Глава

Один

Свобода. Иллюзия, которой вот-вот суждено было разбиться вдребезги.

— Стой! Совет требует, чтобы все оборотни были зарегистрированы в одном из городов стаи.

Даже не обернувшись, я рванула по переулку к металлической лестнице, которую прикрепила к земле в тот же день, как въехала в этот многоквартирный дом. Я никогда не ввязывалась ни в одну ситуацию, не имея в запасе планов Б, В и Г. Эти планы помогали мне держаться подальше от городов оборотней последние десять лет, с самой смерти мамы.

— Чертова одиночка! Стой! — снова крикнул он.

Я почувствовала силу его доминантности, когда он попытался остановить меня на месте, но она соскользнула с меня, будто ее и не было. Тот факт, что на меня это не подействовало, выдаст ему мой ранг, увеличивая опасность для меня в десять раз. Впрочем, об этом я буду беспокоиться, если меня поймают.

Я никак не ожидала встретить альфу в Джексонвилле, штат Флорида. Альфы, как правило, держались главных городов оборотней, а я, как правило, никогда к этим местам не приближалась.

Врезавшись в металлические перекладины лестницы, я взобралась по ней за считанные секунды — мои длинные ноги и гибкое телосложение помогли быстро добраться до второго этажа. Забравшись на металлический балкон, я частично обратилась и волчьими когтями перерезала веревку, крепившую лестницу.

Я исчезла еще до того, как она успела втянуться обратно. В таких ситуациях разница между свободой и участью оказаться во власти стай — вопрос нескольких секунд. Это была не первая моя погоня, но первая — от альфы.

— Незарегистрированные оборотни обязаны предстать перед Советом Альф в городе Голден-Кло, — повторил он. Его ярость была настолько оглушительной, что я слышала его даже внутри здания. Будь поблизости альфы послабее — или беты с дельтами, — они бы уже стояли на коленях от его доминантности. Слава богу, мне с этим разбираться не пришлось. В моем ранге было не так много плюсов внутри стай, но этот — один из них.

Я услышала грохот — он схватился за перила, чтобы подтянуться, — но я уже неслась по пустому коридору. Я прожила в этой дерьмовой дыре с еженедельной оплатой достаточно долго, чтобы знать кратчайший путь на другую сторону, в переулок, где я припрятала свой байк.

Без моей малышки, Yamaha YZF-R6, я была бы уже десять раз мертва.

Город Голден-Кло был худшим местом, где я могла оказаться. Как и любой другой город стаи. В тот момент, когда я предстану перед Советом, они выяснят мой ранг, и альфы начнут сражаться, чтобы уничтожить меня. Я слишком много лет избегала судьбы своей матери, чтобы сдаться сейчас.

Выбравшись из здания через открытое окно, я спрыгнула с высоты целого этажа. Ноги едва ощутили удар, когда я бросилась к своему мотоциклу. Я не пробыла здесь и месяца, а уже пора было двигаться дальше. Подальше от городов стай. Подальше от той судьбы, что ждала меня от рук Совета.

Подальше от того, чтобы превратиться в свою мать.

Не то чтобы она не заслуживала абсолютно всего, что с ней случилось, но не в этом суть. Суть в том, что я не могла позволить, чтобы то же самое произошло со мной.

Моя малышка была именно там, где я ее оставила, — спрятанная в боковой улочке, уже укомплектованная сумкой, в которой было достаточно самого необходимого, чтобы продержаться неделю. Моя сумка для побега никогда не покидала мотоцикл, сколько бы я ни задерживалась в городе.

Двигатель взревел, стоило мне повернуть ключ и нажать на кнопку. Сзади раздался крик. — Черт, дельта! — Он быстро меня нашел. Теперь у альфы был мой запах, что определенно выйдет мне боком, но сегодня я не могла об этом беспокоиться.

Мне нужно было убираться из Джексонвилля.

Подняв подножку, я выжала сцепление, включила передачу и рванула на темнеющую улицу. Был ранний вечер, но погода во Флориде и не думала становиться прохладнее, хотя близился Хэллоуин. Я размышляла о здешних климатических особенностях, но узнать их мне было не суждено; пришло время бросить Восточное побережье и отправиться на новую территорию.

Шаг первый: избегать главных городов стаи. Мне было известно о пяти: Силвер-Сити в Вермонте, Гринвилл в Луизиане, Дуранджилл в Монтане на границе с Канадой, Торни-Гарденс в Канзасе, и самый большой из всех — Голден-Кло. Он располагался на Западном побережье в Орегоне, прямо у границы с Калифорнией, занимая огромный кусок его лесов и земель.

Не поймите меня неправильно, оборотни могли быть где угодно — магия ведьм не пускала людей в города оборотней, но, к сожалению, не мешала оборотням находиться в человеческих городах. Но они никогда не оставались надолго. Если ты не был привязан к одному из городов и их Совету, тебя считали одиночкой.

А одиночек уничтожали.

Я была в бегах уже давно, но последние восемь месяцев выдались особенно тяжелыми. Меня словно постоянно тянуло в места, где бывали оборотни, что заставляло меня бегать чаще обычного. Это чертовски выматывало.

Моя поездка через густо застроенный центр города началась медленно, но потом на шоссе я смогла выжать из нее все. Когда я неслась в темноту, пульс наконец перестал колотиться в горле, а рычание моей волчицы в груди утихло. В последнее время мы с моим зверем были не в лучших отношениях. Пусть у нас одна душа, но ее инстинкты были древними и не всегда совпадали с человеческими эмоциями. По ее мнению, мы должны быть с другими оборотнями, участвовать в стайных пробежках, защищенные от мира людей.

Волчий инстинкт знал, что сильная стая — величайшая сила на Земле, и каждый раз, когда я была в волчьем обличье, она толкала меня к городам оборотней. Именно поэтому я не обращалась уже несколько недель и собиралась держаться до последнего. — Стая, — прорычала она, прежде чем успокоиться.

— Это слишком опасно, мы не такие, как другие оборотни.

Моя волчица фыркнула. Я знала, что она считает меня идиоткой, которой управляет слабый мозг, но на этот раз она оставила свое мнение при себе, ограничившись лишь презрительным пыхтением.

Отогнав мысли об очередном спасении на волоске, я позволила разуму успокоиться, пока не осталось ничего, кроме дороги впереди.

Я ехала несколько дней, пересекая границы штатов, останавливаясь лишь для заправки и сна рядом с мотоциклом в лесных прогалинах.

На шестой день пути я въехала в Нью-Мексико, и чистое изнеможение заставило меня решить найти отель. Поблизости не было крупных городов стай, так что отдохнуть пару дней должно быть безопасно. К полудню я добралась до Санта-Фе и припарковала мотоцикл на улице, усеянной магазинами и рыночными палатками.

Слезая с байка, я вытянула ноги и размяла затекшую спину, отчаянно нуждаясь в нормальном душе и кровати. Я никогда раньше здесь не была, но меня очаровали красочные здания и уникальная архитектура города. Санта-Фе хранил свою историю, и она отдавалась эхом на улицах, пока я не смогла уловить ее запах в мощеных камнем дорожках и крошащихся кирпичах.

Никто не обращал на меня внимания, пока я осматривалась, а я изо всех сил старалась не выдать в себе туристку. Туристов замечают все, а мне нужно было слиться с толпой. В конце концов я вернулась к мотоциклу, благодарная за то, что не встретила никаких признаков или запаха другого оборотня в этом районе.

Впервые почти за неделю я расслабилась, уплетая сэндвич с фрикадельками, который купила в ближайшем кафе. Это была самая свежая и вкусная еда за последние дни.

Более того, владельцы кафе подсказали мне недорогой отель на ночь.

Когда солнце начало садиться и воздух остыл, я проехала пару кварталов и припарковалась у отеля. Не лучшее место, чтобы оставить мотоцикл, но на одну ночь сойдет. Я планировала уехать рано утром.

Закинув спортивную сумку на плечо, я без труда сняла комнату и направилась к двадцать четвертому номеру, нацарапанному маркером на обшарпанной зеленой двери. Это было старое, приземистое здание квадратной формы. Уродливое донельзя, но мне было все равно. Я лишь надеялась, что не будет тараканов или крыс. После нескольких дней сна на твердой земле со всем остальным я могла смириться.

Внутри меня ждал приятный сюрприз: комната была хоть и старомодной, но безупречно чистой. Кремовые стены подчеркивали простую мебель: две двуспальные кровати, столик с лампой между ними и письменный стол в углу. Когда я отодвинула дверь в ванную, то обнаружила совмещенный душ с ванной и чуть не взвизгнула от восторга.

Я собиралась отмачивать свои ноющие кости целый час. Отказ обращаться, кроме как в случае крайней необходимости, дорого мне обходился на протяжении многих лет, но хорошая ванна могла отчасти восполнить пробелы, оставленные моими ослабленными целительными способностями.

Я заперла дверь и задвинула засов — не то чтобы это остановило бы оборотня, но дало бы мне несколько секунд форы. Оставив сумку на кровати, я вошла в ванную и включила воду на полную мощность. Пока она нагревалась, я достала свою косметичку. У меня были только зубная щетка и паста, средство для умывания и увлажняющий крем, а также тушь и блеск для губ. Все остальное осталось во Флориде.

Мое финансовое положение было шатким, но за последние два года мне удалось отложить несколько тысяч. Слава лунной богине, они были при мне, когда я сбежала. Будет больно тратить эти средства на замену всего, что я оставила, но это лучше, чем быть утащенной в города стай.

Сбросив одежду на пол с намерением постирать ее позже в раковине, я зашла в душ и быстро намылилась, используя один из тех бесплатных пакетиков с мылом. Оно отвратительно пахло розами и химией. Обычно оборотни избегают всего, что сделано в лаборатории, но последние несколько лет такие средства помогали мне скрывать свой естественный запах.

Мне не повезло столкнуться с тем альфой после смены в закусочной, когда я уже успела пропотеть, и синтетический аромат выветрился. Он учуял во мне оборотня с другой стороны улицы, и когда его альфа-рык ударил по мне, я бросилась наутек. Я не собиралась ждать, пока он спросит о моей принадлежности к стае.

Не если я хотела дожить до своего двадцатишестилетия.

Глава

Два

Приняв лучшую ванну в истории всех ванн, я голышом забралась в постель.

Одежды у меня было слишком мало, чтобы тратить ее на сон, особенно когда осталось всего три футболки, пара джинсовых шорт и двое джинсов. Придется жить налегке, пока не удастся заглянуть в какой-нибудь секонд-хенд.

К тому времени, как моя голова коснулась подушки, я вырубилась так сильно, что проспала почти сутки. Раз или два в месяц изнеможение валило меня с ног, погружая в глубокий сон. Для одиночки было небезопасно оставлять себя в таком уязвимом положении, но я надеялась, что моя волчица предупредит о любой настоящей угрозе.

Когда она подала голос, как только я открыла глаза, крича мне — опасность, опасность, опасность, — я подумала, что она так комментирует мое доверие к ней. Но тут я услышала скрежет ботинок по асфальту.

Я вскочила с кровати, и в нос ударил землистый запах оборотней. Отчаянно сдерживая панику, которая могла бы меня парализовать, я натянула спортивные шорты и майку со встроенным лифом. Схватив спортивную сумку, я на цыпочках бросилась к окну, благодаря богиню за то, что хлипкая сетка легко поддалась. С ветерком мускусный запах усилился, указывая на то, что снаружи был не один оборотень.

Страх и досада нахлынули одновременно, и я прокляла свою ошибку новичка: припарковать мотоцикл у входа в отель, а не сзади. Теперь у меня не было другого выбора, кроме как бежать и надеяться, что по пути найдется байк, который можно угнать.

Когда я выпрыгнула из окна, моя волчица встрепенулась. — Оставайся со стаей.

— Нет! — в панике вскрикнула я. — Стая не для нас.

После всего, что я сделала, чтобы держаться подальше от городов стай, моя единственная встреча с тем альфой во Флориде все испортила. Я знала, что он следопыт, и он, очевидно, шел по моему следу, даже когда я бежала через несколько штатов.

Дверь отеля с грохотом распахнулась, когда я перекатилась по гравию снаружи. Я почувствовала несколько порезов и царапин от падения, но даже мое слабое исцеление оборотня скоро должно было сработать, а к боли мне было не привыкать. Она меня не замедлит.

Я неслась так, словно от этого зависела моя жизнь, сворачивая на все возможные проселочные дороги и высматривая мотоцикл. Мне удалось почти вернуться на ту улицу, где я изначально припарковалась, когда сзади раздался рокот, нарастающий по силе, пока не заполнил всю грудь.

Они послали за мной могущественного альфу, но его доминирование меня не остановит — при условии, что я останусь вне его досягаемости. Острая щебенка впивалась в ступни, что лишь подстегивало меня бежать быстрее.

Однако этого оказалось недостаточно: сильные руки обхватили меня.

Я начала сопротивляться еще до того, как мы упали на землю, но гораздо более крупный оборотень не сдерживался, обрушив на меня всю тяжесть своего веса. Для женщины я была высокой, пять футов одиннадцать дюймов без обуви, но его тело полностью поглотило мое, когда мы вместе рухнули.

— Лежать, твою мать, смирно, одиночка, — прорычал он, снова впечатывая меня в землю.

Извернувшись, как меня учили, когда тебя прижимает более крупный противник, я сумела подсунуть руки под себя, но меня снова швырнули вниз. Череп треснул о землю, и все потемнело.

Когда сознание вернулось, меня окружало тепло, и у меня была секунда, чтобы понежиться в этом полубессознательном состоянии, прежде чем я вспомнила, что именно произошло.

Оборотни нашли меня. Я впервые по-настоящему оказалась в руках стай.

Я была в бегах с мамой до четырех лет, и даже когда она встретила стаю Роджерсов, мы жили за пределами их городов. Она умерла, когда мне было четырнадцать, и хотя мне удавалось выживать в одиночку еще одиннадцать лет, этому везению пришел конец.

Чтобы оценить опасность, я не открывала глаз и замедлила дыхание. В черепе слабо пульсировало, но какой бы урон ни нанес альфа, он почти зажил.

Я чувствовала в комнате как минимум двух оборотней, от которых исходил едва уловимый запах цитруса и мыльных пузырей. Но это были чистые, нехимические ароматы.

— Ты уверен, что она омега? — от этого низкого голоса я чуть не вздрогнула, выдав, что уже очнулась.

Они знают мой статус. Это было страшнее всего, что происходило в этой комнате.

— Она дважды проигнорировала зов альфы, — ответил другой, более мягкий мужской голос. — Разве она кажется достаточно сильной, чтобы доминировать над альфой Брэндоном или Дэвисоном?

Как у омеги, моего доминирования практически не существовало. Моя сила заключалась в другом — в том, что делало меня ценной для стаи. Так же как и мама.

И этот факт в конечном итоге разрушил ее несчастную жизнь.

— Как ей удавалось оставаться вне наших радаров? — спросил первый оборотень, звуча озадаченно, словно не мог поверить, что кто-то способен скрыться от великих и ужасных городов стай. — Мы знаем, сколько ей лет?

Его вопрос натолкнул меня на мысль. Я выглядела моложе своих двадцати пяти, и это могло сыграть мне на руку. Одиночек обычно казнили — они не позволяли ни одному оборотню оставаться без стаи, а годы в бегах однозначно заклеймили бы меня как неисправимую. Разве что они проявят снисхождение из-за моего юного вида.

— Это не имеет значения, — произнес более мягкий голос. — В любом случае, она должна предстать перед Советом Альф.

Твердая рука надавила мне на грудь, и я резко распахнула глаза, увидев перед собой мускулистого мужчину. Он был ненамного выше меня, но вдвое шире, с жесткими карими глазами и взъерошенными каштановыми волосами.

— Твой пульс изменился несколько секунд назад, — сказал он грубым голосом. Его волк на мгновение промелькнул во взгляде, и я отметила, что в нем не было энергии альфы, но он был сильным бетой. — Ты лишь оттягиваешь неизбежное.

Смахнув его руку, я быстро села. Оглядевшись, я поняла, что нахожусь в чем-то вроде больничной палаты с белыми стенами и односпальной кроватью.

— Куда вы меня привезли? Что это за город? — прохрипела я пересохшим, как пустыня, горлом.

Бета сидел на стуле у кровати и не сводил с меня глаз. Другой оборотень оставался у двери, и я даже не стала смотреть в его сторону. Угроза была прямо здесь, рядом со мной.

— Ты в Голден-Кло, ожидаешь суда перед советом.

Голден-Кло… Значит, я была в отключке несколько часов, а может, и дольше, в зависимости от того, как они доставили меня сюда из Нью-Мексико.

— За что меня будут судить? — я уже решила придерживаться своего плана — прикидываться молодой и глупой.

Бета покачал головой, словно я его разочаровала. А мне было плевать.

— Одиночки вне закона. Вы неуправляемы и представляете опасность для людей. Если ты не знала об этом по какой-то причине, у тебя будет шанс изложить свое дело совету. Начинай придумывать историю прямо сейчас.

Когда его губы дрогнули, стало ясно, что он считает мои слова полным бредом, и я в который раз пожалела, что мое лицо такое выразительное.

Я была никудышной лгуньей, а в моем деле — в бегстве от городов стаи это работа на полную ставку, спросите любого — это сильно осложняло жизнь. Но сегодня меня ждало величайшее испытание. Я не могла его провалить.

Шаг первый — убедить их не вырвать мое сердце прямо здесь и сейчас. Шаг второй — остаться в городе ровно на столько, чтобы разработать план, который не только поможет мне выбраться отсюда, но и сбежать из страны.

Америка для меня больше не была безопасна. Не теперь, когда они учуяли мой запах и определили меня как омегу. Для омеги нигде не было безопасно. Такое наследие оставила мне мама, и я пожертвовала всем, чтобы изменить свою судьбу и не закончить, как она.

— У тебя пять минут, чтобы привести себя в порядок, — сказал мистер Грубиян, махнув рукой в сторону двери справа от кровати. — Ванная там.

Не отрывая взгляда от двух охранявших меня оборотней, я соскользнула с кровати, с облегчением увидев, что на мне все та же одежда, которую я наспех натянула в отеле. Оборотни не особо церемонились с чужим согласием, а прожив большую часть жизни в мире людей, я не разделяла их непринужденного отношения к наготе. Если бы кто-то из этих козлов дотронулся до меня, я бы потеряла контроль над своим зверем и попыталась бы их уничтожить.

В ванной я закрыла за собой дверь и, как и ожидала, не обнаружила ни окон, ни других путей к бегству. Они бы никогда не оставили меня здесь одну, если бы был хоть малейший шанс на побег. Сходив в туалет, я вымыла руки и плеснула водой в лицо, пытаясь вернуть хоть какой-то румянец на бледные щеки. Когда я выпрямилась, в зеркале мелькнуло мое отражение, и, к счастью, выглядела я так же ужасно, как и чувствовала себя.

Мои рыжевато-русые волосы спутались в колтуны, кожа была бледнее обычного, отчего россыпь веснушек на носу и щеках выделялась, словно звезды этого дерьмового шоу. Светло-голубые глаза потускнели, но дело было не только в сегодняшнем дне. Жизнь била меня годами, а то, что я никогда не выпускала своего волка, ослабило мои природные способности оборотня к исцелению и лишило энергии.

Давай, Эммелин. Соберись.

Да уж, я была королевой ободряющих речей, и никогда еще они не были мне так нужны, как сегодня.

Когда я вышла из ванной, меня ждал только Грубиян; второй оборотень ушел. На долю секунды мы встретились взглядами. На его лице играла дурацкая ухмылка, словно он предлагал мне испытать удачу.

Когда я шагнула ближе, он раскрыл ладонь, и я резко замерла, увидев технологическое устройство у него в руке. Раньше я не встречала именно такой прибор, но, поскольку в моих же интересах было следить за новинками в городах, я узнала эмблему с пламенем и молнией на боку. «Ривз Индастриз» была ведущим производителем оружия в мире оборотней, и, если моя догадка верна, Грубиян держал в руках новейший электрошокер, способный вызвать у меня частичное обращение. Я бы застряла между волчьим и человеческим обликом, полностью оказавшись в его власти.

— Я не собираюсь бежать, — фыркнула я, хотя моя показная храбрость перед лицом такого оружия была, мягко говоря, неубедительной. — Я не идиотка. Я смирилась со своей судьбой. — Полная ложь. Но на данный момент я и правда смирилась.

Он повертел маленький прибор в руке, а я затаила дыхание, чтобы грудь не вздымалась и не приближала меня к нему.

— Рад узнать, что ты не так глупа, как кажется на первый взгляд, — сказал он, и я начала молиться, чтобы он случайно ударил током самого себя. Козел.

Дверь открылась, и вошел еще один оборотень, от которого исходила мощная энергия альфы. Бета тут же прекратил валять дурака и выпрямился во весь свой рост — ровно на дюйм выше меня, — делая вид, будто только что не жонглировал очень дорогим оружием.

До сих пор я почти не улавливала запахов от оборотней, кроме слабых ноток цитруса и волчьего мускуса. Одно из немногих преданий об оборотнях, которым мама удосужилась меня научить, гласило, что по-настоящему я смогу почувствовать запах своего предназначенного партнера только тогда, когда встречу его. Свою пару. Слава богине, здесь этого не происходило.

— Она готова идти? — спросил новоприбывший без всякого выражения в голосе.

Он был огромен, как и все альфы: смуглая кожа, коротко стриженные волосы и стальной взгляд.

— Да, сэр, — ответил Грубиян, и в его голосе прозвучала легкая нервная дрожь, выдававшая, что этот незнакомец был достаточно важен, чтобы заслужить уважение. — Вы пришли ее сопроводить?

Тот проигнорировал Грубияна и повернулся ко мне.

— Я Альфа Уоррик из стаи Аннандейл. И один из членов совета, который будет сегодня наблюдать за твоим судом. Ты готова?

У меня мгновенно пересохло в горле, и меня чуть не стошнило ему на ботинки. Сохранив остатки достоинства, я кивнула и подошла ближе к внушительному альфе. На вид он был на несколько десятилетий старше меня, но из-за долгой жизни оборотней у него не было явных признаков старения, если не считать нескольких седых волосков в его короткой стрижке.

— Готова, — выдавила я.

Не говоря больше ни слова, он обхватил мой правый бицепс огромной ладонью и вывел меня из комнаты. Он был не столько груб, сколько нетерпелив, и мне пришлось заставить себя шагать быстрее, чтобы не отставать. Я не очень хорошо разбиралась в устройстве городов-стай, но знала, что в общине было несколько альф, которые возглавляли более мелкие стаи.

Стая — это связанная узами группа, иногда состоящая в сексуальных отношениях, а иногда представляющая собой платоническую семью. Если Альфа Уоррик был одним из правящих альф, значит, он был достаточно силен, чтобы командовать другими оборотнями. Возможно, даже другими альфами. К тому же он состоял в совете, так что за мной прислали важную персону. Повезло так повезло. Вечно я в центре внимания.

— Как тебя зовут, оборотень? — спросил он, когда мы вышли из безликой комнаты и зашагали по длинному коридору с множеством закрытых дверей.

Я подумывала солгать, но вряд ли они могли многое узнать по моему имени. Насколько я знала, мама позаботилась, чтобы оно нигде не было записано. Из своих эгоистичных соображений.

— Эммелин Андерс.

Уоррик хмыкнул — излюбленный способ общения среди доминантных самцов.

— Сколько тебе лет, Эммелин?

Черт. Вот теперь пришлось солгать.

— Восемнадцать. — Снова хмыканье, и я понятия не имела, поверил он мне или нет.

— Где твоя семья?

Вот уж вопрос дня.

— Мертва. Я сирота с раннего детства. Меня вырастили улицы. — Я знала только свою мать, и когда она умерла, я не стала искать кого-то еще в нашем проклятом семейном древе.

— Как ты выжила одна? В каком возрасте ты впервые обратилась?

— В десять, и моя волчица заботилась обо мне. Она всегда меня прикрывала. — Кроме тех случаев, когда этого не делала, но это никогда не касалось выживания; это было связано с ее инстинктивным желанием быть со своей стаей. Но даже когда я отказывалась, она всегда брала себя в руки и помогала мне выжить. Мы охотились, спали в лесу… делали все, что было нужно, пока я не стала достаточно взрослой, чтобы найти работу и снять квартиру.

Мы делали все, чтобы выжить, и ни о чем не жалели.

— Звучит как тяжелая жизнь, — произнес альфа с ноткой сочувствия в голосе, и его темные глаза смягчились, когда он посмотрел на меня. — Неужели тебе никто не рассказывал о городах-стаях? Почему ты продолжала бежать, когда могла найти здесь приют и поддержку среди своих?

Я прекрасно понимала, что он расспрашивает меня, чтобы получить преимущество на суде, и отвечала, учитывая это.

— Маму убила ее собственная стая, поэтому рядом с другими оборотнями я никогда не чувствовала себя в безопасности. — Это была чистая правда.

— Твоя мама тоже была омегой. — Это был не вопрос — он добрался до самой сути проблемы. До причины, по которой я должна была убраться из городов стай, пока не стало слишком поздно. В мире могущественных альф омеги были лишь пешками, и я отказывалась разделить судьбу матери: быть уничтоженной своей же стаей.

Глава

Три

Мы вышли из здания по короткой лестнице.

— Это целительское крыло, — сказал альфа, все так же крепко держа меня за руку. — Оно находится по соседству с главным залом совета.

Мы оказались в городе, и на меня тут же обрушилась какофония машин, гудков и прочих «городских шумов». После оглушающей тишины зала это казалось особенно громким. Зал совета и целительское крыло были двумя большими зданиями, стоявшими бок о бок. Целительское крыло было квадратным и приземистым, с белыми стенами и множеством окон. Зал совета выглядел совершенно иначе. Он был высотой не меньше четырех этажей, построен из великолепного красного кирпича, а по сторонам арок, ведущих к главному входу, вился зеленый плющ. Я понятия не имела, что это за архитектурный стиль, но предположила, что здание построили не в этом веке.

Уоррик провел нас через центральные двери мимо мужчины и женщины-оборотня в темно-синей форме, стоявших на страже. Они нас не остановили, но оба уважительно склонили головы перед членом совета.

Уоррик взглянул на меня сверху вниз.

— Мы здесь заботимся о наших омегах. Если у них нет связанной узами стаи, их охраняют и почитают. Их никогда не принуждают к узам. На самом деле, в Голден-Кло на этот счет очень строгие законы.

— Не все подчиняются законам, Альфа, — с грустным смешком выдохнула я. — А когда становится слишком поздно, уже ничего не исправить. Если вы понимаете, о чем я.

Его широкие плечи напряглись, и я подумала, не предложить ли ему на выходных расслабиться с парой коктейлей и сходить на массаж. Он был натянут как струна.

— Я не жду, что ты сразу станешь нам доверять, но если сегодня все пойдет по-твоему, обещаю, мы дадим тебе причину прекратить бежать.

От одной этой мысли у меня едва не подкосились колени. Самое трудное в выбранном мной пути было то, что… я его не хотела. Втайне, где-то в глубине души, в том месте, которое я держала под семью замками и никогда не посещала, я жаждала этого мира. Я хотела быть частью стаи, иметь связанного узами партнера и семью.

Да, где-то глубоко внутри пряталась печальная и одинокая маленькая девочка. Я пыталась выжечь ее, но, как и моя волчица, она была не совсем готова отказаться от мечты. Мы все были жалкими, и на данном этапе я уже не была уверена, что не страдаю раздвоением личности.

В отчаянной попытке отвлечься я сказала:

— Сначала мне нужно пережить совет. Я мало что знаю о вашем мире, но очевидно, что вы не жалуете одиночек. Раньше я не понимала, что не просто сохраняла свою свободу, а пренебрегала вашими законами. — Можно было начинать плести ложь, необходимую для создания образа невинной жертвы.

Его взгляд оставался проницательным, и я не была уверена, что он купился.

— Одиночки, как правило, создают проблемы. Они теряют контроль над своими зверями из-за отсутствия стаи. Мы не созданы для одиночества, это пагубно влияет на разум и инстинкты зверя. Ты же, с другой стороны, далека от нестабильности, как ни один другой оборотень-одиночка, живущий без стаи с юных лет, которого я когда-либо видел. Думаю, ты отлично справишься.

На разговоры времени не оставалось — мы подошли к залу суда. Уоррик провел меня через двустворчатые двери, которые охраняли еще двое оборотней в темно-синей форме. Внутри стоял гул голосов и витали легкие запахи. Десятки оборотней, скрестив руки на широкой груди, сбились в группы с очень уж альфа-самцовым видом. Еще больше оборотней — зрителей — сидели по бокам, и все стулья были уже заняты.

Короче говоря, зал был набит битком, а я вот-вот готова была описаться от страха.

— Дыши, Эммелин, — прошептал Уоррик. — Ты же знаешь, мы чуем твой страх и слышим, как бьется твое сердце. Ты не добыча. Помни об этом. Ты не добыча.

Моя спина, словно сама по себе, выпрямилась, и я подняла голову, встречая впивающиеся в меня взгляды. У многих глаза были дикими, будто сквозь них проглядывали их звери. Я догадалась, что они пытались проверить меня, используя доминирование. Что, конечно же, никогда бы не сработало. Омеги не вписывались в обычную иерархию; наш статус стоял особняком, хотя технически нас можно было считать наименее доминантными. Смотря как на это посмотреть.

— Альфа Уоррик! — поприветствовал его коренастый рыжий оборотень, слегка поклонившись. Когда он обратил на меня свои светлые, с оранжевым оттенком глаза, я вспомнила о тигре. С едва уловимым шотландским акцентом он добавил: — А вы, должно быть, наша новая омега. Приятно познакомиться. Я Альфа Соренсон из стаи Тенгард.

Соренсон Тенгард был очень харизматичным. Другого слова и не подберешь. И он определенно не был оборотнем-волком.

Насколько я знала, города-стаи на семьдесят процентов состояли из волков, а в их рядах встречалось приличное разнообразие других существ. Соренсон, с его светлой кожей и притягательным цветом глаз, точно был оборотнем-тигром, а его сила как альфы была где-то на среднем уровне. Не то чтобы я была экспертом, но омеги хорошо считывали силу других.

Еще один чудесный дар.

— Эммелин, — представилась я, прозвучав спокойнее, чем чувствовала себя на самом деле. — Мне тоже приятно познакомиться, хотя могло бы быть и приятнее. При других обстоятельствах.

Соренсон откинул голову назад и рассмеялся так, будто это была самая смешная шутка, которую он когда-либо слышал. Может, в этих краях суд, на котором решается твоя жизнь, и был поводом для смеха.

— С тобой все будет в порядке, девочка, — наконец сказал он. Его мясистая рука опустилась мне на плечо, и я удивилась, ощутив такую нежную хватку от этого внушительного альфы.

— Сорен, прекрати флиртовать с одиночкой, — прорычал другой альфа из группы, стоявшей у двери. — Ее судят.

Соренсон не выглядел обеспокоенным. Широко улыбнувшись, он подмигнул мне.

— Увидимся после суда, Эммелин, — пробормотал он. — У меня к тебе есть предложение.

Я напряглась в объятиях Уоррика и, не успев себя остановить, метнула в старшего альфу гневный взгляд. Он обещал, что здесь все по-другому, и вот, первый же альфа, которого я встретила, не считая его самого, уже делает мне «предложение».

— Ты здесь в безопасности, — повторил Уоррик мне на ухо. — Мы не можем запретить им делать предложения, но можем поддержать тебя, если ты откажешься. А теперь давай покончим с этим судом.

Остальные оборотни заняли свои места, и я заметила, что подавляющее большинство из них были мужчинами. Женщины-альфы, конечно, тоже были, но не так много тех, кто одновременно обладал и правами, и входил в двадцатку сильнейших оборотней города, составлявших Совет Альф.

Быстро окинув взглядом стол, я начала прикидывать свои шансы выйти отсюда живой. Несколько альф уже сверлили меня взглядом, и я знала, что им будет все равно, что здесь сегодня скажут. В их глазах я должна была умереть за свои преступления. Другие лучше скрывали свои эмоции, и я не могла их толком прочитать.

Передо мной сидели оборотни самых разных возрастов, рас и лиц. Я и представить не могла, что увижу такое средоточие силы в одном месте. Это ошеломляло, даже для оборотня, стоящего вне обычной иерархии доминирования.

— Мы все еще ждем стаю Ривз, — сказала высокая светловолосая женщина с левой стороны стола совета. Она выглядела ненамного старше меня, но, очевидно, была достаточно сильна, чтобы сидеть среди могущественнейших альф. — На восточной границе возникла проблема, с которой Альфа Хантер захотел разобраться лично, но он скоро будет.

Она прихорашивалась, словно желая подчеркнуть, что владеет какой-то тайной информацией, но я зациклилась на названии стаи. Ривз. Как в… «Ривз Индастриз»? Я мало что знала о самой компании, но имя Хантер Ривз казалось знакомым. Это бы объяснило, почему у того охранника в руках была дорогая, запатентованная технология. Меня притащили в город, где жил гениальный изобретатель оружия.

Уоррик выпрямился рядом со мной и кивнул в сторону женщины.

— Спасибо, Альфа Сиссили. Пока мы ждем стаю Ривз, можем начать с формальностей.

Его хватка на мне ослабла, и меня вывели вперед.

— Перед нами Эммелин Андерс, восемнадцати лет, без стаи с раннего детства. Ее мать была убита оборотнями, и она сразу же сбежала, не осознавая, что нарушает закон. Официального тестирования ее статуса еще не было, но она проявляет признаки сильной омеги, способной противостоять прямым приказам доминантных альф.

Заставляя себя не ерзать, я уставилась поверх длинного стола на закрытые двери, которые были моим единственным путем к спасению. Пока я мечтала о том, чтобы больше никогда вот так не стоять на всеобщем обозрении, двери в зал совета с грохотом распахнулись. Первой до нас донеслась волна силы, ворвавшаяся в комнату с той же яростью, что и двери. Наступила тишина, когда внутрь вошел оборотень-мужчина, и поскольку я с тоской смотрела на свой путь к бегству, я первой встретилась с его греховно-темными глазами.

У меня не было ни малейшего сомнения, кто это…

Альфа Хантер. Срань господня.

Это был настоящий гигант, ростом не меньше двух метров, одетый в светло-серый костюм. Белая рубашка была расстегнута у ворота, без галстука. Я, может, и была из бедной семьи, но даже я могла сказать, что его костюм, натянутый на широких плечах и мускулистых руках, был сшит на заказ и, без сомнения, стоил как моя годовая зарплата.

Пока он шел вперед — цунами разрушения в дизайнерской одежде — я впитывала каждую его черту, словно он был произведением искусства, которое я хотела купить, вот только позволить его себе я точно не могла.

Национальность Хантера была не сразу ясна, но внешностью и цветом кожи он походил на гавайца, который флиртовал со мной в прошлом году во время моей смены в баре «О'Мэлли». У него была безупречная смуглая кожа, а волевой подбородок покрывала легкая щетина, будто волосы начинали расти, едва он заканчивал бриться. На его лице застыло нетерпеливое выражение. Он провел рукой по иссиня-черным волосам, коротко подстриженным по бокам и волнистым на макушке, где они были длиннее. Я видела его попытки укротить непослушные кудри с помощью укладочных средств, но грубые руки выбили несколько прядей из прически.

Пока он шагал по залу, я не могла оторвать взгляда от его глаз, таких темных, что зрачки и радужки почти сливались воедино. Святые боги оборотней. Хантер Ривз был самым доминантным и устрашающим альфой, которого я когда-либо видела, а учитывая, что я находилась в комнате, полной сильнейших представителей Голден-Кло, это о многом говорило.

Когда он направился к оставшемуся пустому стулу, до меня донесся восхитительный аромат кофе с нотками шоколада. Сильный и идеально сбалансированный запах.

НЕТ! Не в силах сдержаться, я глубоко вдохнула, и моя волчица внутри встрепенулась, а весь мир замер. Хантер Ривз был моим… идеальным партнером по запаху. Какого хрена? В мой первый же день в городе оборотней в мою жизнь ворвался истинный партнер, благословленный богиней.

Хантер резко остановился, его ноздри раздулись, а волна его энергии заставила больше половины оборотней в комнате пригнуться к столу, причем большинство из них едва не ударились головой о деревянную поверхность. Он излучал доминирование, даже не пытаясь, и даже я почувствовала давление на свою волчицу.

И все это время он ни на секунду не сводил с меня глаз.

Его взгляд стал жестче, проникая все глубже в мою душу.

Душу, которая взывала к нему.

Меня охватило желание бежать. Я сделала шаг назад, потом еще один, пока не уперлась спиной в стену. Боковым зрением я заметила, что Уоррик повернулся вместе со мной, но я не могла оторвать взгляд от Хантера, чтобы разглядеть его отчетливо.

Темный, соблазнительный альфа, которого моя волчица не переставала называть парой, держал меня в своем хищном прицеле. Я скорее почувствовала, чем увидела, как Уоррик потянулся, чтобы схватить меня, но у него не было ни шанса. Хантер перепрыгнул через стол и врезался в другого альфу, отправив того в полет. Когда его рык наполнил комнату, разразился настоящий хаос.

Глава

Четыре

Хантер нависал надо мной, и я мысленно пересмотрела свою оценку его роста. Какого же черта этот оборотень был таким высоким? И дело было не только в росте, но и в ширине плеч, и в мускулах. Его было слишком много, включая этот сладкий аромат мокко, от которого мне хотелось вскарабкаться на него, как на дерево, и уткнуться лицом в его шею. Черт, совпадение по запаху — это худшее, что может быть; оно совершенно затуманивает разум и лишает способности здраво мыслить.

Нет! Блядь. Нет.

Я должна была взять себя в руки. Я не могла сдаться после всех этих лет только потому, что наткнулась на своего истинного партнера, подходящего мне по запаху. Такой доминантный альфа уничтожил бы меня в мгновение ока. По сравнению с ним альфа-стая моей матери казалась почти бессильной.

— Альфа Хантер, что вы делаете? Отойдите от омеги. — Уоррик был рядом, но не приближался к этой дышащей горе мышц, вжимавшей меня в стену.

Я ничего не видела за его гигантской фигурой, и никто другой не пытался усмирить Хантера Ривза, оставляя меня полностью в его власти.

— Ты собираешься меня убить? — задыхаясь, спросила я, запрокинув голову, чтобы встретиться с ним взглядом и приготовиться к его реакции.

В его груди снова заклокотало, и стало ясно, что его волк рвется наружу. Однако он держал себя в руках, сохраняя контроль над своим зверем.

— Как тебя зовут? — пробормотал он, и от его низкого, хриплого голоса по моей спине пробежали мурашки.

Я бы ни за что не смогла сопротивляться, если бы он коснулся меня, но пока он сохранял крошечное расстояние между нами.

— Эммелин Андерс, — выдавила я.

Вблизи его глаза оказались не такими темными, как я думала. Они были такого штормового серого цвета, что казались почти угольными. Когда я назвала свое имя, вокруг его зрачков мелькнула золотая искорка, и он хищно склонил голову, изучая меня.

— С чего бы мне тебя убивать, Эммелин?

С безупречным чувством момента подала голос Сиссили, блондинка-альфа:

— Нам все равно, убьешь ли ты эту одиночку, Альфа Хантер. Но, милый, не мог бы ты сначала освободить нас всех от своего доминирования?

Милый? Теперь уже мне захотелось зарычать, что было совершенно неуместно, учитывая, что он, блядь, не мой альфа. Нет. Неважно, как отчаянно влек меня к себе этот до жестокости красивый оборотень, у меня никогда не будет ни партнера, ни стаи.

— Кажется, тебя вызывают, милый, — прошептала я, подавив рычание. — Может, отойдешь, пока твоя подружка не разозлилась и не выцарапала мне глаза?

Даже шепот был слышен в комнате, полной доминантных оборотней, и я не удивилась, когда Сиссили сорвалась с катушек и начала вопить, что я языкастая сука и что всех одиночек нужно истреблять.

— Заткнись нахрен, Альфа Сиссили, — рявкнул другой член совета. Я, конечно, его не видела. Я никого не видела за этой гигантской стеной доминирования, что нависала надо мной. Типичный, блядь, альфа.

— Эм, алло? — позвала я в надежде, что кто-нибудь сможет утихомирить Хантера. — Альфа Хантер сломался? Что, черт возьми, вообще происходит?

Мое дыхание вырвалось резким свистом, когда Хантер вышел из ярости; его доминирование мгновенно испарилось, и он отступил от меня на шаг. Не успела я моргнуть, как он уже грациозно опускался на свое место за столом совета, словно ничего не произошло.

Тем временем я забыла, как дышать, и какого черта мне стало холодно теперь, когда его всепоглощающая энергия больше не окружала меня, словно гравитационное поле.

— Эммелин, пожалуйста, вернитесь во главу стола. — Голос Уоррика звучал спокойно и невозмутимо, будто в комнату только что не врывался ураган. — Давайте продолжим.

Появление Хантера заставило меня почти забыть, что я буквально борюсь за свою жизнь. Этот ураган выдул из моей головы все мысли, кроме его внушительного присутствия, что стало мощным пинком под зад и напомнило, почему у меня никогда не может быть стаи.

Мне удалось не споткнуться, пока я спешила обратно в торец стола, и потребовалась вся выдержка, которую я вырабатывала последние двадцать пять лет, чтобы не взглянуть на Хантера. Особенно когда я почувствовала на себе его темный, пронзительный взгляд. Моя волчица заскулила по нашему партнеру, и я заставила ее замолчать. — Сначала мы должны пройти испытание. Пожалуйста. — Мне просто нужно было, чтобы хоть раз она была на моей стороне.

Тяжело вздохнув, она успокоилась, но все ее внимание по-прежнему было приковано к самому доминантному оборотню в этой комнате.

Уоррик продолжил с того места, где его прервали:

— Как я уже говорил, Эммелин Андерс, восемнадцать лет, с раннего детства была сама по себе. Ее мать убили оборотни, из-за чего она решила, что в городах оборотней ей небезопасно. Мы не обнаружили никаких признаков нестабильности, но, поскольку она омега-волчица, этого и следовало ожидать.

— Омега!

Несмотря на все мои старания, я резко повернула голову на рык Хантера. Он наполовину привстал со стула, словно не в силах сдержаться, а я с трудом сглотнула, пытаясь найти во рту хоть каплю влаги. Собрав всю волю, о существовании которой я и не подозревала, я отвела от него взгляд и непозволительно долго разглядывала узор древесных волокон на столешнице.

— Верно, Альфа Хантер, — произнес Уоррик тоном настолько уважительным, насколько один облеченный властью альфа вообще может говорить с другим.

— А это значит, что ей нужно присоединиться к стае, — заявил член совета, мужчина, сидевший на дальнем конце стола.

Соренсон резко встал. То, что я почти забыла о его присутствии, красноречиво говорило обо всем, что произошло с момента нашей встречи не более десяти минут назад.

— Стая Тенгард более чем счастлива поручиться за нее и ее безопасность, как только с нее снимут обвинения. — На его лице появилась улыбка, а рыжие волосы были взъерошены мило и небрежно. — Вы же знаете, мы сильная стая, и в наших рядах уже есть одна благословленная омега.

Здесь есть и другие омеги?

Я выпрямилась.

— Сколько омег в этом городе?

Сиссили злобно на меня посмотрела, и я подумала, догадывается ли она, как выглядит с таким выражением лица. Может, посоветовать им не мочить ее и не кормить после полуночи? Она зарычала:

— Заключенным не положено задавать вопросы, сучка. Заткнись к чертовой матери.

Хантер с размаху ударил кулаком по столу, и полкомнаты подпрыгнуло. Низкий, подкрадывающийся рык вырвался из его груди, затягивая всех нас в свой водоворот.

— Эммелин Андерс принадлежит стае Ривз. Она будет взята под нашу опеку, и мы проследим, чтобы все дурные привычки, которые она приобрела, будучи одиночкой, были исправлены. Она станет продуктивным членом нашего общества.

Какого хрена, простите? Этот козел вообще в своем уме?

— Да, я, пожалуй, откажусь от столь щедрого предложения, но спасибо.

От моего дерзкого ответа в комнате воцарилась такая тишина, что я услышала, как капает кран в ванной, расположенной по меньшей мере через четыре комнаты отсюда.

Хантер медленно поднялся на ноги, и не я одна затаила дыхание.

— Я — истинный альфа сильнейшего квинтета в Америке, — тихо произнес он, но смертельная угроза в его голосе была очевидна всем. — Мы — благословленная богиней стая, подобранная по запаху, и ты — пятая в нашем квинтете.

Мое дыхание участилось, когда правда о том, куда я вляпалась, стала совершенно ясна. Все было гораздо хуже, чем я думала. В этой связи по запаху мне предстояло иметь дело не только с Хантером — за кулисами ждали еще трое. Связь по запаху — самая сильная из всех, что может найти оборотень.

Настоящие, блядь, пары. Слава богине.

Вот только четыре альфы и одна омега — это в точности та ситуация, в которой оказалась моя мать, и это стоило ей жизни еще до того, как ей исполнилось сорок.

— Нам тоже не хватает последнего члена квинтета, — все так же бодро крикнул Соренсон. — В смысле, мы не все альфы, потому что это вы, засранцы, вечно стремитесь всех превзойти, но у нас есть два беты и омега.

Квинтеты были высшей ступенью распространенных в городах оборотней стай из пяти связанных партнеров. А квинтеты, связанные по запаху, считались Святым Граалем. Тот факт, что в стае Соренсона была омега, которую они еще не убили, был отличной рекомендацией, в то время как Хантер был для меня наихудшим вариантом. Он не только был моей парой по запаху, уже сводя с ума мою волчицу, но и был связан по запаху с другими альфами.

Кроме бывшего квинтета моей матери, я никогда не слышала о другом с таким количеством альф. Стая Ривз была моей неминуемой смертью.

Один из альф за столом зарычал на Соренсона:

— Большинство альф за этим столом могущественны и являются частью неполного квинтета или стаи. Именно поэтому мы все в совете.

Хантер указал пальцем на Соренсона.

— Сядь на задницу, Сорен.

Несмотря на то, что комната была полна сильнейших альф Голден-Кло, большинство из них выказывали страх и почтение по отношению к Хантеру. Соренсон же, напротив, вел себя так, будто они были старыми друзьями. Он показал Хантеру средний палец и проворчал:

— Сварливый ублюдок.

Но при этом сделал, что ему велели, и сел.

— На данном этапе кто-нибудь против того, чтобы оставить Эммелин в живых и сделать ее частью оборотней Голден-Кло? — спросил Уоррик, чтобы вернуть всех к теме.

Сиссили подняла руку вместе с четырьмя другими членами совета, но большинство, похоже, было не против позволить моему сердцу и дальше биться в груди.

Пожилой светловолосый альфа рядом с Соренсоном сказал:

— У нас так мало истинных омег, что казнить ее было бы величайшим преступлением. Мне не терпится увидеть, какую динамику это добавит в структуру стай.

Уоррик улыбнулся, сверкнув идеальными зубами.

— Отлично. С первой частью разобрались. Вторая будет посложнее, но мы все согласны, что Эммелин нельзя позволять разгуливать без охраны. Я обещал ей, что оборотни нашего города не причинят ей вреда, и я держу свое слово.

Хантер, так и оставшийся стоять после своей последней вспышки, не перебивал. Но я чувствовала, как доминантность его волка пропитывает комнату.

Уоррик виновато взглянул на меня.

— Стая Ривз — сильнейшая в нашем городе. С ними ты будешь в наибольшей безопасности. У тебя есть веская причина отказываться от предложения альфы Хантера?

Да. Исключительно веская причина. Причина, которую я никогда не раскрою, потому что не была уверена, является ли общеизвестным тот факт, что стая альф может уничтожить омегу так же, как стая моей матери уничтожила ее.

Вместо этого я сказала:

— Я привыкла к свободе, а Альфа Хантер явно любит контроль и доминирование. Думаю, если я останусь в его стае, мы в итоге сцепимся.

— Но мы подходим по запаху, — прогремел он, и его хмурый взгляд был бесконечно привлекательнее, чем у Сиссили.

Уоррика дернуло, словно я ударила его тазером от «Ривз Индастриз».

— Подходите по запаху? Почему ты не сказал об этом раньше?

Я не понимала, чем, по их мнению, до этого объяснялось его поведение. Неужели я не единственная самка, с которой он себя так вел? Сама эта мысль разозлила меня настолько, что я, рыкнув, солгала:

— С моей стороны — нет. Меня не заставят вступать в связь, сколько бы раз вы ни врывались в комнату, разбрасываясь своей силой, Альфа-Ураган. Я лучше рискну с любой другой стаей.

Несколько альф подняли руки, но Хантер быстро заткнул их своим взглядом. Все, кроме Соренсона, который улыбнулся и помахал рукой, будто отрывался на полную катушку. Чудак.

— Ты хочешь сказать, что отвергаешь наше предложение и нашу стаю? — спросил Хантер мягким, но опасным тоном.

Я была слишком зла, чтобы обращать на это внимание, и ответила самым фальшивым смешком, на какой была способна.

— Ух ты, не только смазливое личико. Мне не нужна и не требуется ваша защита, но спасибо за предложение. Я очень надеюсь, что у тебя будет такой день, которого ты заслуживаешь.

Его глаза стали еще более дикими. Я была уверена, что такому оборотню, как он, еще никогда не отказывали.

Привыкай, придурок.

— Ну, по крайней мере, она считает твое личико смазливым, — со смехом крикнул Соренсон. — Никогда не думал, что доживу до дня, когда ты найдешь оборотня, невосприимчивого к твоим чарам и силе, Хант.

Лицо Хантера стало непроницаемым, что только позабавило Соренсона еще больше. Он снова рассмеялся и подмигнул мне.

— Ты мне нравишься, милашка. Веселое пополнение для нашего города.

Мне хотелось рассмеяться вместе с ним, но я в тот момент пыталась не блевануть прямо на стол совета. Найти подходящего по запаху партнера в первый же день в городе оборотней не входило в мои планы. В смысле, какого черта? Мама говорила, что такие совпадения — редкость, и большинство стай создаются на основе любви или дружбы. Неужели и это было ее ложью?

Прежде чем я выставила себя еще большей дурой, Уоррик пришел мне на помощь.

— Почему бы нам не дать Эммелин несколько дней, чтобы освоиться, — предложил он спокойным тоном. — Она могла бы пожить в моей стае, поскольку мы полностью связаны прочной структурой власти и не ищем пополнения. Уверен, после жизни в мире людей все это для нее очень ошеломляюще. Я проведу базовый инструктаж о том, чего ожидать в Голден-Кло, и когда она определится со своим дальнейшим путем, я сообщу стае Ривз и совету.

Его улыбка была мягкой, и я почувствовала, что успокаиваюсь ровно настолько, чтобы предотвратить полноценную паническую атаку.

— Тебя это устраивает?

Я сбивчиво кивнула, голова казалась странной и легкой.

— Да, идеально. Спасибо.

Несколько дней или несколько недель — разницы не было; я никогда не соглашусь жить со стаей Ривз. Но мне действительно нужно было время, чтобы придумать, как сбежать и больше никогда не быть пойманной.

Глава

Пять

Зрители ушли первыми. После всей суматохи с моим появлением, а затем и с ураганом по имени Хантер, в опустевшем зале воцарилась тишина. Члены совета выходили почти молча; лишь немногие бросали на меня долгие взгляды — в том числе и Соренсон, — прежде чем в комнате остались только мы с Уорриком.

И тропический шторм, готовый снести нас всех.

— Нам нужно поговорить, Альфа Уоррик, — процедил Хантер сквозь зубы. Черты его поразительно красивого лица заострились. Он не смотрел на меня, что раздражало мою волчицу. Впрочем, только ее; я лично была благодарна, что не попала на его радар. Что ж, возможно, из меня еще получится неплохая лгунья.

Не моя вина, что осознание присутствия гигантского оборотня отвлекало до опасной степени. Совпадение по запаху разрушительно, как наркотик, меняющий сознание.

Не. Моя. Вина.

Уоррик мягко сжал мое плечо, и мы оба проигнорировали низкое рычание другого альфы.

— Дай мне секунду поговорить с альфой Хантером, а потом мы тебя устроим.

Мои чувства не так обострены, как у других оборотней, поэтому я не расслышала ни слова из их пятиминутного разговора шепотом. Ни один из них не смотрел в мою сторону, но выражение лица Уоррика становилось все более раздраженным, пока он слушал то, что говорил Хантер. Уверена, сплошные приятности.

Было ясно, что этот альфа не собирался позволить мне просто уйти в закат, а тот факт, что я попала под его пристальное внимание, лишь усложнит мои планы в конечном итоге свалить из Америки в страны позеленее. Но не сделает их невозможными.

Нет ничего невозможного, когда у тебя нет иного выбора, кроме как преуспеть.

Разговор завершился. В воздухе повисло напряжение от мрачных лиц и доминирования оборотней, и когда Хантер проходил мимо, казалось, он так и будет меня игнорировать, пока…

Его голова резко повернулась ко мне, и, когда наши взгляды встретились, я ахнула. В его темных радужках густо проступало золото, а воздух между нами затрещал от невысказанной энергии. Он удерживал меня одним лишь взглядом, но, к счастью, прежде чем я успела выставить себя дурой и шагнуть к нему, он исчез, оставив меня с такими слабыми ногами, что я чуть не рухнула на ближайший стул. Лишь чистая сила воли удержала меня на ногах, и к тому времени, как Хантер вышел из комнаты, а Уоррик вернулся ко мне, я уже пришла в себя. Вроде как.

Ладно, совсем не пришла. Но притворяйся, пока не получится, и все в таком духе.

— Пойдем, Эммелин, — мягко произнес Уоррик. — Отведу тебя в твой новый, временный дом.

— Эмми, — тихо сказала я. — Будь у меня друзья, я бы сказала, что они меня так называют.

— Теперь у тебя есть друзья, малышка.

Черт. Я и так была не в себе после встречи с тем, кто совпал со мной по запаху, что сделало меня уязвимой для более нежных эмоций. Последнее, что мне было нужно, — это привязываться к оборотням или ко всей этой стайной жизни.

Одиночество никогда не казалось таким душераздирающим, как сегодня.

— Что ж, в духе дружбы и учитывая, что я больше не в камере смертников, скажу, что мне на самом деле двадцать пять. Так что технически я не детка.

Уоррик фыркнул от смеха, и я с облегчением увидела, что он, похоже, не расстроился из-за моей лжи.

— Когда доживешь до моих лет, все, кто младше, — малыши. — Он сделал короткую паузу. — И еще, в духе дружбы, давай сохраним твой настоящий возраст в тайне между тобой, мной и твоей стаей, с которой у тебя совпадение по запаху. По крайней мере, на какое-то время.

— Я бы предпочла вообще их в это не впутывать. Это не их дело.

Здравствуй, отрицание, мой старый друг.

Уоррик быстро скрыл свое замешательство и не стал допытываться о причинах, что сделало его моим новым любимым оборотнем в Голден-Кло. Он провел меня в подвал, где единственной припаркованной машиной был черный Range Rover. Я была волком-байкером до мозга костей, но это не мешало мне ценить четырехколесный транспорт.

— Неплохо, Альфа Уоррик, — сказала я, проведя ладонью прямо над блестящей краской и изогнутыми линиями. — Эта модель должна появиться в Америке только в следующем месяце.

На его лице промелькнуло удивление, а затем появилась искренняя улыбка.

— Ты разбираешься в машинах. Я коллекционер. Моя стая потакает мне, потому что я зарабатываю больше всех.

Я прикрыла смех рукой.

— Звучит как честный обмен.

Он открыл дверь и жестом пригласил меня сесть.

— На чем ты ездила в мире людей?

Мое сердце сжалось при мысли о моей малышке.

— У меня был черный Yamaha YZF-R6. Ничего особенного, но он меня не подводил. Полагаю, он все еще у отеля, где меня взяли.

Думать о потере было бы только хуже, поэтому, пристегиваясь, я сменила тему.

— Членство в совете — это и есть ваша работа? Та, что приносит все деньги?

Уоррик покачал головой и завел двигатель. Глухое, гортанное урчание успокоило меня так, как не успокаивало ничто со времен до Флориды.

— Я возглавляю отряд силовиков из двадцати оборотней. Мы что-то вроде… спецназа или секретных агентов в мире людей. В Голден-Кло десять таких отрядов, и мы здесь — служба безопасности и правопорядка. Что интересно, один из твоих истинных тоже возглавляет отряд.

Меня всю перекосило от того, как небрежно он употребил слово «истинный».

— Что интересно, — чопорно ответила я, — у меня нет никаких истинных.

Уоррик с раздражающей ухмылкой выезжал с парковки.

— Ага, малышка. Продолжай себя в этом убеждать.

Самодовольный ублюдок. У меня возникло искушение забрать обратно свое дружелюбное расположение.

Остаток пути, пока Уоррик лавировал по оживленным городским улицам, напоминавшим мне несколько городов среднего размера, в которых я жила за эти годы, он просвещал меня насчет Голден-Кло.

— Времена, когда один альфа контролировал большую стаю, а остальные считались бетами и дельтами рангом ниже, давно прошли, — его грубоватый голос заполнил машину. — Учитывая количество доминантных волков в пяти городах, у нас постоянно возникали стычки и драки, пока мы не решили попробовать другой путь. Так, например, в Голден-Кло двадцатью тысячами оборотней теперь управляет совет из двадцати альф, с которыми ты сегодня познакомилась. Мы считаемся здесь самыми сильными и доминантными альфами. Но с одним условием…

Несмотря на то, что я не планировала когда-либо вливаться в этот мир, я обнаружила, что слушаю очень внимательно, едва сдерживаясь, чтобы не засыпать его вопросами и не удовлетворить свое безграничное любопытство.

— Только один альфа из квинтета или меньшей связанной стаи может занимать место в совете. Вот почему из твоих истинных там был только Хантер. Хотя все они вошли бы в двадцатку сильнейших… причем в самый ее топ.

Он продолжал настаивать на этой теме с истинными, и я прекрасно понимала, что он сообщил эту информацию не просто так… а скорее в качестве предупреждения. Эта стая была полна могущественных альф, и я могла сколько угодно пытаться их отрицать, но они привыкли добиваться своего.

— Что тебе сказал Хантер прямо перед уходом? — спросила я. Я не была уверена, что смогу морально выдержать ответ, но мне нужно было больше информации об этой стае. Особенно если вариант просто вычеркнуть их из своей жизни не сработает.

— Он мне угрожал, — небрежно бросил Альфа Уоррик, поворачивая направо, и мы выехали из центра в более пригородный жилой район. Я ждала, что он разовьет это загадочное и тревожное заявление, но он просто начал насвистывать какую-то, черт возьми, мелодию, будто мы собирались в алмазную шахту, пока в нашем домике спала девушка белая как снег.

Раздраженно выдохнув, я наконец произнесла:

— Ладно, из-за чего он тебе угрожал?

Уоррик сбросил скорость, когда мы свернули в другой район, где дома были крупнее, а участки — дальше друг от друга. Он не шутил насчет заработка, позволяющего покупать элитные машины.

Он подвел Range Rover к белым металлическим воротам и, пока мы ждали, когда они откроются, повернулся ко мне. Выражение его лица было нейтральным, но глаза так и кричали, что я полная идиотка.

— Ты же не настолько наивна, малышка. Из-за чего один мужчина может угрожать другому, когда тот находится рядом с его истинной? Мне повезло, что он не попытался оторвать мне голову прямо в зале совета.

— А почему не попытался? — Стоп… Сам факт, что я задала этот вопрос, говорил о том, что мне срочно нужна психотерапия.

Уоррик въехал в открытые ворота и поехал по длинной подъездной дорожке, прежде чем ответить.

— Ты пуглива, и он старается тебя не спугнуть, но терпением он не славится. Это мое единственное предупреждение. О, и не позволяй никаким самцам прикасаться к тебе, если хочешь, чтобы они продолжали дышать. Это дополнение к первому предупреждению.

Я влипла по полной, и у меня не было никаких навыков, чтобы с этим бороться.

— Если альфы в стае Ривз связаны по запаху, у них есть сексуальные отношения друг с другом? — Может, я совершенно неправильно поняла всю ситуацию в их стае, и они были довольны своей нынешней связью.

Уоррик покачал головой.

— Нет. Они братья в прямом смысле этого слова, и они всегда знали, что их пятой будет женщина, которую они разделят.

Фантастика. Моя вагина зарыдала при одной только мысли об этом. Только не спрашивайте, в каком смысле.

Мы подъехали к дому Уоррика в тюдоровском стиле, что стало приятным отвлечением от моей надвигающейся гибели. Несмотря на внушительные размеры и планировку, он сохранил совершенно очаровательный фасад коттеджа с белыми стенами и акцентами из темного дерева.

— Это все моя истинная, Кора, — сказал он, наблюдая, как я пялюсь на его красивый дом. — Ее семья из Англии. Они переехали в Америку, когда она была подростком, слава богине, и в таком стиле был ее дом там. Она моя пара по запаху, и я бы перевез сюда всю Англию, если бы она попросила. К счастью, этого, похоже, достаточно, чтобы тоска по дому ее не мучила. — Он припарковался на круговой площадке у парадной двери.

— Сколько вас в стае?

— Пятеро. — Идеальный квинтет. — Но Кора — моя единственная пара по запаху и в романтическом плане. Остальные трое — это мой брат и две его истинные. Мы верны и сильны как стая, и между нами всеми более чем достаточно любви, хотя технически мы связаны по-разному.

Насколько я знала, динамика в стае у всех была своя. Не существовало никаких строгих и незыблемых правил, и, похоже, эта пятерка нашла идеальный баланс.

— Мне не положено любить оборотней или находиться в городе стаи, — проворчала я, не понимая, почему испытываю такое сильное чувство дома и безопасности, хотя в буквальном смысле никогда не была в большей опасности. — Оборотни опасны, а вы делаете все, чтобы к вам не привязаться было невозможно.

Уоррик не стал разубеждать меня в том, что оборотни опасны, и я подумала, не думает ли он о стае альф, что ждет меня снаружи.

— Об этом будешь беспокоиться завтра, — наконец сказал он, открывая свою дверь. — Наслаждайся этими несколькими днями передышки, прежде чем реальный мир о себе напомнит.

Выпрыгнув из машины, я на секунду задумалась, не станет ли Уоррик моим союзником, когда я решу сбежать из страны. Прямо сейчас он мне не поможет, но, может быть, если мы выстроим настоящее доверие, я смогу рассказать, что случилось с моей мамой.

У меня никогда не было союзников. Я никогда ни на кого не полагалась, даже когда мама была жива, и просьба о помощи претила всем моим инстинктам.

Но в одиночку мне было не справиться, не теперь, когда стаи обо мне узнали.

План был — выжидать и смотреть, так что я решила последовать его совету и насладиться несколькими днями, отгородившись от реального мира.

Глава

Шесть

К тому времени, как Уоррик открыл входную дверь и вошел внутрь, ему на шею уже бросилась женщина. Кора. От нее исходило тепло, пока она шептала, как сильно по нему скучала, прежде чем наконец заметила меня, неловко стоящую в дверях и старающуюся не выглядеть так, будто я впитываю всю любовь и счастье, которые они излучали.

Меня никогда так не обнимали.

Даже когда мама была жива, она была холодной и жестокой, и я привыкла к жизни без физических прикосновений. Кожа зачесалась, пока я смотрела на пару; внутри меня бушевали эмоции, разрывая между раздражением и завистью.

Я не просила, чтобы меня сюда привозили, чтобы я становилась свидетельницей того, чего в моей жизни быть не могло. Меня устраивало мое существование до того, как стаи вытащили меня с улиц. Меня все, черт возьми, устраивало.

А это — не устраивало.

Кора отстранилась от Уоррика, и выражение ее лица осталось теплым, когда она повернулась ко мне. Я разглядела ее светлую кожу, темные волосы, собранные в высокий пучок, открывавший изящные плечи и шею, а также укус-метку. Она вся была воплощением грации и красоты, когда двинулась ко мне.

— Привет, я Кора, очень приятно познакомиться. — У нее был легкий, едва уловимый британский акцент.

Когда она протянула руку, я заерзала, жалея, что на мне паршивые спортивные шорты и потрепанная футболка. На ней же была изысканная розово-фиолетовая богемная юбка, струящаяся до щиколоток, и белый топ с оборками, открывающий живот и демонстрирующий ее изгибы и безупречную кожу. Она не выглядела такой же взрослой, как Уоррик, но у меня возникло ощущение, что она просто хорошо сохранилась, потому что в ее темно-синих глазах чувствовалась зрелость.

Взяв ее протянутую руку, я улыбнулась в ответ искренне. Кора мгновенно располагала к себе.

— Я Эмми, и мне тоже приятно познакомиться. Простите, что Альфа Уоррик привез меня без предупреждения, и обещаю, что не задержусь дольше пары дней.

Я понятия не имела, рассказал ли он ей, почему я здесь, но предположила, что она о чем-то догадывается, раз ничто в моей бессвязной речи не изменило ее открытого выражения лица.

— Можешь оставаться столько, сколько потребуется. — Она отпустила мою руку, легонько сжав ее. — У нас много места, и я не могу представить, каково это, когда твоя жизнь вот так переворачивается с ног на голову. Позволь нам помочь тебе встать на ноги.

Эти оборотни полностью разрушали все мои предвзятые представления о жизни в стае. Они были до странности милыми, что, конечно, лишь заставило меня еще больше уйти в себя.

— Пожалуйста, не делайте ничего сверх того, что необходимо. Мне это не нужно.

Уоррик сжалился надо мной и, обняв свою пару, почти внес ее в дом.

— Пойдемте, найдем остальных.

Первый этаж их дома был сказочным: удобная мебель, мягкие подушки и ковры, лампы с теплым светом и общее ощущение настоящего дома. Все было качественным и роскошным, но в то же время практичным и обжитым.

— Они во внутреннем дворике, готовят ужин, — крикнула Кора, когда я последовала за ними мимо двух гостиных и красивой белой кухни к двойным дверям, выходящим на большую мощеную террасу.

Здесь до меня донеслись звуки разговора и запах жарящегося на гриле стейка, и меня охватило отчаянное желание сбежать, пока я не привыкла к такой жизни.

Это не для тебя. Напоминание, которое, я знала, мне придется повторять себе снова и снова, чем дольше я здесь пробуду.

Я сосредоточилась на троице, сидевшей на большом диване на улице. Они прижались друг к другу, буквально обвившись вокруг. Мужчина, которого можно было бы принять за близнеца Уоррика, только с более длинными волосами, вскочил на ноги.

— Брат! — поприветствовал он альфу. — Мы надеялись, что ты не пропустишь ужин.

Я медленно шла следом, и Уоррик шепнул ему несколько тихих слов, после чего они оба повернулись ко мне.

— Это Ричард, мой младший брат.

Ричард усмехнулся, подтверждая мою догадку.

— На две минуты, засранец. — Его любопытный взгляд переместился на меня. — Приятно познакомиться, Эмми. Мы рады, что ты здесь. — Он повернулся и помахал двум другим оборотням. — А это мои пары, Сьерра и Маркус.

Энергия оборотня Ричарда была не такой мощной, как у его брата, но он все равно был сильным бетой. Его пары были стопроцентными дельтами. Сьерра, ростом не выше полутора метров, была хрупкой девушкой с ярко-рыжими волосами, кожей намного бледнее моей и поразительными ореховыми глазами. Зелень в них была резкой, хотя коричневые вкрапления и смягчали цвет.

Она улыбнулась, взяв Ричарда за руку и обвившись вокруг него. Он поцеловал ее прямо в шрам от укуса на стыке плеча и шеи. Следующим подошел Маркус; он был примерно моего роста, со средиземноморской внешностью. У него была красивая смуглая кожа, темные волосы идеально уложены, и когда он обнял Ричарда с другой стороны, бета поцеловал и его метку принадлежности.

Не знаю, проверяли ли они мою реакцию на их тройственный союз, но единственной моей мыслью было то, какие они милые, и еще я почувствовала легкую зависть к их очевидной связи и любви.

— Очень приятно со всеми познакомиться, — сказала я, с удивлением поняв, что это искренне. — Простите, что вторгаюсь в вашу стайную жизнь, но обещаю надолго не задерживаться, как бы ни соблазнял меня ваш прекрасный дом.

