— Зима близко… — Дядя Рубен взглянул через окошко на стоянку мотоциклов банды Биг Би: — Мне не даёт покоя одна мысль.

— Какая? — Колян уже во всю тёр сыр.

— Вот Дерек взял себе автомобиль. Так? А что, если эта зима выйдет снежной? Ребята не смогут передвигаться по городу на мотоциклах.

— Хотите взять ребятам кей-кары? — уточнил я, замешивая тесто.

— Кей-кары — это в лучшем случае. Слышал я… что не так давно в Подольске открылся миниатюрный заводик по созданию электрических машин. Маленькие такие. Размером с «Матиз». И цена копеечная. Вот, думаю — озаботиться и взять несколько штук.

— Хм… — я представил наших крутых байкеров на маленьких машинках и стало очень смешно: — Боюсь, они этого не выдержат. Байкерское кредо не позволит.

— Ой, кредо или нет — у нас бизнес! Я плачу ребятам не для того, чтобы они тут про своё кредо рассказывали. К тому же, они и без того занимаются доставкой. Крутой чоппер или неоклассика с огромной термосумкой смотрится тоже не мускулинно. И совсем не брутально, если ты про это.

— Согласен. В целом, я думаю, что это неплохая идея. Единственный вопрос — где вы будете их заряжать?

— Кину удлинители. Пускай заряжают ночью.

— И дверь с окнами будут открыты?

— Ой… Всё равно тут везде камеры. Да и к тому же — кому взбредёт в голову грабить «Шашлычок»? — усмехнулся Дядя Рубен. Вот он — истинный «отец района».

Двери на кухню распахнулись, и к нам влетел запыхавшийся Биг Би.

— О! Костян! — обрадовались мы с Коляном: — Давно тебя не видно.

— Родительские обязанности… Они такие. — выдохнул волк, налил себе стакан воды и мигом осушил: — Фу-у-у-у-ух… Ребята! В общем, у меня проблемы.

— Что такое? — Дядя Рубен тут же нахмурил свои густые брови.

— Там это… Сестра Сони. В общем, если вы не сильно заняты… Послушайте её, пожалуйста. У меня без мата не хватит духу это рассказать! Вот честно слово. — махнув пушистым хвостом, ответил Биг Би.

Соня — жена Биг Би, была крайне боевым и очень позитивным зооморфом. А ещё очень любящей и заботливой мамой. Столько историй про неё из уст Костяна слышали… Но вот про сестру, честно говоря, я узнал только сейчас.

— Ладно! Сейчас разберёмся! Парни! За мной. — скомандовал Дядя Рубен, и мы вышли в пустынный зал.

Там, среди перевёрнутых стульев и активно прибирающихся Глаши с Вовчиком сидела милая девушка-волчица. Одета она была в розовое платье официантки с белоснежным передником. Хуан, превратившийся обратно в енотовидную собаку, сидел рядом, изо всех сил изображая обычное домашнее животное. Не сдержавшись, он положил свою наглую морду на колени грустной незнакомки. Та всхлипывала и поглаживала его за голову, от чего мохнатый любитель девушек неистово прикайфовал.

— Тьфу ты… Всё-таки придётся просить Валерона. — тихо вздохнул Колян.

— Здравствуйте, милая леди! — Дядя Рубен присел к волчице и протянул массивную руку: — Меня зовут Рубен.

— Кира… — всхлипнув, ответила грустная официантка, и попытавшись улыбнуться, пожала огромную ладонь здоровяка.

— Очень приятно! Это Искандер. А это Николай. А это… Хуан. — Дядя Рубен очень недобро посмотрел на йоборотня. Но тот лишь вопросительно наклонил голову, как обычно делают настоящие собаки, когда чего-то не понимают.

— Рада познакомиться. — официантка продолжила грустно наглаживать балдеющего Хуана.

— Костя сказал, что у вас… проблемы?

— Ах, если бы это можно было обозвать таким простым словом. — Кира печально опустила волчьи ушки: — Я не люблю напрягать людей. Не знаю, зачем Костя притащил меня сюда… Мне так неловко.

— Хорошо. Это ваше полное право. Но… может быть, вы хотите чаю? — глаза Дяди Рубена источали отцовскую заботу.

— Да. От чая я никогда не отказываюсь. — всхлипнула Кира и, наконец-то, подняла взгляд на нас. За долю секунды её лицо изменилось: — Господин Цареградцев… И Господин Смирнов⁈ Из Харитоновки⁈

— Они самые. — кивнул я и направился за барную стойку: — Какой чай предпочитаете?

— Любой. Лишь бы горячий. — волчица сперва замахала хвостом, но затем вспомнила, что у неё случилась какая-то трагедия и тут же снова стала грустной: — Я смотрю ваши трансляции. Мне очень нравится… А ещё моя подруга ваша дикая фанатка… Понимаю, что прозвучит нагло, но вы сможете оставить автограф для неё?

— Не вопрос. — я заварил ей чёрный с бергамотом. Строгий, освежающий и очень глубокий.

— Может быть, хотите перекусить? — уточнил Дядя Рубен: — Парни, как раз тесто для хачапури поставили. У них скоро драка по этой теме.

— Простите… Кусок в горло не лезет. — вздохнув, ответила волчица.

Быстро замешав в чашку пару ложек сахара, я аккуратно поставил ароматную композицию прямо перед Кирой.

— Вот! Прошу.

Волчица с благодарностью приняла чашку. Сделала глоток. А затем… заплакала ещё пуще прежнего.

— Боже, да что случилось⁈ — не удержался я: — Может быть, вы нам всё-таки расскажете?

— Всё покатилось по причинному месту… — всхлипнув, ответила она: — Простите, что ною… Но у меня уже не осталось никаких сил всё это терпеть.

— Что именно терпеть? — аккуратно спросил Дядя Рубен.

— В Балашихе есть ресторан… «Молекула». Может быть, вы слышали?

— А! Это где был такой весёлый хозяин… Такой огромный барсук, который каждую пятницу пел песни и танцевал? — уточнил Колян.

— Да! — кивнула волчица.

— Хм-м… довольно культовое место. Слышал, туда раньше много народу ходило.

— Раньше. — всхлипнула Кира, залпом осушив чашку: — Господин Опилкин… Он три года занимался рестораном. Это было его детище! Он создал идеальный уголок для всех любителей вкусной еды. И он делал это… весело! Когда я пришла туда, то… была счастлива. Я чувствовала, что наконец-то попала на своё место. Понимаете?

— Так вас… уволили? — я с подозрением посмотрел на волчицу.

— Хуже!

— К вам приставали? — напрягся Колян: — Немедленно расскажите, кто это сделал? Мы с Дереком сейчас же поедем и начистим их развратные морды!

— Нет же… Господин Опилкин… умер от инфаркта.

— Ой… Соболезнуем. — мы с Коляном тут же опустили головы.

— Спасибо, но дело не в этом. Господин Опилкин умер год назад…

— Так. Я совсем запутался. И что же тогда случилось?

— Свято место пусто не бывает. — всхлипнула Кира: — Вся Балашиха знала про «Молекулу». И тут же появились новые хозяева в заведении. Очень милая пара… Ника и Антон. Они выглядели многообещающе. Но к великому сожалению… их заботит только прибыль. А я из уважения к Господину Опилкину и любви к этому замечательному месту не уходила оттуда. Понимаете? Это… мой дом! Там работает моя семья! А Ника и Антон… Они всё разрушили! За этот год они высосали из ресторана все соки. Испортили меню. Убили атмосферу и душу… А это именно то, ради чего к нам приходили гости. И сегодня была последняя капля… Месяц назад они поставили на кухню четыре микроволновки. А сегодня убрали из меню всё свежее! То есть, вообще всё! И оставили только дешёвые полуфабрикаты. И теперь наши ребята греют заморозку… Это ужасно!

— Боже… Микроволновка на кухне ресторана — к отравлению. — покачав головой, произнёс я.

— Мы с ребятами попытались донести до Ники и Антона, что так не делается… Но Антон сказал, что это бизнес. И закуп стал слишком дорогим. Ресторан должен приносить деньги. А мы и без того уже всех постоянщиков распугали. И… с одной стороны — я не хочу там работать. Это больше не та «Молекула», которая дарила гостям счастье. Но с другой… Я не хочу уходить! Это мой дом. Моя семья!

— Ну… К сожалению, ты должна разграничивать семью и работу. Такова жизнь. — развёл руками Колян.

— Не хочу. Таков мой выбор! Я хочу остаться… Хочу помочь. Хочу, чтобы «Молекула» продолжала приносить счастье и радость! — Кира снова с грустью опустила волчьи ушки.

— Я просто не совсем понимаю, в чём проблема взять коллектив, найти другой ресторан и свалить туда? — я вопросительно посмотрел на волчицу: — Если тебе так важна семья, то вы просто можете сменить ресторан.

— Скорее, дело тут не только в семье. — задумчиво произнёс Дядя Рубен: — Я отлично знал Опилкина. Его жизнерадостность была… заразительной. Хороший ресторатор и великий зверолюд. Он дарил гостям тепло и уют. А ещё мог возвратить любовь к жизни. Такие профессионалы появляются раз на миллион. Да и сама «Молекула» — культовое заведение. Вот так закрыть его из-за идиотов, которые ни черта не смыслят в ресторанном бизнесе… это кощунство.

— И что вы предлагаете? — поинтересовался я.

— Сходите туда на разведку. Чисто так… Глянуть, что там и как. Потом расскажете, а я подумаю, что делать.

— Так, может быть, вы сходите с нами?

— Увы. У меня сегодня дела. — загадочно ответил Дядя Рубен.

— Свидание⁈ — обрадовалась Глаша.

— Кто знает. — улыбнулся здоровяк и погладил волчицу по голове: — Своди ребят в «Молекулу». Покажи, как там всё устроено. Уверен, лишним не будет.

— Я сильно сомневаюсь, что ту ситуацию можно исправить. — вздохнула Кира.

— А кто сказал, что Дерек с Колей будут что-то исправлять? Скорее — просто глянут одним глазком.

— Ладно. — волчица жалобно посмотрела на нас с Коляном: — У нас с вами есть четыре часа. Метро ещё ходит.

— Обойдёмся и без метро. — я вытащил из кармана ключики от «Мазды».

Как хорошо, что это была именно четырёхместная версия.

Мы вышли на улицу. Вечер уже наливался той сырой, холодной синевой, какая бывает в начале ноября, когда снег ещё не лёг, но воздух уже пахнет им. Таким промёрзшим железом и близкой зимой.

На стоянке, как всегда, поблёскивали хромом мотоциклы банды Биг Би. Чопперы, неоклассика и один злой стритфайтер с ободранными боками. Я на секунду представил, как эти громадины сменятся на крохотные электрические коробочки размером с «Матиз», и снова еле сдержал улыбку. Дядя Рубен, конечно, гений бизнеса, но зрелище будет то ещё.

«Мазда» встретила нас тёплым щелчком центрального замка. Я сел за руль, Колян плюхнулся рядом, а Кира, аккуратно расправив розовое платье, устроилась сзади. Хуан запрыгнул следом и свернулся у неё на коленях, продолжая старательно изображать милого зверька.

— Пристегнитесь. — напомнил я, выруливая со двора.

— Господин Цареградцев, вы всегда такой… правильный? — слабо улыбнулась Кира.

— Только за рулём. — ответил я: — И, пожалуйста, просто Дерек. От «Господина Цареградцева» у меня начинает ныть спина, будто я стою на защите диплома.

Она тихо засмеялась… Кстати, впервые за весь вечер. Смех у неё был приятный, чуть хрипловатый от недавних слёз, но живой. Кажется, чай с бергамотом всё-таки сделал своё дело. Горячее и чуть горьковатое всегда возвращает человека в себя. Причём — намного лучше сладкого. Как говорил Раневский: «сладкое утешает, а горькое — отрезвляет».

Дорога до Балашихи заняла примерно сорок минут. Кира почти всё это время молчала, глядя в окно на пролетающие фонари, и только иногда её ушки вздрагивали, будто она снова и снова прокручивала в голове что-то очень тяжёлое.

Колян, чтобы разрядить обстановку, травил байки про то, как он пару лет назад перепутал соль с сахаром в заготовке для карамели и чуть не отравил половину туристов из санатория, которые по доброй традиции всегда заезжали в «Шашлычок». Ещё бы! Это вам не просто кафе, а настоящая гастрономическая достопримечательность.

История была старая и отработанная до блеска. Кира слушала с искренним интересом. А это уже хорошо.

— Расскажите мне лучше про «Молекулу». — попросил я, когда мы въехали на территорию Измайлово: — Про настоящую. Не про то, что там сейчас. А про то, что было при Опилкине.

Кира встрепенулась. Глаза её потеплели.

— О-о-о… Это было волшебное место. — начала она, и голос её сразу стал другим. Таким мягким и мечтательным, как у юной девушки, что рассказывает про свой любимый фэнтези-роман: — Знаете, молекулярная кухня многих пугает. Люди думают: пробирки, шприцы, жидкий азот, дым какой-то… химия сплошная. Что там нет души. А господин Опилкин доказывал обратное каждый божий день. Он говорил: «Молекулярка — это не про то, чтобы удивить. Это про то, чтобы напомнить». Напомнить взрослому человеку вкус детства. Напомнить о доме. О первой любви. О бабушкиных пирогах. Но сделать это самым необычным способом.

— Как это? — Колян взглянул на волчицу через зеркало заднего вида.

— Ну вот, например. — Кира подалась вперёд, между сиденьями, и хвост её сам собой заходил из стороны в сторону: — У нас было фирменное блюдо. Называлось «Воскресное утро». С виду — просто маленькая тарелочка. Прозрачная сфера, а внутри неё — аромат. Стоило проткнуть её ложечкой, и по всему столу разливался запах… свежесваренного кофе, поджаренного хлеба и апельсинового варенья. И вот сидит перед тобой солидный дядька, директор какого-нибудь завода, а у него слёзы на глазах. Потому что так пахло в доме его матери, когда он был маленьким. Понимаете? Это не еда. Это настоящая машина времени!

Моя нога невольно отпустила педаль газа. Что-то в словах волчицы зацепило меня глубже, чем я ожидал.

Кажется, это было на той лекции у Ирины-сан. Про чай… Она говорила, что настоящий отклик происходит не в желудке, а в памяти. Что вкус, который остаётся, живёт не на языке, а где-то в груди. И в «Молекуле», оказывается, тот же принцип. Только в других руках и с другими инструментами.

— А теперь? — тихо спросил я.

Кира сникла.

— А теперь на месте «Воскресного утра» — размороженные сырники из пачки. Политые сгущёнкой из бутылки с носиком. И надпись в меню: «Авторский десерт от шефа». — она горько усмехнулась: — Только шефа у нас больше нет. Он уволился вчера. Остались официанты, посудомойка, администратор и помощник повара. Ах да… Ещё Ника с Антоном, которые в еде понимают ровно столько же, сколько я — в космических полётах.

— Приехали. — торжественно произнёс Колян, глядя на светящуюся вывеску впереди.

«Молекула» располагалась в старом двухэтажном особнячке. Из тех, что достались нынешней Балашихе от какой-то древней купеческой семьи. Фасад выглядел восхитительно! Лепнина, высокие окна, кованый козырёк над входом. Но даже с улицы было видно: что-то не так.

Половина букв на вывеске не горела, так что вместо гордого «МОЛЕКУЛА» на прохожих смотрело унылое «МОЛ__УЛА». Над входом висел выцветший баннер с надписью «Бизнес-ланч 29 рублей», прилепленный криво, поверх изящной старой таблички. Как дешёвый кетчуп на благородном фуа-гра.

Припарковав «Мазду» через дорогу от ресторана, я дождался, когда остынет турбина, и мы вышли на улицу.

— Так. — Кира вдруг занервничала, одёрнув белоснежный передник: — Я вас проведу, но как гостей. Только, пожалуйста… не подавайте виду, что мы знакомы. Если Антон поймёт, что я привела проверку, он меня сожрёт!

— Мы просто голодные путники. — заверил Колян и для убедительности похлопал себя по животу: — Зашли вкусно перекусить. Верно, Дерек?

— Верно. — кивнул я: — Хуана оставим в машине?

— Ни за что. — йоборотень на руках Киры оскорблённо фыркнул человеческим голосом, но тут же спохватился и снова тявкнул, как положено приличной енотовидной собаке. Я лишь обречённо закатил глаза. С этим парнем вечно так.

— Он у нас… собака-поводырь. — нашлась Кира: — Эмоциональная поддержка после затяжной депрессии!

На том и порешили.

Внутри «Молекула» встретила нас полумраком и тишиной… Неправильной тишиной. Не той уютной и вечерней, когда гости негромко переговариваются за бокалом вина, а гнетущей и пустой. В зале на два десятка столов сидела ровно одна пара — мужчина и женщина, судя по всему, зашедших сюда случайно. Играла какая-то дежурная музыка из бесплатного плейлиста, из тех, что крутят в торговых центрах.

Пахло… ничем. И вот это меня напугало больше всего. Хороший ресторан ты чуешь ещё с порога. Легкие нотки специй, дымок, свежая выпечка, кофе. Такой живой, тёплый дух кухни. Здесь же воздух был стерильным и слегка отдавал средством для мытья полов.

— Добрый вечер… — к нам вышла девушка-администратор, кошка с крайне уставшими глазами и в очень мятой блузке. Увидев Киру, она чуть заметно кивнула: — Столик на двоих?

— На двоих и… собачку. — Колян изобразил самую широкую улыбку, на какую был способен: — Мы наслышаны про вашу знаменитую молекулярную кухню! Специально сюда приехали.

Что-то в усталых глазах девушки-администратора дрогнуло. То ли жалость, то ли стыд.

— Проходите. — она провела нас к столику у окна: — Меню сейчас принесу.

Мы сели. Кира, изображая свою рабочую роль, тут же упорхнула куда-то за барную стойку, чтобы не вызывать подозрений.

Хуан устроился под столом, положив морду мне на ботинок, и я чувствовал, как он подрагивает от еле сдерживаемого возмущения.

Меню оказалось ламинированным листком, распечатанным на обычном офисном принтере. Я взял его в руки и почувствовал, как во мне поднимается профессиональная тоска…

Вот есть такая боль, понятная только тому, кто любит своё дело. Когда видишь, как хорошую вещь превращают в самую настоящую халтуру. Так же и здесь.

— Икра из бальзамика — тридцать пять рублей. — прочитал Колян вслух: — О, это же классика молекулярки! Сферификация. Помнишь, нам Леон показывал?

— Помню. — я перевернул листок: — Только тут написано, что подаётся к «фирменной брускетте». А снизу маленьким шрифтом добавлено, что это «хлеб чесночный, разогретый». То есть, они разогревают хлеб. В микроволновке. И называют это брускеттой.

— Может, я не прав, но брускетта — это же гриль? — нахмурился Колян: — Румяная корочка, оливковое масло и помидорка…

— В том и дело. — вздохнул я.

К нам вернулась администратор с блокнотом.

— Что будете заказывать?

— А что посоветуете? — я поднял на неё глаза: — Что у вас самое лучшее?

Она замялась. Долго смотрела в свой блокнот, будто там был написан ответ. А потом тихо, почти шёпотом, чтобы не услышали на кухне, произнесла:

— Честно? Возьмите чай. И уходите. Пока не поздно.

Мы с Коляном переглянулись.

— Настолько всё плохо? — так же тихо спросил я.

Она только виновато опустила глаза.

— Меня Ника уволит, если узнает, что я вам это сказала. Но… я не могу молчать. У нас была лучшая кухня в Балашихе! А теперь… Возьмите, что хотите. Только не ждите чуда! «Молекула» уже не та… Я не хочу вас разочаровывать. Мне будет очень больно.

— А мы всё же рискнём. — мягко сказал я: — Знаете что? А принесите нам вашу «икру из бальзамика с брускеттой». И этот ваш… «Авторский десерт от шефа». И два чая. Чёрный, если есть.

Администратор тяжко вздохнула, кивнула и ушла, а я откинулся на спинку стула и оглядел зал повнимательнее. И чем дольше смотрел, тем яснее понимал масштаб происходящего.

Красивые старые стулья с резными спинками были застелены дешёвыми чехлами из «Икеи». На стенах висели фотографии — наверняка ещё с опилкинских времён: улыбающийся круглолицый барсук в поварском колпаке, окружённый счастливыми гостями, огонь, дым, брызги, азарт. А под фотографиями стоял пластиковый штендер: «АКЦИЯ! Второй кофе в подарок!». Прошлое и настоящее этого места смотрели друг на друга и явно не понимали, как так вышло? Столкновение двух реальностей. Душа и искреннее желание дать людям счастье. И… холодный бизнес-расчёт. Причём — крайне хреновый! Что-то из разряда «Стрелковских хот-догов за две копейки».

— Вон они. — шепнул Колян, кивнув в сторону барной стойки.

Из служебной двери вышли двое. Он — высокий хорёк в дорогом, но безвкусном пиджаке, весь в золотых цепях и с коннектором, приклеенным к уху. Она — лисица в облегающем платье, с идеальным маникюром и абсолютно ледяным взглядом. Ника и Антон. Даже не глядя на них, я бы понял, кто здесь хозяева. Это было легко, судя по тому, как сжались официанты, и как втянула голову в плечи наша администратор.

Настоящие зверолюды. Можно сказать — родственники Бибра.

— … да мне плевать, поставщик или не поставщик! — доносился до нас голос Антона: — Скажи ему, что если он не снизит цену на курицу, я найду другого! Что значит «качество»? Кто там разберёт, какое качество, если оно в панировке и под соусом? Люди жрут и не жалуются. Всё, я перезвоню.

Он сунул коммуникатор в карман и обвёл зал хозяйским взглядом. Наткнулся на нас, и лицо его расплылось в приторной улыбке.

— Гости! Дорогие! — Антон направился к нам, раскинув руки: — Добро пожаловать в легендарную «Молекулу»! Первый раз у нас?

— Первый. — кивнул я, изображая наивного туриста: — Много лестного про вас слышали.

— И не зря! — он присел на свободный стул без приглашения: — Мы тут, знаете-ли, целую концепцию перестроили! При старом хозяине, царствие ему небесное, тут было, конечно, красиво, но… непрактично. Дорого. Медленно. Люди же не хотят ждать по сорок минут, пока им там колдуют над пробиркой, верно? Люди хотят быстро, вкусно и недорого. Вот мы и оптимизировали.

— Оптимизировали… — эхом повторил я.

— Именно! — хорёк не заметил иронии: — Современный подход. Технологии! У нас теперь всё чётко, как часы. Заказ — десять минут и готово. Никаких вам этих… капризов творческих. Бизнес должен приносить прибыль, а не тешить самолюбие повара. Верно я говорю?

Колян под столом наступил мне на ногу. Я понял… Держись, друг. Не сорвись.

— Абсолютно. — выдавил я улыбку: — Прибыль — это святое.

— Вот! Умный человек! — Антон хлопнул меня по плечу и поднялся: — Приятного аппетита, дорогие. Если что — зовите! Здесь всё для вас!

Он удалился, страшно довольный собой, а я почувствовал, как во мне медленно, но верно закипает злость. Не за себя. За Опилкина, которого я никогда не видел. За Киру. За администратора, которая шепчет: «уходите, пока не поздно». За само это место, которое когда-то умело делать людей счастливыми, а теперь стояло пустое и униженное.

Мне было больно даже подумать о том, что Галя с Клеем, Аля Жагно с девчонками или Дядя Рубен могли относиться к своим заведениям точно так же! Это ужасно… Это даже не отсутствие кредо ресторатора. Это убийство истинного кулинарного творчества на корню. Грех, который расцвел отвратительным новообразованием у подножия кулинарного Олимпа.

От тяжелых мыслей меня отвлёк коннектор.

— Колян! — позвал я, вытаскивая кофе и специи: — Открывай окно!

— Ага…

— Неужели душно? — удивился лисёнок.

— Погоди. Сейчас всё увидишь.

Открытое окно мне нужно было не для проветривания, а для холода. Ноябрьского, сырого… С запахом мокрого асфальта и близкого снега. Я стоял у распахнутой створки, вдыхал этот воздух и думал: вот с этого и начинается любое воспоминание. С погоды и температуры на улице.

Человек может не запомнить сам по себе вкус. Но он отлично запомнит ощущение! Что сперва было холодно, а потом стало тепло. Что руки замёрзли, а потом их отогрели чашкой.

— Тёма. — строго произнёс я, не оборачиваясь: — Скажи мне честно. Ты откуда родом?

— Из Ногинска. — растерялся лисёнок: — А вам зачем?

— А ты, Кира?

— Я отсюда. Из Балашихи. Всю жизнь провела здесь. Даже никуда особо не выезжала.

— В людях хорошо разбираешься?

— Ещё бы! Мы — официанты, обязаны разбираться в людях и визитёрах. Наша работа заключается не в том, чтобы просто выносить еду. Мы обязаны чувствовать настроение! Посоветовать ту или иную позицию. Ведь если мы не попадём в настроение, то гость уйдёт разочарованным и вряд ли вернётся. Иными словами — мы зарабатываем на чужих эмоциях.

— Образцовый ответ. Выгляни в зал. Посмотри на ту парочку и расскажи всё, что чувствуешь.

Кира выглянула через щёлку служебной двери.

— Ей лет сорок пять. Ему — примерно столько же. Обручальные кольца. Она в пальто, которое не снимала весь вечер… Мне кажется, что ей тут неуютно, и она собирается уходить. Он два раза брал её за руку. — волчица вдруг осеклась и смущённо прижала ушки: — Простите. Я не сталкер-маньяк… Это профессиональная деформация…

— Не извиняйся. — я закрыл окно: — Ты только что дала мне всё необходимое.

— Дерек, ты чего задумал? — Колян вытер руки полотенцем.

Подойдя к столу из нержавейки, я отодвинул в сторону коробку с промышленными пельменями. А на освободившееся место я выложил всё, что нашёл.

Мука. Яйца. Молоко. Сливочное масло. Стручок ванили. Сушёные грибы. Копчёная паприка. Бутылка нераспечатанного оливкового масла. Пара увядших морковок, три луковицы, кусок сельдерея, который ещё можно было спасти. И на самом дне морозилки, за брикетами пюре — я нашёл сокровище! Пакет замороженной чёрной смородины. Домашней! С кривой наклейкой, подписанной от руки: «смородина, авг.».

— Это Господина Опилкина. — тихо произнесла Кира, глядя на пакет: — Он всегда сам ягоду замораживал. Говорил, что покупная — как пластик. А своя — как натуральный продукт.

— Отлично! Значит, работаем с натуральным продуктом. — я положил пакет отдельно, как будто это была реликвия.

— И что мы, всё-таки, делаем? — Тёма подошёл ближе, и я заметил, как он машинально вытер ладони о фартук. Хороший знак. Руки помнят профессиональные поварские жесты, даже если месяц греешь пельмени в микроволновке.

— Как я уже говорил, мы будем делать свою вариацию «Воскресного утра». Но она будет состоять из трёх компонентов. — я загнул палец: — Первое: горячий напиток. Не чай из пакетика. Что-то такое, от чего человек, наконец-то, снимет пальто. Второе: горячее блюдо. Простое. Из того, что есть… Но сделанное реально вкусно! Без всех этих полуфабрикатов. И третье… — я взял в руки стручок ванили, размял его между пальцев и поднёс к носу. Запах ударил сразу. Такой тёплый, сладко-древесный, с ноткой чернослива. Настоящая ваниль! А не какая-то дешманская эссенция из сетевого магазина: — Третье — десерт. Он вернёт им нечто такое, о чём они давно забыли.

— А что именно они забыли? — спросил Хуан, стоя на задних лапках и придерживаясь за передний край столешницы.

— А вот это, друг мой, самое интересное. — усмехнулся я: — В отборочном туре на первой дуэли нам с соперником выпала крайне специфическая тема. Чай… Прикинь? Но не как напиток, а как основной ингредиент в блюде. Тогда одна потрясающая девушка показала мне ещё один путь. Рассказывать блюдом не то, что хочу я. А то, что хотели бы увидеть те, кто это самое блюдо попробуют. И сейчас мы сделаем ровно тоже самое.

— Так это же лотерея…

— Нет. — я отрицательно покачал головой: — Это ремесло. Есть вещи, которые помнят почти все. Не потому, что мы одинаковые, а потому, что детство у большинства собрано из одного набора. Кисель. Молочная пенка. Оладьи. Ягоды с сахаром, растёртые в кружке. Хлеб с маслом и солью. Нам не надо угадывать конкретную бабушку. Мы бьём в огромную область, где эта бабушка в теории может присутствовать. Иначе говоря — мы задействуем общий культурный код.

Колян тихо присвистнул.

— Как боженька смолвил!

— Я сейчас смолвил, как человек, который прочитал слишком много книжек по теории кулинарии. — я развернулся к плите: — Тёма! Лови задачу. Су-вид ставим на шестьдесят пять градусов. Найди мне четыре самых хороших яйца из тех, что есть. Без трещин! Гладких. Проверь на свежесть в воде: лежит на боку — берём, встало вертикально — выбрасываем.

— Есть, шеф! — лисёнок взял со стола упаковку.

— Кира, ты в зале. Твоя задача — не дать им уйти. Извинись и скажи, что кухня просит прощения за качество и хочет сделать комплимент от заведения. Бесплатно. Скажи, что это займёт двадцать минут. И принеси им хлеба.

— У нас только тот, разогретый…

— Тогда не приноси. Лучше ничего, чем ЭТО… — я щёлкнул второй конфоркой: — Скажи, что хлеб будет свежий. Через пятнадцать минут.

— Свежий⁈ — Кира округлила глаза.

— Мука есть. Правда, дрожжей нет, но это не беда. Возьмём соду и… — я заглянул в миниатюрный холодильник: — Кефир. Просроченный на день, но для лепёшек в самый раз. Колян, на тебе хлеб!

— Есть! — Колян хрустнул костяшками: — Лепёшки на сухой сковороде?

— На сухой чугунной. С пузырями. И смазать топлёным маслом с чесноком и копчёной паприкой. Только чеснок не тереть. Раздавить плоскостью ножа, прогреть в масле и вынуть. Нам нужен запах, а не горечь.

— Понял. — он уже сыпал муку в чашу.

Хуан тяжко вздохнул и произнёс из-под стола:

— Я даже не буду спрашивать, зачем я в этом участвую… Но ладно! Чёрт с ним. Что мне делать?

— Ты будешь молоть грибы. — ответил я.

— Чем⁈

— Там кофемолка. Она чистая. Я уже проверил. Ей никто не пользовался с прошлой эпохи.

— Принял!

И тут кухня, наконец-то, ожила. Прям по настоящему! Как в нормальном заведении.

Честно, я не могу объяснить, как это происходит. Просто есть момент, когда группа случайных существ внезапно становится бригадой. И это без команды: «начали». Это происходит само, где-то на третьей минуте, когда один тянется за сотейником, а второй уже не глядя протягивает ему этот самый сотейник.

Зашипело масло. Заскрипела кофемолка. Загудел термостат, разгоняя воду в гастроемкости. Тёма, высунув от старания язык, опускал яйца в воду одно за другим — аккуратно, как боевые гранаты. Колян хлопал ладонью по тесту. А я занялся бульоном.

Правильный аромат появился на четвёртой минуте.

Сначала — жареный лук. Я поставил его обжариваться с морковью и сельдереем на сливочном масле. Медленно, на среднем огне, не торопясь, пока в воздухе не начала ощущаться эта сладковато-золотистая нотка. Потом добавил грибной порошок из кофемолки, и аромат стал ещё более глубоким. С нотками лесного и осеннего. Затем влил воду и оставил тихо кипеть.

— Ты что? Варишь суп? — удивился Колян.

— Грибной бульон. Он у нас поучаствует сразу в двух моментах нашего аналога «Воскресного утра».

— Я вот всё понять не могу… — Тёма повёл лисьими ушками: — Почему мы хотим подать именно это блюдо? Сейчас не утро… И даже не воскресенье.

— Воспоминания. Мы готовим не блюдо Господина Опилкина, а лишь хотим передать его суть. Возможно, когда увидим, что именно у нас получилось, мы и название сменим.

— Ладно…

Через пять минут Кира влетела на кухню с горящими глазами:

— Они сняли пальто!

— Хорошо. — улыбнулся я: — Значит, аромат дошёл до зала.

— Дерек, там… там ещё двое зашли! С улицы! Сказали, что-то невразумительное. Но вроде шли мимо и уловили аромат. Спросили, у нас ли готовят или это по соседству… Представляешь?

— Сколько всего гостей в зале?

— Четверо. — Кира прижала ладони к щекам: — Четверо, Дерек! А время к закрытию.

— Ну… Вообще-то, у нас ещё почти три часа в запасе.

— Я к тому, что обычно ресторан пустовал за четыре, а то и за пять часов до закрытия! Но сегодня… Это успех!

— Пока слишком рано делать выводы. Тёма! — позвал я: — Ещё четыре яйца. Колян! Нужно больше теста.

— А как же Антон и Ника? — спохватился Колян.

— Антон и Ника — потом. — я добавил щепотку соли в бульон, а затем снял пробу.

Не хватало вкуса… Как будто, слишком пресно. В таких случаях помогает естественная кислота. Я достал пакет со смородиной, отсыпал горсть, растёр три ягоды в ладони и бросил в бульон. Это было необходимо для того самого тонкого острого укола, который вытаскивает грибы из тени: — За Нику говорить не буду, ибо мне показалось, что она не самый заинтересованный собственник. А вот Антон придёт сам. К сожалению, я таких за свою жизнь много повидал.

— Лучше бы он не приходил… — с грустью вздохнул Тёма.

— Почему? — удивился я.

— Он строгий. И очень не любит самоуправство…

— Слушай. Если бояться — то можно забыть о возвращении прежней «Молекулы». Скажу честно — если бояться, то можно забыть, вообще, обо всём на свете! Даже о собственных мечтах. Я хочу, чтобы Антон пришёл. Чтобы он возмутился. Чтобы застал нас в момент работы.

— И выкинул нас отсюда к чёртовой бабушке! — хмыкнул Хуан.

— И увидел, что он всё это время… гробил свой собственный бизнес! Уничтожал его своими же собственными решениями прямо в микроволновке. Скандал или нет — это уже не важно. Главное — показать, как всё это может работать.

И «воротило» ресторанного бизнеса действительно не заставил себя долго ждать.

Служебная дверь распахнулась, и хорёк в золотых цепях застыл на пороге. Он смотрел на выключенные микроволновки. На горящие конфорки. На меня в чужом фартуке. На Коляна, у которого мука была до локтей. На енотовидного пса, стоящего на задних лапках у кофемолки.

Хуан очень медленно опустился на четыре лапы и жалобно тявкнул.

— Что здесь происходит⁈ — с ужасом и возмущением воскликнул Антон, после чего подошёл ко мне.

— Готовим. — спокойно ответил я.

— Кто вам разрешил⁈

— Вы.

— Я⁈

— Ага. Здесь всё для нас. Ваши слова?

— Да какого хрена⁈

— Такой взрослый, а за словами не следите? — произнёс я, не отрываясь от сотейника: — Уберите руку от конфорки. Обожжётесь.

Антон машинально отдёрнул руку и от этого разозлился ещё больше.

— Вы, вообще, кто такой⁈ — зарычал хорёк, сжимая кулаки с золотыми кольцами: — Я вызываю охрану! Я вызываю полицию! Вы вломились на производство! Это… это уголовка!

— Меня зовут Дерек. Я студент Харитоновки. — я наконец повернулся к нему: — А это — Николай Смирнов. Он оттуда же. Мы сейчас доготовим четыре порции, отдадим их в зал и уйдём. Счёт за продукты я оплачу. Всё, что мы взяли, стоит рублей триста по закупу. Я оставлю пятьсот, чтобы вы не сомневались.

— Да мне плевать на триста рублей! Вы понимаете, что вы делаете? Вы лезете в чужой бизнес!!! На ЧУЖУЮ КУХНЮ!!! Ещё и с животным!!!

— Чем вам помешал наш пёс⁈

— Да он же… ВОЛОСАТЫЙ!!! Сейчас всё тут залиняет!

— Кто бы говорил. — обиженно фыркнул Хуан.

— ОБОРОТЕНЬ!!! ЗАРАЗНАЯ ТВАРЬ НА КУХНЕ!!! Всё… Я звоню ментам!!! Артём! Ты чего стоишь⁈ Беги к коммуникатору!!!

— Понимаю вашу реакцию. — кивнул я: — А теперь и вы поймите одну вещь. У вас в зале четверо гостей. Двое пришли только что, потому что почувствовали аромат с кухни. Не увидели баннер «бизнес-ланч двадцать девять рублей». Не прочитали отзыв в сети. Просто почувствовали аромат жареного лука через закрытую дверь. — я показал ложкой в сторону зала: — Вот это — реклама! Она бесплатная. Она работала три года при Опилкине! Но перестала работать в тот самый день, когда вы поставили сюда четыре ящика, которые совершенно лишены какого-либо аромата. Вместо «живой» пищи ваши специалисты начали подавать полуфабрикаты. Это не готовка. Это АБСОЛЮТНОЕ ничто!

Антон открыл рот. Шерсть на его хорьковой мордочке распушилась, а длинные усы вытянулись вперёд.

— Это… это пустая демагогия.

— Это физика. — я вернулся к плите: — Микроволновка греет изнутри. Она не даёт реакции Майяра. Нет корочки — нет летучих ароматических соединений. А вы, как ОПЫТНЫЙ ресторатор, должны понимать один важный факт. Нет запаха — нет прохожего, который зашёл. Вы можете сколько угодно не верить в душу, атмосферу и кредо ресторатора. Но в химию поверить придётся. Она вам деньги приносит.

Хорёк обнажил клыки, но затем беспомощно закрыл рот.

Кухня погрузилась в тишину, которой мешал разве что гул «КитПрофовского» термостата.

И тут за спиной Антона появилась Ника.

Она не кричала и не ругалась. Казалось, что ей в этой жизни, вообще, всё фиолетово.

Лисица оглядела кухню ледяным взглядом, потом посмотрела на мужа, а затем на меня.

— Двадцать девять рублей. — холодно произнесла она: — Это цена, при которой человек заходит. Ваш запах жареного лука — это цена, при которой он не уходит. Вы это хотите сказать?

Это был первый момент за весь вечер, когда внутри меня вспыхнул ма-а-а-а-алюсенький огонёк надежды и я подумал: «А может, тут не всё потеряно».

— Именно это. Вы затащили людей внутрь и потеряли их на входе. У вас нет проблемы с маркетингом, как таковым. У вас проблема с тем, что происходит после того, как этот самый маркетинг сработал. Цена приятная, но… За что именно? Понимаете?

— У нас проблема с закупом. — жёстко произнёс Антон: — Свежее — это списания! Это порча. Это повар, который умеет с этим работать и стоит как два администратора! Это минус двадцать тысяч в месяц, как минимум. Мы считали! И это без учёта продуктов…

— Плохо считали. — я снял с огня сотейник: — Вы посчитали расходы. А выручку?

— Выручка упала, потому что рынок…

— Выручка упала, потому что вы уволили причину, по которой сюда ехали люди из Москвы. — я поставил сотейник на деревянную доску: — Кира, тарелки. Тёма! Яйца из воды. Аккуратно. Шумовкой. Не разбей!

— Я не разрешал! — рявкнул Антон.

— Антон. — строго произнесла Ника.

— Что⁈

— Замолчи.

Хорёк захлопнул рот. Лисица прошла на кухню, остановилась у стола, и скрестив руки, холодно произнесла мне:

— Показывайте.

— Итак… Вот что я сделал на вашей кухне из остатков. Первое — грибной бульон. Прозрачный, тёмно-янтарный, крепкий, с длинным послевкусием. — я процедил его дважды через сложенную вчетверо марлю. Тёма нашёл её в аптечке. Чистую! И даже не распакованную: — Подавать я его решил не в тарелке, а в чашке. Именно в чашке. Потому что человек, которому холодно, берёт чашку двумя руками, и это движение старше нас всех. Это движение из далёкого детства! Из бабушкиной кухни. Понимаете?

— Хм-м… — лисица одобрительно кивнула.

— Второе — яйцо. У вас здесь столько техники, а вы даже не удосужились ею воспользоваться по назначению. Кстати, почему не продали?

— Да было бы кому… — с грустью вздохнул Антон: — Все нос воротили! Мол, зачем? Мы и с обычной техникой справимся… А это всё — без белого халата и использовать нельзя. Кретины!

— Ладно. Вернёмся к теме яйца. Су-вид. Шестьдесят два градуса на пятьдесят минут. Однако у меня не было такого времени, поэтому я поднял до шестидесяти пяти и держал двадцать минут, зная, что желток будет чуть плотнее идеала. Но это ничего. Идеал сегодня не главное. — я аккуратно разбил яйцо над чашкой с бульоном, и белок повис в жидкости лёгким облаком, а ярко-оранжевый желток лёг на дно.

— Погодите… — хорёк щёлкнул пальцами: — Я вспомнил! Харитоновка — это же крутая шарага для детишек аристо? Да?

— Не «шарага», а элитная кулинарная академия, которая взращивает не просто шеф-поваров, а будущих богов кулинарного Олимпа. — поправил Колян с видом, будто ему уже строят храм, где-то в Афинах: — Выпускники Харитоновки кормят Императора, всю политическую верхушку, знать и высших купцов Российской Империи! А также простых людей по всему земному шару.

— Ох… Извините. Просто… Я немного в шоке с происходящего. И до сих пор не могу понять, зачем вам всё это? Вы родились с серебряной ложкой во рту. Печёте там свои элитные кексы для таких же, как вы сами. На кой-вам сдался наш ресторан?

— Ваш ресторан? Вы смеете называть ЭТО словом «ресторан»? — усмехнулся я: — Знаете, был один барсук, который решил подарить людям счастье через приятные воспоминания. И для этого он собрал всё необходимое оборудование. Нанял специалистов. Выкупил здание. Но судьба-злодейка отобрала его жизнь. И потом пришли два… Кхм… «Бизнесмена», которые мало того, что изо всех сил пытаются убить это заведение. Так ещё и ЗАСТАВЛЯЮТ подавать своих поваров заморозку. Микроволновки… ГОСПОДИ-БОЖЕ!!! Микроволновки, Антон… Это главные убийцы любой ресторанной кухни. Они могут стоять в комнате для персонала. Могут стоять у вас дома. Могут стоять в дешманской забегаловке, где гостей кормят всяким мусором… НО ОНА НЕ ДОЛЖНА СТОЯТЬ В ДОРОГОМ РЕСТОРАНЕ МОЛЕКУЛЯРНОЙ КУХНИ, ДУРЕНЬ!!! Я пришёл поесть ЕДУ из РЕСТОРАНА. А мне подали долбанную кашу из испорченного бальзамика! А моему другу — так и вовсе сырники на уровне бл***ских «Чебупель»!

— Вообще-то, «Чебупели» классные… — тихо возразил Антон.

— ДОМА ИХ ЕШЬ! В ресторане должны подавать свежую еду! И то, что полуфабрикаты изготавливают с применением молекулярной кухни — это не значит, что вы имеете право их здесь подавать! Усёк?

— Угу…

— Продолжим. — улыбнулся я, как ни в чём не бывало: — Третье — лепёшка от моего друга, которого вы пытались отравить сырниками. Поглядите! Она вышла у него божественно. Пузыри, чёрные подпалины, хрусткая снаружи, мягкая внутри, смазанная топлёным маслом с паприкой. И обратите внимание на то, что Николай в последний момент бросил на неё щепотку крупной соли. Видите?

— Да. Очень красиво. — кивнула лисица.

— И четвёртое — десерт. У меня нет ни агар-агара, ни альгината в нормальном состоянии, ни лецитина. Есть лишь жидкий азот, сифон с двумя баллончиками, сливки, молоко, ваниль, сахар и пакет чёрной смородины, замороженной руками барсука в августе позапрошлого года. — я поставил молоко со сливками, разрезал стручок ванили вдоль, выскреб семена тыльной стороной ножа, бросил в молоко вместе со створками. Добавил сахар. Довёл почти до кипения и оставил настаиваться под крышкой.

Пока смесь настаивалась, я взял смородину. Не стал размораживать её полностью. Просто дал слегка отойти, чтобы кожица поддалась, и растёр ягоды в металлической миске ложкой с сахаром. Максимально легко и просто! Как в детстве, когда бабушка растирает ягоду с сахаром в кружке и говорит: «Вот тебе витамины, ешь».

От запаха у меня самого перехватило горло. Смородина — сумасшедшая ягода. Она пахнет не только собой, но ещё листом, дачей, летом, комарами и поцарапанными руками. И есть в этом аромате, какая-то зелёная резкость, которой нет ни в одном другом продукте на Земле.

— Господи… — прошептала Кира за моей спиной: — Так пахло, когда он готовил…

— Ага. — кивнул я: — В этом и суть.

Аромат — один из сильнейших возбудителей вкуса и воспоминаний. Бывает, когда просто почувствовал аромат озона после грозы и тут же вспомнил «то самое лето».

В общем, аромат — прямой катализатор ностальгии! Это должен помнить каждый кулинар.

Ванильное молоко я процедил, охладил в шокере до трёх градусов. Затем залил в сифон, зарядил и, как следует, встряхнул. Получилась ванильная пенка. Такая лёгкая, воздушная и тающая! Почти как в молочном коктейле.

И вот тут я сделал то, ради чего вообще стоило заходить на эту кухню.

А именно — взял дьюар.

Открутив тяжёлую крышку, я с нескрываемым восторгом наблюдал, как из горла пошёл белый холодный пар. Он повалил по столу вниз, как в старом кино про секретные технологии и заморозку. Тёма ахнул. Хуан отскочил и поджал хвост.

Взяв смородиновую массу, я протёр её через сито, чтобы убрать шкурки, ложкой набрал совсем немного и капнул в жидкий азот.

Капля упала, зашипела и закрутилась! Через несколько секунд я выловил её шумовкой. Идеальная тёмно-фиолетовая жемчужина, замёрзшая снаружи и жидкая внутри. Я сделал шесть таких на порцию.

— Собираем десерт следующим образом. На дно охлаждённой стеклянной креманки — ложка растёртой смородины с сахаром. Самой простой и самой честной. С крупинками! Сверху — ванильная пенка из сифона. Чтобы лежала высокой белой шапкой. И поверх — шесть чёрных жемчужин из азота.

— Что это? — тихо спросила Ника. Из её голоса пропал весь лёд: — Никогда не видела ничего подобного.

— Это называется «Август». — немного подумав, ответил я.

— И что должно произойти, когда его съедят?

— Чудо ностальгии! Поток воспоминаний.

— Интересно.

— Да! Сейчас вы увидите.

Отдавали всё вместе. Я нёс четыре чашки бульона, Колян — лепёшки, Кира — десерты, Тёма шёл сзади с приборами и трясся так, что ложки с вилками и ножами звенели, подобно музыкальным инструментам.

— Приятного аппетита! И простите за задержку. — мы поставили «Август» перед нашими немногочисленными гостями и отошли в сторонку. Теперь остается лишь наблюдать за реакцией.

Пара в возрасте, в которой женщина сперва не хотела снимать пальто, с удивлением посмотрели на комплимент от шефа. Мужчина взял чашку двумя ладонями и сделал глоток.

Он немного помолчал. Потом тихо произнёс, глядя на жену удивлёнными глазами:

— Помнишь… в Ярославле? Когда мы с поезда…

Женщина замерла с ложкой у рта.

— На вокзале… — произнесла она: — Там тётка продавала!

— Да. Из бидона. И я тебе свою отдал, потому что тебе очень понравилось…

Она рассмеялась… Так чисто и искренне, что у меня кольнуло сердце.

Потом дошли до десерта. Я видел, как женщина ткнула ложечкой в чёрную жемчужину. Как та лопнула. Как смородина растеклась по белой пенке… Фиолетовое по белому, словно чернила по молоку.

Она поднесла ложку ко рту… И вот тут по щекам женщины медленно покатились слёзы.

Без рыданий. Всхлипываний и прочих звуков. Она просто сидела и плакала, а муж гладил её по руке, и ничего не спрашивал. Потому что всё прекрасно понимал.

Вот она — легендарная незримая связь двух по-настоящему любящих людей. Когда каждый понимает друг друга без слов.

— У неё мама умерла в марте. — тихо произнесла Кира: — Я слышала, как они говорили, когда воду им выносила. Они сегодня с кладбища. Поэтому она в пальто сидела. Ей было всё равно, где сидеть…

У меня самого от этой новости, аж что-то сжалось внутри.

Вторая пара — молодые парень с девушкой, что зашли на аромат. Они не плакали, а просто очень быстро ели, изредка переговариваясь вполголоса. Судя по тому, что я увидел и услышал — китайцы.

— Хэй! — парень поднял руку и подозвал Киру к себе: — А… говорить на-английский? Спик инглишь?

— Простите, нет. Ноу. — смущённо опустив ушки, ответила волчица.

— Кхм… Мы с мой барсетка заходить сюда вчера. — парень широко улыбнулся: — Еда была… Как блю-ю-юхэ!!! Ртом гадить мой мяу-мяу. Когда мяу-мяу плохо. Живот. — он сделал круговое движение по своему животу: — Но сегодня… Классный жрачка! Я дать звезда своим родителям. Дать звезда свой друзья! Сегодня кул! Клас-с-с! Я сворачивать шея! Срань, как вкусно! Ями-ями, прышмандовка с пёсий ух!

— Очень приятно слышать.

— Завтра приходить к вам со своим говна динозавра!

— Простите… Что?

— Старый… Старый сморщенный! Говна динозавра! Рожать меня и мой барсетка на свет!

— А… Родители? Папа и мама?

— Еп! — закивал довольный парнишка: — Чудо! Срань, как хорошо! Прышмандовка с пёсий ух! Деньга! Деньга за ур-ур! Ходить! Голова качать! Хвост махать! Благодарность.

— Ничего не понятно, но очень интересно.

Парнишка выложил на стол деньги и добавил:

— Деньга за ур-ур! Ходить! Ходить, да? Голова качать! Хвост махать! Чай!

— Вам принести ещё чаю?

— Деньга за ур-ур! — парнишка не выдержал и вложил деньги в руку волчицы: — Чай!

— А-а-а-а… Чаевые?

— Еп! Чудо! Срань! Большая восторженный!

Парочка расплатилась, и низко поклонившись, поспешила к выходу.

Ника расположилась у барной стойки, и не мигая смотрела на всё это.

Антон стоял рядом с ней, и лицо у него было такое, будто ему объяснили, что всю свою жизнь он неправильно писал собственную фамилию.

— Это… — выдохнул он, наконец: — Это же… Странно! Одни ругаются. Вторые плачут. Это что же… У нас гость плачет в зале! Плохо это…

— Это лучшее, что может случиться с рестораном. — холодно ответил я.

— Почему⁈

— Потому что они вернутся. — я вытер руки о фартук: — Потому что человек возвращается не туда, где было вкусно. Человек возвращается туда, где почувствовал яркие эмоции.

Ника медленно повернулась ко мне.

— Сколько? — спросила она.

— В смысле?

— Себестоимость. Этих четырёх подач. Считайте вслух.

— Ну… Полноценный себес посчитать не смогу, ибо не знаю ваших расценок по зарплате и прочим тратам. Но если мы говорим про фудкост… — я прикинул: — Яйцо, молоко, сливки, сахар, стручок ванили, грибной порошок, овощи на бульон, мука, кефир, масло, смородина, азот, баллончик для сифона… Выходит тридцать рублей на порцию.

— Продажная цена такого сета в Москве — сто двадцать рублей. — констатировала Ника: — Здесь, в Балашихе — шестьдесят пять. Выходит, что наценка в два раза.

— У ваших разогретых пельменей наценка выше. — заметил я.

— У наших разогретых пельменей проходимость четыре гостя за вечер. — она посмотрела на мужа: — Антон. Четыре гостя. За вечер. В пятницу.

Хорёк дёрнул золотой цепью на шее, как будто она его душила.

— Ну и что ты предлагаешь? — огрызнулся он: — Вернуть всё? Так… Опилкина не вернёшь. Шеф-повара нет. Меню нет. Рецептов нет. Денег тоже нет!

— Рецепты есть.

Мы все обернулись.

Тёма стоял в дверях служебного входа, прижимая к груди толстую тетрадь в клеёнчатой обложке. Уши у лисёнка были прижаты, но смотрел он прямо.

— Что это? — спокойно спросила Ника.

— Это тетрадь Господина Опилкина. — Тёма сглотнул: — Её нашёл Стас… Наш бывший шеф-повар. Он сказал, что вытащил её из шкафа ещё августе, когда убирался в подсобке. А вчера отдал мне на хранение. Там все рецепты. Все техкарты. Все его записи. И… — он замялся: — И я ничего вам не сказал. Простите. Я знал, что вы её выкинете. Или продадите. Вы же весной весь инвентарь на продажу выставляли. Вот я и подумал, что…

Антон сделал шаг вперёд.

— Стас уже уволился… Но ты…. Скрывал. Собственность. Заведения.

— Да. — кивнул Тёма.

Он держался уверенно и не отступил. Я мысленно снял перед ним колпак. Семнадцать лет. Практикант. Стоит один против двух хозяев и не отступает. Из этого мальчишки явно выйдет толк.

— Дай. — Ника протянула руку.

Тёма вопросительно посмотрел на меня. Я кивнул.

Она открыла тетрадь. Полистала. И я увидел, как её ледяное лицо впервые дрогнуло.

— Тут не только рецепты… — тихо произнесла она.

— А что? — Антон вытянул шею.

— Тут… — лисица перевернула страницу: — «Воскресное утро». Ниже: «Гость номер один — Владимир Петрович, приходит по субботам, любит, когда пахнет кофе, но кофе не пьёт, у него сердце. Делать безкофеиновый десерт, но с ароматом кофе». Дальше: «Сфера с апельсином. Апельсин — для Марины Игоревны. Она рассказывала, что в детстве апельсины были только на Новый год». — Ника подняла глаза: — Он записывал не блюда. Он записывал гостей.

И вновь в зале воцарилась тишина. Но на этот раз уже не от ужаса, а от осознания. Тёма принёс не просто тетрадку с рецептами, а саму суть заведения. То, ради чего все приходили именно сюда.

Господин Опилкин был не просто ресторатор с большой буквы. В первую очередь, он был максимально человечным. Существом с самым большим сердцем, какое только можно себе представить.

Ника закрыла тетрадь и очень тихо, ни на кого не глядя, произнесла:

— Мы купили это место, потому что раньше оно приносило огромные деньги. А также из-за того, что оно очень дешево продавалось. Мы посмотрели цифры. Мы увидели: помещение, оборудование, известное имя, лояльная база. Мы взяли кредит. — она тяжко вздохнула: — Мы не открывали эту тетрадь ни разу. Мы даже не знали, что она существует.

— Ника… — начал Антон.

— Мы год делали всё, чтобы это место умерло. — лисица, наконец, подняла на него глаза: — И знаешь, что самое обидное? Не то, что мы плохие. А то, что мы даже, как бизнесмены оказались никудышные. Мы взяли лучший актив в районе и своими руками обнулили его стоимость. Это не жадность, Антон. Это самая… банальная… глупость.

Хорёк открыл рот. И вдруг сдулся. Сел на барный стул, снял с уха коннектор и положил на стойку.

— Я не понимаю в еде… — расстроенно произнёс он: — Я, вообще, ничего не понимаю в еде. Я всю жизнь работал в логистике. Я думал, что ресторан — это, как склад. Приход, расход, оборот. Я честно думал, что, если сделать дешевле, придёт больше людей. Это же простая арифметика!

— Арифметика верная. — кивнул я: — Только вы посчитали не тот товар.

Он поднял голову.

— В смысле?

— Вы продаёте не еду. — я подтянул к себе стул и сел напротив: — Еду продаёт магазин. Там она дешевле, и это правильно. Человек идёт в ресторан не потому, что он голодный. Голодный человек ест дома. Ибо это выгоднее в десять раз. Человек идёт в ресторан за ощущением. За тем, чтобы полтора часа с ним обращались лучше, чем обычно, и чтобы он вышел оттуда чуть другим, чем зашёл. — я кивнул на плачущую женщину у окна: — Вот ваш товар. Не долбанные пельмени, которыми отравился «мяу-мяу» того китайца. А вот это!

— И как «вот это» посчитать в отчёте?

— Никак. — усмехнулся я: — Это считается в постоянщиках. Гость, которого вы тронули, приходит четыре раза в год и приводит с собой двоих. Гость, которого вы накормили за двадцать девять рублей, приходит один раз и потом предпочитает забыть дорогу к вашему заведению. Разница — не в чеке гостя. Разница в том, сколько лет живёт ресторан. И сколько лет о нём будут говорить. Ресторан — это не место, куда приходят просто набить желудок. Ресторан, это место, где гость испытывает эмоции. А пельменями из микроволновки вы хороших эмоций у гостей явно не добьётесь.

Антон долго молчал. Вздыхал, как будто внутри себя боролся с самим собой. Затем спросил:

— И что нам теперь делать?

Вот тут я и понял, что вечер удался.

Есть большая разница между: «докажи мне» и «что делать». Первое — стена. Второе — открытая дверь. Люди редко меняются от того, что им сказали правду. Люди меняются, лишь когда приходит осознание, что они РЕАЛЬНО ошиблись. Сбились с пути, и теперь утопают в болоте. Эмоциональном, финансовом, идейном… Это не важно. Главное — осознание проблемы! Иными словами: спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Невозможно помочь тому, кто не принял свою ошибку.

— Первое. — я загнул палец: — Бл***кие микроволновки! Их срочно на склад. Не выбрасывать и не продавать! Ибо они могут пригодиться сотрудникам. Но с линии убрать! Все четыре.

— Хорошо.

— Второе. Баннер с бизнес-ланчем снять СЕГОДНЯ ЖЕ! Он у вас висит поверх старой таблички. Табличка под ним — латунная, с гравировкой. Я видел край. Отмойте и оставьте. Это стильно и красиво.

— Сделаем.

— Третье. Вывеска. Половина букв не горит. А это… — я посмотрел хорьку прямо в маленькие блестящие глаза: — Самое отвратительное и дешёвое мразотство в ЛЮБОМ заведении! Индикатор того, что хозяевам ПЛЕВАТЬ на гостей! Люди читают «МОЛ-УЛА» и делают вывод обо всей вашей кухне. И они, сука, правы! Ибо вывод верный.

