Любить не больно — больно понять, что зря.

Ольга Смазнова

Купалье было в самом разгаре. Рядом с тёмным массивом парка ослепительно сверкала огнями танцевальная площадка, где гремел народный хор. Вдоль тротуара вовсю шла торговля в выездных кафешках. Детвора развлекалась на привезённых аттракционах и надувных горках. В воздухе витал запах горячего асфальта, жарящегося шашлыка и карамельного попкорна.

Макс подошёл к площадке, когда народный хор сменил диджей, и на всю округу зазвучала модная попсовая музыка. Зрители, сидевшие на скамейках, начали вставать и смешиваться с теми, кто уже вышел на площадь танцевать.

Идти к друзьям через всю эту толпу было всё равно что увязнуть в болоте. Когда на протяжении последних двадцати лет приезжаешь в родной городок раз в год, куча знакомых останавливает на каждом шагу: поздороваться, перекинуться парой слов, поинтересоваться, что да как. Поэтому Макс повернул в сторону парка, чтобы спокойно обойти площадь.

Старых деревьев здесь осталось немного. Раскидистые тополя и кучерявые американские клёны сменили стройные берёзки и нежные рябины. К счастью, старую иву с длинными, до земли, тонкими ветвями никто не тронул. Макс нырнул за водопад из тонких листьев, словно в шатёр. Подошёл к дереву, с трепетом коснулся ребристого ствола, как прикасаются к любимой женщине. Это дерево в юности было его союзником: скрывало от чужих взглядов, давало возможность наблюдать за тем, что делалось вокруг. Оно знало о Максе больше, чем друзья, и продолжало хранить все его тайны.

Прислонившись к толстому стволу в своей чёрной одежде, Макс почти слился с ним. Он поднял голову и уставился в ночное звёздное небо. В родном городке они всегда казались ярче и ближе, чем в задымлённой столице. Он без труда отыскал созвездие Большой Медведицы, улыбаясь неизменной мысли: «Всё же странные у этих астрономов представления о медведях».

Переведя взгляд на площадь, Макс принялся рассматривать собравшихся знакомых. Он достал из кармана сигарету, закурил и чуть не закашлялся, увидев лицо, которое не спутал бы ни с каким другим даже спустя годы. Макс на несколько секунд зажмурился, но ни её силуэт, ни лицо, обрамлённое каштановыми прядями, никуда не исчезли. Это была она — Мариша, его первая радость, первая боль, его первая любовь.

Мариша танцевала в платье, которое при каждом движении вспыхивало мириадами блёсток. За талию её придерживал мужчина в светлом костюме, чья внешность казалась Максу смутно знакомой.

Когда мелодия закончилась, Мариша присела в шутливом реверансе, а партнёр театрально раскланялся перед ней. Приобняв за талию, он проводил её до скамейки в углу площади, недалеко от ивы. Объяснив что-то своему спутнику, Мариша скинула туфли и села на лавочку. Мужчина кивнул в ответ и поцеловал её в щёку.

Казалось бы, какое Максу до этого дело, но кулаки непроизвольно сжались, и захотелось, как в юности, двинуть пижону за прикосновения к Марише.

Её спутник ушёл. Макс смотрел на статную, уверенную в себе женщину, а видел худенькую шестнадцатилетнюю девчонку в платье кофейного цвета, которая морщила нос и прикусывала губу. Прошло двадцать лет с той купальской ночи, когда он вот так же смотрел на Маришу. На площади гремела музыка, танцевала молодёжь, а у самой кромки воды возвышалась трёхметровая пирамида из хвороста, украшенная лентами и увенчанная деревянным колесом.

В тот год, когда Максу исполнялось семнадцать, до путча в Москве оставался месяц, а до развала СССР — пол года. Только в его родном городке на крошечном рынке местные бабки по-прежнему без страха продавали овощи, ягоды и фрукты с огорода и ещё знать не знали, что такое «крыша», которой нужно платить за возможность торговать. Главным бандитом считался пьяница Генка, которого никто не боялся, а разборки между собой устраивали только местные пацаны. Бывало, сходились стенка на стенку группировками из разных районов, но и то лишь до первой крови.

Июльское солнце жарило немилосердно. Лишь к вечеру появились тучи и прошёл дождь, а уже через час на раскалённом асфальте от луж не осталось и следа.

Улицы погрузились в густые сумерки. Редкие фонари лишь обозначали повороты дороги. По случаю праздника Купалы на центральной площади включили прожектор. На всю округу слышался концерт, на который собрались жители города, а после выступления артистов директор клуба Филимоныч обещал для молодёжи дискотеку до утра.

Обойдя площадь, Макс уселся на лавочке. В мозолистых ладонях он крутил хрупкую веточку американского клёна, подобранную у подъезда. Эти деревья заполонили всё вокруг, словно сорняк, образовав густые заросли.

Веточку мог бросить кто угодно, но в душе Макса поселилась надежда, что её оставила Мариша. Прошлым летом она всегда оставляла такие на лавке, когда проезжала на велосипеде мимо его дома. И вот кленовые листочки появились вновь. Не найдя её на площади, Макс решил ждать Маришу там, где хорошо просматривался перекрёсток улиц Ленина и Набережной, с которой она могла выйти на площадь.

Вскоре к нему присоединился лучший друг Ванька. Нередко одетые во всё чёрное, с одинаковыми причёсками, они выглядели как близнецы. В полумраке их можно было различить только со спины по курткам. На чёрной джинсовке Макса красовался вышитый на всю спину орёл.

— Может, уже пойдём к нашим? — в очередной раз предложил Ваня.

— Слушай, хочешь — вали! Я тебя не держу.

Макс хлопнул по руке, превратив комара в кровавое пятно.

— Что ты кипятишься? — дал заднюю Ваня.

— Да ну! Я холоден, как гора Килиманджаро, — Макс поднял голову и тоскливо посмотрел на первые звёзды.

«Зорка Венера ўзышла над зямлёю, Светлыя згадкі з сабой прывяла… Помніш, калі я спаткаўся з табою…» — неожиданно всплыли в памяти строки из школьной программы. Он не был поклонником поэзии, но это стихотворение Максима Богдановича помнил наизусть. Было в нём что-то такое, что заставляло его грустно улыбаться.

Макс не знал, как быть. Может, стоило поговорить с другом о Марише. Да только что сказать о той, которая самому казалась прошлогодним миражом?

— О, смотри, а это ещё кто? — Ваня толкнул Макса в бок.

Из тёмного поворота Набережной улицы на Ленина повернули женщина и две девушки. Макс затаил дыхание, ожидая, когда они выйдут на освещённый участок.

«Мариша!» — выдохнул он. А рядом — её сестра и мама.

— Здравствуйте! — громко произнёс Макс, когда троица проходила мимо.

— Здрасте! — отозвался девичий голос.

Макс расплылся в счастливой улыбке. Всё же не зря час комаров кормил!

— Кто это? — Ванька повернулся к Максу. — Ты её знаешь?

— Ну, в нашем городке трудно кого-то не знать. Вопрос только в том, насколько близко, — засмеялся тот, поймав на себе удивлённый взгляд друга.

Макс был уже готов подорваться и пойти за Маришей, как из двора соседнего дома появилась его сестра Соня, а следом — её подружка Наташа.

— О, Максик, Ваня, а что вы здесь делаете? — кокетливо поправляя на груди кружевное платье, поинтересовалась Наташа.

Макс недовольно скривился. Как же его бесили все, кто называл его Максиком!

— Уже ничего, — огрызнулся он, вставая со скамьи.

Ваня шагнул к Наташе и потянулся к ленточке, что призывно топорщилась на её пышной груди.

— Руки убери! — Она хлопнула по Ваниной ладони, отступив к Максу.

— Да я только потрогать хотел…

— Ещё чего не хватало! Не для тебя я у мамы такая красавица!

— А для кого? Не для него ли? — Ваня недовольно кивнул на друга.

Максу ничего не оставалось, как скорчить смешную рожицу и покачать головой.

— Народ, а может, пойдёмте к нашим? Там возле озера Пушкин шашлыки обещал организовать, — вклинилась в их перепалку Соня.

— Вот-вот, — кивнул Макс.

Он подхватил под руку сестру и повернул к площади. Все вместе они направились к озеру, рядом с которым располагалась главная площадь.

На невысокой временной сцене шёл концерт. Кто-то сидел на скамьях, кто-то — прямо на траве, а зрители у самой сцены пританцовывали на месте. Среди этой толпы Макс заметил Маришу. Вдвоём с сестрой она раскачивалась в такт музыке, наблюдая за артистами.

— Голова моя садовая! — Макс провёл пятернёй по чёрным как смоль волосам. — Я на лавочке наши сигареты забыл!

— Сигареты? — Ваня приподнял брови.

— Да! Кстати, вон и Пушкин. — Все посмотрели в сторону, куда указал Макс. — Я потом вас найду.

Макс ринулся в толпу, туда, где видел Маришу, но концерт неожиданно закончился, и она словно растворилась. Метнувшись из стороны в сторону, он не придумал ничего лучше, чем встать на большой пень старого тополя и осмотреться. Сестёр Макс увидел у танцевальной площадки. Он уже собрался направиться туда, как за его спиной кто-то произнёс:

— О, Максик! Ты как в сказке — высоко стою, далеко гляжу!

«Блин, Ира! Только тебя мне сейчас и не хватало», — подумал Макс, поворачиваясь на голос.

И действительно, это была она. Пухленькая, круглолицая, с огромными глазами. На рыжих волосах красовался венок, сплетённый из цветов и трав.

— А что ты делаешь? — Ира улыбнулась и словно невзначай провела рукой по груди.

Макс с деланым интересом проследил за её движением, но не придал этому никакого значения.

— Курю.

Он достал из кармана пачку ещё не распечатанных сигарет. Но на самом деле он и не думал курить, да и сигареты чаще раздавал. Пошарил для вида по карманам в поиске спичек, поняв, что они были у Вани. Спрыгнул с пня, оглядываясь, у кого бы спросить огня.

— Возьми. — Ира протянула ему коробок.

Макс распечатал пачку, прикурил сигарету и поморщился от горького вкуса. И что в этом находят другие? Он опустил руку, чтобы дым не попадал в лицо.

— Спасибо. — Макс вернул Ире спички. — А тебе они зачем?

— Свечку зажечь на венке!

Только сейчас Макс заметил в руках Иры второй венок, который она протянула ему. В него была вплетена планка с небольшой прикреплённой свечой.

— И для чего всё это? — Макс приподнял брови, разглядывая странную конструкцию.

— Мы с девчонками гадать будем, чтобы узнать, каким будет наше будущее, — воодушевлённо ответила Ира.

— Это как?

— Ровно в полночь каждая из нас пустит венок на воду. Если он сразу не утонет, а поплывёт — значит, ждёт скорое замужество. Самой счастливой станет девушка, чей венок уйдёт под воду последним. У той, чья свеча дольше всех прогорит, будет самая длинная жизнь. А этот, — Ира коснулась головы, — подарю любимому.

— О как…

Макс вернул венок, заметив, как на последних словах лицо Иры вспыхнуло румянцем. Он оглянулся по сторонам в поисках Мариши и заметил огромного парня по фамилии Медведев, или попросту Миху, стоявшего в трёх метрах от них. При всей своей грозной внешности, он был самым добрым из приятелей Макса. Но сейчас Миха недовольно смотрел в их сторону.

— А хочешь узнать, кто тебя может назвать любимой? — Макс вопросительно посмотрел на Иру.

— Конечно, — отозвалась она, кокетливо заправив рыжий локон за ухо.

— Тогда закрой руками глаза и повернись вокруг себя семь раз. Только не подглядывай! — Макс приложил её ладони к лицу и тихонечко толкнул в плечо, чтобы она начала поворачиваться. — Не бойся. Когда остановишься — узнаешь.

О том, что Миха влюблён в Иру, Макс подозревал давно. Заметив тяжёлый взгляд друга, он лишь убедился в своей правоте. Крутанув подружку на месте, Макс сделал два шага к приятелю.

— Она твоя, Потапыч, — произнёс он Михе в самое ухо и дёрнул его в сторону Иры.

Оставив друга, Макс рванул от них в ту сторону, где видел Маришу. Оглянувшись, он убедился, что Миха поймал в свои объятия закружившуюся Иру, и улыбнулся. Что мог, он сделал, дальше пусть Миха сам, а то так и будет смотреть издали и вздыхать.

Маришу Макс нашёл у танцевальной площадки и замедлил шаг в нерешительности. А вдруг она его не узнает? Вдруг он всё просто придумал?

Мариша стояла одна, гордо вздёрнув чуть курносый носик, не замечая косые взгляды местных девчонок. На их фоне — в модных коротких джинсовых юбках и ярких топиках — она была словно из другого измерения. Загорелая, в лёгком кофейном платье до пят. На её голове красовался аккуратный веночек из зелёных трав и ромашек. Выгоревшие на солнце каштановые волосы локонами спускались до тонкой талии, на которой до зуда в пальцах хотелось сомкнуть ладони.

Неожиданно для Макса Мариша повернулась в его сторону и улыбнулась. Эта открытая улыбка развеяла все его страхи и сомнения.

— Ну, вот тебе здрасте, идём мимо и не здороваемся! — Быстрым движением руки она отбросила за спину упавшие на лицо пряди волос.

— Здравствуйте, Тётя! — заулыбался Макс.

Шутливое обращение Тётя приклеилось к ней с лёгкой руки механика Николаевича, который заметил интерес Макса к незнакомке.

— Ты не гляди на эту Тётю, она генеральская дочка! — Он поднял вверх указательный палец. — Не чета тебе, сыну работяги.

Макс отмахнулся от слов Николаевича, но, когда впервые к ней обратился, нечаянно выскочило: «Здрасте, Тётя», — да так и осталось между ними, словно пароль.

— Ну почему же мимо? Может, наоборот, к тебе. Смотрю — стоишь, скучаешь, одна и без охраны.

— Так я не одна, я с сестрой. Даша просто к маме убежала.

В этот момент зазвучала медленная музыка.

— Может, пригласишь танцевать? — Мариша протянула к нему руку.

— Я бы с удовольствием, только танцевать не умею. — Макс внутренне сжался, ожидая насмешку.

— А я тебя научу! — тепло улыбнулась она. — Идём.

Обречённо вздохнув, Макс позволил Марише увлечь себя на танцевальную площадку, залитую светом разноцветных лампочек. Выбрав место, где было меньше людей, она остановилась и положила руки Максу на плечи. Он осторожно обнял её за талию, и они стали медленно передвигаться по небольшому пятачку. Вдыхая тонкий аромат лимона, исходящий от волос Мариши, Макс смотрел ей в глаза, и его переполняла радость. И пусть танцор он так себе, но было безумно приятно, постепенно смыкая руки, притягивать Маришу к себе, чувствовать невесомо лежащие на его плечах ладони. От переполнявших чувств и мыслей голова шла кругом. Он слегка отстранился и случайно наступил ей на ногу.

— Ну, я же говорил, что не умею танцевать, только ноги тебе топчу, — смутился Макс.

— Это не страшно. Я тоже иногда оступаюсь.

Она улыбнулась, и он почувствовал её каблучок на кроссовке.

— Э, Тётя, ты зачем топчешь мне обувь? Я её половину утра отмывал, и часть дня мелом натирал. — Макс смешно нахмурил брови. — Говорила, танцевать научишь, а сама по ногам как по асфальту.

Он радовался, что немного отвлёкся и буря ощущений от прикосновений Мариши чуть утихла. Ведь прошлым летом он так ни разу и не решился её обнять. Наступила осень, а с нею — учебный год. В день отъезда Мариши Макс даже не успел с ней попрощаться. Её отец приехал ранним утром и увёз Маришу домой.

Каким же унылым и скучным стал для Макса их маленький городок! Лишь единожды был просвет среди серых будней. Ему нужно было к маме в больницу, и тогда они случайно пересеклись в автобусе. Макс протиснулся среди бабок, чтобы оказаться рядом. На следующей остановке зашло ещё больше народа, и Мариша оказалась прижата к нему так, что он чувствовал, как она становится ближе с каждым вдохом. Они о чём-то говорили, но, как, ни силился Макс, вечером не мог вспомнить ни слова из их короткой беседы. Только ощущение её близости и счастья…

Песня закончилась, и Мариша убрала руки с его плеч. Он с сожалением разомкнул ладони и отступил на шаг.

— Ну, вот видишь, ничего сложного в танце нет. — Мариша улыбалась, глядя на него. — А ты боялся.

— Кому как, а для меня слишком мудрёная наука, — облегчённо выдохнул Макс.

— О! Макс, привет! Вот ты где!

Неожиданно рядом нарисовался Яша, высокий худой парнишка в наполовину расстёгнутой рубашке.

— Здорово, — Макс пожал протянутую руку.

Яша лукаво взглянул на Маришу. На его щеках появились ямочки, а в глазах заискрился озорной огонёк.

— Здравствуй, Мариша! — Яша сделал движение рукой, словно снимает невидимую шляпу.

— Привет, — Мариша присела в шутливом реверансе.

— Ваня сказал, что ты домой пошёл. А ты здесь с такой барышней! — Яша подмигнул Марише.

— Яша, ты здесь рот на чужое не разевай, — заинтересованный взгляд приятеля вызвал у Макса раздражение. — И рубашку застегни!

— Так я же Яшка — душа нараспашку. — И он ещё шире распахнул рубашку.

Кто-то случайно толкнул Яшу в спину, и он по инерции двинулся на Маришу. Макс успел перехватить приятеля, удержав от падения. Правда, из-за резкого рывка рубашка внизу надорвалась. Яша недовольно поморщился и стал застёгиваться.

— Так что хотел-то, Яшка — в клочки рубашка? — не удержался от подколки Макс.

— Да так, смотрю, вы стоите. Дай, думаю, подойду, поздороваюсь.

— Ну, у тебя всё получилось. Миссия выполнена.

Приподняв бровь, Яша посмотрел на Макса, но возражать не стал. Перевёл взгляд на Маришу, подмигнул, вновь сделал взмах невидимой шляпой и ретировался.

— Чего ты с ним так сурово? И что значит «на чужое рот не разевай»? — Мариша внимательно смотрела на него. — Разве я твоя?

— А ты против?

Фраза слетела сама собой, и теперь Максу ничего не оставалось, как напряжённо ждать ответа. Ведь он почти ничего не знал о ней. «Она красивая. С чего я взял, что у неё нет парня», — размышлял Макс, внимательно глядя на Маришу.

Только она медлила, прикусив губу и слегка опустив голову, а когда вновь подняла на него глаза, в них была радость.

— Нет, не против.

Макс с облегчением выдохнул и невольно расплылся в улыбке. На душе стало легко. Он смотрел на Маришу и не верил, что вот она, рядом, можно коснуться — и она не исчезнет, как это бывало в его повторяющихся снах.

— Что-то не так? — смутилась Мариша под его пристальным взглядом.

Макс качнул головой и, не отводя глаз, выдохнул:

— Влюбился!

Мариша на мгновение отвернулась, прикрыв лицо прядью волос, потом стрельнула в него взглядом и заулыбалась. Макс видел — она не поверила. Ведь прошлым летом он не раз говорил ей, как Попандопуло: «И шо я в тебя такой влюблённый?» Лишь после отъезда Мариши он понял, что она занимает все его мысли, а фраза киношного героя перестала быть шуткой.

Недоверчивость девушки его не обидела, а вот любопытные и ревнивые взгляды местных девчонок начали раздражать.

— Давай отойдём. — Макс коснулся её руки. — А то мы народу танцевать мешаем.

Мариша удивлённо приподняла брови — площадка была достаточно свободной, — но спорить не стала. Они переместились к высоким тополям, где никого не было. Густые заросли клёна создавали подобие беседки.

Макс обрадовался — он давно мечтал остаться с Маришей наедине! Но тут в его планы ворвался выпивший парень.

— Макс, здорово! Отдыхаешь? — икнул он, протягивая руку.

— И тебе хорошего праздника, Дёндик. — Макс пожал руку. — Я вижу, ты уже в настроении.

— Так у Чёки день рождения, не мог же я его обидеть! Ну не мог же, правильно? — Парень пошатнулся, но устоял.

Макс заметил, как недовольно Мариша покосилась на Дёндика. Ей явно не понравилось его неадекватное состояние. Она даже сделала несколько шагов в сторону, сморщив носик.

— Правильно. А где ты, кстати, его потерял, Чёку-то? Ты найди его, Дёндик, друга нельзя бросать!

— И то верно, — снова икнув, парень удалился.

Максу стало неудобно за приятеля. Мариша ведь мало что знала о нём. Дёндик не был ему близким другом, но условностей провинции никто не отменял: не поздороваешься — проявишь неуважение. Будут говорить, что зазнался, даже руки не подаёт.

Его и так многие недолюбливали — кто-то побаивался, кто-то откровенно ненавидел и говорил о нём гадости. А то, какие победы у девчонок ему приписывали, он даже и не пытался опровергать. Сам поддакивал рассказчикам, подливая масла в огонь.

Оставалось только надеяться, что эти россказни не дошли до Мариши.

— Да, Макс, навредил ты сам себе, — словно прочитав его мысли, произнесла она.

— Чем? — Он настороженно посмотрел на Маришу.

— О тебе много говорят здесь всякого. — Она прикусила губу, словно стараясь удержать ненужные слова.

— Да, говорят, — не стал отрицать он. — Что-то правда, а больше сплетни.

— Жаль, что так говорят, — вздохнула она. — Ты сам себе сделал хуже.

Максу стало грустно. Выяснять, что именно и от кого она слышала, не было смысла. Как говорят, на каждый роток не накинешь платок! Скрывать от Мариши он ничего не собирался, но и говорить о чужих домыслах сейчас не хотелось. Он взглянул на разгоревшийся у озера купальский костёр.

— А раньше самых красивых девушек объявляли ведьмами, после чего топили или сжигали на костре, — решил сменить неприятную тему Макс.

— Ну и как, я подойду на эту роль? — подхватила Мариша, глядя на него с хитрым прищуром.

— Да, — кивнул он, радуясь, что с её лица исчезла задумчивость.

— Тогда, значит, скоро утопят или сожгут! — Она смешно сморщила нос.

— Времена сейчас не те, — всё тем же тоном ответил Макс.

Он окинул взглядом Маришу. Она была вся такая лёгкая и нереальная, словно русалка, вышедшая на берег. Рядом с ней Макс вдруг показался себе неотёсанным деревенщиной.

— Знаешь, а я тебя стесняюсь, — он поморщился от своего косноязычия.

— То есть? То говоришь, что я красивая, то стесняешься. Не понимаю…

— Ну как тебе объяснить? Я просто рядом с тобой себя странно чувствую. Словно это и не я, а кто-то другой. Стою смирно, даже дотронуться до тебя боюсь, — Макс смутился.

«Вот уж объяснил так объяснил. Лучше бы вообще молчал», — тут же пронеслись в голове непрошеные мысли.

— Это потому, что я держу тебя на расстоянии и… — Мариша замолчала, не договорив.

— На расстоянии? Ладно. — Макс сделал большой шаг назад. — Так лучше?

Вдруг она, стрельнув взглядом по сторонам, тут же приблизилась к нему почти вплотную. Неуловимый запах лимона вновь окутал Макса, заставив сердце стучать быстрее.

— Знаешь, я замёрзла. — Мариша поёжилась от внезапного порыва ветра. — Одолжишь куртку?

Будь на её месте другая, Макс бы, не задумываясь, её обнял, ведь это обычный кокетливый намёк девчонок. Но он не врал, говоря, что с Маришей чувствовал себя другим. Что-то не позволяло ему вести себя с этой девушкой так, как он привык.

Макс снял свою джинсовку и аккуратно накинул её на плечи Марише, позволив себе задержать руки чуть дольше, делая вид, что поправляет воротник. Она укуталась в куртку с таким довольным видом, словно это была дорогая шуба.

— А тебе идёт моя…

Макс не успел договорить — к ним подлетела девчушка лет четырнадцати с короткой стрижкой, в строгих чёрных брючках и блузке в мелкий горошек.

— Мариша, вот ты где! Я тебя уже устала искать! — затараторила она. — Хорошо, Яша сказал, что видел тебя в этой стороне. Меня мама послала. Сказала идти домой!

— Хорошо, Даша, иду.

— Тогда догоняй, мы у перекрёстка тебя будем ждать.

Даша тут же помчалась в другую сторону. Макс с недоумением приподнял брови и перевёл взгляд на Маришу.

— Сестра младшая, Даша, — пожала та плечами. — Не узнал? Она за год очень выросла.

— Торнадо, а не девчушка.

Мариша лишь улыбнулась на его реплику.

Максу стало грустно. Отпускать её совсем не хотелось, но и удержать он не мог.

— Проводишь? А то не хочу куртку тебе отдавать. Только согрелась. — Мариша обняла себя руками, кутаясь в джинсовку.

— Конечно. Пойдём! — Макс обрадовался неожиданному предложению, а в душу закралась надежда: вдруг повезёт больше, чем просто проводить.

Макс шёл рядом с Маришей, и чем дальше они уходили от толпы, тем более приглушёнными становились звуки музыки. А когда они свернули на тёмную улицу, ведущую к её дому, звёздное небо, больше не скрытое светом фонарей, будто обрушилось на землю.

— Знаешь, как называется это созвездие? — Мариша показала на небо.

— Какое? — Макс запрокинул голову.

— Вот смотри, почти прямо над нами. Семь ярких звёздочек…

— Ковш?

— Да. Это Большая Медведица, — кивнула Мариша.

— Странное у этих астрономов представление о медведях, — пожал он плечами.

— А вот это, как английское дабл-ю, — Мариша махнула куда-то влево от них, — Кассиопея.

— Касси… Ой нет, мне на сегодня и Медведицы хватит, — улыбнулся Макс.

Он был не против разговора о звёздах, да только его мысли и желания были куда более приземлённые.

— Можно вас обнять? — Его рука почти легла на её талию.

— Нет!

Макс вздохнул и завёл руку за спину.

— А разрешите вас поцеловать?

— Нет, — отозвалась Мариша.

Макс лишь улыбнулся. Он и не рассчитывал, что Мариша скажет «да»: девчонки всегда вначале говорят «нет».

На последнем повороте Макс остановился и, обхватив её за талию, удержал на месте, не дав сделать и шага.

— Постоим немножко…

Мариша бросила удивлённый взгляд, но спорить не стала, лишь кивнула в ответ и замерла в объятиях. Макс стоял так близко, что мог коснуться губами её щеки. Только вместо поцелуя он глубоко вдохнул и перевёл взгляд на дорогу. Всё шло по плану: мама с сестрой Мариши уже подходили к дому. Вот только, к его разочарованию, они не зашли внутрь, а замерли на пороге, высматривая, когда же появится пара.

— Пойдём, — вздохнул он, понимая, что план оказался не очень удачным.

Наконец заметив их, мама с Дашей зашли в подъезд. Макс и Мариша неспешно двинулись следом по гравийной дорожке, но ему казалось, будто её дом приближается с ошеломительной скоростью. В голове вертелись слова, но все они казались лишними. Обычное шутливое настроение исчезло, и он не решался ничего сказать. Мариша, подойдя к дому, свернула к беседке напротив подъезда. Макс последовал за ней.

— А помнишь прошлое лето? — Она села на лавочку и взглянула на него.

— Конечно, — отозвался Макс, устраиваясь рядом.

— А что ты помнишь?

— Всё!

Он действительно мог пересказать каждый день, связанный с Маришей.

Впервые он увидел её летним вечером, стоя у ворот автомастерской, где подрабатывал на каникулах. Она проезжала мимо на новеньком складном велосипеде. В глаза бросились жёлтый, словно канарейка, сарафан и длинные каштановые волосы. Тогда Мариша, проигнорировав Макса, задела его самолюбие. И, несмотря на слова Николаевича, он караулил её каждый день, пока не добился ответного внимания.

Улица, на которой располагалась мастерская, была тупиковой и после закрытия сервиса становилась тихой и уединённой. Поэтому они часто встречались именно здесь. Сидели по вечерам на лавочке. Разговаривали, шутили, мечтали.

В последнюю встречу перед её отъездом Макс очень удивился, когда Мариша в ответ на его шутку о влюблённости стала наизусть читать «Письмо Татьяны» Пушкина. Тихим, но уверенным голосом, глядя ему прямо в глаза, она произнесла: «Я вас люблю, чего же боле…» Тогда он смутился и сказал лишь, что будет рад, если в следующий раз она напишет для него сама.

Из воспоминаний его вырвал голос Мариши:

— Знаешь, я этой осенью обиделась на одного человека. Искала с ним встречи, но безрезультатно. Правда, об этом не знала ни одна душа.

— И кто этот человек?

Макс сжал руками край скамейки. Внутри неприятно кольнуло. Зачем она ему рассказывает об этом?

— Ты, — голос Мариши был чуть слышным.

— Я? — От удивления Макс резко повернулся к ней.

— Да, — она кивнула и смущённо прикусила губу.

— Я не знал, — растерялся он. — А чем я тебя обидел?

— Нет, ты не так понял. Просто было обидно, что тебя нигде не было.

— Разве? Я всегда с народом. И в клубе бывал каждые выходные.

— А я, к сожалению, не могла так. У меня отец строгий, и бабушка одну гулять не пускала, — вздохнула Мариша. — Я хотела тебя увидеть, но на велосипеде кататься холодно, а твой дом на другой улице…

Она замолчала, и Макс радостно улыбнулся. Было приятно знать, что Мариша не забыла о нём и сама искала встречи. Но один вопрос всё же требовалось выяснить.

— У тебя есть парень?

— Нет.

— Как? У такой красивой девушки никого нет?

— А вот так!

— Почему?

— Мне… — Мариша помедлила мгновение, — и одной хорошо.

— Так мне уйти? — спросил он с расстановкой.

— Нет, не нужно, — её голос дрогнул и затих.

Макс напрягся, боясь сделать или сказать что-нибудь лишнее. И парня нет, и одной хорошо. Как её понять?

— Все мои замёрзли, а мне тепло, — неожиданно сменила тему Мариша.

Макс улыбнулся её словам.

— Правда, похоже, кто-то ещё замёрз, — добавила Мариша, бросив на него хитрый взгляд.

Замёрз? Нет, он не чувствовал холода. От одного её взгляда становилось жарко, а тело требовало действий. Макс потянулся, разведя руки в стороны, будто разминая затёкшие мышцы. В этот момент Мариша несильно стукнула его в живот, и её кулачок наткнулся на стальной пресс. Это был сигнал к действию.

— Можно тебя обнять? — его голос был чуть слышен.

Мариша молчала.

— Можно! — ответил он за неё.

Макс притянул девушку за талию к себе, ожидая реакции на такую наглость. Но Мариша не оттолкнула его, а позволила заключить себя в объятия и прижать ещё теснее.

Как же хотелось поднять её и пересадить на колени, чтобы впиться поцелуем в нежные губы! Но вместо этого Макс неуловимо коснулся губами щеки, ожидая, что Мариша всё-таки рванётся из его объятий. Однако она даже не попыталась высвободиться. Это придало ему смелости, и он стал нежно покрывать поцелуями её профиль, сцепив руки в замок.

Макс не увидел, а губами почувствовал, что она улыбается, и наконец-то расслабился. Он понял — Мариша не собирается его отталкивать. Некоторое время она вслушивалась в его шумное дыхание, а потом повернула голову.

Каким же робким и нежным был её поцелуй! Но с каждой секундой он становился всё смелее и требовательнее. Из груди Макса вырвался глухой стон, и он прижал податливое тело девушки к себе ещё сильнее. Куртка распахнулась, и сквозь тонкую ткань платья он чувствовал, как вздымается её грудь — это отзывалось мучительной дрожью в каждой клеточке его тела.

А душа ликовала. Он так долго мечтал об этом вечере и боялся, что он не наступит. Но все страхи оказались напрасны. Мариша — в его объятиях, и её нежные губы принадлежат ему!

Неожиданно заскрипела дверь, и из подъезда вышла женщина в домашнем халате. Макс отстранился от Мариши, но не выпустил её из объятий.

В тусклом свете фонаря под козырьком лицо женщины выглядело недовольным. Она строго взглянула на парочку, но через несколько секунд улыбнулась.

— Мариша, пора домой, поздно уже, — мягко произнесла она и, постояв ещё мгновение, скрылась в подъезде.

— Мама… — вздохнула Мариша. — Мне нужно идти.

Она сделала лёгкое движение в сторону, но Макс не дал ей отстраниться. Он снова поцеловал её в кончик носа, в прикрытые глаза и лишь потом — в губы, с радостью ощутив, как они приоткрылись навстречу.

И всё же, как ни сладко было целовать Маришу, он понимал — нужно отпустить. Макс оторвался от её губ и ослабил объятия.

— Прости меня, — смущённо взглянула на него Мариша.

— За что?

— За то, что вечно подкалывала тебя прошлым летом.

Макс улыбнулся и снова её поцеловал. Он не помнил, чтобы Мариша хоть раз его чем-то задела. Наоборот, каждая встреча с ней была радостью.

Она снова чуть отстранилась. Макс нехотя разжал объятия, давая ей возможность встать, и поднялся следом.

— Твоя куртка, — произнесла она, накидывая джинсовку ему на плечи, и тут же снова оказалась в кольце его сильных рук.

— Не отпущу, пока не поцелуешь на прощание! — с улыбкой сказал Макс.

Мариша склонила голову к его плечу, и цветы, вплетённые в венок, коснулись его. Макс чувствовал её горячее дыхание и стоял не двигаясь. Когда же она подняла лицо, на её губах играла улыбка, а во взгляде было что-то, отчего сердце забилось чаще. Макс глубоко вдохнул воздух, насыщенный терпким ароматом лимона и лёгкой горечью ромашек. Выждал ещё несколько секунд и стал нежно покрывать поцелуями её лицо, избегая губ.

Ему было так важно, чтобы Мариша поцеловала его сама! Чтобы он мог быть уверен — она его! Одна секунда сменяла другую, растягиваясь в мучительную вечность. Макс уже был готов отступить. Он почти разомкнул объятия, с сожалением отстраняясь и давая Марише свободу. В тот миг она, словно наперекор, порывисто прижалась к нему, обняла за шею и поцеловала.

Её поцелуй был нежным и долгим. Сомкнув ладони чуть ниже талии, Макс крепче прижал её к себе. Он был счастлив! Но как бы ни хотелось продлить эти мгновения, это было невозможно. Оставалось лишь впитать каждое ощущение, словно губка.

Мариша отстранилась, и он с сожалением отпустил её, позволив сделать шаг в сторону.

— Мы ещё увидимся? — она прикусила губу, словно испугавшись собственного вопроса.

— Конечно! — тут же отозвался Макс.

Он шагнул к ней, но Мариша улыбнулась и быстрым шагом направилась к подъезду. Открыв дверь, она обернулась и посмотрела на него. Макс вытянулся в струнку и отдал честь, приложив руку к виску, как делал прошлым летом.

Мариша помахала на прощание и скрылась в подъезде. Чуть не потеряв по пути куртку, Макс рванул за ней, но щелчок замка и недовольный голос остановили его.

— Мариша!

— Мама, всё хорошо. Я уже иду.

Услышав, как захлопнулась дверь, он с сожалением вздохнул. Опустив взгляд, Макс заметил лежащий на ступеньках венок Мариши, словно потерянную туфельку Золушки. Он поднял его и, поднеся к лицу, вдохнул пьянящий цитрусовый запах её волос. Надел джинсовку, что всё ещё хранила тепло Мариши, и повернул в сторону своего дома.

Теперь Макс понимал, почему бежал ото всех и кого искал в толпе. Почему те немногие поцелуи с другими девчонками не трогали его. Всё было просто — ему была нужна только Мариша!

Они никогда не договаривались о встрече. В маленьком городе легко найти друг друга, если знать, где и когда искать. Однако после праздника Максу удалось лишь один раз встретиться с Маришей и совсем недолго поговорить. Тогда он не решился даже поцеловать её на прощание. А потом слёг из-за ангины с высокой температурой. Попил, называется, холодного молока в жару.

Мариша снилась ему каждую ночь. В забытьи ему чудились её сладостные поцелуи, нежное прикосновение рук. Он бы так и продолжал болеть, но Ванька, зайдя проведать, сообщил, что видел Маришу с сестрой на дискотеке. И что рядом с ними крутился их бывший одноклассник Жорик по кличке Блин. Не то чтобы Макс был не уверен в себе, но от этого известия у него неприятно засосало под ложечкой.

Температура стала падать как раз к субботе, и он решил идти в клуб чего бы это ни стоило.

Подойдя к зданию со стороны тёмного парка, Макс почти сразу заметил Маришу на освещённом крыльце. В голубом платье, с рассыпавшимися по плечам волосами, она была похожа на итальянскую певицу Ромину Пауэр. Рядом с Маришей стояла её двоюродная сестра Вита. Её Макс узнал по модной стрижке и неизменным брюкам.

— Здрасте, Тётя! — Он вынырнул из темноты на крыльцо рядом с ней.

— Здрасте, Дядя! — улыбаясь, передразнила Мариша.

— Привет, Вита! — Макс невольно отметил на себе колючий взгляд.

— Привет! — Она недовольно поджала губы.

Общение с Витой не заладилось ещё в прошлом году. Она всегда смотрела на него сверху вниз. Только ему это было неважно. Главное, что глаза Мариши светились радостью.

— Я боялся, ты не появишься в клубе.

— А мы с Витой в прошлую субботу тоже приходили. А тебя не было! — Мариша обиженно надула губки, словно маленький ребёнок, но глаза её улыбались.

— Я болел.

— Ну да, — вклинилась Вита. — Нам соседка говорила, что за озером пацана избили. Там видели парня в джинсовке с орлом. Может, оттого ты и болел?

— А у вашей соседки бинокль имеется, чтобы куртку рассмотреть? — не удержался Макс от резкости.

— Нет, но…

— Нет, не но! — перебил он. — Я не боюсь за дело врезать по физиономии, но с температурой тридцать девять геройствовать не стану.

— Вита, ну зачем ты так! Степановна ещё та сплетница, — вмешалась Мариша. — Пойдёмте лучше танцевать, музыка классная.

Она вопросительно посмотрела на Макса, приглашая присоединиться. Макс отрицательно мотнул головой.

— Идите. Я не танцую.

Она кивнула и вместе с Витой скрылась в здании клуба.

И почему всю дрянь, происходящую в их городке, вечно приписывают ему? Раньше его такие вещи не беспокоили. Однако после выпада Виты стало понятно, что с этим нужно что-то делать. Он достал из кармана сигареты и замер.

— Блин, джинсовка! — сорвалось с его губ.

Куртка и правда была очень узнаваемой из-за огромного белого орла, вышитого мамой на спине. В прошлую субботу эту джинсовку выпросил двоюродный младший брат на свидание. У Мелкого на улице возле озера живёт подружка. И в тот вечер там действительно была потасовка. Вот и ответ, откуда сплетни!

Неожиданно его размышления прервала Соня:

— Макс, опять куришь! Ты же маме обещал, что не возьмёшь больше эту гадость в руки!

— Не возьмёшь здесь, когда тебя обвиняют во всех драках в городе, — огрызнулся Макс.

— Тоже мне отмазка. С каких пор тебя это волнует? Сам всегда говорил, что тебе побоку все сплетни, — наседала сестра.

— То было раньше, а из-за неё всё изменилось. — Макс убрал сигареты назад в карман и примирительно посмотрел на Соню.

— Вот это поворот! — Сестра уставилась на него так, словно видела впервые. — Это из-за кого?

Макс хитро улыбнулся. Соня заглотила наживку. Впрочем, он не собирался больше делать секрета из своих чувств к Марише.

— Обещаешь маме ни о чём не болтать?

— Макс! — в голосе сестры сквозила обида.

— Ладно, ладно. — Он поднял руки в примирительном жесте. — Есть одна…

Неожиданно раздался визг разбегающихся в стороны девчонок, а за ним — шум мотоцикла. «Ява» чуть не опрокинулась, сворачивая на скорости у крыльца клуба и тормозя рядом с Максом.

— Ваня, ты одурел!

— «Мадьяры» Мелкого бьют! — не обращая внимания на возмущения Сони, выпалил тот.

— Где? — Макс шагнул к другу.

— Возле Журавинника. Миха уже туда рванул, а я — тебя искать.

— Да чтоб его!

— Макс… — Соня испуганно прижала ладонь к груди.

— Я разберусь, — бросил он сестре, усевшись за спиной друга. — Погнали.

Журавинником называли небольшой пляж у озера, на окраине города. Окружённый ивами, этот уголок был излюбленным местом парочек и тех, у кого было желание померяться силой.