Они рассмеялись и отмахнулись, впятером уверяя меня, что мне здесь более чем рады. Кора провела меня к дивану в зоне отдыха, и я устроилась на толстых синих подушках с бокалом вина в руке, а она и Сьерра уселись по обе стороны от меня. Мужчины ушли готовить, оставив меня со своими парами.

— Уоррик предупредил нас, что мужские запахи лучше от тебя держать подальше, — сказала Сьерра легким, придыхательным голосом. — А я умираю как хочу добавить еще одну девушку в нашу компанию. Нас, женщин, здесь, в стае Аннандейл, слишком мало.

Кора запрокинула голову и рассмеялась.

— Подруга, ты никогда не жаловалась на меньшинство в своем маленьком трио. Я бы сказала, ты более чем довольна таким раскладом.

У меня вырвался смешок, и я чуть не поперхнулась вином. Это снова заставило Кору и Сьерру рассмеяться. Я почувствовала себя на удивление расслабленно, учитывая, где я находилась и что произошло за последние сутки.

Девушки болтали о каких-то сплетнях в их компании и заставили меня пообещать, что я приду на их следующий книжный клуб. У меня не хватило духу сказать им, что я в жизни не прочла ни одной книги и, по причинам, которые я не собиралась раскрывать, не могла представить, что когда-нибудь буду читать для удовольствия. Но было приятно, что меня приняли.

Через некоторое время Кора перешла к теме моей пары по запаху.

— Это правда, что Хантер Ривз сегодня заявил на тебя права в зале совета?

Я почувствовала, что этот вопрос давно вертелся у нее на языке, и, поддавшись собственному врожденному любопытству, кивнула.

— Да, и я не знаю, что и думать. Все в зале вели себя с ним очень почтительно, но никто не заставил меня идти в его стаю.

Сьерра рядом со мной дернулась.

— О богиня! В Голден-Кло такого бы никогда не случилось. Некоторые другие города менее либеральны, чем мы, но у нас больше не допускается принуждение к узам пары.

Кора подхватила с таким же испуганным выражением лица:

— Здесь это закон. Лет пятнадцать назад произошел инцидент, после которого на камнях оборотней высекли новые законы. Никто не заставит тебя присоединиться к их стае, Эмми. Ты в безопасности.

Я понятия не имела, что такое камни оборотней, но с облегчением услышала о законах.

Сьерра выпрямилась из расслабленной позы, сделала большой глоток вина и внимательнее меня рассмотрела.

— Просто для ясности, что ты имеешь против альфы Хантера и стаи Ривз в целом? Я имею в виду, мы говорим о самых горячих, богатых и могущественных четырех альфах, которых когда-либо видел этот город.

— Я слышал это, пара, — проворчал Ричард, подходя к нам со стопкой тарелок и столовых приборов в руках.

Я напряглась, гадая, не предстоит ли нам сейчас увидеть драку оборотней, но Сьерра лишь одарила его дерзкой улыбкой.

— Никто не сравнится с тобой и Маркусом, любовь моя, но я имею в виду… я ведь права.

Ричард попытался сдержать раздражение, но затем громко выдохнул через нос.

— Да, ты права. Если бы Хантер Ривз сделал мне непристойное предложение, я бы поддался искушению.

Тут все рассмеялись, а я понятия не имела, как, черт возьми, реагировать на такие отношения. Мой опыт, конечно, был ограничен, но то немногое, что я видела в юности, — это стаи, полные злобы и разрушения.

А эти пятеро были просто донельзя одомашненными. Мне с трудом верилось, что они оборотни.

— Прости, приятель. Стая Ривз не по этой части, — Маркус дружелюбно шлепнул Ричарда по заднице. — Тебе придется довольствоваться нами.

Ричард оставил поцелуй на его губах и забрал у него из рук большое блюдо.

— Нет других оборотней, с которыми я бы предпочел застрять.

Боже, у них были восхитительно нетоксичные отношения, и я начала переоценивать все, что, как мне казалось, знала об оборотнях и стайной динамике. Парни снова засуетились, заканчивая приготовления к ужину, и когда Сьерра подлила мне вина, я не удержалась и спросила:

— А кто еще в стае Ривз?

На лицах обеих женщин промелькнула улыбка, и я вскинула руки.

— Нет, стойте! Не говорите. Не хочу знать, мне и так уже слишком любопытно.

Кора уже собиралась ответить, но ее прервал Уоррик, появившийся с подносом, доверху заваленным поджаренными стейками. Толстые, сочные куски мяса отвлекли нас всех, и следующий час мы провели за едой и болтовней обо всем на свете, кроме стаи Ривз. У меня никогда в жизни не было такого вечера, и к тому времени, как Кора проводила меня в гостевую комнату, вручив стопку одежды и туалетные принадлежности, я была одновременно сбита с толку и немного подозрительна. Эта стая была слишком хороша, чтобы быть правдой.

За весь ужин они ни разу даже не упомянули мой статус омеги. Словно для них это не имело никакого значения. И хотя от омеги не было никакой реальной пользы, если только я не была связана с их стаей узами, для других я все еще представляла ценность. Мне нужно было оставаться начеку, пока я не буду уверена, что им можно доверять. Никто не скрывает свое истинное лицо вечно.

В комнате, которую мне выделили, была смежная ванная, и я приняла долгий, блаженный душ, отмывая каждый сантиметр своего тела. Все раны, полученные в Нью-Мексико, полностью зажили, и когда я вышла в наполненную паром комнату, то почувствовала себя новой волчицей.

Высушив полотенцем длинные волосы, я почистила зубы щеткой, которую они мне дали, и оделась в мягкие серые пижамные шорты и майку в тон. Я была намного выше обеих здешних женщин, поэтому шорты сильно оголяли мою попу, но поскольку я обычно спала нагишом, этого было более чем достаточно.

Мне нужно было как можно скорее найти работу, чтобы возместить все, что я оставила позади. Было досадно, что, когда меня схватили, я потеряла все деньги, которые с таким трудом копила два года. Здесь у меня не будет нескольких лет, чтобы все восстановить, но я сделаю все, что в моих силах.

Их гостевая комната была обставлена скудно, с белыми стенами и мягким бордовым ковром, но кровать оказалась мягкой, как облако, когда я забралась в нее и скользнула под толстое одеяло. Вокруг не было никаких запахов; у этой стаи были средства, чтобы стирать вещи качественными порошками без отдушек.

Это был рай, и я уже почти уснула, когда почувствовала, как по позвоночнику пробежала дрожь энергии, легчайший импульс, и, несмотря на усталость, я приоткрыла один глаз и увидела тень, подкрадывающуюся к кровати. Меня накрыло энергией альфы вместе со знакомым ароматом мокко: Хантер.

Его рука скользнула по моей щеке, и в своем полусонном состоянии я не стала сопротивляться прикосновению. Наоборот, когда его сила и жар проникли в меня, я еще глубже погрузилась во тьму подсознания.

— Спи, маленькая омега, — прошептал он. — Тебе понадобятся силы.

Моя волчица заскулила, но не от боли или беспокойства. Похотливой сучке хотелось затащить его к нам в постель и поваляться в его запахе и силе. Жар его прикосновения исчез, и к тому времени, как я заставила себя открыть глаза, в комнате было пусто.

Никаких следов того, что Хантер был здесь, не осталось, и я задумалась, не привиделось ли мне это. Неужели я уснула и мне приснился альфа в моей комнате?

Пролежав час без сна в легкой панике, я наконец поддалась усталости и позволила сну одолеть меня. Хантер был, возможно, величайшей угрозой, с которой я когда-либо сталкивалась, и я не могла противостоять ему обессиленной. Я не позволю ему уничтожить меня, чего бы мне это ни стоило.

Глава

Семь

Проснувшись на следующее утро, я на удивление чувствовала себя отдохнувшей и спокойной. Я спустилась в гостиную и застала Кору и Уоррика за разбором приличного количества новой одежды для меня. Все моего размера и в том стиле, который я бы выбрала сама.

Даже за то короткое время, что я их знала, стало совершенно ясно: если стая Аннандейл за что-то бралась, то делала это быстро и очень умело.

Глядя на многочисленные пакеты, я покачала головой.

— Это слишком много, я не смогу расплатиться с вами еще пару месяцев. Даже если начну искать работу сегодня же.

А это определенно входило в мои планы. Последние лет восемь я работала практически каждый день, и мысль о безделье казалась странной и ленивой.

— Тебе не нужно нам ничего возвращать, — фыркнула Кора, решительно тряхнув головой. Сегодня на ней было легкое бирюзовое платье, в котором она походила на неземную фею. Я же все еще была в одолженной пижаме, из которой едва все не вываливалось… так что да, почти одно и то же. — Во-первых, это всего лишь дюжина вещей. Во-вторых, у совета есть пособие для новичков, чтобы помочь им освоиться в Голден-Кло, и мы пользуемся этим по полной. Все это твое, безвозмездно.

Уоррик поддержал ее кивком. Я понятия не имела, откуда на меня свалилась вся эта удача, но в кои-то веки решила не задавать лишних вопросов.

— Что ж… спасибо, — проговорила я, чувствуя себя неловко, но благодарно.

Когда я наклонилась, чтобы взять пакеты с одеждой, Уоррик прокашлялся.

— Ричард, Сьерра и Маркус уже уехали на работу. Они все работают на «Кельтских Волков», нашу хоккейную команду. Занимаются гостиничным сектором, но к ужину вернутся. У тебя есть какие-нибудь пожелания по еде на сегодня?

Я покачала головой, выпрямляясь с двумя пакетами в каждой руке.

— Нет, я совсем не привередлива. Все, что приготовите, будет отлично, и я даже могу помочь, если нужно.

По правде говоря, повар из меня был не лучший, но я могла состряпать потрясающее печенье с шоколадной крошкой.

Кора хихикнула, прислонившись к своей паре. Уоррик тепло улыбнулся ей, проведя рукой по ее шелковистым волосам.

— Ричард — профессиональный повар, — сообщила мне Кора, — и мы все пользуемся его талантом. Хотя я уверена, он будет только рад твоей компании.

Повар в стае — это было само совершенство. Если не считать, конечно, самой стаи.

— Звучит как план, — я кивнула в сторону лестницы. — Я только отнесу это в свою комнату и соберусь. Еще раз спасибо.

Чувствуя себя ребенком, который крадется по чужому дому, я пошла прочь, но тут же обнаружила, что Кора шагает рядом со мной.

— Если бы тебе не нужно было сегодня искать работу, чем бы ты занялась?

Ее вопрос застал меня врасплох, и я немного задумалась.

— Наверное, дала бы своей волчице побегать. Последние десять лет мне приходилось так сильно ее сдерживать, что было бы здорово пробежаться в безопасности на землях стаи.

Кора хлопнула в ладоши, и ее лицо так и засияло, что я невольно улыбнулась в ответ.

— Значит, так и поступим! Обратимся в лесах стаи. У Уоррика сегодня выходной, а я управляю своим бизнесом из дома, так что мы можем пойти с тобой и показать наши угодья.

Я была в искушении. В очень большом искушении. Моя волчица заскулила и заскреблась внутри, напоминая, что если я скоро ее не выпущу, она сделает это силой. Пусть она и ослабла, но ее дикая душа никуда не делась.

— Мне правда нужно найти работу, — со вздохом произнесла я, заставляя себя быть ответственной.

Кора похлопала меня по руке.

— Мы найдем тебе работу, не волнуйся. Мой истинный знает всех в этом городе. Но важно уделять время и заботе о себе. Когда будешь готова, спускайся, и мы отправимся на пробежку.

Прежде чем я успела снова возразить, она уже порхала вниз по лестнице к Уоррику, оставив меня собираться. Не теряя времени, я быстро приняла душ, почистила зубы и расчесала волосы. Кора оставила мне несколько резинок, так что я разделила густые пряди своих клубнично-русых локонов и заплела их в две голландские косы, свисавшие до середины спины. Я всегда называла свой цвет клубничным блондом, но на самом деле он был довольно розовым, с вплетенными золотистыми оттенками.

По правде говоря, мои волосы были единственным предметом моей гордости, и мне было приятно видеть, что после вчерашнего использования шампуня и кондиционера стаи Аннандейл они уже стали более блестящими и объемными.

Кожа у меня была розовато-смуглой — такой оттенок держался у меня круглый год, а россыпь веснушек на щеках и носу никуда не исчезала. Лишь арктическая синева глаз была единственным напоминанием о матери, в то время как остальные черты, должно быть, достались мне от неизвестного отца, который сбежал, как только мама забеременела. Не то чтобы я его винила, прожив с ней первые четырнадцать лет своей жизни. Будь у меня возможность сбежать от нее, я бы испарилась в мгновение ока.

Теперь я считала себя сиротой. Без семьи. Одинока.

До одури одинока.

Покопавшись в одежде в пакетах, я нашла свободные шорты и подходящую к ним майку. Сегодня было тепло, а одежду мы все равно скоро сбросим, так что я не стала заморачиваться с бельем и обувью.

Я заставила себя двигаться быстрее, потому что и так заставила их ждать слишком долго, и поспешила в гостиную, где уже находился Уоррик, одетый в свободные баскетбольные шорты и больше ничего. Он был в отличной форме: рельефные мышцы покрывали его плечи и спускались к прессу. Неудивительно, что он возглавлял одну из их групп силовиков. От него так и веяло аурой крутого парня, способного свернуть тебе шею одной рукой.

И все же даже он спасовал перед Хантером Ривзом.

— Готова к пробежке? — спросил он, взглянув на меня, когда я вошла в гостиную. — Мой волк сейчас скребется внутри, как чертов щенок. Ничто так не разгоняет кровь, как хорошая стайная пробежка.

Я пожала плечами, хотя была в восторге от возможности поучаствовать.

— Поверю тебе на слово.

Он подкрался ближе, изучая меня так, словно я была особенно загадочным научным экспериментом.

— Ты никогда раньше не бегала со стаей? Даже когда твоя мама была жива?

Мама при жизни не позволяла моему волку выходить наружу, поэтому мне приходилось обращаться в своей комнате и бегать кругами, пока не казалось, что меня вот-вот стошнит и я сойду с ума.

— Нет, — это было все, что я собиралась сказать, незачем было портить нашу пробежку моим жалким прошлым.

— Сегодня все изменится, — произнесла Кора, впорхнув в комнату в почти таком же комплекте из шорт и майки, как у меня. Только ее был розовым. — Давайте двигаться.

Черный Range Rover все еще стоял у дома, и я запрыгнула на заднее сиденье, стараясь не подпрыгивать от предвкушения. Моя волчица не обладала такой же сдержанностью: она выла и царапалась внутри меня.

— Я вызвал нескольких своих силовиков, чтобы они обеспечили нам безопасность, пока мы здесь, — сказал Уоррик, выезжая за ворота. — Не то чтобы я волновался, но ты — несвязанная омега, а я обещал тебе безопасность. Я очень серьезно отношусь к своим словам.

Наклонившись вперед, я хотела похлопать его по руке, но вовремя вспомнила, что для меня безопаснее не прикасаться к другому альфе.

— Спасибо.

Уоррик и Кора переглянулись и улыбнулись мне в ответ.

— Нам в радость, — просто ответил он.

Я устроилась поудобнее. Не прошло и десяти минут, как он припарковался на стоянке у края чего-то, похожего на национальный парк. Деревья были такими огромными, что я едва могла разглядеть верхушки некоторых из них.

Когда Уоррик открыл дверь, в воздухе повис запах земли, листьев и гниющей листвы, а вместе с ним — сладкий аромат, который я не смогла точно определить, но от которого мне захотелось конфет.

На стоянке стояло еще несколько машин.

— Силовики уже патрулируют, — сказал Уоррик, осматривая местность. Он замер, заметив сине-черный Bugatti Veyron модели, которых, я была почти уверена, в мире было всего пятьдесят штук.

Просто стоял здесь, на парковке Голден-Кло.

Я тихонько присвистнула.

— Я смотрю, в этом городе не только ты ценитель дорогих машин.

Я сказала это в шутку, но Уоррик не выглядел развеселившимся.

— Есть тут парочка, — пробормотал он, качая головой и отворачиваясь. — Пойдем, пробежимся и будем надеяться на минимум сюрпризов.

Клянусь, его взгляд еще раз метнулся к Bugatti, прежде чем он приготовился к обращению. Кора подошла к нему, и связанная пара быстро сбросила одежду. Я отвернулась, пока снимала свою.

Надеюсь, со временем мои комплексы по поводу наготы ослабнут, особенно если я задержусь в Голден-Кло. Но сейчас мне хотелось, чтобы мы не стояли вот так, на открытом месте. Беззащитные.

Оставшись обнаженной, я закрыла глаза и передала бразды правления своему зверю. Она вырвалась из меня с легкостью. В последнее время боль была минимальной, остальное делала магия моего тела.

Стая моей матери учила меня, что оборотни изначально были прокляты перворожденными ведьмами, задолго до того, как мы заключили с ними мирный договор. Они заставили нас делить душу с отвратительным созданием. Но их наказание обернулось прекрасным симбиозом человека и зверя, даровав нам силу и долголетие, превосходящие человеческие. Даровав нам стаи, узы и множество удивительных способностей. Есть правда в поговорке, что из дерьма вырастают лучшие цветы.

Встряхнувшись после обращения, я выпрямилась во весь рост и обнаружила, что крупнее волчицы Коры. Ее густая блестящая шерсть цвета красного дерева переливалась, когда она подскочила ко мне, а синева ее глаз осталась прежней. Она потерлась о мою шею, и я изумилась этому ощущению.

К нам присоединился Уоррик, и он был огромен, возвышаясь надо мной. Он был настолько велик, что при необходимости мог бы сойти за небольшую лошадь, и, в отличие от своей пары, он не скакал… он крался.

Это был хищник до мозга костей, несмотря на в целом мягкий характер альфы в его человеческом обличье.

Моей волчице было абсолютно плевать, что альфа-волк — настоящий зверь, она была просто в восторге от того, что оказалась здесь. Мы собирались бежать со стаей, и это было воплощением всех ее мечтаний в один идеальный миг.

Уоррик подошел ко мне ближе, но не стал прижиматься, как Кора, помня, что нужно держать свой мужской запах подальше. — Найти пару, — заскулила моя волчица, и в этом обличье я не могла вспомнить, почему мы держались в стороне от Хантера и его стаи. — Так близко.

К счастью, прежде чем я совершила какую-нибудь глупость, вроде побега к стае Ривз, Уоррик издал низкий лай и повернулся, чтобы углубиться в лес. Кора подтолкнула меня, и с чувством настоящей свободы я отбросила все тревоги и последовала за ними. Во время бега нас окружало множество запахов, и один из них, с нотками тягучей карамельной сладости, снова и снова привлекал мое внимание.

Сначала это меня пугало, ведь всю свою взрослую жизнь я училась избегать оборотней, но как только я свыклась с мыслью, что нахожусь на землях стаи, мне стало спокойно среди своих.

Поначалу Уоррик задал довольно жесткий темп, и я с удовольствием размяла лапы, хоть и не была самым сильным оборотнем. Когда он наконец замедлился и позволил нам просто резвиться и играть, меня почти поглотило счастье. Кора набросилась на меня, и я перекатилась, собирая на свою белую шкуру ветки и камни из подлеска.

Насколько я знала, омеги всегда были белыми волками — единственными оборотнями с чисто-белым мехом. Белый цвет в сочетании с моими глазами всегда напоминал мне об Арктике. Это было символично, потому что я любила зиму, хотя и не хотела бы жить в вечных снегах.

Примерно через час мы сделали передышку у живописного ручья, рядом с местом, где вода стекала по камням. Наши волки напились, а затем мы устроились на берегу: Кора прижалась к моему правому боку, а Уоррик — к другому ее боку.

Это было такое умиротворение, о возможности которого я никогда не подозревала.

Ее тепло рядом со мной и стук их сердец в унисон с сердцем моей волчицы ощущались как семья и дом. Пусть и не совсем правильно, ведь это была не совсем моя семья.

Я закрыла глаза, когда прохладный ветерок прошелся по моей шерсти, и вместе с ним сладкий аромат, за которым я гналась все утро, стал настолько сильным, что я смогла различить отчетливые, отдельные ноты карамели и корицы.

Он проник в самую мою суть и окутал меня, и моя волчица внезапно встрепенулась, вскочив, чтобы броситься за этим манящим запахом.

Уоррик прыгнул передо мной, из его груди вырвалось рычание.

Я была недостаточно опытна, чтобы понять приказ альфы в волчьем обличье, но инстинкт подсказывал, что он не нападает… он предупреждал меня не гнаться за запахом.

Вокруг нас раздалось гораздо более громкое рычание, вибрирующее с угрожающей силой, и Уоррик повернулся мордой к угрозе. Я вздрогнула от властности этого нового оборотня, когда он двинулся к нам; сквозь деревья мелькал его палевый мех.

Его запах становился все сильнее и притягивал мою волчицу так же, как вчера запах Хантера.

Еще один истинный по запаху! Истинный, который сейчас с явным намерением крался ко мне. Его зверь был крупнее зверя Уоррика, когда он вышел из тени; его палевая шкура отливала золотом в солнечном свете. Его глаза были темно-синими, пронзительными и впившимися в меня так, словно я была добычей, а он — определенно хищником.

Уоррик оставался в защитной позе, и я чуть было не обратилась обратно, пока не поняла, что окажусь голой перед своей парой по запаху. Что, честно говоря, было ужасной, черт возьми, идеей.

Оставлять контроль моей волчице тоже было рискованно, поскольку она уже злилась, что еще один альфа стоит между нами и нашей парой. Она издала несколько низких рыков в сторону Уоррика, и только чистое уважение к тому, что он сделал, удержало ее от нападения.

От палевого волка исходила властность, и Уоррик отступил на шаг, а затем я почувствовала всплеск его энергии, когда он обратился обратно в человека.

— Келлан Джексон, — прорычал он. — Какого черта ты здесь делаешь?

Я смотрела прямо перед собой, чтобы случайно не увидеть голый зад Уоррика и его причиндалы, болтающиеся между ног. Это было несложно, когда моя волчица была полностью сосредоточена на самом хищном хищнике в лесу. На Келлане Джексоне, судя по всему.

Раздался еще один всплеск энергии, и гигантского палевого зверя сменил гигантский… э-э, загорелый мужчина. Подняв голову, чтобы сфокусироваться на его лице и рельефной груди, я отметила, что Келлан был настоящим золотым мальчиком.

Его кожа была великолепного карамельно-золотистого оттенка, волосы — светлые, короткие и растрепанные на лбу, а темно-синие глаза от своей напряженности казались почти фиолетовыми. Пронзительный взгляд Келлана был прикован к моей волчице, но он не подходил ближе, сохраняя между нами уважительную дистанцию.

Он был прекрасен.

Не грубые мужские черты, как у Хантера, а квадратная челюсть, прямой нос, идеальные белые зубы — настоящий американский герой. Все в нем кричало о красоте и мужественности. Конечно, богиня благословила меня стаей великолепных альфа-самцов.

Она ни за что не облегчила бы мне задачу не поддаться их неприкрытой маскулинности.

— Она моя пара по запаху, — тихо произнес Келлан, и, несмотря на его недавнее угрожающее рычание, в голосе слышался трепет. — Хантер сказал нам вчера вечером, но… черт, он намного сильнее, чем он описывал. Этот первый удар под дых, когда чувствуешь ее аромат…

Он присел на корточки, пока мы не оказались на одном уровне, и до сих пор мне удавалось не опускать взгляд ниже его широких плеч и хорошо развитых мышц рук. Самоконтроль, которого это потребовало, едва не доконал меня.

— Ты пахнешь шоколадом и медом, омега. И твоя волчица такая красавица. Вы обе — самое сладкое и восхитительное лакомство, которое я когда-либо пробовал.

Хантер был сплошным рычанием, а этот альфа — сплошным сердцем. Это было написано у него на лице, когда он смотрел на меня, и мне захотелось, чтобы я могла обернуться обратно и поговорить с ним.

— Пойдем к машинам, — предложил Уоррик. — Дадим Эммелин одеться, чтобы ей было удобнее с тобой общаться. Она не привыкла к жизни в стае. Это ее первая пробежка с другими волками.

Клянусь, на лице Келлана промелькнула тень обиды, но он быстро взял себя в руки.

— Я не хотел доставлять ей неудобства, просто невозможно игнорировать притяжение пары по запаху. Встретимся на парковке.

Он обернулся волком — это было самое быстрое и плавное превращение из человека в зверя, которое я когда-либо видела. Келлан, может, и не был полноправным альфой стаи Ривз, но в другой стае он бы им стал. Он был сильнее Уоррика, и я начинала понимать, что мои шансы пережить всех четверых альф, моих пар по запаху, были ничтожно малы, если не равны абсолютному нулю.

Глава

Восемь

К тому времени, как мы добрались до Range Rover, Келлан уже был одет в джинсы и облегающую белую рубашку. Он прислонился к Bugatti, и теперь реакция Уоррика при виде этой машины стала совершенно понятной. Другими автофанатами в Голден-Кло, конечно же, оказалась моя стая, подобранная по запаху.

А как иначе? У кого еще были бы деньги на такое хобби?

Обойдя Range Rover, я обернулась, натянула рубашку и шорты и провела рукой по косичкам, чтобы убедиться, что они пережили превращение. Кроме нескольких выбившихся прядей, они были в порядке.

Этой встречи было не избежать, поэтому я выпрямила спину и подавила влияние своей волчицы, направляясь к Bugatti. Келлан не двигался, продолжая держать дистанцию и ожидая меня у своего суперкара стоимостью в миллион долларов. Кивнув на эту красотку, я спросила:

— Тебе вообще хоть удавалось дать ей волю?

Он выпрямился с хищной грацией. У ручья у меня не было возможности оценить его рост, но он был выше меня сантиметров на пятнадцать, если не больше. Он не был таким массивным, как Хантер, но его атлетическое телосложение было далеко не маленьким.

Я никогда не была в окружении такого количества мужчин, рядом с которыми чувствовала бы себя по-настоящему миниатюрной.

— У нас есть трек прямо за Голден-Кло, — произнес он своим ровным, рокочущим голосом. — Даже Альфа Уоррик, бывало, пару раз выводил туда свою тачку.

Уоррик грубо рассмеялся у нас за спиной.

— Если ты имеешь в виду, что вы с братьями пару раз надирали мне задницу, то да, конечно, выводил.

Келлан не отводил своего пронзительного взгляда от моего лица, даже чтобы обратить внимание на другого альфу.

— Ты гоняешь, красавица?

Богиня… Властность Хантера наполняла меня яростью, но я была бессильна противостоять мягкой настойчивости Келлана.

— Мото, — прохрипела я, чувствуя внезапную сухость в горле. — Мне пришлось оставить свой байк, но, если честно, я предпочитаю два колеса четырем.

Его губы дрогнули.

— Прямо как Слэйд. Возможно, тебе придется потягаться с ним.

Я понятия не имела, кто такой Слэйд, но, скорее всего, он был еще одним членом моей стаи.

— Не уверена, что это хорошая идея. — Мне казалось неправильным отказывать в чем-либо этому идеальному златовласому мужчине, но я должна была быть честной. — Я не знаю, что тебе рассказал Хантер, но меня не интересует стая. По многим личным причинам. Я… — Слова застряли у меня в горле, и я очень хотела, чтобы Келлан отвел взгляд. Я тонула в его голубых глазах, и на этот раз, когда я его отвергла, обиду было невозможно не заметить.

Почему это было так больно?

Я никогда не собиралась встречать свою стаю и узнавать их как живых, дышащих оборотней с настоящими эмоциями. Силу моих чувств после встречи с Келланом, которая длилась меньше двух минут, было трудно объяснить. Неужели именно это всепоглощающее влечение к своим парам погубило маму? Эта непреодолимая потребность прибиться к своей стае и раствориться в ней.

Выражение лица Келлана смягчилось, когда он шагнул ближе, и, клянусь, наши запахи начали смешиваться, словно давно потерявшие друг друга друзья.

— Хантер бывает упрямым и властным, признаю, но обещаю, что остальные из нас… — он запнулся, — ладно, не Слэйд, но мы с Фином не позволим им сделать то, чего ты боишься. Никто из нас никогда тебя не обидит, Эммелин. Мы бы и не смогли, даже если бы захотели… ты наша пара по запаху.

Теоретически это была правда, но я была омегой. Статус, о котором они, по-видимому, знали очень мало.

— Просто поедем со мной домой и познакомься с остальной стаей, — продолжил он низким, успокаивающим тоном, словно знал, что я на грани срыва. — Узнай нас получше, прежде чем принимать решение, которое изменит ход всех наших жизней.

Он протянул руку, и в этом жесте не было ни капли давления. Мои пальцы дрогнули, и я буквально боролась с собой, чтобы не коснуться его. Сделав это, я бы потеряла частичку себя, которую отчаянно пыталась сберечь. Все отношения начинаются хорошо, иначе люди бы в них не вступали, но все определяет то, что происходит дальше.

Я не могла допустить этого «дальше».

— Нет, — выдавила я. — Я не могу. Прости, Келлан. Мне чертовски жаль.

Развернувшись, я бросилась к Уоррику и Коре, которые дали нам возможность побыть наедине. Перед глазами все расплывалось, когда я рванула на себя дверь и нырнула на заднее сиденье.

— Эмми, ты в порядке? — спросил Уоррик, оглянувшись на меня.

— Просто поехали, пожалуйста, — отрезала я, пряча дрожащие руки под бедра. — Пожалуйста.

Лицо Коры выражало сочувствие, но она молчала, пока ее партнер выезжал с парковки. Келлан не сдвинулся с места, и его лицо посуровело, когда он смотрел нам вслед.

— Они тебя так просто не отпустят, — предупредил Уоррик, когда мы направились к городу. — Тебе нужно продумать дальнейший план, потому что эта стая безжалостна в достижении своих целей.

Я встретила лишь двоих из них, и этого было более чем достаточно, чтобы понять, на что они способны. Хуже всего было мое отчаянное желание принять то, что они предлагали: стаю, безопасность и четырех сексуальных альф, которые, без сомнения, разрушили бы любое мое представление о приличном сексе.

Но еще хуже всего этого была возможность любви, которую я увидела сияющей в глазах Келлана.

Будучи бедной сироткой, я бы убила за малую толику той преданности, что горела в глубине его сине-фиолетового взгляда. Однако, будучи омегой, я знала, что это быстро превратится в ядовитую, смертельную одержимость, которая лишит меня всего и заставит желать смерти. Или чего похуже.

Дорога обратно в дом стаи Аннандейл прошла в тишине, и хотя напряжение было моей виной, я не могла заставить себя что-либо сказать. Была вполне реальная вероятность, что, открой я рот, я бы просто начала кричать и уже не смогла бы остановиться.

Остаток дня я провела в своей комнате, расхаживая взад-вперед и строя планы, пытаясь рассчитать, как долго я смогу безопасно оставаться в Голден-Кло, прежде чем слишком глубоко увязну с этими оборотнями. Я задавалась вопросом, разрешают ли они переводы в другой город. Если бы я смогла хотя бы выбраться из Голден-Кло, у меня появилось бы немного пространства для маневра.

Когда я подняла этот вопрос за ужином, Уоррик быстро меня осадил.

— Мы не то чтобы враги, — начал он, — но перевод в другой город — это серьезное дело. Теперь ты член стаи Голден-Кло. Тебя внесли в списки вчера, после суда. Твои документы и удостоверение личности должны прийти в ближайшие несколько дней.

Мое уныние, должно быть, было заметно, потому что Сьерра наклонилась вперед и похлопала меня по руке.

— Ты не заключенная. Ты можешь свободно покидать наши границы и путешествовать в другие города, но тебе нужно сообщать совету три вещи: почему, куда и когда вернешься. Они следят за своими оборотнями, но это ради нашей же безопасности.

Ну да… Я была одна с подросткового возраста и никогда не нуждалась в стаях, а теперь, оказывается, мне нужен их контроль, чтобы быть в безопасности.

Разговор переключился на другие темы, а я молчала, поедая куски своей мясной пиццы, приготовленной Ричардом. Он был первоклассным поваром, и я буду скучать по его стряпне, когда уеду.

После ужина стая позвала меня смотреть с ними кино, но я не была уверена, что из меня выйдет хорошая компания, поэтому сослалась на усталость и поспешила к себе. В своей комнате я приняла душ и переоделась в мягкую лиловую пижаму, но, не в силах успокоиться, подошла к огромным двойным окнам. Я распахнула жалюзи и ставни, чтобы впустить свежий воздух, и в дуновении ветерка почувствовала легкий запах костра, который окутал меня, пока я любовалась ухоженным двором стаи Аннандейл.

Двор был не очень большим, но места хватало, чтобы создать иллюзию уединения от соседей. Бассейн, расположенный у задней веранды, сверкал в свете фонарей, придавая ему вид курортного отеля. Я так и не научилась плавать — для моей мамы это не было в приоритете, даже до того, как она нашла свою стаю, — но вода всегда действовала на меня успокаивающе. Я надеялась, что у меня будет шанс попробовать поплавать, пока погода не стала слишком холодной.

Проведя час в ночном бдении, слушая, как члены стаи зовут своих детей домой, я уже собиралась закрыть ставни, как вдруг мое внимание привлекло движение в дальнем углу двора. Замерев, я прищурилась, и тени расступились, явив огромного черного волка. Ну, по крайней мере, его морду и два пронзительных глаза.

Я до боли сжала пальцами подоконник, разглядывая его. Он был размером с медведя и казался почти с меня ростом, даже стоя на четырех лапах. Я уже собиралась позвать на помощь Уоррика, когда тянущее чувство внутри остановило меня.

— Пара.

Моя волчица подала голос, подтверждая то, что я подозревала с той самой секунды, как шевельнулись тени, — подозревала, но отказывалась себе в этом признаться. Черный зверь был одним из моей стаи, хотя я понятия не имела, кто именно, знала лишь, что это не Келлан. Судя по его размерам и цвету шкуры, можно было с уверенностью предположить, что это Хантер, но пока я не встречусь с остальными, я не могла знать наверняка.

Смерив его испепеляющим взглядом, я сделала руками жест, означающий «отвали».

Эта их легкая слежка, которой они сейчас увлеклись, меня совершенно не устраивала.

Клянусь, он одарил меня волчьей ухмылкой, и когда его губа приподнялась, в поле зрения попали смертоносные клыки. Однако он не отвалил, как я просила, и я с раздражением закрыла ставни и жалюзи, надеясь, что завтра не проснусь с альфой в своей комнате.

Должен же быть способ не пускать их в этот дом… Наверняка оборотень уровня силы Уоррика учуял бы другого альфу, пробирающегося на его территорию. А это означало, что он позволял этому происходить.

Та угроза, брошенная Хантером в зале совета, могла быть не просто предупреждением не приближаться ко мне. Возможно, они заключили сделку, по которой Хантер мог входить на эту территорию, чтобы присматривать за своей собственностью.

Мысль о том, что Уоррик и остальные согласились на это, заставила по моей спине пробежать холодок беспокойства. Я с самого начала опасалась им доверять именно по этой причине: я не знала их истинных намерений.

Спрашивать было уже слишком поздно, поэтому я просто перепроверила замки на дверях и окнах и забралась в кровать, которая пахла только мной. Ни один другой оборотень не был в этой комнате с тех пор, как я ушла, и это было небольшим утешением.

— Разбуди меня, если кто-нибудь проберется в комнату, — сонно пробормотала я своей волчице, и та лишь согласно проворчала, хотя я не была уверена, что могу доверять и ей.

Не в том случае, если проберется кто-то из нашей стаи.

Предательница.

Глава

Девять

— Слово дня — работа. Мне нужно найти работу, — сказала я Коре на следующее утро.

Сегодня она была единственным оборотнем в доме, и я надеялась, что она поможет мне направить жизнь в нужное русло.

— Кстати, ты не знаешь, как в Голден-Кло снимают дом или квартиру? Полагаю, здесь есть недвижимость, которую сдают в аренду, или у каждой стаи свой собственный дом?

Прежде чем ответить, она протянула мне тарелку с уже нарезанными фруктами, и я напомнила себе не привыкать к королевскому обращению.

— Спасибо, — поблагодарила я, прижимая тарелку к себе.

— Пожалуйста. У нас есть два больших многоквартирных дома, которые сдают одиночкам и новым стаям. Можем заехать туда сегодня по пути в город и узнать, что свободно. У тебя есть пособие от совета на обустройство, его должно хватить на первоначальные расходы по аренде. Если в течение месяца найдешь работу, то считай, что ты в полном порядке.

Я как раз откусила спелую ягоду, и она чуть не выпала у меня изо рта от того, как идеально все складывалось. По крайней мере, на ближайшее время.

— Потрясающе. Я и не знала, что у советов столько денег, чтобы так ими разбрасываться.

Кора усмехнулась и провела рукой по своим длинным волосам, которые сегодня оставила распущенными мягкими волнами.

— Мы — самый богатый город стай в Америке. Здесь все живут очень хорошо, потому что даже на работах с минимальной зарплатой платят намного выше стандарта. Можешь не беспокоиться о своем будущем, Эмми. Это идеальный город, чтобы обосноваться.

Если бы моя предназначенная по запаху стая не была частью этой прекрасной мечты, я бы, возможно, даже подумала остаться здесь на несколько лет.

— На суде упоминали, что здесь есть еще одна омега. Она единственная?

— Ага. Челси из стаи Тенгард, которую возглавляет Альфа Соренсон.

Мне на ум тут же пришел шотландский оборотень-тигр.

— Ах, да. Мы встречались на моем суде. Я бы с удовольствием пообщалась и с их омегой, если ты думаешь, она будет не против.

— Не вижу причин, почему бы ей быть против. У нее небольшая пекарня под названием «Челси Свитс» на Бонд-стрит — это главный перекресток, где полно кафе и закусочных. Можем зайти туда сегодня, а я куплю немного выпечки на десерт к ужину.

Определившись с планами на день, я быстро оделась в джинсовые шорты, укороченную белую рубашку и белые кеды. Потратив минуту на то, чтобы расчесать волосы, я оставила их распущенными и волнистыми.

Кора ждала меня у двери, и мы бок о бок пошли к белому Mercedes AMG GT, припаркованному у входа.

— Классная тачка, — сказала я, отступив на шаг, чтобы получше рассмотреть элегантный автомобиль. — Похоже, Альфа Уоррик не единственный в вашей стае, у кого отличный вкус на машины.

Кора картинно закатила глаза — странный жест для такой утонченной волчицы.

— Уор — большой любитель скупать все машины, которые ему нравятся, и делать вид, будто они для других членов стаи. В основном для того, чтобы мы перестали называть его барахольщиком.

Я расхохоталась, и мгновение спустя она ко мне присоединилась.

— Я восхищаюсь этим альфой и боюсь его, — наконец выдавила я.

Даже несмотря на мое беспокойство из-за того, что он, возможно, позволил стае Ривз меня выслеживать, мне искренне нравились Альфа Уоррик и его стая. Надеюсь, это не изменится после нашего разговора о Хантере.

Машина пискнула, когда Кора сняла ее с сигнализации.

— Он такой один, это точно. — Ее взгляд скользнул по спортивным линиям шикарного автомобиля. — И слушай, никогда ему не говори, что я это сказала, но я обожаю свою машину. Он сделал хороший выбор.

И это правда, причем это касалось не только машин в его жизни.

Всю дорогу до центра города, где в небо упирались многочисленные сверкающие небоскребы, Кора ехала чуть медленнее разрешенной скорости. Путь занял некоторое время, в основном потому, что Кора выбрала очень живописный маршрут, показывая мне множество достопримечательностей, включая родовое поместье стаи Ривз, скрытое за огромными черными воротами.

Она не пыталась быть скрытной, хвастаясь им передо мной, но я поняла, что меня это не задевает. Они были досадно впечатляющей стаей.

Если бы материальные блага имели для меня значение, я бы ухватилась за возможность заявить на них права. К сожалению, мои приоритеты склонялись скорее к долгой жизни, а не к короткой, пусть и роскошной.

Кора припарковалась в центре города в тени двух самых больших, блестящих и впечатляющих зданий, которые я до сих пор видела в Голден-Кло. Они были близнецами, занимали целый квартал, а между ними располагалась трехэтажная парковка.

— Это офисы стаи Ривз, — сказала Кора, указывая на серебристо-черную башню. — А та, что рядом, принадлежит стае Тенгард. Хантер и Сорен — лучшие друзья. Хотя по тому, как они друг с другом разговаривают, не всегда скажешь.

Это объясняло, почему Соренсон не проявил ко мне должного уважения во время суда в зале совета.

Осматривая два здания, я отметила, что строение Тенгарда было не менее впечатляющим, чем у Ривза, и не удержалась от вопроса:

— Чем занимается стая Тенгард, чтобы заслужить такое роскошное офисное здание?

Губы Коры изогнулись в улыбке.

— Перевозками. Они контролируют импорт и экспорт всех товаров через города оборотней.

Меня тут же поразила собственная глупость; я определенно должна была это знать.

— «Тенгард Шиппинг» есть даже в мире людей, — произнесла я слабым голосом.

Она кивнула.

— Ага, как и «Ривз Индастриз». У этих двух стай столько денег, что они не знают, куда их девать, так что неудивительно, что они постоянно соревнуются.

Несмотря на нашу совместимость по запаху, я задумалась, не было ли в Хантере Ривзе желания заполучить омегу, чтобы свести счеты со своим лучшим другом.

— Как в Тенгарде обращаются со своей омегой? Она давно связана со стаей?

Лицо Коры приняло мечтательное выражение, и она вздохнула.

— О, тебе бы их видеть, Эмми. Они такие милые. Сорен и Челси — лучшие друзья с детства, и ты просто знаешь, что он, не раздумывая, умрет за нее. Ни в одной стае для омеги не было места безопаснее.

Значит, Челси повезло. Связать себя с альфой, который не злоупотреблял бы дарами, что она могла предложить, — это было реже, чем встретить драконов-оборотней. А я была почти уверена, что те вымерли.

Возможно, годы дружбы держали его в узде, потому что простой порядочности было бы недостаточно, как только начался бы обмен силой. Насколько я помнила, стая моей матери поначалу тоже хорошо с ней обращалась. Пока они все не связали себя узами.

Кора снова уставилась на здание Ривза, и я спросила:

— Есть причина, по которой ты привела меня именно сюда, к этому зданию?

Ее улыбка стала застенчивой, когда она встретилась со мной взглядом.

— Э-э, я, кажется, забыла упомянуть, что по вопросам аренды, а в некоторой степени и работы, в основном обращаются к одной из этих двух стай. Одно арендное здание принадлежит Ривзу. Другое — Тенгарду. И… — ее щеки порозовели, — что касается работы, ты как-то вечером упоминала, что хочешь работать в ресторане, кафе или баре, а эта сфера тоже в основном контролируется ими. Логично начать отсюда. У тебя есть предпочтения, к какой стае обратиться сначала?

То, что она «забыла» это упомянуть, было явно преднамеренным, и я понимала почему. После моего вчерашнего срыва было логично, что она с осторожностью подводила меня так близко к моей стае.

— Давай попробуем к Ривзу, — сказала я, решив, что достаточно сильна, чтобы с этим справиться. — Если я не могу покинуть Голден-Кло, нет смысла позволять им запугивать меня и заставлять вечно прятаться. Это не выход, а значит, мне нужно разобраться с ними по-взрослому.

Кора поспешила добавить:

— Ты можешь оставаться у нас сколько угодно, но со временем твоего волка начнет беспокоить отсутствие собственного пространства и территории. Что я прекрасно понимаю. Я бы ни за что не променяла свою стаю или дом, но есть причина, по которой у нас в доме два отдельных крыла, а гости живут в центре. Всем нам нравится иметь своё пространство рядом с нашими партнёрами, с которыми нас связывают романтические узы.

Моя улыбка была мимолетной, а боль в груди задержалась гораздо дольше.

— Если бы у меня было то, что есть у тебя, я бы тоже никогда не захотела уезжать. У меня не так много опыта в любви или дружбе, но вы все учите меня тому, какая огромная радость заключается в семье, которую мы выбираем. Надеюсь, даже когда я съеду, меня будут звать на семейные ужины.

Объятия Коры были неожиданными; она обвила меня руками, и у меня внутри все сжалось от этого странного ощущения.

— Всегда. У тебя постоянное приглашение. А теперь пошли, устроим твою новую жизнь. И могу я сказать, что я восхищаюсь твоей смелостью — пойти к своей стае и попросить о независимости.

Стоя там, после этого идеального объятия и ее слов поддержки, я почувствовала себя немного разбитой. Она обняла меня так же, как Уоррика, когда тот вошел в дверь. Те самые объятия, на которые я смотрела со стороны, гадая, так ли они приятны, как выглядят. Спойлер: да.

Я провела рукой по глазам, чтобы скрыть грусть. Оказалось, объятия вызывают такое же привыкание, как и жизнь в стае, и я рисковала стать жертвой и того, и другого.

Бороться с этой жизнью было гораздо проще, когда я понятия не имела, чего лишаюсь.

— Пошли, — хрипло сказала я, прочищая горло, и зашагала к лестнице, ведущей к автоматическим дверям офисного здания. Наверху красовалась стильная вывеска «Ривз Индастриз». На ней были перечислены двое из четырех членов стаи: Хантер Ривз, генеральный директор; и Слэйд Риверсон, финансовый директор и начальник службы безопасности.

Слэйд. Келлан упоминал его в нашем разговоре, и я задумалась о возможной встрече с ним сегодня. Не то чтобы я горела желанием знакомиться с последними двумя членами этой стаи, когда те двое, с кем я уже встретилась, и так занимали слишком много места в моих мыслях.

Оказавшись внутри, мы попали в прохладу и пошли по светлому мраморному полу. Стойка администратора и охраны находилась в центре холла. Подойдя к одной из девушек за стойкой, я понадеялась, что смогу все уладить, не встречаясь ни с Хантером, ни с кем-либо еще.

— Доброе утро, добро пожаловать в «Ривз Индастриз», — произнесла она, поднимая голову и одаривая нас отработанной улыбкой. В своей белой блузке с одной расстегнутой пуговицей, приоткрывающей намек на декольте, она была воплощением профессионализма. Ее темные волосы были гладко зачесаны в низкий пучок, макияж — безупречен, с ровно таким количеством цвета, чтобы подчеркнуть ее фарфоровую кожу и естественную красоту, а мятный аромат выдавал в ней медведицу-дельту. Насколько я знала, медведи и большие кошки уступали волкам по численности и силе.

— Привет, Фи, как дела?

После приветствия девушка заметила Кору, и напускная холодность исчезла с ее лица.

— Кора, что ты здесь делаешь посреди дня? Разве ты не занимаешься игровой комнатой для стаи Норман?

Кора была дизайнером интерьеров и, судя по всему, пользовалась большим спросом.

— Я поеду туда завтра, чтобы сделать предварительную подготовку, — ответила она. — А сегодня я здесь, чтобы помочь новой подруге. Это Эмми. Она недавно переехала в Голден-Кло. Нам нужна информация о вакансиях и свободных квартирах в здании для одиночек с повышенным уровнем охраны.

Фи расслабилась, оглядывая меня.

— Вы пришли по адресу, Эмми. Присаживайтесь, я позвоню и узнаю, свободны ли наши отделы, занимающиеся трудоустройством и арендой, чтобы вас принять.

— Спасибо, — сказала я, надеясь, что мое волнение не слишком заметно.

Мы с Корой переместились в зону ожидания. Опускаясь на мягкий бежевый диван, я пыталась не обращать внимания на легкую пульсацию в висках. Находиться здесь оказалось труднее, чем я ожидала, особенно от осознания того, что где-то надо мной сидит мой истинный.

Король мира.

Я успокаивала себя тем, что генеральный директор никогда не будет заниматься вопросами аренды или трудоустройства, так что не было причин подозревать, что он вообще узнает о моем присутствии.

— Ты скорее всего не встретишься ни с Хантером, ни со Слэйдом, — тихо произнесла Кора, словно ее посетили те же мысли.

Я не ответила, слишком занятая наблюдением за тем, как Фи разговаривает по телефону. Не прошло и десяти секунд после того, как она положила трубку, как телефон зазвонил снова, и что бы ни сказал собеседник, ее взгляд остановился прямо на мне. Она пару раз кивнула, встала и снова опустила трубку. Затем поспешила к нам так быстро, как только позволяла ее узкая юбка и черные туфли на каблуках.

— Прошу прощения за ожидание, — запыхавшись, сказала она. — Эмми, если пройдете со мной, я провожу вас на нужный этаж.

Кора тоже поднялась, но Фи жестом остановила ее.

— Было бы замечательно, если бы ты подождала здесь. Мне нужно, чтобы ты заполнила кое-какие бумаги, пока Эмми будет рассматривать варианты.

У меня все внутри оборвалось, но я заставила себя улыбнуться.

— Абсолютно никаких проблем. Я справлюсь сама.

— Я буду здесь, если понадоблюсь, — сказала Кора, глядя на Фи так, словно не до конца ей доверяла. — У вас ведь охрана на каждом этаже, верно?

— На каждом, — подтвердила Фи. — Эмми здесь в безопасности, обещаю. — И добавила вполголоса что-то вроде, «Здесь она в большей безопасности, чем где-либо еще».

Кора не сводила с меня глаз, пока меня вели к лифту. Когда я вошла внутрь, кнопка двадцатого этажа уже светилась. Самый верхний уровень, и я точно знала, кто ждет меня наверху.

Моя волчица заскулила, пока мы поднимались. Отчасти потому, что нам всегда было не по себе в закрытых металлических коробках, летящих в небо, но также и от осознания, что с каждым этажом мы приближаемся к нашему истинному.

Хантеру Ривзу.

Как этот высокомерный, властный ублюдок вообще узнал, что я здесь?

Подняв глаза, я заметила камеру и мигающий красный огонек, отчего у меня зачесалась кожа.

Он наблюдал за мной.

Я свирепо сузила глаза, надеясь, что он понимает, что его ждет, когда двери лифта откроются. Мне показалось, я услышала тихий смешок, поэтому для верности я показала ему средний палец, а затем скрестила руки на груди и откинулась на поручень в углу кабины.

Мы быстро достигли верхнего этажа, и когда двери открылись, я не сдвинулась с места, лишь снова нажала кнопку первого этажа. Как и ожидалось, ничего не произошло.

Я оказалась в ловушке в небесах с властным альфой-психопатом.

— Что ж, что ж, кто это у нас тут? Кто бы мог подумать, что овечка добровольно забредет в логово волка.

Его глубокий голос показался слишком интимным и знакомым, учитывая, что я слышала его всего дважды. Было трудно сдержать ответ, «Да кто он, черт возьми, такой, чтобы называть меня овечкой?», но я заставила себя промолчать.

У меня было чувство, что ничто не разозлит его больше, чем игнорирование.

Никто не осмеливался игнорировать могущественного альфу.

— Понимаю, почему ты боишься встретиться со мной, — продолжил он, появляясь в дверях лифта. Кабина будто сжалась вокруг его массивной фигуры, когда он пригнул голову и шагнул внутрь. Клянусь, лифт протестующе качнулся, когда в его владения вторглись десять тонн мышц и силы.

Я очень надеялась, что этот лифт был трижды укреплен, чтобы выдержать альфу.

Глава

Десять

Хантер подошел ближе, и я поняла свою ошибку: надо было выходить, как только двери открылись. Теперь я оказалась в ловушке, наедине с ним. Но он, по крайней мере, не стал вторгаться в мое личное пространство, остановившись в паре футов и скрестив руки на груди. На нем были черные брюки от костюма и белая рубашка на пуговицах — без галстука, с расстегнутым воротом, — а рукава закатаны до локтей, обнажая мощные мускулистые предплечья.

Из-под рукавов выглядывали завитки черных татуировок, но я заставила себя не смотреть на них дольше двух секунд. Мне бы очень хотелось узнать, что он набил на своей коже, ведь я слышала, что для оборотней сделать татуировку, которая бы держалась, — целый процесс. С нашей природной регенерацией нужно очень сильно этого хотеть, а он, судя по всему, был покрыт ими под своими дизайнерскими костюмами.

— Я ждал, когда ты придешь ко мне, маленькая омега, — произнес он мягким, опасным тоном. — Прятаться в стае Аннандейл — это не в твоем стиле.

— Откуда тебе знать мой стиль? — Вместо резкости мои слова прозвучали устало. Немного надломленно. Разговоры с Хантером Ривзом были похожи на прогулку по минному полю. Нельзя было ни на секунду терять бдительность, и все равно оставался огромный шанс подорваться.

— Инстинкт. Вера в предначертанное судьбой. Называй как хочешь, у меня этого в избытке, и я знаю, что моя пара по запаху никогда не станет съеживаться перед чужой силой.

В нем было гораздо больше веры в меня, чем у меня самой когда-либо было.

— У меня никогда не было иного выбора, кроме как стоять за себя самой. Стая Аннандейл — приятная передышка от вечной борьбы в одиночку.

В груди Хантера раздался легкий, едва различимый рокот.

— Ты не должна была сражаться в одиночку. Для этого у нас есть стаи и квинтеты. Поэтому мы не люди, которые идут по головам, чтобы добраться до вершины. Мы — оборотни, и мы создаем такие узы, которые означают, что ты никогда не будешь сражаться одна.

— У меня не было выбора, — повторила я, на этот раз с большей силой.

Хантер посмотрел на меня внимательнее, нахмурив брови, и я не знала, о чем он думает, пока его губы сжимались в тонкую линию.

— Давай заключим сделку, — наконец сказал он. — Сейчас нет свободного отдельного жилья, да и жить одной для тебя небезопасно. Переезжай в наш стайный дом, пока будешь здесь обустраиваться. У нас много места. Тебя никто не будет теснить или втягивать в нашу жизнь.

Ужас затопил меня до тошноты, и я не могла ответить, боясь, что меня вырвет.

— Можешь выбрать любую работу в наших компаниях. Откладывай все деньги на свой план побега, — он заявил это так буднично, что стало ясно: он прекрасно осведомлен о моих намерениях снова сбежать. — Но ты не будешь жить одна или с другой стаей. — Его лицо потемнело, и он за долю секунды превратился из бизнесмена в ураган. Когда он шагнул в мое пространство, мне пришлось запрокинуть голову, чтобы видеть его лицо. — Если какой-нибудь оборотень-мужчина подойдет к тебе слишком близко, Эммелин, я его убью.

В его взгляде не было и намека на шутку.

Наконец обретя голос, я слабо хмыкнула:

— Убьешь? Звучит немного чересчур. — И по-психопатски.

Он безразлично пожал плечами.

— Чересчур или нет, но это правда. — Он убрал прядь моих волос мне за ухо, и по коже пробежала волна покалывающей энергии.

— Останься с нами, — прошептал он. — Наша работа — защищать тебя, и я обещаю, никто из нас не будет навязывать тебе какую-либо связь. Мы готовы поклясться в этом перед советом и самой богиней, если тебе это нужно.

Он был опасным оборотнем, и мне следовало бы бежать от него сломя голову, но, как ни странно, стоя перед ним, я больше не чувствовала страха.

— Живи в нашем стайном доме, — повторил он. — Позволь нам тебя защитить.

Его запах окутал меня, и принимать судьбоносное решение, находясь так близко к нему, было чертовски плохой идеей.

Хантер скользнул взглядом по моей коже, прислонившись к боковой стене.

— Келлан сказал, что в волчьем обличье ты совершенно восхитительна. Вся в белом меху, с арктическими глазами. — Будучи могущественным альфой, он, возможно, чувствовал ее энергию, мечущуюся внутри меня. — Что неудивительно. Ты восхитительна во всех отношениях.

Я потеряла дар речи. Все мои отказы жить с ними замерли на языке.

— Я хочу письменное заверение перед советом, что никто не будет принуждать меня к связи, и что вы будете платить мне справедливую плату, если я буду на вас работать.

Произнося эти слова, я знала, что совершаю ужасную ошибку, но забрать их назад было уже поздно. Хантер никогда бы не позволил мне их забрать.

— Договорились! — его рычащий ответ заставил меня захотеть отступить, но я и так уже была прижата к стене. — Мы перевезем все твои вещи в комплекс сегодня днем. А теперь давай обсудим варианты работы, если у тебя хватит смелости выйти из лифта.

Он отошел в сторону, давая мне место, чтобы пройти мимо.

— Завтра, — процедила я, наконец сдвинувшись с места. Его запах стал сильнее, и я подавила желание закрыть глаза и глубоко вдохнуть. Находиться так близко к нему было опьяняюще.

— Завтра? — переспросил Хантер, сузив глаза и склонив голову набок.

— Можете перевезти мои вещи завтра. Сегодня вечером я буду с друзьями, чтобы попрощаться.

Он и так слишком легко добился своего, используя альфа-чары, чтобы затуманить мой разум. Теперь мне нужно было удвоить усилия, чтобы держать как можно большую дистанцию между ними и собой, пока я живу в их стайном доме.

Я мысленно зарычала на свою волчицу, зная, что это во многом ее вина. — Надеюсь, ты довольна собой. Когда они будут нас убивать, я обязательно скажу, что предупреждала.

Ее фырканье было полно раздраженного презрения; она считала меня идиоткой, и, возможно, была права. Только не по той причине, о которой она думала.

Из лифта мы направились к большой стойке ресепшена, где сидели помощники Хантера. За компьютерами сидели две блондинки, такие же холеные и безупречные, как Фи. Обе внимательно разглядывали меня, пока я следовала за их боссом мимо блестящей белой стойки к огромному кабинету в дальней части этажа. Я заметила на этом уровне еще как минимум три закрытые офисные двери и задалась вопросом, неужели у каждого в стае здесь есть свое место.

Войдя в его кабинет, я направилась к столу, пока Хантер закрывал дверь. Все здесь было массивным, начиная с самой комнаты и заканчивая столом из темного дерева, который доминировал в центре пространства. Его черное кожаное кресло с высокой спинкой было сделано на заказ, как и его костюмы.

Справа от меня была целая стена окон, открывавшая ему королевский вид на Голден-Кло. Неудивительно, что Хантер Ривз привык получать именно то, что хотел. Весь мир лежал у его ног, вместе со всей властью и контролем, которыми он обладал.

— Присаживайся, — сказал он, указывая на стул по другую сторону своего внушительного стола. Я погрузилась в чистую роскошь: мягкая кожа обхватила мое тело, словно ласка любовника, с набивкой во всех нужных местах для максимального комфорта.

Хантер сел напротив и позволил тишине повиснуть между нами. Как бы трудно это ни было, я не ерзала, позволяя ему насмотреться вдоволь. Казалось, ни один из нас не торопился нарушить напряжение, хотя воздух между нами буквально трещал.

— Ты не такая, как я ожидал, — наконец произнес он, и я поздравила себя с тем, что переждала его. Да, это была глупая игра в доминирование, но в этой ситуации у меня было очень мало власти, так что я брала то, что могла.

— А чего ты ожидал?

Он оперся на предплечья, все так же наблюдая за мной немигающим взглядом хищника.

— Я ожидал дельту. Ту, у которой более мягкие черты, чтобы уравновесить наше доминирование.

Я нахмурилась, пытаясь понять, разочарован он мной или нет.

— Но я же омега. Нет оборотня с меньшим доминированием.

— Это так, — подтвердил он, — и хотя я мельком видел в тебе мягкость, большинство твоих граней — острые и колкие. Омега ты или нет, в тебе есть энергия альфы.

Твои грани — острые и колкие. Печально, но правда.

— Я закалялась в огне, — снова сказала я слишком правдиво. — Я — продукт своего прошлого и будущего.

Он, вероятно, задавался вопросом, что я имела в виду, говоря о продукте будущего, которое еще не наступило, но я знала, как сложится моя жизнь, задолго до того, как прожила ее.

Я удивилась, когда он сказал:

— Нам нужен твой огонь, маленькая омега. Четыре альфы уничтожили бы дельту, особенно если бы у нее был тот милый, мягкий характер, который я себе представлял. Теперь, встретив тебя, я не могу представить никого более идеального для нас.

Мои руки задрожали, когда я прижала их к краю стола.

— Ты обещал, что не будет принудительной связи.

Напряжение в голосе Хантера спало, и он откинулся на спинку кресла.

— А я всегда держу свои обещания. Давай поговорим о том, какую работу ты ищешь?

Это была резкая смена темы, но я была ей рада. Возможно, я и совершила ошибку, согласившись жить в их стайном доме, но я не могла забыть, зачем вообще сюда пришла. Работа была моим билетом к свободе, и поскольку он согласился позволить мне оставлять себе весь заработок, я смогу усердно трудиться и еще усерднее копить.

— У меня в основном опыт работы в барах и закусочных.

— Ты не хочешь работать здесь, в офисе? — спросил он, не выглядя особо удивленным. — Лучший график, зарплата и не нужно таскать тяжелые подносы.

От мысли о том, что я застряну за столом на восемь часов, мне захотелось выброситься из этих впечатляющих окон.

— Я знаю свои сильные стороны, и поверь мне, когда я говорю, что буду наиболее полезна в сфере обслуживания.

Он уступил без спора, что было совсем не по-альфачьи с его стороны.

— Нам принадлежат два ночных клуба и четыре ресторана в Голден-Кло. Везде не помешал бы персонал.

— Я возьму один клуб и один ресторан. Меня устроит смена дневных и ночных смен. Где больше всего работы и нужнее всего люди.

Он этого не показал, но у меня возникло ощущение, что мой ответ его удивил.

— Хорошо, я передам тебе расписание завтра, когда переедешь. Тебе нужно что-нибудь еще, Эммелин?

Он протянул мое имя, медленно растягивая его, и я едва сдержала желание заерзать на стуле. Поток ощущений, который он вызывал, был слишком сильным, и я была совершенно не готова с ним справляться.

— Нет, думаю, это все. — Я вскочила на ноги. — Ты и так сделал более чем достаточно, и… спасибо.

Мне было больно произносить эти два слова, потому что я не просила оказываться здесь, на милости этой стаи. Но тем не менее я была здесь, и он вел себя на удивление разумно.

Не то чтобы я собиралась в ближайшее время терять бдительность. Хантер был альфой, у которого имелся план, и, похоже, я оказалась прямо у него на прицеле. Эта маска благоразумия, которую он демонстрировал, без сомнения, была уловкой, чтобы ослабить мою защиту и позволить стае Ривз проникнуть в мою жизнь, пока они не станут незаменимыми.

Чего никогда не случится.

Мое пребывание в Голден-Кло было не более чем короткой передышкой от жизни в бегах.

Жизнь в стае не для меня. Неважно, насколько привлекательной она казалась в своих дизайнерских костюмах.

Глава

Одиннадцать

ХАНТЕР

Я никогда не был оборотнем, который любил сладкое.

В детстве мои братья уплетали десерты нашего шеф-повара, в то время как я почти всегда довольствовался основным блюдом. Но с той секунды, как я учуял свою пару на другом конце зала совета, меня охватила такая тяга к шоколаду и меду, что я просто сходил с ума.

Оказаться с ней в одном лифте, окруженным ее сладостью, было достаточно, чтобы поставить оборотня на колени. Не то чтобы я когда-либо преклонял колени перед кем-то другим, но, черт… чтобы попробовать Эммелин на вкус, я, возможно, сделал бы исключение.

Я проводил ее до первого этажа своего здания, чувствуя вибрирующее удовлетворение от того, что она согласилась жить с нами. А следом — досаду, что мне пришлось отпустить ее обратно к подруге. Я хотел заявить на нее права. Притащить ее сюда, сорвать с нее одежду и раствориться в своей паре.

Скрепить нашу связь, предначертанную запахом, своим укусом.

Это была первобытная потребность, ведомая моим зверем.

Я усмирил свою ярость, когда она вышла за дверь, оставив после себя свой соблазнительный аромат. Ее отказ в тот первый день едва не заставил меня потерять контроль над зверем. Я не терял контроль с тех пор, как был гребаным щенком, но она умела действовать мне на нервы. Осознание того, что завтра она будет в моем доме, под моей властью, впервые успокоило меня с того момента, как наши запахи совпали.

Когда я вернулся в свой кабинет, энергия Слэйда уже просачивалась в коридор, и я не удивился, обнаружив его стоящим у панорамных окон и смотрящим на город внизу.

— Почему она была здесь? — прорычал он, и его раздражение свободно выплеснулось в этих четырех резких словах. — Я же сказал тебе не приводить ее ко мне.

Самый угрюмый оборотень в нашей стае никогда не ходил вокруг да около, если вообще утруждал себя разговором.

— Она наша пара по запаху, — напомнил я ему, усаживаясь в кресло. С кем-либо другим мне пришлось бы стоять, но мы давно прошли этап игр в доминирование. Даже несмотря на то, что этот угрюмый засранец был единственным оборотнем, на которого мне когда-либо приходилось смотреть снизу вверх. — С завтрашнего дня она будет жить в нашем доме, так что тебе придется привыкнуть к ее присутствию.

Его зверь издал гортанный рык из глубины груди, и я напомнил себе, что то, что он уступил мне мантию полноправного альфы в нашем квинтете, еще не означало, что я был самым сильным. У Слэйда не было ни времени, ни терпения на политику, поэтому роль представителя в городском совете досталась мне, но он бы уничтожил меня, если бы дело дошло до драки. Отсюда и отсутствие необходимости в играх.

Мне придется довольствоваться званием второго по силе оборотня в Америке, потому что мне его никогда не одолеть.

— Только не убей ее, — сказал я со вздохом. Управлять альфами — это, черт возьми, работа на полную ставку, а у меня и так было полно других дел.

Слэйд ничего не пообещал и удалился, оставив за собой облако доминирующей энергии. Его кабинет был по соседству, где он заправлял нашими технологиями и записями с камер наблюдения. Мой брат обладал навыками взлома, превосходящими все, с чем я когда-либо сталкивался. Ему не было равных ни в мире оборотней, ни ведьм, ни людей. Если что-то хранилось в сети, Слэйд мог это найти. Если поблизости была камера или электронное устройство, ты был у него на крючке.

Я бы удивился, если бы он уже не следил за Эммелин, несмотря на все его пренебрежение к ней. Знание — сила, а он был силен не только благодаря своему доминированию. Мне придется присматривать за ним, пока она живет с нами, на случай, если он решит, что наша маленькая омега доставляет больше хлопот, чем того стоит.

Зазвонил телефон, и я, даже не взглянув на него, понял, что это Келлан.

— Брат, — рявкнул я, — хватит мне, блядь, названивать. Это уже пятый раз за утро.

— И тебе доброе утро, мудак, — усмехнулся он в трубку. Его добродушие одновременно подкупало и раздражало. — Просто звоню узнать, есть ли новости о нашей восхитительной паре. Я уже, блядь, руку себе стер, думая о ней.

Проклятая богиня, я не просил об этом дерьме.

— Она согласилась завтра переехать в дом стаи… — он издал радостный вопль, который я проигнорировал, — …но ты не должен на нее набрасываться. Привыкай к своей гребаной руке, Кел. Если ты ее напугаешь, она сбежит куда глаза глядят.

Наша пара была восхитительна, тут не поспоришь. И не только из-за ее сладкого запаха. Огонь в ее ледяных глазах, когда она ранее испепелила меня взглядом, возбудил меня до состояния бейсбольной биты, и я забеспокоился, что мой член вот-вот прорвет штаны.

Она была высокой и фигуристой, с бескрайними просторами золотистой кожи, видневшейся из-под джинсовых шорт и укороченной рубашки. И эти чертовы веснушки. Еще один сон о веснушках, и я сойду с ума.

— Она пуглива, — со вздохом согласился Келлан. — Но когда она будет жить с нами, то увидит, что мы для нее не угроза. Судя по тому немногому, что она рассказала Уоррику, ей кажется, будто связь со стаей убьет ее, как и ее мать. Мы не можем ее напугать.

— Тогда лучше держи от нее подальше Слэйда, — пророкотал я, качая головой, когда виски пронзила острая боль от напряжения, — и сомневаюсь, что с Финли будет сильно лучше. После всего, что случилось с его семьей, отторжение — его ахиллесова пята. Этот упрямый ублюдок скорее отрежет себе яйца, чем пойдет ей на уступки.

Келлан на мгновение замолчал, обдумывая слова о нашем другом брате и его товарище по команде.

— Я поговорю с ним сегодня днем на тренировке, — в его голосе все еще звучала надежда. Бедняга. Хотя временами я и завидовал его неиспорченному взгляду на жизнь. — Я уговорю его хотя бы согласиться игнорировать ее и не усложнять ей жизнь, пока она будет узнавать нас поближе.

