Отныне все мои стремления направлены только к тебе

Поднимись со мною вверх к новым мирам

Смотри, сладострастие восстает из Гадеса

Ты — молитва и богослужение

В любую эпоху и время

Umbra et Imago "Viva Vulva"

Псевдоним позволил писать свободно, без оглядки на мораль и собственные предубеждения. Псевдоним — будто плащ, он скрывает тебя как автора и как автору дарит изысканные ощущения. Псевдоним позволяет не просто скрыть от семьи и друзей, о чем пишешь, он дарует новую степень свободы — свободу делать то, чего бы ты никогда не сделал.

Энн Райс

«Спящая красавица» Э. Н. Рокелавр и «Врата в рай» Энн Рэмплинг (Энн Райс), Анаис Нин (Анхела Анаис Хуана Антолина Роса Эдельмира Нин-и-Кульмель), «Образ» Жанна де Берг (Катрин Роб-Грийе), Эммунаэль Арсан (Марайя Ролле-Андриан), «История О» Доминик Ори (Анна Сесиль Декло), Бель де Жур (Брук Маньянти), «Девять с половиной недель» Элизабет МакНилл (Ингеборг Дэй), Габриэль Витткоп, Катрин Милле и Анна Мар (Анна Бровар, выбравшая псевдоним по имени демонического противника Будды и отца множества дочерей, воплощающих сексуальные страсти и желания) — женщины (большая часть в масках), взявшиеся за письменные принадлежности, чтобы рассказать о встречах со своими тенями. А читатели гадали: это их фантазии или честная летопись изучения женской сексуальности.

Парадокс, что, только вкусив свободу, часть писательниц сразу принялась писать о плётках, порках и служении мужчинам. Возможно, это бессознательная попытка отрефлексировать многовековое бесправие или оправдать столь длительное бездействие вместо борьбы за свои права.

Логично, что феминизм любой волны будет воспринимать подобное творчество в штыки.

В предисловии к эротической BDSM-сказке «Право на Спящую красавицу» Энн Райс размышляла на эту тему:

«Как феминистка я ратую за равенство полов, которое включает в себя право женщины писать о своих эротических фантазиях и выбирать книги на свой вкус. Мужикам порнография всегда нравилась, так чем мы, бабы, хуже? Даешь порнушку для всех! Где еще как не в фантазиях можем мы позволить себе то, чего не добиться в обычной жизни? Женщина вольна вообразить, как её похищает красавец-принц. Она сама придумывает ему цвет глаз, волос и тембр голоса. Высокий рост, накачанные мускулы? Пожалуйста, воображай! Почему нет? Мужчины же себе позволяют рисовать в уме образ идеальной женщины.

Многоопытные бордель-маман частенько рассказывают о сильных и властных клиентах, которым нравится пассивная роль. Они вообще говорят, что пассивные в постели мужчины в жизни — очень властные. Сегодня женщины обретают все больше власти: работают судьями в верховном суде, сенаторами, врачами, юристами, предпринимателями, чиновниками, служат в армии и полиции. Успехов они добиваются во всех сферах жизни, так почему им нельзя покинуть судебную палату или университетскую аудиторию в конце дня, прийти домой, расслабиться и «притвориться», будто они перенеслись в опочивальню Королевы, любительницы садомазо, и их при всем сказочном дворе сечет прекрасный Принц?»

И, действительно, раз женщины бились за свои права, то разве среди них не могло быть права свободы в своих фантазиях? Ведь запрет на подобное ведёт к невозможности предположить, отчего успешная сценаристка раннего кино, глядя на эротическую картину бельгийского художника с обнажённой распятой особой, соблазняющей отшельника (Фелисьен Ропс и его «Искушение святого Антония»), пишет роман про девушку, обожающую порку (Анна Мар «Женщина на кресте», 1916 год).

Конец августа 2024 года.

Французский писатель Жан Полан сказал Доминик Ори: «Я уверен, ты не можешь писать в этом жанре». «По крайней мере, я могу попробовать», — сказала она и написала скандальную «Историю О», став знаменитой.

Мой редактор оказался менее категоричен. Ему вообще всё равно, кто станет автором данного произведения. XXI век на пороге. Сначала идея — потом поиск инструментов, кто сможет её реализовать. В нашем случае: Дилан и Ко решили, что «50 оттенков серого» давно отгремели и пришло время новой БДСМ-бомбе. Придумано — сделано. Договор с издательством уже заключён. Модный глянец обязательно выпустит к Новому году бестселлер — слово, которое, кажется, лепят на обложку чисто на автомате.

— Дилан, я и БДСМ, — запнулась я, обдумывая озвученное.

— Слушай, Пенелопа, мне вообще не важно, как ты это напишешь. Хоть играясь с чат-ботом. У меня две кандидатуры: ты или Линда. Ты отказываешься, проект переходит ей. Она уже загорелась идеей.

Ну конечно… Линда Су. Похоже, Дилан сделал ставку на двух своих журналисток, имеющих связи в высшем обществе.

Я только отошла от написания статьи «10 способов носить леопардовые принты, не выглядя как хищник» — это было то ещё «БДСМ».

Пен, может лучше всё-таки в частные детективы?

— Не пойми меня неправильно, идея смелая и рискованная, ты знаешь, я такое люблю, но моя семья, — я изобразила искреннюю печаль хорошей девочки из очень обеспеченной семьи, которой нельзя портит свою репутацию. Это пусть Линда наводит туман, что имеет сложные отношения с «властным и опасным» Дэмиеном Блэквудом, мне хватило одного раза, когда меня случайно увидели в ресторане с Дорианом Горном.

— Я об этом уже подумал, — Дилан откинулся в кресле, довольный собой. — Это сыграет нам на руку. Мы выпустим роман под псевдонимом. Дадим тебе таинственное имя, создадим тебе фэйковый аккаунт, где ты будешь периодически сообщать какие-то подробности написания. Отличный прогрев. Людям много не надо: провокационные отрывки, тематические фото, интригующие цитаты из будущей книги. Будешь заниматься только этим проектом.

Твоё тело для меня здесь,

Но ты слывёшь недоступной.

Алы твои земляничные губки,

Сообщают мне тайны.

Твоя кожа мягкая, как пурпурный бархат,

Твой корпус всё ещё чист и непорочен,

Твой аромат, как чистая мирра,

Твой лик — яркое сияние.

Удар оставляет борозды на твоей спине,

Мой рассудок каждую секунду летает,

Твоё рыдание приносит мне наслаждение,

Твой голос поёт гимны.

Umbra et Imago "Erotica"

— Ты бы хотела, чтобы я был старше? — поинтересовался Принц. — Так было бы легче, — призналась Красавица. — Когда тобой командует некто столь юный, то чувствуешь себя беспомощной. A. N. Roquelaure «Спящая красавица»

Начало сентября 2024 года.

Встреча с владельцем клуба состоится.

Рой сообщил, что едет со мной в качестве проводника и гарантии моей безопасности/спокойствия. Я рада слышать это, но всё-таки удивилась:

— И чья это идея?

— Мистера Торна. Считает, что тебе будет спокойнее, если рядом с тобой будет находиться знакомое лицо.

Может, глупо, но как только мне дали добро, то сразу решила немного поработать над внешностью и из салона вышла уже не светленькая дочка именитого ресторатора, а Персефона с локонами цвета бордо. Хотя ощущала я себя больше Красной Шапочкой, собирающейся в тёмный лес, где у волков явно были иные желания, нежели чем съесть наивную путницу.

Примерив маску, сделала селфи в полумраке, чтобы поставить аватарку на фэйковом аккаунте. На время Пенелопа Хоук исчезнет из соцсетей, а то ещё забегаюсь и отправлю сторис/пост не в тот профиль и прощай вся конспирация. Чтобы страничка не смотрелась совсем пусто, сложила стопочкой тематические книги, купленные в букинистическом магазинчике в Блумсбери, прислонила к ним маску и сделала снимок. Да, с каким-нибудь подарочным изданием вышло бы более эстетично, но мне нравились эти затёртые экземпляры — в них читалась история. Не факт, что я прочту «Дельту Венеры» или «Историю О», а вот совсем потрёпанный сборник статей радикальных феминисток против БДСМ — очень даже, но логично, что именно его в кадре лучше не показывать.

Винтер заехал за мной в пятницу вечером, одобрил платье-сетку и маску чертёнка и повёз меня в клуб. Элитный и закрытый с запретом на съёмку. Сам Рой выглядел не менее провокационно и привлекательно. Ему шли и чёрный винил штанов, и подтяжки, и латексные перчатки. Однажды я уже видела его в подобном образе, но тогда он был без рубашки.

— Он нелегальный? — вернула я себя от созерцания красивого блондина в деловую реальность.

— Всё законно, но как и любой БДСМ-клуб — это серая зона.

— А почему такая секретность? Зачем мне маска?

— Потому что без масок туда ходят постоянные посетители. А новички чаще хотят оставаться инкогнито.

Я посмотрела на Роя, чьё лицо было открыто. Ясно.

— А почему такая сложность с доступом?

— Он для элиты и богатых людей. Внутрь попадают только по членским картам. Для новичков приглашение дороже, но ты со мной. И сегодня пятница, почти день открытых дверей.

Я разглядываю Роя Винтера. Вот так бывает: соглашаешься писать книгу и попутно узнаёшь, что твой приятель — извращенец.

Не знаю, что я ждала от подобного заведения. В реальности это оказался особняк с очень пафосным интерьером — сразу и не поймёшь, что за место. Пост суровой охраны, досмотр, оглашение правил: согласие и SSC (безопасность, разумность, добровольность), никакой съёмки обстановки и гостей. По оформлению: то ли частный театр, то ли дорогой клуб: чёрные материал под мрамор, золото в декоре, много красной кожи. В центральном зале небольшая круглая сцена с красным бархатным занавесом, чуть поодаль — большой бар, к нему меня мой спутник и повёл.

— Это точно БДСМ-клуб? — вырвалось у меня.

— А ты что думала тут плётки на входе раздают? — Рой лукаво усмехнулся.

Функции виночерпия осуществлял очень колоритный бармен: мощный мужчина с бритой головой и густой бородой, в дорогой рубашке цвета бордо с закатанными рукавами, обнажающими узоры татуировок. Серый жилет сверху обтягивал мускулистый торс словно броня. Он выглядел так, словно байкера или викинга нарядили в брендовые вещи. Но, признаюсь честно, его образ меня впечатлил. Хотя он бы идеально подошёл для какого-то более брутального подпольного заведения. Фантазия отправила его во времена бутлегеров.

— Добрый вечер, Рой.

— Добрый, Малкольм. Для меня как всегда, для моей спутницы что-нибудь из твоего лёгкого.

— «Шёпот соблазна», — ухмыльнулся в бороду здоровяк, принявшись ловко орудовать бутылками и шейкером, даже не поинтересовавшись, не хочу ли я просто воду. И по-хорошему мне бы подать голос, но сдержалась.

Рой заранее сказал, что владелец поговорит со мной после «шоу», которое мне только предстояло увидеть. Я чувствовала себя очень странно, но вишнёво-мятный коктейль немного поддерживал меня в тонусе, как и воодушевление от мысли, что всё-таки пробралась на запретную территорию. Однако я нарушила самое важное правило из сказок: ничего не ешь и не пей в волшебном/подземном мире — останешься тут навсегда.

Позволив Винтеру увести себя к сцене, непроизвольно обернулась посмотреть на бармена. Наши взгляды пересеклись. Свет начал затухать, поэтому я не могла сказать точно, показалось мне или нет, что уголок рта Малкольма приподнялся в густой бороде.

Представление началось. Мужчина в чёрной футболке и брюках привёл на сцену полностью обнажённую женщину с широким ошейником, к которому прикреплялась длинная цепь. Саба/Нижняя исполняла команды своего хозяина покорно и плавно — как хорошо выдрессированный зверь. Я начала догадываться к чему всё идёт, когда мужчина достал плеть.

— Это… — тихо произнесла я.

— То, ради чего все приходят сюда.

Ударь меня!

Я хочу повиновения,

Лишь ты можешь обладать мной.

Umbra et Imago «Schlag mich»

8 сентября 2024 года.

На следующий день я проспала до полудня. Пока меня не разбудил звонок. Схватив гаджет, чуть не уронила его на лицо. Да, только фингала мне сейчас и не хватает.

— Добрый день, мисс Хоук, надеюсь, не разбудил тебя?

Спросонья я не сразу узнала этот голос. Посмотрела на экран смартфона. Неизвестный номер.

— Малкольм?

— Значит разбудил. — В голосе никакого сожаления не слышалось. — Я подумал, что всё-таки могу дать тебе пару-другую контактов для статьи. Готова записать?

«А в мессенджер это нельзя скинуть, раз мой номер достал?» — мысленно пробурчала я, но всё же встала, за бумагой и ручкой.

Вообще я собиралась проваляться в кровати целый день, раздумывая, что же в моём детстве произошло такого, что привело меня к разовой интимной связи с незнакомцем, годящимся мне в отцы.

— Как твой прекрасный зад?

Я пока не привыкла к тому, как в нём это уживалось. Да, с его брутальной внешностью ненормативные словечки гармонично сочетались, но во время нашей официальной беседы этот же человек изъяснялся такими оборотами, что я готова была ставить на всё, что он очень образованный.

