Девять Великих сект страны Джао любили говорить о единстве.

Особенно тогда, когда их слышал кто-нибудь посторонний.

В официальных хрониках они именовали друг друга столпами праведного пути, совместно охраняющими порядок страны. Во время крупных церемоний старейшины обменивались дарами, главы сект посылали друг другу поздравительные письма, а молодое поколение регулярно собиралось на состязания, которые должны были укреплять дружбу и позволять ученикам перенимать опыт друг друга.

Со стороны всё выглядело весьма убедительно.

Именно так и было задумано.

Страна Джао занимала достаточно богатые земли, чтобы соседи время от времени посматривали на неё с интересом. Здесь находились духовные жилы, древние территории, редкие месторождения, а самое главное — девять сект, каждая из которых обладала наследием, накопленным за многие поколения. Возможная добыча была огромной.

Цена нападения должна была выглядеть ещё больше.

Потому за пределами Джао очень старались поддерживать простую и полезную мысль: нападение на одну Великую секту рано или поздно приведёт к столкновению со всеми девятью.

В известной степени это даже соответствовало действительности.

Слишком сильный чужеземный противник действительно заставил бы секты забыть внутренние счёты. Они могли десятилетиями спорить из-за духовной жилы, убивать учеников друг друга на спорных территориях и тайно поддерживать врагов соседей, но появление армии другой страны быстро напоминало, насколько полезно иметь восемь вооружённых родственников, которых ты терпеть не можешь.

Однако существование общего врага ещё никогда не превращало соперников в друзей.

Внутри самой Джао Великие секты дрались постоянно.

Причины находились без труда.

Редкий рудник обнаружили слишком близко к чужой границе. Древний мастер оставил наследие, на которое претендовали несколько сторон. Один старейшина убил другого. Ученик исчез во время задания. Караван с ресурсами неожиданно подвергся нападению свободных культиваторов, которые удивительным образом пользовались техниками соседней школы.

Иногда конфликт ограничивался угрозами.

Иногда погибало несколько учеников.

Порой спор разрастался настолько, что месяцами на дорогах пропадали целые группы культиваторов, небольшие города закрывали ворота после заката, а зависимые кланы спешно выбирали, чьи цвета им выгоднее вывесить над поместьем.

Позже обязательно находилось приличное объяснение.

Совместное испытание молодого поколения, турнир или спор за распределение ресурсов.

Праведный путь ценил порядок хотя бы в формулировках.

Существовал и ещё один закон, который никто не записывал в уставах.

Если сокровище было достаточно ценным, дружба между сектами становилась особенно хрупкой.

И сейчас на каменной площади у Меча Небесного Разлома собрались представители всех девяти Великих сект, а среди них стоял ученик, о котором уже успела распространиться весьма неприятная история.

Ученик секты Облачного Меча.

И, к великому сожалению, этим учеником был я.

Стоя посреди площади под взглядами сотен людей, я впервые за долгое время пожалел, что человеческая жадность настолько предсказуема.

Будь старейшины хоть немного благороднее, жить стало бы заметно проще.

К сожалению, я уже достаточно давно находился в мире культивации, чтобы не надеяться на чудеса подобного рода.

Голоса вокруг окончательно стихли.

Ученики ещё могли шептаться, но теперь даже они чувствовали, что дело перестало касаться обычных слухов. Духовное восприятие старейшин скользило по мне со всех сторон. Некоторые прикосновения были почти невесомыми, другие ощущались холодом на коже. Каждый проверял одно и то же.

Четырнадцатый уровень Концентрации Ци.

Именно это я им показывал.

Я сам чувствовал Золотую Основу внутри даньтяня. После пережитого она всё ещё не пришла в полное равновесие. Пять потоков Ци медленно вращались вокруг центра, золотая структура удерживала их вместе, а повреждённые меридианы болезненно отзывались даже на спокойное движение энергии.

Снаружи ничего этого не существовало.

Скрытое Демоническое Дыхание укрывало мою культивацию под тщательно выстроенной ложью.

Очень надеюсь, достаточно хорошей.

Я посмотрел на людей секты Облачного Меча.

Юй Жун стояла чуть впереди остальных сопровождавших нас старейшин. Выражение её лица нельзя было назвать особенно обеспокоенным. Рядом находился Чэнь Гуан — прямой, холодный, как всегда собранный. Чуть дальше я заметил Сянь Вэйлуна.

Они смотрели на меня.

И ни один не выглядел человеком, который собирается прямо сейчас объявить остальным восьми Великим сектам войну ради внутреннего ученика пика Весенних Трав.

Разумно.

На их месте я поступил бы точно так же.

Секта могла защищать своих людей, пока цена этой защиты оставалась приемлемой. Я был внутренним учеником, алхимиком и, возможно, человеком с некоторым будущим.

Но всё ещё одним человеком.

Девять Великих сект существовали тысячи лет.

Считать себя настолько важным было бы опасной формой самолюбия.

Я уже начал прикидывать, насколько быстро смогу добраться до Ши Юэ, если разговор внезапно перейдёт в менее философскую форму, когда из группы секты Души Зверя вышел старейшина Гу.

Я прекрасно его помнил.

Высокий мужчина с седыми висками и неприятно внимательными глазами. В прошлый раз он прибыл в Облачный Меч во главе делегации своей секты. Уже тогда по его манере разговаривать было понятно: этот человек предпочитал наносить удары словами до того, как появится необходимость использовать силу.

Сейчас он сделал именно это.

— Прежде чем обсуждать сокровища, — произнёс старейшина Гу.

Голос разнёсся по площади и легко перекрыл последние шепотки.

Все повернулись к нему.

Он выдержал короткую паузу.

— Следует прояснить другое обстоятельство. Похоже, среди вошедших в Мир Меча были ученики, нарушившие установленное ограничение.

Несколько старейшин нахмурились.

Я ничего не сказал.

Старейшина Гу посмотрел прямо на меня.

— В Мир Меча должны были войти только культиваторы стадии Концентрации Ци. Однако появились сведения, что некоторые участники уже обладали культивацией стадии Заложения Основы.

Вот же старая сволочь.

Я не повернул голову в сторону серой птицы, хотя очень хотелось.

Птица всё ещё сидела на плече молодого ученика Души Зверя, спокойно перебирая серые перья клювом. Она выглядела настолько безобидно, что со стороны было трудно представить, сколько неприятностей способно создать существо размером с хороший обед.

Она видела мою культивацию.

Конечно видела.

Когда эта проклятая птица следила за нами на Скрытом Этаже, я уже давно заложил Основу. Она могла видеть бой, Ли Си, кольца, мой уровень и, возможно, гораздо больше, чем хотелось бы.

Проблема заключалась в другом.

Если птица действительно проникла на Скрытый Этаж, сама она должна была обладать силой второго ранга.

Обычный духовный зверь первого ранга вряд ли оказался бы там.

Старейшина Гу обвинял меня в нарушении правила, опираясь на сведения существа, которое вызывало ровно тот же вопрос.

Очень удобное противоречие.

И совершенно бесполезное для меня.

Стоило произнести его вслух, и мне пришлось бы объяснить, откуда я знаю, где находилась птица и что именно она там видела.

Я сам подтвержу большую часть слухов.

Возможно, старейшина Гу на это и рассчитывал.

Он не обвинял прямо. Оставил мне достаточно места для возражения и ждал, какую часть правды я выдам, защищаясь.

Хороший ход.

Ненавижу хорошие ходы, когда их делают против меня.

— Если это правда, — неожиданно сказал Чэнь Гуан, — Вопрос серьёзный.

Я перевёл на него взгляд.

Ну разумеется — это учитель Фан Цзюня. Кто еще?

Ублюдок, портит мне жизнь даже спустя годы после своей кончины.

Он вышел немного вперёд и сложил руки за спиной.

— Ограничение существовало для всех. Если какой-то ученик сумел скрыть стадию Заложения Основы, обманул проверку и вошёл вместе с остальными, его преимущество перед другими участниками было огромным.

Формально он не сказал обо мне ни слова.

В этом и была прелесть.

Если обвинение развалится, Чэнь Гуан всего лишь выступал за соблюдение правил.

Если сработает — проблема исчезнет сама.

С Фан Лэем и Фан Цзюнем у меня давно закончились любые шансы на дружбу. Похоже, их учитель тоже не собирался неожиданно становиться моим покровителем.

Я бросил короткий взгляд на старейшин Облачного Меча.

Вот теперь ситуация стала действительно неприятной.

Один из наших собственных старейшин фактически поддержал Гу.

Если сейчас кто-нибудь потребует более серьёзной проверки, то моя Основа Духа будет обнаружена.

А никто не поверит, что я со своим ужасным Корнем Духа заложил Основу уже внутри. Это практически невозможно.

— Какая чушь.

Голос Юй Жун прозвучал почти лениво.

Я едва не повернул голову слишком резко.

Она стояла всё там же, слегка покачивая в руке флягу. Даже не знаю, когда успела её достать.

Чэнь Гуан нахмурился.

Старейшина Гу медленно перевёл взгляд на неё.

Юй Жун посмотрела сначала на одного, потом на другого.

— Вы ведь на Мин Хао намекаете? Мол, он скрыл свою культивацию, да? — сразу выдалаона. — Я вижу перед собой ученика четырнадцатого уровня Концентрации Ци, — сказала она. — Старейшина Гу видит что-то другое?

Тишина стала неприятно тягучей.

Гу ничего не ответил.

Юй Жун улыбнулась.

— Может быть, старейшина Чэнь видит?

Лицо Чэнь Гуана осталось холодным.

— Его нынешняя аура действительно соответствует четырнадцатому уровню.

— Тогда я плохо понимаю, о чём мы спорим.

Старейшина Гу прищурился.

— Существуют техники сокрытия.

— Разумеется, существуют.

Юй Жун сделала маленький глоток.

— Значит, по мнению старейшины Гу, внутренний ученик сумел скрыть Заложение Основы от присутствующих здесь мастеров Формирования Ядра?

Никто не ответил.

Вот теперь я понял, что она делает.

— Более того, — продолжила Юй Жун всё тем же спокойным голосом, — Он каким-то образом обманул формацию, созданную Предками девяти Великих сект. Вошёл в Мир Меча, вернулся обратно и после этого продолжает стоять перед нами так, что ни один старейшина не способен увидеть его настоящую культивацию.

Она чуть склонила голову.

— Если это действительно так, нам стоит обсуждать уже не наказание мальчишки. Нам стоит обсудить качество наших формаций и зрение присутствующих.

По площади прошёл едва слышный шум.

Я опустил взгляд, скрывая облегчение.

Попались.

Теперь продолжать обвинение означало признать куда более неприятную вещь: Мин Хао, внутренний ученик с ужасным Корнем Духа, обладает техникой, способной провести целую площадь мастеров Формирования Ядра.

Для людей их положения это звучало почти оскорбительно.

Чэнь Гуан первым аккуратно отступил.

— Я лишь сказал, что нарушение правил следует проверить.

— Вот и проверили, — отозвалась Юй Жун.

Старейшина Гу промолчал несколько вдохов, затем спокойно произнёс:

— Возможно, сведения были ошибочными.

Вот и всё.

Никаких извинений.

Никакого признания.

Обвинение просто перестало существовать.

Я медленно выдохнул.

Скрытое Демоническое Дыхание сработало.

Если бы несколько месяцев назад я попытался провернуть такое перед мастером Формирования Ядра, меня раскрыли бы почти мгновенно. Первый уровень техники позволял скрывать часть ауры и вводить в заблуждение людей рядом с моей стадией, но между Концентрацией Ци и Формированием Ядра лежала пропасть.

Теперь всё было иначе.

Второй уровень Скрытого Демонического Дыхания хоть и не был техникой сокрытия, но его изучение улучшило первый уровень. А главное, изменилась сама основа, которую мне приходилось прятать.

Золотая Основа Духа была плотной и устойчивой. Я мог сжимать её ауру, запирать движения энергии глубоко внутри даньтяня и поверх настоящего потока строить ложную циркуляцию поздней Концентрации Ци.

Без Золотой Основы это бы не сработало.

Без второго уровня техники — тоже.

Впервые я был по-настоящему благодарен демоническому наследию за то, что оно оказалось настолько полезным.

Правда, благодарность не означала, что я собираюсь доверять ему больше необходимого.

— В таком случае, — раздался новый голос, — Остаётся вопрос самих сокровищ.

Я поднял голову.

Говорила пожилая женщина.

Я видел её раньше среди старейшин одной из Великих сект. Спина слегка согнута возрастом, волосы совершенно седые, лицо иссечено глубокими морщинами. С виду добрая бабушка, которой хотелось бы помочь перейти через ручей.

Давление её Ци быстро избавляло от подобных желаний.

Обычно женщины-бессмертные культивируют особые техники, которые позволяют оставаться внешне-молодыми. Это нисколько не увеличивает продолжительность их жизни, но от старости они умирают, будучи красавицами.

Та же Му Цинлань — одна из самых старых Старейшин секты Облачного Меча, но выглядит слегка за двадцать.

А вот эта старуха, похоже, не сильно беспокоится о своей внешности.

Она смотрела на меня почти сочувственно.

Вот это мне сразу не понравилось.

— Молодой человек пережил тяжёлое испытание, — произнесла старуха. — И, судя по рассказам вернувшихся учеников, получил немало.

Несколько взглядов снова стали острее.

— Два пространственных кольца мастеров, достигших предела Формирования Ядра, — продолжила она. — Сокровища, накопленные за сотни лет. Возможно, древние техники. Возможно, наследия, давно исчезнувшие во внешнем мире.

Она вздохнула.

— Для одного ученика это слишком тяжёлое бремя.

Ну конечно.

Я почти растрогался.

Женщина так переживала за мою спину.

— Иногда богатство, превосходящее способность человека его защитить, приносит лишь беду, — сказала она. — Было бы разумнее передать такие вещи тем, кто способен о них позаботиться. Для самого ученика это тоже станет благом.

Где-то внутри меня очень тихо проснулось желание показать этой доброй бабушке средний палец.

Я подавил его.

В прошлой жизни меня учили улыбаться людям, которые пытались забрать деньги.

Навык оказался удивительно универсальным.

— Слова старейшины разумны, — поддержал её другой мужчина. — Речь идёт о наследии, найденном в Мире Меча, куда доступ открывают девять Великих сект совместно. Лучше всего разделить полученное справедливо, чтобы из-за сокровищ не возникло ненужных разногласий.

Вот оно.

Справедливо.

Одно из любимых слов людей, которые хотят чужую вещь и считают неприличным говорить «отдай».

Я уже ожидал, что старейшины Облачного Меча начнут спорить о принадлежности добычи своему ученику.

Юй Жун снова меня удивила.

Она усмехнулась.

— Справедливо?

Мужчина посмотрел на неё.

— Старейшина Юй с чем-то не согласна?

— Я просто пытаюсь понять, с каких пор пять сект, недавно устроивших заговор ради мест в Мире Меча, так полюбили справедливость.

Тишина продержалась ровно один вдох.

Потом площадь ожила.

Старейшина Горной Печати резко нахмурился.

Кто-то со стороны Потока Реки что-то произнёс вполголоса.

Лица нескольких людей из Небесного Колокола стали холоднее.

Старейшина Гу ничего не сказал, но его взгляд на Юй Жун заметно изменился.

Я же едва удержался от улыбки.

Умно.

Очень умно.

Она могла сказать: Мин Хао — ученик Облачного Меча, значит, найденные им сокровища принадлежат Облачному Мечу.

После этого восемь Великих сект получили бы общий интерес.

Не позволить девятой забрать всё.

Даже те, кто минуту назад не собирался вмешиваться, начали бы считать, сколько наследий, техник и ресурсов может получить их сосед.

Юй Жун выбрала другой вопрос.

Не кому принадлежат сокровища.

Кто вообще имеет моральное право требовать долю.

И сразу вернула всем память о недавнем заговоре.

Четыре Великие секты не участвовали в попытке тайно распределить проходы в Мир Меча.

Пять участвовали.

Теперь у первых появился великолепный повод потребовать больше.

И они его заметили.

— Старейшина Юй права, — сказал высокий мужчина из одной из сект, оставшихся тогда за пределами заговора. — Если уж говорить о справедливом разделе, следует учитывать прежние действия.

— Именно, — поддержал другой. — Некоторые уже пытались получить преимущество перед открытием Мира Меча. Почему теперь они должны претендовать на равную часть?

— Наши ученики потеряли места из-за их действий.

— Многие погибли именно в столкновениях вокруг жетонов.

Разговор быстро перестал касаться меня.

Прекрасное ощущение.

Ещё несколько минут назад я был центром площади.

Теперь старейшины Великих сект смотрели друг на друга.

Старые претензии начали всплывать с поразительной скоростью.

— Не стоит искажать события.

— Искажать? Тут нечего искажать. Мы все были свидетелями случившегося.

Ци вокруг старейшин постепенно становилась тяжелее.

Ученики начали отходить.

Правильное решение.

Когда несколько мастеров Формирования Ядра начинают спорить о справедливости, лучше заранее найти камень потолще, за которым можно спрятаться.

Как жаль, что я спрятаться не мог. Потому что сам стал объектом спора.

Я посмотрел на Юй Жун.

Она спокойно пила.

Даже не участвовала больше в разговоре.

Бросила одну искру и позволила остальным самим искать сухую траву.

Очень неприятная женщина.

Еще несколько месяцев назад я боялся ее больше всех. Теперь же, я всё больше её уважал.

В этот момент среди представителей Ночного Месяца произошло движение.

Вперёд вышла женщина.

Высокая, стройная, в серо-чёрных одеждах. Нижнюю половину лица скрывала тонкая тёмная вуаль, а открытые глаза казались совершенно спокойными. Даже её присутствие ощущалось странно. Я видел её, слышал шаги, чувствовал Ци вокруг, но внимание постоянно пыталось соскользнуть в сторону.

Старейшина Ночного Месяца оглядела спорящих.

— Ночной Месяц не претендует на эти сокровища.

Несколько человек сразу замолчали.

Женщина продолжила:

— Если остальные желают выяснять старые обиды, делайте это без нас.

Ни оправданий.

Ни попытки доказать невиновность.

Она просто развернулась.

Ученики Ночного Месяца двинулись следом.

Через несколько мгновений вся их группа уже удалялась от площади.

Я проводил их взглядом.

Странные люди.

Даже среди девяти Великих сект Ночной Месяц всегда стоял особняком. Я до сих пор толком не знал, на чём строились их главные техники. Их ученики мало говорили, редко вмешивались в чужие дела и каким-то образом умудрялись присутствовать почти везде, сохраняя ощущение, будто их нигде нет.

Теперь они отказались от возможной доли наследия двух мастеров Формирования Ядра.

Либо они были удивительно принципиальны.

Либо знали что-то, чего не знали остальные.

Учитывая мой опыт общения с культиваторами, второй вариант казался гораздо вероятнее.

Уход Ночного Месяца окончательно разрушил прежнее равновесие.

Одна из пяти сект вышла из спора. А значит преимущество в количестве они потеряли.

Оставшиеся четыре оказались под давлением тех, кто не участвовал в заговоре.

Голоса стали жёстче.