— Давай, попробуй его умаслить до ее приезда. А я сделаю все возможное, чтобы Слэйд случайно ее не прикончил. — Слэйдом никто не управлял, но его можно было убедить. Иногда.

Может, у Келлана и получится уговорить Финли игнорировать ее, или же я мог бы использовать доминирование и продавить этот вопрос. Но это должно было быть крайней мерой — наша стая альф работала только потому, что я не злоупотреблял своей властью.

Принуждать их из-за Эммелин означало бы лишь усилить враждебность между ними и ею.

Келлан быстро вернул себе свой жизнерадостный тон.

— Я знаю, что ты уже не один час выслеживаешь ее по ночам, со своей манией контроля и одержимостью. Но завтра… завтра ее забираю я.

Мания контроля и одержимость — это точно про меня. Эммелин меня околдовала, и я бы злился из-за этого, если бы не был так занят мыслями о ней.

— Ты ведешь себя как щенок-переросток, Келлан. Так и представляю, как ты прыгаешь вокруг, виляя хвостом.

Его смешок донесся из трубки.

— Ты наполовину прав. Кое-какие части моего тела определенно виляют. Я просто, блядь, так рад, что мы наконец-то ее нашли. Я годами мечтал о совпадении по запаху, а она такая красивая, дерзкая и умная. И эти веснушки, брааат. Я просто хочу проложить по ним дорожку из поцелуев.

Чертовы веснушки.

— Тебе нужно взять себя в руки. Не пускай на нее слюни, когда будешь забирать ее завтра из дома стаи Аннандейл. У меня нет времени гоняться за ней, когда она снова попытается сбежать из города.

— Никаких слюней, — пообещал он. — Я буду хорошим мальчиком.

Этот мудак и его фетиш на похвалу. Я повесил трубку, прежде чем он успел сказать что-то еще, и повернулся к куче работы, которой должен был заняться. Но, черт возьми, я мог думать только об Эммелин и об этом треске напряжения, который возникал всякий раз, когда она была со мной в одной комнате.

Мою новую тягу к шоколаду не могло удовлетворить ничто, кроме вкуса этой скрытной, язвительной, рыжеволосой волчицы.

Поднявшись на ноги, я подошел к закрытой двери кабинета Слэйда и постучал. Только дурак вошел бы в его владения без разрешения — многие из нас усвоили это на собственном горьком, чрезвычайно болезненном опыте.

— Войди, — отозвался его высокомерный осел.

Открыв дверь, я увидел его, развалившегося в кресле. Он не сводил с меня глаз, отслеживая каждое мое движение. Когда я впервые это заметил, то приготовился к нападению, но это была просто его манера. Мы все были добычей для его внутреннего зверя.

— Ты нашел еще какую-нибудь информацию о ее прошлом? Кто ее родители? Откуда она, черт возьми, взялась? На данный момент мы знаем только, что ей двадцать пять, и то лишь потому, что Уоррик нам сообщил.

Слэйд едва заметно улыбнулся.

— Ты знаешь это только потому, что пригрозил сжечь его дом дотла вместе со всей стаей, если он не раскроет всю необходимую информацию.

Я пожал плечами. Это была даже не самая худшая из моих угроз в адрес того самодовольного альфы. Он держал у себя мою пару; ему еще повезло, что он остался жив.

— Что еще ты нарыл?

Слэйд скрестил руки на груди, затягивая молчание до тех пор, пока оно не стало почти неловким. Но я уже привык к его вздорному характеру, и мой волк почти не отреагировал.

— С чего ты взял, что я вообще что-то искал об этом ничем не примечательном оборотне?

Альфы, мать их, не закатывают глаза, но я был близок к этому.

— Потому что ты никогда бы не пустил постороннего в дом нашей стаи без тщательной проверки.

И потому что тебе она так же любопытна, как и всем нам.

Он бы никогда в этом не признался, но мы оба знали правду.

Как всегда, я ценил, что Слэйд не тратил время на ложь или приукрашивание действительности, даже когда использовал этот свой дар, чтобы разнести тебя в пух и прах меньше чем за десять слов.

— Она — призрак. Никаких документов. Никаких социальных сетей. Нет никаких признаков ее существования, кроме того факта, что она, вполне реальный человек, стоит здесь, в Голден-Кло.

— Как такое возможно?

— Не знаю, — медленно проворчал он, — но я собираюсь это выяснить.

Отлично, теперь он станет еще большей занозой в заднице, пока не докопается до сути нашей таинственной пары.

Оставив его разбираться, я вернулся в свой кабинет и с головой ушел в работу, прервавшись лишь для того, чтобы позвонить управляющим «Луксурии», нашего элитного ночного клуба, и «Голден Фин», нашего ресторана морепродуктов. К концу звонков я составил для Эммелин график со смешанными дневными и ночными сменами. Все дни, кроме воскресенья, которое было отведено для семейного времяпрепровождения.

Эммелин Андерс предстояло узнать, что значит жить под моей крышей. Поначалу я буду действовать незаметно, но за ней уже велось наблюдение всякий раз, когда она покидала свое временное жилье, и каждую ночь я был там.

Наблюдал за своей добычей.

Как только она вернется домой, к нам, она будет именно там, где я хочу.

Глава

Двенадцать

Когда я вышла из его кабинета, Хантер молчаливой тенью следовал за мной до самого первого этажа. Он не пошел за мной к Коре, ожидавшей у диванов, но я чувствовала, как его взгляд прожигает мне затылок, пока я не покинула здание.

— Полагаю, ты оказалась не на этаже, где занимаются арендой и трудоустройством, — прошептала Кора, когда мы торопливо спускались по ступеням.

— Разве что это входит в обязанности генерального директора, — сухо ответила я.

Кора ссутулилась и вздохнула.

— Мне так жаль. В Голден-Кло трудно избежать встречи с твоей стаей, и я подумала, что будет проще разобраться с ними напрямую. Но я никак не ожидала, что тебя потащат прямо к альфе Хантеру.

Она начала нервно теребить пальцы, и я сжалилась над ней.

— Это не твоя вина. Мы с Хантером пришли к соглашению, которое меня устраивает. — Фу. — Тебе не нужно чувствовать себя виноватой. Доброта твоей стаи очень много для меня значит.

Напряжение на ее лице ослабло, но полностью исчезло только тогда, когда мы сели в машину и поехали. Пока она вела машину по городу, я рассказала ей о том, что произошло между мной и Хантером. Она остановилась перед пекарней. Только увидев вывеску «Челси Свитс», я вспомнила о другой омеге в Голден-Кло.

Наш статус был настолько редким, что я, кроме мамы, не знала ни одной другой омеги, поэтому встреча с Челси казалась почти такой же волнительной, как и пребывание в том шикарном кабинете на двадцатом этаже с Хантером Ривзом.

Запах выпечки и сахара ударил в нос задолго до того, как мы вошли в очаровательную кондитерскую. Она была выкрашена в светло-бирюзовый цвет с розовыми акцентами, а стеклянные витрины, тянувшиеся во всю длину прилавка, были заставлены таким количеством восхитительной выпечки, какого я никогда не видела в одном месте.

— Добро пожаловать в «Челси Свитс», чем могу помочь? — В молодой женщине за прилавком чувствовалась энергия дельты, так что это не могла быть Челси.

Кора это подтвердила:

— Привет, Мэйси, мы за пирожными и хотели бы быстро переговорить с Челс, если она свободна.

Улыбка Мэйси померкла, когда она с любопытством перевела взгляд на меня, а затем снова на Кору.

— Она в здании Тенгарда, завтракает со своей стаей. Думаю, вернется где-то через час.

Меня охватило разочарование, но я отогнала это чувство. Я пробуду в Голден-Кло как минимум несколько недель, так что у меня будет достаточно времени, чтобы познакомиться с омегой и узнать о ее опыте.

— Ничего страшного, просто передай ей, что заходила Кора из стаи Аннандейл. Тогда мы захватим несколько ваших восхитительных сладостей.

Я пошла за Корой, пока она двигалась вдоль витрины, указывая на все, что ей приглянулось. Когда мы вышли с огромной белой коробкой, я шумно втянула носом восхитительный аромат.

Наверняка Кора разрешит стащить одну сладость до ужина.

— У тебя слюнки текут, — хихикнула она, удерживая коробку одной рукой. — Поскольку тебе придется держать ее, пока я за рулем, то если одна-две сладости за это время исчезнут, я ничего не замечу.

— Вот поэтому мы и станем лучшими подругами, — сказала я, а потом задумалась, не прозвучало ли это жутко и странно. Я была настолько не в своей тарелке в этих дружеских делах, что чувствовала себя инопланетянкой, пытающейся освоиться на новой планете. Но несмотря на мое изначальное недоверие, в Коре было что-то, что меня успокаивало.

Облегчение нахлынуло на меня, когда она снова рассмеялась и похлопала меня по щеке.

— Девочка, еще бы! На тебе с первого взгляда было написано, что из тебя выйдет лучшая подруга.

По телу пробежала теплая дрожь, и я почувствовала, как покраснели щеки. У меня никогда не было лучшей подруги, и я обнаружила, что мне очень нравится эта идея.

Когда я уселась на пассажирское сиденье, она передала мне коробку, и к тому времени, как она добралась до своего места, я уже выбрала один из яблочных штруделей. Я вдохнула аромат корицы и сахара, смешанный с кисловатыми зелеными яблоками.

Первый укус был лучше секса. Клянусь Богиней.

Может, моя сексуальная жизнь и не была поводом для гордости, но эта выпечка стоила всех похвал.

— Когда я начну работать, то буду тратить все деньги в «Челси Свитс», — пробормотала я с набитым ртом. — И это будет того стоить.

Кора подняла правую руку, словно принося клятву.

— Подтверждаю, абсолютно того стоит.

Остаток пути мы болтали об ужине и о том, как мне быть с жизнью в стае Ривз.

— Я собираюсь работать как можно больше, бывать дома как можно реже и игнорировать их четверых при любой возможности.

Она искоса взглянула на меня.

— Ты оборотень посильнее меня, раз можешь игнорировать четырех альф, подходящих тебе по запаху.

Я почувствовала, что она хотела спросить о настоящей причине, по которой я их избегаю, но не стала. Пока что никто не пытался вытянуть из меня больше информации, чем я уже рассказала о своих опасениях потерять себя в такой сильной стае.

Когда мы вернулись, внедорожник Уоррика стоял перед домом, и Кора позвала его, как только мы вошли. Я шла прямо за ней, удерживая коробку с выпечкой.

— С возвращением, любимая, — крикнул он в ответ, уже шагая ей навстречу.

Они обнялись и поцеловались так, будто не виделись несколько дней, и мне пришлось отвернуться. Оказывается, можно одновременно и радоваться за оборотня, и завидовать ему.

Уоррик оставил еще один нежный поцелуй на лбу Коры, прежде чем приобнять ее и с улыбкой встретиться со мной взглядом.

— Итак, сегодня днем мне звонил некий Альфа Хантер. — Он приподнял бровь. — Он нес какую-то чушь о том, что ты якобы согласилась завтра переехать в дом стаи Ривз.

В его взгляде не было осуждения, и я постаралась, чтобы в моем голосе не прозвучали защитные нотки.

— Знаю, знаю. Я как-то согласилась, прежде чем поняла, что говорю. Хантер — просто чертов бульдозер, клянусь. Он пообещал, что никто не будет навязывать мне стайную связь, и… по крайней мере, он даст мне работу.

Уоррик отстранился от Коры, его руки едва коснулись моих плеч.

— Никогда не думай, что у тебя нет выбора, Эмми. Тебе здесь всегда рады, и если эта стая хоть на шаг выйдет за рамки, я обрушу на них всю мощь совета. Ты в этом не одна.

— Но это отличная возможность узнать их поближе, — быстро добавила Кора, бросив на него недовольный взгляд. Она весь день была на стороне Ривз, начиная с живописного маршрута в город. — Тебе стоит насладиться временем с ними, живя под их защитой.

Уоррик тут же кивком поддержал ее.

— Верно. Законы законами, но ты все еще омега, и жизнь с могущественной стаей во многом удержит других от перехода черты. Никто не захочет злить этих четверых.

— Даже Келлан? — спросила я, думая о солнечном альфе, похожем на золотистого ретривера.

— Даже Келлан, — подтвердил Уоррик. — Может, и нужно постараться, чтобы вывести из себя его мягкую натуру, но если это сделать… Не стоит его недооценивать.

Я отложила это в памяти вместе со всей остальной информацией и советами, которые получила о стае, и понадеялась, что мне хватит знаний, чтобы оставаться в безопасности во время пребывания в их доме.

Моя последняя ночь со стаей Аннандейл прошла как праздник: их стол на улице ломился от тако и выпечки. Вино и пиво лились рекой, и хотя обычно нам требовалось огромное количество алкоголя, чтобы пересилить наш быстрый метаболизм и опьянеть, они добавляли шоты сыворотки оборотней — натуральной добавки, которая усиливала эффект выпивки в сотню раз.

Когда я заползла в кровать, комната поплыла перед глазами, и я понадеялась, что это не последняя моя ночь, наполненная смехом и дружбой. Их постоянная поддержка и доброта растопили почти все мои подозрения насчет их намерений. Они оставались такими же искренними, какими показались при первой встрече, даже когда заставили меня пообещать приходить на семейные ужины как минимум дважды в месяц.

Честно говоря, я с нетерпением ждала следующей встречи у них дома.

Ранним утром свет ударил мне в лицо, словно злобный зверь, и будь у меня возможность дотянуться и сорвать солнце с неба, я бы сделала это без сожаления.

Я застонала, когда мой чувствительный желудок напомнил, что вчера я перебрала.

В ответ раздался тихий смешок.

— Просыпайся и пой, милая.

От этого низкого рокота я быстро заморгала, пытаясь сфокусировать взгляд, и увидела Келлана Джексона, сидевшего на краю моей кровати. Его идеальное, поцелованное солнцем лицо смотрело на меня сверху вниз. Комнату наполнил аромат карамели и корицы — он пах даже лучше, чем сладости из кондитерской «Челси Свитс», а это о многом говорило.

— Что ты здесь делаешь? — хрипло и растерянно спросила я, оглядываясь и приподнимаясь, чтобы сесть. К счастью, урагана по имени Хантер нигде не было видно; этим утром я была слишком не в себе, чтобы с ним разбираться.

Лицо Келлана расплывалось в моем затуманенном взоре. Я потрясла головой, чтобы прояснить зрение, и провела рукой по рту на случай, если во сне у меня текли слюни или сопли. Его внезапное появление выбило меня из колеи, словно он застал меня голой, хотя я и завалилась спать в шортах и футболке.

— День переезда! — Его энтузиазм должен был бы оскорбить меня в моем нынешнем разбитом состоянии, но его привлекательность лишь добавляла ему очарования. — Я здесь, чтобы упаковать твои вещи и отвезти тебя домой.

Дом. Такое простое слово из трех букв. Простое и до боли раздирающее душу.

— Во временный дом, — уныло поправила я.

Улыбка Келлана не дрогнула. Он встал и протянул мне руку.

— Почему бы тебе не пойти в душ, а я пока начну сборы в твоей комнате.

Я на мгновение замешкалась, но потом вложила свою ладонь в его. Искра между нами мгновенно привела мой организм в состояние полной боевой готовности. Остатки усталости и алкоголя вымело из меня, но на смену им пришла новая, мучительная внутри потребность.

— Я выйду через минуту, — торопливо сказала я, хватая первую попавшуюся чистую одежду и скрываясь в ванной.

Включив душ на полную мощность, чтобы заглушить приступ паники, я две долгие минуты вцеплялась в край раковины, заставляя себя не возвращаться в спальню. От осознания того, что Келлан там, за дверью, пакует мои скудные пожитки, меня на пятьдесят процентов охватила паника, на пятьдесят — тошнота, и на все сто я сходила с ума.

Согласиться жить с ними было, возможно, самым глупым решением в моей жизни, и я была почти уверена, что не выйду из этой затеи невредимой. Если я уже с трудом сохраняю беспристрастность после пяти минут в его присутствии, то как, черт возьми, я выдержу недели в их доме, утопая в их запахах? Как буду бороться с внутренним влечением, которое тянет меня скрепить эту связь пары?

Боюсь, я сильно недооценила свой самоконтроль и силу.

Мама.

Мне нужно было вспомнить маму, вспомнить, как в последний раз видела ее лицо и изувеченное тело.

Как в последний раз ощущала ее безжизненную ауру после того, как ее стая уничтожила ее.

Именно это воспоминание я буду вызывать всякий раз, когда бороться с судьбой станет слишком тяжело, и я молилась, чтобы этого было достаточно. Я боялась, что после нескольких месяцев жизни с этой стаей я забуду, что связь с ними означает мою неминуемую смерть. Или, что еще хуже, мне станет все равно.

Я не могла этого допустить.

Давным-давно я дала обещание, что выберу путь, отличающийся от маминого.

Обещание, которое я не могу нарушить.

Глава

Тринадцать

К тому времени, как я вышла из ванной — чистая, одетая и почти спокойная, — Келлан уже полностью собрал мои вещи.

— Забирай свои ванные принадлежности, и можем ехать, — сказал он, стоя рядом с четырьмя новенькими чемоданами, которые, я точно знала, были не моими.

— Откуда они? — спросила я, разглядывая подходящий друг к другу комплект из золотистых и розовых сумок.

Келлан смущенно улыбнулся и взъерошил свои светлые волосы, пока они не легли в привлекательном беспорядке.

— Я купил их для тебя. Подумал, что тебе может понадобиться багаж, а этот… подходит к твоим волосам, — последние слова он пробормотал, и его щеки порозовели.

Черт бы побрал этого альфу.

Он был одновременно и заботливым, и милым, а я отказывалась быть той сволочью, что растопчет его чувства в разгар такого приятного жеста.

— Спасибо, Келлан. — Каким-то чудом мне удалось сохранить ровный тон. — Но ты не обязан покупать мне вещи. Честное слово. Я правда очень неприхотлива.

Он опустил взгляд на чемоданы.

— Начинаю это замечать. В смысле, я заполнил твоей одеждой только полтора чемодана, и… — он заглянул мне через плечо в ванную, — …не похоже, что у тебя есть что-то еще.

— Большинство моих личных вещей остались, когда мне пришлось бежать из Флориды, а потом еще раз, когда меня вырубили в Нью-Мексико и притащили сюда.

Его солнечное настроение омрачилось, и я ощутила волну могущественного доминирования. Эта резкая перемена напомнила мне слова Уоррика о том, что, хотя в Келлане больше солнца, чем в других членах его стаи, если его разозлить, получишь летнюю грозу всей своей жизни.

— Мне жаль, что тебя доставили сюда при таких обстоятельствах. — Его голос стал еще глубже. — Кто там был? Кто тебя трогал? Ты знаешь их имена?

Улыбка тронула уголки моих губ.

— Ты мой любимчик, Келлан… Надеюсь, ты это знаешь. Но серьезно, тебе не нужно убивать их ради меня. Они просто выполняли свою работу.

Работу, которая разрушила всю мою жизнь, и я была готова и полна решимости сама надрать им задницы, если когда-нибудь снова их увижу. Но я не собиралась позволять этим альфам сражаться в моих битвах.

Полагаться на них могло стать моей погибелью.

Нуждаясь в смене темы, я схватила небольшую косметичку и сложила в нее свои немногочисленные принадлежности из ванной.

— Так, мы готовы, — сказала я, направляясь к чемоданам, чтобы помочь ему снести их вниз.

Келлан опередил меня и едва позволил взять один из маленьких пустых чемоданов, в то время как его огромные лапы вцепились в остальные три. Решив, что с этой стаей я буду выбирать свои битвы с умом, я не стала спорить и спустилась по лестнице, где у входа уже ждала вся стая Аннандейл.

— Мы будем скучать по твоему прекрасному личику, — воскликнула Кора, обнимая меня и притягивая в одно из своих крепких объятий всем телом.

Нет. Только не плакать. Сейчас не время раскисать.

— Мы скоро увидимся на семейном ужине, хорошо?

Сьерра быстро обняла меня, но трое оборотней-мужчин держались на расстоянии из-за гигантского альфы, стоявшего у меня за спиной.

— Было приятно видеть тебя у нас, дорогая, — сказал Маркус, посылая мне воздушный поцелуй. Ричард невозмутимо кивнул, а затем был Уоррик.

— Не знаю, как вас благодарить, Альфа Уоррик. — Я положила руку ему на предплечье, игнорируя испепеляющий взгляд, впившийся мне в висок. — Я никогда не забуду доброту, которую вы так щедро проявили.

Пусть я знала их всего несколько дней, и еще нужно было разобраться с тем, что Хантер выслеживает меня на их территории, но моей волчице было все равно. Она считала их союзниками, и мы были благодарны за их бескорыстную поддержку.

Взгляд Уоррика смягчился, и у меня возникло ощущение, что он хотел сказать что-то еще, но в итоге произнес:

— Я свяжусь с тобой по поводу нашего следующего семейного ужина. Могу передать через кого-нибудь из стаи Ривз, пока у тебя не появится телефон.

Он посмотрел через мою голову на мою возвышающуюся тень-альфу.

— В любой вечер, кроме воскресенья, — коротко бросил Келлан. — В этот день у нас семейный вечер у костра.

Запрокинув голову, чтобы рассмотреть его напряженные черты, я задалась вопросом, действительно ли они будут ждать меня на своем семейном вечере, когда я ясно дала понять, что я им не семья и никогда ею не стану.

Взгляд Келлана остановился на моем лице, и в глубине его голубых глаз я прочла, что я там совершенно точно буду. Без всяких отговорок. Не желая спорить на глазах у другой стаи, я отложила эту тему, чтобы обсудить ее с Хантером позже. А пока я продолжу выбирать свои битвы с умом.

Когда мы вышли из их дома в тюдоровском стиле, снаружи был припаркован синий Range Rover. Это была модель поновее, чем шикарная машина Уоррика, и я быстро обошла ее, пока Келлан грузил чемоданы в багажник.

— У вас что, есть акции в Land Rover? — спросила я тоном, выдававшим мое изумление. — А то вы все ездите на моделях, которые еще даже не выпустили.

Келлан рассмеялся, выглядя более расслабленным теперь, когда мы покинули дом стаи Аннандейл.

— У «Ривз Индастриз», вероятно, есть. Мы с Фином по большей части не лезем в дела компании, но с радостью пожинаем плоды. Получать новейшие модели, еще не выпущенные в продажу, — одно из таких преимуществ.

— Которыми они время от времени делятся, — крикнул Уоррик оттуда, где он стоял у своей входной двери.

Я прищурилась, потому что он так удачно забыл добавить эту деталь, когда мы на днях обсуждали его Range Rover. Логично, что самые сильные альфы были связаны финансово, но меня это все равно раздражало.

Келлан открыл для меня дверь, и из салона донесся запах, который я могла ассоциировать только с кожей и пачками наличных. Я быстро решила, что буду наслаждаться этим аспектом жизни со стаей Ривз, даже если это единственная выгода, которую я получу от четырех могущественных альф.

Келлан закрыл за мной дверь и поспешил на водительское место. Когда он запрыгнул внутрь, я мысленно пнула себя за то, что не заняла это сиденье первой. Хантер заставил меня жить в их доме, и уже по одной этой причине я должна была вести эту великолепную крошку.

Когда двигатель завелся, Келлан одарил меня самодовольной ухмылкой.

— Готова ехать, Веснушка?

— Веснушка, — разочарованно покачала я головой. — Очень оригинально.

Келлан нахмурился.

— Не нравится? Ладно, я еще поработаю над прозвищем.

— Очень хотелось бы, чтобы ты этого не делал, — пробормотала я.

Он проигнорировал меня, выезжая с их подъездной дорожки, и пятерка, стоявшая на крыльце, помахала нам на прощание. Часть меня хотела выпрыгнуть из движущейся машины и вернуться к их теплу и безопасности. С Аннандейл не было опасений, что я оступлюсь и потеряю себя в связи, пожертвовав своей жизнью, чтобы превратить своих избранников в самых могущественных альф в мире. Нет. Там были только еда, смех и безопасность.

Три вещи, которых мне так не хватало в жизни.

— Ты их еще увидишь, милая, — сказал Келлан, на удивление мягко, учитывая, что я осталась с ними после того, как отвергла его стаю. — Обещаю, мы будем защищать тебя так же хорошо, как и они. Я не знаю, от чего ты бежишь или что напугало тебя в детстве до такой степени, что ты даже не даешь стайной жизни шанса, но я собираюсь изменить твое мнение об этом. Я никогда не отступаю перед вызовом.

Я заставила себя дышать ровно, чтобы скрыть внезапное напряжение.

— Это не игра, в которой нужно победить, Кел. Это моя жизнь, и я сделала этот выбор очень давно и по веской причине.

Пожалуйста, поверь мне. Пожалуйста, поверь мне на слово.

Келлан замолчал, а я боялась поймать его взгляд, поэтому упорно смотрела в окно. Причинять ему боль было все равно что резать себя тупым ножом, и я никогда так сильно не желала, чтобы моя жизнь была другой. Или хотя бы мой статус.

Когда он плавно вел машину через город, он наконец сказал:

— Если бы твое прошлое было другим, и ты бы не боролась с болью и страхом всю жизнь, ты бы захотела быть с нами? С нашей стаей?

Я почувствовала, как сильно он ждал этого ответа, и на секунду у меня возникло искушение разбить ему сердце и подавить его желание переубедить меня, но я просто не смогла.

— Да.

Я хочу тебя. Каждую твою частичку.

Воздух наэлектризовался, и я больше не могла отвести от него взгляд.

Его глаза вспыхнули, став почти темно-фиолетовыми.

— На данный момент этого достаточно.

Мы больше не разговаривали, пока он не подъехал к большим кованым воротам, которые я узнала по вчерашней подробной экскурсии Коры. Мы были в поместье семьи Ривза.

Два охранника-оборотня в такой же темно-синей форме, как и те, что были в залах совета, стояли по обе стороны ворот. Когда Келлан плавно остановился, он опустил стекло, и к нему поспешил мужчина с бритой головой, огромными мускулами и деловым видом.

— Альфа Келлан, — сказал он, коротко кивнув. — Все в порядке, сэр?

Келлан, может, и не был главным альфой в стае Ривз, но он был достаточно силен, чтобы бета-охранник обращался к нему так же.

— Это Эммелин, — сказал он, откидываясь назад, чтобы оборотень мог мельком взглянуть на меня. — Я хотел, чтобы вы с ней познакомились, чтобы никто не среагировал, если она будет бродить по территории.

Охранник кивнул, его взгляд на мгновение задержался на мне, прежде чем вернуться к Келлану.

— Что-нибудь еще?

Келлан на мгновение замялся.

— У Хантера есть все подробности, он их передаст. К Эммелин следует относиться с уважением и защищать так же, как и нас. Это все, что вам пока нужно знать.

Охранник продолжал избегать моего взгляда, даже когда я наклонилась вперед и сказала:

— Приятно познакомиться. Как вас зовут?

— Дэйв, — отрезал он, глядя куда-то мимо моего уха. — Если возникнут проблемы, идите прямо к нашей будке охраны. — Он развернулся и указал на небольшой деревянный домик у ворот.

— Спасибо, Дэйв. — Я улыбнулась в его сторону, но он этого не увидел.

Келлан и Дэйв перекинулись еще парой слов, а затем мы проехали через открывшиеся ворота на асфальтированную двухполосную частную дорогу.

— Наш главный дом стаи стоит в конце улицы, в семейном комплексе, — сообщил мне Келлан, медленно двигаясь вперед.

Термин «семейный комплекс» был мне незнаком, поэтому я повернулась на сиденье, чтобы все рассмотреть, пока Келлан исполнял роль гида.

— Мой брат Тайсон живет там с Беном, своим партнером, — сказал он, когда мы проезжали мимо первого дома справа, небольшого бревенчатого домика на большом участке зеленой травы. — Они отказались от квинтета и счастливо живут вдвоем. Оба работают бухгалтерами в «Ривз Индастриз». Почти все наши дальние родственники работают на нас.

Меня удивило, насколько они близки со своей большой семьей, но я постаралась не подать виду.

— А вон там живет сестра Хантера. — Келлан кивнул на следующий дом, который мы проезжали слева. Это был милый коттедж, выкрашенный в оттенки розового, фиолетового и желтого. Яркий, с простым дизайном и еще одним большим участком земли вокруг. — Кэссиди живет одна. Ей неинтересно искать стаю, и она отказывается участвовать в любых мероприятиях по подбору пары по запаху. Она бы тебе наверняка понравилась.

Я кашлянула, чтобы скрыть смех. После такого представления я с нетерпением ждала встречи с сестрой Хантера. Может, она даст мне пару советов, как помучить ее братца и остаться в живых. В конце концов, он это заслужил, обманом заставив меня жить с ними.

— Мой другой брат, Жюльен, и его квинтет живут там. — Келлан указал на еще один дом слева. Это был одноэтажный бревенчатый дом, раскинувшийся на половине их огороженного участка. — Он у нас высокомерный альфа, — сказал Келлан с нежной улыбкой. — Остальная часть его стаи состоит из двух бет: Джеммы и Гордона, и двух дельт: Честити и Лукаса. Некоторые из них подобраны по запаху, другие — просто по любви, но все они вместе.

Такое распределение рангов было обычным для квинтетов. Один альфа и смесь бет и дельт.

Следующим домом, мимо которого мы проехали, был двухэтажный фермерский дом со светло-желтыми стенами и белой отделкой, подчеркивающей его огромные веранды, опоясывающие здание.

— В этой красоте живет брат Финли, Кензо, со своими двумя партнерами, Несс и Люс. Они очень веселые, кстати. У них на заднем дворе есть огромный гриль-тэппанъяки, и ты не жила, если не пробовала стряпню Кензо. Его отец был шеф-поваром тэппанъяки в Японии, до того как они сюда переехали.

— Я никогда не ела японскую еду, — призналась я, не добавив, что всегда хотела попробовать, но не могла позволить себе заказать ее на вынос.

Взгляд Келлана был испытующим, и я с облегчением вздохнула, когда он наконец снова посмотрел на лобовое стекло.

— Если Кензо будет твоим первым опытом, тебя ждет угощение. Считай, начнешь с лучшего.

Мы продолжили экскурсию, проезжая мимо остальных домов, принадлежавших множеству тетушек, дядюшек и кузенов. Меня заверили, что я со всеми познакомлюсь в воскресенье вечером у костра, и я не знала, радовало меня это или ужасало. В любом случае, это определенно будет интересно.

Дом стаи Ривз в конце улицы был самым большим и величественным.

— Хантер и Слэйд — те еще снобы, — усмехнулся Келлан, и от этого глубокого, насыщенного звука по моей спине пробежали мурашки. — Они любят все самое лучшее.

Я откашлялась.

— Думаю, у них это получилось.

Я никогда не видела ничего столь прекрасного, как эта трехэтажная резиденция, представлявшая собой идеальное сочетание белой обшивки и серого натурального камня. Окна были на каждой стене, и я уже представляла, как много внутри естественного света.

Келлан припарковался у парадного крыльца, и я застыла, завороженная размерами входа — одна только входная дверь была высотой не меньше трех метров.

— Добро пожаловать домой, — сказал он, заставив меня остолбенеть.

Я потерла ладонью грудь, гадая, было бы больнее, если бы меня ударили кулаком. Это не мой дом. И никогда им не станет.

Таким оборотням, как я, не достаются красивые дома на удивительных, живописных улицах, где живет вся семья. Нам достаются безразличные, жестокие матери, которые в итоге погибают, потому что не могут контролировать свои инстинкты омеги.

Но все же было больно, потому что, если бы я когда-нибудь позволяла себе мечтать об идеальной жизни, она была бы именно такой, и даже лучше. Осознание того, что мне придется оставить позади, когда я сбегу, ощущалось как пепел на языке.

Горький и мертвый.

Глава

Четырнадцать

Внутри особняка стаи — называть его домом было бы смешно — все выглядело именно так, как я и ожидала. Просторное, светлое, залитое естественным светом. Мебель, как ни странно, напомнила мне дом стаи Аннандейл. Дорогая, но удобная. Она была уютной и массивной, чего и следовало ожидать, когда в пространстве обитают четыре огромных альфы, но ничто не выглядело так, будто это выставочный образец. Это был обжитой дом, и я не думала, что он покажется мне таким… комфортным.

— Мы выделили тебе комнату на втором этаже, рядом со мной и Финли, — сказал Келлан, на ходу бросив мне улыбку, пока тащил чемоданы вверх по лестнице.

Я несла только косметичку, но даже на нее он поглядывал так, словно прикидывал, как бы ухватиться еще и за пятую ручку.

— Слэйд и Хантер живут на третьем этаже. У Слэйда самое большое пространство, и если ты прислушаешься хоть к одному моему совету о жизни здесь, то пусть это будет он: никогда не заходи в его комнату без приглашения. Он никому из нас не позволяет входить в свои владения в одиночку, а в половине случаев — даже когда он сам там.

— Звучит похуже Хантера, — пробормотала я, гадая, во что же я ввязалась.

В ответе Келлана прозвучала легкая неуверенность:

— Просто держись от него подальше, и все будет в полном порядке.

Я откашлялась, стараясь не закатить глаза.

— Очень обнадеживающе, спасибо.

То, что эти альфы представляли угрозу для моей жизни, не было сюрпризом, но я ожидала, что это произойдет уже после установления связи. Было странно, что я еще даже не встретила двоих из них, а у меня уже появились вопросы, которых я никак не ожидала. Например… они тоже волки? Как они выглядят? Почему Келлан говорил о Слэйде приглушенным, испуганным тоном? Я понятия не имела, получу ли я ответы хоть на один из своих вопросов, учитывая, что этот дом был настолько огромен, что я, возможно, смогу избегать их в течение всего своего пребывания здесь.

Когда мы поднялись на второй этаж, Келлан указал на свою комнату прямо у лестницы.

— Тебе здесь всегда рады, даже если меня нет. Мне нечего скрывать.

Я не знала, что на это ответить, но он, похоже, и не ждал ответа, продолжая идти по прекрасному коридору с голубыми стенами и белыми панелями.

— А это твоя комната. — Он щелчком открыл следующую дверь и жестом пригласил меня войти.

Я последовала за ним, заставляя себя не выдать своей реакции на это поразительное пространство. Хотя мысленно я визжала, как глупая девчонка, от того, насколько все было идеально.

Легкие белые занавески обрамляли стену из окон, которые были распахнуты, впуская осенний ветерок и осыпая нас ароматами травы, цитруса и древесного дыма. Полы из темного дерева были покрыты пушистыми белыми шерстяными коврами. Скинув туфли у входа, я с наслаждением почувствовала, как мои босые ступни утопают в мягкой глубине, пока я шла к кровати.

Она была словно из сна: четыре столбика поддерживали такие же белые занавески, что и на окнах. Постельное белье в лилово-кремовую клетку выглядело таким удобным, что я едва сдержалась, чтобы не нырнуть в его мягкие глубины.

— Тебя устраивает комната? — Я была поражена дрожью в голосе Келлана и обернулась. Он стоял у дверного проема, а мои четыре сумки были аккуратно сложены у стены.

— Ты шутишь?! Она просто великолепна. Ещё пара секунд — и я закружусь, как настоящая принцесса, с развевающимися волосами и всем прочим. Эта комната просто идеальна. Спасибо. — Он откашлялся, и я мельком увидела его мягкую улыбку.

— Мы хотели, чтобы ты чувствовала себя здесь как дома. Если тебе что-нибудь понадобится, просто дай мне знать, и я все устрою.

Все, кроме моей свободы, но об этом я побеспокоюсь в другой раз.

Он выпрямился и оттолкнулся от дверного косяка.

— Так, гардеробная — за той дверью, а ванная — там. — Он указал на две смежные комнаты. — Оставлю тебя разбирать вещи и обустраиваться. Когда будешь готова, спускайся на кухню, позавтракаем.

Все это было так обыденно, что я мысленно запланировала себе паническую атаку на тот момент, когда он выйдет из комнаты. И конечно же, как только он ушел, закрыв за собой дверь, мое дыхание стало частым и поверхностным. Моя волчица заскулила в груди, и впервые за долгое время я почти потеряла над ней контроль.

Дом пах моей стаей. Не только корицей и карамелью Келлана и мокко Хантера — в этот аромат вплетались еще два: ваниль с вишней и пепельный поджаренный зефир.

Я понятия не имела, какой из них принадлежал Финли, а какой — Слэйду, который в моем воображении уже рисовался ужасающим чудовищем, но я жаждала этого знания, и оно едва не сводило мою внутреннюю хищницу с ума.

Мне потребовалось ужасно много времени, чтобы взять себя в руки, и лишь огромным усилием воли я смогла собраться. Нуждаясь в занятии, я вкатила чемоданы в огромную гардеробную, уже оборудованную вешалками и ящиками. Распаковавшись, я обнаружила, что моя одежда заняла лишь малую часть доступного пространства.

Затем я разложила свои туалетные принадлежности в ванной, которая, как и спальня, была настоящей мечтой в бело-лиловых тонах. Я замерла у большой ванны на ножках в виде львиных лап — мне казалось, такие бывают только в кино и в моих мечтах.

Неужели они знали о моей любви к ваннам?

Богиня, у них даже на полке стояли баночки, наполненные маслами и солями. Ванны были тайной любовью всей моей жизни и моим убежищем, но мне редко везло снять квартиру с ванной. А эта стая превзошла все ожидания и показала мне проблеск совершенства.

Насколько же трудно будет вернуться в чистилище, побывав так близко к раю?

Поскольку заняться было больше нечем, я в последний раз взглянула на свое отражение и решила, что выгляжу вполне прилично. Лицо слегка раскраснелось, но в остальном все было как обычно. Если бы только и внутри я чувствовала то же самое.

Выйдя из комнаты и направившись вниз, я без труда пошла на запах Келлана.

— Вау, — вырвалось у меня, когда я вошла в большую, залитую солнцем кухню с белыми шкафчиками в стиле «шейкер» и мраморными столешницами. — Я завидую вашему дому.

Голова Келлана показалась из-за дверцы их белого холодильника, в руке он держал стеклянную банку с клубникой.

— Не нужно завидовать, красотка. Это и твой дом тоже.

Черт. Я сама на это напросилась.

Решив не спорить, я сосредоточилась на еде, которую он расставил на белом кухонном острове. Приборов было всего два, но еды хватило бы на целую армию.

— Э-э, сколько оборотней ты собираешься кормить этим утром?

Он пожал плечами, добавляя клубнику к уже нарезанным фруктам в миске.

— Я понятия не имел, что ты любишь есть, и хотел предусмотреть все варианты.

От его слов в моей груди образовалась крошечная трещинка, словно защитная оболочка, которой я окружала свое сердце с самого детства. Никто никогда раньше не интересовался, чего я хочу. Ни в еде, ни в жизни, ни в любви. Этот простой жест со стороны Келлана был для меня почти невыносим.

В своем смятении я начала лепетать:

— О богиня, тебе правда не стоило так утруждаться. Я совсем не привередливая. Хотя все выглядит потрясающе, и кроме авокадо и тунца, которых я ненавижу, нет такой еды, которую я бы не попробовала. Тебе не нужно было вытаскивать все из холодильника и кладовки…

Срань господня. Заткнись, Эмми.

Келлан наблюдал за мной с каким-то завороженным выражением, которое казалось слишком уж знакомым для двух незнакомцев, но он не перебивал, позволяя мне и дальше выставлять себя полной дурой.

Когда у меня наконец закончились слова и я рухнула на один из стульев у стойки, он придвинул стул рядом со мной.

— Я тоже не фанат тунца, — небрежно сказал он, — но авокадо на тосте — это дар богов. Просто его нужно правильно приправить.

Дыши. Просто дыши.

— Поверю тебе на слово, но не думаю, что изменю свое мнение. Если бы мне полагалось есть травяную кашу, я была бы травоядной.

Он не сдержал искреннего смешка и покачал головой.

— Ты говоришь прямо как Слэйд.

Я понятия не имела, что на это ответить, поэтому схватила тарелку и начала накладывать еду. Если я буду есть, то не буду говорить, что для всех будет лучше.

Келлан выставил фрукты, хлопья, выпечку, идеально хрустящий бекон, пышный омлет и гору тостов. Не желая его обидеть, я взяла всего понемногу, а также целую гору бекона, потому что я растущий волк, которому нужен белок.

Келлан ни к чему не притронулся, пока моя тарелка не наполнилась и я не начала есть. Убедившись, что у меня достаточно еды, он положил себе гору омлета и фруктов, почти не тронув бекон.

— Мне нужно налегать на чистый белок для тренировок, — сказал он, приправив свой омлет перцем и принявшись за еду. — Скоро начинается сезон, и тогда мы будем проводить все время, получая удары на льду. Нельзя терять массу.

Пока он болтал, он подложил мне на тарелку еще бекона и даже налил стакан апельсинового сока. Я обнаружила, что теряю интерес к еде, все больше сосредотачиваясь на этом удивительном оборотне рядом со мной. Он был так не похож на тех немногих альф, которых я знала в прошлом, и не соответствовал ни одному из их стереотипов.

Келлан был открытым и дружелюбным, редко изъяснялся рычанием и никогда не выпячивал свое внушительное доминирование, словно участвуя в бесконечном соревновании, кто кого переметит. Это было освежающе.

Когда я на несколько минут перестала есть, наблюдая за ним, он пододвинул мою тарелку ближе, как бы напоминая, что мне нужно подкрепиться. Я откусила еще кусочек идеального омлета.

— Не думаю, что тебе стоит беспокоиться о потере массы. Вы с Хантером — двое самых крупных мужчин, которых я когда-либо видела вживую.

Келлану, похоже, понравилось мое замечание.

— Во мне шесть футов, и я самый маленький в стае. Вот подожди, пока увидишь Слэйда.

Отлично. С каждой новой подробностью о Слэйде мне становилось все страшнее с ним знакомиться.

— О каком сезоне ты говоришь? — спросила я, перебирая фрукты в поисках самого лучшего кусочка дыни.

Он громко и радостно вскрикнул.

— О хоккейном, детка! Черт возьми, не могу дождаться, когда снова выйду на лед и буду вколачивать в него другие команды.

Хоккей. Я что-то слышала о НХЛ — Национальной Хоккейной Лиге Оборотней, но никогда не видела ни одного матча. Даже в мире людей.

— Ты профессионально играешь в хоккей?

Келлан ухмыльнулся, и когда он откинул голову назад, мой взгляд приковали сильные мышцы на его шее.

— А ты и впрямь не потрудилась ничего о нас узнать, да?

Он не выглядел расстроенным из-за моего неведения, но я все равно почувствовала себя так, будто меня осуждают.

— Если я хочу узнать человека, то предпочитаю говорить с ним напрямую. Я не хотела, чтобы у меня сложились предвзятые мнения о вашей стае. — К тому же, для меня было безопаснее знать меньше, потому что Келлан уже казался слишком настоящим.

— Финли тоже в команде, — добавил он, словно это была случайная мысль. — Знаю, от него ты этого не слышала, но не хочу, чтобы для тебя это стало сюрпризом, если вдруг увидишь нашу тренировку. Или придешь на игру.

Ну конечно, а чего еще я ожидала.

— Значит, Хантер и Слэйд работают в вашей многомиллиардной компании, а ты и Финли — суперзвезды профессионального хоккея. А я — бездомная, безработная беглянка, которая умеет только подавать на стол да смешивать коктейли. Да уж, теперь мне совершенно ясно, почему богиня связала нас узами по запаху. — В этих невероятных, горячих как солнце и крайне успешных членах моей стаи не было буквально ничего обычного. Из-за этого я, в свою очередь, чувствовала себя жалкой и ничтожной. Не то чтобы я хотела им соответствовать, но серьезно… где здесь логика?

Келлан замер. Хищно замер. Комната будто сжалась от нарастающего напряжения, и я ахнула, когда он протянул руку и резко развернул мой стул к себе. Он придвинул меня ближе, поместив мое тело между своих разведенных ног, и я поймала себя на том, что затаила дыхание.

От паники ли, или чтобы его запах не затуманил мой разум — я уже не соображала.

В его груди заклокотало — едва различимо, но я почувствовала вибрацию. Его голос, медленный и низкий, с хрипотцой, заставил мою кожу покрыться мурашками.

— Чтобы я больше никогда не слышал, как ты плохо о себе говоришь, Эммелин Андерс. Ты для нас идеальна. Ты сильная и стойкая, ты годами выживала в мире людей без стаи и поддержки. И несмотря на все это, ты вернулась к нам целой и способной контролировать своего зверя. Очень немногие смогли бы сделать то, что сделала ты, и я горд, что ты моя пара.

Его слова словно увлекли меня под воду, и всепоглощающие эмоции захлестнули меня изнутри, пока я не утонула в Келлане.

— Друзья зовут меня Эмми, — наконец выдавила я, чувствуя, как трещина, которую Келлан пробил в моей защитной броне, становится все шире.

— Эмми, — прошептал он, наклоняясь так близко, что наши губы почти соприкоснулись. Моя волчица рвалась к нашему партнеру, и я хотела сделать то же самое, но он так и не преодолел это последнее расстояние между нами.

— Доброе утро.

Я подпрыгнула на добрый фут, и сердце так заколотилось в груди, что я чуть не свалилась со стула. В кухню вошел Хантер. Он явно видел, как близко мы были с Келланом, но не проронил ни слова, пока брал кружку и наливал кофе.

— Поздновато в офис, — заметил Келлан, возобновив трапезу, будто между нами ничего и не произошло. А мне тем временем пришлось незаметно проверить, не описалась ли я.

— Да, — коротко ответил Хантер. Он прислонился к столешнице и сосредоточил на мне свое внимание. — Сегодня нас обоих почти весь день не будет дома. — Он отхлебнул кофе, который был таким же, как и его душа. Черным. Без сахара. — Ты будешь в порядке здесь одна?

Я кивнула.

— Конечно. Я почти всю жизнь была одна. — Какое облегчение, что мой голос прозвучал почти нормально. — Вообще-то, я это предпочитаю. — На данный момент я уже и сама не знала, где правда; вся эта ситуация совершенно выбила меня из колеи.

Губы Хантера скривились, но он не стал оспаривать мое заявление.

— Отлично. Когда я сегодня вечером вернусь из офиса, мы сможем обсудить твой рабочий график. А до тех пор я прошу тебя не покидать территорию поместья…

— Какого хрена?!

— …исключительно ради твоей же безопасности. Если тебе понадобится уйти по какой-либо причине, на твоей кровати лежит телефон, он твой. Наши номера уже вбиты, и я рассчитываю, что ты будешь им пользоваться. Будь с нами на связи.

Мое дыхание стало прерывистым, пока он продолжал обращаться ко мне, как к одной из своих подчиненных. Келлан переводил взгляд с одного на другого, но не вмешивался.

— Хорошо, — процедила я, потому что не могла спорить с мерами безопасности, будучи омегой. — Мне стоит ожидать, что двое других членов вашей стаи тоже слетят с катушек, когда обнаружат меня здесь?

Неужели только мне одной казалось странным, что я буду здесь жить, так и не познакомившись с ними?

— Слэйд уже в офисе, — пренебрежительно бросил Хантер. — А Финли уже тренируется на катке. Ни один из них не вернется домой раньше нас.

От моего внимания не ускользнуло, что он не подтвердил и не опроверг ту часть, где они слетят с катушек. Не то чтобы я была удивлена.

То, что их здесь не было, довольно ясно указывало, что Слэйд и Финли не заинтересованы во встрече со мной, и мне следовало бы быть благодарной за их дистанцию.

Я и благодарна.

Это облегчало мне задачу отделиться от стаи, даже когда часть меня жаждала узнать их. Часть, которую мне нужно было уничтожить, пока не стало слишком поздно.

Глава

Пятнадцать

ФИНЛИ

Когда я с грохотом захлопнул дверцу своего шкафчика, из коридора в раздевалку донеслись голоса. Моя команда наконец-то начала собираться.

Я всегда приходил на тренировку первым. Мне нравилось выходить на лед, пока он был гладким и свежим, оставляя остальных трепаться и валять дурака, пока я скользил. Надеть коньки и нестись по этой шелковистой поверхности было лучшей формой терапии; это спасало меня с тех пор, как я научился ходить. И никогда еще я так не нуждался в передышке от собственных мыслей, как сегодня. Омега переезжала в наш дом.

Омега, которая отвергла нашу стаю еще до того, как дала нам шанс.

Официально я с ней не встречался, но мельком видел в тот день, когда она забрела в офис нашей компании — вся такая длинноногая, с клубничными волосами. Она была великолепна, но чертовски ядовита, и как бы сильно я ни хотел полный квинтет, полную семью, теперь я в основном желал, чтобы она просто ушла.

Она пахла сладким шоколадом, и на мгновение, пока я наблюдал за ней, я чуть не потерял контроль над своим медведем. Он хотел утащить ее за волосы в нашу берлогу и проспать с ней всю зиму к чертовой матери.

Мне едва удалось заставить себя уйти, и теперь я был полон решимости избегать ее любой ценой. Лед всегда был моим спасением от семьи, и он снова станет им — от этой сучки-оборотня, которая считала себя слишком хорошей для нас.

Я получил пятнадцать восхитительных минут в одиночестве. Охлажденный воздух успокаивал, пока я двигался с бездумным упорством. Силовое катание вверх и вниз по катку не утомляло меня, наоборот, я находил его бодрящим.

— Фин!

От крика Келлана у меня свело челюсти, но, несмотря на его раздражающие манеры, я любил своего брата по стае. Он не заслуживал, чтобы ему оторвали голову из-за моего паршивого настроения.

— Финли Торнтон! — снова позвал он, сверкнув улыбкой и подкатываясь ближе. — Ты меня игнорируешь, братан?

Он резко затормозил, преграждая мне путь, я мог бы протаранить его или увернутся. Я обдумывал оба варианта и почти остановился на первом, зная, что этот здоровенный ублюдок выдержит.

— Не игнорирую. Тренируюсь, — процедил я, надеясь, что он, черт возьми, поймет намек, что я хочу побыть один.

Келлан, будучи жизнерадостным засранцем, намека совершенно не понял.

— Она в доме, бро. — Он подпрыгивал на коньках, портя мой идеальный лед. — Ее запах повсюду, и это великолепно. Я едва сдержался, чтобы не раздеться догола и не потереться обо все поверхности, которых она касалась.

Да, это, блядь, была последняя капля… он сейчас получит.

Я толкнул его руками в грудь, но он был слишком атлетичным, чтобы упасть от простого толчка. По крайней мере, это убрало его с моего пути. Его смех последовал за мной, когда я снова рванул вперед, катясь быстрее, чтобы убежать от своих демонов.

К тому времени, как остальные наши товарищи по команде вышли на лед, я успокоился. Тренер требовал от нас многого, и во многом благодаря ему мы выиграли Кубок Оборотней в прошлом году. Никто из нас не планировал уступать титул, и я был готов к началу сезона. Мы тренировались почти каждый день, а на следующей неделе была предсезонная игра «Саммит».

Я, черт возьми, не мог дождаться.

— Ладно, засранцы. Давайте начинать тренировку. — Тренер Мануэль Геррадо играл за нашу команду, «Кельтских Волков», два десятилетия, прежде чем повесил коньки на гвоздь и занял пост тренера. Он был суровым старым ублюдком и, как и я, даже не волком.

Но мы оба истекали кровью в бирюзовом, золотом и белом на льду.

— Готовьтесь выблевать свои гребаные кишки, — прорычал тренер, и в нем проглянул его лев. — Мы на финишной прямой перед началом сезона, и больше никаких валяний дурака. Если увижу, что кто-то из вас филонит, я оторву вам яйца и буду использовать их вместо шайб.

— Черт побери, — простонал Кенз, который только что затормозил рядом со мной. Нужно было очень постараться, чтобы его смуглая кожа побледнела, но образ наших яиц в виде кровавого месива под хоккейными клюшками справился с этой задачей.

Мы с Кензо Ямамото вместе прошли через юниорскую лигу, и за пределами моей стаи он был единственным оборотнем, которого я считал семьей. Его родители были просто даром небес, когда мои были кошмаром, и за это я всегда буду ему должен.

— Просто не валяй дурака, — сказал я с ухмылкой, хлопнув его по плечу.

Он снова тихо застонал, и я на всякий случай отступил в сторону, чтобы меня не забрызгало. Его слабый желудок был печально известен — все знали, что на ужастиках перед ним лучше не садиться. Немного крови он еще мог выдержать, но если кость вонзится в лицо жертвы, его вырвет фонтаном.

Следующие пару часов мы провели в тренировках, учебных матчах и катании, пока половина команды не рухнула на лед, тяжело дыша и пытаясь удержать содержимое своих желудков внутри.

Келлан, разумеется, обладал выносливостью десяти волков и весело скользил между всеми. Он играл на позиции центрального нападающего и был самым проворным игроком на льду. С ростом в шесть футов четыре дюйма, он был чуть ниже меня и других защитников, и мы особенно остро это ощущали, когда он нарезал вокруг нас круги.

Я был правым защитником и обожал свою позицию. Болельщики прозвали меня «Ликвидатор», потому что, когда я выходил на тропу войны, на ногах не оставался никто.

Когда тренер наконец смилостивился и прекратил нас мучить, мы, хромая и стеная, поплелись в раздевалку. На мгновение воцарилась тишина: половина команды рухнула на скамейки, а остальные выглядели так, словно только что вернулись с поля боя. Все, кроме Келлана. Наш капитан вошел пружинистой походкой, с дурацкой ухмылкой на лице.

— Отличная тренировка сегодня, парни.

— Заткнись, Кел, — простонал Кристиан, его ближайший друг в команде после меня. — У меня сейчас нет сил тебя убивать, но дай мне минут десять-пятнадцать на перезарядку, и я вырву твою глотку.

Семья Кристиана иммигрировала сюда из Австралии десять лет назад, и он был для Келлана как черный кот для золотистого ретривера. Он при любой возможности спускал его с небес на землю, но при этом был готов поймать за него пулю. Настоящий волк.

Келлан погрозил ему пальцем, его губы изогнулись в довольной усмешке.

— Не думаю, что слово «перезарядка» здесь уместно. Поверь волку, у которого периода восстановления вообще нет.

Кто-то швырнул в него потное старое полотенце, но Келлан отбил его и, насвистывая, направился к душевым.

— Не могу дождаться начала сезона, — крикнул он через плечо.

В его сторону полетела еще куча полотенец и проклятий, но этот счастливый ублюдок в ответ лишь рассмеялся. Кенз откинул голову на стену и проворчал:

— Он даже веселее, чем обычно. Что происходит? Его кто-то трахнул?

При этом вопросе мне на ум пришло лицо омеги, и я тут же решил, что ненавижу веснушки. Они раздражали так же, как и она, а мне такое дерьмо в жизни было не нужно.

— Он сегодня утром привез омегу, — понизил я голос, пытаясь сохранить это между нами. Хотя новость все равно скоро разнесется по всему городу оборотней, и тогда мне точно не избежать их пристального внимания.

Кенз резко перевел на меня взгляд, его глаза расширились от беспокойства.

— Ты как, мужик? Могу себе представить, что для тебя это, должно быть, своего рода триггер.

Тот факт, что мне хотелось содрать с себя кожу вместе с тренировочной формой, чтобы смыть это раздражение, говорил о том, что он попал в самую точку.

— Мне без разницы, — фыркнул я, отчаянно пытаясь поверить в собственную ложь. — Дом большой, и я планирую игнорировать ее, пока она снова не сбежит. Мы же знаем, что это неизбежно.

Она была слабой и жалкой, а я в своей жизни насмотрелся на таких достаточно, чтобы надеяться, что на этот раз мусор вынесет себя сам.

Приняв душ и одевшись, я обнаружил Келлана, развалившегося перед моим шкафчиком. У его ног стояла сумка, а в руках он держал небольшой сверток.

— Нет! — прорычал я, указывая на него пальцем. — Даже не начинай.

Его губы дрогнули, когда он взглянул на меня из-под светлых прядей. Этот смазливый засранец слишком часто пользовался своей внешностью, чтобы добиться своего, но со мной это не работало.

— Я серьезно, Кел. Я выпущу пауков по всей твоей комнате, пока ты будешь спать.

Его глаза широко распахнулись, отчего их синева на фоне белков стала еще темнее.

— Ты не посмеешь.

— А ты проверь, — огрызнулся я.

Он прижал руку к груди с наигранно обиженным видом.

— Как ты можешь использовать мой самый большой страх против меня? Я думал, мы братья.

Я прикрыл смешок кашлем, проведя рукой по лицу. Он выглядел таким оскорбленным, что я даже не мог продолжать злиться.

— Мы братья. Ты же знаешь.

Связанная запахом стая — это самые крепкие узы после кровного родства. Это было всем. Я бы не раздумывая умер за этого ублюдка.

И я знал, что он сделал бы то же самое для меня.

Келлан, почувствовав, что я смягчился, протянул сверток.

— К новому сезону, — сказал он, словно мы оба не знали, что внутри. Он делал это каждый сезон, и хотя раньше его подарки меня никогда не подводили, я все равно с подозрением относился к его сюрпризам. Он слишком часто использовал мои суеверия против меня.

Смиренно вздохнув, я вскрыл упаковку и вытащил ожидаемую пару носков. Они были бирюзового, золотого и белого цветов нашего командного логотипа, но вместо оскаленной волчьей головы со скрещенными клюшками на них были напечатаны крошечные медвежата, а по верхней резинке было вышито «Ликвидатор».

— Нельзя же начинать сезон без своих счастливых носков, — прокричал Келлан, довольный собой.

Благодарный за то, что его подарок не имел никакого отношения к омеге, я хлопнул его по плечу.

— Обожаю их, засранец. Может, пропустим по стаканчику и перекусим чего-нибудь, прежде чем по домам?

Выражение его лица смягчилось.

— Я знаю, ты обещал не изводить ее специально, но я не ожидал, что ты решишь для этого вообще с ней не видеться. Ты не сможешь избегать ее вечно.

Еще как смогу, и буду.

— Ты едешь домой, чтобы убедиться, что с ней все в порядке, да?

Она и полдня в нашем доме не пробыла, а уже крадет у меня стаю.

— Поехали со мной, — попросил он, умоляя глазами.

Я покачал головой.

— Ты же знаешь, когда дело касается ее, на меня эта хрень не действует.

Повернувшись к душевым, я крикнул Кензо, чтобы узнать, не сможет ли он приготовить ужин. Он был связан с двумя бетами, но у него всегда находилось время на быстрый ужин и пару рюмок.

— Черт возьми, да, братан, — отозвался он, вытирая полотенцем свои короткие темные кудри и выходя из душа.

Келлан положил свою мясистую руку мне на плечо и сжал его.

— Увидимся позже, — сказал он. — Только не нажирайся сегодня в хлам. Тренер, может, и даст нам завтра выходной, но послезавтра мы снова в строю.

— Понял, пап.

Келлан ухмыльнулся, показал мне средний палец и вышел из раздевалки с видом золотого мальчика, которым он и был. Никто и никогда не посмел бы оспорить этот его титул.

Кензо быстро оделся, и когда он был готов, я закинул сумку на плечо и повел его к своему черному RAM 1500 TRX. Мой брат тоже жил в комплексе, так что мы обычно ездили вместе.

— Где хочешь поесть? — спросил он, когда мы запрыгнули в пикап.

Суперкар V8 с наддувом взревел, и я насладился этим успокаивающим звуком. Если катание на коньках было моим первым способом сбежать от реальности, то возня с машинами — вторым. Мне нравилось, как этот зверь-пикап комфортно вмещал мой рост и мускулы, но сегодня я почти жалел, что не взял свой кастомный Ferrari SF90. Немного скорости — и стресс как рукой снимает… это наука.

А раз скорости мне не видать, оставалось только одно решение.

— К Марти.

Кензо издал сдавленный смешок.

— Ох, парень. Значит, такой вот вечерок намечается? Ну… у меня давно не было хорошего секса в знак примирения. Можно и поссориться со своими девчонками.

Его пара, Люс, была вспыльчивой бета-волчицей, которая не терпела никаких выходок моего друга. Ванесса же была мирным центром между ними, и я не должен был портить ему день только потому, что мой пошел к чертям.

— Блядь, — простонал я, уронив лоб на руль. — Это плохая идея, да?

Кензо молчал, пока я не поднял голову и не встретился с его темным взглядом. Он умел дать мне обдумать свои жизненные решения, предлагая совет лишь после того, как я разберусь в своих мыслях.

— Я никогда не попрошу тебя оказаться в ситуации, которая причинит тебе боль. Если сегодня тебе нужны дешевая выпивка и моя компания, ты их получишь. Мои девчонки поймут. Мы кровные братья. Сейчас и, блядь, навсегда.

У меня сдавило грудь, но в чем-чем, а в умении раскладывать эмоции по полочкам я был экспертом.

— Я долго ненавидел судьбу за то, что она не сделала нас парой по запаху, но, думаю, вселенная и так знала, что наша связь достаточно крепка. Взамен мы получили моих братьев и твоих девчонок. Настоящую семью, которая прикроет спину, что бы ни случилось.

— На всю жизнь, — согласился он, и на долю секунды его демоны, которых он скрывал лучше меня, проступили на лице, прежде чем расслабленная ухмылка сменила эту тьму. Не я один умел мастерски все раскладывать по полочкам. — А теперь поехали, нажремся как следует.

Переключив передачу, я выбросил из головы все мысли о ядовитой омеге.

У меня уже была потрясающая семья и стая, и достаточно хоккейных девчонок оборотней, чтобы удовлетворить меня, когда требовалась разрядка. Эта омега не могла предложить мне ничего, кроме душевной боли, а ее у меня и так было с лихвой на всю гребаную жизнь.

Глава

Шестнадцать

Когда Келлан уехал на хоккейную тренировку, я целый час осматривала их особняк. Не будет преувеличением сказать, что у этих альф было все. Включая такое количество спален, которое им вряд ли когда-нибудь понадобится, если только они не планировали завести дюжину детей.

Больше всего в доме мне понравилась их великолепная библиотека с каменным камином и бесконечными рядами деревянных полок, на которых стояло не меньше десяти тысяч книг, которые я никогда не читала. Но даже просто сидеть среди них было на удивление спокойно.

Затем я нашла огромный кинотеатр, оборудованный аппаратом для попкорна и стойкой со сладостями. Он соединялся с игровой комнатой, где стояли бильярдный стол и бар, а дальше располагались тренажерный зал, джакузи и сауна. Снаружи был огромный бассейн с водопадом и множество диванов, на которых можно было валяться, наслаждаясь роскошью.

В доме стаи Ривз было больше удобств, чем на ином курорте, и я поймала себя на мысли: каково им жить в такой роскоши? Понимали ли они, как им повезло, или воспринимали все это как должное?

— Прошу прощения, мисс Андерс.

Отвернувшись от бассейна, я увидела светловолосую женщину-дельту, стоявшую в нескольких шагах от меня. Она была старше меня, одета в джинсы и черную рубашку, и прижимала к бедру какую-то ткань.

— Извините, что беспокою, но альфы попросили меня убедиться, что у вас есть все необходимое. Я Флоренс, их главная экономка. Я здесь не живу, но бываю почти каждое утро и могу помочь с покупками, готовкой и уборкой.

Мне захотелось пошутить и спросить, может ли она помочь с моей потребностью не находиться в Голден-Кло, но я чувствовала, что она шутку не оценит.

— Я просто осматриваюсь, — сказала я, кивнув в сторону бассейна. — Это ведь не запрещено? Я специально не поднималась на третий этаж и не заходила в жилые спальни или кабинеты.

Флоренс энергично закивала.

— О, да. Альфа Хантер сказал мне, чтобы вы чувствовали себя здесь как дома. Никаких запретов, кроме владений Альфы Слэйда. Мы даже не убираемся там.

Келлан уже упоминал, что Слэйд живет на третьем этаже, поэтому я туда и не совалась.

— А бассейном и сауной можно пользоваться? Хотелось бы поплавать, пока на улице еще тепло.

Лицо Флоренс просияло.

— Конечно! Бассейн подогревается круглый год, но сегодня идеальный день для плавания. Полотенца вон в том большом шкафу. — Она указала на плетеные дверцы за уличной зоной отдыха. — Я принесу закуски и напитки к тому времени, как вы закончите.

— Нет, не нужно…

Она исчезла прежде, чем я успела договорить, двигаясь на удивление быстро для такого миниатюрного оборотня. Меня в жизни никто не обслуживал, и первым порывом было побежать за ней и помочь готовить еду. Подавив этот инстинкт, я снова повернулась к бассейну, пытаясь обрести спокойствие в его прозрачной голубой глубине.

Купальника у меня не было, но на мне было черное хлопковое белье, которое закрывало не меньше, чем бикини, так что я разделась прямо там, где стояла, и бросила джинсы с рубашкой на шезлонг.

Опустив палец в воду, я не удивилась, обнаружив, что она прохладная, но не ледяная. Круглогодичный подогрев — это определенно привилегия богатых. Как и наличие бассейна в принципе.

Больше не раздумывая, я нырнула с бортика и насладилась ощущением скользящей по коже воды. Я проплыла от мелководья к глубокой части, не беспокоясь, что не смогу достать до дна, имея за плечами лишь минимальный опыт плавания. Мне просто нужна была эта бездумная разрядка.

Когда легкие закричали, требуя воздуха, я вынырнула где-то посередине и неуклюже по-собачьи поплыла к скалистому выступу водопада. Это было похоже на самую большую в мире ванну и душ одновременно, и лишь легкий привкус соли и химикатов на коже напоминал, что я в бассейне.

Запрокинув голову и закрыв глаза, я позволила воде струиться по мне. Их задний двор был огромен и простирался далеко за пределы бассейна. Утром из окна своей спальни я видела рощицы, фруктовые деревья и цветущие сады.

Добавьте к этому щебетание птиц — и вот она, полная картина умиротворения.

Прошло какое-то время, прежде чем в мое безмятежное состояние просочилась тревога. Сильная аура доминирования коснулась моей волчьей сущности, и, резко открыв глаза, я встретилась взглядом с незнакомым альфой, стоявшим у края бассейна.

Тяжело сглотнув, я сильнее вжалась в камни и принялась его разглядывать, начав с пары массивных черных байкерских ботинок, вверх по длинным ногам в джинсах и до… о, святые небеса. Он был самым крупным оборотнем, которого я когда-либо видела.

Его широкая грудь и мощные мышцы проступали сквозь лонгслив, а тело казалось просто бесконечным. Он, должно быть, был на целую голову выше меня.

Над вырезом его футболки на левой руке виднелся краешек татуировки, и, хотя меня это не должно было волновать, в голове мимолетно пронеслась мысль, какая часть его кожи под одеждой покрыта чернилами.

Он подошел к самому краю бассейна, и меня полностью поглотила его энергетика. Альфа выглядел ненамного старше меня, но его черты были словно высечены из камня, напоминая о древних изваяниях. В нем чувствовалась какая-то божественная красота: бронзовая кожа, иссиня-черные волосы и глаза цвета густого лесного мха.

Но если он и был богом, то богом кошмаров.

Он неотрывно и бесстрастно наблюдал за мной, но в его глазах, похожих на драгоценные камни, я уловила намек на пламя.

Я не могу отвести взгляд.

Даже будучи омегой, я оказалась скована его властностью и прекрасно понимала: захоти он перегрызть мне глотку, я бы ничего не смогла сделать — лишь умереть у его ног.

Это не волк. Он совершенно точно не был волком, но я не имела ни малейшего понятия, к какому виду существ он мог принадлежать, поскольку в нем не было никаких признаков обычных черт.

Я была настолько поглощена им, что не заметила, как подошла Флоренс, пока та не оказалась у бортика бассейна с подносом в руках. Она с опаской поглядывала на громадного богоподобного мужчину, держась от него на значительном расстоянии.

— Альфа Слэйд, — вежливым шепотом произнесла она, склонив голову. — Могу я что-нибудь принести вам, сэр?

Слэйд. Ну конечно, это чертов Слэйд.

Кто еще мог быть настолько пугающим, не произнеся ни единого слова?

Слэйд проигнорировал Флоренс. Его пронзительный взгляд был по-прежнему прикован ко мне. Когда он снова едва заметно сменил позу, до меня донесся аромат жареного на костре маршмеллоу, что дало мне две последние недостающие частицы запаха. Ванильная вишня, должно быть, принадлежала Финли.

Богиня, спаси меня.

