Когда моя мама развелась с Артуром два года назад, я была уверена, что наше общение постепенно сойдёт на нет. Всё-таки фиктивно-деловой брак, продлившийся всего пару лет, не подразумевал вечной родственной привязанности. Но Артур Викторович оказался на редкость правильным и надёжным мужиком. За это время он ни разу не забыл поздравить меня с днём рождения, регулярно интересовался моими делами и вообще оставался в моей жизни кем-то вроде строгого, но очень заботливого старшего покровителя.

Поэтому, когда меня отправили в недельный круг переговоров в его город, а цены на приличные отели в разгар летнего сезона взлетели до космических высот, Артур отрезал по телефону своим фирменным командным тоном:

— Никаких гостиниц, Поля. У меня огромный загородный дом, бассейн, прохлада. Я сам три дня буду мотаться по филиалам, так что мешать тебе никто не будет. Ключи у охраны, устраивайся и отдыхай в свободное время.

План казался безупречным. В пятницу днём врубило рекордные плюс тридцать пять. Город буквально плавился, и едва добравшись до его роскошной загородной виллы, я поняла: это рай. Огромный технологичный особняк, сосновый бор вокруг и зеркальная, кристально чистая вода в открытом бассейне.

Поскольку Артур должен был вернуться только поздно вечером, я решила расслабиться. Скинула строгий офисный костюм, вытащила из сумки свой самый дерзкий раздельный купальник вишнёвого цвета и критически осмотрела себя в зеркале. Ну да, не модель. Мой четвёртый размер груди буквально рвался на свободу из тесных чашечек, а тонкие завязки бикини откровенно утопали в сочных, округлых бёдрах. Пышечка как она есть.

Накинув на бёдра лёгкое полупрозрачное парео, я выбежала к бассейну и подошла к самому дальнему дизайнерскому шезлонгу, который стоял в тени раскидистого навеса. Рядом на изящном мраморном постаменте высилась гордость Артура: огромная, эксклюзивная статуэтка пантеры из чёрного муранского стекла, которую он лично припёр с какого-то закрытого аукциона в Милане и пылинки с неё сдувал.

Пытаясь потянуть за край тяжёлый шезлонг, я не подрассчитала траекторию. Моё сочное, выдающееся бедро с силой задело постамент.

Всё произошло как в замедленной съёмке. Мраморная колонна качнулась, и бесценная пантера полетела вниз.

Бах! Дзынь!

Тишину карельского бора разорвал оглушительный звон. Чёрное коллекционное стекло разлетелось на тысячи мелких, сверкающих на солнце осколков прямо по тиковому настилу.

— О боже… — я зажала рот руками, чувствуя, как сердце ухнуло куда-то в район пяток. — Мне конец. Он меня убьёт. Он меня закопает прямо под этими соснами…

В этот самый момент со стороны стеклянных дверей дома раздались уверенные, тяжёлые шаги. Шаги, которые я узнала бы из тысячи. Переговоры Артура явно закончились намного раньше.

— Поля, я дома, захватил по дороге… — Артур Викторович осёкся на полуслове, выходя к бассейну.

Ему было сорок пять, он руководил крупным холдингом и обладал внешностью порочного греческого бога. Высокий, широкоплечий, он уже успел скинуть пиджак и расстегнуть верхние пуговицы белоснежной рубашки, обнажая крепкую шею. Его суровый, ледяной взгляд упёрся в кучу чёрного хрусталя у моих ног, а затем медленно поднялся к моему бледному лицу.

Рядом с ним стоял его друг. На вид лет сорока трёх, чуть шире Артура в плечах, с дерзкой двухдневной щетиной, забитыми татуировками руками и хищной улыбкой. В руке он держал пиджак, откровенно и не мигая разглядывая мою тяжело вздымающуюся от паники грудь.

— Артур… Викторович… — пропищала я, инстинктивно пытаясь прикрыться руками. Из-за тесного вишнёвого купальника и паники это выглядело скорее призывно, чем скромно. — Я случайно… Шезлонг поехал, и я задела… Я всё оплачу! Правда! Я возьму кредит!

— Кредит? — Артур медленно изогнул бровь, и в его серых глазах загорелся тёмный, пугающе-горячий огонёк. Он неторопливо подошёл ближе, останавливаясь в шаге от меня. — Поля, эта пантера существовала в единственном экземпляре. Твоего кредита не хватит даже на осколок от её хвоста.

— М-да, Артур, дела, — татуированный незнакомец сделал шаг вперёд, шумно потирая подбородок. Его карие глаза откровенно заскользили по моим округлым бёдрам и обнажённому животу. — Заехал к другу на выходные, называется. Зато посмотри, какой сочный погром. Девочка так дрожит, что у неё сейчас лифчик лопнет. Меня, кстати, Кирилл зовут.

— Кирилл — мой армейский друг и партнёр по бизнесу, — сухо представил его Артур, не сводя с меня потемневшего взгляда. — Поля, ты приехала в мой дом как гостья. Но порча личного имущества хозяина, это серьёзное преступление против правил этого особняка. Деньгами ты этот ущерб возместить не сможешь. А значит, придётся отрабатывать физически.

— К-как отрабатывать? — выдохнула я, чувствуя, как между ног начинает разливаться предательское, горячее тепло от его низкого, вибрирующего голоса.

Кирилл глухо рассмеялся и картинно вытащил из своих брюк тонкий, мягкий ремешок из чёрной кожи с блестящей стальной пряжкой. Ремешок издал негромкий, хлёсткий шлепок по его ладони.

— Правила у нас простые, Полечка, — Кирилл сделал шаг ко мне, отрезая путь к отступлению. — Раз уж ты нанесла такой урон, на эти выходные на вилле объявляется строгий режим домашней дисциплины. Ты поступаешь в наше полное и беспрекословное подчинение. Будем учить тебя аккуратности. Для начала, марш в воду, смой с себя панику. А мы пока обсудим твою первую штрафную задачу.

Я замерла, глядя на двух рельефных, уверенных в себе мужчин, которые смотрели на меня как на самую сладкую нарушительницу. Сердце колотилось в горле, а тело, вопреки здравому смыслу, уже вовсю трепетало от предвкушения этой опасной, жаркой игры.

Я послушно, стараясь не делать резких движений, сползла в прохладную воду бассейна. Осколки несчастной пантеры остались сверкать на тиковом настиле, а я забилась в самый угол, ухватившись руками за бортик. Вода должна была охладить мой пыл, но стоило мне бросить взгляд на двух мужчин, как термометр у меня внутри окончательно зашкалил.

Артур и Кирилл неторопливо скрылись в пляжном домике, а вернулись через пару минут уже без рубашек и брюк.

Мама дорогая. Моя слабая девичья психика была совершенно не готова к такому концентрированному параду тестостерона.

