Она говорила, что стала учителем, потому что обожает детей и у нее хорошо получается учить других.

«Выбрав профессию по душе и по умению, – говорила она, – можно получать от работы настоящую радость».

Большой удачей было то, что в трудную минуту голос учительницы отозвался в его памяти. И еще большим везением – то, что в тот самый день, когда она это говорила, он чудом не уснул.

«Вот оно! Выберу профессию по душе и по умению. Что я люблю больше всего? Спать. Что у меня получается лучше всего? Тоже спать. Значит, нужно найти дело, связанное со сном».

У Осло были по-настоящему золотые руки, еще со школы он обожал мастерить разные вещицы и дарить их друзьям. Он шил из мягкой ткани пухлые подушечки или шелковистые маски для сна. Ему так хотелось помочь приятелям, которые из-за переживаний перед экзаменами или тревог о будущем не могли сомкнуть глаз. Для самого Осло сон был делом легким и радостным, но он с удивлением обнаружил, что вокруг немало тех, от кого сон ускользает.

И тогда Осло твердо решил: он будет дарить людям, измученным бессонницей, сладкий, «медовый» сон. Так и открылась «Лавка сладких снов», которая вот уже как три с лишним года радует своих посетителей. Не сказать, что у входа выстраивается очередь, но магазинчик, несомненно, стал тем местом, куда люди заходят постоянно.

И не стоит волноваться, что Осло распахнет дверь магазина и тут же провалится в сон. Рядом с ним есть верный помощник – сова по имени Заза, ставшая ему семьей по какому-то непостижимому, чудесному родству души. Каждый раз, когда Осло безмятежно отключается, Заза принимает бразды правления в свои крылья. Благодаря ей «Лавка сладких снов» всегда открыта и радушно встречает каждого гостя.

И сегодня, как всегда, в «Лавке» Осло пребывает в объятиях Морфея. Он занимается своим любимым делом – тем, что у него получается лучше всего на свете.

– Так, значит, ее зовут Заза! Сова, которая может заглянуть в мои сны… Звучит волшебно, но мне все же тревожно: а вдруг все мои сокровенные мысли станут видны?

Гость, похоже, все еще не мог полностью отпустить сомнения.

– Не беспокойтесь об этом. Заза видит лишь то, что связано со сном, – ту ниточку, что ведет к вашей бессоннице. Она путешествует по сновидениям, чтобы найти укромный уголок, где прячется проблема, мучающая вас. Она не способна прочесть все ваши мысли, – сказал Осло своим теплым, бархатным баритоном. Этот низкий уверенный голос был еще одним его секретным оружием, помогающим внушать доверие.

Сова Заза, сидевшая рядом, с важным видом опустила клюв, а затем подмигнула одним глазом. Осло ласково погладил ее по голове и продолжил:

– Пока вы будете крепко спать, Заза ненадолго заглянет в ваши сны. Может, это прозвучит странно, но если я надену эту маску для сна с совой, то смогу увидеть картины, что явятся ей. Так мы и обнаружим причину вашей бессонницы. И тогда я смогу подобрать для вас ту самую вещь, что подарит вам долгожданный отдых. И кстати, все эти вещицы я создаю своими руками. – Осло постучал пальцем по маске с совой, что по-прежнему красовалась у него на лбу, и лукаво улыбнулся.

Гость с выражением легкого недоумения на лице кивнул и сделал глоток теплого медового чая.

– Вы издалека к нам?

– Да, путь был весьма неблизкий. Всю ночь ворочался, так и не смог уснуть. Поэтому вышел к вам на рассвете, стоило показаться первым лучам солнца. Видимо, это все стресс перед экзаменами дает о себе знать, и я совсем перестал спать…

Гость тяжело вздохнул, снял кепку и провел рукой по взъерошенным волосам. Многие посетители не спешат делиться своими историями. Когда внутри все слишком перепутано, бывает трудно подобрать слова. Осло понял, что и этому гостю его тревоги кажутся слишком тяжелыми, чтобы о них говорить напрямую, и мысленно посочувствовал ему.

– Должно быть, вы очень устали. Спасибо, что нашли силы добраться до нас.

Услышав слова Осло, гость отвел взгляд в сторону и устремил его в окно. За стеклом виднелась аллея, по которой неспешно прогуливались местные жители. Вот студенты, радостно смеющиеся над чьей-то шуткой, идут под руку с приятелями. А вот вдали человек, выгуливающий собаку.

И тут посетителя осенило: как же давно он не видел этих простых, обыденных картин. Сколько времени прошло с тех пор, когда он просто сидел у открытого окна, чувствуя на коже ласковое тепло солнца?

С новой остротой гость понял, как много этих маленьких радостей он упускал. Воспоминания о потерянных днях всплывали в сознании медленно и торжественно, словно распускающиеся один за другим лепестки цветка. А потом, сам того не заметив, он тихо и безмятежно погрузился в сон.

Осло, наблюдая эту картину, тихо выдохнул. Ему так хотелось снять с гостя груз тревог и наполнить его душу теплым, целительным сном. Заза, видя, что веки гостя сомкнулись, тоже принялась готовиться к своей работе.

Спустя какое-то время после того, как она начала помогать в «Лавке», Заза обнаружила в себе удивительный дар, о котором и не подозревала: стоило ей лишь прикоснуться лбом ко лбу спящего, как она могла войти в его сновидения.

– Счастливого пути, Заза, – ласково проворковал Осло, поглаживая ее по крылу.

– Я скоро вернусь – этот медовый чай еще не успеет остыть! – бодро ответила Заза, вскинув крылья. Она всегда демонстрировала новым гостям, что значит быть расторопной помощницей, и на этот раз была полна уверенности.

На самом деле обычные люди не могли слышать речь Зазы. Лишь Осло, проведший с ней бок о бок так много времени, понимал ее.

Без лишнего шума сова подлетела к изголовью спящего, чье дыхание теперь было ровным и спокойным, и нежно прикоснулась своим лбом к его виску.

– Ну что же, пора в путь.

Сова устремилась в хаотичный вихрь сновидений. В тот же миг ее большие глаза потемнели, словно ночное небо, а в их глубине вспыхнули и закружились таинственные сполохи северного сияния.

Поглотив в себя целую вселенную, Заза обрела новую форму – явилась ее душа, закутанная в звездную мантию. Легко и бесшумно душа совы скользнула в спящее сознание гостя.

Осло, наблюдавший за этим в безмолвном благоговении, вернулся в свое уютное кресло и надвинул на глаза маску с изображением совиных окуляров. Теперь их души были связаны воедино, и все, что видела Заза в мире грез, проецировалось в его собственное сознание – таинственный мост между бодрствованием и сном был возведен.

Внутренний мир гостя оказался темным и полным смуты. В отдалении можно было разглядеть очертания юноши – плечи его сгорбились от тяжкой ноши забот и ответственности.

Он готовился к экзаменам для трудоустройства. Каждый день – учеба. Кофе пился чаще воды, а грезы не навещали до рассвета. Его сон был прерывистым и неглубоким, и, просыпаясь среди ночи, он уже не мог заснуть снова до самого утра, захлестываемый волнами тревоги. Случайно проснувшись, он пытался сесть за учебники, но истощенное тело брало свое, и он снова клевал носом над страницами.

В отчаянии юноша изливал душу другу за чашкой кофе:

– Я совсем не сплю последнее время. Стоит лечь в кровать – и меня накрывает: сколько еще это может продолжаться? Мысли крутятся без конца. А что, если и через несколько лет ничего не изменится? Я даже не уверен, что делаю все возможное. Плюс ко всему одному в большом городе непросто: аренда, учебные материалы… Все это ложится тяжелым грузом.

Друг похлопал его по плечу:

– Ты и так более чем справляешься. Но когда внутри пустота, даже привычные вещи валятся из рук. Похоже, ты просто не можешь спать от всей этой тревоги и переживаний.

От этих слов у юноши покраснели глаза.

– А ты слышал про «Лавку сладких снов»? Говорят, туда часто заглядывают те, кто не может уснуть. Там ищут причину бессонницы и помогают наладить сон. Тебе бы туда сходить. Держись! – продолжал его друг.

Юноша лишь покачал головой – ни сил, ни времени на это не было – и сделал очередной глоток кофе. Впрочем, и это не принесло облегчения, и вскоре он, торопливо вернувшись домой, принялся наверстывать упущенное за день. Ложась в постель, он уговаривал себя: с прогулкой и ночными разговорами уж сегодня-то сон придет.

«Кажется, я больше так не выдержу. И сна ни в одном глазу. И эта адская тяжесть в голове…»

Прошли часы, а сна все не было.

Мысль о том, что его конкуренты в этот самый момент не спят и учатся, не отпускала его ни на секунду. Виски сдавливала тупая боль.

«Скоро экзамен… Неужели можно так бездарно тратить время?..»

Чем глубже он погружался в пучину тревог, тем длиннее становились его ночи без сна. И тут в памяти мелькнуло название, которое когда-то обронил его друг, – «Лавка сладких снов».

«Решено, – подумал юноша, смирившись с тем, что может наткнуться на очередных шарлатанов. – Попытка не пытка».

И с такими мыслями, не сомкнув ночью глаз, он вышел из дома, едва занялся рассвет.

Душа Зазы, развевая за собой шлейф плаща грез, выпорхнула из мира сновидений. Ночное небо в ее глазах растаяло, сменившись привычным ясным и пронзительным взглядом. Теперь и Осло, и Заза понимали, через что проходит их гость – через ту всепоглощающую тревогу, что заставляет чувствовать вину даже за несколько минут отдыха в мягком кресле.

Спустя некоторое время молодой человек открыл глаза, и на лице его появилось выражение непривычного спокойствия.

– Кажется, я впервые за долгое время выспался по-настоящему. Сколько же я проспал?

– Не так уж много, не тревожьтесь. Ну что, теперь вы чувствуете себя немного лучше?

– Такой бодрости я не чувствовал очень давно. Должно быть, в вашем чае и впрямь заключена какая-то особая магия.

И хотя никакого волшебства в чае не было, Осло лишь кивнул с легкой усмешкой, мысленно допуская, что в нем все же есть иная магия – та, что тихо просачивается в самое сердце.

– Очень рад это слышать. А теперь позвольте предложить вам кое-что из наших сокровищ. Пройдемте?

Осло с улыбкой наблюдал, как гость блаженно потягивается, будто скинув с плеч тяжкий груз, а потом подвел его к стеллажу, где царило мягкое лунное сияние.

– Ух, сколько всего удивительного! – воскликнул гость.

Услышав это, Осло расплылся в довольной улыбке.

– Для вас я бы порекомендовал музыкальную шкатулку, которая играет «Песню рассвета». Не хотите взглянуть?

Осло аккуратно взял с полки стеллажа музыкальную шкатулку. Вещица казалась полной волшебства. Было сложно поверить, что это и в самом деле творение человеческих рук. Напоминающая полную луну шкатулка сияла так ярко, словно самое настоящее небесное светило сошло с небес. Она была настолько реалистичной, что можно было разглядеть даже лунные кратеры. А если присмотреться повнимательнее, внутри прыгали и резвились лунные зайцы.[1]

Мягкий серебристо-пепельный свет окутывал лунный шар нежным сиянием, а когда Осло открыл его сердцевину, полилась музыка. Странная музыка – то ли светлая, то ли сумрачно-меланхоличная и в то же время удивительно живая.

С первыми же нотами на душу гостя опустилось то же умиротворение, что и после глотка медового чая, а веки сами собой начали смыкаться в блаженной истоме.

– Шкатулку «Полная Луна» я рекомендую тем, кого терзают особенно глубокие тревоги, – продолжил Осло. – Это одно из самых прекрасных творений в моей коллекции. В те ночи, когда заботы не дают вам сомкнуть глаз, просто заведите ее, и пусть «Песня рассвета» наполнит вашу комнату. А лунные зайцы прискачут к вам в сны и спросят: «Как прошел ваш день? Что случилось? Что вы чувствовали?»

Выговоритесь им во сне, расскажите все-все, и на вашу душу сойдет невероятное облегчение. Ведь нет ничего лучше, чем проснуться после доброго, светлого сна.

– Невероятно красивая вещь. Уж очень мне хочется ее заполучить… Не подскажете, сколько она стоит? – Юноша, все еще с любопытством разглядывая шкатулку, наконец спросил о цене.

Услышав от Осло довольно круглую сумму, он заметно смутился и неловко заерзал.

И тут Осло осенило:

– Ох, вот я незадачливый! Предложил дорогую вещь студенту, у которого, скорее всего, каждая копейка на счету…

Не мешкая он провел рукой по полке и достал другую вещицу, поставив ее рядом со шкатулкой.

– Знаете, если хорошенько подумать… мне кажется, вот эти настольные часы подойдут вам куда больше.

Настольные часы были компактными, но увесистыми и словно хранили в себе какую-то тайну. Обрамление, сделанное из обработанной древесины и металла, купленных на Лунном базаре в полнолуние, выглядело невероятно благородно.

Все вещицы в «Лавке сладких снов» проходили через руки Осло. В каждую из них, сделанную им собственноручно из купленных материалов – дерева, металла, ниток, ткани, – он вкладывал частичку своей души. Но эти часы были особыми, над ними он трудился особенно долго и трепетно.

От часов исходило тихое, убаюкивающее тик-так, но стрелки на циферблате почти не двигались. Да и цифр на нем не было, так что определить по ним точное время было невозможно.

– У меня и так полно часов: и наручные, и настольные, и будильник, и даже секундомер… – признался гость.

Готовясь к экзаменам, он обзавелся хронометрами на все случаи жизни. Нужно было выжимать из каждой секунды максимум, учиться эффективности и тренироваться решать задачи против времени.

– Эти часы – особенные. Они идут очень медленно. Говорят, чтобы совершить полный круг, им нужно… сто лет, – тихо произнес Осло, и на его губах проступила легкая загадочная улыбка. – Вам может казаться, что вы застряли в бесконечно медленном и долгом процессе, но поверьте, жизнь – это очень длинная дорога. Я бы хотел, чтобы, глядя на эти неторопливые часы, вы по крупицам обретали душевный покой и внутреннюю уверенность.

Молодой человек, не отрывая взгляда от часов, которые протянул ему Осло, вдруг просиял, словно его озарила важная мысль.

– Так вот почему по ним нельзя узнать точное время… Это часы, что идут в ритме моей собственной жизни. А скажите, господин, как вы решились открыть вашу лавку?

С лица гостя понемногу спала тень усталости, уступая место живому, заинтересованному выражению.

– Когда-то и я переживал непростой период, меня мучила неопределенность будущего. Я метался, хватался за любую возможность, что появлялась на горизонте, – просто чтобы заглушить тревогу. Не сказать, что тот опыт был бесполезным… но я не понимал, зачем бегу, и от этого было невыносимо тяжело. А потом в один прекрасный день я просто… отпустил все. И спросил себя: что же я на самом деле люблю и что у меня получается лучше всего. – Глаза Осло загорелись, и он продолжил, словно делясь самым сокровенным: – Я вдруг вспомнил, что с самого детства обожал спать. Мне даже не приходилось прилагать усилий, чтобы заснуть, – мой сон всегда был безмятежным и сладким. И я постепенно начал замечать, что отличаюсь от других. Большинство людей, когда их одолевают тяжелые мысли, зачастую не могут сомкнуть глаз. Я утешал друзей, жаловавшихся, что не могут уснуть, но… так и не смог понять их по-настоящему. Пока однажды и сам не столкнулся с бессонницей. Именно тогда я хоть чуточку прикоснулся к той боли, о которой они говорили. Так во мне и родилась мечта – открыть место, которое будет утешать сердца тех, кто лишен сна. Ведь крепко выспаться и увидеть добрый сон – это же такое счастье!

