В те самые минуты субботнего утра, когда серые зимние облака закрыли солнце, в городской квартире молодая семья пробуждалась ото сна. Приведя себя в порядок, София тихо пошла на кухню и включила телевизор. Новости уже закончились, и диктор сообщал о погоде. Начало декабря не предвещало ни яркого солнца, ни спокойствия. Прослушав прогноз, девушка отодвинула штору и, глядя в окно, слегка нахмурившись, с грустью подумала: «Как же быстро промчалась осень…»

Ветер трепал почти голые ветки деревьев, которые стегали друг друга, сбрасывая последние листочки. На припаркованных машинах лежал тонкий слой снега. София перевела взгляд на соседний подъезд: из него выходил парень. В одной руке он держал поводок, натужно тянувший бультерьера, другой накидывал на голову капюшон куртки. Собака рвалась вперед, и ему приходилось бежать за ней, придерживая капюшон. От всей картины девушке стало зябко, будто она сама была на улице и ощущала эту непогоду.

Когда ветер затих, София решила приоткрыть окно, чтобы проветрить кухню, — но ее тут, же обдало леденящим холодом. Шторка раздулась, как парус, и пришлось захлопнуть окно. Поежившись, девушка подошла к плите, зажгла газовую конфорку, насыпала в турку кофе, залила водой и поставила на огонь.

«Сегодня выходной. Может, с Илюшкой сходим куда-нибудь, — размышляла она. — Давно нигде не были. Погодка, конечно, не супер, но зиму пора принять».

София на цыпочках подошла к спальне, приоткрыла дверь и посмотрела на мужа, который спал, как младенец, откинув в сторону одеяло. Она с умилением улыбнулась, но тут, же вспомнила, что он пришел в три часа ночи, сославшись на мальчишник в честь дня рождения коллеги. Улыбка мгновенно пропала, и она печально подумала: «Еще и года не прожили после свадьбы, а Илья так охладел ко мне… Стал приходить поздно… Не торопится домой, сразу ложится спать, ссылаясь на усталость… Глянет, что я сижу за учебниками допоздна, и даже не скажет: «Пошли спать, дорогая, ты, наверное, устала…» Может, такой и должна быть семейная жизнь? Нет, не должна. Мои родители до сих пор смотрят друг на друга с любовью… Ладно, что это я нагоняю на себя грустные мысли с утра пораньше, — утешала себя София. — День только начался. Надо же Илье когда-то и расслабиться, а не быть постоянно под моим контролем».

Она старалась логически обосновать поздние возвращения мужа, считая, что ревность портит семейную жизнь. «Сколько семей распадается из-за недоверия друг к другу… Нет, я не буду придираться к нему. Таким я его полюбила. Нельзя человека лишать свободы».

София переняла от матери спокойствие, сдержанность и никогда не устраивала истерик. Она с детства видела, как мать доверяет отцу, и старалась так же верить своему Илюше. «Нет, нет, нет, — убеждала она себя, — Илья не способен мне изменять… даже мысли такой не допускаю. Мы еще мало прожили вместе, да и дружили всего три месяца. Я еще не успела окончить университет, а он уже был состоявшимся в жизни человеком. Намного старше меня и опытнее».

София только начинала привыкать к семейной жизни. Она не устраивала мужу допросов, когда он возвращался после полуночи. Илья на следующий день убедительно объяснял свои поздние приходы трудностями на работе и незапланированными встречами с коллегами или заказчиками.

Запах подгоревшего кофе, разлившегося по плите, прервал ее размышления. София прикрыла дверь спальни и поспешила на кухню. Быстро выключила газ, упрекнув себя за забывчивость, бесшумно вытерла плиту, убрала турку и налила остатки кофе в чашку. Не успев насладиться утренним напитком, она услышала, как в ванной комнате щелкнул выключатель. Взглянула на часы. Было уже десять. София оставила чашку на столе и снова включила конфорку, чтобы приготовить кофе для мужа.

Когда Илья принял душ, ароматный горячий напиток уже ждал его.

— Доброе утро, дорогой!

— Кому как… — не глядя на жену, ответил он и сел за стол.

— А что случилось? — насторожилась она. — Почему у тебя такой угрюмый вид?

София выключила телевизор и присела напротив Ильи. Он медленно пил кофе, не поднимая глаз, и по всему было видно, что настраивал себя на какой-то важный разговор. София молчала и с необъяснимой тревогой ждала.

Допив кофе, Илья продолжал держать чашку в руке. Она замерла в ожидании, и, глядя на него, даже попыталась улыбнуться. Наконец он посмотрел ей в лицо, но ответной улыбки она не увидела. София поймала себя на мысли, что взгляд его был холодным и безразличным. Она вопросительно подняла брови.

— Случилось, — спокойно ответил Илья.

— Что? — запаниковала София. — Что случилось? Не мучай меня, не пугай!..

Он сделал небольшую паузу, вновь окинул ее тем же холодным взглядом и твердо сказал:

— Я ухожу от тебя.

— Что?…

Его слова прозвучали как выстрел в глубокой тишине. Она не шевелилась, смотрела на него застывшим взглядом и будто онемела. Он же, чуть повысив голос, словно пытаясь услышать самого себя, продолжил:

— Надоело! — и хлопнул по столу ладонью.

София вздрогнула и тут же вышла из оцепенения.

— Не кричи… Что надоело? — сдавленно произнесла она.

— Все, все надоело! Все, что меня здесь окружает… И ты… — чуть тише добавил он.

Илья встал со стула, подошел к окну и остановился. Выдержав паузу, стоя к ней спиной, продолжил:

— У меня есть другая женщина… Но удивительно! — Он резко повернулся. — Ты даже этого не заметила… Не чувствовала… Или по своей наивности, или… не могу понять. — Он пожал плечами. — Другая бы уже давно догадалась… Я ждал твоих вопросов. Истерик, наконец! Скандала! А ты молчишь, ведешь себя так, будто ничего не замечаешь. Я долго ждал подходящего момента, чтобы сказать тебе, но повода не было. И сейчас его нет… Но моему терпению пришел конец. Вот я и решил сообщить тебе сегодня. С тобой невозможно поссориться, чтобы был повод начать этот разговор!

— Илюша, почему я должна была ссориться с тобой? Я тебе всегда верила, доверяла… Если и закрадывались мысли, я гнала их прочь… Пример семейной жизни у меня был — это мои родители. Я старалась вести себя так же, — тихо говорила София, будто оправдывалась.

Не сказав больше ни слова, Илья вышел из кухни и направился в комнату. Растерянная София смотрела ему вслед.

Илья не знал, как вести себя с такой идеальной женой. Он мучился много дней в поисках причины, за которую можно зацепиться, чтобы придраться к ней. Но признаться, что он женился назло своей любимой женщине и что Софию так и не смог полюбить, — значило унизить себя, а ему нужно было унизить ее.

— Что я сделала не так? — прошептала она, сидя на кухне и изо всех сил сдерживая слезы.

Вдруг София неожиданно вскочила и поспешила в комнату.

— Илья! Умоляю тебя, не торопись… — смахивая безудержные слезы, которые лились по щекам, просила она. — Объясни, что не так… Я все пойму и прощу… Может, я мало уделяла тебе времени… Что, что я делала не так? Объясни!

Илья снимал с вешалки свои вещи и небрежно бросал их в сумку. Ей казалось, что это кошмарный сон и нужно поскорее проснуться.

— Хватит! — крикнул он.

От резкого и громкого голоса мужа по телу Софии пробежала холодная дрожь. На мгновение она замерла. Он резко сел на край кровати.

— К чему это представление? Неужели ты не чувствовала, что я не люблю тебя? — продолжали лететь обидные реплики. — Ты же не дура…

София задыхалась от оскорбительного негодования и беспомощности.

— Не говори так… — чуть слышно вымолвила она. — Ты любил… и я помню… ты говорил…

— Говорил, говорил… нужно было говорить, вот и говорил.

— Так просто?

Не хватало воздуха. Нервный спазм сдавливал грудную клетку и горло.

— Надеялся на что-то… — беспощадно продолжал он. — Бросил любимую женщину… Поссорились сильно тогда… Назло ей женился на тебе… А ты не отказала и на удивление сразу согласилась. Если бы ответила: «Я подумаю», — может, и не состоялась бы эта свадьба. — Илья говорил громко и нервно бросал очередную рубашку в сумку. — С тобой даже в постели скучно! Ты не заводишь меня, понимаешь? Не за-во-дишь! За это время ты не стала настоящей женщиной. Ледышка какая-то! Бревно! Я думал, что такая красивая, стройная девчонка должна быть — ух! — Он высоко поднял руку и покрутил пальцами так, будто вкручивал лампочку. — Если бы до свадьбы ты отдалась мне, я бы понял сразу же, но нет же: до свадьбы ни-ни, мама не разрешала. Как же мы можем ослушаться… Все по старинке. Пожалел… а зря.

— Что ты такое говоришь? Зачем? Да, меня так воспитывали. Знаю, многие девчонки вели себя иначе. Бывало, что потом оставались с детьми без мужей. Мама меня всегда предупреждала. Здесь нет моей вины. Откуда мне было знать все заранее?

— В каком веке ты живешь? Могла бы у подруг спросить, почитать, в интернете поискать… Да сейчас столько всего…

— Ты прав. Я отстала. Думала, ты научишь. Мне было стыдно спрашивать кого-то еще. А смотреть всякое… я тоже не могла — стыдно.

— Тебе все стыдно. Я вижу, как ты до сих пор стесняешься меня. Тебя учи не учи — ничего не понимаешь. Тебе уже двадцать три… Вон Юлька твоя, думаешь, ничего не знает? Еще та…

— Замолчи! — перебила София. — Не говори о моей подруге того, чего не знаешь. Я вышла за тебя девчонкой… по любви… Никто со мной не говорил на эти темы. Я думала, так правильно.

— А зря! Знаешь, я даже сначала думал, что ты притворяешься, ломаешься. Ну, думаю, пусть поиграет. Даже интересно было. Дурак! Ты даже за этот год не поняла, что в семье важна не только забота, но и близость, тепло между мужем и женой. Все выбирал, искал что-то… А опытная женщина была рядом. А ты… какая-то размазня. Ходишь, пылинки с меня сдуваешь. А мне это надо? Мне нужна настоящая, живая женщина. И я ее, оказывается, давно нашел.

— Илья, это же глупо. Все можно исправить. Мы только начинаем жить. Ты же знаешь, я заканчивала учебу… сессии, защита… уставала… Может, в этом моя вина, что мало времени уделяла тебе, — оправдывалась она. — Я торопилась приготовить еду, погладить тебе рубашки, чтобы дома было чисто и уютно… Я считала, что это главное в семейной жизни. Но теперь я получила образование… Все изменится. Я устроилась на работу… Я рожу тебе ребенка…

— Все! Надоело! Поздно, дорогая, поздно. Я не испытываю к тебе никакого влечения. Нет ничего между нами. Я люблю другую женщину. С ней мне хорошо.

— Илья, неужели для тебя разрушить все так просто? Мы прожили с тобой почти год.

— Да, я подлец. Думай обо мне что хочешь. Мне все равно. Удивительно, но ты даже сейчас не устраиваешь истерику и не бросаешься на меня с оскорблениями. Кто-то бы сказал, что ты просто находка, идеальная жена! А я весь год тебе изменял. Весь год! Мне было хорошо на стороне. Я приходил поздно. Мог вообще не прийти. Врал — ты не замечала. Я даже не знал, как начать с тобой разговор. Просто не было повода. Ты не шла на скандал. Может быть, все случилось бы раньше, если бы ты устроила мне хорошую взбучку за поздние возвращения, но я не мог ничего сказать, видя, как ты меня встречаешь. Может, все бы продолжалось и дальше, если бы не… Вчера я ушел от нее и обещал вернуться, обещал, что разведусь… Мы ждем ребенка.

— Ребенка?… — тихо переспросила она и плавно опустилась в кресло.

София превозмогала душевную боль. Резко поднявшись, подошла к окну и распахнула его настежь. Ворвавшийся ветер окутал ее леденящим холодом с головы до ног, но она не ощущала его. Как рыба, выброшенная из моря на сушу, она жадно глотала воздух, затем повернулась и спросила:

— Ты изменил мне с женщиной, которая опытнее в постели?

— Да, скрывать не буду. После женитьбы я окончательно понял, что люблю ее и жить без нее не могу.

— А я? Как же я? — отрывисто произнесла она, но ее слова прозвучали, будто в пустоту. София лишь почувствовала в душе эхо собственного голоса.

— Вот, кажется, и все, — выдохнул Илья, глядя на сумку.

Он встал с кровати, захватил двумя пальцами собачку замка, пытаясь застегнуть переполненную сумку, но молния застряла посередине. Илья нервно дернул еще раз — замок послушно закрылся. Он обвел холодным взглядом комнату, проверяя, не забыл ли чего, зашел в ванную, взял зубную щетку, сунул ее в боковой карман и направился к выходу.

София продолжала стоять спиной к распахнутому окну в атласной пижаме, которая стала ледяной. Ветер играл с темно-русыми волосами, разбрасывая их по спине и лицу. Глаза, наполненные слезами и страхом, смотрели на мужа. Она не верила, что это происходит с ней, — будто в страшном сне. Боль безнадежно пронзала сердце.

Илья накинул куртку, звучно застегнул молнию, вот-вот скроется за дверью. Она словно еще чего-то ждала. У двери он оглянулся, еще раз окинул ее безразличным взглядом и отчеканил:

— Вскоре подам на развод. Если что забыл — заеду, заберу. Пока живи здесь, но после Нового года я перееду сюда. У тебя есть своя квартира. Есть где жить. Пока!

Он повернул замок, чтобы открыть дверь, как вдруг София резко оторвалась от подоконника и подбежала к нему. Она обвила руками его шею и уткнулась лицом в куртку.

— Илья, не торопись…

— София, хватит. Да, я изменял. Но это ты виновата — слишком верила и ничего не замечала. Та женщина, которую я люблю, сказала: или ты, или она. Я выбрал ее. Извини, так вышло. Ты еще молодая, найдешь кого-нибудь. Не надо трагедии. Всякое бывает.

— Как у тебя все просто. — Она разжала пальцы и отстранилась.

— Прощай!

Он уже взялся за дверь, когда она прошептала, сползая по стене:

— Мне очень больно…

Он задержался на секунду, не оборачиваясь:

— Пройдет. Не ты первая.

Помолчал. Добавил жестко:

— Я тебя не любил. Никогда. Теперь я знаю, что такое настоящая любовь! Страсть, безрассудство, желание, от которого теряешь разум. А в тебе все, что есть, — это фантик. Красивая обертка! Борщи, котлеты, пылинки, тряпки, порядок. Мне это не надо.

Она молчала.

Он вышел и громко захлопнул дверь.

София сидела на полу и чувствовала себя так, будто сейчас заскулит.

Девушка словно окаменела, застыла, смотрела в одну точку и плакала. Из головы исчезли все мысли, она не слышала ни единого звука. Лишь острая боль заполнила все естество. София еще не успела вжиться в семейный мир, ощутить все его прелести, как он разрушился. Боль жгла и рвала душу. Будто раз за разом к сердцу прикладывали раскаленное железо, а она пыталась защититься, борясь с невидимым палачом. Казалось, что все замерло, а она летит в пропасть.

Тишина сдавила голову, словно тиски. Вот оно, одиночество. София медленно поднялась, прошла в спальню. Всматривалась в мебель, картины, фотографии на стене — искала в них что-то, что вернуло бы ее в прежнюю жизнь. Потом зашла на кухню, достала из шкафчика коробку с лекарствами, нашла успокоительное и выпила.

София вернулась в спальню, рухнула на кровать и, уткнувшись лицом в подушку, горько зарыдала.

Хоть муж и упрекнул ее в том, что ничего не замечала, это было не так. Она все чувствовала, но не хотела верить, отгоняла назойливые мысли. Сейчас, когда случилось необратимое, София призналась себе, что хотела верить в его ложь. Ложь была такой правдивой, невинной и убедительной.

Почти сразу после свадьбы почувствовала его холодность, но не смела ревновать — ревность считала пороком, а подозрения — глупостью. «Не пойман — не вор», — внушила она себе и ждала: после учебы все изменится. Он ведь говорил, что любит. Жила этим, не задавая колких вопросов, чтобы не вызвать его гнев.

София не считала себя наивной, но оказалась такой. Конечно, не могла себе представить, что у него была другая женщина, которую он любил, а на ней женился назло. По молодости и неопытности стала жертвой. Только сейчас, услышав жестокие обвинения, поняла, как была глупа. Он старше на четырнадцать лет, опытнее. С ним она чувствовала себя защищенной.

Прибегая с лекций, готовила ужин, убиралась и ждала за учебниками. Иногда засыпала от усталости, но просыпалась от щелчка ключа. Встречала его. Обнимая, чувствовала запах женских духов — и оправдывала. Ссоры казались страшнее правды.

Илья часто отказывался от ужина («перекусил»), но если ел — не смотрел в глаза. София это замечала, сидя напротив. Смотрела на него, подперев щеку, любовалась. Ей казалось, это любовь. А было — первое ухаживание и ласковые слова, которые вскружили голову. Она сразу согласилась замуж.

После его поздних возвращений она провожала его до спальни, а когда убирала учебники и посуду — он уже спал. Ложилась рядом, обнимала, целовала в плечо. В последние весенние месяцы готовилась к экзаменам, засиживалась ночами. Просыпаясь утром, мужа уже не заставала.

После диплома времени стало больше. Она заметила, что муж охладел, избегает разговоров, дерзит, унижает — будто хочет ссоры. София начала думать о будущем: хорошая работа переводчицей (она знала четыре языка), ребенок, семья. Причину его холодности искала в себе. Так и вышло, что главный упрек Ильи — в ее неопытности.

Она и правда была неопытной в любви. В девятом классе за ней ходил одноклассник Артём, писал записки, однажды поцеловал в подъезде. Но к нему она относилась как к другу. В студенчестве фанатично учила языки и редко выбиралась на вечеринки. А когда появлялась и чувствовала на себе мужские взгляды — не знала, как реагировать. Раскованность сверстников была ей чужда.

Как-то в клубе пьяный парень прижал ее к стене, лапал и пытался целовать. Этот случай оставил неприятный осадок. После него София перестала ходить в клубы, даже когда подруга уговаривала забыть об инциденте.

С Ильёй они познакомились случайно в автосалоне. Подруга Юля, у которой была непреодолимая страсть к машинам, уговорила Софию посетить выставку, добавив, что там будет много мужчин. Юля считала, что именно в таком месте можно найти интересного и богатого парня.

В отличие от Софии, она интересовалась марками машин и неплохо в них разбиралась. На прогулках подруга любила угадывать, какая машина проехала, удивляя Софию неженскими познаниями и попутно объясняя, чем одна модель лучше другой. Юля всегда мечтала о шикарном авто, но финансовое положение мешало ее мечте сбыться. В поисках состоятельного жениха выставки в автосалонах ее и привлекали.

В семье Софии автомобиль был всегда. Отец не представлял жизни без него, Илья тоже был всегда при машине, но сама София оставалась безразличной к технике. Она любила ходить пешком и пользовалась метро.

София училась на последнем курсе университета, Юля после колледжа работала в торговом центре. От книг оторвать подругу было трудно, но у Юли получалось.

Так вышло и в тот раз. На выставке оказалось много мужчин. Подруги прогуливались по салону, останавливаясь возле сверкающих автомобилей. Когда подошли к белому мерседесу, который привлек их своим дизайном, Юля замерла.

— Смотри, какой красавец! — восторженно воскликнула она, погладив автомобиль. — Я представила себя в свадебном платье, выходящей из салона красоты, а меня встречает красивый мужчина на этом мерседесе.

— Фантазерка! — засмеялась София. — Но почему бы и нет, если тебе попадется миллионер.

Вдруг она заметила на себе взгляд — незнакомый мужчина улыбался. Сначала отводила глаза, но потом не удержалась: подняла взгляд и улыбнулась в ответ. В незнакомце чувствовалось что-то притягательное.

Юля заметила, как подруга завороженно смотрит на мужчину, тоже улыбнулась ему и, взяв Софию за руку, подвела к другому автомобилю.

— Интересуетесь? — услышали они голос за спиной.

— Да, — молниеносно обернулась Юля и окинула незнакомца оценивающим взглядом.

— Меня зовут Илья, — представился он. — Присматриваюсь к новым моделям, хочу заменить старую.

— Я Юля, а мою подругу зовут София, — затараторила девушка.

— Очень приятно. Я могу вас подвезти, хотя… вы, наверное, приехали на своей машине, — с досадой произнес он.

— Здорово! — обрадовалась Юля. — Представьте себе — мы сегодня не за рулем. Гуляли и решили зайти сюда.

— Юля, это так неудобно, — шепнула София. — Зачем отнимать время у делового человека?

Илья, заметив ее смущение, поспешил успокоить:

— Я сам вам предложил, значит, время у меня есть.

— Вот видишь, он сам предложил. — Юля укоризненно посмотрела на Софию. — Значит, поедем.

Мужчина оказался разговорчивым. Девушки слушали, смеялись его шуткам и не сводили с него глаз. Илья не был красавцем, но в нем чувствовалась огромная обаятельность: невысокого роста, крепкого телосложения (явно посещал тренажерный зал), с завораживающей улыбкой и темными глазами в обрамлении черных ресниц. Одет был стильно и модно.

Вот тогда София и попала в его сети. Ей показалось, что она влюбилась сразу, с первого взгляда, — ведь отношений с мужчинами у нее раньше не было. И тут появился Илья — взрослый мужчина, который сразу проник в ее душу и заставил трепетно волноваться.

Позже Юля, почувствовав, что ее шанс тает, отошла в сторону.

Илья красиво ухаживал за Софией, но недолго. Вскоре, не дожидаясь, когда она окончит университет, он сделал предложение. София была счастлива. Она даже не задумалась, почему он так быстро решил жениться, посчитав, что Илья влюбился в нее и боится потерять. Бизнесмен, владелец автосервиса, он уже имел квартиру, был финансово обеспечен, ездил на дорогой машине. «Ну и что, что старше», — думала София.

Ее не интересовала прошлая жизнь Ильи: были ли у него другие отношения, влюблялся ли прежде. София парила от счастья и верила ему и, главное, верила в его любовь к ней.

Отцу будущий зять сразу не понравился. Но мама, глядя на счастливую дочь, не отговаривала ее, не советовала повременить с замужеством, не торопиться, узнать Илью ближе. Она видела в нем взрослого мужчину, который уже многого добился в жизни, и одобрила их союз.

София втайне гордилась тем, что Илья выбрал не Юлю, а ее. Веря в настоящую любовь, она не замечала недостатков мужа.

Только мама Софии, со временем узнав зятя ближе, почувствовала, что дочь ошиблась в выборе, но боялась даже намекнуть ей об этом, чтобы не разрушить их только что начавшуюся семейную жизнь. В Илье не было хороших манер: он мог грубо ответить их дочери даже в присутствии родителей. Став свидетельницей такого обращения, мать тактично сказала Софии, что он ей не пара, что она ошиблась в выборе, посоветовала, пока не поздно, подумать о будущем. Но дочь, услышав осуждение в адрес Ильи, обиделась на мать, ответив, что он замечательный муж и она ошибается.

Разве можно было убедить влюбленную девушку, которая, начитавшись романов, верила в настоящую любовь и не замечала колкостей? Она перешагивала через них, думая, что это случайная небрежность, обмолвка, вовсе не про нее.

И вот они не прожили вместе и года, как судьба повернулась к Софии другой стороной. Той, о которой она еще ничего не знала.

Ветер немного стих, хотя его порывы еще изредка окутывали холодом. Первые морозные дни не радовали. Казалось, совсем недавно осень щедро дарила бабье лето, удивляя теплыми солнечными деньками и изысканным разноцветием красок, которое пробуждало у влюбленных романтическое настроение, вдохновляло художников и поэтов. Она ушла незаметно, сбросив с деревьев пестрые платья и оставив на тропинках их лоскуты.

На смену ей пришли холода. И вот уже зима диктовала свои суровые правила, щедро наряжая обнаженные деревья в белоснежные уборы. Она замораживала на земле засохшие листья, а людей заставляла кутаться в теплые вещи. Постепенно все привыкли к зимушке-зиме. Те же художники и поэты перестроились, находя в этом времени года свои прелести и восхищаясь новыми пейзажами.

София шла не торопясь мимо домов и магазинов, чувствуя, как ветер проникает под рукава шубки. Она остановилась, подтянула шнурок капюшона, чтобы он плотнее прилегал к лицу, надела перчатки, перешла дорогу и очутилась в парке, где ей была знакома каждая тропинка. Через этот парк она ходила в университет. А ранней весной, после свадьбы, по воскресеньям, уговаривала мужа выйти на прогулку и насладиться красотой оживающей природы.

Здесь София всегда чувствовала умиротворение, особенно в теплые дни, когда солнце скользило сквозь молодые светло-зеленые листья и заставляло щуриться. Пение птиц уносило куда-то далеко, навевая спокойствие. Она погружалась в счастливые воспоминания о днях, которые приносили ей радость.

Пройдя по тропинкам парка, София почувствовала, что ветер немного успокоился и уже не обжигает щеки морозом. Иногда замедляя шаг, она смотрела на сверкающий снег, который озаряло только, что выглянувшее солнце. В памяти вспыли строки:

Увидев счастливое лицо подруги, Юля воскликнула:

— О, да ты вся сияешь! Случилось что-то? Давай делись! Сгораю от любопытства.

— Да… случилось… — Снимая шубу, София старалась улыбаться. — От меня ушел муж. К любовнице.

— Да ладно… — махнула рукой Юля. — Шутка неуместная. С такой новостью не сияют. Глядя на тебя, подумаешь — ты рада.

— Нет, я не радуюсь, Юлечка. И если бы не случай по пути к тебе, стояла бы сейчас в слезах с красным носом. Ехала поплакать и пожаловаться на судьбу. Хотела твоей поддержки.

Юля смотрела на Софию и не могла понять: шутит подруга или говорит правду.

— Поддержать готова, но слез и заплаканных глаз я не вижу. Только краснощекое от мороза и сияющее лицо.

— Я и сама себя не пойму. Нахожусь в какой-то кратковременной эйфории. Все-все-все, — замахала она руками. — Ставь чай, расскажу удивительную историю, которая меня успокоила.

— Хорошо, — растерянно произнесла Юля.

Они зашли на кухню.

— Мама на работе, придет в семь. Времени полно. — Юля поставила чайник и достала из холодильника блины. — Вчера пекла… Сонька, ты меня убила этой новостью. Ты все-таки шутишь? Не могу поверить, что Илья ушел.

— Я и сама еще не верю. Все случилось неожиданно. Он проснулся и начал морально убивать меня. Ни с того ни с сего сказал, что я не его женщина. Представляешь? Я — фантик. Красивый фантик, привлекательная ледышка. Посоветовал проконсультироваться с тобой, какой нужно быть в постели.

— Что? Со мной?! — возмутилась Юля, прижав ладонь к груди, и присела на стул. — Он что, с дуба упал? При чем тут я?

— Считает, что ты профи.

— Вот козел! Гад! Кобель! — возмущалась Юля. — Я, конечно, не девочка, много чего знаю. Но с чего он решил, что я должна тебя учить? Ты только ничего не подумай. Я не давала ему повода. Он специально, чтобы навести пень на плетень. Идиот!

— Чего ты так разгорячилась? Я о тебе ничего плохого не подумала. Ты с ним остра на язычок, вот он и решил нагадить, чтобы я в тебе сомневалась.

— Точно хотел нас поссорить…

— Успокойся. Может, знаешь, кто его избранница? Если видела — расскажи. Говорит, она была у него до меня, а женился ей назло. Разве так бывает?

— Слушай… Прости, что раньше не рассказала. Видела его с одной в нашем торговом центре.

— Почему молчала?

— Сонь, да я не хотела тебя расстраивать. Вы только начали жить, ты была такая счастливая. Я знаю, что мужики — бабники, но думала, у тебя не так. Помню, как ты в него с головой окунулась. Зачем мне было рушить вашу семейную жизнь? Решила — это у него так, приключение.

— Ну допустим, ты пожалела меня. Но я ведь твоя подруга. Получается, все это время я была дурой. Тебя это успокаивало? Посмеивалась в душе?

— Сонечка, ну что ты! Я как лучше хотела.

— А получилось как всегда.

— Ну не обижайся, пожалуйста.

Юля встала, подошла к Софии и обняла.

— Илья сказал, что больше не любит меня… точнее — никогда не любил. Он обманывал меня, предал, уходя — оскорбил. На меня обрушилась лавина унижения! От него, представляешь?

— Сонечка, это первый жизненный урок. Ты его преодолеешь, я не сомневаюсь.

— Он врал, гулял направо и налево, а виноватой сделал меня. Ты знаешь, как я его любила. Да и сейчас люблю… наверное.

— Знаю. Поэтому и молчала.

— Ладно, забей! — резко сказала София. — Это конец! Любовница беременная, мне надеяться не на что.

— Беременная? Вот это да-а-а… — протянула Юля. — Ничего себе…

Она сняла чайник, достала блины из микроволновки и поставила на стол.

— Клубничное варенье будешь? Или со сметаной?

— И то и другое. Хочу, есть, хотя только из ресторана.

— Из какого ресторана? Час от часу не легче! — удивилась Юля. — Ну, ты даешь! Сколько событий за полдня. Что ты там делала?

— Сама не знаю. Наверное, увидел Бог, что меня нужно успокоить, и послал волшебника, который пригласил меня в ресторан.

— Не дури, давай по порядку. А то я подумаю, что у тебя крыша съехала.

— Может, и съехала. После того, что сказал Илья, может все съехать… Слушай.

И она рассказала все в мельчайших подробностях.

— Точно, как в сказке, — доброжелательно удивилась подруга. — Вот и не верь в чудеса. Вот бы мне так… — мечтательно произнесла она. — Он хоть номер твой взял?

— Нет.

— Как? — подпрыгнула Юля. — Визитку дал?

— Нет.

— Я бы не упустила такой шанс. Эх, Сонька, как ты могла? И правда ты какая-то не от мира сего. Может, знаешь, где он работает?

— Нет. Только знаю, что бизнесмен.

— Точно дура. Ой, прости, не хотела обидеть. Упустила мужика!

— Я об этом не думала. Он намного старше, наверняка женат, есть дети. Да и при чем тут… Он сказал, что я помогла ему на время забыть о проблемах. А я ничего не делала — просто не прошла мимо. Но эта встреча отвлекла меня от обиды. Сейчас бы я рыдала у тебя, а так стало легче. Оказывается, не только у меня неприятности. Он сказал: не убивайся из-за измены, ты молода и красива. И еще назвал умницей. Было приятно. Илья никогда меня не хвалил. Я бы простила измену, но его постоянную ложь… и признание, что он никогда меня не любил… это было очень больно. Юля, он так грубо со мной расстался. Неужели так можно?

— Нет, конечно. Он хам и глупец, который, взяв драгоценный камень, не смог его сохранить. Не страдай! У тебя все впереди. Он еще пожалеет, но тебя это уже не будет волновать. Бог все видит. И твой незнакомец прав. Плохо, что не обменялись телефонами. Ну и что, что он старше? Не шестьдесят же ему. Твой Илья тоже старше. А тот, может, разведен и свободен…

— Ну и фантазерка ты, Юлька. Бывает так: встретятся два человека, помогут друг другу и забудут. Поэтому и не обменялись. Все, закрыли тему. Мужчина приятный, но у него тоже что-то случилось, лезть в душу я не стала. Мне хватило того, что мы оба обрели душевное равновесие. Он искренне сказал, что я помогла. Может, разделила психическую напряженность на двоих? И слава Богу. Я шла к тебе в стрессе, а сейчас мне легче. Понимаю: это временно, завтра буду обливаться слезами, но сейчас… я спокойна.

— Сонь, жаль, что ты его потеряла. Вдруг бы пригодился. На работу бы помог устроиться. Он же бизнесмен…

— Как появился, так и исчез. Значит, не понадобится. Ты лучше расскажи: она красивая?

— Кто?

— Ну, эта… любовница Ильи.

Юля вздохнула: видно, реабилитация у подруги будет долгой.

— Ну,… ничего так… яркая. Он тогда меня увидел, понял, что я заметила, подошел и сказал: «Надеюсь, ты умная и не будешь болтать». Я промолчала.

— Так он еще и предупредил тебя…

София опустила глаза, молча допила чай и съела блины.

— Сонь, ты не переживай, — после паузы взяла ее за руку подруга. — Он тебя предал. Детей нет — и ладно. Начнешь новую жизнь. Посмотри, какая ты красавица.

— А если бы я была беременна — случилось бы то, что случилось?

— Не строй иллюзий. Случилось бы, только сложнее и больнее. Если он кобель — это навсегда. Мучилась бы всю жизнь. Сколько женщин терпят мужей-изменников…

— Что-то мне опять нехорошо. В горле ком, хочется плакать. Меня как будто выключили. Был свет — и нет света.

— Я понимаю, пережить это тяжело. Но ты молодая, красивая, свободная. А опыт — дело наживное. Все впереди. Бывают ошибки, но на них учатся. И не вздумай больше плакать, — успокаивала Юля. — У меня есть шампанское. Распечатаем?

— Давай! — махнула рукой София.

Юля обняла ее, потом достала шампанское, фужеры и поставила на стол. В холодильнике нашлись виноград, копченая колбаса и сыр.

— Как сказать родителям? Они расстроятся, — задумчиво произнесла София.

— Не факт. Твоя мама говорила, что он не тот человек, которому они отдали дочь. Помнишь? Надежда Фёдоровна — женщина мудрая.

— А как же любовь? Моя любовь. Она не может исчезнуть так быстро?

— А может, это и не была любовь? Может, ты ее придумала? Не успел жениться — и уже налево. Ты у него не первая и не последняя. Любовница еще хлебнет с ним горя. Все, что ни делается, — к лучшему.

— Он мне заявил, что никогда меня не любил. Представляешь?

— Сонечка, успокойся. Это первый жизненный урок. Ты справишься.

— Юля, я ничего не понимаю. Ты опытней меня, хотя и не замужем. Если у меня не любовь, то какая она — эта проклятая любовь? Объясни. Без него я скучала, с ним — была счастлива.

— Скучала, ждала — это привычка и привязанность. Ты ни с кем толком не дружила. Жила с родителями, которые опекали тебя, чтобы ты не совершила ошибок. Выдали замуж, не остановили. А ты еще не была готова. Двадцать три года — для тебя рановато. Студентка, погружена в учебу — и вот первая влюбленность…

— Да, я влюбилась. Он был таким хорошим! Родители не возражали, видели, что я счастлива. Разве так не бывает?

— Бывает. Даже я поверила ему. Подумала: вот Соньке повезло. Но, как видишь, это редкость. Тебя привлекла его внешность, умение общаться, но ты не могла так быстро влюбиться, не зная его прошлого, не зная, какого он рода и племени. Ты ничего о нем не знала. Ни-че-го. Заморочил он тебе голову, не дал опомниться. Сразу предложил руку и сердце, а ты поддалась головокружительной эйфории. Ты заканчивала учебу, разобраться было некогда. И хорошо, что это случилось так рано. Влечение, желание быть с ним рядом ты приняла за любовь.

— Да, ты в чем-то права. Говоришь как мудрая женщина.

— Во всем я права, и со временем ты это поймешь еще больше. А вот когда ты не сможешь дышать без любимого — тогда я поверю, что это любовь. Может, слышала: «Любовь состоит из одной души, обитающей в двух телах».

— Юля, откуда цитата?

Она улыбнулась.

— И не помню уже. И еще: говорят, «никогда не люби того, кто обращается с тобой, как с обычным человеком». Мне нравятся эти слова. Когда я была влюблена, много читала.

— Ты тоже так сильно любила?

— Я не инопланетянка. Могу любить, переживать и расставаться.

— Ты говоришь так, будто знаешь, как это пережить.

— Знаю, Сонечка. Любовь не знает логики, она выше разума. Я любила, как Джульетта — Ромео. Мне было шестнадцать, ему — семнадцать. Его звали Роберт. Имя американское, — усмехнулась Юля. — А потом он уехал с родителями. Наверное, в Америку. Семья была крутая, богатая…

Она сделала паузу, подошла к окну и продолжила, не глядя на Софию:

— Нас разлучили: я не та, кто ему нужен. Они уехали, и я больше о нем не слышала. Долго мучилась, страшные мысли в голову лезли. Дышать без него не могла. Мать водила к психологу. Но лучше тебе этого не испытывать.

— Ты никогда мне не рассказывала…

— Не хотела бередить душу. Теперь успокоилась. Дышу ровно. Потом увлеклась женатым. Потом другой — опять неудача. Но так я уже не влюблялась. Поняла: мужчинам нужна только физическая близость. «Ну и пусть», — думала я. Найду хорошую партию и выйду замуж. Сильно полюбить больше не смогу, а жить в достатке постараюсь. Сейчас я в поисках богатого мужчины, — расхохоталась Юля и повернулась к подруге.

— Как все просто у тебя стало. Я так не хочу.

— Тебя никто не заставляет. Просто живи. Жизнь сама выведет к тому, кто не сможет надышаться тобой.

— Юля, я, наверное, холодная женщина. Илья бросил меня именно поэтому.

— Не вини себя. Ему нужен был повод. Он привык к разнообразию и всю жизнь будет гулять. Он грубиян, который ничего не сделал, чтобы разбудить в тебе женщину. Ему легче найти опытную. Знаю, это больно слышать, но он не соврал: он тебя не любил. Ему нравилось, что ты без ума от него. Игрушка. Наслаждался твоими чувствами, а потом надоело. Вернулся к прежней. Вот когда ты встретишь мужчину, который откроет для тебя новые грани близости, тогда ты окончательно поймешь, какой козел твой муж. Скажу честно: в этом плане мне с мужчинами везло.

— Юля, мы с тобой никогда не разговаривали на такие темы. Мне было стыдно спрашивать.

— Теперь будешь спрашивать. А я с удовольствием поделюсь, — рассмеялась подруга.

— Какая же я наивная и глупая, — с грустью произнесла София.

— Нет, ты просто неопытная. В наше время сначала набираются опыта, а потом выходят замуж. Близость играет важную роль в семейной жизни. И если между вами есть химия, муж не будет изменять.

— Юля, какая ты… я и не знала. Мы болтали про шопинг, учебу — про что угодно, но не про жизнь с мужчиной.

— Я старше всего на пять лет, но уже узнала кое-какие тайны. Сонь, я не решалась заводить с тобой такие разговоры. Ты чистая, нежная, добрая, доверчивая и честная. Сейчас редко встретишь такую. Я рада, что у меня есть ты. Все будет хорошо. Главное — перенеси развод спокойно. Не показывай, что убиваешься. Он только и ждет, что ты прибежишь и бросишься ему на шею в слезах. Его гордыня и тщеславие погубят его. Не радуй его больше своей любовью. Такие мужчины любят, когда по ним страдают. Не доставляй ему этого удовольствия. Он, кстати, не терпит женских слез, верно?

— Ты угадала. Но разве можно не плакать, когда тебя обижают?

— Вот видишь, я и здесь права. Если мужчина раздражен от женских слез, он не умеет сострадать, он жесток. Я сталкивалась с такими. Забудь его.

— Постараюсь. Юля, ты сегодня сказала мне столько жизненных премудростей, от которых я была далека.

— У тебя все будет хорошо, Сонь. Посмотри, какая ты красавица. И умница к тому же — профессионально владеешь языками.

— Тремя в совершенстве и пытаюсь освоить китайский. Надеюсь, буду владеть и им. Теперь времени больше.

— Это отвлечет тебя от грустных мыслей. А я помогу тебе забыть этого козла.

— Ну что ты так об Илье… Непривычно слышать и обидно за него.

— Прошу прощения, — с иронией произнесла Юля. — Она еще и жалеет его.

Удивительно! Он другого не заслуживает. Нужно меняться, Сонь.

— Хорошо-хорошо, успокойся. Я буду меняться. Вот увидишь.

— У меня скоро отпуск. Поехали на море? Ты свободна — там и пройдешь реабилитацию. А то я думаю, с кем полететь. На работе у кого денег нет, у кого муж. А я так хочу на море!

— Не знаю. Подумаю еще. Сначала поеду к родителям за город. Скоро зимние каникулы. Хорошая идея. И о ней я не скажу Илье.

— Сколько можно! — возмутилась Юля. — «Илья, Илья!» Забудь! Ты теперь свободна! Никаких отчетов перед ним.

— А вдруг он вернется? Юля, я прощу его…

— Ой, подружка, с тобой все понятно. Это надолго. Срочно нужно тебя спасать! Разозлись на него в конце концов! Он предал тебя! Ты свободна!!! Запомни! Сво-бод-на!

— Юля, мы прожили почти год. Так мало. И он за это время смог разлюбить меня? Как это? Я виновата…

— Не занимайся самобичеванием. Эта любовница была и раньше, до свадьбы. Не понимаю, зачем он женился? Влюбил тебя в себя и наслаждался.

— Юля, пожалей меня… — простонала София.

— Если я пожалею, ты вообще раскиснешь. Поверь: никакой жалости.

София познакомилась с Юлей, когда училась в университете. Однажды в выходной зашла в торговый центр подобрать нарядную кофточку на день рождения сокурсницы. Долго ходила по этажам, пока за стеклом не увидела множество вешалок с новинками. Она вошла в отдел, где работала Юля.

Красивая стройная блондинка с длинными ресницами и приветливой улыбкой сразу расположила к себе. Ненавязчиво, но профессионально она предлагала варианты, хотя вещи были брендовые и недешевые. София растерялась от разнообразия расцветок и фасонов. Мерила одну кофточку за другой — все ей шли удивительно.

— Девушка, у вас редкой красоты спина, грудь и плечи. Я впервые встречаю такое сочетание, — сыпались комплименты от продавца.

— Ну что вы, — смущенно отмахивалась София.

— Нет-нет, вы себя недооцениваете. Эти кофты сидят на вас идеально. Рост не модельный, но вы такая аккуратная и очень красивая.

София впервые слышала такие подробные комплименты. Ей говорили, что она красивая, но вот так — никогда.

— Ваши слова ласкают уши, но я понимаю: вам нужно продать товар, и это у вас профессионально получается, — решила не отставать София.

— Что вы, все не так. Вы просто яркая девушка, в хорошем смысле. На вас и сейчас хорошие вещи, но они скромны. Только знающий человек, взглянув, определит бренд и ваш вкус.

Юля настолько расположила к себе Софию, что они познакомились. Девушки смеялись, шутили, а когда наконец определились с выбором, София купила вместо одной кофточки две. Покупателей было мало, и Юля могла позволить себе общаться с понравившейся покупательницей. Договорились встретиться в кафе. Так началась их дружба.

Несмотря на разницу в возрасте, они никогда не ссорились, их взгляды совпадали, им было комфортно вместе. Юля, как и София, коренная москвичка, жила с мамой, которая работала в метро. После смерти отца мать замкнулась и перестала вести с дочерью прежние беседы. Прошло полтора года — отношения потеплели. Юля старалась больше времени проводить с мамой, отложив отношения с мужчинами, от которых та нервничала и злилась.

София до замужества жила с родителями, но часто оставалась одна в трехкомнатной квартире: они уезжали за город. Там их ждал уютный двухэтажный дом с великолепным садом и большим участком, за которым Егор Ефимович ухаживал сам. Он рано вышел на пенсию и увлекся пчеловодством. Продавал мед с собственной пасеки и сделал на этом небольшой бизнес. Мать Софии, Надежда Фёдоровна, прежде работала фельдшером в воинской части. Как только муж ушел на пенсию, она оставила работу и стала во всем ему помогать, занималась цветами и грядками.

Выйдя замуж, София переехала к Илье. Тот уже давно перебрался в Москву из Ростова и благодаря другу, который вел здесь бизнес в сфере обслуживания автомобилей, начал свое дело. Илья быстро купил недвижимость, поменял машину и влез в долги. Когда его друг Роман перестал ему помогать, дела пошли плохо. Илья привык к роскошной московской жизни, расставаться с ней не хотел и начал искать выгодную невесту.

Узнав, что отец Софии — бывший генерал, а она единственная дочь, он сразу же предложил ей выйти замуж, надеясь, что ее родители будут помогать. Но ошибся. Егор Ефимович был строг и нерасточителен: он считал, что мужчина должен сам справляться со своим бизнесом и долгами. Илья не мог предположить, что тесть никогда никому не одалживал денег, и зять не исключение.

Не жалел средств Егор Ефимович только на дочь. София была поздним и единственным ребенком. Ее не баловали — родители-военные были строги, — но она ни в чем не нуждалась и росла в безусловной любви. Окончив школу на отлично, поступила в университет. Решение был легким: девушка выбрала иняз уже давно, ведь с детства увлекалась изучением иностранных языков. Еще школьницей любила переводить сказки, а повзрослев, с легкостью взялась и за романы.

Родители часто вели разговоры о будущем дочери, надеясь и мечтая, что она станет переводчицей на дипломатических встречах. Но София рано вышла замуж, отчего с отцом сложились натянутые отношения. Редко стали общаться и почти не встречались. Егор Ефимович не принял душой Илью, и только благодаря матери, которая одобрила брак, дочь зарегистрировалась. Но вскоре Надежда Фёдоровна уже не радовалась, что не послушалась мужа и не разубедила дочь не торопиться. Егор Ефимович не успокаивался, постоянно ворча на жену: та не смогла убедить дочь, как женщина, повременить с замужеством и подумать о карьере.

И вот теперь, после предательства и ухода Ильи, София не знала, как сообщить об этом родителям. Юля успокаивала подругу, говоря, что те будут только рады их разводу.

Девушки не заметили, как за беседой промчалось время. Юля предложила Софии переночевать у нее, чтобы не оставаться наедине с тягостными мыслями.

— Ой, Соня, — всполошилась она, глянув на часы, — сейчас мама вернется с дежурства. Нужно ужин приготовить.

— Давай помогу.

— Тогда почисти картофель, остальное я сама.

— Жаль, что твоя мама замкнулась после смерти отца. Она всегда была такой веселой.

— В последнее время она изменилась, мы стали ближе. Мама ведь очень сильно любила папу, и он ее. Она еще молодая, ей всего пятьдесят четыре.

— А выглядит намного моложе.

— Да, и я хочу, чтобы она была счастлива. Если бы у нее появился мужчина… — вздохнула Юля. — Папу я любила, но жизнь продолжается. Правда?

— Конечно. Женщине нужно сильное плечо рядом. Лишь бы не пьющий и не грубиян.

— Мама, в отличие от меня, однолюбка. Я была такой, но изменилась. Ей сложно полюбить снова — будет сравнивать с папой. Если я выйду замуж, она останется одна… А так, может, кто-то появится и полюбит ее. Например, вдовец… Бывает же: две одинокие половинки обретут на старости счастье, чтобы не сойти с ума от горя.

— Согласна. Одиночество — это страшно. Будто стал никому не нужен, как выброшенная вещь.

— Родители нужны всегда, и любовь к ним вечная. Но ведь есть и своя жизнь. А тоска мамы преследует меня. Поэтому хочется, чтобы она еще почувствовала счастье, любовь и внимание. Тогда и мне будет легче.

— Ты же знаешь, мой папа — генерал и всегда был строг. Хотел, чтобы мама родила ему сына, а родилась я. Родители живут дружно. Папа никогда не грубит маме. Они могут поспорить по мелким хозяйственным вопросам, но сразу же мирятся. Он всегда говорит ей: «Ты мой цветочек, продолжай радовать меня». У мамы мягкий и покладистый характер, в этом я на нее похожа. Мы с ней всегда подчиняемся папе. Он наш защитник. Сейчас развел пчел и с утра до вечера с ними возится. Пенсия достойная, но эти хлопоты приносят ему удовольствие.

— Зато мед настоящий у вас! И лекарство, и лакомство.

— Это так, но я мед не люблю. Папа продает его.

— А мой читал лекции. Вроде и зарабатывал, а денег все время не хватало. Не мог купить машину. А может, просто не любил их? А мне ой как нужна машина!

— Зато квартира у вас шикарная. Четыре комнаты. В нашем доме тоже четыре.

— Дом — это совсем по-другому. Все равно места больше. И машина у вас есть.

— Да, папа не представляет жизни без нее. А я равнодушна.

— А я — нет. Это моя мечта! И она обязательно сбудется. Мужа хочу только с машиной.

— Какая ты меркантильная, — засмеялась Соня.

— Я не меркантильная. Сама никогда не накоплю столько денег на машину, которую хочу. Люблю красиво одеваться и отдыхать. Ведь это шанс познакомиться с состоятельным мужчиной. А машину хочу шикарную.

— А если ты полюбишь нищего? Ну пусть не нищего, а такого, как ты сама? Или тебе не нужна любовь? Лишь бы богатый?

— Понимаешь, я была влюблена и, наверное, больше так не полюблю. Поэтому вправе выбрать мужчину, который полюбит меня. Может, и не олигарха, но с большими деньгами.

— Да, планы у тебя наполеоновские. А я без любви не могу.

— Это пока. Ну что тебе дала твоя любовь? Одно разочарование. Мне кажется, у тебя была просто влюбленность. Когда ты решила выйти замуж, я не понимала твоего затмения. Но отговаривать не имела права — ты, же летала от счастья. Я твоего Илью видела насквозь. Бабник он.

— Наверное, ты права. Я просто доверчивая дура. Так ему верила.

За разговором они не заметили, как приготовили ужин.

— Уже семь. Встретим маму и пойдем гулять, — заявила Юля. — Развеемся, зайдем в кафешку. Как тебе предложение?

— Знаешь, настроение сегодня не развлекательное.

— Наоборот, — запротестовала подруга, — нужно отвлечься от Ильи. Представь, что он сейчас с ней, и у них…

— Перестань! Мне и так тошно, — перебила София. — Как у тебя все просто получается.

— Не усложняй. Это жизнь. Ведь никто не умер. Тьфу, тьфу, тьфу… — поплевала она через плечо. — Подумаешь — ушел к другой. Может, у тебя жизнь только начинается. Тебе всего двадцать три.

— Скоро двадцать четыре.

— И?… Ты ничего в этой жизни не видела. Это первая твоя ошибка. Их может быть много. А на ошибках мы учимся.

— Юля, с тобой так легко. Ты правильно рассуждаешь. Но это сейчас, сегодня. Завтра я приду домой, все будет напоминать о нем, и я погружусь в депрессию.

— Это будет завтра. А сегодня мы веселимся. Сегодня суббота! Когда наступит завтра, что-нибудь придумаем. Я не позволю грустить.

— Ладно! — вздохнула София. — Но я даже не оделась прилично…

— Ничего себе… в ресторан с незнакомым мужчиной ты пошла в джинсах и свитере, не постеснялась, а со мной решила нарядиться. Мы не на свадьбу. Просто зайдем в кафе, послушаем караоке. Я оденусь так же. Джинсы и свитер. Ок?

— Хорошо.

Ей не хотелось идти, но напор Юли не оставлял шансов. Она пересилила грусть.

В прихожей хлопнула дверь.

— Ой, мамуля пришла! — воскликнула Юля, выскочила в прихожую и чмокнула мать в щеку.

— Слышу, пахнет котлетами. Я так проголодалась, — улыбнулась мама Юли.

Она разделась, вымыла руки и зашла на кухню.

— Здравствуйте, Татьяна Ивановна, — встала София.

— Сиди, сиди, Сонечка. Добрый вечер! Давно не была. Сейчас поужинаем вместе.

Юля накрыла на стол.

— Как жизнь, София?

— Нормально.

— Все говорю дочке: пора замуж. А она принца ищет, да еще и с большими деньгами.

— Мам… не начинай. Без мужа не останусь. Я еще молода. Мне… — она сделала паузу, — через месяц двадцать восемь. А выгляжу на все двадцать!

— Не успеешь оглянуться — тридцать будет. Останешься в старых девах. Рожать пора. В твои годы у меня уже была ты.

— Мамочка, это было когда? Сейчас рано не рожают и замуж рано не выходят.

— Природу не обманешь.

— Всем приятного аппетита, — сказала Юля и села между Софией и матерью. — Мам, мы с Соней сейчас пойдем погуляем.

— А где Илья?

Подруги переглянулись.

— Он ушел от меня к другой, — выпалила София.

— Как?…

— Вот так. Поэтому я пришла к Юле. Она предложила переночевать. Можно?

— Конечно, можно.

— Я сегодня не могу вернуться домой. Тем более быть там одной.

— Не могу поверить. Вот это новость!

— Я сама еще не верю.

— Родителям сообщила?

— Нет.

Подруги долго решали, как быть, и пришли к единому мнению: пока не сообщать родителям Софии о разводе. Ведь развод еще не состоялся, торопиться не нужно. У Софии были небольшие накопления, и она решила потратить их на поездку, чтобы успокоиться.

— Вот негодяй! — продолжала удивляться Татьяна Ивановна. — Это надо же…

— Видишь, мама, какие мужчины. А ты — замуж, замуж… У Ильи эта любовница была уже давно.

— Ничего не понимаю. Зачем женился и морочил голову?

— Надеялся на тестя. Думал, отхватил генеральскую дочку — и денежная дорожка расстелется, — парировала Юля.

— Ой, девчонки, ну и жизнь настала. Девушки ищут богатых, и мужчины тоже. Ни любви, ни чувств. Все покупается.

— Мама, чтобы любовь и деньги были в одной упряжке, нужно пройти огонь, воду и медные трубы.

— Юля, ты рассуждаешь так, будто у тебя богатый опыт.

— Не богатый, но… — она замолчала.

— Не понимаю я нынешнюю молодежь, — с грустью сказала Татьяна Ивановна.

— Спасибо за ужин, — поблагодарила София и вышла из-за стола.

— Мамочка, мы отчаливаем.

— Не задерживайтесь. Я буду волноваться.

— Договорились. Позвоню.

Подруги быстро собрались и вышли на улицу.

— Юля, а ты матери рассказывала про свою юношескую любовь?

— Так, немного. Поверхностно. Скрыть не могла — она видела мои переживания. Пришлось объяснять. Стыдно было говорить, что меня бросили.

— Ладно, не будем о грустном, — заметив, что подруга изменилась в лице, София решила закрыть тему. Но сама почувствовала, что к горлу снова подкатывает ком. Успокоительное перестало действовать, а она забыла взять его с собой. — Юль, я не пойду в кафе.

— Что случилось?

— Не могу. Сейчас разрыдаюсь. Поеду домой.

— Ну, уж нет, я с тобой.

Юля позвонила матери и сказала, что переночует у Софии.

Подруги доехали до метро и через час были на месте. Они еще долго говорили, строили планы и уснули под утро.

Новый воскресный день у Софии начался со звонка родителям.

— Доченька, доброе утро! Почему не позвонила вчера? Я начала беспокоиться, — в голосе матери слышалась тревога. — Я привыкла, что в выходные ты мне звонишь.

— Мамочка, не волнуйся. Все хорошо. Я была в гостях у Юли.

— Одна? А где Илья? Может, приедете? Я испеку его любимый пирог.

— Мамочка, извини, перезвоню. Не могу сейчас говорить.

София отключила телефон. Слезы накатились на глаза. Она хотела успокоиться, чтобы мама не услышала всхлипываний.

— Соня, с кем ты говорила? — потягиваясь, спросила Юля.

— С мамой, — шмыгая носом, ответила та.

— Ты чего? Что случилось?

— Она пригласила меня с Ильёй. Его любимый пирог испечет…

— Так, собираемся и едем к твоим родителям. Нужно все рассказать, и тебе станет легче.

— Я боюсь, — вытирая слезы, сказала София.

— Я с тобой! Собирайся!

Наскоро перекусив, они посмотрели расписание и пошли на маршрутку. Доехали до вокзала, сели в электричку и через час прибыли на место.

У калитки их встретил огромный пес. Узнав Софию, завилял хвостом. Она вытащила из сумки недоеденный бутерброд и протянула ему. Пес одним махом слизнул его и подошел к Юле. Она вся сжалась.

— У меня ничего нет…

— Тайфун, на место! — скомандовала София.

Пес послушно пошел к дому.

— Не бойся. Он добрый.

— Кто его так назвал?

— Я. Когда он был щенком, носился по комнате как фурия.

Они нажали на звонок. Тут же щелкнул замок, дверь распахнулась. Надежда Фёдоровна будто ждала их на пороге. Несмотря на возраст, она была стройна, с редкой осанкой. Спортивный костюм шел ей и молодил.

— Соня, ты почему отключила телефон? — спросила взволнованная мать. — Я места себе не находила. Ждала, что перезвонишь. Думала, вы с Ильёй решаете, ехать или нет. Кстати, где он?

— Мама, я приехала с Юлей.

— Вижу. Что-то случилось? — вскинула брови Надежда Фёдоровна. — Да что мы в прихожей, проходите.

Девушки разулись и прошли в гостиную. Навстречу вышел отец.

— Здравствуйте, Егор Ефимович, — поздоровалась Юля.

— Привет, папа.

— Здравствуйте. Почему без предупреждения? Мать еще пирог не испекла.

— Да это недолго, — махнула она рукой. — Сейчас поставлю.

Девушки сели в кресла, поглядывая друг на друга. Отец, почувствовав напряжение, сказал:

— Ладно, расслабьтесь и рассказывайте.

Он уселся на диван, Надежда Фёдоровна опустилась рядом, пристально глядя на дочь.

— Мама и папа, я развожусь с Ильёй, — отчеканила София.

Юля чуть не подпрыгнула от ее неожиданной решительности.

— Не понял. Мать, ты что-то понимаешь?

— Нет, — растерянно ответила она и посмотрела на мужа.

— Надежда Фёдоровна и Егор Ефимович, все нормально, — помогла подруге Юля. — Я приехала поддержать Соню. Ее вины в разводе нет. Илья нашел другую и ушел.

— Как это? — почти шепотом спросила мать.

— Вот так. Видимо, он бабник, — продолжила Юля.

— Сонечка, доченька, — мать подошла и обняла ее. — Девочка моя, не расстраивайся. Мы поможем.

София сидела окаменевшая, еле сдерживая слезы.

— Вот негодяй! — всплеснул руками отец и встал. — Я чувствовал, что он мерзавец, но разве вас, женщин, переубедишь?

Он нервно заходил по комнате.

— И не смей плакать по этому мерзавцу! Все к лучшему. Чтобы я не видел твоих слез! Когда развод?

— Не знаю. Он сказал, что сам подаст. Наверное, скоро. Его женщина беременна.

— Ух, сейчас бы я ему… — погрозил он кулаком.

— Егор, успокойся. Лучше раньше, чем потом.

— Попадись он мне… Взял девчонку молодую, умницу, и так унизить… — сокрушался отец.

— Я пошла печь пирог, — решила уйти на кухню Надежда Фёдоровна.

— Егор Ефимович, а можно мы с Соней слетаем на море? Например, в Египет.

— Да летите хоть куда, — махнул он рукой, — она свободна!

— Ура! — захлопала в ладоши Юля. — Сонька, видишь, папа не против. Все будет хорошо. Главное — не впадать в депрессию и отчаяние. Правда, Егор Ефимович? А то ведь можно и в больницу попасть.

— Ты права, Юля. Поддержи ее, — смягчился отец, посмотрев на дочь.

— Обязательно. Я у нее сегодня ночевала, не оставляла одну.

— Вот и хорошо. Сонечка, денег на поездку я тебе дам.

София смотрела на отца и ушам своим не верила. Такой строгий, экономный — и вдруг…

— Вы у меня самые лучшие, — выдохнула София и подошла к отцу. Она прижалась, как в детстве, и он обнял ее.

Юля смотрела и не могла нарадоваться. В комнату вошла Надежда Фёдоровна.

— На улице метель поднялась, — сказала она. — Останетесь ночевать. Мест много.

Пока Юля звонила матери, София пошла на кухню, чтобы помочь накрыть на стол.

После обеда подруги остались одни. Они поднялись на второй этаж. В гостевой комнате стояли две кровати. За окнами завывал ветер, но в доме было тепло и уютно.

— Соня, я вижу, ты успокоилась. Когда летим?

— Даже не знаю. Все так скоропалительно. Думаю, сначала нужно развестись. Еще предстоит встреча с Ильёй.

— Значит, зимой не летим.

— Давай весной. За три месяца, надеюсь, все решится.

— Отпуск у меня зимой. Если разрешат перенести — я согласна.

— Юль, мне не верится, что я уже не замужем. И очень больно.

— Знаешь, когда врут — всегда больно, а если любимый — вдвойне. Будто за дуру принимают. Давай считать это опытом. Ты больше не позволишь так к себе относиться.

— Согласна. Буду стараться.

— Смотри, как погода разбушевалась, — глянула в окно Юля.

— Радуется, что я начинаю новую жизнь, — улыбнулась София.