Бывший отчим в одних чёрных плавательных шортах выглядел как ходячая реклама элитного фитнес-клуба: мощные плечи, сухой рельефный торс, идеальные кубики пресса. Кирилл ничуть ему не уступал — чуть более плотный, с невероятно притягательной брутальной татуировкой на всю руку и грудь.

В руках Кирилл нёс большой поднос, на котором красовалась ледяная бутылка белого вина, чаша со спелой садовой клубникой и высокий баллончик с воздушными взбитыми сливками.

— Итак, — Артур вальяжно опустился на край бортика прямо надо мной. — Прежде чем мы перейдём к исполнению твоего приговора, нарушительница, тебя нужно покормить. Чтобы у тебя были силы отрабатывать ущерб.

— Я… я вообще-то не голодна, — соврала я, хотя от вида ягод рот мгновенно наполнился слюной.

— Отставить разговорчики, Поля, — строго, но с явной смешинкой в глазах осадил меня Артур. — В моём доме приказы хозяина не обсуждаются. Кирилл, займись нашей должницей.

Кирилл хищно ухмыльнулся и присел на корточки у самой кромки воды. Его карие глаза потемнели, а взгляд скользнул по моей груди, которая в мокром вишнёвом лифе вздымалась так тяжело, словно я только что пробежала марафон.

— Открывай ротик, маленькая вредительница, — промурлыкал он, беря крупную клубничку за хвостик и щедро поливая её белой пеной сливок прямо из баллона. — Будем внедрять первую фазу дисциплины.

Мои щёки вспыхнули, но я послушно приоткрыла губы, принимая угощение прямо из его пальцев. Сливки мазнули по моему подбородку и нижней губе, заставив меня зажмуриться от удовольствия.

— Боже, Артур, ты посмотри, как аппетитно она это делает, — хрипло выдохнул Кирилл. Он медленно провёл большим пальцем по моей губе, подбирая каплю сливок, и демонстративно слизал их. — Я уже начинаю думать, что твоя пантера разбилась к большому счастью.

Артур лениво потягивал вино из бокала, не сводя с меня своего гипнотического взгляда.

— Полина всегда умела привлекать к себе внимание, — вкрадчиво произнёс бывший отчим, наклоняясь ко мне чуть ближе. — Но сейчас, Поля, твои сочные формы буквально требуют… твёрдой руки. Твой кредит за разбитую вещь будет долгосрочным. И платить ты будешь исключительно своим послушанием.

— Я… я постараюсь быть аккуратной, — пробормотала я, чувствуя, как под водой моя киска сжимается в тугой, горячий комок от его властного голоса.

— Ну, это мы ещё проверим, — Кирилл неожиданно поставил поднос и с мягким всплеском нырнул в бассейн, выныривая в полуметре от меня.

Вода вокруг нас словно мгновенно закипела. Артур последовал его примеру, плавно соскользнув в воду с другой стороны. Я оказалась намертво зажата в углу бассейна между двух раскалённых мужских тел.

Под водой я почувствовала, как большая, татуированная рука Кирилла уверенно легла на мою талию поверх мокрого, полупрозрачного парео. Его пальцы слегка сжали мою мягкую плоть, притягивая меня ближе к своему бедру.

— Как думаешь, командир, — Кирилл обжёг моё ухо горячим дыханием. — С чего начнём её трудотерапию? По-моему, это парео на ней явно лишнее. Оно мешает мне оценить масштабы…

Артур оказался у меня за спиной, грудью прижимаясь к моим лопаткам, а ладони медленно, безжалостно поползли вниз по моим бёдрам, нащупывая узел мокрой ткани.

— Полностью согласен, — низкий, вибрирующий голос Артура заставил меня судорожно вздохнуть. — Развязывай. Штрафные санкции вступают в силу прямо сейчас, Полечка. И поверь, этот урок дисциплины ты запомнишь на всю жизнь.

Моё единственное спасение, невесомое белое парео, плавно соскользнуло с бёдер и уплыло куда-то на дно дизайнерского бассейна.

Мой внутренний бухгалтер, который ещё минуту назад пытался подсчитать стоимость разбитой муранской пантеры, окончательно зарыдал, собрал вещи и выбросился в окно.

Я осталась в одном вишнёвом бикини, зажатая в углу лазурной чаши между двух раскалённых мужских тел. Вода вокруг нас, казалось, уже не охлаждала, а закипала, пуская пузыри от зашкаливающего уровня тестостерона.

— Вот так-то лучше, — низко, с явным удовольствием пророкотал Кирилл и ладонью накрыл моё обнажённое бедро под водой.

Шершавые пальцы медленно двинулись вверх, по-хозяйски очерчивая аппетитный изгиб и слегка сминая мягкую кожу на талии. От этого прикосновения по низу живота пронеслась такая мощная, огненная волна, что я инстинктивно подалась вперёд, вжимаясь своей пышной грудью прямо в его торс.

Сзади тут же послышался тяжёлый, предупреждающий выдох Артура. Бывший отчим прижался ко мне вплотную, так что я лопатками прочувствовала каждый кубик его железного пресса. А затем, его руки скользнули под мою мокрую грудь, властно приподнимая её и заставляя соски, затвердевшие от дикого возбуждения, до боли натянуть тонкую ткань купальника.

— Поля, не дёргайся, — прошептал он, обжигая горячим дыханием моё плечо, заставив по телу пробежать целый табун мурашек. — Судя по тому, как бешено колотится твоё сердце, ты прекрасно понимаешь, что легко не отделаешься.

— Артур… Викторович… — прохрипела я, закидывая голову назад, прямо ему на плечо. Мои пальцы судорожно впились в его крепкие предплечья. — Мы же… мы же так не договаривались.

— Планы изменились, маленькая, — Кирилл перехватил мой растерянный взгляд.

Он приблизился вплотную, обхватил моё лицо своей огромной ладонью и властно, не терпя возражений, впился в мои губы поцелуем.

Господи, это было совсем не похоже на робкие поцелуи моих городских ухажёров. Кирилл брал мой рот штурмом, глубоко, по-взрослому, сминая губы и сплетаясь своим горячим языком с моим в каком-то первобытном, диком танце. Вкус дорогого коньяка и табака мгновенно выбил из моей головы последние остатки здравого смысла. Я начала отчаянно, жадно отвечать ему, полностью растворяясь в этом безумии.

Пока Кирилл кружил мне голову, Артур сзади не терял времени. Его ладони спустились ниже, по-хозяйски сминая мои сочные бёдра и прижимая мою попу к своему паху. И сквозь ткань его шорт я отчётливо почувствовала нечто настолько твёрдое, горячее и внушительное, что у меня внутри всё окончательно поплыло, а киска предательски запульсировала, выделяя тонны горячей смазки прямо в хлорированную воду.

Кирилл неохотно оторвался от моих губ, оставляя их припухшими и влажными.

