Представьте себе, что вы невеста на свадьбе. Но это не ваша свадьба, и жених тоже не ваш!
Лада сбежала от старого графа с помощью магии и попала на место невесты генерала, стала его женой. Как бы фиктивно.
Теперь у неё есть:
— муж, который хочет убить её;
— кот, который научился говорить и теперь учит её жизни;
— дракон-сладкоежка.
Это лайтовая, наивная и весёлая история для тех, кто верит в чудеса и любовь!
— ЗАХАР —
— Захар! — заорал Аркадий, увидев меня. — Объяснись! Что за балаган?! Где Элеонора?! Кто эта девушка?! Ты обещал мне жениться, а не устраивать цирк!
— Ваше Величество, я… — начал я, но меня перебили.
— Немедленно верните мне мою дочь! — взревел Этельберт, багровея лицом. — Если вы посмели причинить ей вред, я объявлю войну! Я сожгу ваш дворец и всё королевство! Я заколдую всех ваших коней, чтобы они ходили задом наперёд! Я…
Он не договорил, потому что в этот самый момент с высоты раздался пронзительный, громкий и крайне нахальный «Р-Р-Р-Р-Я-Я-Я-Я!».
И в зал, пробив витражное окно, стекло посыпалось на гостей с оглушительным звоном, ворвался мой дракон Гоги.
Он сделал круг по залу, перевернув пару канделябров, и, что самое забавное, на его спине, вцепившись когтями в чешую, сидел огромный, пушистый, с наглыми янтарными глазами рыжий кот с таким и видом, будто он здесь главный.
— А ну, брысь! — крикнула ему Лада, но было поздно.
Кот, завидел люстру, решил, что она идеально ему подходит, чтобы повисеть на ней.
Он спрыгнул с Гоги, зацепился когтями за хрустальные подвески и… Бах!
Люстра не выдержала веса наглого животного и сорвалась с крепления. Она с грохотом рухнула прямо в толпу придворных, разбившись на тысячу осколков, а кот, чудом уцелев, повис на тонком шнуре, раскачиваясь над головами шокированных аристократов, как безумный маятник.
— О, нет! Лучик! — в ужасе воскликнула Лада и расстроенно взмахнула руками.
Тем временем Гоги, удовлетворённо и даже радостно рыкнув, направился к главному объекту своего внимания, — к трёхъярусному свадебному торту.
Он приземлился ровно посередине стола. Тарелки с закусками и бокалы с напитками полетели в разные стороны, а Гоги, недолго думая, запустил свою пасть прямо в центральный ярус, откусив жирный кусок и зажмурился от удовольствия зажмурился.
Очевидно, что торт был вкусным.
— Гоги, твою мать! — рявкнул я.
Но это было ещё не всё.
Рыжий кот по имени Лучик, раскачавшись на шнуре, наконец соскочил вниз, приземлился на руки Лады и с довольным мурлыканьем вцепился зубами в её фату.
Белая ткань тут же поползла с головы Лады, обнажая растрёпанные волосы.
— Ах ты, злодей мелкий! — зашипела на него Лада и попыталась отобрать фату, но кот только сильнее зарычал, дёргая ткань в свою сторону.
А потом он и вовсе вырвался из её рук и словно бешеный начал носиться по залу.
А мой Гоги, с набитой пастью, повернулся к нам и одобрительно закивал, будто говоря:
В зале воцарился полный бардак.
Придворные в панике разбегались по углам.
Кто-то пытался поймать кота, кто-то додумался попытать счастья и оттащить дракона от торта, а король Этельберт, забыв про гнев, смотрел на происходящее и схватился за голову.
— Я требую объяснений! — орал он. — Сейчас же!
Я вздохнул, провёл рукой по лицу и повернулся к Ладе.
М-да, моя жена.
Боги, как же это дико звучит. Лада посмотрела на меня и печально вздохнула.
Она шагнула вперёд и начала говорить.
— Ваши Величества! — воскликнула она. Голос её дрожал, но говорила она уверенно. — Позвольте мне всё объяснить!
Я щёлкнул пальцами, и магия помогла утихомирить народ.
Наконец, все заткнулись. Лишь Гоги с причмокиванием и урчанием дожирал торт.
А теперь, давайте по порядку…
— ЛАДА —
Свадьба — лучший день в жизни?!
О, нет, только не у меня!
Всё началось не с помолвки, а с удара кулаком по дубовому столу.
Мой отчим, господин Карачун Придурович, ладно, не Придурович, а Дамирович «обрадовал» меня новостью, что я выхожу замуж.
— Всё, Лада, — рявкнул он. — Твоя блажь с книжками и экспериментами в доме закончена. Я сосватал тебя!
Я чуть не подавилась яблоком, которое жевала, прячась в углу кухни от его вездесущих глаз.
Я-то думала, он хочет обсудить урожай репы или то, что мой кот, Лучик, снова что-то разбил из его любимого уродливого сервиза.
— Что? За кого? выдавила я, предчувствуя недоброе.
— Ты выйдешь замуж за графа Галактиона Убейконь! — торжественно провозгласил отчим.
Я тут же вскочила с места и воскликнула:
— Да ты что! Это граф — жуткий! И он старый! Ему уже миллион лет!
Отчим зло выдохнул и рявкнул:
— Глупая! Он даст за тебя целый мешок золотых! Не какой-то там убогий кошель, а полноценный мешок! Ты должна быть польщена! Графиней станешь!
Галактион Убейконь!
Этот старый хрыч носит рыжий парик, вставную челюсть, хромает на обе ноги и вообще, давно уже должен был отправиться к праотцам, а он жениться надумал? С ума сошёл старый мухомор!
— Да ты никак с ума сошёл! — взвизгнула я. — Я не пойду за него! Он разваливается на ходу, а я молодая и красивая!
Отчим мерзко хмыкнул, потом подошёл ко мне, нависнув как скала, и небрежно щёлкнул меня по носу.
— Хочешь сказать, мне твои капризы важнее мешка золота? У нас, Лада, тут суровое житие. Мы тебя кормили, поили, терпели твои дурацкие книги про «приключения за пределами мира». Считай это платой. А не хочешь платить, то пожалуйста, дам тебе вчерашнего хлеба и пару монет на дорогу, чтобы ты дошла до женского монастыря в Сонных горах. Там, говорят, как раз место освободилось. Будешь молиться за свою грешную душу.
Монастырь?
За спиной отчима послышалось ехидное хихиканье.
Мой сводный братец, Евсей, вылез из тени, как ночной таракан.
Он был мелкий, прыщавый, с маслянистыми волосами и наглой ухмылкой во весь рот.
И этот гад потирал свои жирные ручонки, при этом смотрел на меня как кот на сметану.
— Ай-яй-яй, сестрица, — пропел он мерзким голоском. — А что, свобода-то заканчивается? Мечты полетели в трубу? Твоя спальня с видом на сад теперь моей станет!
Я сложила руки на груди и опасно прищурилась. Этот паразит продолжал:
— А я уже даже придумал, как поставлю там свой новый бильярд. А твои дурацкие шкафы с книжками я, так и быть, сожгу в камине, чтобы в комнате тепло было. Ты же не против? Ведь скоро у тебя будет своя собственная новая спальня в доме престарелого графа Убейконя. Эх, везёт же тебе! Старый хрыч, говорят, ещё и мужественный, как боевой конь! Если у него встанет хоть что-то, кроме зубов, я готов съесть свою шляпу. Ахахахаха!
Он громко заржал, хлопая себя по ляжкам.
У меня зачесались кулаки.
Я даже представила, как хорошо бы этот прыщ смотрелся, если бы его лицо встретилось с моей тяжеленной энциклопедией.
— Ты, мелкий гадёныш, — прошипела я. — Если я и выйду замуж, то только для того, чтобы проклясть тебя! Я превращу твою кровать в гнездо для сколопендр!
Отчим махнул рукой, не обращая внимания на наши перепалки.
— Хватит! — осадил он нас. — Завтра к тебе придут портнихи. А сама свадьба через неделю. Будешь спорить, то свяжу тебя и в мешок засуну. Всё!
Он развернулся и вышел, оставив меня наедине с хихикающим Евсеем.
Я смотрела в спину отчима и чувствовала, как рушится мой мир.
Началась подготовка к свадьбе, это была самая адская неделя в моей жизни.
Мне сшили платье, в котором я чувствовала себя свадебным тортом.
Каждый мой день начинался с примерок и заканчивался истерикой.
Я перепробовала всё.
Угрожала отчиму побегом.
Пыталась ночью вылезти из окна второго этажа по простыням, но на первом же узле простыня порвалась, и я навернулась в кусты смородины, перепачкавшись в ягодном соку и грязи.
Когда я вернулась в дом через чёрный ход, отчим встретил меня с улыбкой людоеда.
— Ах, ты хотела сбежать, да? — протянул он. — Забудь, милая. Я наложил на дом заклинание. Теперь ты не сможешь пересечь порог. Даже твой кот, дурак, не может выйти на улицу. Всё, успокойся и будь умницей. Лучше подумай, какие перспективы открываются. Ты графиней станешь! Да и вот что подумай, милая, граф уже сильно немолод, скорёхонько помрёт, так ты богатой вдовой останешься. А коли дитя родишь, так и вовсе своё положение укрепишь.
Меня чуть не стошнило от его мерзких слов.
Но я сделала лицо тяпкой и предложила другой вариант:
— А давай твой сыночек женится на богатой старухе? Вдовцом станет!
Отчим чуть не влепил мне пощёчину, в последнюю секунду одумался. Лицо мне перед свадьбой решил не портить.
Я не поверила ему про заклинание и попробовала выйти за порог дома, но меня тут же выбросило обратно с такой силой, что я влетела в шкаф с посудой, разбив три тарелки.
Атмосфера «домашнего уюта» была обеспечена.
Я оказалась в ловушке.
Моя свобода кончилась, даже не начавшись.
В отчаянии я забилась в угол своей комнаты и рыдала в тридцать три ручья.
Чёрт бы побрал отчима!
Я перебирала в голове всевозможные способы побега, но ничего не получалось.
Однажды, мягко ступая пушистыми лапами, в комнату ко мне вошёл мой огромный, рыжий кот Лучик, которому, кажется, разум был не чужд.
Он посмотрел на меня своими зелёными глазищами, пару раз чихнул и подошёл к дверям, забавно перебирая лапами.
— Что, Луч, тоже грустишь? — всхлипнула, утирая слёзы. — Меня выдают за старика, тебя, скорее всего, отдадут соседям, потому что отчим тебя не переваривает, а у старикана на котов аллергия. Мы с тобой два одиноких существа.
Кот посмотрел на меня как на дуру, фыркнул и, неожиданно резво развернувшись, побежал в сторону старой библиотеки, которая давно была заперта, потому что отчим считал, что «эти вредные мысли» делают меня чересчур строптивой и думающей.
Он остановился у двери и пронзительно мяукнул.
— Что? Там только старые книги, — вздохнула я тяжко. — Мне там делать нечего.
Но кот был упрямым.
Он начал царапать дверь и отчаянно мяукать, переглядываясь со мной.
Я пошла в библиотеку и подошла к старому дубовому шкафу, у которого остановился Лучик.
Он упёрся лапой в левую боковую стенку.
— Что ты хочешь от меня? Что сделать?
— Мя-а-а-а-у-а-а-ар! — пронзительно взвыл кот и стукнул лапкой по стенке шкафа.
Ладно, сделала как он показывал, тоже стукнула шкаф, да ещё и от души, представив отчима.
И, о чудо!
Шкаф вдруг отъехал в сторону, словно стоял на невидимых рельсах, обнажив небольшую и тёмную нишу, где на бархатной подушке лежала старая книга, обтянутая кожей.
У меня перехватило дыхание.
Я почувствовала от книги энергию и тепло, словно она была живой.
Книга была исписана затейливым, древним шрифтом, который, к счастью, я знала, не зря я много читала и училась.
Осторожно открыла её на оглавлении и прочитала, что она предлагала.
К моей радости, я наткнулась на раздел
Сердце моё забилось быстрее. Это был мой шанс!
И я начала читать заклинание, шевеля губами.
— Абра-хабра-дабра-забра-кадра-лабра, мать твою, унеси меня к чёрту на рога, а можно и не туда, ибо богатство не счастье, а счастье не в золоте, а в родной душе… — прошептала я, переворачивая страницу.
Заклинание было очень странным.
После главного текста шёл набор каких-то звуков, которые шли вразрез с общепринятой магической структурой.
Там были слова «здесь рыбы нет», «сапог в носке», «огонь внутри, но изнутри» и что-то про «пятнадцать булок с маком и мак на булках».
Это звучало бредово, но в конце было важное предупреждение:
Я не понимала, что это за набор слов, и что значит «пространственное заклинание». Мне сейчас было плевать.
Я вырвала страницу с заклинанием и, сунула её в карман платья и улыбнулась, как сумасшедшая.
— Спасибо, Лучик, что показал мне тайник.
Кот фыркнул и убежал по своим кошачьим делам, решив, что миссию свою исполнил.
Всё, Галактион, не будет тебе невесты в моём лице!
Наступил ненавистный день свадьбы.
Солнце светило чересчур ярко, будто решило посмеяться над моим горем.
В гостиной нашего дома, где и будет проходить бракосочетание, уже вовсю кипело веселье.
Толстые тётки в пёстрых платьях обмахивались веерами, а надутые важные дядьки сетовали на погоду и обсуждали урожай.
Отчим обходил гостей с довольным видом.
Евсей тоже сновал среди гостей, как маленький, толстый и мерзкий эльф, похлопывая всех по плечам и намекая, что
Я готова была настучать ему по макушке, но на мне было белое платье, а нанятая горничная, которая была похожа на злую воблу, стояла рядом, строго-настрого запретила мне «позорить фамилию отчима».
Но у меня вообще-то другая фамилия. А у Придуровича фамилия Заразкина.
Заразкин Карачун Дамирович. Звучит, правда?
Самого графа Галактиона я видела только краем глаза.
Он сидел в кресле, тяжело дыша, и щипал одну из девиц, которая подавала ему холодный напиток. Его парик съехал на бок.
Я стояла в уголке, сжимала в руках белоснежный букет пионов, который пах слишком сладко.
Рядом, как верный рыцарь, нагло сидел мой Лучик, и смотрел на графа с презрением.
Я закрыла глаза. Заклинание было рядом в подкладке платья, сложенное в трубочку.
Заклинание я выучила наизусть. И повторяла его про себя, представляя, что эти слова и есть моя свобода. Молилась своим «ушедшим» родителям, чтобы заклинание сработало.
— Дорогая Ладушка! — воскликнул отчим, подошёл ко мне и схватил за руку, больно сдавив пальцы. — Идём скорее! Пора тебя отдавать этому, э-э… доблестному воину!
Он потянул меня к центру гостиной, где стоял священнослужитель. Это был маленький, юркий старичок с огромной книгой в руках.
Он уже репетировал церемонию, монотонно читая слова о божественной воле и вечной любви.
Галактион с трудом встал со стула, и его кряхтение заглушило даже голос священника.
Пахло от него нафталином и кислой капустой. Фу!
Этот старый пентюх попытался взять меня за ладонь, но я отдёрнула её, как от змеи.
— Ах, какая строптивая, — проскрипел он. — Мне это даже нравится! Будешь колоться, как ёжик! Но я это люблю!
Я почувствовала, как к горлу подступает тошнота.
— Не смейте меня трогать! — прошипела я, но он лишь ухмыльнулся щербатым ртом.
Отчим потребовал тишины.
Священник прокашлялся, вытер пот со лба, прочистил горло, и громко, на весь зал, произнёс самые страшные в моей жизни слова:
— Согласна ли ты, Лада, дочь своих покойных родителей Белозёрских Патриссии и Руслана, стать законной женой Галактиона Убейконь, дабы делить с ним стол, кров, богатство и ложе до самой своей кончины?
Почему это до моей кончины, а не до его?
Гости затаили дыхание, ожидая услышать моё «да».
Отчим уже улыбался во все зубы.
Я видела, как Евсей достал платок, готовясь делать вид, что утирает счастливые слёзы.
Галактион уже раскрыл рот, чтобы заявить «да» за меня.
Я глубоко вздохнула. Пора.
Сердце от волнения сильно забилось, в ушах звенело, а перед глазами всё плыло.