— Точно! Давай посмотрим какой-нибудь фильм.

Приближался Новый год. София ни дня не хотела оставаться в квартире Ильи. Квартиранты родителей уже купили свое жилье и делали там ремонт, они согласились выехать, и ей не пришлось долго ждать. Новый год она планировала встретить в своей квартире, где прожила всю жизнь.

Укладывая вещи в коробки, София часто задерживала взгляд на посуде, подаренной на свадьбу, и на мелочах, которые они покупали вместе с Ильёй. Она ничего не хотела брать с собой. За это время он ни разу не позвонил и не появился. Юля помогала подруге: приезжала каждый день после работы, а в выходные они гуляли по парку, ходили в кино, кафе и бассейн. София постепенно привыкала жить без Ильи.

Перед отъездом она сняла с пальца обручальное кольцо, продела через него черную ленту и повесила на люстру. Юля увидела такое «украшение» и насторожилась.

— Соня, что это значит?

— Крах семейной жизни. Я отправила ее на все четыре стороны.

— Надо же, как придумала, — удивленно протянула Юля.

Подруги раскачивали кольцо, которое, как маятник, сверкало в свете ламп, и смеялись. София похоронила свою любовь к этому мужчине. Она не стала писать прощальных записок — просто показала жестом, что все кончено.

— Все, что со мной произошло, я скоро забуду. Очень этого хочу. Пусть Илья увидит, что его колечко висит на веревочке, а не сверкает на моем пальце. Думаю, ему не понравится. Хотя… как знать.

— Он не звонил?

— Нет. Даже к лучшему. Не хочу его видеть и слышать.

— Ой, Соня, а это что? — воскликнула Юля, увидев в ведре разбитую рамку со свадебным фото.

— А это то же самое. Пропади все пропадом! Хочу стереть из памяти. Хотя память не компьютер, в корзину не бросишь. Она еще долго будет грызть меня изнутри.

— Сонечка, все пройдет. Память сотрется, когда ты кого-нибудь полюбишь. Не сразу, но это случится.

— У тебя случилось?

— Пока нет. Но уже не так больно вспоминать. Он забыл меня — и я должна забыть. Но верю, что случится что-то новое. Мы же красавицы! — воскликнула Юля и рассмеялась.

— Знаешь, когда представляю, что он с ней, я злюсь и ненавижу его. Готова порвать, разбить, уничтожить все, до чего он дотрагивался. Он приходил от нее и ложился со мной. Я его обнимала, целовала, говорила ласковые слова. А он врал. Какая же я дура.

— Ты изменилась. В тебе появился характер.

— Ладно, все! Пошел он… Ненавижу. Вот скажи: что нужно мужчинам? Я так старалась быть хорошей женой.

— Сонечка, он тебе все сказал прямо.

— Да, но если бы любил — научил бы. Просто не любил.

— Сонь, а давай поедем во Владивосток? — Юля решила сменить тему.

— Зачем?

— В отпуск. У меня там родственники по маминой линии. Я там никогда не была, они все зовут. Там океан. Ехать нужно летом. Полгода подождем. Кстати, мне сдвинули отпуск — он теперь в июне.

— Ты же хотела в жаркие страны.

— Эта идея пришла вчера. Во-первых, везде говорят по-русски. Во-вторых, жаркие страны подождут. В России полно прекрасных мест, и мужчины свои. Может, там наша судьба.

— А потом когда-нибудь слетаем в Китай или во Вьетнам? Я знаю четыре языка, общение меня не пугает.

— Обязательно. Мы свободные девушки. Куда хотим — туда летим! — радостно воскликнула Юля. — А я кроме русского не знаю ни одного. Ты будешь моим переводчиком.

— Ага, научу тебя пользоваться переводчиком в смартфоне.

— Так ты согласна? Во Владивосток?

— Да. За это время получу развод и буду свободной. Не будет тяготить штамп в паспорте.

— Вот и ладушки. Позвоню тетушке, обрадую. Будем ждать лета и мечтать!

— Да… И, думаю, когда перееду в свою квартиру, станет легче. В его — я под гнетом.

— Позвони ему, спроси, подал ли на развод. Нужно ускорить.

— Не могу первая. А он почему-то не звонит. Какой же он жестокий…

София села в кресло, глаза снова наполнились слезами.

— Ну-ну, сырость не разводи. Что сказал отец? Он генерал. Его нужно слушаться. — Юля обняла подругу. — Мы сильные. Чем больнее душе, тем крепче становимся. Я сегодня же позвоню тетушке.

Новый год подруги встретили вдвоем. София переехала в родительскую квартиру, где ей было уютно и спокойно. На праздник Юля подарила ей маленькую кошечку. Малышка с пепельной шерстью и беленькими лапками, будто в тапочках, стала для Софии лекарством. Она назвала кошечку Лори и уделяла ей все свободное от работы время.

Праздничных дней было много. Один день подруги посвятили маме Юли, один — родителям Сони. Егор Ефимович одобрил их поездку во Владивосток летом.

Перед самым Новым годом позвонил Илья и сообщил, что подал заявление на развод. София, к своему удивлению, бурно обрадовалась и сказала: «Наконец-то!» Илья хотел что-то добавить, но она отключила телефон.

Не один раз за новогоднюю ночь они с Юлей поднимали бокалы за расторжение брака. Уснули лишь под утро и проспали до самого вечера.

Через три месяца София встретилась с Ильёй в суде. Пока ждали в коридоре, он пристально смотрел на нее, ожидая слез, но София ни разу не подняла взгляд, показывая безразличие. Так учила ее подруга. Когда процесс закончился, Илья подошел к ней.

— В квартире остались вещи, подаренные на свадьбу. Могла бы забрать.

— Мне ничего не нужно. Пусть они напоминают тебе, а не мне.

— Я не знал тебя такой. Ты изменилась. Гордая стала.

— Жизнь учит.

София подняла глаза и впервые увидела в его взгляде растерянность. Исчезло привычное самодовольство и превосходство.

— Говоришь, гордая? А как иначе? Ты обидел, обманул, предал. Доверяешь — а тебя предают. Веришь — обманывают. Любишь — изменяют. Прощай!

Она резко отвернулась и зашагала по коридору. Он смотрел ей вслед и не мог вымолвить ни слова. Будто это была не его бывшая жена, которая, по его мнению, должна была рыдать и умолять его вернуться. Сейчас он понял, что недооценил и предал ее. Илья смотрел, пока она не скрылась за поворотом.

София вышла на улицу, вдохнула прохладный мартовский воздух и вызвала такси.

— Ну как? Рассказывай!

Юля встретила ее на пороге с Лори на руках.

— Сейчас. Дай раздеться и помыть руки.

Подруга прошла на кухню.

— Ты обедала? — спросила София, войдя.

— Нет. Ждала тебя и переживала.

— Все нормально. Я сделала так, как ты советовала. Он был удивлен, смотрел на меня будто на чужую.

— Я же говорила. Он опешил. Ты — покладистая, любящая — и вдруг гордая, недоступная. Развод получила?

— Да. Очень быстро. У него новая пассия вот-вот родит, я без детей — вопросов нет.

— Слава Богу! Теперь веди себя так, будто и не была замужем. Ты умница!

— Да уж, — улыбнулась София. — Но все равно тяжело. Там я будто роль играла, а вышла из суда — размякла.

— Все будет хорошо. Позвони родителям, обрадуй.

— И правда.

София позвонила маме и сообщила, что развод оформлен.

— Она тоже обрадовалась, — сказала, отключив телефон.

— Вот видишь! А теперь пообедаем. Я купила мартини. Нужно отметить.

Девушки накрыли на стол, налили вино, улыбнулись, и Юля произнесла тост: «За наше счастье!»

В тот день подруга осталась ночевать. За разговорами они составили план до июня: театр, цирк, аквапарк, ВДНХ. Потом — Владивосток. София старалась чувствовать себя свободной и не вспоминала Илью. Юля не давала ей хандрить и радовалась, что вывела подругу из депрессии.

Июньский день был солнечным и жарким — двадцать семь градусов, небо ясное. Юля оформила отпуск, София закончила репетиторские уроки. Отец дал денег — хватит и на шопинг, и на ресторан. В предвкушении отдыха подруги стали собираться во Владивосток.

— Соня, давай наденем одинаковые джинсы и футболки, — предложила Юля. — У нас одинаковый рост и фигуры. Только я блондинка, ты — шатенка. Приедем как близняшки. И очки купим одинаковые.

— Ты фантазерка. Я согласна. И бейсболки. Не хочу брать много вещей.

— Я тоже. Походим по магазинам, купим что-нибудь заморское.

— Знаешь, у меня тревожно на душе.

— Не волнуйся. Перед отъездом бывает. Нас встретят. Люди они неплохие, по телефону показались доброжелательными.

— Надеюсь, все будет хорошо.

В день вылета договорились встретиться в аэропорту. София не спала всю ночь, утром позвонила подруге, вызвала такси и приехала раньше. Через час появилась и Юля. Увидев ее, София подскочила с кресла и замахала рукой. Юля катила чемодан, улыбаясь. Когда они приблизились, не сдержались от смеха — так были похожи в одинаковой одежде. Только у Юли рассыпались по плечам волнистые светлые волосы, у Софии темные были спрятаны под бейсболку. Настроение — отличное.

Регистрация прошла быстро. Когда они устроились в креслах самолета, Юля выдохнула:

— Сонечка, с Богом! Полгода ждали, мечтали — и вот летим.

— Я сама не верю.

— Погода шепчет: «Летите, девушки, вас ждет океан». Во Владивостоке плюс двадцать пять. Соня, с кем ты оставила Лори?

— С родителями. Отвезла на дачу.

— Тайфун ее не загрызет?

— Тьфу-тьфу-тьфу, надеюсь, нет. Ей отвели отдельную комнату. Я буду скучать. Лори меня любит, не понимает, почему я ее бросила.

— Ладно, не паникуй. Твоя мама сделает все, чтобы Тайфун ее не обидел.

— Только на нее и надеюсь.

— Все, взлетаем! — радостно воскликнула Юля, услышав гул двигателя.

Самолет помчался по взлетной полосе.

— Восемь часов в полете. Я так долго еще не была в небе.

— Юль, помолчи! Мне страшновато.

— Ты что, никогда не летала?

— Нет.

— Ничего себе! А как же Средиземное и Красное море?

— Я была только на Чёрном. Мы каждый год ездили семьей на машине.

— А я-то думала, ты везде побывала.

— Успею. Я же училась.

— Я летала в Египет. Красное море — это чудо. Теплое, спокойное.

— Юля, помолчи, — взмолилась София.

Она зажмурилась и вцепилась в поручни.

— Ладно, молчу, — улыбнулась Юля.

Когда самолет набрал высоту и отключили табло «пристегните ремни», София открыла глаза.

— Успокоилась?

— Кажется, да, — выдохнула она. — Совсем не страшно. Мне нравится. Даже приятно. Кочек нет, будто не движемся.

— А я тебе что говорила… Летать здорово! Посмотри, как стюардессы спокойно ходят, предлагают напитки, улыбаются. Классная работа, правда?

— Стюардессы каждый день летают. Такие красивые, стройные. Наверное, их специально подбирают.

— Конечно. Лицо авиалиний.

— Теперь я знаю, что самолет — это прекрасно и быстро.

— Так вот, — затараторила Юля. — Тетушку зовут Любовь Александровна, она двоюродная сестра моей мамы. Ее мужа — Юрий Дмитриевич, он бывший капитан дальнего плавания. Сын Стас живет с ними. Не женат, — подмигнула она. — Ему двадцать семь.

— Как у меня: мама, папа и я, — подметила София.

Во время полета подруги успели вздремнуть, пообедать и позавтракать.

Самолет приземлился в девять утра. Блондинка и брюнетка в одинаковой одежде спустились по трапу. Улыбаясь, уверенной походкой направились в здание аэропорта — за багажом. Получив чемоданы, покатили их к выходу. Стеклянные двери распахнулись, и они ступили на землю Владивостока. Вдохнули морской воздух — так им показалось, — и яркие лучи солнца заставили надеть очки. Утро было нежарким, слабый ветерок ласково гладил лица.

У Юли зазвонил телефон.

— Да, это я. Сейчас подойдем.

— Встречающие? — спросила София.

— Да, кажется, Стас, сын тетушки. Он нас ждет на стоянке. Представляешь, я видела его только на фото.

— Как мы его узнаем?

— Он сам нас узнает.

Девушки подошли к стоянке, и их окликнул мужской голос:

— Юля!

Они обернулись и увидели высокого худощавого парня в обтягивающих джинсах и свободной рубашке, которая на ветру то раздувалась, то прилипала к телу. Он махал рукой и спешил к ним.

— Привет! Я Стас, — представился он, снял очки и взял чемоданы.

— Это моя подруга София.

— Очень приятно. Красивая подруга, — улыбнулся он.

В его глазах зажегся интерес, но разглядывать Софию было некогда. Он открыл багажник, уложил чемоданы и сказал:

— Поехали! Садитесь.

Юля устроилась рядом со Стасом, а София — сзади. Он все время поглядывал на нее в зеркало, и улыбка не сходила с его лица. На вопросы Юли о тетушке брат отвечал односложно: да или нет. Юля подумала: «Сразу запал на Соньку… что же дальше?»

Машина мчалась по шоссе. Вдали виднелись живописные сопки. В открытое окно ветерок играл с короткими вьющимися волосами Стаса.

— Девушки, вам не холодно?

— Нет, — почти одновременно ответили подруги.

— Могу прикрыть окно. С кондиционером проблемы, нужно в автосервис. Извините.

Дальше ехали молча. София смотрела в окно, Юля иногда поворачивалась к ней и улыбалась.

Проехали центр — он промелькнул мгновенно. Город чистый, много старых зданий и памятников. София подумала: «Надо здесь сфотографироваться».

Машина прошла по серпантинам сопок, спустилась, и они подъехали к широким воротам двухэтажного особняка. Ворота открылись автоматически. Стас вытащил чемоданы и покатил их по кирпичной дорожке ко входу. Девушки шли следом.

— Соня, какой красивый дом, — тихо восхищалась Юля, разглядывая территорию.

Высокие окна сверкали на солнце, у широких дверей стояли цветы в фаянсовых горшках. Дом производил хорошее впечатление — было видно, что за ним следили.

— Какая ухоженная территория! Как красиво! Неужели тетя сама? — удивлялась Юля.

— Это большой труд. Может, у них садовник. Видно, что живут в достатке, — ответила Соня.

— Эх, мне бы такой особнячок и машину красного цвета.

— Почему красного?

— Люблю красный. Яркий, женственный.

— Да, запросы у тебя нескромные, — тихо протянула Соня.

По аллейке вдоль туй они подошли к двери. Она распахнулась, и на пороге появилась тетушка.

— Господи, наконец-то! Я уже заждалась.

Следом вышел ее муж.

— Здравствуйте, гости дорогие. Какие же вы красивые, — начал с комплимента хозяин.

Подруги приветливо улыбнулись. Тетушка обняла Юлю и подала руку Софии.

— Будем знакомы. Я тетя, Любовь Александровна. Мой муж Юрий Дмитриевич. А с сыном вы уже познакомились.

— Люба, что ты у порога держишь гостей? Приглашай в дом, — скомандовал муж.

— Ой, что это я… Проходите, — засуетилась Любовь Александровна. — Я уже комнату приготовила на втором этаже. Там туалет, душ — все рядом. Поднимайтесь, располагайтесь и будем за стол садиться.

Стас поднял чемоданы. Подруги зашли в комнату, которая сразу впечатлила их дизайном. Все было гармонично — даже изысканный гость не придрался бы. Сочетание цветов, мебели, штор — как в роскошном отеле. Две полуторные кровати, диван, широкий шкаф-купе, два туалетных столика, кресло, компьютерный стол.

— Наверное, есть и спальня для женатых гостей. Когда мы шли по коридору, я заметила еще две комнаты.

— Вот бы посмотреть, что там, — с интересом сказала Юля. — Но ничего, все увидим. Давай разгружаться.

— Давай. Чур, я первая в душ, — решила София.

— Иди. Я пока вещи разложу.

Девушки привели себя в порядок, разложили вещи, и каждая поставила свои баночки на туалетный столик.

— Соня, я знала, что они богаты, но не ожидала таких царских хором.

— Удивительно, что ты раньше не приезжала.

— Мама с ними редко общалась. А я не интересовалась почему. Ладно, пошли вниз. Нас ждут.

Девушки переоделись в спортивные костюмы, чтобы после обеда погулять по территории.

В столовой на первом этаже хлопотала не хозяйка, а другая женщина.

— Сонь, это, наверное, кухарка, — шепнула Юля. — Как в кино.

— Добрый день! — поздоровались девушки.

— Добрый, — улыбнулась женщина.

— Юля! — раздался голос Любови Александровны. — Проходите, мы ждем. Людмила, подавай на стол.

Вся семья была в сборе. Хозяйка сидела во главе длинного стола, напротив — хозяин. Девушки устроились рядом, напротив них — Стас. За стол можно было разместить еще человек пять. Юля рассматривала сервировку.

— Стас, налей-ка девушкам шампанского, — скомандовал Юрий Дмитриевич.

— С удовольствием.

— А мне водочки немного. Мать не пьет, а ты решай сам, — сказал он сыну.

Стас налил себе шампанского.

— За приезд в наши края! — поднял рюмку хозяин. — Владивосток вам понравится. Природа у нас замечательная. Я всю сознательную жизнь прослужил Родине. Тихий океан для меня как дом родной. Ушел капитаном первого ранга. Имею много наград.

— Ну вот, расхвастался. Мы за встречу пьем или за тебя? — прервала жена.

— За встречу, конечно, но нужно и познакомиться ближе. Мы ведь никогда не виделись.

— Потом, потом, — махнула рукой Любовь Александровна. — С дороги нужно поесть.

Людмила подала горячее. Хозяин еще три раза произносил тосты.

Наконец все вышли из-за стола и направились во двор. По пути Юрий Дмитриевич рассказывал о своих путешествиях.

— А вы, девушка, чем занимаетесь? — обратился он к Софии. — Юлечка в торговле, я знаю.

— Я окончила университет, владею четырьмя языками. Пока занимаюсь репетиторством. Приеду — буду искать работу.

— Специальность хорошая, востребованная. Замужем?

София растерялась и посмотрела на Юлю.

— Нет, она не замужем. Молодая еще, — ответила подруга за нее.

— Вижу, девушка скромная. А родители у тебя кто?

— Папа — генерал в отставке. На пенсии. Мама — бывший фельдшер.

— Хорошая семья, чувствуется.

— Юра, что ты прицепился к девчонке? — укорила жена. — Пойдем в дом, пусть молодежь погуляет одна.

Она взяла его под руку, и они направились к дому.

— Стас, ты же мне приходишься троюродным братом? — почему-то спросила Юля, хотя и так знала об этом.

— Да. Наши матери — двоюродные сестры. Значит, мы троюродные.

— А чем ты занимаешься?

— Я инженер, строю корабли. Понемногу открываю свой бизнес. Сотрудничаю с Москвой. У меня там друг Иван, обещал приехать на пару дней. Вы с ним познакомитесь.

— Здорово! А девушка у тебя есть?

Стас засмеялся:

— Всегда этот вопрос интересует женщин. Есть.

— Конечно, нам интересно. Просто нам же гулять нужно. Если у тебя девушка, мы не можем рассчитывать на твое время, — выкрутилась Юля.

— Время у меня есть, и с девушкой познакомлю. К тому же завтра приезжает Иван.

— Как здорово! Это уже компания. Надеюсь, друзья у тебя и здесь есть?

— Юля, я здесь родился. Неужели ты думаешь, что я без друзей?

— Простите, я не подумала, — иронично произнесла Юля. — Просто люблю компанию. Мы приехали отдыхать, а не сидеть взаперти.

— Я это учел.

София все это время молчала и любовалась цветами, деревьями, ручьем, который бил из-под земли, скатывался по склону между деревьями и растекался в искусственном водоеме. Наконец спросила:

— Стас, а кто ухаживает за всей этой красотой?

— У нас есть садовник, который косит газон и ухаживает за всем, что здесь растет. Вы его увидите. Ему пятьдесят, зовут Алексей. Его списали на берег по состоянию здоровья. Отец заметил, с какой любовью он относится к растениям, и предложил ему эту работу. Тот согласился. У него пенсия по инвалидности, и небольшая доплата от нас его устроила. Он в разводе, питается у нас, живет недалеко.

— Круто.

— Да, Соня, нам так не жить, — вздохнула Юля.

— Почему же? Просто нужно стремиться и добиваться, чтобы жить в достатке. Отец всю жизнь уходил в море. Мы постоянно с матерью одни. А мне в детстве очень не хватало папы. Сейчас я работаю не восемь часов, а бывает, что до поздней ночи. Открыл свой бизнес. Наладил связи. Кстати, с другом из Москвы нас связывает работа. Трудно, но я стремлюсь все преодолеть и расшириться. Мне только двадцать семь. И круг друзей у меня такой же. А иначе как?

— А жениться когда? — спросила Юля.

— О, об этом еще рано думать. До сорока можно смело гулять.

— Значит, не влюбился…

Они уже в пятый раз обошли дом и сели на скамейку. Подбежал пес и стал ластиться к Стасу.

— Ну, ну, успокойся. Это наши гости.

— Какой красивый, — отметила София. — Как его зовут?

— Рим.

— Почему Рим?

— Был в Риме, увидел собаку у одного итальянца. Порода — английский сеттер. Я не мог оторвать от нее глаз. Это настолько дружелюбное и ласковое создание, такое игривое, а манеры аристократа. Еле нашел такого здесь. Вот в честь той итальянской собаки и в память о поездке назвал своего щенка Рим. Недешевая порода, но она стоит таких денег. Посмотрите, какой красавец.

Рим спокойно сидел у ног хозяина и, казалось, внимательно слушал комплименты в свой адрес.

— Посмотрите, какие у него бархатные ушки. Потрогайте.

София погладила Рима и провела рукой по ушам собаки.

— И правда бархатные, как приятно их гладить! Тоненькие такие и неширокие. А хвост будто перо. Очень симпатичный пес.

— Вот и я влюблен в эту породу с первого взгляда.

Юлю собака не интересовала — она разглядывала дом и участок. Когда они подошли к парадной двери, спросила:

— Стас, так какие планы у нас на завтра?

Рано утром Стас выехал в аэропорт встречать друга. Девушки еще спали, когда гостя поселили в соседнюю комнату. Проснувшись, они увидели в гостиной хозяев дома и незнакомого молодого человека. Юля дернула подругу за руку и подмигнула ей.

— Ну, наконец-то! — обрадовался Стас. — Мы заждались. Без вас не хотели садиться завтракать.

Девушки поздоровались и присели на диван.

— Девчата, прибыл мой друг, о котором я вам рассказывал. Познакомьтесь.

Молодой человек встал и с широкой улыбкой подошел к каждой девушке, протягивая руку:

— Иван.

Подруги представились.

— Вот и прекрасно, а теперь всех приглашаю на завтрак.

Юля цепко глянула на Ивана, но тут же отвела взгляд в сторону.

Все сели за стол, пожелали друг другу приятного аппетита, и Стас завел разговор о планах на день.

— Сперва съездим на площадь.

— Согласен, — кивнул Иван. — Я там был. Хорошее место, но очень много китайцев и туристов. А в выходные всегда проходят какие-нибудь мероприятия: от рынка до фестивалей, всевозможные спортивные события, концерты. Мне понравилась набережная. Там много кафе. Вообще Владивосток — это город контрастов, — оживленно делился он впечатлениями.

Высокий, спортивный, с большими карими глазами — он приглянулся Юле. В его взгляде чувствовалась притягательность, а короткая темно-русая стрижка украшала загоревшее лицо. На вид — около тридцати. Юля подумала: «Наверное, был в жарких странах, на море». За завтраком она не сводила с Ивана глаз. София, напротив, ела, опустив взгляд в тарелку.

После завтрака Юрий Дмитриевич и Любовь Александровна оставили молодежь за столом и вышли.

У Стаса зазвонил телефон.

— Привет! У меня гости. Конечно, — кратко отвечал он. — Не сердись, я не против. Хорошо, я позвоню.

Он положил трубку и поинтересовался:

— Так что решили?

— Едем смотреть город, — улыбнулся Иван.

Когда парни вышли на улицу, Юля шепнула Софии:

— Ах, какой мужчина… Если у Стаса все друзья такие, у нас есть шанс.

— Юля, ты чего? Я даже не подумала об этом. Да, красивый, но ты уверена, что у него нет девушки? А может, он женат? Такие не бывают свободными.

— Ладно, посмотрим, — загадочно хмыкнула Юля.

— Ух, какая ты быстрая!

— А что тянуть? У нас времени мало. Найдем классных парней и оторвемся по полной.

— Как ты не можешь понять? Я не готова отрываться. Мне все еще кажется, что я замужем.

— Запомни, дорогая. — Подруга приблизилась к Софии и пронзительно посмотрела ей в глаза. — Ты в разводе! Ты свободна! Запомни! Ты никогда не была замужем! Повторяй это каждый день.

— Это невозможно. И как бы ты мне это ни внушала, я не смогу забыть Илью.

— Господи, ты хоть здесь можешь выбросить из головы этого негодяя? Он тебя недостоин. Как ты не поймешь! Он предал тебя, унизил, растоптал. Знай себе цену!

— Ты права. Постараюсь… — София виновато посмотрела на подругу. — Нужно чаще вспоминать о нем плохое. А я все вспоминаю только хорошее.

— Вот-вот, постарайся. Скоро мы познакомимся поближе с Иваном, с их друзьями и повеселимся.

— Юля, я завидую тебе. Ты не усложняешь жизнь, не заморачиваешься, живешь сегодня…

— Я в свое время пережила любовь и страдания. Хороший был урок. Теперь хочу тебя оградить от этого состояния. Надоело все усложнять. Жизнь так коротка, а время бежит неумолимо.

— Я поняла одно: торопиться не нужно. Нужно все взвешивать. Узнать человека.

— А любовь, Сонечка? Ты о ней не забывай. Это такое неуправляемое состояние, что теряешь разум и как в омут…

— Да, и это бывает, — горестно вздохнула София, — но можно ошибиться.

— Все! Хвост пистолетом. Пошли!

Иван со Стасом разговаривали у парадного входа. Увидев девушек, они замолчали. Иван с интересом смотрел на Софию и улыбался ей. Это не осталось без внимания Юли. Она подумала: «Что же это такое? Почему не я? Не успел приехать и уже показывает, что Сонька ему нравится. Стас в машине не сводил с нее глаз, и Иван туда же. Говорят же: не заводи себе подругу красивее себя. Конечно, Сонька привлекательнее, но после ее замужества я успокоилась, что теперь она мне не конкурентка. И вот все вернулось на круги своя. Ладно, посмотрим. Может, мне повезет в остальные дни. Не буду ревновать».

— Мы быстро переоденемся и выйдем к вам, — сказала Юля.

— Конечно. Ждем вас, — улыбнулся Стас.

— Не могу найти телефон. Никто не видел? — спросил Иван, похлопав себя по карманам.

— Наверное, вы уронили его или оставили в комнате, — предположила София.

Она вернулась в гостиную, все отправились следом.

— Не уверен, что он здесь, — глядя, как София наклонилась над диваном, сказал Иван. — Пойду, посмотрю в комнате.

— Господи, Стас, позвони ему, и мы услышим звонок, — раздраженно бросила Юля. — Это же так просто.

— У меня телефон в спальне.

— Давайте я позвоню, — предложила София. — Диктуйте.

Телефон нашелся сразу же: он лежал на столике, прикрытый журналом.

— А вот и он! — улыбнулась София и протянула Ивану мобильный.

— Благодарю вас.

Не прошло и десяти минут, как девушки, переодевшись, вышли во двор. Иван и Стас уже сидели в машине и, увидев их, заулыбались.

— Красавицы, правда, Иван?

— Да, факт. София очень мила.

— Запал?

— Пока нет, но нравится. Спокойная, что-то в ней неуловимое, нежное.

— А как там твоя Кира? Не расстался?

— Разве с ней расстанешься… — засмеялся Иван.

Юля открыла дверцу, и подружки устроились на заднем сиденье.

— Девушки, вы не возражаете, если мы по пути возьмем с собой еще одну красавицу? — спросил Стас, глядя в зеркало.

— Конечно, не возражаем. Это твоя девушка?

— Юлечка, ты проницательна.

— Да, увы… слишком, — с грустью ответила она.

Юля поняла: на Ивана рассчитывать не стоит. Если еще недавно теплилась надежда, что Стас увлечется Софией, то теперь шансов не осталось. Иван не сводил глаз с подруги.

Подъехали к пятиэтажному дому. У подъезда стояла невысокая худенькая девушка. Увидев машину, поспешила навстречу. Стас притормозил, и она решительно открыла заднюю дверцу — будто каждый день садилась в этот автомобиль.

— Добрый день! — звонко поприветствовала девушка.

София с Юлей подвинулись, и она села рядом.

— Привет, Марина, — повернулся к ней Иван.

— Девушки, познакомьтесь, — сказал Стас. — Марина, это Юля и София, мои гостьи из Москвы.

— Очень приятно, — улыбнулась она.

Девушка была в симпатичном стильном белом платье из хлопка. Лицо китайского типа с заметными скулами, раскосые глаза, полненькие улыбающиеся губки — все это придавало ее облику неуловимую прелесть. Марина постоянно смотрела в затылок Стасу, будто боялась потерять его из виду.

Вскоре машину припарковали и пошли пешком. Гостьи восхищались красивыми старинными зданиями. Заглянули на рынок с многообразием фруктов и морепродуктов, прошли по площади мимо уличных мероприятий, где массовики через громкоговоритель привлекали публику и собирали туристов с местными жителями для участия в конкурсах. Из разных уголков площади доносилась музыка, поднимающая настроение. Останавливаясь, они покупали мороженое, присаживались на скамейку, рассказывали смешные истории из жизни, затем вновь продолжали путь. И в какую бы сторону ни пошли — выходили к морю. Подъемы, спуски, лестницы, лестницы… Ни одной прямой улицы. Уже смеркалось, когда компания зашла в ресторан с приятной музыкой и множеством посетителей. Заняли столик и сразу расслабились.

— Как же я устала, — выдохнула Юля, — ноги просто гудят.

Заказали ужин и шампанское. За время прогулки подруги познакомились с Мариной ближе. Она оказалась общительной и, как им показалось, доброй девушкой. Ее грациозная нестандартная внешность привлекала внимание мужчин. Стас одаривал ее нежными взглядами.

— Марина, а где вы работаете? — спросила Юля.

— Со Стасом. Выполняю функции его помощника.

— Понятно. И давно вы вместе?

— Да. Три года.

«Почему же он не женится на ней?» — удивилась Юля.

Наконец официант принес заказ. Выпив по фужеру, все приступили к ужину.

Музыка заиграла громче, публика оживилась и стала выходить танцевать. Иван сразу протянул руку Софии, и они вышли из-за стола. Стас решил пока не приглашать Марину, чтобы не оставлять Юлю одну, но не прошло и минуты, как незнакомый мужчина увлек ее за собой. На вид ему было лет пятьдесят. Модный костюм кофейного цвета стройнил его, несмотря на небольшой животик. Наголо подстриженный, с квадратным подбородком, покрытым щетиной, незнакомец напоминал игрока, а золотая печатка на пальце левой руки подтверждала эту догадку. Юля, немного охмелев от шампанского, была в приподнятом настроении и, улыбнувшись, сразу подала руку.

В танце мужчина сильно прижал ее к себе. Юля сделала попытку отстраниться, нажав рукой на его грудь, но потом передумала.

— Какой вы крепкий мужчина… — игриво произнесла она.

— Я наблюдал за вами. Когда за вашим столиком осталось трое, я подумал, что вы без пары, и решил пригласить. Вы такая обворожительная девушка… Я ждал этот танец, чтобы прижаться к вам хоть на пять минут.

Такое откровение незнакомца не насторожило Юлю. Наоборот, она почувствовала непонятное влечение.

— Не посчитайте этот танец моей доступностью. Для меня это неприемлемо. Я ведь хотела оттолкнуть вас, но раз уж вы так прижали меня, то скажите, кто вы? Чем занимаетесь?

— Я Лев.

— Ух, ты! Как страшно! Это чувствуется, Лев! Есть вероятность, что до конца танца я могу быть съеденной, — засмеялась Юля.

Лев одарил ее широкой улыбкой и выпустил из объятий.

— Не переживайте, я просто чувствую, как мне вкусно рядом с вами. Как вас зовут, прекрасная леди?

— Юля.

— Вы из Владивостока?

— Нет, из Москвы.

— Из столицы, значит. И какими судьбами?

— В гости. Вон мой брат за столиком, — указала она на Стаса.

— А если я вас завтра приглашу на экскурсию? Вы согласитесь?

— Знаете, у нас своя компания, и мы с сегодняшнего дня изучаем достопримечательности Владивостока. Поэтому спасибо за приглашение, но ничего не обещаю. Вы не ответили на вопрос, Лев. Кто вы? Чем занимаетесь?

— О да. Я бизнесмен. Живу здесь уже пятнадцать лет.

— А по какому поводу сегодня в ресторане, если не секрет?

— Не секрет. Иногда здесь ужинаю с другом. Очень вкусная кухня. Надеюсь, вы уже оценили?

— Конечно. Но почему вы ужинаете в ресторане? Неужели не женаты? Или бережете жену? — многозначительно посмотрела на него Юля.

— Если я прихожу ужинать в ресторан, значит, не связан семейными узами, — загадочно улыбнулся он.

— Да, это естественно. Кто не любит вкусно поесть, — облегченно выдохнула Юля.

Музыка закончилась. Лев поцеловал ее запястье и взял под локоток.

— Следующий танец мой, и мы продолжим разговор. Не возражаете?

— Нет.

Лев проводил ее до столика.

— Юля, ты познакомилась с загадочным мужчиной? — сразу спросила София, провожая взглядом нового знакомого подруги.

— Почему загадочным? Его зовут Лев. Он бизнесмен.

— Какой-то он не совсем приятный. Может, мне показалось…

— Показалось. Лысоват, но это даже привлекательно.

— Будь осторожна, подруга.

— Это кто мне говорит? — прищурила глаза Юля. — Сонечка, которая выскочила замуж без опыта сердечных дел, — и она добродушно засмеялась.

— Как знаешь, — немного обиделась София.

— Девчата, давайте выпьем шампанского, — предложил Стас.

— А давайте! — подняла фужер Юля.

Выпив до дна, она повернулась к подруге.

— Сонь, тебе везет с мужчинами. На тебя сразу обращают внимание красавцы, как пчелы на мед слетаются. Мою теорию ты знаешь: пусть даже не красавец, но чтобы был богатый. А там видно будет.

— Юленька, я не против, но как-то беспокойно за тебя.

— А ты не беспокойся. Я взрослая девочка. А опыта хоть отбавляй. Не то что у тебя.

— Да, конечно, но ты моя подруга. Имею право.

— Ты только посмотри, как увлечена эта троица разговорами. Наверное, Иван приехал по делам, а не на отдых.

— Наверное.

Мужчины давно завели разговор о бизнесе, не обращая внимания на подруг. Марина слушала друзей и иногда кивала.

— А тебе нравится Иван? — спросила Юля.

— Симпатичный.

— Да он красавчик! К тому же из Москвы. Может, это твоя судьба. Еще и не женат!

— Юля, не сочиняй. Он, конечно, вежлив ко мне, не наглеет…

— Ну вот! А я смотрю на Льва и думаю: почему богатые мужики такие некрасивые и даже нагловатые? И ведь нужно их любить, чтобы что-то получить. Играть роль влюбленной и восхищаться. Не хочется и неприятно, но что делать, — вздохнула Юля, — я хочу жить в достатке. Это моя цель. Полюблю ли когда-нибудь по-настоящему — не знаю, но навряд ли.

— Но есть и красивые! Не торопись.

— Легко тебе говорить. Когда я с тобой, почему-то красивые не сводят глаз с тебя.

— Я и сама не знаю, как так получается. Но, видишь, и мне в первый раз не повезло.

Их разговор прервала романтическая мелодия, зовущая на танцпол. Юля ощутила мягкую ладонь на своем плече. Повернулась — перед ней стоял Лев.

— Мадам, можно пригласить вас на танец?

Она адресовала ему лукавую улыбку. Лев терпеливо ждал, когда она протянет руку. Юля встала. Он, поправив лацкан элегантного костюма, нагнулся и, взяв ее запястье, поцеловал.

— Да, конечно, — с улыбкой отозвалась Юля и подала вторую руку.

— Не робейте, мадам! Вы напряжены и чувствуете себя неуверенно.

Он вывел ее на танцпол и снова прижал к себе.

— Я опасаюсь затеряться среди ваших поклонниц. Вы же здесь постоянный посетитель, — немного расслабилась Юля, видя, как на них с интересом смотрят многие женщины. — Вы тотчас же помчитесь одерживать новые победы, но, может быть, сегодня вечером вы поддадитесь соблазну изменить направление? — продолжала заигрывать она.

Возле них кружились София и Иван, недалеко танцевали Стас и Марина. София чувствовала исходящую от партнера трепетную нежность. Он кружил ее, прижимал к груди — и ее сердце билось чаще. То ли от страха перед собственными мыслями, то ли от ответной нежности. Иван же оставался спокоен и молчалив; она ловила лишь тонкий, манящий аромат его парфюма — казалось, специально созданный, чтобы опьянять. Когда танец кончился, Иван обнял ее за талию, и они подошли к столику.

— София, — шепнул он ей на ушко, — я здесь на пару дней.

Девушка посмотрела на него с удивлением. Она не понимала, к чему он ей это сообщил.

— Так мало? Почему?

— У меня бизнес. Много работы. Но я не об этом. Я хочу провести эти дни с тобой.

София растерялась. Она не знала, что ответить. Сказать: «Уезжай, я-то тут причем?» — не решалась. Иван ей понравился, и оборвать знакомство с приятным человеком какой-нибудь грубостью или нелепостью она не могла. Показаться невежливой не хотелось.

— Завтра погуляем по городу, — сказала первое, что пришло в голову. — Сходим в кино.

— Стас хочет завтра взять на прокат яхту и выйти в море.

— Здорово! — обрадовалась София. — Никогда не отдыхала на яхте.

— Только тише, еще никто не знает об этом. Стас не договорился. У него есть удостоверение, и он сам может управлять яхтой. Нужно только взять разрешение на выход в море. Лишь бы погода была хорошая. А она здесь переменчива.

— Я никому не скажу. Даже Юле, — улыбнулась она.

Пока они вдвоем беседовали за столиком, подошли Стас с Мариной. София глянула в зал, ища глазами Юлю, и, увидев ее в компании двух мужчин, забеспокоилась.

— Иван, нужно вернуть Юлю. Она много выпила, как бы чего не случилось.

— Стас, пригласи сестру к нам, — обратился он к другу, увлеченному разговором с Мариной.

— Да, конечно.

Стас направился к компании, которая увлекла Юлю.

— Извините, мне нужно забрать девушку.

— Юленька, разве тебе здесь плохо? — спросил Лев, обняв ее за плечи.

Юля заметно захмелела.

— Братик, садись с нами. Я познакомилась с приятными джентльменами. Это Лев, а это… — она показала на мужчину с круглым лицом и ровно выбритой бородкой. — Ой, извини, как тебя? Забыла…

— Роман, — улыбнулся он пухлыми губами.

— Вот, это Роман. А это Стас, мой братик.

— Юля, мы уже уходим, — настаивал он.

— Стас, я провожу ее до дома, — предложил Лев. — У меня автомобиль с водителем.

— Нет-нет, что вы, мы уедем все вместе. Мы тоже на машине.

— Хорошо. Юленька, я дал тебе свой телефон. Звони, не стесняйся, — произнес он на прощание и с улыбкой посмотрел на Юлю.

— Да, Львёночек, обязательно позвоню. Пока, — помахала она пальчиками.

Стас взял сестру под руку, и они вернулись за свой столик.

— Юля, нам пора уезжать. Уже поздно, да и в первый день достаточно прогулок, — сказала София, глядя на подругу, не контролировавшую свои движения.

— Ты всегда все делаешь наперекор. А давайте еще по бокалу шампанского!

Юля схватила бутылку со стола, но там осталось на донышке. Она поставила ее обратно. Все переглянулись — стало ясно, что пора ехать. Стас снова взял Юлю под руку, и компания направилась к выходу.

— Братик, прости, оторвалась. Так бывает редко, но я хотела отдохнуть на всю катушку, — оправдывалась по дороге она. — Ты не подумай, я не распущенная. Ты ведь ничего обо мне не знаешь. Вы все парами, а я одна… Что мне оставалось делать?…

— Юля, я ничего не думаю. Бывает. Все нормально.

Все сели в автомобиль. Была уже полночь.

Наутро, едва открыв глаза, София подошла к кровати подруги.

— Юля, ты спишь?

— Нет.

— Вставай. Пошли завтракать.

— Не пойду.

— Тебе плохо?

— Мне стыдно.

— Ладно, все понимают. Думаю, никто не напомнит о вчерашнем.

Юля, лежавшая на животе, резко повернулась на спину и посмотрела на Софию.

— А ты? Осуждаешь? Надеюсь, не злорадствуешь?

— Что ты такое говоришь! Ну, выпила лишнее, с кем не бывает.

— С тобой не бывает.

— Успокойся. Я просто подумала вчера, что этот Лев мог куда-нибудь тебя утащить.

— Я что, маленькая? Понимаю, что ему нужно… Но он богат, а я ищу такого. Может, это судьба.

— Юля, какая судьба! Хотя это твое дело. Я больше не буду вмешиваться в твои отношения с мужчинами. Но будь осторожна. Одевайся! Я пошла вниз, в гостиную, буду ждать тебя там. Приводи себя в порядок, чтобы была как куколка. Никаких следов от вчерашнего ресторана! — улыбнулась София и направилась к выходу.

— А ты, я вижу, счастливая.

София обернулась.

— Выполняю твой указ — отключаюсь от прошлого.

— Правильно. У тебя получается.

— Юля, не завидуй. Иван — хороший человек. Мне с ним интересно. И поверь, не более.

— Давай вперед! — махнула рукой она. — Я не сомневалась. Он мне сразу понравился.

София, ничего не сказав, скрылась за дверью.

— Как Юля? — настороженно спросил Стас, когда она вошла в гостиную.

— Все хорошо. Скоро придет. Мы же ее подождем?

— Конечно.

София присела. Иван смотрел на нее и улыбался.

— Хорошо выглядишь. Тебе идет розовый цвет.

— Спасибо, но вроде бы обычный наряд, — смущенно произнесла она, чтобы Иван не подумал, что красивая блузка надета для него.

— А знаешь, София, — поддержал друга Стас, — мне тоже нравится.

— Да ну вас, — весело махнула рукой она.

— У нас сегодня прогулка на яхте, — объявил Стас.

— Здорово! Никогда не ходила в море на яхте. А она большая?

— Приличная. С каютами и большой площадкой под тентом для отдыха.

— А кто с нами?

— Марина, Юля, ты и мы.

— Класс!

В это время по лестнице медленно спускалась Юля.

— Доброе утро, господа! План на сегодня замечательный, но я, как всегда, одна. Мужчины нет. Можно пригласить Льва на вашу яхту?

Все молча, переглянулись.

— Юля, ты когда-нибудь выходила в море на яхте? — спросила София.

— Нет. И очень рада, что Стас решил предоставить нам эту возможность.

Она присела в кресло напротив подруги. Парни молчали.

— Не слышу ответа на мой вопрос.

— Юля, мы не знаем этого человека, — растерянно произнес Стас.

— Думаю, он не доставит нам неприятностей. Он мне понравился. Я должна как-то провести время… — она сделала паузу, — не в одиночестве.

— Хорошо. Приглашай. Будем надеяться, что он порядочный.

— Спасибо, братик!

Юля подскочила с кресла, почти бегом поднялась в спальню, нашла визитку и тут же набрала номер.

— Лев, это я!

— Доброе утро, Юлечка! Как ты себя чувствуешь?

— У меня все хорошо. Есть предложение. Сейчас мы собираемся выйти в море на яхте. Я приглашаю тебя.

— Это так неожиданно. Мне нужно подумать.

— Нет времени на раздумья.

— Я перезвоню…

Юля вернулась в гостиную.

— Все в сборе. Идем завтракать, — скомандовал Стас. — Уже девять.

— А где твои родители? — спросила София.

— Они уже давно позавтракали и уехали в центр.

Юля выглядела безупречно: свежая, с легким макияжем, светлые волосы уложены прядями и заколоты за ушами. Черная футболка с вышивкой, белые джинсы, подчеркивающие фигуру. Мягкая походка, шлейф французских духов. Как будто и не было вчерашнего вечера.

Перед столовой София шепнула:

— Ты прекрасна. Не думала, что так можно преобразиться за минуты. Рада за тебя, красотка.

Юля улыбнулась в ответ, и они вошли в столовую, где уже накрыли стол и подали горячий завтрак.

— Сонечка, он сказал, что перезвонит, — радостно шепнула Юля подруге. — Я пригласила. Думаю, согласится.

— Хорошо.

После завтрака парни сложили провизию в сумку и пошли к машине.

— Стас, что ты думаешь насчет этого Льва?

— Не знаю, пока не могу оценить. Незнакомец на борту — неприятно, но Юлька просит, а я не могу отказать. Я с Мариной, ты с Соней, она одна. Жалко ее. Рискнем. Думаю, он не обидит ее — мы же рядом.

— Ладно, не будем препятствовать.

Девушки вышли из дома с пакетами. Юля достала телефон и отошла в сторону. Не дождавшись звонка, позвонила сама:

— Лев, почему не перезвонил? Мы уже садимся в машину.

— Юля, я не готов ехать с твоими друзьями. Как насчет моей яхты? Проведем время вдвоем.

— У тебя есть яхта? — чуть не вскрикнула Юля.

— А как ты думаешь? Я же бизнесмен.

Она растерянно посмотрела на машину.

— Юля, я жду ответ.

— Но что я скажу брату и друзьям? Они сидят в машине и ждут меня.

— Ты взрослая. Решай.

— Хорошо, перезвоню.

Она подошла к машине.

— Соня, выйди, пожалуйста.

Подруга удивленно посмотрела на нее, но послушалась.

— Лев предлагает мне выйти с ним в море. У него своя яхта. Что мне делать?

— Юля, ты с ума сошла! Ты его не знаешь. Мы не знаем. Какая яхта? Поехали.

— Нет, я встречусь с ним. Вдруг это судьба? Я не могу разбрасываться такими мужчинами.

— Господи, оставь мне его номер. Ты одержима идеей найти богатого. Так нельзя.

— Любовь второстепенна.

— Я не могу тебя заставить. Делай, как знаешь. Я объясню Стасу и Ивану. Не переживай.

— Спасибо, подруга.

Юля обняла Софию и попросила достать ее сумку из машины — не хотела видеть в глазах парней осуждения. Так было легче.

Когда машина отъехала, она вспомнила, что не оставила Софии номер Льва. «Ладно, — махнула рукой, — он ей и не понадобится». Она снова позвонила Льву, вызвала такси и поехала на встречу.

По дороге к морю, они забрали Марину. У причала к ним подошел мужчина и выдал Стасу пропуск.

На яхте девушки спустились в каюту, переоделись в купальники и вышли на палубу. Солнце уже припекало — они устроились в плетеных креслах, надев очки и шляпки. Стас с Иваном управляли яхтой, натягивая паруса и борясь со встречным ветром. Когда берег остался где-то вдали, наступил штиль, и компания расслабилась. Захотелось нырнуть. Все хорошо плавали и ныряли друг за другом в теплую соленую воду. Она была настолько прозрачной, что в глубине можно было разглядеть медузу или морского ежа.

— Не пора ли нам перекусить! — крикнул Стас.

— Да-да, — отозвался Иван. — Я ужасно проголодался.

Они дружно подплыли к яхте. Очутившись на палубе, девушки начали накрывать на стол под тентом. Стас достал бутылку французского вина и поставил на стол.

— Как вы смотрите на то, чтобы выпить по фужеру?

— Нет-нет, — запротестовала София, — я не буду.

— Я тоже, — согласилась Марина. — Мы будем наслаждаться морем, солнцем и водой.

— А мне не положено, — вздохнул Стас. — Я за рулем. Иван?

— Я присоединяюсь к девушкам.

— Тогда приступаем к обеду. А обед у нас шикарный! Рыба, икра, мясо, овощи, фрукты и море различных напитков.

Стас спрятал вино в сумку, достал минеральную воду, кока-колу и две пачки сока. Он взял кусок белорыбицы и положил на хлеб. София ложечкой зачерпнула из банки красную икру и положила на ломтик батона.

— Как же все вкусно! — откусив, восторженно произнесла она. — Владивосток, твои дары моря бесподобны! Сказать, что я счастлива, — ничего не сказать. Эмоции переполняют меня. Такая необычная атмосфера, а на территории старого ГУМа будто в прошлый век попадаешь. Красивые улочки, город чистый, просто потрясающий.

— Мне тоже очень нравится Владивосток, — поддержал Иван ее восторг. — Один вид на Золотой мост чего стоит! Корабли на набережной подсвечены. Жаль, что мало времени здесь провожу.

— Это факт! Иван больше трех дней у нас не бывает. Зову его на пару недель, но он летит в другие страны, — вздохнул Стас.

— Город чудесный, — присоединилась Марина, — но к нему нужно привыкнуть. Весь на сопках: постоянные спуски и подъемы, огромное количество лестниц… Но зато точно не наберешь лишнего веса, а, наоборот, скинешь. Видите, какая я худенькая, — засмеялась она.

— Хорошенькая. — Стас нежно обнял ее. — Купаться будем?

— Нет, после еды хочется отдохнуть и полежать на палубе, дыша морским воздухом, — ответил Иван. — София, ты поддерживаешь меня?

— Да, полностью согласна.

— Хорошо. Вы тут отдыхайте, а мы спустимся в каюту, в прохладу.

Под летним солнцем мерцающая гладь воды колыхалась полосками от легкого ветерка и убегала к горизонту. Жара к полудню становилась все более гнетущей, почти удушающей, но никогда София не была так счастлива. Однако она знала: это продлится лишь один день. Скоро — неизбежный отъезд в Москву и возвращение к мыслям о бывшем муже, о его предательстве. Они разрушат эту радость. Она впитывала каждую минуту счастья, как изголодавшаяся, — собирала каждую крупицу внимания Ивана, чтобы ничего не потерять.

Солнце палило беспощадно. София расположилась в плетеном кресле. Иван лежал на животе на шезлонге, повернув голову в ее сторону — его внимание привлекли стройные белые ноги. Она сидела в солнцезащитных очках, поля шляпки падали тенью на задумчивое лицо.

— Я завтра уезжаю. Как думаешь, мы встретимся в Москве?

— Почему бы и нет, — открыв глаза, ответила София.

Она хотела насладиться общением и не думать о расставании, поэтому резко сменила тему:

— Мы сейчас в Тихом океане?

— Мы в море. Владивосток находится на берегу Японского моря. Японское море — часть Тихого океана. Сам океан — за Японией и Курильскими островами, до него нужно еще идти на корабле. Владивосток стоит на берегу залива Петра Великого, внутри которого находятся Амурский и Уссурийский заливы, — все это Японское море. А по-настоящему в Тихом океане искупаться можно разве что на Курилах или Камчатке.

— Понятно, — улыбнулась София, закрыла глаза и прикрыла лицо шляпкой.

…Солнце уходило за горизонт. Закат был красив: красно-оранжевая лента протянулась по воде. Подул слабый ветерок.

Иван поднялся с шезлонга, София — за ним.

— Спустимся в каюту? — спросил он.

— Да, наверное, ребята уже отдохнули.

Не успели они подойти к лестнице, как те появились на палубе.

— Ну, вы и подгорели! — присвистнул Стас.

— Да, немного задержались.

— Ветра нет. Штиль. Придется переночевать. Может, под утро попутный ветер нам поможет. А вечер проведем на палубе. Потанцуем. У меня есть отличная музыка, так что романтический вечер не отменяется.

— Согласен! — поддержал Иван. — А раз уж я немного подгорел, то пойду еще раз нырну. София, ты со мной?

— Да! — крикнула она.

Когда они ушли, Марина спросила:

— Стас, у Ивана есть девушка в Москве? Мне очень понравилась София.

— Да, София прекрасна. А Иван никогда не был без девушки. Но и серьезных отношений у него вроде не было. Не знаю, как сейчас.

— Мне почему-то захотелось, чтобы они были вместе.

— В жизни все сложно. Вот мы с тобой любим друг друга, и нам уже столько лет хорошо вместе. Но не каждый может найти человека, с которым комфортно.

— Да, — вздохнула Марина.

В воде слышался смех. Иван и София плыли наперегонки, ныряли в глубину, как дельфины, и брызги летели в разные стороны. Марина стояла на краю палубы и задумчиво смотрела на них. Она понимала, что счастье — это любовь, но почему Стас не делает ей предложение? Было обидно, но она никогда не показывала виду и сама не поднимала эту тему. Они работали вместе, она всегда была рядом и много помогала ему по работе.

Друзья провели прекрасный романтический вечер: танцевали, пели под гитару, вспоминали студенческие годы и далеко за полночь разошлись по каютам.

Иван долго не мог уснуть и рано утром решил пройтись по палубе — подышать свежим воздухом, остыть. Он не спускал глаз с воды, которая серебрилась от восходящего солнца.

София тихо вышла из каюты и бесшумно поднялась босиком по лестнице. В изумрудной тунике, развевавшейся на ветру, она подошла сзади и остановилась, любуясь его мускулистым телом. Ей ничего не стоило проявить покорность, чтобы все вернуть. Иван ведь только что пытался войти к ней, но София не открыла. Теперь она положила руку ему на плечо — он вздрогнул и повернулся.

— Ты?

— Да. Прости… Я все понимаю… Ты мужчина… я женщина… — она говорила тихо, будто боялась, что кто-то услышит и осудит ее за такие признания. — Но я не могу… вот так… сразу… Признаюсь, что ты мне нравишься… а что потом?

София торопливо прошла по палубе и остановилась. Иван напряженно смотрел на ее прямую спину, кровь пульсировала в венах.

«О чем я думаю? — в его душе зрело раздражение. — Это всего лишь неожиданно проснувшаяся страсть. София — красивая девушка. Какой мужчина сдержался бы в подобных обстоятельствах? И все же желание растет. За этим холодным и строгим фасадом скрывается горячая натура, она так и манит».

София вернулась. Ее глаза сияли как драгоценные камни.

— У тебя такой манящий взгляд. Что с тобой? — нежно шептал он, проводя пальцем по ее губам. — Разве ты не хочешь?

София не шелохнулась, только подняла на него полные грусти глаза.

— Мне страшно.

— Страшно? Но чего?

— У меня был только один мужчина — муж, с которым я развелась.

— Ты свободная женщина.

— Но неопытная.

Иван широко улыбнулся.

Он прижал ее к себе, провел рукой по тонкой шее. София не сопротивлялась. Иван почувствовал, как она взволнована. Необыкновенной, страстной нежностью он наполнял Софию, а она доверчиво обнимала его, прижимаясь. Он обнял так сильно, словно боялся, что она исчезнет. София не возражала — не нашла сил. Его губы коснулись ее губ, и она прикрыла глаза. Он целовал ее долго — и от этого в теле трепетали бабочки, и она будто улетала с ними в небеса.

Тишина, уединение и ласковый соленый ветер окутывали их нежным теплом. Поцелуи были жаркими, долгими. Они не замечали, как солнце поднималось все выше. Поцелуи увлекали их за грань, туда, где слова уже не нужны. Крики чаек заглушила лавина нахлынувших чувств.

Спустившись с яхты, не отпуская друг друга, они окунулись в прохладную воду. Туника прилипла к телу, и София, словно статуэтка в его объятиях, не могла отвести взгляд. Губы вновь и вновь сливались в поцелуе… В этот миг она забывала обо всем. Никогда она не чувствовала такого наслаждения. «Что это со мной? — думала она. — Неужели так бывает?…»

— София, плыви за мной! — кричал Иван, уплывая к яхте.

Сквозь плеск воды они услышали голоса друзей. Те стояли у края палубы и махали им.

Такси примчало Юлю на набережную, где ее должен был ждать Лев. Но его там не оказалось. Девушка неспешно ходила взад-вперед, набирая его номер. Лев отвечал через раз, говорил, что вот-вот подъедет. Но прошел час, другой — и когда она позвонила снова, он не ответил. Юля впала в отчаяние, села на скамейку, слезы обиды покатились по щекам. Она смахивала их ладошкой и тихо всхлипывала.

— Девушка, вам помочь? — услышала она голос и подняла настороженный взгляд.

Над ней склонилась женщина лет пятидесяти. В широко расставленных глазах с красивым разрезом читалась доброта, а в тонкой линии губ уже была заложена улыбка.

— Вас кто-то обидел?

— Да, — горько вздохнула Юля.

Женщина присела рядом.

— Я не имею права лезть в душу, но, если расскажете, может, станет легче.

Юля не ответила. «Как я могу поделиться таким с незнакомым человеком? — думала она. — Мне даже Соньке стыдно рассказать о таком проколе».

Женщина терпеливо ждала. И вдруг долгожданный звонок выручил Юлю. Она быстро вытащила телефон из сумочки.

— Юлечка, ты где? — спросил Лев.

— Я здесь.

Она посмотрела на женщину, затем вскочила со скамьи и отошла в сторону, чтобы та не слышала разговора.

— Я там, где мы договорились.

— Прости, обстоятельства. Я сейчас подъеду.

Юля достала зеркальце и пудреницу. Быстрыми движениями припудрила нос, щеки, спонжиком стерла под глазами тушь. Женщина наблюдала за ней и улыбалась.

— Все в порядке?

— Да, — улыбнулась Юля в ответ.

Незнакомка поднялась со скамейки, подошла к ней и дотронулась до плеча.

— Не торопись, доченька, это не твое счастье, — сказала она и медленно пошла по аллее вдоль набережной.

Юля растерянно смотрела ей вслед, наблюдая, как широкая зеленая юбка волнами касалась ее ног, а чуть полноватые бедра покачивались в такт шагам. Смотрела до тех пор, пока та не свернула за какое-то здание и будто растворилась. «Что это было? К чему она это сказала?» Юля растерянно пожала плечами, но, вспомнив про Льва, тут же забыла о женщине.

Он подъехал через полчаса.

— Юлечка, обиделась? — виновато спросил он, обнимая за талию и ведя к машине.

— Да, обиделась. Столько времени ждала. Разве можно так поступать с девушкой? — дула она губки.

— Но ты, же понимаешь: твое предложение было для меня неожиданным. Нужно было подготовиться к нашему отдыху.

— Почему ты мне не позвонил? Почему, когда звонила, не отвечал? Я уже сто раз пожалела, что не поехала с друзьями. Подумала: вот и пропал целый день моего отдыха.

— Ну, прости, прости, милая. Не слышал. Был занят. Не пропал твой день. Все наверстаем.

— Куда мы едем? — садясь в машину, спросила Юля.

— Милая, на яхту не получится. Но у меня есть другое предложение. Мы проведем с тобой романтический вечер. Я уже снял домик.

— Это нечестно. А как же яхта?

— Яхта в другой раз. Обязательно. Обещаю. А сегодня просто отдохнем. Тебе понравится.

Юля почувствовала необъяснимое беспокойство. Непунктуальность Льва и перемена плана настораживали. Обида никак не покидала ее. Вспомнились слова незнакомой женщины. «Ладно, ничего не изменишь, я уже еду, — успокаивала она себя. — Не первый раз с приключениями. Может, зря переживаю и проведу незабываемый вечер». Она прогнала плохие мысли и посмотрела на Льва. Он явно был чем-то озабочен.

Ехали долго. Было уже далеко за полдень. Машина подъехала к коттеджу, окруженному лесом, и остановилась. Юля вышла, огляделась — ни души.

— Какая красота! А воздух! — восхитилась она.

— Да, здесь замечательно.

Лев открыл дверь, и они вошли в гостиную. Юля осмотрелась — обстановка дорогая.

— Не стесняйся. Я иногда снимаю его с друзьями, когда хочется расслабиться и отдохнуть от городской суеты и работы. Здесь есть сауна, небольшой бассейн, бильярд и комната отдыха. Всем нравится. Планирую выкупить этот дом и открыть здесь базу отдыха. Ведь место красивое?

— Очень красивое. И тишина.

— Вот и мне здесь очень нравится.

— А яхта? Г де же твоя яхта?

— Милая, не все сразу. Все будет, но позже. Она сейчас на техосмотре. Мы только вчера познакомились. Мое сердце растаяло, когда я увидел тебя. Даже начал беспокоиться, что мы больше не встретимся. Все так быстро произошло.