— А то ты не знаешь. Я на спине всю ночь спать не могла, — пробурчала я, но потом добавила спокойно. — Всё со мной нормально.

— Это хорошо. — Вот сейчас он прозвучал очень серьёзно. — Если не врёшь. Готова записать?

— Да.

Получив имена и контактную информацию, мы просто распрощались.

Перед тем, как начать отрабатывать контакты, я сделала очень важное дело: заказала себе еду.

И чтобы как-то скрасить ожидание, вбила в поисковик: Малкольм Торн, Le Mystere. Пусто. Открыла карты и нашла приблизительное место, куда Рой меня отвёз: в начале улицы отделение банка, какой-то маленький магазинчик. Никаких увеселительных заведений. Частные дома.

— Сколько же тебе стоило не только приобрести недвижимость в респектабельном районе, но и так оформить интерьер, мистер Торн…

На этот вопрос мне приблизительно мог ответить Дориан Горн, владелец крупнейшей строительной корпорации. Может, нанять какого-нибудь частного детектива? Это сильное отклонение от курса, но меня заворожила сама идея такого большого таинственного места, о котором нельзя сразу найти информацию.

Забила «Частные детективы города» в поисковик.

О, один офис в районе моей редакции. С фото на меня смотрел суровый крупный мужчина, не лишенный привлекательности. Эх, Пенелопа, может тебе всё-таки пора завести кого-нибудь? Нельзя же каждого увиденного мужчину судить по «я бы с ним… да/нет». Получив от меня честную отметку «да», частный детектив Логан Стил отправился в папку закладок на всякий случай.

Сделав скриншот местности, где приблизительно располагался Le Mystere, я задумалась.

Что бы сказал на это психолог? Я отдалилась от отцовской фигуры, но так привыкла к ней, что ищу себе замену? Но Кристофер Хоук — идеальный родитель, задравший мне планку того, как ко мне должен относиться мужчина. И я очень не хотела расстраивать его, но любая сепарация делает больно — этого нельзя избежать. Пыталась ли я на бессознательном уровне оставаться хорошей девочкой из приличной семьи? Но это не мешало мне заводить отношения и я любила секс. Правда, когда ты поглощаешь криминальный контент, то уровень твоего доверия к мужскому полу стремится к нулю. И что делать, когда хочется ласки?

Малкольм Торн подарил мне ощущение безопасности чёткими правилами, возможно, легитимизировал мои желания. И всё это на закрытой территории, с которой точно ничего не просочится. Парадоксально, что БДСМ создало иллюзию, что категоричное слово женщины «нет» — это именно стоп, а не мужское «её «нет» значит «да», поэтому доведу всё до конца», следовательно она могла со спокойной душой остановиться в любой момент акта.

Отлично, это уже не позиция жертвы в поиске приключений на свою пятую точку. Я хотела оргазма и сильных объятий — я их получила. Не только же мужчинам использовать женщин для разрядки. Вот так Рой Винтер и Малкольм Торн превратились в два человеческих фаллоимитатора.

Я настолько закопалась в поиске информации о Малкольме Торне и в мыслях о глубинном, что не заметила, как пролетело время до доставки моего завтрака-обеда.

От упоительного поглощения лапши меня отвлёк телефонный звонок. Неожиданно это оказался Рой, мой золотой дилдо.

— Флушаю, — с набитым ртом ответила я, чуть не подавившись от своей же мысленной шутки.

— Приятного аппетита, котёнок, как утро после спуска в подземный мир?

Непривычное проявление заботы и участия от Винтера. Наверное, он подумал, что терзаюсь от сожалений по поводу вчерашнего, но единственное о чём я жалела, что заказала не самую большую порцию удона — он оказался великолепным.

— Футро полное фопрософ, — я шумно втянула лапшу.

— Например? — из голоса Роя исчезла аккуратная нотка и появилась улыбка от услышанных звуков.

— Ты и Малкольм Торн. Ты и клуб.

Ты сабмиссив. Но это уже не имело отношения к моим раскопкам. И, как ни странно, я даже могла объяснить это открытие: Рой любил азарт, экстрим и чтобы его развлекали, а быть Верхним значит придумывать забавы самому, что скучнее. Да я сегодня просто гениальный знаток человеческих душ!

— Мы друзья.

Прозвучало так, будто Винтер хвастался этим фактом. Непривычно слышать такое от человека, привыкшего на всех смотреть свысока.

Это был мой шанс выудить у него чуть побольше информации.

— Друзья? Прости, Рой, но тебе 29 лет, а ему… Сколько? 40?

Предположи я, что лет 50, то Рой не станет меня поправлять. А дав ему меньше 45, на которые сама и ставила… Винтер точно скорректирует меня, зная, что возрастные мужчины — это точно не мой вариант.

— Ему 46.

Naked sister right beside me, can we say what's wrong or right?

Let us consummate completion, let us play, tonight

There's a naked man beside you, what is tolerance for you?

We create our own illusions, every dream cum true

Naked sister all around me, can I watch you when you play?

If there's abstinence in Heaven, let's raise hell, today

«Let us play» said the rose to the goat

I will give myself away, today

Let me take you far away, far away from fields of shame

Far away from love and far away from hate

Ordo Rosarius Equilibrio «Let's Play Said The Rose To The Goat»

15 сентября 2024 г.

— Стоп-слово — мой якорь. Я должна помнить, что бывают игры, когда я просто не смогу его сказать, а значит сделаю обговорённые жесты. Мои лимиты: не оставлять следы на видных местах, исключать действия, оставляющие шрамы длительного заживления, никакого мочеиспускания, дефекации, посторонних предметов во мне, контрацепция, — как прилежная ученица повторяла я материал, пока Малкольм степенно снимал галстук, часы и браслеты с руки, аккуратно раскладывая их на комоде. Пока не очень понимала, почему нельзя всё изложить на бумаге, тем более я уже успела накидать подобный список.

«Наконец-то увижу его обнажённым!» — попутно ликовала я в душе. Но потом волнение всё равно напомнило о себе:

— А если я забуду, то не остановишься?

— А ты как думаешь? — я уже знала его манеру. Это вопрос преподавателя, который хочет знать от ученицы, как она поняла материал. Малкольм сложил мощные руки на груди и ждал ответа.

— Остановишься.

— Ты так считаешь, потому что уповаешь на моё особое к тебе отношение?

— На твоё самомнение суперпрофессионального дома, — я хмыкнула, но потом всё-таки продолжила серьёзно. — Потому я всё ещё новичок, а тебе нет смысла ломать меня сразу. Ты не садист и тебе не выгодно, чтобы я сразу испугалась и сбежала.

— А не выгодно мне, потому что ты особенная или журналистка, которая может «ославить» меня в невыгодном свете в своей статье?

— Потому что тебе нравится играть наставника-проводника, — я боролась с искушением показать ему язык. Он улыбнулся широкой волчьей улыбкой, а моё любопытство всё-таки взыграло. — А что будет, если таки решу «ославить»?

— Данные вопросы обсудишь с моими юристами. Собери волосы. И впредь всегда убирай их. Одно из базовых правил безопасности. В «50 оттенках серого», если помнишь, была сцена, когда Грей заплетает Анастейше косу.

— Я не смотрела, — честно ответила я, начав плести косу.

Впервые за то время, как мы оказались в приватной комнате, Малкольм посмотрел прямо на меня, словно усомнившись в моём откровении.

— И не читала.

Да, Малкольм Торн, я здесь не потому, что фанатка одной популярной франшизы.

— Раз ты всё понимаешь, то раздевайся и вставай на колени. И если когда-нибудь решишь поиграть в верхнюю с кем-либо другим в любом другом клубе, то знай — это первое правило. Всегда приказывай это — это твоя безопасность. Обнажённый человек не имеет возможности спрятать в карманах оружие или что-то, что тебе может навредить.

— Да у тебя в этой комнате целый арсенал средств, которыми можно мне навредить.

— Разумно, но всё равно помни это.

— А почему сразу на колени?

Малкольм посмотрел на меня задумчивым взглядом, словно решая пояснять ли свой приказ.

— Считай, что это первый сигнал, который проверяет, насколько ты вошла в роль сабы. И ты до сих пор одета и не на коленях.

— Можешь снизить мне оценку, я пойму, — мило улыбнулась я, начав раздеваться.

— Я просто лишу тебя оргазма в конце сессии, — спокойно бросил Малкольм, принявшись разглядывать шкаф с девайсами.

— На счёт этого… — я запнулась. Как это озвучить? Можешь взять меня? Более грубо? — На половой акт я согласна. — Прозвучало конечно не очень изысканно и утонченно, но зато предельно чётко и конкретно. — Поцелуи, касания интимных мест, объятия — тоже да. Анальный секс — нет.

— Оральные ласки в обе стороны?

Малкольм не заигрывал и не усмехался. Появилось ощущение, что мы действительно обговариваем важные условия устного контракта.

— Да, — щёки опалило смущением.

— Хорошо. И я тебя предупрежу: я люблю непредсказуемость в обычной жизни, но не в сессии. Догадаешься почему?

Я положила снятое бельё на стул, раздумывая над вопросом. Руки приподнялись прикрыться, но пересилила себя. Хотя он и не особо-то меня разглядывал.

— Мастера не любят, когда им говорят под руку или мешают, особенно в травмоопасном деле… Всё равно, что дергающийся пациент под скальпелем хирурга, — я опустилась на колени, положив на них ладони и уставившись в пол. Угроза лишить меня оргазма совсем не понравилась, поэтому постараюсь показать всё своё смирение и послушание.

Малкольм одобрительно хмыкнул, подойдя ближе. Его широкая ладонь обхватила мой подбородок и подняла лицо.

— Посмотри на меня и открой рот.

Я выполнила приказ и увидела другого Малкольма, собранного, сурового, с каким-то новым блеском в чёрных глазах. Теперь он открыто разглядывал моё тело, а у меня не получалось понять, как ему: Торн с удовольствием говорил про мои маски, но сам носил одну неснимаемую, которая скрывала эмоции на его лице — бороду.

Его большой палец прошёлся по нижней губе и скользнул мне в рот. В голове билась мысль: а что делать-то? Начать сосать, чтобы заслужить одобрение? Просто ждать приказа? А он подушечкой продолжал гладить мне язык. Что ж… Я выбрала просто ждать. Если он такой крутой дом, то пусть сам говорит, что ему от меня надо.

— Хорошая девочка, — Малкольм поощрительно улыбнулся, извлекая из кармана повязку на глаза. — Тебе это поможет.

Плотный шёлк, согретый мужским телом, лёг мне на глаза.

Мужчина поднял меня на ноги и повёл куда-то.

Подари мне свой свет — и больше никогда

Без тебя

Я не проживу и дня.

Umbra et Imago «Ein Letztes Mal»

16 сентября 2024 года.

Понедельник день тяжёлый, особенно, когда тебе звонит начальник, чтобы напомнить о дедлайне.

— Доброе утро, Дилан, — я пытаюсь звучать не заспанной, но это сложно, когда ты проснулась минуту назад от рингтона.

— Оно доброе, Пенелопа, если у тебя готовы главы для показа издательству.

Смотрю на часы: 9:30.

Дилан не в духе. Давайте, угадаем, кто же постарался.

— У меня закреплено сообщение, в котором ты писал, что ждёшь от меня главы в понедельник. Без указания времени.

— А ты хоть что-то пишешь или по тусовкам ходишь для вдохновения?

— До обеда вышлю.

— Жду, — шеф отключился.

Я успела написать главы. Загвоздка в том, что они были о нас с Малкольмом. И сам Торн об этом не знал. Для него я — журналистка, пишущая лонгрид. Я даже набросала наш разговор в виде статьи, которую даже успела ему отправить, приехав домой. Знаю-знаю, это некрасиво с моей стороны. И в книгах это момент, когда герои отчуждаются друг от друга перед финалом. Где та грань между «вдохновилась» и «использовала»?

Я зашла в мессенджер. От Малкольма висело сообщение с файлом. Прочитал.

Затаив дыхание, открыла документ и первым, что мне бросилось в глаза: текст пестрил красным: сноски, примечания. Мне что всю статью переписывать?! Кликаю вразнобой по сноскам: «Употреби лучше эту формулировку», «Посмотри этот источник, там проще объясняется этот момент».

Вы подумаете, что он мне что-то запретил публиковать? Нет! Он правил мои ошибки и корректировал употребление слов.

«Ты в дневное время случайно не репетитором подрабатываешь?))) Спасибо», — написала я ему в ответ.

Почти сразу раздался звонок:

— Мисс Хоук, тебе никогда не угадать, кем я когда-то работал до открытия клуба.

Почему он не любит мессенджеры?! Или это возрастное, когда проще позвонить? Или избегает переписок, чтобы не оставлять цифрового следа? Хотя при желании разговор можно же записать.

Я как-то спросила у одной девушки из Темы, что может значить, когда дом предпочитает звонить? «Голосом лучше управлять и контролировать, символы не передают нюансы», — предположила моя новая знакомая. — «Либо его работа связана с выступлениями».

— Для меня это звучит как вызов, — улыбнулась я, попутно поливая свои комнатные растения. — Так что со статьей, кроме расстановки знаков препинания? Отдаю в редакцию?

— С содержанием статьи всё нормально, — он подозрительно усмехнулся.