Старейшина Горной Печати сделал шаг вперёд.

Чужая Ци ответила.

Воздух над площадью дрогнул.

Ещё немного — и вопрос о моих кольцах действительно мог превратиться в межсектовый конфликт.

Звучит замечательно.

Проблема заключалась в том, что после конфликта они всё равно вспомнят обо мне.

Я осторожно поднял руки и сложил ладони в уважительном приветствии.

— Старейшины.

Голос пришлось усилить Ци.

Несколько человек посмотрели на меня.

Потом остальные.

— Этот младший, возможно, сможет избавить старейшин от спора.

Старуха, первой предложившая мне добровольно избавиться от собственного богатства, прищурилась.

— Говори.

Я поклонился.

— Слухи частично верны. Мне действительно удалось получить два пространственных кольца.

Площадь снова стихла.

Вот теперь на меня смотрели уже совсем иначе.

Я почувствовал, как сразу несколько духовных восприятий коснулись моего мешочка.

Очень хорошо.

Пусть ищут.

— Однако, — продолжил я, — Сохранить их не удалось.

Лицо старейшины Гу едва заметно изменилось.

— Что значит не удалось?

Я позволил себе короткую паузу.

— За мной гнались ученики Скрытого Этажа. Они могли чувствовать кольца. Пока кольца оставались при мне, преследование не прекращалось.

Это даже было правдой.

Очень удобная часть правды.

— Поэтому я избавился от них.

Несколько человек явно не поняли.

Старуха нахмурилась.

— Избавился?

— Выбросил.

Вот теперь выражения лиц стоили того, чтобы запомнить этот день.

Мастер Формирования Ядра справа от старейшины Гу медленно моргнул.

Кто-то из учеников шумно вдохнул.

Один старейшина посмотрел на меня так, будто впервые увидел человека, который способен добровольно выбросить два пространственных кольца, набитых сокровищами столетий.

Я прекрасно его понимал.

Самому было больно произносить эти слова.

— Ты выбросил кольца? — переспросила старуха.

— Да.

— Пространственные кольца двух глав школ?

— Да.

— С их наследием?

— Полагаю, содержимое осталось внутри.

На её лице появилось выражение почти физического страдания.

Приятно знать, что моя ложь способна причинять боль мастерам Формирования Ядра.

— Где? — резко спросил старейшина Гу.

Я покачал головой.

— Точно не знаю. Я бежал. Вокруг были разрушенные горы, ученики двух школ и несколько культиваторов Заложения Основы преследовали меня, даже когда я вырвался из Скрытого Этажа. — вот тут я уже соврал. — В тот момент мне хотелось пережить следующие несколько вдохов сильнее, чем запомнить местность.

Гу смотрел на меня долго.

Я спокойно выдержал взгляд.

— Старейшины могут проверить мой пространственный мешочек, — добавил я. — Если такие кольца всё ещё при мне, скрыть их от стольких мастеров я всё равно не смогу.

Это уже была опасная часть.

Но только внешне.

Два кольца лежали в Мире Жемчужины.

Сама Жемчужина давно стала частью моей руки, а духовное восприятие не могло обнаружить её пространство.

Я проверял это достаточно раз.

Старейшины могли обыскать одежду.

Могли изучить мешочки.

Могли провести восприятием по каждому дюйму тела.

Они найдут Мин Хао.

И ничего больше.

Я снял пространственный мешочек с пояса и положил на раскрытую ладонь.

Старуха первой провела по нему восприятием.

Потом старейшина Гу.

Ещё несколько человек сделали то же самое.

Я чувствовал их силу вокруг себя и старался даже не думать о Жемчужине.

Один вдох.

Второй.

Третий.

Ничего.

Кольца Вэй Шаня и Янь Мэй находились совсем рядом.

И одновременно дальше, чем могли дотянуться все присутствующие.

— Их нет, — наконец произнёс один из старейшин.

В его голосе звучало такое раздражение, будто я лично украл у него состояние.

Старуха скрипнула зубами.

В буквальном смысле.

Я услышал.

Очень бодрая бабушка.

Старейшина Гу не выглядел убеждённым.

Однако подозрение и доказательство — разные вещи. Особенно когда напротив стоят представители другой Великой секты.

Он мог считать меня лжецом сколько угодно.

Пока кольца не существовали в доступном ему мире, это мало что меняло.

Я вернул мешочек на пояс.

— Мне жаль, что сокровища были потеряны.

Никогда ещё слова не давались мне с таким трудом.

Особенно когда эти самые потерянные сокровища спокойно лежали у меня.

— Однако, — продолжил я, прежде чем кто-нибудь успел снова разозлиться, — Я получил кое-что другое.

Взгляды мгновенно изменились.

Вот она.

Надежда.

Очень полезная вещь.

— На Скрытом Этаже мне удалось многое узнать о самом Мире Меча.

Старейшина Гу чуть подался вперёд.

Даже Чэнь Гуан теперь смотрел внимательнее.

— В том числе о том, что происходит с культиваторами, которые входят туда после стадии Концентрации Ци.

На этот раз тишина стала полной.

За тысячу лет Мир Меча поглотил достаточно сильных культиваторов.

Мастера Заложения Основы.

Формирование Ядра.

Даже Предков стадии Зародыша.

Они исчезали.

Никто из великих сект не знал, куда.

Я знал хотя бы часть ответа.

И для людей передо мной эта часть могла стоить больше многих артефактов.

— Также я узнал кое-что об устройстве Скрытого Этажа и способах перемещения между областями, — сказал я. — После возвращения в секту я передам всё известное старейшинам Облачного Меча.

Небольшая пауза.

— Уверен, они решат, какую часть сведений следует сообщить остальным Великим сектам.

Вот теперь я увидел настоящее изменение.

Не исчезновение жадности.

Она никуда не делась.

Просто рядом с ней появилась возможность.

Если кольца действительно остались внутри Мира Меча, а Мин Хао знает способ как войти туда на их стадии культивации…

Тогда сокровища всё ещё существуют.

И однажды их можно найти.

Может быть, через пятьдесят лет.

Для старейшин Формирования Ядра пятьдесят лет выглядели совсем иначе, чем для смертного. За это время они как раз могли подготовиться.

А если сведения позволят понять судьбу сильных культиваторов, исчезавших внутри на протяжении столетий, ценность разговора становилась ещё выше.

Старуха первой успокоила ауру.

— В таком случае эту информацию действительно следует изучить.

Конечно.

Старейшина Гу посмотрел на меня ещё несколько долгих вдохов.

— Надеюсь, ученик Мин расскажет всё подробно.

Я почтительно сложил руки.

— Всё, что смогу вспомнить.

Очень хорошая формулировка.

Обещает много.

Не обещает ничего конкретного.

Ещё несколько старейшин обменялись взглядами.

Напряжение вокруг площади начало спадать.

Медленно.

Неохотно.

Словно огромный зверь решил пока не кусать добычу, потому что услышал шум в другом кусте.

Я наконец позволил плечам немного расслабиться.

Получилось.

Пока.

Именно это слово было главным.

Я ни на мгновение не поверил, что вопрос закрыт.

Люди вроде старейшины Гу не забывают два пространственных кольца только потому, что молодой ученик убедительно рассказал, как выбросил их в горах.

Кто-то будет расспрашивать вернувшихся.

Кто-то сопоставит мои новые способности с тем, чего я раньше не умел.

И вот это было хуже всего.

Сейчас мне удалось спрятать Основу Духа.

Получилось скрыть кольца.

Но у меня остались вещи, которых у Мин Хао быть не должно.

Способности, появившиеся после Скрытого Этажа. Артефакты и знания.

Стоит однажды использовать что-нибудь слишком заметное перед неправильным человеком, и сегодняшний разговор вернётся.

Люди вспомнят ученика, который якобы выбросил сокровища двух мастеров Формирования Ядра.

Потом начнут задавать вопросы.

Откуда у него это?

Где получил?

Почему не было раньше?

Сколько ещё он спрятал?

Я посмотрел на старейшин девяти Великих сект.

Точнее, теперь уже восьми. Представители Ночного Месяца почти исчезли вдали.

Сегодня я выкрутился.

Возможно, завтра тоже получится.

Но невозможно вечно строить безопасность только на том, что остальные чего-то не знают.

Рано или поздно секреты становятся известны.

Рано или поздно кто-нибудь увидит лишнее.

Рано или поздно появится человек, которого не удастся обмануть.

Я тихо вздохнул.

Значит, у меня оставался старый и неприятно надёжный способ решить проблему.

К тому моменту нужно стать достаточно сильным.

Достаточно сильным, чтобы однажды, когда кто-нибудь снова решит, что мои сокровища слишком тяжёлое для меня бремя, я мог позволить ему сохранить это мнение.

И уйти с ним живым только потому, что сам так решил.

Обратная дорога прошла подозрительно спокойно.

После Мира Меча я уже успел привыкнуть, что любое перемещение из одной точки в другую обязательно требует крови, нескольких взрывов и хотя бы одной причины пожалеть о принятом решении. Поэтому первые часы на корабле я невольно ждал, что кто-нибудь нападёт, формация даст сбой или один из старейшин внезапно вспомнит о двух потерянных пространственных кольцах и решит продолжить разговор в более обстоятельной форме.

Ничего подобного не произошло.

Корабль секты Облачного Меча летел над облаками, оставляя за кормой земли у Меча Небесного Разлома. Старейшины заняли передние павильоны и почти не показывались ученикам. Вернувшиеся из Мира Меча постепенно расходились по палубе: кто-то спал прямо у борта, кто-то сидел в медитации, кто-то уже успел окружить себя знакомыми и рассказывал о пережитом с тем выражением лица, которое обычно появляется у человека, сумевшего выжить там, где многие другие остались навсегда.

Только теперь у меня появилось время посмотреть, кто именно вернулся.

И почти сразу я заметил отсутствие Ло Жэня.

Сначала решил, что он находится внутри одного из павильонов.

Потом обошёл палубу.

Позже, под видом обычного любопытства, внимательно посмотрел на группы учеников, которых старейшины пересчитывали перед отправлением.

Ло Жэня среди них не было.

Это меня удивило сильнее, чем хотелось признавать.

Из всех людей, вошедших в Мир Меча, его я бы поставил в самом низу списка тех, чья смерть казалась вероятной. Четырнадцатый уровень, талант, подготовка Главы секты, боевой опыт Охотника на Еретиков и характер человека, который способен идти через стену просто потому, что кто-то однажды сказал ему держать направление.

Таких обычно убивает что-то действительно серьёзное.

Или они сами находят это серьёзное, потому что пройти мимо чужой беды им не позволяет проклятая совесть.

Второй вариант казался даже вероятнее.

Ли Жувань вернулась.

Я увидел её у кормовой части корабля. Она сидела одна возле резных перил и смотрела вниз, туда, где между облаками иногда открывалась земля. С виду цела. Ни перевязок, ни заметных ран. Ци тоже ощущалась достаточно ровно.

Вот только прежней уверенности в ней почти не осталось.

Обычно Ли Жувань держалась так, будто мир с самого рождения задолжал ей хорошее воспитание, прямую спину и соблюдение правил. Сейчас плечи были слегка опущены, взгляд рассеян, а пальцы без конца перебирали край рукава.

Подходить я не стал.

Если Ло Жэнь остался внутри, любые слова прозвучали бы пусто. Если же она знала больше остальных, однажды сама расскажет.

Я лишь задержал взгляд на несколько мгновений и пошёл дальше.

Несмотря ни на что, я не могу поверить, что Ло Жэнь умер. И убежденность, что рано или поздно я снова услышу его имя оставалась.

Лань Юэ тоже не видел.

Один из учеников сообщил, что сразу после возвращения она закрылась в предоставленной ей комнате и поставила вокруг защитные печати. Видимо, решила привести культивацию в порядок после всего пережитого.

Разумно.

Нам всё равно нужно было поговорить, однако спешки не было. Она вышла со Скрытого Этажа живой, а это сейчас было главным.

Зато Бай Чэньфэн и Тай Юньшэн обнаружились быстро.

Оба стояли у дальней мачты, окружённые несколькими знакомыми учениками.

Бай первым заметил меня.

На несколько мгновений наши взгляды встретились.

Он чуть напрягся.

Тай Юньшэн проследил за его взглядом, увидел меня и улыбнулся своей обычной мягкой улыбкой, от которой хотелось проверить, всё ли имущество ещё находится при тебе.

Ни один не подошёл.

И я был благодарен за это.

Слишком много людей вокруг.

Я слегка кивнул и пошёл дальше.

Внутри появилось почти тёплое чувство.

Бедняги, должно быть, решили, что им невероятно повезло.

Перед входом в Мир Меча между нами существовала договорённость. Если мне понадобится помощь, они должны были её оказать. В итоге я ни разу не воспользовался этим правом.

Наверняка теперь они считают долг погашенным самой судьбой.

Я с трудом удержал улыбку.

Нет.

Так просто отделаться не получится.

Услуга, которой я пока не воспользовался, не перестаёт быть услугой.

Напротив.

Она становится инвестицией.

А хорошие инвестиции особенно приятно взыскивать тогда, когда должник уже успел убедить себя, что о них забыли.

Я отвернулся от Бай Чэньфэна и Тай Юньшэна, оставив этот небольшой источник будущей радости на потом.

До секты оставалось несколько часов.

Чтобы потом меня ничто не отвлекало, я написал все, что знаю про Мир Меча — исключая несколько фактов, которые мне выгоднее скрыть — и рассказал.

Про то, как устроен Мир Меча. Что все, кто выше стадии Концентрации Ци попадают на Скрытый Этаж, даже если они скрыли настоящую культивацию.

Также отметил, что на Скрытом Этаже нет учеников стадии Зародыша, а значит, скорее всего, туда попадают только те, чья культивация ниже.

В общих чертах рассказал и про сам Скрытый Этаж, и тех, кто там обитает.

Но скрыл факт того, что у меня была ключ-карта. Вместо этого солгал, что есть некий механизм перемещения у жителей Скрытого Этажа. И я им воспользовался.

После чего передал табличку с этой информацией.

И вернулся к медитациям.

Горы Облачного Меча показались ближе к вечеру.

Сначала из облаков выступили самые высокие вершины, затем появились длинные каменные хребты, висячие мосты и знакомые павильоны. Защитная формация секты на мгновение окутала корабль голубоватым сиянием, проверяя печати, после чего пропустила внутрь.

Я неожиданно поймал себя на ощущении, которое в прошлой жизни назвал бы возвращением домой.

Мысль показалась странной.

В Ляньси когда-то осталась хижина деда Чжоу. Потом у меня появилась маленькая пещера внешнего ученика. За ней — сад Му Цинлань, собственное место для алхимии, знакомые дорожки и люди, чьи привычки я успел выучить.

Где-то между попытками выжить, разбогатеть и не дать окружающим себя убить секта Облачного Меча постепенно стала самым близким к дому местом, которое у меня осталось.

Неожиданно неприятное открытие.

Дом создаёт привязанности.

А привязанности имеют цену.

Корабль опустился на восточную платформу.

Стоило формационному барьеру открыть проход, как ученики начали сходить вниз. Нас встречало достаточно много людей. Наставники искали своих учеников, знакомые высматривали друзей, слуги уже готовились разнести вещи и сообщения по пикам.

Я задерживаться не стал.

После произошедшего у Меча Небесного Разлома мне меньше всего хотелось давать кому-нибудь время вспомнить, что со мной стоит поговорить.

Пик Весенних Трав встретил меня привычным запахом влажной земли, горьких листьев и духовных растений.

Я поднялся по каменной дорожке к верхним террасам и вскоре увидел Му Цинлань.

Она стояла возле небольшого пруда, в котором плавали широкие серебристые листья. Бело-зелёные одежды почти не двигались на ветру. Если не знать, сколько лет этой женщине и сколько людей она способна убить, её можно было принять за молодую ученицу, случайно забредшую в чужой сад.

Ошибка, которую обычно совершают один раз.

Я остановился на почтительном расстоянии и сложил руки.

— Старейшина Му.

Она обернулась.

Взгляд медленно прошёлся по мне.

На мгновение задержался дольше обычного.

Скрытое Демоническое Дыхание продолжало работать.

— Вернулся, — сказала она.

— Как видите.

— В тебе что-то изменилось, — прищурилась она. — Но я не могу понять что.

Ехидства в ее голосе можно было черпать ложкой.

— О, вы заметили? Я постригся. — улыбнувшись ответил Мин Хао.

Ее тоже позабавил мой ответ. Ведь дело и правда было в волосах.

Теперь они были серебристо-белые.

Му Цинлань посмотрела в сторону тропы, уходившей выше по склону.

— Давай пройдемся…

Я слегка удивился, однако возражать не стал.

Мы пошли наверх.

Сад постепенно оставался внизу. Дорожка шла между невысокими деревьями и каменными террасами, где росли травы, названия которых я когда-то учил едва ли не ночами. Сейчас многие выглядели почти старыми знакомыми.

Му Цинлань не торопила.

Пришлось начинать самому.

Я рассказал о Мире Меча.

Разумеется, не всё.

Сообщил о месте появления, карте, нескольких испытаниях, переходе к Скрытому Этажу.

Она немного удивилась, что Лань Сюэ дала мне копию карты Мира Меча — хотя, я думал, что именно Му Цинлань попросила ее так сделать. Оказывается, нет — это была инициатива самой Лань Сюэ.

Приятно, черт возьми…

Рассказал о двух школах, войне между Небесными Волками и Кровавой Розой, о культиваторах, оказавшихся там после того, как вошли в Мир Меча на более высокой стадии.

Про Демоническую Тень промолчал.

О Мечевом Истоке сказал лишь как об одном из важных мест внутри башни.

Кольца я сказал, что выбросил, но вряд ли она поверила — скорее уж решила, что я их спрятал в Мире Меча, чтобы потом вернуться и забрать.

Му Цинлань слушала без комментариев.

Когда я упомянул Лань Юэ, её взгляд чуть изменился.

— Лань Юэ тоже оказалась на Скрытом Этаже, — сказал я. — Мы встретились уже там. Ей пришлось довольно тяжело. В конце концов нам удалось выбраться вместе.

На губах Му Цинлань появилась лёгкая улыбка.

— Значит, ты познакомился с младшей сестрой Сюэ-эр.

— Да.

Мы прошли ещё несколько шагов.

— И как она тебе?

Я посмотрел на Му Цинлань.

Вопрос прозвучал слишком непринуждённо.

Учитывая, кто его задавал, это настораживало.

— Хорошая девушка.

— Хорошая?

— Добрая. Милая. В некоторых вещах похожа на старшую сестру, хотя характер у неё мягче. С ней проще разговаривать.

Му Цинлань остановилась.

Я тоже.

Она посмотрела на меня внимательнее.

— Она тебе нравится?

Вот этого я не ожидал.

Несколько мгновений я молчал, выбирая формулировку.

Ответить слишком быстро означало бы прозвучать грубо. Особенно учитывая, что речь идёт о младшей сестре её ученицы.

— Мне приятно с ней общаться, — наконец сказал я. — И я хорошо к ней отношусь.

Му Цинлань ждала продолжения.

Пришлось добавить:

— Но романтические отношения меня не интересуют.

