Снова оказалась в полной темноте, но на этот раз за одним маленьким исключением: по мне плакала дурка. И все потому, что я стала слышать голоса, вернее, один, очень писклявый, противный голос.

— Теперь это твои проблемы, — вещал тоненький голосок, точно женский, — говорила же, что не буду жить с некромантом, теперь мой дед — твоя забота, — закончила она, весело хохоча.

Понятней не стало, но я догадалась, что болтает со мной бывшая владелица тела, а еще ее сослали жить и приглядывать за дедом с каким-то странным именем.

— Ну это не проблема, — буркнула в пустоту, — со стариком как-нибудь справлюсь.

Спустя секунду смех незнакомки стал только громче, а мое желание оказаться в дурдоме более навязчивым.

Докатилась, разговаривала не то сама с собой, не то с призраками. Хотя меня таким не удивишь, чего только в следственном изоляторе не приходилось наблюдать.

Исключительно поэтому крепче моих нервов была только лопата, которой меня отправили хрен пойми куда.

И вот я, вся такая задумчивая, открываю глаза и понимаю, что даже поваляться в одиночестве не дали, сразу какой-то извращенец нашелся, вернее, меня нашел и облапал.

— Слава великой луне, Корнелия, ты жива, — причитал мужик, доламывая то, с чем не справился корсет.

Во-первых, терпеть не могла все эти телячьи нежности, а во-вторых, нечего руки распускать. На задворках мозга промелькнула мысль, что имя у меня теперь ничего так, жить можно.

Не думая ни секунды, оттолкнула мужика и прикрикнула на него, чтобы к беспомощным девицам не приставал.

Но не тут-то было.

Крепкий орешек попался, может, и удивился, но ретироваться с моего пути не спешил.

— Корнелия, — блондинчик глупо хлопал глазами, как девица на выданье, — твои манеры оставляют желать лучшего, — поучительным тоном добавил, задрав нос.

Ох ты ж батюшки. Экземплярчик достался не из простых и этим бесил еще сильнее.

Пригляделась. На деда он не похож. Рожей не вышел, вернее, отсутствием морщин и седины. И весь он был какой-то холеный, слащавый и тощий, как пугало посреди поля.

— Я, пардоньте, из повозки вывалилась, — напомнила мужику, оглянувшись на душегубку, — не до реверансов, и вообще, помоги подняться, — стукнула этого недотепу по плечу.

Ошалев от моих высказываний, мужик заторможенно помог подняться на ноги.

Если бы не платье, которое сдавливало все, чем нормальный человек дышит, я бы восторгалась прекрасным видом на замок и сад, не до того было.

— Руки бы оторвать той портнихе, которая сшила этот пыточный наряд, — скривилась в попытках дотянуться до завязок.

Мужик что-то крякнул и медленно стал оседать на землю, с ужасом наблюдая за мной.

— Э-э-э, ты это, сердечник, что ли? — Хотела быстро подхватить его под руки, но не тут-то было.

Силенок у меня не осталось, как и возможности нормально двигаться.

Так и рухнул блондинчик на ровную каменную дорожку, почти плача и хватаясь за грудь.

— Богиня, где же я так согрешил? — лепетал он дрожащим голосом.

— О, я этим же вопросом задаюсь, — кивнула, подхватив юбки и задрав их до колен, — не печалься, потом отмаливать грехи будешь, а сейчас поднимайся и веди меня к деду, ждет меня, старый.

Некогда мне было о несправедливости судьбы думать. Подумаешь, в другой мир попала. Тело молодое, пусть и не откормленное, по замку деда стало понятно, что и наследство не хилое перепадет. Разве же это беда? Конечно, к такому меня жизнь не готовила, зато хоть после смерти попутешествовала.

Кто еще мог таким похвастаться?

Было бы неплохо узнать о новой себе чуть больше информации: возраст, имя, почему к деду приехала и где другие родичи, но это было делом наживным. Главное, у меня была четко поставленная задача, с остальным собиралась разбираться по ходу дела.

— Корнелия, — пролепетал блондин, обращаясь ко мне. — Я и есть твой дедушка, Герцог Ладран Ин Энриил, «Говорящий с Луной».

Вот что я называю попадосом!

— Упс, — кривенько улыбнулась, — ну ты это, хорошо сохранился, дед. — Неловко улыбаясь, согнулась пополам в поклоне, но дед почему-то не оценил.

Он закатил глаза и отправился в глубокий обморок.

Мда-а-а-а, ну не всем же родственникам быть нормальными.

Замок явно был старым, ароматы в нем витали не лучшие. Столько окон понаделали, а не проветривали. Пахло старой бабкой, сыростью и пылью, таким душком можно было пытать.

Наверное, дед не особо был рад моему приезду, если даже не удосужился окна открыть и впустить в эту рухлядь свежий воздух.

К моему великому везению и с учетом топографического кретинизма, нужная дверь расположилась недалеко от лестничного пролета, а когда я вошла в комнату, возможность ошибки была исключена.

— Только извращенцу это могло прийти в голову.

От неожиданности я и сама схватилась за сердце. Розовый цвет во всех его оттенках был повсюду, начиная с потолка и заканчивая мелкими интерьерными деталями.

Шторы, покрывала, подушки, маленький диванчик, кресла, вазы, статуэтки. Этот дальтоник — а другого объяснения я не находила — даже шикарный паркет выкрасил в цвет фуксии. «Зефирность» этой комнаты зашкаливала так же сильно, как и сахар в моей крови.

Словно несколько банок с розовой краской разом взорвались, окропив все вокруг своим содержимым. И все бы ничего, но даже аромат в комнате стоял до тошноты приторный. Неудивительно, что я метнулась к окнам, чтобы впустить свежий воздух.

В голову даже не пришло отложить лопату в сторону, словно я срослась с ней. Совпадение это или нет, но именно в этот момент, когда у меня рябило в глазах, а уровень злости зашкаливал, дверь медленно приоткрылась, в проеме появилась пирамидка из моего багажа и чьи-то трясущиеся ноги в классических брюках со стрелками.

Сначала подумала, что это и есть обещанный Морис, вернее, это он и был, но…

Чемоданы с грохотом рухнули на пол, открыв вид на ужасное лицо, скрывающееся за ними. Передо мной оказался персонаж из фильма «Обитель зла» — монстр с ошметками кожи, гниющими ранами и бешеным взглядом.

Мы так и замерли: я смотрела на Мориса, он на меня, секунды превращались в минуты, пока в голове нарастала паника и появлялись совершенно безумные мысли.

— Зомби… — прошептала с диким ужасом.

Зато стало совершенно понятно, почему здесь так воняло. А я уже грешила на плохую канализацию. Оказалось, это всего лишь оживший мертвец, и стоит признать, эта проблема решалась проще и быстрее, чем капитальный ремонт трубопровода.

Рука сжалась на черенке лопаты. Не то чтобы я сильно хотела сражаться с чудищами, да и делать выводы исходя из внешности не любила. Подумаешь, ходячий труп, с него осыпалась собственная кожа, вонь шла за километр впереди. У всех свои недостатки.

Вру, к такому меня жизнь не готовила. Зрелище не для слабонервных, и даже с учетом совершенно пустого желудка к горлу подкатывала тошнота.

— Гр-р-р-р-р, — прорычало это нечто, пиная мой багаж, — гр-р-р-р ры-ы-ы-ы-ы.

— Согласна, — кивнула, — работенка нелегкая, а тебя и так жизнь помотала.

Особым умом он не отличался, диалог не клеился, а каждый раз, когда он открывал рот, я мечтала сигануть в окно. Не от страха, а просто потому, что меня сносило смрадом. Жаль, что в этот мир со мной попала лопата, а не ополаскиватель для рта.

Уж не знаю, что на него повлияло, наверное, увидев розовое безобразие, зомби решил пасть смертью храбрых, то есть в бою против хрупкой меня. Ну или он проголодался, а ближайший мозг был именно в моей черепной коробке.

— Меня девяностые не убили, ты-то куда лезешь, — крикнула в ответ, замахиваясь лопатой.

Монстр быстро ринулся в мою сторону, широко раскрыв пасть, с него осыпалась часть его лохмотьев, обезобразив эту комнату еще больше.

В ту секунду, когда металл соприкоснулся с мертвечиной, комнату озарило фиолетовое сияние, несравнимое ни с чем, а Морис осыпался песочком прямо к моим ногам.

Быстрое и эффективное средство оказалось, лучше дихлофоса.

— Если мужчины не падают к вашим ногам, всегда можно их уложить точным ударом лопаты, — нервно хохотнула, не понимая, что произошло.

Однако не одна я была шокирована, но и неожиданный наблюдатель…

— Что-то новенькое, — недоумевающе изогнула бровь и закинула лопату на плечо, — говорящих скелетов я еще не видела.

Чуяла моя пятая точка, что сюрпризы на этом не закончились и впереди еще много открытий.

Костлявый продолжал неистово кричать фальцетом, пока возле его ног расплывалась лужа. Нет, этот чудик не наделал делов на деревянный паркет, а разбил кружку, предположительно с чаем. Судя по его миленькому фартучку с рюшами и чепчику, скелет был очередной прислугой.

На этот визг, который я уже хотела остановить очередным точным ударом, прибежал сам герцог. Настолько быстро, будто мог спокойно передвигаться между городами без кареты.

— Анарендил, — гаркнул дед, затыкая слугу, — твой крик слышен на всю округу, какого демона ты тут устроил?

Деда больше волновал упавший поднос с красивой чашкой, разбитой вдребезги, и образовавшаяся лужа с липким содержимым.

— Сир, — скелет шмыгнул за спину деда и указал в мою сторону костлявым пальцем, — ваша внучка — настоящий монстр, она убила несчастного Мориса одним ударом лопаты. — В подтверждение своих слов он указал на горстку пепла у моих ног.

А я даже возражать не стала. Да, прибила, но он сам виноват, нечего на меня нападать. Однако я не спешила оправдывать, да и дед, кажется, пребывал в очередном глубоком обмороке, только мысленном.

— Я сам видел, Сир, — неугомонный продолжал болтать и трясти деда за плечо, — она как ух, потом фиолетовый свет, а потом Морис превратился в это.

— Ой, — махнула рукой, — я защищалась, меня никто не предупредил, что в этом замке всякая гадость бродит, — невинно пожала плечами.

— Она еще и обзывается. — Его возмущению не было предела.

Тяжело вздохнув, помотала головой. Какие-то неженки в этом мире попадались. Костлявый знать не знал, на какие изысканные ругательства мог нарваться, если не заткнется в ту же секунду, ибо я была истинным мастером русского матерного языка.

— Тихо, — крикнул дед, очнувшись.

Оттеснив скелет, он медленно подошел ближе, не отводя взгляда от горки пепла. С каждым шагом он будто расцветал, на его лице появилась маниакальная улыбка и взгляд человека, получившего лишнюю зарплату по вине бухгалтерии.

— Сама развеяла, — шептал он, обезумев от счастья, — извела, умертвила, даже в мелкую фракцию превратила, — продолжал бубнить.

Мда, у всех свои радости в этой жизни. Дед, например, радовался внучке-убийце. А я сразу подумала, что у него с головой не все в порядке.

Видать, Морис был посредственным работником. Оно и понятно, с таким не поговоришь, на брудершафт не выпьешь, даже рожа у него была протокольная. Тьфу, сплошные минусы.

— Сир, — обиженно проныл скелет, — только не говорите… — Договорить он не успел, так как дед уже кружил меня по комнате в крепких объятиях.

— Наследница, — кричал он счастливым голосом, — фамильный дар некромантии не будет утерян.

Пара кругов по комнате, и меня затошнило. К счастью, дед пришел в себя, поставил меня на ноги, смахнул с остатков моего платья невидимые пылинки, даже поднял и вернул лопату, которая по его же вине валялась в сторонке. Однако он продолжал излучать радость.

— Нужно срочно заняться твоим обучением, — начал он.

— Обучением? — не поверила собственным ушам.

Судя по всему, дед ни в каком уходе не нуждался, и за какие выкрутасы сюда сослали Корнелию, становилось совершенно не понятно.

— Глядя на твоих слуг, я так понимаю, что кормить меня не планируют?

Скелет трясло от негодования, а дед даже юмор мой стал понимать. Коротко хохотнув, он одобрительно кивнул.

— Ты права, — но тут его взгляд снова упал на мои открытые ноги, — сначала переоденься и приведи себя в порядок, потом Анарендил приведет тебя в обеденный зал, только постарайся не убить его.

— Но… — Теперь уже я хотела возразить.

— Ничего не знаю, — мотнул головой, — теперь он твой помощник, наставник, гувернантка, называй как хочешь.

— Гувернантка? — вопросительно изогнула бровь и посмотрела на скелет, молчаливо прижавшийся к стене. — Он же мужчина, — как бы напомнила деду.

Весело сверкнув глазами и широко улыбнувшись, он произнес:

— Это недоказуемо, точно не в его состоянии. — И, весело насвистывая, оставил нас одних.

Что ж, дареному коню в зубы не смотрят. Хоть скелет и не был похож на коня, но это было лучшее, что имелось в замке.

— Ладно уж, — махнула рукой, сдаваясь, — звать-то тебя как?

— Анарендил Эленандар Вейрон Третий, — гордо и быстро представился костлявый, задрав черепушку к потолку.

— Срань господня, — схватилась за сердце, — будешь Сережей, — нарекла скелет, не желая заучивать длинное имя.

Мне и без этих имен проблем хватало.

— Почему Сережа? — удивился он, тарахтя костями.

Кажется, интерес победил обиду. Новый друг выглядел крайне озадаченным.

— Потому что ни рожа, то Сережа, — громко хохотнула.

Пока он возмущенно что-то высказывал, я успела закинуть первый чемодан на кровать и перебрать его содержимое. То же самое проделала со вторым, третьим и четвертым.

Вывод напрашивался сам собой: у Корнелии была любовь к совершенно непрактичной одежде.

Ну куда ей столько корсетов? А эти пышные юбки? Да из того количества ткани, что тратилось на один наряд, можно было сшить приличный тулуп на мои прошлые телеса, а это далеко не маленькие объемы.

Никаких брюк и рубашек, только пыточные изобретения местных портных и все в ужасно приторных и ярких цветах.

— Хьюстон, у нас проблемы, — пробормоала себе под нос, держа в руках нечто тяжелое кислотного оттенка.

— Чего? — опешил мой худощавый друг с чутким слухом, а ведь у него даже ушей нет.

— Ничего, — устало буркнула, — спрашиваю, на какой диете тебя здесь держат, уж больно эффективная.

Сережа снова вспыхнул и начал возмущаться еще громче, и тут-то до меня дошел отвратительный запах. Настолько отвратительный, что я могла сравнить его только с открытой канализацией, в которую свалили мою стряпню, одним словом — адская смесь.

— Сереня, — перебила его крики, обернувшись, — какого рожна от тебя несет тухлятиной? — Глупый вопрос, пришлось быстро перефразировать. — Ты, конечно, не особо живой, но ты ведь умер во времена, когда было изобретено мыло?

— Да вы… да я… како… — заикаясь, пытался выдать он что-то не очень внятное.

— Ничего не знаю, — остановила его речь, подняв руку, — ты не ромашками благоухаешь, отбиваешь весь аппетит. Пока не отмоем твои косточки, никакой смены гардероба не будет.

— Вы невыносимы, — кричал он, пока я искала ванную комнату.

Найти-то я нашла, но выглядела она удручающе: деревянная бадья, ширма, огромное зеркало и никаких кранов. Даже унитаз больше напоминал деревенский туалет. Ужас, да и только.

— Сереня, — позвала скелета, уныло двигающегося за мной по пятам, — скажи мне, милый друг, где тут можно найти бочку с жидкостью.

Готова поклясться, что у него дергался глаз, ну не совсем глаз, ведь кожи и нервных окончаний он не имел, а вот глаза были вполне привычными, но на чем они держались, ведомо только богу.

— Ну, — почесал черепушку, — в подвале было что-то, но зач…

— Отлично, — перебила его, пока не стал снова возмущаться, — веди, да побыстрее.

По плану я собиралась заставить Сереню перетаскать воду из бочки или другой емкости ко мне в комнату, но когда увидела, куда привел меня скелет, план пришлось менять.

Бочка оказалась просто невероятно огромной, такую поднять было не под силу даже десятке живых мужиков.

И это уже не говоря о том, что спуск в подвал был довольно крутым, по каменной винтовой лестницей, а единственным освещением были небольшие светящиеся камешки, приделанные к каменной кладке стен. Сплошное средневековье и чертовщина.

Вот не стала я признавать существование магии. Хотя уже ловила себя на этой мысли и не раз за последние несколько часов, с момента, как очнулась в чужом теле.

Глупо? Естественно, но кто рискнет мне это сказать?

— Госпожа, нам не стоит тут находиться, — шептал Сереня, — сир приказал вам подготовиться к обеду.

— Ничего, — отмахнулась от него, как от назойливой мухи. — Так, план таков, — оценив масштаб проблемы, пришлось импровизировать, — ты полезай в бочку и откисай, пока не станешь чистым, а я пока сама переоденусь и принесу тебе мыло.

На всякий случай, подошла к бочке и понюхала ее содержимое, которое ничем не пахло и выглядело как самая чистая вода во всех мирах.

— Но…

Даже слушать не стала, только помахала рукой на прощание.

Ух, ну и деятельная я. Всего пара часов в другом мире, а столько всего успела переделать: деда задобрила, лопатой похвасталась, еще и скелет с гигиеной познакомила. Просто бесценный экземпляр попаданки.

— О… ик… милорд… ик… — пытался он говорить без икоты и держать свою черепушку ровно.

— Корнелия, — взвился дед, переводя взгляд с меня на своего слугу, — ты хоть представляешь, сколько стоит такая бочка чистейшего эльфийского самогона? Теперь он совершенно непригоден для использования.

Он кричал так, что стены тряслись. А я что? Пожала плечами. Алкоголь вреден для здоровья, фактически я направила деда на путь трезвенника, а это еще один плюсик в карму.

— Зато смотри, как Сереже хорошо, — миролюбиво улыбнулась, — все косточки проспиртовал и даже пахнет лучше прежнего.

Это была чистая правда, он даже побелел на пару тонов.

Дед хлопнул себя рукой по лбу и взвыл под грустный мотив песни в исполнении Серени. Такого дуэта этот мир еще не слышал.

Я-то думала, изъян, конфуз генетики, а оказалось — естественный нарост. Даже пластический хирург не понадобится.

Теперь все встало на свои места. Кроме одного: что мне, черт возьми, со всем этим делать?

— Драсте, — уперла руки в бока и повертела головой, — ну, и где тут продукты?

— Мээ-грэээ-у, — пафосно выдало это нечто, разведя бугристые руки в стороны.

— Признаков ума не обнаружено, — тяжело вздохнула, — ладно, — отмахнулась от него, — подвинься, настал мой черед домочадцев стряпней кошмарить.

Отодвинула в сторонку повара, мне было не до него — желудок все настойчивей заявлял о себе. И даже страх очутиться в рядах дедовой прислуги из-за собственных кулинарных шедевров отошел на второй план.

— Холодильник где? — Увидев округлившиеся глаза всех троих, пояснила: — Еду где храните?

— А, это… там, — указал Сереня на какой-то сундук.

Голос его стал подозрительно писклявым.

Содержимое волшебного сундука не улучшило настроение: скромный набор из яиц непонятного окраса, каких-то жидкостей, напоминающих лабораторию химика, а не холодильник, и так, небольшие кусочки не то мяса, не то рыбы, даже по запаху было сложно определить. Ну просто чудо-юдо рыба-кит. Русалок они тут, что ли, едят?

Самым простым и безопасным решением было сделать яичницу, причем не совсем обыкновенную, а из цветных яиц, будто они были окрашены на Пасху или сперты у радужного павлина. Про доску, приборы, сковороду спрашивать не пришлось — все лежало на виду. Наверное, этот… повар собирался что-то готовить. Хорошо, что я его опередила. Хотя это бабка надвое сказала, тут еще было не понятно, кто готовит хуже, но себе я все же доверяла чуточку больше.

Быстро нашинковала зелень, нарезала мясо тонкими полосками, взбила яйца… И тут поняла, что не знаю, как включить их плиту. Изобретение было диковинным, ни комфорок, ни рычагов или кнопок. По правде говоря, это больше напоминало камень.

— Огня бы, — повернулась к стоящей за спиной троице и тут же захохотала. У деда и повара глаза разве что из орбит не вылезли, а челюсть Серени валялась на полу недалеко от него. И как я стук не услышала? Увлеклась.

Повар бочком подошел ко мне, правда, не вплотную — боится, что ли? — ткнул куда-то, и под кругляшком на подставке загорелся огонь. Технология, конечно, интересная, но ей было далеко до советского холодильника «ЗИЛ». Вот, что было настоящим чудом техники, доставшимся мне по наследству. Он мог и Хиросиму пережить, и мои котлетки.

— Спасибо, — поблагодарила, и повар так же бочком, боязливо, отошел на прежнее место, не спуская с меня глаз. Я повторно пожала плечами и принялась колдовать над яичницей. Как и в моем мире, потребовалось всего ничего. И уже через несколько минут я наслаждалась отличным завтраком.

Стоит признать, что даже на родной кухне такое простое блюдо не получалось таким вкусным, как здесь. Одназначно, дело было в странных продуктах.

— Еще бы кофе… — мечтательно вздохнула и открыла прикрытые от наслаждения глаза. Если я раньше думала, что вид у мужчин — ну вроде как — на кухне смешной, то сейчас мне захотелось расхохотаться в голос. Немая сцена «Ревизора»: повар застыл с выпученными глазами, у деда один глаз подергивался, а у Серени они вовсе выпали и теперь смотрели на меня с пола, лежа рядом с челюстью.

— Че стоим, кого ждем? Пить есть чего или мне сухомяткой давиться? — спросила, прожевав кусочек.

Дал же бог родственничка, о манерах вещает, а о гостеприимстве и не слышал.

— Выжимка из репейника, — ответил дед, глаз которого все еще дергался, но уже не так сильно.

— Фу, ты бы хоть притворился, что не пытаешься меня отравить.

Брови деда поползли вверх, причем с каждым моим словом все выше. Я испугалась, что они запутаются в волосах и там и останутся, но нет — остановились на самой границе, да там и замерли.

— Корне… — только и смог выдавить он.

— Что? Пить хочу, — пожала плечами, со взглядом невинной овечки, — а не ваш жмых из зубов выковыривать.

Встала и подошла к тому холодильному сундуку, сунула туда голову. В самом низу отыскалось что-то похожее на апельсин. Понюхала — и пахнет похоже. Недолго думая, располовинила фрукт, лизнула. Ну да, похоже. Нечто среднее между апельсином и яблоком. Пойдет. Схватила стакан и со всей силы сжала половинку. Сок брызнул во все стороны, и по кухне разнесся божественный аромат свежевыжатого сока. Проделала то же со второй половинкой и жадно припала к стакану.

— Все самой приходится делать, полный дом слуг, а толку?! — громко возмутилась, пока Сереня собирал себя, как пазл лего. — Что делать надо? — блаженно улыбнувшись, потрясла рукой перед лицом родственника, призывая его прийти в чувство.

Подождала, пока дед отомрет, а Сереня подберет с пола отвалившиеся части тела, и направилась следом за этой парочкой. За себя я не боялась. Все-таки опыт. Но это тельце… слабенькое, тщедушненькое, копия дед, даром что девочка. Как бы сознание не потерять с перепугу.

Горе-родственник привел меня в какой-то подвал. Напомнило пыточную. На стенах развешаны странные приспособления, какие-то захваты, ремни и даже что-то не очень приличное, как мне показалось.

Возможно, старый умом тронулся и комнатой ошибся? Нет, я никого не сужу, у всех свои… кхм… пристрастия, но я тут при чем?!

Черт, надо было лопату взять!

— А ты сначала догони! — Резво ринулась на выход и врезалась в Сереню. Он стоял на пороге и пялился на деда. — Уйди прочь, костлявый, а то тебя даже дед обратно не соберет.

Его глуповатый взгляд стоил больше тысячи слов. Конечно, чуть что, дурачком прикидывается.

Попробовала, как раньше, спихнуть его с пути, да запамятовала, что весу во мне не центнер с небольшим, а дай бог сороковушка наберется. Разумеется, скелет только пошатнулся. И тут меня схватили сзади.

— Пусти, мы же одной крови! — Отбивалась руками и ногами изо всех сил, но все без толку.

Не думала, что в этом сухоньком на вид эльфике такая силища скрыта.

— Да успокойся ты, ничего я тебе не сделаю. Неужели я собственной наследнице — единственной! — вред причиню?

Замерла и обернулась, кивнув на щипцы.

— А это что, пятки щекотать? — Надув губы, сложила руки под грудью.

Знала я таких, «безобидных и заботливых», с виду божьи одуваны, а на деле на пожизненный срок делов наворотили.

— Так это… прибор для измерения магии. Руку вот сюда кладешь, — дед выпустил меня и показал, как надо ладонь просунуть, — а шкала светится, показывая уровень.

— И все? — все еще недоверчиво косилась на пугающую приблуду.

— Все. — подтвердил слова кивком.

Колебалась недолго, хоть и хотелось сбежать от этого чудика подальше. С опаской сунула руку в захват. И правда, ничего страшного не произошло, даже не больно. Ощущения напоминали щекотку. Хихикнув, окончательно расслабилась, доверившись эльфу.

Смотрела, как дед хмурится, глядя на ту самую шкалу.

— Ну что? — спросила, любопытно же.

— Ничего, совсем ничего, — озадаченно чесал макушку. — Очень странно. Ты же как-то развоплотила Мориса? — Я кивнула. — Значит, магия в тебе должна быть. Но ее нет. Вообще никакой! Первый раз такое вижу.

А вот для меня ничего удивительного не было. Родные сто кило чистого веса не обладали магией, а настоящая владелица этого тела не пожелала с дедом жить и свалила в закат. Но как об этом сообщить самому деду и надо ли?!

— Так я с лопатой была! — воскликнула, выдав единственную догадку.

— Она-то тут при чем? — почти обреченно пробормотал дед.