Хоть бы получилось.
И я ответила, но не «Да».
Точнее, я даже не ответила, а заорала всё горло, вкладывая в этот крик всю свою злость, обиду и магию, которой во мне было всего три капли, но всё же:
— Абра-хабра-дабра-забра-кадра-лабра, мать твою, унеси меня к чёрту на рога, а можно и не туда, ибо богатство не счастье, а счастье не в золоте, а в родной душе! Где ум не замутят, там рыбы нет, сапог в носке, огонь внутри, но изнутри и пятнадцать булок с маком и мак на булках! Реверси!
Зал окутало ослепительной вспышкой.
Свет вспыхнул невозможно яркий, что я зажмурилась, а потом что-то произошло. Я вдруг перестала чувствовать пол под ногами.
Куда-то исчез противный запах нафталина, пропал мой дом. Пропало вообще всё.
Вокруг была лишь белая пелена и ощущение, что меня разрывает на миллион маленьких кусочков, а затем собирает обратно. Хоть бы правильно меня собрало!
Я летела и падала. Меня крутило в вихре невиданного урагана.
А потом мир окончательно перевернулся.
— ЗАХАР —
Да, я всё понимаю, в том числе, что мужчинам в моём положении положено быть суровыми, молчаливыми и непоколебимыми, как скала.
Но сейчас бы кто меня увидел, решил бы, что эта скала пошла трещинами.
Меня зовут Захар Захарович Северов.
Генерал армии Его Величества короля Аркадия.
Офицер, герой, любимец женщин и… чёрт бы побрал этот день, законный муж одной сумасшедшей девицы.
Но давайте по порядку. Всё началось с того самого нелепого приказа, который выдал мне мой дядя, то есть король.
— Захар, — обратился ко мне король Аркадий, сидя на троне и поглаживая свою бороду. — Я не люблю тебя расстраивать, но я очень люблю своё королевство. Поэтому, давай так, ты женишься на Элеоноре, дочери короля Этельберта из соседнего королевства. Это дипломатический ход, и у нас другого выхода нет. Это всё политика, Захар.
Я чуть не подавился собственной слюной.
Элеонора? Принцесса, которую в народе называют «пламенной вдовой»?
Как поговаривали, она пережила четырёх мужей, и все они, по слухам, ушли в мир иной не от старости, а от «чрезмерной супружеской любви».
Мне тридцать три, а ей почти сорок восемь.
И она не просто принцесса «в летах».
Говорят, на последнем балу она пыталась станцевать стриптиз на столе, а когда её попросили спуститься и одеться, она сломала стул о голову просившего.
Я дёрнул щекой.
— Ваше Величество, — произнёс я сдавленно, сдерживаясь изо всех сил. — У меня нет ни малейшего желания участвовать в этом политическом эксперименте. Я не создан для семейной жизни. И, честно говоря, я не встречал ни одной женщины, ради которой я бы… ну, знаете… горел.
Я бы хотел встретить ту самую, ради которой я бы горы свернул, но таких не существует, увы.
А теперь мне озвучивали весьма сомнительное предложение.
Король тяжко и длинно вздохнул.
— Захар, — проговорил он и протянул мне миниатюрный портрет Элеоноры. — Посмотри на неё. Она ведь хороша собой, женщина с огоньком. Почему бы и нет?
Я взял портрет.
На нём была изображена пышная блондинка с румяными щеками и очень пронзительным взглядом, что казалось, будто она сейчас вылезет из картинной рамы и укусит меня за нос.
На ней было платье с огромным декольте, которое, наверное, можно было бы использовать как парашют.
Принцесса сидела, театрально подперев щёчку рукой, и кокетливо смотрела на зрителя.
И тут рядом со мной раздалось тихое, но очень выразительное:
— Бу-э-э-э-э.
Я опустил взгляд. У моих ног сидел Гоги.
Мой друг, соратник, питомец. Карликовый дракон.
Гоги был небольшим, размером с крупную собаку, но с массивными крыльями, переливающейся чешуёй и умным взглядом.
Он умел выражать эмоции лучше любого придворного шута.
Гоги уставился на портрет, потом перевёл взгляд на меня и демонстративно закатил глаза, затем сильно скривил морду, высунул раздвоенный язык, издал смешной звук, похожий на «блевать хочу, но воздержусь», и демонстративно отодвинулся от картинки, будто она воняла тухлой рыбой.
— Согласен, Гоги, — вздохнул я. — Элеонора — это, конечно, не совсем леди.
Король тоже вздохнул и похлопал меня по плечу.
— Захар, у меня нет выбора. Ты мой внучатый племянник, молодой генерал и, если ты женишься на Элеоноре, мы скрепим союз с Этельбертом. Если нет, то он объявит нам войну из-за соседних земель. Что выберешь?
Я скрипнул зубами, выбора не было.
Я разочаровался в женщинах давно.
За моими плечами было несколько нелепых романов, парочка разбитых сердец и одно полное разочарование, когда я понял, что ни одна из них не способна заставить моё сердце биться чаще, чем в бою.
Все они хотели либо моего титула, моего кошелька, либо чтобы я погиб где-нибудь, чтобы получить вдовью пенсию.
— Что ж, так и быть, я согласен, — решился я, чувствуя себя приговорённым. — Но дайте мне хотя бы день, чтобы попрощаться с холостяцкой жизнью.
Король махнул рукой, и я вышел из тронного зала, чувствуя на спине его тяжелый взгляд.
Гоги поскакал за мной, издавая грустные звуки, которые, в переводе с драконьего, звучали как
День свадьбы неизбежно наступил.
Королевский собор был великолепен.
Гости, ну просто сплошные титулы и громкие фамилии.
На одеждах у всех золотая парча, драгоценности.
Цветы украшали собор. Их было так много, что будь я пчелой, то сошёл бы с ума от счастья.
Я стоял у алтаря в парадной форме.
Мундир на мне сидел идеально, меч висел на поясе. И сам я стоял прямо, как солдат на плацу, смотрел вперёд.
Я даже не поворачивал голову, хотя краем глаза видел, как Гоги устроился на балконе, свесив лапу, и смотрел на происходящее с нескрываемым раздражением.
Оркестр заиграл марш. Все повернулись в сторону дверей. И я тоже повернулся.
Элеонора шла к алтарю.
О, боги. Я увидел её не сразу.
Сначала увидел свадебное платье. Потом огромный букет, и только потом её саму.
Элеонора счастливо улыбалась, точнее, она сияла.
Её глаза горели восторгом.
Она шла быстрым шагом, чуть ли не бежала, и смотрела на меня так, будто я был последним куском вкуснейшего пирога на праздничном столе, и она собиралась съесть меня целиком, даже не жуя.
Она уже почти подошла, я уже слышал её дыхание и шёпот:
— Ой, красавчик мой, хороший мой…
Господи, дай мне сил.
Элеонора встала рядом со мной. От неё сильно пахло духами.
Началась церемония.
Старый священнослужитель, с бородой до пояса, начал читать текст, который я не слышал.
Мой внутренний голос орал так громко, что заглушал всё:
Элеонора улыбалась так сильно, что казалось, её щёки сейчас лопнут.
— Готовы ли вы, Захар Захарович, взять в жёны Элеонору… — начал священнослужитель.
Я почти готов был упасть на колени и умолять короля отменить всё, но это было бессмысленно. Политика, чёрт её побери. И долг.
И в этот момент, когда священнослужитель уже открыл было рот, чтобы задать самый главный вопрос, произошло то, что перевернуло мой мир во всех смыслах этого слова.
БА-БА-БА-АХ! ТАРАБАХ!
Ослепительная вспышка озарила весь собор.
Грянул гром. Молнии прочертили пространство, ослепляя всех присутствующих.
Я инстинктивно прикрыл глаза рукой.
— Что такое?! Что происходит? — вскрикнула Элеонора.
И тут, прямо в мою грудь что-то влетело и с силой ударило.
Я не удержался и упал навзничь. В тот же момент надо мной раздался испуганный и очень звонкий женский крик.
Я открыл глаза и увидел девушку с котом.
Это была не Элеонора, а молодая и растрёпанная девушка, с огромными от страха голубыми глазами.
Её каштановые волосы разметались по плечам, а на голове была съехавшая набок белая фата.
На ней было измятое свадебное платье, и оно слегка дымилось.
Она сидела на мне верхом, и в одной руке держала букет цветов без лепестков, а другой рукой прижимала к себе толстого и рыжего кота.
Кот с громким «Мяв!» вырвался из её рук и куда-то удрал.
Девушка в ужасе смотрела на меня.
— Ты кто такая? — рявкнул на неё.
— Я… э-э-э… Лада. Простите, кажется, я ошиблась заклинанием, — пролепетала она.
В тот же момент в соборе раздался громкий крик.
Кто-то из гостей указал пальцем в ту сторону, где стояла Элеонора.
Но теперь там было пусто!
От принцессы Элеоноры осталась только одна фата.
Элеонора исчезла!
— Матерь божья! — воскликнул священнослужитель, уставившись на нас.
А потом случилось то, чего никто не мог предвидеть.
Над нами вспыхнула золотая арка. Она замерцала, заискрилась и медленно опускалась вниз, прямо на нас, будто хотела окутать нас золотым сиянием.
По телу пробежала дрожь. И запястья мне вдруг обожгло, как огнём.
Эта девчонка Лада, она каким-то образом стала моей…
Священнослужитель, дрожа, поднял руки и воскликнул с ужасом:
— Объявляю вас мужем и женой! Так решили боги! И магия тому свидетельница!
А я вдруг ощутил гнев от того, что моя жизнь, которую я уже было похоронил, превратилась в полный неадекватный сюрприз всего за одну секунду.
— Ты кто, чёрт тебя дери, такая?! — снова рявкнул я. — И где принцесса Элеонора?!
Она виновато улыбнулась, с трудом слезла с меня, села на колени и, глядя на меня снизу вверх, пожала плечами.
— Ну… Я тоже ничего не понимаю… — проговорила она и смущённо добавила. — Но, кажется, я теперь твоя жена. А Элеонора, наверное, жена графа Убейконь.
— Кого?!
Я схватился за голову, на которой, кажется, уже начинала появляться седина и выпалил:
— Отлично. Король нас убьёт. Гоги, живо сюда!
Гоги, сидя на перилах, замотал головой.
Тем временем, магическая арка исчезла.
Гости уже разбегались, пока их случайно чем-то магическим не зацепило.
И тут я услышал панический голос дяди-короля: «Где моя невестка?!»
И другой голос другого короля: «Где моя дочь?!»
— ЗАХАР —
Знаете, когда тебе уже за тридцать, у тебя за плечами дюжина битв, орден «За доблесть», пара десятков шрамов и абсолютная уверенность в том, что жизнь штука предсказуемая, обязательно случается нечто, что сбивает с ног всю эту уверенность.
Я стоял в центре дворцового зала, обнимал за талию совершенно незнакомую мне девушку и чувствовал себя полным идиотом.
Портал как раз захлопнулся за нами, переместив из храма во дворец, в зал, где ожидал меня с женой свадебный банкет.
Зал был великолепен.
Хрустальные люстры, позолота, живые цветы, в общем, всё для того, чтобы я чувствовал себя как на собственных похоронах.
И посередине стоял огромный стол, ломящийся от яств, а в центре возвышалось чудовищное сооружение.
Свадебный торт.
Он, естественно, был белый и в три яруса, украшенный марципановыми розами и глазурью. Одним словом, настоящий шедевр кондитерского искусства.
Но главное не это, а что в зале было полно народу.
Король Аркадий тоже вернулся порталом, он стоял у трона, бледный как полотно.
Рядом с ним разгневанный и пышущий жаром, вышагивал король Этельберт, отец «улетевшей» принцессы, моей несостоявшейся супруги.
И если Аркадий был просто шокирован, то Этельберт пыхтел так, будто собирался спалить всех, словно он огнедышащий дракон.
— Захар! — заорал Аркадий, увидев меня. — Объяснись! Что за балаган?! Где Элеонора?! Кто эта девушка?! Ты обещал мне жениться, а не устраивать цирк!
— Ваше Величество, я… — начал я, но меня перебили.
— Немедленно верните мне мою дочь! — взревел Этельберт, багровея лицом и шеей. — Если вы посмели причинить ей вред, то я объявлю вам войну! Я сожгу ваш дворец и всё королевство! Я заколдую всех ваших коней, чтобы они ходили задом наперёд! Я сделаю так, что…
Он не договорил, потому что в этот самый момент с высоты раздался пронзительный, громкий и крайне нахальный «Р-р-р-р-я-я-я-а-а-а-!».
И в зал, пробив витражное окно, а стекло с оглушительным звоном посыпалось на гостей, ворвался мой дракон Гоги.
Он сделал круг по залу, перевернул пару канделябров, сорвал несколько тиар и париков. А на его спине, вцепившись когтями в чешую, сидел огромный, пушистый, с наглыми янтарными глазами рыжий кот. У него был важный вид, будто это он здесь главный.
— Лучик! А ну, брысь! — крикнула ему Лада, но было поздно.
Кот, завидел люстру, решил, что она идеально ему подходит, чтобы повисеть на ней. Он спрыгнул с Гоги, зацепился когтями за хрустальные подвески и… ба-а-ах!
Люстра не выдержала веса наглого животного и сорвалась с крепления. Она с грохотом рухнула прямо в толпу придворных, разбившись на тысячу осколков, а кот, чудом уцелев, повис на тонком шнуре, раскачиваясь над головами шокированных аристократов, как безумный маятник.
— О, нет! Лучик! — в ужасе воскликнула Лада, расстроенно взмахнула руками и прикрыла лицо.
Тем временем Гоги, удовлетворённо и даже радостно рыкнув, направился к главному объекту своего внимания, — к трёхъярусному свадебному торту.
Он приземлился ровно посередине стола. Тарелки с закусками и бокалы с напитками полетели в разные стороны, а Гоги, недолго думая, запустил свою пасть прямо в центральный ярус, откусив жирный кусок и зажмурился от удовольствия зажмурился.
Очевидно, что торт был вкусным.
— Гоги, твою мать! — рявкнул я.
Но это было ещё не всё.
Рыжий кот по имени Лучик, раскачавшись на шнуре, наконец соскочил вниз, приземлился на руки Лады и с довольным мурлыканьем вцепился зубами в её фату.
Белая ткань тут же поползла с головы Лады, обнажая растрёпанные волосы.
— Ах ты, злодей мелкий! — зашипела на него Лада и попыталась отобрать фату, но кот только сильнее зарычал, дёргая ткань в свою сторону.
А потом он и вовсе вырвался из её рук и словно бешеный начал носиться по залу.
А мой Гоги, с набитой пастью, повернулся к нам и одобрительно закивал, будто говоря:
В зале воцарился полный бардак.
Придворные в панике разбегались по углам.
Кто-то пытался поймать кота, кто-то додумался попытать счастья и оттащить дракона от торта, а король Этельберт, забыв про гнев, смотрел на происходящее и схватился за голову.
— Я требую объяснений! — орал он. — Сейчас же!
Я вздохнул, провёл рукой по лицу и повернулся к Ладе.
М-да, моя жена.
Боги, как же это дико звучит. Лада посмотрела на меня и печально вздохнула.
Она шагнула вперёд и начала говорить.
— Ваши Величества! — воскликнула она. Голос её дрожал, но говорила она уверенно. — Позвольте мне всё объяснить!
Я щёлкнул пальцами, и магия помогла утихомирить народ.
Наконец, все заткнулись. Лишь Гоги с причмокиванием и урчанием дожирал торт.
— Моё имя Лада, и я дочь «ушедших» из этого мира барона Руслана и баронессы Патриссии. Мой отчим, господин Карачун решил продать меня за мешок золота старому графу Галактиону Убейконь. Я не хотела идти замуж и нашла необычный выход из ситуации.
Она умолкла на мгновение, облизнула губы и продолжила:
— Понимаете, я совершенно случайно нашла очень древнее заклинание. Я думала, что оно избавит меня от брака со старым графом, но там не было написано, что оно пространственное. Я произнесла его, когда священнослужитель спросил меня, согласна ли я… И вот я… ну… в общем… Короче, меня перенесло в храм к этому мужчине! А я даже представления не имела, что всё-таки выйду замуж! Да ещё и за генерала! Это не входило в мои планы! Клянусь вам! Я просто хотела спастись от брака со стариком!
