Что ощущает тот, кто не знает, когда наступит его час, но точно понимает, что он уже близок? Страх. Он ощущает… животный страх.

Я стояла в самом конце ряда из тридцати девушек, опустив голову так низко, чтобы глубокий капюшон белоснежной мантии почти полностью скрывал моё лицо. Надеюсь, что меня не заметят. Служанка сказала, чтобы я не выделялась. Стояла как мышь и тогда, возможно, им надоест развлекаться с другими и меня вышвырнут из дворца.

Надежда умирает последней, так ведь? Нельзя ее терять. Нужно верить. Во что или в кого — выбирать каждому лично, но я просто так не сдамся!

Хочу уйти. Убежать от сюда как можно дальше, забыв про этот мир, как о страшном сне. Вот только я уже не вернусь. Нет пути назад, я проверяла. Столько месяцев убила на поиски нужного ритуала, но его не существует. К сожалению. И все в этом мире этим пользуются.

Я выберусь. Выберусь, а после… после отомщу «папаше» за то, что предал. За то, что «спас» меня, ради своей цели.

Сердце колотилось где-то в горле, но я заставляла себя дышать медленно и ровно. Нельзя позволить страху вырваться наружу. Это будет стоить мне жизни, которую я не собираюсь терять.

Руки под тканью слегка дрожали, но я крепко сжимала пальцы, впиваясь с болью в ладони, пытаясь их успокоить. Главное — быть незаметной. Робкой. Застенчивой. Неинтересной. Такой, на которую эти два ублюдка даже не захотят посмотреть.

Вокруг царила роскошь, от которой тошнота подкатывала к горлу. Огромный зал с высокими потолками, украшенными золотой резьбой и хрустальными люстрами смотрелись великолепно. И я бы даже залюбовалась этим видом, если бы не эротические сцены на гобеленах. Ноги ужасно заледенели, из-за холодного мраморного пола. Тонкие изящные балетки не спасают совсем. Так и заболеть не долго. Но разве это сейчас важнее того, что я могу просто сдохнуть здесь? Нет.

Это место выглядело как дворец из сказки, но на деле было клеткой для похоти. Я уже слышала шепотки других девушек про тех, к кому нас привели. Кого-то сюда заманили обманом — обещаниями брака, защиты, новой жизни, а кого-то, как меня… купили на рынке рабов. Но на самом деле мы были просто мясом.

Я чувствовала на себе взгляды раз за разом. Но старалась не поднимать глаз, играя роль серой мыши. Только сквозь пряди волос, которые служанки тщательно уложили перед этим «отбором», могла мимолетно наблюдать за всем, что происходит. Мои волосы… если они из увидят, то мне конец. Ярко-рыжий оттенок станет для них как красная тряпка для быка. Кожа тоже была слишком чистой, белоснежной, в отличии от других девушек. Я знала, что это делает меня заметной. От этого внутри всё сжималось от страха.

Двое высших эльфов сидели перед нами на тронах. Прекрасные. Слишком прекрасные создания. Блондин — высокий, с острыми чертами лица и хищной грацией, выглядел словно божество, спустившийся с небес в этот мир. Он медленно ходил вдоль первых пяти девушек, словно присматривался к добыче. Его шелка переливались при каждом движении, а на пальцах сверкали тяжёлые перстни. Брюнет, близнец, развалился на одном из двух тронов, лениво поедая виноград из золотой вазы. Он запивал ягоды из кубка, украшенного драгоценными камнями, которые переливались на свету. Взгляд у обоих был пустой. Холодный. Как у существ, которые давно потеряли интерес к жизни.

Господи, как же я ненавидела их. Всем сердцем. Уже за то, что они смотрели на нас, словно мы скот. За то, что слышала раньше от других. За их зверства над слабыми девушками. Они прокляты. И мы — всего лишь попытки снять это проклятие, но пророчество обман. Не могут боги даровать им пару за все злодеяния. Не могут и всё тут.

Блондин остановился напротив первой девушки и одним резким, но изящным движением сорвал с неё капюшон. Бедняжка тихо всхлипнула. За ней — ещё одна. И ещё. Страх витал в воздухе, липкой змеей проникая под кожу.

— Брат, — произнёс блондин с лёгкой улыбкой, но в голосе сквозило раздражение. — В этот раз девы даже хуже предыдущих. Неужели так трудно найти красивую пришлую?

— А какая разница? — Брюнет лениво пожал плечами, закинул в рот ещё одну виноградину. — Трахни каждую из них и покончим с этим. Мне не интересно. — отмахнулся он. — Всё равно они все сегодня сдохнут.

«Сдохнут…» — эхом пронеслось в моей голове. Он сказал это так… просто, словно мы никто.

Вздрогнула, после осознания того, что живым отсюда никто не выйдет, кроме этих двоих. вздрогнула внутри. Он произнес это так… холодно, просто, будто речь шла о чем-то не важном, а не о жизни.

Блондин повернулся к первым пяти девушкам, которые уже еле стояли на ногах. Его улыбка стала шире, словно хищник наблюдает за добычей и получает от этого наивысшее удовольствие.

— Ох, простите моего брата. Вы же не знаете… Позвольте вас просветить, милые дамы. Мы прокляты. И как только я окажусь в каждой из вас, по окончании нашего «веселья»… вы умрёте. — он скорчил грустное лицо. — А всё потому, что лишь наша истинная сможет нас выдержать и понести потомство.

Он медленно провёл большим пальцем по щеке одной из девушек, по её дрожащим губам и грубо приподнял подбородок выше. Слёзы катились по её лицу, а всхлипы не прекращались.

— Ну-ну, милая моя, не стоит так бояться. Главное, что ты доставишь мне удовольствие. В отличие от моего брата, я насильно дев не беру. — он убрал пальцы с подбородка девушки. — Так что давайте, дамы… — блондин сделал несколько медленных шагов назад, раскинул руки в стороны и улыбнулся широко, предвкушая представление. — Кто первый ублажит меня своим ротиком? Возможно, после этого у вас останется шанс остаться в живых. Кто знает… Кто знает…

Я думала, что девушки плюнут ему в лицо. Что хотя бы одна попробует ударить или убежать. Но вместо этого две из них переглянулись, робко сбросили белоснежные мантии и шагнули вперёд.

— На колени! — властно произнес он. — Ползите к своему господину!

Совсем обнажённые, они рухнули на колени и поползли к нему, как кошки. Их бёдра мягко покачивались, кожа блестела в свете люстр. Блондин стоял, слегка расставив ноги, и наблюдал с довольной улыбкой.

Они добрались до него почти одновременно. Тонкие пальчики дрожали, когда они вместе расстегнули штаны. Его достоинство было уже возбуждённым, а от размера у меня чуть глаза не выкатились.

Девушки не колебались. Одна обхватила его рукой у основания, медленно проводя языком по всей длине, от основания до головки, оставляя влажный блестящий след. Вторая наклонилась ниже, целуя и облизывая кожу, нежно втягивая ее в рот. Их движения были синхронными, почти отточенными, будто они уже делали это и не раз.

Блондин тихо застонал от удовольствия, запустив пальцы в волосы одной из них. Вторая взяла его в рот глубже, но полностью не смогла. Ее губы плотно обхватили ствол, щёки слегка втянулись, она смотрела наверх, прямо ему в глаза, словно ждала одобрения.

Девушка двигалась медленно, ритмично, то заглатывая почти до конца, то отступая, чтобы дать место языку второй, которая ласкала головку быстрыми круговыми движениями. Звуки были влажными, откровенными, тяжёлое дыхание, приглушённые стоны самого эльфа… все смешалось воедино.

Он слегка покачивался бёдрами, входя глубже в рот девушки, пока вторая продолжала ласкать языком и руками всё, что до чего могла дотянуться.

— Хорошие рабыни… — прошептал он хрипло, наслаждаясь процессом. — Глубже берите. Вы ведь хотите жить? Покажите, на что способны.

Я смотрела на всё это и меня едва не стошнило от отвращения. Как они могли? Как могли так унижаться перед тем, кто только что сказал, что убьёт их? Внутри всё кипело. Гордость кричала, что лучше умереть, чем стать такой же грязной подстилкой!

Крепче сжала кулаки под мантией, стараясь сохранить образ мышки, но мысленно… о да-а… мысленно я уже убила их и не раз. Дыхание стало прерывистым, замутило, захотелось на воздух и убежать подальше от всего этого.

Подняла голову чуть выше, чтобы сделать глубокий вдох и успокоиться, но… дура. Какая же я дура! Это стало моей ошибкой.

Голова раскалывается, будто по ней битой прошлись. Череп готов треснуть в любую секунду, а в висках сильно стучит, вызывая дикую боль.

Что со мною? Почему так хреново? Бок ноет, словно ребра сломаны или сильно повреждены. Всё тело ощущается так, как будто бы не моё.

«Я в аварию попала? Упала? Ударилась? Ничего не помню, хоть убей.»

Застонала, не открывая глаз. Подо мною нечто твёрдое, мокрое, холодное, из-за чего тело промерзло насквозь. Но стона своего не услышала. Я в добавок еще и оглохла?

«Господи… что происходит? Помогите мне, кто-нибудь…»

Пальцы сами потянулись к виску. Там пульсировала горячая, влажная шишка. Кровь? Возможно. Я надавила сильнее, и боль вспыхнула так ярко, что перед глазами заплясали искры.

В памяти — сплошная пустота. Ни имени, ни лица, ни одного воспоминания и мерзкий металлический привкус во рту.

Сквозь гул в ушах начали пробиваться голоса. Постепенно. Но меня совсем не обрадовало то, что я сейчас здесь не одна. Наоборот, лучше бы ничего не слышала.

— … очередная девка, — пробурчал грубый мужской. — Сколько их уже за неделю?

— Жалко бедняжку, — ответил другой, помягче, почти с сочувствием. — Красивая… и такая молодая. Глянь, кожа-то какая. А грудь? Ты видишь? Такая наливная.

— А чего их жалеть? — рявкнула женщина, голос взрослый и злой, словно она меня ненавидит за что-то. — Прут сюда как мухи на говно. Уже сил моих нет смотреть на этих девиц. Каждый раз одно и то же. — она шумно сплюнула на землю. — Потаскухи. Видно же, что продавать себя будет!

Горло горело, попыталась сглотнуть, но во рту было сухо, как в пустыне.

«Почему они говорят так, будто я — вещь на рынке?»

— А я бы купил ее. — произнес кто-то, очень похотлтвым голосом.

— Ты семье еду купи! Гляньте на него, а! Держи хозяйство в штанах, Ульвик, а то Модара быстро его отрубит топором! — ответила с усмешкой та самая женщина.

«Какой еще Ульвик? Какая Модара? Что за имена такие странные?»

С трудом разлепила веки. Мир плыл, всё было поначалу размыто и как-то очень серо. Надо мной нависало низкое, тяжёлое небо цвета старого свинца. Запах. Ужасно неприятный. Сырость, навоз, болото, дым от костров и что-то сладковато-гнилое. Зрение постепенно восстанавливалось. И то, что я увидела, меня сильно удивило.

Я лежала в узком переулке, мощёном грубым булыжником. Справа — старый каменный фонтан, вода в нём едва сочилась, покрытая зелёной плёнкой, от сюда и запах болотный. Здания вокруг были двухэтажные, тяжёлые, с резными деревянными ставнями и острыми крышами, будто картинка из плохой сказки.

Вокруг меня стояла толпа. Не меньше двух десятков человек, разного возраста. На лицах следы от болезней, с кривыми носами, шрамами и гнилыми зубами. Мужчины в грубых рубахах и потрёпанных кожаных жилетах, а женщины в замызганных платьях и платках. Крестьяне. Как из старого фильма. Только это не фильм. Это реальность, и она пахла бедой. Для меня.

Они смотрели на меня. Все просто нависали сверху и смотрели. Но помогать никто не собирался.

Кто-то — с откровенной ненавистью, будто я лично отняла у них последний кусок хлеба. Женщина с красным лицом и огромными руками сплюнула под ноги и процедила:

— Ещё одна. Скоро совсем житья не будет от этих пришлых. Стража набежит, заодно заберет всё, что скопили. Лучше бы она сдохла.

Молодой парень с прыщавой кожей пялился мне между ног. Ощутила, как ветерок гуляет под подолом, из-за того, что платье задралось высоко. Щёки вспыхнули. Я попыталась сесть, но тело не слушалось. Только застонала громче от боли в ребрах и в голове. И ни одна скотина даже не шелохнулась, чтобы руку подать или позвать врача.

— Смотри, какая сочная, — хмыкнул кто-то сзади. — Грудь-то аж вываливается. Привезли бы такую в нужное место — цену бы хорошую взяли. Что скажешь? — обратился он заговорчески к кому-то.

— Можно, да. Но вначале сами бы развлеклись. Вот только голову потом не сносить. Сам знаешь.

Жалость тоже была среди них. Старуха в чёрном платке подняла голову в небо и прошептала:

— О, высший, прости эту душу и прими как можно раньше. Тяжело девочке будет. Молодая совсем.

Выглядит как дешевый спектакль. Не могут люди быть такими жестокими. Ненормально это. Я лежу тут, скорее всего раненая, в ужасном состоянии, одна, а они… как звери! Хотя, даже зверь бы так не поступил со своим.

Я собрала все силы, которые смогла и прохрипела:

— Воды… Пить… Дайте пить…

Женщина, та самая недовольная, только фыркнула, развернулась и ушла, громко топая деревянными башмаками. Толпа расступилась перед ней, словно не хотели связываться.

Зато ко мне подошёл пожилой мужчина. Седой, сгорбленный, но глаза добрые, голубые. Он достал из-за пояса потрёпанную кожаную флягу, присел рядом и поднёс горлышко к моим губам.

— Пей, деточка… Ох, зря ты здесь появилась. Тут таких не любят. Я бы вступился за тебя, да с монетами большие проблемы. Сам живу на горбу у брата.

Вода была прохладной, пахла неприятно, с металлическим привкусом, но я пила жадно. Капли стекали по подбородку, по шее, между грудей. Ткань намокла и прилипла к телу. Вот только мне было плевать.

— Спасибо… — выдохнула я, когда фляга опустела.

— Не за что. — Он только покачал головой и наклонился ниже, чтобы прошептать. — Беги отсюда, если сможешь. Собери все силы и беги. Хоть в лес. Эти места…

Договорить он не успел. Тяжёлые шаги донеслись до меня славой стороны. Звон металла, от которого все напряглись странно. Толпа мгновенно шарахнулась в стороны. Даже добрый старик исчез — растворился в переулке, словно и не было его.

Передо мной встали стражники. Трое. Высокие, в потемневших доспехах, с мечами на поясах. Лица каменные, глаза — как у волков, готовых разорвать в любую секунду. Главный, с грубым шрамом через щёку, посмотрел на меня сверху вниз так, будто я — мусор под его сапогом.

— Именем закона и Высшего Совета, — прогремел он. — Ты, пришлая, арестована за незаконное проникновение в пределы Грака. Встать!

Я попыталась подняться, но не вышло. Ноги дрожали, мир плыл перед глазами, а тело не слушалось. В голове запоздало появилась паника.

— Подождите… Я не понимаю… Я не знаю, как здесь оказалась, правда. Мне очень плохо, вызовите скорую, пожалуйста. Кажется у меня ребро сломано.

Стражник шагнул ближе, грубо схватил меня за руку и рывком поставил на ноги. Боль в голове взорвалась. Я едва не упала, но он держал крепко, до стояков на руках. Его пальцы впились в нежную кожу так, словно он желал мне кость сломать. Глядя на это другой стражник усмехнулся:

— Смотри, как тело дрожит. Хороший товар.

— Заткнись, — рыкнул главный, но сам тоже скользнул взглядом по моей фигуре. Медленно. Оценивающе. — Но хороша, да. И зубы целы. — он прищурился, наклонился и сделал шумный вдох у моей головы. — Только провоняла уже этим местом.

— Надо осмотреть. Лично. Вдруг у неё нечто опасное под подолом?

— Что? — хрипло отозвалась я. — Нет. Да что тут с вами происходит? Уберите свои руки! Не трогайте меня! — попыталась убрать его руку, но меня грубо встряхнули.

— Рот закрой, пришлая! Запомни, у тебя нет никаких прав в нашем мире! — главный, который держал меня, процедил сквозь зубы. — Сама появилась здесь. Перед темницей мои ребята хорошо развлекаются с такими как ты, напоследок. А будешь покорной — дам кусок хлеба.

Кусок хлеба… он предлагает обслужить этих мужиков? За кусок хлеба? Как куску мяса?

Я уже открыла рот, чтобы ответить что-нибудь на весь этот беспредел, но низкий и властный мужской голос, разрезал воздух как меч:

— Руки убрал! Это дева под моей защитой!

Стражники резко обернулись. Я тоже, но вышло медленнее из-за боли в голове.

Тот, кто единственный из всех пришел мне на помощь, стоял в конце переулка. Высокий, с прямой спиной и цепким взглядом. На нём была длинная тёмно-синяя мантия с серебряной вышивкой, а в руке тяжёлый посох, на вершине которого пульсировал ярко-алый камень. Лицо резкое, с глубокими морщинами, борода седая, но глаза горели холодным, хищным огнём. Не добряк. Скорее тот, кто сам диктует правила.

Главный стражник оскалился, сильнее сжав мою руку, из-за чего я тут же вскрикнула громко:

— Она — пришлая! По приказу Высшего Совета я обязан…

— Я впишу её в свой род, — перебил старик твёрдо. — Разошлись!

Стражники замерли. Главный скрипнул зубами от злости. Кулаки у других сжались, но они отступили. Один за другим, нехотя, бросая на меня последние злые взгляды.

Когда они ушли, переулок опустел. Остались только я и мой спаситель.

Мужчина в мантии подошёл ближе. Посох стукнул о камень рядом, а Алый камень на секунду вспыхнул ярче.

— Хорошо. Очень хорошо. — произнес он словно сам себе. — Вставай дева, если хочешь жить свободно. Или будь здесь, но тогда к утру от тебя останется только то, что даже стражники не успеют забрать.

Я стояла, пошатываясь, уперевшись одной рукой о стену, а другую прислонила к больному боку.

— Кто вы такой? Что это за место ужасное? Почему со мною обращались хуже, чем со скотом? — произнесла я, стараясь, чтобы голос не дрожал и еле удерживала слезы.

Он чуть приподнял бровь, будто не ожидал, что я с ним за говорю. На губах мелькнула холодная улыбка, а глаза смотрели с небольшим интересом.

— Много вопросов, дева. И ответы на них получишь лишь тогда, когда уберемся из этого гиблого места. — он отвернулся, смотря на выход из переулка. — Нужно идти, пока портал еще стоит. Иначе придется нанимать возницу. Но на дорогу тогда уйдет весь день. — Он вновь обернулся ко мне. — Жить хочешь? Или помереть решила?

— Хочу. — сглотнула я, пытаясь подавить в себе чувство страха и паники.

— Тогда иди. Сама. Учись выживать. В этом мире слабые умирают в муках. — он протянул мне ладонь и я тут же вложила свою. — Тебе очень повезло, что я был рядом.

Переулок остался позади. Толпа снова начала собираться, шептаться. Кто-то плевался вслед. Кто-то смотрел с жалостью. А кто-то — с голодным интересом, от которого по коже бежали мурашки.

Портал… страшная большая штуковина, которая находится в старой арке. Мы прошли через него легко, я ничего не ощутила, вроде как, но… но! Стоило мне выйти и мир качнулся. Меня жутко замутило, перед глазами поплыло всё пятнами, а еще я просто была не в состоянии набрать полные легкие воздуха.

— Хм-м… — протянул он недовольно позади меня. Я не рухнула на колени, держалась на своих двоих, но очень сильно хотелось. Упасть бы в эту зеленую траву, свернуться калачиком и уснуть. А проснуться уже там, где безопасно и я всё про себя знаю. — Ну ничего. Время всё исправит. — произнес он словно сам себе, но я услышала.

— Мне как-то не хорошо. — прохрипела я, зажав рот ладонью. Будет неловко вывернуть желудок перед ним наизнанку. От одной только мысли стыдно становится.

— Терпи. Скоро полегчает. Первый переход всегда сложный.

«Первый переход… да я бы вообще больше никогда не повторяла подобного.»

— А долго нам идти? — смогла наконец-то сделать полноценный вздох и прикрыв глаза, попыталась восстановить дыхание, дабы прогнать это поганое чувство.

— Нет. Мы почти на месте. — его голос не был грубым, но и милым не назовёшь.

В этот момент я обернулась, и увидела, как он стукнул своим жутким посохом о землю. Один короткий, уверенный удар и тело пожилого мужчины покрылось дымкой, а когда она растворилась, то передо мной стоял уже совсем другой человек.

«И как мне на это реагировать?» — подумала я, забыв о своём состоянии, стоя с открытым от удивления ртом.

Морщины разгладились, седая борода исчезла, уступив место аккуратной, тёмной с серебром на щетине. Лицо стало моложе, сейчас ему лет сорок, наверное. Всё-таки рантге он был старше. Суровое, с чёткими, властными чертами, но очень ухоженное. Цепкие глаза смотрели прямо на меня, а осанка выдавала человека, привыкшего, что все ему подчиняются. Он больше не выглядел древним магом из сказки. Теперь передо мной стоял мужчина, полный силы и скрытой мощи. Опасный. Так бы я его назвала.

— Пойдём, — сказал он спокойно, без лишних эмоций. — Старайся не отставать. На мою помощь можешь не надеяться.

Делать было нечего. И не возмутишься в моем то положении. Пусть он грубоват, но он меня спас! Действительно спас от смерти. И за это я буду благодарна ему за это всю свою жизнь. Лишь бы узнать хоть что-то о себе и для чего я ему нужна. Вдруг у этого мужчины на меня плохие планы? Кто знает… кто знает.

Он шел не торопясь, я пледами следом. Воздух здесь был намного чище, чем в том поганом месте. И сейчас я это прекрасно ощущаю. Помыться бы, да переодеться. При каждом шаге голова дает о себе знать, а ребро болит. Мне очень нужен врач. Очень.

А потом… Потом, через некоторое время, перед нами открылся замок. Замок! Уверена, что я никогда их раньше не видела.

Он был просто великолепен. Высокие шпили из бежевого камня устремлялись в небо, словно стрелы, готовые пронзить облака. Стены казались тёплыми даже в пасмурный день, а камень так красиво и мягко переливался под лучами солнца, из-за чего на миг дыхание пропало. Вокруг замка раскинулись прекрасные сады: аккуратные клумбы с яркими цветами всех оттенков, от нежно-розового до глубокого фиолетового и много других. Воздух был наполнен тонким, удивительно сладким ароматом, смешанным с запахом свежей зелени. Дорожки из мелкого камня хрустели под ногами, а по краям стояли статуи — изящные женские фигуры, покрытые плющом. Как настоящие.

Замок выглядел величественно и одновременно уютно, как дом, в котором хочется остаться навсегда. Мне действительно очень захотелось здесь жить.

Из главного входа нам навстречу вышла женщина. Улыбчивая, добродушная, полненькая, с румяными щеками, которые так и светились здоровьем. На голове — аккуратная косынка, а поверх простого платья — белый передник с кружевной отделкой. Она сложила руки внизу, сцепив их вместе, и искренне улыбнулась, когда мы подошли ближе. Её глаза были такими тёплыми, с лёгким озорным блеском, будто она сердце этого замка.

Заметив, что мне нездоровится, она тут же подбежала, перекинула мою руку себе через плечо и поддержала крепко, но очень ласково, чтобы не навредить.

— Да что ж это происходит-то? — воскликнула она обеспокоено, качая головой. — Средь бела дня девочку побили… Бедная моя. Кто тебя так? Ух я бы им! Вот жаль меня рядом не было!

— Марта, займись ей! — строго произнёс спаситель, не замедляя шага. — Я буду в башне. Не беспокой по пустякам. — Он свернул в сторону, даже не войдя в главный вход и быстрым шагом исчез за поворотом.

— Вечно у него какие-то важные дела. — вздохнула она тяжело. — Ты как? Сильно плохо, да? — произнесла эта добрая женщина, заглядывая мне в лицо.

— Вызовите, пожалуйста, врача… — попросила ее тихим голосом, чувствуя, как слабость разливается по телу. — Долго я так не протяну.

Марта посмотрела на меня с искренним удивлением, продолжая поддерживать и медленно передвигаясь к двери.

— Врача? Это что еще за зверь такой? — спросила она мягко, но с ноткой любопытства, помогая мне идти дальше.

Я огляделась вокруг. На старинный. но прекрасный замок, на сады, на эту добрую женщину в одежде, словно из прошлого века… и поняла, насколько всё здесь для меня чужое… Словно не должно меня тут быть.

— Наверное, у вас это называется… лекарь? — произнесла я неуверенно.

«Пусть я и не помню ничего о себе, но что-то внутри подсказывает, что я родилась в более современном мире. Словно попала в прошлое… но очень необычное». — подумала я про себя.

Марта довела меня до гостиной. Комната была просторной и светлой: высокие окна с тяжёлыми бархатными шторами, большой камин из красиаого и явно дорогого камня, где потрескивал огонь, мягкие ковры на полу и удобные кресла с резными спинками. На стенах висели гобелены с изображениями лесов и людей.

Она аккуратно усадила меня в кресло у камина и прикрыла ноги мягким пледом.

— Лекаря ждать долго, моя хорошая. Да и в прошлый раз, помнится мне, он хорошо так летел с лестницы, когда Господин его за шиворот спустил. — сказала Марта заботливо, усмехнувшись от воспоминаний и погладив меня по плечу. — Но! У Господина есть специальные артефакты для лечения. Посиди здесь, я быстро. Скоро, вернусь!

Она ушла, а я осталась сидеть, придерживая бок одной рукой. Боль пульсировала, напоминая о том, что этот мир жесток с такими как я. С теми, кто потерял память и некому за них заступиться.

Я даже представления не имею, что со мной могли сделать до того, как очнулась у фонтана. Возможно, меня били, тащили или… чего хуже. Память молчала. Только характерные повреждения могли подсказать. Шишка с раной на голове и боль в рёбрах — говорили о том, что кто-то меня покалечил. За что? И почему никто не за тупился?

Закрыла глаза, пытаясь хоть что-то вспомнить, но в голове была лишь пустота. Ничего. Совсем ничего.

Марта вернулась с небольшой деревянной шкатулкой в руках. Она поставила её на столик возле камина и начала судорожно перебирать камни внутри.

— Не тот… не этот… Так, где же он? Потерялся, что ли? Ох, господин расстроится…ругаться будет на мою дырявую голову.

Её щёки раскраснелись ещё сильнее от волнения, но в глазах светилась решимость. Наконец она залезла глубже и достала камень зеленоватого цвета. Подняв его вверх, Марта громко вскрикнула с радостной улыбкой:

— Нашёлся, родненький! Я знала, что он здесь! — она сократила между нами расстояние и задумчиво взглянула на моё тело. — Нет, лучше туда. Давай аккуратно переберемся на диван. Тебе нужно лечь. Я не лекарь, но видела, как он это делает. Магии во мне немного, но думаю, что сил хватит.

Я аккуратно прилегла на мягкий и очень удобный диван, поморщившись от боли в боку.

— А здесь… здесь у всех есть магия? — спросила я тихо, с любопытством.

Марта начала водить камнем над моим телом. От него исходило удивительное тепло, как от маленькой печки. Тело перестало дрожать почти сразу. Я расслабилась, зная, что эта женщина мне не навредит, а глаза потихонечку сами собою стали закрываться.

Я не уснула, но полежать так какое-то время бы очень хотела.

— Ну что ты, магия здесь большая редкость, — ответила Марта добродушно, продолжая движение рукой. — Меня бы, возможно, и не купил господин, если бы я не имела хотя бы крохи. Камень на его посохе очень слабо засветился, но я была единственной из девушек на невольничьем рынке, кто ему подошёл.

Я резко открыла глаза, услышав про то, что было и со мною.

— При мне его камень тоже засветился. Ярко так. Красным.

Марта остановилась, взглянув на меня удивлённо. Её добрые глаза расширились, а на лице заиграла широкая улыбка.

— Деточка, так ты маг? — спросила она, наклоняясь ближе. — Самый настоящий? Как он тебя нашел? Где училась? В академии семи ветров? Ой, или стихий? Я уже забыла.

«Если бы я знала…»

— Не знаю. Я вообще ничего о себе не помню. Абсолютно ничего. Только с того момента, как я очнулась у фонтана, возле этих ужасных и мерзких людей. И всё. Больше ничего.

В ее глазах была печаль. За меня. Она улыбнулась так по-доброму, что я уже не смогла сдержать слез и позорно разревелась, прикрыв лицо двумя ладонями. Мне дали время выплеснуть эмоции, пока она гладила меня по голове, своей мягкой и теплой рукой. Словно мать. И когда слез уже не осталось, она произнесла:

— Забудь о том, что было, моя хорошая, — сказала она ласково. — Наш господин никогда своих в обиду не даёт, запомни это. Это он внешне выглядит очень сурово, как злодей из старых легенд, но на самом деле… в нём скрыто очень доброе и большое сердце. Ты обязательно вспомнишь о себе, уверена, что он найдёт решение и поможет. А то, что его камень на посохе засветился очень ярко… это говорит о том, что ты либо великий маг, хотя, возможно, сила в тебе ещё не до конца раскрылась, либо ты… избранная.

— Избранная? В каком смысле? — уставилась я на неё, замерев.

Между нами повисла тишина. А потом Марта вдруг сильно рассмеялась, схватившись за живот и вытирала слёзы от смеха. Это было так звонко. По доброму. Я тоже не смогла сдержать улыбки.

— Прости, про последнее я пошутила. — сказала она, всё ещё хихикая. — Не бывает их более. Но, вот по поводу магии я точно не ошиблась. Он об этом сам с тобою поговорит, когда соизволит выйти.

— Марта… боли больше нет. — Я немного пошевелилась и посмотрела на Марту с благодарностью. — Даже теплее намного стало. Спасибо большое. Ты… я даже не знаю, как отблагодарить тебя.

Она улыбнулась мне широко, а румяные щёки засияли.

— Ничего не нужно, деточка. Просто живи здоровой и счастливой, мне этого будет хватать. — она с нежностью ущипнула меня за щечку. — Благодарить нужно вот этот камешек. — поднесла она его ближе к моему лицу. — Красивый и безумно дорогой. Он очень… очень редкий. Но господин разрешает им пользоваться всем, кому нужно. Я имею ключи от его кабинета, где хранятся артефакты — естественно, не опасные. Так что помогаю, кому могу и когда могу. У него не всегда есть время. — А после она резко с поменялась в лице и спохватилась. — Ой, что это мы с тобой разболтались? Будет ещё время. Давай-ка, милая, поднимайся. часики тикают, а работа стоит у меня.

Она протянула мне руку, чтобы помочь. Я встала с лёгкостью, ощутив в теле такую свободу, будто никогда и не было травм. Дотронулась до головы — шишки не было, только засохшая кровь на волосах, и ее ужасно хочется смыть. Рёбра, кстати, тоже совершенно не болели.

— Как же хорошо… — протянула я с улыбкой.

— Первым делом тебя нужно отмыть, переодеть и очень сытно накормить. — продолжила она бодро. — А то ты вон какая тощая, одни кости да кожа. Нехорошо так.

Я тихо рассмеялась от её милой заботы, кивнув в ответ. Мы вместе прошли по первому этажу к лестнице, ведущей на второй. Но… что-то меня будто заставило остановиться. Медленно повернув голову влево, замерла на месте, а сердце было готово выпрыгнуть из груди.

— Марта… а кто это?

Не могла отвести взгляда от огромного портрета на стене в холле замка. И как я его раньше не заметила? Хотя… мне было не до этого.

Холст, явно больше моего роста, в позолоченой раме с красивым орнаментом по краям, вызывал как восхищение, так и… некое чувство тревоги внутри. Но выглядит прямо таки Дорого-богато, как говорится.

На нём был тот, кто меня спас. «Господин», с внешностью злодея, но с добрым и большим сердцем, по словам Марты. Выглядел он тут чуть моложе, с гордой осанкой и в глазах была жизнь. Сейчас иначе. Сейчас они холодные и смотрят, словно в душу.