— Ну а вдруг дело в ней? Она у меня особенная. — Ага, одним точным ударом отправляет в другие миры.

Кто бы знал, что садоводство — такое опасное хобби...

Дед хмыкнул, но кивнул. Кажется, он готов на все, лишь бы не потерять единственного наследника, хотя это уже произошло.

— Анарендил, будь добр, принеси сей… предмет сюда.

— Милорд…

— Живо! — прикрикнул дедуля, и скелет как ветром сдуло.

Минут через пять он вернулся, неся на вытянутых костях мою любименькую лопату. Схватила ее, прижала к груди, вторую руку протянула и вложила в захват. Шкала засияла, а глаза деда опять поползли на лоб.

— Что же получается… Твоя лопата — артефакт?

— Ну, — пожала плечами, — тебе виднее, я в этих ваших штучках магических не разбираюсь.

— Где ты ее взяла?

Во взгляде эльфа появилась заинтересованность. Теперь он более уважительно смотрел на мой инвентарь.

— Там больше нету, — пробурчала в ответ, начиная уставать от дурацких вопросов.

— А ну-ка!

Дедуля выхватил у меня лопату и сам вложил ладонь в захват. Ничего.

— Надо попробовать.

Он подскочил к Серене и, не успела я пискнуть, рубанул между плечами и головой. Череп с выпученными глазами покатился по полу, вереща:

— Милорд, за что? Я же ничего не сделал!

— Не получается, — задумчиво сказал дед. — А ну-ка ты, — протянул мне лопату, показывая на скелет.

— Я? — Дед кивнул. — Сережу? — Еще один кивок. — Лопатой? — И еще один. — Не заставишь!

Сама не понимала, почему отказалась, вроде и Сереня мне никто, совершенно посторонний скелет, а все равно жалко стало. Я что, зря его мыться заставила? Мы столько дедова варева попортили ради его благоухания.. Да и не сделал он ничего такого, за что его развоплощать надо. Вот провинится, и без указки ка-ак взмахну лопаткой… Мало не покажется.

— Не стану! — Сложила руки на груди, крепко держа свое то ли орудие труда, то ли оружие для защиты. — Выбери кого-то, кого не жалко. Вон, повара, все равно готовить не умеет, толку от него нет.

— Спасибо, госпожа Корнелия! — проскрипел Сережа с пола, его голова все еще валялась, сам же он рыскал руками в ее поисках. Я подняла череп и водрузила на место.

— Как новенький! — похлопала по черепушке. — Живи пока. Если заслужишь, я тебя сама развоплощу, без всяких указаний.

— Госпожа Корнелия, помилуйте! — Сережа бухнулся на колени.

— Так ты это… не косячь, и лопата не пригодится.

— Я весь ваш! — Скелет преданно взглянул мне в глаза. — Сделаю все, что прикажете, только не развоплощайте.

— Анарендил, ты же все равно уже лет пятьдесят как мертв, какая тебе разница? — буркнул явно обиженный дед.

— Так это, милорд, я ж впервые за эти пятьдесят лет живым себя почувствовал. Теперь я еще больше повторно умирать не хочу. Тем более без шансов вернуться.

— Ладно, что с тобой делать, — махнул рукой дедуля. — Но смотри у меня! Раз уж пообещал делать все, что внуча прикажет, так изволь выполнять.

— Изволю, милорд, как не изволить. Приказывайте, госпожа!

— Но не забывай, что и мои распоряжения ты выполнять обязан. Я же тебя и без всякой лопаты развеять могу.

Сереня закивал так, что казалось, череп сейчас снова отвалится, но нет, пронесло. Ну и славно, а то видеть голову отдельно от скелета, да еще и разговаривающую — то еще удовольствие.

— Что ж, раз все решили, пора приниматься за дело. Анарендил, твоя задача обучить мою внучку основам магии. Да так, чтобы у нее все от зубов отлетало. А уж потом я за дело примусь. Задача ясна?

Сереня снова закивал, уже не так яростно, явно с неким сомнением. Наверное, раньше ему подобное делать не приходилось. И я понимала недоумение моего скелета-гувернантки. Какие еще азы магии, если у меня ее нет? Ох уж эти пожилые эльфы, понапридумывают проблем, а мне потом расхлебывать.

— Пошли, Сережа. Будем великие дела вершить, — стукнула черенком лопаты об пол, аки Гендальф посохом.

Ах да…

— Деда-а-а-а… — обернулась уже в коридоре.

— А? — выглянул дедуля из-за двери подвала.

— Ты это, продуктов-то нормальных купи. Я тем, что готовит этот твой повар, питаться не стану. Мне еще жить охота.

С этим словами пошла по лестнице, за спиной слышала стук костей Сережи. Что ж, мое человеческое время окончилось. Встречай меня нежить, эльф с лопатой уже идет к вам, кипятить ваши кости!

— Каждый уважающий себя некромант изучает этот раздел магии, — заявил он, тряся пальцем в воздухе.

— Вот их я и буду уважать, а к себе у меня и без проклятий достаточно уважения, чего только стоит вытерпеть запойного аристократа в образе скелета.

Наша перепалка начала утомлять. Не желая продолжать спор, пригрозила лопатой и продолжила листать параграф о местной культуре, плавно перешла к стопке газет с последними мировыми новостями, ведь развлечь себя больше было нечем.

Так бы и просидела весь день, если к нам не нагрянул нежданный гость, с хорошими и не очень новостями.

Теперь он уже при взгляде на меня затрясся, как осиновый лист. И это я еще старалась быть миленькой. Страшно представить, чтобы с ушастым случилось, включи я свое «обаяние».

— То есть вы хотите сказать, что от погибших родителей мне досталась кругленькая сумма, но получить ее смогу, либо выйдя замуж, либо достигнув совершеннолетия?

Эльф яростно закивал. Вот ведь подстава!

— Когда оно у меня, кстати, совершеннолетие это? — посмотрела на деда. Они с нотариусом переглянулись, округлив глаза.

На вид я была уже достаточно взрослая, но конкретными цифрами не интересовалась.

— Так это… тебе сейчас уже пятьдесят с хвостиком. Так что всего двадцать осталось.

— Всего? — схватилась за сердце.

Что с ними было не так? Я умерла-то в сорок семь, а это тело еще старше оказалось.

Вот ведь. Жить двадцать лет с дедом, который мне, в общем-то, и не дед вовсе? К этому еще невкусное питание, гувернантка-алкоголик и трудовые будни некроманта? Такой себе план на ближайшие двадцать лет!

Или все же замуж? Посмотрела на нотариуса еще раз, и меня передернуло. С мужиками была напряженка. Что-то возле входа в замок не наблюдалась толпа желающих предложить мне свои руки и сердце. Предполагаю, в этом есть вина дедулиной репутации. Какой приличный некромант откажется от добровольно отданных частей тела и органов? Точно не этот ушлый эльф!

— И что, других вариантов совсем нет?

Раз уж настоящая Корнелия оставила мне тело, то и от наследства отказываться не стану.

— Есть, — бодро и подозрительно радостно, кивнул дед.

Вот чуяла моя пятая точка, что его радостный оскал выйдет мне боком.

Поверенный дрожащей рукой достал платок из кармана пиджака и промокнул выступившие на лбу капли пота. И что же ему так плохо-то? Вроде бы никто не спешил его упокаивать, а мужика трясло, как перед электрическим стулом.

— Ну-у-у-у, — протянула, намекая на логическое завершение этой встречи, — и что же это за вариант?

— Так все просто, — елейно пропел дед, — всего-то лет пять поработать некромантом и упокоить парочку нежитей, делов-то, — махнул рукой, — заодно репутацию себе заработаешь.

Репутацию? Это я могла! Моя репутация всегда шла впереди меня. Правда, после этого от деда даже нежить уйдет, но чего не сделаешь ради хорошего приданого. Прости, деда, ты сам напросился!

Перехода даже не почувствовала, словно прохладным ветерком обдуло. Сразу увидела бегущего ко мне… кого-то. Издалека и не понять было. Вдруг нежить? Я уже вскинула было лопату, но тут разглядела, что это как раз человек, а вот за ним…

— Интересные дела тут творятся!

— Господ…жа некромант! — запричитал подбежавший ко мне запыхавшийся мужчина. — П-ростите, а где его сиятельство Ладран Ин Энриил? — залепетал он.

А взгляд его ошалелый недоверчиво бегал от меня к Серене. Шовинизм во всей красе!

— Вам нечисть упокаивать надо или на моего деда полюбоваться? — гаркнула что есть мочи, стараясь придать голосу как можно более зловещий вид.

Мужик знатно опешил. Икнул и неуверенно мотнул головой. Кажется, он и сам не был уверен, что именно ему нужно. Не, дед у меня, конечно еще ого-го, но такого даже я не ожидала.

— Что тут у вас? — деловито поинтересовалась, переведя взгляд за спину мужика.

— Там… они… — прошептал, косясь в сторону коз.

— Вы сказали, что у вас восстание нежити, а я вижу всего лишь домашнюю скотину. Ну да, не первой свежести, но все же.

— Так они это… жрут…

— Кого жрут? — опешила я.

Не похожи были эти невинные овечки в козлиной шкуре на страшных всепожирающих монстров. Даже капельки крови нигде не наблюдалось. Только запашок…

Сразу вспомнился мясной магазин у Арменчика. Маленький ларек возле моего дома с душком, стоящим за километр, и дело было отнюдь не только в качестве мяса, но и в самом Арменчике.

— Не кого. Капусту жрут, — не своим голосом заверещал. — И морковь. И вообще все овощи. Они уничтожают весь урожай!

Пока мужчина причитал, хватаясь за голову и грозя козам кулаком, я наблюдала за стадом. Оно остановилось в нескольких метрах от нас, вожак недобро зыркал глазами на мужичонку, а вот на меня смотрел с неким интересом.

От этого взгляда — почти человеческого — даже мурашки по спине пробежали и затаились где-то в районе копчика. Никаких поползновений в нашу сторону козья орава не совершала, и я решила уточнить причину не только странного поведения этих существ, но и возникновения их вообще. Не просто так же они тут нарисовались так, что не сотрешь.

— Ну-ка, уважаемый, давайте-ка отойдем в сторону, в более спокойное место…

— З-зачем? — внезапно стал заикаться мужчина.

— За надом, — посмотрела на него как на дурака, — у вас тут стадо нежити, а просто так даже мухи не плодятся!

— Так это… Ежели о деньгах, так они у нас есть, вот, — потряс он мешочком перед моим лицом. — Упокойте их, и они ваши.

Можно подумать, мне трупы коз сдались. Интересно, это у меня внешность такая, что даже мертвечину предлагают, или из-за должности и вежливости?

— Ежели я их упокою, — скопировала его тон, — то мне их останки даром не сдались, уважаемый, а коли вы хотите, чтобы эти трупы в самом деле стали трупами, то извольте ответить на мои вопросы!

Что-то в его тоне меня насторожило. Все-таки опыт работы со всякого рода нарушителями не пропьешь. Интересно, пропустят нас козы или придется-таки пробиваться с боем, а потом уже выяснять, что и как?

Перехватила поудобнее ручку лопаты и двинулась вперед.

— Сереня! За мной! И ты тоже… как там тебя, кстати? И кто ты такой?

— Староста я, главный в деревне. Анаиром зовут.

— Ну Анаир так Анаир, — пробурчала. Ну и имечко. Хотя все же в разы лучше Анрален… Аранмер… Арамен… тьфу, Сережи, в общем.

Пока я выясняла у мужичонки, кто таков, мы вполне бодро шагали по узкой утоптанной дорожке к ближайшему дому. Козье стадо расступилось перед нами, аки Красное море перед Моисеем, и точно так же сомкнулось позади. Тихо блея, будто переговариваясь между собой, козы двинулись за нами. Хм, вполне спокойные животины, как я погляжу, зачем вообще их упокаивать?

Подумаешь, попахивают. Справедливости ради, староста тоже не розами благоухает, а возможно, душок от него похлеще, чем от коз-зомби. Средневековье все же! И что, каждого попахивающего лопатой по голове?

Дойдя до калитки, Анаир ринулся вперед и распахнул ее передо мной, торопясь захлопнуть перед мордами коз. Вожак громко проблеял ему прямо в лицо что-то недовольное, а потом плюнул, что твой верблюд. Я чуть не покатилась от смеха, но смогла сохранить серьезность. Нужно держать лицо и зарабатывать репутацию.

— Посмотрите, госпожа некромант, — чуть не плача, показал староста на разоренный огород, — это все они! У-ух! — снова погрозил им кулаком.

Отслеживать реакцию коз я не стала, меня интересовало другое.

— Господин Анаир, а как так вышло, что козы… хм… воскресли? — подобрала самое, на мой взгляд, подходящее слово.

Староста замялся. Точно что-то скрывает.

— Да как и вся нежить. Вдруг раз — и ожили!

— Вдруг, ага, ясно-понятно. Вот что, уважаемый, собирайте-ка всю деревню сюда. Будем выяснять, что произошло. Без этого никак, — пресекла возможные возражения уже открывшего рот старосты. — Нет собрания — нет упокоения! И побыстрее, некогда мне тут с вами прохлаждаться. Цыгель-цыгель, ай-лю-лю, — завершила свою тираду.

Староста аж побледнел, видимо, подумал, что я заклинание какое-то произнесла, его как ветром сдуло.

Не прошло и нескольких минут, как двор заполнился людьми.

— Все тут? — спросила, когда ручеек людей иссяк.

— Почти. Дома остались только малые дети и немощные старики.

— Отлично. А теперь рассказывайте!

Последовало несколько сбивчивых рассказов самых смелых, из которых я поняла следующее. Был мор, козы умерли, их похоронили, а потом они воскресли. Негусто. Но что-то не вязалось. Интуиция меня еще ни разу не подводила. И я чувствовала, что мне если не врут, то точно не говорят всей правды.

— А теперь, уважаемые и не очень граждане, призываю вас рассказать все как есть, ничего не скрывая. Мы, некроманты, можем ведь не только упокаивать, но и призывать мертвых. Чувствую я, что вы мне врете. А за вранье у меня разговор короткий: поднимаю лича вместе со свитой, и остаются от вашей деревни рожки, ножки и головешки! — Свела брови к переносице и лопатой взмахнула.

Сбоку послышался грохот. Оглянулась — Сереня, уклоняясь от страшного орудия, предпочел костьми лечь в прямом смысле слова. Рассыпался и лежал беспомощно, вращая глазами.

— Так, помогите скелету привести себя в порядок. А после… — снова нахмурилась.

Пара мужиков бросилась собирать Сережу, благо что не нужно было каких-то специальных познаний. Стоило просто собрать кости в кучку, как они вставали на свои места сами.

А пока Сережа приобретал свой обычный вид, я осматривала собравшихся сельчан. Заметила одну девушку, явно недовольную поведением остальных. Она им тихо что-то говорила, а они шикали на нее и зыркали в мою сторону.

— Ты! — указала на нее. — Выйди сюда. — Девушка боязливо огляделась. — Не бойся, не обижу. Говори.

Она шагнула вперед, выдохнула и выпалила:

— Это все они виноваты! — ткнула рукой в толпу. — Они этих коз… — У нее даже голос сорвался. — Убили-и-и!

— Эй, у нас уговор был, — пожурила ее. — Мне лопату применить?

Уже подняла свой артефакт и почти замахнулась, как вдруг ко мне с воплем метнулась тень.

— Не трогайте Чернышку! Пожалуйста!

— Нари, это твоя коза, что ли?

— Да, — присела она возле козы и погладила между рогов. Та аж глаза прикрыла от удовольствия. — Я так плакала, когда узнала, что с ней сделали. Пожалуйста, не трогайте. Она хорошая.

Ага, все хорошие и милые пока живые. А это? Мертвечина ведь! Того и глядишь, не капусты попросит, а чью-то черепушку вскроет.

— Ладно, — сладко зевнула, — пусть по твоему будет, — одной нежитью больше, одной меньше, — но ответственность на тебе, так и знай. — Нари быстро закивала. — А я пошла.

— Госпожа некромант, заберите меня с собой, — вдруг зачастила девушка. — Я все умею делать. Могу хоть стирать, хоть готовить, хоть убирать. Что угодно, лишь бы подальше отсюда. Не хочу жить с этими извергами. На любую работу согласна. Вы мою Чернышку спасли, я вам почти что жизнью обязана.

— И главного некроманта страны не испугаешься? Деда моего, — усмехнулась я.

— А чего бояться? Дед и дед, — пожала она плечами. — Старикам что главное? Вкусно поесть да удобно поспать. Это просто.

В принципе, ее затея имела смысл. Девушка всех в деревне сдала, за такое в любом мире мстят. А мне в доме деда до ужаса скучно и еда отвратительная, и поговорить не с кем.

— Только я тебя с собой не смогу взять — портал не пустит.

— Да вы только скажите, куда приехать надо. Я сама доберусь. Возьму лошадь и прискачу. Они мне должны, за Чернышку, и вообще…

Что ж, этот вопрос тоже решен, осталось домой вернуться и выспаться наконец.

— Сереня-я-я-я! — заорала я что есть мочи. Скелет, гремя костями, припустил по улице ко мне. — Готов отправиться домой?

— Да, госпожа Корнелия.

— Ну тогда пошли.

Сотворила портал и шагнула, поманив за собой козу и скелета. Так мы и предстали перед дедом: я с лопатой наперевес, цепляющийся за мою руку Сережа и жующая подол моей юбки коза…

И хоть мы стояли на приличном друг от друга расстоянии, мой трепетный нос уловил удушливую вонь. Ненароком перевела взгляд на Чернышку, но та посмотрела на меня невинными глазами, мол, сама в шоке от этой вонищи.

Теперь-то я знала, что такое убийственный парфюм. Зря на Йосю грешила, его любимые духи, которыми он щедро поливал себя, пытаясь и мертвых в могилах окропить, аки святой водицей, и рядом не валялись.

— Корнелия, — прокашлялся дед, — познакомься, это Линдориэль Астрониалисалар Элантариэль Иллиниэль.

Матерь божья. В этом мире имена были такие, что не то что язык сломаешь, но и мозг.

Почувствовала, как у меня нервно дернулся уголок губ. А рядом стоящая зомби-коза выронила кусок ткани из пасти. Кажется, ее заинтересовало лакомство поинтереснее.

— Можно просто Лин, — произнес эльф голосом юной девицы и делая глубокий поклон.

Вот только выражение лица, с которым он это произнес, вызвало у меня икоту. Где только дед откопал этого эльфа?! В голову приходило только одно место: в местном музее безобразных искусств.

Высокомерия в этом Лине было хоть отбавляй. От его не то напуганных, не то нервных взглядов хотелось схватиться за лопату и огреть по голове так, чтобы собственное имя выговорить не мог. Хотя… С его-то именем обошлось бы без особых усилий.

— Угу, — только и смогла выдавить, пытаясь осознать происходящее. — А зачем он здесь?

— Корнелия! — Дедушка укоризненно покачал головой. — Прояви манеры, это твой жених!

Мне показалось, что я ослышалась.

— Мой кто? — переспросила на всякий случай.

Мало ли, тепловой удар, или козы понадкусывали мозг, пока я похрапывала на камушке.

— Я привел тебе жениха, внученька! — довольно объявил дед. — Линдориэль из древнейшего эльфийского рода. Его предки еще при создании мира...

— Дедушка, — прервала его, ощущая, как кровь отливает от лица, — можно тебя на минуточку?

Мы отошли в сторону, подальше от ушастого незнакомца, и я тихо, но очень внятно спросила:

— Тебя повар очередным фирменным блюдом травил, пока меня не было?

Дед обиженно фыркнул. Ну да, этого некроманта никакая гадость не берет.

— Корнелия, твое воспитание оставляет желать лучшего, — он укоризненно цокнул языком, — мой сын, да пребудет с ним богиня, слишком мало занимался твоим обучением, а мне уже поздно это делать.

Он почти пустил слезу, пытаясь меня разжалобить. Вот же прохвост. Избавиться решил, чтобы свои нервишки поберечь. А я-то уж поверила, что мне позволят стать независимой. Зря только с козами разбиралась.

— То есть себя ты жалеешь, а этого, — кивнула в сторону «зефирки», — решил в могилу свести моими манерами? Неужели тебе слуг мало?

Дедушка скривился, как от зубной боли, поглядывая в сторону гостя. Но быстро взял себя в руки и ласково улыбнулся, что совершенно ему не свойственно.

— Ты молодая, красивая эльфийка! Линдориэль из прекрасной семьи. Его отец — советник самого короля эльфов!

— Мне плевать, даже если он внебрачный сын эльфийской королевы и главного гнома королевства! — сказала, скрестив руки на груди. — Я не собираюсь замуж за какого-то... фифу с большой любовью к перьям!

— Не говори глупости, Линдориэль следит за новинками эльфийской моды!

Лучше бы он следил за козой, которая уже подбиралась к его модному наряду со спины. Еще и Сереня делал вид, что он дерево, помалкивал в сторонке.

Чуяла я, что еще немного — и гость предстанет перед нами в чем мать родила.

Тяжело вздохнула. Отказать деду напрямую не могла. Все же я была несовершеннолетней по меркам эльфов. Одно его слово — и ничто и никто не спасет меня от брака, а этот вариант меня не устраивал. Вернее, замужество — дело хорошее, но точно не с модником, который больше похож на леди, чем я.

— Ладно, — мысленно потирала ручонки, представляя визги неудавшегося муженька, — я не против познакомиться с Лином.

Деда, конечно, насторожила резкая перемена в моем настроении, но он был слишком уверен в неотразимости приведенного им жениха. А я была уверена, что мне хватит получаса, чтобы выдворить гостя из нашего дома навсегда.

Хм, даже интересно, сколько дед заплатил ему за этот визит? А в том, что он отвалил немаленькую сумму, я даже не сомневалась. Живых в этот замок и метлой не загонишь, а это целый жених, еще и очень знатный.

Ну, что ж, надеюсь, бегает он также быстро, как следит за модой, иначе его последний писк не за горами!

— Чернышка, — грозно окликнула козу, — не раскрывай раньше времени наш секрет!

Лин выглядел так, будто его сейчас стошнит. Я тоже едва сдерживалась от вони его парфюма.

— Она... она облизала...

— Не волнуйтесь, — беззаботно махнула рукой, — Чернышка уже умерла, так что никаких микробов. Хотя иногда от нее отваливаются кусочки...

— Корнелия! — Дедушка стукнул кулаком по столу, придя в себя от этого выступления. — Прекрати немедленно!

Чернышка к этому времени бодро расправилась с супом и, громко рыгнув, вернулась ко мне. Стоит отдать должное Серене, он не спешил отнимать еду у нежити, и, только когда она закончила есть, поставил на стол новые, чистые приборы. Только Лин уже потерял всякий аппетит.

— Что такое, дедушка? — хлопнула ресницами с видом оскорбленной невинности. — Будущий муж должен узнать меня как можно лучше.

Бледный Лин нехотя вернулся за стол. Хм, а я-то думала, что уже победила. Увы, похоже, гонорар дедули оказался весомей.

— А что у нас на второе? — поинтересовалась у скелета. — Надеюсь, мясо? Свежее, сочное, с кровью. — Я закрыла глаза и блаженно промычала. — Лин, а вы любите мясо с кровью?

— Вообще-то я предпочитаю...

— Отлично! — хлопнула в ладоши, перебив «зефирку» на полуслове.

Дед от моего поведения только и успевал, что глаза закатывать и беззвучно молиться. Только никакая богиня не была способна остановить меня в тот момент.

— Я как раз узнала особый рецепт с использованием свежих органов, специально вчера ходила на деревенское кладбище...

— Я не ем мясо, — торопливо перебил Лин, отодвигая от себя все тарелки разом.

— О, вегетарианец! — горестно вздохнула. — Какая жалость, но ничего, овощи на свадьбе погрызешь.

Дедушка выглядел так, будто прямо сейчас планирует мое захоронение.

— Линдориэль, — произнес он максимально дипломатичным тоном, — прошу простить мою внучку. Она просто немного устала.

Я расхохоталась самым громким и злобным смехом, широко раскрыв рот.

— Дедуля, ну что ты, — махнула рукой, — никакой усталости, я была так рада поработать, все же я некромант, и какая-то орда нечисти ничуть меня не утомляет. Там было столь много нежити, а какой аромат смерти там стоял… м-м-м-м… — изобразила блаженство, чуть прикрыв глаза и закусив губу. — Чистый запах смерти, кстати, очень похож на ваш парфюм, Лин.

Именно это и стало последней каплей. Чувствительная «зефирка» долго держалась, но страх перед некромантами оказался сильнее.

Эльф резко встал из-за стола, окинув меня и деда напуганным взглядом. О да, я настоящее чудище.

— Мне... мне нужно срочно отлучиться, — пробормотал он, пятясь к выходу. — Я вспомнил... у меня важная встреча... совещание... с отцом... королем... по поводу... государственных дел.

— Но мы даже не дошли до десерта! — воскликнула, состроив разочарованную мину. — А как же наша свадьба? — кричала ему вдогонку. — У нас бы получились прекрасные кровожадные эльфята!

Лин пулей вылетел из столовой, по пути чуть не снеся дверь и задев Сереню, который в качестве прощального подарка споткнулся и окропил нашего гостя тем самым, фирменным блюдом от шеф-повара. За это им обоим светила премия.

Но даже густая серо-зеленая жижа, стекающая по волосам и одежде, не остановила эльфа от побега.

Пару секунд в полной тишине мы слушали торопливые шаги, закончившиеся грохотом и ржанием коней.

— Что за представление ты устроила?! — Дедушка поднялся из-за стола с выражением человека, готового к убийству.

— А ты? — невинно поинтересовалась. — Меня не было всего сутки, а у тебя появился синдром Плюшкина?

— Какой еще синдром? Я ничем не болен, — глухо ответил дед, огорошенный моим вопросом.

— Всякий хлам в дом тянешь, — весело фыркнула, вынудив деда покраснеть от злости.

— Это был сын советника короля! — напомнил в очередной раз. — Уважаемый молодой эльф! Ты хоть представляешь, скольких усилий мне стоило затащить его сюда?

— Кстати, об этом. — Настал мой черед злиться. — Не растрачивай мое наследство, я лучше дом прикуплю, чем за такого дурня замуж выйду.

