Днем 29 ноября Карл у деревне Лагена в 10 км от Нарвы произвел последний смотр своей армии. Чтобы удостовериться, что Нарва все еще в руках шведов, он приказал подать сигнал шведам пушечными выстрелами, а затем получил такой же ответ из крепости.

Узнав о приближении шведов, де Круа проинспектировал армию и приказал усилить бдительность, подготовить огнестрельное оружие и держать половину армии в боевой готовности всю ночь. Утром следующего дня, «до восхода солнца», было приказано провести сборы и построить всю армию. Герцог запретил открывать огонь раньше, чем на дистанции в 20–30 шагов от противника.

30 ноября Карл разместил свою армию напротив русской армии. Шведы приблизились к русской армии в 10 часов утра и начали готовиться к атаке. Карл и его генералы осмотрели позиции русских. Шведские солдаты запасались фашинами для преодоления рвов. Де Круа был обеспокоен малочисленностью шведской армии и заподозрил, что перед ним – только авангард главных сил. Шереметев предложил вывести армию из окопов в поле и атаковать шведов, но его не поддержали другие генералы. Если бы предложение Шереметева было принято, то, вероятно, разгром русской армии произошел бы еще быстрее и с минимальными потерями для шведов. Пытаться перестроить плохо обученную армию из оборонительного боевого порядка в наступательный на глазах у приготовившейся к бою неприятельской армии было делом безнадежным. Русские войска при перестроении наверняка пришли бы в беспорядочное состояние, различные полки перемешались бы друг с другом и в таком положении были бы атакованы шведами еще до того, как сами успели бы изготовиться к атаке. Поэтому де Круа решил оставить армию на позиции, которую он сам не выбирал и которую считал крайне опасной. Армия была растянута на 6,5 км и зажата между двумя земляными валами, что лишало ее свободы маневра. Расстояние между валами составляло 1200 м на правом русском фланге, 250 м в центре и всего 60–100 м на левом фланге. Положение усугублялось тем, что между валами располагалось много казарм для солдат, что еще больше ограничивало возможности для маневра.

В центре русских позиций находился холм Гольденхоф, огороженный со всех сторон казармами и заостренными кольями, что делало его подходящим для круговой обороны. Карл направил свою пехоту к северу и югу от холма Гольденхоф. На правом (южном) фланге находились 11 пехотных батальонов под командованием Веллинга. На левом (северном) фланге находились 10 пехотных батальонов под командованием генерал-лейтенанта барона Карла Густава Реншельда (1651–1722), включая небольшую колонну из двух батальонов под командованием полковника Магнуса Стенбока (1665–1717), где находился король. Гренадеры с фашинами маршировали в авангарде пехотных колонн. Шведская кавалерия (около 4300 человек) прикрывала фланги и должна была препятствовать попыткам русских выйти из укреплений. Шведская артиллерия, расположенная на небольшой возвышенности, обстреливала места, намеченные для атаки.

К полудню шведы закончили приготовления к атаке и около 14:00 двинулись вперед. В этот момент похолодало, ветер переменился, и снежная буря ударила прямо в лицо русским. Некоторые шведские офицеры предлагали отложить атаку до окончания бури. Но Карл, наоборот, решил атаковать русских под прикрытием бурана. Шведы атаковали двумя очень плотными колоннами. Они быстро и неожиданно приблизились к русским позициям и дали залп, который изрядно проредил русскую линию. Тем не менее, сначала русские упорно сопротивлялись и ответным залпом нанесли большие потери шведам. Но уже через четверть часа шведские гренадеры завалили рвы фашинами, в трех местах прорвали русскую оборону, ворвались в укрепления и устроили страшную резню их защитникам. Конница Шереметева (4000 человек) в самом начале сражения бежала с поля боя. Она отступала 50 км по левому берегу Нарвы до Сыренска, где переправилась на другой берег по мосту и ушла в Псков.

Шведы двинулись с флангов на юг и север вдоль линии укреплений, сминая русскую оборону. Они атаковали необученные русские полки и поочередно разбивали их. В русской армии началась паника. Русские солдаты начали убивать иностранных офицеров, которых заподозрили в измене. В наступившем хаосе де Круа со своим штабом поспешил сдаться, чтобы не стать жертвой солдатского самосуда. Русская армия в беспорядке устремилась к единственному мосту Камперхольм через Нарву на северном краю укреплений. Под тяжестью беглецов мост рухнул, и тысячи солдат потонули в холодных водах Нарвы.

На правом (северном) фланге русских, где было больше пространства для маневра, два русских полка, Преображенский и Семеновский, сохранили боевой порядок и смогли перестроиться в каре, соорудили импровизированный вагенбург из повозок и упорно сопротивлялись. К ним присоединилось некоторое число солдат из других частей. Карл возглавил атаку на вагенбург, но она была отбита, а под Карлом была убита лошадь. Большинству русских военачальников, включая генералов Автонома Головина и Трубецкого, удалось присоединиться к защитникам вагенбурга, несмотря на капитуляцию де Круа. На левом фланге генерал Вейде был тяжело ранен в самом начале сражения, но часть его дивизии сохранила боеспособность и даже предприняла контратаку, но не смогла прорваться.

Утром 1 декабря глава будущего Военного приказа генерал-комиссар князь Яков Федорович Долгоруков (1639–1720), Автоном Головин, командир Преображенского и Семеновского полков генерал-майор Иван Иванович Бутурлин (1661–1738/39) и генерал-фельдцейхмейстер царевич Александр Арчилович Имеретинский (1674–1711) решили начать переговоры о капитуляции. Позднее к ним присоединился генерал Вейде. Князь Долгоруков договорился о свободном проходе войск на правый берег с оружием и знамёнами, но без артиллерии и обоза. В ночь с 1 на 2 декабря шведские сапёры совместно с русскими отремонтировали Камперхольмский мост, по которому капитулировавшие войска переправлялись на правый берег реки Нарвы. Дивизия Вейде после повторного приказа князя Долгорукова капитулировала только утром 2 декабря на условиях свободного прохода без оружия и знамён. Утром 2 декабря последние русские войска покинули шведский берег Нарвы.

Высшие российские командиры оставались у шведов в качестве заложников, чтобы обеспечить выполнение условий капитуляции. Но потом Карл нарушил договоренность и оставил их в плену под предлогом того, что не получил русскую армейскую казну, что было одним из условий капитуляции. Всего шведы захватили 700 пленных, в том числе 10 генералов, 10 полковников и 114 других офицеров. В качестве трофеев им также достались 195 орудий, весь обоз, 210 знамен и 20 штандартов, а также 20 000 мушкетов.

В ходе сражения шведы потеряли 667 убитыми, включая 36 офицеров, и 1247 ранеными, включая 66 офицеров. Потери русских войск составили около 8000 убитыми и около 1000 утонувшими. До России добралось 23 000 русских солдат и офицеров. По пути до Новгорода и Пскова замерзло насмерть до 7000 человек. Боеспособность сохранила только конница Шереметева.

Веллинг предлагал Карлу идти на Новгород и Псков, но Карл отверг эту идею, обратившись против Августа в Лифляндии. И это решение надо признать правильным. Надеяться на то, что только что разгромленная русская армия, даже с полученными в Новгороде подкреплениями, решится на новое сражение, не приходилось. Можно было предположить, что Петр с остатками армии будет отступать в Центральную Россию. Захват Новгорода и Пскова сам по себе шведам ничего не давал, тем более, что захваченные города все равно невозможно было бы удержать, а поход туда в разгар суровой зимы грозил большими небоевыми потерями от холода и болезней. Сил же для похода на Москву у шведов не было. Август же в Лифляндии представлял непосредственную опасность и вполне мог организовать новое наступление на Ригу. Карл мог рассчитывать, что новую боеспособную армию Петр сможет выставить не ранее чем через год, а за это время надеялся разбить Августа.

Тут сказалось то, что у Швеции не хватало сил для того, чтобы одновременно достичь победы над всеми своими противниками, которыми оказались все ее соседи. Единственный же союзник Швеции – Франция была связана Войной за испанское наследство и не могла оказать шведам помощи.

Русские войска участия в сражении при Двине не участвовали. Для того, чтобы отвлечь саксонцев, шведы направили к Даленхольму в 2 милях вверх по реке отряд полковника Магнуса Хельмерсена (600 человек из состава гарнизона Риги с 12 орудиями), чтобы создать видимость переправы в этом месте. Ранним утром 19 июля полки Юнгера были направлены в шанцы на остров Даленхольм для отражения демонстративной атаки Хельмерсена. Когда стало ясно, что шведы у Даленхольма переправляться не будут, и Юнгер получил приказ вернуться к армии Штейнау, сражение закончилось, и саксонцы отступили.

Уже в 4:45 6200 шведских пехотинцев и 575 кавалеристов высадились у Кремерсгофа. Первыми на левый берег Двины ступили лейб-гвардейцы, с гренадерским батальоном которых переправлялся и сам Карл. Палисадные заграждения саксонцев были преодолены с ходу, и захваченный плацдарм был обнесён линией рогаток, еще до того, как его атаковали гренадеры Пайкуля. Саксонская пехота атаковала в центре, а кавалерия – на флангах. Атаку кавалерии удалось отразить с помощью длинных пик у шведских пехотинцев. Также была отражена атака саксонской пехоты. Саксонцы, перестроившись, атаковали вновь. Но к тому времени шведские части полностью выгрузились с судов и перевезли часть орудий. Карл приказал атаковать, чтобы выйти на равнину. В свою очередь, Пайкуль атаковал шведов. Во встречном бою он был ранен, но саксонская атака была отбита, и шведы пошли вперед. На дистанции в 20 шагов они произвели два ружейных залпа и бросились в штыковую атаку, обратив неприятеля в беспорядочное бегство.

В этот момент на поле боя прибыл Штейнау, не ожидавший такого исхода. Он приказал отступать на главную позицию, прикрытую с левого фланга болотом, а с правого лесом. Фельдмаршал восстановил порядок и повел войска в бой. В завязавшейся ожесточенной схватке он был ранен. Саксонские кирасиры смяли правый фланг шведов, и шведская пехота отступала к реке. Положение спасла атака 150 драбантов (телохранителей) короля и 50 кавалеристов лейб-гвардейского полка. Карл со шпагой в руке смог остановить бегущих солдат и остановить саксонцев. Тем временем полковник Магнус Стенбок с двумя батальонами своего Далекарлийского полка после ружейного залпа контратаковал. Завязалась рукопашная схватка, в которой генерал-лейтенант герцог курляндский Фердинанд Кетлер (1655–1737), командовавший саксонской кавалерией, был оглушён ударом приклада в голову. Его падение вызвало замешательство среди саксонских кирасир, которые стали отступать. Около 7 часов утра Штейнау скомандовал общий отход. Отступление происходило организованно на глазах у шведов. Преследовать противника шведы не могли, так как пехота была утомлена, а основная часть конницы все еще не переправилась через Двину.

Отступившая саксонская армия оставила неприятелю 1 знамя, 3 штандарта, 36 орудий, большой обоз и запасы продовольствия, амуниции и боеприпасов. Потери шведов составили 100 убитых и 400 раненых, а потери союзников – 1300 убитых и раненых, а 700 человек попали в плен. Кроме того, две роты общей численностью в 299 человек под командованием капитана Алферия (Генриха) Емельяновича фон Шлиппенбаха (ум. 1729), которые обороняли остров Люцау и не получили приказ об отступлении. 20 июля Шлиппенбах отказался от предложенной почетной капитуляции и оказал ожесточенное сопротивление шведской атаке в ночь на 21 июля. Разъяренные шведы, которых было 600 человек, убили почти всех защитников острова. Последние 20 человек во главе со Шлиппенбахом оборонялись в небольшом редуте, когда на остров прибыл король Карл. Он спас защитников редута, потребовав, чтобы шведы не убивали их, а взяли в плен. Шведы потеряли более 80 убитыми, включая командовавшего отрядом полковника Магнуса фон Хельмерсена.

После битвы Карл осадил и 23 июля взял без боя столицу вассала Польши Курляндии Митаву, где захватил 8000 мушкетов и 9000 пистолетов, а также большие запасы продовольствия и фуража. 27 июля шведы без боя заняли Кокенгаузен, где взяли в качестве трофеев 28 орудий. Курляндия оказалась под шведским контролем. Корпус Репнина вернулся в Новгород, а саксонские войска отступили в Западную Пруссию.

Шведы потеряли 300 убитых и 800 раненых. Было убито 1706 саксонцев и 80 поляков, ранено около 1500 саксонцев и поляков, в том числе Штейнау, Флемминг и датский генерал-майор Адам Фредерик фон Трампе (1650–1704), командовавший первой линией левого фланга союзников. Кроме того, много саксонцев и поляков погибли при отступлении, утонув в болотах или став жертвами шведских мушкетеров, но их число неизвестно. В плен попало 1700 саксонцев и поляков. Благодаря действиям Шуленбурга на заключительном этапе битвы Август смог отступить с большей частью своих войск, но его пехота была сильно потрепана. Армия Августа лишилась всей артиллерии и полевой кассы. После сражения Карл 29 июля без боя занял Краков, а Август отступил в Саксонию.

Пайкулю удалось собрать часть своих войск в нескольких километрах от деревни Одоланы, где ожесточенный бой возобновился. Левый фланг саксонских войск был защищен живой изгородью в направлении Одолан, а на правом фланге находились большие силы поляков с двумя скрытыми в засаде саксонскими эскадронами гвардейского корпуса, готовыми ударить шведам в тыл. Саксонские войска, даже без поляков, все равно численно превосходили шведов вчетверо. Пайкуль полагал, что сможет сокрушить немногочисленных шведов, стоявших перед ним, а затем разбить те шведские войска, которые преследовали литовцев. Когда шведы Буреншельда бросились вперед, два скрытых саксонских эскадрона зашли в тыл их левому флангу, вызвав некоторое замешательство. Левое крыло саксонцев, на котором находился Пайкуль, не выдержало атаки и обратилось в бегство. Порядок на левом фланге шведов был восстановлен после прибытия 60 пехотинцев из Скараборгского полка, которые дали залп из мушкетов и положили конец борьбе. Дольше всех сопротивлялись гусары Хоментовского, которые были наиболее боеспособной частью союзной кавалерии.

В шведский плен попал сам Пайкуль вместе с секретными документами, которые он тщетно пытался уничтожить. Пайкуль упал в канаву и чуть не был убит двумя шведскими кавалеристами, но вмешался третий. В захваченных при нем документах раскрывался принятый Августом и царем Петром план действий в Польше, согласно которому Петр собирался с 40-тысячной армией прийти 30 августа в Варшаву и разогнать Сейм. Пайкуль, уроженец Лифляндии, считался шведским подданным, и потому был судим за измену и казнен в Стокгольме 14 февраля 1707 года. Шведы преследовали бегущих на протяжении 5 км.

Шведы потеряли 144 убитыми, 5 пленными и 143 ранеными, причем больше трети потерь пришлось на отряд Бунде. Союзные войска потеряли 123 саксонца и 23 поляка пленными, от 300 до 500 поляков утонули в Висле при отступлении. От 800 до 1000 поляков и саксонцев были убиты, и несколько сот ранены.

11 августа в Варшаву прибыли два шведских пехотных полка под командованием Йохана Валентина фон Дальдорфа. Коронация Станислава Лещинского произошла в начале октября. Мир между Польшей и Швецией был заключен в ноябре 1705 года, после чего основные шведские силы были брошены против саксонских и русских войск в районе Гродно.

Рано утром 13 февраля саксонская армия двинулась от Ильгена к Фрауштадту. Один из передовых отрядов атаковал обоз шведов и захватил 20–30 повозок, но упустил основную часть обоза, так как занялся грабежом.

Саксонская армия заняла позиции к 9 утра, ожидая атаки шведов. Обоз был оставлен в лагере у Ильгена. Реншильд в 7 утра выступил от Швецкау к Фрауштадту, достигнув около 11 часов утра западной опушки Гейерсдорфского леса и выйдя на поле перед неприятельскими позициями.

Шведский фельдмаршал приказал своему правому флангу обойти левый фланг союзников, где находился русский корпус. Реншильд учитывал, что русские полки были обучены хуже саксонских и практически не имели боевого опыта, так как ранее не участвовали ни в одном сражении. Шуленбург тоже не питал иллюзий по поводу боеспособности русского корпуса. Опасаясь, что шведы ударят по более слабым русским полкам, он приказал, чтобы солдаты русского корпуса вывернули кафтаны наизнанку, красной подкладкой наружу, чтобы издали их трудно было бы отличить от саксонцев, носивших красные мундиры. Но эта хитрость не удалась, так как шведы были осведомлены через свою агентуру и перебежчиков, что на левом фланге союзников находится именно русский корпус. Шуленбургу стоило бы подкрепить русских несколькими батальонами саксонской пехоты, что повысило бы устойчивость левого фланга. Однако он этого не сделал. Стоило бы также сосредоточить на левом фланге основную массу артиллерии, если предполагалось, что из-за слабости русского корпуса шведы нанесут там главный удар. И вообще основную артиллерию надо было сосредоточить на флангах, где только и могла ударить шведская кавалерия. Но это также не было сделано. Основная часть артиллерии осталась в центре.

Центр и правый фланг занимала саксонская пехота под командованием Шуленбурга. Из 19 батальонов, причем 1 батальон был укомплектован французами, а 2 батальона – швейцарцами, ранее плененными саксонской армией в Войне за испанское наследство. Надежность этих батальонов, находившихся в центре позиции, внушала определенные сомнения. Саксонская кавалерия была практически поровну распределена между двумя флангами. Шесть 6-фунтовых пушек располагались на левом фланге для поддержки русского корпуса. Остальные орудия поддерживали саксонскую пехоту. Как батальоны, так и эскадроны были выстроены в три шеренги. Позиции были прикрыты рогатками.

Реншильд, помимо командования армией, непосредственно командовал правым флангом, где наносил главный удар кавалерией. Ему помогал полковник Эрнст Дитлев фон Крассов (1660–1714). Пехотой в центре и на левом фланге командовали генерал от инфантерии барон Арвид Аксель Мардефельт (1655–1708) и генерал-майор Аксель Спарре (1652–1728). Кавалерией левого фланга командовал генерал-майор Хуммерхельм. Шведская армия была расположена в две линии. На правом фланге располагались 2 батальона, 10 драгунских и 8 рейтарских эскадронов, причем 12 эскадронов находились в первой линии. В центре Реншильд сосредоточил 8 батальонов, а во 2-й линии – 2 драгунских эскадрона. Левый фланг составляли 2 батальона, 10 эскадронов драгун, 4 эскадрона рейтар и 3 эскадрона Шведского адельсфана (дворянского ополчения). Из них во второй линии находились 3 драгунских эскадрона. Построение шведской пехоты было более глубоким, чем у саксонцев – не в три, а в пять или даже в шесть шеренг, причём пикинёры были поставлены в третью шеренгу. Эскадроны же имели построение в 2–3 шеренги.

Шуленбург собирался обороняться, чтобы, опираясь на свою многочисленную пехоту, отразить атаку шведской кавалерии. Он занял позицию к северо-востоку от Фрауштадта на открытой местности между Рёрсдорфом и Гейерсдорфом. Левый фланг был прикрыт заборами и зарослями у Рёрсдорфа, а правый – прудами и каналами у Ландграбена. Эскадроны правого фланга должны были отбросить противника, если он атакует через Ландграбен, если же атака будет направлена на расположенную между Рёрсдорфом и Гейерсдорфом пехоту, то им следовало через Гейерсдорф атаковать левый фланг шведов.

Реншильд собирался опрокинуть кавалерией слабые фланги саксонцев и выйти в тыл саксонскому центру. Два батальона Нёрке-Вермландского полка и Северо-Сконский рейтарский полк под его личным руководством атаковали русские позиции к юго-востоку от Рёрсдорфа. Шведская кавалерия должна была разбить саксонскую кавалерию и зайти в тыл русской пехоте. 3 батальона Сёдерманландского и 1-й батальон Крунубергского полков под командованием Мардефельта наступали на оставшиеся позиции русского корпуса и прилегающие к ним позиции саксонцев. Таким образом, русский корпус был главной целью шведского наступления. Его атаковали не только войска шведского правого войска, но и часть войск центра. 2-й батальон Крунубергского полка и 3 батальона Вестманландского полков под командованием Спарре атаковали центр саксонцев, а Вестерботтенский полк, 3 эскадрона Адельсфана и Нюландский рейтарский полк под командованием полковника Дидрика Фредрика Паткуля (1650–1710) атаковали правый фланг саксонцев.

В 7 часов утра 13 февраля шведские полки тремя колоннами по заснеженным полям двинулись на сближение. В полдень колонны перестроились в тонкую линию длиной почти в 3 км. Дождь со снегом слепил глаза саксонцам, так как ветер был в их сторону.

Сражение началось в полдень. 12 эскадронов шведских драгун атаковали с севера, отбросив 6 саксонских эскадронов, и вышли, миновав заборы, заросли и рвы, к южной окраине Рёрсдорфа. Здесь шведы начали разворачиваться для атаки основных сил (14 эскадронов) саксонской кавалерии генерал-майора графа Людвига фон Дюневальда (ум.1727), которые были построены в поле южней деревни в 4 линии. Но саксонцы пустились в бегство еще до атаки. Дюневальд начал разворачивать первую линию эскадронов фронтом на северо-восток в направлении появившихся из деревни шведов, но стоявшие сзади эскадроны решили, что это – начало отступления, и бежали с поля боя. За ними последовали и кавалеристы первой линии. Дюневальд остановить своих людей не смог, левый фланг русского корпуса оказался открыт. Деморализованные саксонцы стали грабить русский и собственный обоз.

На правом фланге союзников Сконский и Вердинский драгунский полки вместе с 1 эскадроном померанских драгун (10 эскадронов) атаковали саксонскую кавалерию, находящуюся южнее Гейерсдорфа. Шведам пришлось переходить через замёрзший пруд в пешем строю, так как их лошади не были подкованы, и их пришлось вести в поводу. Но саксонская кавалерия их не атаковала, возможно, из-за ненастья. Тем не менее, саксонские кавалеристы смогли отбить 3 атаки шведов. Командовавший ими генерал-лейтенант Христиан Зигмунд фон Плёц (1657–1715) с кавалергардами, лейб-гвардейцами и несколькими другими эскадронами даже организовал контратаку. Но четвертой атакой Хуммерхильм всё же смог сбить конницу Плёца с позиций.

Русская пехота, несмотря на приказ Востромирского, открыла залповую стрельбу преждевременно по наступавшим без выстрелов шведам, почти не причинив им вреда, хотя под возглавившим атаку Реншильдом была убита лошадь. Шведы у рогаток дали один залп, расстроив первую линию русских. В центре саксонцы успели трижды выстрелить из орудий, причем последний раз – с 10–12 шагов картечью. Шведы только у самых рогаток сделали один залп и стали разбирать рогатки. Главный удар был направлен на 2400 французов и швейцарцев, которые, увидев, как кавалерия уходит, побросали ружья, из которых не произвели ни одного выстрела, и сдались в плен. Затем шведы предприняли штыковую атаку против русских, а шведские драгуны атаковали их с тыла. 12 захваченных шведами пушек открыли фланговый огонь по русским, ряды которых расстроились. Востромирского испуганные стрельбой упряжные лошади в начале боя унесли к шведам. 4 русских полка и гренадерский батальон, которые стояли в окружении в первой линии, по свидетельству шведов, «с места не сошли и были все перебиты». Саксонцы не слушали офицеров и гибли под выстрелами и штыками.

На саксонском правом фланге, где находились саксонские гвардейские полки, первая шведская атака была отражена. Большие потери у шведов понес Вестерботтенский пехотный полк. Но вторая саксонская линия не поддержала первую, и второй атаки первая линия саксонцев не выдержала. Началась паника, и саксонцы начали стрелять друг в друга. Шуленбургу удалось с 11 батальонами и 3 эскадронами правого крыла организованно отойти к лесу у Рёрсдорфа, но здесь они были окружены шведской кавалерией и вынуждены сдаться. Шуленбургу удалось построить в строй часть солдат, но они тоже были опрокинуты шведами. Ружейная пуля попала Шуленбургу в правое бедро. Генерала шатало, но он держался на лошади. Шуленбург подъехал к батальонам, которые все еще стояли и ждали, и повел их против шведов, но и эти солдаты, увидев шведов, побросали оружие и сдались в плен. Командующему генералу не оставалось ничего другого, как покинуть поле боя. Он удалился в ближайший лес в сопровождении только одного санитара и одного всадника. Основное сражение длилось не более часа. Но часть саксонской пехоты выстроилась в каре и продолжала обороняться. В четыре часа пополудни ее сопротивление было сломлено. Только 3000 саксонцев и 1600 русских смогли переправиться через Одер и спастись.

Август II с саксонским корпусом в 10–12 тыс. человек стоял в 15 милях от места сражения, но вместо того, чтобы помочь армии Шуленбурга и двинуться к Фрауштадту, отступил в Краков.

Потери шведов составили 425 убитыми и 1077 ранеными. Потери союзников составили от 7377 убитыми (раненых шведы добивали на поле боя) и от 7633 пленными, из которых около 2000 были ранены. В плен попало 340 русских солдат, в том числе 80 раненых, и 15 русских офицеров, в том числе 5 раненых. В соответствии с практикой того времени, 80 раненых русских солдат были убиты, дабы не обременять шведскую амию в походе. Все же остальные русские пленные, включая раненых офицеров, были оставлены в живых. Еще около 500 русских и гораздо большее число саксонцев были убиты шведами при преследовании. Часть саксонских пленных, а также французы и швейцарцы поступили в шведскую армию. Союзники потеряли всю артиллерию, кроме 1 орудия, и обоз. Причины разгрома союзников заключались в низкой боеспособности саксонских и русских войск. Саксонцы были деморализованы прежними поражениями (особенно это касалось кавалерии), а русские новобранцы не имели боевого опыта. Кроме того, Шуленбург недооценил мобильность шведской кавалерии в зимних условиях.

После разгрома при Фрауштадте у Шуленбурга не было сил противостоять шведскому вторжению в Саксонию в сентябре 1706 года. Саксония была вынуждена капитулировать и согласиться на подписание Альтранштадского договора 24 сентября 1706 года. По этому договору Август II отказался от польской короны в пользу Станислава Лещинского, разрывал союз с Россией и обязался отозвать саксонцев с русской службы и выдать Карлу XII русских подданных, находившихся в Саксонии. Август обещал сдать польские крепости Краков, Тыкоцин и другие со всей артиллерией и амуницией шведам и впустить в саксонские владения шведские войска, для их размещения в гарнизонах. Договор не был сразу же опубликован, чтобы о нем не узнал царь Петр, и Август тайно от шведов пытался сохранить союз с Россией.

Победа шведов в битве при Фрауштадте была достигнута шведами благодаря полководческому таланту Реншильда и более высокой боеспособности шведских войск. Солдаты русского корпуса были обучены хуже саксонцев и, главное, не имели боевого опыта. Саксонцы же были деморализованы прошлыми поражениями. Особенно низкий боевой дух оказался у саксонской кавалерии, которая не смогла противостоять шведским кавалеристам, что и предопределило поражение союзников.

Меншиков так описал битву при Калише в письме британскому посланнику Чарльзу Уитворту (1675–1725), преувеличивая силы и потери шведов и, наоборот, преуменьшая силы и потери союзников: «29 октября нового стиля мы на голову разбили неприятеля под Калишем. Шведскими войсками командовал генерал от инфантерии Мардерфельд; под его началом были 8 шведских полков 4 пехотных и 4 кавалерийских, то есть около 8000 человек шведов, и 24 000 поляков, вверенных палатину киевскому. Из них большая часть убита или ранена. У меня было только 8000 драгун; в деле участвовал ещё король польский с 4000 саксонцев; поляки же, бывшие при его величестве, во время самой битвы оставались в бездействии вместе с нашими калмыками и казаками, но оказали большую помощь в преследовании разбитого неприятеля. Атака началась в 4 часа пополудни, в 6 всё уже было кончено; и не наступи ночь так рано, не удалось бы уйти ни одному человеку, как умел уйти генерал-лейтенант Крассау с двумя эскадронами. Я захватил в плен главнокомандующего – генерала Мардерфельда, 6 полковников, 2 подполковников, 10 кавалерийских поручиков; далее из пехотных войск: 3 подполковников, 2 майоров, 7 капитанов, 30 поручиков, 17 прапорщиков, 4 адъютантов; кроме того 294 унтер-офицера и 2000 рядовых, частью кавалеристов, частью пехотинцев. В плену у короля польского в Калише находится 17 кавалерийских и пехотных капитанов, 16 поручиков, 15 корнетов и 6 прапорщиков, а также несколько штаб-офицеров и 800 рядовых, палатин киевский, недавно возведенный новоизбранным королём в коронные гетманы, палатин трокский и многие другие знатные поляки, большинство которых сдалось в день калишской битвы. Мы также отняли у неприятеля всю артиллерию и обоз. О потерях саксонцев в этом сражении известий у меня нет, потери же русских очень незначительны; убитых 84 человека (в том числе и офицеры и рядовые), раненых 324 человека».

Уитворт же в донесении в Лондон о Калишской битве процитировал другой источник: «Частным путём я ещё получил сообщение, будто русско-саксонских войск было около 18 000 человек. У них не было пехоты; этот недостаток Меншиков отчасти пополнил, приказав двум драгунским полкам спешиться. Поведение русских полков превзошло все ожидания, саксонцы же относились к делу очень равнодушно; большая часть шведской пехоты попало в плен, и в том числе 2000 саксонцев и французов, вероятно, из тех, которые бежали при Фрауштадте».

Потери шведов, по официальной шведской оценке, составили 700 убитых и 1800 пленных, а спаслось около 1860 человек. Их польские союзники потеряли 1000 пленными, захваченными в вагенбурге вместе с Потоцким, и неизвестное небольшое число убитыми. Потери русских составили 80 убитых и 320 раненых, потери саксонцев – 150 убитых и раненых. Потери поддерживавших Августа поляков составили 70 убитыми и ранеными. Существует более высокая оценка потерь союзников в 3000 убитыми и ранеными, но она представляется чрезвычайно завышенной.

Победа при Калише обеспечила русско-саксонским войскам контроль над Великой Польшей. Но после поражения под Калишем король Карл XII опубликовал тайный Альтранштедтский договор и тем самым принудил Августа II выполнить его условия под угрозой потери наследственных саксонских владений, которые курфюрсту было нечем защищать. Август отправил армию Меншикова на зимние квартиры в Галицию, освободил пленных шведов и возвратился в Саксонию на свидание с королём Карлом. Калишское сражение доказало, что русская регулярная кавалерия научилась воевать и может побеждать шведов, по крайней мере, тогда, когда имеет над ними большой численный перевес. Победа была достигнута благодаря значительному численному превосходству союзников. Если исключить из подсчетов с обеих сторон польские войска, не игравшие большой роли в сражении, а также казаков и калмыков, то превосходство русских и саксонских войск будет примерно в 3,7 раза. К тому же корпус Мардефельта состоял главным образом из немцев, швейцарцев и французов, которые еще вчера сражались на противоположной стороне и не могли считаться вполне надежными.

Шведы потеряли 255 убитыми и 1219 ранеными. Потери русских оцениваются в 997 убитыми, 675 ранеными и 630 пленными, а также 12 орудий. За поражение под Головчиным Репнин был отдан под суд и лишен генеральского звания, которое ему вернули после победы при Лесной. Одной из главных причин поражения стала пассивность Шереметева, который не вступил в бой даже тогда, когда явно обозначилась шведская атака против дивизии Репнина. Поэтому в сражении участвовало только 9000 русских солдат. Фельдмаршал считал, что атака на Репнина была только отвлекающим манёвром, и ожидал, что главные силы шведов пойдут на Головчин. А когда Шереметев наконец решил атаковать почти беззащитный шведский лагерь, то узнал о поражении Репнина и, опасаясь нападения шведов с тыла, начал отступать к Шклову вдоль Днепра. Кроме того, русская позиция оказалась слишком растянутой по фронту (почти на 7 верст), а центр оказался отделен от правого фланга болотом, а от левого фланга – не занятым войсками промежутком в 1 версту. Победа шведов, однако, не имела стратегического значения, так как основные силы русских смогли отступить в порядке. Тем не менее 17 июля Карл взял Могилев и вышел на линию Днепра. Русская армия отступила к Горкам.

Апраксин не мог атаковать шведов, но и у Либекера не было достаточных сил, чтобы разбить русских. Произошло несколько стычек, самым большим из которых стал бой у Копорья 8 октября. В этом бою шведские войска численностью 1800 человек под командованием генерал-майора Карла Густава Армфельдта (1666–1736) и полковника Андерса Эрика Рамсея (1646–1735) атаковали численно превосходящего противника, насчитывавшего от 2000 до 3000 человек. Сражение закончилось победой шведов. По данным шведских источников, около 600 русских были убиты, а среди шведских войск потери составили 70 убитыми. Шведы заняли весь ораниенбаумский берег, но русские успели вывезти оттуда продовольствие в Петербург. У шведов не было тяжёлой артиллерии для осады Петербурга, что указывает на то, что поход на Петербург скорее был демонстрацией, призванной не допустить переброски русских войск на главный театр боевых действий. Разбить же в поле войска Апраксина они не сумели, а шведский флот не смог занять остров Котлин. Вскоре у шведов закончились почти все припасы.

Либекер был вынужден отступить к побережью Финского залива, чтобы эвакуировать армию в Финляндию. Эвакуация из лагеря Колканпяа происходила между 18 и 27 октября 1708 года. Часть лошадей пришлось забить на пропитание, а 4000 лошадей оставить на берегу. Всего было эвакуировано 11 279 человек. Гибель лошадей в дальнейшем повлияла на боеспособность шведской конницы и снабжение шведской армии, облегчила русским завоевание Финляндии. Апраксин решил атаковать шведов силами от 3000 до 3500 человек. Он дождался, пока в шведском лагере останется последняя партия в 600–800 бывших саксонских солдат, взятых в плен под Фрауштадтом, и атаковал их. Почти все саксонцы были перебиты или взяты в плен. Русские потеряли 58 убитыми и 220 ранеными.

Русский правый фланг под командованием Голицына был переброшен для защиты единственного моста через Леснянку, чтобы помешать шведским подкреплениям использовать его, одновременно пытаясь прижать шведов к реке. Однако мост был надежно защищен, и русские были отброшены, понеся тяжелые потери. В это время обе армии страдали от снежной бури, которая в это время года была необычна для этих мест. В 17:00 Левенгаупт приказал начать скоординированную атаку, которая, однако, была отбита непрерывными залпами русской артиллерии. Шведы понесли тяжелые потери и были оттеснены еще дальше к деревне. Их линия фронта разделилась на две части: одна сторона направилась к Лесной к востоку от моста, а другая – к лесу к западу от моста. Важнейший мост был захвачен русскими, пока его не отбили 900 шведских драгун из авангарда на другом берегу реки. В 19:00, с наступлением темноты и усилением бури, русские покинули поле боя и отступили к опушке леса. Шведы простояли в боевом порядке несколько часов, ожидая вечерней атаки, которой так и не последовало. Атаки русских прекратились, но русская артиллерия продолжала обстреливать шведский лагерь. Артиллерийская дуэль продолжалась до 10 вечера. Ночью шведы отступили, бросив половину обоза (3 тысячи повозок), артиллерию и часть раненых. Для обмана противника они разожгли в лагере бивуачные костры, а сами ушли, переправившись через Леснянку.

Шведы добрались до Пропойска, но город и мост были сожжены дотла отрядом Баура, который все еще блокировал переправу. Теперь армия Левенгаупта превратилась в толпу. Солдаты боялись оказаться зажатыми между армией Петра и отрядом Баура. Не было подходящего материала, чтобы построить мост. Левенгаупт решил, что все, что можно унести, выгрузить из повозок, и все повозки были сожжены вместе с основной частью провизии. Многие солдаты напились вином, которое было в обозе, и в конце концов попала в плен к русским. В общей сложности после сражения пропало без вести около 4000 шведских солдат, большинство из которых погибли на поле боя. На следующее утро русские захватили в плен дезертиров и отставших, и около 500 из них были убиты в Пропойске. Но они не стали преследовать основную часть корпуса Левенгаупта. На следующий день Левенгаупт нашел переправу через реку Сож, и в течение следующих двух дней солдаты переправлялись через реку вплавь в безопасном месте. К этому времени армия Левенгаупта была приведена в порядок, и преследование русских прекратилось.

Утром, обнаружив отступление шведов, Пётр I послал преследовать их отряд под командованием генерал-поручика Гебхарда Флуга, который догнал Левенгаупта у Пропойска, где переправа была уже уничтожена русскими. Левенгаупт вынужден был бросить вторую половину обоза (почти 4 тысячи повозок) и переправиться через реку Сож у деревни Глинка. У него остались в строю 3451 пехотинец и 3052 кавалериста, включая 1749 драгун. Левенгаупт форсированным маршем продолжил движение и 26 октября соединился с главными силами шведской армии, имея численность в 6700 человек. Еще 1500 шведов через Великое княжество Литовское вернулись в Лифляндию.

Шведы потеряли 2537 убитыми и 877 пленными. Потери русских составили 4081 убитыми и ранеными, без учета кавалерии и части пехотных полков, где потери, вероятно, были еще больше. Левенгаупт, ознакомившись в плену с отчетами иностранных офицеров, находившихся на российской службе, пришел к выводу, что потери русских составили не менее 9000 убитыми и ранеными. Фельдмаршал Шереметьев оценивал русские потери в 8000 погибших. В битве был смертельно ранен генерал-поручик русской кавалерии принц Фридрих Гессен-Дармштадтский и тяжело ранен генерал-поручик кавалерии Родион Баур. Несмотря на большое неравенство сил, Левенгаупт смог прорвать стратегическое окружение и соединиться с половиной корпуса с главными силами, потеряв, однако, всю артиллерию и обоз. Царь Петр назвал победу при Лесной «матерью Полтавской победы», так как шведский король получил лишь половину подкреплений, на которые рассчитывал, и не получил обоз, что создало дополнительные логистические трудности для шведской армии.

Неудачно выбранная позиция русских облегчала выполнение задачи. Отходу на юг мешал лес. А на север шла дорога, тоже проходившая вдоль реки, становившейся «наковальней», о которую намеревался «расплющить» русскую армию шведский «молот». Таким образом, Петру оставался лишь вариант встречной атаки, чего и желал Карл.

Король решил атаковать русских, пока они не достроили все укрепления. Но Реншельд, тщательно обсудив с Карлом план, довел его до генерала Адама Людвига Левенгаупта, командовавшего всей пехотой, лишь в самых общих чертах. И тот не успел должным образом проинструктировать своих подчиненных. Колонны солдат путались и с началом атаки запоздали. Застать русских врасплох не удалось. К царским сторожевым редутам успела подойти помощь. И сквозь набитые солдатами противника укрепления пришлось прорываться под ураганным огнем, теряя драгоценное время.

В 3 часа утра 8 июля 16 000 шведов атаковали 10 выдвинутых вперед редутов, запиравших дорогу к главному лагерю русских. Четыре шведских орудия дали двойной залп, и пехота, сопровождаемая кавалерией, двинулась к русским редутам. Поскольку, кроме Карла и Реншильда, никто из шведских военачальников не знал деталей плана, путаница усугубилась. В результате после прорыва рядом с Реншельдом осталось только 2500 человек пехотинцев. Еще столько же пехотинцев под командованием Левенгаупта утратили связь с остальными силами. И Левенгаупт на свой страх и риск в одиночку начал атаку южного крыла главного лагеря войск Петра I, где находилось несколько десятков тысяч русских солдат.

К счастью, батальоны Левенгаупта вовремя нашли королевские гонцы, передавшие приказ идти на соединение с Реншельдом, так что русские не успели воспользоваться возможностью их уничтожить. Но вот отряду шведской пехоты, которым командовал генерал-майор Карл Густав Росс (1655–1722), повезло меньше. Не зная о том, что мимо сторожевых редутов надо как можно скорее пройти, не нападая на них, он принялся штурмовать укрепления, безнадежно отстав от ушедших вперед полков.

Росс взял два первых редута и начал атаковать следующие. Петр срочно послал туда 7000 пехотинцев и драгун. Колонну Росса быстро окружили и, не дав построиться к полевому бою, уничтожили. От нее осталось всего 400 пленных, по большей части израненных солдат.

Увидев, что шведов немного, Петр вывел за валы 24 000 пехотинцев, а остальных разместили на бастионах для прикрытия отхода в случае неудачи. Из-за пересеченной и болотистой местности вокруг поля боя кавалерии обеих сторон сложно было сражаться.

Карлу пришлось вступить в решающую схватку всего с 5000 пехотинцами в одной линии (1450 м). Русская пехота построилась в две линии. Первая состояла из 24 батальонов (14 000 солдат, протяженность фронта 2150 метров), резервная – из 18 батальонов (10 000 солдат). Атаку на пятикратно превосходящего врага возглавил Левенгаупт. Она получилась столь стремительной, что шведы прорвали первую линию русских, затем смяли весь левый фланг неприятеля и захватили часть артиллерии (12 пушек), поставив царя на грань поражения. Однако у шведов не было сил развить успех, а правое крыло Петра, где находилась гвардия, выдержало удар. После чего исход боя решило подавляющее численное преимущество русских. Спустя полчаса шведы были опрокинуты, и только осторожность Петра, не сразу начавшего преследование, позволило шведской армии в тот день избежать полной гибели. К 10 часам шведы бежали.

Шведы потеряли 9234 человека убитыми и ранеными и 2874 – пленными, включая Реншильда. В русской армии было 1345 убитых, включая 52 офицера, и 3290 раненых, включая Ренне. Победа была достигнута Петром прежде всего за счёт подавляющего превосходства в артиллерии и в численности войск. Карл, придерживавшийся неизменно стратегии сокрушения, совершил роковую ошибку уже тогда, когда погнался за русской армией на восток. Оборона в Польше и Прибалтике могла бы дать шведам шансы на более благоприятный исход войны, победить в которой они всё равно не могли из-за колоссального неравенства сил.

Шведская армия бежала к переправе через Днепр у Переволочны. Здесь в ночь на 11 июля успели переправиться через Днепр и уйти в турецкие владения в Молдавии лишь король, генерал Спарре и гетман Мазепа с 2-тысячным отрядом шведов и запорожцев. Атаман Гордиенко помог Карлу и Мазепе переправиться через Днепр возле села Переволочна, но сам переправляться не стал, а с отрядом запорожцев ушел к низовьям Днепра. Карл и Мазепа скрылись на территории Османской империи в Бендерах. Остальная шведская армия 11 июля капитулировала. При этом русскими было взято в плен 18 746 человек во главе с графом Левенгауптом, 32 орудия, 264 знамени и обоз. Всего из шведских пленных, взятых при Полтаве и Переволочне, вернулось на родину только около 4 тыс. человек.

После Полтавы шведская армия уже не могла возродиться, а русская армия до конца войны не проиграла шведам ни одного крупного сражения. Полтавская битва решила исход войны в пользу антишведской коалиции. После Полтавского сражения в войну против Швеции вновь вступили Саксония и Дания.

В 10 часов утра туман начал рассеиваться, и датские разведчики увидели первые шведские войска, марширующие через лес у Пильсхульта. Ранцау находился на левом фланге в Пальше вместе с фон Девицем и другими генералами. Ранее разведка предполагала, что шведская армия находится к северо-востоку от города по кратчайшей дороге, но она неожиданно появилась с севера. Поэтому тот факт, что шведская армия выступила маршем прямо с севера, стал большой неожиданностью. По сигналу тремя пушечными выстрелами датская армия двинулась вперед и построилась в боевой порядок около 11 часов. Ранцау отправил сообщение в Хельсингборг, откуда оно было послано с курьером к королю, с известием о начале сражения. Он ожидал, что главная атака шведов будет направлена против его левого фланга, поскольку именно здесь войска были ближе всего друг к другу. Поэтому Ранцау перебросил два пехотных батальона из второй линии в центре на левое крыло, чтобы усилить артиллерийскую позицию на высоте Рингсторп.

Сражение началось с обстрела шведов датской тяжелой артиллерией. Шведские полковые орудия открыли ответный огонь, но поскольку они были меньшего калибра и располагались значительно ниже и на утоптанной местности, их обстрел имел только ограниченный эффект.

Стенбок видел, что датчане на своей позиции у холма Рингсторп хорошо окопались, и эту позицию не взять прямой атакой. Датская линия фронта была длиннее шведской, и он опасался, что их правое крыло может обойти шведское левое. Поэтому Стенбок приказал всей армии двигаться на восток, чтобы избежать обстрела датской артиллерии и, растянув шведскую армию, произвести обход датского правого крыла с фланга. Стенбок приказал генерал-майору Якобу Буреншёльду (1655–1738) наступать с шестью кавалерийскими полками левого крыла в направлении Брохусета и Фильборны, чтобы обезопасить левый фланг, в то время как правое крыло под командованием генерал-майора Йохана Аугуста Мейерфельдта (1666–1749) удерживало позиции между Сендеродом и Пальше под сильным артиллерийским огнем. Шведский центр расположился на заболоченной местности к северу от проселочной дороги и начал медленно продвигаться вперед под артиллерийским обстрелом.

Датчане атаковали кавалерийский отряд, под прикрытием которого шведские войска должны были выстроить боевую линию, опрокинули его и взяли в плен генерал-майора Якоба Буреншёльда (1655–1738). В ответ шведская кавалерия погнала датскую с большим уроном, но в свою очередь была опрокинута, и бой оставался нерешённым до подхода пехоты.

Когда сражение завязалось по всей линии, Стенбок ударил по правому флангу датчан всеми войсками, ещё не участвовавшими в бою, и обратил датчан в бегство. Левое крыло датской армии тоже отступило, так что центру пришлось отступить под защиту пушек Хельсингборга.

Почти вся артиллерия и весь обоз датской армии стали трофеями шведов. Датчане потеряли 1500 убитыми, 3500 ранеными и 2677 пленными. В числе раненых находились граф Ранцау и генерал Девиц, который, несмотря на ранение, со сборными кавалерийским отрядом в 400 человек пытался прикрыть отступление и восстановить порядок. Датские гвардейские полки, сражавшиеся героически, были почти полностью уничтожены. В гвардейский конном полку осталось в строю 10 человек, а в гвардейском пехотном – 80. Шведы потеряли 897 убитыми, 2098 ранеными и 16 пленными.

На следующий день Стенбок появился перед Хельсингборгом, где укрылись остатки датских войск. Датский король Фредерик IV (1671–1730), осознав, что отвоевать Сконию, ранее бывшую датской провинцией, невозможно, приказал эвакуироваться в ночь с 15 на 16 марта в Данию. При этом были заколоты 3000 лошадей, которых нельзя было эвакуировать. Были уничтожены большие запасы хлеба, муки, боеприпасов, а также оставшиеся орудия. В Хельсингборге на милость победителей были оставлены раненые солдаты.

6 июля Пётр с 2 дивизиями, гвардией и тяжёлой артиллерией переправился на правый берег Прута, где к нему присоединился Дмитрий Кантемир с 6-тысячным войском. 7 июля дивизии Алларта и Энцберга соединились с корпусом Шереметева на левом берегу Прута. Из-за нехватки фуража и продовольствия было решено переправиться на правый берег Прута, где рассчитывали найти все это в большем количестве.

11 июля кавалерия с обозом из армии Шереметева начали переправу на правый берег Прута, остальные войска оставались на восточном берегу. 12 июля генерал Рённе с 8 драгунскими полками (5056 человек) и 5 тыс. молдаван был отправлен в город Браилов на Дунае, где были значительные запасы фуража и провианта.

14 июля вся армия Шереметева перешла на западный берег Прута, где к ней присоединились войска Петра. До 9 тыс. солдат были оставлены в Яссах и на Днестре для охраны коммуникаций и спокойствия местного христианского населения, опасавшегося прихода турок. Русская армия направилась вниз по течению Прута к Дунаю. Татары, переправляясь через Прут вплавь с лошадьми, нападали на небольшие тыловые отряды и разъезды русских. 17 июля проведён смотр, на котором в русской армии насчитали до 47 тыс. солдат. Вероятно, в это число не были включены казаки и оставшиеся молдаване. Получается, что за вычетом 9 тыс. солдат, оставленных в столице Молдавского княжества Яссах, и корпуса Рённе (5056 человек), отправленного к Браилову, за время похода, еще не имея серьезных стычек с неприятелем, русская армия (без казаков) потеряла умершими от голода и болезней, погибшими в стычках с татарами и дезертировавшими до 18 700 человек, т. е. почти четверть личного состава, и в 4,3 раза больше, чем русские потери в Полтавской битве. Потери среди казаков, возможно, были меньше, но тоже, скорее всего, составили 1–2 тыс. человек.

18 июля русский авангард узнал о начавшейся переправе на западный берег Прута возле городка Фальчи большой турецкой армии. Турецкая конница в 2 часа дня напала на авангард Януса фон Эберштедта (6 тыс. драгун, 32 пушки), который, построившись в каре и отстреливаясь из орудий, пешим строем в окружении врага медленно отступал к основной армии. Но у турок не было артиллерии, а многие всадники имели только луки и стрелы. С заходом солнца турки отступили, и авангард после форсированного ночного марша соединился ранним утром 19 июля с главными силами.

19 июля турецкая кавалерия окружила русскую армию, но держалась на дистанции не менее 300 шагов. В 2 часа дня русские попытались атаковать неприятеля, но турецкая конница отошла, не приняв боя. Русская армия располагалась в низине вдоль Прута, возвышенности вокруг лагеря были заняты турками, но у них еще не было артиллерии.

На военном совете решили отступить вверх по Пруту, чтобы найти лучшую позицию для обороны. В 11 часов вечера, уничтожив часть повозок, войска двинулась 6 параллельными колоннами (4 пехотные дивизии, гвардия и драгунская дивизия Януса фон Эберштедта). В промежутках между колоннами везли обоз и артиллерию. Гвардейские полки прикрывали левый фланг, на правом фланге, примыкающем к Пруту, шла дивизия Репнина. Войска прикрывались от турецкой конницы рогатками, которые несли солдаты на руках. Потери русской армии убитыми и ранеными 19 июля составили около 800 человек. В ней теперь насчитывалось 31 554 пехотинца и 6692 кавалериста, в большинстве своем без лошадей. В этот перечень не входят казаки и молдаване. Артиллерию составляли 53 тяжёлых орудия и 69 лёгких 3-фунтовых пушек. Неизвестно, были ли 7 тяжелых и 31 полковое орудие потеряны или были переданы корпусу, оставшемуся в Яссах. По сравнению с 17 июля численность регулярных русских войск уменьшилась примерно на 8,8 тыс. человек.

20 июля к утру образовался разрыв между отставшей крайней левой колонной гвардии и соседней дивизией Алларта из-за неравномерного марша колонн по пересечённой местности. Турки немедленно напали на обоз, оставшийся без прикрытия, и убили немало обозников и членов офицерских семей. В течение нескольких часов армия стояла, ожидая восстановления боевого походного строя. Из-за этой задержки янычарам с артиллерией удалось в течение дня нагнать русскую армию.

Около 5 часов дня 20 июля русская армия упёрлась крайним правым флангом в Прут и заняла позицию недалеко от местечка Стэнилешти, в 75 км к югу от Ясс. На восточном крутом берегу Прута находилась татарская конница и союзные им запорожские казаки гетмана Филиппа Степановича Орлика (1672–1742), преемника Мазепы. К туркам подошла лёгкая артиллерия, которая стала обстреливать русские позиции. В 7 часов вечера последовала атака янычар на расположение дивизий Алларта и Януса, отбитая огнем ружей и артиллерии.