Словно услышав мою мольбу, Слэйд моргнул, освобождая меня от своего взгляда, и зашагал обратно в дом.

Искры беспокойства и смятения с силой ударили по мне, заставляя все системы организма работать на пределе. Моя волчица странно притихла в присутствии альфы, но не из-за отсутствия интереса. О нет. Ей очень хотелось поваляться в аромате Слэйда. Но в то же время присутствовала и здоровая доля страха. Она будет осторожничать, пока он не покажет свои истинные намерения, и я была абсолютно уверена, что с этим альфой нам нужно быть предельно осмотрительными.

— Вот ваша еда, мисс Андерс. — Флоренс поставила поднос на столик между двумя белыми шезлонгами. — Что-нибудь еще?

Я с трудом доплыла до ступенек на мелководье, и к тому времени, как я выбралась из воды, она уже держала два пушистых желтых полотенца.

— Спасибо, — сказала я, оборачивая одно вокруг тела, а другое — вокруг волос. — Альфа Слэйд часто так делает?

Ее лицо на мгновение исказилось от страха, а легкий цветочный аромат стал едким.

— Он пользуется бассейном, но не тогда, когда здесь кто-то есть.

Я кивнула, не зная, как расценивать его появление. Хантер говорил, что другие альфы не вернутся домой раньше него, а значит, появление Слэйда посреди дня не было обычным делом.

— Не буду мешать вашему обеду, мисс. — Флоренс поклонилась мне так же, как и Слэйду.

— Спасибо, — крикнула я ей вслед, пока она стремительно удалялась.

Прошло немало времени, прежде чем мое сердцебиение замедлилось, и как только это произошло, желудок снова заурчал. Я принялась за сэндвичи и холодные закуски на подносе, пока не наелась. Флоренс также принесла воду, сок и графин вина, и я решила побаловать себя в этот день роскоши.

К полудню я была уже навеселе, и Флоренс составила мне компанию, подливая вино.

— Ты выросла в Гринвилле, — с интересом произнесла я. — Но у тебя нет южного акцента. И как ты оказалась в Голден-Кло?

Она пожала плечами.

— Я здесь уже много лет, но никогда не забываю свои южные корни, даже если не всегда говорю с соответствующим акцентом. Я переехала сюда, потому что получила работу в стае Ривз. Они потрясающе платят и очень хорошо ко мне относятся… это работа мечты.

Именно в этот момент с тренировки вернулся Келлан, с присущим ему энтузиазмом влетев через заднюю дверь. Флоренс подскочила на ноги, словно ее ужалили, а я прикрыла ее, громко воскликнув:

— Спасибо, что принесла напитки, Фло. Ты сегодня была просто незаменима.

Она быстро поклонилась, все еще выглядя слегка испуганной.

— Конечно, мисс Андерс. Просто дайте знать, если что-нибудь еще понадобится.

Когда Келлан проходил мимо нее, она тоже ему поклонилась и тут же ушла. Его губы дрогнули, когда он подошел ко мне, оглядывая мое завернутое в полотенце тело и почти пустой бокал вина в руке.

— Веселишься, красотка?

— Ты уже сдался в своей затее с прозвищами? — хихикнула я, опьянев от алкоголя. А может, все дело было в том, как восхитительно выглядел Келлан в своих джинсах и черной рубашке, с чуть влажными после тренировки волосами. На скуле у него виднелся легкий синяк, который, должно быть, был серьезным, раз еще не зажил полностью, и я едва не протянула руку, чтобы коснуться этого места пальцами. — Тяжелая была тренировка?

Он застонал и рухнул в шезлонг рядом со мной.

— Тренер пытается нас убить, готовя к новому сезону. Видимо, считает, что нужно достичь дна, прежде чем стать суперзвездами. И знай, я никогда не сдаюсь. Я найду идеальное прозвище, солнышко, хотя ты все равно всегда будешь красоткой. С того момента, как я увидел твою белую волчицу, это было предрешено.

Этот альфа был настоящим мастером обольщения, и его чары на меня определенно действовали. Когда мои щеки порозовели, я быстро сказала:

— Это ты у нас солнышко, золотой мальчик. Для меня это не вариант.

Он сморщил нос, а потом пожал плечами.

— Наверное, ты права. Вычеркну из списка. — Он поднял руку и сделал вид, будто вычеркивает что-то на воображаемом листке бумаги.

Общаться с Келланом было до смешного легко, и я, вопреки своему желанию сохранять дистанцию, начала задавать вопросы.

— На какой позиции ты играешь в хоккее? Я, честно говоря, ничего не знаю об этом виде спорта, кроме того, что вы клюшкой бьете по какой-то черной штуке, похожей на диск, но, полагаю, у вас есть позиции.

Он усмехнулся, хватая несколько фруктов, которые я еще не съела.

— Я играю в центре. Люблю бить по этому черному диску и забивать как можно больше голов. Вообще-то, я лучший бомбардир лиги. — Он закинул в рот кусочек яблока и, даже жуя, не растерял своей уверенной ухмылки.

— Если ждешь, что я удивлюсь, то ждать придется долго, — сухо ответила я. На Келлане было написано, что он главный качок. — А если не считать твоих бомбардирских талантов, команда у вас хорошая?

Его красивые черты лица просияли, и я всерьез пожалела о выпитом вине. Мне нужно было сохранять ясность ума, чтобы бороться с непреодолимым влечением к Келлану. И что еще хуже — с тем, насколько мне искренне нравилась его компания.

— «Кельтские Волки» — лучшие. Мы выигрывали Кубок Оборотней три последних года подряд.

Черт, да они и вправду хороши.

— Надеюсь, мне доведется увидеть твою игру.

Нет, Эмми! Какого черта с тобой не так? Чем больше я нас связывала, тем труднее будет уйти, сохранив себя в целости.

Однако Келлан выглядел таким счастливым, что мое сожаление об этой оговорке улетучилось.

— Не могу дождаться, когда увижу тебя на трибунах в моей майке. Финли просто с ума сойдет, а я тебе скажу, выводить этого медведя из себя — одно из моих любимых развлечений.

Финли был медведем. Последний альфа, с которым мне еще не довелось познакомиться. Я на мгновение задумалась, не спросить ли, какой зверь у Слэйда, но потом решила, что лучше не знать.

— Кстати говоря, — продолжил Келлан, — почему ты не ответила в групповом чате?

Я склонила голову набок, не уверенная, что правильно его расслышала.

— В каком еще чате?

Его улыбка стала шире, обнажив множество белых зубов, отчего он стал похож на Большого и Страшного Серого Волка, который пришел меня съесть.

— Где твой телефон?

Вот черт. После того как Хантер утром сказал мне про телефон, я совершенно об этом забыла.

— Я никуда не ходила, — быстро, почти в панике, сказала я. — Он сказал связаться с ним, только если я куда-то соберусь.

Келлан покачал головой, словно я была какой-то чудачкой.

— Тебе бы лучше взять его и отметиться, чтобы Папочка-Альфа не слетел с катушек. Он немного чересчур нас опекает. Всех нас, но тебя… в общем, честно предупреждаю. Он будет виться вокруг тебя так, что ты начнешь сомневаться в своих моральных принципах.

— Потому что мне захочется его убить? — мило предположила я.

Странное выражение промелькнуло на его лице.

— Ну, можно и так на это посмотреть.

— Ты намекаешь, что мне могут понравиться его властность и замашки преследователя?

Келлан пожал плечами, и я начала думать, что он сошел с ума. Конечно, у меня никогда не было возможности изучить свои сексуальные предпочтения или фетиши, но после того, что случилось с мамой, мне ни за что не понравился бы какой-либо контроль или доминирование.

Проведя большую часть жизни в одиночестве, я не желала, чтобы меня контролировали — ни в спальне, ни за ее пределами. Даже могущественные, сексуальные альфы.

Нет, особенно могущественные и сексуальные альфы.

Глава

Семнадцать

Я уставилась на гладкий черный телефон, который выглядел так, будто принадлежал съемочной площадке научно-фантастического фильма, действие которого происходит через сотню лет. На нем даже не было кнопок, и я понятия не имела, как им пользоваться. После нескольких минут нажатий на экран он наконец включился — и оказалось, что он полностью заряжен, а на главном экране всего пять приложений.

Одно из них — для сообщений, рядом с иконкой стояла крошечная цифра тринадцать.

Уже тринадцать сообщений?

Я открыла приложение и сразу увидела групповой чат с названием:

* Альфа-четверка объединяется, чтобы завоевать нашу омегу *

Это название явно придумал Келлан, что подтвердилось уже первым сообщением в переписке.

Золотой мальчик: Добро пожаловать в семейный чат. Сегодня вечером я буду вашим ведущим, так что пристегивайтесь и наслаждайтесь поездкой.

Мне втайне понравилось, что он назвался моим прозвищем.

Папочка Альфа: Келлан, какого хрена ты вообще делаешь?

Мои губы дрогнули, когда я представила выражение лица Хантера, пока он это писал. Келлан уже называл его Папочкой Альфой, и я благоразумно игнорировала это, но, похоже, это был не секрет.

* Папочка Альфа сменил свое имя *

Альфа-Хантер: Не пиши мне во время работы, если только с омегой не случилось что-то серьезное.

Золотой мальчик: Эмми в этом групповом чате, придурок. Постарайся не облажаться.

* Ворчливый Медведь покинул чат *

* Слэйд покинул чат *

Ой. Ну, без них, похоже, будет проще.

Папочка Альфа: Эммелин, тебе все нравится в доме стаи?

Папочка Альфа: Какого черта, Келлан? Как ты снова сменил мое имя?

Золотой мальчик: Фокусник никогда не раскрывает своих секретов.

* Ворчливый Медведь добавлен в чат *

Я заметила, что даже Келлан не осмеливался шутить со Слэйдом, и меня прямо зудело добавить его обратно самой. Да, он действительно пугал, но я отказывалась позволять кому-то внушать мне такой страх.

Ворчливый медведь: Пауки.

* Ворчливый Медведь покинул чат *

Золотой мальчик: Фин, возможно, ненадолго выйдет. Ради моей безопасности.

Папочка Альфа: Эммелин. Ты мне так и не ответила.

Золотой мальчик: Наверное, телефон не рядом. Дай ей минутку.

Символ времени указывал, что Хантер подождал ровно минуту, прежде чем отправить сообщение снова.

Папочка Альфа: Тащи свою задницу домой сразу после тренировки, Келлан. Проверь, как там наша омега.

Золотой мальчик: Да, сэр, альфа, сэр. Не то чтобы мы все не знали, что ты и так следишь за ней через камеры. С ней все в порядке.

* Папочка Альфа сменил имя Золотого мальчика *

Это было последнее сообщение в переписке. Я подняла взгляд, ища камеру, но в спальне ее не было. Видимо, в других комнатах дома повезло меньше.

Открыв чат, я начала печатать, ухмыляясь, когда на экране появилось мое имя.

Милая пара: Спасибо за заботу, Альфа Хантер, но со мной все прекрасно. Твой дом — просто безумие, и я благодарна за мини-отпуск на курорте Ривз. P.S. твоя домработница — просто сокровище. Я ее украду. P.P.S. перестань наблюдать за мной через камеры. Это жутко.

После нескольких попыток я сменила имя на Эмми, в основном чтобы подразнить Келлана.

Пока я этим занималась, появились три точки — кто-то печатал.

Папочка Альфа: Отвечай на сообщения, и мне не придется наблюдать.

Этот властный засранец…

Эмми: Может, мне еще лаять, когда ты звонишь? Хочешь, я закажу поводок с твоим именем, чтобы все знали, кому я принадлежу?

Надоедливый щенок: LOLOLOLOLLLOOLOLLOL. * эмодзи с черепом * * эмодзи с пускающим слюни лицом * Милая пара, сейчас ты просто подкидываешь ему идеи.

Надоедливый щенок: О-о-о, Папочка Альфа, менять имена — это подло.

* Папочка Альфа сменил свое имя *

* Надоедливый щенок сменил свое имя *

Альфа-Хантер: Я буду дома через два часа к ужину. Поводок уже готов.

Клянусь, мое тело покраснело двадцатью различными оттенками красного, и я пожалела о том, что вела себя беспечно в групповом чате. Я сама сделала себе намного хуже.

* Эмми покинула чат *

Я бросила телефон на кровать и заставила себя дышать — вдох, выдох, вдох, выдох — пока пульс не выровнялся, а легкие не перестали сжиматься. Эти альфы — сплошное испытание, и справляться сразу с несколькими было выше моих сил. Если бы все четверо оказались в одной комнате, я бы, наверное, умерла от сердечного приступа.

По крайней мере, Хантер не вернется еще пару часов, так что я решила немного вздремнуть и попытаться снова возвести этот чертов щит вокруг своих эмоций. Нужно было закалить сердце, прежде чем кто-нибудь из них вырвет его из груди.

Вспоминать лицо мамы уже не помогало так, как раньше, но этого хватило, чтобы удержать меня от того, чтобы выйти из комнаты, найти Келлана и завести разговор.

Мне хотелось узнать их. Всех.

Сколько им было лет? Где они выросли? Какой у них был любимый цвет? Были ли у них такие же демоны, как у меня?

Проблема с потаканием этому любопытству заключалась в том, что оно позволит мне по-настоястоящему узнать альф. Что, если они на самом деле хорошие парни?

Скорее всего, неважно, хорошие они или нет, — если мы создадим связь и разделим силу, это извратит их зверей, пока все достойное в них не исчезнет. Правда, я могла судить об этом лишь по стае моей мамы, а они никогда не были хорошими. Даже до того, как связали ее со своим квинтетом.

Существовала ли в нашем мире другая омега с иным опытом создания связи со стаей альф? Если да, то как, черт возьми, мне ее найти? Мне все еще нужно было поговорить с Челси, но ее опыт в смешанной по доминантности стае не был бы таким же.

Мои навыки чтения были слишком плохи, чтобы я могла понять какие-либо книги на эту тему. Мало того, что я почти не училась в школе, так еще и буквы путались на странице, из-за чего читать и понимать сложные тексты было практически невозможно.

Если бы я доверяла альфам, я бы попросила их о помощи, но это был слишком большой риск. Мне пришлось бы раскрыть, что случилось с моей матерью, а это, в свою очередь, раскрыло бы и возможность обмена энергией между омегой и стаей альф. Может, они уже знали об этом, но если нет, то я, черт побери, точно не стану той, кто им расскажет.

Может быть, Челси… или Кора знали о других омегах в разных городах.

Коре я доверяла так, как никогда никому не доверяла, несмотря на мои сомнения по поводу того, что Уоррик позволил Хантеру Ривзу преследовать меня. Не то чтобы я полностью винила его — я была их парой по запаху, и по закону Города Стай я принадлежала своим партнерам. Возможно, с годами мы и эволюционировали, но в глубине души оборотнями по-прежнему управляли наши звери и инстинкты.

Не в силах уснуть из-за роя хаотичных мыслей, я взяла телефон и пролистала уже записанные номера. К моему удивлению, там была Кора, а рядом с ее именем в скобках стояло «ЛП». Ох, как мило. Келлан заставлял меня надеяться на невозможное.

Когда я нажала на ее номер, он прозвонил дважды, прежде чем она ответила.

— «Интерьеры Аннандейл», Кора у телефона.

Один лишь ее нежный тон поднял мне настроение.

— Кора, это Эмми.

Ее профессионализм испарился, а голос стал более взволнованным.

— Эмми, я как раз о тебе думала. Как проходит твой первый день в доме стаи Ривз?

— Вообще-то, отлично. Они оставили меня в покое, я плавала и ела всю их вкусную еду. По сути, бесплатный отпуск.

Кора деликатно рассмеялась.

— Следующий девичник должен быть там. Я умираю от желания посмотреть, как у них внутри. Туда никто не попадает, если только он не член семьи или друг семьи, а мы никогда не проходили отбор.

— Что ж, теперь прошли, — я откинулась на кровать и прижала телефон плотнее к уху.

— Полагаю, ты позвонила не просто так? — судя по тому, что я слышала другие голоса, Кора, казалось, ходила по дому. — Все в порядке?

— Абсолютно, — поспешила я ее успокоить. — Я просто хотела узнать, ты когда-нибудь слышала, чтобы омега создавала связь с полной стаей альф? В Голден-Кло или в любом другом городе стай?

Наступила короткая пауза.

— Знаешь… кажется, я никогда не слышала о таком конкретном случае. То есть, квинтет из четырех альф сам по себе почти неслыханное явление, а добавь к этому омегу — и получишь редчайшее, благословленное богиней сочетание.

Я вздохнула, когда она подтвердила мои подозрения.

— Я так и думала, но все равно хотела спросить.

— Я поищу информацию, — быстро добавила она. — Если такой квинтет существует или существовал в прошлом, я о нем узнаю.

Я чуть было не рассказала ей о маме, но в последнюю минуту решила не упоминать об этом. Она не должна была узнать об этом сама; в мире стай нас никогда не существовало. Да и мамина история все равно бы не помогла — я уже знала этот трагический финал.

— Я была бы очень признательна, — сказала я, закрывая глаза в попытке снять напряжение с мышц. — Давай организуем этот девичник поскорее. Думаю, мне понадобится небольшой перерыв от всей этой альфа-атмосферы.

Смех Коры был успокаивающим, и я немного расслабилась.

— Увидимся на треке в воскресенье утром. Тогда и спланируем.

— Идеально.

Когда мы повесили трубки, я поняла, что теперь точно не усну, поэтому направилась в ванную. Само по себе наполнение ванны на львиных ножках было терапевтическим процессом, пока я вдыхала ароматы различных масел и солей. Все запахи были довольно нейтральными, так что я просто бросила по горсти каждого, заколола волосы, чтобы они не касались шеи, и погрузилась в теплую воду.

Блаженство. Абсолютное блаженство охватило меня, пока я нежилась в воде, температура которой была чуть ниже, чем в адском котле. В конце концов, разве это ванна, если ты после нее не красный как рак и не полусваренный?

Когда вода остыла, я, наконец, погрузилась в сон, о котором мечтала, проснувшись помятой и дезориентированной, и у меня было ровно столько времени, чтобы одеться и помчаться вниз по лестнице на ужин.

К моему облегчению, на кухне из альф был только Келлан. Он болтал с Флоренс и каким-то оборотнем-мужчиной, которого я раньше не встречала. Золотистый оборотень обернулся, когда я вошла, и синева его глаз потемнела, когда он заметил влажные прядки волос, завивающиеся у моего лица.

Он выглядел потрясающе. На нем была облегающая темно-синяя футболка с длинным рукавом, которая почти идеально подходила к цвету его глаз. Великолепен. Этот альфа был до неприличия великолепен.

— Приветик, Крошка, — сказал он. Я моргнула, на этот раз не возненавидев его прозвище, но все же чувствуя необходимость указать на факты.

— Крошка? Чтобы ты знал, во мне пять футов одиннадцать дюймов.

Его улыбка стала шире, и я заставила себя отвернуться. Иначе я бы шагнула прямо к нему, а это было опасно.

— В этом доме ты низенькая, Эмми. Но на самом деле я взял это из мультика «Шарлотта Земляничка». В честь твоих шикарных волос и этих чертовски очаровательных веснушек.

Он легонько коснулся моего носа, и у меня перехватило дыхание, когда его большой палец скользнул по моей правой щеке, оставляя за собой покалывающий след тепла.

— Почему не Земляничка? — выдохнула я. Мой мозг, затуманенный им, не смог придумать ничего лучше.

Еще одно прикосновение его пальца, и я с облегчением вздохнула, когда он убрал руку, прежде чем я успела безвозвратно испортить себе жизнь.

— Не хочу быть предсказуемым, красавица.

Просто убейте меня. Заберите мою проклятую жизнь и выбросьте на помойку, потому что меньше чем за сутки Келлан сокрушил все защитные барьеры вокруг моих чувств. Он сломил меня так быстро, что я начала сомневаться, а не настоящий ли он волшебник.

— Ужин будет готов через десять минут.

Я подпрыгнула, вспомнив, что мы здесь не одни.

Келлан положил руку мне на спину и подтолкнул вперед.

— Джеральд, познакомься с пятой участницей нашего квинтета — Эммелин. Она из стаи Ривз и с этого дня будет ужинать с нами. — Он одарил меня своей теплой улыбкой. — Эмми, если у тебя есть аллергия или особые пожелания к еде, можешь обращаться к Джерри. Или к Флоренс.

Домработница с энтузиазмом кивнула, и я не смогла удержаться от искренней улыбки в ответ. Мне очень понравилось проводить с ней время сегодня, и я надеялась, что это взаимно.

— Очень приятно познакомиться, — сказала я Джеральду, невысокому, полному оборотню, от которого исходила аура дельты-волка. — У меня нет аллергии, и я не особо привередлива, главное, чтобы еда на восемьдесят процентов состояла из мяса.

Рука Келлана на моей спине напряглась, его пальцы коснулись полоски голой кожи между джинсами и футболкой.

— Легко устроим, — выдохнул Джеральд с явным облегчением. — Альфа Слэйд прикончил бы весь мой род, если бы я не подавал блюда, состоящие в основном из мяса.

— Что ж, в этом мы со страшным оборотнем похожи, — ответила я, и моя улыбка стала чуть более натянутой при упоминании Слэйда.

Келлан запрокинул голову и рассмеялся. Его рука скользнула выше по моей обнаженной коже, и мне нужно было срочно вырваться из его объятий, пока я не начала умолять его сорвать с меня футболку.

Если бы только я могла найти в себе силы отстраниться.

— Ты угадала его прозвище, — сказал он, — и, может, я даже наберусь смелости использовать его в групповом чате.

— Пожалуйста, не надо, — выдавила я, поморщившись. — Ты мне слишком нравишься, чтобы смотреть, как тебя разрывают на куски.

Келлан отпустил меня и напряг свои впечатляющие бицепсы, рельеф которых был виден даже сквозь длинные рукава.

— Я бы продержался дольше, чем ты думаешь, — сказал он со всей этой дурацкой самоуверенностью альфы. — Не волнуйся за меня, Крошка. Я бы тебя не подвел.

В этом я не сомневалась.

— Так где мы едим? — Мой голос прозвучал сбивчиво, но я была слишком взволнована, чтобы обращать на это внимание. — Что-то я не представляю, как Хантер примостился бы за кухонной стойкой, как мы сегодня утром.

Джеральд усмехнулся, а Келлан кивнул.

— Ты права. Мы едим в столовой, конечно. Мы же не дикие звери. — Последние четыре слова он произнес, подражая грубому тону Хантера.

Мы оказались в прилегающей столовой, и я с облегчением увидела, что стол, за которым легко могли бы разместиться десять альф, был накрыт всего на три персоны.

Похоже, сегодня вечером я отдохну от Финли, Ворчливого Медведя, и Слэйда, Страшного Оборотня.

Слава богине.

Глава

Восемнадцать

Через несколько минут вошел Хантер. Он выглядел таким же безупречно выглаженным, как и утром, когда уходил, хотя вид у него был измотанный.

— Прошу прощения. Прямо перед моим уходом из офиса случилась небольшая катастрофа, но мы со всем разобрались.

Он устало провел правой рукой по лицу, и я заметила на тыльной стороне ладони белую повязку, резко выделявшуюся на фоне его оливковой кожи.

Альфы могли исцелить почти любую рану за считаные минуты, и, почувствовав растущее раздражение оттого, что он ранен, я уже собиралась спросить, что случилось, но вовремя вспомнила, что это не мое собачье дело.

Придется просто добавить это в список вопросов, которые и так постоянно крутились у меня в голове.

Хантер скинул темно-синий пиджак, и Флоренс тут же оказалась рядом, чтобы забрать его, не дожидаясь ни слова. Он сел, и я заметила, что пряди его темных волос были слегка взъерошены, словно он проводил по ним рукой. Ему это шло, особенно когда он ослабил галстук, расстегнул запонки и закатал рукава рубашки.

Мне потребовалась вся сила воли, чтобы сосредоточиться на белоснежной скатерти перед собой. Ни одна женщина не была бы настолько сильной, чтобы смотреть, как Хантер Ривз расслабляется после тяжелого рабочего дня, и не захотеть сорвать с него остатки одежды.

Я и представить не могла, до чего же сексуально наблюдать, как он из безупречно одетого профессионала превращается в этого слегка растрепанного альфу, из-под рукавов которого выглядывают татуировки, пока он отходит от долгого дня.

Теперь мне захотелось узнать, как он выглядит по утрам, после ночи, когда я буду запускать руки в эти великолепные волосы. Стоп! Что?

Нет. Эмми. Немедленно нет. Мне срочно требовалась психотерапия, потому что мои мысли выходили из-под контроля.

Эти альфы могли убить меня практически без усилий, и все же мое тело — и моя волчица — были готовы подписаться на все, что бы они ни предложили. Мне было бы стыдно за себя, но я была слишком занята тем, что злилась.

— Что за катастрофа? — подался вперед Келлан, на удивление серьезный. За то недолгое время, что я его знала, он ни разу не производил впечатления делового человека, но когда Хантер пустился в объяснения о проблемах с производством и тестированием, Келлан все понимал и даже в ответ предлагал то, что звучало как практичные и толковые идеи.

Может, Хантер и был гениальным изобретателем, стоявшим за их гаджетами, но, судя по Келлану, остальные члены стаи тоже вносили немалый вклад в их компанию.

— Хватит о работе, — наконец сказал Хантер, когда появилась Флоренс. Она несла поднос, и аромат жареного мяса и овощей наполнил комнату, отчего у меня в животе заурчало.

— Как прошел твой день, Эммелин?

Хантер отвлек мое внимание от еды, и, поскольку я никогда не любила свое полное имя, я сказала:

— Зови меня Эмми, пожалуйста. Моя мама думала, что имя Эммелин придаст нам лоска, но оно мне никогда не шло.

Хантер изучал меня своим пристальным взглядом, и я ждала дальнейших вопросов, но их не последовало.

— Эмми так Эмми, — хрипло произнес он.

Келлан прижал огромные ладони к груди.

— Ох, Крошка. Только посмотрите, как вы с Хантером мило друг с другом общаетесь.

— Заткнись, Келлан, — прорычал тот.

— Да, папочка.

Рычание стало громче, и в его бушующих глазах сверкнул волк — у самых зрачков ярко вспыхнули золотые искорки. Я сглотнула, ощутив нависшее в комнате доминирование, пока Келлан не поднял обе руки с виноватым видом.

— Не нападай. Я замолчу. Прости, я становлюсь невыносимым, когда нервничаю.

Не в силах сдержаться, я протянула руку и похлопала его по ладони.

— Ты не невыносимый, Золотой мальчик. Ты именно тот, кто был мне нужен, чтобы не слететь с катушек. Так что… спасибо.

Он чуть ли не замурлыкал от моего прикосновения, его глаза ярко заблестели.

— Если назовешь его хорошим мальчиком, он наделает в штаны, — сухо добавил Хантер, прозвучав спокойнее. Он сделал глоток из хрустального стакана, в котором, похоже, был виски.

Я и не заметила, как Флоренс принесла напитки, и была готова расцеловать ее, увидев перед собой бокал вина. Схватив его, я сделала большой глоток, беспокоясь, что после нескольких недель напряжения рядом с альфами я прямиком качусь к тому, чтобы начать пить с самого утра.

Щеки Келлана вспыхнули, но он не стал отрицать слова Хантера. Я мысленно сделала пометку о его фетише на похвалу — абсолютно без всякой цели, ведь мне все равно никогда не доведется этим воспользоваться.

Ни Хантер, ни Келлан не притронулись к еде, пока я не наполнила свою тарелку, и их заботливость снова согрела что-то в моей груди, что я считала давно умершим. Когда я начала есть, они оба взяли себе из того, что осталось. Келлан свалил овощи и мясо в одну кучу, порезал все в кашу и ел, смешав, как психопат.

Хантер, к всеобщему удивлению, был методичен. Он взял поровну мяса и овощей, и хотя блюда на его тарелке стояли близко, между ними оставался небольшой зазор. Когда он ел, то начал с картофеля и двигался по часовой стрелке, съедая по одному блюду за раз.

Альфы продолжали обсуждать работу, пока я ела восхитительно приправленное мясо, пила свежее белое вино и наслаждалась возможностью слушать, не принимая участия в разговоре. Казалось, они знали, что сегодняшний день и так был слишком напряженным, и позволяли мне просто плыть по течению под глубокий гул их голосов. Голосов, которые не должны были успокаивать, и тем не менее я никогда не чувствовала себя так расслабленно, как сегодня вечером.

Эти двое, при всех их альфа-замашках, обращались со мной с большей добротой, чем я когда-либо ожидала. Ну, по крайней мере, Келлан, а его характер во многом смягчал властную натуру Хантера.

— Думаешь, сможешь приступить к работе завтра?

Я подскочила и расплескала вино из бокала. Флоренс, благослови ее прекрасную душу, налила до самых краев, что было прекрасно в любой ситуации, кроме тех, когда тебя застают врасплох.

— Прости, что?

Челюсть Хантера дернулась, но он не стал упрекать меня ни в рассеянности, ни в полном отсутствии координации.

— Работа. Думаешь, сможешь начать завтра?

— Да! — слишком громко сказала я, наклоняясь, чтобы слизать несколько капель вина с руки. — Могу начать, когда нужно.

Тишина, наступившая после моего заявления, заставила меня поднять голову и обнаружить, что оба альфы смотрят мне прямо в душу. Их доминантность тяжело повисла в воздухе, и пока беспокойство и возбуждение просачивались в мой живот, я поняла, что завела их, облизав руку. Чертово вино ударило в голову.

Осторожно поставив бокал на стол, я попыталась разрядить обстановку.

— Я готова приступить к работе и свободна каждый день.

Келлан опомнился первым и покачал головой.

— Не в воскресенье. Я хочу, чтобы она была на ипподроме, а потом у нас семейный вечер у костра.

В груди Хантера зародился глубокий гортанный рык, и хотя он не отвел от меня взгляда, чтобы посмотреть на Келлана, он все же ответил:

— Завтра ты будешь стажироваться в нашем ресторане «Голден Фин», а послезавтра — в нашем клубе «Луксурия».

Завтра был четверг.

— То есть, две стажировочные смены, а потом полноценная смена в субботу?

Хантер резко кивнул, его доминантность наконец-то ослабла.

— Какое облегчение — начать работать, — призналась я, надеясь продолжить этот обычный разговор. — О, и я бы хотела получать зарплату наличными.

Лицо Келлана застыло, ничего не выражая, и хотя мне было неприятно видеть, как гаснет его солнечная натура, в этой ситуации я не могла пойти на компромисс. Наличные означали свободу.

Хантер же, напротив, не показал никакой внешней реакции и поднялся на ноги.

— Хорошо, Эмми. А теперь, если позволишь, мне нужно заняться делами. Увидимся утром, я принесу твое расписание.

После его ухода я почувствовала себя полной дрянью, но не было смысла иметь деньги, если их можно было контролировать или отслеживать. Может, сегодня эти альфы и не представляли для меня угрозы, но в будущем могли, и я должна была быть готова к любой ситуации.

Чтобы чем-то себя занять, я сложила пустые тарелки на поднос, но прежде чем я успела отнести его на кухню, Келлан перехватил его первым.

— Я сам, — сказал он, направляясь к выходу, а я последовала за ним. Мы оставили поднос Флоренс, которая ворчала, потому что это была ее работа.

Она выпроводила нас из своих владений, и когда мы оказались в холле, Келлан остановился, словно размышляя о чем-то.

— Вечер только начинается, — наконец сказал он. — Хочешь посмотреть со мной фильм?

Не желая снова омрачать его настроение, я кивнула.

— С удовольствием.

От этого его улыбка стала шире, и я почувствовала, как возвращается его тепло, пытаясь игнорировать учащенное биение своего сердца.

— Есть какие-нибудь фильмы, которые ты хотела посмотреть? У нас есть доступ ко всем кинотеатральным новинкам.

— Я на самом деле никогда не была в кинотеатре, — призналась я. — Кажется, я не смотрела фильмы уже много лет, так что для меня все будет новым и интересным. Только никаких вестернов, военных фильмов или очень кровавых ужастиков.

Я с глупым облегчением услышала его глубокий смешок.

— Прямо как Кензо, брат Финли. Однажды в кинотеатре его стошнило на ряд впереди после просмотра слэшера. Он до сих пор не может говорить об этом, не позеленев.

Фу. От одного рассказа об этом меня слегка затошнило.

Келлан не прикасался ко мне, пока мы шли в кинотеатр, а оказавшись внутри, он сказал мне выбрать место, пока он займется попкорном. В зале было пять рядов по четыре откидных кресла, и между каждой парой стоял небольшой столик.

Я выбрала место в середине второго ряда, решив, что оттуда лучший вид. Я утонула в мягкой глубине кресла и оглядела комнату с темными, обитыми тканью стенами. Экран был огромным, уходящим высоко к потолку и почти заворачивающим на боковые стены.

Не прошло и пяти минут, как воздух наполнился ароматом попкорна, масла и соли, и я снова расслабилась, уютно устроившись среди мягких подушек. Келлан протянул мне маленький пульт.

— Выбери фильм, пока я принесу закуски.

Мы только что поужинали, и я была приятно сыта, но по мере того, как запах попкорна становился все сильнее, я нисколько не сомневалась, что для закусок место найдется всегда.

Проведя большим пальцем по сенсорной кнопке на пульте, я обнаружила ряды фильмов, из которых узнала, может быть, процентов десять. В конце концов я остановилась на супергеройском боевике, который выглядел интересно. Как раз в этот момент вернулся Келлан с двумя пакетами попкорна, шоколадками, жевательными конфетами и двумя бутылками воды.

— Я не знал, какие сладости ты любишь, — сказал он, передавая мне половину. — Но там в киоске еще куча всего.

— Это идеально. — Я вцепилась в свои вкусности и постаралась проигнорировать головокружительный прилив восторга, ударивший в живот. Я знала, что это глупо, но я была по-настоящему рада посмотреть этот фильм с ним. Это было почти как обычное свидание с моим альфой.

Когда начался фильм, Келлан устроился так близко, что я чувствовала его тепло и энергию всей правой стороной. В этот раз я не стала сопротивляться моменту и прислонилась к нему. В груди возникло пьянящее, искрящееся чувство, и, чтобы отвлечься, я принялась горстями запихивать в рот попкорн.

— Ого, — простонала я, когда вкус взорвался на языке. — Почему он такой чертовски вкусный? — Я и раньше покупала попкорн на ярмарках, но он никогда не был таким.

Келлан с энтузиазмом кивнул в знак согласия.

— О да, свежеприготовленный — единственный способ его есть. И с кучей масла.

С этим я бы спорить не стала.

Когда закончились вступительные титры, звук окутал нас так, будто динамики были в каждой панели на стенах и потолке. Ощущение было настолько захватывающим, что я едва сдерживалась, чтобы не запрыгать на месте.

— Это невероятно, — пискнула я, прозвучав как какой-то ребенок на Рождество. — Я в таком восторге.

Это было глупо, я прекрасно это понимала, но… неважно. Келлан не станет меня осуждать, а других, более злых альф, к счастью, поблизости не было.

Келлан закинул руку мне на плечи и притянул к себе, отчего мое сердце забилось о ребра. Мысли испарились, когда он прижал меня к своим мускулам и оставил короткий поцелуй на макушке.

— Ты очаровательна, красотка. Чертовски очаровательна.

Обычно слово «очаровательна» я бы не восприняла как комплимент, но в его голосе невозможно было не уловить нотки желания. Очаровательна я или нет, но сейчас он думал обо мне совсем не в милом, платоническом ключе.

Прижатая к его боку, я растерялась и не могла сосредоточиться на сюжете фильма, даже несмотря на то, что в первой же сцене начался напряженный экшен. Мой попкорн остался забытым рядом, а запах Келлана окружал меня, пока я не утонула в его сладости.

— Расслабься, Крошка, — пробормотал он; видимо, прозвище теперь прижилось. Его дыхание коснулось моего уха. — Или тебе нужна с этим небольшая помощь?

Ох, нахуй мою жизнь. ПОМОГИТЕ! Отменить миссию. Я иду ко дну вместе с этим кораблем, и спасательной шлюпки на горизонте не видно.

Запах Келлана усилился, и я откинула голову назад, чтобы встретиться с его темно-синими глазами, которые, казалось, заглядывали в самые глубины моей души. Он наклонился ближе, а я застыла, не в силах сформулировать ни одной связной мысли. Когда между нашими губами оставался волосок, раздался грохот — двери кинозала распахнулись. Келлан зарычал, а я подпрыгнула в воздухе футов на пять, как раз в тот момент, когда в комнату ворвался какой-то альфа.

Глава

Девятнадцать

Оборотень пошатнулся в дверном проеме, обдав меня удушающим запахом виски и цветов, от которого зачесался нос.

— Что ты творишь, Финли? — Келлан вскочил на ноги и встал между мной и пьяным в стельку альфой.

Я выглянула из-за него, чтобы посмотреть, что Финли сделает дальше, потому что уйти, пока он блокировал выход, было невозможно. Келлан не сдвинулся со своей защитной позиции, но слегка сместился в сторону, позволив мне уставиться прямо на последнего альфу, чей запах мне подходил.

Я стиснула зубы.

Медведь, может, и был вдребезги пьян, но при этом выглядел сурово и красиво. Он производил впечатление лесоруба, и к этому моменту я уже не могла удивляться их привлекательности. Оставалось лишь в очередной раз покачать головой из-за извращенного чувства юмора судьбы.

Финли провел рукой по густым, блестящим каштановым волосам, которые были длиннее, чем у других парней, и доходили ему до подбородка. У него была смуглая кожа и короткая темная борода, которая усиливала его образ медведя-дровосека.

Даже на расстоянии его глаза цвета виски, обрамленные густыми темными ресницами, выглядели соблазнительно. Он был огромен, по меньшей мере, как Хантер, с такими широкими плечами, что я невольно засмотрелась на их размах.

Наконец он заметил, что я его разглядываю, и нахмурился еще сильнее.

— Весь чертов дом пахнет тобой, — глубокий, хриплый тембр его голоса заставил мурашки пробежать по моей спине. — Шоколад и мед. Сладкое, смертельное искушение.

Келлан покачал головой и шагнул ближе.

— Брат, ты пьян. Тебе нужно проспаться, прежде чем ты скажешь что-то, чего не сможешь взять назад.

Я молчала, понимая, что любое мое слово лишь подольет масла в огонь его гнева. Но сколько бы я ни твердила себе взять себя в руки, я не могла отвести взгляд.

Я тонула в его пьянящем взгляде и зияющей пропасти боли в его глубине. Один взгляд на Финли заставил меня захотеть раствориться в нем и никогда не уходить. Его боль взывала к моей боли, но мы не были родственными душами. Не могли быть.

Он не сопротивлялся, когда Келлан подошел, схватил его за плечо и вывел из комнаты. Когда они уходили, до меня донесся легкий аромат ванили и вишни — чистый и сладкий, скрытый под алкоголем и цветочной отравой.

Мое сердце сжалось при мысли о том, откуда, скорее всего, исходил этот приторный, цветочный запах, но поскольку у меня не было права ни переживать, ни показывать свою боль, я заставила себя отвернуться и уставиться в экран. Фильм все еще шел, но смотреть его мне больше не хотелось.

Радость и волнение, которые я чувствовала, давно улетучились, оставив меня опустошенной и разбитой. Я ненавидела, как жизнь постоянно бьет меня по зубам: счастье было таким коротким и мимолетным, в то время как разочарования оставались глубокими и постоянными.

Я решила уйти до возвращения Келлана и промчалась через дом наверх, чтобы запереться в своей комнате. Мой первый день прошел не так плохо, как я ожидала, но закончился на минорной ноте. И все же я была жива и не связана узами.

В моей ситуации я и не могла просить о большем.

Финли прервал Келлана прежде, чем тот успел меня поцеловать, что было… настоящей удачей. Да, даже если я только и могла, что представлять вкус этого альфы, гадая, будет ли он таким же сладким, как его карамельно-коричный аромат… Лучше не знать. Стоило мне поцеловать одного из них, и всему пришел бы конец. Устоять, однажды попробовав, было бы невозможно.

Затащив себя в ванную, я погрузилась в роскошный душ с тремя разными насадками и паровой установкой. Как и в ванной, на полке уже стоял набор гелей для душа и шампуней — из тех дорогих, без синтетических отдушек, так что мой нос не страдал, пока я намыливалась.

Когда я провела руками между ног, мой клитор запульсировал, напоминая о потребностях, которые я игнорировала с тех пор, как сбежала из Флориды. Время, проведенное с этими альфами и их манящими запахами, оставило ноющую пустоту внизу живота, и я бы ни за что не уснула в таком возбужденном состоянии.

Смиренно выдохнув, я ввела палец в свою влажную плоть, используя собственное возбуждение, чтобы тереться о клитор. Мое дыхание участилось, и я прикусила губу, чтобы не застонать громче. В доме, полном оборотней, им не составило бы труда меня услышать.

Пульсация усиливалась с каждым движением пальца, и когда я закрыла глаза, я представляла не свою руку. Это было прикосновение альфы, его толстые пальцы, входящие в мои напряженные мышцы.

— Будь проклята Богиня, — всхлипнула я себе под нос, когда напряжение нарастало, и оргазм пронзил меня насквозь. Я беззвучно покачивалась на своих пальцах, растягивая удовольствие, пока колени не ослабли, и мне не пришлось опереться на кафельную стену, чтобы устоять на ногах.

Потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя, пока я молча и прерывисто хватала ртом воздух. Закончив, я вышла из душа, чувствуя себя совершенно измотанной и готовой к тому, чтобы этот день поскорее закончился. Схватив два мягких бирюзовых полотенца, я принялась вытирать сначала волосы, а затем и тело, кожа которого стала особенно чувствительной к прикосновениям.

Стая обеспечила меня всем необходимым, так что я почистила зубы и нанесла крем на лицо, прежде чем выйти в свою комнату, все еще завернутая в полотенце.

— Твою мать, — выдохнула я, резко затормозив при виде огромного тела Келлана, развалившегося на моей кровати. Крепче сжимая полотенце, чтобы оно не развязалось, я спросила: — Какого черта ты здесь делаешь?

Он приподнялся на локтях, удерживая себя на месте с помощью мышц пресса, которые, несомненно, были впечатляющими. Когда он впился в меня взглядом, я чуть не отступила назад от того, какими темными были его глаза.

— Я пришел проверить, все ли с тобой в порядке после пьяной истерики Фина.

Моим первым инстинктом было защитить этого глупого медведя, что было смешно, ведь он не сделал ничего, чтобы заслужить это, и явно ненавидел меня до глубины души. Все дело было в боли в его глазах. Я не могла ее забыть.

Тяжело сглотнув, я попыталась говорить более спокойно, чем себя чувствовала.

— Ты не слышал о том, что нужно стучать?

Келлан спустил ноги с кровати и встал, и мой взгляд тут же приковало к его серым спортивным штанам. А точнее, к четкому контуру его массивной эрекции под ними.

О боже.

Я резко подняла глаза, но, если не считать сильного удара по голове с последующей амнезией, я бы ни за что не забыла увиденное.

Он двинулся ко мне, как хищник, и я еще плотнее запахнула полотенце, ожидая, что он меня коснется. Келлан схватил мою руку и поднес к своему носу, глубоко вдыхая и застонав.

— Чем это ты занималась в душе, красотка, что в комнате пахнет, как на кондитерской фабрике?

Теперь я поняла его напряжение и то, почему в его глазах мелькал зверь. Он слышал, как я в душе ласкала себя пальцами.

Он учуял мое возбуждение.

Не то чтобы я раньше не возбуждалась рядом с ними, но не до такой степени, как сегодня, когда я довела себя до оргазма.

Воздух наполнился густым ароматом карамели, и я едва сдержала желание сбросить полотенце и запрыгнуть на него.

— Я… Мне нужно, чтобы ты ушел.

Пока мое тело трепетало, я решила, что за эту фразу определенно заслуживаю медаль.

Черты лица Келлана были в тени, под стать чернильному блеску, застилавшему его голубые глаза. Он отпустил меня и сжал руки в кулаки по бокам, втянув воздух и не выдыхая, после чего развернулся и вышел из комнаты. Моя дверь захлопнулась, а я рухнула на пол, снова вцепившись в полотенце.

Слава Богине, я не выскочила сюда голой — полотенце было единственным барьером, удержавшим меня от ужасной ошибки. Если я считала, что поцелуй с Келланом станет точкой невозврата, то секс необратимо скрепил бы нашу связь. В пылу нашего первого раза я бы отчаянно жаждала его метки, и не было бы ни единого шанса, что у кого-то из нас хватило бы здравого смысла отказаться.

Когда ноги снова стали меня слушаться, я поспешила в шкаф и схватила кремовый пижамный комплект, который дала мне Кора, не имея ни малейшего желания, чтобы меня снова застали голой.

Одевшись, я забралась под мягкие простыни и рухнула на еще более мягкий матрас, что помогло успокоить мои истерзанные нервы. Не было никакого чувства удовлетворения от того, что я пережила свой первый день в стае Ривз, потому что на самом деле я, черт возьми, едва выжила. Завтра я должна справиться лучше.

К моему удивлению, сон настиг меня почти мгновенно — стресс оказался слишком сильным для моего измученного мозга. А когда я проснулась на следующее утро, слабые лучи солнца уже пробивались сквозь щели в жалюзи.

Я перевернулась и уловила едва заметные нотки мокко, исходившие от кровати. Хантер. Даже в своем доме он следил за мной по ночам, но по какой-то глупой причине я чувствовала себя в большей безопасности, зная, что он присматривает за мной.

На тумбочке пиликнул телефон, оповещая о сообщении, и я потянулась за ним. Сообщение было одно, и не в общем чате.

Золотой мальчик: Прости, милая пара. Я облажался прошлой ночью. Не надо меня ненавидеть.

Прижав телефон к груди, я ответила так быстро, что мои пальцы запорхали по сенсорному экрану.

Милая пара: Я никогда не смогла бы возненавидеть тебя, Золотой. Ты по-прежнему мой любимчик.

Он в ответ прислал кучу смайликов с улыбками и сердечками, и к тому времени, как я встала с кровати и начала свой день, настроение у меня поднялось. Через двадцать минут я уже приняла душ, оделась в шорты и футболку и вышла на кухню. Джеральда и Флоренс в комнате не было, но за стойкой на одном из табуретов сидел Хантер, попивая кофе и читая газету.

— Сейчас новости можно и в цифровом формате читать, — с ухмылкой сказала я, беря кружку и тоже наливая себе кофе. Хантер пододвинул ко мне сливки и сахар прежде, чем я успела попросить.

Как и положено хорошему сталкеру, он уже знал, какой кофе я пью.

— Я предпочитаю использовать руки, — сказал он, переворачивая страницу. — По-настоящему прочувствовать то, чем наслаждаюсь.

У меня пересохло в горле, и я сделала большой глоток кофе, поморщившись от обжигающей жидкости. Хантер мельком взглянул на меня и, покачав головой, вернулся к своей газете.

Делать было больше нечего, и я поймала себя на том, что внимательно за ним наблюдаю. Он уже был одет в светло-серый костюм, похожий на тот, что был на нем в день нашей встречи. Голубая рубашка по цвету напоминала мои глаза, а темно-синий галстук был расслаблен на шее, ожидая, когда его затянут.

Его волосы были уложены — густые темные волны лежали в той привлекательной прическе, которая, как ты понимаешь, сделана специально. Ему это шло, но мне он нравился более растрепанным.

Темные глаза с золотыми искорками встретились с моими, и, клянусь, в их глубине промелькнуло веселье.

— Я отвезу тебя в «Голден Фин» сегодня утром, — сказал он. — А Келлан сможет забрать тебя, когда твоя смена закончится.

— Если у вас есть мотоцикл, который можно одолжить, я с радостью буду добираться сама.

Я сделала еще один глоток кофе, который наконец остыл достаточно, чтобы им можно было наслаждаться. Хантер еще раз тряхнул газетой, складывая ее перед собой.

— Тебе слишком опасно передвигаться одной. По крайней мере, пока ты не связана узами. У нас могут быть строгие правила обращения с омегами, но не все их соблюдают. Не знаю, говорил ли тебе кто-нибудь, но на следующей неделе состоится Саммит, и в этом году принимающий город — Голден-Кло. Сюда нахлынет множество альф из других городов оборотней.

Я понятия не имела, что такое Саммит, но поняла, почему он поделился этой информацией. В разных городах — разные правила. Наш совет и альфы, может, и не посмеют взять меня против воли, но в других городах… все могло быть иначе.

— Я не буду никуда уходить одна, — сказала я, и в моем голосе не было ни капли дерзости. — Спасибо, что заботитесь о моей безопасности.

Они защищали меня, не прося ничего взамен, и это было гораздо больше, чем я ожидала или заслуживала.

Голос Хантера стал глубже:

— Ты — часть стаи Ривз, а я защищаю свою стаю.

С каждым разговором с ним становилось все очевиднее, почему именно Хантер был главным альфой в этом квинтете. Несмотря на то, что Слэйд был более доминантным. В Хантере было что-то особенное — в его защитных инстинктах и в том, как умело он справлялся с любым делом. Не говоря уже о том, что он был явным гением, по крайней мере, в изобретении технологий для оборотней.

— Сколько вам всем лет? — Не повредит ведь, если я получу ответ на один из своих животрепещущих вопросов, верно?

Пристальный взгляд Хантера сбивал с толку, а прятаться мне было уже не за чем — кофе закончился.

— Слэйд самый старший, ему тридцать четыре. Мне тридцать два. Финли двадцать шесть, а Келлану двадцать пять. А тебе сколько, Эмми?

У меня потеплело в груди, когда он назвал меня моим любимым именем.

— Мне двадцать пять. Я немного солгала совету, надеясь, что они будут ко мне помягче.

Хантер не выказал ни удивления, ни расстройства из-за моей лжи, и я догадалась, что Уоррик ему уже рассказал.

— Я бы никогда не позволил им причинить тебе боль, маленькая омега. Что бы они ни решили в тот день.

С этими словами он встал и поставил свою чашку в раковину.

— Встретимся у входа через тридцать минут. Твою рабочую форму я оставлю у тебя на кровати.

Когда он ушел, я так и осталась сидеть, вся в смятении, одновременно ненавидя и обожая то, насколько безопасно я уже чувствовала себя в присутствии альфы.

Альфы, у которого была сила меня уничтожить.

Глава

Двадцать

КЕЛЛАН

Мой волк заскулил у меня в голове, пока я занимался самобичеванием. Я пытался не торопить события с Эмми, которая была пуглива, как кролик, почуявший запах моего зверя, но хватило всего одного мгновения, чтобы, услышав ее тяжелое дыхание и тихие стоны — не говоря уже о сладком, влажном запахе ее возбуждения, — я потерял всякую способность мыслить здраво.

Я уже занес руку над дверью ее ванной, готовый ворваться и заявить права на свою омегу. Мне стоило неимоверных усилий сдержаться, а потом она вышла, сияя после горячей воды, и лишь тонкое полотенце отделяло ее обнаженное тело от меня.

Нахуй полотенце. Нахуй их всех. Кто, блядь, их вообще придумал?

Это мой язык должен слизывать каждую каплю влаги с ее сливочной кожи, следуя по дорожке веснушек, усыпавших ее тело… и я был чертовски без ума от нее.

Мне было плевать, чего это будет стоить, но я собирался завоевать сердце своей омеги, потому что мысль о том, что она снова сбежит, ломала меня. Да, Хантер предупреждал, что она на девяносто процентов склонна к бегству, и я сказал ему, что если она побежит, я последую за ней.

Я последую. Куда бы она ни отправилась, нигде в мире не нашлось бы места, где можно было бы от меня спрятаться. Я бы превратился в полного психопата-сталкера, точь-в-точь как Папочка-Альфа, но, черт возьми, я делил душу с хищником, и хотя мы наслаждались светлой стороной жизни, в глубине души мы все были звери.

После хреновой ночи я проснулся и обнаружил, что Эмми уже уехала с Хантером в «Голден Фин» — наш ресторан, который открывался на обед и ужин.

Я и так планировал заехать к ней, поскольку у нас выдался незапланированный выходной от тренировок. Обычно в такие дни я отправлялся в офис, чтобы ознакомиться с текущим графиком поставок продукции и маршрутами отправки. Мы с Фином не собирались вечно играть в хоккей, и у нас обоих были подготовлены должности в «Ривз Индастриз», когда мы будем готовы. Учитывая это, я поставил себе задачу быть в курсе всех внутренних процессов.

Фин, напротив, совершенно не парился и ничего не знал о компании. Не то чтобы это имело значение. У нас было больше денег, чем мы могли бы потратить за всю жизнь, и если бы никто из нас больше не захотел работать, мы могли бы себе это позволить. Но лично мне нужно было чем-то себя занимать.

Это помогало держать тьму на расстоянии.

Эмми называла меня солнечным волком, и по большей части она была права. Я не зацикливался на тяжелых эмоциях или темных сторонах жизни, но во мне всегда будет жить часть, жаждущая погони. Борьбы и бегства зверя. Если бы я вчера вечером дал своему волку полную свободу, Эмми этим утром не была бы свободна от уз — она была бы прикована к моей чертовой кровати и оставалась бы там до тех пор, пока не стала бы желать меня с той же силой, с какой я желал ее.

Я лишь однажды терял контроль над монстром внутри, и разрушения, которые я тогда учинил, я не хотел бы испытать снова. Теперь я играл роль «золотого мальчика», и, к счастью, мне нравилось исполнять ее даже больше.

— Придурок! — Тяжелая ладонь ударила в мою дверь, и Финли, не дожидаясь ответа, открыл ее. Просунув голову внутрь, он застал меня развалившимся на кровати в мрачных раздумьях. — Хочешь на лед, просто покататься? — Он прислонился к косяку с непроницаемым выражением лица.

Внешне ничто не выдавало, насколько в стельку он был пьян прошлой ночью, но в его глазах залегли тени, и по этой причине я кивнул.

— Ага, братан. Но я тебя там, блядь, уничтожу за то, что помешал мне и Крошке. Дай пять минут, соберу экипировку.

Он провел рукой по лицу, и, клянусь, он стер улыбку.

— Прости за это, Кел. Мой косяк. Мне нужно лучше держать себя в руках, а для этого — держаться подальше от омеги. И для начала, блядь, не добавляй меня обратно в тот групповой чат.

— Конечно, брат, — солгал я ему прямо в лицо.

Я уже добавил всех, включая Слэйда, обратно в чат этим утром. Мое сообщение с добрым утром, однако, осталось без ответа, и я задумался, не забыла ли Эмми взять телефон на работу. Зная Хантера, он наверняка привязал его к ее руке, чтобы она не забыла.

Финли подождал, пока я схвачу свою сумку, затем мы спустились вниз, чтобы обуться и стащить несколько маффинов для завтрака, которые Джеральд оставил в холодильнике. Это были кексы из яиц, бекона и протеинового порошка — отличный заряд энергии для начала дня.

Финли повел свой TRX к катку. Дороги были загружены больше обычного, так как все начали готовиться к Саммиту. В течение следующей недели мы ожидали прибытия тысяч оборотней, большинство из которых останавливались у друзей и родственников или в немногочисленных апартаментах Голден-Кло для краткосрочной аренды.

Наш город на семь дней должен был взорваться от наплыва оборотней, прибывших на торговые переговоры, обмен, мирные соглашения и совещания по безопасности.

— Они прислали обновленное расписание Саммита? — спросил я Фина.

В ответ он лишь пожал плечами. Его волновали хоккей, машины, Кензо и мы.

Скорее всего, именно в таком порядке.

Ты мой любимчик. Эти слова из уст Крошки никогда не надоедят.

Я никогда раньше не был ничьим любимчиком. Даже в собственной семье, где я был младшим ребенком, избалованным донельзя, но при этом считался надоедливым засранцем.

Даже в нашей стае я был надоедливым щенком.

Эмми дала мне почувствовать, что я не полный неудачник, и за это я бы лег на раскаленные угли и позволил ей пройти по мне, как по мосту. Если бы такая весьма специфическая ситуация когда-нибудь возникла…

— Ты вчера что-нибудь о ней узнал? — внезапно спросил Финли усталым голосом. — Откуда она? Как одинокая омега могла просто так разъезжать по Штатам и ни разу не попасться? Ей же восемнадцать, да?

— Двадцать пять, — рассеянно ответил я, думая о том, как мало мы на самом деле знали. — Она солгала на суде в надежде, что к ней отнесутся снисходительнее.

— Значит, она еще и лгунья. Чертовски предсказуемо, — пробормотал он себе под нос, но я услышал.

Бросив на него насмешливый взгляд, я покачал головой.

— Да ладно тебе. Ее судили, на кону стояла ее жизнь. Я бы соврал обо всем, что касается меня, даже о том, что они и так прекрасно видели, если бы думал, что это спасет мне жизнь. Не думаю, что можно судить ее за одну эту ложь.

— А как насчет того, что она не хочет иметь с нами ничего общего и отвергла очень щедрые предложения стаи, не дав никому из нас ни единого шанса? За это я могу ее судить?

Я понимал, почему он расстроен. Было чертовски больно, когда она отталкивала нас или когда в ее глазах появлялся тот дикий, исступленный взгляд, выдававший ее мечту о побеге.

Но на то была причина.

— Она бежит не только от нас, — тихо сказал я, потирая ладонью грудь в том месте, где возникала боль всякий раз, когда я о ней думал. — Это травма, и у нее ее хоть отбавляй. Ее гиперопека над собой происходит от того, что ей никогда не на кого было положиться, и, я так полагаю, те немногие разы в жизни, когда она все же доверялась, все летело к чертям, причем с треском. Так что… нет, я пока не знаю ее историю, но я вижу суть Эмми, а суть ее чиста. Не списывай ее со счетов.

Он молчал, пока наконец не вырвался долгий вздох.

— Травму я понимаю.

Я чувствовал, как он обдумывает мою мягкую просьбу до конца поездки.

На катке было тихо, когда мы вошли через вход для игроков. Я не мешал Финли размышлять, пока мы переодевались в тренировочную форму. Перед выходом на лед я проверил телефон, но в групповом чате по-прежнему было тихо. По крайней мере, Эмми ответила на мое отдельное сообщение с утренними извинениями.

Иначе я бы уже ехал в ресторан, чтобы умолять ее на коленях, пока она меня не простит.

Засунув телефон в шкафчик, я последовал за своим братом по стае на свежезалитый лед. Запах в воздухе напомнил мне о доме, о детстве в Торни-Гарденс и о долгих зимних месяцах на озере рядом с нашим домом.

Моя семья совсем не походила на семью Фина, но у нас был схожий способ убегать от жизненных невзгод. Это, а также то, что мы были самыми молодыми альфами в стае, означало, что мы сблизились чуть больше остальных.

Хантер был нашим лидером, а Слэйд уничтожил бы любого ублюдка, который тронул бы нашу стаю, но ни один из них не отличался особой теплотой. Эти два доминантных засранца понимали друг друга на совершенно ином уровне, куда нам с Фином вход был заказан.

— Наперегонки? — спросил я, когда мы сделали несколько разминочных кругов.

Фин покачал головой.

— Клянусь, с каждым днем твоя мания нестись по жизни сломя голову становится все хуже. Ты просто безрассуден во время наших воскресных… — на полуслове он рванул вперед, и я, выругавшись, полетел за ним. Мой смех эхом разнесся по катку.

Несколько кругов мы шли вровень, но я всегда был немного легче и проворнее на льду. Однако к концу гонки мы оба выдохлись.

— Такое чувство, будто тренер здесь, — выдохнул я, всасывая воду так, словно от нее зависела моя жизнь.

— Именно так, — раздался грубый голос над нами, распростертыми на льду.

Я резко вскинул голову и увидел тренера, сидящего на скамейке запасных и смотрящего на нас сверху вниз. Он скрестил руки на широкой груди, но выражение его лица было мягким. Ну, для него, во всяком случае.

— Что вы двое делаете здесь в свой выходной? Не думайте, что завтра я буду с вами помягче.

— И не мечтали, — простонал Фин и снова поднялся на коньки. — Просто изгоняем своих демонов.

Взгляд тренера затуманился, и я вспомнил о его потере. Один из его квинтета пал в последней настоящей битве городов стай. Группа одиночек объединилась, чтобы попытаться свергнуть советы оборотней, и с помощью амбициозной ведьмы им это почти удалось.

Пятнадцати лет было недостаточно, чтобы развеять тьму во взгляде тренера — никакие годы не смогли бы этого сделать.

— Это точно как очищение, — его голос дрогнул, прежде чем он откашлялся. — Я думал, что сойду с ума, когда стану слишком стар, чтобы играть, но я нашел свое место в нашей команде. «Кельтские Волки» спасли меня, и я позабочусь о том, чтобы вы, засранцы, стали лучшей командой, когда-либо украшавшей эти города.

— Мы ценим все, что вы делаете, тренер, — сказал я ему, едва сдерживая желание обнять его. Тренер оторвал бы мне башку, хотя этому ворчливому ублюдку объятия были нужны больше, чем кому-либо из моих знакомых. Кроме, может быть, Слэйда.

Он отмахнулся от меня.

— Проваливайте отсюда. Увидимся завтра рано утром. — Последовавшая за этим улыбка была поистине зловещей, и, клянусь, мои яйца от нее съежились.

Он собирался уничтожить нас на тренировке.

Тем временем Финли выглядел так, будто все его мечты только что сбылись. У моего брата были проблемы, и тот факт, что он наслаждался нашими взбучками на тренировках, говорил мне, что терапия ему бы не помешала.

Да кого я обманываю… Мне это тоже нравилось.

Все, что угодно, лишь бы держать тьму на расстоянии.

Глава

Двадцать один

Униформа в «Голден Фин» состояла из белой рубашки на пуговицах и черных брюк — стандартный набор для ресторана. Когда я оделась и собрала волосы в высокий пучок, Хантер отвез меня на работу на своем Bentley.

Первую часть напряженной поездки я размышляла, стоит ли спрашивать его о повязке на руке — насколько серьезной должна быть травма, чтобы заживать столько часов? Впрочем, это все еще было не мое дело, а выражение его лица не слишком располагало к вопросам, так что я заткнулась.

Хантера, казалось, тишина не беспокоила, выражение его лица было спокойным, в то время как я вся изъерзалась.

— Сиди спокойно, — наконец приказал он, остановившись на красный свет. — Ты мне в сиденье дыру протрешь.

Сжав руки в кулаки, я заставила себя сосредоточиться на городских видах за окном.

— Мы уже близко к ресторану?

Он повернулся ко мне, и волна аромата мокко усилилась, заставив меня отчаянно дышать ртом, чтобы перебить его запах. Что, блядь, нисколько не помогло. Если уж на то пошло, теперь я почти ощущала его на вкус.

— Ресторан за следующим углом, но сначала мы заскочим в кафе и возьмем тебе завтрак. У меня не было времени что-либо организовать перед отъездом.

Я так удивилась, что он вообще подумал о том, что мне нужна еда, что ответила не сразу.

— С этим у меня все в порядке. Я часто пропускаю завтрак, чтобы спокойно отработать обеденный наплыв посетителей и поесть после.

Хантер ответил низким, зловещим рыком и полностью меня проигнорировал, резко заехав на парковочное место прямо перед кафе «Грингорсер». Он быстро вышел из машины, и прежде чем я успела решить, иду я за ним или нет, он открыл мою дверь и протянул мне руку.

Это была не правая рука с повязкой, что я заметила, потому что у меня появилась новая одержимость. На данном этапе это было соревнование, кто из нас лучший преследователь.

Хантер был терпеливым охотником: он ждал, пока я решу, принимать его предложенную руку или нет. Когда у меня заурчало в животе, я решила, что омеге не подобает играть в игры на доминирование, и опустила свою ладонь в его.

Меня окутало жаром, когда между нами проскочили разряды энергии. Не настолько сильные, чтобы я захотела вырваться, но достаточные, чтобы моя волчица заерзала и заскулила у меня в груди.

Темные глаза Хантера стали совершенно дикими, и я услышала в его голосе рык его волка, когда он сказал:

— Скоро мы побегаем.

Мне удалось не ахнуть, когда он, используя свою недюжинную силу, вытащил меня из машины. Уверенно встав на ноги, я встретилась с ним взглядом.

— Ты слышишь беспокойство моей волчицы?

Он наклонился так близко, что я смогла разглядеть золотые вкрапления в его грозовых глазах.

— Я твой альфа, маленькая омега. Твоя волчица принадлежит мне, и я ее чувствую.

Я хотела возразить, что моя волчица — и я сама — никому не принадлежим, но у меня пересохло во рту. Когда я приоткрыла губы, чтобы попытаться, из горла вырвался лишь сдавленный вздох.

Хантер крепко держал меня за руку, ведя к кафе, и только когда мы вошли в уютное помещение с красными кирпичными стенами и множеством растений в горшках, мне удалось высвободиться из его хватки.

Его рука тут же легла мне на спину, теплая и сильная, подталкивая к стойке, где запах поджаренных сэндвичей и кофе заставил мое тело снова меня предать, издав урчание.

К нам тут же подбежала симпатичная волчица с золотистыми волосами и темно-карими глазами.

— Альфа Хантер, — пискнула она, ее глаза были широко раскрыты и полны паники. — Мы не знали, что вы зайдете сегодня утром.

Было невозможно не закатить глаза, когда она чуть ли не лебезила у его ног, а Хантер в ответ был само очарование.

— Просто дружеский визит, Китти. Нам два сэндвича на завтрак и два мокко с собой.

Засранец.

— Не самый мой любимый кофе, — пробормотала я и, клянусь, в ответ он улыбнулся.

Китти ввела его заказ, но денег не взяла. Это показалось мне странным, но да ладно. Наверное, у стаи Ривз здесь был открыт счет или что-то в этом роде.

Я начала бродить вдоль витрин, изучая их ассортимент, в котором были завтраки и сладости.

— Не выходи из кафе, — крикнул мне вслед Хантер. — Я только пройду на кухню.

Сморщив нос, я подумала, не шутит ли он, но… нет. Он уже поднимал створку прилавка и шагал за стойку. Неужели этот альфа был таким помешанным на контроле, что ему нужно было лично проследить за приготовлением своего сэндвича?

Китти, казалось, ничуть не смутилась, когда он вошел через распашную дверь, и я решила просто добавить это в копилку всего того странного дерьма, что творилось вокруг меня.

— Откуда ты знаешь Альфу Хантера? — без его присутствия тон Китти стал не таким уж дружелюбным.

Выдавив улыбку, я пожала плечами.

— Он похитил меня прямо с улицы, но у него хороший дом, так что я поживу у него какое-то время. Назовем это стремительным развитием стокгольмского синдрома.

На ее лице отразилось замешательство.

— Но разве ты не та омега, что жила в мире людей как одиночка? — она оглядела меня с головы до ног, явно находя во мне недостатки. — С какой стати ты вообще пыталась держаться подальше от такой стаи, как Ривз? Они же чертовски крутые.

— С какой стати ты спрашиваешь, откуда я их знаю, если и так прекрасно знала, кто я?

Я до чертиков ненавидела игры. В мире оборотней они были скорее про победу, чем про веселье, и мне это было не по душе.

Она фыркнула, будто это я была дурой, но на дальнейший разговор у нас не было времени, так как с возвращением Хантера нас накрыло его запахом и властностью.

Китти тут же засуетилась, протирая перед собой стойку так, словно собиралась есть прямо с нее.

— Надеюсь, там все было по вашему вкусу? — проворковала она, и я на миг представила, как бы она выглядела без своих красивых волос. Маленькая искра — и вспышка. — Мы знаем, что стая Ривз обычно не вмешивается, но мы следуем вашим протоколам.

Тьфу. Ну конечно. Я мысленно пнула себя за то, что не догадалась раньше: это кафе принадлежало «Ривз Индастриз». Ураган Хантер намеренно скрыл это от меня, вероятно, чтобы указать на то, как мало я потрудилась о них узнать.

— Все выглядит отлично, — заверил ее Хантер. — Ты прекрасно справляешься с должностью управляющей, Китти. Мы обсудим бонусы на следующем квартальном собрании.

Ее улыбка сияла ярче чертова солнца, и я была почти уверена, что, вытащи Хантер свой член, она бы в мгновение ока упала на колени, чтобы ублажить босса.

Моя волчица рванулась вперед, рычание заклокотало в груди, и я едва сумела его сдержать. Я не могла этого сделать. Ни здесь… ни где-либо еще.