Антон достал блокнот и начал записывать.

— Четвёртое. Меню. — я кивнул на тетрадь в руках Ники: — Не всё сразу. Не сто двадцать позиций! Когда в меню сам чёрт ногу сломит — это говорит о том, что на кухне работают жопорукие дегенераты, которые НЕ УМЕЮТ ГОТОВИТЬ! Никаких картинок с едой! Это удел узбекских кафе и срани, которая именует себя «бистро», упаси Господь…

— А что не так с бистро? — поинтересовалась лисица.

— С бистро всё очень даже так. Я же говорю про заведения, где руководство насмотрелось фильмов про французскую кухню и теперь по-быстрому пытается спародировать то, что ВЕЛИКИЕ шефы создавали столетиями.

— Понятно…

— По поводу блюд. Возьмите пять! Пять блюд из тетради Опилкина, которые вы сможете делать идеально каждый день. Одно из них — «Воскресное утро», потому что его помнит вся Балашиха. И честно напишите в меню: «по рецепту основателя». Не «авторский десерт от шефа» с бл***кими сырниками из коробки! Выкиньте все эти ублюдские полуфабрикаты!!! Гости не идиоты. Они чувствуют, когда им врут.

— А шеф? — спросила Ника: — Пять блюд из этой тетради — это су-вид, сферификация и азот. А у нас на кухне практикант и посудомойка.

И тут я услышал, как Тёма шумно вздохнул.

Обернувшись на звук, я увидел очень милую картину. Лисёнок стоял, вцепившись в фартук, и смотрел на меня с таким отчаянным «ну скажи, ну скажи», что мне стало смешно и одновременно как-то очень тепло на душе.

— У вас на кухне. — ответил я: — Есть парень, который месяц грел пельмени и при этом от скуки проверил термостат, дьюар и сифон. Который спрятал тетрадь, потому что понимал её ценность, когда хозяева оказались слепыми бестолочами. И который сегодня за двадцать минут ни разу не переспросил меня дважды.

Тёма стал красным до кончиков ушей.

— Ему семнадцать. — холодно подметила Ника.

— Ему семнадцать, и он учится в кулинарном техникуме. Через три года ему будет двадцать. — я пожал плечами: — Шефа вы себе не купите. Сами же сказали, что у вас нет денег. Но шефа можно вырастить! Это дешевле и надёжнее. Только для этого — его надо перестать держать у микроволновки.

— А кто его научит?

— Для начала — тетрадь. — я кивнул на клеёнчатую обложку: — Дальше… — я вздохнул, потому что понимал, во что сейчас себя втягиваю: — Дальше я поговорю с одним человеком. Его зовут Рубен. Он держит «Шашлычок» и знал Опилкина лично. Уверен, он приедет и посмотрит вашу кухню. Не как конкурент. А как дружелюбный сосед.

— А вы? — спросила Кира. Волчица стояла с пустым подносом. Уши у неё были подняты вертикально, и хвост ходил из стороны в сторону так, что задевал спинку стула.

— А я студент первого курса. — честно ответил я: — У меня пары, зачёты, дуэли и съёмки в шоу. Но я живу в сорока минутах отсюда. У меня есть машина… И по воскресеньям я, в принципе, свободен. — я повернулся к Тёме: — Если хочешь — приезжай в «Шашлычок». Я покажу тебе настоящую кухню. И познакомлю с людьми, у которых руки попрямее моих.

Лисёнок радостно закивал.

— Погодите. — Антон поднял руку: — Я понимаю, что у вас кредо… Понимаю, что мы вас оскорбили своей «пищей». Однако… вы нам сейчас, по сути, консалтинг бесплатно провели. Что вы с этого получите?

— Прышмандовка с песий ух. И… — я кивнул в сторону той самой парочки, что продолжала сидеть у окна: — Чистые эмоции от воспоминаний по тому, что уже, к сожалению, не вернуть.

— Ничего не понял… Вам кого-то отдать надо? Или что? Денег у нас сейчас нет… Возьмите цепочку! Хорошая. На двести пятьдесят грамм потянет.

— Не нужна мне ваша цепочка. Я уже получил всё, что хотел. Теперь для меня самое главное узнать — поняли ли мы друг друга насчёт будущего вашего ресторана?

— Вы показали. Мы сделаем. — кивнул хорёк.

— Что ж, очень рад. Осталось лишь закрепить изученный материал.

Закончили мы в полночь.

Вывеску Антон полез перевешивать сам, прям в ноябрьской сырости, с приставной лестницей и пассатижами. Ника стояла внизу, держала лестницу и подсвечивала коммуникатором. Хорёк ковырялся с патронами минут двадцать, ругался, обжёгся, и в итоге всё засветилось! Все восемь букв.

«МОЛЕКУЛА» повисла над улицей ровным жёлтым светом, и от этого фасад с лепниной и кованым козырьком вдруг стал ещё более прекрасен. Появилась атмосфера настоящего купеческого дома!

Баннер с бизнес-ланчем Антон сорвал и запихнул в мусорный контейнер во дворе. Под этим маркетинговым непотребством, как я и говорил, была латунная табличка. Позеленевшая, но целая. С гравировкой: «Молекула. Здесь помнят».

— Это он придумал. — с благоговением произнесла Кира, глядя на неё: — Господин Опилкин. Ему говорили — глупый слоган… Непонятный. А он смеялся и отвечал: «Кому надо — тот поймёт».

— Согласен. Выглядит потрясно. — кивнул я.

Наконец, первый шаг по возвращению «Молекулы» был завершён.

Мы стояли на крыльце. Хуан тёрся у ноги Киры, то и дело выдавая рандомные факты из своего кулинарного опыта.

— Дерек. — волчица вдруг развернулась и обняла меня, неловко ткнувшись холодным носом мне в плечо: — Спасибо. Я пока не понимаю, как это работает. И как всё будет в будущем. Но вы… вы включили «Молекулу» обратно.

— Я лишь включил конфорку. — ответил я: — Всё остальное было и так. Просто… Вашим новым руководителям нужен был пинок.

— Ой, не скромничай. — Колян хлопнул меня по спине и повернулся к волчице: — Кира, ты же автограф просила. Для подруги.

— Ой! Точно! Я так переволновалась, что уже и позабыла об этом…

В итоге мы подписали ей салфетку. Увы, это единственное, что нашлось под рукой. Потом, немного подумав, подписали вторую: «Тёме. Никогда не грей то, что можно приготовить».

Мазда встретила нас тёплым щелчком замка. Я прогрел её минуту, слушая ровное высокое гудение ротора, и только потом тронулся. Колян сразу же записал голосовое сообщение КатЭрине. Он всегда так делал после знакового события. Истинный будущий муж!

Балашиха проплывала за окном мокрыми расплывчатыми фонарями.

— Дядя Рубен нас убьёт. — закончив запись, вздохнул Колян: — Он сказал: «глянуть одним глазком».

— Он сказал: «глянуть и рассказать». — я включил поворотник: — Вот я и расскажу. Что мы глянули, а потом отключили четыре микроволновки, приготовили четыре сета, довели гостя до слёз и, кажется, взяли на кухню «Молекулы» шефа семнадцати лет.

— Да. Он нас точно убьёт.

— Он нам пива нальёт! — усмехнулся я: — Дядя Рубен ведь именно за этим нас и посылал. Он знал, что мы не сможем так просто уйти.

Колян вытащил из кармана пачку семечек:

— Слушай. А ведь Антон-то не злодей, как оказалось.

— Не злодей. — согласился я: — Он просто слепой идиот, который попал не туда. Знаешь, я впечатлён, что «Молекула» смогла продержаться весь этот год. Ситуация с Антоном и Никой это, как, если бы мы с тобой попали в управление, какого-нибудь автомобильного завода. Мы же совершенно в этом не шарим.

— Факт!

— Антон считал не тот товар. Это страшнее злодейства.

— Почему?

— Злодея видно. А человека… Ну, или в данном случае — хорька, который искренне хочет, как лучше, но при этом медленно убивает своё предприятие… Его не видно. Совсем. Он ведь уверен, что делает разумную вещь. Искренне считает, что всё это идёт во благо.

— И как таких лечить?

— Сложный вопрос, Колян. Видишь ли… Люди привыкли объяснять всё чёткими тезисами и понятиями. Всё, что нельзя посчитать или измерить — для них является, чем-то эфемерным. С рестораном аналогичная история. Мы всё время говорим о заведении, как о предприятии. Себестоимость, фудкост, проходимость, средний чек. И это правда! Без всего этого заведение закроется через месяц, и никакая душа его не спасёт.

— Так.

— Однако арифметика тут вторична. Ресторан — он в первую очередь не про еду.

— Как это⁈ — к разговору подключился Хуан, просунувший пушистую мордочку между двух спинок кресел: — Разве наша задача, как поваров — не сделать еду качественной и вкусной?

— Ты меня не так понял. Еда — это только носитель. Как бумага для книги. Ресторан — это место, где один человек тратит своё время, силы, нервы и умение на то, чтобы другому, совершенно незнакомому человеку, стало на полтора часа лучше. Чтобы он вспомнил вокзал в Ярославле. Чтобы он вспомнил мать. Чтобы он снял пальто. Проблема Антона и Ники заключалась в том, что они не понимали одну важную вещь. Это невозможно оптимизировать или подсчитать! Убери из блюда душу — и в отчёте всё останется по-прежнему. Всё те же себестоимость, фудкост, проходимость и средний чек. Только гости, почему-то перестанут приходить. И ты никогда не поймёшь, почему. А Опилкин это знал. Он не был гением бизнеса. Он просто каждый день выходил в зал и пел песни, потому что ему хотелось, чтобы людям было хорошо! И за этим к нему ехали через полгорода. За этим к нему приходили постоянщики. За это и обожали весёлого барсука. А потом он умер… И пришли двое с калькулятором. Только вот — калькулятор оказался бессилен. Не потому, что цифры плохие. А потому, что цифрами нельзя измерить то, ради чего, вообще, стоит зажигать конфорку. Надеюсь, ты меня понял.

— И каков итог? — уточнил Колян: — Как лечить 'рестораторов с калькуляторами?

— Это же очевидно. — ответил я, выезжая на шоссе: — Надо дать им попробовать почувствовать то, ради чего приходят в ресторан. Всего один раз. Но по-настоящему!

Колян хмыкнул и щёлкнул семечкой.

— Философ ты, Дерек.

— Я повар. Хотя… По сути, это одно и то же. Просто у нас инструмент вкуснее.

Впереди, за поворотом, уже виднелось родная вывеска «Шашлычка». Свет праздничным блеском отражался от хрома мотоциклов банды Биг Би. Дядя Рубен наверняка сидел на кухне и ждал нас с чаем. Или «хлебным-игристым». Всё зависело от его настроения.

Прибавив газу, я услышал, как турбина тихо засвистела в холодном ноябрьском воздухе. Как по крыше начал тарабанить дождь. Но несмотря на всё это в моей душе было так тепло… Как будто я помог путникам обрести долгожданный верный путь.

Философ или нет — без разницы. Главное, что сегодня у нас получилось достучаться до парочки глупцов и сохранить чью-то маленькую, но очень красивую мечту.

— Сыр — это квинтэссенция сливочного вкуса! — пародируя голос Профессора Коновалова, произнёс я, сворачивая на перекрёстке направо: — Но каждый сыр — это уникальная гамма самых различных ноток и оттенков.

— Ага. — усмехнулся Колян: — Только вот, проблема заключается в том, что в большинстве своём все эти сыры не дополняют, а стараются перебороть друг друга. Помнишь, как в твоём отядзукэ «Полярной совы»? Там собрались ингредиенты, которых нужно было успокоить и подружить. И ты сейчас… выбрал аналогичный метод, только в разы сложнее.

— Ой, да ладно? А то, что ты, вообще, решил сделать яичницу в тесте — это легкотня?

— Вообще-то, не яичницу, а шакшуку. Это разные вещи!

— Допустим. Вижу, Валерон лёгких путей не ищет.

— Слушай, будь мой соперник не ты, а кто-нибудь другой — я бы использовал обычную пирамиду вкусов. Сделал бы смесь из молодых и старых сыров. Но ты… Я знаю, какой ты монстр! Валерон очень переживает. Когда узнал, против кого нам придётся биться — тут же побежал покупать билеты в Испанию.

— Почему в Испанию? — удивился я.

— У его матери там апартаменты. И Валерон сможет без проблем спрятаться…

— Ой, да ладно? Я не верю, что он трус.

— Он не трус! Но он боится. И честно говоря… Я тоже.

— Давай так. Ты Теньшину уделал?

— Уделал.

— Кружок любителей попилить бюджет уделал?

— Уделал.

— Четвёртое место ПРОСТО ИЗ-ЗА СВОЕЙ ГЛУПОСТИ на первом отборочном забрал?

— Забрал.

— Ну, вот и всё! К чему все эти страхи? К тому же, ты знаешь, что я выбрал смесь вкусов. Вот и бейте по моим слабым местам.

— Проблема в том, что ты… Хитрый лис!

— Чего вдруг?

— Ты специально взял Жанну, потому что мы плохо разбираемся в нюансах её готовки. Понимаешь, если бы мы выскочили раз на раз — вопросов бы не было. Если бы мы оба взяли Валерона и выскочили раз на раз — то вопросов бы снова не было. Но ты… Ты хитрая жопа! Ты знал, что это будет сражение двух равных в хачапури бойцов. И именно поэтому ты взял переменную, которую никто не знает. Валерон появляется в «Шашлычке» редко. А мы с тобой — ещё реже. Зоя, Степанида и Карл не смогут в деталях рассказать все фишки Жанны. Володя и Глаша с Хуаном — аналогично. У нас был всего один человек, который смог бы помочь. Да и тот уволился, потому что вышел замуж!

— Ты про Тётю Свету администратора?

— Да. Тот горячий мужчина с Кавказа не смог пройти мимо…

— Но зато она счастлива.

— А Глаша с Валероном уже почти год разрываются между двумя должностями. Хотя, постой-ка… Валерон разрывается между тремя должностями!

— Ну… Раз Дядя Рубен не ищет Тёте Свете замену, значит всё в порядке.

— Так! Отклонились от темы! Ты — хитрый жук. Ты выбрал себе повара, которого мы не знаем! Я в тебе не сомневался, но… Факт остаётся фактом. Ты хитрый жук.

— Приятно, что ты обо мне столь высоко мнения. — улыбнулся я.

— Ещё бы! Ты же у нас Король Тьмы! Демон. Ты должен быть лучше людей.

— Я тебе хоть раз говорил, что ксеноферы лучше людей?

— Ну-у-у… — Колян задумался.

— В общем, я это к тому, что ты заблуждаешься.

— Ещё чего⁈ Я всё высчитал!

— Как Антон с Никой? — усмехнулся я: — Поверь, мой выбор пал на Жанну совсем по другой причине.

— По какой же?

— Она эффектная кошко-девушка с длинными фиолетовыми волосами. А ещё одевается, как официантка из «Хутерс».

— Чего?

— Это такая кафешка в Америке, где официантки носят короткие шортики и майки. Сексуализация и объективизация девчат на лицо.

— Погоди… То есть, ты хочешь за счёт Жанны… Увеличить количество просмотров и создать кучу видео-мемов⁈ — Колян схватился за голову.

— Ну да. Симонову нужно шоу? И я его дам. Нас запомнят, Колян. Мы станем самыми яркими соперниками за весь семестр!

— Амбициозно… Честно, я в шоке. Не думал, что ты смотришь так далеко.

— Конечно, я демон принципиальный. Но мне нужны деньги. Все запасы ушли на ласточку. — я похлопал по рулю «Мазды».

— Ладно! Но я до последнего был уверен, что это во имя тактики…

— Во имя тактики. Но не той. Я хочу честного, но в тоже время жаркого поединка. Понимаешь? И… признаюсь, я буду рад проиграть такому крутому повару, как ты.

— Это взаимно, друг.

Мы стукнулись кулачками.

Летти ожидала нас возле старого клёна. Выглядела она сегодня очень вызывающе… Чёрная кожная куртка с меховым воротником. Чёрные обтягивающие штаны. И высокие сапоги на длинной шпильке.

— Сколько за час? — поинтересовался я, выглянув в открытое окно: — Хотя, знаете… Дайте всех посмотреть?

— И я тебя рада видеть. Придурок… — недовольно фыркнула она, но заприметив Коляна тут же дружелюбно улыбнулась: — О! Приветствую, Николай.

— Здравствуйте. — слегка застенчиво ответил он. Вообще, Коляна всегда больше смущал не факт того, что Летти — топовая московская модель, а то, что на самом деле она являлась Повелительницей Тьмы. Мой друг обожал самые различные игры… И естественно, у него был свой фетиш на демониц и прочих женских персонажей с тёмной стороны.

— Значит, так! — Летти вручила мне вытянутую коробку: — Здесь четыре зачарованных изумруда, как ты и просил. И учти, придурка кусок… Если спалишь меня — я утащу тебя на зону вместе с собой.

— Отлично! Там свадебку и сыграем!

— Идиот… — обречённо вздохнула Повелительница Тьмы, и с любопытством оглядела «Мазду»: — У кого тачку отжал?

— У друга. А что?

— Хех… Хоть у кого-то есть вкус. Тачка для нормальных пацанов… Не то, что ты. Кстати, у него есть девушка?

— Нет. Познакомить?

— Давай… — с неохотой ответила Летти.

— Очень приятно, Царь! — я протянул ей права и документы на машину.

— ЧЕГО⁇!!⁇!! — Повелительница Тьмы аж застыла от шока: — ТЫ⁈ КУПИЛ СЕБЕ⁇!! «РЫКСУ»⁇!!?! На какие шиши⁈ Она сейчас тысяч сто пятьдесят стоит. И это по низу рынка.

— Ну, не такой уж я и бедный. Завтра после дуэли. Часиков в девять. Ресторан «ПушкинЪ».

— Чего это?

— Ну… Ты же сама сказала — познакомить тебя с хозяином тачки. Вот и познакомлю.

— Ой, пошёл нахрен, Дерек! Я лучше умру, чем замучу с тобой.

— Ты и так умерла. Всё сходится. Завтра в девять. Ресторан «ПушкинЪ». — с этими словами я поддал газку, и рёв двигателя заглушил поток трёхэтажных матов в мою сторону.

— Дерзкий ты. — улыбнулся Колян: — И как? Работает такой подход?

— А ты как думаешь?

— Она придёт, да?

— Посмотрим. Но ради прикола — я после дуэли всё же туда приду. Чисто так. Если что, в одного выпью бокал хорошего вина и вернусь в общагу.

— Зачем? Пригласи кого-нибудь из подружек. Изольду, например. Всё лучше, чем в одного сидеть.

— А что? Это идея! Хотя ты знаешь… С этим обучением я совсем перестал уединяться.

— В смысле⁈

— Ну… В том плане, что перестал проводить время на едине с собой. Постоянно какие-то движухи или готовка. Тренировочные блюда…

— Ты же читаешь в одиночестве. И довольно много.

— Это не то. Знаешь, раньше было так, что пришёл к плакату с Повелительницей Тьмы. Открыл баночку «хлебного игристого» и так на душе спокойно. А сейчас… Мне, как будто, и не надо этого.

— Эволюция, Феликс! — голосом леопарда из рекламы тоника, ответил Колян: — Раньше всё было иначе. Совсем иначе… У нас не было забот, кроме работы в ресторане. А сейчас… Амбиции. Планы. Цели на жизнь. Всё стало… серьёзнее?

— Типа того. — я остановился возле ларька ремонта ключей: — Жизнь стала… ярче и шумнее. Вроде, и радостно. Но иногда я скучаю по тому беззаботному времени в «Шашлычке».

— Беззаботному… — Колян явно вспомнил все запары и обслуживание стариков из пансионата, после чего с ужасом вздрогнул: — Знаешь, иногда я даже благодарен, что мы пошли в Харитоновку. Не, жопа там тоже не редкое явление… Но с «Шашлычком» явно не сравнится.

— То ли ещё будет. Подождёшь меня здесь?

— Не вопрос.

— Я быстро.

ТигАр сверлил очередную болванку, накинув на глаза защитные очки.

— Тром-ка, мой друг! — поздоровался я.

— О! Дерек! — обрадовался мастер и тут же поднял сверло: — С чем пожаловал?

— Помнишь, ты говорил, что для колец нужны зачарованные камни? Вот! Подруга поскребла по сусекам. — я поставил вытянутую коробку на ящик с ключами: — Четыре зачарованных изумруда.

— Хорошие сусеки у твоей подруги!

— Поддерживаю. Так, когда там будут колечки?

— Думаю, закончу на этой неделе. Но надо будет сразу проверить.

— Так… У меня завтра вечер занят. Но послезавтра — могу заехать сразу после «Повелителя Адской кухни».

— Кстати, классное шоу! — ТигАр похлопал меня по плечу: — У тебя очень хорошо получается, но блин… Актёрская игра тех бедных ребят, которых ты чепушишь… Мягко скажем — оставляет желать лучшего.

— В плане?

— Ну… Они же играют обычных людей с улицы? И… Как-то слишком похоже. Всё же, мы смотрим шоу. Хотелось бы, чтобы они отыгрывали чуть-чуть кинематографичнее.

— Это не актёры, друг.

— ЧТО⁈ — глаза ТигАра расширились: — Ты сейчас серьёзно⁈

— Ну да.

— Погоди… То есть, ты хочешь сказать, что «Саншайн»… просто взял людей с улицы, и вы с экстрами пробуете… стряпню этих «индивидов»?

— Всё так.

— Боже правый!

— ТигАр… Я скажу тебе честно! Там полный «Лок’тар Огар!»… У экстр есть один такой маленький нюанс. Им же нельзя алкоголь, никотин и наркотики. Они сразу «перегреются» и умрут. Поэтому… Они любят специфическую еду.

— Это как?

— Игра на вкусовых сосочках. Иными словами — «продолжение».

— ЧТО⁈ — ТигАр едва не рухнул на пол, ибо сразу вспомнил нашу с Коляном дуэль полгода назад. А главное — что за ней последовало.

— Ага. Так вот, даже «продолжение» лучше, чем-то, что готовят некоторые участники шоу.

— КАК⁈

— Я сам в шоке. Но согласись, что хуже «продолжения» уже быть не могло! Мне казалось, что мы с Коляном достигли дна.

— Однако снизу постучались…

— Да! Даже экстры в ужасе от их готовки.

— Блин. Как у них всё сложно…

— Ну, а ты как хотел? Всё же, их языки запитаны волшебной энергией.

— Скорее, не языки, а сами рецепторы. Но тем не менее — ты меня удивил. — ТигАр покачал головой: — Охренеть и не встать! Настоящие люди с улицы… Кстати, а почему вы не приглашаете визитёров? Я знаю много чудовищ и нелюдей, которые держат потрясающие заведения.

— Я тоже их знаю. Но сдаётся мне, что там были юридические проблемы. Мой начальник — Воробыч, наверняка не хотел сильно заморачиваться, ибо было не ясно — выстрелит перезапуск шоу или нет.

— Учитывая рейтинги… Кстати, тебя уже должны были растащить на интервью.

— Не поверишь — ни одного предложения за всю мою карьеру ведущего.

— Да? Странно. Видимо, ждут завершения сезона. Ты за кого болеешь?

— За Артёма. И за Тома Шварца.

— Кстати, а чего Шварц так хорошо начал, а потом… усреднился, как-то?

— Он заказывал пищу из ресторана «Тоф».

— О! Это где Иван работает?

— Ага.

— Круть! Всё хочу туда сходить. Так здорово, что ребята не опустили руки и продолжают заниматься тем, что любят.

— Согласен. Меня тоже очень впечатлила эта история. Но что касается Тома — я с ним поговорил. И он решил идти честно. Руки у него растут из нужного места. Он хороший проспект нашего шоу. Думаю, далеко пойдёт. Но всё же главная драка между Артёмом и молодой кондитеркой.

— Точно! Она, вообще, лютая! Кстати… если не сложно… Можешь добыть мне автограф Артёма? Уж очень крутой парень! И татушки у него… Моё почтение!

— Не вопрос. — я взглянул на часы: — Что ж, меня там ждут. Сегодня ещё хотел потренироваться с хачапури.

— Ты же его готовишь, как бог?

— Эх… У нас в Харитоновке второй отборочный тур. Мы с Коляном прошли первый этап. А на втором… нас столкнули лбами в дуэли.

— Дела!

— Ещё и тема драки — хачапури по-аджарски.

— Бог ты мой… Это же как драться с самим собой?

— Нам можно взять помощников.

— И кого ты выбрал? Степаниду?

— Нет. Там по условиям нельзя брать выпускников Харитоновки. Я взял Жанну.

— Ту пугливую кису?

— Ага. Колян взял Валерона.

— Почему не Хуана? Он же круче.

— Хуан обратился раньше времени.

— Эх… Обида какая. Ну, что тут можно сказать? Желаю удачи вам обоим. И пусть победит сильнейший. — ТигАр протянул мне руку.

— От души.

Интересно, насколько реально сработает эффект того, что Колян с Валероном не знают фишек Жанны? Да и сработает ли? Что-то мне подсказывает, что Колян просто немножко перенервничал.

И снова Измайлово демонстрировало нам свой прекрасный кремль. Думаю, надо зайти сюда погулять, как будет свободное время. Свободное время… А что это такое? И существует ли оно?

— Придумал! — щёлкнув пальцами, воскликнул Колян: — А что, если взять те самые помидоры у Настюши и добавить немного болгарского перца? Чисто для вкуса.

— Ты смотри, чтобы это осталось именно хачапури. А-то всё перелопатишь и сольёшь. Арбитры нынче крайне строгие. — ответил я, пристроившись за грузовичком с хлебом.

Вечер Москвы всегда превращался в одну большую тягомотную пробку. Благо, что я ещё не успел вдоволь насладиться салоном «Мазды». Всё здесь было для меня в новинку и казалось самым интересным на свете!

— Но сама нотка! Болгарский перец хорошо сочетается с хорошими помидорами.

— А сыр?

— Так сулугуни. И возьму немного буйволиного у Эдика. Он обещал поделиться хорошей партией из Италии!

— Ладно. Попробуй. Думаю, если поэкспериментируешь с граммовками, то сможешь добиться идеального вкус… — я заметил на остановке знакомое лицо.

— Дерек? Ты чего?

— Погоди секунду. — я внимательно присмотрелся, ибо боялся ошибиться.

Милая молодая барышня с леопардовыми ушками и длинным хвостом стояла на остановке и безобидно читала книгу Сергея Грушевского «Накачай попу!». Но дело было не в девушке. И даже не в странной книжке…

Позади неё, из-за остановки выглядывало знакомое лицо. А именно — Васёк. Тот самый похотливый бармен из «Лёхи Паскудника», где мы с Батей немножечко подучили местного шефа.

С одной стороны — ну, смотрит и смотрит. Ничего криминального в этом нет. Я тоже люблю поглазеть на красивых девчонок украдкой.

Но Васёк явно намеревался сделать нечто противозаконное! Вытащив маленькую машинку на радиоуправлении, он поставил её на асфальт, а затем прицепил сверху коннектор камерой вверх. После чего, маниакально ухмыляясь, достал из кармана пульт.

— Погоди-ка секунду… — я припарковался к остановке и включил аварийку.

— Дерек, что происходит⁈

— Сиди здесь. Я быстро.

Пока Васёк с алчной улыбкой катил машинку в сторону невинной барышни, я успел сделать небольшой крюк и подойти к утырку сзади.

— Привет!

— Что… — Васёк подскочил, быстро спрятав пульт, и сперва испуганно посмотрел на меня, а затем раздражённо выдал: — А… Это ты? Чего надо?

— Чем занимаешься? — улыбнувшись, поинтересовался я.

— Автобус жду. А что ещё я могу делать на остановке?

— М-м-м… С машиной? Да честно говоря — всё, что угодно.

— С какой ещё машиной⁈

— Вон с той. — я указал на игрушку с коммуникатором.

— Ты прикалываешься?

— Ага. — я резко схватил Васька за локоть, а затем прижал к стенке: — Давай договоримся с тобой следующим образом. Я знаю вашего шеф-повара. И знаю вашего хозяина. — я достал пульт, а затем швырнул его об асфальт: — Ещё хоть раз застану тебя за подобным… Или услышу, что ты пристаёшь к официанткам на работе — я тебе череп раскрою.

— Я на тебя заяву напишу!

— Неужели? — я начал выворачивать его руку: — Что ты там напишешь? А вернее — чем? Или ты умеешь писать ногами? Хотя… Ты знаешь — для меня и это не проблема!

— Больно!!! Отпусти!!! Я больше не буду!!!

— Клянешься?

— Клянусь!!! Больше никаких шуток…

— Это для тебя шутки? — я схватил его за ухо, а затем осторожно вмазал в стену головой: — Хреновый из тебя Петросян. Преследование и съёмка без разрешения — уголовно наказуемы. Ты же в курсе, да? Мне выпишут штраф за нанесение увечий по неосторожности. А вот тебя будет ждать прекрасная компания… Ежедневные прогулки на свежем воздухе. Занятия спортом. Трёхразовое питание. Даже одевать будут. Прикинь? Сказка, а не жизнь.

— Да понял я!!! Понял!!!

— Хороший мальчик. — я отпустил бедолагу: — И если ты думаешь, что я шучу… Лучше сразу учись делать нарды из хлеба.

— Угу… — недовольно фыркнул он, размахивая поврежденной рукой.

Подойдя к машинке с коммуникатором, я пнул её в сторону Васька, а затем дружелюбно улыбнулся и помахал на прощание.

— Если бы не темнота… — Колян отрицательно покачал головой: — Почему меня не позвал?

— Одному легче быть незаметным. Но Васёк своё получил. Безнаказанность — удобрение для преступности.

— А чего он? Подглядывал?

— Ага. Пытался сфотографировать исподнее у той милой барышни. Урод.

— СуперДерек спешит на помощь. — усмехнулся Колян: — Эх… навивает воспоминания. Первый день, как мы с тобой познакомились. Помнишь?

— Такое забудешь. — я выехал с остановки и направился в сторону «Молекулы».

Начнём с того, что теперь снаружи ресторан выглядел намного привлекательнее. А всего-то — заменили потухшие лампочки в вывеске, вымыли все окна, а сам вход украсили нежно-розовыми астильбами. Не знаю, кто подсказал хозяевам столь замечательную идею. Может быть, они, конечно, сами… Но что-то я сильно сомневался. Ведь астильба — морозостойкий цветок. Стебли и бутоны спокойно выдерживают температуру до минус пятнадцати градусов Цельсия. А корни спокойно выживают и при минус двадцати. Очень умно и свежо! Особенно для начала ноября, когда вот-вот пойдёт первый снег.

Но больше всего меня удивил аромат… ВОТ!!! Наконец-то, мать их! Вот так должно пахнуть рядом с хорошим рестораном.

А внутри было намного больше гостей, чем вчера.

— Добрый вечер! — кошка-администратор сегодня выглядела посвежевшей, отдохнувшей и радостной. Больше никакого лица формата «умирающий лебедь» с синяками под глазами. Форма поглажена. А улыбка сразу поднимала настроение: — Вы к нам покушать или по делу?

— Скорее — по делу. — ответил я.

— О! Тогда прошу вас на кухню.

По залу очень быстро бегали Кира и ещё пара девочек-собачек. Выглядели они очень радостными. Я бы даже сказал — счастливыми.

А на кухне во всю кипела работа.

— Смотри. — Дядя Рубен сейчас напоминал волшебника, который пришёл обучать мальчугана премудростям магии: — Чтобы томатная паста не отдавала земляными и сырыми нотками — её необходимо протомить минимум четыре минуты. Ты почувствуешь глубокий сладкий аромат томата, когда она будет готова. И только потом — добавляй воду или бульон для дальнейшего томления. Понял?

— Да, шеф! — Тёма носился по кухне, как угорелый. Но вид у него был счастливый.

— Дядя Рубен! — мы с Коляном приветственно махнули руками: — Тёма!

— О! — лисёнок радостно подбежал к нам: — А мы как раз готовим тушёную индейку! Будете с нами?

— Спасибо, но мы по делу. — я вытащил несколько стеклянных пузырьков со специями: — Вот! От чистого сердца.

— Что это? — удивился Тёма.

— Думаю, что Дядя Рубен тебе обо всем расскажет. — подмигнув ответил я: — Кстати, а можно взять с кухни «Шашлычка» немного фирменного сулугуни? Мне для дуэли.

— Можно. — кивнул здоровяк, нарезая шампиньоны: — Главное — оставь Степаниде на завтрашнюю смену.

— Ой, да мне не так много. — я огляделся по сторонам. Кухня буквально блестела. Страшно представить, сколько времени Тёма потратил на то, чтобы её отдраить: — Здесь всё такое чистое и приятное. Тёма, а ты в одного это драил?

— Почти. Девочки-офики помогали. Ну и Сюзанна.

— Это кто?

— Посудомойка.

— А где она?

— Курит.

— Мы её в прошлый раз не видели…

— Она курила. Посетителей нет. Посуду мыть не надо. — пожав плечами, ответил лисёнок: — Но сейчас она курит в разы меньше.

— О как… Ладно. Кстати, как проходит обучение?

— Прекрасно! Я столько всего узнал… Такого не рассказывают в моей шараге.

— Ну ещё бы. — усмехнулся Колян, разглядывая своё отражение в начищенной гастроёмкости: — Всё же, Дядя Рубен у нас не просто шеф. Он легендарный шеф!

— Брось. — отмахнулся здоровяк, вываливая порезанные шампиньоны в миску: — Я уже так… Сбитый лётчик. А вот этот хвостатый плут мне очень напоминает вас. Такой же вечно охотящийся за знаниями.

— Правда? — удивился я: — Слушай, Тёма… А почему ты решил стать поваром?

— Мама очень любит рестораны. Правда… Ходим мы туда крайне редко. Дай бог — раз в год. Хочу почаще радовать её изысками. Она у меня очень хорошая!

— Ещё бы. Такого славного парнишку вырастила. — Дядя Рубен потрепал лисёнка по голове: — А ещё у тебя отличное чутьё на ингредиенты.

— Хех… Это не от рождения. — грустно улыбнулся Тёма: — Увы… Здесь приходилось бороться с отвратными и просроченными продуктами. Антон и Ника на всём экономили. Поэтому глаз у меня намё… Ой! — шеф-нож благополучно вылетел из руки лисёнка и со звяканьем упал на пол.

— О! Антон с Никой придут. — спокойно заключил Дядя Рубен, вытащив из холодильника упаковку с куриным филе бедра.

— В смысле? — Тёма поднял нож и тут же побежал его мыть.

— Примета такая. — пожав плечами, ответил я: — А ты что? Не слышал?

— Приметы? — лисёнок аж остановился и навострил уши: — Честно говоря, никогда не слышал…

— Да ладно? — удивился Колян: — То есть, ещё скажи, что у вас сервировать столы начинают не с ножей?

— Вы меня стебёте, что ли?

— Ни в коем случае. — голосом мудреца ответил Дядя Рубен: — Мы хоть и не лётчики или подводники, но тоже крайне суеверный народ. И это касается не только поваров, но и всех сотрудников ресторана.

— А есть что-то, кроме ножей? — поинтересовался Тёма.

— Конечно! И много. Например, считается, что если первым в заведение зашёл гость мужчина — то это будет прибыльный день. А если женщина — увы и ах.

— Что за сексизм?

— Такова правда. — вздохнул Дядя Рубен, нарезая филе на небольшие кусочки: — Никто не знает, как это работает. Но я сам лично всё это замечал.

— Ага. — кивнул Колян: — А ещё первыми чаевыми нужно обязательно обтереть форму. Это привлекает щедрых гостей.

— Да ладно⁈ — Тёма явно был в растерянности.

— И самое главное! — я важно поднял указательный палец вверх: — Всегда накрывай сковороды крышкой, когда заканчиваешь смену. Иначе ночью в них наплюют черти!

— Вы приколисты!

— Увы. — Дядя Рубен взял сковороду: — Может быть, ваш ресторанчик пошёл ко дну далеко не только из-за некомпетентного менеджмента? Бывал я в одном заведении… Было это, где-то в девяносто восьмом. Всё сделали по красоте! Всё отлично. И готовили вкуснейшую еду. А какие-то неудачи буквально преследовали наш ресторан. То газ выйдет. То сковородка расколется. То чайник с чаем лопнет. А почему всё?

— Некачественная посуда и несоблюдение техники безопасности? — уточнил лисёнок.

— Местный шеф не верил в приметы. Вот ему посудомойка — Бабушка Роза, и подсказала. Мол, попробуй сделать вот это и вот то. Неудачи тут же прекратились!

— Жутко звучит. Я не верю в мистику.

— Всё вокруг состоит из энергии, дружок. — тоном ментора произнёс Дядя Рубен: — И наша задача, как простых смертных — эту энергию пустить в нужное русло. В правильном направлении. Понимаешь? Вот отсюда все эти ритуалы и существуют. Мы не идём против течения. Мы следуем строго по его направлению!

— Понял. — Тёма был под впечатлением, но явно решил попробовать.

Честно говоря, я и сам поначалу не верил во все эти вещи. Но один раз — случайность. Два раза — совпадение. А три и больше — уже система!

Хочешь не хочешь — а приходится исполнять. Может быть, это банальная психология. А может… Дядя Рубен был прав насчёт энергии? Кто ж его там знает.

Попрощавшись со здоровяком и лисёнком, мы с Коляном отправились обратно в общежитие. С заездом через «Шашлычок», конечно же.

Сегодня последняя ночь, чтобы довести блюдо-чемпион до ума. Благо, что Маро вновь предоставил мне свою кухню для экспериментов.

— Бли-и-ин! Как тут тесно! — недовольно фыркнула Жанна, когда мы возвращались обратно в Харитоновку: — Ужасно! Просто ужасно!

— По идее — это диван для детей. — пояснил я, объезжая скопление небоскрёбов: — Но Кира и Хуан не жаловались.

— Кира, судя по её истории — вообще, никогда не жалуется! Баба, выкованная из титана! Её огромные железные яйца звучат мощным набатом по всем улицам столицы. — хмыкнула кошка, ткнув меня в щёку кончиком хвоста: — Таким девушкам стоило бы хоть немного доверять свою жизнь мужчинам. Знаете, мы девчонки — всё можем. Это факт! Но иногда так хочется сесть кому-нибудь на шею, ур-р-рмя-я-я…

— Кира просто очень любит это место. Поэтому, лично я её прекрасно понимаю. Ну и ты сама подумай, если бы такая ситуация случилась с «Шашлычком»… Ты бы сидела, сложа руки?

— Не говори глупостей! — возмутилась Жанна и снова ткнула меня кончиком хвоста в щеку: — За «Шашлычок» и двор — стреляю в упор! Просто… Кира очень сильная. Чрезмерно сильная! Та самая мамзель, на которой будут ездить, как на кобыле.

— Вот в следующий раз она придёт — ты ей это и скажи. — усмехнулся Колян.

— Ах ты негодяй!!! Бабьей драки захотел, мур-мя⁈ — возмутилась кошка: — Вообще-то, я приличная женщина. А ещё я умею сочувствовать… Мне жалко Киру. Но я точно не та, кому суждено её перевоспитать. Как-то так.

Мы припарковались в подземном гараже Харитоновки возле огромного лимузина Амелии и направились к КПП.

— Имя. — холодно произнес хмурый охранник.

— Жанна.

— Зооморф?

— Нет, косплеер.

— Что?

— Простите. Да, зооморф. Минутина Жанна Персеевна. — обречённо вздохнув, представилась кошка.

Охранник кивнул и вручил пропуск.

— Действует только сутки. Вечером после дуэли — просьба покинуть территорию академии.

— Хорошо. — просияла Жанна.

Как только мы вышли за пределы КПП, кошка тут же начала фотографировать всё на коннектор.

— Боже-боже-боже!!! — с восторгом лепетала она, разбивая ночную тишину: — Восхитительно! Белисси-мяу!!!

— Сильно только не кричи. Люди спят, вообще-то.

— Ладно… Я просто всегда мечтала побывать в Харитоновке! И тут такой шанс. — Жанна посмотрела на Коляна с удивлением: — А где твой помощник?

— Спит дома. Но мы с ним разработали большую часть плана. Мне осталось сейчас только доделать. Да и… Мне жители «Полярной совы» помогут.

— Тоже верно! А мы куда?

— А мы к Аркадию Маро. Он тебе понравится. Статный! Очень манерный. Весь такой аристократ.

— Аристократы странные… Но ладно. Ради тебя я сделаю исключение и потерплю. — вздохнула кошка и опустила ушки.

— Что ж… В таком случае — увидимся на арене? — я с улыбкой посмотрел на Коляна.

— Увидимся на арене. — он улыбнулся в ответ, и мы вновь стукнулись кулачками: — Уделаю тебя по полной! Мокрого места не оставлю.

— Мечтай! — рассмеялся я.

Финишная прямая. Представляю, с каким интересом за боем будут наблюдать «номернутые». Наверняка они думали, что это будет полная грязь. Типа, битва двух диких псов за кость.

Но ничего такого. Только честный поединок, где должен победить сильнейший.

Анстон распахнул перед нами тяжелую дубовую дверь и тут же замер. Он явно был шокирован, но изо всех сил не подавал виду. Просто выглядел всё так же надменно, но с его лба медленно покатилась капля пота.

— Господин Цареградцев! — мелодично произнёс Маро, и медленно поднявшись из кресла, что было повернуто к нам спинкой, резко замер.

— Приветики! — дружелюбно улыбнувшись, поздоровалась Жанна и показала два пальца. Символ мира.

В глазах Аркадия и Анстона читалось: «А-А-А-А-А!!! ЖЕНЩИНА!!!».

— Прошу нас извинить… — выдохнул Маро, и они с дворецким быстро удалились в тайную комнату, которая больше напоминала шкаф. Послышались приглушенные ругательства, грохот, шум непонятной возни…

Мы с Жанной лишь переглянулись. В её глазах читалось: «Я же говорила, что аристократы странные…»

— Всё. Теперь мы готовы. — Маро с Анстоном вышли из тайной комнаты и… выглядели максимально странно.

Аркадий, зачем-то нарядился в дорогущий пепельный костюм-тройку. На ногах красовались коричневые Броги. А из нагрудного кармашка пиджака торжественно выглядывала бутоньерка из кустовой розы.

А дворецкий напялил явно свой лучший смокинг, который аж умудрялся блестеть в приглушенном свете кухни-кабинета исследователей английской кухни.

— Ребята… А что с вами? — осторожно поинтересовался я.

— Как что⁈ Мы же джентльмены. А джентльмены должны всегда выглядеть хорошо при леди. — с лёгкой ноткой возмущения, ответил Маро.

Хотелось мне сделать замечание, что почему-то при Амелии такого ажиотажа не было… Но я решил оставить этот вопрос на потом. К тому же, сейчас самое главное — это довести блюдо-чемпион до совершенства.

— Хорошо. — я подошёл к разделочной доске и выложил упаковку сулугуни: — Господин Маро… мне очень не хочется вновь забирать ваше драгоценное время. Поэтому, ни в коем случае не настаиваю. Вы можете идти спать.

— Увы, кодекс истинного джентльмена мне не позволяет оставить вас здесь. Посему я приложу все усилия, чтобы помочь вам. — глаза Аркадия, как-то странно заблестели.

— Ладно. В таком случае — приступим.

— Так! Давайте по порядку. — Маро элегантно скинул пиджак дворецкому и закатал рукава: — Хачапури по-аджарски — это не просто блюдо…

— О, нет! Господин Маро! А можно… без предыстории и косплея на Профессора Коновалова? — взмолился я: — Не то, чтобы я собирался сегодня спать… Но всё же хотелось бы полностью погрузиться в блюдо.

— Вы противоречите сами себе, Господин Цареградцев. — «Ролекс» Аркадия блеснул в полумраке кухни-кабинета: — Чтобы полностью погрузиться в блюдо — нужно…

— Знать его историю. Да-да… Представьте себе — я тоже хожу на пары. Но фишка в том, что я готовил хачапури по-аджарски в лучшей шашлычной столицы! И знаю толк.

— Нет, не знаете. В противном случае, вы бы не пришли ко мне. — Маро улыбнулся и обратился к Жанне: — Что же до вас, Госпожа Красотка… Надеюсь, вы любите истории?

— Мяр-р-обожаю! — Жанна тут же навострила ушки, из-за чего едва не сбила свою шапочку для волос.

— Вот! Хоть кто-то в этой комнате знает толк в хороших историях. — удовлетворённо кивнул наш эстет.

— Жанна… Ты не понимаешь! Этот манёвр будет стоить нам семь лет! — начал сопротивляться я, но было слишком поздно. Маро завёл свою шарманку…

— Аджария — это узкая полоса земли между Кавказскими горами и Чёрным морем, где растёт самый сладкий виноград, а мужчины сотни лет уходили в море за рыбой. Именно там родилось блюдо, которое сегодня узнают по одному силуэту — открытая лодочка теста с сырным озером и желтком-солнцем посередине.

— Боже…

— Про его происхождение существует красивая народная версия, которую в Батуми расскажет вам любой таксист: форма хачапури — это лодка рыбака, сыр — вспененная морская вода, а яичный желток — солнце, садящееся за море. Представляете, женщина провожала мужа в море и пекла ему хлеб в форме его же лодки, чтобы он вернулся. Историки к этой легенде относятся сдержанно… Всё же документальных подтверждений нет, и, скорее всего, объяснение придумали позже, когда блюдо уже стало символом региона. Но легенда живёт, потому что слишком точно описывает то, что человек чувствует, когда перед ним ставят это блюдо.

Маро вытащил всё необходимое для теста и протянул мне глубокую миску.

— Благодарю. — кивнул я и принялся замешивать тесто. Много! Чтобы хватило на несколько «лодочек».

— Более прозаичная версия, куда убедительнее. — продолжил Аркадий. Мне показалось, что он старается явно ради Жанны. Может быть… у него давно не было девушки? Хотя, нет. Проблема не в этом. Я ещё раз посмотрел на свою напарницу. Белый топик и джинсовые шортики. Плюс необычный цвет волос. Ну… Насчёт ушек и хвоста у меня сомнения. Всё же, Маро родился в этом мире. А значит подобное для него не в новинку: — Хачапури, как таковой — древнее общегрузинское блюдо, и в каждом регионе он свой. Имеретинский — закрытый круглый. Мегрельский — с сыром и сверху, и внутри. Рачинский — с фасолью. Гурийский — полумесяцем с яйцом. Аджарский вариант — самый молодой из знаменитых. Открытым его делали по простой причине: так тесто с большим количеством начинки пропекается быстрее и надёжнее, а горячий сыр остаётся жидким и тянущимся. Как в итальянской пицце. Яйцо, судя по всему, стали разбивать в него уже после Первой Волшебной Войны. Где-то в тридцатых годах двадцатого века, когда Батуми превратился в курорт, и местным нужно было блюдо зрелищное, сытное и запоминающееся для приезжих.

— Интересно. — задумчиво кивнула Жанна. Ох… Этой кошке лишь бы уши развесить. Все четыре штуки! Вот ей богу.

— Сыр традиционно берут двух видов: солёный сулугуни и молодой имеретинский. Первый даёт тягучесть, второй мягкость и сладость. Подают обжигающе горячим, и есть его положено руками! Отламываешь «борт» лодки, размешиваешь желток с маслом и сыром, а затем макаешь.

— Мне уже хочется есть…

— В этом жесте, пожалуй, вся суть. Блюдо, которое нельзя съесть аккуратно. Никаких вилок и ножей! Только руками. Только горячим. Только пачкаясь! И обязательно, с кем-то близким рядом.

— Звучит восхитительно!

— Господин Маро… Вы бы лучше не про историю, а про возможные фишки данного блюда рассказали. — недовольно вздохнул я, продолжая наминать тесто.

— Рассказать про все возможные фишки я не могу. Это будет слишком прямая подсказка! Всё же, мы на территории учебного заведения. И вы, Господин Цареградцев, подаёте надежды, как очень талантливый повар. Но кое-что я вам, всё-таки… Расскажу.

— Я весь внимание.

— Ваши вопросы, касательно модернизации хачапури — возникают из-за одного нюанса. Вы относитесь к сыру, как к одному ингредиенту! — произнёс Аркадий, поднимая указательный палец: — А сыр в хачапури — это не ингредиент. Это самый настоящий оркестр!

— Оркестр. — повторил я.

— Именно. — Аркадий повернулся к дворецкому: — Анстон, будь любезен. Достань наши ингредиенты.

— Разумеется, сэр.

Дворецкий поставил на стол плетёную корзину, которую до этого держал так незаметно, что я её и не разглядел. Из корзины он извлёк несколько свёртков и разложил их с точностью хирурга.

— Итак. — Аркадий повернулся ко мне, потирая ладони: — Начнём с основы.

— Может, всё-таки начнём с экспериментов?

— Погодите! Не всё сразу, Господин Цареградцев. Я же говорил, что вы должны дойти до этого самостоятельно.

— Ладно.

— Что вы использовали в качестве основного сыра в классическом рецепте?

— Сулугуни. — пожав плечами, ответил я.

— Только сулугуни?

— Только сулугуни.

Аркадий закрыл глаза и медленно покачал головой, будто я признался в чём-то непоправимом.

— Вот в чём ваша беда, дорогой Господин Цареградцев. Сулугуни — прекрасный сыр. Но в одиночку он… — Маро подбирал слово с наслаждением гурмана: — Скучает. Он немного солоноват и даёт эту знаменитую нить, но ему не хватает глубины.

— И что же с этим делать? — спросила Жанна, подойдя ближе. Её хвост перестал метаться и теперь заинтересованно приподнялся.

— Смешивать, конечно же! — ответил Аркадий и распахнул один из свёртков: — Секрет основы для идеального хачапури по-аджарски заключается в трёх сырах. И каждый из них играет свою партию.

— Погодите! Но я уже разработал свою систему смеси сыров.

— Ох… — Маро тяжко вздохнул: — Господин Цареградцев, я вам пытаюсь вновь тонко намекнуть, что если бы у вас всё было хорошо, то сегодня мы с вами даже не встретились бы. Понимаете?

— Да.

— Поэтому — давайте вместе приведём ваше блюдо-чемпион к идеалу. НО! Я ещё раз повторюсь — чтобы вам с Госпожой Красоткой был понятен смысл — мы ОБЯЗАНЫ пройти всё с самого начала. И клянусь именем своего отца — вы увидите свою ошибку. Не торопитесь! Спешка нужна только при ловле мух.

— Как элегантно вы интерпретировали… — хихикнула Жанна.

— Ладно! Давайте начнём всё с начала и разберём блюдо по ингредиентам. — кивнул я.

— Отлично! — он выложил на стол три куска: — Первый — сулугуни. Наш фундамент. Он даёт ту самую тягучесть, ради которой люди готовы обжигать пальцы. Он же отвечает за солёность. НО есть важный аспект. — Маро указал на мой кусок сыра: — Обратите внимание на этикетку.

— Он не просрочен. Я всё проверил.

— Дело не в этом. Ваш сулугуни выдерживали.

— Ну, естественно! Иначе вкус получается пресным.

— Вот! Эта первая ваша ошибка. Сейчас мы попробуем мой молодой сулугуни.

— М? — я был самую малость удивлён.

— Молодой сулугуни мягче! Но суть не только в этом. Вы наверняка заметили, что пирамида или смесь для сыров — это самоубийство блюда! Все ваши ингредиенты изначально разрознены и находятся в состоянии войны. Прямо, как поссорившиеся кавказские кланы. И наша задача — помирить их. Молодой сулугуни поможет другим сырам полностью раскрыть свой вкус без лишних жертв.

— Хм-м-м… А вот это хороший совет. — согласился я.

— Говорю же — чтобы добиться идеального результата, жизненно необходимо разобрать всё блюдо по полочкам с самого начала!

— С этой историей про Батуми вы зашли слишком издалека. — вздохнул я.

— Таков мой стиль. К тому же, я не могу отказать прекрасной леди в сторитейлинге.

В этот момент на столике рядом со мной завибрировал коммуникатор.

«Няу-мастер» — гласила надпись над фотографией сурового бородатого мужика. Но что меня больше удивило… Прямо за ней я увидел картинку с анимешной кошкодевочкой, которая была один в один, как Жанна…

— Вам звонят. — сухо произнёс я.

— О! Прошу простить… — Маро покрылся потом. Дворецкий покрылся потом. В кухне-кабинете повисла обжигающая неловкость.

— Ничего. Отвечайте. — кивнул я.

— А-ага… — выдохнул Аркадий и трясущимися руками взял коннектор. Однако, его смущённые пальцы нажали не туда и случайно включили громкую связь.

— Няу-няу-хэй! Аркаша. — прогудел мощный бас типичного любителя жёсткого рока и мотоциклов, как у банды Биг Би: — Что там с сегодняшним релизом новой серии «Госпожи Красотки Няунаки»? Ты уже посмотрел?

— Дима… Кхм… Я сейчас немного занят… — в глазах Маро читалось только одно: «Убейте меня!!!».

— Оу… Опять рубишься в «Легион Мифов»? Видел твою прекрасную героиню. Кошкодевочка восьмидесятого уровня! Не персонаж, а мечта. Кстати… Скажу по секрету: в магазинчике у Стасяна появились докимакуры с «Госпожой Красоткой Няунакой»! Тебе заказать? Там за две… хорошая скидка.

— Дима… Я потом перезвоню…

— Хорошо. АНИМЕ ПРАВИТ МИРОМ!!! НЯ-КАВАЙ ВСЕХ В РОТ Е… — на этом моменте Маро отключил коннектор. И в кухне-кабинете повисла очередная порция неловкой тишины.

— Ну… — я решил разрядить обстановку: — Не стоит стесняться своих увлечений. Я вот тоже иногда аниме поглядываю. «Код Хирас» не так давно глянул… И оба сезона «Блокнота убийств». Кстати, ходят слухи, что совсем скоро выйдет новый сезон «Лисицы и специй». Круто, правда?

Но ситуацию это явно не спасло. К тому же, Жанна воспользовалась мимолётной слабостью и смущением Маро, и выхватила коннектор у него из рук.

— Так-так-так… Посмотрим. — промурлыкала она, включив экран: — О! Дерек, прикинь… Тут я, только мультяшная! Забавно…

— Простите меня за это… — выдохнул Аркадий, покраснев, как рак: — Нам… не должно показывать свои увлечения. Особенно… вот такие. Поэтому, я стараюсь скрывать всё, что касается моей… Кхм… Второй жизни.

— Не переживайте! — улыбнулся я: — Мы никому не расскажем. Честно! Я всегда с уважением отношусь к чужим увлечением. Главное, чтобы это не нарушало закон и личные границы другого человека.

— Буду очень признателен… Если это останется в тайне…

— Можете не переживать. Давайте продолжим собирать хачапури?

— Давайте! Вы не представляете, какой это стресс для меня! — обрадовался Маро, и с облегчением выдохнув, указал на белый рассыпчатый кусок: — Итак, продолжим. Второй — имеретинский сыр. Свежий, нежный и чуть кисловатый. Вот это будет вашим секретом мягкости. Имеретинский не тянется, зато отлично тает! Он превращает начинку в кремовую массу. Если сулугуни — это скелет, то имеретинский — это плоть.

Жанна тихо облизнулась. Я сделал вид, что ничего не заметил.

— А третий?

Аркадий полностью вернулся к образу истинного аристократа и джентльмена, выдержал театральную паузу в стиле Профессора Коновалова, а затем продолжил:

— Третий — это моё маленькое кулинарное преступление. — ответил он с улыбкой: — Небольшое количество зрелого твёрдого сыра. Что-нибудь, вроде выдержанного пармезана или хорошего грузинского гуды. Совсем чуть-чуть! В отличии от всех остальных сыров, он даёт то самое умами. Иными словами — глубину вкуса, от которого арбитры закроют глаза и забудут, где находятся.

— Погодите! — вмешалась Жанна, и уши её вновь встали торчком: — Пармезан в хачапури? Это же… нарушение традиции!

— Это, дорогая Госпожа Красотка… — мягко возразил Аркадий: — … не нарушение. Это диалог культур. Грузинская душа и итальянская мудрость за одним столом. Никто ведь не заставляет вас добавлять прям много. Всего лишь небольшой намёк. Тень вкуса! Ровно столько, чтобы арбитр понял, насколько это гениально.

Анстон, стоявший у стены, слегка кашлянул.

— Осмелюсь напомнить, сэр, что в прошлый раз, когда вы применили эту технику на дегустации у ректора, один из профессоров даже всплакнул.

— От счастья, Анстон.

— Я не уточнял, сэр. Из соображений такта.

— Погодите! Вы тоже готовили хачапури? — удивился я.

— Не совсем. Я готовил английский пирог с сыром и ветчиной. Пришлось немного импровизировать, что я очень не люблю. Но зато блюдо вышло отменным!

— Хорошо. — кивнул я, придвигая к себе доску: — Ошибку выявили. Теперь осталось понять, а в каких пропорциях мы будем добавлять сыры?

— Как говорит Профессор Коновалов: вот именно здесь начинается искусство! Запоминайте. Разделим начинку на понятные для всех сто частей. Пятьдесят частей сулугуни, сорок частей имеретинского, десять частей твёрдого сыра. Половина основы! Чуть меньше мягкости. И совсем немного глубины. Нарушите эту пропорцию — и всё рассыплется. Слишком много сулугуни — начинка станет резиновой и пресной. Слишком много имеретинского — она поплывёт и не удержит форму. Слишком много твёрдого — и вкус станет острым. Он буквально потеряет ту домашнюю нежность, ради которой всё и затевалось.

— Пятьдесят, сорок, десять. — повторила Жанна, и тут же начала записывать всё в коннектор: — А как их смешивать? Просто натереть и перемешать?

— Ох, Госпожа Красотка… — Аркадий прикрыл глаза с видом человека, которого спросили о смысле жизни: — Вот мы и подошли к самому тонкому!

Он взял сулугуни и начал натирать его на крупной тёрке.

— Сулугуни — на крупной тёрке. Крупные волокна дадут нам ту самую нить. Имеретинский… — Маро отложил тёрку и взял сыр в руки: — Не трём. Его разминаем пальцами. Вот так. Мы хотим, чтобы остались небольшие комочки, которые растают неравномерно и создадут текстуру. Кремовые островки посреди тягучего моря.

Его пальцы работали с такой аккуратностью и легкостью, что я невольно засмотрелся.