Эти приемы обольщения Юле были знакомы. Но мужчины, от которых она слышала лестные слова, не были столь обеспеченными, и она могла вести себя совсем иначе. Здесь же старалась быть мягкой, покладистой, казаться наивной — ведь кто знает: может, это ее судьба?

— Неужели ты не женат?

— Был женат. Сейчас в разводе, уже давно. Оставил жене дом, машину и счет в банке. Все начал заново. Прошло пять лет, как я один. Теперь у меня есть все в двукратном размере, и я ни о чем не жалею.

— Молодец, что не оставил ее в нищете.

— О, что ты, я не из тех мужчин.

— И дети есть? — вкрадчиво спрашивала она.

— Нет, детей нет.

— Надо же, без детей и оставил ей столько богатства? Похвально.

— В трудную минуту она помогла мне, и я отблагодарил ее.

Юле его ответы понравились. «Богат, не совсем красив, но так не бывает, чтобы принц на белом коне. Привыкну. Если буду паинькой, он подарит мне машину», — мечтала девушка.

— Помоги накрыть на стол. Я распустил сегодня обслугу. Хотелось побыть с тобой вдвоем, чтобы никто не мешал. Да и пришлось бы отвозить горничную в город, и ты опять бы ждала. А этого я не хочу, — улыбнулся Лев.

— Хорошо, — согласилась Юля. — Где продукты?

Лев провел ее в небольшую столовую.

— О, да тут столько всего! — удивилась она, открыв холодильник.

— Да, потому я и задержался. Сначала сюда приехал, все проверил. Нам нужно только разогреть мясо.

— Хорошо. Постараюсь сделать быстро.

— Извини, мне нужно на несколько минут отлучиться.

— Да-да, конечно, — улыбнулась Юля, провожая его взглядом.

Он вытащил из кармана телефон, набрал номер и направился к выходу. Юля посмотрела в окно: Лев шел по аллее, разговаривая с кем-то по мобильному. Она поставила разогреваться мясо в микроволновку и принялась сервировать стол.

«Если у него такой загородный дом, то представляю, в каком он живет. А еще и яхта. Жене оставил дом, машину… Богатенький, — рассуждала Юля. — Не очень красивый, но это неважно. Может, хороший человек. Как же я хочу так жить…»

Она разглядывала каждую вещь вокруг. Все уже было готово для романтического вечера, но Лев не появлялся. Решив выйти на улицу, она спустилась по лестнице и пошла по той же аллее.

— Лев! — крикнула она.

Никто не отозвался. «Куда он делся? Что происходит?»

Юля побежала в дом. Достала из сумочки телефон, набрала номер Льва и, услышав: «Абонент недоступен или находится вне зоны обслуживания», — запаниковала. «Позвонить Соньке? — мелькнула мысль. — А что я ей скажу?… Подожду немного». Присев на диван, она вдруг вспомнила, что не обратила внимания на машину, на которой приехала.

Девушка снова бросилась на улицу. Не обнаружив машины, она несколько раз обежала дом, потом в отчаянии села на ступеньку — по щекам покатились слезы.

Надвигались сумерки. Дом окружал лес, жуткая тишина прерывалась лишь тонким писком насекомых, наполнявших темноту. Мошки с крошечными жалами летели отовсюду, впивались в нежную кожу. Юля отмахивалась, хлопала себя по рукам и шее, но они возвращались снова и снова.

Невыносимые насекомые заставили ее вернуться в дом. Решив позвонить подруге, она схватила телефон и обнаружила, что батарейка села, а зарядное устройство осталось в доме Стаса. В ярости от своей непредусмотрительности она швырнула телефон в сумку и разрыдалась. Приближалась ночь.

Она поднялась на второй этаж. Открыла первую дверь — за ней оказалась большая комната с огромной кроватью, тумбочками и вишневыми шторами. Юля захлопнула ее и стала открывать следующие: ванная, туалет, снова спальня, опять ванная. Когда она потянула на себя ручку очередной двери, та не поддалась. Ее охватил панический страх. Юля спустилась. Еще одна лестница вела в подвал. «Там, наверное, сауна и бассейн», — подумала она, но дальше не пошла.

Прошло еще несколько часов. Юля то опускалась в кресло, поджав ноги, то садилась на диван, то заходила в столовую, то выходила на улицу. Наконец она достала из шкафа бутылку шампанского, налила в фужер и выпила залпом. Но страх оказался сильнее — алкоголь не помог, а с приближением ночи тревога только усиливалась. Юля стала включать свет во всех комнатах и прислушиваться к любому шороху. Когда настенные часы пробили одиннадцать, она уже допивала шампанское прямо из бутылки, сидя на полу и прислонившись спиной к дивану.

— Куда же я влипла! Где Лев? Что произошло? — уже вслух ругала она себя, как вдруг блик фар скользнул по окнам.

Юля будто протрезвела, вскочила с дивана и бросилась к двери. Распахнув ее настежь, зажмурилась от ослепительного света. Из машины вышли двое мужчин и направились к дому.

— Вах, какая красавица нас встречает! — присвистнул один.

Девушка всматривалась в незнакомцев в надежде увидеть Льва или хотя бы его друга Романа, но поняв, что этих мужчин она не знает, пришла в ужас. Сердце бешено заколотилось, по телу пробежала леденящая дрожь.

— Че так испугалась? — улыбнулся второй и, взяв ее за талию, повел в дом. — Расслабься, мы не бандиты.

Юля неуклюже развернулась и попятилась, но споткнулась о порог и упала. Мужчина поднял ее за локоть.

— Да ты пьяна. Нехорошо. Не дождалась нас? Думала, не приедем?

— Где Лев? — сдавленно спросила она.

— Какой еще Лев?

— Он привез меня сюда и исчез.

- À-а, Лёвка… — засмеялся плечистый курчавый блондин. — Так у него рабочий день закончился. Девочка, не играй со мной. Я сегодня не в том настроении. Разве он не предупредил тебя?

— О чем он должен был предупредить?

— Слушай, Чёрный, это в Лёвкином стиле, — недовольно произнес блондин. — Вечно не готовит девчонок… особенно новеньких.

Он посмотрел на чернявого друга, который на вид был моложе. Лоб у того был маленький, узкий, словно приплюснутый. Нос вздернутый, тупой, с заметной выемкой, волосы — жесткой щетиной, узкие глаза вопросительно смотрели на Юлю.

— Согласен.

Блондин был лет пятидесяти, с такими же белыми бровями, тонкими губами и носом с горбинкой. Он чувствовал себя хозяином, который не первый раз приезжает в этот дом. Решительным шагом он прошел на кухню.

— Да тут уже и поляна накрыта. Это ты молодец! Постаралась. А вот что напилась — плохо, — с досадой сказал он, потирая ладони и усаживаясь за стол. — Чёрный, давай за стол!

— А водочка-то есть? — повернулся он к Юле. — Что-то не вижу на столе.

Она стояла как вкопанная, ничего не понимая, с расширенными от ужаса глазами.

— Что вы хотите от меня?

— Где водка? — рявкнул блондин.

— Не знаю, — жалобно протянула Юля.

— Да успокойся. Трясешься как осиновый лист, — буркнул Чёрный, открывая шкафчики.

Наконец он нашел бутылку, рюмки и налил себе и другу. Они выпили и принялись за еду.

— Вы меня убьете? — простонала Юля.

— Да ты че, дура? Слушай, Чёрный, Лёвка уже в который раз не проводит инструктаж. Надо снять с него премиальные. Жаль, что уже рассчитались. Но ниче, встретимся — поговорим.

— Угу, — промычал с набитым ртом Чёрный.

Юля наблюдала за ними и вдруг поняла: Лев не вернется. Он привез ее сюда, зная, что будет дальше. Заплачены деньги — и она теперь не гостья, а вещь.

— Я приехала в гости. Живу в Москве.

— А как же ты тут очутилась? Тебя насильно сюда привезли?

— Нет… я поверила… он мне все наврал…

— Вот видишь, никто тебя насильно не привозил, ты сама, по согласию. Артист наш Лёва, — усмехнулся блондин. — Любит создавать проблемы. Но денежки заплачены, и ты теперь наша, а не его.

— Сволочь ваш Лёва!

— Может, и сволочь, — усмехнулся он.

— Отпустите, пожалуйста, — выдохнула она.

— Отпустим. Потом. — Блондин оскалился и взглянул на Юлю так, что внутри все оборвалось.

Встал, подошел ближе. От него пахло потом и водкой. Юля попятилась, споткнулась о порог. Блондин подхватил ее за локоть — но не помочь, а удержать.

— Первый раз, что ли? — тихо спросил он, и в голосе было любопытство хищника.

Юля не ответила. Внутри все замерло.

Блондин потащил ее за дверь.

Чёрный сидел на кухне не двигаясь. Слышал, как она сказала: «Не надо». Потом еще раз. Раздались отчаянные крики, потом — тишина. Он включил музыку, чтобы не слышать, как сбивается ее дыхание. И не обернулся.

Блондин вышел через полчаса, застегивая ремень. Кивнул на дверь:

— Жива. Не трону больше. Скучная.

Чёрный молча разлил водку.

Юля лежала на диване в дальней комнате, свернувшись комком. Она не плакала — лишь смотрела в стену и считала удары собственного сердца, будто проверяла, бьется ли еще. Пальцы дрожали, когда она натягивала джинсы. Хотелось только одного: чтобы все это перестало быть правдой.

Потом Юлю позвали за стол. Она выпила не глядя. Сказала только:

— Я не проститутка.

— Знаю, — ответил блондин. — Ошибка вышла.

Чёрный не проронил ни слова. Не заступился. Не защитил. Только сидел и смотрел в тарелку, пока она потихоньку умирала заживо за соседней стеной.

А утром их машина вывезла Юлю к шоссе. Она шла по обочине, обхватив себя руками, и все не могла согреться.

София с друзьями вернулась домой в полдень. Не застав Юлю, стала волноваться. Телефон подруги не отвечал. Она сообщила об этом Ивану и Стасу.

— Я очень волнуюсь. Телефон вне зоны доступа. Что делать?

— Сонечка, успокойся. К вечеру вернется, — утешал Иван.

— Ждем до утра, потом будем принимать меры, — сказал Стас.

— Кстати, она забыла оставить номер этого Льва.

София металась по гостиной, не находя себе места.

— Стас, я заметила, что она не взяла с собой зарядку.

— Вот видишь, нет повода переживать. Поэтому телефон и недоступен. Скоро вернется. Спит, наверное.

— Дай Бог, — вздохнула София, немного успокоившись.

Время шло, Юля не появлялась, и тревога вернулась. С каждым часом их переживания усиливались. Парни старались успокоить Софию, но она изнывала от неизвестности. Стрелки часов подходили к полуночи. Час ночи, два, три… Чтобы успокоиться, София вспоминала разные ситуации, в которые попадала подруга, и все заканчивалось хорошо, но, как только забрезжил рассвет, ее охватила паника.

Они старались не беспокоить Любовь Александровну и Юрия Дмитриевича: ходили тихо, говорили шепотом. Всю ночь пили кофе и в шесть утра разошлись по комнатам.

Около девяти Юля открыла спальню, где дремала подруга. Она вошла в дом бесшумно, поднималась по лестнице на цыпочках и, к счастью, никого из хозяев не встретила. Услышав шорох, София вскочила, глянула на Юлю и обомлела: вид у подруги был неприглядный — под глазами круги усталости и бессонной ночи.

— Юля, ты в порядке? Мы не спали, ждали тебя. Стас с Иваном недавно ушли вздремнуть, и я только прилегла.

Подруга, молча, прошла в ванную и закрылась. Сняв одежду, включила душ. София волновалась, но ждала. Юля вышла, закутавшись в большое полотенце, легла на кровать и разрыдалась. София подбежала к ней, присела на край.

— Юлечка, что случилось? Расскажи, станет легче.

— Не могу.

София гладила ее по голове, успокаивала и думала о Льве — он сразу не понравился. Мечты подруги о хорошей жизни разбились, потому та и плачет. Софию пугал ее удручающий вид: никогда она не знала Юлю в таком состоянии.

— Юлечка, все будет хорошо, успокойся. Ты обязательно встретишь своего принца.

— Замолчи! — резко крикнула она. — Замолчи!

— Да что с тобой?

— Что со мной? — Юля вскочила с кровати, закрыв лицо ладонями. — Меня изнасиловали!

Она снова упала лицом в подушку и зарыдала.

— Господи, Юлечка, как же так? Это Лев?… Я даже подумать не могла о таком… Может, в полицию?

— Да, давай здесь прославимся! — с негодованием выпалила Юля. — Запомни: никто не должен знать об этом. Я сама виновата…

И тут София заметила огромный синяк на ее руке.

— Юля…

— Не надо меня успокаивать, только хуже делаешь. Я знаю, что не мне судить, кому Бог дает силы, а кому нет. Но почему он дал их тому, кто даже не просил, а меня бросил? Я просто раздавлена. Я добиралась сюда почти сутки… До трассы полтора часа с этими гадами в машине. Полтора часа, представляешь? Сидеть и молчать. А остаться там, ждать этого подлеца… я бы не выдержала. Каждую секунду думала — сейчас упаду в обморок. И все равно не могла перестать плакать. Мне кажется, я никогда из этого не вылезу.

— Нет, Юлечка, нет. Я помогу тебе прийти в себя. Ты снова будешь веселой и позитивной. Никто никогда не узнает. Как ты сейчас?

— А как, по-твоему, чувствуют себя после такого? Хочу в Москву. Срочно. Давай поменяем билеты…

— Юля, нас не поймут. Сразу догадаются, что что-то случилось. Придется объяснять. А что мы скажем? Давай хотя бы недельку. Ты успокоишься. Я буду рядом. Да и билеты сейчас не поменять — лето, все забито. Иван сегодня домой улетает. Проводим его, а завтра погуляем по городу.

— Сонька, мне здесь все ненавистно. А больше всего — я сама себе. Что делать? Зависть душит. Не знаю, чем ее заливать — вином или слезами. У тебя все классно! Почему? Я не хуже. Что во мне не так? Мне попадаются одни идиоты, а тебе — приличные…

— Сейчас дам тебе успокоительное. И сама выпью — меня тоже трясет.

София достала две таблетки и протянула Юле.

Прошел час. Юля успокоилась, переоделась, привела себя в порядок. София ни на минуту не отходила от нее.

— Юлечка, пойдем, позавтракаем, чтобы вопросов не было. Придется вести себя как обычно. Там Стас с Иваном заждались — они уже поняли, что ты вернулась.

— Пошли. Но есть не хочется.

Они спустились по лестнице, и парни сразу поспешили им навстречу.

— Юлька, как мы рады тебя видеть! — воскликнул Стас и обнял ее. — Надеюсь, ты прекрасно провела время? — И, не дождавшись ответа, добавил: — Но нас заставила поволноваться.

— У меня телефон разрядился.

— А мы уже знаем. Соня сказала, что ты забыла зарядку.

Парни тактично не стали расспрашивать подробности.

Когда завтрак закончился, все вышли во двор. Погода была солнечная, дул слабый теплый ветерок. Что творилось в душе Юли и Софии, никто не догадывался.

— Через полчаса поедем в аэропорт провожать Ивана, — сообщил Стас.

— А мы здесь с ним простимся, — неожиданно сказала София и посмотрела на Юлю — та кивнула в знак благодарности.

— Дело хозяйское, я подумал…

— Неправильно подумал, — отрезала София, чтобы он не продолжал тему, и загадочно улыбнулась.

— Разумно! — поддержал Иван. — Зачем? Не люблю проводы. Стас отвезет меня в аэропорт, и этого достаточно. Соня, отойдем на минутку?

Он подошел, взял ее за руку и отвел в сторону. Стас остался с Юлей. Они медленно побрели по аллее вдоль туй.

— Сонечка, что с тобой? Ты будто чем-то расстроена.

— Все в порядке. Просто грустно расставаться.

— Милая, мы обязательно встретимся в Москве. Ты забыла, что мы договорились?

— Нет, не забыла.

— Мы провели с тобой прекрасное время в море. Я буду помнить об этом всегда.

— Я тоже.

— Не грусти. Вам еще две недели отдыхать. Я буду звонить. Прекрасно проведите время. Посетите все достопримечательности Владивостока.

— Конечно.

София знала: дальнейший отдых не будет веселым. Чтобы вывести подругу из стресса, нужно много дней. «Да и можно ли залечить эту рану? — думала она. — Я еще не знаю, что там произошло. Даже спросить боюсь».

— Сонечка, ты опять задумалась. Не переживай, я тебя не забуду. Может, это тебя мучает? Девушки всегда так думают, когда расстаются с парнем.

— А ты откуда знаешь?

— Ну не первый год живу на этом свете, — засмеялся Иван.

Он посмотрел по сторонам и, убедившись, что никого нет, прижал Софию к себе и нежно поцеловал.

— Ты прекрасна! Мне хочется целовать и целовать тебя.

— Женщина красива, когда ее любят. Мне с тобой очень хорошо, — вполголоса произнесла София.

Он посмотрел в ее чистые, искренние глаза и прошептал:

— Мне с тобой тоже.

Они стояли между двух высоких туй и не могли оторвать взгляд друг от друга.

— Иван! — раздался голос Стаса.

— Мы здесь, — отозвался он.

Подошли Стас с Юлей. Когда поравнялись, она взглянула на счастливого Ивана — и у нее защемило сердце. «Какой красивый. И, наверное, ласковый. Весь светится от счастья, — подумала она. — Почему мне так не везет?» Ревность болезненно ужалила в открытую рану. Юля отвела взгляд. От подавленности слова застревали в горле. Несмотря на выпитые таблетки, она почти не говорила. Стас несколько раз спрашивал, почему грустит, но ответа не дождался. Он чувствовал: с ней что-то не так, но списал все на женский неудовлетворенный характер и не стал лезть в душу.

— Иван, нужно еще заправить машину. Пора собираться, — скомандовал Стас.

— Да, пошли. Пора.

Они отправились в дом. Любовь Александровна хлопотала в столовой.

— Ребятки, вам нужно пообедать.

— Мама, мы недавно позавтракали. Сегодня завтрак был поздний.

— Ну и что? Я не отпущу Ивана в дорогу голодным.

— Любовь Александровна, я не голоден. Но, уважая вас, что-нибудь возьму с собой. Например, бутерброды.

— Вот видишь, Стас, какой у тебя воспитанный друг.

— Хорошо. Я пока переоденусь, а сухой паек мама тебе приготовит, — улыбнулся он.

— А девушки пообедают сейчас? — обратилась хозяйка к Юле и Соне.

— Ой, мы тоже не хотим. Можно через пару часиков? — спросила София.

— Конечно, можно, — доброжелательно ответила Любовь Александровна.

Юля поднялась в комнату, София осталась в гостиной с Иваном.

— У меня все собрано. Давай посидим, пока Стас собирается, — предложил он.

— С удовольствием.

София присела на диван, Иван устроился рядом.

— Можно вопрос? — спросила она.

— Да.

— Я видела на твоем плече тату — красивая буква «К». Что она значит?

— Это долгая история. У меня не хватит времени все рассказать.

— Хорошо, — согласилась София, подумав, что это, наверное, имя девушки.

— Я постараюсь встретить вас в Москве.

Раньше София обрадовалась бы, но сейчас сразу отказалась: Юле будет больно смотреть на нее счастливую.

— Нет, не нужно. Ты позвони, и мы договоримся, где встретимся.

— Как скажешь, дорогая. Но учти: я сейчас полностью уйду в работу.

— Я все понимаю. И буду ждать.

Стас бегом спустился по лестнице.

— Я готов. Прощайся. А где Юля?

— Юле нездоровится, — ответила София.

— Ладно, бывает. Не выспалась, наверное.

Иван обнял Софию, поцеловал в щеку, прошел в столовую проститься с мамой Стаса, но хозяйки там не оказалось. Все вышли на улицу. Любовь Александровна торопилась навстречу, неся в пластиковом контейнере маленькие огурчики.

— Это тебе на дорожку. Свеженькие, с теплички. Будешь хрустеть как семечки, — улыбнулась она. — А это сухой паек, — подала пакет. — И не возражай, — сразу предупредила, почувствовав, что Иван хочет отказаться.

— Спасибо!

Иван с улыбкой принял пакет, обнял Любовь Александровну, и они со Стасом направились к машине.

София стояла у дверей, смотрела вслед. Иван обернулся, помахал ей рукой и отправил воздушный поцелуй.

Прошли две недели во Владивостоке. На антидепрессантах Юля была сдержаннее, и Софии стало легче с ней общаться. Но как только действие таблеток заканчивалось, в подруге вскипали злость и ненависть ко всему вокруг. Она дерзила, насмехалась, не скрывая ревности к благополучию Софии. Та не осаживала ее — только жалела и успокаивала, мечтая поскорее вернуться в Москву, чтобы Юля начала лечение у психолога. Дальше оставаться здесь было невыносимо.

Все это время они скрывали от окружающих то, что случилось в ту ночь. София вымоталась от постоянного напряжения: приходилось держать Юлю под контролем, чтобы та не устроила истерику на глазах у других.

И вот наступил день отъезда. Стас с Мариной проводили их в аэропорт. Когда самолет поднялся в небо, Юля повернулась к подруге и вдруг спокойно произнесла:

— Соня, прости меня.

— За что?

— Я испортила тебе весь отпуск. Мы ведь не так мечтали отдохнуть. Не скрываю, что завидовала тебе. Меня терзали ревность и злость. Почему все тебе? Не успели приехать — у тебя красивый мужчина. У тебя в жизни все супер!

— Юля, о чем ты? Меня бросил муж, ты забыла? Я перенесла такой стресс. Иван был для меня как лекарство. Что будет дальше — не знаю. А у тебя все будет хорошо. Просто твои завышенные требования к мужчинам мешают найти того самого. Может, не богатого, о котором ты мечтаешь. Нужно просто полюбить. Ты потеряла смысл любви. Это неправильно.

— Вот и ты стала меня учить. А ведь было наоборот. Спасибо тебе за преданность и терпение.

— Ты тоже очень поддержала меня, когда ушел Илья. А после встречи с Иваном я многое поняла. Илья меня не любил. Почему — не знаю. Он не был со мной так ласков, как Иван, не говорил таких слов. Я для него была куклой, выброшенной на помойку. Иван совсем другой… Я узнала, что бывают и такие мужчины. Юлечка, вот и появился у меня опыт, которого не было. Ты же сама мне советовала.

— Да, советовала. Хорошо, что положительный. Не такой, как у меня.

Юля отвернулась, откинула голову на спинку кресла и закрыла глаза.

Двигатели самолета монотонно гудели, за иллюминатором стояла темная звездная ночь. В салоне дремали пассажиры. Девушки тоже спали.

За час до посадки включили свет, стюардесса прошла с прохладительными напитками и легким перекусом. София и Юля открыли глаза, поняв, что скоро снижение, но от еды отказались.

Вскоре самолет выпустил шасси, затем коснулся земли и вздрогнул.

— Вот мы и дома, — произнесла София.

Девушки спустились по трапу, вошли в зал аэропорта, получили багаж и вызвали такси. Юля отправилась домой, а София — к родителям: ведь там ее ждала Лори.

Не успела она войти во двор, как подбежал Тайфун и стал кружиться вокруг ног, задрав хвост.

— Привет, привет, Тайфунчик! Соскучился? — Она гладила пса, поставив чемодан. — Надеюсь, ты не обижал Лори?

Собака будто все поняла и гавкнула в ответ.

— Не обижал, значит.

Распахнулась дверь, и навстречу поспешила Надежда Фёдоровна.

— Привет, мамочка!

— Доченька, я так соскучилась! — мать обняла ее. — Пошли скорее в дом, я уже блинчиков твоих любимых напекла. Творожком и ягодкой зафаршировала.

— Мамочка, ты у меня самая лучшая. Я тебя очень люблю.

Тайфун бежал за ними, останавливался, потом снова догонял, пока они не зашли в дом.

— Папа отъехал на часок. Но мы не будем его ждать. Сразу к столу.

— Я в душ, а потом уже к столу, — ответила Соня.

— Конечно, моя дорогая. Я жду тебя.

— Мама, а где Лори?

— Спит где-то, наверное. Не слышит, что ты приехала. Все время в твоей комнате.

София открыла дверь спальни. Кошка лежала на кровати. Услышав посторонние звуки, открыла глаза и недоверчиво посмотрела на хозяйку.

— Лори, не узнала спросонья? — Девушка кинулась к ней и стала гладить.

Лори вытянула лапки, зевнула, встала, выгнула спину и с благодарностью потерлась о бедро Софии.

— Какая ты гордая! Сначала тебя нужно приласкать, а потом ты решишь, благодарить или нет. Это же я, твоя хозяйка.

По-видимому, кошку и здесь все устраивало — хватало внимания и еды.

— Ладно, беги к маме. А я в душ.

Лори соскочила с кровати и игриво вышла из комнаты.

Когда София появилась на кухне, кошка завтракала из своей мисочки.

— Мама, ты ее баловала. Видно, что она без меня не скучала.

— А как же? Конечно, баловала. Вкусняшки всякие покупала. Тайфун сначала ревновал, но потом привык. Она уже здесь стала хозяйкой — мы все ей подчиняемся.

— Это чувствуется.

Они сели за стол и приступили к завтраку.

— Доченька, как отдохнула? — поинтересовалась мама.

— Чудесно.

— Понравился Владивосток?

— Очень. Придет папа — я вам все расскажу.

Не успели они вспомнить отца, как хлопнула входная дверь.

— Дочь, с приездом! А я вовремя, сразу к столу, — засмеялся Егор Ефимович.

— Да, у тебя чутье на еду, — пошутила жена.

Отец помыл руки, вернулся на кухню, похлопал дочь по плечу и сел за стол. Он, как военный человек, не привык к нежностям, и София принимала его похлопывания как хорошее расположение духа.

— Останешься у нас или поедешь домой? — спросил отец.

— Конечно, останется, — поторопилась ответить за нее мать. — Успеет еще домой. Отпуск не закончился. Пусть у нас поживет денька три.

— У меня длинный отпуск. Нужно искать постоянную работу. Репетиторство — лишь дополнительный заработок. Завтра же займусь поиском вакансий переводчицы.

— И правильно, — поддержал отец. — У меня есть кое-какие предложения. Друзья еще остались, которые могут помочь.

— Папа, я сама.

— Без связей сейчас не найти хорошую работу. Не спорь. Завтра и займемся.

В их семье с отцом не привыкли спорить, поэтому Софии только и оставалось, что пожать плечами.

Погода была солнечной. В середине лета дожди и прохлада не баловали — приходилось часто поливать растения, но Егор Ефимович делал это с удовольствием. Его любимые пчелы продолжали собирать нектар, и он следил за их передвижением.

Два дня София наслаждалась отдыхом и любовалась художествами природы. Она долго спала, гуляла по саду. Ей нравился дачный дом и все, что его окружало. Солнце светило сквозь зеленые листья и густые ветки, ложилось на землю кружевными бликами, кропило зеленым сиянием дом и тропинку от ворот.

Вечерами София уединялась, смотрела телевизор, поджав под себя ноги на диване, и никому не звонила. Ей хотелось просто отключиться ото всех мыслей, которые приводили ее в тревожное состояние.

Мать не могла нарадоваться, что дочь рядом. Готовила ее любимые блюда и громко возмущалась, когда та ела чипсы у телевизора.

— Мамочка, я у тебя здесь потолстею, — поглаживая живот, сказала София, уплетая на обед пирожки.

— Не потолстеешь. Фигурка у тебя как у меня в молодости. Я ела все и не думала о ней.

— Ладно, посмотрю на весы, когда приеду домой.

— Сонечка, глянь, как красиво и смешно улеглась Лори! Я все время любуюсь ее позами.

Кошка лежала на спине, подняв лапки и вытянувшись во весь рост. Она крепко спала. София улыбнулась и подошла к ней, но не стала будить — а так хотелось провести рукой по мягкому животику.

— Нужно будет собрать ее вещи. Лори, конечно, привыкла к вам, но мне будет скучно без нее.

— Мы тоже привыкли к ней. Когда отец отдыхает, она обязательно к нему запрыгнет на колени. Такая умничка.

— Мама, я сегодня уеду. Представляю, какая уборка предстоит дома. Пыли накопилось…

София подошла к матери и обняла ее.

— Я вот смотрю на тебя, мамочка, и думаю, какая ты у меня хорошая. Я очень люблю тебя.

— И я тебя, доченька.

— А как там наша бабуля поживает? Давно ее не видела. Надо бы съездить к ней, проведать.

— Мы были у нее недавно. Лекарства отвезли и продукты. Она еще бодрится. В здравом уме. Вспоминает такие моменты из жизни, что и я не помню.

— Это сколько ей уже?

— Семьдесят девять. На следующий год юбилей.

— Молодец бабушка. Предложу Юле съездить со мной в деревню.

— Да это уже и не деревня вовсе. Так все изменилось.

— Не была там лет пять. Вы все время ее сюда привозили, и мы виделись здесь.

— Съезди, доченька. Она будет очень рада.

Они услышали, как в прихожей хлопнула дверь.

— А вот и папа вернулся!

— Чем занимаются мои девочки? — с порога спросил Егор Ефимович. — Как вкусно пахнет!

— Я же говорила, что у него чутье на еду, — улыбнулась жена. — Только вытащила пирожки из духовки, а он тут как тут. Проголодался?

— Очень!

— Тогда к столу.

— А я вещи собирать.

И София направилась в комнату.

— Постой, у меня есть новости, — остановил ее отец.

Дочь вернулась и присела за стол.

— Во-первых, я договорился на твое собеседование по работе.

— Как? Уже?

— Да, привык решать вопросы быстро. Во-вторых, завтра ты должна туда прийти.

— Куда?

— Я напишу адрес. Это большая компания, им нужны переводчики. Пройдешь собеседование (я в этом не сомневаюсь), и будет у тебя приличная работа.

— Папа, я собиралась завтра заняться уборкой.

— Тебе что важнее — уборка или работа?

— Конечно, работа.

— Вот и готовься. А сейчас я тебя отвезу домой. Ты должна выглядеть как куколка. И повтори все. А то, может, что забыла?

— Нет, папа, я свободно разговариваю на четырех языках.

— Я не сомневаюсь. Ты же генеральская дочка. А у нас не допускаются ошибки.

— Доченька, как я рада! — Мать обняла ее. — Я уверена, что тебя примут.

— Спасибо, мам. Но я все равно волнуюсь, — вздохнула София. — Ладно, представлю, что собираюсь на экзамен, — я всегда сдавала их на отлично.

Она поспешила в комнату, чтобы собрать вещи.

— Мать, корми меня, и я отвезу дочь.

Надежда Фёдоровна засуетилась и стала накрывать на стол.

— Егор, с кем ты разговаривал?

— С коллегой. Он тоже на пенсии, но у него больше связей. Позвонил в компанию, потом перезвонил мне и сказал, чтобы завтра София пришла. Гарантий не давал — все зависит от нее. Но я в дочери не сомневаюсь. Только смелости бы ей побольше. В наше время это важно. А то она слишком правильная: шаг вправо или влево — для нее уже неприемлемо.

— Так воспитали, — пожала плечами мать.

— Твоя правда. Вот и обвел вокруг пальца ее благоверный. Какая ошибка… — помотал головой Егор Ефимович. — Ничего, может, это был хороший урок. Будет внимательнее к выбору.

— Мне показалось, она хорошо отдохнула. Об Илье даже не вспоминали. Я так рада. Может, переболела.

— Согласен. Дорогая, пирожки у тебя просто тают во рту. Так вкусно…

Закончив обед, Егор Ефимович поцеловал жену и вышел на улицу. Стоял жаркий летний день. Немного постояв на ступеньках, отправился в сад. Раскрутил шланг, но поливать не стал, решил подождать до вечера. Подошел к почтовому ящику, достал газету, сел на скамейку под раскидистыми кронами клена и стал листать страницы.

София собрала вещи, разбудила Лори, поместила ее в переноску и вышла во двор.

— Папа, я готова!

За ней вышла мать с полной сумкой продуктов.

— Вот, доченька, на недельку хватит. А то времени не будет в магазин сбегать. Разогреешь — и поешь. Там и корм для Лори.

— Спасибо, мама.

Надежда Фёдоровна поставила сумку в багажник, отец загрузил чемодан. София села в машину, поставила переноску на колени и принялась успокаивать Лори, которой явно там не нравилось.

— Подожди, дорогая, скоро будем дома, и я тебя отпущу.

Отец сел за руль, и они, помахав Надежде Фёдоровне, отъехали от дома.

Этот день для Софии был очень волнительным. Она вытащила из шкафа все вещи и целый час примеряла юбки, кофты и платья. Наконец, определилась с выбором.

«Как же сложно первый раз предстать перед коллективом, — думала она. — Кто будет принимать решение? Боже, скорее бы все закончилось».

Вспомнив о Юле, вздохнула. После приезда они так и не созвонились. София решила набрать подругу после собеседования, чтобы сразу поделиться всеми новостями.

Выглянула в окно. Где-то далеко молния вспорола небо. Пугающе прогремел гром. София расстроилась. Хотела надеть платье, а теперь что?

Она села в кресло, подперла руками подбородок и посмотрела на груду лежавших на диване вещей. Глянула на часы. «Ничего, время еще есть», — успокаивала себя. Почти сразу выбрала брюки и пиджак черного цвета, белую блузку.

— Вот так и пойду. Классика. Правда, Лори? — спросила у кошки, крутившейся у ног. — Я и забыла, что не покормила тебя. Прости.

София вышла на кухню, насыпала в миску корма, погладила мурлыкающую Лори и вернулась. Повесила все вещи, кроме костюма и блузки, в шкаф, села на пуфик перед зеркалом, распустила волосы и задумалась. Наконец решила сделать элегантную прическу с заколкой, оставив шею открытой. Справившись с локонами, приступила к легкому макияжу. И вот из зеркала на нее смотрела симпатичная девушка с длинными густыми ресницами, обрамляющими красивый разрез больших выразительных глаз. София брызнула за ушами и на запястья французский парфюм, который шлейфом разошелся по комнате. Она вдохнула любимый аромат и улыбнулась. Туфли на высоком каблуке и приталенный пиджак подчеркнули стройную фигуру. Оставшись довольной своей внешностью, София взяла сумочку, положила туда документы, сняла с вешалки зонт и вызвала такси.

Дождь не прекращался. Она открыла зонт и добежала до машины. Дождь все равно попал на волосы, но девушка тут же смахнула капли и быстро села на заднее сиденье.

— Надо же, так не везет, — вырвалось у нее.

Водитель оглянулся и, улыбаясь, сказал:

— Повезет в другом!

— Ваши слова да Богу в уши! — пошутила София.

Когда она подъехала по указанному адресу, дождь уже перестал, небо светлело, а тучи, будто провожая ее, уплывали вдаль. В здание компании София вошла уверенной походкой. На проходной ей выдали пропуск, и она поднялась по мраморной лестнице, отметив, что здесь все сделано со вкусом. Кабинет номер тридцать находился на третьем этаже, поэтому она не стала пользоваться лифтом. Легко поднявшись, остановилась перед дверью, глубоко вздохнула и открыла ее.

Это оказалась уютная комната с кожаным угловым диваном бежевого цвета и двумя креслами напротив, между ними — стеклянный стол на металлических ножках. На большом окне — полураскрытые жалюзи того же цвета, чуть пропускающие солнечные лучи. Ламинированный пол и закрытая дверь справа с позолоченной ручкой и табличкой под цвет: «Заместитель директора Белова Кира Васильевна».

София сначала подумала, что это приемная, но ни секретаря, ни стола с компьютером не было. Комната оказалась пуста. Она прошла и присела в кресло. Через пять минут встала и постучала в дверь. Услышав «Войдите», открыла.

— Проходите, присаживайтесь, — сказала молодая женщина на английском языке, оценивающе глядя на Софию.

— Здравствуйте, я на собеседование, — ответила она на английском.

Женщина кивнула. В кабинете чуть слышно работал кондиционер, было комфортно.

— Знаю. Ваша фамилия Рябинина? София?

— Да.

Женщина была настолько красивой, что София не могла оторвать от нее глаз. «Будто с обложки журнала. Настоящая модель», — отметила она про себя и тут же перевела взгляд на стол, за который присела.

— Меня зовут Кира Васильевна.

София вновь посмотрела на собеседницу. На вид — лет двадцать семь, может, старше. Она сидела за столом в белой блузке, а шелковая косынка, красиво завязанная вокруг шеи, придавала ей обманчивую простоту и одновременно свойственную таким женщинам жесткость и властность. Неяркий макияж, ухоженные руки с ногтями, покрытыми телесным лаком, выглядели элегантно. На пальцах ни одного кольца, только в мочках ушей поблескивали бриллианты. Сколько в них карат, София не знала — не разбиралась. «Если бы рядом была Юля, она бы сразу определила хотя бы приблизительно», — подумала она.

В кабинет вошел стройный мужчина в строгом темно-сером костюме, белой рубашке и галстуке. София подумала: «Сейчас лето, можно было бы одеться полегче, — но тут же вспомнила, что и сама надела брючный костюм с белой блузкой. — Может, это дресс-код компании? Если так, то я попала в десятку».

— Добрый день, — произнес мужчина на немецком.

София ответила на немецком. «Вот и началось собеседование, — подумала она. — Ничего, я выдержу этот экзамен».

Мужчина улыбнулся и присел напротив Софии. Он посмотрел на Киру Васильевну и заговорил с ней по-французски. Она улыбалась и искоса поглядывала на Софию. И вдруг девушка услышала, что они перешли на ее персону.

— Да, я окончила университет, владею четырьмя языками. Искала работу и временно работала репетитором, но меня это не устраивало. У меня красный диплом. Я хотела бы хорошо оплачиваемую работу. Я не замужем. Мне в сентябре будет двадцать четыре года. Жилье имеется. У меня есть папа и мама. Если вас еще что-то интересует, я отвечу.

Она говорила на китайском, чем удивила ведущих собеседование. Они переглядывались и внимательно слушали. Когда она замолчала, все перешли на русский.

— Вы так же свободно можете переводить тексты? — поинтересовалась Кира Васильевна.

— Да, я могу переводить документы, писать и читать, — ответила София.

Больше вопросов к ней не было. Кира Васильевна сказала:

— София, подождите у кабинета, пожалуйста.

Та кивнула и вышла.

— Вадим, да она находка! — воскликнула начальница, как только дверь за Софией закрылась. — И оделась как, будто уже работает у нас. А как свободно, без акцента говорит! Даже у меня не всегда так получается.

— Да, произношение — не придерешься, — подтвердил Вадим, менеджер по продажам в иностранные государства. — Кира, а какой шлейф духов она оставила. М-м-м, так и хочется следовать за ней. Вкус есть, и это неплохо, — улыбнувшись, подмигнул он. — А красотка какая…

— Ах ты хулиган, — засмеялась Кира. — К нам еще такие полиглоты не приходили. Все, решено: берем! — отрезала она. — Нам таких терять грешно. Иначе заберут другие. Я хоть немного разгружу себя.

Кира встала из-за стола и накинула пиджак. Прямая обтягивающая юбка до колена с разрезом сзади, стройные ноги на высоких каблуках — все это придавало ее фигуре гармоничную женственность и сексуальность. Вадиму захотелось провести рукой по притягательным изгибам, но он сдержался.

Она вышла из кабинета, он — следом. София сидела на краю дивана, держа сумочку на коленях.

— Мы принимаем вас на работу, София. Сегодня же сообщу директору. Сейчас идите в двадцать восьмой кабинет на втором этаже — это отдел кадров. Оформляйтесь. Завтра утром приходите ко мне, покажу ваш кабинет.

— Благодарю, — сказала слегка растерянная София и отправилась на второй этаж.

Она верила в себя, но все равно переживала: возьмут ли ее на работу? И вот свершилось!

Оформив документы, София вышла из здания и улыбнулась яркому солнышку — казалось, оно радовалось вместе с ней. Серые тучи исчезли, будто их никогда и не было. О прошлом дожде напоминали только маленькие лужицы. София позвонила родителям и поблагодарила отца за помощь, а потом набрала подругу.

— Юля, привет! Ты где?

— На работе.

— Сейчас приеду к тебе. Я устроилась на работу.

— Поздравляю, — равнодушно отреагировала Юля.

София отключила телефон и на такси доехала до торгового центра. В зале, где работала Юля, было пусто: то ли обеденное время, то ли ждали новое поступление. Подруга сидела рядом с кассиршей, о чем-то с ней беседуя. Увидев Софию, Юля подошла к ней.

— Ну, рассказывай, куда устроилась? — спросила она.

— В крутую компанию. Переводчицей.

— Молодец! А зарплата? Хотя если крутая компания, то, наверное, и зарплата крутая.

— Представляешь, не спросила.

— Ну, это в твоем стиле. Не удивлена.

— Но на собеседовании я держалась. Руки-ноги не тряслись. Сама себе удивляюсь.

— Знаю, ты умница. Все у тебя будет хорошо.

— Юлька, а что с твоим настроением? Пошли, выпьем по чашечке кофе, отметим.

— Разве такое отмечают чашечкой кофе?

— Ладно, давай в выходной сходим в ресторан.

— Я в выходные работаю.

— Найдем время. Давай спустимся в кафешку.

Юля подошла к напарнице, сказала, что отлучится на час.

Заказав кофе, София спросила:

— Ты пьешь таблетки?

— Не только… Хожу к психологу.

— Это хорошо. У тебя бывают выходные? У меня есть идея: съездить в деревню к моей бабушке.

— Я же говорила тебе, что не хочу никуда ехать.

— Тебе понравится, я уверена. Нужно менять обстановку. Юленька, соглашайся. Прошу тебя.

Юля, наконец, улыбнулась.

— Как мне повезло с подругой. Сонька, ты необыкновенная.

— Да ладно хвалить. Такими и должны быть подруги — верными и круглосуточными.

Им подали кофе. Заказав пирожные, Юля спросила:

— Соня, а Иван звонил тебе?

— Нет.

— Ну и фиг с ним! Не переживай. На ошибках учатся. Надеюсь, ты не запала на него?

— Мне с ним было хорошо.

— Слава Богу, что хоть это ты испытала. Будешь теперь знать, что такое хорошо и что такое плохо. Я познала сполна.

— Я верю, что он позвонит. Обязательно. Жду каждый день.

— Сонька, не дури! Тебе это не нужно. Из одного омута — сразу в другой. Это плохо.

— Я понимаю, но…

— Ты же о нем ничего не знаешь. Да, он привлекательный, умный, но неужели ты думаешь, что у него никого нет?

— Ты права. Наверное, есть.

— Постарайся забыть о нем. Иначе не найдешь свое счастье. Если бы у него было все серьезно, он бы уже давно позвонил.

— Ты права.

Подруги вышли из кафе, попрощались и договорились быть на связи.

Казалось, лето мчится быстрее всех времен года. Ранним утром, потягиваясь и не открывая глаз, София вытянулась в струнку. Сон медленно стекал с тела, и она приоткрыла глаза. «Ох, как же не хочется вставать — еще один рабочий день… Я так устала… Завтра буду спать до обеда и вообще, сколько захочу, и никто не посмеет меня тревожить», — мечтала, сладко потягиваясь.

Затем пулей вскочила с кровати, включила музыку (София делала это каждое утро, чтобы выглядеть бодрой), открыла настежь окна, и свежий воздух окутал ее только что ленивое тело. Водные процедуры, чашка кофе с бутербродом — и бегом на работу. Так проходили все пять рабочих дней. Но иногда она не могла позволить себе и этого и бежала без кофе и бутербродов в надежде, что на работе найдет время для перекуса. Суббота бывала рабочей из-за приезда иностранных гостей, а иногда и воскресенье — по просьбе начальства.

Прошел месяц работы в фирме. София встречала иностранные делегации, переводила тексты документов. Кира взвалила на нее всю свою рутинную работу. Часто приходилось засиживаться допоздна. София чувствовала, что выполняет не только свою работу, но и Кирину, но Кира была начальницей, и девушка не смела жаловаться. За месяц работы София ни разу не видела директора, поэтому Кира была для нее самым главным человеком.

Кира умела быть душечкой и доверительно приближаться к людям. Она перешла с Софией на «ты», говоря, что это сближает и что она очень нравится ей как подруга. София чувствовала ее хитрость и всегда была настороже. Начальница приглашала ее в кабинет, угощала кофе, изысканными конфетами и шоколадом, которые привозили иностранцы. Лезла в душу, выпытывая о личной жизни, но София всегда уходила от навязчивых вопросов. Нездоровое любопытство и лесть Киры настораживали. Единственное, чем София искренне восторгалась, — это красотой начальницы, у которой внешность всегда была в идеальном порядке.

В кабинете с Софией сидела еще одна женщина — Валентина, которая вела делопроизводство. Ей было лет пятьдесят. Валентина всегда молчала, уткнувшись в документы и компьютер, и лишь изредка поднимала голову, чтобы о чем-то спросить Софию. Однажды только обмолвилась, что в разводе и одна воспитывает сына, а он учится в университете. С радостью брала оплачиваемую дополнительную работу, хотя в компании и без того были хорошие заработки. По вечерам звонила сыну, говорила, что ему поесть, и просила сходить в магазин — сама не успевала.

Однажды Кира пригласила Софию в кабинет и объявила, что у нее скоро день рождения, который состоится в ресторане.

— Нет, Соня, я не принимаю отказа, — настаивала начальница, услышав робкие отговорки. — Представляешь, в прошлом году на мое тридцатилетие я так отпраздновала юбилей — с фейерверком, пригласила много гостей, даже иностранцев, которые тогда были у нас. В этом году будет поскромнее, но что повеселимся — не сомневаюсь. Тебе понравится. Видишь сережки?

Она приподняла волосы, и на мочке сверкнул дорогой камень.

— Это подарок моего жениха. Очень дорогие. Я с прошлого дня рождения их не снимаю. И еще вот о чем хочу тебе сказать… там будет Вадим, он очарован тобой. Почему бы тебе не обратить на него внимание? Ты свободна, парня у тебя нет. Вадим из хорошей семьи, порядочный, недавно расстался с девушкой.

— Кира, ты меня сватаешь? — засмеялась София.

— А почему бы нет? Он глаз с тебя не сводит. Чем он плох?

— У меня нет времени на свидания.

— Господи, я освобожу тебя от некоторых дел.

— Кира, мы коллеги, и я не вижу в нем своего парня.

— Хорошо, посмотрим. Но самое главное: я познакомлю тебя со своим женихом. Это наш директор.

— Даже так? Интересно. А когда свадьба?

— Ну, еще не было помолвки, — замялась Кира, — но скоро будет. Он такой красавец и очень занятой. Разве ты его еще не видела?

— Как? Когда? Я все время в кабинете, а он не вызывал меня к себе, чтобы познакомиться.

— Что ты говоришь? — игриво возмутилась Кира, зная, что сама оформила все документы о приеме и подписала у него, не приглашая Софию для знакомства. — Ой, Сонечка, он постоянно в командировках, в основном в Питере, поэтому и свадьба все время откладывается. И как я упустила такой момент? Наверное, боялась показать тебя ему — такую красотку, — засмеялась она. — На дне рождения я вас познакомлю. Хороший повод.

София улыбнулась, а про себя подумала: «Еще не хватало мне здесь ревности».

— Так ты согласна прийти на торжество? Я приглашаю немногих. Может, когда-нибудь будешь моей свидетельницей на свадьбе. Мне нужна красивая свидетельница. А Вадим будет свидетелем. Вы такая красивая пара. Я люблю все красивое. Жду ответа. — Она вопросительно посмотрела на Софию.

— Кира, мне неудобно. Там такое общество… я буду как не в своей тарелке. Тем более я здесь только месяц работаю.

— Все, ничего не хочу слышать. Я тебя жду, — отрезала Кира.

Она настаивала на приходе Софии не просто так — у нее была своя продуманная цель. Кира хотела проверить возлюбленного самой примитивной ревностью, которую сейчас не могла толком объяснить. Зная, что София очень красива, и считая себя королевой среди всех сотрудников компании, Кира решила провести эксперимент со своим женихом, чтобы потом на сто процентов возвыситься и сказать ему: «Где ты найдешь краше меня?» Она хотела увидеть, как поведет себя он, оказавшись с Софией наедине — хотя бы в танце.

— Значит, тебе исполняется тридцать один. А жениху твоему сколько?

— Почему ты спрашиваешь?

— Так просто. У меня был муж на четырнадцать лет старше меня.

— Так ты была замужем?

— Почему тебя это удивляет?

— Может, и дети есть?

— Нет. Не успела.

— Почему развелись? Ты же еще такая молодая.

— Кира, закроем эту тему. Я не хочу об этом говорить.

— Ладно. Я же не выгляжу на свои годы, правда? У меня, наоборот, жених младше. Как ты думаешь, это нормально?

— Конечно, нормально, — улыбнулась София. — Такая, как ты, всегда будет красавицей. Когда я увидела тебя в первый раз, то подумала, что тебе лет двадцать пять, а может, и меньше. Но, учитывая, что ты занимаешь такую должность, решила, что в эти годы достичь карьеры заместителя директора, пусть даже не всей компании, а только этого отделения, еще рано.

Кира расширила красивые глаза и, не моргая, смотрела на Софию в недоумении — ведь так откровенно с ней никто и никогда не говорил. И вдруг она так громко, неестественно рассмеялась, что София была ошеломлена: ей показалось, будто она видит панночку из фильма «Вий», когда та, вставая из гроба, хохотала.

До дня рождения Киры оставалась неделя. София пригласила Юлю съездить в деревню к бабушке. Подруга долго сопротивлялась, но в пятницу сообщила ей, что согласна.

Рано утром в субботу они сели в электричку (у Егора Ефимовича были неотложные дела, и он не смог подвезти) и через два часа вышли на станции, где на привокзальной площади стояли две машины с шашечками. Долго не думая и не дожидаясь автобуса, девушки сели в такси и поехали в деревню. Асфальтированная дорога была гладкой, машина скользила плавно. В этой стороне шло строительство загородных дач, которые превращались в жилые коттеджи и особняки. Деревня оставалась в стороне, рядом с расширенной зоной застройки. Когда-то не было ни такой дороги, ни транспорта, который бы часто курсировал туда и обратно. Сейчас все изменилось. В деревне появились двухэтажная школа, поликлиника, магазин, где можно все купить. Дома были разные: кто-то доживал в покосившемся, с крышей в «заплатках», кто-то отстроился до коттеджа, кто-то жил в обычном скромном, но ухоженном деревянном доме. У всех были огороды, сады, водопровод и газовое отопление.

Дачи остались позади, и уже совсем недалеко виднелась деревня. За окном мелькали теплые тени под соснами и яркие цветочные поляны. Вдали открывался вид на реку, которая налилась синевой, блестела сквозь ветки, вся в солнечных пятнах и бегущих клиньях светлой ряби, а на противоположном берегу зеленел молодой березняк.

У Натальи Ивановны, бабушки Софии, дом был деревянный, с пластиковыми окнами и крышей из металлочерепицы. Все это организовал зять: закупил материалы и нанял бригаду. Бабушка радовалась, как ребенок, видя, что дом превращается в сказку.

Надежда Фёдоровна повесила новые шторы, заменила постельное белье. Старую мебель раздали нуждающимся, а для Натальи Ивановны купили новый диван, кровать, стол и шкаф. Единственное, с чем не хотела расставаться хозяйка, — это старые комод и трельяж.

Когда такси подъехало к дому, девушки сразу увидели: навстречу по садовой дорожке шла, прихрамывая и опираясь на трость, Наталья Ивановна. В одной руке она держала пучок укропа.

— Неужели внученька моя приехала! — приблизившись, радостно воскликнула бабушка. — Твоя мама недавно позвонила, а я сразу поставила тесто. Пирожки испеку.

— Бабуля, не беспокойся, — обняла ее внучка. — Мы еще не проголодались, да и мама меня уже перекормила пирожками.

— У меня совсем другие пирожки.

— Бабуля, познакомься, это моя подруга Юля.

— Очень приятно. Проходите в дом.

— И мне.

— Сонечка, надолго?

— Нет, бабушка, только на выходные, на два дня.

Они вошли в дом. За окном гостиной царило цветочное умиротворение. Стол был накрыт льняной скатертью с вышитыми васильками по краям, а в центре стояла хрустальная ваза с ромашками. Это выглядело так великолепно, что Юля восторженно произнесла:

— Какая красота! Я давно не видела ромашки! Соня, я будто попала в сказку! Мне уже здесь нравится.

Она выбежала из дома, София — за ней.

— Вот видишь, а ты не хотела ехать. То ли еще будет!

— А дышится-то как! — глубоко вдыхая воздух, восхитилась Юля.

София распахнула руки — и закружилась босиком по траве. Юля, поймав ее порыв, подбежала, переплела пальцы — и их закружило вдвоем. Потом они упали на землю и долго молча любовались облаками, пока их не окликнула Наталья Ивановна.

София ушла на кухню — надо было разгрузить полную сумку маминых гостинцев. Юля же, занеся вещи в комнату, принялась бродить по дому.

В зале на стенах висели портреты в рамочках. Узнав Наталью Ивановну на одной из фотографий, Юля остановилась. На нее смотрела молодая красивая девушка с толстыми косами. На другом снимке она была с мужчиной в военной форме. «Наверное, ее муж», — подумала Юля. А вот и Надежда Фёдоровна с Егором Ефимовичем: он держал на руках совсем маленькую Софию.

«Семья… Как это здорово! История их жизни. А у нас таких фотографий нет, — вздохнула Юля. — И деревни у нас нет…»

София дружила с бабушкой с детства. Хотя они с родителями бывали здесь редко, отец часто привозил тещу в Москву. Но когда они оставляли Софию на каникулах в деревне на пару недель, бабушка не могла нарадоваться и, как квочка, ходила за ней следом, чтобы внучка, не дай Бог, где-нибудь не провалилась в яму или не поцарапалась о сучья. Девочка была подвижной и любознательной. Когда она обжигалась крапивой или ранилась, бабушка делала примочки, успокаивала плачущую малышку, а потом они строили для куклы шалаш из веток и приглашали поиграть подружек Софии, тоже приехавших на отдых к бабушкам.

Она помнила, как бабушка громко восхищалась ароматами сада, как нетерпеливо толкала закрытые рамы и обеими руками притягивала ветки сирени, чтобы волшебный аромат вошел в комнату. Будила внучку и каждое утро заставляла делать зарядку. В любое время года она открывала форточку на ночь и норовила встать на заре — не потому, что ей нравились сизые промозглые рассветы, а потому, что с утра можно больше сделать.

Сейчас Наталья Ивановна носила полотняное платье, часто подвязывала фартук, чтобы случайно не запачкать подол, передвигалась чуть сгорбившись и медленно опираясь на трость. Летом никогда не повязывала косынок или платков. На голове у нее была неизменная соломенная шляпка, из-под которой виднелись пряди, заложенные за уши. Благородная, ухоженная седина украшала изящное каре. Морщинки, тонкие как паутинки, не выдавали ее лет. Глаза всегда улыбались, а плотно сжатые губы были растянуты в улыбке. Душа у бабушки была — проще некуда, без всяких закоулков и тайничков.

Всю жизнь Наталья Ивановна занималась преподаванием русского языка и литературы. Дети обожали ее. Муж был военным, как и отец Софии. Он умер в пятьдесят два года от инфаркта. Дочь рано уехала из дому, поступив в медучилище. Когда она вышла замуж и привезла супруга знакомиться с матерью, Наталья Ивановна была очень рада. Егор Ефимович ей сразу понравился: он напомнил ей мужа, с которым они прожили немало лет. После этого она успокоилась и ушла на пенсию.

И была у Натальи Ивановны удивительная черта: она очень любила дарить подарки. Кто бы ни заходил к ней в дом, для каждого находила какую-нибудь мелочь — статуэтку с комода, книгу из богатой библиотеки, сувенир. И не было такого гостя, который ушел бы от доброй женщины без маленькой памятной вещицы. Если она знала заранее, что придут гости, пекла пироги, ватрушки — это была традиция. А если не успевала, шла в кулинарию и покупала пирожные.

Обо всем этом София рассказала подруге по дороге в деревню. Теперь же, ознакомившись с домом, Юля вернулась в их комнату и села на край кровати. В этот момент вошла София.

— Я свободна! Пошли, покажу тебе сад.

— Погодка как по заказу! Идем!

Они вышли на веранду.

— Соня, почему мы сюда не приезжали раньше?

— Я тебе несколько раз предлагала. Разве ты не помнишь? А ты отвечала: «Ай, в деревню не хочу. Что там делать…»

— Потому что я дура. Не представляла, что здесь такая красота. Ассоциация с деревней была другой. Помнишь, как иногда говорили о некоторой молодежи: «Да он деревня!» Вот и сложилось у меня такое мнение. Теперь все будет по-другому. После поездки во Владивосток во мне что-то надломилось. Я стала другой. Может, работа психолога помогла, не знаю. Но на многие вещи смотрю иначе.

— Юлька, какая же ты у меня… я тебя люблю… — София подошла к ней и обняла.

— Какая?

— Самая лучшая.

— Слушай, Сонь, а купаться здесь где?

— Мы же проезжали речку.

— Ах да! А пошли позагораем? Я взяла купальник.

— Давай попозже. Сейчас бабушка позовет нас кушать. А потом и на речку сходим.

И тут же они услышали ласковый голос:

— Сонечка, Юлечка, идите обедать!

— Вот видишь? А если бы мы ушли?

Подруги вернулись в дом.

Когда после обеда пили чай с пирожными, Наталья Ивановна подарила Юле брошь в виде осеннего листа. Брошь была маленькая, из металла под золото — обыкновенный значок. Но, вручая ее, женщина сказала, что этот листок она всегда крепила на платье первого сентября. А когда ушла на пенсию, убрала в коробочку. В этой же коробочке она и подарила Юле свою реликвию со словами: «Будь счастлива, девочка».

Юлю тронул этот маленький, но такой дорогой для Натальи Ивановны подарок.

— Я буду носить эту брошь на работу. Она украсит мою форму, — сказала Юля.

Потом подруги надели купальники, сарафаны, шляпки, очки и сланцы и отправились на речку. Пройдя немного, свернули с дороги и пошли по траве.

— Ой, Соня! — вскрикнула Юля.

— Что случилось?

— Крапива! — Она остановилась и принялась тереть ногу.

— Смотри под ноги. Знаю, это неприятно.

Дальше Юля шла, уткнувшись глазами в траву и высоко поднимая ноги, как цапля. София смеялась, глядя, как подруга вышагивает, теряет сланцы, потом ищет их и снова идет дальше.

И вот перед ними предстала красивая голубая река, которая текла между крутыми, поросшими камышом берегами, где дремали рыбачьи лодки. У самой кромки копошились куры и утки, а над водой вились маленькие пташки. Отпив немного, они тут же улетали в лес, откуда изредка доносилось их еле слышное пение.

Подруги расстелили на берегу покрывало, бросили на него сарафаны, шляпки и бегом побежали к реке. Солнце светило ярко и ласково согревало их тела. Они плескались, плавали, болтали и смеялись, пока Юля не заметила на берегу мужчину, который стоял возле их одежды и наблюдал за ними.

— Эй, ты чего там делаешь? — крикнула она. — Отойди оттуда!

Мужчина послушно отступил на пару метров, лег на горячий песок и прикрыл лицо бейсболкой.

— Соня, это кто?

— А мне откуда знать? Я давно здесь не была, многих уже забыла. Знакомые выросли, разъехались. Да и не всех знала. Пошли, посмотрим.

Они выбрались из воды, и подошли к своему покрывалу. Мужчина лежал неподвижно, но было видно, что он прислушивается к их шагам и разговорам. Переглянувшись, девушки легли, не сказав ни слова.

— Интересно, кто он? — шепнула Юля Софии. — Почему он здесь разлегся?

— Я не знаю.

В этот момент незнакомец приподнялся на локтях и посмотрел на них.

— Девушки, хватит шептаться. Давайте лучше познакомимся.

Юля с Софией посмотрели в его сторону.

— А давайте! — первой согласилась Юля.

— Я Сергей.

— Я Юля, а подругу зовут София.

Девушки поднялись, присели и вытянули ноги на песок. Сергей спросил:

— Вы здесь живете или в гостях?

— В гостях, — ответила София. — А вы?

— Здесь прошло все мое детство. Приехал к родителям. Бываю часто.

— А мы редко.

— Вот я и смотрю, что раньше не встречал вас здесь.

Наступила пауза, и в этом молчании чувствовалось, как они оценивают друг друга.

Сергей разглядывал Юлю. Она чувствовала его заинтересованность, но не подавала виду. Раньше бы вовсю кокетничала, чтобы понравиться, но сейчас с ней происходило что-то новое. Или давно забытое старое?