Выслушав его, гость улыбнулся – на сей раз широко и светло – и кивнул, словно говоря: «Теперь я понимаю». И лунный свет, окутывавший «Лавку», в тот миг показался им обоим особенно ярким и живым.

– Я запомню все, что вы мне сегодня рассказали, и постараюсь собраться с силами. Надеюсь, когда-нибудь и я смогу жить, занимаясь тем, что люблю, как и вы.

Осло в ответ безмятежно улыбнулся и кивнул.

Юноша расплатился и вышел из магазина. И его силуэт в дверном проеме казался теперь чуть более внушительным, чем тогда, когда он переступал порог. Словно тяжкий груз, давивший ему на плечи, наконец-то стал легче.

Если для полного оборота стрелкам нужна целая вечность – значит, незачем торопиться. Значит, не о чем так сильно беспокоиться. И Осло от всей души желал, чтобы каждый в этом мире смог понять эту простую и прекрасную истину.

Казалось, ее переполняло не столько волнение, сколько любопытство. Не умолкая ни на секунду, она то гладила Зазу, устроившуюся на плече у Осло, то размахивала рукой в воздухе, будто пытаясь уловить ауру магазина, переливающуюся, как северное сияние.

– Будем счастливы вам помочь. Позвольте предложить вам наш волшебный медовый чай. Он мягко навеет на вас дрему. Пока вы будете отдыхать, Заза ненадолго заглянет в ваши сны, а я смогу увидеть их вместе с ней. Но не беспокойтесь – мы не сможем заглянуть в сокровенные уголки вашего подсознания. И вас никогда не поглотят сны навеки, это я вам обещаю.

Осло объяснял все это своим низким бархатным голосом, изо всех сил стараясь не выдать, что в чае нет и капли магии.

«И непременно добавь, что только так мы сможем подобрать ей идеальную вещицу для сна!» – мысленно подсказала ему Заза, чье своевременное вмешательство спасло ситуацию.

Заза прошептала это на ухо Осло, и он, понимая, что гостья не различает совиной речи, поспешил добавить:

– Ах, точно! Изучив причину вашей бессонницы в мире сновидений, я смогу подобрать вам идеальную вещь для сна. Вот спасибо Зазе, что напомнила, а то я совсем забыл, ха-ха.

– Погодите… Сова сейчас говорила? Я ничего не слышала… Да у вас и правда волшебный магазин! Что ж, тогда я с удовольствием выпью ваш чай. Пахнет так вкусно, что я не могу больше терпеть, уж очень хочется попробовать.

Девушка сделала глоток и, рассказывая о том, как не сомкнула глаз прошлой ночью и как устала, скоро и сама успокоилась, а речь ее стала медленной и тягучей.

Казалось, пока она находилась в «Лавке», все ее тревоги и заботы развеялись как дым. Ее лицо обрело безмятежное выражение, и она погрузилась в сон.

Заза взлетела с плеча Осло и направилась к изголовью, где сидела гостья.

– В путь! А вы смотрите за мной в совиной маске!

Осло одобрительно похлопал ее по крылу и сел в свое любимое кресло.

Заза, прикоснувшись лбом ко лбу спящей, прошептала свои напутствия. В тот самый миг, когда их лбы соприкоснулись, глаза совы потемнели, словно безлунное ночное небо, в глубине которого заструились и заиграли всполохи северного сияния. Осло удобно устроился и надвинул на глаза маску с изображением совы – теперь он мог следить за тем, как душа Зазы, закутанная в звездную мантию, устремилась в царство сновидений.

Внутренний мир гостьи был окрашен в нежные пастельно-розовые тона, кое-где омраченные клочьями серых дождевых туч. Но даже сквозь эту пелену ее сны оставались теплыми и мягкими.

Она была влюблена безответно.

В ее снах повсюду парило лицо того самого мужчины, заставляя ее сердце трепетать днями напролет. Чувство было таким сильным, что готово было выплеснуться через край, но ее останавливала боязнь все разрушить. Мысль о том, что можно потерять друга, знакомого с детства, страх быть отвергнутой и получить сердечную рану – все это смешивалось с растущим волнением, не дававшим ей заснуть и заставлявшим ворочаться в постели до самого утра.

Заза, поправив свой звездный плащ, заглянула глубже в сон гостьи. И вот из тумана всплыла одна сцена.

– Что делаешь на выходных?

От этого простого вопроса сердце девушки забилось чаще. Пустяковый когда-то вопрос теперь вызвал в ней вихрь сомнений.

«Почему он меня спрашивает?»

«Как бы я хотела провести эти дни вместе… Может, предложить сходить в новое кафе?»

«Нет, если я внезапно предложу встретиться, он может отказать…»

Ее мысли в сновидении поднимались ввысь, словесно оформляясь в воздушные облачка-пузыри. И в этот самый момент Осло в своей совиной маске для сна наблюдал за происходящим вместе с Зазой. Они словно попали в романтический комикс.

Даже за подработкой или учебой девушку постоянно преследовал его образ, причиняя немалые страдания.

«Чем он занят сейчас?»

«Поел ли он?»

Мыслей, которые ей хотелось бы ему высказать, было множество, но решиться написать первой было непросто.

Раньше она могла запросто отправить ему пустяковое сообщение, но теперь, когда ее чувства окрепли, даже самый невинный текст давался с трудом. Стоило ли звонить или писать? Пригласить его куда-нибудь на выходных? И пока она металась в сомнениях, выходные проходили впустую. Она бродила по районам, где могла бы случайно с ним столкнуться.

Обрывки воспоминаний накатывали волнами. Заза коснулась одного из них.

– Привет! Вот это встреча! – улыбнулась девушка, притворяясь удивленной. А на самом деле, увидев его пост в соцсети, она специально пришла в библиотеку в его районе, чтобы разыграть эту случайность.

– О, давно не виделись! Я тут с другом учиться пришел. Скоро экзамены в универе. А ты что в нашем районе делаешь, ты ведь тут не живешь?

Он искренне обрадовался ей. И весь оставшийся день она ловила себя на том, что не может сдержать счастливую улыбку.

Заза решила задержаться в ее снах подольше – вдруг удастся найти тот самый миг, когда обычная дружба переросла в безответное чувство.

Они знали друг друга очень давно. Познакомились еще детьми и были так близки, что постоянно подкалывали друг друга и веселились. Но после окончания школы он вдруг начал казаться ей другим. Ее начали беспокоить мысли о его однокурсниках и старшекурсницах, ей нестерпимо хотелось знать, где он и что делает.

Стоило ей закрыть глаза, чтобы заснуть, как желание признаться и страх быть отвергнутой начинали отчаянную борьбу в ее сердце. И чем глубже она погружалась в свои переживания, тем четче перед ней возникал его образ. Проведя ночь без сна, она могла с самого утра начать бродить по его району – на случай, если ей посчастливится с ним столкнуться.

Вот и другая картина: девушка, изнывающая от тягостного чувства, садится в первый попавшийся автобус и бесцельно бродит по городу. В одном из таких районов, куда ее занесла судьба, ее взгляд упал на плакат с крупной надписью: «Избавим от бессонницы! А еще угостим вкусным медовым чаем!»

Подняв голову, она словно по волшебству увидела перед собой «Лавку сладких снов». И, точно завороженная, направилась к ее двери.

«Интересно, плакат висит здесь уже давно, – мелькнула у нее мысль, – но никто его так и не сорвал».

«Лавка сладких снов» была как раз из тех мест, куда гости возвращаются снова и снова. Этот самый плакат когда-то давно, вскоре после открытия, сделал один офисный работник, который не мог спать из-за амбиций и жажды продвижения по службе. Позже, обретя наконец крепкий сон, он вернулся с этим подарком – своеобразной благодарностью.

Осло тогда отнекивался, говорил, что не стоит ради него заморачиваться с рекламой, но как долго можно отказывать человеку, который всей душой хочет сказать тебе «спасибо»?

И вот этот самый плакат привлек их новую гостью. Заза в очередной раз поразилась тому, как таинственно и мудро плетет нити человеческих судеб сама жизнь.

Она снова погрузилась в сон, пытаясь отыскать тот самый момент, когда дружба переросла в безответную любовь. Но сколько она ни вглядывалась в глубины сновидений, так и не нашла того самого, решающего поворотного события. Чувство вошло в жизнь девушки не спеша и тихо, словно весенний дождь, пропитывающий землю.

Закончив свои поиски, Заза бережно выпорхнула из мира грез.

– Я все глаза проглядела, пока искала, но так и не нашла никакого особенного момента. Не было никакого знаменательного события… – пожаловалась она Осло.

– Проглядела глаза?! Ты в порядке, Заза? – встревожился он.

– Это значит, что я очень старалась и много смотрела! – терпеливо объяснила она своему работодателю (и по совместительству члену семьи), который частенько путался в устойчивых выражениях.

– А, понятно. Да, похоже, и впрямь не было того самого «мгновения», когда она влюбилась. Именно поэтому ее переживания, должно быть, так глубоки.

Вскоре после того, как помощница-сова вышла из мира снов, гостья проснулась и смущенно улыбнулась:

– Кажется, я долго спала. Наверное, помог медовый чай… Как давно я не засыпала так, без единой заботы или тревоги.

– Очень рад это слышать. Позвольте предложить кое-что, что, надеюсь, вам поможет. Пройдемте? – сказал Осло, уже стоявший у стеллажа.

Девушка, которая до этого рассеянно смотрела в потолок, перевела взгляд на множество диковинок, выставленных в витрине. Рядом со стеллажом находилась кладовая, где хранились более крупные вещи. Осло вошел внутрь и на мгновение задержал взгляд на занавесках, скрепленных веревкой.

В том месте, где они висели, разливалось мягкое и теплое сияние – словно эхо лунного света, что задержалось здесь ненадолго и уже собиралось исчезнуть.

Перед ним красовались созданные его руками диковинные занавески:

«Красная пустыня под палящим солнцем»;

«Искрящиеся блики на глади закатного моря»;

«Крошечный оазис в безжизненной пустыне».

Ненадолго застыв в задумчивости перед этим разноцветьем, Осло выбрал занавески с изображением падающего снега. Материя была невесомой и воздушной, словно готовой затанцевать в такт самому легкому дуновению ветерка. Она то переливалась серебром, то при ином взгляде казалась прозрачной, словно сотканной из солнечного света. Узор запечатлел одинокую, но прекрасную зимнюю сцену.

Гостья с интересом разглядывала занавески, пронизанные лунным сиянием.

– Я рекомендую вам занавески «Первый снег». Задерните их, лягте в кровать, закройте глаза и представьте, что за окном медленно падают снежинки. Ваше пылающее сердце понемногу остынет, и сон ваш станет гораздо спокойнее.

Осло протянул ей изящные занавески «Первый снег». На самом деле у них была еще одна особенность, о которой он не сказал гостье. Особенность, которая могла исчезнуть, если о ней узнать, поэтому Осло был предельно осторожен.

– Говорят, если признаться в любви в день первого снега, чувство будет взаимным. А занавески помогут этому свершиться? – Заза, устроившись у него на плече, тихо поинтересовалась; видно, ей тоже было любопытно. Осло лишь усмехнулся в ответ и сказал, чтобы она подождала и посмотрела сама.

– Хм! Совам ведь тоже интересно! – Заза надулась, оставшись без незамедлительного ответа. Сердито выдвинула клюв и насупилась.

Однако выражение лица гостьи, получившей вещь, было неоднозначным. Возможно, она размышляла, действительно ли это ей поможет.

– Большинство гостей, взяв в руки нашу вещицу, сначала задумываются: а сработает ли она? – мягко сказал Осло. – Но если вы рискнете и попробуете, ваша жизнь неизбежно изменится, пусть и не сразу. Разумеется, бурные эмоции не утихнут в одночасье и тревоги не исчезнут мгновенно, но… некоторые тайны должны оставаться тайнами, чтобы продолжать творить чудеса.

– Если бы мое сердце могло хоть немного остыть, это было бы прекрасно. – Щеки гостьи залились румянцем – она поняла, что ее тайная влюбленность раскрыта. – Мне пора. Если честно, с тех пор как я зашла в вашу лавку, меня невероятно клонит в сон. Хочется поскорее добраться до дома и прилечь, хотя я только что проснулась. Обязательно повешу занавески и попробую заснуть в их тени. Спасибо вам, господин!

С этими словами девушка расплатилась за «снотворный» подарок. Осло проводил ее взглядом – лицо его гостьи теперь выглядело умиротворенным.

Едва дверь закрылась, Заза, устроившись на плече у Осло, распахнула крылья в нетерпении.

– Ну, дядюшка, говорите скорее! Правда ли, что эти занавески пробуждают любовь, подтверждая примету, что признание в день первого снега – к взаимности?

– Что желаемое непременно сбудется – ручаться не могу. Но есть у этих занавесок один особый секрет, который я открою только тебе, Заза…

От этих слов глаза Зазы стали совсем круглыми. Она принялась аккуратно тыкать коготком в плечо Осло, словно говоря: «Ну, рассказывайте же скорее!»

– Видишь ли, когда идет первый снег, на душе становится светло и радостно, правда? Это чувство превращается в нежный аромат, который будет окружать спящую хозяйку занавесок и оставаться с ней после пробуждения. Кто знает, может, чувствуя его, ее возлюбленный станет думать о встречах с нашей гостьей как о самых счастливых моментах. Я не могу гарантировать, что это поможет пробудиться любви, но уж точно оставит о девушке теплые и приятные воспоминания. Сможет ли это перерасти во что-то большее – покажет время.

Выслушав объяснение, Заза тут же опустила свой сердито торчавший клюв.

– Как интересно! Может, и мы сегодня повесим такую занавесь? Мне ужасно любопытно, какой же у нее аромат!

За большим стеклянным окном на миг показалось пастельное небо и тут же скрылось из виду, словно деликатно кивая в знак одобрения.

Недовольным был лишь один член их команды. И без того острый клюв Зазы теперь и вовсе торчал обиженно.

– Вот это да… «Милая»… Видно, я уже несколько дней не приводила в порядок свои крылья и брови – гордость любой совы! В выходные надо срочно этим заняться… – Сова ворчала, разглядывая свое отражение в стеклянной витрине то с одного боку, то с другого.

Заметив ее настроение, Осло поспешил добавить:

– Наша Заза, пожалуй, не просто милая, она настоящая красавица, хе-хе.

Осло, как никто другой, умел понимать Зазу, так заботящуюся о своем внешнем виде.

– Не замечали ли вы в последнее время каких-либо перемен – будь то в теле или на душе?

– С телом-то все как всегда, а вот с душой… Кажется, в ней-то и проблема. Меня стала одолевать какая-то беспричинная тоска, и я то и дело возвращаюсь мыслями к прожитой жизни. Такое чувство, будто я сама себя потеряла… Сложно подобрать слова.

– Некоторые чувства и впрямь словам не поддаются. Должно быть, вам нелегко.

Осло подбросил в камин поленьев, чтобы гостья не мерзла. Пока он беседовал с ней, Заза убрала пустую кружку и проверила запасы меда в кладовой.

«Похоже, у нас и впрямь много гостей», – подумала она. Всего пару недель назад на Лунном базаре она закупилась, как ей казалось, щедро, а теперь банка с медом была почти пуста.

Заза подлетела к изголовью гостьи и заглянула в ее лицо. Та уже дышала ровно и неглубоко. Беспокойство, которое раньше скрывалось за круглыми стеклами очков, теперь проступило на ее лице. Видно, она была сильно утомлена – даже тихо посапывала во сне. Заза мягко прикоснулась к ее голове.

Глаза совы потемнели, словно ночное небо, и в их глубине заструился мягкий переливчатый свет, похожий на северное сияние. Осло тем временем поправил поленья в камине, чтобы они лучше горели, взял свою совиную маску и устроился в кресле.

Заза изо всех сил распахнула крылья и нырнула в водоворот сновидений.