Туда Ванька с Максом долетели быстро, а вот растащить дерущихся удалось не сразу. Нескольким пришлось врезать, чтобы успокоились, кое-кого — просто отшвырнуть в сторону. Да и на поиски правды ушло много времени. Каждый считал себя правым, и, кто за что кого зацепил, пришлось выяснять по крупицам.

Когда всё было улажено, глянув на часы, Макс ужаснулся — он опоздал! Дискотека заканчивалась, и, как Мариша отреагирует на его внезапное исчезновение, было трудно сказать. Он ведь даже не предупредил её ни о чём!

Попрощавшись с Михой, Макс забрал Ваньку с братом и рванул на мотоцикле к клубу. Притормозив напротив здания, убедился, что там уже никого нет, и помчался дальше. Сделав очередной поворот, увидел впереди медленно идущие фигуры. Без сомнения, это были Мариша с сестрой. А третьим шёл, по всем приметам, Жорик. Он двигался вразвалочку, слегка откинув голову, словно пытаясь казаться выше.

Макс обогнал компанию на расстоянии около пятидесяти метров, остановился и снял шлем.

— Ваня, отвези Мелкого домой. У меня тут дело нарисовалось. — Он бросил взгляд на друга.

— Справишься? — Ваня оглянулся на приближающуюся троицу, беря в руки шлем.

Макс кивнул, и друг, не задавая больше вопросов, уехал.

Теперь всё внимание Макса было сосредоточено на компании. Они шли на некотором расстоянии друг от друга. Вита что-то рассказывала, остальные молчали. Не зная, как лучше поступить, Макс просто пошёл им навстречу.

Десять метров, пять, один. Мысли метались: от желания с разбегу врезать Жорику — до решения поднять Маришу на руки и закружить на месте. Когда он оказался между Маришей и Жорой, душу заполнила обида. Макс наклонил голову, до хруста сжимая кулаки. Неужели он ошибся в своих мечтах?

— Ну и как далеко ты собрался? — вдруг услышал он спокойный голос Мариши, и тьма, заполняющая его душу, развеялась.

— С тобой могу и через всю ночь! — разворачиваясь на сто восемьдесят градусов и становясь рядом, произнёс Макс.

Он ликовал. Мариша узнала его и остановила! Остальное не имело значения.

— Не понял! — возмутился Жора, когда Макс толкнул его плечом, отстраняя подальше от Мариши.

— Слушай, дядя, я тебя вообще не знаю, уйди отсюда! — надеясь избежать конфликта, решил отшутиться Макс.

Мариша с сестрой, не вмешиваясь в их диалог, прошли вперёд, словно всё происходящее не имело к ним отношения, и остановились поодаль.

— Слушай, тебе что, мало тёлок в городе? — Пухлые щёки Жорика пошли розовыми пятнами.

— Тёлок?!

Макс посмотрел снизу вверх на Жорика так, что тот слегка отшатнулся. Он терпеть не мог, когда так выражались.

— Ну, девок, что на тебя вешаются.

— Похоже, ты из стада баранов! — процедил сквозь зубы Макс. — Отвали! Тебе здесь ничего не светит!

— Уверен? — Жорик сложил руки на груди. — Если бы не светило, то я бы и не пошёл.

— Вы ещё долго будете здесь стоять? — неожиданно раздался голос Мариши у Макса за спиной.

Он повернулся и внимательно посмотрел ей в глаза.

— Это тебе решать, Тётя. Ты с ним шла. Меня тоже остановила…

Стараясь быть спокойным, Макс оборвал себя, боясь сказать грубость. Мариша смущённо взглянула на него и медленно проговорила:

— Я не знаю ответ на один важный вопрос, который давно меня мучит…

— Ну, говори, отвечу! — тут же слетело с его губ.

Несмотря на лишние уши, Макс был готов рассказать всё, что Мариша попросит. Только она снова молчала в нерешительности, а на лице читалось сомнение.

— Мари, может, пойдём уже! — вдруг вмешалась Вита, о которой все забыли.

Мариша оглянулась на недовольную сестру, потом вновь посмотрела на Макса, и он удивился тому, каким расстроенным вдруг стало её лицо.

— Где ты берёшь столько наглости смотреть мне в глаза? — спросила она явно совсем не то, что собиралась.

— Сейчас темно, их не видно! — огрызнулся Макс. — Так что будем делать? Кому идти дальше?

— Решайте сами, — бросила Мариша, развернулась и пошла за сестрой.

Вот тебе и здравствуй, бабушка, Юрьев день! Что же произошло за эту неделю? Или даже за вечер? Чего она добивается?

Макс повернулся к Жорику. Тот стоял в задумчивости, скрестив руки на груди.

— Слушай, давай ты просто уйдёшь и больше не будешь приближаться к Марише, — голос Макса звучал зловеще спокойно.

— А тебе-то какой к ней интерес? — ухмыльнулся Жорик. — Чё-то я не видел вас вместе.

— Я вас тоже, — скривился Макс.

Откровенничать с бывшим одноклассником он не собирался. Но, похоже, сегодня был не его день. Или ночь? Нужно отметить, вопросы Жорик задавать умел. Ведь действительно — вместе ли, если она пошла с другим?

— Тогда давай у неё ещё раз спросим, кто ей нужен, — перестав улыбаться, предложил Жора.

Они направились в сторону о чём-то споривших сестёр. Заметив приближение парней, Мариша с Витой замолчали.

— Жора настаивает, что пусть будет так, как решишь ты, — с нажимом на слове «ты» выпалил Макс.

На несколько мгновений воцарилась тишина.

— Лучше ничего нельзя было придумать? Почему всё сложное достаётся девушкам? То вы сами всё решаете, никого не слушаете, а здесь вдруг такая милость!

Короткий монолог Мариши привёл Макса в недоумение. «Что опять не так?» — хотелось крикнуть ему, но Жора его опередил:

— А в чём для тебя сложность? Что, выбрать между нами не можешь?

Мариша проигнорировала эти вопросы и, переведя на Макса взгляд, лишь добавила:

— Нет, чтобы по-мужски разобраться!

— Мне морду ему набить, что ли? Ты этого ждёшь от меня?! — взорвался Макс.

— Нет, я не выношу драк, — смутилась Мариша.

— Так чего же ты хочешь, Тётя? — Макс сжал кулаки так, что, казалось, ещё немного — и он сломает себе пальцы.

«Что за фигня происходит? Или все сегодня сговорились довести меня до белых мошек в глазах? То «мадьяры», то Жорик, теперь ты», — хотел добавить Макс, но на эмоциях с его губ сорвались лишь матерные слова.

Будь на месте Мариши кто-то другой, он бы испугался свирепого выражения лица Макса. Но она сделала шаг навстречу, запустила пальцы в его густую шевелюру и несколько раз довольно чувствительно дёрнула за волосы. Движение было столь стремительным, что Макс не успел перехватить её руку. Он лишь поймал Маришу за длинные волосы и потянул на себя.

— Не трогай её! — Влажная ладонь Жоры схватила его запястье.

Макс разжал пальцы, выпустив прядь волос. С удивлением глянул на бывшего одноклассника, который тут же убрал руку. Отступив чуть в сторону, Жорик сказал Марише:

— С Максом так себя вести опасно!

Она резко развернулась лицом к Жоре, и Макс оказался у неё за спиной.

— Я… — подал он голос, но тут, же замолчал.

Никто не заметил, как Мариша припечатала его ногу каблуком, не дав двинуться с места. Резкая боль пронзила ступню. Макс зажмурился, но не издал, ни звука. Мариша оказалась так близко, что, чуть наклонив голову, он уткнулся носом в её пышные волосы. И ему стало плевать, что наутро на месте, где впился каблук, возможно, появится синяк. Важнее была сама её близость. Макс прикоснулся губами к каштановым локонам, зная, что она не почувствует поцелуя, — отчего он становился ещё интимнее. На мгновение ему показалось, что вокруг никого нет, и сейчас он повернёт её к себе, чтобы…

— Как — так? — прозвучал требовательный голос Мариши, разрушив иллюзию.

— Ну, вот так, грубо, — промямлил Жорик.

Макс заметил, как Мариша пожала плечами. Она убрала острый каблучок с его ноги и сделала шаг в сторону.

Максу пришлось возвращаться к реальности. В голове роились вопросы: «Почему Жорик не отступает, хотя обычно в таких ситуациях ретируется сразу? Что произошло, пока мы не виделись? Почему Мариша тянет время?» Но всё это отошло на второй план. Сейчас ему был нужен ответ на другое.

— Тётя, так кому уходить — мне или Жоре?

Макс встал рядом с соперником, словно предлагая сравнить их и сделать выбор. При ярком свете фонаря он видел растерянное лицо Мариши и впервые почувствовал неловкость за свой скошенный нос, непослушные волосы и перешитую джинсовку. Он чувствовал, что проигрывает Жорику — высокому голубоглазому блондину в модной новой одежде. Обычно Макс не придавал этому значения, но сейчас внутри что-то неприятно сжалось.

— Ну, так как?

Голос Макса прозвучал резче, чем он хотел. Тонкая серебристая цепочка на шее Мариши дрогнула, и маленький плоский кулон съехал к пульсирующей вене. Казалось, она хочет что-то сказать, но не может решиться. Её губы разомкнулись, но так и не издали, ни звука. Вита тоже молчала, с недоумением наблюдая за происходящим.

Эта нелепая ситуация была для Макса невыносима. Он заглянул Марише в глаза. Если бы по ним можно было прочесть мысли! «Видимо, я здесь лишний, — подумал он. — Значит, мне только показалось, что я ей нужен».

— Ну, ладно, тогда ухожу я, — выдохнул Макс.

Он развернулся и быстро зашагал прочь, пока не передумал. Радовался, что никто не видит его лица, искажённого гримасой боли и отчаяния. Шаг, второй — метр. Два, три, четыре, семь… С каждым шагом на душе становилось всё холодней.

«Значит, вот так! Ну и ладно. Пусть… Плевать! Подумаешь, королева!» — проносились в голове мысли, разрывая сердце. Но, не пройдя и десяти метров, он услышал голос Мариши.

— Стой! — это была не просьба, а разрывающий душу крик.

Макс затормозил и медленно повернулся. В этот момент Мариша чуть не налетела на него.

— Если бы ты не остановила, я бы ушёл, — тихо сказал Макс, глядя ей в глаза.

— Я знаю, — тут же отозвалась она.

— Ну, так что, Мариша? Долго ещё этот цирк будет продолжаться? Я что-то ничего не пойму.

Он чувствовал странную усталость — пройденное небольшое расстояние казалось марафоном на выносливость.

— Нет, — Мариша отрицательно качнула головой.

— Так что тогда? Мы что, отношения выясняем? — он старался быть спокойным.

— А тебе не кажется, что их давно пора выяснить?

Макс промолчал. Спорить он не умел. Он не понимал, что ещё можно выяснить, когда на Купалье всё и так стало ясно. Не то чтобы ему не хотелось услышать, как Мариша к нему относится, — просто за свою недолгую жизнь он привык верить поступкам. А её поцелуй был красноречивее любых слов. Правда, именно «был»!

— Ты… — произнесла Мариша на выдохе и остановилась.

— Ну, я… — нетерпеливо сорвалось с его губ.

— Ты… когда-нибудь… меня… любил? — она делала паузу после каждого слова.

— Любил! — отозвался он не задумываясь.

— А сейчас?

«Да что за вопросы?! Я же остановился по твоему требованию и всё ещё здесь. Какие нужны ещё доказательства?» — хотелось взорваться Максу, но вместо этого холодно ответил:

— А ты не поверишь.

— Почему? Скажи. Поверю!

Макс внимательно посмотрел на Маришу. Довериться? Выложить своё сердце на ладошке, сказать заветные пять букв и стать совершенно беззащитным? Легко! Только если бы в десяти метрах не стоял другой. Но и врать смысла не было…

— Влюблён, — глядя ей в глаза, тихо признался он.

— Но влюблённость проходит… — растерялась Мариша.

— Ну да… — решил не спорить Макс, выбрав меньшее из зол. Да только опять промахнулся, увидев, как потемнели глаза Мариши.

— «Я вас люблю — чего же боле? Что я могу ещё сказать? Теперь, я знаю, в вашей воле Меня презреньем наказать», — с отчаянием в голосе продекламировала Мариша.

— Смеёшься надо мной? — Макс недоверчиво посмотрел на неё. Он ждал чего угодно, но не этих слов.

— Нет. — Лицо Мариши было серьёзным. — Я не смеюсь над тобой, да и не делала этого никогда! Я…

— Ну что, вы ещё долго здесь стоять будете?

Сбитый с толку, он даже вздрогнул от голоса подошедшей к ним Виты. Мариша поморщилась и повернулась к сестре:

— Нет. Но мне нужно поговорить с Жорой.

И, не дав никому сказать и слова, развернулась и пошла к Жорику, стоявшему в одиночестве. Вита же осталась рядом с Максом.

«Ну почему её сестра словно специально всё время возникает в неподходящий момент?» — подумал Макс и выругался про себя. Он видел, как Мариша подошла к Жорику и о чём-то с ним заговорила, но расслышать слов не мог.

— Макс, что происходит, зачем эта разборка между тобой и Жорой? Тебе это не надоело? — Вита коснулась его плеча.

— Надоело…

Прищурив глаз, Макс стал рассматривать Виту. Короткая стрижка, птичьи черты лица. И не скажешь, что между ней и Маришей есть родство.

— Макс, пойми, всё равно у вас ничего путного не выйдет! Ей же дядь Саша голову с плеч снимет, если узнает, что она с тем, о ком слава на весь городок!

— Кто? — Макс уставился на Виту.

— Её отец! Он ещё тот деспот. Это я понимаю, что во всех сплетнях и десятой доли правды нет. Только родичам не докажешь, — вздохнула она. — У них — если люди говорят, значит, неспроста!

— Помню, генерал… Только Мариша сама должна решить, кого слушать и с кем быть! — Макс сунул руки в карманы куртки. — Если бы она меня не остановила, я ушёл бы!

— Так, может, ты и пойдёшь? Дом-то твой рядом. У тебя же здесь есть девушка? — её голос был вкрадчивым и тихим.

— Девушка, — медленно повторил Макс.

— Да, любимая девушка?

— Конечно, есть! — он радостно улыбнулся.

«Да! Любимая девушка! Она моя любимая!» — от этой мысли стало легко и свободно. Это были те самые слова, которые ему нужны.

— Вот как! — Вита зло посмотрела на него. — Так и иди тогда к ней и не морочь никому голову!

— Хорошо! — кивнул Макс.

В этот момент рядом с Маришей и Жорой остановился мотоцикл, выехавший из-за поворота. Макс рванул вперёд — мало ли кто это мог быть, а от Жорика помощи ждать не приходилось. Приблизившись, он узнал фигуру Вани, а за его спиной — кучерявую голову Лазурного. С облегчением выдохнув, он решил спровадить их ещё покататься. Лишние свидетели его личных проблем были ни к чему.

— Только до Боровичей и назад.

Ванька хитро улыбнулся. Хмельному же Лазурному, похоже, вообще было без разницы.

— Мы вернёмся, — сказал друг и нажал на педаль газа.

Когда шум мотора стих настолько, что можно было говорить, Макс повернулся к Марише.

— Ну так что? — Он выталкивал из себя слова по одному. — Ты определилась или всё ещё выбираешь между мной и Жорой?

— Ничего я не выбираю, — устало отозвалась она.

— Ты ей ответь на один вопрос, — вмешалась Вита, повернувшись к Максу.

— Какой? — удивился он.

— О любимой девушке! — повысив голос, победно воскликнула Вита.

— Всё, что нужно, он мне уже сказал! — сделав шаг к сестре, отразила реплику Мариша.

Макс вновь оказался за её спиной. А тонкий каблучок опять опустился на уже пострадавшую ступню. Макс до боли в пальцах сжал ладони, удерживаясь от дикого желания обнять и прижать к себе Маришу. Но её доверие было дороже. Да и не в его характере было выставлять чувства напоказ. «Пусть она отправит Жорика, и вот тогда можно будет дать себе волю», — размышлял Макс.

Вита, стушевавшись, отступила на пару шагов в сторону.

— Честно говоря, мне просто надоело здесь стоять. Может, всё-таки пошли домой? — предложила она миролюбиво.

— Хорошо, — кивнула Мариша.

Она медленно повернулась и пошла по дороге. Максу ничего не оставалось, как пойти рядом с Маришей. Жора, всё это время молчавший, поплёлся со стороны Виты.

Вдруг на ум Максу пришло детское стихотворение:

— Макс! Ты меня слышишь? — раздался рядом голос, и чья-то рука рванулась к его лицу.

Инстинктивно он отклонился, дёрнул руку на себя и сделал подсечку. Заставив тело двигаться, Макс, словно заново запустил сознание.

— Ты? — удивлённо спросил он, глядя на друга, сидящего на земле.

— Нет, Кощей Бессмертный, — поднимаясь, буркнул Ваня.

— Ты чего вообще… — начал Лазурный, не сходя с мотоцикла.

Макс огляделся, потом перевёл взгляд на друзей. Он и не заметил, как они подъехали. Как это вышло?

— Жорик у меня девушку увёл! — прозвучал его собственный, но чужой и глухой голос.

— Вот это поворот. Прямо сюжет для «Очевидного — невероятного», — скривился Ваня, поправляя задравшуюся при падении рубашку.

— Ключ! — Макс протянул руку, игнорируя шутку. — Мне нужно кое-что решить.

— Ага, ты уже «решал»! Я с тобой!

— И я! — кивнул Лазурный.

— Тогда погнали!

Через минуту они уже мчались по улице.

Мысль врезать Жорику гнала Макса к дому Мариши. Больше не было смысла сдерживаться. Сердце, казалось, перестало биться и разлетелось на тысячи осколков. Внутри остался лишь механизм, гоняющий кровь.

У подъезда хрущёвки Мариша с Жорой сидели на лавочке на расстоянии вытянутой руки. При свете тускло горящей под козырьком лампочки её лицо казалось расстроенным, а Жорик и вовсе выглядел растерянным.

Ванька с Лазурным направились к подъезду и уселись на скамейке напротив парочки. Макс остался стоять у мотоцикла возле щербатого бордюра. Стараясь не смотреть на Маришу, он сосредоточился на бывшем однокласснике.

— Жорик, иди сюда, поговорим! — достаточно громко сказал Макс тоном, не терпящим возражений.

Он заметил, как Мариша бросила на него короткий взгляд и отвернулась. Его противник поднялся и подошёл почти вплотную.

— Чего тебе? — Жорик нервно провёл рукой по волосам.

— А не догадываешься? Морду тебе набить! — Кулаки Макса невольно сжались.

— Это ещё кто кому набьёт! Или дружков для этого и позвал? — съехидничал Жора, кивнув на Ваню с Лазурным.

— Если вы это сделаете, то оба меня не уважаете! — неожиданно вмешалась в их разговор Мариша. — И вдвоём не нужны мне!

— Молчи! Я на тебя… — Макс запнулся, подбирая слово, — обиделся.

Это было самое мягкое из всех, что вертелись у него на языке. Душу заливали боль и ярость: «Я и так тебе уже не нужен! Куда уж больше!»

— Ну что, Жорик, будем здесь беседовать или отойдём за гаражи, где нам никто не помешает?

Макс снял джинсовку и бросил на сиденье.

— Пошли, — скривился Жора.

— Ваня, смотри, чтобы никто не лез. — И, не оглядываясь, Макс пошёл по тропинке через двор.

Гаражами называли небольшие сарайчики, самопроизвольно понастроенные предприимчивыми жильцами за беседкой буквой «П». Небольшая площадка между гаражами была скрыта от посторонних глаз. Когда парни оказались на этом пятачке, Жора остановился и затараторил:

— Макс, от чё те надо? Она ведь сама решила от тебя отказаться. Я здесь при чём?

— Те, что ни при чём, дома уже спят, а не по улице шляются с чужой девушкой!

— Ха! Что, облом мучит? — Жорик отошёл вглубь площадки. — Чё, привык, что все бабы к тебе липнут?

— А ты счетоводом заделался? — недобро усмехнулся Макс, наблюдая за передвижениями Жорика.

— Да ну. Ты хоть всех «куриц» в округе перещупай. Курица, она же не птица, а баба не человек! Видишь, как она тебя: «Люблю, но ухожу», — хохотнул Жора.

— Ну ты и…

Макс скривился, не договорив, и неожиданно ударил первым — в солнечное сплетение. Жорик согнулся от боли и попятился к стене. Проще всего было добить его ударом локтя в спину. Но какая в этом победа? Макс отступил, давая Жоре прийти в себя.

За спиной послышались шаги.

— Вы тут надолго? — в голосе Ваньки звучало нетерпение.

— До первой крови, — не отводя глаз от противника, серьёзно ответил Макс.

— Ну ты прям само благородство! — раздался другой голос.

— Свалите отсюда! — рявкнул Макс, не оборачиваясь.

— Ладно, ладно, ждём.

Парни снова исчезли. Жорик между тем очухался и выпрямился, но опирался спиной о стену.

— Я чё-то не понял, — просипел он, глядя на Макса с ненавистью. — Похоже, тебя не только девушка бросила, но и силы покинули.

— Блин, ты что, кино пересмотрел по видику? Решил, что бессмертный? — Словно пытаясь лучше рассмотреть лицо Жорика, Макс сделал к нему шаг.

— Ага, про Дункана Маклауда, — кивнул тот.

— Запомни, клоун! Если ещё раз увижу тебя рядом с Маришей, то трепаться с тобой по душам уже не буду! — Макс снова сжал кулаки.

— Не тебе решать. Она тебя сама бросила. Так что уймись! Ты меня вначале достань…

Жорик оттолкнулся от стены и сделал резкий выпад, пытаясь достать вёрткого Макса. Уклоняясь от сильных ударов, тот выждал, когда противник открылся, и нанёс свой любимый удар — кулаком в челюсть. Однако Жорик успел увернуться, и рука Макса ушла дальше от челюсти, к переносице, до брови. От удара бывший одноклассник поскользнулся на траве и, потеряв равновесие, осел на землю.

Макс думал, что станет легче, если он намнёт бока Жорику. Да только появилось противное чувство, что он прикасался к чему-то слизкому. К горлу подступила тошнота, требуя выплеснуть наружу содержимое желудка. Сделав несколько шагов, Макс остановился, пережидая спазм. Так было в каждой драке — чем бессмысленнее, тем сильнее тошнота.

— Сволочь, ты мне бровь разбил, — подал голос Жорик, размазывая кровь.

— Вот видишь, достал! — ответил Макс, вдохнув поглубже, и спокойно повернулся к нему спиной, чтобы уйти.

— И что, добивать не будешь?

— Я с детства лежачих не бью! — бросил Макс, не оглядываясь.

Он вывернул из-за гаражей. Возле подъезда собралась целая компания. А на тропинке, посреди двора, Ваня удерживал за плечи Маришу. До Макса донеслись слова:

— Не надо тебе туда идти, они сами разберутся! Ничего Жорик Максу не сделает. Он у нас неуязвимый.

Увидев друга, Ваня улыбнулся и отпустил Маришу.

— А вот и они!

«Интересно, кого ты рвалась спасать? Меня или Жорика? — глянув на неё, подумал Макс. — Блина? Так беги ему сопли вытирать!»

Мариша сделала несколько шагов навстречу и, вопреки ожиданиям Макса, остановилась. Секунду помедлив, развернулась и пошла к подъезду.

«Что, побеждённый не нужен? — хохотнул про себя Макс. — Как и победитель…»

— Как ты? — Ванька смотрел на него изучающе.

— Нормально, — отозвался Макс, наблюдая, как Мариша села возле сестры.

Жорик прошёл мимо всех до колонки. Открыл воду и стал промывать рану, из которой сочилась кровь.

— Я ему бровь разбил…

Ванька только хмыкнул в ответ, наблюдая за Жориком.

— Погнали отсюда, тошно! — Макс рукой сжал себе горло.

— Не вопрос! — кивнул Ваня.

Они не дошли до мотоцикла несколько метров, когда к ним на своей «Яве», ревущей на всю тихую улицу, подъехал Пушкин, друг Жорика. Перегородив проезд, он заглушил мотор и внимательно посмотрел на собравшуюся компанию, а потом на Жорика, который шёл от колонки, прижимая к глазу мокрый платок.

— Что у вас тут за стачка? — Пушкин качнул кучерявой головой.

Ваня вопросительно глянул на стоящего рядом Макса, словно спрашивая разрешения. Тот чуть заметно кивнул и равнодушно отвернулся.

— Да тут Жорик с Максом из-за девушки силами мерялись. — Ваня театрально развёл руками. — Результат ты видишь сам.

Пушкин удивлённо приподнял бровь, но комментировать не стал. Поставил мотоцикл на подножку и шумно поздоровался с компанией.

Макс натянул на лицо равнодушную маску, игнорируя вопросительные и сочувствующие взгляды парней, пожимавших ему руку. С удивлением он заметил, что голова Лазурного покоится на коленях Виты и он, похоже, крепко спит. На Маришу с Жориком он старался не смотреть.

Краткого объяснения Вани о произошедшем, может, кому и не хватило, но, к счастью, разговор переметнулся на другие темы.

— А вы к «мадьярам» в Журавинник успели? — поинтересовался Пушкин, хлопнув на лету комара. — Чего они взъелись?

— Да там у всех своя правда. В общем, ничего серьёзного, — отозвался Ваня.

Макс расслабленно опёрся на мотоцикл.

— Мы их даже бить особо не стали, — не унимался Ваня. — Кстати, вы бы видели, каких они героев из себя строили. Даже Миху не забоялись. Я прям зауважал их.

— Это кого ты зауважал — Сидорчука, Рыжего или заводилу Шурку? — округлил глаза Макс.

— Не, ну Шурка хорошо держался, пока рёбра не затрещали, — хохотнул Ваня. — Только потом Сидорчук — в отказ.

Макс как можно ниже опустил подбородок и, вытягивая лицо, произнёс:

— «Да мы не знали, что он твой брат! Он же фамилию не говорил…»

— И Рыжий заблеял аж, заикаясь… — вставил Ваня.

Макс кивнул и продолжил, сложив руки домиком:

— «Э, Ма-ма-макс, да-да-вай-вай ми-ми-ро-вую! Прошу-у-у!»

Он так мастерски пародировал, что парни невольно покатились со смеху. Вдруг в монолог Макса вклинилась Мариша:

— Ты можешь не шуметь здесь? У нас в доме все спят, а окна открыты!

Все сразу притихли. Было и без имени понятно, к кому она обращается.

— А тебе слова не давали, — рявкнул Макс, не глядя в её сторону.

— Ты…

— Нет, ты! — перебил он Маришу. — Ночной мотылёк!

Мариша вдохнула и замерла, словно забыв как дышать. Макс видел, как в её глазах заблестели слёзы.

— Ты это о себе? — выдохнула она. — Меня Мариша зовут! — её голос звенел от обиды и возмущения.

— Да? А я уже и забыл! — огрызнулся Макс.

Мариша подалась вперёд, а он вальяжно раскинул руки в стороны, всем своим видом показывая, что открыт для удара.

«Ну, давай, съезди мне по физиономии! Может, тогда мне станет легче!» — Макс смотрел ей в глаза, чувствуя, как злость и обида вновь затапливают сознание.

Все невольно замерли, ожидая, что будет дальше. Однако Мариша откинулась назад, лишь со всей силы пнула ногой небольшой камешек и отвернулась.

— Ладно, пацаны, поехали по домам, а то скоро светать начнёт, — предложил Пушкин, прервав молчание.

Все единодушно поддержали его и, пожав друг другу руки, стали расходиться.

— Макс, я с Пушкиным поеду, чтобы тебя не гонять. — Ваня виновато глянул на друга, садясь на мотоцикл.

Макс кивнул, и «Ява», разрывая ночную тишину рокотом, через минуту скрылась за поворотом. Лазурный поднял голову с колен Виты и удивлённо оглянулся по сторонам.

— О, Макс, а где все?

— Ну это смотря кто тебе нужен, — пожал плечами Макс.

— Ванька, Жорик, — ответил Лазурный и потёр рукой глаза.

— Жорик вон сидит на другой стороне скамейки, а Ваня с Пушкиным уехали домой.

— А ты что? — Лазурный тряхнул головой, пытаясь прийти в себя.

— А я… — Макс задумался на мгновение. — А я уже ничего…

Он уселся на мотоцикл и посмотрел на Маришу. Такая близкая, всего в паре шагов от него, и такая далёкая, как никогда до этого. Ему хотелось, чтобы она села сзади, обняла его руками и дала себя увезти туда, где не будет ни Виты, ни этого Жоры-Блина! Где можно было бы целоваться до самого рассвета. И забыть как страшный сон всё, что случилось за эту ночь.

Макс резко крутанул ручку газа. От неожиданного звука Мариша вздрогнула, но ничего не сказала — лишь прожгла его взглядом, хотя лицо её застыло неподвижной маской. Макс вновь крутанул ручку, заставляя взреветь мотор сильнее прежнего, надеясь вызвать у Мариши хоть какие-нибудь эмоции. Ему было достаточно одного слова или жеста, чтобы остановиться, но она всё так же сидела с непроницаемым видом, не сводя с Макса взгляда. А он в бешенстве — на себя за то, что медлит, на неё за то, что молчит, — ещё раз заставил взреветь мотор.

Единственная девушка, которая была для него всем, вот она, рядом, но по непонятной причине больше не с ним! Из горла рвался крик, но вместо этого Макс стиснул зубы, запустил мотор и сорвался с места. От лавочки, на которой сидела Мариша. От её любимых глаз.

Если бы кто и спросил, где его носило остаток ночи, Макс вряд ли смог бы ответить. Чудом было уже то, что он не разбился, а, спалив бензин, прикатил на пустом баке к дому и поставил мотоцикл в сарай. Как можно тише зашёл в квартиру, прокрался в свою комнату и рухнул в одежде на кровать. Произошедшие события не укладывались в голове. От обиды и бессилия хотелось плакать, и он кусал губы до крови, не чувствуя боли. Отключился на несколько часов уже на самом рассвете.

Когда мама стала готовить завтрак, Макс встал, принял холодный душ, оделся и вышел на кухню.

— Доброе утро, мамочка. — Он поцеловал её в щёку, как делал это всегда. — Тебе помочь?

— Да что здесь помогать. Садись за стол, моя пташка ранняя, — улыбнулась она, ловко перекидывая со сковородки в глубокую тарелку готовые оладьи.

Макс уселся за стол, накрытый накрахмаленной скатертью. Мама поставила перед ним тарелку с румяными оладьями, вазочку со сметаной и большую чашку горячего чая. Сама уселась напротив и внимательно посмотрела на него.

Чтобы понять, что видит мама, Максу не нужно было зеркало. Тёмные круги под глазами, искусанные губы не спрятать от родных глаз. Да и торчащие во все стороны волосы, не тронутые расчёской, не добавляли его виду оптимизма.

— Как спалось, ребёнок? — в её голосе слышалась тревога.

— Норм, — буркнул Макс и сделал небольшой глоток чая, тут же поморщившись от боли в истерзанной губе.

— Максимка… — позвала мама.

Макс вымученно поднял на неё взгляд. От ласкового голоса ему, как в детстве, вдруг захотелось забраться к ней на колени, уткнуться носом в плечо и обнять за шею. В глазах матери он легко читал сочувствие и беспокойство.

— Ты расстроенный. Чей нос пострадал на этот раз? — миролюбиво спросила она, дотрагиваясь до сбитых костяшек на его руке.

— Я Жоре-Блину бровь разбил, — вздохнул Макс.

Он не любил огорчать мать и знал, что она всегда за него переживает. Но в то же время мама в любой ситуации старалась его понять и поддержать. Поэтому он всегда был с ней честен, лишь иногда старался смягчить рассказ или просто не называть причин драки.

— Вот тебе здрасте, — устало вздохнув, промолвила мама. — Что вы с ним не поделили?

— Он за дело получил! Там даже у пацанов претензий не было. Ваня подтвердит.

Он закинул в рот очередную тёплую оладушку, стараясь не прикасаться к ней губами, и осторожно запил чаем.

— Да твой Ваня подтвердит хоть полёт на Луну, если ему будет выгодно, — отмахнулась мама.

— Пушкин, друг Жорика, тоже был. Он знает. — Съев ещё пару оладий, Макс встал из-за стола. — Мам, я пойду, мне к Ване надо. Поговорить.

— Ага, давно вы с ним не виделись, целых четыре часа прошло. — Она встала следом, убирая пустую чашку сына в раковину.

Макс остановился в дверях кухни.

— Мам, ну не обижайся. Мне, правда, очень нужно! Я ненадолго.

— Расчешись хоть. — Она провела рукой по его лохматой шевелюре. — Тут вчера Ира к Соне заходила, спрашивала про тебя. Хорошая девочка…

— Мама, вот опять ты за своё! Не нужна мне Ира, не сватай! — возмутился Макс, отстраняясь.

Он прошёл в прихожую и взял лежащую на зеркальном трюмо массажную расчёску сестры.

— А кто же тебе нужен? Дочка генерала с Набережной улицы, что приезжает к бабушке? — прилетел в спину вопрос матери.

— Откуда… — сорвалось с губ Макса, а рука дрогнула, и расчёска, с шумом стукнувшись о деревянную полку, улетела куда-то под трюмо.

— Видела вас в тупиковой улочке две недели назад.

Чтобы не смотреть на мать, Макс присел на корточки и, бранясь, полез доставать расчёску.

— Я с Журавинника шла, — продолжила мама. — Остановилась поправить ремешок на босоножке, а потом увидела вас на дороге. Ну и решила немного обождать за старым тополем, чтобы не смущать своим внезапным появлением.

Вдоль улочки росли тополя и американский клён. Там действительно можно было остаться незамеченным. Макс помнил этот вечер. Всего две недели назад, а казалось, что прошла целая вечность…

Мариша сидела в его куртке на мотоцикле, а он стоял в шаге от неё.

— А чего ты хочешь в жизни? — спросила Мариша.

— Прежде всего, иметь большую дружную семью, — тут же отозвался он. — Чтобы было пятеро детей!

— А почему именно столько? — Она удивлённо приподняла брови.

— Так семья — это и есть пять детей и родители. Семь «я»!

— Да ладно, тоже скажешь… Пятеро детей?! — Мариша крутила в руках веточку американского клёна. — Я тебя как облупленного знаю.

— Чтобы знать человека, нужно его видеть и быть всегда рядом!

Недоверие Мариши немного задело его. Свои сокровенные мечты он ещё никому не открывал.

— Ну, может, я и хотела бы, но не могу быть всегда рядом. — Мариша прикусила губу и замолчала, отведя взгляд.

Он тут же пожалел о своей недовольной вспышке. Сделал шаг к ней и нежно коснулся руки. Мариша посмотрела на него и улыбнулась.

— И вообще, я сегодня видела, что ты девушку в синем платье на мотоцикле катал!

— Это сестра моя была.

— Сестра? — Мариша смотрела на него недоверчиво.

— Ну да, Соня. А так у меня правило — девчонок не катать! Я только для неё и сделал исключение. Хочешь, поехали, найдём её, сама спросишь.

Макс взялся за руль мотоцикла, всем видом показывая, что готов выполнить сказанное, но Мариша замотала головой.

— В другой раз, мне уже пора домой.

Она стала снимать с плеч его джинсовку, как вдруг вскрикнула от боли. Недовольно потёрла плечо и начала крутить в руках куртку.

— Что это? — Она коснулась небольшого металлического значка в виде красного флажка с острыми углами.

— Это мой талисман, — улыбнулся Макс, глядя Марише прямо в глаза. — Мне его в прошлом году одна Тётя на день рождения подарила…

— И ты его до сих пор носишь! Это тот самый?! — изумилась она.

— Ну да, — Макс чуть смутился. — Он меня от неприятностей охраняет.

— То есть?

— Ты можешь не верить, но когда он со мной, то день всегда удачный. А стоит забыть, как обязательно что-нибудь плохое случается.

Мариша недоверчиво посмотрела на него, но потом её взгляд стал лукавым. Она коснулась пальчиками его шеи.

— Красивая, — произнесла она, проведя по тонкой серебристой цепочке. — Может, подаришь? Пусть и у меня будет талисман.

Макс тут же снял украшение. Приблизившись вплотную, осторожно застегнул цепочку у неё на шее. Её лицо так близко! Идеальный момент для поцелуя… Неожиданно с кустов сорвалась шумная стайка воробьёв. Мариша отстранилась, а Макс пристально всмотрелся в густую зелень. Похоже, кто-то шёл оттуда. Он вздохнул. Момент был упущен.

— Спасибо. Я тоже буду её всегда носить. — Мариша прикоснулась ладошкой к цепочке, словно проверяя, на месте ли она. — Мне приятно.

— И мне, — выдохнул Макс. — Давай всё же я тебя прокачу?

— Нет! — Мариша испуганно спрыгнула с мотоцикла и подняла с земли свой велосипед. — Да и у тебя же правило — никого из девчонок не катать!

— Как скажешь, — вздохнул Макс. — Тогда поезжай первой, я ведь всё равно тебя догоню.

Усевшись на велик, Мариша, прежде чем нажать на педаль, словно невзначай провела тонкими пальчиками по его груди. Поймать её за руку он не успел — она сорвалась с места в направлении центральной улицы. Невинное прикосновение вызвало счастливую улыбку на лице Макса. Он дал Марише скрыться за поворотом, а потом завёл мотоцикл и поехал следом…

— И ты подслушивала… — Достав расчёску, Макс поднялся и недовольно скривился.

— Нет. Честно, — запротестовала мама. — Я просто остановилась. Да и вы вскоре уехали, а я домой пошла.

Макс кивнул. Знал: мама не станет врать. Она даже перед тем, как зайти к нему в комнату, всегда стучала. Он несколько раз провёл расчёской по волосам, пытаясь навести на голове порядок.

— Ты из-за неё с Жорой подрался?

— Из-за неё… — Макс раздражённо отбросил расчёску на полку трюмо. — Нет! Просто он тупица!

— А мне показалось…

— Мам! Тебе показалось! — он почти сорвался на крик. — Не нужен мне никто!

На последнем слове голос Макса задрожал, и он ринулся за дверь, чувствуя, как к горлу подступают слёзы. Из подъезда он метнулся к сараю, где стоял мотоцикл. Скрывшись в сумраке небольшого помещения, он был уже не в силах держать в себе всю горечь, душившую его сильнее любой удавки. Это были даже не слёзы, а какое-то гортанное клокотание. Он и не думал, что любить может быть так больно!

Успокоившись, Макс залил бензин в бак мотоцикла, выкатил байк во двор и направился к Ваньке.

Друга он увидел на лавочке. Тот откинулся спиной на разноцветный штакетник палисадника, глядя куда-то вверх.

Макс остановился напротив, заглушил мотор, спрыгнул с мотоцикла и сел рядом.

— Здорово, — Ванька протянул руку.

— Здоровей видали, — Макс сжал его ладонь. — Поговорить нужно.

— Пойдём тогда в дом. Мои все разбежались кто куда.

У родителей Вани был просторный частный дом с простой деревенской планировкой. Первая комната служила и кухней, и столовой: одну половину её занимала большая русская печь, другую — обеденный стол, угловой шкаф для посуды и стулья. Вторая комната была большим светлым залом, из которого можно было попасть в маленькие спальни. Вместо дверей плотные цветные занавески закрывали вход. На полу лежали самотканые половики, а на диване с деревянными боковинами — горка подушек под ажурной накидкой.

Макс разулся у входа, прошёл в зал и сел на диван. Ваня, плотно прикрыв дверь, молча разместился на старом деревянном стуле напротив.

— Ваня, понаблюдай за ней пару дней, — произнёс Макс спустя минуту молчания, словно вспомнив, где и зачем находится.

Ваня, нахмурив лоб, уставился на друга, словно это был не он. Потом ответил, тяжело вздохнув:

— Не вопрос.

— Лазурный наверняка захочет продолжить знакомство с Витой. Уверен, он будет только рад компании.

— А если Жорик подойдёт?

— А что тебе Блин? Это же я ему морду набил!

Ваня закинул ногу на ногу, постучал пальцами по лакированной части стула и выдал:

— Слушай, по тебе половина города девиц сохнет, пацаны кулаки бинтуют! Ира за тобой, как тень, ходит. Меня допекает, есть ли у тебя кто? А ты…

— Да что вы все меня достаёте с этой Ирой? То мама, теперь ты. — Макс схватил с горки подушек самую маленькую и швырнул ею в друга.

Ваня на автомате поймал подушку и, положив её к себе на колени, продолжил как ни в чём не бывало:

— Ты чё, у неё такие буфера!

