– Нихачу! – прочавкала я попкорном, пытаясь вытянуть шею, чтобы досмотреть любимую дораму за спиной лучшей подруги Веры.

– Это не может так продолжаться! Еще немного, и ты, либо окончательно деградируешь, либо покроешься плесенью! – возмущалась она, нарочно заслоняя мне обзор из стороны в сторону, пока я качала головой в поисках лучшего обзора без необходимости отлипать от дивана.

– Меня устроят оба варианта, – безразлично отозвалась я, запивая попкорн газировкой, а после смяла жестяную банку и бросила ее куда-то в угол. На краю сознания билась мысль подняться и пойти выбросить мусор в ведро, но я себя переборола, с нескончаемым удовольствием осознавая, что теперь могу без зазрения совести вести себя как хрюндель, и никто не будет мне указывать. Мой бунтарский дух проявлялся весьма специфически. – Отойди, самое интересное пропущу! Я еще хочу узнать, признается он ей в чувствах или нет! – проворчала я, а после запаниковала, когда увидела, как подруга, потеряв терпение, просто подошла к розетке и выдернула шнур. – Ты что творишь?! – взвыв, подорвалась я на месте, поднимая настоящий вулкан из попкорна.

– Марго! – строго позвала меня Вера. – Я понимаю, что у тебя сейчас непростой период после болезненного расставания. Но ты должна взять себя в руки!

– Чего? – искренне не поняла я ее, озадаченно моргнув.

– Сейчас тебе должно быть больно…

– Вообще ни разу! – опровергла я с готовностью.

– Тоскливо, – продолжила подруга.

– Ни капельки, – покачала головой энергично, параллельно доставая попкорн из воротника.

– Одиноко…

– У тебя больное воображение, – проявила я свою тревогу за подругу.

– Ты сейчас должна чувствовать себя преданной и несчастной…

– Да я в экстазе! – призналась я, вспоминая прошлые отношения, которые, слава тебе, Боженька, закончились.

Если бы кто-то попросил меня провести аналогию с моим бывшим, то я бы однозначно сравнила его с брендовыми туфлями. Они красивые, стильные, все их хотят, их обладателям завидуют. Но равно насколько они красивые, настолько же требовательны и неудобны. Их с простыми спортивками не наденешь, долго не поносишь без риска остаться без пальцев ног из-за плохого кровотока. Им нужно соответствовать, чтобы они не выглядели на тебе инородно: прическа, макияж, модная, дорогая одежда и эксклюзивная сумочка. Только выполняя все эти требования, ты можешь иметь смелость обзавестись подобной роскошью.

Вот также и с моим бывшим, с которым я встречалась с университета. Если бы он был книжным персонажем, то непременно главным героем, по которому все сохнут, от мала до велика. Мне же не посчастливилось, из тысячи претенденток на сердце университетского мачо, каким-то чудом привлечь его внимание.

То ли по наивности, то ли из любви к стильным «туфлям» и любовным романам, но когда парень предложил мне встречаться, я, не раздумывая долго, согласилась. На тот момент с самооценкой у меня все было хорошо, потому я не сильно удивилась его выбору, как и не подумала о последствиях…

О чем после горько сожалела, так как я, в отличие от моего парня, обладала не настолько выдающейся внешностью, да и успехи в учебе у меня оказались куда более посредственные, чем мне казалось прежде. Потому стала предметом ненависти и недоумения всего универа, причем, не только женской, но и мужской части, которая считала, что я «не тяну».

Сколько ненависти, подстав и буллинга я испытала – не счесть. Уже тогда я раздумывала о том, чтобы прекратить эти отношения, ибо душевное здоровье – важнее. Но из принципа, упрямства и любви к красивым мордашкам, решила перетерпеть, наивно полагая, что настоящая любовь, достойная описания в любовном романе, и должна быть сложной, с препятствиями и борьбой. Тем более бывший был со мной довольно мил, а винить его во всеобщем обожании было как-то несправедливо.

Так я думала, правда недолго…

Не сразу поняла, что даже в романах обычно превозмогают и страдают на пути к счастью оба. В нашей паре, как-то так выходило, что все мучения доставались только мне…

Дальше – хуже.

Еще на последних курсах его заметило модельное агентство и предложило работу, которая в последствии захватила даже актерскую деятельность. С его внешними данными и харизмой, парень быстро стал популярным. А меня обсуждать и ненавидеть стали буквально в национальном масштабе.

Мало того, что мне приходилось терпеть не только ненависть, критику и одержимую любовь этих бешеных фанаток моего парня, так еще и начавшиеся откровенные угрозы!

Тогда я во второй раз задумалась, что пора с этим заканчивать. Но, поговорив с парнем, который каких-то реальных шагов по моей защите не предпринял, боясь разочаровать фанатов, мы пришли к компромиссу в виде дополнительной охраны дома и телохранителя. Он же внушил мне, что все непременно наладится и проблемы травли в интернете закончатся, если я стану ему соответствовать немного… больше.

И началось!

Углубившись в эту тему, оказалось, что ему не нравится во мне довольно многое, начиная с внешности, заканчивая поведением и даже происхождением. Команда пиарщиков взяла меня в оборот, и в течение нескольких месяцев лепили из меня «кондицию», до которой я не дотягивала, по их мнению, буквально во всем. Фитнес, косметолог, курсы по самообразованию, даже изучение этикета! Все это я должна была впитывать как губка, если не хотела быть разорванной на трофейные тряпочки озабоченными фанатками моего благоверного.

Однако, после того, как я вытерпела все это, вышла на очередное светское мероприятие, практически как другая личность, в итоге все равно получила критику в интернете от фанатов, чем очень огорчила мои «туфли». И это горе «звезда», не придумала ничего лучше, как предложить мне сделать пластическую операцию, ибо мои пропорции на его взгляд… были несколько скудными, что оскорбляло чувства фанатов.

Что оскорбляло мои чувства, разумеется, никого, кроме меня, не интересовало.

Прикинув, что я сделала ради проблемного, но популярного бойфренда и сколько терпела в этих отношениях несколько лет, перекраивая себя до неузнаваемости, решила, что с меня хватит, и счастливо послала его не только устно, но еще и официально со своего аккаунта, под радостные и злорадные вопли его воздыхательниц.

И вот, месяц спустя, я не могла нарадоваться наставшему спокойствию и возможности просто расслабиться. Без вечного контроля всего и вся в моей жизни, где даже в собственном доме я должна была быть «при параде», а сам дом содержать в идеальной чистоте, просто на всякий случай, если к нам заявится кто-то из многочисленных богемных дружков моих «туфель».

Потому сейчас я искренне негодовала, за озабоченность Веры моим состоянием, которое я за последние несколько лет могла охарактеризовать максимально безмятежным и стрессовоустойчивым!

– Ты видела, что творится в интернете? – с сомнением спросила Вера.

– Не-а, – беззаботно хмыкнула я. Подруга с облегчением вздохнула, давая понять, что еще полгода мне туда лучше даже не заглядывать.

После того, как я опубликовала тот знаменательный пост о нашем расставании, на меня обрушились просто волны сообщений, как от друзей и родственников, так и от поклонников, которые несколько неуместно негодовали из-за моего разрыва, о котором прежде они едва ли не молили. Сейчас же осуждали меня за высокомерие, незнание своего места и прочее, мол, как я посмела бросить их идола, да и кем вообще себя возомнила, чтобы разбивать его трепетное сердечко. А еще неблагодарная, тварь такая, не смогла оценить чувства их великолепного и великодушного кумира к такому ничтожеству, как я, потому теперь их «звезда», решила попиариться на своих «страдашках» по поводу неожиданного разрыва продолжительных отношений.

Потому я отключила интернет.

Но тут подключились родители, которые едва не разорвали мне телефон своими звонками с призывами «одуматься» и вернуться к бывшему, которого, по их словам, я и без того была недостойна. В этом мои родители были на удивление единодушны с мнением большинства. Потому мне следовало прекратить выпендриваться и вернуться к нему, слезно умоляя меня простить и принять.

Вспомнив, что мои родители любили и гордились моим звездным бывшим больше, чем собственной дочерью, я так же решительно выключила телефон, порадовавшись своему своевременному решению учиться в другом городе, далеко от родных мест, где все еще оставались родители. Потому их внезапного приезда для нравоучений не опасалась.

Кто бы мог знать, что в мои размеренные, полные деградации будни ворвется Вера – школьная подруга, приехавшая учиться вместе со мной и, на тот момент, одна из немногих, кто изначально не одобряла мои отношения с популярным парнем, полагая, что это принесет мне несчастья. И как в воду глядела. Но я была слишком гордой и упрямой, чтобы вовремя одуматься и признать ее правоту, потому постепенно наше общение сошло на «нет».

Кто же знал, что она меня вновь отыщет в искреннем беспокойстве после моего расставания?

Я и предположить не могла, но вот, она здесь, и мешает мне наслаждаться беззаботными, а главное уютными буднями, о которых я грезила несколько лет.

– Тебе нужно развеяться.

– Мне нужно заказать доставку еды, – не согласилась я, вспоминая, что из всего съестного у меня дома был только попкорн… еще со вчерашнего вечера. И тот теперь по полу рассыпан. Досадно, однако.

Если так подумать… может, я действительно немного… ладно, излишне расслабилась?

– Собирайся.

– Куда это? – заподозрила я неладное в мотивах подруги. Ну и то, что за дни лежания и ничегонеделанья, банально разучилась ходить.

– Встряхнемся, – загадочно улыбнулась она.

Я подозрительно прищурилась и уже собиралась отказаться, но тут осмотрелась по сторонам на дом, который некогда сиял чистотой, а теперь больше напоминал приют для бомжей. Затем на себя, в линявой, запачканной соусами от фастфуда, трехдневной футболке и растянутых спортивках.

А после на Веру, которая, в отличие от меня, всегда рассуждала здраво и предвидела мой несчастный конец в этих отношениях.

Пришлось признать, что из нас двоих, ее слова заслуживают большего доверия, потому, кряхтя, поднялась с дивана, рассыпая по полу гору крошек, и помедлила.

– Но сначала схожу в душ и закажу клининговые услуги, – потерла я нос немного смущенно.

Моя загадочная подруга не уточнила, что место, для «встряхнемся», было в трех часах езды от города, потому, словно извиняясь, всунула мне свой недописанный роман.

– Можешь почитать, пока не приедем на место. Заодно хочу услышать твою оценку. Помнится, на нашем факультете ты была лучшей, – напомнила она мне о том, что мы с ней обе были с факультета филологии, обучаясь литературе и журналистике.

Однако мне со своей карьерой, несмотря на диплом, пришлось повременить. Угадайте почему?

Правильно, потому что я – идиотка, которая карьеру парня поставила на первое место!

В отличие от меня, Вера время даром не теряла и начала сотрудничать с издательствами еще во время обучения, потому сейчас могла с гордостью называться популярным писателем. Та в студенческие годы, хотела даже меня в это втянуть, но я отказалась, хотя мне и было интересно попробовать свои силы.

Потому сейчас я брала в руки ее недописанную рукопись со странным, очень сложным чувством трепета, зависти, сожаления и гордости за подругу. А так же вины и стыда перед ней же.

Читать категорически не хотелось из-за этого, но видя искренность Веры, я не смогла отказать ей и медленно вчиталась в произведение.

Сюжет был довольно клишированный, но это нисколько не мешало истории затянуть меня. Тем более, Вера уже была профессиональным писателем и умела подавать историю читателю так, чтобы было интересно.

Потому, когда мы приехали на место, я с некоторым разочарованием поняла, что история обрывается.

– Ну как? – улыбнулась подруга.

– Стиль, как всегда, отличный, да и история интересная… вот только… – начала я было, боясь ее обидеть. Но подруга не только не обиделась, но и с энтузиазмом подхватила мысль:

– Но как будто чего-то не хватает, да? Вот и мне так кажется, – согласилась она. – Мой редактор в восторге, а вот мне – не нравится. Слишком сыро. Потому рада, что ты разделяешь мои взгляды. Я уже боялась, что это признак выгорания.

– Есть несколько нелогичных мест в сюжете и нехарактерных поступков героев, – видя, что она готова к критике, осторожно прокомментировала она.

– Точно! Именно то, что я искала. Видела, что с историей что-то не то, но не могла определить. Как же я рада, что ты посмотрела!

– Я ничего не сделала, – скромно потупилась я.

Хоть и изучала литературу, но становиться писателем не особо горела желанием. Не было той усидчивости и терпения, чтобы самой создавать миры и сюжеты. А вот читать я любила всегда. Потому мечтала когда-нибудь стать редактором в каком-нибудь крупном издательстве.

– А где мы вообще? – нахмурилась я, обратив внимание, что находимся в какой-то лесополосе.

– Сюрприз! – коварно прищурилась она, а я запоздало вспомнила, что из нас двоих Вера всегда была заводилой и сорвиголовой. – «Сюрпри-и-из»! – чуть погодя щедрым жестом окинула она пропасть под моими ногами, а рядом хлипкое, даже на вид, сооружение для прыжков с тарзанки.

– Если ты меня изначально хотела убить, могла бы сразу сказать, я бы так усиленно не собиралась, – сыронизировала я, понимая, что при падении с такой высоты, криминалистам и грибникам, которые отыщут меня, будет глубоко плевать, чищенные у меня зубы или нет.

– Я так скучала по твоим шуткам, – умилилась подруга, а после потянула меня в сторону обрыва. Вот тут я уже серьезно струхнула.

– Ни за что! – отчаянно замотала я головой. – Я не прыгну! Не хочу, я боюсь!

– Не говори глупости! Я все проверила, это сертифицированная фирма развлечений.

Я посмотрела на «сертифицированный» персонал с явно неместной национальностью, которые и на нашем языке говорили с большим трудом, исключительно заученными фразами. И расценила, что самым «сертифицированным» был помост. По крайней мере, точно отечественный, еще советского производства, что делало его ровесником минимум моих родителей.

– Нет! – категорично рявкнула я, намереваясь уйти к машине.

– Я тебе докажу, что это – безопасно! – не уступала Вера, а после смело шагнула к инструктору, который ловко застегнул на ней защитное снаряжение и прикрепил массивный карабин с веревкой и страховочным тросом.

Я не могла не волноваться, в то время, как Вера не выказывала ни капли страха. На ее фоне я всерьез начала сомневаться в своей силе духа.

Девушка отважно спрыгнула вниз, а после, с помощью персонала, благополучно была возвращена на вершину.

– Вот видишь! – с горящими от адреналина и возбуждения глазами, уговорила она меня. – Я ведь говорила, что это – безопасно!

– Ага! – без особого энтузиазма кивнула я, не торопясь прыгать щучкой в снаряжение.

– Не дрейфь! Тебе это нужно! Помнишь, как мы отрывались прежде? Лишние мысли сами из головы вылетают!

– А знаешь, что еще из головы может вылететь? – уточнила я у нее. – Мозги! Мозги из головы вылетают еще красочнее, чем мысли! – нравоучительно подняла я палец, но уже не так категорично, как прежде. Потому что она была права. Прежде Вера всегда таскала меня в подобные места, чтобы привести мысли в порядок, когда в жизни у меня наступал мрачный период.

И, сколько бы я ни храбрилась, сейчас должна признать, что после этих продолжительных отношений… я несколько опустошена. Я посвятила им не только годы жизни, но и чуть не потеряла в них собственное «я», отказавшись от личный желаний, взглядов, принципов и амбиций.

А теперь я… банально не знала, как привести все в порядок и с чего следует начать. Казалось, что я оказалась в тупике, выбраться из которого довольно затруднительно. Потому по привычке притворялась, что все нормально и моя деградация меня полностью устраивает. Когда нет никакого плана, такие оптимисты, как я, стараются даже неудачи записывать, как план. Потому пряталась в собственном доме, боясь столкнуться с пугающей реальностью и необходимостью что-то начать делать.

– Ладно, давайте сделаем это быстро, – позволила себя уговорить и надела снаряжение. А после, стоя на помосте и слушая едва вменяемую речь мигранта, косящего под «сертифицированного работника», отвечающего за мою экипировку, распознала знакомое слово, после которого Вера прежде прыгнула, что и приняла за призыв к действию.

Боясь передумать, повернулась спиной к обрыву и пригнула, заметив круглые, испуганные глаза персонала и Веры, которая в ужасе закрыла рот руками. Лишь после я поняла, что массивный карабин с веревкой, остался в руках персонала…

…

– Бл**ь!!! – вместо вопля восторга, завизжала я от страха, обиды и разочарования.

– Как это могло произойти? – относительно спокойным тоном спросил граф Феликс Белтон, слезая с коня, как только прибыл на место происшествия. Даже сейчас было заметно, что вся делегация находится в плачевном состоянии.

Многие стражники погибли, сражаясь, однако ни одного тела или следов нападающих обнаружено не было. Как и самой главной персоны всей делегации: принцессы Маргариты Лорингс, которая прибыла в королевство Трой для заключения политического брака, как гарант военной неприкосновенности двух государств.

Теперь же, ни принцессы, ни, разумеется, свадьбы, что подразумевает скорое начало войны.

– Проклятье, только этого нам не хватало… – выдохнул граф и устало потер переносицу от начавшейся мигрени. Он и без того был против этой свадьбы, считая, что соседи просто тянут время и не намерены всерьез заключать мир. Но король не послушал и, более того, отдал приказ своему верному советнику жениться на принцессе соседнего королевства.

Пойти против приказа граф не посмел, тем более, что вопрос его брака поднимался не единожды и был головной болью Его Величества. В свои двадцать восемь лет граф ни разу не был женат и даже не имел ни единого бастарда. Где это видано?

Вся аристократия с ног сбилась, оккупировав дворец и досаждая королю, чтобы тот послужил свахой для своего несговорчивого советника.

Но, сколько тот ни старался, Феликс и слушать не желал ничего о свадьбе. Но этот случай был иным. Зная, как Феликс Белтон радеет за процветание королевства, он не смог бы отмахнуться от идеи заключить мир посредством брака. Тем более, говорили, что принцесса была молода и красива, что подтверждали многочисленные портреты, присланные послами.

Разве это – не выгодная сделка? И союз с соседями, и король избавится от головной боли в лице завидного холостяка при дворе.

Потому, после некоторых уговоров, граф Белтон согласился на эту авантюру и сегодня должен был встречать свою невесту на границах.

Но кто же мог предположить, что недалеко от пограничья на них нападут, а саму принцессу выкрадут?

– Все усложняется тем, что похищение прошло на нашей территории, – проворчал Фердинанд, управляющий и лучший друг графа. – Учитывая профессионализм при похищении, нападающие не могли быть обычными разбойниками. Больше смахивает на спланированный саботаж с целью дискредитировать нашу сторону и выставить виноватой, – потер он подбородок, как делал всегда, когда переживал.

Ситуация действительно была не из лучших. Откровенно говоря, ситуация была буквально хуже некуда!

– Окрестности уже осмотрели? Нашли какие-нибудь следы принцессы? – посмотрел граф на своих рыцарей. Те понуро покачали головой. – Все слишком гладко. И, помимо тел сопровождающих, никаких следов сопротивления не было.

– Женщины в этом плане очень слабы. Кто бы на месте принцессы стал сопротивляться? Для этого нужно не дюжее мужество, особенно тогда, когда вокруг происходят убийства ее сопровождающих. Не удивлюсь, что она и вовсе лишилась чувств и потому ее безропотно забрали, – рассуждал секретарь, который не видел в этом ничего особенного и относился к женщинам весьма снисходительно. Другое дело Феликс Белтон, который, происходил из семьи офицеров, был не приучен к общению с изнеженными дамами. На самом деле, даже его матушка в свои лучшие годы была прославленным рыцарем, потому изнеженной и слабой дамой никогда не была, даже обзаведясь семьей и детьми.

Ферд, происходя из того же рода, но из боковой ветви, прекрасно понимал это и не удивлялся тому, что граф все еще был одинок. В его глазах все столичные леди были слишком… немощными, что в характере, что в физической силе, для коих главным была репутация и безукоризненный внешний вид. В то время, как обитатели рода Белрод были куда более приземленными, полжизни проведя на полях сражений, а половину на плацу для тренировок. Грязь, пот и кровь - были естественными вещами в их жизни. И привезти честолюбивую эмоциональную женщину в подобное место было… негуманно.

– Но для каких целей? – не стал спорить Феликс, хотя и выглядел еще более недовольным от напоминаний о том, кого ему пророчили в жены. А теперь эта головная боль в кружевах бесследно исчезла и, вероятно, даже не сопротивлялась.

Ну что за нелепость?

– Тут надо подумать. Если бы хотели убить, убили бы на месте и это был бы самым логичным и объяснимым вариантом: спровоцировать войну.

– Ее исчезновение миру способствовать тоже едва ли сможет, – проворчал граф, покосившись на друга.

– Девушку выкрали, потому тут все усложняется, – покивал задумчиво головой Ферд. – Как мы уже выяснили, для обычных разбойников их действия были слишком профессиональны. Пусть они инсценировали кражу вещей, но видно, что брали первое, что подвернется под руку, оставив многочисленные драгоценности и антиквариат. Жадные до наживы разбойники даже портков на трупах бы не оставили. Но тут забрали мелочевку и одну женщину.

– Целью была она, – согласился граф. – Но каков мотив? Для провоцирования войны – достаточно было ее убить на нашей территории.

– Шантаж с целью выкупа? – неуверенно пожал плечами Ферд. Прищурившись за стеклами своих очков, которые придавали ему безобидный и интеллигентный вид.

– Если бы им нужны были деньги, они бы и караван не оставили, забрав все ценное, – присел граф на корточки и естественным привычным движением ощупал рукой следы от копыт. – Однако, обрати внимание, что их лошади плохо подкованы в явно посредственной кузнице.

– Значит, это не профессиональные наемники, но и деньги им были не нужны, потому они оставили богатства, – прикусил губу Ферд и тут прибежал один из подчиненных.

– Мы обнаружили, что пропало еще кое-что.

– Что же? – заинтересовался граф, небрежно отряхнув руки.

– Сундук с одеждой. Если быть точнее… с одеждой принцессы.

– Я смотрю, похитители были настолько любезны, что озаботились гардеробом для дамы… – иронично скривился Ферд, для которого ситуация становилась все более запутанной. Однако, его интуиция подсказывала, что в этом деле куда больше загадок и нестыковок, чем они могут понять. – Думаешь, это спланировано той стороной? – посмотрел он на графа, который зачастую размышлял в том же направлении, что и Фердинанд. По этой причине способный молодой Фердинанд вместо того, чтобы бороться за место наследника своей боковой ветви вызвался служить управляющим у своего кузена.

– Пока рано об этом думать, – отойдя в сторону, поближе к утесу на границе леса, в надежде найти какие-нибудь зацепки. Ферд последовал за другом. – Это они изначально были инициаторами данного брака. И, если война начнется, они не могут быть уверены в своей стопроцентной победе. Наши силы примерно равны и провоцировать нас в данный момент, было бы минимум – неразумно. На их стороне численность, однако у нас – опыт, по этой причине они и решили закрепить пакт о ненападении посредством брака. Тем не менее, если выяснится, что с принцессой что-то случилось на нашей стороне, у них не останется выбора, как потребовать от нас разумных объяснений, которых мы, разумеется, дать не сможем. По крайней мере, пока не найдем улики или самого зачинщика. Пока все выглядит так, словно вмешалась третья сторона, о которой нам пока ничего неизвестно.

– Кому выгодна война между нами и соседями?

– Другим соседям, – раздраженно произнес Феликс, утомленно растирая свои виски. Будто у него не было других проблем, как теперь с этим разбираться. А ведь он даже не хотел этого брака! – пока нужно собрать как можно больше информации. И провести расследование относительно перемещений иностранцев по нашим территориям. Нападение было тщательно спланировано и не могло проводиться спонтанно. Они готовились и хорошо знали местность. Кто-то должен был их видеть. Это нужно расследовать.

– А что делать с послами в столице? Если мы вернемся без принцессы и вразумительных доводов, они расценят это как агрессию с нашей стороны.

– Знаю, – прорычал Феликс раздраженно. – Однако, у меня нет никаких идей на этот счет.

– Остается только молиться, – сочувствующе вздохнул Ферд. – Было бы неплохо найти временную замену, кого-то достаточно похожего на принцессу. Вдруг удача нам подвернется?

– Еще скажи, что на голову нам сама свалится, – огрызнулся Феликс и нахмурился от странного звука, похожего на женский пронзительный визг, который стремительно приближался.

Мужчина инстинктивно поднял голову и протянул руки как раз в тот момент, когда на него сверху свалилось нечто, знатно приложив об землю.

– Какого?.. – протянул пораженно Ферд, узнавая в этом нечто – человека, и запоздало потянулся к своему скрытому оружию, решив, что это часть нападения с целью убийства Феликса.

Однако, упавший человек в весьма странном одеянии, кряхтя, стал подтягиваться на руках и изумленно огляделся, а после дрожащим от потрясения голосом громко заявил:

– Черт, я думала, что помру! Какой счастье, что ошиблась! – истерично рассмеялась она, а после посмотрела вниз, на кривящегося от боли в ушибленном затылке Феликса под собой. – Ой, вы ушиблись из-за меня, да? – испугалась она, поднимаясь выше, сидя на животе Феликса. – Простите, я не нарочно! Вы спасли меня, и я вам так благодарна! – прижала она руки к своей груди в сердечной признательности.

– Какого черта?.. – начал было Феликс и взглянул на незнакомку, но лишь для того, чтобы пораженно замереть. А следом глухо произнести: – Марго… Маргарита?

– Да, – подтвердила она, удивленно моргнув, а после с сомнением посмотрела на мужчину под собой. – А, простите, мы что, знакомы? – тут она оглянулась и заметила, что рядом замер с тонким стилетом в руке мужчина в очках и костюме для верховой езда викторианской эпохи. – Вы тут, ребята, что, кино снимаете? – моргнула она вновь с недоуменно выгнутой бровью. – Надеюсь, я не испортила вам кадр? И… чего вы так странно на меня смотрите? Падающих женщин никогда не видели?

***

– М-м-м! Мм-фр-хм! – залихватски материла я мужчин в аутентичной одежде, которые, как я по наивности подумала, спасли мне жизнь. Оказалось, ошиблась, и они меня похитили! Потому материла я их от души, жаль, что кляп мне в этом очень мешал.

Эти двое не только похитили, но связали и даже рот кляпом заткнули. Без боя я не далась, потому тот, что в очках промокал смачные царапины на своей физиономии платочком и смотрел на меня с явным неудовольствием, пока второй потирал ушибленные места, которые я с удовольствием пнула при попытке скручивания.

А после утащили в какую-то пещеру!

– Что делать будем? – обратился один ко второму. Тот, что без очков и выглядел более внушительным и мрачным, помолчал на вопрос подельника, все еще пристально меня разглядывая с озадаченным видом.

В итоге и вовсе присел на корточки и приблизил ко мне свое лицо. Я агрессивно завыла и задергалась, всем видом показывая, что если попробует снасильничать, я оставлю того без «инструмента».

– Эта женщина определенно похожа на портреты принцессы, – неожиданно вынес он вердикт, после минуты наблюдения.

Я даже рычать перестала от его заявления. «Принцесса»? Я?

С новым скепсисом критично осмотрела этих двоих, не упуская ни единой детали одежды и внешнего вида. Даже их манера речи казалась странной, как будто устаревшей.

Вначале я подумала, что неподалеку кино снимают, а это – актеры. Даже проскользнула мысль, что они коллеги моего бывшего, учитывая, что знали мое имя.

Оказалось, они – просто психи, а где-то поблизости наверняка расположена тематическая психушка, откуда эти болезные и сбежали! Однако то, что знали имя – очень сильно настораживало. Могли ли фанаты моего бывшего быть психами? Однозначно – да! Как по мне, среди его поклонников априори адекватных людей не было.

Оттого еще тревожнее!

– Вот только ее поведение не соответствует рассказам. Как и месту похищения, где не было следов борьбы, – поддакнул очкарик, все еще с обиженным видом протирая царапины.

– И эта странная одежда…

Я не удержалась, фыркнула в кляп и снисходительно осмотрела мужчину, всем видом показывая, кто из нас двоих здесь странный.

Тут запоздало поняла, что психи бывают вполне себе агрессивные, на что похищение со связыванием прямо указывает. И даже от уголовной ответственности освобождены! Потому им мои угрозы, вероятно, по барабану.

Поэтому пыл поубавила и отсоветовала себе их провоцировать, ожидая подходящего момента для возможности побега.

– Чего это она? – проявил озабоченность очкарик, смотря на мой смиренный вид с подозрением.

– Не знаю. Может, решила быть благоразумной? – внес предположение второй.

Хотелось мне это прокомментировать, однако, по-прежнему мешал кляп.

Мужик напротив меня поджал губы, а после предупредил:

– Я сейчас освобожу рот, и ты ответишь мне на некоторые вопросы. Не вздумай поднимать шум.

Я кивнула, но критически осмотрелась. Обманывать похитителей я считала незазорным и совесть мне это не только позволяла, но и активно советовала. Ко всему прочему, уверена, Вера непременно вызвала кого-нибудь для поисков и меня сейчас активно ищут живую или мертвую.

Однако, с прискорбием поняла, что затащили они меня довольно в глубокую дыру. Не факт, что услышат, даже если кто-то мимо прогуливаться будет. А злить психов – может быть чревато.

Что там говорили на курсах по самообороне? Если не можешь дать отпор, будь терпеливой и по возможности сотрудничай. Кажется, так это было…

Жаль, что я на эти курсы ходила не ради теории, а ради практики, потому слушала вполуха. Так как активность фанатов бывшего откровенно пугала. Но и закончить курсы я не смогла, ограничившись парой уроков, ибо шизики моих «туфель» пронюхали про курсы и стали преследовать даже там!

Теперь даже на тарзанке за городом отыскали!

Сникнув, я позволила снять с меня кляп и с облегчением сплюнула, размяв затекшую челюсть и щеки, после чего настороженно посмотрела на мужчин, которые оценивали мою реакцию.

– Что вам нужно? – мрачно уточнила я.

– Твое имя Маргарита? – последовал первый вопрос.

Я хотела было соврать, но вспомнила, что ранее уже в этом признавалась и поостереглась. Мало ли что их может спровоцировать?

– Так и есть.

– Принцесса Маргарита?

– Ч..? – хотела я спросить, какого черта, но мне в голову пришла идея, что с психами адекватно говорить не получится, потому решила подыграть. Раз я – принцесса, то и отношение ко мне должно быть соответствующее, верно? – А, да. Это я! – гордо выпятила я грудь, выпрямив спину, а после надменно вздернула подбородок. – Потому немедленно развяжите меня. Где это видано, чтобы с принцессами обращались подобным образом? – вспоминала я уроки этикета, активно применяя на практике, где не только поведение, жесты, но даже тон нужно было контролировать.

Судя по выражению лиц похитителей, они прониклись и переглянулись.

– Обязательно. Но прежде, чем мы это сделаем, нам нужно знать еще несколько вещей, – обнадежил меня очкастый псих и, прочистив горло, продолжил допрос: – Ваше Высочество, как вы оказались на утесе?

– Чтобы спрыгнуть, – честно призналась я.

– Спрыгнуть? Зачем? Вас принудили? – нахмурился очкарик.

– Ну… – протянула я неуверенно, а после вспомнила уговоры подруги и уверенно кивнула: точно, я этого не желала, а меня заставили. Если бы не Вера с ее «встряхнемся», я бы продолжила счастливо, а главное спокойно и безопасно деградировать на своем комфортабельном диванчике! Еще и шестичасовую серию любимой дорамы пропустила из-за нее! – Да. Меня заставили.

– Значит, там, наверху должны быть люди, – оживились психи. Я тоже приободрилась:

– Да, и много! И все меня ищут! – заверила я с самым искренним видом. – Совсем скоро они наверняка появятся здесь, чтобы найти мой тру… меня, то есть?

– Вас хотели убить? – вклинился второй.

– Не то, чтобы убить. Скорее не они, а гравитация и незнание иностранных языков, – смутилась я, так как было очень неловко признаваться, что едва не погибла по собственной глупости. – Я упала, когда наемные работники на мне веревки крепили, – вспомнила я про снаряжение, которое еще было на моих бедрах, бренча карабинами.

– Наемники? Это были иностранцы? – напирали они на меня со странным возбуждением, которое меня напугало. – И, какой странный способ связывания.

– Да-а-а уж, с вашим точно не сравнится… – проворчала я тихо, а после вздохнула и продолжила: – Очевидно не местные, раз на нашем языке полтора фразы знают и то неправильно произносят. Но с ними моя подруга, так что она наверняка поможет с поисками.

– Подруга? – нахмурился тот, который здоровее и озадачено посмотрел на очкарика. Тот негромко произнес:

– Наверное, фрейлина из свиты. Позвольте спросить, почему вы так одеты?

– Да, подруга. Именно она стала инициатором того, чтобы привезти меня сюда. Потому, точно не успокоится, пока не найдет. А что касается одежды, – посмотрела я на себя. – Маскировка, – нашлась я с ответом, вспоминая о том, что, будучи в отношениях, должна была следить за своим внешним видом всегда и везде. Появиться на улице в драных джинсах и толстовке, было все равно что оскорбить чувства трепетных фанатов, которые и без того были не высокого мнения обо мне, как о паре их идола. Потому благоверный методично проверял мой гардероб, и ревностно следил, чтобы таких предметов одежды в нем точно не было. Однако когда выбиралась одна, старалась не привлекать к себе внимания и парочку толстовок припрятала.

– Ваша подруга поможет тем людям? И… она стала инициатором вашего приезда? – ухватился за фразу мужчина.

– Ну, сама бы я сюда по доброй воле не поехала, – хмыкнула я. – Я не настолько отчаялась, чтобы за тридевять земель трястись по бездорожью на добровольной основе, – призналась я и заметила, как мужик, который снял кляп, заметно помрачнел. Не поняла его обиды, но интуитивно попыталась перевести тему: – Единственное, чего я хотела, это покоя. Потому подобные путешествия мне не по душе, – пожаловалась я, в очередной раз с тоской вспоминая любимый сериал.

Мужчины вновь переглянулись.

– А, можно узнать, с какой целью, вы прибыли сюда?

– Развлечься? – неопределенно повела я плечом. Однако, мой ответ очевидно не понравился мужчинам. Особенно тому, который был без очков. Он сразу как-то посуровел еще сильнее, начав напоминать компактную тучку, а я тревожно сглотнула. – Господа, а когда вы меня уже развяжете?

– Последний вопрос: вы знаете, кто был вашими похитителями, и кто напал на делегацию?

В пещере воцарилась напряженная тишина. После чего я решила, что это очередная проверка и сердечно произнесла:

– Господа, если отпустите меня, я притворюсь, что ничего не произошло. Я не видела и не слышала о вас, – заверила я едва ли не клятвенно.

По лицам мужчин прошла рябь.

– Что? – отмер очкарик после моего обещания.

– Я сказала, что ничего не скажу про вас ни полиции, ни врачам, если те будут вас искать. Могу даже указать неверное направление, если хотите.

– Подождите! – остановил мой поток энтузиазма крупный мужчина. – То есть, это мы – похитители?

– Ну, – выразительно покосилась я на связанные руки, темную пещеру и валяющийся неподалеку слюнявый кляп. Мужчины проследили за моим взглядом и посуровели. – Не-е-ет, – заверяя, покачала я головой, слегка переигрывая. – Совсем нет. Вы вовсе не похитители. Просто запутались, ошиблись. С кем не бывает, верно?

– Подождите, это – недоразумение! – запаниковал очкарик.

– Именно, – с готовностью кивнула я. – Вот так я и скажу, если меня кто спросит.

– Да вы знаете, кто мы такие?

– Нет. Не знаю и знать не хочу. Меньше знаешь, дольше жив… в смысле спишь, – натянуто улыбнулась я, вспоминая обрывки лекции о том, что жертв, у которых меньше информации о похитителе, охотнее отпускают на свободу. – Давайте так и останемся счастливыми незнакомцами? – с надеждой уточнила я. – Вы меня только развяжите и укажите направление дороги, где я людей встретить могу. Клянусь, я никому не скажу, что сегодня произошло!

– Не знаю, почему вы продолжаете эту комедию, учитывая, что информация обо мне должна была быть вам доставлена своевременно, – напряженно прохрипел тот, что крупнее и с угрозой поднялся на ноги. Я насторожилась. У него обострение? Я спровоцировала его? – Но раз не узнаете, что же, я развею недоразумения. Мое имя граф Феликс Белтон и я – ваш жених.

– Чего? – опешила я после секундного ступора. Быть принцессой было не зазорно, даже где-то, почетно. Но на помолвку с психом я согласия не давала! Но мужчина продолжил, полностью проигнорировав мое восклицание:

– Ранее я прибыл на место встречи вашей делегации, однако обнаружил, что кортеж был атакован, а вы – похищены.

– Погодите… – какая-то мысль упорно билась в сознании, требуя выхода.

– У той скалы я искал следы, как мне на голову свалились вы, а теперь ломаете комедию о том, что не узнаете меня! Еще и пытаетесь выставить похитителем!

– Это невозможно… – покачала я головой, стараясь отмахнуться от невозможной мысли, которая упорно формировалась.

– И теперь мне очень интересно, как вы мне все это объясните, – сложил он руки на своей груди, наблюдая за тем, как я таращу на него глаза, в попытках поймать его на лукавстве.

– Вы… это ведь розыгрыш? Все спланировано, верно? Вас Вера заказала? – стараясь не впасть в истерику, отказывалась я верить в происходящее. Однако, либо мужчины были просто гениальными актерами, либо…

Господи, пусть они будут актерами!

– Кто такая Вера?! – рявкнули на меня, отчего я испуганно сжалась и нервно выпалила:

– Моя подруга и создательница романа, в котором граф Белтон – всего лишь персонаж!

Вновь воцарилась гнетущее молчание. Мы смотрели с графом друг на друга, и ни один не решался взять слово, чтобы прокомментировать мое заявление.

Как вдруг:

– Судя по всему, принцесса была слишком шокирована нападением и могла удариться головой при падении, потому сейчас не может рассуждать здраво.

Мы с графом уставились на секретаря, пока я, боясь поверить в реальность, и сопоставить образ персонажа, недавно вычитанного мной, с тем, кто деловито протирал очки.

– Ферд… Фердинанд?

– Память возвращается к вам, Ваше Высочество? – вместо ответа, уточнил он, лишь подтвердив мою догадку.

– Пиз**ц! – выдавила я нервно, истерично хихикнув, под недоуменными взглядами мужчин.

– Ну, что думаешь? – некоторое время спустя, уже находясь в дорожной таверне, спросил Ферд своего друга, нервно поглядывая на угловую комнату, в которой они тайком держали связанную Маргариту.

После странной истерики, случившийся с ней в пещере, где она, то хихикала, то была на грани того, чтобы разреветься, убеждая их в том, что их личности – всего лишь персонажи какого-то романа, Феликс даже не сомневался в том, что девица – сумасшедшая.

– А тут есть о чем размышлять? – уточнил он мрачно у своего друга. – То ли она изначально была не в своем уме, о чем нам намеренно не упоминали на переговорах о брачном союзе, либо похищение так сильно шокировало ее. Либо… либо у нее есть другие мотивы, и она ведет себя неадекватно нарочно.

– Это так, – неохотно согласился Ферд, смотря на своего друга и господина с сомнением. Но после очень аккуратно произнес: – Либо… в ее словах есть доля истины.

Откровенно говоря, Феликс всегда был доволен своим помощником и даже немного восхищался рассудительностью и хладнокровием Фердинанда. Однако теперь услышать от него нечто подобное было чем-то экстраординарным.

– Она назвала нас с тобой – книжными персонажами, – укоризненно напомнил Феликс. Очевидно, его взгляд выражал куда больше, чем могли бы слова, потому смущенный Ферд поторопился пояснить, воровато оглянувшись, чтобы убедиться, что свидетелей вокруг нет.

– Я понимаю, как это звучит, и не утверждаю, что все ее слова – истина, – возразил Ферд, чтобы защитить свое достоинство. – Но давай подумаем об этом с другой стороны. Мы оба видели портрет Маргариты Лорингс, верно?