Как бы сильно мне ни хотелось обратиться и заявить права на этого альфу, чтобы эти падкие сучки знали, кому он принадлежит, я никогда не смогу.

Отвернувшись, я глубоко дышала, пока не взяла волчицу под контроль, и к тому времени, как наша еда была готова и мы вышли из кафе, мне снова стало по большей части на все плевать.

У машины Хантер открыл мне дверь и подождал, пока я пристегну ремень безопасности, прежде чем протянуть мне один из сэндвичей и кофе. Я поставила свою термокружку в подстаканник и развернула восхитительно пахнущую еду.

— Ох, блядь, — простонала я, откусив кусочек. Бекон, сосиска, яйцо и соус — мое любимое сочетание. Вместе с хрустящей булочкой и острым соусом барбекю это было просто райское наслаждение. — Это лучший сэндвич на завтрак, который я когда-либо ела.

Взгляд Хантера приковался к моим губам.

— Мы ими славимся, — его слова прозвучали низким рокотом, и я заставила себя не издавать больше никаких счастливых звуков поедания. Они были ужасно похожи на другие счастливые звуки.

— Есть хоть что-то, что у тебя плохо получается? — спросила я, откусывая еще и слизывая крошки с губ.

— Нет.

Я фыркнула от смеха в своей обычной изящной манере, радуясь хотя бы тому, что у меня не был набит рот.

— Ну, скромность, возможно, один из вариантов.

К моему удивлению, он усмехнулся.

— Просто констатирую факт.

Черт, мне очень понравился этот звук, и я поймала себя на желании услышать его снова.

Когда мы тронулись, я заметила его нераспечатанный сэндвич на центральной консоли.

— Хочешь, я разверну его для тебя?

Хантер кивнул.

— Да. Было бы здорово.

Удовлетворенная тем, что уже съела, я положила остатки своего сэндвича на колени и взяла сэндвич Хантера. Я развернула его с одной стороны, подогнув бумагу под основание, чтобы ничего не капнуло на его дорогой костюм. Когда я протянула сэндвич ему, он приоткрыл губы, сверкнув белоснежной улыбкой, от которой по моей груди разлилось тепло и потекло ниже.

Этот альфа был опасно сексуален, даже когда делал самые простые вещи.

— Дай мне только проехать эту пробку, — сказал он, бросив взгляд сначала на лобовое стекло, а потом снова на меня.

Пытаясь сократить время, на которое он отвлекается от дороги, я поднесла сэндвич к его рту. Запах Хантера усилился, и когда наши взгляды встретились над зависшим между нами сэндвичем, по моей коже пробежал электрический разряд, такой сильный, что я рисковала прожечь в его сиденье еще одну дыру.

Я не была уверена, примет ли он мое угощение, но он приоткрыл губы, и когда эти сильные, хищные зубы впились в хлеб, вся кровь в моем теле устремилась вниз.

Ох, трахни меня.

Он медленно жевал, не сводя с меня глаз, и каким-то чудом не врезался в столб, как это наверняка сделала бы я. Бессознательным, автоматическим движением я снова поднесла к нему сэндвич, и, клянусь, золото в его глазах стало расплавленным. Оно прожигало меня насквозь.

— Маленькая омега, — прохрипел он. — Ты — аномалия, появления которой я не предвидел и к которой никак не мог подготовиться.

«Аномалия» звучало не очень-то лестно, особенно для такого помешанного на контроле человека, как Хантер, который, должно быть, презирает все, что нарушает его привычный распорядок.

Так почему же он не выглядел недовольным?

Он доел свой завтрак за несколько больших укусов, а я, стараясь не замечать дрожи в руках, аккуратно свернула вощеную бумагу. Я не была уверена, что смогу доесть свой сэндвич из-за бури, поднявшейся внутри, но Хантер так посмотрел на мои колени, что я снова принялась за еду.

На вкус сэндвич был как картон, но я съела все до последнего кусочка, запивая кофе.

Это был лучший мокко, который я когда-либо пробовала, но ничто не могло сравниться с запахом Хантера, окутывавшим меня в машине.

Хантер свернул на парковку у огромного синего здания, обшитого вагонкой, с вывеской «Голден Фин» наверху. В логотипе с одного конца был рыболовный крючок, а с другого — якорь. Главные двери были закрыты, и на стоянке стояло всего несколько машин.

— Ресторан открывается на обед и ужин, — сказал Хантер, глуша двигатель. — Мы находимся прямо на пристани, так что это отличное место для семейных праздников, свиданий и корпоративов.

Я заметила воду, когда он заезжал на парковку, и подумала, что это прекрасное место для ресторана морепродуктов.

Когда мы вышли, я забрала наш мусор, потому что Bentley не заслуживал, чтобы с ним обращались как с мусорным ведром. Хантер забрал его у меня, и я вспомнила, как Келлан не позволял мне нести свой собственный багаж. Похоже, ни один из альф не считал, что я способна сама таскать свои вещи, и это раздражало, потому что я никогда ни на кого не полагалась.

Их отношение ко мне выбивало из равновесия, и я ему не доверяла.

Они слишком старались, переигрывали, и рано или поздно их истинная натура проявится.

— Служебный вход, — сказал Хантер, жестом приглашая меня войти первой. — Это не самый шикарный ресторан в Голден-Кло, потому что мы хотим быть доступными для любого бюджета и повода поужинать вне дома.

— В таких местах мне больше всего нравится работать официанткой, — призналась я. — В некоторых забегаловках посетители были слишком грубыми, а для чего-то сверхэлитного у меня недостаточно подготовки.

— В каких забегаловках? — отрезал он, резко останавливаясь.

— Слишком много, чтобы всех упомнить.

Хантер фыркнул, но оставил эту тему, проведя меня в небольшую раздевалку.

— Здесь уже должен быть шкафчик с твоим именем. — Он пробежался взглядом по темно-синим металлическим дверцам, пока не нашел нацарапанное на наклейке с ошибкой имя «Эмелин». — Можешь оставить здесь пальто и телефон.

Телефон все утро не покидал моего кармана, но я хотя бы не забыла его зарядить.

После того как я убрала свои вещи, мы с Хантером оказались на кухне, которая гудела, как улей. С полдюжины сотрудников сновали туда-сюда, полностью поглощенные подготовкой, но когда они заметили альфу, все стихло.

К нам подбежал оборотень и склонил голову.

— Альфа Хантер, мы не ждали вас раньше чем через час.

Это был бета, на несколько дюймов выше меня, с приятным, но ничем не примечательным лицом и густыми волнистыми каштановыми волосами, собранными в пучок на макушке.

— Брэдли, — холодно поприветствовал его Хантер. — Я привел вашу новую сотрудницу.

Брэдли бросил на меня короткий взгляд с приветливой улыбкой на губах.

— Вы, должно быть, Эммелин. Рады видеть вас в команде. Я сегодня менеджер зала, так что вы будете ходить за мной, пока я введу вас в курс дела.

Рычание Хантера заставило его резко обернуться.

— Только помни свое место, бета, — предостерег он. — Никто не прикасается к Эмми.

Брэдли отступил на пару шагов, выставив руки перед собой.

— Конечно, нет. Это само собой разумеется.

Хантер еще несколько секунд давил на него своим авторитетом — дольше, чем было необходимо, но свою мысль он донес предельно ясно.

— Кто-нибудь из нас заедет за тобой в конце смены, — сказал мне альфа, направляясь к выходу. — Не выходи из этого здания одна.

Меня взбесил этот приказ, но я снова решила не вступать в бой без веской причины.

— Поняла, сэр.

Губы Хантера дрогнули, когда я назвала его слегка насмешливым титулом, но он даже не улыбнулся.

— Будь умницей, маленькая омега. — Он повернулся, чтобы уйти, но остановился у самой двери. — Ах да, Брэдли…

Бета тут же подобрался, наклонившись к боссу.

— Ее имя пишется с двумя «м». И, блядь, больше не забывай.

Он ушел прежде, чем менеджер успел ответить, хотя я не могла не заметить, как напряглись черты лица Брэдли. Как только мощная энергетика Хантера покинула здание, бета расслабился. Расслабился и одарил меня холодной улыбкой.

— Готовься, Эммелин с двумя, блядь, «м». У меня тут все строго, и я не позволю тебе все испортить только потому, что ты новая игрушка босса.

О, отлично. Время мериться членами. Спасибо тебе, Хантер Ривз.

К его счастью, у меня члена не было, и я не испытывала ни малейшего желания утверждаться в местной иерархии.

— Я ничего не испорчу, — пообещала я ему. — Я раньше работала в ресторанах. Просто покажите, что от меня требуется. С остальным я справлюсь.

Его фырканье сказало мне все, что он думает о моем заявлении. Он развернулся на блестящих ботинка холодильник и бросил через плечо:

— Не отставай. Ждать не буду.

Тебе нужны деньги. Тебе нужны деньги.

Может, если повторять это достаточно часто, я смогу заглушить голос этого мудака-начальника.

Я только начала, но уже чувствовала, что смена будет долгой.

Глава

Двадцать два

Первая половина моей стажировки прошла в тумане из резких приказов и хихиканья за спиной, когда я ошибалась. Брэдли, ублюдок, очевидно, ожидал, что я с порога пойму, как пользоваться их системой заказов, и буду знать меню наизусть.

— Я же уже сказала, что заберу меню домой и выучу. В следующий раз ошибок не будет. — Я пахала весь день, взмокла и была зла как черт. Я слишком медленно читала, чтобы поспевать за Брэдли без предварительной подготовки, что вообще-то не должно было стать проблемой сегодня, ведь я, блядь, всего лишь стажер-наблюдатель.

После обеденного ажиотажа, за пару часов до ужина, Брэдли решил, что на сегодня с меня хватит, и завершил мою смену полным перечислением всех моих косяков. Одна из официанток, стоявшая неподалеку — фигуристая девушка примерно моего возраста — сочувственно мне улыбнулась. По крайней мере, не я одна считала его козлом.

У меня возникло искушение рассказать Хантеру, как его менеджер обращается с персоналом, но я не была уверена, поверит ли альфа мне на слово или назовет нытиком, неспособным выдержать и дня работы. Брэдли отлично изображал дружелюбие и был еще лучшим газлайтером. Сегодня он с легкостью выставил меня идиоткой, даже когда вина была на нем, а я отказывалась доставлять кому-либо из них удовольствие, выставляя себя в дурном свете.

Вернувшись в раздевалку, я сунула меню в карман пальто и взяла телефон, чтобы проверить чат. Уведомлений была куча, и от усталости я чуть было не закрыла приложение. Морально я была не готова иметь дело с новыми мудаками сегодня.

Опустившись на стул, я решила, что игнорировать их будет хуже, да и домой мне как-то нужно было добираться, поэтому открыла чат. Первое сообщение было утренним, и мне стало совестно, что я не ответила Келлану раньше.

Золотой мальчик: Просыпайтесь и пойте, милые оборотни. В Доме Ривз великолепное утро.

Перерыв длился несколько часов, прежде чем в разговор вмешался Хантер.

Папочка Альфа: Продолжай в том же духе, Келлан, и мы очень легко превратим это великолепное утро в кошмар.

* Слэйд покинул чат *

* Ворчливый Медведь покинул чат *

Обожаю наблюдать, как я им нравлюсь все больше и больше.

Папочка Альфа: Надоедливый щенок, ты все еще забираешь Эмми с работы?

Золотой мальчик: Я уже два часа сижу у входа. Красотка, как закончишь, дай знать. Кстати, зацени Ворчливого Медведя.

* Изображение прикреплено*

Я кликнула по изображению, которое прислал Келлан, и хихикнула при виде Финли, распластавшегося на льду. Он раскинул свои массивные руки так, словно пытался подтягиваться на них.

Золотой мальчик: У кого-то сегодня был тяжелый день. Придется уложить его спать сегодня, Папочка Альфа.

* Папочка Альфа сменил свое имя*

Альфа-Хантер: Если бы ты знал, сколькими способами я могу убить тебя и избавиться от твоего тела, ты бы заткнулся, Келлан. Некоторые варианты даже включают пауков.

Золотой мальчик: Икккк! * эмодзи с грустным лицом * * эмодзи с испуганным лицом * Я доверил вам всем свой самый глубокий, темный страх. Я чувствую себя преданным.

Альфа-Хантер: Моя работа — следить за тем, чтобы никто за пределами нашей стаи не приставал к тебе. Я никогда ничего не говорил про членов стаи.

Золотой мальчик: Есть, капитан. Я буду хорошим мальчиком. Обещаю.

Может, я и плохо знала Хантера, но готова была поспорить на кучу денег, что он писал все эти сообщения, стиснув зубы. Переписка закончилась двадцать минут назад, так что я быстро напечатала ответ.

Милая пара: Только что закончила работу. Спасибо, что подождал, Келлан. Прости, что так долго.

Через несколько секунд он ответил.

Золотой мальчик: Я бы ждал тебя вечно, Крошка. Тебе никогда не нужно благодарить меня за то, что я твой альфа. Это, блядь, честь для меня.

Золотой мальчик: И еще, не покидай ресторан. Я сейчас зайду и заберу тебя.

Вздохнув, я откинула голову на шкафчик и попыталась выдохнуть накопившееся за день напряжение. Надеюсь, когда я закончу стажировку у Брэдли, я смогу заниматься своим делом и выполнять работу без постоянных домогательств.

Сегодняшний день заставил меня усомниться в своих способностях так, как никогда раньше.

С этого ракурса я заметила, что мое имя на шкафчике было изменено на «Эммелим», а предыдущее «Эмелин» было зачеркнуто. Гребаный Брэдли, хотя это было почти смешно. Теперь там было две «м», и я была уверена, что он каким-то образом выставит виноватой меня.

Я отвлеклась, когда телефон запищал у меня в руке, и опустила глаза, чтобы прочитать сообщение.

Альфа-Хантер: Ты в порядке, Эмми?

Сталкер снова нанес удар.

Оглядев потолок, я обнаружила в углу камеру с мигающей красной лампочкой.

Милая пара: Снова шпионишь за мной, Альфа-Сталкер?

Золотой мальчик: Для тебя — Папочка Альфа-Сталкер.

Альфа-Хантер: Отвечай на вопрос, маленькая омега.

Я услышала этот вопрос, хотя это было текстовое сообщение. Голос Хантера всегда становился ниже и протяжнее, когда он называл меня маленькой омегой, и это начинало сводить моего зверя с ума.

Милая пара: В полном порядке. Просто за одну смену нужно очень многому научиться. Надеюсь, я освоюсь, когда выйду в зал. Брэдли… очень напряженный.

Келлан ответил, и в тот же миг его запах стал сильнее, давая понять, что он входит в ресторан.

Золотой мальчик: Уволь его, Папочка Альфа. Сейчас же! Или я выпущу ему кишки и использую их как наживку для рыбы на заднем дворе.

Не всегда было легко понять, шутит Келлан или нет, но от этого сообщения у меня по спине пробежал холодок. Однако это был скорее интерес, чем страх, и у меня возникло искушение подразнить его зверя, пока тот не вырвется наружу.

Секунду спустя Келлан ворвался в раздевалку, и в тот же момент звякнули оба наших телефона. Он притянул меня к своей груди, и мой вздох получился громким и гулким, когда он заключил меня в такие крепкие объятия, что между нами не осталось ни миллиметра свободного пространства.

Святая богиня.

Мир перестал вращаться, гравитация исчезла, и жизнь, какой я ее знала, перевернулась с ног на голову. Меня держали в самых крепких и теплых объятиях, какие я когда-либо испытывала. Меня никогда не обнимали так, словно все мои рваные, сломленные частички собирались воедино, и одной лишь своей силой он мог сделать меня целой.

— Келлан! — выдавила я, царапая его хватку, пока дыхание застревало в легких. Сначала я подумала, что это паническая атака, которых у меня не было с тех пор, как я нашла маму. Но потом я поняла, что не могу дышать, потому что задыхаюсь от непролитых слез и нежеланных эмоций.

— Красотка, — прохрипел он, и смятение в его голосе было невозможно скрыть, когда он уткнулся лицом в изгиб моей шеи. — Что не так? Что случилось? Я не шутил. Я его, блядь, убью.

Моя волчица начала скулить, и если бы он не отпустил меня через две секунды, я бы опозорила нас обоих, разрыдавшись прямо на нем.

— Келлан, — прошептала я так сдавленно, что едва смогла выговорить слова. — Пожалуйста.

Он не отреагировал на мой слабый, жалкий толчок. Его волк взял верх, пока он держал меня, и с громким свистом я наконец перестала бороться и погрузилась в его тепло, проваливаясь в объятия. Всего на несколько минут.

Несколько минут, чтобы ощутить всю прелесть его утешения. Слезы беззвучно потекли по моим щекам, и я повернула голову в сторону, надеясь, что он не почувствует их влажное тепло на своей коже. Наши телефоны пищали снова и снова, а потом телефон Келлана начал звонить.

Без остановки.

Без сомнения, Хантер прилип к камере, гадая, что происходит.

Не отпуская меня, Келлан потянулся вниз и ответил на звонок, нажав кнопку громкой связи.

— Какого хрена происходит с нашей омегой? — ледяная ярость Хантера полилась из динамика.

Я была занята тем, что пыталась шмыгнуть носом беззвучно, но, подняв голову, поняла, что камера направлена прямо на мое лицо.

— Она плачет, Келлан. Приведи ее ко мне. Сию. Же. Секунду.

Связь прервалась, и Келлан наконец взял своего зверя под контроль, мягко отпуская меня и ставя на ноги. Я отчаянно вытирала слезы, но они исчезали не так быстро, как я надеялась.

Келлан провел большим пальцем по моим щекам и сказал:

— Я с тобой, красавица. Ты сюда больше никогда не вернешься, и я не удивлюсь, если Хантер сегодня же сожжет это здание дотла.

— Нет! — я яростно замотала головой. — Нет! Серьезно. У меня просто гормоны, и я никогда… — я с трудом сглотнула. — Меня никогда по-настоящему не обнимали. Это застало меня врасплох, и, чтобы ты знал, эти слезы полились без моего разрешения. — Предательские слезы. — Но тебе не нужно ничего делать с этой работой. Это отличный ресторан, и персонал у вас замечательный… — за исключением одного, — так что я не удивлена, что он так популярен.

Он смотрел на меня так, словно знал, что я несу чушь, но в то же время понимал, что я достигла своего предела откровенности. Приобняв меня за плечи, он повел меня через служебный выход к огромному пикапу TRX RAM на парковке.

Келлан открыл для меня дверь.

— Это малышка Фина. Он одолжил ее мне, а сам поехал домой с Кензо.

— Обожаю большие машины, — сказала я, хватаясь за ручку, чтобы забраться в кабину. — Он, должно быть, чувствует себя королем дороги.

Келлан сухо усмехнулся.

— Хотелось бы ему.

Когда он сел на водительское место, то подождал, пока я пристегнусь, и только потом нажал на кнопку запуска. Мощный двигатель взревел, и я спросила:

— Мы едем домой, да? Мне не нужно увидеться с Хантером.

Он удивленно и насмешливо вскинул бровь.

— О, моя бедная, заблудшая омега. Мы едем прямиком к Хантеру. Встреча с тобой — единственное, что остановит его от сноса ресторана. И, возможно, любых других зданий, которые попадутся ему по пути домой. Поверь, в интересах Голден-Кло, чтобы ты усмирила зверя.

Тихая паника сопровождала меня всю дорогу до города, и когда Келлан заехал на частную парковку перед зданием «Ривз Индастриз», я начала прикидывать свои шансы сбежать отсюда домой.

Келлан обхватил мой подбородок, его длинные пальцы легли мне на щеки.

— Ты справишься, Эмми. Ты буквально единственный оборотень, который может войти в его ярость и выйти невредимым. Не бойся своего альфу.

Если так, то почему мне нужно было, чтобы он держал меня за руку всю дорогу до верхнего этажа?

Когда мы вошли в вестибюль, дамы за стойкой регистрации тут же начали любезничать с Келланом, но я была слишком взволнована, чтобы удостоить их даже взглядом. Мы направились прямиком к лифтам, нас никто не остановил, а когда мы вошли внутрь, кнопка двадцатого этажа уже была нажата.

Меня заманивали прямо в логово разъяренного зверя.

— Дыши, — прошептал Келлан мне на ухо. — У него было десять минут, чтобы успокоиться. Уверен, все будет в порядке.

Когда я метнула в него свой самый сильный, самый убийственный взгляд, он, черт возьми, просто рассмеялся. Тот факт, что ни один из альф в моей жизни меня не боялся, был трагедией, сравнимой с историей Ромео и Джульетты.

Подъем в небеса занял всего мгновение, и, несмотря на мой страх перед этими замкнутыми металлическими коробками, большую часть пути я молилась о поломке.

Когда двери лифта открылись, я с удивлением обнаружила, что верхний этаж выглядел пустынным. За стойкой регистрации не было ни одного оборотня, все двери кабинетов были закрыты, и если бы не громоподобная энергия, просачивающаяся из дальних комнат, я бы подумала, что Хантер уже уехал.

Келлан усмехнулся.

— Хм-м, может, стоит дать ему еще десять минут.

— Ненавижу тебя, — пробормотала я, чувствуя, как все скручивается в животе.

— Ой, как больно. А я-то думал, что я твой любимчик.

Он надул нижнюю губу и выглядел так нелепо, что это немного ослабило мою панику.

— Этот список постоянно меняется. Лучше не почивать на лаврах.

Он быстро поцеловал меня в щеку, что стало приятным отвлекающим маневром.

— Понятия не имею, что такое лавры, но спорю, я могу почивать на них лучше всех.

В этом я не сомневалась.

Дальнейший разговор прервался, когда дверь в кабинет Хантера медленно открылась. Мгновение спустя в проеме появилась его гигантская фигура, и его темный взгляд впился в меня.

Безмолвный приказ окутал мою волчицу, и, несмотря на мой статус омеги, я беспомощно поспешила вперед.

Оглянувшись, я увидела, что Келлан застыл на месте у открытого лифта.

Наши взгляды встретились, и он выдавил улыбку.

— Я буду прямо здесь, красавица. Задай ему жару.

Я не успела ответить, как уже стояла перед возвышающимся, разъяренным альфой, чей волк сиял в почти золотых глазах.

Хантер Ривз был вне себя от ярости, и я гадала, переживу ли я последствия.

Глава

Двадцать три

Хантер отступил на несколько шагов, и я последовала за ним, словно привязанная к его энергии. Я была бессильна бороться с окутывающей его властностью, которая должна была бы меня ужасать.

Я все еще была омегой, но во мне не было ни капли воли, чтобы сопротивляться его контролю.

Я отдавала ему всю власть.

Когда за моей спиной закрылась дверь, я подпрыгнула на добрый фут, и его руки тут же оказались рядом, чтобы удержать меня.

— Расскажи мне все, что сегодня произошло, Эммелин.

Ох, блядь. Он назвал меня полным именем.

— Н-ничего не случилось.

Хантер ломал мой мозг, и я ненавидела то, как всегда выглядела перед ним неуклюжей дурочкой. Сделав глубокий вдох и едва не утонув в его пьянящем запахе, я мысленно представила свою маму и ее альф.

Заставила себя вспомнить, что они у нее отняли.

Это было отрезвляющее воспоминание, которое придало мне душевных сил, чтобы укрепить свою решимость и взять себя в руки. Высвободившись из хватки Хантера, я откашлялась.

— На работе все было нормально. Брэдли — козел, этого не отнять, но ничего неподобающего он не делал.

Хантер выглядел невпечатленным и скрестил руки на груди.

— Быть козлом — это уже неподобающе.

— Для оборотня это почти в порядке вещей. — Хотя это было не совсем правдой теперь, когда я встретила в этом городе действительно порядочных оборотней.

— Тогда почему ты плакала? — его голос стал глубже, а взгляд — таким пронзительным, что разрывал меня на части.

Не было никакой веской причины раскрывать, насколько уязвимой меня сделали те объятия.

— Даже оборотни плачут, — легкомысленно бросила я. — Ничего особенного.

Хантер сократил расстояние между нами, и я никогда в жизни не чувствовала себя такой маленькой, как в его тени.

— Я стерплю от тебя много дерзкого поведения, маленькая омега. Но никогда мне не лги.

Богиня, спаси меня. От его рокочущей команды у меня подкосились ноги, но я отказалась показывать это альфе. Он никогда не должен узнать, как мое тело капитулирует под его контролем.

Сопротивляясь желанию убежать от хищника, который настиг бы меня за секунды, я собрала всю свою стойкость и встретила его пронзительный взгляд.

— Мы закончили этот разговор?

Хантер провел правой рукой по лицу, и в своей панике я поняла, что забыла провести свою обычную проверку его повязки. Которой больше не было, а на ее месте красовалась новая татуировка.

Я почувствовала, как нахмурились мои брови, пока я пыталась осмыслить увиденное.

Три темные буквы отмечали его кожу: «МОЯ». Под этим курсивным словом была детально изображена раскрытая волчья пасть с клыками, словно зверь бросался в атаку. Слово и пасть волка были расположены под углом, повторяя изгиб от большого до указательного пальца.

В своем завороженном замешательстве я не заметила, как Хантер поднял руку и обхватил мою шею, сжимая пальцы по бокам, словно надевая ошейник. Этим жестом он подтащил меня к зеркалу на стене у входа, чтобы показать, что именно он сделал.

Это «МОЯ», хоть и отражалось в зеркале задом наперед, было бы ясно всем остальным, когда его рука сжимала бы мою шею, а раскрытая пасть волка, расположенная как укус при заявлении прав на пару, не оставляла бы сомнений, кому я принадлежу.

Мои ноги ослабли, и я едва сдержала крик, когда мое тело отреагировало. Хантер притянул меня к себе, и мои соски стали твердыми, как стекло, и терлись о рубашку. Ох, блядь. Ебаный пиздец. Стон застыл на кончике моего языка, но я не дала ему сорваться.

— Ты сказала мне, что тебе нужен ошейник с моей меткой, маленькая омега, — протянул он, надавливая ровно настолько, чтобы я застонала. — Мне весьма нравится идея, чтобы все знали, кому ты принадлежишь.

Я не могла думать. Не могла дышать.

Низ живота трепетал, чувства бились в конвульсиях, а в голове вспыхивали стробоскопы. Он всего лишь сжимал мою шею, но казалось, будто он касается меня повсюду.

Это властное заявление прав взывало к тем частям меня, что отчаянно жаждали стаи и партнеров. Оно взывало к той части, что считала моих партнеров четырьмя самыми горячими альфами на свете, и каждый из них был пугающе непохож на других в своем совершенстве.

Сквозь плотно сжатые губы вырвался звук, и я поняла, что это был стон. В отличие от прошлого раза, я не смогла его сдержать, и как раз в тот момент, когда я надеялась, что Хантер не заметит, его глаза потемнели, а золото в них расширилось, превратившись в мерцающий звездный свет.

— Расскажи мне, что случилось на работе. — Его пальцы сжались на моей шее.

— Нет! — прохрипела я, отчаянно цепляясь за тот осколок контроля, что у меня еще оставался. — Я не твоя марионетка, чтобы ты мной командовал, Альфа-Ураган. Я. Не. Твоя.

Лгунья. Такая чертова лгунья, но я должна была хотя бы попытаться. Когда за мной придет смерть, я смогу сказать, что сделала все, что было в моих силах, чтобы бороться с судьбой.

Смех Хантера был мрачным и разочарованным, хватка на моей шее ослабла, когда он развернул меня и прижал спиной к твердой поверхности. Дверь. Меня прижали к двери его кабинета.

— Что заставляет тебя думать, что ты не моя марионетка, маленькая омега? — Его твердое тело вжалось в мое, и я уже жаждала — и боялась — его силы, сдерживающей меня. — Думаю, частичке тебя нравится вот так терять контроль. Ты ни разу не попыталась вырваться из моей хватки на твоем горле, и рискну предположить, что если я засуну руку тебе в трусики, то обнаружу, что ты вся промокла.

Было в моих интересах не позволить Хантеру добраться до моих трусиков, потому что тогда он бы точно узнал, насколько верна его догадка.

— Я не… не хочу тебя, Хантер. — Если сомневаешься — лги и уходи от ответа. — И… ты… ты обещал, что не будешь принуждать к узам.

Он наклонился и, к моему удивлению, повел себя нежно, проведя носом по моей шее и вдыхая мой запах.

— Я никогда тебя не укушу. Пока ты сама не станешь умолять меня об этом.

Звон в голове усилился, и, клянусь, мое сердце теперь ровно билось в промежности — пульсация была такой сильной, что едва не сбила меня с ног. По крайней мере, сбила бы, если бы альфа не держал меня за горло.

— Расскажи, что случилось на работе.

Это была игра на доминирование, и я не могла позволить ему победить. Он обещал не связывать меня узами насильно, и я чувствовала, что этот альфа — человек слова, а значит, я могла сопротивляться без обычных страхов.

— Ничего. Не случилось.

Его левая рука скользнула вниз по моим брюкам, и сколько бы я ни твердила себе бежать, я не могла пошевелить и мускулом.

— Ты накапливаешь наказания, детка, — протянул он, и низ моего живота напрягся впустую, пока я боролась с этой сокрушительной потребностью. — Можешь сражаться со мной сколько угодно, но тебе никогда не победить.

Казалось, будто я почти побеждаю, когда его пальцы опустились ниже, скользя по краю моих стрингов. Даже я чувствовала в воздухе запах своего возбуждения. Энергия его волка взметнулась, когда наши дыхания смешались.

— Что случилось на работе?

Мне хотелось рыдать — и от бессилия, и от отчаяния.

— Ничего. Я же сказала. Брэдли был муда… — я застонала, когда он отодвинул кружевную ткань в сторону и провел мозолистым кончиком пальца по моей щели.

— Такая мокрая для меня, — пророкотал он, звуча донельзя довольным. — Бьюсь об заклад, на вкус ты такая же сладкая, как и на запах.

Он ввел один палец внутрь, и в этот момент я поняла, что моя игра в доминирование окончена. Он согнул палец, надавливая на точку, отчего по мне пронесся разряд удовольствия. Я вскрикнула и вцепилась в него, бормоча что-то нечленораздельное.

Хантер: один.

Эммелин: гребаная марионетка.

— Расскажи мне, маленькая омега.

На этот раз мои слова прозвучали чуть разборчивее.

— С той самой секунды, как я начала стажироваться у Брэдли, он вел себя как полный кретин. О боже… — Хантер ввел в меня еще один толстый палец, и это растяжение напомнило мне, как давно никто не прикасался ко мне так.

— Расскажи мне в точности, что он сделал и почему Келлан нашел тебя в слезах.

С каждой командой он сгибал пальцы и вибрировал ими, надавливая на мою точку G. Его рука на моем горле была единственной гребаной вещью, что удерживала меня на ногах, пока я вскрикивала, чувствуя, как ко мне уже несется оргазм.

Я слишком тяжело дышала, чтобы говорить, и когда он замедлил движения пальцев, я подумывала его ударить. Я была так близка.

Задыхаясь, я на одном дыхании рассказала ему все, что случилось, начав с того, как Брэдли весь день меня оскорблял и выставлял сумасшедшей.

— Он сделал так, чтобы все думали, будто я совершенно некомпетентна, хотя сам же показал мне, как неправильно вносить в систему заказы. Он уронил стакан, обвинил меня и заставил убирать. Через какое-то время я перестала защищаться и просто позволила ему наслаждаться своей властью.

Пальцы Хантера снова согнулись, и я подалась к нему, отчаянно желая избавиться от пульсации в промежности.

— Хорошая девочка, — ободряюще пробормотал он, — а теперь продолжай, для меня. — Я знала, что он не отступит, пока я не расскажу ему все.

— Я заплакала, потому что Келлан меня обнял.

Обнажить свою уязвимость было гораздо труднее, даже с его пальцами глубоко во мне. Сексуальное желание — это одно, но я не могла позволить этим альфам завладеть моими глубинными чувствами.

— Меня никогда раньше так не обнимали, Хантер. Это застало меня врасплох.

Его пальцы снова замерли, и мне захотелось закричать. Можно ли умереть от такого доведения? Спрашиваю не для друга.

— А как же твоя мать? — в его голосе прозвучали опасные нотки.

Я так сильно замотала головой, что на мгновение закружилась голова.

— Она была не из тех, кто проявляет нежность. Ее целью в жизни было спрятать меня от мира, а это было проще, если я и ей не попадалась на глаза.

Большой палец Хантера скользнул по моему клитору, и это было похоже на удар молнии. Жгучей, наполненной удовольствием молнии.

— Пожалуйста, — простонала я. — Перестань меня мучить.

Он тихо рассмеялся, касаясь губами моей чувствительной кожи.

— Ты хочешь этого, Эмми? Хочешь, чтобы я зарылся лицом в твою сладкую киску и съел тебя, словно это моя последняя трапеза на Земле? Хочешь наконец признать, кому ты принадлежишь?

Да. Да, да, ДА.

— Нет.

Я не могла дать ему ту власть надо мной, к которой он так стремился, какой бы отчаявшейся я ни была, даже если его грязных слов, произнесенных хриплым тоном, было достаточно, чтобы вызвать трепетный оргазм.

Дернув бедрами к нему, я чуть не закричала, когда он медленно убрал пальцы. Он коснулся моей киски еще раз и отступил, оставив на моей шее и внизу живота лишь жгучий призрак своего прикосновения.

Он поднял левую руку и провел языком по возбуждению, покрывавшему его пальцы, тихо застонав.

— Как я и ожидал, ты чертовски сладкая на вкус, Эмми.

Я вжалась в дверь, мои легкие отчаянно требовали воздуха.

— Козел, — выплюнула я, чувствуя, как низ живота пульсирует в такт моему сбившемуся дыханию.

Он никак не отреагировал на мое оскорбление и опустил руку.

— Ты знаешь, что делать, маленькая омега. Тебе нужно прекратить бороться с судьбой и признать, кому ты принадлежишь. Тогда я подарю тебе тот кричащий оргазм, которого ты так жаждешь. — Он снова наклонился, и я затаила дыхание. — О, и даже не думай снова трогать себя в душе. Я узнаю, если ты это сделаешь, и наказание будет суровым.

Мои колени подогнулись, и я вцепилась в дверную ручку, чтобы устоять на ногах. Дернув ее сильнее, я услышала щелчок, и дверь открылась. Я буквально выпала в прихожую.

Темный смех последовал за мной, пока я, вскочив на ноги, неслась к выходу. Его имя никогда не казалось таким подходящим, как в тот момент, когда я вырвалась из его лап. Охотник и его добыча.

В вестибюле Келлана не было, и, хотя я знала, что мне не следует уходить одной, я не могла оставаться здесь ни секундой дольше.

Ударив ладонью по кнопке вызова лифта, я закрыла глаза и, ожидая его прибытия, сосредоточилась на том, чтобы успокоиться. Там, с Хантером, я полностью потеряла контроль, но, по крайней мере, сказала «нет», когда это было важно.

Может, я и позволила ему владеть моим телом, но я никогда не отдавала ему на словах тот контроль, которого он так желал, а это означало, что я смогу поступить так же, когда дело дойдет до истинных уз.

Неважно, насколько размытыми становились мои границы рядом с ними, я не могла забыть, откуда я родом и что меня ждет, если я позволю этой отчаянной потребности в них победить.

Глава

Двадцать четыре

Несмотря на все мои усилия, к тому времени, как я вывалилась в главный холл здания, мое тело и близко не успокоилось. По меньшей мере дюжина любопытных сотрудников уставилась на меня, пока я убегала, и я удивилась, что никто не остановил меня на выходе из здания.

Все стало понятнее, когда я сбежала по ступеням и заметила Келлана, болтающего со знакомым альфой. Альфа-Сталкер знал, что тот ждет меня снаружи.

Келлан увидел меня меньше чем через десять секунд, как я оказалась на улице, и, прервав Соренсона на полуслове, бросился ко мне. Остановившись передо мной, он оглядел меня потемневшими голубыми глазами.

Он наклонился ближе, его ноздри раздулись.

— Вижу, ты выжила.

— Можно и так сказать, — проворчала я.

На его губах появилась понимающая ухмылка.

— Судя по твоему запаху и этому милому румянцу на щеках, не все в тебе довольно. Непослушный Папочка-Альфа. Не позволяй ему затрахать тебя до покорности, Крошка. Никто не властен над тобой.

— Если бы это было правдой. — Я закрыла глаза, понимая, что мне должно быть стыдно, но я оставалась в состоянии оцепенелого недоверия. Оцепенелого и возбужденного недоверия.

— Что ж, здравствуй, Эммелин, — окликнул Соренсон, подходя к нам. — Я как раз собирался забрать Челси из ее пекарни. Она была бы рада наконец-то познакомиться с тобой, если хочешь присоединиться. — Подойдя ближе, его ноздри тоже раздулись, словно он тоже учуял мое возбуждение.

Келлан скрестил руки на груди и смерил другого альфу взглядом, который говорил «пошел нахуй».

— Я сам приведу ее в кафе. Если она вернется домой, вся пропахшая твоим запахом, начнется Третья мировая. И это только с моей стороны. Хантер сровняет планету с землей.

Соренсон откинул голову назад, и из него вырвался гулкий смех.

— Какая драма. Но будь уверен, твоя маленькая омега сейчас отчетливо пахнет твоим самодовольным альфой. Его притязания на нее никогда не были так сильны, даже без укуса. — Вероятно, это и было одной из причин поведения Хантера в его кабинете.

— Я бы с удовольствием с ней познакомилась, — сказала я, прерывая дальнейшие альфа-выходки, так как у нас было не так много времени. — Она единственная омега, о которой я слышала в городах стаи.

Выражение лица Соренсона стало серьезным.

— В городах оборотней есть несколько омег, но у них нет и близко такой защиты, какую предлагаем мы. Совет даже пытался подать прошение за одну из них, которая была в стае с жестоким обращением, но они не смогли обойти закон квинтета.

В моей памяти вспыхнуло лицо мамы, и когда я пошатнулась, Келлан обнял меня за плечи.

— Что с ней случилось? — оба альфы вздрогнули от тихого ужаса в моем голосе.

Я уже пережила то, что случается с омегой в жестокой стае, и хотя была почти уверена, чем закончилась ее история, все равно должна была спросить.

Взгляд Соренсона был испытующим, когда он отвечал:

— Насколько нам известно, она остается с ними. Все так же несчастна, но не предпринимает необходимых шагов, чтобы уйти. Они настолько одурманили ее своей связью, что она не замечает жестокости.

Постойте…

— Они ее не убили?

Рука Келлана на моих плечах дернулась, словно я ткнула его под ребра.

— С чего ты взяла, что они ее убьют?

В мыслях я видела лишь безжизненные глаза — такого же ледяного голубого цвета, как мои.

— Просто показалось, что до этого бы дошло.

Келлан крепко прижал меня к себе. Его запах и тепло успокаивали, прогоняя призраков моего прошлого. Соренсон внимательно наблюдал за нами с обеспокоенным видом, хотя и заставил себя улыбнуться.

— Знаешь, мое предложение присоединиться к нашей стае все еще в силе. Хантер — один из моих лучших друзей. Мы вместе выросли. Он знает, что я сильный и заботливый альфа-вожак. У тебя есть выбор, Эммелин.

Резкое движение — и меня мягко оттолкнули в сторону, а Келлан врезал кулаком Соренсону по лицу. Хруст был таким громким, что эхом отразился от зданий и прокатился по улице. Когда я снова посмотрела, Соренсон болтался в двух футах над землей в хватке Келлана.

— Ты же знаешь, что я к тебе хорошо отношусь… — голос Келлана звучал бодро и непринужденно, — …но мне не потребуется много уговоров, чтобы прикончить тебя прямо здесь, перед твоим офисом. Если ты еще раз сделаешь предложение моей омеге, я оторву тебе руки и забью ими до смерти.

Его тон оставался спокойным, будто они обсуждали не убийство, а последний хоккейный матч. Несмотря на всю свою силу и мускулы, Соренсон не мог вырваться из хватки Келлана, как бы ни старался.

В конце концов, он сдался, похлопав по руке в знак поражения. С последним рыком Келлан отпустил его, и другой альфа, закашлявшись до тошноты, едва не рухнул на колени.

Я ждала, что поднимется волна страха из-за жестокости Келлана, но… ничего. Если уж на то пошло, эта демонстрация силы и доминирования заставила меня и мою волчицу мурлыкать, как чертовых котят. Котят, которые явно съехали с катушек.

Соренсон быстро пришел в себя, и когда он выпрямился, я была поражена полным отсутствием враждебности на его лице.

— Прости, Кел. Я должен был убедиться, что вы ей подходите. Омеги — это сокровище, и я рад, что ты это уже понимаешь.

Келлан с рычанием покачал головой.

— Эмми — сокровище, придурок. Мне плевать, какой у нее статус. А теперь тащи свою тупую задницу в машину, пока я тебя не прикончил. Встретимся в пекарне.

Соренсон посмеивался всю дорогу до своей машины — белого электромобиля, припаркованного на их личном месте. Я сморщила нос, глядя на компактный внедорожник.

— Теперь, когда я увидела его машину, я бы ни за что на свете не рассмотрела его стаю.

Рука Келлана легла мне на щеку, привлекая все мое внимание.

— Согласен, у Сорена отвратительный вкус на машины, но ты бы в любом случае не стала рассматривать его стаю. Одному альфе с тобой не справиться, красавица. Тебе нужна целая стая. Начиная с меня.

Когда я повзрослею, я хочу быть такой же уверенной в себе, как Келлан.

Скрывая улыбку, я высвободилась из его хватки и направилась к пикапу. Келлан, может, и не тот альфа, которого я ожидала, но, черт возьми, он был именно тем альфой, который мне нужен.

Он открыл для меня дверь, и когда я собралась залезть в кабину, он положил руку мне на зад и подсадил так, будто я ничего не весила.

— Ох! — я выдохнула, не ожидав такой помощи.

Келлан проигнорировал мое удивление и потянулся, чтобы пристегнуть меня. Когда я попыталась оттолкнуть его руку — ведь я и сама могу пристегнуть ремень, — он посмотрел на меня серьезным взглядом.

— Мне это сейчас нужно. Мой волк сходит с ума, и если мы не можем заявить на тебя права, чтобы ни один другой альфа больше не имел наглости делать тебе предложения, то мне придется поддаться некоторым своим низменным инстинктам. Прости, Эмми.

Все желание спорить угасло во мне так, словно его и не было. Келлан был невероятно добр ко мне, несмотря на то, как я его отвергала. В этом я могла ему уступить.

Уступив контроль, я расслабилась на сиденье и позволила ему суетиться надо мной, проверяя, пристегнута ли я и в безопасности, прежде чем он закрыл дверь. Его волчья сущность ощущалась ближе к поверхности, когда он обошел пикап спереди и забрался на водительское место. Его запах тоже стал сильнее, и я поняла, что его зверь балансирует на грани контроля.

Не то чтобы он это показывал за рулем, плавно лавируя в послеполуденном потоке машин, который был достаточно плотным, чтобы я заподозрила, что для многих офисов в центре города рабочий день уже закончился. Когда он свернул на улицу, усеянную ресторанами и кафе, я начала беспокоиться, что мы не найдем парковочного места. Здесь уже было много оборотней, ужинающих после работы.

Когда мы подъехали к «Челси Свитс», прямо перед нами выехала машина, и Келлан тут же занял место.

— Каково это — быть одним из любимчиков богини? — поддразнила я.

Я с облегчением почувствовала его более спокойную энергию, когда он повернулся и улыбнулся.

— Я знал это задолго до того, как урвал это шикарное место.

От его взгляда у меня на щеках расцвел румянец, и я пожалела, что мое лицо так и норовит выдать все мои внутренние эмоции и мысли. Пора было сменить тему.

— Полагаю, ты не планируешь ждать в машине, пока я сбегаю и поговорю с омегой.

— Я даже не удостою это ответом.

Он выскочил из машины и обошел ее, чтобы открыть мою дверь раньше, чем я успела сделать это сама, но я все же смогла отстегнуть ремень безопасности, что он оставил без комментариев. К Келлану вернулось его добродушие, и единственными видимыми признаками тьмы были те, что таились глубоко в его глазах.

Мы вместе вошли в «Челси Свитс», и оба глубоко вдохнули, когда нас окутали ароматы выпечки и сахара.

— Мы обязаны взять что-нибудь из этого на десерт, — сказала я, и при воспоминании о том яблочном лакомстве у меня потекли слюнки.

Келлан подошел к пустому прилавку.

— Я уже сказал Сорену упаковать нам коробку. «Челси Свитс» — это проклятие для тренера, который пытается поддерживать всех нас в форме в течение сезона.

Он похлопал себя по каменному прессу, и я постаралась не закатить глаза.

— Ты, кажется, в превосходной форме, Золотой. Не думаю, что тебе стоит беспокоиться из-за пары сладостей.

Его улыбка медленно расползлась по лицу.

— Делать такие выводы можно только после практического опыта.

— Эта фразочка хоть раз сраба… — меня прервал скрежет по плиточному полу, и появился Соренсон с женщиной под руку.

Она была крошечной, совсем как моя мама, и когда Соренсон смотрел на нее сверху вниз, казалось, будто она — солнце, вокруг которого вращается весь его мир.

— Челси, я хочу познакомить тебя с Эммелин, нашей новой жительницей города и омегой.

Она откинула с лица свои шоколадно-каштановые кудри до плеч, открывая слабый след от укуса на шее, и ее светло-зеленые глаза остановились на мне. Когда она протянула руку для рукопожатия, я заметила голубые вены на ее очень светлой коже.

— Очень приятно познакомиться, Эммелин, — у нее был едва уловимый южный акцент.

Я сжала ее руку, не почувствовав силы в ее вялом пожатии.

— Мне тоже очень приятно. И пожалуйста, зови меня Эмми.

Улыбка осветила ее эльфийские черты.

— А я — Челс. Как только Сорен сказал мне, что ты омега, я умирала от желания с тобой познакомиться. У тебя есть пара минут поболтать, пока парни соберут остатки выпечки вам с собой?

— Конечно. И я должна сказать, что твои пирожные и сладости просто восхитительны. Я от них без ума.

Она буквально просияла, поспешно обойдя прилавок и взяв меня под руку.

— Ну, тогда решено. Теперь мы с тобой лучшие подруги. Пойдем, оставим их заниматься делами.

Когда Келлан запрыгнул за прилавок, Соренсон хлопнул его по плечу, словно их недавняя ссора была полностью забыта.

— Они не пропадут из нашего вида, — успокаивающе сказал он. — Можешь не волноваться.

Келлан не выглядел убежденным и еще долго не сводил с меня взгляда, пока наконец не переключил внимание на витрины с выпечкой.

Челси повела меня к угловому диванчику и села первой, так что я оказалась с краю.

— Ладно, рассказывай мне все о своей жизни, — сказала она, расслабляясь на розово-бирюзовых подушках. — Где ты выросла? Ты знаешь других омег? Как ты здесь оказалась?

Мысль о том, чтобы рассказать этой миниатюрной, хорошенькой омеге с нежными руками и еще более нежными глазами о своей испорченной жизни, вызвала у меня по всему телу метафорическую крапивницу.

— Рассказывать особо нечего. Моя мама была омегой, но она умерла больше десяти лет назад, и с тех пор я сама по себе. Да и до этого я никогда не жила в городах стай. Все это для меня — огромный, поразительный опыт, хотя я и боюсь того, что со мной может сделать близость к стае, подобранной по запаху.

Она нахмурилась, подперев подбородок руками и наблюдая за мной.

— Почему ты боишься своей стаи?

Понизив голос, я наклонилась ближе.

— Каково это — быть омегой в твоей стае? С тобой хорошо обращаются? Бывают ли какие-то проблемы с… разделением силы или… чем-то подобным?

Морщинка на ее лбу стала глубже, и она моргнула в явном замешательстве.

— Ну, я еще не связана узами с полным квинтетом, но мы все подходим друг другу по запаху. — Она прижала руку к метке укуса, и ее взгляд смягчился. — Моя стая обращается со мной как с принцессой. Меня балуют, защищают и любят. У меня есть свобода, но есть и поддержка. Это лучшее, что могло со мной случиться.

— Вы не делитесь силой?

Она сузила глаза и решительно покачала головой.

— Нет. Стаи не могут делиться силой друг с другом. Мы можем чувствовать энергию и зверей друг друга, иногда даже общаться мысленно, если связь очень открыта, но наша сила связана с нашей жизненной энергией. А она принадлежит только нам.

Я и не ожидала другого ответа, но все равно должна была спросить.

— Ясно. В этом есть смысл. Я просто слышала слух, что омеги могут делиться силой.

При этих словах ее подозрительное выражение лица сменилось спокойствием.

— Может, это потому, что ты раньше не жила в городах. У меня есть несколько книг об омегах, если хочешь почитать, и, кажется, в городской библиотеке их еще больше. Не знаю, насколько полным было твое образование, но мои книги станут хорошим началом.

— Совсем не полным. Любая информация поможет мне понять, как все это устроено.

Она легонько коснулась моей руки.

— Мы скоро занесем книги в твой домик охраны. О, и в следующем месяце у меня день рождения. Я устраиваю большую вечеринку в саду и очень хотела бы тебя на ней видеть. Думаю, твоя стая уже подтвердила участие, так что я добавлю тебя в список.

Я понятия не имела, буду ли я еще в Голден-Кло к тому времени, но не было ничего плохого в том, чтобы согласиться сегодня.

— Звучит здорово! С нетерпением жду.

Тут мой взгляд поймал Келлан, вышедший из-за прилавка с большой белой коробкой в руках.

— Готова идти домой, красавица? Хантер будет ждать нас к ужину.

Уже пуская слюнки при виде содержимого коробки, я размышляла, смогу ли убедить его сразу перейти к десерту.

— Ага, готова. — Снова повернувшись к Челси, я тепло улыбнулась. — Было приятно познакомиться, Челс. Я скоро снова зайду.

— Мне тоже было приятно! Я как можно скорее передам тебе книги.

Поднимаясь на ноги, я поняла, что забыла задать самый важный вопрос.

— Ты когда-нибудь слышала, чтобы омега была связана узами со стаей, состоящей только из альф?

Челси несколько раз моргнула, склонив голову набок, словно обдумывая.

— Нет, на самом деле, не думаю, что слышала. В какой-то степени это логично, потому что мы можем выдерживать сильное доминирование. Хотя в стае, подобранной по запаху, это гораздо сложнее.

Да, сегодня я узнала это на собственном горьком опыте.

Челси заметила сменяющиеся на моем лице эмоции, и легкая тень беспокойства легла на ее изящные черты.

— С тобой хорошо обращаются?

Не в силах сдержаться, я поискала взглядом Келлана, который ждал у двери.

— Слишком хорошо, — проворчала я.

Ее легкий, воздушный смех развеял всякое беспокойство.

— Понимаю, Эмми. Я мало кому из оборотней завидую, но, думаю, твоя стая заставит нас всех мечтать о паре лишних альф. Наслаждайся ими.

Ее ни капли не беспокоило, что моя стая может лишить меня силы оборотня, пока мой сосуд не будет сломлен и опустошен. Нет. Она, будучи омегой, чувствовала себя в безопасности и любимой.

Может, я неверно истолковала то, что случилось с мамой, потому что была слишком мала, чтобы понять? Или омеги в квинтетах из одних альф были настолько редки, что никто не знал об опасностях? Был ли кто-то еще, кто знал маму и ее стаю и мог бы рассказать больше? И если да, то как мне их найти?

Глава

Двадцать пять

СЛЭЙД

— Есть хоть какой-то шанс, что ты сегодня почтишь нас своим присутствием на работе?

Хантер был одним из немногих оборотней в мире, кто оставался в живых после подобных слов в мой адрес, но это не означало, что я не надеру ему задницу в качестве своевременного напоминания о нашей истинной иерархии.

— Я нашел ее мать, — мое заявление прервало его очередную язвительную реплику. Он подошел к кухонному острову, где я сидел, прислонившись к столешнице, и пил чай.

— Что ты о ней узнал?

Я позволил ему немного помучиться в тишине, сделав еще один глоток. Травянисто-землистый вкус чая «Вилд Бэйн» напомнил мне о доме. Одно из немногих напоминаний, которое не вызывало желания стереть с лица земли целые цивилизации.

— Ее звали Морган Андерс. Родилась вне городов стаи, у двух одиночек.

Лицо Хантера помрачнело, а в его взгляде зажегся тихий огонек ярости.

— Значит, Эмми и правда никогда не была частью стай.

— Полагаю, в детстве они то появлялись в них, то исчезали, но без какой-либо официальной регистрации или записей.

— Что случилось с ее матерью?

Мои пальцы сжались, и хотя я почти не приложил усилий, кружка треснула в моей руке.

— Третья за неделю, — со смешком, разрядившим напряжение, заметил Хантер.

Выбросив осколки в мусор, я вытер пролитую жидкость.

— Информация о матери и ее дочери ограничена. Ограничена так, как я еще не встречал за все свои годы взлома систем. Но я нашел пару членов старой стаи ее матери. Двое, что пробились через мою базу данных, — альфы, и они состоят в совете в Силвер-Сити. У них должны быть ответы, так что, возможно, я смотаюсь туда и немного поболтаю с ними.

Хантер приподнял бровь.

— И у тебя есть план, в котором они остаются в живых?

— Нет. Не особо.

Покачав головой, он взял кружку и налил себе кофе — видимо, кофеин был ему необходим, чтобы выдержать этот разговор.

— Почему бы нам не послать кого-нибудь другого их допросить? Уверен, есть способы получить нужную информацию, не разрывая их на куски.

Уголки моих губ дрогнули в усмешке.

— Возможно, но где тогда веселье?

Мой старейший друг прекрасно знал, что я — монстр в человеческом обличье, а не наоборот. Я никогда не мыслил как другие, но научился тому, что приемлемо в этом мире, а что нет, и это позволяло мне оберегать своих братьев.

— Уверяю тебя, никто по ним скучать не будет.

Сведений об этой стае было мало, но я откопал одну больничную запись на дочь с травмами, слишком серьезными для исцеления оборотня.

— А что насчет ее отца? Он из бывшей стаи ее матери?

При мысли о ней и тех альфах из моей груди вырвалось раздраженное рычание.

— Нет. Нет никаких записей о том, что они были частью той стаи, до тех пор, пока омеге не исполнилось около четырех. Отец неизвестен. И если о ее матери информации крайне мало, то отец Эммелин — просто призрак. Я не могу найти ни единого случая, чтобы Морган заводила связи с какими-либо оборотнями до того, как встретила свою стаю.

Хантер потер переносицу, и меня слегка обеспокоила усталость на его лице.

— Я сегодня буду на работе, — небрежно бросил я. — Можем обсудить ту проблему на пятом складе, если хочешь.

В его глазах мелькнул волк, и мой зверь лениво потянулся в ответ.

— Мне нужно пробежаться с утра, иначе от меня как от альфы не будет никакого толку.

Обычно я выпускал своего зверя глубокой ночью, когда мы могли охотиться и наблюдать за спящим городом. Но я мог бы составить ему компанию и в двуногой форме, если он того желал.

— Я учуял на тебе ее запах, когда ты вчера вернулся. Не уверен, что есть такая дистанция, пробежав которую, ты решишь эту проблему.

Его свирепый взгляд сменился растерянным разочарованием, и он выдавил из себя резкий смешок.

— Она интригует и выводит из себя всеми гребаными способами. К тому же, сегодня я увольняю Брэдли. Есть шанс, что заодно оторву ему голову. Не то чтобы наша омега собиралась мне рассказывать, как он с ней обращался. Каждый разговор с ней — это битва, и даже когда я добиваюсь прогресса, она тут же отступает.

Я почувствовал проблеск уважения к тому, что у нее хватило воли противостоять нашей могущественной стае, но большая часть меня хотела наказать ее за то, что она посмела сопротивляться. У нее здесь не было настоящей силы, кроме иллюзии контроля.

Хантер вздохнул.

— Она все еще планирует сбежать.

На моем лице застыло холодное безразличие.

— Я в курсе. Но теперь, когда у меня есть ее цифровая личность, в мире не осталось места, где бы она могла исчезнуть так, чтобы я ее не нашел.

Хантер пронзил меня взглядом.

— А ты бы ее нашел?

Я пожал плечами, не зная, что ответить. Может, я сам спрятал бы ее от нашей жизни, пока она все не разрушила.

Словно в подтверждение моих мыслей, несколько секунд спустя на кухню ворвались Келлан и Финли, споря о том, кто сегодня повезет всех на тренировку.

— Мне нужно убедиться, что Эмми доберется до работы, — проворчал Келлан, — и если ты не можешь вести себя с ней в машине прилично, то до катка будешь добираться сам.

Раздался глухой удар — это медведь хлопнул ладонью по кухонному острову.

— Она не может просто заявиться сюда и порушить весь наш уклад. Ты из-за этой херни сорвешь нам сезон. Понимаешь, да?

Финли возводил суеверия на совершенно новый уровень. Это касалось не только игр — он придерживался их и на тренировках.

Келлан, обычно до раздражения жизнерадостный, стал смертельно серьезным.

— Да плевать мне на сезон. Он ничто по сравнению с Эмми. Я бы ушел хоть сегодня, если бы это ее хоть немного расстроило.

Медведь пошатнулся, отступая на шаг, его рот то открывался, то закрывался.

— Ты, блядь, серьезно? — наконец выдавил он, выглядя так, будто его вот-вот стошнит. — Ты готов разрушить свою карьеру ради сучки, которая хладнокровно нас отвергла?

Это взбесило Келлана. Он рванулся вперед, схватил Финли за волосы и с размаху ударил его головой о шкафчики позади. По комнате эхом пронесся треск, и к тому времени, как медведь нанес ответный удар, дверца шкафчика уже была сорвана с петель.

Хантер попивал кофе и молча наблюдал, как они обмениваются ударами, распаляясь все сильнее и сильнее.

— Не называй ее сучкой. Клянусь, блядь, я задушу тебя во сне.

— Где твоя гребаная преданность, Кел? Ты знаешь ее меньше недели. Мы же братья!

Кулаки Келлана замелькали все быстрее и быстрее.

— Это… — Удар. — …ничего… — Удар. — …не меняет. — Удар, удар.

Оба уже были в порезах и крови, но мы не вмешивались. Им нужно было выплеснуть это дерьмо, пока оно не проникло глубже в наши узы.

— Мы всегда будем братьями, — выдохнул Келлан. — Ты, блядь, это знаешь. Но она — наша пара по запаху и последняя часть нашего квинтета. Она, блядь, делает нас цельными.

Он замедлился и позволил Финли нанести последний удар, после чего они оба сползли по стене.

— Я сделаю все, что потребуется, чтобы удержать ее в нашей жизни, — прошептал самый младший и, как правило, самый счастливый член нашей стаи.

У Келлана было благополучное и безопасное детство, в семье, которая его обожала. В его прошлом было лишь несколько темных пятен, в отличие от нас, остальных, которые в них утонули.

Финли выглядел так, словно его выпотрошили, и сжался в комок. Его взгляд затуманили терзавшие его демоны, и я слишком хорошо его понимал. Я своих демонов укротил, но они по-прежнему оставались со мной в каждом аспекте моей жизни.

— Не уверен, что смогу, — хрипло признался Финли. — Я думал, смогу ее игнорировать, но ее запах, блядь, повсюду, кроме моей комнаты.

На моей территории его тоже не было. В моей комнате никогда не было никаких запахов, кроме моего собственного, — даже наша экономка знала, что туда входить нельзя. У меня были свои способы поддерживать чистоту.

Хантер поставил грязную чашку в посудомоечную машину.

— Фин, тебе нужно взять себя в руки. Я знаю, что присутствие Эмми — это что-то новое и нарушает твой привычный порядок, но тебе придется научиться с этим справляться. Она никуда не денется.

Финли выглядел слишком измотанным, чтобы спорить.

— Да, ладно. Я знаю. Черт, я разберусь. Просто… постарайся, чтобы ее не было в каждой гребаной комнате. Я бы хотел хотя бы в спортзале спокойно позаниматься.

До сих пор омега не проявляла никакого интереса к нашему залу, предпочитая нелепо и неуклюже барахтаться в бассейне. Я не удивился, что она не умеет плавать, судя по тому, что я узнал о ее прошлом. Даже моих обрывочных сведений было достаточно, чтобы понять: в детстве она многого лишилась, а повзрослев, только и делала, что бежала и выживала.

Мне нужно было взять один из джетов, слетать в Силвер-Сити и выследить тех альф. Не составит труда выбить из них нужную мне информацию, чтобы лучше понять омегу.

Хантер ошибался, полагая, что я убью их на месте. Мертвецы не разговаривают. Но им совершенно точно не понадобятся их руки, что станет отличным стимулом рассказать мне все необходимое в кратчайшие сроки.

Я в любом случае собирался их уничтожить, но в их же интересах было, чтобы я не затягивал. И не проявлял изобретательность.

Глава

Двадцать шесть

Слушать, как Финли и Келлан из-за меня мутузят друг друга, было одним из худших моментов в моей жизни. Мне хотелось ворваться туда и встать между ними, но, зная, что это сделает только хуже, я пулей метнулась обратно в свою комнату и захлопнула дверь.

Не то чтобы это заглушило все крики, но приглушило их достаточно, чтобы у меня не случилась полномасштабная паническая атака.

Внутри меня метались нервная энергия и боль. Моя волчица скреблась изнутри, и я начала раздеваться, прежде чем успела обдумать это. Обращение прошло легко, словно наклониться и коснуться пальцев ног, и вот я уже на четырех лапах. Я стряхнула с себя энергию превращения и, как делала уже миллион раз, прибегла к тому, что помогало мне пережить одинокие годы и трудные моменты. Я начала бегать по комнате. Круг за кругом.

По крайней мере, комната здесь была достаточно большой, чтобы я не гонялась в буквальном смысле за собственным хвостом.

Я слышала, как люди говорят, что для их собак гоняться за хвостом вредно для психики, и могу подтвердить: для волков это тоже отстой. Это крадет здравомыслие, делая пропасть между зверем и человеком еще ближе. Очень похоже на то, что происходит с одиночками, когда они остаются без уз стаи и контроля альфы.

Мы регрессируем до диких волков, теряя рассудок и рациональность.

Мы теряем свою человеческую сторону.

На третьем круге по комнате я перестала слышать крики, но еще не была готова обращаться обратно. Мне было бы стыдно за свое возвращение к дурным привычкам, но я была слишком занята попытками пережить нервный срыв.

На десятом круге я начала перепрыгивать через кровать — один полный прыжок добавлял бегу новое измерение. Я на горьком опыте научилась никогда не издавать ни звука, и шрамы от того урока до сих пор остались на мне.

С каждым кругом мой панический стресс ослабевал, пока в конце концов волчица не взяла полный контроль. Моя человеческая сторона отошла на задний план, спокойная и защищенная от эмоций, недоступных пониманию моего зверя.

Была простая радость в том, чтобы мчаться так быстро, как только можешь, теряя себя в инстинктах и отпуская человека. Я бы не пережила свое детство без этой отдушины.

На двадцатом круге в мое пространство вплыли нотки карамели и корицы, а за ними — благоухание мокко. В дверь постучали, но я была не в настроении развлекать альф, поэтому проигнорировала стук и продолжила бег.

Я была как та рыбка из мультика, которой нужно было просто плыть. Просто продолжай бежать. Просто продолжай бежать.

Я забыла обо всем, кроме своей задачи — убежать от боли и смятения. Лишь когда пара ботинок с топотом остановилась на моем пути, я заметила, что больше не одна. Я развернулась, чтобы броситься в противоположном направлении, но наткнулась на пару загорелых босых ног, которые определенно принадлежали Золотому Мальчику.

Келлан присел передо мной на корточки, но ему хватило ума не прикасаться ко мне. Выражение его лица оставалось предельно спокойным, а голос был ласковым.

— Красавица, тебе нужно прекратить бежать. Все в порядке. Тебе ничего не угрожает, и ты не в беде.

Он протянул руку, словно предлагая мир, и моя волчица возжелала его прикосновения, поэтому шагнула вперед. Его теплая ладонь крепко прижалась к моей морде, а затем вторая рука, пахнущая мокко, легла на затылок.

Я позволила им обоим успокоить мою волчицу одним лишь прикосновением. Давление, их запахи и чувство, что я не одна… это было именно то, что моя волчица искала в своем бесконечном беге.

Келлан оставался на коленях передо мной, пока Хантер стоял над нами стражем, и я никогда в жизни не чувствовала себя в такой безопасности и умиротворении. Моя волчица ослабила хватку, обращение накрыло меня прежде, чем я успела осознать, что происходит, и вот я уже стою между ними голая.

— Уупс. — Я зарычала на свою волчицу, пока та кичилась своей хитростью. Она не всегда легко уступала мне контроль, но когда это случалось, можно было быть уверенной — у нее на то были коварные причины.

Ни один из альф не отреагировал, и я напомнила себе, что оборотни раздеваются без задней мысли. Глаза Келлана оставались прикованными к моему лицу, а Хантера я не видела, но из моего полусогнутого положения он мог видеть только мою спину и верхнюю часть задницы.

— Что ж, — выдавила я. — Совсем не неловко. Нам определенно стоит делать это почаще.

Улыбка Келлана была чертовски ослепительной, у этого красивого засранца.

— Крошка, это буквально моя эротическая фантазия, ставшая явью. Можем мы просто остаться так навсегда?

Сзади послышалось фырканье. Я обернулась и успела заметить на лице Хантера тень улыбки, прежде чем оно снова стало безразличным.

— Ты в порядке, Эмми? — спросил он, вглядываясь в мое лицо в поисках ответа.

Я догадалась, что с его места виден шрам у меня на спине, но он ничего не спросил.

Сил и эмоций врать не было.

— Я слышала, как они ссорились.

На последнем слове мой голос сорвался.

— Альфы-идиоты, — пробормотал Хантер, наклонился и подхватил меня на руки.

От шока я смогла лишь взвизгнуть, а когда мой мозг наконец заработал, Хантер уже стоял в ванной и включал душ. Он держал меня одной рукой под ягодицами, будто я ничего не весила. Убедившись, что температура воды подходящая, он шагнул под струи, полностью одетый в своем идеально отглаженном костюме.

— Хантер, — выдохнула я, — какого черта ты творишь?

Его суровое лицо говорило, что с ним лучше не спорить.

— У тебя ледяная кожа, маленькая омега. Тебе нужно тепло и энергия твоих истинных, чтобы успокоить своего зверя. Я знаю, твой разум не хочет стаи, но поверь, твое тело говорит об обратном. Сейчас тебе это необходимо.

— А что будет, когда вас не окажется рядом? — рявкнула я в ответ хриплым рыком. — Как мне справляться самой, когда вы приучите меня к поддержке?

Из дверного проема ответил Келлан:

— Легко. Ты больше никогда не будешь одна. Я пойду за тобой на край света и в следующую жизнь, Эмми. Без тебя в этой жизни нет смысла.

Глубоко внутри меня разрасталась паника, но когда Хантер провел рукой по моим плечам, она волшебным образом улеглась. Его прикосновения были уверенными, массирующими, и когда он провел рукой вниз по моей руке, до меня наконец дошло, что он моет меня моей же мочалкой. Очищает мою кожу и одновременно усмиряет панику.

В его действиях не было ничего откровенно сексуального, и я никогда не чувствовала свою волчицу такой спокойной, как после пробежки и этого внимания от того, чей запах ей идеально подходил. И дело было не только в ней. Даже когда Хантер коснулся моего глубокого шрама, задержавшись на рубцовой ткани, это было успокаивающе.

Заявление Келлана о том, что он пойдет за мной на край света, теперь не казалось таким уж пугающим. Наоборот, в самых темных и глубоких уголках моего сознания затеплился огонек надежды.

До встречи с этими альфами я знала свой жизненный путь. У меня был план, границы и, да, чертовски пустое существование.

Но оно было безопасным.

Безопасным и одиноким.

Теперь же они заставили меня задуматься: а не стоит ли рискнуть и быть с этими альфами, пусть даже недолго, пока жажда власти не поглотит их? Я могла бы прожить множество жизней за несколько идеальных мгновений, когда они обо мне заботятся.

Из блаженных грез меня вырвало прикосновение мочалки к затвердевшему соску. Я сглотнула стон. Теперь я могла думать лишь о том, как была возбуждена со вчерашнего дня, когда Хантер довел меня до грани оргазма и оставил неудовлетворенной. Прошлой ночью я почти не спала, извиваясь от желания прикоснуться к себе.