Я слушал её и чувствовал, как внутри меня закипает злость и, чёрт побери, возникает уважение к этой малышке.
Она говорила так, будто объясняла элементарные вещи, а не почему вышла замуж за незнакомца.
Придворные, которые сгрудились вокруг, переглянулись. Где-то в толпе послышались слова сочувствия.
— Ах, какая она бедняжка!
Одна из дам даже театрально всплеснула руками и крикнула возмущённо:
— Нет, вы слышали?! Продали за мешок золота! Какая жестокость!
Дамы начали перешёптываться, поглядывая на Ладу с сочувствием.
Но короли были в ярости.
— Заклинание?! — взревел Аркадий и стянул с головы корону, швырнул ею в свиту. — Ты заявляешь, что моя дипломатия рухнула из-за какого-то дурацкого заклинания?! Да я тебя, девка…
— Это не просто заклинание, — перебил я короля, понимая, что сейчас моя очередь объяснять. — Была использована древняя магия. Я читал о таких случаях. Если брак был заключён в момент магического переноса, то связь нерушима. Мы должны это проверить у магов, но я почти уверен…
Я не договорил, потому что в зал вбежал главный королевский маг.
Мужчина в мантии и с растрёпанной бородой, да ещё с вечно безумными глазами. Он держал в руках раскрытую книгу и трясся, как лист во время урагана.
— Ваше Величество и Ваше Величество! — крикнул он. — Я уже проверил заклинание по архивам! Это заклинание «Случайный обмен судьбами»! Оно нерушимо! Разорвать его невозможно! Они связаны до смерти!
В зале воцарилась тишина, которую нарушало только громкое чавканье моего Гоги, не обращая внимания на свадебную трагедию, дракон продолжал методично уничтожать остатки торта.
— Нерушимо? — переспросил Аркадий, сжимая руки в кулаки. — До смерти? Вы хотите сказать, что мой племянник теперь женат на какой-то жалкой баронессе?
— На жалкой баронессе? — обиженно фыркнула Лада. — Я, между прочим, не какая-то, а вполне себе знатная! У нас был свой замок, пока отчим всё не прогулял! И я, кстати, спасла себя от старика. И ещё я уже замужняя. Так что поздравьте нас, Ваши Величества!
Она криво улыбнулась, и в её глазах блеснули слёзы.
Этельберт, король соседнего королевства, побагровел и стукнул кулаком по стене.
— Немедленно верните мне мою дочь обратно! — заорал он. — Я не для того отдавал её замуж, чтобы она исчезла в пространстве!
— Ваше Величество, — продолжила Лада, вытирая слезу с щеки и стараясь выглядеть уверенно. — Она не исчезла. Она… ну… портал перенёс её в мой дом. Она сейчас там, перед алтарём, с тем самым графом Галактионом Убейконь. Уверена, они тоже уже стали мужем и женой. Так что поздравляю вас, Ваше Величество! Элеонора теперь графиня Убейконь!
Я закрыл глаза.
Этельберт застыл, будто его окатили ледяной водой. Аркадий схватился за голову. Придворные загалдели.
Я повернулся к девушке и тихо, но зло произнёс:
— Ты хоть понимаешь, что ты натворила? Ты втянула меня в войну, разрушила дипломатический союз, и теперь я женат на тебе, хотя не знаю тебя. Мы не женаты, девочка, это фиктивный брак.
Лада посмотрела на меня, и в её глазах мелькнула растерянность, но потом она тряхнула головой, с вызовом посмотрела на меня и, улыбнувшись через силу, ответила:
— Я спасла себя от старика, но я правда, не знала, что заклинание сработает вот так. И ладно, пусть будет брак фиктивным. Как будем его расторгать? Он заключён до смерти. Вы готовы умереть?
— Какого чёрта?! — рявкнул я. — Ты соображаешь вообще?!
Она тяжело вздохнула, посмотрела на разбитую люстру и на моего дракона, который уже сожрал весь торт и подбирал крошки, и проговорила тихо:
— Я спасла себя, Захар, и теперь твоя жена. И мы должны как-то с этим смириться. Прости.
Она произнесла с искренним сожалением, что я чуть не растаял.
Я вздохнул и покачал головой.
— Значит, так, — проговорил я, поворачиваясь к королям, которые продолжали орать друг на друга. — Пусть маги всё досконально проверят.
Короли меня не услышали, я снова обратился к девушке, глядя на неё с высоты своего роста:
— Значит так, Лада, я тебя предупреждаю один раз. Если этот брак действительно нерушим, то ты будешь жить в моём доме и носа оттуда не высовывать. Будешь тише воды и ниже травы, будто тебя и не существует. И не станешь никаким образом лезть в мою жизнь. Поняла меня? Потому что я терпеть не могу, когда мои планы рушатся из-за какой-то… девчонки.
Она прищурилась, поджала губы, потом расслабилась и пожала плечами, тихо ответила:
— Хорошо.
Она повернулась к королю Этельберту, который всё ещё топал ногами, и прокричала:
— Ваше Величество, ваш зять теперь, скорее всего, граф Галактион Убейконь. Хотите, я подскажу вам, где найти вашу дочь?
Этельберт взвыл и упал в кресло, хватаясь за сердце. Аркадий махнул рукой, и к нам подбежали маги в длинных мантиях, которые начали кружить вокруг нас с какими-то амулетами.
А я смотрел на свою новую жену и думал: «Боже, как же я ненавижу этот день».
— ЛАДА —
Если вы думаете, что это был самый хреновый день в моей жизни, то вы глубоко ошибаетесь, потому что самый хреновый день только начинался.
Он выделил слово «девчонки» с таким презрением, что у меня чуть не зачесались руки вцепиться ему в его идеально выбритый подбородок, но я сдержалась. Только стиснула зубы.
План, который я вынашивала последние пятнадцать минут, пока маги кружили вокруг нас с амулетами, а короли орали друг на друга, уже начал формироваться в моей голове.
Я улыбнулась ему самой сладкой и фальшивой улыбкой, на которую была способна и пропела:
— Да, конечно, дорогой. Всё будет так, как ты пожелаешь. Я буду тише воды и ниже травы. Я всё-всё поняла. Я вообще понятливая особа.
Он подозрительно сощурился, но в этот момент к нему подбежал какой-то адъютант с бумагами, и он отвлёкся.
Это был идеальный момент.
Я развернулась, подхватила Лучика и, пока все были заняты перепалкой королей и магов, скользнула в боковой коридор.
Дворец оказался огромным лабиринтом. Я бежала и молилась всем богам, чтобы никто не заметил девушку в рваном, грязном платье и с рыжим котом наперевес. За мной хлопали двери, где-то кричали слуги, но я не останавливалась.
— Лучик, не дёргайся! — шипела я на кота, который время от времени орал и пытался вырваться. — Если мы не сбежим, то тебя отдадут на опыты этому бешеному генералу!
Кот, кажется, понял угрозу, потому что притих и только сверкал янтарными глазами, осматривая коридоры.
Я завернула за угол и чуть не врезалась в горничную. Та удивлённо вскрикнула и уронила стопку белья.
Я извинилась и, не глядя, влетела в ближайшую свободную комнату.
Комната оказалась гардеробной, и какая-то богатая аристократка, видимо, забыла запереть дверь.
Здесь висели платья, ленты, ещё стояли коробки с шляпками и море обуви, что глаза разбежались.
Я не стала церемониться, взяла и скинула с себя свадебный наряд, который к этому моменту уже выглядел как тряпка для мытья полов, и натянула первое попавшееся платье.
Им оказалось тёмно-синее с длинными рукавами платьице. Оно было мне чуть великоватым, но хотя бы чистое и неприметное.
Туфли нашлись на удивление быстро и были почти по размеру. Я затянула шнуровку и оглядела себя в зеркало.
Ничего, сойду за прислугу или за горожанку.
— Так, Лучик, идём скорее, — пробормотала я, беря кота на руки.
Но кот теперь тащил в зубах и не желал бросать свою добычу. Я попыталась вырвать у него из пасти маленькую сумочку. Ага, конечно. Так он и отдал её. Он решил, что это лучший сувенир на память.
— Лучик, не делай мне нервы! — рявкнула я на кота. — Фу! Брось каку и пошли скорее! Нам некогда играть!
Кот обиженно фыркнул, но трофей не выбросил.
Ладно, потом разберёмся.
Если честно, мне было плевать на чужую сумочку. Мне нужно было убираться из этого чёртова дворца, пока генерал не хватился своей «жены».
Я на цыпочках вышла из гардеробной комнаты, проскочила мимо кухонных коридоров, а там пахло жареным мясом, и у меня громко заурчало в животе, но я заставила себя не останавливаться, и наконец-то нашла чёрный ход. Это была маленькая дверь, прикрытая тяжёлой портьерой, она вела прямо на задний двор.
Прохладный воздух ударил мне в лицо, и я глубоко вздохнула. Свобода.
— Ну что, Лучик? — обратилась к коту. — Валим отсюда, пока нас не заметили?
Я огляделась. На заднем дворе стояло несколько карет. Одна из них была как раз лёгкая и без кучера, но с лошадьми, которые уже были запряжены.
Похоже, кто-то планировал сегодня уехать, но его планы прервались в суматохе праздника.
— Прости, хозяин, — прошептала я, забираясь на козлы и дёргая вожжи. — Но сегодня карета поедет прочь из столицы.
Я не знала, как управлять лошадьми, но, когда ты в отчаянии, ты или учишься на ходу, или погибаешь.
Я дёрнула вожжи, лошади недовольно фыркнули, но тронулись с места. Карета выехала за ворота дворца, и я, не оглядываясь, погнала её в сторону города, прочь от столичной суеты, бешеного генерала и прочь от всего этого кошмара.
На коленях сидел рыжий кот, держал в пасти чужую сумочку, а в голове у меня была только одна мысль:
Море было где-то на западе. Моя бабушка, покойная баронесса, часто рассказывала мне о своей старой подруге, которая жила в небольшом прибрежном городке и занималась какой-то травяной магией.
Старуха была эксцентричной и жила одна. Я никогда не была у неё, но, если есть хоть малейший шанс, что она жива и сможет приютить меня, я должна этот план воплотить.
Я гнала карету по ночной дороге, теряя последние силы. Прохожие шарахались от меня в стороны, а я мчала вперёд, не оборачиваясь.
Лучик, сидя на моих коленях, то и дело поворачивал голову назад, будто проверял, нет ли погони.
— Всё хорошо, Луч, — шептала я. — Мы сбежали. Мы свободны.
Мы въехали в лес. Дорога стала хуже, карета подпрыгивала на ухабах. Вокруг были только густые кроны деревьев и холод.
И тут лошади остановились.
— Но-о! — крикнула я, дёргая вожжи. — Пошли!
Лошади не двигались. Одна из них тревожно заржала, перебирая копытами. Я слезла с козл, подошла к ним и чуть не завыла от отчаяния.
Заднее колесо кареты слетело с оси! Оно валялось рядом в грязи, а сама карета осела на бок, безнадёжно застряв в рытвине.
— Какое же это дерьмо! — выкрикнула я зло и ударила кулаком по карете.
Кот Лучик, испугавшись моего крика, спрыгнул с козл и сел на обочине, смотря на меня с выражением «ну, и что ты теперь будешь делать?».
Я огляделась вокруг. А вокруг ни одной живой души, кроме меня, кота и двух несчастных лошадей.
Я освободила лошадей.
Пока возилась с ними, начался ещё и сильный дождь, словно кто-то сверху опрокинул ведро ледяной воды.
Капли застучали по листьям, моей спине и голове. Я подхватила Лучика, который начал возмущённо мяукать, и попыталась забраться на коня.
Но сесть на лошадь без седла почти невозможно, если ты не матёрый наездник, а я таковой не была.
В итоге плюнула и пошла вперёд по дороге, чувствуя, как платье прилипает к телу, а ноги вязнут в грязи.
Я шла и вспоминала слова генерала.
— Ничего, Лучик, — прошептала я, дрожа от холода. — Мы найдём подругу бабули. Поверь, мой родной, и сейчас я тоже не сдамся. Не для того я сбегала от старика и генерала, чтобы сдохнуть в лесу. Мы с тобой выживем.
Кот фыркнул и, кажется, закатил глаза. Но он молчал, прижимаясь ко мне и согревая меня своим пушистым телом.
Я шла в темноте. Холодный дождь лил как из ведра, а впереди не было ни огонька, зато была сплошная грязь и бесконечный лес, но я не останавливалась.
Потому что если я и была кем-то в этой жизни, то не той, кто сдаётся после первого же удара судьбы.
А я упрямая и сама решаю свою судьбу. Вот так.
— ЗАХАР —
Честно говоря, мне надоело слушать, как два вроде бы умных и адекватных короля орут друг на друга, будто они не монархи, умудрённые опытом и знаниями, а базарные торговцы, которые не поделили место на этом самом базаре.
Аркадий требовал вернуть дипломатический союз, а Этельберт рвал и метал хотел вернуть свою дочь.
Маги кружили вокруг места, где только что стояла моя «невеста», и что-то бормотали.
Ко мне подошёл один молодой маг и прошептал кое-что важное. Я шумно выдохнул, кивнул и приказал ему молчать. Чтобы никому ни слова. Он закивал и подмигнул мне.
Я огляделся. Так, а где Лада?
Осмотрел весь зал, увидел своего дракона. Гоги был абсолютно счастливым после торта.
А я стоял и думал:
Её нигде не было! Только была брошена на пол скомканная фата и валялись несколько лепестков от её букета.
И рыжего кота тоже нигде не было.
— Захар! — рявкнул король Аркадий, выведя меня из ступора. — Ты хоть понимаешь, что ты натворил?! Ты должен был жениться на принцессе, а не устроить магический балаган!
— Ваше Величество, — процедил я сквозь зубы, — если вы не заметили, это не я устроил балаган. Это ваша поданная решила сбежать от старого маразматика самым радикальным способом. Если бы закон регулировал права женщин в вопросе выбора жениха, то такого бы не произошло!
— Не смей оскорблять короля! — взвизгнул откуда-то сбоку тощий советник с родинкой на носу. — Король знает, какие закона надо править, а какие — нет!
— Ваши законы развалили дипломатию, — буркнул я. — И теперь граф муж принцессы Элеоноры, так что радуйтесь, все довольны, можете расходиться по домам.
Придворные загалдели, и в этом гаме я вдруг осознал одну простую вещь, а ведь моя «жена» сбежала. Её действительно нигде нет.
Я почувствовал облегчение. Нет, ну правда, зачем мне эта девчонка? Она явно сумасшедшая, а ещё у неё кот бешеный и с нездоровой психикой.
Она разрушила мою жизнь меньше чем за час.
Так что пусть катится куда хочет! Туда ей и дорожка.
— Вот и отлично, — пробормотал я. — Сама ушла, и чёрт с ней.
Но уже через секунду меня накрыло волной дикого бешенства, что я чуть не заорал на весь зал.
Как она посмела взять от меня сбежать?!
Гоги, заметив моё состояние, перестал вылизывать лапы и подошёл ко мне.
Его сине-зелёная чешуя переливалась в свете люстр, а в глазах читался вопрос:
— Гоги, — выдохнул я крайне раздражённым тоном, стараясь говорить спокойно, но злость в голосе всё-таки проскальзывала. — Найди мою жену и её кота. Быстро!
Дракон наклонил голову, принюхался и громко чихнул. Гоги учуял запах. Он повёл носом, мотнул головой в сторону бокового коридора и издал короткий рык: «Р-р-р-я-а».
— Веди, — приказал ему.
Мы выбежали из зала. Гоги, несмотря на свои упитанные габариты, двигался быстро и ловко. Он пролез через служебный проход, который я даже не замечал раньше, и вывел меня на задний двор.
Там было пусто. Тогда мы уверенно побежали к конюшне, и я оседлал своего боевого коня, а Гоги взмыл в воздух. Мы покинули территорию дворца.
Город встретил нас столичной суетой. Гоги кружил над крышами, принюхиваясь, а я пытался не сбить ни одного прохожего. Мы пронеслись по главной улице, свернули в какой-то переулок, потом ещё раз, и вдруг Гоги резко направился в сторону леса.