Посланник прошведского короля Польши Станислава Лещинского при турецкой армии Станислав Понятовский (1676–1762), лично наблюдавший сражение при Стэнилешти, вспоминал, что янычары, «испуская дикие вопли, взывая по своему обычаю к богу многократными криками «алла», «алла», бросились на неприятеля с саблями и, конечно, прорвали бы фронт в этой первой мощной атаке, если бы не рогатки, которые неприятель поставил перед ними. В то же время сильный огонь почти в упор не только охладил пыл янычар, но и привёл их в замешательство и принудил к поспешному отступлению. Кегая (помощник великого визиря) и начальник янычар рубили саблями беглецов и старались остановить их и привести в порядок».

Бригадир Моро-де-Бразе так описал царя Петра в разгар боя: «Могу засвидетельствовать, что царь не более себя берёг, как и храбрейший из его воинов. Он носился повсюду, говорил с генералами, офицерами и солдатами нежно и дружелюбно, часто их расспрашивая о том, что происходило на их постах».

Ночью турки дважды пытались атаковать, но были отбиты. Русские потери в сражение при Стэнилешти составили 2680 человек (750 убитых, 1200 раненых, 730 пленных и пропавших без вести). Турки, согласно русским, явно завышенным оценкам, потеряли 7–8 тысяч убитыми и примерно столько же ранеными.

21 июля турки обложили русскую армию, прижатую к реке, полукругом полевых укреплений и батарей. Турецкие орудия непрерывно обстреливали русские позиции. Положение русской армии было тяжелым. Боеприпасы ещё оставались, но продовольствие было на исходе. Кроме того, осажденные страдали от жажды, так как турецкие обстрелы не позволяли набрать воды в Пруте. В лагере рыдало множество офицерских жён. По свидетельству контр-адмирала Юста Юля (1664–1715), датского посланника в России, находившегося в лагере, царь «бегал взад и вперед по лагерю, бил себя в грудь и не мог выговорить ни слова». По словам Юля, ссылавшегося на очевидцев, Петр решил предложить турецкому султану мир; в случае отказа сжечь обоз и прорываться «не на живот, а на смерть, никого не милуя и ни у кого не прося пощады». К туркам послали трубача с предложением о мире. Великий визирь Балтаджи Мехмед-паша (1662–1712) согласился заключить перемирие на 48 часов и вступить в переговоры. К туркам послали наделённого широкими полномочиями вице-канцлера барона Петра Паловича Шафирова (1669–1739) с переводчиками и помощниками. На подкуп визиря было выделено из казны 150 тыс. рублей, суммы поменьше предназначались другим турецким чиновникам. По утверждению Юля, Петр говорил ему, что «если бы не послал генерала Рённе с 9000 кавалерии в поход в Мунтианы или Молдавию, то ни за что не вступил бы в переговоры с неприятелем; но имея при себе всего около 36 000 человек и почти лишенный кавалерии, он не решился дать сражения туркам, коих было более 100 000, главным образом конницы».

В то время как главная русская армия оказалась в окружении, конный корпус под командованием генерала Рённе совершал рейд через Валахию в тыл турецким войскам. 8 июля русские заняли Фокшаны, где запаслись провиантом. Оттуда Рённе рассылал грамоты местному населению, призывая его примкнуть к русским войскам, но откликнулось всего 200 человек. 12 июля русские войска вышли к Дунаю и обложили турецкую крепость Браилов. Имея превосходство в численности, русские пошли на штурм крепости. Тверской полк взял предместья и обратил турок в бегство. Московский полк и Рязанский полк штурмовали крепость со стороны Дуная. Потери русских составили 100 убитых и 300 раненых, турок, по русским оценкам, – 800 убитых и несколько сотен раненых. 14 июля крепость капитулировала, гарнизон покинул город без оружия и без обоза. Город на 3 дня перешёл в руки русских, но, узнав о перемирии, Рённе был вынужден покинуть крепость и присоединиться к главной русской армии.

23 июля 1711 года был подписан Прутский мир. Согласно его условиям, Россия возвращала Турции Азов и срывала построенную новую крепость Таганрог и другие русские городки на возвращаемых землях и отказывалась от вмешательства в польские и запорожские дела. Предусмотрен был также свободный пропуск шведского короля в Швецию. Азовский флот пришлось частью уничтожить, частью продать туркам, так как султан отказался пропустить русские корабли на Балтику через Черноморские проливы. 13 августа 1711 года русская армия пересекла Днестр в районе Могилёва-Подольского, завершив Прутский поход. По свидетельству Расмуса Эребо (1685–1744), «солдаты почернели от жажды и голода. Почерневшие и умирающие от голода люди лежали во множестве по дороге, и никто не мог помочь ближнему или спасти его, так как у всех было поровну, то есть ни у кого ничего не было».

И в России, и на Западе Прутский мир считается победой дипломатии Шафирова, подкрепленной русским золотом. Однако на самом деле ситуация не была столь благоприятна для турок. Традиционно численность турецких сил дается согласно русской оценке: 120 тыс. турок и 70 тыс. крымских и ногайских татар. Между тем численность армии крымских татар в то время не превышала 20 тыс. человек. Численность ногайских татар не превышала 5 тыс. человек. Таким образом, численность татарского войска была примерно втрое ниже традиционной оценки. Если предположить, что примерно в той же пропорции была завышена численность турецкой армии, то получается, что у Балтаджи Мехмед-паши при осаде русского лагеря было порядка 40 тыс. турецких солдат (из них половина – янычары) и 25 тыс. янычар, что давало ему примерно полуторакратный перевес при начале осады. Это – серьезное преимущество, но отнюдь не подавляющее.

В пользу наших расчетов говорит и сравнение численности населения Османской империи и России. Население Османской империи к 1710 году оценивается в 30 млн человек, а население России – в 15 млн человек. Однако больше половины населения Турции было немусульманским и не могло служить в турецкой армии. С учетом этого численность российской и турецкой армий должна была быть примерно равна. Часть русских войск оставалась на шведском театре боевых действий. Но и Турции приходилось держать часть войск на границах с Австрией и Персией. Численное превосходство турок в сражении при Стэнилешти образовалось за счет российских потерь на пути в Молдавию, а также за счет оставления 9-тысячного корпуса в Яссах и 5-тысячного отряда Рённе против Браилова.

В полевом бою русские войска, обученные европейской тактике, превосходили турецкие. Самой боеспособной частью турецкой армии были янычары, но они по боеспособности были примерно равны русским стрельцам, в русские регулярные полки были гораздо сильнее стрельцов. Да и русская артиллерия по качеству превосходила турецкую. Поэтому у Петра были все шансы прорваться из окруженного лагеря, пусть и с большими потерями, причем потери турок и татар в этом случае также были велики. А прорыв русских войск грозил туркам затяжной войной, к которой Османская империя не была готова.

По данным Моро де Бразе, на момент заключения Прутского мира русская регулярная армия насчитывала 37 515 человек, без учета дивизии Рённе и гарнизона Ясс, численность которых Моро оценил в 15 000 человек. Потери составили около 27 300 убитыми, умершими от голода, жажды и болезней и пропавшими без вести. Из них, по оценке Моро де Бразе, только 5000 пришлось на боевые потери. К этому числу надо добавить потери среди казаков, которые могли составить до 3 тыс. человек. Достоверных данных о потерях турок и татар нет, но они были значительно меньше русских потерь.

Прутский поход окончился неудачей, поскольку Петр недооценил логистические трудности похода на Балканы, хотя имел перед собой печальный опыт неудачных походов русской армии в Крым в 1687 и 1689 годах. Людские и материальные ресурсы, потраченные на Прутский поход, лучше было бы использовать в войне против шведов, что приблизило бы окончание Великой Северной войны.

Сражение началось в 11:00 сильным артиллерийским обстрелом датского лагеря, пока шведы выстраивались в боевой порядок. Шведская атака началась в час пополудни. Шведская пехота открыла огонь только тогда, когда сблизилась с неприятелем на дистанцию в 20 шагов. Контратака датской кавалерии была отбита шведской артиллерией.

На севере шведская кавалерия совершила неожиданный фланговый манёвр, заставивший отступить датскую конницу на левом фланге. Датчане начали отступать к Вакенштедту, и их преследовала шведская пехота на правом фланге. На левом фланге шведов разгорелся ожесточенный бой шведской пехоты и саксонской кавалерии, все атаки которой были отбиты. Когда правое крыло датчан было разгромлено, левое крыло тоже вынуждено было отступить. Сражение завершилось с наступлением сумерек. В темноте шведы, понесшие большие потери, не смогли преследовать отступающих союзников.

Потери шведов составили 550 убитыми и 1022 ранеными. Союзники потеряли 2500 убитыми и 4000 пленными, включая 1500 раненых, и 13 из 14 орудий. В сражении был ранен шведский генерал-лейтенант Карл Густав Дюкер (1663–1732), командовавший левым крылом. Пуля попала ему в левую скулу и осталась у него в шее.

Сражение не принесло шведам решающего успеха, так как основная часть датских и саксонских войск отступила в относительном порядке. Победа при Гадебуше стала последней победой шведов в большом сражении в Великой Северной войне.

В то время как Голицын вёл бой с Армфельдтом, Ла-Барр сдерживал 8000 русских на фронте реки Пялькане. На востоке Апраксин попытался тремя группами форсировать реку на импровизированных плотах при поддержке артиллерии. Но финская пехота смогла отразить атаку. Апраксин продолжал наступать, предприняв несколько атак, в том числе одну, когда русская кавалерия попыталась перейти вброд через озера, чтобы обойти финскую пехоту с фланга, но безуспешно. Под прикрытием своих батарей пехота Брюса и Головина готовилась переплыть реку на плотах, а кавалерия частью вплавь, частью вброд. Но действия на фронте были слишком трудны. Ла-Барр, пользуясь своим выгодным положением, дважды отбивал атаки, и лишь известие о неудаче Армфельдта и боязнь быть отрезанным отрядом Голицына заставили его отступить к Руовеси.

В то время как на востоке сохранялась патовая ситуация, западный плацдарм русских был усилен дополнительной пехотой. Армфельт контратаковал пехотой и поначалу добился успеха, но из-за слабой финской кавалерии и растущего численного превосходства русских вынужден был отступить, и его кавалерия была разгромлена. Когда западная часть финской армии в беспорядке отступила, восточная позиция стала уязвимой для десанта Голицына. Финская пехота на востоке не хотела уходить, так как она успешно сражалась в течение дня, но Армфельдт понял, что его позиция безнадежна, и приказал отступить. Преследуемая русской кавалерией, финская армия оставила свои позиции и часть артиллерии.

Это был последний бой кампании 1713 года. Он длился более трёх часов. Шведы отступили к селению Лаппола.

Потери русских войск составили 118 убитыми, включая 1 полковника, 1 подполковника и 4 младших офицеров, и 555 ранеными, включая 21 офицера. Шведы потеряли 577 убитыми и ранеными и 233 пленными. В качестве трофеев русские взяли 8 орудий.

Утром 2 марта к полю боя прибыли казаки и драгуны, тогда как главные силы пехоты выстроились для атаки днём. Армфельдт отступил за реку и выстроил шведов в боевой порядок. Он понял, что русские готовят какую-то хитрость, когда небольшой отряд русской кавалерии продолжал продвигаться вдоль реки, хотя основные силы отошли на север. Армфельдт приказал своей армии немедленно развернуться на север, чтобы отразить атаку. Когда он выстроил шведскую пехоту в две шеренги, то снова переправился через реку и атаковал русских.

Голицын также расположил пехоту в две шеренги: первая состояла из пяти батальонов, а вторая – из трех. Три драгунских полка он разместил позади. Кавалерия должна была контратаковать там, где возникнет угроза шведского прорыва. Русская артиллерия была разделена на две части и защищала фланги пехоты. Драгунским полкам, оставленным в Куивиле, было приказано без промедления выступить и атаковать шведскую армию с тыла, когда она будет втянута в сражение с основными силами русской армии.

Правому флангу шведов первоначально сопутствовал успех. Они атаковали левый фланг русских, который не был до конца выстроен, и захватили 6 орудий. Если бы в этот момент шведская кавалерия под командованием генерал-майора Райнхольда Юхана де Ла-Барра поддержала атаку, положение Голицына могло бы стать критическим. Однако, возможно, из-за приближения русских драгунских полков с востока, шведская кавалерия в решающий момент бездействовала, а в дальнейшем бежала с поля сражения.

Но затем русские смогли выстроить боевой порядок до конца и использовать свое численное превосходство. Голицын ввел в бой вторую линию пехоты, отражая обходной маневр шведов. Армфельдт развернул свои пехотные резервы и организовал наступление как на фланги русских, так и в центре. Но продвижение шведов было ликвидировано третьей линией русских – драгунскими полками. Теперь уже русские обошли шведскую армию с фланга. В этот решающий момент из Куивилы прибыли новые спешенные драгунские полки и, разгромив финский контингент, вышли в тыл шведской пехоте. Правый фланг русской армии успел выстроить боевой порядок и отразил шведскую атаку. Шведская конница была остановлена, окружена и разбита драгунами и казаками. Армфельдт попытался помочь окружённым войскам левого фланга, но Голицын направил основные силы против центра шведской армии. В итоге левый фланг был уничтожен, а правый – разбит войсками Голицына, после чего шведская пехота отступила. Сам Армфельдт сражался в числе последних и пробился к лесу Лайхела.

В донесении Голицын указывал, что потери шведов составили 5133 убитыми и 535 пленными, притом что численность армии Армфельдта не превышала 5524 человек. Реальные потери шведов составили 2500 человек, включая 535 пленными. Русские потери составили 1468 человек, включая 421 убитого. По другим данным, потери армии Голицына достигали 3000 убитыми и ранеными. Русские захватили всю шведскую артиллерию, знамена и обоз.

После поражения войска Армфельдта отступили на север, в район, прилегающий к долине Торне. После победы при Лапполе русские установили контроль над большей частью Финляндии.

Победа у полуострова Гангут стала первой крупной победой русского флота и обеспечила ему свободу действий в Финском и Ботническом заливах. В Гангутском сражении Апраксин и Петр использовали преимущество гребного флота в борьбе с линейным парусным флотом шведов в прибрежных водах, на мелководье и в условиях штиля, умело организовав взаимодействие сил флота и сухопутных войск, гибко реагируя на изменения тактической обстановки и погодных условий. Гангутское сражение было одним из последних крупных морских сражений, где решающую роль сыграл абордажный бой. За этот бой Пётр произвел себя из шаутбенахтов в вице-адмиралы.

В Гангутском сражении русский флот потерял 127 убитых (8 офицеров), 342 раненых (1 бригадир, 16 офицеров), из которых не менее 55 человек (1 офицер) умерли от ран, 232 пленных (7 офицеров), а всего 701 человека, в том числе 1 бригадира и 31 офицера. Потери в кораблях составили одну скампавею захваченной, а также до 50 галер и скампавей потопленными или поврежденными, из которых 28 галер были потоплены или, оставшись на плаву, не подлежали восстановлению. Через 5 дней после сражения под командованием Апраксина в поход вышли только 70 уцелевших галер и скампавей. Шведский флот потерял 361 убитого (9 офицеров), 580 пленных (1 адмирал, 17 офицеров), в том числе 350 раненых, а всего 941 человек, включая 1 адмирала и 26 офицеров. Потери в кораблях составили 1 прам, 6 галер и 3 шхербота захваченными, 1 шхербот затопленным. Согласно шведской оценке, русские потери составили около 3000 убитыми, ранеными и пленными. Присутствие русского галерного флота в Ботническом заливе вынудило остатки шведской армии в Финляндии поспешно отступить к реке Торне, чтобы избежать окружения.

Датчане захватили 6 кораблей с 300 орудиями, не потеряв ни одного своего. Один из захваченных кораблей на следующий день затонул. Людские потери шведов составили около 353 убитыми и 1626 пленными. Из числа пленных 240 поступили на службу к датчанам, а 800 к венецианцам. Потери датчан составили 65 убитыми и 224 ранеными. После победы при Фемарне Габель собирался перехватить гётеборгский отряд, но шведы оставили корабли в порту, а команды отправились берегом в Карлскруну. В результате шведский флот не мог поддерживать снабжение Штральзунда, что предопределило его падение, после многомесячной осады, 24 декабря 1715 года. Находившийся в Штральзунде шведский король Карл XII, вернувшийся туда из Османской империи, успел 18 декабря на небольшой лодке добраться до шведского корабля, который доставил его в Швецию.

За самовольные действия, повлекшие потерю 4 кораблей, Шёблад предстал перед военным трибуналом за нарушение приказа командующего флотилией Ганса Вахтмейстера не атаковать русских и был лишен 6-месячного жалованья. Но в дальнейшем его действия были признаны правильными, так как из-за понесенных потерь русский галерный флот больше не осуществлял, вплоть до конца войны, набеговых операций против шведского побережья.

Принц Евгений, узнав, что Вильруа 24 августа прибыл в лагерь между Антоньяте и Фонтанеллой и готовит наступление, сосредоточил свою армию у крепости Кьяри и выслал разведывательные отряды. 31 августа, узнав, что французы переправились через Ольо около Рудиано и идут на Кастренатто, он приказал позади рва, идущего вдоль дороги из Кьяри в Ураго, сделать вал, упирающийся левым флангом в Кьяри, а правым в ручей Трензано. Вдоль вала принц расположил первую линию из 15 батальонов, а во второй линии оставил 13 батальонов. За пехотой стояли три полка кавалерии в первой линии, два полка во второй и один полк на фланге параллельно ручью Трензано. Вдоль Трензано располагались оставшиеся 4 полка кавалерии. Перед Кьяри были поставлены три батальона с несколькими ротами гренадер. Город и цитадель охранялись двумя батальонами с артиллерией. На левом фланге, между ручьями Ведра-ди-Кьяри и Серио-да-Нуона, находилась большая мельница, также занятая батальоном. Вправо от неё были поставлены 12 эскадронов (1000 человек) в одной, а слева 1 драгунский и 1 кирасирский полк в двух линиях. Все мосты через множество каналов и рвов около города были уничтожены.

1 сентября Вильруа сделал рекогносцировку австрийской позиции и, невзирая на протесты Катина, решил атаковать, заявив, что король «послал столько храбрецов только для того, чтобы они смотрели на врага в подзорные трубы». 1 сентября, обманутый донесением шпионов о том, что австрийцы отступают, Вильруа переправился через Ольо и двинулся к Кьяри, рассчитывая напасть на их арьергард. В 14:00 17 французских батальонов выступили против левого фланга австрийцев, тогда как остальная часть французской армии следовала за батальонами, отклоняя своё левое крыло. Австрийские аванпосты вынуждены были отступить. Однако вместо арьергарда Вильруа столкнулся со всей австрийской армией, надежно укрепившейся на хороших позициях. Основные силы австрийской армии, подпустив французов на 50 шагов, открыли ружейный огонь и стрельбу картечью, и целые шеренги французов были уничтожены. Расположенные близ Кьяри гренадерские и пехотные батальоны устремились на неприятеля, который вынужден был оставить свои позиции. Австрийцами были захвачены 4 знамени Нормандской бригады. Во время сражения Виллеруа потерял контроль над войсками, и Катина, несмотря на ранение, был вынужден организовать отступление. Французы остановились лишь за несколько километров от поля боя.

Потери французской армии составили 3000 убитыми и ранеными, в том числе более 250 офицеров. Большинство раненых умерли от лихорадки. Пленных австрийцы взяли немного, так как во время войн с турками привыкли не давать пленным пощады. Потери австрийской армии не превышали 200 человек.

Французская армия отступила на укрепленную позицию недалеко от Кьяри, откуда из-за трудностей снабжения ушли в зимний лагерь в Миланском герцогстве. Французский король Людовик XIV (1638–1715) писал Виллеруа, призывая его тесно сотрудничать с Катина и «больше не атаковать врага без преимущества», так как, «если вы это сделаете… король, мой внук, потеряет Италию».

В центре обе армии сражались очень упорно и долго, и ни одна из сторон не смогла взять верх. На левом фланге австрийцев граф Штаремберг также перешёл в наступление, но был отбит тяжёлой кавалерией французов и спешенными драгунскими полками. Отбитый со значительными потерями, Штаремберг был подкреплен 4 кирасирскими и 2 драгунскими полками под командованием принца Карла Томаса Лотарингского де Водемона (1670–1704) и генерал-фельдвахтмейстера Аннибале Висконти (1660–1747). 17 австрийских эскадронов под командой Водемона направились в охват правого фланга войска Вандома, оставив в резерве всего 8 эскадронов. Французская конница была опрокинута, пехота стала колебаться. Тогда Штаремберг начал наступление пехотой с фронта. Французская пехота встретила его залпами из рвов и из-за заборов. Три спешенных эскадрона карабинеров задерживали ружейным огнём наступление австрийской кавалерии. Однако австрийская пехота продолжала продвигаться вперёд. Около 21:00 ее атаковали свежий ирландский батальон и кавалеристы-жандармы. Ей на помощь пришли 25 эскадронов де Водемона, остановившие французов. Штаремберг тем временем привел свою пехоту в порядок и потеснил французов.

К полуночи поле боя было в руках австрийцев, но битва прекратилась из-за сильного утомления войск и темноты. Принц Евгений потерял 2700 человек убитыми и ранеными, а французы – 3800. Австрийцы взяли 6 знамён и 1 штандарт. Но Луццара после 11-дневной осады была захвачена французами.

Виллар, с разрешения короля Людовика, 24 сентября двинулся к Гюнингену с 34 батальонами, 30 эскадронами и 33 орудиями. Посчитав австрийские позиции слишком сильными для прямой атаки, Виллар сначала попытался обойти их с фланга, запросив разрешение войти в нейтральный швейцарский кантон Базель на юге, но получил отказ. Тогда Виллар укрепился на островке Шустер (между Хюнингеном и Фридлингеном) на Рейне, лежащем напротив Гюнингена, наскоро построил мосты через рукава Рейна и, несмотря на огонь австрийской артиллерии, создал предмостное укрепление на правом берегу. Австрийская атака с целью ликвидировать тет-де-пон окончилась неудачей. 12 октября французы внезапным нападением овладели городком Нойенбург, где могли построить вторую переправу. Маркграф Баденский, опасаясь потерять свои склады во Фрайбурге и чтобы воспротивиться соединению французов и баварцев, оставил свою укрепленную позицию и 13 октября двинулся к Бинцену, оставив небольшой арьергард под командованием фельдмаршала-лейтенанта графа Карла Эгона фон Фюрстенберга-Мёскирха (1665–1702). Виллар, узнав об отходе противника, немедленно переправил часть пехоты на правый берег Рейна и рано утром 14 октября двинул её вперед. Вслед за нею переправилась кавалерия, занявшая оставленный австрийский лагерь. Австрийский арьергард сообщил маркграфу о переправе неприятеля.

Маркграф не хотел, чтобы его атаковали на марше следующие по пятам французские войска. Людвиг направил обратно кавалерию и построил её на равнине замка Фридлинген, а пехоту расположил на Тулинских высотах и на Галтлингенской горе, примкнул левое крыло к Эттлингену, правое крыло против Вейтлингена, а фронт прикрыл речкой Кандерн. Около 11 часов утра маркграф начал боевые действия, обстреляв неприятельские позиции из орудий. Стоял солнечный осенний день. Виллар решил, что успех сражения будет зависеть от овладения высотами. На их захват он отправил генерал-лейтенанта Деборда с 5 пехотными бригадами. Кавалерия должна была поддержать атаку. Она была выстроена 2 линиями между деревней Вейль и Фридлингенским замком. Чтобы не терять времени на штурм укрепленного замка Фридлинген и близлежащего Штерншанце, французы обошли эти укрепления и двинулись через лес Нонненхольц к деревне Вайль, чтобы оттуда захватить высоту.

Пехота после упорного боя овладела рощей на вершине высот и захватила 5 орудий. Но маркграф атаковал её во фланг кавалерией. Французская пехота отступила, но Виллар подкрепил ее резервами и восстановил положение.

Маркграф Баденский ввел в сражение кавалерию под командованием фельдмаршала-лейтенанта графа Франца Антона Гогенцоллерн-Хайгерлохского (1657–1702), построенную в 2 линии, и отправил несколько батальонов и эскадронов в обход левого фланга французов. Австрийская кавалерия прорвала первую линию французов и захватила несколько орудий, но затем была опрокинута свежими эскадронами французской кавалерии и отступила, преследуемая до речки Кандерна. Более французская конница в бою не участвовала.

Благодаря атаке австрийской конницы австрийская пехота получила время привести себя в порядок и перешла в наступление против леса. Обходной отряд австрийской пехоты вышел во фланг французам, и они оставили лес. Французская пехота, деморализованная и практически лишенная руководства, запаниковала и, неся большие потери, сбежала вниз с горы Тюллингер по крутым Ребербергам в Вейль и на равнину, где ее остатки отступили под прикрытием кавалерии и резервов на остров Шустер-Айленд. Часть французских войск бросила оружие и сбежала в Швейцарию. Однако неудачи австрийцев в центре вынудили отступить и австрийскую пехоту, которая отошла в полном порядке. Австрийцы удерживали занятую ими гору Тюллинген еще пять часов, а затем продолжили движение на север – в район Штауфен-им-Брайсгау. Явного победителя в битве не было.

Французы потеряли 1703 убитыми, включая генерала Деболда, и 2601 ранеными, австрийцы – 335 убитыми, включая графов Франца Антона Гогенцоллерн-Хайгерлохского и Карла Эгона фон Фюрстенберга-Мёскирха, и 742 ранеными.

После ухода австрийской армии Виллар 15 октября захватил замок Фридлинген и Штерншанце и разрушил оба укрепления. Маркграфство Баденское было отдано войскам на разграбление. Виллар предотвратил вторжение маркграфа Баденского в Эльзас, но не смог соединиться с баварской армией до наступления зимы. Поэтому стратегическая ситуация практически не изменилась. Гражданское население сильно пострадало.

План Рука состоял в том, чтобы уничтожить заграждение с помощью английских и голландских кораблей, в то время как морская пехота подавит береговую оборону. Но бухта Виго не оставляла места для развертывания боевой линии, поэтому Руку пришлось импровизировать. Он записал в своем дневнике: «Принимая во внимание нынешнее положение эскадры господина Шаторено… и учитывая, что весь флот не может без большого риска оказаться в затруднительном положении, было решено атаковать их там, где они находятся. Отряд из пятнадцати английских и десяти голландских линейных кораблей со всеми брандерами должен захватить или уничтожить корабли противника…»

Ранним утром 23 октября вице-адмирал Томас Хопсон (1643–1717) с «Торбеем» возглавил атаку на проход, за ним по пятам следовала сильная эскадра английских и голландских кораблей под командованием Филипа ван Альмонда. У обоих берегов прохода Русилье пришвартовал два своих крупнейших военных корабля, «Бурбон» и «Эсперанс». Внутри заграждения он пришвартовал еще пять больших военных кораблей, повернув их бортами к входу в пролив.

Тем временем генерал-лейтенант Джеймс Батлер, герцог Ормонд (1665–1745) с примерно 2000 солдатами высадился на берег близ Тейса и двинулся на форт Ранд. Ормонд послал полковника Ричарда Бойля, лорда Шеннона (1675–1740) с авангардом гренадеров штурмовать позицию, которую защищали несколько сот испанских солдат. Стена, окружавшая внешний двор, была взята штурмом, и морская батарея вовремя подавлена, что помогло кораблям форсировать пролив. Башня, защищаемая 300 французскими и испанскими солдатами, продержалась немного дольше, но и она пала под натиском англо-голландских гренадеров. Когда люди Ормонда атаковали орудия южного берега, 90-пушечный линейный корабль «Ассоциация» атаковал и заставил замолчать менее сильную северную батарею на другой стороне пролива.

«Торбей», которому благоприятствовало направление ветра, сокрушил заграждение. Оно раскололось, и судно проплыло мимо французской эскадры. Однако внезапное ослабление ветра помешало другим кораблям союзников последовать за ним, и Хопсон на время остался в одиночестве. Рядом с Торбеем подожгли брандер, но, к счастью для Хопсона, брандер, груженный табаком, внезапно взорвался, и огромное облако окутало английское судно, частично погасив пламя, что позволило команде справиться с огнем. Согласно дневнику Рука, в результате этого происшествия утонули 53 человека, но, когда поднялся ветер, другим кораблям союзников удалось пересечь заграждение и вступить в бой с противником.

Когда заграждение было сломано, а форты подавлены, франко-испанский флот был потерян. Оказав незначительное сопротивление, люди Русилье подожгли свои корабли в гавани и попытались спастись на берегу. Англо-голландские моряки работали всю ночь, чтобы спасти свои трофеи, и к утру не осталось ни одного французского или испанского судна, которое не было бы захвачено или уничтожено.

Битва в заливе Виго стала настоящей катастрофой для французского флота. Были потеряны 15 линейных кораблей, 2 фрегата и 1 брандер. Пять кораблей были захвачены англичанами, а один – голландцами. Остальные были сожжены либо англичанами и голландцами, либо самими французами. Испанцы пострадали не меньше: из 3 галеонов и 13 торговых судов все были уничтожены или захвачены. Англичане захватили 3 судна, голландцы – 2. К 24 октября большая часть повреждений на судах союзников была устранена. То, что осталось от кораблей и укреплений французов и испанцев, было уничтожено эскадрой британского адмирала сэра Клаудесли Шовелла (1650–1707) 27 октября.

Потеря испанского флота означала, что теперь Испания полностью зависит от французского флота в поддержании связи с Америкой. Однако испанское правительство не ощутило финансового ущерба: ему принадлежали только два из трех крупных галеонов и ни одно из торговых судов. Больше всего пострадали от потери кораблей и большого количества товаров на борту (перец, кошениль, какао, нюхательный табак, индиго, шкуры и т. д.) частные торговцы. Испанскому правительству принадлежало серебро, но основная часть его была выгружена с кораблей еще до нападения союзников и хранилась в замке Сеговия. Англичане захватили только 2 тонны серебра и 3,4 кг золота.

Победа в заливе Виго убедила Португалию разорвать договор с Францией и присоединиться к союзу Англии, Голландии и Австрии. В мае 1703 года португальцы подписали Метуэнский мирный договор с Англией. С Лиссабоном в качестве базы англо-голландский флот доминировал в Гибралтарском проливе и препятствовал действиям флота Франции в Средиземном море.

Ранним утром 30 июня французские драгуны генерал-лейтенанта Луи де Гвискара (1651–1720) выступили из Мерксема и Экерена в направлении Капеллена, чтобы отрезать голландцам пути отступления в Бреду и Берген-оп-Зом. Бедмар расположился недалеко от Вилмарсдонка. Армия Обдена была окружена и вдвое уступала в численности неприятелю. Вскоре голландская разведка обнаружила французских драгун, и Обдам послал кавалерию в Хевенен и Муисбрук, но обе деревни уже были заняты французскими войсками, как и деревня Ордерен. По дороге через Ордерен можно было вырваться из окружения, и Обдам около 4 часов вечера отдал приказал атаковать и восстановил контроль над Ордереном. Тем временем на польдере голландские войска под командованием генералов Фредерика Йохана ван Бэра, лорда Слангенбурга (1645–1713), Клода Фредерика Серкласа, графа Тилли (1648–1723) и Франсуа Николя Фагеля (1655–1718) вели арьергардные бои. В этот момент на поле боя прибыла основная часть франко-испанской пехоты. При поддержке 10 орудий она штурмовала позиции голландцев. Но многочисленные рвы и изгороди затрудняли атаки, и боевые действия превратились в отдельные стычки между небольшими отрядами. Франко-испанская кавалерия бездействовала, поскольку пересеченная местность затрудняла ее использование. Голландские полевые командиры компенсировали неравенство в численности, опираясь на дисциплину и хорошую выучку своих войск. Французы попытались отбить Ордерен, но первая атака была успешно отбита. После прибытия свежих франко-испанских войск была предпринята еще одна попытка. Около 6 часов утра Фагель был ранен в голову, что вызвало некоторое замешательство среди его войск, сражавшихся на польдере. Они отступили, что дало французам и испанцам возможность бросить больше войск в битву за Ордерен, и голландцы в конце концов были вытеснены из деревни. Затем Ян Филип ван Мерод, маркиз Вестерлоо (1674–1732), выходец из испанских Нидерландов, сражавшийся на стороне короля Испании Филиппа V и Франции, возглавил дальнейшие атаки, чтобы прорваться к Вильмарсдонку, но они были отбиты артиллерийским огнем голландского полковника Отто Кристоффеля ван Вершуэра. Однако отряду французских драгун все же удалось отделить Обдама от его войск, и от него больше не поступало приказаний. Обдам и его отряд в 30 человек сняли зеленые эмблемы союзников со своих шляп и оранжевые ленты, чтобы французы приняли их за своих соотечественников. Полагая, что его армия уничтожена, Обдам отправил в Гаагу письмо с сообщением о поражении. Слангенбург при поддержке Тилли, Фагеля и генерального казначея Голландской республики барона Джейкоба Хопа (1654–1725) принял командование.

Примерно в это же время у некоторых голландских солдат закончились боеприпасы, и Фагель приказал солдатам использовать оловянные пуговицы от своих мундиров в качестве пуль. Чтобы прорвать окружение, Тилли приказал атаковать 1500 франко-испанских кавалеристов, скопившихся на дамбе, и тем самым ослабить давление на голландские войска на польдере. Голландский генерал-майор граф Рейнхард Винсент фон Хомпеш (1660–1733) собрал несколько кавалерийских эскадронов и атаковал франко-испанскую кавалерию, которая отступила, и голландцы преследовали их на расстоянии более километра. Затем Хомпеш атаковал французскую пехоту и рассеял несколько батальонов, заставив французов на польдере бежать с поля боя. В результате французы на польдере отступили. Атака четырех свежих испанских батальонов из Антверпена, подошедших со стороны набережной Шельды, была отбита. Эти успехи позволили высвободить войска для последнего штурма Ордерена, чтобы обеспечить прорыв. Если бы прорыв не удался, голландской армии пришлось бы капитулировать.

Мероде Вестерлоо командовал франко-испанскими войсками в Ордерене, но качество его войск оставляло желать лучшего. Некоторые из них даже предавались пьянству, в то время как отсутствие саперов не позволило существенно укрепить деревню. Около 9 часов вечера началась атака голландцев. Голландские генералы барон Йохан Теодор Фрисхайм и граф Йохан Фредерик Дона послали своих людей, пробираясь по пояс в воде, со штыками наготове, для обходного маневра. Они застали французов врасплох и вышли им во фланг и тыл. Основные силы голландцев, сбившись в плотную массу и сопровождаемые кавалерией, перешли набережную Шельды со стороны Вильмарсдонка и штурмовали Ордерен с этой стороны. После 10 часов вечера Мероде Вестерлоо был вынужден отступить. Французы все еще держались у шлюза за деревней, где они окопались; но в конце концов были сбиты. Теперь голландцы заняли деревню, и окружение было прорвано. Голландская армия провела ночь в Ордерене, где ее подкрепили несколько батальонов, которые Кугорн послал им на помощь с другого берега Шельды. На рассвете следующего дня марш был продолжен до Лилло, куда они прибыли беспрепятственно, без каких-либо попыток французов помешать их отступлению.

Французский генерал герцог Джеймс Фитцджеймс Бервик (1670–1734) писал, что «большинство наших людей, полагая, что проиграли битву, с наступлением темноты отступили на пустошь, поближе к оставшейся там кавалерии. Когда рассвело, они отправились на разведку; и когда увидели, что враги полностью отступили, они приказали войскам вернуться на поле боя со множеством барабанов, литавр и труб».

Голландцы потеряли 1717 убитыми, 1003 ранеными 694 пленными и пропавшими без вести, а французы и испанцы – 1111 убитыми и 1132 ранеными.

В битве не было явного победителя, но обе стороны одержали победу. Голландцы – потому что они вытеснили французов с поля боя и отступили в безопасное место, а французы и испанцы – потому что заняли поле боя на следующий день. Стратегическая же ситуация не изменилась. Голландцы отступили на несколько километров, заняв тактически более выгодную позицию, а армия Буффлера вернулась к основным силам французской армии.

К 13:00 австрийская кавалерия сражалась почти пять часов и понесла тяжелые потери. Граф Оттон разрешил ей отступить, оставив пехоту пробиваться с боем, что еще больше осложнило ситуацию, поскольку им пришлось бросить обоз и артиллерию. В какой-то момент четырем батальонам французской пехоты удалось перерезать путь отступления австрийцев, и дорога была вновь открыта лишь после серии отчаянных атак. Только благодаря героической стойкости прусского арьергарда под командованием Леопольда I Оттону II удалось спасти свою армию и достичь Нёрдлингена к полуночи. Хотя Виллар хотел преследовать неприятеля, Максимилиан настоял, что союзные войска слишком устали для преследования, пройдя почти 40 км за 12 часов, а затем вступив в сражение. Из Нёрдлингена граф Оттон II надеялся достигнуть верхнего Дуная и соединиться с маркграфом Баденским, стоявшим в Аугсбурге.

Австрийцы потеряли 3000 убитыми, ранеными и пленными, 37 пушек и весь обоз, пруссаки – 138 убитыми и ранеными и 800 пленными. Французы и баварцы потеряли 1500 убитыми и ранеными.

Следствием победы франко-баварцев в первом Гохштедтском сражении стало взятие Максимилианом Аугсбурга, гарнизон которого капитулировал в начале октября.

Союзники ошибочно полагали, что французы ещё не успели соединиться с ожидаемыми подкреплениями. Хотя 14 ноября их разведчики встретили французскую кавалерию под Эссингеном, принц Фридрих и граф Нассау-Вайльбург предположили, что основные силы Таллара все еще находятся в Ландау, а Пракомталь остается слишком далеко, чтобы повлиять на исход сражения, и не ожидали нападения. Вскоре после рассвета армия Таллара начала марш в 22 км к Шпейеру. Кавалерия была на обоих флангах, пехота и артиллерия – в центре, и были очень встревожены, когда узнали 15 ноября от перебежчиков о приближении превосходящих сил неприятеля, готовившегося к нападению. Граф Нассауский и принц Гессенский немедленно заняли позицию за Шпейербахом, не дождавшись артиллерии, ещё следовавшей из Шпейера. У них было 18 батальонов и 54 эскадрона. Маршал Таллар и Арман де Пракомталь располагали 34 батальонами и 66 эскадронами (30 000 человек), из которых ввели в бой 18 000 человек, так как пехота Пракомталя отстала.

Около 13:00 французы прибыли на поле боя и начали развертываться, в то время как их противники все еще строились в боевой порядок. Видя это, генерал де Вайак, командующий французским правым флангом, приказал 14 кавалерийским эскадронам атаковать левый фланг австрийцев. Они были отброшены пфальцской пехотой с тяжелыми потерями. Граф Нассау, не дождавшись окончательного развёртывания войск принца, командовавшего правым флангом, атаковал французов своей, и те вынуждены были отступить, оставив несколько пушек. Но контратака пфальцской кавалерии завела союзников слишком далеко. Французы оправились и контратаковали, отбросив тяжелой кавалерией кавалерию левого фланга неприятеля. Тем временем принц Фридрих не торопился организовывать свой голландский корпус и ждал подхода артиллерии, очевидно, не подозревая об опасной ситуации, складывающейся на его левом фланге. Задержка принца позволила Таллару беспрепятственно завершить развертывание, и в 14:00 он отдал приказ о начале общей атаки.

Войска графа Нассау-Вайльбурга утратили боевой порядок под натиском французской пехоты, между левым флангом и центром союзников образовался разрыв. Туда вклинились французы и атаковали в двух направлениях. К 15:00 левый фланг союзников был дезорганизован. Старший сын Нассау-Вайльбурга, полковник Фридрих Людвиг, был убит, два батальона пфальцев попали в плен, а остатки отряда отступили в Мангейм. Таллар бросил в преследование небольшую часть войск, а главными силами ударил в правый фланг противника, всё ещё удерживавший свои позиции. С обеих сторон в атаку двинулась пехота, и на расстоянии пистолетного выстрела голландцы встретили французов залпом. Французы же бросились в штыки. Но голландцы, несмотря на то, что были атакованы и с фронта и с флангов, не дрогнули. Стоявшая в резерве голландская кавалерия прикрыла отступление остатков пехоты.

На правом фланге союзников было отбито несколько атак французов, среди погибших был Пракомталь, но к 16:00 и он тоже начал отступать. Французская пехота захватила прибывшую на поле боя артиллерию союзников. С наступлением темноты Фридрих приказал своим войскам отступить за Шпайербах, оставив поле боя французам.

Французы потеряли 4000 убитыми и ранеными, в том числе бригадиров дʼОриака, графа де Кайлюс и маркиза де Кальво, а также испанского бригадного генерала маркиза де Коэто. Голландцы принца Гессенского потеряли 2500 убитыми и ранеными, а отряд графа Нассау – 4000 убитыми и ранеными. Среди погибших были генерал-майор Филипп Гессен-Гомбургский, генерал-майор Альбрехт фон Теттау и пфальцский генерал-вахтмайстер барон фон Хофкирхен. 2000 союзников попали в плен. Были потеряны 23 орудия и обоз союзников.

После сражения гарнизон крепости Ландау капитулировал в тот же день с условием свободного выхода в Филиппсбург. Но из-за больших потерь Таллар не стал преследовать неприятеля.

До наступления темноты оставалось достаточно времени, чтобы штурмовать позиции с северной стороны, на самом крутом участке склона к северу от форта Густава. Атака началась около 18:00, когда отряд из 80 гренадёров из 1-го английского гвардейского пехотного полка привлек на себя огонь противника и тем самым дал союзным войскам возможность выявить опорные пункты обороны. Основные силы шли за авангардом.

Союзники попали под прицельный огонь мушкетов и картечи. Защитники Шелленберга также сбрасывали ручные гранаты вниз по склону. Каждый солдат союзников нёс связку фашин, срезанных в лесу Бошберг, чтобы перекрыть рвы перед брустверами. Но фашины были по ошибке сброшены в сухой овраг, образовавшийся после недавних летних дождей, а не в оборонительную траншею баварцев, которая находилась в 45 метрах от оврага. Союзники продолжали идти вперёд, вступая в рукопашные схватки с баварцами. За укреплениями основную тяжесть атаки приняли на себя гвардия курфюрста и баварские гренадеры полковника Жан Мартена де ла Колони. Штурм не увенчался успехом, и союзники были вынуждены отступить на свои позиции. Генерал Йохан Вейнанд ван Гур погиб при штурме.

Вторая атака была столь же безуспешной. Во время штурма погиб фельдмаршал граф Герман Оттон II фон Лимбург-Штирум. После того как союзники были отброшены во второй раз, баварские гренадеры с примкнутыми штыками перелезли через брустверы, чтобы преследовать атакующих. Но английские гвардейцы при поддержке спешившихся кавалеристов Ламли предотвратили полный разгром, заставив огнем баварцев отступить за укрепления.

Мальборо получил сведения о том, что оборонительные сооружения, соединявшие городские стены с бруствером на холме, были слабо укреплены. Арко бросил все силы на оборону Шелленберга, резко ослабив свой левый фланг. Маркграф Баденский тоже заметил слабость этой позиции и вышел со своими гренадерами из деревни Берг через ручей Кайбах, чтобы атаковать противника.

Командир гарнизона Донаувёрта отвел своих людей в город, запер ворота, и теперь мог лишь вести беспорядочную стрельбу со стен. Войска маркграфа Баденского при поддержке восьми резервных батальонов Мальборо легко прорвали ослабленную оборону, разгромив два пехотных батальона и отряд, и выстроились у подножия Шелленберга, преградив путь Арко к городу. Заметив опасность, Арко поспешил в тыл, чтобы ввести в бой спешившихся французских драгун с подветренной стороны холма и остановить войска маркграфа Баденского, поднимавшиеся по гласису (пологая земляная насыпь перед наружным рвом укрепления, возводимая улучшения условий обстрела впереди лежащей местности, маскировки и защиты укрепления). Но три роты баденских гренадеров встретили их сосредоточенным огнём, вынудив кавалерию отступить. В результате Арко потерял связь со своими основными силами, которые ожесточённо сопротивлялись на вершине холма. Граф направился в город.

Видя, что союзники прорвали оборону Шелленберга, Мальборо начал третью атаку более широким фронтом. Французам и баварцам пришлось рассредоточить огонь, что снизило его эффективность. Вскоре они заметили пехоту, приближавшуюся со стороны города, и сперва решили, что это – подкрепление из гарнизона Донаувёрта, но вскоре стало ясно, что это действительно войска маркграфа Баденского. Как вспоминал де ла Колони, «они подошли на расстояние выстрела к нашему флангу около 19:30, а мы даже не подозревали о такой возможности, будучи заняты обороной нашей позиции…» Заняв позиции на вершине холма, справа от союзников, солдаты Бадена открыли огонь по застигнутым врасплох защитникам Шелленберга, вынудив их перестроиться. Войска Мальборо на левом фланге союзников, поддержанные спешившимися английскими драгунами, преодолели слабо защищённый бруствер и оттеснили защитников к вершине холма, приведя их в замешательство.

В рядах франко-баварской армии началась паника, Мальборо бросил в погоню за отступающими войсками 35 эскадронов кавалерии и драгун, которые безжалостно рубили вражеских солдат под крики «Убивайте, убивайте и уничтожайте!» Понтонный мост через Дунай рухнул под их тяжестью, и многие солдаты Арко, большинство из которых не умели плавать, утонули. Многие другие, оказавшиеся отрезанными на северном берегу Дуная, спасались бегством в зарослях тростника, тщетно пытаясь укрыться от сабель союзников. Некоторые направились в деревню Зиргесхайм, стремясь добраться до лесистых холмов за ней. Только на западе Мальборо смог разглядеть несколько франко-баварских батальонов, которые в относительном порядке переправлялись через Дунай у моста в Донаувёрте, прежде чем на поле боя опустилась тьма.

В ту ночь, когда город был покинут полковником Дюборде, курфюрст, прибывший на поле боя с подкреплением и увидевший бегство и резню своих лучших солдат, вывел свои гарнизоны из Нойбурга и Ратисбона и отступил за реку Лех недалеко от Аугсбурга.

Потери англо-австро-голландской армии составили 1342 убитыми и 3699 ранеными, а французы и баварцы потеряли 5000 убитыми и ранеными и 3000 пленными. Среди погибших союзников было 6 генерал-лейтенантов, 4 генерал-майора и 28 бригадных генералов, полковников и подполковников, что свидетельствует о том, что генералы и полковники лично вели своих солдат в бой. Сражение при Шелленберге стало рекордным среди сражений Войны за испанское наследство по числу погибших старших офицеров. Союзники захватили 16 орудий, обоз и все полковые знамена, кроме знамени Красного гренадерского полка де ла Колони.

Каттс приказал бригаде Роу атаковать. Английская пехота бесшумно подошла к Бленхейму на расстояние 150 м. Шотландская бригада Джеймса Фергюсона поддержала левый фланг Роу и двинулась к баррикадам между деревней и рекой, которые защищали французские драгуны. Когда расстояние между ними сократилось до 30 м, французы дали залп. Роу приказал своим людям не открывать огня, пока он не ударит шпагой по частоколу, но когда он шагнул вперед, чтобы подать сигнал, то был смертельно ранен. Уцелевшие бойцы передовых рот сомкнули ряды и бросились вперед. Небольшие отряды прорвали оборону, но повторные залпы французов заставили англичан отступить с большими потерями. Когда атака захлебнулась, восемь эскадронов элитного французского полка под командованием швейцарца генерал-лейтенанта графа Беата Жака II де Цурлобена (1656–1704) атаковали английские войска, ударив по незащищенному флангу собственного полка Роу. Гессенская бригада Уилкса, находившаяся неподалеку в болотистой траве у кромки воды, стойко держалась и отразила атаку непрерывным огнем, позволив англичанам и гессенцам перестроиться и начать новую атаку. Хотя союзники снова были отбиты, эти упорные атаки на Бленхейм в конце концов принесли свои плоды, заставив генерал-лейтенанта Филиппа де Клерамбо, маркиза де Паллюо, командовавшего резервными батальонами, запаниковать и совершить самую серьезную ошибку за весь день. Не посоветовавшись с Талларом, Клерамбо приказал своим резервным батальонам войти в деревню, нарушив баланс французских позиций и сведя на нет численное превосходство французов. «Люди были так тесно прижаты друг к другу, – писал Мероде-Вестерлоо, – что не могли даже стрелять, не говоря уже о том, чтобы получать или выполнять какие-либо приказы». Мальборо, заметив эту ошибку, отменил план Каттса начать третью атаку и приказал ему просто сдерживать противника в пределах Бленхейма. Здесь не более 5000 солдат союзников смогли сдержать вдвое превосходящее число французских пехотинцев и драгун.

На правом фланге союзников прусские и датские войска принца Евгения отчаянно сражались с численно превосходящими войсками Максимилиана и Марсена. Леопольд I, принц Ангальт-Дессауский, повел четыре бригады через Небель на штурм хорошо укрепленной позиции Лютцингена. Здесь Небель был меньшим препятствием, но мощная батарея, расположенная на окраине деревни, обеспечивала хороший простор для обстрела по открытой местности, простиравшейся до деревушки Швенненбах. Как только пехота пересекла ручей, ее атаковали пехотинцы генерал-лейтенанта графа Алессандро Маффеи (1662–1730), а также по ней открыли огонь баварские орудия, расположенные как перед деревней, так и анфиладой на опушке леса справа. Несмотря на тяжелые потери, пруссаки попытались взять штурмом большую батарею, в то время как датчане под командованием генерал-лейтенанта графа Йобста фон Шолтена (1647–1721) попытались выбить французскую пехоту из рощи за деревней. В то время как союзная пехота вела ожесточенный бой, кавалерия принца Евгения пробиралась через Небель. После первоначального успеха его первая линия кавалерии под командованием австрийского генерала кавалерии принца Максимилиана Ганноверского (1666–1726) была оттеснена второй линией кавалерии Марсена и в смятении вынуждена была отступить за Небель. Уставшие французы не смогли развить свой успех. Без поддержки кавалерии и под угрозой окружения прусская и датская пехота были вынуждены отступить за Небель. Паника охватила часть войск принца Евгения, когда они переправлялись через ручей. Баварцы захватили 10 знамен пехоты и взяли сотни пленных. Но принц Евгений и принц Максимилиан Ганноверский смогли восстановить порядок. Собрав свои войска под Швенненбахом – далеко за пределами их исходного пункта, – принц Евгений приготовился ко второй атаке во главе эскадронов второй линии под командованием герцога Эберхарда Луи Вюртембергского (1676–1733). И снова они попали под перекрестный огонь артиллерии в Лютцингене и Оберглаухайме и были отброшены в беспорядке. Датская и прусская пехота атаковала во второй раз, но не смогла продолжить наступление без поддержки кавалерии и снова отступила за ручей.