— Скажи, а по твоему мнению, к какой роли в вашем мире я ближе? — давно хотела у него это спросить.

— Ты самое невыносимое сочетание, которое стараются обходить стороной большинство доминантов — брэт-свитч.

— Даже ты? — я не собиралась с ним флиртовать. Как-то само собой вышло.

— Я не большинство.

— Окей. — Не хочется быстро его отпускать. — А ты так легко меня типировал, потому что давно в Теме или это проницательность бармена, который следит за своими посетителями?

— Твои версии дополняют друг друга, мисс Хоук. И ты права, из бара следить за обстановкой клуба намного удобнее, чем из рабочего кабинета.

— А отшлепал ты меня в первый раз так, потому что у меня на лице написано, что я избалованная богатенькая папина дочка? И ты решил сделать то, что никогда не делал со мной отец?

— А это не так? — я легко представила его ёрническое выражение лица сатира в этот момент.

— А ты тогда кто, если не большинство доминантов?

— Брэт-теймер и риггер, который приглашает тебя посмотреть зал для шибари.

Вот и поговорили. Но это было ещё не всё.

— Малкольм, я должна тебе кое-что сказать.

— Слушаю. — Его голос стал серьёзным.

Я облажалась.

— Я не просто пишу статью. — Я закрыла глаза. — Мне дали проект эротического романа. Я изучаю Тему, чтобы показать её достоверно. И я в некотором роде перерабатываю наши сцены. Прости меня, пожалуйста.

Всё. Выдохнула. Жду свой приговор.

— Я знаю.

— …

— Ты думала, я бы не разузнал, кто ходит в мой клуб, и что стоит за твоей якобы статьей и любопытством? И к тому же ты, видимо, по ошибке прислала мне файл глав, в которых я то с волосами, то без, — он заразительно засмеялся.

Чтоб тебя, Пенелопа Хоук и твою «внимательность»!

— Прости, Малкольм, это было неправильно с моей стороны.

— Да, это так.

— Я перепишу.

— Просто скорректируй некоторые сцены, там дальше я пометил их, и оставь мне волосы. Так когда ты сможешь приехать с утра в клуб? В среду или четверг?

По моему лицу расползлась счастливая улыбка.

— В среду, Малкольм.

— Буду ждать, Пенелопа.

Пусть драмы глобальных ссор героев остаются в книгах, а я согласна на скучную адекватность.

18 сентября 2024 года.

БДСМ-будни непутёвого брэта.

— Подписчики аккаунта Персефоны пишут, что ты идеальный дом.

— Со стороны виднее, — раздался сзади голос Малкольма, который в данный момент соединял верёвочный корсет с обмоткой рук.

Теперь я могла открыто рассказывать про свою работу и сопутствующие мелочи. Уже успела сфотографировать мотки верёвок и нож, чтобы поделиться с ними о своём первом опыте бондажа.

Комната для шибари удивила своей светлой обстановкой — из-за расположения на верхнем этаже, здесь имелось несколько окон в крыше, ничем не заделанных. На полу маты, всевозможные рамы для подвесов и растяжки у стен. Я в купальнике, Малкольм в спортивных штанах и футболке. Будто не первая проба шибари, а тренер со спортсменкой пришли на тренировку в спортзал.

«Надень на первый раз купальник, Пенелопа», — накануне приказал биг босс в финале вводной лекции по правилам безопасности.

In this circle — I will close my name

In this circle — I will force this love

In this circle — I will clean your infection from faith…

Spiritual Front «The shining circle»

20 сентября 2024 года.

Я прилежно высылаю Дилану главы. Он не особо в восторге. Хочет более длинные и насыщенные сцены секса. В его представлении моя героиня должна демонстрировать чудеса эквилибристики, никаких судорог и кончать по несколько раз за час. Сдерживаю себя, чтобы не написать, что мало кто смотрит часовое порно, по крайней мере мне почему-то так казалось. Но он посягает на святое: слишком много юмора. Если ориентироваться на его рекомендации, то в перерывах между сношениями мои герои должны ходить и страдать.

Но пока на моей стороне издательство — их вроде всё устраивает.

Мы с Малкольмом не виделись несколько дней. Я очень соскучилась, особенно после того, что было у нас в среду, поэтому в пятницу мой путь предсказуемо лежал в Le Mystere.

Оделась чуть поскромнее, но все равно соблазнительно. Я конечно не ждала, что Малкольм, только увидев меня, закинет меня на плечо и понесёт в свою комнату, но то, что он продолжит спокойно протирать стаканы, — оказалось для меня внезапным открытием.

Я села за стойку и мы стали разговаривать. Эм… Не на это я рассчитывала.

— Я ведь точно не первая, кто пытается добиться внимания владельца клуба.

— Не первая, — честно ответил Малкольм.

— И кому-то удавалось?

— Удавалось.

Ну вот. Минус троп «только она смогла стать такой особенной».

Я спрыгнула со стула и обошла стойку.

— И многие сидели на этой стойке?

Малкольм ухмыльнулся, продолжая мешать кому-то коктейль, но промолчал.

— А я могу на неё сесть?

— Можешь, но как только ты на неё сядешь, то игра начнётся, но, боюсь, правила тебе придётся угадывать по ходу.

Я подпрыгнула и уселась на барную стойку.

— Как думаешь, твои работники и постоянные посетители делают ставки, когда очередная девушка пытается соблазнить тебя? Уверенна, что да.

Тишина. Малкольм молча протирает стаканы, барную стойку, разливает алкоголь. Я задаю ещё один вопрос — тишина.

Ответ очевиден: он меня игнорит. Как должна чувствовать себя девушка, которая сидит на барной стойке, а мужчина делает вид, что её нет? И это при посетителях. Ужасное чувство. Можно психануть и уйти.

— Хитро ты придумал, испытать меня игнорированием. Люди обычно тяжело переносят это. Но я с детства привыкла рассказывать всё отцу, поэтому могу говорить очень долго.

Я устроилась поудобнее и начала комментировать всё, что вижу и давать этому оценку: оформление клуба, сравнение его с Садом, поделилась тем, что пишут мне подписчики в личку, пожаловалась на Дилана и на то, что он совсем ничего не понимает про БДСМ.

То ли успела сказать что-то умное, то ли Малкольм понял, что я могу болтать так больше часа, но он внезапно взял и дал мне в руки полотенце и пододвинул стакан. Кажется, я смогла выбраться из первой комнаты квеста «впечатли большого бородатого дома»! Воодушевленная принялась протирать стакан, потом через какое-то время он принёс поднос с бокалами. Я стала протирать и их, попутно продолжая болтать о том, что думаю о наших возможных отношениях.

— Посмотри туда, как думаешь, кто из них здесь в первый раз? — Малкольм аккуратно указал бородой на другой конец стойки.

У бара сидели трое: мужчина в деловом костюме, девушка в дорогом серебристом платье с пустым бокалом и молодой парень в кожаном жилете на голое тело.

Я начала размышлять вслух:

— Девушка выпила, но не уходит. Волнуется, возможно, закажет ещё бокал. Парень… Я была на вечеринке у Роя, — я метнула взгляд в Малкольма. Он с интересом покосился на меня. — Он пришёл туда только в виниловых штанах и подтяжках, но когда он поехал сюда со мной, то надел рубашку. Сейчас понимаю, что это почти дань уважения твоему стилю одежды. Ладно, выберу парня.

— Интересные размышления, но правильный ответ все трое. Наказание выбери себе сама.

Ну вот… А могла бы так ответить, приплюсовав к двум самым напрашивающимся обычного бизнесмена.

— Как я сразу не поняла, что для новичков бар — безопасный островок, куда можно прибиться в этом океане свободы. Ты вроде и на виду и не сбегаешь.

Какое наказание я могла себе придумать? Меня не прогнали со священной территории и даже доверили полотенце и посуду. У меня имелась свобода действий. Единственное, что пришло мне в голову — это взять поднос и пойти за грязными стаканами. Но до этого я успела спросить у Торна, где хранятся чистые бейджи и взяла себе один, подписав его «Пен».

При собирании пустой посуды мне указали на место, где пролили что-то. Отлично. Мой новый квест: подойти к администратору, спросить, где хозяйственная комната, взять швабру и промыть пол. Всего-то. Сотрудник клуба недоумённо поднял бровь в ответ на мою просьбу. Посмотрел поверх моей головы в сторону бара и, явно получив разрешение, указал, где я могу найти инвентарь уборщицы. Потом один из посетителей, спросил меня, где найти батарейки для вибратора. Пришлось идти выяснять ещё и это. Как ни странно, глупо я себя не чувствовала. У меня появилась отличная возможность побродить по клубу самостоятельно и увидеть его изнутри. Дойдя с очередным заданием аж до кухни, я вернулась в лаунж-зону, где особо рьяно предавались любовным утехам.

Знаете, когда ты первый раз попадаешь в БДСМ-клуб, где все открыто занимаются интимными вещами, то ты испытываешь неловкость, смущение, даже возбуждение от раскрепощённой атмосферы. Но в этот вечер, когда я смотрела на совокупляющиеся пары мне хотелось отходить их всех шваброй, которая была у меня в руках, потому что они-то получали удовольствие, а я тут под удивлённые и весёлые взгляды администраторов протирала пол от разлитого коктейля.

И пока во мне клокотали злость и раздражение, мозг отчётливо понимал, что сейчас тестируют моё смирение. И разве я могла всё бросить сейчас? Нет, я доведу всё до конца… Парадокс заключался в том, что сама пока не понимала, в чём же моя цель. Стать его девушкой? Чем-то большим? Что вообще хочу от своего партнёра? Чтобы он был мне другом, с которым интересно, любовником, которого я бы хотела, и верным и надёжным мужем. Всего-то ничего, да? Закрывал ли Малкольм Торн эти потребности? Я его хотела — чек, мне с ним было интересно — чек, он прикрыл меня перед Шепардом, хотя был не обязан — чек, пока все спариваются, он спокойно взирает на всё и занимается работой бармена — чек для верного мужа. Минусы: наша разница в возрасте и его клуб в глазах моей семьи.

It hurts to love you

But I still love you

It's just the way I feel

And I'd be lying

If I kept hiding

The fact that I can't deal

That I've been dying for something real

Lana Del Rey «13 beaches»

21 сентября 2024 года.

Свидание прошло уютно. Мы просто очень долго разговаривали обо всём. Предельно откровенно.

Когда Малкольм сказал: ну что, теперь ко мне? Я — мне так стыдно — я разволновалась. Будто это моё первое свидание и первый мужчина, который позвал к себе. Ясное ж дело, что не в шахматы меня зовёт играть. И вот после игр в приватной комнате и в зале шибари, мне тревожно от мысли поехать к нему домой.

— Или к тебе? — кажется, он уловил моё смятение.

— К тебе. — Мне слишком любопытно было посмотреть его жильё. — Но у меня месячные.

Он имел право сказать: ну тогда езжай домой.

— Значит придумаем, чем заняться ещё.

Вот так просто.

У него собственный дом. Естественно, я с удовольствием прошлась почти по всем комнатам, держа в руках горшочек с новым цветком (орхидеей фаленопсис насыщенного сиреневого цвета), который он мне подарил ещё в ресторане. В этом сквозило не только любопытство, а банальная потребность убедиться, что в доме нет следов женского присутствия.

Минималистичная современная обстановка, большая домашняя библиотека, кажущаяся чуть старомоднее, чем остальной интерьер.

Пенелопа Хоук, только не иди читать корешки книг, а то тебя поглотит Бездна разницы ваших уровней интеллекта или образований — приказала я себе.

Но взгляд всё-таки выхватил на полках названия некоторых вещей: Семантика языка, теория литературы, словесность.

— Малкольм, — я удивлённо развернулась к нему. — Кто ты по образованию?

— Я филолог. И я работал профессором классической филологии в университете, — он прошёл мимо меня. Среди книжных шкафов была была стеклянная полочка со стаканом и виски. Он спокойно налил себе, но пить не стал

Та девушка оказалась права: его работа действительно когда-то была связана с ораторским искусством.

— Где-то здесь сокрыт тот поворотный момент, да? Чтобы профессор стал татуированным накачанным владельцем БДСМ-клуба.

Он молчал, играя виски в стакане. Нет, только не смей сейчас использовать клише в духе: это моя тайна, которая тебя не касается… На ум пришёл частный детектив, которого кинула в закладки. Логан Стил кажется? Если Торн не признается, найму его.

— Мне всегда нравились женщины моложе. Видеть, как личность проходит становление, когда убеждения только формируются и тебе позволяют их корректировать. — Он всё-таки отпил. — Я всегда держал дистанцию со студентами, но…

— Но однажды встретил ту особенную и влюбился, — блекло улыбнулась я.

— Да. Эти отношения были по обоюдному согласию, но о них стало известно. Комитет по этике принял решение, что мне стоит уволиться. Переступить черту сложно только первый раз, потом тебе уже проще найти себе оправдания. И я ушёл полностью из сферы образования. БДСМ помогло вернуть контроль над моей жизнью.

— Который ты потерял, потому что злоупотребил своей властью и границами.

— Не тот ты себе образ рисовала, да? — его ухмылка была больше похожа на оскал.

Я не знала, что ответить.

— Почему вы расстались?