– Допустим.

– И ты не станешь отрицать, что эта сумасшедшая… в смысле девушка – вылетая принцесса.

– Скорее всего, это и есть принцесса, которая пытается ломать комедию перед нами с неясными целями. Никак иначе нельзя объяснить ее схожесть, а так же место и время ее появления, – мрачно прокомментировал Феликс.

– Я понимаю. Однако, давай порассуждаем дальше, – терпеливо вздохнул Ферд. – Если это – действительно принцесса, у нас есть два варианта: либо она уже изначально была сумасшедшей, о чем нам намеренно не сообщили, либо она инсценирует сумасшествие со скрытым умыслом! Однако вопрос заключен в ином. Что нам делать, исходя из этих двух вариантов?

– Если первый, то мы привезем ее в столицу связанной и выразим протест, заявив, что нас обманули и свадьба отменяется.

– И в случае, если девушка действительно сумасшедшая, наш король не потерпит такого оскорбления и мировой договор будет под угрозой, – поддакнул Ферд. – С другой стороны, если девушка лишь притворяется, когда мы приедем и выразим протест, ее «истерия» может внезапно пройти, и тогда все будет выглядеть так, словно это мы намеренно издевались и оклеветали ее, что, в свою очередь, спровоцирует короля Флито. Тогда уже наша страна будет считаться виноватой.

– Да, звучит разумно, – нахмурился Феликс, едва сдерживая вздох облегчения от того, что его друг все еще в своем уме. – Так что ты предлагаешь?

– Словно у нас большой выбор, – вздохнул Ферд. – Как бы то ни было, нападение на кортеж – имеет место быть, даже если оно было инсценировкой. Пока не проведено тщательное расследование, сейчас мы – не в выигрышном положении. Более того, если мы пожалуемся на сумасшествие присланной принцессы, нас могут обвинить даже в этом: раз мы не защитили делегацию, то и помутнение рассудка девушки на фоне шока – тоже наша вина, и мы обязаны будем взять на себя ответственность за причиненный вред.

– Ты предлагаешь… просто оставить все, как есть? – понял Феликс полет мысли друга. Тот угрюмо кивнул.

– По крайней мере, пока не проведено расследование и не собраны доказательства чужой вины. Мы не можем допустить, чтобы этот союз распался. Наше королевство сейчас не в том положении, чтобы ввязываться в очередную войну, ты и сам это прекрасно знаешь.

– Знаю, – поморщился Феликс и помассирован переносицу.

– Вот только как быть с принцессой и заставить ее сотрудничать?

Мужчины задумчиво замолчали, пока Феликс не встрепенулся от возникшей идеи.

– Что? – оживился Ферд, видя, что друг не решается высказать идею. С другой стороны у Ферда своих вообще не было, потому он намеревался выудить все возможное у своего кузена. – Говори уже!

– Почему бы нам не подыграть ей? – нехотя высказался Феликс, угрюмо поглядывая в сторону двери, неосознанно понизив голос, словно стыдился собственных слов.

– Подыграть сумасшедшей? – переспросил Ферд. Феликс раздраженно поджал губы, а после резко и отрывисто кивнул, будто переборов себя. – Хочешь сказать, мы будем относиться к ней, как к пришельцу из другого мира? – секретарь получил очередной утвердительный кивок. – Но с чего бы ей даже в этом случае нам помогать?

– Следуя ее спектаклю, будь настоящей манией или наигранной, она отчаянно хочет вернуться в «свой» мир, – сделал Феликс знак пальцами, обрисовав кавычки. – Взамен на сотрудничество и то, что она станет вести себя так, как нам будет нужно, мы пообещаем ей помочь найти способ вернуться.

– Хочешь обмануть ее?

– Обмануть буйную сумасшедшую на благо страны? – задал Феликс риторический вопрос, от которого Ферд почувствовал себя пристыженным. – Либо же обмануть лгунью, которая сумасшедшей только притворяется. Как ни посмотри, но моя совесть остается чистой, – сложил он руки на груди и пристально уставился на нерешительного Ферда, который нервно поправлял очки на переносице.

– Ну, если рассуждать таким образом, – уклончиво протянул секретарь, а после вздохнул, выпрямил спину и твердо кивнул. – Если она сумасшедшая, то просто будет играть роль. Если она только ей притворяется, то сейчас у нее не будет причин отказываться, а когда вернемся в столицу, и она внезапно станет нормальной, на нас все равно не будет никакой вины. Стоит попробовать. По крайней мере, мы ничего не теряем и даже выиграем время.

– Остается только убедить эту сумасшедшую играть роль моей невесты, – с нежеланием посмотрел граф на дверь в комнату. Отчего-то у него возникало ощущение, что это будет самой сложной задачей из всей миссии.

***

Я все еще была в смятении, разрываясь между ощущениями реальности и фантастики. Не сошла ли я с ума?

Я, конечно, далека от образчика благоразумности, учитывая то, сколько лет терпела бывшего, но до помешательства определенно было далеко!

Я все еще отчаянно надеялась, что есть подвох, обманка, розыгрыш со стороны Веры. Может, это ее такой оригинальный способ отвлечь меня от расставания? На мой взгляд, даже прыжок с тарзанки был чрезмерным и неуместным, учитывая, что страданий за собой я не наблюдала, кроме резко упавших стандартов чистоты в своем доме.

Как иначе объяснить, что не прошло и трех часов, как я ехала в машине в современности с подругой и читала ее черновик романа, и вот, я уже в нем, в самом начале сюжетной линии?

Если все было спланировано Верой, учитывая уровень подготовки и стараний, не слишком ли она усердствовала: подготовить площадку, подстроить мое падение с утеса без страховки, нанять актеров на роли главных персонажей, подготовить костюмы и даже декорации, ибо место, в которое они меня притащили после пещеры, было подозрительно аутентичным!

Будучи сопричастной с миром шоубизнеса, я прекрасно понимала, каких вложений сил и финансов требовал бы подобный розыгрыш. Моя подруга, конечно, достаточно успешная писательница, но не настолько, чтобы организовать нечто настолько затратное!

И чем больше я об этом рассуждала в мыслях, тем отчетливее осознавала, что никто бы не решился на подобные траты только для того, чтобы разыграть кого-то вроде меня.

Остается только два варианта: либо все по-настоящему и я попала в мир любовного романа. Даже незавершенного! Либо… я спятила и сейчас активно брежу.

А что, если это не просто бред сумасшедшего – а предсмертная агония? Прыжок с тарзанки без страховки определенно не был плодом воображения. Что, если я все же погибла, или настолько ранена, что сейчас в коме и это все мне лишь снится?

Мысль не то, чтобы обрадовала, но она показалась мне куда более логичной, чем перемещение между мирами, потому я, не жалея сил, ущипнула себя и вскрикнула от боли. Вместе с острой болью пришло осознание, что для сна все слишком реалистично.

У меня было несколько осознанных снов в прошлом, так вот, я прекрасно помню, что ни вкусов, ни запахов, ни осязания в них не было! Здесь же я не только чувствовала боль, но так же окружающие меня запахи.

Вместе с подступающей истерикой, накатывала еще паника и страх. Как опытный читатель, я прекрасно знала сюжеты о попаданках в миры. Согласно этим сюжетам, девушки старались предусмотрительно скрыть свое попадание от аборигенов и смешаться с местными по различным причинам, но в основном из страха быть заклейменной сумасшедшей, а то и хуже, ведьмой!

Но я, как всегда, отличилась и не просто упала главному герою на голову, но еще и указала ему, что он всего лишь персонаж выдуманной книжки. Теперь все более очевидным становилась пораженная реакция мужчины, когда я вывалила на него подобное откровение.

Наверняка мужчины удалились лишь для того, чтобы обсудить, куда меня лучше определить: в психушку или на костер. Я почти в этом не сомневалась, когда Феликс и Ферд вернулись в комнату с напряженными лицами. Мне оставалось лишь удрученно ожидать вынесение собственного приговора этими двумя, мысленно надеясь на щадящую психушку. С нее, как водится, сбежать легче, чем с костра.

– Слушайте, – начала я с заискивающей улыбкой, смотря на моих судей по очереди. – На самом деле, я просто ошиблась и не то имела в виду. Это все шок от падения сказался…

– Так значит, вы из другого мира? – перебил меня тот, который Феликс, смотря при этом пристально и скептично. Я покачала головой, собираясь оправдаться какой-нибудь бессвязной чушью, но не могла не заметить, как помрачнело его лицо в предупреждении, и… соврать не посмела, несмотря на недавнее желание остаться хотя бы не главным действующим лицом огненного аутодафе.

– Так и есть.

– И это, – обвел он взглядом помещение. – Мир, написанный вашей подругой?

– Да, – смиренно опустила я голову, уже ожидая своего приговора, как услышала тяжелый вздох и следующее:

– Допустим, – произнес он то, что заставило меня изумленно вскинуть голову. Как-то слишком легко он принял новость, что живет в вымышленном мире, нет? – Но как тогда вы объясните ваше сходство с моей невестой?

– Невестой? – нахмурилась я, вспоминая описание главной героини. Да, общие черты были, как будто списаны с меня, что я приняла за желание Веры мне немного польстить, но разве по сюжету они уже встретились? И тут до меня дошло: сама встреча героя и героини произошла случайно – она просто оказалась единственным свидетелем похищения настоящей невесты Феликса – Маргариты Лорингс, чье имя так же было посвящено мне. Однако, оказавшись в затруднительном положении в политическом плане из-за этой ситуации с похищением, мужчины не могли не отметить поразительного сходства героини с оригинальной принцессой. Потому Ферду пришло в голову провернуть аферу и выдать случайную девушку за принцессу, чтобы избежать проблем.

Если Вера списала внешность героини с меня, ничего удивительного, что и сама принцесса была похожа на меня.

Пока я осознавала происходящее в своих мыслях, Феликс кивнул своему другу и тот достал из сумки небольшой предмет обрамленный в рамку, который протянул мне. При ближнем рассмотрении я увидела портрет молодой золотоволосой женщины. И даже несмотря на миниатюру и масленую краску, я не могла не отметить просто поразительного сходства между нами двумя, словно портрет писали с меня.

Подобная схожесть даже меня сбила с толку, потому неудивительно, что мужчины ошиблись при первой встрече и приняли меня за принцессу.

– М… моя подруга, Вера… – потерянно пробормотала я, не отрываясь, смотря на изображение и все еще находясь под впечатлением.

– Та, кто написала роман? – уточнил Ферд, прежде чем убрать портрет.

– Да. Полагаю, она списывала внешность с меня, равно, как и имя взяла мое для принцессы.

– Вас также зовут Маргаритой? – выгнул Феликс бровь.

– Верно, – кивнула я застенчиво, чувствуя, что мои слова звучат излишне самовлюбленно, если послушать со стороны. – Только обычно меня не зовут полным именем и обращаются сокращенно «Марго».

– Допустим, и это так, – терпеливо кивнул Феликс, за которым, как я поняла, было последнее слово. Ферд был, конечно, важен, но решение принимал, разумеется, его начальник. – Тогда вам известно содержание романа и вам не составит труда поделиться им с нами? – заметил он. Я все еще нервничала под его взглядом, в невозможности понять, верит он мне или нет. Лицо Феликса, хоть и было красивым, но слишком непроницательным. Кажется, эмоции на нем появлялись так же редко, как снег в пустынях.

– Роман был незавершенным, потому чем все закончится – мне неизвестно, – предупредила я. – Но в остальном я готова помочь, – приободрилась, решив, что это позволит мне немного задобрить их и доказать свою правоту. Пора воспользоваться преимуществом всех попаданок. А именно – знанием будущего! Вот он, мой шанс! Давайте мне его скорее!

По крайней мере, я так на это рассчитывала…

– Я приму это к сведению, – отмахнулся Феликс от моего предупреждения. – Для начала, раз читали роман, вы должны понимать наше текущее затруднительное положение.

– Да, у вас пропала невеста – принцесса соседней страны, с которой у вас политический брачный союз, – кивнула я с готовностью, чувствуя себя студенткой во время сессии.

– Очень хорошо, – мягко согласился граф, однако улыбка не коснулась его глаз, отчего я вновь ощутила себя неуверенно. – Вы знаете, что с ней произошло?

Я взяла в рот воздух, собираясь ответить, но прежде, чем успела это сделать, осознала, что это не так: я не знала. Первая часть рукописи, которую мне продемонстрировала Вера, была посвящена преимущественно знакомству и притиранию героев, их мыслям, реакциям друг на друга и эмоциям, оставив основной сюжет за бортом.

– Н… нет, мне жаль. Этого не было в той части, которую я прочла. Но, полагаю, она выжила, иначе, по канонам жанра, автор не оставил бы читателей в неведении, – включила я профессионала, на которого когда-то училась.

Мужчина кивнул, принимая и этот ответ. Граф оказался чрезвычайно терпеливым человеком, что меня немного успокоило.

– Вы знаете, кто напал на делегацию? – озвучил Феликс второй вопрос и, видя мое замершее лицо, его терпение, которым я недавно восхищалась, стало трещать по швам, что выражалось в напряженной челюсти.

– Мне жаль… но к моменту завершения первой трети, до расследования инцидента так и не дошло, – пресекла я сразу все возможные расспросы на данную тему. Привилегия, ты там где? Какого черта? Я же тоже попаданка, так почему мне так не везет?

– Ла-а-адно, – очень красноречиво растянул секретарь слово, выходя вперед, чтобы заменить в допросе своего начальника, который уже начинал терять терпение из-за меня. Оно и понятно: невеста пропала, на носу война, на голову упала сумасшедшая, которая утверждает, что все вокруг нее – написанный и придуманный другими мир. Но даже рассказать толком ничего не может. День у него явно не задался.

Вот тебе и преимущество попаданки! Обман и провокация! Где мои приведении, спрашивается?! Удружила подруга, не только стала причиной моего падения, так еще и мир дурацкий придумала, в котором у меня вообще никаких плюшек, кроме маникюра в виде гель лака и предусмотрительно удаленных зубов мудрости! Учитывая, что магии в этом мире не предусматривалось автором, сталкиваться с лечением зубов в подобной эпохе мне бы очень не хотелось. Жаль, аппендикс на месте. Прежде меня это не волновало, а вот теперь, очень тревожно…

– Может быть, вы просто расскажите то, что последовало после исчезновения принцессы?

– О! – взбодрилась я, почти с благодарностью посмотрев на Ферда. Не зря он мне еще во время чтения очень понравился! Весьма проницательный и внимательный персонаж. – Это я могу, – активно заверила я и торжественно сообщила: – Дальше должна появиться главная героиня – Катрина. У вас с ней потом шуры-муры должны быть, – доверительно посмотрела я на Фелиса, со значением подмигнув. Тот скептически вздернул бровь, а я забеспокоилась и решила активность поубавить, дабы не оказаться в психушке прежде, чем успею моргнуть.

– И как ее появление поможет нам? – терпеливо уточнил Ферд. Я вновь ощутила прилив благодарности за то, что он так уместно отвлек внимание от моей выходки.

– А, она просто очень похожа на мен… в смысле принцессу, – исправилась поспешно. – Потому вы предложите ей сыграть роль этой самой принцессы. Из-за некоторых обстоятельств, она с вами согласится.

– Каких еще обстоятельств? – нахмурился Феликс, заподозрив неладное.

– Девушка простолюдинка и злые приемные родители, у которых она жила все это время, собирались выдать ее замуж за нелюбимого или просто достали своими придирками. Я, если честно, не вникала.

После моих слов мужчины переглянулись как-то странно, но промолчали, предлагая мне продолжить.

Я прочистила горло, ощутив странную атмосферу, и подумала о следующих словах, но как-то так выходило, что ничего толкового больше рассказать не могла.

– Собственно, поэтому она и согласилась на ваше предложение притвориться принцессой, с условием, что после вы дадите ей достаточно денег, чтобы она могла жить самостоятельно, – пробормотала я, описывая самый клишированный сюжет в подобных романах о вынужденных и фиктивных браках.

– Но как так вышло, что эта девушка, окажется настолько похожей на принцессу, что мы решим выдать Катрину за нее?

– Об этом в тексте прямо не говорилось, но были намеки на тайну ее происхождения, – деловито пояснила я со знанием дела. – Я полагаю, что она окажется какой-нибудь печально пропавшей дочерью богатого и знаменитого рода. Учитывая, что она жила на границе государств и ее сходство с принцессой, не удивлюсь, что они в некотором родстве с ней, – рассуждала я, внезапно осознав, что, как это ни печально, но жанр зачастую диктовал сюжет, который оригинальностью не отличался. Потому, даже зная меньшую часть текста, можно было смело делать предположения относительно остального.

Грустненько… хотя, в моем случае, уж лучше так, чем попасть в какой-нибудь триллер. В этот момент я очень порадовалась, что моя подруга писала в жанре любовного романа, а не хоррора или детектива.

– Это так? – потребовал точного ответа Феликс, а я с досадой поморщилась.

– Ручаться не могу. Я читала черновик, который может быть несколько раз переписан. Еще и часть этого черновика, – мне не оставалось ничего, кроме как пожаловаться на свою судьбу.

– Даже если так, Катарина, пусть и похожа на принцессу, как вы утверждаете, однако как нам удалось обмануть всех? Она же наверняка не образована из-за того, что воспитывалась, как простолюдинка?

– Вы как будто романов никогда не чит… – пожурила я, затыкаясь на полуслове. С моей стороны действительно неуместно укорять их за то, что они не читали романы, частью которой являлись. Потому, не зазорно не знать, что это – так же клишированный сюжетный ход из «грязи в князи», или более известный, как «бафф главной героини», которой все даётся с поразительной легкостью, будь то учеба, сражения или что иное. – Ну, будем считать, что она была очень способной из-за своей скрытой благородной крови, – проворчала я.

– А вы? – внезапно спросил Феликс, привлекая мое внимание. Мужчина смотрел на меня пристально и холодно. – А вы достаточно способная?

– Что вы имеете в виду? – нахмурилась я.

– Как думаете, что с вами будет теперь? – склонил он голову, задавая прямой вопрос, от которого я растерялась.

Неуверенно посмотрела и с надеждой спросила:

– Оцените то, насколько я открыта для сотрудничества, пожалеете мое жалкое положение и отпустите с миром? – внесла я предложение с виноватой и заискивающей улыбкой. Каменное лицо Феликса как бы намекало, что терпению его есть конец, который приближался так же быстро, как мой собственный, если не прекращу его бесить.

– Отпускать женщину, как две капли воды похожую на принцессу Маргариту и, кто потенциально может знать опасную и важную информацию о двух государства и будущем? – посмотрели на меня с намеком на жалость и сочувствие моими умственными способностями. – Я подобной глупости не совершу.

– Послушайте, – занервничала я, понимая, что в его мыслях будет куда логичнее избавиться от такой переменной, как я, нежели возиться с возможными последствиями. По крайней мере, в романе Феликс описывался, как бескомпромиссный, прямолинейный и жесткий человек, который предпочитал избавиться от проблемы на корню в самом зародыше. – Я обещаю, что не создам проблем. Я всего лишь хочу вернуться в свой мир, домой! – повысила я голос, почти готовая разреветься от обиды и страха.

– Хорошо, – неожиданно согласился он, когда я уже полагала, что обречена.

– Что? – опешила я, сморгнув застывшие на ресницах слезы.

– Я сказал, что готов прислушаться к вашему желанию и помочь вам вернуться в свой мир, – пояснил он терпеливо с ледяным выражением лица. После он холодно и неприятно усмехнулся: – При условии, что вы так же окажете мне услугу.

– Какую? – не могла не насторожиться я.

– Стать главной героиней этого романа, – издевательски произнес он, не скрывая иронии. – И сыграть роль моей невесты.

– Что? – глупо моргнула, забыв жалостливо шмыгнуть. – Почему я?

– Потому что у меня на вас есть рычаг влияния. Вы зависите от моего решения, а еще вылитая принцесса, что снижает риск быть раскрытыми в будущем. Это – куда предпочтительнее, чем связываться с другой девушкой, пусть и похожей на Маргариту, но не точно, да еще и по такой тривиальной причине, как жестокие родители.

Мы молчали, пока я осознавала сказанные им слова. Мужчины не торопили, пока я прикидывала плюсы и минусы его предложения. С одной стороны, хорошо, что он не принял меня за сумасшедшую или ведьму. С другой стороны, он откровенно угрожает мне, что даже не пытается скрыть.

Я недовольно зыркнула на него, а после тяжело вздохнула.

– Вы действительно поможете мне?

– Да, однако, первостепенная задача, сделать вас принцессой Маргаритой и избежать политического конфликта двух стран. Пока будет проводиться расследование похищения принцессы, я буду искать информацию о попаданках и способах перехода между мирами, – говорил он спокойно, но как будто небрежно. Или мне показалось.

Впрочем… даже если он не будет заниматься этим всерьез, я могу воспользоваться временем и его ресурсами для самостоятельных поисков возможности вернуться обратно в свой мир!

– Вы согласны? – прямо спросил Феликс.

– Ага, – угрюмо кивнула я, скептично смотря на привлекательного мужчину напротив меня, и просто не могла не ощутить давящее чувство дежавю, а так же предчувствие дальнейших проблем.

– А выглядит так, словно – нет. Мысль о сотрудничестве вам настолько не нравится?

– Просто, мне же предстоит изображать вашу невесту… – поспешила я пояснить.

– А что со мной не так? – выгнул он бровь, а я ляпнула с грустью и тоской:

– Просто вы – «туфли». А я «тапочки» хотела.

Молчание в комнату после этого заявления стало еще более звенящим, чем прежде.

***

– Туфли… – в прострации повторил Феликс и моргнул. – Туфли… – вырвалось у него неосознанно, пока вспоминал примечательный эпизод, произошедший несколько часов назад.

Осознав сказанное собой, девушка занервничала и поторопилась пояснить свои слова сбивчиво и взволнованно, словно боялась, что ее неправильно поймут:

– Это не то, что вы думаете, – округлила она глаза и виновато улыбнулась. – Я вовсе не хотела вас оскорбить. Говоря «туфли», я вас даже похвалила, – заискивающе заверяла она, но более льстиво или понятнее не становилось. – Понимаете, у меня есть глупая привычка ассоциировать мужчин с обувью и распределять по категориям. Потому «туфли» – это вершина списка, почти что женский эталон мужественности и красоты!

– Однако, «Туфли» в моем лице вас расстроили, – отойдя немного от первоначального шока, заметил Феликс, который даже не собирался скрывать своего скепсиса.

– Вы тут не виноваты, – поморщилась она. – Дело в том, что я недавно пережила разрыв в отношениях с ту… в смысле с молодым человеком, который был похож на вас, – неловко почесала она затылок связанными руками. Феликс заметил это и взглядом указал другу на то, чтобы тот помог ей с этим. Ферд понятливо кивнул и приблизился к девушке, бережно беря ее руки в свои, чтобы помочь с веревками. Она благодарно улыбнулась ему.

– Значит, у вас были отношения? – нахмурился Феликс, пытаясь понять, какая часть ее бреда может быть реальной. Он не слышал, чтобы у принцессы были какие-то связи с мужчинами, да и не видел в связях до свадьбы ничего зазорного. Впрочем, его эти отношения никогда не интересовали: ни до, ни после, ни даже во время брака.

– Да, в моем мире, – кивнула она.

– Долгие отношения?

– Пять лет, – поморщилась она, словно ей было неприятно вспоминать об этом.

– Длительные отношения, – заметил Ферд. Девушка понуро кивнула, соглашаясь, и поджала губы. Тема ей действительно была неприятна. – Почему же произошло расставание?

– Потому что он – «туфли», – огрызнулась девушка нетерпеливо и потерла освобожденные запястья. – Причем несоразмерные, чего я долгое время старалась не замечать, пока едва не превратилась в калеку.

– И теперь вы сравниваете меня с тем мужчиной? – подвел итог Феликс, находя ее слова даже немного интересными. Оскорбительными, но интересными.

– Просто мы не подходили друг другу. Это не значит, что он – плохой, просто такой человек и его образ жизни не для меня. Мы закрывали глаза на неудобства друг друга, но в итоге это ни к чему не привело, – пожала она плечами. – Он должен найти женщину своего окружения и взглядов. Точно так же, как и я подходящего мужчину.

– И вы хотите «тапочки»? – выгнул Феликс бровь. Логика этой женщины была все более занимательной. Пусть и бред сумасшедшей, всяко лучше, чем слушать высокопарные речи аристократок на тему поэзии и искусства.

– Именно! – кивнула она решительно. – Я поняла, что хочу простую, спокойную и комфортную жизнь. И мужчина нужен тихий, спокойный, понимающий и максимально домашний, прямо, как плюшевые тапочки! Не обязательно чтобы он был самым богатым, умным или красивым. Были у меня уже одни туфли… Впрочем, если «Тапочки» будут обладателями этих качеств, тоже неплохо.

– Где же таких мужчин взять? – фыркнул Феликс, смотря, как Ферд рассматривает натертую и покрасневшую кожу на тонких запястьях девушки.

– Если поискать, то можно найти, – высокомерно и обиженно задрала девушка нос, заподозрив, что ее дразнят. А после уронила взгляд на секретаря и задумчиво хмыкнула. – Да и чего далеко ходить? Вот… вот, как Ферд, например! – неожиданно для обоих мужчин, указала она пальцем на поперхнувшегося воздухом Фердинанда.

– Что, простите? – опешил упомянутые тапо… Фердинанд, то есть. – Кто? Я?

– Да, – уверенно улыбнулась она, широкой и искренней улыбкой. – Вы довольно обаятельный, определенно умный, преданный друг и сотрудник. У вас рассудительный и хладнокровный характер и вы недолюбливаете светскую жизнь и политику, которой вынуждены заниматься только по работе. В остальное время предпочитаете спокойный размеренный отдых и стремитесь к комфортной и уютной жизни на своей родине, где хотите завести большую семью и осесть до самой старости.

По мере ее слов, лицо Ферда все больше вытягивалось, а глаза округлялись, словно он и сам был удивлен услышать подобную характеристику. Да и сам Феликс был премного удивлен, услышав новые откровения о своем друге, о чем даже не подозревал. Однако, когда Феликс готовился услышать опровержение своего кузена, тот… продолжал молчать, но на этот раз серьезно задумавшись.

Он что, действительно обдумывал ее слова?

– Не слишком ли самонадеянно судить о людях по первому впечатлению? – проворчал Феликс, сам не понимая, почему ему так не нравится оценка девушки.

– Почему «по первому»? – нахмурилась девушка. – Я же читала о вас, пусть и не всю историю, – пояснила она. – Вот вы, хоть и не светский человек, но глубоко погруженный в политику. Вы любите контролировать ситуацию, потому ни за что не отречетесь от подобной жизни и не пустите на самотек. Пусть вас и тяготят светские мероприятия, ни одно из них вы не пропустите, просто потому что они важны и в других направлениях политического или военного дела. Что делает вас, пусть и не дизайнерскими, новомодными туфлями, но все еще туфлями, которые будут натирать, сколько их не разнашивай, если они не по размеру, – невозмутимо повела она плечом, нагло навешивая ярлыки, как будто это было само собой разумеющееся. И, что самое ужасное, хоть и звучало это уничижительно на взгляд Феликса, когда он собирался поспорить, внезапно не нашел ни одного оправдания. Он действительно ставил работу превыше собственного комфорта, и собственный дом рассматривал исключительно как место, где иногда ночевал. Семья – не входила в его планы, потому что представляла собой препятствие на пути карьеры, отнимая его время, которого, казалось, было и без того катастрофически мало. Он презирал высокопарных дворян, но был вынужден иметь с ними дело ежедневно, потому что он использовал их для своей пользы, будь то информация, или полезные связи и инвестиции. И… ничего менять он действительно не хотел. По крайней мере, ни разу даже не задумывался о том, что будет «после». Потому что в его планах на скорое будущее даже наследник не рассматривался! – Я же говорила об этом и вы сказали, что верите мне.

Оба мужчины переглянулись и мрачно замолчали. Не говорить же ей, что они не поверили ее словам о попаданстве из другого мира от начал и до конца?

С тех пор прошло несколько часов. Это время было решено отвести для подготовки девушки. Для этого Ферд взял на себя ответственность рассказать или сделать видимость того, что делится с ней информацией, чтобы девушка хорошо играла роль «принцессы». Марго же, как она попросила ее называть, должна была параллельно переодеться в оставшийся после похищения гардероб принцессы. и научиться держаться, согласно описанию и воспитанию Маргариты Лорингс.

Феликс же тем временем спустился на первый этаж гостиницы, чтобы позаботиться об ужине.

Есть они решили также в комнате, потому на момент, когда еда была готова, Феликс был поражен, зайдя в комнату и найдя своего секретаря в обществе… принцессы Маргариты: осанка, взгляд, умение держаться в неудобном узком платье, и даже манера речи, все выдавало в ней благородную и высокомерную особу.

Феликс уже было решил, что она перестанет притворяться сумасшедшей, как девушка, встретившись взглядом с Феликсом, и поняв, что это не какой-то чужак, шумно выдохнет, и станет капризно жаловаться, вульгарно поправляя лиф платья:

– А чего декольте такое низкое? Мне принцессу или проститутку надо изображать? Вы сундуки с одеждой не перепутали? Не хочу никого критиковать, но тот, кто придумал такое платье, очевидно не знаком с женской анатомией, иначе бы знал, что если неправильно дышать, то все вывалится! – дергала она платье наверх, высунув язык от усердия. Мужчины покраснели и своевременно отвернулись в смущении. – Что? То есть, видеть откровенное декольте вам совесть позволяет, а смотреть на попытки его прикрыть – нет?! – пристыдила она их.

Мужчины вновь смутились и переглянулись, найдя слова Марго довольно вразумительными. Хотя прежде они о подобном даже не задумывались.

– Подобные платье – пик моды в королевстве Флито, откуда принцесса родом. Боюсь, здесь мы бессильны, – нашелся с ответом Ферд. Девушка недовольно цыкнула.

– А других нарядов нет? Если нет, давайте воспользуемся случаем и скажем, что при нападении бандиты уничтожили вообще весь гардероб. А на месте купим новый, более удобны и закрытый?! – внесла она вполне дельное предложение, однако это следовало обдумать. Все же, они должны были беспроблемно представить ее ко двору, как принцессу. Будет слишком странно, если она резко изменит своим привычкам.

Или, может, это ее способ саботировать их договоренность?

Именно об этом думал Феликс и во время ужина, пристально наблюдая за девушкой. Ферд попросил ее продемонстрировать навыки этикета за столом. Оба мужчины переживали, что она будет делать вид неведения, но на удивление блондинка справилась довольно неплохо. Пусть ее этикет не был безупречным, но это не отменяло, что навыки ее были выше средних.

Что лишний раз убедило мужчин, что она лишь притворяется сумасшедшей.

Однако девушка объяснила это так:

– Я встречалась с популярным актером, потому мне было необходимо сопровождать его на многих мероприятиях. Мне пришлось долго учиться, чтобы не опозориться самой и не испортить его репутацию: я училась заново есть, пить, стоять, ходить, одеваться, говорить и многое другое. Однако, даже этого оказалось недостаточно… – заметила она упавшим голосом и отвела взгляд, не желая больше развивать эту тему.

Наступила ночь, и все разошлись по своим комнатам. К девушке приставили служанку и стражника, который должен был следить за безопасностью женщины из коридора. Ферд позаботился так же за наружным наблюдением, на случай, если она попытается сбежать или связаться с сообщниками.

Феликс же все это время ждал друга в их комнате, обдумывая сегодняшний день. Однако, несмотря на все попытки сосредоточиться, он с сожалением должен был признать, что мыслями вновь и вновь возвращается к:

– Туфли… я туфли…

Однако, его оцепенение было прервано вернувшемся Фердом, который казался более уставшим, чем когда-либо.

– Все никак не смиришься? – спросил он, показывая, что слышал растерянность кузена. – Подумаешь, туфлями обозвали. Тебя и хлеще оскорбляли…

– Конечно, ты-то у нас уютные «тапочки», которые так нравятся женщинам! – внезапно взорвался Феликс и, смутившись, прочистил горло. – Прошу прощения…

Кузен грузно опустился на соседнее кресло в комнате гостиницы, которую он делил со своим начальником и родственником и больше не поднимал недавнюю тему, пощадив чувства Феликса.

– Как обстоят дела? – прервал молчание Феликс, зная, что подобная реакция секретаря говорит о его глубокой задумчивости. – Она что-то выкинула?

– Нет, – покачал Ферд головой, который два часа потратил на то, чтобы усердно следить за комнатой женщины, в ожидании, что она попытается связаться со своими сообщниками.

– Может, она просто выжидает, зная, что первое время мы будем неустанно наблюдать за ней? – внес предложение Феликс, так же задумываясь о подобной возможности. Признаться, он уже неоднократно имел дело с вражескими шпионами, учитывая, что его работа заключалась как раз в выявлении и устранении оных. Ему казалось, что он давно заматерел в данном деле. Но в подобной ситуации он оказался впервые и чувствовал себя растерянным.

– Может быть, будем наблюдать, – не стал спорить Ферд, все еще выглядя неуверенным. Он бросил на кузена быстрый взгляд, который не укрылся от внимания последнего:

– Что? – насупился Феликс.

– Тебе не кажется все это странным?

В ответ на этот вопрос граф выразительно вздернул бровь, всем видом показывая свое отношение.

– Я не берусь сказать, сколько всего кажется мне странным и с чего конкретно следует начать, – иронично прокомментировал он замечание Фердинанда, который поморщился от того, что изначально поставил вопрос неправильно и сейчас торопился исправить эту ошибку:

– Я не про то. Я уже знаю, что мы пришли к некоторой модели поведения, исходя из двух вариантов развития событий: либо Маргарита сумасшедшая, либо коварная интриганка.

– А есть другие варианты? – прищурился Феликс, силясь понять посыл родственника. Тот поджал губы, словно не решался высказать свои мысли вслух. Однако, Фердинанд был из той категории людей, которые либо не говорили ничего, либо, если начали, даже если им это не нравилось, заканчивали мысль. Тем более, если это касалось такой щепетильной темы, от которого зависели не только их собственные судьбы. Но и решалось благополучие двух государств.

– Я не говорю, что уверен в этом или на чем-то настаиваю, – нервно предупредил Фердинанд, смотря на Феликса не мигая. – Однако… тебе не кажется, что для коварной шпионки она слишком… реалистична?

– Что ты имеешь в виду? – уточнил Феликс, но когда Ферд поднял эту тему, что-то в его голове щелкнуло. Он и сам себе не мог признаться, что его беспокоит во всем этом. Было слишком много деталей, которые шли не по плану, потому он не мог сконцентрироваться. Уже то, будь девушка шпионкой или сумасшедшей, создавало большую проблему и угрозу государственной безопасности. Однако после того, как ему указали на данную проблему, он уже не мог отделаться от мыслей и несоответствий, которые ощущал при общении с Маргаритой.

– Она говорила и действовала слишком… естественно, – меж тем, подтвердил Ферд мысли брата своими словами. – Нужно быть просто гениальной актрисой, чтобы настолько вжиться в роль. Ее слова, тон, взгляд и отношение все соответствует растерянному человеку, попавшему в беду. Она выглядела, как человек, глубоко убежденный в своей правоте.

– Намекаешь, что она может быть не шпионкой? – задал вопрос Феликс, медленно почесав свой подбородок, покрывшийся щетиной. – Может быть, ты и прав, и она действительно верит в то, что говорит, – стараясь не быть импульсивным и рассуждать критически, проворчал Феликс. Ему нравилось говорить с Фердом, обсуждая проблемы, ибо, даже если их мысли во многом были схожи, они могли абстрагироваться от этого, и рассмотреть проблему с разных сторон, активно дискутируя и подвергая сомнению утверждения друг друга, пока не находили ту версию, которая была наиболее логичной и обоснованной. – Но это лишь очередной довод к версии о ее сумасшествии. Психи тоже глубоко убеждены в том, что их бред – реален.

Ферд понуро кивнул, принимая, его слова к сведению и продолжил собственную мысль:

– Я тоже об этом задумывался. Однако, не слишком ли невероятны ее бредни? Даже для сумасшедших есть определенная грань воображения. Но она настаивает на другом мире! Причем, описала свой быт настолько подробно, что придраться не к чему! Она как будто действительно прожила так всю жизнь!

– Воображение человека не стоит недооценивать. Мы даже во снах можем прожить несколько жизней. Кто знает, как устроен мозг сумасшедшего человека? – возразил Феликс, побуждая Ферда продолжить.

– Допустим, она действительно просто безобидная сумасшедшая, – развел Ферд руками, но после подался вперед и выразительно поднял брови. – Тогда как ты объяснишь ее странную одежду? Как сумасшедшая могла самостоятельно добыть ее?

– Сама – не могла. Однако, нам нельзя забывать, что она принцесса, которая, пусть и больна, но имела все ресурсы для того, чтобы ее обеспечивали всем необходимым. Потому, потребовав от швеи определенный фасон, ей его бы предоставили. И, если это действительно так, это лишь указывает, что о сумасшествии принцессы было известно королевству Трой и нас жестоко обманули, настояв на этом браке.

– Либо… она все же великая шпионка, и кто-то снабдил ее необходимым реквизитом для этого спектакля, – тяжело вздохнул Ферд, поняв, что они опять уперлись в стену с двумя вероятностями. И еще только предстояло понять, что с этим делать. И все же тревога и чувство чего-то упущенного не отпускало. Внезапно его глаза расширились от внезапного осознания, и Ферд буквально подскочил на месте, к немалому удивлению кузена.

– Что? – заволновался Феликс.

– Марго – левша! – заявил он торжественно, а после бросился к своим вещам, доставая папку с документацией, и стал нетерпеливо рыться в нем в поисках каких-то бумаг. И все это под удивленным взглядом Феликса. Лишь спустя несколько мгновений до самого графа дошла незаконченная мысль друга. В характеристиках принцессы упоминалась, что она – правша. Она даже отправляла письмо, написанное ею лично, что было подтверждено одним из послов Флито. Вероятно, именно это письмо Ферд сейчас судорожно искал, чтобы подтвердить свои догадки.

Однако Феликс и сам мог убедиться, что девушка, упавшая на его голову сегодня, определенно была левшой, что проявлялось во время их совместной трапезе. Нельзя было усомниться, что левой рукой она владела умело и естественно.

– Какова вероятность того, что она способна владеть сразу двумя руками или в характеристиках, утверждающих, что принцесса – левша, могла быть намеренная ошибка? – встал со своего места Феликс, помогая другу рыться в документах. Пока оба не нашли искомое и не уставились на ровные и красивые строчки, которые, несомненно были написаны правшой, что подсказывал им многолетний опыт работы со шпионами и разведкой.

– Я не знаю. Это нужно проверять, – раздраженно отозвался Ферд и глубоко вздохнул, желая призвать себя к спокойствию. Только встретившись взглядом с кузеном, он немного успокоился. – Но… что, если проверка покажет, что девушка в самом деле исключительно левша?

Феликс выразительно помолчал, так как ответа и у него самого не было.

– Что еще мы знаем о принцессе? Что-то, помимо отличительных знаков королевской семьи и грамоты, может подтвердить ее личность?

– Разумеется, эта информация держалась в секрете, – вместо ответа, защищался Фердинанд.

– Ни за что не поверю, что ты не копал в этом направлении, – деловито фыркнул Феликс, смерив брата взглядом. Тот недовольно насупился и, отведя взгляд, проворчал:

– Учитывая, что она – твоя невеста, я просто не хотел ставить тебя в неловкое положение своим знанием.

– Думаешь, мне сейчас есть дело до твоей деликатности?

Ферд все еще не был до конца убежден, но под взглядом брата смущенно прочистил горло и постарался скрыть предательский румянец на лице:

– У принцессы есть родимое пятно весьма примечательной формы.

– Где? – настаивал Феликс, все еще не понимая, почему такой рассудительный человек, как Ферд, медлит.

– На… на бедре… сзади…– застенчиво отвел он взгляд.

– И все? – удивился Феликс стыдливости кузена.

– Ну, не совсем бедре. Скорее… выше.

– Спине?