А позади него стояла молоденькая рыжая девчушка в красивом платье, словно сшитым на заказ для роскошного бала, с изящной укладкой и широкой, счастливой улыбкой. Её глаза были ясными, азартными, полными жизни и, в них была свобода. Настоящая. Неукротимая.

— Кто стоит за ним?

Марта взглянула на портрет, будто и позабыла, что он здесь висит, но ее глаза… Они в миг стали грустными. Она медленно вздохнула и отвернула голову в сторону. Взгляд потух.

— Это… это племянница, моего «Господина». Я, к сожалению, не застала момент, когда она была ещё жива.

— Была? — обернулась я к ней. — Что произошло?

— Знаешь… — она прикусила нижнюю губу, словно раздумывала над тем, рассказывать мне или нет. Но, посмотрела на меня решительно и сократила между нами расстояние, перейдя на шепот. — Поговаривают, что девочка пропала без вести. Совсем. Видели, как она завтракает, как ждет жениха, а после… вжух… — она взмахнула руками. — … и нет ее.

— Исчезла? — я нахмурилась. — Возможно, она испарилась магически? Ну, какое-нибудь заклинание, например? Она была магом?

— Была. Но не сильным. Господин резко изменился. Не было больше того улыбчивого мужчины, который воспитывал свою племянницу как дочь. У неё было всё. Шелка, драгоценные камни, приёмы, балы, лучшие преподаватели. Даже будущие женихи приходили познакомиться с прекрасной невестой, чтобы заключить союз, который обяжет их потом обрушиться. Но… она померла. Бедная девочка. — всхлипнула Марта, пустив слезу и стерла ее подолом фартука. — Такая молодая… ох… столько всего еще могла сделать…

— Марта, не расстраивайся, пожалуйста. — я прижала ее к себе и гладила по спине. — Тело нашли? Виновные были? Или несчастный случай?

— Что ты… нет, конечно. — она достала платочек из кармана и вытерла слезы уже им. — Господин не мог себе простить то, что не в состоянии ее найти. Ходил как зверь в клетке, не ел, не спал, ни с кем не общался. А когда он получил артифакт поиска из самой королевской Академии, где работал его близкий друг ректором, то тут же ранил себя, чтобы найти по крови племянницу.

Я слушала ее и думала о своём. Хочу признать, что здесь всё очень странно. Магия есть, но она не на высшем уровне, получается? А мне казалось, что он, этот ее «Господин», прям всесильный маг. Почему найти не смог?

— И что потом? Кровь помогла?

— Нет. Ни один из следующих артефактов поиска не смог её найти. Вообще ни одни. Много лет прошло с тех пор. Больше… — Она задумалась. — Больше пятидесяти точно. Значит погибла, маленькая Госпожа. Тут другого не дано.

Я удивлённо посмотрела на Марту, после слов о годах.

— А сколько лет твоему господину? — протянула я аккуратно.

Она задумчиво постучала пальцем по губе, смотря на потолок, будто нашла там нечто интересное. Не сразу вспомнила, лишь спустя пару минут.

— М-м-м… если мне не изменяет память, то… Двести восемьдесят один, — ответила она спокойно, а у меня чуть челюсть не отвалилась. — В том году праздновали его день рождения, но, к сожалению, не вышло очень весело. Господин, хозяин наш, немного приболел… вернее, захандрил и закрылся в своей башне на два года, до той даты. Что-то вечно чертил, разрабатывал каракули странные и мне не понятные, весь пол и стены изрисовал своими письменами, не спал часто, бубнил про себя, как одержимый. А я только и делала, что смотрела за замком, бегала по его поручениям и кормила, почти насильно и с руганью. Выходил он естественно лишь по нужде. Даже велел кровать туда себе поставить и стол рабочий. Ох, я тогда всю душу себе съела из-за него…Ох съела.

«Что он такого там делал, интересно? Искал возможность найти ее?»

Я вновь взглянула на портрет. Почему-то внутри шевельнулось странное чувство. В истории с этой девочкой было что-то не так, не могу объяснить словами, скорее это на интуитивном уровне. Какая-то глубоко скрытая мысль подсказывала, что она пропала не просто так, а просто не хочет, чтобы ее нашли. Либо ей помогли. Но постаралась откинуть эти мысли и продолжила, шагая к лестнице:

— Ты сказала, что господин купил тебя на рынке рабов… — Марта кивнула, а на ее лице появилась улыбка от воспоминаний, видимо. — Что это за рынок такой? И почему меня назвали пришлой, ты не знаешь, случайно?

Марта резко остановилась, развернулась ко мне и уставилась широко открытыми глазами. Она схватила меня за руку, по тащила по второму этажу, ни слова не проронив и открыв дверь, запихнула меня внутрь. Закрыла ее почти бесшумно, но прижалась спиной, словно не хотела, чтобы кто-то вошел.

— Так ты пришлая? — прошептала она, будто немного испугавшись. — Он нашел тебя до рынка, не отдав на растерзание страже? Сам? Лично пришел?

Растерялась от ее вопросов, на миг даже дар речи пропал. Но, смогла взять себя в руки и заговорить.

— Я не знаю, — ответила я честно. — Меня так назвали. Потом пришла стража и тоже так называла, но грубее и ясно дали понять, что за корку хлеба я должна их всех обслужить. А после я всё равно не буду жить. И, да, твой господин пришел вовремя. Он сказал, что забирает меня и впишет в свой род.

Марта сильно удивилась, открыла рот и закрыла его двумя ладонями. Потом резко приблизилась, схватила мягко за руку и усадила на кровать, сама же присела рядом.

— Нам срочно нужно поговорить, — сказала она взволнованно, не отпуская моей руки. Её добрые глаза теперь горели смесью заботы и тревоги.

— Так говори, я никуда не тороплюсь. — усмехнулась я нервно, не понимая, что вообще происходит.

— Слушай меня внимательно, девочка. Слушай и запоминай! Если он впишет тебя… если сделает это, то…

Она не договорила. Мы обе вздрогнули и обернулись в сторону двери, когда по коридору загремел злой и недовольный голос «Господина».

— Марта! Живо ко мне!

Голос «Господина» прозвучал так резко, из-за чего у меня внутри всё тут же сжалось. Марта мгновенно выпрямилась, отпустила мою руку и подскочила с кровати. Её румяные щёки побледнели, а добрые глаза на секунду стали совсем испуганными, но она быстро взяла себя в руки.

«Почему? Она ведь говорила мне о том, что он хороший. Видимо… Не совсем»

— Сейчас, Господин! — крикнула она в сторону двери, стараясь, чтобы голос звучал бодро. Потом обернулась ко мне, прижала палец к губам и тихо, почти беззвучно прошептала: — Никому ни слова. Особенно ему. Я сама… потом, позже… Всё объясню. Обещаю. Договорились?

— Эм… да. — неуверенно ответила я, не понимая, в чем причина такого поведения.

Она кивнула мне быстро, но я видела, как её руки слегка дрожат. Марта распахнула дверь и вышла в коридор, аккуратно прикрыв её за собой, а я осталась сидеть на краю кровати, вцепившись пальцами в мягкое покрывало.

Комната, в которую она меня затащила, была светлой и простой. Большая кровать с резными столбиками, белоснежное бельё, небольшой шкаф, стол у окна и зеркало в тяжёлой раме. Через окно виднелись яркие, красивые сады. Смотря на них, казалось, будто ничего страшного в этом мире не происходит. Но это не так. Внутри меня всё кипело.

«Если он впишет тебя… то что? Что она хотела сказать?»

Удивительно, но я точно слышала, как Марта торопливо спускается по лестнице, а потом её голос донёсся уже снизу, приглушённый, но такой отчетливый:

— Господин, вы звали? Я тут… с девочкой возилась, как вы и приказали…

— Долго, — ответил он сухо. Голос звучал так близко, словно был рядом. — Я сказал — займись ей, а не устраивай посиделки. Где она сейчас?

— Наверху, Господин. В третьей гостевой. Я уже почти всё… она чистая будет через час, и сытая. Клянусь.

Я тихо встала и подошла к двери, приложив ухо. Сердце колотилось так громко, что казалось, точно выпрыгнет из груди.

— Приведи её ко мне в кабинет через два часа. Не раньше. И не болтай лишнего. Особенно про… — он замолчал на секунду. — Про то, что не касается её. Поняла?

— Да, Господин. Конечно.

Тишина. Потом тяжёлые шаги удалились. Дверь где-то внизу хлопнула. Я отошла от двери и села обратно на кровать, обхватив себя руками.

«Не болтай лишнего. Особенно про то, что не касается её». — слова эхом проносились в моей голове.

Значит, Марта действительно знала что-то важное. И боялась, что он ей навредит за это? А он… он явно не хотел, чтобы я слишком много узнала. По крайней мере, пока.

«Что ты скрываешь? И для чего я здесь?»

Я опустила взгляд на свои руки. Грязные, с засохшей кровью под ногтями, словно я дралась. Платье — рваное, в земле, явно чужое. Волосы свалялись.

В этой комнате было зеркало, так почему бы не узнать, как я выгляжу?

Встала и медленной походкой дошла до него. На меня смотрела совершенно незнакомая девушка. Я выглядела жалко. Бледная кожа, тусклые рыжие волосы, глаза… в них как раз таки не горел страх, там было что-то другое. На голове засохшая кровь. Бок был чуть потрепан, словно меня пинали до этого.

— А грудь действительно есть. — произнесла я шепотом, рассматривая свое декольте. — Теперь понятно, почему они так на меня смотрели.

В этот момент мне стало так противно от себя. Ужасно захотелось стать чистой. Чтобы хотя бы снаружи не чувствовала себя такой… потерянной и слабой.

Через несколько минут дверь в комнату тихо открылась. Марта вошла, прижимая к груди свёрток ткани и большую деревянную миску с горячей водой. Пар поднимался вверх окутывая её лицо. В руках у неё ещё было мыло, полотенце и какая-то белая, очень длинная рубашка.

— Всё в порядке, — сказала она тихо, закрывая дверь. Улыбка снова вернулась, но уже не такая широкая. — Он просто не любит ждать. А я… я немного заболталась. Прости.

Она поставила миску на стол, развернула свёрток — там оказалось простое, но чистое платье светло-голубого цвета, нижнее бельё и мягкие тапочки.

— Он не сильно тебя ругал? — Поинтересовалась я, сделав вид, что не слышала разговора.

— Ну что ты… Наш господин очень добрый. Так, немного попросил поторопиться и всё. Давай, милая. Сначала помоемся, поедим, а потом… потом, если он позволит, я всё тебе расскажу. Но пока — ни слова. Хорошо?

Я кивнула.

Марта помогла мне раздеться. Я стеснялась, но она делала всё так спокойно и по-матерински, что стыд быстро ушёл. Тёплая вода и мягкое мыло смывали не только грязь, а с каждой каплей, стекающей по коже, мне становилось чуть легче, словно груз спадал с плеч. Марта аккуратно промыла волосы, стараясь не задеть место, где раньше была рана. Когда она вытирала меня большим полотенцем, я вдруг тихо спросила:

— Марта… ты боишься его?

Она замерла на секунду, потом продолжила вытирать мне спину.

— Боюсь? Нет. Уважаю. И… беспокоюсь. Он многое потерял. А когда человек многое теряет, он становится… осторожным. Иногда слишком. Не бери в голову его строгий тон, ведь под ним скрывается забота и беспокойство. Чуть позже ты сама поймёшь это.

— Знать бы ещё для чего я ему. — Произнесла я еле слышно, но так, что мои слова точно дошли до неё. Вот только ответа не было.

Я надела чистое бельё и платье. Оно было чуть великовато в талии, но Марта быстро подтянула пояс и улыбнулась:

— Вот теперь другое дело. Красавица какая, ты только глянь на себя. Правда тощая пока, но это мы исправим. Идём. На кухне уже всё готово.

Мы спустились по лестнице и я снова прошла мимо того портрета. Рыжая девушка смотрела на меня с холста яркими, живыми глазами и почему-то показалось, что она улыбается именно мне. Или… предупреждает. Кстати, после того, как с меня смыли грязь и привели в порядок, я начинаю замечать сходство между нами. Наверное он увидел во мне свою любимую племянницу и не смог пройти мимо.

На кухне пахло свежим хлебом, тушёными овощами и чем-то сладким. Марта усадила меня за большой деревянный стол, поставила миску с густым супом, кусок тёплого хлеба и кружку с ароматным травяным чаем.

— Ешь. Медленно только, не торопись. Желудок ещё слабый после перехода, а тебе, моя хорошая, нужны силы, чтобы восстановиться.

Я была благодарна ей за это. В животе действительно было пусто и я ощутила насколько голодна лишь тогда, когда первая ложка супа оказалась во мне. И с каждым глотком чая сила возвращалась небольшими приливами. Марта сидела напротив, подперев щёку рукой, и просто смотрела на меня с тёплой улыбкой. Иногда она что-то тихо напевала себе под нос, какую-то наверняка старую, но незнакомую мне мелодию.

Когда я почти закончила, она вдруг наклонилась ближе и прошептала:

— Слушай… если он спросит, что мы обсуждали — скажи, что я рассказывала про замок. Про сады. Про то, как тут жить. Ничего про племянницу. И особенно — ничего про «пришлых». Хорошо?

Я кивнула, чувствуя, как внутри снова поднимается тревога. Каюсь, вкусная еда меня отвлекла.

— А что будет, если он узнает, что ты почти рассказала?

Марта тяжело вздохнула и отвела взгляд.

— Что будет, что будет… Точно ничего хорошего. — Она вновь взглянула на меня и в глазах была мольба. — Прошу тебя, только не подводи.

— Не подведу, не переживай. Я не из таких. — Мои слова её успокоили и на лице Марты вновь появилась искренняя улыбка. Наверняка она больше не станет просить меня об этом.

Мы сидели ещё немного в тишине, каждый думал о своем. Но потом, где-то далеко, в верхней части замка, раздался глухой удар посоха о каменный пол. Марта вздрогнула и быстро встала.

— Ой, ой… Пора. Он ждёт, а мы снова время тянем. Пойдём, моя хорошая. А я пока тебе постель подготовлю.

Марта провела меня по длинному коридору второго этажа, сворачивая то в влево, то вправо. Я бы здесь точно запуталась. В конце стояла высокая дверь из тёмного дерева, украшенная серебряными рунами, видимо это и есть кабинет хозяина. Она постучала, робко так, на лице была нервная и натянутая улыбка во все зубы. Боится. Она его боится, хоть и старается скрыть это.

— Господин, мы здесь. — Произнесла она тихим голосом.

— Войдите. — А вот голос господина был наоборот, очень властным и громким.

Я шагнула внутрь, словно пришла на свою казнь.

Кабинет был огромным. Высокие книжные шкафы до потолка, стол, заваленный свитками и странными приборами, карта мира на стене и большой камин. У окна, спиной к нам, стоял он — уже в другой мантии и без посоха. Просто смотрел куда-то в сад, словно прислушивался к моим шагам.

— Оставь нас, Марта, — сказал он, не оборачиваясь.

Марта кивнула мне на прощание, улыбнулась и тихо закрыла дверь.

Я осталась одна. Ощущаю себя сейчас очень и очень неуютно. Он медленно повернулся ко мне точно зная, что я не свожу с него взгляда, а цепкие глаза скользнули по телу сверху вниз, оценивающе, но без того, что было у стражников. Уже хорошо. Как женщина я его не привлекаю.

— Выглядишь намного лучше, — произнёс он ровно. — Садись. Нас ждёт долгий разговор, к которому мы больше никогда не вернёмся.

Я села в кресло, подмечая про себя то, насколько оно огромное. Хотя, этот мужчина намного выше меня ростом. Да и Марта тоже…

Он подошёл ближе, опёрся руками о край стола и наклонился чуть вперёд. Захотелось сглотнуть, но я сдержалась. Он специально меня пугает, да?

— Теперь поговорим по-настоящему. Без свидетелей. — Лёгкий взмах руки и с потолка, сверху вниз, по стенам будто сетка потекла, как вода. — Это полог тишины. И ты такому научишься, в свое время. Благодаря ему, нас никто не сможет подслушать. Удобная вещь.

' Ага, особенно если есть желание кого-то прикончить и чтобы никто об этом не узнал.'

— О чём именно вы хотели со мною поговорить? — Я старалась говорить так, чтобы мой голос не дрожал. Но сделать это было сложно. Не знаю что в нём не так, возможно слишком сильная аура и она ужасно на меня давит, а возможно… Я просто его боюсь.

Он чуть прищурился после моего вопроса, а на губах мелькнула едва заметная, почти опасная улыбка.

— О том, кто ты такая. И почему мой посох загорелся так ярко, как не горел уже… давно. Очень давно.

Его слова и тон — заставляют напрячься каждую клетку в теле. Самое ужасное в этой ситуации то, что я совершенно не понимаю своего положения. Но выбора нет. Я получу ответы… уже хорошо. Вот только в его взгляде было что-то такое, что-то тяжёлое, будто он уже давно принял решение и теперь просто ждал, когда я его услышу. Поставит перед фактом. Моего мнения тут не спросят.

Казалось, что даже воздух в комнате стал гуще. Книжные шкафы давили со всех сторон, камин потрескивал слишком громко, а карта на стене с неизвестными мне землями выглядела как насмешка. Я чуть сильнее сжала край платья. Чистая ткань всё ещё была для меня чужой, как и всё вокруг.

Он первым нарушил тишину, насладившись моим замешательством сполна.

— Ты не из этого мира. — произнёс он ровно. — Из другого. И обратного пути нет. Можешь не пытаться сбежать, ведь снаружи, без моей поддержки, тебя будет ждать лишь смерть.

Звмерла. Вот так просто… он так просто это произнес, словно говорил не про человека, а про нечто неживое.

— Что… — я делала вдох. — Что вы имеете ввиду? — внутри теплилась крохотная, маленькая надежда. Вдруг он сейчас резко засмеется и скажет, что пошутил? Мне бы очень это хотелось.

— Ты не ослышалась. Не знаю, как это работает, — продолжил он, не повышая голоса. — но изменить уже ничего нельзя. Есть только вход. Выхода не существует, поверь мне на слово. Или, по крайней мере, его ещё никто не нашёл. Но не жди, что появится кто-то извне и начнет его искать, потому что большинству это просто… невыгодно. Понимаешь о чем я? — Он выпрямился и медленно прошёлся вдоль стола, заложив руки за спину.

— Не совсем. — тело мелко потряхивает, а пальцы дрожат. Еще немного и мне станет плохо.

— Всё просто. В этом мире таких, как ты, называют —пришлыми. Девушки из другого мира, которые по неизвестным причинам оказались в чужом. И прав у вас… даже меньше, чем у животных. Вас продают. Для утех. Для тяжёлой работы. Иногда — для жестоких развлечений или для опытов. Вы никто. Ничто. Ни один нормальный житель этого королевства не протянет вам руку помощи, зная, чем это обернётся для него самого. Стража, суд, соседи… все будут против.

— Какой-то кошмар… такого просто не может быть. — я чудом сдерживала слезы на глазах, стараясь говорить ровно. — Это чудовищно. Нельзя так поступать с людьми… почему ваш… ваш Король позволяет это?

На меня взглянули как на самого глупого ребёнка. Видимо… я сейчас сказала полную чушь и в этом мире — царит жестокость.

— Ты уже видела, как к тебе отнеслись у фонтана. Это было только начало. Тебя бы растерзали голодные мужчины, как мясо, не оставив после себя ничего, кроме пустой оболочки для суда.

Его слова каждый раз били всё больнее и больнее. Он не пытался смягчить разговор, напротив, он будто хотел уничтожить во мне всё хорошее, что еще сохранилось.

«Господи… что я такого натворила в своей жизни, что меня отправили в этот ад?»

Я сидела и не могла пошевелиться. Слова входили в уши, но мозг отказывался их принимать. Холодно. Чётко. Без жалости. Он говорил о моей жизни так, будто читал скучный отчёт. Никаких эмоций на лице и в голосе… словно у него больше нет души.

«Прав меньше, чем у животных… Продают… для утех… как мясо»

Вспомнила взгляды тех людей у фонтана, которые не забуду уже никогда. Презрение. Жалость. Голод… стражников. То, как быстро толпа разбежалась, когда появилась власть. Теперь всё складывалось в одну жуткую картину.

— А память? — тихо спросила я, когда смогла найти в себе силы. — Я о себе ничего не помню. Совсем.

Он остановился и посмотрел на меня равнодушно.

— Об этом я не могу ничего сказать. Возможно, память восстановится, со временем. Возможно — нет. Но подумай… разве оно тебе надо? Что если в прошлом, в той жизни, в том мире у тебя была семья? Муж. Дети. Родители. Ты проживёшь всю оставшуюся жизнь здесь, с разбитым сердцем. Будешь искать то, чего уже никогда не вернёшь. Этого желаешь?

Я медленно покачала головой. Сердце обливается кровью, словно у меня и правда в другом мире остались близкие, но как бы я не пыталась, я не могу их вспомнить…

— Нет… — прошептала я еле слышно. — Вы правы.

Внутри что-то сломалось. Или, наоборот, закрылось на замок, на время. Память… если она вернётся и принесёт только боль, то пусть лучше остаётся там, где была. В пустоте.

Он кивнул, будто ожидал именно такого ответа, и продолжил уже спокойнее:

— Хорошо. Тогда слушай дальше, очень внимательно, ведь дважды я повторять не стану. Теперь, что касается твоей магии…

Он подошёл к одной из высоких полок и достал очень красивую резную шкатулку. Она будто полностью состояла из золота. Удивительная, тонкая работа, узоры, которые переливались в свете камина — все это завораживало. Шкатулка оказалась передо мною на столе, а крышка плавно, сама открылась, будто в ней был механизм.

Внутри лежали камни. Разные. Какие-то были полупрозрачные, с мягким внутренним светом. Другие — обычные, серые, будто только что поднятые с пляжа. Ничего особенного, но это лишь на первый взгляд.

— Бери по одному, — сказал он. — Зажимай в кулаке и старайся успокоить сердце. Сиди так несколько секунд, без слов и дыши ровно. Когда почувствуешь тепло — раскрой ладонь и покажи мне.

Я посмотрела на него вопросительно, но он уже достал толстый дневник в кожаной обложке и перо. Сел напротив и приготовился писать.

«Что это? Магическая проверка? Почему он ничего не объясняет?»

Я осторожно взяла первый камень — полупрозрачный, холодный, слегка розоватого оттенка. Сжала в кулаке, но не сильно, чтоб не повредить случайно. Поначалу не ощутила вообще ничего, но потом… появилось очень слабое, едва заметное тепло. Раскрыла ладонь полностью, а сам камень издавал легкую вибрацию и светился мягким розовым светом.

Он быстро что-то записал, кивнул и указал на следующий. Ясно, что ничего не ясно. А ведь должен рассказывать, хотя бы.

Второй. Третий. Четвёртый. Я брала их один за другим. Обычные серые тоже светились — бледно-зелёным, серебристым, некоторые почти незаметным голубым. И вот, что удивительно… либо мне помогла еда и артефакт лечения, либо из-за этих камней, с каждым разом тепло становилось чуть сильнее и моё состояние улучшалось. А возможно просто показалось.

Он молчал. Всё это время молчал и постоянно что-то писал. Строчка за строчкой, своим красивым почерком выводил то, что я не могла разобрать. Иногда кивал сам себе, щурился, хмурился, но ни слова объяснения я от него так и не дождалась.

«Почему они светятся? Это из-за меня? Он проверяет, маг я или нет? Или что-то другое? Если во мне есть магия, то какая? Что я умею? Могу за себя постоять?» — так и хотелось задать эти вопросы, но язык не слушался.

Когда последний камень погас в моей ладони, он закрыл шкатулку, вернул её на полку и снова сел за стол. Вздрогнула, когда он неожиданно щелкнул пальцами.

Из воздуха… нет, из небольшого язычка огня, который вспыхнул прямо над столом — появился золотой свиток. Тонкая, слегка пожелтевшая бумага говорила о том, что он наверняка очень старый. Сам свиток, как живой, плавно опустился вниз и раскрылся прямо перед ним.

— Дай руку, — сказал он спокойно.

Я медленно протянула правую, а сердце колотилось в груди. Спросить? Или не стоит? Кажется он чем-то недоволен сейчас.

— Что вы собираетесь сделать? — всё-таки набралась смелости, но он уже коснулся подушечки моего безымянного пальца своим перстнем. Одно движение, а я даже боли не почувствовала. Только лёгкое тепло… будто волна прокатилась по телу. Капля крови медленно набухла и упала на бумагу.

В тот же миг на свитке вспыхнули золотые буквы. Они складывались в строки, словно невидимая рука их выводила прямо сейчас, в эту минуту. Я не понимала языка, но почувствовала… Тяжесть. Как будто что-то невидимое легло на плечи, придавив слегка, но не сильно.

Он поднял глаза и посмотрел на меня тяжелым взглядом, в после произнес то, от чего пыталась уберечь Марта.

— Отныне… я твой приёмный отец. Тебя зовут Камелия. Камелия де Монфор.

В кабинете повисла тишина. Его суровое лицо, взгляд, от которого хочется спрятаться, и вся эта ситуация… у меня закружилась голова. Откинулась на спинку кресла, прижав пальцы к вискам и сильно зажмурилась.

На столе всё также продолжал лежать свитое, где медленно дописывались последние строки.

«Приёмный отец…»

Внутри поднималась странная смесь. Страх, непонимание, и что-то ещё, чему я пока не могла дать имя. Он только что сделал меня… своей. В мире, где у таких, как я, нет никаких прав. Где меня могли продать, использовать, убить и никто бы двже глазом не моргнул. А теперь… теперь у меня есть имя.

— Поняла. А… что это значит? Для меня. Для вас. Простите, но я до сих пор не могу понять, для чего вам всё это. Если у меня есть магия, возможно ее даже много, то… для чего удочерять? Марта тоже имеет магические способности, но она ваша прислуга.

Он откинулся на спинку кресла и впервые за весь разговор чуть смягчился. Только чуть.

— Это значит, что теперь ты под моей защитой. Полной. Никто в этом королевстве не посмеет к тебе прикоснуться без моего разрешения. Ты больше не пришлая. Ты — моя дочь. По крайней мере, в глазах закона и магии. А дальше… дальше посмотрим, на что ты способна. Марта пустышка, по сравнению с тобой. И, что касается самой магии — с ней будем разбираться. Я не до конца понял, к чему именно у тебя способность.

Я опустила взгляд на свой палец. Крови, к моему удивлению, уже не было. Лишь легкий след остался, но и он пропал через пару секунд.

— Дочь… на бумаге. Перед остальными и перед магией. — подняла на него взгляд. — Скажите прямо, я ваша пленница?

В ответ мне была скупая усмешка.

— Ты вольна ходить в город. На рынок, в парк, к фонтану. Запрещено посещать лес и выходить без сопровождения, а так же без моего разрешения. Я буду ежемесячно выделять тебе определённую сумму, на нужды. С завтрашнего дня ты начнёшь учиться. Преподаватели этикета, танца, письменности и чтения, но самое главное — начнёшь изучать азы магии. Ты должна соответствовать роду к которому относишься. По нашим законам, все приемы ты будешь меня сопровождать. Поэтому… Старайся, Камелия. Старайся изо всех сил, на которые ты только способна, чтобы не опозорить меня. А теперь иди. Марта займётся тобой.

Подвал.

То место, где пахнет металом, воском и сыростью. Но именно здесь я — настоящая. Здесь я… живая, а не бездушная кукла.

Я стояла посреди широкого каменного круга, вырезанного прямо в полу и старалась дышать ровно. Он сегодня меня не жалеет. И именно я попросила его об этом в прошлый раз.

Мечи заменили на настоящие, а деревянные пришлось спрятать, чтобы вновь не брать в руки, словно я ребенок. Прядь рыжих волос прилипла к мокрому лбу, тело уже не болит, потому, что привыкло к нагрузкам, а вот душа… Душа ощущает то, что скоро произойдет нечто плохое. Для меня.

Будь у меня дар предвидения, я бы заглянула в будущее и смогла бы избежать опасности, которая грядет. Но отец говорит, что это полная чушь и я полностью под его защитой. Никто не посмеет навредить дочери высшего темного мага. Никто. Иначе — смерть.

Но я в это не верю. Интуиция не может подвести, особенно сейчас, когда я настроила пусть и тонкую, но крепкую связь со своей магией. Отцу об этом не сказала. Не знаю почему, просто решила оставить при себе. Временно. Вдруг не мне, а длму грозит опасность? Или на него кто решит напасть? Тут его боятся. Не любят. И правильно делают. За всё время под крышей этого замка, я поняла одно — он груб, моментами очень холоден, но не даст меня в обиду никому. Как бы это смешно не звучало… я слишком сильно похожа на его любимую племянницу, которой не стало давно.

— Ещё! — со злостью сказала я, поднимая мечи и нанося удар с разворота.

Вайсир в очередной раз отбил своим и отскочил назад на два шага. Его чёрные, длинные волосы слегка растрепались, рубашка прилипла к широкой груди от двух часов тренировки, но глаза всё еще горят. Он покачал головой и тихо присвистнул, глядя на меня.

— Уже намного лучше, маленькая госпожа. Вы с каждым разом делаете успехи, Камелия. — сделал поклон, словно в танце.

Он опустил меч, а это означало, что тренировка закончилась. Я тоже остановилась, сдула прядь с лица и поморщилась после его слов.

— Я же просила меня так не называть, Вайс. Мы здесь одни, моя шумка на стенах не даст никому подслушать разговор. Не стоит обращаться ко мне такими словами. Меня это бесит. — мне было мало, по этому я сделала шаг к нему. Тренировка должна продолжиться, я еще не выплеснула всю энергию за сегодня.

Он понял без слов. Мы медленно ходили по кругу, не спуская друг с друга глаз, как два хищника. Выбросила один меч, а второй перехватила крепче. Он был готов к бою, так же, как и его.

Он усмехнулся как обычно, чуть наглой улыбкой, от которой появились ямочки на щеках.

— Знаю, что тебе не нравится. — он подмигнул. — По этому и произношу каждый раз.

Вайс сделал короткий выпад, но я легко отбила его удар. А после вновь пошла по кругу.

— Это всё? Давай уже, перестань меня жалеть! Я хочу настоящей тренировки.

— Отчего ты такая эмоциональная сегодня, Ками? — спросил он, следя за каждым моим движением. — Поругалась с кем-то?

Тут уже не сдержалась я. Усмехнулась его словам, но вышло как-то грустно.

— Отец сказал, что в скором времени я покину этот дом. Якобы пришло время и мне нужно выйти замуж. Представляешь? — Я сделала резкий выпад. Он отбил. Мы снова двигались по кругу. — За кого? Ни одного подходящего нет! Одни идиоты, которым так и хочется голову отрубить!

— Смешная ты, Ками. Если твой отец это произнес, то явно твоего мнения не спрашивал. Наверняка есть претендент. Или несколько.

— Претендент? — мой смех вышел тихим, злобным, как у ведьм в сказках. — Уже седьмой претендент на мою руку и сердце посещал этот дом! — продолжила я, и голос становился резче. — И никто! Абсолютно никто мне не нравится! Они думают лишь о себе! Кто-то уже был женат и жены… о как интересно… жены сами по себе умирали каждый год. Странное совпадение, правда?

— Ты про сына старшего дознавателя? — скривился он.

— Именно! Этот жирный хряк их сам и убивает! Но его отец отмазывает каждый раз! Будто никто об этом не знает… Как же, ага. — я нанесла удар. Мы потренировались еще пару минут и вновь продолжили разговор. — Почему я вообще должна выходить замуж? Чтобы быть чьей-то послушной и молчаливой женой? Детей рожать пачками? Мнения своего не иметь? Я сильный маг, Вайс. У меня не полностью раскрылась магия внутри. Мне нужно обучение в академии, а не… я даже думать об этом не желаю. Продает, словно скотину, да подороже!