Её бровь едва заметно приподнялась.

Я вздохнул.

— Я не думаю, что любовь мне подходит. У меня другой путь культивации.

На этот раз Му Цинлань действительно усмехнулась.

— Когда я была примерно твоего возраста, то решила то же самое.

Я посмотрел на неё.

Хотелось задать вопрос:

«Жалеете, что отказались от любви?»

Он уже почти дошёл до языка, но я вовремя остановился.

Есть разница между доверительным разговором и желанием проверить, насколько быстро старейшина Формирования Ядра способна сбросить ученика с собственного пика.

Мы продолжили идти.

— Что теперь? — спросила Му Цинлань.

Вот этот вопрос был проще.

— Я рассчитывал заложить Основу Духа внутри Мира Меча, — сказал я правду. — Но не получилось. — вздохнул я. — Поэтому попробую иначе. Закроюсь в пещере и буду культивировать, пока не прорвусь.

Му Цинлань медленно повернула ко мне лицо.

Под этим взглядом я внезапно почувствовал себя человеком, который принёс мастеру поддельный товар и надеется, что тот поленится рассматривать слишком внимательно.

— Пока не прорвёшься? — переспросила она.

— Да.

— Это может занять годы.

— Надеюсь, меньше.

Она продолжала смотреть.

Я вспомнил сад.

— Разумеется, я не собираюсь всё это время забывать о ваших растениях.

Лёгкая улыбка вернулась на ее губы.

Вот теперь я понял, что сказал именно то, чего она ждала.

Му Цинлань подняла руку, и в воздухе мелькнул тонкий зелёный свет. Через несколько вдохов пространство рядом с дорожкой дрогнуло.

Появилась Лань Сюэ.

Я уже несколько лет её знал и всё равно иногда ловил себя на том, что невольно задерживаю взгляд.

Красота у неё была холодной и почти безупречной. Тёмные волосы, белая кожа, спокойные глаза, лицо, на котором эмоции появлялись редко и ненадолго. В ней всё выглядело собранным, завершённым, словно любое лишнее движение нарушило бы какую-то внутреннюю симметрию.

Теперь, после знакомства с Лань Юэ, сходство между сёстрами стало особенно заметным.

Форма глаз, линия скул, и даже некоторые движения.

Однако стоило посмотреть дольше, и различия становились очевидными. Лань Юэ выглядела на несколько лет моложе. Черты мягче, выражение живее, а эмоции гораздо легче доходили до лица.

Передо мной стояла Лань Сюэ. Однако, я не мог отделаться от чувства, что это была Лань Юэ.

— Сюэ-эр, — сказала Му Цинлань. — Мин Хао только что весьма тепло отзывался о твоей сестре.

Я медленно повернул голову к старейшине.

Предательство.

Самое настоящее предательство с ее стороны.

На лице Лань Сюэ ничего не отразилось. И я даже не уверен, что это хорошо.

— Рада слышать, что они смогли поладить, — произнесла она.

Я кашлянул.

— Старшая Лань Юэ оказалась хорошим спутником.

Му Цинлань едва заметно улыбнулась.

Я решил больше ничего не добавлять.

— Мин Хао собирается уйти в длительный затвор, — сказала она. — Поэтому садом временно займёшься ты.

Лань Сюэ кивнула.

— Хорошо.

Я моргнул, и чуть удивленно склонил голову.

Му Цинлань продолжила идти, и мне пришлось сделать несколько шагов следом, прежде чем мысль наконец сложилась.

«А что, если…»

Я оглянулся на Лань Сюэ.

Она шла чуть позади, и заметив мой взгляд, замерла. Будто спрашивая, что мне от нее нужно…

Когда-то Му Цинлань рассказывала о предыдущем смотрителе. Тот позволил себе слишком многое, и ему уничтожили культивацию и вышвырнула с пика. Из контекста было понятно, что это сделала Лань Сюэ.

Из-за этой истории первые годы я воспринимал каждый её визит примерно как проверку палача перед казнью.

Я даже держал в пещере взрывные печати на случай, если однажды она решит повторить судьбу предыдущего смотрителя уже со мной.

И теперь до меня наконец дошло.

«Может быть прошлого смотрителя вообще не существовало?»

Пять лет.

Пять проклятых лет я боялся Лань Сюэ потому, что Му Цинлань однажды произнесла несколько слов с подходящим выражением лица.

Лань Сюэ и была моим предшественником в саду. И вовсе она никого не калечила из-за растений. А просто Му Цинлань меня запугала, чтобы я усерднее ими занимался.

Я вздохнул.

Да уж, Му Цинлань и Юй Жун действительно стоили друг друга.

Одна прятала хитрость за запахом алкоголя и ленивой улыбкой. Другая обманом заставляла людей работать в поте лица, оставаясь совершенно спокойной.

Я даже не мог решить, какой вариант хуже.

— Постарайся не задерживаться слишком долго, — сказала Му Цинлань. — Сюэ-эр тоже занимается культивацией. Она не может вечно ухаживать за твоими грядками.

— За вашими грядками, — осторожно поправил я.

Му Цинлань посмотрела на меня.

— Пока ты смотритель, они твои.

Разумно.

Как имущество — её.

Как работа — моё.

Очень удобная система распределения собственности.

Я перевёл взгляд на Лань Сюэ.

Интересно, рассказала ли ей Лань Юэ о моей настоящей культивации?

Лицо старшей сестры ничего не выдавало.

Она согласилась временно заняться садом без малейшего удивления. Хотя, если бы знала, что я уже заложил Основу Духа, то должна была задаться вопросом, почему я обманул ее Мастера.

Значит, скорее всего, Лань Юэ промолчала.

Спасибо ей за это.

— Постараюсь закончить за год, — сказал я.

Му Цинлань кивнула.

Лань Сюэ тоже ничего не возразила.

Прекрасно.

— Тогда перед затвором мне нужно купить кое-что.

— Иди, — сказала Му Цинлань.

Я поклонился обеим.

— Старейшина Му. Старшая Лань.

Уходя, я всё-таки ещё раз посмотрел на Лань Сюэ.

«Нет, это определенно разные люди». — сказал я себе.

Почему-то не удавалось избавиться от чувства, будто Лань Сюэ и Лань Юэ — один человек. Хотя я уже сказал себе, что не должен думать в этом направлении. Но теперь, когда провел с ней несколько месяцев — хотя большую часть этого времени вряд ли можно назвать сближающим — это чувство лишь усилилось.

* * *

Внутренний рынок секты почти не изменился.

Это почему-то успокаивало.

Пока я бегал по Скрытому Этажу, закладывал Основу, получал второе тело, участвовал в чужой войне и объяснял мастерам Формирования Ядра, что добровольно выбросил состояние, торговцы продолжали делать то, что умели лучше всего.

Завышать цены.

Я прошёл по алхимическим лавкам, заранее составив список.

Пилюли Заложения Основы мне больше не требовались.

По крайней мере для собственного прорыва.

Зато теперь я наконец мог посмотреть на них как алхимик.

Среди пилюль второго ранга трудно было найти товар выгоднее.

Спрос почти бесконечный. Каждый культиватор, добравшийся до поздних уровней Концентрации Ци, рано или поздно начинал мечтать о такой пилюле. Для обладателей среднего Корня Духа одной часто оказывалось мало. Людям с низким качеством требовались повторные попытки. Богатые кланы покупали их для наследников. Малые секты собирали ресурсы годами.

И цена держалась соответствующая.

Главная проблема заключалась в ингредиентах.

Точнее, раньше заключалась.

Основные растения уже росли в Мире Жемчужины. Там время и духовная среда позволяли получать зрелые травы с такой скоростью, которая для обычного алхимика выглядела бы оскорблением законов природы.

Оставались вспомогательные компоненты.

Их я и покупал.

В одной лавке.

Во второй.

Потом в третьей, потому что хозяин второй внезапно решил, что возвращение из Мира Меча каким-то образом увеличивает мою готовность переплачивать.

Ошибся.

Через два часа мой пространственный мешочек заметно похудел в Камнях Духа и потяжелел коробками, флаконами и запечатанными свёртками.

Этого должно было хватить, чтобы посеять в мире жемчужины.

Если научусь стабильно варить Пилюли Заложения Основы, дальше останется только увеличивать объём.

Я уже представлял цифры.

Даже самые осторожные расчёты выглядели приятно.

Очень приятно.

За следующий год мне предстояло решить две задачи.

Первая — полностью стабилизировать Золотую Основу Духа.

Сейчас она существовала, однако прорыв произошёл в таких условиях, которые нормальный человек постарался бы не повторять даже под угрозой смерти.

Вторая задача была проще.

Разбогатеть.

Серьёзно разбогатеть.

Я уже достиг Заложения Основы.

И очень скоро выяснилось, что этот великий успех всего лишь открывает дверь к следующей проблеме.

Формирование Ядра.

Если переход к Основе с моим Корнем Духа едва не убил меня, даже думать не хотелось, сколько ресурсов потребует следующая стадия.

Хотя думать как раз придётся.

И платить.

Наверняка очень много.

Поэтому я собирался встретить будущее подготовленным.

Желательно с таким количеством Камней Духа, чтобы будущие трудности хотя бы чувствовали себя неловко.

* * *

Высаживать растения в мире жемчужины я закончил уже глубокой ночью.

И как раз к этому моменту Му Цинлань выделила для меня особую пещеру для культивации.

Старую защиту пришлось полностью перестроить.

После знакомства с формациями Скрытого Этажа мои прежние меры безопасности выглядели почти детскими. Я установил вокруг входа печать двенадцати мечей, добавил несколько слоёв предупреждающих рун и привязал всё к внутреннему контуру пещеры.

Затем закрыл дверь и активировал формацию.

И даже так не осмелился отменить Скрытое Демоническое Дыхание. Пока я в секте, было бы глупо расслабляться.

Немного подождав, я пустил Ци в жемчужину, и достал два кольца. Я осторожно коснулся первого, ожидая сопротивления, однако, ничего не почувствовал.

До сих пор духовное восприятие упиралось в печати Янь Мэй и Вэй Шаня.

Я замер, и медленно посмотрел на Ши Юэ.

Слизень сидел в углу и выглядел совершенно невинно.

«Вот кто постарался…»

Пока кольца находились в Мире Жемчужины, он почему-то попросился туда. И, похоже, сумел поглотить остатки чужой Ци вместе с печатями владельцев.

Вот ведь прожорливая прелесть.

Его способность поглощать энергию оказалась полезнее половины техник, ради которых люди убивают друг друга.

Я снова погрузил сознание в кольцо, и на некоторое время забыл даже о Ши Юэ.

Пространство внутри было огромным.

Камни Духа лежали отдельными штабелями и ящиками.

Я начал считать, и чуть не задохнулся слюной.

Это и правда были сокровища всего Скрытого Этажа.

Ладно, может не всего, но точно львиная их часть.

И это только камни духа. Без учёта материалов, ингредиентов и всего остального.

Я сел, ведь стоя воспринимать подобные цифры было как-то неправильно.

Больше двух миллионов. В каждом.

На секунду я даже задумался, нужно ли мне вообще теперь продавать пилюли. Но я быстро дал себе подзатыльник — ресурсы всегда нужно.

И Камни Духа оказались далеко не самым интересным в кольцах.

Там также хранились редкие металлы, запечатанные кости духовных зверей, коробки с травами, эссенции, алхимические материалы, формационные основы, кристаллы, несколько неизвестных мне руд и десятки вещей, назначение которых я пока даже не мог определить.

Состояние двух мастеров, проживших сотни лет.

Но самым важным были артефакты и техники.

Начал я с артефактов.

У Янь Мэй был всего один артефакт.

Тот самый диск, который она использовала в бою с Вэй Шанем.

Я видел его силу и прекрасно помнил, на что он способен. Он состоял из двух частей — первый отливал бледно-голубым светом. По лезвию мгновенно выступил иней, а температура в пещере упала. Второй оказался тёмно-красным. Воздух над лезвием задрожал от жара.

Это была не обычная сила стихий. Нет, так проявлялись Инь и Янь — два противоположных начала, которые могли существовать отдельно. Но истинная сила проявляется лишь когда они вместе.

И в этом артефакте она именно что слилась.

Я уже видел разрушительную силу этого Диска. И теперь он принадлежал мне.

Правда, слово «принадлежал» пока звучало слишком самоуверенно.

Янь Мэй находилась на пределе Формирования Ядра. Артефакт соответствовал ее уровню сил — мне с Золотой Основой удастся использовать лишь часть его могущества.

Но даже часть — это очень много.

Я медленно убрал диск обратно.

Очень опасная вещь. Очень дорогая. И одна из тех, которые лучше никогда не показывать людям, знакомым с историей Скрытого Этажа.

У Вэй Шаня лежало в кольце два артефакта.

Железный браслет — боевой артефакт из тёмного особого железа, тяжёлый даже на вид.

Стоило коснуться артефакта духовным восприятием, как я почувствовал остаточную структуру техники Вэй Шаня.

Браслет позволял подчинять души духовных зверей.

Более того, захваченную душу можно было преобразовать, придав ей форму предмета.

Я сразу вспомнил Плащ Пустого Следа.

«Так вот как он был создан».

По словам Вэй Шаня, плащ был его собственной работой. Теперь стало понятно, что именно он подразумевал.

Я осторожно убрал кольцо отдельно.

Если разобраться с принципом, возможности у него почти бесконечные.

Второй артефакт оказался еще более ужасающим.

«Что это такое?» — задался я вопросом, смотря на черный флаг, вокруг которого летали молнии.

Судя по всему — это была какая-то формация. Но совсем не обычная.

Когда я попытался коснуться флага Духовным Восприятием… мое сознание чуть было не уничтожилось!

«Эта вещь явно связана с Дьявольской Культивацией», — понял я. — «Возможно, именно ее Вэй Шань украл у Янь Мэй».

Пока это было просто предположение. Но, учитывая, что она была из еретической секты — это вполне возможно.

Других артефактов в кольцах не оказалось.

Сначала это удивило.

Потом я вспомнил, что вообще-то шла война. Вэй Шань и Янь Мэй годами готовили свои школы к уничтожению друг друга. Всё, чем можно было вооружить старейшин, учеников и отряды, наверняка давно ушло в войска.

Они оставили себе только главное.

Логично.

Я продолжил разбирать содержимое.

К сожалению, техники открыть не удалось. На них были печати, которые не позволяли чужакам их выучить.

Поэтому я отдал все трактаты и свитки Ши Юэ. Когда он с ними закончит, я смогу все прочитать.

Занялся я оставшимися вещами.

Коробка.

Материалы.

Ещё несколько формационных пластин.

И вдруг пальцы замерли.

Из кольца Янь Мэй я достал небольшой предмет — тот самый Пропуск, с которым она когда-то попала в Мир Меча.

Я несколько раз видел его и теперь сразу узнал структуру пространственных печатей.

Несколько мгновений просто смотрел, а потом медленно опустился на каменную платформу.

Если я правильно понимал принцип…

Мне больше не нужно ждать следующего открытия Мира Меча. С этим пропуском я мог обойти барьер предков у вернуться, когда захочу.

Конечно, меня сразу закинет на Скрытый Этаж. Однако, это тоже не проблема, пока у меня есть ключ-карта.

Мысль была настолько серьёзной, что даже Камни Духа и артефакты на несколько мгновений перестали казаться главным открытием вечера.

Мир Меча больше не был местом, которое открывается раз в пятьдесят лет по решению девяти Великих сект. Для меня он превращался в территорию, куда существовал личный проход.

Я осторожно спрятал пропуск.

И только тогда заметил ещё одну вещь.

Небольшую пластину.

Форма была знакомой, хоть немного и отличалась.

Я достал собственную ключ-карту Скрытого Этажа и положил рядом.

Они были похожи: размер, материалы, способ, которым руны уходили в глубину поверхности… даже ощущение пространственной Ци — все было похоже.

Однако рисунок отличался.

Я долго сравнивал обе карты.

Это не могла быть ещё одна ключ-карта Скрытого Этажа.

Если бы Вэй Шань обладал способом самостоятельно покинуть Скрытый Этаж, вся его история не имела смысла.

Он хотел выбраться, но не мог.

Значит, эта карта открывала другой путь.

Мои глаза разошлись в изумлении.

— Не может быть… — тихо прошептал я, не способный поверить в свое собственное предположение.

В памяти всплыл Меч Небесного Разлома — гигантский клинок, рухнувший с небес. Ни один Предок страны Джао не знал о его настоящем устройстве, а значит они никак не могли создать Скрытый Этаж и ключ-карту.

Предки девяти Великих сект сделали печать вокруг входа, но они просто ограничили доступ. Они создали собственные ключи к своей формации.

Но ключ-карты Скрытого Этажа имеют совсем другой принцип работы.

Значит, эти карты создал кто-то другой.

Тот, кто имел отношение к самому Миру Меча.

Возможно, сам владелец Меча Небесного Разлома.

— Черт, это просто безумие… — пробормотал я.

Клинок не находился целиком в нашем мире. Он пронзал саму пространственную грань между двумя мирами.

Одна часть существовала здесь.

Другая уходила за неё, в иной мир.

Я снова посмотрел на вторую ключ-карту.

Холодное неприятное предчувствие медленно поднялось внутри.

Если первая карта открывала путь на Скрытый Этаж…

Если обе созданы одним мастером или одной системой…

Если Меч Небесного Разлома действительно соединяет пространства по обе стороны грани…

Тогда куда ведёт вторая?

Я сидел в тишине, держа маленькую пластину между пальцами.

Ши Юэ лениво колыхался рядом, совершенно не понимая, почему хозяин внезапно забыл о двух миллионах Камней Духа.

Мне же впервые за весь вечер стало совсем не до денег.

В голову пришёл ответ.

Слишком безумный, чтобы сразу в него поверить. И слишком логичный, чтобы просто отбросить.

Я медленно сжал ключ-карту.

— Что, если она ведёт в другой мир?

* * *

Когда я уходил в затвор, то совершенно искренне пообещал Му Цинлань закончить за год.

Обещание не казалось особенно безрассудным. Золотая Основа уже существовала, для собственного прорыва мне ничего больше не требовалось, а времени было достаточно даже с учётом восстановления после Мира Меча. Я собирался привести культивацию в порядок, разобраться с наследием Вэй Шаня, освоить несколько полезных вещей из его кольца, поставить производство пилюль на приемлемый уровень и выйти наружу человеком, который наконец-то хотя бы приблизительно понимает, что делает.

Через год я пришёл к выводу, что был излишне оптимистичен.

Ещё через полгода пришлось признать, что Лань Сюэ имеет полное право однажды найти меня и использовать вместо удобрения для сада.

Мне действительно было немного стыдно. Перед уходом я спокойно заявил, что рассчитываю управиться за год, после чего оставил на неё работу, от которой сам прежде регулярно пытался уклониться. Лань Сюэ не возражала, однако полтора года вместо обещанных двенадцати месяцев выглядели уже не как небольшая задержка. Утешало только то, что время я потратил не на сон и не на попытки найти философское единение с каменной стеной.

Первые месяцы почти полностью ушли на Золотую Основу.