– Нет! – рявкнул Ферд. – У тебя ноги сразу в спину переходят? – рассердился секретарь, краснее еще сильнее на своего недогадливого брата, впервые разочаровавшись его почти монашеской личной жизнью. Будь Феликс хоть немного более пресвященным и опытным, Ферду не пришлось бы проходить этот унизительный опыт, обсуждая интимные места невесты брата.

Феликс, казалось, удивился вспышке кузена, но после задумался. Его глаза сами собой окинули фигуру своего секретаря, задерживаясь в нужных местах. И только тогда до него дошел смысл. Хоть Феликс был на удивление безразличным к данной теме и собственным потребностям, что делало того совершенно равнодушным к данной теме, все же, совсем несведущим он не был и с анатомией человеческого тела был знаком хорошо. Сказывался и личный опыт, когда шпионки вражеской стороны пытались соблазнить его. Потому теорию он знал в совершенстве.

– И чего тут смущаться? – изумился Феликс. В его понимании, это всего лишь часть тела, к которой, на его взгляд, придавали излишне много внимания. По крайней мере, женщины, с которыми он имел дело, раздевались перед ним довольно охотно и естественно.

Фердинанд лишь красноречиво промолчал и, посмотрев на невозмутимого брата, лишь покачал головой. Так же впервые в мыслях секретаря проскочила мысль, что идея договорного брака для Феликса, устроенная королем, не так уж плоха. Если его не заставить насильно, этот бесчувственный чурбан, наверняка, навсегда останется одиноким и безразличным.

– Теперь мы знаем примету. Осталось только проверить.

– И как ты это сделаешь? – огрызнулся Ферд.

– Просто попросим ее показать… – начал он было, но видя, как переменился секретарь в лице, понял, что сказал что-то не то и поторопился исправиться: – Или, приставим служанку, которая посмотрит вместо нас, когда поможет Маргарите одеваться.

С этим Ферд был согласен и утвердительно кивнул.

– Но вопрос остается тем же, что нам делать, если девушка действительно левша, да еще и родимого пятна не будет? – чуть погодя, спросил Фердинанд.

Феликс задумался, и не смог ответить. Однако он отказывался признавать, что девушка действительно могла прийти из другого мира. Он был более склонен к тому, что это будет очередной трюк, или двойник, специально подосланный шпионами.

– Это оставим до завтра, когда можно будет проверить, – отмахнулся граф. – Куда важнее информация, коей она с нами поделилась.

– Ты про некую Катрину?

– Если Маргарита не провидица, и эта девушка действительно объявится, то можно почти с полной уверенностью утверждать, что все это, включая, появление Катрины – заговор.

– Ну, в это поверить куда проще, чем в то, что есть другие миры, а наш – и вовсе написанный кем-то, – нервно хохотнул Ферд, в груди которого не утихало беспокойство. Он не хотел в это верить, но не мог отделаться от мыслей о возможности подобного. Речи этой сумасшедшей настолько действенные? Может, она спец по гипнозу?

Феликс так же солидарно посмеялся, однако веселья в его глазах не было, впрочем, как и у его кузена. Мужчины переглянулись и синхронно отвернулись.

– Давай об остальном подумаем завтра, – внес предложение Феликс.

– Согласен! – обрадовался секретарь возможности прекратить этот неловкий разговор, который только больше все запутал.

Как и предсказывала Марго, на следующий день появилась некая девушка, утверждающая, что была свидетелем нападения на делегацию. Как раз в это время компания из трех человек завтракала относительно скромным завтраком.

Девушка старалась не замечать пристальных взглядов мужчин, которые не спускали с нее глаз каждый раз, когда она отправляла в рот вилку с яичницей. Будучи привычной к повышенному вниманию различных скептически настроенных личностей, Марго давно научилась их игнорировать. Впрочем, это не отменяло то, что ей было неприятно.

Потому, когда в комнату ворвался стражник, сообщивший весть о госте, она невольно выдохнула с облегчением.

– Я же говорила, – деловито заметила Марго, услышав весть и совершенно не выглядя удивленной. Скорее немного нетерпеливой, в надежде побыть одной и, наконец, поесть в спокойствии.

Мужчины, поняв ее поведение превратно, многозначительно переглянулись и не смогли не нахмуриться. У каждого были свои мысли на этот счет, но в одном они сходились: после вчерашней слабости, каждый отгонял от себя даже намеки на нечто сверхъестественное.

– Вы не пойдете? – уточнила она, после того, как прошли десятки секунд, а мужчины даже не потрудились сменить позы, не то, чтобы подорваться и отправиться на допрос главной героини.

– Вы не выглядите взволнованной, – заметил Феликс.

Девушка одарила его озадаченным взглядом, красноречиво вздернув бровь.

– А должна?

– Вам совершенно неинтересно встретиться с этой Катриной? По вашим утверждениям, она – главная героиня.

– Если рассматривать в этом ключе, – задумчиво пожевала девушка, и с благодарностью приняла от предусмотрительно Фердинанда правой рукой переполненный стакан с водой. Поставив его на стол, для удобства девушка отложила нож и перехватила стакан левой, чтобы отпить. Она совершенно не заметила пристальный и немного разочарованный взгляд двух пар глаз мужчин, который все утро так или иначе пытались заставить ее задействовать обе руки. – Не особо, – пришла она к выводу, отставив стакан и вновь беря нож, чтобы продолжить трапезу. Раздосадованный взгляд мужчин она расценила по-своему, потому решила пояснить: – Я уже встретила главного героя. Ничего особенного, – смерила она Феликса взглядом и флегматично пожала плечами. – К тому же эту сцену я уже читала и прекрасно знаю, что она скажет. Повторяться не хочется. Я лучше здесь вас подожду. А, еще у нее должны быть какие-то украшения, – с видом, словно вспомнила важную деталь, заметила Марго с набитым ртом. – В тексте особых описаний не было, но, кажется, что-то важное. Потом, при подтверждении личности принцессы при послах эта штука понадобится. Если вы все еще заинтересованы в том, чтобы роль Маргариты исполняла я, то заберите побрякушку у героини.

С этими словами она в очередной раз сконцентрировалась на тарелке, искренне надеясь, что конец трапезы закончится без изжоги, которую вызывало общество этих мужчин. Она даже не задумалась о том, что сбросила информационную бомбу, к которой кузены были не готовы.

И без того мрачный граф после ее утверждения стал еще более угрюмым, но промолчал, внезапно задетый ее отношением настолько, что даже не стал ничего уточнять.

Он не считал себя излишне впечатлительным или мнительным человеком, но почему-то каждая беседа конкретно с этой женщиной заставляла его чувствовать себя оскорбленным. Оно и понятно, какому «главному герою» понравилось бы подобное пренебрежение? Не то, чтобы он напрашивался на внимание или почетное отношение к себе, но Марго могла бы быть чуть более последовательной в своих утверждениях, которые так красноречиво разнились с поведением.

За один его титул мужчину уважали и восхищались. Эта женщина же утверждала, что он – центральный персонаж выдуманного ею мира, но имела наглость не только пренебрегать им, но и обзываться!

После подобного заявления у Феликса не было выбора, кроме как встать и выйти в крайне раздраженном состоянии. Фердинанд, сказав Марго несколько слов, поспешил догнать кузена. И даже то, что в отношении к Ферду она была более расположена, что выражалось ее улыбкой ему на прощание, также показалось графу очень несправедливым.

– Наши опасения подтверждаются, – негромко и деловито заметил Ферд, поравнявшись с родственником. – Либо она идеально контролирует свое тело, чтобы не выдать себя, либо она все же левша.

Феликс вспомнил, как все утро они на пару с кузеном пытались подловить и заставить девушку пользоваться правой рукой, но каждая их попытка разбивалась в дребезги. Учитывая их ухищрения и парную работу, в попытках отвлечь ее, чтобы спровоцировать рефлекторно воспользоваться второй рукой, никто бы на ее месте не смог так держаться.

– Ты служанку к ней посылал? – нахмурился Феликс, рассчитывая на еще одну отличительную черту. А именно родимое пятно на ягодице.

Ферд слегка смутился, прочистил горло, а после отчитался:

– Приставил, дал четкое указание, но пока не было возможности расспросить о результатах.

Феликс понятливо кивнул, принимая его отчет к сведению и, наконец, добрался до комнаты, в которой содержалась «свидетельница».

Открыв дверь, оба мужчины увидели нервничающую девушку, которая, опасливо поглядывая на стражников, выглядела напряженной и растерянной. Увидев ее, мужчины замерли, как вкопанные.

Марго вчера предупреждала, что Катрина должна была быть похожа на принцессу Маргариту, но к подобному сходству мужчины просто не могли быть готовыми. Гостья была если не точной копией Марго, то очень близкой, как родная сестра. По крайней мере, по первому впечатлению. После первого шока, мужчины присмотрелись и смогли с некоторым облегчением распознать явные отличия.

Если бы они не нашли вчера Марго, которая была точной копией портрета принцессы, нет ничего странного, что они могли бы предложить этой Катрине роль поддельной принцессы. Несведущие люди или те, кто лично или давно не видел принцессу Маргариту, могли бы принять эту девушку за нее.

Граф и его секретарь вновь тайком переглянулись, прежде чем невозмутимо пройти в комнату и сесть напротив девушки. Она так же была красива, молода и, несмотря на скромный наряд, на простолюдинку походила с большим трудом. Особенно ее руки, белые и нежные, словно и не знали тяжелой работы. Да и взгляд девушки, хоть и был настороженным, но твердым и волевым, что в присутствии стражников и двух дворян было очень самонадеянно. Либо девушка излишне самоуверенна, либо банально глупа.

Марго тоже робостью не отличалась. Но это – другой случай. Вполне вероятно, что Марго была банально сумасшедшей, а им, как водится, свойственно быть непредсказуемыми.

Это только еще больше насторожило Феликса. Все указывало на то, что девушка перед ним – не простолюдинка, лишь притворяется ею. С другой стороны, ни один даже самый паршивый шпион бы не прокололся на подобном. Но его подчиненные вели себя непринужденно, словно и не видели странностей.

А самое главное, Феликс внезапно поймал себя на весьма неприятной мысли: «А заметил бы я это, если бы предварительно не поговорил с Марго, и та не акцентировала внимание на том, что Катрина – главная героиня?»

Хотя Феликс всегда был очень проницательным, подозрительным и зорким, с этой женщиной он внезапно почувствовал себя излишне… непринужденно? Так, словно давно искал и нашел и был уверен, что ей можно доверять.

Осознав это, мужчина почувствовал себя очень неприятно.

– Итак, мне сказали, что вы искали меня? – без представлений, сразу перешел к делу Феликс, прямо посмотрев в лицо девушки. Та не испугалась и стойко выдержала его внимание. Спина ее была на удивление прямой. – У вас есть информация для меня?

– Я слышала, что здесь есть человек, ответственный за недавно разграбленный иностранный отряд, – произнесла девушка отважно и даже с некоторым вызовом.

– Это я, – согласился Феликс.

– Упоминали так же, что ответственный человек – дворянин. Дворянин наверняка был воспитан и обучен, чтобы знать о том, что необходимо здороваться и представляться при первой встрече с человеком, который пришел с добрыми намерениями, – дерзко вскинула она подбородок, смотря на удивленного Феликса с осуждением.

– Моя вина. Я – граф Феликс Белтон, ответственный за иностранную делегацию. Теперь все? Мы можем перейти к делу? – терпеливо ответил Феликс, хотя вестись на подобные провокации был не приучен. И без того раздраженный, он посмотрел на секретаря, но с изумлением понял, что тот совершенно невозмутим, словно встречал таких требовательных простолюдинок не в первый раз и не видел в этом ничего странного.

– Меня зовут Катрина, – с великодушным видом отозвалась девушка. – Я видела момент нападения.

– Я вас внимательно слушаю. Как только расскажете мне все, что знаете, мы вас щедро вознаградим, – произнес он стандартную фразу, чтобы притупить ее бдительность.

«Какая интересная девушка…» – подумал он в мыслях.

Однако, он никак не ожидал, что девушка скривится в откровенном презрении и высокопарно заявит осуждающим тоном:

– Да за кого вы меня принимаете? Думаете, все хотят только ваших грязных денег? Я просто хотела помочь, не смейте меня так оскорблять!

При других обстоятельствах он бы удивился смелости девушки, которые перед ним вели себя либо кокетливо, либо испуганно. Подобная дерзость была для него в новинку, хотя он и не совсем понимал, что в его словах вызвало столь бурную реакцию.

Точнее… почти в новинку. Первой женщиной, которая его не испугалась, а еще и открыто угрожала, была Марго. Даже пнула несколько раз. А после и вовсе относилась не лучше, чем к… туфлям.

Но если Марго была сумасшедшей принцессой, отчего ей многое прощалось, то подобная дерзость простолюдинки – выглядела нелепо. Любую другую Феликс бы уже приказал приучить, но вот странность, в случае с этой женщиной, что-то мешало ему это сделать.

И… поймав себя на этой мысли, он взбунтовался, произнеся то, чего не собирался:

– Взять ее под стражу. Я допрошу ее позже, – каждое слово, вырвавшееся из горла, жгло огнем, точно не должно было существовать и наказывало его за непокорность. Это еще больше убедило его в том, что происходит что-то странное.

– Что?! – опешила Катрина в унисон с Фердом, который, как будто только в тот момент очнулся и рассеяно заморгал. – По какому праву? – продолжила она возмущаться.

– По подозрению в шпионаже, – отозвался он отрывисто, а после, убедившись, что стражники поняли его указ, стремительно вышел из комнаты, словно сбегая в поисках воздуха.

Как только он вышел из комнаты, внезапно ощутил, что дышать стало легче, а разум проясняется.

Весь начинающийся неестественный интерес к Катарине, который нарастал в его разуме при взгляде на нее, моментально развеялся.

Феликс не верил в магию, и не верил в гипноз, но сейчас был близок к тому, что ему почти промыли мозги. Осталось только выяснить, кто из двух женщин это сделал.

– Феликс! – обратился к нему Ферд. – Что ты творишь? Разве мы не собирались заглушить ее бдительность и распросить?

– Скажи мне, только честно, – помолчав, серьезно спросил Феликс. – Тебе она показалась странной?

– Например?

– Ее внешность, – ответил он первое, что пришло в голову.

– Разумеется, – утвердительно кивнул Ферд. Но не успел Феликс вздохнуть с облегчением, как он добавил: – Разве это не удивительное сходство с Маргаритой?

– Это все? – не мог поверить в это граф, который еще вчера лично убедился, что с его секретарем все в-порядке, и их мысли сходятся, когда они обсуждали сумасшествие Марго. Но сейчас Фердинанд как будто резко ослеп. – Ты же в очках все это время был? – уточнил он на всякий случай, хотя прекрасно знал, что Ферд носит очки скорее по привычке, нежели из необходимости, потому прекрасно видит и без них.

– А что еще? – непонимающе моргнул секретарь, смотря на своего начальника с тревогой, словно переживал о его моральном здоровье. – Все было в порядке, пока ты внезапно не взбесился.

– Нет же! – покачал граф головой. – Ее манеры, внешность и тон. Разве тебе не показалось это странным для простолюдинки, которой она притворяется? Она даже так опрометчиво отказалась от награды и этот ее высокомерный тон во время разговора! Какой простолюдин добровольно придет к дворянину с информацией и ничего не потребует взамен?

– Странно? Разве это не благородно? Просто девушка очень высокоморальная и честная… Нет, мы знаем, что она может быть шпионкой, но пока я ничего странного не заметил, – удрученно покачал Ферд.

Феликс помолчал, судорожно анализируя произошедший конфуз. Неужели он один заметил все это?

– Феликс… Феликс? – обратился Ферд, смотря, как его кузен внезапно развернулся и стремительно рванул по лестнице на второй этаж прямиком в комнату, в которой осталась Марго.

Ворвавшись в комнату, даже не удосужившись постучаться, чем напугал девушку, с бешеным выражением лица Феликс громко и четко произнес:

– Какую уловку вы применили? Меня что, опоили?

– Че? – отойдя от ступора, переспросила Марго. – Разве вы не должны сейчас вести допрос героини?

– Я отправил ее под стражу! Она подозревается в шпионаже, – заявил он открыто, ожидая реакции от Марго. Он ожидал, что, как ее сообщница, принцесса хотя бы запаникует или как-то иначе выдаст свое волнение. Но единственное, что она выдала, это:

– О, – ее рот слегка вытянулся, пока она предавалась своим размышлениям, пока не выдавила. – А что… это был бы неожиданный поворот сюжета. Читатели Веры были бы в восторге! – уважительно покивала она, а после с энтузиазмом посмотрела на Феликса. – Как вы распознали ее так рано? В том отрывке, который я читала, даже намеков не было на то, что вы ее подозреваете, вплоть до свадьбы!

– Я что, резко отупел? – обиделся он на ее представление его персонажа. – Надо быть откровенно слепым, чтобы не обратить внимания на ее дерзкое поведение, манеру речи и поведение. И она слишком ухоженная для простолюдинки!

– Мне откуда знать, что вами двигало? – обиделась она. – Вам, напротив, по сюжету, очень импонировало ее поведение и бойкий характер. Может, у вас была любовь с первого взгляда? Или вы тайно страдаете мазохизмом, потому так и отреагировали, когда вас осадила женщина. Нет? – подозрительно прищурилась она, словно всерьез рассматривала эту возможность. Но когда увидела, как глаз мужчины дернулся, тут же перевела тему. – Нет, так нет. Вам виднее. Остановимся на любви с первого взгляда. А любовь, как водится, негативно влияет не только на мозги, но и зрение. По себе знаю, – цыкнула она, смущенно почесав затылок. – Впрочем, я не могу вас винить, вас таким прописала Вера…

– Но почему это заметил только я? Даже Ферд не обратил внимания на странности в ней, кроме вашего сходства.

Феликс едва сдержался, чтобы не выругаться и уже собирался сдаться и прекратить ломать эту комедию, откровенно обвинив Марго в саботаже и предательстве, как она, помолчав, задумчиво сказала:

– А вот это странно. При прочтении мне тоже показалось поведение героини слишком нетипичным и чрезмерным. Очень огорчило, что мужской персонаж, который описывался хладнокровным и циничным, так бездарно повелся на героиню исключительно из-за ее нетипичного поведения, к которому он привык. Но вы говорите, что Фердинанд не заметил странности? Не может же Ферд быть глупее вас… – протянула она пораженно.

– Что? – сипло переспросил он.

– Но теперь это уже неважно! – замахала Марго руками. – В действительности вы оказались умнее, что не может не радовать. Вероятно, влияние сюжета на вас ослабло. Если это так, уверена, что и Ферда мы сможем вылечить! Не знаю, что бы я делала с туповатым главным героем под боком. Все же, нам еще искать способ вернуть меня обратно в мой мир, – расплылась она в довольной улыбке.

И, вроде бы похвалила, но Феликс вновь ощутил себя исключительно оскорбленным.

Что с этой женщиной не так?!

***

– Это точно нормально? – засомневалась я, нервно почесав перевязку на руке. Выяснилось то, что в тексте Веры не было упомянуто: принцесса была правшой, когда я – левша. Я, конечно, посетовала на подругу, учитывая, что она слямзила мою внешность ради персонажа, а такие тонкости не учла. После вспомнила, что в черновике оригинальной Маргарите было уделено всего несколько строк, и поняла, что обижаться глупо. Но сетовать не переставала, ибо Феликс со своим секретарем, уточнив у меня, не могла бы я резко стать правшой, и, получив категорический отказ, внесли предложение мне стать инвалидом. Фальшивым, как и вся моя личность, разумеется.

Как оправдание решили свалить все на преступников, ограбивших делегацию, где меня и «ранили». Учитывая, что перевязали мне нерабочую руку, я сильно не горевала.

Что меня действительно волновало, это скорая встреча с Катриной. На этом настоял сам Феликс, мотивируя тем, что хочет посмотреть, как отреагирует девушка на появление «принцессы».

Против я ничего не имела, хотя и не до конца понимала, зачем это. Однако, пообещав сотрудничать, брать свои слова не хотелось. Тем более, действительно было немного любопытно, что из себя представляет главный женский персонаж. В рукописи мне Катрина показалась довольно «плоской», впрочем, как и мужской герой. Но, на то он и черновик. В реальности все немного отличалось, что Феликс доказал своей приятно удивившей разумностью и последовательностью, которыми в тексте он заметно пренебрегал в угоду клишированному сюжету.

Полагаю, и Катрина окажется куда «глубже» и интереснее, со своей историей. Ну, я на это надеюсь.

А еще меня очень смущал момент, о влиянии, которое Феликс чувствовал во время встречи с Катриной. Это аура главной героини, или сам мир подстраивает реальность под оригинальный сюжет?

В первом случае, проблема еще может быть решаема. Во-втором… все заметно усложняется, так как в самом мире мне не было места, и я переживала, как бы он не пытался меня «удалить».

– Нормально, – согласился Феликс, смотря, как Ферд фиксирует повязку. – Помимо прочего, ты упоминала, что у этой девушки должна быть вещь принцессы.

Я согласно кивнула, повращав правой кистью. Надо признать, шину Ферд накладывал профессионально. Прямо на все руки мастер, не мужик, а золото. Жаль, что книжный персонаж…

– Но ты не помнишь, что это было? – продолжил уточнять Феликс.

– Не то, что не помню. Это банально не было прописано. Вера сама сомневалась, что лучше задействовать, потому на начальном этапе назвала эту вещь просто «украшением», – пояснила я, разводя руками, и с неудовольствием почувствовала сопротивление из-за повязки, которую Ферд безуспешно закреплял. Вся его кропотливая работа пошла коту под хвост, отчего я виновато улыбнулась. – Ой, прости, – искренне попросила я, видя, как он терпеливо вздохнул.

– Все в порядке. Мы несильно торопимся, – заверили меня и принялись за дело заново, отчего я просияла. Ну, Золотце, а не мужик. Пока улыбалась, как будто почувствовала дискомфорт и зуд, а воздух вокруг понизился на несколько градусов. Оказалось, меня сверлили недовольным взглядом с обратной стороны с видом, словно я чужую конфету отобрала.

– Чего?

– Не слишком ли ты фамильярна с ним? – язвительно уточнили у меня. – Все же, тебе нужно подражать манере принцессы. Она вряд ли так любезничала с кем-то вроде моего секретаря.

– Это же Ферд, – недоумевала я, смотря на Феликса, который мог сравниться с небольшой грозовой тучкой, сконцентрированной в одной небольшой комнатушке. – К тому же мы наедине. Разумеется, на людях я постараюсь соответствовать и не выходить из роли.

– Со мной ты более формальна даже когда мы наедине,– напомнили мне, но не убедили.

– Это же Ферд, – повторила я, с видом, словно вынуждена говорить нечто очевидное.

Почувствовала, как атмосфера в комнате стала довольно неуютной.

– Лучше придерживаться одной манеры поведения, чтобы не быть застигнутой врасплох, – поучали меня с деловитым видом. На этот раз уже я посмотрела на графа с большим недоумением, но не хотела спорить, потому сказала:

– Если тебе это так не нравится, хорошо, я постараюсь вести себя более формально. Но это все равно немного нечестно, учитывая, что я должна подражать человеку, о котором, кроме внешности и имени ничего неизвестно, – напомнила я, что, вообще-то, и без того делаю все возможное, с учетом, что актрисой ни разу не являюсь. Однако, отношения с актером были и кое-какой опыт у меня накопился, потому не все было потеряно. Опять же, сценарий на начальном уровне мне известен. Если не самой Маргарите, просто буду подражать манере Катрины, должно сойти. По крайней мере, в романе, несмотря на все нестыковки и откровенную чрезмерность, героине удавалось довольно сносно выдавать себя за принцессу.

– О, я могу поделиться информацией относительно личности принцессы, когда будет время,– пришел на помощь Ферд, скромно поправляя очки на переносице.

– Это было бы очень кстати,– с энтузиазмом согласилась я, с удовольствием заметив слабую улыбку на красивом лице секретаря.

– Это будет не очень уместно, – услышали мы с Фердом и повернулись на голос. На этот раз, даже секретарь выглядел озадаченным внезапным заявлением своего кузена. Прочистив горло под нашими взглядами, граф пояснил: – У меня есть специальное задание для Фердинанда после посещения подозреваемой. Он не может тратить время на беседы с тобой, Марго. Ко всему прочему, будет не очень хорошо, если кто-то заметит, что вы двое часто встречаетесь наедине. По легенде, ты – моя невеста, – указали на меня пальцем. – А он... – перевел он внимание на Фердинанда, который, кажется, ожидал ответа с очень ироничным выражением лица. – Он неженатый мужчина.

– Тоже по легенде? – сыронизировала я и не могла не почувствовать легкого разочарования.

– Нет. Он действительно неженат, – заявил Феликс это с каким-то странным самоуверенным видом. Я хотела было, разозлиться, но после до меня дошел смысл: холост, красив, перспективен, воспитан и богат. Работа, конечно, стрессовая и начальство не очень, но этот момент решаем, если у него будет желание. Я расплылась в хищной улыбке, сосредоточив свой взгляд, возможно излишне восторженный, на Ферде, который заерзал под моим взглядом, как нервный тушканчик.

– Так ты, значит, совершенно один? Как же так, что бы у тебя и не было никого? – кокетливо поморгала я ресничками, поддавшись атмосфере. Ферд растерянно моргнул, едва не подавившись воздухом, а Феликс взорвался:

– Вот об этом я и говорил! Прекрати флиртовать с моим братом!

– Да не флиртовала я! – Обиделась я, немного устыдившись. Но признавать вину не собиралась. – Я просто удивилась, что он при своих данных до сих пор одинок, – заметила я это, как нечто удивительное. После вспомнила про единственный «недостаток» Ферда в лице начальства и осуждающе цыкнула в сторону задохнувшегося Феликса.

– Я, вот, тоже одинок! – сообщил Феликс с возмущением.

– Ты помолвлен с принцессой, а еще потенциально влюблен в главною героиню, – напомнила я особо забывчивым, не став упоминать о том, что мне в любом случае подробности его личной жизни не интересовали. Было ощущение, что Феликс хотел что-то сказать в опровержение, но под взглядом Ферда смолчал и обиженно поджал побелевшие губки. – Но сейчас о другом! Важно знать о принцессе как можно больше. И Ферд может мне в этом помочь! – заметила я, чувствуя, что непоследовательность героя вновь возвращается, и всерьез забеспокоилась о дальнейшем сотрудничестве. Очередной приступ кретинизма, что ли? – Мы встретимся ненадолго с твоего разрешения исключительно по деловым причинам.

– Эта же информация есть и у меня. Все, что необходимо, я могу рассказать тебе сам. Не отвлекай моего секретаря по пустякам, – нетерпеливо потребовал Феликс, сворачивая разговор. – И вообще, если вы закончили с перевязкой, пора отправляться на допрос шпионки.

– Она не шпионка,– напомнила я, а затем, вспомнив, что сюжет не был раскрыт до конца, добавила уже с меньшей уверенностью: – Теоретически...

Мужчины поднялись, а я посмотрела на свои руки с сомнением и нахмурилась.

– Что? – с шумным вздохом нетерпеливо спросил Феликс, недовольный моим промедлением.

– У меня к вам, ребятки, есть очень важный вопрос, – максимально серьезно посмотрела я на них. Те обеспокоенно переглянулись и, прочувствовав важность момента, сосредоточились на моем лице, ожидая, что я спрошу. – Может ли быть такое, что во Флито сейчас в моде френч-маникюр? – посмотрела я на них максимально пристально. Но когда не заметила на их лицах ни тени понимания, подняла свои ладони и демонстративно пошевелила пальцами, показывая почти «новый», местами отслоившийся и заметно отросший гель-лак. – Если нет, то у нас тут образовалась проблемка. Вы не знаете, есть ли поблизости приличные салоны красоты? – закусила я губу задумчиво, не обращая внимания на обескураженные физиономии мужчин. Меня куда больше беспокоило, где в данный момент найти приличную пилку для ногтей. – Нет? Тогда пилочки не найдется? – подсознательно посмотрела я на Феликса. Тот отшатнулся, словно я обвинила его в краже и незаконной носке моего нижнего белья.

– С чего бы она должна у меня быть?

– Странно, – протянула я, сравнивая «туфли» двадцать первого века и этой эпохи. – А у моего бывшего она всегда была при себе…

Ни моды, что было ожидаемо, ни салона не нашлось. Пилки, на постоялом дворе, кстати, тоже. Зато, с некоторой торжественностью Ферд предложил спросить у конюха напильник, которым они стачивали копыта лошадям.

Это был тот редкий случай, когда я всерьез засомневалась в своих симпатиях. Однако, поняв, что предложение было несколько неуместным, смущенный Ферд удалился, решив поискать в уцелевших вещах принцессы. На этот раз идея увенчалась успехом, потому спустя час я с некоторым сожалением посмотрела на свои родные ногти, которые не видела довольно давно из-за практичности искусственного материала, которым слегка злоупотребляла.

М-да, при переносе в другие миры, почему-то никто не проводил предварительный инструктаж о том, как должна выглядеть образцовая попаданка, чтобы не быть сожжённой на костре, как ведьма.

А ведь у меня даже татуировка есть на очень интересном месте, сделанная в молодые годы по глупости… правда, демонстрировать я ее не собираюсь, но все-таки, кому-то может повезти еще меньше моего.

Как бы то ни было, в итоге мы все же оказались в одной из дальних комнат, в которой под стражей содержалась Катрина.

Первым в комнату вошел Феликс. Мне предстояло подождать снаружи и понаблюдать за ситуацией. Я не сопротивлялась и подслушивала без зазрения совести. Видеть Катрину я не могла, зато слышала отчетливо. Из допроса было ясно, что девушка не врала и действительно видела очень многое. Ее история была чем-то похожа на сказку Морозко, в которой бедную Настеньку, в нашем случае, Катрину, эксплуатировали в родном доме и в хвост и в гриву. Вот и нашу героиню послали в лес ни свет, ни заря на поиски съедобных грибов, ягод и трав.

Однако, девушка, оказалась сознательной, потому углубляться в лес поостереглась и рыскала по кустарникам недалеко от тракта, благодаря чему не только была свидетельницей нападения, но и счастливо избежала своего обнаружения, как ненужного свидетеля.

С ее слов, делегацию поджидали на тракте. Но что удивило не по статусу сведущую девушку в делах похищения и грабежах, сопровождение принцессы проявило очень вялое сопротивление, отчего у них не было ни шанса. Это подводило нас к закономерному вердикту, что имел место внутренний саботаж и стражу банально заблаговременно опоили, чтобы те не могли должным образом сопротивляться.

Относительно принцессы, девушка сказала, что хоть и видела сцену нападения, не могла рассмотреть все в подробностях из-за расстояния и страха быть замеченной, однако отметила, что из главного экипажа один из нападающих действительно вытащил бессознательное тело, похожее на женское. После этого бандиты спешно покинули место преступление.

Сама Катрина сбежала при первой возможности, а когда узнала о том, что прибыла делегация во главе с графом Белтоном, рискнула прийти для сотрудничества, но внезапно оказалась подозреваемой в шпионаже.

Эта версия была в точности, как та, что я прочла в черновике, потому под конец немного заскучала и даже вновь с тоской стала изучать свой загубленный маникюр. От нечего делать стала анализировать поведение героини с объективной точки зрения стороннего наблюдателя.

В конечном итоге, она вела себя и говорила точно так, как я запомнила, однако после первой же встречи Феликс внезапно взбесился и вышел из «роли», даже заподозрив девушку в шпионаже.

И, чем больше слушала, тем лишний раз убеждалась, что самым адекватным в этой паре был именно реальный Белтон, а не его «печатная версия», которая безоговорочно приняла слова Катрины, а после, закрыв глаза на предосторожность, предложил сотрудничество.

Понятное дело, что он был в безвыходном положении и просто не мог не воспользоваться возможностью использовать такого удачно подвернувшегося «двойника». Но, учитывая его профессию и опыт, он действовал, мягко говоря, нелогично.

Сейчас он поступил на удивление разумно и заметил заметные нестыковки в поведении героини. Вначале я списывала это на черновой «портрет» героини, который Вера собиралась прописать Катрине, делая из нее Мэри Сью. Но теперь понимала, что даже для черновика было «слишком».

Что уж говорить про образ «терпилы-Настеньки», которую нам пытались представить в рассказе? Для той, кого постоянно третируют родственники, Катрина была весьма дерзкой во время допроса. Манера речи, подача и безрассудная отвага перед аристократом уровня графа были похожи на слабоумие или… полное и чрезмерное чувство собственного достоинства, какое встречается либо у абсолютно защищенных людей, либо у тех, кто не привык к раболепию. Неужели она тоже чувствует, что защищена сюжетными доспехами?

Прежде, чем мысль сформировалась окончательно, я нахмурилась и искоса поглядела на Ферда, который стоял рядом и подслушивал со мной за компанию. На его лице я не видела ни тени недоумения, точно он был загипнотизирован.

Вспомнился мне встревоженный вид Феликса, который заявлял, что его опоили. Если сюжет так сильно влияет на мир и восприятие людей… не станет ли это серьезной проблемой в будущем для меня и моего возвращения? Тягаться с изначальной героиней или с самим миром – это разные сложности.

Впрочем, Феликс каким-то чудом смог-таки избавиться от влияния на свою личность и сохранил ясность ума. Невольно вздохнула с облегчением и порадовалась, что мое решение о сотрудничестве не было ошибкой.

Правда, я изначально возлагала больше надежды на секретаря, но и сам граф, пока он в своем уме и не пускает розовые пузыри в сторону Катрины, тоже не плох.

Меж тем, допрос продолжался:

– Это все, что вы знаете? – спросил Феликс.

– Я сказала все, что знала, – твердо подтвердила Катрина, в чьем голосе слышалось достоинство и безграничная уверенность.

Я невольно улыбнулась, услышав это. Как и требовалось ожидать, врать она умела замечательно. Если бы не знала сюжет, я бы также не усомнилась в ее честности. Однако мне прекрасно было известно, что девушка намеренно недоговаривает.

Об этом знал и герой, которого я предупредила. Потому не удивилась, когда он строго произнес:

– Вы понимаете, какое преступление совершите, если вас поймают на лжи или утаивании важной информации в данном деле?

– Я сказала все, как было на самом деле! – громко, тоном, в котором чувствовалась справедливая обида, заявила девушка.

– Допустим, – помедлив, протянул Феликс ровным тоном. – Есть ли еще что-то, что вы хотели бы сказать или сделать?

– В каком смысле? – насторожилась девушка.

– В прямом. Только не говорите, что вы добровольно пришли сюда для дачи показаний исключительно из чувства ответственности, – сыронизировал граф перед подозреваемой. В реальности Феликс оказался довольно язвительным типом. – Очевидно, вы чего-то ждете. Видимо, не деньги, раз в прошлую нашу встречу вы так громко кричали о своей оскорбленной чести. Тогда что это?

Любая добродетельная и высокомерная личность непременно взбунтовалась бы после подобной провокации. Надо признать, Феликс умел действовать на нервы. Даже я была возмущена и желала послать его подальше и гордо удалиться, хотя была сторонним слушателем. Но в оригинале образ Катрины был гипертрофированным сгустком гордости, порядочности и достоинства. Полагаю, сейчас ей было очень сложно сдержаться.

Однако, она проявила редкую сознательность и смолчала.

– Я не слышу ответа на вопрос. Пожалуйста, не тратьте мое время впустую, – поторопил Феликс, как очередное моральное угнетение, рассчитанное на пытки героини.

– … – услышала я что-то тихое, но переплетенное со скрежетом зубов.

– Что? – переспросил Феликс, который, как оказалось, тоже был вынужден вслушиваться в бормотание униженной девушки.

– Я сказала, что хочу уехать в столицу с вами! – выкрикнула она в явном бешенстве и тяжело задышала. – В благодарность за мою помощь, я хочу, чтобы вы взяли меня с собой! Ясно?

Наступило напряженное молчание, где каждый задумался о своем. Я, например, не могла не вспомнить оригинал. В нем инициатором поездки Катрины в столицу был Феликс. Сама героиня, как будто не была особо заинтересована в этом.

Но теперь же все внезапно поменялось. Теперь у Феликса на роль замены была я, потому в Катрине он не нуждался и не собирался использовать ее в своем плане. Вместо этого, героиня все равно желала ворваться в сюжет, происходящий в столице. Впрочем, вспоминая то, что героиня безрассудно сразу же согласилась на опасное предложение героя притворяться принцессой, что каралось смертью, было очевидно, что свой резон она от этой сделки имела. Ни один разумный человек не согласится на это, когда у него есть выход. У меня выхода не было, потому я согласилась, потому с моей рассудительностью все в порядке!

Но при прочтении этот нелогичный эпизод я списала на сырость текста и непродуманность чернового персонажа.

Одновременно приятно и тревожно осознавать, что в реальности герои романа куда более глубокие и живые.

Я в нетерпении вытянулась, ожидая продолжения.

– Могу я услышать причину вашего желания отправиться в столицу? – чуть погодя, отошел от шока более опытный и матерый граф. Тон его был спокойным, но в нем чувствовалось напряжение, от которого становилось неуютно и хотелось немедленно оправдаться, даже не имея за душой никаких грехов.

На этот раз Катрине потребовалось чуть больше времени, чтобы собраться с мыслями и произнести:

– Это личное дело. Я бы не хотела об этом говорить.

– Боюсь, я ничем не смогу вам помочь, если вы не будете со мной откровенны. Вы понимаете, что с каждой вашей фразой вы становитесь все более подозрительной? И то, что вы утаиваете свои мотивы, делу не помогает, – услышала я голос Феликса.

– Это не так. У меня нет никаких предосудительных мотивов! – попыталась девушка защититься, но против главного героя это, удивительно, не сработало.

– Мне сложно верить людям на слово. Надеюсь, вы войдете в мое положение, – сыронизировал Феликс с премерзкой интонацией.

Вновь послышался скрип зубов в оглушительном молчании.

– У меня нет денег, – призналась девушка, что немного не вязалось с ее недавними заявлениями о том, что она «нитакая» и деньги ее не интересуют. Но после пришло пояснение: – Но даже если бы были, нет никакой гарантии безопасности для одинокой женщины вроде меня. Тем более, всю сознательную жизнь я провела в этом захолустье и с другими городами не знакома. Мне… мне просто нужны сопровождающие для безопасного путешествия.

Это объяснение было вполне приемлемым, на мой взгляд, и даже весьма рассудительным, что было большим плюсом в образе главной героини. Однако, даже это не объясняло истинной цели ее желания прибыть в столицу. Эти мысли озвучил Феликс, и девушке потребовалось некоторое мужество, чтобы нехотя признаться:

– У меня… у меня есть сомнения в моей личности.

– Что? – опешил Феликс, и я с ним за компанию.

– Я живу в этом месте столько, сколько себя помню. А помню не так давно, на самом деле. Только лет с десяти, если быть точной. До этого момента у меня нет никаких воспоминаний о своем прошлом. Мои родители… точнее, люди, с которыми я жила последние одиннадцать лет, сказали, что я потеряла память вследствие несчастного случая. Вначале я верила безоговорочно, и старалась не обращать внимания на странности в их поведении. Но вскоре их стало невозможно игнорировать.

– Например? – заинтересовался граф, а я, на пару с Фердом припала к двери, не стесняясь показаться невежливой. Из-за ограниченного пространства пришлось даже немного попихаться, отвоевывая себе более удобную позицию. Ситуация становится все более интересной. В черновике упоминалось, что Катрина без сожалений покинула отчий дом, даже не попрощавшись с родными, и ни разу не вспомнила о них во время путешествий. Однако причины не упоминались. Но теперь странное, неблагодарное и эгоистичное поведение Катрины становится более понятным. Особенно после ее следующих слов:

– Начнем с того, что я никогда не была близка с родственниками. Родители особенно не любили меня, хотя моих братьев и сестер обожали. Меня намеренно игнорировали и третировали, – напряженно призналась она. В ее голосе слышалась обида и ущемленная гордость. Видимо, признаваться в своем унизительном положении для такой волевой девушки было очень болезненно. – Помимо прочего, внешне я не похожа ни на родителей, ни на братьев и сестер, хотя остальные очевидно близкие родственники друг другу. Даже мои кузены больше похожи на моих сестер, чем я.