Путешествие оказалось не таким уж и долгим. Вскоре мы остановились у старой кареты.
Я спрыгнул с коня. Карета стояла в колее. Заднее колесо безжизненно валялось в грязи. Две лошади, оставленные без присмотра, мирно щипали траву.
Глупая девчонка решила, что дальше сможет убежать пешком. Она направилась в лес в платье. Тем более недавно прошёл ледяной ливень. А ночью что будет делать? Ночами в лесу очень холодно. Вот же дура!
Я стиснул зубы и пошёл по следу.
И тут снова начался дождь. Сначала мелкий, затем вода полила стеной, промочила меня до нитки, но я шёл. Гоги парил над деревьями и время от времени подсказывал направление тихим рыком.
Я представил, как найду эту Ладу, хорошенько встряхну её. Скажу ей всё, что думаю о её глупых заклинаниях и побегах, а потом, наверное, убью её.
Но когда нашёл Ладу и увидел, в каком она состояния, то все мои планы взяли и просто испарились.
Она сидела под огромным дубом прямо на земле. Дерево хоть как-то защищало её от дождя.
Её платье превратилось в грязно-бурое месиво, а волосы прилипли к лицу. Девушка мелко тряслась, чихала и смотрела на меня своими огромными синими глазами, в которых пылало упрямство вперемешку с гневом, и я на секунду опешил.
Кот сидел у неё на коленях, прижимался к ней и тоже смотрел на меня, естественно с презрением.
— Ты что, дура, решила сдохнуть в лесу, чтобы меня сильнее позлить?! — заорал я, подойдя к ней и нависнув, как гора.
Я весь промок, замёрз и был зол, как тысяча чертей! И я был готов разорвать её на части, эту глупую девчонку!
Лада подняла голову, она вся тряслась от холода, но нашла в себе силы криво улыбнуться.
И тут она выдала с едкостью, что я даже отступил на шаг:
— Лучше сдохнуть, чем слушать твои приказы! И чего ты вообще жалуешься?! Если сдохну, так ты станешь счастливым вдовцом! Радоваться должен!
Я снова опешил. Она сидела в грязи, дрожала, но в её голосе было столько яда, что я на мгновение почувствовал себя не генералом, а пацаном, которого отчитала взрослая тётенька.
— Вот же ненормальная! Да ты просто… — начал я, но слова так и не сорвались с губ.
— Что я? — перебила она меня и зло усмехнулась. — Правильно сделала? Да, я так считаю! И ты не имеешь права меня удерживать! Мы не женаты! Это фикция! Понял?!
— Фикция?! — взревел я. — Да ты хоть знаешь, что такое фикция? Это когда я могу приказать запереть тебя в башне и забыть о твоём существовании!
— Только попробуй! — выкрикнула она и вскочила на ноги. — Я башню сожгу или по кирпичику её разберу!
Мы стояли друг напротив друга, мокрые, злые, тяжело дышащие.
Я смотрел в её глаза, полные страха, но при этом не сдающиеся. И вдруг понял, что эта безумная девица, которая прилетела в мою жизнь как метеорит, не сломается. Она будет биться до конца.
И это знание вызвало у меня не злость, а уважение.
Она — боец. Что ж, похвально.
— Ладно, — выдохнул я, проводя рукой по лицу, стирая дождевую воду. — Хватит ругани.
Она настороженно смотрела на меня.
— Я знаю, как расторгнуть брак, — произнёс я.
— Что? — выдохнула она удивлённо и её глаза расширились. Она опустилась на землю и обняла себя руками. — И как же?
Я присел перед ней на корточки.
— Один маг мне по секрету шепнул, что это твоё заклинание «Случайный обмен судьбами» можно обратить вспять. Нужно, чтобы Элеонора произнесла те же слова, что и ты. Вот тогда всё вернётся на круги своя. Ты снова станешь женой графа Убейконя, а я буду мужем принцессы.
Она посмотрела на меня с ужасом. Губы её задрожали ещё сильнее, но теперь уже не от холода.
— Снова замуж за старика? — прошептала она. — Да я лучше здесь замёрзну!
Она выпалила это с такой искренней и неподдельной паникой, что я почувствовал себя последней сволочью.
— Согласен, — выдохнул я. — Принцесса мне тоже не нужна.
Она уставилась на меня с недоверием.
— Что значит «не нужна»? Она всё-таки настоящая принцесса!
— Если я женюсь на Элеоноре, то стану рогоносцем, а я этого не потерплю и убью её. И тогда точно будет война.
Она моргнула, пытаясь осмыслить мои слова.
— Поэтому мы оставляем всё как есть, — заявил я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Но наш брак будет фиктивным. Ты — моё прикрытие, а я — твоё. Поняла?
Она молчала. Дождь всё лил, Лада дрожала всё сильнее, но в глазах появилась искорка надежды.
— Фиктивный? — переспросила она. — Правда?
— Да, фиктивный, — подтвердил я. — Живём каждый сам по себе, но, увы, под одной крышей. Как только придумаем, как всё разрулить, сразу разбежимся. Договорились?
Она медленно кивнула, потом вдруг громко чихнула, что даже кот на её коленях подскочил.
— Проклятие, — выругался я. — Ты замёрзла.
Она криво усмехнулась.
— Просто не рассчитывала на дождь.
Я снял с себя плащ и протянул ей.
— На вот, надень.
Она взяла плащ, и в этот момент раздался голос.
— Ну наконец-то! Я уж думал, вы тут будете переливать из пустого в порожнее, пока я себе лапы не отморожу.
Я тут же схватился за меч.
Лада замерла.
Гоги, который сидел на дереве, чуть не свалился.
Голос доносился от кота.
Рыжий, наглый, очень толстый мокрый кот сидел на коленях у Лады и смотрел на нас с таким выражением, будто мы были двое дебилов, которые только что договорились о том, как разделить последний кусок сыра.
— Лучик? Ты говоришь?! — выдохнула Лада, выпучив глаза.
— А что, незаметно? Мя-а-у-ар! — ехидно мяукнул кот. — Я тебя всю дорогу пытался предупредить, что карета сломается, но ты гнала, как угорелая. «Валим отсюда, Лучик», «Мы свободны, Лучик». Свободны, как же. У тебя ни кола ни двора, ни денег, ни мозгов. Хорошо хоть я сообразительный.
Я сидел и смотрел на говорящего кота, и моя челюсть, кажется, отвисла до самой грязи.
— И не пялься так страшно на меня, это всё магия, — объяснил Лучик, поправляя лапкой усы. — Заклинание, которое ты неправильно прочитала, не только связало ваши судьбы, но и наделило меня даром речи. Я, если честно, давно мечтал об этом. С вами, людьми, жестами говорить бесполезно, потому что вы слышите и видите только то, что хотите. А я теперь могу сказать всё, что думаю. М-да, мечта сбылась. Как-то не так я её представлял.
— Но ты — кот, — выдавил я. — У тебя речевой аппарат не устроен, как у человека.
— Гениальное наблюдение, генерал, — фыркнул Лучик. — Вы бы ещё сказали, что я рыжий. Кстати, о рыжем. Гоги! Дракон, слезь с дерева, а то у тебя крылья мокрые, ты простудишься, и кто тогда будет таскать мне рыбу?
Гоги, услышав своё имя, спикировал с дерева и приземлился рядом, с любопытством разглядывая говорящее чудо.
— А теперь, господа, — продолжил Лучик, — давайте по существу. Генерал, ваша жена на глазах синеет. Ой, простите, фиктивная жена. Пора выбираться отсюда куда-то в сухое и тёплое местечко. Или вы тут собираетесь жить, вить гнездо, рожать детей и умереть под этим дубом?
Я выпучил глаза и прорычал:
— Наглая котяра.
— Конечно, я наглый. А как же? — усмехнулся кот. — Но сейчас это неважно. Лада, а ты могла бы хоть штаны из кареты забрать. Я же тебе намекал всячески, что там сумка с вещами. Я её видел, когда мы запрыгивали. Она там, на заднем сиденье осталась, кто-то оставил. И кошелёк, который я стащил из гардеробной, не бесполезный. Там деньги, мы могли бы нанять нормального извозчика ещё в городе. Но ты решила, что лучше проявить героизм и умереть в лесу. Гениальный план.
Лада глядела на своего кота, будто видела его в первый раз.
— Ты украл, — прошептала она.
— Позаимствовал, — поправил её Лучик. — Я подумал, что эти деньги пригодятся нам на дорогу. Но ты, Лада, в своём репертуаре, умудрилась всё испортить. Прямо как твоя бабушка, царствие ей небесное. Лада, ты вся дрожишь. Слушай сюда, генерал. Бери её на коня, забирай меня под мышку, и валим отсюда, пока дождь не превратил нас в ледяные статуи. И кстати, Гоги, чего ты расселся, как на пикнике? Гони своего генерала домой, да побыстрее!
Дракон обиженно фыркнул, но расправил крылья.
— Говорящий кот, — проговорил я. — Только этого мне не хватало для полного счастья.
— Я всегда говорил, — обиженно фыркнул Лучик. — Просто вы не слушали. Зато теперь будете.
Лада чихнула, и я очнулся.
— Ладно, — вздохнул, поднимаясь. — Так, давай сюда, живо.
Я подошёл к ней, и она слабо дёрнулась, но я не дал ей времени сопротивляться и подхватил её на руки. Она была лёгкой, как пёрышко, и холодной, ещё мокрой и грязной. Но когда она прижалась ко мне, я почувствовал, что она сильно дрожит.
— Хочется в тепло, — прошептала она.
Я хотел бросить что-то ехидное, но голос не послушался. Вместо этого я просто кивнул.
— Гоги! — свистнул дракону. — Возьми кота. Мы летим домой.
Дракон схватил Лучика зубами и взмыл в воздух, а кот ядрёно взвизгнул:
— Осторожно, ты, чешуйчатый идиот!
Я посадил Ладу на коня, забрался позади, прижал её к себе, и погнал лошадь обратно в город.
Дождь лил, но теперь я его почти не замечал. Я чувствовал, как моя жена дрожит и мрачно подумал:
А потом Лучик, который уже успел вцепиться в спину Гоги и орать на дракона:
— Генерал, вы бы её хоть поцеловали! Всё-таки муж! Ахахахаха!
Я заскрипел зубами, но, как ни странно, улыбнулся.
Этот день был кошмаром.
— Держись, мы почти дома, — проговорил я девушке, которая уже клевала носом.
— ЛАДА —
Знаете, я думала, что ад — это когда отчим продаёт тебя за мешок золота старому мухомору, или когда ты произносишь дурацкое заклинание и оказываешься в храме верхом на незнакомом мужике.
Ан нет, я ошибалась, всё-таки настоящий ад — это когда ты мокрая, грязная, замёрзшая, чихаешь каждую минуту, а вокруг тебя льёт просто безумный ливень.
Мы мчались как ветер, я сидела впереди на коне, прижимаясь спиной к груди генерала, и думала:
Дождь хлестал по лицу. Вода заливалась за воротник плаща, который Захар накинул на меня.
И тут, как будто кому-то на небесах показалось мало, начался ещё и сумасшедший град.
Я сначала подумала, что это просто крупные капли дождя, но когда что-то размером с куриное яйцо прилетело мне в темечко, я взвыла:
— Ай! Что это?!
— Град, — буркнул Захар сквозь зубы. — Терпи.
— Терпеть?! — взвизгнула я. — Да меня чуть не убило! У меня сейчас голова треснет! Где твои магические амулеты от непогоды?! Ты же королевский генерал, должен быть обвешан амулетами от всего на свете!
— Амулеты? — усмехнулся он. — Дорогая, ты ведь тоже была на свадьбе и знаешь, что на церемонии бракосочетания тело должно быть свободным от магии. Никаких амулетов, чтобы боги не отвернулись.
Я застонала, когда очередной градиной прилетело по плечу.
Захар чертыхнулся, пригнулся и, насколько это было возможно, накрыл меня собой.
Я почувствовала его тело, прижатое к моей спине, его дыхание у моего уха, и, несмотря на град, холод и всю эту катастрофу, мне стало значительно теплее.
Только не подумайте, что я растаяла! Просто он оказался большим и тёплым, и это было приятно. Хотя он всё равно оставался бешеным гадом.
— А-а-а, мать твою! — вдруг заорал он, когда градина впечаталась ему прямо в темечко. Я услышала, как он заскрипел зубами.
— Больно? — ехидно спросила я.
— Молчи, — прошипел он. — Или я тебя скину.
— Ты не посмеешь! — хохотнула я.
Где-то над нами раздался возмущённый вопль Лучика:
— А-а-а-а! Я же кот, а не утка! Гоги, лети скорее!
Гоги, который летел над нами, утробно рыкнул, но быстрее лететь не стал, зато он спустился ниже, прикрыл нас своими крыльями от града. Дракон, оказывается, был не только обжорой, но и неплохим щитом.
Когда дорога стала ровной, Захар погнал коня быстрее. Град стих, но дождь продолжал лить, и я чувствовала, как с каждой минутой мои силы тают.
Я начала сильно дрожать и мои зубы отбивали дробь.
— Держись, — всё время повторял Захар, и в его голосе слышалось беспокойство? Да не может быть!
— Я держусь, — шептала в ответ. Хотя на самом деле я уже почти не держалась.
Мы въехали в город, проскочили по пустынным улицам и вскоре остановились у большого и очень мрачного особняка. Я даже не успела рассмотреть его нормально, потому что перед глазами всё плыло.
Захар спрыгнул с коня, подхватил меня на руки, а я и не сопротивлялась, потому что сил не было вообще. Мужчина понёс меня к двери.
— Гоги, открывай! — рявкнул генерал.
Дракон, который уже сидел на крыльце с мокрым и очень злым котом на спине, ловко толкнул дверь носом, и мы оказались внутри.
Первый же взгляд на дом заставил меня вздрогнуть.
Сплошь везде тёмное дерево, каменные стены и никаких ковров и цветов. А ещё была огромная коллекция оружия на стенах.
Мечи там, кинжалы и всякие арбалеты.
Казалось, я попала не в дом, а казарму, или даже музей пыток.
— Ну и берлога, — просипела я.
— Не нравится, можешь жить на улице, — огрызнулся Захар.
— Я сейчас и так почти на улице, — закашлялась в ответ.
Лучик, который уже сорвался со спины Гоги и бежал по коридору, пронзительно мяукнул:
— Камин! Я чую горячий камин! Идите скорее сюда! Мя-а-а-у-а!
Я повернула голову и увидела большую гостиную с огромным камином, в котором весело трещал огонь. Кот уже сидел перед ним, вытянув лапы к пламени, и блаженно жмурился.
Захар отнёс меня в эту комнату и усадил на диван.
— Сиди пока здесь, — отчеканил он недовольно. — Я сейчас.
— А сам-то ты куда? — спросила мужчину, чувствуя, что голос становится всё хрипше.
— За лекарствами и лекарем, — буркнул он и вышел.
Я осталась с котом и драконом. Гоги сидел рядом с камином, смотрел на меня своими умными глазами и, кажется, пытался понять, стоит ли меня жрать или я всё-таки не сойду за торт.
Кот оценил его морду и фыркнул:
— Да ладно, Гоги, не смотри на неё так. Она бестолковая, и поэтому совершенно невкусная. Ещё заработаешь себе дикое несварение.
— Лучик, какого чёрта? — возмутилась я.
— А ты сиди и молчи, — проговорил Лучик и демонстративно отвернулся к огню.
Я хотела поругать его, но вдруг почувствовала, что мир начинает кружиться. Температура стремительно поднималась, моя несчастная голова раскалывалась на части.
Я попыталась встать, но ноги подкосились, и я упала обратно на диван.
— Лада! — услышала перепуганный голос кота, но он доносился будто издалека. — Не отключайся! Гоги, зови хозяина! Мя-а-у-ар!
Потом пришёл Захар.
Помню, что он был дико злой, мокрый, холодный и, кажется, очень уставший. Он приложил руку к моему лбу и виртуозно выругался:
— Да ты вся горишь! Только этого мне не хватало!
— Зато ты такой холодный, — пробормотала я, едва ворочая языком.
Он что-то говорил, но слова сливались в сплошную кашу. Мне привиделось, что я лежу на облаке, а вокруг меня летают драконы и поют песни. Или это просто бред? Я уже ничего не понимала.