— Бэ-э-э-э-э-э-э, — громко согласилась со мной Чернышка, чавкая накрахмаленной скатертью.

— Дурня? Твое наследство? — Он с жаром бросил салфетку на пол. — Ты выйдешь замуж! Хочешь ты того или нет, но я найду тебе мужа! Пусть он страдает и занимается твоим воспитанием!

Разозленный донельзя, дедушка стремительно покинул столовую, но перед этим огрел Сереню подносом, который тот все еще держал в руках. Мда… ошибок он не прощал.

— Эх, Сереня, Сереня, — тяжело вздохнула, наблюдая, как скелет несется за своим черепом, катящимся по полу, как шар для боулинга, — и что это деду в голову взбрело? Сам же хотел, чтобы я некромантом стала, дар наследственный развивала.

Я была в недоумении. Всего сутки, а эльфийский дедушка вдруг решил сплавить меня, и не кому-нибудь, а мужу.

— Госпожа Корнелия, — Сереня оттащил козу от стола, пока та не добралась до дерева, — предполагаю, лорд просто желает вам счастья.

— Пф, — фыркнула с сомнением, — знал бы он, что такое счастье, не жил бы на отшибе в компании мертвичины! Так, — встала со стула хлопнув себя по коленям, — найди Чернышке стойло, или что там ей нужно, проследи, чтобы не носилась по замку, а я пойду отдыхать, позже будем разбираться с тараканами лорда.

— Тараканами? — Скелет меня не понял.

— Ох, тяжело же мне с вами будет, — закатила глаза к потолку, точно, как дед, — молиться, что ли, начать?

С этими словами, я и покинула столовую, не забыв про любимую лопату. Кто этого деда разберет, может, за углом меня ждал очередной жених, и только натренированный удар мог спасти от участи стать чьей-то женой.

Пронесло! Это всего лишь прибыла Нари. Правда, к моему большому стыду, я совсем о ней забыла, даже дедушку не предупредила. Пожалуй, его состояние играло мне на руку. Новости о появлении нового жителя, вполне живого, прошу заметить, не стоило сообщать под горячую руку, а он как нельзя кстати напоминал кота, объевшегося валерьянкой.

— Нари, — улыбнулась девушке, позволяя ей войти в дом, — а где твои вещи?

Я посмотрела на порог, но не увидела ни одного чемодана.

— Это все, что у меня есть. — Она смущенно спустила объемную котомку с плеч.

— Эх, — махнула рукой, — не беда, потом с этим разберемся, главное, что ты здесь и мне будет не так скучно.

Нари нервно улыбнулась и коротко кивнула. Ее глаза опасливо бегали из стороны в сторону, словно она ожидала появления орды монстров.

А, собственно, чего я ожидала? О моем дедушке ходили такие байки, что в пору было его самого упокаивать, во благо общества, конечно же. Да и мое поведение в их деревне не придавало смелости девушке.

Возможно, она пришла лишь потому, что деваться больше некуда, а не потому, что увидела во мне справедливую некромантку.

— Нари, — сделала голос как можно мягче, — ничего не бойся, тебе здесь никто не угрожает.

В подтверждение моих слов Сереня несколько раз кивнул, но перестарался с силой, и его нижняя челюсть громко клацнула, напугав девушку еще больше.

— Уйди с глаз моих, ирод-помогатор, — шикнула на Серого, а тот и рад был убежать и не участвовать в предстоящей беседе с лордом.

Признаться, в этот момент даже позавидовала скелету. Он-то уже был мертв, а способов убить живого было неимоверное множество, и большинство из них довольно болезненные.

Почему-то вспомнился подвал, где дед проверял мои магические силы, а я приняла это место за пыточную. Там и цепи были, и щипцы всякие, даже нечто похожее на капканы. А вот мой дед на охотника ни разу не был похож. Травоядное ушастое, и меня голодом морил. Ох, что-то не туда меня понесло.

— Идем, Нари, познакомлю тебя со своим дедом.

Девушка хоть и пошла за мной, но тряслась, как осиновый лист. Того и гляди грохнулась бы в обморок, но спасла добродушная улыбка деда.

Нет, с ним точно что-то было не так. Малохольный какой-то. Даже бровью не повел при нашем появлении. Я ждала криков об очередном несогласованном жителе замка, но услышала что-то донельзя странное.

— О, внученька, ты завела себе подругу? — И так захлопал глазами, что я сама схватилась за сердце.

— Деда, — неловко прокряхтела, — это Нариэль, эльфийка из той деревни, где было нашествие восставших коз.

При упоминании этих зверей у деда дернулась губа. Не все было потеряно.

— Герцог Ландран. — Нари присела в каком-то нелепом поклоне. — Я попросила вашу внучку нанять меня на работу из-за происшествия в деревне.

— Даже так, — дед присвистнул, — очень интересно. И что, вы, юная леди, не боитесь?

Нари набралась храбрости и гордо выпятила грудь, но взгляд ее оставался, как у испуганного мышонка.

— Боюсь, — выпалила эльфийка, — но буду работать не покладая рук, я много умею и знакома с этикетом высших эльфов.

— И где же вы с ним познакомились? — Дед придирчиво заломил бровь.

— Раньше я жила в городе, там же училась, а в городских школах для девочек этикет — обязательный предмет.

На удивление, дед одобрительно кивнул и продолжил улыбаться.

— Отлично, вы нам подходите, контракт подпишем позже, — сказал и вернул свое внимание книге, — внуча, скажи Анарендилу, он разместит девушку в одной из комнат.

Нари просияла, на миг даже страх ушел из ее глаз, уступив место радости, а вот я нервно икнула.

Мда… Странные дела творились в нашем доме, того и гляди эльфийский дед очеловечится. И кто, скажите мне на милость, в этом виноват?!

Мы материализовались не в фонтане и даже не на главной площади. А на крыше трехэтажного здания.

Накаркали на свою голову! А ведь так все хорошо начиналось, и в прошлый раз никаких проблем не возникло, но этот портал работал иначе.

— Ну, по крайней мере, мы сухие, — попыталась найти положительную сторону ситуации, помогая Нари подняться на ноги.

— Госпожа Корнелия, — покашлял Сереня, привлекая внимание, — вам стоит поговорить с лордом, иначе в следующий раз мы можем оказаться в жерле вулкана.

Эльфийка выглядела бледнее обычного и цеплялась за мою руку так, словно от этого зависела ее жизнь.

— Сама знаю, — злобно шикнула на него, — похоже, лорд совсем с головой перестал дружить.

У меня даже закралась шальная мысль, что он хлебнул из той бочки, в которой Сереня косточки отмывал. Ну мало ли, запамятовал.

— Госпожа Корнелия, как мы спустимся? — спросила она дрожащим голосом.

Я огляделась. Крыша была довольно пологой, и на ней обнаружилась небольшая дверь чердачного помещения.

— Через дверь, конечно. Тебе не нравятся стандартные выходы? — попыталась пошутить, но Нари только сильнее вцепилась в мою руку.

Спустившись через чердак и извинившись перед ошеломленным хозяином таверны, а это была именно она, мы наконец оказались на улицах города.

Наша колоритная троица сразу привлекла внимание всех прохожих. И что-то мне подсказывало, что они не каждый день видят оживший скелет. А это я еще с собой лопату не стала брать, вот было бы весело смотреть на удивление прохожих.

Столичный городок на отшибе эльфийской цивилизации встретил нас шумом, гамом и множеством запахов — от ароматных булочек до не самых приятных запахов конюшен и сточных вод. Вот тебе и эльфы-чистюли. Теперь становилось понятно, почему Лин так обильно полил себя вонючим парфюмом — чтобы хоть немного перебивать запах улицы.

Я заметила, как Нари вертит головой, пытаясь все рассмотреть одновременно.

— Давно не была в большом городе? — спросила я.

— Пять лет, — призналась она. — С тех пор как... — Она запнулась.

— С тех пор как что?

— Неважно. — Эльфийка натянуто улыбнулась. — Куда мы пойдем сначала?

Я мысленно отметила эту маленькую тайну для будущего расследования, но сейчас у нас были более насущные дела.

— Одежда! — решительно заявила я. — Дед выдал мне кошелек с указанием «не экономить и не позорить великую фамилию Ладран».

Первый магазин оказался... испытанием. Как для меня, так и для владелицы заведения.

— Нет, госпожа некромант, у нас нет кожаных брюк с начесом, — в пятый раз повторила пожилая женщина, мадам Лурье. — Может быть, вас заинтересует это прелестное розовое платье с оборками?

Я посмотрела на предложенное чудовище с таким количеством кружев, что в них можно было бы спрятать небольшую армию нежити.

— Я похожа на ту, кто носит розовое? — спросила, а потом чуть не взвыла в голос.

Конечно, похожа! Светловолосая эльфийка миниатюрных размеров. К тому же наряд на мне был соответствующий — нежно-голубое платье с корсетом.

— Но ваша спутница могла бы примерить, — не сдавалась мадам Лурье, переключаясь на Нари.

Эльфийка выглядела так, словно была готова выпрыгнуть из окна при упоминании розового.

— Предпочитаю что-то попроще, — пискнула она.

Мадам тяжело вздохнула, словно мы были самыми сложными клиентками за всю ее карьеру. Хотя предполагаю, что никто до меня, не просил изобрести молнию и начес вместо кружева и рюшей.

— У меня есть темно-зеленое платье для юной леди и, — она с трудом выдавила следующие слова, — темно-фиолетовое для... госпожи некромантки.

Я просияла. Это было уже что-то. По крайней мере, мадам поняла, что нас интересуют более практичные и простые вещи.

— А не найдется ли у вас что-нибудь для моего костлявого друга? — посмотрела на Сережу.

Выражение лица мадам Лурье в тот момент стоило всех денег мира. Стоит отдать ей должное, продажник от бога умудрилась и ему втюхать шляпу-цилиндр. И даже эта нелепая шляпа шла Серене больше, чем его чепец.

После трех часов шопинга мы, нагруженные пакетами, решили перекусить в местной кондитерской. Эльфийка, несмотря на свою худобу, уплетала третье пирожное, а я наслаждалась горячим шоколадом. Оказывается, живые существа этого мира умели готовить.

— Хотела спросить, — начала, наблюдая, как Нари расправляется с кремовым шедевром. — Что привело такую образованную эльфийку в глухую деревню? Ты упоминала, что училась в городе.

Нари замерла с вилкой на полпути ко рту, а затем медленно опустила ее.

— Я... — Она явно подбирала слова. — Мне пришлось покинуть город из-за одного недоразумения.

— Недоразумения?

— Да, связанного с сыном одного высокопоставленного эльфа. — Она смущенно потупила взгляд. — Он сделал мне предложение, а я...

— Отказала? — предположила я.

— Согласилась. А потом узнала, что он уже помолвлен с дочерью знатного эльфа. — Она вздохнула. — Когда правда всплыла, меня обвинили в попытке охоты за титулом. Пришлось бежать.

Нари грустно улыбнулась.

— Что ж, теперь ты в безопасности, — заверила Нари. — В смысле, насколько может быть безопасно жить с чокнутым некромантом и его внучкой-недоучкой.

Эльфийка неожиданно рассмеялась.

— Знаешь, после зомби-коз все остальное кажется вполне нормальным.

Выйдя из кондитерской, мы решили просто прогуляться по городу. Именно этого мне и не хватало. Чувства жизни и свободы.

Возвращение домой с помощью портального артефакта прошло не совсем гладко. Мы появились не на заднем дворе, как планировалось, а прямо в ванной.

Бедный Сереня все же намок, приземлившись аккурат в лохань с водой. И, судя по обстановке, оказались мы в ванной комнате деда. К счастью, его самого тут не было. Такого зрелища я бы не пережила.

— Госпожа! — воскликнул Сереня, лихорадочно выбираясь из воды. — Вы меня до второй смерти доведете!

— Извини, Сережа, — подавила смешок. — Во всем виноват дедушка, с него и спрос.

Когда мы с пакетами и свертками добрались до гостиной, дед уже ждал нас, нетерпеливо постукивая пальцами по подлокотнику кресла.

— Ну наконец-то! — воскликнул он. — Я уже хотел отправить поисковую группу! Как портал? Работает?

— Если под «работает» ты подразумеваешь «телепортирует куда попало», то да, просто отлично. — Я выложила перед ним артефакт. — Мы побывали на крыше таверны и в твоей ванной.

Дед довольно хмыкнул.

— Погрешность всего-то в пару сотен метров! Не так плохо для прототипа.

— А что, финальная версия будет телепортировать в соседний город вместо соседней комнаты? — не удержалась от сарказма.

Нари тихонько хихикнула, прикрыв рот рукой.

Дед хотел ответить, но его перебил настойчивый стук в дверь. И кто же такой смелый не побоялся потревожить семейство некромантов? Что на этот раз? В этом доме нет ни минуты покоя!

— Итак, герцог, — я мило улыбнулась, — расскажите о себе. Как вам у нас, в краю некромантов? Не боитесь... восстать из мертвых случайно?

Дедушка поперхнулся вином, но быстро взял себя в руки.

— Корнелия! Не говори глупостей. Герцог Вольфрам — уважаемый представитель древнего рода оборотней. Он управляет северными территориями и...

— О, не беспокойтесь, — перебил его Вольфрам, демонстрируя зубы, которые определенно были острее, чем у обычного человека. — Я нахожу страсть леди Корнелии к некромантии... интригующей. Всегда считал, что мертвые должны оставаться мертвыми, но, полагаю, это дело вкуса.

Я чуть не расхохоталась. Мой вкус не был так плох, как считал дедушка и этот герцог.

Дедушка увидел в моем взгляде что-то такое, отчего покрылся багровыми пятнами и стал издавать какие-то странные звуки.

— Анаренди-и-и-ил, — закричал дед, раздирая глотку, прежде, чем я успела вставить слово, — неси закуски, наш гость голоден!

Вот смотрела я на нашего гостя и не могла понять, кого же он напоминает, а потом меня накрыло озарением. Мясная лавка Арменчика. Если прошлый женишок, лишь по запаху напоминал старого друга, то этот исключительно по степени волосатости. Глаза только янтарные, а не черные, да и фигурка получше, никакого пивного животика, но в обоих присутствовала уверенность в своей неотразимости.

Миры разные, а мужчины одинаковые, куда ни плюнь.

Меня вдруг осенило. Изобразив восхищенный взгляд, я подалась вперед и заговорила, сделав голос томным:

— О, правда? А что вы предпочитаете на ужин, если не секрет? Я слышала, в полнолуние оборотни охотятся на все, что движется. И чаще на... девственниц? — невинно хлопнула ресницами.

— К-корнелия! — Дедуля уже не багровел — он синел.

Герцог расправил плечи и сверкнул янтарными глазами.

— Я как альфа своей стаи предпочитаю дичь покрупнее. — Он выпятил грудь и окинул меня самодовольным взглядом. — Олени, кабаны, тем более в человеческой форме мы вполне цивилизованны.

— Ах, ну конечно! — воскликнула я, театрально прижимая руку к груди. — Про кабанов особенно впечатляет. А вы правда их догоняете? Вы, должно быть, невероятно быстры! Хотя... — сделала паузу, выразительно пройдясь взглядом по его фигуре. — Может, в полной трансформации вы стройнее? В этом облике вы кажетесь немного... пушистым.

Самоуверенная улыбка герцога дрогнула.

— Я в прекрасной физической форме, леди Корнелия. Могу пробежать пятьдесят миль без остановки.

— Пятьдесят миль? — изобразила искреннее удивление. — Впечатляет! Знала я одного, — чуть было не сказала расхитителя могил, — садовника в возрасте, между прочим, пробегал семьдесят, — но бегал он исключительно от меня или за водкой. — Но для... э-э... человеческого телосложения пятьдесят — это неплохо!

Дедушка что-то прошипел сквозь зубы и поспешно поднялся.

— Анаренди-и-и-ил! — закричал он, будто вызывал демона из преисподней. — Где закуски для нашего дорогого гостя?!

В ожидании еды герцог поерзал в кресле, явно задетый моими словами. Его шерсть... простите, волосы, казалось, встали дыбом.

— В моей стае мы ценим не только физическую силу, — произнес он, пытаясь вернуть разговор в выгодное для себя русло. — Женщины у нас являются хранительницами домашнего очага и...

— О-о-о! — восторженно перебила. — Как замечательно! Вы ищете домохозяйку! А я-то думала, что равную партнершу. Значит, нужна женщина, чтобы варила суп и выводила блох? Как это... традиционно!

Глаза герцога расширились до размера блюдец, а дедушка, кажется, перестал дышать.

Вольфрам открыл рот, закрыл, снова открыл — прямо как рыба, выброшенная на берег.

— Я не... Я имел в виду... — Он прокашлялся. — Леди Корнелия, в моем роду женщины всегда имели право голоса! Просто есть определенные традиции...

— Конечно-конечно! — весело подхватила. — Традиции очень важны. У нас, некромантов, тоже есть одна: проводить первую брачную ночь на кладбище. Для плодородия, конечно же. Вы же не против? Разумеется, я могу выбрать могилу посвежее...

Герцог поперхнулся вином, которое только что принес Анарендил, и по его лицу пробежала тень ужаса. В принципе, дедушка уже не пытался вмешаться, его беспокоило исключительно сердце.

— Кстати, — продолжила задумчиво, — раз уж мы собираемся построить с вами семью, вы должны знать обо всех моих увлечениях, я ведь не только некромант, но еще творю прекрасные вязаные изделия.

— Правда? — Герцог оживился и даже расслабился.

— Да, но исключительно из собачьей шерсти, это крайне полезно для спины в холодное время года, но за неимением таковой и ваша, мой милый будущий муж, подойдет.

Лицо герцога начало приобретать интересный серовато-зеленый оттенок. Он поставил бокал и поднялся.

— Лорд Ладран, нам нужно... э-э... обсудить некоторые детали наедине. Прошу меня извинить, леди Корнелия.

Я одарила его самой сияющей улыбкой.

— Конечно! Пока вы будете разговаривать, я прикажу Сереже приготовить вам комнату, — кивнула со знанием дела. — У нас есть превосходная гостевая с видом на семейный склеп! Только не пугайтесь, если ночью услышите стоны. Дядюшка Мортимер иногда встает проветриться.

Клянусь, я увидела, как по шее герцога пробежала нервная дрожь, прежде чем он почти бегом последовал за дедом.

Не прошло и десяти минут, как со второго этажа донеслись недовольные крики, а вскоре хлопнула дверь. Герцог Вольфрам вернулся в гостиную размашистым шагом.

— Леди Корнелия, — поклонился он, оставаясь в дверях, — к сожалению, дела требуют моего немедленного возвращения на север. Был очарован нашей встречей.

Я с трудом сдержала победный смех.

— Так скоро? Какая жалость! А я так хотела обсудить нашу предстоящую свадьбу и парочку особенных гостей с моей стороны, видите ли, их еще предстоит поднять из могил.

Если бы оборотни умели телепортироваться, он бы это сделал. Но вместо этого лишь сглотнул, вежливо кивнул и почти выбежал из нашего дома.

Когда за ним закрылась дверь, дедушка вернулся с таким видом, будто проглотил лимон.

— Корнелия, — сказал он, сдерживаясь из последних сил, — какой еще, дьявол его за ногу, дядюшка Мортимер?!

— А что, разве у нас такого нет? — невинно похлопала ресничками, спрятав улыбку в бокале с вином.

Дедушку перекосило, один его глаз нервно дергался, пытаясь подпрыгнуть до линии роста волос.

— Это был твой очередной способ избавиться от жениха!

Пресветлая богиня, а я думала, что он понял это намного раньше.

— Ни в коем случае, — старательно делала вид, что его слова обижают, — я лишь проверяла будущего мужа на крепость нервов, но оказалось, что крепки в нем только мышцы ног.

Увы, нервы дедушки тоже не были стальными! Вместо тысячи слов он посмотрел на меня многообещающим взглядом. Похоже, этот экземплярчик не был последним.

— Кого упокаивать надо? — позевывая, спросила я. Явно же за этим сюда этот юный эльфик явился.

Паренек перевел взгляд на меня, глаза его округлились, особенно когда я решительно взяла лопату и поудобнее устроила на плече. А что? Мне опыт надо нарабатывать.

— Там это… это… — стал блеять он, громко сглатывая. — Я не хотел… А она… А теперь… Родители… В общем, вот…

Перевела взгляд на деда в надежде, что он разобрался, о чем речь, но натолкнулась на такой же непонимающий взгляд. Ох уж эти подростки! Разговаривать нормально не умеют, а туда же, лезут во все щели.

— Объясни нормально, что случилось. Чего ты не хотел, кто она и что с родителями, — решила взять инициативу в свои руки.

— Так это… Я хотел… вернее, не хотел, ну чтобы так. А оно вон как вышло. А я и правда не хотел. А теперь все вот так…— развел он руками, почти плача.

— Тебя звать-то как, выкидыш ЕГЭ?

— Чего? — И без того круглые глаза стали размером с чайные блюдца. Никогда не думала, что эльфы так могут. Он почти сравнялся с Сережей. Главное, чтобы глаза теперь не выпали из орбит.

— Зовут, говорю, как? Или тебя не зовут, ты сам приходишь?

— Ну… я же пришел сам…

Эльфик явно не понял шутки. Ладно, пойдем другим путем.

— Имя у тебя есть? — Будем считать, что ему не пятнадцать, а пять. Не только мужчины, но и подростки, видимо, во всех мирах одинаковы.

— Конечно. Манригал.

И вот вроде короткое и ясное имя, но все равно дурацкое. Смесь мандарина с маргиналом. Хотя пацаненок, на этого самого маргинала очень даже походил.

— Ты есть хочешь, Маник?

У эльфика дернулся глаз на сокращение имени, но он ничего не сказал, только закивал так, что голова чуть не отвалилась. Это он зря, Сереже-то такое нипочем, а вот у живых вряд ли можно взять черепушку и просто приставить обратно как ни в чем не бывало. Хотя попробовать очень хотелось.

— Садись, — указала за стол, а дед скептически на меня посмотрел. — Ну что? Заказчик голодный. Сначала накормить, потом все остальное. Сереня-я-я-я! Тащи еду! Да побольше.

Появившийся скелет тащил огромный поднос с едой. Паренек при виде Сережи вздрогнул и хотел вскочить, но урчание в желудке его остановило. Он посмотрел на скелет, на поднос, опять на скелет, а потом вздохнул, смиряясь.

Пока он ел, набивая рот, я смотрела и ждала, дед нервно постукивал ногой, а Сережа явно умилялся. Оказывается, эльфийским останкам ничто человеческое не чуждо.

Наконец Маник сыто икнул и отвалился на спинку стула. Выглядело это очень смешно: худющий эльф и круглый живот, словно кузнечик проглотил мяч.

— Что ж, теперь ты можешь рассказать, что произошло и почему ты в таком виде? — сделала неопределенный жест, указывая на паренька.

— Я не хотел…

— Это мы уже слышали, давай по факту, четко, кратко и по делу. — Мои нервы и так были на пределе возможного.

— В общем, я вызвал с того света свою бабку. И теперь она пытается свести всех нас в могилу. Упокойте ее обратно, пожалуйста!

— Конечно. — Он аж грудь свою тощенькую выпятил. Ой, не позорился бы, тоже мне. — Денег у меня в достатке, не извольте беспокоиться, леди, — подмигнул мне с ухмылочкой.

Не поняла. Это он что, клеится ко мне, что ли? Ну приехали, называется.

— Отлично. Надеюсь, копилки хватит, — проворчала, отворачиваясь и закидывая лопату на плечо. — Пошли, горе луковое, дорогу показывать будешь.

Маник вперевалочку, как мог поспешил на выход, я с лопатой наперевес за ним. И тут в спину прилетело:

— Я с вами!

Дед тут же нарисовался рядом. Судя по его кислому лицу, он вообще в меня не верил. Решил проконтролировать? Ну ладно, пусть будет по его правилам, но только в этот раз. Чем бы не тешился, лишь бы замуж не выдавал.

В карету мы загрузились чин по чину. Расселись. Дед с Маником на одном сидень, мы с лопатой на другом. Манику, конечно, невдомек было, зачем я этот инструмент с собой таскаю, но, глядя, как дед немножко шарахается от нее, тоже явно стал побаиваться. И правильно, пусть боятся, может, меньше фигней страдать будут.

То, что бегом заняло у паренька два часа, на карете вылилось минут в двадцать. Кто управлял лошадьми — понятия не имею, может, и лошадей никаких не было. Я о другом думала. Прежде чем бабку эту упокаивать, поговорить бы с ней. Чуяла моя пятая точка, непростая там старушенция, вон как всех живых построила, даже будучи мертвой. Мне бы тоже не помешал ее совет по поводу деда.

По прибытии оказалось, что Сережа тоже с нами прибыл. За каким лядом — непонятно. Дел у него, что ли, мало? Ну да ладно, нежитью больше, нежитью меньше, подумаешь.

— Ну что, показывай свою бабку, поболтать мне с ней надо, перетереть кое-что.

Я, не дожидаясь посторонней помощи, спрыгнула из кареты, водрузила лопату на плечо и пошагала ко входу по широкой дорожке. Здание, надо сказать, передо мной было внушительное. Приличный такой замок. И не успела я подойти, как изнутри раздался визг, которому любой маргинал бы позавидовал. Странно, что мы в своем замке не слышали. Наверное, повезло с шумоизоляцией.

— Сгинь! — орал кто-то рядом с открытым окном. — Тебя не звали, отправляйся к демонам! Не то я…

— Таки шо ты мне сделаешь? Я-то померла давно, мне никакие твои угрозы не страшны, так что… у-у-у-у! — завыл нечеловеческим голосом кто-то, зуб даю, та самая бабка.

— А-а-а!..

— Дурдом на выезде, ей-богу, дочернее предприятие психушки, — пробормотала, подходя к двери. — Эй, Маник, открывай. Работу работать надо!

Эльфик обежал меня, распахнул дверь, и я решительно вошла внутрь.

— Ну что, начнем. Кто не спрятался, тот стал короче!

Видимо, правильно оценив мое молчание, как онемение от культурного шока, эльфячья нежить громко расхохоталась, словно злодей из мультфильма.