– Может, ваша матушка не так уж и добродетельна… – заметил Феликс, которого я в тот момент сама готова была прибить. Вот надо ему свои пять копеек вставить, когда героиня душу изливает! А вдруг, она обидится и рассказывать перестанет? Я же от любопытства лопну!

Однако, девушка не оскорбилась и презрительно фыркнула:

– Я тоже допускала эту возможность и долгое время даже придерживалась данной версии, чтобы объяснить холодное отношение родных и наши внешние различия. Но это не все. Помимо прочего, я единственная в нашей деревне, кто обучен грамоте и владею двумя языками, в чем могла убедиться в моменты редких заездов торговцев в наше захолустье. Откуда я приобрела эти навыки, если, по словам «родителей», которые и слова прочесть не могут, никогда не покидала деревню и не обучалась в школе, которой в нашей дыре отродясь не было? После несчастного случая и утраты памяти я была совершенно неприспособленной к жизни в деревне и ручному труду. Мне пришлось учиться всему с нуля, что странно, ведь в противовес таким житейским знаниям, я знала грамоту, иностранные языки и даже могла разбираться в оценке товаров купцов. От предметов обихода, до тканей.

– Это действительно странно, – согласился Феликс задумчиво. – Что дальше? Вы пытались выяснить происхождение ваших знаний?

– Да, но каждый раз, когда пыталась поднять эту тему, родители злились и старались отвлечь меня работой или физическим наказанием. Потому со временем я перестала спрашивать и старалась выяснить правду тайком. По этой причине, когда недавно тайком подслушала разговор родителей, убедилась в своей правоте.

– О чем была речь?

– Я не разобрала все слова, но из обрывков поняла, что они очень не хотят, чтобы я попала на глаза делегации из Флито. Они обсуждали, какое бы дело мне поручить, чтобы на время выслать из деревни.

– Что? – переспросил Феликс. А мои глаза загорелись. Пошла жара! Если Вера изначально планировала столько интриг и секретов в сюжете, то этот роман стал бы хитом! – Когда это было?

– Незадолго до вчерашнего происшествия, – послушно отозвалась Катрина, немного расслабившись. Видимо, несмотря на изначальное нежелание и осторожность, возможность, наконец, поговорить о своей проблеме и мыслях принесла ей небольшое облегчение. Потому меня отправили в лес за растениями, ягодами и грибами, которые растут в противоположной стороне от тракта, но я ослушалась и намеренно бродила поблизости в ожидании того, кого, вероятно, так боялись мои опекуны.

– Допустим, – задумчиво заметил Феликс. – Но почему вы говорите, что вам нужно в столицу, учитывая, что люди, которых опасались ваши родители – граждане Флито?

– Это я выяснить не успела, – покаялась Катрина. – Однако, – добавила она весомо. – Я помню, что странные просьбы, когда меня отсылали подальше, случались не только во времена передвижений Флитонцев, но и людей из столичной аристократии. Когда я это поняла, то увиделась с деревенским старостой и выяснила, что незадолго до предполагаемого «несчастного случая», после которого я потеряла память, в наших краях проезжали люди из столицы. По словам старика, это были не простые граждане, а очевидно, дворяне. Правда, он не мог вспомнить их фамилий, – добавила она с досадой и разочарованием.

– То есть, вы подозреваете, что тайна вашего происхождения связана со столичной аристократией? – подвел итог Феликс.

– Да, я так думаю, – уверенно и твердо подтвердила девушка. – Потому я уже давно думала, как попасть в столицу, но не могла придумать безопасного способа. Торговцы к нам давно не заезжали, да и им нет никакой веры. У самой нет, ни денег, ни сил, для безопасного путешествия. Потому у меня была надежда на делегацию из Флито. Даже если бы они меня не знали, чего боялись мои опекуны, по крайней мере, я надеялась убедить их взять меня с собой, пусть даже в качестве служанки. Однако… я никак не ожидала, что стану свидетельницей нападения, – ее голос стал тише, наполненным страхом и горечью.

Бедная девочка, наверное, сильно испугалась той жестокой сцены. Впрочем, она хорошо и достойно держится. Я бы на ее месте после подобного опыта, наверняка, еще неделю пребывала бы в истерике и депрессии. Возможно, алкогольном запое. Психика у меня довольно капризная, да.

– Вот, значит, как… – протянул Феликс, а я покосилась на Ферда, который вытянулся с решительным выражением лица, моментально преобразившись. Если бы не очки, я бы на секунду подумала, что передо мной сам граф, а не его кузен. М-да, гены – страшная штука, даже из «тапочек» в моменте делает «берцы». – Интересная история. И, вы правы, много в ней подозрительного. И, если вы действительно были полностью искренней со мной, я подумаю о том, чтобы помочь вам. Но, только в случае полной искренности, – добавил он значимо, а я вспомнила про то «украшение», упомянутое в тексте. Интересно, признается в этом Катрина или решит приберечь для себя в качестве козыря?

Надеюсь на первое, ибо девушка мне понравилась. И мне было бы комфортнее держать ее рядом, чем мучится в неведении или переживать, что героиня из–за моего вмешательства в сюжет, пойдет на плаху. Как бы такой исход не стал катастрофическим. Я впервые в книгу перемещаюсь, и гадать, что произойдет с миром в случае смерти одного из главных персонажей, не хочется.

– Вы ничего больше мне сказать не желаете? – поторопил Феликс, очевидно, колеблющуюся девушку.

– Есть еще кое-что, – подумав, заявила она. – После нападения, когда бандиты скрылись, я подобралась ближе, надеясь обнаружить выживших. К несчастью, все уже были мертвы, потому я поостереглась бежать за помощью. Но я нашла на земле кое-что, что мне показалось смутно знакомым. Хотя я не могла вспомнить, откуда знаю эту вещь, подобрала ее, – после послышалось шуршание одежды и взволнованный голос Катрины. – Но я правда не хотела это красть. Я планировала вернуть это владельцу или родственникам жертвы, но возможности не представилось. Сразу же, как я пришла к вам, меня тут же посадили под замок, как шпионку, – с осуждением заметила девушка.

– Кхм… – прочистил горло Феликс, от того, что его пристыдили. – Это оно? – спросил он напряженно. Видимо, девушка все же продемонстрировала находку. – Вы знаете, что это?

– Эм… похоже на браслет… – произнесла она неуверенно.

– Это действительно браслет. Однако, необычный, – терпеливо и шумно вздохнул Феликс. – И вы говорите, что он показался вам знакомым?

– Я не могу сказать, что именно. Но такое ощущение, что я уже видела этот узор прежде, – тихо и озадачено произнесла Катрина.

– Это действительно невероятно. И… если сказанное вами – правда и вы знакомы с этим узором, то у нас большие проблемы.

– Что? Почему?!

Однако, Феликс внезапно промолчал и проигнорировал ее вопрос. Вместо этого он внезапно произнес:

– Кажется, я догадываюсь, почему ваши опекуны так переживали из-за вашей возможной встречи с делегацией из Флито.

– Почему же?

– Сами посмотрите, – устало отозвался он и позвал: – Ферд, пригласи, пожалуйста, Ее Высочество Маргариту зайти!

Ферд, который и без того стоял со мной под дверью, сделал жест рукой, давая понять немного погодить, чтобы не демонстрировать, что мы бессовестно подслушивали. Лишь спустя несколько секунд, которыми я воспользовалась, чтобы войти в образ «принцессы», Ферд удовлетворенно кивнул моей метаморфозе и деликатно открыл передо мной дверь.

Лишь войдя в допросную в полном молчании, я высокомерно замерла посреди комнаты и окинула ее взглядом, безразлично пройдясь по Феликсу, который отслеживал каждую эмоцию на лице Катрины, и остановилась на пораженной девушке, которая… действительно была поразительно похожа на меня. С некоторыми отличиями, но все же!

А вот теперь начинается самое интересное. Мое выступление! Режим «стервы» на максимум!

– Так, значит, это ты, та, кто нашел мой браслет? – вперила я в нее испытующий взгляд прищуренных и злобных глаз, согласно моему образу.

***

– Что думаешь?

– Я в растерянности, – признался Ферд, как и Феликс обдумывая ситуацию. – Ситуация неоднозначная. Она не только не прояснилась, но и усложнилась, – бросил он взгляд на браслет, найденный Катриной.

– Это верно, – согласившись, нахмурился граф и тяжело вздохнул, вертя в руках одну из королевских регалий Флитонцев. Помимо самого правителя. У каждого и наследников престола была вещь, подтверждающая его право наследования. В том, что обычный человек мог хотя бы случайно увидеть их – не было никакого смысла или вероятности. То, что Катрина, пусть и смутно, но помнила нечто настолько значимое, говорило лишь о том, что ее личность куда сложнее, чем предполагалось изначально.

– О чем думаешь? – понаблюдав за кузеном, спросил Фердинанд.

– О словах этой сумасшедшей, – признался с неохотой граф и насупил брови. – Она изначально в своем потоке сознания упоминала возможность родства Катрины с королевской семьей Флито.

– Я помню, – отрывисто кивнул секретарь и также тяжело вздохнул, закинув руки себе за голову, сцепив их замком. Его челюсть напряглась. – Думаешь, она заранее нас подготавливала к этому, чтобы выглядеть более убедительной?

– А как еще это объяснить? – излишне резко повернулся к родственнику Феликс, словно его поймали на неприличных мыслях, отчего он застыдился. – Не хочешь ли ты сказать, что ее бред о «клише романа» настоящая правда?

Фердинанд помедлил с ответом, что только разозлило графа:

– Ты действительно веришь в это?!

– Давай подумаем об этом, отбросив эмоции и рациональность, – предложил секретарь и выпрямился, поправив на лице очки. – Мы с тобой опытные люди, которые видели бесчисленное количество заговоров, притворства и лицемерия, – напряженно посмотрел он на Феликса, чье лицо было настолько напряженным и наполненным нежеланием, словно готовилось вот-вот лопнуть от натуги. – Мы давно привыкли видеть за фальшью. Ни один человек не может играть без единого изъяна, который непременно от нас не укрылся бы, – напомнил он. – А теперь, отбросив гордость и упрямство, скажи мне честно, ты почувствовал фальшь в рассказе этой Катрины?

Феликс долго не желал отвечать, но под взглядом своего кузена был вынужден признать:

– Нет.

– А в реакции девушек, когда они встретились в допросной?

– Нет, – повторил Феликс, буквально заставляя себя выплевывать это слово из горла.

– Но при этом мы оба согласны, что видим, как Марго играет роль принцессы, – постепенно подводил Фердинанд к неутешительному выводу. – Невозможно так искусно притворяться, чтобы обмануть нас. И это чувство в присутствии Катрины…

– Ты тоже его ощутил? – загорелся Феликс. Ферд угрюмо кивнул:

– Да. Даже не видя ее, только слыша ее голос, у меня было странное, необъяснимое желание безоговорочно довериться ее словам. Я даже испытывал недоумение, когда ты упорствовал в ее допросе. Возникало желание вступиться за нее, – пожаловался он.

– Но? – затаив дыхание, пристально смотрел Феликс на задумчивого брата, отчаянно желая услышать его версию, словно желал в чем-то убедиться.

– Но, когда я уже собирался поддаться порыву, мой взгляд неизбежно падал на Марго и… голова сама собой прояснялась. Словно наваждение спадало. Разве это объяснимо? – посмотрел секретарь на графа, в надежде, что тот, как обычно, сможет найти этому достойное объяснение. – Мы оба прошли подготовку и не подвержены ни наркотикам, ни гипнозу. – Однако, нельзя отрицать очевидное. Я ощутил странное воздействие. Причем, не от Марго, а от этой девушки, Катрины. И только в присутствие Марго голова остается ясной.

Феликс молчал, не соглашаясь, но и не отрицая доводов своего родственника и верного помощника, тем самым выражая немую солидарность в мыслях секретаря.

– Не значит ли это, что рассказ Марго о том, что она?..

– Нет! – категорично рявкнул Феликс. Он был готов мириться со многими вещами. В его работе и в личном опыте он становился свидетелем многих необъяснимых, на первый взгляд, вещей. Но каждый раз в итоге всему находилось разумное объяснение. Просто этот опыт так же стал для них новым. Но, чуть позже, как следует разобравшись в ситуации, Феликс не сомневался, что разберется и в странностях этой женщины – Марго. В конечном итоге, самой разумной на данный момент оставалась версия о ее сумасшествии, где она искренне верит, что не является принцессой.

Держа в голове эту, максимально разумную и логичную версию, Феликсу не хотелось думать о других странностях, которая разрушила бы его убеждение.

Фердинанд, казалось, понимал мысли и противоречивые чувства своего кузена. В конечном итоге, они так давно работали вместе, что невольно были достаточно близки, чтобы понимать друг друга с полувзгляда. Потому он решил пока отпустить эту ситуацию и не раздувать проблему.

– Оставим этот вопрос, – озвучил мысли Ферда граф. Секретарь с готовностью кивнул, пойдя на компромисс. – Куда важнее сейчас понять, как действовать дальше. Завтра нам отправляться в столицу.

– А есть варианты? – пожал плечами секретарь. – Действуем изначальному плану: Марго продолжает «притворяться» принцессой, а мы надеемся, что ее «игру» не раскроют. В это время проводим расследование относительно нападения на делегацию.

– Теперь есть еще одна переменная, – напомнил мрачный Феликс. – Эта Катрина. Как ни посмотри, очевидно, что она не случайная простолюдинка. Нам нужно провести расследование относительно ее опекунов и того, что на самом деле произошло одиннадцать лет назад. Когда она появилась в той деревне.

– Думаешь, в деле замешаны Флитонцы?

– Если она имеет родство с королевской семьей Флито, а ее внешнее сходство с Марго буквально кричит об этом, почти наверняка так и есть. иначе, почему нам, при всей нашей шпионской сети до сих пор не известно о таком человеке среди наследников Флито?

– Но, по словам Катрины, ее потеря памяти связана с аристократией из Трой, а не Флито.

– Это так же надо расследовать. Она могла ошибаться. В конечном итоге, что она могла узнать тайно еще и о событиях более чем десятилетней давности? И нельзя исключать версии, что она намеренно вводит нас в заблуждение.

– Это да, – согласился Ферд.

– А еще, – чуть погодя, пробормотал Феликс, словно неуверенный, стоит ли упоминать это или нет. – Ты заметил реакцию Катрины на Марго?

– Что ты имеешь в виду? Я думал, что ее реакция не вызывает вопросов. Это был искренний шок. Любой бы отреагировал так же, увидев кого-то такого же похожего на себя. Не похоже, что они виделись раньше. Ты же сам следил за реакцией девушки во время появления Марго.

– Это да, – согласился Феликс и поморщился от навязчивой мысли, которая и не давала ему покоя. – Однако… всего на мгновение, мне почудилось в ее взгляде помимо удивления и шока…

– Что? – серьезно спросил Ферд, прекрасно зная, насколько чудовищной может быть проницательность его кузена. Будь иначе, Феликс бы не добился своего положения в таком юном возрасте.

– Мне почудился страх. Но он исчез так же стремительно, как появился. Не уверен, что и сама девушка поняла, что с ней произошло. Это больше походило на… подсознательный, неосознанный страх, который, впрочем, был вытиснут другими, более сильными эмоциями в тот момент.

– Хочешь сказать, что Катрина испугалась Марго на подсознательном уровне? Но это так же естественная реакция человека в присутствии монаршей персоны. Она же знала, что перед ней принцесса.

– Она так же знала, что перед ней граф, но что-то я не заметил ни толики робости в моем присутствии, – возразил Феликс, с чем Ферду пришлось согласиться. Катрина была чрезвычайно отважной девушкой, которая не устрашится кого-то более высокого статуса. Даже пугающего графа Белтона она не воспринимала всерьез при первой встрече, за что и оказалась запертой. Потому неосознанный страх перед принцессой… это действительно вызывает сомнения.

– Похоже, пусть она этого и не помнит, но есть вероятность, что до потери воспоминаний, она не только видела королевские регалии Флито, но и имела причины бояться принцессы Маргариты.

– Похоже на то, – прохрипел Феликс, осознавая, какая головная боль ждет их в будущем. С учетом того, что им пришлось включить в этот план и Катрину, которую решили пока держать рядом и наблюдать по обстоятельствам. Для этого ее взяли во фрейлины Марго. С подачи самой Марго, к слову сказать. Мужчины, хоть и приняли это с неохотой, но были вынуждены признать, что в данный момент это самый оптимальный вариант в их ситуации. – Будем наблюдать, – подвел итог граф, а затем сосредоточенно посмотрел на кузена. – Что касается отличительных знаков и примет принцессы. Твоя шпионка выяснила это?

– Кстати об этом, я послал ее недавно, чтобы помочь девушкам помяться перед сном. На всякий случай, попросил посмотреть еще и на тело Катрины.

– Это правильно, – поддержал Феликс, испытывая некое нетерпение от неизвестности. – Когда она придет с отчетом?

Но не успел Ферд ответить, как в их дверь деликатно постучали.

– А вот, кстати, и принесли доклад.

С этими словами он поднялся и пропустил в комнату бесшумно скользнувшую в дверь невысокую женщину в скромной форме горничной. Однако ее движения были хорошо отточенными, что выдавало в ней профессионала. Женщина с невзрачной и располагающей внешностью замерла посреди комнаты, заложив руки за спину в покорности.

– Ты как раз вовремя, – похвалил Ферд. – Удалось выяснить то, что я просил?

– Так точно, – кивнула она отрывисто. – Однако, для выполнения задания пришлось растапливать баню, в противном случае принцесса отказывалась принять помощь в мытье. Другая девушка так же отказалась от ванны, сказав, что не привыкла к этому.

– Ближе к делу, – нетерпеливо поторопил Феликс. – На теле принцессы есть какие-то следы, шрамы или метки?

– Докладываю, – выпятила грудь женщина и отрапортовала. – На ягодице принцессы действительно есть пятно примечательной формы.

– Так и знал! – не удержавшись, воскликнул Феликс, который ощутил заметное облегчение от того, что его догадка подтвердилась и Марго – настоящая принцесса. Пусть просто притворяется или сошла с ума. Всяко лучше, чем окажись она двойником или, еще хуже, попаданкой из другого мира, а настоящая принцесса находилась бы неизвестно где. Как и думал прежде, Феликс утвердился в мысли, что всему должно быть разумное объяснение. Не было ни других миров, ни попаданок, ни тем более, его мир не являлся плодом воображения какого-то существа!

– А что насчет другой женщины? – прервал триумфальные мысли графа секретарь.

– Аналогично, – коротко ответила шпионка.

– Что?! – хором переспросили удивленные Феликс с Фердом.

– У второй девушки точно такая же метка на теле. В том же самом месте, – отрапортовала служанка спокойно. – Я проверила во время мытья, обе метки пусть и немного отличаются цветом, настоящие.

После этого наступило напряженное молчание, в котором очень отчетливо послышалось бормотание Ферда:

– Мы в дерьме…

– Ваше Высочество, что с вашей рукой?! – причитал приземистый дяденька, которого мне представили, как одного из послов Флито при дворе королевства Трой. – Как это возможно было допустить?! – возмущался он с нескрываемым осуждением воззрившись на моего «жениха». Феликса, то есть, который так же присутствовал на встрече.

– Ничего страшного. Хорошо, что мне посчастливилось отделаться лишь травмой руки, – скромно, но с достоинством отозвалась я, при этом не забывая печально поглаживать свою повязку на правой руке, чтобы быть более убедительной в том, как я сожалею на самом деле. – Рука – малая цена за то, что я смогла выжить в том кошмаре. Моим сопровождающим не повезло так же, как мне.

– Это возмутительно! Как тройцы могли вообще допустить нападение? А если бы вы пострадали куда серьезнее? Так вот они относятся к нашему союзу? – причитал второй посол, который так же явился встретиться со мной, сразу же, как мы прибыли во дворец спустя недели долгого и нудного путешествия с окраин. За это время Феликс неплохо поднатаскал меня относительно мировых событий, политической ситуации двух королевств и личности самой принцессы. Неприятная особа, надо сказать.

Потому сейчас я примерно представляла, как должна себя вести, что говорить и кто, вообще, передо мной. А передо мной два мужика, которые видели настоящую принцессу лет десять назад, да и то, издалека. Потому я сильно не нервничала относительно того, что моя личность будет раскрыта.

Куда важнее было урегулировать возможный конфликт, из-за нападения на делегацию, дабы не обострить ситуацию. А потому активно хвалим тройцев, в особенности Феликса!

– Это действительно очень щепетильная тема. Как принцесса Флито, я осознаю, всю важность момента, – кивнула я. – однако, я не могу игнорировать и те усилия, которые приложил граф Белтон ради моего спасения, – значимо добавила я. – Благодаря его отваге и самоотверженности, я смогла вернуться живой там, где уже была обречена.

– Это верно, – нехотя признали послы, переглянувшись, а после с сомнением взглянули на скромно молчавшего Феликса, который деликатно притворялся ветошью и даже не пытался оправдаться. – Но и просто забыть о происшествии нельзя. Мы обязаны подробно отчитаться Его Величеству во Флито.

– Само собой, – спокойно кивнул Феликс. – Все, что касается нападения и расследования, будет открыто для Флито, так как наша сторона осознает всю серьезность ситуации. Мы уже проводим расследование и можем гарантировать, что приложим все силы, дабы найти виновных.

Слова о сотрудничестве немного успокоили послов, за которыми я наблюдала со скрытым интересом. На мой дилетантский взгляд, не похоже, чтобы они притворялись. Если бы они знали о нападении заранее или были организаторами, то упорствовали бы сильнее. Да и меня они не то, чтобы были сильно удивлены увидеть. Но это, разумеется, только по моему скромному мнению.

Уверена, у Феликса есть свое, жаль, что он едва ли поделится им со мной. Пусть мы и неплохо поладили за последние недели, он продолжал держать меня на расстоянии от всего, что касалось его расследования. Не то, чтобы я была против. В конечном итоге, я в этом несведуща и меня больше интересует не куда делась принцесса, а как вернуться обратно в свой мир.

Романтика прошлого – это, конечно, замечательно, но я очень скучаю по обычным бытовым мелочам, таким, как водопровод, интернет и джинсы! Ну и ноготочки было бы неплохо переделать, но это уже капризы.

Одновременно я понимала, что, пока расследование не завершится, Белтон не сможет посвятить себя моей проблеме, потому делала все, что от меня зависело, чтобы ускорить процесс расследования исчезновения Маргариты.

– Если такого мнение Ее Высочества, у нас нет права противиться, – сдались послы, но все еще с надеждой смотрели на меня. Было очевидно, что их что-то сильно беспокоило. – Однако, не затруднило бы принцессу, написать Его Величеству личное письмо? Думаю, совместно с нашим отчетом, вашему отцу было бы спокойнее получить личное подтверждение, написанное вашей рукой, что с вами все в порядке, – заискивающе посмотрели на меня умоляющими глазками.

Тут до меня, наконец, дошла истинная причина их нервозности: из информации, которую я узнала, причина неприятной личности Маргариты была в том, что король, ее отец, был очень снисходительным к единственной дочери, при наличии целого выводка принцев. Однако, так было не всегда. На самом деле, король, как и многие правители, так же не отличался высокой моралью, потому при наличии законной супруги и кучи сыновей, на старости лет завел молодую любовницу. Причем, старый дурень влюбился так сильно, что решился сослать свою супругу в монастырь по надуманному обвинению в покушение на жизнь любовницы. Оказалось, что на момент ссылки королева была беременна, где и родила. Многочисленные советники и министры не могли просто проигнорировать это и убедили короля вернуть хотя бы дочь. Король нехотя согласился, однако был совершенно равнодушен к единственной дочери и своей жене, все свое внимание уделяя молодой зазнобе. Вскоре королева заболела и стала медленно угасать (не удивлюсь, если от злости на неверного супружника) и на момент, как девочке исполнилось восемь, ее мать умерла. Король женился на той самой зазнобе и жизнь девочки стала и вовсе невыносимой. Лишь благодаря немногим верным прежней королеве людям, она продолжала выживать. Пока однажды не нашли доказательства того, что прежняя королева была несправедливо обвинена в покушении. Нашелся настоящий виновник, которым оказалась еще одна любовница короля, которая завидовала фаворитке.

Тут, как водится, король стремительно, а главное «своевременно», осознал свою ошибку и вину перед несправедливо обиженной покойной женой. Но так как покойники извинений принять не могут, всю свою скорбь и чувство вины король возложил на принцессу, которую резко возлюбил едва ли не до фанатизма.

Так девочка росла последнее десятилетие в обожании и вседозволенности. Слышала, она даже истерику закатила, когда выяснилось, что ей придется вступить в политический брак. Однако, в Трой все принцы были женаты, собственно, как и во Флито. А брак заключать надо. Потому не осталось иного выхода, чтобы свести единственную принцессу и закоренелого, но завидного холостяка Белтона. Маргарите пришлось сдастся и подчиниться воле отца, который отправлял кровиночку через отцовскую боль. Потому неудивительно, что подобное нападение, даже с благополучным исходом для Маргариты, стало бы серьезной проблемой, как только о нем станет известно в столице Флито.

– О, тут может возникнуть некоторые трудности, – замялась я и вновь показательно коснулась повязки на своей правой руке. – Боюсь, моя рука не в том состоянии, чтобы держать перо.

– Прошу прощения, Ваше Высочество. Это наша вина, что мы были недостаточно внимательны. Конечно же долгое письмо сейчас вам недоступно! – покаялся один из послов. – Мы можем написать его сами. Будет достаточно вашей подписи…

– С этим тоже проблема! – перебила я.

– Травма настолько серьезная? – забеспокоился второй дядечка, отчего у него на лбу выступили капельки пота, как будто он уже предвидел личную казнь за каждый мой синяк.

Тут был очень важный момент! Как урожденная левша, я должна была убедительно сыграть скорбь правши, которая, возможно, навсегда лишится возможности пользоваться этой рукой в полной мере. По крайней мере, пока не найдут настоящую принцессу или я не вернусь домой. Переигрывать и биться в истерике было нельзя, ибо чревато проблемами для Трой, что мне Феликс не простит и, возможно, будет мелочно мстить. Но и отнестись, как к пустяку, нельзя, ибо тогда не поверят серьезности травмы.

Вспоминая весь свой опыт пребывания на съемках и помощи в заучивании сценариев бывшему, я собрала все свои крохи актерского таланта и… заплакала.

Плакать надо было тоже уметь, благо, на курсах этикета меня учили даже тому, как красиво и уместно плакать в той или иной ситуации. Кто бы мог подумать, что мне пригодится это умение в такой ситуации?

Потому перед встречей выпила литр воды, под недоуменным взглядом главного героя.

«– Чего? – спросила я. – По плану мне предстоит плакать. Нужно восполнить водный баланс, а то вдруг ни одной слезинки из-за обезвоживания выдавить не смогу. Ты даже таких основ не знаешь? – пожурила я его многолетний опыт работы со шпионами. Дилетант! Граф смолчал, но было заметно, что обиделся.

– Точно сможешь заплакать?

– Обижаешь! Есть у меня одна хитрость, благодаря которой слезы будут, как по заказу. Главное, чтобы жидкости в организме было достаточно! – гордо выпятила я грудь и постучала себя по полному желудку. – Доверься мне!»

– Ваше Высочество! – перепугались дядечки, пока я демонстративно пряталась на груди Феликса, показывая свою привязанность и доверие, на деле же пряча сухие глаза и абсурдно мокрый нос. Удивительное дело: слез не было, а сопли тут, как тут! Но на этот случай я знала, что делать, потому тайком ущипнула себя за кончик носа, отчего слезы как по заказу потекли гладом.

– Простите… – убедившись, что слезы льются стабильно, гнусаво из-за травмированного носа извинилась я и попыталась «успокоиться». – Просто говорить об этом… Мне так тяжело… – зарыдала я сильнее, так как, кажется, ущипнула себя слишком сильно. Еще и в туалет захотелось не вовремя. Может, литра было многовато?

– Лорд Белтон, не объясните, что происходит? – видя, что я не в том состоянии, чтобы внятно изъяснятся, обратились они к графу.

Тот, бросив взгляд на меня, резко притянул к своей груди и неловко обнял меня за плечи, прикрывая мое кривящееся лицо, пока я пыталась сдержать чих. Чихнуть было не зазорно, хоть и неуместно, но я переживала за свой переполненный мочевой пузырь, который чих мог и не вытерпеть. Оттого сдерживалась еще упорнее, а лицо мое кривилось еще страшнее. Полагаю, если бы мои гримасы увидели дипломаты, подумали бы, что я одержима и вызвали не врача, а священника.

– Принцесса получила травму руки во время нападения. Потому некоторое время не сможет пользоваться ею даже для бытовых нужд, – пояснил Феликс, заглушая мои завывания своим сюртуком.

– Какое несчастье! Но надежда на исцеление есть? – волновались послы, которых мне сейчас очень хотелось послать.

– Сейчас сложно об этом говорить. Но не беспокойтесь, с нашей стороны принцессу будут лечить лучшие лекари королевского дворца! – заверил Феликс, гладя мои подрагивающие плечи с заметным нажимом и предупреждением. Не знаю, как это выглядело со стороны, но по ощущениям, он хотел мои фальшивые увечья сделать вполне реальными.

Но по мнению послов все было иначе и они заметили:

– Кажется, вы очень сблизились с принцессой. Это не может не радовать!

– Разумеется, как я могу игнорировать собственную невесту в такой непростой период, – вежливо согласился Феликс, как будто и не он пытался меня задушить в данный момент своей грудью!

– И правда говорят, что нет худа без добра, – согласился другой дяденька с намеком на умиление в голосе. – Отрадно знать, что будущее наших королевств надежно, учитывая ваши близкие отношения.

– Иначе и быть не могло, – в голосе Феликса уже чувствовалось нетерпение, а мне не хватало кислорода даже для сопротивления, отчего, кажется, начала терять сознание, в атмосфере неуместного умиления.

– Это замечательно. И то, как вы внимательны к Ее Высочеству и даже ее доверие к вам, учитывая, как вы можете ее успокоить…

Такими темпами он меня не только успокоит, но и упокоит! Видимо, Феликс тоже это почувствовал, ибо решил быстрее свернуть разговор.

– Прошу прощения, но могли бы мы продолжить в другой раз. Принцесса еще не до конца пришла в себя и должна отдохнуть после путешествия.

– Конечно-конечно! – запричитали послы, словно опомнившись. – ваше Высочество, – обратились они ко мне, но не добились реакции. Заметив это, Феликс ткнул меня под ребра, отчего моя рука дернулась. Послы приняли это за прощание и удалились.

Лишь после этого, главный герой соизволил отпустить меня, позволив глотнуть воздух.

– Что это было?! – укоризненно зашипел он, но никто не мог учесть, что человека, желающего чихнуть и жадно глотнувшего воздух после долгого дефицита, уже ничего не остановит.

Сдержав мочевой пузырь и утирая мокрый нос, я довольно и счастливо вздохнула:

– Кажется, все прошло успешно! А ты мне не верил!

Меня не остановило… как и скопившиеся сопли, слюни и даже слезы, которые я более не сдерживала, сосредоточившись исключительно на мочевом пузыре. Из двух зол выбирают меньшее, вот я и выбрала мочевой пузырь. Любой бы со мной согласился… наверное, за исключением резко заткнувшегося Феликса.

Просто ему не повезло не увернуться и принять «удар» лицом к лицу.

– Ой, – неловко пискнула я, расширив глаза и от шока и опасений того, что меня ждет в будущем. – Но, зато слезы были как по заказу! – нервно засмеялась я, стараясь сгладить конфуз.

– Да… – прокомментировал он, пока по его лицу растекалось все, что вылетело с чихом. – Какое счастье… что я тебе доверился… – добавил он с видом максимально далеким от заявленных слов.

***

Я думала, что самым сложным будет убедить в своей личности послов, но горько ошиблась. Даже встреча с королем королевства Трой не могла сравниться с тем, что мне предстояло позже.

Может, из-за того, что король был чрезвычайно замотивирован в этом союзе из политических целей, но казалось, что ему вообще плевать, настоящая я принцесса или нет. Но я склонялась к другому мнению, которое подчеркивала Вера в своем черновике. Король был очень озабочен семейным положением своего родственника, потому не чаял женить того поскорее.

На этом фоне, где меня едва ли не облизывали, было несколько тревожно окунуться в совершенно противоположную атмосферу с теми, кто был, мягко говоря, не очень доволен этим браком. А именно – семейством Белтонов.

Может, это недосмотр Веры, раз она не уточнила этот момент в тексте, но теперь я больше начинаю понимать, почему главные герои в романах зачастую сироты в той или иной степени. Мои туфли рос и продолжает в полной семье, потому помимо чужого мира, вынужденного жениха, у меня еще и навязанные свекров и свекр. Уже этого было бы достаточно, чтобы нервничать, но все усугублялось, что семейка моего жениха необычная, а военная! Отец – заслуженный королевский рыцарь, а ныне глава королевской стражи. Мать – так же происходит из военной семьи, но пошла по пути чиновника и сейчас одна из глав военного министерства. Ну и единственный сыночек, разумеется, отличился и пошел по шпионской стезе, заведуя тайной канцелярией дворца.

И вот этим людям в качестве невестки досталась я. Навязанная «недопринцесса» вражеской страны из другого мира, специализирующаяся на любовных романах и азиатских дорамках.

Чувствуете? Чувствуете тот трындец, который я должна была испытывать?

Все стало бы куда проще, если бы Феликс просто раскрыл им правду моего реального происхождения, но он настаивал на том, что пока настоящую принцессу не найдут, я должна до последнего придерживаться роли Маргариты.

Его позицию понять было несложно. Сложно было исполнить.

Признаться, опыт знакомства с родителями у меня был. Все же, с прежними «туфлями» я была в долгих и официальных отношениях. В таких условиях, когда вся страна знала о том, что я его девушка, его родители не могли остаться в стороне. Потому знакомство наше было неминуемо. Но даже так, легче или приятнее тот опыт не становился. Если уж даже мои родители считали, что я заметно «не дотягиваю», что уж говорить про непосредственных «производителях» мои «дизайнерских туфель»? разумеется, уровень обожания и восхваления буквально зашкаливал. Не удивлюсь, что президентами фан-клуба моего бывшего, который меня упорно травил в обычной жизни и интернете, были именно мои несостоявшиеся родственники, которым все во мне было не так, да не эдак.

В глазах окружающих это были милые, интеллигентные люди с высоким порогом терпимости, раз позволяли своей кровиночке якшаться с такой плебейкой, как я.

Но я-то знала, что это лишь фасад, на который, честно сказать, в начале даже повелась, чтобы позже болезненно разочароваться. Относились ко мне не лучше, чем к обслуге, типа секретарши. И то, средней паршивости, о чем никогда не забывали ткнуть носом, вспоминая и то, что внешность моя не чета их золотку, и происхождение у меня могло бы быть получше. По их словам, все их соседи исключительно депутаты/бизнесмены, кто все поголовно отчаянно желают с ними породниться. И плевать, даже если в их семьях нет дочерей. Сыновья чиновников/магнатов тоже жаждут моего бывшего.

Такое тоже могло быть, к слову сказать… впрочем, сейчас не об этом.

Суть в том, что они своего знаменитого сынишку едва ли не боготворили, и, будь возможность, еще бы культ его имени создали. При таких условиях, полагаю, они бы гнобили любую женщину на моем месте, ибо не родилось еще женщины, достойной их дитятка.

Вначале я обижалась, переживала, даже плакала, но глупое упрямство и чувство бунтарства, не позволяли здраво посмотреть на ситуацию. Как и поставить парню условие выбирать между мной и родителями. Разумеется, я не хотела, чтобы он разрывал с ними все отношения, но мог, по крайней мере, при несправедливых нападках вступаться за меня хотя бы иногда. Вместо этого он оставался нейтральным, вроде бы сглаживая возможные конфликты, но и не опровергал слов родителей обо мне и даже не пытался улучшить их мнение обо мне. Лишь позже я осознала, что он молчаливо поддерживал их мнение и всегда считал, что мне безумно повезло, что он вообще обратил на меня свое внимание.

Что-то я увлеклась… вспоминать прошлое неприятно, как и осознавать степень своей глупости. Куда важнее, что произойдет в будущем и настоящее.

Однако… в настоящем мне предстояло познакомиться с родителями очередных туфель, разумеется, с безукоризненным происхождением и образованием.

Моя самооценка превентивно уже требовала пощады.

Успокаивало две вещи: теперь у меня было амплуа принцессы, которую волей-неволь, а надо уважать. По крайней мере, уверена, что в глаза мне никто не скажет, какая я невежественная чушка. Во вторых, эти отношения все равно фальшивы и мне безразличны. Даже если назовут чушкой, терпеть я это не обязана.

Приободрив себя этими мыслями, я вдохнула и куда увереннее взглянула на чету Белтонов, которые, разумеется, выглядели безукоризненно и внушительно.

– Позвольте представиться, – вспоминая уроки этикета, которые я изучала по пути в столицу, при поддержке Феликса, представилась я. – Маргарита Лорингс. Первая принцесса королевства Флито. Для меня честь познакомиться с родителями моего будущего мужа.

– Ваше Высочество, – прогрохотал поставленным голосом отец Феликса – Хантер Белтон. – Не нужно быть такой вежливой. Скоро мы станем семьей, – произнес он, но вид имел такой, словно каждое слово дается ему с большим трудом. Актер из него, надо сказать, не очень. Мой предыдущий претендент на роль свекра при первой встрече был сладок, почти, как патока. Уже после, когда они убедились, что я никуда не денусь, проявили свое истинное лицо.

Теперь же, было видно, что его просто вынуждают обстоятельства быть вежливым со мной.

Что же, я к этому была готова, потому не расстроилась.

– Ко всему прочему, мы не хотим, чтобы ваша травма начала вас беспокоить, – добавила Сара Белтон – потенциальная свекровь.

– Тем не менее, я не могу позволить себе грубости, – отозвалась я и внимательно посмотрела на мужа и жену, которые переглянулись между собой, сохраняя напряженные позы. Чувствуя давление от давящей атмосферы и на беспокойные взгляды Белтонов, я вздохнула и постаралась успокоиться. А так же напомнила себе, что ситуации из моего прошлого и настоящего – иные. Как и то, что для их семьи этот брак буквально навязан. Причем, с девицей из семьи, с которой прежде они враждовали. – С вашего позволения, исключительно из уважения к вам, я бы хотела быть откровенна, – произнесла я прежде, чем сама осознала это.

На этих словах, напрягся уже Феликс и посмотрел на меня с предупреждением, что я, разумеется, проигнорировала.

Мужчина и женщина переглянулись вновь. После отрывисто и серьезно кивнули.

– Я понимаю ваше беспокойство относительно этого брака, – произнесла я спокойно. Глаза родителей удивленно расширились. – И разделяю многие из ваших беспокойств. Для меня эта ситуация, поверьте, немногим лучше, – заметила я, после чего уловила мелькнувший огонек понимания и вины в глазах Сары. Как женщина она должна была понимать, какого это для молодой девушки покинуть привычный и родной дом и отправиться в неизвестность, чтобы прожить свою жизнь на чужбине без поддержки родных и близких. – Этот брак был образован ни по вашей или моей инициативе. Мы все здесь – жертвы обстоятельств, которые просто вынуждены сосуществовать по понятным причинам. Вы не можете доверять мне, но и я не могу доверять вам.

– Мы не имели ввиду ничего плохого, Ваше… – начал было Хантер, но я его перебила.

– Я понимаю, что вы не хотели обидеть, как и то, что, как родители не можете так просто принять этот навязанный брак вашего единственного сына. Однако, как верноподданные, не имеете возможности и противостоять ему. Я понимаю вашу ситуацию, но, пожалуйста, поймите и мою, – перевела я взгляд с Хантера на Сару. – Я знаю, что не таким вы представляли брак вашего сына и невестку, полагаю, представляли иной. Я тоже надеялась, что смогу выбрать избранника самостоятельно, но обстоятельства сложились иначе. Нам остается только смириться и надеяться. Что от этого брака все получат пользу.

– Почему вы это говорите? – нахмурилась Сара.