Его приказ сработал, хотя и не должен был на меня подействовать.

Вот же ублюдок.

Сегодня прикосновения Хантера были более сдержанными, почти медицинскими. Он мыл меня с предельной точностью, так и не задев нужных точек. Когда он, казалось, остался доволен тем, насколько я стала чистой и спокойной, он открыл дверцу душевой кабины. Келлан уже ждал меня с полотенцем в руках. Он обернул его вокруг моего тела, затем вынес меня из кабины и поставил на коврик, чтобы мои ноги не коснулись холодной плитки.

— Что происходит? — пробормотала я, не уверенная, не попала ли я в другую реальность. — Это же прямо королевский уход, но мне никогда не требовалась помощь, чтобы помыться и вытереться.

Келлан начал осторожно вытирать меня с тем же тщательным вниманием к деталям, что и Хантер.

— Дело не в том, что ты не можешь сделать это сама, — сказал он своим низким, рокочущим голосом. — А в том, что тебе не обязательно делать все в одиночку. Ты, может, и не осознаешь, но мы почувствовали твой панический бег. Мы слышали, как колотится твое сердце, а твой запах… этот сладкий шоколад стал едким от страха и печали. Что же мы за истинные, если не успокоим и не позаботимся о тебе в такие моменты?

Я ошеломленно молчала, уставившись на его слишком великолепное лицо.

— У тебя чертовски хорошо это получается, — наконец прошептала я, утопая в чувствах, словно в глубокой воде.

В его улыбке проскользнула нотка меланхолии.

— Обещаю, я совсем не практиковался. Но с тобой все происходит инстинктивно.

Богиня, просто убей меня сейчас же и похорони труп где-нибудь с красивым видом.

Да и как можно было бороться с такой искренней преданностью?

Звук мокрой одежды, шлепнувшейся на плитку, отвлек меня. Я обернулась и увидела, как Хантер, стянув с себя костюм, выходит из душа. Абсолютно, черт возьми, голый. Я напомнила себе, что нужно быть такой же уважительной, как и они, и смотреть ему в лицо, но… да, этому никогда не суждено было сбыться.

Когда-нибудь я стану более сильной волчицей, но пока что я была сплошной извращенкой.

По крайней мере, я начала с его лица и с наслаждением наблюдала, как оживают влажные кончики его темных кудрей. Капельки воды бисером рассыпались по его длинным, угольно-черным ресницам, а штормовая глубина глаз казалась темнее, чем когда-либо. Вода продолжала любовно ласкать жесткие, красивые черты его лица, и я проследила за ее стекающими струйками вниз, по широким мускулистым плечам, рельефной груди и… раз, два, три… на восьмом кубике пресса я сбилась со счета.

Я впервые получила возможность увидеть его татуировки во всем их невероятном великолепии. И хотя я не могла разглядеть, что было на спине, рисунок явно огибал оба плеча и переходил в черные геометрические узоры на руках.

Основная часть узора заканчивалась на предплечьях, а на кистях не было ничего, кроме той самой метки принадлежности. Она бы и завладела моим вниманием, но я отвлеклась, наконец добравшись взглядом до твердой плоти, гордо выступающей между его мощных мускулистых бедер.

Твою ж мать.

Я моргнула, гадая, не двоится ли у меня в глазах… его размер. Потому что я не была уверена, что такой отросток вообще предназначен для того, чтобы поместиться во влагалище.

По крайней мере, в мое.

Нет.

Ладно, может быть.

Хантер был огромен во всем, и его член не подвел команду. Пусть я и не видела в своей жизни тонну членов, но не сомневалась, что у Хантера он был необычайно идеален. Толстый и прямой, с красивой набухшей головкой, немного темнее его кожи. И чем дольше я смотрела, тем тверже он становился, а из него уже сочилась предэякуляционная смазка…

Смех Келлана вырвал меня из этого транса, и я резко вскинула голову. Мое лицо теперь было таким же красным, как головка Хантера…

Прекрати. Ебаный ад, Эмми.

Альфы заработали очки в моих глазах, когда ни один из них не упомянул об этом инциденте, хотя оба выглядели довольно самодовольными, когда оставили меня одну одеваться. Вечером у меня была смена в ночном клубе, но сначала я собиралась пообедать с Корой. Она позвонила вчера вечером, чтобы пригласить меня, и, помня об этом, я надела свои лучшие джинсы и белую рубашку.

В ванной я расчесала волосы и лишь слегка подкрасила ресницы. После случая в душе мои щеки оставались достаточно розовыми и без всяких искусственных румян.

Не то чтобы они у меня были. Моя нынешняя коллекция косметики состояла из пяти предметов, но я планировала прикупить еще кое-что после первой зарплаты. Келлан уже сказал, что купит все, что я захочу или что мне понадобится, но было как-то неправильно брать его деньги или зависеть от них финансово, пока я не могла полностью посвятить себя стае.

Не говоря уже о том, что я всегда сама за себя платила и не собиралась от этого отказываться.

И неважно, сколько раз обнаженный Хантер соблазнительно проносился в моих мыслях.

Глава

Двадцать Семь

Кора забрала меня от входной двери, и, поскольку никого из альф не было дома, я предложила ей зайти внутрь и осмотреться. Ее взгляд стал тоскливым, когда она рассматривала наружную обшивку прекрасного дома.

— Сначала тебе нужно спросить у своих альф, — наконец сказала она, качая головой. — Они учуют мой запах, как только вернутся, а я не хочу, чтобы у тебя были неприятности.

Я понимала ее доводы, но мысль о том, что мне нужно спрашивать разрешения, взбесила меня. Лишь тот факт, что это был не мой дом и я еще ничего не заявила в этой стае, удержал меня от гневной тирады.

Но я все равно не сдержалась и сказала:

— Если они хотят делать вид, что я часть их стаи, то это мой временный дом. Ты моя подруга, и я с удовольствием покажу тебе общие комнаты.

Кора махнула рукой в сторону своей машины.

— Это может подождать. Поехали обедать. Я умираю с голоду.

Страх, который оборотни этого города испытывали перед моей стаей, был нешуточным. Никто не хотел переходить им дорогу или злить их. Я предположила, что здесь замешана какая-то политика, о которой я не знала, так как не росла в городах, поэтому не стала осуждать Кору за ее решение.

— Обед — это отличная идея, — сказала я, запрыгивая на пассажирское сиденье. — Я соскучилась по нашим встречам.

Она положила руку мне на бедро и коротко сжала его, прежде чем завести машину и поехать по улице семейного квартала. Я видела несколько машин, въезжающих и выезжающих из других домов, но до сих пор ни с кем из семьи официально не познакомилась.

Я даже не была уверена, что хочу этого, потому что было больно осознавать: родись я с другим статусом, они тоже были бы моей семьей.

Кора болтала всю дорогу до пивоварни «Хоукер Хаус», рассказывая мне о жизни в стае.

— Уоррик пропадает целыми днями и ночами со своим отрядом, готовя их к Саммиту. Силовики обеспечивают безопасность, пока у нас столько приезжих стай и членов совета из других городов.

— Я и не знала, что этот Саммит — такое важное событие, — сказала я, понимая, что если Уоррик так в этом замешан, то и стая Ривз тоже. Они упоминали об этом пару раз, но без подробностей. — Уоррик говорил, что один из альф стаи Ривз тоже возглавляет отряд.

Кора кивнула, взглянув на меня, когда остановилась на красный свет.

— Ага, и ты, возможно, удивишься, узнав, что это Слэйд. Его нелюдимая задница, казалось бы, совсем не подходит на роль лидера группы солдат и не способен внушить какую-либо преданность, но они готовы умереть за него. Клянусь.

Она была и права, и неправа, подозревая, что это Слэйд. От него исходила аура смертельно опасного крутого парня, какую я и ожидала от лидера отряда силовиков, но в то же время от него веяло той пугающей энергией оборотня, которая заставляла всех держаться от него подальше.

— Я официально не встречалась и не разговаривала с ним с тех пор, как переехала. Он…

— Ужасающий, напряженный, пугающе великолепный?

Я кивнула.

— Да. Практически все вышеперечисленное и даже больше.

Ее смешок был расслабленным.

— Слэйд — самый доминантный оборотень в мире и последний в своем роде.

Теперь она полностью завладела моим вниманием.

— Последний в своем роде? — медленно повторила я. — В смысле, я знала, что он не из обычных оборотней… — Я начала напрягать память, пытаясь вспомнить каких-нибудь очень редких существ.

Глаза Коры расширились.

— Тебе, наверное, лучше присесть, чтобы услышать такое, подруга.

Я закатила глаза и рассмеялась.

— Ладно, я поняла. Он — большая шишка. Кто он? Кобра или что-то в этом роде? — В его ауре было что-то ледяное, хладнокровное, что подошло бы рептилии.

Кора проехала еще несколько кварталов, растягивая интригу ровно настолько, чтобы я начала потеть. А потом она просто взорвала мой мозг.

— Он дракон. Слэйд Риверсон — оборотень-дракон, поэтому никто с ним не связывается. Никогда. Вообще никогда.

Я уставилась на нее, не моргая, а в голове нарастал тихий гул.

— Дракон… там… как? Это невозможно. Это абсолютно невозможно!

Кора бросила на меня сочувственный взгляд.

— Знаю. Это не то чтобы секрет, но если ты не выросла в Голден-Кло, то могла подумать, что это всего лишь слух, будто один из древних ходит среди нас.

— Сколько ему лет? — мой голос прозвучал сдавленно. Я и чувствовала себя так, будто задыхаюсь.

Ее лицо исказилось от беспокойства, словно она поняла, что я на грани панической атаки.

— Он ходит по Земле всего тридцать четыре года, хотя его яйцо было намного старше. — Его яйцо было намного… Она что блядь, издевается надо мной? — Яйцо Слэйда было найдено оборотнями в глубоких расщелинах под Кровавой горой, в Европе. Очевидно, яйца драконов могут лежать в спячке годами, пока всплеск тепла и энергии не запустит процесс вылупления. Его пробудило извержение вулкана — он родился в своей драконьей форме и обратился в человека, когда ему было два года. Драконы — полная противоположность нам: мы рождаемся в человеческом обличье и обращаемся, когда становимся старше.

— Кто его нашел? — мой голос по-прежнему звучал слабо и отдавался эхом.

Велика была вероятность, что я просто отключусь, узнав, что спала под одной крышей с драконом. Драконом, которого я отвергла и который, скорее всего, меня ненавидел. Или, как минимум, был недоволен моим присутствием в их жизни.

— Вообще-то, отец Хантера. Он такой богатый старый ублюдок, который получает огромное удовольствие, контролируя мир оборотней с помощью своей силы и денег. Сейчас он в Англии, меняет там законы. Хантер никогда не отзывался о нем тепло, говорил, что единственным достойным поступком с его стороны было позволить Слэйду и Хантеру расти вместе. Они братья во всех смыслах этого слова, кроме кровного.

Я говорила Келлану, что не хочу получать информацию, если она исходит не напрямую от источника, но это было в основном для того, чтобы защитить себя от слишком близкого знакомства с этими альфами.

Теперь же короткий рассказ Коры основательно разрушил эту стену. Все, о чем я могла думать, — это как бы увидеть Хантера и Слэйда вместе. Понаблюдать за их братскими узами своими глазами.

Обед оказался спасительным отвлечением, когда Кора заехала на парковку. Она припарковалась у самого входа, и к тому времени, как мы сели за столик в оформленной под старый склад пивоварне, я уже перестала паниковать из-за ее откровений.

Я искренне верила, что драконы — это миф, и теперь задумалась о единорогах, йети и гремлинах. Хотя ладно, с Альфой Сиссили я уже познакомилась, так что существование гремлинов было практически подтверждено.

Когда официантка принимала наш заказ, Кора выбрала лосося с рисом, а я заказала стейк рибай слабой прожарки с картофельным пюре на гарнир. Картошка — лучшее из овощей, у нее нет наглости быть зеленой. К тому же она восхитительна в жареном виде, и из нее можно делать водку. Настоящий король овощного мира, и у меня был заготовлен целый диспут для любого, кто с этим не согласится.

— И еще бутылку вина, — добавила в конце Кора, назвав марку и год, которые на моей последней работе в баре стоили не меньше пятисот долларов за бутылку.

Келлан одолжил мне на этот обед сто долларов, которые я приняла лишь потому, что планировала вернуть их, как только начну работать. Но моих заемных денег и близко не хватило бы, чтобы покрыть стоимость вина.

Когда мы остались одни, Кора, должно быть, заметила панику на моем лице.

— Я угощаю, — быстро сказала она, протягивая ко мне руку. — Я так давно не обедала с подругой. Сьерра расстроилась, что не смогла прийти, но у них сейчас полным ходом идет подготовка к новому хоккейному сезону. Первая игра состоится в вечер открытия Саммита, в присутствии всех важных альф.

Я ненавидела благотворительность так же сильно, как и жалость, но в духе дружбы попыталась найти компромисс, с которым смогла бы смириться.

— Спасибо, звучит как отличное вино. В следующий раз, когда встретимся, вино точно с меня, хотя, наверное, бутылка будет не такой шикарной.

Кора оценивающе посмотрела на меня, склонив голову и прищурившись.

— Твоя стая не дала тебе доступ к своим счетам?

Разговоры о финансах со стаей Ривз вообще не поднимались, что меня вполне устраивало, потому что я не планировала пользоваться их деньгами.

— Я не могу образовать с ними связь, — сказала я, подавляя нахлынувшую усталость. Сегодняшний день был эмоционально выматывающим, и часть меня жалела, что я просто не отменила обед. — В таких обстоятельствах брать их деньги кажется неправильным. И так уже плохо, что я живу в их доме и ем их еду. Не говоря уже о том, что они меня повсюду возят. Что-то большее — и я бы чувствовала себя эгоистичной сволочью.

На лице Коры отразилось сочувствие, и когда она похлопала меня по руке, я едва сдержала желание поежиться от того, насколько мне было не по себе.

— Весь этот обед за мой счет, — сказала она. — Мне так жаль. Я даже не подумала, когда приглашала тебя, что у тебя еще не было возможности устроиться на работу.

Дружба была для меня новым понятием, и хотя некоторые ее проявления заставляли меня чувствовать себя неловко, я также понимала, что с Корой мне очень повезло.

— Ни в коем случае. Я могу заплатить за свой обед, и я очень рада встрече. Мне нужен был небольшой перерыв от всего этого тестостерона. В доме стаи Ривз не все так гладко.

Кора обожала сплетни, и я была рада сменить тему на то, что произошло утром с Келланом и Финли, и на мою последующую реакцию. У меня не было намерения рассказывать о сцене в душе, но по какой-то необъяснимой причине это вырвалось само собой.

Щеки залил румянец, и я прикрыла лицо рукой, чтобы это скрыть. Смех Коры заставил меня взглянуть на нее сквозь пальцы, и я обнаружила, что неловко хихикаю вместе с ней.

— Мне так стыдно. Прости. Я сболтнула лишнего.

Ее смех затих, а рот приоткрылся.

— О богиня, нет. Это как раз те самые пикантные сплетни, которыми делятся с подружками. Не то чтобы кто-то из нас ожидал, что у Хантера Ривза в штанах будет что-то менее чем выдающееся, но теперь у меня есть доказательство. Что действительно удивляет, так это его нежность и забота о тебе. Ураган Хантер, как ты его метко прозвала, никогда не показывал свою мягкую сторону ни одной женщине. Насколько мне известно.

Решив не трогать это заявление, я сосредоточилась на первой части.

— Слушай, его размер был шокирующим, и, если честно, я не уверена, что он вообще подходит для обычного влагалища.

Это снова рассмешило Кору, и она рассказала мне кучу историй о своей первой ночи с Уорриком и о том, как им чуть не пришлось обращаться к целителям. Поначалу было странно так непринужденно болтать о столь интимных моментах, но в то же время это был один из лучших разговоров, которые у меня когда-либо были с другой женщиной. Мы выплеснули свои чувства, и между нами не было никакого осуждения.

После этого мы перешли к новому дому, над планировкой которого она работала. Кора достала телефон, чтобы показать мне доску с идеями, которую она сохранила, и спросила мое мнение о дизайне. Я в жизни не занималась декором, но мнение есть у каждого, так что я с радостью им поделилась.

Мы болтали и потягивали вино, которое оказалось таким же восхитительным, как и ожидалось, а пивоварня вокруг нас постепенно заполнялась людьми. К тому времени, как принесли нашу еду, почти все столики были заняты стаями и компаниями друзей. Атмосфера была шумной и уютной, и хотя я заметила несколько любопытных взглядов в свою сторону, в основном все занимались своими делами.

— Порции здесь огромные, — сказала я, придвигая к себе стейк. Урчащий желудок напомнил, что я сегодня еще не ела.

— Это одно из моих любимых мест, — Кора сбрызнула лимоном своего лосося, пока я приправляла мясо.

Я застонала, откусив первый кусок нежного стейка, который практически таял во рту. Мне потребовалась вся сила воли, чтобы не уткнуться лицом в тарелку и не есть так, будто я в волчьем обличье.

— Ладно, теперь эта пивоварня и моя любимая.

Кора была слишком занята, уплетая лосося с рисом, чтобы ответить, и мы обе ели в тишине. Моя волчица перевернулась на спину от удовольствия разделить еду с другими оборотнями, все еще полностью сытая после сегодняшнего утра. Обратившись дважды за неделю, что было большой редкостью, я уже чувствовала себя сильнее.

Я не была уверена, что мои чувства и исцеление когда-либо станут такими же сильными, как у других оборотней, но было ясно, что я могу приблизиться к этому, если перестану сдерживать свою волчицу.

Хотя бы на время я позволю ей пожить своей мечтой — бегать со стаями.

Глава

Двадцать восемь

После того как Кора высадила меня у дома стаи Ривз, я проверила сообщения в групповом чате.

Золотой мальчик: Надеюсь, твой обед проходит хорошо. Я скучаю по тебе.

Золотой мальчик: Нас задерживают на тренировке допоздна, красотка. Тут куча прессы и фотографий, от которых не отвертеться. Но Слэйд согласился отвезти тебя в «Луксурию». В клуб.

Я дважды моргнула, перечитала и тут же начала паниковать.

Слэйд согласился. Долбаный дракон-оборотень согласился отвезти меня на работу! Почему? Чтобы он мог сжечь меня заживо и притвориться, что я случайно попала в лесной пожар?

В каком-то оцепенении я продолжила читать сообщения.

Папочка Альфа: Сначала ему нужно заехать на стадион и проинструктировать свою команду, так что ты можешь быть готова к четырем, Эмми?

* Ворчливый Медведь покинул ЧАТ *

* Слэйд покинул ЧАТ *

Не самое многообещающее начало для поездки на работу.

Милая пара: Эм, вы уверены? Я правда не хочу никого напрягать. Может, туда можно дойти пешком? Я дома, и у меня достаточно времени для приличной прогулки.

Я не стала снова менять свой ник, потому что Келлан каждое утро просыпался и выбирал в этом чате насилие, да и мне это уже начинало нравиться.

Хантер ответил через несколько секунд.

Папочка Альфа: Ни за что, Эммелин. Не выходи из дома без сопровождения. В Голден-Кло уже прибывают Альфы, что делает его еще более небезопасным, чем обычно. Слэйд будет выполнять свою часть работы по защите стаи, и это включает в себя и тебя.

Милая пара: Но действительно ли я в безопасности со Слэйдом? Я ведь с ним даже не знакома. Ты ведь знаешь это, верно?

Это нужно было сказать, особенно теперь, когда я точно знала, с каким существом он делит свою душу.

Слэйд: Ты в полной безопасности. Я оказываю эту услугу своим братьям.

Погодите. Что? Он же вышел из гребаного чата.

Золотой мальчик: Ты покинул чат, братан?? Как ты еще здесь? Я должен добавить тебя обратно, потому что я его создал.

* Слэйд покинул ЧАТ *

Папочка Альфа: Если что-то электронное, Слэйд может это контролировать. Не спрашивай как, просто прими как факт.

Я и забыла эту ужасающую подробность о нем, но, по крайней мере, он письменно подтвердил — чего бы это ни стоило, — что не планирует меня сегодня убивать.

Придется этим довольствоваться.

Милая пара: Что мне надеть сегодня вечером? Это типичный секси-клуб, куда ходят в откровенных платьях? Или есть какая-то форма?

Следующие два сообщения доставлены одновременно.

Золотой мальчик: Секси!

Папочка Альфа: Не одевайся сексуально! У меня нет времени кого-то убивать.

Папочка Альфа: Формы нет, но персонал, как правило, одевается во все черное. Остальное они предоставят.

Черное я смогу найти.

Золотой мальчик: Увидимся вечером, Крошка. Я дам тебе большие чаевые, чтобы ты одарила меня своей улыбкой.

Мое сердце затрепетало — легкими, едва уловимыми толчками, которых я никогда раньше не чувствовала.

Ничего хорошего это означать не могло. Наверное, сердечный приступ.

Подойдя к своему гардеробу, я стала перебирать ряды висящей одежды, и тут, прищурившись, заметила новые вещи, которых еще утром здесь не было. Кто-то незаметно добавил их, пока меня не было, втиснув между моими вещами.

Первой мыслью был Келлан, но это с такой же легкостью мог быть и Хантер. Его инстинкты велели ему заботиться о своей стае, и он был достаточно властным, чтобы не обращать внимания на то, что я думаю о его вторжении.

Решив, что разберусь с виновником позже, я вытащила пару черных брюк — достаточно обтягивающих, чтобы подчеркнуть задницу (ради чаевых), но не настолько, чтобы кого-то из-за них убили. К ним я подобрала черную майку, которая открывала лишь умеренное декольте.

Бросив все это вместе с новым бельем на кровать, я помчалась в ванную, чтобы быстро принять душ. Когда я вымылась и вытерлась, то открыла ящик за расческой и обнаружила, что он теперь забит совершенно новой косметикой.

Ее было достаточно, чтобы заменить все, что я оставила, и даже больше.

Какого?..

Тот, кто пополнил мой гардероб, побывал и здесь. Когда за глазами запекло от подступивших слез, я позволила себе минутную слабость. Обо мне еще никто и никогда не заботился.

Даже собственная мать.

Не спрашивая, один из альф увидел мою нужду и обеспечил меня всем необходимым. Чертовы альфы.

Здесь даже не на кого было накричать, и впервые в жизни у меня возник соблазн просто принять подарок и не думать о том, какие подводные камни, несомненно, были с ним связаны.

Они пытаются меня купить? Не окажусь ли я в таком долгу, что никогда не смогу уйти?

Или это был искренний подарок?

Перебирая содержимое ящика, я узнавала все бренды — все было первоклассным и дорогим. Решив, что все, чем я воспользуюсь, я бы и так купила, а им смогу вернуть деньги со своей зарплаты, я достала несколько предметов.

Мне потребовалось пять попыток, чтобы ровно нанести подводку и тушь, но, закончив, я осталась довольна результатом. Темная подводка, красные губы и немного пудры на носу. Она скрыла мои веснушки, сделав их не такими заметными, ведь образ «Землянички» нравился не всем, а мне нужно было собрать максимум чаевых.

Я собрала волосы в высокий хвост, чтобы они не лезли в лицо, а затем оделась во все черное. До ухода Слэйда оставался еще час, так что я потратила это время на то, чтобы погуглить клуб и изучить их меню для ознакомления.

Я никогда не ходила в обычную школу, зная лишь то, чему мама удосужилась меня научить до встречи со своей стаей. После этого она совсем забросила мое обучение, хотя это была не только ее вина.

Каждый раз, когда я пыталась читать, буквы в словах путались. В половине случаев они не имели никакого смысла, но да и ладно. Я давно смирилась с тем, что я тупица с уровнем чтения детсадовца.

К счастью, я провела годы в барах, так что большинство напитков в «Луксурии» были мне уже знакомы, а из закусок у них был лишь ограниченный выбор — в основном крылышки и тако, — что не создало бы мне тех проблем, которые возникли в «Голден Фин».

Мне нужно было спросить Хантера, что случилось с Брэдли и были ли какие-то последствия его мудачества, но это могло подождать. Может, если мне понравится работать в их баре, я смогу на какое-то время сделать это своей основной работой.

Без десяти четыре я спустилась вниз, одетая и уже вспотевшая. Не потому, что было жарко или я особенно нервничала из-за работы, а потому, что мне предстояло провести время в замкнутом пространстве с оборотнем-драконом. С гребаным оборотнем-драконом.

Слэйда нигде не было видно, пока я ждала у входной двери, теребя в руках немногочисленные вещи, что были при мне: телефон, оставшуюся после обеда наличку и помаду, чтобы подправлять макияж в течение смены.

Сначала меня окутал аромат поджаренного зефира, а затем появился он — так бесшумно, что я не была уверена, не расправил ли он крылья и не спикировал ли вниз.

Мог ли он частично обращаться, как волки?

Лавина вопросов в моей голове оборвалась, когда Слэйд, одетый в ботинки, черные тактические штаны и черную рубашку, натянутую до предела на его массивном мускулистом теле, прошел мимо меня, не сказав ни слова. Я обнаружила, что семеню за ним, словно потерявшийся утенок.

Он провел меня через ту часть дома, где я еще не была. Мы миновали прачечную и сушильную, а затем он открыл дверь, за которой оказалась лестница.

Он ни разу не обернулся, и у меня возникло ощущение, что это какая-то проверка. Никто из нас не хотел здесь находиться, а он в особенности не хотел этим заниматься и не собирался облегчать мне задачу.

— Пара. — На этот раз в скулеже моей волчицы прозвучала нотка неуверенности, словно даже она сомневалась, что мы сможем справиться с таким партнером, как Слэйд. Не поймите меня неправильно, она его хотела, но эта потребность была разбавлена страхом. — И я тоже, сестренка. И я тоже.

Понимая, что нельзя выдавать свое волнение, я безропотно последовала за ним, все это время надеясь, что он не решил завести меня в их жуткий подвал для убийств. Дойдя до большой металлической двери, я толкнула ее; тяжелый материал поддался лишь через несколько секунд.

Я шагнула внутрь и оказалась в раю на земле.

В раю, построенном из машин и мотоциклов. Из множества прекрасных, прекрасных мотоциклов.

Пошатываясь, я побрела вдоль рядов Honda и Yamaha и замерла, дойдя до самого последнего байка.

Так, теперь я надеялась, что моя новая тушь действительно водостойкая, потому что я вот-вот расплачусь. С самого моего приезда в Голден-Кло маятник моих эмоций раскачивался как сумасшедший, постоянно держа меня на грани слез, но, черт возьми… это же был мотоцикл моей мечты.

— Привет, милый, — прошептала я, влюбленно глядя на Ducati Panigale V4R.

Моя рука зависла над блестящим черным баком, и я задумалась, насколько сильно меня волнует, убьют ли меня альфы после скрепления уз, если мне сперва доведется прокатиться на этой крошке.

— Что ты делаешь? — я подпрыгнула от его низкого, рокочущего голоса.

Слэйд заговорил со мной впервые, и я с удивлением уловила легчайший намек на акцент, который, казалось, был европейского происхождения. Впрочем, он ему шел, напоминая, что передо мной древний, ужасающий зверь.

— Любуюсь мотоциклом своей мечты.

За моим заявлением последовало молчание, и я с удивлением обнаружила, что хочу смотреть на дракона даже больше, чем на мотоцикл. Выражение его лица было нейтральным, а его прекрасные, неземные глаза были прикованы к ряду байков.

— Который из них — мотоцикл твоей мечты?

Моя рука дрогнула, когда я указала на него.

— Panigale. Я бы продала все нежизненно важные органы за такой.

Снова тишина, нарушаемая лишь низким рокотом. Это был не злой звук… скорее, любопытный.

— Этот — мой. — Его тон ничего не выдавал, не давая мне понять, доволен он или нет моей любовью к этому байку.

— Мы сегодня на нем поедем? — пискнула я, едва осмеливаясь дышать при одной только мысли.

— Нет.

Ауч. Вот так просто он разбил мою крошечную надежду, снова превратившись в страшного оборотня. Он отошел от ряда мотоциклов, и я бросила на них прощальный тоскливый взгляд. Скоро, мои драгоценные.

Когда представится возможность, надо будет спросить у Келлана, нет ли среди них его мотоцикла. Наверняка найдется один, который можно будет одолжить для быстрой поездки.

Пока Слэйд шел вглубь гаража, я увидела остальную часть невероятной коллекции, едва сдерживая вздохи при каждом новом открытии.

— Range Rover P615, Bugatti Chiron, Ferrari SF90, Bentley Continental GT, Rolls Royce Cullinan… в чертовой комплектации Black Badge, — продолжала я перечислять, потому что это было почти так же невероятно, как и существование драконов. — Rolls Royce Ghost, Lamborghini Revuelto, Bentley Flying Spur… а, и четыре Porsche GT3 RS. Ну конечно.

Свои Porsche они, без сомнения, использовали на треке, ведь это были специально созданные гоночные машины. Богиня, как же они, должно быть, управляются на трассе.

Но здесь были не только суперкары: нашлось и несколько дрифт-каров, включая Mazda RX-7 с роторным двигателем и Skyline R33, похоже, с переделанным мотором RB26.

Я умерла и попала в автомобильный рай.

Ближе к центру огромного гаража стояли их классические автомобили, включая Chevy Impala, Mustang GT350, Corvette Stingray и Shelby Cobra. Эти альфы были не просто фанатами суперкаров и скорости… они были настоящими ценителями автомобилей.

TRX Финли здесь не было, но стоявшая тут пара других пикапов завершала коллекцию.

Слэйд молча наблюдал, как я умираю от счастья, и, подойдя к нему, я подумывала попроситься переночевать сегодня здесь. Однако меня отвлекла ярко-зеленая машина, цветом похожая на глаза дракона, стоявшего рядом с ней.

— О богиня, да это же Lamborghini Aventador SVJ! Какого хрена?.. Святые угодники. Это же… охренеть.

Он изучал меня так, будто я была каким-то инородным существом, ползущим по его ботинку.

— Откуда ты так много знаешь о машинах?

На мгновение забыв, что передо мной древний и страшный дракон, я фыркнула.

— А что? Это потому что я бедная и необразованная?

Он даже не попытался уточнить, это ли он имел в виду, просто сверлил меня взглядом, совершенно не смущаясь возникшего между нами напряжения. Вздохнув, я решила, что не будет вреда, если я раскрою этот кусочек своего прошлого.

— Мама жила со своей стаей над автомастерской. Они постоянно запирали меня в комнате, но у меня был тайный выход через окно прямо в гараж. Я наблюдала, как машины въезжают и выезжают. Владелец, должно быть, был мастером своего дела, потому что мастерская была та еще дыра, но он работал с самыми шикарными тачками, какие я когда-либо видела. Спортивные, гоночные, маслкары. Если у чего-то было четыре колеса и двигатель, оно рано или поздно оказывалось в его мастерской.

Поймав меня пару раз на этих вылазках, старик по имени Мак начал рассказывать мне о машинах, которые чинил. Ворчливый старый хрыч, но один из немногих друзей в моем прошлом.

Я не видела его со дня смерти мамы.

— С тех пор я так и не смогла разлюбить все, у чего есть мотор. Мотоциклы — моя страсть, не поймите меня неправильно, но и машины занимают свое место.

Слэйд покачал головой — легкое движение, словно он стряхивал навязчивую мысль, — и без единого слова открыл свою дверь и скользнул на водительское сиденье. Когда я нырнула внутрь под «дверь-самоубийцу», то заметила, что он со своей массивной фигурой едва помещается на своем месте.

Все их низкие спорткары были очевидно модифицированы, чтобы вмещать альф, но ему все равно было тесно.

Когда двери закрылись, я вдохнула запах кожи и Слэйда. Пьянящее сочетание, от которого захотелось заерзать на сиденье. Но я сдержалась, вспомнив, как это раздражало Хантера.

Не злить дракона — вот залог долгой жизни.

— Мы могли бы взять твой мотоцикл, знаешь ли, — сказала я, но мои слова утонули в гортанном реве двигателя. Когда вибрация задрожала у меня под задницей, я чуть не испытала оргазм прямо на месте. Ощущение всей этой мощи было ни с чем не сравнимо.

Слэйд покачал головой, давая понять, что прекрасно меня расслышал.

— Я предпочитаю, чтобы до меня не дотрагивались, если это не боевая тренировка. И то лишь потому, что этого не избежать.

Я отложила эту информацию в копилку тех крайне скудных сведений, что у меня о нем были.

— Я уважаю твои границы, — предложила я, надеясь, что он поймет: я сделаю все возможное, чтобы считаться с его неприязнью к прикосновениям. В конце концов, у меня и своих границ было предостаточно.

Слэйд бросил на меня быстрый взгляд и едва заметно кивнул. Я старалась не думать об этом крошечном знаке признания, пока он выезжал из гаража и двигался по подъездной дорожке вдоль дома.

Я ожидала, что буду в ужасе в присутствии этого дракона, и в какой-то степени так и было, но он также… отличался… от моих ожиданий. Он был ледяным и сдержанным, сломленным и пугающим, могущественным и нерешительным. Целая россыпь загадок. И на одно короткое, яркое мгновение мне захотелось стать тем оборотнем, которой доведется их разгадать. Вот только мне никогда не подобраться к нему так близко.

Как и ни к одному из альф.

Тот факт, что Слэйд уже был самым доминирующим и могущественным оборотнем в мире, должен был бы успокаивать, но если я что-то и знала о власти, так это то, что ее никогда не бывает достаточно.

Глава

Двадцать девять

Всю дорогу Слэйд молчал, но меня это не беспокоило.

По большей части я просто наслаждалась поездкой в его мощном суперкаре.

На фоне играла музыка, в основном инструментальная. Я понятия не имела, что это за жанр, поскольку раньше слушала только поп, рок и танцевальную музыку в клубах, но она была приятной. Успокаивающей. Сочетание скорости, рокота двигателя и мелодии расслабляло меня сильнее, чем я ожидала, находясь рядом со Слэйдом.

Если бы он не был семифутовой ходячей стеной из мышц, с лицом настолько прекрасным, что на него невозможно было смотреть в упор, и не умел превращаться в гигантского дракона, я бы почти забыла, что он вообще сидит со мной в машине.

Почти.

Я не замечала, как быстро он едет, пока мы не выбрались из центра города и не помчались по узкой проселочной дороге. Смена обстановки меня не встревожила, ведь Хантер написал, что Слэйду нужно встретиться со своим отрядом. Несясь по дороге, я заметила вдали гоночный трек с трибунами. Мне захотелось спросить, не там ли стая устраивает гонки, но высокий, молчаливый и смертоносный тип рядом не особо располагал к беседе.

Вытащив телефон, я увидела, что Келлан снова написал.

Золотой мальчик: Эмми, что происходит? Слэйд хорошо себя ведет? Просто не вторгайся в его личное пространство, и все будет в порядке.

Папочка Альфа: Не трогай ни его, ни его вещи.

Я искоса взглянула на дракона.

Слэйд не проявлял никаких явных признаков угрозы, по крайней мере сейчас. Казалось, он был вполне доволен тем, что молча ведет машину, словно меня здесь и нет.

Милая пара: В данный момент я сижу в его машине. Это считается за «трогать его вещи»?

Ответ Хантера пришел с минутной задержкой.

Папочка Альфа: Нет, вредина.

Что ж, он не может винить меня за то, что я уточнила.

Милая пара: Быстренько спрошу: гоночный трек, которым вы владеете, находится, где тренируется команда Слэйда?

Они оба ответили одновременно.

Золотой мальчик: Черт возьми, да, это так! Не могу дождаться, когда ты увидишь это завтра.

Папочка Альфа: Да.

Мне больше нечего было добавить, поэтому я несколько секунд повертела телефон в руках, а когда подняла глаза, мы уже приехали. Слэйд припарковал свою броскую зеленую машину на месте с его именем, прямо рядом с Range Rover Уоррика. Само здание производило впечатление ультрасовременного спортивного стадиона, в который явно были вложены огромные деньги.

Большой овальный центр был расположен посреди чистого поля, окруженный лишь деревьями и расчищенными участками земли. Когда я вышла из машины, на парковке уже стояли десятки автомобилей. Я на секунду задержалась, чтобы насладиться теплом последних лучей послеполуденного солнца. В воздухе чувствовалось дыхание осени, и мне не терпелось увидеть Голден-Кло в прохладные месяцы.

Кора рассказывала мне об их грандиозных стайных пробежках по снегу, и я надеялась пробыть здесь достаточно долго, чтобы поучаствовать в одной из них.

Слэйд молча ждал, пока я перестану витать в облаках. Когда я подошла ближе, он направился по дорожке к автоматическим дверям. Как только мы вошли в вестибюль, нас обдало потоком холодного воздуха из кондиционера. Мы прошли мимо длинной стойки, за которой около дюжины оборотней были заняты работой на компьютерах или отвечали на телефонные звонки.

Неудивительно, что Уоррик зарабатывал достаточно, чтобы покупать шикарные машины; это место явно было важным городским центром. И в этом был смысл, если учесть, насколько важно обеспечивать порядок и безопасность среди больших групп хищников, и что именно эти отряды этим и занимались. Но по моему опыту, не все правильно расставляли приоритеты. Особенно когда дело касалось распределения денег.

Оборотни за стойкой склоняли головы, приветствуя Альфу Слэйда. Резкий запах страха усиливался по мере их реакции на хищника, оказавшегося среди них; меня рядом с ним они почти не замечали.

Очевидно, мне следовало быть осторожнее со Слэйдом, раз я чуть не впала в расслабленную дрему во время поездки. Было глупо позволять себе такую уязвимость.

Я трусцой поспевала за его широкими шагами, следуя за ним через лабиринт комнат, во многих из которых были тренировочные полосы и стены с оружием.

Наконец мы вышли в центр, который оказался огромным стадионом под открытым небом. Здесь, на травяном поле, большими группами стояли десятки оборотней.

Я заметила Уоррика в тот же миг, как он увидел нас, и на его лице расцвела приветливая улыбка. Когда я шагнула вперед, Слэйд издал едва слышное — хотя и ужасающее — рычание, и я замерла на месте.

Блядь. Может, дракону и было на меня наплевать, и ему не нужна была пара, но это не означало, что он потерпит такое неуважение, как мой бросок к другому альфе.

С трудом сглотнув, я замедлила шаг, и Уоррику пришлось самому подойти к нам.

— Эмми! — сказал он, вытирая лоб рукой. Его темная кожа блестела от пота.

— Как прошел обед с Корой?

— Просто обалденно, — ответила я, не в силах сдержать улыбку. — Еда и компания были превосходны, а Кора даже угостила нас бутылочкой очень хорошего вина. Ты нашел себе потрясающую пару.

— Это точно. — Его губы дрогнули, и я подумала, не счел ли он мой комплимент шпилькой в адрес моей стаи.

Дракону, впрочем, было на это наплевать — он уже шагал к группе из примерно двадцати оборотней.

— Это «Летный» отряд, — понизив голос, объяснил Уоррик. — А я командую «Бета» отрядом, так как все они — беты под моим началом.

— Все из стаи Слэйда умеют летать?

— Нет, но многие. В его распоряжении смертоносная команда.

Я внимательно наблюдала за драконом. Еще до того, как он подошел к своему отряду, те уже выстроились в боевой порядок. Четыре шеренги по пять воинов — лучшие и сильнейшие представители альф.

— Все альфы.

Уоррик кивнул.

— Ага. Могли бы называться отрядом «Альфа», но Слэйд предпочитает не афишировать это. «Летный» — это дань уважения его драконьей сущности.

Я сузила глаза, глядя на Уоррика.

— Кстати говоря, не помешало бы предупредить, что один из членов моей стаи — мифическое существо.

Видимо, мое лицо не отражало всей степени раздражения, потому что он усмехнулся и чуть было не взъерошил мне волосы, но вовремя вспомнил, кто стоит рядом. Моя волчица зарычала в груди, напоминая ему, что мы тоже хищники.

— Никакое предупреждение не подготовит тебя к встрече со Слэйдом. К тому же, ты такая пугливая, я не хотел тебя отпугнуть, пока ты не успела с ними познакомиться. — Он осмотрел меня внимательнее, словно ища раны. — Как у тебя с ними дела?

На этот вопрос не было простого ответа.

— Я скажу, когда разберусь в своих чувствах ко всей этой ситуации.

Его беспокойство сменилось сочувствием.

— Мы всегда рядом, Эмми. Кора не раздумывая приняла бы тебя в нашу стаю.

Когда он это сказал, я, клянусь, снова услышала рычание дракона, но, взглянув на Слэйда, увидела, что он полностью сосредоточен на своем отряде.

— Спасибо. Я благодарна, что вы есть в моей жизни. Ладно, не буду отвлекать тебя от тренировки.

Я уже собиралась уйти, когда навязчивая мысль снова вышла на первый план, и я не могла не спросить:

— Когда я жила у тебя, ты пускал Хантера на свою территорию? В мою комнату?

Он коротко вздохнул, и я не была уверена, но мне показалось, что в его глазах промелькнуло чувство вины.

— Нет, но никто не может остановить Хантера Ривза, если он что-то решил. Он предупредил, что будет за тобой присматривать, и хотя я чуял его запах на территории, я никогда не давал ему разрешения вторгаться.

Его лицо оставалось открытым и умоляющим, и, немного прочувствовав на себе ураган по имени Хантер, я не могла его винить.

— Спасибо за честность. Я ценю это.

Он коротко склонил голову, и от этого уважительного жеста у меня в груди потеплело. Попрощавшись, я направилась к Слэйду, который о чем-то увлеченно говорил со своим отрядом.

В «Летном» отряде было восемнадцать мужчин и две женщины, и все они ловили каждое слово дракона. Я замерла в нескольких шагах и удивилась, когда Слэйд обратился прямо ко мне:

— Я разбиваю их на пары для спарринга. Можешь подождать вон там.

Он указал на скамейку под одним из немногих деревьев, и я, не споря, пошла ждать. К тому времени, как я села, «Летный» отряд уже разделился на пары и приступил к тренировке.

Следующие двадцать минут я забыла обо всем, наблюдая за самым завораживающим боем, который когда-либо видела. Они двигались в быстром, смертоносном танце — выйди я против любого из них, меня бы убили за секунды.

Сначала Слэйд ходил между парами, давая указания и поправляя стойки, но затем сам вступил в спарринг с темкожим альфой. С такого расстояния я не могла определить, что за зверь был у того оборотня, но двигался он невероятно быстро, нанося удары со смертельной силой.

Вернее, они были бы смертельными для кого угодно, кроме Слэйда Риверсона.

Слэйд отбивал эти удары, словно они были легкими облачками, а когда наносил ответный, я морщилась от громкого хлопка. Другой оборотень выругался, отшатнулся на несколько шагов, но устоял на ногах и стряхнул с себя оцепенение от удара.

Они обменялись еще несколькими ударами, но с этого ракурса ни один, казалось, не достиг цели. Как боец, Слэйд был бесподобен — он перетекал из одного движения в другое, словно был соткан из жидкости. Он перескакивал от одного стиля к другому, уклоняясь, блокируя и нанося удары, пока другой оборотень не рухнул на землю, вскинув руки в знак сдачи.

Слэйд расслабился, и его отряд зааплодировал. Когда мне удалось оторвать взгляд от дракона, я увидела, что все остальные отряды тоже наблюдали за боем. Я смотрела на их восхищенные лица и впервые поняла, что уважение, которое внушал Слэйд, было связано не только с тем, что он дракон. Он внушал его, потому что был натренированным и смертоносным оружием, которому даже не нужно было менять облик.

Волна гордости, которую я испытала из-за его победы, встревожила меня. Ещё сильнее меня смутило то, насколько этот бой меня заворожил. Я не могла отвести глаз от Слэйда. Его тело было отточенным оружием, а игра мышц при каждом быстром ударе казалась чем-то очень близким к прелюдии. Мало того, что я вела себя как жеманная, нуждающаяся в ласке дурочка с Хантером и Келланом, так теперь я еще и втюрилась в чертова дракона.

Дракона, который, вероятно, хотел сожрать меня, и совсем не в приятном смысле.

Казалось, будто у меня — или у моего тела-предателя — было желание умереть.

Честно говоря, в последнее время я даже не могла винить свою волчицу за половину своих чувств и поступков.

Эта жажда альф была целиком на моей совести.

Слэйд закончил тренировку, и к тому времени, как он подошел ко мне, я уже взяла себя в руки. Он не произнес ни слова, и это молчание показалось мне утешительным.

Молчаливый и смертоносный — такой вариант меня устраивал, потому что он никогда не стал бы настаивать на узах пары.

Пожалуй, находиться рядом со Слэйдом было безопаснее всего.

Глава

Тридцать

ХАНТЕР

Я набрал его номер. После двух гудков он ответил. Я не стал делать обычную паузу для приветствия, потому что от Слэйда его все равно не дождешься.

— Она нормально добралась до клуба?

Внезапный взрыв музыки на заднем плане привлек мое внимание… Он все еще был там.

— Да. Уже работает. Обучение, видимо, не требуется.

— Ты остался? — Я знал, что давить на него не стоит, но это было крайне необычное поведение. Мне нужно было понять, что у него на уме после того, как он провел с ней полдня.

— Она знала каждую машину в нашем гараже, — в его голосе прозвучало легкое недоумение. Такой тон я слышал от него только тогда, когда он бился над особенно сложной загадкой, будь то в сети или внутри нашей стаи.

— Многие оборотни разбираются в марках машин, — заметил я.

Его рычание было скорее растерянным, чем угрожающим.

— Не просто в марках, брат. Она знала производителя и модель. Рискну предположить, что, если бы ее попросили, она назвала бы год выпуска большинства из них. Из всех омег мы нашли ту, что выросла над гаражом и искренне любит мотоциклы и машины.

Я запомнил это, добавив к той скудной информации, что у нас была об Эммелин Андерс.

— Ты узнал о ней что-нибудь еще за это время?

Например, какой мертвый ублюдок оставил этот шрам на ее спине. Когда я увидел этот выпуклый, похожий на веревку рубец на ее загорелой коже, я был на грани потери контроля над своим волком. Не то чтобы я стал смотреть на нее по-другому или желать ее меньше, но знание, что кто-то причинил ей боль, пробудило во мне низменные инстинкты. Защищать, охотиться, уничтожать, убивать.

— Я узнал очень мало нового, — проворчал Слэйд, — но я знаю достаточно, чтобы, собрав еще несколько частей ее головоломки, разгадать эту тайну.

Его намек на то, что Эмми — не более чем загадка, которую нужно разгадать, взбесил меня, но, учитывая, что мои собственные намерения по отношению к нашей омеге не были полностью альтруистичными, я сдержал раздражение.

— Келлан приехал?

Вздох Слэйда был отчетливо слышен в трубке.

— Десять минут назад. Сидит в ее секторе, сорит нашими деньгами на чай и следит, чтобы другие оборотни не подходили слишком близко.

Этот маленький засранец обвел вокруг пальца полгорода, заставив всех думать, что он — хороший парень, хотя на самом деле он мог быть таким же дьявольски хитрым и опасным, как и все мы. Единственное отличие — улыбка на его ангельском личике, когда он вонзает тебе нож в спину. Я испытал облегчение узнав, что он присмотрит за ней во время смены.

— Это хорошо. До дальнейших распоряжений эта омега принадлежит стае Ривз, и скорее ад замерзнет, чем я позволю кому-то трогать то, что принадлежит мне.

Послышался еще один вздох, но на этот раз он не стал оспаривать мое заявление. То, что он все еще сидел там, пытаясь собрать последние части ее головоломки, говорило о многом. Драконы по своей природе собственники, и я задался вопросом, не нашел ли Слэйд наконец оборотня, от которого он не мог просто отмахнуться и уйти.

Послышался треск, когда его ботинки коснулись земли.

— Я сваливаю. Это пустая, блядь, трата моего времени.

Или нет.

Сжав переносицу, я проклял гребаных идиотов, считавших эту неблагодарную работу честью. Положение привилегированного альфы сведет меня в могилу — не то чтобы я собирался уступить контроль кому-то другому. Не пока я дышу.

— Ладно, увидимся дома через пару часов. Мне нужно проконтролировать финальное тестирование нового продукта, который пошел не совсем по плану, а потом разобраться с этим косяком с поставками между британским и австралийским филиалами.

Слэйд повесил трубку, а я рассмеялся; он всегда был последователен в своем мудачестве.

Два часа спустя мой новый продукт работал как надо, а я уволил шестерых из лондонского топ-менеджмента, повысив одного молодца, который сумел вытащить голову из задницы и помочь мне спасти около пятидесяти миллионов долларов, доставив груз в нужное, блядь, место, вовремя.

Быстрый взгляд на мои Jacob & Co подсказал, что уже почти полночь. Я был вымотан. Это была бы не первая ночь, когда я работал до тех пор, пока не отключался прямо за столом, но мне хотелось попасть домой и узнать, как прошла первая смена Эмми. Брэдли, который покидал Голден-Кло с двумя синяками под глазами и без единого шанса когда-либо вернуться, был, надеюсь, единственным оборотнем, которому мне придется преподать урок в первые дни работы нашей омеги.

Не то чтобы защищать ее было в тягость. Я был рожден для этой роли, и скоро Эмми поймет, что именно это для нее значит. Моя одержимость омегой росла с каждым нашим взаимодействием, и однажды, очень скоро, я заявлю на нее свои права.

Она будет умолять меня об этом.

Собрав вещи, я схватил телефон и портфель и направился на парковку. Сегодня я приехал на своем Range Rover, но сейчас жалел, что это не мотоцикл. Я бы пронесся через город вдвое быстрее, будь у меня моя Aprilia или Yamaha.

Ворота офисной парковки открылись, как только я показался в поле зрения. Гарольд был лучшим чертовым ночным сторожем из всех, что у нас когда-либо были, и я бы платил ему вдвое больше его и без того высокой зарплаты, если бы он когда-нибудь попытался уйти.

— Доброй ночи, Альфа Хантер, — крикнул он с легким тайским акцентом. — Осторожнее на дороге.

— Звоните, если возникнут проблемы, — сказал я ему через полуоткрытое окно.

Он отдал честь и уже вернулся в свою будку к тому времени, как я отъехал. Сегодня я был слишком на взводе для музыки, но без фонового шума все, что я мог делать, — это думать.

Думать и беспокоиться.

Саммит начинался в понедельник, и я уже ответил сегодня на пять звонков от других членов совета, чтобы подтвердить запросы для приезжающих высокопоставленных лиц. Если меня не убьет положение привилегированного альфы, то убьет политика. Если я переживу эту неделю, никого не ударив… что ж, это будет первый Саммит, на котором мне удастся сохранить хладнокровие.

Теперь, когда нам нужно было беспокоиться об омеге, я сомневался, что продержусь дольше первых пары дней. Эммелин была нарасхват. Два из тех пяти запросов касались встречи с новенькой омегой Голден-Кло. Ни единого, блядь, шанса.

Ее статус был настолько редким, что до сих пор оставалось неизвестным, что происходит, когда омега связывает себя узами с полным квинтетом. Именно эта редкость, а также их способность выходить за рамки обычных структур власти, заставляла всех желать заполучить себе такую.

Ее волчица не подчинится ничьему зову, даже если тот будет так же силен, как Слэйд.

До недавнего времени у меня не было причин изучать омег, и я с удивлением обнаружил несколько туманных упоминаний о том, что они усиливают альфу в завершенном квинтете. Однако это не было подтверждено, и впервые в жизни мне нужен был ответ.

Нажав кнопку вызова на телефоне, я пролистал список, пока не нашел нужный номер. Несмотря на поздний час, был неплохой шанс, что мой одержимый видеоиграми лучший друг не спит и прожигает жизнь за игрой. Прошли недели с тех пор, как мне удавалось сыграть с Соренсоном в Call of Duty, но он редко пропускал субботний вечер.

— Хант, дружище. Пожалуйста, скажи, что ты звонишь, потому что собираешься зайти в игру. Нам тут, блядь, задницы надирают, — его голос дрожал, словно он уворачивался и уклонялся. — Вы, трусливые, блохастые ублюдки! Я вырву ваши кишки и задушу вас ими!

Я усмехнулся, впервые за несколько часов расслабившись.

— Не-а, я только что из офиса. Сегодня пришлось тушить кучу пожаров.

Это привлекло его внимание, и он перестал пытаться прорваться с боем через поле битвы.

— Нужна какая-нибудь помощь? Ты же знаешь, я отлично тушу пожары.

Часто в буквальном смысле, поскольку мы оба были добровольцами в местной пожарной бригаде.

— Все улажено, но спасибо.

— Тогда зачем звонишь? Должно быть, что-то серьезное.

Мне нужно было, чтобы он подтвердил то, о чем я уже догадывался.

— После того как вы с Челс установили связь, ты замечал, чтобы ее энергия усиливала твою альфа-доминантность или силу?

Сорен замолчал, и я понял, что застал его врасплох.

— Честно говоря, нет, — наконец произнес он. — Но мы еще не полный квинтет, так что есть вероятность, что это может измениться.

Без сомнения, Сорен сказал бы мне, если бы заметил усиление после их связи; он не был известен своей скрытностью. Но с ним всегда был шанс, что он просто не удосужился обратить на это внимание.

В его голосе послышалось любопытство.

— А у тебя с Эммелин сила возросла?

Меня охватило раздражение, но я не мог оторвать ему голову лишь за то, что он угадал очевидную причину моего вопроса.

— Ты же знаешь, мы не связаны. Никаких изменений не было, кроме того, что она живет под нашей крышей ради своей безопасности.

— И вы ни на шаг не приблизились к тому, чтобы понять, почему она так против присоединения к вашей стае? При совпадении запахов ее волчица должна была бы толкать ее вперед. Это судьба и инстинкт.

Обычно он был бы прав, но Эммелин — омега. Ее способность бороться с базовыми инстинктами была сильнее, чем наша когда-либо будет.

— Мы очень мало о ней знаем. Она по какой-то причине нас боится, в основном в том, что касается установления полной связи. Разумеется, никто из нас не давит, но Келлан творит свое обычное волшебство, завоевывая ее обаянием.

Сорен расхохотался, и напряжение, повисшее после моего вопроса, развеялось.

— Если игра пойдет так, то он единственный из вас, мудаков, у кого есть шанс.

Он был прав, но я также видел осколки разбитой души Эмми, и часть меня задавалась вопросом, не понадобится ли ей для поддержки нечто большее, чем солнечное сияние Келлана. Она жаждала подчинения, которого требовал мой волк. Полностью покорившись моей команде, даже будучи омегой.

На заднем плане возобновилась игра Сорена, и до конца разговора он был рассеян.

— Завтра будем на треке. Ох, твою мать. Ах ты, козел. — Он снова выругался в адрес своего товарища по команде. — Потом семейный вечер у костра. Я пропущу его, только если сдохну.

— Ты и сдохнешь, если пропустишь. Это обязательно.

Добродушный смех Сорена напомнил мне о хороших и плохих годах нашего детства.

— Да, Папочка-Альфа, — протянул он в трубку.

Из меня вырвалось рычание.

— Даже не начинай, блядь. И так хватает того, что я не могу заставить Келлана перестать меня так называть.

В ответ я услышал лишь новый взрыв смеха.

— Можешь попробовать такую штуку: не командовать всеми подряд. Это творит чудеса, чтобы избавиться от отцовских замашек.

Отцовские замашки. Чертова ирония, учитывая, что отцовская фигура в моей жизни была злобным сукиным сыном. Я давно решил, сразу после того, как сменил имя, что никогда не продолжу его наследие, заведя детей. «Папочка-Альфа» — это самое близкое к отцовству, что у меня когда-либо будет.

— Буду иметь в виду, — я сохранял легкий тон, хотя мысли становились все мрачнее. — Увидимся на треке, брат. Не сиди всю ночь, отстреливая нубов.

— У меня одни нубы, — пробормотал он. — Я скоро выйду из игры от злости, если эти козлы не начнут шевелиться. — В трубке повисли гудки.

Я свернул на свою улицу, и меня охватило облегчение, когда я увидел впереди Bugatti Келлана. Он бы не приехал, если бы Эмми не закончила смену и не была благополучно дома, что позволило мне перестать переживать о том, что она вне моего поля зрения.

Тот факт, что я не мог просто все бросить и ходить за ней по пятам, оберегая ее, беспокоил меня больше, чем следовало.

Убедившись, что ворота безопасности за мной закрылись, я поехал за другой машиной по нашей темной улице. Никто из нашей семьи не был совой; свет горел только в нашем доме.

Келлан медленно заехал на свое место, и я не волновался, пока он не открыл дверь Эмми и не наклонился в салон. Я пересек гараж за десять шагов.

— Что случилось?

Келлан выпрямился со спящей омегой на руках и, не в силах сдержаться, прижал ее к себе и глубоко вдохнул.

— Она просто вымоталась, Хант. Не думаю, что она хорошо спит, а новая работа — это всегда стресс. Но сегодня она отлично справилась. Никаких происшествий, все были с ней милы. Хотя, на самом деле, некоторые были слишком милы, но я поставил этих придурков на место.

Мои коренные зубы скрипнули, когда я их стиснул, а из груди вырвалось раздраженное рычание.

— Дай мне их имена, я с ними разберусь.

Тихий смешок Келлана был чертовски раздражающим.

— Ты не можешь их убить. Поверь, если бы было что-то неподобающее, я бы их прикончил, и мы бы сейчас придумывали, как избавиться от машины с пятью трупами в багажнике.

Пять.

Мой волк взвыл, ярость застилала глаза, пока все вокруг не окрасилось в красный.

— Отдай ее мне.

Я не стал вкладывать в приказ свою доминирующую силу, надеясь, что он и так поймет, как сильно мне нужно подержать ее сегодня. Неделька выдалась адская.

С неохотным вздохом он протянул мне Эмми, и в его руках она выглядела совсем крошечной.

— Ладно, но только потому, что у тебя такой вид, будто ты сейчас кончишь, если не подержишь ее.

Меня вечно окружали остряки, и это было сущим проклятием. Хотя он был прав.

Эмми даже не шелохнулась, когда он передавал ее мне, и стоило мне обнять ее, как мой волк тут же успокоился. Ее сладкий аромат начал смешиваться с моим, и я мысленно перенесся в тот день, когда в зале совета впервые уловил ее запах шоколада и меда.

Связь оказалась настолько мощной, что буквально сбила меня с ног, и я едва не поддался ревущему желанию заявить на нее права. Лишь страх на ее лице удержал меня от укуса.

Я направился к лестнице, но мне пришлось замедлиться, когда передо мной выскочил Келлан. С его лица исчезла обычная веселость.

— Не делай ничего, что может меня разозлить. Я отомщу за ее честь.

Мое рычание было единственным чертовым предупреждением, которое ему требовалось, чтобы понять — сегодня он зашел так далеко, как я ему позволял. Но он не отступил. За это я чертовски уважал этого мелкого засранца.

— Я не причиню ей боли и не расстрою ее. А теперь с дороги.

Он показал два пальца на свои глаза, а затем на меня, после чего отошел в сторону, позволяя мне унести ее наверх. Эмми все так же не двигалась, крепко спала, и меня раздражало, что она позволила себе так вымотаться и стать уязвимой.

Я бы никогда не причинил ей физического вреда, но она в это не верила, а значит, не должна была так безмятежно спать у меня на руках. Или дело было не только в усталости? Может, какая-то ее часть инстинктивно знала, что в нашей стае она в безопасности?

Когда мы добрались до ее комнаты, она с придыханием вздохнула и прижалась к моей груди еще теснее. Ее ухо оказалось прямо над моим сердцем, словно она искала его стук. Со стоном я приподнял ее повыше и поправил брюки. От такой близости мой член пытался пробить ткань, будто я был каким-то щенком-подростком, который впервые должен был заняться сексом.

Нужно было уложить ее в постель, пока остатки самоконтроля, за которые я отчаянно цеплялся, не разлетелись вдребезги.

Ревущая потребность заявить на нее права никуда не делась. Наоборот, с каждым днем она становилась лишь сильнее, пока я боролся с тысячелетними инстинктами оборотня.

Глава

Тридцать один

В воскресенье я проснулась позже обычного, чувствуя себя отдохнувшей и на удивление спокойной. Перевернувшись на другой бок, я уловила исходящий от простыней аромат кофе и какао и попыталась вспомнить, что произошло прошлой ночью. Я работала в клубе, потом Келлан привез меня домой, а затем…

Быстро ощупав себя под одеялом, я поняла, что на мне только нижнее белье. И пусть я этого не помнила, но точно знала, кто меня раздел и уложил в постель. Хантер Ривз.

Должно быть, я уснула в машине. Усталость и странное доверие к этим альфам отключили мою обычную систему безопасности. Нужно было быть в полной отключке, чтобы не проснуться, когда Хантер снимал с меня брюки и майку.

Я ждала, когда меня накроет гнев и чувство, что в мою личную жизнь вторглись, — ведь он раздел меня без разрешения. Эти чувства слабо проявились, но в основном меня раздражала собственная уязвимость рядом с ними. Проблема была в том, что моя волчица безоговорочно им доверяла и больше не служила надежной системой оповещения. По крайней мере, когда дело касалось стаи Ривз.

Судя по всему, он лишь снял с меня обувь и одежду, которая провоняла клубом и в которой я бы все равно не захотела спать, а потом уложил под одеяло.

И все же, в какой-то момент мне, вероятно, нужно будет коротко поговорить с ним о согласии.

Выбравшись из постели, я подошла к окну и подняла жалюзи. В комнату проник тусклый свет. Впервые за все время моего пребывания в Голден-Кло их яркую осеннюю погоду сменил дождь. Тяжелые, зловещие тучи низко нависли над землей, ветер яростно трепал деревья на их акрах земли, и я задумалась, поедут ли они все-таки на гоночную трассу.

Не говоря уже о том, что если такая погода продержится, то о семейном вечере у костра можно забыть.

Борясь с желанием залезть обратно в постель, я чуть не рухнула на мягкую поверхность, но тут от моей кожи донесся запах застарелого алкоголя. Прошлой ночью на меня пролили не один напиток, и я не могла больше ни секунды ждать, чтобы не принять душ.

В ванной яркий свет отразил в зеркале мои веснушки и ясные голубые глаза. Я с удивлением обнаружила, что от макияжа, в котором я была на работе, не осталось и следа. Если его стер Хантер, то это было на удивление заботливо для такого-то рычащего альфы.

Хотя это Келлан стряхнул пудру с моего носа, как только появился в «Луксурии». — Твои прелестные веснушки нельзя прятать, Крошка. Они — мое сокровище»

Он умел так подбирать слова, что они надолго оставались со мной.

Спустя двадцать минут я вышла из ванной, благоухая новым клубничным лосьоном, который нашла в ящике, и не прошло и минуты, как в дверь постучали.

— Красавица, ты проснулась?

На мне было только полотенце, а повторять прошлый инцидент с полотенцем нам точно не нужно.

— Ага, дай секунду одеться.

Раздался глухой стук, будто Келлан уронил голову на дверь, и он пробормотал:

— А я бы предпочел, чтобы ты не одевалась.

С трудом сдержав смех, я поспешила в гардеробную за одеждой. Ноги после вчерашнего не болели, и в целом первая смена прошла просто отлично. После того как Слэйд подвез меня и половина клуба издалека пожирала его глазами, он сел за один из высоких столиков со своим ноутбуком и принялся работать.

Работать и пялиться.

Под его пронзительным взглядом я спотыкалась, словно новорожденный щенок, который еще не научился стоять на лапах. Этот дракон-оборотень сбивал меня с толку, и когда через пару часов моей смены он собрался и ушел, я так и не поняла, испытала ли я облегчение или разочарование от того, что его зеленые глаза больше на меня не смотрели.

Его взгляд ни в коем случае не был мягким — скорее, расчетливым и хищным. Но мне его не хватало.

Келлан же, напротив, стал лучшим событием за весь вечер. Он появился после тренировки и общения с прессой, с еще влажными волосами, одетый в простые джинсы и черную облегающую футболку, которая подчеркивала каждый его отточенный хоккейный мускул.

Он отвлекал меня так же, как и Слэйд, но совершенно по-другому.

С Келланом было уютно, как дома. Или как в доме, о котором я всегда мечтала. Правда, в таком доме, где хотелось бы раздеться догола и исследовать его часами. Келлан был тем альфой, из-за которого мое решение сбежать из этой стаи стало куда более трудным, чем я могла себе представить.

Во время смены я постоянно крутилась возле его столика, чувствуя потребность проверить, как он. В отличие от Слэйда, его плотно окружали другие оборотни — все хотели дружить с Келланом. Он был популярным и обаятельным, и для этого ему даже не приходилось покупать всем выпивку. Этим занимался Кристиан, еще один волк-хоккеист, который был до ужаса уморительным, подкалывая своего лучшего друга весь вечер.

Эти двое без конца подтрунивали друг над другом, и к концу моей смены я почувствовала себя частью их компании. Мне стоило немалых усилий обслуживать всю свою зону, а не просто бросить поднос на их стол и проболтать с ними всю ночь.

Не то чтобы менеджер клуба сказал бы хоть слово, ведь Келлан был одним из владельцев, но мне не хотелось, чтобы кто-то из них подумал, что я ленивая или не готова выполнять свою часть работы.

Наоборот, я трудилась даже усерднее обычного, чтобы все успеть, что, вероятно, и объясняет, почему я отключилась в машине по дороге домой.

Одевшись в джинсы и свободную толстовку, которая сильно пахла Келланом, я натянула носки и вышла из гардеробной.

— Теперь можешь войти, — крикнула я, проверяя телефон, который кто-то тоже поставил на зарядку.

Новых сообщений не было, но я с восторгом обнаружила под телефоном почти четыреста баксов чаевых. Келлан и его друзья были очень щедрыми, и хотя мне было немного совестно брать их деньги, большая часть все равно пойдет на выплату долга стае.

Дверь с грохотом распахнулась, и в комнату ворвался Келлан. Он прыгнул на мою незаправленную постель, и под его массивным телом двуспальная кровать показалась совсем крошечной.

— Как спалось? — спросил он, пока я засовывала телефон в задний карман и протягивала ему деньги.

— Спала отлично. А вот немного денег, чтобы начать отдавать долг.

Келлан сузил глаза, глядя на мою руку так, будто она была заразной, и покачал головой.

— Никто из нас никогда не возьмет твои деньги, Крошка. Давай просто начнем все с чистого листа, но, пожалуйста, не мешай мне время от времени покупать тебе всякие штуки.

Я чувствовала себя глупо, стоя с деньгами, зависшими между нами, поэтому быстро сунула их в ящик.

— Спасибо, — тихо сказала я, решив не раздувать из этого проблему. Хотя одну вещь мне все же нужно было прояснить: — Кстати, насчет того, что ты мне все покупаешь… ты случайно не знаешь, откуда взялись вся моя новая одежда и туалетные принадлежности?

Улыбка Келлана была потрясающе непринужденной и полной радости. Не помню, чтобы я когда-нибудь улыбалась так же свободно.

— Это точно Флоренс. Мне показалось, я узнал одну из своих толстовок.

Приподнявшись, он протянул руку, схватил край худи и мягко потер его между пальцами.

Я была уверена, что на моем лице застыло недоверие.

— Ты хочешь сказать, что Флоренс не только покупает мне вещи без разрешения, но еще и украла твою одежду и положила ее в мою комнату?

Он громко рассмеялся и, дернув за толстовку, сбил меня с равновесия, повалив на себя.

— А ты бы мне поверила, если бы я сказал «да»?

Я уперлась ему в грудь, а он посмотрел на меня щенячьими глазками, их глубокий синий цвет приобрел тот фиолетовый оттенок, который появлялся, когда он был счастлив. Или возбужден.

— Ни за что, — фыркнула я, стараясь не реагировать на то, как наши тела переплелись на кровати. Святая богиня, это было ужасно, но в то же время так приятно. — Пожалуйста, прекрати покупать мне вещи. Мне правда не нужно ничего лишнего, и я никогда не смогу тебе все вернуть.

Я снова надавила ему на грудь, но едва сдвинулась в его хватке, а он начал водить руками вверх и вниз по моей спине мягкими, нежными прикосновениями.

— Мне доставляет радость оставлять тебе маленькие подарки, — его голос понизился, и я поймала себя на том, что хочу остаться под его успокаивающими ласками.