Сны на первый взгляд казались спокойными и безмятежными. Гостье было под пятьдесят, она была домохозяйкой. После школы из-за сложного семейного положения ей не удалось поступить в университет и пришлось сразу начать работать. Хотя девушка и сожалела, что не смогла учиться дальше, но с уверенностью смотрела в будущее. На работе ее ценили за честность и усердие. Она несколько лет проработала, а затем встретила своего будущего мужа.

Ей было около тридцати, когда коллега познакомила ее с ним. Все было как у всех: обычные свидания, за которыми последовала свадьба. Мужчина оказался спокойным и неторопливым. Его почти никогда не видели ни в гневе, ни в отчаянии.

После замужества прошло целых три года, прежде чем у них родилась первая дочь. В те времена с декретным отпуском было сложно, и ей пришлось уволиться с работы. Не прошло и нескольких лет, как на свет появилась вторая дочь. Время понеслось стремительно, заполненное заботами о двух девочках.

Оглядываясь назад, женщина понимала, что трудностей было немало, но жизнь мчалась вперед, словно поезд с отказавшими тормозами, и тяжелые воспоминания оставались где-то позади, смазанные и неясные. Так, без особых бурь и потрясений, их брак длился уже три десятилетия.

Дети, умные и воспитанные, стали ее главной гордостью. Но, глядя на девочек, которые уже давно шли своей дорогой, женщина чувствовала, как в ней поднимается, накатывая волнами, странное щемящее чувство.

Огромный водоворот невысказанных эмоций заполнил ее сновидения. И даже Заза не могла до конца понять, что именно бушевало в сердце женщины.

Она не могла понять, что переполняло ее душу – тягостное чувство, привычка к покою или полная опустошенность. Ясно было лишь одно: она не была счастлива. Ей даже с трудом удавалось различать, что хорошо, а что плохо. Жизнь просто текла вяло и бесцветно.

С мужем отношения складывались похожим образом. У него не было каких-либо особых увлечений. Он ходил на работу, возвращался, ужинал и ложился спать. По выходным они иногда куда-то выбирались, но не было ничего, что их по-настоящему бы сближало или объединяло. Тишина, витавшая между ними, казалась естественной. Женщина не слишком переживала или страдала по этому поводу – она думала, что большинство людей живут именно так.

Иногда они всей семьей ходили в ресторан, в отпуск выбирались в горы или на море. Но с годами, по мере того как дети взрослели, такое случалось все реже. Теперь дочери чаще проводили время со своими вторыми половинками или друзьями.

И женщине начало казаться, что рядом с ней никого не осталось. Ей захотелось изменить эту одинокую и изнурительную жизнь, которая, казалось, будет длиться вечно.

«Как изменить жизнь после сорока»,

«Саморазвитие в зрелом возрасте»,

«Поздний развод»,

«Как стать главным героем собственной жизни».

Порыскав в поисковике по этим запросам, женщина вдруг задумалась: а не поддалась ли она сиюминутному порыву, собираясь отказаться от всего стабильного? Перед ее мысленным взором то и дело вставали пугающие картины неопределенного будущего. Выносить эту душевную борьбу становилось все тяжелее.

И все же ее порыв не был просто импульсивным. Заза чувствовала это. Ее желание наконец-то прожить жизнь, где главной героиней будет она сама, было ясным и четким – и вполне естественным.

«Не оттого ли она в замешательстве, – размышляла Заза, – что, наконец-то сбросив с плеч груз родительских обязанностей, пытается заново найти себя?»

– Мам, тебя что-то тревожит? – старшая дочь, заметив тень на лице матери, ласково спросила ее.

– Меня все чаще стала посещать одна мысль. Нужно знать, чего хочется именно твоему сердцу. Иначе деньги будут уходить почем зря, а вместе с ними и жизнь пройдет впустую… Я, может, и опоздала, но в твои годы можно пробовать что угодно. Даже то, что сейчас кажется незначительным, – все это опыт, и у всего есть свой смысл.

Выслушав это, дочь ненадолго задумалась, а затем сказала:

– А я думаю, что ты совсем не опоздала. Ты много трудилась, растила нас. И если захочешь что-то попробовать, я поддержу тебя, что бы ты ни выбрала. Мама, ты в том возрасте, когда точно можно начать что-то новое и бросить себе вызов.

Старшая дочь, рано повзрослевшая и ставшая для нее подругой, сказала именно те слова, которые ей были нужны.

После разговора с дочерью женщина еще глубже погрузилась в свои мысли. Желание начать новую жизнь потихоньку крепло, превращаясь в твердое намерение. Ее дух закалялся, но она не могла придумать, как поделиться этим с мужем.

Их жизнь в браке сложно было назвать радостной, но и несчастливой – тоже. Муж всегда усердно трудился ради семьи. Спокойный и немногословный, он наводил тоску, но не был ей неприятен. Просто теперь она хотела прожить оставшуюся жизнь целиком для себя. Это решение причиняло ей боль, но она думала, что, возможно, это будет лучшим выбором и для самого мужа.

Заза, наблюдая за этим, тяжело вздохнула. Она понимала смятение в сердце женщины. Ей было понятно и это стремление выстроить жизнь заново, поставив себя на первое место, и этот страх, что ее выбор ранит близких. Мысли о взбалмошной младшей дочери и осуждающих взглядах родственников тоже не давали покоя. А еще возникали чисто практические вопросы – как быть с финансовыми трудностями.

– Я, кажется, задремала.

– Наша надежная помощница Заза, пока вы отдыхали, ненадолго заглянула в ваши сны. Благодаря ее стараниям я могу подобрать для вас ту самую вещь, что подарит вам покой.

Осло пригласил гостью к прилавку.

– Правда? Спасибо, великолепная Заза.

Женщина нежно погладила сову по голове. Заза в ответ деликатно склонилась к ее руке.

Покопавшись на полке, Осло протянул ей паспорт. Не обычный, а мерцающий приглушенным лунным светом.

– Это – паспорт Облачной страны. Мы рекомендуем его тем, кто хочет на время забыть обо всех условностях реальности и отправиться в новое место. С ним вы сможете во сне обрести опыт другой жизни. Если раскроете его – на первой странице найдете маленькое зеркальце. Перед сном вглядитесь в свое отражение и спросите себя: куда бы вы хотели отправиться и какую жизнь прожить? А затем разверните паспорт на чистой странице, положите под подушку – и спите. Во сне вы сможете отправиться в желанный мир. На вашем пути будут расстилаться облака. Но важно помнить одно: тот мир – не настоящий. Не забывайте, что подлинная вы остаетесь в реальности, а не во сне.

Паспорт Облачной страны оказался легким и мягким, но по виду все еще был похож на обыкновенный. На переливающейся лунным светом обложке был изображен небесный простор, по которому медленно плыло одинокое облачко. Оно постоянно двигалось, понемногу меняя очертания. Как и говорил Осло, на первой странице было закреплено маленькое зеркальце, а все последующие оставались чистыми.

– Паспорт Облачной страны срабатывает не каждый раз. Только когда у вас в душе есть искренняя, настоящая мечта, вы сможете во сне оседлать облако и достичь желаемого. Но предупреждаю: после такого сна вы можете почувствовать не легкость, а наоборот – опустошенность и тоску.

Однако если жизнь, обретенная во сне, – это то, чего вы хотите всем сердцем, этот паспорт посеет в вашей душе зерно храбрости, чтобы вы смогли прожить ее на самом деле. И на следующее утро на пустой странице появится штамп.

Как и предупреждал Осло, использование паспорта Облачной страны таило в себе риск столкнуться с пустотой или разочарованием. Ведь можно было понять, что так страстно желаемая жизнь на деле приносит горькое прозрение, или осознать, что эта мечта недостижима.

– После ваших слов я понимаю, что пользоваться им нужно с большой осмотрительностью. Ведь во сне я окажусь лишь на один-единственный миг в том мире, не так ли? Путь к нему может быть полон страданий, а моя настоящая, нынешняя жизнь, без всяких волшебных предметов, возможно, и есть самое большое счастье…

Погруженная в размышления, она тихо продолжила, развивая эту новую для нее идею:

– Я куплю его, но, возможно, не стану использовать сразу. А если и решусь, то только тогда, когда по-настоящему пойму, чего хочу от жизни. Спасибо, что подобрали для меня эту вещь.

Расплатившись, гостья бережно упаковала свою покупку. Когда она уже выходила из магазина, раздался телефонный звонок. Это был муж, спрашивающий, где она. Выражение ее лица прояснилось, когда она ответила, что скоро будет дома. Тревоги этой женщины, возможно, остались в прошлом, а возможно, только начали угасать – но, глядя на гостью в дверном проеме, Осло отчетливо видел озаряющий ее внутренний свет.

– Кажется, дождь будет идти всю ночь, – тихо пробормотал Осло, глядя в окно. Звук дождя тихо наполнял собой темноту мокрых улиц за стеклом.

Постепенно худея и слабея, Наби пустился в странствия в поисках пропитания. Дни, проведенные в скитаниях по улицам за пределами его старого квартала, слились в череду лишений.

Разумеется, кот не знал, что это за место – «Лавка сладких снов». Все, что он успел усвоить на улице, – это умение отличать людей, готовых накормить, от тех, кто мог замахнуться палкой. Блуждая, он случайно оказался у входа в «Лавку».

Наби принялся изучать ее через огромную стеклянную витрину, за которой открывался весь интерьер. Напряженный и настороженный, он внимательно следил за Осло и Зазой. Он не мог быть уверен, что они накормят его, но, по крайней мере, палкой, казалось, угрожать не станут. Возможно, они даже позволят ему ненадолго остаться, чтобы передохнуть. И потому, едва дверь на мгновение открылась, он юркнул внутрь.

А Заза, выходя из его сна, приоткрыла свой звездный плащ и оставила в сердце Наби чуточку мягкого лунного сияния – чтобы хоть как-то согреть его одинокую душу.

Она надеялась, что в его сердце, словно лунный свет, пробивающийся сквозь ночные тучи, прорастут частички тепла и покоя.

Пока Наби наверстывал упущенный сон, Осло не переставал медленно и ласково гладить его по голове и спине. Глядя на это, Заза вдруг вспомнила давние времена.

Знакомство Зазы и Осло произошло около четырех лет назад. Первое воспоминание Зазы было о теплом гнезде. Пусть она и была тогда еще в скорлупе, но, думая о том времени, она до сих пор чувствовала сжимающий грудь теплый комок. Однако однажды, когда она ждала момента появления на свет, ее внезапно накрыла огромная волна боли. Хрусть! Ее яйцо выпало из гнезда. Уютное пространство в одно мгновение превратилось в холодное и безжалостное. Ее окутала стремительная, всепоглощающая темнота, и последним, что она успела почувствовать, стал жгучий холод и жестокость этого мира.

Сквозь трещину в скорлупе пробивался ледяной ночной ветер, и влажное тельце Зазы начало сохнуть, а температура – падать.

В тот миг, когда она уже почти теряла сознание, туча, заслонявшая небесные светила, медленно отплыла в сторону, открыв ее взору полную луну. Казалось, в тот день небо было затянуто наглухо, но, видя ее отчаянное положение, сама луна спустилась к ней.

Вырвавшийся из облаков лунный свет окутал все ее существо своим теплом. Таинственные лучи, лившиеся сквозь разбитую скорлупу, вернули телу Зазы влагу, а температура стала потихоньку подниматься. Это была не та всепоглощающая теплота, что исходит от солнца, но мягкой, сокрытой в лунном сиянии неги хватило, чтобы птенец остался в живых.

Вскоре Заза в скорлупке начала светиться изнутри. В тот миг, словно сама полная луна одаривала ее магической силой, она приоткрыла глаза. Крошечные глаза Зазы, темные, как ночное небо, впитывали лунный свет, вбирая в себя и энергию звезд. В ее взгляде заструилось первое, едва уловимое сияние.

Тем временем тучи окончательно рассеялись, и сияющая полная луна вместе с мерцающими звездами словно в унисон поддерживали Зазу своим светом. Трещина на скорлупе начала медленно затягиваться, возвращая яйцо к его первоначальному виду. В ту холодную и темную ночь именно прекрасные, полные сострадания сердца спасли малышку Зазу.

В то время Осло как раз обдумывал идею создания «Лавки сладких снов». В один из обычных дней, гуляя и размышляя о будущем магазине, он заметил на лесной тропинке что-то блеснувшее. Подойдя ближе, он увидел упавшее яйцо, излучавшее еле уловимое сияние. Похоже, кукушка подбросила его в гнездо на дереве, а потом улетела. Вылупившийся чуть раньше прочих птенец-кукушонок, вероятно, и вытолкнул это яйцо из гнезда.

Сердце Осло екнуло от страха, что птенец в яйце на земле мог уже погибнуть. Не теряя ни секунды на раздумья о правильности своего поступка, он подобрал яйцо и поспешно понес его домой.

Осло уложил яйцо на мягкую теплую подушку и накрыл одеялом, которое смастерил своими руками. Всю ночь он не сомкнул глаз, проверяя, не остыло ли яйцо, и подкладывая рядом грелку с теплой водой.

Осло, разумеется, и понятия не имел о лунной магии, что таилась в птенце, но он чувствовал, что некая таинственная сила связала его с этим существом.

На следующее утро Осло, нечаянно задремавший, проснулся от странного звука – тук-тук, – похоже, что кто-то раскалывал яйцо изнутри. Птенец изо всех сил пробивал себе путь наружу сквозь треснувшую скорлупу.

Первым, кого увидела Заза, полностью открыв глаза на этом свете, был Осло.

Маленькая Заза сразу же приняла его за свою маму и стала неотступно следовать за ним по пятам. Подражая его речи, она естественным образом выучила человеческий язык.

Заза выросла и смирилась с тем, что она и Осло – разные существа. Постепенно она стала замечать, что и все люди, приходившие в «Лавку сладких снов», выглядят иначе. У них не было крыльев, чтобы парить в небе, зато они могли подолгу ходить на двух ногах.

Вместо острого клюва у них были мягкие губы, но и сквозь них порой вырывались колкие слова.

Смятение Зазы все нарастало, и тогда Осло рассказал ей историю ее появления на свет и как она оказалась здесь. Его рассказ помог Зазе смутно припомнить то волшебное время, когда ее окружали лунный свет и сияние звезд.

Осло дал маленькой и милой совушке имя Заза, от всего сердца желая, чтобы ее окружал сладкий, безмятежный сон и она всегда быстро засыпала и забывала о невзгодах. Так Заза и Осло стали одной семьей.

* * *

Вспомнив это, Заза подумала, что было бы славно, если бы Наби, как и она когда-то, обрел любящую и заботливую семью.

Взгляд Осло, следивший за Наби, переместился на витрину с волшебными вещицами. Когда он поднялся, Заза тут же метнулась к нему и устроилась на его плече.

«В нашей лавке нет ничего подходящего для котов… Но мне так хочется подарить ему что-нибудь. Что же делать?» – Осло задумчиво подпер подбородок рукой, стоя перед стеллажом.

Заза, наблюдая за его размышлениями, наконец подала голос:

– Как насчет этого? – Она указала острым клювом в сторону края полки.

Глаза Осло тут же загорелись.

– Отлично! Вот почему ты – моя верная помощница!

Заза, покраснев от похвалы, сделала вид, что покашляла, чтобы скрыть смущение. Осло подошел к указанному месту, взял предмет и положил его на прилавок.

Как раз в этот момент Наби проснулся, сладко потянулся, выгнув спинку дугой, и поднялся.

– Выспался? Мы тут подумали, что можно тебе подарить, и, кажется, нашли самый подходящий предмет.

В руках у Осло была широкая миска, по которой растекался нежный голубоватый оттенок, словно акварель.