– Так как мы все тут в одной лодке, предлагаю прийти к компромиссу, – вздохнула я. – Я понимаю, что вы не можете довериться мне безоговорочно, но могу лишь от себя сказать, что не замышляю против вашего королевства, вашей семьи или вашего сына ничего предосудительного. Я готова к сотрудничеству и могу лишь доказывать свои слова, по мере нашего будущего общения и проживания под одной крышей. Разумеется, если вы позволите мне это.

– А если нет? – насупился отец. – Что вы предпримите в ином случае. Угрожаете разжечь конфликт между государствами.

– Полагаю, счастья мне это не принесет, – покачала я головой, чем вновь ввела Хантера в ступор. – Учитывая, что меня отправили сюда несмотря на все риски, политический союз куда более важен моего комфорта.

– Так что же вы предпримите? – прищурились они.

– Ну, терпеть и притворяться послушной или покорной я точно не буду, – развела я руками с виноватой улыбкой. – Если выйдет так¸ что моя жизнь будет зависеть лишь от меня, я не поскуплюсь на усилия, чтобы жизнь была несладкой не только у меня, и оскандалю семью Белтон на оба королевства, – сладко и лучезарно улыбнулась я. – Однако, – подняла я палец, прежде чем успела окончательно отвернуть родственников от себя. – Я буду уважать вас и прислушиваться, как старших, только если будут уважать меня. Постараюсь стать хорошей супругой для Феликса. Надеюсь, вы не поймете превратно. Я просто хотела быть откровенной. Надеюсь, вы понимаете мои опасения и простите, если я показалась вам излишне грубой, – скромно поклонилась я им, что несколько не вязалось с недавними угрозами.

Я украдкой глянула на Феликса, на чьем обычно невыразительном лице проскользнул ужас и паника, но проигнорировала это. На него надежды нет никакой, а терпеть притеснения даже в этом мире, причем незаслуженные, я не собираюсь.

– Послушайте, – начал было, Феликс, но его перебил отец.

– Это было смело, – отметил Хантер, смерив меня оценивающим взглядом. – Вы ведь понимаете, что ваши слова могут понести неприятные для вас последствия.

– Понимаю, – кивнула я.

– Вы рассчитываете на заступничество нашего сына? Потому позволили себе угрожать нам? – уточнила Сара.

– На это я так же не рассчитываю, – качнула я головой, встретившись с ней взглядом. – Я знаю, что наши отношения завязаны не на симпатии, потому не обманываюсь относительно того, чью сторону примет Феликс, в случае конфликта. Именно поэтому я и осмелилась на это. Я надеялась, что мы на начальном этапе проговорим все возможные недоразумения.

– Радует, что вы трезво оцениваете ситуацию, – чуть погодя похвалил меня Хантер и, помолчав, одобрительно хмыкнул. – Я признаю ваше мужество и мудрость. Уже то, что вы проделали этот путь ради союза на благо двух государств говорит о вас, как о отважной и ответственной особе. Уже за это мы с женой договорились поддержать этот брак, хоть нам и не нравится то, как он был организован. Мы не собирались вмешиваться, но теперь, приятно удивлен тем, насколько рассудительной и отважной вы оказались.

– Вы очень сильная личность, вопреки молве о вас, – подхватила Сара, утвердительно кивнув. Глаза ее заметно потеплели. – Мы переживали, ибо слухи о вас ходили несколько двусмысленные и переживали, что из-за различий в характере вы с нашем сыном не сможете сосуществовать.

– Но теперь мы спокойны…

– Простите? – переспросила я, так как ситуация немного отличалась от ожидаемой мной. В хорошем смысле. – Вы не против нашей свадьбы?

– какие родители не желали бы для своего ребенка счастливого брака по любви? Но как аристократы мы должны нести ответственность и осознаем, что не все идет так, как мы желаем и нужно идти на жертвы. Это осознавал и Феликс, потому никогда не обманывался относительно своего брака, зная, что он будет по расчету. Однако, казалось, ему была неинтересна сама мысль о создании семьи и мы не могли не беспокоиться, – призналась Сара. – Потому мы задумывались уже о том, чтобы самим вмешаться и подыскать ему подходящую пару и надеяться, что со временем они смогут найти общий язык и полюбить друг друга, как мы когда-то, – переглянулась Сара с мужем. – Но тут король издал приказ о его браке и мы вновь не могли не проявить беспокойство.

– Помимо союза с принцессой вражеской стороны, мы так же переживали относительно ваших различных характеров, потому что по слухам вы были излишне… – начал Хантер, но замолчал, не зная, как обозвать меня несильно оскорбив.

– Изнеженной, – подсказала я. Все равно они про настоящую принцессу говорят, потому мне не обидно.

– Да, немного, – сконфуженно прочистил Хантер горло. – Но этим диалогом вы доказали, что куда более сильная и отважная личность. Полагаю, в таком случае, вам не составит труда вытерпеть и укротить невыносимый нрав нашего сына.

– Отец! – с видом оскорбленной и преданной невинности, воззвал Феликс, но был нагло проигнорирован родителями, которые придвинулись ко мне и куда более сердечно настроены.

– Что касается ваших беспокойств, то не переживайте. Мы не станем нарочно причинять вам беспокойств, – заверил меня Хантер.

– И в случае, если наш сын будет вести себя по отношению к вам несправедливо, можете сразу же сказать нам и ничего не скрывать! – закивала Сара, воспользовавшись моей растерянностью, чтобы ненавязчиво схватить за лапку, спрятав в своих ладонях, точно боялась, что я передумаю и сбегу.

– Мама! – в жалкой попытке привлечь к себе внимание, вякнул Феликс, но не был услышан.

– Как же так вышло, что слухи о вашей личности настолько искажены? – посетовал Хантер, задумчиво рассматривая мою бледную мордашку.

Что происходит, вообще? Я просто хотела предупредить, чтобы меня не задирали, почем зря. Но как так вышло, что я внезапно стала любимицей после того, как нагло угрожала?

– Наверняка это было сделано намерено, чтобы сохранить принцессу Маргариту от замужества. В противном случае, она бы давно уже была в браке! Ваше Высочество… – обратилась ко мне доверительно Сара, все еще поглаживая мою зажатую в тисках лапку.

– Марго! – смирившись с тщетными попытками привлечь внимание родителей, решил попытать счастье со мной Феликс.

– Вы уже называете друг друга домашними прозвищами! – восхитилась Сара, пока Хантер удовлетворенно кивал в такт словам супруги.

– Это не то… – попыталась я возразить.

– А мы его ласково называли в детстве Фелли! – поделилась Сара и посмотрела на меня так, словно не отпустит, если я не повторю за ней.

– Ф… Фелли, – повторила я неловко, стараясь скрыть страх от фанатичного восторга, отразившегося в глазах свекрови, как только она услышала это.

– Дорогой, я так счастлива! – прикрыла она рот рукой, собираясь разрыдаться, отчего запаниковала не только я, но и непонимающий Феликс. – У нас точно скоро будут внуки! – сказала она то, отчего я моментально покрылась холодным потом и, гулко сглотнув, посмотрела на такого же шокированного Феликса.

Черт, лучше бы я молчала и продолжила роль «терпилы». Теперь переживай, как бы не выпить «чаю» со свекровью, и после этого не очнуться привязной к постели со своим «муженьком», под одобрительные слова и советы свекров из-за двери, призывающие к пополнению родового древа!

***

Что может быть хуже знакомства с родителями? Только знакомство с остальными родственниками, которые, вместо того, чтобы явиться лишь на свадебную церемонию, прибыли раньше из-за инцидента с нападением на кортеж принцессы.

Все потому, что, как и Хантер с Сарой, вся родня в той или иной степени была сопричастно либо с армией, либо с министерством.

В оригинале эта часть со знакомством тоже была, потому я морально подготовилась к экзекуции, которую должна была пройти Катрина, столкнувшись с подозрительностью, предвзятостью и сварливостью потенциальной родни.

Но на ее месте теперь я и выкручиваться придется самостоятельно. Благо, в отличие от оригинала, теперь на моей стороне, пусть и не по совсем понятной мне причине, но была чета Белтонов. Катрине в оригинале так не повезло. Хоть Хантер и Сара не встретили невестку в допросной, протирая тряпочкой дыбу и демонстративно раскладывая инструменты для пыток, ей пришлось постараться, чтобы заслужить их благосклонность.

Я как-то умудрилась проскочить эту стадию. Теперь, правда, подвергалась серьезному прессингу и призыву к скорейшему пополнению в семействе, но это все же лучше иных вариантов.

Я отклонилась от темы…

Так вот, знакомство с остальной частью семейства, в которой участвовали дяди-тети Феликса а так же кузены, было решено провести во время ужина. Выражая свою поддержку, представляла остальным меня сама Сара, как хозяйка дома. В противном случае, это делала бы Феликс и вот тогда меня бы не пожалели.

Но так как Сара выказала негласную поддержку, ужин проходил, хоть и в неловкой, но спокойной обстановке. Было заметно, что к моей персоне не расположены, и я старалась не обращать внимания на колючие взгляды «родственников», особенно после того, как Сара, нарушив столовый этикет, усадила сына рядом со мной, чтобы тот помог мне с ужином. Я вначале удивилась. Но затем вспомнила про «травмированную рабочую» руку и спорить не стала.

Удивительно, но по реакции родни, они приняли мое согласие, как личное оскорбление и нахмурились только сильнее.

Хантер с Сарой изо всех сил старались поддерживать разговор во время трапезы и выступали посредниками, чтобы помочь мне влиться в их общество, но любой мой ответ воспринимался в штыки. Пусть мне и не грубили открыто, но всем было понятно, что меня не принимают.

Я не была ни удивлена, ни подавлена, потому немного даже сочувствовала Саре с Хантером из-за их тщетных попыток посредничества. Я не переживала и радовалась уже тому, что в меня не кидают тухлыми яйцами.

Какое мне дело до этой семейки и их отношения, учитывая, что я буквально «на низком старте» и готова в любой момент покинуть этот мир? Да и невзлюбили они не меня, а принцессу, которую я изображаю. Какие обиды?

Однако, родителей Феликса это заметно расстраивало. Помня их доброту, я не могла игнорировать их старания и прикладывала силы, чтобы их поддержать.

Но даже это закончилось в тот момент, когда слуга направился к Хантеру и передал ему о прибытии каких-то гостей, для чего ему нужно было отлучиться. Сара присоединилась и вот так, едва поддерживаемая атмосфера мгновенно развеялась, и на меня не скрывая своей враждебности, скрестили взгляды все участники трапезы.

Я не подавилась, благо, опыт быть презираемой уже был. Выработался иммунитет. Если кто-то думал, что резко изменившимся отношением введет меня в смятение, полагаю, им пришлось столкнуться с разочарованием.

Напротив, мне было даже легче, без необходимости изображать заинтересованность в этих людях.

– У принцессы отменный аппетит, – с ноткой сарказма, прокомментировал какой-то там кузен Феликса.

– В вашем голосе слышится удивление. Неужели я нарушила некое правило, о котором мне неизвестно и иметь хороший аппетит для женщины в Трой считается неприемлемым? – скучающе выгнула я бровь и вежливо улыбнулась, отсалютовав говорившему бокалом.

– В… вовсе нет, – с намеком на смущение, заявил кузен, посмотрев на своих родственников и покраснел от стыда сильнее. Но чем больше он был смущен, более агрессивным становился. Я уже встречалась с такой мелочной реакцией людей, и была готова, что на этом все не закончится. – Просто мы все переживали, что после недавних событий вы будете слишком потрясенной, что может сказаться на вашем самочувствии. И как хорошо, что мы ошиблись, – сыронизировал он. – Кажется, вас это совсем не тронуло, – почти неприкрыто обвинили меня в том, что я могу вовсе не быть жертвой, а соучастницей происшествия.

– Совсем нетронутой я не осталась, – повела я «раненной» рукой. – Помимо травмы, я лишилась большинства своих людей. Уцелеть удалось лишь мне и моей служанке. Однако, несмотря на ужас произошедшего, кстати сказать, на вашей территории, – напомнила я со всей возможной любезностью. – граф Белтон, он же мой жених, заверил, что отныне мне не стоит об этом переживать и моя безопасность под его присмотром гарантирована. Учитывая, что нам предстоит пожениться, я склонна к мнению довериться его обещаниям, – мило заметила я, сощурив глаза. – Однако, видя ваше отношение, невольно возникают сомнения, правильно ли я поступила и не поспешила ли с выводами. Полагаете, что мне стоит сохранять бдительность в вашем доме? – подняла я брови, выражая свое искреннее любопытство.

Мой вопрос поставил недавнего оппонента в затруднительное положение. Если он скажет, что моя беспечность неуместна, поставит под сомнение престиж семьи Белтон и компетентность самого Феликса. Но если признает, что мне ничего не угрожает, то всем станет очевидно, что он открыл рот лишь для того, чтобы беспочвенно придраться ко мне, что выставит его мелочным и склочным человеком.

Краем глаза следила за реакцией Феликса, которой не было: продолжал степенно есть свой стейк, как ни в чем ни бывало, притворившись глухим. С трудом сдержала усмешку. Поймав мой взгляд, он вопросительно выгнул бровь, а я кокетливо улыбнулась:

– Твой стейк выглядит восхитительно. Не разрежешь и для меня? – мелочно и мстительно решила я загрузить его хоть какой-то нагрузкой, раз он настолько бесполезный.

Феликс смерил меня взглядом и хотел подозвать слугу, чтобы тот помог мне, но я перебила:

– Я хочу, чтобы это сделал ты. Так будет вкуснее, – похлопала я ресничками, лишая его возможности отказаться. Тот помолчал, но покорно поставил перед собой мою тарелку с мясом, которое я не очень-то и хотела, так как успела наесться, да и осуждающие взгляды не располагали к дальнейшей трапезе. Но повод ли это для того, чтобы не загрузить сидящий рядом аксессуар? Разумеется нет. Напротив. Так даже интереснее.

– Видно, вы очень сблизились за время путешествия. И не скажешь, что до этого вы даже не виделись, – спасая своего отпрыска, заговорила сдобная на вид дамочка средних лет. – Обаяние принцессы поистине не ограничено, раз даже наш Феликс не устоял и теперь, как покорная собачка послушно нарезает мясо принцессе чужой страны, – с пренебрежением и насмешкой смерила она взглядом, но не Феликса, а меня. – Или, это просто ваша привычка отдавать приказы?

– Так приятно, что вы оценили мой потенциал, – поблагодарила я с той же долей искренности, с которой она выдавливала слова. – Но не совсем понимаю, как это связано? – задумчиво надула я губы, невинно хлопнув ресничками.

– О чем вы? – насторожилась женщина.

– О проявлении заботы мужчины к своей раненной невесты. Я, конечно, слышала, что между Трой и Флито есть некоторые различия в менталитете и культуре, однако, полагала, способы ухаживания за женщинами везде примерно одинаковы. Любой мужчина поможет раненной женщине, – скосила я взгляд на свой бандаж. – Что уж говорить про жениха, в отношении своей травмированной невесте. Я полагала, это основы банальной вежливости и воспитания, потому, видимо, принимала это слишком посредственно, – демонстративно «испугалась» я, указав на то, что их мужики грубые и невоспитанные. – Я не знала, что подобные жесты в Трой являются излишне интимными, – сделала я круглые глаза, прикрыв рот ладошкой, чтобы скрыть кривящиеся в усмешке губы, пока женщина краснела не хуже своего сыночка недавно. – Впрочем, если так, то я даже рада, – не дала я ей даже возможности для передышки и поиска достойного ответа. – И подумать не могла, что подобное отношение считается особенным, но разве это лишний раз не доказывает, что мой жених ко мне неравнодушен? – льстиво растянула я губы, покосившись на замершего Феликса. Он посмотрел на меня нечитаемым взглядом, но отрицать не стал и, после паузы, деликатно поставил передо мной заботливо и до омерзения аккуратно разрезанное мясо на идеальные кусочки. Погодите, а это не ранний признак социопата? – Милый, я передумала и больше не хочу мяса. Можно мне яблоко? – посмотрела я на него с нежностью.

Мужчина напрягся, но был вынужден кивнуть, и потянулся к блюду с яблоками.

– Не это, – остановила я его, когда он хотел взять первое попавшееся. – Оно выглядит некрасиво, – капризно надула я губы. Какое счастье, что поведение принцессы не противоречило моей вредной и мстительной натуре. – Я хочу самое красное, у них шкурка самая аппетитная. Ты же найдешь его для меня?

– Конечно, – согласился он со мной сквозь стиснутые зубы. Благо, улыбался он редко и вообще был эмоциональным бревном, потому никто не смог распознать его раздражения.

– Ты такой душка. Не забудь проверить и другое блюдо вон на том конце стола, – умиленно сморщила я нос и повернулась к «родственниками».

Те смотрели на меня взглядом, словно я циркачка, заставившая «Тузика» прыгать через кольцо, что я самодовольно проигнорировала.

– Вы так замечательно ладите. Есть ли этому причина? – прочистив горло, натужно спросил мужик, который, вроде приходился Хантеру братом.

– Помимо моего очарования? – поддела я его, скромно склонив голову к плечу. Тот демонстративно промолчал, однако, кулаки сжал. Хоть и было утомительно разбираться с этими людьми. Все же я находило некоторые забавные моменты. – Полагаю, люди невольно сближаются, когда есть риск жизни. Феликс спас меня, потому нет ничего странного, что я благодарна и симпатизирую ему, – прокомментировала я, спрятав равнодушный взгляд в бокале с вином. – Думаю, с будущим мужем лучше поддерживать теплые, доверительные отношения. По крайней мере, нужно приложить к этому усилия. Разве я не права? – спросила я с интересом, не обратив внимания, что даже сам Феликс задумчиво замер, прекратив рыться в чане с фруктами.

– Н-нет, вы правы, Ваше Высочество, – натужно улыбнулся мне тот дядечка. – Просто мы удивлены той стремительности, с которыми ваши отношения развиваются.

Тем временем Феликс отыскал нужное яблоко и продемонстрировал мне.

– Да, оно очень красивое, – похвалила я его, но яблоко принимать не торопилась. – Почистишь его для меня?

– Разве ты не хотела самое красное? – спросил он терпеливо.

– Хотела, но терпеть не могу, когда кожура застревает в зубах. У меня чувствительные десна, – поведала я доверительно, наслаждаясь искрами гнева в невыразительных и холодных глазах героя. Послав ему ободряющую улыбку, безразлично отвернулась, сосредоточившись на своем бокале. Еще и рука под бандажом не вовремя зачесалась. Ну что за напасть?

Хочу домой… на свой любимый диван… там тихо и спокойно. И никто меня не донимает…

– Кстати о риске жизни, – подал голос еще кто-то из кузенов, чьи имена я даже не пыталась запомнить. – Мы слышали лишь короткую версию случившегося.

– Допустим? – вздохнула я терпеливо. – И что вы от меня хотите?

– Мы были бы признательны, если бы вы рассказали нам в подробностях о том, что произошло…

– С чего бы мне это делать? – подняла я брови. Родственники обратились взглядом с призывом поддержки к Феликсу, но тот сосредоточенно чистил мое яблоко. Мне бы радоваться, что он, по крайней мере, нейтрален. Но что-то не радовалось. – Мне казалось, что мы сейчас на приятном ужине в честь знакомства, а не в допросной.

– Это вовсе не допрос! – запротестовал кто-то.

– Возможно, вы не знали, но вся наша семья в той или иной степени причастен к расследованию того нападения. Потому более широкое понимание происходящего нам необходимо…

– Почему бы вам тогда не почитать отчеты? – внесла я дельное предложение. – Как сопричастные лица, материалы дела вам должны быть доступны, верно?

Внезапно вновь ощутила скуку и тоскливое чувство дежавю. Сколько раз в моем мире мне пришлось пройти через подобные «сборища» и держать оборону? И не сосчитать. То, что я научилась противостоять этим нападкам, не делает их более приятными.

Что-то, тоска навалилась. Может, алкоголь так действует?

– Просто… – начал было тот в попытке подыскать нужный предлог, но тут потерял терпение кто-то из старших.

– В конце-концов, почему для Вашего Высочества это так затруднительно? Как вы уже сами сказали, прошлое вас сильно не травмировало психически и вы решили доверить расследование нам. Потому нет никакой сложность чуть посодействовать. Если только… вы не хотите что-то скрыть? – провокационно понизил мужик голос.

И ведь попал в точку. У меня куча секретов, и рассказать мне есть что. Однако, к самому нападению вся доступная мне информация не имеет отношения.

– Рассказывать особо не чего, – внезапно подал голос Феликс. Впрочем, оно и понятно, ведь он как никто другой знает, что я – не Маргарита Лорингс. – Нападающие подмешали наркотик в питье всего кортежа, потому во время нападения, сопротивления не было. Принцесса так же была без чувств, когда ее хотели похитить.

– Однако, мои люди доложили, что в момент твоего прибытия бандиты давно уже скрылись. Как же так вышло, что ты смог отыскать и спасти принцессу? – подозрительно спросил дядя у племянника. – Я бы хотел знать, как принцессе удалось спастись от похитителей.

Мы с Феликсом переглянулись и поняли, что просто так нас не отпустят. Однако, мы не предполагали, что допрос будет настолько детальный.

И вот тут странность: даже зная, что мне нечего сказать, Феликс внезапно замолчал и посмотрел на меня в ожидании. А где солидарность? А где поддержка? Ладно, как мужчина – он никакой. От туфель я многого и не ждала, но я полагала, что, хоть как партнер он меня не бросит!

Взгляды на мне становились все более пронзительными, а давление чувствовалось едва ли ни физически.

И вот тут я поняла, что фирменным блюдом стану уже я, если сейчас же не найду достойного ответа…

***

Взгляды с Марго с Феликсом встретились. В ее голубых глазах светился призыв к помощи, который был жестоко проигнорирован женихом. Изначально он планировал подыгрывать ей, но видя, как она держит «удар» и сам заинтересовался, как же она выкрутится из столь щекотливой ситуации. Ко всему прочему он все никак не мог избавиться от своих предрассудков и надеялся, что девушка допустит ошибку в своей блестящей игре. Он терпеливо ждал все эти дни, что они провели в пути к столице от границ.

И, несмотря на свою прославленную внимательность, так и не смог подловить Марго на лукавстве. Однако, по мере их общения, равно, как ему не хотелось верить в ее попаданство, так он все больше желал отрицать ее сумасшествие.

Именно поэтому он не мог пренебречь этой возможностью послушать ее версию, отличную от «попаданства», которое, разумеется, она не станет озвучивать при посторонних.

Он не сомневался, что она справится, ведь убедился в этом лично, наблюдая за ней день ото дня. И он вынужден был признать, что редко встречал настолько стойких и отважных женщин, как она. После матери, Марго, пожалуй, была первой женщиной иной крови, которую он был готов признать.

Какая жалость, что ей оказалась, возможно, сумасшедшая принцесса соседнего королевства. В худшем случае, еще и вражеская гениальная шпионка.

Тем не менее, он терпеливо ждал ее ответа, даже когда призыв о помощи в ее глазах сменился пониманием того, что это не произойдет. Он понимал, что это поставит ее в неловкую ситуацию и ожидал ее обиды. Чего он предположить не мог, так это полностью отсутствующее и высокомерное выражение, которые делали ее голубые глаза поразительно бездушными, а взгляд невыносимо неприятным. Так, словно она стремительно охладела ко всему и нему – в частности.

Те редкие и немногие радушные огоньки в ее глазах, которыми она очень скупо одаривала Феликса по мере их сближения, исчезли в одночасье, словно их никогда и не было.

– Что же, раз все так настаивают, ничего не остается, как все рассказать, – вежливо, до зубного скрежета, улыбнулась Марго, отвернувшись от жениха. – Хотя, на самом деле, рассказывать особо и нечего, как прежде и сказал Фелли, – пожала она плечами с виноватым и смущенным видом.

– В каком смысле? – не понял дядя Феликса.

– В прямом. Когда меня похитили, я этого даже не поняла. Уснула в своей карете, а проснулась уже в непонятной местности в окружении таких же непонятных людей. Видимо, я употребила мало наркотика, либо оказалась более разборчивой, но похитители не ожидали, что я очнусь так рано. Потому я воспользовалась тем, что они потеряли бдительность и сбежала. Во время побега наткнулась на графа Белтона, который как раз отправился на мои поиски. Вот и вся история, – на удивление складно соврала она. Впрочем, ее ответ был слишком поверхностным, что опытные и проницательные люди, такие, как Белтоны, просто не могли упустить из виду.

– Уровень подготовки нападения говорит о высоком профессионализме и подготовленности нападавших. Но они не только оставили вас без надзора, понадеявшись на ваш обморок, но еще не заметили вашего отсутствия? Любой даже самый никчемный наемник сможет быстро нагнать одну слабую женщину, в незнакомой ей местности, – указали на явные нестыковки Марго, но, надо отдать ей должное, она продолжила безразлично пить из своего бокала. Ее выдержке воистину могли только позавидовать.

– Ну не знаю, видимо, я оказалась довольно проворной? – безучастно повела она плечом. – Либо наемники были совершенно бездарны. А может, все вместе, откуда мне знать? Разбираться в это, кажется, не моя работа, верно? – удивительно ловко и естественно перевела она стрелки и осмотрела своими голубыми глазами самых «придирчивых» родственников.

– Разумеется, это наша обязанность, – запротестовал кто-то среди смутившейся родни. – Однако, для продвижения расследования, нам нужна знать все подробности.

– В таком случае, могу лишь посочувствовать. У меня нет желаемой вам информации, как это ни прискорбно.

– Вы не можете описать даже незначительных подробностей?

– Прошу прощения, – легкомысленно приподняла она уголки губ. – Я не каждый день засыпаю в одном месте, а просыпаюсь среди леса и незнакомых людей. В тот момент я была излишне взволнована и сосредоточенна собственным выживанием и побегом, потому как-то не подумала о наборе полного комплекта улик, дабы после вам было легче их искать.

– Мы не хотели вас оскорбить, – насупился кузен. – Но это наша работа – обращать внимание на мелочи, которые вам могут показаться незначительными. Для этого нам приходится задавать вопросы, которые вам могут почудиться неприятными или неловкими. Например то, как связанная женщина могла сбежать от похитителей, будучи незамеченной, и пробежать в таком положении достаточно, чтобы безошибочно найти жениха? Связанная, неприученная к физической нагрузке на незнакомой и неровной территории, даже для мужчины это стало бы непосильным испытанием.

– Кто сказал, что я бежала долго? – помолчав, спросила она как будто невзначай, но было заметно, что задумалась.

– Будь расстояние незначительным между похитителями и Феликсом, его люди непременно нагнали бы бандитов. Но этого не произошло, значит, расстояние было значительным, – терпеливо пояснил дядя и самодовольно улыбнулся, предчувствуя, что загнал жертву в ловушку. Однако, девушка не выражала страха или паники, спокойно склонив голову к плечу и терпеливо выслушивая обвинения и подозрения на свой счет. – Для связанной девушки это просто поразительный подвиг.

– Что же, ваши слова имеют смысл. Однако, я не была связана. Кто вам об этом сказал? – прищурилась она. Когда все выразительно посмотрели на Феликса имея ввиду его отчет, она так же посмотрела на него, а после, лукаво прищурившись, изобразила вид раскаявшийся и печальный. – Фелли, – тяжело вздохнула она, заметив, как мужчину передернуло от детской клички. – Кажется, мы больше не можем этого скрывать. Мы должны признаться, как все было на самом деле.

– Что? – занервничали гости, переглядываясь. Феликс так же выгнул бровь, смотря на девушку перед ним в ожидании. – О чем говорит Ее Высочество?

– На самом деле, я была не связана.

– Но в отчете было указано, что вас связали, отчего вы даже получили травму руки от слишком тугих пут, – напомнили они.

– Это не так. Травмировалась я во время побега, – покачала она головой, гладя свою повязку с материнской нежностью и сожалением. – И причина тому… – сказала она и выразительно покосилась на Феликса, который напрягся под непонимающими взглядами родственников. – Однако, так как это могло усложнить и без того сложную ситуацию, в случае, если бы узнали, что я получила травму не во время похищения, а спасения, то мы приняли решение солгать, – скромно потупилась она, выглядя несчастной и виноватой. Игра девушки была настолько яркой, что все невольно посмотрели на мужчину рядом с ней с легким осуждением и досадой, ибо в отчете говорилось, что она, возможно, больше не сможет нормально пользоваться своей правой рукой.

Учитывая, что Феликс не опроверг это в тоже мгновение, все впечатлились только сильнее и прониклись к Марго большей симпатией и меньшей настороженностью.

– Но как это произошло? – в растерянности спросила одна из тетушек. Голос ее заметно смягчился, видя, на какие жертвы согласилась пойти принцесса, чтобы не раздувать конфликт. Даже скрыть возможную инвалидность! Поистине самоотверженно.

Она робко покосилась на Феликса, словно спрашивая разрешения. Тот нахмурился, понимая, что она собирается его подставить. Естественно, это не осталось незамеченным родней.

– Вы можете говорить свободно, Ваше Высочество. Мы все здесь на вашей стороне! – заверили ее те, кто совсем недавно подозревал в шпионаже.

Марго помолчала в «нерешительности» для пущего эффекта, а после негромко произнесла:

– Я обещала Фелли, что не стану никому об этом рассказывать…

– Разумеется, это не относилось к нам, – заверили ее сердечно.

– Наверное, вы правы, – нервно улыбнулась Марго. – Иначе он бы остановил меня, как только речь зашла об этой щекотливой теме, – уже куда более уверенно заговорила она, но искоса посмотрела на Феликса так, что он не мог не понять намека. Она буквально обвиняла его в том, что будет дальше. – На самом деле, во время похищения, бандиты пытались скрыться через горы. Когда я очнулась, они были достаточно далеко от места происшествия, но высоко. Когда я сбежала, и не подозревала об этом. В какой-то момент я почувствовала за собой погоню. Какой-то огромный и страшный человек гнался за мной, матерился, как сапожник и угрожал пытать меня всем подряд, если я не остановлюсь. Разумеется, я испугалась еще сильнее, а из-за быстрого бега уже начала задыхаться и зрение мое размываться, – замялась она и театрально замолчала, демонстративно отпивая из своего бокала. Феликс почувствовал неладное в тот момент, вспоминая «безотказный способ» Марго, который она недавно использовала, чтобы картинно плакать. Воспоминания того случая не могли не заставить его переживать еще сильнее.

Родня Феликса так же терпеливо молчали, гадая, как ее рассказ может быть связан с травмой и тем, что Феликс принудил ее молчать о правде.

– Я так сильно испугалась, – картинно всхлипнула девушка, подтверждая догадки Феликса. Затем из ее глаз заструились хрустальные слезы. – Я искренне считала, что если остановлюсь, непременно лишусь жизни, настолько грозно мне угрожали расправой, одни сплошные оскорбления, ругательства и угрозы... Потому бежала через силу и без оглядки. Кто… кто бы мог догадаться, что этим преследователем окажется…. граф Белтон? – «разрыдавшись», скрыла она лицо в своих ладонях и стала судорожно дрожать плечами.

Все пораженные и осуждающие взгляды неминуемо сошлись на Феликсе, который едва не поперхнулся, застигнутый врасплох. Но прежде, чем он успел опровергнуть обвинения, «жертва» продолжила:

– Уже после я поняла, что он просто был напуган моим исчезновением, потому был излишне резок и неразборчив в словах, – насилу успокоившись, талантливо шмыгала она носом, промокая покрасневшие глаза салфеткой, отнятой у онемевшего Феликса. Она утерла нос и бросила ее обратно владельцу, но та совершенно «случайно» угодила ему в лицо. Ее слова звучали, как неловкая попытка оправдать грубого и деспотичного мужлана, коим ее заявления выставляли Феликса. Впрочем, мужчина, сам загнал себя в ловушку, потому даже не имел возможности опровергнуть несправедливые обвинения.

– Вы так натерпелись, – сочувственно вздохнула одна из тетушек. Марго скромно улыбнулась, но вновь опечаленно потупилась.

– Но как же произошло ваше ранение? – вопросил кто-то другой. – Неужели, – его голос понизился от мрачного подозрения, с которым он покосился на своего племянника, как на душегуба и подонка. – Он вас ударил?

Словно нарочно, Марго молчала, предаваясь слезам, чем только усугубляла атмосферу и недопонимания. Феликс уже начал проклинать себя за опрометчивый поступок, дав ей слово.

Надо пояснить, что помимо прочих заслуг перед короной, род Белтон был знаменит так же своим благородством и честностью по отношению к слабым. Любой аристократ желал бы породниться с этим родом, зная, что они никогда не бросят свою семью на произвол судьбы и будут заботиться до последнего. Потому каждый отец мечтал бы отдать свою дочь за мужчин рода Белтона, зная, что тот будет холить и лелеять свою супругу, проявляя высшую степень уважения и благородства. Для людей подобного воспитания, было неслыханным поступком даже просто оскорбить слабую женщину словом, не то, что поднять на нее руку.

И обвинялся в этом преступлении никто иной, кого все старшие ставили в пример своим младшим! Более шокирующим известием могло стать лишь то, если бы принцесса, от которой зависели два королевства, оказалась бы фальшивой!

– Ох, простите, просто горло перехватило, – подала Марго голос после продолжительного молчания, когда Феликс уже всерьез подозревал, что его собираются избить в воспитательных целях. – Нет, конечно же, он меня не бил. Это все моя вина… – печально и судорожно вздохнула она. Теперь девушке сочувствовали уже практически все. – Находясь на опасной тропе, когда ошибочно полагала, что меня преследует бандит, я не смотрела под ноги и сорвалась с обрыва в ущелье.

– Что?! – взорвались тревогой слушатели.

– Но Феликс меня спас! – с благоговейным огнем в глазах заверила Марго, отчего даже Феликс почти поверил в ее искренность, если бы не знал правды. – Он, как настоящий герой бросился прямо за мной! – повышая голос, отчего он становился немного писклявым, с восторгом сочиняла Марго, увлекаясь своей фантазией. Феликс невольно вспомнил, что ранее девушка говорила, что в «своем мире» была связана с литературой. Неудивительно, что ее фантазия настолько богатая.

– Бросился… с обрыва? – недоверчиво переспросили слушатели.

– Верно! – подтвердила Марго и значимо добавила: – «Щучкой»!

– Щучкой? – скривился в непонимании кузен и с сомнением посмотрел на Феликса.

– Именно, – невозмутимо кивнула девушка, важно прикрыв глаза. – Мой жених такой удивительный, – расплылась она в обожающей улыбочке.

– Но как вам двоим удалось выбраться из ущелья? Помня местность, они должны быть очень глубокими.

– Все дело в шпагате! – важно подняла она палец вверх и, как только убедилась что захватила все внимание, сумев заинтриговав даже самый ярых скептиков, пояснила: – он нагнал меня в полете, прямо, как орел! Схватил за руку, а после затормозил ногами. Благо, ущелье оказалось довольно узким.

– Ногами? Он затормозил ногами? – не поверили родственники, пытаясь понять, насколько же узким было то ущелье.

– Шпагатом, – с менторским видом поправила Марго. – Я была так поражена, что почти забыла про свою боль в руке. Никогда не видела таких сильных и гибких ног! Даже лучшие танцовщицы Флито не могли продемонстрировать таких умений и гибкости! – восхваляла Марго Феликса с неприкрытым энтузиазмом, пока тот сидел с мрачным и даже опустошенным видом, осознавая всю ту картину, которая была нарисована в больной фантазии его сумасшедшей и до невозможности мстительной невесты. – Вижу, что вы тоже поражены, – деловито покивала она, смотря на потрясенные выражения лиц окружающих. Мужчину рядом с ней немного затрясло. – Хоть мы и спаслись, благодаря моему жениху, которого я никогда не брошу, несмотря на все возможные невзгоды и трудности, даже если наш дом, по какой-то «стра-а-анной и необъясни-и-имой» причине не будет благословлён детишками… Я была готова ко всему в этом браке! Можете не сомневаться, я ни за что не предам, в конечном итоге, физическая близость никогда не встанет на пути истинной любви. Ведь брак – это, в первую очередь не про страсть, а доверие и уважение! – сдавленно произнесла она, борясь с подступающими рыданиями из-за предстоящей жизни в браке с импотентом.

Все родственники побледнели и скорбно прикрыли рот в глубоком ужасе, смотря на Феликса. Мужчины еще сочувствующе покачали головой, пробормотав о том, какая это потеря…

– Так вот, хоть мы и спаслись, но торможение не могло не сказаться, и моя рука… ну она так странно щелкнула, – неуверенно заявила Марго. – Но это же не так страшно, верно? Рука не такая серьезная цена за спасение жизни! На фоне Феликса, моя травма совершенно несущественная, – заверяла она остальных, смотря на всех в поисках поддержки. – В конечном итоге, я могу научиться управляться и другой рукой, а вот Фелли… – сделала она вид того, что «случайно» проговорилась. – Но что я все о себе, да о себе? – замахала она здоровой рукой. – К счастью, мы спаслись. Я рассказала Фелли все, как было, как только все недоразумения разрешились. Однако, он почему-то решил, что будет лучше умолчать о некоторых деталях моего побега, – кротко дополнила она, как бы невзначай поглаживая повязку, чтобы ни у кого не осталось сомнений, что этот плут нарочно обвел девушку вокруг пальца, чтобы скрыть свою халатность во время операции спасения. Несмотря на недавнее сочувствие относительно его мужской силы, родственники не могли не почувствовать разочарования относительно разбившегося в дребезги портрета благородного и честного человека. – И по поводу недавнего, прошу прощения. Сейчас я вижу, какие вы дружные и надежные люди, потому к сожалению. Проявила к вам несправедливое пренебрежение. Даже удивительно, почему Фелли ранее сказал мне игнорировать вас. Вы совершенно отличаетесь от описаний Феликса. Теперь я вижу, что вам можно доверять и вовсе вы не невежи, которые получили свои посты через кумовство…

– Марго! – рявкнул Феликс, который понял, что ситуация давно вышла из-под контроля.

– Я что-то не так сказала, милый? – девушка показательно испуганно дернулась и кротко опустила голову, чем вбила гвоздь в гроб репутации Феликса среди родни.

***

Чуть ранее в другом конце королевства.

Девушка расхаживала из стороны в сторону по небольшому двухэтажному дому и нетерпимо вздыхала. Вся обстановка добротного бревенчатого дома наводила на нее гнетущее ощущение. Ей было душно и неспокойно.

Ее взгляд голубых глаз упал во двор через небольшое окошко. И даже оно вызывало у нее досаду. Вполне сносное широкое окно казалось ей не более, чем шуткой и дырой в стене. Она никак не могла отделаться от сравнений. В прошлом, окна в ее комнате были от потолка и до пола. Комната принцессы была большой, просторной, светлой и богато украшенной.

Окно перед ней представлялось девушке практически бойницей.

Пейзаж за окном так же не вселял оптимизма. Дом, в котором она находилась, стоял на пригорке и со своего второго этажа перед ней открывался вид на живописную и тихую, но совершенно безликую и скучную деревеньку на десяток дворов.

Прежде из своей комнаты она могла видеть всю столицу, словно она вся была у нее на ладони.

Девушка вновь не смогла сдержать вздоха разочарования.

Добротное платье, в котором она сейчас была, хоть и было сшито из хорошей и качественной ткани, не шла ни в какое сравнение с шелками, в которых она купалась, будучи принцессой.

Отражение в зеркале было еще одной головной болью и причиной разочарований. С самого рождения она была окружена заботой и уходом. Девушка буквально не знала, как самой заботиться о своей внешности: ее умывал, мыли, причесывали,, красили и даже одевали. Разумеется, средства для ухода были самыми лучшими.

Теперь она была лишена всего этого, а ей прислуживала одна единственная служанка, да и та была паршивой и едва ли знала хоть что-то, что действительно было бы полезно по уходу за кожей и волосами своей госпожи.

Некогда гладкая и сияющая кожа потускнела и даже покрылась неприятным, противным загаром. Появились даже позорные веснушки! Шелковистые длинные волосы, которые были ее гордостью, сейчас она была вынуждена заплетать в неряшливую косу, чтобы скрыть их непрезентабельное состояние: они стали тонкими, ломкими и больше не блестели.