С момента прорыва она оставалась слишком необычной даже для меня самого. Пять стихий, которые раньше существовали в даньтяне отдельными потоками и постоянно требовали внимания, теперь были связаны в единую структуру. Золотая Основа удерживала их вместе, заставляя взаимодействовать там, где прежде они скорее терпели соседство друг друга. С каждым циклом культивации связь становилась плотнее, движение Ци — естественнее, а само ощущение энергии постепенно менялось настолько, что временами мне приходилось заново привыкать к собственному телу.

Поспешить с таким процессом означало добровольно создать проблемы там, где их пока не существовало.

После Мира Меча я достаточно насмотрелся на людей, которые считали осторожность признаком слабости. Многие из них теперь либо лежали в руинах Скрытого Этажа, либо стали частью местной истории, которую через сотню лет кто-нибудь перескажет молодым ученикам с выводом о важности Дао и правильном выборе пути. Я предпочитал сделать другой вывод: если внутри тебя образовалось нечто, чего, судя по всему, вообще не должно было появиться у обладателя ужасного Корня Духа, лучше сначала убедиться, что оно не взорвётся.

К счастью, спустя несколько месяцев Золотая Основа окончательно успокоилась.

После этого началась вторая часть затвора, которая неожиданно оказалась не менее сложной.

Техники Вэй Шаня.

Когда Ши Юэ наконец выгрыз остатки печатей с трактатов, я ожидал увидеть набор боевых методов, секретные искусства Небесных Волков и хотя бы несколько способов быстро превратить чужую жизнь в короткое недоразумение. Вместо этого обнаружилось, что Вэй Шань, похоже, испытывал почти нездоровую любовь к формациям.

Они были повсюду.

Формации защиты, формации сокрытия, принципы соединения отдельных узлов, способы питания массивов, методы разрушения чужих построений, разбор пространственных ограничений и ещё десятки вещей, о которых раньше я имел приблизительно такое же представление, как деревенский кузнец о внутреннем устройстве летающего корабля Великой секты.

Впрочем, удивляться долго не пришлось. Стоило вспомнить крепость Небесных Волков, башню, защитные барьеры, проходы и то, насколько уверенно Вэй Шань обращался со всем этим, как становилось очевидно: формации были одной из основ его силы.

Начал я с трактата, который назывался «Основы искусства формаций».

Название выглядело обнадёживающе. В моей прошлой жизни к таким книгам иногда добавляли слова «для чайников».

Здесь их явно не хватало.

Хотя, если судить по отношению местных мастеров к неудачникам, не разобравшимся в материале, наиболее честное название звучало бы примерно так: «Основы искусства формаций для людей, которые либо поймут с первого раза, либо погибнут при установке первого массива».

Пришлось учиться.

Первые десять страниц я быстро впитал.

На одиннадцатой появились расчёты взаимодействия потоков Ци, на пятнадцатой автор без всякого предупреждения начал объяснять зависимость устойчивости узла от пяти взаимопорождающих стихий, а ближе к середине первой главы я уже смотрел на схему из сорока семи соединённых линий и пытался понять, в какой момент «основы» превратились в продвинутые инженерные курсы?

И чем глубже я заходил, тем яснее понимал, насколько мало знал раньше. До сих пор работа с формациями сводилась в основном к готовым пластинам, печатям и запоминанию нескольких последовательностей. Я знал, куда вставить Камень Духа, какой узел активировать первым и что произойдёт, если наступить туда, куда наступать не следует. Этого хватало, чтобы пользоваться готовыми формациями.

Вэй Шань учил другому.

Он начинал с того, почему формация вообще существует.

Как линия направляет Ци. Почему два одинаковых узла, поставленных в разных местах, могут работать совершенно по-разному. Как окружающая духовная энергия становится частью построения и почему хороший мастер платит за Камни Духа меньше плохого, даже если создаёт более сильный массив. Постепенно рисунки, которые раньше выглядели набором красивых светящихся линий, начали приобретать смысл.

Именно поэтому затвор растянулся ещё на полгода.

Когда прошёл обещанный год, я вполне мог выйти наружу. Золотая Основа была стабильна, алхимия приносила прекрасные результаты, а с собственной культивацией проблем не осталось. Но останавливаться в тот момент, когда формации наконец перестали выглядеть чужим языком, было бы глупо.

Так что Лань Сюэ пришлось потерпеть.

Я мысленно извинился перед ней.

Потом продолжил читать.

Тем временем Ли Си продолжал восстанавливаться. И очень успешно.

Пришлось потратить на эту проклятую рану весь Источник — у меня осталось лишь парочка фляжек — но рана полностью зажила. Теперь я мог пользоваться всеми его силами.

Правда, вопрос об истоке его сил и как их развивать — остается открытым. Но вряд ли я это выясню сидя в пещере.

Завершение лечения стало одной из причин, почему я наконец решил прервать медитацию. Еще одна причина была в том, что я смог восстановить Плащ Пустого Следа. Хотя это и было нелегко, но наработки Вэй Шаня помогли мне с этим.

За полтора года внешний мир, разумеется, не остановился только потому, что Мин Хао решил посидеть в пещере. Новости время от времени проникали внутрь вместе с покупками, сообщениями и людьми, которых я использовал для дел, требующих присутствия за пределами пика. Большая их часть не стоила того, чтобы отрываться от культивации, но одно событие заставило меня надолго отложить трактат.

Ло Жэнь вернулся.

Когда до меня впервые дошёл слух, я перечитал сообщение дважды. Не потому, что не поверил. Скорее наоборот: новость вызвала то странное удовлетворение, которое человек испытывает, когда давнее предположение наконец оказывается правильным.

Я и раньше не верил, что Ло Жэнь погиб.

Он просто слишком плохо подходил на роль человека, которому дозволено умереть где-нибудь тихо и без свидетелей.

Оказалось, что задержался он в Мире Меча по весьма уважительной причине.

Пока я носился по Скрытому Этажу, участвовал в войне двух школ, прятался от мастеров Формирования Ядра, крал Мечевой Исток и в целом старательно проверял пределы собственной способности попадать в неприятности, Ло Жэнь каким-то образом наткнулся на наследие древнего культиватора Формирования Ядра. Освоил его и вернулся… с помощью Пропуска.

Такого же пропуска, какой я забрал у Янь Мэй. Однако, вместо того, чтобы сохранить его в тайне, Ло Жэнь отдал его главе секты.

Зачем Главе пропуск? У него и так есть один!

Идиот…

Подробностей его испытания никто не знал.

По одним слухам, это была древняя пещера. По другим — разрушенная гробница. Третьи уверяли, что Ло Жэнь прошёл испытание меча, продолжавшееся несколько месяцев. Люди вообще удивительно быстро заполняют неизвестность подробностями, особенно когда им никто не мешает.

Достоверно было известно только два факта.

Первый — Ло Жэнь вернулся уже после того, как заложил особую Основу Духа. Золотой она не была, но даже старейшины открыто признавали, что качество его Основы значительно превосходит обычное. Ее назвали Серебряной Основой Духа.

И нет, это не значит, что Золотая круче Серебряной. Их так назвали по тому, какого цвета Ци в них течет. И пока еще не ясно, какая Основа Духа лучше.

Второй факт выглядел куда интереснее.

Он принёс с собой яйцо дракона.

Целое и еще живое, настоящее яйцо дракона.

По крайней мере, настолько настоящее, насколько вообще можно судить о яйце существа, которого большая часть людей никогда в жизни не увидит.

Услышав об этом впервые, я несколько минут просто сидел, положив перед собой «Основы искусства формаций», и размышлял о справедливости.

Получалось довольно забавно.

Чтобы получить собственные сокровища, мне пришлось попасть на Скрытый Этаж, пережить войну, познакомиться с двумя мастерами на пределе Формирования Ядра, несколько раз оказаться между ними и их врагами, почти потерять тело, а затем ещё и объяснять восьми Великим сектам, почему найденных сокровищ у меня якобы больше нет.

Ло Жэнь тем временем нашёл наследие.

Получил особую Основу.

И прихватил драконье яйцо.

Везучий ублюдок.

Но я совершенно ему не завидовал.

Вообще.

Почти.

Если посмотреть на ситуацию разумно, всё складывалось даже логично.

Откуда-то появились знания о Скрытом Этаже и ключ-картах. Когда я впервые приобрёл собственную карту, существование подобных вещей уже было известно как-минимум на уровне слухов, а значит, кто-то до нас добирался до тех мест и каким-то образом возвращался.

Возможно, древний культиватор, чьё наследие нашёл Ло Жэнь, был одним из таких людей.

Он мог попасть на Скрытый Этаж задолго до нынешней войны, выбраться обратно и оставить после себя часть сведений, которые спустя века превратились в слухи, карты и редкие ключи. Это пока оставалось предположением, но выглядело куда разумнее версии, согласно которой информация возникла сама собой.

Так что удача Ло Жэня имела хотя бы познавательную ценность.

Впрочем, я всё равно считал, что удача — крайне ненадёжный способ строить будущее. Сегодня ты находишь древнее наследие и яйцо дракона, завтра открываешь дверь в очередной пещере, а там тебя уже несколько тысяч лет терпеливо ждёт что-нибудь голодное.

Смекалка и проницательность казались вложением надёжнее. Они, по крайней мере, остаются при тебе.

Так я себе говорил.

И совершенно точно не потому, что мне не досталось драконье яйцо.

Возвращение Ло Жэня превратилось для секты в событие едва ли не большего масштаба, чем само открытие Мира Меча. Если раньше вокруг него просто признавали одного из самых талантливых учеников поколения, то теперь отношение изменилось окончательно. Старейшины ходили вокруг яйца так, словно внутри лежало будущее всей секты, алхимики подбирали питательные растворы, мастера формаций создавали подходящие условия, а редкие ингредиенты, за которые обычный ученик продал бы половину имущества, выделялись без долгих обсуждений.

Самым забавным оказалось решение о подпитке яйца Ци.

По распоряжению сверху учеников секты по очереди собирали возле специальной формации, соединённой с местом хранения яйца, и заставляли вливать туда часть собственной духовной энергии. Объём был небольшим и никому серьёзно не вредил, но сама картина мне понравилась.

Ты десять лет культивируешь, собираешь ресурсы, укрепляешь меридианы, рискуешь жизнью ради каждого шага, а потом однажды приходит приказ Великой секты: поздравляем, сегодня часть твоей Ци пойдёт на то, чтобы чужой дракон вылупился немного быстрее.

Праведный путь.

Всё ради общего будущего.

Хотя спорить с логикой решения было сложно. Если из яйца действительно появится дракон или хотя бы духовный зверь с достаточно чистой драконьей кровью, ценность такого существа для секты окажется огромной.

Положение Ло Жэня тоже изменилось. Глава секты и раньше принял его как ученика, однако после возвращения официально возвёл в положение старшего ученика и назвал наследником. После этого количество людей, которые внезапно обнаружили, что всегда глубоко уважали Ло Жэня и просто раньше не успевали сказать ему об этом, стало почти неприличным.

Я был рад за него.

И особенно радовался тому, что находился в закрытой пещере и мог наблюдать всё это исключительно через сообщения, которые присылали люди, которым я за это платил.

Помимо истории Ло Жэня, прошедшие полтора года оказались удивительно спокойными. По крайней мере, если не учитывать ещё одну небольшую аномалию, которая постепенно охватила все девять Великих сект.

Люди начали слишком часто закладывать Основу Духа.

Раньше подобное событие в Облачном Мече замечали.

Один новый практик Заложения Основы за год считался хорошим результатом. Два — прекрасным. Иногда проходило больше времени, прежде чем очередной талант преодолевал узкое место. Причина была проста: сама стадия требовала подготовки, однако настоящим ограничением для большинства оставалась Пилюля Заложения Основы.

Редкая, дорогая и крайне сложная в изготовлении.

Человеку с высоким Корнем Духа она давала прекрасные шансы, среднему требовалась удача, а тем, кому природа выдала что-нибудь похуже, зачастую приходилось искать вторую, третью и последующие пилюли.

Так было веками.

А потом за один год в Облачном Мече прорвались больше пятидесяти учеников.

Когда число перевалило за десять, старейшины начали задавать вопросы.

После двадцати — искать причину.

Конечно, никто не смог бы связать Мин Хао и некого черноволосого-красноглазого молодого парня, который все это организовывал.

После пятидесяти заложивших Основу Духа искать уже особенно не требовалось, потому что по стране Джао успел разойтись слух о таинственных аукционах, на которых раз в месяц появлялось много пилюль Заложения Основы.

Где-нибудь далеко сидели старые алхимики, которые всю жизнь берегли рецепты, считали каждую редкую траву и наверняка испытывали сильное желание узнать, кого именно следует ненавидеть.

Ответ у народа уже имелся.

Старший Брат Сун Вуконг.

Судя по слухам, этот загадочный благодетель молодых культиваторов устраивал закрытые торги через посредников, постоянно менял места продажи, не позволял установить свою личность и обладал совершенно особенным чувством коммерческой справедливости.

Обычный покупатель платил полную цену.

Тот, кто публично хвалил мудрость, щедрость и величие Старшего Брата Сун Вуконга, получал скидку в десять процентов.

Ученики секты Облачного Меча пользовались двадцатипроцентной скидкой автоматически.

Когда до меня впервые дошёл рассказ о том, что несколько молодых культиваторов из другой Великой секты перед аукционом почти четверть часа соревновались в том, кто красивее опишет несравненную добродетель Старшего Брата Сун Вуконга, я действительно пожалел, что не смог присутствовать лично.

Иногда деньги приносили удовольствие ещё до того, как попадали в карман.

Самое приятное заключалось в том, что происходящее уже невозможно было связать с одним человеком. Сун Вуконг давно перестал быть обычной ложной личностью, которую я придумал ради ограбления учеников Души Зверя. Теперь он превратился в самостоятельный слух, оброс посредниками, историями и людьми, которые утверждали, будто лично встречали его.

Один якобы видел Старшего Брата Суна в маске золотой обезьяны.

Другой клялся, что тот был стариком.

Третий уверял, будто Сун Вуконг вообще женщина, скрывающая голос.

Особенно мне понравился слух о том, что Старший Брат Сун является тайным учеником одного из Предков стадии Зародыша и продаёт пилюли исключительно ради того, чтобы «дать шанс достойным талантам страны Джао».

Вот это уже была откровенная клевета.

Я продавал пилюли ради денег.

Впрочем, достойные таланты тоже могли пользоваться.

Если платили.

Производство давно перестало быть сложностью. В Мире Жемчужины основные ингредиенты созревали с такой скоростью, что обычному алхимику лучше было об этом никогда не узнавать, а полтора года постоянной практики превратили рецепт Пилюли Заложения Основы почти в привычную работу. Я больше не следил за каждым движением с напряжением человека, который боится потерять дорогую траву. Руки сами знали момент изменения огня, порядок добавления компонентов и то, насколько рано можно начинать уплотнение лекарственной силы.

Но не спрашивайте, сколько неудачных попыток было до всего этого. Я плакал кровавыми слезами каждый раз, когда партия пилюль превращалась в пепел.

Поэтому я вырезал эти воспоминания из своей головы и засунул в самый дальний ящик.

К счастью, сейчас все было стабильно. Прибыль оказалась соответствующей.

И всё же главной целью затвора оставались не деньги.

Через восемнадцать месяцев после того, как я вошёл в эту пещеру, я закончил последний цикл культивации и некоторое время сидел неподвижно, прислушиваясь к себе.

Золотая Основа вращалась в даньтяне ровно и спокойно. Пять стихий больше не требовали постоянного контроля, а движение Ци через меридианы стало естественным, словно тело с самого начала было создано для такой структуры. За это время я успел настолько привыкнуть к новому уровню силы, что воспоминания о четырнадцатом уровне Концентрации Ци уже казались далёкими.

На каменном полу передо мной лежал раскрытый трактат Вэй Шаня, вокруг которого были разложены несколько формационных пластин. Ещё год назад я бы смотрел на их линии и видел сложный рисунок. Теперь достаточно было одного взгляда, чтобы заметить неправильно направленный третий узел, оценить поток питания и понять, почему при столкновении с внешней Ци крайний контур начинает терять устойчивость.

До настоящего мастера формаций мне было далеко.

Но человеком, который просто вставляет Камни Духа в готовые отверстия, я тоже больше не был.

Может прозвучать немного нескромно, но я вполне успешно усовершенствовал несколько формационных заготовок, которые получил из украденных у учеников мешочков.

«Пожалуй, пора». — понял я.

Я встал, убрал все в мешочек и медленно прошёл к выходу.

Формация, закрывавшая пещеру последние полтора года, отозвалась на моё духовное восприятие. Раньше её устройство казалось сложным сокровищем, которое я использовал с осторожностью. Теперь я видел каждую линию почти так же отчётливо, как дорожки собственного сада.

Несколько движений Ци погасили внешние узлы. Свет на стенах медленно потускнел, а тяжёлый каменный проход впервые за восемнадцать месяцев открылся наружу.

Свежий воздух ударил в лицо.

Я задержался на пороге.

Снаружи стояло утро. Над пиком тянулся лёгкий туман, влажный ветер приносил запах духовных трав, а где-то ниже звенела вода. За полтора года пейзаж почти не изменился, и всё же сейчас я смотрел на него немного иначе.

В последний раз я вышел отсюда культиватором четырнадцатого уровня.

Теперь мне больше не требовалось Скрытое Демоническое Дыхание, чтобы изображать человека, которым я ещё якобы только собирался стать.

Я позволил ауре подняться.

Ци стадии Заложения Основы мягко распространилась вокруг, коснулась камня, травы и невысоких деревьев у тропы. Никакой демонстрации силы не требовалось; после полутора лет постоянного сокрытия одного ощущения, что больше не нужно сдерживать каждое движение энергии, оказалось достаточно.

Уголки губ сами собой дрогнули.

Со стороны всё выглядело вполне естественно.

Мин Хао, обладатель ужасного Корня Духа, ушёл в длительный затвор на пике лучшего алхимика секты и спустя полтора года наконец заложил Основу.

Наверняка половина Облачного Меча решит, что Му Цинлань кормила меня Пилюлями Заложения Основы до тех пор, пока одна из них не сработала.

Пусть.

Мне даже нравилось это объяснение.

Люди гораздо спокойнее относятся к невозможному достижению, если могут приписать его огромному количеству денег и хорошему наставнику. В таком случае мой прорыв переставал выглядеть чудом и превращался всего лишь в доказательство богатства Му Цинлань.

Прекрасно.

Тем более что с моим Корнем Духа сам факт достижения Заложения Основы в таком возрасте уже неизбежно привлечёт внимание. Даже талантливые ученики с хорошими Корнями редко справлялись с этим раньше двадцати пяти лет. Я же начинал путь с условиями, при которых это вообще невозможно, и справился еще раньше.

Теперь эта проблема лежала позади.

По крайней мере, первая её часть.

Я достал из пространственного мешочка прямоугольный лист тонкой жёлтой бумаги. Такие вещи культиваторы использовали для передачи коротких сообщений: достаточно было вложить немного Ци, направить её на знакомую ауру получателя и отпустить.

Проведя пальцем по поверхности, я оставил несколько строк.

«Старейшина Му, затвор закончен. Мне удалось заложить Основу Духа. Я вышел из пещеры».