– Эту вещь я сделал несколько дней назад – просто потому, что захотелось есть десерт из красивой миски переливающегося голубого цвета. По утрам и вечерам я буду наливать в нее свежую воду. Если захочешь пить, пока будешь гулять, приходи в любое время. А если захочешь, я положу тебе и еду или еще какое-то особенное угощение. «Лавка сладких снов» может стать для тебя еще одним домом.

Осло гладил Наби по голове и спине, делясь с ним своим теплом. Наби в ответ поднял на него взгляд, полный радости, и медленно моргнул. Казалось, одиночество, печаль и тягостные мысли, таившиеся в его глазах, понемногу начали таять.

Наби легко взобрался на подоконник, окинул магазин прощальным взглядом и вышел наружу. Осло тихо улыбнулся, глядя на его посветлевший силуэт.

С того самого дня голубая миска всегда была наполнена – то свежей водой, то кормом. Для Наби в углу оборудовали уютное местечко, где он мог отдохнуть в любой момент.

И, словно чувствуя эту заботу, Наби стал наведываться в «Лавку» ближе к концу рабочего дня. Он подкреплялся, а затем, устроившись на своем месте, погружался в глубокие дремы.

«Лавка сладких снов», ставшая для Наби надежным пристанищем, с тех пор наполнилась особым, еще более глубоким и убаюкивающим уютом.

Он добавил, что взял отпуск по уходу за ребенком, чтобы полностью посвятить себя заботам о малышке.

Благодаря уютной атмосфере магазина кроха Юхи на руках у мамы уже успела сладко уснуть. Глаза родителей тоже начали предательски слипаться. Заметив это, Осло тихонько отступил в тень.

Пока они разговаривали, на их лицах проступили усталость и измождение. И Осло, и Заза от всего сердца желали, чтобы сейчас, в этот самый миг, они смогли наконец расслабиться и погрузиться в долгожданные объятья грез.

Увидев, что все трое погрузились в глубокий сон, Заза решила сначала заглянуть в сновидения мамы. Стоило их лбам соприкоснуться, как в сердце совы разлился туманный сумрак, а ее большие глаза потемнели, словно ночное небо. В их глубине заструился нежный свет северного сияния. Вскоре явилась душа Зазы, закутанная в свой звездный плащ. Осло тоже надел свою совиную маску и расположился в кресле. Предстояло выяснить, что же мешает этой семье спать спокойно.

Мир снов молодой матери оказался шатким и неустойчивым. Заза, едва ступив в него, почувствовала, как ее начало покачивать из стороны в сторону. Он был переполнен любовью к малышке, но в той же мере – изнурением и тревогой. Ее мир терял равновесие.

Перед самым рождением Юхи она оставила работу. Мгновенное сияющее счастье, не сравнимое ни с чем на свете, что она ощутила с ее рождением, длилось недолго – жизнь новоиспеченной матери оказалась сплошной чередой неумелых попыток и сомнений.

Постепенно накатывала депрессия, и ее постоянно сопровождало чувство тяжелой, гнетущей духоты. Порой, давясь ледяной газировкой, она ловила себя на мысли, что ей это не вынести. Иногда ей страстно хотелось повернуть время вспять и вернуться в прошлое, но она тут же утешала себя: сейчас рядом с ней Юхи, самый любимый человечек на свете, а значит – все в порядке, все должно быть в порядке.

Младенец засыпал с трудом и часто просыпался. Глубокой ночью, когда Юхи поднимала плач, мать поднималась с кровати как сомнамбула, но справляться с накатывавшей усталостью становилось все тяжелее. Она сама ощущала себя младенцем – хотелось рыдать вместе с Юхи взахлеб.

Муж, поднимавшийся вместе с ней на рассвете, ворчал, что при таком ритме он совсем не сможет работать. Каждый раз в ее сердце копилась обида, и ссоры становились неизбежными. В конце концов после одной из таких перепалок муж перешел спать в другую комнату, и забота о ребенке легла полностью на ее плечи. Иногда утром она ненадолго засыпала, но усталость никуда не уходила, а желание просто отдохнуть становилось все нестерпимее.

Заза вышла из снов матери и направилась в мир грез отца. Ощущение здесь было совершенно иным.

Перед ней возникла сцена из его памяти.

– Господин Ли, ваше состояние в последнее время оставляет желать лучшего… Вы постоянно клюете носом в рабочее время. Об этом уже ходят слухи. Я понимаю, что вы переживаете тяжелый период, но, пожалуйста, возьмите себя в руки.

Из-за того, что Юхи плакала по ночам, весь его жизненный уклад превратился в хаос. Когда жена вставала среди ночи укачивать малышку, он тоже просыпался – из желания быть рядом. Дней без нормального отдыха становилось все больше. На следующее утро он неизменно был разбит, делал ошибки, и его регулярно вызывали «на ковер».

Он тоже становился все более раздражительным. Когда жена решила вернуться на работу, они договорились, что он возьмет отпуск по уходу за ребенком. Это было решение, принятое отцом, желающим сделать все как можно лучше, но будущее пугало его до жути.

«Смогу ли я вообще вернуться в компанию после декрета?..»

Целыми днями ухаживая за малышкой, он тоже стал выматываться. По вечерам и в выходные они распределяли обязанности – ребенком занималась жена, но это все равно не приносило настоящего облегчения.

– Дорогой, не мог бы ты сегодня позаниматься Юхи? У меня уже очень давно не было времени на полноценный отдых, на себя…

Всплыла еще одна сцена: женщина, похоже, просила дать ей хотя бы один выходной.

– Но я же с ней всю неделю. Я тоже хочу хоть немного передохнуть, хотя бы на выходных…

– А я вот уже несколько недель без отдыха. На работе сейчас завал, я ужасно устаю. Я же тоже, до твоего отпуска, одна справлялась и с домом, и с ребенком! А ты по выходным вечно валишься с ног и спишь до полудня… Я прошу всего один день – разве это так сложно?

Ссоры между ними возникали снова и снова. Оба постепенно угасали, теряя последние силы. Счастливые времена, когда они были просто влюбленной парой, вспоминались с трудом.

Попросить помощи было не у кого: родители жены давно умерли, а мать мужа жила слишком далеко. Когда в сердце поднимались тягостные мысли, им тут же становилось стыдно – казалось, что это предательство по отношению к ребенку.

Малышка подрастала, уже почти не просыпалась и не плакала по ночам, но супруги по-прежнему часто не могли как следует выспаться. Их не отпускало чувство, что, несмотря на все старания, они – плохие родители.

– Прости за прошлые выходные. Мне следовало быть внимательнее… Давай в эти выходные выйдем куда-нибудь вместе, купим что-нибудь для Юхи и подышим воздухом. – Муж первым нарушил молчание, смущенно улыбаясь.

– Это ты меня прости. Мы же договорились стать для нее хорошими родителями. Ведь она наша драгоценная малышка… Я очень постараюсь и стану по-настоящему хорошей мамой… – Жена виновато взяла мужа за руку.

Глядя на эту пару, что, борясь с трудностями, все же находила опору друг в друге, Заза почувствовала, как у нее щемит на кончике клюва.

«Значит, вот какое чувство появляется, когда становишься родителем…»

Выйдя из мира снов, Заза осторожно, чтобы не разбудить их, посмотрела на малышку и ее маму с папой. Все трое спали крепким, безмятежным сном. Поднявшийся Осло тоже смотрел на них с теплым, мягким выражением на лице.

– Какую же вещицу посоветовать каждому из них?

– Давай подумаем. – Осло направился к витрине, куда всегда падал лунный свет.

Стеллаж был чуть более пустым, чем обычно, но Осло был уверен, что сможет найти для этой семьи именно то, что им нужно.

Троица по-прежнему пребывала в глубоком сне. Осло, поджидая, пока они проснутся, снова устроился в своем кресле и начал, покряхтывая, клевать носом. Наступил ленивый полдень, когда все погрузились в сладкую, медом налитую дрему.

Лишь одна Заза бодрствовала. Она подлетела к гостям и принялась разглядывать спящую Юхи. Малышка была бесконечно мила: она улыбалась во сне и шевелила пухлыми губками, словно видела что-то невероятно интересное.

Мать поворочалась, и Юхи тут же проснулась с плачем. Отец встрепенулся и тут же принялся ее укачивать. В его движениях была привычная уверенность, и в нем уже сложно было узнать того неопытного и юного отца.

Заза, волнуясь, принялась тормошить Осло, тыкая в него клювом. Тот вскочил и поспешил к гостям.

– Я тоже… кажется, ненадолго вздремнул, – с легкой неловкостью улыбнулся он, пойманный на месте «преступления».

– Все в порядке. Кажется, мы впервые за долгое время позволили себе так расслабиться и по-настоящему отдохнуть, – мужчина, укачивая ребенка, ответил Осло.

Заза тем временем подогрела остывший медовый чай и снова поставила его на стол.

– Изначально я думал порекомендовать вам разные вещи, но, поразмыслив, нашел кое-что получше.

Осло протянул им коробку, в которой лежали беспокойные куклы. К ним прилагался и рецепт спокойствия.

В рецепте были графы для личных данных и большое пустое поле, где следовало подробно описать свою тревогу. Можно было также указать имя и день рождения куклы и написать ей все, что накопилось на душе.

Кукол было три: одна – в виде желтой звезды, другая – розового сердца, а третья – капли, переливающейся цветом морской волны. Их Осло смастерил своими руками несколько дней назад из кусочков шерстяного фетра, купленного на Лунном базаре.

– Это куклы-утешительницы, которые используются вместе с рецептом. Сначала заполните его. Опишите, что вы чувствуете сейчас, отчего особенно тяжело на душе, что именно рушится в вашем мире. А затем так же подробно напишите о том, что для вас по-настоящему дорого.

Чем откровеннее будут ваши слова, тем лучше смогут проявить себя эти куклы. И наконец, перед тем как лечь спать, расскажите о всех своих переживаниях вашей новой подруге. Поделитесь всеми тревогами, выговоритесь и поведайте ей о тех дорогих вещах, что хотите сберечь. Это непременно нужно делать перед сном.

Лицо Осло озарила теплая улыбка.

Супруги чувствовали – уже одна только возможность излить душу беспокойным куклам наверняка поможет им уснуть.

О чем Осло не сказал родителям, так это о том, что их искренне написанные рецепты станут в будущем, когда Юхи подрастет, своеобразными капсулами памяти, хранящими их мысли и чувства. Казалось, они и не подозревали, что их любовь уже сейчас служит для малышки самой надежной опорой и питательной почвой.

– Пожалуйста, смотрите на ребенка не через призму вины, а с желанием стать хорошими родителями. Этого теплого, любящего взгляда будет вполне достаточно. А куклы-утешительницы помогут и Юхи ощущать это счастье. Помните, что чрезмерная тревога, увы, часто отравляет душу.

– Кажется, утром я позвонила вам в панике, – сказала мама малышки, и глаза ее блеснули от навернувшихся слез. – Мы не знали, как нам справиться со всем этим. А потом мы просто подумали: если бы мы все трое могли наконец выспаться… Наверное, мы оба, я и муж, просто боялись этой новой для нас ситуации. Что, если все пойдет не так? Мы только начали, а уже чувствовали себя такими измотанными… Это было страшно. Но мы послушаем ваш совет – выскажем все тревоги куклам и вспомним, что для нас сейчас по-настоящему важно и дорого.

– И правда, спасибо вам, – поддержал ее муж. – Уже одно то, что мы пришли сюда и все вместе спокойно поспали, вернуло нам душевное равновесие.

Помощница Заза, восседавшая на плече у Осло, радостно взмахнула крыльями.

– Это нам следует вас благодарить. Мы очень рады, что в «Лавку сладких снов» заглянули такие замечательные родители. Счастливого вам пути!

Едва Осло закончил говорить, Юхи, словно поняв его, вдруг сияюще улыбнулась. Улыбка малышки светилась ярче полной луны.

А на улице между тем уже наступила ночь. И словно желая утешить Осло, так и не попавшего на Лунный базар, взошедшая луна сияла в густом тумане особенно мягко и великолепно.

– Ну ты молодец, Заза. Потрудилась на славу.

– Раз уж мы привели в порядок магазин, может, теперь и о себе позаботимся?

Из-за того что Осло вечно клевал носом, его шея и спина частенько затекали, и ему не помешала бы хорошая разминка. А Заза, у которой от усталости кончики перьев трескались и теряли блеск, нуждалась в порции питательного крема и в недолгом легком полете.

Осло проглотил витаминку и принялся неспешно разминаться, мягко потягивая запястья, лодыжки, шею и поясницу. Заза, тщательно нанеся крем, с довольным видом почистила клювом перья и выпорхнула из магазина, чтобы немного размять крылья.

Жаль, конечно, что из-за густого тумана и облаков ночное небо было не разглядеть во всей красе, но Заза тут же утешила себя мыслью, что зато глаза в такой обстановке меньше устают.

Она решила впервые за долгое время облететь весь городок по большому кругу. На постепенно темнеющих улицах то там, то здесь зажигались огни. Она различала уютные заведения, где люди коротали вечер за ужином, и знакомые лавки, забитые до потолка милыми безделушками и всякой всячиной.

Она пролетела над парикмахерской, открывшейся совсем недавно, и над жилым кварталом, где ей попадались знакомые лица в светлых окошках. В ее сердце вновь забился родник нежности к этому тихому и спокойному уголку.

Собираясь уже вернуться в «Лавку», она заметила женщину, которая быстрым шагом направлялась как раз в ту же сторону. Зазе очень хотелось поздороваться, но ее речь была непонятна обычным людям.

Тогда сова подлетела к женщине и начала медленно парить над ней, описывая в воздухе широкие круги.

– О, Заза! Как раз вовремя! Я ведь шла в вашу «Лавку сладких снов»! Планировала просто оставить небольшой подарок в почтовом ящике… Но раз уж мы встретились, наверное, я могу зайти?

Эта женщина несколько месяцев назад купила в лавке занавески «Первый снег». Именно та самая посетительница, что изнывала от безответной любви и не могла сомкнуть глаз.

В знак согласия Заза мягко опустилась ей на плечо, и они вместе направились к «Лавке сладких снов».

– Заза, это ты?

Осло как раз заканчивал разминку. Он встряхнул руками и ногами, повертел шеей и посмотрел в сторону двери, а увидев Зазу не одну, от неожиданности даже подпрыгнул.

– Ах, здравствуйте! Как поживаете? Я просто немного удивлен, что вы пришли вместе с Зазой.

– Я знала, что в полнолуние у вас выходной, и хотела просто оставить подарок, но случайно встретила Зазу. А когда она села мне на плечо, я подумала, что, наверное, можно и зайти… – смущенно проговорила женщина и протянула коробку с печеньем.

– Не стоит волноваться, давайте пообщаемся, – предложил Осло, жестом указывая на уютный диван у низкого чайного столика.

Женщина принялась рассказывать о событиях, произошедших после ее посещения «Лавки». А Заза тем временем приготовила для гостьи согревающий чай с грейпфрутом.

– Я принесла занавески домой и сразу же повесила их в спальне… Шли дни, а моя симпатия к тому человеку и не думала утихать. Я смотрела на пушистый снег и не могла отвести глаз… Но потом, с течением времени, смятение понемногу улеглось. Тревожные мысли отступили, и сон сам собой наладился. А в последующие несколько месяцев я научилась уделять больше внимания себе. Кажется, я просто признала свои чувства – что они естественны и через это проходит едва ли не каждый, – вместо того чтобы пытаться забыть моменты тревог и терзаний из-за безответной любви.

– Искренне рад, что наша вещица помогла вам. – Осло улыбнулся мягкой, теплой улыбкой.

– И еще… мне нужно сказать вам что-то очень важное…

Женщина помолчала, ее щеки постепенно залились румянцем, и вскоре она покраснела еще сильнее, чем в тот день, когда впервые, полная надежд, переступила порог «Лавки сладких снов».