Руки не были такими нежными и чистыми, а ногти требовали внимания.

привыкнув к высококачественной еде первой свежести, перестроиться на более простую, калорийную и жирную пищу было сложно. Потому девушка либо голодала, отказываясь есть то, что больше напоминало помои, по ее мнению, либо ела выборочно и придирчиво. Даже ее слуги во дворце питались лучше, чем она сейчас.

Как она могла терпеть подобное?

Это не могло не сказаться на ее здоровье, потому она исхудала и лишилась той непревзойденной красоты, которой так гордилась.

Принцесса вновь с тоской вспомнила свою беззаботную жизнь до последнего времени.

Ее отец был королем Флито. Она родилась и росла с этим знанием. Хотя чуть позже, она начала осознавать, что, даже будучи дочерью короля, ее родная мать не была королевой. Это стало шоком для изнеженного ребенка, которому внушали, что она – единственная законная принцесса и должна жить в изобилии.

Вскоре девочка узнала правду о том, что ее отец женат вовсе не на ее матери, и что у него, помимо сыновей была еще одна дочь. Именно эта дочь и была единственной законной принцессой. Эта чертовка, Маргарита, а вовсе не она, кто был позорным бастардом от любовницы. Не станет преувеличением сказать, что девочка едва не лишилась чувств от разочарования и зависти и закатила настоящую истерику. Она разозлилась так, что объявила голодовку.

Именно тогда мать пообещала, что вскоре она сделает так, чтобы ее дочка заняла место, которое изначально ей и предназначалось.

И мать сдержала обещание: воспользовавшись отъездом королевы с Маргаритой в королевство Трой, возлюбленная короля инсценировала несчастный случай и избавилась от надоедливой сестры и племянницы. Хотя тело настоящей Маргариты не было найдено, это несильно сказалось на их плане: учитывая силу обвала, они полагали, что ее тело просто сгинуло навсегда.

Так девочка вошла во дворец под новым именем и отныне могла с гордостью называть себя единственной принцессой. Отец ее обожал и даже получил заметные выгоды, требуя от Трой преференции для себя за то, что на их территории произошел несчастный случай.

Ее баловали, братья не докучали и даже не поняли, что перед ними фальшивка. А еще через пару лет, отец привел ее мать на законное место королевы.

Более счастливой жизни и представить сложно.

Девушка росла в изобилии и обожании, для нее не было бы преувеличением думать, что весь мир существует исключительно для нее одной.

Пока однажды отец не приказал ей выйти замуж за незнакомца. Еще и не во Флито, где она даже замужем могла бы рассчитывать на защиту и поддержку родителей, а в презренном Трой, где ей предстояло остаться совершенно беззащитной перед врагом.

Девушка не могла с этим смириться. Тем более, что она уже любила другого: ее личный рыцарь так же поклялся ей в вечной верности. Она не желала выходить замуж по принуждению и быть проданной родителями в чужую страну. Еще и за мужчину, который, по слухам, был уже довольно взрослым мужчиной.

«Взрослый», в ее понимании, был никем иным, как мерзким стариком!

Как она могла с этим смириться, когда самые дорогие ей люди, которые убеждали ее, что все в этом мире принадлежит лишь ей, так подло предали ее доверие?

Вскоре она придумала план, который озвучила своему возлюбленному. Как девушка и полагала, он любил ее безоговорочно, потому, после небольшого сомнения, все же согласился на побег.

Их план казался идеальным: зная, что до границы их будут тщательно охранять, они собирались инсценировать похищение на территории Трой, где проводить расследование будет сложнее.

Для убедительности пришлось, конечно, пожертвовать некоторыми людьми и вещами. Но они же все равно служили ей. Потому ничего страшного, если они отдадут жизнь за ее счастье, верно?

Так девушка рассуждала, когда на очередной стоянке всыпала в чан с пресной водой снотворное.

Потому, когда наемники появились, никто не мог сопротивляться. Их принцесса подарила им спокойную и безболезненную, быструю смерть. Разве она не милосердна?

Они даже прихватили некоторые драгоценности для достоверности, чтобы все выглядело, как набег разбойников. Она хотела взять больше, ведь ей было очень жаль расставаться со своими замечательными вещами и шикарными платьями, но выбора не было. Даже тех богатств, которые они успели схватить, им бы хватило для комфортной жизни. За одно ее колье можно было бы купить виллу вместе со всем штатом слуг.

Следом ее благородный рыцарь избавился и от неподозревающих подвоха наемников, чтобы скрыть все следы. Он был таким решительным и безжалостным во имя их будущего. Что она лишь могла восхищаться и радоваться своему решению и выбору. Но когда она уже предвкушала счастливую беззаботную жизнь в роскоши и обожании, реальность неприятно ударила ее по голове.

Ее возлюбленный сказал, что нужно на время затаиться, объяснив тем, что после ее исчезновения, оба королевства пустят все силы на ее поиски. Ко всему прочему, ее исчезновение было политическим кризисом двух королевств, потому нужно было сохранять бдительность и осторожность.

Таким образом несколько недель они жили хуже нищих, прячась точно крысы.

Это было омерзительно и невыносимо!

Когда прошло время, она уже не могла этого терпеть и выставила возлюбленному условие. Хоть он и не был полностью согласен с ее капризами, конечно же, в итоге сдался. В его планах было спрятаться в третьих странах и там обосноваться. Но по настоянию любимой, он выбрал просто отдаленную деревеньку.

И вот тут случилось непредвиденное. Оказалось, что у них совсем не было средств к существованию, не считая некоторых украшений, прихваченных при побеге.

– Разве ты не говорил, что богат? – с нескрываемым разочарованием и обидой поинтересовалась принцесса, словно ее жестоко обманули.

Вплоть до дня свадьбы между мной и Феликсом была стадия холодной войны. Он изображал бурную деятельность в связи с поисками Маргариты, в то время, как меня взяла в оборот Сара, взвалив непосильную задачу по подготовке к свадьбе.

Потому мы оба были очень заняты и виделись лишь изредка. А когда виделись, предпочитали игнорировать друг друга. Это не могло не навести на мысли относительно нашего будущего в качестве супругов…

С Катриной, после того знаменательного вечера, общение постепенно улучшилось, и я даже перестала чувствовать враждебность и настороженность от нее, но неловкость все же сохранялась. Я не настаивала, прекрасно понимая, что должна была чувствовать девушка. Учитывая, что разрешения рассказать правду от Феликса я не получила, с моей стороны было бы свинством ждать от Катрины понимания и лояльности.

На наше внешнее сходство просто не могли не обратить внимания, но на этот случай уже была заготовлена версия, где Катрина была ребенком из побочной ветви и дальней родственницей по линии матери Маргариты. Обычно во фрейлины брали более близких родственников или представителей высшего дворянства, но Маргарита, следуя своей капризной натуре, увидела сходство с девушкой и посчитала забавным держать ее рядом. Так Катрина стала официальной фрейлиной.

Благо, мы были в Трой. Во Флито все так гладко не прошло бы.

Как бы то ни было, настал день свадьбы. С раннего утра, когда еще даже не взошло солнце, меня насильно вытащили из постели и зверски измывались в ванной несколько часов, которые я безуспешно пыталась досмотреть сон, в котором вернулась к своей размеренной, счастливой и спокойной жизни в квартире со всеми удобствами и подпиской на дорамки.

Но мне этого не позволили, что не могло не отразиться на настроении. Праздничная атмосфера не помогала. Вместо радостного события, она ассоциировалась у меня с угасающей надеждой. В моей памяти все еще были свежи слова Феликса о том, что поиски Маргариты были приоритетными исключительно до свадьбы. После нее, острая надобность в этом отпадет.

Я не хотела верить, что Феликс настолько аморален, что не сдержит слово по поиску возможности моего возвращения. Но его выходка и слова о высшем благе, гарантом которого должен был быть брак со мной, не давали покоя. Теперь я не могла отделаться от мыслей и опасений, что эта свадьба буквально станет моими пожизненными кандалами и ловушкой.

Потому оставалось только полагаться на порядочность моего вынужденного женишка.

Видимо, актриса из меня все же не ахти какая, ибо несмотря на все усилия я не могла заставить себя собраться и хотя бы изобразить радость и предвкушение от скорого бракосочетания.

Однако, несмотря на обеспокоенность, ни Сара, ни Катрина, которые были главными помощниками в этом событии, не стали допрашивать меня. Не знаю, какие мысли крутились в их головах, однако я сомневалась, что их домыслы относительно моего состояния, были хотя бы вполовину верными. Разубеждать женщин я, разумеется, не стала.

Не скажу, что в моменты отчаяния у меня не закрадывались мысли рассказать правду и не попросить помощи. Но после приходило более глубокое осознание: ну и что, если я расскажу?

Во-первых, едва ли кто-нибудь поверит мне без серьезных доказательств. Если Феликс не подтвердит, никто не поверит, что я из другого мира. Скорее примут за сумасшедшую или неразумную истеричку, которая просто психанула перед страхом замужества.

А даже если поверят, что меня ждет? Саре, конечно, едва ли понравится, что ее сын должен жениться на фальшивке. Но, помня мысли самого Феликса, были у меня смутные подозрения, что они не могли появиться из ниоткуда. Следовательно, его воспитали с чувством долга и ответственности. Потому, как бы меня ни презирала Сара, вряд ли она помешает этой свадьбе, которая может положить конец вражде двух государств. Своей выходкой я не только не помогу себе, но и усугублю свое положение. Сейчас, по крайней мере, пока меня принимают за принцессу, и отношение ко мне соответствующее. Я не могла избавиться от страха, что как только мое плебейское и иномирное происхождение откроется, история с родителями моего бывшего и их отношением ко мне повторится. Оказаться в ловушке семьи Белтонов и стать объектом всеобщего пренебрежения мне категорически не хотелось.

Я могла бы раскрыть правду о Катрине и ее истинной личности, чтобы избежать брака, но была серьезная проблема: Катрина уже очень сильно отошла от оригинала романа. Она не только не влюбилась в Феликса, но и теперь, когда знает о своем происхождении, была категорична в данном вопросе. Она не желала вновь становиться принцессой. Более того, за эти недели наблюдения за девушкой, я не могла не обратить внимания, что ей уже кто-то нравился. Этим «кем-то» был никто иной, как Ферд. Иначе интерпретировать ее застенчивое отношение и смущенный румянец в его присутствии я не могла. Не то, чтобы я ее не понимала…

И, если глаза меня не обманывали, то и со стороны секретаря Феликса, был взаимный определенный интерес. По всей видимости, за время совместного путешествия, эти двое определенно сблизились.

Как бы я ни была удручена и обеспокоена моим будущим, я не была настолько беспринципной и подлой, чтобы злонамеренно подставлять под удар Катрину.

Потому, даже когда меня вели к алтарю, я стоически молчала, в то время, как больше всего мне хотелось плакать от отчаяния и обиды. Уставившись в пол, я могла лишь радоваться, что мое кислое и бледное выражение лица было скрыто от гостей фатой.

Даже оказавшись перед алтарем, я отказывалась поднимать взгляд, боясь, что предательские слезы безудержным потоком побегут по лицу и выдадут меня перед огромным количеством гостей. И плевать на дрожащий в руках безвинный букетик, с которого облетели уже все лепестки просто по пути, отчего у алтаря я держала исключительно зеленые стебли и листья.

Я даже забыла посмотреть на самого жениха. Не то, что наряд оценить, я даже не была уверена, Феликс ли стоял рядом со мной или кто-то другой. В тот момент я очень понимала его позицию относительно женитьбы на ком угодно. В это мгновение мне тоже было все равно, перспектива все равно вырисовывалась нерадостная, так какая разница?

Словно кукла, я послушно повернулась к священнику, который нес какую-то тарабарщину на тему «и в горе, и в радости», когда разнесся вопрос, на который я, после мгновения замешательства и трусливой мысли сбежать, смиренно кивнула и бездушно отозвалась: «согласна».

После этого я вновь отключилась и не сразу заметила, что когда тот же вопрос задали Феликсу, вместо скорого согласия, по залу разнеслось напряженное молчание. В этом молчании очень отчетливо слышался недоуменный гул среди гостей.

Лишь после этого я с некоторой озадаченностью приподняла лицо и посмотрела на напряженного мужчину, который так и не ответил на простой вопрос. Вместо этого он пристально смотрел на меня со сложным выражением на красивом лице.

Я невольно отметила, что и без того красивая внешность Феликса сегодня была исключительной, когда он был наряжен и ухожен по случаю торжества. Любая на моем месте задохнулась бы от счастья быть связана с этим человеком браком. Однако вместо этого его красоты меня больше занимало выражение нерешительности, так несвойственное этому человеку. В моем понимании, для него не было никаких альтернатив, кроме согласия. Тогда почему же он медлил так, словно это действительно было сложное решение?

Я видела, как в его светлых глазах борются два чувства смятения и долга. Разве выбор не очевиден?

Однако, встретившись с ним взглядом, я и сама молчала. Чем больше смотрела на него, тем сильнее разрасталась робкая надежда. В молчаливой мольбе я смотрела на борьбу мужчины, когда священник с неловким покашливанием не повторил вопрос.

Наконец Феликс, казалось, определился. Я с нетерпением ждала его решения, но прежде, чем оно было озвучено, в зал вбежал взволнованный слега и подбежал в Ферду, который был в качестве шафера Феликса. Под любопытствующими взглядами толпы, слуга что-то сказал на ухо Ферду, который тут же поменялся в лице. С тревогой и волнением он уставился на настороженного Феликса. Не медля, Фердинанд подорвался со своего места и, не обращая внимания на гул в зале, спешно что-то зашептал жениху. При словах Ферда, взгляд, которым Феликс смотрел на меня, менялся с недоверия на шок.

После этого он обернулся к гостям и громко произнес:

– Прошу прощения, но свадьба откладывается на несколько часов. Прошу всех проявить понимание!

После этого, он схватил меня за руку и потащил прочь из зала. За нами пустился вслед Ферд, а так же отец Феликса. Сара осталась успокоить гостей.

– Что происходит? – задала я вопрос, когда убедилась, что мы удалились достаточно далеко.

Феликс ответил не сразу, продолжая тащить меня, точно на аркане. Лишь спустя несколько секунд, казалось, ему потребовалось собраться с силами и мыслями, чтобы затормозить и развернуться, неуверенно взглянув в мое лицо.

– Принцесса Маргарита нашлась. Она пришла сюда сама и требует встречи.

***

– Как вы смеете меня держать в этой дыре? Вы что, не знаете, кто перед вами?! Я прикажу забить тебя до смерти за подобную наглость! – прежде чем войти в комнату, в коридоре уже был слышан недовольный, высокомерный голос женщины. – Где граф Белтон? Почему его до сих пор нет? Так вы относитесь к его законной невесте?..

Голос прервался, когда дверь в изолированную комнату отворилась и в нее вошли трое высоких, похожих друг на друга красивых мужчин, что холодно смотрели на нее в замешательстве. Двое выглядели как братья, третий был значительно старше, но своей привлекательности от этого не растерял. Войдя в комнату, наступила напряженная тишина. Женщина со светлыми волосами, выглядела высокомерной, несмотря на простой наряд. Ее голубые глаза сменили брезгливое выражение на оценивающее, при взгляде на мужчин. После они загорелись заинтересованностью и предвкушением, особенно, когда взгляд остановился на молодом, но самом выдающемся мужчине. Однако, словно в чем-то усомнившись, она еще раз осмотрела тройку и остановилась на самом взрослом.

– Дорогой! – подорвалась она на месте в намерении броситься к нему в объятья, но была остановлена рыцарями, которые держали ее в комнате, как какую-то преступницу. Ее красивое лицо исказилось в ненависти и она гневно закричала: – Не смей прикасаться ко мне своими грязными лапами! Я – принцесса, тебе руки за это мало отрубить! – затем, оттолкнув от себя стражника, она перевела взгляд на помрачневших мужчин, обращаясь исключительно к самому старшему: – Дорогой, это я, Маргарита – твоя невеста. Ты правда позволишь им так со мной обращаться? Немедленно накажи их.

– Кажется, произошло какое-то недопонимание, – прокашлявшись, низким голосом произнес он, от тона которого по телу девушки прошелся табун мурашек, как предупреждение об опасности. Она оробела на секунду, подавив в себе негодование, ибо за все годы с ней никто не смел так грубо и устрашающе разговаривать. Но после она вспомнила, кем был ее жених и что именно такими и качествами должен обладать выдающийся аристократ. Да, он староват, возможно, даже старше ее отца, но при этом, выдающийся. Не страшный, не дряблый и не сальный старик, коим она себе его представляла. Он все еще обладал отличной фигурой, красивой внешностью и благородной аурой. А еще, насколько она могла судить по его особняку и его убранству: сказочно богат и влиятелен.

Вспоминая свой недавний выбор в пользу красивого и молодого, но бесполезного рыцаря, который мог предложить лишь жизнь плебейки в захудалой деревне, сравнение было словно между небом и землей. Если бы она не совершила ошибку, и не поддалась чарам Альберта, уже давно могла бы довольствоваться всеми благами, должные ей по статусу.

Ненависть к своему былому возлюбленному вновь вспыхнула в ее сердце, но она подавила его в себе, зная, что сейчас не время и не место. Она так торопилась сюда, чтобы не позволить какой-то проходимке занять ее законное место. Она должна была забрать то, что принадлежало ей. А уже после этого… она развлечется, отомстив всем, кто этого заслуживает.

Лелея в сердце эти мысли, она льстиво и кокетливо улыбнулась, притворившись очаровательной, не заметив, что вызвала тем самым проблеск отвращения во взглядах трех мужчин.

– Как это может быть ошибкой? Я приехала в Трой изначально ради брачного союза с графом Белтон.

– Я уже женат, так что вынужден разочаровать. И двоеженство в Трой не разрешено, так что вы, мисс, никоем образом не можете быть моей невестой, – со снисходительной улыбкой заметил мужчина, в глазах которого, не было ни тени веселья.

– Как это, женат? – Разъяренно закричала женщина, растеряв все притворство и выставляя напоказ свою уродливую и нетерпеливую натуру. Неужели она опоздала, и они успели заключить брак с той фальшивкой? Однако, сдаваться она не собиралась. Не после всех тех испытаний, которым она была вынуждена подвергнуться! – Как вы смеете? Союз с Флито для вас – шутка? Я немедленно напишу отцу, и вы все поплатитесь за то, что посмели так меня унизить! – обвинительно указала она на них пальцем правой руки. Такой незначительный жест не укрылся от взгляда двух молодых мужчин, которые понятливо переглянулись и синхронно нахмурились. – Но если вы сейчас же выгоните эту мерзавку, посмевшую выдавать себя за меня, то, я, так и быть, закрою глаза на эту досадную неприятность, – высокомерно с видом чрезмерного великодушия, сложила она руки на груди, горделиво вскинув подбородок в ожидании реакции мужчин, которые, по ее мнению, сейчас же должны были удовлетворить ее требования.

– Боюсь, и это тоже невозможно, – снисходительно отчитал отозвался мужчина, на лице которого уже не было и следа прежней улыбки, заставив девушку нервничать.

– Невозможно? Вам все еще нужен союз с Флито? – сжала она кулаки от злости и нервозности. Почему все идет наперекосяк?

– Конечно, нужен, – подтвердил мужчина, вселив в девушку надежду, но тут же добавил: – однако не в такой мере, чтобы я жертвовала браком с любимой женщиной, с которой провел тридцать лет жизни в счастливом браке.

– Тридцать?.. Тридцать лет? О чем речь? – совсем запуталась она, растерянно моргнув.

– Позвольте представиться, – вышел он вперед со сложенными за спиной руками и идеальной осанкой военной выправки. – Маркиз Хантер Белтон, к вашим услугам. А за мной стоит мой сын, граф Феликс Белтон, и мой племянник барон Фердинанд. Как теперь видите, вы не можете являться моей невестой, – развел он руками перед девушкой, которая переводила растерянный взгляд на лица мужчин по очереди, пока не остановилась на упомянутом Феликсе, что до этого лишь молчал. Глаза ее загорелись предвкушением и восторгом.

Так это он – ее жених? Она думала, что граф обязательно должен быть старым, учитывая его репутацию, за которою его уважали даже во Флито. Она и предположить не могла, что он… такой. Разве этот мужчина – не идеал?

За своими лихорадочными мыслями она даже не обратила внимания, что с момента своего появления в лице ее жениха не было ни капли тепла.

– Это моя ошибка, что я не обозналась, – на радостях она даже забыла, что должна грубить и возмущаться. Маргарита вновь попыталась подняться, но все тот же стражник, как и прежде преградил ей путь. – Что ты делаешь? Почему ты не пускаешь меня к моему жениху?

– «Жениху»? – раздался ледяной голос, еще более пугающий, чем у маркиза. Девушка вздрогнула и невольно сглотнула, встретившись взглядом с проницательными, холодными и жестокими голубыми глазами графа, чье лицо не выражало ровным счетом ничего.

– Конечно, учитывая, что я – ваша законная невеста, – нашла она в себе крохи смелости.

– Удивительно. Но я считал, что моя невеста является принцессой Маргаритой из королевства Флито. Кстати, церемонию бракосочетания с ней вы прервали своим неуместным появлением, – спокойно прокомментировал он.

– Неуместным? – задохнулась она от возмущения, только сейчас обратив внимание, что все трое мужчин одеты официально, а на ее женихе костюм брачующегося. Ее глаза едва не затмила красная пелена гнева, но тут она ухватилась за важную деталь его слов: она прервала церемонию. Значит, он еще не женат. Еще все можно исправить. – Вы должны немедленно схватить мерзавку, которая выдает себя за меня! – почти истерично воскликнула она. – Это я – настоящая принцесса. Та, просто дрянь, которая возжелала моего места!

– Но как это может быть? Мы нашли девушку вскоре, после нападения на делегацию. И даже дипломаты Флито признали в ней законную наследницу. Следуя из этого, разве это не вы – та самозванка, которая возжелала чужого? – давил он на сбитую с толку девушку.

– Это невозможно! – не желала она верить в это. – Как она может быть мной? Да любого спросите или найдите портрет с моим изображением и вы все поймете.

– Так мы и сверялись с портретом, – щелкнул он пальцами и рыцарь достал из сундука два предмета, поставив их на стол перед девушкой. Одним оказался ее собственный портрет, посланный Флито вместе с предложением брачного союза. Вторым было зеркало, назначение которого она не понимала. – Я признаю, что вы довольно похожи на девушку с портрета. Но не слишком ли самоуверенно с вашей стороны заявлять, что на нем – вы? – спросил он вкрадчиво, пока девушка недоверчиво переводила взгляд с портрета на свое отражение.

Этот портрет определенно был ее. Она даже отчетливо помнила, когда его писали и как досадно ей было в процессе, зная, что этот портрет пишется для какого-то старика из вражеского королевство, которому ее продали родители. Потому девушка на портрете, хоть и была красиво, но выглядела капризной и недовольной. Многим это выражение могла казаться очаровательным. Даже она была вынуждена в очередной раз признать, насколько привлекательной была. Потому, вместо того, чтобы, потакая своим капризам, показательно разорвать портрет в качестве протеста, нехотя позволила его оставить.

Так вот, на нем определенно была она. Тогда почему… почему же в отражении была лишь блеклая версия, в котором не было и половины привлекательности девушки с портрета? Где? Где блестящие, точно золото волосы, способные ослепить своим сиянием? Где здоровая, белая, точно мрамор кожа без единого изъяна. Почему вместо нее у девушки в отражении был загар, веснушки и даже… прыщи? Почему сияющие голубые глаза, которые брезгливо взирали с портрета, так отличаются от покрасневших и уставших в отражении в обрамлении не густых ресниц, коими она так гордилась, а темных мешков? Здоровый румянец исчез, немного детская припухлость в щеках тоже незаметна, уступая место выступающим скулам. Розовые, точно нежные лепестки пухлые губы, стали обветренными и потрескавшимися.

Сравнивать реальность и портрет было даже смешно. Если бы девушка не знала наверняка, что это ее портрет, даже она бы засомневалась.

– К-как? Как это? Что произошло? Почему? Почему я та?.. – не успела она договорить, как пришло осознание. Альберт! Этот урод, он во всем виноват! Если бы не он, она не лишилась бы своего положения и продолжила бы получать высочайший уход. Она не превратилась бы в это чучело! Это все его вина!

Мало было его усыпить остатками наркотика после побега с делегации, и ограбить. Она должна была убить его перед тем, как вернуться в столицу Трой! Мерзавец, он украл ее красоту!

– Как сами видите, вы даже близко не можете сравниться с моей невестой, – спокойно взял он из ее скрюченных пальцев портрет и даже демонстративно протер его платком, словно она могла его испачкать. Это стало последней каплей для униженной и пораженной девушки.

– Это неправда! Я – принцесса! Я. Другая – самозванка! Она не может быть ею!

– Быть может, у вас есть какие-либо доказательства? – вскинул Феликс бровь с видом, словно ни на грамм ей не верит и исключительно из вежливости продолжает этот бессмысленный диалог.

– Я… я… – суматошно соображала она, без возможности найти достойные слова. Если бы фамильная драгоценность была с ней. Однако, при побеге с Альбертом, она ее потеряла. Опять этот Альберт! Но сейчас не до него! – Знаю! – воскликнула она. – Есть одно, – тут же смутилась она. – Это неловко. Однако есть отличительная черта. Это родимое пятно, – отвела она пристыженно взгляд. – Если вам угодно, пусть служанка проверит!

Феликс с Фердом переглянулись. Последний что-то сказал стражнику и тот скрылся за дверью. Вероятно для поисков той самой женщины, которая способна провести проверку. Но до тех пор…

– Верно, нам известно об этой отличительной черте, – подтвердил Феликс, отчего девушка вздохнула с облегчением. Не зря в детстве она терпела ту боль. Но следующие его слова заставили ее испуганно замереть. – Однако, у моей невесты это пятно так же имеется. Если идентичные пятна есть у обеих, очевидно, чье-то фальшивое. Как вы думаете, чье же оно? – с хитрым блеском в холодных глазах, внимательно наблюдал Феликс за реакцией девушки перед ним. Впрочем, слова были излишне. Ее поведение было громче любых слов. Он невольно вспомнил разговор с Марго:

«– Че? Родимые пятна? У меня?– спросила она как-то, когда они трапезничали наедине. По этой причине Марго не стеснялась, использовала обе руки и не следовала этикету, с удовольствием поглощая блюда, отчего ее щеки прелестно раздувались, как у маленького хомячка. Феликс не мог не изумиться ее прожорливостью, которая не вязалась с миниатюрной внешностью. Это казалось ему… милым и вовсе не раздражало, как в первое время. Напротив, есть в ее компании было на удивление комфортно, как и видеть ее аппетит, от которого даже его еда казалась чуть более вкусной, чем обычно.

Услышав его вопрос, она немного задумалась, медленно пережевывая. Только после того, как она проглотила все, что запихнула себе в рот, покачала головой.

– Неа, не припомню. Веснушки и родинки, конечно, есть, но чтобы примечательных родимых пятен не было никогда, – пожала она плечами с видом искреннего недоумения.

– А шрамы? Шрамы есть?

– Конечно, есть, – фыркнула она. – Я же живой человек. Да и детство у меня было активным. Удивительно, как от моих коленей вообще что-то осталось, – хохотнула она, вспоминая свое детство, отчего ее лицо покрылось дымкой приятной ностальгии. А после омрачилось печалью и тоской, которую она подавила. Так было всегда, когда она вспоминала свое прошлое и мир, из которого, по ее словам, пришла. – А что? – перевела она тему?

Феликс на мгновение смутился, но следом попытался оправдаться заготовленной ложью. Точнее, полуправдой:

– Ты говорила, что принцессу списали с тебя, и кроме ваших рабочих рук отличий практически нет. Вот мне и стало любопытно, насколько детализированный портрет описала твоя подруга. У меня есть информация, что у принцессы есть родимое пятно на… – внезапно запнулся она под ее внимательным и заинтересованным взглядом. Прежде Феликс никогда особо не обременял себя цензурой, если это не касалось этикета. Особенно с близкими людьми. С Марго он сблизился достаточно, как ему казалось. по крайней мере, перестал требовать от нее соблюдений всех формальностей при нем. И сам невольно расслабился. Но теперь смутился, хотя никакой пошлой мысли в речь не вкладывал. – На я… – пытался он себя заставить, как Марго сама пришла на помощь.

– На заднице? – догадалась она, подняв бровь. Феликс невольно поперхнулся и, закашлявшись, кивнул. – Очень в стиле Веры, – хмыкнула она, не обратив внимания на конфуз мужчины. – А ведь точно! – изумилась она. – Точно, есть такое! – округлила девушка глаза с озорным блеском. – Когда мы с Верой только учились в универе, решили в честь дружбы сделать парные татуировки. В итоге обе испугались боли и ушли прямо во время сеанса, так и не доделав их. Потому вот уже семь лет ходим с недоделанными тату, еще и выцветшими. Я думала свести ее… точнее, мой бывший на этом настаивал, говоря, что это может плохо отразиться на моем имидже, если его фанаты узнают, что у меня тело «нечистое»… – самоуничижительно улыбнулась она, потупив взгляд. – Но я воспротивилась. Сама толком не знаю почему, учитывая, что моя тату похожа на какую-то хрень. Однако, почему-то отказаться от нее я не могу. Это покажется глупо, но эта татуировка дорога мне как символ. Символ моей свободы и самостоятельно принятых решений. Символ и память того времени, когда я была действительно счастлива рядом с дорогими друзьями, – улыбнулась она, несмотря на грусть, таящуюся в глазах.»

Больше Феликс эту тему не поднимал, но теперь она пригодилась. Особенно, зная, что именно Катрина является законной принцессой, а Маргарита нахально заняла ее место. Разумеется, для подмены нужны были некоторые усилия. Принцессу обслуживало множество служанок. Они бы непременно заметили, если бы такая приметная вещь, как родимое пятно, внезапно исчезло с тела принцессы. Заткнуть абсолютно всех – не представлялось возможным, потому на теле фальшивки должно было появиться это самое пятно.

– Ну, так что, будем ждать проверку? – вернувшись в настоящее, деликатно и вежливо поинтересовался Феликс, наблюдая. Как дрожит Маргарита. Девушка начала резко осознавать, как «фальшивка» смогла занять ее место: внешность в точности, как ее собственная, и характерные родимые пятна. Лишь спустя одиннадцать лет Маргарита вспомнила, что была другая принцесса. Сестра, чье место она когда-то заняла и забыла об этом, точно всегда являлась принцессой.

И теперь это прошлое нагнало ее так неожиданно и не вовремя, открывая безобразную правду прошлого их семьи и ее происхождения.

Что же теперь будет с ней, когда выяснится, что ее пятно – ненастоящее? Кто ее защитит на чужбине, вдали от любящих родителей, когда все дворяне Трой уже признали законной наследницей другую?

***

Несмотря на огромный гардероб, брать с собой почти ничего не пришлось. Помимо некоторых медикаментозных склянок, и небольшого количества золота, которое я не КРАЛА, а брала в качестве моральной компенсации, забрала свою одежду, в которых попала в этот мир. Почему-то расставаться с ними было почти так же больно, как с деньгами. Может быть, потому что только эти вещи во всем этом мире были реальным доказательством и напоминанием о том, что у меня была другая жизнь в другом месте. По этой простой причине, я с остервенением берегла их, несмотря на неудовольствие Феликса.

Переодеваться заранее в любимые, но уже дранные после падения, джинсы и широкую толстовку я не решилась, понимая, что цель моя в том, чтобы быть максимально незаметной. Что в одежде не этой эпохи, разумеется, невозможно. Потому пришлось тащить какой-никакой, но куль, что немного противоречило моему желанию сбежать налегке, учитывая, что делать это пришлось бы на своих двоих.

Несмотря на некоторую поспешность и даже импульсивность, откладывать в долгий ящик я не стала, понимая, что шанс для побега идеальный, пока в поместье куча гостей по поводу неудачной свадьбы и переполох, вызванный появлением Маргариты. В таких условиях всеобщей неразберихи затеряться в толпе было куда проще, чем я поторопилась воспользоваться.

План мой был почти идеален. Почти. Хотя бы потому, что я понимала всю сложность побега из дома такой неординарной семьи, как Белтоны. Потому рассматривала и негативный сценарий, где буду поймана с поличным. Однако, в предполагаемом сценарии меня ловил Феликс. Потому, увидев знакомое миловидное лицо человека, преградившего мне путь, так похожее на мое собственное, я немого оторопела.

– Почему ты здесь? – спросила я, стараясь выглядеть максимально непринужденно.

Смерив меня снисходительным взглядом, Катрина фыркнула и негромко сказала:

– Иди за мной, – указала она мне направление головой и, не дожидаясь реакции, быстро зашагала в сторону заднего двора, где располагался тренировочный плац.

Я смотрела на нее в нерешительности, но когда услышала за спиной голоса приближающихся людей, решила довериться девушке и нагнала ее за поворотом.

– Куда ты меня ведешь? – спросила я ее, не понимая ее действий.

Неужели по мне так очевидно, что я сбегаю? Тогда почему она не подняла тревогу? Или Катрина просто хочет лично сдать меня Феликсу на поруки?

Однако, почему-то в эту версию верить не хотелось по необъяснимой причине.

Но если девушка не подозревает меня в намерении бежать, зачем ведет меня на плац?

Все эти мысли промелькнули в голове, пока я смотрела за нарочито спокойным и решительным лицом девушки.

– Марго, ты же хочешь сбежать, верно? – раздался ее тихий голос, а после на меня посмотрели проницательные голубые глаза. Видя мою тревогу, ее глаза слегка изогнулись от успокаивающей улыбки. – Я тебя не сдам. И покажу выход из поместья, – заверила она меня на ходу, что ввергло меня в еще больший ступор, отчего я сбилась с шага и едва не упала. Но быстро поймала равновесие и недоверчиво переспросила:

– Почему ты помогаешь мне? Тебя не интересует, почему я хочу сбежать? – не могла я скрыть как недоумения, так и подозрения в голосе.

Катрина окинула меня взглядом, прежде чем ответить. А после немного виновато произнесла:

– Я знаю, что ты – не моя сес… что ты не Маргарита, – запнувшись, быстро исправилась она.

– Знаешь? – удивилась я.

– Я подслушала твой разговор с Феликсом, хоть и не преднамеренно. Прости меня, – уныло улыбнулась она, виновато опустив глаза. Но после, забыв про смущение, поторопилась объяснить: – Сначала я не поняла, о чем идет речь, но затем смогла пройти в темницу и лично убедилась, что задержанная женщина – Маргарита. Потому я верю, что ты – не она.

– Ты слышала весь разговор? – спросила я с опаской. Одно дело убедиться в том, что я – не принцесса. Другое, поверить, что я – иномирянка.

Девушка утвердительно кивнула.

– И ты веришь мне?

– В это трудно поверить на первый взгляд, – уклончиво произнесла девушка, но после, словно задумавшись, вытащила из небольшой сумки на своей талии тонкую книжку, похожую на брошюру, и протянула ее мне в руки. – Пожалуйста, посмотри на это. Думаю, ты поймешь лучше, чем я.

Я изумленно моргнула, но все же приняла и даже заглянула в пожелтевшие от времени листы бумаги… формата А4. Уже при первом взгляде на них я забыла, как дышать. Но увидев ПЕЧАТНЫЕ буквы на некогда белых листах, я ощутила, как ноги у меня подогнулись и голова закружилась.

Сквозь размытый от выступивших слез, взгляд, я торопливо вчиталась в строки, оправившись от первого шока. И чем больше читала, тем более невероятными они мне казались. Это же был Верин роман! Тот самый, который я читала, едя с ней в машине к той злосчастной тарзанке!

Пусть и не в полном объеме, было всего лишь семь сохраненных страниц, причем не в хронологическом порядке, но я все равно поняла, что это именно тот самый роман. Как я могла не узнать его?

– От… откуда у тебя это?

– Ты наверняка знаешь, как погибла моя мама, верно? – с ноткой грусти улыбнулась Катрина. – При том обвале я выжила благодаря матери и некоторому везению. Во время оползня, нам с мамой удалось выпрыгнуть из кареты, и мы чудом угодили в полость в скале. Это была небольшая пещера, которую и пещерой назвать язык не повернется. Ко всему прочему, ее найти было бы просто невозможно, если не подобная случайность. Как бы то ни было, – торопливо отмахнулась она от подробностей явно неприятных воспоминаний. – Благодаря этому я смогла спастись. К сожалению, мама была сильно ранена, потому, когда нас откопал мой приемный отец, она уже была на последнем издыхании и попросила его спрятать меня. Увы, но я тоже потеряла память из-за травмы и лишь недавно вспомнила те события во время расследования моего прошлого с Фердом. Потому я решила вернуться к тому месту, сама не знаю почему. Я и сама гадала, зачем это делала, но почему-то мне очень хотелось найти эту пещеру. Мне потребовалось несколько часов, чтобы разыскать ее, но лишь потому, что я примерно знала место трагедии. В этой пещере ничего не было, не росло ни одной травинки и не было ни единого жучка, что показалось мне странным еще в моем детстве. Но куда более странным было найти эти бумаги в том месте, – ее взгляд упал на листы в моих трясущихся руках, которые я прижимала к груди. – Я не совсем поняла смыл написанного, но удивилась, увидев мое имя. И еще несколько знакомых, – не стала говорить она напрямую, но было очевидно, что она имела в виду. – Текст отрывочный, но даже по этим кусочкам, я поняла, что он повествует о недавних событиях, начиная с нападения и исчезновения принцессы. Однако, почему же в реальности принцесса не исчезла? – выразительно покосилась она на меня, пряча печальную улыбку в уголках своих губ. – Кто оставил эти листы и что он имел в виду этим посланием? Но, что самое важное: эти листы, по моим воспоминаниям, были там уже давно, и я видела их одиннадцать лет назад перед смертью матери. После чего забыла и свою личность, и события того дня, – с горечью и сожалением нахмурилась она.

– Почему ты не рассказала о них никому?

– Я не знаю, – пожала она плечами, которые неуверенно обняла своими руками в жесте смятения. – Как не знаю, почему меня так тянуло к той пещере, так не знаю и почему была уверена, что никому нельзя показывать их.

– Но, услышав наш с Феликсом разговор, ты решила, что мне рассказать можно? – угадала я. Девушка утвердительно кивнула с блеском в глазах.

– Тогда я все еще была в сомнениях, относительно твоей личности. В письменах все ведущие лица вели себя иначе, включая меня, а тебя и вовсе не было. Я выжидала, пытаясь понять, как все это сопоставить, но, услышав ваш разговор, и узнав, что настоящая Маргарита вернулась, я сразу все поняла.

– Ты веришь, что я пришла из другого мира? – спросила я, затаив дыхание. Девушка кивнула. – Но почему? Даже со всеми этими доказательствами, даже мне было бы сложно поверить, что существуют другие миры, – не спешила я радоваться, вспоминая свою недавнюю оплошность довериться Туфлям и то, чем все это обернулось. Я ему буквально на голову свалилась в неизвестной одежде, прямо все рассказала, ничего не тая, и даже «предсказывала» будущее, но он все равно принимал меня за сумасшедшую, пока лично не встретился с принцессой.

В то время, как Катрина основывается лишь на старых листах с расплывчатым и рванным содержанием.

Вновь ощутила укол разочарования и обиды, которые поторопилась проигнорировать.

– Есть кое-что, что ни ты, ни Феликс не знаете. Но в деревне, в которой я жила с приемными родителями, есть некое поверье, которое предупреждает держаться от того места, где есть пещера, подальше. Все в деревне избегают его и предпочитают обходить десятой дорогой, считая это место проклятым.

– Проклятым? – нахмурилась я. – Во всех деревнях есть подобные легенды и, как правило, они связаны с исчезновением людей. Обычно сказания пугают детей, предостерегая их ходить в лес или на болото, – попыталась я анализировать ее слова.

– Ну да, – не стала отрицать девушка. – Однако, наше место отличалось. Потому что рядом с ним люди не только исчезали, но и появлялись, словно из ниоткуда, – важно произнесла она то, отчего мои глаза загорелись, а сердце бешено забилось.