С каждым словом удары становились сильнее. Злее. Я уже не сдерживалась. Когда сделала ещё один мощный выпад, Вайс не успел полностью отразить его. Клинок ударил по его оружию, выбил из рук, и в следующее мгновение я повалила его на каменный пол. Острие моего меча легло прямо к его шее, именно туда, где брилась венка.

Он лежал подо мной тяжело дыша, но смотрел вверх без страха. Только с лёгким удивлением и… будто гордился своей ученицей.

— Почему в этом мире у женщин так мало прав? Это несправедливо! А к пришлым и вовсе относятся как к мясу! Ненавижу!

Я резко убрала клинок, встала на обе ноги и отошла к столу, где лежали другие мечи, кинжалы и учебные щиты. Плечи всё ещё поднимались и опускались от злости, и тяжелого дыхания, но внутри я понимала, что он не виноват. Это всё эмоции. Надеюсь, что не обидится.

Вайсир медленно поднялся, отряхнул руки и тихо сказал:

— Ты знаешь… очень странно, что твой приёмный отец решил избавиться от тебя так скоро. Меня бы это немного насторожило, не думаешь? Словно… он что-то задумал.

Я замерла, уставившись в одну точку. Медленно обернулась к нему, смотря на парня другими глазами. Рантге мне казалось, что он отцу в рот смотрит и никогда слова против не скажет, а тут…

— Полностью с тобой согласна, — произнесла я шёпотом. — Меня не покидает это чувство с самого первого дня пребывания в этом мире.

Вайс подошёл ближе. Он был намного выше меня, около двух метров роста, когда я дышала ему в грудь. Молодой, крепкий, с тёмными глазами, в которых всегда пряталась лёгкая усмешка. Женатый. По статусу — намного ниже меня. Иногда мне казалось, что если бы пришлось выбирать из всех этих претендентов, я бы, возможно, согласилась на него. Потому что мы были отличными друзьями. Но чувства… чувств к нему у меня никогда не появится. И он это тоже знал.

Он наклонился чуть ниже, чтобы наши лица оказались на уровне, и вдруг… его глаза вспыхнули жёлтым. Зрачок вытянулся, стал вертикальным, звериным. Значит что-то его точно тревожит. Голос стал ниже, с рычащими нотками.

— Что бы ни подготовили для тебя боги, маленькая Ками… будь всегда хитрее. Лишь это тебя спасет, девочка. — Он замолчал на секунду, глядя прямо в глаза. — Ты слишком красива для этого мира и сильно отличаешься от других женщин. Не верь никому. Мой тебе совет, маленькая госпожа… Не верь абсолютно никому. Даже мне.

Я моргнула несколько раз, не ожидая подобных слов от него.

— Что? О чём ты? — прошептала еле слышно. — Не говори загадками, Вайс. Что ты знаешь?

Но он уже резко выпрямился. Жёлтый цвет исчез. Глаза снова стали обычными, тёмными. Он отвернулся и спокойным шагом направился к тяжёлой двери подвала.

— Отличная тренировка вышла, ты умница, делаешь успехи. Что-то мы с тобой много времени уже здесь провели. — сказал он спокойно, будто ничего особенного не произошло. — Пойдём. Меня ждёт моя любимая жёнушка, а к тебе скоро придёт преподаватель этикета и швея.

Я стояла всё ещё сжимая рукоять меча, и смотрела ему в спину. Молча. Он явно дал понять, что разговора дальше не будет.

Дверь тяжело скрипнула и закрылась.

В подвале снова стало тихо. Только капли пота медленно стекали по моему виску, а в груди всё ещё клокотала злость и что-то ещё. Тревога. Та самая, которая жила во мне с первого дня, она вновь появилась.

Я медленно опустила меч на стол и впервые за долгое время мне захотелось не тренироваться, а убежать. Будто именно мой побег сможет меня спасти.

Вышла из своей комнаты уже полностью собранная. Как кукла, которая должна подчиняться приказам и не вякать. Иначе будут проблемы, а они мне не нужны.

Волосы уложены в высокую прическу, пряди у лица завили в красивые локоны, и ни одна прядочка не выскочит, испортив внешний вид. Идеальна. Идеальна, как бездушная картинка.

Ежедневно в моем гардеробе появляются новые, очень дорогие и шикарные платья. Порой я даже не замечаю того момента, когда их приносят. Мне, по статусу, который дал приемный отец, абсолютно не положено носить одну и ту же вещь дважды. Это неприлично и покажет всем недоброжелателем, словно род обеднел, а значит стало… Слабее. Бред какой-то, честное слово.

Куда они потом девают такую красоту? Неужели уничтожают? Надеюсь, что нет. Жалко же. Лучше дарить эту красоту девушкам, которые не могут позволить себе наряжаться. Хоть кого-то сделать чуть более счастливой, ибо этот мир погряз в жестокости и в нём почти не осталось настоящего добра.

Тяжёлый шёлк цвета неба, вырез аккуратный, но достаточно глубокий, чтобы подчёркивать фигуру и украшения. Отец требовал идеала. Каждый день. Собранные волосы, дорогой наряд, идеальная осанка, правильные манеры. Я уже научилась улыбаться так, будто мне действительно приятно. Уверена, что по мне даже не скажешь, насколько я все это ненавижу.

Но… терплю. Потому что выбора нет. Потому что обязана ему тем, что он спас меня от смерти.

Проходя мимо большого портрета в холле, я снова почувствовала то же самое странное давление в груди. Рыжая девчушка на холсте смотрела на меня своими живыми глазами, слона пыталась рассказать о чем-то. О своей жизни. Предупредить меня. Либо… Я потихонечку схожу с ума.

Каждый день я все больше и больше ощущаю то, что заняла чужое место. Мой отец пытается вылепить из меня свою племянницу и это замечаю не только я.

«Будь послушной. Будь робкой. Не дерзи. Язык за зубами придерживай каждый раз, когда ты с чем-то не согласна. У тебя нет своего мнения и никогда не будет. Ты женщина! А значит ничего не стоишь. Скажи спасибо за то, что дышишь по сей день.» — я запомнила его слова на всю свою жизнь, будто специально заучивал их вечерами.

Я стараюсь. Правда стараюсь быть той, кем меня хотят видеть. Но, сломив меня внешне, душу изменить он не смог. Никто не сможет.

Я была другой. Не знаю, какой была моя жизнь, но уверена, что никогда и никому не подчинялась в прошлом.

Во мне горит огонь. Любовь к оружию и ветру. Мне хочется свернуть горы! Либо шею врагу.

Желание обрести свободу настолько огромное, что иногда я задумываюсь о том, что готова согласиться абсолютно на всё, дабы вернуться обратно. На всё!

Мне не хотелось учить этикет. Не хотелось танцевать на балах, улыбаться всем подряд и изображать покорную овечку, среди этих ублюдков, для которых женщина — сравнима с половой тряпкой. Не хотелось делать вид, что у нас здесь идиллия. Ничего не хотелось…

Глубоко внутри чувствовала, что что-то не так. Особенно по вечерам, когда он звал меня в кабинет и заставлял заряжать кристаллы один за другим. После этого мне всегда становилось плохо… очень плохо. Накатывала ужасная слабость, лёгкая тошнота поднималась к горлу, а странная пустота внутри будто разрушала душу. Он говорил, что так я отдаю плохую энергию и очищаю каналы, чтобы магия росла. Я хотела ему верить. Правда хотела. Но интуиция кричала совсем другое.

Марта так и не продолжила тот разговор. На следующий день, когда я попыталась спросить ее снова, она лишь отмахнулась, улыбнулась своей лучезарной доброй улыбкой и сказала:

— Ой, деточка… стара я становлюсь, понесло меня не в ту сторону. Сама уже ничего не помню, а порой путаю всё. И то, что он вписал тебя в род… так ты это… радоваться должна. Ты теперь не служанка, не рабыня без имени, ты — дочь! Принадлежишь к одному из самых древних родов, который и уважают, и боятся до смерти.

Я больше никогда ее не спрашивала. И дураку понятно, что Марта попросту бережёт свою шкуру. И лжёт. Нагло. Глядя мне в глаза.

Ненавижу ложь, если она не во благо.

Жизнь в этом доме оказалась не такой уж плохой, если отбросить некоторые моменты. Я не была пленницей, это правда. Могла гулять по саду, ходить на рынок с охраной и Мартой, тренироваться. Отец нашёл мне преподавателя — Вайсира. Одного из самых лучших. Это много для меня значило. Особенно сначала. Но сейчас… сейчас я уже не чувствовала себя собой. Я была благодарна, очень, но и… одновременно, будто жила чужой жизнью. Это чувство меня никогда не покинет.

После занятий с преподавателем магии и встречи со швеей, которая снова сняла мерки для очередного наряда, даже не спросив, какой фасон мне нравится, я направилась в обеденный зал. Идеально одетая, с идеальной причёской, с идеальной улыбкой на лице. Всё, как нужно.

Отец уже сидел за длинным столом. Один. Ждал. И это странно.

Тревога накрыла меня сразу, как только я переступила порог. Сильная, липкая, она поглотила меня изнутри. Словно он сейчас скажет что-то такое, что снова перевернёт всё вверх тормашками, но я заставила себя улыбнуться. Подошла с ровной спиной и легким шагом ближе, слуга тут же отодвинул для меня стул, низко поклонившись, я села и тихо поблагодарила его, подняв взгляд на отца.

— Вы хотели меня видеть, отец? — мой голос был мягкий, спокойный, но сердце бешено колотилось в груди. Почему? В чем причина? — Обычно вы не приглашаете отведать с вами блюда.

Он посмотрел на меня строго, в глазах был холод и что-то ещё… Что-то такое, что я не смогла разобрать.

— Ешь. Молча. — Он прищурился, встряхнув на весу салфетку из ткани и не сводя с меня пристального взгляда, поместил её на колени. — Запоминай сейчас всё, что я тебе скажу, Камелия. Повторять не стану.

Он подал знак рукой. Слуги тут же накрыли передо мной стол — тарелки с едой, которую я даже не успела рассмотреть, и высокий бокал с жидкостью янтарно — малинового цвета. Алкоголя в нём точно не было, значит это какой-то новый коктейль и наверняка сладкий.

— Благодарю, — произнесла я спокойно. — Но я точно столько не съем.

— Знаю, что ты каждый вечер занимаешься своими играми с мечами, — ответил он, чуть подавшись вперед. — Не женское это дело, Камелия. Не женское.

Я сжала кулак под столом так сильно, что ногти впились в ладонь. Но на лице осталась только милая, наивная и легкая улыбка.

— За что я вам очень благодарна. — хлопнула ресницами, как глупая барышня. — О чём вы хотели поговорить со мной, отец?

Он посмотрел ещё строже. Сжал тонкие губы, но тут же смягчился. И это меня настораживает. Он делал так лишь тогда, когда в голове планы появлялись. А тут, что?

— Ешь. — кивнул он на тарелку и сам приступил к еде. — На голодный желудок общаться не будем. Силы тебе понадобятся.

Вот еще одна загадка от него. Почему нельзя нормально поговорить? Для чего мне силы? Что задумал?

Я слегка кивнула и поднесла бокал к губам. В горле пересохло, по этому решила сделать лишь один глоток. Что-то внутри кричало, чтобы я поставила бокал обратно, чтобы не пила, но его взгляд был настолько тяжёлым сейчас… под ним я не заметила, как допила всё, до последней капли.

Вкус оказался странным. Сладковатым и одновременно… металлическим, чтоли⁈ На языке появилось неприятное послевкусие, которое хотелось перебить чем нибудь.

Отец слегка кивнул, будто добился именно того, чего хотел и взял свой бокал.

— Знаете… — начала я, стараясь не кривить лицо. — Вкус у него какой-то…

— Издалека привез. Не обращай внимания, — перебил он резко. — А теперь, когда у нас совсем мало времени, слушай меня внимательно, Камелия, и запоминай! В твоём платье, сверху, в декольте, вшито маленькое письмо. Прочтёшь его лишь тогда, когда они скажут, что времени нет и тени наступают. Запомнила? — я, не понимая о чем он, кивнула. — Хорошо. Если выполнишь условия, которые написаны в письме, то вернёшься обратно домой. Ясно?

Что?

Я замерла, превратившись в статую. Медленно поставила бокал на стол, пытаясь унять дрожь в пальцах, а на глазах чуть не навернулись слезы. Если он про то, о чем я думаю, то… то…

— О чём вы?.. — дрогнувшим голосом прошептала ему. — Какое письмо? О каком… доме вы говорите?

— В свой мир, — произнёс он спокойно. — Если выполнишь условия, ты вернёшься обратно в свой мир. Я ясно выражаюсь? Или ты чего-то не понимаешь?

Внутри всё перевернулось. Я смотрела на него и не могла пошевелиться, да что там, я даже моргнуть боялась.

— Вы… Вы правда нашли способ вернуть меня обратно? — Он кивнул один раз, но в глазах был холод. — Что я должна для этого сделать? — спросила я, стараясь, чтобы голос был спокойным. — К чему такая конспирация?

— Я не просто так вкладывал в тебя столько сил и времени, — ответил он. — Ты отправишься туда, где должна быть податливой и хитрой. Будешь делать всё, что потребуется, чтобы выжить и получить привилегия. Покорность, Камелия. Запомни это слово.

После этих слов у меня неожиданно сильно закружилась голова. Мир странно качнулся, стены поплыли, как в карусели. Я вцепилась обеими руками в столешницу, закрыла глаза и чуть опустила голову.

— Что-то мне нехорошо… — еле проговорила я. — Позовите лекаря… Что-то…

Последнее, что я услышала перед тем, как тьма накрыла меня полностью, были его слова. Тихие. Строгие. Но… словно он сам хотел того, о чем просил.

— Выживи, Камелия. Ты обязана выжить, раз душа оказалась сильнее предыдущей. Если она не смогла… то пусть хотя бы в этот раз у меня всё получится, но с тобой.

Сначала вернулся звук.

Тихий, прерывистый плач, словно кто-то страдает. Совсем рядом, близко и это точно не Марта. Складывалось ощущение, будто эта девушка, старается остановить слёзы, но у неё не выходят. Не получается. А её состояние передается и мне.

С трудом, но я смогла открыть глаза.

Первое, что я поняла: я не в замке. И даже не на его территории.

Второе: кажется, я попала в неприятности.

И третье: тело ломит так, словно я очень давно не двигалась.

Надо мной были черные, спутанные ветки, что означало… Я в лесу.

В лесу? Каким образом я здесь вообще оказалась?

Пахло дымом, сырой землёй, потом и страхом. Я лежала на чем-то холодном, неприятно и сыром. Но самое страшное не это… Я была в клетке! Настоящей, и такой маленькой, что смогу наверняка только в ней сидеть, поджав ноги. Разве они не для животных? Что я здесь делаю?

Голова гудела. Мысли плыли, будто сквозь густой туман, во рту был странный привкус.

Медленно, очень медленно повернула голову в ту сторону, где плакала девушка. И она, кстати, была в точно такой же клетке, как и я.

В соседней клетке сидела девушка. Молодая, возможно не старше двадцати лет. На её коже были тонкие тёмные полоски, как татуировки, как отметины зверя. Оборотень. Она — оборотень. Дикая, судя по полоскам.

Девушка обхватила колени руками и тихо всхлипывала, уткнувшись лицом. На ней были разорванные кожаные штаны и порванные рубаха серого цвета. Словно она успела с кем-то подраться, либо её обидели… Возможно даже взяли насильно. Её волосы были грязными, сильно путаными, как если бы… Её тащили по земле.

Я осторожно огляделась по сторонам, стараясь не привлекать внимания и быть незаметной.

Клеток было много. Очень много. Они рядами тянулись в разные стороны и выглядели все одинаково. Десятки грубых, металлических коробок, в которых находились лишь девушки. Разные лица, разный цвет кожи, разная длина волос. Кто-то молчал, уставившись в одну точку. Кто-то тихо молился. Кто-то просто смотрел в пустоту, будто душа уже не здесь. Вокруг горели большие костры, а тени от них плясали по стволам деревьев.

Между клетками ходили мужчины. Они все были в странной одежде из голубой кожи, потрепанного меха и на них было множество ремней. Неприятные черты лица, неопрятные бороды, грязные волосы… Они были противными и в то же время опасными. Для меня. Для нас всех. Секиры, мечи, ножи у пояса… они вооружены как охотники.

В теле разлилась странная слабость. Не просто усталость, а будто кости налились свинцом. Даже испугаться по-настоящему не получалось, словно что-то подавляло страх и не давала мне уйти в истерику.

Я бы и дальше пыталась размышлять над всем этим, лёжа в клетке, но ощутила нежные прикосновение к своим волосам.

Кто-то гладил меня и делал это ласково, медленно… Пальцы скользили по прядям, пропускали их сквозь и возвращались обратно…

Я даже не дёрнулась в сторону, нет, наоборот. Мне хотелось просто расслабиться еще больше и уснуть. Но точно понимала, что если так поступлю, то мои неприятности на этом не закончатся. С трудом, но подняла взгляд и посмотрела на того кто находился за клеткой.

На корточках у моей клетки сидел Вайсир!

Мой преподаватель. Мой друг. Тот, с кем я могла хоть немного быть собой. Тот, кто точно сможет меня спасти и вытащить из этого странного места.

— Вайсир… — прошептала я хрипло, но выдохнула счастливо, сбрасывая невидимый груз с плеч.

Он продолжал гладить мои волосы, но что-то было не так. Он не торопился разговаривать со мною. Не говорил о том, что вытащит меня или хотя бы объяснить всю эту ситуацию… Наоборот! Он свободно сидит за клеткой, как будто один из них. Ведь никто на него не нападает. Да и он тоже… Не спешит убегать.

Теперь эта ласка казалась мне неправильной, чужой, захотелось дернуться в сторону и прижаться к другому углу клетки, быть подальше от него, но я была слишком слаба, чтобы совершать резкие движения.

Медленно, цепляясь за прутья, я все же села. Колени упёрлись в решётку, спина заныла, но сейчас не время обращать на это внимание. Я смотрела на него сквозь прутья и пыталась собрать мысли в кучунадеюсь, что я неправильно подумала о своем друге. Единственном друге в этом мире.

— Что происходит? — голос дрожал. — Где я?

Вайсир чуть наклонил голову. Улыбка осталась, но в глазах было что-то тяжёлое.

— А я ведь предупреждал тебя, маленькая госпожа. Не стоило никому верить. Даже мне. Но ты не послушалась. Осталась, не попытавшись сбежать. — он недовольно цокнул языком. — Не поняла моих прямых слов. Глупо… Очень глупо, Ками. Поэтому ты оказалась здесь.

Мне не понравились его слова. Так не разговаривают друзья! И я точно поняла, что спасения от него не дождёшься.

— Где я? — повторила настойчивее. Туман в голове понемногу редел, но состояние еще было слабым. — Ответь, Вайс. Перестань говорить загадками.

Он вздохнул, всё ещё не убирая руки от моих волос.

— Тебя продают. Разве ты ещё не поняла этого? Оглянись вокруг, что ты видишь? Ну же, давай, пошевели мозгами…

Только сейчас я заметила, что моё некогда красивое и идеальную платье, было грязным, порванным и очень сильно потрепанным. Да и девушки у других клетках выглядели не лучше меня.

— Продают?.. — тихо произнесла я. — Как… как рабыню?

Вайсир кивнул. Один короткий кивок, а у меня сердце почти остановилось.

Опять… Снова я должна пережить тот ужас, из которого меня вовремя вытащил отец? Нет… Нет! Это невозможно! Что за насмешка судьбы?

— Отец… — выдохнула я. — … он убьет их всех! Он не позволит…

Я бы и дальше продолжала говорить об этом, но резко замолчала когда услышала смех. Вайс стер слёзы со своих глаз, и выдохнув, с улыбкой поднял руку, снова пропустил прядь моих волос сквозь пальцы и медленно… Очень медленно поднёс их к своему лицу, делая шумный вздох.

— Ох, какая прелесть. Ты такая еще наивная и маленькая девочка. Именно твой отец тебя и продал, Камелия. Это сделал он.

Признаюсь, что до меня не сразу дошел смысл. Я растерялась, всего на миг, но этого хватило, потому что в его глазах я увидела удовлетворение от того, какие эмоции я сейчас испытываю.

— Нет… — произнесла я на выдохе, раскрыв широко глаза.

Мне хотелось, чтобы все это было розыгрышем. Чтобы отец вышел сейчас из-за угла, захлопал в ладоши и сказал, что это какая-нибудь проверка… Но его не было.

— А ты считала, что он по доброте своей душевной приютил пришлую, да и с такой сочной грудью? А задницу ты свою видела? — он присвистнул, поиграв бровями. — Как бы не так. Ты служила ему все это время, отдавая свою магию ради подпитки особых кристаллов. Вот и всё. — Он равнодушно пожал плечами, но после улыбнулся и порочно провёл языком по своим клыкам. — Я сам пару раз видел как он чуть не нагнул тебя над столом, но сдержался, потому что твоё тело должно быть нетронутым, ради его великой цели. С меня клятву на крови потребовал, чтобы я тебя не отымел на тренировках. Было обидно, но что не сделаешь, ради больших камней.

Камней… он согласился на это ради камней? Быть богаче захотел? Как же ты жить дальше будешь с этим?

— Что за бред ты несёшь? Заткнись! — Прошипела я сквозь зубы, испытывая ненависть к нему и ярость внутри.

— Да, Ками. Именно это тебя и спасло. А иначе… Отрабатывала бы еду у него под столом каждый день, полируя член. А после и мой, кстати. Ведь мы много раз делились женщинами. Мне так нравилось видеть их слезы, потом, правда, приходилось сердца вырывать, чтобы не мучались, но оно того стоило.

Ублюдок… Боже, какой же он оказывается ублюдок! И как я раньше этого не замечала?

— Не верю. Это ложь! Он бы никогда так не поступил со мною! Я была для него как… — Не успела договорить, потому что он снова резко засмеялся, запрокинув голову назад. Громко так, многие обернулись на нас, но продолжили заниматься своими делами.

— Как кто? — Выплюнул со злостью он мне эти слова. — Как дочь? Как племянница? Так он сам же её и отправил на смерть! — После этих слов во мне что-то оборвалось. Словно я и до этого знала об этом, но не хотела даже позволять себе так думать. — Он знал, что она сдохнет. Потому что была слишком доброй, слишком открытой, и очень слабой магически. Как бы он не старался развитие её дар, ничего не выходило. Уверен, что она и часу не прожила в том месте. Любил ли он её?Наверняка… Да. Вот только на какое-то время он стал отшельником в своей башни, но все думали что это из-за пропажи его любимой племянницы, представляешь? — Вайс усмехнулся. — Идиоты. Дело было в том, что его эксперимент не удался. Ему было плевать на неё. Так же, как и на тебя. Отныне… Маленькая госпожа, ты — рабыня.

— Рабыня… — голос сорвался. Я с трудом сдерживала внутри истерику, особенно, когда поняла, какой заднице сейчас нахожусь. — Вайсир, прошу… Вытащи меня отсюда. Пожалуйста…

На что я надеялась? На то, что его сердце дрогнет? На то, что он перестанет быть предателем по щелчку пальцев и станет нормальным?

Господи… Аж смешно. Я и правда наивная дура.

Он улыбнулся широко и на лице, я впервые увидела то, чего не замечала раньше. Жестокость. Холодная, страшная, такая, от которой хочется сжаться в комок и раствориться на месте, чтобы он тебя не видел.

Он медленно приблизил свое лицо к прочим, так близко, что я почувствовала его дыхание и вновь увидела глаза хищника.

— Если ты выживешь… я заберу тебя себе. — Он погладил костяшками пальцев мою щеку и провёл указательным пальцем по верхней губе. Отцу скажу, что сдохла. А сам буду пользоваться твоим телом по назначению. Буду с тобой то, на что ты годишься, моя милая Ками. С такими формами, ты долго мне прослужишь.

Всё внутри оборвалось.

Вайсир… он изначально обо всём знал. Всё это время знал про планы «отца». Знал, что меня продадут! Смотрела на меня, улыбался, разговаривал по душам, тренировал… А сам… Ненавижу. Ненавижу их всех! Если мне суждено жить, то я найду способ как отомстить. Лично перережу каждому глотку!

— Чтоб ты сдох, ублюдок. — Холодно произнесла я, равнодушно смотря ему в глаза.

Он резко просунул руку между прутьями. Пальцы больно впились в волосы на затылке и дёрнули назад, за прокинув мою голову. Я вскрикнула, попыталась отдалиться, но не выходило. Вайс притянул моё лицо к решётке и впился в губы жестоким, болезненным поцелуем. Клыки царапнули нежную кожу нижней губы, а я ощутила вкус крови на языке.

Но на этом он не остановился. Его наглая ладонь проникла под моё декольте и грубо зажало грудь. Он вытащил обе из-под платья, опустив ткань вниз и удерживая мою голову в одном положении, сам наклонился ниже, и стал облизывать, словно одержимый, кусать и сильно сжимать обе груди. Словно у него совсем мало времени и хотя бы так, он немного, но получит желаемое.

Я ругалась, высказала ему всё, что я не думаю, оттягивала его голову за волосы назад, ударить, расцарапать рожу, даже глаза проткнуть ногтями, но все было бесполезно. Моё тело было сейчас расслабленным, а реакция заторможенными. И всё из-за этого проклятого сока… А ведь интуиция кричала мне, чтобы я не пила.

Когда этот урод отстранился, на губах у него блестела моя кровь, потому что он успел и нежную кожу на груди поцарапать. А в глазах… в его глазах уже горел тот самый жёлтый огонь, который я видела после тренировки.

— как бы я хотела сейчас тебя трахнуть, Ками! — сквозь зубы прошептала он мне в лицо и провёл языком моей щеке, не давая отстраниться. — Выживи, маленькая госпожа, — тихо сказал он. — Мне будет жаль, если такую красоту пустят на убой. И ещё, я лгал, когда говорил, что у меня есть пара. Таким как я она не положено. Но иметь рабыню… О да, нам будет очень весело с тобой.

Он отпустил мои волосы, поднялся во весь рост и отошёл к ближайшему костру, где стояли двое бородатых мужчин с секирами. Я, стараюсь не расплакаться от этого унижения, поправила платье и села в клетке, стараясь не выдавать внешне то, что происходит у меня внутри. Хватит. Эти мужики уже насладились представлением полно. Больше им ничего не светит.

Когда Вайс расслабленный походкой, поправляя член в штанах подошел к ним, то один из них, с глубоким шрамом на лице у него что-то спросил. Вайсир ответил ему коротко, а после они громко рассмеялись.

Я сидела в клетке, прижимая дрожащие пальцы к подолу платья, и смотрела ему в спину. Желала сжечь его одним взглядом, но, как бы я не пыталась, у меня не получалось призвать хотя бы кроху магией. А ведь огонь мне давался легче остального. Впрочем… Как воздух, с водой и землей.

Мужчины ходили между клетками, проверяя замки, переговариваясь низкими голосами на неизвестном мне языке и иногда били по прутьям своими мечами, пугая девушек до дрожи.

Если они думали, что сломали меня… То сильно ошибаются. Я не знаю, откуда пришла, не знаю как жила до этого, но точно знаю одно — мой гнев внутри растёт с каждой секундой! И когда предоставится возможность, я без разговоров убью их всех!

Зря ты, папаша, не оставил меня на растерзание той страже. Если нужно быть покорной, хитрой и терпеть… Я сделаю это. Сделаю и вернусь! Но именно в этот момент, я оборву твою жизнь с превеликим удовольствием! Только до Вайсира доберусь вначале!

Сколько прошло? Минуты? Часы? Вечность.

Я сидела в клетке и наблюдала за тем, как Вайсир весело проводит время, смеётся с теми бородатыми уродами у костра, так, будто они для него являются друзьями.

Он с ними заодно. Господи… Как же легко меня было обмануть. Повелась, как дура!

Его рука часто прикасалась к паху, где был стояк и он даже не пытался это скрыть. Да ему и не нужно было. Вайс бросал на меня раз за разом взгляды, в которых читалась похоть.

Ненавижу.

Ощущения его противных рук на моей груди не пропадали. Губы до сих пор горели от жестокости и острых клыков. Я поднимала декольте выше, чтобы грудь не вываливалась, потому что с платьем что-то произошло. Со мною… что-то произошло.

Почему я такая грязная? Почему платье выглядит так, словно меня избивали в нём и тащили по земле? Но никаких следов потока на теле нет. Так же, как и ощущений.

Рядом всё ещё всхлипывала девушка в клетке, неосознанно привлекая внимание этих уродов. Она будто почувствовала мой взгляд и подняла на меня красные от слёз глаза, в которых была печаль, в перемешку с отчаянием.

— Он… твой знакомый? — она робко кивнула в сторону Вайсира.

— Больше нет. — я отрицательно мотнула головой, прошептав очень тихо, чтобы никто не услышал.

Она поняла всё без лишних слов, и снова уткнулась лицом в свои колени. Я завидовала ей. Эта девушка хотя бы могла плакать сейчас, а вот у меня внутри всё превратилось в лёд. Холодный, тяжёлый, который не давал сорваться в истерику.

Мужчины продолжали ходить между клетками, словно Хищники, которые выбирают себе жертву для развлечений. Один из них, тот, что со шрамом через всё лицо, остановился прямо напротив меня. Долго рассматривал… кожа покрывалась льдом под его взглядом. А после… ко мне, через клетку, протянулась его огромная, грязная рука и он схватил меня за волосы.

Вскрикнула, пытаясь отбиться, ведь он больно прислонил моё лицо к прутьям и… с улыбкой на лице стал развязывать завязки на своих штанах, издавая вой как у волка.

— Харх! — прокричал Вайс и набросился на него сзади, прислонив клинок к горлу. Он произнес ему что-то непонятное, спокойно, тихо, но я точно знала, что если он меня не отпустит, то ему не жить.

Мужик отпустил мои волосы, но дернул в сторону перед этим и я повалилась вбок, прошипев ему проклятия.

Он взглянул на Вайса, который уже убрал клинок обратно, сплюнул под под ноги и ответил, но грубым тоном. Вайс лишь хмыкнул и кивнул в сторону клеток.

Но то, что произошло дальше, заставило моё сердце разбиться. Этот урод подошел к девушке через четыре клетки и… да, он заставил ее делать ему то, что хотел получить от меня.

Грубо. Грязно. Жестоко. Он отрывался на ней!

— Ты разрешил ему… — произнесла я, взглянув на довольного Вайса, который пялился именно туда, с улыбкой маньяка. Ему направилось, что она кричит. Нравилось, что издеваются над слабыми. Ему нравилось это.

Я смотрела на Вайсира и думала только об одном: как именно я его убью. А я сделаю это!

Медленно. Долго. Чтобы успел понять, какой он ублюдок. Чтобы успел пожалеть, что вообще так поступал.

— Ты хотела бы быть на её месте? — усмехнулся он нагло, посмотрев в мои глаза. — А знаешь, мы ведь могли бы развлечься именно таким способом, маленькая госпожа. И никто… ни о чем… не узнает. М? Что думаешь? Достыишь мне удовольствие? Я каддый раз представлял, как ты встаешь на колени и обхватываешь мой член своими сочными губами. Проводишь языком по нему…

— Я лучше сдохну! — прошипела со злостью.

— Тогда… я развлекаюсь с ней. — он указал пальцем на девушку в соседней клетке, которая перестала всхлипывать и теперь в ее глазах был настоящий ужас.

— Не смей! — вскрикнула я, вцепившись в прутья.

— Какие мы, ты только глянь на неё. — с издевкой ответил он и медленной походкой подошел к ней. Она забилась в угол, чтобы он до неё не дотянулся, но это было бесполезно. Клетки слишком маленькие. — Смотри, я дам тебе выбор и если ты сделаешь его правильно… если дашь правильный ответ, то не трону тебя. Договорились? — обратился он к ней.

— Что… Какой ответ? — дрожащим голосом спросила она.

— Либо я трахаю тебя, либо… — он посмотрел на меня, так же сделала и она. — … ее. Но, если ты выберешь свою шкуру, то я убью эту прелестную, рыжую госпожу. Она будет уже испорчена, а такой товар не продашь за дорого. Выбирай.