Он сделал движение руками, показывая размер груди, и рассмеялся. Макс лишь скривился и продолжил:

— Да мне без разницы, кто там сохнет или чё-то бинтует! Может, мне плакат надо было повесить на площади: «Пошли все лесом, мне нужна Мариша!»

— Я ему про Фому, а он мне про Ерёму! Или выкладывай всё, или сделай что-нибудь со своей перекошенной мордой! Смотреть на тебя тошно! — Ваня швырнул подушку назад в Макса.

— А ты не смотри, — оскалился тот, отбивая удар рукой.

Ванька поднялся со стула, отошёл к окну и повернулся к другу спиной.

— Что ты хочешь? В душу залезть? Ну, так давай, лезь. — Макс широко развёл руки в стороны.

— Да твою налево, Макс! — не выдержал Ваня, повернувшись. — Откуда ты вообще взял эту Маришу?

— С Набережной улицы, — пожал плечами Макс.

— Это я в курсе. Я про тебя…

Макс отвернулся от друга, но тут же встретился с ним взглядом в трюмо у стены между дверями спален. На себя смотреть не хотелось — слишком жалким он себе казался.

— С прошлого лета. Мы случайно познакомились. Ты в санаторий тогда укатил. А потом в сентябре она уехала… — Макс на секунду замолчал. — Считай, мы вчера расстались, не встречаясь, по сути.

— Подожди. Это ты с ней исчез на Купалье? — Ваня свёл брови на переносице.

Макс лишь кивнул. Он уже начал жалеть, что поддался эмоциям и рассказал другу так много. Но в то же время понимал — если просишь помощи, то должен объяснить, во что втягиваешь человека.

— У тебя с ней что-нибудь было? — Ваня медленно выговаривал каждое слово.

Макс молчал. Как же рвалось из груди: «Да, было! Поэтому и хочется размазать Жорика по асфальту!» Но врать другу и чернить имя Мариши не имело смысла.

— Максим! — не вытерпел Ваня, назвав друга полным именем.

— То в душу, то под одеяло, — презрительно скривил губы тот.

— Слушай, я просто пытаюсь уяснить, насколько ты влип. Не хочешь — не говори! — обиделся Ваня.

— Мы с ней целовались, — тихо произнёс Макс.

— И всё? — брови Вани поползли вверх.

— Понимаешь, она… А вообще, тебе какое дело? — остановил себя Макс.

Ваня плюхнулся на стул, ошарашенно глядя на друга.

— Вот это да! Да ты влюбился, брат! — вынес вердикт Ваня.

Макс ничего не ответил. Удивление друга он вполне мог понять. Расскажи ему вчера кто такую историю, посмеялся бы сам.

— Слушай, хватит на меня смотреть как на диковинную зверюшку. Ты сделаешь то, о чём я прошу?

— Хочешь, чтобы с меня потом Наташка кожу живьём содрала? Мне от неё и так за эту ночь досталось.

— Значит — нет?

— Значит — да! Мириться с ней мне понравилось ещё больше, — подмигнул Ваня, к Лазурному после обеда зайду. Долг отдать. Заодно и выясню всё.

На следующий день Ваня сидел на тесной кухоньке у Макса. Тот налил чая и принялся размешивать ложечкой сахар.

— Рассказывай.

— А что рассказывать… — Ванька отхлебнул из чашки. — Сидели компанией в беседке, говорили о том, о сём. Потом пацаны подошли, а с ними Кит.

Ванька замолчал. Откусил печенье, подул на чай, сделал несколько глотков. Макс, прищурившись, наблюдал за другом, который явно тянул время.

— И что Кит? — Макс отложил ложечку в сторону.

Ванька как-то воровато, из-подо лба, глянул и ответил:

— Да он подкатить пытался к Марише. Так она от него с таким оскорблённым видом шуганулась, словно Кит ей под юбку залез.

Макс незаметно выдохнул. Кит в их городке был тёмной лошадкой. В армии служил не то в спецназе, не то в морской пехоте. Поговаривали, что он связан с бандитами, да и деньги у него всегда водились, хотя работал он всего-то диджеем в местном клубе. Пацаны его побаивались и уважали, девчонки липли, словно мухи на клейкую ленту.

То, что у Кита не получилось подкатить к Марише, обрадовало Макса.

— Только у меня сомнения закрались в её правильности. — Ванька закинул в рот очередную печенюшку. — Мы когда одни остались, я её к дереву шутя прижал, так она меня по ушам так огрела, что в глазах темно стало.

Макс сжал чашку, не чувствуя обжигающе горячего фарфора.

— Ну и какого ты к ней полез, спрашивается? — голос Макса враз стал хриплым.

— Да не кипятись ты. — Ваня отклонился от стола. — Я её просто проверить хотел.

— Проверил? — Макс сурово глянул на друга. — Тоже мне инспектор!

Ванька виновато кивнул.

— Мариша и с тобой такая была?

— Хуже!

Макс отодвинулся от стола, скинул с ноги тапок и продемонстрировал ступню с огромным синяком. Ваня, округлив глаза, покачал головой.

— Оставила на память каблуком. — Макс сунул ногу назад в тапок и тут же сменил тему: — Блин появлялся?

— Нет. Я наводил справки — он сидит безвылазно дома. Маманя Жорика жаловалась моей, что кто-то после дискотеки избил сына. Да так, что всё лицо опухло, — ответил Ваня.

Макс отбросил в сторону чайную ложку, что всё это время крутил в руке.

— Что? Да я только слегка бровь задел!

— Надо было в глаз, — ухмыльнулся Ваня и сделал ещё один глоток. — Что думаешь делать дальше?

— А что здесь думать!

Макс резко встал из-за стола, схватил свою чашку с чаем, к которому так и не притронулся, и выплеснул содержимое в раковину. Чудо, что чашка, брошенная туда же, не разбилась.

— Если сунется к Марише, я ему физиономию подправлю, чтобы было так, как мамка рассказывает.

— А смысл? — Ванька пододвинул чашку с чаем к себе поближе. — Поговори лучше с Маришей! Она же после драки с Жориком взгляда с тебя не сводила!

— Нет! Она сама сделала выбор… — отрезал Макс и сменил тему: — Пошли лучше в сарай, свечи в байке поменяем.

Ванька вздохнул, покачал головой, но спорить не стал.

В субботу перед дискотекой в клубе должны были показать давно обещанный фильм. Макс пришёл одним из первых, купил билет и остался на улице. Устроился на лавочке, скрытой за кустами, откуда было видно крыльцо клуба, и стал ждать появления Мариши и Жорика.

Она пришла вместе с Витой. Они купили билеты и исчезли в клубе. Жора появился к самому началу фильма на пару с Лазурным.

«Эти двое никогда не были друзьями. Значит, причина их тандема в другом», — подумал Макс.

В зал он вошёл, когда свет уже начал гаснуть, и получил множество тычков, пробираясь на своё место. Фильм оказался интересным, и Макс даже на время забыл о тревожных мыслях.

Когда зажгли свет, он поспешил к выходу и стал высматривать Маришу. Первой он заметил Виту — та уже выходила, а Маришу оттеснили от сестры в сторону местные девчонки.

За эти дни он понял: Ваня прав — нужно поговорить с ней. Но требовался повод или хоть какая-то зацепка. Сделав несколько шагов, Макс встал в дверном проёме, практически перекрыв собой выход. Как раз вовремя — Мариша ещё не успела покинуть зал.

— Макс, дай пройти! — возмутилась Галка в обтягивающем платье. Своими формами она оттеснила Макса в сторону.

— Действительно, чего встал, всем мешаешь, — с улыбкой поддержала Юля.

— Иди, кто тебя держит! — Макс отступил, пропуская девицу, которая с гордостью продемонстрировала ему глубокое декольте.

Но она его не интересовала. Взгляд Макса был прикован к Марише, приближавшейся к выходу. Он поставил руку поперёк, перекрывая путь и вынуждая её остановиться. Макс ждал возмущения, но она молчала, не отводя взгляда.

Её близость причиняла почти физическую боль. Можно было шлёпнуть по бедру Галку, зацепиться за декольте Юльки — и тем их остановить. Но как быть с Маришей? Весь её вид — строгие брюки и застёгнутая до горла блузка — говорил о том, что с ней такой номер не пройдёт. И в то же время было ясно: она не станет просить пропустить. Её вздёрнутый носик был тому подтверждением.

«Зачем ты так со мной, Мариша? Я ведь люблю тебя!» — кричали его глаза, но губы молчали. Ответом ему был лишь снисходительный взгляд. Макс чувствовал, как его план рассыпается в прах с каждой секундой промедления.

«Мариша, давай поговорим!» — готовые сорваться с губ слова утонули в возмущённом голосе, раздавшемся за спиной:

— Эй, там, впереди! Может, будем выходить, а не стоять на месте!

— А ты что, сильно торопишься, Бусел, за царевной-лягушкой на болото? То-то я смотрю, у тебя лук за спиной и полный колчан стрел идти мешает! — ответил на реплику Ваня.

Все засмеялись. Мариша улыбнулась, и Максу даже показалось, что вот сейчас она шагнёт к нему. Он убрал руку с дверного проёма, поверив её улыбке.

— Максик, что ты там застрял? Никак не выберешь, с кем на сеновал пойти? — хохотнул грубый голос из толпы.

От этих слов Мариша изменилась в лице. Она обожгла Макса презрительным взглядом и выскользнула из зала. Момент был упущен. Мариша ушла явно обиженная, а он так ничего и не сказал.

— Это кто здесь такой умный да глазастый выискался? — отступив от выхода, спросил Макс, сжимая кулаки.

Только голос его потонул в грохоте открывшейся второй двери. Большая часть оставшегося народа тут же двинулась туда.

— Это Казанский из «мадьяр». У него отец начальник… — произнёс подошедший к нему долговязый парень.

— Бусел! — перебил говорившего Макс. — А тебя кто за язык дёргал?

— Да остынь ты! — вмешался в разговор Ваня, видя, что друг готов накинуться на незадачливого приятеля.

Макс шумно выдохнул и разжал кулаки. Бусел был добрым малым и его одноклассником. Срываться на него действительно не имело смысла. Испортил всё не он, а Казанский. Да только этому из «мадьяр», по сути, предъявить было нечего.

— Ладно, уговорил, — выдохнул Макс.

Выйдя из кинозала, он решил пройтись по парку. Фонарей было очень мало, и они лишь слегка разгоняли темноту. А чёрная одежда делала практически невидимым. Макс дошёл до старой ивы и скрылся среди её длинных ветвей. Преимущество этого места было в том, что отсюда хорошо просматривалось освещённое крыльцо, на котором среди других стояла Мариша вместе с Витой и Лазурным.

Неожиданно она внимательно посмотрела в его сторону и, улыбаясь, что-то сказала сестре. «Не Жорика ли ты высматриваешь?» — взорвалась в голове Макса ревнивая мысль, и он решительным шагом направился к компании.

Макс резко поднялся на крыльцо из темноты и встал напротив Мариши, слегка потеснив Виту. Та недовольно на него покосилась, но он смотрел только в голубые глаза Мариши.

— Здравствуй, Тётя…

— Здрасте, Дядя.

Повисло затяжное молчание. Казалось, все вокруг притихли, наблюдая за поединком их взглядов.

«Скажи, что всё, произошедшее неделю назад, — бред! Скажи, что будешь со мной! Что ничего не изменилось и ты любишь меня!» — мысленно молил он. Только на лице Мариши застыла издевательская полуулыбка, а глаза казались голубыми льдинками. Макс, чувствуя бессилие растопить этот холод, перевёл взгляд на Лазурного.

— Привет, Коля. — Макс протянул руку и качнул головой. — Отойдём. Поговорить надо.

Было проще сделать вид, что он подошёл из-за Лазурного, чем подбирать слова для разговора с Маришей. На другом конце крыльца, где их не могли слышать сёстры, Макс произнёс:

— Зайдёшь завтра, заберёшь свои кассеты. Пацаны из области привезли.

— О, класс! Спасибо. — Лазурный радостно потёр ладони. — Будет хоть что послушать дома.

Макс достал пачку сигарет, задумчиво покрутил в руках, но, так и не взяв, ни одной, вернул в карман.

— Ты когда к сестре Мариши ходил, Блин тоже был?

— Я его в среду из дома вытащил, а следующие два дня сам, — не стал юлить Лазурный.

— Значит, сам! — Макс ударил кулаком в собственную ладонь.

— Ну да. А тебе зачем? Ты вроде не у дел. — Лазурный с любопытством смотрел на Макса.

— Обещание выполнить, — процедил Макс.

— О как, — Лазурный скривил губы.

— Ладно, спасибо. Иди, тебя ждут, — сказал Макс с горечью.

— Да не за что. Ещё раз спасибо.

Макс кивнул и, не дожидаясь, пока Лазурный вернётся к сёстрам, спрыгнул с крыльца. Проскользнул сквозь кустарник и двинулся к лавочке, на которой сидел Ваня.

— Дай спичек. — Макс, не глядя, протянул руку.

Подкурив, молча вернул коробок. Выкурил несколько сигарет подряд, втягивая дым полной грудью, словно пытаясь выжечь горечь, что сжимала грудь стальным обручем. Когда потянулся за следующей, Ваня перехватил его руку.

— Хватит! — твёрдо сказал он. — Лошадь подыхает от капли никотина, а ты вроде не лошадь и умирать не собирался.

Макс покосился на друга, но убрал сигарету в пачку.

— Блин здесь?

— А где ему ещё быть! Кстати, я не заметил у него разбитого лица, как рассказывала его маманя.

— Ничего. Я это исправлю! — проскрипел Макс.

— Только после дискотеки. Думаю, тебе лишние зрители не нужны. — Ваня встал, убирая спички в карман.

Макс пожал плечами и тоже поднялся.

На время дискотеки он скрылся в бильярдной, изредка выходя на крыльцо и поглядывая в зал. Лучше бы он этого не делал.

Было мучительно видеть, как Мариша улыбается Жорику, как его руки сжимают её в танце. Максу каждый раз стоило невероятных усилий не сорваться с места, когда ладони наглеца опускались ниже талии, прижимая её к себе. Удерживало лишь обещание, данное директору клуба: во время дискотеки — никаких разборок.

Когда начался последний танец, Макс, подав Ване знак, вышел на крыльцо и встал у колонны. Он караулил Жорика, но первой появилась Мариша.

Она была грустной, но, увидев Макса, вдруг улыбнулась и сделала шаг навстречу. У него вспыхнула надежда, что сейчас она подойдёт — и он пошлет, куда подальше все планы насчёт Жорика. Но не тут-то было.

— Мари, подожди! — послышался голос Виты, появившейся в дверях, и выражение лица Мариши изменилось.

Она оглянулась и кивнула сестре. Следом вышел Жора.

— Блин, пойдем, поговорим, — произнёс Макс так, чтобы Мариша слышала.

Расчёт был прост: она остановится и станет защищать Жору. Тогда в обмен на согласие не трогать её кавалера он потребует, чтобы Мариша пошла с ним. Ведь понятно, что ничем хорошим его разговор с Жориком не закончится. Да только Мариша, даже не повернув в их сторону головы, пошла вместе с сестрой.

«Вот, значит, как?! Тебе всё равно?! — Макс удивлённо проводил взглядом Маришу, внутри поднималась злость. — Ну что ж, я сделал что мог». Он кивнул Жоре и спрыгнул с крыльца.

Они отошли за здание клуба на небольшую площадку возле запасного выхода. Фонарей там не было, а густые ветви деревьев не пропускали свет луны, как раз выползшей из-за туч.

— Я тебя предупреждал, чтобы ты не приближался к Марише?! — процедил сквозь зубы Макс. — Предупреждал?

— Ну, — кивнул Жорик.

— Ну, раз согласен, тогда получи!

Макс сделал резкий выпад. Его первый удар пришёлся по лицу.

— Сволочь! — взревел Жора, пытаясь защититься.

Макс нанёс ему ещё несколько ударов, отражая неудачные попытки нападения. Двинув последний раз и почувствовав влагу на руке, Макс отступил на шаг, создав между ними дистанцию.

— Э! Вы что творите? — Из-за кустов появилась высокая фигура.

— По душам разговариваем, — отозвался Макс.

Лазурный подошёл к Жоре, быстро оглядев его сверху вниз. Не считая вновь разбитой брови, из которой сочилась кровь, и слегка потрёпанного вида, с ним было всё в порядке.

— Макс, не хочу вмешиваться, но на кой такие разговоры!

— А ты опоздал. Цирк уехал. Остался только этот клоун! — Макс отступил от Жоры.

— Это, смотря кто клоун, — подал голос тот, пытаясь обойти Лазурного.

— Слушайте, пацаны, если это из-за Мариши, то вы вроде всё выяснили ещё в прошлый раз, — рукой удерживая Жорика, миролюбиво произнёс Лазурный.

— Только я предупреждал, что он получит по физиономии, если приблизится к ней. — Макс махнул рукой в сторону клуба. — Я слово сдержал.

— Доволен? — в голосе Лазурного прозвучал сарказм.

— Нет. Этот клоун хуже девки — ни врезать, ни защититься не в состоянии!

— Да я… — попытался вставить Жорик, но его перебил Лазурный:

— Макс, у тебя к нему всё?

— Да, Коля. — Макс разжал кулаки.

— Пошли. — Лазурный дёрнул Жору за рукав рубашки, увлекая его за собой.

Когда они исчезли, из-за деревьев появился Ваня, которого во время потасовки в темноте никто не заметил.

— Ну что, полегчало? — Друг тронул Макса за плечо.

— Нет!

Ваня лишь вздохнул.

— Вот посмотри на них… Ты что-нибудь понимаешь? — в голосе Макса звенела обида.

Ванька проследил за взглядом друга и пожал плечами.

От клуба удалялись четыре фигуры: Лазурный обнимал Виту за талию, Жорик прижимал руку к разбитой брови, а поодаль шла Мариша, обхватив себя руками, словно от холода.

Когда они скрылись из виду, Макс развернулся и изо всех сил ударил кулаком по ближайшему дереву.

— Брейк! — остановил его Ванька, перехватывая руку. — Пойдём лучше ко мне ночевать. Я тебе успокоительного накапаю. Мои к бабке уехали, я предупредил Соню, что у меня зависнем.

Макс кивнул, чувствуя, как боль от удара растекается по руке до самого плеча. Жаль, что эта боль не могла заглушить ту, что разрывала душу. В глазах застыли слёзы — те самые, что, не пролившись, превращаются в лёд на сердце. Он разжал кулак, потирая ушибленные костяшки, и молча поплёлся за другом.

Лето неумолимо подходило к концу. Бурный на события июль сменился тоскливым августом. Если бы не Ваня, почти силком вытаскивавший Макса на озеро поплавать, он сидел бы дома, читал книги или возился в сарае с мотоциклом.

Жорика он больше не трогал. Если тот шёл навстречу, Макс просто сворачивал в сторону, чтобы не подавать руки. Сталкиваться с Маришей, к счастью, не пришлось. Он даже отказался от походов в клуб, как его Ваня ни уговаривал.

Приближался его день рождения, отмечать который Макс не планировал. Какой праздник, когда на душе муторно? Только мама ходила вокруг, пытаясь выяснить, чем порадовать сына. Тогда он и ляпнул первое, что пришло в голову, — кожаные перчатки, чтобы руки не замерзали на руле. Да только в их провинции такое не продавали. Тогда Соня решила, что поедет на вечернем автобусе к подруге в область, заодно и подарок поищет. Но, как бывает у девчонок, замешкалась со сборами, и Максу пришлось везти её на мотоцикле до автостанции.

Проводив сестру и дождавшись, пока автобус отъедет, Макс сел на мотоцикл и уже собирался завести мотор, как в сгустившихся сумерках заметил на дороге до боли знакомый силуэт. Длинные волосы, тоненькая фигура в жёлтом сарафане. «Мариша!» — хотел крикнуть он, но вовремя себя остановил. Рядом с ней шёл парень. Без сомнений, это был Жорик — только он так ходил, чуть раскачиваясь из стороны в сторону.

Горло сдавило болезненным спазмом, когда они прошли мимо автостанции, о чём-то разговаривая. Скрытый тенью здания, Макс неотрывно смотрел им вслед, а в голове уже складывался безумный план. Едва парочка исчезла, он надел шлем, завёл мотоцикл и двинулся следом.

Улица, по которой неспешно шли Жорик с Маришей, вела к озеру. С одной стороны тянулся широкий тротуар с домами, с другой — обочина обрывалась в крутой кювет. Не сбавляя скорости, Макс промчался так близко от Жоры, что едва не задел его. Тот испуганно отпрыгнул в сторону, чуть не сбив с ног Маришу.

Пролетев вперёд метров пятьдесят, Макс развернулся так резко, что завизжали тормоза. Сердце колотилось, лёгким не хватало воздуха. Он впился взглядом в освещённое фарами лицо Мариши. Трудно сказать, что он хотел увидеть: радость, страх, равнодушие? Ведь не узнать его мотоцикл она не могла. Но Мариша смотрела так, словно впереди никого не было, даже сказала что-то Жорику, а тот наклонился и коснулся губами её щеки.

«Отлепись от неё!» — хотелось крикнуть Максу, но вместо этого он крутанул ручку газа и направил мотоцикл на Маришу, ожидая, что та спрячется за Жору. Однако она шла навстречу, гордо подняв голову и глядя прямо на него. Макс сбавил скорость, но за долю секунды понял: есть только два выхода — сбить её или самому улететь в овраг. В последний момент он дёрнул руль в сторону, злясь на её упрямство и свою глупость. Вывернув на обочине, он чудом удержал мотоцикл, не дав ему улететь вниз, как комья земли из-под колёс. Ему бы остановиться, но адреналин кипел в крови, не позволяя здраво мыслить. Пролетев метров триста, он снова развернулся и стал догонять пару.

Макс вёл мотоцикл на одних рефлексах, не думая о том, что делает. Мозг кипел от противоречивых мыслей, подкидывая разные картинки того, что будет дальше. Как же ему хотелось, чтобы, когда он подъедет, Мариша шла одна! Или остановиться, чтобы Мариша села позади, обняла его за талию, и он увёз бы её от Жорика в укромное место… Но действительность была неумолима. Всё оставалось по-прежнему — нет, даже хуже: Жорик обнимал Маришу за талию, и её бедро прикасалось к нему при каждом шаге.

В этот раз Макс решил не рисковать. Промчался как можно дальше от парочки и погнал, не задумываясь, куда едет. Его душили обида и злость. Почему она с этим трусом Жорой?

Он остановился перед густым кустарником, осознав, что заехал на тупиковую улочку, где располагалась мастерская, в которой он работал, и сарай старой конюшни. Здесь он впервые увидел Маришу в этом же ярко-жёлтом сарафане. Потом преградил путь её велосипеду, желая познакомиться, и в шутку произнёс: «Тётя, и шо я в тебя такой влюблённый…» Казалось, это было вчера, а сегодня он здесь один, словно загнанный в угол.

Боль и отчаяние разрывали грудь. Как так вышло? Почему счастье оказалось таким коротким? Что он сделал не так? Макс опёрся на руль, уронив голову на руки. Больше он не мог себя сдерживать. Слёзы текли по щекам, но ему не было стыдно — лишь старый клён у забора видел эту слабость. Он слишком долго носил в себе всю накопившуюся горечь.

Втайне Макс надеялся, что Марише тоже плохо без него. Неужели всё было обманом? Неужели она ничего не чувствовала, а он сам придумал эти чувства за то короткое время, что они были вместе? Видимо, так. Вон она идёт в обнимку с Блином, а он боялся к ней лишний раз прикоснуться, чтобы не обидеть.

И зачем он ждал это дурацкое лето! Непонятно почему верил, что оно станет самым крутым в его жизни. Впрочем, так и вышло — никогда ещё он не чувствовал себя таким несчастным и таким счастливым, как этим летом.

Макс поднял голову, затуманенным взглядом уставившись в небо. В сгущавшихся сумерках зажигались первые звёзды. Слёзы высохли так же внезапно, как и хлынули, словно кто-то закрутил кран. «Это Большая Медведица», — отозвался в голове голос Мариши, когда его взгляд уловил знакомый ковш. Какие же странные у звездочётов представления о медведях! Проклятие! Он почти успокоился… Дурацкие звёзды. Макс опустил глаза и резко встряхнул головой, будто отгоняя наваждение.

Он слез с мотоцикла, подошёл к старому клёну. Под толстой веткой скрывалось неприметное дупло — его тайник. Макс протянул руку и нащупал не только пачку сигарет с коробком спичек, но и… плоский камень, к которому был привязан конверт. На строке «Кому» — чётко выведенное: «Тебе».

Руки дрогнули, едва не выронив находку. Он вспомнил, как однажды показал Марише этот тайник, не подозревая, что он станет почтовым ящиком.

Развязав ленточку и сунув камень в карман, дрожащими пальцами вскрыл конверт. Внутри — письмо, написанное ровным красивым почерком. Судорожно сглотнув, он начал читать.

Обойдя площадь через парк, Макс присоединился к друзьям: Ванька, Миха, Пушкин. Все шутили, делились новостями, пили пиво. Немного пообщавшись, он взял одинокую бутылку кваса с импровизированного столика и уселся на брёвнах в стороне.

Ровно в полночь вспыхнул костёр. Ленты на вершине пирамиды из веток и жердей сразу сморщились от жара и сгорели. Пламя быстро охватывало нижние деревяшки и меньше чем за десять минут добралось до верхушки.

Большинство людей переместилось к костру. Молодёжь образовала круг и завела хоровод. Миха и Пушкин дали увлечь себя толпе, а Ваня улизнул и сел рядом с Максом.

«Ой, рана на Ивана, ой, рана на Йвана…» — начал кто-то из девчонок, и тут же песню подхватила другая: «Проць Івана ночка мала…»

— Вань, про тебя песню кто-то выучил. — Макс толкнул друга в плечо.

— Да это девчонки из хора обрядовые песни нашли в старой книжке и решили исполнить. Библиотекарь говорит, её какой-то профессор нам подарил лет двадцать пять назад.

— Однако у тебя осведомлённость, — удивился Макс.

— У меня просто дочка в этом хоре занимается, — пояснил Ваня. — Ты лучше скажи, о чём хоть думу думал половину вечера? Чего не сокол, чего не летал?

— Да ну, уже отлетал, — отмахнулся Макс. — Просто задумался…

— О ней? — Ваня подобрал с земли камешек и бросил в сторону площадки.

— Больше о себе, — ушёл от ответа Макс, прекрасно понимая, что друг имеет в виду Маришу. — Я ведь её просьбу выполнил…

— Какую? — недоуменно спросил Ваня. — О чём ты?

— Помнишь, как я примчался к тебе с её письмом? — Макс взглянул на друга.

— Ну, было дело, — кивнул Ваня.

Макс выпрямил ногу и достал из кармана портсигар. Он выглядел чуть больше обычного, в металлическую крышку был вмонтирован срез серого камня с гравировкой — лист американского клёна и цифры 21.08.92.

Портсигар появился у Макса после армии и всегда был при нём. На вопросы о его происхождении он отвечал с грустной улыбкой: «Мастер сделал!» — и не более.

Несмотря на это, сигареты Макс носил в обычной пачке, а из портсигара доставал их лишь в особых случаях, чаще после удачной сделки, словно не желая лишний раз его открывать.

Покрутив вещицу в руках, он вынул одну сигарету и протянул открытый портсигар Ване.

— Возьми.

— Да у меня есть, — отказался Ваня.

— Возьми портсигар! — настойчиво повторил Макс.

Ваня удивился. Он хорошо знал, что друг скорее расстанется с кошельком, чем с этой вещью.

— Возьми крайнюю сигарету, — сказал Макс, когда портсигар оказался у Вани.

Тот выполнил просьбу друга.

— А теперь нажми с силой на верхний угол изнутри, — продолжил Макс.

Ваня нажал — и под пальцем что-то щёлкнуло. Он удивлённо взглянул на Макса, а тот лишь улыбался, словно ждал этой реакции.

— Ещё раз нажми.

Ваня нажал снова, и портсигар раскрылся, как книга, обнажив потайное отделение. Под прозрачным покрытием виднелись аккуратные строки.

— Что это?

— Прочти — поймёшь.

Ваня пробежал глазами по тексту и поднял взгляд на друга.

— То самое письмо, — улыбнулся Макс, глядя в изумлённые глаза Вани.

— Которое Мариша написала при расставании? — недоверчиво спросил тот.

— Да.

— Я в шоке! Вот, значит, откуда эти слова: «Я стану человеком!» — Ваня вернул портсигар.

Макс с лёгкой улыбкой захлопнул его крышку и убрал в карман.

Костёр разгорался, взбираясь по веткам всё выше. Народу прибавлялось. Сквозь купальскую песню прорывался то смех парней, то визг девчонок, оказавшихся слишком близко к огню.

— Пройдёмся? — предложил Макс, отводя взгляд от веселящейся молодёжи.

— Пошли. А то ещё дочка нас заметит и в хоровод потащит. — Ваня поспешно встал. — Потом ещё сюда вернёмся.

— Вернуться, вообще, никуда невозможно, хотя иногда очень хочется, — философски изрёк Макс, поднимаясь с бревна. — Вернуться можно только к самому себе.

Говорят, что воспоминания — это единственный рай, из которого мы не можем быть изгнанными. Но иногда они же — единственный ад, от которого мы не можем избавиться.

В социальной сети Мариша случайно натолкнулась на группу, посвящённую городку её юности. Полистав ленту, она с радостью обнаружила множество фотографий с видами знакомых улиц и домов, запечатлевших современную жизнь тех мест.

Дольше всего она разглядывала архивные снимки, на которых узнавала лица и памятные её сердцу уголки. Маришу охватила лёгкая грусть — с тех пор, как почти двадцать лет назад не стало бабушки, она здесь не бывала. Руки сами потянулись к старому фотоальбому на полке над рабочим столом. Перелистнув несколько страниц, она легко нашла снимки своих шестнадцати лет и фотографии ребят из городка. Отсканировав их, Мариша разместила в группе.

В тот же день под фотографиями откликнулась администратор Катя. Выяснилось, что она помнит всех, кого назвала Мариша, и сама выросла в этих местах. Так у них родилась идея собрать на Купалье общих знакомых.

Затея быстро воплотилась в жизнь: вскоре дружная компания договорилась встретиться у Кати.

Добравшись до городка на рейсовом автобусе, Мариша с замиранием сердца прошлась по знакомым улицам. Каждый дом будил в памяти отдельную историю. Вот у этого, с резными наличниками, она когда-то упала с велосипеда, разбив колени в кровь. А в следующем жила огромная добрая колли — Марише даже почудилось, что собака вот-вот выбежит ей навстречу, как в детстве.

Свернув на родную Набережную улицу, она с удивлением и радостью обнаружила старый колодец с журавлём. Теперь у него появилась крыша, сделавшая его безопаснее. Асфальтированная дорожка вела к озеру, окружённому раскидистыми тополями.

Железная беседка во дворе бабушкиного дома стояла как прежде — помнившая множество Маришиных вечеров. Проведя рукой по скамейке, она легко нащупала две выцарапанные буквы «М», разделённые плюсом. Когда-то она оставила этот знак, не представляя, что ждёт её впереди…

Погуляв по улицам, Мариша направилась к Кате. Войдя в дом, она поразилась его убранству: повсюду висели самотканые дорожки и вышивки, а в углу стоял настоящий ткацкий станок. Хозяйка словно сошла со старинного фото — статная, с русой косой ниже пояса.

Вскоре появился Лёня. В бордовой рубашке он скорее напоминал поседевшего цыгана, чем прежнего Лешего с вечно лохматой головой. Но искромётным шутником остался — его меткие словечки заставляли всех хохотать, будто и не прошло двадцати лет.

Появившийся на час позже Саня в светлом костюме сиял улыбкой с неизменными ямочками на щеках. Он дурачился, словно мальчишка: строил рожицы, ставил рожки и норовил пощекотать всех, кто пытался с ним сфотографироваться.

Больше всего от его проказ доставалось Марише. Он вытащил шпильки из её причёски-ракушки, и волосы тяжёлыми волнами рассыпались по плечам. Возмущение Мариши он остановил неожиданным поцелуем в щёку и потоком комплиментов: говорил, что она всё так же прекрасна, как в семнадцать. От такой пылкости она даже смутилась.

Ближе к вечеру палящее солнце спряталось за многоэтажку, и они всей компанией переместились под раскидистую яблоню возле дома Кати, где накрыли небольшой стол и поставили скамейки.

За ужином воспоминания переплетались с рассказами о настоящем. Лёня открыл мебельную фирму, а Саня прошёл путь от водителя-дальнобойщика до директора логистической компании.

Мариша смотрела на всех с теплотой. Ощущение счастья было почти осязаемым — и от этого ещё более острым. Ведь не только она с Катей двадцать лет не видели ни Лёни, ни Сани, но и те не встречались друг с другом со времён армии. А когда-то были неразлучны.

После ужина компания направилась на главную площадь, где уже кипело гулянье. Рядом с торговыми палатками возвышалась пирамида из хвороста, готовая к ночному костру. На площади под зажигательную музыку танцевала молодёжь.

Когда зазвучала медленная мелодия, Саня повернулся к Марише и притянул её к себе за талию.

— Мариша, а ты ещё помнишь, как танцевать вальс? — он улыбнулся, хитро глядя ей в глаза.

— Я-то да, а вот ноги — не знаю, — засмеялась та.

— А давай проверим. — И Саня потянул её за собой.

Музыка очень напоминала вальс, и они закружились по площади. Вначале Мариша боялась сбиться, но, чувствуя уверенную поддержку Сани, расслабилась.

Как давно она так не танцевала! Больше двадцати лет назад именно с Саней они устроили настоящий батл в клубе и покорили весь зал. Тогда, впервые надев короткую юбку, Мариша смущалась от многочисленных взглядов, но с гордостью держала спину прямо.

Сейчас, кружась с Саней в мерцающем платье, замечая вокруг удивлённые лица, она будто вернулась в тот самый зал. Ощущение становилось всё явственнее от чьего-то пристального взгляда, буквально прожигавшего спину.

Мариша обернулась. Так смотреть на неё мог только один человек — Макс. Но вокруг не было никого, даже отдалённо на него похожего.

Музыка сменилась на быструю, и Саня остановился.

— Спасибо за танец. — Он театрально раскланялся.

— Взаимно, — Мариша тепло улыбнулась и присела в шутливом реверансе.

— Ты просто королева в этом искрящемся платье. — Саня смотрел на неё с восхищением.

— Только вот, похоже, королева ошиблась с туфельками и натёрла себе ногу. — Мариша поморщилась от неприятных ощущений.

— Ну вот тебе здрасте! Сильно болит? Покажи!

Он тут же присел на корточки, заставив Маришу достать ногу из туфли. Проверил, чтобы там ничего не было, нежно погладил её покрасневшую пятку и только потом аккуратно поставил её ступню в обувь.

— Ну пока ничего серьёзного, но нужно заклеить пластырем, — вынес вердикт Саня. — Я тут недалеко аптеку видел открытую, сейчас схожу.

Мариша смотрела на него с удивлением — не ожидала такой заботы и нежности. Ну подумаешь, натёрла чуть-чуть.

— Да ладно тебе. Давай я просто немного посижу. Подорожник, как в детстве, приложу, — улыбнулась она неожиданной рифме.

Саня недоверчиво посмотрел на неё, но спорить не стал. Приобняв за талию, проводил до скамейки.

— Может, посидеть с тобой?

— Да ну, глупости. Тем более тебя вон Лёня зовёт, — Мариша кивнула за его спину.

Лёня и, правда, махал им, разговаривая с мужчиной, у которого были слегка оттопырены уши.

— Смотри, так это же Яша с ним! — обрадовался Саня.

— Ну, иди же… — тихо подтолкнула она его к друзьям.

— Я ненадолго. Не скучай! — Саня легонько коснулся губами её щеки и направился к Лёне.

Мариша присела на скамейку, сняла туфли и задумчиво посмотрела в сторону парка. Там, в глубине, когда-то стоял городской клуб — большое здание с концертным залом и просторным холлом для танцев. Широкое крыльцо под пологом портика украшали четыре круглые колонны, а внутри высокие арочные окна скрывались за тяжёлыми шторами.

Мариша помнила всё до мельчайших деталей, хотя после пожара здание разобрали до последнего кирпича. Парк тоже изменился: из старых деревьев уцелели лишь два тополя да ива. За её длинными ветвями-косами любил прятаться Макс, не оставляя ей шанса увидеть себя раньше времени. Но обмануть её ему не удавалось — она всегда чувствовала его пристальный взгляд.

И вот она снова здесь. Всматривается в тёмную безлунную июльскую ночь, а сердце трепещет, словно ей снова шестнадцать.

Разглядывая парк, Мариша не заметила, как рядом на скамейку села Катя.

— Что, замучил тебя Саня танцами? — Она легонько толкнула Маришу в бок.

— Да ну, просто туфли неудачные. — Та чуть приподняла ногу, демонстрируя покраснение на пятке.

— Подорожник нужно приложить, — улыбнулась Катя. — Помнишь, как в детстве: сорвал, вытер о себя, смочил слюной и приклеил к любому ушибу или ранке. И помогало же!

Мариша улыбнулась в ответ. Да, так они лечились — и не только в детстве. Даже в юности, учась кататься на велосипеде, она прикладывала подорожник к разбитым коленям. Падала на асфальт постоянно. Если бы тогда не научилась кататься, возможно, всё было бы совсем по-другому…

— Слушай, а помнишь, я тебе про Макса писала? Как думаешь, он здесь?

— От я растяпа! — Катя хлопнула себя по лбу ладонью. — Нужно было у Ваньки спросить. Он же адвокат Макса — всегда знает, когда и где находится его клиент.

— Ваня реально стал адвокатом? — Мариша удивлённо приподняла бровь.

— Ну, с его умением находить выходы там, где даже входа не было, самая по нём работа, — улыбнулась Катя. — Жаль, что я про Макса не спросила.

— Да нестрашно. Может, он забыл уже, как и звать меня.

— Это ты зря. Я уверена — Макс помнит, — покачала головой Катя, отбросив косу за спину. — Да и на этот праздник он обычно приезжает.

— Значит, будем надеяться на Купалье. Искать его нет смысла, да и обувь у меня сегодня неудобная. — Мариша поправила платье и осторожно надела туфли, стараясь не задеть мозоль. — Пойдём лучше за водой, пить очень хочется.

Они направились к торговым рядам, где между палатками стояли автоматы с попкорном и дымился мангал с шашлыком. Ароматы смешивались с запахом раскалённого асфальта и разносились ветром.

Вернувшись к скамейке с газировкой, Мариша с удовольствием отпила из бутылки и передала воду Кате.

Обводя взглядом площадь, она заметила мужчину в голубой рубашке, натянутой на выпирающий живот. Серые брюки без ремня, начищенные до блеска туфли. Бесцветные волосы, одутловатое лицо с красным оттенком и мешки под глазами. Он стоял поодаль и пристально разглядывал её.

— Катя, а что за красавчик в голубой рубашке на нас пялится?

— Где? — Катя повернула голову и поперхнулась газировкой. — Ну, ты скажешь! Это Жора-Блин. Хочешь с ним поговорить?

Мариша на мгновение задумалась. Этот мужик мало чем напоминал щеголеватого Жору из её прошлого.

— С ним — нет, — отрезала Мариша.

— И правильно, — подхватила Катя. — Ходит важный, как профессор, а сам после армии даже учиться никуда не пошёл. Как устроился на базу, так и сидит там за копейки…

— Да, жизнь — странная штука, — грустно улыбнулась Мариша. — Никто не знает, что с ним будет завтра…

Как и не знала она, что подарит ей эта купальская ночь. Трудно было строить предположения. Лишь в одном Мариша не сомневалась: как бы ни была темна ночь, рассвет неизбежно наступит. Однако до утра предстояло пройти долгий путь — такой же долгий, как и годы, отделявшие её от событий, вновь оживших в памяти.

Вспоминать отношения с Жориком было неприятно, но память настойчиво возвращала её к тем дням. Сначала один вечер, потом другой…

Дело было в конце сентября. Каникулы давно закончились, Вита уехала в столицу за сотню километров. Мариша, приезжая по выходным в городок, теперь не сидела дома, как раньше, а свободно ходила в клуб.

Правда, дорого ей обошлась эта свобода! Когда приехал отец и узнал, что она встречается с парнем, устроил грандиозный скандал. Он считал, что ей нужно учиться, а не о мальчиках думать. Хотел даже запретить поездки к бабушке, но та вступилась за внучку. Сказала, что не всё же время за учебниками сидеть — раз в неделю можно и отдохнуть. Да и Жора хороший: отличник, о нём никто дурного слова не скажет. Городок маленький, все друг друга знают.