– Что ты сказала?

– Да, на веку моего отца такого не было, но староста деревни как-то рассказывал, что в юности сам стал свидетелем того, как в их деревне появился пришелец в странной одежде. Однако никто так и не понял, откуда он родом, ведь место, которое он назвал, в нашем мире не существует. Более того, он говорил, что никогда не слышал, о таком королевстве, как Трой.

– Ты помнишь, что это за место, о котором говорил тот человек? – порывисто схватила я ее за руку.

– Я не помню точно, но кажется, она называлась на Р… Рус или Рас…

– Россия? – затаив дыхание, сдавленно спросила я.

Девушка подняла брови в удивлении, а после с просветленным видом кивнула.

– Да, кажется, так это звучало.

– И где этот человек теперь?

– Никто не знает. Староста сказал, что этот человек пожил некоторое время в деревне, а после сбежал обратно в горы, откуда и пришел. Люди бросились за ним вслед, боясь, что он заплутает, но несмотря на быструю реакцию, ни один следопыт так и не нашел следов. Он словно растворился в воздухе в какой-то момент. После его никто не видел. Поспрашивав немного, я поняла, что это как-то связано с той пещерой.

– Где находится эта пещера? – спросила я взволновано, ощущая, как все сильнее и сильнее разрастается надежда, перерастая в убежденность и скорое предвкушение успеха. Я, конечно, полагала, что поиски разгадки стоит начать с места его начала, потому и сама намеревалась вернуться в место, где свалилась с неба. Но кто бы мог подумать, что мое предположение окажется настолько верным и близким к той деревне?

– Она прямо над той тропой, над которой на делегацию было совершено нападение, – честно отозвалась Катрина, давай понять, что это то место, где я свалилась Феликсу на голову! Что может быть лучше?!

– Катрина, ты должна мне помочь! – взмолилась я, хватая ее за руки. – Пожалуйста, я должна вернуться домой, – смотрела я ей в глаза безумным взглядом.

– Я помогу, – улыбнулась она мне ободряюще.

– Правда? – обрадовалась я. – Но если Феликс или Ферд узнают, они могут разозлиться на тебя.

– Почему-то я чувствую, что это будет правильно. А Ферда я не боюсь.

– Почему? – удивилась я.

– Потому что он тот, кто показал мне, как можно тайком выбраться из поместья, – лукаво улыбнулась она. Видя мой недоумевающий взгляд, она внезапно смутилась. – С… свидание. Он водил меня на свидание. Не важно, пошли, пока нас не спохватились, – торопливо зашагала она, прикрывая стыдливый румянец.

Я недоверчиво и растерянно усмехнулась, дивясь тому, как повернулся сюжет романа, но после отказалась об этом думать и побежала за девушкой, словно окрыленная.

***

Благодаря Катрине я без проблем покинула поместье, пролезая через секретный лаз, который по факту был просто дыркой в заборе. Я была даже немного разочарована: учитывая репутацию Белтонов, я полагала, что выбраться из поместья для меня будет тем еще приключением в стиле Индианы. Но все оказалось до банального просто.

Ко всему прочему, девушка снабдила меня не только информацией, но еще и картой, для моего более комфортного путешествия. Она же сказала, где я могу арендовать лошадь в городе, что еще сильнее упростило задачу.

На фоне неказистого главного героя, главная героиня мне категорически нравилась!

Я сердечно поблагодарила Катрину, и на том мы попрощались. А уже через час я покинула столичные ворота и мчалась в сторону границы. Благо, и верховой езде была обучена и, даже, топографическим кретинизмом не страдала.

Всю ночь я не останавливалась, зная, что вблизи столицы главные дороги должны быть достаточно безопасными. Не то, чтобы моя спешка была вызвана страхом быть пойманной Феликсом, хотя не без этого.

Я не верила, что моя поимка будет для него первостепенной, хотя бы потому, что… это было не в его характере или интересах. Даже если мое исчезновение было обнаружено, ему нет никакого резона возвращать меня, когда в темнице сидит более респектабельная альтернатива с моим лицом. Очевидно, что я не горю желанием сотрудничать теперь, потому замуж не дамся ни под какими предлогами и угрозами. Напротив, если попытается принудить, я могу испортить его план всего несколькими неосторожно (намеренно!) брошенными фразами.

Куда логичнее использовать Маргариту, что, в отличие от меня, пышет энтузиазмом стать графиней Белтон. А после того, как тайна ее рождения и недавнего побега была раскрыта, уверена, она станет очень послушной пешкой в руках Феликса. Разве не этого он желал?

Потому, исходя из этого, мы приходим к выводу, что вариант «сотрудничества» с принцессой куда более оправданный, учитывая, что ему все равно, на ком жениться.

Есть для него, конечно, риск, что я доставлю проблемы снаружи, потому легче от меня избавиться, как от потенциальной угрозы. Однако, я не верила… или не хотела верить, что мужчина будет настолько низок, чтобы отправить за мной убийц.

Следовательно, ни преследовать, ни убивать меня он не станет. Сейчас Феликс, наверное, зная о моем уходе, поступит максимально хладнокровно и практично и пойдет в темницу вести переговоры посредством угроз с Маргаритой. А уже через пару дней, если не завтра, счастливо женится, добившись своей изначальной цели и исполнив пресловутый долг перед родиной.

От этой мысли и без того упавшее настроение стало еще более кислым, но я запретила себе об этом думать и анализировать причины, предпочтя сосредоточиться на дороге.

Пусть искать меня не будут, но, рисковать и медлить я не хочу. Теперь, когда впереди у меня появилась определенная цель, я хотела поскорее проверить это предположение и испытать удачу. О Феликсе и его скорой свадьбе я заставляла себя не думать даже мельком, ибо чувствовала оправданные огорчение и обиду, но еще и неуместную тоску каждый раз, когда мысли склонялись к главному герою.

То ли про меня действительно предпочли забыть, то ли мне крупно повезло, но я благополучно добралась практически до границы. Несмотря на всю спешку поначалу, я все же была городской девушкой, потому ночевать предпочитала в гостиницах, а не на голой земле посреди леса (тем более, что даже костер банально разжечь бы не сумела без спичек, типично для бездарного и тепличного городского жителя современности).

До места назначения было всего несколько часов верхом на лошади, но солнце уже садилось за горизонт, потому альтернативе лазать по горе в потемках, я предпочла нормально отдохнуть, выспаться, а уже после благополучно исследовать гору. Я, может, и отчаянная, но не слабоумная.

Тем более, благодаря «моральной компенсации», я была достаточно независимой с финансовой стороны вопроса, потому не видела необходимости экономить на таких простых потребностях. По этой причине я сняла лучшую комнату в заметно захудалой гостинице и заказала плотный ужин.

Когда оплатила заказ, столкнулась с кем-то и едва не грохнулась на пол, но пара сильных рук поддержали меня, спасая от падения.

От сильного столкновения капюшон на моем лице практически упал, но я ловко натянула его обратно. Ощутила, как руки, держащие меня, напряглись, и поспешно отстранилась, мельком посмотрела на человека, который едва не стал причиной моего падения. Это оказался довольно высокий мужчина с развитой фигурой и широкими плечами. Однако, лицо его было скрыто таким же глубоким капюшоном, как у меня, отчего виднелся лишь рот и подбородок, который показался мне на удивление… знакомым.

Однако, даже спустя пару секунд, мужчина не предпринял попытки ни извиниться, ни уйти. Так как он же и предотвратил мое падение, я не стала заострять внимание на данном инциденте и, торопливо кивнув ему, молча прошла мимо. Предпочтя забыть про этот эпизод и смутное нехорошее предчувствие.

Даже поднимаясь по лестнице, я чувствовала на себе пристальный взгляд, но, оглянувшись перед поворотом, поняла, что, хоть незнакомец и смотрит в мою сторону, не сдвинулся и на сантиметр.

Несмотря на это я все еще чувствовала некое смятение и чувство неприятной неопределенности, точно упускала из виду какую-то важную часть. Войдя в снятую комнату, я тут же заперла ее, но даже это не успокоило меня.

Странная нервозность не отпускала. Даже при побеге из поместья и столицы я так не переживала, как сейчас.

В какой-то момент в дверь постучали, отчего я едва не вскрикнула.

– Кто там? – нервно спросила я, слыша, как оглушающе сильно бьется пульс в ушах.

– Вы заказывали ужин, – ответил мне женский голос, от которого я расслабилась и едва не упала, лишь сейчас осознав, насколько напряженной была все это время.

Усмехнувшись степени своей паранойи, я открыла дверь и с облегчением обнаружила за ней работницу с подносом, который я с благодарностью приняла. Поддавшись порыву, даже протянула ей несколько медных монет в качестве чаевых. Девушка просияла улыбкой и внезапно разговорилась:

– Сестренка, а ты одна путешествуешь?

– А что? – тут же насторожилась я.

– Да не пугайся ты так, – махнула она рукой, успокаивая меня и с заговорщицким видом подмигнула. – Спрашивал тут кое-кто про тебя, – захихикала она с кокетливым видом.

– Кто спрашивал? Зачем? – нахмурилась я.

– Один из гостей. Он тоже приехал совсем недавно. Спрашивал о той, кто заселился в этом номере. Кажется, ты ему очень приглянулась, – вновь подмигнула она мне с ожиданием в глазах, словно ждала, что я, следуя мелодраматическим канонам жанра сейчас же подпрыгну от радости и начну фантазировать на тему скорой свадьбы и выводка потомства с этим незнакомцем. – Он такой красивый и высокий. Так что ты в накладе не останешься.

– Что он спросил? Как выглядел? – заволновалась я. Знаю я одного высокого и красивого. Но он на данный момент должен быть в столице и уже «счастливо» женат во благо мира. Включая этого, других красавцев мне и даром не надо. Отныне только в моем приоритете только невзрачные и уютные «Тапки»!

Видя мое нервное отношение, работница потеряла свою лучезарную улыбку и, кажется, пожалела, о недавних словах, так как не получила ожидаемой реакции или намека на благодарность за «приятную» весть.

– Да ничего особенного. Я толком не расслышала, так как разносила заказы и услышала походу, как он спрашивал у нашего хозяина о личности гостьи из этого номера, и приехала ли она одна или в сопровождении.

– Во что он был одет? Он был один?

– Один. Одет… не знаю, на нем серый плащ был. С капюшоном. Он почти все время сидел в нем в общем зале, пока ел, скрывая лицо, отчего и привлек внимание. Тем более с таким ростом, – многозначительно улыбнулась она с ноткой мечтательности. – Но мельком я все же видела его лицо, когда он поправлял плащ. Такой красивый.

Судя по описанию, это тот самый мужчина, с которым я ранее столкнулась. Но он определенно не был Феликсом. Пусть незнакомец был высоким, но не таким, как Белтон. Да и линия подбородка не та, чтобы спутать их.

Может, служанка права и он спрашивал исключительно из праздного интереса? Или, может, я ему приглянулась?

Однако, облегчения или спокойствия мне это не принесло. Напротив, от этой мысли по телу пробежали мурашки. Интуиция предупреждала о какой-то опасности.

– Где он сейчас? – задала я прямой вопрос.

– Недавно был внизу в общем зале, – ответила девушка, сверкнув понимающей улыбкой, вероятно решив, что я все же заинтересовалась, узнав, что обо мне узнавал красивый мужчина.

Однако интерес мой был иным. Я вышла из комнаты, проигнорировав и ужин и служанку, и осторожно выглянула с лестничного пролета, посмотрев в общий зал. К счастью или нет, но приметной фигуры в плаще и капюшоне я не обнаружила.

Может, он все же ушел? Эта мысль немного успокоила.

Однако, прежде, чем я успела расслабиться и вернуться, дверь гостиницы отворилась, впуская внутрь с улицы нескольких мужчин, под предводительством… Феликса Белтона, не узнать которого было невозможно.

Что он тут забыл?!

– Только не говорите мне, что он здесь в свадебном путешествии, – проворчала я удивленно, прежде чем побежать обратно в свою комнату.

О том, чтобы остаться и переждать и речи быть не могло. Что-то мне подсказывало, что никакого свадебного путешествия нет и в помине. Хотя бы потому, что такой сухарь, как Феликс, вообще не признает ничего романтического или непрактичного. Не удивлюсь, что он первую брачную ночь проведет в кабинете за работой. Да и вряд ли его оправили сюда по работе сразу после свадьбы.

Потому я почти не сомневалась, что он явился сюда по мою душу.

Чего ему от меня еще нужно, узнавать категорически не хотелось. Однако, если он меня обнаружит, то я не сомневалась, что с моим скорым возвращением домой возникнет проблема.

Я обеспокоенно посмотрел на улицу, где окончательно стемнело, после на нетронутый горячий ужин, ощутила горечь разочарования, сглотнула голодную слюну, а после полезла в окно. Второй этаж – не так уж и страшно, когда есть риск насильно выйти замуж.

С этими мыслями я прошлась по карнизу здания до навеса с боку, радуясь тому, что моя координация движений на уровне, что уберегло меня от позорного и травма-опасного падения.

Наверное, мне все же немного повезло, учитывая, что спрыгнуть с навеса мне удалось без травм. Тем более, что под ним я обнаружила стойло с лошадьми.

Только я порадовалась, направляясь к своей лошадке, как крупная ладонь легла на мое лицо, появляясь из темноты.

Я попыталась закричать, но мой крик был заглушен, а передо мной появилось лицо, которое я никогда не ожидала увидеть в этом мире.

– Ты?.. – просипела я пораженно, хотя и безуспешно, учитывая, что мой рот все еще крепко сжимали ладонью.

– Я, наконец-то, нашел тебя, моя принцесса, – произнес мужчина в плаще с нежностью, а в его глазах вспыхнул маниакальный блеск, который привел меня в ужас.

***

Мужчина мрачно смотрел из окна второго этажа, как невысокая фигура в плаще старается казаться незаметной и крадется по внутреннему двору. Она даже не подозревала, насколько некомпетентной и самонадеянной была. Глядя на ее неловкие потуги, мужчина недоумевал, как он вообще мог помыслить, что эта нелепая женщина может быть шпионкой.

На мгновение мужчина даже опешил от того, насколько же ошеломленным он должен был быть в то время, чтобы просто подумать о возможности ее скрытых мотивов.

Более резкой и откровенной женщины он не мог припомнить. Да, она неплохо притворялась принцессой, но лишь потому, что их темпераменты во многом перекликались, что он сейчас мог ясно видеть, имея живой пример перед глазами.

Да, принцесса Маргарита была неприятной личностью: алчной, горделивой, высокомерной, избалованной и чрезмерно эгоистичной. На ее фоне Марго даже близко не стояла в плане подлости. Но у обеих был живой, прямолинейный характер и взрывной темперамент. С такими данными, они никак не подходили на роль шпиона.

Смотря на то, как девушка крадется вдоль стены в позе краба, замирая при каждом шорохе как опоссум, прикидываясь дохлой, мужчина чувствовал себя странно беспомощным и опустошенным. Нелепость ситуации накладывалась на его чувство вины, что отражалось на его преувеличенно спокойном лице. Правда спокойствие это уже трещало по швам, выражаясь в том, что его брови вскоре намеревались затеряться в волосах, настолько сильно поднялись, а в глазах читалась настоящая боль, словно он чувствовал ее физически, просто наблюдая за действиями этой женщины.

Интересно, как бы она отреагировала, узнай, что ее потуги в планировании побега давно были раскрыты и работали лишь с великодушного одобрения самого графа Белтона, который заблаговременно расчистил ей путь? Но с ее успехами, он уже начинал сомневаться, что девушка справится и не привлечет к себе внимания даже в том случае, если он лично прикажет всем в поместье закрыть глаза и уши.

Когда она, наконец, добралась до угла, за которым скрылась, мужчина утомленно прикрыл глаза и помассировал переносицу, словно у него разыгралась мигрень.

– Это так необходимо? Не будет никак проблем, если мы отпустим ее вот так? – раздался голос, который отвлек мужчину от его мрачных размышлений. Лишь сейчас стало понятно, что в комнате хозяин был не один. Просто во время его напряженного наблюдения, его верный соратник и кузен не смел вмешиваться и отвлекать.

– Если она хочет уйти, я не стану ее останавливать, – ответил Феликс, бросив еще один взгляд в окно, переживая, что эта неразумная женщина может заблудиться и вновь вернуться на эту трапу. – Сейчас она бы все равно не стала меня слушать. Марго обижена, и больше не верит мне. Любую мою попытку договориться, она бы воспринимала в штыки, – пояснил мужчина свои действия.

Фердинанд нахмурился. Не то, чтобы он не понимал Феликса, но ему все еще было непривычно видеть своего вечно холодного и отстраненного кузена настолько тревожным. Когда в последний раз его вообще беспокоили такие тривиальные вещи, как чужое мнение?

– И все же я волнуюсь. Что, если с ней что-то случиться? Плюс, рыцарь принцессы так и не был пойман. Он ускользнул из-под носа у наших людей, что говорит о его неординарной личности и способностях.

– Я позаботился о ее охране. Пусть идет. Если я правильно понимаю мысли Марго, то она не успокоится, пока лично во всем не убедится. Я готов подождать.

– Ты даже знаешь, куда она отправится?

– Хоть она и импульсивна, но достаточно сообразительна, чтобы начать поиски со своего места появления. Значит, отправится в приграничную область в горы. Это нетрудно предсказать.

– Что, если она найдет портал в свой мир? – помолчав, внимательно посмотрел на своего кузена Ферд. Если раньше он сомневался, то теперь был почти убежден, что его бесчувственный брат, наконец, оттаял. К сожалению, его чувства ожили так не вовремя и не к тому человеку. Не то, чтобы Фердинанд имел что-то против Марго, просто ситуация его кузена была неоднозначной: он все еще должен был заключить брак с принцессой Флито. Однако, изначальная невеста была не только некомпетентной и сварливой, но и жестокой. Такую жену и врагу не пожелаешь, не то, что брату, которого уважаешь и коим дорожишь.

А что касается женщины, которая могла бы заменить эту невежественную женщину… Они оба были из разных миров. Причем, буквально! Помимо того, что она не чает вернуться в свой дом, так теперь еще и глубоко обижена на Феликса, потому ни за что не пойдет на сотрудничество и добровольно не согласится на брак с ним.

Услышав вопрос Фердинанда, граф Белтон, казалось, глубоко задумался, а его лицо помрачнело. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем он мрачно произнес:

– Тогда это станет благоприятным исходом для нее, верно? – хоть он и казался равнодушным, в его тоне прослеживалось нежеланием и нотка самоиронии. – В конечном итоге, это было изначальным условием нашего соглашения. Она свою часть блестяще исполнила. Я не имею права останавливать ее, если она хочет вернуться. Марго изначально не принадлежала этому миру. Потому не может вмешиваться в мои личные проблемы.

– Значит, ты женишься на принцессе Маргарите? – осторожно поинтересовался Ферд, без возможности скрыть сочувствие.

– А ты хочешь предложить альтернативу? – внезапно свирепо посмотрел он на своего секретаря, выходя из себя после его неуместного сочувствия. – В конечном итоге, у нас есть еще одна принцесса, – ядовито напомнил Феликс, отчего Фердинанд тут же запаниковал.

– Нет-нет-нет!

– Отчего же? – язвительно фыркнул Белтон, однако, помимо желания поиздеваться над братом, истинной заинтересованности не прослеживалось. – Ее личность куда более соответствует требованиям, как настоящей легитимной принцессе, нежели этот порочный «продукт» ее отца и тетки.

– Катрина уже сказала, что не желает признавать свою личность принцессы, – скованно прокашлялся Фердинанд, что вызвало у Феликса пренебрежительную ухмылку.

– А я-то уж думал это из-за вашего романа.

– Это одна из причин, – смущенно и уклончиво отвел Ферд взгляд, не отрицая связь, которая уже была очевидна для графа. Он не верил, что его брат разрушит их с Катриной отношения теперь, когда знает о них. Однако, когда неловкость прошла, Ферд не мог вновь не нахмуриться. – Ты в порядке?

– Почему я не должен? – не поднимая взгляда, Феликс казался равнодушным, но не мог обмануть того, кто был с ним бок о бок с юношества. – Несмотря на некоторые огрехи, союз в итоге будет заключен, как изначально и предполагался. Теперь, когда на Маргариту есть столько компромата, контролировать ее станет проще простого, насколько бы склочной она ни была. В конечном итоге, как только она выйдет за меня замуж, если не проявит благоразумия, ее жизнь будет в моих руках. Она не посмеет ослушаться.

Несмотря на привычную манеру и циничную нотку в тоне, Феликс звучал… потерянно и тоскливо. Так, словно уговаривает и убеждает себя.

Услышав это, Ферд не мог не поджать губы и скорбно посмотреть на свои руки.

– Обязательно ли идти на такие жертвы? – упрямо спросил он, когда куда более разумно было бы закрыть этот вопрос теперь, когда все было решено. Зная своего кузена и его упрямый характер, Ферд не особо верил, что сможет переубедить его. Однако беспокойство за брата не давало ему шанса промолчать.

– Жертва? – переспросил Феликс в секундном интересе и даже посмотрел на Ферда пустым взглядом. Это слово напомнило ему о другой женщине, которая с обиженным видом спрашивала его, почему она должна приносить себя в жертву. Для него, кто привык к вечным компромиссам ради долга, рода и чести, ее вопрос казался ему несуразным и неуместным. Однако, теперь он глубоко задумался. – Потому что кто-то должен. Это убережет от куда больших жертв в будущем. Потому, лучше, если это буду я, – после секундного замешательства, разобрался он в своих эмоциях и прикрыл глаза, словно смертельно устал и смирился. Раньше принятие этого решение не вызвало бы в нем столько противоречий. Определённо, это воздействие этой женщины так повлияло на него. Она перевернула всю его жизнь и мировоззрение верх ногами. Ему однозначно будет спокойнее, если она будет как можно дальше от него. Ей, очевидно, тоже. Он уже принес ей столько беспокойств.

– Разве ты не достаточно жертвовал собой все эти годы? Ты уже давно исполнил свой долг…

– Как я уже сказал, кто-то должен пойти на эту жертву, – скептично усмехнулся он. – В противном случае, что ты предлагаешь? Вернуть Марго? Принести в жертву ее этому браку? Как ты думаешь, она будет счастлива от этого?

Ответить на этот вопрос Ферд не решился.

– Она выбрала свой путь, а я должен уважать ее решение. В конечном итоге, она – единственная, кто никому и ничем не обязана в этом мире. Напротив, это мы должны ей за помощь.

– Однако, еще большой вопрос, сможет ли она найти выход в свой мир.

– Если не найдет в этот раз, я сделаю все, чтобы помочь ей в поисках. Но если они не увенчаются успехом, я не стану мешать ей жить или навязывать свое общество. Я прослежу, чтобы она ни в чем не нуждалась.

– Как ты собрался это сделать, будучи женатым на другой? – фыркнул Фердинанд. В его понимании, пусть Марго сейчас и зла на его кузена, шанс добиться ее прощения все еще был. Нужно чуть больше усилий и искренности, чтобы она прониклась симпатией к Феликсу. Однако это будет невозможно, если он будет женат. С менталитетом Марго, Ферд полагал, что она и на пушечный выстрел не подпустит к себе женатого мужчину. Следовательно, если его кузен сейчас женится на Маргарите, то шанса с Марго уже никогда не представится! – Самым надежным способом устроить ее жизнь в комфорте и достатке – жениться на ней самостоятельно.

– Достаточно, – оборвал его угрюмый Феликс. – Тебе заняться больше нечем? Почему бы не подумать над своими отношениями? Где, к примеру, сейчас твоя возлюбленная? – ворчливо уточнил граф.

– Как ты и попросил, я отправил ее к Марго. Сейчас она, должно быть, отдала ей необходимые вещи для путешествия и деньги. Полагаю, ты был прав и Катрина – единственная, от кого Марго в данный момент приняла бы помощь.

Феликс кивнул и промолчал, словно желал закрыть тему, которая вызывала у него столько неприятных эмоций.

Чего ни один из мужчин не подозревал, что помимо указаний, данных Фердом, Катрина самовольно передаст Марго куда больше информации и даже вещей…

Чувствуя, что я больше просто неспособна двигаться, тяжело опустилась на землю и запыхтела сквозь тугой кляп. Этот ирод даже в этом мире совершенно не считается с моими чувствами, гад. Потому, не только вырубил, но вдобавок связал и заткнул рот. А еще увез в какие-то дебри, что я обнаружила, очнувшись вверх тормашками, лежа поперек седла и примерно изображая куль с картошкой.

Ехать вниз головой на полной скорости, я вам скажу, не самые приятные ощущения.

Благо, длились они недолго.

Как после выяснилось, меня довезли до гор, куда дальше мой похититель, чье лицо было точь в точь, как у моего бывшего, решил взбираться пешком.

И все это под аккомпанемент его стенаний на тему того, как он скучал и разочарован моим поведением. Болтал он долго и нудно, прямо, типично, что мне оставалось только диву даваться, как Альберт и мои бывшие Туфли похожи даже в такой мелочи.

Сначала я думала, что он просто псих, но после, когда головокружение и тошнота после скачек немного прошла, до меня дошло, что мой похититель вовсе не Туфли из моего мира, а рыцарь Альберт, который спутал меня с принцессой Маргаритой. Та, в свою очередь, сейчас должна была счастливо выйти замуж за Феликса. Который, впрочем, каким-то чудом очутился в той таверне.

Понимая, что я уже ничего не понимаю, я решила, что задолбалась, потому объявила протес и банально отказалась двигаться.

– Нам нельзя сейчас останавливаться, моя принцесса. Иначе нас найдут. Ты и сама видела, любовь моя, графа Белтона, верно?

Видела. И сейчас очень жалела, что сбежала. Глядишь, все не так уж и страшно было бы, обнаружь меня Феликс. Теперь же, я, связанная, обязана скакать по высоким горам в потемках в компании неадеквата с лицом моего бывшего. Что может быть хуже?!

– Мум…пфх! – материла я парня яростно, жалея, что руки связаны за спиной и я не могу продемонстрировать ему фигуру из пальцев, как олицетворение моего настроения.

– Понимаю, милая, – расплылся он в блаженной улыбке и с сожалением вздохнул. – Ты тоже по мне скучала, верно?

А вот ни разу! Ни в одном из миров! – сказала я, но получилось только еще более возмущенное «Пфх вомпт!»

– Зачем же ты тогда сбежала, любовь моя? – посмотрели на меня в темноте с глубокой обидой.

Не то, чтобы я симпатизировала оригинальной Маргарите, но в данный момент была с ней категорически солидарна: от такого мужика валить надо, сверкая пятками!

– Ты не представляешь, как я переживал, когда не нашел тебя в нашем доме. Я уже думал, что ты решила променять меня и забыть все, что между нами было. Я думал, что ты хотела пожертвовать нашей любовью. Потому я решил, что должен защитить нашу любовь, – с немного маниакальном блеском в глазах заявил он высокопарно, однако у меня по спине от его вида мурашки побежали. Выяснять, как именно он собирался защищать эту любовь, мне резко перехотелось. – Я так переживал, что опоздал, узнав, что ты вошла в столицу, – пожаловался он, подозрительно поигрывая ножечком в руках подозрительно близко от моего лица. Для убедительности в искренних чувствах, не иначе! – Но, хорошо, ты вовсе не хотела замуж за Белтона, верно? Поэтому сбежала? Я так счастлив, что мне не пришлось тебя убивать! – с восторгом заявил он, пока мои глаза намеревались выпасть из орбит. – Я хотел, чтобы наша история любви закончилась на красивой ноте, если ты решишь меня предать. Но как же замечательно, что я ошибся.

Я не была Маргаритой, которая на самом деле его предала, но сейчас это было неважно, потому я остервенело закивала, подтверждая, как чудесно получилось.

– Пришлось, конечно, повозиться и избавиться от хвоста, который последовал за тобой из поместья графа… – протянул Альберт, красноречиво блеснув лезвием. Я гулко сглотнула.

Погодите… «хвост»? в смысле «хвост»? как при хвосте, который следовал за мной от самого поместья в столице, я могла бы сбежать?

Только если… это был не побег. Меня отпустили. Впрочем, оно и логично, если вспомнить, из какой семьи я бежала. Было странно, что весь мой побег прошел настолько гладко. Однако, теперь все становилось очевидным.

Осознавать то, насколько я была наивной в своем высокомерии, было стыдно. Но сейчас это не имело большого значения, учитывая, в какую передрягу я на этот раз попала.

– От «хвоста» избавиться было несложно, но теперь, когда в дело вмешался непосредственно Белтон, все усложнилось. Потому мы не можем медлить, – он потянул меня за веревки, на что я стала сопротивляться, показывая, что мне больно. – Прости, любовь моя. Но я не могу так рисковать, учитывая, что ты уже однажды предала меня. И это при том, что я отказался от всего ради тебя, – пристыдили меня с видом праведного негодования. – Придется тебе потерпеть, пока не сбросим преследователей.

Он вновь потянул, но я поняла, что если так и пойдет дальше, то он всерьез утащит меня невесть куда. И, учитывая его нездоровые наклонности, выбраться оттуда будет практически невозможно. Я помню, как Ферд упоминал, что Альберт славился за свои незаурядные способности. Если даже Фердинанд их признавал, потому этому психу ничего не стоит скрыться прямо под носом у Феликса.

Нет, вот как списанную с меня Маргариту сделать менее с*чной, это Вера поскупилась. А как наделить не дюжей силой, списанного с моего бывшего, психа, так это – пожалуйста! Еще и гипертрофировать все его отрицательные черты характера, превращая того в одержимого психопата! Если мне все же доведется вернуться и встретиться с подругой, я ей такой концерт устрою, чтобы неповадно было!

Я яростно запротестовала и замычала, показывая, что не сдвинусь с места, пока он меня не освободит.

– Тебе есть, что сказать? – поинтересовался он с сомнением. Сказать мне было много, что. И в большинстве своем – нецензурное. Но, учитывая обстоятельства, я решила сделать выжимку из основной мысли и быть посдержаннее. Потому твердо кивнула.

Помедлив, Альберт протянул руку к моему лицу:

– Только быстро и не смей кричать, – предупредил он, прежде чем стянуть повязку с моего рта. Я всхлипнула и пошевелила челюстью, разминая затекшие мышцы, а после прохрипела:

– Я – не принцесса Маргарита.

– Что? – насмешливо переспросил он, явно не поверив. Впрочем, сдаваться я не собиралась, понимая, что это – возможно мой единственный реальный шанс избавиться от этого психа.

– Я серьезно. Я та, кто заменял ее во время исчезновения все это время.

Я переживала, что он меня высмеет, но Альберт, кажется, призадумался. Я воодушевилась, видя его нерешительность, и поторопилась добавить: – Я не вру. Граф использовал меня, чтобы избежать скандала. Я чуть под венец с ним не пошла, когда вернулась принцесса. Потому надобность во мне отпала и я решила вернуться домой! – упуская добрую часть подробностей, заверяла я его.

– Это не может быть правдой. Ты так на нее похожа… – нахмурился Альберт.

– Я… Я ее сестра! – лихорадочно соображая, выпалила я, решив, что для убедительности сейчас не то время, чтобы упоминать перемещения между мирами. Потому решила позаимствовать личность Катрины. Мне не привыкать, а девушка, надеюсь, не обидится.

– Сестра? – переспросил он уже иным тоном, а его взгляд стал куда пристальнее. Я переживала, что он усомнится, но, судя по всему, Маргарита что-то ему все же рассказала.

– Да! Все эти годы я жила на границах с приемными родителями. Делегация проходила как раз поблизости от моей деревни, где граф меня и встретил. Он предложил мне посодействовать. Я согласилась притворяться Маргаритой до момента, как ее найдут. Потому, когда она сама пришла, во мне уже не было надобности.

– И ты так спокойно отступилась? Ты же тоже принцесса, да еще и могла бы выйти замуж за аристократа.

– Если бы я хотела помпезной жизни, вернулась бы во Флито давным-давно, чтобы заявить о себе. Я просто хочу спокойствия. Потому я – не та, кого ты ищешь.

– Но ты так похожа…

– Но я – не Маргарита. Ты любишь другую женщину! – напомнила я более настоятельно.

Мужчина задумался, а после горько усмехнулся и покачал головой.

– Значит, она меня все же предала… – невесело рассмеялся Альберт, но расслабляться я не смела, хотя и вздохнула чуть свободнее. – Я отбросил семью, честь, долг и стал преступником ради нее, а она… – смеялся он над своими отношениями.

В то мгновение я невольно увидела намек на иронию. В моем мире на его месте была я, та, кто постоянно жертвовал во имя любви и отношений. В этом мире, именно Маргарита не оценила стараний Альберта. Что это – если не насмешка?

Я скрыла самоуничижительную усмешку, но вздрогнула, когда услышала:

– Впрочем… может, это к лучшему?

– Ты это о чем? – насторожилась я.

– Она так и не смогла отказаться от благ благородного статуса и богатств. Но ты… ты другая! Даже будучи принцессой, ты стремишься лишь к тишине и спокойствию, – начал он подступать ко мне с сильно загоревшимся в глазах огнем. – И ты так похожа на мою принцессу.

Я дернулась в сторону, но меня схватили за плечи и насильно развернули.

– Я буду хорошо к тебе относиться, – заверяли меня, но, несмотря на нежные и сладкие слова, его пальцы на моих плечах сжимали до боли. Наверняка даже синяки останутся.

– Отвали от меня, псих! – рявкнула я, а после вспомнила один похожий момент в кинематографе и смачно плюнула ему в лицо.

К несчастью, я добилась лишь того, что мой похититель зажмурился, а не отпустил. Но я привыкла довольствоваться малым, потому воспользовалась его заминкой и со всей силы пнула его в голень, а после подняла ногу и обрушила каблук, на вторую стопу, отчего мужчина взвыл, прыгая то на одной, то на второй ноге.

Я же дала деру в сторону, откуда меня тащили, надеясь, что не надвернусь в потемках и не сверну себе шею при спуске. Но медлить я себе не позволила, почти до боли напрягая глаза, чтобы не споткнуться о выступы и корни.

– Стой! – донеслось мне в спину.

– В твоих мечтах, изврат! – рявкнула я, а после сосредоточилась на дороге под ногами, с некоторой паникой понимая, что мужчина уже оправился и даже пустился за мной в погоню.

Теперь меня спасет только чудо, как в фильмах. Надеюсь, на книжные миры это правило также распространяется. Сейчас было бы очень кстати!

***

Несмотря на весь энтузиазм и мотивацию, силы мои не могли сравниться с хорошо тренированным мужчиной. Потому расстояние между нами стало критично сокращаться, что вселило в меня нотку паники. Резким выпадом Альберт уже намеревался схватить меня за шкирку, отчего я резко пригнулась, нырнув ему под руку, и побежала прочь в другом направлении.

Быть может, то было лишь плодом моего воображения, навеянным отчаянием, но мне почудились чужие голоса голоса вдалеке. Понимая, что хуже точно не будет, я заорала изо всех сил. Вопль получился мощным, что неудивительно, учитывая что в нем выражались все отчаяние, негодование, досада и разочарование, скопившееся во мне за долгие годы у потомственного пролетариата, который еще и пожить толком не успел, а уже задолбался. Со стороны, наверное, это был не крик, а обиженный вой. Может, вой и не благородного волка, но очень больно ужаленной петухом Моськи.

Прооравшись, я почти почувствовала облегчение...

Почти, если не учитывать, что за мной гнался одержимый мужик с лицом моего неприятного бывшего. Этот факт особенно вызывал негодование. Всякое может быть: и маньяк гнаться, и бывший. Но чтобы все вместе, это, простите, перебор! Мне кажется, даже самые пугающие скримеры на фоне Альберта немного блекли.

Виляя зигзагами и каким-то неведомым образом уворачиваясь от нападок преследователя, я начала понимать, что не зря на физ-ре меня предупреждали правильно дышать во время бега и ни в коем случае не разговаривать.

Тот крик, может, и облегчил моральную нагрузку, выражая всю скопившуюся тоску и обиду, но вот в физическом плане стал для меня началом конца, ибо я сорвала дыхание и вскоре начала задыхаться. Сил не то, чтобы бежать, даже вскрикнуть не было!

Именно в тот момент, когда полагала, что на этот мой импровизированный побег можно считать завершенным, впереди неожиданно расступились деревья и кустарники и я оказалась на открытом пространстве.

Но радовалась рано, ибо место было не просто открытым, а пугающе высоким и отрывистым, откуда открывался вид на всю долину и подножье горы.

Тут я осознала, что попала в ловушку, в панике затормозила, едва не соскользнув вниз с отвесной скалы, и вцепилась в кустарник в самый последний момент на самом краю.

– Набегалась? – с подленькой с неприятно знакомой насмешкой поинтересовались у меня, демонстративно медленно и небрежно выходя из кустов. Помнится, бывший всегда с той же мерзкой интонацией комментировал все мои неудачи. – Я обучен в суровых походных условиях с самого детства. Неужели ты думаешь, что на этой местности у тебя будет преимущество передо мной? – поинтересовался мужчина с нескрываемым и унизительным интересом.

– Короче, жил, как бомж. Нашел чем хвалиться, – просипела я негромко, все еще пытаясь отдышаться.

Тот с пренебрежительным умилением хохотнул, а после расслабленно приблизился, протягивая ко мне руку. Видя, что я попыталась отшатнуться от него, он только сильнее посмеялся:

– И что же ты хочешь сделать? Если не пойдешь со мной, прыгнешь вниз? Иной дороги нет, – развел он руками.

– По законам жанра сейчас должен появиться спаситель. Просто погоди, пока тебе наваляют, – отказалась я сдаваться так просто. По итогу просто оттягивала время, надеясь на чудо.

– Жанра? Ты что любовных романов перечитала? – хмыкнул он.

– Я, вообще-то, еще дорамы смотрела! – возмутилась я хмуро, но с помрачневшим лицом понимала, что выхода, похоже, действительно нет. Я балансировала на края благодаря одному лишь кусту, в который вцепилась мертвой хваткой связанных рук. Шаг влево, шаг вправо – и я неминуемо сорвусь вниз. А смотреть вниз было категорически страшно.

По закону подлости, только я подумала об этом, как камень под моей ногой отделился, отчего я пошатнулась и стала пытаться поймать равновесие, глянув вниз.

Первое, что я отметила – головокружительная высота. Хотя, таковой она мне показалась лишь из-за темноты и страха в первое мгновение. На самом деле, высота, хоть и была опасной для жизни, все же не настолько экстремальная, насколько чудилась. Метров пятнадцать-двадцать. Внизу даже можно было различить кустарники и... Пещеру? Скорее маленькую дыру в породе, прямо под тем местом, где я стояла.

Пещеру? Что-то промелькнуло в сознании, но реальность заставила сосредоточиться на ней, и я вновь посмотрела на Альберта, который потянулся вперед, чтобы схватить меня.

– Не подходи! – инстинктивно заорала я, когда поймала равновесие без чужой помощи.

Слушайте, какой редактор? Мне эквилибристкой в цирки идти! Прямо чувствую, что это мое призвание. Опыт падения с высоты тоже есть, значит, в обучении дальше будет легче!

– Спокойно! – нетерпеливо и с раздражением вздохнул мужчина, а его взгляд потемнел. Было очевидно, что он сдерживается из последних сил. – Не горячись. Давай, подойди, и мы все обсудим.

– Ты все еще хочешь заменить свою принцессу мной?

– Нет, что ты! Я уже так не думаю, – даже не пытаясь казаться искренним, заявил он пренебрежительно и даже снисходительно, точно объяснял ребенку, что тетя в родительской спальне – это не соседка, а Снегурочка. Ну и что, что без Деда Мороза да еще и в юине? Она просто опрос проводила, чтобы статистику для деда предоставить. А голая, потому, что девочка к лету не привыкшая, и ей жарко, а купальника под рукой не оказалось!

Он меня совсем за дуру принимает?

– П***ра ответ, – передразнила я, тоже перестав изображать вежливость. – Думаешь, я тебе поверю?