Я слышала его и не могла поверить своим ушам. Вайс, который был для меня единственным другом, пусть и не по настоящему, именно сейчас произносит… такое? Неужели он еще хуже, чем я думала?

Нет. Тут что-то не так. Он лжет. Он не тронет меня. Отцу ведь поклялся. Не просто так же защитил от того урода.

Это лишь проверка. Если она выберет правильный ответ, если она…

— Её! Убей её, но не трогай меня! — прокричала она, словно обрела второе дыхание.

— М, вот как. — он растянул губы в злой улыбке, от которой у меня внутри всё сжалось и резко схватил ее за волосы, приблизив лицо к своему. Она закричала, попыталась убрать его руку, но он был сильнее. — Не правильный ответ. А теперь, последует наказание.

Я, словно в дурном сне, видела, как он вытащил ее за волосы из клетки, протащил по земле и грубо кинул в сторону мужчин.

— Вар иви морах! — громко произнес он, указывая на неё и тут же эти животные сорвались со своих мест, и накинулись на бедную девочку. Прямо на земле. Вчетвером! На одну!

— Хватит… — прошептала я, не в силах сдержать слезы. — ХВАТИТ! НЕ НАДО! ПЕРЕСТАНЬТЕ! — я со всей силы била по клетке руками, ногами, орала дурью, чтобы они ее не трогали, но… но.

Не знаю, сколько прошло времени, вот только ее не стало. Она не выдержала. Я обхватила колени руками, прижавшись лбом и тихо плакала.

— Никогда не жалей тех, кто готов отдать твою жизнь, вместо своей. — услышала я его спокойный голос рядом. Вайс сидел напротив, лениво поедая виноград, словно ничего не произошло.

«Он только что убил ее. Пусть и не своими руками, но убил!»

Я попыталась призвать хотя бы кроху своей силы, но ничего не выходило. Словно ее нет во мне. Или он приложил к этому руку.

— Хочешь, поведаю твоё будущее? — слез больше не осталось. Я облокотилась о прутья и смотрела на него без эмоций. Внутри что-то сломалось. Полностью и этого не починить.

— Решила поиграть в оракула? — он удивленно приподнял бровь. — Давай, я слушаю. — улыбнулся, чуть подавшись вперед.

— Я буду той, кто убьет тебя. Именно я вгоню клинок тебе в шею, но так, чтобы кровь медленно вытекала из твоего тела, а ты знал… понимал, что тебе конец и ничего с этим поделать не мог. Помнишь, как учил меня этому?

Громкий смех пронесся по лесу. Но мне было не смешно. Я говорила именно то, что представила. То, ради чего буду жить, как бы судьба меня не била.

— Я сделаю это, Вайсир. Можешь не сомневаться. Сделаю, ради всех, кто погиб из-за тебя.

Голова всё ещё была тяжёлой от проклятого сока, которым напоил меня… отец. Тело слушалось плохо, слабость накатывала волнами и порой казалось, словно, я вот-вот сознание потеряю. Особенно было не хорошо, когда появлялось головокружение и всё вокруг плыло. Но, самое ужасное, это то, что моя магия молчала, а с ней… я бы, возможно, смогла им отомстить. За всех нас.

Я пыталась призвать огонь. Много раз. Хотя бы малюсенькую искру, да хоть легкое тепло на ладони, но… Ничего. Пустота. Наверняка отец намерено выкачал из меня всё, до последней капли, перед тем… как продать. Пока я послушно заряжала его кристаллы каждый вечер и наивно думала, что делаю хорошее дело, он уже знал, как будет дальше. И Вайс в стороне не остался. Предатель!

«Ради подпитки особых кристаллов…» — пронеслось в голове эхом.

Вот и вся правда. Я была не дочерью, а батарейкой. Но сейчас… я лишь товар, благо меня нельзя трогать. Спасибо, хоть на этом.

Один из мужчин появился рядом и ударил секирой по прутьям моей клетки. Громко. Резко. Специально, чтобы напугать. Ублбдок. Но я не вздрогнула, лишь медленно подняла на него глаза, в которых была пустота. Он удивился, было видно по взгляду, ведь ожидал от меня страха и слез с криками, а после что-то прокричал остальным, явно забавляясь этой ситуацией.

Несколько мужчин подошли ближе, медленно так, словно оценивали добычу. Вайсир тоже вернулся и встал рядом с клеткой, скрестив руки на груди и склонив голову вбок. Он смотрел на меня сверху вниз растягивая губы в мерзкой улыбке, будто задумал нечто нехорошее.

— Завтра тебя выставят первой, — сказал он тихо, наклонившись ко мне, чтобы слышала только я. — Есть один покупатель… очень заинтересованный. Платит золотом и камнями за редких пришлых. Но не любит, когда сопротивляются. Так что будь умницей, Ками. Улыбнись ему. Может, даже выживешь дольше остальных.

Я молчала. Он наклонился еще ближе, почти касаясь прутьев носом.

— А если будешь вести себя хорошо… я заберу тебя себе. Обещаю. Буду кормить и даже разрешу носить одежду в доме. А иногда… — он облизнулся, — … иногда ты будешь плакать, умолять меня взять тебя или же остановиться, посмотрим по моему настроению. Но мне это точно понравится. — неожиданно, после этих слов, он резко поменялся в лице и я вновь видела перед собою того доброго Вайса, который меня тренировал всё это время. — Слушай, а давай заключим перемирие, что скажешь?

Перемирие? Он сейчас серьезно? Говорит мне об этом так, словно я полная идиотка и тут же соглашусь?

— Не бывать этому, Вайсир. — ответила я холодно. — Даже не старайся.

— Почему же? Мне есть, что тебе предложить. — подмигнул он мне. — Не хочешь прогуляться? Выйти из клетки и размять ноги? Мясо поесть, выпить что-нибудь горячего? М? — он склонил голову вбок, а на лице была добродушная улыбка. Будто у этого парня раздвоение личности.

— И за это… я, естественно, должна тебе дать? — усмехнулась я, глядя на него, как на нечто очень неприятное. — Губу закатай. Тебе ничего не светит, предатель!

— А ты подумай. — голосом искусителя продолжал он. — Подумай хорошо, маленькая госпожа. Проведёшь приятно этот вечер, перед отправкой дальше, всего лишь за… ласку. Ласку, от которой сама же и будешь стонать. Соглашайся, Ками. Я умею доставлять удовольствие и, обещаю, не причиню тебе боли. Ведь нам не обязательно забирать твою девственность. Есть другие способы.

Между нами повисло молчание, на столько тяжелое и густое, что его можно было резать ножом.

Поманила его к себе, а он с радостью оказался рядом, как пёс. Близко. Очень близко. Именно так, как мне и нужно.

Я медленно подняла руку, просунула пальцы между прутьями и коснулась его щеки. Ласково, невесомо, очень нежно. Он удивлённо приподнял бровь, и прищурился с улыбкой, как хитрый лис.

— Правильно, малышка. — прохрипел он, дотрагиваясь до моей груди своей рукой, обхватил ее властно и облизнул губы, в ожидании сладкого. — Ты приняла верное… — он не договорил. Я не позволила.

Я резко впилась ногтями в его кожу на лице и провела ими вниз, оставляя четыре глубокие царапины. Кровь выступила алым цветом, а по лесу пронеслось жуткое и злое шипение.

Его глаза вспыхнули, он отпрянул, но не ударил меня, хоть было видно, что желал. Только вытер кровь тыльной стороной ладони и тихо, зловеще рассмеялся.

— Хорошо… — прошептал он. — Очень хорошо. Значит, ещё живая и не сломалась. Это даже заводит, маленькая госпожа. Оставайся здесь. — он выпрямился во весь рост. — Тебя ожидает неприятное путешествие.

Он отошёл, всё ещё улыбаясь. А я сидела и смотрела на свою руку, как на нечто чужое… не моё. Под ногтями осталась его кровь. Тёплая. Настоящая. Кровь предателя.

Скоро меня продадут, как скот. Как рабыню. Как вещь, которая стоит дорого, но это не спасет от смерти, если «Хозяин» решит оборвать мою жизнь. Что со мною будут делать? Тут и драку понятно. Пользоваться телом. А возможно и толпой, кто из знает…

В этом жестоком мире, мы, пришлые, не имеем права на нормальное существование. Почему? Чем мы отличаемся от их женщин? Красотой Здоровьем? Магией? Не знаю. Но они не в праве так с нами поступать. И именно я покончу с этим, даже ценой своей жизни.

Я выживу. Стану хитрее. Сильнее. И нанесу удар именно тогда, когда никто этого не ждет.

Он собирался добиться от меня… покорности. Хотел, чтобы язычком его ублажила. Сама. Но ничего не вышло.

Лучше сдохну, но не дам к себе прикоснуться!

Вайс долго не расстраивался после моего очередного отказа. Нет. Он направился к другим девочкам в клетках, но не использовал их «полностью», дабы товар не повредить. Он делал с ними то же самое, что и тот урод. Брал за волосы и… Боже. Меня тошнит от этого. Я с трудом сдержала рвотный позыв, когда он подошел к той, которая была позади меня, а после…

Отвернулась. Не могла ей ничем помочь. К сожалению. И, видят боги, как сильно я желала убить тут всех. Медленно. Чтобы почувствовали на своей шкуре мою ненависть.

Клетки погрузили на большие телеги ещё до рассвета. Девушки лежали почти без движения в них. Порой, даже закрадывалась мысль, что их больше нет… но это было не так. Им бы не дали умереть. Слишком часто говорили о том, какой хороший улов у них получился, пусть и без одной. Без девушки оборотня, которой уже нет.

Грубые деревянные платформы скрипели под тяжестью металла и тел. Нас расставили плотными рядами — по четыре-пять клеток на каждую телегу. Колёса были огромными, обитыми железом, и каждый толчок отдавался в позвоночнике болью. Я сидела, поджав ноги, и старалась не касаться грязных прутьев спиной. Холодно. Сыро. Продрогла до костей. Платье уже давно превратилось в грязные лохмотья, но я всё равно старалась прикрывать грудь руками, когда никто не смотрел.

Вайсир шёл рядом с телегой походкой сытого кота. Не подходил близко. Только иногда бросал на меня тяжёлые, жгучие взгляды, от которых становилось тошно.

Я больше не смотрела в его сторону. Каждый раз, когда наши глаза случайно встречались, чувствовала, как внутри поднимается злость, которая могла быть мне не на руку сейчас. Но лицо держала спокойным. Пустым. Безразличным ко всему.

Дорога тянулась очень… очень долго. Лес становился гуще, темнее, именно таким, каким бы я его представляла в страшном сне. Деревья смыкались над головами, почти полностью закрывая небо, а воздух пропах сыростью, гнилыми листьями и дымом.

Иногда слышались крики из других клеток — кто-то молился, кто-то ругался, кто-то просто всхлипывал. Девушка с короткими фиолетовыми волосами в соседней клетке молчала. Только иногда тихо скребла ногтями по полу, будто пыталась оставить хоть какой-то след.

Я ждала момента.

Когда телегу особенно сильно тряхнуло и все мужчины отвлеклись, я осторожно просунула пальцы под вырез платья. Туда, где отец сказал. Между складками ткани, почти незаметно, действительно что-то было. Тонкий, плотный кусочек пергамента, аккуратно вшитый так, чтобы его можно было вытащить, не порвав окончательно. Я медленно, миллиметр за миллиметром, вытянула его дрожащими руками, делая вид, что провожу пальцами по коже.

Письмо. Это было оно.

Отвернулась так, чтобы никто не видно и развернула его на коленях, стараясь закрыть собой от чужих глаз. Почерк был ровным, знакомым, тот же, которым он иногда оставлял записки в кабинете.

'Камелия.

Если читаешь это — значит, ты ещё жива. Ты должна попасть к братьям Ваэль. Двум высшим эльфам, о которых точно слышала. Их дворец стоит на северной окраине столицы, но сегодня на рынке будет их поверенный. Они ищут «свежий товар». Особенно пришлых. Ты должна оказаться у них любой ценой. Не сопротивляйся. Не привлекай лишнего внимания своей силой. Будь тихой. Робкой. Слабой. Они любят таких. Тех, кто ломается красиво. Во дворце найдёшь то, что мне нужно, оно призовет тебя и нужно передать это дворецкому. А когда найдёшь и передашь — убей одного из них и второй умрет следом. Я не врал тебе про дом. Способ вернуться существует, но только через них. Через их кровь и через то, что они скрывают в замке. Не подведи меня и не доверяй никому!'

Я читала медленно. Дважды. Трижды. Сердце колотилось так сильно, что казалось — его слышно даже сквозь шум колёс.

Братья Ваэль. Два высших эльфа, что с жестокостью избавлялись от ненужных. Те самые, о которых я слышала от Марты — проклятые, красивые, убивающие каждую, кто оказывается в их постели. И отец… он отправил меня именно к ним! Еще и способ вернуться тоже во дворце находится! Как он себе это представляет?

Я сжала пергамент в кулаке, потом быстро спрятала обратно под ткань. Руки были ледяными, хотелось свернуться калачиком, но сейчас не время жалеть себя. Внутри всё перевернулось…. Страх смешался с чем-то тёмным. С Яростью. Решимостью. Если это единственный путь домой — я пройду его! Даже если придётся притвориться самой жалкой, самой сломленной вещью на этом рынке!

Телеги остановились глубоко в лесу.

Рынок был спрятан так, будто его специально прятали от всего мира. Большая поляна, окружённая высокими деревьями с густыми кронами. По краям стояли факелы и большие костры, от которых шло хоть какое-то тепло. Воздух был тяжёлым от запахов дыма, пота, крови, дешёвого вина и страха. Много страха.

В центре поляны возвышалась деревянная платформа. Высокая, грубо сколоченная, с несколькими ярусами. На неё уже поднимали клетки, одну за другой. Мужчины в мехах кричали, толкали, били по прутьям, заставляя девушек вставать или хотя бы садиться так, чтобы их было лучше видно.

Нас выгружали быстро. Кто сопротивлялся — получал удар рукоятью меча или пинком. Кто плакал слишком громко — того обливали холодной водой из ведра. Я видела, как одну девушку, вытащили из клетки и швырнули прямо на землю перед платформой. Она пыталась отползти, но ей не позволили. Схватили и отправили в сторону жирных ублюдков, которые уже передавали камни за нее.

Я не сопротивлялась когда подошли ко мне. Просто сидела как покорная овца, опустив глаза, и позволяла делать всё, что хотели. Двое мужчин схватили клетку и потащили её наверх по скрипучим ступеням. Прутья стучали о дерево, а меня поставили на средний ярус, почти в центре. Рядом уже стояли другие клетки с девушками. В одной из них была дева с тёмной кожей и коротко стриженными волосами, которая смотрела в одну точку и не моргала. В другой — очень маленького роста, которая тихо повторяла одну и ту же молитву. В третьей девушка с зелеными волосами и тату на теле. Она уже не плакала, только смотрела на всех с ненастью и сжимала зубы до скрипа.

Рынок ожил.

Покупатели пришли быстро, чтобы посмотреть на свежий товар. Мужчины в дорогих плащах, в коже, в мехах, в золоте… Некоторые с охраной. Другие были одни. Они ходили между клетками, заглядывали внутрь, иногда приказывали открыть дверцу, чтобы потрогать. Кто-то требовал, чтобы девушка встала, повернулась, подняла руки. Кто-то просто смотрел и сплёвывал.

Слова летели со всех сторон. Грязные. Похабные. Оскорбительные.

— Смотри, какая грудь… даже в тряпке видно.

— Пришлая, сто процентов. Глаза чужие.

— Эту возьму для борделя. Долго проживёт.

— А эту можно и сейчас попробовать. Замок слабый.

Я сидела тихо. Глаза опущены. Плечи слегка скруглены. Руки сложены на коленях так, будто я пытаюсь стать меньше. Когда кто-то подходил ближе и говорил что-то особенно мерзкое, я только чуть сильнее сжимала пальцы, но не поднимала взгляд. Не ругалась. Не плевалась. Не пыталась ударить, как некоторые другие. Одна девушка на верхнем ярусе успела схватить мужчину за бороду и впиться ногтями в лицо, прежде чем её вытащили прямо на платформу. Её клетку потом отодвинули в сторону — «бракованный товар».

Я отличалась от них.

Даже в рваном, грязном платье, с запутанными волосами и следами чужих рук на коже, я была другой. Кожа оставалась светлой, почти белоснежной. Волосы — ярко-рыжими, несмотря на грязь. И грудь… да, она выделялась. Полная, тяжёлая, плохо скрытая порванной тканью. Мужчины останавливались именно у моей клетки чаще, чем у других. Смотрели дольше. Шептались.

— Вот эта. Красивая слишком для рынка.

— Пришлая. Смотри, какая осанка, даже когда пытается казаться слабой.

— Дорого возьмут. Может украдем?

Вайсир стоял внизу, у края платформы, и курил что-то резко пахнущее. Иногда поднимал глаза на меня И каждый раз, когда он это делал, я чувствовала, как по коже бегут мурашки. Но не отвечала взглядом. Только сидела робко, смиренно, и ждала. Ждала того, кто приведут меня в замок.

Выбор шёл медленно.

Некоторых девушек сразу уводили — покупали прямо в клетках, грузили на другие телеги. Некоторых заставляли выходить, ходить по платформе, поворачиваться. Одну особенно красивую тёмноволосую долго рассматривали трое мужчин, потом один из них резко открыл клетку, схватил её за волосы и потащил вниз. Она кричала. Он заткнул ей рот рукой и сказал что-то остальным. Все засмеялись.

Я продолжала сидеть тихо.

Потом к платформе подошла группа. Трое мужчин в дорогой тёмной одежде, без грубых мехов. На их плащах были тонкие серебряные вышивки. Один из них — высокий, с холодным лицом поднял голову и посмотрел на меня. Долго. Пристально. Он сказал что-то своим спутникам и тоже подняли глаза.

Вайсир напрягся.

Высокий мужчина поднялся на платформу. Подошёл к моей клетке. Остановился. Я не поднимала глаз, но чувствовала его взгляд. Он изучал меня медленно — от волос до босых ног.

— Откройте, — сказал он спокойно.

Замок щёлкнул. Дверца скрипнула. Я не двигалась. Только чуть сильнее сжала руки на коленях.

Он протянул руку, мягко взял меня за подбородок и поднял лицо. Я позволила. Взгляд у меня был испуганный, влажный, почти невинный. Именно такой, какой, как я надеялась, им нужен.

Он смотрел несколько секунд, прищурился и отпустил.

— Эта, — произнёс он. — Для господ Ваэль. Забираем.

Вайсир сделал шаг вперёд, будто хотел что-то сказать, но один из мужчин в тёмном плаще лишь бросил на него короткий взгляд и он остановился. Только сжал челюсти так, что желваки заходили.

Меня вытащили из клетки, но не силой. На удивление, подали руку и не стали торопить. Ноги почти не держали после долгого пребывания тут, но я не упала. Меня провели вниз по ступеням, придерживаясь за локоть, словно лоялист, что я сломаюсь. Вокруг снова раздавались голоса — завистливые, похотливые, злые. Кто-то крикнул, что за такую цену можно было взять троих. Кто-то свистнул. Другие… да уже неважно.

Шла молча. Голова опущена. Плечи сжаты. Внутри же… всё горело. Братья Ваэль, скоро я окажусь рядом с настоящими монстрами. Но, первый этап пройден. Я отправляюсь именно туда, куда меня отправил отец. Именно к тем, кого я должна была найти и убью в конце.

Я терпела. Игнорировала каждое грязное слово. Каждое прикосновение, когда меня вели к новой, уже закрытой повозке, но намного чище.

И буду терпеть дальше. В отличии от других девушек, я готова пойти на всё, ради конечной цели.

Отомщу этим уродам. Поквитаюсь с Вайсом и обязательно… с отцом. Убью жестоких эльфов и вернусь домой. И плевать я на всё хотела.

Повозка остановилась перед огромными воротами, которые были почти полностью украшены золотом и драгоценными камнями. Сразу стало понятно, что это место принадлежит кому-то очень влиятельному.

Тяжелые створки со скрипом разъехались в стороны, и нас ввезли внутрь. Клетки тряхнуло в последний раз, когда колёса переехали с грязной дороги на идеально ровную каменную мостовую. Я приподняла голову совсем чуть-чуть, только чтобы увидеть, куда нас привезли.

Дворец был… прекрасным. У меня дух перехватило на мгновение.

Белый мрамор с золотым орнаментом сиял даже под пасмурным небом. Высокие колонны, тонкая золотая отделка, широкие ступени, ведущие к главным дверям. Вдоль стен росли аккуратно подстриженные кусты с ярко-алыми и белыми цветами, которые были мне совершенно не знакомы. Воздух пах чем-то сладким и дорогим… цветами, свежестью и, кажется, редкими благовониями. Всё кричало о богатстве, о власти, о том, что здесь живут те, кому никто не смеет перечить.

Но именно то, что я увидела дальше, позади дворца, куда нас повезли, сильно… удивило. Не просто удивило, а шокировало так, что даже дышать забыла как. Страх холодной волной прокатился по телу.

Прямо посреди этого мраморного рая стояли высокие чёрные столбы. Они были обуглены снизу и до середины, словно совсем недавно горели. От них тянулся лёгкий запах гари, который никакие цветы не могли полностью перекрыть. На столбах всё ещё висели остатки верёвок — чёрные, обгоревшие, местами совсем рассыпавшиеся. Будто на них еще недавно кого-то жгли. При всех. В наказание или на потеху.

Чуть левее возвышалась деревянная платформа, на которой стояла большая бочка. Тёмная, тяжёлая, с металлическими обручами. Рядом валялись мокрые верёвки и под ними лужа. Я сразу поняла, для чего она. Топить. Держать голову под водой до тех пор, пока тело не перестанет дёргаться.

А ещё дальше, ближе к дальней стене, торчали три огромных тонких кола. Острые, высокие как иглы. На дереве были видны тёмные, засохшие пятна. Кровь. Много крови. Она точно стекала вниз и впиталась в землю у основания.

Внутри всё похолодело от дурного предчувствия.

Красивые цветы. Золото. Белый мрамор. И рядом — инструменты для медленной, показательной казни. Здесь не просто убивали, нет… здесь наслаждались процессом.

Клетки начали открывать одну за другой. Но девушек не вытаскивали грубо, не толкали, не окрикивали. Кто-то из них тихо плакал. Кто-то пытался вырваться, но тут же затихал под взглядами стражей. Я вышла сама. Медленно. Покорно. Опустила голову, сложила руки перед собой и сделала несколько шагов вперёд, будто уже давно смирилась. Внутри всё сжалось в тугой комок, но лицо я держала спокойным. Робким. Словно я и правда принимаю свою участь.

Нас встретили женщины.

Их было пятеро и все в одинаковых тёмно-серых платьях с короткими рукавами. На лицах — множество татуировок, но нанесены они были как-то хаотично. Чёрные линии, символы, какие-то руны, которые я не понимала. И шрамы. Много шрамов. Тонкие, глубокие, старые и совсем свежие. У самой старшей из них шрам шёл через всю левую щёку и скрывался под челюстью, переходя на шею. Глаза у неё были холодные, усталые, но цепкие. Она осмотрела нас всех долгим взглядом и после кивнула.

— Хороший улов. Забирайте, — сказала она низким, чуть хрипловатым голосом. — Господа ждут свежий товар к вечеру. Приведите всех в порядок. Полностью.

Молодые служанки сразу тут же зашевелились. Они аккуратно подхватили нас под руки и повели внутрь дворца. Я шла рядом с остальными, стараясь не смотреть по сторонам слишком открыто, но запоминала всё, что видела.

Широкие коридоры из белого камня. Высокие окна с цветными стёклами. Золотые подсвечники повсюду. Ковры были безумно мягкими, так, что ноги в них утопали. И нигде… нигде ни одного лишнего звука. Только наши шаги и тихое шуршание одежды. Будто вымерли все.

Мы спустились ниже. Запах изменился. Теперь пахло водой… тёплой, чистой и какими-то пряными маслами.

Нас привели в большое помещение с несколькими каменными купелями. Пар поднимался от воды к потолку. По стенам висели чистые белые полотенца, стояли сосуды с маслами, лежали тряпки, бутыльки яркие и щётки. Служанки уже ждали нас, готовые к очищению.

Старшая из этих служанок остановилась у входа и отдала короткий приказ:

— Вымыть. Очистить тела от волос и всего ненужного. Снять с кожи любые амулеты. Привести в товарный вид этих… новеньких. Платья сжечь, так же и белье с обувью. Новые дадут после купальни.

Одна из молодых служанок подошла ко мне, робко так, бесшумно. Она была невысокая, с короткими тёмными волосами и тонкими татуировками вокруг глаз, которые сильно портили ее внешний вид. Когда она взяла меня за запястье, чтобы повести к купели, я на секунду подняла взгляд и… увидела в ее глазах жалость.

Настоящая, живая. Она смотрела на меня так, будто уже видела десятки таких же, как я и точно знала, чем всё закончится. Но сделать ничего не могла. Руки у неё слегка дрожали, когда она помогала мне снять остатки платья. Она отвела глаза, но я успела заметить, как она едва заметно сжала губы.

Меня раздели полностью. Грязное, рваное платье бросили в сторону и теперь стояла голая посреди чужих женщин, а по коже бегали мурашки. Не от стыда, а от холода и от того, что сейчас со мной будут делать. Служанка помогла мне войти в тёплую воду, тело сразу откликнулось и затекшие мышцы, после клетки и долгой ужасной дороги, начали медленно расслабляться.

Она намыливала меня тщательно, профессионально. Голову, плечи, спину, грудь, живот, бёдра… не оставила грязным ничего. Но самые сокровенные места я очистила сама. Потом взяла тряпку, и… я не сразу поняла, для чего она, пока девушка не прикоснулась к моим ногам. Я и до этого следила за собой, но чтобы какая то тряпочка делала кожу совершенно гладкой, без единого волоска… такое видела впервые.

Я лежала неподвижно, глядя в потолок, и позволяла происходить всему, что со мною творили. Когда она закончила, я уже почти не чувствовала себя собой. Словно именно здесь, в этом месте, что-то исчезло.

Меня вытащили из воды, вытерли большими мягкими полотенцами и начали натирать маслом. Запах был тяжёлым, пряным, немного сладким. Он въедался в кожу, заменяя мой аромат. Другие девушки вокруг тоже молчали. Кто-то всхлипывал. Кто-то смотрел в стену пустыми глазами. Кто-то, как я, просто терпел.

Служанка с жалостью в глазах надела на меня тонкую белую сорочку, почти прозрачную, и отвела в сторону, к небольшой скамейке. Пока другие ещё мылись, она на мгновение задержалась рядом со мной. Наклонилась совсем близко и тихо, едва слышно прошептала:

— Не смотри им в глаза слишком долго. И… не зли младшего. Он хуже старшего. Будь неприметной, покорной и невидимой. Тогда… тогда возможно им станет неинтересно и тебя просто вышвырнут. А там я помогу. Выведу из дворца.

Ее слова меня удивили. Среди всей этой злобы, ненависти и кошмара, она оказалась единственной, кто готов протянуть руку помощи.

Я едва заметно кивнула, так, чтобы лишь она поняла. Девушка тут же выпрямилась и отошла, будто ничего не говорила.

Это дало мне надежду. Маленькую, крохотную, но надежду.

Сидела на холодном камне, в тонкой ткани, с полностью гладким телом, и смотрела на свои руки. Чистые. Чужие. В голове крутились слова из письма.… Братья Ваэль. Податливая. Хитрая. Выжить.

Я сделаю это.

Даже если придётся пройти через всё, что они здесь придумали. Даже если придётся улыбаться, пока внутри всё будет гореть. Я выживу. А потом… потом я найду способ вернуться. И когда вернусь — никто из тех, кто меня сюда отправил, не останется безнаказанным.

Главное никогда об этом не забывать! И не сломаться. Вот бы еще магию вернуть свою, да в полном объеме.

Служанки начали выстраивать нас в ряд. Старшая снова появилась в дверях и ее взгляд скользнул по нам, остановился на мне чуть дольше остальных, и после она довольно кивнула.

— Готовы. Веди. Только мантии белые на них накинь. Пусть будут как нераскрытые подарки.

Нас повели глубже во дворец, тихо, без слов, а я шла последней, опустив глаза, и считала шаги.

Каждый шаг приближал меня к ним. К двум убийцам, ради которых меня сюда и привезли. И… кажется, почти никто не выживет сегодня.

Нас вели по коридорам до самого конца, пока не появились огромные, украшенные золотом и драгоценными камнями двери. Здесь стояли двое слуг, молодых мужчин, которые тоже, как и мы, не выглядели довольными жизнью. Они рабы. Не слуги. И на по своей воле здесь находятся.

— Принимайте. — произнесла та самая, главная служанка. А после обратилась к нам. — Удачи не желаю. Она вам не пригодится. Но… делайте всё, что они потребуют. Тогда, возможно, покинете этот мир быстро. — она прошла мимо меня и остановилась, пропустив прядь волос сквозь пальцев. — Плохой цвет. Тебя сразу заметят, девочка. Лучше прячь под капюшон и ни в коем случае не свети волосами.

Она, не дождавшись реакции или ответа, просто развернулась и ушла. Знает, что сейчас будет происходить за этими дверьми. Точно знает. Но ей всё равно.

Двери распахнулись. Нас провели внутрь, словно на казнь. Впрочем, так я себя и ощущала сейчас. Той, кому осталось совсем недолго.

Я стояла в самом конце ряда из тридцати девушек, опустив голову так низко, чтобы глубокий капюшон белоснежной мантии почти полностью скрывал моё лицо. Надеюсь, что меня не заметят. Служанка сказала, чтобы я не выделялась. Стояла как мышь и тогда, возможно, им надоест развлекаться с другими и меня вышвырнут из дворца.

Надежда умирает последней, так ведь? Нельзя ее терять. Нужно верить. Во что или в кого — выбирать каждому лично, но я просто так не сдамся!

Обстановка накалена до предела. Воздух можно ножом резать.

Хочу уйти. Убежать от сюда как можно дальше, забыв про этот мир, как о страшном сне. Вот только я уже не вернусь. Нет пути назад, я проверяла. Столько месяцев в тайне от всех, убила на поиски нужного ритуала, но его не существует. К сожалению. И все в этом мире этим пользуются. Но отец… если его еще можно так называть, сказал, что выход я найду именно здесь. В этом дворце. И мне понадобится кровь Эльфов.

Сердце колотилось где-то в горле, но я заставляла себя дышать медленно и ровно. Нельзя позволить страху вырваться наружу. Это будет стоить мне жизни, которую я не собираюсь терять.

Руки под тканью слегка дрожали, но я крепко сжимала пальцы, впиваясь с болью в ладони, пытаясь их успокоить. Главное — быть незаметной. Робкой. Застенчивой. Неинтересной. Такой, на которую эти два ублюдка даже не захотят посмотреть.

Вокруг царила роскошь, от которой тошнота подкатывала к горлу. Огромный зал с высокими потолками, украшенными золотой резьбой и хрустальными люстрами смотрелись великолепно. И я бы даже залюбовалась этим видом, если бы не эротические сцены на гобеленах. Ноги ужасно заледенели, из-за холодного мраморного пола. Тонкие изящные балетки не спасают совсем. Так и заболеть не долго. Но разве это сейчас важнее того, что я могу просто сдохнуть здесь? Нет.

Это место выглядело как дворец из сказки, но на деле было клеткой для похоти. Я уже слышала шепотки других девушек в клетках про тех, к кому нас привели. Мельком, естественно. Кого-то сюда заманили обманом — обещаниями брака, защиты, новой жизни, а кого-то, как меня… купили на рынке рабов. Но на самом деле мы были просто мясом.

Я чувствовала на себе взгляды раз за разом. Но старалась не поднимать глаз, играя роль серой мыши. Только сквозь пряди волос, которые служанки тщательно уложили перед этим «отбором», могла мимолетно наблюдать за всем, что происходит. Мои волосы… если они из увидят, то мне конец. Ярко-рыжий оттенок станет для них как красная тряпка для быка. Кожа тоже была слишком чистой, белоснежной, в отличии от других девушек. Я знала, что это делает меня заметной. От этого внутри всё сжималось от страха.