— Арт, она плавится как зефирка, — хрипло выдохнул он, тяжело дыша мне в щеку.

— Думаю, нам пора переходить к детальному обсуждению контракта. Пошли на ступени, — голос бывшего отчима вибрировал где-то в районе моих лопаток.

Не успела я даже пискнуть, как мужчины слаженно подхватили меня под мышки и под бёдра, без малейших усилий увлекая за собой. Через секунду мы оказались на широких, залитых солнцем подводных ступенях бассейна.

Артур сел первым, широко расставив длинные мускулистые ноги, и по-хозяйски усадил меня к себе на колени, лицом к Кириллу. Кирилл расположился напротив. Солнце нещадно палило, заставляя наши мокрые тела глянцево блестеть, а капли воды лениво стекали по моей груди прямо в глубокое декольте.

Кирилл протянул руку к оставленному на борту подносу, подцепил два очищенных кокоса со стильными трубочками, один вручил Артуру, а второй — мне.

— Пей, нарушительница, — Кирилл хищно улыбнулся, придвигаясь ближе и укладывая свои мокрые ладони мне на колени. Его большие пальцы начали медленно поглаживать внутреннюю сторону моих бёдер, подбираясь всё ближе к заветному треугольнику купальника. — Утоли жажду. Сейчас мы будем озвучивать правила твоего штрафного уикенда.

Я сделала судорожный глоток прохладного кокосового молока, чувствуя, как сзади Артур крепко обнимает меня за талию, а его член упирается мне прямо в ягодицы.

— Правило первое, Поля, — тихо, но железобетонно произнёс Артур мне прямо в ухо, пока его рука медленно поползла под воду, нащупывая тонкую завязку моих трусиков. — Никаких отказов. Всё, что мы с Кириллом решим с тобой сделать, ты принимаешь с благодарностью. Правило второе — ты не шевелишься без нашей команды. И правило третье…

Артур сделал паузу, и в этот момент Кирилл под водой уверенно просунул пальцы под край моего вишнёвого бикини, касаясь самой чувствительной, уже истекающей соками горошинки. Я громко застонала, едва не выронив кокос.

— Правило третье, — Кирилл перехватил мой затуманенный взгляд и хищно облизнулся. — Наказание за разбитую пантеру будет очень… долгим и глубоким. Ну что, должница, согласна на наши условия?

Согласна ли я? Мой мозг отчаянно сигнализировал, что пора вызывать полицию нравов, но тело уже давно подписало все бумаги и радостно ждало наказания.

Палец Кирилла под эластичной тканью моих плавок сделал едва заметное, дразнящее движение, проходясь прямо по набухшей горошинке. Я всхлипнула, окончательно капитулируя перед их напором.

— Да... согласна, — выдохнула я, глядя в его потемневшие карие глаза.

— Умница, — бархатно пророкотал Артур у меня за спиной. — А теперь избавляемся от лишнего. Хозяева должны видеть свою собственность без упаковки.

Не успела я моргнуть, как большие пальцы Артура ловко потянули за тонкие завязки на моей шее и спине. Вишнёвый лифчик, который и так держался на честном слове и силе поверхностного натяжения, сдался без боя. Ткань соскользнула, освобождая мою тяжёлую, пышную грудь. Я инстинктивно попыталась прикрыться руками, но Кирилл мягко, но непреклонно перехватил мои запястья под водой.

— Никакого стеснения, Поля, — усмехнулся он, откровенно и жадно пожирая взглядом мои напряжённые соски. — Тебе нечего прятать.

Артур поднялся со ступени, легко увлекая меня за собой. Вода с шумом скатилась по нашим телам.

— Раз уж мы договорились о возмещении ущерба, пора приступать к первой фазе, — бывший отчим по-хозяйски шлёпнул меня по мокрой ягодице, заставляя пискнуть. — Ты разбила уникальную вещь, кошечка. Нарушила эстетику моего двора. Пьедестал пустует, и меня это нервирует.

— Артур Викторович, при всём уважении, я вообще не похожа на изящную кошку из муранского стекла, — попыталась отшутиться я, пока они вели меня к краю бассейна. — Я скорее пухленькая панда из Икеи!

Кирилл хрипло рассмеялся, первым выбираясь на бортик и протягивая мне руку, чтобы помочь выйти из воды.

— Ты недооцениваешь свои формы, девочка. Ты идеальная, сочная кошечка. Просто немного дикая, не приученная. И мы сейчас это исправим.

Меня вывели на сушу. Горячий летний воздух мгновенно обдал мокрую кожу контрастным жаром. Осколки от статуэтки уже кто-то из персонала успел аккуратно смести — на светлом тиковом настиле не осталось ни следа от моей катастрофы. Зато сам постамент из чёрного мрамора стоял в тени навеса пугающе пустым.

Именно к нему меня и подвели.

— Забирайся, — скомандовал Артур.

— Куда? На тумбочку?! — мои глаза округлились до размеров чайных блюдец.

— На пьедестал, Поля. Ты лишила меня коллекционной пантеры, значит, займёшь её место. Вставай на четвереньки.

Спорить с двумя тестостероновыми мужиками, когда на тебе из одежды остались только мокрые плавки и жалкие остатки гордости, было абсолютно бесполезно. Я неловко забралась на гладкий, приятно тёплый чёрный камень. Моя круглая попа оказалась предательски оттопырена вверх, а грудь тяжело качнулась, когда я упёрлась ладонями в мрамор.

Поза была настолько откровенной и пошлой, что у меня загорелись щёки. Но, чёрт возьми, внутри всё скрутило от дикого, извращённого восторга. Я ловила своё отражение в панорамных окнах виллы: пышная, обнажённая девушка на чёрном постаменте в окружении двух шикарных доминантов. Картинка из самого запретного фильма для взрослых.

Кирилл неторопливо обошёл постамент и встал прямо перед моим лицом. В его руках снова оказался тот самый мягкий кожаный ремешок, которым он пугал меня в самом начале. Но он не стал использовать его для порки. Вместо этого он плавно обернул чёрную кожу вокруг моей шеи, словно ошейник, и слегка натянул концы на себя.

— Идеально, — прошептал он, глядя на меня сверху вниз. — Каждой дикой кошке нужен ошейник.

В этот же момент сзади подошёл Артур. Ладонями он обхватил мои бёдра, с силой разминая мягкую плоть. Я почувствовала, как ткань моих плавок натянулась до предела, а затем Артур просто дёрнул за боковые завязки. Вишнёвые лоскутки полетели на пол. Я осталась абсолютно, тотально голой.

Артур шагнул вплотную, прижимаясь своим невероятно твёрдым, горячим членом прямо к моей истекающей соками щели. Его дыхание обдало жаром мою спину.

— Посмотрим, как громко умеет мурлыкать моя новая пантера, — низко прорычал Артур.