Отец ещё пошумел, даже к соседу Петру Васильевичу, местному участковому, сходил. Тот подтвердил слова бабушки, и только тогда отец смягчился, но предупредил: если Мариша скатится в учёбе или, не дай Бог, опозорит его, пусть не ждёт от него добра.

Она молча кивнула, думая о том, что было бы, узнай отец о Максе. Участковый наверняка бы живописал все его «подвиги». Тогда бы уж скандалом она не отделалась — её бы просто заперли.

Бабушка взяла с Мариши слово возвращаться домой сразу после дискотеки. Та выпросила ещё час — не бежать же сломя голову, хочется пройтись не спеша. Бабушка, повздыхав, согласилась. Большего и не требовалось: главное, можно было спокойно сходить в клуб, не боясь опоздать.

Отношения с Жориком складывались ровно. После дискотеки он провожал её до дома, целовал на прощание — и, казалось, был всем доволен.

Как-то вечером, когда они были на полпути, поднялся ветер, начался дождь. Можно было спрятаться в подъезде, но Жорик, держа её за руку, подвёл к старому строительному вагончику. Он стоял во дворе вместо беседки. Дверей не было, лишь густая сирень скрывала вход. Едва они оказались внутри, как небо озарила молния, грянул гром и хлынул ливень.

Мариша вздрогнула и отступила вместе с Жорой ещё на шаг. Капли забарабанили по железной крыше, но внутри было сухо. Она поёжилась: тонкая блузка, промокшая под дождём, неприятно прилипла к телу.

— Тебе холодно? — голос Жоры неожиданно охрип. — Иди ко мне, здесь теплее.

Он увлёк Маришу вглубь вагончика и прижал к себе, скрестив руки за её спиной. Его поцелуи стали непривычно жадными, требовательными. Горячие ладони скользили по мокрой ткани всё ниже, пока не сомкнулись на талии. Затем он внезапно подхватил её, опустился на стоявший позади топчан и усадил к себе на колени. Мариша попыталась возразить, но он снова закрыл ей рот поцелуем.

То ли дождь так подействовал, то ли необычная обстановка, но Мариша не заметила, как Жорик расстегнул половину пуговиц на её блузке и теперь целовал не только её губы, но и шею. У Мариши кружилась голова от ощущений, а Жорик тяжело дышал, не прекращая ласк.

Внезапно неподалёку раздались громкие голоса, хлопнула дверь подъезда — и Мариша очнулась, словно ото сна. Дождь прекратился, и в ушах стучал уже не он, а её собственное сердце. Мариша рванулась из объятий Жорика, спрыгнула с колен и чуть не упала — подкашивались ноги.

— Мариша, ты чего? — его голос звучал обиженно, но она отшатнулась.

Прикоснувшись к груди, поняла: блузка распахнута. Пуговицы не слушались, словно нарочно не попадая в петли. Жорик потянулся к Марише, но она отступила на шаг. Его глаза сузились, лицо исказила гримаса раздражения.

— Ты ведь уже не… — последние слова потонули в раскате грома. Мариша развернулась и выбежала из вагончика.

По лужам почти бегом она рванула домой. Только возле самого подъезда замедлилась, чтобы успокоить сбившееся дыхание.

Жорик за ней не пошёл. Это даже обрадовало. Ведь если бы он увязался следом, то было бы непонятно, как себя вести. Ведь она не сопротивлялась его поцелуям и прикосновениям, чего тогда сбежала?

Мариша несколько дней переживала из-за произошедшего, мучая себя вопросами. Как она могла позволить Жорику так себя вести: посадить на колени и расстегнуть блузку? Почему всё тело захватили неожиданно приятные ощущения от его прикосновений? Что это было за наваждение? Ведь она его не любит!

И где были её мозги? Ведь если о случившемся кто-нибудь узнает, рано или поздно ей это аукнется.

Но после Мариша всё же успокоилась. Жорик вроде как не был болтуном. Ну, позволила ему чуть больше, чем обычно, но ведь не дала себя раздеть. Так что она всё сделала правильно.

Когда Мариша пришла в клуб в следующие выходные, Жорик вёл себя как обычно. Вопросов не задавал, не упрекал, что сбежала. Поэтому она решила тоже ни о чём не спрашивать. Куда приятней было просто танцевать под заводную мелодию в полумраке зала, пытаясь двигаться в одном ритме с мигающими лампочками светомузыки.

После очередного танца Жора неожиданно сунул Марише кофту, в которой она пришла, и, не сказав ни слова, пошёл в сторону выхода. Мариша удивлённо посмотрела на Жору, не понимая, в чём дело. Хотела догнать, спросить, что случилось, но зазвучал модный зарубежный хит, и она передумала. Положив кофту на подоконник, пошла танцевать.

Подпевая вслед за исполнительницей непонятные, но такие проникновенные слова на английском, Мариша ощутила на себе чей-то тяжёлый взгляд. Оглянулась по сторонам и увидела Макса. Он стоял у стены, освещённый неярким светом бра, и пристально смотрел на неё.

Из-за учёбы Мариша далеко не в каждые выходные могла приехать. Вот и сейчас её не было две недели. Зайдя в клуб и только успев повесить куртку на вешалку, она услышала за спиной радостный голос Лерика:

— Привет!

Мариша оглянулась и кивнула ему в ответ.

— Знаешь новость? — И Лерик многозначительно замолчал.

Она повернулась, вопросительно глядя на него в ожидании продолжения.

— Жорика в армию забрали! — сообщил Лерик таким важным тоном, словно в этом была его заслуга.

— Да, мне бабушка уже все уши прожужжала, — равнодушно пожала плечами Мариша. — Как и о том, что он такой молодец, всех одноклассников на проводы позвал.

— Ну да, всех. — Сделав паузу, Лерик добавил: — И Макса тоже…

— Макса?

— Да. Я сам его там видел, когда к бабке за ключами заходил. Она по-соседски помогала маме Жорика, — объяснил Лерик.

— Вот, значит, как. — Мариша села на диванчик у стены.

Такого поворота она не ожидала. Ведь, насколько она понимала, в такой день в гости зовут друзей. Значит, Макс и Жора — друзья? И это после того, что было между ними летом? Возникло ощущение, словно её предали. Ведь ей казалось, что Макс терпеть не может Жорика. Получается — всё опять ложь.

— Они же были одноклассниками. — Лерик присел рядом.

— Ну это многое объясняет, — в голосе Мариши чувствовался сарказм.

— А ещё Макс при всех заявил, что Жорик в армии будет ходить битым. Все сразу, мол, — чего ты так? А Макс выдал, что летом, да и в сентябре это он Жоре физиономию помял и фингалом разукрасил. Мамка Жорика так и села. Батя его вскинулся, чуть драка не случилась, да вовремя растянули всех.

— Тоже мне, нашел, чем похвастаться. — Мариша обняла себя руками, словно ей стало холодно. — Может, и из-за чего объявил?

— Сказал, что…

Мариша выпрямилась как струна, уставившись на Лерика, а он словно специально замолчал. В глубине его серых глаз плескалась радость, а губы не могли сдержать улыбки.

— Что? — Мариша толкнула его в плечо.

— Что из-за девушки, — скривился Лерик.

— Вот как…

Она провела холодными руками по щекам. Лицо пылало, будто в него плеснули кипятком. Мало у неё проблем, так теперь добавится ещё одна. Ведь рано или поздно обо всём узнает и её бабушка. А логика у неё своеобразная. Снова будет вести воспитательные беседы на тему того, с кем не стоит связываться.

— Ну да, — подтвердил Лерик.

— Зачем он вообще туда пошёл? — её голос дрожал от возмущения.

— Как зачем? Водки выпить, — усмехнулся Лерик. — Да и звала ведь всех мамка Жорика.

— А, ещё и выпить, — скривилась Мариша.

— Ну, извини, я не хотел тебя расстроить, — без капли раскаяния в голосе сказал Лерик.

— Да нет, я не расстроилась, просто не понимаю я ничего! Ну зачем они так со мной? — с горечью произнесла Мариша, выделив интонацией слово «они».

— А что здесь понимать? — Лерик пожал плечами. — Он одноклассник. Вот и пошёл, раз позвали. Выпил, захмелел, да и рассказал. Мамка Жорика потребовала, чтобы он извинился, а Макс рассмеялся, встал и ушёл.

— Он бы ещё имя назвал, — скривилась Мариша.

— Кому надо, те сами его придумают, — хмыкнул Лерик.

Одноклассники, выпил, рассказал… Это было для Мариши слишком.

— Да ну вас всех в баню!

— Чего вдруг? — Лерик приподнял бровь.

— Вы то в любви признаётесь, то дерётесь, то вместе пьёте! — Мариша резко встала с диванчика.

— И меня в баню? — Он поджал губы, отчего те превратились в тонкую линию.

— А чем ты лучше?

— Значит, по-твоему, хуже? — Откинув чёлку назад, Лерик посмотрел на неё снизу вверх.

— Да ну тебя. Сидишь, улыбаешься. Радуешься непонятно чему. Ай, — Мариша махнула рукой и пошла танцевать, словно ища спасения.

Она танцевала, как всегда, прикрыв глаза. Рассказ Лерика не укладывался у неё в голове. Она запуталась. Если они друзья, то зачем тогда Макс выставил Жорика слабаком перед всеми? Зачем рассказал, что бил из-за девушки? Всё это выглядело некрасиво.

«Летом и в сентябре… — крутились в голове слова Лерика. — Летом понятно, а в сентябре? Из-за кого Жорику могло достаться, если он встречался со мной?»

Перед мысленным взором встал вечер, когда он её бросил. Странное поведение Макса, исчезновение после того, как Жора «предложил» её всему клубу. «Неужели тогда он из-за меня Жорику врезал и отомстил за моё унижение?» — от этой мысли Мариша остановилась, уставившись на своё отражение в зеркале, словно это была не она.

Бирюзовая блузка, короткая юбка с воланом на кокетке, голубые туфельки на небольшом каблучке. Позволить себе этот наряд она могла только здесь. Если бы отец увидел её в такой одежде, он не то, что на дискотеку — из дома бы её не выпустил. Поэтому юбка, перешитая из выпачканного чернилами вельветового платья, была их с бабушкой общим секретом.

Полюбовавшись, она отвернулась и неожиданно столкнулась взглядом с Максом, который вышел из диджейской каморки. Он сделал несколько шагов в сторону бильярдной и остановился напротив Мариши. Их разделяло метров шесть, но она словно кожей почувствовала его взгляд — удивлённый, пронизывающий, умоляющий о чём-то.

«Может, подойти и обо всём у него спросить?» — возникла у Мариши неожиданная мысль.

В этот момент быстрая мелодия сменилась на медленную. Круг распался. Мариша не успела сделать шага, как её за руку поймал Саня. Это был приятный парень, приезжавший в городок по выходным, как и она.

— Привет, Мариша! Можно тебя пригласить?

— Да. — Чуть помедлив, она протянула ему руку.

Будь это кто другой, она бы отказала. Только Саня тоже уходил в армию, и обижать его в последний вечер в клубе не хотелось. «Да и что бы я сказала Максу, поддавшись порыву? Только бы насмешила всех», — пронеслось у Мариши в голове, и на душе стало холодно.

Оглянувшись, она увидела, как Макс тронул за руку стоявшую рядом девушку и повёл её в центр зала. Мариша даже сбилась с шага от удивления — это было впервые, когда она видела, чтобы Макс танцевал с кем-то в клубе! Девчонки рассказывали, что он всегда отказывается и сам никого не приглашает. Тогда ей это даже польстило, ведь летом на Купалье он не только танцевал с ней, а ещё и объяснил, что не умеет! А здесь? Минуту назад поедал её глазами и вдруг прижимает к себе рыжую девицу! Вместе с удивлением Мариша почувствовала странный болезненный укол. Перехватив инициативу у Сани, она развернулась так, чтобы не видеть танцующую пару.

— Мариша! Давай я буду вести, — тут же отреагировал он.

— А мне нельзя? — она приподняла бровь.

— В танце это должен делать мужчина! — И Саня уверенно повёл её среди танцующих пар.

— Откуда такие познания? — заинтересовалась Мариша. — Обычно здесь народу всё равно.

— Только я, в отличие от них, несколько лет занимался бальными танцами… — Саня подмигнул ей, умело уводя от зазевавшегося здоровяка, едва не налетевшего на Маришу.

— Вот оно что! Может, и вальс умеешь танцевать?

— Естественно! — И, не дав Марише опомниться, Саня притянул её за талию к себе, сделал первое па.

Вальс танцевать она умела, да и мелодия была вполне подходящая. Народ удивлённо расступился, давая им место для движения. Мариша заметила, что даже Макс остановился, глядя на их пару. Рыжая девица, которую он пригласил, была явно недовольна, но терпеливо топталась рядом.

Всё это невольно подняло Марише настроение. Они с Саней, можно сказать, заняли весь танцпол. Прожигающий взгляд Макса заставлял держать спину.

— Ты сегодня затмила всех, — в голосе Сани было искреннее восхищение.

— Да ладно, — Мариша пожала плечами. — Я такая, как всегда.

— Не скажи. Я же вижу, как все парни глаз не сводят с твоих ножек и завидуют мне, — прошептал он ей на ухо, почти касаясь губами лица.

Мариша улыбнулась, принимая комплимент. Саня был для неё не больше чем друг, живущий по соседству.

— Жаль, что ты уходишь в армию. Без тебя клуб опустеет, — не скрывая искренней грусти, произнесла Мариша. — Кто теперь будет такие классные музыкальные сборки привозить?

— Кит и без меня справится, — отозвался Саня, улыбаясь. — Да и я вернусь — оглянуться не успеешь!

— Да ну, куда Киту до тебя! — она недовольно скривилась. — А вот тебе после армии уже будет не до дискотек в провинциальном городишке. У тебя начнётся совсем другая жизнь.

— Не нагоняй тоску. Мы ещё станцуем! — подмигнул он.

Саня плотнее прижал её к себе, совершив очередной разворот, и Мариша чуть прогнулась в талии, как это обычно делают пары в бальных танцах. Глянув в зеркало, она невольно поймала горящий взгляд Макса и счастливо рассмеялась.

Этот неожиданный вальс вдруг заставил её посмотреть на себя чуть по-другому. Расправить плечи, выпрямить спину, гордо поднять голову. И не потому, что так надо, а просто оттого, что так хочется.

— Танцуй, пока молодой, мальчик! — воскликнула Мариша, повернув голову к Сане.

— А то! — И его лицо осветила улыбка, от которой на щеках появились обаятельные ямочки.

Мелодия закончилась. Проводив Маришу до диванчика у стены и сделав шутливый поклон, Саня ушёл к друзьям. Посидев немного, она шагнула в круг под сменившую «вальс» быструю композицию.

Да только насладиться музыкой не получилось. Макс стоял у стены, не сводя с Мариши взгляда. Заинтригованная его неожиданным вниманием, она решила не отворачиваться, а, наоборот, поиграть в гляделки. И в душе из робкой надежды росла уверенность: он подойдёт и позовёт на следующий медленный танец. Однако, как только зазвучала лирическая песня, Макс отвернулся и пригласил девушку, стоявшую в шаге от него. Мариша в растерянности замерла посреди зала. От неловкой ситуации спас знакомый, пригласивший её на танец.

В следующий раз всё повторилось по прежнему сценарию. Макс, словно часовой, оставался стоять у стены, глядя на неё, пока она танцевала. Когда включали медленную композицию, он ловил первую оказавшуюся рядом девчонку и шёл с ней в центр зала, приобняв за талию.

Передумав танцевать, Мариша уселась на любимый диванчик. Вспыхнувшие в душе ревность и обида исчезли. Она видела — Максу всё равно с кем танцевать. Одно было непонятно — его упрямый взгляд. Что это значит? Что он ждёт от неё? Можно, конечно, подойти и стать рядом. Да только как потом быть, если он проигнорирует её или пойдёт танцевать с другой?

«Нет уж! Захочет — сам подойдёт. Ведь он знает, как Жорик обошёлся со мной», — Мариша невольно поёжилась от этой мысли.

— Мариша. Тебе холодно? — прозвучал голос Сани у самого уха.

Задумавшись, она и не заметила, как тот присел рядом.

— Холодно? Нет, здесь жарко…

— А чего ёжишься тогда? — в его голосе слышалось сочувствие.

— Да так, — Мариша натянуто улыбнулась, стараясь отогнать беспокойные мысли.

— У тебя руки холодные. — Саня сжал её ладони. — Давай согрею.

Его прикосновение было нежным и бережным, как будто она фарфоровая куколка. Мариша прикрыла глаза, ощущая, как тепло рук разливается по всему телу, словно он заключил её в объятия.

— Вот это взгляд! Похоже, меня сейчас из ревности побьют, — в голосе Сани слышалась улыбка.

Мариша нехотя открыла глаза. У стены снова стоял Макс, не сводя с неё взгляда.

— Тоже скажешь, — смутилась Мариша. — Он меня ненавидит.

Саня удивлённо глянул на неё, приподнял её руку и согрел хрупкие пальцы своим дыханием. В это время Макс дёрнулся в их сторону, словно его кто-то толкнул, а потом резко развернулся и скрылся за дверью диджейской коморки. Через минуту из колонок вместо красивой мелодии басами загрохотал рок.

— Я домой, — невольно прикрыв уши, произнесла Мариша.

— Ну тогда, если ты не против, можно я тебя провожу? — неожиданно предложил Саня.

— А как же твоя Наташа? — удивилась девушка.

— Так она не приехала… — На его лице появилась и тут же исчезла недовольная гримаса. — А мне будет приятно в последний выходной перед армией пройтись с девушкой. К тому же мы ведь рядом живём.

— Ну, хорошо. — Мариша встала с диванчика. — Идём.

Накинув куртку на выходе из зала, она столкнулась с Лериком. Он хотел её задержать, но Мариша сердито глянула на него и сделала шаг в сторону, скрывшись за спиной Сани. Недовольно скривив губы, Лерик остановился, пропуская их.

Нет уж, на сегодня с неё было достаточно общества Лерика. Лучше уж пойти домой в компании Сани, воодушевлённо рассказывающего про войска, в которые он попал. Мариша почти не слушала своего спутника, думая о странном поведении Макса. В памяти вставали его чёрные глаза: то с немой мольбой, то чуть ли не с ненавистью, когда появился Саня.

Чего Макс хотел? Чтобы она сама пришла мириться? Только из гордости Мариша не могла себе такого позволить. Это уже не говоря о том, что сделает с ней отец, если узнает про Макса. Поэтому вместо шага к нему она согласна была сделать два назад. Пусть ей даже очень хотелось быть с ним. Да только можно ли всё вернуть? Ведь это она его бросила. И получилось, что она выбрала Жору, который её предал…

— Вот ты и дома… — голос Сани прозвучал как-то неожиданно резко. — Так что помни: я вернусь, и всё будет хорошо.

Мариша остановилась, удивлённо вскинув на него взгляд. Они действительно стояли возле её подъезда. А она за своими размышлениями даже и не заметила, как оказалась здесь. Не говоря уже о том, чтобы помнить, о чём говорил Саня, пока они шли.

— Хорошо, — кивнула она растерянно. — Спасибо, что проводил. Лёгкой тебе службы!

— Так и будет!

Он улыбнулся, взял ладони Мариши и сжал в своих.

— И всё же ты замёрзла… — Он поднёс её руки к губам, невесомо их коснулся и произнёс с расстановкой, пристально глядя в голубые глаза: — Беги от меня… домой, Мариша.

Саня отпустил её руки и сделал маленький шаг назад. Мариша смутилась под его взглядом, кивнула и скрылась в подъезде.

Саня оказался прав: дискотеки, которые стал вести Кит, были ничем не хуже. Может, стало звучать больше зарубежной музыки, но Маришу это устраивало. Модные Апина и Буланова с их песенками, в которых девчонкам плохо, только портили и без того невесёлое настроение. Зато ритмичная «зарубежка» внушала оптимизм.

Однажды после медленного танца она вышла на крыльцо. К счастью, многие, наоборот, услышав новую мелодию, пошли танцевать, и Мариша осталась одна. Да только совсем ненадолго. Из зала на крыльцо вышла девушка, качнув белокурой головой. Посмотрев по сторонам, она направилась прямо к Марише. От её стремительной походки кудряшки подпрыгивали, словно пружинки.

— Привет. Ты же меня знаешь? Я Соня, сестра Макса, — представилась девушка, заправляя за ухо непослушный завиток.

— Привет…

Мариша растерялась. Конечно, она знала, как выглядит сестра Макса, но общаться им не доводилось.

— Я тебя прошу: помирись с Максом! — выпалила Соня на одном дыхании.

Мариша удивлённо уставилась на его сестру.

— Он ни из-за кого так не страдал… Точнее, я вообще никогда не видела его таким! — тем временем продолжила она.

— Каким? — только и смогла произнести Мариша.

— Таким убитым, да ещё так долго! — тут же отозвалась Соня.

Как реагировать на сказанное? Не доверять Соне оснований не было, но предложение оказалось слишком неожиданным, чтобы на него согласиться.

— Нет, — отрезала Мариша, скрестив на груди руки.

— Ну почему? — растерялась Соня. — Может, ты всё же передумаешь?

— Дважды в одну реку не войдёшь. — Мариша качнула головой, гордо вздёрнув носик.

Как же безумно хотелось крикнуть: «Пусть сам подойдёт и скажет, что я ему нужна!» Но она промолчала, до боли закусив губу. Однако эта боль была ничем в сравнении со спазмом, сжавшим её изнутри. Ведь, несмотря на все убеждения, Мариша мечтала вернуть отношения с Максом.

— Послушай, я правда очень хочу, чтобы вы были вместе, — словно прочитала её мысли Соня.

— Это он тебя попросил поговорить со мной? — Мариша смотрела на сестру Макса с недоверием.

— Нет! Ты что, я сама. — Соня опасливо стрельнула глазами по сторонам. — Если он узнает — мне крышка!

— Этого не случится! — заверила Мариша.

Дверь клуба распахнулась, и на крыльце появились трое парней и рыжая девушка с пышной грудью. Та самая, с которой танцевал Макс.

— Мариша, если ты передумаешь, я всегда буду рада тебе помочь, — быстро проговорила Соня, заметив, что рыжая идёт в их сторону, и добавила: — Пообщаемся ещё потом.

— Хорошо, — кивнула Мариша.

Остаток дискотеки прошёл спокойно. Соня больше к ней не подходила, Макс и вовсе исчез куда-то. Мариша шла обычной дорогой — до своего поворота в толпе ребят, а потом с Лериком, привязавшимся следом. Всю дорогу он извинялся, что расстроил её в прошлый раз, и уговаривал простить. Мариша пообещала подумать и ушла домой.

Всю неделю в её голове крутились мысли о Максе. Как ей быть? Плюнуть на все свои страхи перед отцом и довериться Соне, чтобы она свела её с братом? Или рискнуть и подойти к нему самой? Ведь ушла от него она, значит, ей и делать первый шаг. Только вот что из этого получится? Или подождать подходящего момента?

Мариша приехала к бабушке, так до конца и не решив, как поступить. Вечером отправилась в клуб. На улице было тихо и малолюдно. Неожиданно выпавший снег припорошил землю, отчего стало чуть светлее, ведь редкие фонари освещали улицы довольно скупо.

Глядя под ноги, Мариша неожиданно налетела на парня, стоявшего на краю дороги. Извинившись, попыталась его обойти, но наткнулась на второго. Мариша остановилась, испытывая скорее удивление, чем страх. Напротив неё стояли друзья Макса.

— Красотка, а куда вы идёте? — Пушкин подошёл к ней вплотную с левой стороны и крепко взял за руку.

— Девушка, а постойте с нами! — Ваня завладел её правой рукой.

Мариша в недоумении посмотрела на них, а потом увидела Макса и забыла все слова, которыми хотела наградить эту парочку. Он стоял напротив неё на расстоянии двух шагов, хитро улыбаясь, и молчал. Точнее, хранили молчание его губы. В глазах же, как Марише показалось, она видела боль и радость встречи. Сколько времени они смотрели вот так друг на друга?! Минуту, две или пару секунд? В реальность Маришу вернула проезжающая мимо машина, ослепив фарами.

— Да пустите меня! Что за цирк вы устроили?! — не отрывая взгляда от Макса, она дёрнула руки, пытаясь их высвободить.

Стоя перед Максом словно распятая, Мариша, с одной стороны, испытывала странное чувство беззащитности, а с другой — абсолютное спокойствие. Она была уверена, что её никто не обидит.

— Девушка, а можно с вами познакомиться? — гнул свою линию Пушкин.

— Сергей, пусти! — повторила Мариша раздражённо.

— А ты меня, оказывается, знаешь…

Пушкин выпустил её руку и немного отступил, словно выполнив свою миссию.

— У тебя семечки есть? — вклинился в их разговор Макс. — Угостишь?

— Легко, если мне руку отпустят, — она улыбнулась, покосившись на друзей.

— О! И меня!

Ваня дал свободу Марише, и она насыпала ему семечек в протянутую ладонь.

— А мне можно с тобой познакомиться? — спросил Макс, словно продолжая игру друзей.

— Можно, — эхом повторила она.

— Макс, — тихо произнёс он и протянул ладонь.

— Мариша.

Она слегка сжала его руку и, почувствовав её тепло, на мгновение перенеслась в купальскую ночь. Тогда руки Макса сжимали Маришу в объятиях, а губы касались лица…

— Дай семечек, — его голос вдруг стал глухим, словно у него в горле всё пересохло.

Отпустив ладонь, Мариша достала из кармана жменю семечек и щедро насыпала ему.

— Что ещё? — спросила она, наблюдая, как с его лица исчезла улыбка, а взгляд стал напряжённым.

— Мариша, я давно тебе хотел сказать… — но, не договорив, Макс осёкся, словно ему не хватило воздуха закончить фразу.

— Скажи! — с нажимом и надеждой подхватила Мариша.

Ей так хотелось услышать: «Ты мне нужна, будь со мной…»

— Да тебе стыдно станет, я потом…

Голос Макса оборвался, словно у него сдавило горло.

— Скажи сейчас! — Мариша шагнула к нему, оказавшись почти вплотную.

Судорожно вдохнув воздух, Макс замер, казалось, боясь пошевелиться. Он был так близко, что подхваченные ветром волосы Мариши коснулись его лица, и ей почудилось, что он попытался поймать эту прядь губами.

— Скажи мне… — прошептала она.

Мариша не просила, а мысленно умоляла, заставив гордость умолкнуть. Смотрела ему в глаза, забыв о присутствии Пушкина и Ваньки. Не выдержав затянувшегося молчания, подняла руку, чтобы коснуться его груди.

— Нет! — Макс дёрнулся назад.

Его голос прозвучал так резко, что Мариша вздрогнула от неожиданности, а рука, замерев в воздухе, безвольно опустилась, так и не коснувшись Макса.

«Нет», — это короткое слово прозвучало для неё как пощёчина. Ведь минуту назад с губ Мариши были готовы сорваться слова любви, но, похоже, она опять ошиблась. Она была ему не нужна!

В его глазах не осталось и намёка на тепло. Там было пусто и холодно. На неё вдруг обрушилась такая усталость!

— Ну и дурак! — почти крикнула она и решительно шагнула в сторону.

Пушкин хотел преградить ей путь, но Мариша толкнула его с такой силой, что от неожиданности он чуть не потерял равновесие.

Макс что-то сказал вслед, но она уже не слышала слов. Не хотела слышать! Хватит. Поговорили. Внутри было так больно, словно на оголённую нежную кожу плеснули кипящего масла. Мариша не понимала, что Макс хотел от неё, почему его поведение и голос так резко менялись. У неё першило в горле от сдерживаемых слёз. И зачем только Соня пыталась её убедить в том, что Максу плохо?!

В клуб Мариша зашла в растрёпанных чувствах. Бросив куртку на вешалку, она пошла танцевать. Отдалась ритму, не задумываясь о движениях тела. Оно жило словно само по себе, освобождая от негатива и успокаивая боль, идущую изнутри, врачуя и лаская израненную душу.

Когда сменилась мелодия, Мариша с удивлением обнаружила себя в центре круга. Стало как-то неуютно, и она уже хотела сделать шаг в сторону, как увидела Макса. Он шёл через зал, придерживая правую руку и морщась при каждом шаге.

«С кем он уже подраться-то успел?» — мысленно удивилась Мариша.

Следом за ним шли хмурые Пушкин и Ванька. Все вместе они скрылись в бильярдной и засели там на всё время дискотеки. Когда в конце вечера к Марише подошёл Лерик, она решила узнать, что за потасовка была, из-за которой Макс пришёл битый.

— Так не было ничего. Он в бильярдную пришёл со сбитыми в кровь руками. Все, мол, кто тебя? А Макс как рявкнет: «Вам дело! Расслабьтесь. Никто кроме меня не пострадал». Потом Ванька сказал, что Макс кулаки о бетонный столб расфигачил. А Пушкин прикалывался, что «пол был слабый, а вот столб даже не дрогнул». Так что, видимо, Макса достала девчонка.

— Это из-за меня, — сорвалось с губ Мариши.

Она произнесла это тихо, но Лерик услышал. Он уставился на неё пытливым взглядом, потом изменился в лице, до боли сжал Марише плечо и зло буркнул:

— А хочешь, я тоже руки об столб разобью? Может, ты меня тогда хоть пожалеешь…

Мариша дёрнулась в сторону. Лицо Лерика из радостного превратилось в обиженное.

— Мне жаль, Лер, но нет! Я тебя с самого начала предупреждала. Я не хочу быть с тобой из жалости. Извини.

Заметив любопытные взгляды, она решила выйти на улицу. Сорвала с вешалки куртку и направилась к двери.

— Мариша, подожди!

Она оглянулась и увидела торопливо идущую к ней сестру Макса.

— Ты как сегодня домой пойдёшь?

— Как всегда, своей дорогой! — бросила Мариша раздражённо и повернулась к дверям.

— Что с тобой? Тебя кто-то обидел?

Соня попыталась её остановить, ухватив за локоть, только Мариша была быстрей. Она отступила в сторону, чувствуя, что на глаза наворачиваются непрошеные слёзы.

— Никто! Отстаньте от меня все. — Мариша рванула на улицу и поспешила домой.

Вернувшись от бабушки в родной город, она попыталась разобраться в своих чувствах и желаниях. Одно было понятно: она так больше не может. Думать и мучиться неизвестностью! Она хотела ясности, устав ждать от Макса первого шага.

Взвесив все за и против, Мариша села писать ему письмо. Начинала и перечёркивала — испортила кучу бумаги. В итоге послание свелось к короткому сообщению: хочет поговорить один на один и когда будет в клубе.

Вместе с письмом она вложила в конверт новогоднюю открытку, ведь вот-вот заканчивался год. Год, ставший для неё самым счастливым и грустным за её небольшую жизнь в шестнадцать с половиной лет. А ночью Марише снился купальский костёр, озорные, удивительные глаза Макса, родная улыбка, нежные невинные объятия и сладостный поцелуй…

Новогоднюю ночь Мариша традиционно провела дома с родителями. Только третьего числа отправилась к бабушке.

Макс должен был уже получить её письмо. Сердце с тревогой замирало, а душа мучилась сомнениями. Как он поступит? Найдёт её в клубе и спросит, что она хотела, или догонит, когда они уже будут идти домой? А может, сделает вид, что никакого письма не получил, и вообще не подойдёт?

Погружённая в мысли, она не заметила, как добралась по свежему снегу до украшенного по случаю Нового года клуба. Разноцветные гирлянды светились на окнах и опутывали колонны. На крыльце стояли ёлочки, украшенные мишурой и самодельными игрушками.

Мариша зашла в холл и замерла. В центре зала стояла высокая пушистая ель. Сверху от красной звезды спускался дождик. Стеклянные шарики поблёскивали в свете разноцветных огоньков. Мариша оставила куртку и шапку на вешалке. Окинула в зеркале своё отражение: кофточка с люрексом и новенькие джинсы «мальвины» радовали взгляд. Поправив рассыпавшиеся по плечам волосы, она, как зачарованная, прошла в зал. Оглянувшись по сторонам, заметила пустующий диванчик и устроилась на нём, чтобы полюбоваться красотой вокруг.

Вкусно, празднично пахло хвоей. То там, то здесь раздавался смех парней и визг девчонок от неожиданных звуков хлопушек. У Мариши возникло чувство, что она оказалась в детстве. Ещё минута — и появятся Дед Мороз и Снегурочка…

Сказка исчезла с появлением двух девушек, с громким смехом плюхнувшихся на другой конец дивана. Они были словно близняшки. Обе — ярко накрашенные блондинки, одетые в свитера с надписью «Boys», джинсовые юбки и лосины ядовитого цвета. Отличало их лишь то, что одна была с химической завивкой, а вторая — с начёсом.

Мариша сморщила нос от тошнотворно сладкого запаха духов. Чтобы не задохнуться от принесённого блондинками аромата, она собралась уже встать и пойти танцевать, как от одной из них услышала довольно громко произнесённое имя — Макс.

Задержав в лёгких воздух, Мариша навострила уши. Сердце тревожно сжалось. Что эти куклы о нём придумали?

— Макс — Зинку? — наматывая на палец кудряшку, переспросила девушка. — Да ну, Наташка! Она же оборванка вонючая!

— И что? По-твоему, Макс не такой же, как все? — Наташа достала зеркальце с помадой из кармана юбки.

— Ну не знаю… — Подружка тряхнула кудряшками. — Может, это был не он?

— Лиза, да я своими глазами видела, как его из подъезда выводили и в милицейский «бобик» запихнули. — Наташа мазнула помадой по губам. — Я домой возвращалась, а здесь такое представление.

От услышанного Маришу обдало жаром. Макс в милиции! За что? Забыв о раздражающем запахе, она незаметно пересела ближе к этой парочке.

— А может, Зинка решила на этом подняться? — предположила Лиза. — Помнишь, Светка из «мадьяр» о таком способе говорила.

— Кто её знает? — Наташа пожала плечами, пряча помаду с зеркальцем в карман.

«Что значит подняться? Что за чушь они несут?» — удивилась Мариша. В этот момент к подружкам подошла ещё одна девушка — брюнетка в коротком бархатном платье красного цвета.

— Слышали, Максика повязали… — Она наклонилась к подружкам и заговорила вполголоса.

Из-за громкой музыки до Мариши донеслись лишь разрозненные слова, но и они сложились в страшную догадку: Макс совершил что-то мерзкое с девушкой по имени Зина.

Марише показалось, будто ей снег бросили за шиворот, и она выпрямилась от холода, сползающего по позвоночнику. Она слышала разные сплетни о Максе: про словесные пикировки с Китом, драки, — но все его выходки никогда, ни касались девушек. И если хоть одно слово было правдой — это было уже слишком.

— За что повязали? — неожиданно для себя вклинилась в чужой разговор Мариша.

Все трое удивлённо посмотрели в её сторону.

— За то, что катает на мотоцикле всяких девиц! — зло бросила брюнетка.

Мариша машинально кивнула, сама не понимая, с чем соглашается. Девицы же, потеряв к ней интерес, отвернулись.

Слова брюнетки выбили из колеи. «Это бредовые сплетни», — попыталась себя успокоить Мариша. Но стоило ей заметить вошедшего в зал Яшу, жившего по соседству, как она, не раздумывая, сорвалась с диванчика и почти побежала к нему. Однако он, выслушав её предположение, лишь подтвердил слова брюнетки.

— Это очередные сплетни, — возразила Мариша.

— Не знаю, я свечку не держал. Да только Зинка в больничке… — Яша развёл руками.

Мариша отшатнулась и нечаянно толкнула проходящего мимо парня в белом свитере.

— Мариш, ты чё, падаешь? — спросил он, удержав её за плечи. — Привет, Яш, чего девушку пугаешь?

Мариша вырвалась из его рук. По приторно-сладкому голосу она узнала Костика, внука Степановны. Эта бабка вечно рассказывала разные сплетни, выдавая их за истину, чернила всю молодёжь последними словами. Лишь её внук был ангелом во плоти, поэтому Степановна через бабушку не раз сватала Костика Марише.

— Да мы последние новости обсуждаем. Те, что покруче страшилок, — пожал плечами Яша.

— Вы о Максике? — Костик одарил Маришу улыбкой сытого кота. — Да уж, вляпался пижон. Помог дружкам.

— То есть? — Она уставилась на Костика округлившимися глазами. — Он не один был?

— Ага, — кивнул Костик. — С парнями. Они вместе Новый год отмечали. Первого вечером всё и произошло.

— Ого! — присвистнул от удивления Яша. — Откуда такая осведомлённость?

— Баба сегодня рассказала. — Костик приложил руку к животу, видимо, вспоминая плотный ужин.

— Да Степановна наверняка половину города оббегала, собирая сплетни, а ты их теперь разносишь, — скривилась Мариша.

— Это правда! — вспыхнул Костик. — Зинка заяву накатала — и всех, кто там был, загребли.

— Ну ладно, — перебил их пикировку Яша. — Те из армии, это понятно. Но Максу на кой эта страшила?

— Под мухой и кикимора красавицей покажется. — Костик ухмыльнулся, бросая на Маришу неприятный взгляд.

— Да ну! Он столько не выпьет. Да и вкус у него куда лучше, — Яша подмигнул Марише. — Похоже на развод какой-то. Может, Зинка куш решила сорвать?

— Поэтому и подставила именно Макса, — с нажимом на имя произнёс Костик, протянув к Марише руку.

Она отступила к Яше, словно искала у него защиту. Костик вызывал у неё рвотный рефлекс.

— Граблями не махай, — поняв её движение, шикнул на приятеля Яша.

— А то что? — Костик смотрел на него с вызовом.

Вот только дурацких разборок на её голову не хватало! Нужно было срочно ретироваться.

— Я пойду. — Она коснулась плеча Яши.

Он кивнул, и Мариша тут же развернулась, чтобы уйти.

— Её защитнику пожалуешься? — долетела до её ушей насмешливая фраза Костика. — Так он в обезьяннике.

Мариша невольно затормозила и удивлённо обернулась. «Её защитнику… О ком это он?» — пронеслись мысли.

— Ты решила остаться? — Костик приподнял бровь.

Она посмотрела на его самодовольную физиономию и неожиданно поняла: в обезьяннике сидел Макс!

— Нет! — выпалила она и быстрым шагом пошла к выходу.

На крыльце слева от двери топталось несколько человек. Мариша повернула направо, где никого не было. От всего услышанного начала болеть голова. Она сгребла снег, упавший на лапку маленькой ёлочки, и приложила к пульсирующему виску.

Приподнятое настроение растаяло, как снег в её руках. Все надежды, мысли, с которыми Мариша шла в клуб, сейчас казались смешными. Как и неожиданное утверждение Костика, что Макс — её защитник. Что-то она не замечала, чтобы он её опекал. Абсурд какой-то!

На крыльцо выпорхнула возбуждённая стайка девушек. Они говорили, громко перебивая друг друга.

— Наташка, а знаешь, что Макс учудил?

— Да в курсе…

— Это же надо, с Зинкой этой…

Для Мариши это было уже слишком. Хоть уши затыкай! «Может, домой уйти?» — мелькнула мысль. Да только что изменит её побег?

Чтобы не слышать дальнейших рассуждений, Мариша вернулась в зал и практически через силу вытащила себя на танцпол. Но её больше не радовали, ни яркие огни, ни нарядная ёлка, ни любимая музыка. Всё, что она хотела, — это увидеть сестру Макса и узнать у неё правду. К счастью, Соня появилась спустя полчаса, и Мариша сразу подошла к ней.

— Соня, что за ужасы все рассказывают? Объясни, что случилось на самом деле с Максом! — Мариша нервно прикусила губу, сорвав кожу и почувствовав во рту металлический вкус крови.

Соня махнула рукой и на несколько секунд отвернулась.

— Да я… Ай… — её голос дрожал.

На Сонином лице не было и капли косметики, под глазами залегли тёмные круги. Волосы, обычно рассыпанные кудряшками по плечам, были собраны в пучок.

— Меня дома не было. Отмечала Новый год у подружки. Я приехала только сегодня, — тяжело вздохнув, продолжила Соня. — Мама рассказала, что второго в пять утра явился участковый. Запихнул Макса в машину и увёз.

— За что? — Мариша ногтями впилась в свою ладонь.

— Ну, как рассказали маме, в больницу заявилась избитая Зинка. Врач вызвал милицию. Ну и коза эта дала показания: обвинила Макса и ещё троих в непристойных приставаниях, угрозах и накатала на всех заяву, — голос Сони дрожал от возмущения.

— И ещё троих? — повторила Мариша.