— Причина банальна: у нас оказалось разное понимание того, как мы видим нашу жизнь. Тайные свидания, страсть не всегда приводят к крепкому союзу.

Он пристально рассматривал меня. Как всегда, не стремясь нарушить мои границы.

— Ты не узнавал, как она живёт?

— Если судить по соцсетям, у неё всё в порядке.

Он следит за ней в соцсетях. Я поняла, что не могу совладать с лицом.

— Не ревнуй и не накручивай себя. Это в моём прошлом.

Я аккуратно поставила горшочек с орхидеей на журнальный столик и подошла к нему.

Он ошибся — Я не хотела его никак оправдать перед собой же. Учитель и преподаватель никогда не должен покушаться на своего воспитанника или воспитанницу, но чёрт! Я влюбилась в него и не хотела терять. Не сейчас, когда удалось проникнуть к нему в дом, а значит немного в его приватную жизнь, которую он явно очень охранял. Пенелопа Хоук, это мужчина, которому 46 лет. Естественно, у него есть прошлое и множество отношений, которые сделали его таким, каким ты его встретила. Той девушке принадлежал немного другой Малкольм Торн. Я улыбнулась.

— Что? — он всё-таки не выдержал и осторожно коснулся моего запястья. Руку я не убрала.

— Подумала, что забавно: она видела тебя с волосами и без тату, я — наоборот.

Он засмеялся и притянул меня в свои объятия, утыкаясь носом в волосы:

— Ты потрясающая, моя Пенелопа.

От этих слов я блаженно улыбнулась, забрала из его рук стакан и пригубила.

— Я задам тебе глупый вопрос?

— Задавай, — мужские губы прихватили кожу на шее в самом чувствительном месте и сильно втянули.

— У тебя же нет в доме БДСМ-комнаты?

Малкольм издал смешок:

— Нет. Зачем она мне, если у меня целый клуб.

Логично.

— А где запретная комната, в которую мне нельзя заходить? Как в любой сказке.

— Ты в ней находишься.

Я улыбнулась, но не удержалась, широко и сладко зевнув.

— Пора спать, — он подхватил меня на руки и направился к двери.

— Подожди! Орхидея!

Он подошёл к столику, давая мне забрать горшок.

Зайдя в спальню, Малкольм усадил меня на кровать и подошёл к шкафу. Пока он что-то доставал, я поставила растение на прикроватную тумбочку. Уже знала, что не заберу его с собой — это моя возможность приезжать сюда и ухаживать за цветком.

— Переодевайся и ложись спать. — отдав мне свою футболку и полотенце, он выпрямился и серьезно посмотрел на меня. — Если ты хочешь, чтобы я вышел, то просто скажи об этом.

— Или?

— Или я сяду в кресло и буду смотреть, как ты переодеваешься.

Tryin' to get over

It's making me crazy

If love's an angel

You're a devil's spice

Burnin' up and down in my spine

The 69 eyes «Next stop paradise»

10 октября 2024 года.

— А вон у того субъекта три телефона: один для жены, другой — для любовницы, третий — для одной сабы.

Я подняла голову и проследила за взглядом Малкольма.

— Увы, не всем выпадает удача найти три в одном. — Уровень тонкости намёка: Пенелопа Хоук. — Приходится комбинировать личное счастье из разных компонентов.

Я опустила глаза на бэйджик, в который уже вписала «Пен», мой первый куда-то потерялся и не смогла его найти. Зацепив его за лацкан блузки, посмотрела в зеркало на задней стене полок бара.

— Вечер добрый, Фред. — Малкольм успел проглотить смешок и поздороваться с обсуждаемым субъектом.

Подошедший Фред с интересом разглядывал меня:

— Не боишься так близко приближать эту девочку? Она может принести тебе проблем своим журналистским ремеслом. Сначала бы надел на неё ошейник, а потом пускал в свою святая святых, — этот не особо приятный тип кивнул на бар. — Чтобы она тебе не мешалась, могу потренировать, пока ты здесь.

Пока я ещё не привыкла, что когда домы разговаривают, то саба должна безмолвно опускать глазки в пол. Молчала, но чтобы отвлечься, начала резать лимон, представляя, что вонзаю нож в кое-чью плоть. В конце концов можно представить, что я просто рядовая сотрудница, которая не должна встревать в деловой разговор своего начальника, соблюдая субординацию.

Знаете, как там в книгах бывает: герой хватает мерзкого типа за грудки, заявляет, что его даму сердца никто не смеет тронуть — это не про Малкольма — он спокойно разливал виски по бокалам, между делом оборонив:

— Ты, наверное, запамятовал, Фредерик, персонал с бейджами не для игр. Кстати, раз подошёл, ты будешь продлевать приват до конца года или опять на месяц? На этот номер уже очередь. У меня есть более выгодные предложения.

Вот и весь разговор: властелин просто не видит смысла обсуждать свою жизнь с теми, кого она не касается.

У Фреда дрогнул уголок рта.

— Я продлю на следующей неделе. Созвонимся и договоримся, — он забрал свой стакан и отошёл от бара.

— Как тебе будет удобно, — бросил Малкольм. — Жду до вторника.

Спина уходящего напряглась, но он ничего не сказал и удалился.

— А ты бы хотел одеть на меня ошейник?

Малкольм слегка повернулся, отстранённый взгляд прошёлся по моей шеи.

— Хотел бы. — Он сделал паузу и наклонился к моему уху, щекоча бородой щёку. — Хотел бы продеть через кольцо цепь, намотать её на кулак, чтобы ты опустилась на колени и взяла меня глубоко в рот… Убери лимон в контейнер со льдом, а то быстро заветрится.

Он с невозмутимым видом отстранился, а я уставилась в пол, пылая от макушки до самых пяток. Спохватившись, сделала, что он сказал.

Если ошейник ещё можно было ожидать, то вот контракт… Тут Малкольм придерживался своих правил, считая что бумажки регламентом убивают интригу и всё можно обговаривать в процессе. Но по мне, контракт давал ясность и некоторое чувство безопасности. В нём прописывались ваши права и обязанности, указывался срок вашего взаимодействия. А не так, что в один прекрасный день мой бородатый дом внезапно заявит мне: это конец, девочка.

И предательский голосок шептал, что наш предел — это, вероятно, отправка моей рукописи в печать.

— А как в Le Mystere празднуют Хэллоуин? — неожиданно спросила я.

Малкольм удивлённо вскинул бровь.

— Обычно все приходят в более праздничных костюмах. Ресторан и зал украшают девочки.

— А бар?

— Нет.

— Серьёзно? Никакой гирлянды летучих мышей на полках. Никаких тыкв и скелетов между бутылок? Паутины из ваты под барной стойкой?

— Обхожусь без этого.

Я приподнялась на носочках, чтобы дотянуться до его уха:

— А если ты оденешь на меня ошейник с цепью и далее по тексту, то какой шанс, что я получу разрешение украсить твой бар к Хэллоуину?

Сумрачные глаза впились в моё лицо.

— Шанс увеличится, если на твоей груди будут ещё цепи с зажимами.

— С вами приятно заключать сделки, сэр Малкольм, — прошептала я.

Теперь можно со спокойной душой тратить те чаевые миллиардеров на праздничный декор для бара. И по моим подсчётам мне хватало с лихвой ещё на украшения для дома моего бородатого дома.

— И ты должна будешь сама потом всё убрать, — добавил хозяин клуба.

Ты зануда, Малкольм Торн.

Я спрашиваю Вас, что не так

С радостью половой жизни?

Разве не Бог сам

Направляющий инстинктов?

Umbra et Imago «Gothic Ritual»

«Я только называю кошку кошкой… Женщина — это удивительная смесь из нервов, шёлка и рисовой пудры»

Фелисьен Ропс

12 октября 2024 года.

За окном хлестал косой дождь. Суббота выдалась настолько пасмурной, что свет пришлось включить с самого утра.

Я поймала приступ вдохновения и увлечённо печатала свой роман, когда зазвонил смартфон. Не глядя взяла трубку, продолжая стучать по клавиатуре:

— Алло?

— Здравствуй, Пенелопа. — На заднем фоне голоса Малкольма шумел город, затапливаемый потоками небесной воды.

— Привет… Ты уже в клуб едешь?! Всего же четыре часа дня.

— Из него. Блэквуд попросил открыть его пораньше, чтобы опустошить мои запасы элитного алкоголя.

— Дэмиен алкоголик?!

Малкольм засмеялся:

— Я преувеличил. Одолел пару стаканчиков.

— Был повод? — я спросила осторожно, не особо надеясь, что меня посвятят в дела важных домов.

— Его контракт с Линдой подошёл к концу.

— Не понимаю.

Линда, конечно, та ещё стерва, но не настолько же, чтобы праздновать расставание с ней.

— Кто-то, милая Пенелопа, ставит контракт превыше всего. И если там присутствует пункт: никакого общения после истечения его срока, то он будет его придерживаться, но попробуй это объяснить своему сердцу.

— Это же глупо, — искренне вырвалось у меня.

— Каждый выбирает свой путь. Ты сегодня занята?

— Допечатываю главу и как раз собиралась звонить тебе, чтобы спросить, какие у тебя планы на вечер.

— Допечатывай, высылай мне и приезжай ко мне.

— А если бы не дописала, то сказал бы оставаться дома? — беззлобно поддела я.

— Да. Ты не должна отлынивать и выходить из писательского ритма.

Надо было найти доминанта, который бы сказал: любовь моя, езжай ко мне, а я найму тебе в качестве литературного раба самую известную писательницу эротических романов, лишь бы ты проводила всё время со мной. Шучу.

— Так точно, сэр, — отсалютировала я, хоть он и не видит.

— Не паясничай, а собирайся, — засмеялся он, отключаясь.

Я жаждала произвести впечатление своим эффектным появлением, поэтому надела красное бельё и… плащ. Погода позволяла провернуть эту выходку, которую я подсмотрела в каком-то старом фильме и запомнила.

Как только Малкольм встретил меня и закрыл входную дверь, я сбросила мокрый плащ и ботильоны, оставшись в пламенеющем тонком кружеве. На фоне мощного дома в серой водолазке и таких же брюках, моя нагота смотрелась совсем беззащитно.

Глаза Торна сузились:

— Решила поиграть? За мной.

Замирая от предвкушения, я последовала за ним. Приведя меня в свою библиотеку, он ушёл и вернулся с метёлкой, вручив мне её.

— Стремянка сложена за дверью. Все шкафы в твоём распоряжении.

Он невозмутимо вернулся в кресло, где ждал моего приезда, надел очки, взял бокал вина и, открыв ноутбук, погрузился в чтение, возможно, моих глав.

Мой рот открылся. Закрылся. Пора бы уже привыкнуть к его методике воспитания, а точнее наказания. Физическое воздействие на меня не особо действовало. По словам Торна я не являлась мазохистской и не стремилась к боли. Я получала удовольствие в противостоянии и в том, чтобы меня могли обуздать. У Малкольма пока получалось.

Подарив своему бритому дому ещё один возмущённый взгляд, начала уборку пыли с книжных полок. Интересно, что будет, если подойду и смахну невидимые пылинки с лысой головы? Это станет моим последним посещением дома Торна?

Процесс затягивался, потому что я наконец-то могла осмотреть почти всё содержимое библиотеки. Если шкаф с философией и профильной литературой заставлял меня внутреннее содрогаться, то вот следующий уже заинтересовал. Здесь размещались любопытные издания: фетиш-фотоальбомы на подобии того, что я себе успела купить, книги по искусству шибари, альбомы художников-порнографов, чьи имена мне ничего не говорили, кроме разве что Фелисьена Ропса, с картиной которого успела недавно познакомиться. Репродукции цветных жизнерадостных акварелей XVlll века соседствовали с более чувственной и плотской графикой XIX века. Текст сообщал, что один венгерский живописец являлся придворным художником императорской семьи и запечатлевал моменты жизни монарших особ, а параллельно создавал множество работ с мужчинами, с восторгом зарывающимися лицами меж женских бёдер. Я внимательно листала альбом, забыв про своё «наказание».

— Как думаешь, это перекличка образов между художниками? — не выдержала я, повернувшись с раскрытыми репродукциями к Торну: на одной изображалась картина Ропса с женщиной на кресте, искушающей святого Антония, на другой — литография из серии "De Sceleribus et Criminibus", где на кресте был распят чёрт в рясе монаха, которого удовлетворяла ртом коленопреклонённая женщина. Но надо отдать должное рогатому, на следующей сцене уже он ублажал роскошную даму, раскинувшуюся на диване.

Малкольм поднял голову, посмотрев поверх очков. В данный момент он очень напоминал профессора, которого отвлекли от проверки дипломной работы.

— Между работами почти 30 лет. Скорее всего, это оммаж ван Маеле своему коллеге по ремеслу.

— Оба святотатцы, — подытожила я, ставя альбом на место и вновь взяв метёлку в руки.

— Мартин ван Маеле мне нравится чуть больше, — Малкольм поправил очки, возвращаясь к чтению. — В одно время он иллюстрировал эротические сборники, посвящённые порке.

Я усмехнулась, передвигая миниатюрную стремянку не выше барного стула. Перед глазами мелькнули узоры на корешках книг.

— Где-то в этой библиотеке скрыты референсы твоих татуировок… — вслух предположила я.