Он перехватил меня за талию железной хваткой, а Кирилл дёрнул за кожаный ремешок, заставляя меня прогнуться в пояснице до предела.

Ох, вот это я попала…

Мой внутренний голос, который обычно отвечал за мораль, скромность и правила приличия, тихонько собрал чемоданы и сбежал куда-то в сторону леса. Осталась только чистая, животная жажда и дикое предвкушение. Я стояла на четвереньках на чёрном мраморе, чувствуя себя главной героиней самого дорогого и запретного фильма.

Кирилл стоял прямо передо мной. Его карие глаза потемнели до цвета крепкого эспрессо, а на губах играла та самая хищная ухмылка, от которой у меня по спине бегали не просто мурашки, а целые стада взбесившихся бизонов. Не отрывая от меня своего животного взгляда, он небрежным, уверенным движением стянул с себя плавательные шорты.

Мамочки. Я, конечно, подозревала, что армейский друг моего бывшего отчима — мужчина во всех смыслах выдающийся, но реальность превзошла даже мои самые смелые, спрятанные глубоко под подушкой фантазии. Его достоинство было внушительным, тяжёлым, налитым сталью и уже полностью готовым к бою. И, судя по тому, как Кирилл слегка натянул кожаный ремешок на моей шее, заставляя меня податься вперёд, моя «отработка долга» переходила в самую активную фазу.

— Ну что, разрушительница прекрасного, — бархатисто, с лёгкой хрипотцой произнёс он. — Пора платить по счетам. Открывай ротик.

Спорить мне совершенно не хотелось. Да и как тут поспоришь, когда твоё тело буквально вибрирует от желания? Я послушно потянулась к нему, обхватив ладонями его крепкие, покрытые лёгким загаром и брутальными татуировками бёдра. И, приоткрыв губы, сначала просто, дразняще провела кончиком языка по чувствительной головке, слизывая прозрачную, солоноватую капельку.

Кирилл шумно выдохнул, его пальцы сильнее сжали кожаный ошейник на моей шее.

— Хорошая девочка, — прорычал он. — А теперь давай по-настоящему.

Я подалась вперёд и жадно, с каким-то незнакомым мне до этого животным упоением, втянула его в себя. Губы плотно обхватили горячий ствол, создавая идеальный влажный вакуум. Я старалась захватить как можно глубже, массируя языком каждый миллиметр, пока Кирилл начал плавно, но с нарастающей амплитудой подавать бёдра навстречу моим движениям. Мой внутренний бухгалтер, если бы он ещё оставался со мной, точно бы отметил, что такие «штрафные работы» я готова выполнять в три смены и без выходных.

Но я совершенно забыла, что нахожусь под прицелом сразу двух доминантов. Пока я старательно трудилась над Кириллом спереди, сзади отчим разминал мою мягкую плоть с такой собственнической властностью, словно проверял спелость самого сочного персика на рынке.

— Какая у неё отзывчивая, сладкая задница, — низкий, вибрирующий голос Артура прозвучал прямо над моей поясницей, заставляя меня невольно сжать губы на члене Кирилла, отчего тот глухо застонал. — Ты только посмотри, как она прогибается, стоит только прикоснуться.

— Она идеальная, Арт, — тяжело дыша, отозвался Кирилл, глядя на меня сверху вниз потемневшим от похоти взглядом. — Заставь её мурлыкать громче.

И Артур заставил.

Сначала я почувствовала, как его пальцы скользнули между моих раздвинутых ягодиц, безошибочно находя самую чувствительную, уже истекающую соками щёлочку. Он провёл по ней подушечкой большого пальца, собирая влагу, и я судорожно всхлипнула прямо в пах Кириллу. Но это была лишь прелюдия.

В следующую секунду горячее дыхание Артура опалило мою промежность. Я не поверила своим ощущениям, когда его широкий, шершавый язык властно и жадно вторгся в моё самое интимное пространство.

— М-м-м! — промычала я, инстинктивно попытавшись дёрнуться вперёд, но Кирилл крепко держал меня за ремешок, не позволяя сдвинуться ни на сантиметр.

Я оказалась в сладкой, раскалённой ловушке. Артур действовал с пугающим знанием дела. Его язык вытворял невероятные вещи: он то ласкал мою набухшую горошинку, доводя меня до белых искр перед глазами, то поднимался выше, бесстыдно и горячо вылизывая моё колечко, даря мне такой откровенный, развратный анилингус, о котором я раньше даже читать стеснялась, не то, что фантазировать.

Контраст был сумасшедшим. Спереди я была полностью занята тем, чтобы ублажать Кирилла. Его руки зарылись в мои растрёпанные, влажные волосы, он начал задавать свой собственный, жёсткий и глубокий ритм. Он толкался мне в горло, заставляя глаза слезиться, но это были слёзы чистого, грязного кайфа. А сзади... Сзади Артур буквально выпивал меня до дна. Его язык проникал внутрь, дразнил, вылизывал с такой неистовой жадностью, словно я была его любимым десертом.

Два потрясающих, властных мужчины синхронизировали свои действия, превращая моё тело в один сплошной оголённый нерв. Мой мозг окончательно расплавился, превратившись в тягучую карамель. «Икеевская панда», как я ещё недавно себя в шутку называла, вдруг осознала всю сокрушительную власть своих пышных, сочных форм. Я чувствовала себя богиней, жрицей культа наслаждения, принесённой в сладкую жертву на этом чёрном мраморном алтаре.

Влажные, пошлые звуки чмоканья и шлепков гуляли под навесом бассейна, сливаясь с моим прерывистым мычанием и хриплым дыханием мужчин.

— Соси, Поля, глотай всё, — рычал Кирилл, его бёдра с силой бились о моё лицо, а член заполнял рот целиком, скользя по пересохшему горлу.

Сзади Артур усилил напор. Его сильные пальцы раздвинули мои ягодицы ещё шире, обеспечивая своему настойчивому языку полный доступ к самым сокровенным, чувствительным нервным окончаниям. Меня начало неистово трясти. Мышцы живота сводило от сладкого напряжения, а по ногам волнами расходилась горячая дрожь. Я никогда в жизни не испытывала ничего подобного. Это было слишком, чересчур, на грани потери сознания от концентрированного удовольствия.

Двойная стимуляция сводила меня с ума. Я чувствовала, как внутри меня туго скручивается горячая, пульсирующая пружина оргазма. Я замычала, отчаянно замахала головой, пытаясь сквозь стоны сообщить мужчинам, что я на грани. Ещё чуть-чуть, и я просто взорвусь прямо на этом чёрном камне, разлетевшись на тысячу кусочков, совсем как та несчастная стеклянная пантера.

— Давай, Поля, — прошептал Кирилл. — Покажи, как ты можешь.