— Да, деточка, таки не у тебя одной такая реакция. Видела бы ты моего внука... — Она мечтательно закатила глаза и ухмыльнулась, как кот, нашедший незапертую сметанную лавку. — Скучно, знаешь ли, на том свете. Заняться нечем, вот и развлекаюсь как могу. Шокирую родственников до заикания. Осуждаешь?

— Вот еще, — фыркнула я. — Вам идет. Надо было раньше таких нарядов прикупить. В гробу выглядели бы эффектнее, чем все покойники на кладбище.

— Твоими бы устами... Ладно, рассказывай, кто такая, зачем пришла и о чем поговорить хотела. Времени у меня много... было, пока в холле не увидела Ладрана. Чую, недолго мне осталось веселиться, а у меня еще дел куча. Правнучку успеть помочь надо, иначе загнобит его мой внучек как пить дать.

— Вы знаете моего деда? — Уточнять, что он мне вовсе не дед, не стала.

— Да кто ж его не знает? Небось меня упокаивать пришел. Это его любимое хобби после коллекционирования неприятностей на свой зад. А ты, значит, его внучка. — Выражение ее лица сделалось заинтересованным, как у антрополога, обнаружившего новый вид примата. — Звать-то тебя как?

— Корнелия.

— Ох уж эти новомодные штучки. Нет чтобы назвать нормальным именем, так нет же. Вот в мое время таки все родители давали детям нормальные имена. Меня вот, например, назвали Мариэль Лисавинэль Кориндэль. А у тебя что? Тьфу... Небось мама твоя таки человеческих книжек начиталась. Да уж, молодежь...

— Ну простите, что воспитали, то и получили, — возмутилась я. Нормальное у меня имя, в отличие от всех, которые я услышала. Их даже запомнить невозможно без блокнота и трех стаканов валерьянки. — Мне мое имя нравится. По крайней мере, его можно выговорить без риска вывихнуть язык.

— Ладно, успокойся. Шо вы такие, молодые, все недовольные. Будто у вас месячные триста лет подряд. Говорить о чем хотела?

— В общем, дело вот в чем... Дед мой совсем с ума сошел, решил меня замуж выдать. Устроил смотрины женихов, как на рынке скота.

— И таки шо в этом плохого? — искренне удивилась Марис... Марин... короче, баба Маша. — Муж — это хорошо. В конце концов, есть кем командовать, хотя… Вам, некромантам, для этого муж не нужен.

— Да, если муж по душе. А мне такое предлагают, что хоть стой, хоть падай, хоть выкопай нору и заройся там до конца жизни. Сначала какого-то разряженного петуха привел, еще и слабонервного. Потом оборотень, весь волосатый, вонючий и воющий. Я, конечно, понимаю, что мужчине достаточно быть немного красивее обезьяны, но не страшнее же! Это все равно что предложить выйти замуж за табуретку с повышенной харизмой.

— А от меня ты чего хочешь? Причем тут я? — Она развела руками, как будто ее обвинили в подорожании хлеба.

— Совета. Как деда приструнить и объяснить, что если я и выйду замуж, то исключительно по любви, на крайний случай, по собственной дурости.

— Ах, любовь... — Баба Маша выразительно вздохнула и возвела очи к потолку, словно там были написаны все ответы на вечные вопросы. — Все с тобой понятно. Деда твоего отвлечь надо, чтобы забыл, хотя бы временно, о женихах. Желательно чем-то большим, чем обычная головная боль.

— И как это сделать?

— Хм, хороший вопрос... Если бы я знала ответ, я бы уже сидела в теплой ванне с пеной и бокалом вина, а не разговаривала с тобой.

И тут мне в голову пришла мысль, которая перевернула все с ног на голову. Вернее, с головы на ноги... в общем, в правильное положение вернула, как собранный кубик Рубика.

— А вы могли бы деда моего отвлечь? Знаете, как в тех романах, где старый хрыч бегает за молодухой, а оказывается, что молодуха — это его бывшая в новом платье.

— Я-то? — хохотнула баба Маша так, что с книжных полок слетела пыль. — Конечно. Мужчины — они как дети малые. Покажи им яркую игрушку, и все проблемы забудут. И кстати, я тут вспомнила кое-что. — Она хихикнула, совсем как девчонка, укравшая конфеты, и огляделась, не подслушивает ли кто. — Я ж при жизни непростой магией владела. Дед твой меня упокоить не сможет, даже если наизнанку вывернется. Я на себя заклятье наложила, которое позволяет оставаться в таком вот виде. Эликсир вечной молодости, так сказать. Для тех, кто уже умер.

— И что, никто не сможет вас... ну это... вернуть на тот свет? Или все-таки есть способ отправить вас в турне по загробному миру?

— Ну почему же, природа баланс любит. Неуязвимых существ, живых или нет, таки не бывает. Но меня упокоить можно только с помощью особенного артефакта. Я не знаю, как он выглядит, но это что-то необычное, этому миру не принадлежащее.

Я тайком покосилась на лопату. Сдается мне, она и есть тот самый артефакт. Хранительница тайн, убирательница мусора, упокоительница нежити. Тройная выгода.

— Так что, поможете? Возьметесь за проект «Отвлечем деда от поиска жениха»?

— Деточка, почту за честь. Жениться надо только по любви, так что и тебе помогу, и правнучку. Только ты должна будешь меня в свой дом перенести.

— О, это не проблема, в карете места хватит. Положу вас в багажник, как чемодан.

— Если бы все было так просто, как в твоей хорошенькой головке. Душа моя привязана к этому дому, поскольку кости мои тут захоронены. Но если их раскопать и взять с собой всего одну, на которую заклятье привязки наложено, то где кость, там и я. Как собака с поводком, только на привязи не хвост, а душа.

— А еще надо, чтобы для моего деда это сюрпризом оказалось. Иначе весь план пойдет коту под хвост.

Баба Маша заговорщически улыбнулась, поиграла бровями, как профессиональная танцовщица бурлеска, и мы стали разрабатывать план по укрощению упрямого некроманта. Где-то в этот момент я почувствовала, что мы с этой эксцентричной эльфийской бабулей найдем общий язык. И мой дед точно об этом пожалеет.

— Таки давно не виделись, Ладран, солнце мое затмившееся, — хриплым голосом произнесла бабуля, выпуская облако призрачного дыма.

Дед застыл с открытым ртом. Глаза его расширились, а рука непроизвольно потянулась к пустому стакану на журнальном столике.

— Ты?! — наконец выдавил он. — Как ты здесь... Что за... Корнелия!

Я вновь состроила невинное личико, пока внутренний голос смеялся самым злобным смехом. Возмездие оказалось куда слаще, чем я думала.

— Что такое, дедуля? Разве ты не рад? Ведь кто лучше научит меня манерам, чем эльфийская леди старой закалки? К тому же она уже мертва, а ты привык наполнять свой замок нежитью. Одной больше, одной меньше, — махнула рукой. — Какая разница?!

— Это не то, что я имел в виду, и ты это прекрасно знаешь! — прошипел дед.

Баба Маша тем временем подплыла к нему и покружилась вокруг, как модель на подиуме.

— А чего это ты, Ладран, таки весь на нервах? Или панталоны жмут? А может, ты просто не рад меня видеть, а?

Дед побагровел. Даже кончики его ушей нервно подрагивали.

— Ты... ты...

— Я-я-я, — передразнила его бабуля. — Откуда такая нервная дрожь в голосе, дорогой? Неужели после стольких лет ты все еще не можешь смириться с тем, что я отказала тебе на том балу? Я еще тогда сказала, что у тебя обе ноги левые и танцор из тебя никудышный.

— Что?! — вскрикнула я вместе с Сереней, мы оба до этого тихо наблюдали за происходящим.

— Ой, — махнула рукой бабуля, — это давняя история. Ваш дедуля был тот еще ухажер в молодости. Все мантии черные, волосы назад зализаны, вечно с каким-нибудь земляным червяком в кармане. Романтика, что тут скажешь. Только вот с координацией у него была беда, наступил мне на ногу трижды за один танец!

Дед вскочил, а его глаза угрожающе засветились.

— Я упокою тебя раз и навсегда, ведьма!

— Да-да, попробуй, — зевнул бабуля, полируя призрачным платочком призрачные же ногти. — Как там говорят современные дети? А, да — сто раз уже слышала, сто раз такое видела.

Я не выдержала и захохотала.

— У нас были разные взгляды на жизнь!

— И на смерть тоже, как видишь, — хихикнула баба Маша. — Я вот и после нее стильно выгляжу, а ты все в том же балахоне. Разве что моль его уже пообъела.

Сережа вжался в свой угол, видимо, пытаясь слиться со стеной. Скелет словно сам хотел стать полупрозрачным.

Дед медленно опустился в кресло, явно осознавая весь масштаб катастрофы.

— Корнелия, ты хоть понимаешь, что наделала? Эта... эта особа теперь будет жить с нами?

— Конечно, дедуля. — Я улыбнулась так сладко, что аж скулы свело. — Разве не прекрасно? Ты все хотел, чтобы я вышла замуж, а теперь у тебя есть собственная... хм... спутница? Подруга по интересам?

— Я тебя за это... — начал было дед, но бабуля перебила его:

— За это ты должен ей спасибо сказать! Подумай только, Ладран, ты, я, вечность впереди! Я научу твою внучку настоящим манерам, а заодно покажу тебе, как должен одеваться современный некромант. Эти твои балахоны – вчерашний день! Тебе нужен стиль, дорогой. Может, кожаные штаны? — Она подмигнула, и дед, кажется, чуть не подавился воздухом.

— Я вас обеих... — прохрипел он.

— Кстати, о свадьбе, — невозмутимо продолжила бабуля, — у меня столько идей для твоей внучки! Во-первых, никаких этих белых платьев. Это так банально! Я думаю, ей подойдет черное с кружевами, как у меня. И жениха надо выбрать с характером, чтобы мог за себя постоять.

Сережа издал сдавленный писк, а я невольно вспомнила герцога-оборотня, которому только косички на лице заплетать. А эльфийская зефирка? Бабуля точно знала толк в мужчинах, раз уж за моего деда замуж не вышла.

Я подошла к деду и положила руку ему на плечо.

— Видишь, дедуль, как все удачно складывается? Теперь у тебя есть советчица по матримониальным вопросам, а у меня — наставница по этикету. И все счастливы!

Дед посмотрел на меня взглядом, обещающим все кары небесные, но вместо угроз просто тихо произнес:

— Ты ведь понимаешь, что я это так не оставлю?

— Конечно! Я на это и рассчитываю. Вы с бабулей Мариэль так мило смотритесь вместе, прямо как два... хм... некроголубка.

— Точно-точно! — поддакнула бабуля. — А теперь, Ладран, расскажи-ка мне, что ты делал все эти годы без меня? Небось скучал, а? Признавайся! — Она кокетливо стрельнула глазами.

Я тихонько отошла к Сереже и шепнула:

— Ну-с, Сереня, теперь мне никакой жених не страшен, дед забудет, что хотел меня замуж сплавить.

Мы одновременно посмотрели на странную пару: громогласная призрачная эльфийка в готическом наряде кружила вокруг мрачного некроманта, который, кажется, уже перебирал в уме все известные ему способы изгнания духов.

В этот момент баба Маша щелкнула призрачными пальцами, и балахон деда вдруг стал ярко-розовым, прям как моя ужасная спальня. Месть становилась слаще с каждой секундой.

— А так гораздо лучше! — провозгласила она. — Этот цвет оживляет твой мертвецкий цвет лица, Ладран!

Крик деда, кажется, был слышен во всех соседних провинциях.

Два дня наш тихий особняк напоминал помесь сумасшедшего дома с элитным пансионом для благородных девиц. Баба Маша развила такую бурную не-жизнедеятельность, что бедный дед уже начал подумывать о самоличном переходе в состояние лича, лишь бы не слышать стук призрачных платформ по потолку.

Она доставала его везде. Дед запирался в лаборатории, извазюкал мелом весь пол, гордо называя эти каракули охранными пентаграммами высшего порядка. Посыпал пороги солью и костной мукой, из-за чего Сереня стал излишне нервным, опасаясь за свои бренные останки.

Не помогло! Бабуля просто просачивалась сквозь пол прямо под дедулиным любимым креслом, радостно вопила: «Ку-ку, мой сушеный некромантик!», и дед, визжа, как институтка, ронял колбы с вонючим содержимым.

— Ладран, ну кто так произносит заклятие тлена? — доносился ее голос из стены, пока дед пытался философски курить трубку в библиотеке. — Ты шепелявишь на древнеэльфийском! У тебя не «прах к праху» выходит, а «сопли к соплям». Давай, челюсть расслабь, язык к небу и с выражением!

А между доведением деда до нервного тика, бабка-призрак бралась за меня.

— Корнелия, радость моя, спину ровнее! Грудь вперед! Взгляд томный, но с поволокой легкого презрения! — командовала она, паря под потолком с призрачным мундштуком в зубах. — И ради всех темных и светлых богов, перестань размахивать этой лопатой, как пьяный гном топором!

Я упрямо прижала к груди свой любимый артефакт и единственное напоминание о родном мире.

— Юная эльфийка не должна носиться по дому с лопатой! — отрезала баба Маша, эффектно выпустив кольцо дыма прямо в портрет моего прапрадеда.

Нари благоразумно предпочитала прятаться от бабули за пределами замка или на кухне, куда призрак бойкой старушки не заявлялся. Аллергия на бытовые дела сохранилась и после смерти.

К утру третьего дня дед выглядел хуже, чем его лучшие поднятые зомби. Синяки под глазами сползли к щекам, мантия была надета задом наперед, а левый глаз жил своей, независимой жизнью, периодически дергаясь в такт шагам Серени.

Мы сидели в столовой за завтраком. Дед медитативно ковырял вилкой яичницу. Баба Маша висела над столом кверху ногами и комментировала процесс пережевывания пищи дедушкой.

— Ладран, ты жуешь так медленно, словно у тебя зубы выпадают. Если тебе нужна кашка, ты только скажи...

И тут фамильный особняк содрогнулся.

Где-то снаружи раздался грохот, от которого с люстры посыпался вековой прах, а портреты предков на стенах синхронно перекосило. Раздался оглушительный, гортанный рев. В окно полыхнуло красным заревом.

Дед выронил вилку, а дергающийся глаз замер.

Признаюсь честно, даже я не донесла ложку до рта, так и замерев с отвисшей челюстью.

— О небо и преисподняя... — прошептал он побледнев. — Я же забыл...

— Что ты там опять склеротично упустил, дедуля? — поинтересовалась я, крепче перехватывая верную лопату. — Ты заказал доставку демонов и не оплатил?

— Хуже, — пискнул Сереня из-под стола, куда он очень резво метнулся при первых звуках.

Громкий хлопок — и массивные дубовые двери особняка сорвались с петель, с грохотом впечатавшись в стены. По коридору потянуло запахом серы, жженого дерева и дорогого мужского парфюма.

Мое чутье и нервная система подсказывали, что враги не духарятся так обильно, отправляясь на смертный бой или в гости к некромантам.

В проеме показалась фигура…

Он был высок. Нет, не так — он был каланчой, заполняющей собой все пространство. Широченные плечи, обтянутые черной кожаной курткой, водопад огненных волос, спускающихся на грудь, и глаза, пылающие узкие щели с вертикальным зрачком. Брутальность из него не просто сочилась, она била фонтаном, грозя затопить первый этаж фамильного склепа.

— Я Дариан из рода Пламенного Крыла! — громыхнул он так, что у меня завибрировали фантомные пломбы.

В его голосе было столько властности, что захотелось немедленно встать по стойке смирно, а потом дать ему по лбу лопатой.

— Я прибыл за своей невестой! Где та, что предназначена мне по праву силы?

Дракон — а это явно был он, судя по дымку, начавшему сочиться из ноздрей — сделал шаг вперед, источая сексуальную угрозу и доминантность. Он медленно обвел взглядом комнату: офигевшего деда, торчащую из-под скатерти тазобедренную кость Серени и меня, сидящую в позе «загадочной леди с лопатой», как и учила бабка. Разве что томный взгляд был вовсе не уместен.

Он хищно усмехнулся, глядя на обалдевшую от таких гостей меня.

— Маленькая птичка, я приручу твой нрав. — Дариан шагнул ко мне, играя желваками и мышцами, которые были видны, кажется, даже сквозь куртку. — Ты будешь принадлежать мне. Я твой господин. Твои жалкие попытки сопротивляться только разжигают мой...

— Слышь, ящерица переросток, — раздался сверху хриплый, манерный глас бабы Маши.

Дариан осекся и поднял голову. Под потолком, покуривая призрачную сигарету и покачивая платформой, висел ужас всех эльфийских некромантов.

— Чего разорался-то? — Мариэль спустилась на уровень его лица и выпустила дым ему прямо в чешуйчатый нос. — Двери кто чинить будет? Твой драконий прадед?

— Что это за дух? — рыкнул принц, пытаясь сохранить альфа-фасад, но непроизвольно отмахиваясь от дыма. — Сгинь, привидение! Я разговариваю со своей женщиной!

Я хрюкнула, пытаясь переварить происходящее. Дед медленно сполз под стол к Серене.

— Ой-вей, посмотрите на этого позера! «Я разговариваю со своей женщиной», — передразнила его бабка, идеальным движением поправляя шляпку. — Мальчик, ты бы штаны кожаные на размер больше брал, а то, смотрю, кровь к мозгу не поступает из-за передавленного достоинства.

Дракон побагровел. Из его ноздрей вылетели две струйки настоящего пламени.

— Да как ты смеешь?! Я Дариан! В моих жилах течет магма! Я могу стереть этот дом в порошок одним дыханием! Моя мощь...

— А ну цыц! — гаркнула бабка так, что дракон поперхнулся собственным рыком и закашлялся. — Тоже мне, факел негасимый. Ты к кому свататься пришел? К благородной некромантке-эльфийке! А ведешь себя, как гоблин на распродаже эля. Где золото? Меха? Шелка? Ты хоть что-то кроме своего эго принес?

Она подлетела к нему вплотную и постучала призрачным ногтем по его твердому, как сталь, носу.

— Значит, так, ящерка. Пока ты не усвоишь правила приличия, к моей внучке не подойдешь ближе, чем на выстрел арбалета. Понял? А теперь вышел вон, постучался и зашел как приличный разумный! И двери на место верни!

Дариан растерянно моргал. Вся его властность и брутальность разбилась вдребезги о непробиваемую эльфийскую наглость старой закалки. Он машинально посмотрел на меня в поисках поддержки.

А что я? Сама пребывала в полном шоке и не могла нарадоваться своему решению переселить Мариэль поближе к себе. Все страдания не были напрасными, с отпугиванием женихов она справлялась намного лучше, чем я.

Тяжело вздохнула, изящно оперлась на черенок лопаты и, отставив ножку, как учила бабка, сладким голосом произнесла:

— Вы слышали бабулю, чините двери, принц, а не то я вас на удобрения пущу.

Любые муки деда стоили выражения лица напыщенного дракона в этот момент.

Мариэль парила в полуметре от моего стола, скрестив полупрозрачные руки на груди. В ее призрачных эльфийских глазах читалась забота, переходящая в геноцид.

— Моя дорогая, свет очей моих, даже после смерти не меркнущий… — начал я, пытаясь включить обаяние. — Зачем мне этот эликсир? У меня ведь стоял прекрасный столетний бренди. Он расширяет сосуды!

— Твой бренди расширяет только твою печень, которая и так уже похожа на перезревший баклажан, — отрезала эльфийка. — А это вытяжка из водорослей Бездонного озера, толченый рог горного козла и пыльца лунного лотоса. Витамины, Ладран! Ты же некромант, а выглядишь хуже, чем твой рабочий материал. Вчера Корнелия приняла тебя в коридоре за свежеподнятого зомби и чуть не упокоила лопатой!

Я нервно икнул, вспомнив этот инцидент. В моем внешнем виде был виноват не бренди, а сама Мариэль, упокоить которую я почему-о не мог, а внучка наотрез отказывалась.

Жижа на вкус оказалась еще хуже, чем на вид, как будто жуешь сгнивший носок.

У книжного шкафа сочувственно клацнул челюстью Анарендил. Верный скелет-слуга стоял с метелкой из перьев и делал вид, что стирает пыль с фолиантов, хотя на самом деле с упоением грел уши, точнее, те пустые места, где они когда-то находились. Увидев мою перекошенную физиономию, Анарендил выразительно приложил костяную ладонь к грудине, изображая скорбь.

— И нечего ему строить глазки, Ладран! — Бабка, не оборачиваясь, метнула в Анарендила сгусток эктоплазмы.

Скелет пискнул, уронил метелку и ловко прикинулся анатомическим пособием, замерев в неестественной позе.

Убедившись, что я давлюсь полезной отравой, Мариэль плавно подлетела к столу и начала бесцеремонно инспектировать бумаги. Я попытался накрыть их рукавом мантии, но было поздно.

— Опять?! — Ее голос опасно зазвенел, как хрусталь перед взрывом. В кабинете замигали свечи. — Ладран! Мы же только утром еле выпроводили этого пернатого ящера! Он, между прочим, до сих пор где-то в лесу заикается, пытаясь соскрести остатки своего эго с твоих земель.

— Это была репетиция, — пробормотал, отодвигая проклятый стакан. — Дракон оказался бракованным. Психика ни к черту. Но у меня есть план «Б», «В» и целая папка плана «Г».

О том, что кандидат не первый, благоразумно умолчал.

— Ты в каком веке живешь, старый пень, выкопанный из могилы патриархата?! — Мариэль нависла надо мной. Ее призрачные волосы поднялись дыбом. — Времена изменились! Сейчас договорные браки — это моветон! Девочки сами выбирают себе мужей! Захочет — выйдет замуж за принца, захочет — за пекаря, захочет — поднимет себе армию скелетов и будет жить счастливо с сорока котами-нежитью! Не смей лезть в ее личную жизнь своими костлявыми интригами!

— Мариэль, голубушка, но это же политика, — попытался включить голос разума. — Выгодный альянс! Кровная магия! Подумай сама, Корнелия не обладает магией, но каким-то невообразимым образом использует свою лопату в качестве артефакта для упокоения. Моему роду нужен полноценный наследник!

С этими словами, я, окрыленный собственной правотой и, видимо, слегка опьяневший от лунного лотоса, сам раскрыл перед ней верхнюю папку.

Мариэль брезгливо склонилась над листом пергамента.

— Так… Рост — два метра. Телосложение — гора мышц. Особые навыки — профессиональное владение дубиной и… врожденная ярость? — Бабуля вдруг замолчала. Свечи в кабинете потухли разом. Комната освещалась только ее жутковатым зеленым свечением. — Ладран...

— Впечатляет, да? — нервно хохотнул. — Сильный, здоровый, неприхотливый в быту! Такой точно оценит женщину с лопатой в руках!

— Ладран, почему у кандидата на портрете зеленая кожа? — Голос Мариэль упал до шепота, от которого у меня на затылке зашевелились даже те волосы, что выпали многие годы назад..

— Ну… легкая аллергия на солнце? Свежий лесной загар? — пискнул я.

— И клыки. Длинные, торчащие из нижней челюсти вплоть до носа, — Мариэль подняла на меня глаза. Эпитет «ярость предков» приобрелфизические очертания. Эльфийская кровь, даже посмертно, давала о себе знать. — Ладран, ты подобрал своей эльфо-некромантской кровиночке, утонченной аристократке… ОРКА?!

Анарендил в углу медленно, без единого звука сполз по стеночке и начал молиться всем известным богам смерти, складывая костяшки рук домиком.

— Да как ты мог?! Эти зеленые — варвары! Они же едят руками! Они спят в грязи! Они используют вместо одеколона кровь поверженных врагов! — Мариэль взвилась под потолок, расшвыривая бумаги ледяными потоками воздуха.

— Что за предрассудки! — Я вжал голову в плечи, стараясь слиться с креслом. — Это очень прогрессивный орк! Он из клана Проломленных Черепов, но с хорошим образованием! Он умеет считать до ста без помощи пальцев! И у них такие крепкие семейные узы...

— Я тебя убью, — пообещала эльфийка, опускаясь прямо на мой стол и прожигая меня взглядом. — Я выпью твою душу, засуну ее в бочку из-под маринованных огурцов и буду трясти каждый день. Ты. Сейчас же. Порвешь. Это. Дело. И забудешь о нем навсегда. Я понятно выражаюсь?

В кабинете повисла убийственная тишина. Только отвар из водорослей предательски булькнул в моем желудке..

Я нервно поправил воротничок мантии.

— Тут такое дело... — выдавил из себя улыбку, которая подошла бы извиняющемуся вурдалаку. — Я бы с радостью порвал. Честно.

— Но? — процедила призрачная эльфийка.

— Но, — развел руками и нервно хихикнул, — я же думал наперед! Решил подстраховаться! В общем, послание с официальным сватовством отправлено еще несколько дней назад, просто дракон прибыл первым.

У Мариэль нервно дернулся призрачный глаз.

— И? Когда он получит письмо?

— Боюсь, он его уже получил, — втянул голову еще глубже. — И, судя по скорости орочьих ездовых кабанов, кандидат Угрук Свирепый уже где-то на подлете к нашим воротам. Возможно, с приданым в виде стада боевых баранов. Сглупил, признаю!

Тишина стала настолько плотной, что ее можно было резать ножом для ритуальных жертвоприношений. Анарендил, осознав масштаб катастрофы, быстро метнулся к камину, достал совок для золы и подошел ко мне, молча протягивая инструмент.

— Что это? — спросил одними губами.

Скелет выразительно показал пальцем в пол, намекая, что мне пора начинать копать себе могилу самостоятельно — пока бабка не пришла в себя и не устроила мне персональный конец света.

— Пей свой полезный эликсир, Ладран, — вдруг зловеще ласково проворковала Мариэль, наклонившись к самому моему лицу. — Пей до дна. Тебе понадобятся очень, ОЧЕНЬ крепкие кости, когда Корнелия узнает, кого ты прочишь ей в мужья.

— Я... вы... с-сахар? — выдавил из себя Маник, краснея так стремительно, что цвет его лица стал сливаться с цветом ягодного джема на столе. — Я... вы можете положить мне яд, и я выпью его с наслаждением...