Подумал.

Добавлять извинение за лишние полгода?

Нет.

Лучше сделать это лично.

Я влил в бумагу Ци.

Лист задрожал между пальцами, сложился сам собой и мягко поднялся в воздух. На мгновение вокруг него вспыхнуло бледно-зелёное сияние, после чего послание развернулось в сторону верхней части пика и стремительно улетело между деревьями.

Я проводил его взглядом.

Полтора года затвора закончились.

За это время Ло Жэнь вернулся с наследием и яйцом дракона, десятки учеников Облачного Меча заложили Основы благодаря щедрости человека, которого никогда не существовало, мои склады Камней Духа заметно выросли, а «Основы искусства формаций» перестали казаться книгой, написанной специально для издевательства над начинающими.

Вполне продуктивные восемнадцать месяцев.

Теперь оставалось выяснить, насколько сильно изменился внешний мир, пока я сидел в пещере.

И, что гораздо важнее, сколько продлятся мои спокойные деньки?

Ответ Му Цинлань пришёл быстрее, чем я ожидал.

Не успел отправленный мной лист скрыться за верхними террасами пика, как со стороны главного сада вернулась тонкая полоска зелёного света. Она прошла между деревьями, замедлилась передо мной и свернулась в небольшой лист, на котором обнаружилось всего несколько слов: Му Цинлань велела подняться к ней.

Место было указано отдельно.

Именно поэтому я не сразу понял, куда идти.

За все годы на пике Весенних Трав мне доводилось бывать во многих его уголках. Я знал сад лучше некоторых собственных вещей, много раз посещал алхимические павильоны, ходил по верхним террасам, где выращивались особенно ценные растения, и даже бывал в местах, куда обычного внутреннего ученика без разрешения не пустили бы. Однако личное жилище Му Цинлань до сих пор оставалось для меня чем-то отвлечённым. Разумеется, я понимал, что она где-то живёт, но никогда особенно об этом не задумывался.

Почему-то представлял пещеру.

Возможно, виноваты были культиваторы вообще. Чем сильнее становился человек, тем чаще ему вдруг начинало нравиться добровольно жить внутри горы. В мире существовали великолепные города, дворцы, сады и черт знает что еще, однако стоило кому-нибудь прожить пару сотен лет, как он находил каменную дыру, ставил у входа формацию и называл это идеальным местом для постижения Дао.

Му Цинлань, как выяснилось, подобных взглядов не разделяла.

Дорога, указанная в послании, уходила выше знакомых мне террас и вскоре упиралась в густую рощу из тонких деревьев с белой корой. Раньше я несколько раз проходил неподалёку и был уверен, что за рощей находится только северный склон. Теперь же, обладая хотя бы каким-то пониманием формаций, заметил то, чего прежде даже не увидел бы: пространство между деревьями было покрыто несколькими слоями сложного массива, настолько аккуратно вплетённого в окружающую Ци, что со стороны он совершенно не выделялся.

Я остановился, присмотрелся и почти сразу отказался от попытки разобраться глубже. За полтора года я научился достаточно, чтобы понять главное: трогать эту формацию без приглашения — прекрасный способ проверить, насколько хорошо Му Цинлань относится к своему второму личному ученику.

Хотя соблазн попробовать взломать формацию был сильным.

Стоило приблизиться, как между деревьями сама собой открылась дорожка.

За ней обнаружился совсем другой пик.

Точнее, маленький мир, спрятанный на его склоне.

Я вышел из рощи и несколько мгновений просто смотрел вперёд. Передо мной лежала широкая терраса, вырубленная в горе и окружённая с трёх сторон отвесными скалами. На её краю стоял большой дворец из тёмного дерева и светлого камня, однако роскошь здесь проявлялась не в золоте или кричащих украшениях. Всё выглядело слишком изящным для подобной пошлости.

Крыша, покрытая зелёной черепицей, поднималась несколькими плавными ярусами. Под широкими карнизами висели маленькие серебряные колокольчики, но ветер почему-то не заставлял их звенеть. Тонкие колонны были вырезаны из цельных стволов духовного дерева, и даже я чувствовал в них насыщенную Ци. По стенам тянулись узоры листьев и облаков, настолько тонкие, что издали казались естественными прожилками камня.

Перед домом находился пруд, через который был перекинут узкий белый мост. Вода оставалась абсолютно прозрачной, и на дне между гладкими камнями плавали золотистые и серебряные рыбы. Откуда-то из скалы стекал небольшой водопад, затем вода уходила по искусственным каналам к нескольким цветникам, где росли растения, стоимость которых я предпочёл даже не прикидывать.

Вдоль дорожек стояли низкие светильники из белого нефрита. Несмотря на утро, внутри каждого горело мягкое зелёное пламя. За главным зданием виднелись ещё два небольших павильона, а дальше начинался сад, совершенно не похожий на тот, за которым я столько лет ухаживал. Здесь растения явно выбирали не ради алхимической пользы. Они росли для красоты: высокие деревья с серебряной листвой, белые цветы вдоль воды, тонкие лозы, обвивающие беседку, и несколько кустов, на которых вместо обычных лепестков мерцали крошечные голубые огни.

Я медленно прошёл по мосту.

Пожалуй, я недооценивал финансовое положение собственного мастера.

Сильно недооценивал.

С другой стороны, лучший алхимик Великой секты, прожившая несколько сотен лет, действительно не обязана была спать на каменной лежанке только ради поддержания правильного образа бессмертной.

Входные двери оказались открыты. За ними находился просторный зал с высокими потолками, резными перегородками и широкими окнами, из которых открывался вид на облачную долину. Светлая ткань свободно спускалась вдоль стен, деревянный пол блестел так, будто по нему вообще не ходили, а мебель выглядела простой лишь первые несколько мгновений. Потом становилось заметно качество материала, филигранная резьба и вставки из нефрита.

В воздухе пахло цветами, свежезаваренным чаем и чем-то ещё, что заставило желудок напомнить, что после полутора лет затвора я всё-таки остаюсь существом с обычными человеческими слабостями.

Посреди зала был накрыт стол. Я заметил это почти сразу, но куда больше заинтересовали меня люди возле него.

Лань Сюэ держала в руках чайник и разливала чай по маленьким фарфоровым чашкам. Рядом Лань Юэ расставляла блюда, время от времени поправляя то одну тарелку, то другую.

Они находились всего в нескольких шагах друг от друга, обе в светлых одеждах, обе с похожими тёмными волосами и настолько родственными чертами лица, что на мгновение я понял, откуда вообще взялась моя прежняя подозрительность.

А потом подозрительность окончательно умерла.

Теперь, когда сёстры стояли рядом, их невозможно было спутать.

Не столько из-за внешних отличий — хотя, они тоже были, пусть и совсем незначительные.

Просто сложно и дальше считать их одним человеком, когда они обе одновременно перед тобой.

Я смотрел на них и неожиданно почувствовал лёгкое разочарование.

Вот уж чего не ожидал.

Разум давно говорил, что моя версия была глупой. Слишком много несовпадений, слишком сложное объяснение, слишком мало причин для Лань Сюэ изображать собственную младшую сестру и месяцами разыгрывать передо мной непонятную комедию. Тем не менее сама мысль мне почему-то нравилась.

Наверное, потому, что тогда выходило бы, что всё время, проведённое с Лань Юэ, на самом деле принадлежало Лань Сюэ.

Наши разговоры, совместная дорога, Скрытый Этаж, побег, доверие, которое возникло между нами после всего пережитого, — всё это оказалось бы ещё одной стороной человека, которого я знал уже много лет и к которому давно относился куда теплее, чем привык признавать.

Теперь же пришлось окончательно принять простую истину.

Лань Сюэ была Лань Сюэ.

Лань Юэ была Лань Юэ.

А мне, похоже, просто нравилось усложнять вещи, которые прекрасно существовали без моей помощи.

Лань Юэ первой заметила меня. На её лице на мгновение появилось удивление, сменившееся лёгкой улыбкой, но она ничего не сказала. Лань Сюэ тоже подняла взгляд, и по её спокойному выражению было невозможно определить, рада она меня видеть или просто отмечает, что человек, оставивший ей сад на полтора года, наконец соизволил вернуться.

Где-то у окна сидела Му Цинлань.

Она наблюдала за нами с таким выражением лица, будто прекрасно понимала, о чём я только что думал, хотя, к счастью, читать мысли она пока не научилась. По крайней мере, я на это надеялся.

Му Цинлань слегка махнула рукой.

— Всё. Можете идти.

Лань Сюэ первой поклонилась мастеру. Лань Юэ последовала её примеру, после чего обе направились к выходу. Проходя мимо, Лань Юэ задержала на мне взгляд чуть дольше обычного, но всё же ничего не сказала. Лань Сюэ ограничилась спокойным кивком.

Я проводил их глазами до дверей.

И ещё несколько мгновений после того, как они скрылись.

— Закончил сравнивать? — спросила Му Цинлань.

Я повернулся к ней.

— Этот ученик приветствует мастера.

Если она и заметила, что я очень удобно проигнорировал вопрос, то решила не настаивать. Му Цинлань указала на место напротив себя.

— Садись.

Я подчинился.

Только оказавшись за столом, я понял, что большая часть блюд мне незнакома. Здесь были тонко нарезанные фрукты, несколько небольших горячих блюд, прозрачный суп с зелёными листьями, сладости и ещё целый набор вещей, которые выглядели настолько красиво, что их было почти жаль есть. Почти.

Му Цинлань, однако, не торопилась прикасаться к еде. Она взяла чашку, сделала маленький глоток и некоторое время рассматривала меня поверх края фарфора.

Я позволил ей.

За годы знакомства я выучил одну полезную вещь: когда Му Цинлань смотрит на тебя и молчит, пытаться заполнить паузу словами обычно не стоит. Велика вероятность, что именно этого она и ждёт.

Наконец на её губах появилась слабая улыбка.

— Признаюсь, я не думала, что ты справишься так быстро.

Я чуть приподнял брови.

— Полтора года затвора сложно назвать быстрым результатом.

— Я говорю не о затворе.

Она поставила чашку.

— Ты знаешь, какой у тебя Корень Духа.

Вот теперь всё стало понятно.

Я вздохнул и взял палочки.

— К сожалению, он не позволял забыть об этом ни на одном этапе.

— Когда ты впервые появился здесь, я сомневалась, что ты вообще доберёшься до поздних уровней Концентрации Ци. Потом ты добрался до десятого. До одиннадцатого. До тринадцатого. Теперь передо мной сидит культиватор Заложения Основы.

Её взгляд снова прошёлся по моей ауре.

На этот раз прятать стадию не требовалось, и я позволил ей почувствовать ровно столько, сколько должен был чувствовать любой человек, смотрящий на недавно прорвавшегося ученика.

— С ужасным Корнем Духа, — закончила Му Цинлань. — И всё это менее чем за десять лет.

Я попробовал одно из блюд. Вкус оказался настолько хорош, что на мгновение захотелось перестать разговаривать и сосредоточиться на действительно важных вещах.

Пришлось проявить силу воли.

— Если смотреть со стороны, наверное, звучит впечатляюще. Если считать количество времени, Камней Духа, пилюль и нервов, потраченных изнутри процесса, картина становится менее возвышенной.

Му Цинлань тихо рассмеялась.

— Значит, ты просто много старался?

— Очень много. А ещё съел столько лекарств, что обычный человек, наверное, давно превратился бы в ходячую пилюлю. В Мире Меча тоже удалось найти несколько полезных вещей. Без них всё могло бы затянуться намного дольше.

Последнюю фразу я произнёс осторожно.

Улыбка Му Цинлань почти не изменилась, но взгляд стал внимательнее.

— Значит, Скрытый Этаж всё-таки оказался полезным.

— Определённо.

— Это хорошо. Тебе очень повезло найти там вещи, способные помочь именно с твоей проблемой.

Она взяла чашку.

— Обычные сокровища здесь были бы почти бесполезны. С твоим Корнем Духа требовалось что-нибудь действительно ценное. Наверное, только человек на стадии Формирования Ядра мог накопить достаточно подходящих вещей.

Вот ведь…

Фраза прозвучала настолько естественно, что другой человек мог бы даже не заметить.

Я заметил.

Она не спросила о кольцах. Не упомянула Вэй Шаня или Янь Мэй. Не сказала, что считает мою историю о выброшенных сокровищах ложью. Му Цинлань просто положила передо мной маленькую ловушку и посмотрела, наступлю ли я на неё сам.

Полтора года назад я окончательно понял, что она и Юй Жун похожи гораздо сильнее, чем кажется.

Сейчас получил очередное доказательство.

Я спокойно положил в рот ещё кусочек еды, прожевал и только потом ответил:

— Настолько мне всё-таки не везёт. Несколько Пилюль Заложения Основы у меня были ещё до Мира Меча. Когда их оказалось недостаточно, пришлось искать дополнительные. За последние годы тайных рынков стало столько, что при наличии Камней Духа достать пилюлю уже не невозможно.

Му Цинлань смотрела на меня.

Я смотрел на еду.

Совесть молчала.

С технической точки зрения большая часть сказанного даже не была ложью. Пилюли у меня действительно имелись. На тайных рынках действительно продавалось множество Пилюль Заложения Основы. Более того, я лично позаботился о том, чтобы их там стало значительно больше.

Оставалась мелочь: я их не покупал.

Но такие подробности только мешают хорошей истории.

— На тайных рынках, значит? — переспросила Му Цинлань.

— Именно.

— Повезло.

— Пришлось дорого заплатить.

Это тоже была правда, если считать стоимость неудачных алхимических партий.

Несколько мгновений Му Цинлань молчала, после чего её улыбка стала чуть заметнее. Она мне не поверила. Я был в этом почти уверен.

Но продолжать не стала.

И за это я был ей благодарен.

У каждого культиватора были собственные секреты. Чем дальше человек шёл по пути, тем больше их становилось. Му Цинлань могла подозревать, что кольца остались у меня, могла даже считать это наиболее вероятным объяснением, однако пока мои тайны не угрожали ей или секте, она, похоже, не собиралась вскрывать их силой.

Такое уважение к чужим границам в мире бессмертных стоило дорого.

Особенно потому, что мне самому было что скрывать.

— В любом случае, — сказала она, — Ты справился. Это главное.

Му Цинлань протянула руку к стоявшей рядом небольшой шкатулке, которую я до этого даже не заметил, открыла её и достала прямоугольную нефритовую табличку.

Она положила её передо мной.

— Возьми.

Я отложил палочки и принял табличку обеими руками.

Нефрит оказался прохладным. На одной стороне был выгравирован Облачный Меч, окружённый тонкими линиями облаков. На другой находилось моё имя, а ниже — знак пика Весенних Трав.

Я несколько мгновений рассматривал её, прежде чем смысл окончательно дошёл.

— Удостоверение Основного Ученика?

— А чего ты ожидал? — спросила Му Цинлань. — Остаться внутренним учеником до Формирования Ядра?

Нет.

Разумеется, нет.

Я прекрасно знал правила секты. Просто до настоящего момента статус Основного Ученика существовал для меня как нечто, принадлежащее другим людям.

Теперь такая табличка лежала у меня в ладони.

Я направил в неё немного Ци. По поверхности пробежал бледно-голубой свет, и знак Облачного Меча на мгновение ожил.

Основной Ученик.

Само название звучало просто, но разница между этим статусом и положением внутреннего ученика была огромной. Внутренние ученики получали больше ресурсов, лучших наставников и доступ к техникам, недоступным внешним. Всё это когда-то казалось мне вершиной возможной привилегии.

Основные Ученики находились уже в другой части секты.

Мне открывался свободный доступ на территории пиков, куда раньше требовалось разрешение. Я мог участвовать во внутренних аукционах, посещать особые павильоны, пользоваться услугами, о существовании которых большинство учеников знало только по слухам, и получать задания напрямую от Старейшин.

Перечислять преимущества можно было долго.

Однако самое важное заключалось даже не в ресурсах.

Теперь я представлял пик Весенних Трав.

И саму секту Облачного Меча.

Если раньше какой-нибудь старейшина чужого клана мог посмотреть на меня как на способного мальчишку и забыть через минуту, то Основного Ученика Великой секты просто так отодвинуть в сторону уже не получится. За моей спиной официально стояло имя Облачного Меча, а любое серьёзное оскорбление затрагивало не только меня.

По формальной лестнице секты выше оставались Старейшины, Глава и Предок.

Разумеется, внутри каждого уровня существовало собственное неравенство. Ло Жэнь, ставший наследником Главы секты, обладал положением, с которым моя новая табличка не могла сравниться. Старые Основные Ученики имели связи, влияние и заслуги, накопленные за десятилетия. Некоторые из них наверняка могли размазать меня по ближайшей горе и даже не запыхаться.

Но всё это уже было различием между значимыми людьми.

Я перестал быть букашкой.

Мысль оказалась неожиданно приятной.

Когда-то я мечтал исключительно о том, чтобы стать достаточно сильным и достаточно незаметным. Избегать внимания, не вмешиваться в чужие дела и жить так, чтобы опасные люди проходили мимо.

Не получилось.

Впрочем, теперь у этого были и преимущества.

Букашку можно раздавить случайно.

Основного Ученика приходится хотя бы заметить перед тем, как пытаться убить.

Я поднялся и почтительно сложил руки, всё ещё держа табличку.

— Благодарю мастера.

— Благодари себя. Стадии Заложения Основы за тебя я не достигала.

Я снова сел и убрал табличку отдельно, туда, где она точно не потеряется среди алхимических коробок и вещей сомнительного происхождения.

Му Цинлань подождала, пока я закончу, а затем спросила:

— Что собираешься делать теперь?

Ответ уже давно был готов.

— Пойду на рынок Основных Учеников.

Она некоторое время смотрела на меня, после чего рассмеялась.

— Я почему-то не удивлена.

— Было бы странно получить доступ к новому рынку и не проверить его в тот же день.

Внутренний рынок я знал слишком хорошо. За годы мне удалось обойти там почти каждую лавку, запомнить торговцев, разобраться в ценах и научиться определять, кто действительно продаёт редкость, а кто просто красиво рассказывает историю предмета, найденного утром на складе.

Но рынок Основных Учеников был другим.

Туда попадали вещи, которыми люди стадии Концентрации Ци зачастую просто не могли пользоваться. Артефакты Заложения Основы, редкие формационные материалы, пилюли второго ранга, части сильных духовных зверей, техники и ресурсы, которые обычные торговцы даже не выставляли наружу.

А главное — там появлялись покупатели, способные заплатить настоящую цену за некоторые вещи из моих запасов.

Помимо колец Вэй Шаня и Янь Мэй у меня накопилось очень много мешочков, которые украл Ши Юэ. И там много всего, что мне не нужно, либо оставалось непонятным. Продавать всё подряд я, конечно, не собирался. Особенно то, что могло хоть как-то связать меня со Скрытым Этажом. Однако несколько безопасных вещей вполне можно было превратить в Камни Духа или обменять на то, что пригодится мне сильнее.

Это также может помочь наладить мосты с другими людьми.

На стадии Заложения Основы я проведу значительно больше времени, чем на стадии Концентрации Ци. Так что такие знакомства мне определенно понадобятся.