Напряжение отпустило меня, и я обмякла на нем, решив, что не стану лишать его этой радости, раз уж мне ничего не стоило быть здесь, с ним.

Кроме, может быть, крошечных осколков моей души, но, эй, без них я, наверное, смогу прожить.

— Хорошо, Золотой. Можешь делать мне небольшие подарки, но я хочу, чтобы ты знал: тебе никогда не придется покупать мою любовь или привязанность. Ты никогда ничью не купишь, слышишь меня? Если они не могут оценить тебя за все твои не финансовые достоинства, значит, они тебя не заслуживают.

Его руки, которые он просунул мне под толстовку, замерли на моей коже, и я почувствовала, как по нему пробежала дрожь.

— А ты отдашь мне ее добровольно?

Только через мой труп. Хотя начинало казаться, что все это уже выходит из-под моего контроля.

— Просто оставайся собой. Этого более чем достаточно.

На этот раз его дрожь была сильнее, и нежное прикосновение стало крепче, когда он обнял меня и прижал к своей груди так сильно, что я не могла дышать.

Я и не хотела дышать.

Как и в прошлый раз, когда он меня обнимал, это ощущение разрывало мою сущность и разрушало хлипкие заплатки на старых ранах. Я едва сдержала рыдания.

В горле жгло, как у черта, а глаза я зажмурила так же крепко, как он меня сжимал.

Интересно, всегда ли объятия будут ощущаться так? И еще интересно, перестану ли я когда-нибудь жаждать их с тем жгучим желанием, что испепеляло остатки моей истерзанной души.

Келлан долго не отпускал меня, а я и не сопротивлялась, полностью растворяясь в нас двоих, обнявшихся, пока дождь барабанил по окнам. Было темно, прохладно и уютно, словно мы существовали в собственном мире, куда никому не было доступа. Сердце Келлана сильно билось у меня под ухом, успокаивая своим ритмом.

Когда ты уйдешь, это его уничтожит.

Мысль прозвучала так громко, и я понятия не имела, смогу ли в итоге принять это решение, потому что оно уничтожит и меня тоже.

Это чувство никогда не было таким сильным, как сегодня. Узнав эту стаю, я поняла, что, покинув их, изменюсь навсегда.

— Расскажи мне о своем детстве.

Его руки сжались сильнее, когда я вздрогнула — паника была моей мгновенной реакцией на этот вопрос.

— Зачем тебе это знать?

Он снова начал нежно поглаживать меня по спине, словно успокаивая дикого зверя.

— Потому что я хочу узнать тебя. У меня столько вопросов, но я понимаю, что, задав их, заставлю тебя сбежать с криками. Так что… просто скажи мне одну правду.

Одну правду. Что ж, можно начать с чего-нибудь убойного.

— Я была ошибкой, и моя мама никогда меня не хотела.

Келлан на мгновение сжал мою руку так, что я почувствовала боль, но тут же ослабил хватку. Однако его сердцебиение участилось, а сладость корицы и карамели в его запахе приобрела горьковатый оттенок, когда им овладел гнев.

— Она тебе это сказала?

— Ага. В основном показала, ведь, знаешь, поступки говорят в миллион раз громче слов. Но моя мама была достаточно дотошной, чтобы и словами подтвердить факты.

Его пальцы переместились выше, к моему плечу, и стали обводить кончик грубого шрама.

Я знала, каким будет его следующий вопрос, но, к моему удивлению, он его не задал; он просто продолжал поглаживать рубцовую плоть.

Мой благородный альфа сегодня решил придерживаться одной-единственной правды.

— Это она оставила мне шрам, — охотно призналась я, — прежде чем мое исцеление оборотня стало достаточно сильным, чтобы с ним справиться. Она использовала клинок из чистого серебра. Ее стая помогала ей в наказаниях. — Серебро не вредило альфам, но остальных из нас оно ослабляло.

Грудь Келлана загрохотала у меня под ухом, но он продолжал успокаивающе поглаживать мою кожу.

— Как бы ужасно ни было найти ее тело, — продолжила я, слова лились из меня потоком, — мне повезло, что она умерла, когда я была еще маленькой. Ее стая, слава богине, не интересовалась изнасилованием детей, но к моменту ее смерти я была на пороге превращения в женщину. — Как раз примерно в то время те четыре альфы начали обращать на меня гораздо больше внимания, задерживая на мне взгляды и прикосновения. Это был лишь вопрос времени.

— Мне все равно нужно их убить, — произнес Келлан самым низким тоном, какой я когда-либо от него слышала. Его доминантность нарастала, а запах становился сильнее.

Их смерть принесла бы мне только радость и покой, но я бы никогда не хотела, чтобы он рисковал собой ради этого.

— Обещаю, по большей части они меня не трогали. Нет нужды мстить за меня.

Его руки на мгновение замерли, а затем снова пришли в движение.

— Насколько «не трогали»?

Совсем, полностью, абсолютно. Во всех смыслах, которые имели значение.

— Скажем так, прежде чем я сбежала, они каждый день запирали меня в комнате. Единственной моей свободой были моменты, когда они уходили из квартиры, и я могла вылезти через окно и спрятаться в гараже внизу.

Келлан рывком сел на кровати, не отпуская меня, так что я оказалась распростертой у него на коленях.

— А как же школа? А твоя волчица? Ты ведь уже должна была обращаться к тому времени, верно?

Я кивнула.

— Ага, первое обращение было в десять, как у большинства.

Ему потребовалось меньше пяти секунд, чтобы понять, что это значит.

— Вот почему ты бегала кругами по комнате, когда паниковала. Твой инстинкт велел не мчаться на улицу, в лес, а прятаться в единственном пространстве, которое было твоим. В единственном месте, где тебе, щенку, разрешалось бегать.

Стыд, горячий и горький, залил меня изнутри, и я старалась не думать о тех мрачных днях.

— То, что я омега, помогло. Я… — Я не смогла закончить, так как в горле встал ком. То, что я омега, может, и помогло мне пережить ту часть моей жизни, но это также было причиной, по которой у меня никогда не могло быть своей стаи. Стаи, за которую я бы отдала все.

Даже те, кто меня не любил или не хотел видеть, были в миллион раз лучше старой стаи моей матери. Это было действительно несправедливо.

Жестокая шутка судьбы

Глава

Тридцать два

КЕЛЛАН

Эммелин оставалась в моих объятиях гораздо дольше, чем я мог ожидать. Ее пышные изгибы, прижимавшиеся к моему твердому телу, были способны довести меня и моего зверя до исступления. Мне нравилось, как она прильнула к моему крупному телу, словно была создана для меня. Так оно и было.

Но ее изгибы… черт побери. Я едва сдерживал руки.

Когда она наконец открылась и начала изливать душу, меня поглотило желание узнать всю ее историю. Это был поворотный момент в наших отношениях, и даже несмотря на мою ярость по отношению к старой стае ее матери, объятия, пока она делилась своим прошлым, приносили мне мгновения покоя.

Я и понятия не имел, что присутствие Эммелин способно так усмирять моего волка. Успокаивать альфу, который хотел охотиться, доминировать и контролировать.

Эммелин укрощала зверя.

Когда она наконец заерзала, я решил, что если не отпущу ее на этот раз, то твердый член, прижатый между нами, начнет создавать проблемы. Сейчас было не время и не место, особенно после ее тяжелых откровений, и я отказывался торопить естественное развитие наших отношений.

Это была связь навсегда. Настоящие, черт возьми, истинные пары. Связанные на всю жизнь.

Двигаться медленно, может, и трудно, но альтернатива — спугнуть ее так, что она сбежит, — была немыслима. Пока что придется довольствоваться этими мгновениями в объятиях, даже если мой зверь был готов охотиться и преследовать нашу пару, пока она не подчинится нашей метке.

— Встретимся внизу, — тихо сказала она, опустив взгляд. Она корила себя, и я понятия не имел, из-за объятий или из-за своих признаний.

Гребаная стая.

Неужели те альфы все еще там? Те, что оставили шрамы на моей девочке, а потом перешли черту, когда она расцвела в период полового созревания. Если я когда-нибудь узнаю, где они, то с радостью нанесу им дружеский визит. Определение «дружеского» еще предстоит уточнить.

Я ничем не мог ее успокоить и доказать, что мы не такие, как они, кроме как продолжать быть рядом и делать все, что ей нужно.

— Конечно, Крошка. Жду на кухне.

Она кивнула и наконец подняла голову, ударив по мне всей силой своих бездонных голубых глаз. Ее взгляд был как выстрел в самое сердце. И не только в него.

— Встретимся там.

Борясь со всеми инстинктами, я неохотно вышел из ее комнаты, сжимая в ладони свой член, который стоял колом с того самого момента, как она на меня свалилась. Даже рассказ о той стае не смог полностью успокоить этого придурка, отчаянно желавшего оказаться внутри своей пары.

Времени разбираться с этой проблемой не было, так что я приказал ему взять себя в руки и угомониться до полустоячего состояния. Я не мог нормально функционировать с бейсбольной битой в штанах.

В доме стояла тишина, пока я бесшумно спускался по лестнице — все наши партнеры по стае еще были в спортзале на утренней тренировке. Я встал очень рано, чтобы позаниматься до того, как проснется Эмми, и не упустить ни минуты с ней сегодня. Да, я был под каблуком, но мне было абсолютно плевать, как это выглядит со стороны.

Я никогда не постыжусь быть рядом со своей девочкой. Если ты не одержим ею хотя бы немного, то разве она твоя пара?

На кухне я включил кофемашину и закинул в духовку дюжину сэндвичей для завтрака, которые Джеральд приготовил вчера вечером. Дождь барабанил по окнам, и хотя было обидно, что мы не попадем на трек, по крайней мере, Эмми застряла дома с нами. У меня уже был план, как помочь наладить связи внутри стаи, и мне не терпелось сообщить братьям об их новых планах на день.

Когда воздух наполнился ароматом свежемолотых зерен и бекона, появилась Эммелин, все еще одетая в джинсы и мою толстовку. Ее изгибы, скрытые под моей одеждой, вызвали в моем мозгу какую-то неандертальскую реакцию, превратив меня и моего зверя в дикарей. Это зрелище стало бы еще лучше, только если бы на ее шее красовалась и моя метка.

Однажды.

— Кофе? — спросил я, протягивая ей идеально приготовленную кружку. Эмми любила кофе с молоком и сахаром, и я, кажется, добавил туда немного карамели, чтобы напомнить ей о ее любимом альфе.

Она застонала, и этот стон ударил прямо в мой, опять же, каменный член. Блядь.

— Ты просто подарок, Келлан Джексон. Не знаю, как я вообще жила без тебя.

У меня сжалась грудь от того, как легко она меня хвалила. Желание сгрести ее в охапку и утащить обратно в постель до конца дня было таким сильным, что мне пришлось вцепиться в край столешницы, чтобы не двинуться к ней.

Пока я боролся со своей низменной натурой, она села на табурет и отпила кофе. Ее взгляд скользнул по унылому дню за окнами, а затем вернулся ко мне.

— Вы все еще собираетесь сегодня на треке?

— Не-а, — прохрипел я, все еще не совсем придя в себя и занимаясь своим кофе. — Погода будет только ухудшаться. Небольшой дождь нам не помеха, но полноценный шторм не стоит головной боли. Хотя гонять на наших дрифт-карах по мокрой трассе — это чертовски круто.

Она мило сморщила носик и вздохнула.

— Жаль. Я так этого ждала. О, кстати… я давно хотела спросить, есть ли какие-нибудь из шоссейных мотоциклов в гараже, которые принадлежат тебе? Я знаю, что драгоценный-драгоценный Panigale — Слэйда, а как насчет остальных?

Ее пухлые губы приоткрылись, а глаза практически закатились, когда она упомянула Panigale. Я сделал себе мысленную пометку в списке подарков, которые куплю своей прекрасной Крошке.

Тот факт, что моя вторая половинка обожает машины и мотоциклы, заставил меня благодарить богиню за ее милость.

— Обожаю, когда ты говоришь со мной грязно, детка. Мотоциклы, машины, двигатели и гонки. Это как доза адреналина прямо в мо… — Она закашлялась, отхлебнув кофе, и я не смог сдержать смешок. — …в мое холодное сердце?

Она изогнула бровь.

— Точно. Ты абсолютно точно собирался сказать «сердце».

— Абсолютно. Но отвечая на твой вопрос — нет, у меня нет мотоцикла. К сожалению. — Я уже проклинал себя за то, что у меня нет байка, который я мог бы отдать ей этим утром.

— Почему «к сожалению»? — Она выглядела искренне заинтригованной, а я чуть не забыл ее вопрос, уставившись в ее идеальное лицо.

Я бы обратился за помощью с этой одержимостью, вот только я не хотел, чтобы она когда-либо заканчивалась.

— Потому что очевидно, ты хочешь, чтобы один из байков был моим, а у меня нет времени заказать его и сделать вид, будто он всегда у меня был. Те, что в гараже, принадлежат Хантеру и Слэйду. Мы с Фином предпочитаем четыре колеса.

Ее улыбка стала задумчивой, и я, черт возьми, поплыл. Будь проклята Богиня, эта волчица была моим началом и абсолютным концом.

— Четыре колеса меня тоже устраивают. А можно мне… сесть за руль твоей машины? Я так соскучилась по этому чувству свободы, когда летишь по шоссе.

Не в силах больше держаться от нее на расстоянии, я перегнулся через стойку и схватил ее свободную руку. Сначала она замерла от прикосновения, но тут же расслабилась и обвила мои пальцы своими.

Всего за пару дней ей стало гораздо комфортнее рядом со мной. Тише едешь — дальше будешь.

— Что мое — то твое, красавица. Ты можешь буквально снять с меня последнюю рубашку и забрать все деньги с моего счета. Хочешь мою машину… она твоя.

Эмми не раз предупреждала меня, что ее расположение не купишь, и я это уважал, но то удовлетворение, которое я испытывал, заботясь о ней и обеспечивая ее, было чувством, от которого я не мог отказаться. Это успокаивало моего волка и мою альфа-сущность, даже если приходилось делать все тайком и прятать среди того, что у нее уже было.

Ее взгляд смягчился, засияв, и я подумал, знает ли она, каким выразительным становится ее лицо, когда она счастлива и ошеломлена. Ее сочные, полные губы растянулись в улыбке.

— Ты мой любимчик, Кел. И ты слишком добр ко мне.

Она еще ничего не видела, моя прекрасная погибель.

Любовь к этой омеге разрушит саму ткань моего существования, и в этот момент я почти приветствовал это.

Не в силах сдержаться, я наклонился и поцеловал ее в щеку, вдыхая ее сладкий аромат. Все мое тело отреагировало на нашу близость, подпитываемое отчаянной потребностью сместиться на несколько дюймов и завладеть ее ртом. Чтобы тоже вкусить эту сладость.

Каким-то образом я устоял.

— Ты тоже моя любимица, красавица. Всегда.

Ее глаза расширились, и она так долго смотрела на меня, что я забеспокоился, не сломал ли я ее. Ее голубые глаза заблестели, и если бы она заплакала, у меня бы точно снесло крышу.

Она так старалась защитить себя после того, как ее доверие и любовь неоднократно предавали ее чокнутая мать и та стая. С каждым новым откровением о ее прошлом я все лучше понимал, за какой щит она цеплялась с самого своего появления здесь.

Но у нашей милой омеги была самая нежная душа, какую я когда-либо встречал. Она заслуживала всей любви, и я знал, что если она откроется остальным членам стаи, то обнаружит, что мы вчетвером — те самые частички, которых ей не хватало всю жизнь.

Эмми так быстро взяла себя в руки, что стало ясно — ей приходилось делать это не раз в жизни: притворяться, что все в порядке.

— Если сегодня не будет гонок… — она откашлялась, — …и, полагаю, костра тоже, то что тогда в планах?

Давая ей немного пространства, я повернулся проверить сэндвичи.

— Хантер будет настаивать на каком-нибудь совместном времяпрепровождении стаи, потому что семейный костер — это его идея. Он утверждает, что мы все слишком заняты, поэтому нам нужно видеться хотя бы раз в неделю. Учитывая это, у меня есть идеальное решение на сегодня.

Эмми потерла нос, напомнив мне, как она выглядела вчера вечером с пудрой на веснушках. Наша омега была прекрасна в любом виде, но мне пришлось смахнуть косметику. Мне нужна была доза веснушек для моей зависимости, и сейчас, когда она сидела такая уютная и без макияжа, я впитывал ее в себя, как одержимый безумец.

Эмми, казалось, не замечала моего пристального взгляда.

— Ты правда думаешь, что это хорошая идея — провести сегодня время всем вместе? У костра хотя бы были бы другие члены семьи в качестве буфера. Слэйд и Финли явно не хотят меня здесь видеть, и мне не очень хочется навязывать свое присутствие.

Я слышал, как парни заканчивают тренировку в зале, и знал, что они сейчас к нам присоединятся.

— Я не буду никого заставлять делать то, что им некомфортно, — сказал я, уверенный в том, что устанавливать правила будет Хантер. — Но мы все взрослые люди. Мы должны быть в состоянии провести вместе пару часов, пока над Голден-Кло бушует буря года.

Эмми не выглядела убежденной, но и возражать больше не стала. Еще раз проверив сэндвичи, я приоткрыл фольгу, чтобы они подрумянились, и к этому времени Хантер, Финли и Слэйд ввалились на кухню в поисках кофе-чая — для дракона — и еды.

Сначала я положил сэндвич на тарелку для Эмми и подвинул ей, прежде чем приготовить для остальных. Каждому из нас полагалось по два, потому что мы были растущими организмами и нуждались в подпитке.

— Спасибо, щенок, — сказал Хантер с высокомерной ухмылкой.

Засранец любил меня подкалывать, но я отвечал ему той же монетой.

— Пожалуйста, дедуля. Надо же заботиться о старейших стаи. Может, мне тебе его сначала пережевать?

Из его груди вырвалось короткое рычание, но в нем не было настоящей злости.

Когда я протянул Финли тарелку, он шлепнул меня по руке, а когда повернулся, чтобы уйти, я подтолкнул его обратно к стойке. Вздохнув, он с ворчанием уселся на один из табуретов, подальше от Эмми. Хантер сел рядом с ней, а Слэйд, к всеобщему удивлению, предпочел есть, прислонившись к стойке у раковины, где никто не мог случайно его задеть и быть убитым.

Я любил этого дракона как брата, но он был тем еще съехавшим с катушек, страшным ублюдком.

Особенно если ты вторгался в его личное пространство.

Взяв свою тарелку, я опустился на табурет по другую сторону от Эмми, придвинувшись достаточно близко, чтобы почувствовать ее мягко струящуюся энергию своей рукой.

— Сегодня без пробежки, — сказал Хантер, поднимая сэндвич. — Какой план?

Как и ожидалось, он бы ни за что не позволил нам отменить семейный день. Отбросив веселость, я сказал:

— У меня есть идеальная идея.

— Нет.

— Ни за что на свете.

Слэйд и Финли ответили одновременно, но меня это не смутило. Они могли возражать сколько угодно, но это тоже было традицией, а мы слишком давно не играли.

Хантер со вздохом опустил сэндвич.

— Дай угадаю… день семейных настольных игр.

Черт возьми, да.

Моя донельзя самодовольная ухмылка сказала им все, и на этот раз у меня было две причины для этого мероприятия. Первая: мне нужно было уничтожить своих братьев по стае и спустить их на пару ступенек вниз. Вторая: я хотел заставить Эмми улыбнуться после ее тяжелого утра.

Это стало моей новой миссией в жизни.

Глава

Тридцать три

Я пыталась не рассмеяться с тех пор, как Келлан предложил устроить день настольных игр. По нескольким причинам, но в основном из-за выражения лица Слэйда.

Судя по его виду, он скорее предпочел бы, чтобы ему вырвали ногти плоскогубцами, чем участвовать в их играх. Но, насколько я поняла, Хантер был абсолютно непреклонен в отношении этих обязательных семейных мероприятий. Никто не мог их пропустить, если только не был мертв или при смерти. И точка.

После завтрака Келлан провел всех в игровую комнату, расположенную сбоку от кинозала. Исследуя дом, я видела эту комнату только с порога.

Она оказалась гораздо больше, чем я думала. Здесь были бильярдный стол, аэрохоккей, несколько пинбол-автоматов и другие олдскульные аркадные игры, а также три огромных экрана на дальней стене, к которым, похоже, были подключены все мыслимые игровые приставки.

— Хантер — скрытый гик, — прошептал мне на ухо Келлан. — До того, как его компания разрослась до этого всемирного конгломерата, он сутками напролет рубился в Call of Duty с Сореном, и нам приходилось отдирать его прожаренную задницу от кресла, чтобы заставить поесть и принять душ.

Как я ни старалась, я просто не могла представить их властного альфу в роли геймера. Хантер, которого я знала, был воплощением лощеного бизнесмена в костюме — всегда строгий, властный и ответственный. Хотя время от времени он мельком показывал мне свою более первобытную сторону. Ту сторону, что дразнила меня своей меткой и доводила до грани безумия.

— Не сомневаюсь, что он потрясающий игрок. — Вряд ли существовало что-то, с чем Хантер не мог бы справиться на экспертном уровне. Какая бы проблема ни возникала, он ее решал, пока остальные из нас — ладно, кроме Слэйда — барахтались, засунув головы себе в задницы.

Сегодня он впервые был одет неформально, в спортивные штаны, что создавало образ не столько сурового босса, сколько Папочки-Альфы.

Черт, теперь я заговорила как Келлан.

Все альфы были в спортивных штанах, но, по крайней мере, ни на ком не было серых, а значит, у меня даже мог появиться шанс сосредоточиться на играх.

Ага. Вряд ли.

Мы оказались у стены с экранами, рядом с большим столом и полкой с разноцветными коробками. Келлан с серьезным видом изучал их, постукивая пальцем по губам, прохаживаясь туда-сюда, пока наконец не схватил зеленую коробку.

— Начнем со «Скрэббла», — сказал он, и я, кажется, не хотела знать, почему его голос звучал так ликующе.

А еще я понятия не имела, что такое «Скрэббл».

— Эм, просто к сведению… я никогда раньше не играла в настольные игры. — Лучше сказать им сейчас. Как только мы начнем, они точно это поймут.

На меня устремились взгляды четырех альф, и меня словно ударил луч прожектора оттенков зеленого, синего, угольного и виски. Не говоря уже о доминировании и запахах, которые меня окружили.

Это было похоже на резкий удар под дых, и я понятия не имела, переживу ли я этот день настольных игр.

К счастью, двое из четверых меня ненавидели, поэтому они так же быстро отвели взгляды, дав мне передышку от этой ошеломляющей мощи.

Келлан бросил игру на середину стола и притянул меня к себе.

— Я так и подумал, поэтому и выбрал игру всего на четырех игроков. Будешь в моей команде.

— Остальным команда не нужна? — спросила я, переводя взгляд с одного на другого.

Финли оставался невозмутимым. Он скрестил руки на груди, отчего его белая рубашка натянулась до предела. Этот здоровенный медведь не выказывал никаких эмоций, но от него исходил горький запах, говоривший о том, что он более чем недоволен происходящим. Сегодня его взгляд был пустым, без той бездны боли, что я видела в нашу первую встречу.

— Помощь нужна только Келлану, — произнес Слэйд таким сухим тоном, что я не поняла, шутит он или нет. — Сплошные мускулы и никаких мозгов.

Оборотень-дракон развалился в большом кресле с одной стороны стола, и я заметила, как Келлан незаметно показал ему средний палец, пока тот не видел. Я едва сдержала смех, потому что меньше всего хотела привлекать к себе внимание. Или довести до того, чтобы Келлана убили.

Слэйд откинулся на спинку, и ножки кресла заскрипели. Если и существовала реклама прочной мебели, то это был именно этот стул, выдерживавший почти двухметрового, накачанного донельзя дракона.

Финли нехотя занял место напротив Слэйда, оставив нас с Келланом сидеть напротив Хантера, который всех игнорировал и распаковывал игру.

Я изучила доску и заметила, что она разделена на разноцветные клетки, на некоторых из которых даже были надписи. Потребовалось несколько секунд, чтобы мысленно прочитать их, но я разобрала: «удвоение очков за букву» и «удвоение очков за слово».

Хантер бросил на середину доски звякнувший мешочек, а затем раздал каждому из альф по небольшому коричневому пластиковому держателю.

— Правила выбора темы вы знаете, парни, — сказал Келлан, потирая руки. — Эмми, загадай число от одного до двадцати. Мы попробуем угадать, и тот, кто окажется ближе всех, выберет тему.

Келлан семь раз надавил на мою ногу, и я снова едва не рассмеялась, что выдало бы нас.

— Ага, без проблем. Я загадала.

Первым был Слэйд. Его хриплый, слегка протяжный голос с акцентом заставил мурашки пробежать по моей спине.

— Тринадцать.

Следующим был Финли с его ровным:

— Один.

Хантер секунду оценивающе смотрел на меня, прежде чем протянуть:

— Восемнадцать.

Келлан, конечно, был последним.

— Моя догадка от прекрасной Крошки — шесть.

Сжав губы, чтобы скрыть веселье, я сказала:

— Я загадала семь, так что победил Кел.

Спокойствие Финли дало трещину. Он застонал и провел рукой по волосам, взъерошив густые каштановые пряди.

— Ах, черт. Ну вот, началось. Этот ублюдок вечно жульничает. Каждый гребаный раз. А теперь еще и омегу в это втянул.

Келлан откинул голову назад и рассмеялся, схватившись за свой плоский живот.

— Да ладно тебе, бро. Слишком рано обижаться на проигрыш. Не будь ты таким ворчуном, у тебя бы тоже была ментальная связь с Эмми.

Финли с рычанием открыл рот, но Келлан перебил его:

— И тема сегодняшнего дня — «Звездные войны». Да пребудет с вами сила.

Кажется, только Хантер обрадовался этому объявлению, и я вспомнила о его тайном задротстве.

— Не понимаю, зачем вообще нужна тема, — пророкотал Слэйд, выдохнув с запахом пепла.

— Нужно же добавлять в жизнь перчинку, С. Ты же знаешь.

Слэйд проигнорировал Келлана и потянулся к звякнувшему мешочку. Он вытащил квадратную фишку и повернул ее, показав букву «Н». Остальные сделали то же самое, и когда Келлан вытащил «В» в качестве своей первой буквы, я готова была поклясться, что у Финли из ушей пошел пар.

Его образ Ворчливого Медведя еще никогда не был таким очевидным и уместным.

Хантер объяснил мне, что первым ходит тот, кто вытянул букву, ближайшую к «А». Я могла лишь предположить, что Келлан снова сжульничал, и мне нравилось, как он их всех заводит. Как ни странно, мне не терпелось увидеть, чем закончится этот день, особенно учитывая, что обычно с альфами никто не связывался. Для них это будет отличный урок смирения.

— Итак, цель этой игры, — продолжил объяснять мне Хантер, — набрать как можно больше очков, составляя слова из букв, которые ты вытягиваешь. — Он указал на центральную клетку. — Начинаешь отсюда, и если у тебя с самого начала нет слова, ты можешь обменять несколько своих букв на другие.

Я довольно легко следила за ходом его мыслей, но как только он упомянул составление слов, у меня случился небольшой приступ паники. Даже если бы я умела бегло читать, буквы все равно вечно путались, когда я пыталась что-то написать, выставляя меня полной идиоткой.

Слава богине, я была в команде с Келланом, а не сама по себе. От одной мысли, что придется демонстрировать свою глупость этим альфам, половина из которых меня ненавидела, по телу разлился горький стыд, и щеки залил жар.

Хантер, который как раз объяснял, что у букв разная ценность, внезапно замолчал, и я снова оказалась в центре всеобщего внимания.

— Что не так, Крошка? — Келлан взял меня за руку, но я так напряглась, что не смогла разжать пальцы. — Твой запах за секунду сменился со сладкого на горький. Что случилось?

Мой смятенный разум не смог придумать ничего, кроме правды.

— Я не очень сильна в словах, извините. От меня будет мало толку.

Взгляд Келлана смягчился, и прежде чем он успел выказать сочувствие, которого я совсем не хотела, я добавила:

— Я уже упоминала, что почти не училась. Лучшее, на что я способна, — это моральная поддержка.

Не в силах встретиться с ними взглядом, я уставилась на доску, словно собиралась ее заучить. На самом деле я просто не хотела видеть выражение их лиц, на которых было бы либо отвращение, либо жалость. И то, и другое одинаково плохо.

— Омега! — приказ Хантера заставил меня вскинуть голову и встретиться с его грозовым взглядом. — Тебе не нужно стыдиться того, что у тебя отняли. И не нужно беспокоиться о том, что ты считаешь своими слабостями. Ты была сильной гораздо дольше, чем выдержало бы большинство волков. Мы это видим. Мы видим тебя. А теперь… если тебе некомфортно, мы выберем другую игру.

Келлан в знак поддержки сжал мою руку, и, к моему удивлению, никто из остальных не смотрел на меня с отвращением. Более того, за столом царило полное отсутствие осуждения. Несомненно, они так себя чувствовали из-за нашей связи по запаху, но это был мой первый настоящий проблеск поддержки со стороны стаи, и это вызывало восхитительное привыкание.

Я хотела большего.

Я хотела всего этого. И на секунду я притворилась, что это может остаться моим навсегда.

— Спасибо. Я совершенно не против просто посмотреть, как вы играете. Кто знает, может, выучу несколько новых слов, тем более что я никогда не смотрела «Звездные войны».

По крайней мере, я о них слышала, и то хорошо.

Когда я успокоилась, Хантер тоже расслабился, и давление его доминирования вокруг нас ослабло.

— Хорошо, давайте продолжим.

Каждый из них вытащил из мешочка по семь фишек, и Келлан выложил наши на ту пластиковую штуку, которую до этого дал Хантер. Подставку. У него были буквы Е, И, Й, Х, Ь, Щ и Д.

Разложив их, он удовлетворенно вскрикнул:

— Неплохое начало.

Он так и не отпустил мою руку, даже когда Финли демонстративно уставился на наши сцепленные ладони, и в его глазах цвета виски наконец-то закружились эмоции.

— Ты начинаешь или нет, щенок? — проворчал Хантер. — Ты же знаешь, я включил таймер, и твое время почти вышло.

Келлан взял четыре буквы и выложил их на центральной клетке, составив слово ДЖЕДАЙ (на англ. 4 буквы JEDI). Закончив, он самодовольно откинулся на спинку стула, пока трое других качали головами.

— О, — безэмоционально протянул Слэйд, — тебе просто случайно выпало слово «джедай» первым? Ты знаешь статистическую вероятность такого события?

Я так сильно сжала губы, что они начали болеть, а Келлан выглядел очаровательно самодовольным.

— Я бы сказал, что, судя по сегодняшнему дню, вероятность стопроцентная.

— Кто-нибудь уже понял, как он так безупречно жульничает? — потребовал ответа Финли, обводя взглядом остальных альф за столом. Его раздраженный взор даже на секунду задержался на мне.

— Это чистое мастерство, — со смешком произнес Келлан. — Ты это знаешь. Я это знаю. Все это знают.

— А я знаю, что сейчас засуну свою ногу тебе в зад…

— Двадцать четыре очка, — прервал его Хантер, записывая цифру в маленький блокнот, который я до этого не замечала. — Первое слово удваивается.

Келлан одарил меня медленной улыбкой и, наклонившись ближе, прошептал на ухо:

— Как думаешь, кто сорвется первым? Хочешь сделать ставку?

Я не сдержала смешок, и все головы тут же повернулись в нашу сторону, так что я едва удержалась, чтобы не уткнуться лицом в шею Келлана и спрятаться.

К счастью, они без комментариев перешли к следующему ходу, а я наклонилась ближе и выдохнула прямо в ухо Келлану:

— Финли.

Щеки Келлана, должно быть, болели от того, как широко он улыбался. Глядя на свою стаю, он пробормотал:

— Хантер.

Надменный альфа услышал его и ткнул пальцем ему прямо в лицо.

— Даже не начинай, иначе я спущу на тебя Фина, и на этот раз, доска будет на тебе.

— Это уже наша третья доска для «Скрэббла», — сказал Келлан притворным шепотом, будто это был секрет.

Следующий ход был за Слэйдом, и он использовал букву «Д» в слове ДЖЕДАЙ, чтобы составить слово ДАРК.

— Одиннадцать очков, — сказал Хантер, тоже записывая свой результат.

И Келлан, и Слэйд после своих ходов добирали костяшки из мешочка, так что у каждого на пластиковой подставке их всегда было по семь. Спустя какое-то время я начала понимать, как все это работает. Они составляли слова, используя комбинацию букв со своих подставок и свободных букв на доске, стремясь поставить костяшки с наибольшим количеством очков на клетки с удвоением или утроением.

Меня поражало, насколько умны все четверо: они постоянно находили способы составить слова из «Звездных войн» из семи случайных букв, половину из которых я даже никогда не слышала, хотя, возможно, дело было в тематике.

А еще они спорили. Много.

В основном о том, допустимо ли слово по правилам, и в большинстве случаев последнее слово оставалось за Хантером. Наблюдать за их игрой было приятно, и к тому времени, как они закончили, победителем с отрывом примерно в сорок очков стал Келлан со словом «ШТУРМОВИК».

Они перешли ко второй игре — «Монополии» в фэнтезийной тематике.

Я слышала об этой игре и не отказалась, когда на этот раз они предложили мне присоединиться. Мне дали право первой выбрать фишку, и я не удержалась и спросила:

— А кто обычно выбирает волка?

Волк был всего один, а еще были дракон, медведь, единорог, волшебная палочка, котел, йети и феникс.

Все альфы посмотрели на Хантера, и я не удивилась.

— Я тут главный, мне положено, — сказал он, пожав плечами. — Волк мой.

Инстинктивно я протянула ему серебряную фигурку.

— Я не хочу забирать твою фишку. Меня вполне устроит единорог.

Я была почти уверена, что не в первый раз проявляла любезность или шла на компромисс с этими альфами, но они отреагировали так, будто я открыла закон всемирного тяготения, и впали в молчаливый шок.

Хантер обхватил мою ладонь своей, мягко сжав мои пальцы вокруг фишки.

— Ты будешь волком, маленькая омега.

По нашим соединенным рукам и вверх по моей руке пробежала дрожь, и я не могла найти в себе сил отстраниться, пока Хантер сам меня не отпустил.

Пока я приходила в себя, остальные выбрали фишки, и мы все начали с клетки «СТАРТ». Хантер и Келлан в общих чертах объяснили правила, и все казалось довольно простым. Я понятия не имела, почему в группе царило такое напряжение, когда они смерили друг друга взглядами перед первым броском кубика.

Началось все довольно обычно: все бросали кубик, передвигали фишки и, если попадали на участок собственности, покупали его. Келлан быстро набрал много участков, но и остальные не отставали, в то время как у меня было всего две жалкие карточки и тающая стопка наличных.

Оказалось, что если у тебя нет собственности, то за пребывание на ней нужно платить, что быстро съедало все деньги.

После тридцати минут напряженной игры я попала на один из участков Келлана, на котором он только что построил два дома, и, пересчитав свои деньги, я впервые поняла, что мне нечем платить.

— Черт, это значит, я выбыла? — Я с грустью уставилась на доску. — Я в этом просто ужасна.

— Можешь остаться бесплатно…

Хантер прервал Келлана рычанием.

— Никакого жульничества, даже для нашей маленькой омеги. Она выбыла.

Лицо Золотого вытянулось, и он протянул ко мне руку.

— Хочешь занять немного денег, красотка? Уверен, мы сможем договориться о подходящих условиях возврата. — Он пошевелил бровями, и я фыркнула от смеха.

Я покачала головой, чувствуя себя до глупого счастливой, даже будучи главным неудачником в этой игре.

— Спасибо, Кел, но я не против посмотреть, как вы тут сражаетесь.

Его губы коснулись моей щеки, и, когда по мне разлился жар, я совершенно забыла о «Монополии». Моя волчица заскулила, и я почувствовала, как остальные альфы вздрогнули, хотя я не издала ни звука. Келлан отстранился с низким, мурлыкающим рокотом в груди.

Игра продолжалась, и я с глупым азартом следила за ее исходом.

Примерно через час реальные шансы на победу остались только у двоих, и когда Финли попал на участок Келлана, заставленный максимальным количеством отелей, он громко выругался.

— Клянусь богиней, ты все это подстроил.

Келлан протянул руку и пошевелил пальцами.

— Плати, дружище. Хочешь остановиться в отеле «ДеКеллан» — будь добр заплатить по счетам.

Финли шлепнул деньги в ладонь брата.

— Все равно дыра дырой. Оставлю тебе одну звезду на Yelp.

К этому моменту я уже пару раз заметила, что Келлан жульничает. Он делал это так быстро, что только с моего ракурса, сидя рядом с ним, можно было увидеть его ловкость рук. Он отточил это до уровня изящного искусства, что сводило Финли с ума.

Келлан целую минуту медленно пересчитывал ренту Финли, словно пытаясь убедиться, что его не обсчитали, а медведь тем временем становился все мрачнее и мрачнее. Когда подошла очередь Келлана, он выбросил шестерку, и его фишка приземлилась на последнюю клетку, которой ему не хватало, чтобы завладеть всей стороной игрового поля. Самой дорогой стороной. Это и стало последней каплей, переполнившей чашу терпения медведя.

Финли вскочил на ноги, и в тот же миг, как медведь бросился через стол, Хантер оказался рядом со мной и оттащил меня в сторону. В ушах раздался гулкий треск, и когда я выглянула из-за его защитной спины, Келлан уже валялся на полу, а весь стол был опрокинут набок. Фишки и карточки были разбросаны по деревянному полу.

Грудь Финли тяжело вздымалась. Он топнул ногой прямо по центру «Монополии», разорвав доску надвое.

— Если ты, блядь, не перестанешь жульничать, я тебя убью, Келлан, — взревел он, после чего рыкнул и вышел из комнаты.

Остальные трое на мгновение затихли, а затем, к моему полнейшему изумлению, тишину нарушил Слэйд своим рокочущим смехом. Всего один смешок, а у меня было такое чувство, будто он ударил меня под дых. Этот низкий звук произвел на меня необъяснимый эффект, хотя он тут же вернулся к своему обычному стоическому состоянию.

Келлан, воя, поднялся с пола. Он выглядел довольным, что ему удалось добиться именно того, чего он и хотел. Хаоса и разрушений.

А я все еще была ошеломлена драконом-оборотнем. В тот самый момент я решила, что хочу услышать смех Слэйда еще раз.

Всего один раз, прежде чем все закончится.

Глава

Тридцать четыре

На следующее утро меня разбудил телефон, и я, не глядя, потянулась за ним и ответила, даже не проверив, кто звонит. Не то чтобы у многих оборотней был этот номер.

— Алло, — пробормотала я, пытаясь разлепить глаза. В моей комнате было так темно, словно стояла глубокая ночь.

К моему удивлению, в трубке раздался незнакомый голос, отчеканивший:

— Ах, да. Доброе утро, Омега Эммелин Андерс. Это бета Джонс Шоу. Прошу прощения за беспокойство.

Я убрала телефон от уха и, прищурившись, посмотрела на номер. Звонили из домика охраны Ривз. Какого черта?..

— Нет, вы меня не разбудили. Все в порядке?

— Сегодня утром нам доставили посылку от Омеги Челси Тенгард, — голос Джонса звучал до чертиков бодро для такой рани.

Бодро и педантично — он использовал все положенные титулы. Омега Челси. Моему сонному мозгу потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить, как Челси говорила, что оставит у охраны книги об омегах. Я откашлялась.

— Замечательно, спасибо, что сообщили. Я зайду забрать их чуть позже. Если можно.

— Было бы здорово, если бы вы сделали это как можно скорее. У нас в будке охраны не так много места. До скорой встречи. — В трубке повисли гудки. Я бы рассмеялась, но уже снова проваливалась в сон.

Келлан полночи не давал мне спать, заставляя смотреть ужастики, и я отчаянно нуждалась еще в паре часов сна. Но, лежа в кровати, я не могла перестать размышлять о том, что же было в тех книгах. После десяти минут безуспешных попыток уснуть я сдалась, вылезла из постели и пошла в душ.

Почистив зубы и умывшись, я надела джинсы и другую толстовку, не ту, что вчера, но почему-то все равно пахнущую Келланом, и проверила время.

Было начало шестого. Темнота все еще не отступала из-за непрекращающегося дождя. Самая сильная часть шторма миновала вчера днем, но он еще не совсем покинул Голден-Кло.

Взгляд в окно подсказал, что сейчас было затишье между ливнями, и я решила, что лучшего времени для вылазки в будку не найти. Я сбежала вниз по лестнице. Альф нигде не было видно, что неудивительно — в это время они обычно занимались в спортзале перед работой или тренировкой по хоккею.

Стоило мне выйти за порог, как меня обдул прохладный ветер. Я поспешила вниз по ступенькам. На улице не было ни души, и я с любопытством разглядывала каждый дом, мимо которого проходила. Как бы мне ни понравился вчерашний день игр, я с нетерпением ждала и вечера у костра, где смогла бы просто посидеть и понаблюдать за взаимоотношениями этих четырех связанных семей.

Жить в такой близости от родных может быть как мечтой, так и кошмаром — все зависит от семьи. Я надеялась, что никто из них не похож на мою маму. Кора уже упоминала, что отец Хантера не самый приятный человек, но его имя не всплыло, когда Келлан рассказывал об их поселении.

На полпути по улице я начала беспокоиться, что стоило предупредить альф о своем уходе. Особенно Келлана — он любил видеться со мной перед тем, как уйти на тренировку. Я похлопала по карманам в поисках телефона и поняла, что в спешке оставила его на кровати. Блядь!

Теперь мне точно нужно было вернуться, пока они не заметили, что меня нет.

Когда легкие начало жечь, я осознала, что улица длиннее, чем мне казалось, и что, возможно, пора бы добавить в свою жизнь немного кардио. Моя волчица настойчиво просилась наружу, и у меня сложилось отчетливое впечатление, что я смущаю ее своим хриплым дыханием.

— Слишком холодно, чтобы раздеваться, но мы скоро побегаем. Обещаю.

Лучшее в пребывании здесь, в городе стаи, — это то, что не нужно было ее подавлять, и я хотела пользоваться этим как можно чаще. Но сейчас был не тот момент.

Пока я бежала, тучи сгущались, и я гадала, успею ли вернуться до того, как небеса разверзнутся и обрушат на меня свою ярость. От сильного ветра сегодня веяло настоящей зимой, хотя на дворе была всего лишь осень.

Когда в поле зрения наконец показалась будка, я тихонько вдыхала и выдыхала, пытаясь сделать вид, будто мои легкие не собираются выпрыгнуть из груди. Волчица снова смущенно заскулила. — Все в порядке. Они никогда не узнают. — Она фыркнула, прекрасно понимая, что я несу чушь.

Один из дежурных охранников заметил мое приближение и открыл ворота, чтобы пропустить меня на другую сторону.

— Омега Эммелин.

Меня окликнул высокий мужчина со светло-русыми волосами, тонкими морщинками на лице и стройным телосложением. Он быстро шел ко мне в темно-синей форме с многочисленными нашивками на плечах, похожими на награды и знаки отличия.

Джонс был весь в регалиях, и я задумалась, чем он занимался до того, как стал охранять семейный комплекс. Возможно, он был или состоял в одном из карательных отрядов.

— Бета Джонс, — ответила я, скрывая усмешку от его формальности. — Я пришла забрать книги.

На его суровом лице промелькнуло облегчение, и реакция оказалась сильнее, чем я ожидала.

— Я раздумывал, не связаться ли с Альфой Хантером, чтобы подтвердить, что доставка приемлема, но у него сейчас время тренировки, и он предпочитает, чтобы его не беспокоили, если это не чрезвычайная ситуация.

Прежде чем я успела подумать, я похлопала его по руке, надеясь успокоить взволнованного оборотня. К моему удивлению, он не отпрянул. Бета, столь строгий в соблюдении протокола, как Джонс, обычно сделал бы все, чтобы избежать прикосновения к паре из другой стаи. Особенно к паре своего босса, но неважно… в любом случае, это был мой косяк.

— Следуйте за мной.

Я держалась рядом, пока он вел меня в будку. Внутри сидел еще один оборотень, менее сильный, и в его звере отчетливо чувствовалось что-то кошачье. Тоже бета, но более слабый бета-лев.

— Мисс Андерс, — сказал он, вскакивая на ноги. — Я Гарри. Приятно познакомиться.

Гарри выглядел даже моложе меня, его лицо все еще было по-детски круглым и румяным. Он был симпатичным, с вьющимися рыжими волосами и ореховыми глазами.

— Мне тоже приятно познакомиться, Гарри. Спасибо, что присматриваете за этим местом для стаи. Я определенно чувствую себя в большей безопасности, зная, что вы, ребята, здесь.

Гарри покраснел, а бета Джонс крепко похлопал меня по плечу, так что я, широко раскрыв глаза, опустила взгляд.

Этот парень что, жить устал?

Мое прикосновение было ошибкой, но это было уже продолжительное и уверенное нападение на мое плечо. Альфы придут в ярость, когда учуют на мне его запах.

Я сделала максимально большой шаг назад, на который только хватило места в тесной будке, разрывая его хватку. До меня дошло, что я нахожусь здесь с двумя незнакомцами и непреднамеренно поставила себя в опасное положение. У меня даже не было с собой телефона, чтобы сообщить альфам, где я.

— Я бы хотела забрать книги и вернуться в дом, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Альфы ждут меня.

Им незачем было знать, что я никого не предупредила. Хотя, если рассуждать логически, знай об этом хоть один альфа, он был бы сейчас со мной.

— Да, они вот здесь. — Джонс подошел к главному столу и наклонился, чтобы взять большую джутовую сумку с черными ручками. Когда он водрузил ее на стол, она показалась тяжелой, и я в основном испытала облегчение от того, что она вообще существует, и все это не было какой-то уловкой, чтобы выманить меня из безопасного дома стаи.

— Один из нас может донести ее с вами, — сказал он, глядя на сумку. — Она довольно тяжелая.

Плохая идея! Отбой. Я покачала головой.

— О, нет. Я сильнее, чем кажусь. Я прекрасно справлюсь. Но все равно спасибо.

Он с сомнением посмотрел на меня, его взгляд сузился на моих, мягко говоря, невпечатляющих бицепсах, пока он передавал мне сумку. Ее солидный вес опустился мне в руку, но оказался вполне подъемным. По крайней мере, если делать перерывы, пока я буду тащить ее обратно. Заглянув внутрь, я увидела не меньше дюжины толстых книг, на прочтение которых у меня ушло бы две жизни, но упрекнуть Челси в старании я не могла.

— Это здорово, спаси…

Громкий треск сотряс будку, и я чуть не уронила тяжелую сумку себе на ногу, когда Джонс впечатал меня в стену.

Он вытащил пистолет и встал между мной и дверью.

— Бета Гарри, выходи и выясни, в чем дело, — рявкнул Джонс. Его доминирование была настолько сильное, что не оставило Гарри иного выбора, кроме как подчиниться приказу.

Молодой оборотень на мгновение замялся, глядя, как меня прижали к стене.

— Вам не следовало снова ее трогать, сэр. Она принадлежит стае Ривз, и Альфа Хантер нас строго предупредил.

Голос Джонса был резким:

— В таких обстоятельствах они все поймут.

Глаза Гарри встретились с моими, и мне захотелось умолять его не оставлять меня одну с Джонсом. Мой радар на всяких подонков просто сходил с ума, пока я пыталась понять, в какую ситуацию вляпалась.

Но мольбы бы не помогли: Гарри не мог ослушаться приказа более доминирующего оборотня, по крайней мере, без драки. Я не собиралась губить этого бедного парня из-за того, что сама все испортила.

— Ей не нравится, что вы так близко, — наконец сказал он и выбежал за дверь.

Джонс не сдвинулся с места, поэтому я толкнула его.

— Он прав. Ты слишком близко. Отойди.

Единственным ответом мне было рычание, а его запах стал более мускусным, указывая на то, что его волк взял верх. Он наклонился ближе к моему горлу, глубоко вдыхая, и я впала в настоящую панику.

— И что вообще несвязанная омега делает, разгуливая в одиночку?

Богиня, будь она проклята! Это было плохо. Я, может, и не понимала до конца, что происходит, но Джонс вел себя как волк, потерявший контроль над своим зверем. Омеги могли так влиять на других волков, разумеется, совершенно непреднамеренно, что, впрочем, не меняло конечного результата.

— Они тебя убьют, — прорычала я в ответ. — Ты ведь это знаешь, правда?

Он зарычал, и он был так близко, что рык эхом отдался у меня в ушах.

— Не убьют, если никогда тебя не найдут. Тебя ищет множество стай, Эммелин, и все они готовы очень хорошо заплатить за твое время и компанию. Я слышал, ты хотела сбежать от альф. Я предлагаю тебе этот шанс прямо сейчас.

Я подавила ужас и стала дышать медленно, успокаивая разум и осматривая офис в поисках оружия. На столе я заметила телефон, который должен был соединять с домом стаи. Я быстро скользнула по нему взглядом, не желая привлекать внимание к аппарату.

— Я не собираюсь менять одну тюрьму на другую, которая может оказаться еще хуже, — сказала я, пытаясь отвлечь его и заставить говорить. — Дело не в том, чтобы помочь мне. А в том, чтобы продать меня тому, кто больше заплатит.

Он даже не потрудился это отрицать. Понятия не имею, как он все это спланировал, но, должно быть, он был наготове и ждал возможности схватить меня, а я сама угодила в его чертову ловушку.

Отказавшись смириться со своей участью без боя, я резко вскинула ногу и ударила его коленом прямо между ног. Когда он согнулся, я нанесла еще один удар ногой ему по голове, а затем бросилась к телефону. В то же мгновение я сорвала трубку и нажала кнопку с надписью «Стая Ривз».

Джонс оправился почти моментально, врезался в меня и выбил телефон из моей руки, когда я упала на пол. Я не успела услышать, ответил ли кто-нибудь, но, возможно, был шанс, что они услышат звуки борьбы, прежде чем Джонс повесит трубку.

Я издала гортанный крик, зовя на помощь, когда Джонс снова двинулся на меня. Я увернулась от его первого удара, но второй пришелся мне в грудь, пронзив ребра острой болью. Поднявшись на ноги, я не стала мешкать и выскочила из будки, пока Джонс вешал трубку.

Черные ворота были закрыты, преграждая мне путь к безопасной улице, но я все равно кричала на случай, если кто-то окажется достаточно близко, чтобы меня услышать. У альф, в особенности, были исключительные чувства.

Убегая от охранного домика, я боялась, что меня загоняют в очередную ловушку, но вариантов у меня было немного. Гарри еще не вернулся, и я молилась богине, чтобы он не пострадал из-за коварного плана этого ублюдка.

Тяжелые шаги загрохотали позади, и, в отличие от моей неспортивной задницы, Джонс был быстрым и тренированным.

— Помогите! — продолжала кричать я, но не было никаких признаков того, что на территории комплекса кто-то есть.

Понимая, что мне от него не убежать, я дотянулась до низко висящей ветки и с силой дернула, отламывая ее. Развернувшись, я ударила палкой Джонса, который был прямо у меня за спиной.

Бета-оборотень отлетел назад, и я возгордилась собой за точный удар. Этого было недостаточно, чтобы нанести серьезный урон, но должно было дать мне пару минут форы, пока он исцеляется.

Сменив направление, я бросилась обратно к будке охраны и телефону, который оставался моим лучшим шансом на выживание. Мне не обогнать этого оборотня, а комплекс находился так далеко от города, что я все равно ни до кого не доберусь.

Когда в поле зрения показалась будка, я панически ахнула, но мои крики замерли, когда я полностью сосредоточилась на новом плане. Вбежав внутрь, я захлопнула дверь и щелкнула замком. Подперев ручку стулом, я снова схватила трубку и набрала номер дома. В ухе раздались гудки, а я прижалась к двери, уперевшись ногами в ближайший стол.

— Ну же, возьмите трубку. Давайте, альфы. Давайте. Возьмите чертову трубку.

Тяжелый удар обрушился на дверь, едва не отбросив меня в другой конец комнаты. Я снова приготовилась, готовясь к следующему удару. Ноги болели после первого толчка.

— Давай. Давай. Давай, — непрерывно повторяла я про себя, когда второй удар расколол дверь. Какой бы прочной она ни была, еще один-два удара — и Джонс окажется внутри.

Это был мой последний шанс.

Никто не отвечал.

Единственный раз, когда мне нужна была моя стая, их нигде не было.

Запах Джонса становился все сильнее, и я едва сдержала рыдание, оглядываясь в поисках оружия. У него был пистолет, который он, к счастью, еще не использовал. Должно быть, я нужна была ему живой, а не мертвой, что, впрочем, нисколько не помогало мне в этой ситуации.

В этой проклятой будке не было ничего, кроме степлера.

Сжимая телефон, как спасательный круг, я приготовилась к последнему удару, но тут комнату сотряс громовой рык. Он был таким мощным, что задрожал фундамент, и я понятия не имела, что происходит и переживу ли я последствия.

Пожалуйста. Не дай мне потерять все. Я не готова.

Глава

Тридцать пять

Будка охраны затряслась так сильно, что я подумала, не случилось ли землетрясение как раз тогда, когда мне это было нужно, но тут же вспомнила, что мне так никогда не везет. Нет. Скорее всего, это подмога Джонса.

Или… моя.

Богиня. Пожалуйста, пусть это будет моя.

Впервые за моей спиной была стая, и хотя мы были не в лучших отношениях, они ясно дали понять, что на данный момент я — собственность Ривза.

Они не отнесутся к попытке моего похищения легкомысленно.

Джонс больше не бил в дверь, и, желая узнать, что происходит, я убрала стул и открыла то, что осталось от укрепленной двери. Когда я вышла наружу, тряска усилилась. Я медленно обогнула угол будки и увидела, что ворота открыты.

Постойте… они не были открыты. Их сорвало с петель, искореженный металл лежал спутанными грудами, а два волка прижимали Джонса к земле посреди обломков. Облегчение нахлынуло так сильно и быстро, что у меня подкосились ноги. Хантер и Келлан.

Их черная и рыжевато-коричневая шерсть была забрызгана кровью и дождем, пока они рвали на части бета-оборотня. К тому времени, как я подбежала к ним, от него не осталось ничего, кроме нескольких клочков плоти и костей.

Два диких волчьих взгляда оторвались от кровавого месива и уставились на меня, и именно в этот момент небеса разверзлись и обрушили на нас ливень.

Из-за бушующего во мне адреналина я почти не чувствовала холода.

Бежать или остаться? Я понятия не имела, насколько далеко зашли эти альфы, опустившись до своих низменных инстинктов. Попытаются ли они заявить на меня права в своем первобытном состоянии? Впрочем, это не имело значения — мне все равно никогда от них не убежать. Все, что я могла, — это встретить то, что будет дальше.

Хантер двинулся вперед первым — темный демон, спину которого прикрывал брат. Воздух мерцал от их доминирования, и даже идиот понял бы, что они охотятся на меня. Я попыталась отступить, но ноги меня не слушались. Конечности дрожали, я сжала кулаки, игнорируя боль в лице и ребрах. Джонс нанес несколько приличных ударов, но ничего настолько серьезного, что не зажило бы за пару часов.

Когда Хантер дошел до меня, его зверь оказался на уровне моей груди; ужасающе низкий рык сотрясал его грудную клетку. По моему телу пробежала дрожь, и каждая клеточка моего организма кричала об опасности.

Что мне делать? Опуститься на землю? Не смотреть ему в глаза? Я понятия не имела, как вести себя, когда альфа полностью поддается своей сущности, но если он хоть немного похож на стаю моей матери, у меня есть всего несколько секунд, прежде чем я стану следующей жертвой.

Я согнулась, собираясь опуститься на колени, но рычание Келлана остановило меня в странном полуприседе.

— Я, блядь, совершенно запуталась, — проскулила я, стараясь не встречаться ни с одним из их пылающих взглядов. — Что вы собираетесь делать? Что нужно делать мне?

Может, просто упасть в обморок и надеяться на лучшее? Не то чтобы это был сильный инстинкт выживания, но, по крайней мере, мне не пришлось бы решать, что делать дальше.

Хантер вернулся в человеческий облик, и альфа-энергия накрыла меня волной аромата мокко, такой сильной, что едва не сбила с ног. Келлан подставил свое огромное тело мне под руку, чтобы я не упала, и я обняла его густой теплый мех. Урчание в его груди стало мягче, почти как мурлыканье, пока я опиралась на него, чтобы удержать на ногах дрожащие колени.

Глядя на разъяренного обнаженного альфу перед собой и прижимаясь к альфе-волку под рукой, я смирилась с тем, что они не причинят мне вреда. По крайней мере, не сегодня.

Мне больше не нужно бороться.

Джонс не похитил меня, и я не оказалась в руках садистской стаи альф, считающих покупку омег нормальным делом.

Глаза защипало от подступивших слез, и будь Келлан обычным волком, я бы раздавила его в своих объятиях.

— Спасибо, — снова и снова бормотала я в его шерсть. — Спасибо, что пришли за мной.

Хантер по-прежнему не произнес ни слова, его лицо исказила такая ярость, что он походил на бессмертного бога, восставшего из моря, чтобы покарать мир. Но на этот раз я знала, что его гнев направлен не на меня.

Когда он протянул руку, я без колебаний подошла ближе. Его прикосновение было на удивление нежным, жар его энергии согревал мои ледяные пальцы, пока он притягивал меня к себе.

— Пара, — наконец пророкотал он, и его темные глаза впились в меня, пока его альфа-сущность удерживала контроль.

Инстинкт подсказал мне слова:

— Я в порядке, Альфа. Он не причинил мне вреда.

Выражение лица Хантера стало жестче, его свободная рука скользнула по моему боку, задержавшись на ноющих ребрах.

— Он не причинил мне серьезного вреда, — поправилась я. — А вы защитили меня, уничтожив его. Угроза мертва.

Я понятия не имела, удалось ли им выведать что-то полезное у беты, прежде чем его разорвали на куски, но сейчас было не время об этом беспокоиться.

Запах Келлана окутал меня, когда он обернулся и заключил меня в объятия. Он касался меня осторожно, словно боялся причинить боль, но я отчаянно желала большего.

Я хотела, чтобы они сжали меня так крепко, чтобы боль и страх исчезли. Хотела утонуть в их запахах и сгореть в жаре их доминирования. Хотела рассыпаться на части между ними.

— Красотка, ты отняла у меня двадцать, блядь, лет жизни, — прохрипел Келлан мне в кожу. Его голос звучал совершенно разбитым, пока он утыкался лицом в изгиб моей шеи. — О чем ты думала, выходя из дома без нас?

Более низкое рычание сорвалось с губ Хантера, который так и не произнес ни одной полной фразы. Может, он боялся устроить мне разнос, пока я была уязвима после нападения, а может, им управлял его внутренний зверь, для которого словесное общение было слабой стороной.

Дождь не утихал, и мы трое промокли до нитки. Не то чтобы парням стоило беспокоиться об одежде — факт, о котором я изо всех сил старалась не думать.

Без предупреждения Хантер наклонился, подхватил меня одной рукой под колени, а другой — под спину, и поднял на руки, как невесту. Он быстро двинулся вперед, и, в отличие от моей жалкой пробежки к домику охраны, не издал ни единого тяжелого вздоха, в рекордно короткие сроки доставив нас обратно в дом стаи. Келлан с мрачным лицом шел рядом.

Внутри Келлан оставил меня, поцеловав в щеку и пообещав скоро увидеться, а Хантер понес меня наверх. Мы оказались на третьем этаже, которого я избегала, словно от этого зависела моя жизнь. Здесь было всего две двери, и он прошел мимо той, от которой исходил отчетливый дымный запах Слэйда, направляясь к другой.

Когда мы вошли в его комнату, она оказалась огромным пространством, в центре которого стояла самая большая кровать, какую я когда-либо видела. Также здесь была гостиная зона и небольшой рабочий уголок. Все было оформлено в угольно-серых и синих тонах и очень подходило Хантеру, особенно с его запахом мокко, пропитавшим воздух.

Тугой комок напряжения, который я сдерживала в груди с момента нападения, начал ослабевать.

— Вы нашли Гарри?

— Мертв, — коротко бросил Хантер, когда мы вошли в его ванную, тоже отделанную в синих тонах.

У меня сжалась грудь при воспоминании о симпатичном рыжеволосом бете. Это моя вина.

Моя чертова вина.

Борясь с темными эмоциями, грозившими утащить меня на дно, я произнесла ровным, надломленным голосом:

— Как они смогли так быстро все организовать? Он никак не мог знать, что я приду одна или так рано, но он был готов ко мне.

Жар кожи Хантера вспыхнул, обжигая мою, и стало ясно, что он все еще слишком не в себе для этого разговора. Мне нужно было успокоить его, пока он снова не превратился в дикого альфу.

Он с такой силой дернул за рычаг душа, что я удивилась, как тот не вырвался из стены. Когда вода стала теплой, он шагнул под струи, и я вздрогнула, когда горячий поток ударил по моей замерзшей коже. После того как тело привыкло, я запрокинула голову, позволяя очищающим струям омывать меня, и ждала, что Хантер поставит меня на ноги. Вместо этого он сел на большую скамью, идущую вдоль одной из стен кабины, крепко удерживая меня на коленях.

Когда он откинул голову на плитку, я уставилась на волевые линии его шеи, прослеживая путь по бронзовой коже до самых глаз, которые были закрыты. Напряжение на его суровых чертах все еще сохранялось, но пока мы сидели в тишине, которая должна была бы быть неловкой, его гнев утихал.

— Мы чуть не потеряли тебя сегодня, Эмми.

От хриплого рокота его голоса у меня защипало в глазах.

— Сначала мы подумали, что ты сбежала. Телефон лежал на кровати, не было никакой записки, объясняющей, что случилось или куда ты ушла.

— Прости, — прохрипела я, чувствуя себя последней идиоткой. — Мне позвонили из домика охраны и разбудили, сказав, что Челси оставила для меня книги. Я знала, что она собиралась их завезти, поэтому даже ни о чем не подумала. Вы все были в спортзале, и я решила, что смогу быстро сбегать за ними и вернуться, пока никто не заметил. Я по глупости забыла телефон — все еще не привыкла носить его с собой — и, честно говоря, никак не ожидала, что твои охранники могут представлять для меня опасность.

Руки Хантера сжались крепче, и я была потрясена, когда он приподнял меня, чтобы зарыться лицом в мою шею и глубоко вдохнуть.

— Мы подвели тебя, маленькая омега. Это я должен извиняться.

Я не стала бороться с сильным желанием утешить его, прижав ладонь к его щеке и проведя большим пальцем по щетине.

— Уверяю, ты меня не подвел. Ты был рядом именно тогда, когда был мне нужен. Ты спас меня и убил этого ублюдка.

Его нос мягко скользнул по моему горлу, и я почувствовала пульсацию под собой, когда его член дернулся. Хорошо, что я осталась в одежде, потому что не была уверена, что смогу остановить его, если он захочет взять меня прямо сейчас. Я хотела Хантера так же сильно, как, казалось, он хотел меня.

Его зубы прошлись по моей коже в этой смертельной игре, в которую мы играли. Ему стоило лишь сменить зубы на волчьи клыки, и он прокусил бы кожу, помечая меня своим укусом.

— Мне нужно, чтобы ты рассказала все, что произошло. В мельчайших подробностях.

Я едва не пропустила его вопрос, который подействовал на мое разгоряченное либидо как ушат холодной воды.

— Бета Джонс позвонил и разбудил меня незадолго до пяти. Сказал, что Челси оставила для меня какие-то книги.

Я подробно описала все, включая то, как он прикасался ко мне, и его резкий приказ Гарри. Когда я объяснила, как получила травму ребер, его грудь загрохотала так сильно, что эти самые ребра содрогнулись, прежде чем он снова заставил себя успокоиться.

— Я ударила его веткой, что дало мне время вернуться к будке. Если они добрались до Гарри, значит, там ждал как минимум еще один оборотень, так что я особенно благодарна себе за то, что вернулась в домик охраны.

Хантер согласно кивнул, прижимаясь к моей коже, и я ахнула, когда его губы коснулись моего горла, слизывая воду.

— Я больше никогда не выпущу тебя из виду, маленькая омега.

Я уже знала, что это серьезно повлияет на мои дальнейшие планы по побегу из этой стаи. Теперь они будут следить за каждым моим шагом, чтобы я больше никогда не оставалась одна. Но когда губы Хантера скользнули вниз по вырезу моей промокшей толстовки, я поняла, что в этот момент мне было на это почти все равно.

Глава

Тридцать шесть

Хантер провел рукой по моей груди, сжимая ее сквозь толстовку, и я застонала от ощущений, которые пробудило во мне его грубое прикосновение. Он обхватил ладонью мое горло, и когда я мельком увидела надпись «МОЯ» с этими собственническими волчьими клыками, все внутри меня сжалось. Первобытность его притязаний была достаточной, чтобы я потекла и ощутила острую потребность в прикосновениях своего альфы.

Прижавшись к моей коже, он прошептал:

— Сейчас я раздену тебя догола, Эмми. А потом я попробую на вкус и помечу каждый дюйм твоей идеальной кожи, чтобы убедить своего волка, что ты здесь и в безопасности.

От меня он не услышал бы и слова протеста.

Отчаяние руководило моими действиями, когда я протянула руки и обхватила его толстые бицепсы так сильно, как только могла. Что, впрочем, было совсем не сильно.

— Попробуй меня на вкус, Альфа Хантер. Только без укуса-метки.

Его рык пронесся по комнате, но он не стал спорить с моим условием.

— Обещаю, маленькая омега. Никакой метки. Но все остальное в силе, так что скажи мне прямо сейчас, если у тебя есть какие-то строгие запреты.

У меня их не было. Только не ставить метку.

— Делай что хочешь.

Последний осколок его терпения лопнул, и в считаные секунды моя одежда была сорвана и разлетелась клочьями по душевой кабине. Не успела я перевести дух, как его губы уже припали к моей груди. Он лизал и покусывал гладкую кожу, пока не впился в мой правый сосок. Его зубы сжали ареолу достаточно сильно, чтобы оставить след, но не прокусили кожу.

Он переключился на левую грудь, и я вскрикнула от этих ощущений, запустив руки в его волосы. Он помечал мое тело, покусывая и втягивая кожу в рот. Все это время его руки сжимали мои ягодицы с такой силой, что наверняка останутся синяки.

Мое тело пылало, запах Хантера наполнял меня вместе с его клеймящими прикосновениями. Пульсирующей дрожи внизу живота было достаточно, чтобы свести меня с ума, и мне пришлось сжать бедра, пытаясь унять эту боль. Но это едва ли помогло.

Очевидно, сегодня имело значение лишь одно прикосновение — прикосновение Хантера.

Приятный туман заполнил мою голову, когда он вытащил меня из душа и, мокрый насквозь, направился к своей кровати.

Мы не дошли.

Он повалил меня на ковер, накрыв своим массивным телом, и принялся вылизывать мою шею. Ощущение его веса, вдавливающего меня в пол, вместе с царапающей щетиной на моем горле, подвели меня к самому краю оргазма.

Хантер был диким, он пожирал каждый дюйм кожи, до которого добирались его губы. Он оставил метки на обеих сторонах моей шеи, и именно он зарычал, когда его рука обвилась вокруг моего горла, словно ошейник, заявляя свои права.

— Моя.

Этот рык отозвался вибрацией в самой моей сути, и я зарыдала, сжимаясь вокруг пустоты.

— Еще. Хантер. Пожалуйста… Мне нужно еще.

Он медленно скользнул губами по моей груди к животу, не сводя с меня взгляда.

— Смотри на меня, детка, — приказал он, и я была бессильна ослушаться. — Скажи, чего ты хочешь.

— Хантер, — вырвался из меня стон, пока я царапала его руки.

— Скажи это, Эмми. Тебе придется использовать слова, — его поцелуи замедлились, хотя мои ногти уже впивались ему в плечи.

— Пожалуйста, прикоснись ко мне. Умоляю, ради всего святого, доведи меня.

Ответом мне был низкий, хриплый смех.

— Хочешь, чтобы мой рот был на твоей киске, детка? Хочешь, чтобы я пожирал эту сладкую влагу, стекающую по твоим бедрам? Хочешь, чтобы я съел тебя так, будто ты последний оборотень на Земле?