– Но я говорю правду,– нахмурился он, раздосадованный тем, что развод не прокатил. Вначале я думала, что с характером Маргариты, это она была той, кто воспользовался наивными и искренними чувствами своего рыцаря, но видя эту нахальную морду, понимаю, что важен не мир, а личность. Так вот, что в том, что в этом, манипуляторы везде одинаковы!

– Если это так, немедленно развернись и сделай двадцать шагов назад. Можешь еще закрыть глаза и попрыгать на месте, – скомандовала я, елейно улыбнувшись. Мы оба понимали, что эти двадцать шагов ничего не дадут, учитывая, что деваться мне некуда: проскочить мимо бдительного Альберта не представляется возможным, и стоит мне только на шаг отойти от края, как он меня тут же перехватит.

Но это только на первый взгляд. Со стороны мужчины, может, и не видно, но я тайком успела рассмотреть обрыв подо мной: хоть и крутой, но на нем было довольно много выступов, по которым можно спуститься вниз. Я, конечно, и не профессиональный скалолаз, но и не тюфячка. Годы фитнеса, ради образа идеальной девушки знаменитости сказывались.

Если бы не тот крик и неудобные связанные руки, глядишь, еще с километр пробежать смогла бы. Нужно преодолеть всего каких-то полтора десятка метров и вот он – шанс на свободу!

– Ну, где твоя искренность? – подначивала я его. – Мне терять особо не чего. А тебе? Одно неверное движение, у тебя из двух принцесс не останется ни одной! – била я этого изврата по его больному месту.

Тот посерьезнел и нехотя попятился назад.

– Тебе все равно не сбежать. Ты не сможешь стоять тут вечность,– прокомментировал он мою угрозу, но покорно пятился, не сводя с меня взгляда.

– А ты проверь,– подарила я ему кривую улыбку. – Хочешь рискнуть и проверить? – демонстративно подняла я ногу над пропастью.

Мужчина напрягся, но смолчал и сделал еще один шаг назад.

Только я хотела удовлетворенно улыбнуться и вернуть ногу на место, как в тишине послышались отчетливые звуки приближающихся людей.

Понимая, что это, вряд ли обычные грибники, учитывая время суток, я почти не сомневалась, что пришел Белтон. В прошлый раз я испугалась, решив, что он явился в таверну по мою душу, но с новой информацией понимаю, что ему нет смысла за мной гнаться, когда сам же и отпустил.

Вероятнее всего, его целью была вовсе не я, а Альберт, как виновник и соучастник преступления. Это казалось мне логичным, как и то, что герой пойдет по следу злодея. А, раз уж так вышло, что рыцарь прихватил и меня, разве я не должна содействовать правосудию в поимке такого психа?

В ответ на мои мысли, я услышала нетерпеливый и знакомый низкий голос, от которого мое сердце забилось в надежде и восторге:

– Они не должны далеко уйти. Крик был из этого района. Смотрите внимательно, ничего не упустите.

Сердце забилось еще сильнее, может, потому, что мое сбившееся дыхание было не напрасным, а может потому, что голос Феликса сейчас не казался раздражающим, а каким-то родным и надежным.

– Мы здесь! На помо... А-а-а!!! – не успела я подать на помощь, как следует, когда Альберт, который, так же дураком не был, забыв про осторожность, прыгнул в мою сторону, решив заткнуть.

Однако я заметила его движение и рефлекторно уклонилась... Забыв, что за мной обрыв. Потому в следующую секунду ощутила свободное падение и неистово завизжала, не к месту подумав, что происходящее чувствуется знакомым.

Но в этот раз Боги надо мной сжалились и, не успев я пролететь и трех метров, как мои связанные руки наткнулись на выступающий корень уже знакомого куста. Как бы то ни было, я повисла на корне, чувствуя сильную боль в связках рук и запястьях.

За этой болью я не сразу услышала, что происходит над моей головой, лишь позже обратив внимание на возню и звуки сражения.

– Марго! – выкрикнул Феликс, посмотрев вниз с обрыва.

По закону жанра, корень не мог не затрещать, отчего я спустилась еще на несколько десятков сантиметров и вновь вскрикнула.

– Я сейчас спущусь! – предупредил он меня, а я сцепила зубы от боли и страха, пытаясь ногами нашарить хоть какую-то опору, чтобы снять напряжение с рук. – Потерпи немного!

Невольно вспомнилась моя ложь перед родственниками Феликса относительно причин «травмы» моей руки. И вот, теперь это становится реальностью. Это что, карма?

– Ты... Не торопись... – процедила я сквозь зубы, когда, несмотря на все усилия Феликса, его спуск показался мне крайне медлительным. – Я тут позагораю, – язвила я, не понимая, что с появлением Белтона невольно расслабилась. Даже крепла уверенность, что теперь-то со мной точно ничего не случится, раз уж главный герой в деле. Потому позволила себе язвить и огрызаться, чтобы скрыть, как рада его появлению и как была напугана раньше.

Пока Феликс спускался, возня сверху как будто прекратилась, что еще сильнее успокоило: Феликс тот человек, который на первое место ставит долг и обязанность. Потому, раз уж он бросился спасать меня, следовательно он или его люди уже скрутили Альберта. Я была в этом полностью уверена.

Но я серьезно ошиблась в приоритетах героя...

– Я не в претензии, но еще немного и корень или мои руки не выдержат! – отбросив язвительность, поторопила я, вскинув голову и нетерпеливо посмотрев вверх на Феликса. Тот как раз поравнялся со мной и приподнял за талию.

Я не сдержала стона, снимая руки с корня.

– Больно? – с неподдельной тревогой уточнил мужчина.

Как ни странно, услышав волнение в его голосе, даже язвить не хотелось. Только кивнула и покорно замерла, опираясь на Феликса, когда тот одной рукой срезал узел на моих руках. Веревки ослабли, открывая кровоточащие ссадины. Я зашипела, а Белтон нахмурился, но все еще сохранял серьезность.

– Я вытащу тебя. Просто взбирайся на мою спину, – чуть обернулся он с сосредоточенным и решительным видом. Я забралась, обняв его за шею и тайком вздохнула. В его компании действительно спокойнее. Давно ни один мужчина не казался мне таким же надежным. – Скоро все закончится, – пообещал он, довольно ловко взбираясь по скале даже с балластом в моем лице.

Феликс был сосредоточен на подъеме, когда пробормотал:

– Почему до сих пор не скинули веревку?

Словно очнувшись, в сердце закралось подозрение и я вскинула голову.

– Берегись! – крикнула я, боясь, что он не успеет среагировать. Свободный, как птица, Альберт стоял над обрывом со следами ранений по телу после ожесточенной схватки и держал в руках большой валун. Даже гадать не нужно было, чтобы понять, с какой целью он его взял.

– Если принцесса не достанется мне, то никому не достанется! – выкрикнул яростно этот фанатик, но пока болтал, сам получил по морде камнем, который подвернулся Феликсу под руку.

Альберт валун из рук выронил, но пошатнулся и стал заваливаться в сторону обрыва.

Пролетая, он до последнего не желал отпускать меня, потому зацепился за капюшон моей толстовки. И без то раненные, ослабевшие руки не смогли выдержать этого рывка и я сорвалась вниз, вслед за Альбертом.

– Марго! – услышала я яростное сквозь свой изумленный вскрик, прежде чем мир внезапно перевернулся и потух.

***

Меня разбудил противный прерывистый писк, боль во всем теле и невыносимая жажда.

Приоткрыв глаза и уставившись рассеянным взглядом в белый потолок, я еще долго собиралась с мыслями и пыталась понять что произошло.

Мысли скакали точно блохи и не желали собираться в кучу, а потуги урезонить их приводили лишь к острой головной боли. Однако, проявив усилие над собой, сознание взорвалось от воспоминаний, из-за который я подорвалась на месте и резко застонала: почему я не погибла? Нет никаких сомнений, что я сорвалась со скалы... Неужели, выжила?

Пока я осмысляла новость о том, что я пережила уже два падения и прикидывала, как бы могла на этом зарабатывать в будущем, мое внимание привлекла дверь, которая открылась и в комнату вошла...

– Вера? – не поверила я своим глазам, встретившись взглядом с подругой, которая была все такой же, какой я ее запомнила при нашей последней встрече. Буквально. Та же одежда, та же прическа, те же украшения. Точнее, почти такой же, если не брать во внимание заметно изможденное лицо со следами многодневного недосыпа и остатков макияжа.

Реакция подруги напугала еще сильнее, чем сам факт ее появления после двухмесячного расставания. А именно, она разревелась. Причем, как ей это свойственно еще со студенческих лет: громко, мокро и с упоением.

И вот в таком состоянии подруга не придумала ничего лучшего, как броситься ко мне на кровать, пачкая меня всеми возможными жидкостями на ее лице.

– Ты очнулась! Какое счастье! Я так испугалась!!! – ревела она, отчего ее слова я понимала с большой натяжкой и, если честно, больше догадывалась, чем понимала.

Я растерянно замерла, не зная, как реагировать. Все еще в некотором оцепенении подняла руки и погладила подругу по вздрагивающей спине, пока она использовала мою больничную пижаму в качестве сопливчика и самозабвенно причитала нечленораздельными завываниями. Однако, пошевелив руками вздрогнула и зашипела от боли. Лишь после я поняла, что мои запястья были забинтованы, а на тыльной стороне ладони стоял катетер с воткнутой в него капельницей.

Стоп... Катетер? И Вера? Какого черта происходит в этом мире?

Замерев, я с подозрительностью осмотрелась внимательнее и наконец осознала, что нахожусь в отдельной палате с явно современным оборудованием с различными датчиками, которые были подключены к моему телу.

– Я вернулась... – прошептала я ошарашенно, не до конца понимая, что чувствую по этому поводу. Даже рыдающая подруга отошла на второй план, пока я пребывала в своих мыслях в оцепенении. – Я действительно вернулась...

Я вернулась, как и желала. Почему же я не испытываю того счастья и удовлетворения, которое должна бы?

– Что с тобой? Где-то болит? – заметив мое странное поведение, запаниковала Вера, с тревогой впившись в меня покрасневшими и опухшими глазами.

– А? – вышла я из транса и растерянно моргнула. Натянутая улыбка дрогнула на моих губах. – Я... В порядке. Просто не совсем соображаю.

– Сколько пальцев видишь? – сунула мне подруга под нос два своих пальца, подозрительно сузив глаза.

– Я не пьяная и не слепая, – раздраженно поворчала я, с брезгливостью отстраняя руку подруги подальше. – А ты этими ДВУМЯ пальцами только что свои сопли вытирала, – осуждающе напомнила, но подругу, разумеется, не смутила. Вместо этого она с облегчением вздохнула. – Что произошло, пока меня не было? – нетерпеливо потребовала я. – Как вы нашли меня спустя два месяца?

– Два месяца? – в замешательстве переспросила Вера. – О чем ты говоришь? Прошло два дня!

– Что? – не поверила я, выпучив глаза. Вера молча протянула руку и притронулась к моему лбу.

– Жара, вроде бы нет, – пробормотала она.

– Что случилось, после того, как я упала? – поняв, что подруга совершенно серьезна, заволновалась я.

– Ты правда ничего не помнишь? – с сомнением спросила Вера, смотря в мои потрясенные глаза. Дело в том, что я помнила. Помнила все с малейшими подробностями. Но все, что я помнила, происходило в другом мире. Потому я не осмелилась в этом признаться даже подруге. По крайней мере, пока не выясню ее версию событий.

Не дождавшись ответа, она шмыгнула, беззастенчиво вытерла нос собственным рукавом, а после перевела дух, прежде чем начала объяснять.

Суть ее рассказа сводилось к следующему: после моего падения и подруга и инструкторы на аттракционе запаниковали. Вера пыталась сразу же связаться со спасательной службой, но работники внезапно запаниковали и, бросив ее, сложили свои пожитки и свалили в закат. Как после выяснилось, весь этот аттракцион с тарзанкой был несанкционированным и без лицензии.

Я так и знала!

В итоге, работники испугались ответственности и попытались скрыться. Вера все же связалась со спасателями, пожарными, полицией и даже на всякий случай дозвонилась в фонд охраны окружающей среды. Вот настолько она паниковала.

Первыми приехали полицейские и МЧСники, которые спустились к подножью, без особых надежд, потому искали мои останки.

Однако, спустя три часа поисков, ко всеобщему удивлению, не только останков, даже намека на мое присутствие не было, кроме несчастного и одинокого кроссовка.

Тут подруга с возмущением пожаловалась, что полиция заподозрила ее в хулиганстве и ложном вызове. Потому Вере еще пришлось доказать, что она не врала. Она даже показала фотографии, которые она сделала тайком, пока на мне крепили снаряжение для прыжка. После она дала контактные данные, по которым связалась с этими «лицензированными специалистами». После некоторой проверки, полицейские нехотя поверили Вере и стали собирать поисково-спасательную группу.

Но ни тела, ни даже клочка одежды не нашли, сколько не искали, даже спустя сутки.

Подругу почти вновь заподозрили, но тут были пойманы «лицензированные работники», которые, с помощью переводчика испуганно признались, что была и девушка и прыжок, а вот страховочного троса на девушке «не была». Потому они пытались бежать, боясь, что им припишут статью за непредумышленное убийство из-за халатности и кучу других, сопутствующих.

В общем, спасательная бригада продолжала поиски, но безрезультатно. Подруга места себе не находила. С одной стороны, ее радовало отсутствие трупа, что давало надежду, с другой стороны, она не могла представить, куда я могла запропаститься, упав с такой высоты и сходила с ума от беспокойства.

В конечном итоге, в порыве отчаяния Вера позвонила своему знакомому в детективном агентстве, который раньше консультировал ее для сюжета детективных романов.

Как ни странно, хоть это и не была его специальность, он все же согласился приехать, чем удивил даже Веру, которая не очень-то верила в успех ее звонка.

И вот он, спустя еще десять часов поисков, внезапно вернулся с моим бессознательным телом, которое, помимо поверхностных ушибов, растяжений и содранных запястий, сильно не пострадало.

Мой спаситель сказал, что нашел меня в двухстах метрах от место предполагаемого падения в чаще леса. Как я там оказалась – для всех осталось загадкой.

После меня доставили в больницу, где я проспала еще полдня, пока не очнулась и не столкнулась с подругой. Конец.

– Как это может быть два дня? – переспросила я ошарашенно. Я провела в книжном мире практически два месяца. Как здесь могло пройти только два дня?

Неужели... Неужели мне это все только... Приснилось?

Но все было таким реальным! Это не может быть сном! Ни Ферд, ни Катрина, ни Сара, ни... Феликс. Как они могут быть просто сном?!

– Что с тобой? Почему ты выглядишь такой несчастной? Марго ты что... Плачешь? – распереживалась Вера и в ее глазах тоже закипели слезы. Подруга всегда была плаксивой. Особенно за компанию.

Я заторможено коснулась щеки, поняв, что действительно плачу. Причем, слезы текли все сильнее, а в груди чувствовалось некоторое опустошение, вызванное тоской и нежеланием.

Почему я плачу? В том мире ведь было так много разочарований. Почему же я несчастлива? Откуда это разочарование и чувство потери? Отчего я не хочу, чтобы эти люди были просто сном?

– Не плачь. Теперь все позади. Прости меня, это я все виновата... Не стоило мне тебя тащить тебя в это место против воли. Я так сожале-е-ею! Марго-о-о!!! Прости-и-и!!! – выла Вера, в попытке меня успокоить, но очевидно, лишь подливая огонь.

Пока мы с подругой рыдали, обнявшись, каждая оплакивая свои личные переживания.

В это время за дверью палаты послышался отчетливый шум и волнения. А затем в палату без стука, под аккомпанемент вопросов и вспышек камер репортеров и блогеров, претенциозно ворвался... Мой бывший, чье лицо после «Альберта» уже не просто вызывало негодование, а настоящее отвращение.

Картинно сняв очки (в помещении), тряхнув гривой волос, этот павлин, «случайно» забыв закрыть дверь палаты, изобразил на лице гримасу беспокойства и, выставив впер роскошный букет, приблизился к моей постели. Разумеется, не забыв встать к двери «рабочей стороной», дабы репортерам было наиболее удобно снимать его переживания.

– Все-таки явился,– проворчала Вера, глянув на него волком, что мой бывший благополучно проигнорировал.

– Риточка! – вздохнул он с видом искреннего беспокойства. – Я так переживал, когда узнал, что с тобой произошел несчастный случай!

– Переживал он, как же! – злорадно хмыкнула Вера, угрюмо сложив руки на груди, намеренно загораживая меня собой от вспышек камер, которые снимали без остановки. – Именно поэтому явился к больной в больницу, чтобы нарушать спокойствие? Ты просто решил нажиться на ее несчастье и раскрутиться за ее счет?!

– Мои намерения совершенно искренние! – возмутился бывший, все еще пытаясь сунуть мне свой «веник», но был благополучно заблокирован Верой. – Риточка, я места себе не находил!

– Весть о ее пропаже была больше суток назад, но ты явился лишь сейчас, еще и притащил за собой ораву журналюг. Такова твоя искренность? Кого ты пытаешься насмешить, щегол? – рычала Вера, которая всегда не любила моего бывшего.

Однако раньше я его защищала перед ней. Казалось, и теперь он ждал от меня того же, отчего даже выразительно поглядывал на меня, в молчаливом требовании. Прямо, как в былые времена.

Однако, теперь многое изменилось.

– Я сейчас немного устала и хотела бы отдохнуть, – тактично и отстраненно произнесла я с нескрываемым намеком. – Пожалуйста, сейчас уходите.

– Ты меня прогоняешь? – казалось, не поверили «Туфли».

– Если хочешь, можешь называть это так,– безразлично отозвалась я, даже не пытаясь сохранить его лицо, как делала это всегда прежде.

Вера, кажется, переживала, что я могу растаять и поддаться очарованию этого мерзавца. Но после моего холодного отношения немного расслабилась и даже самодовольно посмотрела на мои бывшие Туфли.

– Да, здесь, должно быть, сейчас шумно из-за незваных гостей, – он натянуто улыбнулся, а после, стараясь сохранить радушие, деликатно прикрыл дверь палаты, отрезая нас от десятка журналистов.

– Ты тоже входишь в число незваных гостей, – не упустила Вера возможности поддеть его, когда тот нагло проигнорировал мое требование убираться.

– Я не к тебе пришел, – недовольно произнес он, скидывая маску утонченного молодого человека. Мужчина смерил Веру неприязненным и пренебрежительным взглядом. – К тому же, тебе ли говорить мне что-либо? Это ведь по твоей вине Рита попала в эту ситуацию и едва не погибла! – напомнил он саркастично и ядовито.

После этого напоминания подруга вздрогнула и побледнела, но опровергнуть не посмела.

Я нахмурилась и понизила голос:

– Вера невиновна. Никто не мог предположить такого. Так что держи свое мнение при себе, – отчитала я его недовольно. Тот несчастно и обиженно посмотрел на меня, точно не ожидал, что я приму сторону подруги. – Зачем ты явился? – посерьезнела я, с презрением покосившись на цветы в его руках. – Ты ведь не забыл, что мы расстались, верно? – вскинула я бровь.

Бывший еще больше насупился, а после, устав стоять, вальяжно сел в гостевое кресло в углу палаты.

– Я тут как раз по этому поводу. Я хочу, чтобы ты вернулась,– сказал он с видом благодетеля, который великодушно дозволял любить его такому холопу, как я.

Что в голове у этого человека?

– Из нас троих, кажется, только я стукнулась головой. Почему же этот бред несешь ты? – поинтересовалась я в искреннем любопытстве. – Тебя тоже недавно по башке били? Пока в больнице, воспользуйся оказией и обратись к врачу, чтобы не запускать,– посоветовала я.

Не видя восторга с моей стороны, Туфли немного нахмурились в разочаровании.

– Я говорю совершенно серьезно. Мне плохо без тебя. Я скучаю! – заявил он эмоционально. – Почему мы не можем вновь быть вместе?

– Потому что я не хочу.

– Но почему? Мы же любим друг друга! – вознегодовал он.

– Давай-ка кое-что уточним, – разозлилась я его виду обиженной невинности. – В нашей паре наша взаимность заключалась лишь в том, что мы любили одного человека. И это тебя.

– Я любил тебя!

– Любимого человека не пытаются вечно переделать в другого, удобного человека,– покачала я головой. – Потому ты любил кого угодно, но точно не меня. Скорее всего, ты был влюблен в образ идеальной девушке, которая могла бы соответствовать твоим высоким стандартам. Однако, так как таковой не нашел, потому пытался подогнать меня под этот образ,– злорадно объяснила я его понимание любви.

– Это не так! – возмутился он. – Да, признаю, моя просьба сделать операцию и правда была излишней... – великодушно признал он, хотя особой искренности не чувствовалось. – Хотя и не понимаю, почему ты так отреагировала. Все в моем окружении делают ту или иную операцию. Что в этом такого?

– Так почему бы тебе не сойтись с кем-то своего окружения? – внесла я, как мне казалось, дельное предложение.

– Но я хочу тебя!

– Хотеть не вредно, – саркастично передразнила я его. – Однако, это меня теперь не касается. Ты зря пришел. Я не собираюсь возвращаться к тебе,– прямо сказала я.

– Для тебя наши пять лет отношений ничего не значили?

– Именно потому, что значили, потому я и терпела столько лет! – рявкнула я в раздражении, и датчики на аппаратуре запрыгали, показывая, как скачет мое давление от злости. – Однако, на этом все. Мое терпение закончилось, как и желание продолжать эту бесконечную гонку за призрачным образа твоей идеальной девушки. Будь добр, ищи ее теперь без меня!

Только он хотел что-то сказать, как в палату с грозными словами сквозь прорву репортеров ворвался врач в белом халате:

– Что за безобразие. Это больница. Пациентке нужен полный покой. Охрана! Почему вы впустили этих людей? Немедленно увидите их прочь! – раздавал он указания, прежде чем закрыть дверь, а после с неудовольствием и осуждением посмотреть на моего бывшего.

– Доктор, – оживилась Вера. – Этот человек ворвался без приглашения и теперь выводит Марго из себя. Он намеренно злит ее и хочет причинить ей вред! Даже репортеров с собой привел специально! – указала она на него пальцем, отчего бывший задохнулся в возмущении. Однако и без того разозленный доктор взревел, указывая моему бывшему на дверь.

– Немедленно покиньте палату! Иначе вас выведет охрана!

– Я ничего не делал! – хотел он за себя заступиться. – Рита, скажи ему!

– Ох... – демонстративно скорчила я болезненное выражение лица и несчастно вздохнула. – как мне плохо... Мои поч... В смысле сердце. То есть голова, – совершенно не смущаясь оговорок, изображала я жертву. – Все кружится и темнеет... Что это? Свет? – решила я добавить драматургии.

– Вон! – взревел врач.

Бывшему ничего не оставалось, как подчиниться.

– Мы еще поговорим! – предупредил он.

– Бабуля, ты ли это? – проигнорировав его, смотрела я в пустоту расфокуссированными глазами, пока Вера рыдала надо мной, уловив настроение, и причитала:

– Только не уходи. Иди на мой голос. Брось бабку, она всегда сварливой была и палкой тебя по заднице лупила! Я лучше, вернись к нам!

После ухода бывшего, врач посмотрел на то, как мы с подругой резко успокоились и тяжело вздохнул. Ругать за этот цирк он не стал и понимающе улыбнулся:

– В следующий раз просто сразу звоните охране. Я был на совещании, потому не смог быстро прийти.

– Спасибо, дядь Вань, – счастливо и довольно шмыгнула я, Вера согласно вытерла рукавом нос, отчего мужчина лишь с усмешкой сокрушенно покачал головой. Какое счастье, что меня привезли в больницу, в которой работал приятель моих родителей пусть и проктологом. Но бывшие Туфли же этого не знают, верно? Я его с детства знаю, потому и не постеснялась разыграть эту сцену, зная, что он меня поддержит.

После дядя Ваня серьезно посмотрел на меня и нахмурился:

– Я связался с твоими родителями, но они... Они сейчас не в стране, потому не могут вернуться быстро...

– Я понимаю, – с ноткой разочарования, улыбнулась я, вспоминая, что перед моим падением родители укатили в отпуск. Хоть я и не была с родителями в хороших отношениях, но все же... Я была бы рада увидеть их после всего произошедшего. Даже в том мире... Или сне, я скучала по ним.

– Они сказали, что вернуться завтра утром. Это был ближайший рейс, которые они могли найти, – с хитрой улыбкой добавил дядя Ваня, улыбнувшись шире, когда я недоверчиво вскинула голову.

– Правда? – не до конца верила я, что родители прервут ради меня свой долгожданный отпуск.

– Конечно. Ты же их дочь, – заметил дядя Ваня. – Пусть они и не всегда это показывают, но они любят и переживают за тебя.

– Да, наверное, – смущенно улыбнулась я, вспоминая, что хотя близкими наши отношения с родителями и не назовешь, но и совсем чужими мы не были. Пусть и редко, но они частенько звонили, чтобы справиться моими делами. Пусть и критиковали, но все же переживали! – Спасибо за беспокойство, дядь Вань. Мы вас, наверное, отвлекли от работы. Простите, – скромно улыбнулась я. Мужчина подошел и погладил меня по волосам.

– Ни о чем не думай и просто поправляйся, – посоветовал он. – Кстати, – воскликнул он и лукаво прищурился. – Там в коридоре я заметил, что тебя ждет какой-то молодой человек.

– Вы о ком? – озадаченно вскинула я бровь. Помимо бывшего никаких людей я знать не знаю, особенно тех, кто мог бы ждать меня в больнице.

– А ведь точно! – стукнула Вера себя по лбу. – Я совсем о нем забыла, когда увидела, что ты очнулась.

– Да о ком ты говоришь?!

– Это твой спаситель, если я не ошибаюсь, – пояснил дядя Ваня. – Он здесь с того самого момента, как тебя привезли в скорой. Все эти часы сидит в коридоре и ждет, когда ты очнешься.

– Зачем? – вспомнила я, что Вера говорила, будто меня нашел ее знакомый частный детектив.

– Я тоже не знаю,– задумчиво надулась Вера. – Я сначала думала, что это чрезмерное чувство ответственности, и он просто хотел убедиться, что ты вне опасности. Но даже когда врачи сказали, что беспокойств нет, он сказал, что хочет подождать твоего пробуждения и поговорить.

Видя, как я хмурюсь от догадок, дядя Ваня забеспокоился, что я слишком разволнуюсь и это скажется на моем восстановлении.

– Может, он хотел узнать, как ты спаслась и выживала во время твоих поисков? Как бы то ни было, сейчас тебе нужен покой. Я попрошу его прийти в другой раз.

– Нет, – встрепенулась я, заинтригованная. – Я в порядке и хочу его увидеть. Как минимум мне следует его поблагодарить лично.

Вера с дядей Ваней переглянулись и смиренно вздохнули, зная о моем упрямстве. Потому спорить не стали. Дядя Ваня вышел из палаты, а Вера внезапно оживилась и с лукавой улыбкой заявила:

– Подруга, тебе он точно понравится. Одна из причин, почему я выбрала его в качестве консультанта, это его внешность. Я даже некоторых персонажей с него списывала. Только характер у него... Тяжелый, – пожаловалась подруга и заткнулась, заметив, что дверь в палату вновь открылась и ее слова были услышаны другой стороной.

Словно застигнутая на чем-то неприличном он испуганно замерла, а после взволнованно поднялась с постели.

– Ну, я вас оставлю. Поболтайте тут немного...

Вера была так взволнована, что совершенно не заметила моего оцепенения и выпученных глаз.

– Феликс... – прошептала я, чувствуя, как в носу вновь защипало.

Первым порывом было воскликнуть от удивления и... Необъяснимой радости? Но после пришло осознание, а с ним разочарование. Вера прямо сказала, что списывала персонажа с этого человека. Могла и Феликса списать...

Чтобы скрыть предательские слезы разочарования, я опустила голову и немного отвернулась.

– Мне сказали, что это вы меня нашли. Большое спасибо... – пробормотала я торопливо, чувствуя себя неловко от одного только присутствия этого человека с лицом Феликса Белтона.

Я добавила еще несколько благодарных фраз и ощутила себя полностью опустошенной.хотелось лишь остаться в комнате в одиночестве и, возможно, немного поплакать, успокаивая себя тем, что эти слезы – продукт нервного срыва, а вовсе не горе потери.

Однако, сколько я не ждала, ответа не последовало. Потому я робко и нехотя посмотрела на мужчину, который все это время изучал меня со сложным выражением на красивом и холодном лице.

Когда я уже собиралась повторно попросить дать мне отдохнуть и спровадить его, мужчина внезапно заговорил знакомым голосом:

– Так вот, каков твой мир... Он довольно интересный. Хотя я не до конца разобрался в деталях. Поможешь?

– Ты... Ты?.. – просипела я, удивившись в очередной раз и боясь, что глаза мои просто выпадут от шока.

Мужчина скупо и знакомо улыбнулся:

– Я прыгнул за тобой. Однако, в момент соприкосновения, что-то произошло, и я очнулся в незнакомом месте. Здесь меня называют частным детективом... – с озадаченным выражением достал он свое удостоверение, на котором красовалось имя «Белов Феликс Харитонович». – А после затрещала эта штука – поднял он в руке смартфон. – И некая Вера в панике попросила меня найти ее подругу, которая упала с тарзанки,– делился он событиями и деталями своего попаданчества, пока я все еще осознавала реальность и боялась в нее поверить. – На удивление, в этом теле оказались некоторые воспоминания, потому я довольно быстро разобрался, как добраться до места на машине. После я нашел тебя...

– Это правда ты? – перебила я его исповедь.

Тот выразительно посмотрел на меня, а после мягко улыбнулся.

– Это я. Прости, что не смог уберечь тебя.

– Но... Но как ты?.. – запаниковала я, поняв, на какую жертву он пошел. – Как тебе теперь вернуться?

– Я не смогу вернуться, – заметил он негромко. – Я расследовал это дело и знаю, что люди из твоего мира иногда появлялись в моем, а после могли вернуться. Но пропавшие люди из моего, никогда не возвращались. Здесь иное течение времени. Ты, наверное, уже поняла это.

– Здесь – два дня, но там – да месяца,– пробормотала я и вновь с тревогой и виной посмотрела на него. – Но там твоя жизнь... Твоя семья...

– Когда я прыгал вслед за тобой, я не думал об этом,– пожал он плечами. – Уже тогда я готов был расстаться с ними, даже если это будет значить, что мы оба погибнем. Потому не вини себя.

– Но как же твой долг?

– Кое-кто объяснил мне, что я уже отдал достаточно долгов и теперь пора пожить для себя с человеком, который действительно нравится.

– Нравится? – переспросила я.

– Ты мне нравишься. Так нравишься, что я не хотел жениться ни на ком, кроме тебя. Но осознал это только после твоего ухода. Прости, что не понял этого раньше.

– А если бы понял? Не отпустил бы?

– Отпустил, – подумав, ответил он. И, хотя это был ожидаемый и правильный ответ, на мгновение я ощутила нотку разочарования. – По крайней мере, мне хочется так думать, – добавил он, отчего мое настроение необъяснимым образом поднялось. – Так что теперь, я полагаюсь на тебя в этом мире. Надеюсь, ты меня не бросишь, – хохотнул он, увидев мою самодовольную улыбку.

– Ну, не зна-а-аю, – протянула я из вредности, стараясь сдержать улыбку, с видом, что серьезно это обдумываю. – Как мне тебе доверять? Ты однажды меня уже обманул.

– Тогда, может, заключим контракт? – предложил он с веселым огоньком в глазах.

– Может быть,– притворилась я холодной и неприступной, но после того, как встретилась взглядом с Феликсом, счастливо рассмеялась.

– Я хочу поднять этот тост за талантливую писательницу, которая в который раз доказала, что является безусловным лидером в сердцах своих читателей. С новым бестселлером тебя, дорогая! – улюлюкала я с бокалом шампанского в руках, не скрывая искренней радости за подругу. Ну, и чего уж там, собственного успеха, учитывая, что я исполнила свою мечту и все же стала владелицей личного издательства. И первая же книга Веры, выпущенная мной, стала безоговорочным хитом на рынке. Ну не сказка ли?

Радость немного затмевало сам роман, но это уже дело десятое для истинного капиталиста, вроде меня.

– Не нужно скромничать. Будет несправедливо, сказать, что заслуги только мои, учитывая, что ты была соавтором и вдохновителем.

Я кисло усмехнулась и нетерпеливо махнула рукой, останавливая Веру на полуслове. Если бы не моя тяга к деньгам я бы держалась от всего этого подальше.

Дело в том, что последним хитом, вышедшим из-под пера подруги стал роман... В который я переместилась. Разумеется, на этот раз завершенный и отшлифованный.

Когда Вера вновь заговорила о нем, меня невольно передергивало от нервного тика. Я в то время как раз занималась созданием своего издательства и мне нужны были рукописи для раскрутки. То ли сжалившись надо мной, то ли все еще чувствуя вину за ту «тарзанку», но когда подруга предложила мне эксклюзивные права на свою новинку, я едва ли не со слезами на глазах готова была задушить ее в своих объятьях на радостях. Кто же знал, что рукописью, которую она мне предоставит, окажется тот злосчастный черновик?

Хотела отказаться, но соблазн эксклюзива от раскрученного и популярного автора все же пересилили. Потому проглотила собственное негодование и подавила содрогание, и ударила с Верой по рукам. С одной оговоркой: текст следовало переписать. Выслушав версию Веры, я поняла, что история будет неплоха, но клиширована. Для заявления о себе, как издательства этого было бы достаточно. Но мои амбиции были куда выше.

Потому, под видом «невинного» предложения, а посоветовала некоторые исправления. Как это ни удивительно, подруга не только не обиделась, но и возбудилась притоком возбуждения. Потому изначальный текст она практически за неделю перекроила от начала и до конца. То ли увидев во мне Музу, то ли доверившись чутью «главного редактора»(да, я такая), но талантливая подруга терроризировала меня звонками и нежданными визитами и днем и ночью для уточнений.

В итоге, как-то так вышло, что практически вся история повествовала о реальной истории, случившейся со мной с некоторыми допущениями.

Сначала я просто хотела немного оживить сюжет, а не писать мемуары, но мы с Верой невольно увлеклись. Когда я поняла, к чему все движется, я подключила Феликса и деликатно уточнила у него, не против ли он, если нашу историю узнают в таком виде.

Ответ был в его стиле лаконичным:

– Я не против, – пожал он плечами, удивительно уютный и немного комичный в своем рабочем костюме, после работы в своем агентстве и в кружевном фартуке, пока нарезал для меня фрукты.

То ли «вселение» прошло на удивление успешно, то ли Феликс был создан для подобной работы, но в новом для себя мире он на удивление быстро адаптировался и прижился. С его дотошностью из прошлого мира, он совсем скоро стал одним из самых востребованных сыщиков, что позволяло бы мне стать «трофейной женой», но я решила больше не совершать прежних ошибок и добровольно становиться «дополнением» к своему мужчине. К счастью, Феликс не только не возражал, но и всячески поддерживал все мои начинания. Без его помощи создать собственное, пусть и маленькое, издательство было бы просто нереально с моими возможностями. – Единственное, – произнес он, немного подумав, а после с легкой грустью и нежностью произнес: – Попроси Веру подарить Ферду и Катрине много детей.

Проникнувшись атмосферой, я подошла и нежно прижалась к его спине в немой поддержке. Однако, я была бы не я, если бы не испортила этот момент единения:

– За внуков для родителей переживаешь?

– Должен же я хоть так матери компенсировать? – не стал он отрицать с усмешкой, а после обернулся, сам обняв меня и хитро прищурившись. – Кстати о внуках... – произнес он многозначительно, поднимая меня на руки, а после шагнув в сторону спальни.

– Ты чего это удумал? Единственное детище, которое я готова сейчас воспитывать, это мое издательство! – запротестовала я, но, надо признать, что не так уж категорично, как прежде.

– Я понимаю, – не возражал Феликс со смехом, очевидно заметив мою нерешительность. Но комментировать это не стал, как и настаивать. – Но тренироваться же нам никто мешает, верно? – с лукавой ухмылкой, приподнял он бровь, пока я поражалась и его изменениям. Это действительно тот самый холодный и отстраненный герой, который, казалось не знал ни чувств не желаний?

Как бы то ни было, история не просто выстрелила, а была просто невероятно популярной, при принесло славу не только Вере, но и моему издательству, который резко стал очень востребованным. Как это может не радовать? А о том, что этому успеху я обязаны нашему с Феликсом секрету, постараюсь не вспоминать.

Об этом я думала, чокаясь бокалами за дальнейшее успешное сотрудничество с подругой и любимым. Я с умилением посмотрела, как лучшая подруга подшучивает над Феликсом, раскрывая «секрет» о том, что она списывала с него главного персонажа и не могла не вздохнуть.

Вначале Феликс настороженно относился к Вере. Впрочем, его понять можно, учитывая, что он встретил того, кто написал его «мир». Практически встреча с Богом. Пророком, на крайний случай. Короче, неловкость между ними долго сохранялась и Вера не могла понять причины. Но после того, как во время написания истории она неделю практически оккупировала мой дом, в котором яна тот момент уже делила с Феликсом, он немного оттаял.

Оно и понятно, как можно с благоговением относиться к женщине, которая после недели усиленной работы, не мывшись, не чесавшись, практически жила у нас в прихожей на коврике, вымаливая n-цатую чашку кофе или энергетика?

После этого мы еще множество раз собирались вместе, потому Феликс стал относиться к Вере не как к Богу, а как к неизбежному злу или довеску ко мне.

Но в итоге ушел практически год, чтобы они вновь стали чувствовать себя комфортно в одной компании, что не могло меня не радовать.

Бывший тоже больше не беспокоил. Попытался как-то после моей выписки, но встретив на моем пороге внушительную фигуру бывшего графа, желание бывшего «начать сначала» резко исчезло и он пропал с радаров, что просто не могло не радовать.

Однако, он был настолько узнаваемой фигурой, что, даже не интересуясь, я так или иначе знала о нем. Как и то, что за последний год он был замечен не менее в десяти скандалах, связанных с женщинами. Причем, разными.

Видно, все еще в поиске своего идеала. Активном поиске.

С родителями тоже отношения стали налаживаться. Не последнюю роль в этом сыграл Феликс. Хоть они и благоволили моему бывшему, но после знакомства с урожденным аристократом, пусть и в теле современного частного детектива, они просто не могли остаться равнодушными. Потому мой выбор полностью одобрили и даже нехотя признали, что у меня имелся какой-никакой вкус на мужчин.

Был опасный момент, когда я сообщила о своем желании открыть свое дело. Мои старомодные родители считали, что я уже добилась успеха, найдя подходящую партию, в лице Феликса, потому могу успокоиться и посветить себя созданию семьи и удержанию возле себя мужа (ибо по их мнению, что с бывшим, что с нынешним, я явно не дотягивала).

Но проблема решилась, когда за меня вступился их будущий зять, сказав, что верит в мой успех и готов поддерживать все мои начинания. Родители, вопреки недавним заявлениям, спорить с авторитетным мнением Феликса не стали, и неохотно дали свое «добро». Хоть его и не просили...

В итоге, все закончилось хорошо, что подтверждалось СМС-кой от родителей, которые поздравляли меня с успешным началом, после приятных известий о статусе книги Веры, изданной мной.

От редкой похвалы родителей захотелось усмехнуться. Но я не расстраивалась, ибо хорошо их знала и давно смирилась. И, что уж говорить, любила их и такими. Как и они меня. Вероятно, так и выражается искренняя любовь вопреки?

– Скучно сидим! Такое событие! Нужно отметить более грандиозно, чтобы запомнилось! – внезапно подорвалась на месте Вера и посмотрела на нас с Феликсом возбужденным и предвкушающим взглядом. От этого у меня невольно мурашки по телу побежали. Видя, как Феликс едва нахмурился, я поняла, что его предчувствие было со мной солидарно.

– И как же? – осторожно и со справедливой опаской поинтересовалась я.

– Почему бы нам не прыгнуть с парашютом?! – с детским восторгом потерла она руки.

Мы с Феликсом переглянулись и с ужасом завопили в унисон:

– Ни за что!!!