Я открыла глаза и увидела генерала. Он сидел рядом, на стуле, и смотрел на меня странным взглядом, будто я была чем-то хрупким и важным для него. Я решила, что мне это просто снится.
— Не отдавай меня никому, — прошептала я и сама не поняла, зачем это сказала.
Он наклонился ближе и тихо спросил:
— Что?
Я попыталась улыбнуться, но вместо этого выдохнула:
— Ты очень красив… но не как неженка, а настоящий мужчина…
Он удивлённо моргнул, но я уже не могла остановиться:
— Вот бы ты был реален, а не просто сном… Тогда ты смог бы меня защитить… ото всех злодеев… Не представляешь, как тяжело жить с теми, кто тебя ненавидит… насмехается, издевается…
Я не видела его лица, потому что меня окончательно накрыла темнота. Но я слышала, как он тихо выдохнул:
— Глупенькая…
Когда проснулась, мне показалось, что прошло два дня. А быть может все два года. Я не знала, сколько времени прошло, но чувствовала себя так, будто меня переехала карета, а потом протащили ещё пару километров по гравийке.
Я открыла глаза и увидела каменный потолок. Медленно повернула голову. Рядом, на тумбочке, стоял кувшин с водой и тарелка с фруктами. Я попыталась сесть, но голова тут же сильно закружилась.
— Лежать, — раздался строгий голос.
Я повернула голову на голос.
Захар стоял в дверях, мой муж. Он был в обычной одежде, без мундира, и выглядел почти человечным. Только глаза были всё такие же холодные.
— Сколько я спала? — спросила его, и удивилась тому, как сильно хрипел мой голос.
— Четыре дня, — ответил он. — Лекарь дал мне понять, что, если бы не мои магические кристаллы, которыми я тебя обложил, когда ты свалилась в обморок, ты бы отправилась к праотцам.
Я моргнула удивлённо. И меня возник вопрос.
— А ты, значит, не хотел этого? — усмехнулась я.
— Не хотел, — вдруг серьёзным тоном ответил он. — Мне не нужна мёртвая жена. С ней слишком много бумажной волокиты.
— Какой же ты заботливый, — фыркнула я и снова попыталась сесть.
— Лежи, — повторил он и вышел.
Я осталась одна, и через минуту в комнату вошёл Лучик. Кот запрыгнул на кровать, уселся рядом и посмотрел на меня внимательно.
— Ну что, Лада, — начал он. — Докаталась? Теперь будешь доооолго лежать и думать о своём поведении.
— Я не хочу думать о своём поведении, — пробормотала я. — У меня с ним полный порядок.
— Нет уж, придётся думать, — заявил кот. — Пока ты спала, я изучил эту берлогу. Тут есть библиотека с кучей всяких интересных книг. И кухня, где хорошо готовят, не то, что у твоего дурака отчима. Короче, тут всё, как у нормальных людей. Только неуютно пока.
— Ещё тут оружия полно, — ухмыльнулась я.
— Оружие есть, да, — согласился Лучик. — Генерал явно компенсирует что-то.
Я засмеялась, но тут же закашлялась.
— Слушай, — проговорила я, отдышавшись. — Ты действительно говоришь. Я до сих пор в это не верю.
— Я тоже не верю, — вздохнул кот. — Но что поделать, магия есть магия. А я, между прочим, всегда хотел говорить. Потому что вы, люди, такие тупые. Особенно ты, Лада. Я тебе сколько раз говорил, что не надо сразу читать заклинания из непонятных книг, надо сначала всё изучить нормально. А ты?
— Я спасла себя от старого мухомора, — обиженно пробормотала я.
— Да, спасла, — согласился со мной Лучик. — А что дальше? Ты замужем за этим ненормальным. «Гениально» вышло, конечно.
— Это был лучший план, — упрямо выдала я.
— Конечно, — вздохнул кот. — Так и думай дальше.
После моего пробуждения прошло два дня, и я наконец встала на ноги и вышла из комнаты, отправилась исследовать дом.
Особняк оказался именно таким, каким и назвал его Луч, а именно неуютным. Везде висело оружие, но не было ни одной картины, или цветка в горшке. Только камень, дерево и металл. Ужас.
Я зашла в кабинет Захара и ахнула. Тут царил супер идеальный порядок.
— Ну он псих, — пробормотала я.
— Что ты там вякнула? — раздался голос за моей спиной.
Я обернулась. Захар стоял в дверях, скрестив руки на груди, и смотрел на меня с подозрением.
— Я не вякнула, а произнесла, что у тебя очень уютный дом, — ответила с самым невинным видом.
— Врёшь, — проговорил он. — Ты заявила, что я псих.
— Не было такого, — фыркнула я.
— Лада, — начал он и подошёл ближе. — Давай договоримся сразу. Ты живёшь здесь, и я тебя не трогаю. Но у меня в доме порядок. Всё должно лежать на своих местах. Ничего нигде не трогай. Ты меня поняла?
— Конечно, — улыбнулась ему. — Всё на своих местах и останется.
Через час он ушёл по делам, а я разложила найденные интересные книги на его столе. Кое-что прочитала, даже сделала несколько чертежей.
Потом нашла у него в столе какие-то шестерёнки, железяки и начала сооружать прибор… Всё было, как я люблю.
К вечеру, когда Захар вернулся и зашёл в свой кабинет, он замер на пороге, и я услышала, как он подавился собственным ужасом.
— Что это за дрянь?! — взревел он.
— Это не дрянь, а всего лишь книги, чертежи и экспериментальный прибор, — спокойно пояснила я, крутясь в его кресле с книгой. — Я решила, что мне нужно удобное рабочее место. Это идеально подошло.
— Это мой кабинет! — заорал он. — Здесь всё должно оставаться как было! А ты навела бардак! Всё разрушила!
— Неправда, у меня полный порядок, — ответила невозмутимо.
Он схватился за голову.
— Ты что, издеваешься?! У меня тут не свалка!
— А у меня не казарма! — вскочила я, швыряя книгу на стол. — Я не собираюсь жить в твоей стерильной клетке! Мне нужен воздух и моё личное пространство! И вообще, я здесь не для того, чтобы подчиняться твоим дурацким порядкам! Я твоя жена, а не пленница!
Мы стояли друг напротив друга, тяжело дышали, и я видела, как в его глазах закипает ярость. Он шагнул ко мне, схватил одну из книг и швырнул её в стену, и бедной книге сильно досталось.
— Ты-ы-ы! — прошипел он. — Если ты ещё хоть раз войдёшь в мой кабинет и тронешь хоть одну мою вещь…
— То что?! — перебила его яростно. — Что ты сделаешь?! Убьёшь меня?! Тогда ты станешь вдовцом! О, поздравляю! Отличный план! Давай, действуй!
В его глазах промелькнуло дикое и очень злое пламя, но я уже не могла остановиться.
— Ты думаешь, что ты такой крутой, да? Генерал, герой и весь из себя любимец женщин! А ты просто злой и одинокий псих, который боится, что кто-то нарушит его идеальный порядок! Знаешь что?! Если бы у меня был выбор, я бы лучше жила на улице, чем с тобой под одной крышей! Достал!
Я схватила свои чертежи, прибор и направилась к двери, но он схватил меня за руку.
— Стоять! — рявкнул он и дёрнул меня на себя. Впечатал меня в себя.
— Пусти! — заорала я и пнула его по колену, он отпустил.
Я тут же выбежала из кабинета.
Неслась по коридору, в глазах стояли слёзы, и я не понимала, почему мне так больно. Почему этот мужчина, настоящий бешеный тиран, так сильно на меня действует.
Я влетела в свою комнату, рухнула на диван и разрыдалась.
Лучик, который сидел в кресле и вылизывался, повернул голову и прокомментировал:
— Боже, какие страсти. Вас было слышно даже здесь сквозь толстенные стены. Гоги, принеси мне попкорн с карамелью.
Гоги, который лежал у кресла, где сидел Луч и уже считал себя учеником кота, встал и направился на кухню, вскоре он вернулся с вяленой рыбой.
— Я просил попкорн! — возмутился кот.
— Р-р-р, — ответил Гоги, что на драконьем языке, видимо, означало:
— Ладно, сойдёт, — вздохнул Лучик и демонстративно откусил кусок рыбы. — Так, Лада, вытирай слёзы. Ты же у нас героиня. Или нет?
Я шмыгнула носом и посмотрела на кота:
— Я хочу уйти отсюда.
— Да, я понял. Но куда? У нас даже денег нет.
— Есть твой кошелёк, — напомнила ему.
— Кошелёк у генерала, — вздохнул Лучик. — Он его забрал, когда ты бредила.
— Ну и сволочь! — выдохнула зло.
— Согласен, — кивнул кот. — Но он нас приютил, накормил и тебя, между прочим, вылечил. Так что давай пока потерпим. А там посмотрим.
Я закрыла глаза и вздохнула. Лучик был прав. Куда я пойду?
А пока я лежала на кровати и чувствовала, как в доме снова воцарилась тишина. Где-то в коридоре хлопнула дверь, и я поняла, что Захар ушёл.
— Лада, — нарушил тишину мой Лучик. — Ты в порядке?
— Нет, — честно ответила ему.
— Вот и отлично, — усмехнулся кот.
— ЭЛЕОНОРА —
Знаете, что самое обидное в моей жизни?
Нет, не то, что я пережила четырёх мужей.
Самое обидное, что когда я уже почти вышла замуж за молодого, красивого и статного генерала с идеальной фигурой, а в итоге оказалась женой старого, вонючего, разваливающегося графа с рыжим париком и вставной челюстью, которая щёлкает, когда он пытается произнести моё имя.
Вот скажите мне, где справедливость?
Я, между прочим, принцесса королевства Этельберта, женщина в самом расцвете сил! Мне всего сорок восемь, и это прекрасный возраст! И теперь я должна сидеть в этом склепе и слушать, как какой-то мумифицированный аристократ кряхтит и пытается взять меня за руку своей дрожащей, покрытой старческими пятнами лапой?!
Нет уж, увольте!
Когда магический портал захлопнулся, и я оказалась в неизвестном мне месте, и стала вдруг женой графа Галактиона Убейконя, я сначала подумала, что это какая-то шутка. Или же я умерла и попала в ад.
Вокруг меня были старые кресла с облезлой обивкой, пыльные портреты каких-то древних предков и пахло тут не очень…
Я посмотрела на мужчину, который стоял передо мной, вернее он пытался стоять. Он опирался на трость и дрожал всем телом.
— Душа моя, это… ты? — проскрипел он.
— Это я! А ты кого ожидал? — рявкнула я, сложив руки на груди. — Фею с крыльями?
— Я ожидал молодую девушку, — прошамкал он. — Лет двадцати… с покорным взглядом… и чтобы она не орала…
— Я сорока восьми лет, у меня взгляд как у горной волчицы, и я не умею молчать, — ответила я ледяным тоном. — Добро пожаловать в реальность, граф.
Он закашлялся, схватился за сердце и рухнул в кресло.
— А я думал, что мне всё приснилось… Но ты реальна! А-а-а-а, за что мне такая жена? Я тебя не просил!
Я стояла и смотрела на него, чувствуя, как внутри меня закипает ярость.
Этот старый хрыч хотел получить молоденькую девушку, а получил меня, опытную женщину. Ну что ж, его проблемы.
— Так, — заговорила я, осматриваясь. — Давай-ка обсудим, как будем жить дальше?
Граф поднял на меня свои мутные глаза и выдавил:
— Мне надо передохнуть… Иди лучше к себе…
— Вот и славно, мне твоё общество тоже противно, — отрезала я и направилась к двери.
Побродила по комнате, размышляя, где я так нагрешила, что мне судьба всучила такой «подарочек»?
Потом мне надоело, и я вернулась в гостиную.
Граф всё ещё сидел в кресле, и выглядел так, будто его только что разбил инсульт.
— Ну что, Галактион, — заговорила я громко, садясь напротив него и закидывая ногу на ногу. — Давай ещё раз знакомиться. Меня зовут Элеонора, и я не кто-то там, а принцесса. Я пережила четырёх мужей, я люблю хорошо поесть и попить, обожаю танцы и когда мужчины не лезут ко мне с нежностями. Ты меня понял, старый хрыч?
Он сфокусировался на мне, потом сглотнул. Кадык дёрнулся, и я услышала, как вставная челюсть издала тихий щелчок.
— Я… А я граф Галактион Убейконь, — прошамкал он. — Мне… мне девяносто девять лет… кажется. Может, поменьше, или побольше.
— да я вижу, — усмехнулась я. — Ты выглядишь на все двести с хвостиком.
Он обиженно насупился, и это выглядело так забавно, что я едва сдержала улыбку.
— Знаешь, что? — разозлился он, вдруг собравшись с духом. — Ты слишком дерзкая!
— А ты слишком старый! — ответила ему его же тоном.
Мы недовольно, даже яростно уставились друг на друга.
Я видела, как в его глазах закипает гнев. И, знаете, это было даже приятно. Потому что он не смотрел на меня как на пустое место. Он видел во мне достойного противника. Хм, забавно.
— Ты! — закричал он и попытался встать, но не смог.
— Я! — закричала я и швырнула в него его же тапком, который валялся рядом с креслом рядом.
Тапок попал ему прямо в лоб.
— Ты что творишь?! — возмутился он.
— Это был удар по твоему старческому самолюбию, — расхохоталась я. — Проснись, граф. Я не твоя послушная девочка. Я теперь по воле судьбе и чей-то злой шутке графиня Убейконь. И я буду делать то, что я захочу! Ясно?
— Не-е-ет! — завопил он, размахивая тростью. — Ты будешь делать то, что я скажу! Я здесь главный!
— Ты даже встать не можешь! — засмеялась я. — Так что сиди и помирай себе тихонько, не мешай мне жить!
Он закряхтел, завыл и попытался встать, но его ноги подкосились, и он снова рухнул в кресло.
— Я вызову тебя на дуэль! — прохрипел он. — Убью тебя и стану счастливым вдовцом!
— Отлично, — зло расхохоталась я. — Я обожаю дуэли. Но сначала ты должен научиться стоять прямо. А то на тебя даже смотреть страшно. Кстати, я мастер спорта по стрельбе и фехтованию, а ты чем владеешь? Тростью?
Он схватился за голову, поправил парик и заскрипел челюстью.
Мы сидели друг напротив друга, тяжело дышали, и я вдруг заметила, что мы оба красные, оба злые и оба пытаемся перекричать друг друга. И это было так смешно, что я не выдержала и засмеялась.
— Что смешного? — насторожился он.
— Ты смешной! — ответила я, хохоча. — Ты такой смешной, когда злишься. Как старый ворчливый ёж.
— А ты — фурия! — огрызнулся он. — Я никогда не встречал таких ненормальный женщин!
— И не встретишь, Убейконь! — парировала я. — Я одна такая!
Мы снова замолчали.
И вдруг я поняла, что мне нравится эта пикировка. Нравится смотреть, как он злится, как он пытается казаться важным, хотя сам уже почти рассыпается на части.
Он не пытался быть вежливым, и не притворялся. Он был честным, старым, злым и… настоящим.
— А знаешь, — вдруг проговорила я, наклоняясь вперёд. — Ты хоть не пытаешься притворяться. Ты, Галактион Убейконь, честный мерзавец.
Он удивлённо моргнул. Потом его губы дрогнули, и он усмехнулся.
— А ты, — кряхтя, ответил он. — Дикарка! Ты кричишь, говоришь то, что думаешь. Таких женщин я не встречал ни разу в жизни!
— И не встретишь, — повторила я, но уже мягче. — Потому что я одна такая деловая.
Он долго смотрел на меня, и в его мутных глазах зажглась живая искорка.
— Ну что, граф, — вздохнула я, вставая. — Может, выпьем чего-нибудь? Я знаю, что у тебя в погребе есть отличные рубиновые напитки.
— Напитки? — оживился он. — Какие ещё напитки? Ничего нету!
— Не ври! Ты их прячешь от всех, — усмехнулась я. — Я исследовала погреб и нашла редкие экземпляры.
Он замер, потом на его лице появилось выражение неподдельного удивления.
— Ты не постеснялась шариться в моём погребе? Это же мой дом!