Сереня за моей спиной зааплодировал, ударяя костяшками друг о друга. Дед закатил глаза и пробормотал что-то про «весеннее обострение у юнцов». Нари лишь чуть приподняла бровь, бросила в его чашку два кубика сахара и с легким поклоном отступила на шаг.

Баба Маша, зависшая под люстрой, перевела взгляд с онемевшего от любви Маника на невозмутимую Нари. Губы призрачной бабки растянулись в широкой, совершенно хулиганской улыбке.

— Ну вот, чего страдал-то? — Мариэль хлопнула в полупрозрачные ладоши. — Идеальная партия! Девушка красивая, работящая, нервы как стальные канаты — раз у Ладрана работает, значит, и моих родственничков-истериков выдержит!

— Бабушка! — вспыхнул Маник, пытаясь сползти под стол от смущения, но при этом ни на секунду не отводя взгляда от горничной.

— А что «бабушка»? Я дело говорю! — фыркнула призрачная эльфийка. — Значит, так: на ней и женись! Я благословляю. Нари, детка, как ты смотришь на перспективу стать эльфийской леди и обзавестись психически неустойчивыми родственниками? Признаюсь, предложение не лучшее, но поверь мне, рано или поздно они таки помрут!

Нари впервые за утро позволила себе легкую улыбку, которая лишь коснулась ее лица.

— Благодарю за предложение, госпожа Мариэль, — спокойно ответила она, забирая пустой поднос. — Но я подписывала контракт с герцогом Ладраном на уборку особняка, а не на исправление эльфийского генофонда.

И, развернувшись, она с достоинством королевы покинула столовую.

Маник сидел, уткнувшись взглядом в закрывшуюся дверь.

— Боги... — выдохнул он, благоговейно прижимая руки к груди. — Она мне отказала... Какая женщина!

— Окончательно свихнулся, — констатировал дед, подливая себе в кофе бренди из спрятанной в рукаве фляжки.

Я же с удовольствием откусила круассан. Да, утро определенно начинало играть новыми, яркими красками, но, как оказалось, это был не единственный гость, спешивший к нам на завтрак.

За окном снова раздался душераздирающий кабаний визг и треск ломающихся ворот. Я посмотрела на свой остывший сырник, на торчащего из-под стола деда, на восторженного эльфа и на козу, которая воспользовалась паузой и сожрала-таки кусок кружева вместе с салфеткой.

Нормально позавтракать мне сегодня снова не светило.

— Э-э-эй! — рыкнул орк так, что с ближайшего засохшего вяза с инфарктом упала ворона. — Хозяева! Я пришел! Принимай счастье!

Он спрыгнул со своего розово-ленточного хряка, покачнулся, смачно сплюнул на остатки дедушкиных маргариток, вытер рот тыльной стороной ладони размером с суповую тарелку и вразвалочку направился к крыльцу. Звеня кольчужными портками и источая ауру «первого парня на орочьей деревне», он остановился в паре метров от меня.

Орк окинул меня оценивающим взглядом с ног до головы, задержался на лопате и довольно хмыкнул.

— Ты, что ли, та самая некромантка? Корнелия? — пробасил он, задумчиво почесав волосатую грудь прямо через жилетку. — Нормальная баба! Кость широкая, таз что надо, троих за раз родишь и не пикнешь! А с лопатой вообще цены тебе нет — сможешь еще и огород сама копать, пока я на войне! Я Угрук Кровопийца.

Он ударил себя кулаком в грудь, отчего эхо разнеслось по округе.

— Вот. — Угрук широким жестом указал на хрюкающее и страдающее море розового атласа, перетаптывающееся на газоне. — Привел тебе подарок! Шаман сказал, девкам нравится всякое такое… романтишное. Пришлось бантиков налепить, чтоб меня гоблины побрали. Я полночи с этими лентами воевал, чуть два пальца себе не сломал, пока эту розовую дрянь скотским узлом вязал. Но зато красиво, скажи? Ну че, берешь кабанчиков? И меня в придачу! Я мужик хозяйственный, елками пахну!

Можете представить тишину, которая повисла после этой потрясающей, сшибающей с ног декларации любви? Даже ветер затих, чтобы не портить момент.

Зомби-коза, стоявшая у меня за спиной, вытянула полуистлевшую шею, принюхалась к ближайшему кабану, неодобрительно мекнула и начала целенаправленно и методично жевать розовый бант прямо на его морде. Кабан опешил. Он открыл было пасть, чтобы откусить нахалке голову, но, почувствовав запах смерти и увидев пустые глазницы козы, передумал, жалобно хрюкнул и попытался спрятаться за ногу Угрука.

Я прикрыла глаза свободной от лопаты рукой, чувствуя, как внутри черепа начинает пульсировать висок. Мой дед — аристократ смерти, повелитель праха и страха. А мне, наследнице древнего рода, предлагают стать инкубатором для маленьких зеленокожих орчат в обмен на стадо свиней в стиле Барби.

Тяжело, с долгим присвистом, выдохнула. Вся тяжесть бытия юной, незамужней некромантки обрушилась на мои хрупкие, но, видимо, слишком «ширококостные» плечи.

В этот момент повеяло арктическим холодом. Баба Маша плавно опустилась на уровень моего правого уха. Ее полупрозрачные ледяные пальцы по-свойски похлопали меня по спине, прогнав вдоль позвоночника стадо мурашек размером с тех самых кабанов.

— Не унывай, золотце, — ласковым, дребезжащим голоском, в котором, однако, звенел закаленный в боях металл, прошептала праматерь. И судя по всему, орк ее не видел. А зря. — Я пережила падение Третьего Легиона, я вышивала крестиком во время Великой Чумы, сможем пережить и этого зеленого сморчка. Отказывать мы будем вежливо, по этикету... но с травмами, несовместимыми с репродукцией.

Я скосила глаза на бабулю. Перевела взгляд на огромного орка, который стоял руки в боки и недоуменно хлопал крошечными желтенькими глазками, не понимая, почему невеста не бросается ему на шею с криками восторга.

Поправила хват на черенке лопаты. Почувствовав, как где-то внутри просыпается темная, циничная, чисто некромантская радость, и медленно кивнула.

— Угрук Кровопийца, говорите? — улыбнулась своей самой милой, лучезарной улыбкой. Той самой, от которой обычно вяли цветы даже на подоконниках у соседей, а молоко прокисало прямо в вымени коров. — Какая… невероятно щедрая заявка на успех. Скажите, Угрук, а как быстро ваши чудесные розовые кабаны могут бежать в обратную сторону?

Сделала плавный шаг вперед, и на острие лопаты блеснул солнечный луч.

— Просто ради любопытства спрашиваю. Потому что мертвые свиньи, видите ли, бантиков не носят, а перевязывать их черными лентами мне сейчас совершенно лень.

Угрук взвыл и выпрямился. А бабуля продолжила инспектирование.

— Итак, где мы остановились? А, да, зад. Поехали дальше. Спина… Широкая, седло падать не будет. Корнелия, детка, ты верхом-то ездишь? — Я пожала неопределенно плечами, а орк издал какой-то странный звук, явно собираявь возразить, но снова получил тростью, на этот раз по той самой отличной, по мнению бабы Маши, заднице. — Молчать! Не страшно, тебя, — ткнула в мою сторону, — научим, его, — перевела палец на женишка, — заставим. И не с такими справлялись.

Мысленно добавила, что и сама похуже видала, и ничего, по струнке ходили. В СИЗо каждый третий — орк.

— В общем и целом неплохая скотина, в хозяйстве сгодится, — вынесла вердикт бабуля. — Морда правда, подкачала. Но ничего, мешок на голову наденем, на шее подвяжем, чтобы не падал, дырки проделаем. И красота.

— Бантик еще надо завязать, — буркнула, представив себе эту картину, — розовый. Оттенить, так сказать.

Орк позеленел еще больше, хотя, казалось, куда уж. Глаза кровью налились, но трость бабы Маши, перманентно шлепавшая по разным частям тела, держала его в тонусе и на месте.

— Короче, экземплярчик ничего, брать будешь? — Я сделала пару шагов, заглянула орку за спину. Кстати, зад и правда неплохой. Кожаные штанцы, хоть и были коротки и ободраны по краю, обтягивали отлично. И не только зад.

— Даже не знаю, — с сомнением покачала головой. — У меня такой выбор… Надо бы соревнование устроить.

— Да что там устраивать! Прямо на месте и проверим. Сколько там твои прошлые женихи выдержали? — Она скосила взгляд в сторону обтянутого кожей немаленького достоинства и подмигнула.

Я сделала вид, что вспоминаю.

— Так… Первый слился сразу, его и в расчет не берем. Оборотень ничего так, дракон вот красава, отличился… — начала перечислять.

— Я всех побежу! — взревел Угрук. — Орки сильнее оборотней и драконов!

— Побежит он, — заскрежетала баба Маша. — Этого и хотим, — прогундела, склонившись к моему уху. — Подыграй. Сейчас он у нас таки побежит… Снимай портки! — скомандовала, переключившись на орка. — Жених некромантки должен быть выносливым во всех смыслах, вот мы таки и проверим.

Она взяла поудобнее трость, я перехватила лопату. Глаза орка стали как блюдца. Он неуверенно взялся за завязки, переводя взгляд с меня на бабулю.

— А как проверять будете? — Судя по голосу, он уже готов был «побежить», но гордость не позволяла.

— Да так же, как и всех остальных. По очереди будем бить, кто больше выдержит, то и станет мужем Корнелии. Ну что, готова? — кивнула мне.

Я замахнулась лопатой, бабуля тростью. А Угрук припустил от нас так, что только пятки засверкали. То же мне, кровопийца… Комар недоделанный.

Мы с бабой Машей синхронно опустили свои орудия, выдохнули и рассмеялись. Но тут услышали дикий визг, блеяние, хоровое хрюканье и топот. Вот черт, орк свой подарочек забыл. Ладно, останется в качестве моральной компенсации.

Я посмотрела в сторну, откуда раздались звуки, и так и застыла. Почти картина Репина, только не “Приплыли”, а «Корнелия и ее женихи».

Бедная Чернышка бежала вокруг дома, дико блея, а за ней гналось стадо кабанов с развевающимися розовыми ленточками. Часть бантиков распустилась, часть потерялась, некоторые ленты были изжеваны, но все это не мешало «истинным мужчинам» в лице свиней гоняться за козой. Не поняла… предводителя стада вроде бы напугал запах смерти, исходящий от козы. Или все-таки гормоны победили? Эх, весеннее обострение никого не щадит.

Мы с бабой Машей наблюдали, как вся эта орава скрылась за поворотом. Звуки стали приглушеннее, а потом снова усилились. Коза вынырнула из-за противоположного угла и помчалась ко мне. Подбежала, глаза горят призрачным огнем, задыхается, из ушей разве что пар не валит. Еле успела затормозить.

А за ней, в клубах пыли, неслось розовое во всех смыслах стадо. Как остановить такую ораву, не имела понятия. Впору самой бежать.

— Стоя-я-я-ять! — заорала баба Маша, становясь на пути кабанов с тростью наперевес. Перед ней замерцало облако эктоплазмы на манер щита.

Не успевшие затормозить свиньи врезались в него и попадали. На них налетели следующие, и через полминуты все было кончено. У ног призрака валялась куча-мала тушек кабанов вперемешку с ленточками.

— Собирай. Да не боись, живые они, просто с размаху о щит ударились и сознание потеряли. Мозгов-то в черепушках нет. Таки скоро очухаются.

— Сереня-я-я-я! — заорала я и услышала из глубины дома стук костей. — Зови всех, урожай собирать будем.

Скелет появился на пороге, увидел бездыханных кабанов и попятился.

— Ты куда это? Тащите в стойло. Будет нам запас мяса. Одного сразу на кухню и на вертел.

Неплохой жених, вон какая польза. Остальные даже цветочка захудалого не принесли, а этот целое стадо кабанов пригнал. Наконец-то можно нормально поесть! Позавтракать не дали, так хоть пообедаю.

Леденея, я пробежала глазами по строчкам.

«...и вот она, Корнелия, дева с костью столь же широкой, сколь ее душа, предстала перед лицом зеленой угрозы! — вещал текст словами престарелого эльфа, злоупотребляющего метафорами и галлюциногенными грибами. — Вооружившись лишь орудием возмездия и упокоения, она одним лишь взглядом повергла предводителя орков в бегство! Дже стадо боевых кабанов пало перед ногами эльфийки, принеся себя в жертву во имя ее кладовой!»

— Сереня... — пискнула я.

Скелет тут же оказался рядом и понимающе протянул успокоительный отвар.

«Но истинным символом ее могущества, — продолжал Иллитиан в статье, — является верный фамильяр! Парнокопытное, вернувшееся из лап смерти, гроза всех огородов и страх ткацких мастерских. Тварь, бросающая вызов самой концепции бытия, пожирающая не плоть, а основы домашнего уюта! Жующая скатерть коза символизирует неотвратимость рока, пожирающего ткань мироздания!»

— Он назвал мою козу символом рока, пожирающим мироздание, — пусто глядя в пространство, процитировала я.

Чернышка, стоявшая неподалеку, громко отрыгнула кусок скатерти с вышитым вензелем Ладранов.

— Ты дальше читай, деточка, дальше! — восторженно заулюлюкала бабуля, с разгону пролетая сквозь люстру. — Конец абзаца!

Я опасливо опустила глаза ниже:

«И если в этом мире еще остались безумцы, готовые бросить вызов этой повелительнице свинины на вертеле и ожившей нечисти, пусть знают: Корнелия Ладран свободна! И она ждет того, кто не убоится вступить в этот дом безумия, дабы завоевать ее хрупкое эльфийское сердце! И мой вам личный совет: защитных чар никогда не бывает много».

— Де-е-ед... — медленно произнесла, поднимая на лорда Ладрана взгляд, полный темной, концентрированной некромантской энергии.

— Я ничего не знал! Я запретил ему писать про алименты, вот он и выкрутился как мог.

В этот момент в столовую ввалился красный, как рак, Маник с огромным букетом чертополоха, увидел Нари, споткнулся о ковер и с грохотом рухнул лицом прямо в напольную вазу с чьим-то прахом или тонной пыли.

Нари меланхолично вздохнула и пошла убирать.

Я посмотрела на газету. На козу. На лопату, прислоненную к стене. Потом снова на деда.

Кажется, на этой неделе к нам приедут свататься болотные демоны. И, судя по статье, привезут с собой новые скатерти.

— Бабуль, может, хватит? — пропыхтела, балансируя на каблуках, каждый из которых по праву мог считаться холодным оружием. — Кому я буду строить глазки в нашей глуши? Новых женихов на горизонте не предвидится. Или Чернышке? Так она после статьи Иллитиана возомнила себя звездой, к ней теперь без пучка свежей петрушки не подступишься!

— Настоящая леди должна уметь флиртовать даже с надгробием! — назидательно парировал призрак, плавно облетая меня по кругу. — А вдруг благородный лорд или налоговый инспектор? А ты стоишь, расставив ноги, как базарная торговка, и пахнешь как твой дед! Ну-ка, повтори элемент «случайное падение платка»!

Я уже набрала в грудь воздуха, чтобы разразиться не слишком благородной, но очень душевной тирадой, как двери гостиной с грохотом распахнулись.

Внутрь, споткнувшись о край ковра, ввалился Маник. Он проехался на коленях по скользкому паркету, попутно сбив небольшой кофейный столик, и затормозил ровно у моих ног. Мои нервы дрогнули, энциклопедия ядов пошатнулась, и все три тяжеленных тома с глухим стуком приземлились прямо на многострадальную голову «родственничка».

— О богиня милосердная! — взвыл Маник, хватаясь за ушибленную макушку.

Лицо его при этом было таким красным и мокрым, словно он только что пробежал марш-бросок в полном рыцарском облачении по пустыне.

— Опять ты? — с наслаждением выкинула веер на диван и ссутулилась, давая спине долгожданный отдых. — Что на этот раз? Нари метлой замахнулась?

— Х-хуже! — всхлипнул Маник, не спеша подниматься с пола. — Она… она не обращает на меня внимания.

Бабуля Мариэль спустилась с потолка и зависла в метре над плачущим Маником. Ее эктоплазма прямо-таки искрила от презрения.

— Скажи мне, недоразумение природы, — вкрадчиво начала призрак, скрестив полупрозрачные руки на груди. — Ты точно мой правнук? Я, конечно, давно умерла, могла что-то и подзабыть, но в моем роду таких сопливых нюнь сроду не водилось! Твой прадед мог закадрить не только прекрасную леди, но и ее коня! А ты? Предлагаешь эльфийке стихи? Ты бы еще ей солому под ноги кидал!

— Но я не знаю, как с ними общаться! — Маник молитвенно сложил руки, переводя отчаянный взгляд с призрака на меня. — Стоит мне подойти к женщине, как язык прилипает к небу, коленки трясутся, а в животе… в животе что-то колет и крутит! Корнелия! Прабабушка! Умоляю! Научите меня! Помогите влюбить в себя Нари, или я брошусь в ров к ядовитым змеям!

— У нас нет рва и змей тоже, только кабаны, но ты им не интересен, — сухо заметила, морщась от того, как этот великовозрастный балбес пускает слезы на мои единственные нормальные туфли.

— Значит, я утоплюсь в бочке! — трагично пообещал Маник.

— В очередь, дорогуша, в нашей бочке Сереня каждые выходные топится, — проворчала я, теряя терпение.

Господи, ну за что мне это? Мое дело — мертвяков в землю возвращать, с упокоением буйных духов разбираться, ну, на крайний случай, женихов отпугивать. Я скучала по нормальному делу! Вместо этого торчу в гостиной, затянутая в корсет, пытаюсь научиться ходить ровно, флиртовать веером и слушаю нытье парня, который боится горничной с тряпкой! Да я лучше неделю буду за зомби-козой убирать! Все же стоило подумать над предложением орка.

— Точно в породу матери пошел, — вынесла вердикт Мариэль, брезгливо покачав полупрозрачной головой. — Там все такие были. Слизняки с тонкой душевной организацией. Тронь — расплачутся. Как вспомню свою невестку, так в склеп тянет. Она падала в обморок чаще, чем дышала. Позорище…

— Корнелия-я-я! — Маник, проигнорировав выпад прабабки, вцепился в подол моего платья. — Ну ты же женщина! Ты же знаешь, чего вы, женщины, хотите!

— Точно хочешь знать? — Я зловеще прищурилась. — Конкретно сейчас хочу снять эти туфли, взять свою лопату и пойти размозжить чей-нибудь череп. Желательно твой.

Маник сглотнул, но подол не отпустил, только заскулил еще жалобнее.

— Убери руки от женской юбки! — Мариэль щелкнула пальцами, и слабый сгусток энергии больно ударил Маника по рукам. Тот отскочил, потирая покрасневшие пальцы. — Толку у нее просить советов? Она сама как неотесанный голем! Ей бы только в грязи ковыряться!

— Но она хотя бы общается с Нари! — не сдавался Ромео-недоучка. — Корнелия, ну пожалуйста! Я же одолжил тебе свою бабку, а ты мне даже советом помочь не хочешь!

Я посмотрела на это взъерошенное, потное, абсолютно жалкое лицо, потом на бабулю, которая уже собиралась прочитать лекцию о том, как правильно обольщать девушек в духе старой школы. Голова от них обоих начала раскалываться.

— Ладно! — рявкнула я, поднимая руки. — Хватит! Договорились!

Маник замер, недоверчиво хлопая глазами, а Мариэль высокомерно цокнула языком.

— П-правда?

— Правда, — с мстительным удовольствием стянула с ног туфли и бросила их под диван. — Я поговорю с Нари. Узнаю все, но при одном условии!

— Каком угодно! Хочешь, я отдам тебе свою коллекцию сушеных жаб? — с готовностью выпалил он.

— Оставь жаб себе, — фыркнула я. — Ты перестанешь пускать слюни, перестанешь выть в коридорах по ночам и, главное, найдешь мне работу!

Призрак поперхнулась несуществующим воздухом, а Маник схватился за сердце.

— Что?! Корнелия, ты аристократка, что скажет лорд Ладран?

— Дурень, — отвесила Манику подзатыльник, — ты будешь искать задания на упокоение нежити, я же некромант.

— Где же я их найду? — взвыл он, хватаясь за голову.

— Не мои проблемы, — развела руками, — думай, Маник, думай!

Подхватив «Энциклопедию ядов», босиком и с чувством выполненного долга зашагала к выходу. План был прост: найти Нари, спросить, какого черта ей нужно для счастья, и свалить из этого дурдома хотя бы на пару дней, куда угодно, хоть на болота. Лишь бы подальше от этикета и любовных драм.

— О бездна, какой идиот. — Я хлопнула себя ладонью по лбу.

— В мое время за такие комплименты кавалерам отрубали голову и ставили их на каминную полку, — философски заметила бабуля. — Но юноша старается. Смотри, пошел на второй круг.

— То есть нет! Как изумруды, утонувшие в болоте! — поправился Маник, пунцовея до корней волос. — Нари, я… это… в общем… ты мне это! А я тебе — да!

Коза-зомби, непонятно как оказавшаяся в беседке, подошла к Манику со спины и сожрала роскошное перо с его берета. Юноша даже не заметил, продолжая пялиться на эльфийку с обожанием преданного бассет-хаунда.

— Пора спасать ситуацию, пока он не сравнил ее уши с лопухами на могиле своего прадеда, — вздохнула я.

Встав с корточек, отряхнула колени, перехватила лопату поудобнее и с грохотом вывалилась из кустов.

— Так, голубки! Время романтики вышло, настал час суровой магии! — зычно возвестила, надвигаясь на них, как неотвратимый рок.

Маник подпрыгнул, выронив обслюнявленный козой берет. Нари вжалась в скамейку.

— Корнелия? Что происходит? — пискнул юный аристократ.

— Происходит закрепление серьезности твоих намерений, Манригал, — я воткнула лопату в землю между ними, оперлась на черенок и состроила самую зловещую гримасу из прошлой жизни. — Нари сомневается, поэтому ты сейчас принесешь клятву некроманта на крови, костях и утреннем тумане! — Выдумывать пришлось на ходу.

Маник сглотнул так громко, что эхо разнеслось по саду.

— М-магическую клятву? Но я… я готов! Только… это не больно?

— Зависит от того, насколько ты честен, — зловеще прошипела я.

Из кустов донеслось приглушенное призрачное хрюканье — бабушка Мариэль откровенно веселилась.

Я подошла к Манику вплотную, заставив его вжаться в колонну беседки, раскинула руки в стороны и закатила глаза так, чтобы были видны только белки.

— Слушайте же меня, духи преисподней! — загробным басом завыла я. — АХАЛАЙ! МАХАЛАЙ! Секс-пекс-фекс-крибле-крабле-бумс!

Я принялась махать руками вокруг лица обалдевшего Маника, словно отгоняла рой невидимых мух-мутантов.

— Эники-беники! — продолжила я плести «древнее заклинание», щелкая пальцами прямо перед его носом. — Если ты, Манригал, посмеешь обидеть сию деву, заставишь ее плакать или попрекнешь происхождением, Тьма поглотит тебя! Я прибью тебя вот этой самой лопатой! Потом подниму в виде упыря и заставлю вычесывать Чернышку!

— Ме-е-е, — многозначительно подтвердила коза-зомби.

— А когда ты сгниешь, — понизила голос до зловещего шепота, вцепившись в воротник его камзола, — упокою тебя и снова подниму, но уже как подставку для зонтиков! И так до скончания времен! Клянешься ли ты любить, уважать и не вести себя как соратник Чернышки?!

— К-к-клянусь! — выпучив глаза, завопил Маник. Он был бледен, как свежее привидение, и дрожал мелкой дрожью. — Чем угодно клянусь! Только не делай меня зонтиком! Я буду любить ее вечно!

Я резко перестала трястись, вернула глазам нормальный вид и очаровательно улыбнулась.

— Ну вот и славно. Ритуал завершен. Можете целоваться.

Выдернула лопату из земли и бодрым шагом направилась к кустам, где меня ждала давящаяся от смеха баба Маша.

Обернувшись на полпути, я увидела, как Нари, робко улыбаясь, смахнула слезинку и сама потянулась ко все еще дрожащему от пережитого «магического» ужаса, но абсолютно счастливому Манику.

«Секс-пекс-фекс», — удовлетворенно подумала я. И ведь работает, черт возьми!

Я поперхнулась воздухом. Дед подскочил на стуле, неловко взмахнув руками, и книженция с гулким стуком рухнула прямо ему на ногу. А баба Маша от неожиданности кувыркнулась из своего нематериального гамака и ушла на дно, просочившись сквозь пол с изяществом летящего утюга. Судя по приглушенному воплю «Твою ж некромать!», долетела она аккурат до винного погреба.

— Что ж ты так орешь, Анарендил?! — прошипел дед, оседая обратно на стул, прижимая одну руку к сердцу, а вторую к ушибленной ноге.

Надеюсь, у него будет синяк! Нет, я не злая, у меня просто память хорошая, а карма — девушка с чувством юмора.

— Срочная депеша-с! — Сереня виновато лязгнул челюстями и протянул серебряный поднос.

Я вытянула шею, аки лебедь, пытаясь разглядеть, что там такое, но безуспешно.

— От кого? — невинно поинтересовалась, старательно делая вид, что мой интерес сугубо академический.

— Понятия не имею. — Дед пожал плечами и взял плотный черный конверт.

В ту же секунду письмо полыхнуло зеленым призрачным пламенем. Я едва не заорала, чтобы тащили огнетушитель, но конверт сам собой рассыпался в пыль, оставив в руках деда плотный лист пергамента. По мере чтения брови родственничка начали исполнять сложный танец: они то сходились на переносице, то взлетали к затылку, то вообще, казалось, пытались сплести макраме. Смотрелось это пугающе умилительно.

— Что пишут? — откусила солидный кусок булки. Интриги интригами, а углеводы по расписанию!

— Хм, интересно. Некий господин просит аудиенции. Причем инкогнито и как можно скорее, — дед задумчиво пожевал губами. — Любопытный случай.