– А когда я наконец стала высыпаться и обрела душевный покой, то почувствовала, что и его отношение ко мне стало понемногу меняться. Это было уже не просто дружеское общение. В какой-то момент между нами возникло какое-то особенное, трепетное напряжение… И как раз тогда, когда я осознала эти тонкие перемены, он признался мне в своих чувствах.

– Как же это прекрасно! Именно когда мы обретаем мир внутри себя, к нам часто приходит и любовь. Поздравляю вас от всего сердца.

Заза, сидевшая на плече Осло и внимательно слушавшая рассказ, от радости вспорхнула и захлопала крыльями. В воздухе словно запахло первым снегом – волнующим и прекрасным.

«Быть помощницей в “Лавке сладких снов” – это так здорово! Участвовать в таких важных и прекрасных событиях…» – мысленно проговорила сова.

Провожая гостью взглядом, Осло подумал, что свет счастья влюбленного человека можно разглядеть даже со спины. Это его сияние наполнило собой все вокруг? Даже лунный свет, что хранил магазин, сегодня был особенно ярким.

Наступило время завершить этот необычайно хлопотный день. Заза добавила дров в камин, а Осло зажег свой шарообразный ночник. В комнате разлился уютный запах горящих поленьев, а от лампы исходил таинственный, похожий на полярное сияние, мечтательный свет.

У Осло был свой особый ритуал, которым он завершал день. Он открывал дверцу гардероба и неспешно проводил взглядом по его содержимому.

Его гардероб был весьма необычным. Перед ним, сработанным из темного коричневого дерева, лежала плетеная соломенная циновка, а за дверцей, высотой в его рост, от самого левого края до правого висели одни только вещи в клетку.

Незнакомый человек мог бы подумать, что это все пижамы – настолько уютно они выглядели, но у Осло был четкий принцип, отделяющий домашнюю одежду от спальной.

Честно говоря, даже Заза, жившая с ним несколько лет, далеко не всегда могла их отличить.

Осло вешал пижамы в левый отсек, а повседневные вещи – в правый, и все они были сшиты из мягкой ткани в клетчатый узор. Выглядели они, без сомнения, удобно и по-домашнему, но Зазу не оставляло любопытство.

Почему в его гардеробе оказались одни лишь вещи в клетку – даже на самые осторожные расспросы Осло в ответ лишь загадочно улыбался.

– Ну почему у вас только клетчатые вещи? Теперь уж точно пора мне все объяснить! – не удержалась Заза, увидев, как он выбирает пижаму, и решив, что момент подходящий.

– Ладно. Пожалуй, пришло время рассказать тебе эту историю, – наконец ответил Осло.

* * *

Четыре года назад Осло переживал период раздумий о жизни. Он размышлял о том, как найти дело, которое наполнит его существование счастьем и уютом, и в поисках ответа бродил по округе.

Во время одной из таких прогулок он случайно зашел в кафе. Возможно, его привлекла ухоженная клумба у входа. Кафе было небольшим, но невероятно уютным и теплым.

И там Осло встретил девушку, чье лицо озаряла невероятно светлая улыбка. В тот миг, когда он увидел ее, принимающую заказ, его сердце будто подхватила мощная волна и понесла в неизвестность.

– Чем могу помочь?

– А… Здравствуйте. Один горячий чай с юдзу, пожалуйста. – Ошеломленный чувством, незнакомым ему прежде, Осло с трудом выдавил ответ.

Девушка улыбнулась и сказала, что принесет напиток к его столику.

Устроившись за столиком, Осло достал принесенный с собой блокнот. В хорошую погоду зайти в случайное кафе, чтобы записать пришедшие на ум мысли или сделать зарисовку, – это был один из способов вернуть себе душевное спокойствие.

По плану ему следовало подумать в этом кафе, куда его привел вид красивой клумбы, о деле, которое могло бы принести ему счастье. Но на сей раз сердце стучало как сумасшедшее, а руки дрожали, и ручка отказывалась слушаться.

Казалось, еще по дороге сюда его потихоньку начинало клонить в сон, но в тот миг, когда он увидел ее, в голове прояснилось, и сон как рукой сняло.

«Неужели бывает так, что сон исчезает в одно мгновение?..»

– Вот ваш напиток. Приятного чаепития.

Осло отчаянно хотелось заговорить с ней. Он чувствовал твердую уверенность, что если уйдет просто так, то будет жалеть об этом.

– Я… я живу в соседнем районе. – Эти слова вырвались у него сами собой.

«Ну и болван! Даже имени не назвал и сразу сообщаешь, где живешь!» – мысленно рассердился он на себя.

– О, вот как. Наслаждайтесь напитком.

Чувствовала она его смятение или нет, но в ответ девушка лишь мягко улыбнулась ему.

Почему – он не знал и не мог объяснить, но его охватило интуитивное чувство, что этот миг – самый важный во всей его жизни. И упускать такой шанс Осло не мог.

Он медленно потягивал чай с юдзу, пытаясь совладать с дрожью в сердце.

– Мне кажется, я не представился ранее. Чай был прекрасен, спасибо. Меня зовут Осло. Я живу тут, неподалеку.

Осло собрал все свое мужество, какое только было в его жизни. В тот момент, когда дрожащим голосом он пытался передать свои чувства, лицо его не просто горело – ему казалось, что он вот-вот воспламенится.

Услышав его слова, девушка поначалу сильно удивилась, но затем одарила его лучистой улыбкой. Было ясно, что его искренность подкупила ее.

– Меня зовут Иан, Чон Иан. Господин Осло, вам очень идет эта клетчатая рубашка.

Так началась история Осло и Чон Иан. Он стал заходить в кафе каждый день, жертвуя ради этого даже частью своего драгоценного сна.

С каждым днем цветы на клумбе расцветали все пышнее, а в самом заведении то и дело появлялись новые мелкие детали и украшения. Все это, как и тщательно продуманные элементы интерьера, красноречиво говорило о том, насколько она трудолюбива и как искренне любит свое дело.

Возможно, другие этого не замечали, но для Осло, человека с золотыми руками и внимательным взглядом, это было очевидно. И его чувства к Иан с каждым днем становились лишь глубже.

– Прохладный сок юдзу, пожалуйста…

– А сегодня я буду чай с юдзу, горячий, пожалуйста…

Перед его неизменной простотой и душевным спокойствием сердце Чон Иан тоже понемногу начало оттаивать.

– Как обычно, приготовить вам чай с юдзу? Погода сегодня прохладная, так что сделаю его погорячее.

Увидев входящего Осло, она первым делом тянулась к банке с конфитюром из юдзу.

Но в какой-то момент визиты Осло стали нерегулярными, затем редкими, а вскоре и вовсе прекратились. Чон Иан не могла не волноваться о нем. Ей недоставало его простодушного, немного застенчивого общения и тех усилий, что он прилагал, чтобы сблизиться.

В то время Осло был поглощен подготовкой к открытию «Лавки сладких снов». Он хотел заняться делом, которое у него действительно получалось. И для этого требовалась основательная подготовка.

Чтобы накопить денег, он брался за любую подработку, крутясь как белка в колесе, но даже в этой суматохе находил время мастерить вещицы для будущей лавки. Наличие цели придавало ему сил, даже когда недосып и усталость давали о себе знать. Чем труднее было, тем четче вырисовывалась в его мыслях «Лавка сладких снов», заставляя работать с еще большим рвением.

Конечно, Осло тоже тосковал по Иан, но у него буквально не было ни минуты. К тому же ему хотелось предстать перед ней владельцем уже готовой прекрасной «Лавки». День за днем он жил в бешеном ритме, а по выходным часто просто падал без сил. Случалось, он просыпал все воскресенье.

И вот однажды выдался единственный свободный день. В этот раз Осло твердо решил: он обязательно должен зайти в кафе к Иан.

«Нужно обязательно объяснить, почему я не приходил. Но… заметила ли она? Интересовалась ли причиной моего отсутствия?..»

Отодвинув тревожные мысли, Осло достал и надел ту самую клетчатую рубашку, которая, по словам Иан, ему так шла.

– Как же давно вы не заходили!

Лицо Чон Иан, увидевшей Осло на пороге только открывшейся кофейни, озарилось радостной улыбкой.

– Я был немного занят в последнее время.

В тот день они впервые пили чай вместе. Изливая накопившиеся за это время мысли, Осло чувствовал, как его сердце наполняется несравненным счастьем. Он мечтал, чтобы их разговоры никогда не кончались, но, не в силах выразить все эти чувства, мог лишь беззвучно улыбаться.

– Вы так долго не появлялись, что я даже начала переживать, все ли у вас в порядке.

Когда Осло, приходивший каждый день, вдруг перестал появляться, Чон Иан неожиданно для себя стала его ждать. И в тот миг, когда она уже начала сожалеть, что, возможно, больше никогда его не увидит, он, словно призрак, распахнул дверь. При виде его Иан охватило странное чувство – радости, смешанной с непонятной обидой.

– Я, если честно, готовлюсь к открытию собственной лавки. Погряз в работе с головой, и время пролетело незаметно.

– Что за лавка?

– Я хочу открыть лавку, которая дарит людям сладкий сон. Видите ли, для меня с самого детства сон был источником счастья. Я бы даже сказал, что это мое любимое и лучшее умение. Но потом я узнал, как много людей страдает от бессонницы, и мне стало их невероятно жаль. Да и меня самого со временем настигли ночи, когда сна не было ни в одном глазу. Я на собственном опыте познал, как это изнурительно – не иметь возможности заснуть. Тогда я и решил во что бы то ни стало создать место, которое дарило бы утешение тем, чьи сердца не могут обрести покой.

Сейчас я как раз готовлюсь к открытию. Так погрузился в заботы, что не мог выкроить даже минуты, чтобы зайти на чашечку чая.

Осло выложил все свои переживания и мысли, что успели накопиться за это время. Мало того что было трудно найти свободную минуту – у него не было и душевного покоя, ведь он постоянно размышлял, как же лучше вести свое дело. Желание создать место, где посетители смогут по-настоящему отдохнуть, не иссякало, но одного энтузиазма, увы, было мало.

– Магазин, который дарит людям сон… Звучит восхитительно. Я неплохо разбираюсь в оформлении пространства и могу помочь с бизнес-планом… Если вы не против, я бы хотела помочь.

– Знаете, всякий раз, когда я заходил к вам, мое сердце успокаивалось, как бы ни было трудно и утомительно. Думаю, ваша помощь мне очень пригодится. Как насчет выходных? Не могли бы мы поужинать вместе и поговорить подробнее о будущем проекте?

И Осло вновь собрал все свое мужество, вот только на этот раз оно вело его к чему-то куда более светлому.

– В выходные я заканчиваю работу раньше обычного. Так что давайте вместе поужинаем где-нибудь в хорошем месте, – ответила она с улыбкой, сиявшей ярче обычного, – словно почувствовала трепетное волнение Осло.

Затем Осло проспал с вечера пятницы и до самого субботнего обеда. Мысль о том, что нельзя зевать перед Иан на их долгожданном ужине, заставила его отложить все дела и как следует отоспаться впрок. Он выставил десять будильников с минутным интервалом – боялся проспать. Но тревоги его оказались напрасны: Осло разом открыл глаза еще до того, как прозвенел первый сигнал. Предстоящий ужин с Иан волновал его так, что он был готов добровольно пожертвовать сном.

В гардеробе Осло висело множество вещей в клетку, но каждая – в своем стиле. С тех пор как Иан похвалила его рубашку, он при любой возможности прикупал новые клетчатые вещи. Под стать промозглой погоде он выбрал теплое пальто в крупную клетку, сотканное из черных и серых нитей.

– Я припозднилась. Сегодня было необычайно много посетителей, и мы задержались с закрытием.

Перед Осло появилась Чон Иан с чуть растрепанными от быстрой ходьбы волосами – казалось, она буквально бежала до места встречи. Осло, ждавший ее уже целый час, находился в полудреме, но при виде девушки по телу разлилась живительная сила, возвращая ему бодрость.

– Я и сам пришел совсем недавно.

– Раз уж я опоздала, ужин с меня. В следующий раз вы угостите меня чем-нибудь повкуснее, господин Осло.

За ужином Осло узнал, что у Чон Иан есть планы покинуть тихое местечко, где она живет сейчас, и перебраться в большой город. Она мечтала расширить свое дело, открыть больше кофеен. Осло была по душе ее целеустремленность и желание добиться успеха, и он чувствовал, как его сердце снова покоряется ей – на этот раз еще сильнее.

– Это по-настоящему восхитительно. Мне есть чему поучиться у вас, Иан.

– Ваше чуткое желание дарить людям сладкий сон куда прекраснее. Честно говоря, я часто жертвую сном, если нужно что-то сделать. Мне бы и в голову не пришла такая идея для магазина. Поэтому мне еще и очень интересно.

Они долго обсуждали, как лучше обустроить «Лавку сладких снов». Вместе они продумывали все – от дизайна пространства до тонкостей психологии людей, страдающих бессонницей.

Осло было невероятно интересно говорить с Иан. Благодаря ее решительности и ясности мышления его собственный кругозор будто расширялся.

Чон Иан, в свою очередь, тоже получала огромное удовольствие от их бесед. Неспешная и вдумчивая манера речи Осло внушала доверие. Его скрупулезный и творческий подход к делу вызывал у нее одновременно восхищение и легкую зависть.

Осло и Чон Иан стали видеться постоянно. В будни они чаще общались в ее кафе, а на выходных вместе исследовали новые интересные заведения.

– Вы, часом, не колдовали над той кружкой, что подарили мне? Я собралась после закрытия кафе поработать еще немного дома… но стоило мне налить в нее чаю, как меня плавно понесло в сон, и я так и отключилась…

Кружка с изображением месяца была одним из тех предметов, что Осло собственноручно создавал в подарок близким. Возможно, в каждую из них он вкладывал желание, чтобы человек хорошо спал, – так или иначе, многие потом благодарили его и говорили, что действительно стали лучше высыпаться. Видимо, и на этот раз его желание сработало как магия.

– Вы, наверное, очень устаете в последнее время? И в кафе, кажется, народа прибавилось…

Осло не ошибался: кафе с каждым днем набирало все большую популярность. Милое заведение Иан, бывшее когда-то уютным уголком для местных жителей, прославилось теперь и далеко за пределами района – люди специально приезжали сюда ради вкусного кофе и очаровательной атмосферы. Особенно хорошо расходились инжирный пудинг и мадлены – они разлетались мгновенно.

И тут Осло вспомнил слова, которые Иан сказала ему когда-то.

В памяти всплыло лицо Иан, озаренное мечтой, когда она говорила: «Я хочу перебраться в большой город и расширить свое дело. Это же так здорово!»

– В последнее время посетителей и правда стало намного больше. Мне даже пришлось нанять двух новых сотрудников. Это утомительно, но чувствую я себя прекрасно.

И несмотря на усталость, сквозившую в ее чертах, лицо ее светилось.

Осло испытал противоречивые чувства – радость за нее смешивалась с легкой грустью. Он всей душой поддерживал ее мечты, но мысль о том, что она может уехать, вызывала тревогу. Если она начнет большое дело в городе, встречаться так же часто, как сейчас, станет невозможно.

Осло был поглощен подготовкой к открытию «Лавки сладких снов», Иан – заботами о кафе, но, несмотря на занятость, они продолжали выкраивать минуты для встреч.

Сотрудники кафе уже узнавали Осло и приветствовали его первыми. Иан, в свою очередь, то и дело подбрасывала новые идеи для «Лавки сладких снов», будто добавляя в нее крупицы своей волшебной пыли.

Наконец-то и «Лавка сладких снов» была готова к открытию. Осло все яснее осознавал, что хочет быть рядом с Иан. И в тот самый миг, когда он понял, что нельзя медлить с признанием, Иан опередила его:

– Не сходить ли нам в эти выходные в одно замечательное место? Мне нужно сказать вам кое-что важное.