— А твёрдый сыр… — продолжил Аркадий: — Трём на самой мелкой тёрке. В пыль. Он обязан раствориться без следа. Его никто не должен увидеть. Только почувствовать. Это наша загадка. Самая главная тайна! То, о чём арбитры будут спорить неделю.

— А соль? — уточнил я.

— Прекрасный вопрос. — радостно улыбнулся Маро: — Никакой дополнительной соли. Слышите? Ни грамма. Сулугуни и твёрдый сыр солёные сами по себе. Если вы посолите — вы всё убьёте. А вот что нужно добавить… — он повернулся к дворецкому: — Анстон.

— Масло, сэр. — дворецкий уже держал наготове небольшой брусок.

— Сливочное масло! Одна ложка на порцию. Одно условие — НЕ ЗАМОРАЖИВАЙТЕ перед дуэлью. Оно должно быть максимально размягчённое!

— Вот оно… — я ударил себя ладонью по лбу.

Столько сыра. Столько попыток сделать вкус максимально нежным и заставить сулугуни с компанией петь в унисон! Но вместо этого я добавлял всё больше и больше сыра, лишь раззадоривая и без того опасную компашку.

— Вмешиваем масло в сырную массу. Оно свяжет три наших сыра воедино и даст ту самую сливочность, от которой начинка превратится в олицетворение тепла и уюта!

— А изюминка? — поинтересовалась Жанна.

— Всё верно, дорогая! Нашей изюминкой будет самая крохотная щепотка свежемолотого чёрного перца. Ни в коем случае не для остроты. Только для особого аромата!

Жанна смотрела на всё это, приоткрыв рот. Её можно было понять.

— Теперь ваша очередь, друзья мои. — Маро отошёл на несколько шагов назад: — Моя миссия, как вашего консультанта — заканчивается здесь. Остальное лишь за вами.

— Поехали!

Мы начали собрать начинку по рецепту Аркадия. Пятьдесят, сорок, десять. Крупно, руками, в пыль. Ложка масла. Щепотка перца. Никакой соли. Когда я перемешал всё это, масса выглядела совсем иначе, чем прежде! На этот раз она была более светлой и сливочной. Даже аромат серьёзно отличался. Благо, что в приятную сторону…

— Теперь тесто! — скомандовал Маро: — Раскатывайте. Лодочка должна быть с высокими бортами, иначе всё вытечет. Защипываем края с двух концов, крутим — вот так, чтобы получились носики. Это не украшение. За эти носики арбитр будет держать хачапури, когда начнёт ломать его руками! Нужно продумать всё до мелочей.

— Ого… Вот это, кстати, интересно. — кивнул я: — Надо будет рассказать Степаниде.

— Теперь загружаем в печь! — Аркадий указал на металлический противень: — Жар сильный. Ждём, пока борта зарумянятся, а начинка вздуется и начнёт бормотать.

— Бормотать? — переспросила Жанна.

— Она будет тихонько булькать. — пояснил Анстон: — Господин Маро питает слабость к поэтическим формулировкам. Иногда за них приходится расплачиваться недоумением слушателей…

— Анстон!!!

— Прошу прощения, сэр.

Хех… Вообще-то, это было понятно и без комментариев дворецкого.

Когда лодочка почти дошла, Аркадий велел вытащить её, и в углубление, в самый центр кипящей сырной массы, вылить свежее яйцо.

— Только желток должен остаться жидким! — предупредил он: — Ещё минута в печи — не больше. Белок чуть схватится, желток останется ярким солнцем, как в легенде. А сверху — кусочек холодного сливочного масла. Он растает от жара, и когда хачапури подадут, всё это нужно будет размешать прямо в лодочке. Желток, масло и три сыра. И вот тогда… — Аркадий понизил голос: — Родится то, ради чего мы здесь сегодня собрались. Если вы всё сделаете правильно, то Николай будет повержен.

Мы вытащили готовое хачапури из печи. Пахло так, что у меня закружилась голова, а Жанна издала звук, который я вежливо решил не комментировать.

— Пробуйте! — Маро скрестил руки на груди.

Отломив край лодочки, я обмакнул его в горячую сырно-яичную сердцевину и отправил в рот.

Мгновение… И стены кухни-кабинета исчезли.

Ветер шелестел ветками. Где-то неподалёку в чаще леса запел желтоголовый королёк… Я стоял по колено в тумане на крутом склоне, где трава росла почти боком. Внизу, где-то очень далеко, лежала долина, а над ней плыли пушистые облака… Причём не в небе, а ниже меня! И это было самое странное чувство в моей жизни. Пахло мокрым камнем, дымом и чабрецом, растёртым чьими-то шагами.

А на вершине стоял дом. Каменный. Настолько старый, что казалось, будто он врос в гору. На плоской крыше красовалось птичье гнездо. А по стенам плотными зелеными завитушками полз виноград.

У порога сидел дедушка.

Он был очень старый. Нос, как поломанный клюв коршуна… А брови, как два серых куста. Кисти рук огромные, в трещинах от земли и лозы. Он посмотрел на меня без всякого удивления. Можно сказать, как на родственника или старого друга.

— Долго шёл. — вздохнул старик, слегка подняв густые брови: — Проходи. Садись. А-то остынет.

— А я же…

— Не надо слов. — дедушка поднял огромную ладонь: — Просто проходи и садись.

Внутри, несмотря на скромную обстановку — было очень уютно. Я сел на скамейку за вытянутый стол. С потолка свисали веники из засушенных горных трав. А в маленькое окошко уверенными лучами пробивался дневной свет. Как атмосферно… Просто невероятно!

— Ну… Рассказывай. — произнёс дедуля и начал выставлять передо мной на стол самые разные блюда.

Он даже не спрашивал, чего я хочу. Просто ставил и всё.

Сперва были пхали из шпината. Затем лобио в глиняном горшке, ещё кипящее у стенок. Мчади — простые кукурузные лепёшки для того, чтобы доедать соусы и смаки.

Потом пошли огромные хинкали.

— Не режь. — произнёс дед, когда я потянулся за ножом: — Обидишь.

Вообще, было много всего. А я продолжал есть… Но чувство насыщения, почему-то, происходило не в желудке, а в моей душе. Какие эмоции! Какая яркая глубина и забота…

После трапезы, я медленно встал из-за стола и благодарно поклонился.

— Ой, не стоит. — отмахнулся дед и улыбнулся такой доброй и тёплой улыбкой, что на сердце стало хорошо. Как будто я реально встретил близкого человека: — Чего, как не родной?

— Ну… тогда, я пойду?

— Пойди-пойди. — кивнул дедушка: — Ты, главное — приходи хоть иногда. Не забывай старика. Я своё уже отжил. Весь лишний шум давно исчез. И кроме вас… у меня, на самом деле, и нет никого.

— Я понял, дед! Я обязательно вернусь!

И вновь кухня-кабинет сообщества исследователей английской кухни… Я стоял, всё ещё не знающий, как прийти в себя после столь ярких эмоций.

Это было не то хачапури, которое мы делали в «Шашлычке». Это вообще было не то, что я когда-либо ел. Сулугуни тянулся длинной нитью, имеретинский таял на языке кремовой нежностью, а где-то в глубине вкуса пряталась та самая тень… Такая глубокая и богатая нота, которую нельзя было назвать, но при этом невозможно забыть. Желток связывал всё в единое целое. Масло добавляло блеск. Перец мелькал на самом краю ощущения.

— Невероятно… — выдохнул я, всё ещё не веря в происходящее.

— Я больше не могу сдерживаться! — Жанна оторвала кусочек, обмакнула его в начинку и попробовала. Уши её мгновенно встали торчком, отчего шапочка слетела на пол. А хвост распушился так, что стал вдвое толще и порвал защитную сетку: — Господин Маро! Это… это…

— Это. — спокойно закончил за неё Аркадий: — То, что называется правильно приготовленным блюдом. Ни больше, ни меньше.

— Но… я не понимаю. — я вопросительно посмотрел на Маро.

— Что именно не понимаете?

— Да, фишка с сыром присутствует. А ещё мы добавили очень качественное масло. И некоторые совсем незначительные штрихи. Но почему блюдо получилось на уровень… Нет! На несколько уровней выше, чем было до этого?

— Повторюсь — мы просто приготовили правильно. Учли все нюансы. Все мелочи. Дьявол кроется в деталях, Господин Цареградцев. — хитро улыбнувшись, ответил Маро.

— Да, вкус — само совершенство. Я с этим даже не спорю. Но… мы выступаем на условном фестивале гурманов. Хватит ли этого, чтобы поразить арбитров?

— Какое задание вам дали, Господин Цареградцев?

— Хачапури по-аджарски.

— А вы что сделали?

— Хачапури по-аджарски.

— Знаете, Господин Цареградцев… Я прекрасно понимаю, что вам говорят Госпожа Симонова и Госпожа Воскресенская. Но иногда хачапури — это просто хачапури. Не нужно добавлять перо совы и глаз крокодила, чтобы сделать блюдо вкусным. Простота и ВНИМАТЕЛЬНОСТЬ — тоже решают. Арбитры прекрасно понимают суть задания. А понимают ли её дуэлянты? Хороший вопрос.

— Иными словами, вы хотите сказать, что если задание хачапури — надо просто приготовить хачапури?

— Приготовить хачапури ИДЕАЛЬНО! Прямо, как сейчас.

— М-м-м… Что ж. В таком случае, мы с Жанной будем использовать именно этот рецепт.

— Отличный выбор. Знаете, Господин Цареградцев… Я видел много поваров, которые путешествуют по бескрайнему миру кулинарии. Это огромный океан, в котором ты можешь найти сокровище. Или же нарваться на шторм. А ещё я видел тех, кто в поисках божественного рецепта переусложняли блюдо так… что его не понимали даже самые отпетые гурманы. Слушайте внимательно, что вам говорят, Господин Цареградцев. Иногда знать техническое задание — в разы важнее, чем пытаться переизобрести или модернизировать блюдо. Увы. Такое тоже бывает.

— Хорошо. Я это учту. А теперь, если вы не против… — я алчно потёр ладони: — Я хотел бы ещё чуть-чуть поэкспериментировать.

— Что вы имеете в виду? — поинтересовался Маро, видя, как Жанна уже со всех ног сваливает в сторону двери, но в итоге впечатывается и беспомощно падает на пол.

— Концепция «продолжения». — хитро улыбнулся я: — Вы же так хотели попробовать?

— Правда⁈ — глаза Маро загорелись.

— Нет… Господин Маро! Вы не понимаете! — воскликнула кошка, когда дворецкий аккуратно поднял её на ноги: — Это мяу-р-здец! Вас заманили в ловушку!

— Ой, да ладно вам? Концепция «продолжения» — это не что иное, как вкус на пределе. — пояснил Маро: — Если Господин Цареградцев и Господин Смирнов смогли заглянуть за грань… То чем я хуже?

— Боже… Вы пикируете вниз, как ярый ко-мяу-кадзе!

— Отставить панику. — алчно облизнувшись, произнёс я: — А теперь… Доставайте замороженную клубнику!!!

— Настоящие друзья всегда выручают в беде! — гордо произнесла девушка в рыцарских доспехах с экрана телевизора: — Нельзя отворачиваться от тех, кто для тебя — ближе всех! Даже если ситуация неудобная или сложная. Так я считаю!

— Ох… — Зиночка тяжко вздохнула и обняла подушку.

Всю ночь они модернизировали блюдо-чемпион Коли, так ни разу не поинтересовавшись: а как там дела у Дерека? Почему все вот так сразу перешли на сторону Коли? Потому что, сам Дерек так решил? Или потому, что у Дерека поддержка в виде «Девятого номера»? Но с другой стороны — у Коли была Лера, которая так же входила в Совет Элит и была очень мощным поваром. Но… насколько всё это было справедливым? И главное — насколько правильно Зина поступила, как подруга?

— Недолжно отворачиваться от друзей! — продолжала девушка в рыцарских доспехах: — В этом суть истинной дружбы.

— Я не должна об этом думать… Не должна… Дерек сильный и вполне справится с поддержкой Маро. — пробормотала миниатюрная бухгалтерша, зарывшись с головой в одеяло.

Из-за внутренних переживаний она не спала всю ночь. И в итоге провела время за просмотром многосерийного сериала «Баронесса фон Винчи». Справедливая главная героиня постоянно капала на мозг и вещала, какими должны быть друзья, чем усугубляла и без того тяжелое положение Зиночки.

— Всё! Не хочу больше! — выдохнула она и переключила на другой канал.

— …странного соотношения. — монотонно произнесла ведущая прямого эфира новостей: — Статистика показала, что человеческие мужчины всё чаще выбирают девушек-зооморфов. Нездоровая тенденция уже вылилась в последствие в виде гибридов. Дети у таких пар получаются слишком сильными и здоровыми. Ученые уведомляют, что потомство от людей и зооморфов — биологические долгожители. И могут составить серьёзную конкуренцию эльфам. Сообщество эльфов уже обеспокоенно этим вопросом.

— Я вот что думаю! — на экране появился молодой остроухий парень. Выглядел он максимально недовольно: — Перенаселение планеты — вопрос времени. Нам попросту не хватит ресурсов. Если мы — эльфы, контролируем популяцию, то вот люди и зооморфы плодятся, как кролики! Их потомки вытеснят всех. Будет планета, долбанных кошкодевочек! Оно нам надо? Посмотрите друг на друга! Пацаны… Хватит совать свои пиструки в мохнатых! Подумайте о будущем, мать вашу…

Ведущая вернулась на экран. И честно говоря — выглядела она слегка растерянной.

— Это был Малеус Кен — представитель палаты эльфов в думе Российской Империи. А теперь, давайте послушаем, что скажет Аника Ленгли — представитель палаты зооморфов в думе Российской Империи.

— Вообще-то… — на экране появилась очень горячая девушка-кошка с длинными золотистыми волосами и пушистыми ушками: — Никто и никого не принуждает. Человеческие мужчины очень заботливы, а девушки-зооморфы нежны и горячи. Выбор каждого, как говорится. Я не считаю, что в союзе молодых людей и девочек-зооморфов есть хоть какая-то проблема. Перенаселение? Ой, да бросьте! Сейчас в мире живёт более восьми миллиардов разумных особей самых различных видов. А что касается проблемы гибридов… Сколько их по статистике? Меньше одной сотой процента? Это не серьёзно, мур-мя! Поэтому, дорогие человеческие мужчины! Помните… Если вас не любят человеческие девушки — не опускайте руки! Мы примем вас в любом случае! Любви хватит на всех…

— Слышь, ты! КОШКО-ШЛЮХА!!! — в камеру ворвалась злобная женщина сорока пяти лет: — Я тебе сейчас твой хвост в твою же жопу запихну!!!

— Оу… Госпожа Заместитель Прокурора… Какой приятный сюрприз…

— Сюрприз⁈ Ты что, сука такая, совсем о**ла⁈ А ну прекращай совращать наших мужиков!!! Люди должны трахаться с людьми!!! НИКАКИХ КОШКОДЕВОК!!!

— Сарочка, ну что ты такая злюка? Я не знала, что он твой муж… Честно!

— Я ТЕБЕ ГЛАЗА ВЫРВУ!!! ПАДЛА!!! — Заместителя Прокурора уже держало два охранника, от которых она изо всех сил пыталась вырваться: — НАСМОТРЯТСЯ БУРЯТСКИХ МУЛЬТИКОВ, А ПОТОМ ЖУХАЮТ КОШКОТВРАЕЙ!!!

— Поаккуратнее со словами, Сарочка. — промурлыкала представитель палаты зооморфов: — Ты сама виновата, что не додала своему мужчине любви. Сытый в холодильник не смотрит. Верно говорю?

— СУКА!!! Я ТЕБЯ ВЫЕ…

На этом экран снова моргнул. Ведущая вернулась и теперь выглядела максимально смущённой:

— Простите, у нас небольшие технические неполадки с прямым эфиром… Кхм… Продолжим. Учёные считают, что такой всплеск интереса среди молодых людей возник из-за чрезмерного просмотра японской художественной анимации и различных азиатских компьютерных игр. Стоит ли бить тревогу? Вопрос остаётся открытым.

— Жесть, какая… — выдохнула Зиночка и выключила телевизор: — Слава богу, что Дерек не такой. Так! Стоп!

Какие ещё кошко-девочки⁈ Думать надо совсем не об этом.

Может быть, стоит хотя бы сейчас поддержать Дерека? Показать, что друзья про него не забыли… И самое главное — не отвернулись. Точно!

Резко подскочив с кровати, Зиночка быстро умылась, оделась и заплела золотистые волосы в два длинных хвостика.

Выбежав из своей комнаты, она пулей устремилась к двери Дерека. Затормозив, миниатюрная бухгалтерша немного подумала… А что сказать? Мол, Дерек, не переживай, мы болеем и за тебя тоже? Или… Сказать, какое-нибудь напутствие? Что-то типа: «Не унывай! Морально мы с тобой!».

Нет. Всё это совершенно не то.

А, может, напомнить, что у него сражение именно в двенадцать часов дня? Тупость, какая… Словно он сам об этом не знает?

В общем, Зиночка решила применить самый верный ход. А именно — сказать правду.

Постучавшись, она отошла от двери на пару шагов. В комнате послышалось крайне ленивое и совершенно непохожее на Дарека копошение. Обычно он делал всё очень быстро. Даже слишком быстро для среднестатистического человека… Но сейчас совсем не то.

Спустя примерно пятьдесят секунд, дверь открылась и в коридор выглянула… кошко-девочка в помятой белой майке и крайне эротичных кружевных трусиках.

— Добро-мя утречка… — сонно зевнув, поздоровалась она и мило улыбнулась: — Чем могу быть полезна?

— А… А… Я-я… — Зиночка была в неописуемом шоке. НЕУЖЕЛИ ДЕРЕК ТОЖЕ ЖЕРТВА СТАТИСТИКИ⁇!!?!

— О! Вы одногруппница Дерека, да? — обрадовалась кошка и тут же схватила бедную маленькую бухгалтершу за руки: — Я так счастлива познакомиться! Меня зовут Жанна! Я… как бы это сказать… В общем, мы с Дереком близки по… определенным причинам.

— Что⁈

— Ну… Я не знаю, какие между нами отношения… — с грустью вздохнула девушка-зооморф, продолжая держать Зиночку за руки: — Он, вроде, не против того, что я рядом… Но в тоже время, постоянно исчезает. Я хотела бы проводить с ним больше времени.

— Вы… Вы его девушка⁈

— Я? Что вы… — Жанна смущённо покраснела: — У нас с ним пока не столь близкие отношения…

— ПОКА⁈

— Ой… Что-то мы всё обо мне, да обо мне… Простите! Лучше скажите, зачем вы пришли?

— Я случайно… Просто проходила и всё… Не хочу отвлекать Дерека, если он занят…

— А! — Жанна щёлкнула пальцами: — Вы хотели поддержать его? Понимаю. Но к великому сожалению, Дерека сейчас нет. Он привёл меня сюда под утро. А сам отправился обратно в кабинет Господина Маро. И судя по всему… Дерек всё ещё там.

— Вот, как… — с облегчением выдохнула Зиночка: — Спасибо, вам! Я сейчас же его разыщу.

— Ревность. Какое чистое и незамутнённое чувство… — мечтательно пропела кошко-девочка: — Вот бы и меня так, когда-нибудь ревновали…

— Что? Я не ревную! Да и с чего мне… Это парень моей старшей сестры! Или Госпожи Теньшиной? Или Госпожи Симоновой? — Зиночка задумалась.

— Оу… Дерек популярен, как всегда! — радостно улыбнулась Жанна: — Что ж, в таком случае — удачи тебе. Буду держать за тебя кулачки. И… Спасибо, что разбудила. До дуэли осталось меньше двух часов… А я вырубилась и даже будильник не поставила. Дурёха.

— Пожалуйста. — кивнула Зиночка и побежала в Главный корпус.

Господи-боже! Какое облегчение с одной стороны. И какая же гора образовалась с другой. Какая ещё ревность⁈ Зиночка никогда всерьёз не рассматривала парней, как романтический интерес. И Дерек — не исключение! К тому же, он отвязный бабник, который охотился за каждой юбкой. Такой в браке точно гулять будет. А самое жуткое… Скорее всего, Зиночка с Дереком несовместимы на физическом уровне. Вспомнив о том ночном приключении, миниатюрная бухгалтерша вздрогнула.

Хотя с другой стороны — почему нет? Они же даже не пробовали! А по поводу бабника… можно же перевоспитать?

До свадьбы папа тоже был тем ещё сердцеедом. Но мама сделала его преданным. Он так до сих пор и не нашёл себе новую женщину… Вот она: настоящая любовь до гроба.

Едва не врезавшись в Раневского, а затем в Клару, чьи здоровенные буры из волос распушились из-за повышенной влажности, Зиночка подбежала к тяжелой дубовой двери и трижды постучала.

Спустя мгновение выглянул дворецкий Господина Маро. Кажется, его звали Анстон?

— Доброго утра, милая леди. — устало произнёс он: — Чем могу быть полезен?

— Здравствуйте! Я хотела бы видеть… Господина Цареградцева. Он сейчас у вас?

— У нас, но… — дворецкий тихо прошептал: — Милая леди, вам лучше немедленно уносить отсюда ноги…

— Анстон! — позвал монотонный голос из глубины кухни-кабинета: — Там кто-то пришёл?

— Дьявол… — выдохнул дворецкий и раскрыл дверь полностью.

То, что увидела Зиночка, шокировало её до глубины души.

Весь разделочный стол был в клубнике и кусочках скумбрии. А Дерек и Господин Маро выглядели, как два маньяка, что только что разделали свою жертву. Они жутко улыбались и смотрели на миниатюрную бухгалтершу хищными взглядами.

— А… — до Зиночки только дошло, что тут происходит. Она хотела было резко убежать, но Дерек с нечеловеческой скоростью подскочил к ней и поднял на руки.

— Дорогая! Солнышко ты моё ясное… Ты очень вовремя.

— Нет… — выдохнула она: — Только не «продолжение»!!! Я НЕ ХОЧУ!!!

— Сашими из скумбрии с клубникой… Это не просто вкус. Это ВЕРШИНА КУЛИНАРИИ!!! — восторженно произнёс Господин Маро.

— Что ты с ним сделал⁈ — пискнула Зиночка.

— Нашёл ещё одного собрата по духу… — алчно облизнувшись, ответил Дерек и понёс блондиночку к столу: — Сейчас ты отведаешь наше совместное творение! Не сопротивляйся… Всего один кусочек…

— БОЖЕЧКИ!!! ТОЛЬКО НЕ ЭТО!!!

— Как ощущения? — поинтересовался Венчик, когда мы стояли с продуктами и посудой в коридоре перед Ареной Звёзд.

— Если честно — крайне необычные… — признался я: — Не то, чтобы я волновался. Да и мы с Коляном прошли уже дохрена и больше дуэлей. Просто сам факт того, что мы будем соревноваться официально… да ещё и на таком серьёзном мероприятии — захватывает дух.

— Я в прошлом году точно так же бился с Энтони.

— И как оно?

— Я победил его с разгромным счётом. Но как видишь — мы всё ещё друзья. — пожав плечами, ответил здоровяк: — Но на самом деле — Комиссия ежегодно сталкивает лбами лучших друзей. Для них это нормальная практика.

— Зачем?

— Чтобы ребята выложились на полную катушку. С обычным врагом ты сражаешься процентов на восемьдесят. Уверен, что ты даже против Леона не сражался на все сто. А вот с лучшим другом… Такие дуэли активируют способности и потенциал на сто двадцать процентов. Ты боишься упасть в грязь лицом. И хочешь максимально честной битвы. А ещё… Ты прекрасно понимаешь, на что твой друг способен. Комиссии не интересно ставить разных студентов. Зачем, если победа будет предрешена? Им интереснее столкнуть лбами примерно одинаковых по силе.

— Что ж… Надеюсь, что сегодня обойдётся без непредвиденных обстоятельств.

— Мальчики! — к нам подбежала Жанна: — Я всё узнала! Время на готовку — два часа. Не больше. Про арбитров мне пока ничего не сказали.

— О! Какая у тебя интересная помощница. — улыбнулся Венчик: — Как вас зовут?

— Жанна. — представилась кошко-девушка: — Я коллега Дерека из «Шашлычка».

— Ого! Вениамин Корягин. — Венчик протянул здоровенную пятерню: — Друг Дерека. И Глава сообщества исследователей традиционной русской кухни. Ваш коллега знатно надрал мне зад.

— Он такой. Да! — радостно ответила Жанна. Она выглядела так, будто сейчас похвалили её бойфренда.

— Желаю вам двоим удачи сегодня. И пусть победит сильнейший!

— ДАМЫ И ГОСПОДА! В красном углу нашего кулинарного ринга… — торжественно воскликнул голос Энтони: — Несгибаемый! Непобедимый! Невероятный… ИСКАНДЕР ЦА-А-АРЕГРАДЦЕВ!!! И его помощница — ВЕЛИКОЛЕПНАЯ ЖАННА!!! ВСТРЕЧАЕМ!!!

Зазвучала уже ставшая родной песня «Короля и Шута». А зал взревел так, что перекрывал музыку. Как я и думал, Жанна произвела эффект разорвавшейся бомбы. Как только камеры подлетели и вывели её на большой экран, все парни на трибунах засвистели и заорали ещё сильнее.

Вот что белый топик с джинсовыми шортиками делают!

— И в синем углу ринга… — воскликнул Энтони, когда начала играть «Бэд бойз»: — Настоящий кулинарный боец! Тот, кто не делает одолжений. И никогда не сдаётся. Уже успевший стать легендой Харитоновки — НИ-И-ИКОЛАЙ… СМИ-И-ИРНОВ!!! И его помощник — Валерий!!! ВСТРЕЧАЕМ!!!

Валерон был из тех людей, к кому вместо имени навсегда прилипло прозвище. Я настолько привык к этому, что даже начал переживать, а не заменили ли у Коляна помощника? Но нет. Это был всё тот же Валерон. Статный. Высокий. Не в меру симпатичный.

Камеры подлетели и показали помощника Коляна на всех огромных экранах.

Теперь в гуле трибун преобладал женский визг. Даже самые скромные девочки на концертах и соревнованиях могут сорвать голос. Никакого осуждения! Ибо нет ничего лучше искренних эмоций.

Ребята спокойно подошли к станции напротив. Колян показал мне большой палец. Я улыбнулся ему в ответ. Никакой агрессии. Суть поединка — выявить сильнейшего.

— Сегодня у нас разворачивается настоящая драма, друзья мои! — пафосно произнёс Энтони и повернулся к рою летающих камер: — В дуэли столкнутся не просто два хороших повара. Сегодня на Арене Звёзд прямо у вас на глазах будут биться настоящие лучшие друзья. Это ли не повод срочно бросить все дела и подключиться к нашей трансляции? ХАРИТОНОВКА! Я НЕ СЛЫШУ!!!

И вновь ураган оваций, криков, свистов и прочих эмоций. На этот раз неофициальный клуб исследователей красоток специально сел поближе, чтобы их трёхэтажные маты точно достигли меня. Так и хотелось сказать: «Спасибо, друзья! Я чувствую вашу любовь». Возможно, завистливых ругательств и проклятий было бы больше… Но уж больно мальчикам понравилась Жанна. Они старались незаметно сфотографировать её на свои коммуникаторы.

— А теперь… — Энтони понизил голос до заговорщического, и трибуны послушно затихли: — Я представляю вашему вниманию тех, от кого сегодня буквально зависит судьба этого легендарного поединка, который навсегда войдёт в историю нашей академии. Прошу приветствовать наших уважаемых арбитров, друзья!

Прожектор осветил стол арбитров, и я… честно говоря, был малость удивлён.

— Ректор кулинарной академии имени Харитонова! Человек-легенда, гроза несобранных студентов и защитник настоящей ВЫСОКОЙ кухни — Ви-и-иктор Симонов!

Тот лишь скромно кивнул, продолжая внимательно изучать нас с Коляном. У меня сложилось впечатление, будто Симонов пытался вспомнить, где же видел нас раньше? В общем, выглядело очень странно со стороны.

— Рядом с ним — свет и радость нашего судейского состава. Гроза скучных уроков в кулинарной гимназии имени Харитонова… Марика Кольцова!

Моя любимая учительница вскочила и радостно помахала обеими руками, от чего трибуны отозвались тёплым, почти влюблённым гулом. Но больше всех загудели представители неофициального клуба исследователей красоток. Уверен, Марика в их журнале занимала далеко не последнее место в списке самых красивых учительниц гимназии.

— Далее — гостья, чьё имя произносят шёпотом даже в самых лучших ресторанах Империи! Критик, чей приговор может уничтожить не только повара, но и всё заведение целиком… Встречайте!!! Алисия Жагно!

Трибуны снова загудели. А представители неофициального клуба исследователей красоток принялись фотографировать поднявшуюся со своего места девушку-сову.

Взгляд её скользнул по мне, и задержался на долю секунды дольше, чем следовало. Совиные ушки дрогнули, а щёки едва заметно покрылись румянцем. Наши взгляды встретились, и Аля тут же отвернулась, снова превратившись в ледяную статую.

Жанна с подозрением посмотрела сперва на неё, а потом на меня. Затем снова на неё.

— Она на тебя запала, мур-мя! — тихо произнесла кошка.

— Сильно сомневаюсь. — с ухмылкой ответил я.

— Ещё один человек, который впервые пришёл в судейскую ложу. Сейчас он держит в руках все камеры Харитоновки! В том числе и те, что позволяют зрителям со всего мира лицезреть наши легендарные дуэли! Ресторатор, чей взгляд пробирает до костей… Ру-у-у-услан Логин!

Совсем молодой парнишка лет двадцати пяти на вид, выглядел так, будто никогда в жизни не улыбался… И честно говоря — даже не собирался начинать. Бледный, с тёмными кругами под глазами… Руслан больше походил на злодея из фильмов про Джеймса Бонда. Ещё и этот строгий костюм. В общем, уверен, что этот парень будет сегодня голосовать против всех.

— И, наконец — та, при виде которой умолкают даже самые дерзкие! Икона стиля и вкуса! Хозяйка сети ресторанов «Объект» и сети бутиков оборудования для профессиональной готовки — Лейла Тич!

Трибуны загрохотали так, что сковорода на моей конфорке начала дрожать, как во время землетрясения. Члены клуба исследователей красоток уже фотографировали не на коннекторы, а огромные зеркальные фотоаппараты.

Во-первых — Лейла была орком. Огромной, статной, на две головы выше любого мужчины в этом зале, с кожей нежно-оливкового оттенка и длинными платиновыми волосами. Одета она была, как самая настоящая модель. Блестящее рубиновое платье и огромное количество различных украшений. Настоящая красотка, которая очень дико напоминала мне… Гиру. Ту любвеобильную модницу с практического урока. Может быть, они родственники?

Не хочу показаться грубым, и сказать, что все орки на одно лицо… Но явные сходства присутствовали. Такой же надменный и слегка скучающий взгляд. Такие же идеальные черты лица. Мускулы и фигура… Этот моднявый стиль.

Просто девочки-орки зачастую выглядели, как типичные пацанки с района. И проблема была вовсе не в отсутствии чувства стиля и вкуса. Увы, далеко не у всех были деньги, чтобы шить одежду под заказ или покупать в специализированных бутиках. Поэтому брали, что дешевле. А что дешевле — это под мужиков.

И нет, в большинстве своём девочки-орки были очень красивые. Но несмотря на это, если встретить их в тёмном переулке, то рука обычного человека автоматом потянется к карману, где лежит коннектор и кошелёк.

— Итак! — Энтони обвёл взглядом зрителей: — Судьи объявлены. С дуэлянтами и их помощниками мы познакомились. Осталось одно… Тема нашего сегодняшнего поединка! — на всех табло появилась картинка с нашим блюдом: — ХАЧАПУРИ ПО-АДЖАРСКИ!!!

Трибуны снова взвыли. И только сейчас я заметил среди зрителей несколько плакатов. Некоторые были поделены на две части. С одной стороны моя фотография, а с другой — Коляна. На оставшихся же просто красовалось большими буквами: «ДЕРЕК И КОЛЯ!!! МЫ БОЛЕЕМ ЗА ВАС!!!».

Никаких интриг и драматического выбора стороны. Никаких отворотов от одного из нас и прочих неловкостей. «Полярная сова» продолжала стрелять лучами дружбы, добра и уюта.

В стеклянный кабинет суетливо забежали Амелия и Мила. Госпожа Симонова очень пыталась поддерживать вид Снежной Королевы, но пока получалось очень так себе.

Зато Волгин, как и в прошлый раз — материализовавшийся в одном из проходов между трибунами — торжествовал. Он даже не пытался скрыть радостную улыбку.

Ох, мы ещё обязательно встретимся с тобой, «Номер один». Обязательно встретимся…

— Повара-а-а! — торжественно прогремел Энтони: — К плитам! Всех сопровождающих прошу покинуть арену! На приготовление у вас РОВНО два часа.

— Удачи. — Венчик кивнул, и поспешно удалился в сторону коридора. Эдик поднял кулак вверх, безмолвно говоря, что болеет и за Коляна с Валероном, и за нас, а затем тоже ушел к ближайшей трибуне.

Софиты и прожектора устремили свет на наши станции. Напряжение в зале было колоссальным!

— Три… — начал отсчёт Энтони.

Мы с Коляном посмотрели друг на друга. Он улыбался. Честно говоря, я тоже.

Жанна взволнованно схватила нож.

— Два…

«Сияй, друг.» — мысленно произнёс я.

Колян кивнул, как будто услышал.

— Один! НАЧАЛИ!!!

— Жанна, муку! — скомандовал я, и моя помощница молниеносно подскочила к столу.

Напряжение мгновенно исчезло. Трибуны, арбитры и даже суетившийся Колян со спокойным Валероном отошли назад. Можно сказать, что сейчас весь мир сконцентрировался лишь на моей небольшой кулинарной станции.

— Готово!

— Отлично… Едем дальше!

Хачапури по-аджарски — блюдо обманчивое. На первый взгляд — что там такого? Лодочка из теста, сыр да яйцо. Тут даже ребёнок справится. Но именно в этой кажущейся простоте и кроется вся дьявольщина. Здесь любая, даже самая малейшая ошибка может привести к катастрофе!

Степанида, как-то рассказывала мне о трёх главных ошибках любой несладкой выпечки. Она, почему-то, всегда называла таковую: «серьёзной».

Так вот, к «серьёзной» выпечке относились пироги, пиццы, хачапури всех видов, чебуреки, беляши, янтыки и ещё куча всего.

А что же касалось ошибок… Ты мог пересолить, не додержать или сделать тесто резиновым. Это как непростительные заклятия в мире Гарри Поттера. Тут негде спрятаться. Тебе не сможет помочь соус или гарнир. Ты попросту безоружный перед судьями, если что-то пойдёт не так.

К тому же, мы с Маро решили идти ва-банк. Три сыра. Пятьдесят процентов молодого сулугуни. Он выступал в роли фундамента и той самой тягучести. Красиво, когда нить сыра тянется за оторванным куском на добрых полметра.

Сорок процентов имеретинского. Он был в роли основы вкуса. Придавал начинке необходимую солёность и сливочность. Тот самый герой, что вносит краски в сюжет.

И десять процентов пармезана. Наша с Аркадием маленькая наглость. Как говорила Жанна: «изюминка»! Настоящий итальянец в грузинской лодке.

Именно пармезан давал немного умами. А ещё той самой ореховой глубины. И совсем чуть-чуть благородной остроты, которая превращала деревенское блюдо в ресторанное.

— Дерек, тесто? — Жанна уже отмеряла воду.

— Времени у нас в обрез! Поэтому, начнём с опары. Дрожжи, сахар, тёплое молоко. Ни в коем случае не кипяток! — предупредил я, глядя на то, как она тянется к сотейнику: — Тридцать шесть градусов. Как температура тела.

Кошка кивнула, а её ушки дрогнули от сосредоточенности.

Тесто я замешивал руками. Никаких миксеров! В таком деле жизненно необходимо чувствовать.

Затем я добавил ложку растительного масла и мацони.

«Стоп! Дерек, а что такое мацони⁈» — спросили бы меня самые любопытные зрители данной трансляции. А я отвечу — это один из самых важных грузинских ингредиентов для любой «серьёзной» выпечки! По сути — это кисломолочный продукт, который очень напоминает кефир, но имеет свой уникальный вкус. И добавляют его в тесто для той самой кислинки и мягкости, которая взбудоражит любого гурмана и любителя грузинской выпечки. Маленький секрет, который мне подсказала моя ушасто-хвостатая помощница.

Тесто я вымешивал ровно до тех пор, пока оно не перестало липнуть к рукам.

— Под плёнку и в тепло. Час.

— Погоди… А тепло тут где? — слегка растерянно спросила Жанна.

— Печку видишь? — я указал на дровяную печь для пиццы: — Там сбоку есть небольшой отвод. Оттуда дует очень теплый воздух. Поставь туда.

— Поняла!

Краем глаза я поглядывал на соседнюю станцию. Колян с Валероном работали, как слаженная команда! Как идеальный механизм, где детали были чётко подогнаны друг к другу. И очень не хотелось никого обижать, но… с Хуаном бы такой рабочей гармонии у Коляна явно не получилось бы.

Однако… Немного присмотревшись, я заметил, что в отточенных движениях парочки было что-то не так. Как эффект от фильма, который ты уже выучил наизусть, но вдруг всё пошло совершенно по другому сценарию.

Проблема в том, что Колян не тёр сыр. Он резал идеальные помидоры из теплиц Настюши. А Валерон уже пассеровал на сковороде лук. Но больше всего вопросов вызывали нарезанные полосками болгарские перцы. Красный, жёлтый и оранжевый. Прям целая радуга!

На кой-чёрт в хачапури по-аджарски овощи? Да, я слышал, что некоторые предпочитают замешивать в начинку шпинат. А кто-то даже безбожно посыпал хачапури кинзой… Но никак не помидоры с перцами!

И тут до меня дошло. Вернее, я вспомнил наш с Коляном разговор. Ну, конечно… Мой друг был очень упёртым и храбрым. Он никогда не боялся модернизировать классику и уносить вкус далеко за горизонт.

Всё, что было на столе у Коляна — ингредиенты для вкуснейшей шакшуки! Я невольно усмехнулся.

— Что такое? — тихо спросила Жанна.

— Колян не стал соревноваться со мной в классике. Он пошёл своей дорогой. Взял грузинскую лодку и посадил в неё ближневосточную душу. Помидоры, перец, специи, а сверху — то самое яйцо, что роднит хачапури и шакшуку. Гениально!

— Но опасно. — кошка покачала головой: — Помнишь, что вчера сказал Господин Маро? Судьи могут счесть это неуважением к канону.

— А могут посчитать это — гениальным переосмыслением.

— Так! Не отвлекайся, мур-мя! — шепнула Жанна, шлепнув меня по филею кончиком хвоста: — У нас свой бой!

— Согласен. Просто немного восхитился своим другом.

— Позже восхитишься!

Пока тесто подходило, я занялся сырами. Натёр сулугуни на крупной тёрке большими сочными хлопьями. Имеретинский размял пальцами, чтобы он остался неоднородным, с приятными комочками, которые при запекании превратятся в островки тающего блаженства. Пармезан — тончайшей стружкой, почти в пыль, чтобы он растворился и отдал свой характер, не перетягивая одеяло на себя.

Смешав всё в одной миске, я добавил размягчённого сливочного масла и маленькую щепотку свежемолотого чёрного перца, а затем попробовал.

Идеально!

Соли ровно столько, сколько нужно. Пармезан аккуратно выглядывает из-за спины сулугуни. А имеретинский плавно врывается в тусовку, словно весельчак с двумя бутылками качественной медовушки.

— Час прошёл! — объявила Жанна.

Тесто раздулось вдвое. Я обмял его, разделил на пять ровных частей и раскатал каждую в овал. Затем самое главное: сформировать ту самую «лодочку».

Вкус — это, конечно, хорошо. Но визуал именно этого блюда так же КРАЙНЕ ВАЖЕН! Тут уже не получится вырулить, как с пирожками Коляна или моим отядзукэ «Полярной совы».

— Жанна! Помогай!

— Есть!

Она завернула края внутрь двумя валиками, скрутила концы и защипнула, чтобы получились острые «носы» кораблика. Специально для удобства дегустации!

Внутрь я положил щедрую горсть сырной смеси. Жадничать тут нельзя! Хачапури по-аджарски не терпит скупости.

— Теперь в печь. Сколько там?

— Двести восемьдесят градусов.

— Отлично!

Жар ударил в лицо, когда я открыл дверцу. Лодочки скользнули на раскалённый камень.

— Теперь ждём. И следим. Тесто должно зарумяниться, а сыр — забурлить.

Через двенадцать минут по всей арене поплыла целая симфония ароматов, от которых живот забурлил не только у нас с Жанной, но и у арбитров с операторами. Это очень сложно описать словами. Аромат был одновременно тёплым, хлебным и сырным. Настолько глубоким и аппетитным, что от него свело бы скулы даже у сытого человека. Я видел, как Энтони шумно сглотнул в микрофон, и трибуны разразились хохотом.

Не переживай, приятель. Мы в аналогичном положении.

— Пора! — Жанна ткнула меня кончиком хвоста в руку.

— Так точно! — я взял лопату для пиццы и аккуратно вытащил лодочки на специально подготовленные деревянные доски: — Ну как?

— За-мур-р-р-чательно!

Корочка выглядела на сто баллов! Я специально промазал её маслом, чтобы немного подзолотилась. Сыр внутри бурлил, высвобождая мощные потоки ароматного пара. Быстро, пока горячо, я сделал углубление в центре каждой лодочки, а затем вбил туда по свежему желтку. А Жанна положила рядом по кубику холодного сливочного масла.

— И первым закончила команда… — торжественно объявил Энтони: — НИКОЛАЯ СМИРНОВА!!!

— Чёрт… — выдохнул я: — Немного не успели!

— Ня-у-страшно. Просто пока поставим рядом с печкой. — Жанна аккуратно выставила доски с нашими лодочками возле печи. Как раз на такое расстояние, чтобы масло не растаяло мгновенно, а желток не начал сворачиваться.

А пока всё внимание было на экраны.

Врать не буду — хачапури Коляна выглядело потрясающе! Лодочка из теста, а внутри вместо однородной сырной массы — яркое, солнечное рагу. Томаты, уваренные до густоты, красные и жёлтые перцы, тонкие полукольца лука, поблёскивающие от масла. И поверх всего этого великолепия — идеально припущенный желток, дрожащий, как капля янтаря. По краям Валерон присыпал блюдо свежей кинзой и раскрошенным сулугуни — этакий мостик к оригиналу, чтобы судьи не забыли, что перед ними всё-таки хачапури.

— Прошу, уважаемые арбитры! — с лёгким поклоном произнёс Колян: — Хачапури по-аджарски в стиле «Полярной совы».

— М-м-м… «Полярной совы»? — первым начал дегустацию Симонов: — Знакомое название. Кажется… Ваш нынешний соперник назвал своё отядзуки точно так же. Расскажите, в чём суть данного… названия?

— «Полярная сова» — это не просто общежитие. Это дом, где живёт настоящая семья. Мы всегда помогаем друг другу. Увы, мир кулинарии слишком огромен, чтобы пройти его в одиночку. Радость, горе и пищу мы делим поровну. И я хотел бы показать вам, насколько в «Полярной сове» здорово. А главное — тепло и уютно!

— Интересно. — ректор оторвал кусочек, а затем размешал им начинку. Боже… Как же это аппетитно выглядит!

После того, как Симонов отправил краешек хачапури в рот, весь зал затаил дыхание.

— Николай… — Виктор Аркадьевич нахмурился, а затем поднял на Коляна крайне недовольный взгляд. Да ну⁈ Неужели напортачили⁈ Ни за что не поверю, что они с Валероном могли опростоволоситься: — Мне интересно, понимаете ли вы, что сделали?

— Блюдо… — голос Коляна дрогнул: — Которое должно согревать не только тело… Но и душу.

— Нет, друг мой. Вы взяли блюдо, которому двести лет. Блюдо, за которое в Аджарии могут и по лицу дать, если испортишь. И вы… — ректор выдержал паузу, от которой у всех в зале (в том числе и у меня) похолодело всё внутри: — Вы его не испортили. Вы смогли его переосмыслить. Кислота томата компенсирует жирность сыра. А сладость перца играет с солью. Желток же связывает всё это в единое целое. Николай… Это дерзко. Это нахально. Но при всём при этом — чертовски вкусно! Высшая оценка за вкус. Блюдо достойное ресторана.

Трибуны взорвались. Все жители «Полярной совы» скакали, размахивая плакатами в нашу поддержку. А у меня, как будто камень с души упал.

— Бли-и-ин… — выдохнула Жанна, обвив хвост вокруг моей ноги: — Это так напряженно! Время превращается в кисель… Дикое напряжение! И так на каждой официальной дуэли?

— Увы и ах.

— Же-е-есть! Мяу-р-здец! Да у всех студентов здесь, видимо, стальные нервы!

— Если бы… — усмехнулся я.

Марика Кольцова уже вовсю уплетала свою порцию, не заботясь о том, как это выглядит со стороны. Прямо, как ребёнок, что дорвался до любимого мороженного. Но даже несмотря на это, выглядела она очень мило и искренне. Блин… Как же хочется возобновить охоту на Марику! Но, что-то всё возможности не подворачивается. То одно, то другое… Тяжела жизнь студента Харитоновки. Никакой романтики!

— Ой, Николай, ну ты и хулиган! — радостно произнесла Марика: — Я же на диете была! А теперь всё! Мои старания пошли коту под хвост! Хотела попробовать один кусочек, как это положено арбитру, но… Это же… Это же, как будто взяли лето с солнцем, положили в лодочку и запекли! Тут и тепло, и уютно, и хочется добавки! Я ставлю высший балл. И ещё попрошу тарелочку резервного блюда с собой, если можно!

Зал неистово аплодировал. Что не говори, а Марика умела превращать любой суд в праздник.

Аля — наша строгая девушка-сова, ела молча. Но она нарушила священную традицию хачапури — поедание руками! Аля вооружилась вилкой с ножом и начала разрезать лодочку с хирургической точностью. Она пробовала отдельно начинку и саму булочку. Внимательно осматривала всё на свету. Закрывала глаза и принюхивалась. Хмурилась. Как будто пыталась найти хоть что-нибудь, но всё было слишком хорошо.

— Технически — почти безупречно. — наконец, начала она: — Томаты уварены правильно. До сладковатого привкуса. Прям по учебнику! Влага выпарена. Тесто не размокло. Ещё и желток идеальной консистенции. Перец не перебивает, а поддерживает начинку. Но… Это не хачапури. Это блюдо, которое использует форму хачапури.

— Возражу! — Марика подняла руку: — Вообще-то, хачапури — это целый вид грузинской выпечки, которая меняется в зависимости от региона.

— Я не говорю, что данное блюдо плохое. Оно прекрасно. И самое главное — оно вкусное. Однако если бы я не знала темы дуэли, я бы никогда не назвала это хачапури по-аджарски. И вот это — единственное, что меня смущает. Впрочем… за смелость и исполнение — высокий балл! Заслуженно.

— Спасибо… — едва не рухнув от перенапряжения, выдохнул Колян.

Следующим к дегустации приступил Руслан Логин — тот бледный жутковатый парнишка, что напоминал злодея из «Бондианы».

Когда он пробовал блюдо — на его лице не дрогнул ни один мускул. Руслан просто молча жевал и смотрел в одну точку.

Зал напряжённо ждал приговора, уже приготовившись к разгрому.

— Я человек точный. Системный. И я очень не люблю удивляться. — наконец произнёс он глухим и совершенно безжизненным голосом: — Мне нравится предсказуемость в каждом её проявлении. Особенно, когда речь идёт о готовке. Как бывший ученик и студент Харитоновки — я всегда преследовал лишь одно. А именно — чтобы блюдо было максимально предсказуемым по вкусу. Чтобы мои блюда запомнили. Чтобы в моё заведение всегда приходили за одним и тем же. Все эти фокусы… Экстремальная подача. Огонь на кухне. И прочие «понты» — не более, чем приёмы для того, чтобы отвлечь дегустатора от отсутствия таланта. Или же — от ошибок, которые были допущены во время приготовления блюда. Честно, я пришёл сюда, чтобы поймать вас на этом. — Руслан отложил приборы: — Не поймал. Здесь нет фокуса или «понтов». Здесь есть только идея, доведённая до конца. Здесь есть баланс! Я ненавижу это признавать, но… мне понравилось. Балл высокий. Но это не потому, что я добрый. А потому что вы не дали мне повода придраться.

По трибунам прокатился изумлённый гул. Похоже, все ожидали от Логина чего угодно, только не похвалы.

— Цундере… — хмыкнула Жанна.

— Подтверждаю. — кивнул я.

— И, наконец, Лейла Тич! Не только арбитр, но и главное украшение нашей сегодняшней кулинарной дуэли! — Энтони объявил последнюю судью.

Шикарная женщина-орк подцепила лодочку двумя пальцами. В сравнении с ней хачапури Коляна выглядело, как маленький пирожок. Или канапе.

Прожевав, и проглотив блюдо Коляна, Лейла продолжала выглядеть так же надменно. Как будто вкус прошёл мимо неё.

— Что скажете, Госпожа Тич? — слегка растерянно поинтересовался Энтони.

— Мальчик… — голос Лейлы был таким милым и немного томным, что у меня невольно пробежали мурашки по спине. Это же не просто роковая красотка, а самая настоящая «горячая мамочка». Их ещё иногда называли «МИЛФами». Члены клуба исследователей красоток вновь вооружились зеркальными фотоаппаратами с длинными объективами и возбужденно щёлкали огромную красавицу: — Я объездила половину Империи. Я ела шакшуку в лучших ресторанах юга и хачапури в горных деревнях, где нет электричества. И я скажу тебе так. Ты соединил две мои любви. Дерзко. По-мужски. Как в лучшем турецком сериале. Мне это нравится! Твоё блюдо — как хорошее украшение: яркое, наглое и запоминающееся. Высший балл. И приходи ко мне работать, когда закончишь обучение. Я не шучу.

Трибуны превратилась в сплошной рёв. Плакаты с надписью «ДЕРЕК И КОЛЯ!!!» взметнулись к потолку. Колян стоял, слегка ошеломлённый обрушившимся на него шквалом похвалы, и лишь смущённо кивал.

Планка была поднята на недосягаемую высоту. И внутри моей головы засвербел маленький червячок сомнений… А точно ли хватит традиционного хачапури по-аджарски, чтобы противостоять Коляну?

— Удачи! — прошептала Жанна и хлопнула меня по плечу.

— И вторым представляет своё блюдо… ИСКАНДЕР ЦАРЕГРАДЦЕВ!!!

Зал поддержал меня сдержанными аплодисментами, как будто я уже проиграл. Да уж… Сомнительно, и не окей.

Пока я нёс свои хачапури, сыр внутри всё ещё бурлил. Это было сделано специально, чтобы арбитры увидели тянущуюся желтую нить. Однако, мне очень повезло, что Колян закончил довольно быстро.

— Хачапури по-аджарски. — произнёс я, ставя деревянные доски перед арбитрами: — Классическое. Без излишеств.

— Без излишеств. — повторил Симонов, аккуратно оторвав кусочек, и размешивая начинку: — Знаете, Господин Цареградцев… Кухня — это не просто вкусная еда и секреты её приготовления. Зачастую — кухня, это поле боя. А что главное на поле боя?

— Тактика и стратегия.

— В точку. — кивнул ректор: — Ваше блюдо выглядит красиво. Я бы даже сказал — идеально! Его можно сфотографировать и повесить в рамку, как образец, к которому все должны стремиться. Но… вы не подумали о том, что может приготовить ваш соперник. Если ваше предыдущее блюдо выглядело странно, но при этом — захватывающе, то это… скучно. Оно выглядит, как обычное хачапури по-аджарски, которое я могу прямо сейчас заказать в любом качественном грузинском ресторане Москвы.

С этими словами Симонов погрузил кусочек в рот и… замер, закрыв глаза.

Прошла секунда. Вторая. Третья…

Время стало слишком густым!

Виктор Аркадьевич — самый строгий арбитр, которого реально боялись все студенты Харитоновки, сейчас открыл глаза, и в них было то, чего я никак не ожидал увидеть. Там была самая настоящая растерянность.

— Я… — Симонов задумался, как будто пытался подобрать слова: — Я не знаю, что сказать. Вернее, где-то на подсознательном уровне мне хочется заявить, что ученик превзошёл своего учителя. Но это будет звучать слишком громко и расплывчато. А с Рубеном я ссориться точно не хочу. Иными словами, в отличии от вашего соперника — вы ничего не переосмысляли. Вы просто идеально сделали классику. Понимаете? Тут нечем жонглировать. Да, вы использовали три сыра, вместо двух. Но каждый на своём месте. Сулугуни тянется. Имеретинский тает. А это что? — он снова подцепил кусочек: — Да ладно… Пармезан⁈ Вы положили сюда пармезан⁈ Наглец. И ведь работает. Работает, чёрт возьми! Он даёт глубину, которой в классическом рецепте нет и быть не должно. Вы нарушили канон, оставшись внутри канона. Это высший пилотаж. И высший балл! И моё уважение. Которое студенты заслуживают крайне редко.

Зал взревел так, что я почувствовал вибрацию пола сквозь подошвы.

Марика к этому моменту уже пробовала мою лодочку — и, кажется, забыла обо всём на свете. Она ела, прикрыв глаза, и раскачивалась из стороны в сторону, как будто под музыку.

— Дерек! Ну-у… — простонала моя любимая учительница, прижав ладонь к щеке: — Это же нечестно! Как так можно⁈ Я откусываю — а оно тянется! Тянется и тянется! И такое тёплое… Такое сытное… Такое… домашнее! Как будто бабушка обняла! Как будто в детство вернулась! Понимаешь? Оно не просто вкусное. Оно… родное! У Коли было солнце и лето. А у тебя — дом. Тёплый дом, куда хочется возвращаться. Высший балл! И я тоже прошу с собой! Обе лодочки прошу! Ой, простите, я, кажется, увлеклась…

Трибуны вновь оживились. Нет, ребята… Битва ещё не окончена. Она сейчас в самом разгаре!

Следующей к дегустации приступила Аля. Она взяла приборы, и её движения вновь были выверены до миллиметра. Отрезала, изучила, понюхала и только потом попробовала. И на этот раз её ушки не просто дрогнули. Они буквально прижались, а затем медленно поднялись обратно, словно Аля услышала любимую мелодию.

— Соль… — тихо произнесла она, не поднимая взгляда: — Всё дело в соли. В классическом хачапури есть извечный конфликт. Соли либо мало, либо много. Найти баланс между двумя солёными сырами — тяжело. Между тремя — почти невозможно. Сулугуни солёный. Имеретинский солёный. Пармезан солёный. Три вкуса. Три характера. И твоей задачей было сделать так, чтобы они звучали в унисон, а не перекрикивали друг друга. — Аля, наконец-то, посмотрела на меня, и её щеки едва заметно порозовели: — Ты это сделал. Я не понимаю, как. Но ты, чёрт возьми, это сделал!

— Благодарю. Очень приятно слышать. — улыбнулся я.

— А тесто такое тонкое, но держит форму. Начинка максимально жидкая, но при этом — не вытекает. Ты добился того, чтобы желток и масло сыграли свою роль! Красиво. И… Это… Это лучшее хачапури, что я пробовала. Классическое. Без уловок. Просто безупречное. Высший балл!

Господин Логин ел моё хачапури с тем же непроницаемым лицом. Даже дольше, чем шакшуковый гибрид Коляна. Зал притих, ожидая, что именно в этот раз злодей из «Бондианы» всё же покажет свою истинную личину.

— Я помню свою первую дуэль на Арене Звёзд. — сухо произнёс он: — Я помню, как Чижик Светловский размотал меня по теме паштета. Как арбитры громили моё блюдо, которое я готовил четыре бессонные ночи. Как мне было плохо. Как болело моё сердце… Как рассыпалась на тысячи кусочков моя душа. И… Меня это закалило. Сделало сильнее. Но обида — жестокая сволочь. Она никогда и никуда не уходит, как бы мы не старались. Она сидит и тихо ноет у каждого из нас под ребром. И когда происходит очередной триггер — вся скопившаяся обида выходит наружу. Я хотел выплеснуть всё, что накопилось. Хотел найти хотя бы одного человека, которого смогу разгромить так же, как когда-то разгромили меня. Не только из зла и личного мотива… А скорее, чтобы сделать этого человека сильнее! Чтобы подпитать его одержимость к готовке и сделать лучше. Закалить! Однако… с первым поваром у меня не вышло. Тогда я, несмотря на то что прекрасно понимал, кто передо мной — всё равно начал надеяться, что вы всё испортите. Сами понимаете — классику испоганить легче простого. Один неверный шаг — и получаешь резиновое тесто с солёным комом внутри. — Руслан посмотрел на меня, и в его мёртвых глазах впервые мелькнуло что-то живое: — Но вы не оставили мне ни единого шанса.

— Благодарю. И простите, что не оправдал ваших ожиданий.

— О, нет-нет… Господин Цареградцев, если видите таких, как я — бегите со всех ног. Никто не имеет права валить вас из-за личных обид. Это некомпетентное поведение для судьи. Но… Вы знаете… Госпожа Кольцова права. Ваша классика — это возвращение домой. Туда, где всегда любят и ждут. Спасибо вам за то, что подарили мне столь глубокие эмоции. — Руслан улыбнулся. Искренне! Прям максимально тепло, от чего весь зал ахнул: — Высший балл. Вы испортили мне репутацию мизантропа. Спасибо.

Трибуны сошли с ума. Даже неофициальный клуб исследователей красоток на секунду забыл про Госпожу Тич и скандировал моё имя.

— Тише! Тише! Дегустация ещё не окончена! — Энтони поднял руку, чтобы угомонить разбушевавшихся зрителей: — Госпожа Тич! Ваша очередь. Прошу!

Роковая красотка отправила лодочку в рот и вдруг… замерла. Причём надолго. Несмотря на то, что на оценке блюда время всегда превращается в кисель, Лейла не двигалась на протяжении четырёх минут. Затем скучающее выражение лица постепенно сменилось на одухотворенное. Словно женщина-орк познала суть бытия.