— Если внимательно вглядишься в некоторые экслибрисы, то найдёшь ответ, — внезапно соизволил подсказать мой образованный дом.

I will be your preacher teacher

Anything you have in mind

I will be your father figure

I have had enough of crime

George Michael «Father figure»

Начало ноября 2024.

Я обожала оставаться у Малкольма: что может быть лучше, чем просыпаться рядом с любимым мужчиной? Например, когда этот мужчина не поднимает тебя ранним утром, чтобы ты жила в рабочем ритме. Иногда он будил меня лаской, что чуть скрашивало пытку подъемом по будильнику. Вот как раз сегодня мой день начался с оргазма, в отличие от моей героини, у которой в сюжете наступали тяжелые времена.

В начале прошлой недели, пока я украшала дом тыквами, Малкольм с серьёзным видом читал драму Персефоны.

— Ну, как? — не глядя, спросила я, пытаясь приладить гирлянду летучих мышей на книжный шкаф.

— Ужасно, я надеюсь, что у тебя нет дара предсказания, — усмехнулся он, снимая очки и откидываясь в кресле. Я зыркнула на него и включила висящую игрушку скелета в плаще, который зловеще засмеялся, мигая красными глазами. — Тебя унесло в психологический триллер, где все со своей драмой. Будь с этим осторожна: сейчас модно дробить историю на несколько томов. Как бы тебе не сказали, сделать клиффхэнгер для дилогии. И там в одном месте я дважды снимаю трусы с героини, вряд ли на улице так холодно, что она надела две пары.

Я хихикнула:

— Подправлю.

Если Дилан говорил: пиши горячо, Малкольм: пиши вдумчиво, то я просто хотела проводить с Торном всё свободное время, не вылезая с ним из постели, поэтому я отрывалась как могла: в моей книге Персефона погружалась в пучину порока, её демиург сталкивался со своим прошлым и страдал. Когда я особенно заходилась, что мне хотелось закончить всё на печальной ноте: Персефона просто не выдерживает тьмы Подземного мира — её губит самонадеянность. Никто из мужчин об этих задумках не знал.

Сегодня я прикрепила файл для Дилана и подписала: Сюжетная поворотная глава (не до секса).

В спальне заиграла мелодия моего смартфона.

— Я принесу, — крикнул Малкольм.

Лучше б не приносил. Звонил мой брат. У нас сложные отношения, поэтому его звонки в понедельник утром — плохой знак.

— Здравствуй, Дерек, — приторным голосом ответила я.

— Здравствуй. Мне надо с тобой поговорить, если свободна, а надеюсь, что да, то приезжай сегодня к часу дня в мой офис. — И положил трубку.

Внутри всё похолодело. Неужели что-то с папой?

— Что он хотел? — Малкольм спокойно сел рядом, следя за моим лицом.

— Вызвал к себе, боюсь, что что-то с папой.

— Я тебя отвезу, — просто кивнул он.

— Но…

— Я останусь ждать тебя в машине.

Мне осталось только ответно кивнуть.

На проходной бизнес-центра я издалека заметила, как Дерек Хоук пожимает руку какому-то мужчине. Гость брата выделялся в деловом пространстве среди пиджаков и галстуков — гигант в кожаной чёрной куртке. Малкольм тоже был высоким и мощным, но этот превосходил даже его. Тем страннее, что его лицо показалось мне знакомым.

Незнакомец прошёл мимо меня, никак не показав, что меня знает, даже не посмотрев в мою сторону. Брат же, увидев меня нахмурился.

Ничего не говоря, он направился к лифту, а мне осталось только последовать за ним.

Молчание длилось вплоть до его кабинета. Дерек рухнул в кресло и кинул мне папку.

— Куда ты вляпалась, Пенелопа?!

Я открыла папку. Несколько печатных листов и фотографии. Меня и Малкольма, снятые на пороге его дома, клуба. Такой «компромат» мог собрать только частный детектив… Частный детектив. Так вот откуда тот громила мне знаком — Логан Стил. А он в жизни даже ещё симпатичнее, чем на фото.

Снимки не смотрелись провокационными: Малкольм провожал меня или целовал на прощание. Одна фотография мне очень понравилась: мои вишневые волосы гармонично сочетались с его рабочей сорочкой цвета бордо, но главное взгляд — меня впечатлило, как это смотрелось со стороны.

— Я имею право на личную жизнь, мне 23 года, если ты не забыл.

— С владельцем закрытого клуба, про которого ходят немыслимые слухи. Ты себя вообще видела? Мне подумать страшно, что ты делала в выходные, зная всю эту информацию.

Ничего особенного я не делала. На выходных был вечер, посвящённый Самайну, это в книге моя Персефона залезла под барную стойку, чтобы подарить хозяину Le Mystere праздничный минет, он же, не теряя контроля мешал коктейли, а в реальности, как обычно, я выполняла обязанности официантки и помощницы по бару, потом танцевала. Да, в том самом наряде, состоящем из ремешков. И чувствовала себя при этом жутко свободно и соблазнительно. Ещё надела на бритую голову Торна ободок с красными рожками, мысленно представив, как на Рождество обсыплю его бороду глиттером в виде снежинок. Под барную стойку я тоже залезла, но с целью продемонстрировать Малкольму, что описанная мною сцена достоверна. В итоге я ударилась затылком под смех второго бармена. И склонялась к мысли эту откровенную сцену вычеркнуть.

Да, может быть, выглядела помятой, но я бы назвала это вид женщины, утомлённой ласками и более чем довольной своей жизнью.

— Что может связывать почти пятидесятилетнего мужчину и молодую девушку?

Мироздание, я оценила твою иронию, но тут ответ найти проще, чем аналогичный про Малкольма и Винтера — хотя бы страстный секс.

— Дерек, ты старше меня и должен понимать что, — выжидающе вскинула я брови. — Мы работаем над моим провокационным литературным проектом.

— Я не лезу к тебе в постель и в твою работу, про твой проект здесь тоже написано. Просто настоятельно советую подумать, что будет, если газеты разузнают про связь принцессы Хоуков и владельца клуба для извращенцев, а главное, как это отразится на здоровье отца. Особенно сейчас, когда у нас некоторые проблемы.

Так, а откуда этот детектив узнал про мою книгу?!

Oh I would kill for what I want

Between your legs forever

Lord of the Lost «Sex On Legs»

В эту пятницу в Le Mystere было особо многолюдно. Малкольм остановился на посту охраны, чтобы о чём-то переговорить. Я же, не желая им мешать, осторожно подошла к арке, ведущей в центральный зал. Шоу ещё не началось. За напитки сегодня отвечал — Роберт — второй бармен, обычно работающий на подхвате у Торна. За стойкой увидела знакомую золотую макушку Роя. Винтер пил что-то похожее на сок (неожиданно!) и сверлил кого-то в толпе ненавистным взглядом. Я проследила за ним. Чёрт! Невероятно красивую блондинку без маски сложно было не заметить. Очень похожая на своего брата и одновременно на Кьяру Ферраньи, Розалия Винтер стояла с бокалом коктейля и увлечённо общалась с Дэмиеном Блэквудом. Мы были с ней почти ровесницами, и я немного завидовала её внешности. «Ты похожа на молодую Орнеллу Мути», — любил говорить отец, подобрав сравнение, соответствующее своему возрасту. Скорее кукла-пупс с округлым носом, пухлыми губами и лицом сердечком.

Нет, я считала себя симпатичной, но всё же хотелось бы быть такой же утончённой и благородной, как Рози. Она и Блэквуд сейчас смотрелись как королевская пара — я искренне залюбовалась ими.

— Мы делаем ставки, подерутся ли эти двое сегодня, — раздался голос рядом со мной.

Я повернула лицо, у тяжелой портьеры, обрамляющей арку, стоял в строгом костюме-тройке один из администраторов зала — Скотт. Именно он помог мне в мой первый «рабочий» день

— Уже такое бывало?

— Не, Винтеры первый раз вместе пришли. Как удачно, когда у Линды истёк контракт.

Почему бы и не узнать сплетни клуба, если сотрудник явно хочет поболтать?

Дэмиен вежливо отвечал девушке, но его голубые глаза оставались безучастными, а потом его взгляд остановился на мне. Дольше, чем диктовали правила приличий, что смотрелось странно. Сцена «героиня явилась на бал в умопомрачительном платье и у всех упала челюсть» в данный момент не подходила — я была в строгих брюках и скучной блузке из бежевого шёлка — идеальная комбинация для ужина с отцом, но совершенно неподходящая для БДСМ-логова.

— Вряд ли Розалия захочет стать сабой Дэмиена на контракте, — усомнилась я.

— Кто знает, — задумчиво протянул Скотт.

— Не подерутся, — уверенно бросил подошедший к нам Малкольм.

— Не подойдёте к Робу, мистер Торн? — обратился к боссу Скотт.

— Хорошо, — хозяин Le Mystere оглаживал бороду, явно оценивая обстановку.

Не хмурился, не нервничал, просто осматривал зал цепким взглядом. А потом он внезапно наклонился ко мне и слишком интимно поцеловал чувствительно место на шее, отчего я мгновенно покрылась мурашками, но всё-таки недоумённо покосилась на него, увидев, что он, с вызовом ухмыляясь, не отрывал взгляда от Дэмиена. Блэквуд послал ответную усмешку и поднял приветственно бокал с виски.

Серьёзно, Малкольм Торн?! Меня так шокировало это откровенное маркирования себя как его собственности перед его же другом, что не сразу нашла, что сказать.

Мужчина достал из кармана ключ-карту и вложил мне в ладонь:

— Поднимайся, девочка, я скоро буду, — и развязно потрепал меня по заднице, подгоняя.

Пыхтя от негодования, прикусила язык, исполняя приказ бородатого дома. Но я первый раз держала в руке ключ от приватной комнаты хозяина клуба, поэтому конечно должна была её рассмотреть. В уголке оказалась выдавленная буква «М».

Поднимаясь по лестнице, различила голоса на втором этаже. Один из них показался мне знакомым. Я затормозила. Не хотелось бы ещё с кем-то встречаться. Осторожно выглянула в коридор: там к двери в приват подходила брюнетка и высокий возрастной мужчина с тростью. Я молниеносно юркнула обратно, чтобы меня не заметили. Пара зашла в номер, голоса стихли. Не могла ошибиться: Максвелл Ривз пришёл в Le Mystere со своей сабой, и ею оказалась Линда Су. Выждав несколько минут, я быстро пересекла коридор, забежав в комнату Малкольма.

Происходящее мне совершенно не нравилось. Это явно не походило на совпадение. Линда решила вызвать чувство ревности в Дэмиене? Он явно не из тех, кто будет открыто это показывать. К тому же, около него уже была готовая замена. А Ривз, что ему нужно? Если он интересуется мной, то мисс Су могла ему рассказать, что я по выходным подрабатываю тут официанткой. Но если он и хотел в этом убедиться, то они выбрали не очень удачный день.

Терзаемая дурным предчувствием, я пошла в ванную комнату, чтобы сполоснуться. Обживала её потихоньку. Теперь здесь стояли не только принадлежности Малкольма, но и мои: расчёска, косметичка, чтобы не только снять макияж, но и нанести его обратно, на полочке была аптечка и конечно стратегические женские принадлежности. Я даже притащила своё собственное полотенце и один из любимых парфюмов, который теперь ассоциировался с этим местом. Закутавшись в огромный халат Малкольма, я стала заплетать косу. Внимание привлёк новый прозрачный флакон с коричневым наполнением того же бренда, что и масло для бороды, который я конечно понюхала — парфюм пах ладаном и кожей. Я нанесла на себя.

Дверь пикнула, сообщая, что вернулся хозяин.

— Малкольм, что это было внизу? Надумал показать Аиду, что Персефона ему не достанется? — я тут же выплеснула своё возмущение, как только дверь приватной комнаты плотно закрылась

— Для Персефоны у тебя слишком длинный язык и острые когти, — Малкольм хмыкнул, начав снимать с себя вещи. — Следовало назваться Гекатой.

— А у Блэквуда нет своего тёмного царства, но ты почему-то называешь его Аидом.

Уж если кого и можно было представить устрашающим бородатым правителем Гадеса, то это Торна.

— В тебе очень милое противоречие, девочка. Ты одновременно хочешь, чтобы мужчина демонстрировал, что ты ему принадлежишь, но делать это он должен только тогда, когда тебе удобно или хочется. Так не бывает. Или просто это я не тот мужчина, от которого ты желала бы видеть такие проявления? — его бровь вопросительно изогнулась.

И ты знаешь, что проиграла,

Ведь хозяин избрал тебя. Игра тебя жалеть не будет

Но ночь всё же вознаградит.

Umbra et Imago «Sweet Gwendoline»

Середина ноября 2024

Что дарить человеку, который может позволить себе почти всё? Впечатление? Время? Внимание? Себя?

Обвязаться алой подарочной лентой и осчастливить праздничным минетом в честь дня рождения? Банально, однако вряд ли хоть один мужчина от такого отказался бы. Но, будем честны, Малкольм Торн в душе оставался эстетом-душнилой, который ещё и посчитает это вульгарным жестом и отправит меня в таком виде мыть полы… Хм, а это идея… Устроить генеральную уборку где-нибудь? Стратегически действовать на опережение и встретить его утром в клубе в халате уборщицы на голое тело и с ведром в руке? Да, повторяюсь, но прошлая моя авантюра закончилась потрясающим сексом, поэтому я готова пойти проторенной дорожкой, пожертвовав креативом.