Тем временем Мальборо готовился пересечь Небель. Бригада гессенцев и ганноверцев под командованием Халсена и британская бригада генерал-лейтенанта графа Джорджа Хамильтона Оркнейского (1666–1737) переправились через ручей при поддержке спешившихся британских драгун и десяти эскадронов британской кавалерии. Это прикрытие позволило голландской, британской и немецкой пехоте генерал-лейтенанта Чарльза Черчилля (1656–1714), а также другим кавалерийским подразделениям продвинуться вперед и построиться на равнине за его пределами. Мальборо расположил свои пехотные батальоны по-новому, с промежутками, достаточными для того, чтобы кавалерия могла свободно перемещаться между ними. Он приказал строю двигаться вперед. И снова его атаковала кавалерия Цурлаубена, намереваясь разгромить английскую кавалерию Генри Ламли, которая обеспечивала связь между колонной Каттса перед Бленхеймом и пехотой Черчилля. Когда элитная французская кавалерия атаковала, им противостояли пять английских эскадронов под командованием полковника Фрэнсиса Палмса. К ужасу французов, их кавалерия была отброшена назад, и ее преследовали далеко за рекой Маулвейер, протекающей через Бленхейм. Пальмс попытался развить свой успех, но был отброшен другой французской кавалерией и мушкетным огнем с окраин Бленхейма. Тем не менее Таллар был встревожен неудачей Цурлаубена и срочно поскакал через поле боя, чтобы попросить Марсена о подкреплении; но из-за сильного давления со стороны принца Евгения, чья вторая атака была в самом разгаре, Марсен в помощи отказал. Пока Таллар совещался с Марсеном, Клерамбо отвел в Бленхейм большую часть своей пехоты. Таллард оставил только девять батальонов пехоты у дороги на Хехштедт, чтобы противостоять скоплению войск противника в центре. Кавалерия Цурлаубена устремилась вперед по пологому склону к Небелю, но атакам не хватало координации, и непрерывные залпы пехоты союзников привели французских всадников в замешательство. Во время этой атаки Цурлаубен был смертельно ранен и через два дня скончался. Датская кавалерия под командованием Карла Рудольфа, герцога Вюртемберг-Нойенштадтского (1667–1742), медленно переправлялась через Небель близ Оберглаухайма. Преследуемые пехотой Марсена близ деревни, датчане были отброшены за ручей. Голландской пехоте графа Хорна удалось оттеснить французов от кромки воды, но было очевидно, что прежде чем Мальборо сможет предпринять свои основные усилия против Таллара, необходимо захватить Оберглаухайм. Он перенес основные усилия на участок между Бленхеймом и Оберглау. Французы предприняли с западного склона контратаку кавалерии, чтобы опрокинуть конницу англичан до того, как она пройдет заболоченный участок. Но она была отражена с помощью нескольких резервных эскадронов. Одиннадцать батальонов из Ганновера под командованием князя Антона Гюнтера фон Гольштейн-Бека (1666–1744) форсировали Небель напротив Оберглау, где попали под мощный удар оборонявшейся там ирландской бригады французской армии, солдаты которой обратили их в бегство. Ирландцы прорвали боевые порядки союзников, но попали под фланговый удар английской кавалерии, а затем были смяты тремя батальонами ганноверской пехоты.

Граф Хорн приказал князю Гольштейн-Беку захватить деревню, но две его голландские бригады были разбиты французской и ирландской бригадами, захватившими в плен тяжело раненного Гольштейн-Бека. Исход битвы был на волоске. Если бы голландская колонна Гольштейн-Бека была уничтожена, армия союзников разделилась бы надвое: крыло принца Евгения было бы изолировано от крыла Мальборо. Марсен приказал своей кавалерии отойти от принца Евгения и повернуть направо, к открытому флангу пехоты Черчилля, выстроенной перед Унтерглау. Мальборо, который пересек Небель по импровизированному мосту, приказал ганноверским батальонам Хюлсена поддержать голландскую пехоту. Также были вызваны 9-орудийная артиллерийская батарея и голландская кавалерийская бригада, но вскоре кавалерия оказалась под давлением более многочисленных эскадронов Марсена. Мальборо попросил принца Евгения передать ему кирасирскую бригаду графа Хендрика Фуггера, чтобы помочь отразить удар французской кавалерии, и тот удовлетворил эту просьбу. Хотя между эскадронами Фуггера и Марсена пролегал ручей Небель, французы были вынуждены сменить фронт, чтобы отразить эту новую угрозу, что помешало Марсену ударить по пехоте Мальборо. Кирасиры Фуггера бросились в атаку и отбросили эскадроны Марсена. При поддержке батарей Блада гессенская, ганноверская и голландская пехота оттеснила французов и ирландцев обратно в Оберглаухайм, чтобы они не могли снова угрожать флангу Черчилля, когда он двинулся на Таллара.

К 16:00, когда значительная часть франко-баварской армии была осаждена в Бленхейме и Оберглау, центр союзников в составе 81 эскадрона (9 эскадронов были переведены из колонны Каттса) при поддержке 18 батальонов прочно стоял против французской линии из 64 эскадронов и 9 батальонов новобранцев. Теперь в сражении наступила пауза: Мальборо хотел атаковать одновременно по всему фронту, а принцу Евгению после второй неудачной атаки требовалось время для перегруппировки.

Сразу после 17:00 все было готово к атаке. Две линии кавалерии Мальборо выдвинулись на передний край, за ними шли две линии пехоты. Мероде-Вестерлоо попытался вывести часть французской пехоты, скопившуюся в Бленхейме, но Клерамбо приказал войскам вернуться в деревню. Французская кавалерия снова атаковала первую линию союзников – английские и шотландские эскадроны Ламли и голландские и немецкие эскадроны графа фон Хомпеша. Эскадронам Талларда, которым не хватало поддержки пехоты и которые были утомлены, тем не менее удалось оттеснить первую линию союзников до линий пехоты. Мальборо приказал второй линии кавалерии союзников под командованием ганноверского генерал-майора Куно Джошуа фон Бюлова (1658–1733) и британского генерал-лейтенанта норвежца Фридриха Иоганн фон Ботмер (1658–1729) наступать. Она прорвалась через центр и разгромила уставшую кавалерию Таллара. Когда французская кавалерия обратилась в бегство, оставшиеся 9 французских пехотных батальонов сражались с отчаянной отвагой, пытаясь выстроиться в каре, но были расстреляны огнем артиллерии Блада с близкого расстояния и ружейным огнем пехоты. Мероде-Вестерлоо позже писал, что «французские пехотинцы погибли все до единого там, где стояли, прямо на открытой равнине, никем не поддерживаемые».

Большая часть отступающих войск Таллара направилась к Хехштедту, но они не стали защищать город, а бросились в Дунай, где утонуло до 3000 французских всадников. Другие были убиты преследующей кавалерией союзников. Маркиз де Грюньян попытался контратаковать с небольшим отрядом кавалерии, но был разбит. Уже во французском лагере Таллар призывал войска остановиться и сражаться, но он был захвачен толпой отступающих в сторону Зондерхайма. Окруженный эскадроном гессенцев, Таллар сдался подполковнику де Бойненбургу, адъютанту принца Гессен-Кассельского, и был отправлен под конвоем в Мальборо, который приветствовал французского главнокомандующего словами: «Мне очень жаль, что такое жестокое несчастье постигло солдата, к которому я испытываю глубочайшее уважение».

Тем временем союзники вновь атаковали баварскую укрепленную деревню Лютцинген. Принц Евгений был раздражен действиями своей кавалерии, третья атака которой провалилась. Ему даже пришлось застрелить двух своих кавалеристов, чтобы предотвратить всеобщее бегство. Затем, с отвращением заявив, что он желает «сражаться среди храбрецов, а не среди трусов», принц Евгений пошел в атаку вместе с прусской и датской пехотой, как и Леопольд I, принц Ангальт-Дессауский, размахивая полковым знаменем, чтобы воодушевить войска. Пруссаки захватили большую баварскую батарею. За деревней датчане Шолтена разбили французскую пехоту в рукопашной штыковой схватке. Когда они увидели, что центр прорван, Максимилиан и Марсин решили, что битва проиграна. Они бежали с поля боя, хотя и в лучшем порядке, чем французы Таллара. Попытки организовать силы союзников, чтобы предотвратить отход Марсена, провалились из-за истощения кавалерии и возникшего на поле боя.

Мальборо приказал своему младшему брату Чарльзу Черчиллю направить дополнительные силы пехоты на штурм Бленхейма. Пехота графа Оркнейского, английская бригада Гамильтона и ганноверцы двинулись по вытоптанной пшенице к домам и после жестоких рукопашных боев постепенно оттеснили французов к центру деревни. Последней линией обороны стал обнесенный стеной церковный двор. Также на штурм Бленхейма были посланы спешившиеся драгуны лорда Джона Хэя и Чарльза Росса, но они были остановлены контратакой полков Артуа и Прованса под командованием полковника де ла Сильвьера. Ганноверцы полковника Бельвиля были брошены в бой, чтобы подкрепить драгун, которые снова пошли в атаку. Многие дома уже горели, закрывая сектор обстрела и вынуждая защитников покинуть свои позиции. Услышав шум сражения в Бленхейме, Таллар отправил сообщение Мальборо, в котором предлагал отдать приказ гарнизону покинуть поле боя. «Сообщите месье Таллару, – ответил Мальборо, – что в том положении, в котором он сейчас находится, он не может командовать».

Французская пехота упорно сражалась, удерживая свои позиции в Бленхейме, который со всех сторон атаковали три британских генерала: Каттс, Черчилль и Оркни. Французы капитулировали только под угрозой расстрела из орудий с близкого расстояния. Только в 21:00 маркиз де Бланзак, взявший на себя командование, капитулировал. Около 10 000 лучших пехотинцев Франции сложили оружие.

Тем временем Мальборо продолжал преследование разбитого врага. Остановившись на мгновение, он нацарапал на обороте старого счета из таверны записку, адресованную своей жене Саре: «У меня нет времени говорить больше, но я прошу вас исполнить мой долг перед королевой и сообщить ей, что ее армия одержала славную победу».

Разгром был полный. Франко-баварская армия как организованная сила перестала существовать. Она потеряла 6000 убитыми и утонувшими, 7000 ранеными и 14 190 пленными. Еще 7000 французов и баварцев дезертировали. Потери союзников составили 4542 убитыми, 7942 ранеными и 500 пленными. Французы и баварцы потеряли всю артиллерию и обоз.

В битве при Бленхейме был развеян миф о непобедимости французской армии. Рухнули надежды Людовика XIV на скорое и победоносное завершение войны. Мероде-Вестерлоо полагал, что французы проиграли сражение из-за того, что переоценили боевые качества своей армии и неудачно расположили войска на поле боя. Кроме того, ряд частей французской армии состояли из новобранцев и легко поддавались паники.

Вскоре после победы при Бленхейме союзники заняли Мюнхен, Аугсбург и оставшуюся территорию Баварии. По договору в Либесхайме, заключенному 7 ноября 1704 года, Бавария до конца войны оставалась под военной оккупацией Австрии.

Не имея возможности преследовать французов в день сражения из-за истощения своих сродат, которые всю ночь маршировали, а затем вели тяжелый бой, Мальборо все-таки надеялся навязать Вильруа сражение. Голландский генерал от инфантерии Фредерик Йохан ван Баер, лорд Слангенбург (1645–1713), отличившийся в сражении при Экерене, предложил наступать на Лёвен, который был необходим для обеспечения материально-технического обеспечения армии союзников, если они хотели захватить Брюссель и, возможно, вынудили бы Виллеруа вступить в бой. Мальборо поддержал его план, но попросил Слангебурга убедить Нассау-Оверкирка и генерал-лейтенанта барона Даниэля ван Допффа (1650–1718), которые были против этого плана. Однако Слангебургу не удалось убедить их. Допфф утверждал, что войска будут слишком утомлены и что будет трудно вовремя навести мосты через Гете. Мальборо не стал оспаривать мнение Оверкирка и Допффа и, вместо того чтобы наступать на Левен, предпринял обходное движение к западу от линий Брабанта с 80-тысячным войском, чтобы отрезать Вильруа от Брюсселя. Последовал месяц утомительных маневров, в ходе которых обострились логистические проблемы. Мальборо хотел атаковать французов на их сильных позициях у Диля, недалеко от Ватерлоо, но 30 июля попытка переправиться через Диль провалилась. Последняя попытка, предпринятая в начале августа с использованием фургонов, груженных припасами, чтобы избавиться от зависимости от своих линий связи, вынудила армию Виллеруа занять оборону вблизи Ватерлоо. 18 августа Мальборо впервые предпринял фланговый маневр, но 13-тысячные войска под командованием его брата Чарльза Черчилля были вынуждены повернуть назад, столкнувшись с французами в Сонианском лесу. Отчаявшись, Мальборо теперь планировал фронтальную атаку на сильные позиции французов на реке Исе, притоке Диля. Однако отряд его брата заблудился в лесу, что привело к потере драгоценного времени. В то же время были проведены интенсивные переговоры с голландскими генералами, в частности со Слангенбургом. Они одобрили атаку, но отказались нести какую-либо ответственность за то, что они сочли рискованным предприятием, и выразили недовольство, что Мальборо не сообщил им заранее о своих планах. Они были убеждены, что позиции 70-тысячной французской армии слишком сильные, чтобы их можно было прорвать без больших потерь. Голландцы указали, что они знакомы только с позициями французов на левом фланге, и заявили о необходимости разведать другие позиции, прежде чем принять правильное решение. Однако затраченное на разведку время было равносильно отказу от атаки, поскольку это отложило бы сражение на день, дав французам время для дальнейшего укрепления своих позиций. После этого Мальборо обвинил Слангенбурга в обструкции, а голландец выразил сомнения в соответствии герцога посту Верховного главнокомандующего. Голос голландских генералов нельзя было игнорировать, поскольку армия Мальборо финансировалась Голландией. Разногласия между британскими и голландскими генералами были столь велики, что угрожали союзу между Голландией и Англией. Конфликт был улажен, но Мальборо пришлось довольствоваться захватом крепости Заутлеу и выравниванием линий Брабанта между Заутлеу и Маасом.

Потери французов составили до 3000 убитыми, потери англичан и голландцев – до 200 убитыми и ранеными.

Вандом притворился больным и испытывающим нехватку припасов, чтобы создать впечатление, что он не готов к выступлению. 8 апреля он взял 18 000 пехотинцев и 5000 кавалеристов и ночью двинулся на Кальчинато, достигнув канала Лонато на рассвете 19 апреля. Вандом атаковал австрийские позиции в Кальчинато, которые были хорошо защищены. Недостатком было то, что позиции Монтикьяри и Кальчинато были слишком удалены друг от друга для взаимной поддержки: 12 000 преимущественно прусских солдат в Кальчинато находились в 11 км от своих товарищей в Монтикьяри. Маршал надеялся застать неприятеля врасплох и воспользоваться тем, что принц Евгений ещё находился в Вене, а граф Ревентлов значительно уступал принцу как полководец. Вандом атаковал под покровом ночи, обратив у Лонато-дель-Гарда Вандом в бегство австрийских драгун, прикрывавших левый фланг армии Ревентлова.

Рано утром 19 апреля основная часть французской пехоты перешла канал Лонато в районе Кальчинато, используя ряд спешно наведённых мостов, чтобы занять холм за деревней. Однако австрийцы, заметив манёвры врага, бросили всю кавалерию к этому холму, что позволило им занять холм и разместить на нём 8 батальонов пехоты. Несмотря на то, что Вандом добился внезапности, французам пришлось переправиться через канал, прежде чем двигаться вверх по склону, чтобы атаковать австрийцев. Эта задержка дала фон Ревентлову время организовать оборону, хотя ему мешал тот факт, что большая часть его артиллерии находилась в Гавардо.

Французы начали штурм пехотой. Пройдя овраги под огнём противника, она вступила в ближний бой на правом фланге австрийской армии, обратив противника в бегство. Почти одновременно дрогнули ряды австрийцев на левом фланге. Граф Ревентлов во главе кавалерии предпринял контратаку и остановил французов, но Вандом подтянул резервы и артиллерию и в конце концов разгромил австрийскую армию и захватил Кальчинато. Австрийцы вначале отступали организованно, но вскоре порядок ослаб.

Маршал преследовал беспорядочным отступавших австрийцев до реки Кьезе. Он также развернул войска в районе Сало и Гавардо. Вечером в день битвы Евгений Савойский снова присоединился к армии. Он собрал войска и повел их в направлении Тренто. Евгений Савойский воспользовался случаем, чтобы еще раз указать императору на необходимость своевременного подкрепления и пополнения запасов. Хотя Вандом захватил Гавардо и Сало и оттеснил австрийские войска в долину Трентино, принц Евгений вернулся вовремя, чтобы сплотить их. Затем он повел армию вокруг озера Гарда в провинцию Верона. Король Людовик XIV написал в письме к кардиналу де Нуаиллю, что он «не мог и надеяться на более счастливое и славное преимущество в начале этой кампании, чем то, что мой двоюродный брат герцог Вандом с блеском добыл в Италии». Однако после того, как Вандом с частью итальянской армии был отозван во Фландрию после разгрома французов в битве при Рамильи, французы не смогли воспользоваться плодами победы при Кальчинато. Австрийская армия в Италии была существенно усилена. Англия и Голландия оплатили еще 20 000 немецких вспомогательных войск, одновременно возобновив существующее соглашение о союзе с Пруссией.

Французы потеряли 500 убитыми и ранеными, а австрийцы – от 3000 до 7000 убитыми, ранеными и пленными, в том числе 2000 пруссаков, 6 орудий, 25 знамен и 12 штандартов.

В Тавье Вильруа разместил два батальона Гредер-Свиссского полка. Позиция была защищена заболоченной местностью на реке Мехен, что препятствовало обходу союзников с фланга. На открытой местности между Тавье и Рамильи маршал разместил 82 эскадрона под командованием генерал-лейтенанта маркиза Луи де Гвискара (1651–1720) при поддержке нескольких бригад французской, швейцарской и баварской пехоты. Вдоль линии горного хребта Рамильи – Оффус – Отре-Эглиз Вильруа расположил валлонскую и баварскую пехоту при поддержке 50 эскадронов баварской и валлонской кавалерии курфюрста Баварии Максимилиана II Эммануила, размещенных позади на плато Мон-Сент-Андре. Рамильи, Оффус и Отре-Эглиз были заняты войсками и укреплены: переулки были забаррикадированы, а в стенах были проделаны бойницы для мушкетов. Виллеруа поставил сильные батареи вблизи Рамильи. Эти орудия полностью прикрывали подходы к плато Жандренуй, по которому должна была пройти англо-голландская пехота.

Мальборо, однако, заметил несколько слабых мест в позиции французов. Тактически Вильруа важно было занять Тавье на правом фланге и Отре-Эглиз – на левом, но из-за этого пришлось чрезмерно растянуть свои силы. Вогнутое расположение армии Вильруа по отношению к армии союзников давало Мальборо возможность сформировать более компактную линию, выстроенную более коротким фронтом между «рогами» французского полумесяца, и сконцентрировать силы для главного удара. Хотя у Виллеруа была возможность охватить фланги союзной армии, когда они разворачивались на плато Жандренуй, Мальборо решил, что обычно осторожный французский командующий даст оборонительное сражение вдоль линии хребта.

Мальборо предпринял ряд сильных демонстративных атак против их центра и северного фланга французов, но главный удар собирался нанести против южного фланга, не прикрытого естественными препятствиями. В 13:00 батареи союзников открыли огонь. Затем две колонны союзников атаковали фланги французской армии. На юге 4 голландских батальона атаковали деревушку Франкене. Небольшой швейцарский гарнизон в деревне, застигнутый врасплох и не получивший поддержки пехотных батальонов, отступил к деревне Тавье, откуда французская пехота создавала угрозу флангам голландских и датских эскадронов. Но едва отступавшие швейцарцы присоединились к своим товарищам в Тавье, как голландские гвардейцы возобновили атаку. Бои в переулках и коттеджах вскоре переросли в ожесточенную рукопашную схватку, но превосходство голландцев в огневой мощи решило дело. Французский полковник де ла Колони вспоминал: «Эта деревня была местом начала сражения, и бои там были почти такими же кровопролитными, как и все остальные сражения, вместе взятые». Примерно к 15:00 швейцарцы были выбиты из деревни в болота.

Вильруа перебросил на атакованные участки подкрепления со своего правого фланга, тогда как союзники направили на юг основные силы своей кавалерии. Вильруа попытался отбить селение Тавье силами 14 эскадронов драгун в пешем строю. Поскольку местность там была благоприятна для действий кавалерии, союзники, атакуя в конном строю, почти уничтожили эти эскадроны и овладели Тавье и возвышенностью Отомон, господствовавшей над местностью. Около пяти часов дня все французское правое крыло, лишенное поддержки пехоты, распалось и начало бегство на северо-запад.

Правый фланг Виллеруа погрузился в хаос. Узнав об этом, де Гвискар приказал немедленно атаковать 14 эскадронами французских драгун и двумя батальонами швейцарского полка «Гредер», но атака была плохо скоординирована и провалилась, поскольку части вступали в бой не одновременно. Мальборо бросил в Тавье спешенных голландских драгун, которые вместе с гвардейцами и 2 орудиями открыли интенсивный огонь из мушкетов и картечи. Полковник д’Обиньи, возглавлявший свой полк, был смертельно ранен. Когда французы дрогнули, передовые эскадроны датской кавалерии принца Вюртемберга обрушились на незащищенный фланг франко-швейцарской пехоты и драгун. Де ла Колони со своим полком красных гренадеров и кельнскими гвардейцами получил приказ выдвинуться к югу от Рамильи, чтобы поддержать слабеющую контратаку на деревню. Но когда он прибыл, все погрузилось в хаос: «Едва мои войска успели переправиться, как драгуны и швейцарцы, которые шли впереди нас, бросились врассыпную на мои батальоны… Мои товарищи развернулись и бежали вместе с ними».

Тем временем граф Оркнейский переправил первую линию английских войск через Малую Гите и атаковал Оффус и Отре-Эглиз. Вильруа, стоявший неподалеку от Оффуса, начал наступление, перебросив батальоны из своего центра для усиления левого фланга, подтянув для их замены дополнительные силы с и без того ослабленного правого фланга.

Когда английские батальоны спускались по пологому склону заболоченной долины Малой Гите, их встретила валлонская пехота генерал-майора де ла Гиша, посланная из Оффуса. После сосредоточенных залпов, повлекших за собой тяжелые потери среди красных мундиров, валлоны в полном порядке отступили к линии хребта. Англичанам потребовалось некоторое время, чтобы перестроить свои ряды за рекой и двинуться вверх по склону к домам и баррикадам на гребне. Но была угроза, что англичане прорвутся через линию деревень и выйдут на открытое плато Мон-Сент-Андре. Тогда они могли подвергнуться атаками баварских и валлонских эскадронов курфюрста Максимилиана, располагавшихся на плато. Хотя английской кавалерии Генри Ламли удалось преодолеть болотистую местность вокруг Малой Гите, Мальборо вскоре стало ясно, что в достаточном количестве кавалерии здесь не будет и что сражение на правом фланге союзников выиграть невозможно. Поэтому герцог отказался от атаки на Оффус и Эглиз. Чтобы убедиться, что граф Оркнейский подчинился приказу об отступлении, Мальборо лично отправил к нему Кадогана. Несмотря на протесты графа, Кадоган настоял на отступлении, и войска отошли на исходные позиции на краю плато Жандренуй. Демонстративная атака достигла своей цели. Вильруа лично послал сюда крупные отряды конницы и пехоты, которые ранее должны были принять участие в решающей битве к югу от Рамильи.

Тем временем развивалось наступление голландцев на Рамильи. Младший брат Мальборо, генерал инфантерии Чарльз Черчилль, приказал четырем пехотным бригадам атаковать деревню. В штурме участвовали 12 батальонов голландской пехоты под командованием генерал-майоров Шолтена и Спарре; две бригады саксонцев под командованием графа Шуленбурга; шотландская бригада на голландской службе под командованием генерал-майора герцога Джона Кемпбелла Аргайла (1680–1743) и бригада швейцарских протестантов. 20 французских и баварских батальонов в Рамильи при поддержке ирландцев из полка драгун Клэра, которые сражались в качестве пехоты и захватили знамя британского 3-го пехотного полка, и небольшой бригады кельнской и баварской гвардии под командованием маркиза де Маффеи, оказавшие решительное сопротивление и поначалу отбросивших атакующих с тяжелыми потерями.

Видя, что Шолтен и Спарре колеблются, Мальборо приказал британскому и датскому батальонам второй линии графа Оркнейского двигаться на юг, к Рамильи. Их скрывала небольшая возвышенность, и их командир, бригадный генерал Ван Палландт, приказал оставить полковые знамена на краю плато, чтобы убедить своих противников, что они все еще находятся на исходных позициях. Французы не догадывались, что Мальборо бросил все силы против Рамильи и открытой равнины на юге. Вильруа тем временем продолжал перебрасывать дополнительные пехотные резервы в противоположном направлении, к своему левому флангу. Лишь через некоторое время он обратил внимание на едва заметное изменение расстановки сил союзников.

Около 15:30 Оверкирк выдвинул свои эскадроны на открытую равнину для поддержки атаки пехоты на Рамильи. 48 голландских эскадронов, поддерживаемые с левого фланга 21 датским эскадроном под командованием графа Тилли и генерал-лейтенантов Хомпеша, д’Овернь, Остфрисланда и Допффа, медленно двигались навстречу врагу, прежде чем перейти на рысь перед самой атакой. Французский генерал-лейтенант маркиз Антуан де Пас де Фекьер (1648–1711) так описал эту сцену: «Они наступали четырьмя линиями… По мере приближения они выдвигали свои вторую и четвертую линии в промежутки между первой и третьей линиями, так что, когда они наступали на нас, они образовывали только один фронт, без каких-либо промежутков». Это не позволяло французской кавалерии выполнить фланговые маневры.

В первом столкновении преимущество было на стороне голландских и датских эскадронов, имевших численное превосходство. К тому же Вильруа лишил свою кавалерию пехоты, что позволило кавалерии Оверкерка отбросить первую линию французской кавалерии в некотором беспорядке к эскадронам второй линии. Эта линия фронта также подверглась сильному давлению и отступила к третьей линии кавалерии и нескольким батальонам, все еще остававшимся на равнине. Но эти французские всадники были одними из лучших в армии Людовика XIV – кавалерией Королевского двора, и их поддерживали 4 элитные эскадрона баварских кирасир. Под командованием де Гвискара французская кавалерия сплотилась и отбросила эскадроны союзников. На правом фланге Оверкирка, недалеко от Рамильи, десять его эскадронов нарушили строй и были рассеяны, устремившись в тыл, чтобы восстановить порядок. Левый фланг союзников, наступавших на Рамильи, остался незащищенным. Несмотря на отсутствие поддержки пехоты, де Гвискар бросил свою кавалерию вперед, пытаясь расколоть армию союзников надвое.

Центр англо-голландской армии оказался в опасном положении, но Мальборо быстро оценил ситуацию и направил кавалерию на правое крыло для усиления своего центра, оставив только английские эскадроны для поддержки атаки графа Оркнейского. Благодаря дыму от боя и благоприятной местности эта передислокация не была замечена Вильруа, который не предпринял попыток перебросить ни один из своих 50 неиспользуемых эскадрилий. Пока он ждал прибытия свежих подкреплений, Мальборо бросился в бой, собрав часть голландской кавалерии, которая была в замешательстве. Но его личное вмешательство едва не привело к его гибели. Несколько французских всадников, узнав герцога, бросились на него. Лошадь Мальборо упала, и герцог был сброшен на землю. Но его успели поднять и посадить на лошадь, а шотландская пехота генерал-майора Роберта Мюррея (ум.1719) отбросили преследующих французов.

Оверкирк и Тилли восстановили порядок в расстроенных эскадронах и повели их в новую атаку, пока герцог распределял кавалерийские подкрепления, прибывшие с правого фланга.

Было около 16:30, и две армии находились в тесном контакте по всему фронту протяженностью 6 км. В этот момент прибытие переброшенных с правого фланга эскадронов склонило чашу весов в пользу союзников. Уставшие и понесшие большие потери эскадроны Гвискара, сражавшиеся на равнине, оказались под угрозой, когда их правый фланг был опасно оголен, и справа от их линии образовалась роковая брешь. Воспользовавшись этой брешью, датская кавалерия Вюртемберга устремилась вперед, чтобы ударить во фланг кавалерии Королевского двора, внимание которой было почти полностью сосредоточено на сдерживании голландцев. Продвигаясь вперед почти без сопротивления, 21 датский эскадрон перестроился позади французов в районе гробницы Оттомонда, направляясь на север через плато Мон-Сент-Андре к открытому флангу армии Вильруа. Когда было уже слишком поздно, французский маршал попытался передислоцировать свои 50 неиспользуемых эскадронов, но отчаянная попытка выстроиться в линию фронтом на юг от Оффуса до Мон-Сент-Андре провалилась из-за обоза и палаток французского лагеря, оставленных там после первоначального развертывания. Мальборо приказал своей кавалерии двинуться вперед против французских и баварских всадников, значительно уступавших ей в численности. Правый фланг де Гвискара, лишенный поддержки пехоты, больше не мог сопротивляться натиску и, повернув лошадей на север, был разбит и бежал в полном беспорядке. Даже свежие эскадроны, которые Вильруа спешно выстраивал позади Рамильи, не смогли противостоять натиску. «Мы не прошли и сорока ярдов при отступлении, – вспоминал капитан Питер Дрейк, ирландец, служивший у французов, – когда слова sauve qui peut (спасайся. – фр.) пронеслись по большей части, если не по всей армии, и привели всех в замешательство». В Рамильи пехота союзников, теперь усиленная английскими войсками, переброшенными с севера, наконец, осуществила прорыв. Пикардийский полк устоял, но был зажат между шотландско-голландским полком полковника Бортвика и английским подкреплением. Бортвик был убит, как и генерал-майор (маршал лагеря) Чарльз О’Брайен (1673–1706), ирландский виконт Клэр на французской службе, сражавшийся во главе своего полка. Маркиз де Маффеи предпринял последнюю попытку выстоять со своими баварскими и кельнскими гвардейцами, но это оказалось тщетным.

Дороги, ведущие на север и запад, были забиты беглецами. Теперь граф Оркнейский послал свои английские войска обратно через реку Малая Гите снова штурмовать Оффус, где пехота де ла Гиша в суматохе начала отходить. Справа от пехоты полк «Шотландских серых» из бригады лорда Джона Хэя также переправился через реку и атаковал французский Королевский полк. «Наши драгуны, – писал Джон Дин, – ворвались в деревню… учинили ужасную резню противнику». Баварские конные гренадеры и гвардия курфюрста отступили и образовали щит вокруг Вильруа и Максимилиана, но были рассеяны кавалерией Ламли. Застряв в толпе беглецов, бежавших с поля боя, маршал и курфюрст чудом избежали пленения британским генерал-лейтенантом Корнелиусом Вудом (1636–1712), который, не зная, кто они такие, был вынужден довольствоваться пленением двух баварских генерал-лейтенантов. Далеко на юге остатки бригады де ла Колони направились в противоположном направлении к удерживаемой французами крепости Намюр.

Французы не смогли выстроить новую линию обороны и стали отступать. На французском левом фланге союзники овладели селением Отр-Эглиз. Французское отступление превратилось в бегство, в ходе преследования союзники захватили 80 знамён, 52 орудия, понтонный инженерный парк и почти весь обоз. Лишь небольшой части французской армии удалось относительно организованно отступить к Жодуану и Вавру.

В результате поражения при Рамильи французам пришлось уйти из Испанских Нидерландов, оставив города Лёвен (25 мая), Брюссель (28 мая), Антверпен (6 июня), Брюгге и Гент. Сопротивлялись только Люксембург, Монс (до 20 октября 1709 года) и Намюр. 4 июля Оверкирк захватил порт Остенде, открыв прямой путь к Ла-Маншу для связи и снабжения. Все эти города Испанских Нидерландов провозгласили австрийского кандидата на испанский престол эрцгерцога Карла, будущего императора Священной Римской империи Карла VI (1685–1740), как их суверена. Король Людовик XIV вынужден был перебросить во Фландрию войска из Италии под командованием Вандома, сменившего Вильруа. Это помогло Евгению Савойскому снять осаду Турина. Когда распространилась весть о победе союзников, войска Пруссии, Гессена и Ганновера, долгое время удерживаемые своими правителями от участия в войне, с готовностью присоединились к преследованию разбитых французских и баварских войск.

Моральный дух армии Вильруа был сломлен. По словам маршала Виллара, поражение французов при Рамилье было «самым позорным, унизительным и катастрофическим из всех поражений». Людовик XIV начал искать способы положить конец войне, которая быстро превращалась в разорительную для Франции.

Союзники потеряли 1066 убитыми (в том числе 716 голландцев) и 2597 ранеными (в том числе 1712 голландцев). Потери французов и находившихся в рядах французской армии остатков баварской армии курфюрста Максимилиана составили, по одним данным, 7000 убитыми и ранеными, 6000 пленными и 2000 пропавшими без вести, по другим данным – 12 087 убитыми и ранеными и 9729 пленными. Французы потеряли 52 орудия, 80 знамен и большую часть обоза. Кроме того, много французских солдат дезертировали.

Сражение началось в 10 часов утра 7 сентября с артиллерийской перестрелки, но австрийские орудия не оказали особого воздействия на французские укрепления, и около 11:00 утра принц Евгений отдал приказ о всеобщем штурме. Он разделил свои войска на восемь колонн, каждая из которых разделилась на две линии, оставив между ними промежутки для артиллерии. Австрийский фельдмаршал-лейтенант принц Иоганн Саксен-Готский (1677–1707) командовал правым флангом, Карл Вюртембергский – левым, а Леопольд Ангальт-Дессауский – центром. После трёх неудачных атак прусская пехота во главе с Леопольдом I, князем Ангальт-Дессау, прорвала французский правый фланг, воспользовавшись тем, что у неприятеля закончились боеприпасы. Хотя Карл Вюртембергский прорвался слева, остальная часть армии была задержана, прежде чем повторные атаки Леопольда, поддержанные вылазкой под командованием фон Дауна, в конце концов заставили французов отступить. Две попытки французов закрыть пробитую пруссаками брешь закончились неудачей, и армия принца Евгения стала одерживать верх. Тогда комендант Турина Вирих Филипп фон Даун приказал гарнизону города сделать вылазку и ударить по левому крылу французской армии. После этой вылазки французы обратились в бегство, и сотни солдат утонули в Доре-Рипариа, пытаясь спастись. В начале второй половины дня австрийские войска, чтобы не терять инициативы, начали движение к Пинероло.

Франко-испанские потери составили 9800 человек, в том числе 6000 пленными. Маршал Фердинанд де Марсен, советник герцога Орлеанского, был смертельно ранен и умер в плену на следующий день. Герцог Орлеанский был ранен. Австрийцы, пруссаки и савойцы потеряли 3246 человек, включая 52 офицеров и 892 солдат убитыми и 182 офицеров и 2120 солдат ранеными. В качестве трофеев им достались 146 пушек, 40 осадных полевых орудий, 50 мортир и французский обоз.

Принц Евгений назвал освобождение Турина самой блестящей кампанией войны в Италии. После этой победы Виктору Амадею удалось вернуть себе большую часть Пьемонта. Разгром французской армии в сражении при Турине позволил союзникам вторгнуться в Южную Францию, из которой пришлось отступить после неудачной осады Тулона в июле – августе 1707 года. После этого на итальянском театре боевые действия не велись вплоть до самого заключения Утрехтского мирного договора в 1713 году. Между сторонами было заключено перемирие. В марте 1707 года австрийский император Иосиф I (1678–1711), несмотря на возражения Англии и Голландии, подписал Миланскую конвенцию с Францией, положившую конец войне в Северной Италии. В обмен на передачу Австрии Милана и Мантуи французские и испанские войска были репатриированы со всем своим снаряжением. Значительная часть из них была отправлена на юг Франции, где они помогли отразить нападение союзников на французскую военно-морскую базу в Тулоне в июле. В апреле Иосиф захватил находившееся под властью Испании Неаполитанское королевство, впервые за два столетия сделав Австрию доминирующей державой в Италии.

Союзники свернули лагерь рано утром 25 апреля и после долгого и утомительного марша достигли Альмансы. Бервик выстроил свою армию в две линии, прямо перед городом, с пехотой в центре и французской и испанской кавалерией на флангах.

Ввиду недостатка кавалерии граф Голуэй образовал крылья боевого порядка из частей пехоты и кавалерии попеременно, что и стало главной причиной его поражения. Французская конница превосходила союзную численностью и боевой подготовкой.

Несмотря на явное численное превосходство неприятеля, Голуэй начал атаку в середине дня после короткой артиллерийской перестрелки. Его пехота успешно оттеснила войска Бурбонов в центре и, тесня французов, достигла Альмансы. Но между ней и португальскими войсками справа под командованием 63-летнего генерала маркиза Антонио Луиса де Соуса Минаса (1644–1721) образовалась брешь. Увидев это, франко-испанская кавалерия атаковала. В отчете Бервика говорится, что португальцы храбро сражались некоторое время, но в конце концов потерпели поражение и бежали. Их отступление прикрывали несколько эскадронов под личным командованием Дас Минаса, включая его любовницу, которая сражалась, переодевшись мужчиной, и была убита.

Центр союзников теперь был атакован с трех сторон. Используя оставшуюся кавалерию, Голуэй успешно вывел часть своих войск, в том числе основную часть кавалерии (3500 человек), получив при этом сабельное ранение в лицо, но 13 англо-португальских батальонов потеряли связь с остальной армией. Преследуемые испанской кавалерией, они заняли оборонительную позицию в 12 км от поля боя, но сдались на следующее утро.

Потери англичан и португальцев составили 4000 убитыми и ранеными и 3000 пленными, вся артиллерия и обоз, а франко-испанские потери составили около 2000 убитыми и ранеными.

Победа французов привела к завоеванию ими большей части Испании, и в конечном счете к утверждению династии Бурбонов на испанском престоле в лице Филиппа V.

Вандом запросил у герцога Бургундского разрешения атаковать левым крылом слабое правое крыло союзников. Герцог Бургундский отказал ему, но гонец не смог доставить донесения вовремя. Поэтому герцог Вандом был уверен, что его скоро поддержат атакой на другом фланге. Его войска удлиняли линию, пытаясь охватить фланг союзников, которые тоже пытались удлинить свою линию за счёт подходящих войск, но делали это недостаточно быстро, чтобы предотвратить французскую угрозу.

Мальборо перевёл штаб-квартиру на левый фланг, а принц Евгений командовал правым флангом. На левый фланг герцог поставил 18 только что подошедших гессенских и ганноверских батальонов, а 20 прусских батальонов отвёл в тыл для пополнения боеприпасов. Затем Мальборо направил пруссаков под командованием генерал-фельдмаршала графа Карла фон Лоттума (1650–1719) на правый фланг, на помощь Евгению Савойскому и Кадогану. После этого Мальборо стал разрабатывать план двойного охвата. У него в резерве была 25-тысячная голландская армия фельдмаршала Хендрика ван Нассау-Оверкирка, которая не смогла перебраться через забитые понтонные мосты и была вынуждена использовать каменный мост в городе, что замедлило её прибытие на час. Мальборо приказал принцу Евгению Савойскому организовать кавалерийскую атаку. Кавалеристы дошли до штаб-квартиры герцога Бургундского, но оттуда были вытеснены обратно конными французскими гвардейцами «Дома короля».

Около 18:00 прибыли войска Оверкерка и заняли позицию, чтобы обойти французское правое крыло с фланга. Это произошло в сочетании с двойной атакой Мальборо и принца Евгения. Оверкирк направил две свои передовые пехотные бригады под командованием генерал-майора Коэнраада Века через брешь в лесу, чтобы усилить левый фланг Мальборо, тогда как сам с остальными войсками двинулся по дуге, чуть левее. Однако принц Евгений отправил на левый фланг представителя голландского парламента с приказом атаковать французов. Прибыв туда, Сикко Ван Гослинг (1664–1731) обнаружил измученного Оверкирка. По словам Ван Гослинга, старый фельдмаршал, похоже, не понимал, что надо как можно скорее начать наступление. Разочарованный Ван Гослинг направился к линии из шести батальонов, где столкнулся с генерал-лейтенантом Бенгтом Оксенштерном. Тот тоже не собирался атаковать, мотивируя это тем, что местность слишком пересеченная и лучше подождать атаки французов. Тогда Ван Гослинг решил сам начать атаку и встал во главе двух швейцарских батальонов, которым приказал наступать. За ним последовали еще пять голландских батальонов, и штатгальтер Йохан Виллем Фрисо, принц Оранский (1687–1711) построил еще восемь вместе с Ван Гослингом в боевой порядоке. Они спустились по склону примерно с 10 000 пехотинцев и врезались во французскую пехоту, которую быстро отбросили. Французская контратака элитных всадников Королевского дома мало что изменила в ситуации. По словам Ван Госслинга, «наши швейцарцы ждали их (французских кавалеристов. – Б.С.) с примкнутыми к ружьям штыками и были готовы стрелять только в самый последний момент. Они вели себя так поразительно тихо… град мушкетных пуль, которым была встречена французская кавалерия, сразил некоторых и обратил в бегство остальных».

В это время голландская кавалерия под командованием графа Тилли отрезала французам путь к отступлению в Кортрейк. Около 20.30 войска Оверкирка охватили правый фланг французов. В сочетании с атакой Мальборо и Евгения Савойского это привело к разгрому и пленению значительной части французской армии. Основная часть французской армии в беспорядке отступила в Гент. Темнота и разрушение понтонных мостов спасли ее от полного разгрома.

Герцог Бургундский и герцог Вандомский спорили между собой о том, кто виноват в поражении. По неизвестным причинам около половины всех французских сил оставались в резерве и так и не были введены в сражение. На возвышенностях к северу от реки Норкен находилось большое количество французской кавалерии и пехоты, а также войска герцога Бургундского, которые бездействовали в битве и не были выдвинуты вперед, чтобы помочь своим сражающимся товарищам, даже когда тактическая ситуация повернулась против них с прибытием голландских войск Оверкерка. Многие французские кавалерийские эскадроны оставались в резерве, главным образом из-за того, что им сообщили, что местность перед ними непроходима для лошадей.

Французское командование допустило несколько катастрофических ошибок во время сражения. Все французское левое крыло оставалось в резерве, вместо того чтобы атаковать ослабленное правое крыло союзников. Если бы была проведена согласованная атака, когда Вандом атаковал своими основными силами, чтобы охватить правый фланг союзников, а герцог Бургундский атаковал бы левым крылом, до того, как прибыли войска Оверкирка, французская армия имела бы неплохие шансы на победу. Решение Вандома лично вступить в бой подняло боевой дух французов, но лишило его возможности командовать своими войсками до конца сражения, что обернулось катастрофой, когда союзники разгромили французов с помощью флангового маневра.

Французская армия потеряла 6000 убитыми и ранеными и 8000 пленными, а также 25 пушек, 32 штандарта и 46 знамен. Союзники потеряли 1060 убитыми и 2560 ранеными.

Несмотря на тяжелое поражение, на следующий день прибытие французских подкреплений под командованием герцога Бервикского помешало союзникам в полной мере воспользоваться победой. Маршал герцог Луи Франсуа де Буффлер (1644–1711) к 28 июля смог усилить гарнизон Лилля до 15 000 человек как раз вовремя, чтобы защитить сильнейшую крепость в Европе. В то время как армия герцога Бургундского оставалась на Шельде, войска Вандома отступили до Брюгге и, открыв там шлюзы, затопила все окрестности вплоть до Остенде. Между тем осада крепости Лилль, предпринятая принцем Евгением 12 августа, увенчалась успехом 22 октября, а оставшийся в цитадели гарнизон в 8000 человек капитулировал только в начале декабря.

После нескольких атак, направленных на привлечение англо-португальских сил, маркиз де Бей, командовавший испанской кавалерией на правом фланге, послал испанцев атаковать португальцев в первой линии. Англичане и португальцы растянули левое крыло, чтобы воспользоваться своим численным превосходством и обойти испанское правое крыло. Первой атаковала испанская кавалерия на правом фланге, хорошо обученная и очень опытная, которая захватила артиллерийскую батарею португальцев, которые бежали.

Лорд Голуэй затем предпринял контратаку тремя британскими полками, чтобы вернуть батарею. Испанские драгуны спешились и вступили в бой с англичанами, удержав позицию, а затем контратаковали. Поскольку испанская кавалерия доминировала на поле боя, англичане попытались отступить в дома. В этот момент граф Голуэй бежал, а генерал-майор граф Джеймс Берри Бэрримор (1667–1748) и бригадный генерал Томас Пирс (1670–1739) были взяты в плен. Три британских полка были почти полностью уничтожены. Их солдаты были убиты или взяты в плен. Испанская кавалерия начала преследование бегущего англо-португальского левого крыла, убив 1500 и пленив 1000 человек.

Центр союзников, лишившись кавалерии, также бежал ещё до того, как испанская пехота прибыла на поле боя. Бегущие бросили всё снаряжение и все пушки и переправились обратно через Кайя, даже не разрушив мосты за собой. Остатки англо-португальской армии собрались в районе Кампу-Майор. Поражение союзников было обусловлено низкими боевыми качествами португальской армии.

Португальцы и британцы потеряли 1700 убитыми и ранеными и 2300 пленными, включая 1500 англичан, а также 17 орудий, 15 знамён и штандартов, лагерь и обоз. Потери испанцев составили 400 убитыми и ранеными и 100 лошадей. Союзники вынуждены были отказаться от похода на Мадрид.

Голландцы не позволили правому флангу французов укрепить свой центр. Теперь этот фланг был захвачен пехотой графа Оркнейского, в то время как принц Оранский возглавил еще одну атаку на правый фланг французов. Голландская кавалерия под командованием генерал-майора Фредерика Сиртемы ван Гровестена (1668–1750) ворвалась во французский тыл, но была атакована кавалерией Дома Короля под командованием Буффлера. Превосходящие силы заставили кавалерию союзников отступить, но затем французы были отброшены пехотой графа Оркнейского. Союзники снова перешли в наступление и втянули французов в большое сражение кавалерии. По мере развития событий французский левый фланг, наконец, начал отступать под давлением Уитерса и Шуленбурга.

Французам, опиравшимся на линию окопов, удалось отбить все атаки. Тогда Евгений Савойский выдвинул вперёд 40-орудийную батарею для поддержки пехоты. Артиллеристов прикрывала конница. На этот раз австрийцам удалось охватить фланг противника. Французы стали отступать к опушке Теньерского леса. Виллар направил туда 30 батальонов резерва, которые смогли остановить продвижение союзников. Но в этот момент французский маршал был тяжело ранен, что дезорганизовало французскую армию. Принц Савойский прорвался в центре и ударил в тыл войскам, оборонявшимся на опушке Теньерского леса.

В это же время герцог Мальборо атаковал правое крыло французов 15 батальонами и конницей, состоявшей из англичан, голландцев, пруссаков и австрийцев. К концу дня французы оставили все свои позиции и отступили к Валансьену. Виллара заменил маршал Буффлер, который руководил отступлением.

Генерал-лейтенант маркиз Жак Франсуа де Шастене де Пюисегюр (1656–1743), командовавший левым флангом, приказал своим войскам отступить. Тем временем голландская пехота, поначалу добившаяся некоторого прогресса, вновь потерпела поражение. Только когда кавалерия Гровестена начала угрожать французам с тыла, они были вынуждены покинуть свои укрепления. В 15:00 Буффлер понял, что его кавалерия не в состоянии долго сопротивляться, он отдал приказ об общем отступлении к Ле Кенуа, находившемуся примерно в 25 км от поля боя. Союзники были слишком измотаны, чтобы преследовать противника.

В битве при Мальплаке победители, хотя и захватили 16 орудий и множество знамен и штандартов, а также 500 пленных, потеряли от 21 до 25 тыс. убитыми и ранеными, тогда как потери французов и баварцев составили лишь от 14 до 17 тыс. убитыми и ранеными. Даже с учетом того, что в результате битвы при Мальпаке австрийцы и британцы смогли также в октябре овладеть крепостью Монс и пленить 4-тысячный франко-испанский гарнизон, британские и австрийские потери казались слишком большими. Враги Мальборо говорили, что он больше заботился о своей карьере, чем о жизнях своих солдат. Маршал Виллар считал битву при Мальплаке пирровой победой союзников и писал королю Людовику XIV: «Не переживайте, сир, ещё несколько таких поражений, и Ваши враги будут уничтожены». Также Буффлер писал королю: «Несчастье вынудило меня объявить о проигрыше еще одной битвы, но я могу заверить ваше величество, что несчастье никогда еще не сопровождалось большей славой».

27 июля испанцы были застигнуты врасплох, поскольку они и подумать не могли, что неприятель находится так близко. Когда испанская армия достигла Альменара, она встретилась с войсками, которые Стэнхоуп привел через мост Альфаррас.

К 18:00 союзная армия подошла к позициям испанцев и развернулась в две линии. В начале битвы Вильядариас, не успев полностью развернуть армию в боевой порядок, отправил вперед кавалерию, которая успешно атаковала противника, но затем расстроила свои ряды при преследовании. Это позволило союзникам перестроиться. После этого британская пехота атаковала левое крыло испанской армии, солдаты которого побежали с поля боя, увлекая за собой вторую линию. Стенхоуп, указывая на усталость противника, и король Карл требовали начать наступление. Штаремберг согласился с ними. После короткой артиллерийской подготовки из 14 орудий 13 эскадронов союзной кавалерии (3 имперских, 3 английских, 3 пфальцских, 3 голландских и 1 португальский) испанцев под командованием Стэнхоупа и генерал-лейтенанта Джорджа Карпентера (1657–1731) устремились в атаку на кавалерию левого фланга, едва не захватив в плен самого Филиппа V. Союзная кавалерия не стала производить залп из карабинов и пистолетов. Всадники нанесли удар сомкнутым строем со шпагами в руках. Первая линия испанцев дрогнула. Испанские кавалеристы пытались удержать строй и ожесточенно отбивались от наседающих на них вражеских солдат, но не выдержали удара. При этом британцы потеряли бригадного генерала Уильяма Нассау, графа Рочфорда (1682–1710), полковника 3-го драгунского полка, который был убит при прорыве испанских линий.

Испанские войска были вынуждены отступить с поля боя и покинуть Каталонию, отступив в Арагон. Сражение произошло ближе к вечеру, что помешало союзникам развить свою победу и позволило войскам Бурбонов собрать свою рассеянную кавалерию и вновь собраться в Сарагосе.

Потери испанцев составили 1300 убитыми и ранеными и 3000 пленными, а также 7 орудий, 8 штандартов и 300 обозных повозок. Потери союзников составили 400 убитыми и ранеными.

15 августа атака союзнической кавалерии была успешно отражена. Затем в течение нескольких дней были только мелкие стычки разведывательных пикетов. 19 августа союзные войска переправились через Эбро и за ночь построились в боевой порядок.

Левый фланг союзной армии состоял из арагонско-валенсийско-каталонских и голландских войск под командованием графа Педро Мануэля де Аталайя (1665–1722). Правым флангом из британских, португальских и австрийских войск командовал Джеймс Стэнхоуп. Штаремберг командовал центром из немецкой, австрийской и испанской пехоты. Союзная армия имела в целом 37 батальонов и 43 эскадрона, в то время как армия испанских Бурбонов состояла из 38 батальонов и 54 эскадронов. Моральный дух солдат в армии Бурбонов, особенно в испанских национальных частях, был низок.