— Мне нужно посмотреть, что там продают, — продолжил я. — И избавиться от части вещей, которые лежат без дела.

— Хорошая мысль, — согласилась Му Цинлань. — Только не задерживайся слишком долго.

Я насторожился.

Ее тон почти не изменился, именно поэтому насторожился ещё сильнее.

— Почему?

Му Цинлань спокойно взяла чайник и наполнила мою чашку.

— Потому что после рынка вернёшься ко мне.

— Зачем?

— У меня будет для тебя задание.

Я посмотрел на неё.

Внутреннее чувство опасности, которое за годы культивации спасало меня заметно чаще некоторых боевых техник, тихо подняло голову.

— Какое?

— Узнаешь позже.

— Хотя бы дайте намек…

— Обойдешься. Все равно отказаться не можешь.

— Оно опасное?

Му Цинлань слегка улыбнулась.

Вот эта улыбка мне совсем не понравилась.

— Мин Хао, ты только что стал Основным Учеником. Неужели думал, что вместе с новой табличкой получишь одни привилегии?

Надежда умирала быстро.

Я посмотрел на удостоверение, спрятанное в мешочке.

Вот, значит, где была мелкая надпись в договоре.

Павильоны, аукционы, ресурсы, уважение, статус — всё звучало прекрасно, пока кто-нибудь не вспоминал, что Великая секта выдаёт подобные вещи не исключительно из любви к молодым талантам.

— Я почему-то подозревал, что счет будет позже… — пробурчал я.

— Не ожидала, что придется это сказать именно тебе. Но ты был слишком оптимистичен. — хмыкнула она.

— Нельзя хотя бы сказать, сколько времени займёт задание?

— Нет.

— Нужно будет с кем-нибудь драться?

— Возможно.

— Покидать секту?

Му Цинлань сделала глоток чая и ничего не ответила.

Очень содержательно.

Я попробовал посмотреть на неё так, чтобы человек почувствовал моральное давление и добровольно раскрыл информацию.

Не сработало.

Наверное, мне не хватало нескольких сотен лет практики.

— Хорошо, — сдался я. — Сначала рынок.

— Сначала рынок, — согласилась она. — Только постарайся на этот раз не исчезнуть на полтора года.

— Я стараюсь не давать обещаний, которые не уверен, что сдержу.

Му Цинлань тихо рассмеялась.

Я допил чай, съел ещё несколько вещей со стола — раз уж их всё равно готовили на двоих, оставлять такую еду было бы проявлением неуважения — и вскоре поднялся.

На этот раз прощался с Му Цинлань уже иначе.

Не потому, что наши отношения внезапно изменились. Она всё ещё была моим мастером, Старейшиной стадии Формирования Ядра и женщиной, способной одним взглядом заставить меня вспомнить все подозрительные решения за последнюю неделю.

Изменилось моё положение в секте.

На поясе висела табличка Основного Ученика.

Я ощущал её вес даже через одежду.

Выйдя из дворца, я снова прошёл по белому мосту и на мгновение остановился у пруда. С этой стороны открывался вид почти на весь пик Весенних Трав. Ниже тянулись знакомые сады, ещё дальше виднелись крыши алхимических павильонов, а за ними — облака, среди которых выступали соседние вершины Облачного Меча.

Где-то впереди находился рынок, на который мне столько лет не было доступа.

Теперь двери открылись.

И впервые за долгое время предстоящая неизвестность вызывала у меня не опасение, а настоящее предвкушение.

Внутренний рынок когда-то казался сокровищницей. Потом я увидел город Тысячи Лун, Павильон Трёх Лун и аукцион, где за один вечер проходили через руки состояния, достаточные для содержания малых кланов. После Скрытого Этажа мои представления о богатстве изменились ещё сильнее.

Но рынок Основных Учеников великой секты существовал именно для людей моего нового уровня.

Там не требовалось тратить место на обычные пилюли Концентрации Ци, дешёвые печати или мечи, которыми можно впечатлить разве что внешнего ученика. Туда приходили культиваторы Заложения Основы, наследники сильных кланов и люди, которые уже начали собирать ресурсы для дальнейшего пути.

А значит, там должны были продаваться настоящие сокровища.

От одной мысли настроение улучшилось.

Даже загадочное задание Му Цинлань на какое-то время отошло в сторону.

Если уж неприятности всё равно собирались найти меня после возвращения, было разумно сначала сходить туда, где можно купить что-нибудь полезное для встречи с ними.

Я усмехнулся и направился вниз по тропе.

Наконец-то мне предстояло увидеть настоящий рынок Облачного Меча.

Рынок Основных Учеников находился на другом пике, поэтому, покинув жилище Му Цинлань, я направился не вниз к привычным торговым улицам, а к одной из дорог, соединявших центральные вершины секты. В прежние годы подобные перемещения почти всегда сопровождались необходимостью показывать жетон, объяснять цель визита или хотя бы терпеливо ждать, пока какой-нибудь ученик, поставленный следить за проходом, убедится, что человек с ужасным Корнем Духа действительно имеет право находиться там, куда идёт.

Теперь всё происходило иначе.

Первым меня поприветствовал незнакомый внутренний ученик, спускавшийся навстречу вместе с двумя товарищами. Он почувствовал мою ауру раньше, чем рассмотрел лицо, на мгновение замедлил шаг, затем заметил нефритовую табличку у пояса и почтительно сложил руки.

— Приветствую старшего брата.

Стоявшие рядом повторили за ним. Я ответил коротким кивком и продолжил путь, стараясь не придавать произошедшему никакого значения, однако через несколько сотен шагов это повторилось снова, а затем ещё раз. Внешние ученики уступали дорогу, внутренние здоровались первыми, слуги при моём приближении чуть склоняли головы. Никто не бросался в стороны и не смотрел так, будто Праведный Демон сейчас обязательно вытащит Ши Юэ и начнёт определять, кто из прохожих питательнее. Это было совсем другое отношение.

Уважение.

И я, разумеется, совершенно не испытывал от этого удовольствия.

Вообще.

Просто почему-то идти становилось немного приятнее.

Можно сколько угодно убеждать себя, что чужое мнение не имеет значения, но человек не существует отдельно от окружающего мира. Когда-то я пришёл в секту никому не нужным мальчишкой, которого с моим Корнем Духа по всем нормальным правилам вообще не следовало принимать. Управляющий Лу практически забыл о моём существовании, ученики сильнее меня могли позволить себе сказать что угодно, а лучшей защитой служила способность вовремя понять, когда следует отступить и не попадаться на глаза.

Потом появились культивация, деньги, репутация, навыки и люди, которые хотя бы дважды думали перед тем, как создавать мне проблемы. Сейчас же одного моего присутствия хватало, чтобы незнакомый Ученик первым называл меня старшим братом.

Возможно, в этом и заключалось самое простое доказательство, что все прошедшие годы я действительно двигался в правильную сторону. Не великая техника, не редкий артефакт и даже не Золотая Основа, которую всё равно почти никому нельзя показать. Просто дорога, по которой другие люди больше не пытаются тебя оттолкнуть.

Приятное ощущение.

Я не собирался к нему привыкать.

Но пользоваться не откажусь.

Нужный пик встретил меня широкой каменной площадкой, от которой вверх поднимались несколько дорог. Рынок занимал большую террасу на склоне, скрытую за собственным формационным барьером. При приближении я впервые использовал удостоверение Основного Ученика по прямому назначению: вложил в него немного Ци, дождался, пока знак Облачного Меча отзовётся мягким сиянием, и прошёл через барьер.

Я ожидал многого.

Прежде всего — большого количества культиваторов Заложения Основы.

В моём представлении рынок Основных Учеников должен был быть местом, где по улицам ходят люди, каждый из которых способен одним движением избить половину внутреннего рынка, а за прилавками сидят старые мастера с таким выражением лица, будто меньше тысячи Камней Духа даже не считают деньгами.

Со второй частью я почти угадал.

С первой — совершенно нет.

Первые несколько минут я даже решил, что оказался здесь в неудачный день. Среди людей действительно встречались культиваторы Заложения Основы, однако их было удивительно мало. Большинство посетителей составляли слуги, внешние ученики и немногочисленные внутренние. Некоторые носили таблички или мешочки своих хозяев, другие передвигались группами, третьи спокойно торговались за предметы, стоимость которых превышала всё состояние обычного внешнего ученика.

Особенно это удивляло потому, что при обычных условиях сюда закрыт доступ всякому, кто не достиг Заложения Основы.

Я прошёл ещё немного, наблюдая за происходящим, и довольно быстро понял, что удивляться здесь нечему.

Основные Ученики были занятыми людьми.

По крайней мере, большая их часть.

Культиватор стадии Заложения Основы мог потратить несколько лет на изучение техники, закрыться в пещере на годы, отправиться выполнять задание, заниматься собственными делами на пике или просто считать ниже своего достоинства тратить половину утра на выяснение, в каком павильоне кусок духовного металла стоит на три процента дешевле.

У такого человека почти всегда найдётся кто-нибудь, кому можно передать список и мешочек с Камнями Духа.

Слуга.

Младший ученик.

Подчинённый.

Или просто внешний ученик, который будет счастлив целый день бегать по рынку в обмен на небольшую награду и расположение старшего брата. А с жетоном Основного Ученика сюда пропустят всякого.

Я задумчиво оглядел торговые ряды.

Практично.

Немного скучно, но практично.

Мне, правда, идея поручать кому-то покупки пока не нравилась. Во-первых, я любил сам видеть товар. Во-вторых, доверить другому человеку свои деньги — всё равно что положить Камни Духа перед Ши Юэ и попросить немного присмотреть.

Теоретически возможно.

Практически требует чрезмерной веры в окружающих.

Однако оставался ещё один вопрос.

Я остановился неподалёку от лавки, где молодой внешний ученик изучал небольшой металлический диск. От предмета исходила достаточно плотная Ци артефакта Формирования Ядра, а человек, державший его в руках, находился всего на шестом уровне Концентрации Ци.

Каким образом он вообще собирался определить, хороший перед ним артефакт или дорогой кусок железа?

Духовное восприятие на таком уровне не позволяло полноценно изучать предметы, предназначенные для культиваторов Заложения Основы. С пилюлями та же проблема. С редкими материалами ещё хуже. Значит, если Основные Ученики действительно отправляли сюда слуг и младших учеников, у рынка должен был существовать способ компенсировать недостаток их знаний и культивации.

Ответ нашёлся через несколько минут.

Я заметил небольшую очередь возле каменной стойки. На ней лежала восьмиугольная пластина, по поверхности которой тянулось несколько десятков тонких печатей. Слуга положил в центр тёмно-красный кристалл, вложил Камень Духа в боковое углубление, и формация вспыхнула.

Над кристаллом появилась полупрозрачная строка.

Название материала.

Приблизительное качество.

Примерная ценность.

Я невольно остановился.

Следующий человек положил на пластину короткий клинок. Формация снова активировалась, на этот раз выдала предполагаемый ранг оружия, степень повреждений и довольно широкий диапазон цены.

Вот это было интересно.

Полтора года назад я просто порадовался бы удобству и решил, что древние мастера формаций в очередной раз умели делать вещи, которые мне не понять. Теперь же знания Вэй Шаня испортили мне эту прекрасную способность принимать чудеса без вопросов.

Я подошёл ближе и начал рассматривать печати.

Сначала ничего необычного не заметил. Структура была сложной, но основные части оставались понятны: подача энергии, стабилизация, несколько узлов анализа Ци, отдельные линии для взаимодействия с помещённым предметом. Проблема возникала дальше.

Формация могла измерить количество энергии.

Могла определить плотность материала.

Могла сравнить реакции разных стихий.

Могла проверить целостность структуры.

Но откуда ей знать название?

Откуда знать цену?

Если завтра сюда принести артефакт, созданный мастером из неизвестной страны с использованием принципов, которых никто в Джао прежде не видел, формация не должна внезапно стать всезнающим торговцем.

Я прищурился и присмотрелся внимательнее.

Вот тогда заметил странность.

Несколько линий уходили за пределы самой пластины.

Они были тонкими, почти незаметными, и сначала я принял их за часть общего питающего контура рынка. Но связь шла в другом направлении. Печать передо мной была не самостоятельной формацией.

Она являлась только частью чего-то большего.

Я проследил движение Ци духовным восприятием настолько далеко, насколько позволял не привлекать внимания. Нити уходили под землю, соединялись с общим массивом и исчезали где-то в глубине пика.

Я медленно улыбнулся.

Вот теперь всё вставало на место.

Формация не знала, что перед ней лежит.

Знал кто-то другой.

Или, по крайней мере, в главную формацию были вложены знания этого человека.

Печати на рынке лишь собирали сведения о предмете, сопоставляли их с тем, что уже находилось внутри центрального массива, и выдавали наиболее вероятный результат. Поэтому определение никогда не было стопроцентным. Именно поэтому у некоторых вещей указывалась только приблизительная стоимость или общее назначение.

Если тот, чьи знания использовала формация, не знал предмета, печать тоже не сможет его определить.

Я отошёл от стойки, невольно продолжая мысленно разбирать увиденную схему.

Скорее всего, где-нибудь на этом пике сидел Старейшина Формирования Ядра, хорошо разбирающийся в артефактах и материалах. Возможно, поддерживал главный узел. Возможно, лишь периодически обновлял вложенные туда знания. Точный принцип я пока не понимал, но подозревал, что секта щедро платила ему за подобную работу.

Если так, то это была одна из самых удобных должностей среди всех, что я встречал.

Сидишь где-нибудь в закрытом павильоне.

Иногда смотришь на редкие вещи.

Получаешь деньги.

Никто не заставляет участвовать в войнах, бегать за жетонами или объяснять восьми Великим сектам, куда делись два кольца мастеров Формирования Ядра.

Надо будет узнать требования.

Возможно, я наконец нашёл идеальный путь старости, если все-таки не добьюсь бессмертия.

От дальнейших размышлений меня отвлекли сами торговые ряды.

Рынок действительно оказался достоин своего названия. Здесь встречались защитные артефакты второго ранга, формационные основы, редкие металлы, кости духовных зверей, алхимические материалы, пилюли, неизвестные мне кристаллы и десятки вещей, назначение которых не всегда могла уверенно определить даже рыночная формация.

Цены соответствовали товарам.

После колец Вэй Шаня и Янь Мэй меня было трудно впечатлить простым количеством Камней Духа, но некоторые цифры всё равно заставляли мысленно проверять, не ошибся ли продавец лишним нулём.

Нет.

Не ошибся.

Жадная сволочь просто действительно столько просила.

Я шёл медленно, ничего пока не покупая и запоминая значительно больше, чем могло показаться со стороны. Одна из причин моего появления здесь вообще не имела отношения к покупкам.

Мне требовалось алиби на будущее.

Слишком много полезных вещей лежало в кольцах Вэй Шаня и Янь Мэй, а ещё больше накопилось в мешочках, которые Ши Юэ старательно собирал за время наших приключений. Пользоваться самыми узнаваемыми сокровищами Скрытого Этажа перед посторонними было глупо, но далеко не каждый артефакт имел историю, которую кто-нибудь в стране Джао способен проследить.

И если однажды мне придётся достать что-нибудь новое, а любопытный человек спросит, откуда у Мин Хао внезапно появился дорогой артефакт, ответ уже готов.

Купил на рынке Основных Учеников.

Где именно?

Не помню.

У кого?

Какой-то слуга продавал от имени хозяина.

Когда?

Давно.

Ну и кто сможет это опровергнуть?

Вторая причина была ещё проще. Мне хотелось понять реальные цены на свои сокровища. Даже если я не собирался продавать большинство вещей, знать их стоимость необходимо. Деньги любят точность, а слова вроде «очень редкий материал» прекрасно звучат только до тех пор, пока один торговец не предлагает за него десять тысяч Камней Духа, а второй — сто тысяч.

Третья причина нравилась мне меньше остальных.

Знакомства.

Культиваторы Заложения Основы жили дольше, продвигались медленнее и гораздо чаще пересекались друг с другом на протяжении десятилетий. Я больше не мог рассчитывать, что человек, с которым сегодня поссорился, через пару лет просто останется где-то позади на шестом уровне Концентрации Ци.

Теперь окружение становилось постояннее.

Я как раз размышлял, с чего вообще начать подобное налаживание связей, когда увидел знакомый профиль возле алхимического ряда.

Лань Юэ.

Она стояла у прилавка и держала в руке небольшой нефритовый флакон. Перед ней находилось несколько одинаковых сосудов, а продавец терпеливо ждал решения.

Я подошёл ближе.

— Сестра Юэ, — я сложил руки приветствуя ее.

Теперь, когда я сам на стадии Заложения Основы, нет нужды обращаться к ней как к старшей.

Она повернула голову, и на лице сразу появилась лёгкая улыбка — настолько незаметная, что мне могло и показаться.

— Мин Хао.

Её взгляд скользнул по табличке у моего пояса.

— Значит, уже стал Основным Учеником.

— С сегодняшнего утра. Я решил воспользоваться привилегиями раньше, чем секта поймёт, что совершила ошибку.

Лань Юэ кивнула и снова посмотрела на пилюли.

Я тоже взглянул на них.

Пять флаконов одной и той же разновидности. Судя по цене — хороший второй ранг. Разница в качестве была небольшой, но один сосуд действительно выделялся более чистой и ровной лекарственной силой.

И именно его она держала.

— Прекрасный выбор, — заметил я. — Хотя меньшего от ученицы старейшины Му и не ожидал.

Лань Юэ посмотрела на меня с лёгким удивлением.

— Я не её ученица.

Я замолчал.

— Нет?

— Мой мастер — старейшина Юй Жун.

На несколько мгновений мысли остановились.

Потом всё стало настолько очевидно, что я едва не хлопнул себя по лбу.

Му Цинлань называла меня своим вторым личным учеником. Первой была Лань Сюэ. Следовательно, Лань Юэ действительно не могла занимать это место.

Логично.

Му Цинлань и Юй Жун явно давно знакомы. Лань Сюэ и Лань Юэ — родные сёстры. Возможно, люди иногда просто бывают близки.

Потрясающая концепция.

Следует её изучить.

— Тогда беру слова обратно, — сказал я. — Я удивлен, что ученица Юй Жун, которая не славится любовью к алхимии, разбирается в пилюлях. — улыбнулся я.

— Я почти не разбираюсь в пилюлях.

Я посмотрел на выбранный ею флакон.

Потом на остальные.

— Как скажет сестра, — не дрогнула моя улыбка.

Она слегка прищурилась, но ничего не сказала.

Лань Юэ купила пилюлю, после чего мы вместе направились дальше. Так получилось совершенно естественно: никто не предлагал совместную прогулку, просто оба пошли по одной улице, остановились у следующего торговца, затем у ещё одного.

Через некоторое время я обнаружил, что уже обсуждаю с ней цены и товары так, словно мы изначально пришли сюда вместе.

И очень быстро убедился, что её заявление об алхимии следует понимать творчески.

Возможно, она не сумела бы самостоятельно приготовить даже простейшую пилюлю. Но качество чувствовала уверенно. Из трёх сосудов почти всегда первой брала лучший, замечала нестабильную лекарственную силу и редко обращала внимание на товары, которые продавец пытался представить значительно ценнее их настоящего уровня.