Двое высших эльфов сидели перед нами на тронах. Прекрасные. Слишком прекрасные создания. Блондин — высокий, с острыми чертами лица и хищной грацией, выглядел словно божество, спустившийся с небес в этот мир. Он медленно ходил вдоль первых пяти девушек, словно присматривался к добыче. Его шелка переливались при каждом движении, а на пальцах сверкали тяжёлые перстни. Брюнет, близнец, развалился на одном из двух тронов, лениво поедая виноград из золотой вазы. Он запивал ягоды из кубка, украшенного драгоценными камнями, которые переливались на свету. Взгляд у обоих был пустой. Холодный. Как у существ, которые давно потеряли интерес к жизни.

Господи, как же я ненавидела их. Всем сердцем. Уже за то, что они смотрели на нас, словно мы скот. За то, что слышала раньше от других. За их зверства над слабыми девушками. Они прокляты. И мы — всего лишь попытки снять это проклятие, но пророчество обман. Не могут боги даровать им пару за все злодеяния. Не могут и всё тут.

Блондин остановился напротив первой девушки и одним резким, но изящным движением сорвал с неё капюшон. Бедняжка тихо всхлипнула. За ней — ещё одна. И ещё. Страх витал в воздухе, липкой змеей проникая под кожу.

— Брат, — произнёс блондин с лёгкой улыбкой, но в голосе сквозило раздражение. — В этот раз девы даже хуже предыдущих. Неужели так трудно найти красивую пришлую?

— А какая разница? — Брюнет лениво пожал плечами, закинул в рот ещё одну виноградину. — Трахни каждую из них и покончим с этим. Мне не интересно. — отмахнулся он. — Всё равно они все сегодня сдохнут.

«Сдохнут…» — эхом пронеслось в моей голове. Он сказал это так… просто, словно мы никто.

Вздрогнула, после осознания того, что живым отсюда никто не выйдет, кроме этих двоих. вздрогнула внутри. Он произнес это так… холодно, просто, будто речь шла о чем-то не важном, а не о жизни.

Блондин повернулся к первым пяти девушкам, которые уже еле стояли на ногах. Его улыбка стала шире, словно хищник наблюдает за добычей и получает от этого наивысшее удовольствие.

— Ох, простите моего брата. Вы же не знаете… Позвольте вас просветить, милые дамы. Мы прокляты. И как только я окажусь в каждой из вас, по окончании нашего «веселья»… вы умрёте. — он скорчил грустное лицо. — А всё потому, что лишь наша истинная сможет нас выдержать и понести потомство.

Он медленно провёл большим пальцем по щеке одной из девушек, по её дрожащим губам и грубо приподнял подбородок выше. Слёзы катились по её лицу, а всхлипы не прекращались.

— Ну-ну, милая моя, не стоит так бояться. Главное, что ты доставишь мне удовольствие. В отличие от моего брата, я насильно дев не беру. — он убрал пальцы с подбородка девушки. — Так что давайте, дамы… — блондин сделал несколько медленных шагов назад, раскинул руки в стороны и улыбнулся широко, предвкушая представление. — Кто первый ублажит меня своим ротиком? Возможно, после этого у вас останется шанс остаться в живых. Кто знает… Кто знает…

Я думала, что девушки плюнут ему в лицо. Что хотя бы одна попробует ударить или убежать. Но вместо этого две из них переглянулись, робко сбросили белоснежные мантии и шагнули вперёд.

— На колени! — властно произнес он. — Ползите к своему господину!

Совсем обнажённые, они рухнули на колени и поползли к нему, как кошки. Их бёдра мягко покачивались, кожа блестела в свете люстр. Блондин стоял, слегка расставив ноги, и наблюдал с довольной улыбкой.

Они добрались до него почти одновременно. Тонкие пальчики дрожали, когда они вместе расстегнули штаны. Его достоинство было уже возбуждённым, а от размера у меня чуть глаза не выкатились.

Девушки не колебались. Одна обхватила его рукой у основания, медленно проводя языком по всей длине, от основания до головки, оставляя влажный блестящий след. Вторая наклонилась ниже, целуя и облизывая кожу, нежно втягивая ее в рот. Их движения были синхронными, почти отточенными, будто они уже делали это и не раз.

Блондин тихо застонал от удовольствия, запустив пальцы в волосы одной из них. Вторая взяла его в рот глубже, но полностью не смогла. Ее губы плотно обхватили ствол, щёки слегка втянулись, она смотрела наверх, прямо ему в глаза, словно ждала одобрения.

Девушка двигалась медленно, ритмично, то заглатывая почти до конца, то отступая, чтобы дать место языку второй, которая ласкала головку быстрыми круговыми движениями. Звуки были влажными, откровенными, тяжёлое дыхание, приглушённые стоны самого эльфа… все смешалось воедино.

Он слегка покачивался бёдрами, входя глубже в рот девушки, пока вторая продолжала ласкать языком и руками всё, что до чего могла дотянуться.

— Хорошие рабыни… — прошептал он хрипло, наслаждаясь процессом. — Глубже берите. Вы ведь хотите жить? Покажите, на что способны.

Я смотрела на всё это и меня едва не стошнило от отвращения. Как они могли? Как могли так унижаться перед тем, кто только что сказал, что убьёт их? Внутри всё кипело. Гордость кричала, что лучше умереть, чем стать такой же грязной подстилкой!

Крепче сжала кулаки под мантией, стараясь сохранить образ мышки, но мысленно… о да-а… мысленно я уже убила их и не раз. Дыхание стало прерывистым, замутило, захотелось на воздух и убежать подальше от всего этого.

Подняла голову чуть выше, чтобы сделать глубокий вдох и успокоиться, но… дура. Какая же я дура! Это стало моей ошибкой.

Попала. Я точно попала.

В этот момент взгляд брюнета, который до этого лениво наблюдал за происходящим, словно кот, резко метнулся ко мне.

«Чёрт… нет… нет, нет, нет!» — паника нахлынула волной.

— Оу… — протянул он. — Интересно.

Он оказался рядом так быстро, словно двигался со скоростью света. ВЖУХ — и уже тут! Как такое возможно?

Его пальцы сомкнулись на моём горле — не сильно, но достаточно, чтобы я почувствовала власть, исходящую от него. Он запрокинул моё лицо вверх, срывая капюшон одним движением другой рукой. Знаю, что он увидел. Напуганные глаза, приоткрытый в немом крике рот, а мои длинные огненные волосы тут же рассыпались по плечам белой мантии, становясь ещё ярче. Я выделялась. Сильно выделялась на фоне остальных. По его глазам сразу стало понятно, что мне не жить.

Его взгляд… боже… такой холодный, словно все знания мира хранил в себе… древний, вот так бы я его назвала. Он впился в меня с голодом, с жаждой, и рассматривал каждый миллиметр лица. Там была не пустота, как до этого… Там был интерес хищника. Настоящего. И очень, очень опасного.

— А это что у нас? — промурлыкал он низким голосом, проводя большим пальцем по моей нижней губе. Пальцы на шее он чуть расслабил, словно не хотел, чтобы я так скоро задохнулась. — Брат, посмотри-ка. Кажется, мы наконец-то нашли нечто стоящее. — Он убрал руку с шеи и костяшками провёл по тому месту, где теперь явно останется след.

«Притворись! Притворись, что ты покорная! Тогда им станет неинтересно…»

Я опустила взгляд, изображая застенчивость, хотя внутри бушевала буря. Сердце готово было вырваться из груди, но страх смешался с решимостью. Не собиралась становиться следующей в их списке. Я буду играть. Буду робкой, дрожащей, покорной… пока не найду способ выжить и добраться до цели.

Лишь бы повелись эти ублюдки. Лишь бы не убили раньше времени.

Вот только… Что-то мне подсказывает, что им будет плевать на мою игру. Неважно, покажусь я им покорной или с характером. Они всё равно возьмут своё. Такие не отступят, и если зажегся огонёк внутри.

Но его пальцы уже скользнули ниже, по моим ключицам, к краю мантии. А блондин, прервав своё удовольствие и повернулся в нашу сторону с хищной улыбкой.

— Хватит, — произнёс он девушкам, которые не отвлекались ни на секунду. — Я всё равно не кончу. Валите. — Он отпихнул их ногой.

Я знала, что теперь внимание было приковано ко мне. И обратного пути уже не было.

Блондин медленно подошёл ближе. Он всё ещё был возбуждён, и это невозможно было не заметить. Двое высших эльфов стояли передо мной на непозволительном расстоянии, нарушая все границы. Их красота давила. Холодная, совершенная, мёртвая внутри. Брюнет продолжал изучать моё лицо, будто рассматривал редкую вещь, которую только что купил на рынке. Блондин же смотрел ниже — на линию шеи, на то, как ткань мантии облегала грудь, на дрожь, которую я не могла полностью скрыть.

— М-м-м… хорошая то как, а? Пришлая? — уточнил блондин, чуть наклонив голову. Голос у него был мягче, чем у брата, но от этой мягкости становилось только хуже.

— Похоже на то, — ответил брюнет. Его большой палец снова коснулся моей нижней губы и чуть раздвинул её. — И сильная. Чувствуешь? Магия в ней ещё есть. Хоть и почти выкачанная. Кто-то хорошенько над ней поработал, прежде чем она попала к нам.

Я молчала. Дышала через нос. Старалась не задыхаться от ненависти, которая уже поднималась к горлу вместе со страхом. Нельзя было показать настоящие эмоции. Нельзя было дать им понять, что внутри я уже тысячу раз перерезала им глотки.

Брюнет улыбнулся одним уголком губ. Но самая улыбка вышла совсем не доброй.

— Сегодня ты у нас особенная гостья, птичка. И раз уж сама решила показать лицо… придётся уделить тебе больше внимания. Выдержишь двоих за раз? — Усмехнулся он, чуть протолкнув большой палец мне между губ и заделал им язык. — Я бы хотел оставить эту прекрасную шкурку как можно дольше не тронутой, чтобы любоваться. Но… Сама понимаешь, насколько велико желание поскорее тебя отыметь. Давно такого не ощущал.

Он отпустил мой подбородок, но не отошёл. Наоборот — шагнул ещё ближе, так что я почувствовала тепло его тела сквозь тонкую ткань мантии. Запах от него шёл странный — холодный, будто я стою на морозе, и чуть сладковатый, как от старого цветочного вина и металла.

— Имя, — коротко бросил он.

Я молчала несколько секунд, делая вид, что боюсь даже говорить. Потом тихо, почти шёпотом, произнесла:

— Камелия. — Готова была похлопать себе стоя за то, насколько жалким и слабом был мой голос сейчас.

— Камелия, — повторил он, будто пробуя имя на вкус. — Красиво. Жаль, что долго ты его носить не будешь.

Блондин тихо рассмеялся у него за спиной. Звук вышел низким, довольным. Он ждал… Ждал и впитывал в себя все, что я сейчас происходит, с привеликим наслаждением.

Я стояла между ними, с распущенными рыжими волосами, в белоснежной мантии, которая уже никого ничего не скрывала, и понимала одно: прятаться больше не получится. Теперь они меня заметили и отступать было некуда.

В этот момент две девушки, которых блондин только что отпихнул, внезапно схватились за горло. Их глаза расширились от ужаса. Они захрипели, дёрнулись, словно кто-то невидимый сдавил им дыхательные пути изнутри, и рухнули на мраморный пол. Тела ещё пару секунд бились в судорогах, но… потом замерли. Неподвижные. Мёртвые. На губах одной из них всё ещё блестела слюна.

Никто из эльфов даже не посмотрел в их сторону.

Внутри меня всё сжалось от ужаса, когда я поняла, насколько быстро те две умерли. Значит, правда. Если переспать с кем-то из них — смерть приходит почти сразу. Мне нельзя этого допустить. Ни при каких обстоятельствах. Ни за что.

Блондин лишь лениво поправил одежду, будто ничего особенного не произошло, и крикнул в сторону дверей:

— Стража!

Тяжёлые шаги эхом прокатились по залу. Двое высоких мужчин в тёмных доспехах вошли и остановились, ожидая приказа.

— Вынесите мусор, — бросил блондин, кивнув на два тела. — А остальных… вон из дворца. Сегодня нам хватит одной огненной птички. Хотя… Можете позабавиться с этими девками, чего добро пропадать, правда? — Он рассмеялся. И от этого смеха я чудом не скрипнула зубами.

Что-то мне подсказывает, что их не тронут. Я мельком заметила взгляд одного из мужчин в доспехах. Он был сочувствующей. Надеюсь, что их просто выведут обратно за ворота.

Стража быстро и молча выполнила приказ. Тела утащили за ноги, оставляя на белом мраморе тонкие тёмные полосы. Остальных девушек вытолкали из зала так же быстро, как и привели. Кто-то всхлипывал, кто-то шёл с пустыми глазами, кто-то едва держался на ногах. Двери снова захлопнулись с тяжёлым звуком.

Я осталась одна. Без маги, без оружия. Между двумя высшими эльфами.

Дайте мне меч или клинок, и я убью их на месте. Верните мою магию и я испепелю их прямо здесь. Хоть что-нибудь… Но ничего не было. Остается лишь ждать и надеяться, что у меня появятся такая возможность.

Но хотя бы так я спасла остальных. Их вышвырнули живыми. А я осталась. Именно там, куда меня отправил отец. Именно ради своей цели.

Брюнет снова коснулся пряди моих волос, пропуская огненные нити сквозь длинные пальцы. Он смотрел на них, будто уже представлял, как будет наматывать на кулак имея меня сзади.

— Ну что ж, Камелия… — протянул он ласково. — Добро пожаловать во дворец братьев Ваэль.

Я стояла прямо, опустив глаза и молчала. Снаружи — робкая, дрожащая, покорная. Внутри же… всё горело от ненависти к ним.

Понимаю, что, возможно, меня отымеют прямо здесь. На полу или на кресле. По одному или сразу вдвоём. Скорее всего я не выживу как и те две девушки. Или… Мне крупно повезёт. Потому что вступать сейчас с ними в схватку означает лишь одно — смерть. Нужно что-то придумать…

Между ними время словно остановилось. Страшно. Очень страшно. Не знаешь, что они сделают в следующую секунду и что от них ожидать.

Брюнет всё ещё держал прядь моих волос между пальцами, будто уже решил, что она принадлежит лишь ему. Блондин стоял чуть сбоку, всё ещё возбуждённый, и смотрел на меня с той же хищной полуулыбкой.

Два сумасшедших правителя.

Мне нужно было сделать шаг. Один правильный шаг. Если я останусь здесь, в этом зале, они оба будут рядом… а двое опаснее, чем один. С одним… с одним я хотя бы могла попытаться играть и убить. Что, в принципе, и планирую сделать как можно скорее.

Чуть дрожащим голосом, нарочно сделав его тише и слабее, произнесла:

— Господин… можно… можно я поговорю только с вами? — подняла на него свои глазки, как у запуганной лани.

Брюнет приподнял бровь, хмыкнув. Интерес в его глазах вспыхнул ярче. А значит… значит у меня получится. Я надеюсь.

— Со мной? — его тон был игривым. Я выглядела в его глазах как мышка, которая решила сама залезть в пасть к хищнику.

— Да, — я опустила взгляд, изображая смущение и страх. — Мне… страшно. И я… я могу рассказать что-то важное. Только вам.

Блондин тихо присвистнул, сложив руки под грудью.

— Осторожнее, брат. — он вновь прошелся взглядом по моему телу, от чего оно уже буквально плавилось. — Птички иногда умеют кусаться.

Брюнет несколько секунд смотрел на меня, словно принимал решение, но потом медленно кивнул.

— Хорошо. Пойдём. — Он взял меня за запястье. Не грубо, но так, что вырваться было невозможно. Пальцы горячие, сильные, властно впились в нежную кожу. Блондин проводил нас взглядом и бросил вслед:

— Только не затягивай. Мне тоже хочется испробовать эту птичку. Не присваивай её себе слишком быстро, а то обижусь.

Брюнет ничего не ответил, повёл меня прочь из зала именно туда, где, я очень надеюсь, его ожидает смерть от моей руки. А следом сдохнет и брат. Плевать на то, что нужно «Отцу». Лишь бы найти портал или артифакт для этого. А с обычной стражей я справлюсь.

Коридоры дворца были тихими и бесконечными. Белый мрамор сменился более тёмным камнем, стены стали выше, свет чуть приглушённый. Мы шли молча. Я считала шаги и пыталась успокоить сердце, которое колотилось так сильно, что, казалось, он должен был его слышать.

Догадывается ли он, что я веду его в ловушку? Нет. Точно нет. От простой рабыни подобного не ожидают.

Наконец он остановился перед высокой дверью из тёмного дерева, украшенной серебряными узорами. Открыл её и галантно, немного насмешливо, сделал жест рукой, пропуская меня вперёд.

— Входи. Можешь чувствовать себя как дома, моя дорогая.

«Дома меня не желали убить. Дома… пусть и всё было ложью, но меня оберегали. Именно для этого дворца.»

Я шагнула через порог и… замерла. Ноги вросли в пол, не давая сделать и шагу.

Что не говори, а вкус у них однозначно есть. Покои были роскошными. Всё в тёмных оттенках: темно-глубокий графит, чёрный бархат, тёмное дерево с серебряной инкрустацией. Высокий балкон с лёгкими шёлковыми занавесями, которые чуть колыхались от ветра. За ними открывался вид на поистине прекрасный сад и далёкие огни города. Слева — огромная кровать, в которой поместились бы несколько человек, с резным изголовьем и тяжёлым покрывалом. А под ногами… очень мягкий, высокий, пушистый светлый ковёр. Он контрастировал со всей остальной тьмой комнаты и казался почти неуместно нежным.

Я услышала, как за спиной тихо закрылась дверь. А потом — отчётливый щелчок замка.

Всё. Птичка в клетке.

Звук был громкий, но я заставила себя не дёрнуться. Он обошёл меня медленно, бесшумно, и остановился напротив. Несколько секунд просто смотрел, а я не знала куда деть руки и глаза. Но… он опустился на одно колено прямо передо мной, на этот светлый мягкий ковёр и это меня удивило.

Его руки поднялись к краю моей мантии. Он снимал её очень медленно, словно наслаждался процессом. Ткань скользила по плечам, по груди, по бёдрам и упала на ковёр тихим шорохом. Я осталась полностью обнажённой перед незнакомым и жестоким мужчиной.

Он не торопился вставать. Его пальцы почти невесомо коснулись меня, будто он видит перед собою нечто очень хрупкое и боится быстро сломать. Сначала очертили грудь по кругу — медленно, запоминая форму. Потом спустились ниже, провели линию по животу, по тазовым косточкам, вниз по внешней стороне бёдер, до самых щиколоток… и обратно вверх. Каждое касание было лёгким, призрачным, но от него по коже бежали мурашки.

Когда его пальцы коснулись меня между ног… не удержалась и вздрогнула.

Он сразу это почувствовал. Улыбнулся уголком губ, и стал похож на настоящего искусителя. Пальцем очень аккуратно раздвинул складки и медленно провёл между ними. Я очень… очень хотела свести ноги, ударить его, придушить, сказать, что бы не спел прикасаться, но… не могла.

— Посмотри на меня, — сказал он тихо.

Коротко выдохнула и опустила взгляд вниз. Он смотрел прямо в глаза, когда вытащил палец и медленно, очень медленно облизал его своим языком. Щёки мгновенно вспыхнули жаром. Мне стало стыдно… Боже, как мне было сейчас не по себе. Я растерялась и чувствовала себя слабой, уязвимой. Мне не понравилось это ощущение

— Раздвинь немного ножки, моя птичка. — произнёс он тихо, но в голосе была слышна сталь.

Не сразу подчинилась. Больших трудов мне стоило перебороть себя. Послушалась. Выполнила его приказ и совсем чуточку раздвинула ноги.

Его влажный палец снова скользнул между складок, нашёл чувствительную точку и начал медленно кружить вокруг неё. Смотря прямо на меня, в глаза, не отрываясь. Он впитывал все мои эмоции, которые я так тщательно пыталась скрыть в этот момент.

Но дыхание перехватило. Не ожидала, что это будет настолько приятно. Разум его ненавидел, а тело… Тело откликалась на эти прикосновения. Предатель. Я не должна чувствовать подобное к тому, кто является настоящим монстром воплоти.

Тепло разливалось внизу живота, колени стали слабыми, казалось, словно все нервные окончания сосредоточились в одном месте. Мне стало противно от самой себя. Но внешне… я оставалась спокойной. Только дыхание сбилось, вот только ничего не могла с этим поделать.

Он хищно и довольно улыбнулся, понял, что я пытаюсь контролировать себя, но вы выходит плохо. А после резко выпрямился. Одной рукой медленно намотал мои длинные волосы на кулак и слегка запрокинул мою голову назад, заставляя смотреть вверх. Его горячее дыхание коснулось губ.

— Я даже целовать тебя боюсь, — выдохнул он. — Обычно девушки умирали даже после такого. Но ты… В тебе очень сильная магия, птичка. Откуда она?

— Я… я не знаю. Не помню ничего. — ответила ему шепотом.

Он улыбнулся ещё шире, разглядывая моё лицо с жадностью. Свободной рукой взял меня за бедро и медленно прижал к своему телу. Пальцы сжались на ягодице, будто на игрушке — сильно, но не очень больно.

— Я всё равно тебя трахну, — прошептал он мне на ухо. — И, боги, как я хочу, чтобы ты подольше осталась живой. Хотя бы на всю ночь. Хочу насладиться тобою сполна.

Вот он, мой момент. Голос сделала тихим, робким, мой взгляд был умоляющим.

— Так, может… не надо? Я могу радовать ваши глаза каждый день. Находясь рядом всё время.

Он коротко, хрипло рассмеялся мне в ухо. А после отстранился ровно настолько, чтобы снова посмотреть в лицо.

— Желаешь быть той, кто сводит с ума каждую секунду, но не прикасаться к тебе? Ты серьезно?

— Почему же? — я ответила, стараясь звучать спокойно. — Прикасайтесь. Трогайте. Делайте что хотите. Но не…

— Но не трахать тебя, да? — перебил он. — Думаешь, я справлюсь?

Я опустила взгляд на его губы. Они были очень красивыми, идеальными. Эта мысль мелькнула против воли, но я тут же отогнала её. Нельзя думать об этом.

— Если хотите видеть меня как можно дольше живой, то… да. Другого не дано.

Он ещё какое-то время смотрел на меня, чуть прищурившись, словно взвешивал что-то внутри. Потом отпустил. Сделал один шаг назад. Второй. Развернулся и отошёл к небольшому столику, где стоял красивый крупный графин с жёлтой жидкостью. Налил себе полный бокал, подержав его в руке немного. В этот момент незаметно выдохнула и на секунду прикрыла глаза.

Выиграла. Хотя бы немного времени, но выиграла.

Он повернулся, залпом выпил содержимое и поставил бокал обратно на стол. Подошёл к кровати и развалился на ней полностью, чуть опираясь на локти. Смотрел на меня ещё какое-то время молча, разглядывая тело от и до.

А я так и стояла посреди комнаты. Голая. Растерянная. Стараясь скрыть смущение и дрожь. Ненавижу их.

— Станцуй для меня, птичка, — сказал он наконец. Голос стал ниже, опаснее. — Станцуй так, как в последний раз. Убеди меня в том, что ты должна прожить этот день… и, возможно, до утра.

«Молись, чтобы ты прожил до утра, ублюдок»

Я стояла на мягком светлом ковре, под его тяжёлым взглядом, и точно понимала, что сейчас начнётся самая важная игра в моей жизни.

Но проиграть я не могу.

Он щелкнул пальцем и заиграла музыка.

Медленная. Тягучая. Приятная до мурашек.

Она лилась сверху, но я так и не нашла откуда именно. Эта мелодия… она была очень похожа на что-то… восточное. Словно я уже слышала нечто подобное, но в прошлой жизни. Там, где у меня было имя, память и мир, в который я так отчаянно хочу вернуться.

Сердце неприятно сжалось. Пусть я и не помню лиц близких, не помню родных мест, но тело отозвалось.

Дала себе всего пару секунд, чтобы настроиться.

Стояла неподвижно, прикрыв глаза и медленно дышала. Старалась успокоить дрожь в пальцах и панику, которая уже поднималась к горлу. Нужно было собраться. Сыграть. Выжить хотя бы до утра.

И… тело само начало двигаться.

Медленно, робко, осторожно, словно змея, которая только выбирается из холодной норы. Бёдра качнулись в сторону, руки поднялись, пальцы рисовали в воздухе невидимые узоры. Я скользила босыми ступнями по мягкому светлому ковру и чувствовала музыку, как нечто родное. Как продолжение себя.

Постепенно вошла во вкус. Почти получилось забыть, где я нахожусь и с кем. Забыть про того, кто смотрит на меня. Я танцевала уже не для него. Для себя. В этом танце было всё, что у меня осталось: злость, страх, желание жить и… свобода. Спина прогибалась, плечи двигались мягко, тяжёлые огненные волосы скользили по голой коже, касались груди, спины, ягодиц. Я знала, какую картину он сейчас видит. Светлую кожу, высокую полную грудь, которая двигалась в такт, узкую талию и округлые бёдра. Каждое плавное движение должно было сводить его с ума и это было единственное оружие, которое у меня сейчас имелось.

Я кружилась, вела руками по собственному телу — по груди, по животу, ниже…

Не заметила, как он оказался рядом. Когда открыла глаза, он стоял уже вплотную. Слишком близко. Замерла на мгновение и шагнула назад, но в ту же секунду его руки вцепились в меня жесткой хваткой. Он схватил и с силой швырнул на кровать.

Вскрикнула от неожиданности. Спина ударилась о мягкие покрывала, но удар всё равно выбил воздух из легких. Осознав то, что он хочет от меня, попыталась отползти к изголовью, отталкиваясь локтями и пятками, но он перехватил меня за лодыжку. Больно. Жёстко. Одним резким движением протянул обратно к себе, разводя ноги в стороны.

Теперь он был полностью… голый.

Я увидела его. Тяжелый, налитой кровью, уже полностью готовый к бою член. От этой картины внутри всё оборвалось. Настоящий животный ужас ударил под дых. Он дёрнул меня ещё ближе, полностью раскрывая. Навалился сверху, а я упёрлась ладонями в его плечи изо всех сил, пытаясь хотя бы немного отодвинуть от себя.

Играть больше не было смысла.

— Не надо! Стой! — мой голос сорвался на крик. — Ты меня убьёшь, чёртов ублюдок! Свали!

Попыталась вцепиться ему в волосы, дёрнуть, хоть как-то замедлить, но не вышло. Он был тяжёлым, сильным, и точно знал, что делает. Его бедро уже давило между моих ног, а головка члена скользнула по внутренней стороне бедра и остановилась. Ещё секунда — и он войдёт. Ещё секунда — и я умру так же быстро, как те две девушки.

Господи… что делать?

Точно! Я забыла про точки! Хоть чему-то меня научил Вайс.

«Если дойдёт до края — бей сюда. Быстро. Без жалости. И не думай ни о чем, маленькая госпожа». — так он говорил мне.

Я вцепилась пальцами ему в шею с обеих сторон и нажала. Не с первого раза, но нашла их.

Его глаза расширились. На долю секунды в них мелькнуло изумление, но зрачки закатились, тело обмякло и он, всей своей тяжестью, рухнул прямо на меня.

Воздух вышел из лёгких с хрипом. Его вес придавил грудь, рёбра и живот. Я несколько секунд задыхалась под ним, пытаясь хоть немного сдвинуть это тяжёлое бессознательное тело. Руки дрожали, когда я наконец смогла подлезть под него и с трудом, скуля от усилия, выкарабкаться. Воздух ворвался в лёгкие горячими рваными глотками. Перетекла на край кровати, сползая на пол, голая, с растрёпанными волосами, но живая. Живая и невредимая! Смотрела на его неподвижное тело и не верила.

Казалось… что я победила. Да? Не уверена.

Что-то мне подсказывает, что не будет так просто. Он ведь Высший. Точнее с их кровью. А значит… почти божество.

От сюда и красота. Черт… он действительно прекрасен. Весь! И если бы не был таким ублюдком, я бы…

— Ну хватит! — огрызнулась на себя, прикрыв глаза на пару секунд. — Ты еще влюбись в него!

Сейчас. Прямо сейчас можно было схватить что-то тяжёлое и добить. Разбить его красивую голову ко всем чертям! Пока он без сознания у меня есть этот крошечный шанс.

— Давай… ты сможешь! — твердила я себе. — Хватит зря время терять.

Я уже протянула руку к серебряному подсвечнику на тумбочке, который идеально подходил для задуманного, но… не успела.

Двери в его покои резко отворились.

Так, словно их выбили с ноги.

Блондин. Второй брат того, кто сейчас лежит без сознания на кровати.

Мне конец. Мне точно конец.

Тн застыл, но быстро скользнули по комнате. Понимаб его растерянность и удивление. Перед ним я — полностью голая, напуганная, растрепанная и живая. Его брат — лежащий поперёк кровати, без движения.

Вижу, как медленно приподнимаются его брови, а на лице появляется ухмылка. Странный он. Я бы в миг убила себя на его месте.

Несколько секунд в покоях стояла абсолютная тишина. Было на столько тихо, что слышала лишь свое дыхание и стук сердца.

Блондин медленно улыбнулся, а после… рассмеялся, как ненормальный.

Сначала тихо, потом громче и громче. Так, что звук ударил по стенам и вернулся эхом обратно. Он держался за живот, согнувшись пополам и вытирал слезы из глаз.

А я сидела. Молча. Без улыбки. Потому, что понимала. Этот смех не был добрым. Он смеялся над братом, но лишь за его глупость. Из-за того, что позволил девушке себя вырубить. И это… это совершенно меня не спасало сейчас.

Смотрела на него, почти не моргая, а внутри всё заледенело. Лучше бы кричал, честное слово. Это ожидание… Оно убивает.

Когда он наконец немного успокоился, вытер глаза тыльной стороной ладони и посмотрел на меня, я уже успела схватить подушку и прижать её к себе, прикрываясь хоть чем-то. Стояла в углу, спиной к стене, и мечтала убить взглядом.

— Не подходи! — тихо произнесла я.

— Я ожидал увидеть здесь жаркую сцену, но никак не это. Признаюсь, ты меня сильно удивила, птичка. — Он сложил руки под грудью и склонил голову вбок, рассматривая меня. — Мне вот что интересно… Как ты его вырубила? — спросил он спокойным тоном. — Наверняка пыталась убить, но не получилось? Или намеренно усыпила? Точно знаю, что сделала это не магией. Ею в этой комнате и не пахнет.

Сглотнула ком в горле и решила, что раз перед брюнетом уже не играла роль покорной овцы, то и перед ним не стану. Какой в этом смысл? Тот в любом случае очнётся, уже зная, что я не та, которой пыталась казаться.

— Тебя это не касается! — со злостью произнесла я. — Подойдёшь и с тобой будет то же самое!

Блондин усмехнулся, сжал губы, чуть улыбнувшись и присвистнул.

— Опасная птичка? — протянул он довольно. — А ведь я его предупреждал об этом. Но мне так даже больше нравится, даже не представляешь на сколько. — Он прикусил нижнюю губу, чуть прищурившись и рассматривал меня голодным взглядом. Кажется зря я дернула кота за усы. — Что ж… этот скучный день приобретает новые краски. А давай узнаем, что будет дальше? М?

Он подошёл к кровати и лениво толкнул ногой брата в бедро, словно пытался мешок передвинуть, но тот не проснулся. Если мне повезёт, он проспит до самого утра. А если нет… Очнётся совсем скоро.

Тогда блондин наклонился, схватил его за волосы и резко дёрнул вверх, крикнув громко в ухо:

— Вставай, неудачник! Подъём! Подъём! Поднимайся, пока я не забрал её себе одному!