И я сорвалась. Мощнейшая волна оргазма накрыла меня с головой, выбивая из лёгких весь кислород. Мои бёдра непроизвольно дёрнулись, ягодицы сжались, крепко обхватывая язык Артура, который продолжал безжалостно и виртуозно доводить меня до экстаза. Из моего горла вырвался долгий, приглушённый стон. Я судорожно сглотнула, и в этот же момент Кирилл с утробным рыком подался вперёд до самого упора.

— Твою мать... — прохрипел он, когда его горячее семя мощными, обжигающими толчками ударило мне прямо в горло.

Я послушно, жадно глотала каждый миллилитр, чувствуя, как Артур сзади наносит последние, самые глубокие удары языком по моей пульсирующей плоти, выжимая из меня оргазм до последней, дрожащей капли. Моё тело тряслось, руки скользили, с трудом удерживая вес на гладком мраморе.

Когда Кирилл, наконец, тяжело дыша, отстранился, вытирая блестящую влагу с моих распухших губ, а Артур плавно поднялся на ноги, звонко шлёпнув меня по раскрасневшейся ягодице, я с трудом могла соображать.

— Штраф за разбитую статуэтку официально начал погашаться, — с усмешкой констатировал Артур, глядя на моё ошалевшее, расплывшееся в блаженной и совершенно бесстыдной улыбке лицо. — Но это было только начало.

Мои колени окончательно превратились в тёплое, подтаявшее желе, и, если бы не железная хватка Артура, удерживавшая меня за талию, я бы точно сползла с этого дурацкого постамента прямо на пол. Сердце колотилось где-то в районе барабанных перепонок, а в голове лениво крутилась одна-единственная мысль: «Интересно, а за порчу второй статуэтки, если бы она тут была, полагается надбавка?».

Кирилл, тяжело и глубоко дыша, откинулся назад и уселся на край настила, лениво протягивая руку к бокалу с вином. Его торс глянцево блестел от пота и капель воды, а на губах всё ещё блуждала сытая, чертовски довольная улыбка хищника, который только что получил свой самый лакомый кусок.

— Ну что, Арт, — Кирилл сделал внушительный глоток, не сводя с меня своего потемневшего, липкого взгляда. — Твоя «панда из Икеи» оказалась породистой тигрицей. Я, признаться, думал, она у нас упадёт в обморок от скромности на первых секундах. А она вон как старалась. У меня до сих пор искры из глаз летят.

— Я же говорил тебе, что у Полины огромный потенциал, — Артур медленно, почти невесомо провёл ладонью по моей мокрой, горячей спине, заставляя меня мелко вздрогнуть от контраста с прохладным воздухом. — Просто её нужно было правильно... мотивировать.

Я кое-как повернула голову, чувствуя, как кожаный ремешок на шее всё ещё напоминает о моём официальном статусе «штрафницы».

— Артур Викторович... Кирилл... — чуть хрипло позвала я мужчин. — Я, конечно, всё понимаю, долговые обязательства и всё такое... Но, если вы меня сейчас не снимете с этой тумбочки, я просто сломаюсь пополам. Мой четвёртый размер тянет меня к земле с непреодолимой силой тяготения.

Мужчины слаженно рассмеялись. В этом их смехе не было издёвки, скорее — искреннее, горячее восхищение моей непосредственностью, которая так нелепо и ярко контрастировала с той грязной, бурной сценой, что только что развернулась на чёрном мраморе.

— Действительно, командир, пора переносить оперативный штаб в более комфортные условия, — Кирилл поднялся на ноги, даже не думая прикрываться, и его царственное мужское достоинство, всё ещё слегка влажное, качнулось в такт шагам. — Солнце начинает припекать, а у нашей пантеры кожа нежная. Сгорит ещё, как мы её потом наказывать будем?

— Согласен, — Артур шагнул вперёд и одним лёгким движением подхватил меня на руки.

Я инстинктивно вскрикнула и обхватила его за крепкую, широкую шею, прижимаясь своей обнажённой, пышной грудью к его рельефному торсу. Это было невероятное ощущение. Моя мягкость, все эти сочные округлости, которые я вечно пыталась спрятать за оверсайз-худи и строгими брючными костюмами, сейчас буквально утопали в его стальных, литых мускулах.

Мы миновали панорамные стеклянные двери и оказались внутри особняка. После уличного зноя прохлада, создаваемая мощной системой кондиционирования, показалась мне блаженством. Но это блаженство длилось ровно до тех пор, пока Артур не понёс меня вверх по широкой дубовой лестнице, ведущей на второй этаж — в святая святых, его огромную хозяйскую спальню.

Кирилл шёл чуть позади, лениво похлопывая кожаным ремешком по своему бедру, отчего внутри снова, вопреки всякой логике, начал разгораться тот самый порочный, тягучий пожар.

Артур толкнул ногой массивную дверь. Спальня встретила нас огромным, королевских размеров ложем, застеленным тёмно-синим шелковым бельем, и огромными окнами в пол, за которыми шумели вековые карельские сосны. Бывший отчим без лишних церемоний опустил меня на край матраса.

Я попыталась сесть, скромно поджав под себя ноги, но Кирилл тут же подошёл ближе и, мягко надавив мне на плечи, заставил откинуться на подушки.

— Куда-то торопишься, Полечка? — вкрадчиво спросил он, присаживаясь рядом на корточки так, что его лицо оказалось в паре сантиметров от моего. — Наш контракт рассчитан на все выходные. И поверь, мы изучим каждый параграф.

— Кирилл, я... мне нужно хотя бы в душ, — пролепетала я, чувствуя, как под его гипнотическим взглядом соски снова предательски твердеют, превращаясь в две спелые, напряжённые вишенки. — С меня же буквально всё течёт. И... и ваше это... и вообще.

— Душ будет позже, — Артур подошёл к кровати с другой стороны представ передо мной во всей своей сокрушительной, зрелой мужской красе.

Его член, в отличие от Кирилла, который сейчас отдыхал, был в состоянии абсолютной, пугающей боевой готовности. Тёмный, жилистый, невероятно крупный — он пульсировал, словно жил своей собственной, хищной жизнью. У меня внутри всё сжалось в тугой, сладкий спазм. Я поняла, что первая часть наказания была лишь лёгкой разминкой перед основным блюдом. И этим блюдом, судя по всему, руководил хозяин дома.

— Кирилл свою долю компенсации получил, — Артур опустился на кровать, и матрас ощутимо просел под его весом. — Теперь моя очередь оценивать масштабы нанесённого ущерба. Повернись ко мне спиной, Поля. И поднимись на колени.

Это был тон человека, который управляет многомиллионными потоками и привык, что его приказы выполняются беспрекословно. И моё тело, предав меня в очередной раз за этот день, послушно выполнило команду.

Я перевернулась, утыкаясь лицом в прохладные синие подушки, и оттопырила свою пышную, круглую попу вверх. В этой позе я чувствовала себя максимально беззащитной и одновременно с этим — невероятно грязной и желанной.