— Ты точно ничего не понимаешь в пилюлях? — спросил я после третьего подобного случая.

— Почти ничего.

— Страшно представить, что будет, если начнёшь понимать.

Мы остановились возле павильона духовных материалов, и наше общение уже достаточно меня раскрепостило, чтобы я наконец решил обсудить ее культивацию.

Когда мы познакомились перед Миром Меча, Лань Юэ скрывала настоящую стадию. Чтобы пройти через формацию Предков, она временно запечатала Основу и выглядела культиватором на пике Концентрации Ци. На Скрытом Этаже ограничения и последствия этого решения ещё ощущались.

Теперь ничего подобного не осталось.

Её аура была чистой и устойчивой. Начальная стадия Заложения Основы.

— Похоже, ты полностью восстановилась, — сказал я.

Она поняла, о чём я.

— Да. Лунная Лилия помогла намного больше, чем я рассчитывала.

Я вспомнил последние дни перед выходом из Мира Меча. Времени оставалось мало, портал мог закрыться, а мы всё равно отклонились от маршрута ради растения, за которым она изначально и пришла.

Тогда я несколько раз спрашивал себя, разумно ли это. И все равно, не ушел, пока не достал его.

Теперь получил ответ.

— Значит, не зря искали.

— Не зря. Без неё мне, вероятно, понадобилось бы намного больше времени.

Я действительно обрадовался. Не потому, что наше рискованное решение оказалось оправданным — хотя и это приятно. Просто было хорошо видеть, что после всего произошедшего на Скрытом Этаже она вернулась к нормальной культивации.

Через несколько шагов я вспомнил о вещи, за которую давно собирался её поблагодарить.

— Кстати, Сестра. спасибо.

Она вопросительно посмотрела на меня.

— За то, что никому не рассказала о моей культивации. — немного подумав, я решил объяснить. — Если бы старейшина Му узнала, мой последующий затвор выглядел бы несколько подозрительно. Хотя из-за этого твоей сестре пришлось ещё полтора года заниматься садом.

На лице Лань Юэ появилось слабое веселье.

— Она переживёт. — с небольшим удовольствием ответила она.

У сестер что, натянутые отношения?

— Очень успокаивает. Особенно учитывая, что именно мне потом с ней встречаться.

— Она не сердится.

— Ты уверена?

— Да.

— Хорошо. Значит, вероятность стать удобрением ниже, чем я рассчитывал.

Лань Юэ слабо рассмеялась, и я неожиданно поймал себя на том, что мне нравится этот звук.

Мы прошли ещё немного, прежде чем она сказала:

— Но тебе действительно не за что благодарить меня.

— За сохранённый секрет обычно благодарят.

— Если бы не ты, я бы вообще не вернулась. — она произнесла это спокойно, без попытки придать словам дополнительный вес. — Я могла провести на Скрытом Этаже ещё много лет. Возможно, всю жизнь. Не знаю, нашла бы когда-нибудь выход сама.

Я хотел что-нибудь ответить, но она продолжила:

— Поэтому молчание о твоей культивации — слишком маленькая вещь, чтобы считать её долгом.

Я посмотрел на неё чуть внимательнее.

В этом не было показной благодарности. Она не пыталась казаться великодушной и не превращала нашу общую историю в красивую речь о дружбе и судьбе. Просто считала это правильным.

В мире культиваторов такое встречалось нечасто.

Люди слишком хорошо умели запоминать свои услуги и удивительно быстро забывали чужие.

Лань Юэ была другой.

От неё исходило то спокойное, почти чистое ощущение, которое трудно описать словами. Не слабость, не наивность и не та беспомощная доброта, которая существует лишь до первого серьёзного испытания. На Скрытом Этаже я видел, что она умеет сражаться, терпеть и принимать неприятные решения. И всё же в ней оставалось что-то благородное, не испорченное годами жизни среди людей, для которых любой долг желательно посчитать в Камнях Духа.

Мне стало тепло.

И именно это мне не понравилось.

Сначала я даже не понял, почему внутри возникло раздражение. Мы просто шли по рынку. Разговаривали. Я ничего ей не обещал, она ничего не требовала от меня. Однако стоило прислушаться к собственным ощущениям чуть внимательнее, как причина стала очевидной.

Мне нравилось находиться рядом с ней.

Её видеть.

С ней разговаривать.

Замечать улыбку.

И это было очень плохое направление.

Я уже говорил Му Цинлань, что романтические отношения не имеют места на моём пути. Тогда это не было попыткой уйти от неудобного вопроса. Я действительно так считал.

До сих пор считаю.

Симпатия — штука неприятно незаметная. Никто не просыпается утром с мыслью: сегодня я сделаю другого человека важной частью собственной жизни и добровольно отдам ему возможность причинить мне боль. Всё начинается с мелочей. С удовольствия от разговора. С желания встретиться ещё раз. С привычки доверять. Потом однажды обнаруживаешь, что уже слишком поздно спокойно отойти.

Я знал это лучше многих.

Елена тоже казалась доброй.

Даже добрее.

По крайней мере, той Елене, которую я когда-то знал, Лань Юэ пока даже близко не могла составить конкуренцию. Елена умела поддерживать, слушать, смотреть так, будто в комнате не существует никого больше. Я прожил с ней годы. Верил ей настолько, насколько вообще один человек способен верить другому.

И чем всё закончилось?

Разум тут же возразил, что Лань Юэ не имеет к Елене никакого отношения.

Совершенно другой человек.

Другой мир.

Другие обстоятельства.

Даже сравнивать их несправедливо.

Но разум вообще очень любит быть правым в тех вопросах, где платить за ошибку приходится сердцу.

Я остановился.

Лань Юэ прошла ещё полшага и тоже замедлилась.

— Что-то случилось?

— Нет. — ответ прозвучал холоднее, чем хотелось.

Я сразу поправился, стараясь говорить спокойнее.

— Просто вспомнил, что старейшина Му ждёт меня. Я обещал не задерживаться.

— Тогда не буду задерживать.

— Да. Спасибо за компанию.

Я сложил руки, попрощался и ушёл настолько быстро, насколько позволяли приличия человеку, который якобы ни от чего не убегает.

Через несколько десятков шагов мне захотелось выругаться.

Прекрасно.

Теперь я ещё и бегаю от девушек.

Тридцать один год прошлой жизни, двадцать лет этой, Золотая Основа, Демоническая Тень, война на Скрытом Этаже, сокровища мастеров Формирования Ядра — и Мин Хао отступает потому, что ему стало слишком приятно гулять по рынку с красивой женщиной.

Великолепное развитие.

Но лучше так.

Не нужно превращать лёгкую симпатию в нечто большее. Не нужно искать дополнительные встречи, придумывать причины провести время вместе и тем более убеждать себя, что именно этот человек точно отличается от всех остальных.

Эту фразу я уже однажды говорил себе.

Закончилось плохо.

По дороге назад я неожиданно почувствовал искреннюю благодарность Му Цинлань.

Её задание появилось очень вовремя.

Если оно действительно требовало покинуть секту, тем лучше. Смена места, новые люди, работа, культивация — всё это прекрасно прочищает голову. Через несколько месяцев я вернусь нормальным человеком и буду вспоминать сегодняшние мысли с тем раздражением, с каким взрослые вспоминают собственные подростковые глупости.

Да.

Отличный план.

Кроме того, за время прогулки я успел понять главное о рынке. Система торговли стала ясна, способ оценивать предметы я увидел, приблизительные цены на интересующие материалы запомнил, а дальнейший план уже начал складываться. Позже можно будет постепенно выводить безопасные вещи через посредников, обменивать часть ресурсов и одновременно создавать правдоподобную историю происхождения новых артефактов.

Этим можно заняться после.

Сейчас мне хотелось другого.

Немного проветрить голову.

И снова стать собой.

Му Цинлань встретила меня в своём жилище. На этот раз никаких Лань Сюэ, Лань Юэ и накрытого стола не было, что я воспринял почти как личное проявление милосердия.

Она сидела у окна с раскрытым трактатом и подняла глаза, когда я вошёл.

— Уже вернулся?

— Да.

Я остановился перед ней.

— Я готов к заданию.

Му Цинлань внимательно посмотрела на меня, и на её губах появилась улыбка.

Мне сразу стало немного не по себе.

— Какой энтузиазм.

— Вы сказали не задерживаться.

— И ты действительно не задержался. Я удивлена. Думала, что будешь бегать от меня столько, сколько сможешь.

Её голос звучал слишком весело.

Она закрыла трактат и положила его на стол.

— Хорошо. Тогда слушай. Между Великими сектами существует программа обмена учениками.

Я моргнул.

Ожидал чего угодно, но не этого.

— Обмена?

— Традиции больше тысячи лет. В определённые периоды секты отправляют друг к другу молодых учеников. Они живут там, знакомятся с порядками другой школы, получают возможность участвовать в совместных занятиях и заданиях, иногда допускаются к части открытых техник. Это один из способов поддерживать отношения между Великими сектами. В прошлом я сама участвовала в подобном, и, стоит признать, это сильно мне помогло.

Я медленно кивнул.

В этом действительно был смысл.

Девять Великих сект постоянно называли друг друга союзниками праведного пути, однако ученики разных школ при первой возможности пытались выяснить, у кого путь Дао длиннее, желательно при помощи меча.

Если хотя бы часть будущих Старейшин в молодости годами общалась с людьми из соседних сект, вероятность случайно начать войну из-за неправильно сказанного слова немного снижалась.

Наверное.

Совсем немного.

— В этот раз отправляется наша делегация, — продолжила Му Цинлань. — Ты войдёшь в неё.

— Я?

— Ты теперь Основной Ученик. Поэтому да, ты.

Вот и обратная сторона новой таблички.

Я уже почти привык.

— На сколько?

— На год.

Я слегка удивился.

Год — серьёзный срок.

— А в какую секту? — поинтересовался я.

Она вздохнула.

— Все, достал. Я тебе личный справочник, что ли? Скоро сам узнаешь.

Му Цинлань это специально, да…?

Но чем дольше думал, тем привлекательнее становилась идея.

Другая Великая секта.

Другие рынки.

Другие формации.

Техники.

Люди.

Я слишком долго смотрел на мир культивации через призму Облачного Меча. Даже после путешествий всё равно возвращался сюда, пользовался теми принципами и знаниями, которые получил здесь. Год внутри другой Великой секты мог оказаться ценнее нескольких лет обычных поездок.

Особенно сейчас, когда я начал изучать формации всерьёз.

Если удастся увидеть, как другая секта строит защитные массивы, организует собственные пики, какие подходы использует в обучении и какие предметы появляются на её рынках, уже одного этого хватит, чтобы поездка окупилась.

Кроме того, временно уехать сейчас казалось исключительно полезным.

По причинам, которые Му Цинлань знать совершенно необязательно.

— Кто ещё отправится?

Все равно спросил я.

— Ещё два Основных Ученика и группа внутренних. Это будет полноценная делегация.

Я задумался всего на мгновение.

— Хорошо. Я постараюсь достойно представить секту.

Му Цинлань посмотрела на меня несколько странно. Наверное, ожидала большего сопротивления.

— Ты удивительно легко согласился.

— Это хорошая возможность. Было бы глупо отказываться.

— Тоже верно, — кивнула она.

На её лице появилась очень нехорошая улыбка.

Я уже достаточно давно знал Му Цинлань, чтобы различать оттенки её спокойствия, и сейчас передо мной сидела женщина, которая ещё не закончила говорить, но заранее наслаждалась следующей частью.

— Есть что-то ещё?

В надежде, что ошибаюсь, спросил я.

— Делегация учеников не может целый год находиться в другой Великой секте без Старейшины Облачного Меча. Кто-то должен представлять секту, решать спорные вопросы и следить за вами.

Я внутренне напрягся.

Старейшина.

Главное — не Чэнь Гуан, чьих учеников я убил.

Только не он.

После истории у Меча Небесного Разлома я окончательно убедился, что особой любви ко мне этот человек не испытывает. Он был учителем Фан Цзюня и Фан Лэя, а когда старейшина Гу попытался обвинить меня в сокрытии стадии Заложения Основы, Чэнь Гуан почти сразу поддержал необходимость проверки.

Целый год под его непосредственным присмотром — сомнительное удовольствие.

Пусть будет Сянь Вэйлун.

Пусть будет какой-нибудь незнакомый старик.

Да хоть самый придирчивый мастер секты, лишь бы не Чэнь Гуан.

Пожалуйста.

Кто угодно.

— Вас будет сопровождать старейшина Юй Жун, — закончила Му Цинлань.

Несколько секунд я просто смотрел на неё.

Затем произошло удивительное.

Моё мнение о Чэнь Гуане резко улучшилось.

В конце концов, что плохого в этом человеке?

Холодный?

Это даже хорошо.

Серьёзный?

Прекрасное качество.

У него погибли два ученика, с которыми я конфликтовал?

Дела давно минувших дней. Нельзя всю жизнь держаться за старые обиды.

Он поддержал обвинение старейшины Гу?

Так ведь всего лишь предложил проверить соблюдение правил. Ответственный человек, заботящийся о репутации секты.

Я полностью согласен ехать с Чэнь Гуаном.

— Старейшина Му, — осторожно начал я, — А старейшина Чэнь случайно не свободен?

Её улыбка стала шире.

— Ещё утром ты наверняка предпочёл бы кого угодно, кроме него.

— Ложь и провокация! Я уважаю Старейшину Чэнь! Особенно его навыки птицеводства — у него очень вкусные духовные куры! — на эмоциях выпалил я.

И сразу пожалел.

— Ну, то есть… мне один знакомый рассказал… — добавил я.

Му Цинлань закатила глаза. Она не могла не слышать о судьбоносном Курокраде, чьи действия привели к серьезным реформам внешнего города.

Однако, обвинять меня в чем-либо она не стала.

— Поедет Юй Жун. — закончила она.

Я молча посмотрел в сторону окна.

Юй Жун.

Целый год.

Женщина, при виде которой Ши Юэ однажды проявил больше инстинкта самосохранения, чем некоторые взрослые культиваторы. Старейшина, способная быть совершенно непредсказуемой в пьяном состоянии и пугающе проницательной в трезвом. Та самая Юй Жун, которая одним разговором возле Меча Небесного Разлома сумела развернуть спор восьми Великих сект так, что их Старейшины почти забыли обо мне.

И, как выяснилось совсем недавно, мастер Лань Юэ.

Последнюю мысль я немедленно выбросил из головы.

Нет. Она же не возьмет Лань Юэ с собой, да?

Му Цинлань заметила моё выражение и, кажется, получила именно то удовольствие, на которое рассчитывала с самого начала.

— Не беспокойся, — произнесла она. — Старейшина Юй прекрасно позаботится о вас.

Почему-то после этих слов стало только хуже.

— Это должно меня успокоить?

— Нет.

Хотя бы честно.

Я тяжело вздохнул и сложил руки.

— Тогда этот ученик благодарит мастера за оказанное доверие.

— Вот и хорошо. — Му Цинлань снова взяла трактат. — Желаю тебе удачи, Мин Хао. Думаю, она пригодится.

Я поклонился и направился к выходу, стараясь не реагировать на тихий смех за спиной.

У самого порога в голове неожиданно появилась мысль, над которой я задумался.

На данный момент у меня есть возможность переместиться в другой мир через Меч Небесного Разлома…

Если выбирать между годом рядом с Юй Жун и неизвестным миром по другую сторону Небесного Разлома…

«Пожалуй, идею срочного переезда в другой мир всё-таки не стоило исключать».

От мысли о побеге в другой мир до официального сбора делегации прошло всего несколько дней. Этого времени хватило, чтобы окончательно привести дела в порядок, проверить сад после возвращения Лань Сюэ, закончить несколько алхимических партий и убедиться, что отсутствие в течение года не разрушит уже выстроенную торговую сеть Сун Вуконга.

Было бы странно, если бы Сун Вуконг затих аккурат во время моего уезда, верно?

К назначенному часу я прибыл на одну из восточных площадок Облачного Меча. Большинство участников уже находились там, и первым делом я попытался понять, кого именно секта решила отправить вместе со мной.

С Основными Учениками всё оказалось просто.

Помимо меня, ехали Чу Янь и Лань Юэ.

Последнюю я заметил почти сразу и ограничился коротким приветствием. После недавней прогулки по рынку мне вполне нравилась идея некоторое время вести себя как разумный взрослый человек, который способен находиться рядом с привлекательной женщиной, не превращая каждую встречу в повод для внутреннего кризиса. Лань Юэ спокойно ответила, и на этом всё закончилось.

Уже успех.

Чу Янь стоял немного дальше, среди нескольких внутренних учеников. Остальная делегация была куда многочисленнее. Почти всех отобрали из верхней части внутреннего рейтинга: никто из присутствующих не находился ниже десятого уровня Концентрации Ци, а некоторые уже приблизились к самому пределу стадии. Большинство я либо не знал вовсе, либо видел когда-то на соревнованиях, собраниях и внутренних площадках.

Зато Бай Чэньфэна и Тай Юньшэна трудно было не узнать.

Они разговаривали у края платформы и при моём появлении ненадолго замолчали. Бай первым поприветствовал меня, Тай последовал за ним с привычной мягкой улыбкой. После моего прорыва разница в нашем положении стала официальной, и теперь оба называли меня старшим братом без прежней двусмысленности.

Я ответил и пошёл дальше.

Старый долг никуда не делся, однако взыскивать его только потому, что должники оказались рядом, было бы расточительством. Услуга полезнее всего тогда, когда действительно нужна.

Взгляд снова остановился на Чу Яне.

Почти три года.

Именно столько, если я правильно помнил, прошло с тех пор, как он заложил Основу Духа.

Сейчас, когда моя собственная культивация достигла той же стадии, его уровень ощущался гораздо яснее. Основа была давно стабилизирована, Ци стала плотнее и глубже, чем у недавно прорвавшегося человека, однако границу начальной стадии он так и не преодолел.

Это оказалось полезнее многих строк из трактатов.

Чу Янь считался одним из самых выдающихся учеников своего поколения. Даже с плохим Корнем Духа он сумел дойти до четырнадцатого уровня Концентрации Ци и долгое время оставался сильнейшим внутренним учеником Облачного Меча. После прорыва он получил статус Основного Ученика, доступ к лучшим ресурсам и возможность культивировать в условиях, о которых обычные практики могли только мечтать.

Прошло почти три года, а он всё ещё находился на начальной стадии.

Раньше я знал, что после Заложения Основы продвижение замедляется. Теперь эта разница впервые обрела вполне конкретный масштаб.

На Концентрации Ци несколько лет могли полностью изменить положение молодого культиватора. Здесь же годы превращались в обычную единицу измерения. Десятилетие на одной стадии уже не казалось чем-то невероятным, особенно если Корень Духа не принадлежал к числу лучших.

Я невольно подумал о себе.

Золотая Основа давала мне огромные преимущества, однако ужасный Корень Духа никуда не исчез. Если даже Чу Яню требовались годы, следующий этап моего пути обещал стать весьма дорогим занятием.

Хорошо, что с деньгами в последнее время всё складывалось неплохо.