— Неправда. Этот дом уже мой, — пожала я плечами и хохотнула. — И я люблю хорошее питьё, так что не ворчи и не жмись, как старый скряга. Давай, приказывай слугам, пусть несут!
Граф поворчал-поворчал, потом хлопнул в ладоши, и в комнату вбежал перепуганный дворецкий.
— Принесите всё, что потребует графиня! — приказал он, гордо выпрямившись. — Лучшее питьё из погреба!
— И не забудьте закуски! — добавила я. — И не вчерашние, пожалуйста, пусть приготовят сё свежее!
Дворецкий исчез, а мы с графом снова померялись взглядами.
— Ну что, Галактион, — проговорила я, активно потирая ладоши. — Давай договоримся вот о чём. Мы ведь оба не хотели этого брака?
Он кивнул.
— Но раз уж так вышло, то давай жить, как нам нравится. Я не собираюсь слушаться тебя, но и ты меня не слушай. Я буду делать, что хочу, и ты делай, что пожелаешь. И никаких глупых правил. Здорово я придумала, правда?
Я помолчала, а он явно не успевал за моими мыслями.
— Так что, договорились? — с нажимом спросила старика.
Граф задумался, потом протянул мне дрожащую руку.
— Договорились, — проскрипел он. — Но учти, Элеонора, я люблю командовать.
— Ой, не поверишь, но я люблю, когда командуют, — усмехнулась ему. — Потому что я люблю делать всё ровным счётом наоборот.
Он рассмеялся старым, хриплым, но искренним смехом.
— Ты кошмарная и невыносимая, — заметил он.
— О, ты на себя погляди. И, кстати, тебя как раз легко будет вынести из любой комнаты, — ответила я.
Он расхохотался.
Мы выпили по бокалу бордового напитка, и я почувствовала, как внутри разливается тепло.
— Знаешь, — заговорил он, глядя на меня поверх бокала. — Ты не такая, как я думал. Я думал, что ты… прости, старая грымза, а ты просто огонь, Элеонора.
— И ты не такой, как я думала, — ответила ему. — Ты хоть и старикан, но… кхм, забавный.
Он улыбнулся беззубой улыбкой, потому что челюсть он снял, чтобы было удобнее пить, и я вдруг поняла, что этот старик мне симпатичен. Не как мужчина, конечно, боже упаси, а как человек.
— Слушай, — понизил он вдруг голос. — А ведь та девчонка, Лада, и тот генерал, который должен был стать твоим… они ведь нас подставили.
— Подставили? — нахмурилась я. — Ты так думаешь?
— Я уверен, — кивнул он. — Они хотели друг друга, а нас сделали козлами отпущения. Магическое заклинание где-то нашли, которое не порушить. И, скорее всего, уже милуются.
— Ну, мы им это припомним, — улыбнулась я. — Но потом, а сейчас нам нужно жить дальше.
Он кивнул и поднял бокал.
— За нас, — произнёс он. — За графиню Элеонору Убейконь и её мужа, старого, но ещё не до конца безумного графа!
— За нас, — повторила я, чокаясь с ним.
А потом я посмотрела на его доспехи, которые висели на стене, и не сдержалась:
— Слушай, а давай их почистим? Они выглядят так, будто их не трогали лет сто.
— Девяносто девять лет, — поправил он. — Хорошо, я не против. Делай, что хочешь.
И он засмеялся, и я засмеялась, и в этот момент я поняла, что всё будет хорошо. У нас с графом не было любви, и не будет. Но появилось что-то более лучшее, а точнее, уважение и понимание. И это было чертовски приятно.
Спустя некоторое время пришло письмо от моего отца.
Я распечатала его, прочитала и расхохоталась. Он просил у меня прощения и писал, что сделает всё возможное, чтобы расторгнуть этот брак. Он уже разослал гонцов к лучшим магам, готов заплатить любую цену и даже сам собирался приехать, чтобы вызволить меня из «плена».
Я взяла перо и написала ему ответ:
Я запечатала письмо и отдала гонцу.
— Отправь моему отцу, — приказала я. — И передай, что, если он попытается меня спасти, я приду в бешенство. Он знает, что меня лучше не злить.
Гонец, бледный как простыня, кивнул и умчался.
Я вернулась в гостиную, где граф уже приказал подать ужин. Он сидел за столом, смотрел на меня с ухмылкой и проговорил:
— Ну что, графиня, будешь сегодня покорной женой?
Я села напротив него, взяла бокал и ответила:
— Никогда, граф. Но я буду наслаждаться каждым мгновением, когда ты пытаешься меня переспорить.
Он засмеялся.
Я, Элеонора Убейконь, была счастлива.
— ЛАДА —
Знаете, что самое прекрасное в том, чтобы быть замужем за бешеным генералом? Нет, не его коллекция оружия, и не его холодные глаза, от которых у меня внутри всё замирает от ужаса и предвкушения.
Самое прекрасное — это то, что он почти никогда не бывает дома!
Захар пропадал на совещаниях, тренировках, приёмах у короля и прочих королевских делах, а я оставалась одна.
Ну, почти одна.
Со мной всегда был Лучик, который теперь разговаривал, и Гоги, который считал Лучика своим гуру и таскал ему рыбу по первому требованию. И, конечно, мои приборы.
Я всегда любила науку. Когда я была маленькой, я сидела на коленях у бабушки и смотрела на звёзды.
Она говорила мне:
Потом бабушки не стало, но страсть к звёздам осталась. Родители мою страсть не разделяли, но не мешали мне. А вот отчим… сволочь.
После смерти отца мама была сама не своя, потому что я не понимала, что она нашла в этом жутком типе и ещё взяла и вышла за него замуж?
А потом и её не стало.
Но это уже прошлое, хоть и горькое.
И вот теперь, когда у меня была своя комната и доступ к куче всяких железяк, я могла наконец заняться тем, что любила.
Я сидела за столом и собирала свой новый прибор.
Тут были шестерёнки, зеркала, линзы, маленькие палочки и проволока. Всё это выглядело как куча металлолома, но я знала, что если всё правильно соединить, то можно будет рассчитать траекторию планет.
— Лада, — раздался голос Лучика, который сидел на подоконнике и смотрел на меня с нескрываемым раздражением. — Ну кому нужна эта хрень?
— Это не хрень, — огрызнулась я, не отрываясь от работы. — Это полезный прибор. Потом я ещё новый, очень мощный телескоп сделаю и в него можно будет увидеть звёзды.
— Я могу увидеть звёзды хоть откуда, но если близко надо, то просто залезу на дерево, — ответил кот, зевнув. — И мне для этого не нужны твои шестерёнки.
— На дереве ты так хорошо всё равно не увидишь, — парировала я. — А с моим телескопом ты увидишь Сатурн и его кольца. И, может быть, даже его жителей.
— Жителей Сатурна? — хмыкнул Лучик и прищурился. — Лада, ты уверена, что у тебя с головой всё в порядке?
— Более чем, — ответила я, подкручивая линзу. — У меня всё отлично.
— Отлично, говоришь? — кот спрыгнул с подоконника и подошёл к столу. — Тогда скажи мне, зачем ты делаешь эти все приборы? Ты хочешь удивить генерала?
Я замерла. Лучик попал в точку.
— Я хочу удивить всех, — проговорила я, стараясь, чтобы голос звучал убедительно. — И себя в том числе.
— Лада, — вздохнул котейка. — Я тебя знаю всю твою жизнь. Ты делаешь это, потому что хочешь, чтобы он тебя похвалил. И хочешь от него услышать:
Я покраснела.
— Я не хочу, чтобы он меня хвалил! — возмутилась я. — Я просто… я хочу создать что-то полезное!
— Ага, полезное, — фыркнул Лучик. — Ты бы лучше научилась готовить, чем эти расчёты планет и звездосмотры мастерить. Генерал вон уже какую по счёту тарелку с мясом о стену разбил от гнева. Он бесится, что ты не выходишь к нему на завтраки и ужины.
— Мне и тут прекрасно, — отрезала я.
— Конечно, прекрасно, — согласился кот. — Ты сидишь в своей комнате, пахнешь серой и железом, а он сидит в столовой и ест в одиночестве. Бедный генерал. Даже я бы не хотел оказаться на его месте.
— Почему это он «бедный»? — нахмурилась я. — Он же сам заявил, что ему плевать на меня! Что наш брак фиктивный! Что я должна быть тише воды и ниже травы!
— И ты решила быть громче урагана и выше облаков, — усмехнулся Лучик. — Это в твоём стиле. М-да.
Я хотела ответить, но в этот момент одна из шестерёнок соскочила и упала на пол. Я чертыхнулась, подняла её и снова начала со злостью крутить.
Но Лучик был прав, я действительно хотела, чтобы Захар меня заметил, или хотя бы перестал смотреть на меня как на пустое место. Пусть бы он улыбнулся хоть один разочек.
И тут меня осенило.
Я сделаю ему подарок!
И преподнесу не просто какой-то там сувенир, а создам нечто великое. Например, сооружу уникальный телескоп, который покажет звёзды так близко, что их можно будет даже потрогать.
Он точно оценит.
Он должен оценить!
— Лучик! — воскликнула я, вскакивая. — У меня есть идея!
— О нет, — вздохнул кот. — Мне уже страшно.
— Я сделаю генералу подарок! — объявила я. — Самый лучший телескоп! И он будет работать на магических кристаллах!
— На магических кристаллах? — обалдел Лучик. — Из тех, что хранятся в кабинете Захара?
— Да! — закивала я. — Я видела их там! Они такие красивые, хорошо переливаются, и, если их правильно активировать, то они дадут мощную энергию! Идеально!
— Лада, — голос кота стал серьёзным. — Эти кристаллы тебе не игрушки. Генерал их использует для боевых целей. Ты точно уверена, что знаешь, что делаешь?
— Конечно, я уверена! — махнула рукой. — Я сейчас сяду за расчёты и чертежи!
Во мне энтузиазм бил через край. Когда всё начертила и сделала расчёты, то вскочила с места, выбежала из комнаты и направилась в кабинет Захара.
Лучик побежал за мной, бормоча что-то про «безумных учёных» и «фатальный исход».
Кабинет был пуст, потому что Захар уехал на совещание. Идеальный момент!
Я подошла к шкафу, где лежали кристаллы. И я чувствовала, как от них исходит магическая сила.
Осторожно взяла один из них, выбрала самый крупный и яркий, и начала внимательно изучать, чтобы определить, подойдёт ли он или лучше взять другой?
— Ну что, кристаллик, — прошептала я, — давай-ка посмотрим, как ты работаешь.
Я попыталась активировать его с помощью простого заклинания, но мой магический дар был слишком слаб, и тогда я решила действовать с инженерной смекалкой. Я взяла проволоку и соединила кристалл с линзой и тогда…
БАХ! БАБАХ! ТАРАБАХ!
И меня ослепила яркая вспышка.
Кристалл взорвался, выбросив сноп искр.
Шкаф, в котором хранились награды и подарки Захара, разлетелся в щепки.
Где-то зазвенело разбитое стекло.
А ещё завоняло палёными волосами.
Я шлёпнулась на пол и сидела посреди этого ужаса, сжимая в руках обгоревший кристалл. Я не могла поверить своим глазам, что произошёл взрыв.
— Ну вот, — раздался голос Лучика. — Я же говорил. Фатальный исход!
И в этот момент в комнату влетел Захар.
Он был в парадной форме, с мечом на поясе, и выглядел так, будто только что вернулся с поля боя. Точнее, он прибыл с совещания, где ему, судя по красному лицу, крепко надавали по мозгам.
Он посмотрел на разбитый шкаф, уничтоженные награды и на меня с обгоревшим кристаллом, чёрным лицом и волосами, стоявшими дыбом.
Мне стало страшно, ведь его глаза загорелись бешеной яростью.
— Ты-ы-ы! — заорал он. — Совсем с ума сошла?! Дуры кусок!
— Я… просто хотела… — начала я, но он не дал мне договорить.
— Это вся моя жизнь! — взревел он, подходя ко мне. — Мои награды! Я их получил за бои! А ты просто взяла и всё разрушила!
— Я не специально! — выкрикнула я, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Медленно поднялась на ноги. — Я хотела сделать тебе подарок!
— Подарок?! — повторил он ядовитым тоном. Потом рассмеялся, но смех был очень злым. — Лада! Ты — бездарь! Ты ничего не умеешь, ты только всё разрушаешь! Ненавижу тебя!
Эти слова ударили меня как пощёчина и были страшнее, чем взрыв или его гнев. Я хотела ответить, но слова застряли. В горле образовался слезливый ком.
— Зачем ты вообще здесь?! — продолжал он орать. — Ты пришла в мою жизнь и всё вверх дном в ней перевернула! И даже когда пытаешься сделать что-то хорошее, у тебя выходит только дерьмо!
Лучик, который до этого молча сидел на кресле, вдруг подал голос:
— Балда ты, Захар. Она хотела сделать для тебя подарок, особенный телескоп. Хотела прийти с ним и попытаться наладить отношения. Но безрукая она, что поделать? А ты всё равно взял и всё испортил.
Генерал замер. Его ярость на мгновение ослабла, и он чуть удивлённо посмотрел на меня.
А я стояла перед ним с чёрным лицом, сжимала в руках кусок обгоревшего кристалла, и чувствовала себя маленькой и никчёмной.
— Какой ещё к проклятым драконам телескоп? — тихо спросил он.
— Особенный телескоп, — ответил за меня Лучик. — Чтобы очень близко смотреть на звёзды. Она хотела удивить тебя. Но, как видишь, удивила, но не так, как запланировала.
Захар посмотрел на меня по-другому, уже без гнева.
Но я уже не хотела его видеть. Я бросила кристалл на пол и, развернувшись, выбежала из кабинета.
Забежала к себе и захлопнула дверь комнаты, рухнула на кровать.
Слёзы текли по щекам, я закрыла глаза и думала:
Лучик зашёл через минуту, запрыгнул на кровать и уселся рядом.
— Лада, — вздохнул он. — Только плачь. Он просто злой идиот. Мяу.
— Нет, — прошептала я. — Он прав. Я ничего не умею.
— Это не правда, — ответил кот. — Ты умеешь многое. Но ты слишком много хочешь от него. Он никогда не скажет тебе того, что ты хочешь услышать. Он слишком гордый и слишком тупой.
— Я просто уйду, — заявила уверенно, вытирая слёзы. — Уйду и больше никогда его не увижу.
— Куда это? — спросил Лучик.
— К подруге моей бабушки. Она живёт у моря. Я помню, бабушка говорила, что она добрая и приютит меня.
— Ты уверена, что она ещё жива? — скептически спросил кот.
— Я должна попытаться, — всхлипнула я. — У меня нет другого выхода. И не вздумай говорить Захару! И Гоги, чтобы не узнал!
— Я тебя никогда не предам. Даже если твой план — полная хрень. Я с тобой, Лада. До конца.
Ночью я собрала вещи. Немного взяла денег из кошелька Захара. А взяла их в знак того, что он сволочь, и чтобы ему было обидно, пару платьев, свои приборы и записи. Лучик сидел на сумке и смотрел на меня.
— Ты уверена? — спросил он в сотый раз.
— Да, — ответила ему, чувствуя, что сердце разрывается на части.
Я написала записку, всего одно слово: «Прощай».
Никакого, куда я отправилась. Он должен был понять, что я ушла навсегда.
Ушла из дома через чёрный ход, когда все слуги уже спали. Ночь была тёмной и прохладной. Я шла по пустым улицам, сжимала в руках сумку, и чувствовала, как внутри меня растёт пустота.
— Ну что, Лучик, — обратилась к коту, который сидел у меня в сумке. — Вперёд. К морю.
— Лада, ты невыносима, — вздохнул он.
— Какая есть, — ответила я.
Мы пошли в сторону городских ворот. Я не знала, что будет дальше. Но знала, что не могу оставаться там, где меня не ценят.
И, знаете, когда я уходила, то почему-то надеялась, что Захар меня хватится вот прям сейчас и прямо сейчас догонит.
Но он не догнал.
— ЗАХАР —
Очень паршиво возвращаться домой после долгого, идиотского совещания, на котором я полдня убеждал короля, что Лада ни в чём не виновата и брак с ней — не самое страшное в моей жизни. Мне удалось его убедить не сажать её в тюрьму.