— Боже, Арт, какая же у неё роскошная попа, — хрипло отозвался Кирилл откуда-то сбоку. Я услышала шлепок — это он с силой, от души припечатал ладонь к моей левой ягодице. По телу разлилась приятная, жалящая волна боли, переходящая в острое возбуждение. — Настоящая кустодиевская красавица. Так бы и съел.

— Руками не трогать, это моя часть контракта, — строго, но с явным удовольствием пророкотал Артур.

В следующую секунду я почувствовала, как ладонями он обхватил мои бёдра, притягивая мою попу ещё ближе к его паху. Горячая, пульсирующая головка его члена упёрлась прямо в мою промежность, которая после анилингуса и оргазма была настолько мокрой и чувствительной, что от одного этого прикосновения я громко, протяжно застонала.

— Артур... пожалуйста... — выдохнула я в подушку, сама не зная, о чём прошу — о пощаде или о том, чтобы он наконец прекратил эту сладкую пытку.

— Тихо, маленькая, — прошептал он, наклоняясь низко, так что его грудь полностью прижалась к моей спине, вжимая меня в матрас. — Сейчас хозяин будет учить тебя правильному поведению.

Артур сделал плавное, но мощное движение вперёд. Мои глаза округлились, а пальцы судорожно впились в шёлковые простыни, когда его огромный, раскалённый ствол медленно, сантиметр за сантиметром, начал погружаться в мою тесную, истекающую смазкой щелочку. Мои мышцы инстинктивно сжались, пытаясь удержать этот невероятный объём, и Артур замер, дав мне возможность привыкнуть.

— Ох... господи... как же узко, — хрипло, сорвавшись на рык, выдохнул бывший отчим мне в шею, кусая за мочку уха. — Поля, ты меня с ума сведёшь.

— Она просто создана для того, чтобы её заполняли до краёв, — Кирилл уже устроился на подушках прямо перед моим лицом.

Он протянул руку и начал лениво, дразняще перебирать пальцами мои соски, оттягивая их и заставляя меня выгибаться в пояснице, что делало проникновение Артура ещё более глубоким. Я оказалась в полной, абсолютной власти этих двоих.

Артур начал двигаться. Сначала медленно, по-хозяйски, вытягивая член почти полностью и возвращая его обратно до самого упора, так что я каждым нервным окончанием чувствовала его железные яйца, бьющиеся о мои ягодицы. Каждый его толчок отзывался во мне огненной вспышкой. Мой четвертый размер груди приподнимался и тяжело колыхался в такт этим движениям, и Кирилл жадно переключился на ласку моих холмиков, сжимая их своими огромными татуированными ладонями.

— Да, Полечка, вот так, — шептал Кирилл, пока я судорожно ловила ртом воздух. — Сдавайся своему командиру. Видишь, как он тебя наказывает? Сама же этого хотела.

Ритм Артура стремительно нарастал. Из плавного и размеренного он превратился в жёсткий, первобытный и яростный. Его пальцы до белизны в костяшках впились в мои бёдра, оставляя там будущие аккуратные синяки — знаки моего послушания. Шлепки наших тел друг о друга сливались в один сплошной, оглушительный звук, который разносился по огромной спальне.

Я стонала уже не стесняясь, громко, в полный голос, запрокидывая голову назад и упираясь затылком в плечо Артура. Внутри меня снова начал закручиваться тот самый неистовый, ураганный смерч. Мои внутренние стенки судорожно сжимали его член, доводя Артура до состояния дикого исступления.

— Поля... чертовка... я всё, — прорычал он мне прямо в спину, и его толчки стали финальными, глубокими, сокрушительными.

Он вошёл в меня на всю анатомическую длину, прижимая к матрасу, и я почувствовала, как внутри меня, прямо в самую глубину, ударили мощные, горячие струи его семени. Это было настолько остро и переполняюще, что меня мгновенно выкинуло в мой собственный, второй за этот час, оглушительный оргазм. Тьма перед глазами взорвалась мириадами цветных искр, мышцы свело оргазмической судорогой, и я окончательно провалилась в блаженное небытие, чувствуя, как Артур тяжело наваливается на меня сверху, продолжая мелко пульсировать внутри моего обмякшего тела.

Мы лежали так несколько минут, слушая лишь наше прерывистое, тяжёлое дыхание и шум сосен за окном.

— Ну что, Арт, — Кирилл лениво потянулся, со смешком глядя на нашу распластанную композицию. — По-моему, первый день отработки долга прошёл сверхуспешно. Как думаешь, на сколько мы уменьшим её штрафной баланс за этот раунд?

Артур медленно выбрался из меня, заставив меня тихонько всхлипнуть от внезапной потери тепла, и перевернулся на спину, увлекая меня за собой и укладывая мою голову себе на грудь.

— Я думаю, Кирилл, — Артур ласково шлёпнул меня по бедру, — что за такую разбитую пантеру Полина будет отрабатывать у нас ещё очень, очень долго. И это только пятница, кошечка. Завтра суббота, а значит — программа дисциплины усложняется.

Я лишь прикрыла глаза, не в силах даже пошевелить пальцем, и подумала, что, пожалуй, в понедельник я на работу точно не поеду. Скажу, что переговоры затянулись по независящим от меня... технологическим причинам.

В понедельник я на работу не пошла. Во вторник, впрочем, тоже. К среде моё корпоративное начальство, до этого свято верившее в мою железную исполнительность, получило от меня короткое, сиплое голосовое сообщение в мессенджере: «Поймала какой-то жуткий, валящий с ног тропический вирус, температура под сорок, говорить не могу, умираю».

В каком-то смысле я даже не соврала. Вирус меня действительно свалил, и звали этот вирус Артур и Кирилл. Этот двухголовый гормональный циклон превратил роскошную загородную виллу в зону тотального, круглосуточного и абсолютно бесстыдного секс-марафона. Суббота и воскресенье слились в один сплошной, нескончаемый поток из экстаза, шёлковых простыней, горячей воды в душе, стонов и глухих мужских рыков. Моё тело, к моему собственному изумлению, оказалось невероятно выносливым, отзывчивым и жадным до ласк. Мужчины изучили каждую складочку моих пышных форм, заставляя меня забыть, как меня зовут и какой сейчас год.

И вот наступило утро четверга.

Я проснулась в огромной хозяйской спальне одна. Солнечные лучи вовсю пробивались сквозь вековые карельские сосны за окном, расчерчивая тёмно-синее шёлковое бельё золотистыми полосами. Я сладко, по-кошачьи потянулась, со звуком блаженного вздоха отмечая приятную, гудящую тяжесть во всём теле. Каждая мышца напоминала о том, как именно меня «наказывали» все эти дни.