В моей голове слабо вспыхнула лампочка гениальной в своей простоте идеи: книга — самый идеальный подарок для филолога.

Но стоило вспомнить наполнение его библиотеки, как лампочка слабо мигнула и потухла.

Думай, Хоук, ты создана впечатлять!

Существовал и ещё один незначительный нюанс: Малкольм Торн не отмечал дни рождения.

— Он угощает выпивкой обычно, — однажды разоткровенничался Роберт в ответ на мой вопрос о том, как проходит личный праздник биг-босса.

— Всю ночь поит бесплатно? — удивилась я, не веря услышанному.

— Нет, только первый напиток.

Рано удивлялась. Мои глаза непроизвольно закатились, отчего парень засмеялся.

— Твой шеф случайно не шотландец? А то про их бережливость ходят легенды, — я облекла любопытство в лёгкую шутку.

Роберт, продолжая улыбаться, неопределённо покачал головой:

— Спроси у него сама.

И так всегда и со всеми. Мне давали крупицы нейтральной информации, но что-то более важное оставляли при себе, боясь потерять доверие начальника.

Задумка с книгой требовала доработки, халат и швабру оставила на крайний случай.

Две недели октября, каждый приезд домой к Торну, я заглядывала в библиотеку, записывая в смартфон что у него там конкретно хранится:

Шкаф 1. «Бородатый гуру». Древнегреческая литература и философия. Восхищаемся и внутренне вздрагиваем.

Шкаф 2. «Секси-препод». Профильная литература по филологии и около (символизм, семантика и прочее).

Шкаф 3. «Сноб-интеллектуал». Продолжение шкафа 2 и наполнен различными нонфикш-изданиями обо всём.

Шкаф 4. «Лысый похотливый извращенец». Книги о/про/с BDSM и шибари перемежаются полками с тематическими артбуками.

Шкаф 5. «Уголок позора». Те самые любовные романы разной степени бульварщины.

Шкаф 6. Обычная художественная проза. Классика и современные авторы.

Декорирование библиотеки к Хэллоуину стало подспорьем зависнуть там, чтобы основательно прошерстить каждый из шкафов и сфотографировать ассортимент.

Но озарение пришло случайно. Когда поправляла на барной полке «Le Mystere» гирлянду с летучими мышами, взгляд зацепился за бутылку с характерной этикеткой — эффектная блондинка в цилиндре и латексе торжествующе позировала с хлыстом. Быстрый поиск сообщил: джин вдохновлён знаменитым образом Милой Гвендолин — героини комиксов 40-50-х годов. Сюжет незатейлив: наивная блондинка вечно влипает в приключения, часто заканчивающиеся тем, что её замысловато связывают, усатый антагонист сэр Дистик д'Арси прилагается. Что-то знакомое, не находите? Несмотря на то, что комикс стал одним из главных столпов фетиш-индустрии и пин-апа, он выглядел почти невинным. Никакой крови, пыток — просто комедийная трактовка тропа «дева в беде» и ирония над штампами шпионских историй.

Комикс. Я подарю Малкольму-риггеру легендарный комикс про бондаж. Я точно не видела его на полках шкафа № 4, а его z изучила особо внимательно. В ознакомительных целях, конечно же.

Осталось отправиться на поиски. На рынке Кэмдена ничего не нашлось, но вышла оттуда с одной очень подходящей обновкой. Пришлось забежать в обычные книжные букинистические магазинчики. Меня подстёгивал самый настоящий азарт охоты. Надо ли говорить, что подобной литературы там тоже не оказалось?

Услышав в очередной раз, что журнала нет, я глубоко вздохнула:

— А что ещё можно подарить в таком духе?

Интеллигентного вида продавец в клетчатой вязаной безрукавке в ромбик задумчиво пожевал дужку роговых очков.

— Может какой-нибудь исторический роман на тему порки?

— У него есть де Сад и Мазох, — я закусила губу, обдумывая варианты.

Продавец окинул меня взглядом, будто взвешивая, насколько его предложение посильно.

— Есть много бульварной прозы начала века, которая очень ценится коллекционерами.

— Например?

— «Нелл в Брайдуэлле». Роман эротический, но в основе лежит реальное положение дел в немецких тюрьмах для женщин девятнадцатого века.

Я вовремя совладала с лицом, чтобы не допустить улыбку. То, что обычный продавец, пусть и букинистической лавочки, так легко даёт название фетишистской книги, выглядело забавным. Однако дарить лысому надзирателю книгу про тюрьму мне совсем не хотелось. Нужно было что-то повеселее.

— Спасибо большое. Обязательно поищу.

— Я могу дать адреса магазинов, где можно поспрашивать.

Не дождавшись моего ответа, он накидал на стикере перечень антикварных точек.

Антикварных — это оказалось ключевым. Стоимость издания начала ХХ века доходила до четверти моей зарплаты. Затратно же быть коллекционером-извращенцем, скажу я вам.

Глядя на разброс цен на книжных сайтах, в голове звучало: «Пенелопа, а может всё-таки уборка и минет?»

Allied in high and low

Allied in love and woe

Lord of the Lost & Within Temptation «Light can only shine in the darkness»

Конец ноября 2024 года

— Не расстраивайся, Пен. Твоя рукопись тоже отличная, — Дилан подбадривающе улыбнулся мне. — Но у Линды более продаваемый сюжет: троп вынужденный брак, юная принцесса из состоятельной семьи, властный и опасный герой, тайны прошлого, убийства, детектив, любовный треугольник с частным детективом.

Так… А вот тут поподробнее. Я собралась, натянув на лицо маску понимания:

— А детектив конечно тоже очень привлекательный и суровый мужчина?

— Да, прям огромный варвар, но с добрым сердцем и всё такое. Наверное, Линда его списала со своего нового бойфренда. Вчера её забирал, не видела?

Нет, но почему-то казалось, что я знаю, кто же её новый любовник. Если он такой, каким она показала его в книге, то, наверное, за неё можно было порадоваться, но чёрт! Она увела у меня книгу! И вообще-то ходила с Ривзом в приват, что бы на это сказал её якобы бойфренд интересно?

— Ладно, Дилан, я всё понимаю.

— Зато у меня для тебя задание. Нужна большая статья про особняки миллионеров. Ты с ней отлично справишься.

— Я тут подумала. Кажется, мне пора двигаться дальше. Хочу подать заявление на увольнение.

При выходе из кабинета начальника, я увидела письмо от лаборатории. Присев на диван, я пару минут смотрела в экран смартфона, не решаясь узнать вердикт, но всё же открыла.

Прочтя текст, на секунду закрыла глаза. Нажала на кнопку переслать, я выбрала контакт Малкольма и подписала: Мой отец — Кристофер Хоук, даже если тест говорит обратное.

Малкольм: как освободишься, приезжай в клуб.

Спустя пару часов я хлестала кожаный крест в приватной комнате Малкольма.

— Чёрт! — с непривычки кончик плётки рассёк воздух и обжёг мне плечо.

— Захлёст — болезненная штука… Полегчало?

Я обернулась на голос: Малкольм со сложенными на груди руками опирался плечом на косяк.

— Да, — сдунула я волосы с лица.

— Ты же понимаешь, что тебе отказали не потому, что ты плохо написала, а потому что это бизнес?

— Понимаю. А вот будь ты Кристианом Греем, то позвонил в редакцию и заставил бы издать именно меня. Или ещё круче: купил бы мне целое издательство.

— И тебя бы это устроило?

— Нет.

Мне правда хотелось бы, чтобы выбрали мою книгу именно из-за того, как она написана.

— А что бы ты хотела? — Малкольм подошёл ближе, забирая из рук плеть.

— Хочу переписать свой роман, чтобы он выглядел так, как я его вижу. Чтобы мне не говорили выкинуть шутки, чтобы самой решать, когда сцена будет предельно физиологична, а когда оставить к ней только подводку, остальное покрыв вуалью тайны, разжигающей воображение. Чтобы ты прочёл и честно сказал, как тебе и что подправить. Производственный юмористическо-эротический роман про будни БДСМ-клуба. Или психологический триллер. Про настоящую Тему, о которой я пока мало что знаю. Кстати, Шепард сказал, что профессиональный Верхний не полезет под юбку к незнакомке-новичку. — Я прищурилась, ожидая реакции Малкольма.

— Не смог отказать себе в удовольствии полюбоваться аппетитной задницей и отшлепать её. Тем более, когда сама принцесса Хоук это разрешила, — Малкольм дьявольски изогнул бровь, вновь став реально похожим на Мефистофеля.

— То есть твоя первая мысль, когда ты меня увидел была…

— Я бы её трахнул.

Похотливый лысый козёл! Вовремя плеть у меня отобрал.

— В качестве компенсации, готов исполнить какое-нибудь твоё желание, — развёл он руки.

— Я расспросила твой персонал. Ты всегда стоишь за барной стойкой и никогда не выходил на сцену. Я хочу, чтобы ты вышел со мной, как со своей сабой. Сеанс шибари от самого владельца Le Mystere… — Я помолчала, прикидывая, насколько следующая мысль прозвучит нагло или наивно. Моя ценность как модели-новичка была нулевой. Но сколько желающих захочет насладиться зрелищем, как принцессу связывает бородатый и татуированный варвар? — И за это выступление будет более дорогая плата с гостей. Я буду с белыми волосами и в маске на всё лицо, чтобы сохранить интригу и все гадали: это я или нет.

Ещё мне хотелось позвать Шепарда Лэшера, но это собиралась обговорить после нескольких удачных тренировок.

Малкольм разглядывал моё лицо поблескивающими глазами.

— Тебе придётся очень хорошо натренировать своё тело к Рождеству, девочка. Смотри, не сбеги, у тебя не очень много времени.

— Не сбегу, я готова. Даже ходить с тобой в спортзал.

Малкольм отложил плётку и сел на корточки передо мной. Достав из кармана золотой анклет с буквой М, на хвостике которой притаился маленький камешек граната, и застегнул его на моей щиколотке.

Я уже знала, что ни у кого в клубе нет ножного браслета, поэтому мне захотелось запечатлеть этот момент для аккаунта Персефоны. Чувствуя, как горят от удовольствия щёки, взяла свой смартфон и стала примеряться, как лучше сфотографировать.

— Это… — Малкольм заметил квадратный горшочек с суккулентами на комоде.

— Тот, что похож на розоватый цветок, — эхеверия, ещё называют каменной розой, а крохотные щупальца — трахиандра из семейства асфоделевых.

Да, Пенелопа Хоук дошла до того, чтобы притащила в приватную БДСМ-комнату горшочек с растениями.

— Я думала принести что-то символическое с шипами… Ты же Торн, но в этой комнате главное правило безопасность, поэтому вот эти, — я лепетала, чувствуя, как теперь уже смятение захлёстывает меня. — Если ты против, я заберу домой.

— Какая богиня весны без растений… Пусть стоят, — Торн хмыкнул, осторожно дотрагиваясь до причудливых зелёных завитков трахиандры.

— А с каким цветком я ассоциируюсь у тебя? — тихо спросила я, надеясь услышать что-то поэтичное, красивое или может даже ядовитое.

Я был совсем опустошён,

Безработный и в депрессии.

Это так подрывало душевные силы,

Когда я дрейфовал из города в город…

Такое чувство, что всем всё равно,

Жив я или мёртв.

Поэтому, может, мне попробовать

Немного оживить свою жизнь?

Нарушая закон, нарушая закон

Judas Priest «Breaking the Law»

Декабрь 2024.

«В тематических клубах соседствуют два основных направления: фетиш-сцена (непосредственно фетиш, садомазохизм, бондаж и дисциплина) и боди-сцена (пирсинг, татуировки и прочие телесные модификации). Названия подобных заведений часто отсылают к историческим предшественникам или характерным произведениям. Так легендарный «Torture Garden», на сцене которого состоялся британский дебют звезды бурлеска Диты фон Тиз, вдохновлён романом французского прозаика и драматурга Октава Мирбо — «Сад пыток» (Le Jardin des supplices), опубликованный в 1899 году и открывающийся строками: «Священникам, солдатам, судьям, людям, воспитывающим, наставляющим и управляющим людьми, посвящаю я эти страницы убийства и крови». А австралийский «The Hellfire Club», младше лондонского собрата всего на три года (появился на свет в 1993 году), уводит к XVIII веку, когда в Англии существовали Клубы Адского пламени, где главенствовал девиз «Fais ce que tu voudras» (Делай, что хочешь), в свою очередь позаимствованный у французского писателя Франсуа Рабле, снявшего монашескую рясу, занявшегося медициной и ставшим одним из самых ярких сатириков и представителей эпохи Возрождения. Позже слияние мифического Телемского аббатства и Клубов Адского пламени, где процветали сексуальное раскрепощение и увлечение оккультизмом, найдёт своё продолжение в религиозном учении, продвигаемом Алистером Кроули…»

Я свернула документ с черновиком статьи и щёлкнула на сайт австралийского Клуба Адского пламени, который до сих пор функционировал, судя по расписанию мероприятий, но выглядел так, словно застрял в 90-х. То ли дело, минималистичный и очень стильный сайт Snctm с изящными чёрно-белыми иллюстрациями. В логотипе американского секс-клуба сквозило что-то от оккультной гексаграммы.