— Знаешь, повар… — мягко произнесла она, глядя на меня: — Я богата. Правда очень богата. У меня есть всё, что можно купить за деньги. Лучшие рестораны открывают для меня двери среди ночи. Лучшие повара мира готовят для меня, стоит мне щёлкнуть пальцами. И знаешь, что случается, когда у тебя есть всё? Ты перестаёшь чувствовать вкус. Всё становится одинаковым. Пресным. Даже золото приедается. А сейчас я отведала простого хачапури… И вдруг снова начала чувствовать! Я не помню, когда со мной такое было в последний раз. Твой друг сделал блюдо с ярким вкусом. Объединил две мои любви в одну. А ты… Ты сотворил настоящий шедевр из самых простых ингредиентов. И… этим блюдом хочется не просто наслаждаться! Им хочется поделиться со своими близкими. Понимаешь? Но если честно, я ожидала от тебя многого. Но ты превзошёл все мои ожидания!

— О, вы тоже смотрите моё шоу? — удивился я.

— Нет. Дело в том, что моя дочь… — Лейла очень тяжело вздохнула: — Совершенно не умеет готовить. Она сидит в своих дурацких игрушках в коннекторе и бесконечно болтает с подружками! Я записала её сюда, в надежде, что Господин Волгин исправит ситуацию. Но именно после урока с тобой, Гира, наконец, пробудила в себе талант к готовке! Спасибо тебе большое и… — Госпожа Тич перешла на шепот: — В нашем доме тебе всегда будут рады, как гостю и… может быть, как жениху. А насчёт блюда — высший балл!

И тут наступила тишина. Та самая, что обычно бывает перед бурей.

Энтони поднёс к глазам планшет с результатами, и голос его дрогнул от волнения:

— Друзья мои… За всю историю командных дуэлей на Арене Звёзд у нас никогда не случалось подобного! Обе команды получили высшие баллы от всех арбитров! Это беспрецедентно! Но правила есть правила… Остаться должен только один. И решает всё сумма дополнительных очков за технику и подачу.

— Ну, что там? Что там⁈ — Жанна топталась на одном месте от нетерпения.

Энтони, паразит этакий, выдержал драматическую паузу. Время, которое и без того было подобно киселю — теперь остановилось полностью.

— С минимальным отрывом… С перевесом всего в два очка… ПОБЕЖДАЕТ… ИСКАНДЕ-Е-ЕР ЦАРЕГРА-А-АДЦЕВ!!!

Трибуны взорвались по-настоящему — рёвом, свистом, топотом ног и градом брошенных вверх плакатов. Жанна с радостным криком повисла у меня на шее.

А я тем временем посмотрел на Коляна.

Он улыбался. Широко и искренне. Без единой тени обиды. Он поднял вверх большой палец — так же, как в самом начале. Я улыбнулся в ответ и показал ему тот же жест.

Мы поняли друг друга без слов.

Никакой агрессии. Никакой горечи. Просто двое друзей, как и говорил Венчик — выложились на все сто двадцать процентов.

Амелия позабыла про свою роль Снежной Королевы и радостно прыгала у себя в стеклянном кабинете. Мила даже не пыталась её остановить.

А вот раздосадованный Волгин сжал кулаки до белых костяшек и с крайне хмурым видом покинул Арену Звезд.

Мы с Коляном подошли друг к другу и крепко обнялись. Это была достойная битва. Одна из тех, что я запомню на всю свою жизнь.

И на самом деле сегодня проиграл не Колян. Проиграла только сама идея, что дружба и соперничество не могут идти рука об руку.

— ПОБЕ-Е-ЕЖДАЕТ!!! ИСКАНДЕ-Е-ЕР ЦАРЕГРАДЦЕ-ЕВ!!! — раздалось из динамика коммуникатора.

— Суслыч… — Атер-старший недовольно посмотрел на Генерала Тьмы: — Выключай это дерьмо! Сейчас не место и не время.

— Ну, а что я-то сразу⁈ — возмутился Суслыч с большой неохотой поставив видео на стоп: — Понимаю, если бы это была забористая порнушка… или хентай! Но нет же! Это обычная трансляция. К тому же… Я не просто так её смотрю.

— Жрать хочешь? — с усмешкой поинтересовался Ликвор, нервно оглядывая все дверные замки в шаговой доступности: — Так ты всегда хочешь!

— Ну… До Тарзана мне пока далеко. — пожав плечами, ответил Суслыч: — А смотрю я, потому что, как-то раз видел этого чувачка.

— Где? — удивился Атер-старший.

— Давненько это было. Он заехал в переулок на старой тачке из аниме… Доставка чего-то там. От кого-то гасился, насколько мне не изменяет память. А потом я почувствовал Пламя. Мощное! Но оказалось — не его.

Ликвор тем временем не выдержал и осторожно направился к ближайшей двери. Его навык неудержимого медвежатника восьмидесятого уровня рвался наружу.

— Вы проверили⁈ — Атер-старший строго посмотрел на бывшего антропоморфного суслика.

— Да! Всё проверили. Обычный повар. Но, сука, талантливый!

— Ладно… В общем, давайте пока не будем смотреть всякие битвы поваров… Эй! Ликвор! Ты какого хрена творишь⁈

— Что такое⁈ — Ликвор подскочил, убирая отмычки.

— Видел это? — Атер-старший указал на герб в виде двуглавого орла на стене: — Мы и без твоих проклятых фокусов сейчас в дерьме по самые уши! Хочешь, чтобы ещё и за взлом государственной недвижимости пришлось отвечать?

— Ой, да ладно… Я же просто попробовать. Что сразу взлом-то? К тому же… У них тут всё на ключ-картах. Так просто не проникнуть.

— А я бы прямо сейчас встал… — начал Технотарантино, смотря безумным взглядом в одну точку: — И пробил в этой стене огромную дыру.

— На кой? — удивился Ликвор.

— По приколу.

— Так! — Атер-старший вздохнул и принялся массировать переносицу двумя пальцами: — Мы сюда пришли, чтобы поговорить! Местные начали догадываться… И нам надо понять, насколько всё плохо. Поэтому — не рыпаемся! Не хватало ещё с местными посраться… Вот найдём Короля Тьмы — тогда делайте, что хотите! А пока не нашли — никаких проломанных стен и прочих грязных поползновений к людям.

— Господа! — из кабинета выглянула девушка-летучая мышь: — Прошу за мной!

— Угу… Идём.

Банда демонюг одновременно поднялась и направилась в загадочный кабинет, от которого явно пахло неприятностями.

Внутри за столиком сидела юная барышня в очень строгом прикиде. И странного вида мужичок лет сорока. Одет он был в слегка помятый деловой костюм тёмного цвета.

— Приветствую! — поздоровался мужичок и очень дружелюбно улыбнулся: — Прошу… Садитесь. Если нужны чай или кофе…

— Воздержимся. — строго ответил Атер-старший.

— Хорошо. — мужичок поднял руки: — Как пожелаете. Меня зовут Веннер Хобски. Я руководитель пятнадцатого отдела «Межвидового Контроля». А это моя помощница — Гертруда Фойль. И… чтобы между нами не было недопонимания — мы просто хотим обсудить с вами… некоторые нюансы.

— Нюансы? — возмутился Технотарантино: — Это как в анекдоте, где Шерлоку ссали на ботинок⁈

— Не совсем. — улыбнулся Веннер: — Дело в том, что… в нашем мире произошёл катаклизм, из-за которого случилось… «переопыление». То есть, раньше этот мир принадлежал только людям. А теперь тут живёт огромное количество самых разных рас.

— К чему вы ведёте? — уточнил Атер-старший.

— К тому, что… у нас уже давненько не было обновлений. Всё устаканилось. Мир… теперь такой, какой есть. Но вы… Вы создали небольшое «помутнение».

— Помутнение⁈

— Лёгкое возмущение нашего спокойствия. — дружелюбно ответил Веннер.

— Ничего не понимаю… Мы же обычные охранники на заводе. — начал вилять Атер-старший.

— Понимаю. Но… Есть некоторые моменты, которые говорят, что вы… не люди. — словно извиняясь, произнёс Веннер.

— Как это⁈ — возмутился Технотарантино: — Да я самый обычный человек! Мужчина! Я люблю пожрать. Поспать. Позалипать на девчонок типа вашей помощницы. Да я потом на воспоминания о ней, такое сделаю… Уф-ф-ф-фь…

— Дело не в ваших анатомических или физиологических особенностях. В пределах вашего разума вы вольны делать всё, что вам заблагорассудится.

После этих слов Гертруда с шоком посмотрела на Веннера.

— Ну ладно хоть так. — нахохлился Технотарантино: — А то всё запрещают! Куда не плюнь. Может ещё мыслить запретите? Я так не смогу! Я двадцать два часа в сутках думают о женщинах и еде. А кошкодевочки? Вы видели, что их представитель устроила в прямом эфире сегодня утром? Ужас! Пускай оплачивает ремонт ширинки на моих джинсах!

— Тар. — холодно произнёс Атер-старший: — Давай, я буду говорить? Окей?

— Ладно… Просто, чё она такая сасная… Понаберут помощниц… — пробурчал Технотарантино в полголоса.

— Подскажите, Господин Хобски. У вашей организации есть какие-то претензии к нашей работе? — уточнил Атер-старший.

— Претензии? Не совсем. Понимаете, когда новый вид приходит в наш мир — его необходимо зарегистрировать. Не потому, что вам нельзя здесь находиться! Империя с распростёртыми объятиями принимает граждан с нормальным цветом кожи. Просто… ваши силы могут навредить невинным гражданам Империи. А мы не имеем права допускать подобного. Расскажите, что вы за существа?

— Да люди мы! Спросите у нашего Графа! Он подтвердит!

— Ваш Граф… Как бы так выразиться помягче? Немножко… жадный коррупционер. Ему за деньги и услуги можно рассказать любую дичь… И он с удовольствием в это поверит.

— Не уверен, что у вас есть полномочия так говорить про нашего руководителя.

— У меня достаточно полномочий, чтобы поносить всех, кто находится ниже Великих Князей. — самодовольно улыбнулся Веннер: — Но даже если Граф… по каким-то совершенно волшебным причинам не увидел в вас существ из другого мира — ничего страшного. Главное, что увидели мы. Любочка! Принеси нам телевизор.

— Сию минуту, Господин Хобски. — ответила девушка-летучая мышь и спустя мгновение выкатила приличных размеров плазму.

— Понимаете, мы позвали вас не потому, что хотим задержать. Или же неуважаем ваше драгоценное время. — Веннер вытащил пульт и нажал на кнопку включения: — Мы специально подготовили для вас компиляцию из записей с камер видеонаблюдения. Вот. Посмотрите.

И тут демонюги поняли, что им придётся врать, как никогда…

Конечно же, в видеоряд попала битва за территорию завода. Сражение при ограблении банка. Массовая потасовка, когда волшебные террористы едва не захватили Имперский Универмаг. И ещё огромное количество всего по мелочи.

Причём, самым мерзким тут было то, что всё это со стороны выглядело, как… чёртовы подвиги долбанных смазливиков в цветастом трико.

— Это вышло случайно! — тут же заявил Суслыч.

— Случайно? — усмехнулась Гертруда, и взглядом указала на момент, где два мохнатых собрата вытаскивали людей из горящего дома: — Вы заходите в огонь. В ОГОНЬ! И вытаскиваете жителей дома. Обратите внимание на свою… одежду. Она покрылась чёрными пятнами. А где-то даже прогорела насквозь. И вы спокойно продолжали возвращаться внутрь. У меня подозрение, что боли вы не чувствуете. А ещё совершенно невосприимчивы к огню.

— Не такой уж там и огонь… — буркнул Суслыч, и в этот же самый момент на видео взорвался вход. Суслыча и Мохнатого накрыло яркой вспышкой. Но они спокойно встали, отряхнулись и пошли дальше.

— Да. Не такой уж и огонь. — кивнула Гертруда.

— Вот видите! Любой бы выжил…

— Это был сарказм. — обречённо вздохнула помощница.

— Госпожа Фойль. Прошу, не давите на наших гостей. Всё же, они борются во благо общества! Спасать граждан Империи — дело почётное и уважаемое.

— Вообще-то, мы не боремся! — вставил своё слово Ликвор: — Мы обычные работяги, которые совершенно случайно попадают в водоворот событий. Иными словами — в тотальный пи***ц!

— Ребята. — Веннер положил руки на стол: — Повторюсь, что я не собираюсь вас арестовывать. И уж тем более — задерживать. Это совершенно бессмысленно! Я хочу дружить.

— А мы мизантропы и социопаты. — заключил Технотарантино.

— Это прекрасно, но… вы понимаете, как работает система управления в Империи?

— Естественно.

— Значит вы прекрасно понимаете, что любое оружие должно быть зафиксировано и учтено.

— Мы — не оружие… — возразил Суслыч. Врун из него был, конечно, очень так себе.

— Понимаю. У вас наверняка свои задачи и цели. Но… Я же не слепой. Мы наблюдаем за вами. И проанализировав ваши действия стало понятно, что вы кого-то ищете. Я предлагаю вам сделку. Вы рассказываете, кто вы такие. И информируете специальные службы, когда идёте спасать очередных потерпевших. А мы помогаем вам с поисками вашей цели. В отличии от вас — я могу задействовать полицию, ИСБ и Межвидовой Контроль. Иными словами — у нас ресурсов явно побольше будет.

— Вы не против, если мы с ребятами пообщаемся? — уточнил Атер-старший.

— Конечно! — кивнул Веннер.

— Угу…

Банда демонюг вышла обратно в коридор.

— Мы не будем заключать с этими свистоплясами договор! — тут же насупился Технотарантино.

— Из-за принципов или здравого смысла? — уточнил Атер-старший.

— Из-за того, что я никогда не работаю с властями! Они обманщики! Всегда вывернут всё в сторону своей выгоды.

— Вообще-то, ты огромное количество времени служил в управляющем аппарате Короля Тьмы…

— Вот именно поэтому я и говорю — они обманщики! Всегда вывернут всё в сторону своей выгоды.

— Так, ладно. У кого ещё есть вопросы и возражения? — Атер-старший взглянул на Суслыча и Ликвора.

— Ну… Считается, что работать с имперцами — зашквар. — отмахнулся Суслыч.

— Почему?

— Ну… Так в фильмах говорят. Что, не помнишь, что ли?

— Мне нужны конкретные тезисы и факты.

— У меня таковых нет.

— Хорошо. Ликвор. Ты что скажешь?

— Что я скажу? — Генерал Тьмы вертел в пальцах стыренную из кабинета ручку: — Странные они, какие-то. Дамочка вроде норм. А этот… Ведёт себя подозрительно дружелюбно.

— Вообще-то, мы случайно спасали граждан его страны. Как ещё он будет себя вести?

— Но мы же не выпячивались… Просто поступали по совести!

— Ой, Ликвор… Какая совесть, а? И верни ручку! Придурок… — недовольно фыркнул Атер-старший: — Все эти, якобы, спасения граждан — не более, чем случайность! И вы все это прекрасно понимаете. Однако… Мы уже больше трёх месяцев не продвигаемся в поисках Короля. А это может означать лишь два варианта. Либо его здесь нет, либо… Нам банально не хватает ресурсов! Москва — огромная. Даже наш город в Изнанке рядом не стоял.

— Но что, если они нас обманывают? — нахмурился Суслыч.

— Зачем? Им от нас ничего не надо. Вернее… Им нужно просто, чтобы мы не причиняли вред невинным гражданам. А на кой нам сейчас эти самые граждане? Пускай пока гуляют. Вот найдём Короля Тьмы — тогда и поговорим, что делать с этим миром. Но раз местные власти уверены, что мы герои… Может быть, обратим всё в свою пользу?

— Ага! Может мне ещё перед ними раком встать и жопу вазелином смазать⁈ — возмутился Технотарантино.

— Погоди. Мы выдадим им правду. Уверен, они всё равно не смогут использовать это против нас. Укрывать Короля, чтобы шантажировать — у них тоже не выйдет. Это я к тому, если этот Пятнадцатый отдел найдёт его первым. Поэтому — мы просто будем отыгрывать суперов.

— Ага! А если нас будут вечно доставать, мол — спасите этих, да спасите тех⁈ — продолжал бучиться Технотарантино.

— Мы найдём, как прое**ться. Чё мы, в «срочке» не служили что ли⁈ — усмехнулся Атер-старший: — В общем, сделаем следующее. Расскажем им правду, но… не всю. Кое-что придётся приукрасить. Торжественно заявим, что в Изнанке были защитниками людей. И всё! Король у нас в кармане.

— Как они его вычислят? — поинтересовался Ликвор: — Наши ребята исследовали местные индикаторы… Они допотопные! Даже оттенки аромата Пламени не смогут разделить.

— Поделимся технологией. Нам-то какая разница? Найдём Короля — это будет без надобности, даже если захотим открыть тут свой филиал Ада.

— Значит, будем использовать местные ресурсы? — переспросил Суслыч.

— Именно!

— Так… А что, если другие расы заинтересуются нами? Что если… ВООБЩЕ, ВСЕ нами заинтересуются? Пока мы сохраняли шаткий паритет в общении с местными… Но меня эти работяги с соседних цехов — бесят! Вечно ошиваются рядом. Детей своих приводят… Мол, посмотрите! Это наши герои! Я чувствую себя макакой в зоопарке. А эти бабки? Они совсем охренели! Носят и носят свои чаны с едой! Я и без того поправился на четыре кило! А суперов с животиками — не существует!

— Не переживай, Суслыч! С этим мы разберёмся. Скажем, что от нас фонит радиацией или что-то типа того. У меня всё схвачено! — Атер-старший показал большой палец.

— Ага… Как у Мечника Еперка? — хмыкнул Ликвор.

— Упаси Проклятый Предок… — Суслыча передёрнуло: — Хвала всем потусторонним силам, что этот жирный чОрт отправился в экспедицию в соседний сектор Изнанки. От его «эффективных» планов пострадало больше воинов, чем от нападок Повелительницы Огромных Сисе… Ой, в смысле — Тьмы.

— Вы что, не верите в меня ДО ТАКОЙ степени? — нахмурился Атер-старший.

— Нет, но… Просто, пока ничего не понятно.

— Положитесь на меня, ладно? Я всё устрою.

— Ох, Атер… Мы все тебя, конечно же, поддерживаем… — кивнул Ликвор: — Но очень надеюсь, что ты знаешь, что делаешь.

— Поздравляю с победой. — с ехидством произнесла Снежа, недовольно скрестив руки на груди: — Но не от всего сердца.

— Вау… Как обидно. — усмехнулся я: — Кстати, а можно вопрос?

— Валяй.

— Ваш негатив… Он только ко мне, или ко всем студентам данного заведения?

— А тебя это волновать не должно! Иди уже, куда шёл.

— Хм-м… А как же правило десяти минут?

— Ты заслужил мой кредит доверия. Радуйся.

— О как… Спасибо. — я благодарно кивнул и направился на этаж, где жила Изольда.

Естественно, никаких отмен. Столик в «ПушкинЪ» уже забронирован, а значит заднюю давать нельзя.

Постучавшись, я взглянул на часы. Время на подготовку было даже для самой нерасторопной барышни.

Дверь распахнулась, и в коридор выглянула Изольда. Вся такая очаровательная и свежая. Этакая весна во плоти.

— Привет! — улыбнулся я.

— Рада тебя видеть. — она выглядела очень счастливой: — Чем могу помочь?

— Слушай… Я же сейчас не бедный.

— А ты думаешь, что меня интересует твоё финансовое положение? — удивилась Изольда.

— Я не об этом. Хочу отпраздновать победу в «ПушкинЪ». Поедешь со мной?

— М-м-м… — старшая Звонарёва задумалась: — Ну, во-первых, мы там с тобой уже были. Во-вторых, ты обещал мне «простолюдинское» свидание. Я всё ещё жду. В-третьих… Прости, но у меня сегодня планы. Мы идём с девочками на водную аэробику. И подводить их будет… не красиво. Сам понимаешь.

— Как много условий.

— Увы. Я настроилась на шаурму вместе с тобой. — пожав плечами, ответила она.

— Ладно. Спасибо, что напомнила.

— А… То есть, ты забыл⁈

— Ни в коем случае. Просто со всеми этими дуэлями подзамотался.

— Понимаю. — Изольда погладила меня по голове: — В прошлом году у меня было точно также. Но правда… Есть один маленький нюанс.

— Какой же?

— Проигравшего в дуэли отборочного тура — выкидывали на мороз.

— Да ладно?

— Ага. В этом году задания в разы сложнее, но вас хотя бы не исключают.

— Думаешь, это правильный подход? Как бы Господин Симонов не изменил основную фишку Харитоновки…

— Он ректор. Имеет право. Особенно, если Совет Директоров и Совет Элит — не против.

— Что ж, ладно. Пойду отмечать один. Хорошего вечера!

— И тебе… — Изольда ответила максимально грустно.

Но ничего. На самом деле, можно заглянуть к Теньшиной. Почему бы и нет?

Спустившись на второй этаж, я не успел подойти к двери, как меня тут же перехватила Тома — синеволосая защитница Славика.

— Куда путь держите? — поинтересовалась она, дружелюбно улыбнувшись.

— Да вот… Хотел со Славиком поговорить.

— О чём? — Тома напряглась.

— О будущем Харитоновки.

— Дерек!!! — дверь распахнулась, и на меня вылетела Славик, однако заметив Тому, тут же перегруппировалась прямо в полёте, после чего приземлилась рядом с ней: — Ой… Привет, Тома! А вы чего тут вдвоем?

— Случайно встретились. — как ни в чём не бывало, ответила защитница, сверля меня подозрительным взглядом.

— Дерек… Ты что-то хотел? — уточнила Славик.

— Если честно, то я забронировал столик в ресторане «ПушкинЪ». Хочу отпраздновать победу. И было бы здорово… провести этот вечер с тобой.

— А я… Я… — глаза Славика загорелись, но между нами тут же встала Тома.

— Она занята сегодня вечером. — холодно произнесла защитница: — Во-первых, до фестиваля осталось всего ничего. А во-вторых… Вечером… да ещё и в ресторане? Это что, приглашение на свидание?

— Ни в коем случае.

— Господин Цареградцев… Вы мне очень приятны. Я бы даже рассматривала вас, как боевого товарища по кухне. Но давайте закроем все недопонимания, ладно? — строго произнесла Тома: — «Подкатывать» к Госпоже Теньшиной — нельзя. У неё очень консервативные родители. Я понимаю, что у вас гормоны. Вы молодой и красивый. Но Госпожа Теньшина — чисто физически не может быть вашим объектом для романтизации. Надеюсь, я понятно объяснила?

— Да. Я всё прекрасно понял. Прошу прощения, что потревожил. — улыбнулся я. Славик выглядела так, словно её облили холодной водой. Глазами она умоляла, чтобы я остался, но встревать в чужие семейные разборки, как-то не сильно хотелось.

Что ж, в таком случае у меня ещё оставалась Лилия.

Да… За «ночь» с Ржавой Башней меня потом очень долго «приходовали». Но что поделать? Рыженькие — моя слабость.

— Дерек! — раздался радостный голос из динамика коннектора: — Тебя не слышно и не видно… Совсем пропал на своей учёбе.

— Прости. У нас сейчас второй отборочный тур. Сегодня, кстати, сражался с Коляном.

— Ого… И как? Тяжело было?

— Ты не представляешь… Но я на тоненького его победил. Разница в два балла.

— Обалдеть! Плохо, конечно, когда приходится выступать против друзей…

— Согласен. Но таковы правила. Я что звонил? В общем, только что забронировал столик в «ПушкинЪ» на девять часов вечера. Хочу победу отпраздновать. Не хочешь присоединиться?

— Очень хочу! Но у нас Розалия благополучно свалила в Италию. И мне вечером надо будет съездить с её собачкой на чистку зубов и груминг. И я не уверена, что успею.

— Печально. Но если что, я буду тебя ждать.

— Ох… Дерек, я не хочу тебя разочаровывать. Давай договоримся на выходные? Я бы забрала тебя после «Повелителя». У нас, как раз съёмки в Топе.

— Ой… У нас сейчас ещё один проект. «Молекула» в Балашихе. Не против, если мы с тобой заглянем туда, как сотрудники?

— С тобой, хоть на край света!

— Рад слышать. Тогда… До встречи?

— До встречи! Целую тебя везде-везде!

— Взаимно.

Эх… Мне так нравился вот этот контраст у Лилии. С одной стороны — тяжелая и горячая страсть. С другой — совершенно лёгкий и дружелюбный характер.

— Так быстро? — кинула мне вслед Снежа.

— Да. Сегодня я так… Чисто спросить. Без проникновений… В комнату.

— Остряк хренов! Учти, Царь — зубы у меня, реально как у животного. Цапну — будь здоров!

— Я быстро бегаю.

— Это мы ещё посмотрим.

Было в этих фырканьях девушки-песца, нечто очень забавное. Я настолько к ним привык, что даже представить себе не мог визит в «Бурого медведя» без Снежы.

А что касается «ПушкинЪ»… Ладно. Выпью винца в гордом одиночестве и съём, какую-нибудь вкусняшку. Ибо настроение, как раз подходящее. К тому же, я слишком давно по-настоящему не оставался наедине с самим собой.

Преодолев колоссальные пробки, я прибыл в «ПушкинЪ». Он был всё таким же восхитительно-манящим.

Не в моих правилах напиваться одному, но есть у меня ощущение, что одним бокалом всё не ограничится. В итоге пришлось звонить Эскобару — одному из волков Биг Би, чтобы потом увёз меня обратно в Харитоновку. Этакая бонусная опция «Трезвого водителя». Да и в целом — я никогда не ездил пьяным. Это не просто самозапрет, а очень жёсткое табу.

Никогда не понимал тех, кто садился под градусом за руль. Ладно — себя не жалко, так о других подумай. В общем, лучше перестраховаться и поехать на такси или нанять «трезвого водителя».

— Бронировали? — поинтересовалась милая девушка-администратор.

— Да. На имя Искандер. Девять часов вечера.

— Прошу за мной!

Меня проводили до вытянутого столика на шесть персон. И нет — это не ошибка. Просто я терпеть не мог ютиться на крошечном стульчике за миниатюрным столом.

Тут хоть сразу развалился на диванчик и кайфуешь. Ничего тебя не сдерживает. Вот она — богатая жизнь!

— Добрый вечер! — ко мне подошёл молоденький парнишка-официант: — Счастлив видеть столь важного гостя в нашем заведении!

— Ой… Можно я сегодня побуду обычным гостем?

— Как пожелаете! — официант положил передо мной меню: — Готовы сделать заказ сразу или дать вам время на выбор?

— Пожалуй, я повыбираю. О! А можно сразу бокал хорошего «Рислинга»?

— Сейчас сделаем. Наслаждайтесь вечером! — кивнул парнишка и быстро удалился к барной стойке.

Так. К белому вину хотелось, чего-нибудь рыбного…

Однако моё внимание привлекло ярко-красное платье. Уф-ф-ф-ф… Твою ж мать!

На стойке администратора стояла Летти. Божечки-кошечки! Выглядела она не шикарно, а божественно. Давненько не видел её в таком макияже и праздничном прикиде.

Девушка-администратор указала на меня. Во дела! Неужели ко мне? Ну… Значит вечер будет весёлым.

Только я хотел подняться, и жестом пригласить Летти к себе за столик, как в зал зашла Изольда. ТВОЮ МАТЬ!!! Она выглядела не менее сногсшибательно. Тёмно-синее платье. Ещё и волосы сделала максимально волнистыми, как типичная красотка-певица из нуарного детектива.

Изольда так же подошла к девочке-администратору, и та указала ей на меня.

Что могло пойти не так? Да, всё!

Ибо что? Ну, естественно… В зал зашла Славик. Ну эта секс-бомба в своём чёрном коротеньком платьишке напоминала типичную Госпожу, которая вот-вот начнёт орудовать плетью.

И её девушка-администратор отправила ко мне… Что началось-то⁈ Какого хрена⁈

И вишенкой на торте надвигающегося звездеца стала Лилия… Роковая брюнетка вырядилась в серебристое блестящее платье, что переливалось, как россыпь бриллиантов на свету. Дорого, богато и очень сексуально… Мама Мия!

Да… Её точно так же, как и всех остальных отправили ко мне.

Как сказал один знаменитый классик: «Your bunny wrote…»

— Не долго музыка играла… — обречённо вздохнул я, видя на лицах девчонок осознание и… дикое желание подвесить меня на фонарный столб за яйца.

Есть люди, которые в критической ситуации сразу теряются. А есть те, кто мгновенно оценивает обстановку, просчитывает варианты и принимает единственно верное решение. Так уж вышло, что я не относился ни к первым, ни ко вторым. Меня можно было отнести только к третьей категории. К тем самым, кто сидит с бокалом «Рислинга» в руке и думает: «Ну всё. Приехали».

Четыре платья. Красное, тёмно-синее, чёрное и серебристое. Они были подобны флагам четырёх армий, которые по совершенно неизвестным причинам решили провести масштабное сражение именно на моём столике.

И тем не мнее — самым поганым всё равно оставался тот факт, что они уже увидели друг друга.

Летти замерла возле столика и смотрела на девчонок крайне удивлённым взглядом. Изольда аристократично приподняла бровь, скрывая за этим жестом целую бурю эмоций. Славик застыла неподалёку от Изольды. Её образ Госпожи с плёткой резко испарился. А Лилия, успевшая сделать всего два шага от стойки администратора — сейчас выглядела, как хищник, учуявший конкурента на свою добычу.

Однако, никто из них и не думал сбегать. Девочки резко переключились на режим: «Подтянем мужика за базар» и продолжили уверенно двигаться к моему столику.

Пожалуй, это самая некомпетентная ситуация из всех, что со мной происходили в этом мире. Да что там? Даже в Изнанке ничего подобного не бывало.

Официант возник рядом с подносом.

— Ваш «Рислинг», и…

Он проследил за моим взглядом. Увидел четыре надвигающиеся фигуры и испуганно побледнел.

— Мне… мне уйти? — прошептал он.

— Стой на месте, солдат. — тихо ответил я: — Нам обоим сегодня понадобится мужество.

— Я вас услышал! Будем стоять до последнего!

Да, ситуация патовая. Но несмотря ни на что — нужно оставаться мужиком. Да, ни одна из них не дала мне чёткого согласия. Однако, я сам виноват, что пригласил всех одновременно. Сбежать и оставлять девчонок здесь — полная хрень. Они всё же собирались. Прихорашивались. Сдвигали дела, просто потому, что хотели меня поддержать. В общем, стоит просто позволить этому цунами накрыть меня. Поэтому я откинулся на диванчик, взял бокал, сделал крохотный глоток и стал ждать.

Первой до столика добралась Летти.

— Слышь, придурок… — ледяным тоном произнесла она, глядя не на меня, а куда-то за моё плечо: — Надеюсь, у тебя есть очень хорошее объяснение, что за хрень тут происходит… И главное, что тут забыли сталкерша и моя лучшая подруга⁈

— Объяснение есть. — нагло соврал я: — Но я его ещё грамотно не сформулировал.

— Что⁈

— Летти, солнышко ты моё ясное… Присядь. Просто присядь. Обещаю — сейчас всё будет понятно.

Она очень злобно насупилась и резко села на край диванчика. Это выглядело так, словно Повелительница Тьмы готовилась в любой момент вскочить и кого-нибудь придушить. Скорее всего, меня.

Следом подошла Изольда. Выглядела она максимально спокойно. Как истинная аристократка.

— Добрый вечер! — крайне вежливым тоном поздоровалась она: — Какая… неожиданная компания.

— Присаживайся. — я указал на ближайшее место: — Вот сюда, пожалуйста.

— Ты же говорил, что будешь один? Или я неправильно поняла?

— Говорил. Но знаешь… Жизнь крайне непредсказуемая штука.

Изольда посмотрела на меня долгим изучающим взглядом. Как будто пыталась просветить все мои внутренности. И, видимо, что-то в моём лице её убедило. Она села напротив Летти. Между двумя сногсшибательными фронтами повисло напряжение, которое можно было резать ножом и подавать, как очень горячее блюдо.

Славик подошла третьей, и вот тут началось интересное.

— Привет! Я… не вовремя? — с лёгкой грустью спросила она.

— Почему? Очень даже вовремя! — улыбнулся я.

Однако прямо за ней материализовалась синеволосая защитница в белоснежном вечернем платье. Выглядела она так, словно пришла убивать… Прямо, как Ума Турман в «Убить Билла».

— Господин Цареградцев. — строго произнесла Тома, сверля меня жутким взглядом: — Мы, кажется, всего несколько часов назад всё чётко проговорили…

— Ой! Тома⁈ — Славик подпрыгнула от неожиданности: — А ты что здесь делаешь⁈

— Ни записки. Ни сообщения. Ни боевых кружевных трусиков! Ты думаешь, что я похожа на лохушку? — злобно произнесла защитница: — Естественно, мне ничего не стоило догадаться, куда ты поедешь. И вот… Я здесь. А вы, Господин Цареградцев, предали моё доверие! Приманили Госпожу своими сладкими речами и… Судя по тому, что я вижу — развели её на групповушку. Понимаю, вы молодой и горячий. Хотите оприходовать всех красивых девчонок Империи. Но, видимо, мне придётся привести для вас более весомые аргументы, почему трогать Госпожу строго запрещено! Я буду драться!

— Не выйдет. — обречённо вздохнула Летти: — Этот ушлёпок может голыми руками забороть медведя. Поверьте мне на слово — вас он завяжет в узел.

— Тогда… Тогда я брошу своё тело на растерзание! Я… Я защищу Госпожу всеми доступными способами! — слегка покраснев, ответила Тома.

— Давать этому ушлёпку — тоже плохая затея. Боюсь, он вас и там завяжет в узел.

— ЧТО⁈ — Изольда возмущённо посмотрела на Повелительницу Тьмы: — Прости… А ты откуда знаешь⁈ Между вами, что-то было?

— Птички нашептали. — кисло улыбнулась Летти.

— Ах вот вы, какой… — Тома нахмурилась: — Для вас девичье сердце ничего не значит… Вы видите в девушках лишь игрушку для удовлетворения своих плотских утех!

— Всё так. — закивала Повелительница Тьмы.

— Я готова пожертвовать собой! Растерзайте меня полностью сегодня ночью! Я даже не буду кричать! Или буду… Чёрт, я не знаю… — смутилась защитница.

— Ты такая развратная. — Изольда с осуждением покачала головой: — Может быть, ты просто тоже хочешь Дерека?

— Чтобы он сжимал моё тело своими варварскими, грубыми и сильными руками? Душил меня… Делал «Рыболовный крюк»… Плевал мне в рот… Держал за волосы… Шлёпал по попе… И вот это вот всё?

Девочки притихли, с нескрываемым удивлением глядя на Тому.

— Всё понятно. — отмахнулась Летти: — Госпожа Теньшина! Ваша защитница пропала.

— Не пропала!!! — возмутилась Тома: — Я просто хочу защитить Госпожу от нападок этого змея… Я же говорю, что он своими сладкими речами нагло соблазнил её!

— Стоп. — я поднял руку: — Клянусь, чем угодно, что я никого не соблазнял. И уж тем более, Госпожу Теньшину.

— Тогда как вы объясните… — Тома обвела рукой стол: — Вот это?

— Послушайте меня внимательно! Давайте не будем игнорировать очевидный факт, что произошло недоразумение? Да, я хотел провести вечер с каждой из вас.

— Господин Цареградцев!!!

— Погоди, Тома. Дай объяснить! Я хотел приятно провести вечер. А ничто так не скрашивает компанию, как красивая девушка. Однако, мне все отказали.

— Отказали⁈ — возмущению Летти не было предела: — Ты просто бросил мне, что будешь ждать в ресторане! Не здрасьте, не до свидания!

— Я тебя знаю далеко не первый день. И был уверен, что ты не придёшь.

— Придурок! Тогда и не зови в следующий раз!

— Погоди… Можно я договорю, а потом уже все выскажут своё «фи»? Спасибо. Так вот, я хотел отпраздновать победу. Конечно, мог бы с превеликим удовольствием остаться в гордом одиночестве. Ничего страшного бы не произошло… Но, как я уже сказал: компания прекрасной леди — это всегда в плюс. Естественно, я не буду никого удерживать силком. Однако, раз уж так получилось, что ваши планы резко изменились, и судьба собрала нас всех здесь — давайте отлично проведём вечер! Нет ничего слаще победы после достойной битвы. К тому же, я проставляюсь!

Лилия, которая всё это время стояла рядом с нашим столиком с видом человека, попавшего на чужой день рождения, наконец подала голос:

— То есть, это не будет свиданием?

— Называйте, как хотите! Просто… Я понимаю, что вы собирались. Ехали сюда. Потратили своё драгоценное время. И чтобы оно не пропало впустую — давайте проведём этот вечер, как можно интереснее?

— Потратили драгоценное время? Это ты ещё легко сказал. Мне пришлось серьёзно уламывать груммершу, чтобы она приняла нас пораньше!

— А я сбежала от Томы через окно первого этажа. — гордо заявила Славик. И тут же осеклась под взглядом защитницы: — В смысле… я… Тома, ну не смотри так!

— Мы это ещё обсудим. — процедила Тома.

— Эх… — вздохнула Изольда: — А я буду предельно честной. Наш бассейн закрыли на ремонт. Поэтому аквааэробику перенесли на среду. Я подумала, что ты сидишь тут в одного и скучаешь… Поэтому сразу же поехала.

— Дерек? Сидит в одного и скучает? — усмехнулась Летти: — Ну вот теперь ты видишь его настоящего. Сидит! Надулся, как гусь. Делает вид, что глубоко озадачен… Даже немного жалуется на судьбу. А сам — в малине!

— Факт. — кивнула Лилия, и, наконец-то, соизволила сесть за стол. Славик и Тома последовали её примеру.

— Мы можем сейчас выяснять отношения… — я отпил из бокала: — Посабачиться. Испортить друг другу настроение. Но… разве от этого станет легче? Нет, конечно! Поэтому я предлагаю расслабиться и хорошо провести время. К тому же, у меня есть идея, как поднять вам настроение. Каждой! Лично.

— Я не собираюсь отдавать свой первый раз в туалете! — возмутилась Тома.

И опять над нашим столиком повисла неловкая тишина.

— Вообще-то, я не об этом…

— Ладно. Допустим. И что же ты хочешь? — поинтересовалась Лилия, скрестив руки на груди.

— Пища — один из самых доступных, а главное — законных источников дофамина. Я хочу сделать для вас блюдо, которое потрясёт до глубины души.

— Где ты его готовить собрался, умник? — хмыкнула Летти.

— Прямо здесь.

— В «ПушкинЪ»? — уточнила Повелительница Тьмы.

— В «ПушкинЪ». — кивнул я.

— Ты прикалываешься? — усмехнулась Лилия.

— Ни капельки. Когда ещё вы сможете поесть нечто особенное, приготовленное на кухне дорого ресторана? Причём не абы кем… А именно мной.

— Сколько самодовольства. — вздохнула Летти: — Знаешь, мне импонирует твоя внутренняя е**нца. Но иногда она заходит за край.

— Ой, да ладно тебе? Начнём с коктейльчиков! А потом я принесу вам нечто уникальное. Индивидуально для каждой из вас.

— Вертлявости тебе не занимать. — ухмыльнулась Повелительница Тьмы: — Честно, первые две минуты у меня было дикое желание подняться и уйти отсюда. Но… Я тебе верю. К тому же, я не хочу опять смотреть романтические дорамы с Кнопкой. Меня уже от них воротит…

— Вот видишь? Всё красиво будет! Я уверяю.

— Погоди… Если я правильно поняла — ты хочешь просто зайти на кухню и… начать там готовить? — уточнила Изольда.

— Могу себе позволить.

— Ты не зазвездился ли? — Летти покачала головой: — Думаешь, местной бригаде есть дело до ведущего пятничного шоу?

— Разговор — ключ от всех дверей.

— Ну-ну…

— В любом случае, я сейчас решу все вопросы, а вы пока заказывайте напитки! — я подозвал побледневшего официанта: — Приятель, выдай девчатам карту бара. А ещё… Мне бы поговорить с шефом.

— Оу… Лев Аркадьевич у нас суровый. Он не выходит к гостям без особого повода.

— Поверь, повод очень особый. — я взглядом указал на девчонок.

— Ладно… Тогда, прошу за мной.

— Леди! Я ухожу на кухню минут на сорок. Вы остаётесь здесь. Если вы голодны — заказывайте, что угодно. Я всё оплачу. Главное условие — это должны быть лёгкие блюда! Ибо я хочу представить вам то, чего вы точно не пробовали ни в одном ресторане с тремя звёздами Мишлена. Идёт?

— Идёт. — согласились девчонки.

Отлично! Шанс проявить себя я получил. Теперь главное договориться с шефом. В противном случае придётся очень быстро придумывать новый план.

Мы прошли в кулуары дорогущего ресторана. Здесь не было коробок, старых газовых баллонов и обшарпанных стен. Всё предельно чисто и свободно. Казалось, что каждый сантиметр коридора обрабатывали чуть ли не по нескольку раз в день.

Распахнув створки с круглыми окнами в виде корабельных иллюминаторов, парнишка резко остановился возле девушки в строгом чёрном костюме. Что-то шепнул ей на ухо. Она с недоверием посмотрела на меня, кивнула, а затем ушла на кухню.

Через минуту к нам вышел грузный мужчина с седыми висками, руками мясника и глазами человека, который повидал в этой жизни всё, включая пьяных аристократов, требующих сварить им пельмени в шампанском. Он оглядел меня с ног до головы. И скажу честно — было в его взгляде столько неприязни, что мне стало немного не по себе.

— Это вы хотели меня видеть? — с большой неохотой спросил он.

— Я.

— Зачем?

— Хотел бы одолжить у вас одну конфорку.

— Конфорку? — шеф расхохотался, а затем вытер руки полотенцем и ещё раз внимательно на меня посмотрел: — Знаешь, мальчик… Вот смотрю я на тебя, и создаётся впечатление, будто Симонов совершенно перестал воспитывать своих студентов.

— О! Вы знаете, откуда я?

— А кто ж тебя не знает, дорогуша? — надменно ответил он: — Заявляешься сюда. Думаешь, что тебе всё можно, да? А ты в курсе, через что прошли все эти люди из моей команды, чтобы получить хотя бы маленький шанс приготовить свои блюда на этой кухне? Тебе такое и в самом страшном сне не приснится.

— Сильно сомневаюсь. Вы слышали о заведении «Шашлычок»?

— Кто ж про него слышал? Только вот, причём тут дитятко аристократов и культовое кафе Дяди Рубена?

— Начнём с того, что я простолюдин. Сирота, чьих родителей прикончили ублюдки из бандитской группировки, когда я под стол пешком ходил. А закончим тем, что я два года пахал в «Шашлычке», как проклятый. Я прекрасно понимаю, что такое кухонный ад.

— Да ладно? — глаза шефа загорелись: — То есть, если я позвоню Рубену прямо сейчас — он подтвердит, что Цареградцев работал у него?

— Я могу дать вам свой коммуникатор для этого.

— Давай. — здоровяк протянул мозолистую ладонь.

Вытащив коннектор, я нашёл номер Дяди Рубена и протянул аппарат шефу.

Тот внимательно всё посмотрел, затем нажал на кнопку «вызов» и приложил коннектор к уху.

— О! Барев дзес, Рубен-джан! Это Лёва говорит. Ага. Да? А пришёл тут ко мне на кухню. Конфорку просит. Говорит, мол — не аристократ. Представляешь? Я ж чуть со смеху не упал. А… — лицо Лёвы изменилось и стало мрачнее тучи: — Эвона как… Я понял. Понял. Да чёрт знает… Ходят тут всякие! Шуты гороховые. А нормальных честных поваров днём с огнём не сыщешь. Понял. Аджох, Рубен-джан! Ага… Давай.

Шеф протянул мне коммуникатор и очень жутко улыбнулся:

— Интересно! Я бы даже сказал — очень интригует. Дядя Рубен сказал, что ты уделал его в плане шашлыка. А сегодня я видел, как ты готовил на трансляции хачапури по-аджарски. Румяные корочки, как у Степаниды.

— Она меня и научила.

— Очень хорошо. Рубен сказал, что ты будущий бог кулинарного Олимпа. Знаешь… Он так-то очень серьёзно повлиял на мою жизнь. Он был моим кумиром в Харитоновке!

— Вы тоже оттуда?

— Уваров Лев Аркадьевич. Тринадцатый номер Совета Элит. Выпускник восемьдесят седьмого года. — представился здоровяк и крепко пожал мне руку: — Ладно, Царь… Я дам тебе станцию. Только вот, скажи, что именно ты хочешь сделать?

— Шаверму для девчонок.

Лев Аркадьевич чуть не рухнул в обморок. Придя в себя, он изрёк:

— Ты понимаешь, что это оскорбление? Шаверма… В моём заведении… Это не кафешка у дороги. Это «ПушкинЪ», мать его!

— При всём уважении, Лев Аркадьевич. — ответил я: — Вкусная еда не бывает оскорблением. Вот если подать, нечто красивое, но при этом совершенно отвратное по вкусу — тогда да. А так… Я лишь хочу накормить своих подруг вкусно и честно.

— М-м-м… Знаешь, куда бить. — усмехнулся шеф: — Ладно! Хочешь приготовить шаверму? Готовь! Но учти… Прежде, чем ты подашь своё блюдо — мы с ребятами его попробуем. Как тебе такое условие?

— Пойдёт.

— Отлично! Что тебе надо?

— Я уже глянул, что есть у вас в меню. В целом, я смогу собрать идеальную шаверму.

— Ладно! Идём.

Кухня «ПушкинЪ» показалась мне храмом кулинарии! Если бы у меня спросили, как должна выглядеть НАСТОЯЩАЯ профессиональная кухня — я бы не раздумывая показал именно её. Стерильная сталь, ровный гул вытяжек, полный порядок с кухонной утварью и повара… Боже! Я такой точности не видел даже на практике в дорогих ресторанах у друзей Дяди Рубена! Ребята двигались с синхронностью балетной труппы.

— Вот! — Лёва указал на угловую кулинарную станцию: — Можешь использовать всё, что захочется. Су-шеф или ассистент нужен?

— Во-первых, я уверен, что у вас и без меня работы хватает. А во-вторых — справлюсь сам.

— Отлично! Люблю понимающих людей. — шеф похлопал меня по плечу: — Но не забудь, приятель… Прежде, чем ты подашь свою шаверму на стол — мы её продегустируем. Я верю Дяде Рубену. Но лучше один раз попробовать. Сам понимаешь. К тому же, мне очень интересно, насколько вырос уровень Харитоновки за последние тридцать лет.

— Не вопрос.

— Давай, Дерек! Покажи нам, что такое молодецкая удаль. — улыбнулся шеф и вернулся к своей плите.

Бригада была настолько занята своим делом, что меня особо никто не замечал. Ребята самого разного возраста во всю трудились в цехах, как будто весь мир отошёл на второй план. Самозабвенно и чётко!

Нет, они, конечно, иногда переговаривались. Всё же, коммуникация — один из важнейших моментов на профессиональной кухне. Особенно, когда дело касалось зоны экспедиции — внутренней логистики заведения. Нужно распределить заказы и связать кухню с офиками. В противном случае процесс будет нарушен, а гости не получат заказанные блюда.

Что ж, буду учиться у лучших. Быстро помыв руки, надев шапочку, фартук и перчатки — я собрал все необходимые ингредиенты. И мой мир тоже сжался до размеров разделочной доски.

Итак, что такое шаверма?

Для жителей Петербурга — это тоже самое, что и шаурма. По сути — здоровенная тортилья с мясом, овощами и фирменным соусом на кефире или йогурте.

Но для жителей Урала — это совершенно другое блюдо. Истоки свои оно берёт из дёнер-кебаба — популярного стритфуда ближневосточной кухни.

Самые догадливые опять начнут говорить, что «шаверма» и «шаурма» — это две стороны одной медали. Просто слегка искаженные формы слова «закручивать».

Но, как и всегда — здесь был весьма важный нюанс.

Шаурма — это мясо с овощами и соусом в тонком армянском лаваше. Иными словами — здоровенная тортилья.

А шаверма — мясо с овощами и соусом в пите, особой лепёшке, которая раздувается при высокой температуре, образуя кармашек для начинки.

Почему я выбрал именно такой вариант? Всё очень просто. Дело в том, что в «ПушкинЪ» на ланче совсем недавно появилась «Турецкая котлета» — кюфта (котлета из бараньего фарша) в пите. Этакий аналог гамбургера, но в оригинальной подаче.

Поэтому — выбор очевиден.

Телятину я нарезал тонко, слоями. Добавил специи — кориандр, зиру, чёрный перец и немного паприки. Между слоями проложил тонкие ломтики баранины для того самого запаха, от которого даже у сытого потекут слюнки. Сложил всё это добро в стопку, придавил и оставил схватываться.

Питы отправились в духовку для разогрева. Спустя пять минут у меня было ровно восемь половинок-лодочек.

Дальше я занялся соусами. Белый из густого йогурта, растёртого с чесноком до кремовой гладкости, мелко рубленого укропа, щепотки соли и капли лимона. Красный — томаты, упаренные с копчёной паприкой и аджикой. Причём я выпарил его до того момента, когда сахар в помидорах начинает карамелизоваться и давать глубину. Вообще, всё что делалось с добавлением свежих томатов — желательно выпаривать. Особенно это касалось томатной пасты! Не протомишь — всё… Блюдо будет отдавать сырой землей, вместо глубокого сладкого аромата.

Дальше пошёл лук. Его я порезал тонкими перьями и замариновал в лимонном соке с сумахом, чтобы ушла горечь и осталась только яркая кислинка.

Картофель — исключительно двойная обжарка! Сначала на низкой температуре, чтобы дошёл внутри. Потом резко — на высокой, до золотой хрустящей корочки.

И, наконец, настало время сборки. Я специально решил подойти с креативом, поэтому делал каждой девушке свою индивидуальную шавуху.

Изольде — классику. Без выпендрёжа. С двойным белым соусом, потому что она любит нежность, даже если делает вид, что вся такая ледяная и строгая. К салфеткам в тарелку я подложил записку: «Долг закрыт наполовину. Вторая часть — стоя у ларька».

Летти — острую. Максимум мяса, минимум овощей и двойная аджика. Повелительница Тьмы никогда не любила тишину и спокойствие в еде. А ещё не любила излишние украшательства… Летти нужна была суть. Как в еде, так и в людях. Поэтому яркий, но при этом максимально честный вкус.

Славику — самую большую. С двойной картошкой и двойной порцией мяса. Она у нас барышня боевая! И к тому же — наверняка ни разу не пробовала нормальную шаверму. Подобных барышень с детства кормят по граммам и строго по расписанию. «Фигура наследницы», «Госпожа должна следить за собой» и всё такое. Пусть хоть раз наестся от души. До сытой и счастливой тяжести в животе!

Лилии я сделал лёгкую. С маринованным луком, лимоном, зеленью и жаренной курочкой. Ей нужен вкус, а не сытость. Она живёт на съёмочных площадках, где еда либо холодная, либо не вовремя. Поэтому Лилии нужно что-то яркое и невесомое. Нечто такое, чем можно насладиться между дублями.

А для Томы я сделал максимально мясную. Всё же, она защитница! Клинок своей Госпожи. Всегда бдит. И никогда не отворачивается, тенью следуя за Славиком хоть на край света.

Пускай развратная блонда жаловалась на Тому, мол та совсем неискренняя, и ей нужно только подловить свою Госпожу на «грязном» моменте, чтобы сдать родителям. Но лично я считал, что это всё брехня. От Томы исходило истинное благородство! И когда она сегодня предлагала развратности — это было искренне. От души! Не потому, что ей самой припёрло. А потому что Тома действительно очень самоотверженная и сильно переживает за Славика.

Поэтому максимум мясного вкуса.

И, наконец, я сделал шестую.

Сам не знаю зачем. Рука на автомате потянулись. Собрал и отложил в сторону, в тёплый уголок у плиты.

Лёва подошёл, когда я уже заканчивал с дегустационными шавермами для коллектива «ПушкинЪ».

— Как успехи? — поинтересовался шеф.

— Отлично. Можете дегустировать. — я пододвинул две идеальные шавермы, что лежали в глубокой миске. Сверху всё было накрыто корейской морковкой и тонкой полоской томатного муса со специями.

— Выглядит… Очень аппетитно. — кивнул Лёва, а затем повернулся к своей команде: — Ребята! Стоп машина! Пойдите сюда. Нам нужно вынести вердикт маленькому засранцу, который осмелился войти в наш храм и опорочить его шавермой.

И вот тут все сотрудники кухни резко остановились и с шоком посмотрели на меня.

А я что? Стоял. Улыбался. Ждал вердикт.

Ребята с недоверием разглядывали шаверму. Словно ученые, которые во время своих исследований совершенно случайно напоролись на радиоактивное вещество.

— Чего стоим? — поинтересовался Лёва: — Кого ждём? Пробуем!

Спустя мгновение мои шавухи добрались до экспертных ртов. Сотрудники кухни стояли в полнейшем замешательстве.

— Это… Это же тот самый вкус! — молоденький су-шеф начал щёлкать пальцами, пытаясь вспомнить: — Парк. Пиво. Дискотека! И вот она…

— Нет-нет-нет! — строго возразила барышня из кондитерского цеха: — Это вкус русского юга! Пляж. Чайки. Песочек… И вино! Мускатель!!!

— И «Чёрный Полковник»!

— ТОЧНО!!!

— Погодите… На самом деле — это летний парк! С аттракционами!

— Да вы брешете! Это же турецкий отель!

— Не-не-не! Это Крым! Феодосия! Или Коктебель!

— Ялта! Две тысячи пятый!

В итоге, все начали спорить. А шеф лишь смеялся над ними, показав мне большой палец.

— Молодец, Дерек! Обычно они так рьяно обсуждают только новые позиции в меню.

— Сколько поставите?

— М-м-м… По шкале Амелии Симоновой — десять из десяти! Идеально соблюден баланс мясного вкуса. А ещё дополнительный балл за соус. В нём нет никаких изысков или перьев совы. Но зато всё сделано с идеальной… Я бы даже сказал — хирургической точностью! Однако… есть у этого блюда один существенный минус.

— Какой же? — удивился я.

— Теперь для этих ребят вся шаверма будет несъедобной. Увы. Ты задрал для нас планку этого замечательного уличного блюда.

— Ну, что поделать? Во вкусной еде компромиссы — о-о-очень большая редкость.

— Ладно. Не отвлекаю. Иди радуй своих барышень. Уверен, они оценят. — улыбнулся Лёва, похлопав меня по плечу.

Какая интересная встреча. Выпускник Харитоновки 1987 года. Образцовая кухня. Надменный взгляд, за которым скрывалось огромное количество поражений и разочарований. Но при всём этом — тяга к новому никуда не исчезла. Лёва продолжал гореть готовкой и с интересом изучал всё новое. Судя по всему, я стал для него очередным приятным открытием.

Выложив тарелки на большой поднос, я накрыл их клошами и отправился в зал.

За столом, пока меня не было, случилось маленькое чудо. Напряжение… каким-то совершенно невероятным образом ушло. Девушки активно общались. Летти рассказывала что-то про своих моделей, а Славик смеялась. Изольда изящно потягивала коктейль из трубочки. Лилия показывала всем фотографии собачки после груминга. Тома сидела чуть в стороне, но всё равно принимала активное участие в обсуждении и оценке чистого пёселя. В общем, всё хорошо. Как будто камень с души упал, ей богу!

Поставив поднос в центр стола, я торжественно объявил:

— Прекрасные леди! Разрешите представить. Ужин, которого не было ни в одном меню этого заведения. И, скорее всего, больше никогда не будет.

— Это чего? — Летти подняла клош, и по столу поплыл тот самый аромат.

— Это то, что заставит вас испытать неподдельные эмоции! Блюдо простолюдинов, но выполненное в максимально ресторанном стиле.

— Шавуха, что ли? — усмехнулась Лилия: — Нет, вопросов не имею. Выглядит реально круто! А самое главное — неожиданно. Спасибо!

— Всегда рад стараться.

Изольда открыла свою последней. Прочитала надпись на записке и так тепло улыбнулась, что у меня по сердцу растёкся мёд… Это было слишком мило и приятно.

— Рада, что ты помнишь. — тихо произнесла она.

— Долг есть долг.

Изольда не стала ничего комментировать. Просто откусила и зажмурилась. Почти так же, как во время дегустации хот-догов… Только её лицо расплылось в ещё более блаженной улыбке.

Есть особая высшая награда для того, кто готовит. Это не аплодисменты. Не деньги. Не звёзды в гиде. Это когда человек откусывает — и на секунду закрывает глаза. Потому что в этот момент он только здесь и сейчас. В этот момент для него существует только вкус и только душевное тепло.

Четыре пары закрытых глаз. Четыре восторженных лица. Да! Ради этого стоило встать к плите.

— А ты что? Не будешь? — удивился я, глядя на защитницу.

— А мне зачем? Я тут, как телохранитель… — слегка смущённо ответила Тома.

— Заботишься о Славике — а кто позаботится о тебе?

Синеволосая защитница окончательно покраснела и отвела взгляд. Но шаверму съела. Причём с таким наслаждением, словно она никогда не ела ничего вкуснее. Приятно… Намного лучше тысячи комплиментов.

Дядя Рубен рассказывал про это чувство. Когда очень стараешься. И гость настолько счастлив в этот момент, что ты понимаешь его эмоции без слов. Вот! Вот он — истинный кайф быть поваром!

Вечер продолжался максимально здорово и легко. Конечно же, я перешёл на коктейли и был весёлым.

Сидеть в компании прекрасных девушек — это отдельная атмосфера и удовольствие. Странное. Необъяснимое наукой. А после очередной шутки про блондинок, я и вовсе почувствовал себя в реальной «малине».

— Кто мне скажет, почему «коктейль» называется именно так? — после третьего «Базил Смеша» спросила Изольда.

— Почему? — Летти заинтересованно посмотрела на неё.

— Наверное… — предположила Славик: — Всё дело в переводе?

— А как переводится слово «коктейль»?

— Ну… Тейл — это хвост. А кок… — Госпожа Теньшина смущённо покраснела. Ой, на словах всегда такая дерзкая. А как только до дела доходит — приходится заводить, как старый грузовик с кривого ключа!

— Члено-хвост! — щёлкнув пальцами, выдала Лилия, после чего все громко засмеялись. Эх… Лишь бы нас отсюда не выгнали.