– С огромным удовольствием. Вы так помогли мне с подготовкой, на этот раз ужин за мной.

«Неужели я и правда всегда любил клетку?» – невольно усмехнулся Осло, открывая гардероб в долгожданный день их встречи. Ведь оттуда на него глядели одни только вещи в клетку. Вот что может сделать одно-единственное слово любимого человека.

Он выбрал клетчатый кардиган из смеси коричневой и бежевой пряжи и светлые джинсы и отправился на встречу.

– Мне нужно кое-что вам сказать, – начала она, едва они уселись.

Когда за обычной беседой тарелки одна за другой опустели, она наконец заговорила о главном. Иан с напряженным лицом сделала глоток воды и слабо улыбнулась.

– Кажется, скоро я закрою кафе и перееду. Я уже говорила вам раньше, и мне действительно хочется попробовать управлять кофейней в большом городе. Когда я рассказывала вам о своих планах, мне казалось, что до их воплощения еще очень далеко, но из-за резко возросшего потока клиентов подготовка заняла меньше времени, чем я ожидала.

Иан помолчала, подбирая слова, и продолжила:

– Мне поступило предложение выпускать мои инжирные десерты как отдельный бренд. Это было хорошее предложение, и я даже ненадолго задумалась над ним, но в итоге решила, что раз уж это наша фирменная продукция, то развивать ее я буду сама. Я ведь убедилась, что у этих десертов достаточно потенциала, чтобы крупные компании проявили к ним интерес. Так что теперь я готова отправиться в большой город и принять этот вызов.

Казалось, от Иан исходило сияние. То самое, что бывает только у людей, познавших собственную силу.

– Меня всегда восхищало ваше кафе. Я удивлялся, видя, как множество людей готовы ехать в ничем не примечательный район ради одних только ваших десертов, и поражался вашему таланту. У вас все получится, я в этом уверен. Я всегда буду вас поддерживать.

Осло искренне радовался за нее. Он хотел стать опорой для человека, смеющего грезить так смело. И все же тоска по тому, что предстояло потерять, накатывала на него волной. Если Иан станет еще более занятой, а расстояние между ними увеличится, им будет трудно видеться так же часто, как сейчас.

– Для меня вы стали большой опорой, господин Осло. Иногда, закрывая кафе и обводя взглядом зал, я ловлю себя на том, что смотрю на ваше любимое место. И вспоминаю все наши разговоры. Беседы с вами умиротворяют меня. Я по натуре тревожный человек, но после разговора с вами бушующие в душе волны успокаиваются. Я… я хочу продолжать видеться с вами.

Просто если я открою новое кафе, мы, наверное, почти не будем видеться… И тогда я подумала, как было бы хорошо, если бы вы поехали со мной. Я хочу отправиться в этот путь вместе с вами, господин Осло.

– Я… я очень сильно вас люблю, Иан. Я ловил себя на мысли, как было бы здорово, если бы, оглянувшись в самый обычный день, я увидел вас рядом. Это, наверное, эгоистично, но я хочу, чтобы вы были в моем будущем. Однако…

Чувство, зародившееся в день их первой встречи, с тех пор только росло и крепло. Осло хотел оставаться ее опорой и впредь. Но он не находил в себе смелости ни отказаться от «Лавки сладких снов», ни покинуть город, в котором прожил всю жизнь.

– Мне достаточно того, что я знаю о ваших чувствах, – с понимающей улыбкой сказала Чон Иан.

Но, как она ни пыталась казаться спокойной, голос дрогнул, а взгляд выдал ее истинные эмоции.

– Открыть «Лавку сладких снов», встречаться с соседями, выслушивать их и помогать им – это моя мечта. Мне хочется разделить заботы жителей этого города, где я родился и вырос.

Но как и эта мечта, вы так же дороги мне, Иан. Поэтому… поэтому моему сердцу так больно. Пусть мы и не сможем видеться часто, но обещайте, что когда-нибудь вы обязательно зайдете в «Лавку сладких снов». Я приготовлю для вас особенный подарок – тот, что подойдет именно вам.

Глаза Осло наполнились слезами. Как же горько было сознавать, что день, когда они наконец поняли чувства друг друга, стал и днем, когда они узнали о грядущей разлуке.

Так и закончилась их последняя совместная трапеза.

Вскоре Иан действительно закрыла свое кафе. Осло пришел в пустое заведение, и каждая деталь – цветочные горшки, его привычное место, полка, с которой она доставала банку с конфитюром, – заставляла сердце сжиматься. Вернувшись домой, он не смог сомкнуть глаз.

Маленькая Заза, в то время еще совсем птенец, сокрушенно цокала клювом, наблюдая, как Осло чахнет на ее глазах, а его лицо становится все мрачнее. Ей было до боли жаль своего единственного друга. Она пыталась подбодрить его, ворча по-свойски, и нарочно говорила с ним бодрым, звонким голоском. А по ночам не отходила от него ни на шаг.

Бодрствуя ночами напролет, Осло проводил время в своей постели, а Заза, устроившись в изголовье, до самого рассвета упрашивала его рассказать что-нибудь занятное. Или хвасталась, как быстро научилась летать. Благодаря Зазе, ставшей его настоящей опорой, к Осло понемногу возвращались душевные силы.

После отъезда Иан Осло пытался поддерживать с ней связь. Но в ответ приходили лишь редкие и короткие сообщения.

Вскоре и он распахнул двери «Лавки сладких снов». Дни его наполнились приготовлением снотворных безделушек и беседами с посетителями, и вот так, незаметно, пролетели месяцы. А связь с Иан и вовсе сошла на нет.

– Такое случается в жизни, – старался утешить себя Осло.

И все же его гардероб по-прежнему ломился от вещей в клетку. Дело было не в том, что он цеплялся за прошлое. Просто память о ней, незаметно просочившись в его жизнь, естественно и тихо заполнила собой каждый его день.

Так и текло время, пока спустя несколько лет до Осло не дошли новости об Иан.

Как-то раз, неспешно возвращаясь с вечерней прогулки, он случайно подслушал разговор прохожих.

– Помнишь кафе, что славилось своим инжирным десертом?

– Еще бы! Я слышал, у них так хорошо шли дела, что они перебрались в город.

– Говорят, и на новом месте у них дела идут отлично. Их десерты стали настолько популярны, что они здорово расширились.

Осло невольно прислушался к разговору соседей и лишь тогда позволил себе выдохнуть с облегчением. Он боялся услышать дурные вести, и то, что они оказались хорошими, было настоящим подарком.

«Я так и знал, что у нее все получится. Она просто удивительная».

Тоска по Иан шла рука об руку с заботой о ней, и теперь его сердце наконец обрело покой.

С тех пор как Осло узнал новости о Чон Иан, он с еще большей самоотдачей погрузился в управление «Лавкой сладких снов». Он не мог знать, суждено ли им встретиться вновь, но твердо решил для себя: ему хочется стать таким же прекрасным человеком, как она. Быть может, их пути больше не пересекутся, но, если однажды это случится, он хочет предстать перед ней повзрослевшим и состоявшимся.

* * *

Закончив свой долгий рассказ, Осло посмотрел на Зазу. Сова приникла своей головой к его голове. Так она пыталась его утешить и выражала свою привязанность.

– Спасибо, что выслушала меня. – Осло в шутку легонько щелкнул ее по клювику.

Пусть они и не попали сегодня на Лунный базар, но этот вечер, наполненный историей Осло, казался Зазе не таким уж и неудачным.

Только он подумал, что утро, похоже, выдалось спокойное, как звон колокольчика над дверью возвестил о приходе посетителя.

– Добро пожаловать в «Лавку сладких снов», – приветствовал гостя Осло, стараясь казаться бодрым.

На пороге стоял мужчина лет тридцати пяти – сорока, высокий и статный. Волосы его были аккуратно зачесаны назад, на нем был мягкий коричневый свитер и строгое черное пальто. На приветствие Осло он не ответил, лишь слегка кивнул.

– Здравствуйте. Сегодня у моей помощницы, совы Зазы, выходной. Предлагаю обсудить все за чашечкой чая с юдзу. Надеюсь на ваше понимание.

– Если вашей помощницы нет, не стоит ли и вам взять выходной? Разве можно работать в обычном режиме без совы…

Похоже, гость заранее ознакомился с принципами работы «Лавки сладких снов». Осло, помешивавший в это время чай, был немало озадачен его тоном, но снова обратился к посетителю с приветливой улыбкой:

– Возникли некоторые обстоятельства. Но я подберу для вас все с удвоенным вниманием. Если же вам все-таки неудобно…

– Нет. Мне в любом случае нужно пораньше вернуться в клинику. Наливайте ваш чай. Где мне можно сесть?

Мужчина резко оборвал разговор, сообщив лишь то, что считал нужным. Осло с неизменной улыбкой указал на гостевой диван:

– Благодарю за понимание. Это наш особенный чай с юдзу. Я только что заварил его – он очень вкусный. Вы в клинику по работе?

Даже такой раздражительный гость, какой зашел к ним сегодня утром, поддался искушению аромата и начал пить чай.

– Я, собственно, врач. Проходил мимо, увидел ваше заведение и решил зайти.

– Беспокоят ли вас проблемы со сном?

Хотя перед ним был гость, веки Осло становились все тяжелее под лучами особенно теплого солнечного света, лившегося в комнату. Он украдкой попытался щелкать большим и указательным пальцами левой руки с регулярным интервалом, раз в четыре секунды, но это мало помогало.

– В последнее время… – начал было мужчина, собираясь излить душу, но резко замолчал, вздрогнув.

Он только что заметил, что Осло уснул.

«Не может быть… Прямо перед клиентом… Как можно так вести бизнес, задерживая занятого человека?»

Он чувствовал себя смущенным и раздраженным, но чай в его руках был на удивление сладким и вкусным, так что он решил допить его до конца и уже потом уйти.

Прошло несколько минут, а Осло и не думал просыпаться. Сам того не заметив, мужчина, согретый чаем и охваченный приятной истомой, тоже задремал.

«Да что же это творится!» Заза, которую и так коробило от мысли, что приходится отдыхать в рабочее время, ненадолго вышла проверить, как справляется Осло, и стала свидетелем возмутительной картины: и хозяин, и гость сладко спали.

«Ай-яй-яй! Ни минуты покоя на мою долю!» – мысленно вскричала она, сетуя на то, что с каждым днем ее Осло становится все более сонным и неторопливым.

Тихо подкравшись, она пару раз клюнула Осло.

– А-а! Кажется, я и впрямь задремал, – смущенно рассмеялся Осло.

– Раз уж так вышло, я загляну в сон нашего гостя. Похоже, он спит крепко…

С этими словами Заза подлетела к гостю, заливисто похрапывающему во сне, и прикоснулась своим лбом к его голове.

Его сон был окутан серой дымкой. Большинство гостей, страдающих бессонницей, видели сны в неярких, тусклых тонах, и этот не был исключением.

«Интересно, какая история за этим стоит…»

Заза, накинув звездный плащ, укрылась в уголке его сновидения и принялась молча наблюдать.

Он был стоматологом. Довольно долго проработал в крупной клинике. Зарплата была неплохой, но мысль о том, что до конца жизни придется оставаться наемным работником, изводила его. Он отчаянно хотел открыть собственную клинику, назвав ее своим именем, – назло всем. Казалось, для него не было ничего важнее, чем то, как он выглядит в глазах других людей.

Среди его однокурсников уже были те, кто открыл свое дело, а кто-то работал в известных больницах страны, получая внушительные деньги. Его самолюбие было уязвлено.

«Чем я хуже? Я получил лицензию быстрее всех…»

Жажда сравнивать себя с другими глубоко укоренилась в его сердце. Ему отчаянно хотелось утереть нос друзьям, которые хвастались своими клиниками или между делом вставляли в разговор сумму своего годового дохода.

«Я хочу открыть клинику. Стоматологическую. И чтобы она была солидной».

В его сне проносились картины того, как он безрассудно объезжал агентства недвижимости в столичном регионе. Но агенты лишь качали головой, твердя, что на его деньги в этих районах об открытии клиники не может быть и речи, и настойчиво предлагали обратить внимание на пригороды.

Он, недолго думая, отправился по указанному адресу. На самом деле он ничего не смыслил ни в том районе, ни в тонкостях ведения медицинского бизнеса. И все же, соблазнившись лишь тем, что за свои деньги он получал большое пространство, поспешно подписал договор.

Так на свет появилась «Стоматология Пака», названная его именем.

«Ох! Броситься очертя голову, ничего не разузнав как следует, и вложить такие деньги!» Хотя Заза наблюдала за сценой из прошлого, всего лишь фрагментом сна, возмущение так и рвалось наружу, и ей пришлось спешно прикрыть клюв лапкой. Нельзя же было разрушать мир сновидений гостя.

Взяв себя в лапки, Заза крепче закуталась в плащ. Перед ней словно в тумане развернулась другая сцена, становясь все четче и четче. Гость только-только открыл свою «Стоматологию Пака». Однокурсники и знакомые прислали поздравительные венки, семья разделяла его радость. Его переполняли светлые надежды, и Заза, наблюдая за этим, невольно прониклась его воодушевлением.[3]

Но вскоре яркий и светлый сон потемнел, все погрузилось во мрак. В следующей сцене стоматология была пустынна – лишь ярко горел свет, но не было ни одного пациента. Не было слышно ни шагов, ни голосов, ни звуков работающих инструментов.

Мужчина сидел один в своем кабинете и целыми днями листал ленту телефона. Частенько он говорил сотрудникам, что сегодня можно уйти пораньше. Каждый раз это било по его самолюбию и оставляло в душе горький осадок, но держать персонал при полном отсутствии пациентов было невозможно. Вскоре ему пришлось расстаться с частью команды.

Все это произошло в считаные месяцы, и с каждым днем его лицо становилось все мрачнее. Мысли о помесячной аренде, коммунальных платежах, зарплате сотрудникам, стоимости оборудования и кредитах витали в воздухе, словно мыльные пузыри.

Заза внимательно осмотрела окрестности клиники и поняла, что у такого плачевного результата были веские причины.

Стоматология, открытая их гостем, была крайне неудобно расположена. Добраться в этот район на общественном транспорте было сложно, поблизости не было даже станции метро.

Когда ситуация с пустующей клиникой затянулась на месяцы, мужчина наконец запаниковал и принялся изучать район. Для начала он решил проверить, сколько еще стоматологий расположено в непосредственной близости.

Клиник оказалось не так уж и много. И тут его внезапно осенило: он вспомнил случайно услышанный обрывок разговора. Пациент, пришедший на чистку зубов, сетовал кому-то в телефонную трубку: «Знаешь, наша клиника, “Ясность”, сегодня не работает. Пришлось срочно искать другую, зашел в какую-то “Стоматологию Пака”. Ну, так себе. В следующий раз пойду в свою, проверенную».

Клиника «Ясность»… Мужчина, оживляя в памяти детали, решил сам отправиться туда в качестве посетителя. «Ясность» оказалась самой рядовой районной клиникой. Небольшой по размерам и даже довольно скромной на вид. Но увидев толпу пациентов, будто бы со всего района стекавшихся именно сюда, он от удивления разинул рот.

«Но моя-то клиника чище и современнее…»

Устроившись в зале ожидания, он стал прислушиваться к разговорам между персоналом и пациентами.

– Что, матушка, в прошлый раз на правую сторону жаловались, полегчало вам теперь?

– Ох, даже не говорите. Теперь слева болит. Но все же не так сильно, как в прошлый раз.

Наблюдая за тем, как дружелюбно сотрудники общаются с посетителями, мужчина почувствовал неловкость.

