над головой мальчишки, но тот ловко отбил его атаку.

И сказал, пока напавший держался за ноющую ладонь:

– Мои волосы – моё дело, ясно? Они не мешают мне ни бегать, ни бить по мячу. Не надо тратить энергию ци на низкие вибрации.

Он закончил и так же спокойно вернулся к своей тетради.

В классе повисло ошеломлённое молчание, был слышен только голос учителя. Кто-то с задних рядов сдавленно засмеялся над обалдевшим видом Гордея. Он был готов к ругани, к грубости, даже к драке. Но он был абсолютно не готов к тому, чтобы его, Гордея, отчитали как непослушного ученика в стиле восточного мудреца. У него не нашлось слов. Все его приёмы рассыпались перед этой спокойной философией.

Учитель, удивившись тишине, даже обернулся на класс.

– Надо же, вам стало интересно? – заметил он, и в его голосе прозвучал восторг. – Продолжим, господа. Так вот, Клио, как мы выяснили…

Марк смотрел на светловолосого мальчика, забыв про свой стыд. В его груди второй раз за день вспыхнуло восхищение.

Оказалось, силу можно проявлять по-разному. Можно накачивать мышцы, а можно… просто говорить. Твёрдо, точно – так, что даже самый заносчивый обидчик умолкнет.

После двух уроков все гурьбой потянулись на жилой этаж. Бросив рюкзаки в комнате на кровати, пошли в столовую.

За столом, куда они уселись снова вчетвером – Марк, Артём, Никита и Ян, – Марк не удержался, спросил:

– А этого… светловолосого, который Гордея так… э-э… загасил, как его зовут?

– Мирон, – ответил Артём. – Подходящее имя.

– Он… он всегда так говорит? – уточнил Марк.

Никита покрутил тарелку, словно искал сторону, с которой лучше начать поедание обеда.

– Конечно нет. Прикалывается иногда. Он просто читает комиксы про черепашек-ниндзя, увлекается настоящими ниндзя, самурайским кодексом… Говорят, даже каким-то единоборством занимался. Но ты не подумай, – Никита сделал значительную паузу, – он не драчун. Совсем. Он говорит, что главная победа – это победа без боя.

– Странный тип, – буркнул Артём. В его тоне скорее читалось уважительное недоумение.

– Но прикольный, – добавил Ян. Марк с ним согласился и нашёл взглядом Мирона, тот сидел несколькими столами дальше.

Обед давали порционно: сочную запечённую индейку и… ярко-зелёные соцветия брокколи. Марк сначала нахмурился. Брокколи? Тот овощ, над которым все смеялись в интернете и мемах? Символ всего невкусного и полезного, что заставляют есть заботливые мамы. Но из вежливости, а может, из спортивного интереса Марк взял зелёный кусочек на вилку и отправил в рот. И обомлел.

Это было не просто съедобно. Это было… обалденно вкусно!

– Ого, – выдохнул он, с аппетитом жуя. – А она… вкусная.

Никита удивлённо поднял бровь.

– Ты раньше не ел?

– Нет, – признался Марк, отправляя в рот ещё.

– Если тебе начинают нравиться оливки, брокколи и печень, – заметил Ян, повторяя интонацию Мирона, – значит, ты повзрослел.

– Ага, – вспомнил Артём, – тебе ещё и тушёная капуста нравится, ты говорил. Капец!

И все засмеялись.

Марк доел всё до последнего кусочка. И индейку, и те самые зелёные «деревца», почувствовал приятную сытость.

Ко времени вечерней тренировки тело уже мечтало об отдыхе. Слишком много было в этот день волнений, энергии, слишком вкусная еда. Ещё и пасмурная погода лишала сил.

Уже не было перед второй тренировкой ни страха, ни лихорадочного азарта.

Тренировка воспринималась буднично, точно Марк находился в академии не два дня, а целый год.

Иван Иваныч оглушительно свистнул и хлопнул в ладоши, все вздрогнули. Снова были разминка, растяжка, много разных упражнений: прыжки, приставной шаг, планки… Навалилась усталость. Марку казалось, что его тело не выдерживает – казалось, оно такое нежное и слабое и будто впервые сегодня узнало про спорт.

Снова свисток. Только эти свистки, вероятно, и держали в сознании.

– Внимание! Разбиваемся по парам! – попросил тренер. И сам подошёл, начал сводить одних мальчишек с другими. Рядом с Марком оказался Гордей. Марк было пооглядывался, разыскивая своих, но, кажется, выбора не было, уже всем назначили пары.

Стали выполнять упражнения в паре: приседания на одной ноге с ладонью на плече соседа, передачи мяча… Тёмные глаза Гордея смотрели куда-то в точку между Марковыми бровями, холодно и безразлично. Он молчал.

– Теперь упражнение на равновесие и контроль! Стоим на одной ноге лицом друг к другу на расстоянии вытянутой руки. Вторая нога согнута в колене. Задача: сохранить своё равновесие и вывести из равновесия напарника. Начали!

Марк поднял правую ногу, Гордей – левую. Их ладони встретились – Гордеевы были сухими и горячими. Марк едва успел поймать равновесие, как почувствовал мощный резкий нажим, затем толчок. Гордея тормозило только то, что он сам закачался от своего напора. В его движениях была вся злость, вся накопленная за день досада. Он не просто нарушал равновесие – он атаковал молча, с ожесточённой концентрацией. Казалось, он видит перед собой не напарника на тренировке, а главного врага на финале Кубка мира. И он наконец-то стал смотреть Марку в глаза. Его взгляд пугал.

Марк напряг мышцы корпуса, мышцы бедра, пытаясь устоять. Его нога на полу уже дрожала от непривычной нагрузки.

Гордей, не меняя ледяного выражения лица, сделал короткий хлёсткий рывок на себя, пытаясь заставить Марка шагнуть.

Марк едва устоял, махнув на весу согнутой ногой, чуть прыгнул, но удержался вертикально.

– Спокойнее, Марк! Не качайся как маятник! – донёсся голос тренера откуда-то сбоку. Гордей снова надавил, теперь под небольшим углом, пытаясь закрутить, вывести из вертикали. Дыхание его участилось, на висках выступили капельки пота. Казалось, он вкладывает в это упражнение все силы, какие у него есть.

Марк понял, что тактикой простого сопротивления не обойтись. Нужно было тоже атаковать. В рамках правил. Марк слегка, но чётко надавил вперёд, сместив центр тяжести Гордея. Ничего не вышло.

Тогда Марк вспомнил пример, поданный Мироном, и вдруг сказал Гордею:

– Что с тобой? Почему ты всех ненавидишь?

Тот на мгновение закачался, точно слова Марка имели физическую силу. Лицо его исказилось от удивления и ярости. Чтобы удержаться, ему пришлось на долю секунды коснуться пола носком поднятой ноги.

– Касание, Гордей! – заметил тренер.

Гордей молча, тяжело дыша, посмотрел на Марка. Никакого соревнования и приза не было, но почудилось, что Гордей что-то проиграл, а Марк что-то выиграл. В тёмных глазах помимо злости промелькнуло нечто новое – оценка. Быстрое невольное признание: «А ты не так прост».

– Все закончили! – остановил тренер. Марк отпустил чужие руки и почувствовал, что полностью обессилел. Но кроме усталости ощущалось и странное удивление. День, начавшийся с разочарования от дождя, преподносил интересные, не только школьные уроки. Всё оказывалось неожиданным: брокколи – вкусной, математика – интересной, а слова – надо же – сильнее ударов.