Юля тоже успела изучить внешность нового знакомого. Сергей был среднего роста, со смуглым подтянутым телом. Модная стрижка «кроп» и аккуратно выбритый подбородок с ямочкой подчеркивали его квадратные скулы. Солнцезащитные очки скрывали глаза. Создавалось впечатление, что его взгляд из-под затемненных стекол неотступно следит за ней — от него невозможно было укрыться.

— Я купаться! — звонко сказала София, вскочила с покрывала и помчалась к реке.

Юля не торопилась бежать за подругой. Она, как заколдованная, медленно поднялась и встала напротив солнца, вытянув руки, как птица крылья, — будто говорила: «Смотри, какая я». Сергей встал рядом и точно так же распахнул руки. Юля засмеялась и опустила свои. Обстановка потеряла напряжение, и молодым людям стало легче.

— Юля, а что вы будете делать вечером?

— Не знаю. Мы приехали на два дня. В понедельник на работу.

— А где вы работаете, если не секрет?

— В торговом центре. Продавец брендовой одежды.

— Прекрасно. Нужно будет вас посетить и обязательно купить что-нибудь модненькое.

— Добро пожаловать… Я постараюсь подобрать достойную одежду.

Юля смотрела на него с улыбкой.

— Искупаемся? — предложил Сергей. — Подруге вашей, наверное, скучно одной.

— Она у нас спортсменка, может долго из воды не вылезать… Пошли.

Они побежали к реке. Юля не заметила, как Сергей взял ее за руку, и они вместе плюхнулись в воду.

Через полчаса они втроем, дружно смеясь, возвращались в деревню по ароматной мятой траве.

— А мы шли другим путем, — сказала Юля, показав рукой в сторону. — Вон там.

— Так там же одна крапива, — улыбнулся Сергей.

— Угу, я это почувствовала.

Оказалось, что дома Натальи Ивановны и родителей Сергея были недалеко друг от друга, только по разные стороны улицы. Договорившись, что вечером встретятся у бабушкиной калитки, они расстались.

— Юля, — тихо произнесла София, заглядывая ей в глаза, — что с тобой происходит?

— Ой, подружка, не знаю. Что-то внутри все горит и клокочет. Я испытывала такое, только когда впервые влюбилась. Я тебе рассказывала. Нет, нет, нет, Сонечка, так не бывает… Это что-то не похожее на меня.

— Юля, я так рада за тебя! Пусть это будет твоим лекарством.

— Я на мгновение забыла обо всем на свете, и мне на душе было так хорошо. Соня, я ведь все дни хожу как придавленная. Не отпускает меня тот случай.

— Господи, помоги ей! — подняла глаза к небу София. — Услышь наши молитвы! — сложила она ладони.

— Я же даже не спросила, кем он работает, — спохватилась Юля. — Представляешь?

— Юлька, какая разница! Зачем тебе его работа? Лишь бы не был женат.

— Да-да, это точно. Лишь бы не женат…

— И перестань выбирать себе мужчину по количеству денег в кошельке. Главное, чтобы ты была счастлива и тебя любили.

— Может, ты и права. Ты пойдешь гулять вечером?

— А я вам нужна?

Они переглянулись и дружно рассмеялись.

— Я буду помогать бабушке, а ты погуляешь с Сергеем.

— Спасибо, Сонь. Я хочу узнать о нем больше.

— Что же вы здесь стоите? — На порог вышла Наталья Ивановна. — Мокрые, стоят и мерзнут.

— Что ты, бабуля, на улице жара. Мы только из речки вылезли.

— Вижу, что мокрые с ног до головы.

София обняла бабушку, и они вошли в дом.

Юля с трепетом собиралась на встречу с Сергеем. Сушила волосы, делала макияж. Но так как она не собиралась на свидание в деревне, то из одежды у нее были только джинсы, топ и кроссовки. София одобрила ее внешний вид, и Юля осталась довольна.

Вдруг подруги услышали сигнал подъехавшей машины. Юля выглянула в окно и увидела возле калитки БМВ. За рулем сидел Сергей. Она помахала ему, и сердце учащенно забилось.

— Соня, он приехал!

— Вот видишь, мечты сбываются, — улыбнулась подруга. — Ты же мечтала ездить на машине. Вот и жених подъехал.

— Да ну тебя… — Юля шутливо толкнула Софию в плечо и пулей выскочила из дома.

В комнату заглянула Наталья Ивановна.

— Куда это она?

— За счастьем.

— Как красиво звучит… — улыбнулась бабушка. — Соня, а ты не видела моего кота?

— Нет.

— Как только вы приехали, он куда-то исчез. Вот трус! Я ему тут еду приготовила, а его нет. На охоту ходит. Приносит иногда под порог полевых мышей: мол, смотри, я не зря тут ем твою пищу, добычу приношу, — смеялась Наталья Ивановна.

— А как его зовут?

— А ты не помнишь?

— Вспомнила! Дымок! Вот забываха я. У меня тоже кошечка, Лори зовут.

— Дымок, Дымок, серенький комок, — приговаривала бабушка. — Ничего, спать домой придет. Спит у меня в ногах, греет мои ножки.

Вдруг они увидели в окно, как Дымок вылез из-за кустов и медленно подошел к крыльцу.

— Ах, вот и он… Посмотри, какой хитрец. Подслушал нас и решил показаться.

— Какой же он хорошенький! — улыбнулась София. — И галстучек беленький, хоть жени его на моей Лори.

— Я его очень люблю. Он же приблудным котенком был. Сосед, любитель животных, принес мне его. Мое сердце дрогнуло от такой красоты. И вот, пожалуйста, какой жених вырос.

Сгущались сумерки, и только на закате небо еще было окрашено в пурпурный цвет. В саду насекомые уже начинали выводить вечерние мелодии. Трещали сверчки, и редко падало с тугим стуком раннее яблоко.

— Бабуля, пошли, посидим на завалинке, пока еще не так темно.

— Сейчас положу моему добытчику еды в миску, и пойдем.

София подождала, пока бабушка сходит на кухню, взяла ее под руку, и они вышли на улицу, присели на скамейку.

— Помнишь, Сонечка, как раньше, когда ты была маленькой? Сидели здесь, книжки читали, я тебе сказки рассказывала. Потом молочко пили с пирожками. Помнишь?

— Конечно, помню, бабуля. А когда в саду падали на землю яблоки, я их подбирала, складывала в корзинку, приносила тебе, и ты пекла пирожки.

— Было, детка, было. Время так быстро летит, остаются воспоминания.

— Но эти воспоминания приятные! А вот еще картинка из детства… Ты идешь по саду и осторожно срезаешь цветы к обеденному столу. Это было так красиво! Садишься есть, а они пахнут ароматно. Мне запомнились георгины, пионы и астры. Красота их пышная и, мне кажется, даже слегка высокомерная. Сейчас высаживают много других цветов, но у тебя в палисаднике все те же. А вот мама увлечена розами.

— Кстати, как здоровье родителей?

— Слава Богу, все хорошо. У отца бывает давление, но он следит за этим. Вернее, мама следит, — улыбнулась София.

— Мужчины… Им все кажется, что здоровье будет до ста лет. Не хотят ни лечиться, ни следить за собой. Твоему отцу повезло, что такая жена у него. Дочка всегда за ним ухаживала. И питание свежее и правильное.

— Это так.

— А ты успокоилась после развода? Вот ведь паршивец, какой попался, — покачала головой Наталья Ивановна. — Не успел жениться — и налево.

— Бабуля, давай не будем о нем. Я успокоилась и хочу начать все заново. Опыт получила. Надеюсь, больше не ошибусь.

— Ты такая доверчивая.

— Теперь нет.

— А как работа?

— А вот тут все отлично. Мне нравится.

За разговорами они не заметили, как стемнело.

— Пошли отдыхать. Юля, когда обещала вернуться?

— Не сказала.

— Сергея этого я знаю. Хороший парень. Родители тоже хорошие. Учила я их в школе.

— А он не женат?

— Нет. Не успел. Была у него девушка, но несчастный случай произошел — машина сбила. Долго переживал. Уже лет пять прошло. Многие холостячки к нему подступались, но он никак не реагировал. Я сегодня удивилась, что приехал за Юлей.

— Бабуля, я так хочу, чтобы они подружились. Юля — моя лучшая подруга, и у нее тоже непростой жизненный путь. Пусть бы все получилось.

— Ладно, внученька, пошли спать. А они сами разберутся.

— Бабуля, глянь, Дымок на тебя смотрит, будто ждет чего-то.

— Ах ты, трусишка. Голодный, наверное. Идем.

Кот мяукнул, словно извиняясь, и вошел в дом.

Неделя пролетела незаметно. Юля в каждом звонке рассказывала о Сергее — будто все эти дни жила воспоминаниями о встрече.

Он оказался скромным, тихим и воспитанным мужчиной. В тот вечер, когда он пригласил Юлю на первое свидание, они поехали на станцию, сходили в кафе и вернулись в деревню за полночь. Юля на цыпочках пробралась до кровати, а утром поделилась впечатлениями.

— Соня, мне давно не было так спокойно. Я знакомилась с очередным мужчиной и закрывала глаза на внешность и поведение — лишь бы был богат. А сейчас узнала, что Сергей работает водителем такси, и не разочаровалась. Он такой теплый, открытый. В нем нет никакого подвоха, обмана. Такое ощущение, будто я знаю его давно.

— Бабушка сказала, что он хороший парень.

— Я это чувствую. Ему тридцать два. У него была девушка, которую он очень любил, но не успел жениться. Она умерла. Рассказал всю историю их любви. Какой же он порядочный… — с теплотой рассказывала подруга.

— Юля, я так рада за тебя! Не знаю, буду ли я счастлива когда-нибудь, но точно знаю, что не хочу быть несчастной.

В тот день они еще долго вели разговоры о женском счастье, а вечером их забрал Сергей и увез домой.

У Софии начались обычные рабочие дни. Приходила поздно, вечерами старалась уделить время Лори, которая целый день скучала и ждала ее. Укладываясь спать, думала об Иване и все еще ждала от него звонка. В который раз смотрела на телефон, и каждый взгляд отзывался жжением в груди.

Благодаря Ивану София словно оттаяла от зимней стужи. Но случайная близость мучила. Она считала свой поступок безнравственным, но в то же время в душе оставались приятные воспоминания, которые успокаивали, — ведь такого наслаждения она не испытывала раньше. Этот опыт раскрыл Софию как женщину, она почувствовала себя желанной. И это ей дал мужчина, к которому она небезразлична, знающий, как нужно обращаться с женщиной. Пришло понимание, что Илья несправедливо обвинил ее в холодности — он просто был увлечен другой.

София жила воспоминаниями об Иване: «Не звонит… Может, уехал куда-то? А может, у него есть женщина… У такого мужчины должна быть женщина… но он не женат… — успокаивала себя она. — И в то же время я ничего не знаю о нем. В памяти остался только тот сказочный день… Он ничего мне не обещал, кроме звонка… Ладно, пусть будет так, как есть».

Неделя была насыщенной. И вот наступила суббота. Утреннее солнце пробивалось сквозь шторы, а с открытого балкона, который София в жаркие дни не закрывала, доносился легкий запах хризантем, предназначенных Кире. Этот огромный букет София купила заранее и поставила в ведро на балконе. Решив поваляться в постели, она не торопилась вставать. Но неожиданный звонок в дверь заставил вздрогнуть.

— Кто это с утра пораньше? — вслух подумала София. — Я никого не жду.

Вскочив с кровати, накинула халат и подошла к двери.

— Кто это?

— Сонька, открывай скорее, — услышала она голос Юли.

Быстрым движением София щелкнула замком и распахнула дверь.

— Господи, ты откуда? Так рано! Почему не позвонила?

— Подружка, сюрприз! Дружба — понятие круглосуточное. Кажется, ты мне так говорила? Хочу непременно поделиться с тобой. Не стала звонить и рассказывать по телефону, ждать вечера или других дней. Здесь и сейчас!

— Ты меня интригуешь. Проходи.

Юля скинула туфли, промчалась мимо хозяйки в зал и плюхнулась на диван. София прошла за ней и, скрестив руки и опершись спиной о стену, остановилась в ожидании.

— Расслабься. Новости хорошие.

— Ну, слава Богу, — выдохнула София и присела в кресло.

— Поставь кофе. Страсть как хочется кофе.

— Иди на кухню и завари. А я в ванную — только проснулась.

— Слушаюсь. За чашкой кофе и поговорим.

Вскоре София пришла на кухню, кутаясь в махровый халат. За ней, задрав хвост, бежала Лори. Юля уже налила две чашки кофе, достала из холодильника докторскую колбасу, масло, сыр и сделала бутерброды. София насыпала Лори корм, и та приступила к завтраку.

— Ты так быстро накрыла на стол. Приятно. Мне с утра никто не подает завтрак, — улыбнулась София.

— На то я и подруга, чтобы хоть раз сделать приятное.

— Ладно, рассказывай, что случилось.

Они сели за стол. Юля прищурилась и многозначительно посмотрела на Софию.

— Я улетаю!

— Куда?!

— Угадай!

— Юля, не томи.

— Сергей предложил отдохнуть в Турции. У него отпуск! Представляешь?

— Вот это да… А работа? Ты же только из отпуска.

— Я побежала к директрисе, чуть ли не на коленях просила отпустить. Иначе, сказала, уволюсь, и она будет виновата в том, что не дала мне быть счастливой.

— Ну ты даешь… И что она?

— А она смотрела на меня такими глазами, ты даже представить не можешь… Потом по ее щеке покатилась слеза, и она сказала: «Юлька, какая ты счастливая… Лети, конечно! Как я могу помешать твоему счастью». Видимо, в ее жизни тоже было что-то неладное, если она так прониклась. Сонька, я лечу-у-у!

— Когда?

— У нас горящие путевки. Завтра. Представляешь, все расходы он берет на себя. Вот тебе и таксист. Всю неделю мы ходили в кафе, я любовалась им, и… мне кажется, это любовь.

София смотрела на Юлю и не узнавала. Разве думала она, что подруга найдет свое счастье в деревне, что так быстро забудет о произошедшем во Владивостоке?

— Соня, ты думаешь, я так быстро забыла обо всем? — будто прочитав ее мысли, спросила Юля. — Нет, не забыла. Прошлое, даже отступая, не исчезает в человеке бесследно. Оно переплетается с настоящим, всплывает в мучительных воспоминаниях или приходит во снах. Я борюсь с собой. Но жизнь продолжается.

— Юля, я так рада за тебя! А я сегодня иду на день рождения. Поможешь выбрать наряд?

— Конечно! Сейчас и начнем.

Они допили кофе, и пошли в комнату, где стоял платяной шкаф.

— Доставай все!

София снимала одежду с плечиков и складывала на кровать.

— Вот! Это платье мне очень нравится, — воскликнула Юля, держа в руках нежноголубое платье-карандаш длиной до щиколотки, с разрезом сбоку и глубоким V-образным вырезом. — Оно тебе очень идет. Белые туфли, белый жемчуг — и ты красотка! Нежная, милая, не вызывающая. Словом, то, что нужно.

— Ты угадала. Я хотела надеть именно это платье. Нельзя быть красивее именинницы.

— А она красивая?

— Очень. Глаз не оторвать. Представляю, какой она будет сегодня. Просто с обложки журнала.

— У тебя тоже фигурка что надо. И ты красотка! Мужчины все время на тебя заглядываются, — обняла ее Юля. — И вообще после развода ты расцвела как роза.

— Скажешь тоже, — отмахнулась София.

— И твоя скромность тоже привлекает.

— Все, хватит меня нахваливать. Нужно что-то придумать с прической.

— А что тут придумывать? Пусть будут распущены на всю длину, только кончики немного накрути. Ты же всегда их закалываешь на затылке — пусть увидят твои роскошные волосы.

— Ты меня собираешь как на выданье.

— Кто знает, кто знает, — игриво произнесла Юля. — Может, там встретишь своего принца.

— Какой принц… Там будет этот Вадим, которого Кира мне сватает. А он мне не нравится.

— Но там, же еще будут мужчины. Присмотрись.

— Ни к кому я присматриваться не буду. Лучше посоветуй: я думаю, тут нужна брошь. — Сидя перед зеркалом, София прикладывала маленькую жемчужную брошку. — Мне ее бабушка подарила.

Она приколола брошь и пристально посмотрела на свое отражение. Серьги с жемчугом завершали образ. Темно-русые волосы ложились волнами на плечи.

— Отлично! — оценила подруга. — Я хочу, чтобы ты там блистала.

— А я не хочу. Там этот…

— Кто этот?

— Ну, Вадим, коллега. Начальница хочет нас свести, типа он страдает по мне. Он мне помогает, но совсем не мой типаж. Вот Иван — он мне тогда сразу понравился.

— А мне кажется, Иван — бабник. Почему он ни разу тебе не позвонил?

— Мало ли какие обстоятельства.

— Знаю я таких…

— Давай закроем эту тему.

— Давай. Твой принц еще не собрался, готовит белого коня, — засмеялась Юля.

— Вот именно, готовит. Пусть готовит. Я подожду. — София глянула на часы. — Ой, как время бежит. Мы и не заметили.

— Когда будешь готова, я позвоню Сергею и, если он свободен, закажу такси для тебя. А я с ним поеду дальше.

Юля включила телевизор, а София принялась накручивать волосы, затем приступила к макияжу. Собрав вещи, которые лежали кучей на кровати, она снова повесила их в шкаф. Когда подруга была готова, Юля позвонила Сергею.

— Если будет получаться, высылай мне фотографии, — попросила София. — Я буду очень рада.

— Конечно, Сонь. Завтра утром улетаем. Мне нужно собраться. Еще даже мама не знает — нужно ее подготовить. Я как приехала из Владивостока, толком и не общались. Настроение было паршивое. Потом на работу — так и прошли дни.

— Да, никакой психолог не поможет залечить душевные раны, пока ты не влюбишься.

— Согласна.

Юля посмотрела на Софию и улыбнулась, показав большой палец.

— Сегодня ты произведешь фурор. Твой коллега Вадим будет ошеломлен красотой — ведь даже придраться не к чему.

— Пошли, давай! Сергей твой уже заждался.

Они подошли к двери, и София вспомнила про цветы.

— Ой, чуть не забыла! У меня цветы на балконе. Юля, вытащи их из воды, а я приготовлю упаковочную бумагу. У меня все готово. Сейчас ленточку еще найду.

Когда цветы приобрели праздничный вид, они вышли из дома.

Кира заказала банкетный зал, полностью изолированный от общего зала ресторана, чтобы ее гости не смешивались с посторонними, не разбредались и были все время на виду. Она пригласила всех значимых для нее людей.

Когда София вошла с большим букетом хризантем, в который положила конверт с деньгами, к ней с широкой улыбкой тут же подошла Кира — высокая, стройная, в красном платье в пол, обтягивающем фигуру. Было в ней что-то особенно привлекательное: ее изящная, гибкая, почти змеистая фигурка передавала саму ее сущность. Кира по-дружески обняла Софию и сразу отметила, что та выглядит безупречно, но комплимента делать не стала.

— Я рада, что ты пришла.

Соня вручила ей подарок:

— Поздравляю, Кира! Ты, как всегда, великолепна!

— Спасибо. Тебе идет этот цвет, — сухо бросила она комплимент для приличия. — Все мои гости уже собрались, кроме одного — самого важного и дорогого. Ждем только его.

— Это твой будущий муж, правда?

— Догадливая, — засмеялась Кира. — Как только он придет, сразу начнем. Ты будешь сидеть рядом с Вадимом. Он очень просил.

— Мне все равно.

В зале уже собралось человек двадцать. Все смотрели на двух красавиц. Навстречу шел Вадим. Кира двигалась уверенно, будто по подиуму — с ровной спиной, красиво ставя ноги.

— Поставь, пожалуйста, цветы в вазу, — сказала она Вадиму, словно была властна над ним.

— Здесь нет такой большой вазы.

— Сходи и попроси официанта найти.

Вадим виновато посмотрел на Софию, будто говоря: «Я не виноват, но так сложились обстоятельства, что на мгновение я покину тебя», — и пошел выполнять поручение начальницы.

Гости ходили по залу в ожидании начала банкета. Кира стала нервничать — все видели появившийся на ее щеках румянец. Вдруг она схватила со стола подающий сигналы телефон и резко приложила его к уху.

— Да, я поняла. Ждем.

На ее лице появилась улыбка.

— Дамы и господа, присаживайтесь, пожалуйста! Скоро начнем торжество.

Все стали рассаживаться по местам, которые были приготовлены индивидуально для каждого — Кира сама занималась рассадкой гостей. Оказавшись за столом рядом с Вадимом, София сразу поняла: начальница постаралась продолжить свою затею. Он навязчиво брал девушку за руку, тихо говорил комплименты, предлагал поменяться местами, если ей так будет удобнее.

— София, я так рад, что сегодня, не в рабочее время, могу уделить тебе столько внимания.

— Вадим, не суетись. Я вполне чувствую себя комфортно без навязчивого внимания. Не нужно.

— Ну почему ты такая?

— Какая?

— Недоступная…

— Ты лучше расскажи, кто эти гости, если знаешь, — решила перевести разговор на другую тему София.

— Конечно, знаю. С тобой рядом — юрист со своей девушкой, дальше — таможенник…

Он перечислял всех, но София уже не слушала. Она лишь хотела, чтобы он перестал делать комплименты и отпустил ее руку.

Кира сидела в центре стола, рядом стоял пустой стул. «Наверное, для жениха, — подумала София. — Какой-то он непунктуальный…»

Но вдруг Кира подскочила с места и поспешила навстречу мужчине, который появился в зале. Он вручил ей букет роз и поцеловал в щеку.

— Друзья, вот и наш директор прибыл. Проходите, Иван Петрович, мы уже заждались.

Кира провела его мимо всех гостей, и он сел рядом с ней. Два официанта проходили и наливали в фужеры шампанское. И вот — первый тост.

Когда Иван Петрович встал, у Софии помутнело в глазах. Она только сейчас разглядела его. Это был Иван. Она сжалась, будто улитка, и опустила голову. Захотелось залезть под стол, исчезнуть. К счастью, все взгляды были направлены на Ивана, и никто не заметил ее реакции — даже Вадим, внимательно слушавший шефа. У Софии началась паника. Ей хотелось провалиться сквозь землю — лишь бы он ее не увидел. Она держала в руке фужер, но пальцы предательски тряслись от волнения. София не слышала, что говорил Иван, и только когда Вадим поднес свой фужер к ее, чтобы чокнуться, она будто очнулась.

— Хорошо сказал, правда? — услышала она его голос словно сквозь туман. — Давай выпьем за такой прекрасный тост.

Прозвучал звон стекла — фужер выскользнул из руки Софии и покатился под стол.

— Не расстраивайся, — увидев ее побледневшее лицо, успокаивал Вадим. — Сейчас официант все уберет. Я вижу, ты немного облила платье.

— Да, я облила платье, мне нужно срочно выйти, — хватаясь за эту ситуацию как за соломинку, заторопилась София, отодвинула стул и, не поднимая глаз, поспешила в дамскую комнату. Казалось, сердце вот-вот выпрыгнет из груди.

Проголодавшиеся гости не обратили на нее внимания и после тоста Ивана приступили к трапезе. Лишь Вадим был обеспокоен случившимся.

Все ели, разговаривали, произносили тосты. Кира и Иван оживленно беседовали, смеясь и глядя друг на друга. Когда включили музыку, они вышли из-за стола и закружились в танце. К ним стали присоединяться другие пары. Вадим, не дожидаясь Софии, пригласил одну из молодых сотрудниц. Счастливая Кира прижималась к Ивану, который был немного смущен ее напором.

— Ванечка, мы не на работе. Расслабься, — смеялась она, опьянев от шампанского.

Высушив платье, София вышла из дамской комнаты. Остановилась у открытой двери банкетного зала, взглянула на танцующих и тут же решила покинуть мероприятие, как вдруг их глаза встретились — ее и Ивана. Сразу он подумал, что ему показалось, и, недоумевая, приостановился в танце. София на мгновение замерла.

— Эй, Ванечка, куда ты смотришь? — заметила Кира.

— Кто эта девушка?

— Красивая? Я вижу, ты окаменел… — Она попыталась повернуть его лицо к себе.

— Красивая. Что она здесь делает? Я ее не видел среди гостей. Она пришла к тебе на день рождения? Откуда ты ее знаешь?

— А она у нас работает… Уже месяц… Переводчица. Только я не успела тебе ее представить. Ты подписал все документы о приеме, а потом уехал в командировку в Питер.

Музыка закончилась, и все снова сели за стол. К Софии поспешил Вадим.

— Все в порядке? — он взглянул на ее платье.

— Да, в порядке.

— А знаешь, даже ничего не видно… ни пятна, ни помятости. Пошли за стол.

— Вадим, я хочу уйти.

— Ты что? Кира мне этого не простит.

— А при чем тут Кира?

Вадим замялся. Он вспомнил, как Кира поручила ему ухаживать за Софией, сказав: «Когда хочешь покорить женщину, любые средства хороши. Достаточно вызвать в ней изумление каким-нибудь сильным порывом, чтобы произвести глубокое и выгодное впечатление».

— Ни при чем. Я прошу тебя всего лишь об одном танце — подари его мне.

— Хорошо.

— Но ты так и не выпила за нашу именинницу.

София кивнула, и они вернулись за стол.

Иван следил за ней, искал ее глазами. София чувствовала это и старалась поворачиваться так, чтобы Вадим закрывал ее собой. «Он узнал меня… Но так не бывает… Это невозможно…» — паниковала девушка.

Почувствовав, что Иван обратил внимание на Софию — да так, что ошеломленно замер при виде ее, — Кира стала следить за его взглядом. Считая, что в красоте ей нет равных, окончательно захотела выяснить: способен ли любимый обратить внимание на другую красивую женщину в ее присутствии? Когда снова стали произносить тосты и заиграла музыка, Кира решила удалиться в дамскую комнату, чтобы понаблюдать за Иваном.

Как только она исчезла, он подошел к Софии сзади, прикоснулся к плечу, спросил бархатным голосом:

— Разрешите? — И протянул руку.

София замерла. Медленно, словно под гипнозом, встала и вышла на танцпол. Иван нежно обнял ее за талию.

Вадим, ничего не понимая, не мог возразить шефу и сказать, что уже пригласил Софию на танец. Заметив, что Киры нет за столом, разволновался.

— София, я рад тебя видеть, — начал Иван. — Ты такая красивая. Я увидел тебя — и у меня сразу всплыли воспоминания.

— Не нужно… пожалуйста… прошу тебя… — умоляла она замолчать. — Я не знала, что ты мой шеф…

— Да какой я шеф! Так, формально. В дочернем предприятии. Ведь самой компанией руковожу не я. Мне дали должность, и я мотаюсь по командировкам. Поэтому и не знал, что ты устроилась к нам.

— Иван, что скажет Кира? Она вернулась и наблюдает за нами. Ты же скоро женишься на ней. Господи, как неудобно.

— Успокойся. Кто тебе сказал, что я женюсь?

— Кира.

— Понятно. В понедельник я буду на работе. Ты давно работаешь?

— Уже месяц.

— А я и не знал. Вот болван.

Музыка закончилась. Иван проводил Софию и вернулся к Кире.

— Ну и как? — сразу спросила она.

— Что — как?

— Вижу, она тебе понравилась? Неужели красивее меня?

— Кира, краше тебя нет, — улыбнулся Иван. — Но девушка красивая. Для переводчицы это очень важно. Я же обязан знать свои кадры. Наши иностранные гости должны видеть красивых русских женщин, да еще и умных.

— Значит, я удачно подбираю кадры… Да, она умная. Знает четыре языка. Я специально завалила ее переводами: сидит вечерами на работе, берет на дом — в общем, трудоголик. Нам такие нужны. И еще — я хочу помочь Вадиму.

— В чем?

— Он запал на нее, но пока безрезультатно. Может, ты поможешь? — улыбнулась она.

— Ты с ума сошла! Я еще и сватом должен быть. Кира, ты пошутила?

— Да, это шутка. Меня никто не сватал, я сама в тебя влюбилась. Заметь, сразу! — Кира чмокнула Ивана в щеку так, чтобы все увидели: у нее близкие отношения с шефом, так что не смейте претендовать на него.

София не смотрела в их сторону. Она поглядывала на часы — хотелось скорее покинуть это мероприятие. Вадим потерял надежду на ее внимание и стал приглашать подруг Киры, которые пришли без мужчин. Воспользовавшись моментом, София пошла в дамскую комнату, чтобы привести себя в порядок и уехать домой. Сразу за ней влетела Кира.

— София! Даже не мечтай!

— О чем?

— Не притворяйся. Ты поняла, о чем я. Иван мой — заруби себе на носу. Я не позволю тебе с ним заигрывать. Держись подальше.

— Кира, я не давала повода для таких предубеждений.

— Это я на всякий случай! — засмеялась она, окинув соперницу холодным, подозрительным взглядом — как прикосновение змеи, — и вышла из комнаты.

София посмотрела на себя в зеркало и, увидев бледное лицо и потухшие глаза, решила выйти не сразу, а через минут пять. Никто не заметил, как она уехала. Как говорят, ушла по-английски.

Выходные прошли в тревожных раздумьях. София провела их дома. После возвращения из Владивостока она ждала звонка Ивана, но не признавалась Юле, что мучается воспоминаниями, да и самой себе старалась в этом не признаваться — гнала мысли о нем прочь. И только когда устроилась на работу и погрузилась в рутину переводов, стала думать об Иване все реже. И вот — случайная встреча, да еще какая. София не находила себе места, не зная, как Кира встретит ее завтра на работе: было понятно, что начальница ревнует. «Надеюсь, он не сказал ей о нашем знакомстве, — со страхом думала София. — Но теперь он знает, что я работаю у него. Что же будет дальше? Как работать, если я буду с ним встречаться?»

В понедельник она только вошла в кабинет, как Валентина встретила ее словами:

— Сонечка, заходил шеф, сказал, чтобы ты сразу зашла к нему в кабинет. Перехватило дыхание.

— Да, я сейчас, — ответила София.

«Вот этого я и боялась…»

— А это правда, что ты знала Ивана Петровича раньше?

— Нет. Познакомились на банкете у Киры.

— То-то она как с цепи сорвалась. Злая, встревоженная такая…

«Только этого мне не хватало, — подумала София. — Она же теперь меня съест от ревности… Сейчас пойду к нему и расставлю все точки над i».

Она решительно вышла из кабинета, но перед дверью в приемную замерла. Сердце билось как после пробежки. Посмотрела по сторонам — никого. Набрав воздуха в легкие, медленно выдохнула и открыла дверь. Здесь, как и у замдиректора, не было секретаря — просто комната ожидания. Минуту, постояв перед дверью шефа, София постучала и сразу открыла.

— Вызывали? — спросила она, увидев за столом Ивана.

Он встал и поспешил навстречу.

— Да, я пригласил тебя… Проходи, пожалуйста, присаживайся.

Иван отодвинул стул. София села, стараясь не встречаться с ним взглядом. Опустив глаза, теребила ручку, которую положила на ежедневник.

Он сел в свое кресло и не сводил с Софии глаз. Молчание давило, как перед грозой, и эта пауза заставляла ее еще больше волноваться.

София подняла глаза, их взгляды встретились. Иван как будто ждал этого момента.

— Почему ты ушла с банкета? — мягко спросил он.

— Мне стало нехорошо.

— Понимаю… Прости, что не звонил.

— Ничего страшного. Я и не ждала. Знала, что не позвонишь, — старалась держаться гордо София.

— Я все понимаю. Понимаю, что ты наслышана от Киры про нашу свадьбу или помолвку. Уж не знаю, как она тебе все это преподнесла.

— Нет-нет, она ничего мне не говорила. Так, намекнула. Я не знаю ничего про вас. Ты не думай, будто я на что-то рассчитывала. Не заблуждайся. Все, что было, между нами, — это мимолетное искушение, и я понимаю, какую неловкость ты сейчас испытываешь… Я никому не скажу. Это останется между нами.

— Да я и не переживаю. Видишь, как бывает в жизни: такой мегаполис — и вдруг случайная встреча. — Иван развел руки в стороны.

— Ты прав, это действительно невероятно — встретиться здесь. Тем более, когда ничего не сделал, чтобы эта встреча состоялась.

Он улыбнулся.

— Я целый месяц был в командировке.

— Я в курсе… И был на необитаемом острове, где нет связи.

Иван пожал плечами, его взгляд потух.

— Ты меня презираешь…

— Удивительно, но нет.

— Кто же я сейчас для тебя?

— Ты? — София пожала плечами. — Мой шеф. И еще человек, который преподал мне урок. Я благодарна тебе за это.

В его памяти мгновенно воскрес тот пылкий день на яхте. Иван встал и подошел к Софии. Попытался обнять сзади, но девушка, почувствовав теплое дыхание, дернула плечами, дав понять — ей неприятно. Он убрал руки.

— Мне было с тобой хорошо, — прошептал.

София молчала. Иван вернулся за стол.

В ее взгляде не было ни гнева, ни отчаяния, ни сожаления — ничего из того, что бывает у брошенных женщин. София вдруг стала спокойной и впервые за долгое время почувствовала согласие с самой собой.

— Что ты собираешься теперь делать? — спросил Иван, не сводя глаз с гордого лица. В его ироническом взгляде словно сквозило: «Посмотрим, что ты скажешь».

Она пожала плечами:

— То, что должна. Пришла пора стать взрослой.

— Я не знал тебя такой.

— У тебя было мало времени, чтобы узнать.

Вдруг дверь распахнулась, и в кабинет, как фурия, влетела Кира.

— А я думаю: куда же делась переводчица София? А она здесь! Быстро же ты перестроилась!

— Кира! — повысил голос Иван.

— Ванечка, да я ничего. Просто вижу то, о чем догадывалась: эта смазливая девчонка не дура, знает свой расчет.

— Кира, успокойся. Я сам ее пригласил.

— Конечно, сам. Она тебя зацепила. Прикинулась овечкой, а сама, как увидела тебя, готова затащить в постель.

— Кира, что ты себе позволяешь?

— Ничего. Просто хочу открыть тебе глаза.

— Мне можно уйти? — София встала из-за стола.

— Да, можете идти. Мы все обсудили, — сухо ответил Иван.

София выскочила из кабинета. На дрожащих ногах прислонилась к стене в коридоре. «Все кончено. Кира не даст мне здесь работать. Она предпримет все, лишь бы я исчезла. Начнутся пересуды в коллективе… Нет, я этого не выдержу. Представляю, что сейчас происходит в кабинете Ивана. Бежать. Нужно бежать…»

София оторвалась от стены и побежала к себе. Она не хотела больше встречаться с Кирой. Валентина, увидев состояние коллеги, оторвалась от компьютера.

— Что случилось?

— Я увольняюсь!

— Кира постаралась… — Женщина иронично усмехнулась. — Она не переваривает красивых женщин. В каждой видит соперницу. Здесь она королева.

София достала лист бумаги и быстро написала заявление. Прочитала еще раз и подумала: «Вот так бывает. Здесь зарождалось мое будущее, карьера… и все рухнуло».

А в кабинете Ивана Кира в гневе поливала Софию грязью.

— Я хочу предостеречь нашу компанию от такого типа женщин, — громко заявила она. — Могут начаться сплетни, что у нас не серьезная компания, а бордель. Дойдет до главного — и в каком положении окажусь я?

— Ты же принимала ее на работу.

— Да, принимала. И в переводах она профи. Но сейчас я проверила другие качества. Подвернулся случай — мой день рождения. И нате — без году неделя, а она уже подбивает клинья к директору. Это надо же… Я специально пригласила ее, чтобы проверить на порядочность. Она ведь еще никто, чтобы быть на таких торжествах с уважаемыми людьми. Я рискнула. Слава Богу, вовремя заметила. От таких нужно избавляться немедленно.

— Зачем ты мне это говоришь? Пустая болтовня. Нормальная она девчонка! — На лице Ивана появилось хорошо знакомое Кире выражение раздражительности.

Она была готова к его суровости. Готова к тому, что Иван будет кричать или схватит за запястье. В глубине души Кира именно этого и хотела, ведь его ледяная ирония и мрачное лицо приводили ее в смятение. Вспомнила страстные прикосновения — вот здесь, в этом кабинете. Вспомнила, с какой гордой уверенностью Иван ласкал ее. «Нет, я ни в коем случае его не лишусь», — решила Кира.

На ее глазах появились слезы. Иван заметил это и отвел взгляд.

— Кира, ни один мужчина не может сказать, продлится ли его страсть к женщине долго.

Она в страхе отпрянула — но это был приятный страх. Таким Кира любила его, таким он становился ей ближе. Она разрыдалась.

— Теперь ты еще и плачешь…

— Я думала, — говорила Кира, всхлипывая, — будет лучше, если я открою тебе глаза на эту девицу. Я чувствовала себя всегда такой счастливой, а она все испортила.

Иван несколько раз прошелся по кабинету. Затем на некотором отдалении остановился и спросил:

— Значит, когда ты смотрела на нее, то думала обо мне?

Кира ничего не ответила — только робко, со слабой улыбкой взглянула на Ивана. Он вспыхнул. Она подошла и всем телом прижалась к нему.

— Я оберегаю тебя. Представляешь, а если бы мы были женаты? И вот такая девица вскружила бы тебе голову. Семья распалась бы… Милый, я же лучше нее. Посмотри на меня… Я верна тебе… Всегда буду верна… Люблю тебя… Ты же любишь меня? — спрашивала Кира, заглядывая в глаза.

— Не скажу ни да, ни нет, — ответил Иван, убирая ее руки со своей талии. — Но ты не должна устраивать сцены ревности у меня в кабинете. Что она подумала? Ты компрометируешь меня.

— Меня не волнует, что она подумала. Пусть знает свое место.

Он заключил ее в объятия и осыпал поцелуями — злыми, милостивыми.

В это время зазвонил телефон. Иван схватил его, как спасательный круг, и начал отвечать, меняя интонацию в голосе, показывая Кире, что у него серьезный конфиденциальный разговор. Кира отправила ему воздушный поцелуй и скрылась за дверью.

Она не стала заходить в кабинет Софии. Прошла мимо и подумала: «Ничего, девочка, тебе здесь не жить. Я его никому не отдам… А без тебя обойдусь. Таких, как ты, умниц полно. Еще в очередь будут стоять…»

Иван растерялся. С Кирой он встречался уже год. Она долго его добивалась, отстраняя соперниц. Всегда волновалась, когда Иван надолго уезжал в командировки. Кира уже вошла в его дом как хозяйка, была знакома с отчимом. Тот сначала намекал, что она не та, на ком стоит жениться, но потом решил не вмешиваться. Тем более, после развода, когда мать уехала за границу с новым возлюбленным, и Иван замкнулся, занимаясь только бизнесом.

Когда-то отчим тоже не послушал своего отца — влюбился в женщину старше себя, с одиннадцатилетним сыном. «На своих ошибках учимся», — думал он. Иван рос смышленым, тянулся к отчиму, и тот полюбил его как родного. Общих детей в браке не получилось, он смирился, хотя мечтал о дочери. Со временем понял: жена с точеной фигурой не хотела рожать, жила в свое удовольствие. Он ни в чем ей не отказывал, пока не застал в своей постели с иностранцем. Скандалить не стал, предложил покинуть дом. Развод оформили быстро.

Иван уважал отчима и не хотел бросать работу. Мать не звала сына с собой, зная, что бывший муж не оставит его и будет помогать. К тому возрасту, Иван уже имел собственный дом и машину последней модели. Он был молод, но способен в экономических делах, и отчим поставил его директором фирмы — компании, которая занималась приемом иностранных гостей, переводами сделок и участием в тендерах.

…Иван не сразу заметил лист бумаги, который София подсунула под дверь приемной. Не видел, как она, прошептав «Прощайте», бесшумно вышла, вихрем промчалась по коридору, залетела в кабинет за вещами, сбежала по лестнице и выскочила на улицу.

Он обнаружил заявление, когда собрался выезжать на встречу. Поднял лист, быстро пробежал глазами — и лицо его окаменело.

— Валентина, где София? — влетел он в кабинет.

— Собрала вещи и уехала.

Иван хлопнул дверью и бросился на улицу. Сел в машину, огляделся — Софии нигде не было. Он облокотился на руль, массируя виски.

— Боже, какой же я подлец…

Поднял голову, завел машину. Тут же выключил, вытащил ключ из зажигания и убрал в карман. Достал телефон, набрал ее номер. Молчание.

Отправил СМС: «София, не отключай телефон. Я прочитал твое заявление».

Она молчала.

«Мне нужно с тобой поговорить».

Молчание.

«Не молчи, пожалуйста. Ты где?»

Ни звука.

«Можно к тебе приехать?»

«Нет».

София отключила телефон. Слова, которые она так ждала и которых безумно боялась, пришли не в тот момент. Внутри все сжалось. Она боялась поверить в чудо, а чудо пришло само — но не то, от которого бьется сердце от счастья. «Так бывает только в кино, — думала София. — А в жизни все не так…»

Она вышла из метро, заглянула в магазин, взяла корм для кошки. В лифте поднималась с высоким симпатичным мужчиной — он улыбался, глядя на Софию. Она вышла на своем этаже — незнакомец поехал выше. «Счастливый, наверное. Все у него хорошо».

Квартира встретила привычной тишиной.

— Лори, я дома, — тихо позвала София.

Кошка вышла из кухни, потерлась о ноги. Девушка присела, погладила ее за ушком.

— Ну что, моя хорошая, только ты меня и успокоишь. Я купила тебе вкусняшки.

Она покормила Лори, побродила по кухне, машинально приготовила ужин, иногда разговаривая с кошкой, чтобы нарушить тишину. Ела, не чувствуя вкуса. Потом перешла в комнату, включила телевизор. Картинки мелькали, но не задерживались в памяти.

Вечернюю тишину нарушил звонок. На дисплее — родители. София ответила и дежурно отчиталась:

— Мамочка, я уже с работы, мы с Лори поужинали. Смотрим телевизор. Все хорошо.

То, что творилось в душе, она скрыла.

Пробило девять. София убрала посуду и пошла в спальню. Спать было рано, но мысли, от которых хотелось плакать, накатывали, как снежный ком.

«Что же мне делать? Работать там я не буду. Найду новую. Сама. Родителям ничего не скажу. Юлька, приезжай скорее. Мне так плохо без тебя… Может, ты подскажешь, как мне быть?»

Юля должна прилететь в пятницу. Сегодня среда. София с нетерпением ждала подругу — никогда дни не казались ей такими долгими.

Телефон был отключен. Она практически ничего себе не готовила, только заваривала кофе да кормила Лори. Налив очередную чашку, подошла к окну. Внизу люди спешили на работу, машины отъезжали со стоянки. Легкий ветерок шуршал листьями, но в комнате стояла тишина. Гнетущая тишина, которой раньше София не замечала.

Она ходила из комнаты в комнату, как загнанный зверь, не находя себе места.

— Что делать? — спрашивала себя. — Опять репетиторство? Я не хочу. Потеряю квалификацию.

София села за компьютер, пролистала вакансии — ни одна не привлекла внимания.

Допив кофе, переоделась в спортивный костюм. Снова села за компьютер — и тут в дверь позвонили.

«Кто бы это мог быть? Почему не в домофон?»

Она подошла к двери, посмотрела в глазок — никого, будто кто-то специально спрятался.

— Кто там? — спросила София.

Тишина.

«Дети балуются», — подумала она и открыла дверь, чтобы выглянуть на площадку.

— Здравствуй, София! — прозвучал до боли знакомый голос.

Иван появился будто ниоткуда. От неожиданности она проговорила по слогам:

— Про-хо-ди-те, Иван Петрович.

— Извини, что без предупреждения. Но как предупредить, если ты не отвечаешь?

— Как вы вошли?

— Бабулька впустила, — улыбнулся он. — Я придержал дверь. А в глазок ты меня не увидела — я присел.

— Вы смекалистый… Как мальчишка…

— Но ты бы не пустила. Соня, почему на «вы»?

— Вы директор… хотя сейчас уже…

— Я могу пройти?

— Да.

Иван снял обувь. Они прошли в гостиную, София указала ему на кресло. Он сел.

Она взяла себя в руки и спросила:

— Как ты узнал адрес? Глупый вопрос… он же в отделе кадров.

— Все правильно, — улыбнулся Иван. — Зачем ты написала заявление?

— Я не буду у вас работать.

Он смотрел на нее не отрываясь. София сидела напротив в кресле и не знала, как себя вести, о чем говорить. Она не ждала гостя. В холодильнике было пусто — нечем даже угостить. София бросила взгляд на Лори: та сидела в углу и настороженно смотрела на них. Ее место занял неожиданный гость, и, похоже, кошке это не нравилось.

— Может, кофе? — спросила, наконец.

— Не откажусь.

Она вышла на кухню. Иван поднялся и пошел следом.

— Извини, я не ждала тебя. Ничем существенным угостить не могу.

— Надеюсь, сахар есть?

— Да, конечно.

— София, я виноват перед тобой. Но ведь глобальных обещаний я не давал?

— Не давал. Это правда. Зачем ты пришел?

— Чтобы вернуть тебя в офис.

— И как ты себе это представляешь?

— С Кирой я поговорил…

— Рассказал, как мы прекрасно провели время во Владивостоке?

— Зачем ты так? Хорошими специалистами не разбрасываются. Вадим сказал, что давно не встречал таких переводчиков. А китайский нам сейчас необходим.

— Не проблема. Найдете специалиста. В интернете полно желающих.

— Но тебе нужна работа.

— Да. Буду искать.

— София, я все думал и хотел спросить… неужели у тебя нет мужчины? Ты такая красивая…

— Ты думал, я с тобой тогда была для интереса? — возмутилась она. — Развлекалась, чтобы отдохнуть от своего мужчины? Как ты от Киры?

— Извини. Просто такая девушка не может быть одна.

— Вот какое у тебя мнение обо мне.

— Ты неправильно поняла. У всех красивых умных девушек есть парень. Я всегда так считал.

— А у всех красивых парней есть девушка, да?

— Господи, что я несу… прости…

— Хватит. Это переходит все границы.

— Есть новость, — перевел тему Иван. — Скоро приедут Стас с Мариной.

— Я рада. Но это твои гости. Юля уехала в отпуск.

— Опять?

— Да, у нее налаживается личная жизнь.

— Рад за нее. Знаешь, хотелось бы встретиться всем вместе — той компанией, как во Владивостоке.

— У тебя есть Кира. Иван, я ничего от тебя не хочу. Так получилось. Если бы знала, что ты собираешься жениться, этого бы не случилось.

— Ты мне очень нравишься. Да, есть Кира, но…

— Не играй со мной. Женись. Я не помеха.

Иван встал и подошел к Софии. Она стояла у окна, отвернувшись. Почувствовала его ладони на своих плечах. Он склонил голову и коснулся губами волос.

— Не надо, — прошептала София, хотя сейчас нуждалась в ласке как никогда.

— Сонечка, не отталкивай меня. Когда я тебя увидел, во мне все перевернулось. Я не думал, что та встреча…

— Не надо… — чуть слышно повторила она.

— Честно, я хотел забыть тебя. Но не представлял, что эта встреча так всколыхнет воспоминания и чувства. Даже когда мы расстались, мысль о тебе не покидала меня. Пришлось сделать усилие воли, чтобы отвлечься.

Иван развернул Софию к себе и стал нежно целовать лицо. Она не оттолкнула.

— Не нужно, прошу тебя, — умоляла София, но ноги подкашивались. Она закрыла глаза, поддаваясь ласкам, и снова услышала шум моря, увидела яхту, брезжащий рассвет.

Иван подхватил ее на руки и понес в комнату. Кровать не была заправлена — тепло беспокойного сна еще хранилось под одеялом.

— Сонечка, я пытался изгнать желание из сердца, поверь. Но ничего не получается, — шептал он. — Твоя красота, ум, вся твоя суть околдовали меня.

София вдыхала знакомый дразнящий запах, пыталась успокоить радостно забившееся сердце, но его близость сводила с ума. Она не могла справиться с этим чувством и закрыла глаза.

Слова замерли на слившихся губах. И комната наполнилась сбивчивым дыханием, шепотом, короткими вздохами — чем-то гораздо большим, чем просто звуки. А потом наступила тишина.

— Ты прелесть, — произнес Иван, тяжело дыша, и откинулся на спину.

София приоткрыла глаза, отвела влажную прядь с лица. Его тело, еще хранившее следы только что утихшей страсти, казалось ей совершенным. «Какой же он красивый… Я опять в плену. Зачем?»

Она уткнулась в подушку. Он повернулся и обнял, не спрашивая, хочет ли она этого.

— О нашей встрече не волнуйся. Никто не узнает, — осторожно произнес Иван.

— Ты хочешь сделать меня любовницей? — тихо спросила она.

— Нет. Ты не так поняла. Я подумал, что ты беспокоишься о гласности.

София почувствовала унижение. Она подскочила с кровати, накинула халат.

— В этой роли я не намерена быть!

— Ты не так поняла, — попытался оправдаться он. — Я все решу с Кирой, объясню ей… Мне было так хорошо с тобой, и, может быть, я еще вернусь к тебе. Но я скован…

— Скован? Чем? Клещами Киры? Ничего ты не решишь. Такая, как Кира, горло перегрызет за тебя. Она хищница.

Иван молчал.

София ушла в ванную. Когда вернулась, он сидел в кресле и говорил по телефону. Увидев ее, произнес:

— Мне срочно нужно на работу.

— Я понимаю.

Иван спешно собрался, поцеловал в щеку, пообещал позвонить и скрылся за дверью.

София догадалась: звонила Кира. Он сразу изменился в лице. Она плюхнулась на кровать и зарыдала.

— Какая же я дура… — корила себя, стуча кулаками по подушке. — Почему… почему не смогла устоять?

София так и не появилась в офисе. В четверг Кира позвонила и пригрозила увольнением по статье. Но потом из отдела кадров попросили прийти за трудовой книжкой — сказали, написали «по согласию сторон». София знала: Иван не позволил уволить ее иначе.

В пятницу, ближе к вечеру, решила забрать документы. Киру не встретила, но столкнулась с Валентиной.

— Сонечка, — зашептала та, — ты такой фурор устроила. Иван Петрович ходил злой, Кира все бегала к нему. Говорят, ругались.

— Валя, меня это не интересует. Я уволилась.

— Зря ты ушла.

— Так сложилось. И ты знаешь, здесь для меня был бы ад.

— Это так… А куда теперь?

— Не знаю. Спасибо, Валя, но мне пора.

— Жаль. Хорошая ты.

София отвернулась и спустилась по лестнице. Валентина смотрела вслед, пока она не скрылась из виду.

Зазвонил телефон. София вытащила его из сумки:

— Юля, наконец-то! Я так ждала! Приедешь? Жду.

Она почти бегом добежала до метро, заскочила в магазин, быстро выбрала все, что понравилось, и вызвала такси. Дома включила музыку, нарезала салаты. Лори крутила головой, не понимая, что происходит, но, получив от хозяйки, любимые вкусняшки, расслабилась.

Звонок в дверь — и подруги обнялись.

— Юлечка, как я соскучилась!

— Соня, я такая счастливая, что не заметила, как пролетело время.

— Вот это красота! — воскликнула Юля, когда они зашли в кухню. — И это все ради меня?

— Да, — улыбнулась София. — Нравится? Я старалась.

— Я уже хочу все это съесть.

— Давай!

София откупорила бутылку французского вина, налила в фужеры.

— За тебя, Юля!

— Почему за меня? За нас!

— Конечно, за нас.

Они пригубили вино, и Юля попробовала салат.

— М-м-м, как вкусно. Тебе пора замуж. Хорошая хозяйка.

— Нет, Юлечка, замуж мне рано.

София смотрела на счастливую подругу и не знала, как начать разговор. Мысленно она много раз говорила с Юлей, ждала ее возвращения, но теперь решила повременить.

— Соня, я вот что скажу. Все мои принципы рушатся как карточный домик. За эти дни я многое пересмотрела. И мне кажется… — она игриво глянула на Софию, — я влюбилась окончательно и бесповоротно.

— Это прекрасно. А Сергей?

— Говорит, что жить без меня не может. Никогда бы не поверила, что можно так быстро измениться. Я ведь охотно предавалась рискованному флирту, была расточительна, любила танцы, сильные впечатления — за что и поплатилась.

— Но ты добрая и щедрая.

— Что есть, то есть. Теперь все будет иначе. Я приняла тот мир, который показал мне Сергей. Мир любви, бережного отношения, взаимопонимания и честности. Разве могла я месяц назад мечтать о таком?

— И тебя устраивает, что он не миллионер? — засмеялась София.

— Раньше я думала, что никогда не влюблюсь, и решила: лучший вариант — богач. Но Серёжа доказал: любовь бывает без меркантильности. Сказал, что мы будем строить дом, когда поженимся. Пусть десять лет, пусть до старости — но вместе.

— Так уже и свадьба в перспективе?

— Он сказал, что нужно подготовиться. Торопиться не стоит. Я верю ему.

— Я давно не видела тебя такой. Он прав. Нужно узнать друг друга. Тем более, если на всю жизнь.

— Соня, прости меня.

— За что?

— Я все время тебе завидовала.

— Пустяки. Зато сейчас нечему завидовать. Думаешь, красота — это счастье? Нет, это несчастье.

— Соня, а ты как? Работа?

— Я уже не работаю.

— Как? Что случилось?

— Случилось такое, Юль, что и поверить трудно.

И София рассказала все в подробностях с того момента, как подруга проводила ее перед отъездом на банкет, не упомянув лишь о том, что Иван был здесь.

— Да-а-а, — протянула Юля, — я думала, такое бывает только в кино. Иван, конечно, красавчик. Я тогда тоже на него запала, но… из нас двоих всегда замечают тебя. Да не в этом дело… — Она задумалась. — Ты влюблена в него?

— Не знаю. Я себя не понимаю. Мне с ним было так хорошо! Я никогда не испытывала такого с Ильёй.

— Забудь об Илье. Ты испытала то, что должна испытывать женщина во время близости. Но Иван не тот мужчина, кто готов отдать все. А Кира… Я чувствовала, что он не свободен. Но не стала тебя разочаровывать. Видела, как ты на него смотришь. После Ильи тебе нужен был всплеск — ты его получила. Не переживай. Зато будешь знать. Меня удивляло, что он не звонил в Москве. Обычно увлеченный мужчина хочет встретиться снова. А тут… Теперь понятно: Кира вцепилась мертвой хваткой. Но надо, же такому случиться, что он оказался твоим директором. Фантастика!

— Он приходил ко мне домой. Я опять не устояла. Он был такой нежный и искренний… А через час заявил, что у него дела, и ушел.

— Сонька, не заморачивайся. Ну не устояла… бывает… Мы у этой Киры его уведем, если ты влюбилась.

— Нет! — воскликнула София. — Этого не должно было повториться. Я опускаюсь, теряю достоинство… Как мне стыдно… Он любит ее. А из меня хотел сделать любовницу.

— Успокойся, не кори себя. Ты нормальная женщина. Не могла устоять перед лаской. А мы любим ушами. Тем более, когда мужчина нравится. Поживем — увидим.

— Юля, мне плохо.

— Да ты побледнела!

София вскочила и бросилась в туалет — ее вырвало. Выйдя оттуда, она встретила внимательный взгляд Юли.

— Подруга, ты не беременна?

— Ты что? Просто салат… рыба, наверное…

— Рыба нормальная. Купи-ка тест. Сколько прошло после Владивостока?

— Полтора месяца…

— Вполне возможно.

— Это было один раз! Я от Ильи не беременела. Что ты говоришь? Я даже не заметила, что задержка…

— Вот-вот.

— Юля, я пропала…

— Ничего ты не пропала, будем думать. Главное — спокойствие. И отстранять Киру не придется — сама отстранится.

— Что ты говоришь? Никому — слышишь? — никому не говори. Тем более Ивану. Я сделаю аборт.

— Твое дело. Я никому не скажу, но куда денешься от живота?

— Ты не слышала? Я сделаю аборт.

— Не знаю, как бы решила я, но аборт бы точно не делала. Да и не допустила бы беременности — есть таблетки. Но ты не огорчайся. Все исправимо. А Ивану бы сказала.

— Иван не должен знать! Мама, папа… что они скажут? Особенно папа. Нет, я бегу в аптеку. Может, зря паникую? Просто задержка?

— Да, задержка… А он-то негодяй. Пришел и опять обольстил.

— Все, Юля, я побежала.

София сунула ноги в туфли и хлопнула дверью. Через пятнадцать минут вернулась.

— Вот, купила, — бросила на стол коробочку.

— Завтра утром сделаешь. Пить тебе нельзя, если вдруг беременна, и надумаешь рожать. А я выпью за твое здоровье.

Подруга налила полный фужер и залпом выпила.

— Юль, я осталась без работы, — в отчаянии произнесла София. — Боже, что же я такая несчастная… Голова идет кругом.

— Так, я остаюсь у тебя. Позвоню маме, Сергею. Завтра будем все знать и решать проблемы по мере поступления. Не паникуй.

Подруги проговорили всю ночь. Рассуждали: если София сделает аборт, то может больше никогда не забеременеть — слишком большой риск. Решит родить — что скажут родители? Как справится одна? Гадали, девочка это будет или мальчик. Юля предложила себя в крестные, потом сказала, что и сама скоро может стать мамой. Подруги представляли, как будут гулять с колясками в парке, как их дети полюбят друг друга и поженятся, а если родятся девочки — станут тоже подругами на всю жизнь. Они фантазировали и смеялись, будто никакой беременности и не было.

Утром София сделала тест. Он подтвердился. Подруги сразу вернулись в реальность. София закрыла лицо и заплакала.

— Разве думала я, что меня ждет жизнь матери-одиночки? Разве думала, что у меня не будет мужа? — причитала она.

— Соня, поехали в больницу. Срок небольшой. Мне на работу через два дня. Не волнуйся, я буду рядом. Сейчас позвоню Сергею — он нас отвезет.

— Не надо. Он догадается.

— Ты права. Вызову такси. Едем в платную.

…Акушер-гинеколог оказался немолодым мужчиной. София замерла у порога.

— Проходите, раздевайтесь, — спокойно сказал он, не отрываясь от компьютера.

София не двинулась с места.

— Что случилось? — доброжелательно улыбнулся он. — Расслабьтесь, я просто врач.

София глубоко вздохнула и выполнила все указания, мысленно успокаиваясь. Она ждала слов врача, едва превозмогая стыд и тревогу.

— Вставайте, одевайтесь.

Она не смотрела на него и ни о чем не спрашивала.

— Примите мои поздравления, — улыбнулся врач.

София резко повернулась, взглянула ему в глаза. У нее перехватило дыхание.

— Доктор, может, ошибка?

— Сомнений нет. Вам нужно встать на учет, сдать анализы.

— А я хочу сделать аборт, — несмело сказала София.

Врач посмотрел на нее, показалось, уже не так дружелюбно.

— Я поторопился вас поздравить?

— Доктор, я не замужем.

— Я догадался. Но убивать только что зародившегося ребенка — большой грех. Его жизнь уже началась. Вы верующая?

— Да. Крещеная.

— Тем более. Сходите в церковь. Неважно, замужем или нет — Бог дал вам зачать человека. Многие женщины мечтают об этом, но не могут. А вы здоровая, красивая… Если был шок — он пройдет. Поверьте, у меня большой опыт. Женщины потом благодарили, что я их остановил.

— А аборт — это больно? — спросила София после паузы.

— Нет. Все под анестезией.

— Спасибо.

Врач распечатал лист, расписался, протянул ей.

— До свидания, — сказал он. Губы сжались, глаза стали строже.

— До свидания, — попрощалась София и вышла из кабинета.

Юля тут же подбежала к ней.

— Ну что?

— Я беременна.

— Я уже и не сомневалась.

— Юля, я не знаю, что мне делать. Что я скажу родителям?

— Не поняла… Если ты решила делать аборт — никому ничего говорить не нужно. И об этом никто никогда не узнает. Проблема решена.

— Юля, я буду рожать… — прошептала София.

— Так-так, успокойся, — Юля вытирала с ее щек слезы. — Это хорошо. Рожать так рожать. А кто там, не сказали?

— Нет. Пока еще рано. Ты, правда, одобряешь?

— Конечно! У нас будет девочка или мальчик. Нам же все равно? — пыталась подбодрить подруга.

— Да, — всхлипывая, согласилась София. — Всего один раз — и я забеременела. Почему?

— Потому что по обоюдному желанию. По любви.

— Может, и не по любви, но это была космическая страсть.

— Вот Бог и решил подарить вам ребенка. А сейчас домой. Там спокойно обсудим. Юля вызвала такси.

Дома было жарко, она распахнула окна.

— У тебя теперь особый режим. Свежий воздух, питание, витамины. Доктор дал рекомендации?