20 августа в 08:00 началась артиллерийская перестрелка, продолжавшаяся до полудня. Стэнхоуп атаковал левое крыло армии Бурбонов. Сначала испанские и валлонские эскадроны Бурбонов опрокинули 8 португальских эскадронов. Но отступление португальцев оказалось уловкой, позволившей Стэнхоупу ударить испанцам во фланг. 10 австрийских орудий ударили картечью, и открыли огонь из мушкетов стоявшие во второй линии четыре батальона союзной пехоты. Британцы смяли дезорганизованные испанские отряды на левом фланге, тогда как в центре и справа их атаки были отбиты.

Вступившая в битву кавалерия Бурбонов атаковала яростно, но союзники выстояли, а затем контратаковали, принудив неприятеля к отступлению. Британская кавалерия захватила вражеские батареи, изрубила артиллерийскую прислугу и опрокинула кавалерию левого крыла испанцев. Противник по всему фронту дрогнул, попятился, а затем обратился в беспорядочное бегство. В интервалы между батальонами и эскадронами испанского правого фланга хлынули союзная пехота и два полка португальской кавалерии. Менее чем за три часа боя армия союзников одержала полную победу. С помощью местного мельника Филиппу V удалось избежать плена, переодевшись солдатом. Окружив своего короля, конные телохранители стали пробиваться к мосту через Эбро. В сопровождении 150 гвардейцев Филипп V ускакал по дороге к Мадриду. Маркиз де Бе стянул к мосту сохранивших боеспособность ирландцев, швейцарцев, французов и валлонов и полки испанской и валлонской гвардии и прикрыл бегство короля.

Испанская армия потеряла 5000–6000 убитыми и ранеными, 7000 пленными, все 20 орудий и 73 штандарта. Союзники потеряли 1500 убитыми и ранеными.

Эрцгерцог Карл вступил в Сарагосу 21 августа. 9 сентября Филипп V оставил Мадрид, на следующий день занятый союзниками. Эрцгерцог Карл вступил во враждебный ему Мадрид 28 сентября, отметив: «Этот город – пустыня!» Но уже в начале ноября союзным войскам пришлось оставить Мадрид в связи с враждебностью населения и отсутствием провианта.

После поражения при Сарагосе Людовик XIV направил в Испанию одного из своих лучших полководцев герцога де Вандома с отрядами французских войск, которые формально поступили на испанскую службу. Вандом реорганизовал испанскую армию. Между тем из-за трудностей снабжения 9 ноября союзные войска оставили Мадрид из-за нехватки продовольствия и начали отступление в Каталонию. 3 декабря в Мадрид ввернулся Филипп V. Оставив основную часть армии, эрцгерцог Карл с двумя тысячами гвардейцев отправился в Барселону. Остальная часть армии была разделена на два отряда, чтобы солдат было проще прокормить. Генерал Гвидо Штаремберг шёл впереди с основной частью армии из 12 000 солдат в одном дне пути перед британскими войсками – 4000 солдат во главе со Стэнхоупом. Вандом узнал о разделении союзной армии и решил уничтожить арьергард Стэнхоупа. Маршал выступил из Талаверы и довольно быстро догнал британский арьергард. Вандом во главе кавалерии вброд перешел реку Энарес и за несколько дней обошёл Стэнхоупа, который находился в Бриуэге, с левого фланга. Стэнхоуп успел отправить гонца к Штарембергу, прежде чем Вандом окружил его армию вечером 8 декабря. «Никто из тех, кто был со мной, – вспоминал британский генерал, – и вообразить себе не мог, что неприятель за несколько дней догонит нас, и наше несчастье объясняется невероятным усердием, проявленным их армией». Утром 9 декабря город был блокирован со всех сторон. Франко-испанская армия начала разрушать стены Бриуэги с помощью осадной артиллерии, а затем взорвали одни из ворот крепости, после чего начался пожар. Разгорелось ожесточенное сражение на улицах. Британцы храбро сопротивлялись и вели плотный огонь до тех пор, пока у них не кончился порох. Французы занимали дом за домом, и британцы бросались на них в штыковую атаку. Люди Стэнхоупа поджигали здания, захваченные неприятелем, но остановить штурмующих не могли. Британский генерал счел, что дальнейшее сопротивление бесполезно, и принял требование о капитуляции на почетных условиях. Едва приняв капитуляцию, Вандом узнал, что Штаремберг движется к Бриуэге на выручку Стэнхоупу, что привело к битве при Вильявисьосе.

Британцы потеряли 600 убитыми и 3400 пленными, французы и испанцы – 1200 убитыми и ранеными.

Центр и левое крыло Бурбонов начали отступать, тогда как кавалерия правого крыла преследовала левое крыло союзников. Затем граф Агилар атаковал правое крыло эрцгерцога испанскими драгунами. Хотя австрийская и португальская кавалерия под командованием графа де Аталайя отразила первую атаку, кавалерия Агилара прорвала правый фланг союзников. Кавалерия Вальдеканьяса также нанесла серьезный удар по союзной армии, и генерал-лейтенант Агилар был вынужден отступить. Войска генерал-лейтенанта ирландца Махони и испанского фельдмаршала Бурбонов Амезаги атаковали с правого фланга. Штаремберг, в свою очередь, предпринял против них три кавалерийские атаки. Во время боя Амезага был ранен в лицо. В конце концов войска Штаремберга отступили в близлежащий лес, спасаясь от кавалерии Бурбонов. Войска союзников начали отход под покровом ночи. Британские полки понесли тяжелые потери во время сражения. Бригадный генерал Николас Ведиг Лепелл, самый высокопоставленный британский офицер, участвовавший в сражении, сообщил, что два полка были отрезаны, в то время как из его собственного полка пропало более 107 человек, и у него оставалось в наличии только два кавалерийских эскадрона.

Из-за наступившей темноты и утомления войск Вандом не преследовал неприятеля. Союзники отступили в Сарагосу, а оттуда в Каталонию. Герцог Вандом писал Людовику XIV о победах при Бриуэге и Вильявисьосе: «Никогда не было для армий короля более удачного сражения, чем сражение при Вильявисьосе, которое принесло ему полную победу; эта огромная армия, которая дошла до Мадрида и создавала угрозу оккупации всей Испании, теперь полностью разбита в двух боевых операциях».

Франко-испанская армия потеряла 2500 убитыми и 1000 ранеными. Потери союзников составили 3000 убитыми и ранеными и 2000 пленными.

Победа армии Вандома при Вильявисьосе обеспечила испанский трон Филиппу V Бурбону и ознаменовало собой победу Франции и ее союзников на Испанском театре боевых действий Войны за испанское наследство. Впрочем, еще до битвы при Вильявисьосе стало очевидно, что подавляющее большинство испанского дворянства и других испанских сословий не поддерживают габсбургского претендента на испанский престол, эрцгерцога Карла (он же – король Испании Карл III). Еще больше его поддержка в Испании упала после того, как он стал императором Священной Римской империи Карлом VI после смерти в октябре 1711 года императора Иосифа I. Это грозило объединением Священной Римской (Австрийской) и Испанской империй. Но такая перспектива не улыбалась испанскому дворянству, поскольку опыт такого объединения при императоре Карле V (1500–1558) показал, что его внимание было приковано в большей мере не к Испании, а к Нидерландам и к германским делам.

В апреле и в июле 1713 года был заключен Утрехтский мирный договор между Францией и Испанией, с одной стороны, и Великобританией, Голландской республикой, Священной Римской империей (Австрией), Португалией и Савойей – с другой. Филипп V Бурбон был признан королем Испании, но было запрещено соединение испанской и французской корон. Филипп отрёкся от всех прав на французский престол, и было постановлено, что король испанский никогда не будет одновременно королём французским. Испании пришлось уступить Австрии Неаполитанское королевство, Сардинию, часть Тосканы, Миланское герцогство и Испанские Нидерланды, Англии – Гибралтар и остров Менорка, а Савойе – Сицилию. Франция уступила Австрии небольшие территории в современной Бельгии, в том числе Менен, Ипр, Турне и Фюрн, а Савойскому герцогству – пограничную крепость Кастельдельфино с долиной Валле-Варайта и верхнюю часть долины Валь-ди-Суза, а также коммуны Бардонеккья и Улькс в обмен на крепость Барселоннет. Австрия также получила Мантую в Италии. Франция также вывела войска из Лотарингии. В Северной Америке ей пришлось отдать Англии колонии вокруг Гудзонова залива, Землю Руперта, Ньюфаундленд, Акадию и свою часть острова Сент-Китс. Голландия получила право содержать гарнизоны в крепостях Менене, Намюре, Турне и Ипре.

В результате Франция утратила гегемонию в Европе, которая перешла к Австрии, а Англия сохранила гегемонию на морях. Испания же окончательно превратилась во второстепенную военную и военно-морскую державу.

9 апреля австрийская армия прибыла к Мольвицу и распололожилась в окрестностях лагерем. Думая, что пруссаки ещё далеко, Нейперг не выставил форпостов. Фридрих 8 апреля перешел Нейссу при Михелау и Левене и собирался идти к Гроткау, когда узнал о близости австрийской армии. Стремясь защитить Олау, обеспечивавшего снабжение армии и находящегося в 20 км от Мольвица, Фридрих решил дать сражение у Мольвица. Прусская армия, двигаясь 5 колоннами, 10 апреля достигла селения Гермсдорф, примкнув к нему правым крылом. Пруссаки построились в 2 линии. В 1-й линии насчитывалось 20 батальонов и 20 эскадронов, во 2-й – 11 батальонов и 9 эскадронов, в резерве оставались 3 гусарских эскадрона. 1-й линией командовал генерал-фельдмаршал граф Курт Кристоф фон Шверин (1684–1757), а 2-й – генерал-лейтенант принц Леопольд II Максимилиан Ангальт-Дессауский (1700–1751).

По недостатку места для развертывания 1-й линии, 3 прусских батальона были расположены на правом крыле между 1 и 2-й линиями, перпендикулярно к ним. Учитывая превосходство австрийской конницы, Фридрих поставил 2 батальона гренадеров в интервалах между конницей.

Взятые в плен австрийские солдаты сообщили Фридриху точное расположение войск Нейперга в Мольвице, а утренний туман и снегопад позволили армии Фридриха незамеченной приблизиться к лагерю Нейперга на расстояние 2000 шагов. Прусская армия под покровом утреннего тумана скрытно приблизилась к австрийскому лагерю у Мольвица, но не смогла захватить противника врасплох, так как комендант Брига предупредил австрийцев запуском ракет. Прусский король приказал своим войскам выстроиться в боевой порядок.

На земле лежал сплошной снежный покров, который вызывал снежную слепоту. Поэтому Фридрих неправильно рассчитал расстояние до реки справа от себя. Он разместил несколько своих батальонов за излучиной реки, где они не могли принимать участия в сражении, и еще несколько батальонов были развернуты перпендикулярно двум его боевым линиям на правом фланге.

Нейперг не был готов к сражению, когда обнаружил, что приближается армия Фридриха. Австрийские войска все еще стояли бивуаком и готовили пищу. Они были разбросаны по трем деревням, фронтом в сторону от наступления пруссаков. Но задержка пруссаков с построением боевого порядка дала австрийцам время приготовиться к бою.

На стороне пруссаков было общее численное превосходство, и они имели в 3 раза больше полевых орудий, чем австрийцы. Но австрийская кавалерия вдвое превосходила прусскую.

Австрийская пехота вышла из Лаугвица и Мольвица, а конница правого крыла под командованием фельдмаршала-лейтенанта барона Карла Иоахима фон Ремера (1672–1741) – из Мерцдорфа и стали выстраиваться в боевой порядок перед Мольвицем под огнём прусской артиллерии. Сражение началось около 14.00. Ремер, чтобы выиграть время, к часу атаковал кавалерией левого крыла кавалерию правого прусского крыла. Прусская конница частью отступила к 2-й линии, частью стала отходить вдоль 1-й линии. Австрийцы ее преследовали и попали под огонь 1-й линии прусской пехоты. Австрийская конница атаковала ее, но не смогла прорвать линию.

Прусские войска двинулись навстречу австрийцам двумя линиями, а прусская артиллерия начала обстреливать австрийские позиции. Шесть полков австрийской кавалерии на крайнем левом фланге австрийской линии, насчитывавшие от 4500 до 5000 всадников, были вынуждены из-за прусской бомбардировки атаковать прусский правый фланг без приказа Нейперга. Атака разбила прусскую кавалерию, которая приняла удар на полной остановке. Фридрих находился в рядах прусской кавалерии и видел ее поражение, оставившее прусский фланг открытым для атаки. Австрийская кавалерия атаковала незащищенную пехоту. 2-я линия пруссаков, атакованная с тыла австрийской конницей, повернулась кругом и отбила атаку. Попытка австрийской конницы опрокинуть правофланговые батальоны, стоявшие между линиями, также не удалась. Ремер был убит, а его конница обратилась в бегство, направляясь между обеими прусским пехотными линиями к своему правому флангу.

Фельдмаршал Шверин посоветовал королю покинуть поле боя, так как казалось, что прусская армия вот-вот потерпит поражение. Ведь конница была разбита, а пехота находилась под ударом. Фридрих внял этому совету. Покидая поле боя, король едва не попал в плен. В отсутствие Фридриха Шверин принял командование войсками.

Рассеяв прусскую кавалерию, австрийская кавалерия продолжила атаку на прусскую пехоту. Огонь прусских солдат из второй линии, пытавшихся остановить австрийцев, также поражал прусских солдат в первой линии. На вопрос, отступят ли пруссаки, Шверин ответил: «Только по трупам врагов». Тщательно вымуштрованная и натренированная прусская пехота стойко держалась и продолжала обстреливать быстрыми залпами австрийскую кавалерию, нанося ей большие потери.

После отражения атаки австрийской кавалерии Шверин быстро привел в порядок пехоту. Он приказал пехотным частям, испытывавшим нехватку боеприпасов, взять боеприпасы у убитых. Затем, около 4 часов дня, подтянув к правому флангу первой линии гренадерские батальоны и поставив их в интервалах кавалерии, чтобы обеспечить правый фланг от охвата, Шверин перешел в наступление. Он приказал правому флангу прусской пехоты наступать на линию австрийской пехоты. Левый фланг получил приказ начать наступление несколькими минутами позже. Это привело к атаке в косом порядке на линию австрийской пехоты, когда правый фланг пруссаков перекрывал левый фланг австрийцев. Прусская пехота продвигалась вперед и вела огонь с невиданной прежде скорострельностью, благодаря выучке и недавно введенным железным шомполам. Использование прусской пехотой только что изобретенного железного шомпола позволяло солдатам делать 4–5 выстрелов в минуту из своих кремневых мушкетов, что было в 3 раза быстрее, чем в любой другой европейской армии того времени, включая австрийскую. Австрийцы, у которых часто ломались деревянные шомпола, не могли отвечать столь же частой стрельбой. Такое сочетание дисциплины и огневой мощи быстро подавило австрийскую пехоту, которая состояла из большого количества необученных и необстрелянных новобранцев, не имевших уровня подготовки прусской пехоты. Вскоре австрийская линия фронта рухнула слева направо, и армия Нейпега была обращена в бегство с поля боя.

Австрийский фельдмаршал-лейтенант барон Иоганн Фридрих фон Берлихинген (1682–1751), заменивший Ремера, пытаясь остановить наступление прусской пехоты, атаковал с конницей правого крыла левый фланг пруссаков. И вновь прусская кавалерия была опрокинута, но прусская пехота опять отбила кавалерийскую атаку.

Нейперг пытался собрать кавалерию Ремера, чтобы при её помощи восстановить порядок в пехоте и перейти в наступление, но не успел это сделать. Шверин с барабанным боем повел в наступление прусскую пехоту. Австрийцы заколебались, а некоторые полки обратились в бегство. В 7 часов вечера, не сумев остановить бегущих, Нейперг приказал начать отступление к Мольвицу под прикрытием конницы Берлихингена. Но Шверин вынудил неприятеля отступать далее через Гроткау к Нейссе. Прусский фельдмаршал остановился у Мольвица. Благодаря этому, а также бездействию гарнизона Олау и войск герцога Гольштейна, прибывшего 10 апреля с 7 тысячами человек к Штрелену, австрийская армия избежала разгрома.

Австрийцы потеряли 4550 человек убитыми, ранеными и пленными, а пруссаки – 4660.

После сражения австрийская армия не подверглась преследованию и в порядке отступила к Нейссе, где ожидал подкреплений. Фридрих вернулся к своей армии на следующее утро после битвы, вновь принял командование и впоследствии успешно завершил осаду Брига. Король позднее писал, что «Мольвиц обучил меня и мою армию». Сражение показало не только превосходную подготовку прусской пехоты, способной отражать атаки кавалерии, но и относительную слабость прусской конницы. В связи с этим Фридрих вскоре разработал программу обучения прусской кавалерии. Поражение армии императрицы Марии Терезии (1717–1780) при Мольвице побудило других правителей отвергнуть Прагматическую санкцию – закон о престолонаследии, принятый императором Священной Римской империи Карлом VI Габсбургом 19 апреля 1713 года, согласно которому в случае отсутствия у императора сыновей наследственные земли Габсбургов переходили к его дочерям. Соседи стали претендовать на большую часть территорий Габсбургов. В течение нескольких месяцев Франция, Испания, Бавария, Саксония, Савойя и Пруссия стали союзниками в свободной коалиции, известной как Нимфенбургская лига, что привело к перерастанию конфликта в Силезии в Войну за австрийское наследство. Лига выдвинула в качестве императора Священной Римской империи курфюрста Баварии Карла VII Альбрехта (1697–1745).

Около 9 часов утра передовые войска союзников вступили в бой. Грамон решил, что союзники начали отступление к югу, и, полагая, что перед ним находится только арьергард, начал переходить через ручей по мосту у Деттингена, но в это время из леса южнее Деттингена двинулись главные силы союзников. Грамону пришлось бросить в бой все силы, которые не смогли продвинуться вперед, но все же задержали Прагматическую армию.

Несмотря на то, что Ноайль трижды приказывал им удерживать позиции, около полудня элитная французская кавалерия Королевского дома атаковала позиции союзников. Кто отдал приказ, нарушающий приказ маршала, точно не известно до сих пор, чаще всего указывают на Грамона. По другой версии, инициатором атаки был командир полка Королевского дома герцог Анна Пьер д’Аркура. Французские кавалеристы прорвали первые три линии, приведя в расстройство неопытную британскую кавалерию. За ними последовала пехота французской гвардии, которая предприняла плохо скоординированную атаку, которая вынудила де Вальера прекратить огонь из опасения попасть по своим войскам. Это позволило британской пехоте четвертой линии удержать свои позиции. Подошедший Ноайль ввел в сражение около часа дня 3 свежие бригады, но не смог сбить союзников с их твердо удерживаемых позиций. Ганноверская артиллерийская батарея открыла огонь с близкого расстояния по французской пехоте, в то время как австрийская пехотная бригада зашла им во фланг. Ноайль, осознав, что проиграл сражение, приказал отступать на Зелигенштадт. После трехчасового боя французы отступили на левый берег Майна, причем большинство их потерь произошло из-за обрушения одного из мостов. Прагматическая армия продолжила движение к Ганау, не став переправляться через Майн и преследовать противника. Выучка и дисциплина пехоты спасли Прагматическую армию от поражения и компенсировали слабость кавалерии.

В сражении союзники потеряли 2361 убитыми и ранеными, включая 831 британца (337 кавалеристов, 494 пехотинца), 553 ганноверца (20 кавалеристов, 533 пехотинца) и 977 австрийцев (65 кавалеристов, 912 пехотинцев). Потери французов составили 4239 убитыми и ранеными, включая 526 кавалеристов, 3680 пехотинцев и 33 артиллериста.

Сражение, хорошо задуманное Ноайлем, было проиграно французами из-за распыления сил и несвоевременной отправки 3 бригад к Ашаффенбургу, без которой можно было обойтись.

30 сентября союзники получили подкрепление в 14 000 голландских солдат под командованием генерал-лейтенанта графа Виллема Морица Нассау-Оверкирка (1679–1753). Однако, поскольку уход французов устранил угрозу Ганноверу, Георг II решил прекратить кампанию.

В итоге Лигонье сообщил Камберленду о готовности действовать, как только голландцы начнут атаковать Фонтенуа. Ночью 10 мая левое крыло союзных войск было сильнее выдвинуто в сторону противника, чем правое. Тем самым принц Вальдек мог быстрее завершить диспозицию своих сил утром перед битвой, чем Лигонье. Линия голландских войск слева направо состояла из 36 эскадронов кавалерии, затем шли 8 батальонов пехоты, 4 эскадрона и перед самим Фонтенуа – 12 батальонов, выстроенных в две линии. Но герцог из-за плохой разведки не знал о численности противника в деревне, наступление на которую голландцы поддерживали тремя артиллерийскими батареями. Находившаяся с укреплениями французская пехота открыла огонь с небольшой дистанции. Голландцы отступили. У Антуэна вторая колонна, прикрытая с тыла конницей, была обстреляна из трёх редутов и батареи на другом берегу Шельды. Наступление было приостановлено, небольшая часть солдат бежала.

О расположенном рядом с лесом редуты «Э» союзники узнали в ночь перед битвой. Его захват наряду с редутом «де Шамбона» был поручен 3 британским и 1 ганноверскому полкам под командованием бригадного генерала Ричарда Инголдсби (1690–1759). Пока они атаковали на правом фланге, голландцы с австрийцами и ганноверцами по центру вместе с левым флангом наступали на Фонтенуа и Антуэн. Британская пехота штурмовала линию Фонтенуа – Барри, где находилась основная часть французской армии.

Поскольку Камберленд сильно недооценил численность французов, он предположил, что их основные силы находятся в центре, и не оценил силу фланговых позиций. Инголдсби должен был захватить редут «Э», заклепать находившиеся там пушки или развернуть их на противника. Около 6 часов утра Инголдсби со своей бригадой двинулся к редуту, но затем остановился недалеко от леса, увидев в лесу войска неизвестной численности, и решил прекратить наступление. В лесу находились аркебузиры Грассена, род французской лёгкой пехоты и лёгкой кавалерии. Хотя их численность, вероятно, составляла менее 900 человек, Инголдсби не был уверен в их силах и наступал с особой осторожностью. Это было понятно, учитывая, что ранее не удалось обнаружить редут, но это задержало основную атаку. Инголдсби запросил артиллерию, но, получив три 6-фунтовых орудия, атаку не начал.

Теряя терпение, в 7:00 утра Камберленд приказал Инголдсби прекратить штурм редута «Э» и присоединиться к основной колонне, хотя и не сообщил об этом Лигонье. Камберленд игнорировал опасность на своём правом фланге, где после смертельного ранения командовавшего британской кавалерией генерала кавалеристы встали в тылу пехоты. Когда голландцы наступали на Фонтенуа, французские войска, находившиеся на близлежащем кладбище, окруженном стеной, обстреляли их, и они отступили с большими потерями. В 9:00 утра Лигонье отправил адъютанта с приказом Инголдсби немедленно атаковать редут «Э» и, по-видимому, пришел в ужас, когда Инголдсби сообщил об изменении приказа. В 10:30 утра голландцы снова атаковали Фонтенуа при поддержке 42-го пехотного полка; после некоторого первоначального успеха они были вынуждены отступить, и в 12:30 Камберленд приказал центральной колонне двигаться вперед.

Предполагалось, что колонна насчитывала около 15 000 пехотинцев, но она двинулась вверх по склону во главе с Камберлендом и Лигонье и, несмотря на тяжелые потери, достигла французских позиций, все еще сохраняя строй.

Французские гвардейцы открыли огонь преждевременно, что значительно ослабило эффект от их первого залпа. В результате британцы убили или ранили от 700 до 800 человек, и французская линия фронта в замешательстве рассыпалась. Многие из их резервов были переброшены, чтобы отразить атаку голландцев на Фонтенуа, и союзники теперь продвигались в этом направлении. Видя это, Ноайль, наблюдавший за сражением с позиции возле Нотр-Дам-де-Буа вместе с Людовиком XV (1710–1774) и его сыном, умолял короля укрыться. Однако Мориц Саксонский заверил Людовика, что битва не проиграна, в то время как генерал граф Ульрих Фридрих Вольдемар фон Левендаль (1700–1755), командовавший французской кавалерией, приказал провести серию кавалерийских атак, которые, хотя и были плохо скоординированы, заставили союзников отступить.

Изолированный в середине колонны, Камберленд потерял контроль над ходом главного сражения и не предпринял никаких попыток ослабить давление на центр союзников, отдав приказ о новых атаках на Фонтенуа или Редут д’Эу. Под огнем с обоих флангов и спереди колонна выстроилась в полый трехсторонний квадрат, что уменьшило их преимущество в огневой мощи. Их кавалерийские атаки дали французской пехоте время перестроиться, и в 14:00 Мориц Саксонский подтянул оставшуюся артиллерию, которая начала обстреливать каре союзников с близкого расстояния. За этим последовало общее наступление: справа атаковали отряды д’Обетер, дю Руа, Руаяль и де ла Куронн, слева – ирландская бригада, отряды Везо, Нормандии, д’Э и два батальона французской гвардии.

Атакующие понесли тяжелые потери. Полк Обетер потерял 328 человек убитыми и ранеными, четыре батальона Королевского полка – в общей сложности 675 человек, а Ирландская бригада – 656 человек. Несмотря на это, Мориц Саксонский и Левендаль возглавили французскую гвардию во второй атаке, в то время как д’Эстре и Ришелье возглавили элитную кавалерию Королевского дома и вынудили колонну союзников отступить с большими потерями. Ганноверский Бёзелагерский полк понес потери в 377 человек, что стало самым большим показателем среди всех подразделений союзников, 23-й пехотный полк потерял 322 человека, а три гвардейских полка в общей сложности – более 700 человек.

В 10:30 британская и ганноверская пехота были готовы начать наступление, но фланговые атаки Инголсби и Вальдека провалились. Французы удержали Фонтенуа и редут «Э». Камберленд решил лично возглавить атаку.

Британские и ганноверские соединения были построены в две линии. Получив подкрепления в виде австрийской кавалерии и двух британских батальонов, голландцы начали повторную атаку, которая не принесла успеха. Деморализованные голландцы после этого не участвовали в основной атаке на французские позиции.

Несмотря на это, дисциплина и выучка позволили пехоте союзников организованно отступить, арьергард время от времени останавливался, чтобы открыть огонь по своим преследователям. Достигнув Везона, кавалерия обеспечивала прикрытие, когда они двигались маршевыми колоннами, а затем отошла на 180 километров к Ату, практически не потревоженная французами. Против отступления были Вальдек и другие голландские офицеры, которые не хотели покидать свой гарнизон в Турне; один из них позднее писал, что «мы были отброшены, но не потерпели [поражения, но…] из-за нашего поспешного отступления мы выглядим разбитыми…[хотя] мы оставили [много] багажа и много раненых».

Исходный беспорядок в союзной колонне был преодолен, когда батальоны начали сплачиваться вокруг своих знамён, после чего британцы и ганноверцы дисциплинированно отступили. Арьергард колонны периодически открывал огонь по преследователям. Британская кавалерия на флангах организовала заслон для пехоты. Союзная армия перестроилась за Везоном, после чего отступила в Ат.

Преследование войск Камберленда было вскоре прекращено, так как французские войска также понесли большие потери и пришли в расстройство, а кавалерия во многом утратила боеспособность.

После окончания битвы Прагматическая армия отступила, оставив поле боя французам, которые не стали преследовать неприятеля из-за понесенных больших потерь и усталости. Потери британцев, голландцев, австрийцев и ганноверцев составили 7500 убитыми и ранеными и были немного выше, чем у французов, потерявших 7300 убитыми и ранеными. Основная тяжесть боя пришлась на британцев, которые потеряли 4041 убитыми и ранеными. На следующий день французская кавалерия захватила в плен 2000 раненых солдат союзников в Леузе вместе с 44 орудиями.

После битвы при Фонтенуа, потеряв надежду на выручку, Турне капитулировал 21 мая, а его цитадель сдалась 20 июня. После поражения союзников в сражении при Мелле 9 июля французы в середине июля захватили Гент с большими запасами оружия и продовольствия, где 2200 голландских и 700 британских солдат попали в плен. Полевая армия союзников, насчитывавшая 35 тысяч человек и уступавшая французской армии в численности более чем вдвое, отступила к Дигему около Брюсселя. Брюгге и Ауденарде также сдались, и французы стояли на пороге голландской Зеландии. К началу октября основная часть Австрийских Нидерландов была ими захвачена.

Атака должна была начаться правым флангом против саксонских войск у Пильграмсхайна. Переправа через ручей Штригау планировалась двумя колоннами. Кавалерия должна была наступать напротив левого фланга противника, в то время как корпус Дюмулена прикрывал прусское правое крыло. Пехота правого крыла пехоты находилось слева от кавалерии, напротив Ронстока. Левое крыло кавалерии было прикрыто ручьем Штригау, а за ним находился город Штригау. Десять эскадронов кавалерии и двадцать эскадронов гусар образовали резерв позади центра. За каждым кавалерийским крылом в третьей линии находился гусарский полк, который прикрывал фланги и тыл и при необходимости мог быть развернут для преследования неприятеля. После разгрома вражеской кавалерии Фридрих планировал атаковать вражескую пехоту с фланга или тыла. Прусская пехота должна была быстро сблизиться с врагом и, если представится возможность, ударить в штыки.

Вопреки ожиданиям Фридриха, лагеря австрийских и саксонских войск простирались дальше на восток, поэтому передовые части прусской армии быстро вышли на возвышенность, удерживаемую сильной пехотой противника. Как только Фридрих узнал об этом, он ускорил продвижение своих главных сил, которые переправились через реку Штригау как раз вовремя, чтобы встретить значительный отряд саксонской и австрийской кавалерии. На правом фланге прусская кавалерия воспользовалась благоприятной местностью, позволившей ей атаковать с холма, имея численное превосходство. Однако, как только завязалась битва, боевые действия быстро превратились в хаос, и эскадроны сошлись в жестокой схватке, в которой не брали пленных.

На рассвете 4 июня прусская армия, построившись в две линии, двинулась через ручей. Союзники также начали наступление, и саксонские войска неожиданно наткнулись на авангард Дюмулена и попали под артиллерийский огонь и атаку пехоты и кавалерии, не успели развернуться в боевой порядок. Их отбросили раньше, чем австрийская армия успела прийти на помощь.

По мере того как кавалерия вступала в бой, с обеих сторон начала прибывать пехота. Саксонские войска, ранее стоявшие лагерем на левом фланге союзников, выстроились на пересеченной местности, благоприятной для обороны. При поддержке полковой артиллерии саксонские войска оказали упорное сопротивление. В этот критический момент генерал-фельдмаршал князь Леопольд I Ангальт-Дессауский (1676–1747) развернул девять прусских батальонов из походного в боевой порядок и повел их в атаку. К ним присоединились еще двенадцать батальонов. Наступая с мушкетами наизготовку, прусская пехота шла вперед под шквальным огнем, чтобы дать залп с максимально короткой дистанции.

Несмотря на яростную атаку пруссаков, саксонская пехота стойко держалась почти два часа, постепенно отступая и цепляясь за каждую позицию. Саксонцы отступили около 7 часов утра, не получив поддержки от своих австрийских союзников, которые все еще собирались в боевой порядок. Прусская кавалерия и прусская пехота на правом крыле, оттеснившие саксонцев, были слишком истощены, чтобы продолжать наступление.

Карл Лотарингский, узнав о поражении саксонцев, остановил наступление и занял оборонительную позицию, на которой был тут же атакован прусскими войсками. Освободившемуся после поражения саксонцев правому крылу Фридрих приказал ударить во фланг и тыл австрийцев. Карл Лотарингский, отбивая удары с фланга, не воспользовался задержкой прусских главных сил при переправе через ручей, чтобы вовремя отвести свою армию.

Фридрих приказал своим еще не вступавшим в бой войскам повернуть налево и атаковать австрийцев. Неразбериха в приказах привела к тому, что одна прусская бригада оказалась изолированной, но австрийцы не воспользовались этой возможностью. Восемнадцать батальонов прусской пехоты, прикрываемые с левого фланга кавалерией, двинулись вперед под шквальным огнем. На краткий миг показалось, что ситуация изменилась в пользу австрийцев, когда десять эскадронов прусских кирасир были отрезаны обрушением моста позади них. Однако несколько полков прусских гусар под командованием Цитена нашли брод и переправились через реку, отбросив австрийских кавалеристов. Оставшаяся австрийская пехота упорно сопротивлялась, ведя огонь по наступающим пруссакам на предельно близком расстоянии. Исход сражения решил 5-й байройтский полк прусских драгун. Он атаковал австрийских гренадеров, не успевших построиться в каре, и сбил их с позиции. Затем драгуны врезались в основные силы австрийцев, прорвали их оборону и обратили в бегство. Менее чем за тридцать минут байройтские драгуны захватили 67 знамен противника и 2500 пленных, потеряв менее 100 человек. К 9 часам утра сражение завершилось. Австрийцы и саксонцы покинули поле боя, а измученные прусские войска, хотя и одержали победу, были слишком рассеяны и измотаны, чтобы продолжать преследовать бегущего врага.

Австрийский авангард из войск генералов Валлиса и Надашди, не принимавший участия в бою, занял Гогенфридбергские высоты, которые Фридрих не решился атаковать. Заняв высоты у села Каудер, пруссаки прекратили преследование, что и спасло австрийскую армию от полного разгрома.

Потери австрийцев составили 1821 убитыми, 2856 ранеными и 5655 пленными и пропавшими без вести. Саксонцы потеряли 2029 убитыми, пропавшими без вести и пленными и 915 ранеными. Прусская армия потеряла 4737 убитыми и ранеными, включая 183 офицера, и захватила 76 знамён, 7 штандартов и 72 орудия.

Армия Карла дошла до Дрездена. Карл не мог не слышать артиллерийскую канонаду у Кессельсдорфа. По какой-то причине Карл не пришел на помощь армии Рутовского. Эта причина могла быть дипломатическая. Вена могла принять поражение саксонцев, если благодаря ему можно было добиться выхода Пруссии из войны. После поражения саксонцы и австрийцы оставили Дрезден, который пруссаки заняли 18 декабря. 25 декабря был заключен Дрезденский мирный договор. Пруссия выходила из войны, сохранив за собой Силезию, за исключением юго-восточных княжеств Тешин и Опава. Муж Марии Терезии, Франц I Стефан (1708–1765), герцог Лотарингии и великий герцог Тосканы, избранный 13 сентября 1745 года императором Священной Римской империи, был признан Фридрихом II. Саксония выплатила Пруссии военную контрибуцию в 1 млн талеров и согласилась, что завербованные в прусскую армию саксонцы останутся там служить. Для Австрии Дрезденский мир был важен тем, что Франция лишилась своего наиболее сильного союзника.

Австрийский генерал-фельдцейхмейстер граф Максимилиан Улисс Броун (1705–1757), замещавший болевшего князя Лихтенштейна, сразу же разгадал план Мальбуа. Утром 15 июня австрийцы севернее Пьяченцы выстроились в боевой порядок, ожидая франко-испанского наступления. Командующий правым флангом фельдмаршал-лейтенант маркиз Антонио Отто Ботта д’Адорно (1688–1774) накануне вечером привел свои войска в боевую готовность, а Броун выдвинул левый фланг под командованием генерала кавлерии графа Франца Леопольда Надашти (1708–1783) за канал Рифиуто, чтобы блокировать продвижение французов. Местность, на которой предстояло сражаться, была пересечена большим количеством канав и каналов.

Утром 16 июня австрийская артиллерия открыла огонь по лагерю Бурбонов. Тогда же франко-испанская армия начала наступление.

План Мальбуа провалился почти сразу же после начала наступления. Маршал был обескуражен, увидев, что войска Броуна выстроились перед ним за каналом. Французы оказались в узкой долине, которая заканчивалась дефиле, и на выходе австрийцы атаковали их. Маршал попытался ввести в бой больше войск, но его солдаты не могли приблизиться к австрийцам из-за интенсивного огня. Затем Броун начал контратаку через канал, остановив французское наступление. В узком дефиле французы понесли большие потери.

На другом фланге испанцам генерал-лейтенанта графа де Гажа удалось продвинуться до австрийской линии, и они начали теснить противника. Однако фельдмаршал-лейтенант барон Иоганн Леопольд фон Баранклау (1700–1746) бросил в атаку австрийскую кавалерию, которая прорвала испанскую линию. Испанцы бежали в Пьяченцу, преследуемые австрийцами.

К двум часам дня битва закончилась. Австрийцы потеряли 3100 убитыми и ранеными и 508 пленными, а французы и испанцы – 7000 убитыми и ранеными и 3269 пленными.

27 июня армии Бурбонов эвакуировали Пьяченцу и отступили на запад, в Генуэзскую республику, преследуемые австро-пьемонтской армией. Австрийцы вытеснили французов и испанцев из северной Италии. Этой кампанией закончилась война в Италии. Завоеванное Пармское герцогство было возвращено Австрией в обмен на занятые французами Австрийские Нидерланды.

Австро-сардинский командующий фельдцейхмейстер маркиз Антониотто Ботта д’Адорно, узнав о движении авангарда Пиньятелли, также направил свою армию к Роттофреддо. Рекогносцировку позиций франко-испанского авангарда проводили гусары графа Горани.

Испанские стрелки дали залп по гусарам. Тогда Горани лично повёл гусар в атаку на здание госпиталя, во всех окнах госпиталя которого находились испанские срелки. Ему на помощь пришел герцог Сербеллони, и госпиталь был взят. Таким образом, и правый фланг Пиньятелли оказался обойдён, и ему пришлось отступить за Тидоне.

Граф де Гаж, только что перешедший Батороне, узнав о нападении на авангард, поспешил со своим корпусом на помощь Пиньятелли. Но войска, не знавшие местности, опоздали и соединились с авангардом Пиньятелли только поссле его отступления. Гаж примкнул линию своего корпуса от Кассин-Спальта к правому флангу отступившего авангарда. Артиллерия была размещена в центре, прикрытая полем пшеницы.

Фельдмаршал-лейтенант фон Баранклау, командовавший левым флангом австрийцев, перейдя Тидоне, выстроил боевую линию от верхнего Вератто до большой дороги, собираясь ударить в правый фланг противника, и атаковал в направлении замка, завязав бой с испанской пехотой. Прицельному огню испанской артиллерии мешала высокая пшеница. Испанская пехота дрогнула.

Франко-испанская армия обороняла город Роттофреддо до тех пор, пока их обоз не переправился через реку Тидоне на запад. Граф де Гаж, не дождавшись подхода подкрепления – отряда маркиза де Кастельяра, решив, что не сможет удержать позицию, попросил герцога Пармского покинуть войска, чтобы не подвергать свою жизнь опасности. Но тут мушкетной пулей был убит Баранклау. Это вызвало расстройство в австрийских войсках и позволило союзникам отступить в относительном порядке по дороге на Вогеру, оставив на поле боя три тысячи человек, восемнадцать орудий и тринадцать знамён. Ботта д’Адорно остановился на позиции в Кастель-Сан-Джованни, а армия Мальбуа – в Вогере.

Франко-испанская армия потеряла 4500 убитыми и ранеными, 1500 пленными, 18 орудий и 13 знамен. Потери австро-сардинской армии составили 2500 убитыми и ранеными и 500 пленными.

8-тысячный гарнизон Пьяченцы сдался австрийскому генералу Надашди. Было захвачено 70 орудий, 30 мортир и значительный боезапас. Победа при Роттофредо ознаменовала собой победу Австрии и ее союзников на Итальянском театре боевых действий, хотя последующее вторжение в Прованс и окончилось неудачей.

Ночной проливной дождь и утренний густой туман задержали французское наступление до 10:00 утра. Их артиллерия открыла огонь по позициям англичан и голландцев, а две колонны во главе с генерал-кампмейстером кавалерии герцогом Гаспаром де Клермон-Тоннером (1688–1781) и генерал-лейтенантом графом Ульрихом Фридрихом Вольдемаром фон Левендалем готовились к лобовой атаке. После того, как власти Льежа открыли ворота, французский отряд под командованием генерала Луи Контада (1704–1795) прошел через город и обошел Карла Августа с фланга. Ему пришлось перестроить свои войска. Французское наступление началось в 15:00. Голландцы оказали сильное сопротивление, особенно в районе деревни Ансе, за которую шли двухчасовые бои. Контратаки голландской кавалерии позволили голландской пехоте отступить в относительном порядке. Вальдек занял новую позицию за дорогой на Тонгерен, которую он надеялся удержать.

Атака французов против британско-германских войск в центре привела к взятию Року и Верку. Ганноверский генерал-майор Людвиг фон Застров (1680–1761) удержал Эрсталь, голландская, британская и немецкая пехота отступила к Маасу под прикрытием австрийцев. Теперь, когда Вальдеку грозила опасность быть отрезанным от правого фланга, он тоже был вынужден отступить со своих новых позиций. Мориц Саксонский решил, что слишком поздно продолжать наступление, и позволил войскам Прагматичной армии беспрепятственно отступить. Англичане, немцы и голландцы переправились через Маас по трем понтонным мостам, австрийцы отступили через Йекер в Маастрихт.

Французы потеряли 1139 убитыми и 2379 ранеными. Потери союзников составили около 4000 убитыми, ранеными и пропавшими без вести и 30 орудий.

Победа при Року привела к захвату Льежа французами и создала угрозу вторжения в Голландию, но не стала решающей в кампании в Австрийских Нидерландах.

Французы потеряли 7200 убитыми и ранеными и 1500 пленными, а союзники – 6000 убитыми и ранеными, 2000 пленными и 16 орудий.

После победы при Лауфельде французская армия взяла в сентябре 1747 года голландский город Берген-оп-Зом, а в мае 1748 года захватила Маастрихт. Как и в предыдущих случаях, Мориц Саксонский не смог развить свой успех, что привело к обвинениям со стороны его критиков в том, что он намеренно стремился затянуть войну, чтобы укрепить свой собственный престиж. Лауффельд стал еще одной победой Франции, которая не привела к решающему результату. Несмотря на их успех во Фландрии, британская морская блокада привела к падению поступлений от французской таможни и отрезала Францию от промысла трески на Ньюфаундленде, который является основным источником продовольствия для бедных. Финансовая система Франции приближалась к краху. Положение Франции еще больше ухудшилось в октябре 1747 года, когда британский флот атаковал большой французский конвой на пути в Вест-Индию у мыса Финистерре в октябре 1747 года. Несмотря на потерю эскорта из военных кораблей, большинству торговых судов удалось спастись, но, предупрежденная об их приближении, британская эскадра на Подветренных островах под командованием коммодора Джорджа Покока (1706–1792) смогла перехватить многие из них в конце 1747 и начале 1748 года. После этого поражения французский флот больше не мог защищать свои корабли, колонии и торговые пути.

В ноябре Великобритания и Россия подписали конвенцию о посылке российских войск на германский театр боевых действий, и в феврале 1748 года русский корпус численностью 37 000 человек под командованием русского генерал-фельдцейхмейстера князя Василия Аникитича Репнина (1696–1748) прибыл в Рейнскую область. Это ускорило заключение мира.

50 батальонов под командованием Бель-Иля и испанского генерал-капитана маркиза Хайме де Гузмана и Спинолы де ла Мина (1690–1767) вторглись в Пьемонт. Они должны были осадить Геную и двигаться через Альпы в сторону Турина. Французская армия была разделена на два корпуса: один спустился с Монценизио в направлении Эксиля, в то время как другой двинулся к Фенестрелю с перевала Ассьетта. Король Сардинии Карл Эммануил III Савойский (1701–1773) бросил войска на защиту перевалов. После того, как наступление на юге не имело успеха, французы попытались силами пехоты и кавалерии при поддержке артиллерии пройти севернее через Мон-Сени к Эксиллес и через высоты Ассьетта к Фенестрелле.

Карл Эммануил предвидел, что французы будут наступать в этом направлении, и приказал укрепить пьемонтские позиции на 2500-метровой высоте Колле-дель-Ассьетта, где располагались 13 батальонов, включая 4 батальона австрийцев и швейцарских наемников. На склоне были возведены редуты и частокол высотой 5,5 м.

Так как французские разведчики зафиксировали работы по возведению укреплений, Бель-Иль приказал своим 32 батальонам немедленно атаковать. Они были разделены на три колонны. С правого французского фланга 14 батальонов должны были атаковать Гран-Серен, с левого фланга 9 батальонов наступали на позиции у Риобакона, в центре 8 батальонов атаковали высоты Ассьетта.

Наступление началось в 16:30 19 июля. Французские и испанские войска произвели четыре атаки подряд, одну за другой, без перерыва. В пьемонтском (сардинском) отчете описывается, что французские генералы шли впереди, а за ними следовали их офицеры, что вело к большим потерям командного состава. Французский командующий шевалье де Бель-Иль был убит, когда поднимал французский флаг у сардинского редута. Хотя французы лишились своих командиров, потеряв 400 офицеров убитыми и ранеными, они продолжали атаковать в колоннах без достаточного огневого прикрытия.

К вечеру фланговые колонны прекратили атаки. Ни одна из фланговых колонн не вступила в бой с сардинцами в достаточной степени, чтобы повлиять на катастрофу, постигшую центральную колонну. Эта колонна продолжала наступать вверх по склону под мушкетным огнем из сардинских укрытий. Живые перелезали через мертвых, пытаясь преодолеть частокол. Сардинцы обрушивали град пуль, а когда стал заканчиваться порох, в ход пошли камни. После пяти часов штурма французы наконец отступили, отбитые подошедшими резервами.

Потери французов составили 6400 человек убитыми и ранеными, в том числе 3700 убитыми и 2700 ранеными. Сардинцы потеряли 299 убитыми и ранеными.

Битва при Ассьетте стала последним сражением на итальянском театре боевых действий, поскольку после него французы полностью ушли из Италии, и бои здесь фактически прекратились. Король Пруссии Фридрих II Великий, узнав об обороне сардинцев при Ассьетте, заявил, что, если бы под его командованием были такие доблестные войска, он легко мог бы стать королем Италии. Второй Ахенский мир, подписанный в октябре 1748 года, завершил войну за австрийское наследство. Австрия лишилась Силезии и Глаца в пользу Пруссии, но сохранила другие свои владения. Занятые французами Австрийские Нидерланды были возвращены Австрии в обмен на уступку занятых австрийцами герцогств Парму, Пьяченцу и Гуасталлу испанским Бурбонам. Державы антиавстрийской коалиции признали Прагматическую санкцию и сохранение австрийских владений и короны императора Священной Римской империи за Габсбургами. Англия вернула Франции захваченный в ходе войны Луисбург в Северной Америке в обмен на захваченный Францией Мадрас в Индии. Сардиния получила территории вокруг озера Маджоре и Тичино. Голландия была сильно ослаблена в результате войны и утратила статус великой державы.

Австрийская армия под командованием фельдмаршала графа Максимилиана Улисса фон Брауна (1705–1757) заняла практически неприступную позицию на горах Зиска и Табор. Город находился на их левом фланге, с севера его прикрывало крутое ущелье, а с запада – болотистый склон с ручьем на дне. Сюда прибыла дополнительная армия под командованием принца Карла Лотарингского, увеличив численность австрийцев до 60 000 человек. Карл принял на себя командование. Браун хотел атаковать, но Карл решил дождаться Кенигсека, который потерпел поражение в битве при Райхенберге, но, как было известно, отступал к Праге, и, возможно, даже прибытия Дауна.

6 мая, около 5 часов утра, прусская армия численностью 115 000 человек собралась на севере, на Просекских высотах, и Фридрих отправил Кейта с 30 000 человек к западу от города, чтобы отрезать австрийцам путь к отступлению. Австрийцы построились для сражения фронтом к северу и востоку.

Фридрих приказал немедленно атаковать, но Шверин убедил его провести рекогносцировку правого фланга австрийцев. По поручению Фридриха, рекогносцировку провели генерал-лейтенант Ганс Карл фон Винтерфельд (1707–1757), фактический начальник штаба Фридриха, и фельдмаршал граф Курт Кристоф Шверин. Они сочли, что фронтальная атака имеет мало шансов на успех, а вот атака правого фланга австрийцев у деревни Штербохол показалась им довольно многообещающей. Поэтому основную тяжесть сражения должен был принять на себя левый фланг пруссаков под командованием Шверина.

Прусская армия начала наступление около 7 часов утра, и ей удалось оставаться в основном вне поля зрения, пока австрийские генералы не заметили передвижения около 10 часов утра. Фельдмаршал фон Браун передвинул шесть пехотных полков на позиции к юго-востоку.

В 10 часов утра кирасиры Шверина обошли деревню Штербохол с юга, но драгуны, артиллерия и большая часть пехоты отстали из-за заболоченной почвы. Шверин бросил в атаку гренадеров и три пехотных полка. Одновременно 20 эскадронов прусской кавалерии атаковали австрийскую кавалерию, стоявшую к юго-западу от Штербохола. Карл Александр, разгадав намерения противника, стал стягивать подкрепления к своему правому флангу: кавалерийский полк, 15 батальонов пехоты, корпус граничар, а затем ещё 1 кавалерийский и два гусарских полка.

Схватка кавалерии продолжалась с переменным успехом, зато атака прусской пехоты, возглавленная Винтерфельдом, завершилась полным разгромом. Подпустив пруссаков на близкое расстояние, главная австрийская батарея открыла огонь на поражение, подкреплённый огнём лёгких орудий и ружейным огнём. Сам Винтерфельд был тяжело ранен. Наступление захлебнулось. Увидев пруссаков бегущими, фельдмаршал Шверин выхватил у раненого офицера пробитое пулями батальонное знамя, но почти тут же упал замертво, пораженный картечью. После этого бегство солдат смогли остановить только три кавалерийских полка, собравшие остатки разбитых батальонов. Смерть фельдмаршала Шверина так повлияла на короля Фридриха, что у него случился нервный срыв.

Австрийская пехота почувствовала замешательство пруссаков и начала теснить их вниз по склону. В это время фон Браун был смертельно ранен огнем прусской пехоты и доставлен в Прагу, где и умер 26 июня.

Фридрих бросил в бой второй эшелон пехоты, подкрепленный тяжелой артиллерией. Решающей стала атака 18 батальонов и 45 эскадронов пруссаков на австрийский центр, где из-за переброски подкреплений на фланг образовалась брешь. Австрийские хорваты вступили в бой с пруссаками к северу от австрийского левого фланга, но, поскольку в брешь в австрийской линии обороны вливался поток пруссаков, они отступили и сформировали новую линию, идущую на юг от западной оконечности горы Табор.

Основные силы австрийцев обратились в бегство. Только на северном, труднодоступном участке обороны они еще держались. Здесь сопротивление австрийцев сломила атака с тыла, которую возглавил генерал-лейтенант принц Фридрих Генрих Людвиг Генрих Прусский (1726–1802). Заключительная фаза сражения началась около 3 часов дня, когда пруссаки атаковали все еще формирующуюся линию австрийцев и обошли их с юга. Карл отступил в город, отступление прикрывала его кавалерия.

Австрийцы потеряли 2190 убитыми, 4275 пленными и 6859 ранеными, а всего 13 324 человека и все 60 орудий. Армия Фридриха потеряла 3465 убитыми, 1563 пленными, 9069 ранеными и 239 дезертиров, а всего 14 336 человек. 5 прусских орудий были разбиты. Уцелевшие 47,5 тыс. солдат и офицеров австрийской армии были осаждены пруссаками в Праге. Фридрих решил осадить, а не штурмовать город, надеясь, что армия Карла и 75 000 жителей скоро истощат запасы продовольствия и им придется капитулировать.