— На самом деле — Славик почти угадала. — кивнул я, отпив из своего стаканчика «Олд Фэшн»: — Но есть нюанс. Дело в том, что изначально все напитки смешивали весьма козырным способом. А именно — длинным пером с хвоста петуха! Отсюда и название — «Хвост петуха». Кок-тейл. Или по-нашему — коктейль.

— Ого! Дерек голова! — усмехнулась Летти.

— Ещё бы. Я же постоянно читаю.

Мы просидели до половины двенадцатого. Без единой ссоры. Без единой сцены. Даже выяснения отношений в формате: «А кто я тебе» у нас не было.

Некомпетентная ситуация превратилась в дружеский ужин. Тёплый, шумный и до безобразия человеческий. Это был ужин людей, которых глупость свела в одном месте. И которые, невзирая на пересечения интересов — оказались офигенной компанией!

В полночь приехал Эскобар. Лилию и Летти мы отправили на бизнес-такси, а Изольда, Тома, я и Славик утрамбовались в «Мазду». И это с учётом того, что за рулём сидел наш трезвый водитель.

На пассажирское кресло сел я. Тома и Изольда заняли детский диван. А Славик благополучно разлеглась на их коленках. Очень надеюсь, что нас не спалят ДПС…

Ночная ноябрьская Москва решила удивить нас первыми снежинками.

— Ва-а-а-у! — обрадованно воскликнула Славик: — Вот это красота!

— Угу. Я всегда любил начало зимы. Хотя… Что там? Я и в целом очень люблю зиму. Всё вокруг белое. Блестящее. А ещё все готовятся к Новому году. — мечтательно произнёс я.

— Главное не забыть шины сменить. — тихо буркнул Эскобар, заворачивая к Центру столицы.

— О! Завтра же этим займусь. Вернее — уже сегодня.

Как только мы доехали до Харитоновки, я отправил волка домой на такси, а затем пошёл провожать девчонок в «Бурого медведя».

— Оп-па! Вот это поворот! — Снежа встретила нас возле почтового ящика: — Господин Цареградцев, а тебе не жирно будет? Ладно, Госпожа Звонарёва. Ладно, Госпожа Теньшина. Но Томочку я точно не отдам! Она светоч целомудрия в этом мире похоти и разврата!

— Спасибо… — смущённо ответила Тома. Ох, Снежа… Знала бы ты, что твой «светоч целомудрия» говорила в ресторане.

— Десять минут. Заведу девчонок по комнатам и пойду к себе в общагу.

— Ты главное им ничего не заводи. Давай! Пока Томочка с тобой — я не переживаю. — фыркнула Снежа.

Проводив Славика и Тому, мы с Изольдой направились на её этаж.

— Знаешь, Дерек… — она посмотрела на меня очень тёплым взглядом: — Сегодня я поняла одну очень важную вещь.

— Что я охрененный повар?

— Нет. — старшая Звонарёва резко остановилась, а затем прижала меня к стенке: — Что я просто жесть, как тебя ревную…

После этого было, что-то типа страстного поцелуя, плавно перетекающего в покусывание моей нижней губы.

— Печально. Но что я могу сделать? Ты сама сказала, что мы не можем быть вместе.

— Я… Обдумаю свои слова. И твоё положение. — тихо прошептала Изольда: — У тебя слишком много воздыхательниц. И… Что-то мне совсем не хочется тебя с ними делить.

— Как нехорошо. Мне правда очень жаль. — театрально вздохнул я.

— Дерек-Дерек… Ты ходишь по очень тонкому льду. — хитро улыбнулась она: — Рано или поздно, я пойму, как выкрутиться из этой ситуации. Но это будет чуть позже… А пока — я жду вторую половину свидания. И… спасибо за сегодня. Мне правда очень понравилось! Я до этого Лилию и Летти не воспринимала, как потенциальных подруг. Какие-то они стервозные… По крайней мере, мне так казалось. Но сегодня я поняла, что они очень даже хорошие.

— Вот видишь? Больше друзей богу друзей.

— Но тем не менее… Я жду свидание, Дерек. Очень жду. — чмокнув меня в щёку, Изольда грациозно удалилась в свою комнату.

Фу-у-у-у-ух… Сексуальное напряжение, етить, чувствую!

Выдохнув, и пытаясь не думать о пошлостях, я спустился вниз и поставил перед Снежей пакетик.

— Это что?

— Шаверма. Сам делал. Специально для вас.

Она недоверчиво развернула пакетик и понюхала. В этот момент по её лицу пробежала целая гамма чувств: подозрение, удивление, а потом… что-то мягкое.

— М… Мне? — тихо переспросила Снежа: — Но… почему?

— А почему нет? Сидите тут каждый день двадцать четыре на семь. Разгадываете свои сканворды. Контролируете, чтобы всякие Цареградцевы не присунули вашим подопечным. Понимаю, что каждый сам выбирает путь, но… Мне кажется, что это до безобразия скучно. Я просто захотел вас порадовать.

Снежа откусила, немного прожевала и блаженно закрыла глаза.

Шестая награда за вечер. И, пожалуй, самая яркая.

— Гадость какая… — фыркнула она с набитым ртом: — Вкусная! Невероятно вкусная! Я… давненько не пробовала ничего подобного!

— Я рад, что вам понравилось.

— Может быть… Ты не такой уж и плохой? Ладно, Цареградцев… Уважил-уважил! Спасибо.

— Приятного аппетита. — кивнув, я вышел из «Бурого медведя», и под медленно опускающимися хлопьями первого снега отправился к себе в общагу.

Очередной прекрасный вечер, когда совсем не хочется думать про отборочный тур и прочие нюансы. Единственное желание — продолжать медленно идти по тропинке, по-детски ловя снежинки ртом.

— О, сколько кулинария таит в себе мгновений прекрасных… — пропел Дядя Рубен, нанизывая креветки на деревянные шпажки: — Поверьте — это такая же культура! Некоторые блюда можно с лёгкостью отнести к произведениям искусства.

— Ага. Главное, чтобы «кисть» была в надежных руках. — вздохнул Антон, глядя своими маленькими блестящими глазками на несколько испорченных шпажек с креветками: — Тёма, ты хоть сам-то понимаешь, что к чему?

— Понимаю. — виновато ответил лисёнок: — И очень стараюсь сократить издержки.

— Это радует. — хорёк перевёл блестящий взгляд на меня: — Господин Цареградцев, у меня к вам есть серьёзный разговор.

— О работе? — поинтересовался я, бросив в кастрюлю с водой последнюю очищенную картофелину.

— Относительно. И Господина Смирнова я бы тоже хотел видеть на этом… совещании.

— Не вопрос. — кивнул Колян.

Мы вышли в зал, где последние гости доедали чудеса молекулярной кухни.

— Антон! Было классно! — радостно произнёс здоровенный антропоморфный бобёр и крепко пожал руку сперва хорьку, а затем и нам с Коляном: — Приду на следующей неделе!

— Буду ждать. — улыбнулся Антон и доброжелательно кивнул.

— Новая жизнь для ресторана. Это ли не чудо? — обрадованно произнёс Колян: — Вам самим-то нравится?

— Мы начали вылезать из долгов. Да и Тёма… Чего греха таить? Очень быстро обучается. Думаю, через пару месяцев он в идеале освоит меню. Но… Я с вами хотел поговорить о другом. — Антон открыл дверь своего рабочего кабинета и жестом пригласил нас внутрь: — В общем… Когда я занимался логистикой, был у меня там один хороший друг. Честно говоря, он и сейчас есть.

— Ага. — я сел на старенький стул, который тут же заявил о своём почётном возрасте протяжным скрипом: — Друзья — это хорошо.

— Хорошо… — эхом повторил Антон, и покопавшись в столе, вытащил фотографию, на которой был изображён толстый антропоморфный кот с очень добродушным выражением морды: — Знакомьтесь, это Олег Лизин. Он же Лизун. Он же Дамский угодник. Он же Мурчало. Он же… В общем, довольно светлый и чистый душою кот.

— Так.

— И прежде, чем купить «Молекулу», мы с Олегом долгое время прорабатывали варианты открытия собственного бизнеса на двоих. Однако он внезапно слился. Сказал, что открыл ларёк с ремонтом обуви. Но что-то не пошло… Насмотревшись на нас с Никой, Олег открыл небольшое производство, которое поставляет продукты для некоторых сетей. Сперва всё было хорошо. Он даже успел заработать денег… Но затем, что-то… сбилось. Олег не понимает, что именно. И сейчас находится… в не самом лучшем положении.

— Вы хотите ему помочь? — удивился я.

— Он мой друг. Разве друзья не должны помогать друг другу?

— Тоже верно.

— Вы как? Сможете хотя бы посмотреть, что там? Я не настаиваю. Прекрасно понимаю, что у вас своих дел много. Мне и без того неловко, что вы до сих пор приезжаете и помогаете Тёме с кухней…

— Съездим. Производство — тоже интересная тема. Лишним не будет. — кивнул я.

— Садово-Кудринская улица. Дом двадцать шесть дробь сорок. Он арендовал всё здание, так что не потеряетесь. Работают они двадцать четыре часа. Олег буквально ночует на работе… А бензин я оплачу. Если ещё, какие-то сопутствующие затраты будут — пишите! Я закину. И… Если не сложно, вы можете не поднимать по этому поводу шум?

— А какой нам смысл? Всё тихо будет.

— Просто… Вы личности медийные…

— Ой, да какое там? — я отмахнулся: — Нам до них, как до Луны пешком. В общем, поглядим, что там приключилось у Олега. Он, как я понимаю, тоже «зверолюд-калькулятор»?

— Он «зверолюд-раздолбай».

— Интригует. Ладно! Я позвоню, как мы со всем разберёмся.

Мы пожали хорьку руку и направились к выходу.

В чём основное отличие производства от ресторана? В качественном заведении блюда подают свежим. Да, существуют заготовки, типа тех же нарезанных овощей или мясных продуктов. Но всё это — не более, чем ингредиенты, которые в любом случае надо приготовить и собрать в прекрасное блюдо.

А на производстве дела обстоят совершенно иначе. Все эти красивые булочки в упаковке, готовые вторые блюда и супы, которые нужно только разогреть в микроволновке и ещё огромное количество самых различных позиций-полуфабрикатов — готовится именно на производстве.

— Ох… Садово-Кудринская. Терпеть не могу… — вздохнул Колян, когда мы погрязли в огромной пробке.

— Ну, что поделать? «Москоу невер слипс». — усмехнулся я.

— Кстати, тебе ещё не пришло уведомление о следующем сопернике?

— Там ещё не все закончили дуэли в четверть финале. В понедельник, как раз, будет битва Зиночки против Новиковой. И, подозреваю, что от того, кто победит — будет зависеть полуфинал. Но выбор не велик. Либо Мила, что будет ужасно. Либо Пинский, что в целом терпимо, но тоже придётся булочки поднапрячь. Либо Виола, что в целом так себе. Либо Зиночка… Что будет самое хреновое.

— Зиночка готовит не лучше тебя.

— Начнём с того, что не лучше — не значит, что хуже. Она вполне может вывести годное блюдо. И битва для Виолы будет очень напряженной. Я в этом уверен.

— Ну… Сама Зиночка, вроде, совсем не переживает.

— Это она только делает вид, что не переживает. Я понимаю, что мы все вместе смогли возвести её кари в абсолют, но… Новикова — не просто сильный и талантливый повар. Она выходец из могущественного ресторанного клана. И уверен, что она будет биться максимально серьёзно.

— То есть, ты заведомо приписываешь Зиночке проигрыш? — возмутился Колян.

— Ни в коем случае. Просто, я прекрасно понимаю её чувства… Надо будет завтра утром уточнить, всё ли хорошо. Может быть, мы сможем ещё, чем-нибудь помочь.

— Мне кажется, что она достигла пика. Лучше того кари сделать не выйдет. Но… попытка не пытка.

Кое-как прорвавшись сквозь пробку, мы подъехали к мрачному зданию, которое визуально больше напоминало самолётный ангар. Из нескольких труб валил густой серый дым. А забор с воротами, что окружали здание — выглядели так, будто пережили несколько серьёзных ковровых бомбардировок.

— Интересно… Что у них могло пойти не так? — я дал турбине остыть и вышел на улицу.

Снег успел растаять, оставив на земле слякоть и грязь. Да, с одной стороны — погодка классная. С другой — мне очень хотелось, чтобы снег, как можно быстрее накрыл весь город белым одеялом.

— Так… Калитки нет. — Колян с недоумением рассматривал ржавые ворота.

— Видимо, сюда заезжают исключительно на транспорте.

— Звонка или домофона тоже нет.

— Вон там — камера видеонаблюдения. Может быть, помашем руками и нам откроют?

Мы с Коляном начали неистово размахивать, в надежде, что на нас обратит внимание хотя бы охрана.

— Есть!

Ворота лязгнули, а затем крайне неторопливо распахнулись.

К нам вышел старый дед в телогрейке и шапке ушанке.

— Чавось надобно? — спросил он, поёжившись от холода: — Мы в нерабочее время не принимаем.

— Мы к Господину Лизину.

— А чавось вам от него надо?

— Можете передать ему, что мы от Антона?

— Антонов этих ваших — полгорода! А всякие шпанюки… Ходят тут. Ходят! Только вертятся. Воровать — грех!

— Да нам зачем? Мы же сугубо помочь хотим. — пожав плечами, ответил я.

— Мирон! — окликнул охранника голос: — Запускай! Это свои.

— Да? А… Ну тогда вопросов нет. Загоняйте бричку на территорию. А то тут ходят… Шпанюки всякие. Топчут за зря землю…

— От души!

Мы с Коляном загнали «Мазду» во двор. Здесь всюду стояли старые отсыревшие коробки, ржавый кран и автопогрузчик, который явно пережил все Волшебные войны.

Во мраке, куда не доставал свет уличного фонаря, вспыхнуло два ярко-желтых огонька. И спустя мгновение к нам вышел пухлый антропоморфный кот, одетый в рабочую робу и фартук.

— Здравствуйте-здравствуйте! Вы от Антона? — поинтересовался он, и вытерев ладонь о фартук, протянул её нам.

— Ага. Я Дерек. А это — Николай. Антон сказал, что у вас ситуация «не очень». Вот, хотели бы помочь. — мы с Коляном ответили на рукопожатие.

— Хе-хе… «Не очень» — это мягко сказано. — грустно улыбнулся Олег: — Но я рад, что Антон про меня не забывает. Кстати, а вы сами кем будете?

— Студенты мы. Из Харитоновки.

— А… Слышал-слышал. — кивнул кот: — Кажется, кулинарная академия для аристократов?

— Для всех юных талантливых проспектов из мира кулинарии. — поправил я: — Ибо мы с Николаем — простолюдины.

— Понятно-понятно. Что ж… Прошу в мой рабочий кабинет. Расскажу, что тут у нас и как.

Внутри всё очень напоминало типичный завод. Только вместо конвейерной ленты с кучей роботов тут стояло различное оборудование, вокруг которого суетилась целая толпа людей в белых защитных костюмах.

В тесном кабинетике, заваленном накладными, Олег указал на диван, а затем придвинул печенье и заговорил, нервно подрагивая кончиком хвоста.

— Я слышал, что в «Молекуле» дела пошли в гору.

— Ага. Это мы с ребятами постарались. — кивнул я: — Антон с Никой… Как оказалось — так себе рестораторы. Всё хотели деньги заработать, совершенно не представляя, как это делается на самом деле.

— Чудно-чудно. — кот опустил взгляд: — У меня тоже ощущение, что я совершенно не представляю, как зарабатываются деньги на производстве на самом деле…

— Ну, у вас ситуация явно попроще. Вам не надо создавать эмоции. Приготовил продукцию — отправил в магазин. Шик!

— Ага… Я тоже так думал. Собственно, я почему и отказался от затеи с общепитом? Муторно это… Сложно очень. Я же всю свою жизнь в логистике проработал. Фуры, склады, маршруты — вот это моё. А тут подвернулся случай: продавали производство по дешёвке, я и взял. Думал также, как вы. Мясо купил, сварил, упаковал, развёз. Логистику я наладил лучше всех. А готовку… ну… Я нанял людей, купил оборудование по объявлению и пошло-поехало.

Он тяжело вздохнул, и усы его печально опустились.

— А теперь мне товар возвращают. Магазины пишут рекламации. Свинина то сырая внутри, то, наоборот, сухая как подошва. Курица разваливается. Покупатели жалуются на привкус. Одна партия вообще… — он замялся: — Воняла пластмассой. Я деньги теряю, ребят. Десятки тысяч в месяц на брак списываю. А в чём причина — хоть убей, не понимаю.

— У вас самого начала так плохо?

— Нет! Началось буквально четыре месяца назад. А первое время всё шло отлично!

— А были, какие-то серьёзные изменения на тот момент?

— Ну-у… Разве что, сменили технолога. Предыдущий добротный был! Опытный. Но спалился на воровстве. Я могу простить многое! Душа моя огромна… Но воровство — это приговор. Я открываю бизнес не для того, чтобы у меня свои же таскали. Предпочитаю работать с доверенными людьми.

— Может, ещё что-нибудь?

— Сменилось несколько человек с обслуживания. А… Ушёл наш главный инженер. Его переманили на другое предприятие. Но я не в обиде! Всё же, это наёмные сотрудники. Они имеют право выбора. Но вы не подумайте! Своих я не бросил. Нанял новых сотрудников. Причём, довольно быстро. Но они тоже профессионалы своего дела!

— Ну… — мы с Коляном переглянулись: — Факторов может быть много. И дело далеко не только в сотрудниках.

— Это я понимаю. Единственный вопрос — в чём причина? И что делать?

— Чтобы найти причину, нужно посмотреть на цех. Всё, как есть. Без внеплановых уборок. Без сокрытия неудобных моментов и прочего. Если вы хотите, чтобы мы помогли — всё должно быть прозрачно и честно!

Кот грустно кивнул.

Цех встретил нас гулом, паром и ароматом. Хотя, скорее — это был запах. Такой тревожный… Не сулящий ничего хорошего. Что-то химическое… С оттенком горячего пластика.

— Так… — тихо произнёс я: — Колян, носом поработай. Чувствуешь? Тут же явно что-то не то.

— Ага… Су-вид. Кто-то серьёзно экономит.

— Факт.

Первым делом я подошёл к столу упаковки. Работница закладывала в вакууматор толстые куски свинины. Я взял из стопки пустой пакет и помял в пальцах. Он звонко и очень дёшево захрустел.

— Олег! — позвал я: — А за пакеты кто отвечает?

— Ну, я… — пожав плечами, ответил кот: — Когда предыдущий технолог был уволен, я сам начал заниматься этим вопросом. Самые дешёвые нашёл, чтоб на упаковке не разоряться. Полиэтиленовые.

— М-да… Вот и первая беда. — я протянул ему пакет: — Пощупайте! Слышите, хрустит? Это дешёвая ПЭТ-плёнка. У таких пакетов три смертных греха. Первый: на костях он рвётся. У вас же есть, что-то типа рёбрышек? Или куски мяса с косточкой?

— Есть, конечно!

— Вот они и протыкают его изнутри. Второй: при заморозке сырьё становится жёстким, углы острые — и пакет лопается по шву. А третий, самый неприятный — тот запах пластмассы, на который вам жалуются. Полиэтилен при нагреве отдаёт привкус прямо в мясо. Люди чувствуют пластик на языке.

Олег выглядел пораженным до глубины души.

— Погодите… Разве есть разница в такой мелочи, как пакеты для вакуума?

— Естественно! — я загнул палец: — Самое дно — вот эти хрустящие ПЭТ/ПЭ. Их вообще выкидывайте. Дальше идут «мягкие» пакеты. ПА/ПЭ — полиамид с полиэтиленом. Они уже не рвутся! Эластичные, то есть тянутся хорошо. Но лёгкий пластиковый привкус всё равно остаётся. Оптимальным для вас будет ПА/ПЭ/ЭВОХ с антибактериальным покрытием. Трёхслойные с барьером. Не рвутся. Не пропускают кислород. Вкус чистый и цена разумная. А если хотите идеал — реторт-пакеты для стерилизации. Толстенные! Запахи через них не идут ни туда ни обратно. И при варке не лопаются никогда. Дороже, но для ответственных бизнесменов — самое оно.

Олег присвистнул:

— Невероятно! Откуда вы всё это знаете?

— На парах стараюсь не спать. — с улыбкой ответил я: — И вы бы лучше записывали. Иначе наш визит не принесёт вам плодов.

— Точно… — кот вытащил из кармана рабочей робы миниатюрный блокнотик с заточенным до состояния огрызка карандашом и принялся всё конспектировать.

Спустя мгновение мы двинулись дальше, к сердцу цеха — большим погружным ваннам су-вида. И честно говоря — выглядели они так себе. До «Китпрофа», как у Леона и «Молекулы» очень и очень далеко. Старые, потёртые… С облупившейся краской. Рядом на стене висел большой пароконвектомат. Специалисты называли их милым словом: «парик». Ударение на первый слог.

— А это зачем? — поинтересовался я, кивнув на пароконвектомат.

— А это же у меня основное! — оживился Олег: — В нём есть режим «су-вид». Я в него курицу гружу. По рецепту — шестьдесят градусов на два часа. Только вот… выходит всё равно то сыровато, то никак.

Колян неодобрительно покачал головой.

— Олег, тут есть весьма типичный для подобной ситуации подвох. Представьте сауну. Заходите вы в парилку. У вас там всё нагрето до девяносто градусов. Вы поддали пару и назревает вопрос — сколько сможете высидеть? Минут десять-двадцать, да? А теперь прыгните в бассейн с водой в девяносто градусов. Секунду не протянете. Вода передаёт тепло в разы быстрее даже влажного воздуха. В парике у вас воздух. Он греет медленно. Поэтому «шестьдесят градусов на два часа» в воде и в парике — это две разные вещи. В пароконвектомате надо накидывать время! Минимум полчаса, а то и больше. И подбирать индивидуально под каждый продукт. Это уже, строго говоря, не су-вид. Так тоже можно готовить вкусно — но по своим правилам, а не по чужому рецепту.

— То есть я по рецепту от су-вида готовлю в парике, а он врёт?

— Именно. И это ещё полбеды. Парик у вас жрёт электричество рывками — включает тэны на максимум, потом гасит. Скачки по сети. А ещё в него на квадратный метр влезает килограммов тридцать продукта. В нормальную су-вид-ванну на тот же объём — от пятидесяти до ста двадцати. Курицу переводите на воду — выиграете и в качестве, и в количестве, и в счетах за свет.

А я тем временем решил включить режим Гордона Рамзи и заглянул в ближайшую ванну.

— Грёбаный ад! Идите сюда. Это что такое⁈

Ребята подошли и наклонились. Из ванны воняло затхлостью и немного гнилью.

— Олег… Я стесняюсь спросить, а вы воду откуда наливаете?

— Из бойлера! Горячую сразу. — с готовностью ответил кот: — Чтоб не ждать, пока холодная нагреется. Экономия времени же!

Мы с Коляном обречённо закрыли глаза.

— Скажите, вы так начали делать тоже после ухода предыдущего технолога?

— Ну… Да. Я подумал — а какая разница?

— Ну, вот вам ещё один источник вони. Горячая вода из бойлера… Она же застаивается! И этот запах через ваши дешёвые пакеты проходит прямо в мясо. Хотите проверить? Налейте в пакет чистую дистиллированную воду, запаяйте, сварите тут, потом откройте и понюхайте. — вздохнул Колян.

— Или, если вы смелый, то можете ещё и глотнуть. — усмехнулся я: — Наливать надо холодную и чистую воду. Каждый раз свежую! Полчаса потерпеть не страшно. Зато не отравите партию.

Олег продолжил судорожно записывать, неистово шевеля усами.

Но главный звездец я увидел, когда заглянул в ванну со свининой.

Пакеты там не лежали на дне. Они всплыли… Раздутые, как подушки, они плавали на поверхности, толкаясь боками, а между ними едва виднелась вода.

— Так. Вот оно. Олег, на какой температуре вы свинину варите?

Он заглянул в бумажку, приклеенную к стене.

— Ну… на девяносто. Я думал, горячее — быстрее и надёжнее. Чтоб уж точно проварилось. И чтоб никакой заразы.

— Наоборот. — я показал на всплывшие пакеты: — Смотрите, что происходит. Свинину для безопасности достаточно варить при семидесяти четырёх градусах. При этой температуре вся вредная микрофлора гибнет. А вы гоните девяносто. И на такой жаре мясо начинает выделять газ. Пакет раздувается, вот как эти. Раздутый пакет всплывает и вытесняет воду. И вся теплопередача рушится. Было «вода — пакет — мясо», а стало «вода — пакет — воздух — мясо». Воздух же не греет!

— М-м-м… А почему никто и ничего мне раньше не сказал?

— Спрашивайте у ваш специалистов. — я показал рукой на ванну сверху вниз: — Обратите внимание! Там дальше — катастрофа. В центре ванны конвекции нет! Вода не перемешивается, потому что пакеты мешают. Там мясо остаётся сырым. В нём максимум пятьдесят градусов. А по краям, у самых нагревателей, пакеты прижимаются к тэнам и буквально плавятся. Вот вам ваши жалобы: внутри сырое, а снаружи — как подошва. Плюс местами пригар. Хотели сэкономить и ускорить — а в итоге выбрасываете сырьё на десятки тысяч.

Олег смотрел на всплывшие пакеты, как на привидение.

— Матерь божья… Я же думал, чем горячее, тем лучше…

— Как говорит мой друг Хуан… — вставил Колян с умным видом: — Нельзя заставить девять женщин родить одного ребёнка за месяц.

— Кхе… — я не смог сдержаться и прыснул в кулак. Да, Хуан могЁт. Скажет, как отрежет: — В точку, Колян. Есть процессы, которые нельзя ускорить силой. Су-вид — как раз такой. Семьдесят четыре градуса и своё время. Не надо спорить с физикой!

Олег выглядел так, словно всю свою жизнь писал не той рукой. Мне всегда немного жалко таких «специалистов». И ведь идут в профессию, в которой нихрена не шарят!

А ещё я понял, что Антон и Олег — два сапога пара. Правда, где-то рядом затесалась туфелька Ника, что точно так же нихренашеньки не шарила за бизнес, в который вляпалась со своим дражайшим супругом.

Мы прошли к последней, самой большой ванне на триста литров. И там я увидел ещё две вещи.

Во-первых, сырьё в неё было навалено. Просто набросано, как макароны в кастрюлю. Матерь божья! Куски говядины лежали плотной кучей. Они слиплись настолько плотно, что между ними не то, что зазора… Даже самой тонюсенькой щёлочки не было.

— Олег, а это кто так грузил? — осторожно поинтересовался я.

— Ну, я… Чтоб больше влезло. Места же экономлю…

— Смотрите. — я взял поварёшку и попробовал провести ею между пакетами. Естественно, ничего не получилось, ибо всё забито: — Представьте, вы варите макароны. На литр воды кинули килограмм. Что будет? Слипшийся ком! Снаружи разварилось, а внутри сухое. Норма — грамм сто-двести на литр, чтобы вода гуляла. Тут тоже самое. Вода должна свободно ходить вверх-вниз! То есть — вертикально. А у вас центральные пачки просто стоят в воде и не провариваются. Нужны разделители.

— Какие?

— В идеале — специальные погружные ёмкости. Есть «этажерки». Самый лучший вариант — вертикальные. В них влезает килограмм пятьдесят-семьдесят, и они отлично подходят для курицы и утиной грудки, где короткая программа готовки. А есть «полки» — на них до ста двадцати килограмм. И они, как раз для долгих программ. Идеально подойдёт для говядины и свинины. Там конвекция чуть хуже, но за двенадцать часов всё равномерно прогреется. А полчаса разницы вкуса не испортят. Ну, а как минимум — воткните между стопками перфорированные гастроёмкости. Это такие невысокие противни с дырками. Чтобы вода могла подниматься.

— Понял… — кивнул кот, продолжая конспектировать.

— И самое главное — обратите внимание, что температура на дисплее ванны прыгает. Семьдесят, шестьдесят шесть, снова семьдесят… И шестьдесят пять.

Индикатор датчика мигал, как гирлянда на новогодней ёлке.

— Походу, проблемы с самим датчиком. — Колян подсветил фонариком с коннектора.

— Секунду… — я запустил руку в ванну и потрогал стенку у датчика. Пальцы скользнули по толстому слою жирной слизи: — Грёбаный ад! Датчик уровня воды весь в жиру. Электричество через жир не проходит, и су-вид «думает», что воды нет. А раз нет воды — он для безопасности вырубает нагрев. Температура падает. Потом датчик на секунду «увидел» воду — нагрев включился, и температура пошла вверх. Отсюда эти качели. Сами же жаловались на нестабильный вкус. Вот отсюда и проблемы. Одна партия чуть не доварена, другая переварена. Олег, когда вы последний раз мыли ванны изнутри?

Кот виновато прижал ушки.

— Ну… месяца полтора назад, наверное.

— Мыть надо регулярно, чтоб жир не нарастал! Хорошие модели вообще можно керхером изнутри промывать. Пять минут поструячил и блестят, как новые!

— Принял… Записал!

— Что ж… Пойдёмте обратно в кабинет. Составим чёткий план действий.

То, что я увидел за сегодня — было достаточно, чтобы закрыть производство Олега к чёртовой матери! Но… Парень старался. И очень дорожил своим делом. Увы, ещё одна нелепость, которая оказалась не на своём месте и с полнейшим отсутствием понимания, как всё это работает.

В кабинете мы проговорили ещё около часа. Я нарисовал коту на обороте накладной целый план! Поэтапный, чтобы не хвататься за всё сразу.

— Этап первый! — произнёс я, чиркая карандашом-огрызком: — Меняете пакеты на нормальные. ПА-ПЭ-ЭВОХ! Для самых важных партий — реторт. Наливаете холодную чистую воду. Свинину варите при семидесяти четырёх, а не при девяноста. Ставите разделители — этажерки под курицу, полки под говядину. Моете ванны и датчики каждую смену. КАЖДУЮ, Олег! Это почти ничего не стоит, но уберёт девяносто процентов брака уже завтра.

Кот кивал и записывал на коннектор. А его хвост от волнения ходил из стороны в сторону.

— Этап второй — организационный. Заводите журнал закладки. Каждый сотрудник ОБЯЗАН чётко прописывать, что заложили в ванну, при какой температуре и на сколько. Для упорядочивания информации — заведите у себя на компьютере таблицу «Эксель». Вбивайте туда все данные со всех цехов. И вот тогда вы поймаете любую халтуру. Если, скажем, у вас программа «шестьдесят градусов, пять часов», а на графике вдруг видно «семьдесят градусов, три часа» — значит смена опоздала на работу и решила нагнать, задрав температуру. Или… — я понизил голос: — Варит втихаря что-то своё. Иными словами — «налево». График вам точно не соврёт.

— Ах они… — Олег сжал пухлые кулачки, но тут же обмяк: — А если расширяться захочу? Мне заказов сейчас в три раза больше предлагают, а я не тяну.

— Тогда этап третий! На будущее. — улыбнулся я: — Есть современные ванны. Они работают не рывками, как ваш парик, а через ШИМ-регулировку. Потребляют плавно и ровно! Их можно ставить сразу много и запускать по графику: одну в десять, вторую в одиннадцать, третью в полдень. И тогда пиковая нагрузка не собьёт пробки. Дальше — умный электрощит, который следит, чтоб все ванны разом не превысили лимит. Приоритет отдаёт тем, что только разогреваются, а тем, что просто держат температуру — распределяют по остатку. И вы на лимите в триста киловатт спокойно крутите оборудование на все шестьсот!

— С ума сойти… — прошептал кот, удивлённо покачав головой: — Харитоновка воистину уникальное место…

— О тож. Не хочу сказать, что производство проще ресторанной кухни. У каждого есть свои нюансы, но… В будущем нам с Николаем предстоит столкнуться с таким геморроем, что ваш цех покажется цветочками.

— Страшно представить…

— И не говорите. Продолжим нашу тему. И я считаю верхом мастерства — это ванны с внешним нагревом. Внутри змеевик… Метров четыреста трубки. А тепло берётся от газового бойлера. Бойлер копит энергию в баке, как аккумулятор, и потом отдаёт разом — из шестидесяти ровных киловатт газа получаешь под шестьсот-семьсот пиковых. Как гибридный автомобиль: движок маленький, а разгон бешеный. И ещё балансировка потока воды, чтоб каждая ванна грелась одинаково! Тогда вкус будет одинаковым и сегодня, и через месяц. Но это потом. Сначала — пакеты, вода, температура, разделители и чистота. Дьявол кроется в мелочах!

Олег вдруг встал, обошёл стол и обнял нас обоих своими мягкими пушистыми лапищами так, что у Коляна хрустнули рёбра.

— Ребят… да я вам по гроб жизни обязан! Вы мне производство спасли. Я ж думал — всё! Банкрот, чемодан, вокзал, наху… Кхм-кхм… А оно вон как! Всё в мелочах спряталось!

— Увы, в готовке почти всегда так. Дьявол кроется в мелочах. Компромиссы, конечно, тоже имеются. Но это настолько редкое явление, что проще встретить единорога.

— А в чём проблема встретить единорога? — удивился кот.

— Дерек из деревни. Их там и не было почти. — нашёлся Колян.

— А! Ну, тогда да. Согласен. — кивнул Олег: — Слушайте… Понимаю, что вы из богатой академии… Но денег у меня свободных нет. В долгах, как в шелках! Поэтому… давайте отдам качественной свининой? А?

— Зачем? Мы же просто помочь пришли.

— Вы потратили время и свои знания! Нет. Я так не могу. Свинина высшего качества! И не переживайте. С хранением сырья у меня всё хорошо.

— Эм-м… Ну, ладно.

В итоге, Олег снабдил нас двенадцатью килограммами дорогущей свиной шеи и вырезки. Странно, конечно… Но приятно. Тем более, сейчас время осенних дуэлей, поэтому без дела мясо точно лежать не будет.

— Как думаешь… — произнёс Колян, когда мы уже сидели в машине и прогревали двигатель: — Много ещё таких балбесов по столице?

— Дохрена. И не только в столице, а по всей Империи.

— Почему они суют нос не в своё дело?

— Потому что могут. — пожав плечами, ответил я: — И мы не в праве их ограничивать. Но… ты знаешь, я тут понял одну вещь.

— Какую?

— Проведя урок вместо Волгина. Когда мы с тобой помогли Кире и вразумили Антона с Никой. И вот сейчас… У бедного кота Олега. Готовка — это тот самый Грааль, который манит огромное количество людей и визитёров. Но с какого перепугу, если ты вдруг захотел научится готовить, то путь тебе либо в шарагу, либо в «Голубые ленточки» за овер прайс, либо в ресторан учиться и готовить за бесплатно первые несколько месяцев? Почему нет, чего-то усредненного? Какого-то курса, куда ты мог бы прийти и за демократичную плату научиться готовить и получить азы управления заведением! Это… было бы здорово. Понимаешь? Неважно, сколько тебе лет. Неважно, какой ты расы. И самое главное — неважно, какое место ты занимаешь в иерархии. Главное — чтобы было желание! А?

— Это потрясающая идея, Дерек. Но мне кажется… ты не первый, кто до этого додумался.

— Хочешь сказать, что произошёл эффект Ферми, но в плане образования? Кто-то пытался, но в итоге ничего не вышло?

— Типа того.

— Хм-м… А вот это интересная идея. Надо будет поискать в сети информацию на эту тему.

* * *

Впервые за огромное количество времени мне удалось выспаться. И солнышко так приятно светило. И морозец обжигал щёки… Но ложкой дёгтя в бочке с мёдом был один ма-а-а-а-аленький нюанс.

— СОВУНЫЧ!!! — сквозь коридор ко мне бежал радостный Воробыч: — Сядь, а не то упадёшь! Мы сегодня такой офигенный сюжет придумали!

— Выкладывайте. — я попытался скрыть за дежурной улыбкой обречённый вздох.

— В общем, смотри! Сегодня мы вновь сделаем «Повтори меня». Конкурс, когда наши участники будут пытаться приготовить твоё блюдо. НО, на этот раз без рецепта. Чисто посмотрят и попробуют. Круто, да?

— Вау… А блюдо вы будете сами выбирать?

— Его уже выбрали. Один из твоих самых популярных роликов в сети — восхитительные шотландские яйца!

— Боже…

Весь мой мир начал трещать по швам. Мало того, что шотландские яйца даже я приготовил нормально только с двадцатого раза. И это по ЧЁТКОМУ рецепту профессора Харитоновки… Так это ещё и тот самый момент, когда повар должен уметь работать с фритюром, фаршем и яйцами. Причём — хорошо работать. А у нас тут… Ох.

— Ты счастлив? Да я вижу, что ты счастлив! В общем, иди в студию. О… И вот новый текст для рекламы «Китпроф». Давай! Неси экстрам замечательную весть!

Боюсь, что от этой «замечательной вести» экстры попытаются спастись бегством…

— Друзья… — я устроился между двумя экстрами: — У меня для вас «благая» весть.

— Пахнет ужасно… — вздохнув, ответила Мишель: — Ну, давай бомби. Что там?

— Сегодня у нас «Повтори меня», но без рецепта. То есть, наши каличи будут готовить чисто на вкус и визуальный осмотр.

— Прекрасно. — Майлз показал большой палец: — Надеюсь, ты выбрал блюдо попроще?

— Если бы… Воробыч подошёл и торжественно заявил, что готовить будем шотландские яйца.

— Пора валить. — кивнула Мишель.

— Слушайте… Мне тут одна вещь всё не даёт покоя.

— Какая? — Майлз медленно повернул голову в мою сторону.

— Вы же обожаете всякую гадость… Ну, типа того же «продолжения». И кайфовали, когда ребята представляли свои самые первые блюда. А потом всё, как-то резко изменилось. Нет, у вас, конечно, были проблески любви к этим… кулинарным изыскам. Но заметно реже. То есть, далеко не ко всем. Как это понимать?

— Вообще-то, мы не бродячие кошки, чтобы есть отходы из помойки. — насупилась Мишель и недовольно скрестила руки на груди: — Понимаешь, одно дело — уникальное и тонкое сопряжение вкусов. И совершенно другое, когда условный кулинар делает «тяп-ляп». Понимаешь? В «продолжении» и первых блюдах участников всегда было старание и уникальная нотка. А когда человек совершенно не понимает сути блюда — мы тоже такое есть не будем.

— Всё равно не понял.

— Вот смотри. — Майлз разложил шариковые ручки в виде клеточки: — Будем считать, что это — макет вкусового баланса. Вот это кислое. Это сладкое. Это горькое. А это солёное. А вот тут — острое. Оно уже относится к другой категории, но тем не менее — мы всё равно задействуем его здесь. Вот. Этот макет может двигаться. Влево. Вправо. Вниз. Вверх. По сути — без разницы. — Тёмный дворецкий сделал из клеточки ромб: — Главное то, что вот эти вкусовые перекрестия и нотки — никуда не деваются. Они продолжают действовать. Просто, в некоторых блюдах они слишком глубоко. И простому человеку их не почувствовать. А мы, как экстры, способны отделить вкусовые перекрестия от всего остального. Ребята шарят маленько… Просто из-за малой насмотренности — они не понимают, как именно выразить эти самые вкусовые перекрестия. Ребят необходимо подтолкнуть в нужную сторону. А что же касается «продолжения» — это самое мощное вкусовое перекрестие! Концентрат в чистом виде. Он настолько яркий, что простые люди не смогут оценить всю прелесть и красоту данной концепции.

— Тем не менее… Мы с Господином Маро создали то, что даже для вас будет ужасно.

— Давай, показывай. — Мишель требовательно схватила меня за колено: — Немедленно!

— Вообще-то, я не принёс…

— Дразнишься, да?

— Нет же! Я к тому, что «продолжение» получилось слишком ужасным. А именно — мы соединили мясо скумбрии с замороженной клубникой.

— А что в этом такого ужасного? — удивился Майлз: — Морепродукт и клубника. Вполне нормальное сочетание. Как бы… Свежие морские гребешки очень часто подают с кусочками клубники. Правда, мало кто знает, что их надо есть в прикуску.

— Вы вынуждаете меня приготовить это для вас.

— Естественно.

— Хитрости вам не занимать…

— Естественно.

— Ребята! Собрались! — крикнул Воробыч со стороны зрительских мест: — Начинаем через три… Два… Один… ПОЕХАЛИ, МАТЬ ВАШУ!!!

Свет прожекторов ударил в глаза так, что я перестал видеть студию. Но спустя мгновение зрение вернулось, и передо мной, кровавой ареной Колизея появилась съёмочная площадка с девятью начищенными до блеска кулинарными станциями. Красиво, конечно… Но я прекрасно понимал, через что нам придётся сегодня пройти.

Всего восемь участников, из которых РЕАЛЬНО готовить умело лишь три. Кто выбудет сегодня — было для меня самым настоящим сюрпризом.

Выйдя в центр, я поправил манжеты чёрного кителя и улыбнулся в главную камеру.

— Добрый вечер, гурманы, любители изысканного вкуса и все те, кто пришёл посмотреть, как взрослые люди плачут над недоваренной картошкой. Меня зовут Искандер Цареградцев, и вы смотрите «Повелителя Адской Кухни»!

Зрители весело зааплодировали. Кто-то даже притащил плакат с моей фотографией… Аж дуэль с Коляном напомнило. Вот же внезапный триггер.

— Тех, кто дошёл до этого момента, я поздравляю. Того, кто вылетит сегодня… Я тоже поздравляю, но с куда меньшим энтузиазмом.

Со зрительских мест донёсся смех. Больше всего ржал Воробыч. Он стоял в сторонке и смотрел на меня, как мамаша на своё ненаглядное чадо на детском утреннике. Казалось, что ещё немного и пухляш начнёт активно жестикулировать, чтобы напомнить мне все важные реплики. Которых тут, к слову, не было…

— Прежде чем мы начнём резать, жарить и разочаровываться, скажу пару слов о тех, благодаря кому эта кухня, вообще, работает! Наш генеральный партнёр — компания «Китпроф». Ребята делают лучшее в Империи профессиональное оборудование для су-вида. Вот эти красавцы! — я указал рукой в сторону ряда матовых стальных ванн с аккуратными сенсорными панелями: — Держат температуру с точностью до десятой доли градуса, работают на ШИМ-регулировке и не вышибают пробки! В общем, если вы всё ещё варите грудку в кастрюле «на глазок» — мне вас искренне жаль. Спасибо, «Китпроф». Кстати, если при заказе оборудования вы сообщите, что пришли от Дерека — то есть, от меня, то ребята сделают вам скидку три процента! Халява, друзья мои. Налетай!

Зал снова зааплодировал. Это был такой плавный переход между спонсорами. Благо, что кухонные ножи «Сакура», доставка «Велосипед» и бытовая техника «Конфуций» не меняли текст. Поэтому их получилось «отчеканить» на автомате.

— А теперь — к делу! — я указал на столик с нашими экстрами, и камеры тут же направили свои объективы туда: — Мишель Акулова! Главное украшение нашего столика жюри. Восхитительный ресторатор. Дегустатор высшего уровня! А ещё прекрасная девушка, которая знает о еде практически всё!

Мишель скромно махнула рукой.

— Майлз Кимов. Восхитительный повар. Знаток двенадцати способов разделки рыбы Фугу. И номинант на премию «Лучшее каменное лицо года»! Поприветствуем!

Девчонки на зрительных местах не скромничали. Визжали и хлопали так, что я чувствовал вибрацию через пол.

Майлз скромно кивнул зрителям. Даже подниматься не стал.

— Ну и я — ваш покорный слуга. — закончил представление жюри я: — А теперь — главные звёзды сегодняшнего вечера! Встречайте!

Под шум оваций все «выжившие» участники прошли к своим кулинарным станциям. Кто-то улыбался и размахивал руками. А кто-то просто угрюмо шагал, словно солдат на плацу.

— Как самочувствие, смертнички? — с усмешкой спросил я. Участники хором ответили, что-то нечленораздельное. Но судя по интонации — они готовы были рвать и метать: — Отлично! Я знал, что вы готовы. Итак, задание сегодняшнего вечера!

Экран за моей спиной вспыхнул надписью.

— «Повтори меня». — я сделал короткую паузу, чтобы дать зрителям и участникам прочитать: — Правила простые и оттого жестокие. Сейчас я приготовлю блюдо. Вот здесь! Прямо у вас на глазах. Вы можете смотреть. Можете нюхать. В конце — попробовать. Но рецепта не будет. Разве что, небольшие подсказки от меня во время готовки. И вы должны воспроизвести моё блюдо по виду и по вкусу. Своим языком, своей головой и… как бы это прискорбно не звучало — своими руками. У вас будет полтора часа. А теперь — смотрите внимательно, потому что второй раз я готовить не стану.

Подойдя к своей станции, я на всякий случай проверил наличие ингредиентов. Ого… Настолько дотошно изучили мою трансляцию, что идеально подобрали абсолютно всё. Даже тёмный эль той же марки. Неплохо!

Камера наехала на мою разделочную доску.

— Сегодня — классика, которую очень легко испортить. Шотландские яйца, дорогие мои ученики. Но проблема далеко не только в них. — я злорадно улыбнулся, демонстрируя бутылку тёмного эля: — Как я неоднократно говорил: «В готовке — дьявол кроется в деталях». Вкус — это то, что делает кулинарию одним из самых прекрасных источников дофамина! И чем ярче вкус — тем больше эмоций. Шотландские яйца слишком просты по своей сути. Их нужно… Немного взбодрить. Поэтому мы приготовим к ним соус из тёмного эля. Звучит просто. Как будто, мы с вами очутились в типичном пабе. Но поверьте мне на слово… Одна ошибка и ты ошибся.

И вновь по залу волной прокатился зрительский смех. Воробыч продолжал пребывать в дичайшем восторге!

Взяв четыре крупных яйца, я продолжил свой урок:

— Первое и главное — само яйцо. Мне нужен желток, который потечёт при разрезе, но при этом — не будет сырым сгустком. Значит — всмятку! Но с чуть схватившимся краем белка. Чтобы добиться подобного, нужно отварить яйцо в кипятке шесть минут. А затем сразу бросить в ледяную воду. Но у нас на площадке есть кое-что получше!

Подойдя к небольшой ванночке для су-вида, я опустил яйца прямо туда. Не просто же так у нас стоит спонсорская техника.

— Смотрите внимательно! Шестьдесят четыре градуса. Су-вид. Белок нежно схватится. А желток останется кремовым. Никакой лотереи с секундомером! — я подмигнул в камеру. Маркетолог от бога!

Пока яйца готовились в ванне, я перешёл к фаршу.

— Теперь оболочка. По классике — это колбасный фарш. Иными словами — сосисочная свинина. Берём лопатку и немного грудинки для жирности! — я бросил куски в мясорубку: — Соотношение примерно четыре к одному. Постное к жирному. Если слишком постно — будет сухо и развалится. Слишком жирно — при жарке весь жир вытопится, и оболочка начнёт сжиматься. А в итоге треснет и обнажит яйцо.

Да, рецепт объяснялся поэтапно. И казалось — а в чём сложность? Фишка заключалась в том, что у моих дорогих каличей забрали коннекторы, блокноты и ручки с карандашами. А запомнить столь сложный рецепт, если ты не работаешь на кухне — практически нереально.

Пока что уверенность была только в Артёме — молодом су-шефе с татуировками на руках. Томе Шварце — том самом бородатом «улыбаке», который пытался меня обмануть, заказывая еду из «Тоф». Ну и Анастасии — невероятной красоты девушке, которая готовила обалденные десерты. Причём, работала она консультантом в какой-то крупной корпорации. А готовка — это чисто весёлое хобби.

— Теперь перейдём к приправе. Она добавит яркости нашему фаршу! Соль, чёрный перец и мускатный орех… Буквально чуть-чуть. На кончике чайной ложки. Затем свежий шалфей, тимьян… Немного английской горчицы в порошке. Она даст особое тепло и глубину вкуса. И наш маленький секрет — ложка панировочных сухарей прямо в фарш. Но мы предварительно сделаем из них панаду. Кто скажет мне, что это такое?

Артём тут же поднял руку.

— Жги, приятель!

— Панада — это смесь из сухарей и жидкости. Как правило, в сухари добавляется молоко, сливки или бульон. А затем вмешивается в фарш. Панада держит влагу внутри и не даёт оболочке стать резиновой.

— Десять очков Гриффиндору! Отличный ответ, Артём. — я вымешал фарш, отбил его о доску, чтобы вышел воздух, и убрал в сторону: — Теперь возвращаемся к яйцам.

И снова камера наехала на мою станцию так, что едва не врезалась в меня объективом. Может быть, в следующий раз долбануть по ней рукой, чтобы не мешалась?

Достав яйца из су-вида, я аккуратно перекатил их в ледяную воду и начал чистить под тонкой струёй. Скорлупа с лёгкостью отходила от белка.

— Вот, смотрите! — я поднёс очищенное яйцо к камере: — Белок держит форму, но чувствуется, что желток внутри всё ещё жидкий. Как раз то, что нам надо! Теперь, яйцо надо обсушить и обвалять в муке, чтобы фарш прилип. Мокрое яйцо фарш не удержит. Он с него сползёт, как моя лучшая подруга с диеты!

Теперь понятно, что чувствуют профессора в Харитоновке. Стоишь весь такой умный и опытный. Вещаешь на аудиторию о прекрасном. А все присутствующие за редким исключением смотрят на тебя, как на инопланетянина. Или в лучшем случае — на иностранца, который говорит на совершенно незнакомом языке. В глазах большинства участников читалось полное непонимание того, что происходит.

Хотелось остановиться и крикнуть: «КАЛИЧИ!!! СОБЕРИТЕСЬ!!!». Но Воробыч явно не одобрил бы подобный перфоманс.

Расплющив порцию фарша на ладони в тонкий блин, я уложил в центр яйцо и начал бережно оборачивать. Без единой трещинки или шва! Равномерный слой по всей поверхности.

— Толщина фарша — ключ к вашему успеху! Толсто — не прожарится внутри, а снаружи сгорит. Тонко — лопнет. Смотрите внимательно! Полсантиметра! Ровно и без просветов.

Мука, взбитое яйцо, панировочные сухари. Потом ещё раз яйцо и сухари. Летающие камеры с жужжание окружили меня со всех сторон. Неужели и на шоу будет такая же дичь, как на дуэлях⁈ Ох… Видимо, придётся и здесь к ним привыкать.

— Двойная панировка, друзья! Первая — база, вторая — броня. Именно она даст тот самый хруст, ради которого и готовятся шотландские яйца.

Зрители внимательно следили за моей готовкой. Интереса явно больше, чем у каличей…

— Сто восемьдесят градусов. — я опустил щуп термометра во фритюрницу: — Не больше! Слишком горячее — корка сгорит раньше, чем прогреется фарш. Слишком холодное — впитает масло и станет жирной губкой. Сто восемьдесят! Четыре-пять минут. Чисто довести до цвета… — я опустил яйца в масло: — До цвета осенней листвы. Золотисто-каштанового.

Аромат разлетелся по всему залу. Воробыч облизнулся. А зрители во всю сглатывали слюну. Понимаю… Увы и ах, к аппетитному аромату привыкнуть невозможно. Голод всегда будет стоять позади и с наглой усмешкой наблюдать за каждым твоим движением.

Пока яйца жарились, я взялся за соус.

— Теперь самое интересное — соус из тёмного эля. Лук-шалот нарезаем мелко и обжариваем на сливочном масле до карамели. Ложка сахара! Без горки. Это необходимо для балансировки горечи эля. И теперь вливаем тёмный эль. Вы должны почувствовать аромат жжёного хлеба и кофе. Это значит, что вы грамотно подобрали напиток для соуса. Теперь выпариваем весь спирт и увариваем вдвое. Но одним элем сыт не будешь. Добавляем говяжий бульон, каплю вустерского соуса и зерновую горчицу. Увариваем до состояния максимальной густоты. То есть, когда соус начнёт обволакивать ложку. И в конце — холодный кубик масла. Вмешиваем аккуратно и постепенно, чтобы соус заблестел. И запомните! НЕ КИПЯТИТЕ соус после масла. Если завысите температуру — то он расслоится.

Выудив яйца из фритюра, я дал стечь маслу на решётке и разрезал одно пополам.

Камеры плотным роем окружили меня, выводя на экраны то, что получилось. По залу прокатился коллективный вздох. Даже каличи заинтересованно смотрели в мою сторону.

А смотреть было на что!

Идеальный срез: хрустящая золотая корка, ровный слой сочного фарша, белоснежный белок и, в самом центре — оранжевый желток, который медленно пополз наружу, словно лава. Красота!

— Вот так! — тихо произнёс я: — Это и есть шотландское яйцо. Хруст, сочность, текущий желток и соус, который связывает всё в один аккорд. Прошу! Пробуйте. У вас полтора часа. Время… пошло.

Воробыч тоже хотел выскочить ко мне, но вовремя одёрнул себя.

А что же касалось каличей…

Это был момент чистой паники. Восемь человек одновременно бросились пробовать моё блюдо. Затем жмурились, пытаясь разложить вкус на составляющие. И после этого лихорадочно неслись к своим плитам.

— Выходите! — когда камеры улетели к участникам, я жестом позвал Мишель и Майлза.

— Зачем? — спокойно спросил Тёмный дворецкий.

— Оценивать работу будем!

— Ох… — Мишель обречённо закатила глаза, но всё же первой вышла ко мне.

Майлз долго думал. В его взгляде читались сомнение, неловкость… и дикое желание сбежать.

Но в итоге мы втроем неспешно отправились наблюдать за готовкой каличей.

Артём работал спокойно и точно. Сомневаюсь, что он с первого укуса что-то понял, но главное, что блюдо явно будет вкусным. Это я увидел сразу. Артём поставил яйца в су-вид, безошибочно выставив температуру. Мишель, проходя мимо, задержалась на секунду.

— Шестьдесят четыре? — холодно поинтересовалась она.

— Шестьдесят три. — ответил Артём, не отвлекаясь от готовки: — У меня яйца больше, чем у шефа.

Уголок губ Мишель едва заметно дрогнул. Для неё это был раскат хохота.

Том Шварц священнодействовал над панировкой. Готовить он ещё учился, но руки уже привыкали к работе на кухне. А парень молодцом! Хорошо, что я тогда с ним поговорил. Кто знает, что было бы дальше, если бы Том продолжил обманывать нас?

Анастасия — девочка-кондитер, работала с той лёгкостью, которую даёт полное отсутствие творческого страха. Она не стремилась к победе. И не хотела ничего доказывать. Настя была самодостаточной и уверенной в себе! И самое главное — ей нравилось то, что она делала. Оттого в движениях девушки не было зажатости. Настя уже во всю колдовала над соусом, пробуя его с кончика ложки и хмурясь.

Зато дальше начинался цирк. Программа «Каличи на кухне»! Этакая помесь классического «Аншлага» и «Кривого зеркала».

Виолетта Сергеевна, наша томатная фея, уже минут пять смотрела на противень с фаршем со странным блеском в глазах. Мне стало страшно. Майлз попытался сбежать, но я схватил его за руку. Мишель же выдала фразу на латыни… И никто так и не понял, что это было? Ругательство, цитата великих или же призыв демонов из местного ада?

— Виолетта Сергеевна. Что-то я не припомню томатов в моём блюде. — осторожно произнёс я, боясь раззадорить тётю ещё больше.

— А я подумала, Дереша, что с вяленым томатиком в фарше будет ярче…

— Это шотландское яйцо, а не паста арабьята. — вздохнул я: — Но знаете что? Удивите меня. Только не хороните классику под тонной паслёновых!

— Всё будет в лучшем виде! — Виолетта Сергеевна просияла. Словно художник… Великий творец современного «изобразительного искусства», которое не тонет.

Геннадий Петрович, вечный неудачник с горящими глазами, стоял над разделочной доской и что-то бормотал про «переосмысление формы». Запахло жареным. К счастью — пока в переносном смысле.

— Геннадий Петрович! — окликнул его я: — Только не говорите мне, что это будет деконструкция.

— Господин Цареградцев! — он важно поднял указательный палец: — А что, если яйцо — снаружи, а фарш — крошкой сверху? Разобрать привычное и…

— … и получить омлет с панировочными сухарями. — заключил я: — Но валяйте. Я люблю смотреть, как люди прыгают в пропасть с гордо поднятой головой.

Игорь Мамонов — наш самый стереотипный программист, измерял линейкой диаметр яйца. Твою ж мать… ОТКУДА У НЕГО ЛИНЕЙКА⁈ Майлз в очередной раз попытался сбежать. И я подумал, что было бы не плохо пристегнуть его к себе наручником.

— Игорь! Еда — это не чертёж.

— Всё должно быть симметрично. — серьёзно ответил он: — Вы же сами вечно твердите, что дьявол кроется в деталях! Отклонение более двух миллиметров недопустимо.

— Скажите это желтку… — буркнул я, и мы направились дальше.

Слудский, он же — «Господин Неуклюжесть» стоял за плитой весь красный. Бедолага умудрился уронить всё! И нож, и яйцо, и свою самооценку. Однако, что-то в этом рассеянном пухляше было. Пожалуй, он единственный из всех каличей смотрел на моё блюдо не как на угрозу, а как на учебник. Вообще, Слудский всегда схватывал быстро. Ему бы чуть больше практики и уверенности в себе, как у Анастасии — и всё будет тип-топ!

А вот Лёлик — крайне непримечательный парень, который чёрт знает как добрался до шестого выпуска, варил яйца в кипятке, вообще не тронув су-вид. И терзало меня смутное сомнение, что первую партию он благополучно переварил. Грёбаный ад! Мы даже не стали к нему подходить. Вдруг у Лёлика своя уникальная техника? Вдруг именно сегодня он приготовит так, что мы по достоинству оценим блюдо?

Но в итоге полтора часа пролетели крайне стремительно, и прозвучал гонг.

— Ножи вниз! Руки прочь от тарелок! — рявкнул я: — Что ж, сейчас посмотрим, кто из вас повар, а кто просто занимает станцию.

Мы вернулись за судейский стол. Первым я вызвал Артёма.

Он поставил тарелку без суеты. На ней красовалось два яйца, разрезанных наискось. Золотистая корка, идеальный текущий желток, лужица тёмно-глянцевого соуса с точками зернистой горчицы и пара листиков жареного шалфея. Всё, как по учебнику.