— Упокоить кого-то надо? А зачем лично тащиться в нашу глухомань?

— Пока непонятно, подробностей никаких. Однако, чтобы отправить такое письмо, нужно выложить сумму, равную годовому бюджету небольшой деревни. А значит, деньжата у заказчика водятся в избытке.

— Ответишь?

— Почему нет? Пусть приезжает ночью, раз инкогнито. Разберемся.

— Главное, скажи своему гостю, чтобы сундуки с золотом не забыл. И желательно без сдачи! — напутствовала деда, который уже бодро ковылял к кабинету писать ответ.

Ну а что? Мне надо копить местную валюту! Жить в этом склепе с дедом-маньяком до скончания своих дней я не собиралась.

Остаток дня тянулся со скоростью беременной улитки. От скуки я пошла к себе. И стоило переступить порог, как из пола выплыла баба Маша. Выглядела Мариэль так, словно ее пережевал и выплюнул очень нечистоплотный гоблин. Безупречный наряд помялся, шляпка съехала набок и украсилась дохлым пауком, а на кружевах висели клочья вековой паутины и какой-то зеленой слизи.

— Нет, ты представь! — начала ворчать бабуля, тщетно пытаясь отряхнуть юбку. Эктоплазменная грязь въелась намертво. — От неожиданности я не успела сконцентрироваться и провалилась чуть ли не на нижние уровни фамильного склепа! Там такие крысы ходят, что со мной здоровались! Пока выбиралась, вспомнила весь лексикон своего покойного мужа, когда к нам налоговые инспекторы заявлялись без предупреждения. Так что тут стряслось? Я пропустила самое интересное?

— Да не особо. — Я плюхнулась на кровать. — Придет какой-то богатенький клиент, видимо, кого-то упокоить хочет. Инкогнито, ночью. Денег куры не клюют, а зачем едет — тайна, покрытая мраком.

— Ночью? Инкогнито? — Мариэль поправила дохлого паука на шляпке. — Обожаю тайны. Обязательно устроимся в первом ряду!

Гость прибыл ровно в полночь. За окном завывал ветер, где-то ухала сова. Атмосфера — хоть сейчас снимай дешевый ужастик.

Мы с дедом сидели в малой гостиной у камина. Я потягивала чай, дед делал вид, что читает, а баба Маша висела прямо над люстрой, сливаясь с тенями, чтобы не смущать нашего скрытного миллионера.

Раздался стук — гулкий, тяжелый, будто в дверь били кувалдой. Сережа побежал открывать. Через минуту в гостиную беззвучно вплыла фигура.

Я чуть чаем не поперхнулась.

Мужик, а я надеялась, что это мужик, был одет в объемный черный балахон, который, казалось, поглощал свет свечей. Ткань струилась, скрывая даже очертания фигуры, а глубокий капюшон был низко надвинут на лицо.

— Приветствую вас, лорд Ладран. — Голос у гостя оказался глухим, словно он говорил из металлической бочки. — Благодарю, что приняли меня в столь поздний час.

Дед церемонно кивнул и указал на кресло напротив.

— Присаживайтесь. Здесь все свои, можете снять капюшон, мы гарантируем конфиденциальность.

Гость медленно, словно нехотя, поднял руки в черных перчатках и откинул капюшон.

Я затаила дыхание, ожидая увидеть изуродованного шрамами брутала, зеленокожего орка или вампира с клыками наружу. Но то, что предстало моим глазам, заставило вцепиться в подлокотники.

Гость был замотан в бинты. Весь. Лицо, шея, даже кусочек видимой ключицы — все плотно перетянуто пожелтевшими, слегка потрепанными полотняными лентами. На месте глаз светились две мутные щели, а там, где должен быть рот, виднелась неаккуратная прорезь, из которой торчала одна-единственная сиротливая нитка.

«Божечки-кошечки, — пронеслось у меня в голове. — Человек-туалетная бумага! Он что, сбежал от некроманта-недоучки?»

Сверху раздался отчетливый, издевательский смешок, и баба Маша, не удержавшись, спикировала пониже, зависнув прямо над моим плечом.

— М-да уж, Корнелия… — громким призрачным шепотом, которого гость, к счастью, не слышал, протянула бабка, внимательно разглядывая перебинтованную макушку. — Я, конечно, знала, что нормальные мужики в наше захолустье носа не кажут… но чтоб до такой степени! У этого-то носа вообще нет! Что с ним случилось? Его что, истязал местный цирюльник, перепутав ножницы с топором?!

Я изо всех сил прикусила щеку изнутри, чтобы не заржать в голос прямо в лицо этому, прости господи, Тутанхамону, принесшему нам баблишко. Кажется, эта ночка обещает быть не просто томной, а истерически смешной.

— Да, мы догадались, — с ангельской мягкостью ответила баба Маша. — И давно?

— Двенадцать лет.

Наступила тишина. Дед кашлянул, да так, что даже Сереня дернулся.

Я внесла пометку в блокнот: двенадцать лет в бинтах. Поставила три восклицательных знака и зачеркнула, потому что секретарь некроманта из меня никудышный.

— Двенадцать лет, — повторил гость, и в его голосе было столько привычной усталости, что даже у меня слегка защемило где-то в районе сердца. — Все это время я искал способ снять проклятие. Объездил, наверное, полмира. Был у светлых магов, темных, у парочки нейтральных, которые, подозреваю, просто не определились. Перепробовал все зелья, какие только существуют, включая одно совершенно отвратительное на вкус, от которого мне стало только хуже.

— Это какое? — немедленно заинтересовался дед с маниакальным выражением лица.

Предполагаю, его интерес не был праздным. Если проклятие не снять, то хоть умертвить красиво незнакомца надо, хотя я бы отдала предпочтение лопате.

— Настойка на корне плакун-травы с добавлением лунного серебра.

— Это, скорее, для лихорадок. — Дед задумчиво покивал и не скрыл грусти в голосе.

— Я это потом выяснил. Заклятия снятия, заклятия разрушения, обхода, перенаправления — перепробовал все. Один маг на северном побережье сказал, что я безнадежен, и попросил больше не приходить. Другой пытался три недели и сам заработал икоту.

Баба Маша сочувственно цокнула, но глаза ее весело светились.

— Я даже добрался до шаманов орков, — продолжал гость, и в этом месте я невольно подняла голову. — Они провели обряд. Долгий и громкий. С барабанами и несколькими животными, участие которых в ритуале я предпочитаю не вспоминать. В конце главный шаман сказал мне, что мой случай за пределами их компетенции, и подарил на прощание амулет от сглаза.

— Помог? — уточнила, скептически приподняв бровь.

Хотя и ответ и так был понятен, иначе гостя не занесло бы к нам на огонек в столь поздний час в костюме мумии.

— Боюсь, если меня и сглазили, то я просто не заметил.

Он помолчал. Потом достал из плаща скомканную газету и положил на стол. Я потянула ее к себе и увидела то, что предпочла бы забыть. На меня смотрела нелепая карикатура: эльфийка, похожая на валькирию, удерживала на плече лопату, пока полудохлая коза дожирала скатерть. Пожалуй, с друзьями дедули не стоит расслабляться.

— Я увидел эту статью несколько дней назад, — сказал гость. — О великом некроманте, об эльфийке, чей уникальный дар способен уничтожить орду нежити зараз. О том, что нет случаев, с которыми здесь не справятся. Терять мне уже особенно нечего, и приехал.

— Это похвально, — начал дед, не замечая, как его нервный тик стал отбивать чечетку.

— И сразу хочу сказать, — гость чуть выпрямился, и в голосе его появилась неожиданно твердая нотка, — вы не подумайте лишнего. Я не свататься. Мне бы от проклятья избавиться, и все. Жена мне не нужна. Совсем не нужна.

Можно подумать, что кто-то из присутствующих хочет затащить его под венец. Даже дед невольно скривился. Такой зятек кого угодно в могилу сведет одним своим видом.

Впрочем, мне эта тема была совершенно безразлична. Даже если бы предложили за это деньги, хорошие деньги, золотом, мешком, я бы не согласилась.

Посмотрела на него еще раз. Бинты, песчаный шорох при каждом движении, усталые глаза и плащ, который явно видал лучшие времена лет триста назад. Уж не знаю, как он все двенадцать лет обходился без банных процедур и при этом не воняет, как горный тролль!

— Нет, — решила с полной внутренней ясностью. — Не хочу до конца дней ходить следом с совком и веником и песок по дому подметать.

Баба Маша тем временем спустилась чуть ниже, покружила вокруг гостя с видом любопытной, но очень воспитанной совы и изрекла:

— Ну, бывали в этом доме женихи и похуже, — подытожил призрак, придирчиво вглядываясь в перебинтованную макушку.

— Мариэль! — прикрикнул дед, тряся кулаком в воздухе.

— Зато честно, — она помахала призрачной рукой и добавила уже нормальным голосом, без иронии: — Ты, главное, не вешай нос, голубчик. Двенадцать лет продержался, значит, крепкий, главное, тут за пару недель не помри, у нас и без тебя нежити хватает.

Гость, кажется, немного опешил от этого неожиданного сочувствия. Я его понимала — баба Маша умела переключаться с колкости на искреннее участие в одно мгновение, и это сочетание всегда производило эффект.

Дед тем временем встал, открыл ящик стола и достал какую-то каменюку, словно прямо сейчас собирался нашему гостю надгробие ставить. Камень был большой, темно-синий, с мутными разводами внутри, похожий на зимнее небо перед снегопадом.

— Позвольте, — сказал он гостю, подходя.

Дед начал медленно водить каменюкой вокруг головы, вдоль плеч, по воздуху перед грудью нашего Тутанхамона. Камень, поначалу мирно мерцавший голубым, почти сразу потемнел. Потом вспыхнул неприятным красновато-лиловым. Потом мигнул, тихо пискнул, что для обычного камня вообще не предусмотрено заводскими настройками.

Дед нахмурился.

— Ну? — не выдержала я.

— Корнелия, — дед поднял на меня взгляд, — вот у тебя вышло бы?

Я честно подумала три секунды, на большее меня не хватило.

— Нет.

— Вот именно. Это не твой конек, и слава всем темным силам, что не твой. Здесь нужен совсем другой опыт, а не просто лопатой размахивать направо и налево. — Он вернулся в кресло и снова посмотрел на кристалл, который продолжал светиться тревожным лиловым у него в руке. — Дело дрянь.

— Я знаю, — сказал гость. Без эмоций. Как человек, которому это говорили уже много раз.

Такой выдержке мог позавидовать даже начальник тюрьмы, Василий Федорович, который был человеком на редкость спокойным, а этот… почти покойный.

— Нет, вы пока не знаете в полной мере. — Дед покачал головой. — Это проклятие старое. Из магии, которая сейчас запрещена и запрещена не просто так. Я такое видел последний раз в книге лет сто назад, и то в разделе «исторические примеры». Снять его наскоком не получится. Здесь нужно думать. Поднимать мои записи и кое-что еще, что хранится в архиве.

— То есть вы тоже не можете помочь, — произнес гость. Все так же ровно, почти обреченно.

— Я этого не говорил. — Дед вскинул палец. — Это займет время. Я не собираюсь браться за дело, не изучив его как следует. — Он помолчал секунду, потом сказал просто: — Оставайтесь. Пока не разберусь, что здесь к чему. Неделя- две, может, больше, посмотрим, но я ваш единственный шанс избавиться от этой гадости.

Гость молчал. Сказать ему было нечего, и других вариантов он не имел.

Баба Маша сверху тихонько добавила:

— Свободная койка найдется или вы предпочитаете саркофаг?

— Мариэль, — устало шикнул дед.

— Шучу, шучу.

— Я... — Гость, кажется, не сразу нашел слова. — Хорошо, я согласен на все, лишь бы снова стать собой.

И вот тут, не скрою, я едва не взвыла в голос. Мне нужна была работа: упокоить кого-то не первой свежести, а не чаи с этим существом распивать. Этот дом и так стал напоминать сумасшедший, лишний рот, еще и болтливый, был действительно лишним!

Хотя… Имелись и плюсы.

Пока этот забинтованный странник сидел в нашей гостиной, никто не заставит меня изучать столовые приборы. Никакого этикета. Никакого «вилка слева, нож справа, улыбайся, Корнелия, ты снова держишь бокал не так». Пока дед занят настоящей работой — сложной, архивной, из запрещенной магии, — я буду помогать. Искать, читать, думать. Все лучше, чем учиться правильно складывать салфетку.

Иногда жизнь преподносит сюрпризы. Некоторые из них даже приходят в бинтах.

И не скажу, что воображение нарисовало, что-то эротическое, скорее, нечто профессиональное для некроманта. Проще говоря, картина, в моем мозгу, была не просто плачевная, а лишена любой причины для возбуждения.

— Эм… спасибо. Можете поставить, — пробормотала я, нашаривая опору и хватаясь за его плечи. Вполне себе приличные плечи, между прочим, учитывая его состояние. Или с бинтами переборщил?

— Д-да, конечно.

Ноги наконец обрели твердую почву. Я принялась неловко отряхиваться и поправлять задравшееся платье, сделала шаг в сторону выхода из беседки — и споткнулась. И снова полетела вперед. На этот раз меня перехватили за талию и прижали к себе прежде, чем я успела познакомиться с землей лично.

Это уже становилось тенденцией, и она мне не нравилась. Хотя, с другой стороны, хватка у него была надежная. Удивительное дело для существа в его состоянии.

И только я открыла рот, чтобы попросить вернуть меня место, как из окна второго этажа раздался дикий вопль, от которого с ближайшего дерева разом взлетела вся живность:

— Где они?!

А, вспомнила. Это ж родители Маника. В прошлый раз они выглядели поприличнее. Или я тогда не приглядывалась. А сейчас… Папаня красный как рак, надутый, словно воздушный шарик, того и гляди лопнет. Как бы его удар не хватил. А то придется еще от тела избавляться, могилу копать.

Лопату не дам!

Женушка его полная противоположность — бледная аки смерть, краше в гроб кладут. Хотя у нас в доме это, строго говоря, не оскорбление, а жизненный путь. Щеки впалые, руки трясутся, стоит, качается, как былинка на ветру. Впечатление, что из нее выкачали весь воздух и в муженька закачали. Пузырь и соломинка, ей-богу. Лаптя не хватает для целостности картины. Хотя нет — для полноты картины не хватало еще арфы и трагического заката, а это я могу им устроить.

Вот прямо сейчас, если верещать не перестанут!

— Что тут происходит? — рявкнула я, и все сразу посмотрели на меня.

Ну… мне показалось, что рявкнула, на деле, скорее, пискнула — примерно как мышь, которой неожиданно наступили на хвост. Но факт остается фактом — все разом развернулись. Видимо, даже писк некроманта здесь воспринимается серьезно.

— Она, — рыкнул отец Маника, указывая пальцем на Мариэль, — виновата в том, что мой сын сбежал с этой… этой…

— Пальцем показывать неприлично, между прочим. Даже если тот, на кого указывают, не совсем жив. Где ваше воспитание? Вам что, не объясняли в детстве? Или вы решили, что правила этикета на покойников не распространяются? Смею вас разочаровать — у нас тут больше мертвых, чем живых, а вы слишком ретиво пытаетесь пополнить их ряды!

— Что-о-о? — буквально взревел мужчина, покраснев еще больше. Его сейчас точно удар хватит. Я мысленно прикинула, где у нас лежит запасная лопата, и решила схоронить информацию поглубже. — Да ты… ты…

— Да, я! Корнелия Ладран, и так кричать в этом доме могут лишь те, кто желает немедля устроить себе похороны!

— Милый, успокойся. — Жена принялась поглаживать его по руке, но он, казалось, даже не замечал этого.

Выпучил на меня налившиеся кровью глаза и хватал воздух ртом, как рыба, выброшенная на берег. Думал, я от этого взгляда что, съежусь? Исчезну? Ха, я тоже умею матом смотреть, не на ту напали. Я живу с чокнутым дедом, шальным призраком, а в доме чаще пахнет мертвечиной, чем выпечкой .

Эльф отвел взгляд и смог перевести дух. Краснота немного сошла с его лица, вернувшись от свеклы обратно к раку. Прогресс, так сказать. Динамика положительная.

— Повторюсь, что тут происходит?

— Происходит то, милочка, — вступила в беседу мать Маника, а я от обращения скривилась так, словно мне предложили лимон с хреном, — что мой сын, поддавшись тлетворному влиянию своей прабабки, твоего деда и тебя, возомнил себя слишком взрослым и сбежал с какой-то оборванкой.

— Во-первых, — загнула палец, — я вам не милочка. Я некромант. Не такой могущественный, как мой дед, но тоже могу вас сделать нашими клиентами. — Гостья сглотнула и посмотрела на мужа, который чуть побелел, но все еще не вернулся к естественному цвету — застрял где-то между алебастром и испугом. — Во-вторых, — загнула второй палец, — никакого влияния никто на него не оказывал. Он принял решение и осуществил его. Вы же хотели его женить? Ну и вот — пожалуйста, получите и распишитесь. Мечты сбываются, иногда даже без вашего участия.

— Но мы хотели, чтобы он взял в жены благородную девицу, а не какое-то отребье!

— В-третьих, — третий палец последовал за своими собратьями, — не смейте называть мою горничную отребьем. Воспитана она, между прочим, куда лучше вас. Что, к слову, сейчас прекрасно видно и слышно.

— Да как ты смеешь?

Женщина даже замахнулась на меня, но ее руку внезапно перехватил… нет, не дед, он не успел подбежать. А Тутанхамон. Оказывается, он все это время стоял за моей спиной.

Пожалуй, надо имя его узнать, заслужил!

— Лирида, не позорься, — произнесла Мариэль голосом человека, которому неловко за гостей, как бывает неловко за родственника на корпоративе. — Ты ведешь себя, как торговка. Может, это опыт сказывается? Ты ведь сама не голубых кровей. Ну-ка, вспомни, из какой помойки тебя мой внук вытащил.

— Мы его, можно сказать, на помойке нашли, отмыли, очистили от очисток… — пробурчала я под нос, вспомнив известный мультик. Осталось только, чтобы эта нахалка вигвам нарисовала.

— Что? — спросил отец Маника. Он стоял ближе и явно слышал мое бурчание.

— А вы не только пальцем тычете во всех подряд, но еще и подслушивать любитель? — насмешливо посмотрела на эльфа, а того аж перекосило. — Так, либо приводите нормальные аргументы в пользу своего незваного и нежеланного визита, либо запрягайте коней и отправляйтесь восвояси. Давайте, начинайте.

— Что начинать? — вытаращилась на меня мать Маника.

— Объясняйте, почему Нари не подходит вашему сыну. Внятно, по пунктам, без истерики.

Устав стоять, я прошла мимо этой парочки и плюхнулась в кресло у стола деда. Ох, хорошо. Вытянула ноги, скрестила руки на груди и воззрилась на этот Твикс недоделанный. Все-таки надо было их упокаивать, а не бабку.

Вспомнилась детская песенка: жили у бабуси два веселых гуся, один серый, другой белый, оба… туповаты!

— Вещайте, мы все внимательно слушаем

Они то по очереди, то одновременно что-то мычали, блеяли, жестикулировали — этакий авангардный театральный этюд на тему «родительское негодование».

Баба Маша, глядя на этот цирк с конями, сначала усмехнулась, запотом хихикала, а в конце уже откровенно ржала во весь голос.

Кем эта особа Мариэль приходится? Невесткой? Ну будем считать, что да — семья у нас нестандартная, тут всякое бывает. Так вот, эта самая невестка покраснела вместо мужа, щеки пылали, как два костра в ночи, глаза метали молнии, она постоянно огрызалась то на мужа, то на Мариэль, то просто в пространство — на всякий случай. Когда же она попыталась обвинить меня, я вскочила.

— Хватит! Сереня-я-я-я! — Скелет, быстро перебирая костями с деловитостью курьера, тут же возник на пороге. — Отведи-ка эту сладкую парочку к карете. Да проследи, чтобы они покинули наши земли.

— Да как ты смеешь! — воскликнули они в один голос с такой синхронностью, что я невольно зааплодировала бы, если б не была занята всем остальным. — Ладран!

— Ваше сиятельство герцог Ладран, с вашего позволения, — ледяным тоном произнес дед, вставая с места. Он точно умел себя подать. — Будьте добры покинуть мои владения. Ни я, ни моя внучка не несем ответственности за действия вашего сына. Между прочим, он совершеннолетний и имеет право поступать по своему усмотрению.

Совершеннолетний? Это что же, он старше меня минимум лет на пятьдесят? Никогда бы не подумала.

— Вы за это ответите! — в один голос вскрикнули родители Маника, настойчиво подталкиваемые в спины Сережей. Тот вошел в роль и получал от нее удовольствие — судя по тому, как энергично перебирал костями.

— Да-да, конечно, — зевнула я.

Утомили — сил нет. Даже голова разболелась. Теперь понятно, почему дед больше нежить любит.

— Браво, даже я не смогла бы лучше. Аплодирую стоя! — Баба Маша и правда встала, хлопая в призрачные ладоши. — Таки горжусь тобой, девочка.

— Корнелия, вы просто великолепны, — произнес Тутанхамон торжественно. — Если я когда-нибудь стану самим собой — снова обрету плоть, лицо, имя и желательно нормальный гардероб, — готов жениться на вас.

Реплика была настолько неожиданной, что я аж поперхнулась. В тишине кабинета это прозвучало особенно выразительно.

— То есть не успев избавиться от одного проклятья, вы готовы взвалить на себя новое? — усмехнулась я, когда откашлялась. — Не торопитесь, вы еще успеете повидаться с предками и без моей помощи.

«Тутанхамона» за эту неделю я почти не видела. Мельком — за завтраком, иногда в коридоре, он не нарушал мой покой, а я его, и всех все устраивало.

Дед тоже куда-то испарился. Точнее, он испарился в свою лабораторию и не выходил оттуда примерно с того момента, как родители Маника покинули наш гостеприимный дом, унося с собой остатки самолюбия и, кажется, часть ковра в зубах — в переносном смысле, конечно.

Из-за двери лаборатории периодически доносились грохот, невнятное бормотание и один раз очень отчетливое «ВОТ ЭТО ПОВОРОТ». Я решила не беспокоиться.

К концу недели обнаружила в одной из книг кое-что интересное. Проклятие, похожее на то, что висело на нашем госте, упоминалось в трактате некоего мага, который с нескрываемым восторгом описывал, как можно превратить существо в ходячего мертвеца, не отправляя его душу в забытье.

Маг явно гордился собой. Судя по приписке на полях чужим почерком, впоследствии маг был бит этой самой душой по голове его же собственным фолиантом. Я немедленно прониклась к неизвестному мстителю глубокой симпатией.

Когда я наконец выползла из библиотеки, бледная, взлохмаченная, с чернилами на носу и твердым убеждением, что некоторых авторов умертвили совершенно заслуженно, дед как раз распахнул дверь лаборатории и торжественно объявил:

— Корнелия! Мы проведем эксперимент!

Лицо у него было такое вдохновенное, что у меня немедленно засосало под ложечкой.

— Дедуля, — осторожно сказала, — когда у тебя такое лицо, обычно кто-то восстает из могилы или заявляет о своем немедленном желании жениться на мне. В обоих случаях ты знаешь, чем дело заканчивается.

— Не говори глупости! — отмахнулся он. — Мне понадобится твоя помощь и твоей лопаты.

— Лопаты? — А вот это было интересно.

— Ее самой.

— Она, конечно, талантливая, но вряд ли умеет подавать колбы и петь дифирамбы твоим умениям. Для чего она нужна?

— Это неважно. Важно, что эксперимент поможет понять природу проклятия нашего гостя! Гениально, правда? А если все пройдет как надо, то уже завтра наш наниматель освободиться от мучений и вернет прежний облик!

— Гениально, — согласилась я тоном, каким обычно говорят «боже, что ж ты несешь».

Гостя на эксперимент решено было не звать. Дед сказал, сначала проверим на ком-нибудь другом. Я спросила: на ком? Дед хитро прищурился. Я немедленно сделала шаг назад. Дед засмеялся и сказал, что имел в виду Мариэль.

— На ней же нет проклятья, — напомнила деду, вдруг забыл, — она призрак.

— Она мое проклятье, этого достаточно!

Баба Маша, когда ей объяснили суть дела, только пожала призрачными плечами и сказала: «Ну и ладно, чего уж там, все равно делать нечего». Она явно не понимала, во что ввязывается. Впрочем, мы тоже.

Лаборатория деда — это отдельная поэма. Здесь было все: колбы с жидкостями подозрительных цветов, чучело какого-то существа, которое я категорически отказывалась идентифицировать, мел на полу в виде сложных символов, запах серы, озона и почему-то корицы. Дед утверждал, что корица случайно.

— Итак! — Дед потер руки. — Становись сюда, Мариэль.

Баба Маша величественно проплыла в указанный круг. Выглядела она при этом как королева на приеме — с поправкой на полную прозрачность и легкое свечение.

— Корнелия, лопата!

— Не попорть инвентарь, она мне еще пригодится! — предупредила, не желая расставаться со своей железякой.

— Все с ней будет впорядке, она нужна для стабилизации магических потоков, — сказал дед таким тоном, будто это было совершенно очевидно.

Я протянула лопату. Дед подхватил ее, воткнул черенком в специальное крепление на полу — которое, как выяснилось, он заранее установил, что само по себе было подозрительно — и начал читать заклинание.

Сначала все шло хорошо. Потом как обычно, то есть через одно место.

Колбы забурлили. Символы на полу засветились. Лопата завибрировала. Баба Маша с интересом огляделась и сказала: «Занятно». Потом что-то пошло не так — я это поняла по тому, как дед резко замолчал на полуслове и сказал «ой». И этим было все сказано.

А потом все взорвалось к хренам.

Не в смысле — все уничтожилось. В смысле — громкий хлопок, облако дыма до потолка, звон колб, мой вопль, дедово: «Это не то, что должно было произойти» и финальное от Мариэль: «Ладран, ты таки составишь мне компанию на том свете!»

Когда дым начал рассеиваться, я проморгалась, прокашлялась и уставилась в сторону круга.

Там стояла баба Маша.

Живая баба Маша.