— Да, — Соня горестно вздохнула. — Макса, Ваню, Дёму и Чижа.

Казалось, от всей этой информации у Мариши лопнет голова. Это было омерзительно, чудовищнее некуда.

— Ваню и остальных сегодня отпустили, — продолжила Соня, скривив губы. — Мама узнала, побежала в участок, а ей говорят — пострадавшая изменила показания.

— А так разве можно?

— До суда, оказывается, ещё не то можно!

Соня хотела что-то добавить, но голос снова подвёл, и она замолчала, прижав к губам кулак.

— И теперь эта коза во всём обвиняет только Макса, — в её глазах стояли слёзы.

— А что Ваня говорит? — выпалила Мариша.

— Его родаки из дома не выпускают и сами молчат, — Соня вздохнула. — А те двое вообще из города сразу слиняли.

— О, Соня! — К сестре Макса подлетела рыжая девчонка. — Я думала, ты не придёшь…

Мариша отступила в сторону. Последняя надежда, что всё сказанное раньше — дурацкие сплетни, растаяла. Смысла дальше мучить Соню расспросами не было. Да и то, получил ли Макс её письмо, уже не имело значения.

Жизнь, как и дискотека, продолжалась. Мариша встала рядом с оглушающе гремящей басами колонкой, только чтобы больше не слышать ничьих слов про Макса. Она закрыла глаза и слегка раскачивалась в такт музыке. В её голове никак не укладывалось рассказанное Яшей и Соней. «Макс не может быть таким!» — кричало сердце. «Да только девушка в больнице, а в милиции заявление», — отвечал разум фактами. А душа тихонько оплакивала рухнувшие надежды вернуть отношения.

Скоро на каждом углу все кому не лень будут полоскать имя Макса. А бабушка скажет: «Я тебе говорила, что он дрянной! Не смей даже приближаться к нему!»

Больше Мариша ни у кого, ни о чем, ни спрашивала. И лишь один раз открыла глаза, почувствовав чей-то пристальный взгляд. Напротив, в метре от неё, стоял Кит. На его лице не было привычной наглой улыбочки. Он как-то грустно на неё посмотрел и подмигнул. Марише даже показалось, что она видит в его глазах сочувствие. Словно он знал о том, что она чувствует. Невольно Мариша улыбнулась. Неожиданно Кит шагнул к ней, взял за плечи и шепнул в самое ухо:

— С Новым годом! Всё будет хорошо, поверь.

Мариша не успела ничего ответить, как Кит отступил от неё и ушёл, растворившись среди танцующих.

Придя домой, Мариша долго не могла уснуть. «Он не мог», — вновь скулило сердце. «Правду знает только Макс», — искал аргументы мозг. Душа металась, словно в клетке, пытаясь понять, чему верить. А под утро ей приснился странный сон.

Лето. Вечер. Она встретила Макса на тихой улочке возле сарая для сена, одной стеной примыкавшего к старой конюшне. Вокруг ни души. Тишину нарушало лишь стрекотание кузнечиков в пыльной траве. Закатное солнце ослепляло, и Мариша не могла рассмотреть выражение лица Макса. Только было ощущение, словно они и не рады друг другу.

Она переминалась с ноги на ногу, чувствуя, как сердце начинает учащённо биться, словно перед выступлением в актовом зале школы.

— Зачем звала? — Макс недовольно поморщился, сунув руки в карманы любимой джинсовки с орлом.

— Поговорить, — выдохнула она.

— О чём? Ты всё мне написала в письме, — улыбнулся он одними губами, а в глазах — грусть.

— Пойми, я не могу так! — Мариша шагнула к нему.

И по прихоти её подсознания они с улицы переместились на деревянный настил под крышей сарая, где хранилось сено.

— Будем опять говорить о любви, — прозвучал возле уха полный нежности голос Макса.

Мариша не успела ничего ответить, как он обнял её со спины за талию и потянул на себя. Они упали с деревянного настила в сено, словно на мягкую перину. Она попыталась освободиться, но Макс и не собирался выпускать её из плена рук. Лишь позволил повернуться так, что они оказались лицом к лицу. Глаза в глаза. И Мариша замерла.

Макс прижал её к себе и поцеловал. Вначале осторожно и несмело, а потом всё с большей страстью. И это было так мучительно сладко и приятно! Мариша закрыла глаза, отдавшись охватившей её неге. Обняв в ответ, она чувствовала тяжесть горячего тела, слышала сбившееся дыхание и медленно плавилась от нежных прикосновений губ Макса к её лицу, шее, открытым плечам…

— Мари… Мари-и… — слышала она тихий шёпот Макса между поцелуями. — Моя малышка Маришка…

Она млела в его объятиях, но пронзившая мысль заставила её отвернуть лицо от Макса и попытаться высвободиться.

— Зачем ты это сделал? — спросила Мариша, имея в виду произошедшее в новогодние дни с Зинкой, и, как бывает только во сне, Макс её понял.

Из его груди вырвался неясный звук: не то вздох, не то стон. Макс отстранился и откинулся на спину. И Мариша уже не чувствовала — лишь знала, что он рядом.

— Как мне теперь быть? — она села, повернувшись лицом к Максу. — Это уже не драка с пацанами, не дурацкие сплетни. Я решила забить на них и прекратить делать вид, что мне на тебя всё равно. В каком угаре нужно быть, чтобы дойти до такого свинства? Как ты мог так поступить?

Она ещё что-то говорила, о чём-то спрашивала, а ответом ей было лишь тихое шуршание сена, которое Макс, оставаясь лежать, то и дело сжимал в кулаке.

Мариша чувствовала, что делает ему больно, но не могла остановиться. Дав ей выговориться, при этом не проронив ни слова, Макс поднялся и, сделав несколько шагов, съехал по сену вниз.

Когда она спустилась следом, Макс уже был далеко. Его фигура на фоне заката казалась очень худой и даже какой-то жалкой. Мариша смотрела ему в спину и кусала губы, стараясь не расплакаться. Сердце разрывало сожаление, что она оттолкнула Макса, когда он так нуждался в её тепле. И даже не насладилась поцелуями, о которых столько мечтала!

Проснувшись, она ещё некоторое время лежала неподвижно, чувствуя, как из глаз катятся слёзы и колотится сердце от таких реальных объятий и жарких поцелуев.

А ещё было обидно, что в её сне Макс так и не дал ответа на мучающие душу вопросы…

Мариша купила билет на автобус и окинула взглядом гудящий, словно улей, зал ожидания. Свободных мест было немного, но в крайнем ряду у стены она нашла пару сидений. Сев на самое крайнее, поставила пакет на пол, подняла глаза, и её бросило в жар — напротив стоял Макс.

— Здравствуй, Тётя, — сказал он, явно наслаждаясь произведённым эффектом. — Можно рядом присесть?

Мариша молча кивнула, ошарашенно глядя на его улыбающееся лицо и не находя слов. Макс тем временем уселся на сиденье рядом и повернулся к ней.

— Здравствуй. А что ты здесь делаешь? — отозвалась Мариша, справившись с удивлением.

— Друзей провожал на поезд, Чижа с Дёмой, они в отпуск из армии приезжали на Новый год.

— Вот как, — только и смогла произнести она.

Она смотрела на Макса и не верила своим глазам: вот он, сидит рядом, улыбается и разговаривает с ней, как будто они общались вчера. Только сейчас под его глазами залегли чёрные круги, словно он толком и не спал несколько суток.

— А я женюсь, точнее, расписываюсь…

Макс сказал это таким будничным тоном, как говорят о покупке яблок на рынке.

— Это чтобы не посадили? — уточнила Мариша сухо, как будто речь шла о другом человеке.

— Ну да. Представляешь, такой маленький, а уже женюсь!

Он широко улыбнулся — только в его глазах застыла грусть.

— На свадьбу пригласишь? — Мариша закусила губу.

Макс был явно обескуражен вопросом, и напускная весёлость сразу пропала.

— Её не будет, — выдохнул он после небольшой паузы.

— Да, ты её в принципе сыграл, — скривилась Мариша.

Макс промолчал, глядя мимо неё. Потом наигранно растянул губы в улыбке. Это позёрство вывело Маришу из себя, и её голос прозвучал громче, чем она хотела:

— Слушай, может, расскажешь, как ты докатился до подобной жизни?

— До какой? — Макс раздражённо повысил голос.

— До такой, как говорят: вначале перепил, после избил, потом… — голос Мариши сорвался, она не смогла договорить. Произнести это слово было выше её сил.

— Я её не трогал… — вырвалось у Макса, и он сделал резкий, отвратительный жест, будто грубо кого-то хватал.

Женщина с девушкой, сидевшие впереди, обернулись и укоризненно глянули на них, всем видом выражая недовольство.

— Ну а чего же тогда женишься, если ты не… — смутившись, Мариша тоже оборвала фразу.

Сунув руки в карманы куртки, Макс отвёл глаза.

— По бумагам выходит… покушение, — он произнёс это казённое слово тихо и с горечью.

— А сколько тебе дадут, если посадят?

— Лет пять… — безразлично пробубнил он.

Мариша смотрела в пустоту, не замечая снующего в зале народа. В памяти неожиданно всплыли строчки из «Евгения Онегина»: «…для бедной Тани — Все были жребии равны…». Для неё выбор Макса — жениться или сесть в тюрьму на пять лет — был одинаково безумен.

Мариша снова посмотрела на него, а он наблюдал за ней с хитрой улыбкой.

— А представляешь, если б я с тобой поступил так, как с Зинкой… Если бы это случилось между нами, то на тебе бы сейчас женился, — выдал он, наклонившись к самому уху.

Вроде бы такие откровения должны были её оскорбить, задеть до глубины души. Да вот только Мариша чувствовала: Макс вкладывал в эти намёки совсем другой смысл. А фраза «на тебе бы женился», произнесённая хрипловатым, сдавленным голосом, и вовсе перечёркивала весь ужас. Сердце предательски дрогнуло от этих интонаций и лёгкого прикосновения к руке.

— Я бы тебя посадила. — Она качнула головой, пытаясь разогнать наваждение.

Макс откинулся на спинку, словно получив удар в грудь, и прикрыл глаза. Мариша взглянула на часы.

— Пойдём на перрон, скоро автобус, — предложила она.

Макс кивнул, но даже не пошевелился. Мариша подхватила свой пакет и двинулась вдоль ряда сидений к дверям вокзала.

Остановившись возле площадки, к которой должен был подойти автобус, она повернулась в сторону выхода. Макс, не торопясь, шёл к ней. В чёрных брюках и короткой курточке. Мариша замерла, так и не опустив пакета, который держала в руках, на перрон. Макс выглядел так же, как в её сне.

— Что так смотришь? — Он остановился в шаге от неё, засунув руки в карманы.

Мариша смутилась и отвела взгляд. От объяснений её спас подошедший автобус.

— Билет есть? — сменила она тему.

— Да, и к тому же с местом! — И его глаза сверкнули, словно в них ворвался луч заходящего солнца.

— Хорошо! Значит, ты будешь стоять вместо меня, — рассмеялась Мариша.

Место оказалось боковое, возле задней двери. Оно возвышалось над другими: когда-то это было сиденье кондуктора. Мариша поставила пакет в ногах и, присев, оказалась всего чуть ниже ставшего напротив неё Макса.

— Когда пришло твоё письмо, меня не было дома. В милиции меня держали двое суток, — неожиданно произнёс он, когда Мариша устроилась.

— И долго смеялся? — смутившись, она опустила взгляд.

— Нет. Сел и серьёзно прочитал, — улыбнулся Макс. — И спасибо за красивую открытку с Новым годом.

Мариша кивнула в ответ. Тем временем автобус заполнился людьми и тронулся со станции.

Макс стал развлекать её разными историями. Это были фрагменты из книг или фильмов, но рассказанные совсем по-другому, чем она привыкла.

— Вот смотри, Монте-Кристо, — Макс склонился к лицу Мариши, — все ему обычно сочувствуют, его жалеют. А ведь он своей местью разрушает не одну жизнь и не щадит никого, даже горячо любимую ранее женщину. Что в этом хорошего? Или Кощей Бессмертный. Отчего все на него ополчились? Почему Ивана-Царевича все считают героем, а не убийцей несчастного, отвергнутого всеми Кощея? — На его лице не было и тени улыбки.

— Ну ты завернул!

Мариша удивлённо посмотрела на Макса. Она никогда не думала об этом так. Его взгляд на вещи не вписывался в привычную картину.

Макс тепло улыбнулся и вновь принялся рассказывать, а Мариша просто слушала голос, иногда касалась его руки и радовалась тому, что вот он рядом с ней, здесь и сейчас. Вдыхала запах одеколона, удивляясь, что не чувствовала его раньше. Ехать бы так и ехать! Но, как ни умоляй время притормозить, оно словно специально несётся вскачь.

Когда автобус остановился у вокзала их маленького городка, на улице было уже совершенно темно. Макс вышел первым, протянул руку, чтобы помочь, да только Мариша, словно не замечая, выпорхнула из дверей автобуса, лишь слегка коснувшись его плеча.

— Не нужно, — тихо произнесла она.

Помрачнев, Макс отступил в сторону, и Марише стало неудобно за свои слова. Думая, как исправить ситуацию, она повернула к дому бабушки. Макс угрюмо пошёл рядом. Он словно стал другим человеком — от того балагура, что ехал с ней в автобусе, не осталось и следа.

Возле поворота на свою улочку Мариша увидела знакомый силуэт. Это был Ванька. Кивнув ему, она пошла дальше, а Макс остановился, чтобы поговорить с приятелем. «Ну вот и всё», — промелькнуло в голове, но Мариша тут же услышала торопливые шаги, догоняющие её. Усилием воли она заставила себя не оглядываться, пока идущий не поравнялся с ней и она не почувствовала запах одеколона, который вдыхала в автобусе.

Это был Макс! И пусть весь мир ещё немного подождёт! Она ведь не звала его. Он сам захотел её проводить, и от этого на душе стало радостно.

Не сговариваясь, они остановились в полумраке рядом с поворотом, ведущим к её дому.

— Тебе хотелось бы вернуться в прошлое? — Мариша первая прервала молчание, вспомнив Купалье.

— Очень. — Он на мгновение задумался и добавил грустно: — Недели на две назад.

— До того, что случилось на Новый год? — Она опустила пакет на землю рядом с собой.

Макс лишь кивнул, а потом улыбнулся, склонив голову набок.

— Подумаешь! Распишусь — разведусь. На тебе женюсь! — неожиданно выдал он. — Пошла бы за меня, предложи я тебе руку и сердце?

Макс сказал это с такой надеждой в голосе, что Мариша замерла. Она не могла понять: это его очередная шутка или он говорит всерьёз?

— Нет! — сорвалось с губ Мариши раньше, чем она подумала, как это будет звучать, и поспешно добавила: — Ты набедокуришь опять, и что мне потом делать?

— Больше этого не будет! — тут же отозвался Макс. — Отец в тюрьме сидел. Я не хочу, не тянет!

Неожиданно из-за дома вывернула мужская фигура. Когда она приблизилась, стало понятно, что это Костик. Мариша накинула капюшон и отвернулась, надеясь остаться неузнанной в новой куртке. Обменявшись с Максом рукопожатием и ничего не значащими фразами, Костик собирался было уходить, как вдруг налетевший порыв ветра сорвал с её головы капюшон.

— Мариша, это ты с ним?! — скривился он.

— Нет, Дева Мария, — огрызнулась она.

— Ну-ну, — хмыкнул Костик. — Ладно, бывайте.

Мариша ничего не ответила, вновь накинув капюшон на голову.

— Скользкий тип, — буркнул Макс, когда спина Костика почти растворилась в темноте.

— Видеть его рожу не могу, — сморщила Мариша нос, словно его пребывание рядом испортило воздух.

— А мою можешь?

Она на секунду задумалась, но потом, решив, что нет смысла молчать, честно ответила:

— Знаешь, я раньше всегда хотела видеть тебя!

— Я тоже! — тут же подхватил Макс. — Веришь?

— Хочется верить…

Она чувствовала — он не врёт. Повинуясь безотчётному желанию, Мариша решительно сделала шаг к нему, взяла за руку выше локтя, и Макс замер. Казалось, он даже не дышал. А Мариша изумилась, вмиг забыв, зачем приблизилась, — под тонкой осенней курткой Макса, видимо, была лишь рубашка! А ведь на улице так холодно. Пусть январь и не радовал морозом и снегом, но от ледяных порывов ветра она даже в тёплой одежде и зимней куртке уже начала замерзать. А он ни разу не пожаловался, даже виду не подал, что ему холодно!

— Макс, Максим… — она вложила в эти два слова всю нежность и любовь. — Ты же замёрз. — Мариша сжала его руки ещё сильнее. — Нужно идти по домам, а то мне тебя прямо жаль.

Макс порывисто вдохнул воздух, протянул к ней свои ладони, словно собирался обнять за талию, но вместо этого сжал кулаки и сделал маленький шаг назад, освобождаясь из её рук. Мариша вздохнула, пытаясь понять, что не так. Почему он отстранился?

— Хорошо. Тогда до встречи в клубе. — Макс всё же коснулся её ладоней, сжав их на мгновение, и она почувствовала пронизывающую его дрожь. — Я не пойду дальше, чтобы тебя не подставить, — виновато произнёс он, отпуская её руку.

Мариша лишь кивнула. Как же его было мало, этого короткого прикосновения! Но она улыбнулась, подхватила одиноко стоящий в стороне пакет и быстрым шагом направилась к дому — ведь через несколько часов они снова увидятся!

В клуб она не шла, а летела, решив, что сегодня позволит себе чуть больше, чем всегда. И не успела, зайдя в здание, снять куртку и повесить на вешалку, как увидела в зеркале отражение Макса. Он, улыбаясь, поймал её взгляд, подмигнул и, изменив лицо с радостного на угрюмое, направился в бильярдную. Мариша понимающе кивнула. Её вполне устраивала эта маска.

Она веселилась, как обычно, а за час до конца дискотеки выловила Соню и попросила её передать Максу, что она уходит домой. Надела куртку, вышла на крыльцо и неторопливо направилась в парк. Макс догнал её уже у самой дороги.

— А что ты так рано уходишь? — Он протянул руку и смахнул с куртки Мариши снег.

— Надоело… — Она неопределённо повела плечом.

— Тогда пойдём, — Макс махнул рукой, словно приглашая за собой.

Мариша кивнула, и они неспешно пошли в сторону её дома. На улице было тихо. Хлопья снега плавно опускались на чернеющий асфальт и таяли от его тепла. Макс принялся рассказывать историю, а она слушала, не перебивая, и улыбалась. Совсем не хотелось ни о чём думать. Можно было просто идти и наслаждаться моментом. Даже представить, что ничего плохого не случалось.

Но, стоило им оказаться на её улице, реальность вновь потребовала свои права обратно. Вспомнив о неприятной встрече с Костиком, Мариша свернула в соседний с её домом двор.

Они зашли в беседку, стоявшую возле старого раскидистого вяза, и Мариша внимательно посмотрела на Макса. Словно смутившись, он отвёл глаза и сгрёб со скамейки снег.

— Ну и что ты хочешь мне сказать? — коротко глянув на неё, он бросил снежок в дерево.

— Просто решила на тебя в последний раз посмотреть, — Мариша пожала плечами, наблюдая за ним.

— Почему последний? — Макс непонимающе свёл брови домиком.

— Просто меня здесь не будет около месяца. Ты женишься, — голос Мариши дрогнул. — Или исчезнешь на пять лет.

И первое, и второе означало почти одно и то же — она больше никогда не сможет вот так, как сейчас, быть с ним рядом. Ни позвать, ни подойти. Больше он не будет ей принадлежать.

— Может, ты и права. На днях меня заберут под следствие…

Лицо Макса исказилось горькой гримасой. Мариша вздохнула. Ну почему у неё вечно всё не как у людей? Хотела просто поговорить с ним, а в результате всё опять скатилось к посленовогодним событиям.

Она сделала шаг к нему, желая дотронуться до плеча, но Макс отступил в сторону, уходя от прикосновения. Он крутанулся на каблуках, и Мариша замерла, удивляясь тому, как его лицо стало беззаботным, словно детское. Будто он просто сменил маску.

— Только давай сейчас не об этом. — Макс кинул в неё крошечный снежок и принялся рассказывать смешную историю.

Мариша слушала и понимала: ей безразлична вся та ложь или правда, которую о нём говорили. Сейчас ей хотелось только одного — чтобы Макс, как в её сне, заключил в объятия и поцеловал. Она понимала, что если он не сделает это сейчас, то, видимо, это уже никогда не произойдёт.

Крохотными шагами она приближалась к Максу. Когда между ними почти не осталось пространства, Мариша судорожно вдохнула морозный воздух, смешанный с лёгким запахом одеколона.

— Спокойно! Не подходи ко мне! — Макс резко отступил от неё на шаг назад.

— Но почему?! — сорвалось с губ Мариши, и, вопреки просьбе, она рванулась к нему, врезавшись грудью в его выставленные вперёд ладони.

— Не подходи! — в голосе Макса слышались угроза и мольба. Он отодвинул Маришу на расстояние вытянутых рук. — Вот так, на шаг от меня.

— Ты против…

Макс взмахнул руками, перебивая её:

— Так безопасней!

Мариша раздражённо пожала плечами. Она не понимала Макса. Отошла к старому вязу и коснулась его шершавого ствола ладонью. Стало неудобно за своё поведение. «Я ему неприятна? — с горечью подумала она. — Зачем тогда пошёл со мной? Может, просто уйти…»

— Ты меня когда-нибудь любила? — услышала она тихий голос за спиной.

Мариша повернулась. Макс стоял, так низко опустив голову, что она почти не видела его лица. От удивления Мариша даже растерялась. Минуту назад он всеми силами отталкивал её, не позволяя приблизиться, стараясь не прикасаться к её рукам без перчаток, и вдруг спрашивает про любовь?!

— Зачем тебе это?

— Ты меня любила! — сказал он уверенно.

— Ну, любила, — не стала отрицать Мариша.

— А сейчас? — в голосе Макса звучала надежда. — Любишь?

Он поднял голову и, словно пытаясь проникнуть в самую душу, впился в Маришу взглядом.

— Да какая тебе разница! Ты ведь всё равно не веришь! — на последних словах она почти сорвалась на крик. — И никогда не верил!

— Почему? — Макс сделал несколько шагов навстречу. — Я верю.

Но Мариша резко отвернулась от него к вязу, чтобы скрыть брызнувшие из глаз слёзы. «Господи, да если было бы иначе, разве я стояла бы здесь и сейчас с тобой один на один? Может быть, мы больше никогда не увидимся, а ты держишь меня на расстоянии, как прокажённую, и спрашиваешь, люблю ли я тебя? Зачем так со мной чтобы потом посмеяться?» — проносились в голове невысказанные вопросы. Неожиданно она вспомнила фразу, сказанную, по словам Жорика, Максом в её адрес, когда они в первый раз подрались. Повернулась к Максу, несмотря на мокрое от слёз лицо.

— Почему так? — Мариша медленно выговаривала каждое слово. — Как ты там сказал… Для тебя курица не птица, баба не человек?

Макс дёрнулся от её слов всем телом, будто она ударила его наотмашь.

— Это не так, — тихо вымолвил он. — Это не я, это…

Макс повернулся и со всего размаху ударил кулаком по столбу беседки. Мариша даже вздрогнула от глухого звона. Макс, не проронив ни звука, снял перчатку и, собрав немного снега с перекладины беседки, приложил холодный комок к ушибленному месту.

— Сколько сейчас времени? — Он поморщился, натягивая перчатку.

Мариша посмотрела на часики на руке.

— Половина первого.

— Уже? — Лицо Макса помрачнело. — Мне нужно идти, — снова морщась, будто от зубной боли, произнёс он. — Меня ждут, я уже опоздал.

— Ну и что, я тоже, — Мариша обиженно поджала губы, зная, что получит нагоняй от бабушки, если та не спит.

— Нет, мне действительно надо идти, меня ждут, — в голосе Макса звучало сожаление.

— Кто? — Мариша закусила губу.

«Вот как? У него есть к кому торопиться. Тогда зачем пошёл со мной? Надеялся по-быстрому отделаться? Какая же я дура!» — мысли проносились в голове, жаля в самое сердце.

— Ну дяди, тёти… Там такое дело… Надо! — Он сложил руки в умоляющем жесте. — Ну что я, тебя обманывать буду?

«Дяди, тёти…» — прокрутила Мариша в голове его слова и неожиданно всё поняла. Он просто обязан был в определённое время быть дома, чтобы не закрыли опять в отделении милиции.

— Я пойду, — Макс улыбнулся, отдал ей честь и повернул к тротуару.

Как же невыносимо было видеть его спину! Понимать, что вот сейчас он уйдёт — и всё. Всё! Ни объятий, ни поцелуя на прощание.

— Иди сюда, — сорвалось с её губ.

Макс сделал ещё несколько шагов.

— Иди сюда! — не скрывая отчаяния, повторила она.

Макс остановился. Повернулся, словно в замедленной киносъёмке, и посмотрел ей в глаза. Сколько же муки в них было!

— Мариша! Я тебя тоже люблю! — вдруг выдохнул он. — Но мне, правда, нужно идти.

От его признания её обдало жаром. Словно Мариша открыла дверь, за которой полыхал огонь. Горло сжало спазмом. Она сделала глубокий вдох.

— Иди сюда, — её голос был чуть громче шёпота.

Макс колебался ещё несколько мучительных секунд. Его брови сошлись над переносицей, а глаза стали совсем чёрные. Быстрым шагом он вернулся к Марише, сам нарушив поставленные до этого границы. Стянул перчатку и подал ей руку. Она сжала горячую ладонь, ощущая дрожь его тела, и мысленно умоляла: «Поцелуй меня на прощание! Поцелуй меня!»

— Мне нужно идти. — Макс смотрел в её глаза, не двигаясь с места.

«Поцелуй меня!» — мысленно повторила она — ведь именно за этим вернула. Сказать же вслух у неё не хватало решимости. Она лишь с силой вцепилась в его ладонь, боясь отпустить.

Макс был так близко! Если потянуться навстречу ещё чуть-чуть — можно коснуться губ. Мариша вдохнула, готовая сделать это первой, но тишину разорвал лай собаки. Кто-то шёл по улице. От неожиданного звука Макс дёрнулся, словно очнувшись.

— Ладно, пойдём! Я провожу тебя до подъезда. — И он обнял Маришу за талию, прижав к себе.

— Не надо, — тихо проговорила она не своим голосом.

— Пойдём! — настоял Макс и повёл её в сторону дома.

Тепло его ладони растекалось по её телу, словно они стали единым целым на эти сто метров. А потом Макс уйдёт и, вероятно, уже навсегда.

— Знаешь, а я ведь из-за тебя со всеми ссорюсь! — выдохнула Мариша.

— Зачем? Не надо, не ругайся. — Макс ещё теснее прижал её к себе. — Меня заберут — забудешь…

— Нет, я тебя никогда не забуду! — перебила его Мариша.

Её слова звучали как обещание, как признание, но ей на это было плевать. Сейчас во всём мире был только он, обнимающий её. Так близко, так жарко! И ей было хорошо и спокойно в этих объятиях, в которые она столько времени стремилась попасть.

Не заметив, как они дошли до подъезда, Мариша в первое мгновение и не поняла, почему Макс остановился. Он убрал руку с её талии и сделал маленький шаг назад.

— Ну всё, Маришка-малышка, я пойду. Мне надо идти… — произнёс Макс с нажимом на слово «надо». — Меня ждут там тёти, дяди… Я когда-нибудь тебе всё расскажу…

— Нет! — слетело с её губ, а к глазам подступили слёзы.

Ей хотелось вновь прижаться к нему и никуда не отпускать! Это «когда-нибудь», может, никогда и не случится, а он так и не поцеловал её!

— Прощай. — Мариша нехотя выпустила его ладонь.

— До свидания.

Макс улыбнулся, отступил от неё на шаг и отдал честь, приложив руку к голове.

— Спокойной ночи! Пусть я тебе приснюсь в хорошем сне!

В этот момент неожиданно со скрипом отворилась дверь подъезда. Из неё выскочила собака, а следом вышла бабушка Мариши. Макс резко развернулся и быстрым шагом пошёл в сторону улицы.

— Мариша! Это ты с Максимом, что ли, здесь стояла? — в бабушкином голосе был неподдельный ужас.

— Да, с Максом! — подтвердила она таким тоном, что пожилая женщина, взглянув в лицо внучки, внезапно осеклась, не сказав больше ни слова. А Мариша молча шагнула в подъезд.

Утром, усадив внучку завтракать, бабушка села напротив и стала вычитывать её за Макса. Мариша молча кивала, не видя смысла спорить. Обеспокоенность бабушки, которую очень любила, она понимала, да только её слова опоздали на целый год. На душе была дикая усталость. Вчера она простилась навсегда с тем, кого любит.

В следующий раз Мариша смогла приехать только спустя полтора месяца. Первым удивлением стали сугробы, завалившие весь городок, — словно она попала в другую климатическую зону, а не на расстояние в тридцать шесть километров. А вторым — новость, которую бабушка выложила за ужином: Зинка забрала заявление из милиции.

— Откупились они от бедной девочки. Мать Максима серьги золотые отдала. И денег заплатили. Опять сошло всё с рук этому бандиту! — Бабушка положила на стол вилку.

— Бабуль… — Мариша глотнула из чашки остывшего чая. — Ну зачем ты так? Вот, предположим, посадили его. И что, он потом бы паинькой из тюрьмы вышел? А?

Бабушка опустила взгляд на сложенные в замок руки. Мариша молчала, ожидая ответа.

— Твоя правда, — кивнула она. — Но хоть по заслугам бы получил!

— Ага, конечно! — фыркнула Мариша.

— Внучка! Нашла кого защищать! — Бабушка строго посмотрела на Маришу. — Узнаю, что ты с ним ходишь, — потом на меня не обижайся… Да и папка твой, если приедет, может к Петру Васильевичу опять пойти. Нам тогда двоим достанется.

— Не волнуйся, бабуля. Мне Макс и даром не нужен! — с этими словами Мариша встала из-за стола и, быстро помыв тарелку с чашкой, вышла из кухни.

Больше они к этому разговору не возвращались. Только когда пришло время идти в клуб, Мариша постаралась выскользнуть из квартиры как можно быстрее.

В душе царила полная неразбериха. С одной стороны, она продолжала любить Макса и радовалась, что ему больше ничего не угрожает. С другой — понимала: после всего случившегося они не смогут быть вместе. И пусть в глубине души она не верила, что Макс способен на преступление, он ведь и не отрицал своего участия. И это пугало.

И если даже плюнуть на всё и тайком начать встречаться с Максом — всё равно рано или поздно об этом заговорят. Узнает отец — прибьёт! И бабушку обвинит, что это она разрешила и недосмотрела. И можно будет забыть обо всём: клубе, дискотеках, Максе… Бабуля будет переживать, что внучка опозорила её перед людьми. И пусть за столом Мариша спорила, но сделать больно любимой бабушке она не могла себе позволить.

Дойдя по мягкому снегу до клуба, она вошла в него, повесила на переполненную вешалку своё пальто. В зале было многолюдно и шумно. Кит опять переборщил с басами, и пол вибрировал не столько от тех, кто танцует, сколько от звука, идущего из колонок. Поэтому Мариша решила пойти не на диванчик, как обычно, а в другой конец зала, где звук колонки был чуть тише.

Остановившись рядом с окном, она стала смотреть по сторонам. Слева, что-то активно обсуждая, топталась группка девушек. Центр зала заняли ребята из «мадьяр». Когда же Мариша повернула голову направо, то замерла, не поверив глазам, — Макс танцевал вместе с другими парнями! За всё время, сколько Мариша бывала здесь, это случилось впервые.

Чёрные джинсы, ремень с замысловатой пряжкой, белая водолазка, обтягивающая тело, словно вторая кожа. Мариша залюбовалась его подтянутой, в меру накачанной фигурой. Подняла глаза выше и встретилась взглядом с Максом. Видимо, он заметил, что она рассматривает его. Расплылся в радостной улыбке, что-то сказал Ваньке и направился к ней.

Макс остановился напротив, когда зазвучала медленная музыка. Склонил голову набок и протянул к Марише руку.

— Здравствуй, Тётя! — в его глазах прыгали озорные огоньки. — Пойдём потанцуем.

Она даже растерялась от его предложения. Таким счастливым и красивым Мариша не видела его очень давно. Как же велик был соблазн оказаться в плену любимых рук! Только после всех событий и разговоров пойти с Максом танцевать — всё равно, что на весь городок прокричать: она с ним! Это никак не пройдёт незамеченным для любителей сплетен. Ведь он очень редко танцевал, а с ней в клубе вообще никогда!

— Нет! — выпалила Мариша и отступила от Макса.

— Ты что, Тётя? — Он опустил руку, продолжая улыбаться, но голос его дрогнул. — Разве можно отказать такому человеку, как я?

— Такому, как ты, — легко!

Мариша отбросила волосы за спину и посмотрела в зал, где немногочисленные пары заполняли танцпол. Сердце болезненно сжалось. Ведь она тоже могла оказаться среди них!

Макс удивлённо приподнял бровь, но, решив не спорить, просто молча встал рядом. Терпкий запах одеколона чуть раздражал Маришу, но она вдыхала его полной грудью, чтобы запомнить навсегда. Из колонок лилась красивая мелодия. Патрисия Каас пела о любви. Марише очень нравилась эта песня и хрипловатый голос француженки, рвущий пространство надвое. Равно как и её душу.

«Согласилась бы — и что потом, после этого танца? — размышляла она. — Для тебя это может ничего не значить, а мне как себя потом вести? Я ведь уже смирилась с тем, что потеряла тебя».

До боли хотелось прикоснуться к Максу, хотя бы случайно. Она повернулась к нему и столкнулась с пристальным взглядом чёрных глаз. Мариша внутренне сжалась — словно он мог знать о её желании — и спрятала за спину руку, уже протянутую к нему.

— Когда тебя посадят?

— Уже никогда! — Макс подмигнул ей.

— Значит, женишься? — Мариша скривилась.

— Нет. Я свободен, как ветер. — Он оттолкнулся от стены и вновь встал напротив, склонив набок голову.

«Я знаю! Только это не меняет прошлого», — хотелось сказать ей, но вслух вырвалось другое.

— Какая жалость, — хмыкнула Мариша. — Я надеялась, что тебя посадят и я больше никогда тебя не увижу… — Она вздёрнула подбородок.

— Вот как… — на губах Макса проскользнула улыбка.

Его пристальный взгляд прожигал кожу. Мариша вцепилась пальцами в подоконник позади себя, стараясь не отвести взгляд, чтобы не выдать свою ложь.

— А я тебя видел тогда, на следующий день, — сменил Макс тему.

— Да? И где? — спросила она как можно равнодушней.

— Через окно милицейской машины. Они меня тогда забрали… — По лицу Макса прошла тень, он вздохнул и продолжил: — Ты шла в чёрной куртке. Я тогда решил, что это хороший знак.

Мариша помнила, как по дороге на автобусную станцию мимо неё проехал зелёный уазик. Помнила, как тогда подумала о Максе. Но чтобы вот так всё совпало…

Она отрицательно покачала головой. Куртку тёмно-синего цвета и правда можно принять за чёрную. Но Максу это знать необязательно.

— У меня синяя куртка, — возразила она. — Так что ты ошибся.

Он вздохнул и вымученно улыбнулся.

— Мариша, ну вот что ты такая злая сегодня? Какая муха тебя укусила? — с этими словами Макс приблизился почти вплотную и попытался взять её за руку.

— Дело в том, что: «Прошла любовь, Завяли помидоры. Ботинки жмут, И нам не по пути!» — отодвигаясь, выпалила она.

Лицо Макса дёрнулось, словно от удара. Он закрыл на пару мгновений глаза, а когда открыл, Марише показалось, что они как-то неестественно блестят. Макс смотрел на неё, словно ждал продолжения. Но она стояла неподвижно и молчала.

— Ну тогда ладно. — Он отступил от Мариши. — Давай пять, и я пойду!

Он протянул ей открытую ладонь и выжидательно посмотрел в глаза.

Подать руку, прикоснуться и расстаться. Опять! Нет, Мариша не хотела этого. А ещё знала, что, прикоснувшись, уже не захочет отпустить.

— Ладно, Мариша, как хоч… — голос Макса сорвался на полуслове.

Он развернулся и быстрым шагом пошёл через танцевальный зал.

«Макс, стой! Всё, что я говорила, несерьёзно! Неужели ты не понял!» — хотелось крикнуть, броситься следом. Только Мариша промолчала, проводив Макса взглядом до дверей бильярдной.

Обиделся на её слова? Или на то, что не подала руки? Хорошо, что она так и не попросила его тогда о поцелуе. Если любит — не ушёл бы! Ей стало даже легче на душе. «Пусть идёт!» — решила Мариша и повернулась в сторону шумного зала.

Недалеко танцевал Лерик с друзьями. На нём были коричневые брюки и жёлтая рубашка, очень идущая к волосам цвета выгоревшей соломы.

Мариша подошла ближе и поймала на себе его восхищённый взгляд. Лерик — вот в его чувствах сомнений не было. Она шагнула в его круг и стала танцевать, отдавшись ритму.

К ней Макс больше не подходил, хотя она видела, как он шёл из бильярдной в компании парней, и лицо его было чернее тучи. Проходя мимо, он даже не глянул в сторону Мариши, зато Ванька полоснул по ней взглядом, словно ножом.

Мариша поёжилась. Неужели Макс из-за неё такой, если даже его друг смотрит волком? Может, подойти и сказать, что её слова были шуткой? Мариша задумалась. Ну что с ней вечно не так! То сама бежит, то хочет догнать!

Когда мелодия с быстрой сменилась на медленную, Мариша вышла на крыльцо. Покрутила головой, выискивая взглядом белую водолазку, но безрезультатно. В дальнем углу стояли только Миха с Ваней. Не решившись к ним подходить, она уже было повернула назад, как ей навстречу из дверей клуба вышел Кит.

— О! Маришка! — Он обхватил её за талию и потянул в сторону стены здания. — Одна и без охраны!

От неожиданности она подалась вслед за Китом. Он же, коснувшись стены, отпустил девушку, но оставил руку за её спиной.

— Ты сегодня изумительная красотка. — Он окинул её восхищённым взглядом.

— Спасибо. — Она смущённо улыбнулась от неожиданного комплимента.

Стоять, почти прижавшись к Киту, было некомфортно, и она сделала шаг в сторону, чтобы уйти.

— Только скажи, отчего ты опять грустишь? — вкрадчиво произнёс он, заглядывая ей в глаза. — Всё же хорошо.

— С чего ты взял, что я грущу? — Мариша затормозила и повернулась к нему.

— Опыт! — Кит склонился к её уху. — Мне сегодня двадцать пять стукнуло, только не говори никому. Замучусь от поздравителей отбиваться.

— Шутишь? — Мариша посмотрела на Кита, широко распахнув глаза.

На вид ему можно было дать не больше двадцати: залихватский крашеный чуб, толстая цепь из жёлтого металла, неизменная «лакоста».

— А нужно? — он озорно подмигнул ей. — Я к вашим услугам, если…

— Нет, не стоит, — перебила она.

— Э-эх, — Кит состроил смешную обиженную рожицу.

— Но я тебя поздравляю! — Она положила руку ему на грудь. — Пусть все твои желания сбываются!

Кит накрыл её руку своей, хитро посмотрел на Маришу и расплылся в улыбке:

— Ну одно уже исполнилось…

Мариша вопросительно глянула на него.

— Ты…

Не успел Кит договорить, как за спиной раздался рёв мотора и визг девчонок. Кит резко дёрнул Маришу на себя, крутанулся на месте, и в следующее мгновение она оказалась за его спиной.

По ступенькам прямо на крыльцо влетел мотоцикл, на котором сидел Макс. Он затормозил почти возле самой двери, дав сильный крен на скользком крыльце.

— Макс, да ты офигел! Совсем мозги набекрень?! — посыпались возмущения с разных сторон.

— А хоть и так! — отозвался тот, выровняв мотоцикл.

— Катись в другом месте пируэты выделывать, — с ледяным спокойствием огрызнулся Кит.

— Сам катись…

Макс спрыгнул с мотоцикла и с вызовом посмотрел на соперника.

Мариша сделала шаг из-за спины Кита и столкнулась со злым взглядом Макса. Его кулаки были сжаты до побелевших костяшек, а губы — растянуты в тонкую линию. Кит же, напротив, стоял обманчиво расслабленно, с издевательской улыбкой на лице.