Когда же он зашел в кабинет на прием, врач встретил его приветливой улыбкой:

– Так вы на чистку? Судя по всему, вы очень тщательно следите за здоровьем зубов. Они в отличном состоянии.

Легкость и непринужденность при общении персонала с пациентами вызвали у мужчины странные ощущения. Но мысль о том, чтобы поучиться у них такому радушию, даже не пришла ему в голову. Он лишь завидовал.

«Вот если бы эти пациенты всего раз пришли в мою клинику, они бы сразу поняли разницу! У нас оборудование и оснащение куда лучше, да и технологии на более профессиональном уровне!»

Он покинул клинику, охваченный чуть ли не гневом.

Заза же, внимательно наблюдая за ситуацией, все больше склонялась к мысли, что проблема вовсе не в оснащении или технологиях.

Мужчина не был из тех, кто общается с клиентами приветливо. Перед случайными посетителями он задирал нос, хвастаясь своим дорогим оборудованием и прозрачно намекая на «провинциальность» района. Еще с тех времен, когда он работал в крупной клинике, у него укоренилась мысль: «Раз это не мое дело, то и стараться не для кого», – и, кажется, эта манера поведения въелась в него намертво.

Заза с горечью осознавала, что он, увидев достоинства конкурентов, даже не подумал перенять их опыт, оставаясь таким же надменным.

И вновь, словно облако, возникла новая сцена: он, вернувшись домой, писал отзыв в местном интернет-сообществе.

«Соседи, сходил я в клинику “Ясность” – она маленькая, потрепанная… Серьезно, так себе. А вот “Стоматология Пака”, что рядом, куда чище, лечение профессиональное, все на уровне. Не ходите в “Ясность”, идите в “Стоматологию Пака”. Серьезно, советую».

Он на мгновение замер, а затем лицо его озарилось торжеством. Глядя на него, Заза лишь сокрушенно цокнула клювом. Спустя несколько часов под постом посыпались комментарии. Мужчина, жаждавший увидеть реакцию, тут же кликнул на запись.

• Хозяин «Стоматологии Пака» был со мной груб. Я туда больше не пойду.

• Согласна. Там очень недружелюбно.

• Да и расположение у «Стоматологии Пака» неудобное, добираться сложно.

• А я хожу в «Ясность», потому что там персонал очень вежливый.

• А вам не кажется, что этот пост написали сотрудники из самой «Стоматологии Пака»? Ха-ха-ха, паленым попахивает…

• Если это правда, то я в «Стоматологию Пака» ни ногой.

• А по-моему, похоже на правду.

• У персонала «Стоматологии Пака» и совести нет. В такое трудное время нужно думать о том, как выживать вместе, а не подсиживать друг друга. Просто противно, больше ни за что туда не пойду.

Все пошло совсем не так, как он ожидал. Возможно, потому что клиника «Ясность» много лет пользовалась любовью местных жителей, но общественное мнение повернулось против «Стоматологии Пака». Охваченный паникой при мысли, что из-за этого поста могут перестать приходить даже те редкие клиенты, что у него были, мужчина поспешно оставил ответ:

«Что значит, это написали сотрудники “Стоматологии Пака”? Пожалуйста, не распространяйте ложную информацию. Я пациент, которому в “Стоматологии Пака” очень понравилось, вот и решил написать».

• Докажите-ка.

• Удалите этот пост, автор. Знаете почему? Потому что вы и есть владелец «Стоматологии Пака».

• Я нашел полное имя этого человека. Будет очень смешно, если это окажется владелец «Стоматологии Пака». Ха-ха-ха.

• Даже если этот пост и не от самой клиники, такой поступок – это уже перебор.

• Все знают, что в «Ясности» и лечат хорошо, и персонал славится невероятной добротой. Они постоянно участвуют в жизни района, заботятся о пожилых… И если из-за этой записи они пострадают, что вы тогда скажете?

Просматривая комментарии, уводящие все дальше от его изначального замысла, он покрылся холодным потом. Если удалит пост сейчас, это будет равносильно признанию, что автор – он сам. Он оказался в ловушке, не в силах ни действовать, ни отступить.

Запись, рожденная из зависти и злорадства, в мгновение ока превратилась в позорный столб. Все сообщество теперь обсуждало ее под заголовком: «Владелец “Стоматологии Пака” лично пишет хвалебный отзыв о своей же клинике». Теперь он стоял на пороге полного краха – от него могли отвернуться и последние пациенты.

Наблюдая за происходящим, Заза сокрушенно цокала клювом, думая, что он сам во всем виноват.

«И без того трудно добиться успеха, даже если изо всех сил стараться и признавать свои ошибки… А уж пытаться возвыситься, унижая других, – это и вовсе глупо».

В конце концов мужчина удалил пост, и вскоре ажиотаж в сообществе утих.

К счастью, запись не получила широкого распространения, но поток клиентов так и не увеличился, а на душе у него становилось все тяжелее. Заза, неотрывно наблюдавшая за этой картиной, схватилась за раскалывающуюся голову и вышла из мира сновидений.

Перед витриной, мягко мерцавшей в лунном свете, уже стоял Осло, снявший совиную маску для сна.

– Кажется, на этот раз гостю требуется глубокое прозрение. И у нас есть шанс помочь ему, поэтому я хочу подойти к выбору особенно тщательно.

Заза и Осло еще какое-то время постояли перед витриной в раздумьях. Наконец Осло зашел в кладовку, скрытую за занавеской рядом с витриной, и вскоре вышел оттуда с какой-то снотворной вещицей. При этом у него был вид человека, принявшего верное решение.

Вскоре гость потянулся и проснулся:

– Кажется, я сам ненадолго задремал. Я уже собирался уходить…

– Прошу прощения, это я уснул первым. Солнце светило так ласково, что я не удержался… Но я рад, что вы смогли отдохнуть. За то время, пока вы спали, моя помощница ненадолго заглянула в ваш сон. Мне следовало предупредить вас заранее, приношу свои извинения.

Осло улыбнулся своей мягкой, добродушной улыбкой. Такая реакция, похоже, лишь смутила мужчину, и он пробормотал сконфуженно:

– Да нет, что вы. Я ведь тоже уснул. Но вообще-то, если пить перед сном что-то сладкое вроде этого чая, можно заработать кариес. Нужно обязательно полоскать рот или чистить зубы. Вам бы не помешало напоминать об этом посетителям.

– А клиника?.. Вы же спешили вернуться туда. Боюсь, прошло уже довольно много времени.

– Да ничего. Все равно ко мне почти никто не приходит.

– Позвольте тогда предложить вам кое-что из наших вещиц для сна. Пройдемте сюда.

Последовав за Осло, гость застыл в восхищении перед витриной, купавшейся в лунном свете. Врученная ему вещица оказалась парой берушей.

С виду самые обычные, но цвет у них был глубокий, как ночное небо, и на их поверхности то тут, то там мерцали крошечные искорки. Словно в черном небе падали звезды.

– Это – Шепчущие беруши. Ночь, когда вы заснете в них, подарит вам сновидение о безмятежном и прекрасном мире грез. И на душе станет спокойно. Однако на следующий день вы начнете слышать даже самые тихие голоса других людей. Возможно, эти голоса причинят вам боль, и уснуть снова будет нелегко. Но если вы сумеете внять тому, что они говорят, и глубоко запечатлеть в сердце сожаление о прошлых ошибках, эта вещица сможет вам помочь.

На лице мужчины, разглядывавшего беруши, мелькнуло недовольное выражение. Он на мгновение задумался, а затем произнес:

– Надеваешь – и на душе становится спокойно… Честно говоря, в это слабо верится. И какие такие «голоса других людей» я должен услышать? Разве это мне поможет? Я и так стараюсь прислушиваться к словам других.

– Вполне естественно, что прямо сейчас вы не верите ни в душевный покой, ни в то, что можно понять окружающих чуточку лучше… Возможно, стоит один раз попробовать, и вы сами убедитесь, что я не лгу. Если не верите – возьмите их пока без оплаты. Просто поносите. И если почувствуете, что они действительно работают, тогда вернетесь и заплатите.

Говорил это Осло со своей обычной немного сонной улыбкой, но в словах его чувствовалась непоколебимая уверенность. Это была лучшая рекомендация, какую только можно было дать, не требуя слепой веры в магию.

«Сказал, что “старается прислушиваться”? Хм, вот уж не заметила! Эх, лишь бы на этот раз наша вещица и впрямь помогла гостю!» – Заза, сжав клюв и подавив желание высказать все это гостю в лицо, прошептала свои мысли Осло. Тот в ответ молча закрыл глаза и кивнул.

– Честно говоря, покупать эту вещь сразу – неразумно. Я последую вашему совету и возьму их, чтобы испытать.

С этими словами мужчина вышел из магазина, и на лице его по-прежнему читалось так и не рассеявшееся недовольство.

Спустя неделю Осло, трудившийся над новой сонной вещицей, вздрогнул и поднял голову, услышав звонок над дверью.

– Добро пожаловать в «Лавку сладких снов»!

Вошедшим оказался не кто иной, как тот самый стоматолог. Выглядел он немного похудевшим и уставшим по сравнению с тем днем, когда впервые переступил порог магазина.

– Я был здесь несколько дней назад… Вы, наверное, помните?

– Еще бы. Кажется, вы только что с приема.

Отдыхавшая Заза подлетела к Осло на плечо и прошептала:

– Передай ему, что я угощу его особым напитком – грейпфрутовым лимонадом! У нас как раз есть баночка грейпфрутового сиропа – подарок из соседней кофейни!

Осло мягко погладил ее по крылышку в знак согласия, и сова полетела на кухню. Тем временем Осло принялся внимательно изучать гостя.

Лицо его было более осунувшимся, чем в прошлый раз, но взгляд, казалось, стал яснее и тверже.

– Удалось ли вам опробовать беруши?

– Я как раз затем и пришел, чтобы рассказать вам о них. – Мужчина достал из кармана кошелек. – Я хочу купить их. Спасибо вам за эту прекрасную вещицу.

* * *

В тот день, получив Шепчущие беруши, мужчина с львиной долей скепсиса вставил их в уши и лег спать. Обычно он ворочался до тех пор, пока темноту ночи не сменял утренний свет, но с берушами на удивление на душе стало спокойно, и сон мягко опустился на него.

Как и предсказывал Осло, мир его сновидений наполнился безмятежным покоем. С ощущением, будто огромная луна из его детства залила собой весь сон, он встретил необычайно доброе утро.

Он чувствовал себя так свежо и бодро, как не чувствовал уже очень давно. В памяти мелькнули слова о том, что после ночи в берушах он станет отчетливо слышать голоса людей, но мужчина не придал этому значения и стал собираться на работу.

– Почему этот доктор такой недружелюбный?

– Я же говорила, что не стоит сюда идти. Все теперь ходят в другое место…

Произошло нечто странное. Он слышал шепот, отчетливый и ясный. Он оглядел кабинет, вышел в коридор, но там были лишь его сотрудники и один-единственный посетитель.

Пройдя чуть дальше, к залу ожидания, он увидел пациента, пару минут назад покинувшего его кабинет, и его спутницу. Они разговаривали тихо и спокойно, но их слова доносились до него с такой ясностью, будто они стояли рядом. Тут он и вспомнил сказанное ему в «Лавке сладких снов»:

«Ночь, когда вы заснете в них, подарит вам сновидение о безмятежном и прекрасном мире грез. И на душе станет спокойно. Однако на следующий день вы начнете слышать даже самые тихие голоса других людей».

Словно в подтверждение этих слов до него донеслись – ясно и отчетливо – разговоры пациентов, покидавших зал ожидания.

– Новенькая, чистая, вот только народа совсем нет. Да и сам доктор неприветливый.

– Об этом месте оставляют не самые лестные отзывы. В следующий раз пойдем в «Ясность». Пусть придется подождать, но не зря же там всегда людно.

– Вот именно. Моя тетя собирается ставить брекеты, так я ей обязательно скажу, чтобы сюда не ходила.

Мужчина был потрясен. Читать подобное в комментариях – одно дело, но когда слышишь такое собственными ушами – это ранит куда сильнее. Слова пациентов причиняли боль, но игнорировать их было уже невозможно.

Когда подошло время закрываться, он отпустил сотрудников по домам. И тут в его уши врезался разговор, который они вели, ожидая лифта.

– Похоже, из-за отсутствия пациентов мы скоро закроемся. Нам всем стоит поискать другое место. Я уже готов уволиться.

– Я тоже думаю, что пора уходить. Зарплата невысокая, да и добираться неудобно – без машины вообще мука.

– А сам доктор стал совсем невыносимым. Наверное, из-за того, что пациентов нет, он стал таким раздражительным.

Мужчина был шокирован уже во второй раз за день. Слышать это собственными ушами было совсем не тем же самым, что читать в интернете. Шепчущие беруши работали именно так, как было обещано.

Этой ночью он не смог сомкнуть глаз, ворочаясь и сетуя до самого утра.

«Да кто они такие? Что в этом особенного – быть милым? Главное – профессионализм, только он и важен. Все это ерунда. Закрою здесь и начну все заново в другом месте. Возьму еще кредит и открою хоть маленькую, но клинику в городе. Эти местные просто ничего не понимают.

Но в той клинике “Ясность” и правда было уютно… По сравнению с ними наша… Да и сотрудникам, наверное, не по себе. Чувствуют, что дело идет к краху. А я и впрямь не слишком внимателен и не особенно доброжелателен. Во многом я и правда недотягиваю. И писать такое в их сообществе было неправильно. Только и смог, что принизить того, кто работает с душой. Как же я мелочен…»

Всю ночь напролет он провел в раздумьях, и эти мысли медленно разъедали его изнутри. Благодаря Шепчущим берушам, позволившим услышать других, он наконец смог взглянуть на себя со стороны.

С того вечера мужчина стал регулярно надевать беруши перед сном. С каждым разом он слышал все больше и больше голосов. Теперь, узнавая о недовольстве пациентов из первых уст, он ясно видел, что именно нужно исправить. Он старался быть менее резким и более приветливым, прилагал усилия, чтобы его лечение становилось более тщательным. Так, прожив неделю, полную непривычных и порой неловких попыток измениться, он снова пришел в «Лавку сладких снов».

– Я понимаю, как много у меня недостатков. Когда я впервые пришел в ваш магазин, у меня даже в мыслях не было по-настоящему что-то в себе менять. Я просто хотел высыпаться. Боялся, что кто-то узнает про мой пост в сообществе. Что из-за этого ко мне вообще перестанут ходить. Мне было стыдно, что дело, за которое я с такой самоуверенностью взялся, раструбив всем о своей клинике, проваливается. Я не понимал, что ситуация изменится, только если изменюсь я сам. Но эти Шепчущие беруши… они мне очень помогли. Слышать все своими ушами, конечно, было неприятно – это било по самолюбию, но, с другой стороны, я наконец увидел, в чем был неправ. Понял, каким колючим и высокомерным был все это время. Спасибо вам за эту чудесную вещь. Если когда-нибудь придете ко мне в клинику, я бесплатно проведу вам осмотр.

Осло и Заза, внимательно слушавшие его исповедь, одарили его сияющими улыбками.

– Если мы смогли помочь, то это я благодарен вам вдвойне. Если мне понадобится стоматолог, я обязательно приду к вам в клинику, – ответил Осло от всего сердца.

Мужчина допил грейпфрутовый лимонад и тут же поднялся с места.

– Мне нельзя засиживаться. Нужно успеть домой, чтобы подготовить рекламные материалы. Оказалось, многие не знают, где находится моя клиника. Я вчера это услышал. И все благодаря Шепчущим берушам.

Он поспешно распахнул дверь, и на его плечи лег нежный грейпфрутово-золотистый свет заката. Заза, широко распахнув крылья, проводила его взглядом. Провожавший его звон колокольчика над дверью прозвучал на удивление светло и чисто.