Зря надеялась. Брюнет медленно открыла свои глаза и ударил его по руке, рухнув на кровать обратно. Кажется, что он ещё не полностью пришёл в себя. Ему хватило несколько секунд. По началу он просто моргал, пытается сфокусировать взгляд, но потом… Его глаза нашли меня.

В ту же секунду он нахмурился. Красивое лицо в миг стало опасным, предвещаю мне скорую расправу. Покалечит? Убьет? Не знаю, что будет дальше, но исход очевиден.

Он медленно, лениво поднялся с кровати. Наклонил голову сначала в одну сторону до хруста, потом в другую. Не отводил от меня взгляда, а блондин за его спиной облокотился бедром о край кровати и с усмешкой наблюдал за нами.

— Ну-у? Так и будешь молчать? Мне уже не терпится услышать твои слова. — Издевался блондин над братом.

— А что ты хочешь услышать? — Повернулся тот к нему. — Я не ожидал. Обычно пришлые так себя не вели. Подобное у меня впервые, даже не знаю как реагировать. — Произнёс он хрипло, возвращая свой взгляд ко мне.

— Но это жутко интересно, правда? Ты тоже чувствуешь предвкушение? — Теперь и блондин смотрел на меня и медленно проводил языком по верхним зубам.

— Я могу отыметь тебя прямо на том месте, где ты стоишь. — брюнет лениво подтянулся всем телом и произносил слова так, словно говорил о чем-то обычном. — Либо… Могу спустить тебя в подземелье и отдать страже для потехи. А могу наказать. Перед всеми. На территории замка, где ты точно уже все увидела. Что выбираешь?

Территория замка…

Перед глазами вновь появились те обугленные столбы с остатками верёвок. Бочка с водой. Острые колья с засохшей кровью. Всё, что я видела во дворе, когда нас только привезли. Горло перехватило. Я сглотнула и ещё сильнее вжалась спиной в стену от страха.

— Ничего! — выдохнула я. — Не нужно этого. Отпустите меня или… мы можем договориться. Не с того начали, а давайте просто пообщаемся, а? Какой смысл в том, чтобы лишать меня жизни? Я могу быть хорошим собеседником. Могу проводить с вами время с самого утра и до ночи. А могу… — Я пыталась придумать хоть что-нибудь, чтобы растянуть время.— … Могу работать в вашем замке.

Даже мне эти слова показались полной чушью. Естественно, потому что я растерялась. Я в углу, здесь нет ничего, что подходило бы для того, чтобы отбиться. Совсем ничего. Не думаю, что они покорно лягут на кровать, дабы при придушила их подушкой. Паника накрыла с головой, пусть внешняя и старалась её не показывать.

Братья переглянулись и дружно, громко рассмеялись после моих слов.

— Какая у нас смешная птичка, брат. — Сказал блондин подмигнув мне с улыбкой.

— Не то слово. — Тихо произнёс брюнет, но лицо вновь стало холодным. — Что ж… Тогда я выбираю первый вариант. Но в углу делать это будет неудобно.

Не отводя от меня голодного взгляда, брюнет двинулся в мою сторону. А вот его брат позади стал медленно раздеваться, чтобы было удобнее играть.

— Какая же ты сейчас беззащитная, птичка, — продолжал он тихо, даже ласково. Но это был обман. — Даже представить себе не можешь, насколько желанно выглядишь. Эти сочные губы. Дрожащее тело. Растрёпанные волосы, словно огонь раскинутые по плечам. Испуганные глаза, в которых всё ещё есть желание жить. Очень… очень вкусно.

Я стояла в углу, прижимая подушку к груди так сильно, что пальцы побелели, и чувствовала, как внутри поднимается новая, ещё более сильная волна страха и паники.

Никто не придёт. Никто не спасёт. Я никому не нужна в этом мире так, чтобы встать на пути перед ними.

Эльфы смотрели жадно, оба были возбуждены и… Точно больше не собирались затягивать со своей игрой, которая станет моим концом.

Он оказался рядом слишком быстро.

Одной рукой подхватил меня под бёдра и закинул на плечо, будто я ничего не весила. Вскрикнула, била кулаками по спине, царапала, дёргала за волосы, требуя отпустить, но в ответ прилетел мощный шлепок по заднице. Жгучий. Громкий. Я снова вскрикнула, но уже от боли и унижения.

Мой мир перевернулся. Через секунду я уже лежала на мягком, светлом ковре, а он удерживал мои запястья над головой, выжимая их в пушистый ворс. Я ничего не могла поделать с его силой. Мои колени резко развели в стороны и он оказался между ними. Пыталась… Я правда пыталась вывернуться, сомкнуть ноги, причинить ему боль, но это было бесполезно.

Потому, что разозлила. Разозлила и возбудила хищника, желая спастись.

Моя сила ничто по сравнению с его. А ведь их тут двое. У меня нет выхода. Но сдаваться и принять учась тех двух девушек — я не хочу и не буду!

Дыхание было тяжелым. Грудь поднималась и опускалась часто, но моя ненависть к ним была на пределе. Казалось, словно внутри поднимается волна чего-то горячего… Жгучее… Будто я храню в себе спящий вулкан, который вот-вот взорвётся, но ему не хватает лишь одной маленькой, крошечной искры.

— Чтоб вы сдохли! — у меня наконец-то получилось заехать брюнета коленкой по морде — Ненавижу вас обоих!

Мои слова лишь позабавили их. Блондин хищно улыбнулся, оказавшись сбоку и ему точно нравилось это представление.

— Вот это я понимаю. — мурлыкнул он рядом, как довольный кот. — Настоящие эмоции, а не фальшь, от которой уже тошнит.

Брюнет медленно, с наслаждением провел языком от моей щеки до виска. Резко дёрнулась в его руках и, не удержавшись, плюнула прямо в лицо.

Он не разозлился. Наоборот. С улыбкой стёр плевок большим пальцем и произнёс тихо, ласково:

— За это я отымею тебя в другую дырочку. Без подготовки, чтобы кричала как можно громче.

— Себя отымей, ублюдок! — прорычала я в ответ. — Пустите меня!

Я вновь забилась на ковре, пытаясь вырваться. Блондин резко схватил меня за горло одной рукой и наклонился так близко, что наши губы почти соприкоснулись.

— Значит так, маленькая дикая птичка. Ещё раз попытаешься что-то подобное вытворить — сверну шею. Но перед этим всё равно трахну. Так же, как и мой брат. Но… если хочешь, чтобы те девушки, которых мы вышвырнули, остались в живых — будешь покорной. Я видел, как ты на них смотрела.

Он сдавил горло сильнее. Воздуха уже почти не было. Глаза защипало. Когда он наконец разжал пальцы, я жадно вдохнула и в ту же секунду ощутила, как внизу брюнет уже подстраивает головку к моему входу.

— Или мы можем прямо сейчас убить каждую на твоих глазах. Хочешь? Раз ты так против, то…— он прошептал мне на ухо, а в голосе была улыбка.

Черт… они точно сделают это. Хотя бы просто для того, чтобы позабавиться и посмотреть на мою реакцию.

— Хорошо… хорошо! — как только он отпустил мою шею, я, с хрипом, громко прокричала: — Я согласна! Согласна! — слезы так и не скатились по щекам. Но я понимала, не что иду. Подписала себе смертный приговор. Я не вернусь домой, не найду выход… не выживу. — Делайте что хотите, но не трогайте больше никого.

Прикрыла глаза, переставая дергаться. А они… они оба тихо рассмеялись. Зловеще так, как ненормальные. Блондин наклонился и оставил лёгкий поцелуй в уголке моих губ.

— Умная девочка. — довольно прошептал он. — А теперь побудь хорошей игрушкой… в последний раз.

Одна предательская слеза всё-таки скатилась по виску. Я ненавидела себя за неё, но всё равно чуть шире раздвинула ноги. Внутри всё сжалось в ожидании боли, но… брюнет не торопился.

Он наклонился и…

Моей шее достались нежные, еле ощутимые, невесомые поцелуи, похожие на крылья бабочки. Одной рукой гладил грудь — медленно, круговыми движениями, иногда касаясь соска, но не сжимая его. Это было неожиданно, и, стоит признать, немного расслабило меня. Организм просто решил отключиться от всего.

Он не входил. Вместо этого водил головкой по моим складкам, снизу вверх, снова и снова, будто специально возбуждая.

— Молись, птичка. — его тёплый шепот коснулся уха. — Молись, чтобы ты оказалась той самой… Выживи. Я очень хочу, чтобы ты жила. Не представляешь насколько. Сними с нас это проклятье…

Странно, но я верила ему. Он не играл. Действительно хотел именно того, о чем говорил сейчас.

Блондин пристроился сбоку. Чуть повернул мой подбородок к себе и я увидела перед лицом его… большое достоинство. Он смотрел на меня сверху вниз с превосходством и желанием, как истинный хозяин.

— Не закрывай глазки, птичка. — он провел пальцем по моей нижней губе. — Лучше открой ротик и доставь мне удовольствие.

Я хотела огрызнуться. Напомнить, что те две, которые доставляли ему удовольствие раньше, уже мертвы, но не стала. Потому, что от меня сейчас зависели чужие жизни.

Подчинилась. Приоткрыла рот, а он обхватил пальцами свой член и медленно провёл головкой по моим губам. Ожидала неприятного запаха, но его не было. Наоборот. От него пахло чем-то свежим, будто лесом и скошенной травой. Даже в этом они были идеальны.

Вторжение произошло почти одновременно.

Брюнет начал медленно входить — сантиметр за сантиметром, не отрываясь поцелуями от моей шеи. Сверху блондин мягко, но настойчиво скользнул между губ. Я прикрыла глаза, понимая, что это конец. Когда после нескольких медленных движений внизу последовал резкий толчок вперёд, боль вспыхнула ярко. Я вскрикнула прямо в член блондина, но он тут же погладил меня по щеке большим пальцем.

— Тише… тише… — прошептал он хрипло. — Всё будет хорошо.

Брюнет замер глубоко внутри, обнял за талию одной рукой и прошептал на ухо:

— Потерпи, Птичка. Сейчас привыкнешь и получишь удовольствие. Всё прошло…

Я распахнула глаза от удивления. Не ожидала от него такого. Впрочем, от них двоих.

Думала, что будет рвать меня без остановки, причиняя боль специально, дабы наказать, но вместо этого, они оба сейчас были… нежными. Словно действительно не хотели, чтобы мне было слишком больно. Это как? Возможно у меня начались глюки?

Брюнет начал двигаться медленно. Глубоко, но размеренно, а каждый толчок растягивал меня изнутри, заполнял полностью, заставляя кусать губы и не застонать. Блондин держал мою голову и двигался сверху короткими толчками, давая привыкнуть к новым ощущениям. Я чувствовала себя уязвимой. Полностью в их власти, но страх ушел.

Боль постепенно отступала. Её место занимало что-то другое. Тяжёлое. Горячее. Сладкое…

Тело, предатель, отвечало им, даже когда я не желала этого. Брюнет мягко менял угол и задевал что-то особенно чувствительное внутри, и в этот момент… из горла вырывался невольный стон. Для блондина это послужило спусковым крючком. Он встал вторгаться об меня уже намного увереннее, чуть быстрее и глубже.

— Расслабь горлышко, птичка. Я очень стараюсь не навредить тебе. — произнёс он друг вернувшим голосом, совершая очередной толчок.

Они ускорились почти синхронно.

Я стонала… боги… как я стонала…

Возбуждение нарастало волнами. Тело горело, вулкан внутри увеличивался, словно просыпался и требовал выхода. Я даже не заметила, как сама уже подмахивала ему, приподнимая бёдра навстречу и раздвигала ноги шире, чтобы он входил ещё глубже. Руки блондина запутывались в моих волосах, удерживая голову в удобном для себя положении, а брюнет сжимал тонкую талию и двигался мощными толчками.

— Ах… — вырвалось у меня, когда очередной толчок задел что-то внутри.

— Вот так, птичка… — хрипло выдохнул брюнет. — Принимай нас. Принимай обоих.

Блондин вышел на секунду, провёл головкой по губам и снова вошёл.

— Не сдерживайся. Мы хотим слышать, как ты сладко стонешь.

Они имели меня так, как хотели. Разум отключился, уступая место страсти. Ощущала лишь заролненность и нарастающее удовольствие.

«Плевать на всё. Если суждено умереть, то пусть это будет сладко.»

Бёдра двигались навстречу. Стоны становились громче. Но и они тоже не молчали.

Оргазм пришел неожиданно. Вскрикнула, ощущая волну, от которой будто вынесло из тела, и вернуло обратно. Сжала член брюнета внутри себя, а он рыкнул одобрительно и продолжил двигаться еще быстрее.

— Хорошо… вот так… ещё… ещё… — шептал он словно в бреду, когда вбивался в моё тело.

Они не остановились. Поменялись местами. Меня поставили на колени на мягком ковре, покрывая спину поцелуями. Блондин зашёл сзади, брюнет — спереди. Один вошёл в меня резким толчком, второй чуть мягче. Шлепки по ягодицам были звонкими, горячими… такими, чтобы ощущения стали острее. Каждый раз, когда ладонь опускалась, я вздрагивала и стонала громче. Они брали меня по очереди и одновременно — один сзади, другой спереди, потом наоборот. Руки гладили грудь, сжимали соски, запутывались в волосах.

Я потерялась в нашей страсти…

— Ах… да… да… да! — кричала я, когда очередной оргазм накрывал с головой.

— Громче, — требовал блондин, шлёпая ещё раз.

— Какая тугая… смотри, как принимает, — низко говорил брюнет, вбиваясь глубже.

Я кончала снова и снова. Тело больше не принадлежало мне. Остался только жар, толчки, руки, поцелуи и голоса.

Когда они наконец закончили, почти одновременно, я обмякла на ковре, словно кукла. Дышала рвано, не получалось сделать спокойного вздоха. Всё тело мелко дрожало испытывая невероятную легкость, но, одновременно, силу внутри.

Моя магия… с ней что-то произошло. Наш секс, как батарейка, он зарядил меня до краёв.

— Смотри-ка… с ней всё хорошо. — усмехнулся блондин довольно. — А я говорил? Вот! Ты не верил, но всё вышло именно так.

— Живая. — Брюнет мягко провёл ладонью по моей спине, вниз, к ягодице, и слегка сжал ее. — Я рад.

Что было дальше… не знаю. Я просто вырубилась, прикрыв глаза всего лишь на секунду.

Проснулась от того, что почувствовала пристальный взгляд. У всех, наверняка, бывало ощущение, что на него смотрят, а от этого внутри становится неспокойно.

Он был… Тяжёлый. Пристальный. Такой, от которого кожа на затылке сразу покрывается мурашками, а сердце отбивает бешеный ритм.

Медленно, с опаской открыла глаза и увидела перед собою… Блондина. Он сидел в кресле напротив кровати, в которую меня, по всей видимости, уложили и даже одеялом укрыли.

Он был в одежде. Нога закинута на ногу, пальцы слегка барабанят по подлокотнику, а глаза прищурены. Смотрел. Молча. Словно в душу проникнуть желает.

Сколько он тут? Давно? Возможно и вовсе не спал? Жуть какая…

В ту же секунду с балкона в комнату вошёл брюнет. Тоже одетый. В тёмных шелках, с влажными волосами и выглядел очень довольным. Он аккуратно прикрыл за собой стеклянную дверь и остановился, глядя на меня.

Сейчас что-то будет…

И, кстати, я жива. Жива! Не подохла под ними. Не сошла с ума. Не прикована в подвале цепями, истекая кровью. А…. Наоборот, чувствую себя отлично, так еще и в комфорте.

Что происходит?

Я медленно села на кровати, не сводя с них взгляда. Ожидала боли. Страшной, раздирающей боли между ног, ломоты во всём теле, синяков, которые должны были ныть при каждом движении и уже приготовилась к этому, сжав зубы, но… вместо боли пришла лёгкость.

Такая странная, нереальная лёгкость, будто тело за ночь полностью обновилось. Никакой тяжести. Никакой рези. Даже следы, которые должны были остаться, будто стёрли.

Глаза расширились сами собою от удивления. Замерла. Блондин сразу это заметил, а уголок его губ чуть дёрнулся, в подобии усмешки.

— Мы тебя подлечили. — ответил он лениво, рассматривая свои ногти.

Я перевела на него взгляд, а мой вышел хриплым после сна и всего, что было ночью:

— Зачем? — удивленно спросила я, совершенно их не понимая. Но потом дошло. Да так дошло, что тошно стало. — Ах, ну да… чтобы дальше пользоваться игрушкой?

Брюнет подошёл и сел рядом со мной на край кровати. Слишком близко. Его костяшки пальцев коснулись моего плеча и медленно скользнули вниз по руке, почти невесомо, но от этого прикосновения по коже всё равно пробежала волна. Странные ощущения.

— Ты хоть понимаешь, как долго мы тебя искали, птичка? — его голос был нежным, полным любви и трепета.

Меня? Только не говорите, что я ТА САМАЯ, о которой все твердят! Нет. Нет! Не надо мне такого «счастья»!

Медленно отодвинулась от него. Не надо меня трогать. Не надо прикасаться. Мне не нравится то, что я ощущаю сейчас!

— Я вам больше ничего не должна. Вы получили то, что хотели.

Внутри же всё ликовало. Я выжила. Значит, план ещё можно осуществить. У меня всё ещё есть шанс вернуться в свой мир.

Блондин тихо усмехнулся. Встал с кресла, обошёл кровать и сел с другой стороны. Теперь я оказалась между ними. Бежать было некуда. Он взял меня двумя пальцами за подбородок и повернул лицо к себе.

— Проклятие вот-вот спадёт. Благодаря тебе, Птичка. Именно ты освободила нас от него. — Его ладонь легла мне на щёку и нежно отгладила ее. От этой нежности внутри всё перевернулось. Это было неправильно. Они не должны были касаться меня именно так. — А ещё ты подаришь нам наследников, — продолжил он тихо, но на лице растянулась улыбка победителя.

— Нет… — произнесла я на выдохе, а глазами желала его испепелить.

Брюнет с другой стороны наклонился ближе. Его дыхание коснулось моего плеча и он оставил на нём легкий поцелуй.

— Много, много наследников, птичка. Я хочу большую семью. Нам с братом этого не хватало.

— Уж мы-то позаботимся о производстве, — добавил блондин с лёгкой усмешкой.

Я молчала. Только смотрела то на одного, то на другого. Сердце колотилось где-то в горле, а пальцы похолодели. То есть… они решили из меня сделать инкубатор? Из меня? Да ни за что!

Блондин чуть отстранился, но пальцы всё ещё держали мой подбородок.

— Ты наверняка очень голодна, да? Желаешь, чтобы тебе помогли привести себя в порядок… или хочешь побыть одна? — Его голос стал ниже, словно он пытался соблазнить меня. — Хотя… мы можем задержаться и помочь тебе сами…

— Одна! — быстро сказала я. — Я сама приведу себя в порядок.

Они переглянулись и почти синхронно кивнули в согласии, наклонились и каждый оставил по поцелую на моих висках и щеке. От этого мне стало по-настоящему не по себе. Эта нежность совершенно не вязалась с тем, что я видела в том зале. С тем, как они даже не смотрели на умирающих девушек. С тем, что они обещали сделать со мною ночью, но… не сделали… вернее, не так жестоко.

Они плавно поднялись с кровати, подошли к двери и уже на пороге брюнет бросил через плечо:

— Не задерживайся, птичка. Как выйдешь — тебя проводят к нам. Развлекайся. — подмигнул он мне.

Дверь закрылась, но щелчка от замка я не услышала. Еще какое-то время сидела на кровати, обхватив себя руками, и пыталась понять, что вообще происходит. Потом, все же медленно встала, осознав, что ноги держат и я не собираюсь падать после ночи, и пошла в сторону двери, за которой наверняка скрывается купальня.

Но за нею оказалась большая, очень просторная гардеробная, где аккуратно висели на вешалках и на манекенах наряды. Для меня.

Посередине на бархатном манекене было изящное, но очень сексуальное платье. Красивое. Тёмно-изумрудное, с тонкими серебряными нитями, которые едва заметно переливались. Я подошла и осторожно коснулась ткани, словно хотела проверить, настоящая ли она. А ткань оказалась невероятно тонкой, словно сотканной из самого лёгкого шёлка на свете. И, что меня приятно удивило, не было никакого корсета. Никаких жёстких вставок, которые так бесили меня всё это время в доме «отца».

Я сняла платье с манекена, взяла стоявшие рядом изящные босоножки на небольшом каблуке и прошла в следующую комнату.

Купальня.

Всё было просто и понятно. Большая каменная купель, тропический душ, полки с маслами и полотенцами. Я долго стояла под горячими струями, позволяя воде стекать по телу, смывая остатки ночи. После вытерлась, нашла на столике гребень и медленно расчесывала свои густые, длинные волосы. Гребень был зачарован. Спустя уже минуту, волосы были уложены идеально, а я решила оставить их распушенными.

Кстати, нижнего белья в гардеробной не оказалось.

Я надела платье прямо на голое тело. Ткань приятно заскользила по коже, облегая грудь и талию и свободно спадая ниже, словно ничего и не скрыла. Босоножки сели идеально, как по мне. Я ещё раз взглянула на себя в высокое зеркало и… не узнала эту девушку. Выглядела дорого, красиво, но в глазах горел не огонь мести, а нечто другое.

За дверью меня уже ждали двое стражников. Они молча, низко поклонились и жестом указали следовать за ними.

Мы шли длинными коридорами, спускались по широкой лестнице, несколько раз сворачивали. Я ждала, что меня проведут на кухню или в столовую, накормят вкусно, потому, что силы понадобятся, но вместо этого меня остановили перед огромными деревянными дверьми, украшенными тёмными камнями и серебряной вязью.

Двери распахнулись сами. Я шагнула через порог и замерла.

Передо мной открылся огромный зал. Высокие потолки терялись в полумраке, а на стенах висели огромные картины. Каждая примерно метров пять в высоту. Тёмные, тяжёлые полотна в массивных рамах, на них были изображены эльфы, с надменными лицами.

Кажется, что кормить меня сейчас никто не будет.

— Заходи, птичка. Мы не кусаемся. — Голос брюнета прозвучал спокойно, но в нём уже вибрировала та самая хрипотца, от которой у меня предательски стянуло низ живота.

Какого черта я так реагирую на него и его брата? Не желаю верить в то, что слышала. Не бывает истинности. Бред это всё. И мне они не нужны! Всё равно убью. Один из них не доживет до утра.

Я шагнула через порог и каждой клеточкой тела ощутила их взгляды. Горячие. Тяжёлые. У меня кожа от них плавилась.

Они скользили по мне медленно, жадно, задерживаясь там, где тончайший шёлк обтягивал грудь, подчёркивал изгибы, обнимал талию и стекал по бёдрам. Платье почти ничего не скрывало, но именно ЭТОГО они и добивались.

Блондин оказался рядом слишком быстро, использую свою магию. Он просто возник за плечом, а руки обхватили меня за талию и резко притянули назад, впечатывая в твёрдое горячее тело.

Он возбужден. Опять!

Жадно зарылся носом в мои волосы и сделал глубокий вдох, словно пытался впитать мой запах в себя, и тихо выдохнул:

— Не могу устоять… Не могу и не хочу.

В следующую он резко развернул меня спиной к себе, одной рукой зафиксировав поперёк живота, а я даже не успела вскрикнуть от неожиданности, получив горячий поцелуй.

Спереди уже стоял брюнет. Его ладони легли мне на щёки, мягко отрывая меня от брата. Большие пальцы приподняли лицо вверх, заставляя смотреть ему в глаза, и он тоже накрыл губы жадным, глубоким, почти жестоким поцелуем.

Я не была к этому готова. Всё слишком быстро.

Он целовал так, словно желал выпить душу до дна. Я попыталась отстраниться, но блондин сзади только сильнее прижал меня к себе. Его бёдра начали медленно, грязно двигаться, совершая поступательные, ритмичные движения, будто он уже имел меня прямо через одежду.

Его ладони провели вверх по животу и грубо сжали грудь.

Пальцы впились в мягкую плоть прямо через ткань, нашли соски и сильно ущипнули. Боль смешалась с острым, постыдным удовольствием. Я невольно застонала прямо в рот брюнету, а сам звук вышел сдавленный.

Брюнет разорвал поцелуй. Губы у него блестели. Он тяжело дышал и бросил брату хриплое:

— Не сейчас. Но, я тебя прекрасно понимаю, Элиар. Меня тоже кроет от нашей птички.

Элиар… так вот как зовут блондина. А второго? Не хочет представиться? Что мне потом на его надгробие написать?

Блондин только низко, животно рыкнул мне в шею, потому, что был недоволен сейчас. Одной ладонью он сильно прижал меня за поясницу, заставляя ещё сильнее выставить задницу ему навстречу, а второй начал медленно, собственнически оглаживать внешнюю сторону бедра, поднимаясь под край платья.

— Не могу! У меня опять стоит, — признался он хрипло, продолжая тереться. — Жёстко стоит. Хочу войти в тебя прямо здесь, птичка. Разорвать это платье и заставить громко стонать!

— Дождись, когда будем в источнике, — буркнул брюнет, хотя сам выглядел не лучше. Его зрачки были расширены так, что радужки почти не было видно. Он снова взял моё лицо в ладони и провёл большим пальцем по припухшей нижней губе. — А сейчас давай познакомим нашу птичку с историей. Пусть знает, с кем и с чем имеет дело.

Он отступил на полшага, но совсем чуть-чуть. Блондин тоже неохотно убрал руки, хотя я всё ещё чувствовала, как его возбуждение упирается мне в ягодицы. Меня трясло, но… не только от страха. Тело предательски откликалось на их грубые ласки, и это бесило сильнее всего!

Я молча обвела взглядом огромный зал, стараясь выровнять дыхание и не показывать, как сильно меня задело происходящее.

Картины были действительно огромными. На ближайшей я увидела высокого эльфа с белыми волосами, стоящего на поле боя среди… поверженных. На следующей — двух близнецов (слишком похожих на этих двоих) на тронах из костей. Дальше шли сцены охоты, крови и чего-то, от чего внутри становилось холоднее и холоднее.

Брюнет положил ладонь мне на поясницу и легонько подтолкнул вперёд.

— Иди. Смотри и слушай.

Мы медленно двинулись вдоль стены. Блондин шёл следом совсем близко, пожирая меня глазами. Иногда его пальцы «случайно» касались руки или края платья.

Брюнет рассказывал низким, ровным голосом. О древнем роде Ваэль. О силе, которую они носили в крови. О войнах, которые выигрывали одной только своей магией. О том, как их предки заключали сделки с чем-то, что жило глубже любого ада. Голос его был красивым, бархатным, безумно завораживающим. И от этого рассказ становился ещё страшнее и интереснее.

Я шла между ними, как между двумя хищниками, и чувствовала себя добычей, которую пока что не торопятся убивать. Только играют. Но… я выжду нудный момент и сама нанесу удар одному из них. Когда придет время.

Мы почти обошли весь зал, а мой взгляд притянуло нечто странное в углу. Словно давно позабытое и заброшенное.

У дальней стены, в тени, облокотившись о холодный камень, стояла картина. Вроде бы. Она была меньше остальных, но всё равно большая. Тяжёлая тёмная ткань полностью скрывала изображение, а на складках лежал заметный слой пыли. Словно её специально убрали с глаз много лет назад и больше не решались открыть.

Притягивает. Сильно. Вдруг это именно то, что я ищу? Интуиция так и орет, что я просто обязана спросить о ней.

Брюнет тоже остановился. Блондин подошёл вплотную сзади и снова обнял меня за талию, уже спокойнее, но хватка была крепкой. Его подбородок лёг мне на плечо и вновь… вдох.

— А это что? — тихо спросила я, кивнув на закрытый холст.

Братья переглянулись через мою голову. Долго. Молча. Словно решали, говорить или нет. Именно эта пауза почему-то напугала меня сильнее, чем все их руки и поцелуи вместе взятые. Но и дала надежду.

Брюнет медленно выдохнул и впервые за всё время отвел взгляд в сторону.

— Это… то, что мы предпочитаем не вспоминать.

Блондин тихо усмехнулся мне в шею. Губы коснулись кожи, почти невесомо, но от этого прикосновения по спине пробежала дрожь.

— А иногда, — прошептал он горячо, — то, что лучше вообще никогда не открывать. Не нужно это тебе, птичка.

Его рука медленно поднялась и легла мне на горло. Не сжимая. Просто держал, поглаживая пальцами.

А я всё смотрела на закрытую картину и понимала одно: именно за этой тканью спрятано что-то, что может стать ключом. И к их проклятию. И к моему письму. И к тому, как мне всё-таки выбраться из этого мира.

Я смотрела на закрытую картину и мечтала лишь об одном… чтобы они решили уйти, ненадолго, а я открыла эту ткань.

Тяжёлая тёмная, будто жила своей жизнью. Пыль на складках. Старые края. И это странное, почти физическое притяжение, которое тянуло меня к ней. Как будто за этой тряпкой было что-то… что когда-то касалось и меня.

Но молчала. Ни за что на свете не сказала бы им, что чувствую. Вдруг именно там портал? Вдруг, именно через неё я попаду обратно?

Брюнет стоял рядом и смотрел на закрытый холст так, б лично тот мог ожить и нанести удар.

— История, которая навечно должна остаться под запретом, — тихо сказал он. — Но… именно с этой картины всё и началось.

Блондин за моей спиной тихо хмыкнул, но ничего не добавил. Только сильнее сжал руки на моей талии.

— Хотя… почему бы и нет? — Брюнет посмотрел на брата и тот кивнул, словно дал согласия. — Очень давно у одного из Высших появилась истинная. Она была… слишком свободолюбивой. Не смогла смириться с тем, как он жил и что творил. Поэтому ушла. Полюбила другого, но не знала, что уже носит под сердцем его ребёнка. — Он сделал паузу. Я чувствовала, как напряглись пальцы Элиара на моей талии. — Высший узнал о наследнике спустя много лет. Нашёл её в другом мире, там, где она скрывалась не только с ребёнком, но и со своей любовью. Он убил её избранника прямо у неё на глазах. Жестоко. А ребёнка забрал себе. И тогда она, на последнем дыхании прокляла его. Закрыла глаза уже мёртвой, но проклятие успело осесть. На него. На весь род. На кровь. На нас.

Брюнет наконец посмотрел на меня, а блондин продолжил:

— Один старец сказал, что с каждым поколением возможность появления наследника будет угасать. Всё сильнее и сильнее… и именно на нас эта возможность угаснет насовсем. Выход был один… Встретить истинную пару. — Элиар наклонился к моему уху и прошептал: — Вот только не имея тебя рядом наша жизнь стала пустой.

Я стояла между ними и чувствовала, как внутри всё переворачивается. Они рассказывали это так… буднично. Словно говорили о погоде, а не о том, что веками убивали девушек.

— Так вы пытаетесь объяснить, почему убивали всех? — голос у меня дрогнул, но я заставила его звучать твёрдо.

— Возможно. — Брюнет чуть наклонил голову. — Но нам действительно было плевать. Поначалу мы развлекались, пока искали тебя, а потом всё стало монотонно. С каждым разом одно и то же. Девушки, которые сами прыгали нам на член, погибали от проклятия, но были и те, кого мы отпускали. Здесь уже каждый делал выбор сам.

Во мне вспыхнула злость. Горячая, злая, настоящая.

— Вы же давали им надежду! — почти прокричала я. — Заставляли поверить, что если они будут стараться, то выживут!

Брюнет мягко, нежно взял моё лицо двумя пальцами за подбородок и приподнял. Наклонился так близко, что его губы почти касались моих.

— Повторюсь… нам было плевать на них.

— Вы жестокие. — Я резко дёрнула головой в сторону, вырываясь из его пальцев. — И этому нет оправдания!

Элиас медленно обошёл меня по кругу, а его глаза горели огнём.

— Ты наверняка очень похожа на неё по характеру, — сказал он тихо.

Брюнет кивнул.

— На ту, кто прокляла наш род.

Я посмотрела сначала на одного, потом на другого. Внутри всё кипело от ненависти за других.