Пруссаки потеряли 3422 убитыми, 4066 ранеными, 5380 пленными и 926 дезертиров, а всего 13 794 человека, а также 45 орудий. Австрийцы и саксонцы потеряли 1002 убитыми, 5472 ранеными и 1640 пленными, а всего 8114 человек, в том числе 332 саксонца. Реальные потери были меньше, поскольку пленных удалось отбить. Фридрих вынужден был снять осаду Праги и отступить к прусской границе. Пруссаки отступили из Богемии в Саксонию.

Благодаря неожиданности атаке пруссаков сначала везде сопутствовал успех. 30 эскадронов Шорлеммера сбили кавалерию на правом фланге русских и зашли в тыл русской пехоте у Вайнотена. Конница принца Голштинского атаковала иррегулярную русскую калмыцко-казахскую кавалерию на крайнем левом фланге армии Апраксина и вынудила ее отступить под защиту русских пушек, но затем была отброшена соединёнными усилиями русской пехоты и регулярной кавалерии. Яростная атака пруссаков помешала русским выстроиться в традиционные каре для отражения атаки кавалерии, но они не сломались и не побежали.

Основной удар Левальд хотел нанести по левому флангу русской армии, а в действительности он пришелся по центру, где находились 1-я дивизия генерал-аншефа Виллима Виллимовича Фермора (1702–1771) и 2-я дивизия Лопухина, который был смертельно ранен. Принявшие на себя первый удар бригады генерал-поручика Ивана Алексеевича Салтыкова (1716–1773) и генерал-майора Александра Никитича Вильбоа (1716–1781) понесли большие потери. Вильбоа потерял половину своих солдат, но, прижатый к лесу, стойко держался под огнём прусских батарей. Русская артиллерия тоже наносила неприятелю ощутимые потери. Неоднократно бой на краю леса переходил в рукопашные схватки.

Свежие части из русской 3-й дивизии атаковали на правом фланге конницу Шорлеммера, которой пришлось отступить. Атаки прусской конницы принца Голштинского были отбиты, но предотвратили фланговый удар по прусской пехоте у Даупелькена. В какой-то момент возникла угроза окружения правого фланга обескровленной 2-й дивизии русских. Но по левому флангу прусской пехоты внезапно ударил генерал-майор граф Петр Александрович Румянцев (1725–1796) с четырьмя свежими полками. Дрогнув, прусские батальоны начали отход. Только левый фланг пруссаков, прикрываемый кавалерией Шорлеммера, отступил в полном порядке. Остальных потом пришлось долго собирать. Отряд Левальдта отступил в свой прежний лагерь и удерживал там свои позиции.

Потери пруссаков составили 1818 убитыми, 2800 ранеными и 28 орудий, потери русских – 1487 убитыми и 4502 ранеными. Лучшая выучка пруссаков и более высокая скорострельность и меткость их ружейного огня были компенсированы численным превосходством и стойкостью русских.

В сражении при Грос-Егерсдорфе у русских, как заметил один саксонский офицер, «не было ни времени, ни возможности построиться в каре, и все же они действовали на редкость успешно», несмотря на то, что были застигнуты врасплох. Успех русских при Гросс-Егерсдорфе побудил Швецию присоединиться к борьбе с Пруссией. Однако Апраксин не воспользовался своей победой, простояв неделю в своем лагере, а потом отступив из Восточной Пруссии. По одной из версий, отступить его побудила нехватка продовольствия, вызвавшая голод в армии, по другой – причина внезапного отступления заключалась в придворных интригах.

Обычно кавалерия атаковала один, может быть, два раза, а остаток сражения проводила, преследуя убегающие войска. Зейдлиц повел свои объединенные силы во фланг и тыл союзной армии, примерно в 2 км от места сражения, в рощу между Райхардцвербеном и Общуцем. Там лошади и люди смогли перевести дух. Союзники, с облегчением увидев последнего из всадников, сосредоточились на прусской пехоте, насчитывавшей около четырех батальонов, которая стояла в линейном строю слева от них. Но вместо того, чтобы построиться в такую же линию для атаки, батальоны союзников построились в колонны, примкнули штыки и двинулись вперед. Еще не приблизившись на расстояние штыкового боя, они оказались в пределах досягаемости огня пехоты принца Генриха. Эффективные залпы пруссаков разметали стройные колонны союзников. Затем артиллерия Меллера, усиленная осадными орудиями из Лейпцига, пробила еще несколько брешей. Передовые ряды союзников дрогнули, на них навалились следующие, подгоняемые своими офицерами. Пехота принца Генриха наступала, продолжая стрелять. Затем, откуда ни возьмись, появился Зейдлиц и бросил все свои 38 эскадронов во фланговую атаку. Их внезапное появление с фланга и тыла вызвало хаос и отчаяние среди и без того деморализованных частей союзников. Три франконских полка побросали свои мушкеты и побежали, и французы побежали вместе с ними. Солдаты Зейдлица преследовали и рубили убегающих союзников, пока темнота не сделала погоню невозможной.

Пруссаки потеряли 169 убитыми, включая 7 офицеров, и 379 ранеными, включая 19 офицеров и 4 генералов, в том числе Зейдлиц и Генрих Прусский. Потери союзников составили 10 152 убитыми, ранеными и пленными, из которых на австрийцев пришлось 3552 человека, а также 72 орудия, 7 знамен и 21 штандарт. Общее число пленных составило около 7000 человек. В плен попали 8 французских генералов и 260 офицеров. Еще 6 французских и австрийских генералов были убиты, а 4 – ранены.

Сражение продолжалось менее 90 минут, а последний эпизод боя пехоты – не более пятнадцати минут. Только семь прусских батальонов вступили в бой с противником, и на каждого из них приходилось от пяти до пятнадцати патронов. Оба союзных главнокомандующих были ранены. Им удалось сохранить не более двух боеспособных полков. После битвы граф де Сен-Жермен, командовавший передовым отрядом, а потом арьергардом, жаловался, что французские войска были бандой грабителей, убийц и трусов, которые бежали при звуке выстрела. Следует отметить, что в это время лучшие французские части сражались в Рейнской области. Австрийские войска также были далеко не лучшими, поскольку по большей части состояли из контингентов, присланных германскими союзниками Австрии и не имевших боевого опыта. Лучшие же австрийские войска сражались в Силезии.

После победы пруссаков при Росбахе Британия увеличила свою финансовую поддержку Фридриху. Франция же потеряла интерес к войне с Пруссией и сократила свои финансовые и военные взносы в Коалицию, предоставив Австрии самой разбираться с Пруссией из-за Силезии. Французы продолжали свою кампанию против Ганновера и рейнских территорий Пруссии, но Ганноверской армией командовал один из лучших полководцев Фридриха, генерал от инфантерии герцог Фердинанд Брауншвейгский (1721–1792), и он удержал свои позиции в западной Германии вплоть до конца войны.

В час дня началась атака австрийцев на Кляйн-Мохберн и Пильзниц, а затем, с некоторым запозданием, был атакован прусский центр в Шмидефельде. Кляйн-Мохберн был слабейшим пунктом оборонительной линии. 3-тысячный прусский отряд отчаянно оборонялся, но был смят противником, превосходившим его в 8 раз.

После захвата Кляйн-Мохберна австрийцы выделили из состава правофланговой колонны 13 батальонов пехоты и артиллерию для атаки прусского центра. Атакованные с фронта и с фланга, пруссаки потеряли часть своих редутов и понесли сильные потери. А вот наступление австрийцев у Пильзница окончилось неудачей, но этот успех пруссаков уже не мог изменить неблагоприятный для них ход сражения.

Битва продолжалась вплоть до темноты. С наступлением ночи герцог Бевернский пытался перестроить свою армию, чтобы в полночь внезапной ночной атакой отбросить австрийцев обратно за Лоэ. Неожиданно, в тот момент, когда герцог находится на пути к Цитену, чтобы обсудить с ним свой план, прусские войска правого фланга и центра начали поспешно отступать. Кто отдал приказ об отступлении, так и не было установлено. Левому флангу пруссаков также пришлось отступить. Отступление продолжалось вплоть до пригорода Бреслау. Австрийцы, понесшие большие потери, не преследовали пруссаков.

Австрийская армия потеряла 693 убитыми (в том числе 1 генерала и 43 офицера), 4699 ранеными (в том числе 235 офицеров), 459 пленными (в том числе 5 офицеров). Всего австрийские потери составили 5851 человек (в том числе 1 генерал и 283 офицера) и 4 орудия. Прусская армия потеряла 2730 убитыми (в том числе 2 генерала и 37 офицеров), 2463 ранеными (в том числе 2 генерала и 85 офицеров), 623 пленными (в том числе 1 генерал и 22 офицера) и 534 дезертировавшими. Всего прусские потери составили 6350 человек (в том числе 5 генералов и 144 офицера), 36 орудий (в том числе 2 гаубицы и 2 мортиры) и 5 знамён.

Усилив частью своих войск гарнизон Бреслау, герцог Бевернский приказал остальной армии отходить в направлении Глогау. Гарнизон Бреслау под давлением местных жителей-католиков, враждебных протестантам, капитулировал уже 25 ноября с условием свободного выхода. Но из 4277 солдат гарнизона лишь 599 пришли в Глогау, а остальные дезертировали.

В то время как единственная колонна кавалерии загипнотизировала Карла на его крайнем правом фланге, остальные пруссаки незамеченными продолжили наступление за холмами по всему австрийскому фронту и обошли австрийский левый фланг.

Прусская пехота двинулась на юг и осталась за линией невысоких холмов, вне поля зрения австрийцев. Когда головы обеих великолепно вымуштрованных прусских колонн, расстояние между марширующими взводами которых оставалось равным ширине фронта каждого взвода, миновали левый фланг австрийцев, колонны повернули влево, в сторону противника, и продолжали свой марш, пока не оказались за левым австрийским флангом. Затем по команде взводы колонн развернулись влево у Лобетинца, и вся прусская армия выстроилась в боевую линию глубиной в два-три человека почти под прямым углом к самому слабому месту австрийского левого фланга. Точно так же кавалерия Ганса Иоахима фон Цитена пересекла весь австрийский фронт и расположилась под углом 45 градусов к австрийскому флангу.

Прусская артиллерия находилась на противоположных склонах Баттерберга и была скрыта от австрийцев, пока готовилась переместиться на гребень, чтобы приурочить бомбардировку к атаке пехоты. Основная часть передислоцированной прусской армии теперь находилась перед самым слабым участком австрийской линии фронта. Единственная колонна прусской кавалерии и небольшой резерв пехоты, оставшиеся на крайнем правом фланге австрийцев, продолжали демонстрировать свои позиции перед австрийцами и даже продвинулись дальше на север, как будто там должна была начаться атака.

Австрийцы были поражены появлением пруссаков на их левом фланге, но цель прусского маневра вскоре стала им ясна. Прусская пехота, построенная в традиционную боевую линию из двух частей, наступала на самый слабый участок австрийской линии с намерением обойти ее с фланга. Австрийские полковники, находившиеся на месте, сделали все возможное, развернув свои позиции на 90 градусов, и пытались воспользоваться неглубоким рвом, который выходил на прусскую линию фронта. Франц Леопольд фон Надашди, командовавший флангом, обратился к Карлу за поддержкой, но его просьба была проигнорирована. Даже поздним утром, когда большая часть прусской армии уже находилась на его левом фланге, принц все еще верил, что прусская атака будет направлена на северный фланг. Большинство солдат первой австрийской линии были австрийскими союзниками вюртембергцами, протестантскими войсками, чья готовность сражаться с пруссаками-лютеранами была поставлена австрийским командованием под сомнение. Тем не менее, вюртембергцы выстояли и вели непрерывный мушкетный огонь, пока сквозь дымку пороха не показались массы пруссаков. Затем они бросились бежать, спасая свои жизни, сметая баварцев, которых Надашди направил на поддержку своего фланга.

После не слишком энергичной попытки отбить атаку австрийцы начали отходить. Попытка быстро подкрепить левый фланг в разгар сражения не удалась из-за чрезмерной растянутости австрийского боевого порядка: чтобы перейти с одного фланга на другой, резервам австрийской пехоты потребовалось полтора часа.

Первая волна прусской пехоты, поддерживаемая артиллерией Фридриха, которая теперь располагалась на гребне одного из холмов, неуклонно продвигалась к Лейтену. Под командованием генерала от инфантерии Морица Ангальт-Дессауского опытные пехотинцы и гренадеры вступили в бой, имея, согласно прусским правилам, по 60 патронов на человека. Когда они прорвали первую линию австрийцев, у них закончились боеприпасы. Надашди послал свою небольшую кавалерию против колонны прусских гренадеров и их пехотной поддержки, но безуспешно. Надашди в хаосе отвел своих людей, а его войска были в беспорядке. Принц Карл и граф Даун, наконец, поняли, что Фридрих их провел, и перебросили войска справа налево, но они расширили фронт, который первоначально составлял около 4 км, почти до 10 км, когда ранее в тот же день передислоцировали войска навстречу войскам Фридриха, слвершавшим отвлекающий маневр.

Когда австрийцы отступили, прусская артиллерия обстреляла их фланговым огнем. Прусская пехота и гренадеры достигли Лейтена за 40 минут и оттеснили австрийские войска в деревню. Прусские гренадеры первыми прорвали стену и ворвались в церковь, где многие защитники были убиты. По всей деревне шел рукопашный бой.

Только за Лейтеном австрийскому командованию удалось создать новый фронт, однако он оказался настолько глубоко эшелонирован, в отдельных местах до сотни рядов в глубину, что численное превосходство австрийцев фактически было сведено на нет. В то же время масса пехоты была отличной мишенью для прусской артиллерии.

Австрийцы ненадолго получили преимущество, когда переместили батарею с горного хребта к северу от Лейтена, чтобы прикрыть свою пехоту, и огонь этой батареи позволил пехоте развернуться под прямым углом к их первоначальному фронту. Фридрих в ответ приказал последнему отряду своего левого фланга наступать, но австрийская батарея отбросила его назад. Наконец, тяжелые орудия Фридриха на небольшом холме Баттерберг к западу от города открыли шквальный огонь и вынудили австрийскую пехоту отступить.

Австрийцы попытались исправить положение атакой кавалерии, но она была отбита контратакой резерва прусской кавалерии. Штурм Лейтена на короткое время обнажил позиции прусской пехоты генерал-лейтенанта Вольфа Фридриха фон Ретцова (1699–1758). Прошло более двух часов с тех пор, как принц Карл приказал своей кавалерии вернуться в Лейтен, но она прибыла как нельзя кстати. Кавалерия под командованием генерала кавалерии графа Йозефа Луккези д’Аверна поспешила ударить во фланг прусской пехоте. Успешная атака кавалерии в этот критический момент могла бы переломить ход сражения. Но, к несчастью для австрийцев, 40 эскадронов кавалерии Цитена поджидали их в Радаксдорфе и атаковали с фланга, а еще 30 эскадронов под командованием генерал-лейтенанта Георга Вильгельма фон Дризена (1700–1758) атаковали с фронта. Байройтские драгуны ударили с другого фланга, а путткамерские гусары атаковали с тыла. Луккесси был убит, обезглавленный пушечным ядром, а его солдаты – рассеяны. Разбитая австрийская конница, спасаясь бегством, опрокинула свою пехоту и этим довершила разгром. Настигнутая прусской конницей, австрийская пехота отступила. Пехота, а затем и кавалерия отступили к Бреслау.

Пруссаки потеряли 1141 убитыми (в том числе 19 офицеров), 5120 ранеными (в том числе 183 офицера), 85 пленными и 36 дезертировавшими. Всего прусские потери составили 6382 человека (в том числе 202 офицера). Австрийцы потеряли 6750 убитыми и ранеными, 12 000 пленными (в том числе 9 генералов и 307 офицеров) и несколько тысяч дезертировавшими, а также 116 орудий, 52 знамени и 9 штандартов.

21 декабря после двухнедельной бомбардировки капитулировал австрийский гарнизон Бреслау. В плен попали еще 15 800 австрийских и французских солдат, а примерно 1200 солдат гарнизона погибли. Пруссаки захватили 81 орудие и богатые склады Бреслау. Почти вся Силезия, за исключением Швейдница, оказалась в руках пруссаков. После поражения при Лейтене произошли значительные перемены в австрийском командовании. Комендант Бреслау фельдмаршал-лейтенант Соломан Шпрехер фон Бернегг (1697–1758) был отдан под суд за капитуляцию, но был оправдан, после чего императрица Мария Терезия произвела его в фельдцейхмейстеры. Прославленный генерал кавалерии Франц Леопольд Надашди был несправедливо обвинен в поражении и больше до конца войны не получил самостоятельного командования. Принц Лотарингский, хотя и не был формально обвинен в поражении, сложил с себя главное командование «по собственному желанию». Новым главнокомандующим австрийской армии стал фельдмаршал граф Леопольд Йозеф Даун.

В начале сражения прусская пехота ударила по правому флангу Фермора. Испытанная прусская пехотная атака с первого раза не смогла пробить брешь в линии фронта противника. Долгое время битва шла вничью, левое прусское крыло отступало, генерал-фельдмаршал Мориц фон Ангальт-Дессау также не смог переломить ситуацию. Сам король отличился тем, что, сойдя с лошади, взял знамя пехотного полка Бюлова и пешим снова повел свои бегущие отряды навстречу врагу. Русская конница отразила удар, но ближе к вечеру была опрокинута подоспевшей кавалерией Фридриха Вильгельма фон Зейдлица. Отступавшая русская конница подняла тучу пыли и дыма, из-за чего попала под «дружественный огонь» русской артиллерии и пехоты, не сразу распознавших своих. Затем русские войска были атакованы прусской конницей с фланга, фронта и тыла, но, несмотря на это, сражались мужественно и сохранили строй, отбив все атаки пруссаков. Тем не менее на правом фланге Зейдлиц сумел захватить несколько артиллерийских батарей.

После этого прусская пехота атаковала левый фланг русских. Эта атака была отбита, и прусская пехота на левом фланге была обращена в бегство. Однако затем кавалерия Зейдлица потеснила русскую пехоту. Но Зейдлиц, в свою очередь, попал под контратаку бригады русских кирасир под командованием генерал-майора швейцарца Томаса Демику, захватившей несколько батарей и взявшей в плен один прусский батальон.

Сражение проходило в палящую летнюю жару и продолжалось вплоть до ночи. Оно было чрезвычайно кровопролитным. Один прусский офицер вспоминал, что «тела русских ряд за рядом устилали поле боя; они целовали свои пушки, в то время как их тела были изрублены на куски нашими саблями, но они все равно не отступали». Результат сражения был неопределенным, так что и Фридрих, и Фермор объявили себя победителями. Пруссаки отошли к Кюстрину, русские – к Ландсбергу. После битвы при Цорндорфе Фридрих заявил, что «русских легче убить, чем одержать над ними победу». Фермор же сообщил в Петербург о победе, и был удостоен императрицей Елизаветой графского титула.

Русские потеряли 4278 убитыми и пленными и 11 867 ранеными, а всего 16 155 человек и 30 орудий. Потери пруссаков составили 3680 убитыми и 7710 ранеными и пропавшими, включая 1200 пленными, а всего 14 590 человек и 26 орудий.

План сражения, предложенный Дауном, стал для пруссаков полной неожиданностью. Восточная сторона линии Фридриха была атакована первой. Используя беззвездную ночь и туман в качестве прикрытия и сгруппировавшись в небольшие ударные подразделения для облегчения управления и скрытности, австрийцы напали на прусскую батарею, когда церковный колокол пробил 5:00, застигнув пруссаков врасплох. Многие солдаты еще спали или только просыпались, когда началась атака. После поджога деревни хорваты перерезали веревки от палаток, в результате чего брезент падал на спящих солдат, а затем кололи штыками тех, кто пытался освободиться от брезента и веревок.

Сначала Фридрих подумал, что звуки сражения были перестрелкой на аванпостах. Его подчиненные с трудом подняли его с постели. Но вскоре король понял, что происходит, когда захваченные австрийцами прусские пушки начали обстреливать его лагерь.

Пока адъютанты будили Фридриха, его генералы организовали прусское сопротивление австрийскому нападению. Фельдмаршал Кейт предвидел атаку австрийцев и организовал сокрушительную контратаку на австрийцев, удерживавших прусскую батарею. Мориц фон Ангальт-Дессау пробуждающиеся войска на помощь к Кейту. В результате пруссакам на короткое время удалось отбить захваченную австрийцами батарею к югу от Хохкирха, но они не смогли удержать ее под огнем австрийских мушкетов. В 6:00 еще три прусских пехотных полка ворвались в сам Хохкирх, в то время как принц Морис продолжал направлять отставших солдат и подкрепления в контратаку. Пруссаки быстро прошли через деревню, вышли с другой стороны и атаковали батарею штыками. К этому моменту, однако, большая часть прусского порядка и дисциплины была утрачена. Австрийцы при поддержке трофейных прусских пушек нанесли сокрушительный удар по атакующим. Кейт был ранен в середину туловища и выбит из седла, упав замертво.

Когда ранним утром рассеялся туман, солдаты смогли отличить друга от врага. Прусская кавалерия, которая всю ночь оставалась в седле и наготове, предприняла серию контратак. Батальон 23-го пехотного полка атаковал, но отступил, поскольку был окружен с фланга и тыла. Окруженный стеной церковный двор отвлек австрийцев на себя. Мушкетеры 19-го полка майора Зигмунда Морица Вильгельма фон Лангена (1706–1758) стойко удерживали церковь и церковный двор, выиграв время и прикрыв отступление.

К этому времени Фридрих уже руководил войсками. Он надеялся, что сражение удастся возобновить, а затем отбить Хохкирх. В 7:00, обнаружив, что его пехота бродит в окрестностях деревни, Фридрих приказал им наступать, отправив с ними подкрепление под командованием принца Франциска Брауншвейг-Вольфенбюттельского (1732–1758), своего шурина. Когда Франциск приблизился к деревне, огонь австрийских пушек снес ему голову с плеч; его войска дрогнули, деморализованные видом обезглавленного тела принца на его перепуганной лошади. Сам Фридрих помог сплотить расстроенные войска Франциска.

К 7:30 австрийцы отбили горящую деревню, но их контроль над ней был слабым. Кейт и принц Фрэнсис погибли. Генерал-майор Карл Фердинанд фон Хаген (1711–1759) был тяжело ранен и умер от ран 19 февраля 1759 года. Морис фон Ангальт-Дессау был ранен и взят в плен. К 9:00 прусское левое крыло начало поддаваться под натиском австрийцев. Последняя прусская батарея была захвачена и обращена против пруссаков. Возглавляемые королем, они выступили против пяти рот австрийских гусар под командованием Франца Морица фон Ласси. В десятке метров от позиций австрийской пехоты была убита лошадь Фридриха. Прусские гусары спасли его от плена.

Отступая, Фридрих организовал линию фронта к северу от деревни, и в конечном итоге она послужила местом сбора для отставших и выживших. Около 10:00 утра пруссаки отступили на северо-запад. Преследующие австрийские войска были встречены стеной мушкетного огня. Фридрих и уцелевшая часть его армия оказались вне досягаемости австрийцев. Ганс Иоахим фон Цитен и Фридрих Вильгельм фон Зейдлиц организовали арьергардные действия, которые помешали австрийцам напасть на отступающих пруссаков. Хорваты и другие иррегулярные австрийские войска удовлетворились разграблением деревни и лагеря.

Пруссаки потеряли 3816 убитыми (в том числе 1 фельдмаршал, 2 генерала и 50 офицеров), 4327 ранеными (в том числе 2 генерала и 125 офицеров), 2492 пленными (в том числе 1 фельдмаршал и 65 офицеров). Всего прусские потери составили 10 635 человек (в том числе 2 фельдмаршала, 4 генерала и 240 офицеров), 102 орудия, 28 знамён и 2 штандарта. Австрийцы потеряли 1432 убитыми, 6190 раненых (в числе убитых и раненых – 4 генерала и 310 офицеров), 370 пленными (в том числе 1 генерал и 10 офицеров). Всего австрийские потери составили 7992 человек (в том числе 5 генералов и 320 офицеров), 1 орудие и 3 знамени.

Легендарная дисциплина в прусской армии восстановилась, как только пруссаки покинули горящий Хохкирх. Прусская сплоченность и дисциплина нейтрализовали все стратегические преимущества, которые могли получить австрийцы, а нерешительность Дауна свела на нет последствия австрийской победы. Вместо того чтобы преследовать Фридриха или отрезать дивизию Ретцова, которая не участвовала в сражении, Даун отступил на высоты и позиции, которые он занимал до сражения, чтобы его люди могли как следует отдохнуть. Пробыв там шесть дней, австрийцы скрытно выступили, чтобы занять новую позицию между Бельгерном и Езевицем, в то время как Фридрих остался в Добершютце. 5 ноября Фридрих двинулся к Нейсе, вынудив австрийцев снять осаду. Несколько недель спустя, когда Фридрих пошел дальше на запад, Даун отвел свою армию на зимние квартиры в Богемию. Шанс полностью разгромить Фридриха был упущен. Несмотря на серьезные потери, в конце кампании прусский король сохранил за собой Саксонию и Силезию.

12 августа Фридрих атаковал левый фланг союзных войск, который составляли русские. В 2:00 ночи прусские войска были подняты по тревоге и через час выступили. Корпусу Финка предстояло преодолеть кратчайшее расстояние, и его пять бригад к рассвету прибыли на возвышенность к северо-востоку от Валькеберге. Карл Фридрих фон Моллер разместил артиллерию на возвышенности в Треттине и нацелил ее на Валькберге, на холмы к северу от Хюнера Флейсс. Пехота и кавалерия Финка провели демонстрацию перед пятью русскими полками в качестве отвлекающего маневра, в то время как остальная часть армии Фридриха продолжила движение полукругом в 37 км вокруг восточного фланга русской линии фронта, чтобы подойти к деревне с юго-востока. Изнурительный марш занял до восьми часов. Фридрих намеревался обойти противника с фланга и атаковать то место, которое, как он предполагал, было слабейшим в русской позиции, но он не послал ни единого кавалериста на разведку, чтобы подтвердить свои предположения.

На полпути король наконец понял, что окажется лицом к лицу со своим врагом, вместо того чтобы подойти к нему с тыла. Кроме того, ряд прудов вынудил его разбить свою линию на три узкие колонны, которые могли стать мишенью огня русских. Фридрих изменил диспозицию. Теперь прусский правый авангард сосредоточился к востоку от прудов Кунерсдорфа и предпринял атаку на Мюльберге. Фридрих рассчитывал, что сможет обойти австрийско-русский фланг и оттеснить русских с высот Мюльберге. Его передислокация заняла некоторое время, за которое Салтыков также перебросил больше войск, чтобы наиболее сильная линия обороны отразила натиск пруссаков.

Армия Фридриха увязла в Реппенском лесу, который оказался гораздо более труднопроходимым, чем думал король. День был жарким и знойным, и солдаты устали еще до начала боя. Деревья росли густо, а почва была неустойчивой и местами вязкой, что затрудняло передвижение тяжелых орудий. Задержка за задержкой замедляли продвижение войск. Повозки с самыми тяжелыми орудиями, следовавшие с основной частью армии, были слишком широки, чтобы проехать по узким лесным мостам, и колонны пришлось переставлять в лесу. Русские могли слышать их, но подумали, что это разведывательные группы, хотя и шумные. Они полагали, что колонна Финка была основной силой. Между 5:00 и 6:00 утра русские могли видеть только демонстрационный корпус Финка, находившийся севернее Треттина. Правое крыло Финка двинулось с холмов к мельнице на Хюнер-Фляйсе. Левый фланг и центр Финка приготовились атаковать Валкберге. Артиллерия Финка ждала сигнала Фридриха, но основная часть армии Фридриха все еще находилась в лесу.

В 8:00 утра часть армии Фридриха вышла из леса, в том числе большая часть кавалерии генерал-лейтенанта Фридриха Вильгельма фон Зейдлица и остальная часть его артиллерии; некоторое время спустя из леса вышли остальные пруссаки, и русские поняли, что это была не разведка партия, но главная армия. Пруссаки выстроились в боевой порядок. Артиллерия Моллера начала обстрел русских позиций с северного и северо-восточного концов русской линии фронта (теперь левого фланга русских). По ошибке русская артиллерия направила свои батареи на луга за Мюльберге, а не на овраг, и их пришлось перенастроить. В течение 30 минут обе стороны обстреливали друг друга. Большинство плохо подготовленной русской орудийной прислуги погибло, не успев сделать ни единого выстрела. Заметив, что левый фланг не укреплен, Фридрих II около 11 часов утра отдает приказ прусским войскам превосходящими силами атаковать левый фланг.

Около полудня Фридрих направил первую волну солдат к русским позициям на Мюльберге. В его передовые отряды входили гренадеры, мушкетеры и несколько эскадронов кирасир. Прусские артиллерийские батареи образовали дугу огня по русскому сектору у Валькберге и Кляйнер-Шпицберге; пехота могла безопасно продвигаться под этой дугой. Она дошла до расщелины между двумя холмами и оказалась на расстоянии 35 м от русских орудий на Мюльберге. Пруссаки открыли огонь почти в упор. Часть Обсервационного корпуса генерал-фельдцейхмейстера графа Петра Ивановича Шувалова (1711–1762) (сам граф находился в Петербурге), размещенного на вершине, понесла значительные потери, возможно, до 10 процентов личного состава, прежде чем прусские гренадеры разгромили их. Потери пруссаков также были велики. Фридрих послал в эту атаку 4300 человек, сразу потеряв 206 кирасиров принца Генриха Прусского. Хотя Салтыков послал своих гренадеров для усиления русской обороны, пруссаки заняли Мюльберге, захватив от 80 до 100 вражеских пушек, которые они немедленно развернули против русских. Пять отступающих русских полков понесли большие потери. К часу дня русский левый фланг был разгромлен и отброшен к самому Кунерсдорфу, оставив позади небольшие дезорганизованные группы, способные лишь на символическое сопротивление. В панике некоторые русские даже открыли огонь по войскам маркграфа Баден-Баденского из австрийской армии, которые также были одеты в синие мундиры (хотя и более светлого синего цвета), приняв их за пруссаков. Салтыков ввел в бой дополнительные подразделения, в том числе отряд австрийских гренадеров под командованием майора барона Джозефа Де Винса (1732–1798), и постепенно ситуация стабилизировалась.

Прусские войска также потеснили центр и правый фланг русских. Фридрих решил, что выиграл сражение, и отправил в Берлин донесение о победе.

Позиция Пруссии у Кунерсдорфа была ненамного лучше, чем несколькими часами ранее, но ее, по крайней мере, можно было оборонять. Новые же позиции русских, с другой стороны, были существенно хуже, чем перед сражением. В то время как основные силы Фридриха атаковали Мюльберг, прусский генерал-майор Иоганн Якоб фон Вунш (1717–1788) с 4000 солдатами вернулся из Рейтвайна во Франкфурт и захватил город к середине дня. Пруссаки фактически заблокировали продвижение союзников на восток, запад или юг, а местность не позволяла им двигаться на север, где они попали бы под огонь артиллерии Моллера. Брат короля, принц Генрих, и несколько других генералов призвали Фридриха остановиться на достигнутом. Пруссаки могли защитить Франкфурт со своих позиций на Мюльберге и в самом городе. Спускаться в долину, пересекать Кухгрунд и подниматься на Шпицберге под ураганным огнем было безрассудством, утверждали они. Кроме того, стояла невыносимо жаркая погода, и войскам приходилось совершать форсированные марши, чтобы добраться до театра военных действий. Они были измотаны, и у них ощущалась нехватка воды. У солдат уже несколько дней не было горячей пищи, так как накануне они расположились лагерем без костров.

Однако Фридрих хотел закрепить свой первоначальный успех и решил продолжить сражение. Он перебросил свою артиллерию на Мюльберге и приказал батальонам Финка атаковать выступ союзников с северо-запада, в то время как основные ударные силы пруссаков должны были переправиться через Кухгрунд.

Чтобы осуществить план Фридриха, пруссакам надо было спуститься с Мюльберге в нижний Кухгрунд, пересечь рыхлое поле и затем атаковать хорошо защищенную возвышенность, где Салтыков сосредоточил своих людей, основные силы, сделав Гроссер-Шпицберг (Большой Шпицберг) практически неприступным. Затем Фридрих намеревался зажать в клещи левый фланг русских. Для этого передовые силы должны были наступать на русских с юга, в то время как правое крыло должно было атаковать с севера. Правый фланг находился там, где и должен был находиться, а вот левый фланг все еще был не на месте.

Предвидя план Фридриха, Салтыков укрепил выступ резервами с запада и юго-запада. Резервы состояли главным образом из свежей пехоты Лаудона. Финк не продвинулся на выступе, и атака пруссаков у Кухгрунда была сорвана сильным артиллерийским и мушкетным огнем на очень узком фронте. Наблюдая за происходящим из крепости Кляйнер-Шпицберг, расположенной непосредственно к востоку от деревни, Салтыков перебросил подкрепления из других секторов. Однажды, в ходе ожесточенных боев, казалось, что пруссаки могут прорваться, но гренадеры союзников удержали свои позиции.

Левый фланг пруссаков столкнулись с целым рядом проблем, связанных с плохим знанием местности. Два небольших пруда и несколько ручьев пересекали территорию между прусским и русским фронтом. Территория между ними была усеяна обломками деревьев. Прусским войскам пришлось разбиться на небольшие колонны, которые могли маршировать по узким проходам между водой и болотистой местностью. Это уменьшало огневую мощь прусской пехоты. За пределами еврейского местечка пруссаки попытались прорвать линию русских; они добрались до еврейского кладбища у восточного подножья Юденберг, но потеряли при этом две трети 2-го драгунского полка Крокова: 484 солдата и 51 офицер пали за считанные минуты.

6-й драгунский полк потерял еще 234 солдата и 18 офицеров. Другие полки понесли сопоставимые потери. Они продолжали прорываться через позиции русских, продвигаясь к Кухгрунду за пределами того, что осталось от Кунерсдорфа.

Правый фланг союзников, занимаемый австрийцами, все атаки пруссаков успешно отразил. Пруссаки несколько раз безуспешно пытались взять крутую высоту Большой Шпицберг, на которую Салтыков переместил резервы с высоты Юденберге.

Кульминацией сражения стала атака ранним вечером прусской кавалерии под командованием фон Зейдлица на центр русских и артиллерийские позиции. Прусская кавалерия понесла тяжелые потери от артиллерийского огня и отступила в полном беспорядке. Сам Зейдлиц был тяжело ранен, и в его отсутствие командование принял генерал-лейтенант Дубислав Фридрих фон Платен (1714–1787). По приказу Фридриха Платен предпринял последнюю отчаянную атаку. Его разведчики обнаружили переправу через цепь прудов к югу от Кунерсдорфа, но она находилась на виду у артиллерийских батарей на Большом Шпицберге. Зейдлиц, все еще следивший за ходом сражения, отметил, что было глупо атаковать укрепленную позицию кавалерией. Он был прав, но Фридрих все равно приказал атаковать.

Пруссакам приходилось атаковать небольшими отрядами из-за естественного рельефа местности, что уменьшало ударную силу кавалерии. Лаудон лично возглавил контратаку австрийской кавалерии в обход препятствий и обратил кавалерию Платена в бегство. Бегущие люди и лошади затоптали свою собственную пехоту у подножия Мюльберге. Началась всеобщая паника.

Прусская пехота была на ногах в течение 16 часов, половину из которых она провела в форсированном марше по грязной и неровной местности, а другую половину – в изнурительном сражении против превосходящих сил противника в жару. Прусская пехота неоднократно атаковала Большой Шпицберг, каждый раз с большими потерями. Только 37-й пехотный полк потерял 992 солдата и 16 офицеров, что составляло более 90 процентов его состава.

Король лично возглавил две атаки 35-го пехотного полка. Под ним были убиты две лошади. Фридрих садился на третью лошадь, когда животное было ранено в шею и упало на землю, едва не раздавив короля. Два адъютанта Фридриха вытащили его из-под упавшей лошади. Пуля разбила золотую табакерку, спрятанную в его камзоле, и эта табакерка спасла ему жизнь.

Фридрих бросил в бой свою конницу. Однако рельеф местности ограничивал её маневренность и она не смогла должным образом развернуться. Пруссакам пришлось отступить под градом пуль и картечи. Драгуны принца Вюртембергского прорвались на Шпицберг, но вынуждены были отступить под губительной картечью. Несколько прусских генералов получили ранения, сам король был на волосок от смерти, золотая готовальня, лежавшая у него в кармане, защитила грудь от пули, лошадь под ним убило ядром. Конница пруссаков под командованием генерала Фридриха Вильгельма Зейдлица-Курцбаха вновь атаковала Шпицберг, но была разбита и рассеяна австрийской конницей под личным командованием Лаудона.

К 17:00 ни одна из сторон не смогла добиться каких-либо успехов; пруссаки упорно удерживали захваченные артиллерийские сооружения, слишком уставшие, чтобы даже отступить: они оттеснили русских от Мюльберге, деревни и Кухгрунда, но не дальше. Союзники находились в аналогичном положении, за исключением того, что у них было больше кавалерии в резерве и немного свежей австрийской пехоты. Эта часть сил Лаудона, прибывшая на место с опозданием и практически не использовавшаяся ранее в сражении, вступила в бой около 7:00 вечера. Для измученных пруссаков, удерживавших Кухгрунд, прибытие свежих австрийских резервов стало последним ударом. Хотя такие изолированные группы, как полк майора Ганса Сигизмунда фон Лествица (1718–1786), храбро оборонялись, они понесли тяжелые потери, и их упорная оборона не смогла остановить хаос прусского отступления. Солдаты бросали оружие и снаряжение и бежали, спасая свои жизни. Фридрих едва не попал в плен, но был спасен одним из своих гусарских капитанов.

Салтыков бросил в бой казаков и калмыков. Чугуевские казаки окружили Фридриха на небольшом холме, где он стоял с остатками своей личной охраны – лейб-кирасирами, полный решимости либо удержать оборону, либо погибнуть, пытаясь это сделать. С эскадроном гусар численностью в 100 человек ротмистр Иоахим Бернхард фон Притвиц-Гаффрон (1726–1793) прорвался сквозь толпу казаков и оттащил короля в безопасное место. Большая часть его эскадрона при этом погибла.

После 7-часового боя прусская армия в беспорядке отступила за Одер. Сразу после боя у Фридриха под рукой было всего 3 тысячи солдат, так как прочие рассеялись по окрестным деревням, и их пришлось собирать под знамёна в течение нескольких дней. На следующий день Фридрих писал в Берлин: ««Всё бежит, и у меня нет больше власти над войском. Жестокое несчастье, я его не переживу. Последствия битвы будут хуже, чем сама битва: у меня нет больше никаких средств, и, сказать правду, считаю всё потерянным». Фридрих решил передать командование армией Финку, заявив, что болен. Он произвел своего брата Генриха в генералиссимусы и настоял, чтобы его генералы присягнули на верность его племяннику, 14-летнему Фридриху Вильгельму (1744–1797).

Русские и австрийцы потеряли 16 332 человека (в том числе 3486 убитыми). Русские потеряли 14 031 человека, австрийцы – 2301. Пруссаки потеряли 20 700 человек, в том числе 6100 убитыми, а также 172 орудия, 26 знамен и 2 штандарта. Из-за больших потерь и усталости солдат союзники не смогли организовать преследования, что спасло Фридриха от окончательного разгрома и позволило остаткам его армии отойти за Одер.

«Soleil Royal» попытался укрыться за батареями в Круазике, но «Essex» погнался за ним, в результате чего оба корабля потерпели крушение на отмели Фор недалеко от «Héros». 22 ноября шторм утих, и три корабля Даффа были отправлены для уничтожения выброшенных на берег судов. Де Конфлан поджег «Soleil Royal», в то время как британцы сожгли «Héros».

У британцев 2 линейных корабля потерпели крушение, а 300 британских моряков были убиты и ранены. Потери французов составили: 1 линейный корабль захвачен, 2 линейных корабля потоплены, 4 линейных корабля потерпели крушение, 1700 французских моряков были убиты и ранены, а 1300 моряков взяты в плен.

Французская экспедиция в Шотландию была сорвана. До конца войны французский флот больше не проявлял активности. Британцы продолжали поддерживать жесткую блокаду французского побережья, что приводило к массовому истощению французских торговых портов, еще больше ослабляя экономику Франции. Франция столкнулась с кредитным кризисом, поскольку финансисты признали, что Британия теперь может по своему усмотрению нанести удар по французской торговле. Французское правительство было вынуждено объявить дефолт по своим долгам. Хотя Хоук фактически вывел французский флот в проливе Ла-Манш из строя до конца войны, он был разочарован, что не добился более полной победы, утверждая, что если бы у него было еще два часа светлого времени суток, весь вражеский флот был бы взят в плен.

Пруссаки потеряли 3858 убитыми (в том числе 1 генерал и 61 офицер), 9158 ранеными (в том числе 5 генералов и 279 офицеров), 2954 пленными (в том числе 2 генерала и 92 офицера) и 700 дезертировавшими. Всего потери пруссаков составили 16 670 человек (в том числе 8 генералов и 432 офицера), 8 орудий, 27 знамён и 2 штандарта. Австрийцы потеряли 2850 убитыми (в том числе 2 генерала и 48 офицеров), 6986 ранеными (в том числе 1 фельдмаршал, 4 генерала и 280 офицеров), 8191 пленными (в том числе 4 генерала и 215 офицеров). Всего потери австрийцев составили 18 027 человек (в том числе 1 фельдмаршал, 10 генералов и 543 офицера), 50 орудий (в том числе 3 гаубицы, 1 мортира), 29 знамён и 1 штандарт.

Фридрих запретил публикацию списков погибших. Для него понесённые потери были невосполнимыми: в последние годы войны основным источником пополнения прусской армии стали военнопленные, которые при первом удобном случае перебегали к противнику целыми батальонами. Боевые качества прусской армии понизились, что заставило Фридриха отказаться от активных наступательных действий. Для последних лет Семилетней войны были характерны марши и маневры, а не крупные сражения.

5 января 1762 года на российский престол взошёл император Пётр III (1728–1762), который спас от поражения Пруссию, заключив 5 мая 1762 года Петербургский мир с Фридрихом, перед военным и административным талантом которого преклонялся. Согласно договору, стороны возвращались к довоенным границам, и Россия возвращала Пруссии Восточную Пруссию и другие территории, оккупированные русскими войсками. В июне 1762 года между Россией и Пруссией был заключен союзный договор, но уже в июле Пётр III был свергнут и убит, а сменившая его на престоле его жена императрица Екатерина II (1729–1796) расторгла союз с Пруссией, но подтвердила Петербургский договор.

После выхода из войны России 10 февраля 1763 года между Англией и Францией был заключен Парижский мирный договор, согласно которому Франция отказалась в пользу Англии от всяких притязаний на Канаду, Новую Шотландию, острова залива Святого Лаврентия, долину Огайо и всю свою территорию на восточном берегу Миссисипи, за исключением Нового Орлеана. Испания, за возврат Англией Гаваны, уступила ей Флориду, как на тот момент назывались все испанские континентальные владения к востоку от Миссисипи. Остров Менорка был возвращен Англии, а Франция уступила Испании Луизиану, к западу от Миссисипи. Французские войска также выводились с территории Ганновера и Португалии. В Африке Франция потеряла земли в Сенегале, но отвоевала их у Англии в 1779 году.

15 февраля 1763 года Пруссия подписала с Австрией и Саксонией Губертусбургский мирный договор, согласно которому, в обмен на вывод прусских войск из Саксонии, Австрия выводила свои войска из графства Глац и признавала права Пруссии на Силезию. В тайных статьях договора Пруссия обещала отдать свой голос на выборах нового главы Священной Римской империи сыну Марии Терезии и поддержать австрийские наследственные притязания на итальянское герцогство Модену.

В результате Семилетней войны Россия и Пруссия вошли в число великих держав, гегемония Австрии в континентальной Европе была подорвана, а Англия укрепила свое господство на море.

6 июля российские корабли обстреливали турецкий флот и береговые позиции. Из четырёх вспомогательных судов были сделаны брандеры. В 17:00 бомбардирский корабль «Гром» стал на якорь перед входом в Чесменскую бухту и начал обстрел турецких судов с малого расстояния. В 0:30 7 июля Алексей Орлов, действуя по плану Спиридова, отправил капитана шотландца Самуила Грейга (1735–1788), который перешел на «Ростислав», в атаку. «Европа», «Ростислав» в кильватере которого пришли брандеры, и подошедший третий линейный корабль «Не тронь меня» образовали линию с севера на юг и вступили в бой с турецкими кораблями. Фрегат «Надежда», имея в резерве линейный корабль «Саратов», атаковала батареи на восточной стороне входа в бухту, а фрегат «Африка» вместе с «Громом» атаковала батареи на западной стороне. В 1:30 или немного раньше один из турецких линейных кораблей взорвался вследствие перехода пламени с горящих парусов на корпус. Огонь быстро распространился на другие корабли в бухте.

После взрыва в 2:00 второго турецкого корабля русские корабли прекратили огонь, и в бухту вошли брандеры. Два из них под командованием капитанов Гагарина и Дагдейла (англ. Dugdale) туркам удалось расстрелять, один под командованием Томаса Маккензи (1740–1786) сцепился с уже горевшим кораблём, а один под командованием лейтенанта Дмитрия Сергеевича Ильина (1737–1802) сцепился с 84-пушечным линейным кораблём. Ильин поджёг брандер, а сам вместе с командой покинул его на шлюпке. Корабль взорвался и поджёг большинство оставшихся в бухте турецких кораблей. К 2:30 взорвались ещё 3 линейных корабля.

Около 4:00 российские корабли послали шлюпки с тем, чтобы спасти два ещё не горевших линейных коабля, однако вывести удалось только один из них – 60-пушечный «Родос». С 4:00 до 5:30 взорвалось ещё 6 линейных кораблей, а в 7-м часу – одновременно 4. К 8:00 бой в Чесменской бухте был завершён.

С рассветом русский флот спустил шлюпки и спас уцелевших турецких моряков, которые были высажены на берег и отпущены. Победа была одержана благодаря более высокой выучке русских моряков и лучшему качеству русской артиллерии.

Русские потеряли 1 линейный корабль и 4 брандера, 661 убитыми (в том числе 636 убитых – при взрыве линейного корабля «Св. Евстафий») и 40 ранеными. Потери турок составили 15 линейных кораблей, 6 фрегатов и большое число мелких судов сожженными и потопленными, 1 линейный корабль и 5 галер захваченными и около 11 000 убитыми и ранеными.

После Чесменского сражения русскому флоту удалось нарушить коммуникации турок в Эгейском море и установить блокаду Дарданелл. Граф Алексей Григорьевич Орлов был удостоен права именоваться графом Орловым-Чесменским.

Румянцев использовал новую тактику, когда войска, двигаясь колоннами, в бою обращались в рассыпной строй, что значительно уменьшало их потери от огня неприятельской артиллерии и пехоты. Против конницы Румянцев успешно использовал артиллерию.

Русские потеряли 29 убитыми и 61 ранеными. Потери турок и татар, по русским источникам, составили 1000 убитыми и 2000 пленными. Эти потери пришлись главным образом на турок, так как татарская конница смогла достаточно быстро бежать с поля боя. Русские захватили 33 орудия, в том числе 3 мортиры, 8 знамен, неприятельский лагерь и обоз.

В 10 часов утра 31 июля турецкая армия двинулась к селению Гречени. Румянцев наблюдал это движение с высокого холма. При виде турецкой армии, остановившейся к вечеру в 2 км от Траянова вала, Румянцев заявил своему штабу: «Если турки осмелятся в этом месте разбить хоть одну палатку, я их атакую в эту же ночь».

Турки разбили лагерь в 7 км от русских войск, на левом берегу реки Кагул близ её устья. После рекогносцировки русской позиции великий визирь предполагал 1 августа в 10 часов утра демонстрировать наступление на центр русской армии, а главные силы поставить на левое крыло, чтобы опрокинуть русских в реку Кагул. При звуке выстрелов крымский хан должен был перейти Сальчу и ударить с тыла.

Левый фланг турецкого лагеря примыкал к долине Кагула, правый – к соседним высотам, прикрывавшим лагерь справа и с тыла и доминировавшим над местностью. Но турки не стали оборудовать позиции на высотах.

Румянцев решил атаковать турок прежде, чем татары успеют ударить ему в тыл. В час ночи на 1 августа русские войска двинулись к Траянову валу, на рассвете перешли вал и выстроились в линии. Когда турки заметили атакующих, они приказали своей коннице атаковать, растянувшись перед всем русским фронтом. Российские каре остановились и открыли огонь и с помощью артиллерии генерал-майора Петра Ивановича Мелиссино (1726–1798), командовавшего артиллерией 1-й армии. Когда турки опрокинули каре Племянникова и готовы были ворваться в каре генерал-аншефа Петра Ивановича Олица (ум. 1771), Мелиссино отразил атаку картечью. После того как артиллерия отбила атаку на центр, турки переместили удар вправо на колонны генерал-поручика графа Якова Александровича Брюса (1730–1791) и генерал-поручика князя Николая Васильевича Репнина. Воспользовавшись лощиной между этими каре, турки окружили их. Часть турецкой конницы, воспользовавшись другой долиной, пересекла Траянов вал и ринулась в тыл каре Олица. Турки засели во рву вдоль вала и открыли ружейный огонь по войскам Олица.

В этот момент Румянцев отправил резервы из атакованных колонн для занятия лощины и создания угрозы турецким путям отступления к лагерю и ретраншаментам. Турки, испугавшись этого маневра, бросились из лощины к ретраншаменту под картечным огнём. Турецкая конница, атаковавшая каре на правом и левом флангах, также поспешно отступила. На правом фланге русских генерал Бауэр перешёл в наступление и захватил турецкую батарею, а затем и ретраншамент, овладев 93 орудиями. Русские войска в 8 часов утра двинулись к главному ретраншаменту турецкого лагеря.

При подходе каре Племянникова к ретраншаменту несколько тысяч янычар спустились в лощину между центром и левым флангом укрепления и ворвались в каре, захватив два знамени и несколько зарядных ящиков; русские солдаты спасались бегством, пытаясь укрыться в каре Олица и приведя его в беспорядок. Румянцев поскакал из каре Олица к бегущим войскам Племянникова и удержал бегущих, которые сгруппировались вокруг командующего. По янычарам открыла огонь артиллерия Мелиссино, с двух сторон их атаковала кавалерия, а Бауэр, уже вошедший в ретраншамент, отправил батальон егерей для атаки янычар слева. После штыковой атаки 1-го гренадерского полка янычары обратились в бегство, преследуемые кавалерией. Каре были приведены в порядок, фланговые колонны заняли ретраншамент и отбили захваченные турками знамёна. Турки, увидев, что корпус князя Репнина заходит им в тыл, в 9 часов утра оставили лагерь и обратились в бегство.

Халил-паша с саблей в руке тщетно пытался остановить бегущих. Усталость солдат, бывших на ногах с часу ночи, не позволила русской пехоте продолжать преследование в день сражения далее 4,5 км, после чего преследование продолжила кавалерия. После сражения Румянцев занял позицию позади бывшего турецкого лагеря.