«Кажется, она вот-вот заплачет», – мелькнуло в голове у Осло, которого неизменно клонило в сон.

Как всегда, его привел в себя взмах крыльев Зазы, он мгновенно оправился и принялся обихаживать гостью.

– Я, кажется, вчера поздно лег… Прошу, присаживайтесь, – сказал он с немного смущенным видом.

«Да он же спал с самого открытия магазина!.. Не человек, а сурок спящий», – возмутилась Заза, в очередной раз корившая себя за то, что не может напрямую высказать все своему работодателю, и отправилась готовить медовый чай.

Только теперь выражение лица гостьи наконец стало естественным. Когда искусственная улыбка спала, на лице явственно проступили усталость и озабоченность. Женщина опустилась на мягкий, уютный диван – предмет гордости «Лавки сладких снов» – и обмякла, выпустив из себя все напряжение.

– Наш приветственный медовый чай. В него добавлена капелька магии, так что, выпив его, вы почти сразу уснете. А пока вы будете спать, наша помощница Заза перенесется в ваши сны, чтобы понять суть проблемы и подобрать для вас подходящую вещицу от бессонницы.

Пока Осло говорил все это с улыбкой, Заза, цепко держа кружку своими острыми коготками, принесла медовый чай и поставила на столик.

– В последнее время я так плохо сплю… Было бы чудесно, если бы это помогло решить мои проблемы…

Клиентка почти мгновенно погрузилась в глубокий сон. Видимо, все это время накопленная душевная усталость давала о себе знать. Заза тоже приготовилась к путешествию в мир сновидений. Ее глаза блеснули, а Осло тем временем взял свою совиную маску для сна и удобнее устроился в кресле. Вскоре дух Зазы, окутанный звездным плащом, полетел в сны гостьи.

Ее сон был пестрым, переливающимся смесью разных красок. Множество сцен переплетались, но чаще всего фоном возникал офис.

Клиентка была новичком в компании. Она работала всего два месяца, и через месяц должен был решиться вопрос о ее переходе из стажеров в штатные сотрудники. Словно от груза ответственности, ее плечи даже во сне казались сгорбленными, будто на них что-то незримо давило.

И все это время она, должно быть, просто несла на себе этот тяжкий груз. Заза, хоть и привыкла к причудливым видениям снов, каждый раз не могла не вздрагивать от увиденного.

– Простите, мне следовало закончить это быстрее…

– Я немедленно подготовлю документы на согласование. Приношу свои извинения.

– Ай! Я перепутала файлы. Мне очень жаль. Сейчас все исправлю.

Сцены, в которых женщина извинялась, сменяли одна другую. Поскольку мелкие ошибки повторялись, начальство, похоже, перестало быть к ней благосклонным. Было видно, что она из тех людей, чье напряжение написано у них на лице, и из-за этого груза ответственности она не могла раскрыть свой потенциал – это зрелище вызывало жалость. Даже вернувшись домой, она вспоминала свои рабочие промахи, корила себя и проводила ночи без сна.

«Как сделать так, чтобы не ошибаться?»

Каждый вечер она могла подолгу разбирать свой рабочий день в телефонных разговорах с подругой, из-за чего засыпала поздно, а наутро, уставшая, совершала новые ошибки.

Заза была уверена: стоит ей как следует выспаться, и справиться с этой ситуацией станет куда проще. С этой мыслью она вышла из сна. Осло, словно чувствуя это, неторопливо поднялся. Почти сразу после Зазы проснулась и женщина. Видимо, груз переживаний мешал ей спать больше, чем сама усталость.

Осло, разглядывая витрину, на мгновение задумался, а затем открыл кладовую. Вынесенный им аксессуар для сна оказался тем самым Одеялом-метелкой.

Мягкое и уютное на вид, светло-коричневое одеяло преображалось: стоило провести по нему рукой в одну сторону – и проявлялись очертания метелки, в другую – проступала мерцающая земля насыщенного медного оттенка.

– Я бы порекомендовал вам это Одеяло-метелку. Укрывшись им, вы сможете «смести» воспоминания о своих промахах и проснуться наутро свежей и обновленной. Однако, – добавил Осло, – память об ошибках порой бывает бесценна. Пожалуйста, используйте его с мудростью.

Женщина, с интересом разглядывавшая диковинную вещицу, пообещала применять его с умом и покинула магазин с просветлевшим лицом.

* * *

– Если дело не в самом Одеяле-метелке, то что же тогда привело вас к нам? Снова плохо спится?

– Дело в том, что… – Помедлив, гостья осторожно начала исповедь: – Когда я укрываюсь Одеялом-метелкой, у меня возникает ощущение, будто все ошибки, совершенные за день в офисе, выметаются дотла, и наутро я просыпаюсь невероятно свежей. Но из-за этого я стала спать куда дольше. Уже несколько дней подряд я опаздываю на работу. Я сплю так глубоко, что даже не слышу будильник. Чтобы избавиться от чувства вины, я снова укрываюсь Одеялом-метелкой, снова засыпаю мертвым сном и снова опаздываю. Честно говоря, оно мне очень нравится, но я подумала… возможно, вы могли бы порекомендовать мне еще что-нибудь, что дополнило бы его действие?

– Не рекомендую использовать две особенные вещицы одновременно. Это редкость, но может возникнуть побочный эффект, и вы будете спать еще хуже, чем прежде. К тому же есть риск стать слишком зависимым от наших вещей и разучиться засыпать самостоятельно.

Оставив кивающую гостью, Осло зашел в кладовую и принялся разглядывать предметы на полках.

Для тех, кто не может уснуть из-за мук неразделенной любви: Вишневый ночник – не слишком яркий и не слишком тусклый, его можно оставлять включенным на всю ночь.

Для тех, кто очнулся от снов, где носился, попирая закон и совесть: Платок с узором-топором – чтобы, проснувшись, умыться и вытереть им лицо.

Для тех, кто просыпается в холодном поту от чувства вины: Травяной чай «Сновидение» – чтобы выпить, окончательно пробудившись.

Для тех, кто хочет досмотреть неоконченный сон и узнать, что же было дальше: Вязаная шапка – из длинной шерстяной нити, вобравшей лунный свет.

– Я нашел кое-что, что можно использовать вместе с Одеялом-метелкой. С этим вы сможете и выспаться на славу, и встретить ясное утро. И опаздывать больше не будете.

Вернувшись из кладовой, Осло протянул гостье подушку. На ней был вышит совок, переливающийся всеми цветами радуги, но нежных пастельных тонов.

– Если использовать эту Совковую подушку вместе с Одеялом-метелкой, то часть воспоминаний об ошибках, что были «выметены» одеялом, соберется в этот совок. Проснувшись, вы вновь обретете эти сохраненные воспоминания. Поскольку вместе с ними возвращается и чувство вины и самобичевание, пробуждение будет не таким уж безмятежным, как если бы вы использовали одно лишь одеяло, – на душе останется легкий осадок.

– И еще одна просьба, – добавил Осло. – Не отмахивайтесь и не откладывайте на потом те воспоминания, что остались в совке. Обязательно переберите их и вдумайтесь.

Когда вы начнете работать над ошибками, эти воспоминания естественным образом поблекнут и забудутся. Но если вы, не обращая внимания на те из них, что могут чему-то научить, будете раз за разом пользоваться подушкой, однажды совок переполнится. И тогда возможность извлечь урок из своих промахов будет безвозвратно утеряна. И мучительные дни вернутся.

Осло от всей души желал, чтобы их вещицы помогли девушке адаптироваться на работе. Взяв подушку, она с несколько просветлевшим лицом расплатилась. Но Осло, внезапно обеспокоенный, поняла ли она всю серьезность его предупреждения, снова добавил:

– На этот раз пользуйтесь вещицами с большой осторожностью. Что ж, желаю вам доброй ночи.

И вот, проводив гостью, Осло на несколько мгновений погрузился в глубокую задумчивость. Заза смутно догадывалась, в чем могла быть причина. Цель Осло заключалась не в том, чтобы зарабатывать много денег. Для него было важно распознавать тревоги и заботы людей, дарить сладкий сон и позволить им ощутить счастье. Но среди гостей попадались и такие, которые слепо и грубо требовали удовлетворить лишь их собственные желания.

Это случилось несколько лет назад, когда «Лавка сладких снов» только начинала становиться на ноги.

* * *

Тот день запомнился визитом нервного посетителя. Заза, как обычно, приготовила вкусный медовый чай и понесла его гостю. Но мужчина начал кричать во весь голос:

– Какой еще приветственный чай?! Я не буду это пить! Откуда мне знать, что вы собираетесь сделать, усыпив меня этим снадобьем?!

– Прошу прощения, но это важная часть ритуала в нашем магазине, – ответил Осло. – Если вы доверитесь нам и расслабитесь, Заза войдет в ваш сон и поймет причину бессонницы.

Осло, справляясь с замешательством, продолжал терпеливо объяснять.

Но гость лишь кричал еще громче:

– Входить в сны?! Да что это за чушь? Разве бывают такие магазины?! – и в конце концов даже пнул ногой стул.

Чем подробнее старался объяснить Осло, тем сильнее разгорался гнев посетителя, не желавшего и слышать о доверии.

– Если наши методы вам не подходят, что ж, ничего не поделать. Мы ничем не сможем вам помочь. Приносим извинения.

Спокойная реакция Осло, казалось, была воспринята мужчиной как пренебрежение, отчего он пришел в еще большую ярость.

– А, так вы мне ничего не продадите? Так. Значит, дело ясное, что дело темное! Закрывайте лавочку!

Они с Зазой изо всех сил старались быть вежливыми, хоть гость и требовал, чтобы ему немедленно, без лишних разговоров выдали снотворное снадобье. Не в силах справиться с яростью, он пинал стулья, бил кулаком по стене и в итоге со всей силы хлопнул дверью, покидая магазин.

Заза, сама едва оправившись от шока, беспокоилась об Осло, который, должно быть, переживал еще сильнее. Но на лице его сохранялось обычное безмятежное выражение, когда он вышел встречать следующего посетителя.

Смеркалось. Заза и Осло, как всегда, отправились на вечернюю прогулку. Возвращаясь обратно и делясь мыслями о том, как хорошо, что день прошел благополучно, они увидели, как кто-то выскочил из «Лавки сладких снов», с силой распахнув дверь, и бросился наутек. Заза мгновенно распахнула крылья и полетела к магазину, а Осло бросился бежать за ней следом.

Вдали мелькнула удаляющаяся спина беглеца. Казалось, это был тот самый мужчина, что приходил утром. Он украл несколько магических вещиц и скрылся, оставив внутри полный разгром. Витрины и кладовые, что обычно были наполнены таинственным сиянием, померкли. Рассыпанные по полу звездные искры казались пылью. Стулья и диван были иссечены чем-то острым.

Зазу распирало желание взлететь и поймать вора, но беспокойство об Осло пересилило. Она усадила остолбеневшего Осло в кресло и принесла ему чашку медового чая. Осло тут же погрузился в сон и не просыпался очень долго.

Пока Осло отдыхал, Заза принялась наводить порядок, начав с витрин. При виде вещиц, в которые Осло вкладывал душу, которые он заворачивал с такой заботой и которые прежде искрились лунным светом, а теперь валялись на полу, к горлу подкатила горькая обида.

Осло, пытавшийся, казалось, победить боль сном, не открывал глаз до самого утра. На следующее утро он потянулся, поднялся и принялся за восстановление магазина. Осло составил список материалов, необходимых для создания новых сонных вещиц, и определил, что именно было украдено. Он дал отдохнуть и Зазе, которая в одиночку проделала всю тяжелую работу. Взяв недельный перерыв, Осло и Заза привели «Лавку сладких снов» в идеальный порядок. Чтобы подобное не повторилось, они прикрепили на дверь надежный замок.

Спустя неделю из-под умелых рук Осло вновь стали появляться сверкающие вещицы для сна. «Лавка сладких снов» снова наполнилась жизнью.

И как раз тогда, когда витрины и кладовые вновь заструились лунным светом, в новостях показали того самого мужчину.

Мошенник, обманывавший людей, получил от кого-то файл, где до мельчайших подробностей были описаны все его махинации. Его шантажировали, угрожая обнародовать все преступления. Мысль о неминуемой тюрьме не давала ему покоя, и он перестал спать. В отчаянии он случайно услышал о «Лавке сладких снов», пришел туда и устроил скандал. Затем, совершив кражу, он начал без разбора использовать магические вещицы, не зная точных инструкций. К тому времени он уже принял несколько снотворных таблеток. В итоге миры его снов спутались, и он не смог больше открыть глаза.

В новостях сообщили о коме, вызванной передозировкой лекарств, но только Осло и Заза знали, что магические предметы, смешав его сны, привели к ужасному исходу.

Потрясение, охватившее Осло, было куда сильнее, чем в день ограбления. Чувство вины накатывало волной, как ни пытался он убедить себя, что пострадавший был мошенником и вором. В конце концов было решено закрыть «Лавку сладких снов» на два сезона.

К счастью, за последующие полгода Осло постепенно обрел душевный покой. «Лавка» снова распахнула свои двери, а ее хозяин встречал гостей повзрослевшим и окрепшим.

* * *

После встречи с женщиной, пришедшей за новой магической вещицей, Заза внимательно наблюдала за Осло – казалось, воскресшие в памяти воспоминания заставили его задуматься. Молча подкравшись, она прижалась к нему, прислонив свою голову к его голове. Предстоящая ночь обещала быть целительной и неспешной.

Перед сном Заза еще раз проверила, крепко ли заперт замок «Лавки сладких снов». Видя, как веки Осло медленно смыкаются, она и сама приготовилась к отдыху.

Еще один долгий день подошел к концу.

Хотя у Зазы и оставалась уйма вопросов, она думала, что позже, наблюдая за гостями, которым помогут эти часы, она все поймет лучше.

Работа над песочными часами была закончена, и огромные глаза Зазы-помощницы уже потихоньку начали смыкаться, как вдруг кто-то постучал в дверь «Лавки сладких снов».

– Вам заказное письмо! – На пороге стоял почтальон, много лет проработавший в этом районе. – Простите, что беспокою вас в столь поздний час! Это заказное письмо, и я подумал, что нужно доставить его немедленно. Да и давно не виделись – решил заодно и поздороваться. Кажется, вы сегодня не работаете?

– Погода сегодня нелетная, поэтому закрылись чуть раньше обычного. Спасибо, что принесли, хотя вам, наверное, было нелегко добираться.

Заза тут же метнулась на кухню и принесла почтальону апельсиновый сок, купленный на Лунном базаре.

– Заза, давно не виделись! Обязательно выпью с удовольствием!

Почтальон ушел, держа в руках сверкающий, словно пропитанный лунным светом, апельсиновый сок, а мысли Осло и Зазы устремились к письму.

– Интересно, что это за письмо, если его отправили спешно?

– И правда! Давай скорее откроем!

* * *

Здравствуйте. Меня зовут Ким Сухён. Мое желание посетить «Лавку сладких снов» и лично обсудить все с вами невероятно велико, но, к сожалению, обстоятельства не позволяют мне приехать. Уже несколько дней, даже недель, я почти не сплю и нахожусь не в себе. Когда и тело, и душа были на пределе, я услышал о вашем магазине. Я думал позвонить сразу, но не нашел в себе смелости, и вот пишу это письмо.

Все детали я хотел бы рассказать при встрече. Я посылаю это письмо с огромной надеждой – возможно, вы сможете приехать ко мне? Если вы не против, пожалуйста, свяжитесь со мной по указанному ниже номеру.

С уважением, Ким Сухён.

* * *

Закончив читать, Осло и Заза переглянулись. Было ясно, что у этого человека серьезные трудности.

Глаза Осло вспыхнули. Большие круглые глаза его помощницы-совы тоже загорелись. Это было письмо, положившее начало первой выездной работе «Лавки сладких снов».