— Нет. Я сказала, что буду делать аборт. Юль, он посмотрел на меня с презрением.

— Тебе показалось. Он доктор, просто не одобрил твой выбор. Через пару дней придешь, и он тебе расскажет, что делать. А знаешь, подруга, я рада. У нас с Сергеем когда-нибудь тоже будут дети, — мечтательно добавила она.

— Юля, это ребенок Ивана. И я не могу сказать, что У НАС будет ребенок. У МЕНЯ будет ребенок…

— Знаю. Он будет очень красивым. — Подруга улыбнулась и обняла Софию.

— Столько событий, пока тебя не было… Ты больше не бросай меня, — сказала она с грустью, глядя на Юлю. — Мне было так плохо без тебя. Ты у меня единственная.

— И ты у меня, — растрогалась Юля. — Сонь, чего мы плачем? Нужно радоваться. Пока он в тебе растет — он уже чувствует наше настроение. А я ведь буду крестной. Давай лучше придумаем, как назовем мальчика… или девочку.

На лице Софии появилась улыбка.

— Еще рано. Мы обязательно подумаем. Ты сегодня уедешь?

— Да, Серёжа соскучился.

— Хорошо. А я решилась все рассказать маме. Она должна понять. Завтра поеду к ней.

— Правильное решение. Надежда Фёдоровна замечательная. Мама всегда поймет. С папами хуже, но мама решит, как преподнести новость. Если нужна будет поддержка — я рядом. Только кликни.

— Юля, я справлюсь.

У нее зазвонил телефон.

— Все, убегаю. Серёжа ждет у подъезда.

— Беги. Счастливо.

— Спасибо.

Юля чмокнула подругу и скрылась за дверью.

Оставшись одна, София вопреки себе стала думать об Иване.

«Теперь я знаю, что означала татуировка на его плече. «К» — это Кира. Она заставит не только тату сделать. И вообще, на что я рассчитывала? Глупая, наивная… Все жду любви. А оказалось, мимолетная близость — это не любовь. Опять обожглась. Юлька сколько раз обжигалась — и вот встретила, полюбила. А я? Влюбилась ли я в Ивана? Не знаю. Он красивый, ласковый, но не влюблен в меня. И негодяй — решил сделать любовницей. А я дурочка, опять на те же грабли. По всему видно: Иван боится Киру. Но почему? Он же свободен. Как забыть его? Теперь невозможно. Во мне живет его ребенок. Иван никогда не узнает. Никогда. Юле я верю…»

На следующий день София поехала к родителям. Ее встретила мама, а отец, как всегда, был занят по хозяйству.

— Мама, мне нужно с тобой поговорить, — начала София, присев на кухне на стул.

— Говори, доченька. Потом отец придет — обедать будем.

— Ты только не волнуйся.

— Ты меня пугаешь. Говори, не тяни.

— Мамочка, я должна тебе сказать… я поделилась только с Юлей… Мама, я беременна… — тихо произнесла она, опустив глаза.

— Что? — переспросила Надежда Фёдоровна и медленно опустилась на стул.

— Я беременна, — повторила София, не отрывая глаз от оцепеневшей матери.

Надежда Фёдоровна смотрела на дочь, не понимая, шутит та или говорит правду.

— От Ильи?

— Нет.

— Господи, как же это отцу преподнести… Кто он?

— Неважно.

— Как это неважно? Он же отец твоего ребенка. Мы должны знать.

— Мы встретились во Владивостоке, он был там, в командировке, остановился у друга. Живет в Москве.

— Он женат?

— Нет. Но у него, оказывается, есть невеста. Мама, это ничего не значит. Это была случайная связь. Хуже другое: я встретила его в Москве. Он оказался моим директором. А его невеста — моя начальница. Я уволилась. В общем, я все рассказала, — выдохнула София. — Казните, милуйте, что хотите, думайте, но я буду рожать.

Мама, держа руку на груди, сидела в безмолвном потрясении.

— Что с тобой?

— Ничего, дочка. Сейчас будет легче. Подай капельки.

София протянула ей бутылочку. Мама накапала в стакан и выпила.

— Дочка, не волнуйся. Неожиданно, конечно, но это жизнь. Я рада. Воспитаем. А там, может, и хорошего человека встретишь.

Любая мать расстроилась бы, увидев, что дочь говорит по душам не с ней, а с кем-то другим. Но эти мысли приходят в голову только после того, как все случилось. И одна из важнейших истин не работает в жизни — ее сметает вихрь наших неустойчивых нравов.

— Мамочка, какая же ты… самая лучшая… самая понимающая… — обняла ее дочь. — Я когда узнала — была в шоке. Но попался доктор, который подействовал на меня как священник. И Юля поддержала. А я ведь хотела сделать аборт.

— С ума сошла! Убить нашего внука или внучку? Не позволю!

— Никогда я такого не сделаю, мамочка. Этот ребенок — мой и ваш.

У обеих глаза были полны слез, но скорее радостных.

— Я подготовлю отца, не волнуйся. А вот насчет работы он будет недоволен.

— Мама, а как я должна была поступить? Она бы мне жизни не дала. Я найду работу.

— Ой, дочка, никто не возьмет тебя беременную.

— Знаю. Возьмусь за репетиторство, сейчас можно учить онлайн. Подумаю.

Они вышли во двор.

— Как красиво! Цветы, воздух… Теперь я понимаю, почему вы не живете в квартире. Сказка.

— Отца отсюда не выселишь, — улыбнулась мама. — А вон и он.

По садовой тропинке бодро, с военной выправкой вышагивал бывший офицер Егор Ефимович. Он нес корзину с помидорами. Поравнявшись с женой и дочерью, поставил корзину на траву.

— Я как знал, что доченька приедет. А вот твои помидорчики. Ровненькие сердечки — красненькие, желтенькие. На выбор.

София взяла самый большой.

— М-м-м, какой вкусный!

— Пора обедать. — Егор Ефимович посмотрел на жену. — Как поживаешь, Сонечка? Как работа? Все устраивает?

— Да, папа. Все хорошо.

После обеда София пошла, отдыхать, а Надежда Фёдоровна позвала мужа в беседку.

— Пошли, Егорушка, поговорим.

— Что случилось? Ты какая-то взволнованная.

— Пошли, пошли! — махнула жена рукой.

Они зашли в беседку, где стояли плетеные кресла и журнальный столик. Уселись друг напротив друга. Егор Ефимович подложил под спину подушку, принял удобную позу и стал внимательно разглядывать жену, не в силах понять, что она затеяла и почему вдруг так ласково к нему обратилась. «Давно такого не припомню», — подумал он.

— Егорушка, дочка приехала, давно не была…

— Ну и? Не люблю, когда вокруг да около. Давай конкретно.

— Так вот… мы скоро будем дедушкой и бабушкой.

— Как это? Соня замуж выходит?

— Нет, она ждет ребенка. Ты только не буянь, она и так взволнована. Расстраиваться ей нельзя — повлияет на ребенка. Ты же не хочешь, чтобы он родился больным?

— Что это ты, мать, фантазируешь? Когда она могла забеременеть? От кого?

— Бывает так, Егорушка. Она летала во Владивосток — там и познакомилась.

— А где же зятек?

— Нет никакого зятька.

— Ничего не понимаю. Получается, нагуляла?

— Тьфу на тебя! Наша дочь не гулящая. Ошиблась. Думала, он порядочный. Увлеклась, поверила. И было-то у них один раз.

— Вот дела-а-а… — протянул Егор Ефимович.

Видя, что муж не сильно сердится, Надежда Фёдоровна продолжила:

— Это еще не все.

— Что еще? — чуть не подскочил он.

— Успокойся. Этот мужчина оказался директором Софии, а его невеста — ее начальницей. В общем, дочка уволилась.

— Вот тебе козий хвост… — выругался по своему обыкновению Егор Ефимович.

— Кажется, все сказала. А она хотела аборт сделать… — поджала губы Надежда Фёдоровна.

— Не позволю! — стукнул кулаком по поручню хозяин. — Пусть рожает, и точка! Там же дитя… наше.

— Господи, благодарю тебя! — перекрестилась женщина, подняв голову к небу. — Егорушка, я так боялась, что ты будешь ее ругать.

— Я что, изверг? Вырастим.

Надежда Фёдоровна от неожиданности и такой реакции мужа растрогалась и чуть не расплакалась. Такого от него она не ждала. Всегда строгий (дисциплина превыше всего!), Егор Ефимович жил по закону чести и нравственности. Так он воспитывал и дочь. Жена привыкла к этому, а тут… То ли постарел и стал сентиментальным, то ли помудрел, а то ли внуков захотел. Ведь годы бегут. Но в любом случае она осталась довольна реакцией мужа. «Вот дочка обрадуется», — думала мать.

Ближе к вечеру София вышла в гостиную. Там ее уже ждал отец. Мать что-то стряпала на кухне, оттуда пахло блинчиками.

— Дочка, подойди, поговорим, — пригласил он.

Она сразу напряглась: значит, мать все рассказала, и предстоит серьезный разговор.

— Я все знаю, не волнуйся. Правильно, что ушла с работы, — там тебе не место, только нервничать будешь. В любой момент, когда захочешь, переезжай к нам. Решение твое правильное, — чеканил он, как бывший генерал. — Скажи одно: будешь сообщать отцу ребенка?

— Нет, папа, ни в коем случае. Он не будет знать.

— Может, и правильно. Тем более у него есть невеста. Ты полюбила его?

— Не успела. Но он хороший, умный.

— Понял. Такой хороший, что в командировке успел изменить своей невесте. Значит, и в семейной жизни будет таким. Тебе такой не нужен. А то, что умный, — пригодится. Гены передаются детям.

— Папочка, спасибо тебе, — она прильнула к нему.

— Софьюшка, я твой отец, для меня нет никого роднее тебя. Как же я мог по-другому отнестись к тебе? Ребенок — это счастье, которое Бог тебе дал. Никогда дети не мешали создать новую семью. А тебе обязательно повезет, вот увидишь. Еще не время. И запомни: кто бы ни родился — мальчик или девочка, — я сделаю для него все. Силы есть, здоровье пока тоже — вырастим. Теперь буду еще лучше следить за своим здоровьем и матери скажу. У нас новая жизнь начинается. А ты, дочка, уже после родов будешь делать свою карьеру.

София была безмерно счастлива. Счастлива, что у нее такие родители, что они смогли ее понять. Ей стало легко, и впервые она, погладив себя по животу, сказала:

— Маленький мой, расти здоровеньким. Я буду беречь тебя. Мы все будем тебя ждать.

…В город София вернулась поздно. Лори вприпрыжку бежала навстречу. Девушка взяла ее на руки и стала гладить.

— Соскучилась, моя хорошая, проголодалась. Я сейчас все сделаю.

Только она опустила кошку на пол — зазвонил телефон. На дисплее высветилось: «Иван». София взглянула на часы: десять вечера. Поднять или нет? Мелодия затихла и тут же повторилась. София ответила:

— Слушаю.

— Соня, я не могу до тебя дозвониться. У тебя все в порядке?

— У меня все прекрасно.

— Можно приехать?

— Нет, Иван! Во-первых, уже поздно, а во-вторых, не нужно нам больше встречаться.

— Мне нужно с тобой поговорить.

— Как-нибудь в другой раз.

София отключила телефон. Она не могла разобраться в своих чувствах. Голос Ивана будоражил ее, а теперь в ней живет его ребенок. «Но что ему нужно от меня? — думала София. — Он собрался жениться. Я, наверное, смогу прожить без него, если он не будет появляться. Зачем он звонит? В роли любовницы я не буду никогда…»

— Лори, что ему нужно? — спросила она кошку, накладывая корм. Та посмотрела на хозяйку так, будто сказала: «Успокойся, давай ужинать».

На следующий день София пришла к врачу.

— Что вы решили? — поинтересовался он настороженно.

— Я решила рожать! — радостно выпалила она.

— Браво!

Мужчина просиял, вышел из-за стола и взглянул Софии в глаза.

— Вы такая красивая! И ваша девочка будет похожа на вас. А счастье обязательно придет, но тогда, когда вы совсем не будете его ждать.

— Вы знаете, что будет девочка?

— Когда мы делали УЗИ, пол я еще не разглядел, но у такой красавицы должна родиться такая же красавица. А знаете, сколько женщин приходило ко мне с разными мыслями? Кто-то кричал от восторга, узнав о беременности. Кто-то падал в обморок, услышав, что беременности нет. Кто-то сразу решал «убить» — то есть сделать аборт. Эмоций в таком состоянии много. Я всегда за жизнь, за Божью радость.

Врач сел за стол, оформил документы, выписал направления, завел обменную карту и протянул все Софии.

— Теперь вы под моим наблюдением.

— Спасибо, доктор. Мне повезло с вами, ведь именно после нашего разговора я передумала. Скажите, а кто-нибудь, выйдя от вас, решился на аборт?

— Были случаи, но единичные. В основном все рожали.

Когда София закрыла дверь кабинета, у нее возникло чувство, будто она вышла из храма. У доктора была особая, магическая аура. На улице лучи солнца скользнули по лицу — пришлось надеть очки. «Погода чудесная. Позвоню Юле».

Подруга была на работе. София зашла в торговый центр, впервые заглянула в детский отдел, долго ходила по залу, а потом сразу сообщила Юле новости.

— Соня, я поддерживаю твое решение. Пока животик не округлился, давай сегодня куда-нибудь сходим, закажем вкусный ужин.

— Я не против. Ты на машине?

— А как же, — улыбнулась подруга. — Серёжа на такси, а мне предоставил свою.

— Здорово! Юля, тебе тоже повезло. Я так рада.

— Будем считать, что так.

— Ты не уверена?

— Хочу быть уверенной. Но он может познакомиться с кем угодно. Работа позволяет.

— Ты ревнуешь…

— Соня, я не хочу упустить свое счастье. Оно такое хрупкое.

— Не выдумывай. Мне кажется, он серьезный человек.

— Да, серьезный, — горько вздохнула Юля и опустила голову. — Но он ни разу не сказал, что любит меня.

— Даже в Турции?

— Уходит от этих слов. Говорит много ласкового, а я ему сто раз призналась, что люблю.

— Он обязательно скажет. Пять лет в нем жила любовь к той девушке. Он говорил ей эти слова — перестроиться нелегко. Значит, он настоящий. Таких днем с огнем не найдешь. Жди.

— Ладно, Сонь, мне нужно работать, — сказала Юля, увидев входящих покупателей. — До вечера.

София постояла пару минут, посмотрела на подругу и вышла.

По тротуару с рюкзаками шли школьники — начался учебный год.

В компании последнее время ощущалась нервозность. Кира придиралась к коллегам без причин. Иван встречал ее прохладно. У него испортились отношения с отчимом. Сделка с китайцами сорвалась, он требовал новые проекты, новых инвесторов, но результат затягивался. Приходилось переводить много технической и проектной документации. Кира и Вадим засиживались до позднего вечера.

— Кира, зачем ты создала такие условия переводчику? — спросил Иван.

— Она сама ушла. Это ее выбор.

— Сомневаюсь. Твоя ревность не знает границ. Догадываюсь, что ты могла наговорить Софии…

— Я так и знала, что ты запал на нее!

— Мы еще не поженились, а ты устраиваешь сцены.

— Милый, я больше не буду. — Она подошла к нему. — Не хочу тебя ни с кем делить.

— Я дал повод?

— Просто она как хитрая лиса. Я таких знаю.

— Ты ошибаешься. Она не такая, — вырвалось у Ивана.

— Что?! — Кира отскочила, как ошпаренная. — Ты знаешь, какая она?

— Успокойся. Я тоже разбираюсь в людях.

— Хорошо. Ваня, почему ты меня не ревнуешь? На меня засматриваются мужчины, а тебе все равно.

— Мне не все равно. Я доверяю тебе. И хочу того же.

Повисла тишина.

— Ванечка, я очень тебя люблю. Давай сегодня к тебе? Зажжем камин, выпьем вина и наконец, назначим день свадьбы.

— Отчим сейчас не в настроении. Я боюсь поднимать эту тему. А без него свадьба не может состояться.

— Я ему не нравлюсь… но я же не с ним собираюсь жить.

— Кира, у нас должна быть семья. А это значит — вместе с родителями. Твои что говорят?

Кира отвернулась.

Она почти не общалась с родителями. Уехав учиться в столицу, не приезжала, лишь изредка звонила — справиться о здоровье. После института в бассейне познакомилась с чиновником. Он не отрывал взгляда от Киры, любовался фигурой, старался плыть рядом. Однажды после спорткомплекса предложил подвезти до ее съемной квартиры. Начался роман. Мужчина был женат, но Кира решила выжать из него все. Дорогие подарки, оплата квартиры, шуба, драгоценности — она получала все, не моргнув глазом. Ждала машину, но ситуация изменилась, когда Кира попала в компанию отчима Ивана.

Ее красота и модельная внешность притягивали мужчин, и она умело этим пользовалась. Но цель была одна — выйти замуж за бизнесмена. «Не для того я родилась на свет с такой внешностью, чтобы прозябать в нищете. Родители жили от зарплаты до зарплаты. Не хочу так», — думала Кира. Она была тщеславна, избалована комплиментами, самолюбива, высокомерна и дерзка с теми, кто вставал на пути. Носила «корону» не снимая. В компанию Киру устроил любовник через связи своего друга. С такой внешностью, коммуникабельностью и знанием языков она сразу получила место заместителя — повезло, была вакансия.

Какое-то время Кира продолжала встречаться с любовником — держала его на поводке на всякий случай. Пока не увлеклась Иваном, своим директором. Тут она поставила себе новую — и, надо признать, снова корыстную — цель. Иван ведь был молод, красив, перспективен и, что немаловажно, богат. Но Кира просчиталась: никак не могла понравиться его отчиму — боссу, который управлял компанией. Как ни старалась, он оставался холоден и неприступен. То ли видел фальшь за модельной внешностью, то ли был просто черств.

Кира долго молчала. Иван терпеливо ждал.

— Ваня, я должна тебе сказать, чтобы ты знал и больше к этой теме не возвращался. Мои родители меня выгнали. Они пьющие. Я была отличницей, и такая жизнь меня убивала. Я убегала к соседям — они меня кормили. Я боялась идти домой. После школы, получив аттестат с отличием, я уехала поступать в Москву, в институт иностранных языков.

— Одна?

— Да, одна. Поступила, дали общежитие. На стипендию было не выжить — я подрабатывала, — Кира всхлипнула, сделала паузу.

Иван смотрел на нее с жалостью.

— Я понимаю, почему ты такая настороженная с людьми. Ты всю жизнь защищаешься. Это пройдет. У меня все иначе: я вырос в любви и достатке.

— Твоему отчиму еще нет пятидесяти. Он не думает жениться?

— Кира, я не знаю толком о его личной жизни. Ему сорок три. Когда он сошелся с матерью, мне было одиннадцать, а ему почти тридцать. Он уже был бизнесменом — отец после инсульта передал дело ему. Матери тогда было тридцать. Они прожили почти четырнадцать лет. Отчим занимался моим воспитанием, а мама — собой. Он не жалел для нее ничего. Я видел, как она пользовалась его добротой, и мне даже было жаль его. Поэтому не поехал с ней за границу. У меня здесь все: работа, дом и женщина, которая хочет выйти за меня замуж, — Иван улыбнулся.

— Да, я очень хочу выйти за тебя. А где твой родной отец?

— Не знаю. Мать разошлась с ним почти сразу. Я не интересовался. Позже меня вполне устраивал отчим. Говорят, у отца давно другая семья. Он мной никогда не интересовался.

— Вот видишь, ты меня понял. Как я могу понравиться твоему отчиму, если во мне до сих пор живет страх? Я все время в напряжении. Только с тобой чувствую себя раскованно.

— Я поговорю с отчимом. Не переживай.

Кира торжествовала.

— Ванечка, мне уже тридцать один. Я старше тебя, но ты ведь меня не разлюбишь? Я не могу долго ждать замужества. А дети? Когда их рожать?

— Ты права. Пора. Поговорю с отчимом — определимся со свадьбой.

Киру переполняло чувство победы. Она страстно прижалась к его губам, зная его заветные точки и то, как одно прикосновение может возбудить мужчину, заставив забыть о проблемах. В Иване шевельнулось желание. Но внезапно — как задутое пламя — огонь в глазах потух. Кира почувствовала, отстранилась, выпрямилась и, не сводя с него глаз, провела руками от талии до бедер.

— Кира, не сейчас. Мне нужно уехать.

Иван направился к двери, она — за ним.

В коридоре Кира остановила его, обвила за талию и улыбалась, глядя в глаза. Навстречу шел Вадим.

— А у нас скоро будет свадьба, — проворковала Кира.

— Поздравляю. Когда? Надеюсь, я погуляю на ней?

— Конечно. Ты же мой помощник, — хитро подмигнула она.

Ивану это не понравилось.

— Ты не поторопилась?

— Ванечка, все давно знают, что мы собираемся пожениться.

Они прошли по коридору и остановились у лестницы.

— Я отлучусь на встречу, и сегодня поедем ко мне.

Иван спустился к выходу.

Кира от переполнявших ее чувств готова была закричать на весь офис. Она заглянула к Валентине — старой работнице, которая видела здесь все и знала всех. Валентина не была болтливой: тихо сидела за компьютером, добросовестно вела делопроизводство. Коллеги доверяли ей свои секреты, радости и неприятности — она не сплетничала. Ни одна информация не выходила из ее уст. Слушая, она будто читала короткие рассказы, поглядывая из-под очков на персонажей. Ее считали тихушницей.

— Валюша, добрый день! — радостно пропела Кира.

— Добрый день, Кира Васильевна! Вы так сияете, что кабинет засверкал. А то последнее время у нас пасмурно.

— Ничего, наступят и солнечные дни. Вечерами мы с Вадимом работаем над китайской документацией — это вам не с английского перевести.

— Понимаю. В этом месяце премиальных не было.

— Все будет. Но я не об этом. Валечка, я выхожу замуж за Ивана.

— Ну, наконец-то! Поздравляю.

— Я такая счастливая…

— По вам видно. Когда свадьба?

— Через неделю определимся. Ладно, я побежала.

— Всего доброго… — посмотрела ей вслед Валентина и подумала: «Бедный Иван, хлебнет он с ней горя».

Кира влетела в свой кабинет с широкой улыбкой. Увидев Вадима, приостановилась — улыбка исчезла.

— Ты что здесь делаешь?

— Тебя жду, Кирочка. Ты порхаешь, будто выиграла миллион.

— Миллион? Вадим, у меня выигрыш будущего счастья. На много миллионов.

— Вижу. Но ты же завалила всю сделку! Чему радоваться? Коллектив не получил премиальных.

— Молчи! — крикнула она. — Говори тише. Не порти настроение.

— Не пойму, зачем ты это сделала?

— Чтобы потом въехать на белом коне как королева-спасительница. Чтобы отчим Ивана наконец оценил меня и принял в семью. Человек с властью отличается от обычного, как вооруженный от безоружного! — произнесла Кира с триумфом.

— Да, ты пойдешь по головам без сожаления. А я для тебя — пленник, который расчищал путь для твоих грязных делишек.

Она усмехнулась.

— Не хами. Все, что было с тобой, остается в прошлом, но… — Кира хитро подмигнула, — не могу сказать, что покидаю тебя навсегда. Я выхожу замуж, у меня все получается. Не мешай.

Вадим сдерживался.

— Ты достигла цели, это написано у тебя на лице. Ты вся пропитана мещанским счастьем.

Кира не обиделась. Вадим всегда был нужен ей как прикрытие. Его злость только доказывала, как много она для него значит.

— Наш план начал давать результаты. Теперь я избавлюсь от дурацкого препятствия, мешавшего мне быть настоящей хозяйкой.

— Это твой план, — поправил Вадим.

Кира не хотела его терять. Такой помощник нужен будет всегда. Вадим проверен и к тому же влюблен в нее — эту связь она не позволила бы себе потерять. Кира все сильнее чувствовала потребность в прежней близости. Сегодня она сбросила маску и стала вести себя, как ни в чем не бывало. Была готова слушать его брань, лишь бы иметь про запас мужчину — как вещь, которую когда-нибудь придется использовать снова.

— Но это предательство! — возмутился Вадим. — Как ты потом будешь с этим жить? Тем более в одном доме, зная, что напакостила.

— Я же сказала: все исправлю. Позже.

— А если все раскроется? Ты подумала обо мне? Или уже списала? Мне что — уволиться, как София?

— София? — скривилась Кира. — Ты расстроился? Так и не смог ее обольстить, хотя я просила. Из-за нее чуть не сорвалась свадьба. Но, слава Богу, я все исправила. А она была бы для тебя великолепной партией. И мне бы не мешала.

— Ну, ты и сволочь…

— Не бросайся словами, — парировала она. — У нас с тобой еще недоделанные дела. Так что после работы — работаем.

— Нам вдвоем не справиться с таким объемом.

— Предлагаешь весь отдел подключить? Ты же знаешь, я не могу посвящать в план еще кого-то.

— Я жалею, что ввязался.

— Поздно жалеть, — Кира бросила высокомерный взгляд и вышла, оставив Вадима одного.

Он зло посмотрел ей вслед. «Ничего, смеется тот, кто смеется последним…»

Отчим сидел в кожаном кресле за массивным столом и читал документы. Он был угрюм. Оторвав взгляд от бумаг, сухо сказал:

— Присаживайся, Ваня.

Иван опустился в кресло напротив и молча, посмотрел на него, не зная, с чего начать. Отчим захлопнул папку, почувствовав неодолимую потребность высказать то, что его волновало.

— Сижу и диву даюсь: как мы могли проморгать такую сделку? Может, объяснишь? Что случилось с китайцами? Почему отказ? Все было согласовано. Кира вела переговоры. Она тебе хоть что-то объяснила?

Иван любил отчима и разбирался в его жестах и выражении лица. Он видел: все это связано с финансами компании. Отчим всегда наслаждался тем, что приносило ему благополучие, вдохновляясь удачей и силой. Чувства окружающих — восхищение, зависть, ненависть, гнев — он не принимал всерьез. А вот прибыль, которая неизменно ждала впереди, приводила его в состояние легкой эйфории.

— Я найду других инвесторов. Все получится, обещаю. Кира объяснила, что сделку заключать не стоило. Она ищет пути все восстановить.

— Но это будет не в этом году. Может, года через два. Такие дела быстро не делаются. Компания потерпит убытки. Я этого не допущу. Контракты у нас миллионные. А тут — миллиард. Ты понимаешь, как эта ошибка влияет на мои доходы? Нет, так нельзя… — Он встал из-за стола, засунул руки в карманы. — Упустить по чьей-то халатности… Здесь что-то не так.

Заметно нервничая, отчим снова заговорил о финансовых затруднениях: он уже не мог оплатить некоторые счета. Повторил, что очень рисковал в надежде на этот контракт, вложил в поставки почти целое состояние.

— Я все понимаю, но выслушай. В июне я был во Владивостоке, договорился об одном проекте. Компания, конечно, не совсем по нашему профилю, но там мой хороший друг-бизнесмен. Он скоро приедет в Москву. Если договоримся и подпишем контракт — займемся другим делом, а параллельно исправим ошибки с китайцами.

— Ты понимаешь, что мы теряем имидж, который годами завоевывали? Я согласен, если закроешь все дыры и не допустишь убытков. Но это твой последний промах. Я на тебя надеюсь. А причину хочу знать.

— Я вот еще… хотел сказать…

— Не тяни, что у тебя там?

— В общем, я решил жениться.

— Не время сейчас.

— Нет, послушай. Кира…

— Опять Кира… Лучше девушку не мог найти?

— Она рассказала мне о своей жизни. Ее можно понять. Из-за детства и юности она такая. Ей пришлось нелегко.

— Ох, лиса… — покачал головой отчим. — Я помню, как она пришла. За нее просили большие люди. Не знаю, что ее связывало с тем человеком, но вопросы есть. Скажи, ты ее любишь?

— Наверно.

— Интересный ответ. Значит, не уверен.

— Она меня любит. Ей уже тридцать один год. Когда же она будет рожать? Ее это беспокоит.

— Она любит не тебя, а твои деньги. И торопит. А ты мог бы еще лет пять не жениться, а может, и больше.

— Ты ошибаешься. Она действительно меня любит. За это время я ее узнал.

— Лучше бы я ошибся. Ладно, делай что хочешь. Тебе жить.

— Спасибо, папа.

Отчим глянул на него и тихо сказал:

— Давно ты меня так не называл. А в детстве называл. Я ведь относился к тебе как к родному. Ну да ладно, — махнул рукой.

Иван вышел из кабинета. Радости не было — лишь мучительное смятение. Он любил отчима и всегда ему верил, но Кира… Почему он против? Наверное, София ему бы понравилась… Но Кира… Мысли о Софии мешали думать о Кире.

Иван вспомнил, что сегодня пригласил Киру к себе, и нужно что-нибудь купить. После работы они вместе заехали в магазин. Кира взяла корзинку и убежала:

— Милый, я пройду по парфюмерным рядам, а ты пока выбери продукты. Я скоро.

Иван медленно шел между стеллажей. Вдруг он заметил Софию — она задумчиво стояла у витрины с дорогими сырами.

— Поверьте, этот очень хорош к красному вину.

Услышав знакомый голос, София обернулась.

Перед ней стоял Иван — в дорогом пиджаке, с модной стрижкой. Его тележка была полна: красная икра, семга, элитный алкоголь. У Софии внутри все перевернулось.

— Привет! Как дела? — Иван улыбнулся своей неотразимой улыбкой.

— Привет. Нормально.

Она заметила его суетливость и бегающие глаза — будто кого-то искал. Стало неприятно, внутри поднялась горькая волна. Увидев мчавшуюся к нему Киру, Иван и вовсе изменился в лице, развернул тележку и быстро пошел ей навстречу.

«Какой же дурой я была», — проскользнула удушливая мысль. София почувствовала неприятный привкус разочарования.

Кира не увидела ее. София взяла упаковку сыра и пошла дальше.

Вечером Иван привез Киру к себе. Она бывала здесь, но редко. Их встретила домработница Лариса. Она работала в этом доме три года, ей было пятьдесят шесть, немного полновата — но полнота ей шла. Жила рядом, ходила пешком: считала, что это полезно. Муж когда-то на стройке получил травму и стал инвалидом. Денег не хватало, он плел корзины, Лариса продавала их на рынке. Иван часто доплачивал ей, и в благодарность женщина выполняла лишнюю работу. Он доверял ей дом, относился с уважением. Сам постоянно был в командировках, а в Москве часто ночевал у отца. Сегодня приехал с Кирой раньше обычного.

— Ванечка, скажи домработнице, чтобы ушла, — шепнула она. — Мы останемся вдвоем.

Пока Иван говорил с Ларисой и благодарил ее за ужин, Кира думала о своем: «Как здорово иметь слуг… Разве я могла мечтать о таком доме, домработнице, богатом муже-красавце? Только бы наладить отношения с отчимом. Он крепкий орешек, но я справлюсь. В конце концов, он мужчина. Свекор-босс! Вот это выигрыш. У него дом получше, но у меня все впереди. Вадим меня не предаст. Он хороший любовник и неплохой коллега, но может быть опасен от любви ко мне. Ему бы найти женщину… Хотела подсунуть эту Соньку, но дурачок не смог. Сегодня он проявил агрессию, я стерпела, но не нажить бы в нем врага. Придется встретиться у меня на квартире. Может, злость пройдет».

— О чем задумалась? — спросил Иван, когда Лариса ушла.

— О нашем будущем.

Он едва заметно улыбнулся уголками губ, бесшумно приблизился и обнял ее.

— Я разожгу камин, а ты принеси из кухни то, что приготовила Лариса, и накрой стол у камина. Не забудь заглянуть в холодильник. В шкафу вино — выберешь сама.

Когда все было готово, они расположились на пледе перед камином. Тихо играла музыка.

— Вань, у тебя были здесь женщины?

— Кира, мы здесь не для выяснения отношений.

— Прости. Давай выпьем за нас! — воскликнула она, когда он наполнил бокалы.

Блики огня мерцали на лицах. Иван достал коробочку, открыл ее и протянул Кире.

— Я предлагаю тебе выйти за меня замуж. Ты согласна?

— Да! — восторженно произнесла она и протянула руку.

Он надел на ее изящный пальчик кольцо с небольшим бриллиантом.

— Я так долго ждала… — В глазах Киры появились слезы.

— Ну что ты, — Иван провел ладонью по ее щеке, — не плачь. Я виноват, что заставил ждать.

Он прижал Киру к себе.

— А теперь выпьем.

— Ванечка, в моей жизни ты будешь королем. Ты будешь счастлив. Я сделаю для этого все.

Пока они обсуждали свадьбу, Иван осторожно брал руку Киры, целовал, прижимал к щеке и смотрел на ее красивое лицо. Затем они поднялись в спальню.

После случайной встречи с Иваном София старалась не думать о нем. Она все чаще испытывала горькое разочарование в этом красивом мужчине.

Однажды после работы подруги решили прокатиться по городу. Долго кружили, и вдруг София попросила:

— Юль, останови здесь.

— Что случилось?

— Видишь ресторан? Я хочу, чтобы мы поужинали там.

Юля припарковалась, и они зашли в старинное здание. Свободные места еще были, хотя и немного. Администратор провел их за столик у стены. Открыв меню, девушки решили заказать самые изысканные блюда.

— Сонечка, цены, конечно, не для нас. Но один раз можно себя побаловать.

— Согласна. Юль, знаешь, почему я захотела именно сюда?

— Нет, ты меня удивила. Я в таких местах не была.

— А мне однажды посчастливилось. Помнишь, я рассказывала: когда от меня ушел Илья, я встретила в парке незнакомца, и он пригласил меня на кофе в ресторан? Ты тогда ругалась, что я не взяла номер.

— А-а-а, вспомнила… Так ты здесь была? Круто!

— Думаю, он хозяин этого ресторана. Сейчас догадалась.

— Как?

— Он вел себя скромно, но строго. Официант смотрел на него как солдат на генерала — будто ждал приказа. Персонал, наверное, предупрежден, как себя вести, чтобы не показывать, кто их шеф.

— А давай спросим у официанта?

— Нет, что ты… это неприлично. Я даже имени его не помню.

— Ладно, забыли. Здесь однозначно круто.

— Я тогда чувствовала себя аристократкой из восемнадцатого века. Представляла: длинное платье, шляпка, в руках лорнет — такие очки с драгоценными камнями.

— Ну, ты даешь… я уже представила.

— Они служили элементом статуса.

— Умная ты, Сонька, начитанная. А я знала только про пенсне.

— Зато ты в жизни умная. Посмотри, здесь и интерьер под стать тому времени. А какой кофе… м-м-м…

— Сегодня и попробуем. Представляю, сколько стоит провести здесь свадьбу…

— Да-а-а… — протянула София. — Мы вроде бы не бедные, но свадьбу здесь не потянем.

— И не надо. В деревне у Серёжки закатим — там еще лучше получится! — восторженно сказала Юля. — А сюда будем заезжать на чашечку кофе, чтобы на миг почувствовать себя аристократками.

Она весело засмеялась, и София заулыбалась.

— Слушай, а после развода ты так и не встречала Илью?

— Нет, и слава Богу. Не хочу его видеть.

— И зачем спросила… Все время тебя учила не думать о нем. Прости.

— Да ладно, — отмахнулась София. — У меня сейчас одна радость — мой ребеночек. — Она погладила живот.

— Точно. Нужно мне скорее выйти замуж, чтобы ты еще без животика поехала на свадьбу. Будешь подружкой.

— Да-да, с животом не поеду. Зачем лишние вопросы.

Подруги долго говорили о предстоящей свадьбе Юли и о родах Софии. Не заметили, как стемнело.

— Юля, пора домой. Засиделись. И народу прибавляется.

Вдруг София наклонилась к ее уху и тихо сказала:

— Посмотри, какой мужчина зашел. Пошел к барной стойке. Ты сидишь спиной, а так бы сразу обратила внимание. Я же тебя знаю, — усмехнулась она. — Слишком броский, сразу хочется разглядеть.

— Сонь, ты чего это стала на мужчин смотреть? — усмехнулась Юля. — Раньше я за тобой такого не замечала. Обычно это моя миссия была…

Она медленно повернулась к барной стойке, глянула на незнакомца.

— Ничего так. Лица не видно — стоит спиной. Но прикид классный! — Юля отвернулась и посмотрела на подругу.

— Куда мне глаза деть? — пожала плечами София. — Он стоит почти напротив меня. Такой сразу бросается в глаза. Высокий, метр девяносто. Темный костюм итальянского кроя, дорогой. Белая рубашка без галстука. Черные волосы зачесаны назад. Лицо жесткое, с острыми скулами. Заказывает виски.

— Соня, умоляю! Перестань. Зачем так подробно?

— А знаешь, интересно наблюдать, — засмеялась София. — Почему не проходит в зал? Кого-то ищет? Почему такой красавец и один? Наверное, ждет девушку или присматривает, к кому подсесть.

— Давай пей кофе, а то остыл. Вообще-то, подобные уверенные в себе парни приходят в такие места снимать девчонок, — прокомментировала Юля.

— В таких ресторанах?

— Именно в таких. Здесь девчонки дорогие и красивые. Сразу и не скажешь…

— Юля, о чем это мы? Я отвлеклась, — хитро улыбнулась София. — Бармен подает ему виски. Он берет стакан, но не пьет. Поворачивается и обводит зал глазами.

Вдруг их взгляды встретились. Незнакомец слегка улыбнулся, встал и ушел в другой конец зала.

— Ой, Юля, он выглядит как принц.

— Не описывай, я теперь его вижу. Надел тонированные очки. Классные, ему идут.

— Вот видишь. Может, он артист?

— Он изучающе смотрит на нас. Оценивает. Но мы ведь тоже красотки, правда?

— Это не обсуждается, — засмеялась София.

— Теперь он не смотрит по сторонам, будто стало неинтересно. Пьет виски маленькими глотками. Подошел официант, записывает заказ, — продолжила Юля.

— У нас сегодня игра: описываем персонажа. Кто лучше опишет — получит приз, — пошутила София.

— Знаешь, мне кажется, я где-то его видела. Кого-то он мне напоминает. Снял бы очки — я бы пригляделась.

— Может, в кино?

— Не помню такого… Далековато сидит, не разглядеть. — Юля напрягла зрение. — Соня, он опять идет к барной стойке. А я сейчас тоже подойду. Продолжим игру.

Юля встала и решительно пошла через зал, стуча каблуками. Подошла к незнакомцу сзади, легко коснулась плеча, почувствовала запах дорогого парфюма с древесными нотами. Затем села на барный стул. Он обернулся, снял очки. Серые глаза смотрели на нее сверху, брови удивленно приподнялись.

— Юля? — произнес он спокойным низким голосом. — Я не обознался?

— Господи, Роберт? Это ты?

У Юли затряслись руки. Но это была первая реакция. Они, молча, смотрели друг на друга. Через пару минут она успокоилась.

— Этого не может быть… Ты совсем не изменилась. Чуть повзрослела, — осторожно начал Роберт. — Я зашел перекусить — и такая встреча! Сколько же прошло? Лет десять…

София смотрела на них и ничего не понимала. Тихая музыка мешала услышать разговор. «Ну вот, Юля в своем репертуаре. И про Серёжку забудет, — с горечью подумала она. — Но он хорош!»

Допив кофе, София заказала мороженое. Официант принес две порции, и она принялась за десерт, ожидая подругу.

— Давно в Москве? — спросила Юля.

— Месяц.

Она с иронией усмехнулась.

— Давай отойдем, — предложил он. — Тут бармен слушает, да и твоя подруга все время на нас смотрит.

— Куда? Пойдем за твой столик.

Они встали и направились к нему, но Роберт внезапно схватил ее за руку и увлек в нишу у двери, где было тише.

— Слишком много времени прошло, — надрывисто заговорил он. — Я был молод, полностью подчинялся родителям. Они меня увезли, но счастья я не нашел. Не было и дня, чтобы я не думал о тебе. Я искал тебя.

— Так искал, что забыл адрес? Я там же и живу. Номер телефона тоже забыл? Не лги, не разочаровывай до конца. Смотрю на тебя и думаю: за твоей красотой была червоточина. Как хорошо, что ты уехал. В наше время найти человека — пустяк.

— Может, ты права… Вспомни. Ты забыла?

— Я долго помнила. Первая любовь… первые настоящие чувства… Боюсь, это ты многое забыл. И меня тоже… Я тогда хотела уйти из жизни — так сильно тебя любила. Когда ты уехал, стояла у твоего дома, смотрела в окна и рыдала. А ты даже не простился.

— Если бы я знал…

— Тебе даже в голову не пришло позвонить, написать, спросить, как я живу! Тебя это не интересовало.

— Я был слишком молод. Глуп. Семнадцать лет… Слушал родителей. Много препятствий…

— Ты просто не любил так, как я. Хотя в моих воспоминаниях — будто любил.

— Я люблю тебя! Клянусь! Я всегда помнил о тебе!

— Как же горько это сейчас слышать…

В его памяти ожили пылкие дни их любви. Он обнял ее, прижал к себе, теплое дыхание коснулось ее лица, но Юля будто не чувствовала этого тепла.

— Юля! — взмолился Роберт. — Выслушай меня! Клянусь, что не переставал тебя любить… хотя понимаю, что больше не имею на это права.

Она молчала.

— Ошибки не исправить, приходится нести груз. Я виноват. Метался по свету, но судьба снова свела. Она сильнее…

— Ошибку совершил ты. И вообще, какая судьба?

— Да, это я совершил ошибку. Потерял мою Юльку по глупости. Скажи же что-нибудь… прошу, не молчи. Я знаю, что сделал больно, но умоляю — говори. Почему бы не вырвать у жизни еще немного счастья? Я люблю тебя.

Как давно Юля не слышала этих пламенных речей! Она чувствовала лихорадочное возбуждение Роберта. «Какое искушение…» — мелькнуло в голове. Но лишь на мгновение. Теперь его слова о любви ее не трогали.

Юля вдруг вспомнила его мать, которая с презрением смотрела на нее, а затем хлопнула дверью прямо перед ее лицом, вспомнила свои слезы и решительно оттолкнула Роберта. Гордо вскинув голову и не сказав ни слова, она отвернулась и пошла к подруге.

Юля впервые отвергла того, кого когда-то безумно любила.

— Сонечка, игра закончилась, — выдохнула она, присев за столик.

— Что случилось?

— Не поверишь. Это моя первая любовь. Помнишь, я рассказывала?

— Ничего себе… Разве так бывает?

— Думала, что никогда его не встречу, но вот он — нарисовался. И главное, клянется в любви, а у меня в душе ничего не шевельнулось, будто все умерло и остались только обиды. Я все вспомнила, и мне не стало его жаль — наоборот, только равнодушие. Да, он красив, каким и был, думаю, женщины его обожают, ты и сама обратила внимание. Заграничный мальчик. Даже не спросила, женат ли… А какая разница? Он мне не нужен.

— Я тебя такой не видела, — задумчиво произнесла София. — В тебе есть стержень. Молодец, Юлька. Полностью поддерживаю.

— Поехали! — резко сказала подруга.

Они рассчитались и перед выходом зашли в дамскую комнату.

— Юля? София? — раздался за спиной знакомый голос.

Девушки обернулись и увидели Марину.

— Какими судьбами? — воскликнула Юля. — Вот так встреча. Сегодня прямо вечер встреч старых друзей.

— Не поняла? — удивилась Марина.

— Да нет, это я так. Только что встретила давнего друга.

— А я приехала со Стасом к Ивану. Они уже в зале. Мы поужинать пришли.

— Удивительно! Мне Стас ничего не писал.

— А мы не планировали ехать. Но возникли вопросы по работе, экстренно собрались — и на самолет. Завтра бы обязательно позвонили, — улыбнулась Марина. — Девочки, идем в зал. Парни обрадуются.

— Нет-нет, — запротестовала София. — Мы только оттуда. Нам пора домой. Встретимся в другой раз.

— Сонечка, ты меня подожди, а я пойду поздороваюсь с братиком.

— Только, пожалуйста, недолго. Я подышу свежим воздухом. Буду ждать тебя возле машины.

— София, очень жаль, что такая короткая встреча, — вздохнула Марина.

— И мне, — тихо ответила София и направилась к выходу.

Юля с Мариной вошли в зал. Они остановились у столика, где сидели Стас, Иван и Кира. Те за оживленным разговором не сразу заметили Юлю.

— А я уже переживать начал. Думал, пропала моя Мариночка, — пошутил Стас.

— Посмотри, кого я привела.

— Здравствуй, братик!

— Юля… — протянул он. — Вот неожиданность…

— Тебе трудно было сообщить о приезде? — упрекнула Юля.

— Присаживайся. Я не успел, но завтра непременно нашел бы тебя.

— Спасибо, но не буду. Меня ждет подруга. Мы только что посидели, наелись от души.

Встретившись с Юлей взглядом, Иван понял, что ее ждет София. На его лице появилось беспокойство.

— Кира, познакомься, это моя троюродная сестренка Юля, — сказал Стас. — Она с подругой прилетала к нам во Владивосток. Марина их знает. И Иван знает. А что за подруга? Случайно не София? Давай я ее уговорю присоединиться.

— Нет, не нужно. Она не согласится. Ей надо срочно домой. Хорошего вам отдыха!

Юля резко повернулась и вышла из зала.

— Стас, некрасиво получилось, — укоризненно посмотрела на него Марина.

— Согласен. Завтра исправим.

Иван сидел будто заколдованный, не проронив ни слова.

— Ванечка, а что за София была во Владивостоке с этой Юлей? — шепнула ему Кира. — Не наша ли Сонька?

— Нет. Просто совпадение. Ты готова видеть ее в каждом имени София, — так же тихо ответил он.

Юля подошла к машине. София нервно ходила взад-вперед.

— Сонька, молодец, что не пошла! — взволнованно сказала подруга. — Я увидела Киру, твою начальницу, а с ней — Ивана. Представляешь?

— Я и не сомневалась, — садясь в машину рядом с Юлей, ответила София.

— Она действительно очень красивая. Но в ее ледяном взгляде есть что-то от ведьмы. Она смотрела на меня будто на соперницу.

— А Иван?

— Сидел как окаменевший.

— Бывает же! Второй раз в этом ресторане — и вдруг встретиться с Иваном. Может, и свадьба у них здесь будет? — размышляла София.

— Не заморачивайся. Тебе нельзя расстраиваться. А я встретила Роберта через столько лет. Вот это чудеса… И надо же нам сегодня заехать именно сюда — это ты предложила. Будто Бог нами руководил, чтобы мы разочаровались в одних и нашли любовь в других. Правда?

— Судьба. От нее не убежишь, — с грустью произнесла София.

— Какая судьба? Он не твоя судьба, и ты это знаешь.

— Как сказать. Я ношу его ребенка, он женится на другой. Это судьба. Бог управляет. Мы не знаем, что будет дальше, а он знает. Поехали скорее.

— Да, только позвоню Серёже.

Юля набрала номер.

— Милый, я сейчас отвезу Соню домой. Какие планы? Поняла.

Она положила трубку и повернула ключ.

— Он уже отработал. Будет ждать у твоего дома, поедем в парк.

— Юля, вам пора жениться.

— Согласна. Думаю, зимой. Сонечка, он моя судьба. А если бы я не поехала тогда с тобой в деревню? Даже представить не могу. Ты права: Бог управляет. Но когда счастья слишком много, мне страшно.

— Много счастья не бывает.

— Бывает, Сонечка, бывает. А потом откуда ни возьмись — черная полоса, которая режет его по кусочкам. Пусть лучше будет в меру. Мы будем его беречь. А когда оно сваливается лавиной — хватаешь в эйфории, а оно рассыпается.

— Не нужно об этом думать.

— Нужно. Иначе потеряешь контроль. Береженого Бог бережет.

— У тебя все будет хорошо. Ты заслужила.

— Спасибо, дорогая. Поживем — увидим. Вот и приехали.

Она притормозила и повернулась к Софии.

— Никто не знает, что впереди. Вот и ты сейчас счастлива — в тебе растет человечек.

Юля улыбнулась и чмокнула подругу в щеку. София открыла дверцу.

— А вон и Серёжка твой приехал!

— Пока, дорогая! Удачи!

Юля помахала, подъехала к Сергею, и две машины двинулись в парк.

…Его съемная квартира была однокомнатной, с большой кухней. Здесь всегда царили чистота и уют.

Когда они открыли дверь, Юля почувствовала аромат пирога.

— Как вкусно пахнет… И кто же это испек?

— Не поверишь — сам. Для тебя.

— Да ладно… ты же был на работе.

Сергей засмеялся.

— Ты меня раскусила. Знаешь, всю жизнь хотел увидеть, как пекут такие пироги. Когда мама пекла, я бегал на улице. Приходил — пирог готов. Потом я вырос, приезжал к ней — пирог готов. Надеюсь, ты научишь меня печь.

— Шутник. И все же?…

— Заказал. Час назад привез — и сразу к тебе. Он был горячим. А посмотри, как аромат сохранился. Там еще пирожки.

— А с чем пирог?

— С капустой. Мой любимый. Пирожки с творогом, картошкой, грибами. Я не знал, какие ты любишь.

Юля подошла и обвила его шею руками.

— Любимый мой, единственный! Как я тебя люблю.

— Юлечка, подожди…

Сергей бросился в комнату, а Юля осталась на кухне.

— Вот! — вернувшись, протянул коробочку. — Ты согласна?

Юля бережно взяла ее, открыла. Камешек на кольце сверкал ослепительной красотой. У Юли накатились слезы.

— Да, согласна.

Сергей надел кольцо ей на палец и поцеловал руку.

— Серёженька, это же так дорого… — впервые она произнесла это слово — раньше дорогое принимала без оглядки на цены.

— Пустяки. Не думай об этом. Свадьба же в деревне — там все дешевле обойдется.

— Какой же ты замечательный!

— Знаешь, я проголодался. Пирог ждет. И шампанское. Достань из холодильника. Там еще фрукты, овощи…

Когда сели за стол, Сергей произнес тост:

— Юлечка, ты растопила мое ледяное сердце. После смерти Машеньки я пять лет не мог начать отношения. Я полюбил тебя. И чтобы не потерять, решил связать с тобой жизнь. Ты такая красивая — кто знает, промедли я, и тебя бы увел другой…

— Серёженька, не беспокойся. Я твоя. Навсегда. Я была другой, но с тобой все стало иначе. Тоже боялась тебя потерять, но не могла же я сделать предложение… — улыбнулась она.

Сергей встал, Юля тоже.

— На брудершафт?

Он взял ее руку, поднес к губам и поцеловал.

— Бог окружил меня такой красотой и дал мне возможность полюбить снова…

Они выпили и поцеловались — долго, горячо, и время для них остановилось.

Свадьба в Новый год, да еще и в деревне — Юля запомнит это на всю жизнь. Прошло три месяца с тех пор, как они с Сергеем подали заявление. Свадьба была назначена на тридцатое декабря, а в деревне гуляют два-три дня. Тройка лошадей с бубенцами, Дед Мороз и Снегурочка, снежная зима, невеста в белой шубке, жених в дубленке до пят — все это придавало свадьбе вид театрального представления. Гостей было немного, но шик — лихой. Все устроил Сергей. Он хотел сделать для Юли сказку, которая войдет в историю их жизни.

София в ноябре переехала к родителям вместе с Лори. Мать следила за ее здоровьем, оберегала от холода и нервных потрясений, готовила еду, рекомендованную беременным. На свадьбу в деревню Надежда Фёдоровна дочь не отпустила. София и сама, видя, как округляется живот, не захотела ехать. Юля сожалела, но не обиделась. Подружкой она пригласила коллегу. В это же время София узнала от Валентины, которая иногда ей звонила, что Иван и Кира тоже поженились — в шикарном старинном ресторане. София сразу догадалась, в каком.

Шло время. В первые весенние дни, когда все оживает, на свет появилась маленькая девочка: три килограмма двести граммов, пятьдесят сантиметров. Софию из роддома встречали родители, Юля и Сергей. Егор Ефимович пригласил всех в загородный дом — там их ждал праздничный стол.

За месяц до родов приготовили детскую. Всю беременность София прожила с родителями за городом. Ко всеобщему удивлению, Тайфун не забыл Лори, и они подружились: пес часто облизывал кошку, а та ложилась рядом, уткнувшись мордочкой в его шерсть. София гуляла в саду, общалась с отцом и матерью, и никто из знакомых не видел ее беременной — она сама так решила. Все это время девушка не появлялась в городе, чтобы случайно не встретить кого-то, кто стал бы задавать вопросы. Она читала книги, совершенствовала языки и ждала рождения дочери. На время отсутствия в городе София разрешила Юле и Сергею пожить в своей квартире.

И вот они все у роддома. Когда деду вручили маленький сверток, в котором кряхтела внучка — будто уже пыталась высвободить ручки и обнять его, — они сфотографировались и сели в машину. Егор Ефимович поинтересовался:

— Сонечка, как же ты решила назвать дочку? Я запутался в ваших с матерью предложениях. Надо решить — ведь она уже здесь, с нами.

— Папа, я назову ее Оленькой.

— Прекрасно. Мне нравится. А тебе, мать? — спросил он жену.

— Ты разве забыл, что я Сонечку хотела назвать Олечкой? А ты настоял на Софии.

— Помню, помню, — улыбнулся счастливый дед. — Мою мать так звали. А отчество как запишешь?

— От настоящего отца. Ольга Ивановна Рябинина.

— Возражений нет.

За разговорами не заметили, как доехали до дома. Дед с гордостью нес внучку по аллее, бабушка не отставала. Птицы на деревьях чирикали, перелетая с ветки на ветку, будто поздравляли и провожали их до входа.

— Соня, — обратилась Юля к подруге, — нам с Сергеем нужно съезжать из твоей квартиры.

— Что ты, пока нет, — возразила она. — Я все равно буду жить с родителями. Пока найду работу — месяца через три минимум.

— Спасибо. А то Серёжа уже искал другую квартиру. Я тебе не сказала: мы начали строить дом. Взяли ипотеку, плюс его сбережения. Ты очень помогла — мы здорово сэкономили. Но переезжать пока рано.

— Поздравляю! Но почему я узнаю так поздно?

— Боялась сглазить. Да и с ипотекой загвоздка была. Буквально недавно все решилось. А ты в это время рожала, — улыбнулась Юля.

— В следующий раз делись радостью. Я ведь радуюсь вместе с тобой.

— Знаю, Сонечка, знаю.

— Извини, отлучусь — Олечку пора кормить.

София поднялась на второй этаж. В детской сидели родители и любовались внучкой, которая пыталась открыть глазки после сна.

— Я уже здесь, — тихо сказала София.

— Смотрим, как наша Олечка просыпается. Даже не плачет.

— А зачем плакать? Мама здесь, сейчас накормит.

— Хорошо, мы уходим, — прошептал отец. — Уснет — приходи.

Егор Ефимович и Надежда Фёдоровна вышли из комнаты.

— Ой, Егорушка, не могу налюбоваться. Как будто снова родила дочь. Те же ощущения радости испытываю.

— Знаешь, а я тоже. Помню, как Сонечка родилась, я был на учениях. Когда мне сообщили, я, как мальчишка, орал «Ура!» от радости. Солдаты смотрели на меня, ничего не понимая. Думали, чего это полковник орет. С ума сошел, что ли… — рассмеялся он. — Потом узнали и начали поздравлять. Тогда мы с коллегами хорошо отметили рождение Сонечки.

— Пошли, давай, товарищ генерал, — весело сказала жена. — Нас там Юля с Серёжей ждут. Могли бы, конечно, пригласить еще кого-нибудь, но Соня не разрешила.

— Ну и ладно. Самые близкие и верные здесь. Успеем еще пригласить. Пусть подрастает наше золотце.

Они спустились в гостиную. Юля, увидев родителей подруги, встала и пошла навстречу.

— Как там? — поинтересовалась она.

— Все хорошо. Кушают. А мы пойдем праздновать. Стол уже накрыт. Соню ждать не будем. Она спустится к нам, когда закончит.

День прошел спокойно и празднично. Юля с Сергеем уехали вечером. София постоянно поднималась в детскую и заглядывала в кроватку, где спокойно спала Оленька.

К началу сентября погода резко переменилась: наступили тихие, ясные и теплые дни, каких не было даже в июле. Деревья бесшумно роняли желтые листья.

У Софии были именины — семнадцатое сентября. С детства она любила этот день и всегда ждала от него чего-то чудесного. Но так получилось, что на этот раз он совпал с первым рабочим днем — это был рейс в Китай. Накануне София готовилась, повторяя навыки обслуживания. Ее познакомили с экипажем: командир лет сорока восьми, высокий, подтянутый, с черными бровями и острым взглядом; второй пилот — улыбчивый, с юмором, все время шутил с бортпроводницами. Напарницы — красивые девушки. Старшая, Надежда, с мягким располагающим голосом, давала рекомендации. Софию приняли доброжелательно, а узнав, что у нее именины, пообещали вручить подарок по прилету в Пекин.

— София, с днем рождения! — улыбнулся второй пилот, когда уже все пассажиры были на местах.

— Спасибо, — ответила она, не ожидая такого внимания к себе. Наверное, напарницы проговорились.

Перед вылетом София на английском языке попросила пассажиров пристегнуть ремни, затем на китайском. Все шло в рабочем режиме. Загудели турбины, шасси оторвались от земли, и самолет стал набирать высоту. Пассажиры в основном были китайцы, но в бизнес-классе летели также русские и итальянцы. Когда лайнер набрал безопасную высоту, София предложила пассажирам напитки.

— Ты отлично говоришь на китайском, — заметила Надежда. — Я в основном разговариваю с ними на английском.

— Могу и на немецком, и на французском, — добавила София.

— О, нам с тобой будет легко. Иногда мы нуждаемся в этом. Конечно, в основном все понимают английский, но французы хотят, чтобы с ними говорили только на их языке. Понимаешь, летают в основном бизнесмены из разных компаний. Это чувствуется сразу — деловые люди. Они не жалеют денег на дорогие билеты и удобства. Все с ноутбуками, даже в полете работают. Может, делают вид, что работают, — засмеялась Надежда. — Не буду утверждать, но уж слишком все напускное. А может, и работают, — пожала она плечами. — Они же бизнесмены. Просто я иногда думаю: ну отключитесь вы от работы, отдохните в полете. Но увы…

— Скорее всего, работают. Я знаю такую категорию.

— София, тебе сколько стукнуло сегодня?

— Двадцать шесть.

— Мы с тобой ровесницы. Ты замужем?

— Нет. Развелась.

— Удивительно. Я тоже. А дети?

— У меня дочь, Оленька. Она с моими родителями живет. Вот ее фотография.

София вытащила из кармана пиджака маленькое фото дочери и показала Надежде.

— Куколка. Похожа на тебя. А у меня никого.

— Похожа, — согласилась София и вернула фото в карман.

— Соня, там вызов в бизнес-класс. Сходи, пожалуйста.

— Уже бегу.

София подошла к мужчине, который сделал вызов.

— Что случилось?

Он посмотрел на бейджик и, прочитав ее имя, сказал:

— София, мне нужна помощь. Лететь восемь часов. Моя переводчица опоздала на рейс. Я лечу с китайским компаньоном и хочу с ним о многом поговорить. Не могли бы вы перевести ему мои слова на английский?

— Конечно. И на китайский могу.

— Да вы что? — не скрывая восторга и удивления, воскликнул он и посмотрел на китайского коллегу. — Это вообще отлично! Вам цены нет. Я рассчитаюсь с вами.

— Извините, но мне нужно предупредить коллег.

— Да-да, конечно, — глубоко выдохнул мужчина и сел поудобнее в кресле. Он улыбнулся китайцу, показав большой палец: все отлично. Тот улыбнулся в ответ.

София вернулась быстро.

— У меня есть двадцать минут.

Она бросила на незнакомца короткий взгляд. Он был одет в добротный, но скромный костюм, на запястье — дорогие, без излишеств часы. Короткая стрижка, темные волосы с легкой сединой, внимательный взгляд серых глаз. Мужчина вглядывался в Софию, будто хотел убедиться, можно ли ей доверить конфиденциальный разговор и чтение важных документов. Но у него, по-видимому, не было выбора, а прочитать китайский документ очень хотелось. София скромно отвела взгляд. Мужчина кивнул, показывая, что доверяет ей.

Его голос звучал спокойно и уверенно. Софии показалось, что этот баритон она где-то слышала, но не могла вспомнить где. Когда она начала переводить, то почувствовала: об этом она уже вела речь в компании, где работает Иван, — ей были знакомы термины. Когда-то она до глубокой ночи переводила подобные тексты. Китаец поглядывал на Софию и улыбался. Она смотрела в его документы, на иероглифы и смело переводила на русский.