Неожиданно двери клуба с грохотом распахнулись, и на крыльцо стремительно вышел здоровенный мужик. Казалось, он заполнил собой всё пространство. Широкие штаны, седой залихватский чуб, усы — всем мужикам на зависть. Ещё бы шашку в руки вместо свёрнутой трубочкой газеты — и получился бы казак из фильма.

— Филимоныч… — выдохнул Кит полушёпотом так, что это услышала только Мариша. — Вовремя!

Филимоныч был директором клуба и по умолчанию отвечал за порядок на дискотеках. Народ на крыльце притих, наблюдая за ситуацией.

— Это ещё что? — пробасил он, ткнув в мотоцикл газетой.

— Мой мотор! — гордо вскинул голову Макс.

— А здесь тебе парковка? — Филимоныч приподнял кустистые брови.

— А там её тоже нет, хотя просили, — Макс кивнул на дорожку, вдоль которой стояло ещё несколько мотоциклов.

Директор вздохнул, цепким взглядом обведя стоящих на крыльце, словно кого-то выискивая. Потом вновь посмотрел на Макса.

— Максим, мать из-за тебя что, мало наплакалась? Может, Зина зря заявление забрала? — как-то устало произнёс директор.

— А это… — но закончить фразу Максу не дал громкий голос Кита:

— Филимоныч, Макс просто скорость не рассчитал, вот и взлетел.

Директор перевёл внимательный взгляд на Кита, потёр широкой ладонью подбородок и чуть заметно кивнул.

— Всё гарцуете перед барышнями… — усмехнулся он в усы, глядя на Маришу.

Она услышала, как Кит шумно выдохнул, словно не дышал всё это время.

— Убрать немедленно! Или говорить буду не я и не здесь. — Филимоныч перевёл тяжёлый взгляд на Макса. — Думаю, я достаточно ясно выразился.

Макс кивнул, и директор развернулся к дверям. Уже взявшись за ручку, оглянулся, внимательно посмотрел на Макса, Кита, Маришу и, как ей показалось, вздохнул, покачав головой из стороны в сторону.

После того как Филимоныч скрылся в клубе, Макс достал из кармана сигареты. Дрожащими руками сунул, не зажигая, одну в зубы и, ни на кого не глядя, скатил мотоцикл с крыльца.

Мариша удивлённо посмотрела на Кита. Она знала, что он недолюбливает Макса.

— А почему ты вступился? — Она тронула его за локоть. — Ты же…

— А ты бы хотела, чтобы Макса в милицию забрали за хулиганство? — перебил её Кит, глядя в глаза.

Вопрос был настолько неожиданным, что она не нашла ответа и лишь покачала головой.

— Ну вот. Я же говорил… Извини, пойду. А то сейчас кассета закончится, народ возмущаться будет, за что мне «гроши» платят.

Мариша кивнула, и Кит ушёл. Что это всё значит? Она обхватила себя руками, чувствуя, как замёрзла без верхней одежды. Обвела взглядом крыльцо и освещённую дорожку. Мотоцикл Макса одиноко стоял почти на самом выезде, а значит, он всё ещё где-то здесь. И может, всё же удастся с ним поговорить.

Дискотека закончилась. Надев пальто, Мариша вышла на крыльцо и сразу нашла глазами Макса. Лучше бы не находила! Он стоял возле мотоцикла с миниатюрной шатенкой в короткой курточке и в сапогах на высоченной шпильке. Девушка, не стесняясь, прильнула к нему, обвив руками за шею, и поцеловала. Сердце болезненно сжалось, и Мариша отвернулась.

Не для неё ли Макс на крыльце пируэты устроил, как намекал Филимоныч? А она переживала, что обидела, думала объяснить, извиниться. «Дура! Ему и без меня хорошо!» — полоснула по душе мысль. И, чтобы не идти мимо обнимающейся парочки, она быстро свернула на тёмную дорожку парка, резко уходящую в сторону от освещённой центральной аллеи.

Когда Мариша вышла на дорогу, мимо промчался мотоцикл с той же девицей у парня за спиной. Что это был Макс, она нисколько не сомневалась. Звук мотора его двухколёсного чудовища она выучила ещё летом.

«Ну и катись куда подальше! Ты тоже не нужен мне!» — накручивала себя Мариша.

За размышлениями она не заметила, как с ней поравнялся Сашка, приятель Лерика, и стал о чём-то рассказывать. Из невесёлых дум её вырвала фраза о Максе.

— А что Макс? — переспросила Мариша.

— Да он из зала вернулся и чуть бильярдную не разгромил. Если бы его Адвокат не утихомирил, возможно, кто и пострадал бы, — тоном заговорщика выдал Сашка. — Прям как Лерик в прошлые выходные…

— Саш, ты же не станешь ей всего говорить… — перебил Лерик. — Мы же друзья!

Мариша с интересом обернулась на его голос. Было любопытно, что мог учудить Лерик, если оборвал друга. Под её взглядом он, казалось, даже смутился. Можно, конечно, вытрясти из него, что там было в выходные, но действительно ли она хочет знать об этом?

— Лер, а ты со мной дружишь? — голос Мариши прозвучал громче, чем она рассчитывала.

— Конечно! — с радостью отозвался Лерик и пошёл рядом.

Она глянула на него и не удержалась от улыбки: на голове Лерика из хлопьев повалившего снега образовалась белая шапка.

— Тогда и я не буду спрашивать о прошлых выходных.

Она протянула к Лерику руку, смахнула снег с его волос и накинула ему на голову капюшон куртки.

— Простудишься, — ответила на его удивлённый взгляд.

Мариша свернула с ним на свою тёмную улицу. Лерик, похоже, был счастлив, что она разрешила её проводить. Рассказывал об учёбе, о мелких происшествиях в городке, о пропавшей у соседки кошке, которую потом нашли.

Только Мариша почти не слушала Лерика. Она перебирала в голове всё, что случилось на дискотеке. Ей казалось, она упускает какую-то важную деталь. А ещё слова Сашки о том, что Макс чуть бильярдную не разгромил… Почему?

Повернув в её двор, они остановились на дорожке перед дверью подъезда.

— Мариша, ты чего такая задумчивая? — Лерик потянул её на себя за пояс куртки.

Она смутилась под его взглядом и отвернулась.

— Просто знаешь, почему-то у меня всё получается наоборот. Когда я чего-то очень хочу, это ускользает от меня. Когда идёт ко мне в руки — отказываюсь, а потом сожалею, — Мариша криво улыбнулась, глянув на него.

— Ты про Макса? Из-за него такая? — каким-то непонятным для неё образом Лерик всегда угадывал правду.

— Да, — не стала отпираться Мариша. — Я хотела помириться с ним, но то, что случилось на Новый год, всё изменило. Я боялась, что Макса посадят, и потому позвала его проводить в прошлый раз, чтобы хоть чуть-чуть побыть вместе…

— Я знаю. — Лерик присел на край скамейки.

— Откуда?

Мариша замерла. Он что, следил за ней?

— Видел, как ты ушла из клуба. А потом и Макс за тобой.

Лерик, не глядя на неё, сгрёб с бортика палисадника свежего снега и швырнул ком в темноту.

— А сегодня? Что случилось? — Он посмотрел на неё снизу вверх.

Мариша замялась, но всё же решила рассказать.

— Макс подошёл, а я посмеялась над ним. — Она прикусила губу.

— Ты поэтому пошла танцевать в наш круг, а потом стояла на крыльце с Китом? — Лерик растёр ладони и подышал на них, согревая. — Да и мне провожать себя разрешила. Назло Максу?

— Нет. Кит сам привязался. — Она посмотрела в серые глаза Лерика. — А ты единственный человек, которому я доверяю и могу сказать всё как есть.

— С Макса сняли все обвинения, Зинка забрала заявление. Так что ему ничего не угрожает.

Лерик вновь слепил снежок и швырнул его в темноту двора. Лязг от удара обо что-то металлическое заставил Маришу вздрогнуть. Она с укоризной глянула на Лерика. Да только он задумчиво смотрел мимо неё. С его лица исчезла радость, а губы были сжаты в тонкую линию.

— Я в курсе, — отозвалась она и медленно добавила: — Только это ничего уже не меняет. Моя бабуля уверена, что Макс виноват и просто откупился!

За спиной Мариши скрипнула дверь, и она повернулась на звук. На освещённой дорожке появилась трёхцветная кошка. Обернула лапки пушистым хвостом, посмотрела на Маришу и, словно спрашивая о чём-то, жалобно мяукнула.

От этого пронзительного звука на глаза навернулись непрошеные слёзы. Ну почему она такая? Ведь дело было даже не в страхе перед отцом или бабушкой, а в каком-то внутреннем упрямстве делать всё наперекор — даже самой себе. Оттолкнула Макса. И теперь он с другой…

Погружённая в свои мысли, Мариша не обратила внимания, что Лерик встал за спиной.

— Я скучал! — произнёс он тихим голосом, обнимая за талию.

— Тс-с! — Она выскользнула из его рук. — Не надо, Лер!

Но Лерик шагнул к ней, вновь притянул за талию и поцеловал в губы. Мариша слегка опешила, ведь раньше он не позволял себе ничего подобного. Она попыталась высвободиться, но Лерик сцепил руки за спиной и удержал её рядом.

— Мариша, я люблю тебя! — выдохнул он, глядя ей в глаза. — Люблю!

— Лер, — Мариша хотела возразить, но он перекрыл слова поцелуем.

От его умоляющего тона словно что-то сломалось у неё внутри. Руки Лерика крепко обняли её за талию, а губы стали более требовательными. По телу Мариши растёкся непривычный жар, а все мучительные мысли отступили на задний план. Да, это был не Макс, но разве она не давала ему шанса? И пусть она не любит Лерика, зато он рядом. И это несмотря на то, сколько раз она его обижала и грубо отталкивала.

Неожиданно хлопнула дверь дальнего подъезда. Этот звук окатил Маришу, словно холодной водой. Резко отпрянув от Лерика, она разорвала кольцо его рук и опустилась на скамейку, почувствовав странную слабость в ногах.

В глазах Лерика промелькнуло разочарование. Лишь в следующее мгновение он присел перед ней на корточки и обхватил руками её ноги, выглянувшие из-под пальто.

— Мариша, прости, я с ума от тебя схожу. — Лерик, не мигая, смотрел ей в глаза.

— Я знаю…

Мариша убрала с его лица длинную чёлку. Лерик перехватил её ладонь и стал целовать изящные пальчики, согревая дыханием. И столько нежности было в этих прикосновениях, что Мариша боялась пошевелиться, чтобы не разрушить ощущение нереальности происходящего. Ещё никто не прикасался губами к её рукам. Было в этом что-то ещё более интимное, чем поцелуи.

Нежно поцеловав каждый пальчик, Лерик поднялся, подхватил Маришу на руки и закружил. Она ойкнула от лёгкого испуга.

— Лерик, ты что делаешь? Поставь меня, упадём ведь! — вцепившись в его куртку, шипела она.

Крутанувшись ещё раз на месте, он опустил её на землю, прижав к себе.

— Мариша, какая же ты классная! И очень красивая!

Он вновь коснулся её губ. Но Мариша отстранилась, уперев руки ему в грудь. Что она делает? Зачем даёт ему надежду? Она так долго возводила между ними барьеры…

Лерик растерянно уставился на неё затуманенным взглядом, словно был пьян.

— Мариша…

— Мне нужно идти!

Он отрицательно покачал головой, а она почувствовала большую свободу.

— Ты приедешь в следующие выходные? — в голосе Лерика было столько надежды, что Мариша не нашла в себе силы сказать «нет».

— Не знаю, — она пожала плечами.

— Приезжай. — Лерик смотрел на неё такими счастливыми глазами, словно выиграл огромную сумму в «Спортлото».

— Я пойду, — Мариша улыбнулась, окончательно выскальзывая из его рук.

— Я буду ждать!

Она оглянулась, кивнула в ответ и скрылась в подъезде.

Бабушка уже спала. Мариша на цыпочках прокралась в свою комнату.

Забравшись в постель, вспомнила ощущения, охватившие её в объятиях Лерика, вновь их переживая. С ним было хорошо. Но она понимала, что это просто влечение. И его поцелуи не вызывали особого трепета. Лишь Макс заставлял её сердце биться чаще. Только она опять оттолкнула его. Сама. «Ну что с того, если бы мы потанцевали? — размышляла она. — Что в этом такого?»

А перед глазами возникла целующая его шатенка. И было в ней что-то до боли знакомое…

— Боже! — воскликнула Мариша негромко и села в кровати.

Шатенка, что целовала Макса, — девушка Вани! Мариша ведь неоднократно видела их вместе. И скорее всего, это он был на мотоцикле Макса. «И с чего я решила, что она целовала его в губы? Я же не видела…» — Мариша запустила пальцы в рассыпавшиеся по плечам волосы. Зря она психанула, а потом вообще ушла с Лериком. Только что уже сейчас сожалеть — придётся ждать следующих выходных…

К бабушке Мариша приехала только через две недели. В клуб она пришла раньше обычного. Повесила куртку на ещё пустую вешалку и стала ждать появления Макса. Вскоре в зале появился Ваня. Весь в чёрном, словно в трауре. Увидев её, сидящую на диванчике, резко остановился напротив.

— Ты… — процедил он сквозь зубы.

В его взгляде читалась ничем не прикрытая злость.

— Что я? — Мариша отбросила назад волосы.

— Ничего! — с расстановкой ответил он и ушёл в бильярдную.

Мариша проводила его удивлённым взглядом. Обычно Ваня был предельно нейтральным по отношению к ней. Да и в клуб приходил с Максом. А теперь — один и с непонятной претензией.

Спустя полчаса появился Лерик. Покрутив по сторонам головой и столкнувшись с Маришей взглядом, он направился к ней и сел рядом.

— Ну, наконец-то ты приехала! Я ждал тебя!

— Привет! — отозвалась она без энтузиазма.

— Чего не танцуешь?

— Да так. Ванька настроение испортил, — Марише не хотелось вдаваться в подробности.

— A-а. Так он, как Макс уехал к отцу, на всех кидается, — скривился Лерик.

— Куда? — Мариша невольно наклонилась к нему, словно не расслышала.

— Не знаю, — он пожал плечами. — Видел только, как Макс гонял на отцовской машине по городу. А потом они исчезли.

— Вот, значит, как…

Она посмотрела в зал. Возле окна стояла Соня в розовом платье. Не раздумывая, Мариша встала и направилась к ней.

— Ты куда? — удивился Лерик.

Мариша лишь отмахнулась. Ей нужно было понять, что случилось.

— Привет! — Мариша коснулась плеча Сони.

— Фу ты! — от неожиданности вздрогнула та.

— Прости! Я не хотела тебя испугать.

— А что ты хотела?! — Соня смерила Маришу недовольным взглядом сверху вниз.

— Да так… — Чувствуя, что теряет решимость, она выпалила на одном дыхании: — Это правда, что Макс уехал?

Соня смотрела Марише в глаза так пристально, словно пыталась разглядеть в них ответ. Потом взгляд её потеплел, как будто она увидела то, что ей понравилось.

— Да, на полгода. К родному отцу, что в Ростове-на-Дону, — в голосе Сони больше не было злости. — Чтобы все его забыли… В смысле, историю с ним.

— A-а… Спасибо. — Мариша кивнула и, увидев идущую к Соне подружку, вышла на крыльцо.

Значит, Макс уехал. И теперь ничего не изменить. Она опять опоздала. С одной стороны, стало грустно и больно. Никто больше не скажет ей: «Здрасте, Тётя!» — заставив волноваться сердце. А с другой — не нужно будет держать лицо. Мучиться вопросом, как Макс к ней относится. Она устала от всех недомолвок между ними. Как говорится, с глаз долой — из сердца вон! Только получится ли у неё?

Любовь не уходит.

Это мы покидаем места, где она жила.

Ольга Кобрусева

Сегодня на дискотеке молодёжи было больше, чем обычно. Танцпол оказался заполнен настолько, что свободное место появлялось, лишь когда звучала медленная композиция.

При первых аккордах песни «Дым сигарет с ментолом» Лерик подошёл к ней.

— Пойдём… — Он взял её за руку.

— Лер, я уже говорила: я не буду с тобой танцевать! — Мариша выдернула ладонь из его горячих пальцев.

— Что, считаешь меня недостойным своей персоны? — обиженно процедил он сквозь зубы.

— Глупости не говори! — Мариша сложила руки на груди.

— Ну а что ещё? Как с другими, так ты идёшь медляк танцевать, а как со мной — так всегда нет! — Лерик недовольно поджал губы. — Я же делаю всё, что могу! Встречаю тебя, когда просишь, домой провожаю…

— Гусь, так разве я тебя заставляю! — перебив его, сорвалась Мариша, вспомнив однажды услышанную кличку, на которую Лерик обиделся.

— Вот как! Значит, я для тебя Гусь?!

Его лицо перекосила злобная гримаса, и кулак врезался в стену возле головы Мариши. Стоявшие рядом девчонки отшатнулись от них. Не ожидая такого, Мариша дёрнулась к стене, ударившись головой о гипсовую лепнину, обрамляющую рисованный пейзаж, и из глаз брызнули слёзы.

— Да хоть утка или лебедь белый! Я не буду с тобой танцевать — и точка! — И она с силой толкнула Лерика в грудь.

Врезавшись спиной в стоящую рядом пару, Лерик словно пришёл в себя, когда высокий парень оглянулся, окинув его тяжёлым взглядом. Лерик извинился и шагнул назад к Марише. Только она испуганно отступила в сторону.

— Ладно, раз я для тебя всего лишь Гусь, — его голос дрогнул, — тогда перебьюсь!

В глазах Лерика промелькнуло сожаление. Он крутанулся на месте и быстрым шагом направился в сторону бильярдной.

Мариша смотрела вслед угловатой фигуре, пытаясь успокоиться. В душу закралось сожаление о сказанных обидных словах. Ведь он стал для неё словно спасательным кругом, в объятиях которого было легко и спокойно. Но она совершенно не хотела афишировать их отношения, которые стали постоянными за эти два последних месяца, как уехал Макс. Поэтому в клубе они по большей части были каждый сам по себе. Маришу устраивало, что после дискотеки он ждал её в условленном месте. Ей достаточно было поцелуев, чтобы верить, что нужна ему. А вот другим знать о том, с кем она, необязательно. С неё хватило истории с Жориком, да и с Максом.

Лерик, вначале согласившись с этим, последнее время всё чаще пытался обнять её в клубе или вытащить танцевать в паре. Жаловался на пацанов, смеющихся над тем, что он стал её ручной собачкой. Говорил даже, что сделает с собой нехорошее, если Мариша не будет с ним. И от этого «спасательный круг» всё чаще становился похожим на удавку, от которой было трудно дышать. Если в прошлые выходные Мариша старалась ещё раз всё ему объяснить, то уже сегодня не видела в этом смысла.

До конца дискотеки Лерик больше к ней не подходил. Когда танцы закончились, она надела куртку и вышла на улицу. Лерик стоял на дорожке, по которой Мариша обычно уходила домой. Из дверей вывалилась шумная компания девчонок и направилась в его сторону. Обиженно глянув на неё, Лерик демонстративно вклинился в компанию.

— Лерик, блин! — взвизгнули в унисон двойняшки, когда он подхватил их за талию.

— Не, Блин в армии, а я с вами, — громко засмеялся тот.

Мариша лишь грустно улыбнулась этой попытке вызвать её ревность. Взглядом проводив Лерика с девчонками, спустилась с крыльца. Заметив одиноко стоящую сестру Макса, Мариша подошла к ней.

— Ты домой? — Она коснулась её руки. — Пойдём вместе…

Соня кивнула, и они пошли по дороге, перебрасываясь короткими репликами. Близкими подругами они так и не стали, но вполне нормально общались. На половине пути к дому их догнал Ваня.

— Соня, а ты правда соня? — дурачился он, притягивая её к себе за плечо.

— А то, Ванька-всезнайка. Убери свою лапу. — Соня гневно глянула на Ваню, сбрасывая его руку.

— А что, если не уберу? — Он вновь обнял её, но уже за талию.

— Слушай, у тебя девушка есть! — убирая в очередной раз его руку, напомнила Соня.

— А мы поссорились, — ничуть не смутился Ваня. — Плюс она к тебе не ревновала.

— А что так?

— Соня, я тебя знаю с того времени, как ты ещё на горшок ходила. Ты не интересуешь меня как женщина! — улыбнулся Ванька.

— Вот и хорошо. Поэтому и не распускай свои лапищи! — отозвалась Соня, толкнув его в бок.

Мариша улыбалась, наблюдая за их дружеской перепалкой. Было даже завидно. Она ни с кем не могла чувствовать себя так свободно. Лишь с Максом, и то это было так давно, что казалось неправдой. И хоть она старалась не думать о прошлом, но, наблюдая за Соней с Ваней, не могла не вспомнить о Максе.

Подойдя к повороту на свою улицу, Мариша почувствовала щемящую тоску. «Может, я зря Лерика обидела? Всё равно больше никому не нужна».

Она попрощалась с друзьями, а Ваня, прекратив дурачиться, неожиданно предложил её проводить.

— С чего вдруг?

— Так я же беспокоюсь о тебе.

Ваня взял Маришу под руку, не дожидаясь согласия. Его нахальство ввело её в ступор. Но препираться с ним посреди дороги, по которой молодёжь возвращалась из клуба, не хотелось. Свернув на свою улицу и пройдя десяток метров, Мариша выдернула руку и сделала шаг в сторону.

— Так с чего ты решил меня проводить? — вновь задала она свой вопрос. — И таким заботливым стал?

— Нет, ну а что? Разве я не могу побеспокоиться о симпатичной девушке? — улыбнулся Ванька.

Мариша покосилась на него недоверчиво. Сделав следующий шаг, она почувствовала, как начинает скользить на незаметном льду. Если бы Ваня вовремя не подхватил её, она бы растянулась на земле.

— Ну, вот видишь! Держись за меня, а то в следующий раз не успею поймать.

Мариша недоверчиво покосилась на Ваню, но всё же взяла его под руку. Они медленно пошли по дороге, обходя лёд. Ваня рассказывал о том, какую новую музыку привезли из области ребята, о недавно просмотренном фильме. Слушая его и вставляя изредка односложные фразы, Мариша чувствовала — у этого хитреца явно есть более веская причина увязаться её провожать.

Подойдя к дому, они остановились напротив её подъезда. Мариша собиралась уже попрощаться, когда Ваня предложил:

— Может, поболтаем ещё…

Домой не особенно хотелось, и Мариша кивнула, хотя успела слегка замёрзнуть. Хоть ночь в конце марта и была безветренной, но температура всё ещё держалась на нуле. Она невольно поёжилась. Нужно было всё же под куртку кофту надеть. Только смысл об этом теперь жалеть?

— Тебе холодно, давай спрячу, да и мне будет теплее. Не против? — не дожидаясь ответа, Ванька встал за её спиной, обняв за талию.

Мариша не стала противиться. Она доверчиво откинула голову на его плечо. Ваня дружил с Максом, а значит, вряд ли видел в ней девушку, к которой можно проявить интерес. Да и для самой Мариши парень сестры или подруги — даже бывший — был табу. К тому же ей и правда стало теплее.

— А где сейчас твой лучший друг? — решила она узнать что-нибудь о Максе, раз Ваня навязал ей свою компанию.

— В Ростове-на… — запнулся он. — Ну как его, не помню. Уехал.

— Ростов-на-Дону, — подсказала Мариша.

— Да. А откуда ты знаешь? Соня сказала?

— Нет. Просто есть такой город, — соврала она. — А кто у Макса отец?

— Который? — настороженно уточнил Ваня.

— Тот, к которому он уехал.

— A-а. Отец на фабрике работает. У Макса там ещё сводный брат. Сергеем зовут… — Ваня оборвал фразу и снова замолчал.

Мариша понимала: он что-то недоговаривает. Но что именно? Не зря же Ваню звали Адвокатом.

Мариша смотрела на тёмное небо, усеянное звёздами. С правой стороны мерцало созвездие Большой Медведицы, на которое она когда-то смотрела вместе с Максом. Она невольно улыбнулась.

— Да, весёлое было позапрошлое лето! — прервала Мариша молчание.

— Что тогда Макса не было? — Ваня легонько потянул её на себя и вернул обратно.

— Нет, наоборот, был…

Она вспомнила, как первый раз увидела Макса. Загорелого, с гривой чёрных волос.

— Ты любила его тогда? — голос Вани был тихий и вкрадчивый.

Можно было сказать: «А тебе какое дело?» Только это прозвучало бы грубо. Ведь она сама затеяла разговор.

— В то время я лишь смеялась над ним. Думаю, он до сих пор помнит мои подколки, — произнесла Мариша, глядя, как из-за тучи выплывает луна.

— Кто кого чубит, тот того и любит! А сейчас любишь его?

— Нет! — поспешно ответила она.

Ваня недоверчиво хмыкнул у неё за спиной.

— Если бы ты с Максом осталась, всё было бы хорошо, — неожиданно выдал он. — Я не знаю как… Только пойми правильно…

— Я знаю, — вздохнула Мариша. — Я могла управлять Максом, чтобы он поступал так, как хочу я…

— Так чего ты тогда! — с возмущением перебил Ванька.

— Не знаю, так получилось. Понимаешь… — Мариша замолчала, а потом стала торопливо говорить, боясь передумать: — Я так ждала тот вечер! А Макс подошёл на пять минут и исчез и за два часа дискотеки так и не явился. Мы с сестрой вышли последними из клуба. Настроение у меня было хуже некуда. Жорик сам увязался с нами. Я его не звала. Он самонадеянно принял отсутствие ответа за согласие и пошёл рядом. А потом появился Макс… Я даже не узнала его вначале. Только когда он поравнялся со мной, меня словно током ударило!

Мариша вздохнула. Ей хотелось, чтобы Ваня понял, что тогда произошло.

— Я была рада его появлению. Жорик мне был до лампочки, но из-за обиды я решила не объяснять ситуацию. Пусть, подумала, Макс разбирается сам.

— Мы в Журавиннике были. Нужно было проблему с его двоюродным братом уладить, — вставил Ванька.

Мариша кивнула и продолжила:

— Я надеялась, что Жорик уйдёт сам, но он не ушёл. Вита, не разобравшись в ситуации, убеждала, что я не нужна Максу, раз он исчез с дискотеки, а я даже не знала, как он ко мне относится, — продолжила она.

— Так спросила бы! — в голосе Вани было недоумение.

— Спросила, — Мариша вздохнула. — Только услышала совсем не то, что ожидала.

Она почувствовала, что Ваня крепче прижал её к себе. Словно пытался защитить не от налетающего холодного ветра, а от боли. Скажи Макс «люблю», может, всё вышло бы по-другому.

— И тогда я решила поговорить с Жориком…

Мариша замолчала, прикрыла глаза и мысленно оказалась в том вечере, посреди улицы…

У неё была надежда, что Жорик всё поймёт. Ведь в прошлые выходные, когда он увязался провожать, Мариша говорила ему: у неё здесь есть любимый человек. Да только Жорик стал убеждать, что она не знает, с кем связалась. Мол, Макс не тот, кто ей нужен. Только было непонятно, откуда ему знать, в ком она нуждается? В ответ хотела сказать: «Жора, давай просто останемся друзьями», — но не успела…

Из воспоминаний Маришу вырвал неожиданный шум. Вздрогнув, она распахнула глаза.

— Это коты по гаражам носятся, — успокоил её Ваня. — Так что с Жориком? — Он вновь качнул её из стороны в сторону, словно неваляшку.

— Да с ним договорить у меня не получилось, — продолжила Мариша. — Вмешались вначале вы на мотоцикле, а потом и Макс. Ему бы помолчать. Я отослала бы Жорика. А он всё твердил — выбирай!

— Не надо только сейчас во всём Макса обвинять, — в голосе Вани чувствовалось возмущение.

— Да я не виню его, — она покачала головой и замолчала.

Мариша столько думала о том, был ли тогда другой выход из ситуации! Выстояла ли бы она одна против всех? Вита, мнением которой она дорожила, сомневалась в чувствах Макса. Бабушка считала его бандитом, веря всем сплетням, приносимым соседкой Степановной. И наверняка не стала бы за неё заступаться перед отцом, который, даже узнав про Жорика, чуть не закрыл её дома. Что уж говорить о том, если бы на его месте был Макс?!

— И ты выбрала Жорика… — тихо проговорил Ванька с упрёком, прервав затянувшееся молчание.

— Да не выбирала я его! — возмутилась Мариша.

Она вывернулась из объятий и посмотрела Ване в глаза. Хотелось увидеть в них поддержку, но там было лишь непонимание.

— Ваня, я ведь тогда призналась Максу в любви, а он никак не отреагировал. Я разозлилась и сказала — уходи! Он не тронулся с места. Тогда я развернулась и пошла в сторону дома, — но он не остановил меня!

На глазах выступили слёзы. Мариша поглубже вдохнула холодный воздух, стараясь справиться с собой. Похоже, было проще лбом стену проломить, чем объяснить своё поведение в той ситуации.

— А Жорик? — Ваня переминался с ноги на ногу.

— Жорик, будь он неладен, вновь увязался следом, — ответила Мариша дрожащим голосом и отвернулась.

Ещё не хватало, чтобы Ваня увидел её слёзы, катившиеся по щекам. Решит, что она убивается по Максу или Жорику. А ей просто жаль себя. Ведь в событиях той ночи не было ни логики, ни смысла. Да и когда эмоции и любовь подчинялись логике? Всё было как в глупом кино. Только происходило с ней.

— Извини, я не хотел тебя обидеть. — Ваня шагнул к ней, взял за руку и привлёк к себе.

Мариша уткнулась лицом в его плечо. Его объятия согревали и успокаивали. Пусть не удалось объяснить, но она хотя бы попыталась. Успокоившись, она подняла на него взгляд.

— Ваня, ты лучший друг Макса и всё знаешь о нём…

— Ну да!

— Ответь мне честно на один вопрос… — Она посмотрела вверх, собираясь с духом.

— Давай, — согласился Ваня.

— Как ты думаешь, Макс кого-нибудь когда-нибудь любил? — медленно произнесла она.

— Конечно!

— А меня? — спросила она, чувствуя, что краснеет.

— Так только тебя и любил! — без запинки ответил он с нажимом на слове «тебя».

Мариша улыбнулась. Было приятно это слышать. Значит, Макс не обманывал.

— Он и сейчас тебя любит! — неожиданно добавил Ваня.

Любил и сейчас любит. Любит! Это короткое слово выбило весь кислород из лёгких. À она только и делала, что отталкивала Макса и сомневалась в его чувствах. И что в результате? Осталась одна. Только что уже сейчас об этом жалеть…

Она оттолкнулась от Вани, сделав несколько шагов в сторону. Ей бы радоваться. А вместо этого её душа разрывалась в клочья от боли. А ведь считала, что уже похоронила все чувства к Максу!

— Можно подумать, я тебе поверю! — нервно рассмеялась Мариша.

— Ты просила быть честным. Я и ответил честно! — выпалил Ваня с обидой.

Она пожала плечами. Было проще спрятать свои метания за напускной весёлостью. Она не хотела, чтобы Ваня понял, как ей на самом деле тяжело.

— А можешь мне тоже честно ответить на один вопрос? — спросил Ваня.

— Давай. — Мариша сунула замёрзшие руки в карманы куртки.

— Ты хотела… — Он запнулся, словно внезапно забыв слова, а потом, откашлявшись, добавил: — Быть с Максом ещё ближе?

Она приподняла брови, округлив глаза. Странный вопрос. И непонятно, почему Ваня так внимательно на неё смотрит. Нужно ответить честно, но как? Не признаваться же, что вопрос непонятен…

Ваня сидел на «скамейке запасных», как они между собой называли удобный старый диван, списанный в бильярдную из кабинета директора клуба. Это было любимое место Вани и тех, кто ждал свою очередь сыграть партию.

Неожиданно в бильярдную влетел Лерик, словно за ним кто-то гнался. Его лицо покрылось красными пятнами, ноздри раздувались, кулаки были сжаты.

— Э-э, какого лиха? — рявкнул на него Пушкин, которого зацепил Лерик.

— Тише, тише, Сергей. Видишь, человеку плохо, — вмешался Ваня, наблюдая за парнями.

Лерик плюхнулся на диван так, что лежащий на сиденье бильярдный шар подпрыгнул на месте и скатился бы на пол, если бы Ваня не удержал. Под укоризненным взглядом Лерик поднял руки в извиняющемся жесте.

— Ты чего такой? — Ваня слегка толкнул его в плечо.

— Ай, — отмахнулся тот, забрав шар из его рук.

Ваня равнодушно откинулся на спинку дивана. Ладно, он терпеливый. Можно и подождать, пока Лерик расскажет, в чём дело. Как говорится, по шару он ударил — можно и подождать, пока тот докатится до лузы.

В зале зазвучал любимый всеми хит группы «Любэ»:

Время летело стремительно. За зябким мартом пришёл тёплый апрель, а потом и солнечный май. Июнь, вопреки прогнозам, выдался на редкость жарким и сухим. Мошки, обычно одолевавшие людей в это время, тоже исчезли довольно быстро.

Опостылевшая Лерику учёба и практика закончились. В эти выходные у него был план, как порадовать Маришу, когда они будут идти домой, да только все карты спутало неожиданное появление в клубе Макса.

Приход этого пижона наделал шороху, словно приехала знаменитость. Свитой были подружки сестры, одну из которых Макс обнимал. Когда же появилась Мариша, Лерик видел, как Макс подходил к ней ненадолго, но, видимо, что-то пошло не так, и поэтому он вновь вернулся к свите. Мариша, грустная, прошла мимо, ни на кого не глядя, в дальний угол танцпола — к своему любимому диванчику. Лерик знал по опыту — когда она с таким лицом, подходить к ней нет смысла.

Потом возле Мариши устроилась Соня и, похоже, вовсе её добила. Он видел, как Мариша после ухода сестры Макса в мелкие кусочки порвала какой-то листок и вышла на улицу. Лерик подошёл к диванчику и поднял пару обрывков. На одном из них было слово «Ростов», на другом — «ул. Св.». Похоже, это адрес Макса. Лерик со злостью скомкал обрывки и бросил за диванчик. Зачем Соня давала Марише адрес, если Макс уже вернулся? Спросить? Но зачем?

Дискотека закончилась. Лерик оглянулся по сторонам, но Мариши нигде не было. Растолкав столпившихся у двери девчонок, он быстрым шагом вышел на крыльцо и вдалеке увидел Маришу — она уже свернула на дорогу. Лерику ничего не стоило её догнать.

— Я провожу.

Мариша лишь пожала плечами, ничего ему не ответив. Лерик выдохнул. Не прогнала, как это всё чаще случалось в последнее время, — уже хорошо. Он не стал лезть к ней с разговором, а молча шёл рядом, думая о своём.

А подумать было над чем. Его отношения с Маришей стали почти невыносимыми. Лерик устал от её переменчивости. В одну субботу она была мягкой и нежной. В такие вечера после дискотеки Мариша могла с ним гулять несколько часов и целоваться так, что у него подкашивались ноги. В следующую — она уходила из клуба с кем-нибудь из парней. Снедаемый ревностью, в такие вечера он следил за ней. И всегда всё заканчивалось одинаково. У подъезда Мариша говорила провожатому: «Спасибо, до свидания» — и уходила домой, даже не позволив в щёчку поцеловать.

Однажды на дискотеке после очередного её грубого отказа разгневанный Лерик вышел на крыльцо. Туда же подкатили парни из «мадьяр».

— Что, опять один? — поинтересовался Димка Морозик и, кивнув на вышедшую на крыльцо Маришу, добавил: — Чего не с ней?

— Поругались.

— Так давай ты уведёшь её из клуба, а мы поможем тебе помириться! — Морозик скривил губы в сальной ухмылке.

— В смысле? — Лерик аж отклонился в сторону.

— Ну… С нами она не пойдёт, а тебя послушает. Заведи её на улочку, где старая конюшня, там и помиримся, — хохотнул Морозик, а следом и его друзья.

— Не с ней и без меня!

Лерик толкнул наглеца в грудь, освобождая себе проход.

— Ты подумай, мы не торопим, — бросил Морозик вслед.

Лерика передёрнуло от предложения «мадьяр». Он понимал, что они не отступят. Нужно было действовать быстро: найти кого-то, кто поможет ему справиться с этими отморозками. Повезло, что рядом оказался Кит. Он-то и помог быстро организовать парней. Лерику оставалось убедить Маришу уйти, а компанию Морозика заманить в ловушку. Мариша прислушалась к его просьбе.

«Мадьяры» повелись на байку, что она будет в условленном месте, — только там их ждал Кит с приятелями. Наваляли «мадьярам» знатно. Так и остались они с носом, а Лерик благодаря Киту уцелел. Больше всего досталось Костику. Когда Степановна узнала, что он замешан в этой истории, то с криками, которые слышала вся округа, выставила внука из дома. Последний раз Костика в городке видели, когда он садился в автобус до областного центра.

Тогда, в конце марта, удалось уберечь Маришу от неприятностей и на какое-то время вернуть её расположение. Из-за участия в драке Костика и фантазий Степановны история обросла невероятными сплетнями, и Лерик рассказал всё как было.

Но хорошее время для него закончилось вместе с обманчивой весной. Неожиданно для всех вернулся Макс. А сердце Мариши так и осталось для Лерика закрытым.

А ведь чего он только не делал, как ни старался, забивая на гордость и самоуважение! Не слушая насмешки друзей и хихиканье одноклассниц. Лерику это было без разницы. Лишь бы дожить до выходных и вновь увидеть Маришу. Вот и сегодня, несмотря на раздражение, что она всю дискотеку не сводила глаз с Макса, Лерик был рад просто идти рядом.

Они дошли до её дома и встали напротив подъезда.

— Ладно, Лерик, спасибо, что проводил. Пойду я, — сказала Мариша, протягивая руку к двери.

Он перехватил её ладонь и притянул к себе.

— Побудь ещё пять минут!

— Лер, пусти, я устала.

Мариша попыталась освободиться из объятий, но Лерик ещё сильнее прижал её к себе.

— Конечно, если бы вместо меня был Макс, ты бы не вырывалась! — не скрывая горечи, бросил он.

Мариша замерла. А Лерик продолжал распаляться.

— На нём позорное обвинение висело, а ты всё равно хотела быть с ним! Помирала по нему! И побежала б за ним, позови он тебя!

Мариша изо всей силы рванулась из объятий Лерика и оттолкнула его.

— Не говори так! — выпалила она срывающимся голосом. — Я любила его! Это была даже не любовь, я думаю, это была… — Мариша запнулась на мгновение, а потом, что-то решив для себя, добавила: — Это была страсть!

Её слова отзывались в сердце болью. Каждое слово — болью. Словно молотком по пальцам.

— Страсть? — тихо переспросил он.

— Да! — Мариша с вызовом смотрела ему в глаза.

— Замолчи! — взмолился Лерик.

Из-за тучи показалась луна. Он повернулся к Марише спиной, чтоб не показывать перекошенного от обиды и ревности лица.

— Замолчать?!

— Да, — почти беззвучно повторил Лерик.

Он уже пожалел, что начал этот разговор. Но если бильярдный шар покатился, направление уже не изменишь…

— Знаешь, Лерик, ты единственный, кому я рассказала почти всю правду. Я просила меня никогда не упрекать… — Она закашлялась и последнюю фразу произнесла почти шёпотом: — Предупреждала, что не стоит этого делать.

Лерик повернулся к Марише. Он хотел снова её обнять, сказать, что его слова были неудачной шуткой, что он просто боится её потерять, но Мариша подняла руку в останавливающем жесте и продолжила говорить:

— Сколько раз я объясняла, что ты мне друг? Прощала угрозы, что ты что-нибудь сделаешь с собой, если брошу. Велась на твои слова, что такого больше не повторится. Но всё это было зря, и мне давно пора уйти!

— Ты ведь специально играешь на моих нервах, — проговорил он, не сводя с её лица взгляда. Он искал в нём хотя бы намёк, что всё ещё есть шанс.

— Да, Лерик, я просто играю на твоих нервах! А ты не понял этого? — в голосе Мариши звенела сталь. — Только и делаю, что играю у всех на нервах. Твоих, Макса.

«Макс, опять Макс!» — хотелось рыкнуть Лерику. Как же он его ненавидел! Что он сделал такого, что Мариша его так любит?

— Ты снова говоришь о нём, — Лерик сам не узнавал свой охрипший голос.

— Я говорю? Да, Лер, я говорю о нём. Только сейчас ты первый вспомнил!

Он проиграл эту партию. Точнее, он вообще никогда не выигрывал. Он даже не был игроком, а лишь бильярдным шаром, которым играли, когда хотели. А он устал от того, что Мариша шпыняет его раз за разом.