Потом уже меня полдня убеждали, что война с соседним королевством — это иногда хорошо и даже полезно, а в доме оказывается пусто.
Я вошёл в особняк, скинул плащ, стянул перчатки и крикнул:
— Я вернулся!
В ответ тишина.
Обычно в ответ раздавалось либо возмущённое и язвительное
Я нахмурился, обошёл весь дом. Никого.
Осторожно вошёл в её комнату. И сильно удивился. Тоже никого!
Но на столе, на самом видном месте, лежал клочок бумаги, на котором было написано всего одно слово.
Я прочитал его раз, другой и третий. Потом перечитал снова, надеясь, что там появится что-то ещё.
Может быть,
Первая мысль возникла у меня, что раз сбежала, вот слава богу! Туда ей и дорога!
Я даже выдохнул с облегчением. В конце концов, эта девчонка была настоящей бедой.
— Ну и ладно, — пробормотал я, скомкал записку и бросил её на пол. — Сама ушла, и пусть катится на все четыре стороны.
Я прошёл в кабинет, опустился в кресло и попытался заняться бумагами, но буквы плясали перед глазами, как бешеные блохи.
Я перечитывал одну строчку по пять раз, но не мог понять, что там написано.
Вместо цифр и приказов видел её глаза и непослушные каштановые волосы. Вдруг вспомнил её улыбку, когда она смеялась над выкрутасами Гоги. Потом перед глазами встали её слёзы, когда я накричал на неё из-за дурацкого взрыва.
Раздражённо вздохнул и отложил бумаги и начал мерить шагами кабинет. Прошёл туда-сюда, потом ещё раз и ещё.
Остановился и прислушался. Отчего-то в доме было очень тихо и пусто.
Я раньше не замечал, какой гулкой была тишина, когда не было слышно её шагов и смеха.
Пришёл Гоги и заскулил. Дракон посмотрел на меня огромными глазами, и в них читалась такая тоска, что я сам чуть не заскулил.
— Я знаю, Гоги, — выдохнул я, погладив его по голове. — Мне тоже этих двоих бедовых не хватает.
Дракон тихо рыкнул, и я понял, что он пытается донести:
— Да, она сама ушла! Но я тут не виноват!
Гоги покачал головой и отвернулся. Он явно был не согласен.
Я снова начал мерить шагами кабинет. Прошёл двадцать шагов. Развернулся и всё равно думал о ней.
И тут я понял одну простую вещь.
Я — идиот. Потому что, чёрт возьми, я заскучал по ней.
— Проклятие, она ведь и правда ушла. И не вернётся.
Гоги снова заскулил, и я понял, что время терять нельзя.
Схватил плащ, пристегнул меч и направился к выходу. Гоги, почувствовав мою решимость, взмыл в воздух и вылетел в окно.
— Найди её, — приказал дракону. — Где бы она ни была. Ищи!
Гоги сделал круг над домом, потом метнулся в сторону города. Я оседлал коня и поскакал за ним.
Мы мчались по улицам. Ночь была тёмной, но Гоги уверенно держал курс. Он летел низко над крышами, и я следовал за ним.
Мы проехали через городские ворота и вылетели на проселочную дорогу. Гоги вдруг резко свернул и повёл меня к запретному лесу. Я знал этот лес, опасный лес.
Там жили не только комары, но и магические твари, от которых даже видавшие виды солдаты теряли сознание. Там были болота, которые засасывали заживо, и тени, которые могли заманить тебя в туман и никогда не выпустить.
— Лада, только не через этот лес, — прошептал я. — Пожалуйста, там же болота.
Но Гоги уверенно летел вперёд. Я гнал коня, моля всех богов, чтобы она не успела уйти слишком далеко. Я представлял, как она бредёт по болоту, с этим дурацким котом подмышкой, спотыкается и падает.
Я представил, как её засасывает трясина, и я не успеваю её спасти.
Отчётливо представил, как она умирает, и я остаюсь один, потому что, чёрт возьми, я только что понял, что она мне нравится. Бедовая, но смелая и такая… красивая, юная, полная любопытства и жажды жизни!
Я ехал так быстро, что ветер свистел в ушах. Ветви деревьев хлестали меня по лицу, но я не замечал. Я думал только о Ладе, моей жене.
— Гоги! — крикнул я. — Быстрее!
Дракон ускорился. Он летел над болотом, и я видел, как внизу мелькают огоньки — это были блуждающие огни, которые заманивают путников в трясину.
Я молился всем богам, которых мог вспомнить. И даже тех, которых не знал.
— Только не дайте ей умереть, — шептал я. — Только не дайте ей умереть.
И вдруг Гоги издал пронзительный крик. Он спикировал вниз, к поляне, где виднелся слабый свет. Я натянул поводья и увидел её.
— ЛАДА —
Очень обидно, когда ты думаешь, что сбежала от всех проблем, а проблемы ждут тебя с распростёртыми объятиями, и с явным намерением принести тебя в жертву местному монстру.
Но давайте всё по порядку.
Мы с Лучиком шли через лес уже несколько часов. Ночь была тёмной, хоть глаз выколи, а луна пряталась за тучами, будто тоже решила, что с меня достаточно приключений на сегодня.
Лучик сидел у меня в сумке, периодически высовывал морду и отпускал язвительные комментарии:
— Лада, ты уверена, что мы идём в правильном направлении? Надо было с утра бежать, а не по ночи… И артефакт света, который свистнула у Захара, какой-то дохлый. Плохо всё видно, мя-а-у-ар.
— Я всё правильно сделала, — соврала я, потому что понятия не имела, куда мы идём. Ориентировалась по слабому свету и звёздам, когда они появлялись из-за туч, но было ощущение, что звёзды тоже решили, что я слишком много беру на себя и откровенно врали и путали меня.
— Дорогуша, но мы уже третий раз проходим мимо этой сосны с кривым суком, — сообщил кот. — Я его запомнил, потому что он похож на твоего отчима.
— Лучик, перестань паниковать.
— Я не паникую, я тебе конкретно заявляю, что мы заблудились. Мы идём по кругу. Мы умрём тут… А я слишком молод, чтобы умирать!
— Зато ты в историю войдёшь, как единственный говорящий кот.
— Ой, спасибо, — фыркнул он. — Прямо мечта всей моей кошачьей жизни.
Лес становился всё гуще, а воздух — всё более влажным и тяжёлым.
Ноги начали вязнуть в мягкой, противной земле, которая хлюпала под подошвами моих сапожек.
— Лада, — голос Лучика стал очень серьёзным. — Ты залезла в болото.
— Луч, это не болото, а просто влажная местность, — ответила ему, стараясь не смотреть вниз, потому что под ногами уже плескалась мутная жижа.
— Это болото, — повторил он. — Я чувствую запах гнили и лягушек. Это сто процентов болото. И знаешь, что бывает с теми, кто ходит по болотам ночью?
— Они находят клады? — с надеждой предположила я.
— Их засасывает. Или их съедают болотные твари.
Я остановилась. Сейчас рядом со мной появился свет. Появились маленькие, жёлтые огоньки, которые мерцали в тумане. Красивые, тёплые и такие манящие.
— Ой, смотри, там вдали деревня! — обрадовалась я. — Там огоньки!
— Лада! Нет! — голос Лучика стал паническим. — Это не деревня, а блуждающие огни! Они заманивают путников в болото! Умоляю, не иди на них! Поворачивая обратно! Быстро!
— Да брось, — отмахнулась от кота. — Это просто люди зажгли свет в домах.
Я сделала шаг в сторону огоньков, и нога вдруг провалилась, с хлюпаньем ушла в болотную жижу по самое колено. Я взвизгнула, попыталась выдернуть ногу, но жижа держала крепко, будто не хотела отпускать свою добычу.
— Лучик! — заорала я. — Я застряла!
— Я же тебе говорил! — завопил кот. — Это чёртово болото! Но нет, Лада всегда знает лучше! Лада всегда права!
— Помоги мне! — взмолилась я, пытаясь ухватиться за корягу, которая торчала рядом.
— Что я могу сделать?! — заорал он. — Я вешу шесть килограммов! Я тебе не спасатель и не маг!
Я схватила корягу, и она с противным хрустом отломилась. Я заорала громче, и в этот момент моя рука нащупала что-то длинное и твёрдое.
Ура, палка! Вероятно, её оставил здесь какой-то несчастный путник, который тоже попал в болото и не выжил. Но я решила не думать об этом.
— Есть! — крикнула я, вытаскивая палку из грязи. — Я нашла палку!
— Поздравляю! — съязвил Лучик. — Теперь у тебя есть палка, а у меня — нервный срыв!
Я кое-как оперлась на палку и выдернула ногу из болота. Хлюпнуло, чвакнуло, и я чуть не упала лицом в жижу, но удержалась.
Палка оказалась просто спасением. Я взяла её, как посох, и начала осторожно прощупывать путь вперёд.
— Лада, — голос Лучика дрожал. — Ты что, дура, делаешь?
— Иду вперёд, — ответила я, ступая туда, где палка не проваливалась. — Надо просто перебраться через болото.
— Это безумие! — вопил кот. — Ты — безумная женщина, а я хочу жить!
— Будешь жить, если заткнёшься и будешь смотреть, куда я ставлю ноги!
Я медленно, шаг за шагом, пробиралась через трясину. Палка была моим единственным другом. Я прощупывала каждый сантиметр земли перед собой, и, если палка уходила вглубь, то обходила это место.
Лучик сидел в сумке и периодически издавал звуки, похожие на молитвы.
— О, Великий Мурлыка, спаси меня от безумной хозяйки, — бормотал он. — Даруй ей хоть немного благоразумия. Аминь.
— Не молись так громко, ты меня сбиваешь… — ворчала я.
— Я не громкий, это ты топаешь, как слон!
— Я топаю, потому что здесь топко!
— А ты не ходи по болоту ночью! Это элементарная техника безопасности! Люди, не ходите ночью по болотам!
Я не ответила, потому что наступила на что-то мягкое и скользкое, и замерла. Под ногой что-то шевельнулось, и я поняла, что это была не кочка.
— А-а-а! — заорала я, отскакивая.
— Что там?! — взвизгнул Лучик.
— Не знаю! Какая-то тварь!
— Какая именно тварь?! Это важно, Лада!
— Я не знаю, она скользкая! — заорала я в ответ.
Из-под грязи высунулась большая голова с глазами-блюдцами, да ещё и с пастью, полной острых зубов. Это была какая-то болотная гадина, похожая на гигантскую пиявку и змею одновременно. Она зашипела и рванула ко мне.
— Лада, беги! — заорал кот.
Но бежать было некуда. Я взмахнула палкой, врезав по твари. Она взвизгнула, отшатнулась и скрылась в болоте. А я, не долго думая, побежала. Прямо по болоту, не разбирая дороги.
— Ты куда?! — завопил в ужасе Лучик. — Там же трясина!
— Лучше трясина, чем эта гадина!
Я бежала, спотыкаясь, проваливаясь, но каким-то чудом выскочила на твёрдый берег. Это была небольшая поляна, окружённая гниющими деревьями. Посередине стоял огромный камень, покрытый мхом и непонятными символами.
— Фух, — выдохнула я. — Вроде выбрались.
— Нет, это мы попали, — пропищал Лучик. — Я всё понял. Ты пошла в запретный лес, Лада. Я сразу не сообразил, прости меня. Я ведь про него в газетах читал. Сюда даже опытные вояки не ходят, а ты пошла, глупая…
И тут из болота, медленно, но уверенно начали подниматься жуткие фигуры. Они были похожи на сгустки грязи с руками, ногами, головами, на которых горели красные глаза, много глаз. И все они смотрели на меня.
— Лада, — просипел в ужасе кот. — Мне кажется, они не собираются приглашать нас на чай.
— Не паникуй раньше времени, — выдавила из себя, сжимая палку.
— Лада! Ты что не видишь?! — взвизгнул он. — Твари уже здесь!
Существа приближались. Они хлюпали, шипели, и от них ужасно воняло тухлятиной, что меня чуть не вырвало.
Я размахивала палкой, пытаясь отогнать их, но их было слишком много.
Одна из тварей схватила меня за руку, а вторая за ногу. Я закричала, попыталась вырваться, но они меня держали очень крепко.
— Лучик! — заорала я.
— Я здесь! — орал он в ответ, выбравшись из сумки и пытаясь царапать нападающих. — Отпустите её! Это моя хозяйка! Не отдам вам её!
Но тварей было слишком много, и кто-то вдруг схватил Лучика за шкирку, что кот взвизгнул так пронзительно, что у меня заложило уши.
— Не трогайте кота! — заорала я, пытаясь вырваться.
Меня поволокли к камню. Твари были сильными, и я не могла сопротивляться. Они приковали меня цепями к огромному и тёмному камню, покрытому непонятной вязью.
Они приковали мои руки над головой, и я стояла, прижатая спиной к камню, и не могла пошевелиться.
— Отпустите меня! — кричала я. — Вы не имеете права! У меня муж — бешеный генерал! Он всех вас найдёт и на капусту порубит!
— Генерал? — прошипел кто-то из тварей. — Здесь нет генералов. Здесь только мы и наш хозяин.
Из центра болота начала подниматься огромная и тёмная, покрытая тиной и водорослями фигура.
Боже, это же сам Болотник — хозяин этой трясины. Он смотрел на меня красными глазами, и я поняла, что мне конец. Финита ля комедия.
— Славная жертва, — проскрежетал он. — Молодая и красивая. Отличный будет ужин. Сла-а-адкий.
— Я невкусная! — заорала в отчаянии. — Я пересолённая!
— Это поправимо, — усмехнулся Болотник.
Лучик, которого тоже приковали к небольшому камню рядом со мной, рыдал в голос:
— Прощай, мир! Прощайте, рыбные пироги! Лада, я тебя ненавижу! Я тебя предупреждал, но ты меня не слушала, балда!
— Лучик, заткнись, у меня нет сил слушать твои нравоучения! — рыдала я.
— Я — твой единственный друг! И я погибну из-за тебя! Из-за твоей дурацкой любви к приключениям!
Болотник подошёл ближе. Я чувствовала его гнилостное дыхание. Он протянул свою грязную руку, чтобы схватить меня.
Я зажмурилась.
И в этот момент раздался оглушительный рёв, от которого земля задрожала, а болото всколыхнулось.
Я открыла глаза и увидела, как с неба, разнося грязь, падает огромная туша.
Гоги!
Мой спаситель!
Он приземлился прямо на камень, с которого меня собирались принести в жертву, и зарычал так, что Болотник отшатнулся.
Твари завизжали и попытались напасть на дракона, но Гоги взмахнул крыльями, разметал их в стороны, и они попадали в болото.
— Гоги! — заорала я от счастья. — Ты прилетел за нами!
Дракон издал одобрительный рёв, повернулся ко мне, зубами перегрыз цепи, и я упала на колени, освобождённая.
Но Болотник не сдавался. Он поднялся во весь свой немалый рост, и теперь казался ещё больше и страшнее. Он зарычал и бросился на Гоги, но дракон увернулся и врезал ему хвостом по морде.
А потом раздался разгневанный мужской крик и из леса вылетел всадник. Чёрный конь, чёрный плащ, сверкающий меч. Захар во всей красе.
Он был взъерошенный, мокрый и жутко злой. Волосы растрепались, глаза сверкали яростью, а на лице застыло такое выражение, что я испугалась его больше, чем всей болотной нечисти.
— Лада! — заорал он, спрыгивая с коня и выхватывая меч. — Твою ж мать!
Болотник попытался атаковать, но Захар, даже не глядя, рубанул его мечом. Тварь взвыла и отшатнулась. Захар рубанул ещё раз, потом ещё, и Болотник, понимая, что ему не справиться, скрылся в болоте. Остальная нечисть, подвывая и скуля от разочарования, последовала за ним, оставив нас одних.
Я стояла на коленях, дрожащая, грязная, и смотрела на своего мужа.
Он подошёл ко мне, схватил за плечи и встряхнул так, что у меня зубы застучали.
— Ты что, дура?! — заорал он. — Ты хоть понимаешь, что ты натворила?! Ты чуть не погибла! Меня чуть удар не хватил!
— Я… — начала я.
— Молчи! — рявкнул он. — Я не хочу без тебя! Ты слышишь?! Я с ума сойду, если тебя не будет!