— Господин Сяньшэн Чжан, я все понял. Все хорошо. Я согласен, — сказал мужчина и закрыл папку. — Прилетим в Пекин и сразу соберем инвесторов. Проведем совещание и подпишем все документы.

София перевела заключительную речь китайцу и тут же — на русский для Николая:

— Господин Николай, благодарю вас. Отличная переводчица. Было легко общаться на китайском. Она хорошо разбирается в переводе технической документации.

На этих словах София покраснела, а Сяньшэн Чжан смотрел на нее и улыбался.

— Я очень рад, — кивнул мужчина, принимая папку из рук китайца.

София закончила перевод и попрощалась.

— Ну что там? — поинтересовалась Надежда.

— Все хорошо. Кажется, оба довольны.

— Супер! Пошли развозить обед.

Они стали вытаскивать контейнеры с едой и раскладывать на тележку.

— Соня, не хочешь пойти в бизнес-класс и обслужить их? Там сегодня не все места заняты, работы немного.

— Нет, как-то неловко.

— Тогда обслужи пилотов. А я пошла в бизнес. Ксения и Татьяна, вы в пассажирский салон, — распорядилась Надежда.

Обед закончился, и девушки, собрав посуду, решили сами поесть.

— Надя, а ты давно летаешь?

— Два года. Ксения тоже два, а Татьяна уже год.

— Маршруты меняют?

— Конечно. Но это на усмотрение администрации. Если много иностранцев, то стараются направить бортпроводниц с хорошим знанием языков, особенно в бизнес-класс. Ты сегодня нас выручила. Перевод не входит в наши обязанности, но по просьбе пассажира мы иногда идем навстречу. По-видимому, этому мужчине очень нужен был перевод. Удивительно, что он доверил тебе читать документы. Но это плюс нашей бригаде и компании в целом. Думаю, этот бизнесмен напишет благодарность.

— Я рада, что мы получим бонусы. Но в тех документах ничего секретного не было. Я раньше работала в одной компании и переводила техническую документацию, поэтому мне было нетрудно.

— Ксюша, Таня, давайте еще раз поздравим Софию с днем рождения и первым вылетом. Пьем колу за ее здоровье! Наша бригада дружная. Думаю, ты вольешься в коллектив.

— Спасибо, девочки.

Они чокнулись пластиковыми стаканчиками и приступили к еде.

Когда Airbus А380 подлетал к Пекину, из бизнес-класса вышел тот самый мужчина и подошел к Софии.

— Извините, я хочу еще раз поблагодарить вас за помощь. Вы даже не представляете, какой важный вопрос я решил благодаря вашему переводу документов по новой сделке. Вернее, какую поддержку я получил от этого представителя. Я сэкономил время. Дальше мы говорили на английском, но это была уже не рабочая беседа. Мне осталось встретиться в Пекине с коллегами и боссом китайской компании, которому меня представит господин Сяньшэн Чжан, и подписать все документы. Я говорю вам об этом, потому что вы приняли участие в моей сделке и заслуживаете вознаграждение.

— Что вы, я ничего особенного не сделала. Перевела ваш разговор, пару листов документации — и все.

— Ну, скажем, не пару. Но ловко и грамотно. И не скромничайте.

София была смущена и все время поглядывала на коллег, которые проявили интерес к их беседе.

— Вы не переживайте, я ничего не запомнила из ваших документов, просто переводила.

— Я не переживаю, — улыбнулся мужчина. — Вот смотрю на вас и думаю: где я мог вас видеть? Что-то знакомое в вашем голосе и лице. Возьмите. — Он протянул ей визитку. — Если у вас когда-нибудь будут трудности — звоните. Долг платежом красен.

— Спасибо, — София взяла карточку и положила в карман, где лежала фотография дочери.

Мужчина еще раз пристально посмотрел на нее, указательным пальцем почесал висок и скрылся в бизнес-классе.

— Какой мужчина! — воскликнула Надежда. — Приятно смотреть на него.

— А я и не разглядела. Было как-то неудобно таращиться.

— А я разглядела. Хорош! Вот за таких нужно выходить замуж. Но у таких, как всегда, жены, — с сожалением произнесла она. — Здесь нам остается только любоваться такими мужчинами.

— Нет, ты не права. Это все обманчиво. Я думаю, с таким не будет счастья.

— Ух, какая ты… Молодая, а будто прошла огонь, воду и медные трубы, — засмеялась Надежда.

— Успела немного, но век живи — век учись. Стала строже относиться к таким вопросам. Видеть глубже стала, а не поверхностно.

Лайнер начал снижаться. Девушки по инструкции попросили пассажиров пристегнуть ремни и стали готовиться к приземлению. Самолет коснулся полосы, пробежал по бетону и, замедляя ход, зарулил на стоянку. Когда двигатели затихли, люди оживились, защелкали ремнями, задвигались в креслах.

Бортпроводницы стояли на проходе, провожая пассажиров и принимая слова благодарности.

Первый рейс для Софии прошел благополучно, да еще и в день рождения. Когда они всем экипажем поехали в гостиницу — обратный рейс был на следующий день, — решили отметить день рождения Софии в кафе. Второй пилот Эдуард незаметно исчез, но буквально через пятнадцать минут уже стоял перед Софией с букетом роз.

— Мадам, с днем рождения! — улыбаясь, он с восторгом смотрел на Софию. — Вы такая красивая, что просто невозможно отвести глаз…

— Все, все, все, — вмешалась Надежда. — Не верь ему, Соня. Он влюбляет женщин, а потом бросает.

— Надя, ну что ты говоришь! — возмутился Эдуард. — Может, София будет моей последней любовью. Среди множества женщин, подле которых я доселе играл роль и выполнял обязанности любовника, я не встретил еще ни одной, которая не желала бы любви. Если возле изумительной женщины на меня находит минута слабости, — он подмигнул Софии, — это моя малодушная страсть. Я всегда умел преодолевать ее и следовать своим правилам. Если я разделял трепет и опьянение, которые вызывал у женщины, — это мимолетное наваждение. Но признаюсь, что мне всегда было сладостно отдаться той, которая не вызывала бы у меня беспокойства. Неужели я в мои годы мог, словно школьник, оказаться во власти непроизвольного и неведомого мне чувства?

— Бабник ты, Эдик!

— Ну почему же так несправедливо, Наденька? — шутливо говорил он.

— Вот видишь, София, он сам в своей философии, а может, и в правдивых словах о женщинах, признался. Я была права, Эдик? У тебя их было много. Я не хочу подвергать Софию таким испытаниям. У нее маленькая доченька.

— Да-а-а?… — протянул он и почесал затылок, отчего козырек фуражки опустился на глаза. — Но это не помеха! — взбодрился он.

София слушала их и улыбалась. Эдуарду было лет тридцать. Он был холост и привлекателен. Надежда знала его похождения, так как была дальней родственницей: их бабушки были двоюродными сестрами, и она позволяла себе так разговаривать с ним в нерабочее время.

— Ладно, давайте праздновать! — Эдуард достал из пакета бутылку шампанского. — Нам с Романом Владимировичем нельзя. Требуется полноценный отдых, а вам, девушки, по фужеру не помешает. — Он глянул на приунывших Ксению и Татьяну.

— По фужеру не помешает, — отозвалась Татьяна и многозначительно посмотрела на него.

Она была влюблена в Эдуарда, и все это замечали. Но он всегда шутил с ней, ерничал, а она с улыбкой принимала все его колкости, считая, что недостойна такого парня. «Уж слишком он умен и привлекателен», — считала Татьяна. Ее заниженная самооценка, которая всегда мешала знакомиться, была преградой для ее кукольной внешности. Татьяна хорошо владела английским языком, но была замкнута. Свою работу девушка выполняла добросовестно, но, что творилось у нее в душе, никто не знал. Жила Татьяна одна, в однокомнатной квартире, ни с кем не делилась своей личной жизнью, после рейсов торопилась домой.

— А куда исчез наш бортинженер Василий? — спросил Эдуард, не увидев одного члена экипажа.

— Он хороший муж. Поехал за подарками для жены. Это традиция, — сказала Ксения.

Экипаж заказал ужин, и девушки снова поздравили Софию, выпив за ее здоровье по фужеру шампанского.

— Девочки, спасибо большое. Я не ожидала, что мой день рождения пройдет в другой стране. И сегодня мой первый день на работе. Хороший день. Я запомню его на всю жизнь.

— Ура! — крикнула Надежда.

После ужина все вернулись в гостиницу и разошлись по номерам. Завтра предстоял вылет, нужно было готовиться.

Софии понравился экипаж. «Дружные, с юмором, нет напряжения, — подводила она итог первого дня. — Такое ощущение, что я уже давно их знаю».

София хотела достать из кармана фотографию дочери и вместе с ней вытащила визитку. Только сейчас она прочитала фамилию, имя и отчество, название компании и должность нового знакомого.

— Господи, — изумилась она вслух, — я же там проработала месяц!

София присела на кровать и задумалась.

Она никогда не видела генерального директора. Вот это история! Но почему ей так знаком его голос? Где она могла его видеть?

И вдруг ее осенило.

— Неужели… не может быть… — не верила София своей догадке. — Так не бывает…

Это он… Зима… парк… ресторан…

София упала на подушку и засмеялась.

Прошло два года. Сейчас она толком не разглядела лицо — не имела привычки близко рассматривать незнакомых мужчин… Но тогда он был вроде без щетины. Сейчас подбородок ровно выбрит. И, кажется, усики.

— Он, это он… — бормотала София. — Фантастика!

После рейса София торопилась к родителям. Она всегда скучала по дочке. Не успела открыть дверь, как зазвонил телефон. На дисплее высветился незнакомый номер. София, не снимая обуви и не проходя в комнату, приостановилась.

— Слушаю, — поднесла она трубку к уху и услышала мужской голос.

— София?

— Да, это я. С кем я разговариваю?

— Николай Львович. Помните? Самолет… ваша помощь в переводе…

— Конечно, помню, — заулыбалась София.

— Я бы хотел с вами встретиться. Вы заработали премиальные.

— Что вы… Мне ничего не нужно. Я помогла вам бескорыстно. Как вы могли подумать…

— Простите меня. Я не хотел вас обидеть… Вы уже знаете, кто я… Прошу вас о встрече.

София молчала.

— Алло, вы меня слышите?

— Да.

— Мне нужно что-то сказать вам, но не по телефону.

— Я догадываюсь…

— Значит, вы вспомнили?

— Да.

— Я рад. Куда подъехать за вами?

— Я сама приеду. Скажите куда.

— В парк. На то же место.

— Хорошо. Завтра в четырнадцать часов.

София отключила телефон. Сердце учащенно билось, душа переполнялась трепетным волнением. «Нет, ну так не бывает… Какая-то полоса совпадений в моей жизни… Будто кто-то управляет мной и ведет меня… Почему я так взволнована? Вспомнила компанию? Ивана? Нет, это другие чувства. Но я не думала и не вспоминала об этом человеке. Случайное знакомство. Я даже не знала, кто он. Единственное — долго не могла забыть тот ресторан. Два года прошло после моего развода, даже больше… Что он хочет мне сказать? Может, хочет рассчитаться за услугу? Но я ему все сказала по этому поводу. А где он взял мой номер?… Глупая, ему ничего не стоило узнать в авиакомпании, тем более, если он написал благодарность нашему экипажу», — разные мысли приходили в голову Софии.

Она села на пуфик, сняла туфли и прошла в комнату, где с дивана пулей вскочила Лори и, задрав хвост, стала крутиться у ног хозяйки.

— Сонечка, — услышала София голос матери, идущей с Олечкой в комнату. — Я вижу: стоишь на пороге и с кем-то разговариваешь по телефону. Мы с внучкой не стали мешать, ждали.

— Здравствуйте, мои хорошие! Как же я соскучилась! — беря Олечку на руки, радостно воскликнула София.

— А я так ждала твой рейс. Мы с папой отслеживали, — призналась мама. — Волновались.

— Если вы будете волноваться каждый мой рейс, то ради вас я брошу летать. Мне нужны здоровые родители.

— Нет, доченька, нет… Мы привыкнем, — услышала она голос отца, спускающегося по лестнице.

— Смотрите у меня… — засмеялась София. — Я человек решительный.

— Понимаю, ты же дочь генерала. С возвращением! — Он обнял дочь. — Мать уже и стол накрыла.

— Я сейчас.

Прошло полчаса. София вышла из ванной, кутаясь в махровый халат.

— Вот и я.

— Садись, давай. Мы уже заждались, — торопил отец. — Сегодня можно и по сто граммов.

— Можно, можно, — улыбалась Надежда Фёдоровна.

Оленька сидела на ее коленях, и бабушка кормила внучку манной кашей. Лори ходила вокруг стола и терлась у ног Софии.

— Соскучилась.

— Олечка ее уже гоняет, а та, играя, убегает. Заберется на спинку дивана или кресла и смотрит на нее настороженно.

— А как же Тайфун? Он любит Олечку?

— Тайфун теперь все время на улице. Линяет. Олечка на полу ползает, и игрушки на полу. Каждый день у нас влажная уборка.

— Мамочка, завтра я помогу тебе.

— Не нужно. К нам приходит горничная. Ее Нина зовут.

— Мама, папа, это же дорого.

— Ничего. У нас пенсия, отец мед продает — его охотно покупают. Ты пошла на работу. Все нормально. У нас все есть. Теперь только Олечке все нужно.

— Хорошо. Я буду подрабатывать.

— Еще чего! — возразил отец. — Запомни: пока мы живы, ты не одна. Я же генерал! Забыла? Пенсия достойная. Можем еще и повара нанять.

— Хорошо, папа, посмотрим. Завтра после обеда у меня встреча с важным человеком. Мама, ты не возражаешь? Я понимаю, что не успела приехать и опять должна покинуть вас. Так совпало… Мамочка, не сердись, пожалуйста, — загадочно прищурилась София.

— Ох, лисичка… А маме расскажешь, что это за важный человек?

— Конечно, но потом.

— А следующий рейс когда?

— Пока не знаю. Должны позвонить.

— Поняла. Если нужно на встречу — езжай.

— Спасибо, мама!

Егор Ефимович налил стопочку.

— Девочки мои, а вам что налить? Ведь вчера был день рождения нашей Сонечки.

— Давай, папочка, по чуть-чуть твоей медовухи.

София рассказала, как ее поздравил экипаж и какие они прекрасные люди. После ужина чмокнула мать в щеку, взяла на руки Олечку и поднялась в детскую.

Утром София встала рано, хотя всю ночь проворочалась — вспоминала все до мелочей. До полудня оставалось еще целых шесть часов. Она старалась успокоиться, но волнение не проходило.

«Что это я так разволновалась? — спрашивала себя девушка. — Когда я встретила его первый раз, была спокойна. А ведь он в той же компании, что Иван. Самый главный. Мы даже телефонами не обменялись — за что когда-то Юля меня ругала. Но мне было безразлично. Какой-то немолодой мужчина, может, вдвое старше меня, пожалел девчонку, напоил кофе. Я тогда посчитала, что это просто нелепый случай. Почему же я сейчас так волнуюсь? Надо же… встретить его в самолете… я его даже не узнала, и он меня не узнал. Но потом… позвонил… Ну и что? Если хочет со мной рассчитаться за работу — я не приму его денег. У этих богачей все за деньги. А если человек просто помог — и все… они этого не понимают».

София выпила кофе, вышла на улицу, прогулялась по аллее сада. Все еще спали, тишину нарушал только несмелый в эту пору стрекот кузнечиков. Тайфун лежал на пороге, положив морду на лапы, и поглядывал на Софию умными глазами.

Неожиданно с дерева упало яблоко и стукнулось о землю.

«В такой тишине слышен каждый шорох…» — подумалось ей.

В кухне зажегся свет, и София пошла в дом.

— Доброе утро, папа!

— Доброе, доченька. Ты почему не спишь?

— По-видимому, привыкаю к рейсам. Там ночью не до сна.

— Не выдумывай: один рейс — и ты уже привыкаешь. Говори, что тебя волнует.

София подошла к плите, чтобы подать отцу завтрак. «Его не проведешь — будто в душу заглядывает…» — подумала она.

— Чего молчишь? Влюбилась?

— Папа, ты что! — возмутилась София.

— Бессонница только от любви или от неприятностей.

— У меня все хорошо. Я сегодня должна встретиться с одним человеком. Вот и волнуюсь немного.

— А ты не волнуйся. Если человек хороший, то и понятливый. Расслабься и будь самой собой.

— Папа, он хороший. Почти три года назад он помог мне избавиться от депрессии. Помнишь, когда я расходилась с Ильёй? Случайный человек заговорил со мной, когда я была в ужасном нервном состоянии, и я послушала его. Ты мне лучше скажи: бывает ли так, что ты встречаешь человека, о котором никогда не думал — он был просто случайный прохожий, — и вдруг вот он, нарисовался в таком мегаполисе? И у меня такие случайности стали повторяться. Что это?

— Судьба.

— Какая судьба, папа? Судьба, но не моя. Он старше меня, умнее и мудрее.

И София рассказала отцу о Николае: как познакомилась и как спустя такое время встретилась.

— Доченька, он, видимо, серьезный человек. Хочет тебя отблагодарить, раз позвонил. Как его зовут?

— Николай Львович.

— Успокойся и съезди на встречу. Может, и работу тебе предложит. Ведь не будешь же ты все время летать.

— Я так и знала, что вы не довольны моей работой.

— Я не могу тебе диктовать, но каждый твой рейс — для нас стресс.

— Ну, вот все и выяснилось.

— О чем это вы беседу ведете с утра пораньше? — услышали они голос Надежды Фёдоровны, которая держала на руках Олечку.

— Мамочка, у нас все отлично! Вот с папой о жизни поговорили и пришли к консенсусу. Давай Олечку подержу. Иди ко мне, моя доченька.

Когда вся семья позавтракала, отец ушел в теплицу, Надежда Фёдоровна с внучкой неспешно отправилась следом.

София стала собираться. Она долго выбирала платье, туфли, укладывала волосы, наносила макияж. Когда все было готово, подошла к зеркалу, подняла брови и, увидев свое отражение, улыбнулась:

— Давно я себя не видела такой.

Нарядное, подчеркивающее фигуру платье бирюзового цвета, волосы, падающие на плечи волнами, длинные ресницы и неяркая помада на губах придавали Софии невероятный шарм. Духи, привезенные из Пекина, которые она успела купить себе в день рождения в дьюти-фри, обвораживали своим ароматом.

— Сегодня я не в джинсах и не в форме бортпроводницы, — сказала она и вышла из комнаты.

— Дочка, я давно тебя такой не видел. Настоящая леди, — восхитился отец. — Держись гордо и не робей.

Солнце светило по-осеннему. Стояло бабье лето. София села в автомобиль. Отец открыл ворота, и она выехала за территорию дома.

В городе были пробки, и София передвигалась с минимальной скоростью. Она не любила опаздывать, всегда была пунктуальна, но в этот раз ей пришлось набрать номер Николая и сообщить, что задерживается не по своей вине.

Припарковав машину на знакомой стоянке возле парка, София увидела изящный автомобиль, который сразу привлек ее внимание. Из него вышел Николай — тот самый, который более двух лет не появлялся в ее жизни. Он подошел к машине Софии. Она открыла дверцу и вышла.

— Вот мы вновь встретились, — произнес Николай с улыбкой.

— Да… — ответила София и посмотрела на парк. — Это было так давно. Зимой. В этом парке. Я когда-то жила неподалеку. С тех пор и не была в этих краях.

— Удивительно, я тоже здесь не был с того момента. София, давайте пройдемся по этому парку.

— Давайте.

Они вошли через арку и тут же увидели скамейку, на которой тогда сидел Николай. Они шли и смеялись, вспоминая детали той встречи. При дуновении осеннего ветерка некоторые листочки отрывались от веток и падали им под ноги.

День был солнечный и теплый. Выходя из дома, София накинула кожаную курточку, подумав, что погода может испортиться. Сейчас она шла, не застегивая ее, и платье целиком было видно.

Николай выглядел как настоящий босс: серый костюм, наверняка купленный за границей, расстегнутый пиджак, а под ним — безупречно выглаженная рубашка. София заметила, что он аккуратно выбрит, как при их первой встрече. «В самолете он был с усами, поэтому я и не узнала его, — вспомнила она. — А может, он специально сейчас сбрил, чтобы напомнить, каким был тогда?» София улыбнулась краем губ своим мыслям. Высокий мужчина крепкого телосложения, с открытым лицом, добрыми глазами, шел рядом с ней. Его голос звучал спокойно и уверенно.

София испытывала необъяснимый трепет в душе. Волнение, из-за которого она ночь не спала, прошло — его заменило чувство умиротворения и спокойствия.

При выходе из парка они присели на ту самую скамью.

— София, разрешите пригласить вас в тот ресторан, где мы с вами пили кофе.

— Разрешаю, — одобрительно произнесла она и застенчиво посмотрела на Николая.

— Надеюсь, сейчас вы не побоитесь сесть в мою машину?

— Да, помню, как я была осторожна тогда с вами. Вы мне показались таким странным…

— Тогда я мог показаться странным. Столько навалилось на меня…

— А свою машину я здесь оставлю?

— Сейчас скажу водителю, чтобы, когда нас отвезет, отогнал ее куда-нибудь поближе к ресторану.

В этот раз Николай сел рядом с ней на заднем сиденье.

— Андрей, ты помнишь эту девушку? — спросил он водителя.

— Где-то видел, — всматривался тот в лицо Софии через зеркало.

— Не поверишь: в этом парке, на этом месте, в этой машине и повезешь ты нас сейчас в тот же ресторан. А ведь прошло более двух лет.

— Вспомнил, Николай Львович, — расплылся в широкой улыбке Андрей. — Бывает же…

— Бывает, Андрей, бывает… — не сводил Николай глаз с Софии.

Когда они вошли в ресторан, администратор сразу подошел и поприветствовал:

— Николай Львович, столик накрыт, все готово.

София посмотрела на него и подумала: «Неужели так всех встречают? Наверное, он заранее заказал столик. Хотя не знал, соглашусь ли я пойти с ним в ресторан. Видимо, он частый посетитель».

Они вошли в зал. Стол был накрыт в престижной части ресторана — не маленький, с белоснежной скатертью. Посередине возвышалась фарфоровая белая ваза с шикарными красными розами. Посуда из такого белого фарфора символизировала изысканный вкус и безупречный стиль.

Когда София изучала Китай, то узнала: в XVI–XVIII веках посуда из белого фарфора стоила так дорого, что позволить себе ее могли только монархи. За один чайник порой отдавали больше, чем за лошадь. Такие вещи считались настоящей ценностью и хранились рядом с украшениями. И сейчас, увидев эту красоту, она посмотрела на Николая и тихо произнесла:

— Шикарно! Я была здесь с подругой — посуда была другая. Да и когда мы были здесь с вами, она тоже отличалась.

В глазах Николая мелькнула искорка, он таинственно улыбнулся.

— Вы наблюдательная.

— Да, это иногда во мне присутствует, — чуть слышно ответила девушка.

В Софии бушевал коктейль эмоций. Ее глубокие бархатные глаза скользили по сторонам, останавливаясь на каком-нибудь раритете. Николай наблюдал за ней. Его цепкий взгляд изучал каждое движение, каждую мимическую морщинку — как разглядывают картину художника.

Когда зажгли свечи и наполнили бокалы вином, которое переливалось рубиновыми бликами от их огня, Николай сказал:

— София, Бог назначил нам вторую встречу. Я этому очень рад и благодарен Ему. Хочу произнести тост за то, чтобы Он своим могуществом направлял меня к таким женщинам, как вы. Я чувствую в вас большую душу. А в ней — все самое ценное, что я вижу в этом мире.

София завороженно смотрела на него и слушала. Его манера говорить вызывала доверие, слова звучали как обещание счастья — не быстрого, но настоящего. Лицо Николая стало мягким, мечтательным. Она ловила каждое его слово и даже разглядела на его прямом носу сбоку тонкую, чуть заметную розовую венку. А он будто видел в ее глазах всю вселенную. Эти взгляды и молчание длились до тех пор, пока им не подали запеченную семгу с овощами, салат из креветок и французский сыр.

— София, почему вы работаете бортпроводницей? С такими знаниями языков вам там не место.

— Я работала в одной компании всего месяц, но по некоторым причинам пришлось уволиться по собственному желанию.

— Понятно. Наверное, любовь? Как часто бывает у женщин.

София подняла на него свои красивые глаза, но в одночасье они стали печальными.

— Я мечтала о карьере. Но так вышло… Я родила дочь.

— Вот в чем дело. Такие истории мне тоже знакомы.

— Истории, Николай Львович, бывают разные, — с неподдельной обидой, официально произнесла она. — Мне кажется, вы не так сформировали свое мнение обо мне.

— Ради Бога, я не хотел обидеть… Это жизнь. Вы разошлись с мужем, а беременность могла остаться…

— Вы опять не о том. Не хочу продолжать эту тему. У меня прекрасная дочь. Я счастлива, что она у меня есть.

— А знаете, я ведь должен вас отблагодарить за ту помощь в самолете.

— Не нужно благодарностей. Вы уже сказали спасибо. Да и стол шикарный накрыли.

— Ну, вот при чем тут стол и все остальное? Мне просто хотелось увидеть вас вновь. А ведь так все было хорошо. Я такой невежественный… отвык…

— Не вините себя. Все хорошо. Мне, наверное, пора уже уходить. Я тоже хотела просто увидеть вас. Мне было интересно вспомнить ту встречу. После вашего звонка всю ночь думала об этом и не могла поверить, что так бывает. Почему-то в моей жизни последнее время часто стали происходить случайности. Такая большая столица, а я встречаю людей, которых уже никогда не думала встретить в этой массе.

— София, не торопитесь. Я ведь хотел предложить вам работу в моей компании, — попытался задержать ее Николай.

— Очень признательна вам. Но я только устроилась на работу. У меня был первый рейс.

София не стала признаваться, что работала в его компании.

— А кофе, София? Помните тот кофе, которым вы восхищались?

— Конечно, помню. Я нигде не пила такого кофе. С удовольствием вспомню его вкус.

Они молчали. Каждый думал о своем. Когда подали кофе, Николай сказал:

— Я все же надеюсь, что, подумав, вы смените профиль и приедете ко мне в офис. Хорошую зарплату гарантирую. Отдельный кабинет, перспективу. Подумайте.

— Хорошо, подумаю. Если соглашусь, то только из-за дочери. Очень скучаю, когда ее не вижу.

Николай выдохнул и отпил кофе.

Николай все чаще думал о Софии. Такую переводчицу он не хотел терять. По возможности старался звонить ей, и они могли подолгу разговаривать о ее полетах, о его сделках, но встретиться, вновь никак не получалось. Причин было много: командировки и встречи Николая, полеты Софии и Оленька, которая всегда скучала по маме. София не могла оставить дочь на короткие выходные. Николай звонил ей вечерами, и после долгих разговоров они занимались китайским — он сам попросил Софию проводить с ним уроки. Потом она улетала в рейс, а Николай ждал ее возвращения. Софии было интересно общаться с ним.

Незаметно пришла зима. Николай настолько привык к общению с Софией, что однажды, отодвинув все дела, встретил ее в аэропорту с букетом роз.

— Николай Львович, зачем? — вместо приветствия спросила София, покосившись на коллег, которые приостановились в зале прилета.

— Добрый день, — поприветствовала Надежда, поравнявшись с Николаем.

Коллеги моментально обратили внимание на встречающего Софию мужчину.

— Добрый день, девушки! — ответил Николай.

— Сонечка, и ты столько времени скрывала от нас такого мужчину! — искренне возмутилась Надежда, узнав бизнесмена.

— Надя, — неодобрительно посмотрела на нее София, — я не знала, что этот мужчина вам интересен.

Многозначительно улыбаясь, коллеги прошли мимо.

— София, извини, пожалуйста, но поверь: я так хотел тебя увидеть!

Николай протянул ей букет. Она приняла.

— Спасибо.

— Я сейчас чувствую себя мальчишкой — неопытным и совершающим необдуманные поступки.

— Да ладно, — махнула София рукой. — Ничего страшного. Все увидели, теперь будут судачить. Они ведь не подумают, что вы для меня просто друг. Начнут фантазировать и доставать вопросами.

— Я приехал один, без водителя. Могу отвезти тебя домой?

— Вы забываете, что я приезжаю сюда на машине и после рейса еду на ней домой. Она на стоянке.

— Сегодня такая морозная погода. Пусть остается на стоянке, а я буду рад поработать таксистом.

София расхохоталась.

— Вы? И таксист? Рассмешили. Я еще не видела генерального директора в роли таксиста.

— Вот и отлично! Запомнишь на всю жизнь.

Когда они сели в машину, Николай включил обогрев.

— Но учтите: я живу далеко.

— А мне все равно. С тобой хоть на край света, — улыбнулся он.

— Но я живу с родителями и с дочкой. Вас это не настораживает?

— Нисколько. Я же таксист. Довезу и сразу уеду.

— А вы вероломный плут. Я таким вас не знала.

— Но когда-то нужно узнать и другую сторону медали… — лукаво поглядывал Николай на Софию.

— Может быть… — задумчиво произнесла она и посмотрела в окно. Усиливался суровый зимний ветер.

— Да, погода портится. Но нам здесь тепло.

— Серый морозный день, — сдержанно улыбнулась София.

Между ними нарастала необъяснимая напряженность. Они смотрели друг на друга и молчали. Николай взял руку Софии в свою.

— Какие горячие ладони. София, что происходит?

— Вы выглядите виноватым. Но вины вашей нет…

— Я понимаю… Это неправильно…

— Что неправильно?

— Ты молода…

— А вы стары?

Он притянул ее ладонь к губам.

— Ты мне нравишься… Я понимаю, что у меня нет будущего с тобой… Я могу предложить только то, что есть сейчас…

— О чем вы? — с волнением спросила София.

Сердце билось как молот, она еле справлялась с чувствами — ведь за это время столько было передумано о Николае. Его голос в телефоне будоражил и ласкал, София не могла признаться себе, что он ей очень нравится.

— Я о том, что по возрасту мог бы быть твоим отцом… И я не смею…

— Лучше дядей, — весело перебила она.

Они засмеялись, и обстановка разрядилась.

— Николай Львович, сколько вам лет? — вдруг поинтересовалась София.

— Сорок пять.

— А мне будет двадцать семь. Отцу моему шестьдесят пять. Так что моим отцом вы не можете быть.

Она повернулась к нему, в глазах мелькнули огоньки, а губы растянулись в улыбке.

— Мой бывший муж был старше меня на четырнадцать лет.

— Правда? — с радостью, как мальчишка, наивно спросил Николай. — Господи, я совсем потерял голову… София, почему ты обращаешься ко мне на «вы»? Я в прошлый раз просил тебя…

— Да, ты прав. Наверное, это и есть возрастное препятствие. Но меня понять можно.

— София, я жду тебя на работе. Прошло почти три месяца после моего предложения, но ты до сих пор не дала ответа.

— Я думаю.

— Что тебя останавливает? Ты все можешь. Готовый специалист. Даже меня учишь.

София мечтала о такой работе. Она хотела устроиться в эту компанию, но тянула время. Мать и отец ждали, когда дочь бросит работу бортпроводницы. Она жалела их — каждый ее рейс отражался на их здоровье. Но Софии мешала мысль, что она вновь встретится с Иваном и Кирой. Они уже были женаты, но девушка не знала, как отреагирует Кира, хотя прошло уже столько времени. Да и Юля настаивала, чтобы София вернулась на хорошую должность, которую предлагал Николай.

— После Нового года, хорошо? — вдруг сказала она. — Я сделаю еще несколько рейсов, подготовлю коллег к своему увольнению.

— Договорились. Теперь поехали?

— Поехали.

Он завел машину, и они выехали из аэропорта.

Из-за начинающейся пурги ехали осторожно. После того как свернули в дачный поселок, дорога стала непредсказуемой и скользкой. Снежная поземка закрывала тонкий лед, который уже схватился морозами.

— А вот и мой дом! — оживилась София. — Здесь живут мои родители и моя доченька.

Николай увидел, как ее настроение заметно переменилось. Нескрываемая радость была в глазах Софии. Он понял, что она любит свою семью и очень скучает, когда улетает в рейс. София открыла дверцу и уже хотела бежать к дому, помахав Николаю рукой, но он выскочил из машины, взяв букет с заднего сиденья.

— София, букет!..

Она оглянулась.

— Николай Львович, извините, я так обрадовалась, увидев свой дом, что забыла обо всем на свете.

— Ты опять перешла на «вы»…

— Ой, забыла…

София взяла из рук Николая букет, приподнялась на цыпочках и чмокнула его в щеку. В это время к калитке подошел Егор Ефимович с лопатой в руках, оказавшись невольным свидетелем этого прощания.

— Добрый день, молодые люди! — протянул он руку незнакомцу.

— Папочка, привет!

— Здравствуйте, — пожал руку Николай и представился. — Вот привез вашу дочь из аэропорта.

— А я Егор Ефимович. София, что же ты не приглашаешь гостя в дом? Смотри, пурга начинается. Пусть отдохнет, пообедает.

София и Николай переглянулись.

— Спасибо, но мне пора, — вежливо отказался он.

— Вообще-то, ему не пора. У него уйма времени, — весело сказала София и взяла Николая под руку. — Прошу к нам в гости.

Он растерялся — ведь и представить себе не мог такого поворота. Эта молодая красивая женщина привела его в замешательство.

— Вот видите — оказывается, все не так сложно. София выдала вас, — заулыбался Егор Ефимович. — Загоняйте машину во двор — и в дом! — скомандовал он по-военному.

Николай посмотрел на Софию, показав взглядом, что ему неудобно. Но она в ответ лишь улыбнулась. Он так и продолжал держать в руке букет с розами, с ним же сел в машину и въехал во двор.

Дома их прямо на пороге встретила хозяйка с внучкой на руках. Надежда Фёдоровна стояла у окна, ожидая дочь, и видела, как неизвестного ей мужчину приглашали в гости, поэтому сразу же поспешила открыть.

— Раздевайтесь и проходите, — приветливо сказала она, будто давно ждала гостей.

Николай протянул ей букет. София улыбнулась, одобрив его жест, и провела Николая в гостиную.

— Присаживайтесь, Николай Львович. Мои родители — гостеприимные люди и сейчас же пригласят вас за стол, чтобы накормить.

Надежда Фёдоровна опустила внучку на пол и пошла поставить букет в вазу. Оленька вбежала в гостиную, звучно топая маленькими ножками. София подхватила ее на руки и прижала к себе.

— Доченька, — говорила она, целуя нежные щечки, — как же я по тебе соскучилась! Сейчас увидишь, какие подарочки я тебе привезла.

София достала из сумки куклу, позабыв о Николае, а он с восхищением наблюдал за ней. Егор Ефимович воспользовался моментом и решил поговорить с гостем, разместившись напротив.

— Николай, вы давно знаете мою дочь?

— Первый раз увидел больше двух лет назад. И вот — фантастика! — встретил в самолете, когда летел в Пекин с партнером. София помогла мне с переводом документов и разговора. Но я сразу не вспомнил, где ее видел, а потом…

— Да… бывает так в жизни. Где вы работаете?

— Я генеральный директор компании.

— Ничего себе… я бы не подумал… Как-то вы не похожи… нет, вы меня правильно поймите. При такой должности — привозите мою дочь домой… как-то не могу сопоставить.

— Ваша дочь мне понравилась как специалист по иностранным языкам.

— Здесь я полностью согласен. Сонечка у меня умница.

— Я хочу, чтобы она пришла ко мне работать. Уже почти три месяца жду. Она не решается. Вот сегодня встретил, чтобы уговорить. Может, вы мне поможете?

— Я понимаю, что в авиации она не на своем месте. И вообще, у нее своя история. Если захочет — расскажет вам.

В гостиную вошла Надежда Фёдоровна.

— Егор, приглашай гостя к столу. У нас все готово.

— Да, Николай, — спохватился хозяин, — пойдем… Вы уже проголодались, наверное.

Они зашли в просторную кухню. София с дочкой уже сидели за столом, и девочка с аппетитом доедала суп, пытаясь самостоятельно попасть ложкой в рот.

— Сонечка, дай мне Олечку. — Надежда Фёдоровна подошла к внучке, и та сразу протянула к ней ручки.

За обедом София почти ни к чему не притронулась. Когда все доели, перешли в гостиную, но разговор не клеился. София предложила Николаю прогуляться по участку.

Ветер утих, пурга оставила на деревьях снежные шапки. При каждом шаге поскрипывал снег.

— София, а давай встретим Новый год вместе?

Она приостановилась, внимательно посмотрела на Николая, но промолчала.

— Тебя что-то настораживает в моем предложении?

— Нет. Боюсь привыкнуть.

— А я уже привыкаю. Разве думал я еще утром, что познакомлюсь с твоими родителями и дочерью?

Они шли вдоль туй, которые густо тянулись по обе стороны тропинки.

— Новый год я всегда любила. Ведь зима — это когда не только улицы усыпаны снегом, но и наши сердца — радостью и чудесами.

— Я бы хотел, чтобы в этот день у тебя была и радость, и чудеса. Ты согласна?

— Да.

София не могла отказать Николаю. Сердце ее заполнялось его добротой, открытостью и чувством доверия. Он был очень вежлив, иногда молчалив, минутами даже угрюм. И Софии хотелось разогнать все тучи, которые сгущались над ним в его мыслях, но сейчас она не смела позволить себе расслабиться. Может, мешал возраст, и она не могла, как девчонка, закидать Николая снежками, чтобы потом, смеясь, убегать, прячась за деревья. София не знала, что он думал о том же, но боялся показаться мальчишкой — а ему так этого хотелось! Что-то сдерживало их, не давало проявить хоть какие-нибудь чувства.

— Мне, наверное, пора, — чуть слышно произнес Николай.

— Я понимаю…

— У тебя прекрасная дочь…

— Это самое дорогое, что у меня есть.

Он хотел спросить, кто же отец дочери Софии, но остановил себя, подумав: «А разве это для меня важно?»

Они дошли до ворот.

— София, передай родителям мои извинения, что не простился с ними, и благодарность за теплый прием. Будем на связи. Я жду тебя в офисе.

— Но мы же договаривались, что после Нового года… — несмело возразила она.

Николай нахмурился.

— Хорошо. Я постараюсь раньше.

София осторожно поцеловала его в щеку. Николай улыбнулся, сел в машину и выехал на дорогу.

Она вернулась в дом.

— Дочка, а он мне понравился, — заявил отец с порога. — Серьезный мужчина. Я еще не ошибался в людях. Помнишь, я сказал, что Илья не тот человек, который тебе нужен? Но ты не послушала.

— Папа, я не собираюсь за Николая замуж. Он просто хороший знакомый, который заинтересован в хорошем работнике.

— Ну-ну… — усмехнулся Егор Ефимович. — Заинтересо-о-ован… — протянул он и хитро прищурил глаза.

— Папа, на что ты намекаешь? — смутилась София.

— Нет-нет, доченька, я ни на что не намекаю. Просто размышляю про себя. А вот на работу к нему нужно прийти. Хватит летать и заставлять нас волноваться.

— Я уже дала ему согласие.

— Молодец! Слышишь, мать? — радостно крикнул он жене, которая спускалась по лестнице. — Сонечка дала согласие! Скоро мы будем видеть дочь каждый день!

— Я очень рада, — расцвела Надежда Фёдоровна.

После свадьбы Кира переехала к Ивану. Она сразу полностью поменяла мебель и весь интерьер. Иван смотрел, как быстро она тратит его деньги, и был недоволен. Да и отчим несколько раз говорил, что Кира не с того начала семейную жизнь. К тому же перед тем, как Иван переехал в свой дом, отчим уже купил туда современную мебель.

Однажды он сказал:

— Иван, ты переживал, что Кире будет поздно рожать, но мне кажется, она и не планирует.

— Говорит, не получается. Я очень хочу детей. Согласен даже на троих, — грустно улыбнулся Иван. — Может, мне провериться?

— Ох, сынок, предупреждал я тебя. Пусть она сначала проверится.

— Кира изменилась.

— Мне неловко тебе говорить, но твоя мама была такой же. Я очень хотел детей. Ты уже был большой…

— Да еще и не родной, да?

— Ну что ты такое говоришь! Ты для меня был всегда родным. И мы с тобой хорошо ладили.

— Знаю. А Кира… она потратила уйму денег на драгоценности и одежду. Я не знаю, как ее остановить. Пополняю ее карту еженедельно.

— А ты не пополняй. Скажи, что денег больше нет, что компания после той сделки в убытке.

— Попробую, — устало ответил Иван.

Последнее время он ходил угрюмым, молчаливым, часто раздражался. Коллеги перешептывались, но, взглянув на Киру, которая порхала, как птичка, всегда в разных нарядах и в приподнятом настроении, успокаивались и теряли интерес к их жизни.

Как-то к Кире в кабинет зашел Вадим. В последнее время такое бывало редко — она старалась избегать его. Но в этот раз Вадим уверенно, по-хозяйски сел в кресло напротив, закинул ногу на ногу и пристально, не отводя взгляда, смотрел на начальницу.

— Я не поняла… я тебя не приглашала… — растерялась Кира и, хлопнув крышкой ноутбука, скрестила пальцы.

— А мне не нужно твое приглашение. Я пришел напомнить: я не забыл о той сделке, которая провалилась по твоей вине. Ты говорила, что выйдешь замуж и все исправишь. Но вижу, что ты не спешишь.

— Шантаж?

— Думай что хочешь. Зарплата у меня стала не ахти. А ты, я вижу, с жиру бесишься. Что ни день — то новая тряпка, новое кольцо, шубка… Продолжить?

— Какой ты наблюдательный.

— А была ты совсем не богачкой… Деньги мужа пошли в расход?

— Ах, вот оно что… Сколько?

Вадим усмехнулся.

— Мне жалко Ивана. Рогатый ободранный козел.

— Почему это он ободранный?

— Так ты обдираешь его как липку. Скоро и до босса доберешься.

— А ты не жалей. Мы не нуждаемся в жалости. И не считай наши деньги.

— Так вот я и хочу считать свои.

— Сколько тебе нужно, чтобы ты свалил отсюда навсегда?

— О, дорогая моя, малым не отделаешься. Я что, зря тебя ублажал и шел на поводу, чтобы обеспечить свое будущее? А кто тебя прикрывал? Ты забыла? Сегодня жду тебя у себя на квартире. Вспомним наши жаркие встречи. А там и поговорим о дальнейшем сотрудничестве — о финансах, которые ты обещала.

— А ты изменился. Куда же делся тот Вадим — благородный, уважительный…

— Не хочу оказаться в дураках, как твой муж.

— И все, что ты хочешь? — взмахнула ресницами Кира.

Вадим расхохотался.

— Ты что, дура? Я столько времени ждал, что ты вспомнишь обо мне. Ты высокомерно проходила мимо, перешла на официальность. Я терпел, но всему есть предел. А вообще-то, закрой кабинет.

— Зачем?

— А ты не догадываешься? Вспомним наши обеденные перерывы. О, как раз скоро обед, — взглянул он на часы. — Как по расписанию.

— Ты совсем обнаглел! — прошипела Кира. — А если муж придет?

— Так у него же нет ключа от кабинета.

— Вадим…

— Раньше тебе нравилось…

Он подошел к двери и закрыл ее на защелку.

— Вадим, успокойся. Я согласна с тобой и дальше встречаться. Как мужчина ты меня всегда устраивал. Ну, был перерыв, сам понимаешь — нужно было переселяться и многое другое. Сейчас все наладится.

— Кира, какая ты все-таки красивая…

Он подошел к ней и резко притянул к себе.

— Я изучил тебя от кончиков пальцев на ногах до макушки, но сказки твои мне надоели.

Вадим подхватил Киру на руки и посадил на стол. Она широко раскрыла глаза и откинула назад голову.

— Я мечтал об этом моменте. Столько месяцев ждал. Всегда, когда заходил к тебе в кабинет, у меня была лишь одна мысль: как овладеть тобой — такой красивой, страстной-

Кира обвила руками его шею и притянула к себе. Он задержал взгляд на желанных губах, затем прижался к ним в страстном поцелуе.

— Вспомнила? — прошептал горячо на ухо.

В глазах Киры горел огонь желания. Вадим усмехнулся: он знал, что она любит. Кира была готова заниматься любовью где угодно.

Он настойчиво снимал с нее блузку, и от этих прикосновений чувства обострились. Сердце забилось, дышать стало труднее, и Кира уже была готова на что угодно, лишь бы Вадим привлек ее к себе.

В этот момент кто-то, взявшись за ручку двери, попытался ее открыть. Они замерли. Раздался звонок телефона. Кира глянула на дисплей: «Муж».

— Я так и знала! — нервно прошипела она. — Я же тебе говорила, что здесь нельзя!

— Успокойся. Он сейчас уйдет.

— Нет. Я так не могу. Вадим, я приеду к тебе домой. Обещаю… — возбужденно дыша, тихо говорила Кира, отстраняясь.

Подняв с пола блузку, она застегнула ее и села за стол.

— Хорошо, — согласился Вадим, застегивая брюки. — Я буду ждать. Сразу после работы.

Кира кивнула.

Он подошел к двери, щелкнул замком и вышел из кабинета. По коридору в ту же сторону шел Иван. Когда они поравнялись, директор спросил:

— Вадим, ты не видел Киру?

— Она в кабинете.

Иван удивленно вскинул брови, пожал плечами, развернулся и снова пошел к Кире.

— Где ты была? — бросил он с порога.

— Ходила в туалет, — поправляя волосы, невозмутимо ответила она и улыбнулась.

— Я хотел тебя предупредить, что босс приглашает всех на совещание. И, главное, вечером. Почему-то назначил на восемнадцать часов, — Иван пожал плечами.

— Надо же… А может, ты пойдешь один, а я поеду домой? По пути обещала заехать к подруге на полчасика.

— Кира, ты о чем? Он сказал: всем без исключения быть. Мы вместе поедем домой. Когда это было, чтобы ты ездила без меня?

— Такое серьезное совещание?

— Он сказал — очень серьезное. А после заедем в ресторан и поужинаем. Я сегодня отпустил Ларису. Пусть отдохнет, а то ты ее замучила с этой перестановкой.

— Хорошо, — недовольно пробурчала Кира.

…София вышла из машины у знакомого здания в пять вечера. Она уверенно вызвала лифт и поднялась на седьмой этаж. Здесь София никогда не была. Стараясь не волноваться и не вспоминать события двухлетней давности, она подошла к двери приемной, приостановилась, потом решительно открыла ее. Секретарь поинтересовалась:

— Вы к Николаю Львовичу? Присаживайтесь.

— Благодарю.

София села на стул. Блондинка с короткой стрижкой и ярко накрашенными губами, лет сорока, с любопытством искоса посматривала на незнакомку. Чтобы немного разрядить обстановку, София решила спросить:

— Простите, если злоупотребляю вашей любезностью и временем, но мне необходимо знать. Говорят, что ваш генеральный директор — грозный и недоступный, чтобы к нему обращаться с какой-либо просьбой, что он правит как настоящий властелин?

— Что вы! — махнула рукой секретарь и заулыбалась. — Кто вам такое сказал? Он добрейший человек. С ним можно решить любой вопрос.

— Слава Богу, а то у меня коленки дрожат от волнения. Значит, такой он в действительности…

— А вы по какому вопросу?

— По личному. По трудоустройству.

— Так у нас по личным вопросам специальные дни и часы. Тем более, сейчас, через сорок минут совещание.

— Он меня пригласил.

— А-а-а… — протянула секретарь, разглядывая Софию с еще большим любопытством.

Вдруг дверь распахнулась, и в приемную вошла Кира, а за ней — Иван. У Киры приоткрылся рот от удивления.

— А ты что тут делаешь? — не поздоровавшись, оторопела она.

Секретарь посмотрела на них, но уже другим взглядом — настороженным.

— Здравствуйте, — спокойно произнесла София, но от неожиданного появления бывших коллег у нее резко заколотилось сердце.

— Здравствуй, София, — с удивлением глядя на нее, проговорил Иван.

Не успела Кира открыть рот и сказать еще что-то, как в приемную вошел Николай Львович.

— Всем добрый вечер! София, проходи в кабинет, а вы подождите здесь. Я приглашу.

Он пропустил Софию вперед и закрыл за собой дверь.

— Что происходит? — недоумевала Кира и чинно уселась в кресло, закинув ногу на ногу.

Иван сел напротив и растерянно смотрел на жену. Не признаваться же, что он в душе был рад этой непредсказуемой встрече?

— Ваня, ты можешь мне объяснить хоть что-нибудь? — спросила Кира, у которой внутри все клокотало.

Секретарь, делая вид, что приступила к работе, стала стучать по клавишам, будто не слушая их разговор.

— Кира, я ничего не знаю и не понимаю так же, как и ты.

— Откуда она здесь? — нервничала Кира. — Ничего себе встреча! Я думала, что никогда больше ее не увижу.

— Успокойся, все узнаем позже, — показывая взглядом на секретаря, пытался угомонить жену Иван.

В это время София рассматривала просторный кабинет, отметив про себя, что все в нем без лишней роскоши, но со вкусом.

— Присаживайся за стол, ближе ко мне, — улыбался Николай, не скрывая радости. — Оставляй документы у меня на столе. Я все сделаю сам.

Она молча достала из сумочки диплом и трудовую книжку.

— Только напиши заявление. Вот тебе лист. С сегодняшнего числа. Как же тебя отпустили из авиакомпании? Ты ведь для них была неотъемлемой частью их репутации. Я такое благодарственное письмо написал, что они были потрясены. Говорили: никто никогда не писал им такой благодарности.

— Спасибо, Николай. В коллективе публично всех ознакомили с твоей благодарностью. Увольняться было очень трудно. Коллектив хороший. Мне было немного жаль, но я подумала о дочери и родителях — и все встало на свои места.

— Я очень рад.

Когда София написала заявление, Николай положил его на документы и заглянул в ее глаза.

— Ты меня смущаешь, — кокетливо произнесла она.

— Извини, я не подумал, но это получается само собой. От тебя невозможно оторвать глаз. У меня сейчас будет совещание. Прошу тебя присутствовать на нем.

— Это удобно?

— Еще как удобно! Ты наш работник. Привыкай.

— А офис и коллектив на третьем этаже тоже в твоем владении?

— Конечно. Это моя компания. У меня таких офисов четыре. У каждого свое направление и свой руководитель. Сейчас ты их всех увидишь.

Он поднял трубку и сказал секретарю, чтобы все заходили на совещание. В приемной уже толпились руководители всех отделений со своими замами. Они дружно вошли в кабинет. Когда все расселись, Николай сообщил:

— Это наш новый сотрудник — София Егоровна Рябинина. Она будет работать в моем прямом подчинении и контролировать все иностранные контракты, сделки и так далее. Ее кабинет будет находиться на седьмом этаже, — улыбка, которую он не мог скрыть, заиграла в уголках его губ.

Ошеломленная такой новостью, Кира смотрела на босса расширенными глазами; казалось, она, как рыба на берегу, хватала ртом воздух. Она поглядывала на Ивана, который в недоумении смотрел на Софию.

— Я собрал вас сегодня здесь, чтобы сообщить: мы подписали крупный контракт с Сяньшэн Чжаном. Кстати, это тот самый контракт, в котором вы, Кира, должны были участвовать, но проспали на самолет. — Николай неодобрительно глянул на Киру, которая и так была темнее тучи. — Но свет не без добрых людей… Мои разработки, которые я шлифовал полтора года, — и вот результат. Хочу поблагодарить нашу команду. Вы все принимали участие. Недавно я проводил наших инвесторов, которые приезжали со своей командой, — вы все об этом знаете и видели их. Наша компания вернула себе имидж доверия и продолжает сотрудничать. Завтра я улетаю в Китай, чтобы подписать все документы. Добавлю, что немалую роль в этой работе сыграла наш новый сотрудник и теперь руководитель — София Егоровна. А уж как это получилось, расскажу вам в другой раз.

У Софии глаза светились так, словно она создала эту сделку. Она понимала, что лишь приняла участие в переводе разговора Николая и Сяньшэн Чжана. Но было приятно — ведь об этом услышали Кира и Иван.

— Итак, сделка состоялась, — продолжал Николай. — Жаль, что предыдущая провалилась, но виновные когда-нибудь проявятся и будут наказаны. А сегодня хочу всем сказать: каждый из вас будет премирован. На этом совещание окончено, можете быть свободны. А вас, София Егоровна, попрошу остаться.

Все оживились. Выходили из-за стола, бурно разговаривали и радостно улыбались — премии здесь были немалые.

— Иван, объясни мне, что происходит? Где он нашел ее? — злилась Кира.

— Откуда я знаю! — нервно ответил он.

— Зачем он так поступил со мной при всех… а главное — при ней…

— Откуда он знал, что вы знакомы? Наверняка не знал. Но то, что ты его подвела, — это факт.

— Представляешь, какую должность он ей дал? — будто не слыша слов мужа, продолжала Кира. — Она будет контролировать наш отдел, то есть меня! Вот это поворот! Может, она теперь и до тебя доберется? Как она попала к твоему отчиму? Это просто невероятно!

— Прекрати!

— А что? Будет твоей любовницей, — она бросила яростный взгляд на Ивана. — Она ведь липла к тебе. Но предупреждаю: я ее уничтожу. Как только увижу возле тебя — пеняй на себя.

— Ты переходишь все границы. Вообразила себе необузданную фантазию и теперь манипулируешь ею. Успокойся и поехали ужинать.

Кира вспомнила, что обещала Вадиму приехать. «Вот еще проблема нарисовалась некстати… — подумала она. — А вообще-то, после таких перемен он мне пригодится. Но как мне вырваться? Нужно поссориться с Иваном. Вот и повод — София».

— Я не понимаю: почему твой отчим так относится ко мне? За все это время ты не мог поговорить с ним как мужчина с мужчиной. Мы же одна семья. Почему он сегодня так поступил со мной? Представил меня в плохом свете. Только меня! Тут что-то не так. Может, эта Сонька ему на меня наговорила? Вот сволочь! Она точно хочет отомстить и подкатить к тебе.

— Ты перестанешь нагнетать обстановку или нет?

— Нет! — крикнула она. — Не перестану! Я старалась улучшить дизайн нашего дома, занималась уютом, чтобы чувствовалась женская рука. Все для тебя… а что ты? Что ты сделал?

— Я давал тебе деньги.

— Ах да! Я же чужая в этом доме. Мне там ничего не принадлежит. А мои старания бесплатны. Я будто домработница для тебя.

— К твоему сведению, домработницы не ходят в бриллиантах и шубах за миллионы. И вообще, что за чушь ты несешь, Кира? Опомнись! Какая муха тебя укусила сегодня?

— Муха? — ухмыльнулась она. — Твой отчим!

— Так, я еду домой! Есть мне расхотелось. Может, Лариса оставила вчерашний ужин в холодильнике. Что-нибудь найду.

— Езжай! Я не поеду с тобой. И в ресторан с тобой не пойду! — надулась Кира.

— Как хочешь. Может, остынешь и приедешь домой.

— Ты даже не можешь сказать своему отчиму, чтобы он относился ко мне как к родственнице. Что я ему сделала плохого?

— Я не могу заставить его полюбить тебя. Это ты должна все сделать для этого. Значит, что-то отталкивает его от тебя. Ты сама должна знать, что именно.

Кира вызвала лифт. Иван стоял в коридоре и смотрел, как она вошла и, не дожидаясь его, нажала кнопку. Двери лифта закрылись. Он обернулся в сторону приемной. «О чем они так долго разговаривают? — думал Иван. — Где отец мог встретить Софию? Какая же она красивая… и в глазах такая нежность… Как я мог упустить такую девушку? Кира… властная, самолюбивая, тоже красавица, но красота у них разная. Хочет сделать меня подкаблучником, но нет, не получится. Люблю ли я ее? Запутался совсем. С Софией поступил нехорошо, а ведь классная девчонка… но поезд ушел…»

Дверь приемной открылась, и он увидел Софию и отчима. Они говорили о чем-то, смотрели друг на друга и смеялись.

Заметив Ивана, Николай остановился и удивленно спросил:

— Ты еще здесь? А где Кира?

— Спустилась, а я немного задержался. Поедем ужинать в ресторан, — солгал Иван.

Николай вспомнил, что забыл ноутбук, извинился перед Софией и вернулся в кабинет. Иван же, не отрывая взгляда, смотрел на прекрасную девушку, которая стояла совсем близко, и попытался улыбнуться.

— Я очень удивился — не мог даже вообразить, что встречу тебя здесь. Рад, что ты вернулась, — наконец произнес он то, что хотел сказать.

София слегка отстранилась, чтобы лучше рассмотреть Ивана. Как будто все осталось неизменным — однако появилось ощущение, что перед ней другой человек. Словно он перешел жить в какой-то иной мир. Она почувствовала: женитьба не принесла Ивану счастья. Вид у него был растерянный и грустный.

— Не мог вообразить? — переспросила София. — Ты прав, это действительно невероятно — встретиться здесь вновь!

Обернувшись, она поискала глазами Николая и увидела, как он, держа под мышкой ноутбук, закрывает на ключ приемную.

— Иван, а вы молодцы! — подошел он к ним. — Сегодня в ресторане будет отменный ужин. София, может, и мы поужинаем?

- À откуда вы знаете, какой будет ужин? — широко улыбнулась она, соблюдая субординацию.

— О, я всевидящий, — шутил Николай.

— Так это же наш ресторан! — выдал тайну Иван.

— Да что вы говорите… а я и не знала. Это шутка? — глянула София на Николая. — Теперь все понятно, — добавила она, поджав губы.

— Так что насчет ужина? — снова спросил Николай. — У нас уже компания: Иван с Кирой и мы.

— Нет, меня ждет доченька.

Иван уже направился к лифту и хотел нажать на кнопку, но, услышав эти слова, на мгновение остановился, повернулся и вопросительно глянул на Софию. Слова вырвались сами:

— У вас доченька? Вы замужем?

— Иван, ну это неприлично… — сделал замечание отчим.

София растерянно глянула на Ивана и промолчала.

— Извините, — пожал плечами тот, и взгляд его потускнел.

Лифт открылся, Иван вошел.

— Ну что, София Егоровна, поехали и мы, надо ключи сдать. Мое предложение в силе.

— Николай, я бы с удовольствием, но хочу к Оленьке. Я приехала на машине, поэтому не беспокойтесь: доберусь до дома сама.

— Мне очень жаль. Но успокаивает то, что теперь я буду видеть тебя чаще.

Он подошел ближе и, взяв ее за запястье, поцеловал, искренне глядя в глаза.

— Благодарю вас за все, Николай Львович, — с нежностью в голосе произнесла София.

— Сонечка, давай на «ты», как прежде, и по имени, — напомнил он. — Прошу тебя.

— Договорились.

В особняке Николая царили тишина и покой. После развода такая тишина всегда встречала его. Единственная радость, которая вызывала у него улыбку и умиление, — это кот. Дымок сразу бежал к хозяину, едва тот переступал порог дома. Терся об его брюки, подняв хвост, выражая признательность и верность. Хоть кота и кормила домработница, он ждал вкусняшек от хозяина, который никогда не забывал о нем. Дымок укладывался в ногах Николая, и казалось, что в глазах кота написано: эти мимолетные встречи принадлежат ему.

Домработница Варвара, уже немолодая женщина, проработавшая у Николая лет двадцать, каждый раз встречала его, чтобы подать ужин, но хозяин почти всегда отказывался, ссылаясь на то, что поел в ресторане. Она тихо ворчала, уходя на кухню, и ставила всю еду в холодильник. Варвара не была красавицей, но дружелюбие и доброта украшали ее изнутри. Высокий лоб, брови шнурочком, курносый нос, крашеные в цвет золота, всегда аккуратно прибранные волосы. После смерти мужа Варвара похудела и потеряла свою пышность, которая ей очень шла.

Когда Николай был женат, супруга предлагала заменить Варвару, но он не согласился — и ни разу не пожалел об этом. Найти хорошую домработницу не так просто. К Варваре он привык и никогда не замечал за ней недостатков. Она была честной, скромной и отзывчивой женщиной и вполне устраивала его. Варвара жалела хозяина и тайно ждала, чтобы он женился на хорошей женщине и обзавелся семьей. Она видела страдания Николая после предательства жены — он совсем не радовался жизни. Его подругой стала работа, и он посвящал ей все свое время.

Иван повзрослел и женился на Кире, которая не пришлась Николаю по душе. Еще прежде он купил сыну небольшой дом, и они встречались лишь на работе.

Как всегда, Варвара встретила хозяина на пороге и предложила подкрепиться.

— Варвара, а я проголодался. Что у нас на ужин? — отозвался Николай на предложение.

Женщина так растерялась, что присела на стул в прихожей, сложив ладони на колени.

— Это что же творится? — не отрывая от него глаз, вымолвила она. — Что я слышу? Или я ослышалась?