— И зачем только я подошёл к тебе в тот вечер, когда тебя Жорик бросил… — Не глядя на Маришу, он поднял с земли камешек и швырнул его в сторону беседки.

— Ну и зачем?

В её глазах Лерик видел превосходство.

— Да близости с тобой хотел, а потом влюбился! Ты же и с Максом встречалась, и с Жорой, а рядом со мной всё строишь из себя недотрогу! Ты… — Лерик не успел договорить фразу, как лицо обожгла пощёчина.

— Не подходи ко мне больше! Никогда! Слышишь! Никогда! Я думала, ты мне друг! — с этими словами Мариша развернулась и вбежала в подъезд.

Вот и всё. Игра окончена. Навсегда.

Луна снова скрылась в чёрных тучах. Лерик постоял некоторое время у подъезда, а потом понуро поплёлся домой. На душе была такая же беспросветность, как в этой ночи на улице без единого фонаря. Боль, обида и ревность сжигали душу. Он так надеялся, что Макс больше не появится в городе или, что Мариша разлюбит его за это время, но Макс вернулся! А теперь Мариша для Лерика потеряна безвозвратно, и болевшая от пощёчины щека — тому подтверждение.

Зачем он так поступил? Зачем обманул, что подошёл из желания близости? Зачем обидел? Ведь Мариша не виновата, что он любит её, но устал терять!

Неожиданно Лерик услышал ненавистный ему голос.

— О, Лер, куда идёшь?

Он поднял глаза. В паре метрах от него на тротуаре стоял Макс. Для одного вечера это было слишком.

— Домой, — тихо ответил он.

— У тебя сигареты не будет? — Макс приблизился на расстояние вытянутой руки.

— Сейчас…

Решение возникло спонтанно, когда он полез в карман брюк и пальцы нащупали складной нож. В следующее мгновение Лерик взмахнул рукой и полоснул Макса по плечу.

— Э-э-э! Твою ж… — Макс отскочил, схватившись за то место, где рубашка начала пропитываться кровью.

Лерик вновь кинулся на Макса, но тот перехватил его руку, крутанулся на месте, и Лерик даже не успел понять, как оказался лицом вниз на земле.

— У-у-у! — взвыл он от боли в вывернутой руке.

— Гусь, ты что, белены объелся! Какого лешего кидаешься! — зарычал Макс ему в затылок.

— А хоть и объелся — не твоего ума дело! — простонал Лерик.

— У тебя что, не все дома? Ты меня ранил и рубашку испортил!

Макс отпустил руку Лерика. Заметив на земле блеснувший ножик, отшвырнул его подальше в сторону.

— А ты мне жизнь! Всю жизнь испортил! — с горечью в голосе выдал Лерик, садясь на землю и сплёвывая кровь.

— Не понял… — Макс удивлённо сдвинул брови.

— А и не надо!

Лерик ощупал челюсть, убеждаясь, что всё цело, не считая прикушенного языка и разбитой губы.

— Хорошо ты мне зарядил, я даже не понял, как оказался мордой вниз. — Лерик медленно поднялся с земли.

— А ты ножами не махай, а то мало ли. — Макс повёл плечом и поморщился от боли.

— Сильно я тебя?

Почему-то вся злость прошла, словно Лерик выплеснул её в одном ударе. Или её вышибло, когда Макс его к земле прижал.

— Да ну тебя, Гусь, рубашку новую жалко, — произнёс Макс, дотрагиваясь до плеча. — Пойду водой промою.

Сделав пару шагов в сторону, он поднял блеснувший на земле нож и, сложив его, сунул себе в карман.

— Ножик завтра отдам, а то ещё порежешься.

— Дарю, — отозвался Лерик равнодушно.

Они дошли до колонки. Максим снял рубашку и подставил плечо под холодную струю воды, когда Лерик нажал на рычаг.

— Ух, ледяная! — поморщился Макс и глянул на плечо.

Порез был неглубокий. Главное, что уже почти не кровоточил. Промыв ткань, Макс натянул мокрую рубашку, стараясь не тревожить рану. Лерик же, набрав в пригоршни воды, смывал с лица кровь.

— Когда же я тебе жизнь-то успел испортить, что ты кидаешься, как бешеный? Я ведь только неделю назад приехал. Да и не было меня здесь почти полгода. Что нам делить? — Макс разглядывал Лерика, с волос которого капала вода.

— Да уже ничего…

— Так чего ты?

— Да проверить решил, успеешь уйти от удара или нет, — соврал Лерик.

— И как, результатом доволен? — Макс поправил рубашку. — Давай лучше завтра на стадион подходи вечером, покажу пару приёмов.

— А давай. — Лерик выпрямился, опустив руки, и повернулся той стороной лица, по которой пришлась пощёчина Мариши. — Сейчас бей!

— Да ну тебя! — Макс отступил на шаг. — Ещё покалечу случайно.

Лерик скривился. Тот Макс, которого Лерик знал до Ростова, уже бы вмазал ему, а сегодняшний был другим. Подменили Макса там, что ли?

— Ну тогда я пошёл, — слегка шепелявя из-за разбитой губы, сказал Лерик. — И, кстати, у меня сигарет нет. Я не курю, не любит она этого. Отучила! И тебе не советую.

Он повернулся и пошёл в сторону дома.

— Ты о ком? — донеслось вслед.

Только отвечать Лерик не стал. Быстрыми шагами он уходил от Макса, злясь на себя, что ввязался в драку, да ещё нож этот в кармане оказался. Проиграть Максу не позор. Он, Лерик, всё же его достал, пусть и ножом.

Без сомнения, завтра эта новость облетит всех. Ну и пусть! Одной сплетней больше или меньше — какая разница. Объясняться Лерик ни с кем не собирался. Маришу уже всё равно не вернуть. Он был уверен — она не простит ему ни сказанных слов, ни этой драки. Мариша поймёт, из-за чего он кинулся на Макса.

Наступило время очередной дискотеки. Как обычно, в купальскую ночь она была на открытой танцевальной площадке рядом с озером. Из колонок, установленных на помосте, гремела музыка. Собравшийся народ веселился, кто как умел. Макс же сидел на лавочке под старой ивой и наблюдал за происходящим.

Компания нарядных девчонок топталась там, где площадка была самой ровной. Любители попрыгать под песни «Любэ», «Кар-Мэн» и «зарубежку» сместились левее. Часть молодёжи бродила между разрозненными компаниями, а кто-то просто сидел на лавочках.

Внимание Макса привлекла незнакомка с бесчисленными мелкими длинными косичками, как у негритянок. Рядом стояла Мариша. Её волосы без всяких заколок были рассыпаны по плечам, на которые была наброшена мужская джинсовая куртка поверх длинного платья.

Вот она-то Максу и была нужна! Раздвинув ивовые косы, он быстрым шагом направился к девушкам. И, сам не понимая, чего испугался, остановился в паре метров от них, чувствуя, как сердце разгоняет пульс, словно он только что пробежал стометровку.

Макс продолжал бы наблюдать, как ветер играет с волосами Мариши, да только она, откинув очередную прядь, с удивлением посмотрела на него. Быть статуей и дальше Макс не мог. Он широко улыбнулся и направился к ней, глядя прямо в глаза. Только в двух шагах от неё сделал вид, что просто идёт мимо. Мариша поджала губы и отвернулась. Тогда он затормозил рядом и толкнул её в плечо, но, как только Мариша обернулась, он обошёл её сзади и встал с другой стороны.

— Ну привет! — обратился Макс к незнакомке и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Как дела?

— Привет, — девушка подняла на него удивлённые глаза.

Её ресницы были такими длинными, что, казалось, касались бровей.

— Правда, сегодня тепло? И звёзд на небе много, — продолжил Макс так, словно они были давно знакомы.

— Да ладно! — Девушка повела плечом, и косички, словно тонкие змейки, пришли в движение, передвинувшись со спины на грудь.

— А на Купалье есть один обычай. Рассказать какой?

Макс мельком глянул на Маришу. Теперь она выглядела растерянной.

— Ну, давай, удиви. — Незнакомка сложила руки на груди, уставившись на него зелёными глазами.

— В этот праздник самую красивую девушку или такую необычную, как ты, объявляли ведьмой и сжигали на костре! Правда, сейчас времена другие. — Макс метнул быстрый взгляд на Маришу.

А она улыбалась, точнее, давилась смехом. Это было лучшее, что могло произойти. И если это её развеселило, то, возможно, у него есть шанс…

— Слушай, вот этой девушке до твоего появления было очень скучно, — прервала его мысли незнакомка. — Возьми опеку над ней. А лучше пригласи потанцевать!

После её слов Мариша не выдержала и стала смеяться в открытую. Она присела на корточки, держась за живот.

— Она здесь самая красивая, и тебе повезло, что без парня. Так что попробуй с ней посчитать звёзды этой ночью. А если повезёт, может, ещё и поцеловать позволит. Ты попроси, вдруг не откажет!

Теперь настала очередь удивляться Максу. Незнакомка, словно ведьма, озвучила самые сокровенные его желания.

— Ну, ты, Оля, даёшь! Насмешила так насмешила! — воскликнула Мариша, поднимаясь с корточек и поправляя платье.

Всё ещё смеясь, она посмотрела на Макса таким внимательным взглядом, от которого у него перехватывало дыхание. Он даже не заметил, как Оля тактично отошла от них.

— Здравствуй, Тётя!

— Здравствуй.

Мариша улыбалась, и это придало ему смелости продолжать.

— Кстати, здесь собака пробегала. Знаешь, как она лаяла? — Макс решил, что лучше молоть чепуху, чем молчать.

— Нет, — Мариша вопросительно приподняла брови.

— На английском языке!

— А я думала, что на французском.

Мариша стала накручивать на палец прядь волос, прищурившись, словно её слепил свет. Макс невольно залюбовался ею, а фантазия начала выдавать картинки, от которых закипала кровь.

— Как поживаешь? — Она отбросила волосы за спину.

— Да вот гуляю, летом наслаждаюсь.

Он оглянулся по сторонам, чтобы отвлечься от непрошеных мыслей и желаний, вызванных одним лишь присутствием Мариши.

— А почему из Ростова вернулся?

— В гости. Взял отпуск за свой счёт, — рассмеялся Макс. — Я теперь богатый!

Мариша равнодушно пожала плечами, и между ними повисло неловкое молчание. Его взгляд зацепился за джинсовку на её плечах, в которую она зябко куталась. Стоп, зеленоглазая сказала, что Мариша одна. А куртка-то мужская!

— Чья это? — Макс дёрнул за рукав джинсовки. — Друга?

— Нет, просто знакомого, — спокойно ответила она, поправляя съехавшую куртку.

А память услужливо подсунула воспоминание: он снимает свою джинсовку, и Мариша с благодарной улыбкой ныряет в её тепло.

— А я для тебя кто? Тоже знакомый? — Он сунул руки в карманы джинсов, чтобы удержать себя от желания сорвать с её плеч чужую куртку и швырнуть её в урну.

Макс на мгновение зажмурился. До боли захотелось услышать от неё слово «любимый», заключить в объятия и уйти подальше от толпы. Да только её слова были совсем иные.

— А кто же ещё! — Мариша вскинула голову. — У меня больше нет ни… — Она запнулась на секунду и продолжила: — Нет друзей — для меня все просто знакомые. Как в стишке: «Любовь прошла, Завяли помидоры, Ботинки жмут, И нам не по пути!»

Макс улыбнулся краешком губ. Это он уже слышал. Только теперь стал умнее и сдаваться не собирался.

— Да ну?

Он шагнул к ней, но Мариша сразу же отступила ровно настолько же. Макс лишь улыбнулся, не сводя с неё взгляда.

После возвращения, увидев Маришу в клубе, он был удивлён, как она изменилась за полгода. И пусть лёгкое летнее платье было длинным и скрывало стройные ножки, а скромный вырез на лифе лишь подчёркивал маленькую грудь, она была необъяснимо притягательна.

— Слушай, ты чем дальше, тем всё красивее и красивее! Это отчего? — Макс окинул взглядом хрупкую фигурку.

Мариша пожала плечами и спокойно посмотрела ему в глаза. У Макса было чувство, словно она знала все его тайные мысли. Не дождавшись ответа, он заговорил сам.

— Я хотел сказать… — начал Макс и вдруг закашлялся, чувствуя, что не в силах произнести три заветных слова.

Он резко шагнул к ней, взяв выше локтя одной рукой и притянув к себе за талию второй. Мариша замерла в его объятиях на несколько бесконечных секунд.

— Я хочу быть поближе к тебе! — выдохнул Макс, изменив признание в любви, вертевшееся на языке.

Мариша удивлённо покосилась на его руку. Ну да, раньше он не был с ней таким напористым. И, когда она попыталась освободиться, не стал удерживать. Лишь захватил рукой край её куртки, сковывая движения.

Это был молчаливый поединок взглядов, тел, рук, напоминающий странный танец. Шаг за шагом Макс пытался, словно шутя, завладеть гибким стройным телом, но Мариша выскальзывала, делая шаг от него. Она не вырывалась совсем, но и не давала себя обнять. Ему безумно хотелось прижать Маришу и поцеловать. Только он не знал, как победить её сопротивление.

В какой-то момент она замешкалась. Макс дёрнул за куртку и прижал Маришу к себе, не дав сделать следующий шаг. Она замерла. Её горячее тело обожгло прикосновением, выбивая из лёгких воздух. От лимонного аромата её волос кружилась голова. Сердце билось в бешеном ритме. Все слова, которые он хотел сказать, застряли где-то глубоко в горле. Эта близость длилась не больше минуты. Мариша завела свои руки за спину, нашла его ладони, проникла в них нежными пальчиками и безжалостно разорвала объятия. Не отпуская его рук, вновь отступила на шаг.

«Чего ты хочешь? Почему не даёшь приблизиться к себе?» — мысленно спрашивал Макс, сверля Маришу взглядом. Будь на её месте другая, он бы знал, как себя вести, а здесь каждый шаг как по минному полю. Хотя, наверное, по минному полю было бы проще, чем по узкому тротуару вдоль песчаного склона пересохшего ручья…

Пройдя ещё пару метров, Макс остановился. Отпустил её ладони. «Насильно мил не будешь», — решил он. Только сразу стало зябко, словно до этого её руки согревали всё его тело. Мариша обхватила себя ладонями и, как ему показалось, разочарованно вздохнула.

— В прошлом году на Купалье было теплее, — поёжилась она.

«Но ведь тебе холодно без моих объятий! — Макс улыбнулся самонадеянной мысли, пришедшей в голову. — В прошлом году тебя согревала моя куртка!»

— Просто тогда ты меня любила! — сорвалось с губ.

Мариша вдохнула и замерла, уставившись на него.

— Всё давно умерло, — выдохнула она, — ещё одиннадцатого августа прошлого года. В тот день, когда ты устроил первую драку возле моего дома.

Макс скривился. Надо же, она помнит даже точное число! А он — лишь то, как было невыносимо больно.

— А ты верил тогда, что я тебя люблю? — Она смотрела на него так, словно хотела заглянуть в душу.

— Да. Я многому верил.

— Неужели?

— Издеваешься?! — Он сжал зубы, чтобы не сказать грубость.

За что она с ним так? Зачем режет на части сердце и поливает его кислотой? Он ведь и сейчас её любит, только как достучаться в закрытые двери? Да, она не раз причиняла ему боль, но в его сердце не было злости, а обида испарялась так же быстро, как и появлялась.

Макс протянул к ней руку, но Мариша резко отшатнулась и одной ногой оступилась на песчаный грунт.

— Чего ты хочешь? Чтобы я упала? — Она испуганно глянула в сторону ручья. — Сам падай!

— Мне — туда? — спросил он мягко, несмотря на её резкость.

Он сделал небольшой шаг к Марише с таким расчётом, чтобы успеть удержать её, если она вновь, не глядя, рванёт в сторону.

— Да!

— А жалко не будет?

— Нет! — твёрдо заявила Мариша.

Вот и как быть с этой девчонкой! Её взгляд говорил об одном, а губы — о противоположном! Она отталкивала его всеми способами. Только Макса влекло к ней, как ни к кому другому. Понимала ли она, насколько сногсшибательно выглядит? Эти её глаза, в которых искрили молнии, нежные губы, что так хотелось поцеловать! Да и вообще — всю её затискать, словно котёнка.

— Врезать бы тебе по физиономии! — бросила Мариша, словно он высказал вслух все свои тайные мысли.

Макс лишь улыбнулся, наблюдая за ней. Мариша опустила руки и чуть подалась к нему. Куртка распахнулась, и он видел, как её грудь вздымалась так, словно Мариша пробежала дистанцию.

— Мне? По лицу?

Макс бережно взял её за руку и легонько прикоснулся к своей щеке, словно ударяя.

— Вот так? — произнёс он так нежно, словно спрашивал маленького ребёнка.

Макс видел, как расширились её зрачки, как она вся вспыхнула, прикоснувшись к его лицу. Её ладонь была тёплой и мягкой. Стало жарко от яркого воспоминания прошлого: несмелое прикосновение губ, нежный поцелуй под звёздным небом и ощущение безмерного счастья!

Мариша резко отдёрнула руку от его лица и выпалила:

— Для тебя курица не птица, баба не человек!

— Баба? — Макс удивлённо приподнял брови.

Звёздное небо из его памяти разбилось, как стекло, на острые осколки от этой фразы.

— Точнее, девушка, — смутилась она.

— Это не так, — жёстко бросил он.

— Помнишь, ты сам так говорил! — настаивала она.

— Ошибаешься. — Макс тихонько ткнул пальцем Марише в плечо. — Это была фраза твоего друга Жорика!

Мариша чуть дёрнулась, словно он её ударил или толкнул.

— О-он… — неестественно растянув звук, она посмотрела Максу в глаза и быстро закончила фразу: — Не друг мне.

— Ну, ухажёр или… — с его губ чуть не сорвалось неприличное слово.

— Замолчи! — словно ударив по горлу, перебила его Мариша.

Её лицо превратилось в застывшую маску, в глазах заблестели слёзы. Он осёкся. Вот и зачем он так? Разве она виновата во всех сплетнях, что расписывал ему Ванька?

Лихорадочно пытаясь придумать способ исправить положение, Макс заметил, как идущая по дороге стайка девчонок остановилась, поравнявшись с ними, потом от компании отделилась девушка и направилась к ним.

Она дерзко вклинилась между ними. От неожиданности Мариша отшатнулась и в этот раз действительно чуть не соскользнула в ручей. Макс успел удержать её за локоть, который она тут же выдернула, и только потом понял, кто вторгся между ним и Маришей.

Ира! Макс и забыл о ней. Вот уж привязалась! Она, конечно, хорошая девчонка. И больше всех обрадовалась, что он вернулся. Да только не лежало у него к ней сердце.

— Иди сюда! — скомандовала Ира, дёрнув его за руку, и вернулась к стоящим в стороне подружкам.

— Будь здесь, — попросил он Маришу.

Она растерянно кивнула, и Макс подошёл к Ире.

— Что тебе? — Стараясь быть спокойным, он сцепил руки в замок.

Ира, будучи ростом, чуть выше его плеча, вскинула голову и недовольно надула губы.

— Ну? — Ему не терпелось от неё отделаться.

— Ты обещал сегодня быть со мной!

Говоря это, Ира теребила завязки на облегающей маечке.

— Да ладно… — скривился Макс.

Наблюдая, как от случайных движений и без того выпрыгивающая из выреза полная грудь оголялась ещё сильнее, он ещё больше раздражался. Зачем вот так выставлять себя на всеобщее обозрение?

— Я обещал быть в городе на Купалье.

— А разве это не одно и то же? — перешла в наступление Ира.

— Нет, — Макс покачал головой.

— А, ну конечно, встретил эту свою… — Ира повысила голос. — И всё — как меня целовал, забыл?

Макса перекосило от воспоминания. Вот знал же, что минутная слабость вылезет ему боком! Но в тот вечер Ира так льнула к нему, что Макс не устоял и поддался соблазну. Благо им помешали, и он успел лишь расстегнуть несколько пуговиц на её блузке. Но Ира возомнила себе, что теперь он её парень. Ну да, сам виноват — самому и расхлёбывать.

— Ира, уймись! — Макс тоже повысил голос.

— А какого ты тогда здесь любезничаешь? — грубо спросила она, уперев руки в бёдра.

— Мне нужно с ней поговорить! — сорвался Макс.

— Да мне без разницы! — Ира шагнула к нему.

Макс отступил и в тот же момент заметил движение сбоку. Мариша шла в сторону площади, опустив голову.

— Мариша, подожди! — крикнул он.

Только это её не остановило. Она, наоборот, прибавила шаг. Макс дёрнулся за ней, но Ира повисла на его шее.

— Максик, ну пожалуйста! — всхлипнула она. — Я не могу без тебя!

Он почувствовал, как майка, в которую уткнулась Ира, стала стремительно намокать. Вот только слёз ему не хватало под осуждающие взгляды Ириных подружек!

— Ира…

— Я тебя умоляю, — прошептала она, хлюпая носом после каждого слова, а потом и вовсе разрыдалась.

— Успокойся. — Макс осторожно расцепил давящие на шею руки и погладил её по спине. — Пойдём танцевать.

Слёзы Иры тут же высохли. Она кивнула, и он слегка приобнял её за талию. Не то чтобы он хотел идти на площадь в компании Иры, но было понятно: по-другому от неё не отделаться. А там был хоть какой-то шанс.

Народу на площади стало в несколько раз больше. Неожиданно кто-то решил устроить игру в «ручеёк», и стоило им подойти, как ближайшая девчонка ухватила Иру за руку и потянула за собой. Макс облегчённо выдохнул. На какое-то время он точно свободен, и можно попытаться вновь найти Маришу. Оглядевшись по сторонам, Макс не заметил её и решил направиться к пылающему на песке возле озера костру.

Он быстрым шагом пересёк площадь, стараясь не угодить в разрастающийся «ручеёк». Подойдя к сидящим на невысоком обрыве берега приятелям, Макс невольно выругался, заметив Маришу в опасной близости от костра. Мало того — она была не одна. Рядом с ней стоял парень, недавно вернувшийся из армии. Он обнимал её за талию и что-то весело рассказывал.

— Какого лиха! — сквозь зубы процедил Макс.

Хотелось, перепрыгнув через спины сидящих, вырвать Маришу из лап этого не совсем трезвого придурка. Его же — толкнуть прямо в огонь или воду, чтобы не повадно было руки распускать. Да только, встретившись с насмешливым взглядом Мариши, Макс почувствовал, как внутри словно что-то оборвалось, а сердце болезненно сжалось в маленький комочек. Похоже, её ничего не смущало, ей даже нравилось… Он отвернулся, чтобы не видеть, как его любимую обнимает другой, и шагнул вглубь толпы.

На это Купалье Марише идти совсем не хотелось. Она сидела на лавочке возле подъезда, когда мимо проходила девчонка из соседнего дома, недавно переехавшая с родителями в их городок.

— Мариша, чего сидишь? Пойдём на площадь!

— Ай, Оля, нет настроения, да и зябко что-то.

За спиной скрипнула дверь подъезда. Быстрым шагом к ним приблизился парень, что жил тремя этажами выше Маришиной бабушки. Две недели назад он вернулся из армии.

— О, соседки, привет!

— Привет, Сергей. — Мариша метнула на него быстрый взгляд. — На праздник?

Он был разодетый в пух и прах: кроссовки, джинсы «варёнки», чёрная майка с замысловатой надписью.

— Ну да. А вы что здесь топчетесь? — улыбнулся он.

— Да вот Мариша идти не хочет, говорит, холодно ей. — Оля развела руки в стороны.

— Так возьми мою куртку. — Сергей накинул Марише на плечи джинсовку, которую держал в руках.

— А ты? — удивилась она.

— А мне и так тепло, — улыбнулся он. — Это мамка заставила взять. Отдашь завтра, если что.

Сергей, что-то насвистывая на ходу, направился в сторону улицы, а Мариша просунула руки в рукава куртки.

— Ну, вот и вопрос с теплом решили, — улыбнулась Оля.

Возразить Марише было нечего, и она согласилась пойти на праздник. Джинсовка соседа служила своеобразной бронёй. Видя на её плечах мужскую куртку, ребята не цеплялись, а местные сплетницы могли лишь строить догадки. Мариша же, зябко кутаясь, прятала в куртке не только обнажённые руки, но и острое чувство одиночества.

Они с Олей какое-то время бродили среди толпы, как вдруг встретили Макса. Пока шутили, всё шло хорошо. Только вот теперь, находясь рядом с ним, Мариша думала, что лучше бы нашла ещё какой-нибудь предлог не пойти на праздник. Она не понимала, как себя вести. Лицо Макса было таким же, как и в тот прошлогодний вечер, когда он признавался ей в чувствах.

«А ведь ты любишь меня, Максим! — подумала Мариша. — Это так, я знаю!»

Он пытался обнять её, но она ускользала. Может, если бы они не были посреди улицы, Мариша и поддалась бы, но здесь и сейчас это было лишним. Зачем? Чтобы кто-то, увидев их, рассказывал потом небылицы? Внутри разгорался пожар, требуя выхода. Мысли путались, словно её кто-то напоил спиртным. Это странное состояние и желание оказаться в объятиях Макса пугало. Всё, что она могла придумать, чтобы переключиться, — это ляпнуть фразу, которая неожиданно всплыла в памяти:

— Для тебя курица не птица, баба не человек!

От её слов Макса перекосило. Из голоса исчезла вся нежность, которая была две минуты назад. А бессмысленный спор закончился для Мариши совсем неожиданным поворотом.

— Баба?

— Точнее, девушка.

— Это не так.

— Помнишь, ты сам так говорил!

— Ошибаешься. Это была фраза твоего друга Жорика! — выдал Макс, словно выплюнув гадость.

Мариша, готовая было возразить, осеклась и чуть дёрнулась, как будто ей дали пощёчину. Несмотря на то, что именно из-за Жорика они расстались год назад, никто из них о нём не упоминал.

— О-он… — голос Мариши дрогнул. — Не друг мне.

— Ну ухажёр или…

— Замолчи! — Она отвернулась от Макса, закусив губу.

Ах вот как он думает! Вот откуда это: «Я хочу быть к тебе поближе!» Всё, что Максу от неё нужно… Как до этого Лерику… И Жорику тогда, в беседке… От этих мыслей Марише стало невыносимо больно.

Она закрыла глаза, стараясь не проронить слёз. А когда открыла, почти вплотную к ней стояла девушка. От неожиданности Мариша отшатнулась и в этот раз действительно чуть не соскользнула в ручей.

Девушка что-то сказала, только её слов Мариша не слышала. А Макс направился к компании девчонок. От такого поворота Мариша растерялась, не зная, как ей лучше поступить, — уйти или остаться на месте. Спустя несколько минут стало понятно, что она третья лишняя.

— Мне нужно с ней поговорить! — почти кричал Макс.

— А мне плевать! — писклявый голос неприятно резал слух.

С Мариши было довольно. Ей стало неуютно стоять и подслушивать чужой разговор. Зачем она здесь? Сильнее запахнув джинсовку, она пошла к площади.

— Мариша, подожди! — услышала она голос Макса, обращённый явно к ней.

Но она, наоборот, прибавила шаг. А когда оглянулась, увидела, что он идёт с той же девушкой, обнимая её за талию!

«Пять минут назад пытался обнять меня, а теперь лапаешь другую! — с горечью думала Мариша. — Ну да, со мной не удалось, так тут же нашёл замену. Хорошо, что так и не позволила тебе ничего!»

Ещё больше ускорив шаг, она оказалась среди толпы на площади и начала танцевать, вклинившись в круг. Народ веселился, а она чувствовала себя на этом празднике лишней. Когда зазвучала медленная музыка, рядом оказался сосед.

— Потанцуем! — Он взял Маришу за локоть. — Тебе, кстати, идёт моя куртка!

— Сергей, давай не сейчас. Я что-то устала. — Выдернув руку, она отступила на шаг.

— От, Малявка, ты всё такая же вредная, как в детстве. — Он щёлкнул её по носу, словно ребёнка.

Мариша подняла на Сергея недовольный взгляд. Пусть они знакомы с песочницы, но сейчас какая она ему Малявка? Она только собралась возмутиться, как он произнёс:

— Раз устала, тогда идём отдохнём возле костра, у меня там есть отличное местечко!

С этими словами он поднял её на руки и понёс. От такого неожиданного поворота Мариша инстинктивно обхватила его за шею, не понимая, как ей быть. Ну не орать же, как идиотка!

В центре импровизированного круга из покрышек и небольших брёвен он опустил Маришу на землю и обхватил за плечи, не давая уйти.

— Вот видишь, классно же…

Мариша оказалась в чужой компании, и ей стало не по себе от любопытных взглядов и горевшего за спиной Сергея всего в пяти метрах костра.

— А ещё можно сгореть заодно, — пробурчала она.

В этот момент Мариша заметила Макса, возвышающегося над сидящими на берегу озера.

«Что, думал, я никому не нужна? По тебе плачу?» — Мариша через силу улыбнулась и позволила Сергею привлечь её к себе. Тот что-то весело ей говорил, но Мариша не слушала, а видела только Макса. Сложенные на груди в замок руки. Прямая спина. Сжатая челюсть. Он не сводил с неё взгляда, и этот взгляд не сулил ничего хорошего. Или ей только казалось?

Простояв так минуту, а может, и меньше, Макс развернулся и ушёл.

— Ты согласна со мной? — прозвучал у неё над головой голос Сергея.

Мариша кивнула, не вникая в его слова. Она хотела освободиться из объятий, когда почувствовала, что кто-то дёрнул её за руку. Мариша повернула голову. Перед ней стояла незнакомая блондинка.

— Иди сюда! — потребовала она. — Отойдём поговорить!

— Пусти, — попросила Мариша Сергея.

Он глянул на стоящую рядом девушку и разомкнул объятия.

— Ты только возвращайся! — шепнул Марише на ухо.

Пройдя за девушкой метров пятнадцать и заметив, что та пытается увести её в сторону ото всех, Мариша остановилась.

— Стой! Я дальше не пойду!

Блондинка повернулась. Ростом она была ниже Мариши на голову, и первое, что бросалось в глаза, — это большая, выпрыгивающая из выреза кофточки грудь.

— Слушай, красавица, если ты ещё раз к нему подойдёшь — пеняй на себя! — в голосе у девицы слышалась угроза и злость.

Такого начала разговора Мариша не ждала. Ни на чьего парня она видов не имела. Сергей сам к ней привязался… Понимая, что та явно ждёт ответа, произнесла совершенно искренне:

— Он не нужен мне.

— Бессовестная свинья! Тебе что, прошлого мало? Чего ты опять от него хочешь? — От возмущения лицо девицы пошло красными пятнами.

Прошлого? Мариша удивлённо уставилась на неё. О каком прошлом идёт речь? Жорик — так он в армии… Лерик вообще шарахнулся от неё сегодня, как от прокажённой.

Блондинка ей кого-то напоминала, но на ум не приходило, ни одного имени или лица.

— Все оскорбления возьми на свой счёт. — Мариша сложила руки на груди.

— Бесстыжая! — Блондинка была явно сбита с толку, видимо, ожидая другой реакции. — Ты всё ещё любишь его?

Мариша вдохнула поглубже.

— Нет. Можешь взять себе. — О ком бы ни шла речь, Мариша не собиралась ни в чём признаваться на потеху этой ненормальной.

— Что ты врёшь! — голос блондинки сорвался на крик. — Как тебе не стыдно!

Мариша, молча, смотрела на истеричку, гордо подняв голову и расправив плечи. Летящие в неё обвинения были лишены всякой логики.

— Так вот, запомни: ещё раз узнаю или увижу тебя рядом с ним — пеняй на себя! Поняла? — Блондинка наставила на неё указательный палец, словно дуло пистолета.

Мариша ничего не ответила, лишь отступила на шаг. Девушка, видимо, приняв её реакцию за испуг, развернулась и пошла к толпе.

Ситуация была безумно нелепой, и Мариша в растерянности направилась следом за блондинкой, сохраняя дистанцию. Каково же было её изумление, когда та подошла к группе ребят, среди которых сидел Макс, и обняла его за плечи! Детали головоломки сложились воедино!

Она вспомнила, когда и где видела эту истеричку. Это Ира, подружка Сони, с которой Макс танцевал в клубе. Только раньше она была рыжей — вот почему её сложно было узнать.

Не замеченная ими, Мариша развернулась и пошла назад к Сергею, всё ещё стоявшему у костра. Он обрадовался её возвращению, привлёк к себе за плечи, как делал это в детстве. Мариша больше не сопротивлялась. Так была хотя бы иллюзия, что она не одна и кому-то нужна. Она склонила голову, спрятав лицо за съехавшими по плечам волосами в страхе, что из глаз покатятся слёзы.

«Откуда эта Ира может знать, что я любила Макса? Он сказал? Или Соня? За что мне это?» — Мариша до боли закусила губу. Хорошо, что она ничего не позволила Максу, не поддалась желанию, не сказала правду о своих чувствах! Только бы насмешила.

— Я правильно говорю, Мариша? — услышала она сверху голос Сергея и заставила себя повернуться.

Но вместо улыбающегося лица Сергея Мариша увидела Макса, сбрасывающего Ирины руки со своих плеч. Потом он оттолкнул её и что-то нервно сказал. Мариша не слышала слов, но лицо Макса пылало гневом. Вся его поза говорила о том, что он очень зол. Его подружка стояла так, словно готовилась кинуться. Они явно ссорились, отходя всё дальше от толпы.

Музыка смолкла. Диджей объявил, что танцы закончены и все могут отправляться искать «папараць-кветку». Народ начал разбредаться кто куда. Мариша подняла на соседа взгляд, но не успела ничего сказать. Словно ниоткуда появился огромный парень, развернув Сергея за плечи к себе.

— Старик! Вот ты где! Погнали с нами, расскажешь, как оно! Два года не виделись!

Сергей оглянулся на Маришу, словно извиняясь.

— Но у меня здесь Малявка…

Услышав ненавистное прозвище, она быстро сняла с себя джинсовку и сунула ему в руки.

— До свидания, — буркнула гневно и почти бегом рванула прочь, не глядя по сторонам.

На глаза наворачивались слёзы. Слово «Малявка» из уст Сергея было последней каплей. Хотя, возможно, в её состоянии больше виноват Макс, заявивший, что Жорик — её ухажёр? Или Ира со своими наездами? А может, это просто давящее чувство одиночества…

Неожиданно впереди Мариша увидела компанию из четверых парней, среди которых был Лерик.

— Лер! — крикнула она с отчаянием.

Он оглянулся и, помедлив, всё же остановился.

— Ты с нами? — спросил Лерика приятель.

— Идите, я догоню, — отмахнулся тот.

— Да ну! — с насмешкой отозвался парень.

Послышался смех, но Лерик решительно повернул к Марише и остановился в шаге от неё.

— Мариша, ты что, одна?

— Да. Совсем, совсем одна! — её голос сорвался, и по лицу покатились слёзы.

Она сама шагнула к нему, уткнулась носом в плечо и, не в состоянии больше сдерживаться, разрыдалась.

— Ты мне нужен, Лерик! Пойдём со мной! — попросила Мариша, шмыгая носом.

— Не могу. Пацанам обещал, что буду сегодня с ними… — Он осторожно приобнял её за плечи.

— Пойдём! Я совершенно одна! — Мариша подняла на него взгляд, готовая вот-вот опять расплакаться.

Лерик замялся, переминаясь с ноги на ногу.

— А идём со мной! — вдруг предложил он.

— Нет, я не пойду, — Мариша замотала головой.

Только Лерик не стал её слушать, а просто подхватил на руки и понёс. И что её сегодня все хватают и тащат, словно куклу! Мариша ударила его несколько раз по спине, но это не дало результата. Она попыталась протестовать — Лерик лишь крепче прижал её к себе. Отпустил, только когда Мариша согласилась идти вместе.

Они догнали друзей Лерика у поворота на пустырь. Это были: Игорёк с неизменной гитарой, белобрысый Саня с большой спортивной сумкой и брюнет, лицо которого Мариша не рассмотрела. Последний, увидев её, буркнул что-то и пошёл вперёд. Может, кто-то ещё из парней был недоволен, но никаких шуточек или возмущения она не услышала.

Придя на пустырь, они развели костёр из подготовленных заранее дров. За пять минут на покрывале появился импровизированный стол. Постелили в центр газету, поставили на неё принесённые с собой продукты, среди которых оказалось и домашнее вино в термосе.

Всё было хорошо. И всё-таки Мариша ощущала себя лишней в их компании. Даже рука Лерика на талии не успокаивала, а скорее напрягала. Лишь пригубив вино, Мариша отставила стаканчик в сторону. Ни пить, ни есть ей не хотелось.

Словно в насмешку, брюнетом оказался двоюродный брат Макса — Пашка. Тот самый, которого год назад он умчался выручать, а потом из-за него опоздал к концу дискотеки. Ведь, не случись этого, и Жорик не привязался бы к ней тогда. И вот напротив неё — косвенный виновник событий, изменивших тот вечер. Была в этом какая-то злая ирония.

Когда вино стали разливать по второму кругу, Мариша — неожиданно для всех — встала и плеснула содержимое стаканчика в лицо Паши.

— Э-э! — он дёрнулся назад. — Ты что творишь?

— Если бы не ты, у нас всё было бы по-другому! — Мариша не сводила взгляда с Паши, так похожего на брата.

Он подорвался с покрывала, вытирая ладонью лицо.

— Слушай, я не знаю, что у вас было с Максом, но я-то здесь при чём?

— Серьёзно не знаешь, что было? — скривилась на его слова она.

— Именно. — Он сделал шаг в её сторону, но потом махнул рукой, развернулся и пошёл к костру.

Она видела недовольный взгляд Сани и перекошенное лицо Игорька, а Лерик вообще сгрёб в кулак край покрывала. Зря она поддалась уговорам.

— Ладно. Спасибо вам, ребята. Прости меня, Паша. Пойду я…

Она сделала несколько шагов в сторону, а потом обернулась:

— Лерик, ты проводишь меня?

— А тебе это нужно? — запрокинув голову, он выпил содержимое стаканчика. — Я тебе что, собачонка, которая должна бежать на каждый твой зов?

— А ты не беги! Лучше стороной меня обходи! — она сорвалась на крик, не обращая внимания на притихшую компанию. — Считаешь, как Жорик, что у меня с Максом всё было? И хочешь того же…

— Мариша…

— Нет больше Мариши! — перебила она Лерика. — Ты сам признался, почему подошёл в первый раз!

— Я соврал, — скривился он.

— Лерик, да мне плевать! Всем вам одного только и надо… Не подходи ко мне больше, даже если позову! Тебе ничего не светит!

После этих слов Мариша резко повернулась и почти побежала через пустырь в сторону своего дома, оставляя позади Лерика и его приятелей. На небе занималась заря нового дня. Короткая купальская ночь подходила к концу. Самая безумная ночь…

Неделя после Купалья выдалась дождливой и пасмурной. Точно как настроение Мариши. Из квартиры она выходила лишь в магазин по просьбе бабушки. В остальное время сидела у себя в комнате — читала или рисовала. Только вечерами её одолевали мысли о купальской ночи.

Можно ли считать, что на празднике Макс хотел помириться, как однажды утверждал Ваня? Мариша прокручивала в голове их разговор в мельчайших деталях. Может быть, да. Ведь он так на неё смотрел, что и сейчас бросало в жар. Только стоило вспомнить интонацию отвращения в голосе Макса, с которой он назвал Жорика её ухажёром, — как возникло чувство, словно за шиворот бросили снег, и он неприятными струйками побежал по спине. Кем Макс её считает? Легкодоступной? Если так, то пусть катится на все четыре стороны или вон к той же Ире!

Вспоминая Лерика, Мариша понимала, что идти с ним было ошибкой. Даже если бы там не оказалось Паши, ничего бы хорошего не получилось. Что на неё нашло тогда, зачем она его облила? Ведь он и правда ни в чём не виноват! Вот за это было по-настоящему стыдно.

Макс был счастлив. Получив краткосрочный отпуск, он возвращался из армии на неделю домой. Ещё час на автобусе — и Макс обнимет родных, встретится с друзьями.

Купив в кассе билет, он вышел на улицу. Апрельское солнышко ощутимо припекало, и в зимней куртке было жарко. Расстегнув молнию, Макс оглянулся по сторонам. На перроне была обычная суета. Одни торопились на свой автобус, другие неспешно прохаживались из стороны в сторону. Огромная тётка в яркой куртке держала сумку на колёсиках и что-то выговаривала мужичонке в сером пальто.