С первого этажа, с кухни, донёсся умопомрачительный, божественный запах: аромат свежесваренного зернового кофе, поджаренных тостов и чего-то сладко-ванильного. Мой желудок тут же издал требовательный урчащий звук.

Скинув одеяло, я опустила ноги на прохладный пол. Из одежды на мне не было ровным счётом ничего, поэтому я просто цапнула с прикроватного кресла белоснежную мужскую рубашку Артура. На мне она смотрелась как полноценное мини-платье, едва прикрывая сочные бёдра, а верхние пуговицы я даже не пыталась застегнуть — мой четвёртый размер груди откровенно рвался на свободу, соблазнительно выглядывая из глубокого выреза.

Шлёпая босыми ногами по дубовым ступеням, я спустилась на первый этаж и замерла в дверях кухни.

Картина, открывшаяся моему взору, стоила миллиона долларов.

Два брутальных, успешных и нереально горячих мужика, которые в обычной жизни ворочают холдингами и контрактами, сейчас суетились у плиты. Оба были в одних домашних штанах, низко сидящих на бёдрах, демонстрируя свои идеальные, мускулистые спины и рельефные торсы. Кирилл с сосредоточенным видом переворачивал на сковороде пышные, золотистые оладьи, а Артур увлечённо нарезал фрукты и следил за кофемашиной.

— О, проснулась наша спящая пантера, — первым меня заметил Кирилл. Он повернулся, хищно окинув взглядом мою мокрую после сна причёску и распахнутый ворот рубашки. — Арт, глянь, должница соизволила спуститься. И, кажется, она опять присвоила твою собственность.

Артур отставил нож, повернулся и опёрся поясницей о край кухонного гарнитура.

— Ей идёт моя рубашка, — вкрадчиво произнёс бывший отчим, сокращая расстояние, между нами, в три широких шага. Он обнял меня за талию, притягивая к себе, и запечатлел на моих губах долгий, собственнический поцелуй, от которого у меня сразу же подогнулись коленки. — Как себя чувствует наш главный симулянт? Начальство больше не обрывает телефон?

— На этой неделе я официально мертва для всего корпоративного мира, — промурлыкала я, утыкаясь носом в его крепкую, пахнущую кофе грудь. — М-м-м, как вкусно пахнет. Вы решили меня побаловать?

— Мы решили, что тебя нужно хорошенько подкормить, Полечка, — Кирилл подошёл сзади, бесцеремонно запустив ладонь под полу рубашки и с силой сжав мою обнажённую, аппетитную ягодицу. Я пискнула, а он хрипло рассмеялся мне в ухо. — Оладьи готовы. Но у нас тут возник один важный тактический спор по поводу топпинга.

Кирилл обошёл меня и продемонстрировал зажатую в руке жестяную баночку. Это была старая добрая, классическая сгущёнка с сине-белой этикеткой.

— Артур топил за изысканный кленовый сироп, но я настоял на отечественном производителе, — подмигнул Кирилл, ловко вскрывая банку ножом. — Тягучая, нереально сладкая, концентрированная сгущёнка. Прямо как ты, Поля. Такая же липкая и манящая.

Он зачерпнул пальцем приличную порцию белого лакомства и поднёс к моим губам. Я, не задумываясь, слизнула её, зажмурившись от удовольствия.

— Так, стоп, — Артур неожиданно перехватил банку из рук друга. — К чёрту оладьи. У меня есть идея получше. Кирилл, освобождай стол.

— Понял тебя, командир, — хищно ухмыльнулся Кирилл.

Одним слаженным движением мужчины смахнули на край огромного кухонного острова из светлого гладкого мрамора тарелки и салфетки. Прежде чем я успела хоть что-то сообразить, Артур подхватил меня под бёдра и усадил прямо на эту холодную, идеально чистую каменную поверхность.

Контраст ледяного мрамора и моей горячей, обнажённой кожи заставил меня судорожно вздохнуть и выпрямиться, отчего моя грудь в распахнутой рубашке вывалилась вперёд во всей своей красе.

— Артур... Кирилл... мы же собирались завтракать! — попыталась воззвать я к разуму, хотя внутри всё уже сладко сжималось в тугой комок от предвкушения новой игры.

— Мы и завтракаем, маленькая вредительница, — Кирилл подошёл вплотную, раздвигая мои колени и вставая между ними.

Артур встал чуть сбоку. Он медленно наклонил банку, и тонкая, тягучая, белая струя сгущёнки полилась прямо на мою грудь. Я вскрикнула от неожиданности, когда прохладное, сладкое лакомство коснулось кожи. Сгущёнка лениво потекла вниз, заполняя ложбинку моего четвёртого размера, обволакивая затвердевшие, торчащие соски и стекая на округлый, мягкий живот.

— Боже, Арт, это шедевр, — хрипло выдохнул Кирилл, и его ладони мёртвой хваткой легли на мои бёдра. — Ни одна муранская статуэтка не сравнится с этой картиной.

Мужчины не стали ждать. Артур наклонился первым и его горячий, широкий язык прижался к моему основанию шеи, медленно и жадно слизывая сладкую дорожку, спускающуюся к груди. Я закусила губу, откидывая голову назад. В эту же секунду Кирилл припал к моему правому соску, полностью вбирая его в свой рот вместе со сгущёнкой, дразня и посасывая с такой неистовой страстью, что у меня перед глазами поплыли цветные круги.

— М-м-м... Ах... — вырвался из меня рваный стон.

Это было невероятно пошло, сладко и сводило с ума. Ладони мужчин скользили по моему телу, размазывая сгущёнку по бёдрам, животу, втирая эту сладость в мою нежную кожу. Артур переместился ниже, его пальцы, измазанные в липком лакомстве, бесстыдно раздвинули мои половые губы, касаясь изнывающей от желания, горячей горошинки.

— Посмотри на неё, Кирилл, — прорычал Артур, его голос вибрировал от дикого возбуждения. — Она вся течёт. Сладкая, липкая, полностью наша.

Кирилл резко выпрямился, лёгким движением избавился от своих домашних штанов и предстал передо мной во всей своей внушительной, каменной красе. Его член пульсировал, требуя немедленной разрядки. Он схватил меня за бёдра, подтягивая к самому краю мраморного стола.

— Твоя отработка затянулась, Полечка, — Кирилл обжёг моё лицо горячим дыханием, и в следующую секунду одним мощным, уверенным толчком вошёл в меня на всю длину.

— О-о-ох! — громко, на всю кухню закричала я, впиваясь пальцами в его плечи.

Внутри всё словно взорвалось. После трёх дней непрерывного секса я была настолько растянута и готова к нему, что его огромный размер зашёл как по маслу, идеально заполняя меня до самых краёв. Кирилл начал двигаться — быстро, жёстко, порывисто, заставляя меня биться спиной о кухонный стол. Каждое его движение отзывалось во мне огненной вспышкой, а звуки шлепков наших тел смешивались со сладким хлюпаньем сгущёнки.