2 августа русские заняли старый турецкий лагерь в 20 км от места сражения. 3 августа корпус Бауэра достиг Картала, где обнаружил переправляющиеся на другой берег Дуная остатки войска великого визиря и решил их атаковать. Он выстроил свои войска единым фронтом, центр которого был образован пехотными каре, а фланги – кавалерией. В результате атаки русские захватили находившийся у реки обоз, 30 орудий и более тысячи пленных.

Русские потеряли 353 убитыми (в том числе – 3 офицера), 557 ранеными (в том числе – 18 офицеров) и 11 пропавшими без вести, а всего 921 человека (в том числе – 21 офицера). Согласно русским оценкам, вероятно, преувеличенным, турки потеряли 20 000 убитыми, ранеными и пленными, 140 орудий и 56 знамён.

После битвы при Кагуле крымские татары отступили к Измаилу, а потом к Аккерману и больше не принимали активного участия в войне. 6 августа войска Репнина взяли Измаил, после чего двинулись дальше, последовательно захватывая оставшиеся в распоряжении турок опорные пункты на Нижнем Дунае.

Русские войска в боевом порядке, под ружейным и пушечным огнем, приблизились к позиции неприятеля, но неожиданно были атакованы перешедшими в наступление турками. Правый фланг отряда Вейсмана атаковала турецкая кавалерия, стремительным ударом опрокинув русскую кавалерию, которая частью была рассеяна, частью отступила за авангардное каре. Затем турецкая кавалерия, не преследуя русскую конницу, несколько раз атаковала соседнее авангардное каре, но была отбита с большими потерями.

Почти одновременно с атакой авангардного каре турецкая пехота атаковала каре главных сил, устремившись против фронтального (узкого) и левого фасов. Несмотря на стремительность атаки, турки были встречены картечным и ружейным огнем и залегли частью впереди, частью с фланга каре, откуда начали поражать фасы метким огнем. Вейсман, находившийся внутри этого каре, приказал охотникам (добровольцам) атаковать и выбить турок, расположившихся против левого фаса. Однако толпа турок, опрокинув немногочисленных охотников, на их плечах обрушилась на левый фас каре, солдаты которого заколебались. Чтобы воодушевить солдат, Вейсман лично стал во главе каре и восстановил порядок. Атака была отбита, но Вейсман был убит пулей в сердце. После первых неудачных атак боевой дух турок упал, а атака из-за правого фланга русской конницы, собравшейся после первой неудачи, опрокинула турок. Перешедшая затем в наступление пехота обратила неприятеля в бегство. Принявший командование отрядом генерал-майор князь Петр Михайлович Голицын (1738–1775) направил для преследования всю кавалерию, которая гнала турок на протяжении 13 км. Мстя за гибель Вейсмана, русские не брали пленных.

Потери русской армии составили 19 убитыми (в том числе 1 генерал) и 161 ранеными (в том числе 3 офицера). Потери турок, по русской оценке, вероятно, преувеличенной, составили около 5000 убитыми и ранеными.

Больше крупных сражений в войне не было. Согласно Кучук-Кайнарджийскому миру, заключенному 10 июля 1774 года на месте сражения 3 июля 1773 года, Крымское ханство было объявлено независимым при невмешательстве в его дела как Турции, так и России. К России отошли город Азов, степные земли между Южным Бугом и Днепром, включая крепость Кинбурн, а также город Керчь и крепость Ени-Кале в Крыму. Русским кораблям разрешался свободный проход по Босфору и Дарданеллам, а также по Дунаю.

Услышав стрельбу, Перси приказал своим войскам продолжать наступление. Огонь британской артиллерии вынудил американцев отступить на вторую линию, где находились Вашингтон, Грин и другие военачальники. Чтобы избежать плена, они покинули Манхэттен и переправились в форт Ли. Маго понял, что отряду подполковника Ламберта Кадваладера (1742–1823) грозит окружение, и приказал отступать к форту. Некоторые из отступавших американцев вступили в бой с отрядом Стирлинга, дав остальным достаточно времени, чтобы отступить в форт.

С падением внешних рубежей к югу и востоку от форта произошло общее отступление американцев к форту. На юге третья линия обороны так и не была достроена, так что Кадваладеру некуда было отступать, кроме форта. На севере стрелки под командованием Роулингса все еще держались, но из-за возросшего количества выстрелов у некоторых бойцов заклинило оружие, некоторые из них были вынуждены сталкивать камни с холма в атакующих гессенцев. «Перл» заставил замолчать американскую батарею в форте Вашингтон. Огонь стрелков почти прекратился, и гессенцы медленно поднялись на холм и вступили с американцами в рукопашный бой. Одолев американцев, они достигли вершины холма и захватили редут штыковой атакой.

Вашингтон, наблюдавший за сражением с другого берега реки, отправил Маго записку с просьбой продержаться до наступления темноты, надеясь, что войска можно будет эвакуировать ночью. К этому времени гессенцы уже заняли территорию между фортом и рекой Гудзон. Иоганну Ралю была оказана честь обратиться с просьбой о капитуляции американцев. Ралл послал капитана в качестве парламентера капитана, который говорил по-английски и по-французски, под флагом перемирия, чтобы потребовать сдачи форта. Тот встретился с Кадваладером, и Кадваладер попросил дать Маго четыре часа на консультации со своими офицерами. Гессенец отклонил просьбу и дал американцам полчаса на принятие решения. Пока Маго совещался со своими офицерами, как раз перед тем, как форт был полностью окружен, прибыл посланец Вашингтона, с просьбой продержаться до наступления ночи. Маго попытался добиться более легких условий капитуляции для своих людей, которым было разрешено оставить только свои личные вещи, но это не удалось. Маго объявил о решении капитулировать в 15:00, а в 16:00 американский флаг был спущен с форта и заменен британским.

Англичане и гессенцы потеряли 84 убитыми и 374 ранеными. Потери американцев составили 59 убитыми, 96 ранеными и 2837 пленными. Британцы захватили 34 орудия и 2 гаубицы. До обмена пленными полтора года спустя дожили только 800 пленных.

После взятия Форт-Вашингтона Континентальная армия Вашингтона была изгнана из Нью-Джерси в Пенсильванию. Британцы установили прочный контроль над Нью-Йорком и восточной частью Нью-Джерси. Американцы также ушли из форта Ли, находящегося напротив форта Вашингтон на другом берегу Гудзона.

На севере колонна американцев, возглавляемая бригадным генералом Александером Макдугаллом (1732–1786), подверглась нападению лоялистов из полка рейнджеров Королевы и гвардейцев британского резерва. После жестокого боя бригада Макдугалла была вынуждена отступить, понеся тяжелые потери. Тем временем 9-й Вирджинский полк из колонны Грина предпринял решительную атаку на британские позиции, как и планировалось, сумев прорваться и захватив несколько пленных. Однако вскоре он был окружен двумя британскими бригадами под командованием генерала Корнуоллиса. Затем Корнуоллис предпринял контратаку, полностью отрезав вирджинцев и вынудив их сдаться. Грин, узнав о поражении и отходе основной армии, понял, что он остался один против всей британской армии и тоже отступил.

Все атаки на британский и гессенский лагеря были отбиты с большими потерями. Вашингтон приказал своей армии отступить. Хау преследовал отступающих на протяжении 14 км, хотя и не развил свою победу.

Американцы потеряли 152 убитыми, 521 ранеными и 438 взятыми в плен. Потери британцы составили 71 убитыми, 448 ранеными и 14 пропавшими без вести, а всего 533 человека, из которых только 24 были гессенцами.

Вашингтон ошибочно думал, что его войска были достаточно обучены и опытны, чтобы провести такое сложное, требующее четкой координации наступление. Успех плана требовал постоянной связи между многочисленными подразделениями Континентальной армии и точного выбора времени. Связь была слабой из-за ночного марша, а также из-за тумана.

Бергойн поджег оставшиеся передовые позиции и отступил под покровом темноты. Он отвел своих людей на 10–15 миль к северу, недалеко от современного Шуйлервилля, штат Нью-Йорк. К утру 8 октября он вернулся на укрепленные позиции, которые удерживал 16 сентября.

13 октября, когда его армия была окружена, Бергойн провел военный совет, чтобы предложить условия капитуляции. Генерал-майор барон Фридрих Адольф Ридесель (1738–1800) предложил условия свободного прохода в Канаду без оружия. Бергойн счёл, что Гейтс даже не станет рассматривать такие условия, попросив вместо этого у американского командующего доставить его армию в Бостон, откуда она отплыла бы обратно в Европу. После нескольких дней переговоров обе стороны подписали акт о капитуляции. 17 октября Бергойн сдал свою армию Гейтсу. Британским и немецким войскам были оказаны традиционные военные почести, когда они выступили сдаваться. Однако Континентальный конгресс не утвердил условия капитуляции, и армия Бергойнаа оставалась в плену до конца войны. Всего в плену оказалось, включая захваченных во время сражения 7 октября, 6222 британца и немца.

Поражение британской армии в Саратогской кампании стало не только первым крупным поражением британской армии в Северной Америке, но и поворотным пунктом в Войне за независимость американских колоний. Как только известие о капитуляции Бергойна достигло Франции, король Людовик XVI решил вступить в переговоры с американцами, результатом которых стало официальное заключение франко-американского союза и вступление Франции в войну. Франция поставляла колонистам оружие и боеприпасы и послала в Северную Америку свои войска и флот.

26 сентября к союзникам прибыли транспорты с артиллерией, инструментами и отрядом французской пехоты. Утром 28 сентября Вашингтон вывел армию из Уильямсберга и подошел к Йорктауну. Французы заняли левую половину, а американцы – правую половину осадных линий. Укрепления Йорктауна состояли из семи редутов и батарей, которые были соединены траншеями. Артиллерия прикрывала также пролив между Йорктауном и Глостер-Пойнтом. В тот же день Вашингтон провёл рекогносцировку и решил, что необходима артиллерийская бомбардировка укреплений.

В тот день инженеры построили дороги через болота, и 29 сентября Вашингтон придвинул армию к Йорктауну. Англичане открыли артиллерийский огонь, а американские стрелки вступили в перестрелку с гессенскими егерями. В тот же день Корнуоллис получил известия, что в течение недели прибудет вспомогательный отряд в 5000 человек, поэтому решил сократить свою линию. Он оставил передовые редуты, кроме Фузилерского редута на западе и редутов № 9 и № 10 на востоке. Осаждающие сразу заняли брошенные укрепления и стали строить на них батареи.

30 сентября французы атаковали Фузилерский редут, но после двухчасового боя отступили. Американцы и французы создали первую линию осады и начали бомбардировку. Так как британская оборона была ослаблена, Вашингтон 14 октября 1781 года послал две колонны атаковать британские редуты. Французская колонна взяла редут № 9, а американская – редут № 10, что позволило союзникам построить вторую линию осады. Ввиду резко усилившегося артиллерийского обстрела Корнуоллис 17 октября запросил условия капитуляции. На это решение повлияло также то, что гарнизон Йорктауна жестоко страдал от эпидемии малярии. После двух дней переговоров 19 октября состоялась церемония капитуляции. Условия капитуляции предусматривали сдачу британских сухопутных войск американцам, а британских военно-морских сил – французам в качестве военнопленных. Британским офицерам было сохранено личное оружие. Как офицерам, так и солдатам разрешалось сохранять любую личную собственность. Никакая часть их багажа или документов не должна была подвергаться досмотру, однако любое имущество, явно принадлежащее жителям штатов и находящееся во владении гарнизона, подлежало возврату.

18 октября адмирал Грейвз вышел из Нью-Йорка с новой экспедицией помощи Йорктауну, но опоздал. К тому же Корнуоллис не имел связи с ним и считал своё положение безнадежным. К Йорктауну британский флот прибыл 24 октября, но к тому времени он уже знал о капитуляции Корнуоллиса. Грейвс заметил французский флот, но предпочел уйти без боя, так как у французов было на 9 кораблей больше. 25 октября Вашингтон издал приказ, в котором говорилось, что все беглые рабы, перешедшие на сторону британцев, должны быть собраны Континентальной армией и помещены под присмотром вооруженной охраны на укрепленные позиции по обе стороны реки Йорк до тех пор, пока не будут приняты меры по их возвращению владельцам.

Союзники потеряли 88 убитыми и 301 ранеными, а британцы – 309 убитыми, 595 ранеными и 7865 пленными.

Осада Йорктауна стала последним крупным сражением Американской войны за независимость. 4 марта 1782 года в Палате общин Великобритании было принято решение о прекращении «дальнейшего ведения наступательной войны на Североамериканском континенте». Вашингтон перевел Континентальную армию в Нью-Виндзор, штат Нью-Йорк, где она и оставалась вплоть до подписания мирного договора. Боевые действия в Северной Америке фактически прекратились, и начались переговоры о мире. 3 сентября 1783 года в Париже был подписан Договор между США и Великобританией, согласно которому Лондон признал Тринадцать колоний в качестве суверенных и независимых государств (штатов) и отказался от каких-либо претензий на управление ими, на их территорию и собственность. Была установлена граница между США и Британской Северной Америкой (современной Канадой).

В Калимантесте 30 июля все еще сохранялся полный порядок для безопасности от набегов, после чего последовало наступление на Мэрэшти, где была сделана остановка. Разведка, посланная Суворовым к Путне, 31 июля уже столкнулась с патрулем турок, охранявшим главные силы. Боевой порядок союзников определялся коллективно; пехота расположилась в шахматном порядке: на левом фланге русские в составе 4800 человек, 2200 казаков и арнаутов (5 батальонов и 2 казачьих полка), из которых три батальона в первой и два во второй линии. На правом фланге стояли австрийцы с 15 батальонами и 30 эскадронами (16 500 человек, из них 6300 всадников и 75 орудий); основная часть кавалерии стояла сначала позади. У австрийцев каждый батальон составлял каре, у русских каре составляли два батальона. Каре держались на расстоянии около 300 шагов друг от друга. Вместе союзники располагали 20 батальонами, 39 эскадронами и 105 орудиями, имея около 23 500 человек, в том числе 8500 всадников.

31 июля они вступили в бой с аванпостами Осман-паши и отбросили их назад, к основным силам турецкой армии у Фокшан. Высланный в районе реки Путна разведывательный отряд столкнулся с дозорным отрядом турок, который был разбит и отступил. Юсуф-паша не ожидал, что Суворов успеет соединиться с Кобургом, так что появление русских стало для него неприятным сюрпризом.

В ночь на 1 августа русско-австрийские войска переправились через Путну и начали наступление на Фокшаны, находившиеся в 15 км, отбрасывая небольшие кавалерийские разъезды турок. 1 августа Суворов и Кобург выстроили свои войска в две линии, а пехоту – в каре. В предыдущих сражениях с турками русская армия выстраивала свою пехоту в линию, но русские командиры вскоре обнаружили, что использование линейной тактики против турок может привести к катастрофе. Турки атаковали длинные и разреженные русские линии силами регулярной кавалерии, которая могла прорвать русские порядки и разбить их на части. Суворов и другие русские военачальники реорганизовали свои боевые порядки в каре, которые могли отражать атаки турецкой кавалерии, а затем продвигаться вперед и выигрывать сражения. Суворов использовал каре, составленное из отдельных полков и батальонов, расположенных в шахматном порядке, со стрелками в рассыпном порядке. Его тактика ведения боя вела к большей гибкости, скорости и взаимной огневой поддержке, что давало возможность прорывать оборону турок и обеспечивало стойкость в отражении атак турецкой кавалерии и легкой пехоты. Австрийцы пришли к аналогичному выводу и тоже стали строить пехоту в каре.

По иронии судьбы, к концу XVIII века качество и значимость турецкой кавалерии, такой как феодальные сипаи и добровольцы-дели, существенно снизились. Основой турецкой армии стали профессиональные артиллерия и пехота, в том числе янычары, и вспомогательные войска, в том числе выставленные боярской (греческой) аристократией Молдавии и Валахии.

Союзники 31 июля утром подошли к Путне, которую русские войска достигли первыми. Осман-паша расположился лагерем на другом берегу реки, имея около 5000 всадников и более слабую поддержку пехоты. В 4 часа утра русские начали переправу через реку. Осман-паша направил через реку несколько тысяч всадников. Едва две передовые колонны Суворова перешли реку, как неприятель, выступив из Игуменского леса, напал на казаков и арнаутов, шедших впереди, и заставил их отступить. Австрийский корпус был соединен с русскими на левом крыле и опирался на Серет слева. Полковник Карачай стоял теперь с бывшим авангардом между войсками Суворова и принца Кобургского, войска фельдмаршала-лейтенанта барона Габриэля Шплени фон Михалди (1734–1818), марширующие в боевом строю, еще немного отставали на правом фланге. Как только его колонны снова двинулись в путь, около 7 часов утра их атаковали турецкие всадники, которые со всех сторон атаковали австрийские обозы, но также были отброшены картечью и ружейным огнем. Затем 4 эскадрона Карачая атаковали турецких всадников и отбросили их к реке Путна. Майор барон Михаэль фон Кенмайер (1756–1828), командовавший гусарами в отряде Карачая, переправился через реку с 50 гусарами и несколькими казаками и смог поджечь лагерь Осман-паши, благополучно вернувшись к своим. Пожар в турецком лагере вызвал у наступающих армейских частей союзников настроение уверенности в победе.

Через три часа после начала наступления союзные войска подверглись атаке турецкой кавалерии. Основное сражение началось в 9 часов утра, когда русская и австрийская артиллерия открыла огонь по турецким позициям. Турки открыли ответный огонь, но союзной артиллерии вскоре удалось подавить неприятельские батареи. Турки совершали вылазки из своих укреплений, чтобы атаковать союзников по всей линии фронта. Артиллерия союзников и мушкетный огонь отбросили турок назад.

Утром 1 августа пехота союзников продвигалась к основному турецкому лагерю на севере Фокшан, пересекая пересеченную лесную местность, поросшую множеством колючек и кустарников, и артиллерии было почти невозможно пройти. Слева кавалерия обошла лес и двинулась на запад. Пехоте союзников снова пришлось идти примерно 6 км через кустарники. Войска, которые стояли на марше уже 18 часов, продолжали вытаскивать пушки своими руками там, где застряли тягловые лошади. Это сильно затрудняло передвижение, но и турецкая кавалерия не могла атаковать. Суворов решил немедленно штурмовать полевые укрепления основных турецких сил под командованием Осман-паши к северу от Фокшан после непродолжительной артиллерийской подготовки. Русская артиллерия под командованием подполковника Александра Ивановича Воейкова (ум. 1815) открыла огонь, после чего вся первая линия под командованием генерал-лейтенанта Отто Вильгельма Христофоровича Дерфельдена (1737–1819) ускоренным шагом бросилась в атаку. Затем Суворов атаковал правый фланг турок. Русская кавалерия была отбита, но атака русской пехоты увенчалась успехом. Под огнем русских с близкого расстояния турки были отброшены в свои окопы. Правое крыло турок было смято и оттеснено на 1000 шагов. На левом фланге турок австрийская пехота также отбросила неприятеля. Потерпев поражение на обоих флангах, османы бежали.

Город Фокшани был сильно укреплен, основные турецкие силы были сосредоточены на северной окраине в укрепленном лагере. Когда союзники приблизились на расстояние пушечного выстрела, турки отступили к своим укреплениям. Они также открыли огонь из 12 орудий и, ожидая нападения, заняли укрепление с 6000 янычарами. Турецкая кавалерия защищала оба фланга пехоты от Паниле и до Одочешты. Русские колонны не останавливались, несмотря на огонь турок. Суворов поддержал пехоту конной атакой против конницы противника у Паниле, а Кобург приказал атаковать левое крыло противника силами 12 эскадронов Шплена. Орудия эффективно подготовили атаку венгерской конницы, затем полковник Месарош атаковал во главе эскадронов из дивизии Шплена и преследовал сипаев за ручей Мильков. Турецкая кавалерия на другом крыле также была рассеяна венгерскими гусарами под командованием полковника Карачая. Несколько сотен янычар ворвались в укрепленный монастырь Святого Самуила и забаррикадировали вход телегами. Первая атака австрийцев была неудачна. Принц Кобургский лично ободрил войска и побудил их повторить атаку. Была выдвинута артиллерия, которая разрушила укрепления ворот и расчистила путь пехоте. Но янычары выстроились за стеной и ружейным залпом снова отбили атаку. Тогда принц Кобургский приказал направить орудия против самого монастыря, и через два часа находившийся в монастыре пороховой склад взорвался, погубив много турок. В результате этого взрыва сам принц Кобургский был тяжело ранен обломками монастырской стены. Генерал-майор князь Борис Григорьевич Шаховский (1737–1813), бригадир Федор Иванович Левашев (1752 – после 1817) и многие другие получили ранения от брошенных камней, бригадир барон Фёдор Антонович фон Вестфален (1749–1797) и подполковник Воейков были ранены пулями. В конце концов, 52 янычара все еще оставались в монастыре Самуила и открыли огонь по проходящим войскам, несколько пушечных выстрелов заставили их сдаться. С 16 часов дня турки в большом беспорядке бежали с поля боя: кавалерия через Рымник в Бузэу, а янычары в Брэилу, преследуемые легкой кавалерией по обеим дорогам. Они оставили всю свою артиллерию и лагерь победителям и укрылись за Дунаем у Брэилы.

Но сил для серьезного преследования у Суворова и Кобурга не было. 2 августа Суворов по приказу князя Репнина начал обратный марш в Бырлад, куда из-за разлива рек Трот и Серет русские прибыли только 5 и 6 августа.

Австрийцы, согласно донесению Кобурга, потеряли 95 убитыми и ранеными, русские, по докладу Суворова, потеряли 15 убитыми и 70 ранеными, а потери турок оценивались в 1400 убитыми и ранеными и 100 пленными. По современной же оценке, союзники потеряли около 400 человек убитыми и примерно столько же, 400, ранеными. Потери турок составили 1500 убитыми, 2500 ранеными, 100 пленными и 12 орудий.

Войска союзников после победы разбили лагерь по эту сторону Путны, в то время как легкие войска продвинулись до реки Мильков. После поражения турецкой армии в Бессарабии ее разбитые части укрылись в крепостях вдоль Дуная.

Суворов провел рекогносцировку и составил план атаки. Он собирался разгромить противника по частям. Боевой порядок русских и австрийских войск, выстроенный перед рассветом 22 сентября, представлял собой две линии пехотных каре, за которыми располагалась кавалерия. Сражение началось и проходило по плану Суворова.

Суворов поделился своим замыслом с Кобургом. Несмотря на опасения принца по поводу численного превосходства турок, Суворов успокоил его, подчеркнув, что более многочисленный противник создаст хаос и облегчит продвижение союзных войск. Русский полководец заявил: «Все в порядке. Чем сильнее турки, тем чаще они будут натыкаться друг на друга, и тем легче нам будет прорваться. В любом случае, их недостаточно много, чтобы затмить нам солнце». Суворов, осознавая риск, но стремясь поднять боевой дух, взял на себя командование правым флангом. Он знал, что турецкие войска расположены в лесу Тырго Кукули справа от переправы, и планировал нейтрализовать их, прежде чем продвигаться к главной турецкой позиции в лесу Крынгу-Мейлор и реке Рымник. Австрийцы должны были удерживать свои позиции в центре, пока русские совершали этот обход.

Союзники должны были ночью форсировать Рымну у деревни Чорешти и леса Богача, где не было турок. После переправы русские войска должны были наступать уступом в сторону Тырго-Кукули, поднимаясь вверх по Рымне, и атаковать турецкий авангард. Австрийцы должны были обеспечить прикрытие тыла и фланга со стороны Крынгу-Мейлора и наступать в этом направлении. Нанеся поражение авангарду, русские войска должны были изменить фронт атаки и наступать на Боксу, а австрийцы – идти на сближение с русскими войсками. После захвата Боксы союзники должны были атаковать главные силы турок, а затем преследовать их за Рымник.

В ночь на 22 сентября, переправившись через Рымну, русские войска в 6 часов утра пошли в наступление. Передовые отряды расчистили крутые берега реки для облегчения переправы орудий, повозок и другого снаряжения. Переправившись, войска построились в 6 каре с кавалерией позади и двинулись к турецкому лагерю в Тырго-Кукули, расположенному в 6,5 км к югу. На расстоянии 1,5 км от передней линии обороны турок в лагере Тырго-Кукули их обстреляла турецкая артиллерия. Подавив неприятельские батареи и отразив атаку турецкой конницы, русские захватили лагерь Тырго-Кукули. Турки бежали к реке Рымник. Русские войска продолжили наступление к деревне Бокзы. Здесь Суворов столкнулся с трудностями, когда 6000 турок атаковали отряд из 50 смоленских мушкетеров. Суворов, забрав свою саблю у сопровождавшего его казака, вызвал Ростовский мушкетерский полк из второй линии, чтобы тот открыл огонь по атакующим туркам. Русские оборонялись в течение часа. Несмотря на штыки смоленской пехоты, обагренные кровью османов, конные янычары снова и снова бросались в атаку, пытаясь прорвать строй черниговских карабинеров и австрийских гусар ятаганами и лошадьми. По мере того как земля заполнялась телами, натиск турок ослабевал, пока третья атака союзной кавалерии не ослабила натиск. В конце концов турки отступили в лес Крынгиор-Мейлор, расположенный примерно в 3 км от русского фронта.

В это время Кобург уже 2 часа сражался с 40 000 турок, в основном кавалеристов. Несмотря на героическое сопротивление, левое крыло австрийцев было почти окружено. Услышав это, Суворов поспешил выстроить свои войска параллельно войскам Кобурга. Каре продвигались вперед, иногда распадаясь, когда командующий выезжал вперед, чтобы поближе оценить ситуацию. Вскоре они попали под обстрел и продолжали наступать, пытаясь захватить артиллерию, но каждый раз турки оттаскивали ее в сторону. Приблизившись к лесу, русские вошли в соприкосновение с правым флангом Кобурга. Суворов приказал карабинерам расположиться между первыми тремя русскими каре, в то время как гусары прикрывали фланги и соединились с австрийцами. Затем Суворов отправил полковника Золотухина в Кобург с просьбой о немедленном наступлении. Австрийцы согласились, и длинная шеренга, растянувшаяся на 6,5 км, двинулась вперед, выкрикивая «Иосиф» и «Екатерина» при приближении к турецким позициям. Русская артиллерия на флангах открыла огонь по вражеским орудиям, в то время как каре приблизились на расстояние 90 м к земляному валу, стреляя во все стороны. Карабинеры, следовавшие за ними, бросились вперед, проскакав между каре. Они прорвались через земляные укрепления и атаковали спешившихся турок саблями. 400 человек полковника Миклашевского захватили 4 орудия и перебили всех турок, которые не отступили в лес. Австрийцы отбили атаку турецкой конницы, пытавшейся разъединить войска союзников. У Бокзы русские соединились с австрийцами. После получасового отдыха, в три часа дня, они атаковали главный лагерь турок у леса Крынгу-Мейлор. Австрийцы атаковали в центре, а русские зашли туркам во фланг. Увидев, что укрепления на этом участке недостроены, Суворов решил атаковать турецкие позиции конницей, которая преодолела укрепления и ворвалась в турецкий лагерь, следом за ней ворвалась пехота. Среди турок началась паника, они начали в беспорядке отступать к переправе близ Маринешти. Попытка Юсуфа-паши организовать оборону переправы не удалась, так как её защитники были сметены бегущими турецкими солдатами, многие из которых утонули. Значительная часть турецких войск рассеялась, преследуемая союзниками. Русско-австрийские войска, скрытно сосредоточившись, нанесли стремительный удар по численно превосходящему противнику и разгромили его по частям.

Турецкие стрелки прятались на деревьях в лесу Крингиор-Мейлор, и с ними пришлось повозиться. Суворов полагал, что после битвы там пряталось около 2000 османов, но большинство из них сбежали. Только темнота и усталость австро-русских войск не позволили им продолжить преследование турок за рекой Рымник. На следующее утро союзники возобновили погоню. Они совершили налет на лагерь великого визиря на другом берегу реки, а эскадроны легкой кавалерии прошли до 32 км в разных направлениях, чтобы атаковать бегущие турецкие группы.

Союзники потеряли около 1000 убитыми и ранеными, из которых убитых было не более 500. Турки потеряли, по оценке союзников, 20 000 человек, главным образом убитыми и утонувшими. В плен попало не более 400 турок. Турецкая армия потеряла всю артиллерию и обоз. Суворов в донесении о Рымникском сражении писал: «Неприятеля на месте убито более 5000, знаки победы: 100 знамен, мортир 6, пушек осадных 7, полевых и не ниже 3-фунтовых 67, с их ящиками и аммуничными фурами, несколько тысяч повозок с припасами и вещьми, множество лошадей, буйволов, верблюдов, мулов и иной разной добычи и от трех лагерей палатки».

Около 15 тыс. турок бежали в Бузео и далее к Рущуку, где переправились через Дунай, чтобы добраться до сборного пункта в Шумле. Другая часть разбитой армии Юсуф-паши, численностью от 15 до 20 тысяч человек, бежала к Браилову, перешла через Дунай и собралась в Мачине. Юсуф-паша также приказал им идти к Шумле. Турецкие войска оставили Дунайские княжества. Если суммировать предполагаемые потери турок в сражении при Рымнике и численность уцелевшей части армии, то общую численность турецкой армии перед началом сражения можно оценить в 50–55 тыс. человек.

За победу при Рымнике Суворов был удостоен императрицей Екатериной II титула графа Рымникского и награжден орденом Св. Георгия 1-й степени. Император Иосиф II (1741–1790) произвел принца Кобургского в генерал-фельдмаршалы, а Суворову пожаловал титул графа Священной Римской империи.

Совершив ночной марш в 35 км четырьмя колоннами, русские войска на рассвете 9 июля начали наступление. Турки, обнаружив русские корпуса у своего лагеря, контратаковали, но были отбиты. Правофланговый корпус овладел укреплениями у города, центральный корпус занял турецкий укреплённый лагерь, а корпус Кутузова нанёс кавалерийский удар по правому флангу противника, после чего турецкие войска начали беспорядочное отступление на Гирсово, где за озером Мачин находился еще один турецкий укреплённый лагерь. Кутузов овладел и этим лагерем. Бежавшие в панике турецкие войска увлекли за собой и те силы, которые шли к ним на помощь. Сражение длилось шесть часов.

Турки потеряли до 4000 убитыми и 35 орудий, русские – 600 убитыми и ранеными.

Поражение турецких войск при Мачине ускорило заключение выгодного Ясского мирного договора 9 января 1792 года. Согласно этому договору, к России отошли земли между Южным Бугом и Днестром. Турция признала присоединение к России Крымского ханства. Австрия 4 августа 1791 года подписала с Турцией Систовский мирный договор на основе довоенных границ. Во владение Австрии перешли только Старая Орсова и небольшая территория по верхнему течению реки Унны в Валахии.

«Ростислав» атаковал шведский вице-адмиральский корабль «Принц Густав» («Prins Gustaf»), который под огнём «Ростислава» получил тяжелые повреждения и через полчаса спустил флаг. В плен сдались полковник граф Клас Адам Вахтмейстер (1755–1828), командир шведского авангарда, и его старший брат, командир корабля «Принц Густав» полковник граф Ханс Фредрик Вахтмейстер (1752–1807). Однако вскоре русский линейный корабль «Владислав» (капитан 1-го ранга Амандус Борисович Берх) с потерей управления из-за повреждений оказался под сосредоточенным огнём всего шведского арьергарда, был снесён в шведскую линию между кораблями шведов и, не получив поддержки от близлежащих своих кораблей, после 2000 выстрелов и потери 260 человек, и будучи окружен шведскими кораблями, сдался шведскому кораблю «Кронпринц Густав Адольф».

Из-за штиля видимость стала нулевой, и Грейг узнал о случившемся из присланного ему со шлюпкой донесения, также со шлюпками он разослал приказы командирам кораблей отбить «Владислав», но ввиду полученных повреждений другими кораблями сделать это оказалось невозможным.

На шведском линейном корабле «Васа», который находился по правому борту от флагманского корабля «Король Густав III», капитан граф Бальтзар Филип Горн аф Ранциен (1735–1788) и второй флагманский капитан Фюрст были смертельно ранены, поэтому Горн передал командование 23-летнему лейтенанту барону Перу Густаву Лагерстрале (1765–1840) со словами «Ты ответишь за это, я предстану перед Богом, если ты поднимешь флаг». Позже Хорн скончался от полученных ран, но Лагерстрале завершил сражение и через четыре дня был произведен в капитаны, а также назначен кавалером ордена меченосцев.

Сражение продолжалось шесть часов, и флоты разошлись только с наступлением темноты – тогда шведские корабли испытывали острую нехватку боеприпасов.

Около 22 часов стрельба прекратилась, и флоты в темноте разошлись. После починки повреждений на следующий день шведский флот ушёл в Свеаборг, где через несколько дней был блокирован кораблями Грейга.

В тактическом отношении исход сражения был неопределенным, но стратегически его исход был более благоприятным для русских, так как шведам не удалось разбить русский флот, и им пришлось отказаться от нанесения быстрого удара по не подготовленным к войне русским морским и сухопутным силам, чтобы захватить Петербург. В кампанию 1788 года шведский флот больше не предпринимал активных действий. Он оставался в Свеаборге в течение четырех месяцев, прежде чем смог вернуться на зиму в Карлскруну.

Русские потеряли один 74-пушечный корабль захваченным, 513 человек убитыми, 747 человек ранеными, 750 человек пленными. Потери шведов составили один 60-пушечный линейный корабль захваченным, 150 человек убитыми, 340 человек ранеными и 539 человек пленными. В артиллерийской дуэли шведы имели преимущество, настолько тяжело повредив четыре русских линейных корабля, что они после сражения не смогли выйти в море, но захватить или потопить обездвиженные корабли шведы не смогли. После сражения все шведские корабли смогли выйти в море. 6 августа линейный корабль «Принц Густав Адольф» на полной скорости и под всеми парусами налетел на неизвестный ранее риф и частично затонул. Русские взяли в плен экипаж, а корабль сожгли, так как не смогли поднять его на воду.

За отличие в Гогландском сражении адмирал Грейг был награждён орденом Св. Андрея Первозванного, а контр-адмирал Козлянинов – орденом Св. Георгия III степени.

Налицо была явная опасность, и у галеры не было шансов выстоять против более крупного фрегата, поэтому король и Смит сели в лодку поменьше и поплыли в безопасное место. Однако атака была быстро отбита, так как «Венера» была потоплена другими шведскими судами, а ее капитан британец Денисон и большая часть экипажа погибли в последовавшем сражении.

Когда из Фредриксхамна больше не было видно русских кораблей, шведы смогли высвободить еще корабли из резерва, чтобы усилить левый фланг под командованием Хьельмстьерны, пока центр под командованием подполковника Виктора фон Стедингка (1751–1823) стойко держался, в связи с чем король Густав заметил: «Поприветствуйте Стединга и скажите, что я очень доволен его отчетами, ибо вижу, что всякий раз, когда он объявляет себя неспособным продолжать битву, он возобновляет ее с новой силой». В 15 часов половина кораблей Хьельмстьерны была направлена для атаки в тыл русского правого фланга в обход мелководного пролива между Легмой и Кутсале, что, в свою очередь, вынудило командира русского правого фланга генерал-майора Федора Федоровича Буксгевдена (1750–1811) выделить корабли для отражения новой угрозы. Это движение было воспринято многими командирами кораблей на левом фланге русских как начало отступления, что привело к еще большему замешательству.

Шведы потеснили русский левый фланг, где уцелевшие корабли в конце концов сдались или бежали. Во второй половине дня огонь шведов со всех сторон был сосредоточен на оставшемся русском центре. В то же время все более сильный юго-западный ветер заставлял зажатые русские корабли продвигаться вглубь шведских линий. Более тяжелые корабли в шведском центре уничтожили значительную часть русских кораблей. При этом шведская удема (парусно-гребное судно) «Ингеборг» (Ingeborg) загорелась и затонула.

Эскадра Тернинга выстроилась под острым углом к центру, и ее 150 тяжелых орудий своим огнем поражали скопившиеся фрегаты и галеры русских, между его эскадрой и эскадрой Хьельмстьерна. За считаные минуты был потоплен российский фрегат «Святой Николай» под командованием 24-летнего англичанина Сэмюэля Маршалла, который погиб вместе с большей частью экипажа. Несколько русских фрегатов и галер, некоторыми из которых командовали британские офицеры, стойко сражались, несмотря на то, что корабли были выведены из боевого состояния и почти все экипажи погибли.

К вечеру стало очевидно, что шведы одержали победу, но русский центр продолжал сражаться по требованию Нассау, несмотря на неблагоприятный ветер и серьезные повреждения. Другие русские корабли загорелись или были подожжены русскими, а некоторые были вытащены на берег, чтобы не дать им затонуть. В 20 часов Нассау приказал русскому флоту отступить и уничтожить свои сильно поврежденные корабли, чтобы предотвратить их захват. Отступлению мешал сильный ветер, и несколько кораблей потерпели крушение. Некоторые русские корабли проигнорировали приказ об отступлении и продолжали сражаться, пока не затонули. Русские моряки и солдаты с разбитых кораблей доплыли до близлежащих шхер, где были захвачены шведами. Сражение продолжалось до полуночи. Ночью подул сильный ветер, и несколько русских кораблей попытались скрыться под покровом темноты, но шведы выслали пушечные шлюпы и шлюпки, чтобы выследить их. Преследование продолжалось до 9 часов утра 10 июля, когда шведам удалось захватить несколько русских пушечных шлюпов. Остатки русского флота были отогнаны от Роченсальма. 10 июля Густав III писал в Стокгольм: «Это добрый Бог, ветер и доблесть моих воинов подарили нам самую совершенную победу».

Потери российского флота составили 4000 убитыми и ранеными и 6000 пленными. Было потоплено, сожжено или взято на абордаж 64 русских корабля, 22 из которых, в том числе флагманский корабль Нассау-Зигена «Катарина» были захвачены в качестве трофеев. Шведские потери составили 6 потопленных кораблей, 171 убитыми и 500 ранеными.

В сражении, ставшем крупнейшим в истории сражением на Балтийском море, с обеих сторон было задействовано более 500 кораблей, более 30 000 человек экипажа и более 1000 корабельных орудий. Россия потеряла около 40 процентов Балтийского флота береговой обороны. Сражение считается одной из крупнейших военно-морских операций по количеству задействованных судов во всей военно-морской истории.

Победа шведов во Втором Роченсальмском сражении полностью компенсировала неудачи шведской армии в Финляндии и позволила Швеции заключить 14 августа 1790 года Верельский мирный договор на основе сохранения довоенного статус-кво и отказа России от вмешательства во внутренние дела Швеции, что допускалось предыдущими мирными договорами.

Когда пруссаки вышли из леса, завязалась перестрелка на большом расстоянии, и французские батареи, занимавшие выгодные позиции на возвышенностях, оказались неуязвимы для противника.

Пехота Келлермана, состоявшая в основном из регулярных частей, уверенно держала строй, а французская артиллерия неплохо стреляла. В конце концов, после двух не слишком энергичных атак армия герцога Брауншвейгского прекратила бой и отступила. Когда пруссаки заколебались, наступил решающий момент, когда Келлерман поднял шляпу и произнес ставший знаменитым лозунг: «Да здравствует нация!» Его подхватила вся французская армия. Французские войска запели «Марсельезу» и «Са ира». Пруссаки обошли французские позиции на большом расстоянии и начали быстрое отступление на восток.

Потери французов составили 300 человек убитыми и ранеными, а потери пруссаков – 184 убитыми и ранеными.

Победа французов при Вальми стала не только первой победой армии революционной Франции, но и поворотным пунктом первого года войны. Десять дней спустя австрийцы и пруссаки начали отход с территории Франции, но Дюмурье и Келлерман их всерьез не преследовали. На следующий день после победы при Вальми, 21 сентября, в Париже декретом Национального конвента была упразднена монархия и провозглашена республика. Испытывая нехватку продовольствия и страдая от дизентерии, пруссаки продолжили отступление далеко за Рейн. Вскоре французские войска вторглись в Германию и в октябре захватили Майнц. Дюмурье вновь выступил против Австрийских Нидерландов, а Келлерман умело обеспечил оборону фронта в Меце.

Летом 1792 года Шарль Дюмурье, министр иностранных дел Франции и командующий Северной армией, считал, что лучший способ предотвратить вторжение Австрии и Пруссии во Францию – это вторгнуться в Австрийские Нидерланды. После победы при Вальми он двинулся на север, чтобы сначала снять осаду Лилля в конце сентября – начале октября, а затем начать давно запланированное вторжение в Австрийские Нидерланды. Первоначальный план трехстороннего вторжения пришлось изменить, поскольку для этого не хватало войск. Вместо этого в конце октября Дюмурье сосредоточил свою армию перед Валансьеном и двинулся маршем на Монс, чтобы потом идти на Брюссель. Герцог Саксен-Тешенский пытался защитить хребет Куэсмес длиной 8 км, который тянулся от Монса на левом австрийском фланге до Жемаппа на правом. Австрийское правое крыло было обращено на запад, а центр и левое крыло – на юго-запад. Деревня Куэсмес (Кюэм) находилась за австрийским левым крылом. Одним из недостатков этой позиции было то, что отступление австрийцев могло быть осуществлено только по единственному мосту через реку Хайн.

Дюмурье планировал обойти оба австрийских фланга. С рассветом 6 ноября он построил войска в боевой порядок, и артиллерия открыла огонь по противнику у Кареньона. В 8 часов утра дивизия бригадного генерала Франсиско Миранды (1750–1816) пошла в наступление и к 10 утра выбила австрийцев из Кареньона. Но ее дальнейшее наступление на Жемапп было остановлено огнем артиллерии. Обеспокоенный приостановкой наступления левого фланга, Дюмурье приказал во что бы то ни стало овладеть Жемаппом. 12 французских батальонов пошли во фронтальную атаку, но, встреченные сильным огнем, подались вправо и ворвались в деревню с тыла, в то время как 3 батальона, переправившись через болотистую речку Труль, обошли австрийцев слева и выбили их из Жемаппа.

В полдень Дюмурье приказал возобновить наступление. В атаку пошёл центр под командованием дивизионного генерала герцога Луи Филиппа Шартрского (1773–1850), построенный в густых колоннах побатальонно. Целью был лес Фленю, в центре горного хребта. Первые батальоны, проникшие в лес, были обстреляны тирольскими стрелками и картечью и в беспорядке отошли. В этот критический момент герцог Шартрский и его генералы и офицеры сплотили бежавшие войска, подкрепили пехотным и гусарским полками и возобновили бой по всей линии. Герцог Шартрский, сформировав большую колонну и вручив ей трехцветное знамя, приказал идти в атаку. Французы стремительно бросились вперед и выбили тирольцев из леса. В это время справа от Жемаппа показался авангард колонны левого фланга бригадного генерала Жана Анри Беко Феррана (1736–1805). Попав под перекрестный огонь, австрийцы дрогнули и стали отходить на Монс.

На правом фланге в полдень авангард французского правого фланга генерал-лейтенанта Пьера де Руэля, маркиза де Бернонвиля (1752–1821) начал наступление на Кюэм. Невзирая на сильный огонь, батальоны маршала лагеря Огюста Мари Анри Пико де Дампьерра (1756–1793) взобрались на скаты Кюэма и Панизеля, сбили противника и прорвались сквозь линию редутов в тот момент, как гусары маркиза Андрэ Клода Клавьера де Шамборана (1732–1805) и Бершини атаковали левый фланг австрийцев и привели его в расстройство. В это время на поле сражения подоспели свежие три эскадрона австрийских драгун, смяли гусар Шамборана и отбросили их в долину. Австрийцы перешли в контратаку и выбили Дампьерра из укреплений. Французы поспешно отступали от Кюэма. Но прибывший Дюмурье воодушевил солдат Дампьерра и, став во главе конницы Шамборана и Бершини, лично повел солдат в атаку. Войска устремились к Кюэму и, опрокинув пехоту противника, ворвались в редуты. В 2 часа дня Кюэм уже находился в руках французов, и сражение закончилось.

Французы потеряли 650 убитыми и 1300 ранеными. Потери австрийцев составили 305 убитыми, 513 ранеными и 423 пленными, а также 5 орудий.

Остатки австрийских войск спешно отошли к Брюсселю. Монс сдался французам на следующий день после сражения, а Брюссель пал 14 ноября, в один день с Андерлехтом. Французы захватили Намюр 2 декабря 1792 года после одиннадцатидневной осады. Результатом победы при Жемаппе стало занятие французской армией всех Австрийских Нидерландов.

В этом сражении французы применили новую тактику. Войска действовали в колоннах в сочетании с рассыпным строем. Ударом по правому флангу и центру австрийских позиций французская армия прорвала линейно построенную оборону противника и опрокинула его. Сказалось также большое превосходство французов в численности войск и в артиллерии.

После поражения при Альденховене французская армия отступила к Лёвену. Дюмурье не спешил отказываться от своего голландского проекта, но французское правительство настояло на том, чтобы он возглавил французскую армию в Австрийских Нидерландах. Оставив дивизионного генерала виконта Луи-Шарля де Флерса (1754–1794) командовать французскими войсками в Голландии, Дюмурье прибыл в Левен 11 марта. Он рассчитывал вытеснить австрийцев, в рядах которых также были французские эмигранты и небольшой контингент голландских войск, за Маас и затем вновь вторгнуться в Голландию. 14 марта французы двинулись к Тирлемону, потеснив здесь 6-тысячный австрийский корпус фельдмаршала-лейтенанта эрцгерцога Карла (1771–1847), который отошёл за реку Геету. На её левом берегу австрийская армия (32 500 пехоты, 10 000 кавалерии) расположилась в две линии. 18 марта французы (41 500 пехоты, 5500 кавалерии) атаковали восемью колоннами оба фланга союзников. Дюмурье полагал, что Кобург сосредоточит свои основные силы на правом фланге, чтобы защитить австрийские коммуникации. Поэтому он планировал нанести самый сильный удар по левому флангу Кобурга, и вначале на левом фланге французы имели успех, но в 15:00 две контратаки австрийцев заставили левый фланг армии Дюмурье бежать за Геету. На своем правом фланге французы также первоначально имели успех, захватив деревни Рокур, Обервинден и Неервинден, однако взять лежащие за ними высоты Дюмурье не удалось, а последующая контратака австрийцев обратила французов в бегство. Атаки австрийской кавалерии на открытой местности между населенными пунктами были весьма эффективными. После ожесточенных боев, в ходе которых Обервинден и Ракур неоднократно переходили из рук в руки, обе деревни и Неервинден были отбиты войсками фельдцейхмейстера Франсуа Себастьена Шарля Жозефа де Круа, графа Клерфайта (1733–1798). Атака австрийской кавалерии еще больше оттеснила французов. Дюмурье предпринял еще одну тотальную атаку своим правым крылом, но она провалилась. Эрцгерцог Карл увидел возможность и бросил свою кавалерию на усталых французских солдат. Левое крыло французов было настолько деморализовано, что его войска были отброшены к Тьенену, прежде чем Миранда смог их сплотить. 19 марта Дюмурье отошел на высоту у Гейдзеговена, а 20 марта к Лёвену.

Потери австрийцев составили около 2800 убитыми и ранеными, французы же потеряли около 4000 убитыми и ранеными, 1000 пленными и 30 орудий.

Поражение при Неервиндене деморализовало французскую армию. Половина французских солдат дезертировала, и численность Северной армии сократилась до 20 тыс. человек за счет дезертирства обескураженных французских добровольцев. Перед лицом военного краха Дюмурье договорился о свободном выводе французских войск в обмен на сдачу Австрийских Нидерландов и занятой голландской территории. Победа при Неервиндене позволила Австрии вернуть контроль над Австрийскими Нидерландами и на время устранила угрозу французского вторжения в Голландию. Поражение и утрата боеспособности его армией побудили Дюмурье уже в апреле 1793 года перейти на сторону антиреволюционной коалиции и выступить за сохранение конституционной монархии во Франции. Измена Дюмурье еще больше деморализовала французскую армию.

На рассвете 6 сентября 30 000 французов покинули эти позиции. Эдувиль выбил союзников из Поперинге, в то время как справа от него Вандамм, почти не встречая сопротивления, продвигался к Провену. Затем они взяли Русбрюгге, переправились через Изер и остановились у Ост-Капеля. На левом фланге Ландрин столкнулся с серьезным сопротивлением у Вормхаута. Еще левее от Берга наступал Леклерк, но был отброшен правым крылом Фрейтага под командованием Вальмодена. В центре бригада бригадного генерала графа Клода Сильвестра Коло (1754–1819) из колонны Эдувиля вытеснила защитников из Уткерка, где к нему вскоре присоединился Ушар с дивизией Журдана. Ушар планировал присоединиться к Эдувиллю через Русебрюгге, а затем двинуться обеими колоннами на Хондшут, однако по настоянию своего штабного офицера Эрнуфа он отказался от этого плана и вместо этого повернул на запад к Херцеле, отправив Коло в Провен. Журдан возглавил штурм Херцеле, который был быстро взят, и, воодушевленный этим успехом, Ушар перешел реку Изер и захватил Бамбек. Люди Фрейтага храбро выдержали атаку, несмотря на значительное численное превосходство противника. Те, кто противостоял Ушару и Журдану за Изером, продержались в Бамбеке весь день, чему способствовал сильный ливень. Когда у французов начали заканчиваться боеприпасы, Журдан написал Ушару, спрашивая, не следует ли им остановиться, на что начальник штаба полковник Бартелеми Катерин Жубер (1769–1799) ответил: «Мы должны победить любой ценой; если не будет патронов, разве нет штыков?» В конце концов, в 18:00 полк полковника Жана Батиста Бернадотта (1763–1844) сумел перейти реку вброд, и ганноверцы покинули Бамбек. Поскольку его люди были измучены, и он знал, что колонна Эдувиля также переправилась через реку в Ост-Капеле, Ушар хотел остановиться на ночлег, но представители Конвента отклонили его предложение, заявив: «Свободные люди никогда не устают сражаться с рабами тиранов, поэтому армия должна продолжать движение». Войска двинулись к Рекспеде, которую захватил Журдан с тремя батальонами и полком кавалерии.

В 8.00 Фрейтаг отдал приказ отступать к Хондшуту, передав приказ войскам Вальмодена, находившемуся напротив Берга, присоединиться к нему там. Фрейтаг повел своих людей по маршруту через Рекспеде, не подозревая, что город уже перешел в руки французов, и голова колонны врезалась прямо во французские аванпосты. После беспорядочной потасовки Фрейтаг был ранен и взят в плен вместе с генерал-майором будущим герцогом Кембриджским принцем Адольфусом Фредериком (1774–1850). Последнему вскоре удалось бежать благодаря помощи его молодого адъютанта капитана Герхарда фон Шарнхорста (1755–1813), но Фрейтаг оставался пленником в руках французов до тех пор, пока Вальмоден, подозревавший, что его командиру может угрожать опасность, не послал колонну под командованием генерала от инфантерии Георга Вильгельма фон Буссе (1726–1794) в Рекспеде. Ганноверцы отбили город, рассеяв три батальона Журдана и едва не захватив в плен, в свою очередь, Ушара. Паника была настолько сильной, что некоторые французы, включая батальон Бернадотта, бежали обратно в Кассель.