Не призрачная, не полупрозрачная, не слегка светящаяся. Самая настоящая, плотная, с двумя руками, двумя ногами и таким выражением лица, что ждать от нее добрых и ласковых слов не стоило.

Секунд пять все молчали.

Потом баба Маша посмотрела на свои руки. Потом на нас. Потом снова на руки.

— Нет, — сказала она.

— Мариэль… — осторожно начал дед.

— Я сказала НЕТ! — И тут началось.

Я не буду утверждать, что баба Маша кричала громко. Я буду утверждать, что вороны с дерева улетели, Тутанхамон в своей комнате, судя по последовавшему грохоту, упал с кровати, а у меня заложило уши.

— Вы что себе позволяете?! Кто вас просил?! Я не давала согласия на это… это… это безобразие! — Она размахивала руками, те были самые настоящие, телесные, и она явно была этому факту совершенно не рада. — Немедленно умертвите меня обратно!

— Технически это невозможно, хотя я бы с радостью, — сказал дед.

— Тогда я сделаю это сама!

— Мариэль!

— У меня карточные долги не плачены! — Она ткнула пальцем в деда. — Наследство! — продолжала она, не останавливаясь. — Я все раздала! Дом, драгоценности, я завещала даже свои платья! У меня теперь нет ничего, кроме вот этого тела, которое мне не нужно! А вот налоговикам оно очень нужно! И родственники! Вы думаете, я хочу их снова видеть?! Я от них умерла, между прочим! В буквальном смысле — пришли в гости, довели до инфаркта и ушли, даже чай не допив!

— Ужасные эльфы, — согласилась я.

— Умертвите меня немедленно!

— Я не могу умертвить живого человека! — возмутился дед. — Это против всех этических норм некромантии!

— Каких норм?! Вы только что воскресили меня без спроса!

— Чисто технически это невозможно, я не Богиня и воскрешать не умею, ни одна магия на это неспособна!

— А это тогда что? — Мариэль стукнула себя по лбу. — Верните все как было! И мне плевать, каким образом!

Они орали друг на друга еще минуты три. Я стояла в стороне, смотрела на это и медленно приходила к выводу, которым просто обязана была поделиться.

— Дед, — сказала я, дождавшись паузы.

— Что?! — рявкнули оба одновременно.

— Ну, как приличный эльф… — Я сделала паузу для весомости. — Ты теперь обязан на ней жениться. Раз уж воскресил.

Тишина была оглушительная.

Дед посмотрел на меня.

Баба Маша посмотрела на деда.

— ЧТО?! — снова хором.

— Ну а что? — пожала плечами, стараясь сохранять максимально серьезное выражение лица. — Воскресил девушку — будь добр отвечать за последствия. Ты же хотел наследника с родовым даром, теперь-то точно все шансы на зачатие есть.

— Это возмутительно! — заявила баба Маша, но, кажется, немного растерялась. — Я не собираюсь ни за кого замуж! Тем более за этого… этого…

— Герцога, — подсказала я.

— Я знаю, кто он такой!

— Мариэль, я тоже не собираюсь ни на ком жениться! — Дед схватился за голову обеими руками. — Это недоразумение, это катастрофа, этого вообще не должно было произойти! Такого не бывает! Это невозможно! Я провел все расчеты, проверил формулы трижды, мертвых нельзя воскресить, это противоречит всем законам некромантии!

— Тем не менее, — указала руками в сторону совершенно живой и крайне возмущенной бабы Маши.

Дед застонал и сполз по стене.

Баба Маша обнаружила, что может топать ногой, и немедленно воспользовалась этой возможностью. Хорошо, что пол был каменный, плохо, что кости у эльфийки не были стальными.

Оглядела разгромленную лабораторию, лопату, которая почему-то выжила в целости и сохранности — я не удивилась, лопата вообще была существом стойким — и пришла к окончательному выводу.

— Нафиг такие эксперименты, — констатировала.

И пошла ставить чай. Потому что, судя по воплям за спиной, это был только первый акт.

— Доброе утро.

— Какое доброе? Я голодная! — Она повернулась ко мне, а я с трудом подавила желание сделать шаг назад. Живая баба Маша была значительно более внушительной, чем призрачная. — Я уже пятьдесят лет не ела, и теперь мой желудок намерен наверстать все упущенное немедленно! Где Нари?

— Нари сбежала, — напомнила я.

— Сбежала, — повторила она мрачно. — Сбежала с этим нерадивым идиотом, моим правнуком, будь он неладен. Я его, между прочим, в свое время в люльке качала. Качала! А он что? Уволок единственную приличную кухарку в этом доме!

Возразить мне было нечего. Во-первых, я и сама была не прочь вернуть Нари и ее стряпню, а во-вторых, правнук Мариэль действительно не отличался умом и сообразительностью. Лучше бы попугайчика завели, честное слово.

— Корнелия.

— Да?

— Иди найди мне что-нибудь поесть, пока я не начала грызть мебель.

Я нашла какие-то сухари и остатки вчерашнего супа. Баба Маша посмотрела на это с таким выражением, будто я предложила ей отведать опилок, но все съела, быстро и с плохо скрываемым остервенением.

— И вообще, — сказала она, пока я пыталась раздуть огонь в очаге, — тут воняет.

— Чем?

— Склепом. Заброшенным. — Она деликатно повела носом. — Нет, серьезно. Вы тут вообще окна открываете?

— Это специфика дома.

— Это специфика запущенности. — Баба Маша оглядела кухню с видом полководца, оценивающего поле битвы. — И холодно. У меня ноги мерзнут. Пятьдесят лет не мерзли, а теперь мерзнут. Это издевательство.

— Баб Маш…

— И одежда! — Она дернула себя за подол платья, которое выглядело примерно так, как и должна выглядеть одежда пятидесятилетней давности — то есть формально цела, но с точки зрения моды представляет собой исторический артефакт. — Я в этом на улицу выйти не могу! Надо мной будут смеяться!

— На улицу тебе вообще нельзя. Ты же сама говорила — никто не должен знать, что ты...

— Что я ожила, да, помню, не надо напоминать о моем несчастье! Кредиторы, родня, все эти племянники с племянницами, которым я уже успела раздать наследство — если хоть один из них узнает, мне конец. Они меня живьем закопают.

— Технически ты сейчас живая, так что...

— Корнелия.

— Молчу.

Я помолчала. Баба Маша помолчала. Потом она сказала:

— Мне холодно.

Пришлось идти на поиски шерстяных носков. К счастью, они не были связаны из шерсти неудачливого жениха. Интересно, как там поживает психика герцога Вольфрама после нашей встречи?

Тутанхамон увидел бабу Машу на второй день. Он спускался по лестнице, она поднималась в одолженном у меня халате, с чашкой чая, который раздобыла неизвестно где, и с выражением хронического недовольства на лице. Гость остановился. Баба Маша остановилась. Они уставились друг на друга.

— Вы... — начал он. — Вы же были...

— Призраком, — отрезала баба Маша. — Была. Теперь, к несчастью, нет. Можете не поздравлять.

Тутанхамон повернулся ко мне. Я пожала плечами в знак того, что сама не в восторге.

— Это... — Он, кажется, искал слова. — Это невероятно. Я немало повидал на своем веку, но маги такой силы, способные вернуть телесность призраку... — Он с искренним почтением посмотрел куда-то в сторону лаборатории деда. — Герцог Ладран — поистине выдающийся некромант.

— Он случайно это сделал, — пожала плечами я.

— Это делает его еще более выдающимся.

Баба Маша фыркнула и пошла дальше, бормоча что-то про холодные полы и отсутствие нормальных тапочек.

Дед продержался два дня.

Два дня он героически терпел: завтраки с комментариями про отсутствие нормальной еды, обеды с комментариями про сквозняки, вечера с комментариями про то, что свечи дают слишком мало света и вообще надо было оставаться мертвой. На третий день за завтраком, когда баба Маша в очередной раз завела разговор про носки и воняющий склепом дом, дед поставил чашку на стол с таким звуком, будто объявил войну.

— Мариэль, — сказал он голосом, не терпящим возражений

— Что?

— Ты не воскресла, вернее, это временно.

Баба Маша уставилась на него.

— Что значит «не воскресла»? Конечно же, это временно! Никто не живет вечно. Я ем твои сухари, мерзну в твоем доме и нюхаю твой склеп — я очень даже воскресла!

— Технически — нет. — Дед сложил руки. — Ты привязана к моей жизненной энергии. Пока я жив — ты телесна. Умру я — и ты снова станешь призраком.

Баба Маша медленно поставила чашку. Посмотрела на деда. Улыбнулась такой улыбкой, от которой у меня по спине пробежал холодок.

— Вот как, — сказала она очень тихо. — Это можно устроить. Хоть прямо сейчас.

— Мариэль!

— Свидетелей не будет, дом стоит на отшибе...

— Мариэль! — повторил дед, уже не так грозно и уверенно.

— Просто рассуждаю вслух, Ладран, не нервничай.

— Я тебя не воскрешал специально, это был несчастный случай!

— О, несчастный случай! — Баба Маша всплеснула руками. — Это очень меня утешает! Значит, ты случайно приговорил меня к жизни в доме, где пахнет склепом, нет нормальной еды, полы ледяные и одежда вышла из моды!

— Одежда была в моде, когда ты умерла! И, между прочим, никто не запрещает тебе покинуть этот дом, причем немедленно.

— Я была в моде, когда умерла! А теперь выгляжу как музейный экспонат!

Я допила чай, встала и тихо ушла в библиотеку.

Следующие несколько дней слились для меня в один длинный, наполненный фоновым криком день. Баба Маша и дед ругались с такой самоотдачей, с таким артистизмом и явным взаимным наслаждением процессом, что я начала подозревать — им обоим это нравится. Просто они никогда не признаются.

Я ходила между ними как уставший дипломат между двумя враждующими державами, и где-то на третий день поймала себя на мысли, что зря согласилась дать лопату деду для эксперимента.

Если бы я это не сделала, эксперимент пошел бы иначе. Баба Маша осталась бы призраком. У нас была бы тишина. Относительная. Ну скелеты там, призраки, взрывы — но тишина же, в сравнении с этим.

Сидела в библиотеке, смотрела в книгу и не видела ни слова, потому что из-за стены доносилось: «А я говорю, что это безобразие!» и «А я говорю, что некоторые могут быть благодарны!».

Тутанхамон зашел в библиотеку, посмотрел на меня, на стену, откуда доносился шум, и осторожно сел напротив.

— Давно это? — спросил он.

— Третий день.

— Понятно.

— Ты еще не слышал ночные сессии.

Он деликатно промолчал.

На пятый день дед явился в библиотеку с видом человека, сделавшего открытие. Баба Маша шла в трех шагах позади, в моих шерстяных носках и с чашкой чая и явно была другого мнения о предстоящих действиях деда.

— Всем собраться в общем зале! — объявил дед. — Кажется, я нашел выход!

— Для гостя? — спросила с надеждой.

— Для гостя.

Я захлопнула книгу так быстро, что та возмущенно тяпнула меня за палец. Да, это была та самая, мы успели поссориться после недели перемирия. За мной шел Тутанхамон. За Тутанхамоном — баба Маша, которая по дороге успела сообщить, что в коридоре дует.

В общем зале дед встал у камина, откашлялся и воздел палец.

— Лопата, — сказал он.

Все посмотрели на лопату, которая стояла у стены с каким-то торжествующим видом, словно живая.

— Это не просто лопата, — продолжил дед, — это артефакт необычайной силы, именно из-за него мой эксперимент пошел не так, как планировалось, и именно он способен снять проклятие с нашего гостя.

Тутанхамон посмотрел на лопату. Потом на деда.

— Каким образом? — спросил он с искренним любопытством.

— Все очень просто! — Дед просиял. — Корнелия возьмет лопату и разочек тюкнет вас по голове. И все. Делов-то.

Показалось, что слух меня подводит.

— Дед, — сказала я.

— Да?

— Ты только что сказал «тюкнет»?

— Ну да.

Кажется, я плохо влияла на этого престарелого эльфа. Он начал говорить моими словами.

— Это твое научное заключение после пяти дней исследований?

— Артефакт работает через прямой контакт! — с достоинством сказал дед. — Это не «тюкнуть», это «активировать магический потенциал посредством физического воздействия». Просто я выразился доступно.

Я посмотрела на Тутанхамона. Он смотрел на лопату. Кажется, взвешивал все за и против.

— Это... — начал он.

— Безумие, — закончила я.

— Я хотел сказать, вероятно, это сработает, — сказал он спокойно. Потом, видимо, заметив мое выражение лица, добавил: — Я проклят уже очень долго. Слонялся по миру достаточно, чтобы устать взвешивать риски. Если есть шанс, я согласен.

— Вы уверены?

— Мне нечего терять. — Он чуть улыбнулся. Впервые за все время, что я его знала. — И кроме того, судя по тому, что произошло с госпожой Мариэль, артефакт явно работает, пусть и непредсказуемо. Хуже точно не будет.

Баба Маша за его спиной открыла рот, явно чтобы сказать что-то едкое, но потом закрыла. Наверное, тоже решила, что непредсказуемость — это мягко сказано.

— Ну, — сказала я, берясь за лопату. — Меня дважды просить не надо, это правда.

Лопата в руках ощущалась как всегда — привычно, надежно, по-домашнему. Я примерилась. Тутанхамон стоял прямо, пусть он и был выше, но замахнулась я знатно.

— Может, легонько? — предложила баба Маша.

— Я и так легонько.

— Ты с этой лопатой как дровосек.

— Баб Маш, помолчи.

Я замахнулась и тюкнула. Ну, почти тюкнула. Рука привычно взяла рабочий замах, потому что лопата есть лопата, и рефлексы есть рефлексы, и в итоге вышло немного сильнее, чем я планировала.

Никакого магического света не было. Никакого сияния, никакой торжественной музыки, только звук удара металлической лопаты о черепушку нашего мумифицированного гостя.

Тутанхамон рухнул на пол, и наступила долгожданная тишина.

Мы все склонились над гостем, окружив его тело со всех сторон. Дед с выражением «это не то, что должно было произойти, но будем наблюдать». Баба Маша с поднятой бровью. Я с лопатой в руках и нарастающим подозрением, что переусердствовала.

Гость лежал. Не светился. Не трансформировался. Дышал — это хорошо, я на всякий случай проверила. Просто лежал в отключке с совершенно мирным видом человека, которому наконец дали поспать.

— Ну, — сказала, цокнув языком. — И кто его наверх потащит?

Дед посмотрел на меня. Я посмотрела на деда. Мы оба посмотрели на бабу Машу.

— Не смотрите на меня, — сказала она. — У меня ноги мерзнут.

Я, дед, баба Маша — три силуэта над бесчувственным гостем, который живописно раскинулся на полу общего зала. Со стороны мы, наверное, напоминали картину «Скорбящие над усопшим», если бы «скорбящие» при этом активно не спорили, кто понесет «усопшего» наверх.

— Я не потащу, — сказала баба Маша первой и с завидной скоростью. — У меня спина.

— У тебя два дня назад спины не было, — заметил дед.

— Вот именно. Она новая, я ее берегу.

— Сереня! — крикнула я в потолок. — Сереня, ты где?!

Тишина. Где-то в глубине дома что-то неразборчиво лязгнуло и стихло. Сереня, как обычно, выбрал для своих прогулок наиболее неподходящий момент.

— Сережа!

Тишина.

— Он опять на чердаке, — вздохнул дед.

— Или в подвале, — обреченно добавила, бочку с самогоном мы так и не убрали.

— Или застрял где-нибудь между, — предложила баба Маша версию из личного опыта призрака.

Я еще раз посмотрела на гостя. Гость был крупным. Даже в своем нынешнем состоянии: худой, замотанный в бинты, похожий на очень плохо сохранившийся экспонат, он занимал изрядное место на полу. Тащить это в одиночку наверх по нашей лестнице было занятием для людей значительно более выносливых, чем я.

— Дед, ты некромант, — сказала я. — Придумай что-нибудь.

— Я устал.

— Ты устал?!

— Мне много лет, Корнелия.

— Это не мешало тебе три часа спорить с Мариэль про сквозняки!

— Это был принципиальный спор!

Баба Маша согласно кивнула, как будто принципиальность спора про сквозняки была самоочевидной.

Я открыла рот, чтобы сказать что-то исчерпывающее по поводу этого дома, его обитателей и своей в нем роли, но тут гость пошевелился.

Он пошевелился еще раз. Потом застонал. Потом… появился свет.

Фиолетовый, не нежный сиреневый, а насыщенный, густой, почти осязаемый фиолетовый, начал разливаться вокруг него прямо по полу, по всему телу, от кончиков пальцев до макушки. Я сделала шаг назад. Баба Маша сделала шаг назад. Дед, наоборот, подался вперед. А потом наш гость начал... расти.

Не вверх. Вширь.

Это было одновременно завораживающе и несколько пугающе — наблюдать, как бывшая мумия обретает вполне человеческие очертания. Плечи раздались. Грудь расправилась. Там, где под бинтами раньше угадывалась только кость, проступило что-то совершенно иное, рельефное, основательное, недвусмысленно живое. Бинты затрещали, начали лопаться, сначала по одному, потом сразу везде, с серией коротких хлопков, как будто кто-то лопал пузырчатую пленку.

Баба Маша прижала руку к груди.

— Батюшки, — сказала она тихо.

Я была склонна согласиться.

Когда фиолетовое свечение добралось до лица и головы, бинты там тоже не устояли, поползли, начали спадать, и я приготовилась увидеть наконец нормальное лицо. Оно оказалось вполне приличным, я даже успела подумать «ну наконец-то что-то нормальное», и именно в этот момент из головы гостя выросли рога.

Большие, загнутые, совершенно несовместимые с определением «что-то нормальное» рога.

Кажется, на некоторое время я просто выключилась, глядя только на два нароста, которых у нормальных людей или прочих рас точно быть не должно.

— А я что, не говорил? — послышался голос деда где-то сбоку.

Я медленно повернулась к нему.

— Наш гость — демон. — Дед сложил руки с видом человека, констатирующего совершенно очевидный факт.

— Почему ты молчал?!

— Ты не спрашивала.

Я икнула. Нервно, против воли, очень красноречиво.

— Это не дом, — констатировала — это проходной двор для нежити.

— Я попросил бы, — произнес с пола голос — низкий, чистый, уже совершенно не похожий на тот сипловатый шепот, к которому я успела привыкнуть, — не называть меня нежитью. Я из расы демонов. Это принципиально разные вещи, особенно для тех из нас, кто имел несчастье тесно общаться с эльфами.

Он открыл глаза. Темные, как я и думала, и совершенно ясные.

— Меня зовут Каррэтихонурэвон аш-Дэмири, — сообщил он, — третий сын Дома Пепла.

Я открыла рот, да так и замерла, не зная, как реагировать на эту тарабарщину, которую он гордо называл именем. Как они их запоминают вообще? Его имя было худшим, что я услышала с момента попадания в этот мир.

— Можете называть меня Каррэт.

Каррэт медленно сел. Огляделся. Посмотрел на свои руки, нормальные, человеческие с виду, без бинтов, без серого оттенка. Провел ладонью по лицу. Наткнулся на рога, на мгновение задумался, но, кажется, решил, что рога — это уже хорошо. Хотя я бы на его месте считала иначе, но кто этих демонов разберет.

Потом посмотрел вниз.

Штаны, раньше болтавшиеся на нем, как на огородном пугале, теперь сидели именно так, как должны были: плотно по фигуре. Хотя и пообтрепались немного за время болтания. Судя по выражению лица, именно это обстоятельство окончательно убедило его, что все получилось.

Он вскочил на ноги, легко, одним движением, и, прежде чем я успела что-либо сообразить, подхватил меня на руки и закружил по залу.

— Свободен! — объявил он с такой искренней радостью, что я на секунду почти простила ему факт своего внезапного отрыва от пола. — Наконец-то свободен!

— Эй! — пискнула я.

Он продолжал кружить.

— Эй! — повторила громче. — Или ставишь меня на ноги прямо сейчас, или я, клянусь всем, что есть в этом доме, немедленно отправлю тебя обратно в нокаут.

Он остановился. Поставил меня на ноги. На лице его было написано раскаяние, искреннее, но с трудом вытесняющее радость.

— Прошу прощения, это было невежливо. Я заплачу все, что обещал, — сказал он, — и сверх того. Честно говоря, я уже не надеялся.

Вздохнула, чувствуя, как внутри начинает таять то, что образовалось за последние несколько недель. Все-таки получилось. Я даже позволила себе мысленно улыбнуться.

Именно в этот момент Каррэт нахмурился.

Он как-то напрягся весь, сосредоточился, будто прямо сейчас его одолел запор.

— Что-то не так? — осторожно спросила, стараясь не думать о худшем.

— Крылья и хвост. — Он снова сосредоточился и покраснел от напряжения. Ничего не произошло. — Полное обличье. Я не могу его вызвать.

— Это... плохо? — спросил дед с научным интересом.

— Это катастрофа! — Каррэт обернулся на нас троих с выражением, которое несколько контрастировало с радостью трехминутной давности. — Вы понимаете, что без полного обличья меня не примут в демоническом мире?! Я приду домой с рогами, но без крыльев! Буду выглядеть как недоделанный! Меня засмеют! Меня не примут! Меня… — Он сделал глубокий вдох. — Вы схалтурили!

— Мы не схалтурили…— начала я.

— Схалтурили! — Он ткнул пальцем в мою лопату. — Недостаточно сильный удар! Срочно бейте еще раз! Прямо сейчас! Иначе я в таком виде домой не вернусь, это исключено, и вообще...

Я посмотрела на лопату.

Потом на рога.

Потом снова на лопату.

Кажется, с ударом, я таки переборщила, но демон этого еще не успел понять.

Потерла переносицу. Огляделась. Посмотрела на дедовы запасы, оценивая ущерб и пришла к выводу, что могло было быть хуже. Потом нашла в углу какое-то старое одеяло, бросила его на бесчувственного демона. Это был максимум моей доброты для сегодняшнего дня.

Дед узнает про запасы утром, и это будет его проблема, а я достаточно поработала.

— Какая беда? — Противный звук не помогал мыслительной деятельности. У меня с утра, да еще и до завтрака, и без того голова не варила, а тут еще это. — Объясни, что происходит. И выключи, наконец, это… эту… — Я даже слова приличного не могла подобрать для происходящего.

— Идем со мной, быстрее.

Дед все же натянул штаны и побежал куда-то наверх по лестнице с прытью заправской беговой лошади. Я еле поспевала, а звук тем временем становился все громче. На верхнем этаже в конце коридора за гобеленом обнаружилась незаметная дверь. А за ней…

— Дед, это что?

Я уставилась на огромный кристалл, который висел посреди небольшой комнатушки. Он сиял, пульсируя каким-то призрачным светом, и противный звук исходил именно от него.

— Это…

Слова тонули в вое сирены, я не могла расслышать ни слова, еще и мигрень разыгралась.

— Ты можешь его выключить? — прокричала, наклонившись к уху деда.

Тот шагнул, коснулся кристалла, и наступила благословенная тишина, хотя пульсация стала только сильнее. Ну и ладно, зато хоть не орет. Все это время в голове крутились картинки из моего земного прошлого: всякого рода учебные тревоги при катастрофах, разных атаках и прочей лабуде. Неужели и тут есть такое? Только этого не хватало для полного счастья.

— А теперь объясни, по какой причине наше утро началось с бега с препятствиями?!

— Это артефакт, указывающий на восстание нежити. Он молчал больше ста лет.

Лицо у деда было прискорбное, оно и понятно, в его-то возрасте такие марафоны — это вам не шутки, а попытка самоубийства.

— Восстание нежити? Шутишь? — уточнила на всякий случай, хотя чувство юмора у деда отсутствовало напрочь.

— Ничего подобного. — Дед с серьезным видом посмотрел на меня. — Ну что, внучка, придется нам объединить силы. Это тебе не зомби-козы.

Я лишь вздохнула. Я не подписывалась спасать мир на пустой желудок. Зато стало понятно, почему эльфы такие тощие. Бедолаги, то нежить из могил лезет, то очередной светский раут на носу.

Пока мы рысью возвращались, чтобы хотя бы нормально одеться — идти против нежити в неглиже как-то не прельщало, — повылезало все небольшое население замка. Даже Каррэт попался — помятый, держащийся за голову, кривящий морду, но хотя бы живой.

Баба Маша, бывший Тутанхамон, даже Сережа наперебой вопили — между прочим, не хуже той сирены, что выключил дед, — но мы не отвечали на их вопросы. Я — потому что понятия не имела, что отвечать, а дед… наверное, тоже не знал, как сказать, что апокалипсис сегодня.

— Встретимся внизу через пятнадцать минут, медлить нельзя! — отчеканил он и скрылся за дверью своей спальни. Я кивнула и отправилась к себе, а у комнаты налетела на кого-то неожиданно живого.

— Нари?

Передо мной стояла сбежавшая эльфийка, заламывая руки. Вспотевшая, красная, в пыльном платье, покрытом пятнами и взглядом… ну примерно таким, какой был у каждого жениха, приведенного дедом, когда они уносили ноги из этого дома.

— Корнелия, помоги! — Она всхлипывала и смотрела на меня так жалобно, что у меня аж скулы свело.

— Так, пошли, я буду одеваться, а ты рассказывать, времени нет.

Вбежала в комнату, быстро достала удобный костюм на все случаи жизни и смерти — приталенная блузка и штаны наподобие растянутых треников. Пока одевалась, Нари, чуть не рыдая, рассказывала историю их побега.

— Ну и вот, оказались мы, значит, на кладбище. Маник сказал, что там нас точно не найдут.

— Еще бы, — пробормотала.

Идиот — он и на кладбище другого мира идиот, а Маник бил все рекорды.

— Мы собирались вернуться, прихватить еды, воды, одежды и денег, а потом отправиться в город, как тут… — Она заплакала. — Мертвые начали вставать из могил. Я еле сбежала, а он остался та-а-ам… — Она завыла, точно герцог Вольфрам, когда услышал про дядюшку Мортимера. — Корнелия, его съедят, помоги.

— Его даже Чернышка есть не стала, а более разумные и подавно не тронут, — Увидев выражение лица Нари, вздохнула. — Не реви, Маник глупый, но живучий, спрячется, пока мы с дедом проблему решать будем.