«Кхе-хе-хе!»

Где-то в саду раздался ехидный смех, заставивший меня вздрогнуть от неожиданности — особенности жилья в северных районах города — то и дело в кустах можно было заметить рыжий лисий хвост, а если посчастливится, то стать свидетельницей битвы за мусор рычащих бестий и уличных котов.

Отложив ноутбук, поднялась с дивана и подошла к окну, надеясь разглядеть хищного зверя в сумраке сада, но увидела лишь своё отражение в стекле: растянутая тёмно-синяя мужская футболка, голые бёдра и две светлые косички. Малкольм уже несколько раз говорил мне привезти какую-нибудь домашнюю одежду, но мне нравилось ходить именно так. Эту футболку я не собиралась ему возвращать — она стала моим трофеем.

За спиной мелькнула тень. Торн вошёл в гостиную:

— Уйдёшь со статьей в ночь?

— Мне осталось совсем чуть-чуть, — с улыбкой повернулась я, садясь на подоконник, призывно раздвинув ноги.

Бровь мужчина насмешливо изогнулась, вкупе с чёрной пижамой это смотрелось особо зловеще — зрелый респектабельный бес в домашней обстановке.

— Не забывай, что у тебя завтра смена.

Вот всегда Малкольму Торну надо сбить мой игривый настрой напоминаем о работе.

Да, принцесса Пенелопа Хоук с недавнего времени оказалась официально оформлена в штат сотрудников Le Mystere с испытательным сроком до конца года. И почти сразу биг босс дал понять, что никаких поблажек мне не даст. Если у меня срочные дела, я обязана договориться с кем-нибудь из девочек о замене, если кто-то заболел, то я обязана была выйти в свой выходной. «Я плачу тебе за твою работу, а не за то, что ты спишь со мной», — предельно откровенно и жёстко заявил он, протягивая трудовой контракт и NDA.

Я заключила договор с Мефистофелем, просто чтобы находиться рядом с ним.

Это не ощущалось пыткой, но где-то глубоко мне хотелось, чтобы он показывал другим, что я особенная для него.

— Я помню про смену, — специально качнула ногой с анклетом. — А ещё мне завтра с утра надо в «Склеп».

— Всё-таки решила согласиться на их предложение? — Малкольм соизволил подойти ко мне, встав между моих коленей. Я откинулась спиной на стекло, чтобы удобнее было смотреть ему в лицо.

— Почему бы и нет. Я примерю кучу новых виниловых нарядов и ещё оплату за это получу. Лицо моё они скроют.

Я не воспринимала это возможностью подзаработать. Очередная игра. Игра в Персефону, которая никуда не исчезла с провалом Хоук-писательницы. Она зажила своей специфической, но насыщенной жизнью: выкладывала посты про БДСМ, делилась забавными историями из жизни клуба (естественно, без имён и конкретных деталей, чтобы не нарушать соглашение о неразглашении), опубликовала в одном журнале большое интервью с основательницей Killing Kittens. А сейчас она писала настоящий лонгрид на тему истории БДСМ-клубов. Наигравшись в прозаика, я быстро поняла, что всё-таки журналистика мне ближе, поэтому к черновику романа так пока и не вернулась.

Персефоне даже стали приходить предложения рекламных интеграций от тематических магазинов и производителей. И на один бокс я даже согласилась, попросив, чтобы посылку приняла Фло, чтобы не светить свой адрес. Причина до ужаса простая: получить коробку, полную сюрпризов, кто откажется? Понятное дело, что большую часть из тех игрушек ты родственникам не покажешь, но манило само ощущение раскрытия подарка.

Даже немного жалела, что не выбрала псевдоним «Геката» — он явно больше подходил той, кто пишет о теневых сторонах и уюте ночи. Да и в подземном мире изначально царствовала именно она, а Персефона появилась позже. Но куда теперь менять, когда в комьюнити имя становилось узнаваемым.

This is as good a place to fall as any

We'll build our alter here

Make me your Maria

I'm already on my knees

You had Jesus on your breath

And I caught him in mine

Sweating our confessions

The undone and the divine

The sweetest submission

Drinking it in

I'm not here looking for absolution

Because I found myself an old solution

Florence and the Machine «Bedroom hymns»

22 Декабря 2024

Я начала учить Китса ещё в Новом Орлеане. Поэтому как только мы вернулись, а рабочие будни и подготовка к надвигающимся праздникам захлестнули нас, я вбивала в себя строки на архаичном английском с удвоенной силой. Торн не ставил мне сроков, определила себе их сама: 31 декабря я должна выйти на сцену Le Mystere в ошейнике. Точка.

И мне кажется, что даже к экзаменам в университете готовилась менее усердно.

— Я готова сдать первую оду! — оповестила я своего дома, закрепляя новогоднюю мишуру на барной стойке.

— Сдавай, — бросил Торн, стоя ко мне спиной и проводя ревизию алкоголя на полках, попутно записывая в блокнот недостающие позиции.

— А? — остановилась и недоумённо воззрилась на него.

— Читай сейчас, если готова. Или тебе нужен приглушённый свет и атмосферная музыка? — он обернулся, посмотрев на меня поверх очков. — Если желаешь, то можешь подняться на сцену и продекламировать с неё.

Вообще-то я настроилась, что сдача будет похожа на ритуал. Эх, всё за вас, мужчины, надо делать. Достала рождественский домик-светильник, включив, поставила на барную стойку.

— Внемли, богиня, звукам этих строк,

Нестройным пусть, но благостным для духа:

Твоих бы тайн унизить я не мог

Близ раковины твоего же уха.

То явь была? Иль, может быть, во сне

Увидел я крылатую Психею?..

Руки же продолжили украшать бар.

Восклицание последней строки я почти выдохнула со вздохом облегчения. Затаив дыхание, подняла глаза на Малкольма — он всё так же заносил пометки в список.

— Я сдала?

— Да, зачёт.

И? Всё?

— Мне очень интересно, что ты выбрала сама.

— Узнаешь, когда время подойдёт, подержу интригу, — чарующе улыбнулась я.

Ладно, в этот раз обойдёмся без фанфар. Я преодолела первую ступень, и это окрыляло. Настолько, что в моей голове уже начали мелькать безумные идеи предложить Торну на Рождество встречать гостей в костюме ангела. Я уже видела себя в тонком полупрозрачном хитоне и с белыми крылышками за спиной. И в ошейнике, конечно же. В идеале сделать бы Торна Санта-Клаусом — даже бороду приклеивать не надо, только покрасить из баллончика и присыпать глиттером. Ангел есть, Санта есть… Не хватает одного рогатого, с копытами и в цепях.

— Малкольм, как думаешь, Блэквуд бы согласился примерить образ Крампуса? Ему идеально подойдёт.

Торн вскинул на меня глаза и издал странный звук.

— Только меня позови. Хочу видеть его лицо, когда ты предложишь ему повесить на себя цепи и притащить мешок угля из магазина для садоводства.

— Насчёт новогоднего выступления. Ты поднял стоимость входного билета в три раза! Ты хочешь выступать перед пустым залом?!

— Это праздничная ночь, Пенелопа. Стоимость всегда вырастает. Чтобы ты не волновалась: билеты распроданы.

26 декабря 2024

«Ода к греческой вазе» страшила меня. Она казалась сложнее и заковыристее. Единственное, чем могла себе помочь, — это визуализация. Каждая строфа посвящена определённой части вазы. Я учила стих, мысленно представляя перед собой уровни амфоры.

И почему я не ляпнула тогда про хокку?!

Я откладывала момент сдачи несколько раз и уже сама на себя злилась.

— Вторая Ода выучена, сейчас сдавать? — выпалила я, заходя в кабинет директора.

Торн сидел за ноутбуком.

— Если готова, то давай сейчас.

Я чинно села на кожаный диван, положив руки на колени. Уже было не до антуража. И что не написала себе шпаргалки?

— О, чистая невеста немоты,

Дочь времени и молчаливой нимфы,

Лесной историк, излагаешь ты

Диковинный рассказ вернее рифмы.

Что в лиственной легенде этих форм

Божеств и смертных отраженья, где вы?

В Аркадии иль средь темпийских рощ,

Кто эти боги, люди, эти девы?

Погони клич, внезапной схватки шторм?

Что за свирель, чьего экстаза мощь?

Я сбивалась и нервничала. Надеялась, что Торн погружён в работу, а мой бубнёж воспринимался как фоновый звук, но стоило мне запнуться и замолчать, как он тут же подсказал следующую строку. Он отлично помнил то, что задал мне.

К концу я была морально выжата и отрешённо вперила взгляд в пол.

— Подойди сюда, девочка, — мужской голос выдернул меня из пучины уныния.

Понуро подошла к нему. На экране среди вкладок был открыт текст Оды. Какая мне разница, что он вёл меня по тексту, а не помнил его наизусть, если я почти провалилась сама?!

— И? — пробормотала я.

— Ты сдала, — ухмыльнулся он.

Его ладонь сначала невесомо легла мне на ягодицы, а потом более ощутимо сжала. Переместившись на бедро, он усадил меня к себе на колено, открывая другую вкладку с изображением девушки, висевшей в горизонтальном подвесе.

— Аомукэ-дзури. Я подвешу тебя похожим образом, лицом вверх: вес на грудь, бёдра, ноги закреплю в позиции бегуна. Просто, но красиво. Хочешь знать подробности?

Толпясь, как продавцы на рынке,

Под трубы, дудки и волынки

Водили адский хоровод

Колдуньи, ведьмы всех пород.

И не кадриль они плясали,

Не новомодный котильон,

Что привезли к нам из Версаля,

Не танцы нынешних времен,

А те затейливые танцы,

Что знали старые шотландцы:

Взлетали, топнув каблуком.

Вертелись по полу волчком.

На этом празднике полночном

На подоконнике восточном

Сидел с волынкой старый Ник

И выдувал бесовский джиг.

«Тэм О'Шентер», 1790

готическая поэма шотландского поэта Роберта Бёрнса в переводе С. Маршака

OST Peter Gundry "They Came Wearing Masks"

9 января 2025 года

Чуть больше недели назад я могла назвать себя самой счастливой женщиной.

Первый выход в свет с Малкольмом в качестве пары. Первое появление на сцене Le Mystere. Получение предложения и ошейника. Я успела перевезти к Торну все свои растения и медленно обживалась в уютном эдвардианском домике.

А потом наступил новый год. И мой отец угодил в больницу с сердцем.

— Забарахлило немного, — слабо улыбнулся он с больничной койки.

К счастью, врачи вовремя оказали помощь, но потом ему стало хуже. Именно после появления одного посетителя.

— Импозантный мужчина с тростью, — ответила словоохотливая медсестра.

Не нужно играть в детектива, чтобы понять, кем был этот посетитель.

Мне не хватило сил ждать неизвестности. К счастью (или нет), у Дерека оказался номер телефона Максвелла Ривза. Тот совсем не удивился моему звонку и назначил встречу в этот же день.

— Мне утром надо быть в клубе. Давай я потом отвезу тебя? — спокойно предложил Малкольм.

— Не надо, я хочу перед встречей побродить по городу.

Торн задумчиво погладил бороду и просто кивнул:

— Я подъеду ко времени встречи. Можешь быть против, но я не собираюсь оставлять тебя там с ним наедине.

Я погладила его по бритому затылку:

— Вам будет тяжело с маскировкой на местности, мистер Торн.

Чёрная линия метро удобно тянулась с севера до станции Банк.

Выйдя на ней, я побрела по серым улицам январского Лондона, свернув на Корнхилл.

Дома разных стилей и веков плотно прижимались друг к другу и совсем сдавили неоготическое здание церкви святого Михаила, увенчанное четырьмя шпилями.

Я остановилась у статуи, разглядывая пышную арку входа.

— Вам чем-то помочь? — раздался позади меня мужской голос.

Обернувшись, увидела высокого блондина в чёрном пальто. Воротник тёмно-синей сорочки скреплялся колораткой. Священник, а у меня тоже есть белый ошейник. И мой бородатый бог меня тоже любит карать, но приятно.

В другое время и при других обстоятельствах я, наверное, не устояла и задала бы один шутливый вопрос, который берегла с детства, как только первый раз оказалась на этой улице: «Вас рогатые соседи не беспокоят, святой отец?»

Правда демонические горгульи сидели через несколько домов дальше по улице и смотрели на совсем другую церковь — месть заказчика, который судился за землю с церковником. Последний смог доказать городским властям, что мирянин заехал своим зданием на чужую собственность, а тот в отместку дал архитектуру указание посадить на углу дома трёх уродливых демонов, смотрящих в сторону прихода.

Учитывая, что священник смотрелся ровесником Роя, то, может, и оценил бы мою шутку, но вот настроения у меня на это не нашлось.

— Нет, ничего, — рассеянно ответила я.

Глубоко посаженные серо-голубые глаза блондина цепко прошлись по моему лицу.

— Двери церкви всегда открыты для страждущих, — доверительно произнёс он.

— Буду иметь в виду.

Я обошла высокого мужчину, а потом резко повернулась к нему:

— Вы можете благословить меня?

Не помешает, даже если я не верила в это.

— Конечно.