Затем Вальмоден принял командование всем корпусом и отступил к Хондшуту, прибыв туда к 6.00 утра 7 сентября. Он расположил левый фланг у деревни Лейзеле, центр – перед Хондшутом, а правый фланг – на канале Берг. Его фронт был прикрыт множеством изгородей и рвов, единственный проход был через дамбу, ведущую в Хондшут, однако, несмотря на то, что это была отличная оборонительная позиция, ганноверцы не могли использовать свою кавалерию, в которой они значительно превосходили французов. Вальмоден срочно запросил подкрепления от герцога Йоркского, но из-за затопления полей вокруг Дюнкерка единственным путем переброски войск был канал Берг.

8 сентября Ушар попытался возобновить наступление, но войска Журдана были рассеяны и деморализованы после тяжелых боев, поэтому их пришлось отвести на южный берег Изера для реорганизации и пополнения запасов. Но Леклерк выступил из Берга и встретился с колонной Эдувиля, наступавшей из Ост-Капеля. С наступлением ночи их позиции находились в Рекспоэде и Мезон-Бланше соответственно. Позади них Ландрин находился в Вормхаудте, к западу от войск Ушара в Херцеле. Далее к северу Вандам с 4400 солдатами покинул Прувен и двинулся на Хондшуте через Русбрюгге и Ост-Капель, но был отброшен Вальмоденом.

На рассвете 8 сентября Вальмоден находился в Хондшуте с 13 000 солдат, которым противостояли три в основном свежие колонны Вандама, Леклерка и Эдувиля, общей численностью 17 800 человек. За ними находились измотанные колонны Журдана и Ушара, численностью около 13 000 человек, а также 6000 свежих солдат Ландрена. Еще дальше, в Байле, находились 9000 человек под командованием Думесни.

Ушар решил атаковать Хондшут по трем направлениям. Колонна Леклера должна была атаковать Хондшут со стороны Мезон-Бланш вдоль канала на левом фланге. В центре Ушар лично руководил главной атакой, взяв под свое начало дивизию Журдана из Рекспоэде, левее ее – бригада Вандама из Киллема, а правее – бригада Коло, выделенная из состава войск Эдувиля. В общей сложности в центре наступала колонна из 20 батальонов, двигавшаяся непосредственно вдоль дамбы под прикрытием артиллерии. Эдувиллю было приказано двигаться на северо-запад к Бергу, а затем повернуть на восток, чтобы присоединиться к битве при Хондшуте. Колонна Ландрина была отправлена в Дюнкерк, чтобы помочь захватить герцога Йоркского. Таким образом, из 43 000 человек Ушар использовал около 22 000 для атаки на Вальмодена, тогда как 12 000 были отправлены в Дюнкерк, а 9000 человек Думесни остались перед Ипром, вдали от места сражения.

Если бы Ушар нанес главный удар на левом фланге ганноверцев у Лейзеле, а не сосредоточил свои основные силы в центре, то Вальмодену неизбежно пришлось бы отступить, чтобы сохранить отступления. Но разбитая местность перед Хондшутом идеально подходила для использования французами стрелков, и солдаты Журдана и Вандама вели постоянный огонь из-за живой изгороди, на что ганноверцы практически не могли ответить. Однако после четырех часов упорного ближнего боя французы в центре не продвинулись вперед и медленно отступали. Когда центр дрогнул, Ушар выехал туда и, чтобы прикрыть бригаду Коло справа, приказав Журдану атаковать снова, когда он услышит сигнал к атаке. Увидев, что позиции французов начали рушиться, Журдан выдвинул вперед свой единственный оставшийся резервный батальон, надеясь использовать его как опору для атаки. Журдан был легко ранен в грудь, но, наконец, услышал сигнал Ушара, и атака продолжилась. Справа в атаку пошел сам Ушар, опытный кавалерист, во главе 17-го кавалерийского полка.

Потеряв треть своего состава, ганноверцы, поскольку их левому флангу серьезно угрожал Эдувиль, а боеприпасы были на исходе, в конце концов были вынуждены покинуть Хондшут. Сражаясь со значительно превосходящими силами противника и понеся тяжелые потери, Вальмоден двумя беспорядочными колоннами отступил к Фернесу, прикрываемый гессенским батальоном и своей кавалерией, которые предотвратили преследование со стороны французов.

Получив известие о том, что его левый фланг оголен, герцог Йоркский отдал приказ отвести свой тяжелый обоз в Фернес, а на военном совете было решено снять осаду Дюнкерка. Суам сделал канал непригодным для транспортировки, поэтому тяжелые осадные орудия пришлось бросить. В полночь 8 сентября Йоркского корпуса начали отход к прибрежному городу Фернес в Австрийских Нидерландах, где на следующий день он соединился с войсками Вальмодена.

Ушар не преследовал его, так что Йорк смог вывести свои войска без помех. Одной из причин этого было то, что к концу операции французы понесли большие потери, и их ряды были расстроены. Только войска Эдувиля, которые вели разведку в направлении Берга и не принимали участия в боях, могли быть использованы для преследования. Эдувиля действительно отправили в погоню за герцогом Йоркским, но он остановился, когда наткнулся на разрушенный мост. Вандаму было выделено три кавалерийских полка, чтобы пересечь болото и преследовать Йорка, однако удалось захватить только часть обоза.

За несколько дней боев Вальмоден потерял 2331 офицеров и солдат из своих 9000 пехотинцев, включая гессенского генерал-майора Иоганна Фридриха фон Кохенхаузена (1728–1793), который попал в плен и 10 сентября скончался от ран. Потери французов в боях против ганноверцев Вальмодена оцениваются от 1800 до 2300 человек.

При Хондшуте 30 000 французов разбили 14 500 гессенских и ганноверских солдат, захватив 6 знамен и, после отступления герцога Йоркского из-под Дюнкерка, 32 осадных орудия.

Ушар отказался, несмотря на требования представителей Конвента, бросить своих усталых и пришедших в расстройство солдат в свежий и сохранивший боевой порядок арьергард герцога Йоркского, прямо заявив представителю, что тот «не военный». Вскоре Ушар был арестован по обвинению в трусости и измене и гильотинирован.

Общие потери французов составили около 3000 убитыми, ранеными и пленными, а союзники потеряли около 4000.

Героцог Йоркский в своем отчете о сражении обвинил в поражении Фрейтага. Он утверждал: «6 сентября, в день первой атаки на корпус фельдмаршала, он ни за что не хотел верить, что противник овладел его левым флангом, несмотря на неоднократные донесения об этом, которые ему поступали, и только в шесть часов вечера, что он согласился отступить, что и сделал двумя колоннами. Но вместо того, чтобы отправить артиллерию и обоз с колонной генерала графа Вальмодена, которая находилась дальше всего от противника, он предпочел отводил их в арьергарде своей собственной колонны».

Утром 15 октября генерал-майор граф Генрих фон Белльгард (1756–1845) удерживал правый фланг Коалиции силами примерно 5000 солдат в составе 3 пехотных батальонов и 16 эскадронов кавалерии. Крайне правые достигли Самбры у Берлимона. Центр Клерфайта защищали 9200 солдат, дислоцированных вдоль линии деревень с запада на восток. При поддержке командиров дивизий фельдмаршалов-лейтенантов графа Франца Иосифа Кински (1739–1805) и барона Йозефа Карла фон Лилиена (1743–1810) Клерфайт имел в своем распоряжении 5 батальонов гренадеров, 5 батальонов регулярной армии, ¹/₃ батальона хорватов (иррегулярной пехоты), 4 пехотные роты и 12 кавалерийских эскадронов. Фельдмаршал-лейтенант барон Людвиг фон Терци стоял на левом фланге в Ваттиньи с 4000 человек в составе трех батальонов пехоты и 12 эскадронов конницы. Крайний левый фланг в Обрешье защищал фельдмаршал-лейтенант граф Карл Йозеф Хадик фон Футак (1756–1800) с 2100 солдатами. Далеко на востоке, в Бомоне, фельдмаршал-лейтенант Иоганн Андреас Беньйовски фон Беньйов (1740–1822) командовал 4000 солдатами в 3 батальонах и 12 эскадронах.

Справа налево французские дивизии располагались следующим образом: дивизионный генерал Пьер Рафаэль Пайо де Борегар (1734–1799) в Сольре-ле-Шато, дивизионный генерал Флоран Жозеф Дюкенуа (1761–1801) на главной дороге из Авен-сюр-Хелп, дивизионный генерал Антуан Баллан (1751–1821) в резерве в Авенелле, дивизионный генерал Этьен Жан Франсуа Кордилье-Деланью (1767–1845) в Ла-Капелле и дивизионный генерал Жак Пьер Фромантен (1754–1830) в Домпьер-сюр-Хелп. Дюкенуа и Борегар двинулись в атаку на Ваттиньи, в то время как Фромантен атаковал правый фланг австрийцев. Журдан обладал двукратным превосходством, так как Кобургу приходилось блокировать гарнизон Мобежа.

На правом фланге солдаты Борегара выступили из Сольре-ле-Шато в 7: 00 утра. Близ Обрешье четыре эскадрона австрийской кавалерии атаковали их и отбросили, захватив 3 полевых орудия. Дивизия Дюкенуа выступила из Фломона в 6: 00 утра и прошла маршем через Бени, Димон и Димешо. При поддержке сильной артиллерии французская пехота выбила два австрийских батальона из Ваттиньи, но когда французы вышли с другой стороны деревни, они были встречены контратакой пехоты и кавалерии. Солдатам Дюкенуа пришлось оставить Ваттиньи и отступить к Димешо и Димону.

На крайнем левом фланге дивизия Кордилье наступала на Леваль и Монсо-Сен-Вааст, в то время как восточнее дивизия Фромантена двигалась к Сен-Реми-Шоссе и Сент-Обен. Пушки Белльгарда открыли огонь в середине утра. Французская пехота пересекла овраг и вступила в схватку с хорватским пехотным батальоном за владение деревней Сент-Обен. Во второй половине дня Белльгард предпринял контратаку австрийской регулярной пехотой, в то время как два полка кавалерии обрушились на левый фланг французов. Австрийцы захватили 8 орудий и заставили французов бежать в овраг.

В центре Клерфэ разместил пять гренадерских батальонов в деревнях Дурлер, Мон-Дурлер, Флурси и вдоль дороги на Монсо. Эта проселочная дорога, ведущая с востока на запад, проходила по обратному склону, к югу от Дурлера. Французские роялисты и несколько хорватов охраняли лес на востоке, в то время как хорватский батальон сражался на западе, у Сент-Обена. Остальные батальоны австрийской регулярной пехоты и вся конница занимали горный хребет за линией деревень.

Журдан, Карно и представитель Конвента Эрнест Доминик Франсуа Жозеф Дюкенуа (1749–1795) сопровождали дивизию Баллана в центре. Командующий армией планировал дождаться, когда атаки двух его флангов достигнут значительного прогресса, прежде чем начинать наступление Баллана. В середине утра дивизия вышла из леса перед Дурлером и открыла огонь из своей артиллерии. Видя первоначальный успех обоих флангов, Карно хотел, чтобы атака началась немедленно. Журдан хотел получить больше успеха на флангах, но не стал отказывать политику, возглавил дивизию Баллана и повел ее в атаку. Когда французы перевалили через гребень холма, то попали под убийственный огонь австрийских гренадер. Несмотря на героические попытки выдвинуть вперед легкую артиллерию, пушки были разбиты, а артиллеристы и лошади расстреляны. Под градом пуль Журдан храбро повел свои войска вперед, но со стороны Сент-Обена появились австрийские войска, угрожая левому флангу его армии. С наступлением темноты Карно и Дюкенуа разрешили отступление после того, как дивизия Баллана потеряла от 1200 до 1500 человек убитыми и ранеными.

15 октября, в 9 часов утра, дивизии дивизионных генералов Жака Пьера Фромантена и Этьена Жана Франсуа Кордилье-Деланью, овладев Сен-Вастом, стали выходить на равнину за этой деревней, но там были контратакованы австрийской кавалерией и, потеряв всю артиллерию, отброшены за ручей.

Дивизионный генерал Антуан Баллан со своей пехотной дивизией по приказанию Карно, но против воли Журдана, атаковал Дурлер и занял эту деревню и близлежащие высоты, но затем был встречен картечным огнем и подвергся атаке со стороны обходящей слева колонны, направленной австрийским генерал-майором графом Генрихом фон Белльгардом на Сент-Обан. С большими потерями Баллану пришлось отступить.

Тем временем дивизионный генерал Флоран Жозеф Дюкенуа вытеснил передовые австрийские войска из лежащих против Ваттиньи селений Димен и Демишо, а дивизионный генерал Пьер Рафаэль Пайо де Борегар захватил Экль.

Наступление ночи приостановило сражение. За ночь Журдан усилил правый фланг, чтобы утром обойти Ваттиньи и отрезать обсервационный корпус от блокадного корпуса у Мобежа.

Утром 16 октября, Журдан, усилив генерала Дюкенуа 6000 солдат, взятых с левого крыла, приказал ему атаковать ключевой пункт австрийской позиции – Ваттиньи. Генералы Баллан, Фромантен и Кордилье должны были сковать центр и правое крыло австрийцев артиллерийским обстрелом и отвлекающими атаками на Дурлер и Сен-Васт. Дивизионные генералы Борегар и Жакоб Жоб Эли (1746–1825) должны были продолжать наступление на Обреши и Бомон.

Ночью французские дезертиры ошибочно сообщили австрийцам, что Журдан получил подкрепление в 100 000 человек. Полагая, что его снова атакуют, Кобург усилил свои силы прикрытия пятью батальонами численностью около 3750 человек и перестроил оборону. На левом фланге у Терци было 5250 пехотинцев в 7 регулярных батальонах и 2100 кавалеристов в 14 эскадронах. Центр под командованием Клерфайта насчитывал 6650 пехотинцев и 1800 всадников. Эти силы состояли из 5 гренадерских батальонов, 2 регулярных батальонов, ¹/₃ батальона хорватов, 4 рот и 6 эскадронов французских роялистов и 6 эскадронов кирасир. Правое крыло Белльгарда состояло из 4500 пехотинцев в 7 регулярных батальонах и 2100 человек легкой кавалерии в 14 эскадронах. В общей сложности силы прикрытия насчитывали около 16 400 пехотинцев и 6000 кавалеристов.

По словам Карно, он утверждал во время битвы, что Ваттиньи на австрийском левом фланге был ключом к победе, но что Журдан хотел атаковать австрийский правый фланг. Однако в отчете Журдана говорилось только, что он отдал приказ нанести главный удар на Ваттиньи. Фромантену было приказано не предпринимать серьезной атаки, а Кордилье должен был действовать по приказу Фромантена, а также усилить Баллана тремя батальонами и кавалерийским полком. Баллану было приказано отдать Журдану 9 батальонов и 2 кавалерийских полка. Остальная часть дивизии Баллана должна была выстроиться в боевой порядок и использовать свои легкие подразделения для разведки неприятельских позиций противника. Дивизии Борегара и Дюкенуа насчитывали 16 000 человек, к ним добавилось около 6000 человек под командованием Журдана.

16 октября две дивизии Фромантана на левом фланге и дивизия Баллана в центре весь день вели перестрелки. Белльгард и Клерфе удерживали основные силы на своих главных позициях. Журдан возглавил основную атаку французов на высоту Ваттиньи тремя колоннами из Димона, Димешо и Шуази. Основная атака была поддержана дополнительной артиллерией. Когда ранним утром туман рассеялся, французская артиллерия открыла заградительный огонь по Ваттиньи. Дивизия Дюкеннуа образовала две правые колонны, в то время как отряд Журдана – левую. Французские колонны дважды были отброшены сильным огнем, но после третьей атаки ворвались в Ваттиньи во второй половине дня. Контратака с северо-запада ненадолго отбросила французов, которых сплотил Журдан. Подошедшие подкрепления отразили эту атаку австрийцев. Дюкенуа послал вперед бригаду бригадного генерала Пьера Гийома Грасьена (1764–1814), но она была застигнута австрийской кавалерией на открытом месте и отброшена с большими потерями. К этому времени французы подтянули батарею к высотам Ваттиньи. Под натиском пехоты и огнем артиллерии дивизия Терци отступила на север. Дивизия Борегара атаковала Обрешье, которое оборонял Хадик с 2 батальонами регулярной армии и 8 эскадронами кавалерии. Когда французы начали прорываться в деревню, Хадик начал атаку сразу с трех направлений, обратив в бегство дивизию Борегара. Французы бросили 5 орудий и бежали в Солриннес. По словам одного очевидца, они не останавливались, пока не достигли Сольре-ле-Шато.

Ваттиньи, атакованное превосходящими силами, было взято, несмотря на мужественное сопротивление австрийцев. Французская пехота, выйдя из деревни, атаковала во фланг и тыл австрийских гренадер, защищавших лес между Ваттиньи и Дурлером, и опрокинула их в Принцовский лес. Австрийская кавалерия, пришедшая им на помощь, была отбита артиллерийским огнем.

На австрийском левом фланге фельдмаршал-лейтенант граф Хадик удачными атаками кавалерии отбросил Борегара в Солрский лес. Иоганн Андреас Беньйовский, напав врасплох на колонну Эли, состоявшую из новобранцев, рассеял ее и отогнал до Филиппвиля. Эли потерял 400 человек и 12 артиллерийских орудий, в то время как дивизия Бенньовского понесла потери лишь 138 убитыми и ранеными.

Принц Кобургский после потери Ваттиньи не стал продолжать сражение, так как французы, овладев главным пунктом позиции, наиболее близким к осажденному Мобёжу, могли одной удачной атакой пробиться к гарнизону крепости и разрезать австрийскую армию надвое. Поэтому в ночь на 18 октября вся австрийская армия отступила за Самбру.

Приготовившись к длительному сражению, Журдан усилил дивизию Дюкеннуа в Ваттиньи и приказал ей окопаться. Герцог Йоркский прибыл с северо-запада с 3500 солдатами для усиления армии Кобурга. У австрийского главнокомандующего было много солдат, но принц Оранский отклонил его просьбу направить кого-либо из его солдат на южный берег Самбры. Опасаясь вылазки многочисленного гарнизона Мобежа, Кобург снял осаду и отступил за реку в Отмон и Бюиссьер. Начальник гарнизона Мобежа дивизионный генерал Жан Нестор де Шансель (2753–1794) рекомендовал атаковать отступающую армию, но дивизионный генерал Жак Ферран (1746–1804), командир укрепленного лагеря в Мобеже, отказался от преследования. Гарнизон Мобежа предпринял слабую вылазку 15 октября, но на следующий день бездействовал. 17 октября гарнизон направил колонну на юг, чтобы встретиться с Джорданом, вместо того чтобы отправиться на север вслед за отступающими силами союзников.

Осада Мобёжа была снята, но Журдан не стал преследовать противника за Самброй и с разрешения правительства расположил свою армию на зимних квартирах. Журдан не стал развивать свою победу; после присоединения гарнизона Мобежа у него осталось около 60 000 французских солдат, которым противостояли 65 000 хорошо укрепившихся войск коалиции на северном берегу Самбры, от Солесма на западе до Туина на востоке. В Париже Карно потребовал наступления на Шарлеруа, и Журдан попытался подчиниться, но обнаружил, что коалиция удерживает все переправы через реки, а проливные дожди разрушили дороги. После угрозы уйти в отставку, 4 ноября командующий армией был отозван в Париж для переговоров с Комитетом общественной безопасности. Это была обычная прелюдия к аресту и казни, но Журдану разрешили вернуться в армию и разместить своих солдат на зимних квартирах. Хотя у него было время для дальнейших операций, Кобург тоже предпочел перевести свою армию на зимние квартиры.

Французы потеряли 3000 убитыми, ранеными и пленными и 27 орудий. Потери союзников составили 365 убитыми, 1753 ранеными и 369 пленными или пропавшими без вести, а всего 2487 человек.

За пассивность гарнизона Мобежа Шансель был арестован и гильотинирован. За разгром своей бригады Грасьен был арестован, но в итоге оправдан.

Кобург не знал о падении Шарлеруа и вступил в бой с армией Журдана, приказав атаковать пятью колоннами по всему фронту. Первой в бой вступила голландская колонна принца Оранского, которая оттеснила французский левый фланг до Маршьена, но вскоре была остановлена контратакой подкреплений во главе с дивизионным генералом Жаном Батистом Клебером (1753–1800) и была вынуждена около полудня отойти к Форши.

В одно время с первой колонной начала наступать и крайняя левофланговая колонна фельдмаршала-лейтенанта барона Иоганна Петера Больё, которая после ожесточенного боя овладела Ламбюзаром и обратила в бегство на правый берег Самбры дивизии дивизионных генералов Франсуа Северена Марсо-Дегравье (1769–1796) и Майера.

Генерал Марсо, под которым за время боя погибло две лошади, собрав вокруг себя несколько батальонов, продолжил бой. Когда все батальоны были уничтожены, к ним из центра пробились подкрепления дивизионного генерала Никола Жана де Дьё Сульта (1769–1851), вместе с которыми им удалось организовать контратаку и выбить противника из Ламбюзара, что помешало австрийцам нанести фланговый удар по французским войскам.

Колонна эрцгерцога Карла заняла Флёрюс, а затем помогла Больё овладеть Ламбюзаром и оттеснить правый фланг противника. Колонна фельдмаршал-лейтенанта графа Франца Венцеля Кауница (1742–1825) опрокинула дивизию дивизионного генерала Жана Этьена Шампионне (1762–1800), занимавшую большой редут, и овладела им и Эпиньи. Французский главнокомандующий Журдан, осознавший опасность прорыва линии обороны у Эпиньи, контратаковал резервом и частью дивизии Клебера, остановив продвижение Кауница.

Колонна фельдмаршала-лейтенанта барона Петера Витуса фон Квоздановича (1738–1802), наступавшая в центре по дороге из Брюсселя, после двухчасового боя овладела Тюмеоном и Госсели, но контратака Клебера приостановила её продвижение.

Несмотря на успех, обозначившийся к полудню, принц Кобург, получивший известие о капитуляции Шарлеруа, отдал приказ всем колоннам начать отступление. Союзники отошли на небольшое расстояние от поля сражения и не преследовались французами.

Считается, что решение об отступлении, принятое Кобургом, было правильное, так как австрийцы смогли организованно отойти с поля боя, понеся меньше потерь, чем противник.

Французы потеряли 5000 ранеными и убитыми, 1 орудие и 1 знамя. Потери союзников составили 208 убитыми, 1017 ранеными, 4 орудия и 1 знамя.

Сражение при Флёрюсе можно считать поворотным моментом кампании в Нидерландах, так как войскам союзников так и не удалось остановить наступление французов, и Австрийские Нидерланды были потеряны для австрийцев. В последующие дни союзная армия отступила к Брюсселю. Журдан занял Мехелен и Лувен (15 июля), Намюр (17 июля) и Льеж (27 июля), в то время как Пишегрю вошел в Брюссель (11 июля) и захватил Антверпен (27 июля).

Для наступления Дюгомье задействовал в общей сложности 36 000 солдат, в том числе 22 000 в первой линии. Дивизия Ожеро на западном фланге насчитывала 9000 человек. 8700 солдат Периньона удерживали центр, а 4300 солдат дивизионного генерала Пьера Франсуа Соре (1742–1818) находились на восточном фланге. Во второй линии было 7500 человек, а в третьей – 4500 солдат. Еще 8000 солдат находились в резерве.

Карвахаль развернул 45 000 человек для защиты своих укрепленных позиций, включая 10 000 резервистов второй линии. Генерал-лейтенант Хуан де Куртен (1730–1796) располагал 10 000 человек, чтобы удерживать Сан-Льоренс-де-ла-Муга, гору Магдалена и Террадес на западном фланге. Генерал-лейтенант Хуан Мигель де Вивес-и-Фелиу (ум. 1809) защищал восточный фланг от Пон-де-Молин до моря с 12 000 человек. Генерал-лейтенант Херонимо Хирон-Монтесума, маркиз де лас Амарилас (1741–1819), удерживал центр с 23 000 солдат.

В ночь на 17 ноября французские колонны двинулись в наступление, и с рассветом батареи, размещённые на Монтань-Нуаре, открыли огонь для поддержки движения дивизии Ожеро. Дивизии дивизионных генералов Давэна и Ожеро обошли лагерь противника и уничтожили пост у моста Муга, в Сен-Себастьяне, а затем, несмотря на сильный обстрел со стороны противника, начали взбираться на гору.

Французы атаковали в штыки. Испанцы бежали, французские эмигранты, располагавшиеся рядом, были окружены, но смогли вместе с артиллерией отойти на северную обратную сторону высоты Магделене. Ожеро, развивая свой успех, захватил все батареи на правом берегу Муга, до Эскаулес.

Дивизия Соре, хотя и поддержанная бригадой Виктора, не смогла захватить почти неприступные позиции, защищаемые 25 000 испанцев. Одна из колонн французов заблудилась и не смогла принять участие в атаке.

Ожеро наступал на правом фланге, в то время как Периньон продвигался вперед в центре при поддержке кавалерийского резерва бригадного генерала Шарля Дюгуа (1740–1802). Соре и поддержавший его Клод Виктор провели демонстративые атаки по левому флангу. Атака Ожеро на пушечный завод в Сан-Льоренс-де-ла-Муга и Террадес оказалась успешной, вынудив де Куртена отвести свои войска из испанских и французских эмигрантов к Лиерсу. Атаки Периньона в центре и Соре слева провалились из-за интенсивного огня испанской артиллерии из района Капмани. Силы испанской кавалерии и пехоты под командованием французского роялиста графа Гентского прорвались через линию обороны Соре к Канталлопсу, но были отброшены назад с помощью французского подкрепления, подошедшего с перевала Баньюлс на востоке. Утром 18 ноября Дюгомье, представитель Конвента Пьер Дельбрель (1764–1846) и штабные офицеры наблюдали за боем с вершины горы Монтройг. Присутствие батареи французских орудий и группы французских офицеров вызвало сильный контрбатарейный огонь испанских пушек. Около 7:30 утра неподалеку разорвался артиллерийский снаряд, и осколок оторвал руку командующему Дюгомье, убив его.

На следующий день, на рассвете, наступление французов возобновилось на всех пунктах. Ожеро достиг нового успеха на испанском левом фланге. В десять часов утра Дюгомье, который накануне не оставлял Монтань-Нуар и наблюдал за действиями дивизии Соре, направился к дивизии Периньона и был смертельно ранен испанской бомбой, которая разорвалась над его головой. Представители Конвента назначили генерала Периньона временным командующим Армией Восточных Пиренеев. Заметив, что на дивизию Соре оказывалось сильное давление, он послал ему подкрепление из центра, возобновил бой и возвратился на правый фланг, чтобы поддержать Ожеро, который настойчиво выдавливал Де Куртена от редута к редуту, заставив его укрыться под защитой орудий Фигераса.

Периньон принял командование на себя и отменил атаку. 18 и 19 ноября в штаб-квартире Ла-Юнкера состоялось заседание французского военного совета. После реорганизации своей армии Периньон решил атаковать с северо-запада вдоль долины, протянувшейся от Монтруа до Биуре. Атака началась на рассвете 20 ноября и позволила прорвать первую и вторую линии испанцев. Французские войска начали штурм 25-пушечного редута у монастыря Санта-Мария-дель-Рур, расположенного в 2 км к северо-западу от Пон-де-Молен. Солдаты бригадного генерала Луи Андрэ Бона (1758–1799) приближались по долине Муга со стороны Эсколеса. Испанские генералы Гаспар Кагиваль и Диего Годой открыли по ним интенсивный огонь, который разбил французов на небольшие группы. Тем не менее, после того, как к ним присоединилась бригада бригадного генерала Франсуа Гийо (1759–1818), французы продолжали наступление в течение трех часов. Около 15:00 испанская позиция была захвачена в результате обходного маневра. Также был захвачен мост в Молинсе.

С утра 20 ноября Карвахаль оставался в своем штабе в крепости Сан-Фернандо в Фигерасе. Когда он ехал на фронт, ему доложили, что редут Санта-Мария-дель-Руре пал. Достигнув Пон-де-Молена, он возглавил контратаку 1300 кавалеристов против бригад бригадных генералов Теодора Шабера (1758–1845) и Жана Антуана Вердье (1767–1839). Во время последующей рукопашной схватки Карвахаль был смертельно ранен двумя пулями и упал примерно в 300 м от Санта-Мария-дель-Руре.

Де Куртен и генерал Доминго Искьердо отвели левое крыло на юг, к Башаре, за реку Рио-Флувия, преследуемые Вердье. Изолированный отряд численностью в 2000 человек отступил из Лиерса в Фигерас, где присоединился к 7000-тысячному гарнизону бригадного генерала Хосе Андреса Лопеса Вальдеса в Сан-Фернандо. Многие раненые и оставшиеся в живых после битвы также укрылись в крепости. Маркиз де лас Амарилас принял командование сильно потрепанной каталонской армией и двинулся на Жирону, оставив арьергард прикрывать отступление.

Отступление испанского левого фланга и последовавшее затем отступление центра привело к гибели частей правого фланга, которые, будучи отвлеченными демонстративными действиями французов, не осознали того, что произошло на других пунктах.

В ходе сражения французы потеряли 3000 убитыми и ранеными. Испанцы и португальцы лишились 10 000 человек убитыми, ранеными и пленными и 30 орудий.

Французская армия быстро овладела Фигерасом, но сначала крепость Сан-Фернандо, находившаяся в 1,3 км к северо-востоку от города, оказала им сопротивление. 27 ноября Периньон обманом вынудил Вальдеса сдать мощную крепость. Весь гарнизон в 9000 человек и 171 орудие попали в руки французов.

Ночью 28 октября Клерфэ ввёл 27 000 человек по понтонному мосту через Рейн в Майнц и расставил по местам атаки. Из-за сильного западного ветра французы услышали шум, который производили австрийские войска при переправе. Вместе с гарнизоном они насчитывали 28 батальонов, 32 роты и 33 эскадрона, в общей сложности 30 600 человек, в том числе 5118 кавалеристов.

Согласно плану Клерфэ, на рассвете путем имитационных атак на Момбах и Гонсенхайм внимание противника должно было быть сосредоточено на его левом фланге, а главный удар должен был быть нанесен по правому флангу французов. Небольшая колонна должна была пересечь Рейн и атаковать через Боденхайм. Сильная дивизия должна была быть направлена в Вайзенау против правого фланга противника у церкви Святого Креста. В то время как этот пункт, который считался ключевым в обороне противника, должен был быть взят штурмом, другие силы должны были развернуть правое крыло французов, окружив его с тыла.

29 октября в 6:00 утра ударный 17-тысячный корпус вышел из Майнца и изготовился для атаки. Клерфэ послал через луг колонну с ружьями наперевес, которая с фланга атаковала правый фланг французов. Австрийская флотилия канонерских лодок поднялась по реке, чтобы содействовать этой колонне. Не ожидавшие нападения с этой стороны французы оказали только слабое сопротивление. После этой победы Клерфэ произвел рокировку своих колонн вправо, бросил свою кавалерию в атаку с тыла и занял все ретраншементы. Одновременно остальная часть этого корпуса пошла в атаку с фронта. В то же самое время австрийцы производили ложные атаки на левом фланге.

Французская дивизия дивизионного генерала Пьера Антуана Курто (9000 человек), расположенная на конце блокадной линии, была одновременно атакована с фронта и охвачена с фланга колонной, которая шла вдоль реки, а также попала под обстрел орудий флотилии. В дивизии поднялась паника, и она бежала в беспорядке в направлении Кирххайма, в Вогезы. Паника также охватила левый фланг французской армии.

Генерал Шааль получил первое известие о сделанном австрийцами нападении в 6:30 утра, но посчитал его за вылазку гарнизона и остался в своей штаб-квартире в Обер-Ингельхайме, в 3,5 км от места сражения. Только в 8:00, осознав, что речь идет о настоящем сражении, он поскакал к полю боя, но правое крыло блокадного корпуса было уже разбито, и Шааль приказал левому крылу тоже отступать.

Дивизионный генерал Лоран де Гувион Сен-Сир (1764–1830), командовавший центром (6800 человек), отвёл свой правый фланг, построил его параллельно неприятелю и отошёл медленно и в полном порядке, не будучи рассечённым ни в одном месте и прикрыв, таким образом, левый фланг, которому также угрожал охват. Через два дня он занял на реке Пфримм позицию, установив связь с дивизией, которая стояла вдоль Рейна по направлению к Оппенхайму.

Австрийская кавалерия преследовали отходящие в беспорядке войска французов через Ингельхайм по направлению к Бингену, и через Оппенхейм по направлению на Альцай.

Французы потеряли 3000 убитыми и ранеными и 1800 пленными, включая 2 генералов и 151 офицера, а также всю осадную артиллерию – 138 орудий и 250 повозок с боеприпасами. Потери австрийцев составили 1400 убитыми и ранеными, включая 2 генерала и 77 офицеров, и 200 пленными.

Клерфэ победил 10 ноября французскую армию в битве при Пфеддерсхайме. Эта победа позволила более эффективно осадить французский гарнизон в Мангейме. 22 ноября 1795 года после месячной осады французский гарнизон численностью 10 000 человек сдался.

Австрийцы были измотаны маршами и боями и испытывали недостаток продовольствия. Поскольку была угроза быть отрезанной французской кавалерией, армия Больё быстро отступила к Кремоне.

Французы потеряли 900 убитыми и ранеными. Потери австрийцев составили 2036 убитыми, ранеными и пропавшими без вести, в том числе 21 офицера, а также 14 орудий, включая 2 гаубицы.

Преследуя отступающего противника, Бонапарт 15 мая вошёл в Милан. Ломбардия была завоевана французами.

К 5 августа Вурмзер сосредоточил в Кастильоне 20 000 солдат, включая бригаду Йозефа Филиппа Вукасовича из гарнизона Мантуи. На рассвете 5 августа некоторые батальоны дивизий Массены и Ожеро предприняли атаку на центр австрийских позиций, а затем отступили в беспорядке, заманивая неприятеля. Поддавшись на уловку Бонапарта, Вурмзер начал контратаку. В это время появились войска дивизии дивизионного генерала Жана Матье Филибера Серюрье (1742–1819) (5000 человек), которыми в этот день командовал бригадный генерал Паскаль Антуан Фиорелла (1752–1818), двоюродный брат Наполеона. Вурмзер немедленно остановил контратаку и организовал движение второй линии возле Сан-Кассиано, чтобы отразить дивизию Фиореллы.

Когда австрийская вторая линия двинулась к Сан-Кассиано, Бонапарт приказал дивизии Деспинуа вместе с дивизией Массены атаковать правое крыло неприятеля, а одновременно он приказал нанести удар по левому флангу, бросив значительные силы под командованием дивизионного генерала Жана Антуана Вердье на штурм Монте-Медолано. Захвату редута на Монте-Медолано предшествовал его обстрел с короткой дистанции конными батареями полковника Огюста Фредерика Луи Мармона (1774–1852). Затем гренадеры Вердье бросились в атаку на редут и к 9 утра захватили его.

Чтобы остановить натиск французов, Вурмзер приказал отвести свой левый фланг, но через несколько минут правый фланг был атакован двумя полубригадами Деспинуа и дивизией Массены, захватившими Сольферино. Фельдмаршал организовал новую линию обороны на правом фланге, перебросив войска из центра, но ослабленный центр атаковала дивизия Ожеро. Разделенный на три части, корпус Вурмзера, чтобы не попасть в ловушку, вынужден был отступить в направлении Пескьере, Валеджио и Ровербелле. Отряд полковника Карла Филиппа фон Вайденфельда (1741–1811) из 4 батальонов прибыл вовремя, чтобы помочь отразить попытку Массены обойти правый фланг австрийцев. Под прикрытием кавалерии австрийцам в тот же вечер удалось переправиться через Минчио у Боргетто. Из-за изнурительных маршей предыдущих дней французской армии пришлось отказаться от прямого преследования противника. Отход также прикрывал небольшой отряд кавалерии под командованием генерал-майора Антона Шюбирца фон Шобинина (1748–1801).

Потери французов составили 1100 убитыми и ранеными. Австрийцы потеряли 2000 убитыми и ранеными и 1000 пленными, а также 20 орудий.

6 августа армия Вурмзера отступила в Тироль. 7 августа французы заняли Верону, а затем возобновили осаду Мантуи. Чтобы не позволить Вурмзеру остаться под Мантуей, Бонапарт предпринял отвлекающий маневр с дивизией Ожеро против Боргетто. Но настоящее наступление Массена предпринял через Пескьеру. Вурмзер приказал отступить на север, так как его коммуникации с Тиролем оказались под угрозой. Прежде чем покинуть этот район, австрийское командование усилило Мантую двумя бригадами, обеспечило продовольствием и эвакуировало больных. Бонапарт снова захватил Мантую. Но, не имея осадных орудий, он мог только блокировать город, рассчитывая, что голод заставит защитников сдаться. В сентябре 1796 года Вурмзер вновь двинулся на выручку Мантуи, но был разбит Бонапартом 8 сентября 1796 года у местечка Бассано и укрылся с армией в крепости Мантуя, гарнизон которой в результате увеличился до 28 тысяч человек. Истощение съестных припасов, распространившиеся в войсках болезни и неудачные попытки австрийцев деблокировать Мантую заставили фельдмаршала капитулировать 2 февраля 1797 года вместе с 16 тысячами солдат и офицеров.

К вечеру 15 ноября генерал Гюйо с бригадой переправился на пароме через Адидже в Альбаредо, обойдя Арколе с тыла. Но Альвинци уже понял опасность своей позиции. Он оставил Кальдиеро, разрушив свои батареи, и переправил через мост обозы и резервы. Благодаря быстрому наступлению австрийская армия избежала разгрома.

Около 4 часов дня селение Арколе было взято французами без боя. Кальдиеро также было очищено от австрийцев, и угроза была устранена. Две дивизии Альвинци понесли значительные потери.

Бонапарт, опасавшийся нападения корпуса Давидовича, решил оставить Арколе и отвести армию на правый берег Адидже, чтобы при необходимости прийти на помощь Вобуа, действовавшему против Давидовича. На левом берегу осталась только одна французская бригада и несколько орудий. Наполеон оставил в Арколе зажжённые огни на биваках, Альвинци не заметил перегруппировки. В 4 часа утра войска стали в ружье, но тут пришло донесение, что войска Давидовича остаются на месте. Около 3 часов утра Альвинци, узнав об отступлении французов, приказал занять Арколе и Порчиле и днем направил туда две колонны по обеим плотинам. После захвата обоих городов австрийцы двинулись к мосту Ронко. В 400 м от моста началась ружейная перестрелка. Французы контратаковали и штыками отбросили неприятеля, захватив пленных и трофеи. Давидович вечером все же перешёл в наступление и оттеснил дивизию Вобуа от Ла-Короне к деревням Буссоленго и Кастельнуво. Альвинци, введённый в заблуждение шпионом, подосланным Бонапартом и уверявшим, что французы двинулись к Мантуе и оставили у Ронко только один арьергард, выступил до зари из своего лагеря. В 5 часов утра 17 ноября Бонапарт узнал, что Давидович прекратил наступление.

Французская армия перешла обратно через мост. Авангарды обеих армий встретились на середине плотины. 75-я полубригада была отброшена австрийцами. Пули долетали до моста. Бонапарт расположил 32-ю полубригаду в засаде, уложив её на землю в небольшой ивовой заросли, вдоль плотины. Засадная полубригада вовремя поднялась, произвела залп, ударила в штыки и сбросила в болото австрийскую колонну, состоявшую из хорватов.

После полудня Наполеон приказал выйти из болот и атаковать неприятеля на равнине. В 2 часа пополудни французская армия на выходе из болот построилась в боевой порядок. Массена стоял на левом фланге в Арколе, Ожеро навел мост через Альпону близ её впадения в реку Адидже и переправился на левый берег, образовав правый фланг, вытянутый в направлении на Леньяго. Австрийская армия стояла, перекрывая правым флангом дорогу на Виченцу по обеим её сторонам, опираясь на Альпоне, а её левый фланг опирался на болота.

Из Леньяго был послан французский отряд из 600–700 пехотинцев, 200 всадников и 4 орудия, чтобы обойти болота и левый фланг австрийцев, который около 3 часов дня был атакован дивизией Ожеро. Французский эскадрон овладел селом Десмонта, после чего Ожеро двинулся на Арколе с юга. Альвинци решил, что обойден очень глубоко. Левый фланг австрийцев рухнул, их линия была прорвана, и начался беспорядочный отход. Французы преследовали австрийцев весь вечер.

Французы потеряли 4500 убитыми и ранеными и 1300 пленными и дезертировавшими, а всего 5800 человек. Потери австрийцев составили 534 убитыми, 1535 ранеными и 4141 пленными, а всего 6211 человек, 11 орудий и 5 знамен.

Отступление Альвинци позволило Бонапарту перебросить силы против Давидовича, который, получив известия, что французские войска направляются против него, отвел войска вдоль Адидже. Французский авангард дошёл до Пери, но тирольскому корпусу удалось выйти из ловушки и отступить в сторону Тренто, потеряв более 1800 человек. Французские войска продолжили осаду Мантуи.

Французы потеряли 3200 убитыми и ранеными и 1000 пленными. Потери австрийцев составили 4000 убитыми и ранеными и 8000 пленными, а также 40 орудий.

На следующий день Жубер и Рей начали успешное преследование армии Альвинци, остатки которой в смятении бежали на север, в долину Адидже. Теперь Бонапарт обратил свое внимание на корпус Джиованни ди Проверы (9000 человек), который 13 января переправился севернее Леньяно и двинулся на помощь Мантуе, осажденной французами под командованием Жана Серюрье. Ночью 15 января Провера отправил фельдмаршалу фон Вурмзеру сообщение о начале согласованной атаки. 16 января, когда Вурмзер атаковал, Серюрье оттеснил его обратно в Мантую. Австрийцы Проверы были атакованы с фронта отрядом Массены, переброшенным из Риволи, и с тыла дивизией Пьера Ожеро и были вынуждены капитулировать. Австрийская армия в Северной Италии прекратила свое существование. 2 февраля Мантуя сдалась с гарнизоном в 16 000 человек. Австрийские войска вышли с воинскими почестями и сложили оружие. Фельдмаршалу Вурмзеру, нескольким его офицерам и эскорту было позволено в Австрию с оружием. Остальные пленные были отпущены в Австрию только после того, как дали клятву не воевать против французов в течение года. В крепости было захвачено 1500 орудий.

18 февраля Бонапарт с 8000 человек двинулся на Рим, вынудив папу Пия VI согласиться на перемирие в Толентино.

Поражения в Италии вынудили Австрию заключить Кампо-Формийский мирный договор с Францией 18 октября 1797 года. По его условиям были образованы зависимые от Франции Лигурийская республика (на территории Генуэзской республика) и Цизальпинская республика. Последняя была создана из Ломбардии, герцогств Реджио, Модена, Мирандола, из трёх легатств – Болонского, Феррарского и Романского, из Вальтелины и части венецианских владений на правом берегу Адидже – Бергамо, Брешиа, Кремона и Полезина. К Франции отходили Ионические острова. Австрия также уступала Франции Австрийские Нидерланды и прочие территории Священной Римской империи на левом берегу Рейна. В качестве компенсации Австрия получала город Венецию и венецианские области на левом берегу Адидже, а также владения Венецианской республики в Истрии и Далмации с населением более 2 млн человек.

Пруссия, Испания и ландграфство Гессен-Кассель заключили мир с Францией еще в 1795 году в Базеле соответственно 5 апреля, 22 июля и 28 августа. Французские войска были эвакуированы с правого берега Рейна, а Пруссия гарантировала нейтралитет северогерманских государств. Испания уступила Франции испанскую часть острова Санто-Доминго.

Тем временем около Нила наступление на деревню Эмбахех начала дивизия дивизионного генерала Луи Андрэ Бона, легко разбившего неприятельский гарнизон. В свою очередь, бригадный генерал Антуан-Гийом Рампон (1759–1842) во главе двух батальонов пехоты занял ров и дамбу между Эмбахехом и Гизой, отрезав, таким образом, сообщение между отрядом Мурада и остальной египетской армией. Солдатам Бона удалось отбить все атаки египтян в районе укреплённого лагеря. Те отступили в сторону Гизы и наткнулись на войска Рампона и Дезе, попав в окружение. Мурад-бей несколько раз безуспешно пытался пробиться к Эмбахеху. Египетские пехотинцы переправились на противоположный берег Нила, а всадники-бедуины скрылись в пустыне. Французы захватили артиллерию и обоз.

По заявлению Наполеона, потери французов, возможно, приуменьшенные, составили 29 убитыми и 260 ранеными. По оценке французов, вероятно, преувеличенной, турецко-египетская армия потеряла убитыми, ранеными, утонувшими и пленными 7000 мамлюков, а также 3000 арабов, янычар и других воинов. В сражении погиб ряд предводителей мамлюков. По оценке современников, реальные потери мамлюков вряд ли превышали 3000 человек, а потери других турецко-египетских воинов были существенно ниже 3000 человек.

Мурад-бей, раненный сабельным ударом в шею, во главе отряда в 3000 конников бежал в Верхний Египет, где повел партизанскую войну. Другой военный предводитель мамлюков Ибрагим-бей (1735–1817) вместе с 1200 мамлюков отступил в Сирию.

Поражение в Битве при пирамидах подорвало господство мамлюков в Египте. 25 июля Наполеон въехал в Каир, но не стал преследовать Мурад-бея в пустыне. 11 августа французские войска настигли Ибрагим-бея и нанесли ему сокрушительное поражение при Салалии.

Командующий Средиземноморской эскадрой адмирал Горацио Нельсон 1 августа внезапно атаковал французский флот в Абукирской бухте близ устья Нила, причём часть британских кораблей смогла незаметно встать между неприятельскими судами и берегом, а другая часть атаковала врага со стороны моря. Французские корабли попали под перекрёстный огонь и почти все были потоплены или захвачены. Нельсон в каждый момент битвы создавал преимущество над противником в артиллерии, сосредоточивая огонь своей эскадры на атакуемых кораблях. Из 13 французских линейных кораблей спаслись лишь 2, 9 были захвачены, 1 потоплен и 1 взорван. Из 4 французских фрегатов уцелели только 2. На одном из них Бонапарт впоследствии вернулся во Францию. Уцелевшие французские корабли, составлявшие арьергард эскадры, смогли прорваться из Абукирского залива под командованием контр-адмирала Пьера-Шарля де Вильнёва (1763–1806). В бою погиб и командующий флотом адмирал де Брюе, когда взорвался его флагманский корабль «Orient». Французы потеряли убитыми и ранеными от 3 до 5 тыс. человек и пленными 3–4 тыс. человек, а англичане – только 218 погибших и 678 раненых. Среди погибших был капитан линейного корабля «Majestic» Джордж Уэсткотт (1753–1798), а сам Нельсон был серьезно ранен в голову. Ни один британский корабль не был потоплен, но 8 линейных кораблей получили серьезные повреждения. После Абукира участь французской армии в Египте была уже предрешена, так как, лишённая снабжения из Франции, она не могла ни предпринять успешного похода на Восток, ни просто сколько-нибудь длительное время удержаться в Египте, где мамлюки развернули против французов партизанскую борьбу. Вести борьбу приходилось в пустынной местности, где принцип самоснабжения, исповедовавшийся революционной армией, был неприменим из-за полного отсутствия продовольствия за пределами долины Нила и оазисов. После победы при Абукире британский флот получил полную свободу действий в Средиземном море, что обрекло на неудачу Египетскую экспедицию Наполеона Бонапарта. Британские корабли преследовали армию Бонапарта, продвигавшуюся по Палестине, и сыграли решающую роль в поражении французов при осаде Акры весной 1799 года.

Король Георг III 20 ноября 1798 года обратился к парламенту со словами: «Беспримерный ряд наших военно-морских триумфов пополнился незабываемыми и решительными действиями отряда кораблей моего флота под командованием контр-адмирала лорда Нельсона, который атаковал и почти полностью разгромил превосходящие силы противника. Эта великая и блестящая победа, смелое предприятие против несправедливости, коварства и несдержанности, привлёкших внимание целого мира и направленных против ряда важнейших интересов Британской империи, внесёт, в первую очередь, некоторое замешательство и, таким образом, ударит по мощи и влиянию Франции, предоставив возможность, в случае правильных действий со стороны других держав, для общего избавления Европы».

Фельдмаршал-лейтенант граф Максимилиан Фридрих фон Мервельдт (1764–1815) начал наступление на правом крыле к Эммингену, откуда изгнал французов. Но он слишком поздно понял, что на Липтинген идут части трех французских дивизий. Мервельдт не успел организованно отойти, и из-за стремительной атаки отход вылился в беспорядочное бегство французов.

Опасаясь, что его войска могут быть обойдены с фланга, Карл направил подкрепление для поддержки войск генерала Мервельта справа от австрийцев – шесть эскадронов улан Первого полка. В этот момент небольшой корпус дивизионного генерал Доминика Жозефа Рене Вандама, который выдвинулся на позиции ночью 24 марта, атаковал австрийцев с тыла. Войска Сен-Сира захватили леса близ Штокаха, который австрийцы назвали впоследствии «ужасным лесом». Эрцгерцог прибыл с 6 батальонами венгерских гренадеров и 12 эскадронами кирасир и повел их в город. Когда эрцгерцог собрался спешиться и повести своих людей в атаку, фельдмаршал-лейтенант Карл Алоиз цу Фюрстенберг (1760–1799) выступил вперед и вызвался добровольцем, заявив, что он скорее умрет, чем позволит эрцгерцогу подвергнуть себя такой опасности. Когда Карл Алоиз Фюрстенберг повел гусар и гренадеров в контратаку, он был ранен французским стрелком и погиб на месте. Эрцгерцог Карл в конце концов сам повел в бой своих гренадеров, и наступление французов было остановлено и отбито. Полковник пехотного полка «Кайзер» принц Вильгельм фон Ангальт-Бернбург (1771–1799) также был смертельно ранен в этом сражении. Сен-Сир не продвинулся вперед до атаки Вандама, но затем оба отступили под натиском эрцгерцога. В рукопашной схватке сам Журдан едва избежал того, чтобы его не затоптали насмерть или взяли в плен, когда он пытался сплотить свои войска. Численное превосходство австрийцев остановило основное наступление французов в центре.

На правом фланге французов генерал Ферино попытался отбросить австрийцев назад, сначала с помощью артиллерии, а затем атакой через лес по обе стороны дороги между Ашем и Штокахом. Две колонны предприняли две атаки, но были отбиты. Ферино бросил в бой третью колонну. В результате австрийцы перестроили линию фронта, а их пушки в центре открыли ураганный огонь. Ферино не мог ответить тем же, так как у него закончились артиллерийские боеприпасы. Французы примкнули штыки и захватили деревню Вальвис, но не смогли удержать ее ночью и отступили.

Фельдмаршал-лейтенант граф Фридрих Йозеф фон Науендорф продвинулся со своими войсками из Эйгельтингена через Аах в направлении Энгена. Он столкнулся с частями дивизии Сен-Сира, и когда они были усилены дивизией дивизионного генерала графа Жозефа Суама, Науендорф был вынужден отступить к Эйгельтингену. На юге бригада генерал-майора князя Карла Филиппа фон Шварценберга (1771–1820) столкнулась с дивизией дивизионного генерала Пьера Мари Бартелеми Ферино (1747–1816). Но австрийцы смогли остановить французов перед Нелленбургом и Штокахом.

Журдан счёл, что бегущие войска Мерфельда были основной австрийской армией, и хотел отрезать им отступление. Он приказал Сен-Сиру отправиться в Пфуллендорф. С остальной армией Журдан двинулся против дивизий фельдмаршалов-лейтенантов барона Франца Петраша (1746–1820) и Карла Алоиса цу Фюрстенберга, которые были усилены войсками, переброшенными из района Штокаха под командованием графа Иоганна Карла фон Коловрата-Краковского (1748–1816). В районе Липтингена в конечном счете разгорелся бой между австрийскими кирасирскими полками и французской кавалерией.