Под крышей весело чирикали воробьи. Маленькая девочка с мамой бросили на асфальт жменю семечек, и воробышки тут же слетелись стайкой за угощением, совершенно не боясь ни толстых голубей, ни снующих туда-сюда людей.

Свернув к восьмой площадке, от которой шёл нужный ему автобус, Макс застыл в изумлении. Подставив лицо тёплым лучам солнца, возле столба с табличкой маршрутов стояла Мариша. Такая, как всегда, и неуловимо другая. Длинные волосы, осветлённые на кончиках, россыпью обволакивали хрупкие плечи. Лёгкий макияж подчёркивал глаза и губы. В джинсовой курточке, короткой юбке и сапожках на небольшом каблуке. Незнакомая и такая родная, когда прикусывала губу.

Словно почувствовав его присутствие, Мариша оглянулась, сощурившись от солнца. Макс, подойдя ближе, остановился в паре шагов, не сводя с неё взгляда.

— Здравствуй, Тётя! Неужели не узнаёшь?

— Макс! Да нет, узнаю — просто солнце глаза слепило, — Мариша радостно улыбнулась. — Какими судьбами? Ты же вроде в армии.

— Приехал в отпуск. На неделю.

— Вот как.

— Да, за хорошую службу и отличную боевую подготовку! — Он в шутку встал по стойке смирно.

— Ты, значит, лучший? — Мариша приподняла бровь.

— Как всегда, — Макс улыбнулся, разводя руками.

Домой от командования действительно было выслано несколько благодарностей.

— Смотри, вот и наш автобус, — он махнул в сторону приближающегося «икаруса». — У тебя билет есть?

— Конечно! Ещё и с местом так, что стоять не буду! — Мариша подхватила свой пакет и направилась к автобусу.

Пройдя за ней по салону, Макс, улыбаясь, сел рядом.

— А если кто придёт?

— Не придёт!

Он протянул ей билет, на котором красовалась цифра соседнего места.

— Вот так совпадение…

— Это судьба! А то я уже начал прикидывать, как сделать тебя своей… — Макс замолчал и хитро глянул на Маришу, ожидая реакции.

— …соседкой, — продолжила она.

Он вздохнул и кивнул в ответ. Устроив рюкзак перед ногами, перевёл взгляд на Маришу.

— Ты, как всегда, к бабушке?

— Ну да, — ответила она, задвигая свой пакет глубже под сиденье. — Я, правда, сейчас редко туда езжу.

— Почему?

— Учёба отнимает всё время. — Выпрямившись, она уселась поудобней. — Клуба нет, ходить некуда. А подружками я так и не обзавелась. Твоя сестра не в счёт, да и с ней-то я общалась не очень близко.

О том, что клуб так и не восстановили, Соня Максу писала. Одинокое здание так и стояло среди парка, пугая пустыми глазницами окон, чёрными стенами и обрушившейся крышей. Танцы устраивали в небольшом помещении бывшего Дома быта, но это было совсем не то.

— Жаль клуб. — Макс невольно сжал кулак. — Того, кто это сделал, так и не нашли.

— Да, такого второго клуба во всём районе не было и нет, — вздохнула Мариша. — Бабушка рассказывала, что в шестидесятые годы на его сцене даже хор Пятницкого выступал.

Автобус заполнился людьми и вскоре тронулся со станции. Макс заметил дородную тётку, недовольно сверлившую его взглядом. В другой ситуации он бы уступил место, а то и вовсе не стал садиться, но сейчас это означало отказаться от общества Мариши. Поэтому он, игнорируя неприятный взгляд, наклонился к ней. Она, как ему показалось, была недовольна, но отодвигаться не стала.

— А помнишь, мы однажды ехали вместе домой? Ты сидела, а я стоял рядом.

— Я всё помню!

— Да ладно?!

— Не веришь?

Макс пожал плечами. Было так забавно смотреть, как Мариша начинает закипать. Она недовольно сморщила носик и на минуту отвернулась к окну. А потом стала говорить так, словно только и ждала этого вопроса:

— Я всё помню — с дня нашего знакомства. В то лето я на велосипеде училась кататься. Ты сидел на лавочке у поворота в тупиковую улочку и почему-то назвал меня Тётей!

— Ну, ты была такая вся важная и неприступная, — улыбнулся Макс. — И потом, я ведь с уважением…

Мариша кивнула и продолжила:

— А слова «И шо я в тебя такой влюблённый» стали любимой шуткой Виты. У тебя были смешные полосатые штаны и волосы ниже плеч…

Макс улыбнулся. Да уж, он был тот ещё красавчик.

— Потом мы только там и встречались, — вклинился он. — И ты мне читала стихи…

— Пушкина, — подхватила Мариша. — Слегка переделанное «Письмо Татьяны»…

«Я вас люблю — чего же боле…» — повторил он про себя. Так ему больше никто не признавался в чувствах.

— Но потом ты исчезла, — произнёс Макс негромко.

— Нет. Просто закончилось лето. — Мариша задумалась на мгновение. — Я приезжала к бабушке каждые выходные с призрачной надеждой случайно встретить тебя! Тогда одну меня бабушка в клуб не пускала, а подруг в городке у меня не было.

— Каждые выходные? — брови Макса взметнулись.

— Да! По субботам или даже в пятницу. Однажды мои надежды увенчались успехом. Мы столкнулись в автобусе. Я тогда попросила меня на станции встретить в следующие выходные, но ты не пришёл!

Макс помнил этот случай. Автобус, в котором они ехали, был переполнен. Мариша стояла так близко, что её волосы щекотали лицо. Только Макс не отворачивался, а, наоборот, пытался захватить их губами. Но вот почему не пришёл её встретить, как ни силился, вспомнить не мог.

— Прости. Видимо, мне что-то помешало это сделать. Иначе я бы обязательно пришёл…

— Видимо. Что уж сейчас, — отозвалась Мариша, пожав плечами.

Она замолчала, глядя куда-то вперёд, но вскоре вновь заговорила:

— Пришло следующее лето. И мы снова встретились. Я до сих пор помню, как на мои слова, что ты для меня открытая книга, ты возразил: «Чтобы знать человека, нужно его видеть!»

Макс удивлённо посмотрел на Маришу. Эта мысль сложилась как вывод из прочитанного в то время и собственных наблюдений. Он и не думал, что Мариша запомнит! Только в его памяти эта встреча осталась совсем по другой причине — тогда Макс очень хотел сорвать с губ Мариши поцелуй, но так и не решился это сделать.

— Ты сидела в моей куртке на мотоцикле, — кивнул он, почувствовав острое желание заключить её в объятия и поцеловать прямо в этом автобусе, набитом людьми. Но на лице Мариши не было даже улыбки, и он с силой сжал поручень на спинке переднего сиденья.

— Тогда же ты поразил меня тем, что хочешь большую семью… — похоже, не заметив состояния Макса, продолжила Мариша.

— С того времени ничего не изменилось. Я всё так же хочу… — Он осёкся, чуть не сказав: «Тебя поцеловать».

— Вот как? — Она недоверчиво посмотрела ему в глаза.

— Ну да. Чтобы семь человек. В том числе я!

Он говорил правду. Именно так для него выглядела идеальная семья. Хотя его стремление иметь много детей никто не понимал. Мариша удивлённо приподняла брови, но не стала ничего комментировать.

— А потом было первое Купалье… Помнишь, как мы танцевали с тобой, а потом шли под звёздным небом домой? — Мариша сделала маленькую паузу, словно набирая в лёгкие воздух. — Тогда ты меня поцеловал… Первый и последний раз. Знаешь, я тогда была самая счастливая!

Макс внимательно посмотрел на Маришу. Сегодня он уже не был неопытным мальчишкой. Да только внутри всё перевернулось после её слов об их поцелуе. Помнил ли он, как танцевали? Нет. Зато навсегда сохранил в памяти и лимонный запах её волос, и звук тихого голоса, и ощущение нежных губ… А ещё повторяющиеся сны, в которых сжимал её в объятиях, хотел поцеловать и просыпался, так и не прикоснувшись.

Только вместе с этим из глубины памяти всплыла яркая картина: Мариша уходит, а следом Жорик… Словно со стороны он видел себя, раздавленного болью, стоящего посреди дороги и не знающего, что делать.

— Поэтому ты променяла меня на Жорика! Видимо, слишком невыносимым было для тебя счастье, — произнёс Макс, удивившись неожиданной боли, словно пропустил удар и схлопотал по лицу.

— Невыносимо было от понимания, что нам не быть вместе, — перебила его Мариша, вскинула голову и посмотрела прямо в глаза. — О тебе же слава — на весь городок! А меня отец контролировал… Только благодаря бабушке я смогла приезжать. А потом, пока я разобралась, что всё это сплетни, на Новый год произошла мерзкая история с Зинкой…

Мариша замолчала, прикусив губу.

— Это были сказки её мамаши, — скривился Макс.

Мариша недоверчиво уставилась на него.

— И даже покушение на…

— Именно! — перебил её Макс. — Для всех, кто хотел в это поверить.

— Да ладно… Тогда зачем ты уехал на полгода?

Макс откинулся на спинку сиденья. Неужели она действительно не понимает?

— Чтобы прекратились все разговоры. Тем более меня здесь больше ничего не держало. — Макс внимательно посмотрел на Маришу и добавил, грустно улыбнувшись: — Ты же меня опять отшила.

— Я? — Она метнула в него быстрый взгляд.

— Да. Когда уже были сняты все обвинения.

Его голос прозвучал грубее, чем хотелось. Да только он уже не мог остановиться:

— А спустя месяц я написал Соне, чтобы передала тебе мой ростовский адрес. Только так и не дождался от тебя ни строчки.

Мариша резко повернулась — так, что её коленки уткнулись ему в ногу. На лице было написано недоумение.

— Соня… — Мариша поджала губы. — Да, она вручила мне адрес. Только писать было уже поздно…

— Почему?

— Просто в тот день ты появился в клубе собственной персоной!

Макс уставился на Маришу. Вернулся он в июне. И если это так, то зачем Соня обманула его? Почему не выполнила его просьбу? Ради чего?

— И был ты тогда не один, а с грудастой блондинкой! — добавила Мариша.

Макс чуть не выругался. «Ира!» — взорвалось в голове имя. Вот и встало всё на свои места. Почему это раньше не приходило ему в голову?

Он вернулся из Ростова, так и не получив от Мариши ни одного письма. А ведь он ждал! Каждый день заглядывал в почтовый ящик. Когда вернулся, решил — надеяться не на что.

И тогда Соня уговорила его проводить домой её подружку Иру, жившую в другом конце городка. Пошли разговоры, что они вместе. Он не стал ничего отрицать. Ира светилась от радости, а ему было всё равно. Она с обожанием заглядывала в его глаза и провоцировала на более близкие отношения, только все её ухищрения были зря…

— А потом было последнее Купалье, — прервала его мысли Мариша. — И ты был другим…

— Я тогда… — Макс перебил её и тут же остановил себя, не посмев сказать то, что рвалось наружу.

Он желал её тогда до боли. Не то чтобы близости (хотя Ванька его почти убедил, что между Маришей и Жориком что-то было), а просто чувствовать тепло и изгибы её тела… Только побоялся быть настойчивым, чтобы не обидеть. Да и сейчас, сидящая рядом, она волновала его.

— Дурак был… — добавил Макс после паузы.

Он опустил голову, боясь встретиться с ней взглядом и выдать своё желание.

— Кстати, Ира мне в тот вечер целую сцену ревности устроила! — в голосе Мариши слышалась ирония. — Это меня просто убило. Словно я тебя увела у неё.

— Так и есть, — без тени улыбки отозвался Макс, подняв на Маришу взгляд. — Я больше не виделся с ней.

— Почему?

— Почему? — повторил он, глядя в расширившиеся от удивления глаза Мариши, и пожал плечами. — Не хотел.

Не рассказывать же о безобразной сцене, устроенной Ирой в тот вечер, как она взбесила его оскорблениями в сторону Мариши. Если бы не Миха, появившийся рядом, их разговор мог бы закончиться гораздо хуже.

— А ты знаешь, что она потом братца своего на меня натравила? — Мариша чуть коснулась его руки. — Мы тогда с сестрой чудом от них отделались. Я только спустя месяц случайно узнала, кто это был.

Макс пристально посмотрел на Маришу. Да, он знал. Только не сразу понял всю схему — пиво мозги «размягчило». Повёлся, как дурачок, на Колино «слабо». А потом, не стерпев оскорблений в сторону Мариши, полез в драку один против трёх… Разукрасили его тогда знатно. Друзья отвезли его домой ещё до конца дискотеки, а Коле, оказывается, только это и было нужно — чтобы Макс не помешал добраться до Мариши. С растяжением и перекошенной физиономией он уже сам не пошёл в клуб в следующий раз.

— Её братец за это ответил.

— То есть? — Мариша встревоженно посмотрела на Макса.

— Ай, неважно. Дело прошлое, — отмахнулся он.

Узнав все подробности, Макс договорился с парнями хорошенько проучить Колину шайку. Это было несложно, ведь у каждого с ними были личные счёты. Намяли им тогда бока отлично — наглецы больше не появлялись в их районе.

— Интересное было время, весёлое. Агрессивное даже, — задумчиво добавил он.

Оглядываясь назад, он не жалел о прошлом. Ему не было стыдно за свои поступки. И даже если он бил кого-то, то лишь за дело, с чем соглашались даже те, кому доставалось от его тяжёлой руки.

— Кстати, я однажды в то лето была у тебя дома! — Мариша лукаво глянула на Макса. — Соня во время дискотеки уговорила составить компанию. Она что-то забыла… А тебя тогда не было в городе…

— Вот как. — Он удивлённо посмотрел на неё. — И ко мне в комнату заходила?

— Нет. Но мне понравилось у вас, — искренне ответила Мариша.

Макс задумался, мысленно очутившись в своей комнате. Над кроватью на стене висел огромный календарь с фотографией девушки в нежно-голубом платье, очень похожей на Маришу. Когда Макс просыпался и ложился спать, то первое и последнее, что он видел на протяжении двух лет, было это изображение. Лишь уходя в армию, он снял плакат и, свернув в трубку, положил на шкаф. Интересно, что было бы, если бы Мариша увидела эту «копию» себя?

— Максим…

Было необычно, что она назвала его полным именем. Он улыбнулся.

— Ты, наверно, был зол и обижен на меня за моё непостоянство? То я приближалась к тебе на шаг, то отступала сразу на два…

Улыбка исчезла с его лица. Он внимательно посмотрел на Маришу, закусившую, как обычно, губу.

— Нет, ты не сделала мне ничего плохого! — Макс покачал головой и добавил грустно: — Но и ничего хорошего тоже.

Мариша замолчала и отвернулась. Похоже, обиделась. Да только он не умел юлить. Ведь действительно слишком многое между ними не произошло, что могло и должно было случиться.

Автобус остановился, чтобы в очередной раз подобрать пассажиров. Макс посмотрел в окно на ветви дерева, касающиеся стекла. Под тёплыми лучами солнца почки набухли и готовились вот-вот распустить листочки. Глянув на землю, он заметил жёлтый одуванчик и зеленеющую траву, что пробивалась сквозь прошлогодние полусгнившие листья.

Весна. Единственная пора года, которую Макс не любил. Дающая столько надежд и убивающая разочарованием. Только она могла так изощрённо обманывать. Искренне поверивших в тепло она внезапно награждала заморозками, и беззащитная зелень гибла…

Как неопытная душа, как первая любовь!

— Эх, Мариша! — сорвалось с губ Макса. — Вынула ты мне всю душу…

Мариша изучающе смотрела ему в глаза. Нет, он не смеялся над ней — просто и сам не ожидал, что вопрос о прошлом столько всего откроет. Да ещё поднимет в нём такую бурю эмоций и, казалось, давно похороненных чувств. Внутри стало тепло от понимания: то, что было между ними, для Мариши так же значимо, как и для него! Жаль только бессмысленно потерянного времени и глупо упущенных возможностей.

Автобус уже катил по улицам городка, оставляя совсем мало времени для разговора.

— У тебя есть парень? — спросил Макс, сменив тему.

Неожиданно очень сильно захотелось, чтобы она сказала «нет». «В жизни всякое бывает, можно попробовать…» — он не успел додумать мысль, как Мариша ответила…

— Да. У меня всё хорошо.

— Круто! — Макс расплылся в улыбке, пряча за ней досаду.

— А у тебя есть девушка?

— Конечно! Но нам осталось быть вместе всего четыре месяца! — смеясь, ответил он и, увидев непонимание, добавил: — Её зовут Армия!

Сделав резкий поворот, автобус въехал на привокзальную площадь.

— Ну, вот ты и дома! — несмотря на улыбку, голос Мариши показался Максу грустным, а взгляд — очень пристальным.

— Да! — отозвался он, вставая. — Будем выходить.

Он начал продвигаться по тесному проходу. Мариша последовала за ним.

— Приходи вечером к старому клёну в тупиковой улочке, — произнёс Макс почти у самых дверей автобуса, не поворачивая головы.

— Я табе прыду. Выходи ужо! — услышал он из-за спины неприятный женский голос.

Обернувшись, Макс увидел за собой уже знакомую дородную тётку. Он шагнул вперёд и неожиданно попал в медвежьи объятия огромного парня.

Оказывается, Миха, Пушкин и Ваня вместе с Соней пришли его встречать. И, лишь вырвавшись из рук сестры, он смог оглянуться по сторонам, выискивая среди толпившегося на посадку народа силуэт Мариши.

— Идёмте к нам домой, мама ждёт! — Соня подхватила под руки Миху и Пушкина.

Макс кивнул, глядя по сторонам.

— Мариша ушла…

— Ты… — Макс растерянно посмотрел на улыбающегося Ваньку.

— Она вышла в среднюю дверь одновременно с тобой. Я удивился, когда её увидел, а она поздоровалась, посмотрела, как тебя обступили со всех сторон, и ушла.

Макс ещё раз посмотрел на редеющую толпу. Мариши не было, зато неподалёку стояла тётка, недовольно гудящая неприятным голосом на какого-то мужичка.

— А эта когда вышла? — качнув головой в её сторону, спросил Макс у друга.

— Следом за тобой. Только её огромная «корма» застряла в дверях, — хохотнул Ванька. — Тогда-то водитель и открыл вторую, из которой Мариша вышла.

Макс задумался: «Скорее всего, она не слышала моих слов. Может, и хорошо. У неё есть парень. Мне ещё служить…»

— Как же я тебе рад, дружище! — воскликнул он, снова обнимая друга и отгоняя мысли о Марише. — Идём, а то Соня всю улицу на уши поднимет, если обнаружит, что нас нет!

Катя с Маришей, побродив среди торговых палаток, вернулись к Сане и Лёне. Они танцевали, шутили и попросту дурачились. Мариша периодически чувствовала на себе беспокоящий её взгляд, но решила не смотреть по сторонам в поисках неизвестно кого. Неожиданно к ним в круг вклинилась дама в цветастом платье.

— Какие люди!

— Галка? — Саня удивлённо приподнял бровь.

— Галина Эдуардовна. — Она кокетливо поправила выбившуюся из причёски прядь волос.

— Вах, какая женщина!

Лёня смешно задвигал бровями, заглядывая в вырез платья, который был как раз на уровне его глаз. Все невольно засмеялись.

— А я думаю: вы или нет? Слушайте, а пойдём посидим вместе! Я знаю, где найти свободный столик, — зардевшись, предложила Галка.

Все переглянулись и одновременно кивнули.

— Если все за, то чего стоим? — засмеялась Катя.

Они свернули с площади и направились по тротуару в сторону кафе: Саня с Галкой и Лёней впереди, Мариша с Катей за ними.

— Слушай, — вернулась к прерванному разговору Катя. — À ты виделась с Максом, когда он пришёл из армии?

Крутя в руках бутылочку воды, Мариша задумалась на минуту.

— Мы пересекались дважды. Первый раз в тот день, как Макс вернулся. Я увидела его издали днём, когда он возвращался с озера, но окликнуть не решилась. Из любопытства вечером поехала кататься на велике, — голос Мариши стал тише, а шаг — ещё медленней. — Мы столкнулись возле парка. Было приятно увидеть, как он возмужал. Звал на дискотеку, её тогда крутили в старом Доме быта. Настойчиво звал, да я не согласилась.

— Почему?

— Во-первых, у меня тогда уже был жених, который очень нравился родителям. И день свадьбы был назначен, — Мариша устало вздохнула. — Искать встречи с Максом равнялось самоубийству. А в клуб пойти — тем более. Узнай отец — в порошок стёр бы. В шкафу свадебное платье висит, а я по дискотекам бегаю…

— А во-вторых?

— Наверное, я испугалась. Передо мной стоял уже не мальчишка, а взрослый парень. Незнакомый и опасный. Настоящий тигр перед прыжком.

Мариша задумчиво посмотрела в сторону догорающего костра. Напротив него по-прежнему неподвижно сидел мужчина. Его опущенное лицо она рассмотреть не могла. У неё появилась мысль свернуть и подойти к нему, но Катя отвлекла её от этих размышлений.

— А когда вы встретились снова?

— Наверное, через год… Мы с мужем решили поехать в парк. Пропустили три переполненных троллейбуса. Дождались свободного, а на следующей остановке в дверь, возле которой я стояла, зашёл Макс.

— И ты узнала его?

— Ещё бы! Да и никто, кроме него, не говорил мне: «Здравствуй, Тётя».

— И что потом? — не унималась Катя.

— Спросил, как дела, где учусь. Ну и я поинтересовалась, чем занимается, не женился ли. «Конечно», — ответил. Я вначале не поверила, шутить начала, а Макс: «Вот, жена рядом», — и показал за плечо на хрупкую девушку с длинными чёрными волосами. Тогда я и заметила у Макса обручальное кольцо на безымянном пальце. Поняла — он не шутит. Троллейбус подъехал к следующей остановке, Макс попрощался и вышел вместе с ней.

— Это Лена, — подтвердила Катя. — Он тогда весь городок шокировал. Встречался с красавицей Светой и вдруг женился на её подруге — серой мышке Лене.

— А почему? — Мариша коснулась Катиной руки.

— Да там тёмная история. Я разные сплетни слышала. Говорили, что Светка от него сделала аборт, вот он и бросил её, а потом словно назло женился. А что случилось на самом деле, это только Макс и знает. Но от него правды не добьёшься.

Фонарь, мимо которого они шли, мигнул и неожиданно погас, словно тоже решил спрятать какую-то тайну.

— Вокруг Макса всегда тёмные истории… — вздохнула Мариша. — Как и та самая, что случилась после Нового года, до армии.

Неожиданно Катя остановилась, посмотрела на Маришу в упор и сказала, повысив голос:

— Макс ни в чём не виноват!

— Так он сам говорил, что ему светит срок… — Мариша споткнулась, растерянно посмотрев на Катю.

— Хочешь, я тебе расскажу, как было? Я здесь родилась и живу среди этих людей. И, поверь, сплетни от действительности отделила давно.

Мариша кивнула.

— Знаешь, в чём проблема Макса? — Катя перебирала кончик косы. — Он друг, каких поискать.

— А это тут при чём?

— Нет, я лучше по порядку, — остановила себя Катя. — Ты только не перебивай.

— Ладно…

Допив воду, Мариша закрутила бутылочку, сжав её в руках.

— Во-первых, не было никакого принуждения, всё происходило по согласию. Во-вторых, Макс Зинки даже пальцем не касался.

Мариша уставилась на Катю широко раскрытыми глазами.

— Дёма и Чиж с Зинкой обо всём договорились в клубе ещё в новогоднюю ночь. Ванька попросил, и Макс на своём мотоцикле привёз Зинку, а потом сразу домой уехал.

Мариша качнулась на месте. Сделала шаг назад и почувствовала, как каблук проваливается в ямку. Ещё чуть-чуть — и она бы упала, но Катя успела ухватить её за руку.

— А зачем Зинка заявление написала на всех? — чуть слышно произнесла Мариша.

Катя скривилась:

— Чтобы денег заработать.

— В смысле? Я ничего не понимаю… — Мариша открутила крышку бутылки, но, осознав, что та пустая, закрутила назад.

— Сейчас поймёшь… — Катя поправила резинку. — Так вот. После проведённого с Зинкой времени парни пришли к Максу и рассказали ему все подробности. А через час явилась она и заявила, что с них кругленькая сумма, если не хотят сесть в тюрьму по серьёзной статье. И время у них до полуночи.

— Подожди. — Мариша опустилась на скамейку, возле которой они остановились. — Сама отдалась, а потом денег потребовала? Как такое возможно?

— А вот так! — Катя села рядом. — Пацаны посмеялись и выпроводили её. А она среди ночи пришла зарёванная в отделение милиции и написала заявление.

— А почему тогда во всём обвинили только Макса?

— А здесь и начинается самое интересное, — вздохнула Катя. — Он сам заявил, что это дело его рук.

— Зачем?

Хотя ночь и была тёплой, Маришу стал бить озноб.

— Друзей прикрывал. Дёма и Чиж были в краткосрочном армейском отпуске. Из-за этого обстоятельства им бы дали по максимуму. Без шансов на снисхождение.

— А Ваня?

— А этот, — Катя зло пнула ногой маленький камешек, — утверждал потом, что побрезговал прикасаться к Зинке. А мог поступить как Макс. Да только он трусливый и с гнильцой. Подставить или заложить — для него вообще никакой проблемы не составляло. Главное — выйти из воды сухим.

Стащив с ноги туфельку, Мариша смотрела на веселящуюся на площади молодёжь. Только видела перед собой измученное лицо Макса и довольное — Ваньки.

— Я друга Макса долгое время считала порядочным… Но если вспомнить тот единственный раз, когда Ваня увязался меня провожать… — Мариша задумчиво крутила в руках пустую бутылочку. — Он пытался меня соблазнить, но не вышло.

— Ну, вот видишь! А получилось бы — покрутился бы рядом с тобой в клубе, а потом бы Максу расписал в красках даже то, чего не было. Но не о нём разговор, а о Максе. — Катя отбросила косу за спину. — Всех отправили по домам. Его держали в отделении два дня, а потом отпустили, взяв подписку.

— И в милиции ему поверили? — Мариша сморщила нос.

— Насколько я знаю, то не очень. Там тоже не дураки работали. Но репутация и факты были против Макса. К тому же Зинку с ним соседи видели. Подтвердили, что она вечером на мотоцикл к нему садилась. Плюс он всё знал со слов друзей.

— А экспертиза…

— Какая экспертиза в нашем захолустье? — Катя махнула рукой. — Виновный есть — дело раскрыто.

Мариша молчала, потрясённая услышанным.

— Дёма с Чижом спокойно уехали, — продолжила Катя. — Через месяц, когда мама Макса заплатила Зинке, та забрала заявление, и дело закрыли.

— И никто не знал, что она всё специально…

— Ну почему? Молодёжь была в курсе, — перебила Маришу Катя. — Так некоторые девчонки себе на шмотки зарабатывали. Главное — дурака с деньгами найти. А среди всех в той истории только семья Макса имела средства.

— Артист погорелого театра, — прошептала Мариша. — Значит, молодёжь знала, а взрослые думали, что это он во всём виноват.

— Именно.

— Но это всё со слов пацанов, а Зинку кто-нибудь спросил?…

У неё, взрослой женщины, и сейчас в голове не укладывалось, как эта Зинка могла так поступить. А тогда поверила ли бы Мариша, скажи ей кто-нибудь о таком?

— Не только спросили! Она сама по «секрету» хвасталась, как всё было.

Катя замолчала, а из груди Мариши вырвался вздох.

— Правильно говорил Ваня. Если бы я была с Максом, то с ним бы ничего не случилось…

— Эй! Подружка, ты не вздумай сейчас себя в чём-то корить, — перебила её Катя.

— Но это так! — Мариша невольно повысила голос.

— Нет! Ничего бы от этого не изменилось, — Катя грустно покачала головой.

— Но мог быть шанс, что он не поехал бы за Зинкой… — Мариша с надеждой посмотрела на Катю.

— В том-то и суть, что Макс — друг. Мотоцикл был только у него. Попросили — привёз. Это раз. А два — будь вы вместе или нет, он бы в любом случае сделал всё, чтобы спасти друзей, — развела руками Катя.

Мариша посмотрела на купальский костёр. Пламя пожирало последнее, что от него осталось. Весь праздник Макс не выходил у неё из головы, а сейчас он её ещё и шокировал.

Чему равна цена отношений, дружбы, любви? Макс за друзей поставил на кон всё, что у него было. Отношения, любовь, судьбу, репутацию. А что сделала она? Говорила, что любит, а сама бросила его. А когда ему была нужна поддержка, предпочла отойти в сторону.

— Все знали, кроме меня… — тихо произнесла Мариша. — Я спрашивала его…

— Думаю, он просто не был уверен, кто он для тебя, — Катя пожала плечами.

— Макс знал, что я люблю его…

— Значит, защищал тебя от людских сплетен. — Она положила руку на ладони Мариши. — Это нам, молодёжи, было всё равно, а взрослые ничего не понимали. Никому и в голову не приходило, что девочки могли так зарабатывать. Все проклинали его, да ещё и плевали вслед его матери.

Да уж, Мариша помнила, какую выволочку ей устроила бабушка, когда увидела её с Максом после того шокирующего известия. Говорила, что Мариша её позорит и что она внучку больше никуда не пустит.

— И Соня мне ничего не рассказала… — Мариша с силой сжала пластиковую бутылку.

— А зачем ей? — скривилась Катя. — По нему Ира помирала тогда, её лучшая подружка. Вот и молчала, чтобы у той был шанс Макса у тебя отбить.

— Отбить парня, которого у меня никогда не было… — Мариша горько улыбнулась.

— Видишь, это ты так считала. А для них он был твой.

Она подняла взгляд на небо. Среди листвы виднелись звёзды. Даже можно было рассмотреть Большую Медведицу. Она всё так же продолжала свой неспешный ход, как и в тот день, когда Мариша показала её Максу.

— Да уж. Купальская ночь полна сюрпризов. — Она повернулась в сторону Кати. — Спасибо, что рассказала.

— Ты расстроилась? — Та смотрела на Маришу с сочувствием. — Прости…

Она пожала плечами.

— Просто до слёз обидно за ту девчонку, которой я была. Мне всё время внушали, что я должна слушаться, быть хорошей, правильной, гордой и неприступной. Не встречаться с плохими мальчиками. И выбирать только лучшее.

Мариша замолчала. Глянула на пластиковую бутылку, что крутила в руках, удивилась, как сильно её смяла, и бросила в урну.

— Я сбегала сюда за глотком воздуха. Дома каждый шаг контролировал отец. Я-то и на велосипеде стала кататься, только чтобы иметь хоть чуть-чуть больше свободы. Благодаря этим поездкам я и познакомилась с Максом.

Мариша прикрыла глаза и словно наяву увидела себя в жёлтом сарафане, едущей навстречу Максу. Он стоит, радостно расставив руки, готовый её поймать.

— Меня на дискотеку отпускать стали только со старшей сестрой, — продолжила Мариша, вынырнув из воспоминания. — Тогда-то к нам и прицепился Жорик… А потом всё вышло так, как вышло…

— Но вы же могли помириться. — Катя робко тронула Маришу за руку.

— Помириться… — Она скривила губы в подобии улыбки. — Когда отец узнал, что у меня здесь появился парень, устроил грандиозный скандал. Даже справки навёл через милицию. — Мариша прикусила губу, смотря перед собой. — Я до жути боялась отца. Меня только бабушка и жалела. Она отпускала меня в клуб под честное слово, что я не буду гулять с Максом. Я не могла её подвести.

Рядом с ними вновь зажёгся фонарь. Мариша зажмурилась от резкого света. Когда она открыла глаза, напротив них стоял смуглый парень с волосами до плеч, весь в чёрном. От неожиданности Мариша замерла. Парень смотрел на них дерзким взглядом тёмных глаз, а на красиво очерченных, словно карандашом, губах играла улыбка. Мариша моргнула — парень был копией Макса в шестнадцать лет.

— Тётя Катя, здравствуйте. Меня Галина Эдуардовна послала вас найти. Они у «Колокольчика», — парень кивнул в сторону кафе. — Говорит, потеряли вас, а на телефон вы не отвечаете…

— О! Так он дома. — Катя опустила руку в карман и глянула на босую ногу Мариши. — Максим, передай, что ногу натёрли… Сейчас придём…

— Добро.

Он кивнул и, развернувшись, бесшумно пошёл в сторону кафе. Мариша посмотрела ему в спину. На чёрной кожанке красовался огромный белый орёл.

— Это… — Мариша запнулась.

— Сын Иры.

— Иры? — Глаза Мариши округлились. — От Макса?

Катя рассмеялась и отрицательно замотала головой.

— Нет, хотя все, кто знает Макса, в шоке от того, как они похожи. Да только, когда Макс женился, Ирка уехала. Одни говорили, что в Ярославль, другие — что в Ростов. Вышла замуж. Спустя два года муж погиб, а Ира вернулась домой с сыном. Я фотки видела свадебные. Если не знать, что там другой человек, действительно можно решить, что на них Макс.

Мариша ещё раз оглянулась в сторону ушедшего паренька, ища спину с орлом. Похожий был на любимой чёрной джинсовке Макса.

— Ира позвала Макса в крёстные. Так что он ему сын, но перед Богом, а не людьми. А своих детей у Макса четверо.

— Семь «я». — Мариша подняла большой палец вверх. — Как и хотел.

Коснувшись ногой туфли, она стала аккуратно надевать её, стараясь не беспокоить натёртую пятку.

— Лучше так, чем как я, — по настоянию отца вышла замуж за сына большого начальника. Типа «стерпится — слюбится». А тот оказался бабник. Кого я только не вытаскивала из постели… Молчала. Я ведь должна не огорчать родителей. Развелась спустя пятнадцать лет, когда не стало отца… — Мариша наклонилась, поправила задник туфли и добавила: — От Макса Ира родила или от другого — неважно. Главное, что у неё получилось и, дай Бог, от любимого! А я одна…

Катя сжала ладони Мариши.

— У тебя ещё всё впереди. Ты оглянись по сторонам. И, кстати, я знаю мужчину, который приехал на праздник только из-за тебя.

Вставая, Мариша поправила платье.

— Это шутка такая?

Катя улыбнулась.

— Идём в кафе к нашим, может, ты наконец-то и сама всё увидишь.

Праздник подходил к завершению. Купальский костёр с чучелом догорел. Танцевальная площадка почти опустела. Люди постарше, посмотрев концертную программу, разошлись по домам и увели с собой детвору. Разбрелись и те, кто пришёл посидеть в кафе и понаблюдать со стороны за весельем. Молодёжь натанцевалась и потихоньку стала расходиться, чтобы погулять по улицам или парку.

Мариша была рада, что приехала на праздник в городок своей юности. Была некая символичность в том, что именно на Купалье через столько лет она наконец узнала правду о Максе. Порадовалась, что её сердце было вернее всех доводов разума и она любила на самом деле хорошего парня.

Сожалений не было — лишь лёгкая ностальгия. Прошлое изменить нельзя. Но, говорят, всегда можно улучшить настоящее, если дать себе шанс. И, как вариант, просто изменить заведённый маршрут. Может, и её счастье ходит по другой дороге, а не по той, к которой она привыкла…

Диджей объявил, что до завершения музыкального праздника осталось две медленные композиции.

— Мариша, идём! Покажем класс напоследок! — Саня протянул руку.

— А давай! — Она вложила свою ладонь в его.

Саня вывел Маришу в центр площади, и они стали плавно двигаться под музыку.

— Ты грустная. — Саня аккуратно поправил прядь её волос.

Она пожала плечами.

— Да как-то много всего вспомнилось. Купальские ночи здесь всегда были для меня непростыми.

— Вот как, — Саня улыбнулся одними уголками губ. — А я любил этот праздник, а сегодняшний стал для меня самый ожидаемый. Я ведь приехал сюда только ради тебя.

Мариша удивлённо посмотрела на Саню, обнимавшего её за талию.

— Я не понимаю…

Он приложил к её губам палец.

— Знаю. Когда мы пересекались в юности, ты кроме Макса не замечала никого вокруг… Только я-то тебя видел.

Мариша приостановилась, но Саня сильнее обнял её и закружил по танцевальной площадке так, что её платье не успевало за слаженным движением тел. Они были единым целым. Такое приятное и забытое с детства чувство, с тех пор как она занималась бальными танцами.

— Когда я случайно встретил тебя после армии, то понял, что опять опоздал, — продолжил Саня, когда мелодия сменила темп. — Твой папа тебя уже сосватал за какого-то…

— Я не замечала, чтобы ты смотрел в мою сторону… — Мариша недоверчиво улыбнулась. — Всегда с Наташкой! Такая прекрасная пара…

Саня стал совершенно серьёзным.

— Ну, я же говорю: тебе не было дела ни до кого! А я для Наташки был таким же прикрытием, как для тебя Лерик.

— Ты и про Лерика знаешь? — Мариша прикусила губу.

— И про него, и про Кита, — кивнул Саня.

— А он-то что…

— Так тоже на тебя виды имел. Это Кит тебя от «мадьяр» спасал несколько раз…

Про «мадьяр» Мариша помнила. Только, слушая рассказ Лерика, не поверила, что Кит стоял между ней и теми отморозками. Оказывается, она вновь была не права. Из груди вырвался невольный вздох: «спасибо» Киту теперь можно сказать только мысленно. От бабушки она знала, что он погиб при разборке между группировками появившихся тогда «новых русских».

— Так что у меня не было никаких шансов, — вырвал Маришу из размышлений голос Сани.

— А теперь есть? — Она подняла на него смущённый взгляд.

— Всё зависит только от тебя, или… — Он теснее прижал её к себе и произнёс на ухо, почти касаясь губами её шеи: — Беги от меня, Маришка.

Саня чуть отступил и закружил её по площадке. Мариша прикрыла глаза, позволив телу двигаться в одном с ним ритме. Память вернула её в тот вечер, когда они вальсировали в клубе и все расступались в разные стороны. «Беги от меня, Маришка…» — сказал он, проводив домой. Открыв глаза, Мариша увидела добрый внимательный взгляд и тёплую улыбку. Одна рука уверенно поддерживала её за талию, а вторая нежно сжимала ладонь.

— А ты не дай убежать, — глядя Сане в глаза, произнесла Мариша.

Она рванулась из его рук, но была тут же поймана в крепкие объятия. Саня подхватил её на руки и закружил по площади. Только Марише не было страшно, она чувствовала: он удержит и убережёт.

Мелодия закончилась, и друзья вновь сошлись вместе. Катя подмигнула, словно говоря: «Ну что, подружка, убедилась в моей правоте?» Мариша улыбнулась и кивнула в ответ.

— Может, пойдём и мы, не дожидаясь последнего танца? — Лёня окинул взглядом друзей.

— Учитывая мои убитые ноги, я не против. — Мариша глянула на пятку с торчащим из туфли подорожником.

— Вот же голова моя садовая, я же купил для тебя лейкопластырь и совсем забыл о нём! — Саня достал из кармана запечатанный бумажный прямоугольник.

— Не страшно. Я ещё и не при таком танцевала, — засмеялась Мариша.

— Тогда пойдём, у меня в холодильнике вино осталось! — предложила Катя. — Думаю, нам есть ещё что отметить.

Мариша бросила последний взгляд на опустевшую танцевальную площадку и на кострище. Мужчина, всё время сидевший на бревне, исчез, как и шумная компания, которая была рядом с ним. Она взяла Саню под руку и пошла следом за Катей и Лёней.

…Стоя возле старого тополя на асфальтированной дорожке, что когда-то вела к сгоревшему клубу, Макс подкурил сигарету, глядя на приближающихся по дороге людей. По мерцающему в слабом свете фонаря платью Макс без труда узнал Маришу. Она замедлила шаг, посмотрела в сторону несуществующего клуба. Макс, не желая привлекать к себе внимание, затушил сигарету, а потом и вовсе отступил в тень тополя. Проводив Маришу взглядом, он повернулся и зашагал к скамейке, где его ждал Ваня.

— И чего не остановил её? Там-то и сотни шагов не было…

Макс задумчиво посмотрел на друга и молча достал из кармана портсигар. Вынул две последние сигареты, одну протянул Ване, вторую прикурил сам. Нажав на невидимую пружину в портсигаре, открыл тайник. Вытащил хранившееся в нём письмо и поджёг от сигареты. Бумага мгновенно вспыхнула, превращаясь в пепел. Не глядя, он отбросил в сторону последний кусочек, на котором, не долетев до земли, истлели слова: «И ещё люблю!»

— Идём лучше домой. Вставать скоро, а мы ещё не ложились, — сказал Макс и, встретив изумлённый взгляд Вани, добавил: — А свои сто шагов к ней я не сделал ещё тогда, двадцать лет назад.