— Что ж… Дегустируем. — я отрезал кусочек от половинки и попробовал. Идеальный хруст, сочность, тепло горчицы и горчинка эля, уравновешенная сладостью карамельного лука. Парень — явный талант!

— Артём. — произнёс я, внимательно глядя на молодого су-шефа: — Это почти восхитительно! Почему почти? Соус чуток гуще, чем нужно. Но яйцо — эталон.

Майлз кивнул:

— Технически безупречно. Панировка равномерная, фарш прожарен и при этом сочный. Сильная сторона блюда — баланс. Ничто не доминирует. Отличная работа.

Мишель попробовала и положила вилку.

— Шестьдесят три было правильно. — холодно произнесла она. Это была высшая похвала от миниатюрной экстры, которую сегодня можно было заслужить.

Следующим шёл Том Шварц. Его тарелка выглядела, как фотография для меню дорогого ресторана. Тут и мазок соуса кистью, и микрозелень, и идеальная геометрия. Чудо, а не блюдо! Я разрезал яйцо вдоль. Желток потёк чуть плотнее нужного. Эх… самую малость переварен. Зато фарш — хорош! Приправлен грамотно.

— Том. — произнёс я: — Визуально — это десять из десяти. Если бы мы оценивали внешний вид блюда, то ты бы уже победил. Желток, конечно, чуть плотнее, чем надо. Явно пара минут лишних в ванне. Но вкус достойный. Ты растёшь, друг мой. И растёшь быстро.

— Подача выдающаяся. — согласился Майлз: — Содержание почти дотягивает до формы. Работайте над точностью температуры.

Мишель же просто сделала одобрительный кивок, что в целом — тоже достойная похвала.

Анастасия принесла своё блюдо с лёгкой улыбкой, от которой веяло весной. Корка темновата. Фритюр был горячее нужного на четыре градуса. Но соус…

— Настя! — я причмокнул: — Признаюсь — твой соус лучше моего. Ты добавила туда что-то… тёмный шоколад?

— Каплю. — призналась она: — Для глубины.

— Негодница! — восхитился я: — Корка перегрелась. Самую малость горчит по краю. Но соус — это преступление против остальных участников.

— Вы явно отдаёте предпочтение десертам. — заметила Мишель: — Но и это блюдо, в целом, получилось хорошо.

— Благодарю.

— Шоколад… А это умно. — кивнул Майлз: — Правда, задачей было повторить блюдо Господина Цареградцева. Но обещаю — ваша лёгкая модернизация останется нашей маленькой тайной.

— Спасибо! — Настя просияла. Как мало на свете осталось столь искренних и светлых людей. Даже немного обидно…

Но порадовались и хватит! Дальше начиналась зона кулинарной турбулентности.

Вот сейчас и посмотрим, получилось ли у наших каличей сделать… Да, по сути — хоть что-нибудь съедобное.

Слудский неистово дрожа, поставил тарелку перед нами. Одно яйцо треснуло при жарке, желток был почти не текучим. Но приправлено — на удивление хорошо. Всё, как доктор прописал!

— Господин Слудский… — мягко произнёс я: — Оболочка лопнула, потому что фарш был толстоват, а масло слишком горячее. Да и желток переварен. Но знаешь что? Приправил ты его правильно. У тебя есть язык, парень. Осталось приделать к нему руки. Ты растёшь! И это очень хорошо.

Неловкий пухляш выдохнул так, будто с него сняли наручники.

Но дальше только хуже…

Виолетта Сергеевна принесла нечто оранжево-красное. Внутри яйца, помимо фарша, обнаружился вяленый помидор. Куда? Зачем? Почему? А самое главное… Она что, совсем проигнорировала суть задания? Желток утонул в томатной эссенции, как «Титаник» среди льдов.

— Виолетта Сергеевна… — я устало потёр переносицу после дегустации: — Я же просил… Это не моё блюдо. Это шотландское яйцо, взятое в заложники итальянской мафией! Вкус самого фарша неплох, но помидор забивает всё. Где эль? Где горчица? Их жестоко убили томатом.

— Но так же ярче… — виновато вздохнула она.

— Ярче — не значит вкуснее. — отрезала Мишель.

Геннадий Петрович торжественно поставил свою «деконструкцию» на стол: очищенное яйцо всмятку, а рядом — горка обжаренного фарша и… жуткая лужа соуса.

— Я разобрал концепцию и…

— … и подал мне ингредиенты для шотландского яйца, забыв собрать само блюдо. — произнёс я: — Геннадий Петрович. Деконструкция — это когда ты разбираешь блюдо, но зритель всё равно узнаёт его вкус и идею. А у вас — просто разобранное блюдо. Яйцо, кстати, переварено. Соус жидкий. Идея смелая, исполнение — мимо. Как обычно.

Он поник. Мне было почти жаль его. Но с подобными людьми иначе никак! Думаю, что со следующего выпуска я попытаюсь изменить подход. Может быть, Геннадия Петровича просто нужно одарить хорошим пендалем?

Дальше свою композицию представил Игорь Мамонов. Он принёс два абсолютно одинаковых, идеально круглых, симметричных яйца. Я разрезал и узрел всю тщетность бытия… Внутри — абсолютно жидкий желток, который даже не начал схватываться и полусырой фарш.

— Игорь. — произнёс я: — Геометрически — это совершенство. Два идеальных шара. Но внутри — сырое мясо. Ты так увлёкся симметрией, что забыл про физику: толстый ровный слой фарша не прожарился внутри, потому что ты боялся передержать корку. Красиво снаружи, опасно внутри. Есть это нельзя!

— Отклонение составило… — начал было Игорь.

— Отклонение составило «в больницу». — перебила его Мишель: — Возвращайся к своей станции.

И, наконец, тот самый неяркий парнишка по имени Лёлик. Он поставил тарелку молча. Яйцо было безбожно переварено! Желток серый, сухой и крошащийся. Фарш пресный, будто его забыли посолить. Корка выглядела, как лосины «Весенних хищниц» в особо тяжелом весе — пятнисто и смешно. А соус полностью свернулся. Лёлик вскипятил его сразу после масла. Я даже попробовал… Кое-как прожевал и отложил вилку.

— Скажи мне честно… Ты пробовал моё блюдо?

— Пробовал. — тихо ответил он.

— И что ты запомнил?

Он молчал.

— В том и беда. — вздохнул я: — Здесь нет ни одной точки, где я узнаю то, что готовил. Желток пересушен, фарш не приправлен, соус свёрнут, корка неровная. Задание было — повторить. А ты не повторил ничего. Знаешь, какой самый страшный грех у поваров? Отсутствие искорки. Да, ребята до тебя тоже принесли невесть что… Но они хотя бы старались! Я это видел. Но, а ты… Ты просто бесталанно барахтался, даже не пытаясь не то, что понять… А банально запомнить мой рецепт! Скажи, зачем ты пришёл на шоу?

— Ну… Я хотел попробовать…

— Попробовал? Молодец. — кивнул я: — Возвращайся к станции.

Камеры проводили бедолагу торжественным гулом.

— Что ж, друзья! — я вновь вышел на середину сцены: — Сегодня мы в очередной раз порадовались и разочаровались. Как говорится — и смех и грех! Честно, я бы выгнал большую часть участников. Но судьбу этих… поваров определять вам! Пожалуйста, проголосуйте за того участника, кто по вашим меркам должен покинуть шоу.

Люди — существа непредсказуемые. Понятно, что по итогу больше всех пальцев вниз собрал Лёлик. Потому что он… никакой. За томатной феей, неуклюжим пухляшом, чётким программистом и типичным дядькой-неудачником хотя бы интересно наблюдать. Однако меня очень удивило, что кто-то проголосовал против Тома и Артёма. Зато Настя, как и всегда, понравилась абсолютно всем. Чует сердце, потолкается эта троица ближе к финалу… Причём серьёзно так потолкается.

— Лёлик! Дорогой! «Повелитель Адской Кухни» — это про то, чтобы чувствовать вкус. Чувствовать блюдо. Сегодня, увы, ты его не почувствовал. Зрители решили, что ты покидаешь кухню. А я от всей души желаю тебе найти своё место в жизни! Удачи.

Лёлик кивнул и, не глядя ни на кого, пошёл к выходу. Двери со скрипом закрылись за его спиной.

— Артём, Анастасия и Том — вы сегодня наверху. Остальные — думайте. Виолетта Сергеевна, спрячьте уже томаты! И научитесь внимательно слушать задание. Геннадий Петрович — учитесь собирать блюдо и следовать чёткому техническому заданию. Иногда не надо ничего придумывать и изобретать! Иногда стоит просто взять и приготовить. Игорь… Вам я советую купить поваренную книгу вместо линейки. А Господину Слудскому — побольше уверенности и практики! Поверьте мне на слово — уверенность, это не миф. И не самообман. Это не что-то эфемерное! Уверенность — это ваш стержень. Основа, с которой начинается успех! Хватит бояться. Никто вас не укусит за ошибку. А за провал — не будет расстрела. Здорово, правда?

По залу вновь прошла волна смеха зрителей, и напряжение окончательно спало.

— На этом всё! — произнёс я в главную камеру, и свет начал меняться на более теплый: — Это был «Повелитель Адской Кухни». А мы с вами встретимся в следующую пятницу! Всем спасибо! Всем пока.

Свет погас. А зал взорвался аплодисментами.

— Фу-у-у-ух… — с облегчением выдохнул я, отгоняя от себя назойливую летающую камеру, словно комара: — Ну, что, экстры? Было сегодня, что-нибудь этакое?

— Томатные шотландские яйца просто пушка. — Мишель показала большой палец.

— Жаль, что не по рецепту… Ну, ладно. Рад был всех видеть! Пока-пока. — только я собирался уходить, как в меня прилетела кастрюля с чёрным соусом. Рабочий китель и фартук теперь в химчистку…

— П… П… Простите! — Слудский выглядел так, словно по случайности подстрелил в плечо своего брата: — Я не хотел!!!

— Бог простит. — обречённо вздохнул я, и поднял кастрюлю: — Слудский… Скажи честно, ты прикалываешься? Это у тебя образ на камеру такой или что?

— Никак нет… Господин Цареградцев… — он попытался вытереть соус салфеткой, но я тут же отмахнулся от него.

— Послушай, приятель. Без негатива. Ты чего боишься?

— Боюсь, что провалюсь…

— Куда? Под землю? — я попрыгал на месте и взглянул на пол: — Представь себе, тут очень прочная конструкция.

— Нет… Я боюсь, что провалюсь тут…

— Ну, провалишься. И что страшного произойдёт?

— Все это запомнят!

— Что запомнят-то?

— Что я… Провалился…

— Слушай, Слудский. Все тебя уже запомнили, как чувака, который вечно лажает. Но ты растёшь. Стараешься! Мне это в тебе очень нравится. Однако, есть важный нюанс. Ты помнишь хотя бы одного участника, который покинул проект? Ну, кроме Лёлика.

— Марва… Которая йогой занималась. Авраам, который танкист…

— Ещё один был. Ну?

— Не помню…

— Вот! Люди не запоминают тех, кто проигрывает. Им это нафиг не нужно. Люди запоминают ТОЛЬКО победителей! Поэтому, давай поступим следующим образом. Кроме того, что тебя, якобы, запомнят, как провалившегося — будут ещё, какие-то санкции?

— Нет.

— А как мы уже выяснили, зрители не запоминают тех, кто лажает. Так?

— Так…

— Выходит… Если ты провалишься — ничего страшного не будет?

— В… Выходит, что так.

— Посмотри на Настю. — я указал на нашу красотку и по совместительству — фею сладостей. Та тут же повернулась, и дружелюбно улыбнувшись, помахала нам рукой: — Она спокойно тягается с Артёмом, который отдал часть своей жизни ресторану и получил соответствующее образование. И с Томом Шварцем, который так же долгое время работал в общепите. Знаешь, в чём её секрет?

— В чём?

— В уверенности и полном отсутствии страха. Она прекрасно понимает, что ничего не случится, если проиграешь. Тебя не съедят. Не проклянут. И уж тем более — не будут смеяться. Ты просто вернёшься в свою прежнюю жизнь. Но… знаешь, что тебя будет отличать от всех остальных?

— Что же?

— У тебя хватило яиц прийти сюда и начать готовить. Ты уже на ступень выше большинства! Почему? Потому что ты не зассал сделать этот шаг. А значит — ты крутой. Бесстрашный и храбрый. Так какого рожна ты боишься во время моторов? Чёрт… Это даже не прямой эфир!

— Ну…

— Гну! В общем, каждое утро вставай перед зеркалом и говори себе: «Я со всем справлюсь! Я приложу все усилия, чтобы разрешить вопрос. Но если у меня не получится — я не расстроюсь и не опущу руки. У меня хватит мужества, чтобы чуть позже попробовать вновь.» Понимаешь? У тебя всё хорошо. Ты выглядишь хорошо. Голова на плечах есть. И я уверен, что руки у тебя прямые! Просто им мешает твоя неуверенность.

— А кроме зеркала… есть упражнения?

— Есть. Кто тебе дома готовит?

— Доставка.

— Пф-ф-ф-ф… Никаких больше доставок! Отныне готовишь себе сам. Завтрак, обед и ужин. САМ! Понял меня? Начни с сегодня.

— Х… Хорошо…

— Вот! Так держать, чемпион! — я хлопнул Слудского по плечу и направился в сторону гримёрки, пока не услышал одинокие аплодисменты. Возле выхода появилась Лилия. Она очень восторженно улыбалась:

— Знаешь, Дерек… Мне казалось, что ты хороший, но в меру.

— Что ты имеешь в виду? — поинтересовался я, на ходу снимая с себя заляпанный фартук.

— Помогаешь только близкому кругу людей. А тут… Такие слова! Честно говоря, ты даже меня вдохновил.

— А… Ерунда. Не хочу, чтобы парнишка прозябал в нижних уровнях жизни из-за своей неуверенности. Начнёт готовить — поменяется. Вот увидишь!

— Здорово. Обожаю вдохновляющих парней! Кстати… — она хитро улыбнулась: — У тебя же индивидуальная гримерка, да?

— Да, а что?

— Покажешь мне, какого типа там внутренний замок на двери…

— Вы… Как бы это помягче сказать… Совсем звезданулись? — уточнил я, глядя на подвешенную к потолку гирлянду в виде огромной задницы.

— Ну, а что ты хотел? — Серёжка пожал плечами: — У нас объявили неделю Хэллоуина. Честно говоря, никогда не понимал все эти переодевалки… Но ребятам нравится.

— А жопу-то, зачем к потолку подвесили⁈

— Вообще-то, это не то, что ты говоришь. — нахмурилась Лера и возмущённо скрести руки на груди: — А разрезанное вдоль яблоко.

— Родная… Я в профессиональной кулинарии больше двух лет. И уж яблоко от жопы точно отличить смогу.

— Всем привет! — на кухню зашёл Колян: — Я там уже всё подготовил. Правда… С местами в зале опять полная…

— Погоди! — я прервал друга движением руки: — Взгляни на потолок и скажи, что ты там видишь.

— Ну-у… — Колян задумчиво посмотрел на гениальное архитектурно-световое сооружение Серёжи и Валентина: — Там, как раз то, что у нас с местами на трибунах. А именно — полная жопа!

— ВОТ! — я поднял указательный палец вверх: — Лера, ты можешь бесконечно долго рассказывать мне про яблоки. Но это — ЖОПА!

— Ой, всё! Вы меня бесите! — хмыкнула Глава студсовета: — Если не нравится — сами переделывайте!

— Зачем? — удивился Колян: — Кто сказал, что нельзя хату жопой на Хеллоуин украсить? В регламенте о таком не упоминалось. К тому же… Хеллоуин же не просто про косплей. Исторически сложилось, что данный басурманский праздник призван, дабы спугнуть тёмные силы. Злых духов… Монстров… Демонов там всяких.

— Ага. Лично меня это уже спугнуло. — кивнул я. Колян чуть не заржал, но вовремя остановился: — Ладно! Моя задача — предупредить. Хотите, чтобы на кухне висела жопа — пускай висит. Мне уже всё равно. Лучше скажите, кто что несёт?

— Ты несёшь рисоварку, Серёжа — морозильную камеру. Валентин несёт пакеты с охлаждёнкой. Я несу весь чемоданчик специй. А Настюша понесёт мясо. — ответила Лера: — Выход на арену через сорок минут. Я думаю, что нам пора выдвигаться. Потому что, ребята нас уже ждут.

— Вообще-то, мы ждём Петровича. Он обещал принести нам гималайскую соль.

— Петрович уже здесь! — дед зашёл на кухню и торжественно поставил на стол банку с розоватой солью: — Ну, как ваше ничего? Зиночку поддержали?

— Поддержали! Опять всю ночь помогали приготовить ей идеальное карри. — кивнула Лера.

— Оно и видно. — Петрович с тоской взглянул на загруженную мойку: — Ладно. Я приберусь. Вы идите! На дуэль нельзя опаздывать.

— Спасибо. — я спрятал соль в чемодан со специями.

— Удачи вам! Всем сердцем болею за Зиночку!

— Мы тоже будем её поддерживать всеми силами.

— О… — Петрович поднял взгляд на потолок: — А кто огоньками жопу нарисовал?

— Твою ж мать… — Лера обречённо закатила глаза.

Собрав всё необходимое, мы быстро направились в сторону Арены Звёзд.

С одной стороны, факт жопы был до безумия очевиден. С другой… Мне уже даже шутить на эту тему не особо хотелось. Хотят видеть яблоко? Пожалуйста! Но если что-то выглядит, как утка. Крякает, как утка. И плавает, как утка, то очевидно, что это…

Зиночка, Настюша и Валёк ждали нас возле входа в храм. Изольда вынырнула из толпы студентов, затискала бедную младшую сестрёнку на удачу и скрылась в фойе.

— Готова? — улыбнувшись, спросил я.

— Готова. — кивнула Зиночка с видом кунг-фу мастера, который идёт на свой последний смертельный бой.

— Ничего не забыла?

— Нет. — миниатюрная бухгалтерша ещё раз проверила все наши сумки и пакеты: — Буду готовить, как в последний раз! Виола хорошая девочка… И прекрасная подруга. Но я буду сражаться до конца!

— Потрясающий настрой. — Валёк показал большой палец: — Кстати, ты решила следовать классическому пути?

— Да. После четырёх модернизаций Дерека и Коли я поняла, что перегруженный рецепт только помешает. Поэтому сделаю всё, как обычно. Но с небольшим секретом.

— Ладно! Мы будем за тебя болеть.

— Госпожа Звонарёва! — из фойе выглянул Леон: — Прошу вас и вашу группу поддержки пройти в синий сектор.

— Ага… Спасибо… — кивнула Зиночка, и мы всей дружной компанией пошли в узкий коридор перед ареной.

И вот тут я заметил, что наша миниатюрная бухгалтерша изо всех сил пытается скрыть накатившее волнение. Это чувство сложно передать… Когда стоишь перед выходом на арену, где на тебя смотрит неимоверное количество пар глаз. Каждое твоё движение обсуждают профессиональные арбитры. А все эмоции досконально записывают летающие камеры.

Мне удалось привыкнуть к этому и превратить в заряд бодрости перед выступлением. Но я — бывший король демонов, для которого выступать перед огромной публикой было в порядке вещей. А Зиночка всего лишь студентка, которая сейчас встретится с очень грозным противником.

— А не спеть ли мне песню… О любви! — начал я: — А не выдумать ли… Новый жанр.

— Попопсовей мотив и стихи! — подхватил Колян: — И всю жизнь получать… гонорар.

— Мою песню услышат… тысячи глаз! — запела Лера: — Моё фото раскупят сотни рук.

— Моё солнце мне скажет — это про нас. — подключился Серёжа: — Посмеётся над текстом лучший друг.

— И я стану сверхновой СУ-ПЕР-ЗВЕЗДОЙ! — заголосил Валёк: — Много денег, машина… Все дела.

— Улыбнувшись, ты скажешь: «Как крутой!» — улыбнулась Настюша: — Я тебя обниму — ты права…

— Ребята… — Зиночка выглядела настолько счастливой и уверенной, что все переживания, как рукой сняло. Правда, накатившие слёзы ей спрятать не удалось: — Не знаю, как у вас это получилось… Но спасибо!

— Пилюли лечат организм. Музыка лечит душу. — я похлопал миниатюрную бухгалтершу по плечу: — У тебя всё получится! Мы будем с тобой до конца.

— Спасибо…

— И в синем углу ринга… — раздался торжественный голос Энтони: — Не просто одна из самых милых первогодок! Круглая отличница! Великий заместитель Главы сообщества исследователей лечебных трав. И бухгалтер Студенческого Совета! Встречайте… ЗИНАИДА ЗВО-О-О-ОНАРЁВА!!!

Когда загрохотал «Moscow calling» от «Парка Горького», мы уверенным парадом двинулись на сцену. На самом деле, Лера заблаговременно отправила Наташу и Леночку на места за арбитрами с огромным транспарантом в поддержку нашей маленькой героини. В этом вопросе тормозить нельзя. Ибо хорошие места занимают очень быстро.

Но что меня удивило — количество плакатов в поддержку Зиночки. Как оказалось — у неё много поклонников… И когда мы вышли, гул стоял такой, что мои барабанные перепонки опять проклинали всё на свете.

— Ничего не бойся. — тихо прошептала Лера, погладив Зиночку по спине.

— Не боюсь. — уверенно ответила миниатюрная бухгалтерша. Всё! Теперь я за неё не переживал. Наш боец действительно готов.

— В красном углу нашего кулинарного ринга… — голосом комментатора бокса проорал Энтони: — Топ-три турнирной таблицы! Наследница великого ресторанного клана. Студентка, которая успела покорить не только Москву с Питером, но и большую часть Европейских столиц! Красавица и одна из сильнейших первогодок этого семестра… ВСТРЕЧАЙТЕ!!! ВИОЛЕТТА НОВИКОВА!!!

Ого… Я настолько привык к «Виоле», что удивился её полному имени.

Заиграли незнакомые японские мотивы. Такие медленные и слегка грустные, но при этом очень красивые. Основной звук мелодии шёл, от чего-то струнного… Типа сямисена. Если говорить грубо, то это усложнённый японский аналог балалайки.

На сцену вышли девчата из сообщества исследователей национальной японской кухни. Одеты они были в ярко-розовые кимоно. И с характерным японским макияжем, как у гейш. В руках их красовались огромные веера. Девчата плавно размахивали ими, и по полу разлетались настоящие лепестки сакуры. Выглядело великолепно!

Но потом девчата сложили все веера в один большой круг, из которого на сцену вышла Виола. Бедолага так смущалась, что едва скрывала свои эмоции за улыбкой.

Видимо, выход придумывала не она.

Зрители неистовствовали. Эффект шоу определённо сработал!

— Уважаемые группы поддержки! Попрошу вас удалиться со сцены. — произнёс Энтони, когда мы разложили всё необходимое на станции Зиночки: — Сегодня не просто очередная дуэль, друзья мои! Это последнее сражение в четверть финале. И Господин Симонов решил отменить помощников для того, чтобы кулинарный бой был МАКСИМАЛЬНО зрелищным. И чтобы порадовать вас ещё больше, дуэль пройдёт по классическим правилам!

А вот это, кстати, было хреново! Зиночке было бы в разы проще готовить, если бы за её спиной просто стоял, кто-нибудь из наших. Но… Симонову виднее. Главное, чтобы его дикое желание увеличить зрелищность не испортило суть второго отборочного тура.

Пока Серёжа, Валёк и Колян бегом бежали к дальнему сектору, Лера успела запрыгнуть на свой небольшой балкончик. А мы с Настюшей, кое-как протиснулись на третий ряд, где нас ждали Эдик, Венчик, Марк Пинский и Света.

— Как она? — с волнением спросила Света.

— Нормально. Мы поддерживали её, как могли. — ответил я.

— Ну… В первую дуэль она очень неплохо себя показала. Размотала парнишку из моего сообщества. — задумчиво произнёс Венчик: — Но Новикова… Да. Страшный соперник.

— У Зиночки всё получится! — Настюша сжала кулачки, взволнованно глядя на девчонок, что стояли друг напротив друга.

Тем временем, свет прожекторов упал на судейскую ложу, и Энтони всем тело развернулся туда:

— А оценивать этот кулинарный поединок будет наше ВЕЛИКОЛЕПНОЕ жюри! Первым я представляю вам нашего легендарного ректора — ВИКТОРА СИМОНОВА! Человек, чья улыбка — событие столь же редкое, как трюфель под снегом!

Симонов никак не отреагировал на эту шутку. Лишь коротко кивнул залу.

— Марат Гашаев, он же Дядя Марат — добрейшая душа! Он владелец контрольного пакета акций корпорации «Ганзо» и один из главных спонсоров кулинарной академии имени Харитонова! Дядя Марат впервые в роли арбитра. ПОПРИВЕТСТВУЕМ ЖЕ ЕГО!!!

Зрители отреагировали так, будто грузный шестидесятилетний добряк с пушистыми усами был местной суперзвездой. Он поднялся и, сияя, как самовар, помахал обеими руками.

— МАРИКА КОЛЬЦОВА! Самый крутой дегустатор Харитоновки и главная поклонница своих учеников!

Члены неофициального клуба исследователей красоток тут же всплыли совсем рядом со мной и принялись фотографировать нашу красавицу, которая радостно помахала всем присутствующим, а затем послала воздушный поцелуй обеим участницам.

Кстати для неё это очень непростая дуэль. Зиночка была любимицей Марики. А Виола — подопечной, которая по совместительству являлась младшей сестрой её лучшей подруги.

— И НАША СПЕЦИАЛЬНАЯ ГОСТЬЯ! — Энтони понизил голос, чтобы взять звуковой разгон: — Выпускница Харитоновки две тысячи двенадцатого года! Обладательница ПЯТИ звёзд Мишлен, владелица ДЕВЯТИ ресторанов по всей Европе и Российской Империи… ВАЛЕРИЯ ПШЕНИЧКИНА!

Зал снова взорвался, как будто приветствовал поп-идола. И… Отчасти — так оно и есть. Валерия была невысокой и до безумия миленькой девочкой. Она выглядела примерно, как Зиночка. И как будто… была того же возраста.

Мало того, что её светло-зеленые волосы заплетены в два длинных хвоста, так ещё и одета она… в японскую школьную форму. Боже! Как это чудо допустили до стола арбитров⁈ И не абы, куда… А на завершающий бой четверть финала!!!

Валерия вскочила и запрыгала на месте, размахивая руками.

— Всем приветик!!! — пропищала она в микрофон, и трибуны растаяли от умиления.

Формально — звезда Мишлена не закрепляется за шефом. Она выдаётся ресторану. Однако одним из главных критериев была работа шефа. Выходит, это чудо каким-то образом смогло забрать пять звёзд за… Пять лет⁈ Невероятно.

Интересно, как она командует на кухне? Наверняка за милой моськой и внешностью анимешной школьницы скрывалась лютая Сатана. Вот прям сердцем чую!

— Какая прелесть! — одновременно восхитились Света и Настюша.

— Вы её знаете? — поинтересовался я.

— Госпожу Пшеничкину знают все! — возмутилась Настюша: — Она — гений! И одна из самых выдающихся выпускниц Харитоновки.

— Гений… Что ж, посмотрим на её гениальность.

— Тема сегодняшней дуэли… — Энтони выдержал паузу: — КАРРИ! Время приготовления — ДЕВЯНОСТО МИНУТ! Участницы, готовы?.. Ножи наголо… ПОЕХАЛИ!!!

Звук гонга разлетелся по всему залу, и битва началась.

Вот что меня поразило в первую же секунду. По классическим правилам, в случае равных голосов арбитры учитывают технику приготовления, визуальную подачу блюда и самое главное — время приготовления. То есть, тут важна каждая секунда. Это просто жесть, как усложняет задачу. А Виола не бросилась к плите! Пока Зиночка молниеносно раскладывала ингредиенты, Госпожа Новикова стояла неподвижно, будто выстраивая в голове весь путь блюда от начала до конца.

И лишь спустя десять секунд её руки, наконец, ожили.

— Вы только взгляните на Госпожу Новикову! — надрывался Энтони: — Она начинает с… ЧТО ЭТО? Погодите… Это же не курица!

На разделочную доску Виолы легли гребешки. Крупные, нежно-перламутрового оттенка, что говорило об их безоговорочной свежести!

— Что происходит… — с ужасом выдохнула Настюша.

— Она делает карри на морепродуктах. — пояснил я: — Это сугубо тайское направление. Красное карри, но… она явно решила его серьёзно переосмыслить.

— Я видел подобное блюдо на одном из приёмов у Аркадия Новикова. — вздохнул Эдик: — Было не просто вкусно… Было БОЖЕСТВЕННО вкусно! И говорили, что это карри приготовила именно Виола.

Наша соперница работала стремительно и точно. В ступке она растирала пасту: сушёный красный перец, размоченный и отжатый лемонграсс, галангал, а также…

— Каффир-лайм! — Света схватилась за голову: — Божечки-кошечки… Виола решила уничтожить Зиночку! Просто стереть её в порошок…

Несмотря на название, каффир-лайм не был родственником обычного лайма. И в кулинарии ценились больше не плоды, а именно листья данного растения. Они придавали блюду очень свежий цитрусовый вкус с довольно яркими-цветочными нотками.

Каффир-лайм был едва ли не главным ингредиентом в кухнях Юго-Восточной Азии. Работать с ним было крайне тяжело. Из-за концентрированного вкуса цедры и листьев — добавлять его нужно очень осторожно! В противном случае повар рискует перебить ВЕСЬ вкус блюда.

Дальше в пасту Виолы пошли чеснок, шалот, корень кориандра и креветочная паста.

Насчёт последнего — тоже ингредиент с мощным умами! Эту пасту делали из мелких креветок и криля. Наташа, как-то рассказывала про неё. Мясо креветок и криля ферментируют с солью до состояния густой вязкой жижи. Вкус получается настолько убойным, что пасту добавляют в очень малых количествах. Виола явно решила пойти с козырей. Да, ингредиенты сложные. Это факт. Но она явно с ними справится. Уже очень хотелось попробовать, что же получится в итоге…

И что самое интересное — у Виолы не было ни одной готовой смеси! Она всё готовила своими руками, что так же будет в плюс для арбитров.

Аромат от её станции медленно пополз по трибунам… Божественно острый и ярко-цитрусовый. Будоражащий и пробуждающий все органы чувств! Да если съесть блюдо с подобным ароматом на завтрак — то зарядишься бодростью на весь день. Невероятно! И очень вкусно. Я услышал, как сидящий рядом член неофициального клуба исследователей красоток невольно сглотнул.

Тем временем Зиночка выбрала совсем другую дорогу.

— А Госпожа Звонарёва идёт прямиком в ИНДИЮ! — комментировал Энтони: — Смотрите, она обжаривает целые специи!

На сухой раскалённой сковороде Зиночки танцевали зёрна кориандра, зиры, кардамона, гвоздики, чёрного перца вместе с палочкой корицы и звёздочкой бадьяна. Она обжаривала их до того самого мгновения, когда специя отдаёт максимум аромата, но ещё не начинает горчить. Очень тонкая работа! Сперва я начал переживать, что Виола обойдёт нашу блондиночку, но та и не думала отставать. От Зиночки исходил настоящий боевой дух! Такие шефы идут до самого конца. Их не сбить виртуозными умениями оппонента.

Тем временем растёртые в ступке специи, превратились в свежайшую гарам-масалу.

— Госпожа Звонарёва делает классику! — восторженно объявил Энтони: — Но какую классику…

— Это плохо? — испуганно пискнула Госпожа Пшеничкина.

— Что вы? Это очень смело! — кивнул ведущий: — Госпожа Новикова удивляет неожиданностью. А Госпожа Звонарёва ставит всё на исполнение. Она берёт блюдо, которое арбитры ели сотни раз, и говорит: я приготовлю его так, как вы никогда не пробовали!

— Классно! — обрадованно кивнула двадцатипятилетняя анимешная школьница.

Зиночка сейчас напоминала боксёра, который специально выжидает время для атаки. Когда все уже давно поставили на победу её соперника, она и не думает сдаваться. Зиночка, как Рокки Бальбоа! Ловит момент, чтобы нанести сокрушительный удар и отправить Виолу в технический нокаут.

И самое главное — Госпожа Новикова была далеко не единственной участницей, что пришла удивлять арбитров. Зиночка выбрала ягнёнка. Самого свежего и парного! Лучшее мясо, что можно найти во всей Империи!

Она нарезала ягнятину аккуратными кубиками, обваляла и обжарила до глубокой карамельной корки.

— Роган джош! — восторженно воскликнула Госпожа Пшеничкина: — Невероятно! А я думала, что нас сегодня будет удивлять только Госпожа Новикова.

Подождите, милая анимешная леди… Во время дегустации наша малютка заставит вас сойти с ума. Я был в этом уверен.

Ведь мы столько времени модернизировали её кашмирское карри, доводя его до совершенства. Вообще, это было одно из самых благородных, глубоких и требовательных блюд индийской кухни. То, где нельзя спрятаться ни за остротой, ни за сладостью. Только чистая утончённость вкуса, выстроенная слой за слоем.

И вновь минуты потекли киселём…

Виола раскалила вок. Ложка красной пасты зашипела на кокосовом масле, отделившемся от первой, самой густой части кокосового молока. По трибунам прокатилась волна плотного аромата. Кто-то на верхних рядах даже охнул. А мы с Настюшей, Светой, Эдиком, Венчиком и членами неофициального клуба исследователей красоток сглотнули слюну. Невероятно аппетитный аромат!

Виола продолжала томить пасту, пока масло не окрасилось в багровый, а потом влила остальное кокосовое молоко, рыбный соус, пальмовый сахар и рваные листья каффир-лайма.

— Дядя Марат уже привстал!!! — крикнул Энтони, и летающая камера выхватила добряка, который, зажмурившись, ловил носом воздух и блаженно шевелил усами.

Но Виола на этом не остановилась. Пока карри-основа тихо булькала, она занялась гребешками. И вот здесь даже у меня перехватило дыхание…

— Погодите, она их не варит в соусе! — удивлённо произнёс я: — Это… су-вид?

— Нет. Смотри внимательнее. — ответил Эдик.

Виола обсушила гребешки, посолила и бросила на раскалённую чугунную сковороду с каплей масла. Двадцать секунд с одной стороны и двадцать — с другой. Ровно до карамельной корочки, оставив сердцевину полусырой. Это было сделано специально. Дело в том, что гребешок в карри обычно разваривается, теряя всю структуру, и превращаясь в резину. Виола решила подать его отдельно. То есть, соус снизу, а гребешок сверху. Таким образом каждый сохранит свою идеальную текстуру.

— Гениально… — выдохнул я: — Она разъединила блюдо, чтобы добиться идеала.

— Ты за кого болеешь⁈ — нахмурилась Настюша.

— За Зиночку, конечно. Просто Виола… нечто!

— Помидоров не дам! Ну-ка переобувайся!

— Зиночка лучше всех!

— Другой разговор. — хмыкнула рыжуля: — Так уж и быть. Доступ к моим идеальным томатам снова открыт.

Зиночка меж тем строила свою крепость вкуса кирпич за кирпичом. Обжаренный до тёмно-золотого, почти каштанового, лук. Йогурт, влитый по ложке, чтобы не свернулся. И её фирменный ход — кашмирский красный перец, который даёт глубокий рубиновый цвет и тончайший аромат. Она добавила щепотку молотого сушёного имбиря, фенхель и асафетиду — специи, которые превращают простое тушёное мясо в кашмирский храм вкуса. Вот он — наш главный секрет!

Аромат мгновенно разлетелся по залу, перебивая всю палитру Виолы. Зрители заволновались. Кто-то даже признался Зиночке в любви, чем спровоцировал яростную атаку членов неофициального клуба исследователей красоток.

— Сорок пять минут! Половина времени! — объявил Энтони.

— Она отстаёт… — тихо произнесла Настюша, вцепившись в мою руку: — Смотри, у Виолы соус уже почти готов, а у Зиночки мясо ещё тушится!

— Роган джош нельзя торопить. — спокойно ответил я, хотя внутри у меня всё сжалось, как от четырёх банок энергетика: — Ягнёнку нужно время, чтобы стать мягким. Она это знает. Поэтому наверняка учла все нюансы.

— Вот он! Настоящий укол саспенса, друзья мои! — Энтони решил подлить масла в огонь: — Как два болида «Формулы», наши девочки на огромной скорости несутся к финишу!

Увы, Виола шла с опережением. Зиночка ставила на глубину, которая требует времени. А с ним сейчас было очень туго! Дуэль превращалась не только в поединок вкусов, но и в гонку со стрелкой часов. На мгновение я реально увидел в голове два несущихся болида. «Мерседес» и «МакКларен». Девчата выжимали из двигателей своих автомобилей всё до последней капли. Никакой замены резины. Никакой смены тактики атак. Только скорость. Только чистый адреналин!

Последние полчаса зрители на трибунах почти не дышали…

Виола, закончив основу, взялась за детали, которые отличают обычного повара от шефа мирового уровня. Она приготовила хрустящий гарнир. Это был тонко нарезанный шалот, обжаренный во фритюре до золотой стружки. Затем взбила пену из кокосовых сливок и лемонграсса. Выложила несколько побегов зелёного базилика, обжаренных во фритюре так, что они стали прозрачными, словно витражное стекло. И всё это выглядело, не как обычное блюдо, а как дорогущее украшение из личного хранилища Императора! Сколько деталей… Боже! Виола и раньше была поваром монстр-класса… Но теперь она сломала грань и ушла в ранг богов.

— Она собирает тарелку, как ювелир! — восторгался Энтони. И я готов был кивнуть, но меня смирил жуткий взгляд Настюши, которая из милой рыжули-садовода превратилась в яндере-маньяка из аниме-хоррора…

Благо, что Зиночкино карри, наконец, дошло. Ягнёнок стал таким нежным, что распадался под нажимом ложки, а соус загустел до бархатной, глянцевой консистенции. Невероятно… Какие, нахрен, булочки с перцем и свининой⁈ Какой, нахрен, отядзукэ. Какие, нахрен, хачапури по-аджарски⁈ А… Хотя, ладно. Насчёт последнего — зря быканул.

В общем, блюдо у Зиночки было подобно настоящему сокровищу! Оно сияло, как древний артефакт индейцев, который несколько веков ждал своего Индиану Джонса. Восхитительно! И самое главное — на голову выше того, что всю ночь готовили мы на кухне «Полярной совы».

Зиночка сняла пробу. Я видел её лицо… Сосредоточенное, читающее вкус, как формулу. В итоге наша миниатюрная бухгалтерша добавила крошечную щепотку гималайской соли и каплю розовой воды. Это настоящий кашмирский секрет! Едва уловимая цветочная нота, которая превращает мясное блюдо в поэзию.

— Пятнадцать минут! — Энтони вновь начал топтаться на одном месте от нетерпения.

Настюша тоже не могла усидеть. Она то привставала, то садилась, шепча:

— Давай, Зиночка! Давай, миленькая…

Тем временем Зиночка занялась сборкой и подачей. Она не стала спорить с Виолой в изощрённости и выбрала благородную простоту. Мясо в глубокой тарелке. Зеркально гладкий соус. Сверху — тонкая струйка настоянного на шафране йогурта, свежая кинза и обжаренный миндальный лепесток. А рядом воздушный, шафрановый рис из рисоварки. Такой метод называли «дум». Суть заключалась в том, что рис вываривается при помощи пара. Зёрнышки получаются очень мягкими, а главное — ароматными.

— ПЯТЬ МИНУТ! — взревел Энтони, и трибуны загудели. Давненько я не чувствовал такого напряжения. Да и зрители, скорее всего, тоже.

Виола явно заканчивала первой. Её тарелка была настоящим произведением искусства: багровое озеро красного карри, три идеально обжаренных гребешка с карамельной коркой, облако кокосовой пены, золотая стружка шалота и стеклянные листья базилика. Она отступила на шаг, окинула тарелку взглядом хирурга, и подняла руку.

— ВИОЛЕТТА НОВИКОВА ЗАКОНЧИЛА ПЕРВОЙ! — грянул Энтони.

Трибуны взорвались. Я почувствовал, как Настюша впилась ногтями мне в предплечье.

— А Зиночка? Зиночка успеет?

Зиночка не поднимала головы. Её руки двигались с той пугающей точностью, что рождается на грани паники и полного контроля. Последний штрих йогурта. Последний лепесток миндаля. Красные цифры на экране неумолимо приближались к нолю.

— ТРИ! ДВЕ! ОД…

Зиночка вскинула руку.

— ГОСПОЖА ЗВОНАРЁВА ЗАКОНЧИЛА!

Гонг. Два болида финишировали практически одновременно… Флаг. Тормоз. Из-под покрышек вылетели облака густого белого дыма.

Тишина упала на трибуны, подобно занавесу. Обе девушки стояли, тяжело дыша, и между ними в воздухе висел густой, головокружительный аромат двух совершенно разных карри.

— Госпожа Новикова! — Энтони указал на Виолу: — Вы будете первой.

Тарелки поплыли к судьям. Первым, уже по традиции, за ложку взялся Виктор Симонов. Он вновь не спешил.

Сперва закрыл глаза и вдохнул аромат. Затем зачерпнул соус, отдельно попробовал гребешок. И только потом продегустировал всё вместе. Лицо его оставалось каменным. Секунды из киселя превратились в самый настоящий каучук и тянулись мучительно…

— Начну с того… — наконец, произнёс Симонов: — Что это блюдо выглядит потрясающе. Высший уровень, достойный Совета Элит. Превратить карри — по сути, блюдо для народа, в такой невероятный шедевр это… дорогого стоит. Гребешок обжарен идеально. Корочка передаёт все старания реакции Майяра. А сердцевина сырая ровно настолько, чтобы прочувствовать всю нежность этого прекрасного ингредиента. Паста сделана с нуля… Я чувствую каждый компонент по отдельности. Они звучат прекрасным вкусовым хором. А вот разделить гребешок и соус было рискованным решением. Но оно оправдано. Текстуры сохранены. Это высокая кухня.

На секунду мне показалось, словно Виктор Аркадьевич слегка улыбнулся. Невероятно… Это ещё большая похвала, чем улыбка Мишель.

Дядя Марат уже вовсю уплетал карри Виолы, зажмурившись от блаженства. А усы его подрагивали, как у кота.

— Ой, деточка, что же ты со мной делаешь… — счастливо простонал он: — Я по всему миру карри ел! В лучших местах Бангкока… Бывал во Вьетнаме. И даже в Индию по этому вопросу заезжал. И ты меня туда за одну ложку вернула! Кокосовая пена — это облако с ароматом лета! Балуешь ты старика. От меня — только высшая похвала.

Марика решила последовать примеру Симонова и пробовала медленно, стараясь проанализировать каждую часть блюда. И с каждой ложкой на её лице читалась гордость за дочь своей лучшей подруги.

— Виола, ты умница! — Марика улыбнулась, а её голос был настолько ласковым, что добротой отдавал даже в моём сердце: — Баланс сладкого, солёного, кислого и острого просто невероятный! Ни одна нота не перебивает другую. И при этом… сделано очень смело. Ты не побоялась взять простое тайское карри и превратить его в ресторанное блюдо уровня Мишлен. Браво! Клан Новиковых гордится тобой!

— Спасибо… — Виола смущённо кивнула. Помню, как она не любит, когда начинают упоминать её происхождение. Но таков уж этот мир. Если ты из ресторанного клана — тебя всегда будут сравнивать с остальными его представителями.

А потом настала очередь анимешной двадцатипятилетней школьницы Валерии. И вот тут трибуны снова затихли.

«Кулинарная тян» поднесла ложку ко рту. Прожевала. И вдруг её огромные глаза наполнились слезами, а зелёные хвостики завибрировали.

Валерия подскочила с таким видом, словно Виола её только что оскорбила последними словами.

— Это НЕЧЕСТНО!!! — воскликнула она и ударила маленьким кулачком по столешнице: — Это нечестно, что первокурсница… ПЕРВОКУРСНИЦА готовит гребешок ЛУЧШЕ, чем повара в моём ресторане в Париже!!! Я их всех уволю! Нет, не уволю, но… Виола, миленькая, ты… Чудовище! Прекрасное чудовище!!! Я ставлю максимум и требую рецепт!!!

Подобные речевые обороты я называл «оскорблимент». Хотя… Если вспомнить, то Амелия тоже самое говорила про Милу. Да и я вспоминал сегодня про монстр-класс.

Зрители с облегчением выдохнули и разразились овациями.

— ВИОЛА НОВИКОВА — ИДЕАЛЬНЫЙ РЕЗУЛЬТАТ! — прокричал Энтони: — ЧЕТЫРЕ ВЫСШИЕ ОЦЕНКИ!

Настюша побледнела.

— Дерек… это же максимум!!!

— Ага… Теперь Зиночке нужно тоже заработать максимум, а дальше всё решат очки, как у нас с Коляном.

— Божечки-божечки!!! — рыжуля оставила на моей руке страстный след от ногтей. Даже Лилия в пике максимальной любви была чуть аккуратнее…

— И следующей своё блюдо представит ЗИНАИДА ЗВОНАРЁВА!!! — воскликнул Энтони, чем опять зарядил трибуны на громкие овации.

Тарелки Зиночки поплыли к судьям, и я поймал себя на том, что практически весь наш ряд вместе с вернувшимися после драки членами неофициального клуба исследователей красавиц — не дышит.

Симонов снова начал первым. Он поднёс ложку роган джоша к губам и замер. Причём, надолго. Я впервые видел, что взгляд ректора так заблестел… Как будто, он реально нашёл давно утерянное сокровище. Затем Симонов попробовал мясо. Потом соус. И отдельно рис.

Да ну… Виктор Аркадьевич реально улыбнулся?

— Простота и уют, свойственная для всех жителей «Полярной совы». — произнёс он: — Община кулинарных чудовищ, способных не просто удовлетворить вкус любого гурмана, но и согреть его душу. Признаюсь честно, я хотел послушать твоего отца и силком оставить тебя в «Буром медведе». Твои навыки всегда были выдающимися. А золотая эра «Полярной совы» закончилась десять лет назад. Если бы я тогда не прислушался к своему сердцу… Если бы я всё же оставил тебя в «Медведе», то кто знает? Может быть, сейчас передо мной не стоял столь чистый и дорогой алмаз из мира кулинарии? Твои сожители — гении. И ты достойна быть рядом с ними. Зинаида… Твой талант сияет, как никогда. И в этом карри он раскрылся ещё сильнее. Ягнёнок настолько свежий и идеально приготовленный, что распадается на волокна. И при этом не разварен, до состояния тряпки. Это та самая грань, на которой держатся единицы. Соус… выстроен слоями. Я чувствую первую волну — обжаренные специи. Вторую — карамелизованный лук. Третью — йогурт. И на самом хвосте — роза. Едва уловимо. Причём, это не показуха. Это глубокое и взрослое блюдо. — он поднял глаза на Зиночку: — Энтони был прав. Ты взяла то, что мы ели тысячу раз, и заставила нас попробовать это впервые. Это… редкий дар.

— Спасибо. — кивнула наша миниатюрная бухгалтерша без тени сомнения.

Настюша тихо всхлипнула от облегчения, продолжая безбожно драть мою руку.

А вот Дядя Марат ел молча… И честно говоря, это было слегка стрёмно, ибо он болтал, когда дегустировал блюдо Виолы.

— Мне много рассказывали про жителей «Полярной совы». — наконец, произнёс он заметно осипшим голосом: — И про то, что эти кудесники могут вложить в блюдо душу. Я не понимал, как это? Что за чудесная кулинарная магия? И вот… Наконец-то, я понял. Прочувствовал… Пропробовал! Мне очень нравится. Техника безупречна! А вкус… на недосягаемом уровне. Я не просто доволен. Я счастлив!

— Рада слышать. — просияла Зиночка.

Марика промокнула глаза салфеткой.

— Зиночка… — произнесла она дрожащим голосом: — Ты выбрала самый трудный путь! Никаких фокусов, никаких «пряток» за острым или сладким. Истинная глубина вкуса, где любая ошибка видна сразу. И ты не ошиблась ни разу! Розовая вода в самом конце — это гениально. Зиночка, ты всегда была самой старательной ученицей. И все твои труды были не напрасны. Вот! Это золото. Настоящее золото, обрамлённое в блюдо. Высший балл!

— Спасибо вам… — вот тут у нашей миниатюрной бухгалтерши голос всё-таки дрогнул. Марика порой была слишком трогательной и милой.

И, наконец, настал черёд Валерии. Маленькая, непредсказуемая шельма… Явный бесёнок в теле анимешной школьницы.

На этот раз она не кричала. Сидела тихо… Как будто слегка разочаровалась.

— Знаете, Госпожа Звонарёва… когда я открывала первый ресторан в Мумбаи, мне сказали, что роган джош — это для бабушек, а не для звёзд Мишлен. Что это не «вау». — Валерия подняла блестящие от слёз глаза: — А это блюдо только что доказало, что они были неправы. Это «вау»! Тихое, глубокое «вау», которое остаётся с тобой, когда ты выходишь из ресторана в ночь. Зиночка, это прекрасно! Всецело поддерживаю слова Виктора Аркадьевича! И… хочу познакомиться со всеми жителями «Полярной совы» лично! Максимум.

— ЗИНАИДА ЗВОНАРЁВА — ТОЖЕ ИДЕАЛЬНЫЙ РЕЗУЛЬТАТ!!! — заорал Энтони, и некоторые зрители повскакивали со своих мест: — ОБЕ УЧАСТНИЦЫ ПОЛУЧИЛИ ЧЕТЫРЕ ВЫСШИЕ ОЦЕНКИ!

Настюша схватила меня за обе руки. Я лишь молча кивнул, ибо мы оба прекрасно помнили регламент. Теперь всё зависело исключительно от очков арбитров.

Симонов поднялся, держа в руках планшет.

— Обе работы безупречны… — впервые я услышал в его голосе тяжесть и грусть. Девчата серьёзно растрогали ректора: — Оба блюда достойны полуфинала. Но правила есть правила. Мы оценивали дополнительно чистоту исполнения и точность подачи в отведённое время. — Виктор Аркадьевич сделал паузу, от которой у меня свело живот: — Виола Новикова закончила блюдо с запасом времени и подала его в состоянии абсолютной завершённости. Зинаида Звонарёва завершила на последней секунде — и это, при всём совершенстве, стоило одного балла в графе точности тайминга.

Экран сменился. И под двумя рядами высших оценок появилось две строки.

Виолетта Новикова: 100 очков.

Зинаида Звонарёва: 99 очков.

— С разницей в один балл… — с грустью выдохнул Энтони: — В ПОЛУФИНАЛ ПРОХОДИТ… ВИОЛЕТТА НОВИКОВА!!!

Трибуны взорвались мощной волной аплодисментов, которая едва не переросла в землетрясение. А всё моё внимание было приковано только к Зиночке.

Наша героиня стояла у своей станции… И на секунду мне показалось, что она сейчас расплачется. Настюша рядом уже всхлипывала в голос:

— Ну как же так⁈ Ну она же… Она же…

Но Зиночка не расплакалась. Она глубоко вдохнула, вытерла руки о полотенце и первой шагнула к Виоле.

— Твой карри был совершенством. — с улыбкой произнесла Зиночка и протянула руку: — Ты заслужила эту победу.

Виола на мгновение растерялась, а потом отвела её ладонь и крепко обняла. Две девчонки, только что бившиеся насмерть, теперь обнявшись стояли посреди Арены Звёзд. Зрители вновь поднялись в едином порыве, а рёв оваций смёл всё — и досаду, и напряжение, и тревожное ожидание последних девяноста минут.

— Знаешь, что самое обидное? — тихо произнёс я, вытирая платком слёзы Настюше: — Что проиграла она не блюду. Её карри было идеальным. Она проиграла нескольким секундам.

— Несправедливо… — недовольно буркнула Настюша, обиженно уткнувшись мне в плечо.

— Как есть. Зиночка прекрасно понимала, что сражается по классическим правилам.

— Погодите… — Марк взглянул на коннектор, а затем показал мне.

Результат дуэли № 17

Цареградцев: 96 очков

Смирнов: 94 очков

— Всё! Ты в безопасности. — с облегчением выдохнул я, когда поставил Зиночку на пол в коридоре.

Бедолага благодарно улыбнулась и… Эмоции взяли верх. По щекам нашей миниатюрной бухгалтерши потекли слёзы. Она не плакала, а скорее выпускала накопившееся.

Уткнувшись в мой живот, Зиночка начала тихонько всхлипывать.

— Не расстраивайся! Это был потрясающий бой. Да, со стороны Симонова было немного нечестно оставлять классический регламент без помощников, но что с него взять? Ректор изо всех сил хочет увеличить накал страстей. Так что, ты моя чемпионка!

— Да я не из-за этого… — выдохнула она.

— Правда? А из-за чего тогда?

— Переволновалась… Перенервничала… Зато сейчас мне так легко! Ведь я справилась. Я смогла впечатлить арбитров! И я… честно говоря, счастлива. А ещё мне так хорошо, что ты меня…

— Зиночка! — в коридор забежала Изольда: — Зиночка, ты как?

— Всё хорошо. — вытирая рукавом глаза, ответила миниатюрная блондиночка и даже попыталась улыбнуться: — Дерек вовремя меня унёс.

— Ох, Дерек, ты такая лапочка! — с облегчением выдохнула Звонарёва-старшая: — Я уж вся изпереживалась, ей богу! Зиночка… Ты была такой крутой! Вот честно… Я не ожидала. Пока Виола стеснялась и краснела — ты была уверенной и прямой, как сталь! Умница! Я тобой горжусь. Папа тобой гордится. И… мама… она тоже тобой очень гордится. Я в этом уверена!

— Спасибо… — Зиночка обняла старшую сестру: — Но это было очень тяжело. Виола… Монстр!

— Уверена, что она сейчас говорит про тебя тоже самое. — улыбнулась Изольда и чмокнула младшую сестру в макушку: — Дерек, тебе уже пришло уведомление о следующем бое?

— Ага. Против меня выступает Марк. А тема — лосятина.

— Ого… Выходит, Виола схлестнётся с Милой. Не знаю, на сколько это актуально, но Секретарочка отомстит за тебя, моя дорогая!

— За меня не надо мстить. Виоле и без того постоянно прилетает за её клан… А тут — я сама виновата, что поставила всё на вкус, а не время.

— Кстати, насчёт вкуса… — я с надеждой посмотрел на миниатюрную бухгалтершу: — Я очень хочу отведать карри, который ты подала судьям.

— У меня оставалось три штуки в резерве… Но я уверена, что их уже захомячил Эдик. Так что, как придём — я приготовлю для тебя новый. Ингредиенты ещё остались.

— Замечательно!

Дождавшись остальных ребят, мы направились к выходу из храма, где нас поджидала очень интересная картина.

Огромное количество студентов, которые наблюдали за дуэлью с трибун, выстроились так, что образовали небольшой коридор.

— Зина! Выстоять против Новиковой — дорогого стоит. Ты молодец! — громко произнесла Клара — наша девушка-дрель, и все тут же зааплодировали.

Это было настолько неожиданно и приятно, что Зиночка едва снова не расплакалась.

— Спасибо, ребята… — всхлипнув, улыбнулась она.

Многие подходили и пожимали нашей маленькой героине руку, говоря слова поддержки. Я видел студентов Харитоновки в разных ипостасях. Иногда они вели себя, как лицемерные уроды. Иногда, как дикие варвары. Иногда, маскимально высокомерно, как и подобает истинным аристократам. Но сегодня студенты Харитоновки открылись для меня с совершенно новой стороны. Сегодня я увидел настоящих ЛЮДЕЙ. Не как вид, а как само философское понятие слова «человечность». И, чёрт возьми… Это было здорово!

Когда мы вернулись, Петрович встречал нас накрытым столом с чаем и «увеселительными напитками».

— Ай да, Зина! Ай да, красотка! — дед погладил Зиночку по голове: — Очень красиво было. Знаешь… А ведь Симонов, как правило — нем, подобно рыбе! А тут — ишь чё? Разговорился. А Дядя Марат… Давненько я его таким счастливым не видел. В общем, ты очень большая молодец. А теперь — садитесь есть! Я считаю, что Зиночка заслужила. Девяносто девять баллов… Хоть у одного нашего бестолоча такое было?

— Вообще-то… — Колян деловито поднял указательный палец: — Мы с Дереком тоже преодолели рубеж в девяносто баллов в судействе по классическому регламенту.

— Угу… Видел я, как там вместе с вами отдувались помощники. Но тем не менее — девяносто девять баллов! Зиночка — это не просто хорошо. Это ВЕЛИКОЛЕПНО!

— Я бы даже сказала, возмутительно прекрасно. — к нам зашла Валерия Пшеничкина, и надменно махнув одним из зеленых хвостов, оглядела всех нас глазами мясника на рынке: — «Полярная сова»… Некогда пристань ВЕЛИКИХ кулинарных бойцов, что в итоге превратилось в сборище «уценок». Мило… Очень мило. И Петрович на своём месте.

— Госпожа Пшеничкина… Если вы пришли портить нам настроение, то я попрошу вас удалиться. — Петрович тут же встал на нашу защиту.

— Удалиться? Ты? Меня⁈ — злорадно усмехнулась Валерия. От милой анимешной девочки не осталось и следа. И… это было предсказуемо. Да не сможет мягкий человек довести рестораны до Мишленовских звёзд. Там очень сильный характер нужен.

— Я. Вас. — уверенно кивнул дед, вооружившись тарелкой с пирожками: — Это с капустой. Мои фирменные.

— С добавлением свежемолотого перца? — строго уточнила Пшеничкина.

— Истинно так.

— Негодяй… — Валерия натурально поплыла… Её личико покраснело, а взгляд стал пьяным: — Хочу их! Немедленно!

— Если поясните, зачем пришли — я дам вам пирожок.

— Вербовка! Кольцова мне все уши прожужжала про новый состав «Полярной совы». Хочу застолбить. Во-первых… Зинаида! Ты — моя фаворитка! Я в тебя влюблена! Тебя я забираю первой. Как только закончишь обучение — поедешь со мной в Париж.

— Никуда она не поедет. — из-за стола медленно поднялась Изольда: — Моя сестра сама вольна выбирать дорогу!

— А ты ещё кто? — нахмурилась Валерия.

— Её старшая сестра.