— А что творится? Я голоден!

— Да в кои-то веки… уже и забыла, — махнула Варвара рукой и встала. — Когда я слышала эти слова — и вспомнить не могу.

Николай расхохотался, чем еще больше удивил женщину. Она поспешила на кухню.

— Ах, если бы я знала, если бы я знала, что так… напекла бы пирогов, завалила бы стол едой, разными блюдами… как я рада… — оживленно приговаривала Варвара. — Что же случилось? Как давно я не видела вас в таком настроении!

Когда стол был накрыт и все подогрето, она пригласила хозяина.

— Николай Львович, все готово.

Он зашел в кухню и, присаживаясь, воскликнул:

— Ух ты, как вкусно пахнет! А как красиво! Спасибо, Варвара.

— Сколько раз я готовила такой стол, но вы не замечали, а тем более не восхищались.

— Правда? — удивился Николай.

— Господи, сгораю от любопытства… Вы уж меня простите, но я давно не слышала этих слов. Ведь каждый ваш ужин я выбрасывала. Какую микстуру вы приняли? Я бы купила и подносила вам, чтобы вы не ходили в ресторан, а питались дома.

— Варвара, признаюсь: кажется, я встретил женщину, которая взбудоражила мое сердце.

— Видит Бог, я молилась за ваше счастье.

— Но она молода и очень красива. Нужен ли я ей, такой старик? Я боюсь к ней прикоснуться, чтобы не спугнуть.

— Да какой вы старик! Вы тоже красивы и еще молоды. Ну и что, что в волосах проседь — она только украшает и придает солидность. Вам еще и пятидесяти нет.

— Это так, но ей-то двадцать шесть. У нас девятнадцать лет разницы.

— Николай Львович, любовь не знает возрастных границ. Если она есть, то никаких препятствий быть не должно, а тем более таких.

— Мудрая ты, Варвара.

— Мой муж был старше меня на пятнадцать лет. Я этого не чувствовала, потому что любила.

— У нее дочь, Оленька. Такая красивая девочка, вся в маму, — улыбнулся Николай.

— Вот, уже и дочка есть. Потом еще появятся детки. Пора вам уже. А отец-то живой?

— Не знаю. И не знаю, кто он… да и не хочу знать. Она была замужем, развелась, он ушел к другой. Представляешь, Варвара, я встретил ее первый раз, когда разводился с женой, и она была в таком же состоянии. И вот через два года случайно встретились. Не могу поверить…

— Это судьба.

— Наверное.

Николай ел медленно, с удовольствием. Закончив, встал из-за стола.

— А знаешь, я предложил ей встретить Новый год вместе. Вот теперь думаю: в ресторане или дома.

— Конечно, дома! Я накрою вам шикарный стол. Поставим елку. Господи, теперь есть чем заняться, а то ведь уже со скуки помираю.

— А где Пётр со своей овчаркой?

— Днем дорожки от снега чистил.

— Скажи, чтобы хорошо все вычистил. Скоро Новый год! Надеюсь, она не передумает…

В выходные София решила навестить Юлю. Ей хотелось увидеть подругу с дочкой. Они уже давно переехали в свой дом, хотя внутренняя отделка еще не была завершена. София старалась лишний раз не беспокоить Юлю, понимая, что у подруги и без того хлопот прибавилось, да и сама она последнее время была вся в делах.

Утром, встав пораньше, она выехала из дома. Дороги были расчищены от снега, видимость хорошая, хотя солнца не было. Чувствовался морозец, но в салоне машины было тепло и комфортно. София не стала звонить подруге, решив сделать сюрприз.

На пол пути зазвонил телефон.

— София, доброе утро! — услышала она голос Николая. — Я, наверное, разбудил тебя?

— Доброе утро! Нет, не разбудил. Я уже за рулем, еду к подруге в область.

— Не ожидал. Сегодня выходной, и я хотел пригласить тебя в гости.

— Я бы с удовольствием, но не знаю, сколько там пробуду, — рассмеялась София.

— Я услышал главное: ты не возражаешь. Значит, есть надежда, что ты освободишься и позвонишь мне. Я тебя встречу.

— М-м-м… хорошо. Я позвоню.

— А я буду ждать.

София отключила телефон, включила музыку и, подпевая, продолжила путь.

Через два часа она припарковалась у дома Юли, вышла из машины и постучалась.

— Господи, Юля, посмотри, кто к нам пожаловал! — воскликнул Сергей, открыв дверь. — Заходи быстрее, а то холод в дом напускаем.

София вошла, и навстречу ей из комнаты вышла Юля с ребенком.

— Сонечка! — радостно воскликнула она. — Серёжа, подержи Леночку.

Подруги обнялись.

— Раздевайся. Как давно я тебя не видела! По телефону знаю некоторые твои новости, но ты же не все мне рассказала? — подмигнула Юля подруге.

— Нет, конечно, — снимая шубку, улыбалась София, поглядывая на Сергея с дочерью. — Где можно помыть руки? Хочу Леночку подержать.

— Там! — указала Юля на ванную комнату. — Хлопот, как видишь, много. Зато свой дом.

— Я очень рада за вас.

София вымыла руки и подошла к Сергею.

— Дай-ка мне эту красавицу.

Леночка вдруг заплакала.

— Соня, ты не обижайся, — сказала Юля. — Она тебя никогда не видела. А тут услышала такие громкие эмоции от взрослых — вот и испугалась.

София пыталась успокоить малышку, но ничего не получалось. Леночка утихла, только снова очутившись на руках отца.

— И как это ты надумала приехать? — спросила Юля.

— Соскучилась.

— Пошли на кухню. Перекусишь что-нибудь? Обед еще не готов, но бутерброды я сейчас сделаю.

— Юля, как быстро летит время. Моя Оленька уже давно ходит, лопочет по-своему. Конечно, я не ты. Оленьку в основном воспитывает бабушка — души в ней не чает.

— Повезло тебе. Моя мама приезжает, но редко: работает, свободного времени мало. Тем более мы уехали далеко. Серёжина мама приезжала, но тогда, когда я из больницы выписалась и мне требовалась помощь.

— А как ты сейчас себя чувствуешь? Как справляешься?

— Все хорошо. Вот Серёже немного нездоровится. На сердце жалуется.

— Я обратила внимание, что он похудел.

— Он мало спит и мало отдыхает. Все торопится дом закончить. Знаешь, этот дом ему дорого обходится. Трудится не покладая рук. Лишние смены берет. Кредит платить нужно. Я его очень жалею. Люблю безумно. Говорю ему: сходи в больницу — а он отмахивается. Соня, мне так с ним повезло. Он замечательный муж и отец.

— Вижу. Но в больницу его отправляй. Пусть хоть обследуется.

— Обязательно. Ладно, ты рассказывай о себе.

— Я говорила тебе, что вернулась опять в эту компанию. Так вот, Кира бесится от недостатка информации. Послала Вадима разузнать про меня. Я его грамотно отшила.

— Правильно сделала. Пусть живут в неведении. И вообще, нечего мешать твоему счастью. Сонь, а как он тебе? — улыбнулась подруга.

— Честно? Он необыкновенный человек. Влюбилась ли — не могу сказать. Мне с ним комфортно. Интересно, спокойно. И на работе, и вне ее.

— Сонь, любовь придет. Если он полюбит тебя — а он обязательно полюбит, я в этом не сомневаюсь, — ты вскоре поймешь, что любишь его. Поступки о многом говорят. Я это теперь точно знаю. Слова нужны, но когда они подтверждаются делами — вот что укрепляет отношения. И ты понимаешь: дышать не можешь без этого человека. Это и есть любовь.

— Как ты все развернула, подруга. Целая философия.

— Ой, чайник уже кипит. — Юля соскочила со стула. — Или ты хочешь кофе? Бутерброды готовы.

— Буду пить чай с малиновым вареньем. Вижу его на столе.

— Это свекровь привезла. Зимой полезно. Ты надолго заехала?

— Ты меня уже провожаешь? — засмеялась София.

— Что ты! Я думаю, какой стол накрывать. В голове уже крутится, что приготовить любимой подруге.

— Юлечка, не переживай. По дороге мне позвонил Николай. Предложил встретиться и пригласил к себе в гости.

— Тогда я пас! Езжай в гости. Ты же не была у него?

— Ни разу. Не успела.

— Если он пригласил домой, значит, у него серьезные намерения.

— Да ладно тебе делать выводы. Одинокие мужчины и просто так приглашают. Может, он многих зовет в гости. Я его мало знаю. Хотя по нему не скажешь, что он любитель женщин.

— Вот видишь.

София и Юля еще часа два чаевничали и вели беседы. Сергей не беспокоил их, зная, что подруги видятся редко.

— Соня, я тебя не гоню, но мне жаль Николая. Он же в ожидании. А тебе еще пару часов добираться.

— Ух, какая ты! — улыбнулась София. — Послушаюсь тебя. Сейчас позвоню, что выезжаю.

— Потом обязательно позвони мне. Мне очень хочется его увидеть. Надеюсь, когда-нибудь ты представишь его нам. Да, чуть не забыла спросить: Ивана видела? Он же там работает.

— Только один раз. И слава Богу. Кира начеку.

— Смотри, Соня, остерегайся. От нее можно ожидать чего угодно.

— Знаю. Мне хватило ее испепеляющего взгляда, когда я только устроилась.

— Иван же не знает, что это его ребенок?

— Юля, мы же с тобой договорились. Никто и никогда не должен об этом знать.

— Не беспокойся.

— Ладно, дорогая, я поехала. Серёжа, пока-пока! Я уезжаю! — крикнула София.

Сергей вышел из другой комнаты, приложив указательный палец к губам.

— Т-с-с, тише, она уснула.

— Ой, я забыла…

— Видишь, какой у меня муж. Просто волшебник. — Юля подошла к Сергею и обняла его за талию.

Провожая Софию, они стояли, обнявшись, как два голубка. А она любовалась ими, думая: «Какие счастливые! Юлька, как же я рада! Ты нашла свое счастье… не то, о котором мечтала, но настоящее». Они помахали ей рукой, и София поехала обратно, в Москву. По дороге она позвонила Николаю, и они договорились встретиться.

Декабрьский ветер швырял пушистый снег в высокие окна особняка, а крупицы льда звонко стучали по ступеням парадной лестницы, — словно сама зима напоминала, что ее власть только начинается. Но внутри Софию встретили тепло и уют. Горшки с цветами на подставках занимали целый угол светлой прихожей, будто здесь и вовсе забыли о декабре. Николай помог снять шубку, повесил в шкаф и, сославшись на срочные, но недолгие дела, предложил гостье осмотреть дом.

— София, прости, мне нужно отлучиться минут на двадцать. Пройдись по этажам, загляни в комнаты. Осмотрись. Чувствуй себя как дома. Не скучай, я скоро вернусь.

— Не беспокойся, все будет хорошо.

София поднялась на второй этаж. За первой дверью оказалась библиотека. Почти все книги стояли за стеклянными дверцами, но на журнальном столике один томик лежал отдельно. Она взяла его, прочла на обложке: «Русско-китайский словарь», — и невольно улыбнулась. Аккуратно положила на место и вышла в соседнюю комнату. Здесь стояли глубокое кресло и большой диван в бежевых тонах. Орехового цвета шторы приглушали свет с солнечной стороны, а на полу лежал мягкий турецкий ковер.

— Какая чудесная комната… — тихо выдохнула София.

— Здравствуйте! — раздался женский голос. — Я открыла окно, чтобы впустить немного воздуха и света. Я Варвара, домработница, а по совместительству и повар. — Женщина с любопытством оглядела незнакомку.

— Очень приятно. Я София.

— Хотите, я проведу вас по дому? Хозяин опять с кем-то говорит по телефону, это надолго. А я заодно расскажу, где что находится.

— Да, конечно. Буду вам очень признательна.

Варвара указала на широкую арку, повторявшую формой окно, и, поднявшись на две ступеньки, они очутились в гостиной. Здесь сиял камин из мрамора, мебель перекликалась с шелковыми обоями, а высокие потолки и зеркала в дверных проемах множили и без того невероятную красоту.

— В каком вы образцовом порядке содержите комнаты — ни пылинки, ни соринки…

— Сорить, по правде, некому. Хозяин бывает в доме в основном по ночам, вот и хожу я целый день — сдуваю эти самые пылинки.

— Николай Львович очень требователен к чистоте? — с вежливым любопытством спросила София.

— Да нет, но ему приятно, когда чисто. Дом должен содержаться как подобает. Да и я сама порядок люблю.

— А характер у него? — осторожно выпытывала София.

— Безупречный. Он много путешествует — в основном по работе. Полагаю, очень умен, но мы с ним почти не разговариваем. Впрочем, мне это и не важно: хозяин очень хороший.

София не стала расспрашивать дальше. Варвару и так, наверное, удивило ее желание составить о Николае хоть какое-то впечатление. Женщины поднимались и спускались по лестницам, а София то и дело восхищалась вкусом и великолепием интерьера. На третьем этаже все комнаты дышали стариной. Дубовая мебель, слегка обновленная по велению моды, тем не менее выглядела подлинным вековым наследием. В спальнях стояли широкие массивные кровати. По всему чувствовалось: Николай любил дух старины. Таким же духом был проникнут и его ресторан.

— Вам покажется странным, но хозяин здесь не спит. — Варвара понизила голос. — Он любит спать в гостиной, на широком кожаном диване. Я кладу стопку чистого белья — и он там располагается. Вот когда у него появятся семья, детишки, тогда все комнаты и пригодятся. Скорей бы… — добавила она с глубоким вздохом.

Они спустились. Николай уже ждал их в гостиной.

— Все в порядке? — спросил он. — Вот и я освободился. Вы уже познакомились?

— Да. Я встретила Варвару на втором этаже. Ты даже не представляешь, в каком я восторге. У нас тоже красивый дом и сад, но здесь столько старины, столько раритетов…

— Все это наследие моих родителей.

— Это чувствуется.

— А теперь будем пробовать мои пироги и все, что я приготовила, — пригласила Варвара.

Они вошли в столовую, залитую мягким светом ламп. Белый овальный стол был сервирован белой фарфоровой посудой. София вспомнила ресторан: точно такая же посуда стояла на столе, за которым они сидели с Николаем.

— Присаживайся, София, — пригласил он.

Варвара готовила превосходно: салаты, запеченное в горшочках мясо, картошка с грибами.

— Варвара, пообедай с нами, — предложил Николай. — Все выглядит так аппетитно. Что ты там одна на кухне будешь? Сегодня такой замечательный день.

— Спасибо, я с удовольствием. Не так часто мне выпадает быть в такой приятной компании. — Варвара посмотрела на Софию. — Представляете, я в этом доме много лет — и все одна да одна. Радуюсь, когда хозяин заходит и хоть что-то съест. А он все в своем ресторане. Мне даже обидно бывает… У меня ведь тоже вкусно…

— Очень вкусно! — с улыбкой похвалил Николай.

Варвара оказалась остроумной и обаятельной — она рассказывала за столом смешные истории из своей жизни, и София была совершенно очарована этой женщиной.

После обеда Николай и София спустились в комнату с камином. Здесь царил приятный полумрак; в напольной вазе красовался шикарный букет роз, а на небольшом столике стояли бутылка вина, два фужера, фрукты и сладости. Темные шторы были задернуты, и казалось, что на дворе уже глубокий вечер. София не заметила, когда ушла Варвара, — женщина будто растворилась. Широко распахнутые створки камина позволяли видеть веселое пламя. Отражаясь на мраморе, огонь отбрасывал загадочные блики на их лица. София завороженно смотрела на Николая, а он не сводил с нее глаз.

— Николай, как все красиво… Я будто во сне.

— Тебе нравится?

— Очень.

— Я предлагаю тост. — Он откупорил бутылку, разлил вино по бокалам. — Я благодарен тебе, что ты согласилась прийти в мой дом. Здесь давно не было женщины, кроме Варвары. Она мне как сестра. Я доверяю ей — это доверие сформировалось годами. После моего развода дом стал неживым. Сын женился, у него своя семья. Меня не посещают. Я перестал стремиться домой, прихожу поздно. Единственная моя радость — это кот. Его зовут Дымок. А вот и он.

Серый кот медленно подошел к ногам Николая — будто понял, что речь идет о нем. Задрал хвост, остановился и с любопытством уставился на Софию. Николай провел рукой по его шерсти. Кот равнодушно отвернулся от гостьи и неторопливо обошел хозяина.

— Надо же! — удивилась София. — У моей бабушки котик с таким же именем.

— Дымок, иди погуляй, — сказал Николай, улыбнувшись ее словам. — Видишь — у меня гостья.

Кот не сразу покинул их. Лишь почувствовав, что интерес к нему угас, он направился к своей миске с кормом.

— У меня тоже есть кошка — Лори. Когда мы жили с ней вдвоем, она ждала меня. И как только я приходила, столько радости было и у нее, и у меня! Могла даже кувыркаться перед ногами. Сразу поднимала мне настроение.

— Мой тост за тебя, София. За твое доброе сердце.

Они отпили красного вина, и Николай продолжил:

— Я все понимаю. Девятнадцать лет — это много. Может быть, когда-нибудь я стану всего лишь твоей историей.

Он замолчал. София смотрела на чистоту его профиля, выражение плотно сжатых губ, шелковистость тронутых сединой волос и ловила себя на мысли: «Какой же он молодой и красивый».

— Мне порой кажется, что время бережно хранило тебя для меня, — тихо сказал Николай. — Какая-то случайность — и вот ты здесь, а я любуюсь твоей красотой.

Весь вечер они пили вино, не сводя глаз друг с друга. Иногда слова были не нужны — они будто разговаривали молча. Каждый сдерживал в себе желание прикоснуться.

— Что с нами происходит? — тихо произнесла София.

— Не знаю.

Он встал, подошел к камину, взял кочергу и пошевелил угли.

— Подойди ко мне.

Она поднялась со стула.

— Ближе.

— Насколько ближе? — спросила София.

— Еще ближе… Я надеюсь, что гравитация завершит остальное… Позволь мне поцеловать тебя, София…

Она не сопротивлялась и хранила молчание. Николай коснулся ее губ. София не заметила, как ее пальцы запутались в его густых волосах. Он обхватил рукой ее изящную шею, притянул к себе и принялся целовать ее губы — не скрывая своего желания. Тепло его рук ласкало и обволакивало все ее тело. Николай продолжал покрывать Софию жаркими поцелуями. Когда его губы коснулись ее груди, она затаила дыхание и медленно отстранилась.

— Прости, — проговорил он.

— За что?

— За несдержанность. Я не имел права…

София вновь прижалась к нему и мысленно взмолилась: «Прикоснись ко мне снова… я так этого хочу…»

Она всегда соблюдала приличия, вела себя как подобает истинной леди, но сейчас будто забыла об этих условностях. Ее тело пылало — словно в огне — и не слушалось тех правил, которые ей вбивали с детства. В голове все смешалось. Николай шептал: «Ты так прекрасна… я просто схожу с ума и больше не могу собой управлять…»

София вновь испытала то давнее чувство — как тогда, с Иваном: головокружительное открытие самой себя, какой она прежде не знала. Ей даже казалось, что Николай касается каких-то иных, более глубоких струн ее души и тела. То ли потому, что она соскучилась по мужчине, то ли потому, что он и вправду чародей.

— Позволь мне любить тебя, София.

— Да… да… да… — шептала она.

Николай подхватил ее на руки и понес в спальню. Поднимаясь по лестнице, он продолжал целовать ее, а она расстегивала пуговицы его рубашки, любуясь крепким мускулистым телом. Николай плавно опустил Софию на широкую кровать и посмотрел в глаза.

— Ты уверена? — спросил он. — Если мы продолжим, я не смогу остановиться. Но я не трону тебя против твоей воли.

— Люби меня, — прошептала София. Ей казалось: если он остановится — она умрет.

И они дали волю своему желанию, забыв обо всем на свете. Одежда одна за другой падала на пол, пока их тела не встретились. Руки Николая скользили по ее шелковой коже. София доверчиво подчинялась ему, а он все целовал и целовал ее — и наслаждение становилось все сильнее. Прерывистое дыхание отдавалось в ее ушах… И вот в один миг все стихло.

София лежала в объятиях Николая, тяжело дыша, а он продолжал целовать ее плечи, лицо, шею. Постепенно к ней возвращалось сознание. Она прижалась к нему, и он подумал: «Как же мне хорошо с тобой! Я никогда не испытывал ничего подобного».

Новый год, как и договаривались, они собирались встретить вместе.

Варвара не могла нарадоваться, что в доме появилась София. Девушка сразу расположила ее к себе, и благодаря Софии Николай невероятно изменился.

В канун праздника он привез елку, и Варвара украсила ее игрушками, гирляндами и мишурой. Зажгли лампочки.

— Боже мой, неужели в доме снова елка! — восклицала она.

— Теперь так будет каждый год, — улыбался хозяин.

— Это Бог, Бог помог. Я ходила в церковь, молилась за вас. Спасибо, Господи!

— Спасибо тебе, Варвара.

— А Иван с Кирой приедут?

— Обещали.

— Я накрыла стол на четыре персоны.

— Почему на четыре? Нужно на пять. Ты забыла себя. И не вздумай уйти — встретишь Новый год с нами.

— Благодарю вас. Мне приятно ваше предложение. Я и платье приготовила.

— Вот и отлично.

— А Сонечка когда придет?

— Я скоро поеду за ней. Она у родителей, там ее дочь. Поздравит — и к нам.

— Хорошая она, Николай Львович. Воспитанная, добрая.

— Согласен, — кивнул он, и Варвара заметила, как светятся его глаза. — Вроде бы все готово.

Николай осмотрел елку, убрал от нее небольшую лестницу.

— Мне пора. Приедут Иван с Кирой — пусть не скучают.

Он выехал за Софией. Дорога в дачный поселок была неблизкой, да еще метель запорошила — видимость стала почти нулевой. «Придется добираться долго, — подумал Николай, — но к бою курантов успеем».

Когда до Нового года оставалось два часа, на пороге его дома появились Иван и Кира.

— Заходите, заходите, а то вон какая метель разбушевалась! — встречала их Варвара. — Ванечка, ты как женился — редко бываешь здесь. Отца навещать нужно.

— Ты права. Виноват.

Кира сверкнула на мужа холодным взглядом. Она делала все, чтобы не бывать у свекра.

— А где он? — поинтересовался Иван, когда они зашли в гостиную.

— Не знаю. Уехал на машине, сказал, что скоро вернется. Погода вон как разгулялась — поэтому, наверное, и задерживается.

Варвара никогда ни перед кем не отчитывалась, где Николай, — даже перед Иваном. С хозяином у них были доверительные отношения, и в его личную жизнь она не вмешивалась. Киру Варвара не любила — за высокомерный характер — и считала, что та хитростью женила на себе Ивана. Но домработница ни разу не делилась своим мнением с хозяином.

— Варвара, я вижу на столе пять приборов. У нас еще гости будут? — полюбопытствовал Иван, заглянув в столовую.

— Не знаю. Сказали накрыть на пять — я и накрыла.

— Да, из тебя ничего не вытянешь, даже если ты и знаешь, — вмешалась Кира.

Пожав плечами, Варвара пошла на кухню — там в жаровне у нее пеклась утка.

— Какая-то она неприятная, — сморщилась Кира.

— Что ты, она замечательный человек. Я ее с детства знаю. Больше у нас не было горничных.

— Ладно, — махнула рукой жена, — это ваши дела. Я уже проголодалась.

— Давай подождем.

— А я предлагаю проводить старый год. Выпьем вина, дорогой?

Кира взяла со стола бутылку и два фужера.

— Варвара! — позвала она. — Принеси нам что-нибудь к вину.

Они прошли в гостиную. Когда Варвара принесла на тарелках бутерброды с икрой и мясную нарезку, Иван откупорил бутылку и разлил вино по бокалам.

— Ты такая нетерпеливая. Подождали бы немного.

— Выпьем, дорогой, за успех нашей компании. Подведем итог семейной жизни. А знаешь, лучше бы мы пошли в ресторан. Музыка, тусовка, танцы — весело. А здесь скукотища!

— Вообще-то, это семейный праздник. В Новый год собирается вся семья. Смотри, как отец постарался. Елка — как в детстве. Давно такого не было.

— Почему же твоя матушка сбежала от такого прекрасного отчима?

— Кира, это не наше дело, а тем более не твое. Ты хочешь испортить мне настроение?

— Да нет… — Она отпила вина. — Просто думаю, кто же еще будет с нами встречать праздник. Может, наш босс решил жениться?

Кира развязно рассмеялась.

— Нет, а третий кто же? — не унималась она.

— Кира, я не знаю. Мне самому интересно. Скоро узнаем. Наверняка он не один приедет.

Они выпили еще по бокалу и включили телевизор.

Прошел час.

— Скоро уже президент будет поздравлять, а его все нет. Может, позвонишь ему? — нервничала Кира.

Иван взял телефон и набрал номер.

— Отец, ты где? Мы уже заждались. До Нового года остался час. Хорошо, ждем.

Он отключился.

— Ну что?

— Скоро будет. И он сказал «едем»… значит, не один.

Спустя полчаса Иван увидел в окно, как к дому подъехала машина отчима. Николай открыл дверцу переднего сиденья и протянул руку женщине.

— Кира, похоже, ты была права, — сказал Иван, обернувшись.

Сгорая от любопытства, они поспешили в прихожую. Дверь открылась, и, стряхивая с одежды снег, вошли двое — Николай и София. Иван и Кира замерли. Лицо Киры будто окаменело.

— Что застыли? Деда Мороза и Снегурочку заказывали? — пошутил хозяин, весело поглядывая на Софию, которая тоже растерянно замерла. — Скоро куранты начнут бить. Мы еле успели — такие заносы! Но все-таки не опоздали.

Николай снял с Софии шубку, повесил в шкаф и протянул Ивану руку.

— Кира, здравствуй! — улыбнулась София обворожительно.

— Здравствуйте… — едва слышно протянула та, словно в полусне.

Голубое атласное платье струилось по стройным ногам Софии, на шее на золотой цепочке сверкал бриллиант, темные вьющиеся локоны падали на плечи, а длинные ресницы обрамляли красивые глаза. Николай — в белоснежной рубашке с бабочкой — был элегантен под стать ей. Кира, пришедшая в длинном красном платье, выглядела нарядно, но София была нежна, как фея.

Все прошли в гостиную.

— О, я вижу, здесь уже провожают старый год. И правильно. Чего ждать хозяина? Мог бы и вовсе не прийти, — продолжал шутить Николай. — София, моем руки — и к столу. Все уже готово.

Пока они были в ванной, Кира металась по комнате и засыпала Ивана вопросами.

— Слушай, я ничего не понимаю, — зашептала она. — Что происходит? Она решила через папашу к тебе подобраться? Он же ей в отцы годится! Точно, она подбирается к тебе. Вот сволочь! Я тебе говорила, что она та еще штучка, а ты не верил.

— Кира, успокойся, — пытался угомонить жену Иван.

Появились Николай с Софией под руку. Все прошли в столовую и сели за стол.

— А где Варвара? — спросил хозяин. — Варвара!

Женщина вышла из кухни — уже без фартука, с аккуратной прической, в новом зеленом платье, которое сидело на ней необыкновенно.

— Варвара, да ты красавица! — сделал комплимент Николай. — Присаживайся с нами и не стесняйся.

— Иван, что происходит? Горничная вместе с хозяином и нами за праздничным столом…

— Кира, угомонись. Обсудим все потом. Сделай лицо повеселее и поприветливее. Ты же хочешь, чтобы отец к тебе хорошо относился, — вот и старайся вести себя достойно.

Куранты начали бить двенадцать. Все замолчали. Иван держал бутылку шампанского, которую открыл на последнем ударе, и все, кроме Киры, закричали «Ура!».

— Дамы и господа, с Новым годом, с новым счастьем! — поздравил он всех.

София смотрела на Ивана и не понимала, зачем они с Кирой здесь. Николай не предупреждал, что они будут. «Неужели они так важны для него?» — думала она. Николай будто прочел ее мысли:

— София, мы все знакомы и работаем в одной компании, но ты не знала, что Иван — мой сын.

— Что? — вырвалось у Софии, но Николай не придал этому значения.

— Я воспитываю его с одиннадцати лет и могу называть сыном. И он иногда называет меня отцом. Работа заставляет нас не обращаться по-родственному, и я привык, что Иван называет меня по имени-отчеству. Кира — его жена. Ты всех видела на совещании. А с Варварой вы уже знакомы.

Кира метнула взгляд на Софию и подумала: «Так ты уже и здесь побывала. Шустрая! Ну ничего, еще посмотрим, кто победит». Она мило улыбнулась Николаю Львовичу, сделала ему комплимент и повернулась к Ивану.

Софии трудно было справиться с этой новостью. Она была настолько шокирована, что все мысли в голове перевернулись. Как вести себя теперь? Ведь у нее дочь от Ивана, который даже не подозревает о ее существовании. «И Николай влюблен в меня… Господи, — думала София, — за что мне такое наказание?» Ей хотелось кричать, стучать кулаками по столу, плакать от бессилия — от того, что ничего уже не исправить. От мысли, что она спала с отчимом Ивана, становилось невыносимо. София готова была провалиться сквозь землю. К счастью, никто не заметил ее смятения. Она решила не обращать внимания на Ивана и Киру и расслабиться, чтобы не портить праздник Николаю. Взяв себя в руки, она мило улыбнулась ему. Потом глянула на Киру и тоже улыбнулась. Но Кира приняла эту улыбку как издевательство.

Когда все вышли из-за стола, чтобы переместиться в гостиную, Кира, порядком охмелев, успела спросить:

— Николай Львович, извините, но как так вышло, что наша новенькая, София, сразу приглашена на семейный ужин? Как ей это удалось? Вы не боитесь, что слишком доверяете ей? Я просто хочу вас предостеречь.

— Кира, я принимаю решения — особенно кадровые, — когда уверен в человеке.

— Нет-нет, я не хочу вас огорчать. Понимаю, вы человек опытный и мудрый, но в наше время молодые смазливые девчонки на все способны. А если она вскружит вам голову? — засмеялась Кира. — Вы человек холостой…

— Кира, не говори глупости. Иди к мужу, а то он скучает. А я пойду к Софии. У нас много общих тем.

София разговаривала с Варварой на кухне, когда вошел Николай.

— А вот и я. София, ты не скучала? — спросил он, подойдя к ней.

— Нет. Мы с Варварой рецептами обмениваемся. Она меня учит, что и как готовить.

— Николай Львович, можно я пойду домой? — попросила Варвара.

— Понимаю, тебе скучно.

— Что вы… Просто я устала. И я вам так благодарна! Давно так Новый год не встречала. Завтра приду с утра и все приберу.

— Варвара, не беспокойтесь, — улыбнулась София. — Я посуду уберу и в посудомойку сложу. Отдыхайте и не торопитесь.

— Спасибо, — поблагодарила Варвара и повернулась к хозяину, вопросительно глядя на него.

— Иди, иди отдыхай. Я сейчас вызову тебе такси.

София с нежностью посмотрела на Николая.

— А мы пойдем, погуляем. Вроде метель утихла. Ты не возражаешь? — обратился он к Софии. — Заодно проводим Варвару.

— Конечно, нет. С удовольствием.

— Сонечка, у нас валенки есть. В них теплее будет. Сейчас принесу, — сказала Варвара и поспешила в кладовку.

Через минуту она вернулась с белыми валенками.

— Они тебе как раз будут. А в сапожках замерзнешь.

— Спасибо, Варвара, вы так внимательны.

— Молодежь, мы пошли гулять. Хотите составить нам компанию? — предложил Николаи.

— Нет, — отозвалась Кира, — мы в тепле посидим.

Они вышли на улицу. Фонари освещали расчищенные дорожки и сугробы по бокам, искрившиеся в падающих лучах света. К дому подъехало такси, и Николай с Софией проводили Варвару. Когда они остались наедине, он тут же обнял ее и поцеловал.

— С Новым годом, любимая! Я так долго ждал, когда смогу тебя поцеловать.

София ничего не ответила. Они пошли вглубь заснеженного сада, казавшегося в темноте бескрайним. Слушали, как вдали залпами грохотал салют. Николай сделал шаг вперед и повернулся к ней.

— Мне кажется, ты загрустила. Это так?

— Нет, это не так, — София попыталась улыбнуться, — совсем не так.

Видя его прекрасное настроение, счастливые глаза, она не могла сказать, что в их отношениях все перевернулось — ведь он оказался отчимом Ивана, у них одна семья. «Как объяснить ему? Как признаться во всем? Все рушится на глазах… мое счастье… моя любовь…»

— Николай, я и подумать не могла, что Иван — твой пасынок.

— А что это меняет? Я не успел тебе сказать. Но мне помнится, я вскользь говорил, что у меня есть неродной сын, что я женился на его матери, когда ему было одиннадцать, воспитал его. Когда я развелся, Иван остался со мной — не поехал с ней за границу. Он любит меня, а я — его. Сонечка, что изменилось?

— Я все понимаю. Когда ты говорил об этом, я не придала твоим словам значения. Но что это окажется Иван… я, конечно, даже подумать не могла. Многое бы изменилось, но теперь ничего не исправить.

— Не говори загадками.

— Наверное, и не нужно больше скрывать.

Николай посмотрел на Софию с недоумением. Она глядела в его добрые, искренние глаза и решила: сегодня не стоит его травмировать. Она расскажет лишь часть того, о чем он не знал.

— Когда ты пригласил меня на работу, помнишь?

— Конечно.

— Я долго не решалась идти к тебе. Помнишь?

— Помню.

— Хотя работа меня привлекала, и я хотела ей заниматься… Я не стала тебе рассказывать, что уже работала здесь — но всего месяц, на другом этаже. Тебя я не знала и не видела. Кира и Вадим провели со мной собеседование и приняли меня на работу. Я была так рада… Иван тогда был в командировке в Питере. Когда вернулся, подписал все документы, не видя меня. Кира пригласила меня на день рождения. Все было хорошо, она относилась ко мне как к подруге. Но стоило Ивану обратить на меня внимание — Кира превратилась в волчицу и тут же стала меня выживать. В итоге мне пришлось уволиться.

— Вот в чем дело… Поэтому, когда ты появилась, у нее был шок.

— Да. Она не ожидала, что я сегодня здесь появлюсь. Они оба были в недоумении. И что они сейчас думают — мне страшно представить. Кира явно строит новые планы по моему уничтожению.

— Успокойся. Мне все понятно. Она такая. Я не стал перечить сыну, когда он решил жениться на Кире. Хоть сразу же после знакомства с ней я почувствовал: это не та женщина, которая нужна Ивану. Но…

— Я ничего не могу сказать… и осуждать ее не буду. Она, наверное, искала счастья любыми путями.

— Удивительно! Сколько же в тебе доброты. Впервые встречаю такого ангела.

София опустила глаза. Николай привлек ее к себе, жадно прильнул к губам и обхватил ладонями ее лицо, ощутив прохладу.

— Ты замерзла?

— Нет. С тобой мне тепло.

Он прижал ее к своей груди.

— Наконец-то я нашел женщину, которая убедила меня, что существует на свете нечто более важное, более ценное, нечто выше меня самого. Ты стала моим воскрешением, освобождением от всего. Я все больше убеждаюсь, что без тебя не смогу жить, ибо мир без тебя утратит всю прелесть существования.

У Софии от этих слов замирало сердце. Никто так восторженно, с нотками лирики, так искренне и пылко не говорил ей о чувствах — и она отвечала взаимностью.

— Я тоже благодарна судьбе, что встретила тебя, — произнесла она, не отрывая от него глаз.

— Понимаешь, милая моя, мне с тобой так легко. Я не чувствую напряжения даже тогда, когда должен поручать тебе сложные переводы, с которыми не все справляются. Ты всегда идешь мне навстречу, проявляешь поразительное понимание, и при этом никогда не забываешь, что перед тобой генеральный директор. Никакого намека на нашу близость, хотя чувства разрывают грудь. Иногда я сам не понимаю, чем больше очарован — твоим дивным умом или робкой наготой… — улыбнулся Николай, глядя на Софию.

— Наверное, наготой, — засмеялась она и выскользнула из его объятий.

Но Софию терзала мысль: она так и не призналась, чья дочь Оленька. «Я должна, должна была все рассказать сейчас… А вдруг, узнав, он разлюбит меня? Я потеряю его навсегда… Иван не знает… Пусть это останется тайной. А если Николай когда-нибудь спросит, кто отец Оленьки? Что я отвечу? Опять лгать? Господи, помоги мне выпутаться из этой истории».

Заметив задумчивость Софии, Николай почувствовал, что ее что-то тревожит.

— Софьюшка, ты опять где-то, но не со мной. Та ситуация, о которой ты рассказала, мне понятна. Не нужно переживать — ты открылась мне, и это не должно тебя мучить. Я все улажу. Сегодня праздник, Новый год. Мы вместе, а это хорошая примета.

Они подошли к парадной лестнице, поднялись и открыли дверь. В прихожей уже одетые стояли Иван и Кира.

— Вы гулять? — удивленно спросил Николай.

— Нет, мы вызвали такси и уезжаем домой, — отрапортовала Кира.

— А что так? Не понравилось у меня в гостях?

— Отец, Кире нездоровится, — ответил за нее Иван. — Решили не портить вам праздник. Все было очень вкусно. Варвара, как всегда, молодец!

София глянула на Киру. Злость и ненависть читались в ее глазах, в выражении лица.

— Ну, раз так решили — всего доброго, — сухо сказал Николай. — Провожать не будем, мы уже замерзли.

— До свидания, София, — попрощался Иван, не глядя ей в глаза.

Он открыл дверь, пропустил Киру и вышел сам.

— Да… праздник, как я хотел, не получился. Теперь причина мне ясна. Может, это и к лучшему — Кира могла испортить все торжество. Сейчас мы остались вдвоем и будем праздновать. Согласна? — взбодрился хозяин.

— Ты прав, — ответила Соня и прошла в столовую.

По телевизору шел новогодний концерт. Она убавила звук и села за стол. Николай устроился напротив и разлил по бокалам шампанское.

— Дорогая моя, у меня есть для тебя сюрприз.

— Да? — вскинула брови София. — Я люблю сюрпризы.

Он вышел из столовой, через минуту вернулся и подошел к ней. София смотрела на него с любопытством и нетерпением. Николай преклонил перед ней колено и открыл маленькую коробочку.

— Я понимаю, что поступаю опрометчиво, но хочу воспользоваться моментом. София, для меня будет большая честь, если ты согласишься стать моей женой.

От внезапного предложения София застыла. Она смотрела на Николая не отрываясь. На глазах у нее заблестели слезы — от нежности, от его искренней, непритворной любви.

София глянула на великолепное кольцо, потом на Николая — и была растрогана до глубины души. Он не сводил с нее глаз в ожидании ответа. Этот мужчина, вернувший ей чувство любви, — такой сильный, умный, красивый. Мысли путались.

— Коленька, я не знаю… — ласково произнесла София. — Это так неожиданно… я не думала… я не готова…

— Я знаю. Милая, не отвечай сейчас. Я хочу, чтобы ты подумала и приняла решение не спонтанно. Понимаю, ты не была готова. Это я, как эгоист, думал о себе и принял это решение один. Да, я тороплюсь. Я знаю, что ты молода, у тебя вся жизнь впереди. Но я хочу быть с тобой каждый день. Видеть тебя, чувствовать. В этот Новый год я загадал желание. Долго думал, как поступить, но после той ночи твердо решил: ты — самый драгоценный подарок судьбы. Ты озарила мою жизнь невероятным светом. Каждое утро я просыпаюсь с мыслью о тебе — и это наполняет меня силой и радостью на весь день. Твоя улыбка способна растопить любой лед в моем сердце, а твои глаза — два бездонных океана, в которых я готов тонуть вечно.

Он поднялся и надел ей кольцо на палец.

— Я буду ждать. Ждать столько, сколько ты пожелаешь.

— Коленька, какой же ты… Но…

София хотела признаться ему, сразу поставить все точки над i, но снова передумала. «Зачем портить праздник? Зачем обижать его неприятной новостью? Он такой настоящий, такой искренний и ласковый… — мучилась она. — А я будто плыву по течению и никак не могу приплыть к берегу любви. Течение уносит меня все дальше. Смотрю — вижу берег, но меня будто захватывает водоворот и уносит снова…»

— Можно я поцелую тебя? — почему-то спросил Николай, хотя она никогда ему не отказывала.

— Да, да, да! Много-много раз! — воскликнула София.

Он опустил голову, она поднялась на цыпочки. Их губы соприкоснулись — и волна страсти пробежала по ее телу.

В один из весенних дней Николай и София подъехали к зданию компании. Прошло четыре месяца с тех пор, как он сделал ей предложение, но София из-за тайны, которую никак не решалась открыть, до сих пор не дала согласия. Николай распахнул дверцу, София вышла из машины, и вместе они направились к проходной.

Все это увидела Кира, подъехавшая в тот же момент на своей машине. Она поспешила выйти, взлетела на третий этаж и ворвалась в кабинет мужа. Плюхнулась в кресло, задыхаясь от возмущения.

— Представляешь? Нет, ты представляешь? — начала Кира, изливая переполнявший ее гнев.

— Что случилось? Будто землетрясение.

— Хуже, дорогой, хуже. Она не только стала моей начальницей, но уже полностью вошла в нашу семью. Они приехали на работу вместе! И… что самое страшное — она уже управляет им. Он будто ее служащий.

— Кто? С кем?

— Ты что, не въезжаешь, про кого я говорю? Ничего не видишь и не замечаешь? Ты вообще меня слышишь? Иван, ну почему ты такой бесхребетный?

— Догадался. Ты опять следишь за Софией. Ты просто одержимая, Кира. Успокойся. Она не несет нам никакой угрозы. Папа увлекся. Он мужчина — пусть развлечется. Может, добрее станет. А то совсем засиделся в своем особняке или на работе. Никуда не ходит, только ворчит на нас. Я, конечно, не понимаю, зачем ему такая молодая… Думаю, это скоро пройдет.

— Она все просчитала, — Кира застучала пальцами по столу. — До тебя не добралась — за папашу взялась. Для таких, как она, нет преград. Перешагнет через все. А что? Выйдет за него замуж, он раньше умрет — и ей все достанется. Как тебе такой расклад?

— Ну, ты и закрутила… Женитьба? Это нереально…

— Она не дура! Все просчитала. Почти двадцать лет разницы! Будет крутиться возле тебя как родственница. В любовницы набиваться. Что-то нужно делать…

— Что делать? Не убивать же ее, — нервно рассмеялся Иван, глядя на разъяренную жену.

— Тебе смешно? — надула губы Кира. — А я все вижу наперед.

— Да успокойся ты, наконец! Сколько можно? Повторяю: может, он с ней развлечется, и они расстанутся. Нужно, чтобы он в ней разочаровался.

— Дорогой, да ты гений! Правильно мыслишь, — ухватилась Кира за последнюю фразу мужа, хитро прищурившись. — Я этим займусь.

Она встала и направилась к выходу.

Иван посмотрел ей вслед и подумал: «Отец был прав — не пара мы. Но она такая красивая и сексуальная, что я не могу от нее отказаться. Может, родит — успокоится. Но что-то не беременеет. Фигуру бережет. А ведь когда женился, ее главным аргументом было: «Пора становиться матерью». Годы бегут, возраст поджимает».

Кира была в истерике. Она не находила себе места, металась по кабинету, останавливалась, прищуривалась — будто на нее вот-вот снизойдет идея, как отомстить Софии. Так ничего и не придумав, решила пригласить Вадима, которому доверяла больше всех.

— Кира, что за спешка? — вбежал он в кабинет. — У меня срочная работа!

— Тут работа поважнее. Наш босс пропадает.

— Что? — усмехнулся Вадим. — Как это — пропадает?

— Усмехаешься? А я тебе вот что скажу: он попал под влияние этой Соньки. Она просто околдовала его.

— А ты чего так волнуешься? Не Ивана же.

— Не ерничай! Может, он на очереди.

— У тебя паранойя.

— Вадим, помоги мне. Нужно, чтобы он в ней разочаровался. Раскусил ее — как гнусную, расчетливую девку.

— И что ты предлагаешь?

— Хотела с тобой посоветоваться.

— Я никогда не занимался интрижками.

— Давай сфотографируем ее в твоих объятиях. Ты где-нибудь прижмешь ее к себе, а я сниму и отправлю боссу. Или Ивану покажу — а он уж обязательно передаст отчиму.

— Ну, ты и змея…

— Чего это ты? Я тебе плевое дело предлагаю. Она выйдет из офиса, ты подойдешь, что-нибудь скажешь, а потом прижмешь и поцелуешь.

— Какая плата?

— Мерзавец! Тебе мало того, что я с тобой сплю?

— О-о-о, дорогая, это за другие дела. Вот до твоего замужества я ничего не просил. А когда ты выскочила удачно замуж — изволь расплачиваться. Ты забыла, как хотела кинуть меня после того, как сорвала сделку? От конкурента получила хороший куш, а я? За все нужно платить, дорогая. Ты не на помойке меня нашла. Я всегда был для тебя игрушкой — только поздно об этом догадался.

— Я любила тебя. И сейчас люблю… только…

— Что — только?

— Ты же понимаешь: жить без денег…

— Деньги, деньги… Есть в тебе хоть что-то человеческое, доброе? Не только меркантильность, зависть, ревность, предательство, ложь и подлость.

— Ух, ты! Какой набор характеристик! Я мало тебе отдала? И деньги, и карьеру — себя, наконец. Этого мало?

— Было достаточно. А теперь мало.

— Хорошо, хорошо, успокойся. Обо всем договоримся. Обещаю. Назовешь сумму — и вали отсюда. Забудем друг друга навсегда. À сейчас помоги мне сделать последнее дело. Нельзя затягивать. Подбери момент, когда она выйдет из кабинета и направится к выходу. Я буду ждать в машине и оттуда сниму.

— Ладно, — буркнул Вадим и вышел.

До конца рабочего дня оставался час. Вадим спустился в фойе первого этажа и стал ждать. София всегда уходила позже — после того, как офис пустел. Прошло два часа. Наконец он увидел, как она спускается по лестнице.

— София Егоровна, добрый вечер! — подбежал он и распахнул перед ней дверь.

Они вышли на улицу.

— Что вы хотели? — приостановилась София.

— Мне нужно с вами поговорить.

— Это срочно? Был целый день, я была в кабинете. Почему не зашли, а ловите меня на улице?

Она подошла к своей машине. Вадим двинулся следом, краем глаза заметил Киру — та сидела в своем авто напротив, на заднем сиденье, и была видна лишь на пол головы.

— Подождите! — окликнул он и шагнул ближе.

София обернулась.

— Так говорите же…

Вадим резко схватил ее в объятия, прижал к себе и коснулся губ. София от неожиданности на мгновение оцепенела, но тут же с силой оттолкнула его.

— Вы с ума сошли? Что это значит? Убирайтесь прочь!

— Извините, не сдержался.

София открыла дверцу, завела мотор и резко нажала на газ. Вадим с ухмылкой проводил ее взглядом, подошел к машине Киры и заглянул в окно.

— Ну, ты молодец… — проворковала та, опуская стекло. — Так естественно… страстно… Прямо как в кино. Такой страстный поцелуй — ух! — Она пролистала снимки. — А знаешь, можно выбрать. Искусственный интеллект поможет поправить, добавить немного естественности.

Кира рассмеялась — холодно и злорадно, предвкушая победу.

— А оттолкнула тебя с такой ненавистью! Тебе не обидно?

— Кира, что тебе еще от меня нужно? Я делал это за деньги. И давно понял, что ей не нужен. А ты подумала, что будет завтра? Она вызовет меня на ковер и может предложить уволиться.

— Не беспокойся. Это я улажу…

На следующий день секретарь Алла обнаружила на своем столе конверт с пометкой: «Лично». Пожав плечами, она, как обычно, собрала в папку все документы для шефа и положила туда же запечатанный конверт — личные письма она никогда не вскрывала.

Николай с утра подписывал документы, а затем собирался на совещание. Взяв папку, он не сразу заметил надпись на конверте и машинально отложил его в сторону. Утвердив приказы, он вернул их обратно и взял конверт. Распечатал, вытащил фотографии и принялся рассматривать. Ничего не понимая, он вызвал Аллу. Когда та вошла, он поднялся из кресла и раздраженно спросил:

— Откуда это письмо? Кто его принес?

— Не знаю. Видимо, конверт положили вечером, когда я уже ушла домой. Утром хотела распечатать, как все письма, и зарегистрировать, но увидела слово «Лично» и не стала вскрывать. Положила вам на стол.

— Но ключ от приемной только у меня и у тебя. Что происходит?

— Когда я уходила, вы еще были в кабинете. Может, кто-то воспользовался ситуацией и подложил конверт на стол. Извините, что-то не так?

— Идите, работайте.

Николай опустился в кресло и обхватил голову руками. «Что это? София меня обманывает? Зачем? Что ей нужно? Я должен ее спросить…»

Когда София вошла в кабинет, он поднял глаза и посмотрел на нее с такой болью, что она тут же подбежала к нему. Никогда прежде София не вела себя так на работе, но она почувствовала: Николаю плохо.

— Дорогой, что с тобой? На тебе лица нет… — Она обняла его за плечи.

Николай медленно убрал ее руки и протянул конверт.

— Посмотри…

— Что это?

— Тебе виднее… я хочу знать…

София бегло просмотрела фотографии и подняла на него глаза.

— Я не знаю, кто это сделал, но оправдываться не буду. Ты должен мне верить. Это подделка. Я все объясню.

— Не нужно. Ты лгунья…

— Не смей меня оскорблять! На фото видно, что от неожиданности я растеряна, но тут же оттолкнула его. Все остальное — фотошоп. Если внимательно посмотришь, увидишь на моем лице мимику возмущения. Меня подставили, и я знаю, чья это идея. Поверил?… Как ты мог…

София резко отвернулась и выскочила из кабинета. Чувство омерзения к Вадиму и Кире переполняло ее. Подумала о Николае: «Как он мог? Как мог поверить этой подделке?…» На ватных ногах она зашла в свой кабинет, заперлась изнутри и разрыдалась. «Что же делать? Уйти, как в прошлый раз? Значит, Кира снова победила. Она не остановится. Но нет, я буду бороться. Бороться за свою любовь». Появилось странное ощущение, будто ее заключили в ледяной панцирь, вызывающий отвращение и глубокую усталость.

Николай тоже не находил себе места. «Я сделал ей предложение… Я полюбил ее… Неужели ошибся? Почему я не устоял перед ее властным очарованием? Зачем открыл свои самые сокровенные мысли? Я довольствовался тем, что безмолвно поклонялся ей, и это приносило мне удовольствие. Любовь была для меня радостью — казалось, вполне достаточной для счастья. Но она играла со мной. Она воспользовалась мной и посмеивалась над моими чувствами, чтобы унизить. Я стар, она молода… понимаю… зачем я ей? Дурак…» — мысли тисками сжимали голову. Он надавил на виски и закрыл глаза. Через несколько минут вызвал Вадима.

— Добрый день, — произнес тот, входя в кабинет.

— Проходите.

Николай положил перед ним фотографии.

— Не понял. Кто это нас заснял? — усмехнулся Вадим, всем своим видом показывая, что ничего особенного не произошло.

— Вот и я хочу спросить: почему они на моем столе? Это же ваше личное?

— Да, личное. Даже не догадываюсь, кому это понадобилось и зачем отправлять вам. Это моя личная жизнь. И Софии. Кто-то решил пошутить надо мной, но зачем? Мы молоды, свободны и имеем на это право. Здесь нет ничего криминального. Наши отношения позволяют мне поцеловать ее после работы.

— Ваши отношения? И давно у вас с ней отношения?

— Николай Львович, извините, но это личное. К чему такой допрос? Вдруг София Егоровна обидится.

— Да-да, личное… просто поинтересовался. Но почему это фото прислали мне? Я так понимаю, вы не в курсе?

— Понятия не имею.

— Вот и я не имею. Можете быть свободны.

Вадим вышел из кабинета и помчался к Кире. В коридоре чуть не сбил начальницу отдела кадров. Та оторопела, выронила папку и испуганно посмотрела на коллегу.

— Извините, — бросил Вадим и, не подняв папку, полетел дальше.

Женщина удивленно посмотрела ему вслед, поправляя очки.

— Кира! — Вадим ворвался в кабинет как вихрь, отчего Кира подскочила в кресле.

— Что? Что? Говори! Уволил?

— Я сделал все. Тебя не подставил. Пятьсот тысяч — и я смываюсь.

— Чего?

— Долларов.

— Ты с дуба упал? Откуда у меня такие деньги? Да еще и сразу?

— Это по минимуму. Может, понадобится больше. Чувствую — дело швах. Если вскроется еще и та афера…

— Заткнись и не вспоминай! — крикнула Кира.

— Ты одна справишься. Ты же умеешь все улаживать. Мне здесь не работать — однозначно. София скоро нас разоблачит. Если уже не разоблачила. Шеф, конечно, мне поверил — я еще и подтвердил, что у нас с ней отношения.

— Это ты молодец. Хвалю.

— Мне не нужна твоя похвала. Деньги! И как можно быстрее. Даю тебе три дня. Иначе…

— Что — иначе?

— Мне уже терять нечего. Я все ему расскажу.

— Опять шантаж?

— Кира, думай что хочешь. Время пошло.

— Но ты же знаешь, что я не смогу так быстро.

— А мне плевать! Если я пойду ко дну, то у меня такой же вариант есть и для Ивана, — усмехнулся Вадим.

— Что-о-о? — Кира чуть не лишилась дара речи. — У тебя есть наши фотографии?

— Да, но ты тогда не была замужем и с удовольствием мне позировала.

— Да ты подлец!

— Есть, у кого учиться. Только ты при деньгах, а я без них. Обратись к своим спонсорам. Ты же помогла им выиграть тендер.

— Замолчи! Дай мне время подумать. Вадим, ты же понимаешь: если расскажешь Ивану — он меня бросит. Его отчим уволит меня. Я останусь нищей. Ни мужа, ни денег — ничего. И тебе не буду нужна. Давай решим все спокойно, чтобы было выгодно обоим.

— Думай, Кира, думай.

Вадим отвернулся и направился к двери.

— Постой! — Кира подбежала к нему и умоляюще заговорила: — Вадим, я обещаю: мы уедем за границу. Дай мне время — я добуду много денег. Мы вместе уедем.

— Врешь! Я тебе не верю. Завтра расскажешь, как собираешься это осуществить, — бросил он на прощание и хлопнул дверью.

— Вот гад! — выругалась Кира.

«Как же от него избавиться? Пятьсот тысяч… совсем обнаглел… За меньшие деньги и киллера найму… Нужно немедленно избавляться от него, — решила она. — Иначе он меня уничтожит».

Кира тут же позвонила боссу конкурирующей компании, которой когда-то помогла за хорошее вознаграждение.

— Михаил Иванович, добрый день! Мне нужно с вами встретиться. Не могли бы вы уделить мне время? Хорошо.

Она отключила телефон. Сегодня вечером все и решится. Кира привела себя в порядок, посмотрелась в зеркало и вышла, закрыв дверь на ключ. Проходя мимо кабинета Ивана, решила заглянуть. Дверь оказалась заперта — Кира обрадовалась, что не придется придумывать причину своего отсутствия. Все складывалось как нельзя лучше. Она быстро спустилась по лестнице, вышла из здания и почти бегом, на ходу застегивая куртку, поспешила к машине. На улице было темно. Кира завела мотор и выехала со стоянки.

До офиса конкурентов добиралась целых полтора часа. Стоя в пробках, злилась и ругалась вслух. Когда оставалось проехать метров триста, Кира припарковалась на обочине, бросила машину и помчалась по тротуару. Вдруг, когда она пробегала мимо витрины магазина, камень, едва не попавший в нее, разбил стекло. Кира с криком отскочила в сторону, но недостаточно быстро — осколок слегка порезал ей лоб.

— Вот же… — выругалась она, прикоснулась перчаткой ко лбу и, увидев кровь, достала из сумки салфетку.

— Девушка, вам помочь? — обеспокоенно спросила прохожая.

— Нет, не нужно. Все нормально.

Кира пошла дальше.

— Вот хулиганы что сделали — витрину разбили, — ругался кто-то из работников магазина.

Вдалеке прозвучала сирена полицейской машины. Кира постаралась скорее скрыться за зданием и, вытащив из сумочки телефон, позвонила.

— Михаил Иванович, я уже у вашего офиса. Со мной случилось несчастье — нужно, чтобы меня быстро пропустили через проходную.

Получив согласие, она вошла. Охранник посмотрел на окровавленный лоб незнакомки, хотел что-то сказать, но вспомнил, что только что получил распоряжение пропустить эту женщину. Он сразу нажал кнопку, и барьер открылся.

Кира заскочила в открывшийся лифт и, выйдя на нужном этаже, пулей влетела в кабинет.

— Кира, что с тобой? — Мужчина встал из-за стола и поспешил к ней.

— Не знаю. Может, покушение, — с ходу бросила она, чтобы вызвать жалость.

— Рассказывай. Нет, давай сначала обработаем рану.

Он достал аптечку, вынул все необходимое, обработал порез и заклеил пластырем. За эти минуты у Киры созрел план действий.

— Михаил Иванович, — обратилась она, когда он закончил, — я приехала к вам, чтобы вы помогли мне решить одну проблему.

— Не волнуйся, все решим. Может, коньяку?

— Можно.

Михаил Иванович открыл бар, налил коньяк в фужеры и подсел ближе.

— Выпей и рассказывай. Что случилось?

— Понимаете, когда я передала вам данные по тендеру, в курсе был мой помощник. Он один. Теперь он меня шантажирует — требует денег. И вот камень мне в голову… Думаю, он следил за мной. Запросил пятьсот тысяч долларов, иначе расскажет моему боссу. А он стал моим свекром. Я могу лишиться всего — и мужа, и работы… Сами понимаете…

— Понял. Не волнуйся. Помогу. Кто он?

Кира передала все данные на Вадима.

— Надеюсь, — улыбнулся Михаил Иванович, — мы продолжим наше сотрудничество.

— Постараюсь, но сейчас мне очень сложно. Все мои документы проверяет новенькая — она стала правой рукой босса. Подбирается к нему. Но я постараюсь справиться с ней сама.

— Вот и умница. Давай выпьем за наш успех.

— Но я за рулем, — спохватилась Кира, — и машину бросила метрах в трехстах отсюда.

— Не беспокойся. Мой водитель отвезет тебя, а машину завтра пригонят к твоему дому.

— Да, конечно… — Кира кинула на него игривый взгляд исподлобья и принялась теребить ножку фужера.

Всю неделю Николай не звонил Софии и старался избегать ее на работе — жил в мыслях о ее измене. Хотя сердцем чувствовал, что вины Софии нет, искренние признания Вадима настораживали и мучили. Наконец, Николай решил пригласить Софию в гости. В пятницу он зашел к ней в кабинет, сел в кресло и молча, посмотрел на нее. Она тоже молчала, не поднимая глаз.

— София, я виноват, — начал он. — Обидел тебя своими подозрениями. Но пойми: ты молода, я намного старше. От этих снимков у меня все внутри перевернулось. А когда Вадим сказал, что у вас давно отношения, я чуть с ума не сошел.

— Понимаю, — как можно более спокойно ответила София. — Но мне было очень обидно. Я никогда не лгала и не вела двойных отношений. Это было оскорбительно. Ты перестал мне доверять. Разве можно строить жизнь на таких отношениях?

— Согласен. Виноват. Своими подозрениями я смутил твою совесть.

— Неправда! Ты просто бросил меня!

— Не видеть тебя для меня тоже было мукой. Я так привязался к тебе… и предан тебе без остатка.

— Раз уж так случилось, мне нужно кое-что сказать…

— Ничего не говори. Ничего не объясняй… Просто прости.

Николай встал и подошел к Софии. Обнял сзади за плечи, наклонился и поцеловал ее волосы — они пахли тонким, приятным ароматом.

— Я так скучал по тебе!

— Снимки — это подделка и шантаж… — тихо проговорила она. — Это дело Киры и Вадима. Она и сейчас готовит пакости, чтобы я уволилась. Я это чувствую.

— Бог с ними, со снимками… Я люблю тебя… И все понял.

София встала и повернулась к нему. Они смотрели друг на друга — и в один миг их губы страстно встретились. Он целовал ее, не давая сказать ни слова.

— Коленька, как я страдала в разлуке с тобой! Не будем больше расставаться, не будем больше расставаться никогда. Дай мне вздохнуть. Слышишь, как бьется мое сердце? Это уже не страх. Это сладостное волнение любви.

Николаю казалось, что он тонет в ее глазах.

— Послезавтра я заберу вас с Олечкой к себе. Варвара приготовит прекрасный обед, проведем время вместе. Ты согласна?