В ту же ночь Сен-Сиру удалось переправиться через Дунай у Лаиза и, таким образом, не быть отрезанным от своей основной армии. Рано утром 26 марта Ферино предпринял атаку у Валвиса. Затем Журдан отошел в сторону Шварцвальда, перейдя который французы 5 апреля форсировали Рейн и вернулись во Францию.

Вечером 26 марта Журдан оставил позиции в Энгене и Штокахе. Сен-Сир уже отступил вдоль Дуная, после того как его и Вандама атаки на австрийский правый фланг потерпели неудачу, и двигался на запад, к Шварцвальду. По неизвестной причине австрийцы не смогли преследовать отступающих французов. Карл приказал своей армии расположиться в лагерях в Штокахе и Энгене, расположенных южнее Вальвейса. Гофкригсрат (нем. Hofkriegsrat – Придворный военный совет), ведавший всеми военными делами в империи, запретил ему приближаться к Рейну до тех пор, пока Швейцария также не будет очищена от французской армии.

Австрийцы потеряли 5913 убитыми, ранеными и пленными, включая 1 генерала и 156 офицеров, а также 2 орудия. Французы потеряли 4000 убитыми, ранеными и пленными и 1 орудие.

Французы наступали тремя колоннами. Слева было 20 000 человек в трех дивизиях, две под командованием дивизионного генерала Жана Виктора Моро (1763–1813) и одна под командованием дивизионного генерала Жана Матье Филибера Серюрье. В центре располагалась одна дивизия из 7000 человек под командованием дивизионного генерала Антуана Гийома Дельма (1767–1813), а справа – 14 000 человек в двух дивизиях под командованием дивизионных генералов Клода Виктора Перрена и Поля Гренье (1768–1827).

Край, выйдя из Вероны, собирался атаковать французов, когда они переправятся через реку. Он построил армию в три атакующие колонны по 7000 человек и две резервные колонны по 10 000 человек. Левая и правая австрийские колонны были слабее противостоявших им французских колонн, но одна из австрийских резервных колонн под командованием генерал-майора принца Фридриха Франца Ксавьера фон Гогенцоллерна-Гехингена (1757–1844) была размещена сразу за австрийским правым (западным) флангом. Другой резервной колонной (дивизией) командовал генерал-майор маркиз Франц Иосиф де Лузиньян.

Австрийский левый фланг под командованием фельдмаршала-лейтенанта графа Игнаца Карла Меркандина столкнулся с дивизиями Перрена и Гренье в Поццо, к юго-востоку от Вероны, причем атака французской кавалерии вынудила австрийцев отступить, а Меркандин был смертельно ранен. Дивизия Серюрье на левом фланге нанесла удар на северо-запад, в направлении Виллафранки, чтобы прикрыть фланг Моро. Дельма с резервом двинулся вперед, чтобы заполнить брешь, образовавшуюся между правым флангом французов и Моро, когда последний двинулся на север.

В центре фельдмаршал-лейтенант Конрад Валентин фон Кайм (1737–1801) продвинулся через Маньяно и наткнулся на дивизию Дельма немного южнее Бутапьетра. Когда к Дельма присоединилась часть сил Моро, Кайму пришлось отступить.

На французском левом фланге смог остановить колонну фельдмаршала-лейтенанта барона Иоганна фон Цофа (1738–1812), тогда как дивизия Серюрье сражалась с войсками принца Гогенцоллерна вокруг Изоальты.

К тому времени французы ввели все свои резервы в бой, в то время как у Края все еще оставалось в резерве 10 000 человек под командованием Лузиньяна. Часть этого резерва была использована для усиления Меркандина, который затем предпринял новую атаку на дивизию Гренье, а другая часть атаковала Гренье с запада. К этому моменту разнонаправленные атаки Шерера разбросали его войска по широкому фронту. Край бросил резерв Лузиньяна на пока что победоносный правый фланг французов. Эта атака заставила Виктора и Гренье отступить на юг и образовала большую брешь в боевых порядках французов. Край направил войска против незащищенного правого фланга Дельма и отбросил его назад. Во время беспорядочного отступления австрийцам удалось отрезать и захватить в плен одну из полубригад Виктора. Французское правое крыло было вынуждено в некотором замешательстве отступить.

Французы потеряли 4000 человек убитыми и 4500 пленными, а также 18 орудий, 40 повозок и 7 знамен. Австрийцы потеряли около 4000 человек, но на следующий день после битвы именно французы отступили за реку Ольо, оставив гарнизоны в Мантуе и Пескьере. Таким образом, французы не смогли использовать возможность изгнать австрийцев из Северной Италии до подхода российских подкреплений.

После сражения Шерер подал в отставку и был заменен Моро, а Край был произведен в фельдцейхмейстеры. В середине апреля прибыл Суворов, и союзная армия стала наступать на Милан. В конце апреля Моро потерпел поражение при Кассано, и союзники вошли в Милан. За один месяц завоевания Наполеона Бонапарта в Италии были утрачены.

Наполеон оказался между турками и их лагерем. Он приказал части своих войск построиться в каре и пройти маршем по насыпи, что сделало их видимыми как для турок, так и для отряда Клебера. Одновременно Бонапарт дал залп из 8 орудий. Турки были на короткое время деморализованы, но вскоре успокоились, увидев приближающуюся кавалерию из Наблуса. Видя, что турки продолжают атаковать Клебера, Наполеон отправил три своих каре вперед. Одновременно он послал в турецкий лагерь 300 человек с приказом поджечь все палатки и устроить показательный захват припасов и верблюдов. Этот отряд напал врасплох на турецкий лагерь, разграбил его, захватил турецких раненых и поджёг палатки. Увидев уничтожение своего имущества и каре Наполеона, преграждавшие путь к спасению их лагеря, турки почувствовали себя отрезанными и пришли в замешательство. Клебер приказал своим людям атаковать. После одновременной атаки отрядов Клебера и Наполеона турецкая армия обратилась в бегство. Турецкая кавалерия направилась к горам на юге, в то время как их пехота рассеялась по направлению к реке Иордан. Дожди подняли уровень воды и сделали переход вброд затруднительным, так что много турок потонуло в Иордане.

Потери французов, по одним данным, составили 2 убитыми и 60 ранеными, а по другим данным, которые представляются более близкими к действительности, – 250–300 убитыми и ранеными. Согласно французской оценке, вероятно, завышенной, турки потеряли 6000 убитыми, утонувшими и ранеными и 500 пленными.

В течение всего дня 17 апреля Клебер преследовал остатки дамасской армии, захватив богатую добычу. Угроза осаждающим Акру французским войскам со стороны дамасской армии была устранена. Но от захвата Дамаска французам пришлось отказаться из-за нехватки сил. Месяц спустя, когда многие французы заболели чумой, Наполеон решил покинуть Акру и отступить обратно в Египет.

Только утром французский батальон заметил свою ошибку, но было уже слишком поздно: 6 рот егерей и несколько казачьих сотен перешли мост, за ними последовала дивизия Отта. Далее переправились три казачьих полка, которые очень быстро прибыли из Лекко. Дивизия Цопфа тоже переправилась. Казачий полк полковника Адриана Карповича Денисова (1763–1841) настиг французский батальон с тыла; преследуемый головными батальонами Отта, он едва успел отступить. Суворов в этот момент вовсю переправлялся через реку по мосту Треццо. В это же время войска союзников переправились в Бривио, но, тем не менее, Моро отдал приказ о немедленном сосредоточении сил. Гренье и Виктор перебрасывали войска с юга. Генерал кавалерии Мелас с дивизиями Фрелиха и Кайма во второй половине дня должен был штурмовать французские позиции у Кассано: восточный берег реки удерживала французская полубригада, на помощь которой уже спешил Виктор.

Моро не сомневался, что здесь начинается основное наступление коалиции; он выехал на поле боя и чуть не попал в руки казаков, которые уже достигли Инзаго. Гренье было приказано занять позицию между Ваприо и Поццо д’Адда. Подойдя к Ваприо с 1-й бригадой бригадного генерала Франсуа Жана Батиста Кенеля (1765–1819), Гренье остановил наступление Отта, который в тот момент располагал только 4 батальонами, 4 эскадронами и несколькими казачьими сотнями. Союзники несколько раз безуспешно атаковали французов, позиции которых были очень удобны для обороны. Окрестности Ваприо были засажены виноградниками, а шоссе, ведущее из Милана, имело по обе стороны высокие откосы, выложенные камнями, собранными с полей, наподобие естественного парапета, за которым укрывались французы. Тем временем подошла 2-я бригада под командованием бригадного генерала Жоржа Кистера (1755–1832), и Гренье с 9 батальонами и 8 эскадронами перешел в наступление. Французы оттеснили австрийцев из-под Ваприо. Он начал оттеснять дивизию Отта с фронта, одновременно угрожая ее правому флангу. 2 батальона и 2 эскадрона дивизии Зопфа, пришедшие на помощь, не смогли остановить французов, и один из этих батальонов был разбит французской кавалерией. Тогда казаки Денисова и австрийские гусары атаковали французов слева и остановили их наступление, врезавшись в ряды французской пехоты и вынудив ее отступить к Поццо. В это время к французам из Милана подошел 24-й егерский полк. Казаки атаковали его, опрокинули и преследовали до Горгонзолы, захватив много пленных.

Австрийская пехота атаковала деревни Поццо и Ваприо в 6 км к северу от Кассано, которые были флангами дивизии Гренье, и после ожесточенного боя захватила их. Моро приказал Гренье отступить на новую позицию между Кассано и Индзаго. Но было уже слишком поздно. Укрепления перед мостом перед Кассано находились под большим давлением. Французская 106-я полубригада, поддерживаемая прибывшей в 4 часа дня бригадой под командованием Франсуа Арго (1759–1799) дивизии Виктора, прочно удерживалась за каналом Реторто в течение нескольких часов. Большую часть дня Мелас ограничивался артиллерийским обстрелом французских укреплений, пока Суворов не подтолкнул его к решительным действиям, приказав занять Кассано любой ценой. Австрийцы установили 30 орудий, построили мост, бросились на штурм укрепления и ворвались в него так быстро, что французы не успели разрушить мост через реку и вывезти орудия. Арго был убит. Австрийцы перешли мост и оказались в тылу французов, отступавших из Ваприо. Прямая дорога на Милан через Горгонзолу была отрезана, и французам пришлось бежать к Мельцо, а тем частям дивизии Виктора, которые не успели прибыть на поле боя, было приказано отойти к Меленьяно.

После продолжительных и ожесточенных боев с 6 утра до 6 вечера обе колонны союзников были настолько измотаны, что не могли продолжать преследование и остались на поле боя. Только казаки последовали за отступающими французами. Докладывая императору Павлу, Суворов особенно хвалил «храбрых» донских казаков и их атамана Денисова. К вечеру 27 апреля судьба сражения на реке Адда была решена, и путь на Милан был открыт. Вукасовичу удалось разгромить противника у Бривио и в ночь на 28 апреля он переправился на правый берег Адды. Французам едва удалось отступить к озеру Комо, а бригадный генерал Луи Станислав Ксавье Сойез (1769–1839), все еще занимавший Лекко, увидев, что русские войска снова приближаются, бросился в горы и едва спасся, переправившись через Комо на судах.

28 апреля были подавлены последние оставшиеся точки сопротивления французов у Бривио. Серюрье, получавший противоречившие друг другу приказы, остановился со своей дивизией и простоял более суток у Вердерио, на полпути между Бривио и Треццо. Серюрье, в точности следуя приказам Моро, остановился между Вердерио и Падерно-д'Адда (он стоял спиной к Адде), тщательно окопался и оставался там весь день 27 и ночь на 28 апреля, ожидая дальнейших распоряжений, отрезанный Оттом с юга и юго-востока и Вукасовичем с севера. Все это время в Ваприо и Бривио гремела канонада и шел ожесточенный бой. Битва была окончена. Моро отступил, союзники ночевали на поле боя; Серюрье остался незамеченным. Утром 28 апреля он был окружен дивизиями Вукасовича и Повало-Швейковского и капитулировал. Ранним утром 28 апреля передовой отряд из одного батальона австрийцев под командованием полковника Луи Виктора Мериадека де Роган-Гемене (1766–1846) и казачьего полка полковника Поздеева встретил кавалерийский пост на холме за Имберсаго; казаки, продвигавшиеся к Падерно, опрокинули этот пост и неожиданно увидели целый отряд французов. Вукасович предложил неприятелю сложить оружие, но, получив отказ, возглавил атаку. Передовой батальон Рохана и казаки выбили французов из Падерно, а с остальными силами Вукассович обошел Вердерио и атаковал противника с тыла. Французы упорно оборонялись при Вердерио и даже безуспешно контратаковали противника с фланга. Они отразили атаки австрийских гусар, но вскоре у французов закончились боеприпасы. Прибытие дивизии Повало-Швейковского убедило Серюрье, что дальнейшее сопротивление бесполезно, и он сдался.

Потери австро-русской армии составили 2500 убитыми и ранеными. Французы потеряли 2500 убитыми и ранеными, 5000 пленными, 27 орудий и 3 штандарта.

После битвы французская армия отступила за Тессино: части дивизии Гренье отступили к Буффалоре, Виктора и дивизионного генерала Пьера де Лабуасьера (1755–1809) к Павии. Моро оставил в миланской цитадели гарнизон численностью 2400 человек. После победы при Адде русские войска взяли Милан, цитадель которого капитулировала 24 мая.

Макдональд полагал, что 22 000 солдат, находившихся в его распоряжении, были в меньшинстве, и им следовало отступить, но он ожидал, что вскоре может прибыть Моро, чтобы зайти союзникам в тыл. Поэтому он надеялся продержаться до тех пор, пока на поле боя не прибудут его последние дивизии. Желание Суворова начать атаку в 7: 00 утра оказалось неосуществимым из-за усталости солдат союзников, поэтому она была отложена до 11:00 утра. Разведчики доложили, что французы обороняются за Треббией, занимая передовые позиции вблизи деревень Сан-Николо-а-Треббия, Мамаго-Сотто-Свиццера, Граньяно-Треббиенсе и Казалиджо, с севера на юг. Авангард Багратиона перешел вброд реку Тидоне и в 14:00 атаковал польский легион Домбровского к югу от Казалиджо, добившись некоторой внезапности. Наступавший с юга польский батальон угрожал русскому тылу, но был быстро окружен русской пехотой, австрийскими драгунами Карачая и казаками. 230 человек были вынуждены сложить оружие. Но французское командование успело отвести на западный берег Треббии дивизии Виктора и дивизионного генерала Жана Батиста Доминика Руска (1759–1814). Здесь они остановили и отбросили войска Багратиона. Розенберг ввел в бой резервную дивизию Швейковского, в то время как Суворов лично сплачивал потрясенную русскую пехоту. «Стой!» – крикнул главнокомандующий, и линия отступающих войск остановилась, так как скрытая батарея выпустила пушечный залп по французам. Те дрогнули и отступили. Суворов призывал: «Вперед! В штыковую! Ура!» Русские вскоре одержали верх и вынудили дивизию Руска отступить на восточный берег Треббии. Французы отступили в порядке, преследуемые кавалерией союзников.

Однако во второй половине дня к отступившим французам подошли подкрепления во главе с дивизионными генералами Жаном Батистом Оливье (1765–1813) и Монришаром. В 18:00 на северном фланге в бой вступила австрийская дивизия Отта, однако она не сумела отбросить французов за реку. Начиная с 17:00 Фёрстер медленно оттеснял правое крыло дивизии Виктора. Французские части были вытеснены из Граньяно, часть дивизии Монришара двинулась вперед, чтобы поддержать их. Затем Ферстер ввел в действие все свои войска, оставив в резерве только один батальон, и атаковал противника на левом берегу Треббии. Видя, что его фланг открыт, Монришар был вынужден отступить. Французы в конце концов эвакуировали Граньяно и отступили за Треббию.

Около 21:30 на северном фланге французским унтер-офицерам послышался шум со стороны дороги, и они, решив, что это прибыла армия Моро, увлекли за собой пару тысяч солдат с криком: «Вперёд, ребята!» Австрийцы были застигнуты врасплох. Однако подоспевшая кавалерия под командованием Меласа остановила французов. Тогда же на южном фланге безуспешно атаковал французов Розенберг.

Ночью Макдональд решил дать новое сражение, направив основной удар на северное крыло. Суворов же не изменил направления главного удара. Фронт боевых действий растянулся на 14 км, от Ривальбы до Публия.

К полудню 19 июня армия Макдональда прорвала центр и северный фланг союзников. Но Суворову удалось остановить отступление в центре, а затем обратить французов в бегство. На левом фланге русские войска сдержали натиск французов.

Мелас только в 11:00 утра 19 июня получил приказ о наступлении. Он заметил присутствие противника на северном конце линии фронта и направил 12 орудий на западный берег Треббии, чтобы разрушить французские позиции. Два французских батальона выдвинулись вперед, чтобы справиться с угрозой, но были обнаружены и отброшены убийственно эффективным огнем двух замаскированных орудий. Также утром французы установили батарею из 10–12 орудий и начали обстреливать позиции Фёрстера, чтобы прикрыть движение французских войск на юг. Суворов начал отдавать приказы в 11:00 утра. Тем временем Макдональд решил начать наступление, полагаясь на энтузиазм французских солдат и хорошее моральное состояние своих войск и желая предотвратить наступление союзников. На юге Руска и Виктору было приказано атаковать в районе Казалиджо при поддержке обходного маневра Домбровского через Ривальту. Монришару было приказано переправиться через Треббию в районе Граньяно в центре, в то время как Оливье получил приказ прорвать оборону союзников дальше к северу, у Сан-Николо.

Дивизия Домбровского захватила Ривальту и продвинулась вверх по западному берегу Треббии до деревни Канетто, прежде чем столкнулась с войсками Багратиона, которые вынудили поляков отступить на восточный берег. Наступление русских было поддержано огнем 14 артиллерийских орудий дивизии Швейковского. Далее к северу дивизия Виктора была отброшена дивизиями Швейковского и Фёрстера и отошла на удерживаемый французами восточный берег. Но когда войска Багратиона были оттянуты на юг из-за неудачной атаки Домбровского, дивизия Руска нашли брешь в обороне союзников к югу от Казалиджо. Французская пехота бросилась в атаку через Треббию, в то время как батарея конной артиллерии атаковала гренадерский полк Розенберга. Суворов немедленно появился в войсках, чтобы воодушевить русских. Розенберг развернул левое крыло дивизии Швейковского лицом к северному краю прорыва французских войск, в то время как Багратион поспешил на север, чтобы нанести удар по южному краю. Совместная атака вынудила дивизию Руски отступить на восточный берег. Русские попытались развить свой успех, но французы отбили атаки, и бои на юге закончились около 7:00 вечера.

Французское наступление в центре было отложено из-за запоздалого прибытия дивизии Монришара. Ее 5-я легкая пехотная полубригада переправилась через реку и развернулась в линию, но попала под сокрушительный залп австрийского гренадерского батальона. Другие подразделения Монришара продвигались колоннами, не соприкасаясь друг с другом. Когда гренадеры Фрёлиха и дивизия Фёрстера перешли в контратаку, дивизия Монришара утратила боевой порядок, и ее солдаты обратились в бегство. Гренадерский батальон был окружен бегущими французами, но ему удалось сохранить сплоченность, пока русские пехотинцы не прорвались ему на помощь. Атаке Оливье около полудня предшествовала молниеносная атака кавалерии, которая очистила западный берег от австрийцев. Пехота переправилась вслед за конницей и вскоре захватила Сан-Николо и 2 орудия. Услышав пушечную пальбу, генерал-майор принц Иоганн I Йозеф фон Лихтенштейн (1760–1836), командовавший австрийскими резервами, отправился вперед, чтобы оценить ситуацию, и обнаружил толпу австрийцев, спасавшихся бегством от атаки Оливье. Он немедленно принял командование и повел 4 эскадрона драгун и 1 эскадрон гусар в атаку на южный фланг Оливье. Уничтожив дивизию Монтришара ранее, союзники смогли сосредоточить силы против дивизии Оливье и в конечном итоге отбросить ее обратно на восточный берег Треббии. Воверманнский гренадерский батальон отбил 2 ранее оставленные австрийские 12-фунтовые пушки.

Примерно в то же время, когда Оливье предпринял свою атаку, передовой отряд бригадного генерала Жана Батиста Сальме (1766–1811) и дивизия дивизионного генерала Франсуа Ватрена (1772–1802), находившиеся до этого в резерве, перешли Треббию на крайнем правом фланге. Двигаясь двумя отрядами, французские войска смели австрийские аванпосты. Правый удар достиг Ка’Перничи на южном берегу По, в то время как левый был нанесен почти до Каландаско. Здесь Ватрен сделал паузу, потому что шум боя из расположения дивизии Оливье не внушал оптимизма. К этому времени Мелас обратил Оливье в бегство и хотел атаковать через Треббию. Услышав об атаке Ватрена и Сальме, австрийский генерал обратился против них в первую очередь. Мелас отправил на помощь Лихтенштейну 1 эскадрон лобковицких драгун, 2 эскадрона гусар полка имени эрцгерцога Иосифа, 200 казаков и 9 рот пехоты. Лихтенштейн сражался храбро, и под ним были убиты 4 лошади. Тем временем артиллерийская батарея, выделенная из состава осадного корпуса Мантуи, появилась на северном берегу По и открыла огонь, вынудив французов отступить на западный берег Треббии. Поняв, что Моро не придет на помощь, Макдональд в 22:00 отдал приказ об отступлении. Как только саперы навели мост через реку Нуре, артиллерия и обоз переправились через реку, а около полуночи за ними двинулась пехота.

Суворов решил покончить с французами, поэтому он приказал начать новую атаку в 4:00 утра 20 июня. Когда союзные войска достигли западного берега, они обнаружили, что армия Макдональда ушла. Макдональд оставил в Пьяченце от 7183 до 7500 раненых на милость союзников. Австрийцы вошли в Пьяченцу, где обнаружили раненых генералов Оливье, Руска и Сальме вместе с другими нетранспортабельными французскими ранеными. Мелас с дивизией Фрелиха остался в городе, а Отт продолжил преследование.

Погоню возглавляли драгуны Карачая и одна батарея конной артиллерии. Они отлично продвигались вперед, пока не были задержаны южнее, у Сан-Джорджо-Пьячентино, за рекой Нуре, значительным французским арьергардом из пехоты, кавалерии и 2 орудий, который возглавлял Виктор. Затем подошли основные силы авангарда Багратиона и атаковали Сан-Джорджо. Затем появился Суворов во главе дивизий Швейковского и Фёрстера и приказал продолжать атаку. Интенсивный артиллерийский со сторооны 17-й легкой полубригады (прежнего Овернского полка), сдержал наступление егерей на флангах, но гренадеры закрепились в Сан-Джорджо, а затем с помощью основных русских сил очистили всю деревню. 1099 уцелевших французских солдат и офицеров сдались вместе с 6 орудиями и 3 знаменами. К этому моменту сопротивление французов прекратилось, и битва закончилась. Французы поспешно отступили. Русские передовые отряды преследовали французов почти всю ночь до самого Кастелло-ди-Монтанаро. Слева австрийская дивизия Отта продвигалась через Сан-Лаззаро и Монтале, но столкнулась с целой французской дивизией, развернутой на правом берегу в Понте-Нуре, и была отбита. Суворов пришел к убеждению, что большего требовать от войск нельзя, и решил дать солдатам отдых.

Потери французской армии составили 16 000–18 000 убитыми, ранеными, пленными и пропавшими без вести, включая 8 генералов и 502 офицера, а также 7 орудий и 8 штандартов. Союзники потеряли 5500–6000 убитыми, ранеными, пленными и пропавшими без вести, включая 3 генералов и 149 офицеров.

Макдональд, вновь рассеяв свои силы, отправил дивизию Монтричара на восток, где она была использована для формирования нескольких гарнизонов, которые впоследствии были пленены. Когда остатки Неаполитанской армии соединились с 12-тысячной армией Моро, их объединенные силы насчитывали только около 25 000 человек. Суворов за победу при Треббии был удостоен императором Павлом титула князя Италийского, а австрийский император Франц II (1768–1835) произвел его в генерал-фельдмаршалы Священной Римской империи. Союзники один за другим уничтожали французские гарнизоны в южной и центральной Италии. Неаполь сдался 15 июня, форт Эльмо в Неаполитанской гавани – 11 июля, Капуя – 28 июля, Гаэта – 1 августа, Рим – 29 сентября и Анкона – 13 ноября 1799 года. Гарнизоны крепостей в Северной Италии постигла та же судьба. Турин капитулировал 20 июня, Болонья – 3 июля, форт Урбано – 10 июля, Алессандрия – 22 июля и Мантуя – 28 июля.

Затем французы перешли в наступление на вторую османскую линию обороны, которая была более надежно защищена. Две французские атаки в восточной части полуострова были отбиты с помощью турецко-британского флота, но флот слабо поддерживал обороняющихся в западной части полуострова. Когда французы отступили, турки вышли из своих укреплений и бросились в погоню за отступающими, грабя и обезглавливая тела убитых. Наполеон решил переместить свои артиллерийские батареи на два холма перед второй линией. Но, увидев, что западная бухта Абукира вдается в море подобно мысу, он перебросил туда свою артиллерию. Это позволило французским батареям обстреливать турецкий правый фланг. Тогда турки отодвинули свой правый фланг немного назад, оставив небольшую брешь в своей линии. В этот момент Мюрат атаковал своей кавалерией рассеянных по полю сражения и вышедших из-под защиты укреплений и корабельной артиллерии турок. Волна паники прошла по турецкой армии, вплоть до ее оборонительных рубежей, и через несколько минут Мюрат уже был в турецком лагере, где быстро нашел палатку паши. Мустафа-паша предстал перед Муратом и выстрелил в него из пистолета, ранив в челюсть. Мурат ударил пашу саблей по правой руке, отрубив ему два пальца, и приказал своим людям схватить его. Вместе с Мустафой-пашой была пленена 1000 турок. Турецкая армия была полностью разгромлена, и тысячи солдат бежали к морю с обеих сторон полуострова. Несколько тысяч османских солдат отступили на север и укрылись в форте Абукир, в том числе и сын паши. Эти войска были усилены отрядом британских морских пехотинцев, которых капитан Уильям Сидней Смит (1764–1840) отправил с линейного корабля «Тигре» («Tigre»). Французы обстреливали форт днем и ночью, и турецкие офицеры вскоре согласились сдаться, но их войска восстали против этого, услышав о массовом убийстве турецких пленных, захваченных французами во время осады Яффы. Турки предприняли несколько вылазок, но разбить французов не смогли. 30 июля началась бомбардировка форта, а ночью французские саперы начали минирование под фортом, чтобы заминировать и взорвать контрэскарп. Но 2 августа, на рассвете, османы покинули форт из-за голода и жажды (некоторые даже пили морскую воду с самыми трагическими последствиями, а какие-либо запасы воды и продовольствия в форте отсутствовали) и сдались на милость победителю. Их пощадили, но в дальнейшем большинство из 3000 пленных умерли от болезней, вызванных голодом.

Потери французов составили 220 убитыми и 600 ранеными. Турки потеряли 2000 убитыми, 11 000 утонувшими, 5000 пленными и 2000 пропавшими без вести, а также всю артиллерию. Лишь несколько сот человек спаслись на британских и турецких судах.

После этой победы власть французов в Египте сохранялась вплоть до 1801 года, когда после битвы при Александрии 21 марта 1801 года и последовавшей осады города англичанами оставшиеся в Египте французские войска капитулировали и покинули Египет с оружием и знамёнами на британских судах. Наполеон же покинул Египет еще 23 августа 1799 года, тайно отплыв во Францию на фрегате «Мюирон» («Muiron») вместе с несколькими своими ближайшими соратниками.

Французская армия отступила в Геную и Лигурийскую республику. Суворов писал адмиралу Федору Федоровичу Ушакову (1745–1817), командующему русско-турецкой эскадрой в Средиземном море, 11 (22) августа 1798 года: «Я спешу сообщить Вашему Превосходительству о сильном поражении неприятеля. 4/15 сего месяца показался он на хребтах гор около Нови, состоявший в 37 000 человеках, и выстроился в боевой порядок, имея с левой стороны за собой Гавию, а правым крылом простирался к Серавалле. В таком положении он был атакован, совершенно разбит и обращен в бегство. Урон его простирается, по признанию самих французов, до 20 000 человек».

25 августа надежды Суворова на завоевание Лигурии рухнули, когда он получил новые инструкции от австрийского императора Франца II. Новая стратегия, предложенная британцами и одобренная императором Павлом I и австрийцами, предписывала Суворову принять командование новой русской армией, собирающейся в Швейцарии. Эта армия должна была быть сформирована путем объединения русских войск в Италии с русской армией в Германии под командованием генерал-лейтенанта Александра Михайловича Римского-Корсакова. Армия должна была вторгнуться во Францию через горы Юра. Когда Римский-Корсаков прибыл в Швейцарию, эрцгерцог Карл немедленно двинулся из Швейцарии на север, в Германию, с основными силами австрийской армии. Но Карл покинул Швейцарию слишком рано, а Суворов прибыл в Швейцарию слишком поздно.

Союзники планировали, что левая колонна должна была вытеснить неприятеля с высот Кампердуина и захватить Берген. Правый центр должен был пройти позиции у Варменхейзена и Шорлдама и взаимодействовать с правой колонной, в то время как левый центр должен был овладеть Удкарспелем на главной дороге, ведущей в Алкмар. Но территория, по которой должны были двигаться центральные колонны, пересекалась через каждые 300–400 м широкими, глубокими и заполненными водой рвами и каналами. Мосты через немногочисленные дороги, ведущие к точкам атаки, были разрушены, а заграждения тщательно обустроены.

Русские войска заняли Берген в 8 часов утра 19 сентября. Но британские войска опоздали, и русские оказались окружены французами и голландцами. Войска Германа были изгнаны из Бергена и отступили в близлежащий Шорлдам, который им позднее тоже пришлось покинуть, причем Герман попал в плен. Генерал-майор Иван Николаевич Эссен (1758–1813) принял командование над русскими войсками.

Берген был отбит британскими войсками под командованием генерал-майора Роберта Мэннерса (1758–1823), но из-за нехватки боеприпасов и растущего истощения войск они вскоре отошли к Петтену.

Колонна под командованием британского генерал-лейтенанта Дэвида Дандаса (1735–1820) в сумерках атаковала деревню Варменхёйзен, где французы занимали хорошие позиции с сильной артиллерийской батареей. Три батальона русских под командованием генерал-майора Александра Карловича Седморацкого (ум. 1807) атаковали деревню с одной стороны, а британский 1-й гвардейский полк – с другой. Они были подкреплены атаками гренадеров, и деревня была взята.

Левоцентристская колонна, несмотря на сопротивление основной части батавской армии под командованием генерала Дэнделса, преодолела все препятствия и овладела Аудкарспелем, обеспечив, таким образом, прямую линию наступления на Алкмар. Сэр Ральф Аберкромби столь же успешно выполнил свою задачу, захватив город Хорн на побережье канала Зейдерзее и заняв выгодную позицию для завершения поворота свих войск. Однако вследствие частичной неудачи на правом фланге командование союзников сочло необходимым отозвать все войска и вновь занять прежние позиции.

В целом британские и русские войска были слишком рассредоточены, чтобы эффективно сражаться с французами. Между русскими и англичанами было плохое взаимодействие, затопление местности противником и отсутствие флангового прикрытия усугубляло дело.

Британцы потеряли 117 убитыми, включая 6 офицеров, 410 ранеными, включая 43 офицера, и 490 пропавшими без вести. Русские потеряли 1785, включая 44 офицеров, убитыми и пленными, 1225, включая 49 офицеров, ранеными и 12 орудий. Французы потеряли 815 убитыми и ранеными, 21 пленного и 1 орудие, захваченное русскими. Голландцы потеряли 1539 убитыми и ранеными, 1052 пленными, а также 15 орудий, захваченных британцами.

На рассвете 24 сентября корпус Розенберга и бригада Ауфенберга выступили из Дисентиса и Тавеча (Седрён) в западном направлении, на Урзерн (Андерматт). Вскоре австрийцы повернули на север, чтобы пересечь горы и достичь Мадеранерталя, альпийской долины, которая вела на запад к Амштегу. Австрийцы должны были совершить глубокий обход справа и блокировать верхнюю часть долины Ройса у Амстега.

Розенберг атаковал с фронта и флангов два батальона 109-й линейной полубригады, расположенные южнее горы Криспальт. Французы отступили к озеру Обер-Альп и, усиленные еще одним батальоном, заняли перевал Обер-Альп на северной стороне озера. Розенберг отправил Орловский мушкетерский полк под руководством генерал-майора Мансурова (1751 – до 1810) вправо. Милорадович повел егерей влево по крутому подъему вдоль южного берега озера. Главный удар в центре нанесли три полка под командованием генерал-лейтенанта Максима Владимировича (Магнуса Вальдемара) Ребиндера (1730–1804).

Французы упорно сопротивлялись и отступили с боями к Узерну (Андерматт), где, подкрепленные небольшим резервом, заняли новую позицию. Небольшой французский отряд также занял Урнерский проход (Урнер-Лох), ведший к Чёртову мосту.

Колонна Розенберга, подошедшая под прикрытием тумана, внезапно ударила в штыки и заставила французов отступить к перевалу Фурка. Незнание местности и наступившая темнота не позволили преследовать неприятеля. Розенберг остановился на ночь у Урзерна (Андерматт). Русские в боях взяли в плен 41 француза и потеряли 150 убитыми и ранеными.

Дивизия Швейковского по неизвестной причине свернула вниз, в долину, и атака русских застопорилась. Бригада Штрауха была отозвана из долины и направлена в гору, чтобы поддержать наступление.

Русские егеря и казаки преследовали французов за Сен-Готардским перевалом, в 21:00 заняв Хоспенталь. В темноте за Хоспенталем Гюден собрал части 67-й и 109-й линейных полубригад и силами гренадеров неудачно попытался отбить деревню. Поскольку путь отступления на север был заблокирован войсками Розенберга, единственный путь отхода Гюдена вел на юго-запад, к перевалу Фурка, причем при отступлении туда французам пришлось бросить 2 орудия.

24 сентября бригада Ауффенберга совершила очень трудный переход через горы. Одна из его колонн не добралась до места встречи к вечеру, поэтому австрийский генерал решил подождать до следующего дня, чтобы двинуться на Амстег. На следующее утро люди Ауффенберга беспрепятственно продвигались вниз по Мадеранерталю, пока в получасе марша от Амстега не наткнулись на две роты 38-го линейного полка. В каменистом русле реки Чарстеленбах французы сдерживали наступление австрийцев в течение четырех часов. Наконец, австрийская пехота захватила мост через Чарстеленбах. Ауффенберг двумя батальонами занял Амстег, а два других батальона разместил на нижних склонах горы Бристен, к югу от ручья. Ауффенберг лишь частично повредил мост, вероятно, потому, что хотел замедлить отступление французов, но не хотел мешать Суворову отремонтировать его, когда прибудут русские. Узнав об угрозе со стороны Ауффенберга в своем тылу, Лекурб отвел 1600 солдат обратно в Амстег. Это решающим образом ослабило позиции Луазона у Чертова моста.

24 сентября, не подозревая, что Сен-Готард уже пал, Лекурб написал Массене: «Я только что узнал, что враг атакует нас в Айроло. Я думаю, это не более чем разведка боем». Вскоре он узнал правду. Покинув Альтдорф на следующий день в 7:00 утра, он через два часа прибыл к Чертову мосту, где в это время шло сражение.

25 сентября Суворов оставил бригаду Штрауха защищать Сен-Готард и долину у его подножия и двинулся к Чёртову мосту через реку Ройс. Отправив пехотный Архангелогородский полк на левый берег, чтобы атаковать заслоны противника с тыла, Суворов повел основную часть армии по правому берегу, вверх от деревушки Урнер к единственной переправе – Чертову мосту (нем. Teufelsbrucke). Подход к мосту шел по единственной на правом берегу тропе, перед самой переправой превращавшейся в узкий (не более 3 м) «Урнернский проход» длиной в 80 шагов. Лекурб оставил на предмостной площадке перед мостом отряд пехоты с пушкой, а за мостом – два батальона пехоты. Первая попытка пройти через проход была отбита ружейным и артиллерийским огнем. Тогда Суворов направил два отряда в обход. Внизу по долине Рёйса шли две сотни егерей и батальон пехоты. А вверху по тропам пробирались три сотни солдат полка Мансурова. Генерал-майор граф Николай Михайлович Каменский (1777–1811) повел два батальона своих мушкетеров вверх по склону дальше на юг. Полковник Иосиф Петрович Трубников, командир Орловского мушкетерского полка, которому суждено было погибнуть в бою за Чертов мост, повел 300 человек из мушкетерского полка Мансурова на гору Натшен справа. Генерал-майор Мансуров повел остатки мушкетеров Мансурова и Ребиндера прямо на Урнерлох, преследуя французских стрелков по туннелю. Французы обстреляли русских, выходивших из туннеля, картечью из 4-фунтовой пушки возле моста. Когда французы увидели, что они обойдены, они покинули предмостную площадку и подорвали мост. Но подорвать удалось не среднюю часть 20-метрового моста, а небольшой участок возле опоры на правом берегу. На месте подрыва русские саперы положили настил из досок стоявшего рядом с мостом сарая. К 16:00 настил достаточно укрепили, чтобы по нему могли пройти войска. Дорога к Альтдорфу и к Швицу, где планировалось соединение с корпусом Римского-Корсакова, была открыта. Вечером того же дня Лекурб сжег мост в Амстеге и отступил на север, к Зеедорфу.

Потери русских и австрийцев составили 6000 убитыми и ранеными. Французы потеряли 2000 убитыми, ранеными и пленными и 10 орудий.

Уже 25 сентября Суворов наступал фактически в никуда. В этот день Массена атаковал и разгромил корпус Римского-Корскаова во Второй битве под Цюрихом. В тот же день корпус Готце был разбит дивизией Сульта в сражении на реки Линт, а сам Готце был убит во время рекогносцировки до начала сражения. Теперь соединяться Суворову было не с кем. Вскоре французы захватили Цюрих. Русские потеряли 12 000 человек, австрийцы – 6500. Остатки русских и австрийских войск ушли из Цюриха на север, к Боденскому озеру, удалившись от армии Суворова.

Французская артиллерия под командованием Мортье открыла огонь, французская пехота начала выстраиваться в линию, продолжая атаку под барабанный бой и музыку. Казаки Денисова несли потери от артиллерийского обстрела, но удержали свои позиции. Русская первая линия, подпустив французов на расстояние ружейного выстрела, дала залп и сразу же с криком «ура» бросилась в атаку. Мощь более многочисленных французских орудий против русских 2-фунтовых пушек дала о себе знать, и первые две атаки были отражены. Третьей атаке русских помогли мушкетеры генерал-майора Михаила Михайловича Велецкого (1744–1834) из резерва, которые в дыму незаметно для Мортье обошли французов с флангов. В Мутенской долине начался всеобщий рукопашный бой. Французы были ошеломлены и начали останавливаться, колебаться и в некоторых местах открывать беглый огонь; но русские батальоны приближались так стремительно и грозно, что нельзя было терять ни минуты. Колебания продолжались недолго: центр французов дрогнул; 108-я полубригада начала поэтапное отступление ротами, не дожидаясь удара; фланговые колонны, более слабые по численности, последовали ее примеру. 67-я полубригада потеряла боевой порядок. Русские яростно продолжали наступление и достигли такой степени возбуждения, что некоторые батальоны второй линии опередили батальоны первой линии, чтобы добраться до французов. Картечь французской артиллерии позволила французам оторваться от преследователей на несколько ценных мгновений, в то время как драгуны прикрыли незащищенный левый фланг Мортье. Опрокинутая повозка преградил дорогу, по которой отступала французская артиллерия. В жуткой суматохе дорогу не успели вовремя расчистить, и 5 пушек достались русским.

Французы дрогнули и отступили. На мосту через реку Муотта, где скопились беглецы, французский арьергард безуспешно пытался остановить погоню. Там, где французов удавалось настигнуть, их безжалостно рубили и кололи. Французы были настолько дезорганизованы, что начали приходить в себя только за Швицем, и русские войска прекратили преследование лишь на выходе из ущелья. Передовые отряды русских достигли Швица и Бруннена, заняв последний. Более Массена не решился атаковать русских со стороны Швица. Победа в Мутенской долине обеспечила успешное завершение Швейцарского похода Суворова.

Русские и австрийцы потеряли 500 убитыми и 600 ранеными. Потери французов составили 2000 убитыми и ранеными и 1000 пленными, включая командира 108-й полубригады полковника Николя Бернара Гийо де Лакура (1771–1809), а также 6 орудий, включая 1 гаубицу.

Совершив переход через заснеженный труднодоступный перевал Паникс, русские войска, не встречая сопротивления, 10 октября дошли до города Кур, столицы кантона Граубюнден, после чего покинули территорию Швейцарии и вошли на территорию Австрии. Суворов вывел с собой 1400 французских пленных и оставил на милость французов своих раненых. Из 21 000 русско-австрийской армии уцелело 14 000 человек, из которых 4000 были легко раненными и больными. Потери убитыми и пленными составили 7000 человек. 19 октября в Линдау, Бавария, произошло соединение войск Суворова и Римского-Корсакова. Недовольный недостаточным содействием австрийцев русским войскам, император Павел разорвал союз с Австрией. 22 октября он направил Суворову два рескрипта, в которых сообщил о разрыве союза с австрийцами и приказал готовить армию к возвращению в Россию. За Швейцарский поход Суворов был произведен в генералиссимусы 8 ноября (28 октября) 1799 года. По этому случаю император Павел писал Суворову: «Побеждая повсюду и во всю жизнь нашу врагов отечества, недоставало вам одного рода славы – преодолеть и самую природу. Но вы и над нею одержали ныне верх… Награждая вас по мере признательности Моей и ставя на высший степень, чести и геройству предоставленный, уверен, что возвожу на оный знаменитейшего полководца сего и других веков».

Брюн, ободренный бездействием союзников, сам перешел в атаку. Две французские колонны слева от Бергена дважды атаковали две британские бригады, но оба раза были отбиты. Тем временем колонна Эберкромби неуклонно, хотя и медленно, продвигалась вдоль берега. Из-за прилива берег все время сужался, и пехоте приходилось идти по рыхлому песку, в то время как кавалерия на правом фланге была вынуждена пробираться через полосу прибоя. Когда французы обнаружили наступление в дюнах, они выдвинули снайперов, которые начали поражать британских офицеров. Эберкромби выделял все больше и больше войск, чтобы отогнать их, но французы также подтянули подкрепления, которые заблокировали продвижение британцев, заняв сильную позицию в дюнах с видом на пляж. Британский генерал-майор Джон Мур (1761–1809) с 4-й бригадой попытался отогнать их штыковой атакой, но французы выстояли. Сражение продолжалось несколько часов и велось с большим упорством с обеих сторон. Под Эберкромби были убиты две лошади, а Мур был тяжело ранен. Наконец, британским войскам удалось прорвать французскую оборону и занять дорогу между Бергеном и Эгмонд-ан-Зее, отрезав крайний левый фланг французов. Это побудило Брюна, все еще находившегося в Бергене, приказать дивизионному генералу Жозефу Доминику Рене Вандаму лично принять командование в этот опасный момент, в то время как Виллему Дандлесу было приказано отправить батавскую кавалерию и пехоту со своей позиции на крайнем правом фланге через Алкмар, чтобы усилить французов на левом фланге. Вандам, прибыв в Эгмонд-ан-Зее, заметил, что конная артиллерия Эберкромби продвинулась слишком далеко вдоль берега, и подумал, что у него есть шанс переломить ход сражения, возглавив кавалерийскую атаку французских драгун на эти орудия, несколько из которых были захвачены. Однако он не учел драгун подполковника лорда Генри Уильяма Пэджета, графа Аксбриджа (1768–1854), которые напали на него из засады как раз в тот момент, когда он захватил британские орудия. Пэджет разгромил французскую кавалерию, которая отступила до самого Эгмонда-ан-Зее. После этого сражение закончилось.

Союзники потеряли 2200 убитыми и ранеными. Потери французов и голландцев составили 3000 убитыми, ранеными и пленными.

Брюн, хотя и не подвергался прямой угрозе со стороны Аберкромби, знал, что последний технически обошел левый фланг французов и перерезал коммуникации между Бергеном и Эгмонд-ан-Зее. Поэтому он решил оставить свою позицию в Бергене и на следующий день начать стратегическое отступление вплоть до линии Вейк-ан-Зее через Кастрикум на Уитгест. Алкмар, покинутый французскими и голландскими войсками, открыл свои ворота британцам и русским и предусмотрительно поднял оранжевый флаг штатгальтера Вильгельма Оранского.

Союзники в очередной раз пытались открыть себе путь к Амстердаму. Чтобы облегчить атаку французской позиции, занятой Брюном после сражения при Алкмаре, 6 октября герцог Йоркский решил занять деревни Бакум, Лиммен и Акерслот. Русский авангард генерал-майора Седморацкого должен был наступать на Бакум, колонна Эберкромби – двигаться вдоль морского берега, а колонна британского генерал-лейтенанта Дэвида Дандаса (1735–1820) – захватить Лиммен и Акерслот.

В 8 часов утра началось наступление союзников. Авангард Седморацкого занял Бакум, а затем под прикрытием артиллерии атаковал Кастрикум с фронта и правого фланга. Русские батальоны атаковали с фронта под прикрытием артиллерии, в то время как гренадеры и часть егерей заняли песчаные высоты справа, чтобы обстреливать деревню. Под угрозой окружения французы отступили за Кастрикум в сады и на песчаные холмы. В это время Эберкромби наступал на Эгмонд-ан-Зее, а на противоположном фланге две британские бригады дивизии генерал-лейтенанта Дандаса под командованием генерал-майоров Гарри Беррарда и Эйре Кута (1762–1823) заняли Акерслот и Лиммен и остановились на оборонительной позиции.

Брюн, заметив, что русский авангард выдвинулся вперед, приказал дивизии дивизионного генерала Жана Буде (1769–1809) контратаковать. Три часа шёл бой 6 батальонов Седморацкого против 11 батальонов Буде. Кастрикум несколько раз переходил из рук в руки. Основные русские силы генерала Эссена с опозданием узнали о бое в Кастрикуме и опоздали с помощью.

Брюн, получив подкрепления и построив войска в сомкнутую колонну, атаковал в штыки и занял Кастрикум, взяв много пленных. Подошедшие три русских гренадерских батальона полковника Александра Яковлевича Дубянского (1771–1851) попытались отбить Кастрикум, но были окружены и частично уничтожены, частично вместе с Дубянским пленены.

Медленно наступавший авангард Эберкромби был отбит огнем батареи французов и не смог помочь русским. Только в 3 часа дня Эберкромби с одной бригадой двинулся от морского берега к Бакуму.

Остатки российских войск отступили за Бакум и заняли позицию поперек дороги, отражая атаки французов. Когда в 5 часов справа появилась британская бригада, русские перешли в контратаку и отбросили французов за Бакум. Наступившая темнота и утомление войск прекратили сражение. Русские заставили французов отступить в Кастрикум, в то время как голланддцы отступили на свои прежние позиции. К концу дня союзники дорогой ценой захватили только деревни Бакум, Лиммен и Акерлслут.

Англичане потеряли 1440, а русские – 1117 убитыми, ранеными и пленными и 11 орудий. Потери французов составили 1142, а голландцы – 242 убитыми, ранеными и пленными.

После хаотичного отступления союзников стороны подписали 10 октября Алкмарскую конвенцию. Англичане и русские покинули территорию Голландии, сохранив все вооружение и захваченную добычу. К 19 ноября все британские и русские войска были погружены на корабли и отплыли в Англию.

Чуть позже, чем у Савильяно, началось сражение у Женола, где Шампионне находился с дивизией Виктора, атакованной дивизиями фельдмаршалов-лейтенантов Антона Франца фон Эльсница (1746–1825) и Фридриха Генриха фон Готтесхайма (1749–1808). Около полудня Мелас двинул войска Митровского на левый фланг противника. Дивизии Виктора пришлось уйти на юг, к Мороццо, где она держалась до следующего утра.

Дивизия генерала Дюэма появилась от Салуццо на фланге австрийцев у Савильяно слишком поздно, через четыре часа после отступления Гренье. Она оказалась в тылу у противника. Мелас бросил против Дюэма бригаду Соммаривы. Поскольку 3-тысячному авангарду Дюэма дополнительно угрожало наступление дивизии генерал-майора барона Кристофа фон Латтермана (1753–1835), французский генерал был вынужден отступить к Салуццо. Атакованный на этой позиции генералом Каймом, он продолжал свое отступление на Пиньероль и перевалил обратно через гору Женевр. К ночи деревни Мадонна-дель-Ольмо, Ронки и Мороццо еще удерживались французами, и отход к крепости Кони был еще свободен. Дивизия Лемуана оказалась отрезанной от Кони. Некоторые из ее подразделений были вынуждены сложить оружие.

Австрийцы потеряли 174 человека убитыми, 1948 ранеными и 225 пленными. Французы потеряли 3400 человек убитыми и ранеными, 4200 пленными и 5 орудий.

Шампионне отступил к Борго-Сан-Дальмаццо и Мондови. 6 ноября Эльсниц взял лагерь Мадона-дель-Ольмо у подножия Тендского перевала. Гренье 12 ноября оставил Ормеа и Понте-ди-Нава. 16 ноября Соммарива занял Аржентьерский перевал, а Провера 15 ноября вторгся в графство Ницца.

Наступление Шампионне потерпело неудачу. Его армии пришлось отступить за Апеннины и Альпы. Французский гарнизон крепости Кони (3000 человек, 187 орудий) капитулировала 3 декабря, и австрийцы приступили к осаде Генуи.

После битвы итальянская армия была зажата между хребтами Лигурийских Альп на севере и Лигурийским морем на юге. В ходе войны Итальянская Ривьера была лишена снабжения, поэтому провизию приходилось доставлять из Франции, чтобы прокормить армию. Конвои с продовольствием часто задерживались из-за штормового ветра или британских военных кораблей. Вдобавок ко всему, солдатам не платили жалованье в течение пяти месяцев, а их одежда и обувь были изношены. В этих условиях многие мужчины дезертировали, но вскоре солдаты подняли мятеж. В ходе одного инцидента Шампионне и дивизионный генерал Луи Габриэль Сюше (1770–1826) столкнулись с 3000 мятежниками, которые получали пайки только шесть дней из последних тридцати. Генералам каким-то образом удалось убедить солдат вернуться на службу. Солдаты гарнизона Генуи объявили Сен-Сиру, что возвращаются во Францию. Генерал отговорил их, указав, что они наверняка умрут с голоду во время долгого перехода вдоль Ривьеры. К счастью, корабли с припасами прибыли в Геную как раз вовремя. Подразделение Ватрена покинуло свои позиции, оставив только своих офицеров и младших офицеров, удерживающих перевал Боккетта. Солдат убедило остановиться только известие о том, что гарнизон Генуи решил остаться – его солдаты вернулись до того, как австрийцы смогли захватить перевал.