— Там лич, я видела, — прошептала Нари, — они чуют все живое, от них еще ни один разумный не сбегал.

— Так то разумный, а то Манник! — Я схватила лопату, а Нари — меня.

— Я пойду с вами! — Ее голос сорвался на писк, а хватка на моей руке была похлеще, чем у начальника СИЗО в сезон отпусков.

— Нет уж, дома сиди, а то опять делов наворотишь! — возмутилась, отдирая ее пальцы от рукава. — Не хватало еще потом тебя спасать. Жди, говорю.

Выскочила за дверь и заперла снаружи, чтобы эта дуреха за мной не пошла, а сама побежала вниз с лопатой наперевес.

— Спаси его, пожалуйста! — неслось мне в спину.

Дед уже ждал, при полном параде. Надо же, прямо как в армии — оделся, пока горит спичка. Лицо хмурое, сосредоточенное, в руках какая-то странная вещица. Наверняка очередной артефакт. Хоть бы в этот раз без приключений обошлось, не хотелось переместиться на крышу чужого склепа.

— Ну что, дед, готов? — Я поправила лопату на плече.

Он кивнул, схватил меня за руку, и перед нами открылся портал. За сиянием я видела множество скелетов, а за ними, словно военачальник, возвышался… возвышалось… в общем, нечто. Наверное, это тот самый лич, о котором Нари упомянула.

Это было последнее, о чем я подумала, прежде чем шагнула в портал. И лишь потом поняла, что нас не двое…

— Ладно, — отмахнулась от горе-помощников, — поздно пить боржоми.

Портал закрылся. Мы стояли посреди древнего кладбища, перед нами армия нежити во главе с личом, за ними все то же кладбище, но уже перекопанное, словно один из восставших трактористом подрабатывал.

— Деда, а может, с ними это… поговорить? Пусть приберутся тут, в могилки свои вернутся, а мы завтракать пойдем, я даже прощу им утренний будильник, — предложила с надеждой. Ну а вдруг.

Дед медленно повернул голову, посмотрел на меня как на недоразумение некроманской природы и прошептал нечто далекое от всех приличных слов.

— Корнелия, мы где, по-твоему? На светском рауте? — разозлился дедуля, указывая на ходячих мертвецов. — Конечно, побеседуй с ними, спроси о погоде, их самочувствии! Они марионетки лича, а не собеседники с плохой гигиеной. Плюс источник его силы. Одного мертвеца упокоишь — еще парочка восстанет, и уж явно не для того, чтобы чашечку чая выпить.

Мда… Нервный дед — горе в семье. Я же просто предложила, а он вон как разозлился.

— Тоже мне, лернейская гидра, — вспомнила старую легенду. Откуда такое в памяти — ума не приложу. Никогда не увлекалась подобной литературой, а гляди ж ты, застряло.

Вечно в моей голове что-то застревает, то лопата, то бред какой-то.

— Надо подобраться к личу, — дед вглядывался в мертвяков, которые и не особо-то интересовались нами, мычали что-то, травку топтали, но при этом упорно продвигались вперед, — и ударить вместе, я заклинанием, ты лопатой.

Проще сказать, чем сделать. Смотрела я на это существо и думала, что он и близко нас не подпустит. Понимает же, что на кону, да и рожа у него не больно-то дружелюбная. Какого ляда он вообще восстал? Лежал бы себе в загробном мире и в картишки играл!

— И как мы это сделаем? — с сомнением осмотрела наш квартет.

Сереня так и прятался за надгробием, от Каррэта толку как от козла молока, дед уже не молод, чтобы наперегонки с нечистью носиться, оставалась только... Почти полноценная боевая единица, не я — лопата.

— Нужен отвлекающий маневр, — дед оглянулся и внезапно гаркнул так, что у меня аж уши заложило: — Анарендил!

Сереня нехотя выглянул из своего укрытия, обреченно вздохнул и трусливо засеменил к деду.

— Не трясись, столько шума от твоих костяшек, — дед был крайне раздражен, — все в порядке с тобой будет, просто стой и привлекай внимание.

Стоять и ничего не делать в окружении армии мертвяков — та еще задачка, особенно для Серени, мне казалось, что кто-то играет на ложках, а это кости его дребезжали.

— А если они меня съедят? — захныкал Сереня, костлявым пальцем указывая на одного зомби, который увлеченно жевал листья на ветке дерева.

— Они не собаки, на кости не бросаются. Надеюсь.

Скептически глянула на деда. Но он уже что-то бормотал, наворачивая круги вокруг Сережи. Скелет постепенно окутывало призрачное сияние.

Тем временем армия мертвяков продвигалась все ближе к нам, и с каждым метром их настрой все больше менялся. Они все больше напоминали тех зомби, которые с рыком и шипением нападают на людей в фильмах.

— Де-ед, они уже близко, — я начинала нервничать, — заканчивай свой панегирик!

— Готово! — Он отряхнул руки. — Анарендил, замри!

Сережа открыл рот, чтобы что-то сказать, но и правда замер. В глазах были недоверие и ужас. И я его понимала.

— Корнелия, план такой…

Пока дед говорил, я удивлялась все больше и больше. Неужели это сработает? Нежить умом не блещет, но не до такой же степени!

— А я? — внезапно подал голос Каррэт. — Чем помочь?

— Стань в сторонке и дерево подпирай, — огрызнулась на недодемона.

— Ну нет, — Каррэт возмутился, гордо выпятив грудь, — я высший демон, во мне сил…

— Заткнись! — одновременно заорали мы с дедом.

Каррэт обиженно отошел от нас, насупившись и глядя исподлобья. Ему что, жить надоело? Только от проклятия избавился и в самое пекло лезет, то замуж зовет, то к зомби в объятья прыгает. Ощущение, что если в радиусе десяти километров от меня есть существо близкое по духу к одноклеточному, он обязательно притянется. Я что, магнит для дураков? Вот счастье-то…

— Приготовься, Корнелия.

Я поудобнее перехватила лопату. Выдохнула… Ну что, Покойтесь с миром, или я вам помогу!

Нас окружили мертвяки, которые шли на сияющего Сереню, словно мухи на… кхм… Я только успевала лопатой махать. Конечности, черепа, ребра — все слилось, я не целилась, просто била куда придется. Кучка пепла вокруг меня росла, а мертвяки все не кончались. Руки начинали уставать, все-таки лопата не ложка, весит поболее. А учитывая тщедушное тельце Корнелии, надолго ее не хватит.

— Дед, отвлеки, я подберусь к личу! — крикнула, не переставая махать своим орудием.

— Ты не справишься! Не смей!

И тут я действительно поняла, что, каким бы он ни был занудным, эгоистичным и прочее, а внучку любит искренне, всей своей некродушой.

— Отвлеки, говорю!

Взяла лопату на манер метлы и ринулась вперед, размахивая ею туда-сюда. В основном попадала нежити по ногам, но и этого хватало, чтобы упокоить. Толпа вокруг меня немного поредела — краем уха я услышала какие-то слова, но не смогла разобрать. Наверняка дед читал заклинание. Никогда не понимала, что он бормочет, то ли проклятье, то ли молитву.

Я уже почти подобралась к личу. Этот гад парил в воздухе примерно в метре над землей. Под капюшоном была темнота, под ногами — вернее, в том месте, где должны были быть ноги, ибо их там не наблюдалось, — клубилась тьма. И весь он выглядел каким-то… бесплотным. Как его бить-то? Может, все-таки сработает?

Внезапно около меня появился какой-то розоватый дымок и стал подбираться к личу. Оглянулась — позади стоял Каррэт, из его ладоней струился тот самый дым, по лицу тек пот.

— Куда лезешь? — проорала, продолжая «мести» лопатой. — Сгинь, рогатый!

— Я должен помочь! Они тут из-за меня!

— Потом расскажешь свою слезливую историю.

Ускорилась, розовый дымок подползал все ближе к личу. Интересно, а польза от него будет или только гламурный эффект? Блесток не хватает, ей-богу. Не демон, а фея Динь-Динь, теперь понятно, зачем ему крылья.

Последний взмах лопатой — и я у лича. Здоровый, гад. Задрала голову, чтобы лучше видеть, примерилась…

И тут меня буквально сбило с ног. Из-под капюшона лича вырвался какой-то утробный рык, который прошел волной и повалил все живое. Живого, правда, было немного, всего трое, и все же. Розовый дым развеялся, а лич навис почти надо мной. Интересно, если под подол заглянуть, что-то будет видно?

Одернула себя — ну и мысли. Не время и не место. Вскочила, выставила лопату, а лич взмыл в воздух и понесся на меня. Уже готова была разрубить его надвое, как вдруг меня повторно сбили. Да что ж такое!

Но на этот раз это оказался не лич, а Каррэт. Он схватил меня в охапку и заслонил, подставившись сам. Мы оба рухнули, я быстро высвободилась и взмахнула лопатой, задев по голове Каррэта и всадив ее в, казалось бы, бесплотное тело. Раздался характерный хруст. Лича объяло странное голубое пламя, и очередная горстка пепла, побольше остальных, осыпалась к моим ногам. Еще через пару секунд наступила оглушающая тишина. Я огляделась — вся нежить рухнула, словно ее выключили или батарейки закончились. Дед выглядел уставшим, Сережа еще сиял, хотя свечение потускнело, а Каррэт… Он лежал на земле без сознания. Опять.

— Так, и что мы будем с ним делать? — показала на бессознательную тушку.

— Он живой вообще? — спросил дед и почесал макушку.

Легонько ткнула Каррэта лопатой. Он тихо застонал, но в себя не пришел.

— Жить будет, увы, — констатировала. — Остался вопрос, как мы его до дома транспортируем. Тяжелый ведь, не поднимем.

— Корнелия! — вдруг раздался громкий крик, и меня в третий раз за короткое время сбили с ног. Что-то мне начинает надоедать.

Маник, а это был он, стоял передо мной живой и относительно невредимый, если не считать царапин, пары синяков и внешнего вида, напоминающего огородное пугало. Но это не страшно, до свадьбы заживет. Нари будет счастлива.

— Как ты выбрался?

— Забрался в могилу. — Я подняла бровь. Маник понял мой намек и принялся объяснять. — Когда из земли мертвяки полезли, я увидел лича и приказал Нари бежать, собирался вслед за ней. Но лич двигался быстрее, вот я и залез в освободившуюся могилу, прикрылся дерном и затаил дыхание. Я даже ощущал, как лич некоторое время постоял сверху, у меня мурашки по телу пошли, а потом он пошел дальше. Я приоткрыл малюсенькую щель и начал наблюдать. Ну ты мощь! — Он хлопнул меня по плечу с такой силой, что я, только поднявшаяся с земли, снова чуть не упала. — Задала жару этим мертвякам. Я всегда знал, что ты великий некромант!

Дед в ответ на такую откровенную лесть скривился, а я лишь усмехнулась. Пацану явно что-то от меня нужно, вот и задабривает.

— Ладно, все хорошо, что хорошо кончается. Надо брать этого, — показала на Каррэта, — и отправляться домой. На сегодня достаточно. И вообще, я есть хочу.

На самом деле я хотела не есть, а ЖРАТЬ — не завтракала плюс массу сил израсходовала, организм требовал подпитки. Но решила, что от таких слов у деда случится приступ. И тогда придется тащить два тела, а это уже явный перебор.

— Как-нибудь донесем, не бросать же его здесь. Дед, открывай портал и хватай за правую ногу. Сережа, — кивнула нашей новой гирлянде, — на тебе левая. Мы с Маником возьмемся за рога. Готовы?

Все сосредоточенно кивнули, портал мягко мигнул, приглашая в свои объятия, и мы, кряхтя от натуги, потащили наш груз.

Самым сложным было пересечь портал. На той стороне нас уже ждали. Баба Маша, радостная Нари и повар — все присоединились к квесту «из болота тащить бегемота». В доме бросили на ближайший половичок и без сил рухнули рядом.

— Так, Нари, по поводу твоего безрассудного поведения мы потом поговорим. А в качестве наказания наготовь нам нормальной еды и побольше. Слона съесть готова, — отдала распоряжение.

Девушка тут же побежала выполнять, а дед, нахмурившись, уставился на меня.

— Слона? — Дед вопросительно изогнул бровь.

За языком я так и не научилась следить. Что уж тут поделать? А вообще, пора было открыться деду, он заслуживал правды.

— Это у людей животное такое есть, я в книжке читала.

Дед прищурился, хмыкнул, но ничего не сказал. Кое-как поднялась и поплелась наверх.

Хотелось содрать с себя одежду и сжечь ее в ближайшем камине. Я вся провоняла зомби и чужими могилами. Одежда напоминало нечто такое, что обычно на свалку выносят с пометкой «радиоактивные отходы».

А что? В родном мире что только не увидишь рядом с мусорными баками: то бомжи дерутся, то токсичные отходы, то чьи-то бывшие кулинарные изыски.

Настолько устала, что чуть не уснула в ванне, но мой чуткий нюх уловил волшебный аромат. Еда! Выскочила, кое-как оделась и пулей спустилась, оказавшись за столом раньше всех. М-м-м… Свежие булочки, масло, джем, копченое мясо, Нари даже суп успела сварить.

Между прочим, правильно сделала: время не то что обеденное — оно уже плавно приближалось к ужину. Желудок, словно видя все это великолепие, требовательно заурчал. Была мысль дождаться остальных, но я ее прогнала. Как мир спасать, так никого не ждем, а как обедать — что, правила другие?

Схватила булочку, намазала маслом, откусила половину, зачерпнула суп… Блаженство! К моменту, когда спустился дед, я опустошила тарелку и теперь наслаждалась бутербродом с копченым мясом и свежими овощами. А творог и джем на десерт пойдут.

Дед, ни слова ни говоря, сел на свое место и тоже принялся за еду. В разгар обеденно-ужинного перерыва в столовую, держась за голову, ввалился Каррэт и рухнул на ближайший стул. Посмотрел на меня с легкой укоризной и уважением одновременно.

— Я так понимаю, мы победили?

Нехило его приложила, шишка на его лбу вылезла… третий рог. Пусть без крыльев и хвоста, зато ни один демон третьим рогом не похвастается. Хотя…

— Мы — да, — ответила, дожевывая бутерброд.

— Ты ударила меня лопатой по голове. — В голосе Каррэта скользнула легкая обида.

— Сам виноват, — пожала плечами, — я предупреждала, ты не послушал, теперь ходи трехрогий.

Дед хихикнул, культурно пряча улыбку в кружке, а Каррэт еще громче запыхтел.

— О, ты бы видел, как она лича! Ух! — В комнате появился посвежевший Маник и сразу включился в разговор. — Он — так. А она — раз! Два! Бам! И нет лича. — Он активно жестикулировал, чуть не снеся при этом череп вошедшему Серене, который нес чай.

— Какая женщина! — с придыханием произнес Каррэт, всматриваясь в меня, как ребенок в деда Мороза. — Мне б такую!

— Еще раз лопатой по голове захотел? — на всякий случай отодвинулась подальше от умалишенного. — Меня дважды просить не надо. Пойду схожу.

Я уже стала подниматься, чтобы реально принести лопату, но тут дед взял слово.

— Хватит! — рявкнул так, что штукатурка с потолка посыпалась, я еле успела глаза прикрыть. — И без того проблем хватает. Надо выяснить, по какой причине лич восстал. Они просто так не появляются, кто-то поспособствовал. Понять кто — вот наша задача!

Я посмотрела на Каррэта. Память меня не подводила, по крайней мере, пока.

— Ну-ка, ну-ка, что ты там говорил на поле боя? — стала припоминать его слова. — Эта из-за тебя я нормально не позавтракала и пропахла тухлятиной!

— Вариант отвратительный! — В комнату вошла баба Маша, которая после нашего триумфального возвращения куда-то пропала. — Где ваши манеры и гостеприимство? — попыталась нас пристыдить, хотя сама пришлепала в столовую в шерстяных носках. — В конце концов, как вы его дотащите?! Я помогать не стану, у меня спина!

Мариэль была в своем репертуаре, ни смерть, ни воскрешение не могли ее изменить. Это и к лучшему, она нас точно не сдаст.

— Если сейчас избавимся, не придется потом от очередных монстров отбиваться, — закинула свою удочку, — хороший же вариант? — и улыбнулась, как она учила, широко.

Только от моей улыбки Каррэт еще больше напрягся, а Мариэль громко сглотнула.

— У меня есть вариант получше, — миролюбиво предложила эльфийка, — Корнелия, дорогая, пойдем-ка со мной на минутку, — и одним рывком подняла меня со стула, — а вы, мальчики, ждите тут, девочкам таки побеседовать надо.

Баба Маша взяла меня под локоть и железной рукой потащила к лестнице. Оказавшись в моей комнате, она заперла дверь, а я рухнула на кровать. Ну, хоть поесть успела.

— Что ты задумала? — недовольно посмотрела на бабку.

— Послушай меня внимательно. — Она встала посреди комнату, преградив путь к отступлению, умно. — Тебе нужно женить на себе этого бескрылого!

— Чего-о-о? — Я аж подскочила на матрасе.

Неужели маразм? В ее-то годы давно пора, но момент не самый подходящий. Или дедово влияние? Невезение какое-то. Хоть кто-то в этом доме рад моему присутствию?

— Того, — бабка постучала кулаком по голове, — ты хотела свободы? Вот твой шанс! Фиктивный брак, побудешь за мужем недельку-другую, а потом хоть прикапывай, хоть развеивай, хоть рога на сувениры отпиливай!

— А-а-а-а, — понятливо протянула, маниакально улыбаясь, — только какой ему от этого толк? Не согласится ведь, — даже взгрустнула.

Не то чтобы сильно замуж хотелось, скорее, наборот, и уж тем более не за этого пьяницу двурогого, но свобода была так близка.

— Не считая того, что он в тебя влюблен? — Бабка хохотнула так, что задрожало зеркало. — Демоны ненавидят эльфов. Если его брат узнает, что он женился на эльфийке, тем более знатной и принадлежащей к роду некромантов, оставит его в покое. Связываться с эльфами он не станет — себе дороже.

— Ты уж определись, любит он меня или ненавидит. А то как-то странно.

— Ничего не странно, — пожала плечами баба Маша. — Ты его спасла — раз. Ты уничтожила лича — два. Ты красивая — три. Мужчинам этого вполне достаточно. От ненависти до любви таки всего один шаг, знаешь ли. Ну и вообще, побудешь замужем пару недель, все устаканится, а потом можно и аннулировать. Если захочешь, конечно. Вдруг понравится? — Она хитро подмигнула.

А я стала размышлять. В целом, пара недель брака не так уж смертельно. Даже если месяц. Это стоит того, если в результате я получу свободу.

— Ладно, согласна. Только деду не надо говорить, что это всего на пару недель. А то он мне весь мозг выест и еще парочку кандидатов подкинет, а я от прошлых еще не отошла.

— Это точно, — засмеялась Мариэль. — Ну пошли, скажем твоему деду, что его мечта сбылась.

Когда мы спустились, атмосфера была напряженной. Дед волком смотрел на демона, тот, в свою очередь, куда угодно, только не на деда.

— В общем, — хлопнув в ладоши, привлекла внимание сразу всех, — завтра я выхожу замуж, — заявила с фирменной улыбкой.

— Как замуж? Как завтра? — Герцог Ладран от неожиданности аж подпрыгнул. — За него? — ткнул пальцем в Каррэта. Я кивнула. — Да он же… он… бракованный! Я тебе таких женихов предлагал. Первоклассных. А этот… Жалкое зрелище. Хвоста нет, крыльев нет, весь какой-то потрепанный, как надкусанное яблоко.

Деда затрясло не то от гнева, не то от приближающегося инфаркта. Он пыхтел, бразгал слюной, даже когда молчал, предполагаю, она у него ядовитая, а жених уж очень ему не нравился.

— Эй, полегче, дедуля! Я не бракованный. Подумаешь, без крыльев. Это, между прочим, ваша вина! — Теперь Каррэт тыкал пальцем в деда. — Недоработали!

— Моя? — взвизгнул дед и чуть ли не с кулаками бросился на демона. Даром что герцог. Детский сад, честное слово. — Проклятие снято? Снято. Остальное не моя печаль. Сам виноват, надо было семейные узы укреплять.

Мы с Мариэль переглянулись и лишь головами покачали. Еще немного — и эта парочка вцепится друг в друга. Надо что-то делать, моему жениху нельзя умирать до свадьбы.

— Так! — Стукнула лопатой по полу, и по замку разнесся звон. Вот как чувствовала, что пригодится. — Разошлись, живо! — Подошла к деду. — Сказала, завтра замуж, значит, замуж! И точка!

— Я готов… но не готов завтра, — заблеял демон.

Погрозила ему лопатой, от чего он вжал голову в плечи. Нечего мне нервы портить!

— Сказала завтра — значит завтра.

— Внуча, мы же не успеем, — предпринял последнюю попытку дед. — Мы не готовы, нужны пригласительные, повара, музыканты…

— Вот еще, — фыркнула, — хочешь гостей? У тебя их полный склеп. Повара? У нас есть Нари. Музыканты? Пусть Чернышка воет на церемонии, или пригласи Вольфрама, он с этой задачей справится даже лучше. И вообще, хочешь пышную свадьбу, женись сам, вон, — указала на бабу Машу, — оживил, а от обязательств бегаешь.

После этих слов дед перестал пыхтеть, резко замахал руками и, кажется, снова попытался сбежать под стол, а я пожала плечами и пошла отдыхать. Этот день оказался до неприличия длинным и насыщенным на события.

— Ты прекрасна, — сказал демон полушепотом.

Комплимент оказался неожиданным, но приятным. И только после этих слов, я поняла, как странно он на меня смотрит. Не как существо, которое ненавидит эльфов или благодарен за спасение. Похоже, Мариэль таки не утратила свое чутье и не ударилась головой, сказав, что демон влюблен в меня.

Дед откашлялся и раскрыл книгу, но с таким лицом, словно собирался наслать стихийное бедствие на ту дыру, из которой выбрался мой жених.

— Итак, — начал он, — мы собрались здесь сегодня, в этот... торжественный… день, — он сделал паузу, глубоко вдохнув воздух через ноздри, — чтобы засвидетельствовать союз... — очередная пауза, — ...моей внучки, Корнелии Ладран, с этим... гм... демоном.

— У него есть имя, — подсказала деду.

— Я знаю его имя, — сказал дед с достоинством. — Я просто расставляю акценты.

У Каррэта хватило мудрости промолчать. Однако он не выглядел оскорбленным, скорее, его забавляла вся эта ситуация.

Дед снова откашлялся. Сверился с книгой. Посмотрел в потолок. Почесал бровь. Либо он ждал, что родственники начнут вставать из гробов, либо что Каррэт ляжет в один из этих гробов добровольно.

— Если кто-то знает причины, по которым этот союз не может быть заключен, — произнес он, поднимая голову, — пусть скажет сейчас… — И уставился на гостей с надеждой.

Мариэль изучала свои ногти. Нари сидела тихо, как мышь, и делала вид, что ее заинтересовала трещина на потолке, Маник смотрел в стену.

Сереня прижимал руки к груди с видом абсолютной поддержки, не деда, конечно же.

Дед перевел взгляд на Чернышку, которая оказалась здесь по непонятным причинам. Надеюсь, не для того чтобы полакомиться моим платьем.

Тишина затянулась. Тогда дед бросил последний взгляд на несколько саркофагов одновременно, но и предки не спешили противиться моему скоропалительному союзу. Предполагаю, что им нравилось злить деда.

— Ме, — неожиданно заблеяла коза и отрыгнула ложку из серебряного сервиза.

— Это не считается, — поспешно сказала, стирая улыбку с лица деда.

Дед перевел взгляд обратно на книгу.

— Возражений нет, — произнес он с горечью и обидой,— Стало быть...

Он еще немного покопался в книге. Перелистнул страницу. Потом ещё одну.

— А вот тут, — сказал он внезапно воодушевленно, — написано, что по традиции следует...

— Деда, — прошипела с угрозой, — не затягивай!

Он захлопнул книгу. Посмотрел на нас обоих. Посмотрел в потолок, беззвучно нашептывая что-то. Опять богине жаловался.

— Жених может поцеловать невесту, — произнес он наконец, признавая проигрыш.

Каррэт повернулся ко мне. Я посмотрела в его глаза, понимая, что обратного пути нет.

Он наклонился, я позволила себе ответить, и именно в этот момент на наших руках появился свет.

Не яркий. Тихий, теплый, золотистый, как след, оставленный чьей-то рукой. Отметки расцвели на запястьях, замысловатые, живые, как картина, написанная великим художником, и теплые, как касание кого-то родного.

— Это... — начала я с испугом и непониманием.

— Богиня благословила, — сказал Каррэт удивленно.

Дед посмотрел на отметки. Потом посмотрел в потолок, уж слишком обиженно, даже со злостью, а потом сплюнул прямо на алтарь.

— Значит, услышала, — произнес он, — я не о том молился! Ей бы уши прочистить — вот что я скажу.

— Дед! — ахнула я.

Еще не хватало на наши головы божественного возмездия.

— Я молился о другом!

Мариэль зашлась в беззвучном смехе. Нари сделала вид, что ничего не слышала. Сереня всхлипнул, на этот раз, кажется, от умиления.

Каррэт наклонился к моему уху.

— Если ты рассчитывала на фиктивный брак, — произнес он тихо, — можешь забыть. Теперь мы муж и жена. Брак нерасторжим. Богиня засвидетельствовала.

Я посмотрела на отметку на запястье, потом на новоиспеченного мужа и усмехнулась.

— Милый, — сказала максимально ласково, насколько умела, — я некромант. И всегда могу стать вдовой. Так что не ту девушку ты богиней пугаешь.

— Договорились, — весело отозвался, поправляя прядь моих волос.

Дед смотрел на нас обоих, вернее, на наши запястья, взгляд его был обреченным, примерно таким же, каким был в нашу первую встречу.

— Ну и ладно, — произнес он, громко захлопывая книгу. — Все свободны. Анарендил, мне нужно выпить!

И отчего-то все хором рассмеялись, даже Чернышка издавала звуки, похожие на смех.