— Да, — шептала София, целуя его. — Я тоже скучала по тебе.

В кабинет постучали. Они оторвались друг от друга, и София тотчас села в кресло.

— Войдите, — сказала она.

Дверь открылась, и Николай изменился в лице.

— Извини, что побеспокоил, — игриво произнес Вадим. — Я не знал, что ты не одна. София, ты собираешься домой? Я тебя жду. Простите, Николай Львович, если помешал.

Он глянул на шефа и хотел было уйти, но София остановила его:

— Вадим, прекрати эту игру! Чего ты добиваешься? Я давно раскусила вас с Кирой и знаю, что вы задумали. Только не пойму — зачем? Тебе-то зачем? Признайся Николаю Львовичу: ты не сам это придумал. У нас с тобой никогда не было отношений и быть не могло. Зачем ты все это устроил?

Вадим на мгновение задумался, но, вспомнив, что Кира ему не заплатила — просто кинула, — развернулся и сделал несколько шагов вперед.

— Да, это не моя идея. Я знал, что ты догадаешься. Кире нужно было, чтобы эти снимки попали к вам, Николай Львович. Она считала, что София метит к вам в жены, а все ваше богатство достанется ей.

— Какая чушь! — вырвалось у Николая.

— Это не чушь — это ее жадность, ревность и алчность. Встречаясь с вашим сыном, она изменяла ему со мной. Вышла замуж из-за денег и все равно продолжала со мной встречаться. Я полностью ей подчинялся. И еще: помните ту провалившуюся сделку? Конечно, все помнят. Это ее рук дело. Я ей помог. Она предала вас.

Николай почувствовал, как внутри все закипело. София стукнула кулаком по столу и прошипела:

— Почему ты еще здесь?

— Я как раз хотел сказать, что увольняюсь.

— Ну, уж нет. Просто так ты отсюда не выйдешь, — слова Николая звучали как выстрелы. — Сейчас тебя задержит охрана.

— А вот этого делать не нужно. Я откажусь от всего, что сейчас сказал. С вашей стороны это будет клевета из-за ревности. Сами понимаете, как это можно обыграть. Если вы отпустите меня, я предоставлю вам копии документов и записи разговоров Киры с вашими конкурентами. Но при условии, что вы дадите мне потом спокойно уехать из Москвы.

— Хорошо, — процедил Николай после минутной паузы. — Оставим все как есть. В понедельник принесешь мне в кабинет все, о чем говоришь.

— Договорились, — ответил Вадим и спокойно вышел.

Николай схватился за голову.

— София, что у меня творится в компании? Как я мог допустить такое?

— Не вини себя. Просто в коллективе появилась змея, которая к тому же вползла в твой дом. Начни с того, кто тебе ее рекомендовал, и сделай выводы.

— Но она жена моего сына! Как Иван это воспримет?

— Об этом нужно подумать. А она может натворить еще много дел.

— Ты права. Какая же ты умница… Поехали, я отвезу тебя домой.

После последней встречи с Кирой, так и не дождавшись от нее денег, Вадим пригрозил ей и пошел ва-банк. Несмотря на привязанность к ней, он догадался, что Кира и не думала платить за его молчание. Решив отомстить, Вадим рассказал обо всем Николаю и Софии, надеясь испортить Кире жизнь. Злобно пожелал, чтобы ее выкинули на «помойку»: «Откуда пришла, туда и отправляйся».

Тем временем Кира в напряжении ждала известий от Михаила Ивановича. Наконец, получив задание, как ей избавиться от Вадима, в воскресенье она договорилась с ним о встрече. Поехав к Вадиму на квартиру, Кира знала: через несколько часов он навсегда исчезнет из ее жизни, и ей больше нечего будет бояться. «Я этого не хотела, но он меня топит, — оправдывала себя Кира. — А я с таким трудом шла к цели. Да, очерствела… но как иначе? Надоела нищета… А тут так повезло… И откуда взялась эта София? Мой промах, что сама приняла ее на работу. Но кто ж знал, что она такая? Увела бы Ивана — и все рухнуло бы… Все мои мечты. Михаил Иванович все сделает как надо — и комар носа не подточит. Поручил кому-то… наверное, своим головорезам… Господи, как страшно! Что они придумали? Ничего не сказал, только чтобы я любым способом выманила Вадима из дома. Не хочу ничего знать… Я здесь ни при чем…»

Кира подъехала к дому, изобразила на лице веселость, пару раз улыбнулась, поднялась по лестнице и позвонила в дверь.

— Привет, дорогой! — Она шагнула в квартиру и хотела поцеловать Вадима.

Он отстранился и, не ответив, прошел в комнату. Сел на стул и сразу спросил:

— Ты пришла рассчитаться со мной?

— Пока нет. Я пришла любить тебя, — Кира попыталась вернуть их отношениям прежний романтический оттенок.

— Хватит! — крикнул Вадим, вскакивая со стула. — Хватит!

От неожиданности она оцепенела и замолчала.

— Денег у тебя нет! Твоя любовь мне больше не нужна. Во мне осталась только месть. И я уже отомстил!

— Что?!

Кира побледнела. «Не успела…» — мелькнуло в голове.

— Ты рассказал обо всем боссу?

— Да.

— Ты с ума сошел? Ты и себя подставил! Или хочешь остаться белым и пушистым? Не выйдет! — Она пригрозила пальцем. — Я такое придумаю — мало не покажется.

— Думала, со мной можно так обойтись? Нашла дурака, манипулировала мной? И София, и босс уже обо всем знают.

— А Иван? — в истерике крикнула Кира. — Ты и у него побывал?

— Ему расскажут они. Вот и закончилась твоя богатая жизнь. А ведь всего-то нужно было найти пятьсот тысяч.

— Ты сволочь! Скотина! — Она бросилась к Вадиму и заколотила кулаками в грудь.

Он резко оттолкнул ее. Кира упала на диван и смотрела на него разъяренным взглядом — как волчица.

— Ничего, еще не конец… Но ты пожалеешь об этом… Ох как пожалеешь… А может, и не успеешь…

— Ты мне угрожаешь?

— Нет, что ты, как я могу… Да и чем я могу тебе угрожать? Только тем, что ты останешься без работы, а я постараюсь выкрутиться, — прикинулась овечкой Кира.

Она ждала звонка, который сегодня был как никогда важен. Вадим молчал, ловя на себе ее взгляды, метавшие молнии. «Настоящая волчица!» — подумал он.

Звонок прервал его мысли. Кира схватила телефон.

— Да, я поняла, — ответила она в трубку.

Усмехнувшись, Вадим вскинул на нее ненавистный взгляд и спросил:

— Что, на очередное свидание пригласили?

— Как ты догадался? — съерничала она. — Тебе же сейчас все равно, с кем я. Считаешь меня проституткой? Вот уж никогда бы не подумала, что наш роман так закончится.

Вадим усмехнулся краем губ.

— А что, другие романы заканчивались кучей денег? А тут попался на крючок я, но бедный… вот не повезло.

— Да, представь себе, — старалась побольнее укусить его Кира.

— Мне нужно уехать. Вставай и выматывайся отсюда!

— Спасибо за гостеприимство. Прощай!

Вадим открыл дверь, пропустил ее вперед, затем закрыл на замок и спустился сам.

Они вышли из подъезда. Вадим подошел к машине, открыл ее, завел и выехал со двора. Кира посмотрела по сторонам и заметила рядом черный фольксваген с тонированными стеклами. Она села в свою машину, но не торопилась заводить. Когда Вадим отъехал, фольксваген последовал за ним. Кира нажала на газ и медленно выехала следом.

Она ехала тихо, преследуя две машины, а потом потеряла их из виду и припарковалась на ближайшей стоянке.

«Ну и ладно… — подумала она, — это уже не мое дело».

Через полчаса ей позвонил неизвестный мужчина и сообщил, что Вадим разбился и его увезли в больницу. Она тут же позвонила Ивану. Сама же была в шоке. Неподвижно сидела в машине и смотрела в лобовое стекло. «Кира, возьми себя в руки и продолжай играть, доведи дело до конца, — мысленно обратилась она к себе. — Но теперь ты должна, как верный пес, служить Михаилу Ивановичу. Опять зависимость… Может, он и меня когда-нибудь так же прикончит?…»

Она еще долго сидела в машине, представляя, как увозят труп Вадима, как полиция выясняет причину… Не выдержав, достала аптечку и выпила успокоительное.

Узнав от Киры об аварии, Николай и Иван нашли больницу, куда доставили Вадима. Он был в реанимации, но еще жив.

— Мне нужно сделать пару важных звонков, — сказал Николай и отошел в сторону.

Минут через пятнадцать он вернулся.

— У него в машине отказали тормоза и еще что-то… Идет следствие. Мне разрешили зайти к нему — говорят, он временами в сознании. Хочу успеть, если повезет. С трудом договорился на пять минут.

— Да, конечно, иди. Я подожду.

Николай зашел в реанимацию и увидел Вадима, подключенного к аппаратам. Вся голова была перевязана бинтами. Он приблизился к койке и наклонился.

— Вадим, ты меня слышишь?

Тот медленно приоткрыл глаза. Увидев шефа, еле слышно прошептал:

— Флешка в кармане пиджака… это она… — и тут же закрыл глаза, видимо, снова потеряв сознание.

Зашел доктор.

— Скажите, он выживет?

— Черепно-мозговая травма. Готовим к операции. Надежда умирает последней, но… Сейчас увозим.

Николай вышел из реанимации и подошел к дежурной медсестре.

— Скажите, пожалуйста, где можно забрать вещи больного?

— А вы кто?

— Я его директор.

— Вещи выдаем только родственникам.

— Хорошо. Но он сейчас попросил взять у него в кармане рабочую флешку — очень важную, с чертежами. Она завтра нужна коллегам. Иначе сорвется сделка с иностранцами, — на ходу придумал Николай.

— Пойдемте со мной.

Они прошли по коридору. Она открыла дверь комнаты.

— Смотрите. Вот его пиджак.

Николай достал флешку из внутреннего кармана. Медсестра не отрываясь смотрела за каждым его движением. Он показал ей флешку, она закрыла комнату.

— Спасибо огромное. Вы же понимаете: работа не должна останавливаться. Он выздоровеет — я ему расскажу, какая вы замечательная, и он еще будет вас благодарить, что не отказали. Это же его зарплата и премиальные. Он столько трудился над этим проектом.

— Вообще-то, я должна была все вещи предоставить следственному комитету. Они тоже будут спрашивать.

— Да, вы нарушили инструкцию, но ради блага нашей компании. И ради Вадима, который обязательно вас отблагодарит.

Она улыбнулась и попрощалась. Николай спрятал флешку в карман и подошел к Ивану.

— Тебе разрешили к нему зайти? Как он?

— Плохо. Увезли на операцию.

— Я звонил Кире.

— Как она узнала об аварии?

— Не знаю. Сказала, потом все расскажет.

— Понятно. Поехали. Завтра узнаем о состоянии Вадима. Мне еще нужно отвезти Софию с Олей домой.

— Я думал, что они останутся у тебя ночевать.

— София не согласится. Оля должна быть у бабушки, ведь завтра на работу.

Иван посмотрел на отчима и хотел было что-то сказать, но передумал. «Потом обязательно скажу, что Оля — моя дочь, — решил он. — Сейчас не время».

— Довези меня до дома. Машина пусть остается у тебя. Завтра приеду на работу с Кирой.

— Хорошо.

— Отец, а с Софией у тебя серьезно?

— А как иначе? Более чем серьезно. Я люблю ее.

— Конечно… Знаешь, ее дочь… хорошая девочка.

— Да, Олечку я тоже уже люблю. Только София до сих пор не дала согласие, хотя я сделал ей предложение.

— Почему?

— Не знаю.

Иван замолчал.

Выйдя из машины у своего дома, он глянул на окна. В них горел свет.

— Кира уже приехала, — сказал Иван и зашагал к двери.

Николай вернулся поздно. Оленька спала. София весь вечер смотрела в окно. Она выходила на улицу, кружила вокруг дома, прислушивалась к каждому звуку. А когда увидела въезжающую во двор машину — побежала навстречу.

— Что там случилось? — с тревогой спросила София.

— Сонечка, дела плохи. Сейчас идет операция, но надежды почти нет. Завтра нужно узнать адрес родных Вадима и сообщить им.

— Это ужасно… Совсем недавно с ним все было в порядке… Что-то здесь не так… — рассуждала вслух София.

— Да. Я думаю, это дело рук Киры. Но как? Что она могла сделать одна, без чьей-либо помощи? И что их так крепко связывало? Вопросов много, а ответов пока нет…

— По-видимому, многое их связывало, — перебила София. — Он же намекнул на их отношения, но доказательств нет. Одни слова. А это, сам понимаешь, пшик.

— София, у меня есть флешка.

— Что за флешка?

— Знакомый высокопоставленный человек позвонил главному врачу, и мне разрешили зайти в реанимацию. Мне повезло — в тот момент Вадим был в сознании. Он успел сказать всего несколько слов: «Это она… Флешка в кармане пиджака…» — кажется, так. И тут же потерял сознание. «Она» — это наверняка Кира. Я выпросил эту флешку у медсестры. Пойдем, посмотрим, что на ней.

Они просидели всю ночь не сомкнув глаз. Несколько раз прослушивали записи разговоров, которые хранились на флешке. Да разве можно было уснуть от услышанного? К утру, они разложили всю информацию по полочкам — и все стало понятно. Кира предала компанию: передавала конфиденциальные сведения третьим лицам и получила за это немалую сумму. Они догадались и о том, что авария была подстроена. Кире нужно было избавиться от свидетеля любой ценой. Но как с ней поступить после всего этого?

— Мы вычислим, кто помог ей убрать Вадима, — решительно сказал Николай. — Сначала этим займется моя служба безопасности. Я догадываюсь, кто ей помогал и кому она передавала информацию.

— Иван получит сильнейший удар…

— Но и оставить ее безнаказанной нельзя. Жить рядом с преступницей — тоже. Мне нужно уволить ее немедленно. Буду говорить с Иваном.

В понедельник утром в офисе уже все знали, что Вадим попал в аварию.

Иван всю ночь добивался от Киры, как она узнала о случившемся. В этот раз она не успела придумать новую историю: спотыкалась в словах, которые не стыковались с действиями, потом начинала объяснять заново — и Иван поймал ее на лжи.

На работу он пришел раздраженным. Зашел в свой кабинет и не выходил оттуда, пока его не вызвал отчим.

— Иван, нужно серьезно поговорить.

— Слушаю, отец, — произнес он, опустив голову.

— У тебя что-то случилось с Кирой?

— Она мне лжет. Я не добился вчера от нее, как она узнала об аварии. Думаю, она была с ним. Но почему он разбился, а она цела? Говорит, ехали на разных машинах. Куда? К кому? Ничего не понятно.

— А мне уже все понятно.

— Откуда? — встрепенулся Иван.

— Ты многого не знаешь. Да и я не знал. Если грубо — мы пригрели змею, которая больно нас всех ужалила.

— О чем ты?

— Твоя жена изменяла тебе с Вадимом. Они передали нашим конкурентам всю информацию по многомиллионной сделке с китайцами, со всеми расчетами. Помнишь?

— Конечно, помню. Но как? Как они могли?

— Алчность, жадность, зависть. Желание заработать много денег.

Иван схватился за голову.

— Не переживай. Это уже в прошлом. Мы все пережили, и, слава Богу, у нас почти сразу появились другие инвесторы.

— Как она могла… как могла… Я ей доверял… Чего ей не хватало?

— По-видимому, денег. Кира их получила от других, но не поделилась с Вадимом, который ее прикрывал. Могла ему наобещать золотые горы, вскружила парню голову. А когда он потребовал свое — решила избавиться.

— Неужели она его убила? Да нет… она бы не смогла…

— Конечно, не сама. Она заплатила тем, кто смог.

— Господи, как это возможно? Вчера она не могла ничего толком объяснить. Теперь я понял почему.

— Главное, сын, ты не замешан в этом — меня это радует. В остальном разберемся. Я дам поручение нашей службе безопасности. А сейчас вот флешка — это будет доказательством. Посмотри. Услышишь многое и получишь ответы на все вопросы.

— Я хочу посмотреть у себя в кабинете. Можно скопировать?

— Нет. Флешка в компьютере, можешь подойти и посмотреть. У меня теперь есть сведения, которых я совсем не ожидал. Но они, к сожалению, слишком достоверны. Эта женщина тебя обманула. Мне противно разбираться в интимных подробностях — это нагромождение всевозможных мерзостей. Но чтобы это нигде не распространялось, не сомневайся: я сохраню флешку, и больше она никому не попадет в руки. Надеюсь, ты знаешь меня достаточно хорошо, чтобы поверить на слово и не требовать доказательств. Достаточно знать, что они есть и находятся у меня. Иван, не сомневайся. Я еще не принял решения. Мы об этом знаем — только мы. А аварией пусть занимается ГАИ. Все остальное — наша семья, и выносить сор из избы не стоит. Не будем давать пищу журналистам. Репутация компании должна оставаться безупречной.

Иван сел за компьютер и уставился в экран. Лицо его побагровело, на скулах заходили желваки. Он проводил ладонями по лицу, будто вытираясь от проливного дождя, — особенно когда слышал отрывистое дыхание Киры и ее нежные слова, обращенные к Вадиму.

Когда просмотр закончился, Иван встал и уже хотел направиться к выходу, но остановился: зазвонил телефон отчима. Тот взял трубку, выслушал сообщение и отключился.

— Из больницы сообщили: Вадим умер, — с прискорбием сказал отчим и замолчал. — Не могу поверить… Молодой перспективный парень… хоть и был мерзавцем, но все равно жаль. Как умело Кира им манипулировала. Что происходит? — в недоумении посмотрел он на Ивана. — Ты должен сообщить родителям Вадима о его смерти. Это случилось в одиннадцать часов вечера, во время операции. Нужно, чтобы Кира узнала о его смерти. Этого достаточно, чтобы увидеть ее реакцию и еще раз убедиться. Флешка не понадобится — сам по ее лицу поймешь: от этой новости она успокоится. Ведь умер свидетель ее преступлений.

— Да, да, ты прав…

— Иван, — окликнул его Николай, когда тот открыл дверь. — Будь сдержан, не натвори дел. Думаю, ты разумный человек, и я надеюсь, что выполнишь мое наставление честно и не откажешь в просьбе. Ты ведь знаешь, как часто потом раскаиваешься, даже если предаешься самому справедливому мщению.

— Не сомневайся во мне, отец.

Он вышел из кабинета.

Кира на работе не появилась. Ожидая Ивана дома, она ходила из комнаты в комнату: поднималась на второй этаж, спускалась, бродила по гостиной — не находила себе места. «Неужели этот выгодный брак должен расстроиться?» — впадала она в истерику. Нарастающая паника не давала ей покоя. Как бы Кира ни старалась успокоиться, ничего не получалось. И только услышав шаги мужа, она напряглась, как струна, и замерла. Иван зашел в дом. Кира смотрела на него не шелохнувшись.

— Привет, — тихо произнесла она.

Он промолчал.

— Я приготовила ужин. Будешь?…

Не дав ей закончить, Иван подошел ближе и со всего размаха ударил ее по лицу.

— За что? — вскрикнула она.

— Ты еще спрашиваешь? За твои измены, за предательство компании, за слив информации конкурентам, за гибель Вадима! Мало? Да тебя убить нужно за все это.

— Он умер? — спросила она, не скрывая радостного удивления, но тут же спохватилась и пустила в ход актерское мастерство: опустилась на стул, закрыла лицо руками и зарыдала, бормоча сквозь слезы: — Мы работали с ним, часто сидели до позднего вечера, переводили трудные тексты… он хорошо знал языки…

— Да-да, до позднего вечера… — с иронией парировал Иван.

— Зачем ты так говоришь? — взглянула на него Кира. — За что ты меня ударил?

— Он умер. Но оставил нам все доказательства — на записи. Я все видел и слышал. Что скажешь? И не смей больше врать!

— Этого не может быть! Ты специально так говоришь. Хочешь меня обвинить? Я знаю, он приходил к твоему отчиму и что-то там говорил. Мало ли что он наболтал! И ты поверил? Ты же меня знаешь…

— Нет, Кира, я тебя совсем не знаю. Ты мне все время лгала.

— Я всегда была предана тебе и нашей компании. Ты разве не заметил: с приходом этой Соньки все пошло наперекосяк! Она ведь на тебя глаз положила, а теперь — на твоего отчима. Вадим хотел к ней подъехать, но зачем он ей такой? Нищета. Она закидывала удочку поглубже — ей нужны ваши миллионы. Я пыталась от нее избавиться, оградить нашу семью. Вначале получилось, но вдруг она опять появилась на горизонте — и уже рядом с боссом!

— Замолчи! — крикнул Иван. — Не тебе судить о Софии! Она порядочная женщина. А вот ты…

— Ты же ее совсем не знаешь! А я видела ее насквозь. Я женщина и чувствовала это лучше, чем кто-либо. Может, то, что я сейчас скажу, покажется тебе странным, но умоляю: выслушай меня, прежде чем осудить. Может, я в чем-то и виновата, но не в таких грехах, которые приписал мне Вадим. Он всегда был в меня влюблен, а когда я вышла замуж — просто озверел. Решил мстить. Я скрыла это от тебя, не хотела расстраивать. Да и ты бы уволил его сразу. Жалко парня стало… Вот в этом моя вина, и я ее признаю. Будь уверен, только в этом я могу себя упрекнуть. Я понимаю, что ты готов прибегнуть даже к суровости — что ты и сделал сейчас… Я прощаю тебя…

— Прекрати! Твоя ложь не знает границ! Вадим успел передать отцу флешку с записями. Твоим голосом там многое сказано. Собирай вещи и убирайся, чтобы я больше не видел тебя. Никогда!

Кира закусила губу и не поднимала глаз — она поняла: Вадим записывал все разговоры с ней, и оправдываться бессмысленно. Она судорожно стала планировать отступление. Иван прошел мимо нее в комнату и закрылся.

Кира тут же вскочила. Пользуясь тем, что муж расстроен и не выйдет сразу, она спешно поднялась на второй этаж, открыла сейф и вытащила все деньги. Иван хранил их в валюте на поездки с ней за границу. Проверив счет на карте и убедившись, что муж еще не успел ее заблокировать, она тут же перевела все на свою личную карту. Вытащила два чемодана, стала скидывать вещи, драгоценности. Достала из комода документы и бросила в сумочку. Тихо спустилась вниз, загрузила все в машину, завела и выехала со двора.

— Ничего, на первое время хватит за все мои старания, — злобно проговорила Кира, сжимая руль. — Сейчас в аэропорт… на любой самолет… в любой город, куда будут билеты. Там — в гостиницу, спокойно все обдумаю и решу, что делать дальше. И никто меня никогда не найдет… Я не совершила ничего криминального, чтобы меня арестовывать, — успокаивала себя она.

София не видела Юлю уже почти полгода. Последние события в компании отвлекали ее от общения — занимали практически все время. Она рассказала подруге еще после Нового года, что Николай сделал ей предложение, но ответ так и не дала. Юля недоумевала: зачем мучить мужчину, если все очевидно? Однако подруга повторяла одно и то же: она не может признаться, что Оленька — дочь Ивана.

Николай никогда не спрашивал об отце девочки. Но София знала: как только они поженятся, вопрос встанет ребром. А что случится дальше — даже думать страшно. Она полюбила Николая всем сердцем и твердила себе: «Только бы не поддаться отчаянию, не потерять его». Он, кстати, был готов удочерить Оленьку сразу.

Они часто навещали родителей Софии. А вот к Николаю после Нового года она приезжала всего раз — когда Иван там же встретился с дочерью. София панически боялась снова столкнуться с ним. Николай успокаивал: сын заезжает редко. Но она все представляла, как однажды останется на ночь — и в этот самый момент войдет Иван. Страх не отпускал. Поэтому Николай чаще сам приезжал к ней на квартиру, оставался ночевать, а утром они вместе ехали в офис.

С подругой София почти не созванивалась. Юля была в декрете, возилась с дочкой, Сергей доделывал дом. И все же в один пасмурный летний день, когда небо обещало дождь, София бросила все, села в машину и — без предупреждения — поехала к ней. Заскочила в магазин: вкусности, подарки Леночке. Сюрприз так сюрприз.

София трижды посигналила у дома. Дверь распахнулась, и Юля — в васильковом спортивном костюме, с распущенными белокурыми локонами, сияя улыбкой — бегом бросилась к машине. София выпрыгнула навстречу.

— Сонечка! Какими судьбами? — Юля обняла подругу. — Не предупредила…

— А это сюрприз.

— Ты такая важная стала! — Юля отстранилась, оглядела ее. — Деловой вид — просто отпад.

— Да перестань меня разглядывать! — София махнула рукой. — Юлька, я так соскучилась! По тебе, по Леночке… Не выдержала этой разлуки — и прямо с работы к тебе. Столько хочется рассказать! Да и у тебя, поди, новости накопились. По телефону всего не выговоришь.

— Пошли в дом, — заторопилась Юля. — Серёжи нет, на работе. Леночка одна в манеже — стоит мне исчезнуть из виду, так сразу в слезы. Пошли скорее.

София вошла и на пороге приостановилась.

— Юля, как красиво! Вы молодцы. И полгода не прошло, а столько перемен! — она с восхищением оглядывала интерьер.

— Правда нравится?

— Очень. За такой срок отделку сделать…

— В этот раз бригаду нанимали. Серёжа один не тянет. Еще много недоделок, но это уже мелочи.

— Я восхищена.

Из комнаты раздался детский плач.

— Соня, проходи на кухню, а я Леночку успокою.

Юля оставила подругу и скрылась в комнате. София прошла на кухню, села за стол, стала разглядывать гарнитур. Вскоре Юля вернулась с дочкой на руках.

— О, какая большая! Как же дети быстро растут. Кажется, недавно родилась, а уже сидит и все вокруг разглядывает.

— Ты бы еще через год появилась. Нам скоро годик будет. — Юля ласково посмотрела на Леночку. Та уже успокоилась и теребила маму ручонкой по щеке. — Ты лучше о себе рассказывай. Как живешь? Что нового? Когда свадьба? Это же надо — так мучить мужчину, который столько времени ждет ответа.

София глянула на кольцо, сверкавшее на пальце, и вытянула руку, показывая подруге.

— Правда, красивое колечко? Такое нежное… Но столько всего произошло, что не знаю, когда решусь. Коля сказал, что будет ждать.

— Соня, не мучай его. Мне кажется, никто столько не ждет после предложения.

— Юля, Иван узнал, что Оленька — его дочь. Случайная встреча с ней — и он догадался… А самое главное, чего я даже не предполагала, и никак не могла опровергнуть его догадку…

— Что? — в томительном ожидании спросила Юля.

— У них на мизинце правой руки одинаковая родинка. Точь-в-точь. По ней Иван и догадался, стал высчитывать время, всматриваться в черты Оленьки. А она как две капли воды на него похожа. Я это знала. Глаза, губы, лоб — все его. Только нос не похож: у нее маленький, курносенький. Я попробовала отрицать, но родинка вынесла свой приговор…

— А Николай?

— Он до сих пор ничего не знает. Я так и не осмелилась рассказать.

— А знаешь, и не рассказывай. Выходи за него замуж поскорее. Он удочерит Оленьку — и все встанет на свои места.

— Все это так, но Иван…

— Что Иван? Думаешь, он тебя выдаст? Какой ему интерес? Кира его со свету сживет.

— Ой, Юля, в том-то и дело, что Кира таких дел натворила… Я думаю, они разведутся.

— Господи, да что же она натворила?

София поделилась с Юлей последними событиями: Вадим трагически погиб, Иван после предательства Киры сам не свой, Николай боялся, как бы тот не сорвался и не причинил ей вреда, и попросил Ивана, чтобы он держал себя в руках. А потом Кира исчезла.

— Да, это меняет дело. Иван может рассказать отцу про Оленьку. Да и к тебе он всегда был неравнодушен — я это еще во Владивостоке заметила. Но Кира сделала свое дело: женила его на себе. Она и была для тебя препятствием. Если Иван разочаровался в Кире, то может заглушить душевную боль только тобой. Ты ему не безразлична, это точно. А Оленька придаст ему уверенности добиваться тебя. Он хороший человек, просто попал под влияние жены. Нужно подумать, как тебе самой все рассказать Николаю.

— В этом-то вся и загвоздка. Как отреагирует Коля — не знаю. Я столько времени молчала.

— Неужели он ни разу не спросил, кто отец Оли?

— Представляешь, нет. Меня это тоже удивляет.

— Он просто тебя любит. Ему не важно кто.

— Было бы проще, если бы это был не Иван. Для него это будет удар. Я даже представить не могу. Но рано или поздно он спросит. Всю жизнь лгать — не выход.

— Это так.

— Только поэтому я и не отвечаю Николаю. Хотя в душе все давно решено.

— Договорись с Иваном.

— О чем?

— Чтобы он никогда не проявлял отцовских чувств к Олечке.

— Это невозможно. Юля, если бы у него были свои дети, было бы проще. Но он, по-видимому, всегда мечтал о ребенке.

— Ой, подружка, какая же сложная ситуация… Но с Иваном поговорить нужно. А там уже решишь, что делать дальше.

— Наверное, так и сделаю.

— Да, Сонька, ну и ситуация… Сейчас уложу Леночку спать, и мы с тобой еще чайку выпьем с моими пирожками с яблоками. Серёжа очень любит, я часто их пеку.

— Замечательно. А я пока позвоню родителям.

…После встречи с подругой София приехала домой поздно. Когда она вошла в квартиру, удивилась: Лори не встретила ее. Сбросив туфли у порога, она заглянула в комнату. Кошка спала на диване. София погладила ее и насторожилась.

— Лори, ты не заболела? — она потрогала маленький носик — он оказался влажным. — Просто ты крепко спала, да?

София включила свет на кухне и подошла к окну. Дождь барабанил по стеклу, будто просился впустить его в квартиру. В соседних домах напротив зажигались огни. Там, наверное, собирались семьи после рабочего дня, вели неспешные беседы. А здесь, в ее квартире, стояла тишина, которую нарушало только тиканье часов.

«Даже Лори лениво потягивается от шороха дождя и не хочет идти ко мне», — подумала София.

После исчезновения Киры Иван находился в мятежном настроении. Он не ходил на работу и потерял счет дням. Очень злился на телефонные звонки, которые его донимали. Несколько раз к нему приезжали Николай с Софией, но он выходил к ним в нетрезвом состоянии и не хотел общаться.

Однажды София, набравшись смелости, решила приехать к нему одна — понимала, что его нужно спасать от депрессии и, не дай Бог, от алкоголизма. Она ничего не сказала Николаю и в обеденный перерыв подъехала к дому Ивана. Позвонила. Он открыл сразу. К ее удивлению, был трезв и пригласил в дом.

— Проходи, София. У меня здесь небольшой беспорядок, но я не ждал гостей. Извини.

София глянула на стол: он был уставлен пустыми бутылками и грязной посудой.

— Все нормально. У тебя, кажется, работала женщина, которая убирала?

— Да, была… Кира ее уволила, обещала новую найти. Представляешь, ее все не устраивало у меня, все раздражало. Как я этого не замечал…

— Любил, — тихо произнесла София.

— Не знаю. Она очень красивая… мне это льстило, не буду кривить душой. И чего ей не хватало? — Он бросил на Софию вопросительный взгляд.

— Не знаю, Иван, не знаю…

— Вот и я не могу понять. Денег хватало… да, она же меня еще и обокрала… представляешь…

— Как это?

— Вытащила все деньги из сейфа, сняла все с нашей семейной карты. Представляешь, как она меня кинула?

— Нет, не представляю.

— Да мне не жалко. Пусть живет… Но то, что случилось с Вадимом, перешло все границы. Это ее рук дело. Наняла кого-то, наверное, чтобы скрыть все. Ведь он, как говорится в записях, был единственным свидетелем. Вот объясни: как это — отказали тормоза? Не успел выехать — и бац, авария. На первом же перекрестке. Я понимаю, что не она это сделала, но кто-то. А кто? Теперь не найдешь…

София слушала Ивана не перебивая. Ему нужно было выговориться. Когда он замолчал, она сказала:

— Я приехала помочь тебе успокоиться. Ты должен выйти на работу. Отец переживает.

Иван посмотрел на нее. Взгляд был задумчивым, виноватым и растерянным.

— А знаешь, я ведь мог на тебе жениться. Ты мне очень понравилась тогда, во Владивостоке. Я только сейчас это понял. Но по приезде снова вернулся к Кире — она как колдунья овеяла меня своими чарами, и я забыл, что не позвонил тебе. Да что там говорить, — махнул он рукой, — наваждение какое-то.

— Не переживай так. Все у тебя будет хорошо. Найдешь девушку, которую полюбишь.

— София, прости меня за все. Я ведь даже подумать не мог, что у нас есть дочь. Ты знала, когда я пришел к тебе, но не сказала.

— Тогда я еще не знала. Узнала чуть позже. Но, видя твою привязанность к Кире, решила ничего не говорить.

— А зря. Может, все изменилось бы.

— Не изменилось бы, Иван. Ничего бы не изменилось. Ты открыл мне глаза на многое. Я тебе даже в какой-то степени благодарна. Я не знала настоящей мужской ласки, а ты показал мне, как это бывает. А то, что появилась Оленька, — это награда для меня.

Иван схватил ее за руку, заглянул в глаза:

— Соня, а давай начнем все сначала?

— Иван, начала не было. Была случайная связь, которую я хотела. Мне хотелось узнать: желанна ли я для мужчины, можно ли меня любить и хорошо ли мужчине со мной. Я узнала. Ты смог убедить меня в этом. Даже Оленька получилась, — София улыбнулась, высвободила руку и сделала шаг назад. — Только прошу тебя: храни тайну о рождении твоей дочери.

— А зачем? Давай создадим семью?

— Иван, это невозможно. Я полюбила твоего отчима.

— София, он поймет! Я молод… Ты молода… Он ведь намного старше тебя… Погоди… — он начал считать в уме, — на девятнадцать лет!

— Ну и что? Он прекрасный человек. И я его полюбила.

— О чем ты говоришь! У нас будут еще дети, а с ним могут и не быть. Сколько лет он прожил с матерью — она так и не родила ему ребенка. Может, в нем причина…

— У нас будут дети, обязательно будут. А Оленьку он удочерит.

— Я намерен сегодня же все ему рассказать. Уверен, что этот рассказ не доставит ему огромного удовольствия. Ты отлично понимаешь, насколько это исправит дело. Он ведь еще не знает, что твоя дочь — от меня?

— Не знает, — разволновалась София.

— Добавлю: малейшее препятствие с твоей стороны будет принято мной как объявление войны. Ты будешь жалеть о том, что отказала мне. Я должен исправить твою и свою ошибку. Нечего скрывать правду! — выпалил Иван.

— Что ж, война так война! — твердо сказала София. — Но ты делаешь больно своему отцу… Неужели совесть тебя не грызет? От того, что ты откроешь тайну рождения Оленьки, ничего не изменится. Да, Николаю будет неприятно, что я скрывала, но ты все равно останешься один — без нас. И когда-нибудь пожалеешь об этом. Но будет поздно. Подумай.

— А ты тоже подумай… Я спасаю тебя. Он намного старше, а я — отец твоей дочери. Сейчас я свободен и скоро получу развод. Думаю, я вправе признаться отцу, что это моя дочь. Все, что я узнал о Кире, заставило меня пересмотреть всю свою жизнь. Я был слепым эгоистом. И теперь не хочу повторять прежних ошибок. Почему бы нам не создать семью? Тебе ведь было хорошо со мной. Да, отцу будет неприятно. Но признаюсь: лишь мысли о вас с дочерью помогли мне не сломаться. Надеюсь, ты не посчитаешь это за особую жертву. Ты красивая женщина, полная чувств. И пусть даже в эту минуту ты умираешь от любви к старику и находишься в отчаянии, — ты должна принадлежать молодому мужчине. Я понимаю тебя. Не тороплю. Подумай о будущем и о нашей дочери.

— Иван, успокойся, — решила смягчить его возбуждение София. — Мы расстались, ты исчез так же быстро, как и появился. Мысли о тебе преследовали меня еще долго. Зачем, сказала я себе, это лишнее мучение? Естественно, я винила себя. А кого же еще? Ты мне ничего не обещал, кроме звонка в Москве. Но судьба все видит, она будто живая — и снова столкнула нас с тобой. Когда ты опять появился в моей жизни, я думала: предположим, мы можем провести вместе целый день — нужно ли отнимать время у наслаждения? Я ловила рядом с тобой каждое восхитительное мгновение. Но сколько бы времени ни прошло, все равно приходилось расставаться, а потом я чувствовала себя такой одинокой! И вот мы снова встретились — и нам нечего сказать друг другу. С Николаем я не одинока. Я счастлива, понимаешь? Счастлива и любима. Не мгновение, а всегда.

— Я скоро вернусь к тебе.

— Не возвращайся! Прошу тебя. Не возвращайся. Да, я была неопытной девчонкой, хотела счастья, но в замужестве, которое и года не выдержало, не получила его. Встретила тебя — холостого, красивого, нежного — но ты обманул меня…

— София, я был скован цепями. Не мог тогда тебе всего сказать. Ты была такая счастливая, вся светилась от этого счастья. Как я мог все испортить?

— Да, мне было хорошо с тобой. Так хорошо, что я летала в облаках. Я никого не виню. Это был мой опыт, который я хотела приобрести.

— Именно он нас оправдывает, а не осуждает. Я не обманывал тебя. Мы оба тогда не понимали своих чувств — просто чувствовали. Давай думать о будущем, о счастье, которое можем создать. Не будем портить его упреками. Лучше попробуем доверять друг другу.

София на некоторое время замолчала, а потом проговорила:

— Если я сдамся, это будет просто слабость.

Иван снова завелся.

— Я мог бы выкрутиться — легко. Даже рассказать отцу про Владивосток и так переиначить, что он бы поверил. Но не буду — ведь ты еще не решила. Знаешь, меня восхищает, как ты осторожно, потихоньку сближаешься с моим отцом. Ты становишься его избранницей, а я — брошенным, но гордым соперником. Оба обмануты, но ты довольна. А какое тебе дело до остального?

— О чем ты? Твоя фантазия не знает границ! И вообще, довольно! Я люблю Николая!

— Ты хочешь лишить ребенка отца?

— А ты разве не воспитан отчимом? — напомнила София. — Он отдал тебе все: любовь, благополучие, работу. И это будет твоя благодарность?

— Он не усыновил меня. А значит, не впишет в завещание.

— Прекрати! Не будь таким, как Кира! Или ты уже у нее научился быть корыстным и циничным? Он дал тебе немало.

— Я понимаю тебя, — с ироничной улыбкой произнес Иван.

— На что ты намекаешь?

— Николай удочерит мою Оленьку и перепишет все свое состояние на нее. А она еще неизвестно какой вырастет.

— Иван, прекрати, пожалуйста. Это мерзко с твоей стороны. Я тебя таким не знала. Олечка будет его дочерью.

— Ошибаешься. ДНК. Я докажу, что она моя дочь, и меня не лишат отцовства.

— Иван, давай решим все спокойно. Я понимаю тебя: ты хотел ребенка от Киры, но она не беременела. Потом она предала тебя, и в тебе разыгрались фантазии о новом счастье — а тут еще и дочь появилась. Ты успокоишься, найдешь другую женщину и будешь счастлив. Не порти нам жизнь. Ты сможешь видеть Оленьку, но поклянись, что никогда не скажешь ей правду.

— Этот вопрос я буду решать с отцом без тебя. Жаль, что при таких способностях ты столь слаба. И что одним необдуманным поступком сама поставила перед собой непреодолимое препятствие.

София гордо посмотрела на Ивана и сказала:

— Делай что хочешь, но твоей я не буду никогда. С остальным справлюсь, как бы трудно и больно мне ни было. Сколько раз я тонула в разных ситуациях — но рядом находились люди, которые меня спасали. А сейчас я вижу: ты выздоравливаешь. Мне пора.

София резко отвернулась и вышла из дома. Сев в машину, она подумала: «Сегодня мне предстоит тяжелый разговор с Николаем. Но это последняя ступенька к моему счастью. Если я достойно перешагну через нее — все закончится благополучно».

Как только София отъехала от дома Ивана, он быстро собрался и решил поехать в офис — застать там отчима. По дороге он позвонил ему и сказал, что чувствует себя хорошо и скоро приедет.

София не поехала туда сразу: пообедала дома, накормила Лори и только потом отправилась на работу.

Иван вошел в кабинет отчима, когда тот разговаривал по телефону. Он сел за стол и стал ждать. Положив трубку, отчим заметил, что Иван крайне возбужден и, держа руки на столе, потирает ладони.

— Что-то случилось? — поинтересовался он, видя состояние сына.

— Да так, ничего особенного, — опустил глаза Иван. — Но я хотел с тобой поговорить.

— Я слушаю.

Иван сделал паузу, обдумывая, с чего же начать. Наконец он поднял взгляд и спросил прямо:

— Ты знаешь отца дочери Софии?

— К чему такой вопрос?

— А я знаю.

— Ну и кто же отец Оленьки?

— Я.

Николай оцепенел. Он смотрел на Ивана и не понимал: то ли это шутка, то ли правда. Если правда — в каком же комке лжи он жил все это время? Сын… София… Когда? Как? Где?

— Я не понял. Почему ты? Тогда зачем вы столько времени лгали? Зачем?

Иван рассказал про Владивосток — о случайной встрече с Софией, о том, что только недавно узнал о дочери.

— Зачем же ты тогда женился на Кире?

— Кира уже была. Я любил ее.

— Теперь, когда Кира тебя предала и исчезла, ты решил заняться Софией?

— Зачем она тебе?

— А это не твое дело.

— Я разговаривал с Софией.

— И что?

Николай ждал ответа в напряженном ожидании. И тут у Ивана появилось чувство вины — то, которое он не проявлял при Софии.

— Я рад, что София сохранила ребенка. Впечатлен тем, как ей хватило сил так отдалиться от меня. Если бы я попытался сблизиться снова… она бы уже не захотела. Это я почувствовал. Мог бы попробовать вернуть ее, но надежды нет. Отец, я уйду в сторону. София твоя — я это понял. Можешь не волноваться. Тебе достался бриллиант.

Он замолчал на секунду, выпил воды из стакана и продолжил:

— Я почувствовал, что надо на что-то решаться, сразу же отправился к тебе и надеюсь, что помог Софии этим признанием — тем, что мучило ее все эти месяцы. Она страдала, не зная, как тебе все рассказать. Она меня не любит. Она любит тебя, — закончил Иван и поднял взгляд.

— Все можно принять, — ответил отчим, стараясь говорить спокойно. — Но то, что ты отец Оленьки, у меня не укладывается в голове.

— Зато честно. Больше никакого вранья.

Иван уже хотел уйти, но дверь распахнулась, и в кабинет почти вбежала София. Увидев его, она остановилась как вкопанная и растерянно опустила руки. В ее глазах читался испуг и даже паника.

— Я ухожу, — бросил Иван и быстро вышел.

— Проходи, София, присаживайся и успокойся. Я все знаю.

— Я уже поняла, — тихо отозвалась она и опустилась на стул.

— Разговор для меня был тяжелым. Я до сих пор в удрученном состоянии.

— Поверь, я сто раз хотела избавиться от этой неуверенности, — быстро заговорила София, — давно хотела все рассказать — как есть, ничего не смягчая и не умалчивая. И всякий раз трепетала от страха. Я не думала, что когда-либо вернусь к этим воспоминаниям, но пришлось — потому что я очень хотела найти слова, которые не огорчили бы тебя. Что я могла сделать? Я полюбила тебя и не знала, как ты поступишь, когда услышишь правду. Если ты меня бросишь, я этого не переживу.

— София, я ничего не понимаю. Почему он?

— Наша встреча с Иваном во Владивостоке была случайной. Разве думала я, что все так обернется? Что я вновь встречу тебя, а он окажется твоим пасынком? А когда дело заходит так далеко, трудно быть вдали от того, кого так хочет сердце. Если ты решишь, что это просто материнская любовь… что ж, может быть. Твое решение будет для меня окончательным.

— Я даю тебе возможность выбора между нами, — неожиданно сказал Николай. — Если бы ты мне доверяла, если бы сама рассказала эту свою тайну, я бы знал все заранее и не слушал бы от сына про его случайную связь с тобой. Это унизительно.

— Прости меня. Я хотела рассказать тебе первой, но не успела.

— Будем исходить из существующего положения. Каким бы ни было твое решение, даже в худшем случае оно осчастливит кого-то еще, кроме тебя. На что я могу надеяться и чего мне страшиться? Страшиться моего возраста? Но я не настолько стар. Страшиться твоей молодости? Может быть. София, я все время между двумя крайностями — слишком счастлив или слишком страдаю. Это настоящая пытка. Зачем ты мучаешь меня? Что ты еще можешь сказать?

— Коленька, но ведь ты тоже никогда не рассказывал мне о своей жене. Когда-то, до ее измены, ты любил ее. Я не смела спрашивать, но мне было интересно. Это твоя жизнь — ты сам решаешь, что сказать, а что скрыть. Вот и я скрывала. Об этой женщине я ничего не знаю, а она мать Ивана. Ты не хотел говорить на эту тему. Я знала только одно: она изменила и уехала с другим мужчиной. Почему? А в моем молчании ты усматриваешь какое-то наказание.

— Здесь ты права. Но затянувшиеся недомолвки обязательно выстрелят в тот момент, когда ты счастлив и любим. А если раскрыть всю правду раньше — это легче перенести, и ты узнаешь, насколько тебя любят и ценят. Между двумя любящими людьми не должно быть лжи и недомолвок. Почему ты опустила глаза? Почему молчишь?

— Ты думаешь, я молчу, потому что мне нечего сказать в свою защиту? Если бы дело было только в этом!..

— А в чем же еще?

— Дай мне время, чтобы все обдумать и принять решение.

— Хорошо. А сейчас я хочу побыть один.

Варвара вывела Софию на балкон третьего этажа, который напоминал небольшую террасу. Перегнувшись через парапет, девушка разглядела окрестности: зеленые лужайки, выкошенные под поле для мини-футбола, бассейн, небольшой фонтан, высокие деревья разных пород, — все это радовало глаз.

— Господи, как красиво! — вздохнула София. — Все эти цветы!

Красота ландшафта держалась на контрасте деревьев и лужаек. Цветы выглядывали повсюду, будто кто-то рассыпал все краски радуги. Тут были розы — особенно много белых и розовых, бледных и душистых, — пионы, лилии. Просто фантастическое разнообразие!

— София, пройдитесь по саду, отдохните, а я пойду готовить ужин. Думаю, вам там будет хорошо. Свежий воздух наполнит легкие, а то в городе одни выхлопные газы.

— Согласна.

София спустилась и вышла в сад. Она прогуливалась по аллее и любовалась той красотой, которую только что видела сверху.

— Кто же ухаживает за всем этим? — спросила она вслух и тут же обернулась, услышав шаги.

— Садовник, — произнес мужчина, которого сопровождал пес. Тот шагал рядом с ним, будто солдат.

— Ой, извините. Я тут сама с собой заговорила, — заулыбалась София.

— Бывает. Переполнение чувств от красоты. Я часто разговариваю с растениями и животными. Они все слышат и понимают.

— Правда?

— А разве вы не знали?

— М-м-м, о животных знала, но о растениях…

— Цветы, деревья — они все живые.

— Я вот приехала без предупреждения. Давно не была. Зима скрывала эту красоту. Варвара предложила мне прогуляться.

— Хорошее предложение, — улыбнулся мужчина.

София присела на скамейку, которую словно зонтом укрывала ива. Воспоминания, пробудившиеся в самой глубине души, перенесли ее к первой встрече. Тогда была зима, и если бы она не остановилась, то не узнала бы настоящей любви и такого счастья. София встала, сняла обувь и босиком прошла по травяному ковру мимо пульсирующего фонтана — брызги коснулись ее рук. У нее появилось ощущение, будто что-то изменилось: сад стал не таким, как в тот первый раз, когда она вошла в эту таинственную неизвестность. Легкий теплый ветерок ласкал босые ноги, а длинная юбка платья нежно касалась их при каждом шаге.

— Господи, как здесь красиво! — не переставала восхищенно повторять София. — Цветы! Они повсюду. Розы, лилии… Фантастическое буйство!

— Можно подумать, вы никогда не видели этот сад.

Она вздрогнула, оглянулась. За ней по-прежнему тихо шел садовник, а следом — так же тихо — пес.

— Я никогда не видела его таким… мне кажется…

Он широко улыбнулся и продолжил:

— Я ухаживаю за садом пятнадцать лет и каждый год вношу кое-какие изменения. Это доставляет мне огромное удовольствие. Но, полагаю, все перемены, которые вы ощутили в саду, связаны с вашей любовью.

София промолчала и отвела взгляд.

— Не смею больше мешать вам наслаждаться красотой.

Садовник быстро свернул на аллею и скрылся за деревьями. Он знал: хозяин каждый день ждал ее, но она не приходила. Эти цветы, которые так любила София, были выращены для нее — по просьбе Николая.

Открыв сегодня дверь его дома, она мечтала увидеть его, но, не застав, ощутила разочарование и смутную тревогу. Целый месяц София жила мыслью приехать сюда, остаться с Николаем, разделить с ним жизнь и наконец подарить ему себя…

Где-то за оградой она услышала шелест шин подъехавшей машины. Ворота открылись, автомобиль припарковался у входа в подземный гараж особняка. София смотрела сквозь листву и видела, как вышел Николай. Высокий, в облегающих светло-голубых джинсах, в белой рубашке, распахнутой на мускулистой груди. Она будто замерла — сердце колотилось так, что казалось, вот-вот выпрыгнет. Николай шел по аллее, держа в руке барсетку. София всем телом ощущала его приближение. Увидев ее, он свернул на газон — и его глаза, полные такого света, какого она никогда в них не видела, заулыбались. София так напряженно смотрела на Николая, что даже не подумала заговорить. Но когда он осторожно взял ее за руку, ей показалось, будто она пробудилась ото сна.

— Добро пожаловать, прекрасная леди, — прозвучал низкий голос, который всегда волновал ее. — Ты приехала… проведать меня?

София поняла: он не верит в ее возвращение и оставляет путь к отступлению. Но в его тоне уловила страх, который растрогал ее.

— Нет. Я приехала, чтобы остаться, если ты по-прежнему хочешь. Я приехала, чтобы стать твоей женой. Полностью… всецело. Я отдаю себя в твои руки. Ты хочешь этого?

Несколько минут они молчали. Николай смотрел в глаза молодой женщине, словно пытаясь разгадать тайну, скрытую в их глубине. В его взгляде взволнованная София прочла только пылкую страсть.

— Я уже давно знаю, что ты любишь меня, — тихо сказала она, — и знаю, как сильно… Но я… я… я тебя тоже люблю. Тебя нельзя не любить — за твое доброе сердце, за твою преданность, за твою красоту…

Лицо его было добрым, хотя и выглядело уставшим.

— Подойди ближе.

— Насколько ближе?

— Еще ближе. Думаю, гравитация завершит остальное.

— Что с нами происходит?

— Я просто хочу любить тебя…

Николай робко и нежно привлек Софию к себе.

— Кто же откажется увидеть свой самый сладкий сон? — произнес он с чуть заметной улыбкой — той самой, которую она всегда так любила.

Свадьба состоялась в сентябре. Приглашенных было немного, однако каждая деталь дышала красотой: оформление зала, белоснежное платье невесты, жемчужный костюм жениха. Словно в сказке, они появились в ресторане после бракосочетания. Танец новобрачных произвел на всех особое впечатление — они будто два лебедя парили под музыку из кинофильма «Мой ласковый и нежный зверь». София не сводила с Николая своих ясных серых глаз. А Юля после танца шепнула ей:

— Сонечка, я знала, что ты найдешь свое счастье… Ты заслужила его… Ты такая необыкновенная красавица…

Отец Софии, Егор Ефимович, и мать, Надежда Фёдоровна, не могли налюбоваться такой прекрасной парой. На танцполе кружилась и Оленька — в белом пушистом платьице она была похожа на ангелочка. Девочка то танцевала с дедушкой, то убегала к бабушке, а они ловили ее и смеялись. Сначала родных смущала разница в возрасте между молодыми, но, глядя на Николая и Софию, этого никто не замечал. Подтянутый, статный, с хорошей фигурой, он был красив и молод.

Когда все расселись за столами, Юля шепнула Софии:

— А почему Иван не приехал?

— Он звонил Николаю и предупредил, чтобы его не ждали. Я думаю, не смог справиться с этим событием, — тихо ответила подруга.

— Это к лучшему. Сам виноват, что упустил тебя.

— Юля, я люблю Николая. Очень люблю. И я счастлива.

— Вижу. Я так же люблю Серёжу.

После свадьбы София переехала к Николаю. Надежда Фёдоровна с Олечкой тоже перебрались к ним, но женщина не могла надолго оставить Егора Ефимовича, и через день они ездили к нему. Варвара предлагала услуги няни, но бабушка, привыкшая не расставаться с внучкой, наотрез отказалась.

Семейная жизнь Софии походила на сказку — она приносила ей счастье.

Однажды Николай купил билеты в театр, но планы сбила работа: приехали иностранные гости и попросили его сопровождать их на банкете. Он предложил Софии сходить в театр одной — на итальянскую комедию. Ее место было в отдельной ложе. Наслаждаясь игрой актеров, София почувствовала себя настоящей аристократкой. В антракте, по своему обыкновению, она направилась в фойе, где уже было полно народа. Заметив свободное место на одном диване, девушка села и стала разглядывать публику. Вдруг она заметила знакомый силуэт мужчины, и, когда он повернулся к своей спутнице, сердце Софии дрогнуло. Это был Илья с его новой женой. София хорошо видела их, но он среди людей не заметил ее. Она смотрела на эту пару до тех пор, пока не прозвенел звонок. Сердце ее уже не дрожало — в душе осталось лишь любопытство. Антракт закончился, и София поднялась в ложу.

После спектакля Николай ждал ее внизу. Едва завидев его, София, словно птичка, легко сбежала по ступенькам, со счастливой улыбкой подошла, поцеловала и сказала:

— Спасибо тебе за этот прекрасный вечер. Я чувствовала себя королевой в этой ложе. Единственное, чего мне не хватало, — чтобы ты был рядом.

Николай взял ее за талию, и они вышли на улицу. Город в опускающихся сумерках прощался с уходящим воскресеньем легким вздохом сожаления: завтра снова трудовой день.

После свадьбы София взяла отпуск и ждала, когда Николай завершит все встречи с инвесторами и тоже возьмет отпуск, чтобы они наконец улетели в свадебное путешествие. Но этот момент то и дело отодвигался, и она посвящала свободное время дочери.

…Однажды София не смогла дозвониться до Юли и решила в выходной день съездить к ней вместе с Николаем. На душе было неспокойно. Приехав, она никого не обнаружила: дом был закрыт.

— Юля, где же ты?… — ходила взад-вперед София, снова и снова набирая номер. — Что случилось? Где вы все?

Через несколько минут у ворот круто остановился автомобиль. Незнакомый мужчина распахнул дверцу и поспешно выбрался наружу.

— Где Юля? — кинулась к нему София, узнав друга Сергея.

— Я приехал по ее просьбе. Случилось несчастье. Сергей в больнице. Сейчас врачи борются за его жизнь.

У Софии подкосились ноги, она оперлась на плечо мужчины. Он схватил ее за талию, чтобы поддержать, но навстречу уже бежал Николай.

— Что случилось? Сонечка, что с тобой?

— Я принес неприятную новость. Сергей попал в аварию. Врачи говорят, что пока ничего предсказать невозможно, лечение будет очень непростым. Юля сейчас с ним.

— Коля, поедем срочно в больницу.

— Конечно, поедем.

— А где Леночка? — спросила София.

— У Юлиной мамы.

— Хорошо. Поехали.

В реанимацию их не пустили. Юля была там одна — уже третьи сутки она невыходила из палаты. Они попросили врача позвать ее к ним. Увидев Софию, Юля бросилась к ней и разрыдалась. София обняла ее и, еле сдерживая слезы, старалась успокоить. От бессонных ночей у Юли появились темные круги под глазами, она говорила невнятно, сбивчиво.

— Юленька, пойдем. Тебе нужно отдохнуть. Леночка ждет тебя.

— Да-да, ждет… — Юля поднялась со стула. — Серёженька, я сейчас вернусь, — она оглянулась на дверь палаты, будто обращалась к мужу. — Подожди… меня доченька ждет…

— Поедем? — спросил Николай у Софии.

— Да, поедем домой. Леночка у бабушки, отвезем Юлю к ним. Может, она там немного отдохнет. Нужно дать ей снотворное.

София посоветовалась с врачом. Тот дал рекомендации и сказал, что завтра днем назначен консилиум из четырех специалистов. К сожалению, подобные консилиумы чаще свидетельствуют о тяжелом состоянии пациента, чем становятся реальным средством спасения. Авария случилась из-за инфаркта.

Утром Николай и София приехали к Татьяне Ивановне и забрали Юлю в больницу. Та сразу же прошла в палату. Софии тоже разрешили войти. Сергей лежал неподвижно с закрытыми глазами. Юля села рядом и взяла его за руку.

— Я никогда тебя не брошу, любимый. Я всегда буду тебя любить… — Она повернулась к подруге. — Знаешь, Соня, счастье любит тишину… Когда-то я говорила тебе об этом… Я готова сидеть рядом, гладить его руки, разговаривать. Соня, он все чувствует… правда…

— Да, конечно, — согласилась подруга и с тревогой посмотрела на Юлю.

— Я испытываю радость, когда прикасаюсь к нему… Соня, послушай, он и сейчас разговаривает со мной. Разве ты не слышишь? Милый, Серёженька, я с тобой… Ты потерял меня? Я все слышу и понимаю. Я тебя тоже очень люблю. Не смей умирать… Ты нам нужен… очень… Любимый, не смей…

София слушала, и слезы катились по щекам. «А вдруг это не просто бред? — подумала она. — Вдруг это уже настоящее помешательство?»

А Юля продолжала разговаривать с неподвижным мужем:

— Для меня большое счастье — провести это время с тобой. Я обрела свое счастье, которое дала мне жизнь и ты, Серёженька.

— Юля, — обняла ее София, — тебе разрешили остаться здесь. Мы с Колей завтра приедем.

Юля промолчала, но через несколько секунд попросила оставить ее одну и впредь не задавать вопросов.

— Я хочу быть с Серёжей одна. Не хочу никого видеть. Даже тебя! — резко сказала она Соне.

— Ты уверена, что не захочешь меня видеть? Но помни: если у тебя возникнет желание поговорить — я рядом. Все будет хорошо. Я не настаиваю, просто хотела обсудить, а не убеждать.

Юля молчала. Она смотрела на Сергея, держа его ладонь в своих.

— Со вчерашнего дня ни слезинки, — вдруг спокойно сказала она. — В сердце их больше нет. Ему прошлой ночью будто стало лучше.

София хотела что-то сказать, но не смогла. Только сжала плечо подруги и вышла из палаты.

— Ну как она? — сразу спросил Николай.

— Плохо, Коля. Сказала, что Сергей говорит с ней, и удивилась, что я не слышу его голоса. И еще сказала, что никого не хочет видеть…

Остаток дня Юля провела рядом с Сергеем — молилась, плакала. К одиннадцати вечера она почувствовала, как он пошевелил пальцами, открыл глаза и потянулся к ее руке. У Сергея хватило сил взять ее руку и положить себе на сердце. Юля не почувствовала, как оно бьется. В это мгновение его не стало. Муж умер у нее на руках.

Сергея похоронили. Юля долго не могла прийти в себя. Ее положили в больницу — лечить посттравматическое стрессовое расстройство. Через месяц выписалась, но все еще нуждалась в помощи. Только Леночка действовала на нее благотворно. София приезжала к подруге каждую неделю, помогала чем могла.

Ольга Ивановна Маслюкова

Автор романов: «Мне плохо без тебя», «Украденное счастье», ««Рай» во тьме», «Егор», «Не говори любви «прощай»«, «Водоворот любви», «Точка опоры», «Холодно — горячо», «Я там, где ты», «Оберег», «Где же ты, счастье…», «Горький запах хризантем», «Была холодная зима», «Только мой…»; сборников рассказов: «Отражение», «Озеро счастья»; сборников стихов: «В ярком свете утреннего солнца», «Души и сердца вдохновение»; сборников детских сказок: «Сказка за сказкой», «Как Цыпа Утёнка плавать учила», «Как Ёжик Волка воспитывал», «Лисица-царица», «Ляпусик с планеты Радуга», «Метелица»; фэнтези для детей: «Невероятные приключения Сани и Дани».

Член Союза писателей Беларуси.