Артур не остался в стороне. Он зашёл, с другой стороны, приподнял мою голову за волосы, заставляя повернуться, и властно впился в мои губы поцелуем. Его свободная рука опустилась вниз, сжимая мой клитор в такт толчкам Кирилла.

Двойное наслаждение настигло меня стремительно, как шторм. Мои бёдра начали судорожно подрагивать, внутренние мышцы намертво зажали член Кирилла, и я сорвалась в оглушительный, кричащий оргазм, содрогаясь всем телом.

Кирилл, услышав мой крик, сделал последние несколько глубоких, яростных толчков и с утробным рыком кончил глубоко внутрь меня, изливая тонны горячего семени.

Когда всё закончилось, мы ещё долго сидели на кухне, тяжело дыша. Я полулежала на столе, липкая, растрёпанная, но абсолютно, тотально счастливая. Кирилл нежно слизывал остатки сгущёнки с моего плеча, а Артур принёс тёплое влажное полотенце и бережно вытирал моё тело.

— Поля, — тихо произнёс Артур, убирая мокрую прядь с моего лба. — Впереди пятница, а это значит, твоя официальная командировка заканчивается. Но я тут подумал... Какого чёрта тебе возвращаться в этот душный город к твоей скучной работе и дурацким отчётам?

Я замерла, переводя взгляд с Артура на Кирилла. Кирилл усмехнулся, садясь рядом на край стола и обнимая меня за плечи.

— Командир прав, маленькая, — мягко сказал Кирилл. — Мы тут посовещались за эти дни. Ты нам нужна. Обоим. Полностью. Оставайся здесь, на вилле. Не уезжай. Мы закроем все твои кредиты, решим вопросы с работой, обеспечим тебя всем, чем захочешь. Ты будешь нашей личной, домашней пантерой. На постоянной основе. Ну что, подпишешь такой контракт?

Я смотрела на этих двух потрясающих, сильных мужчин, которые перевернули мою жизнь с ног на голову за какую-то неделю, и понимала, что мой внутренний бухгалтер больше никогда не вернётся. Потому что на это предложение у меня был только один, абсолютно сумасшедший и счастливый ответ.

Год назад мой внутренний бухгалтер не просто уволился без отработки — он стёр все базы данных, сжёг трудовую книжку и улетел на ПМЖ в тёплые страны. И правильно сделал. Потому что контракт, который я подписала на той кухонной стойке в окружении сгущёнки и двух абсолютно сумасшедших мужчин, оказался самым выгодным соглашением в моей жизни.

Офисные будни, душные совещания и строгие костюмы остались в прошлой, какой-то нереальной жизни. Теперь моя жизнь пахла сосновым бором, дорогим мужским парфюмом, детской присыпкой и... двойным объёмом абсолютного, звенящего счастья.

Летнее солнце точно так же, как и год назад, заливало зеркальную гладь бассейна виллы. Я лежала на том самом дальнем дизайнерском шезлонге под раскидистым навесом. Правда, в этот раз я не пыталась его двигать (научена горьким опытом), да и постамент рядом пустует — Артур принципиально отказался покупать новую статуэтку, заявив, что его главная и единственная пантера уже заняла своё законное место в этом доме.

Мой сочный четвёртый размер груди после родов триумфально превратился в уверенный пятый, а округлые бёдра стали ещё мягче и аппетитнее. Я критически осмотрела себя в зеркальном полированном бортике: пышечка в кубе. Но если раньше я могла из-за этого комплексовать, то теперь под пристальными, обожающими взглядами моих мужчин я чувствовала себя как минимум Клеопатрой.

Мои размышления прервал весёлый, слаженный писк, донёсшийся со стороны террасы. Я повернула голову и не смогла сдержать улыбки.

К бассейну шествовала наша кавалерия. Огромную двухместную коляску-трансформер катили двое широкоплечих, рельефных мужчин в одних шортах. За этот год они ни капли не растеряли своей брутальности, но теперь к образу «дорогих доминантов и суровых бизнесменов» добавились стильные коляски и виртуозное умение управляться с подгузниками за четыре секунды.

У нас родилась двойня. Два маленьких, горластых и невероятно любимых бандита: Матвей. Копия Артура — сероглазый, серьёзный, хмурит крошечные бровки со стопроцентным видом генерального директора холдинга, требующего годовой отчёт. И Макс. Вылитый Кирилл — кареглазый, с хитрющей ухмылкой с первых дней жизни, уже пытающийся дотянуться своими пухлыми ручками до всего, что плохо лежит.

Когда они только родились, я заикнулась было про ДНК-тест, на что Артур уложил меня на лопатки одним суровым взглядом, а Кирилл просто шлёпнул по попе: «Поля, не майся дурью. Они родились в нашей семье, воспитываются нами и похожи на нас обоих. Они наши, и точка». На этом юридические споры были закрыты навсегда.

— Так, мамочка, почему мы не в воде? — Кирилл припарковал коляску в тени и сразу же зашагал ко мне, хищно облизываясь. Он наклонился и властно, глубоко поцеловал меня в губы, сминая их с той же неукротимой страстью, что и год назад. — Пацаны заснули под шумок сосен. У нас есть ровно сорок минут тишины.

— И как мы потратим эти сорок минут? — промурлыкала я, обнимая его за татуированную шею.

Сзади бесшумно подошёл Артур, сжимая ладонями бёдра. По телу мгновенно пробежал уже знакомый, сладкий электрический разряд.

— Для начала, обновим правила нашей домашней дисциплины, — бархатный, низкий голос бывшего отчима завибрировал прямо над моим ухом. — За этот год ты вела себя слишком примерно, Полечка. Нас это начинает расхолаживать.

Кирилл тем временем ловко вытащил из кармана шорт... баночку сгущёнки и тот самый мягкий кожаный ремешок. Я громко рассмеялась, закрывая лицо руками.

— Опять?! Вы издеваетесь? Я же только кормить их закончила!

— Вот именно, — Артур плавно потянул за тонкие завязки моего нового купальника, освобождая мою тяжёлую, налитую грудь. — Штрафной баланс за разбитую пантеру, Поля, автоматически пересчитан с учётом инфляции и демографического взрыва. Так что на эти выходные на вилле снова объявляется строгий режим.

Кирилл уже устроился на краю моего шезлонга, притягивая меня к себе за кожаный ошейник, а Артур устроился сзади, вжимаясь своим раскалённым, твёрдым телом в мои лопатки.

Где-то в коляске тихонько причмокнул во сне маленький Матвей, сосны ласково шумели над головой, а я, закрывая глаза от накатывающей волны дикого, горячего возбуждения, в очередной раз подумала: как же хорошо, что в тот жаркий июльский день я оказалась такой чертовски неуклюжей пышечкой.