Этот альфа и его грязный, грязный рот. Я, блядь, обожала это.

— Да, — выдохнула я. — Да. Пожалуйста, съешь меня так, будто отчаянно нуждаешься во мне.

— Я и так в отчаянии, моя сладкая омега, — все его тело задрожало так сильно, что вибрация впечатала меня в мягкий ковер, а затем его губы коснулись моей сердцевины. Когда он распластал язык и провел им от моей задницы до клитора, я вскрикнула, цепляясь за него, как за саму жизнь.

Он скользнул языком в меня и принялся лакать мое возбуждение, пожирая меня так, словно умрет, если остановится. Он был в исступлении, и довольное, урчащее рокотание исходило из его груди, пока я кричала в первом оргазме. Удовольствие ударило в меня с такой силой, что я затаила дыхание, а перед глазами заплясали точки.

— Черт, детка, — прорычал Хантер. — Эта идеальная, прелестная киска принадлежит мне.

От этих слов все внутри меня яростно сжалось, продлевая оргазм, но Хантер не дал мне опомниться.

Он ввел в меня два толстых пальца и, согнув их, начал быстро и жестко трахать меня, одновременно водя языком по моему клитору. Это было сводящее с ума круговое движение, и мне хотелось двигаться в такт его пальцам, но он всем весом прижал меня к полу, так что от давления заныли мои ушибленные ребра. Впрочем, мне было все равно. Я бы не попросила Хантера остановиться, даже если бы одно из ребер проткнуло мне кожу.

Свободной рукой Хантер играл с моими сосками, и его грубые мозоли впивались в чувствительные кончики. Я издавала гортанные крики, пока глубокие волны удовольствия нарастали с каждым круговым движением его языка.

Его свободная рука переместилась выше, и когда он снова обхватил мое горло своей большой ладонью, тяжелое, пьянящее чувство ударило мне в низ живота. Я не была уверена, что переживу следующий оргазм — нарастающее напряжение было сильнее всего, что я когда-либо испытывала.

Хантер играл моим телом на грани безумия, и падение могло меня уничтожить.

Он замедлил темп, удерживая меня на самом краю, а его хватка на моем горле сжималась все сильнее, пока перед глазами не поплыли темные пятна.

Я замерла, задыхаясь и плача, пока Хантер снова не начал двигаться быстро и жестко, сжимая пальцы, а его зубы впились в мой клитор.

Я взорвалась, выкрикивая его имя. Моя разрядка залила всю нижнюю часть тела, и на секунду я подумала, не описалась ли я, но была слишком далеко в своих ощущениях, чтобы паниковать из-за этого. Когда Хантер застонал и поднял голову, я заметила, как блестят его губы, подбородок и грудь.

— Что… что случилось?

Он провел языком по губам, закрывая глаза с выражением абсолютного блаженства.

— Ты брызнула, маленькая омега. Ты, блядь, покрыла меня своим сладким соком. Теперь я не соглашусь ни на что меньшее, когда буду тебя ласкать.

Он снова опустил голову, чтобы вылизать мою промежность, и он был так основателен с моей чувствительной киской, что я снова начала приближаться к оргазму.

Когда я была вычищена до его полного удовлетворения, он поцеловал мои бедра, помечая меня каждым прикосновением, и в этот момент мне уже было все равно, убьют ли меня эти альфы — я хотела его метку. Я хотела принадлежать им, если это означало, что я снова смогу испытать это удовольствие и утонуть в полном поглощении моей души.

Хантер медленно высвободил пальцы, и все во мне сжалось в попытке удержать его внутри.

— Открой, — приказал он, и я бездумно подчинилась, когда он сунул пальцы мне в рот. — Попробуй, какая ты, черт возьми, вкусная, сладкая омега. Теперь я на крючке.

И правда, вкус был сладкий, с нотками мускуса и сахара на языке, и теперь мне нужно было узнать вкус Хантера.

— Моя очередь, — сказала я, упираясь руками ему в грудь, но совершенно безрезультатно, потому что он был гигантским и грубым оборотнем. — Я тоже хочу тебя попробовать.

Он опустил голову и снова поцеловал мою грудь, на этот раз медленнее, без того всплеска отчаянной нужды, что был раньше. Он облизал один сосок, затем другой, снова и снова, пока они не превратились в твердые, чувствительные вершинки.

— Что ты хочешь со мной сделать? — прохрипел он у моей помеченной кожи. — Расскажи в точности.

О, богиня. Голова закружилась, но я сумела найти для него слова.

— Я хочу твой член в свой рот, Альфа. Я тоже хочу пометить и попробовать тебя. Я… мне это нужно.

Он отстранился, оперевшись руками по обе стороны от моей головы.

— Пометь своего альфу. Заяви на меня права, чтобы никто другой не смог.

Он быстро поменял нас местами, и я оказалась распростертой на нем. От соприкосновения наших тел — моих мягких изгибов с его твердыми мышцами — я начала жаждать жизни, которая была мне не суждена.

Но я хотя бы смогу держаться за эти мгновения, когда все пойдет к чертям.

Подражая Хантеру, я прижалась губами к его горлу, пробуя его на вкус, когда мои зубы прошлись по его коже. Он был чертовски хорош на вкус, с ноткой кофе, наполнившей мой рот, и я всхлипнула, едва сдержавшись, чтобы не прокусить кожу.

Я метила его так же, как он метил меня, оставляя на его коже синяки и укусы. Его ладони крепко легли на мою спину, а затем он запустил пальцы в мокрые пряди моих волос, словно нуждаясь в якоре.

Я продолжила спускаться по его твердому телу, облизывая и целуя его многочисленные кубики пресса, и когда я добралась до его толстого члена, он был подобен бархатной стали, доходящей до середины его живота.

— Богиня, — выдохнула я, оценивая всю его длину и ширину. — Я же задохнусь до смерти.

Впервые с тех пор, как они меня спасли, в смехе Хантера появилась легкость.

— Ты была создана для меня, маленькая омега. Ты справишься.

Обхватив рукой его толстое основание, мои пальцы сомкнулись лишь чуть дальше середины, а язык метнулся вперед, чтобы слизать капельки предэякулята с его головки. Я застонала от того, каким сладким он был на вкус.

— Хантер, черт. Ты такой вкусный.

Он застонал и сильнее сжал мои волосы.

— Детка, я не буду нежным.

Меня это устраивало. Расслабив челюсть, я обхватила губами его головку и медленно прошлась по всей длине, насколько смогла. Что, по правде говоря, было не так уж и много.

— Расслабь горло, — приказал он, когда я начала задыхаться от его толчков. — Впусти меня, Эмми.

Желая большего, я расслабила мышцы, и еще пара сантиметров скользнула мне в глотку. У меня никогда не было сильного рвотного рефлекса, что могло бы помочь, но не с его размером.

Руки Хантера сжались у основания моих волос.

— Вот моя хорошая девочка. Ты так хорошо меня принимаешь, детка. Вот так, — проворковал он, и эта нежная похвала пробежала по моему позвоночнику, словно теплые объятия, удивив меня тем, насколько мне это понравилось. Втянув щеки, я качнулась ему навстречу, посасывая и облизывая его член. От его толчков у меня слезились глаза, и я едва успевала делать короткие вдохи.

— Вот так, моя маленькая омега. Ох, блядь. Ты такая охрененная.

Он поглаживал большими пальцами мою шею сзади, побуждая брать все глубже и глубже, пока трахал мой рот. Когда я была уверена, что вот-вот потеряю сознание, он сбавил темп, давая мне секунду на передышку. Его смазка наполнила мой рот, и я отчаянно захотела еще.

Он снова начал двигаться.

— Я хочу, чтобы ты была в моей постели до конца наших дней, — шептал он с каждым толчком. — Ты чертовски идеальна, Эмми. Никогда не было оборотня, которая бы так идеально мне подходила, и я уже жажду тебя. Хотя…

Он отпустил мои волосы, чтобы схватить меня за бедра, и я соскользнула с его члена, когда он развернул меня так, что моя киска оказалась прямо у его лица, и он снова начал лизать и ласкать меня пальцами.

Вернувшись к его члену, я попыталась сосредоточиться на том, чтобы доставить ему столько же удовольствия, сколько он доставлял мне, но половина моего внимания была поглощена тем, как я насаживалась на его лицо, приближаясь к новому оргазму.

— Хантер, — выдохнула я, задыхаясь от его резких толчков. Но никто из нас не собирался останавливаться, и я вскрикнула, когда его член стал еще тверже, раздуваясь и изливаясь мне в рот. Его семя скользнуло по моему горлу, и я проглотила все до капли, пока мое тело содрогалось в собственном оргазме.

Вылизав его так же тщательно, как он меня, я поняла, что у меня большие, блядь, проблемы. Одного раза с Хантером никогда не будет достаточно, и у меня было чувство, что то же самое будет и с остальными альфами.

Если я уйду, я оставлю здесь огромные части себя.

Части, без которых, я не была уверена, что смогу жить.

Глава

Тридцать семь

ФИНЛИ

Утренняя тренировка на льду прочистила мне голову, и я больше не был на грани того, чтобы обратиться в медведя и пронестись по городу, круша все на своем пути, словно монстр из японского аниме.

После душа я переоделся в спортивный костюм, зная, что через несколько часов вернусь сюда на игру в честь открытия Саммита. Взяв телефон, я опешил, увидев двадцать пять пропущенных звонков и столько же сообщений. Я смахнул уведомления и открыл переписку с Келланом.

Кел: Блядь! Кто-то напал и пытался похитить нашу омегу. Возвращайся домой, братан.

В груди кольнуло, а перед глазами все заволокло красной пеленой. Наша омега. Может, она и не была мне нужна, может, она мне и не нравилась, но для моего медведя никто, черт возьми, не смел трогать то, что должно было стать нашим.

Я даже не стал читать остальные сообщения и, устремившись к машине, набрал номер Келлана. Он ответил на второй гудок.

— Какого хрена случилось? — прорычал я. Мой медведь заворочался где-то внутри, едва не заставив меня обратиться.

— С ней все в порядке, — торопливо выпалил Келлан, и я сбавил шаг, сделав несколько глубоких вдохов. Раз она в порядке, то и заводиться незачем. Повседневная жизнь этой девчонки — не мое дело, хотя с парковки я все равно вылетел на своем пикапе слишком резво.

— Я все расскажу, когда ты приедешь, но просто знай, что она жива и невредима. Она у Хантера, потому что его волк сходил с ума. Не знаю, что было бы, если бы ее серьезно ранили.

— Что она натворила на этот раз? Пыталась сбежать, да? — Мы оба знали, что она как-то накосячила. В конце концов, это было в ее духе.

Келлан замолчал, и стало ясно, что я перегнул палку, особенно после того, как он чуть ее не потерял.

— Я уже еду, — добавил я в повисшей тишине. — Скоро буду.

Он повесил трубку, не сказав ни слова, и я понял, что мне придется поумерить свою враждебность, если я не хочу потерять стаю из-за этой чертовой омеги.

Когда я подъехал к семейному поместью, ворота представляли собой груду искореженного металла и валялись сбоку от пустого домика охраны.

Я прибавил скорость, несясь по улице, но резко затормозил, когда Кензо выскочил из своего дома и замахал мне. Я опустил стекло, увидев обеспокоенное лицо брата.

— С ней все в порядке?

Видимо, я последним узнал о нападении, но, по крайней мере, ответ на этот вопрос у меня был.

— Да, Келлан сказал, что она в норме. Подробностей нападения не знаю, как раз ехал в дом, чтобы все выяснить.

Кензо провел рукой по лицу и темным волосам.

— Мы все слышали грохот и звуки борьбы, но к тому времени, как кто-то выбежал на улицу, Хантер уже нес ее в дом. На секунду я подумал о худшем…

Он беспокоился о том, как это на меня повлияет, но в этом не было нужды. Словно потеря омеги, которой у меня даже не было, могла сломать меня еще сильнее, чем я уже был сломлен.

— Полагаю, совет и отряды силовиков скоро будут здесь, — это была стандартная процедура при нападении.

— Уверен, они уже у тебя дома. Куча машин промчалась мимо, и я не знал, стоит ли увозить своих девочек в безопасное место. Какого черта ты не отвечал на звонки?

Я даже не посмотрел, кто еще мне звонил.

— Я был на льду. Узнал обо всем, только когда проверил телефон, и сразу поехал сюда.

Он сделал глубокий вдох, потом еще один, пока его обычное спокойствие не вернулось.

— Ладно, иди в дом и выясни, что случилось. Расскажешь мне потом, на игре.

Я хлопнул его по плечу и ободряюще сжал.

— Спасибо за заботу.

Кензо покачал головой, будто я сморозил глупость.

— Брат, ты — семья. Если сломаешься ты, сломаюсь и я. А я к этому не готов, так что мне нужно, чтобы ты оставался цел.

Моя улыбка была короткой и натянутой.

— Думаю, этот поезд уже ушел, но я восхищаюсь твоим оптимизмом.

Он одарил меня одной из своих всезнающих ухмылок.

— Однажды ты увидишь правду. Может, в прошлом ты и был сломлен, но теперь ты — кинцуги. Отреставрирован золотом. Ты это знаешь. Тебе просто нужно принять правду о том, кто ты есть сейчас, друг мой.

Японское искусство реставрации предметов с помощью золота, после которой они считаются даже лучше, чем были до поломки, давно меня восхищало. Наверное, потому, что в те редкие моменты, когда Кензо называл меня кинцуги, я почти ему верил. Или, по крайней мере, хотел верить.

Мой брат вернулся к себе домой, к своим партнерам, а я направился к себе. Перед нашим домом уже было припарковано с полдюжины машин. Я поставил свою на обычное место в гараже и, закинув спортивную сумку на плечо, зашагал на второй этаж.

Все собрались на заднем дворе у бассейна — большая шумная толпа оборотней. Черт. Понадобятся месяцы, чтобы выветрить их запахи.

Моя стая стояла немного в стороне. Келлан и Хантер находились по обе стороны от омеги, которая, бледная и почти безэмоциональная, смотрела в пустоту, пока дюжина или больше мужчин спорили вокруг нее.

Слэйд тоже был там, слева от Хантера, а за его спиной стояли пятеро из его летного отряда. Никто не смел его коснуться, потому что все дорожили своими жизнями, но было ясно, что к ситуации отнеслись со всей серьезностью.

Бросив сумку, я подошел и встал рядом с Келланом. Мое появление прервало спор. Здесь собралось много членов совета, включая Уоррика, Сорена, Батлера, Герласона и даже Сиссили Баттерн.

Она была самой доминантной самкой в Голден-Кло и жуткой занозой в заднице.

Уже много лет она пыталась запустить свои когти в Хантера, ошибочно полагая, что, будучи сильнейшей альфа-самкой, она должна повелевать сильнейшими альфа-самцами. Она хотела заполучить нашу стаю, неважно, правыми путями или нет, хотя у нее уже было двое связанных с ней альф.

Если бы пришлось ставить деньги на то, кто несет ответственность за нападение на омегу, я бы без колебаний поставил на Сиссили. Эммелин была последним элементом нашего квинтета, и если бы мы связали себя узами, сила, которой она бы обладала, стала бы прямым вызовом мнимому положению Сиссили как главной шишки.

— Теперь, когда Фин прибыл, мы пройдемся по всему еще раз, — голос Хантера прозвучал как властный приказ, заставивший всех замолчать.

Половина оборотней опустила глаза перед вторым по доминантности в комнате, в то время как дракон лишь ухмыльнулся.

Не в первый раз я был рад, что по запаху принадлежу к такой сильной стае. Нас четверых было достаточно, нам даже омега не была нужна.

Я устроился рядом с Келланом, который избегал смотреть в мою сторону. Меня беспокоило, что он все еще злится, но я заглажу свою вину перед ним позже. А пока я сосредоточился на Хантере, который подробно излагал последовательность событий нападения.

— Эмми проснулась незадолго до пяти от звонка беты Джонса Шоу, одного из наших охранников. Он сказал ей, что Челси оставила для нее сумку в сторожке, и поскольку Эмми ждала от омеги книги, она ничего не заподозрила. Мы были в спортзале, поэтому она поспешила вниз в надежде вернуться до того, как мы закончим. Ей позвонили наши охранники, и она доверяла им, думая, что они не причинят ей вреда. С тем фактом, что в наши ряды проник предатель, мы разберемся быстро, но сейчас нам нужно выяснить, кто еще был замешан.

Эммелин просто стояла, ее тело было напряжено, хотя лицо оставалось бесстрастным. Я ничего не знал об этой омеге, но я видел травму в зеркале раньше, и было ясно, что пока Хантер заново переживал нападение, она ушла в себя.

— Еще один из наших охранников, бета Гарри Стилсон, мертв, — продолжил Хантер, и я почувствовал укол боли от потери жизни такого молодого оборотня. Что бы здесь ни случилось, именно он заслуживал справедливости и возмездия. С омегой-то все было в полном порядке. — Его смерть не останется безнаказанной, — Хантер повторил мои мысли, — даже если нам потребуются месяцы, чтобы выследить каждого из них.

Келлан кивнул.

— Да. Мы успели спасти Эмми только потому, что он позвонил нам после того, как его отослали.

При этих словах Эммелин ахнула, ее лицо исказилось, и она провела рукой по глазам. Я только сейчас заметил, что ее волосы мокрыми прядями свисали вокруг лица, и одета она была в старые, потрепанные треники.

— Гарри спас мне жизнь, — выдавила она тихим голосом. Обычно она была полна дерзости и задора, но сегодня казалась потухшей и словно прозрачной. — Джонсу оставался один удар, чтобы выломать дверь, а у меня не хватало сил с ним бороться. Я ударила его изо всех сил веткой дерева, но он отключился всего на несколько секунд.

Члены совета начали выкрикивать вопросы, но рык Слэйда мгновенно заставил их замолчать.

— Моя команда проверит каждого оборотня, который находился в этом районе во время нападения, — сказал он. — Здесь много новых альф и оборотней, прибывших на Саммит, что затруднит отслеживание тех, кто был не на своем месте. Все сейчас не на своем месте.

Уоррик начал расхаживать неподалеку от нас.

— Очевидно, что тот, кто стоит за этим нападением, хотел воспользоваться суматохой Саммита.

Из его груди вырвалось рычание, отчего могло показаться, что он воспринял это очень близко к сердцу. Чертов альфа, которого она предпочла нам.

— Я обещал защитить Эмми и буду патрулировать улицы со своим отрядом всю следующую неделю, чтобы подобное больше не повторилось.

Эммелин одарила его благодарной улыбкой, и меня взбесило, что она проявила такую доброту к альфе, который даже не был ее. Она влилась в их стаю, словно они были ее истинной парой по запаху, и в то же время отвергла нас. Была причина, по которой я считал ее ядом для динамики нашей стаи, и она доказывала это снова и снова.

Хантер обнял омегу, и я удивился, когда она позволила себе прислониться к нему. Их запахи переплелись, и при ближайшем рассмотрении я заметил на ее загорелой шее слабые следы укусов и засосов.

Келлан предупредил меня, что наш самодовольный альфа заявил на нее свои права после нападения. Если бы его волк вышел из-под контроля, он бы не успокоился, пока она не оказалась бы в безопасности в его объятиях. Без сомнения, Эммелин воспользовалась ситуацией, жадно впитывая все, что предлагал Хантер, и при этом ушла, не дав никаких обещаний на будущее.

Они не были связаны узами, это было совершенно ясно. На ней были лишь поверхностные метки, которые скоро исчезнут.

— Есть причина, по которой вы до сих пор не приняли ее в свою стаю узами? — встряла Сиссили, ее голос сочился снисхождением. — Вы бы избавили нас всех от кучи проблем, если бы держали свою омегу в безопасности, а не позволяли ей, свободной волчице, бродить повсюду, чтобы все могли ее унюхать.

Если бы она связала себя узами с нашей стаей, наши запахи смешались бы, и она носила бы наши укусы, предупреждая всех остальных оборотней, что она занята. Мы бы также могли чувствовать ее через узы и знать, когда она в беде. Не то чтобы Эммелин было на это хоть сколько-нибудь не плевать.

Голос Келлана стал непривычно жестким.

— Того факта, что она живет в нашем доме, должно быть достаточно в качестве предупреждения. И пусть будет известно, что мы уничтожим любого оборотня, который прикоснется к нашей паре.

Я ненавидел нотки скорби в его голосе. Мне была нужна жизнерадостность Келлана, чтобы не утонуть в своем прошлом, и это было еще одной причиной желать, чтобы эта омега никогда не появлялась в нашей жизни.

Почти все проигнорировали Сиссили, предпочитая обсуждать дальнейший план действий. Я заставил себя дышать сквозь раздражение, надеясь, что это не повлияет на сегодняшнюю игру. Она должна была состояться, открывая сезон и возвращая нас к привычному распорядку.

— Мы доставим тело Гарри его семье, — сказал Альфа Джералсон, и его голос дрогнул. — Он был хорошим парнем, и я пообещаю им, что это не останется безнаказанным.

Запах шоколада и меда становился все сильнее и глубже, по мере того как печаль Эммелин просачивалась в комнату. И хотя формально она не сделала ничего плохого, я не собирался давать ей поблажек. Может, она и не пыталась сбежать, но должна была сообщить кому-то из нас, что уходит одна. Ее предупреждали об опасностях, подстерегающих омегу без пары.

Я не был сторонником обвинения жертвы, но трудно было не признать, что часть вины лежала на ней. Она была омегой и знала об опасностях. Знала и проигнорировала.

В какой-то момент Эмми придется выбрать свое будущее, но для меня будет уже слишком поздно.

Я никогда не приму ее в квинтет узами.

Никогда, черт возьми.

Глава

Тридцать восемь

Келлан и Хантер отказывались отходить от меня ни на шаг.

После того как другие члены совета ушли, Слэйд со своим отрядом отправился на земли стаи, чтобы идти по запахам и вести расследование, а для починки ворот прибыла бригада. На дежурство заступили новые охранники, чтобы обеспечить безопасность на улице, но я так и не лишилась своих личных телохранителей.

Только спустя несколько часов до меня по-настоящему дошло, насколько я была близка к тому, чтобы меня похитили и продали. Годы, проведенные в мире людей, настолько притупили мои инстинкты, что я забыла, насколько серьезно положение омеги без пары в городах. Да, я боялась своей стаи, но стала слишком беспечной по отношению ко всем остальным.

Ближе к обеду я решила, что с меня хватит хандры.

— Я иду плавать, — заявила я, и оба альфы резко повернулись ко мне.

Я сидела на диване, по обе стороны от меня — по гигантскому оборотню, и хотя телевизор был включен, никто из нас не обращал на него внимания.

— Я знаю, что обстановка будет напряженной, пока мы не выясним, кто стоит за нападением. Но я не могу так жить.

Хантер издал разочарованное рычание.

— Нам следовало оставить Джонса в живых. Я понял, что облажался, в тот самый момент, как вырвал ему кишки, но когда мы учуяли на нем твой страх, мой волк захотел его смерти.

Я сжала его бедро, надеясь, что этот жест покажется утешающим, и изо всех сил старалась не зацикливаться на его твердых мышцах. Мышцах, которые напомнили мне, как совершенно разбита я была под его прикосновениями ранее. У нас не было секса — черт, мы даже не целовались — но это все равно был самый интимный и невероятный сексуальный опыт в моей жизни.

Несмотря на все мои старания, я впала в тяжелую одержимость этими альфами и не была уверена, что когда-нибудь смогу из нее выбраться.

— Я не виню тебя за то, что ты действовал инстинктивно, когда этот инстинкт велел спасти меня и отомстить за меня. Ни одна омега не могла бы и просить о большем от своей стаи. Не переживай о том, кто с ним работал, я сомневаюсь, что они сдадутся. Они вернутся, и тогда мы сможем надрать им задницы.

Келлан откинул голову на диванные подушки.

— То, что они не сдадутся, и беспокоит меня. — Мой золотой мальчик выглядел уставшим, и это меня не особо радовало. — Поэтому я не отойду от тебя ни на шаг, пока мы с этим не разберемся.

Из груди Хантера снова донесся рокот.

— У тебя есть час, чтобы добраться до катка. Иначе пропустишь первую игру сезона.

Я знала ответ Келлана еще до того, как он открыл рот.

— Мне, честно говоря, насрать. Я люблю хоккей, но бросил бы его сегодня же, если бы пришлось выбирать между игрой и безопасностью Эмми.

— Ни за что, — быстро выпалила я. — Честно, я не хочу, чтобы ты когда-либо отказывался от того, что любишь, ради меня. Обещаю, я буду на игре и буду смотреть, как ты играешь. В целости и сохранности, прямо у тебя на виду. — Повернувшись к Хантеру, я добавила: — И если у тебя есть дела, не позволяй мне тебя здесь задерживать. За мной не нужно присматривать, как за ребенком, особенно в доме стаи.

Хантер издал мрачный, невеселый смешок.

— «Ривз Индастриз» переживет день-другой без меня. Нет другого места, где бы я хотел быть больше, чем рядом с тобой, Эмми. Я буду с тобой во время хоккейного матча, а потом и вечером, если ты все еще захочешь работать в «Луксурии».

Работа. Моя сегодняшняя смена совсем вылетела из головы со всем этим, но деньги мне были нужны.

— Спасибо вам обоим за то, что вы здесь. Я не хочу показаться неблагодарной за вашу поддержку и защиту, просто я к такому не привыкла.

Келлан обнял меня, усаживая к себе на колени.

— Лучше привыкай, красотка. Постоянное присутствие одного из нас рядом — твоя новая норма.

Жар его тела в сочетании с жаром взгляда Хантера опьянял. После того, как Хантер неистово поглощал меня наверху, я могла думать лишь о том, чтобы оказаться зажатой между этими двумя альфами, но уже по-другому.

Мои фантазии прервались, когда Келлан вскочил на ноги и закинул меня себе на плечо. Он понесся через дом, а я была слишком ошеломлена, чтобы хоть как-то возразить. В поле зрения появился бассейн, и у меня едва хватило времени набрать воздуха, прежде чем он бросил нас обоих в воду, полностью одетых.

Когда мы вынырнули, я, захлебываясь от кашля, смеха и боли в легких, подумала о том, какой скучной была моя жизнь до появления в ней Келлана.

— Ты сказала, что хочешь поплавать. — Он самодовольно ухмылялся, придерживая меня в глубокой части бассейна. — А поскольку это идеальная разминка перед игрой, я решил присоединиться.

Он поплыл к моему любимому месту под водопадом.

— Я очень хочу посмотреть, как ты играешь, — сказала я, наслаждаясь тем, как шелковистая вода скользит по моей разгоряченной коже. — С кем вы играете?

— С «Красными Пандами» Гринвилля. На Саммите мы всегда играем против команды из другого города, и другие команды Голден-Кло тоже будут играть.

Я и понятия не имела, что здесь есть другие профессиональные команды, но для города такого размера это было логично.

— Этот Саммит проходит каждый год?

Келлан кивнул; с мокрыми, зачесанными назад волосами и струйками воды, стекающими по его загорелой коже, он выглядел восхитительно.

— Ага, каждый год кучка альф собирается вместе и начинает выкрикивать требования, и каждый из них ожидает, что его желания будут первыми в повестке дня. В основном это забавно, но в то же время чертовски раздражает. Хантер обычно срывается и кому-нибудь врезает, но это ничто по сравнению с тем, что происходит, если приезжает Слэйд.

— Он что, пытается перебить всех остальных самодовольных альф?

Я сказала это в шутку, но Келлан лишь ухмыльнулся.

— Ага, именно этим он и занимается.

— Он и вправду такой страшный, как все думают? Или это в основном репутация?

Я очень мало знала о Слэйде, кроме его животной ипостаси, цвета волос и глаз, его превосходного вкуса в мотоциклах и непревзойденных навыков в рукопашном бою.

Выражение лица Келлана стало серьезным.

— Не позволяй человеческому облику обмануть тебя. Он годами взращивал в себе человеческую сторону, но родился зверем, и глубоко внутри, там, где это имеет значение, у него хладнокровное сердце его вида. Если ты перейдешь ему дорогу, он уничтожит тебя без раздумий и сожалений. Просто все здесь уже усвоили, что дорогу ему лучше не переходить.

По моему телу пробежала дрожь, и дело было не в прохладной воде.

— Предупреждение принято к сведению.

На лице Келлана отразилось облегчение, словно он думал, что я нарочно стану провоцировать Слэйда. Надо сказать, такая мысль пару раз приходила мне в голову, но досаждать ему не входило в мой список неотложных дел. Было несколько более насущных проблем, с которыми нужно было разобраться в первую очередь.

Следующие двадцать минут мы играли и плескались в бассейне, а Келлан старался не смеяться над моими жалкими попытками плавать.

— Нехорошо смеяться над сироткой, у которой не было любящей семьи, чтобы научить ее всяким премудростям, — я брызнула в него водой и надула губы.

Выражение его лица тут же изменилось. Он рванулся вперед, раскинув руки, будто хотел покрепче меня обнять. Я запрокинула голову и рассмеялась, отчего он застонал.

— Это было подло, Крошка. Я уже был готов пасть на колени и молить о прощении.

Одна лишь мысль о нем на коленях заставила мой смех угаснуть, и теперь было неясно, кто из нас смущен больше.

— Тебе… тебе не пора собираться на игру?

Келлан оставался совсем близко. Его сладкое дыхание овевало меня, а ладони медленно скользили вверх по моим бокам.

— Да, наверное, — прошептал он.

Никто из нас не двигался.

Я с трудом сглотнула, борясь с внутренним импульсом желания, таким сильным, что, отпусти он меня, я бы камнем пошла ко дну. Конечности меня не слушались, в основном потому, что и мозг отключился.

— Эмми, — хрипло произнес он. — Пожалуйста, не ненавидь меня за это.

Я не понимала, о чем он, пока его губы не впились в мои в столкновении нужды и желания — с силой, которой ни один из нас не мог противостоять. Да мне и в голову не пришло пытаться.

Ахнув, я обвила руками его шею, а ногами — талию, прижимая наши тела друг к другу. Голова закружилась, когда его карамельно-коричный вкус взорвался у меня на языке, и мне захотелось еще. Всего. Я хотела от Келлана всего.

Из его горла вырвался гортанный звук, и я почувствовала, как энергия его волка подступает к поверхности, обрушивая на меня свою властность. Его руки впились в мои ягодицы, прижимая меня к себе. Между нами ощущалась твердая длина его члена, о который я уже начала тереться.

— Раньше весь дом пах тобой и Хантером, — простонал он мне в губы. — Это сводило меня с ума. Особенно когда все, чего я хотел, — это чувствовать тебя рядом и знать, что ты в порядке.

Я откинулась назад, желая увидеть его лицо, и обнаружила, что его глаза пылают темной фиолетовой энергией.

— Не передать словами, что я почувствовал, когда мы услышали ту потасовку и я понял, что ты на другом конце комплекса. Я не был уверен, что мы успеем к тебе вовремя. В те мгновения я умирал тысячу раз, Эм.

Нуждаясь в этом не меньше его, я склонила голову, чтобы снова прижаться к его губам. Позади меня открылась дверь, и по плитке застучали шаги. Келлан поднял взгляд в сторону незваного гостя, но никак не отреагировал, а через несколько секунд, когда я уловила запах лаванды, я поняла, что это Флоренс.

— Я принесла вам обоим перекусить и ваш обычный предматчевый напиток, Альфа Келлан.

Келлан развернул нас в воде так, чтобы мы оба могли видеть, как она ставит довольно большой поднос на столик между шезлонгами.

— Я очень рада видеть, что ты в порядке, Эмми, — добавила Флоренс, выпрямляясь. — Дай знать, если тебе что-нибудь понадобится.

— Спасибо, Фло. Сейчас я в полном порядке, но ценю твою заботу.

Она отмахнулась.

— Мы все тебя здесь любим. Конечно, мы беспокоились. Ты — часть семьи.

Келлан притянул меня ближе и крепко обнял.

— Она права, — сказал он голосом, настолько полным тепла, что меня тут же захлестнули эмоции.

Флоренс еще несколько секунд суетилась вокруг нас, а затем поспешила закончить свои дневные дела, оставив нас разбирать поднос с фруктами, сэндвичами и выпечкой. Прежде чем мы закончили, Келлан выпил свою зеленую смесь, пахнущую грустью и скошенной травой, а я съела два шоколадных эклера — у каждого из нас была своя роль.

— Пойду за снаряжением, — сказал он, целуя меня в уголок губ, отчего по моему животу разлетелись бабочки. — Встретимся здесь через пятнадцать минут?

— Да. Ага. Я только быстро приму душ и переоденусь.

Глаза Келлана заблестели при виде моего явного смущения.

— У меня есть для тебя идеальная футболка на сегодня, Крошка. Оставлю ее на твоей кровати.

Он шел рядом, пока мы поднимались по лестнице, оставляя капли воды из бассейна на безупречно чистых полах. Когда он оставил меня в моей комнате, я сразу направилась в душ — нужно было вымыть и высушить волосы в кратчайшие сроки. Сделав все в спешке, я закончила тем, что нанесла немного макияжа, с радостью отметив, что выгляжу не такой бледной, как утром.

Меня расстроило, что большинство меток Хантера исчезло с моей кожи. Их вид давал мне чувство принадлежности, но, увы, на коже оборотня ничто не вечно, кроме укуса партнера. Ах да, и еще прелестного узловатого шрама, который оставила мне мама.

В моей комнате на кровати ждала бирюзово-золотисто-белая хоккейная майка, и я надела ее с джинсами и кедами. На спине был номер двадцать два, а над ним — фамилия «Джексон». Конечно, Келлан хотел, чтобы я была в его майке, чтобы его имя заявляло на меня права так же основательно, как татуировка-ошейник Хантера.

Каждая частичка меня должна была бы прийти в ужас от этих альф и от того, как они пробрались в мою жизнь и в мои чувства, но когда меня окружил аромат карамели и корицы, я ощутила лишь удовлетворение.

Моя чертова волчица хотела замурлыкать от удовольствия, и только мое раздражение сдерживало ее. Это не навсегда.

Так не могло быть.

Глава

Тридцать девять

Внутри хоккейный стадион был огромен. Не то чтобы снаружи он казался маленьким, но он оказался даже больше, чем я ожидала. Больше и абсолютно забитым людьми. Мы приехали сюда на Range Rover Хантера, с непоседливым Келланом на заднем сиденье, которого распирал адреналин перед предстоящей игрой.

— Поделись своей энергией, — пошутила я в какой-то момент, когда он раскачал машину, пока мы стояли на светофоре.

Он перегнулся через центральную консоль.

— Хотел бы я, Эмми. Моим родителям это бы точно понравилось, я всегда был таким. Слишком много энергии, чтобы сдержать.

Хантер настоял, чтобы я села на пассажирское сиденье, но я практически делила его с Келланом, который всю дорогу нависал надо мной.

— Он единственный из нас, у кого нормальная семья, — вставил Хантер. — Трудно поверить, я знаю.

Не менее трудно было поверить, что Хантер Ривз отпускает беззаботные замечания и шутки.

— Рада помочь тебе прикончить любых злобных родственников, — предложила я, лишь наполовину шутя. Меня дико бесило, что этим альфам пришлось столкнуться с той же жестокой и одинокой дрянью, что и мне. А может, и с худшей, если судить по глубине боли в глазах Финли.

Келлан практически замурлыкал, уткнувшись лицом в мою руку.

— Ты говоришь самые романтичные вещи, Крошка. Не знаю, как мы жили до тебя.

Даже Хантер на это рассмеялся, хотя больше ничего не добавил.

Когда мы приехали на стадион, окруженные ликующими оборотнями, одетыми в основном в бирюзово-золотисто-белые майки, я почувствовала, как во мне вспыхивает настоящее волнение.

— Красных маек больше, чем я ожидала, — сказала я, наклонившись к Хантеру, когда мы заняли свои места.

Он пытался затащить меня в их корпоративную ложу, но я хотела быть поближе ко льду. Наши места были прямо за их скамейкой, в центре событий.

Хантер окинул взглядом ряды красно-золотых маек.

— Да, многие оборотни постоянно ездят на игры. Особенно хоккейные волчицы и медведицы.

Я уже знала, что так называли девиц, которые пытались подцепить хоккеистов, пусть даже на одну ночь. Сама мысль о том, что кто-то из них окажется рядом с Келланом… или даже с Финли, приводила меня в ярость. Не то чтобы я имела право на такие чувства.

— Когда команды выйдут на лед?

— Скоро выйдут на разминку.

Мне не терпелось увидеть, что из себя представляет разминка… В основном растяжка и круги по льду?

По всей арене вспыхивали огни, гремела музыка, и мне нравилось наблюдать, как все эти оборотни с пластиковыми стаканами пива и тарелками начос рассаживаются по местам. На Хантера многие бросали долгие взгляды — оборотни не привыкли видеть его здесь, внизу, с плебеями. А может, дело было в том, что он был властным альфой сильнейшей стаи в городе и выглядел чертовски великолепно в своем угольно-сером костюме.

Этот альфа контролировал пространство вокруг себя, не говоря ни слова, и тот факт, что все места рядом с нами оставались пустыми, казался свидетельством его силы и власти.

— Хочешь чего-нибудь поесть? — спросил он, взглянув на группу хихикающих девушек неподалеку. Они проливали пиво и роняли картошку фри в попытке первыми увидеть хоккеистов.

— Вообще-то, я бы с удовольствием перекусила. — Не спрашивайте, откуда у меня взялось это головокружительное волнение, но, как и во время моего первого похода в кино, я была в восторге от предстоящего матча.

Хантер достал телефон и быстро отправил сообщение. Понятия не имею, кому он написал, чтобы нам принесли еду. Наверное, одному из своих многочисленных ассистентов.

Когда музыка заиграла громче, оборотни на трибунах начали вскакивать и подпрыгивать, размахивая руками в каком-то странном ритме. Все это было так завораживающе, словно я попала в другой мир.

Через несколько секунд мой телефон и телефон Хантера пиликнули. Я открыла свой и увидела, что Келлан написал в наш групповой чат.

Золотой мальчик: * Изображение прикреплено *

Хантер проигнорировал свой телефон и наклонился, чтобы посмотреть на мой экран. Я чуть не забыла нажать на картинку, отвлекшись на его энергию, которая словно лизала мою кожу. С трудом сглотнув, я коснулась сообщения и стала ждать, пока оно загрузится. Через несколько секунд у меня вырвался смешок.

Келлан прислал фотографию Финли, стоящего посреди раздевалки.

Сначала я заметила только его мышцы… так много мышц, обтянутых идеальной смуглой кожей. Как и другие альфы, Финли был отлично сложен, что я ясно видела, потому что на нем были только обтягивающие белые боксеры. А, ну и носки.

Хантер кашлянул, и я удивилась его тихому смеху.

— Фин его убьет.

— Почему? Потому что он прислал это фо… — Ох, блядь.

Я так сосредоточилась на его широких плечах и рельефных мышцах — да, я была поверхностной, — что упустила две важные детали на снимке. Первая: Финли был в абсолютной ярости, его лицо выглядело угрожающе, когда он наклонился к Келлану. И вторая: прямо на ширинке его трусов, поверх впечатляющего бугорка, было мое лицо.

Мое, блядь, лицо.

— Что происходит? Зачем Келлан это сделал?

Я с удивлением обнаружила, что Хантер выглядит позабавленным. Этот альфа редко, если вообще когда-либо, выглядел веселым.

— Финли чрезвычайно суеверен, когда дело касается хоккея, — объяснил он, махнув рукой в сторону изображения. — Какие носки и трусы он наденет на первую игру, в тех и будет играть весь сезон. Без исключений. Нам повезло, что его суеверия не заходят так далеко, чтобы не стирать упомянутые вещи.

Присмотревшись к снимку, я разглядела на его носках маленьких мишек и какое-то слово сверху, которое не смогла прочитать.

— То есть… Келлан позаботился, чтобы эти боксеры были единственным, что он мог сегодня надеть, и теперь он на весь сезон застрял с моим лицом на своем члене?

Я не знала, что чувствовать: восхищение или унижение. Пожалуй, это была неплохая смесь того и другого.

Хантер не выдержал, и у него вырвался взрыв смеха. И если я думала, что на нас и до этого обращали внимание, то это было ничто по сравнению с тем, что творилось сейчас. Все вокруг уставились на него так, будто он только что сотворил снег из своих слез. Или будто ангел спустился на Землю и теперь ходил среди простых смертных. Ладно, обычно на него так и смотрели, но благоговейный трепет определенно усилился от этого проявления веселья.

— Вообще-то, это не смешно, — проворчала я, чувствуя, как горят щеки. — У нас с Финли и так полно проблем, а тут еще Келлан подливает масла в огонь.

Когда его смех утих, Хантер обхватил мое лицо ладонями.

— Финли нужен такой оборотень, как Келлан, чтобы не дать ему уйти в себя. У нашего медведя в прошлом много травм, и без нашего золотого волка он бы в них погряз.

Это успокоило мое смущение, и я решила, что если мое лицо на его ширинке поможет облегчить душевное бремя Финли, то… я пожертвую собой ради общего блага.

Хантер отпустил меня как раз в тот момент, когда наши телефоны снова звякнули.

Золотой мальчик: * Изображение прикреплено * * эмодзи улыбающееся лицо * * эмодзи подмигивающего лица * * эмодзи глаз в виде сердечка *

Гадая, что я увижу на этот раз, я открыла сообщение и снова обнаружила фотографию Финли, только на этот раз Келлан сделал ее незаметно. И, как ни странно, он больше не злился. Скорее, он выглядел растерянным и грустным, глядя на свои трусы.

— Все наладится, — прошептал Хантер мне на ухо. — Позволь процессу идти своим чередом.

В горле пересохло, и я кивнула. Не то чтобы я имела хоть малейшее представление о том, что произойдет в будущем или как все наладится, но мне было больно, когда эта стая страдала. Я ненавидела это видеть.

Хантер откинулся на спинку стула, и мои мрачные мысли прервались, когда он закинул руку мне за спину. Стулья и так не были особо просторными, а он со своей мощной фигурой уже наполовину втиснулся на мою сторону, но теперь я была полностью окружена.

Жар его властности всколыхнул мою энергию омеги, и мой внутренний волк распушил хвост, как похотливая сучка. Мы обе снова хотели ощутить его губы на своей коже, что было ужасной идеей.

Ужасно прекрасной идеей.

Чем больше я связывалась с этими альфами, тем труднее становилось вспоминать причины, по которым я вообще держалась отсюда подальше. Я годами бежала и пряталась, и все это будет напрасно, если я сейчас сдамся.

Стадион озарился светом, и я почти забыла о руке Хантера, когда на поле появились игроки. Оборотни в бирюзово-золотисто-белой форме вылетели на лед, и толпа закричала и зааплодировала, вскакивая со своих мест. Эти парни были знаменитостями, и от моего внимания не ускользнуло, что я была не единственной, кто носил футболку с именем и номером Келлана.

На самом деле, на трибунах я видела в основном майки с двадцать вторым номером Джексона, тридцать четвертым Торнтона в честь Финли, а также пятьдесят восьмым Ямамото и восемьдесят четвертым Ньютона. Игроки с этими четырьмя номерами держались вместе на льду, катаясь и приветствуя толпу.

Келлан остановился у стекла, где мы сидели, и без шлема я смогла разглядеть на его лице неподдельную радость. Никогда еще он не сиял так, как на льду.

Он прижал ладонь к стеклу, и я едва сдержала порыв сбежать по ступенькам вниз, чтобы ответить на его жест. Келлан приложил руку к груди, а затем послал мне воздушный поцелуй, после чего отъехал с такой грацией, что трудно было поверить, будто он не летит.

Он присоединился к Финли и двум другим любимцам публики.

— Это Кензо Ямамото и Кристиан Ньютон, — сказал Хантер, когда я наблюдала за их группой, поняв, что номер восемьдесят четыре — это друг Келлана из бара. — Кензо — названый брат Финли. Они вместе выросли. А Кристиан — лучший друг Келлана. Они тоже выросли вместе, но у них нет такой травматической связи, как у Фина и Кензо.

Травматическая связь. Я всегда задавалась вопросом, помогает ли «связь» справиться с «травмой». У меня в жизни не было никаких связей, чтобы это проверить. Зато травм хватало.

Я не могла оторвать глаз от Финли и Кензо, которые дурачились на льду, катаясь между конусами и гоняя туда-сюда по катку. Через несколько минут они опустились на лед рядом с нашими местами, и я подалась вперед.

— Э-э, что происходит?

Хантер усмехнулся, выглядя более расслабленным, чем когда-либо прежде.

— Им нужно разогреть пах.

Они и впрямь разогревали пах: раскинув ноги, они делали тазом движения, будто трахая лед. Келлан поднял голову, ухмыльнулся мне, и хотелось бы мне сказать, что я отвернулась. Но нет.

К счастью, прежде чем я успела воспламениться, они перешли к другим упражнениям на растяжку, отработке приемов и техники. То, насколько отвлекающим было происходящее на нашей стороне, доказывалось тем, что я почти не заметила, как разминались и «Красные Панды». Ни одна из команд не пересекала центральную линию катка, строго оставаясь на своей половине.

После нескольких минут выходок на льду обе команды вернулись в раздевалки, и напряжение на стадионе возросло.

Все были готовы к этой игре.

Первой в сезоне.

— А эти высокомерные альфы из других городов здесь? — спросила я, расслабленно прислонившись к руке Хантера, хотя изо всех сил старалась ее игнорировать.

— Ага, — раздраженно пророкотал он. — Они вон в той самой большой ложе.

Он указал на застекленное помещение, расположенное высоко над центром ледовой арены. Лучшие места на стадионе, если только не хочешь быть здесь, в гуще событий.

— А ты не должен быть там, с ними?

— Целая игра там — и мне захотелось бы выброситься сквозь стекло, лишь бы сбежать.

Я еще раз взглянула наверх и, клянусь, почувствовала на нас чей-то взгляд из той ложи.

— Что ж, тогда хорошо, что ты здесь, со мной.

Его рука за моей спиной напряглась, и от этого прикосновения по коже побежали мурашки.

— Я бы нигде не хотел быть больше, чем здесь, маленькая омега.

Он уже говорил это раньше, и пока сердце колотилось у меня в груди, я думала о том, как ему удается одной фразой полностью меня обезоружить.

Вспыхнули стробоскопы, и я сосредоточилась на том, что должно было вот-вот произойти, как раз в тот момент, когда до меня донесся запах поджаренного зефира. Я обернулась и увидела Слэйда, который плюхнулся на сиденье в нашем ряду — не прямо рядом со мной, а через одно.

В одной руке у него была гигантская тарелка начос, а в другой — пиво.

Слэйд был тем, с кем Хантер переписывался насчет еды.

Дракон-доставщик к нашим услугам.

Глава

Сорок

Если бы неделю назад мне сказали, что я буду сидеть между двумя своими альфами, подобранными по запаху, и смотреть, как двое других разносят «Красных Панд» в хоккейном матче, я бы сочла тех сумасшедшими.

Этот день оказался одним из самых приятных за последние годы.

А может, и за всю жизнь.

Еда и пиво тоже не помешали, и Хантер каким-то образом умудрялся следить, чтобы у меня в руке всегда была свежая холодная кружка, хотя ни он, ни Слэйд не вставали со своих мест.

Келлан и Финли блистали на льду. Келлан оформил хет-трик, а Финли половину времени впечатывал команду соперников в стекло. Он не раз оказывался на скамейке штрафников под повторяющиеся крики толпы: «Ликвидатор!».

Во время игры Хантер объяснил, что Келлан — нападающий, он быстрее и больше нацелен на гол, а Финли — защитник, он крупнее и больше склонен сокрушать противников у борта катка.

Оба были талантливы и умелы, и хотя основной задачей Келлана было забивать голы, он тоже не стеснялся впечатывать игроков в стекло.

— Жестокий спорт, — со смехом сказала я, поморщившись, когда окровавленная «панда», хромая, покинула лед. Но драка на этом не закончилась. Двое игроков продолжали молотить друг друга по лицу, пока игрок «Кельтских Волков» не лишился шлема.

Слэйд издал пренебрежительное урчание, словно наблюдал за возней малышей во дворе. Он говорил редко, но его присутствие никогда не давало мне по-настоящему забыть, что он рядом. Окруженная их запахами, моя волчица была в полном исступлении, и, без сомнения, если бы я проверила белье, то обнаружила бы, что оно до неприличия промокло.

Хантер наклонился вперед, проявляя к драке больше интереса, чем Слэйд.

— Жестокость у нас в природе, и у альф хотя бы есть регенерация. Иначе Келлан и Финли уже лишились бы пары зубов.

Я содрогнулась при мысли о том, как сильно нужно ударить их по лицу, чтобы выбить зубы. Ауч.

— Финли выглядит счастливым на льду. Хоккей ему на пользу.

Это было глупое замечание, учитывая, что я видела этого медведя всего несколько раз и знала о нем меньше, чем о любом другом альфе. Я понятия не имела, какой он, когда не хмурится на меня.

На этот раз урчание Слэйда было тише и задумчивее.

— Эта игра спасла его. Без нее он бы погиб.

При мысли о смерти Финли моя волчица заскулила, и мне захотелось свернуться калачиком и заплакать. Отказываясь терять контроль над собой здесь, я как можно быстрее выкинула этот ужасный образ из головы.

— Я… — я прочистила горло. — Тогда я рада, что у него это есть.

Когда до конца игры оставалось всего пять минут, наша команда вела в счете на четыре очка, а толпа превратилась в ликующую, пьяную массу. Когда Келлан и Финли уходили со льда, мой интерес угасал, но в целом игра мне очень понравилась.

Чувство гордости, которое я испытывала, наблюдая за их мастерством… Они были чем-то невероятным, и неудивительно, что я ерзала на сиденье, пока они громили другую команду.

Эта связь по запаху превосходила даже самые крепкие узы, которые я когда-либо видела, и я начинала думать, что мама солгала о том, что была подобрана по запаху своей стае. Это бы меня не удивило, ведь ложь была для нее в порядке вещей. Мне не у кого было спросить правду, кроме как у стаи мамы, которая, как я полагала, все еще где-то существовала. Накачанная ее украденной силой.

К сожалению, они были злобными ублюдками, которым не следовало напоминать о моем существовании, так что связываться с ними было не вариант.

Я искоса взглянула на Слэйда, который смотрел последние минуты игры, и задалась вопросом, могут ли его хакерские навыки помочь мне найти ответы. Не то чтобы мы были на той стадии, когда я могла бы просить его об одолжении, особенно когда я не могла объяснить, зачем мне это нужно.

Мои мысли прервали радостные крики, и я огляделась, увидев, что игра окончена. «Кельтские Волки» налетали друг на друга, обнимаясь и восторженно крича.

— Отличная победа, — произнес Хантер, и я ждала, что он уберет руку у меня из-за спины, но он, похоже, не торопился.

Не прижимайся к нему. Не прижимайся к нему.

Толпа вокруг нас расходилась, и я была поражена, когда большинство людей собрали свой мусор и унесли его с собой. Люди обычно не были такими уважительными; я знала это не понаслышке, как та, кому обычно приходилось за ними убирать.

Было странно гордиться тем, что я оборотень, после стольких лет бегства от своего истинного наследия.

Когда половина зрителей ушла, Хантер встал и протянул мне свою татуированную руку. Я без колебаний опустила свою ладонь на его, и когда он поднял меня на ноги, то сплел наши пальцы. Мои внутренности тоже скрутило от ощущения наших переплетенных пальцев, и я затаила дыхание, пока он вел меня вдоль трибун стадиона.

В отличие от толпы, он направился ко льду, и мы оказались на дорожке внутри длинного коридора. Слэйд следовал за мной, держась в нескольких футах позади.

Только когда два альфы пригнули головы, проходя в дверной проем, до меня дошло, что Слэйда вызвали в качестве моей охраны на этот вечер. Альфы по очереди оберегали меня, чтобы меня снова чуть не похитили.

— Куда мы идем? — спросила я, заметив несколько групп оборотней у закрытой двери.

Хантер взглянул на меня сверху вниз с непроницаемым выражением лица.

— Подумал, ты захочешь увидеть их победный выход. И что тебе не о чем беспокоиться насчет шайбовых оборотней.

Я присмотрелась к толпе, суетившейся у двери, и заметила, что многие из них — полураздетые женщины, которые возбужденно болтали или поправляли макияж. По обе стороны от закрытой двери стояли два охранника, и мне пришлось отвернуться при виде их темно-синей формы.

На несколько часов я совершенно забыла о том дерьме, что творилось в моей жизни.

Слэйд, который пристроился неподалеку, как всегда соблюдая личное пространство, встретился со мной взглядом, и я, сама того не ожидая, спросила:

— Ты что-нибудь выяснил о нападении? Улики или зацепки?

Он выглядел совершенно расслабленным, прислонившись к красной кирпичной стене, но, когда он заговорил, я почувствовала его сжатую ледяную энергию.

— У нас пара оборотней в камерах предварительного заключения возле тренировочной базы отряда. Я отправлюсь их допросить, как только смогу сдать дежурство.

— Можно мне с тобой?

Это привлекло его внимание — его проницательный взгляд метнулся ко мне.

— Зачем? Какими навыками допроса или пыток ты обладаешь?

Пропустив мимо ушей его небрежное упоминание слова «пытки», я пожала плечами.

— У меня нет никаких особых навыков, но, поскольку напали на меня, я хочу послушать.

Я то ли смутила, то ли заинтриговала его — его выражение лица было невозможно прочесть, — но он определенно что-то почувствовал.

— Не вижу, какая от этого будет польза, но если ты хочешь присутствовать, у меня нет возражений.

Рука Хантера на мгновение крепче сжала мою, но он тоже не высказал никаких возражений. Между нами воцарилась тишина, но на этот раз она не была неловкой. По крайней мере, для меня. Я была слишком занята, наблюдая за хихикающими «шайбовыми дамочками», большинство из которых были на таких высоких каблуках, что рисковали сломать себе шею, если бы упали.

Неужели они хотели дотянуться до роста хоккеистов? Поистине невыполнимая задача, ведь все они были здоровенными детинами. Похоже, большая часть команды состояла из альф, и лишь несколько генетически одаренных бет.

Когда дверь открылась, здесь стало почти так же шумно, как во время игры. Первые вышедшие игроки останавливались и раздавали автографы, отмахиваясь от женщин, которые пытались вручить им свои номера и визитки. Вся команда давала пять Хантеру, проходя мимо, и уважительно кивала Слэйду, с любопытством поглядывая на меня.

Келлан и Кристиан поспешили к нам, их волосы еще были влажными после душа. Они были чем-то похожи, но я предпочитала своего «золотого мальчика» длинным каштановым волосам и темно-карим глазам Кристиана.

— Рад снова тебя видеть, Эмми, — сказал Кристиан, одарив меня широченной улыбкой.

Я напряглась, когда он потянулся меня обнять, но Келлан оттащил его за волосы прежде, чем тот успел до меня дотронуться.

— Руки прочь. Я же говорил тебе, мудак.

Улыбка Кристиана не дрогнула, даже когда он потер затылок.

— Ай, блядь. Я слишком молод, чтобы облысеть из-за того, что ты выдрал мне волосы.

Хантер раздраженно фыркнул и подошел ко мне ближе, а я едва сдержала удивление, когда Слэйд тоже сомкнул ряды. Он не прикасался ко мне, но был достаточно близко, чтобы его запах смешался с моим. Как предупреждение другим оборотням.

Кристиан, уже без шуток, поднял обе руки и отступил на уважительное расстояние.

— Кел — мой лучший друг, так что любой, кто важен для него, важен и для меня. — По коридору прокатилось несколько рыков альф, и он поспешил добавить: — В чисто платоническом, братском смысле.

Теперь Келлан стоял передо мной, так что мне пришлось выглянуть из-за него, чтобы ответить.

— Не обращай внимания на альф, Кристиан. Они сегодня немного капризные. Думаю, им всем нужно вздремнуть.

Келлан повернулся и, наклонившись, уткнулся лицом мне в шею, глубоко вдыхая.

— Это ты уложишь меня спать, красотка? — его голос звучал приглушенно у моей кожи. — Если так, то я совершенно не против сна.

Хантер не возражал, когда Келлан обнял нас обоих, и я прижалась к нашему «золотому мальчику», потому что соскучилась по нему.

— Вы, ребята, так здорово играли, — сказала я, уткнувшись ему в грудь. — Я никогда не видела, чтобы кто-то так катался на коньках. Это прекрасная поэзия.

Огромное тело Келлана замерло, а когда он отстранился, его лицо озарила безудержная радость.

— Когда ты смотришь, как мы играем… Не могу описать, что я при этом чувствую. Ты делаешь меня лучше, Эм. Пожалуйста, скажи, что будешь на каждой игре.

— На каждой, на которую смогу, — это было единственное, что я могла пообещать.

Его глаза приобрели тот самый фиолетовый оттенок, который я так любила, когда он коснулся моих губ поцелуем.

— Пока что этого достаточно, красотка.

Когда он отступил, я заметила еще двух игроков, присоединившихся к нашей компании: Финли и Кензо.

Медведь свирепо посмотрел на меня, и у меня возникло чувство, будто я вторгаюсь в его привычный послематчевый ритуал. От того спокойствия, что он демонстрировал на льду, не осталось и следа, и я не упустила встревоженный взгляд, который Кензо бросал то на меня, то на своего брата.

— Я Кензо, — сказал он с кивком, не делая попыток прикоснуться ко мне. — Брат Фина.

Финли, лишь нахмурив брови, никак не выказал своих эмоций по поводу этого заявления.

Я постаралась не обращать на это внимания и улыбнулась в ответ.

— Эмми, приятно познакомиться. Вы, ребята, играли потрясающе. Это был очень захватывающий матч.

Кристиан взревел, и половина оборотней в комнате обернулась на него. Многие дамы сверлили меня взглядом — единственную женщину в компании альф, — но я ведь не специально увела у них всех хоккеистов.

— Нам нужно валить отсюда и тусить! — прокричал Кристиан, вскинув кулак. — Хотя, как на последнего холостого альфу в нашей основной группе, вы, остальные, возложили на меня ужасно большую ответственность.

Келлан содрогнулся.

— Шайбовые оборотни — все твои. Они были слишком даже до того, как я встретил свою омегу.

Финли жестоко хмыкнул.

— Ты не последний холостой альфа, братан.

Если бы за моей спиной не было стены, я бы попятилась от такого удара. А так, мне едва удалось скрыть боль на лице. Он метил точно в цель, глядя прямо на меня, чтобы увидеть мою реакцию. Но я бы никогда не доставила ему такого удовольствия.

Придав лицу, как я надеялась, скучающее выражение, я пожала плечами.

— Может, пойдем отсюда и оставим их разбираться?

Келлан, до этого сверливший взглядом Финли, полностью переключил внимание на меня.

— Конечно, Крошка. Можем устроить вечеринку сегодня в «Луксурии» во время твоей смены.

— Идеально, — щебетала я, игнорируя укол в груди, и отвернулась от Финли. — Я готова идти.

Не дожидаясь ответа, я потянула Хантера за руку, пока он не повел меня к выходу. Келлан подошел и взял меня за другую руку, зажав между двумя альфами, а со Слэйдом за спиной я почти смогла забыть о Финли.

Хотя большую часть дороги домой я пыталась убедить себя, что все к лучшему.

Глава

Сорок один

Неделя Саммита прошла без дальнейших происшествий.

Хантеру ничего не оставалось, как вернуться в офис, ко всем своим привилегированным альфа-обязанностям и делам генерального директора. Не то чтобы меня оставляли одну после нападения, но, к счастью, сегодня был последний день их встреч на Саммите, и я оказалась в компании Слэйда, как ни странно.

У Келлана и Финли была тренировка, хотя медведь все равно никогда не остался бы со мной наедине, даже если бы от этого зависела моя жизнь. Наверное, с ним мне грозила бы большая опасность, чем в одиночку.

— Нам нужно допросить еще двух оборотней, — сказал Слэйд вместо приветствия, когда я спустилась на кухню позавтракать. — У тебя десять минут на сборы.

Я опустила взгляд на свою короткую майку и пижамные шорты, а затем снова посмотрела на дракона, который был в своем обычном наряде силовика: черные армейские штаны, облегающая футболка и берцы, которыми можно было убить оборотня с одного удара.

— Хорошо.

Взбежав по лестнице, я надеялась, что сегодня мы наконец-то добудем полезную информацию. Все предыдущие допросы, на которых я присутствовала, ни к чему не привели, разве что подарили мне кошмары об оборотнях в крови.

Я спустилась меньше чем через восемь минут, одетая в джинсы и светло-голубую рубашку в цвет глаз. Еще я надела черные байкерские ботинки, потому что немного боготворила Слэйда. Безопаснее было не задаваться вопросами о той странной фигне, что творилась у меня в голове в последнее время. Вместо этого я просто приняла этот хаос.

— Ешь, — сказал он, отступая в сторону и открывая вид на подогретый сэндвич и кофе на столешнице. — У тебя две минуты.

— Есть, сэр.

Его зрачки расширились, а я развернулась и поспешила к еде.

В свою защиту скажу, что я собиралась произнести это лишь мысленно, и очень надеялась, что он не собирается поджарить мне задницу. Я расслабилась, как только аромат бекона достиг моих ноздрей — парни использовали эти сэндвичи для быстрого завтрака на бегу, но для меня это был любимый утренний перекус.

Проглотив его, каламбур в тему, я закончила, залпом выпив кофе, который, к счастью, был лишь теплым.

— Готово! — объявила я, уверенная, что уложилась в его срок.

Я не смотрела в его сторону с тех пор, как мой господин ушел, но чувствовала на себе его взгляд. Ничто не сравнится с ледяным, пронзительным взглядом дракона.

Не сказав ни слова, он вышел из кухни, и я, словно щенок, поспешила за ним. Если не буду осторожна, скоро кличка Келлана перейдет ко мне.

Слэйд повел меня в гараж, и я принялась за свою новую игру — угадывать, какую из их потрясающих машин он выберет сегодня. Когда он остановился у мотоциклов, мои глаза, кажется, стали огромными, как в аниме. Я уставилась на него, потом на байки, потом снова на него.

— Охренеть. Ты что, издеваешься?

Едва заметное движение тронуло уголки его губ.

— Келлан хотел сделать тебе подарок.

Только тогда я заметила, что один из мотоциклов накрыт блестящей черной тканью. Слэйд кивнул, разрешая подойти, и я, чуть не споткнувшись о собственные ноги, рванула вперед. Я схватилась за край ткани, сердце бешено заколотилось в груди. Никогда в жизни я не испытывала одновременно такого восторга и волнения.

Сначала я тянула медленно, но нетерпение взяло верх. Показался красный цвет, и тут я закричала, запрыгав на месте рядом с самым прекрасным мотоциклом, какой я когда-либо видела.

Он был точной копией Ducati Panigale V4R Слэйда, но если его байк был угольно-черным, то мой был выкрашен в ошеломительный красновато-розовый цвет, почти как мои волосы.

— Он заказал его специально для тебя.

Я подняла голову, и по щеке скатилась первая горячая слеза. Слэйд выглядел испуганным и отступил на шаг.

— Тебе не нравится?

— Богиня, нет, — выдавила я. — Это самый потрясающий подарок в моей жизни. Не могу поверить, что Келлан сделал это для меня… Я же никогда не смогу его отблагодарить. — Осознание этого поумерило мой восторг, заставив признать, что мне не стоит принимать такой подарок. Это не пара лишних шмоток или косметика. Это очень дорогая техника.

Слэйд склонил голову набок, изучая мое лицо.

— За подарки не платят. Это не так работает. Ты обидишь Келлана, если откажешься.

Обидеть этого альфу было последним, чего бы я хотела. С этой мыслью я решила, что одолжу мотоцикл, но не буду считать его своим. Компромисс, который устроит нас обоих.

— Ладно, не буду швырять ему подарок в лицо, — сказала я Слэйду и глубоко вздохнула. — Так что… это значит, мы сегодня покатаемся?

Даже моя волчица оживилась при мысли о том, чтобы снова оказаться на байке, а это говорило о том, что она скучала по этому не меньше меня.

Слэйд кивнул, и по моему телу пробежала волна восторга, а в животе запорхали бабочки.

— Да. Куртка и шлем вон там, на вешалке. Экипируйся.

— Есть, сэр! — на этот раз мне удалось удержать свои мысли при себе.

Кожаная куртка была черной, из высококачественной кожи, аккуратно висела на вешалке. Когда я встряхнула ее, то усмехнулась, увидев на спине вышитую надпись «Крошка» тем же розовато-красным цветом, что и мой байк. Мой закрытый шлем тоже был розовым, и когда я надела и то, и другое, то почувствовала себя на миллион долларов.

Келлан владел огромной частью моего сердца и раз за разом доказывал, что его любовь — из тех, ради которой сжигают миры. Чем дольше я его знала, тем яснее понимала, что нет такого будущего, в котором я смогла бы его покинуть. Это пугало, но впервые я ухватилась за лучик надежды, что, может быть, найду способ остаться с этой стаей.

Даже если все никогда не будет идеально, возможно, этого будет достаточно.

Слэйд надел свою черную куртку и шлем, а затем перекинул длинную ногу через свой Panigale. Пока я экипировалась, он развернул мой мотоцикл, так что мне оставалось только сесть и наслаждаться поездкой.

— Бляядь, — простонала я, опускаясь на сиденье. Это было просто божественно. Интересно, я кончу в штаны, когда он заведется?

Сначала Слэйд завел свой байк, и в гараже стало оглушительно громко. — Давай-ка еще. — Моя энергия забила ключом, когда я завела свой. Мы сидели так мгновение, впитывая это совершенство.

— Ничто с этим не сравнится, — выдавила я, вибрируя всем телом в сиденье. — Клянусь, это один из моих любимых звуков на свете.

Взгляд Слэйда стал особенно зеленым, когда он встретился со мной глазами, прежде чем опустить визор.

— Мой тоже.

Он рванул через уже открытые ворота гаража, и я последовала за ним. Возбужденное напряжение охватило меня, пока мы ехали медленно, давая мне привыкнуть к мощному мотору, но я уже предвкушала, как взорвусь фейерверком, как только мы вырвемся на открытую дорогу.

За городом Слэйд ускорился, и я не отставала.

Мое тело дрожало, сердце билось в такт с ревом мотоцикла, и мне хотелось спросить Слэйда, каково это — летать, но наши шлемы не были соединены связью.

Если этот оборотень когда-нибудь мне откроется, у меня будет к нему чертовски много вопросов. А пока я довольствовалась тем, что наблюдала за ним днем и видела тайные, непристойные сны по ночам.

Мимолетные проблески надежды должны были предупредить меня, что все идет слишком хорошо. В моей жизни редко бывало все гладко. Даже когда Слэйд обернулся, чтобы предупредить меня, я не увидела приближающейся атаки.

В его мотоцикл ударила ракета, и взрывная волна одновременно накрыла и меня. Взрыв отбросил меня в воздух, я врезалась в дерево, и от удара в позвоночнике что-то хрустнуло. Тьма заплясала на краю зрения, а моя волчица выла и скреблась внутри.

На заднем плане раздался рев дракона, но я была уже слишком далеко, чтобы понять, что происходит.

Боль вырвала меня из полубессознательного состояния, и я мельком увидела окруживших меня оборотней. В воздухе витали незнакомые запахи. Я почувствовала укол в шею, и по венам разлилось тепло, вновь неся с собой тьму.

Это был легкий наркоз, так что я осознавала, как меня несут и бросают в кузов машины. Я понятия не имела, насколько серьезны мои травмы, но я определенно сломала ту часть тела, которую ломать не следовало.

Слэйд… Наркотики не давали панике из-за того, что случилось с драконом-оборотнем, охватить меня в полную силу. Он принял на себя основной удар, но я слышала его рев после, так что он не был мертв. По крайней мере, не сразу.

Неужели они убили его, пока он был ранен и уязвим?

Хотя, насколько вообще может быть уязвим дракон.

Мне хотелось кричать, бушевать и уничтожить каждого из этих ублюдков голыми руками, но я не могла даже пальцем пошевелить, не то что подобраться к ним.

— Вколите ей еще, — проворчал кто-то. Голос показался смутно знакомым, но я не могла вспомнить, откуда его знаю.

Еще один укол, и на этот раз бороться с препаратом было бесполезно.

Мысль о том, что я останусь без сознания и одна с незнакомцами, заставляла меня беззвучно кричать, пока я не провалилась в небытие.