— Если я решу прийти сюда, то могу ли узнать ваше имя?

— Преподобный Кайл Йоханссон, — мужчина улыбнулся, но глаза остались серьёзными.

И что только забыл скандинав в этих краях?

Смиренно чуть опустила голову, когда священник произнёс:

— Benedictio Dei Omnipotentis, Patris, et Filii, et Spiritus Sancti, descendat super te et maneat semper. Amen.

— Благодарю, — получив неожиданное благословение, я продолжила свой путь.

Среди зданий мелькал стеклянный кол Шарда, один грохочущий перекрёсток сменялся другим. Город бурлил потоками людей, пытаясь переварить их в утробе метрополитена.

Прошла мимо алхимического символа философского камня, вмонтированного в стену дома в качестве вывески какого-то заведения.

Меня несли ноги, поэтому только чудом я не сбилась с маршрута. Узкая улочка вывела к руинам святого Дунстана, где стало ещё холоднее.

Высокая фигура в тёмно-коричневом пальто находилась у одного из стрельчатых окон.

Скрип скудного талого снега под моими ногами оповестил Максвелла Ривза, что я пришла. Он не сразу повернулся ко мне, делая вид, что увлечён разглядыванием древних могильных плит вдоль остатка церковной стены: на одной из них крылатый старик Время взмахивал косой.

Ривз испытывал меня игнорированием. Не скажу, что это для меня было в новинку, но когда так делал Малкольм, то я не испытывала таких давящих чувств, может, потому что знала, что от него ожидать. Но я не собиралась ждать, когда ко мне соизволят повернуться.

«Ванессой зваться будешь ты,

— Сказали, — имя красоты

Лишь в небесах богам известно,

В земных пределах — неуместно».

«Каденус и Ванесса», 1726

Джонатан Свифт

11 января 2025 года

Папу должны были выписать в пятницу на следующей неделе, и к этой дате нам необходимо было вернуться из Шотландии.

Я не осмелилась вывалить на него всю важную информацию, ограничившись известием, что мы с Малкольмом решили пожениться, свадьба через месяц. Он хоть и принял эту новость стоически, но всё равно считал, что я слишком тороплюсь.

— Ты чем-то недоволен? — с нажимом поинтересовалась я у Дерека, вышедшего проводить меня.

— Ты выходишь замуж за человека с потенциально скандальной репутацией, — с кислым выражением лица ответил брат. — Если про него что-то вскроется, то даже его деньги не помогут: урон нашему бизнесу будет колоссальный.

— Извини, у меня не нашлось списка королей, готовых дать нам несколько миллионов за мои красивые глаза.

— Хватило бы фиктивного брака с Блэквудом.

— Прости, что?

На телефон пришло оповещение, что такси приехало, но я не спешила покидать больницу.

— Только не говори, что успел переговорить с Блэквудом и попробовать продать ему меня.

— Твоё такси приехало.

— Дерек!

Уж лучше бы я была полностью приёмной, чем знать, что единственный Хоук, который был мне родным, — это мой единоутробный противный брат.

— Я рассматривал разные варианты, пока ты приятно проводила эти месяцы со своим женихом.

Я занималась сексом на глазах у всех, чтобы добраться до Ривза и выбить нам всем время!

Конечно, я не могла ему это сказать.

— Согласился ли бы Блэквуд жениться на девушке своего друга — ещё вопрос, — бросила я, направляясь к лифту и оставляя Дерека в больничном холле с вытянутым лицом.

12 января 2025 года

Ванесса МакРуни оказалась стройной пожилой седовласой дамой за 70. Она стояла на крыльце скромного двухэтажного серого домика с белыми занавесками в синюю полоску на окнах. У Малкольма был её цвет глаз. Тёмно-серый взгляд скользнул по мне, а потом остановился на сыне. В нём сквозил укор.

— Это Пенелопа Хоук, мама, моя невеста, — бросил Торн, доставая сумки из багажника. Таким тоном, словно его не было дома всего сутки, а невест он знакомит с будущей свекровью раз в год по воскресным дням.

Взгляд женщины стал сложнее. Теперь он не только обвинял сына в погоне за молодостью или в долгом отсутствии, но и не верил, что только что услышал. Поэтому вновь перешёл на меня, желая удостовериться, что отпрыск не шутит.

— Приятно познакомиться, миссис МакРуни.

— И мне тоже, если вы не решили поиздеваться над старой женщиной, — на губах заиграла улыбка. Теперь взгляд стал хитрым и любопытным. — Я могу звать тебя дочкой?

Вот так, с порога. Я удивлённо посмотрела на Малкольма, но тот только пожал плечами: мол, решай сама. Сейчас он выглядел таким же собранным, как на оргии Ривза.

— Можете, — я улыбнулась, осторожно приобняв её.

— Отлично! Меня можешь звать, как хочешь: Ванесса, миссис МакРуни, мо.

— Мо? — переспросила я.

— «Мама» по-гэльски, — безэмоционально подал голос Малкольм.

В детстве я звала мамами всех женщин, приходящих к нам в гости, наверное, надеясь, что одна из них всё-таки окажется ею. Но я не знала, получится ли обращаться подобным образом к кому-то в нынешнее время.

Заметив моё замешательство, миссис МакРуни заговорила, переводя тему:

— И сколько вы вместе?

— Где-то пять месяцев.

Загоревшийся взгляд пожилой дамы опустился на мой живот. Все родители одинаковы.

— Я не беременна.

— Bana-bhuidseach gheal, — засмеялась миссис МакРуни, лукаво поглядывая на сына.

— Она тебя назвала белой ведьмой, — серьёзно перевёл Малкольм. — Та, что превращается в адскую кошку и насылает шторма.

Что ж, если твой отпрыск — закоренелый холостяк под пятьдесят лет — внезапно привозит в твой дом невесту, то я понимаю, откуда такая характеристика.

— Ужин ещё не готов, дети. Малкольм, отнеси сумки в свою комнату. Я не стала стелить гостевую. Всё равно бегали бы друг к другу, — махнула полотенцем женщина. — Сходите пока на замок посмотреть. Ты посещала уже Эдинбург, дочка?

— Нет.

— Тогда точно сходите! И покажи обязательно колодец ведьм.

Малкольм покачал бородой, но понёс сумки.

В январских сумерках Эдинбургский замок возвышался мрачной цитаделью из древнего тёмного камня. Находясь на скале, он пытался доминировать над центром города, но не менее внушительные шпили чёрных готических церквей пытались соперничать с ним в своём величии.

Ветродуй из-за смены высот срывал с моей головы капюшон куртки и вынуждал кутаться в шерстяной шарф. Вид невозмутимого Торна с бритой головой только сильнее холодил меня. Я не выдержала и под его молчаливую улыбку запахнула на нём куртку поплотнее.

— Мы же не будем обходить весь замок, да? — пробормотала я в шарф.

— У меня нет плана застудить свою невесту. Можем возвращаться, — он благородно мотнул бородой в сторону улицы, с которой мы пришли.

— Подожди. Миссис МакРуни говорила про какой-то колодец ведьм.

— Он тут, — мужчина обогнул меня, направившись к стене приземистого невзрачного здания ткацкой мануфактуры. В стену была вмонтирована кованая планшетка с выбитыми двумя женскими ликами: старческим, уродливым и женским, умиротворённым. Их разделял силуэт змеи, под головой которой располагалось отверстие. Под этой плитой находилось что-то наподобие умывальника.

— Это не колодец, — вырвалось у меня.

— Это мемориальный фонтанчик с питьевой водой. Ты знала, что в Шотландии процессы над ведьмами были самые масштабные? Казнено около четырёх тысяч людей, большинство из них — женщины. На место, где мы сейчас стоим, когда-то жгли костры.

Great god of the internet, his web around the earth

In every city in every land, across the whole wide world

Pan, Herne, Cernunnos, Lord of the Sacred Flame

But to the Christian fools Satan is his name

Io Pan! God of death and all creation

Io Pan! God of lust and of nature

Io Pan! God of all that stands before us

Io Pan! God of light and god of darkness

Great god of the wild hunt, speed us to the prey

To the game, to the stars, speed us all the way

Guide for me my axe of flint and let my aim be true

Lord of darkness, Lord of light, lead us to the truth

Inkubus Sukkubus «Io Pan»

15 января 2025 года

Утром меня разбудил звонок.

— Кому не спится так рано? — пробурчала я, наощупь ища телефон на прикроватной тумбочке.

— Обычные люди уже вовсю работают, — подал голос Малкольм из ванной комнаты.

— Ты видела сегодняшнюю колонку светской хроники?! — оглушил меня динамик.

— И тебе доброе утро, Дерек.

— Читай и перезванивай мне!

Я открыла аккаунт, за которым следила:

«Принцессу семьи Хоук потянуло в подземелья. Нам наконец-то стало известно, с кем же наследница Кристофера Хоука посетила свадьбу Дориана Горна. Спутником юной блондинки, предположительно, стал владелец закрытого клуба для взрослых — Малкольм Торн. Кто познакомил эту эффектную пару? И что о таком союзе говорит Кристофер Хоук, только недавно переживший сердечный приступ? Может быть, причиной его нездоровья стало не только временное (?) закрытие его любимого ресторана, но и избранник дочери?»

Ещё раз перечитала сплетню. Я знала, что это вытащат, но свадьба Дориана состоялась до того, как моему отцу стало плохо.

Малкольм выглянул и внимательно осмотрел меня.

— Что случилось?

— О нас написали. Дерек рвёт и мечет.

— Звони отцу, а я переговорю с твоим братом.

Длинные гудки звучали почти зловеще.

— Доброе утро, Пенелопа, — ответил мне женский голос.

Только спустя мгновение я поняла, что единственной, кто может ранним утром приехать навестить отца, — это Шарлотта Горн, бабушка Дориана.

— Здравствуйте, Шарлотта. Как папа?

— Только позавтракал. Рвётся работать, как и каждое утро.

Лишь бы не рвался читать утренние новости.

— Уверена, вы пресекаете его благородные порывы.

— Я не давала ему сегодня телефон, да. Там он не найдёт ничего, чего бы он не знал.

— Спасибо, Шарлотта, — выдохнула я. — В новостях написали про нас с Малкольмом.

— Я видела. Этот джентльмен с моим внуком не сравнится, но уверена, что многие читательницы утренней ленты поняли твой выбор и вряд ли осудили.

Я улыбнулась, попутно прислушиваясь, как Малкольм размеренным вкрадчивым тоном пытался что-то донести до Дерека. Сеанс экстренной психологической помощи от бородатого психотерапевта.

— Можно я поговорю с отцом?

— Да, конечно.

— Доброе утро, птенчик, — в тёплом отцовском тоне было столько нежности, что у меня засвербило в носу.

— Я вчера познакомилась с родственниками Малкольма. Сразу предупреждаю, что на нашей свадьбе возможны очень фривольные песнопения.

Папа искренне рассмеялся:

— Что ещё ты узнала за эти дни?

— Что Эдинбург очень атмосферный… И что моему будущему мужу медведь на ухо наступил.

16 января 2025 года

Ванесса не пыталась нас задержать, но и не скрывала, что не хочет отпускать сына так быстро. Она, стойким генералом, раздавала нам указания: когда мы должны ещё приехать, чтобы она отдала мне новенький фотоальбом со вторыми экземплярами снимков; что список гостей со стороны Малкольма надо сначала отправить ей на согласование, чтобы она вычеркнула кого посчитает нужным.

Когда такси уже сигналило, она задержала нас, чтобы сделать совместную фотографию.

17 января 2025 года

— Ты в том серебряном платье была великолепна, затмив невесту, мисс Хоук, — Рой уселся на барный стул, подперев кулаком подбородок.

— Спасибо. Но вряд ли ты пришёл в клуб днём в пятницу, чтобы сделать мне комплимент. Мы сейчас не работаем.

— Совместил приятное с полезным. Не нальёшь мне? — Винтер не спешил раскрывать причину своего прихода.

— Как обычно?

— Да.

Я уверенно взяла с полки его любимый джин, достала стакан, кинув туда малину и плеснув алкоголь.

— Кто бы мог подумать, я словно Гермес привёл душу в тёмное царство, а теперь она готовится занять трон.

— Рой.

— У меня в субботу была вечеринка в отеле, — он лениво отхлебнул из стакана. — Папарацци прознали и хотели опубликовать в воскресенье с утра. Но я вовремя подключился и материал застопорили, но у них была заготовлена другая бомбочка…

Рой замолчал. Молчала и я, не желая его перебивать. Тишина затягивалась.

— Это не бомбочка, а петарда. Там даже Ислингтон не назвали. Ты что-то хочешь взамен за информацию?

— Сессию, — с улыбкой ответил Винтер.

— Нет, — категорически отсекла я.

— Я нижний, Малкольм знает, что ты свитч. Это обычная игра на разных площадках, никакого столкновения альфа-самцов, в отличие от Блэквуда. Так что, возможно, даже разрешит.

— Нет, Рой.

— Скучно. Ладно, приглашение на вашу свадьбу.

— Если информация полезна, то хоть в первый ряд.

— Очень полезна. — Его голубые глаза хитро заискрились.

— Кстати, когда я спросила, сколько лет Малкольму, то ты сказал сорок шесть, а ему тогда было только сорок пять. Так что твои сведения могут быть ненадёжными.