— Оп-оп-оп… Знаменитая Изольда? Девочка, которая делает самые ароматные пирожные в Харитоновке и затмевает третьекурсниц своей красотой? Хмф… Насчёт аромата — охотно верю. А вот насчёт красоты… Как-то сомнительно. Видала здесь и красивее.

— Ах ты… — прорычала Изольда, но Леночка тут же схватила её за локоть и усадила на место.

— Продолжим. Хвостатую я в любом случае заберу. И её старшую сестру-выскочку тоже. Ненавижу белый сахар! Вернее… очень даже люблю, но мне много нельзя… Я из тех людей, кто толстеет даже если просто понюхает шоколадку. Это моё истинное проклятие! Потом… Так! Смирнов, да? Неказистая дворняжка высшего ранга… Хох! Простите за оксюморон. Ходят слухи, что ты не смог взгреть Новикову в первом отборочном туре из-за глупости?

— А этот цвет волос… Он настоящий или нет? — поинтересовался я.

— Что сказал⁈

— Не называйте моего друга дворняжкой. — холодно произнёс я: — А ещё… Да с какого перепугу вы себе позволяете? Кто заходит в общежитие и начинает так беспардонно себя вести? Вы рабовладелец, что ли?

— О! Искандер Цареградцев. — Пшеничкина алчно облизнулась, словно лиса, завидевшая кролика среди кустов: — Наша новая… знаменитость. Ведущий шоу, где жалкие калеки пытаются приготовить нечто, отдалённо напоминающее корм для свиней. А также ученик сбитого лётчика, который некогда был настоящей звездой и богом кулинарного Олимпа. Знаю-знаю.

— Ты же понимаешь, что я физически сильнее тебя? — с усмешкой ответил я: — Думаешь, мне хоть что-нибудь помешает поднять и вышвырнуть тебя за порог?

— А когда это мы перешли на «ты»? Не припомню, чтобы я разрешала так к себе обращаться. И тем не менее, я знаю, как тебя угомонить и сделать максимально послушным мальчиком. Тоже будешь работать у меня в Париже!

— Не буду.

— Это уже не обсуждается. Я выпускница Харитоновки. Ресторатор со стажем. А ты… Господи-боже, кто ты? Искандер Цареградцев… Элитный повар из… шашлычки! Без слёз и не взглянешь. Круто обслуживал байкеров и уличных гонщиков своими божественными бургерами и хот-догами. Какая нелепость…

— Хорошо. Я тебя услышал. — я поднялся из-за стола, и несмотря на протестующую Леру и Леночку, уверенно направился к нашей хвостатой вербовщице.

— И что ты мне сделаешь, жлобяра? — уперев руки в боки, спросила бывшая «кулинарная тян».

— Как и сказал — выкину тебя отсюда. — без лишних разговоров, я поднял Валерию на руки. Сперва она даже замерла от моей наглости, ибо не могла поверить в происходящее. Но затем начала активно сопротивляться.

— Отпусти меня!!! ЧЁРТОВ ПРИДУРОК!!! Я всё Симонову расскажу!!! Он выкинет тебя отсюда!!! Жалкая дворняжка!!! — Валерия вырвалась из моих рук и перелезла ко мне на плечи, отчего моё лицо оказалось аккурат под её юбкой.

— Не думал, что моё лицо похоже на стул или посадочную площадку. Уф-ф-ф-фь… Прозрачные трусики… Храбро. Хе-хе-хе… А волосы-то — крашеные.

— ЧТО ТЫ ТАМ ВЯКНУЛ⁈

— Хе-хе-хе… И правда «Пшеничкина».

— НЕ-Е-Е-ЕТ!!! — смущённо заверещала Валерия, и совершенно невообразимым способом смогла выкрутиться и соскочить с меня: — Да как ты смеешь⁈ Варвар! Извращенец!!! ПЕРВЕРТ!!!

— Ты сама полезла ко мне на плечи. А теперь, давай! Вали отсюда! Мы празднуем отличное выступление Зиночки.

— Я сейчас вам так попраздную! Что вы у меня…

— Госпожа Пшеничкина. — на пороге общежития показалась Амелия. Одного её взгляда хватило, чтобы наглая вербовщица вновь превратилась в анимешную школьницу.

— О-о-о… Госпожа Симонова! Приветики! Я так счастлива вас видеть! — с этими словами Валерия бросилась к Амелии и крепко стиснула её в объятиях.

— Что вы здесь делаете?

— Да так… Гуляла… Решила навестить хвалёное общежитие «Полярная сова». Тем более, Зиночка моя новая фаворитка! Хотела предложить ей… практику в Париже.

— Ох… Госпожа Пшеничкина… Вы опять столбили студентов? — Амелия нахмурилась.

— Ну… Как бы…

— Сколько раз мой отец просил вас этого не делать? Ведёте себя очень отвратительно! Поди-ка… ещё и нагрубили всем?

— Я не грубила… Я просто… Ну…

— Понятно. — Госпожа Симонова схватила Пшеничкину за плечо и потащила обратно на кухню, словно нашкодившего школьника: — Друзья! Дико извиняюсь за это недоразумение… Она у нас всегда такая. Очень высокомерная и грубая. Но при этом… она очень хорошая, добрая и умная. Настоящий гений кулинарии! В общем… Простите её. На самом деле, она не хотела никого обижать.

— Пускай сама извинится. — произнёс я, возвращаясь за стол.

— П… П… Простите… — виновато опустив взгляд, ответила Валерия.

— Другой разговор. — удовлетворённо кивнул я.

— Ой, да чего мы тут все сидим, как не родные? — Петрович поднялся и жестом указал на стулья: — Госпожа Симонова! Госпожа Пшеничкина! Мы приглашаем вас разделить с нами полдник.

— Ну… — Валерия начала боязливо оглядываться по сторонам, словно выискивая спасение.

— Мы согласны. — дёрнув анимешную школьницу за руку, холодно произнесла Амелия.

Да уж… Некоторые «гении кулинарии» были очень своеобразными. И я бы даже сказал — забавными. Но с другой стороны — кто знает, какими мы окажемся через пять лет?

— А как иначе? — возмутилась знатно захмелевшая Пшеничкина после очередного стакана Наташиного «морсика» и приобняла меня: — Кухня в ресторане — это строгость, граничащая с агрессией. Если шеф швырнул в тебя кастрюлю или обозвал последними словами — это не значит, что он тебя не любит. Скажу больше, скорее всего, он к концу дня об этом даже не вспомнит.

— Если в меня швырнут кастрюлю или обзовут последним словом — я просто уволюсь из заведения. — пожав плечами, ответил я.

— Ну, представь… У каждого повара есть амбиции. Карьерный рост и жизненная цель. Если ты такой же карьерист, как я… А ты — такой же карьерист, как я, то ты в любом случае отдашь свою душу во имя развития. Твоего дальнейшего профессионального продвижения! И давай подключим логику — где ты получишь необходимый опыт и рекомендации, которые будут иметь огромный репутационный вес? В рыгаловке «Три дубка» или в ресторане с Мишленовской звездой? Давай! Скажи мне это.

— Я работал в дорогих ресторанах. Там были адекватные шефы.

— «Дорогой» — не равно «с Мишленовской звездой». Пойми, чтобы заработать звезду… Нужно быть особенным! Нужно иметь на кухне не просто команду… Нужен ИДЕАЛЬНЫЙ механизм. Чтобы всё работало, как швейцарские часы. А такое можно сделать только жестокой дрессировкой. И НИКАК ИНАЧЕ!

— Вынуждена поспорить. — Амелия придвинулась ближе, крайне подозрительным взглядом посматривая на руку Пшеничкиной, которая уже опустилась опасно близко к моей пятой точке: — Команда обязательно проходит притирку. Без этого никуда. Но жестокое поведение шефа — очень часто приводит к саботажу.

— Да я им глазёнки вырву, если посмеют восстать против меня! Хотят развития? Хотят получить мои БЕСЦЕННЫЕ знания? Значит будут терпеть мой характер! К тому же, я не злая… И даже не жестокая… Я же всё это делаю от ОГРОМНОЙ любви к моим щенка… Кхм… Моим ребятам. Я добра для них желаю! Я хочу, чтобы они хоть чего-то добились на поприще высокой кухни. И они это знают. И они меня любят.

— И терпят из последних сил. — добавила Госпожа Симонова.

— Никто и ничего не терпит! Меня любят! Бедолаги там сегодня поди скучают без своей королевы… Тоскуют. А я тут сижу с вами и пью… Этот восхитительный нектар! А пчёлки плачут там… Эх…

— У вас есть допуск к камерам на кухне? — поинтересовалась Амелия.

— Ну, конечно, есть… Что за вопросы? — нахмурилась Пшеничкина и положила голову мне на плечо.

— А вы посмотрите, как они без вас скучают и тоскуют. — Госпожа Симонова холодно улыбнулась: — Просто из интереса.

— Ла-а-а-а-адно! Но это только для того, чтобы доказать вам, моя прекрасная Госпожа Симонова, что мои рабочие пчёлки любят меня и только меня! И сейчас в самом дурном расположении духа! — Пшеничкина вытащила коннектор из кармана своего школьного пиджака, и немного поколдовав на мониторе, показала нам: — Вот! Видите? Тоскуют. Плачут! И работают-работают-работают.

Мы с Амелией попытались не расхохотаться в голос.

Ироничность ситуации заключалась в том, что на кухне царила идиллия! Все ребята работали с такими счастливыми улыбками. И двигались так плавно, словно это была не готовка, а художественные танцы.

— Какого… — Пшеничкина покраснела от ярости: — Что за дичь⁈ Они должны были плакать и тосковать!!! Какого хрена они улыбаются⁈

— Всё дело в том, Госпожа «Королева Улья», что человек человеку друг. Да, вы используете наёмный персонал. Но это — не ваши рабы. Они такие же наёмники, как и официанты. И если вы будете принуждать их, запугивая и шантажируя… Ситуация может выйти из-под контроля. Так что, лучше бы вам чётко соблюдать субординацию.

— Подтверждаю. — кивнул я: — У нас в «Шашлычке» тоже поначалу было жёстко. Но всё сугубо в рамках! И нам с Коляном это помогало расти, как специалистам. А что же касается ваших «пчёлок»… Если вы перестроите работу с ними и выйдете на принципиально профессиональный уровень общения — дела ещё быстрее пойдут в гору.

— Ну-у… Ладно. Я попробую. — обиженно буркнула Пшеничкина, которую я теперь буду называть Пшеничкой по понятным причинам.

— Кто ещё будет карри? — поинтересовалась Зиночка, которая опять ушла с головой в готовку.

Все тут же подняли руки. А Эдик сразу обе.

Пшеничка настолько вгрызлась мне в уши, что я не заметил, как по кухне пошёл тот самый аромат, который сводил с ума зрителей. Живот предательски заурчал! Вот это мощь…

— Приятного аппетита! — Зиночка поставила передо мной тарелку. Ух… Выглядело потрясающе.

Ложка вошла в рис, словно в облако… Идеальные зёрна басмати были подкрашены шафраном в бледно-золотой цвет. Стоило мне попробовать это восхитительное карри, как весь мир вокруг перестал существовать.

Вот она! Сила блюда, возведённого в абсолют.

Первым пришёл рис. Он буквально таял, оставляя на языке нежный ореховый след и тонкое молочное послевкусие гхи. А следом мои вкусовые рецепторы накрыло соусом. Господи… этот соус! Густой и бархатный… Он обволок нёбо тёплой пряной волной. Кардамон вспыхнул наверху сладким цветочным облаком, а за ним прокатилась глубокая и почти смолистая гвоздика. Всё это подхватила мягкая, чуть жгучая волна кашмирского чили, которая грела, но при этом не обжигала.

Восхитительно! Подобный соус идеально подойдёт для тех, кто только начал своё путешествие по миру острых блюд.

И вот, начался самый важный момент… Я нашёл мясо.

Кусок ягнятины распался под ложкой, не выдержав даже лёгкого нажима. Волокна пропитались специями до самой сердцевины, и во рту растеклась мягкая, сливочная, до неприличия нежная вкусовая палитра, в которой чувствовался и йогуртовый маринад, и тёплый жар долгого томления.

А сладость лука, растворившегося в соусе без остатка, крепко обнимала эту нежность. И вот эта капля кислинки, где-то в конце… Она буквально очищала вкус, чтобы через мгновение захотелось ещё!

Всё, что я сегодня успел попробовать — казалось безвкусным. Искусственным. Я бы даже сказал — картонным. А этот кашмирский карри был настоящим волшебным оазисом в пустыне блёклости и безвкусия. Я сейчас ощущал себя уставшим путником, который шёл по адскому пеклу вот уже несколько часов… Моё лицо обдувал жаркий ветер. А песок скрипел на зубах вместо соли. И вдруг я вышел к воде… К живому, дышащему источнику, где всё буквально сияло самыми неожиданными, но очень грамотно подобранными нотками вкусов.

— Зиночка… — я взглянул на миниатюрную бухгалтершу восхищёнными глазами: — Ты чудо!

— Ребят… — быстро схомячив свою порцию, произнесла Пшеничка: — А у вас есть принтер?

— Есть на втором этаже. — кивнула Глава студсовета: — А вам зачем?

— Договорчик хочу распечатать…

— Какой ещё договорчик? — с усмешкой поинтересовался я.

— Договорчик, что Зиночка после учёбы поедет ко мне в Париж!

— Опять вы за своё… — обречённо вздохнула Амелия: — Так! Всё. Госпоже Пшеничкиной больше не наливать.

— Эй!!! Это оскорбительно!!! Я же гость!!!

— Ведёте себя ужасно. Если сама захочет — придёт к вам.

— Но я хочу!

— Я тоже много, что хочу.

— Но я же…

— Ещё одно слово, Госпожа Пшеничкина, и мы с вами немедленно покинем «Полярную сову».

— Хорошо… — Пшеничка тяжко вздохнула и опять приобняла меня: — Ну что за люди? Я к ним со всей душой… А они меня отталкивают. Так и делай потом добро…

* * *

— Вы уж простите, что мы так нагло эксплуатируем вашу кухню. — виновато произнёс Колян.

— О! Что вы? — Антон сегодня максимально сиял. Конечно, ведь за последние несколько дней он смог мало того, что выйти в плюс, так ещё и закрыть большую часть срочных долгов по ресторану: — Вы столько всего сделали для «Молекулы»… Так что, мне не в тягость. К тому же, там пока только Артём с двумя… помощниками и посудомойкой. Поэтому я сильно сомневаюсь, что вы все будете мешаться друг другу.

— Благодарю. — Дядя Рубен пожал руку хорька: — Ну, что, молодёжь? Идём познавать азы лосятины?

— Да! — хором ответили мы с Коляном и прошли на кухню.

То, что я там увидел, ввергло меня в небольшой шок… Во-первых, за плитой стоял отец. А во-вторых, из блестящей ванны для су-вида торчала половина мужского тела. Вторая половина явно пыталась что-то наладить.

— Ба… Кхм… Господин Фрязин? Какой невероятный сюрприз!

— А… Искандер. — Батя буднично улыбнулся и пожал нам с Коляном руки: — Дядя Рубен попросил немножко подсобить Артёмке в плане су-вида и молекулярки в целом. И вот, я привёл того, кто шарит в этом лучше всех… если не в Империи, то точно во всей Москве! Знакомьтесь, легендарный шеф и специалист в молекулярной кухне — Михаил Степанов. Кхм… Легендарный шеф — Михаил… Степанов. Кхм-кхм… Миша, блин!

— А… — к нам вылез довольно стильный мужчина с идеально подстриженной бородой, едва заметным нанесённым на волосы светлым тоном и уставшими, но при этом очень добрыми глазами. Михаил тут же внимательно нас оглядел, а затем крепко пожал руки: — Приятно-приятно! Студенты Харитоновки, если не ошибаюсь?

— Всё верно. Нам тоже приятно! — кивнул я: — Кстати… А это не вы открыли главную пищевую фабрику для сети магазинов «Наискось»? А-то уж больно фамилия у вас знакомая.

— Да. Было дело. — кивнул Михаил: — Но я предпочитаю не останавливаться на достигнутом. Движение вперёд. Для меня это… жизнь.

— Мудрое заявление. Так вы у нас специалист в молекулярной кухне?

— Отчасти. Всё же, мой основной профиль — это су-вид. Я могу приготовить в су-виде абсолютно любое блюдо! И самое главное — для меня нет недостижимых целей. — уверенно ответил он: — Чем сложнее задача — тем мне интереснее.

— Ага. — подтвердил Батя: — Миша у нас такой… Мне порой кажется, что если его попросят приготовить в су-виде торт — он без проблем это сделает.

— Торт… — глаза Михаила задумчиво заблестели.

— Миша… Это была шутка! Миша… Не надо. — опасливо сглотнув, выдохнул Батя.

— Шутка. — улыбнулся Михаил, а затем вдруг резко сделал самое серьёзное лицо: — Или нет…

— В общем, мы с Мишей пришли, чтобы сделать из Артёмки профи! Увы, Дядя Рубен уже показал всё, на что способен. Теперь настало время молекулярной кухни! К тому же… барсук своё дело знал. Мы уже успели ознакомиться с записями в «секретной книге». Даже нам есть, чему поучиться.

— Если мне разрешат, я бы с удовольствием забрал её на недельку. — мечтательно улыбнулся Михаил.

— Не стоит. У тебя и без того времени мало. — хохотнул Батя: — В общем, теперь будем вытягивать некоторые блюда на ресторанный уровень. Если вам интересно, а вам интересно — то тоже присоединяйтесь.

— Интересно. Но мы сюда приехали, чтобы изучить лосятину. Я, вообще, не представляю, что это такое. Дичь готовил от силы раза четыре за всю свою жизнь. — разочарованно вздохнул я.

— Печально. Но если закончите раньше нас — милости прошу к нашему шалашу. — улыбка Михаила была очень заразительной. И самое главное — увлечённость своим делом исходила от него, на каком-то совершенно невероятном уровне! Шеф Степанов буквально светился изнутри. И это выглядело крайне вдохновляюще. Человек на своём месте. Тот самый момент, когда пазл жизни идеально подошёл.

Дядя Рубен вытер руки о фартук и кивнул нам с Коляном на два табурета.

— Садитесь, ребята. Лосятина — это не говядина, как многие утверждают. Даже и близко нет. У лосятины своя философия. Слушайте внимательно, ибо материал сложный, а до дуэли осталось меньше недели.

Он выложил на стол тёмно-багровый кусок мяса. А мы с Коляном вооружились коннекторами, чтобы конспектировать.

— Первое, что вы обязаны понять: лось — зверь дикий! Мышца работает всю жизнь, поэтому мясо жилистое, постное и с ярким «звериным» запахом. Наша задача — приручить его, но при этом не убить суть.

— А сторитейлинг будет? — поинтересовался Колян.

— Неужто Коновалов вас задолбал со своими историями? — усмехнулся Дядя Рубен: — Но даже если и так — не переживайте. Конечно, я расскажу вам полностью весь процесс от начала и до конца. А уж истории про то, как Пётр Великий гонялся за лосями верхом на Змее Горыныче и стрелял в них из плазменной винтовки дальнобойной — мы опустим.

— Главное не ляпнуть, нечто подобное у Профессора Коновалова на паре…

— Согласен. Лучше — не стоит. Он кремень, но тем не менее — человек ранимый. Так вот, начинается всё с выдержки. После разделки туши, мясо выдерживается при температуре от нуля до плюс двух градусов. Срок — от недели до двух. Ферменты размягчают волокна, и вкус становится глубже. Без выдержки лосятину брать — это только если фарш крутить.

— А котлеты из лосятины тоже делают? — удивился Колян.

— Котлеты делают из любого мяса. Поверь, я за свою жизнь много чего повидал. Помню, как-то раз даже ел котлеты из Большой Белой акулы. Кстати, не плохо вышло. Правда… готовил их шеф с шестнадцатью звёздами Мишлена.

— Вау!

— Так. Не отвлекаемся! Лучше поговорим про маринад. Кислоту… Например: уксус, вино, лимон — используем дозированно, только для жёстких отрубов.

— Это каких?

— Лопатка, шея и голяшка. Вырезку и толстый край кислотой НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ не трогаем, иначе убьём всю текстуру. Для маринада берите сухое красное вино, можжевеловые ягоды, лук, чеснок, чёрный перец горошком, лаврушку, веточку розмарина или тимьяна. Держите от восьми до двадцати четырёх часов в холоде.

— А специи вне маринада? — уточнил я.

— Вот тут нюанс. Лосятина любит лес. Можжевельник — номер один! Он снимает ненужный привкус дичи и подчёркивает благородство мяса. Дальше: розмарин, тимьян, чёрный и душистый перец, лаврушка, тмин и немного гвоздики. По сути, практически всё тоже самое, что мы используем для маринада. Из ягод выбирайте бруснику и клюкву. Они дают ту самую кислинку, что вытягивает вкус на совершенно новый уровень. Никакого карри и паприки! Это не тот зверь. Соль — только крупная. И солить ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО ближе к концу, чтобы не вытянуть соки раньше времени.

— А что будет, если вытянуть соки? — поинтересовался Колян.

— Непрожовываемый кусок резины будет. Хоть я и сказал, что лосятина с говядиной — вещи разные. Но в чём-то они всё-таки схожи. — Дядя Рубен разложил куски по всей доске, словно карту сокровищ: — Теперь основные ресторанные способы. Я как-то проходил практику в охотничьем ресторане. Ох… Знали бы вы, сколько я там отменной лосятины перевёл… Охотники потом со мной даже не здоровались. Но это был великолепный опыт, который я никогда не забуду. Так вот, первый способ — томление. Лопатку или голяшку обжигаете на раскалённой чугунной сковороде до плотной корки. Это нам необходимо для условного запечатывания соков. Потом в чугунок: лук, морковь, корень сельдерея, можжевельник, красное вино и тёмный бульон. Крышку сверху и в печь или духовку на сто сорок градусов. Три-четыре часа за глаза хватит. Мясо распадётся на волокна. А соус уваривается до бархата, как было в шотландских яйцах Дерека. И главное — не забыть вмешать холодное масло для блеска.

— Угу… — мы кивнули, неистово молотя пальцами по сенсорным клавишам.

— Второй… — продолжил Дядя Рубен: — Су-вид. Вырезку или толстый край посолить, приправить тимьяном, положить в вакуум и варить при пятидесяти четырёх градусах шесть-восемь часов. Это для розовизны, как обычно бывает в прожарке «медиум». Потом обязательная обжарка на сильном огне. По тридцать секунд с каждой стороны для образования корочки. Получите мягчайшее мясо с розовым центром, чего с дичью почти никто не добивается.

— Интересно… Думаю, этот метод подходит, куда больше первого. — кивнул я.

— Третий — гриль. Но это только для лучших отрубов и только после маринада. Открытый огонь, дым, короткая обжарка до «медиум рейр». Главное — не пересушивать! Постное мясо лося не прощает ошибки. В этом плане оно гораздо капризнее говядины.

— Чем можно замариновать для быстрого размягчения? — спросил Колян.

— Используйте киви или ананас. Но я бы предпочёл киви. Ананас больше к медвежатине подходит. Так сказать, раскрывает её сладость на новом уровне.

— Очень хорошо…

— Четвёртый способ — запекание целым куском. Задняя часть! Её нашпиговываете салом и чесноком, затем обмазываете горчицей и травами. Сало здесь обязательно! Проблема в том, что своего жира у лося практически нет. А без жира — мясо получается сухим.

— Сало чьё?

— Я бы посоветовал говяжье. Посмотреть у дорогих отрубов «Блэк Ангус». Но многие предпочитают со свиным. Тут уже на свой страх и риск.

— Понятно.

— И запомните главное правило, пацаны! Лосятину нельзя торопить и нельзя пересушивать. Низкая температура, время, лес в специях и капля кислой ягоды в финале. Уважите зверя — он ответит вкусом, какого не даст ни одна ферма!

— Хреново… — вздохнул я.

— А чего хренового?

— У нас одногруппница проиграла из-за пары секунд.

— По классическому регламенту, что ли судили?

— Угу…

— Ну, что поделать? Лось — он такой. Уверен, твой соперник тоже не будет спешить. Кстати, с кем тебя стравили на этот раз?

— Марк Пинский.

— У-у-у-у… — Дядя Рубен задумчиво пригладил усы: — Наследник из могущественного клана рестораторов? Я работал в парочке заведений старшего Пинского. Поваров там муштруют — будь здоров! Наверняка подключит связи и достанет лучшего лося.

— Я тоже успел обрасти хорошими связями. Так что, хороший лось — не проблема.

— Важный, какой. — усмехнулся здоровяк: — Ладно, пацаны! Вооружайтесь ножами. Теория кончилась!

— Сытые времена… — задумчиво произнёс Ратибор, глядя на портрет Господина Симонова, что висел прямо над его креслом: — Рождают слабых людей. Голодные времена — рождают завоевателей. Тех, кто невзирая ни на что — всегда добивается своего, Господин Кавинский. Сильный всегда пожирает слабого. Этого незыблемая аксиома не только Харитоновки, но и всей жизни в целом. И знаете, что больше всего меня раздражает в данной ситуации?

— Что? — тихо спросил Леон.

— То, что ты боишься… Но не меня.

— Я никого не боюсь.

— О… Думаешь, я не вижу, как ты смотришь на него? — усмехнулся Волгин, бросив холодный взгляд на Леона: — Думаешь, я не знаю, что ты узрел во время дуэли?

— Я узрел то, что закрыл своё сердце!

— Не только… — хмыкнул Ратибор и постучал по столешнице: — Слышишь этот звук? Это чёрный дуб… «Quercus nigra». У племени Чероки было поверие, что в день летнего солнцестояния из другого мира приходит Григо — демон, которого индейцы боялись больше всего на свете. Он не убивал людей… Нет. Он пожирал их душу, оставляя пустую оболочку доживать свои дни в полном отстранении, холоде и бесчувственности. И именно колья из чёрного дуба, что вырос на берегу болота — спасали от Григо. Каждый год… Перед днём летнего солнцестояния целая толпа индейцев шла в сторону топей и благодаря неимоверным усилиям — срубала чёрный дуб. Его древесина плотная… Можешь себе представить, каково это — рубить плотное дерево каменным топором? Конечно, никакого демона не существовало. Умные старейшины таким образом добывали чёрный дуб и торговали им с соседними племенами. Но когда это вскрылось — люди продолжали ходить и срубать дубы. Как думаешь, что ими двигало?

— Страх?

— Верно! Ты скрыл от всех… Даже от своей обожаемой помощницы, что увидел не просто огромную стену льда. За всеми этими… «видениями» спряталась суть. Рождение нового монстра.

— Я… Я не видел ничего подобного…

— Знаешь, чего я ненавижу больше всего в этой жизни? Враньё! Особенно, враньё себе. Знаешь, почему сильнейших студентов называют монстрами и чудовищами? Потому что в синтоизме, коим увлекался Господин Харитонов — чудовища и монстры могли со временем превращаться в богов. Ты узрел рождение чудовища. И оно, куда могущественнее, чем ты сам.

— Царь мне не ровня…

— И опять ложь. Только не себе, а уже мне. Если бы ты боялся меня, всё было бы совсем иначе. Страх — одна из форм уважения. К тому же, я бы отнёсся к этому с пониманием… Но ты боишься жалкого первогодку. — вздохнул Волгин: — Очень жаль, что я не могу выжить тебя отсюда лично, ибо Господин Симонов сейчас крайне внимателен к Совету Элит… Но ты исключаешься из моего плана по уничтожению Царя.

— Я вас понял…

— Разберусь с ним сам. Но будь осторожен, друг мой… Рано или поздно всевидящее око Господина Симонова отвернётся от Совета. И тогда… Тогда я займусь тобой. Ты меня понял?

— Я вас понял.

— Молодец. И чтобы ноги твоей больше не было в этом кабинете! Свободен. — холодно произнёс Волгин.

Кивнув, Леон быстрым шагом вышел в коридор.

Да… Там за толщами льда, которыми парнишка успел обрасти после смерти Бабули, он действительно узрел нечто страшное во время дуэли. А именно — огромный потенциал Дерека, который был намного сильнее, чем у всех представителей Совета Элит.

Нельзя позволить Волгину гробить такой талант! Дерек не просто студент. Он будущее всей кулинарии! И как страстный повар — Леон просто не мог оставить всё, как есть. Невзирая на страх за личное будущее — пришло время исправлять свои старые ошибки.

— Ну, пожалуйста! Ну, соглашайся! — Пшеничка висела у меня на руке, пытаясь утянуть в сторону выхода с территории Харитоновки: — Я сделаю тебе самую большую зарплату!

— Погоди… А не ты ли говорила, что я ведущий шоу, где калеки пытаются приготовить, что-то похожее на свиной корм? — поинтересовался я, продолжая спокойной идти в своём направлении.

— Мне так сказал компетентный человек! По крайней мере… Я так думала… Ну, что она — компетентный человек… Я же не знала, что у Сирафины траблы с Акуловой… Правда! Я не знала! — ныла Пшеничка, продолжая дергать меня за плечо: — Я посмотрела вечером все выпуски! Это великолепно! Правда-правда!

— «Не смотрел, но осуждаю» — самый главный грех любого зрителя.

— Ну, пожалуйста! Я же не буду мешать тебе учиться… Просто в воскресенье поработаешь у меня! Я буду очень хорошо тебе платить! А для тебя… Для тебя это будет качественная практика!

— Мне тоже нужны выходные.

— Бли-и-и-ин! Ну, давай… Давай, хотя бы, через одно воскресенье? А? — Пшеничка жалобно посмотрела на меня: — Я всем расскажу, какой ты хороший! К нам будут приходить твои фанаты! Я заработаю много-много денег. А ты станешь легендарным шефом! После учёбы сразу же придёшь в мой ресторан… Если захочешь, то уедем в Париж. А не захочешь, то останемся здесь! Круто же! Соглашайся! Все мои рестораны в твоём полном распоряжении!

— Нет.

— Давай поработаем с сомнениями и возражениями? К примеру, почему ты не хочешь идти ко мне в «Бланш»?

— Потому что, мне некогда. А ещё… Ну, ты очень нескромно выражалась о моих близких. И я молчу о том, что ты относишься к своим сотрудникам, как к рабам.

— Но тебя-то я буду любить по-настоящему! Буду холить и лелеять! Ну, пожалуйста!

— Вообще-то, это не честно по отношению к другим сотрудникам кух… — я почувствовал на себе жуткий взгляд. Аж холодок по спине пробежал.

— Хм-м-м… Кого я вижу! — из тени заснеженной елки медленно вышла Аля. Выглядела она прекрасно и… страшно одновременно: — Госпожа Пшеничкина и Цареградцев. Интересная из вас парочка.

— Фе… Жар-птица, которая разоряет рестораны чисто по приколу… — Пшеничка агрессивной кошкой зыркнула на Алю: — Чего ты тут забыла?

— Вообще-то, я один из ведущих… — девушка-сова ревниво посмотрела на меня, а затем перевела взгляд на Валерию: — … арбитров. В отличии от тебя, маленькая заноза, меня зовут судить блюда юных дарований практически каждый сезон.

— Ой-ой-ой… Видимо, времени свободного дофига. Как поживает ваш «пернатый» ресторан? Ах да… Госпожа Филин так и не смогла получить ни одной Мишленовской звезды. Вот и срывает злость на других порядочных заведениях!

— Вау! Ты научилась подкалывать? Молодец, пигалица! Горжусь. Только вот… Я совершенно случайно подслушала ваш разговор. И попрошу убрать руки от МОЕГО ассистента!

— В смысле⁈ — возмутилась Пшеничка, а затем вопросительно посмотрела на меня: — Дерек, как это понимать⁈

— Вообще-то, мы с Алей уже договорились. Я буду работать у неё на новогодних каникулах и некоторое время на летних после этого учебного года. К тому же, мы договорились, что практику после учёбы я также прохожу у неё.

— Несправедливо!!! Да когда она успела⁇!

— Мы встретились с Дереком в «Тётеньке-Котеньке» на Красной поляне. Вообще-то, про это куча статей в сети. — усмехнулась Аля и взяла меня за руку: — Пойдём, Дерек! Тебе не стоит тусоваться с этой неудачницей.

— Сказала та, что даже ленту звезды Мишлена ни разу в руках не держала!!! Отдай!!! Я отменяю все ваши договорённости!!! Дерек будет работать у меня!

— Нет! Уже всё решено. Он останется со мной!!!

— Нет, со мной!!!

— СО МНОЙ!!!

Девчонки начали дёргать меня в разные стороны, словно игрушку.

— Дорогие леди! — не выдержал я, резко остановив агрессивно-ревнивое «перетяни канат»: — Вы ведёте себя, как дети! Пшеничка, уважай чужие договорённости. А ты, Аля, не ведись на дешёвые провокации.

— Кхм… А почему Пшеничка? — усмехнувшись, поинтересовалась девушка-сова.

— По кочану!!! — воскликнула раскрасневшаяся Пшеничка: — Дерек! Мы же договорились… Так ты можешь меня называть только наедине!

— О как… Между вами уже такие отношения? — удивилась Аля.

— А тебя, вообще, волновать не должно, какие у меня с Дереком отношения! — Пшеничка уткнулась мне в живот: — Всё! Проваливай отсюда… Мне и так тяжело! Только нашла нормального кандидата, а его уже украла наглая птица!

— Ты сейчас договоришь… Я же могу и разозлиться. А ты прекрасно знаешь, что в гневе я страшна!

— Да и в целом страшна. Всё! — Пшеничка резко развернулась, и вытащив из кармана перчатку, швырнула под ноги девушки-совы: — Я вызываю тебя на дуэль! Через три дня. Выиграю я — вы с Дереком всё отменяете, и он останется со мной!

— Хех… А у тебя есть, что предложить мне взамен? — усмехнулась Аля.

— Ставлю свою кофейню в Москве.

— «Эрнест»⁈ — удивилась девушка-сова.

— Именно!

— Видимо… Ты слишком в себе уверена. — Аля поднял перчатку: — Хорошо. Я принимаю вызов. Где сразимся?

— На Арене Дуэлянтов в шестом корпусе. Я выбью разрешение у Симонова, Воскресенской и Волгина.

— Отлично. Можешь готовить документы о передаче кофейни. — улыбнулась Аля, алчно потирая ладони.

— Дерек! — к нам со всех ног несся Леон: — Дерек! Это очень-очень… Срочно!

— Дорогие леди! Проводить время с вами — услада для моих глаз и ушей. Но работа зовёт. Ещё увидимся. — попрощавшись с девчонками, которые с удивлением проводили меня взглядом, я направился навстречу к Тринадцатому номеру.

— Дерек… Это очень секретная информация! Нужно отойти, где нас никто не увидит. — запыхаясь, протараторил Леон.

— Да? Ну, хорошо. Идём.

— Ну, давай. Что там у тебя? — спросил я, когда мы с Леоном зашли в небольшой тёмный кабинет, где хранились старые газовые плиты.

— Я предатель. — тяжко вздохнув, ответил коротышка.

— Воу! И кого же ты предал?

— Список… довольно большой. Но в первую очередь — я предал тебя. И себя. И Госпожу Симонову. И всю Харитоновку целиком.

— Спалил все наши секреты «Ле Кордон Блю», маленький негодник?

— Дерек… Я серьёзно!

— Леон… Чёрт возьми! Хорош наматывать сопли на кулак и скажи уже прямо, что у тебя случилось?

— В общем… На самом деле — меня на тебя натравил Волгин. Он у нас… человек с максимально радикальными взглядами и устоями. Прямо, как у Господина Симонова раньше. Волгин считает вас с Колей бельмом на студенческом сообществе и всеми силами хочет избавиться.

— Скажем так — Америку ты для меня не открыл. Ну, хочет и хочет? У меня пока есть, чем крыть. А как вступлю в Список Элит — наберу группу поддержки.

— Не выйдет… Волгин уже давно ведёт подпольную игру. Он разочаровался в Симонове и хочет максимально его подставить. Волгин уже месяц готовит петицию для Совета Директоров. Доказательная база — нереально большая! Симонова сместят, как самодура и предателя Харитоновки.

— Ну-у… И опять же — ты почти не открыл Америку. Почти. Я не думал, что всё настолько далеко зашло, хотя подозревал. Госпожа Симонова была уверена, что Волгин тут не причём.

— Ага… Хочешь сказать, что Совет Элит пойдёт на такое без своего лидера? Волгин хотел, чтобы я выдавил тебя… Чтобы я нашёл ещё одну причину напасть.

— Так отчего не нашёл? Мы же, вроде, друзья. Ты всякое со мной повидал.

— Оттого и не смог. Понимаешь… Ты открыл мне глаза. Разбудил от очень долгого сна! Твоя еда… она волшебная. И если я приложу руку, чтобы столь легендарный повар покинул Харитоновку и навсегда завязал с готовкой… Да я… Я себе этого просто не прощу!

— М-м-м… Ты очень осторожен, Леон. Даже слишком, для того чтобы внезапно бежать и вываливать мне правду. Скажи честно, Волгин тебя выкинул?

— Он сказал, что я тебя боюсь больше, чем его.

— Любишь ты Алёшку больше, чем меня… Об Алёшке ты мечтаешь зря…

— Дерек! У нас намечается внутренний кризис! Я не хочу этого так оставлять. Волгин сказал, что избавится от меня в ближайшее время. И если мне суждено навсегда завязать с профессиональной готовкой… Я хочу, чтобы это было не зря.

— Да никто тебя не выкинет. — я похлопал Леона по плечу: — Конечно, немного обидно, что ты крысил так долго. Но с другой стороны… Мне, как будто, всё это было понятно с самого начала. Ты не шпионил. Ты просто весело проводил с нами время.

— Врал себе.

— Ну… Я так и знал. Ладно, мы обсудим этот вопрос с Госпожой Симоновой. И если ты хочешь помочь — естественно в стороне не оставим.

— Правда? — в глазах Леона загорелась надежда.

— Правда. — кивнул я: — Обговорю все нюансы с Амелией и свяжусь с тобой.

— Знаешь, Дерек… Я же реально думал, что наши с Волгиным взгляды совпадают. Но… увидев тебя, я понял, что мир кулинарии должен быть открыт для всех без исключения. Любой талант достоин вспыхнуть звездой! Спасибо… что открыл мне глаза.

— Всегда рад. — я вытащил коммуникатор: — Жди сообщение! И помни… У тебя очень мало времени, чтобы всё обдумать.

— Что ты имеешь в виду?

— Совсем скоро отступать будет некуда.

— Я не могу в это поверить… — Амелия с ужасом смотрела на меня: — Ратибор… Он же был любимчиком отца!

— Бонапартизм, как он есть. — пожав плечами, ответил я: — Сперва ты верный полководец своего Государя. Но… поднявшись до определённого уровня, и заручившись поддержкой народных масс и управляющего аппарата — решаешь сам стать Государем. Прям, как по учебнику. Возможно, Волгин размышлял на эту тему ещё с прошлого года. Но мы с Коляном стали, чем-то вроде триггера.

— А Леон… — Мила отложила толстую кипу документов в сторону: — Точно не двойной агент?

— Смысла в этом нет. — уверенно ответил я: — Волгин выкинул его на мороз, потому что тот не смог вызвать меня на вторую дуэль. И… буду откровенен — наша тусовка сблизилась с коротышкой за последнее время. Хоть он и вёл себя странно, мы всё равно его принимали. Правда… теперь всё встало на свои места. Он просто боялся, что его благополучно спалит Волгин.

— Ладно. В таком случае, нам стоит его допросить. — Амелия вытащила перьевую ручку: — Что ещё он знает о планах Волгина? И самое главное — готов ли он к сотрудничеству? Любой представитель Совета Элит лишним точно не будет.

— В таком случае, я могу позвать его. И мы вместе с этим разберёмся.

— Не стоит! Дерек, тебе необходимо усиленно готовиться к дуэлям. Неважно, кто будет в финале — ты обязан победить! Ибо набрать победные очки на фестивале тебе будет практически нереально. Я занимаюсь всеми «подковёрными играми» и «интригами». Ты — становишься чемпионом второго отборочного тура и проходишь в Совет Элит. Это основа нашего плана!

— Я прекрасно это понимаю. Если бы не Леон, я бы уже во всю готовился. Но общаться о таком по коннектору…

— Хорошо. Твой соперник в полуфинале — Пинский?

— Ага. И я, как раз иду к нему.

— Эм-м… Зачем? — удивилась Амелия.

— Чтобы посмотреть, как именно он будет готовить лосятину. — пожав плечами, ответил я.

— Кхм… — Госпожа Симонова и Мила переглянулись: — Дерек… А с чего ты взял, что Пинский тебе покажет? Неважно, как вы общаетесь в обычной жизни. На отборочном туре — вы соперники.

— Вообще-то, он сам меня позвал.

— ЧЕГО⁈

Ох уж эти богатеи-наследники великих кланов рестораторов. Ладно, я понимаю Маро… Он всё-таки Глава сообщества и имеет право на собственную территорию. Прекрасно понимаю Ирину-сан и Леру с Леночкой.

Но Марк… По сути — это обычный первогодка, который так же, как и я — не вступил ни в одно сообщество. И этот мальчишка с золотой ложкой в заднице, каким-то невероятным образом получил свой кабинет! Дискриминация! Клановая иерархия! Несправедливость…

Подойдя к толстой бамбуковой двери, я почувствовал очень мощный и аппетитный аромат. От него у меня едва не подкосились ноги…

Пахло чем-то диким. Лесным. С очень приятной глубокой горчинкой. И одновременно узнавались освежающие цитрусовые и кисло-сладкие нотки. Я стоял на пороге и втягивал ноздрями этот волшебный аромат, будто боялся, что его сейчас кто-то украдёт.

— А ты пунктуальный. — раздался голос из глубины кухни: — Заходи, давай! Не хватало, чтобы ты ещё возле двери тупил…

— Прошу прощения. — я зашёл в кабинет.

Марк стоял у плиты в идеально-белом фартуке. Вот прям реально ни пятнышка! Будто он не готовил, а сошёл с обложки гастрономического журнала.

— Чего так долго? Мы же с тобой созванивались час назад.

— Сперва меня поймала Госпожа Пшеничкина…

— Ого! А чего ей от тебя надо?

— Звала на практику после обучения.

— И ты согласился?

— Нет.

— ЧЕГО⁈ — Марк нахмурился, как будто я только что обозвал последними словами всех его близких: — Как⁈ Вернее… Ладно «как». Меня больше интересует — почему⁈

— Во-первых, я Пшеничкину лично не знаю. Она всё это время была вне моего поля зрения. К тому же, наше с ней личное знакомство началось с грубости. Я хотел вышвырнуть её из общежития. И у меня… почти получилось.

— Что значит, «почти получилось»⁈

— Ну, я поднял её на руки. Она сопротивлялась… А потом пришла Амелия и утихомирила её.

— Ты… Как бы это помягче сказать… Совсем того?

— Нет. Просто не люблю откровенных грубиянов. А что касается «во-вторых» — у меня уже есть договорённости с Алисией Жагно.

— А… Точно. Я помню её отзыв о «Тётеньке-Котеньке». Знаешь, я тебе почти завидую.

— Нечему пока завидовать. Пшеничкина с Алей чуть не подрались из-за этого. В итоге, Пшеничкина бросила Але вызов.

— То есть, как это?

— А вот так. Вызвала на кулинарную дуэль.

— Из-за тебя…

— Типа того.

— Ну, что я могу сказать? Теперь я тебе просто завидую. Без «почти». — Марк покачал головой: — Я, вообще, заметил, что девчонки к тебе липнут. Не понимаю, в чём твой секрет? Ты же даже не…

— ГРАЖДАНИН!!!

— Не аристократ. Я думал, что титул решает при выборе партнёра.

— Не всегда. Я согласен, что в этом мире статус имеет значение. Но девочкам всё равно нужны тепло и забота.

— Выходит, ты у нас тёплый и заботливый?

— Отчасти. — хитро улыбнулся я: — Но да что мы всё обо мне? Лучше расскажи, что это у тебя так вкусно пахнет?

— Моё блюдо-чемпион! — Марк радостно улыбнулся, как будто только и ждал этого вопроса: — Вернее — его основа.

Он указал на тяжёлый чугунный казан. Такой старенький… И явно видавший виды.

Лично я очень любил подобные вещи. Они не только отдавали историей, но ещё и всем своим видом говорили: «Посмотри! Во мне много, что приготовили. Это были взлёты и падения. Но все эти блюда, вне всяких сомнений — принесли людям огромное множество эмоций».

Крышка чуть подрагивала, и из-под неё тонкой струйкой выбивался пар.

— Готов? — уточнил Марк, словно хотел выпустить из клетки дикого зверя.

— Готов! — кивнул я.

Марк снял крышку театральным жестом и… О, что потом началось! Меня накрыло концентрированным ароматом специй, леса, цитрусов и дикого мяса. Вот он! Зверь вырвался на свободу и с лёгкостью уложил меня на лопатки.

— Лосятина. — нежно произнёс Марк и улыбнулся ещё счастливее: — Я томил её шесть часов на самом малом огне. Это тебе не су-вид, Дерек. Никаких понтов! Самая настоящая старая школа. Огонь, чугун и терпение.

Внутри, в тёмном, почти чёрном соусе, лежали идеально ровные куски мяса. Не жёсткие волокна, которые я ожидал увидеть от дикого лося, а нечто мягкое и нежное. То, что распадалось от одного только взгляда!

— Я для чего тебя позвал? В общем, я считаю, что полуфинал, битва за третье место и финал — это в первую очередь шоу. — он принялся ловко работать лопаткой. Я ещё никогда не видел вблизи, как Марк готовит… И, чёрт возьми, он делал это божественно! Без единого лишнего движения. Без суеты и дрожи. Казалось, что Пинский даже эмоции на своём вечно хмуро-понторезном лице подстроил так, чтобы они соответствовали его готовке! Интересно, он всегда так работал с блюдами? Может быть, мастерство передалось ему по генам от родителей? Слишком хорошо для первогодки.

— Шоу. Да. Тут я согласен. И что дальше?

— Мне кажется, что мы оба должны показать класс. Неважно, кто из нас пройдёт дальше — я хочу, чтобы видео с нашей дуэлью завирусилось точно так же, как твоё с шотландскими яйцами и соусом из тёмного эля! Я хочу, чтобы мы с тобой не просто навсегда остались в истории Харитоновки. Я хочу, чтобы мы сделали это максимально ярко! Понимаешь, о чём говорю?

— Договоримся о блюдах без утаек, и пускай победит сильнейший?

— Именно! Конечно, я чисто физически не смогу тебе сейчас всё полностью рассказать, ибо будут доработки. Но суть ты понял. Я буду томить мясо. Поэтому предлагаю тебе выбрать иной метод приготовления.

— Ты же понимаешь, что если они опять выберут классическую систему судейства, то будут считать по очкам, где учитывается не только подача и мастерство, но и время приготовления?

— Понимаю. Я принесу полуфабрикат.

— Ладно. Я тебя услышал. Но… буду честен, я пока не придумал, что именно хочу приготовить.

— Как это?

— Мы перепробовали несколько вариантов. Гриль, су-вид, маринад. Но… им всем, чего-то не хватает. И я пока в размышлениях.

— Опасно, Дерек. До дуэли — всего ничего.

— Понимаю. Но тем не менее — идей нет. Так что, показывай, что будешь делать! Авось, вдохновлюсь тобой.

— Ладно! Значит, смотри. Сперва я зачистил мясо. Убрал всё до последней плёнки! До последней жилки… Лосятина, Дерек — не прощает лени. Оставишь плёнку — получишь резину.

— Марк… Прошу тебя, избавь меня от вездесущего проклятия Коновалова. Я прекрасно знаю, как подготовить лосятину. Ты мне лучше про само блюдо расскажи! Аромат — невероятный. У меня чуть ноги не подкосились.

— Я заметил. — улыбнулся Марк: — Значит, поехали дальше! После зачистки, я обжарил куски на раскалённом жире. Сильно! Прям до тёмной корочки, чтобы запечатать соки. Этот восхитительный аромат получился благодаря реакции Майяра! И она не только основа аромата, но ещё и основа вкуса.

Пинский зачерпнул ложкой соус и медленно полил им кусок мяса.

— Что ж ты со мной делаешь, чертяка… — сглотнув слюну, выдохнул я.

— А теперь фишка! — Марк взял с доски половину сочного, розового грейпфрута: — Все добавляют в дичь бруснику, клюкву и прочие кислые ягоды. Это банально и скучно! Я решил добавить грейпфрут. Сок и цедру. Он даёт кислинку и одновременно горчинку.

— Спорно. Вот эта горчинка может серьёзно повлиять на вкус мяса.

— О, нет, Дерек! Эта горчинка, как раз — не спорит с диким привкусом лося, а раскрывает его. Понимаешь?

Марк выжал сок прямо в казан. Соус зашипел и вспыхнул остро-цитрусовым ароматом, от которого у меня предательски заурчало в животе.

— Плюс лук. Много лука! Он за шесть часов растворяется в соус. Так же я добавил морковь. Пару ягод можжевельника для тонкой нотки леса. Чёрный перец горошком. Немного тёмного мёда для баланса. И, конечно же, красное вино! Наше крымское. Сухое! Оно уварится и станет бархатом.

Марк взял чистую тарелку и положил кусок мяса, аккуратно окружив его густым тёмным соусом. А сверху бросил тонкий, почти прозрачный ломтик грейпфрута и немного микрозелени.

Получилось просто, но при этом — красиво! Идеальное блюдо, где нет ничего лишнего.

— Пробуй. — Марк протянул мне вилку: — И не ври мне потом, что у вас в су-виде лучше.

— Знаешь, никогда не говорю, пока сам не попробую. — я взял вилку: — А, это…

— Что такое?

— Ножа нет?

Марк вновь посмотрел на меня так, словно я оскорбил всю его родословную самыми грязными словами.

И спустя секунду стало ясно, почему.

Это мясо не нужно было резать. Оно поддавалось само! Буквально распадалось на волокна от лёгкого нажатия, выпуская в воздух ещё более концентрированный аромат.

Невозможно устоять… Чёртов Марк заколдовал все нотки так, что они превращались в мощное заклинание! Руки начинали трястись, а в голове сквозь все мысли огромным магическим вихрем прорывалось только одно: желание поскорее попробовать.

Никаких ожиданий. Никаких размышлений и предположений на тему: как это должно выглядеть. Только я и Его Величество Вкус! Могучий волшебник, уже выбивший у меня из рук бузинную палочку, и разорвавший все защитные заклинания…

Первое, что я почувствовал — это нежность! Абсолютную… Совершенно невозможную для дикого мяса нежность. Оно таяло, как дорогущее вологодское масло. Растворялось на языке, будто и не было никогда жёстким диким лосём.

Потом Его Величество Вкус выстрелил новой порцией самых разных ноток. Подобно ярким вспышкам заклинаний, они окружили всё пространство вокруг меня. Глубокая, тёмная и мясная, с тем самым диким послевкусием, за которого лосятину любят и ненавидят.

— АВАДА ЛОСЯВРА!!! — воскликнул волшебник и вновь взмахнул палочкой.

Меня мощнейшей волной накрыла яркая и свежая кислинка грейпфрута! Она резанула по языку и тут же смягчилась горчинкой цедры. Умами от вина и лука обволакивало нёбо, а мёд гладил его сладостью…

Когда я лежал на мокром мху, полностью поверженный и обездвиженный, волшебник сделал заключительный взмах палочкой…

— МОЖЖЕВЕЛУС!!!

И… Нет, это была не мощнейшая атака вкусовой волной, что сражала меня наповал. Это хвойное и холодное послевкусие… Оно было подобно аккуратному уколу. Словно эпилог прекрасного романа, отправивший меня в сказочный зимний лес.

— Твою ж мать… — я вернулся в реальность и чуть не упал. Мои колени дрожали… Руки не слушались. Марк едва успел подставить под меня табурет.

— Ну как? — поинтересовался он, наливая мне в стакан холодной воды.

— Знаешь, что я понял? — шокировано глядя на Пинского, произнёс я.

— Что же?

— Что у меня серьёзные… Нет, я бы даже сказал КРАЙНЕ серьёзные проблемы!

— Это плохо. — с грустью вздохнул Марк: — И что делать будешь?

— Обращусь к «Сенсею»… если он, конечно, примет меня. — ответил я, суетливо выискивая в списке контактов коннектора номер Михаила Степанова.

— Неужели, прям настолько вкусно? — Колян с удивлением смотрел на меня с пассажирского кресла.

— Думаешь, мне есть смысл врать? У меня реально ноги подкосились! Я, конечно, знал, что Марк мощь… Но я даже представить себе не мог, что настолько!

— Да уж… Думаешь, су-вид нам поможет?

— Мы делаем ставку на то, что арбитры вновь будут судить по классической схеме. Если приготовлю мясо заранее, то мне останется только его обжарить и сделать хороший гарнир, который подчеркнёт вкус.

— Может, лучше усилить?

— Нет. Мясо лосятины и без того очень яркое. Тут, как бы убавлять не пришлось… — усмехнулся я, припарковавшись к рекламному баннеру: — Что ж, надеюсь Михаил скажет, что нам делать.

— Дерек… — Колян вдруг замер, словно увидел привидение: — Не шевелись. Аккуратно… Посмотри на два часа.

— Так.

По противоположному тротуару уверенно вышагивали Тарзан, Суслыч и Гамма. Но вместо курьерской формы на них было, что-то типа деловых костюмов. Да в таком прикиде они вполне сошли бы за агентов из «Матрицы»!

Оглядываясь по сторонам, Генералы Тьмы остановились и начали сканировать всё вокруг странным предметом с кучей световых индикаторов.

— Лица их мне кажутся подозрительно знакомыми… — произнёс Колян.

— Ещё бы. Это Генералы Тьмы, что пришли по мою душу. А ещё они теперь местные супергерои. Их показывают абсолютно везде. Вильтрумиты хреновы…

— Нет, я не об этом. Вон тот долговязый постоянно вертелся возле «Шашлычка» летом. — Колян указал на Суслыча: — А вон того я неоднократно видел возле Харитоновки. Ты же говорил, что у тебя всё под контролем?

— Под контролем. Однако Батя сказал, что Атер-старший заручился поддержкой Пятнадцатого отдела «Межвидового контроля».

— Что за Пятнадцатый отдел?

— Местные «Люди в чёрном». Секретная организация, которая исследует всех новых визитёров. А мы с Батей, Генералами, Кнопкой и Летти — как раз такие.

— Это понятно. Но зачем секретной организации сотрудничать с демонами?

— Ну, во-первых, мы демоны не в привычном понимании людей. А во-вторых, они местные суперы. Сам подумай, что лучше — сотрудничать или пытаться поймать? К тому же, стоит отдать должное — уровень преступности реально успел снизиться. И причём на весьма достойный процент.

— Хорошо, конечно. Но что делать-то будем?

— Посмотрим, что они тут забыли, подгадаем момент и свалим к Михаилу.

— Отличная идея!

Демонюги продолжали сканировать всё вокруг странными приборами, как вдруг к ним подошёл пухлый дядька и махнул рукой. Ребята тут же заулыбались и принялись, что-то обсуждать. Затем появился ещё один паренёк, но уже с камерой.

Суслыч указал, куда-то в сторону столичных небоскрёбов. Мы с Коляном аккуратно повернулись и увидели… огромную рекламу мобильного аппарата оценки качества воздуха, который выглядел один в один, как-то, чем демонюги только что сканировали всё вокруг.

— Эм-м… Они что? Просто снимают рекламу⁈ — шокировано произнёс Колян.

— Видимо.

Что-то весело обсуждая, демонюги вместе со съёмочной командой сели в микроавтобус и отчалили.

— У меня аж всё сжалось…

— У меня, честно говоря, тоже. Надо будет спросить у ТигАра, что там с новыми кольцами…

— Кстати, ты не думал о будущем? — Колян внимательно посмотрел на меня.

— О каком именно?

— Время идёт. А проблема с твоими преследователями так и не решена.

— Я думаю об этом постоянно. Но… на данный момент чёткой идеи, как закончить с Генералами — у меня нет. Конечно, я попросил Батю помочь. Но он тоже пока весь в «сУрьёзных» думах. А если посмотреть на это со стороны… То, какие варианты? Идти в открытый конфликт мне совсем не хочется. Сам понимаешь — из-за этого могут пострадать местные. А повторять битву между Калл Элом и Генералом Зодом, как в «Человеке из стали» — ну такое. Лично я подобное считаю даже хуже, чем зашквар. Я пришёл сюда готовить, а не убивать.

— Понимаю. Но бегать вечно у тебя тоже вряд ли получится.

— И это я прекрасно понимаю.

— Почему вы с Летти и Кнопкой отказались от инициативы отловить всех по отдельности, как это было с Тумбулыжником?

— Потому что они не дураки. Носят трекеры и постоянно связываются друг с другом. Черти прекрасно понимают, в каком положении находятся. А ещё я на сто процентов уверен, что с Пятнадцатым отделом у них всё строится на вранье.

— С чего ты это взял?

— Батя создавал Генералов, как военизированную структуру, а не как дурачка-просточка в стиле Человека-паука. Они не будут спасать людей, просто «потому что». Для них это… бессмысленно. Местные для Генералов — не более, чем игровые «неписи».

— Что ты имеешь в виду?

— Абсолютно каждое действие любого Генерала, каким бы абсурдным оно ни было — имеет смысл. Они даже руку за просто так не поднимут.

— С чего ты взял?

— Во-первых, я служил с ними десять лет. А знаю их — и того больше. Во-вторых… Да, они не роботы. Но Батя умеет муштровать. За века он буквально выжег все необходимые протоколы в их сознании.

— Правда? А мне твой Батя показался очень добрым парнем…

— Это он сейчас такой. Лжец восьмидесятого уровня. Обманул всех и вся! И продолжает обманывать…

— Никого не напоминает? — усмехнулся Колян.

— Яблочко от яблоньки. — пожав плечами, ответил я: — Ладно! Чего сейчас за зря воздух сотрясать? Обдумаем план по Генералам позже. А теперь — снова превращаемся в студентов Харитоновки.

— Хех… Я только сейчас понял.

— Что?

— Абсолютно все попаданцы — это РПГ.

— Способны уничтожить лёгкую бронированную технику и остановить группу живой силы врага?

— Я не про гранатомёт, а про то, что любому попаданцу нужно вживаться в роль и отыгрывать её. Ты, конечно, любишь иногда показать настоящего себя. Но в целом — я начал забывать, что ты Король Тьмы, а не Дерек Цареградцев.