Я удивлённо смотрела на него. И я поняла, что он не злится. Он боится за меня.
А в моих глазах стояли слёзы.
— Я тоже… — прошептала я, — не смогу…
Он не дал мне договорить, притянул к себе и поцеловал довольно грубо.
Я сначала опешила, а потом ответила. Вцепилась в его мокрый плащ, прижалась к нему всем телом и немело поцеловала его в ответ. Мой первый в жизни поцелуй случился на болоте.
Вокруг нас раздавалось урчание. Гоги стоял рядом и одобрительно жмурился, глядя на нас. А Лучик, который уже освободился от цепей благодаря дракону, сидел на ближайшей кочке, закатив глаза.
— Ну наконец-то! — произнёс он с непередаваемым облегчением. — А то я уж думал, нас никто не спасёт.
Гоги что-то прорычал.
— Ты меня с ума сводишь, — прошептал Захар в мои волосы, когда оторвался от меня.
— Ты тоже, — ответила едва слышно.
— Я найду способ запереть тебя в башне.
— А я найду способ сбежать.
Он усмехнулся.
— Уверен в этом, поэтому я просто буду рядом.
— Это единственный способ меня удержать, — улыбнулась ему.
Он уткнулся носом в мой лоб и выдохнул:
— Поехали домой. Ты опять вся замёрзла.
— Если только дома снова поцелуешь.
Он хмыкнул, потом помог мне сесть на коня, забрался позади меня и обнял. И мы поехали домой. Гоги взмыл в воздух, а Лучик устроился у меня на коленях.
— Ну что, — обратилась я к коту, — будешь ругаться?
— Конечно буду, — ответил Луч. — Я тебя ещё сто раз отругаю. Но сначала хочу, чтобы меня накормили, а то я так переволновался, что готов съесть всё, что найдётся в доме.
— Договорились.
Мы ехали по тёмному лесу, но теперь мне не было страшно, ведь рядом со мной был Захар. И всё, что мне было нужно — это быть рядом с ними.
Захар наклонился к моему уху и прошептал в ответ:
— Давай попробуем всё заново?
— С какого момента? С белого платья и фаты?
— Белое платье, белая фата! Ла-ла-ла-а-а! — пропел вдруг Лучик.
И мы рассмеялись.
— ЛАДА —
Знаете, что самое забавное в жизни и судьбе?
Эти две подруги всегда смеются последними.
Но давайте всё по порядку.
Кабинет Захара больше не был кабинетом. Собственно, его перестали так называть примерно на третий день после нашего примирения, когда я втащила туда ящик с линзами и проволокой.
Теперь это было что-то среднее между лабораторией безумного учёного, оружейной и складом хлама. Но, чёрт побери, мне это очень даже нравилось.
На столе, где раньше лежали важные документы, теперь красовалась моя новейшая конструкция.
Она состояла из стеклянных колб, медных трубок, линз, зеркал и пары кристаллов, которые я научилась использовать без взрывов. Ну, почти. Последний раз всего лишь отвалилась дверца шкафа, и Захар проговорил, что это мелочи.
Он стоял позади меня, обнимал за талию, и я чувствовала его дыхание на своей шее. И мне было очень хорошо.
— Ну что, — усмехнулся он, кивая на моё творение. — Заработало?
— Сейчас, момент, — проворчала я, крутя маленький рычажок. — Не дыши мне в ухо, а то я собьюсь.
— Я просто стою.
— Ты дышишь так громко, что заглушаешь все мои мысли.
— У тебя и так мыслей слишком много, — хмыкнул он. — Меньше думай, больше делай.
Я хотела огрызнуться, но в этот момент линза встала на место, и прибор издал тихое и мелодичное гудение. На стене, куда было направлено зеркало, появилось изображение. Оно было маленькое, бледное, но зато отчётливое.
Хвостатая точка, а точнее, комета!
— О! — выдохнула я радостно, забыв про всё. — Оно работает! Смотри! Это она!
— Кто она? — не понял Захар и склонился ниже, рассматривая изображение.
— Комета, которую я искала. Видишь? Вот её светящийся хвост. Это редкая комета, она появляется раз в сто лет. Я её видела в книге, когда была маленькой. И вот она!
— Я же говорил, — спокойно проговорил он, будто речь шла о погоде. — Надо было просто поставить более сильный кристалл.
Я резко развернулась и ткнула его пальцем в грудь:
— Ты ничего в этом не понимаешь, бешеный генерал. Это же не просто кристалл, а точная настройка! Если бы я поставила кристалл сильнее, он бы просто сжёг линзы и всё! У тебя не инженерное мышление!
— У меня мышление победителя, — усмехнулся он. — И я только что победил в споре, потому что прибор работает.
— Это не твоя заслуга!
— А чья?
— Моя, естественно!
— Но я же говорил тебе про кристалл.
— Это была глупость, которая случайно оказалась правдой.
Он рассмеялся, и я тоже.
— Ты невыносима, — вздохнул он и притянул меня ближе к себе.
— А ты бесишь меня до чёртиков, — ответила я, но мои руки уже сами обвили его шею.
— А ты меня любишь? — спросил он вдруг.
Я задумала и проговорила:
— Это спорный вопрос.
— Не спорный, — хмыкнул он и поцеловал меня в лоб. — Ты меня любишь. Я это знаю. А я люблю тебя. Ты моя жена.
Я хотела возразить, придумать что-нибудь едкое и язвительное, но он поцеловал меня, и все мои слова застряли где-то в горле.
— Захар, — прошептала я, когда он оторвался от моих губ.
— М?
— Я действительно тебя люблю.
— Я знаю, — улыбнулся он. — Ты моя, Лада.
А потом с подоконника раздалось громкое:
— О боже, опять. Гоги, пошли, пока меня не стошнило.
Я повернула голову. Лучик сидел на подоконнике, поджав хвост, и смотрел на нас с брезгливостью.
— Лучик, — возмутилась я. — Ты бы мог хоть раз промолчать!
— Я мог бы, — согласился он, вставая на все четыре лапы. — Но зачем? Мой долг всегда говорить правду. А правда в том, что вы двое невыносимы. Вы целуетесь, обнимаетесь, сюсюкаетесь. Это уже не смешно! Гоги! Пошли!
Гоги, который до этого мирно дремал у камина, вскочил и радостно рыкнул. Он явно был согласен с котом и не хотел смотреть на нашу нежность.
— Ты просто завидуешь! — крикнула я удаляющемуся коту.
— Завидую? — фыркнул Лучик, остановившись в дверях. — Да я рад, что у меня нет такой дурацкой связи. Я свободный кот, могу делать, что хочу и где хочу. И не просыпаться от того, что кто-то храпит на соседней подушке.
— Я не храплю! — возмутилась я.
— Храпишь! — крикнул он уже из коридора. — И ещё как! Захар скоро оценит твой храп! Гоги, беги быстрее!
Мы остались одни. Я стояла в объятиях своего мужа, смотрела на прибор, который показывал комету, и чувствовала себя самой счастливой женщиной в этом королевстве, а может быть, и во всём мире.
— Знаешь, — тихо проговорил Захар, касаясь губами моего виска. — У нас всё получится.
— А ты не боишься? — спросила его. — Что я взорву твой дом, или что-то сломаю?
— Я боюсь только одного, что ты уйдёшь. Всё остальное — это мелочи.
Я повернулась к нему, заглянула в глаза и улыбнувшись произнесла:
— Я никуда не уйду, потому что ты меня никуда не отпустишь.
— Это точно, — усмехнулся он.
И мы снова поцеловались. А комета продолжала свой путь, оставляя за собой огненно-белый след.
Год спустя…
Как-то не готовилась я к этой роли, но всё же это случилось, и я стала мамой.
Ну, то есть, я, конечно, понимала, что дети бывают у всех, но в моей голове это всегда представлялось чем-то далёким и нереальным. Как появление разговорной речи у моего кота.
Но судьба, как я уже говорила, любит шутки шутить, или расставлять всё по местам. Тут уж кому какая логика ближе.
Наша малышка родилась в начале весны. Она была маленькая, розовая и с крепкими кулачками, которые сжимала очень крепко, будто уже готова была драться за своё место в этом мире.
Мы назвали дочку в честь моей бабушки — Лидией.
Захар, как только впервые ей увидел, просто потерял дар речи.
— Она такая маленькая, — шептал он. — Хрупкая…
— Ага, — кивала я и улыбалась. — И очень громкая.
— Она похожа на тебя, — вздыхал он. — Тот же носик и такая же упрямая складка между бровей.
— Это складка недовольства, — усмехнулась я. — И унаследовала она её точно от тебя.
— Чего это от меня? — возмутился он. — Я не недовольный!
— Конечно, недовольный. Ты вечно хмуришься, когда я работаю в своём кабинете.
— Это был мой кабинет, — вздохнул он наигранно печально. — Теперь это твоя лаборатория.
— Ну? Мы правда, будем сейчас обсуждать мою лабораторию?
Он покачал головой и протянул руку, осторожно коснулся маленькой ладошки. Лидия тут же схватила его за палец и крепко сжала, будто говорила:
— Боже, — выдохнул Захар, — она уже такая сильная.
— Вся в меня, — гордо заметила я.
— И упрямая.
— Это тоже в меня.
— И очень красивая.
— А вот это в меня, — влез в разговор Лучик.
— А ещё она будет умная и целеустремлённая, как папа, — произнесла я с улыбкой.
Захар подошёл ко мне, поцеловал в лоб и прошептал:
— Ты самая невозможная женщина, и я тебя не просто люблю, а обожаю.
— А ты самый невозможно бешеный генерал, — ответила ему с улыбкой. — И мы идеально подходим друг другу.
С тех пор прошло несколько месяцев. Лидия росла быстро. Она уже улыбалась, гулила и требовала внимания с таким упорством, что я начинала подозревать, что она унаследовала характер не только от нас, но и от Лучика.
— Ну-у-у, — протянул кот, рассматривая наше с Захаром творение. — Ещё один человек в доме, как будто нас тут и так не хватало. Гоги, неси рыбу, мне надо заесть весь этот стресс.
Гоги, который уже давно стал верным оруженосцем кота, притащил рыбу, и они уселись в углу, обсуждая новые порядки.
— Она маленькая, — рассуждал Лучик. — Пока не умеет разговаривать, только орёт и пачкает пелёнки. Это разве друг?
— Р-р-р, — ответил Гоги, что, вероятно, означало:
— Ну, если ты так считаешь, — вздохнул кот. — Тогда ладно.
Захар изменился, стал мягче. Нет, он всё ещё орал на совещаниях, сверкал глазами и держал всех в страхе. Но дома он был другим. Он мог часами смотреть на дочку, качать её на руках и напевать какие-то дурацкие колыбельные, от которых у меня волосы вставали дыбом, зато дочке нравилось.
У нас получилась прекрасная семья.
Как же здорово, что я тогда прочитала то заклинание и наш якобы фиктивный брак стал настоящим и очень крепким.
— ЭЛЕОНОРА —
Знаете, в чём прелесть возраста, когда тебе чуть за сорок? А в том, что тебе уже плевать на мнение окружающих. Ты делаешь то, что хочешь, говоришь, что думаешь, и носишь те платья, в которых тебе удобно, даже если они кричат всеми цветами радуги и вызывают у окружающий нервный тик.
И когда твой муж — старый, ворчливый, слегка разваливающийся на части, но безумно забавный граф, то ты вообще перестаёшь обращать внимание на всякие там условности.
Мы с мужем сидели в нашем огромном поместье.
Мой муж граф Галактион Убейконь сидел напротив меня в своём любимом кресле, которое скрипело при каждом его движении.
Он был в своём привычном виде. Как всегда его любимый рыжий парик набекрень, вставная челюсть и трость, на которую он опирался, и которая уже треснула посередине, но он отказывался её менять, потому что
— Это не трость, Галактион, — ворчала я, отправляя в рот сочную виноградину, — а чёртова палка, которую ты нашёл на помойке сорок лет назад.
— На какой, чёрт возьми, помойке? — возмутился он, поправляя парик. — Это антиквариат! И трость мне подарил сам король! Так что молчи, женщина!
— Какой именно король? Их было уже пять за твою жизнь.
— Неважно! Важно, что трость — это память!
— Память о том, как ты стал хромым?
Он обиженно засопел и отвернулся, но я знала, что он не злится, а просто делает вид, что я его задела. На самом деле ему нравится наша перепалка, как и мне.
Мы дегустировали новый сорт винограда.
Галактион, будучи большим ценителем всего, что связано с виноградными напитками и вообще ягодами, выписал его из южных земель, потратив на это целое состояние.
Сейчас он сидел, сжимал в руке гроздь, и разглядывал её.
— Ну что? — спросила мужа, закидывая ногу на ногу. — Как тебе виноград?
— Слишком кислый! — заявил он, морщась. — Я так и думал, что этот сорт не годится для нашего климата! Слишком жарко! Он должен расти в тени, а у нас солнце палит как в пустыне! Я разорюсь на этих виноградниках, Элеонора!
— Ты же знаешь, что я люблю виноград, — фыркнула я.
— Я знаю это, — вздохнул он. — Но этот сорт настоящая катастрофа! Посмотри, какой он мелкий! Как горох! Даже уличные мальчишки не стали бы такое есть!
— Зато он сладкий, — возразила я, беря ещё одну ягоду. — Попробуй ещё, и не кривись, как старый крыс.
— Я не кривлюсь!
— Кривишься. И твоя челюсть опять щёлкает. Ты что, её неправильно вставил?
— Всё я правильно вставил! — рявкнул он.
— Но я же слышу, как ты картавишь! «Всё я ппавильно вставвил!» Ты что, снова забыл её замочить?
Галактион схватился за челюсть, вытащил её, осмотрел и снова вставил.
— Замочил, — буркнул он. — Просто она уже старая, пора менять.
— Ох, мой старичок, — вздохнула я, поднимая бокал с виноградным напитком. — За нас, Галактион.
Он поднял свой бокал, чокнулся со мной и выпил залпом. Потом крякнул и улыбнулся своей беззубой улыбкой, потому что челюсть вдруг выпала.
— Проклятие! — выругался он, пытаясь поймать челюсть.
— А я тебе говорила, — расхохоталась я. — Ты её плохо закрепил.
Он начал что-то ворчать, шамкая, я не поняла ни слова, зато захохотала, это было так смешно.
Потом мы снова уставились друг на друга и в его глазах плясали смешинки.
— Ты ужасная жена, Элеонора, — вздохнул он, поправляя парик.
— А ты — самый старый и вредный старик на свете, — ответила я.
— И мы идеально подходим друг другу.
— Вот именно.
Я поднялась с кресла, подошла к нему и поцеловала в лоб. Он даже не дёрнулся, только довольно прикрыл глаза.
— Ты — единственная женщина, которая может меня так бесить, — пробормотал он.
— А ты — единственный мужчина, который может меня так веселить, — ответила ему.
И я была чертовски счастлива.
Потому что, когда мне было двадцать, я мечтала о принце на белом коне. В тридцать размышляла о красивом, богатом и статном мужчине. В сорок уже о том, что мне никто не будет указывать, что мне делать.
А ближе к пятидесяти поняла, что идеальный муж — это тот, с кем можно поругаться, помириться, выпить вкусно, закусить и посмеяться над его вставной челюстью.
И я его нашла.
Галактион, старый, ворчливый, с париком набекрень, был моим идеальным мужем.
И знаете, что? Я ни за что бы не променяла его ни на какого генерала.
Даже на молодого и красивого, потому что скука — вот что самое страшное в жизни, а с моим графом скучно не бывает никогда.
— Элеонора, — прервал он мои мысли.
— Чего тебе?
— Ты не хочешь попробовать этот виноград с сыром? Мне кажется, он будет вкуснее.
— Ты же говорил, что он кислый.
— Так сыр всё исправит! — усмехнулся граф.
— А ты не боишься, что твоя челюсть не выдержит такой большой нагрузки? Сыр-то твёрдый.
— Моя челюсть выдержит всё, что угодно, ради тебя, любимая!
Я подмигнула ему.
Что ж, мой граф терпел все мои выходки и исполнял все мои капризы, он даже любовников разрешил, и я была искренне счастлива!
У меня отличная жизнь!