— Не удивлюсь, если я просто переродилась, чтобы отомстить Вам!

На секунду в зале стало совсем тихо, но после Элиар хмыкнул, словно задумал что-то.

В следующее мгновение мир перевернулся. Он подхватил меня и закинул к себе на плечо, будто я ничего не весила. Я вскрикнула и тут же получила звонкий шлепок по заднице.

— Мы не наши предки, птичка, — сказал он, уже направляясь к выходу из зала. — От нас так легко не убежать. А теперь… давай-ка проверим кое-что в источнике.

Он нёс меня по этим бесконечным коридорам и чем дольше это продолжалось, тем сильнее во мне кипела злость. Я билась на его плече, пока совсем не выдохлась, колотила кулаками по широкой спине, пыталась достать до головы, но в какой-то момент силы просто закончились, и я повисла безвольной тряпкой, сжав зубы так сильно, что заболели виски.

Такое чувство, что во мне что-то выключили, дабы угомонилась. Они? Эти двое способны на это?

Каждый его шаг отдавался тяжёлой тряской во всём теле. Рука, которой он держал меня поперёк бёдер, была горячей до отвращения, а спереди от него молча шёл брюнет, и я даже спиной чувствовала его тяжёлый внимательный взгляд.

Мы спускались всё ниже и ниже. Воздух становился влажным, тяжёлым, пахло мокрым камнем, древностью и чем-то ещё…

Факелы на стенах горели странным синеватым пламенем, и чем глубже мы уходили под дворец, тем сильнее я ощущала давление в груди, будто что-то внизу уже давно знало, что мы приближаемся и готовилось нас встретить.

Наконец Элиар остановился перед огромной аркой из чёрного блестящего камня, вся поверхность которой была покрыта резными рунами, слабо пульсирующими голубоватым светом. Он поставил меня на ноги, но рук с талии так и не убрал, только развернул лицом к себе и хрипло сказал:

— Дальше пойдёшь сама, птичка. Хочу видеть твоё лицо, когда ты поймёшь, куда именно мы тебя привели.

Я резко оттолкнула его руки и первой шагнула под арку, лишь бы не давать им лишний повод меня касаться. А за аркой открылось такое, что у меня на секунду перехватило дыхание.

Огромная подземная пещера с высоким сводом, теряющимся в кромешной тьме. В самом центре располагалась круглая чаша из белоснежного камня, наполненная водой, которая светилась изнутри мягким серебристо-голубым. Вода была настолько чистой и прозрачной, что прекрасно было видно дно, сплошь усыпанное кристаллами, пульсирующими в одном ритме, как живые сердца.

Поверхность почти не двигалась, только иногда по ней пробегала лёгкая дрожащая рябь, словно сам источник дышал. Вокруг чаши возвышались древние почерневшие колонны, густо обвитые чем-то похожим на чёрный плющ, а воздух здесь был тёплым, влажным и таким тяжёлым от скопившейся магии, что дышать получалось с трудом.

— Что это за место? — тихо спросила я, не в силах скрыть ни напряжения, ни опаски в голосе.

Брюнет подошёл и встал справа от меня, Элиар — слева. И оба они смотрели не на источник, который завораживал… а на меня. Только на меня.

— Место, где кровь нашего рода впервые коснулась этого мира, — спокойно ответил брюнет. — Здесь невозможно солгать, Птичка. Здесь мы проверяем то, что нельзя подделать никакими заклинаниями.

— И что именно вы собираетесь проверить? — я резко обернулась к нему.

Он лишь медленно, очень довольно улыбнулся, но ничего не ответил.

Элиар тем временем уже стягивал с себя верхнюю одежду, развязал пояс и позволил штанам упасть на камень. Я демонстративно отвернулась, но всё равно краем глаза видела, как он остаётся полностью обнажённым. Брюнет раздевался спокойнее, без лишней спешки, но с тем же полным отсутствием смущения.

— Раздевайся, — бросил Элиар лениво.

— Нет, пока не объясните.

— Либо ты снимаешь это платье сама, птичка, либо я срываю его с тебя прямо здесь. И тогда оно первым отправится на дно источника, а ты будешь ходить по замку голой.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга в упор, и в конце концов я поняла, что сейчас сопротивляться бессмысленно. Медленно подняла руки, стянула тонкие лямки с плеч и позволила изумрудному шёлку скользнуть вниз по телу, упасть мягкой кучей к ногам. Я снова стояла перед ними полностью голая.

— Пойдем. — Элиар протянул мне открытую ладонь.

Я не стала брать его руку. Просто сама шагнула к краю чаши и медленно начала спускаться по гладким каменным ступеням в воду. Я входила всё глубже, пока она не закрыла меня до груди. Кристаллы под босыми ступнями мягко светились и чуть покалывали стопу, в тело приобрело лёгкость. Даже ругаться расхотелось.

Братья вошли в источник следом за мной и в этот момент вода вокруг них ожила. Серебристый свет стал заметно ярче, почти ослепительным. Я инстинктивно отступила к самому центру чаши, пытаясь сохранить хоть какую-то дистанцию, но они двигались синхронно, как два опытных хищника, загоняющих добычу в угол.

Брюнет остановился прямо передо мной. Вода доходила ему почти до пояса. Капли стекали по рельефной груди и животу, сверкая в магическом свете.

— Дай руку, — тихо, но очень твёрдо сказал он. — Сама.

Несколько секунд я смотрела на его протянутую ладонь, а потом всё-таки медленно вложила в неё свою. Он тут же перевернул мою вверх. Элиар подошёл вплотную сзади и положил свою поверх наших сцепленных рук. Их пальцы сомкнулись, крепко фиксируя меня на месте, но произошло то, к чему я не была готова.

Вода вокруг нас вспыхнула и заискрилась. Кристаллы на дне запульсировали, будто сотни сердец забились в одном ритме. Я почувствовала, как через ладонь в меня входит что-то горячее, мощное и невероятно древнее… Как чужая, тяжёлая, голодная сила, которая искала выход. Она неслась быстро по венам, стремительно поднималась по рукам к плечам, к груди, к горлу. Мне стало по-настоящему страшно. Я попыталась вырвать руку, но они держали слишком крепко.

— Тише, — прошептал брюнет. — Не борись. Просто прими.

Сила продолжала течь безостановочно. Я чувствовала, как она смешивается с тем, что осталось во мне после прошлой ночи, как будто что-то глубоко внутри щёлкнуло и наконец встало на своё место. Перед глазами поплыли светящиеся золотые нити. На секунду увидела огромное чёрное дерево с кроваво-красными корнями, уходящими глубоко под землю. Увидела женщину с ярко-рыжими волосами, которая падала на колени в чужом мире. Увидела ее боль и желание отомстить.

А потом всё резко оборвалось. Вода снова стала обычной и спокойной. Братья почти одновременно отпустили мою руку и следили.

Я тяжело, рвано дышала, стоя по грудь в тёплой светящейся воде, и смотрела на них широко раскрытыми глазами, до сих пор ощущая внутри чужое горячее присутствие.

Они улыбались. Довольно. Спокойно. Будто были счастливы сейчас.

Элиар провёл мокрой ладонью по лицу, откидывая светлые волосы назад, и тихо, низко рассмеялся.

— Вот теперь… — протянул он, глядя на меня с самым настоящим голодом. — Теперь я окончательно уверен.

Брюнет молчал. Он просто смотрел на меня так, будто только что поставил последнюю жирную точку в очень долгой и важной книге.

Я отступила на шаг. Вода тихо плеснула вокруг бёдер.

— Что… что вы только что со мной сделали?

Они переглянулись между собой, но снова ничего не ответили.

— Всё хорошо, Птичка. Пойдем, нам ещё многое нужно обсудить наверху. Там есть кое-что очень приятное для тебя.

Они что-то проверили и результат этой проверки им явно сильно понравился. Только… что? Возможно это связанно с истинностью?

Я медленно вышла из источника. Светящаяся вода стекала по голому телу тонкими серебристыми ручейками, а ноги предательски дрожали, когда ступила на холодный камень.

Лишь бы они не сделали сейчас ничего в этой воде с проверкой. Лишь бы…

Они одели меня сами.

Брюнет держал платье, а Элиар поднимал мои руки, будто я была куклой. Тонкий изумрудный шёлк снова скользнул по коже, облегая тело. Молчала, не произнесла и слова, лишь смотрела куда-то сквозь них, пока пальцы Элиара завязывали тонкие завязки на спине. Внутри было странно… легко. Слишком легко и одновременно… что-то невидимое обхватило рёбра и сжало. Как тонкая, но очень крепкая нить, которая тянулась от солнечного сплетения куда-то вниз, вглубь земли, в этот дворец, во весь этот мир. Я боялась, что они привязали меня к нему, своим источником. Были мысли в голове, которые жужжали, как рой пчел. Ощущения, что теперь я просто физически не смогу покинуть их, даже если найду портал. Кто знает, на что они на самом деле способны…

Брюнет подхватил меня на руки, как невесту, а я уже не стала сопротивляться. Лежала у него на руках и смотрела в тёмный потолок коридоров, пока мы поднимались наверх. Все трое молчали. Даже Элиар, который обычно не упускал случая что-нибудь сказать или усмехнуться.

Меня вынесли из замка. Слегка прохладный воздух ударил в лицо свежестью и запахом цветов из сада.

— Куда мы? — без эмоциональным тоном спросила я.

— Это наш для тебя подарок, птичка. Заодно и стол накрыли, чтобы ты наконец-то поела. Просто смотри и наслаждайся представлением. — ответил брюнет, но в голосе я слышала гордость.

Он понёс меня дальше по дорожке из белого камня. Элиар шёл рядом, заложив руки за спину, как стражник. Мы обогнули замок, прошли мимо фонтанов и живых изгородей, и… вот тогда я увидела это.

Тот самый двор, который успел напугать меня, когда нас с девушками привезли в клетках.

Чёрные обугленные столбы. Высокие тонкие колья с тёмными пятнами. Деревянная платформа с бочкой. И тишина. Вокруг не было никого — ни стражи, ни слуг. Только мы трое и… он.

Вайсир.

Его я не ожидала здесь увидеть. Да еще и в таком виде.

Он стоял на коленях у бочки. Руки туго связаны за спиной грубой верёвкой, лицо вспухшее, в крови, один глаз почти не открывался. Одежда висела клочьями, словно его привязали к лошади и тащили по дороге очень долгое время. Когда Вайс поднял голову и увидел меня, в одном глазу вспыхнула лютая злость.

Я не смогла произнести ни слова.

Брюнет спокойно подошёл к единственному резному трону, который заранее поставили перед накрытым столом, и передал меня на руки Элиару. Тот мягко опустился на него и усадил меня к себе на колени боком, одной рукой обхватив за талию. Свободной рукой он поднимал серебряные крышки с блюд. Под ними оказалась еда — ещё горячая, пахнущая так, что у меня желудок заурчал.

— Будет весело, птичка, — тихо сказал Элиар мне на ухо, поднося к губам кусочек мяса. — Это наш для тебя подарок.

Брюнет поднимался по ступенькам платформы спокойной, ленивой походкой. Он явно получал от происходящего удовольствие.

— Что он здесь делает? — шепотом спросила я, не веря своим глазам.

Элиар чуть сильнее сжал мою талию и ответил спокойно, продолжая кормить меня:

— Он собирался выкрасть тебя этой ночью. После того, как мы… поиграем и ты уснёшь. Знал, блохастый, что выживешь. Но не смог. Его нашли, а мы немного с ним… поговорили.

Смотрела на изуродованное лицо Вайсира, и поримала, что он всё продумал, вместе с моим «отцом». Знали. Они знали, что я не умру. А что потом? Вайс бы меня украл и запер где-нибудь, дабы издеваться над телом? Отдал бы другим, как наиграется? Ненавижу.

— Немного? На нём живого места почти не осталось.

Элиар тихо усмехнулся. Его пальцы медленно поглаживали мой бок под тонким шёлком, словно он не мог ко мне не прикасаться.

— Еще скажи, что тебе его жаль. Мы знаем, как они с тобой поступили. И до твоего приёмного отца тоже доберёмся, не переживай. Кстати, нужно будет и его тебе в подарок преподнести.

Я смотрела на Вайсира и пыталась понять, что именно чувствую. Жалости не было. Совсем. Я слишком хорошо помнила его руки в своих волосах, клыки на губах, его слова про то, как он будет меня использовать. Помнила клетку. Помнила рынок. Помнила всех тех девушек.

— А остальные? — тихо спросила я. — Вы не поймали его дружков? Тех, кто издевался над девушками в лесу?

Элиар взял с блюда крупную тёмную виноградину и медленно поднёс к моим губам. Когда я машинально открыла рот и взяла ягоду, он провёл пальцами по моей нижней губе, а второй рукой продолжал мягко гладить бедро.

— Они мертвы, — спокойно ответил он. — Давно надо было почистить свою территорию, но всё никак руки не доходили. Хотя… благодаря им ты оказалась у нас.

— Хочешь сказать, что вы не знали, каким образом девушки попадают на тот рынок? — спросила у него, наблюдая за реакцией.

Элиар чуть прищурился и равнодушно пожал плечом, слегка улыбнувшись.

— Нет. А для чего? Нам всегда было плевать. Мы жили лишь в своё удовольствие и искали тебя, Птичка.

В этот момент брюнет уже стоял прямо перед Вайсиром. Он наклонился к нему совсем близко и что-то тихо прошептал на ухо. Вайсир дёрнулся. Потом брюнет резко схватил его за грязные волосы, заставил запрокинуть голову и свободной рукой достал из-за пояса длинный тёмный клинок. Лезвие коротко блеснуло в свете факелов, а я поняла, что сейчас будет.

— СТОЙ! — крикнула я громко.

Оба брата одновременно повернулись ко мне. Вайсир тяжело дышал открытым ртом, глядя на меня с неким торжеством. Думал, что спасаю его? Ага, как бы не так!

Мне не было его жаль. Мне лишь не хотелось, чтобы его убили быстро и чужими руками. Я всем сердцем желала сделать это самой! Закрыть гештальт. Вырезать его из своей памяти собственными руками, чтобы больше никогда не видеть это лицо, даже во сне.

Я смотрела на окровавленного предателя не отрываясь и точно знала, что хочу убить его!

— Я сама это сделаю. Я, не вы. — мой голос был твердым.

Сидела на коленях, но уже не ощущала его рук. Ничего не ощущала кроме желания отомстить. Весь мир сузился до одной точки — до окровавленного лица Вайсира на платформе.

Брюнет нехотя отпустил его волосы. Вайсир тяжело качнулся вперёд, но удержался на коленях.

— Каким образом? — тихо спросил Элиас. — Он всё ещё может навредить тебе, птичка. Даже в таком состоянии.

— Поверь, я точно справлюсь.

На лице Вайсира медленно расползлась безумная, кровавая улыбка. Он был рад. Искренне, по-звериному рад тому, что сейчас произойдёт. Ему было смешно от того, что я на столько уверена в себе.

Братья переглянулись и на некоторое время повисло молчание. Они решали. Не хотели, возможно даже переживали, но что-то мне подсказывало, что оба согласятся.

— Бой на мечах, — твёрдо сказала я. — На настоящих!

— Нет, — сразу отрезал брюнет. — Это опасно, птичка.

Я резко поднялась с колен Элиара. Платье упало вниз, снова скрывая ноги, а Элиар фыркнул недовольно. Я стояла между ними и смотрела только на брюнета.

— Это мой подарок, вы сами сказали. Так что именно мне решать, как он умрёт.

Несколько секунд стояла тяжёлая тишина. Потом Элиар вдруг низко, хрипло рассмеялся, откинул голову назад и хлопнул ладонями по подлокотникам трона.

— Огненная птичка… Ну давай. Хочу посмотреть, что ты умеешь. — он склонил голову вбок. — Развяжи его, брат.

Брюнет ещё мгновение смотрел на меня тёмным, непроницаемым взглядом, но коротко кивнул и одним движением перерезал верёвки на запястьях Вайсира.

Почти сразу из темноты появился слуга. Высокий, молчаливый, неприметный. В руках он держал два меча. Один — длинный, тяжёлый, с широким клинком. Второй — заметно легче, изящнее, явно созданный для женской руки. Он молча положил оба оружия на край платформы и исчез так же тихо, как появился.

Я медленно поднялась по скрипучим ступеням. Вайсир уже стоял на ногах, потирая стёртые до мяса запястья и шею. Когда я подошла ближе и взяла в руку свой меч, он взглянул на меня исподлобья.

— Соскучилась, маленькая госпожа? — голос у него был сорванным, хриплым, но в нём снова появилась эта мерзкая насмешка.

Я лезвием меча указала ему на второй клинок, чтобы не затягивал.

— Что случилось с племянницей, которая пропала? — задала вопрос, который волновал меня всё это время.

А в ответ… в ответ он рассмеялся. Злость и безумие плескались в его единственном живом глазу. Он сплюнул кровь на деревянный настил и посмотрел на меня так, будто впервые видел по-настоящему.

— Ты заняла её тело, Камелия. Вот и всё.

Место? Оболочку? Что за бред?

— Ложь! Говори правду!

— Нужен был сосуд для ритуала, — продолжал он, медленно поднимая тяжёлый меч. — Она идеально подходила. И, кстати… она никогда не была настоящей племянницей. Просто удобная ложь для всех, дабы держать ее при себе. Но силу она так и не получила, была слишком слаба. Поэтому и призвали именно тебя. Настоящую. Но без тела, лишь душу.

Мы медленно ходили по кругу. Доски скрипели под ногами и весь мир сузился лишь до него одного. До его хриплого дыхания, до клинка в его руке. Я больше не видела ни братьев, ни обугленных столбов, ни-че-го.

— Зачем ему это? — тихо спросила я, продолжая двигаться.

Вайсир оскалился.

— Все хотят стать Высшими, Камелия. И он не исключение. Убил её настоящих родных, вырастил как племянницу, а потом избавился с такой же лёгкостью, чтобы появилась именно та, кто сможет передать силу. Вот и вся правда. Нравится тебе она?

Я остановилась. Клинок лёг в руку так привычно, будто никогда её и не покидал.

— Он умрёт, всё равно умрёт. Так же, как и ты сейчас!

Вайсир тихо, зло рассмеялся и крутанул меч в ладони.

— Я в любом случае не проживу долго. Но жалею лишь об одном… что так и не трахнул тебя за всё это время!

Он рванул первым.

Удар был тяжёлым, яростным, направленным прямо в голову. Я отбила его — мой клинок встретил его с резким звоном. Вибрация прошла по всей руке до плеча. Вайсир не остановился. Регенерация оборотня уже работала: раны на лице медленно затягивались, движения становились быстрее, злее, отчаяннее. Он бил так, словно от каждого удара действительно зависела его жизнь, даже понимая, что всё равно умрёт.

Я двигалась. Отступала. Атаковала в ответ. Злость кипела внутри так сильно, что перед глазами стояла красная пелена. Каждый его удар я встречала своим. Каждый раз, когда лезвия сталкивались, я видела перед собой не только его — я видела клетку, рынок, его руки на моей груди, его мерзкий язык… Я видела всех тех девушек в клетках.

Он зарычал и пошёл напролом, обрушивая на меня серию коротких яростных ударов. Один из них пропустила — клинок чиркнул по плечу, оставляя тонкую горячую линию. Боль только подхлестнула. Я развернулась и ударила в ответ снизу вверх. Он едва успел отбить.

Мы кружились по платформе как два зверя. Дыхание рвалось. Пот смешивался с кровью. Я больше не думала, только чувствовала. Ненависть. Злость. И чистую ярость.

Он снова замахнулся, рассчитывая на свою силу, но в этот раз я не стала отбивать. Вместо этого просела и ударила плашмя по боковой стороне колена. Раздался глухой хруст. Вайсир заорал и рухнул на него. Я тут же вторым ударом выбила меч у него из руки и поставила остриё своего клинка к горлу.

Он тяжело дышал, глядя на меня снизу вверх с той же безумной улыбкой, а я смотрела ему в глаза и произнесла холодным тоном то, о чем так мечтала:

— Я всегда держу свои обещания, Вайсир. Помнишь его, мои слова, над которыми ты смеялся? — он усмехнулся в ответ, но не сопротивлялся. — Это тебе за всех девушек, которые погибли.

Одним коротким, точным движением я провела лезвие ему по горлу. Кровь хлынула сразу. Горячая. Тёмная. Он ещё несколько секунд удерживал руками шею, а потом медленно завалился набок. Глаза остались открытыми, но уже без искры жизни.

Я стояла над ним и ничего не чувствовала. Ни радости за месть, ни облегчения, лишь пустота. Его смерть не вернёт к жизни тех, кого он, с его дружками, забрали. Но, возможно, спасла многих других. Хотя… Кто знает, сколько в этом мире таких как он.

Клинок всё ещё был зажат в пальцах так сильно, что болели костяшки. Мир постепенно возвращался вместе со звуками, с запахом крови, с прохладным воздухом.

Элиар стоял у края платформы и аплодировал. На лице была широкая улыбка, а глаза горели восхищением.

Брюнет стоял чуть позади него. Он не аплодировал, просто смотрел на меня прищуренными тёмными глазами, будто впервые видел по-настоящему.

— Это было прекрасно, — сказал Элиар искренне.

Его брат медленно кивнул, соглашаясь, но рассматривать меня не перестал.

— Возможно, ты действительно вновь возродилась. — произнёс сон задумчиво, склонив голову в бок.

Элиар повернулся к брату и за усмешкой на губах произнёс:

— А ты ещё этого не понял, брат? История повторяется. Но конец… конец будет другим.

Мне было плевать о чем они говорят и к какому выводу пришли. Неважно, я была в прошлом или нет, какая теперь разница?

Молча опустила окровавленный меч ощущая спокойствие, словно тяжелый камень с плеч упал. Одному отомстила, теперь остался лишь отец. Тот, кому я слепо верила всё это время.

Прошло три дня.

Три странных, слишком тихих и слишком насыщенных дня моей жизни.

Я больше ни разу не встретила во дворце других девушек. Ни одной. Служанок тоже почти не осталось — только самые необходимые, и те ходили быстро, молча, стараясь не попадаться мне на глаза.

На второй день я прямо сказала братьям, что хочу, чтобы всех отпустили. Всех, кого держали здесь силой или из страха. Элиар сначала рассмеялся, будто я пошутила, но брюнет только долго смотрел на меня своими пристальными глазами и в итоге коротко кивнул. К вечеру дворец заметно опустел. Чего я, несказанно рада. Надеясь, что они не перебили из всех.

Колья, бочку, обугленные столбы и всё остальное страшное убрали с территории в ту же ночь. Когда я утром вышла в сад, на том месте уже росли обычные белые цветы, созданные явно с помощью магии. Словно крови там никогда и не было…

— Мы ведь пообещали заняться зачисткой, — сказал как-то Элиар, когда втроем сидели в столовой. Он крутил в пальцах виноградину и смотрел на меня слишком внимательно, изучая каждую эмоцию. — Уничтожим всех, кто берёт пришлых и местных в рабство на наших землях. Тебе этого мало?

— Мало, — ответила я честно. — Я хочу открыть для таких девушек приют. Место, где им дадут кров, еду и обучение. Чтобы они не заканчивали в клетках и на рынках. Это ужасно и неправильно. Они не бездушные куклы. Им страшно, больно и они все чувствуют.

Братья вновь переглянулись, как делали это всегда, будто мысленно общались. Потом брюнет медленно кивнул, принимая решение.

— Хорошо. Сделаем. Лишь бы наша птичка была довольна.

Они соглашались буквально на всё. На изменение законов, на то, что любые указы, подписанные их кровью, уже нельзя будет отменить даже им самим. На то, что я хочу лично контролировать эти приюты. Это было настолько подозрительно легко, что внутри всё время сидела тревога, но я всё равно продолжала давить, потому, что это было единственное, что я могла сделать прямо сейчас. Единственное, что хоть немного заглушало чувство беспомощности.

А ещё… они почти не отходили от меня.

Каждый раз, когда я пыталась хотя бы на полчаса остаться одна и проскользнуть в галерею к той закрытой картине, один из них обязательно оказывался рядом. Иногда оба. Они целовали, касались, брали меня прямо там, где стояли — у окна, в коридоре, на широком подоконнике, даже один раз в библиотеке между высокими стеллажами. Секс был жёстким и быстрым, иногда медленным и нежным. И именно эта страсть, вперемешку с заботой подкупала сильнее всего. После они всегда приносили воду, сами вытирали меня, укрывали пледом, спрашивали, не болит ли что-нибудь. Или де мыли в купальне.

Я ловила себя на том, что расслабляюсь рядом с ними… и тут же ненавидела себя за это.

Они всё ещё оставались в моих глазах убийцами. Я помнила тронный зал. Помнила девушек, падающих замертво. Помнила их пустые глаза, когда они говорили «нам плевать». Простить я этого никогда не смогу, и не собираюсь. Я по-прежнему думала о возвращении в свой мир. Каждый день. Каждую ночь. Всегда.

На четвёртый день пришёл лекарь, его провели прямо в мои покои после завтрака. Это был мужчина лет пятидесяти, пухлый, с добрым, чуть усталым лицом и аккуратной седеющей бородой. Одежда на нём была простой, но чистой — серый длинный халат с вышитыми серебряными символами по рукавам, а в руках он держал небольшой деревянный ящик.

— Прошу прощения за беспокойство, госпожа, — вежливо склонил он голову. — Меня попросили проверить ваше состояние. Это не займёт много времени.

Я сидела в кресле у окна и лишь кивнула. Братья стояли по разные стороны — Элиар у камина, брюнет у двери. Оба молчали. Ждали чего-то очень важного.

Лекарь открыл ящик, а внутри, на чёрном бархате, лежали камни разного размера и цвета. Он начал раскладывать их вокруг меня прямо на полу, по кругу. Некоторые были полупрозрачными, другие матовыми, один совсем чёрный, как уголь. Когда последний камень лёг на место, мужчина протянул над ними руку и тихо что-то прошептал, но слов я не поняла.

Камни вспыхнули один за другим мягким разноцветным светом.

Все. Кроме одного. Чёрный так и остался «мёртвым».

Братья резко переглянулись. Напряжение между ними на секунду стало почти физически ощутимым.

— Что это значит? — прямо спросила я.

Лекарь быстро улыбнулся, но улыбка вышла наигранной, фальшивой…

— Сущий пустяк, госпожа. Ваша магия развивается очень хорошо, даже лучше, чем можно было ожидать. Пока ей пользоваться нельзя, осталось лишь немного подождать, так как вашему телу требуется время.

Он быстро собрал камни обратно в ящик, поклонился ещё раз и торопливо вышел, сопровождаемый взглядами братьев.

Как только дверь закрылась, в комнате повисла тишина. Я посмотрела сначала на Элиара, потом на брюнета, ожидаю хоть какого-то объяснения, но они не торопились мне рассказывать.

— Ну? — Не выдержала я. — И что на самом деле означал этот камень? Для чего всё это было?

Элиар подошёл первым. Сел на край низкого столика напротив и наклонился вперёд, опираясь локтями на колени.

— Мы решили, что через несколько дней ты предстанешь перед всеми как правительница этих земель. Вместе с нами. Поэтому и вызвали проверенного мага. Нужно было понять, как быстро растёт твоя сила. Он будет молчать, не переживай. За пределы замка ни слова не вынесет.

Брюнет подошёл следом и остановился рядом с креслом. Его пальцы коротко коснулись моего плеча, огораживая кожу. Каждый раз после их прикосновения, что-то внутри меня тает, заставляя на миг прикрыть глаза.

— Чёрный камень показывает, что потенциал ещё не раскрыт полностью. Ничего опасного, не думай об этом.

Я смотрела на них и не верила. Слишком гладко они это произносили, а в словах слышала ложь. Слишком быстро лекарь засуетился, когда камень не загорелся, а после так же торопливо сбежал. Но спорить сейчас не имело смысла. Они всё равно ничего не расскажут.

— Хорошо, — тихо произнесла я. — Тогда я пойду в сад. Одна. Хочу забрать букет из белых цветов. Вы не против?

— Не против. — ответил ботнет. — Но недолго, птичка. Мы всё равно будем рядом.

Рядом… да когда же вы меня оставите в покое? Мне в галерею нужно! Но и об этом они тоже подумали. Как-то раз обронили, что решили сделать там перестановку, какой-то ремонт, поэтому вход закрыли магией. А это плохо… Очень плохо…

Я лишь кивнула, поднялась и вышла из покоев.

В коридоре остановилась, прижалась спиной к холодной стене и закрыла глаза. Четыре дня. Они освободили всех. Убрали орудия пыток. Пообещали зачистку. Согласились на приюты и новые законы. А я не могла подойти к той картине.

И всё ещё чувствовала эту тонкую невидимую нить, которая тянула меня обратно каждый раз, когда я думала о побеге.

Раз я не могу ничего поменять именно сейчас, то хотя бы пройдусь одна. Цветы действительно красивые и радуют глаз. Мне нужно отвлечься, пока вновь не зажали где-нибудь в уголке.

Наконец-то я одна. Мне не нравится то, что тело реагирует на них, потому, что разум ненавидит. Чертова проклятая магия!

Я никогда не смогла бы по настоящему полюбить двух братьев, из-за их жестокости и того, что все остальные для них, лишь забава. Если бы я не была истинной, то участь очередной мёртвой пустышки… Даже не хочу об этом думать.

Решила, что пока не доберусь до картины и не узнаю тайну, дабы вернуться в свой мир, не стану рыпаться и пытаться убить. У меня чёткий план, по которому я придерживаюсь. Поначалу я должна втереться в доверие, чтобы они не ожидали от меня удара. А вот после… Даже рука не дрогнет, когда я заберу жизнь одного.

Впервые за все эти дни мне действительно удалось остаться без их постоянной тени. Элиар ушёл разбираться с какими-то границами, брюнет сказал, что ему нужно в кабинет. Я не стала притворяться, что расстроена, на столько сильно было желание оказаться снаружи, словно тянуло меня туда, как магнитом.

Стоит ли мне учиться владеть магией, если я желаю вернуться? А что было там? Кем я была? Так же со способностями или обычным человеком? Не знаю, но сила требует выхода с каждым днём и лишь наш секс может её немного усмирить.

Брюнет говорил, что мой резерв полон, но мне нельзя пока что управлять магией, ибо могу навредить сама себе. Я поверила. Он говорил это так, что было трудно не поверить.

Воздух снаружи тёплый и влажный после короткого дождя. Белые цветы, которые посадили на месте старых кольев, пахли слишком сладко, чтобы не подойти и не вдохнуть их аромат. Я шла по дорожке, не выбирая направления, и только когда оказалась в самой дальней части сада, где деревья росли гуще, остановилась.

Здесь было тихо. Слишком тихо. Внутри появилось неприятное чувство тревоги.

— Камелия. — Голос ударил в спину, как холодная вода.

Я резко обернулась. Он стоял между двумя высокими кустами с тёмно-красными цветами. Мой «отец». Тот самый, кто вытащил меня из переулка, кто заставлял заряжать кристаллы, кто продал меня, а потом оставил письмо в декольте. Он выглядел почти так же, как в тот день у портала — суровое, не настоящее лицо, тёмная мантия, посох с камнем, который сейчас слабо пульсировал грязно-алым светом. Только глаза… глаза были совсем другие. Голодные. Торжествующие.

— Ты… — голос предательски сел. Я сделала шаг назад. — Как ты здесь оказался?

Он медленно улыбнулся. Улыбка вышла зловещей и очень неприятной.

— А разве я должен был спрашивать разрешения у тех, кто украл мою вещь? Ты хорошо поработала, дочь. Напиталась их силой до краёв, а это означает лишь одно — ты готова к тому, ради чего я тебя призвал в этот мир.

Он призвал…

Именно он это сделал! Так же говорил и Вайс. Значит он не лгал.

Я продолжала пятиться, пока спина не упёрлась в ствол дерева. Загнал в угол, ублюдок. Если закричу, то моя смерть наступит ещё раньше.

— О чём ты? — решила растянуть время, делая вид, что не понимаю, пока меня не спохватятся и не спасут. Они должны. Должны придти!