— Вообще-то, я уже давно не Король Тьмы, а именно Дерек Цареградцев. Всё. Ксенофера-аристократа больше нет.

— Сказал тот, кто без размышлений взял на руки арбитра, чтобы выкинуть из общежития? Дерек… Поверь мне на слово! Даже у Волгина яиц бы не хватило, чтобы провернуть такое. И кстати, немного подушню и сделаю замечание. В такие моменты ты палишься.

— Палюсь только для тебя. Все остальные же думают, что я просто е*обо.

— Хех… Не уверен. Но на будущее — постарайся решать конфликты словом, а не дракой. Особенно, если речь идёт про арбитров. Я считаю, что нам очень повезло, что Пшеничка оказалась очень сговорчивой и милой на самом деле. А будь на её месте другой арбитр…

— И ничего бы не поменялось. Думаешь, летающие камеры на дуэлях только для выбора особо роскошного ракурса? Как бы не так! Для красивых ракурсов хватит и пяти штук. А их там несколько роев летает. Их первоочередная задача — заснять истину. И если Симонов, Студенческий Совет и Совет Элит увидят, что кто-то врёт — будут серьёзные проблемы. Если врёт студент — штрафные санкции или дисквалификация. А вот, если врёт арбитр… Всего хорошего. Чемодан. Вокзал. На… В общем, ты меня понял.

— И тем не менее. Лучше со всеми дружить. Хрен с ним с дуэлями. Ты про будущее подумай!

— А вот тут, кстати, ты прав. Ладно! Мы снова Дерек и Колян.

— Мы снова Дерек и Колян.

Переключение и… Всё вернулось на круги своя. Быть демонюгой так утомительно…

Добрый дядька-ресторатор и главный специалист по су-виду сейчас обитал в одном из самых дорогущих ресторанов столицы. Ходили слухи, что здесь готовили отменные блюда из морепродуктов и рыбы. А называлось заведение: «Северное сияние».

Вывеска переливалась светодиодами и имела очень загадочный оттенок. Манящий! Максимально пробуждающий любопытство.

Да и в целом парадная часть ресторана выглядела очень атмосферно. Как будто мы с Коляном пришли не в заведение, а к настоящему круизному лайнеру.

И самое главное — расцветка дверей и окон очень гармонировала с нынешней погодой.

Мокрый снег. Серость. И аромат сырости… Ещё бы добавить крики чаек, и можно было бы ощутить себя гостем типичного морского порта.

— Добрый вечер! — нас встретила солнечная девушка-лиса. Её светлые волосы были затянуты в очень миленький клубочек, а ушки навострились так, словно она весь день ждала только нас с Коляном. От такого обращения внутри сразу стало тепло. И что важнее — здесь реально хотелось остаться. Вот он — профессионализм хостеса высшего уровня!

Неприятно признавать, но барышням из «Молекулы» ещё есть, куда расти.

— Добрый. — улыбнувшись, кивнул я: — Мы к Господину Степанову.

— Искандер и Николай? Очень хорошо! Я вас проведу.

От прекрасной лисички настолько веяло дружелюбностью, что я чуть на автомате не взял её за руку.

Дверь кухни была обита толстой матовой сталью, и когда девушка-лиса толкнула её плечом, она поддалась с крайне большой неохотой. Как будто мы заходили в военный бункер или имперское бомбоубежище.

— Прошу! — мило улыбнувшись, произнесла девушка-лиса и жестом пригласила нас внутрь.

— Большое спасибо! А… — я остановился: — Извините, если спрашиваю слишком личное, но как давно вы работаете в ресторанном бизнесе?

— Около пяти лет. А что такое?

— У вас отлично получается!

— Ой, как приятно… — засмущалась девушка-лиса.

Понятное дело, что она никогда не испытывала дефицит комплиментов. Но тем не менее — её реакция выглядела настолько естественно, что я без сомнений в это поверил. Не знаю, что за гениальный HR здесь работал, однако он нашёл настоящий бриллиант ресторанного мира!

Любой хостес, официант или администратор должны знать, что похвала — это важный момент, на который гость ждёт ответную реакцию. И словами: «Ой, что вы? Не стоило!» или «Это просто моя работа.» — специалист понижает ценность этой самой похвалы.

Абсолютно любое позитивное замечание твоей работы НЕОБХОДИМО закреплять соответствующей реакцией. Конечно же, не стоит падать на колени со словами: «ГОСПОДИН ПОХВАЛИЛ МЕНЯ!!! Я СЧАСТЛИВ!!!». Но отметить, что лично тебе это очень приятно — жизненно важно.

В таком случае гость будет знать, что он тут ВАЖНАЯ ПЕРСОНА. А это — один из главных факторов посещения любого ресторана.

Проводив взглядом прекрасную хвостатую хостес, мы с Коляном направились дальше.

Боже… Кухня была настолько вычищена, что больше напоминала лабораторию Густаво Фринга. Казалось, что, если хотя бы одна маленькая пылинка упадёт — со всех сторон набегут люди в костюмах химической защиты и начнут дотошную обработку.

Мы с Коляном даже слегка пригнули головы, словно заходили в чужой храм.

Но больше всего меня впечатлил аромат. Здесь одновременно пахло чистой кухней и готовкой. Причём это был не тот смешанный запах жаренного масла с едва заметными нотками кофе, как в обычных заведениях. Здесь буквально чувствовался каждый оттенок аромата! Свежий тимьян, раскалённое сливочное масло и тонкая, едва заметная нотка дыма. Мы с Коляном с наслаждением вдохнули чудесные благовония профессиональной кухни.

Повара здесь больше напоминали учёных, которые проводили свои таинственные эксперименты. Все в белых костюмах, шапочках и желтых перчатках. Они работали быстро, но при этом очень плавно и легко.

Блюда с невероятной скоростью отправлялись на столик экспедиции.

И всё же — как тут стерильно и красиво! После увиденного на производстве кота Олега, кухня «Северного сияния» выглядела, как нечто высшее и божественное. Словно мы с Коляном попали в совершенно другой мир.

— О! Вы, как раз вовремя. — Михаил стоял возле блестящей ванны и внимательно изучал курицу в вакуумном пакете.

— Здравствуйте, Михаил!

— А? Точно… — шеф щёлкнул пальцами и пожал нам руки: — Я опять утонул в своих мыслях, что забыл о правилах хорошего тона.

— Ничего страшного. Кстати… у вас потрясающая хостес.

— Вика? Да, она милашка. Вырвали её из ресторана Госпожи Пшеничкиной… Бедолага была там, как лошадь в цирке. Настоящий кошмар! — Михаил с грустью покачал головой: — Не хочу ничего плохого сказать про Госпожу Пшеничкину, но ей бы не помешало хоть иногда снимать корону.

— Факт. — согласился я: — Но нам с ней даже удалось подружиться.

— Правда? Смелые вы ребята…

— Кстати, а почему сотрудники не уходят от подобных тиранов? — поинтересовался Колян.

— Ну-у… Понимаете, в чём дело… — задумчиво ответил Михаил, ловко вытащив несколько пакетов с курицей из воды и отключив термостат: — У каждого человека и визитёра есть своя планка нормы. Для того, кто воспитывался в жестоких условиях — тирания на работе будет выглядеть вполне адекватно и буднично. И Вика, как раз из таких. Но это в прошлом. Сейчас она по-настоящему счастлива.

— Хм-м… Никогда об этом не задумывался.

— Повзрослеешь — поймёшь. Всё приходит со временем! Ладно, ребятки. Мойте руки, фартуки вон там. Раз уж Господин Пинский не даёт вам покоя со своим томлёным мясом, то сделаем так, чтобы он зауважал су-вид!

На разделочной доске лежал кусок лосятины. Тёмно-багровый, с плотной, мелкозернистой структурой волокон. Несмотря на целый день практики в «Молекуле», а потом сражения на кухне «Полярной совы», для меня это мясо продолжало казаться совершенно непривычным и диким. От него веяло холодной хвоей, туманом над болотом и той настоящей, необъезженной северной силой, которую не спрячешь ни за каким соусом.

— Вот! — Михаил слегка похлопал мясо ладонью: — Лосятина. Зверь серьёзный! Мясо у него постное и жилистое. С характером! Если его просто кинуть на раскалённую сковороду, как обычно мы это делаем со стейками, то получится самая натуральная подошва, которую даже орку будет крайне сложно прожевать. Но основной проблемой будет даже не текстура, а вкус. Появится горчинка. Как думаете, это из-за чего?

— От того, что зверь дикий? — предположил Колян: — Он питается корой деревьев и листьями. Иногда травой.

— Верно! И мы с вами превратим её в изюминку вкуса. Однако нам нужно не просто выразить горчинку. Нам необходимо сделать блюдо, которое угодит вкусу именитых гурманов и дегустаторов.

— Мне пока не ясна сама концепция. — произнёс я, глядя на кусок лосятины.

— Давайте по порядку! Начнём с главного. Дикое мясо надо уважать. Оно не прощает спешки. И вот тут-то, ребятки, нам на помощь приходит она — красавица. — Михаил указал на блестящую ванну для су-вида, а затем включил термостат: — Знаете, почему я эту технологию люблю больше всего на свете? Потому что она честная! Она не позволит тебе спрятать ошибку за корочкой, соусом или дымком. Тут либо ты понимаешь мясо, либо нет. Температуру нужно учитывать вплоть до одной десятой градуса. А время — до секунды! Терпение и точность, друзья мои. И су-вид сделает мясо идеальным.

Михаил рассказывал настолько заинтересованно, что я невольно потянулся за коннектором, чтобы сохранить некоторые тезисы и эпитеты. Надо бы посоветовать шефу начать снимать видео для сети. С такой подачей он точно станет популярным сетевым узловиком!

— Зачистка — важная часть приготовления дикого мяса. Особенно, если мы говорим про лосятину. — шеф протянул мне тонкий обвалочный нож: — Дерек, с тебя убрать все плёнки и жилки. Увы, в су-виде они стянутся, как резинки. Мало того, что будет не вкусно, так ещё и весь наш стейк перекосит! А это некрасиво. Уверен, в Харитоновке, если речь идёт о таком серьёзном событии, как полуфинал второго отборочного тура, к визуальной составляющей относятся строго. И наверняка будут оценивать по баллам.

— Скажите, а вы тоже из Харитоновки? — поинтересовался Колян.

— Нет, но мне это совершенно не помешало добиться успеха на кулинарном поприще.

— Погодите… А профильное образование у вас есть?

— За моими плечами четыре диплома. Повар, техник-технолог пищевого производства, менеджер ресторанного и гостиничного сервиса, а так же кондитер.

— Солидно…

— Но одного обучения в заведении не достаточно. Я проходил практику у ведущих шефов Империи, среди которых, конечно же, были выпускники вашей академии. А ещё я практиковался в ресторанах по всей Европе. И прошёл несколько курсов «Ле Кордон Блю». Но я скажу вам так, ребята. Харитоновка — сильное учебное заведение. И спору нет — благодаря жестокой системе отбора, академия выпускает лучших. Но это не значит, что на ней свет клином сошёлся. Если ты горишь готовкой, если еда — смысл твоей жизни, то пределов в получении образования не существует! Ты всегда найдёшь то, что ищешь. К тому же, мой друг — шеф Фрязин тоже не проходил обучение в Харитоновке, однако его даже сам Император приглашал на кухню.

— Интересно.

Пока Михаил рассказывал о своём творческом пути, я взялся за нож. Лезвие входило под серебристую плёнку легко. Почти, как в масло. И я вёл его вдоль волокна, стараясь снять фасцию тонко, не срезая драгоценное мясо.

Когда лосятина была зачищена до идеального глянцевого багрянца, Михаил одобрительно кивнул.

— Молодец, Дерек! А теперь — самое интересное. То, что превратит наш кусок мяса в уникальное и очень вкусное блюдо. Это — специи!

Он расставил перед нами маленькие мисочки с самыми разными ингредиентами. Это было похоже на палитру художника. Горошек чёрного перца. Можжевеловые ягоды. Веточки свежего розмарина и тимьяна. Пара лавровых листков. Головка чеснока. Крупная морская соль. И несколько вещей, от которых мы с Коляном крайне удивлённо переглянулись.

— Можжевельник — это закон вкуса для любой дичи! — Михаил взял несколько ягод и растёр их между пальцами. По кухне тут же поплыл терпкий, хвойно-смолистый аромат, будто мы зашли в сосновый бор после дождя: — Дичь и можжевельник созданы друг для друга. Он снимает ту самую дикость, но не убивает её, а как бы… округляет. Делает благородной.

Он раздавил оставшиеся ягоды плоской стороной ножа, туда же отправил горошины перца, слегка примяв их, чтобы раскрыть аромат. Движения Михаила были настолько лёгкими, словно он родился на кухне. У меня такие шефы всегда вызывали восхищение.

— А теперь — рубрика «секреты»! — Михаил понизил голос, будто и вправду выдавал государственную тайну: — Меня за такое могут повязать… Поэтому — никому и никогда не рассказывайте!

Он взял маленький пузырёк с тёмной густой жидкостью.

— Соевый соус? — уточнил я.

— Да! Всего одна капля. Не для азиатчины, боже упаси. Для умами. Он даст лосятине тот самый глубокий мясной вкус, которого в дичи иногда не хватает. — следом Михаил достал ещё кое-что: — Ложка гречишного мёда. Специально для баланса всех вкусовых ноток. Именно мёд превратит горчинку лосятины в ту самую изюминку, о которой я говорил. А вот это… — он показал крошечную веточку с сушёными тёмными ягодами: — Сушёная брусника! Северная ягода к северному зверю. Кислинка, которая сделает вкус игривым и ярким.

Глаза Коляна горели, как у ребёнка перед новогодней ёлкой. Он быстро записывал чуть ли не слово в слово всё, что говорил нам шеф.

— И последнее. — Михаил торжественно положил на стол дольку тёмного шоколада: — Не удивляйтесь. Уверен, Дядя Рубен упоминал об этом. Много нам не надо. Буквально грамм натереть в маринад и достаточно.

— Кстати, для чего это? — спросил я.

— Какао даст лосятине тот самый глубокий, почти охотничий, дымный тон. Это старый егерский секрет. Мне его один финн показал, лет пятнадцать назад. С тех пор дичь без какао я не готовлю.

Мы натёрли лосятину крупной морской солью. А потом Михаил показал, как обмазать мясо тонким слоем растопленного мёда, смешанного с каплей соевого соуса, растёртым какао и раздавленными ягодами можжевельника. Мясо на глазах темнело и наливалось глянцем, впитывая в себя всю эту роскошь.

— Теперь чеснок! — Михаил раздавил зубчики боком ножа прямо в кожуре: — Целиком! Если нарежешь — даст резкость и горечь при нагреве. А раздавленный, в шкурке, он отдаст только сладость и мягкий аромат.

Мы уложили лосятину в вакуумный пакет. Рядом — веточки розмарина и тимьяна, лавровый лист, раздавленный чеснок, горсть можжевеловых ягод и перца.

— И последний штрих! — Михаил положил сверху щедрый кусок холодного сливочного масла.

— Это ещё зачем? — удивился Колян.

— Масло. — начал шеф: — Это, своего рода — увлажнитель для нашего стейка. Оно растопится в пакете и будет всё время пропитывать мясо. В противном случае мы получим сухой волокнистый кусок, который будет неприятно есть. Честно говоря… Постная дичь без жира — сирота. Поэтому без масла — никуда! К тому же, оно даст благородную сливочную нотку.

Михаил поднёс пакет к вакууматору. Машина зашипела, втягивая воздух, и пакет вплотную обтянул мясо, выдавив каждый пузырёк. Специи, травы, масло — всё прижалось к лосятине. Выглядело, конечно, очень интересно. Такого мы с Дядей Рубеном точно не делали.

— Вот теперь… — Михаил бережно опустил пакет в тёплую воду: — Начинается магия. И главное в этой магии — цифры.

Он показал на дисплей термостата.

— Пятьдесят шесть градусов. Ни больше и ни меньше. При такой температуре белок свернётся ровно настолько, чтобы мясо стало нежным, но соки останутся внутри. Выше — начнёт сохнуть, ниже — будет сыровато для дичи, а её надо доводить до ума. — шеф выставил таймер: — Шесть часов. Да-да, ребятки, шесть. Дичь жёсткая, коллагена в ней много. За шесть часов при этой температуре весь коллаген медленно превратится в желатин. Мясо будет таять во рту!

— Отлично. Но одного мяса будет недостаточно. Какие гарниры подходят к лосятине? — глядя на циферблат термостата, спросил я.

— Самым банальным будет картофель. Пюре или гратен — идеально подходят к любой дичи. Они балансируют вкус и… Это относится к тем самым идеальным сочетаниям, когда приготовить плохо — практически нереально. НО! Мы говорим про дегустаторов и гурманов. Для них пюре, каким бы идеальным оно не было — самая банальная банальщина. Не интересно! Уровень новичка. Или максимального лодыря.

— И что вы предлагаете?

— Можно посмотреть на пюре из пастернака и сельдерея со сливками. Но… Я всё же предлагаю остановиться на грибах.

— Шампики? — удивился Колян.

— Ни в коем случае! Шампиньон — гриб поддержки. Он даёт блюду объём. Или же самую малость разбавляет вкус основного ингредиента. Нам же нужен именно грибной оттенок. Он идеально дополнит вкус дичи. К тому же — сейчас только ноябрь. То есть, у большинства поставщиков ещё остались замороженные белые грибы. И найти их не составит труда.

— А у вас есть?

— Обижаешь! — улыбнулся Михаил: — Даже белый гриб имеет огромный потенциал вкуса только в дополнении с другими ингредиентами. Поэтому мы сделаем к ним соус.

Выслушав огромное количество самых невероятных историй из жизни шефа, мы выждали почти пять часов, а затем принялись за гарнир.

Первая часть — белые грибы, обжаренные на сливочном масле до золотистой корочки. К ним мы добавили тимьян и капельку лёгких сливок.

Вторая часть гарнира — соус на основе брусники, красного вина и мясного бульона, который Михаил уваривал до густоты. Едва я почувствовал аромат, как мои колени снова задрожали… Вот оно! Секретное оружие против идеального томлёного мяса Марка.

Не знаешь, как раскрыть вкус — используй СОУС! Я это усвоил ещё когда готовил шотландские яйца у Маро.

А соус получился, что надо. С той самой кисло-сладкой нотой, что должна была подхватить дичь и возвести её в абсолют.

Время от времени я подходил к ёмкости и смотрел, как в тёплой воде плавает наш пакет. Мясо внутри медленно меняло цвет. Из багрового становилось розовато-серым. Ещё чуть-чуть. Ещё совсем чуть-чуть…

Когда таймер пискнул, у меня ёкнуло сердце. Михаил ловким движением выудил пакет из воды. Сквозь прозрачную плёнку виднелось мясо, окружённое золотистым, растопленным маслом, в котором плавали травы и ягоды. Аромат, когда шеф надрезал пакет, ударил в нос мощной волной. И если у Марка это был могущественный волшебник, то здесь… Дикий шквал! Как будто Король друидов направил на тебя огромное войско лесных зверей.

Колян уже не мог сопротивляться. Он едва стоял на ногах, принимая на себя хлёсткие удары сливочного, хвойного и чесночного ароматов, с тёплой сладковатой ноткой мёда и глубоким, почти шоколадным акцентом.

— Это ещё не всё. — Михаил вынул мясо и обсушил его бумажными полотенцами: — Су-вид даёт нежность, но не даёт корочки. А корочка — это душа любого стейка. Без реакции Майяра никуда, ребятки.

Шеф раскалил чугунную сковороду, бросил ложку масла, и оно тут же вспенилось. Лосятина легла на горячий металл с оглушительным и нереально аппетитным шкворчанием, от которого у меня свело скулы. Михаил держал стейк ровно по сорок секунд с каждой стороны, поливая его пенящимся ароматным маслом с ложки, едва наклонив сковороду.

— Быстро! Су-вид уже сделал всё внутри. Нам нужны только корочка, цвет и аромат. Передержишь — перегреешь мясо. И тогда вся наша шестичасовая работа будет насмарку.

За считанные секунды поверхность лосятины покрылась глубокой, тёмно-коричневой, лакированной корочкой. Кухню заволокло облаком головокружительного запаха жареного мяса, карамелизованного мёда и трав.

— А… — Колян, словно зомби заприметивший Джилл Валентайн, потянулся к сковороде.

— Погоди! Стейку необходим отдых. — Михаил переложил наш восхитительный кусочек мяса на доску: — Пусть полежит пару минут. Соки внутри успокоятся и разойдутся по волокнам. Разрежешь сразу — всё вытечет на доску, и ты останешься с сухарём.

Эти две минуты тянулись, как вечность. Мы с Коляном уже начали нарезать круги по кухне от нетерпения.

А потом Михаил взял тонкий нож и разрезал стейк поперёк волокон одним плавным движением.

У меня перехватило дыхание… С какой филигранной и, я бы даже сказал — хирургической точностью шеф всё это делал. Просто моё почтение!

Естественно, срез был идеален. Нежный розовый цвет от края до края. Ровное прожаренное мясо по всей толщине. Тонкая тёмная кайма корочки обрамляла его, как рама картину. По срезу выступили капельки прозрачного сока, поблёскивая под кухонным светом.

— Пробуйте. — с торжественной улыбкой произнёс Михаил.

Подцепив кусочек вилкой, я одним быстрым движением отправил его в рот.

Боже… Сперва мне показалось, что будет нечто отдалённо напоминающее стейк рибай. Но нет. Мясо таяло на языке, глухим басом отдавая все оттенки вкуса сразу. Это была не просто волна… Это настоящее огромное цунами из богатого вкуса дичи, округлённого мёдом, и обласканного сливочным маслом.

Можжевельник звенел тонкой хвойной нотой, где-то в глубине. Брусника подхватывала бодрящей приятной кислинкой. Какао оставляло на языке дымный и почти таинственный след.

Ни грамма той горечи и жёсткости, которой пугала дичь. Только нежность. Только гармония. Только полнота вкуса, от которой хотелось замолчать и просто наслаждаться… Великолепно? Нет. Это даже больше, чем божественно!

Колян жевал с закрытыми глазами, и по лицу его расплывалось выражение почти священного блаженства.

— Ну, как? — спросил Михаил, скрестив руки на груди. В его глазах прыгали весёлые искры.

— Шеф… — выдохнул я: — Это… бесподобно. Вы — гений!

— Вообще-то, я лишь указал вам путь. Всё остальное вы сделали сами. Ну и вот эта красавица от «Китпроф». — мягко улыбнулся он: — А теперь, ребятки, запоминайте руками, а не головой. Ещё раз и с самого начала!

— Так точно! — я потянулся к специям и… резко остановился: — Шеф. А, можно вопрос?

— Для этого вы здесь, молодой человек.

— Как вы относитесь к экспериментам?

— Очень положительно, а что?

— У вас не будет в долг ананаса или киви?

— Когда-нибудь мы выспимся… — Колян устало смотрел на тазик для домашнего су-вида: — Но, видимо, не в этой жизни.

— Ой, как будто в первый раз. — усмехнулся я, закладывая очередную порцию стейков для дуэли: — Наша основная задача — сделать и без того идеальное блюдо ещё лучше. И как мы видим… Киви немного перегибает палку.

— Может быть, стоит добавить его в масло при обжарке?

— Хм-м-м… Почему нет? У нас, как раз ещё на две тренировочные попытки. В ванной стейк на пробу с ананасом. А вот эти семь — уже на саму дуэль.

В дверь постучались.

— Да-да! Открыто. — громко ответил я, очищая киви.

— Что делаете? — в мою комнату осторожно заглянула Лера.

— Готовимся. Что мы можем ещё делать вечером перед дуэлью?

— Действительно… В общем, я хотела бы одолжить тебя на двадцать минут. — Глава студсовета смущённо отвела взгляд. Влюбилась, что ли? Хотя… вроде, ничего не предвещало.

— Только меня? — на всякий случай уточнил я.

— Да. Пока да…

— Ладно. Колян — ты остаёшься за старшего. Пока подготовь киви и новую порцию соуса.

— Будет сделано! — отрапортовал мой друг и тут же принялся очищать киви от кожуры.

А мы с Лерой вышли в коридор. Тусклый свет древних бра предавал атмосфере ещё большую пикантность…

— Я внимательно слушаю.

— Честно… — Глава студсовета снова смутилась и отвела взгляд: — Я всегда стараюсь придерживаться чётких правил академии. Всё же, я Глава Студенческого Совета… Один из органов местной власти… Но иногда даже мне приходится нарушать правила.

— Слушай… Давай не будем ходить вокруг да около? Просто скажи мне всё напрямую. — я приобнял Леру за талию и подтянул к себе: — Несмотря на то, что я предпочитаю рыжуль — пепельные блондинки вполне в моём вкусе! Так что, не стесняйся. Я понимаю — тебе очень одиноко. Не хватает настоящего мужского плеча… Но ты не переживай! Тебе я всегда готов помочь. Идём.

— Что… ЭЙ!!! — Глава студсовета выскользнула из моих рук: — Какого хрена, Дерек⁈

— Ну… Ты сказала, что нам надо поговорить наедине. А устав гласит, что на территории академии отношения запрещены. Плюс ты у нас Глава студсовета и тот, кто может решить судьбу дуэли в спорный момент. Да мы с тобой практически Ромео и Джульетта! Наши отношения под огромным запретом.

— Не фантазируй, а? Ты классный, но я ненавижу паталогических бабников! Я собственница и с тобой точно сойду с ума…

— Давай сойдём с ума вместе! — я снова подтянул Главу студсовета к себе.

Не понятно было, отчего Лера раскраснелась больше — от смущения или от злости… Но тем не менее свою дозу физического контакта я получил.

— Ещё раз схватишь меня — я тебе нос сломаю!

— Ломай. Схвачу.

— Дерек! У тебя битва завтра! Как ты, вообще, можешь поддерживать такое игривое настроение⁈ Пинский — очень мощный соперник! Ни чуть не хуже Новиковой и Ждановой.

— Я знаю. У меня от его блюда коленки подкосились.

— Завидую твоим нервам…

— А чего мне переживать? Я создал идеальное блюдо! Если Пинский сможет лучше — такова жизнь. Бустануть лосятину в моменте у меня всё равно не выйдет.

— Тем не менее… Ладно, Господин Разврат! Мне приятно твоё внимание, но ты бабник. И, вообще, ты мне как младший братик!

— Я видел порно, которое начинается точно также…

— ДЕРЕК!!! — Лера обиженно надулась: — Я тебе пришла рассказать важную информацию и показать, кое-что… А ты меня соблазняешь!

— Не могу устоять. Ты красивая.

— Точно нос сломаю.

— Ладно. Шутки шутками, но время — золото. Чего там у тебя?

— В общем… Ты же помнишь четырнадцатый пункт устава Харитоновки?

— Запрещено создавать нерегламентированные сообщества? Что-то клубу исследователей красавиц и клубу любителей футбола это не мешает.

— Одно дело, когда это просто студенты. И другое… В общем, я хотела бы пригласить тебя в третий нерегламентированный клуб. Я тоже там состою. Если честно, там много кто состоит из твоих знакомых. В общем, пойдём… Я тебе всё покажу.

— Секта что ли? Я просто так ягнят резать не буду.

— Да какая секта⁈ — возмутилась Лера: — Просто клуб…

— Ага. У Пи Дидди тоже был «просто клуб»…

— Дерек, я серьёзно! Ничего страшного там нет.

— Тогда расскажи, куда мы идём?

— В общем… — Глава студсовета осторожно огляделась по сторонам: — Ты же в курсе, для чего в первую очередь человек идёт в ВУЗ?

— Чтобы обзавестись полезными знакомствами, которые определят его будущее?

— Верно! «Гарвард», «Ель», «Оксфорд» — все эти престижные ВУЗы так высоко оцениваются в первую очередь из-за того, что там формируется элита современного иностранного общества. Дети знати объединяются в группы, чтобы продолжить окучивать мир за своими родителями. В Имперских ВУЗах всё точно так же. Ничего не меняется. Я понимаю, что у тебя сразу возник вопрос, а зачем сколачивать группировку, если в монархии титулы передаются по наследству? Отвечаю. В политике — один в поле не воин. Чтобы сделать нечто важное, тебе обязательно нужна команда из самых доверенных людей. Понимаешь?

— Я это и так знал. Но теперь понимаю, насколько ты умная. Может, всё-таки… заглянем к тебе в комнату?

— Нет, Дерек! Хватит прикалываться! Я тебе о серьёзных вещах говорю!

— Ладно-ладно. Просто очень люблю интеллектуальных барышень.

— В общем, Госпожа Симонова создала тайное сообщество перспективных студентов.

— Вау… Мне она ничего не говорила.

— Она никому ничего не говорила. Даже Мила была в шоке! В общем, мы собираем всех перспективных студентов для дополнительного совместного развития и взаимоподдержки. Лига Чудовищ…

— Погоди! — я щёлкнул пальцами: — Не так давно Дядя Рубен рассказывал мне про них. Подпольная организация студентов Харитоновки! Их же поймали и упразднили?

— Верно. Последний состав разогнали в девяносто первом году.

— Хорошо. Очередная «Масонская ложа». Но у меня другой вопрос. На кой-чёрт? Чем вам Совет Элит не устраивает?

— Будем так говорить… — Лера снова опасливо огляделась по сторонам: — Бытует мнение, что Совет Элит… Немножко сбился с правильного курса. В общем, пойдём! Амелия тебе всё расскажет сама.

— Ладно.

Внезапное тайное сообщество? От Амелии я такого не ожидал. Интересно, что вообще её сподвигло на это? И насколько это сейчас актуально? Буду надеяться, что там действительно всё схвачено и есть, какой-то дополнительный смысл между строк.

А что же касается «масонской ложи» — Лига Чудовищ впервые появилась ещё шестьдесят лет назад. Сообщество кулинарных гениев, что искренне желало уйти за рамки дозволенного и активно процветало в тени Совета Элит. Фишкой клуба в первую очередь были запрещённые ингредиенты, которые покупались у браконьеров на чёрном рынке.

Ничего сверхъестественного. Просто ребята не чурались готовить из животных, которые были занесены в Красную книгу. И я подобное максимально осуждал. Не потому, что хотел казаться лучше, чем есть на самом деле… Просто, человек и так любитель поднасрать природе. И когда начинается максимальный промысел с целью быстрой наживы — это наносит катастрофический урон целым живым видам.

А мне, как ксеноферу, который знал трейсера, который знал трейсера, который знал высшего трейсера, который знал прото-псикическую аномалию, которая знала Миротворца — известно, как именно устроен механизм природы.

Это же, как часы. Стоит повредить одну шестеренку — всё! Природа тут же начинает ломаться. Нарушается идеальный баланс, который, как правило — приводит к катастрофе.

В общем, не хочу нудеть, но по факту — так и оно и есть. Собственно, потому их и называли Лигой Чудовищ. Дело не в отсылке на терминологию Харитоновки, а именно в том, что только монстр способен безжалостно простимулировать очередного браконьера на убийство редкого зверя.

Но мысли — мыслями… Что-то я совершенно позабыл про то, что на улице — не май месяц! Как только мы вышли, мне стало очень холодно.

— Блин! Как ты не замерзаешь? — удивился я, глядя на уверенно идущую Леру.

— Меховой лифчик.

— Прикалываешься?

— Естественно! На самом деле — я уже неделю ношу специальное термобельё под блузкой. Но без шарфика и наушников реально зябко… Идём скорее!

Дойдя до Главного корпуса, Лера впервые свернула не в сторону основной лестницы, а к неприметному проходу сбоку.

— Не споткнись. Там темно. — предупредила Глава студсовета.

— Угу… Благодарю. Но я лучше подстрахуюсь. — вытащив из кармана коннектор, я подсветил себе путь. Узенькая лестница явно вела в подвал.

Когда мы спустились, Лера огляделась по сторонам и подошла к двери с выжженой циферкой четыре. Затем постучалась очень специфическим способом. Как будто пыталась воспроизвести мелодию.

Замок щёлкнул, и нас встретил Анкстон — дворецкий Аркадия Маро.

— Добрый вечер, Господин Цареградцев. — вежливо поздоровался он: — Рад видеть вас в нашей небольшой компании.

— Взаимно, Анкстон. Взаимно. — я пожал ему руку и прошёл внутрь.

Небольшой зальчик был обставлен так, словно здесь планировался настоящий бал. Красивые, но небольшие люстры с блестяшками. Ярко-красные обои с узорами, как в типичном аристократском поместье. И столики с едой. Этакий богатый фуршет.

Неподалёку скучковались Амелия, Аркадий Маро, Мила, Леночка, Леон, высокая худощавая девчонка с ледяным выражением лица и длинной золотистой косой, стандартная полторашка с ярко-оранжевым каре и милым личиком, на запястье которой блестела уже знакомая серебряная поварёшка, здоровенный парень тоже со знаком отличия и Виола Новикова.

— Дерек! — улыбнулась Госпожа Симонова: — Рада тебя видеть.

— Приветствую! — поздоровался я со всеми: — Это взаимно.

— Так… Ты, наверное, не всех знаешь. Мы пока собрались в очень ограниченном количестве. Сегодня не у всех получилось прийти… Но давай представлю хотя бы тех, кто есть. Вот та девушка рядом с Леоном — это Хильда, его личная помощница. Вон та малышка — это у нас Пьетра Легран, Шестой номер Совета Элит и наша главная специалистка по сладостям. А вот этот молодой человек — Франческо Конти. Наш восьмой номер Совета Элит и главный специалист по любому мясу. Всех остальных ты, вроде, знаешь.

— Так точно. — я пожал руку здоровяка и специалистки по сладостям. Помощница Леона лишь едва заметно кивнула, после чего спряталась за коротышку. Ну… как спряталась? Сделала заступ, ибо была в два раза выше своего начальника.

— Итак… Когда будем готовить гренландского кита? — поинтересовался я.

Все тут же усмехнулись. Да-да… Они прекрасно знали, откуда пришло название этого сборища.

— Боюсь, что от старого тут осталось только название. — улыбнулась Амелия, и взяв меня под локоть, подвела к столику с шампанским: — Давай-ка, кое-что обсудим.

— Я весь твой.

— Итак… Мы поговорили с Леоном.

— Вау… И что он сказал?

— Ну, во-первых, я поняла, что ничего… Вот, вообще, ничего не знаю про Волгина. Он двуличная сволочь, каких поискать! А ведь все до сих пор его обожают и верят, что он… благородный и достойный человек. Я… в шоке!

— А я тебе сразу про это говорил.

— Дерек… не пойми меня неправильно. Одно дело — предположения. И совершенно другое — когда тебе говорит знающий человек. Нет, я стала доверять твоему мнению ещё больше. Это факт. И после слов Леона моя уверенность в тебе лишь подкрепилась. Но я искренне верила, что Волгин — совсем не такой! Что он продолжает следовать идеологии моего отца.

— Не стоит слишком многого ждать от людей.

— Я и не жду. Но это Первый номер, Дерек! Лицо всей Харитоновки. В общем, я поняла, что мы вдвоем не справимся и решила воскресить Лигу Чудовищ.

— Погоди… То есть, ты хочешь сказать, что все эти ребята — в курсе?

— Не все. Только Мила, Леон, Хиля и Маро. Все остальные… В общем, мы решили постепенно ввести их в курс дела. Но правильные темы уже заданы! Лера рассказала, что считает нынешнюю политику Совета — неправильной. И все её поддержали. Она, конечно, была очень смущена, когда я её пригласила… Но чем больше лояльных студентов, тем для нас будет лучше. Я пока подбираю всех по баллам и примерной шкале доверия. Мне очень импонируют ребята из «Полярной совы». Но ты должен подготовить их. Не все смогут резко принять правду, Дерек.

— Лично мне суть новой Лиги Чудовищ понятна. Но как ты объяснила причину создания всем им?

— Управление параллельно Совету Элит. Создание важных и полезных связей. Ой… Ещё скажи, что ты не в курсе про «Лигу Плюща»?

— Если Волгин узнает об этом… он от нас мокрого места не оставит. Он сразу поймёт, что всё это «тайное правительство» — банальная ширма. И что на самом деле — это армия! Противовес всем не лояльным ректору.

— К чему ты клонишь?

— К тому что, отец будет покрывать тебя до конца. А Волгин сможет извратить ситуацию в обратную сторону. Себе в выгоду, понимаешь? И у него будет ещё одно доказательство, что Господин Симонов — некомпетентен.

— Отец ничего не знает.

— Это его не спасёт. В общем… цель Лиги для меня вполне понятна. Особенно, когда мы займём места в Совете Элит. Тайная армия сильнейших кулинаров нам будет очень кстати. Но делать всё надо МАКСИМАЛЬНО осторожно. Чтобы ни одна живая душа ничего не увидела. Я обещал, что доведу дело до конца. И я от своих слов не отказываюсь. Но ты должна понимать всю ответственность. И самое главное — все они должны понимать всю ответственность! Если кто-нибудь проболтается…

— Никто не проболтается. Я взяла только тех, кому реально могу доверять.

— С огнём играешь. — вздохнул я: — Ладно. Я тебя услышал. Но оставаться на этом празднике жизни не могу.

— Понимаю. И тем не менее — не переживай! Сейчас мы немножко приведём новую Лигу в порядок. А затем перейдём к более активной фазе.

— Более активной фазе? Ты в курсе, что нам предстоит смести большую часть Списка Элит?

— В курсе. И мы справимся! Главное — принеси мне победу в финале. Мила или Виола — мне неважно! Ты должен стать чемпионом второго отборочного тура.

— И я им стану. Обещаю!

— Хорошо. — Амелия улыбнулась и похлопала меня по плечу: — Приятно, когда есть те, на кого можно положиться. И… Это… Я там бутербродики с фуа-гра приготовила. Попробуешь?

— Но только один. И сразу пойду!

— Только один. — просияла Госпожа Симонова и тут же повела меня к столику.

В итоге в меня затолкали почти десяток невероятно вкусных бутербродов. А ещё Шестёрка с Восьмёркой заколебали… Вот честное слово! Разглядывали меня, как учёные новый вид насекомых. Тыкали в меня пальцами. И радостно улыбались, когда я разговаривал. Аж бесит!

Но благо, что пытка закончилась, и я вернулся обратно в комнату, где во всю кашеварил Колян.

— Что-то ваши двадцать минут затянулись. — произнёс он, открыв окошко, чтобы дым от стейка не скапливался внутри помещения.

— Да не говори! Амелия приготовила очень классные бутеры… Да и меня немного номернутые окружили. Я чувствовал себя подопытной мышью! Ей богу…

— Номернутые? — удивился Колян, ловко перевернув стейк: — А что там за мероприятие?

— Амелия решила организовать «тайное правительство», чтобы заручиться поддержкой лояльных номернутых, когда мы с ней вступим в Совет Элит. Без поддержки там придётся туго.

— А Волгин ничего не скажет?

— Так он ничего и не знает.

— Сомнительная затея… Ты не находишь?

— Амелия — человек умный и даже мудрый. По крайней мере — в вопросах тактики.

— Ты — Король! Полководец демонов! Неужели ты не считаешь себя лучше?

— А чем я лучше, Колян? — я внимательно посмотрел на друга: — Нет, ну вот серьёзно. Давай без приколов. Чем я лучше тебя, например?

— Ты готовишь лучше.

— На два балла. Ты видел доску топов второго отборочного тура? Я на пятом месте. Ты на шестом. Не велика разница.

— Ну, как не велика? Два балла для подобных соревнований — это целая пропасть.

— Ага… Иди скажи это Зиночке! Короче, ты сову на глобус натягиваешь. Да, я сильнее в плане магии. Это факт. Я чутка опытнее в готовке… А вот это уже не факт.

— Ты шаришь во взаимоотношениях между парнями и девчонками — лучше всех!

— Парень, я даже ни разу не женился за двести лет. Это о чём-то, да говорит.

— Это говорит о том, что ты пока не нашёл ту единственную. Вернее, нашёл… Но вы что-то не поделили и по глупости разбежались.

— Стоп-стоп-стоп! Ты это о ком? — нахмурился я.

— О Повелительнице Тьмы, конечно. — Колян выложил стейк на белоснежную тарелку и полил соусом: — Послушай, Дерек. Ты можешь отнекиваться сколько хочешь. Но я же вижу, какое между вами напряжение…

— Мы убили друг друга, гений.

— По глупости.

— Была война. Настоящая клановая война, понимаешь? Генералы стояли на смерть, чтобы меня защитить. Многие из них едва не погибли.

— Знаешь, время лечит.

— Не в нашем случае. Мы друзья детства. Бывшие…

— Теперь вы просто друзья. Настоящие. И ваша дружба вполне может перерасти в нечто серьёз… БОЖЕ!!! ДА!!!

Мощнейший аромат жаренного лося с глубокими нотками можжевельника, трав и хвои тут же заставили мой аппетит взорваться. Даже не смотря на бутерброды Амелии… Я всё равно очень хотел этот стейк.

Однако, что-то в нём было совсем не так, как раньше. Одна едва уловимая нотка. Кисло-сладкая грань, которая меняла весь аромат полностью, делая его ещё более соблазнительным.

— Что это за… Ты чувствуешь? Такая тонкая кисло-сладкая нотка…

— Ананас. — кивнул Колян: — Тоже чувствуешь, что лучше стало?

— Ага! Причём… серьёзно лучше! Это вчерашние, которые мы сделали у Михаила?

— Они самые.

— ЧЁРТ!!! — я схватился за голову, глядя на пакеты, где уже доходили конкурсные стейки: — Проклятие… Колян, надо что-то делать!!! Надо как-то добавить эту нотку туда!

— Я тебе что, Повар Сома, что ли? Мёдом обмазал и случилось чудо? Нет, брат. Так не пойдёт. Нам нужно заново чистить, разрезать и запечатывать, но только со стружкой ананаса. Я вот тут приготовил… Можно сперва попробовать с соусом. Как мы изначально договорились. А потом…

— А что потом? Где я тебе сейчас найду хорошего лося? Твою ж… — я выглянул в окно и увидел Настюшу, которая радостно тащила в клетке огромного бобра: — А ведь точно! У нас же есть специалист по дичи и огороду! Почему я сразу не догадался?

Накинув пальто, я пулей спустился вниз и перехватил маленькую рыжулю.

— Настюша! Ты нужна мне!!!

— Кия-я-я-я-ях!!! Я ещё не готова!!! — испуганно пискнула она.

— Ты чего?

— Лера мне всё рассказала…

— Что всё?

— Что ты… — смущённо выдохнула она: — Хочешь всех рыженьких Харитоновки…

— А? Ну, да… Но нет! Погоди! Причём тут это?

— Я… мне кажется… я ещё не созрела для отношений… А ещё… Мне птички нашептали, что у тебя… Как бы это помягче сказать… В общем, чисто физически у нас с тобой ничего не выйдет.

— Чего?

— Ну… Твой поезд слишком большой для моего тоннеля…

— А-а-а-а-а… Господи-боже! Кто тебе такое ляпнул?

— Зиночка…

— Ох… Слушай! Я не хочу тебя принуждать к подобному. Скажу больше — я никого не принуждаю. Это… неправильно, как-то.

— Правда? Фух… А-то я уж чуть в обморок не упала… Боюсь я таких тем… — смутилась Настюша.

— Ладно. Меня ты можешь не бояться. Я твой друг! Окей?

— Хорошо… Так, что ты от меня хочешь?

— Слушай, я слишком увлёкся и поторопился. Поставил стейки для дуэли в су-вид. А потом Колян распаковал те, которые мы вчера сделали с ананасом… И они оказались лучше!

— А сырого мяса больше не осталось? — с пониманием кивнула Настюша: — Лично у меня лосятины нет. Но я знаю одну девчонку, которая сотрудничает с очень крутым поставщиком. Я могу с ней договорится. Но не за бесплатно! У тебя деньги-то остались?

— Не миллионер, но что-то завалялось.

— Отлично! Тогда я сейчас с ней свяжусь и договорюсь. Идёт?

— Конечно, идёт! Я твой большой должник!

За яркими вывесками и огромными таблоидами «Настоящей мАсквЫ» скрывались тёмные проулки и мрачные подворотни, в которых творилось всякое разное. Зачастую — крайне далёкое от гламура и стразов.

Именно в такое место мы с Коляном и попали.

«Медовый Кролик» — гласила мерцающая вывеска над жуткого вида металлической дверью. Подойдя к ней, я трижды постучался. Смотровая защёлка открылась и на нас выглянула пара крайне недобрых глаз.

— Как нужно правильно резать капусту? — поинтересовался я.

— Если речь идёт про ананасы. — буркнул охранник.

— Волосяным методом.

Замок мощно отщёлкнул, и могучая дверь распахнулась. В нос тут же ударил аромат ванили, алкоголя и разврата. Издалека долбила клубная музыка… А в коридоре среди старых коробок и пустых бутылок то и дело нескромно целовались парочки.

— Жужа вон там. — лысый громила в пиджаке указал на самую дальнюю дверь.

— Ага. Спасибо. — мы с Коляном благодарно кивнули и пошли дальше, стараясь не врезаться в лобызающихся.

— Сомнительное заведение для хранения еды… — тихо подметил мой друг.

— Согласен. Но я много чего хорошего слышал про Жужу. Вернее — мне Аля рассказывала.

— Слушай, а у этой твоей птички не дохрена-ли бандитских знакомых? Не ровен час — так и на нашу банду выйдем. Ну, которые грохнули наших родителей.

— Нет. Этим мы займёмся позже. И что важнее — ладно Аля… Но как Настюша на неё вышла?

— Согласен. Очень подозрительно…

— Хотя, может быть, всё дело в качестве продуктов? — ответил я, и осторожно толкнув дверь, заглянул внутрь.

— … воды. Сколько можно⁈ Ну, вот сколько можно, а⁈ — грозно ругался женский голос: — Я сейчас приеду и лично тебе уши отгрызу! Ты меня понял⁈ Поганец! Вот… Сразу бы так.

Прекрасная девушка-зооморф с ушками и хвостом снежного барса устало развалилась в кресле, а затем крайне заинтересованно посмотрела на нас с Коляном.

— Здрасьте… — скромно поздоровались мы.

— А вы те ребята из группы поддержки, да? Массажисты? Ох… — девушка-снежный барс алчно облизнулась и хрустнула тонкими пальчиками: — Я, конечно, старовата уже… Но двое — так двое! Не люблю, чтобы мальчики оставались ни с чем. Снимайте штаны!

— А… Вообще-то, мы от Анастасии…

— Ой… — девушка-снежный барс мило улыбнулась: — Простите… Так неловко! Да ещё и перед аристократами…

— А мы простолюдины.

— И тем не менее. В Харитоновке обычные люди не учатся. Я это уже уяснила. Меня звать Жулианна Жоржевна. Или просто — Жужа. Я тут всем заправляю. А так же… могу раздобыть элитнейшего мясца! Но это только для самых «близких» клиентов… — Жужа подошла к Коляну и положила массивный хвост на его плечи. Бедолага побледнел, потом покраснел, а затем по его лицу побежала капля пота.

— Простите… Но я женат… — испуганно пискнул он.

— Правда? Какая досада. — вздохнула Жужа, но хвост убирать не спешила: — Итак, сладенькие… Чего интересует? Я так поняла, что некая дичь? У меня сейчас сезон. Есть всё! От свежайшей медвежатины, до фазана. И… если есть хорошенькая сумма… могу и стерляди пару-тройку килограмм отстегнуть.

— Не-не, браконьерская тема нас не интересует. Нам из официального нужно лосятину для стейка.

— В чём будете готовить? — хвост опустился ниже и приобнял Коляна за талию.

— Су-вид. Мы малость опростоволосились… Ладно, я опростоволосился. Колян тут не причём. В общем, нам нужно семь хороших кусков.

— Без проблем! С вас две семьсот.

— Хорошо… — честно говоря, я думал, что выйдет в разы дороже. За две семьсот в охотничьем магазине можно взять двенадцать килограмм филе миньона из лося.

А тут… Ну чуть больше пяти килограмм. В целом, не такая уж и дикая накрутка. Могло быть в разы хуже. Теперь главное, чтобы мясо было хорошего качества.

Жужа то и дело тыкалась хвостом в бедного Коляна. Тот уже всячески пытался спрятаться, но коридор был слишком узким. Апогеем стало то, что Жужа, якобы, споткнулась и рухнула прямо на Коляна.

— Упс… Я такая неловкая…

— Ничего страшного… — испуганно выдохнул парнишка.

Но причудливое поведение хозяйки сего странного заведение — было не единственной фишкой. Когда мы зашли в комнату, где хранилось мясо, то я увидел зеркало Гезелла — это такое окошко, где стекло зеркальное с одной стороны, и затемнённое прозрачное с другой. Такие зачастую использовали в комнатах допроса или… в шоу для извращенцев.

Но больше всего меня поразило не само наличие данного зеркала, а то, что происходило за ним.

Суслыч висел пристёгнутым к металлической раме. Да ещё и с кляпом во рту. И в этот момент толпа очень горячих девочек-кошечек в откровенных нарядах самым наглым образом порола генеральскую задницу ремнями и стеками для лошадей.

— Простите… А у вас дорогие услуги? — поинтересовался я.

— Для тебя — я всё сделаю бесплатно, зайка. — подмигнула Жужа.

— Спасибо, конечно… Но просто интересно, сколько такое стоит.

— О-о-о-о… Непослушный мальчик любит быть наказанным?

— Типа того.

— Ну, это наш местный супер. Говорят, его даже по ящику показывают. Но я ящик не смотрю… Мне некогда. Я даже в сети не зависаю. Когда работа в радость — тебе никакие ящики с сетями не нужны. Но услуга «Замок Госпожи» обойдётся вам в десять тысяч рублей за час.

— Сколько⁈ — Колян схватился за голову.

— А что ты хотел, сладкий? — Жужа ткнула парнишку в лоб кончиком хвоста: — Двенадцать девчонок целый час издеваются над тобой. Причём, каких девчонок? Ну ты погляди… Разве не хочется, чтобы они все одновременно сели тебе на лицо?

— Честно говоря, не очень…

— Верный? Люблю таких. Чем запретнее плод, тем он… слаще. — девушка-снежный барс оказалась на очень опасном расстоянии от лица Коляна. Казалось, что ещё немного и она точно лизнёт его в нос. Ну вот… Лизнула.

Пока Колян с ужасом вытирался и бегал по комнатушке, Жужа распахнула огромный производственный холодильник.

— Так… Лось! Вот он. Обработанный. И самое главное — очищенный. Прошу! Семь идеальных кусков. — она протянула семь кусков высшего качества в вакуумных пакетиках.

— Ого… — я не поверил своим глазам: — Простите, а можно нескромный вопрос?

— Сладкий, ты в месте, где можно задавать ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО нескромные вопросы.

— Откуда оно у вас?

— Хех… Это скорее — очень личный вопрос. Но так уж и быть, я вам расскажу. Мой папулик держит огромный завод в Финляндии. Он думает, что его старшая дочурка держит ресторан… Какая досада.

— А если он приедет?

— Так ресторан реально есть. Просто… он не приносит и десятой части от того, сколько зарабатывает «Кролик».

— А почему именно кролик? Вы же снежный барс.

— Обожаю скромных и застенчивых мальчиков… — Жужа снова поймала Коляна и обвилась хвостом вокруг его ноги: — В общем, вы мне очень понравились… Обожаю студентиков! Если будет время — обязательно приходите!

— Х… Хорошо…

Расплатившись, мне пришлось с боем отвоёвывать Коляна. Да… Девочки-зооморфы были от него в восторге. Видимо, парнишка вырабатывал особые флюиды. Ну, или просто был везучим чОртом. Тут уж не угадаешь.

В общем, впереди нас ждала ещё одна бессонная ночь.

Пару лет назад я чётко для себя решил, что ни при каких обстоятельствах не начну употреблять энергетические напитки. Во-первых, никакие естественные напитки не дополняют энергию. Они лишь могут сделать так, чтобы организм взял эту самую энергию у себя в долг. А любой долг платежом красен. Во-вторых — последствия от употребления этих самых напитков ужасные! Камни в почках, нарушение сна и аритмия. И для чего? Чтобы сорок минут побыть на искусственном бодряке? Ну уж нет. Шкурка выделки не стоит.

Хотя признаюсь, что сегодня у меня всё же возникла мысль нарушить свой «редбулловый целибат». Отсутствие нормального сна — это отстой. Голова тяжелая. И единственная мысль — поскорее отвоеваться и пойти на боковую.

К коридору я шёл с мутью в голове и пульсирующими венами в висках. Даже Пламя не особо помогало.

— Ты справишься? — уточнил у меня Эдик.

— А у меня есть выбор?

— Давай! — Валёк похлопал меня по плечу: — Пинский, конечно, очень мощный повар. Но у тебя есть все шансы!

— Да там готовить-то… Обжарить, сделать соус и приготовить белые грибы. В общем, справлюсь. Я настроен рвать и метать!

— Красавчик.

— … полуфинала! И в синем углу ринга… Студент, который с лёгкостью обходит даже третьекурсников. Человек, за три месяца получивший в академии статус легенды и монстра кулинарного мира! Один из главных претендентов на первое место во втором отборочном туре… Встречайте! ИСКА-А-А-АНДЕ-Е-Е-ЕР… ЦАРЕГРАДЦЕВ!!! — торжественно прогремел Энтони.

И вновь полюбившаяся мне песенка «Короля и Шута». Было в ней, нечто сказочное и такое по-домашнему родное. Размахивая флагами нашей группировки «Бэд БойЗ», пацаны пошли впереди меня. Сбоку танцевали девчонки из группы поддержки. В воздух летели искры и конфетти. Красиво и празднично.

Зал неистовствовал! Трибуны вибрировали от грохота.

Приветственно махнув рукой, я увидел огромное количество плакатов с моим изображением. В основном — в поддержку. И лишь неофициальный клуб исследователей красоток вновь желал мне только смерти. Эх… ревность до добра не доводит.

Пока Энтони бухтел, что-то про спонсоров, попутно отмахиваясь от роя надоедливых летающих камер, мы с ребятами очень быстро выгрузили все ингредиенты и подготовили посуду. Всё… Теперь главное сделать стейк и гарнир на самом высшем уровне.

— В красном углу ринга… На данный момент — второе место в турнирной таблице по очкам. Ещё один претендент на первое место во втором отборочном туре. Наследник величайшего клана рестораторов. Яркая звезда на небосводе Харитоновки! И практически состоявшийся бог кулинарного Олимпа… Встречайте! Непобедимый… МА-А-А-А-А-АРК… ПИНСКИЙ!!! ШУМУ!!! ШУМУ, ДРУЗЬЯ!!!

Трибуны едва не разорвало на куски. Вот это я понимаю. Встреча достойная «практически состоявшегося бога кулинарного Олимпа».

Марк ещё и выходил под «Princess Univers» у «Квинов». Тот самый саундтрек из очень крутого фильма «Горец». Свет бешено замерцал. И на арену в окружении целой армии средневековых рыцарей вышел мой соперник. На нём был широкий халат, как у боксёра. Марк остановился, и скинув халат, поднял руки вверх, приветствуя зрителей.

Те в долгу не остались… Свистели, кричали и хлопали так, что у многих наверняка потом будут проблемы со слухом.

Но больше меня удивило то, что на самом верхнем общем балконе расположились ребята с огромными барабанами. Они во всю долбили, то и дело хором выдавая кричалки в поддержку Марка. Интересно, если бы какой-нибудь неуверенный в себе первокурсник вышел бы против Пинского, то как долго бедняжка смог бы продержаться на арене, не заплакав? Такая поддержка противника очень бьёт по самооценке и уверенности. Люди любят сравнивать себя с другими, полностью отключив критическое мышление.

Когда зрители успокоились, а Марк быстро разложил всё необходимо на станции, Энтони вновь вернулся к роли ведущего.

— Тема сегодняшнего поединка стала лично для меня настоящим сюрпризом! Она сложная и… достойна только самых сильных дуэлянтов. Итак, дорогие друзья… сегодня на повестке дня — дикое мясо. А именно — лосятина!

Зрители охнули. Все прекрасно понимали, насколько тяжело работать с дичью.

— А теперь представляю вам людей, от которых будет зависеть судьба этого поединка. Наши уважаемые арбитры! — Энтони повернулся к столу судей: — Неподражаемый, великий и самый справедливый… Ректор нашей академии — Виктор Симонов!

Господин Симонов был в своём репертуаре. Он лишь едва заметно кивнул головой. Но этого хватило, чтобы трибуны тут же зашумели.

— Легендарный ресторатор Российской Империи, держатель акций «Новиков Групп», один из старейших выпускников нашей академии и глава Имперского дегустационного клуба — Феодор Карлсон!

Седой добродушный старик приподнялся и помахал залу обеими руками. Его глаза светились неподдельным любопытством и теплотой. Зал встретил его мощными овациями. Видно, что Господин Карлсон тут был на слуху. Даже мне, как-то рассказали про него парочку занимательных историй. Великий мужик! Вот у него точно есть, чему поучиться.

— И ресторанный критик высшего уровня! Совершенный дегустатор, к которой мы все уже успели привыкнуть… А-а-а-алисия Жа-а-а-агно!

Девушка-сова холодно улыбнулась, вызвав у неофициального клуба исследователей красоток волну блаженства. Но остальные зрители тоже приняли её очень тепло.

— Судейство будет осуществляться по современному регламенту. Один арбитр — один голос. При возникновении спорной ситуации — разрешать всё будет Глава Студенческого Совета! На приготовление у поваров есть ровно два часа. А теперь, прошу всех сопровождающих покинуть арену.

Парни ещё раз похлопали меня по плечу и поспешно удалились.

Мы с Марком остались один на один и смотрели друг другу в глаза. Адреналин горячил мою кровь… Напряжение, которое между нами возникло — резко привело меня в чувство, распаляя моё дикое желание победить. Разнести этого самодовольного паренька в пух и прах. Показать, кто тут настоящий батя, умеющий возвести вкус лосятины в абсолют.

А Марк улыбался. Он испытывал всё тоже самое. Да у него на лице написано, что ему уже не терпится начать бой!

— Участники готовы? — Энтони поднял руку: — Три…

Марк схватился за нож.

— Два…

Костяшки на моих кулаках побелели, а сердце неистово застучало, словно мощный двигатель перед разгоном.

— Один. ПО-Е-ХА-ЛИ!!!