Он сделал медленный, уверенный шаг вперёд. Камень на посохе вспыхнул ярче, и, что-то мне подсказывает, что именно благодаря кристаллам, в которых была моя сила, он и вытянул меня из замка.

— О том, ради чего я вырастил твою оболочку. А ты, моя дорогая, вобрала в себя достаточно энергии братьев Ваэль. Вижу, что старалась не покладая сил. Умная девочка. — он противно усмехнулся, глядя на меня как на ничтожество. — Теперь можешь отдать её мне и умереть. А я… я наконец стану Высшим!

Кровь в жилах похолодела. Он говорил про ту девочку так, словно она действительно не была живой. Монстр. Он настоящий монстр воплоти.

— Ты это планировал… — прошептала я. — С самого начала. Сколько крови на твоих руках? Как вообще можно спокойно жить после такого?

— Разумеется планировал и мне плевать на остальных. Она была удобным сосудом, но пустым. А вот ты… ты оказалась глупой и наивной, чтобы поверить, будто я мог стать тебе отцом по-настоящему.

Он поднял посох выше. Воздух вокруг него начал дрожать, сгущаясь в тёмно-фиолетовые нити с синим отблеском. Сейчас, именно сейчас он направит эту силу на меня.

— Не бойся, я сделаю это быстро. Ты даже не успеешь… — Я не услышала конца фразы. Потому что в ту же секунду между мной и ним возникла светлая фигура.

Элиар.

Он появился так резко, будто разрезал пространство. Он был без верхней одежды, только в чёрных штанах, волосы растрёпаны, глаза горят яростным огнем. Он успел только выставить руку перед собой и удар темной силы врезался прямо в него.

Я закричала.

Элиар не произнес ни звука. Он лишь немного покачнулся, но устоял. Тёмно-фиолетовая энергия разлилась по его груди, оставляя на коже чёрные, расползающиеся трещины. Он медленно опустил руку и через плечо бросил на меня короткий взгляд, словно хотел убедиться, что со мною всё в порядке.

— Не двигайся, птичка.

А потом мир взорвался. Брюнет появился слева от отца, а его рука уже была поднята, и из ладони рванули вверх плотные, живые щупальца его магии. Они обхватили отца так стремительно, что тот даже не успел поднять посох для защиты. Чёрные нити впились в горло, в грудь, в лицо. Раздался короткий, влажный хруст. Посох выпал. Тело ещё секунду дёргалось в воздухе, а после безвольно рухнуло на землю. Кровь быстро расползлась по светлым камням дорожки, окрашивая их в красный.

Я смотрела на это и не могла пошевелиться, но… что-то начала происходить. Ощутила внутри, в груди, острую боль, из-за которой не смогла сделать даже маленького вздоха.

Не моя. Чужая. Горячая, раздирающая, словно кто-то раскалённым ножом полоснул меня прямо по сердцу. Я упала на колени, хватаясь руками за грудь, а перед глазами потемнело. Воздуха не хватало. Каждое биение сердца отдавалось так остро, что хотелось выть.

Элиар уже опустился передо мною. Чёрные трещины на его груди расползались всё дальше и дальше, затрагивая плечи, руки и живот. Он держался одной рукой за сердце, а второй тянулся ко мне. Кровь… ярко-алая кровь текла между его пальцев.

— Не уходи… — прошептал он хрипло. Голос срывался от боли и отчаяния. — Останься с нами… Прошу тебя, только не уходи…

Я пыталась что-то сказать. Хоть слово, но получалось только хрипеть. Боль становилась сильнее с каждой секундой… жизнь утекает из тела. Мы были связаны с ним, по настоящему, ведьма именно это они и провернули в том источнике. Знаю лишь одно: я умру, а он выживет, потому что в нём… в них есть кровь высших.

Вот тебе и вернулась в свой мир. А ведь так всё плавно шло к этому.

Брюнет опустился рядом с другой стороны. Его лицо было белым, он посмотрел на брата, потом на меня, и в его глазах впервые за всё время я увидела настоящий, неприкрытый ужас. Страх. Страх потери.

— Нет, — тихо сказал он. — Нет, нет, нет! Не позволю!

Он вскинул обе руки. Воздух вокруг нас загустел, стал тяжёлым, вязким, а из его ладоней рванули вверх чёрные нити. Они были плотные, живые, блестящие, как будто созданы из лунного света в темноте. Они быстро оплели сначала Элиара, потом меня. Сеть ложилась на кожу горячей, но не обжигающей волной, а чем-то мягким. Я чувствовала, как она проникает глубже, обхватывает рёбра, сердце, сам поток жизни пытается выровнять, удержать, но…

Я лежала на холодных камнях и смотрела вверх, не моргая. Небо над садом было слишком красивым, чтобы его не запомнить. Краем глаза видела тело «отца» — неподвижное, в луже крови, совсем рядом. Видела лицо Элиара совсем близко к моему и то, как из его глаз покатилась слеза. Он всё ещё держал меня за руку, боясь отпустить. Его губы шевелились, но звуков я уже почти не разбирала…

Брюнет продолжал плести сеть снова и снова. Чёрные нити становились плотнее, закрывали нас обоих как огромное тяжёлое одеяло. Я чувствовала тепло, правда, оно было странным, и шло не снаружи, а изнутри. Словно он отчаянно пытался собрать куски моей души и запер их в теле.

Глаза закрывались, веки стали тяжелыми, а дыхание медленнее.

Понимала, что мой конец настал, но внутри… В глубине души, меня расстраивало не то, что я покину это тело, а то… Что больше не увижу их. Глупо, наверное, после всего, я правда ощутила именно это.

Свет погас. Я навсегда закрыла глаза и ушла за грань.

Этот жуткий писк меня сейчас с ума сведёт. Откуда он? Выключите… Уберите его от меня!

Сначала вернулся звук. Тихий, ровный писк какого-то прибора и отдалённые, приглушенные голоса за дверью. Запах лекарств и свежего белья врезался в нос, заставляет поморщиться. Никогда не любила, как пахнут всякие таблетки и прочее.

Но это тишина была недолго, что-то резко изменилось. Появился этот писк и он был настолько громким, словно мне по голове барабаном бьют.

Я лежала на спине и долго не могла заставить себя открыть глаза. Тело ощущалось ватным, тяжёлым и одновременно… Будто бы совершенно чужим. А потом память накрыла волной.

Двое братьев. Элиар. Брюнет. Источник. Кровь на камнях сада. Чёрная сеть, которая укрыла меня как одеяло… смерть.

И в ту же секунду пришло другое. Младшая сестра. Голос по телефону. Смех. «Я сдала, Ками! Я реально сдала все экзамены и стала первокурсницей!»

С трудом открыла глаза и увидела над собою белый потолок, такого же цвета стены и капельница в руке. А рядом, свернувшись калачиком в неудобном больничном кресле, спала она. Тёмные волосы растрепались, одна рука всё ещё лежала на краю моей кровати, будто даже во сне боялась меня отпустить.

Милана. Моя смелая, вредная, но очень добрая младшая сестрёнка.

Горло сразу сжалось от нахлынувших чувств. Я медленно, с трудом повернула голову и протянула к ней слабую руку. Пальцы дрожали, когда коснулась её плеча.

— Милан… — голос вышел хриплым, чужим. — Милана… эй…

Она нахмурилась во сне и только через несколько секунд неохотно открыла глаза. Сначала просто смотрела на меня затуманенным сонным взглядом, а после её зрачки резко расширились. Она замерла, превратившись в статую. Даже дышать перестала.

Мила громко, отчаянно всхлипнула и буквально бросилась на меня.

— Ками!!! Ками, ты… ты проснулась! Ты правда проснулась! Господи… спасибо, спасибо тебе!

Она обхватила меня руками так сильно, что на секунду стало нечем дышать. Я слабо улыбнулась, не сдерживая слез, понимая, что со мною что-то произошло и она все это время была рядом.

— Всё-всё… задушишь. Аккуратнее…

Милана тут же отстранилась, но руки так и оставила у меня на плечах. По её лицу текли слёзы счастья. Она плакала навзрыд, даже не пытаясь остановиться, и одновременно улыбалась так широко, так искренне.

— Что со мной произошло? — спросила я, пока она пыталась отдышаться.

Мила шмыгнула носом, вытерла лицо рукавом розовой толстовки и села на край кровати, крепко держа меня за руку обеими ладонями.

— Мы с тобой разговаривали по телефону… — голос у неё дрожал и срывался. — Я только что сдала последние экзамены в универ и уже собиралась ехать к тебе, чтобы отпраздновать, но ты вдруг сказала, что видишь какой-то свет. Что там будто что-то происходит необычное. И я тебе сразу: «Ками, не надо туда идти, ты чего?» А ты молчишь… И всё. Связь оборвалась. — Она всхлипнула снова и крепче сжала мои пальцы. — Тебя нашли только через два дня. Совершенно в другом конце города, прикинь? Хрен знает, как ты попала в этот старый парк. Слава Богу при тебе были документов сумочки, в телефоне мой номер. Мне позвонили, я приехала туда и увидела… От тебя. Это действительно была ты, ками. Такая… Слабая, без движений, словно спала и ни на что не реагировала. Врачи сказали, что это кома. Но никаких повреждений не было, ни удара, ни отравления, ничего. Даже по камерам с твоей работы не поняли, как ты вообще оттуда исчезла. Тебя просто… не стало.

Милана наклонилась и уткнулась лбом мне в плечо. Плечи у неё мелко тряслись.

— успокойся, малышка. Всё хорошо, я ведь уже пришла в себя. — Я гладила её по голове, а сама смотрела в потолок не моргает, чтобы остановить свои слёзы.

— Они все твердили как один, говорили, что надежды почти нет. А я сидела здесь каждый день, назло всем и разговаривала с тобой. Молилась. Много молилась и искренне верила, что ты очнешься. Готова была разорвать каждого, когда они открывали свой поганый рот. Один раз даже вытащила за волосы медсестру, потому что она ляпнула, что ты не жилец. Овца такая, терпеть её не могу. Больше она сюда не приходит.

Улыбнулась, когда представила это. Она всегда была такой. Борец за справедливость и никогда не позволяла никому обижать слабых. Сама — хрупкая, невысокого роста, но с невероятной силой внутри.

— Милан… — тихо позвала я. — Дай воды. И… зеркало. Есть тут зеркало?

Она кивнула, всхлипнула ещё раз и быстро потянулась к тумбочке. Сначала поднесла пластиковый стаканчик с водой и осторожно помогла мне напиться. Потом достала из сумки небольшое круглое зеркальце и неуверенно протянула мне. Я подняла его перед лицом и… замерла.

На меня смотрела она. Камелия. Слегка заострившиеся скулы, но те же глаза, тот же разрез губ. Только волосы сейчас были простыми, чуть вьющимися, тёмно-русыми, а не огненно-рыжими. И кожа — обычная, человеческая, без того странного внутреннего свечения.

Я грустно улыбнулась собственному отражению. Как же хорошо, что всё это оказалось просто сном. Страшным, слишком ярким сном.

Милана всё ещё смотрела на меня огромными глазами, будто боялась, что если моргнёт — я снова исчезну.

— Зови врача, — тихо попросила я. — Пусть проверят… всё ли в порядке. Домой хочу ужасно.

Она кивнула так резко, что тёмные волосы упали ей на лицо, быстро чмокнула меня в лоб и почти бегом бросилась к двери, уже крича куда-то в коридор:

— Она проснулась! Сестра проснулась!! Срочно врача!!

Дверь захлопнулась. Я осталась одна в тихой белой палате и ещё долго смотрела в потолок. Где-то очень далеко, на самой границе памяти, всё ещё стоял запах сада и выдуманной магии.

— Ну и фантазия у меня… — Шепнула я себе и ненадолго прикрыла глаза.

Передо мною вновь были два эльфа невероятной красоты, но с холодными, проклятыми и жестокими сердцами. Наш невероятный секс, эмоции, прикосновения, шепот. А также много всего плохого, что было до.

Если бы это было правдой… Если бы… Но, к счастью, моя жизнь совсем другая.

Прошло три месяца. Три спокойных, обычных месяца, за которые жизнь медленно, но уверенно вставала на рельсы.

Милана поступила в медицинский. Сама, без моей помощи. Потому, что она у меня умница. Горжусь. Боже, как же я горжусь своей сестренкой.

После больницы она ещё некоторое время вела себя, как мамочка. Но стоило мне с ней поговорить и объяснить, что со мною ничего больше не произойдёт, она немного успокоилась. С того дня она наконец-то перестала каждый вечер проверять дышу ли я. Перестала вздрагивать, если я надолго задерживалась в душе или выходила в магазин одна. Она начала жить. По-настоящему.

Врачи до сих пор называли мой случай чудом. Когда я вышла из комы, у меня оказался полностью здоровый организм. Будто кто-то взял и обновил всё изнутри. Раньше у меня постоянно скакало давление, иногда до таких цифр, что приходилось вызывать скорую. Теперь даже после бессонной ночи или стресса, тонометр показывал идеальные сто двадцать на восемьдесят. Анализы были чистыми. Сердце работало как часы. Один профессор даже просил разрешения написать про меня статью, но я вежливо отказалась. Мне не хотелось лишнего внимания.

Я вернулась на работу ровно на две недели, но чтобы закрыть все хвосты и передать дела, а потом написала заявление по собственному. Директор смотрел на меня как на сумасшедшую, но спорить не стал. Деньги, которые остались после родителей, плюс акции, которые папа когда-то купил «на ваше будущее», давали нам с Миланой вполне достойную жизнь. Работать ради зарплаты больше не было нужды, зато появилась другая цель.

Я решила открыть центр помощи женщинам. Тем, кому некуда идти. Тем, кого бьют дома, кто остался без крыши над головой или просто сломался под тяжестью жизни. Арендовала небольшое помещение на первом этаже бывшего общежития, начала собирать документы, искать волонтёров и психологов. Взяла подругу в качестве правой руки, заодно и переписала всё на неё. На всякий.

Это было сложно, муторно и иногда бесило до скрежета зубов, но каждый раз, когда я представляла глаза тех девушек из сна — пустые, напуганные, силы откуда-то брались.

А ещё я очень хотела, чтобы Милана спокойно отучилась и стала врачом. Лекарем, как сказали бы там, в том мире. Чтобы она спасала людей по-настоящему, а не сидела ночами у больничной койки сестры, боясь моргнуть.

Все получится. Она у меня молодец, а я всегда буду рядом. Но по ночам мне порой снились… Два удивительно прекрасных эльфа.

Они стояли на коленях напротив той самой закрытой картины в галерее. На полу перед ними в странном, сложном порядке были разложены разноцветные камни — точно такие же, какие раскладывал лекарь в замке из моего сна, но больше. Братья что-то чертили пальцами по каменному полу, были молчаливые и сосредоточенные. А я стояла позади них и просто смотрела на это всё, совершенно не понимая, что чувствую.

Они оба не реальные, всё это — только моё воображение. Никого не убивали, потому что их просто не существует. И всё равно каждый раз во сне мне до боли хотелось шагнуть ближе, коснуться, сказать: «Я здесь». Обнять. Поговорить. Хотя бы на минуту.

Но утром, я просыпалась в своей комнате и еще долго смотрела в потолок.

В тот вечер мы с Миланой пошли на ночной сеанс в новый кинотеатр. Погода стояла прекрасная, по этому решили прогуляться до дома пешком. В городе как раз был праздник — гирлянды, музыка, толпы людей, запах сладкой ваты и жареных каштанов возносились по округе. До дома оставалось всего две остановки, идти было легко, а мы болтали и смеялись, наслаждаясь вечером. Милана рассказывала про первую сессию и страшного препода по анатомии, от которого у всех мурашки по телу бегут, когда он смотрит.

По пути решили зайти в круглосуточный гипермаркет за мороженым и чипсами, было нормально до той секунды, пока маленький мальчик, бежавший между рядами, не врезался в меня и не вылил почти полный стакан ягодного сока прямо на светлую блузку и джинсы.

— Ой, простите! — заголосила мама, хватая ребёнка за руку. — Он не специально.

Я только отмахнулась с улыбкой и посмотрела на себя.

— Ничего страшного, бывает.

Охранник кивнул и указал на неприметную серую дверь в углу торгового зала. Мы протиснулись внутрь, а это оказалось крошечное помещение, где были полки, швабры, ведра, запах порошка и сырости. Одна тусклая лампочка под потолком мигала, как в страшном кино. Я уже потянулась к бумажным полотенцам, когда Милана вдруг схватила меня за локоть и остановила.

— Ками… — ее голос дрогнул, словно она что-то страшное увидела.

Справа, там, где должна была быть обычная дверь в соседний склад или чулан с инвентарём, медленно появлялся мягкий белый свет. Сначала едва заметный, как от очень слабого фонарика, а после ярче. Ещё ярче. Он лился из-под двери и сквозь щели, заливая серый пол серебристыми бликами.

Я раньше уже рассказывала Милане про сон. Про братьев, про замок, про рыжие волосы и кровь на камнях. Она тогда только улыбнулась, потрепала меня по плечу и сказала, что у меня слишком богатое воображение и что кома явно дала мозгу хорошенько разгуляться.

Сейчас она стояла белая как полотно и смотрела на светящуюся дверь, как на настоящего призрака.

— Ками… — почти беззвучно прошептала она. — Ты тоже это видишь?

Я сглотнула. Сердце колотилось где-то в горле.

— Я бы могла подумать, что мне всё мерещится, — тихо ответила я. — Но мы тут вдвоём. И это… очень странно.

— Ты в прошлый раз тоже говорила про свет, который шёл из-за двери. — Милана крепче сжала мою руку. — Давай не будем туда идти, а? Пожалуйста.

Но меня уже тянуло. Тянуло так сильно, будто кто-то обмотал грудь невидимой верёвкой и медленно тащил именно туда. Это желание было огромным. Единственным и самым важным за всю жизнь. Сильнее страха. Сильнее здравого смысла.

Я повернулась к сестре. Её пальцы мелко дрожали, а в глазах была мольба. Понимаю её, сама бы сейчас жутко испугалась, но вместо этого испытываю желание оказаться по ту сторону.

— Давай одним глазком, — прошептала я. — Мы не будем заходить, а лишь чуть-чуть приоткроем. Я… я сойду с ума, если не сделаю этого.

Несколько секунд она просто дышала, пытаясь успокоиться, но кивнула, вцепилась в мою ладонь обеими руками и сказала твёрдо:

— Одна ты никуда не пойдёшь! Только вместе! И больше я тебя никогда и никуда не отпущу. Поняла?

Я кивнула с улыбкой на губах, испытывая невероятное облегчение после ее слов.

Мы медленно, шаг за шагом, подошли к светящейся двери. Свет стал ещё ярче, словно живой он двигался, превращаясь в дымку.

Мила одной рукой держала меня, второй потянулась к ручке и в этот момент я вдруг очень чётко поняла: Что бы ни было за этой дверью… сон или реальность… всё будет хорошо.

Тело словно залили свинцом. Каждая мышца ныла, пальцы не слушались, а по коже головы бегали тысячи крошечных иголок, будто кто-то тонкой иглой вышивал узоры прямо под кожей. Я попыталась пошевелиться и сразу пожалела об этом. Голова отозвалась тупой, пульсирующей болью, а в висках застучало.

С трудом подняла руку и коснулась лба. Кожа была горячей, влажной, как при температуре, а из горла вырвался тихий стон.

В ушах стоял гул. Глухой, навязчивый, будто я только что вынырнула из глубокой воды. Звуки возвращались медленно, кусками. Сначала — далёкий шорох, потом — голоса. И…

— Стоять, блядь! Вы кто такие⁈

Гневный, знакомый до боли голос сестры удивил меня. Я поморщилась от крика и медленно открыла глаза. Свет был мягким, золотистым, теплым. Он лился отовсюду, как в сказке.

Передо мной стояла моя сестра в той же одежде, в которой я видела её в последний раз. В руках она с трудом удерживала настоящий меч — длинный, тяжёлый, явно не игрушечный, судя по виду.

А рядом с ней… Двое. Двое мужчин, от красоты которых перехватило дыхание.

Высокие. Нереально красивые. Один — светловолосый, с глазами цвета летнего неба. Второй — тёмный, с почти чёрными волосами и взглядом, от которого по спине пробежали мурашки. И у обоих… уши. Острые, заострённые, идеальной формы. Не человеческие. Как у эльфов.

Я уставилась на них, как на чудо света. Они стояли на расстоянии, явно не решаясь подойти ближе. Сестра держала меч так, будто в любую секунду готова была им воспользоваться и точно атакует, не раздумывая.

Светловолосый медленно поднял обе руки ладонями вперёд, показывая, что не причинит вреда.

— Мы всё объясним, — голос у него был низкий, спокойный, чуть хрипловатый. Но како-о-о-й… Ох…

Тёмный хмыкнул, скрестил руки на груди и произнёс совсем другое:

— Она наша пара. Уйди с дороги.

Внутри у меня что-то дрогнуло. Я смотрела на них и думала совсем не о том.

«Я вижу их впервые в жизни… но если они говорят, что я их… то с удовольствием бы познакомлась. Таких идеальных, красивых мужчин никогда в жизни не видела».

Сестра резко повернула меч в сторону блондина, встав в стойку поудобнее.

— Только рыпнись, ушастый, и я тебе яйца всмятку разобью!

Он уже сделал маленький шаг вперёд, но после этих слов мягко улыбнулся и отступил назад.

— Чувствуется родная кровь, — сказал он тихо. — Видимо, младшая сестра. Точно проблема на нашу голову свалилась. — Он всё ещё держал руки поднятыми, но улыбался. — Мы не обидим. Всё объясним, только успокойся, девочка, а то твоя сестра нам головы потом отгрызёт.

— Я сейчас на вас, ушлёпков, полицию вызову! А дальше уже с ними будете разбираться! Ну отошли, живо! Ещё один шаг и я вас, блядь, на кусочки порежу!

И вот тут я не выдержала.

Смех вырвался сам. Сначала тихий, потом всё громче и громче. Голова раскалывалась, ноги едва держали, но не могла остановиться. С трудом села и поднялась, держась за висок.

— Мила… Ты где меч взяла?

Сестра даже не обернулась, продолжая защищать меня до последнее.

— Валялся тут, бесхозный. Мы хрен пойми где, Ками, а эти двое появились словно из воздуха! Я впервые такое вижу! Права еще качать начали!

Я обвела взглядом пространство вокруг. Место было странным, но… словно я была уже здесь. Воздух пах цветами и чем-то сладким, таким, чем хотелось дышать и дышать без остановки. Деревья за окном были высокими, с серебристой корой, как не настоящие. А небо… небо тоже было не совсем обычным и всё это, почему-то, казалось жутко знакомым.

Мужчины мягко улыбались, но не приближались близко.

— Почему у меня складывается ощущение, словно я вас знаю? — тихо спросила я.

— Потому что мы — твоя судьба, птичка, — ответил тёмный. — Угомони свою сестрёнку, а то она действительно поранится.

Я медленно подошла к сестре, осторожно положила ладонь ей на запястье и мягко опустила клинок вниз.

— Давай их выслушаем, Мил.

Сестра уставилась на меня как на законченную идиотку.

— Ты вообще понимаешь, что здесь происходит? — прошипела она. — Нас украли! Это статья, блять! А ты с ними говорить решила?

Так-то она права, но…

Внутри поднималось странное, безумное, почти болезненное желание подойти, коснуться, обнять их. Будто тело помнило то, что голова наотрез отказывалась вспоминать. Словно я уже касалась этих рук, слышала голоса и… знаю на вкус их губы.

Медленно оглядела их с головы до ног… светлые волосы, тёмные локоны, острые уши, идеальные черты лиц, спокойная уверенность в каждом движении… они были идеалом. Моим идеалом.

— Кажется… нам действительно есть о чём поговорить.

Сестра рядом тяжело выдохнула, но меч уже не поднимала. Мужчины переглянулись и в их глазах мелькнуло что-то очень похожее на облегчение.

Элиар.

Книга врезалась в стену в сантиметре от головы и с глухим хлопком упала на пол, рассыпав несколько страниц.

Камелия стояла посреди нашей обновленной спальни, тяжело дыша, с ещё одной тяжёлой книгой в руке. Четыре месяца беременности сделали её ещё прекраснее и опаснее. Щёки горели, рыжие волосы были растрёпаны, в зелёных глазах плескался самый настоящий праведный гнев. Даже сейчас, когда она была готова запустить в меня вторым томом хроник рода Ваэль, я думал только об одном: как же она чертовски хороша, когда злится.

— Я сказала, что хочу пройтись! Что непонятного⁈ — сквозь зубы произнесла она. — Недалеко, Элиар! До нижней оранжереи, хотя бы, а ты вновь мне отказываешь?

Возмущается, птичка моя.

— Потому что сейчас за пределами внутренних садов небезопасно, — спокойно ответил я, подходя ближе и забирая у неё вторую книгу, пока она не пустила её в ход. — Ты на четвёртом месяце, Ками. Я не собираюсь рисковать ни тобой, ни ребёнком. Для чего тебе туда? На территории всё есть. Большой бассейн уже достроили, пузырьки установили, как ты и хотела, вот… расслабляйся.

Она сверкнула глазами и резко развернулась к окну, скрестив руки на груди. Я подошёл сзади, осторожно обнял и прижал губы к макушке, которой просто не мог надышаться. Она не отстранилась, но и не расслабилась, наоборот, губы сжала в тонкую линию, нахмурив свои милые бровки.

Даже злость этой женщины была мне дороже любого сокровища, которое мы копили столетиями.

Я закрыл глаза и на секунду позволил себе вспомнить.

Тридцать лет назад я держал на руках её умирающее тело. Чёрные трещины расползались по моей груди, кровь заливала пальцы, а она смотрела на меня уже почти стеклянными глазами. Сеть брата опоздала всего на несколько мгновений. Камелия просто… растворилась. Исчезла в воздухе, не оставив после себя ничего. Мы обыскали весь мир. Потом добрались до других, ближайших. Убили десятки магов, вскрыли запретные архивы, сожгли целые библиотеки. Но способ знал только он — её приёмный отец, которого мы своими руками отправили в могилу в том самом саду. Нам пришлось отдать часть собственной сути, вырвать куски своей магии с корнем, чтобы открыть разлом обратно с помощью картины. Не с первого раза, но мы вернули её. Пусть и с прицепом, в виде вредной сестренки, которая съела наш мозг десертной ложечкой.

В этот раз всё будет иначе. Когда лекарь устанавливал камни, якобы проверяя её магию, то один из них так и не загорелся. Это означало лишь одно: она не полюбила нас. Но не просто не полюбила, хуже… Она вынашивала план о побеге. Именно эту информацию мы считали с чёрного камня.

Наша птичка ненавидела жестокость, по этому мы изменились. Стали максимально заботливыми, любящими, верными и… добрыми. Ее идеалом воплоти.

На нашей земле больше не было открытого рабства. Все пришлые, кто появлялся (пусть и редко), получали кров, еду и обучение — именно так, как она когда-то хотела. Мы даже выкупили и освободили тех, кого уже успели продать до её возвращения. По собственной воле стали теми, кем она мечтала нас видеть.

Почти.

Я поцеловал Камелию ещё раз в висок и тихо сказал:

— Я принесу тебе свежих цветов. Тех белых, что ты так сильно любишь. И прослежу, чтобы Аэрион не сжёг кухню вместе с пирогом.

Она только фыркнула, но уголки губ всё-таки дрогнули. Аэрион сейчас действительно стоял на кухне в одном чёрном фартуке, по её личной просьбе, а не потому, что проиграл ей желание. Он в очередной раз пытался испечь клубничный пирог, так как желания беременной супруги не обсуждались. Особенно когда она не помнила ничего плохого из прошлого и мы для неё стали белым листом. Мы сделали всё, чтобы этих воспоминаний у неё больше никогда не было. И не будет.

Я вышел из покоев, спустился вниз и направился к внешним садам за объемным букетом. Жизнь стала идеальной, приобрела краски, которых нам с братом так не хватало. И всему причиной — она. Хрупкая девушка из другого мира, которая рождена для двух правителей с кровью высших. Кстати, проклятие снято. И совсем скоро у нас появится первенец, но наша любимая наотрез отказалась рассказывать кто живёт её животике. Решила устроить сюрприз через пару недель, назвала это — Гендер пати.

Улыбка пропала с моего лица, при появлении старого лекаря. Которого здесь совершенно не должно быть, потому что воспоминания могут вернуться, если она встретит кого-то из прошлого.

Он шёл прямо ко мне по главной аллеи и ничуть не постарел. Оно и понятно, ведь маги, пусть и не совсем сильные, имеют долгую продолжительность жизни.

Не стал ждать, пока он подойдёт ближе. Пространство сжалось, а уже в следующее мгновение я стоял перед ним. Пальцы сомкнулись на его горле, и мы оба оказались за пределами внешних ворот дворца. Я с силой впечатал его спиной в высокий каменный столб ограды, он захрипел, глаза полезли на лоб, а тело сотрясала дрожь.

— Что ты здесь забыл? — тихо, почти ласково спросил я, наклоняясь к его лицу. — Не ясно было сказано, чтобы ты никогда больше не появлялся на нашей земле? Решил сдать нас? Неужели сдохнуть захотелось?

Лекарь побагровел и побелел одновременно. Руки беспомощно вцепились в моё запястье.

— Н-нет… Господин… Я пришёл только проверить, как протекает беременность… Как вы и просили через слуг… и документы…

Слуг… А я просил? Мог, конечно, но точно говорил про другого. Значит эти идиоты все напутали.

Я прищурился пытаюсь ощутить ложь, несколько секунд смотрел, как он задыхается, а после резко разжал пальцы. Он рухнул на колени, тяжело дыша и хватая ртом воздух.

— Документы, — коротко бросил я.

Дрожащими руками лекарь вытащил из сумки свёрнутый свиток и протянул мне.

Списки. Карты. Количество групп. Расположение тайных лагерей, где до сих пор держали клетки с рабынями, местными и пришлыми. Старые устои которые мы не собирались менять с братом, но немного подкорректировали.

Всё это спрятано настолько глубоко, что наша птичка никогда об этом не узнает и не догадается.

Я молча сжал свиток. Пламя вспыхнуло прямо в ладони. Через секунду от документов осталась только горсть чёрного пепла, которую унёс ветер.

Лекарь смотрел на меня снизу вверх с плохо скрываемым ужасом в глазах.

— Она… до сих пор не знает, что вы не избавили этот мир от рабства? — хрипло спросил он.

Я стряхнул пепел с пальцев и посмотрел на него, как смотрят на насекомое, которое ещё не решили — раздавить сразу или позволить поползать ещё немного.

— Такие как мы никогда по-настоящему не меняются, — спокойно ответил я. — Запомни это. Мы можем надеть любую маску, можем стать нежными, целовать её каждое утро и даже печь пироги. Можем уничтожить сотни работорговцев у неё на глазах, чтобы поверила, но суть… суть остаётся прежней.

Я наклонился ещё ниже, схватил его за волосы и заставил смотреть себе в глаза.

— Однако ради неё мы готовы сжечь даже этот мир и абсолютно всех, кто в нём живёт. Включая тебя. Если она хотя бы заподозрит правду — ты будешь умирать долго, испытывая боль и моля о том, чтобы подохнуть поскорее. Я лично прослежу за этим. Понял?

Он часто закивал, давясь воздухом. Я выпрямился, разминаю шею, а одежда легла вокруг ног идеальными складками. На лице не осталось ни одной эмоции — только холодная, привычная пустота правителя, который уже принял решение. Для других. Но не для неё.

— Исчезни. И молись, чтобы мне больше никогда не пришлось тебя видеть.

Развернулся и спокойно пошёл обратно к воротам дворца. За спиной остался только сдавленный кашель и запах горелой бумаги, о которой она никогда не узнает. Уж мы то об этом позаботимся.

Впереди ждала моя беременная, прекрасная птичка, которой я должен принести белые цветы и улыбнуться так, будто весь мир вокруг действительно стал таким же чистым и светлым, каким она его хотела видеть.

А то, что оставалось в тени… никогда не изменится.