Чу Янь тем временем заметил, что я его рассматриваю. Он повернулся, и я почти машинально приготовился к тому, что сейчас придётся представляться заново.

В прошлый раз человек забыл меня после того, как фактически спас мне жизнь.

Учитывая прошедшее время, существовал вполне реальный шанс повторить знакомство.

Однако Чу Янь сам направился ко мне и, приблизившись, сложил руки.

— Брат Мин.

Я ответил на приветствие, слегка удивившись.

— Брат Чу.

Он заметил моё выражение и усмехнулся.

— Что?

— Ничего. Просто проверял одну старую теорию.

— Какую?

— Что каждые несколько лет тебе приходится заново объяснять, кто я такой.

Чу Янь несколько мгновений смотрел на меня, после чего рассмеялся.

— Ты всё ещё помнишь?

— Подобное трудно забыть. Особенно человеку, которого забыли сразу после спасения.

— Прошло пять лет, — напомнил он. — И тогда ты выглядел совсем иначе.

То есть, он запомнил не только то, что я дал ему пилюлю. Но и знал про нашу первую встречу.

Уже успех.

— Это очень убедительное оправдание.

— Теперь я тебя помню.

— Рад слышать.

Он покачал головой, всё ещё улыбаясь.

— Как я могу забыть человека, благодаря которому заложил Основу?

Вот теперь мне стало немного неудобно.

Разговоры о той пилюле всегда возвращали нас к вопросу, который я считал давно закрытым. Чу Янь однажды вмешался, когда Фан Цзюнь собирался расправиться со мной. Спустя годы судьба дала возможность вернуть услугу, и я это сделал. Именно поэтому мне нравилась та история: долг был выплачен, счёт закрыт, никто никому ничего не должен.

— Вообще-то именно поэтому тебе как раз стоит забыть об этом, — сказал я.

Чу Янь вопросительно посмотрел.

— Ты помог мне с Фан Цзюнем. Я отдал тебе пилюлю. Если после этого ты считаешь себя обязанным мне за пилюлю, вся система теряет смысл. Допустим, ты однажды поможешь мне в ответ. Тогда уже я снова окажусь у тебя в долгу. Через несколько подобных кругов нам придётся завести отдельный трактат, чтобы помнить, чья очередь платить.

Он тихо рассмеялся.

— Ты и правда всё считаешь долгами?

— Так проще.

— Мы же не торгуемся.

— В отношениях между культиваторами разница иногда небольшая.

Чу Янь посмотрел на меня внимательнее. Насмешки в его лице уже не было, но и нравоучительного выражения он не принял.

— Тогда попробуй когда-нибудь не считать.

Я приподнял бровь.

— И что предлагаешь делать вместо этого?

— Помогать, когда считаешь нужным. Если человек потом поможет тебе — хорошо. Если нет, значит, ты всё равно сделал то, что хотел.

Я собирался сразу возразить, но остановился.

Для любого другого человека подобные слова прозвучали бы как красивая философия, которую легко исповедовать, пока цена помощи невелика. С Чу Янем была одна проблема: он уже однажды поступил именно так.

На втором уровне Концентрации Ци я не представлял для него никакой ценности. Он вмешался в мой конфликт с Фан Цзюнем, заставил того отступить и спустя несколько лет настолько не помнил случившееся, что искренне спросил, знакомы ли мы вообще.

Для него это действительно не было вложением.

При этом, Фан Цзюнь вполне имел шансы вскоре заложить Основу Духа, и Чу Янь получил бы серьезного противника.

Так что, он серьезно рисковал.

Хотя, возможно этот простачок вообще не понимал всех этих тонкостей. Просто захотел помочь, и помог.

Недавний разговор с Лань Юэ почему-то тоже вспомнился сам собой. Она рассуждала о моём секрете почти так же: её молчание не требовало оплаты, потому что помощь на Скрытом Этаже была для неё важнее.

Похоже, в последнее время вокруг меня становилось подозрительно много людей, которые плохо вписывались в удобную систему взаимных обязательств.

Я подумал немного и всё-таки улыбнулся.

— Хорошо. Тогда попробуем твоим способом. Если однажды понадобится моя помощь, обращайся.

— Ты опять превратил это в долг.

— Нет. Я просто предлагаю помощь.

Чу Янь усмехнулся.

— Уже лучше.

— И я тоже обращусь к тебе, если понадобится.

— Договорились.

Мы ещё немного поговорили о предстоящей поездке, но вскоре над площадкой легла огромная тень.

Я поднял голову.

Из облаков медленно выходил летающий корабль.

Он был значительно крупнее тех судов, которыми секта обычно перевозила небольшие группы учеников. Длинный корпус тёмного дерева, несколько рядов павильонов, широкая верхняя палуба и мощные формационные контуры, проходившие вдоль бортов. Под днищем мерцали крупные узлы, поддерживающие полёт, и впервые я поймал себя на том, что смотрю на корабль совсем иначе, чем несколько лет назад.

Раньше меня впечатлил бы размер.

Сейчас взгляд почти сразу начал искать линии распределения Ци.

Вэй Шань испортил мне восприятие красивых вещей. Теперь меня гораздо больше волновали формации, которые позволяли такой махине летать.

На носу корабля сидела Юй Жун.

Именно сидела: устроилась на самом краю, свесив одну ногу вниз, будто под ней находилась низкая пристань, а не пропасть в несколько сотен метров. В руке покоилась фляга. Пока корабль опускался, она спокойно сделала глоток и лениво оглядела собравшихся.

— Ну что стоите? — спросила Юй Жун, когда судно зависло у края платформы. — Поднимайтесь.

Формация создала широкий световой проход, и группа начала перемещаться на палубу.

Через несколько минут все собрались в центральной части корабля. Внутренние ученики переговаривались вполголоса, кто-то уже рассматривал судно, Чу Янь явно заинтересовался закрытой тренировочной площадкой возле кормы. Лань Юэ заняла место неподалёку от перил.

Юй Жун поднялась с носа и подошла к нам.

— Раз уж целый год мне придётся отвечать за то, чтобы вы вернулись домой примерно в том же количестве, в каком отправились, стоит сразу объяснить несколько вещей. Едем в секту Горной Печати.

Название вызвало заметную реакцию.

Меня оно заинтересовало сильнее, чем несколько дней назад сама новость об обмене.

Секта Горной Печати славилась мастерами печатей и формаций. После полутора лет, проведённых за трактатами Вэй Шаня, поездка туда выглядела почти идеально подобранной возможностью.

— Пробудем там год, — продолжила Юй Жун. — За это время постарайтесь чему-нибудь научиться. Если вернётесь с теми же знаниями, с которыми уехали, значит, зря потратили время. Горная Печать редко открывает посторонним действительно важные вещи, но даже то, что они считают общедоступным, стоит изучить.

На этом приятная часть закончилась.

— И ещё одно. Не рассчитывайте, что вас встретят как почётных гостей и весь год будут кормить духовными плодами.

Кто-то из внутренних учеников усмехнулся.

— Обмен существует уже как тысячу лет, и за это время Великие секты выработали множество способов проверить чужих учеников. Особенно любят это делать с гостями. Могут вызвать на поединок, спровоцировать конфликт или неожиданно устроить какой-нибудь «дружеский турнир», с выгодными им условиями. Потом приглашённая делегация соглашается участвовать и с удивлением обнаруживает, что её очень дружелюбно разгромили.

— Нам отказываться? — спросил один из внутренних учеников.

Юй Жун посмотрела на него.

— Ни в коем случае. Трусость хуже слабости. — заявила она. — Я лечу с вами не только для того, чтобы вас защищать. Но и чтобы вас наказать, если вы покажете секту с плохой стороны.

Все одновременно сглотнули.

Да что уж там, даже меня это серьезно напугало.

Она обвела нас взглядом.

— Главное — не позволяйте им решить, что Облачный Меч прислал слабаков. Вы можете проиграть человеку сильнее вас. Позор начинается тогда, когда вас унижают, а вы боитесь ответить.

Мне очень не понравилось, куда двигался этот разговор.

Конечно, именно так всё и должно было закончиться.

Честь секты.

Чудесная вещь, особенно когда защищать её предстоит мне.

И только тогда в голову пришла настолько очевидная идея, что захотелось вернуться на несколько дней назад и ударить себя.

Нужно было прийти в маске.

Я мог заранее скрыть внешность, изменить ауру в допустимых пределах и отправиться как безымянный Основной Ученик. С Юй Жун, скорее всего, удалось бы договориться. После того, что произошло возле Меча Небесного Разлома, она прекрасно знала, что лишняя известность мне сейчас совсем не нужна. Остальные увидели бы неизвестного ученика, а уже в Горной Печати я мог спокойно участвовать во всех этих неизбежных «дружеских» поединках, не связывая каждую использованную способность с Мин Хао.

Можно было бы защищать честь Облачного Меча хоть каждый день.

Особенно приятно, когда последствия получает вымышленный человек.

Но сейчас уже слишком поздно.

Иногда хорошие идеи обладают удивительным талантом приходить именно тогда, когда становятся бесполезными.

— Отлично, — тем временем сказал Чу Янь. — Я давно хотел посмотреть, как сражаются ученики Горной Печати.

Он выглядел искренне довольным.

Юй Жун одобрительно кивнула.

— Вот это правильный настрой.

Затем её взгляд на мгновение переместился ко мне.

Совсем ненадолго, однако этого хватило.

Я повернул голову и с чрезвычайным интересом принялся изучать формационные линии на противоположном борту.

Юй Жун ничего не сказала.

Это только усилило подозрения.

— Путь займёт примерно месяц, — продолжила она. — Каюты уже распределены. Основные Ученики живут отдельно, внутренние — небольшими группами. Используйте время как хотите, пока не мешаете управлению кораблём. Перед прибытием я соберу вас ещё раз.

На этом нас отпустили.

Я попрощался с Чу Янем и, прежде чем уйти, встретился взглядом с Лань Юэ. Она слегка кивнула. Я ответил и направился к жилой части корабля.

В этот раз всё прошло совершенно нормально.

Похоже, я быстро выздоравливал.

Моя каюта состояла из двух небольших помещений: жилой комнаты и отдельного места для культивации. Подобное жильё ещё несколько лет назад показалось бы роскошью. Сейчас первым делом я закрыл дверь и начал проверять формации.

Сам массив выглядел добротно. Линии защиты были вплетены в стены и соединялись с общей структурой корабля, а отдельный контур блокировал духовное восприятие снаружи. Я потратил около получаса, прослеживая каждое соединение, пока не убедился, что скрытых наблюдающих узлов здесь нет.

После трактатов Вэй Шаня доверять формации только потому, что она называлась защитной, стало трудно.

Лишь закончив проверку, я достал пространственный мешочек и занялся вещами.

В Горной Печати предстояло прожить год. За это время могло произойти что угодно: обычный досмотр, проверка имущества после конфликта, необходимость срочно раскрыть мешочек перед Старейшиной. Поэтому содержимое должно было соответствовать человеку, которым я являлся официально.

Я оставил сто тысяч Камней Духа.

Сумма большая для молодого Основного Ученика, недавно заложившего Основу, но вполне объяснимая. Я был алхимиком, личным учеником Му Цинлань и уже достаточно давно умел зарабатывать.

К Камням Духа добавились несколько артефактов второго ранга, подходивших культиватору Заложения Основы, запас лечебных и восстанавливающих пилюль, материалы для печатей и обычные вещи, которые могли понадобиться в течение года.

Получился состоятельный молодой ученик Великой секты.

Именно так я и должен был выглядеть.

Остальное отправилось в Жемчужину.

Кольца Вэй Шаня и Янь Мэй, основные запасы Камней Духа, редкие материалы, опасные артефакты, ключ-карты, пропуск в Мир Меча и всё, происхождение чего могло породить слишком много вопросов.

Когда закончил, обычный пространственный мешочек выглядел почти скромно по сравнению с тем, что в нём лежало ещё недавно.

Зато теперь его можно было спокойно показать.

Я убрал вещи и сел на платформу для медитации.

За стенами уже ощущалось движение корабля. Судно набирало высоту, постепенно удаляясь от гор Облачного Меча. Впереди был месяц пути, а затем целый год в секте, чья специализация неожиданно совпала с тем, чему я посвятил последние полтора года.

Это давало редкую возможность проверить себя.

До сих пор я изучал формации в одиночку, опираясь на наследие Вэй Шаня. Его знания были огромны, но рядом не существовало человека, способного указать на мои ошибки или показать другой подход. В Горной Печати формациями занимались поколениями. Даже если большая часть серьёзного наследия останется закрыта, одного наблюдения за их обычными методами может оказаться достаточно, чтобы понять собственный уровень.

Проблемой оставались неизбежные поединки.

Я почти не сомневался, что Юй Жун в какой-то момент заставит меня участвовать. Её слова о чести секты звучали слишком конкретно, а изображать слабость перед учениками Горной Печати она точно не позволит.

Мне самому эта честь была нужна примерно настолько же, насколько очередное прозвище.

Однако год предстояло жить под её присмотром.

Следовательно, придётся побеждать так, чтобы победа не раскрыла того, что Мин Хао предпочёл бы сохранить при себе.

Золотую Основу показывать нельзя. Демоническая Тень отпадала сразу. Значительная часть сокровищ Скрытого Этажа тоже. Даже с Ши Юэ следовало быть осторожнее, если бой не требовал настоящей силы.

Зато у меня были вещи, о которых все давно знали.

Алхимия.

Обычные техники Облачного Меча.

И печати.

Я открыл глаза и достал из мешочка одну старую Взрывную Печать.

Когда-то они были одним из моих главных преимуществ. Я делал их десятками, потом сотнями, научился разбрасывать в бою, связывать друг с другом и превращать местность вокруг противника в поле взрывов. На низких уровнях этого хватало, чтобы убивать людей сильнее меня.

После знакомства с формациями я начал видеть в старой печати совсем другую вещь.

Раньше меня интересовало, сколько Ци она способна накопить и насколько сильным окажется взрыв. Теперь перед глазами находилась небольшая законченная структура со своими узлами, ограничениями и потерями энергии.

А значит, её можно было улучшить.

Я разложил перед собой несколько листов духовной бумаги, достал кисть и чернила.

Месяц пути перестал казаться таким уж долгим.

Если ученики Горной Печати действительно собирались проверять гостей, мне хотелось подготовить для них что-нибудь знакомое.

Хотя бы на первый взгляд.

Первые дни пути оказались настолько спокойными, что я начал подозревать подвох.

Корабль шёл высоко над землёй, обходя горные цепи и крупные города, и почти всё время держался внутри облачного слоя. Большинство внутренних учеников быстро привыкли к дороге. Кто-то тренировался на кормовой площадке, кто-то проводил дни в медитации, а Чу Янь, судя по доносившимся оттуда звукам, использовал любую возможность поработать с мечом. Я же почти не покидал каюту.

Взрывная Печать неожиданно оказалась куда интереснее, чем я помнил.

За годы постоянного использования я привык воспринимать её как готовый инструмент: духовная бумага, рисунок, заложенная Ци, затем короткая команда — и всё, находившееся рядом, получает возможность пожалеть о своём выборе жизненного пути. После изучения формаций старый рисунок начал раздражать меня количеством очевидных потерь. Часть энергии уходила на стабилизацию там, где можно было обойтись более простым узлом, линии накопления мешали друг другу, а сам момент высвобождения силы происходил слишком грубо.

Я уже несколько раз менял структуру и как раз проверял очередной вариант, когда пол внезапно ушёл из-под меня.

Кисть прочертила длинную полосу через половину листа.

В следующий миг стол, чернила и несколько Камней Духа полетели к стене.

Я успел упереться ладонью в пол и удержаться, но корабль продолжал резко наклоняться. За стенами раздался грохот, затем крики. Где-то выше лопнуло дерево. Формационные линии на потолке одновременно вспыхнули и погасли.

Вот это было уже плохо.

Я отбросил испорченную печать, схватил пространственный мешочек и выскочил из каюты.

В коридоре царил вполне объяснимый хаос. Один внутренний ученик пытался подняться, цепляясь за стену, другой уже добрался до лестницы. Корабль продолжал снижаться, причём слишком быстро. Я чувствовал это даже без окон: собственный вес будто уменьшился, желудок неприятно поднялся к рёбрам, а по всей конструкции судна шла тяжёлая вибрация.

Мы определенно падали. И падали очень быстро.

Кто-то крикнул:

— Нападение!

Предположение выглядело разумным.

Большой корабль Великой секты не должен внезапно падать сам по себе.

На верхнюю палубу я выбрался вместе с несколькими учениками. Ветер ударил настолько сильно, что пришлось сразу укрепить ноги Ци. Облака уже остались выше. Внизу быстро приближался огромный лес, тёмный и совершенно не подготовленный к тому, что на него сейчас свалится корабль Облачного Меча.

Чу Янь стоял ближе к носу с мечом в руке. Лань Юэ появилась почти одновременно со мной. Бай и Тай держались рядом с группой внутренних учеников, пытаясь найти противника, которого пока никто не видел.

Хотя в то, что конкретно эти двое будут защищать — я совсем не верил. Они скорее были из тех, кто сбежит при первой удобной возможности.

Защитная формация корабля мигала отдельными участками. Главные линии под днищем, прежде поддерживавшие полёт, почти полностью погасли.

Ещё несколько вдохов — и мы войдём в деревья.

Тогда над всей этой суетой раздался голос Юй Жун.

— Без паники!

Голос был достаточно громким, чтобы его услышали все.

Я повернул голову.

Старейшина стояла у управляющего узла в носовой части корабля, держась одной рукой за перила. Во второй была фляга. Волосы немного растрепались, взгляд с трудом удерживался на одном месте, а выражение лица принадлежало человеку, который только что столкнулся с небольшой бытовой неприятностью.

Она была вусмерть пьяна.

— На нас напали? — крикнул кто-то.

Юй Жун нахмурилась, словно вопрос её удивил.

— Нет.

— Тогда что случилось?

Она посмотрела на погасшие линии перед собой, затем на приближающийся лес.

Состроив немного виноватое лицо, она мило произнесла:

— Я немного потеряла контроль над управляющей формацией.

На палубе стало тихо.

Даже ветер почему-то начал раздражать сильнее.

Юй Жун икнула.

— Формация прервалась. Поэтому падаем.

Я посмотрел вниз.

До верхушек деревьев оставалось уже совсем немного.

— Старейшина, — осторожно произнёс Чу Янь, — Может быть, сначала остановим падение?

— Я этим и занимаюсь.

На этот раз она убрала флягу.

По палубе ударила волна Ци Формирования Ядра. Несколько погасших контуров вспыхнули разом, затем ещё один. Корабль содрогнулся так, что часть учеников снова потеряла равновесие. Скорость падения заметно уменьшилась, однако полностью восстановить полёт Юй Жун уже не успела.

Мы вошли в лес.

Первые деревья сломались под днищем с оглушительным треском. Корабль протащило над кронами ещё несколько сотен шагов, затем он ударился нижней частью корпуса о землю, подпрыгнул и окончательно остановился, проложив за собой широкую полосу из сломанных стволов и вывороченной земли.

Несколько мгновений никто не говорил.

Я медленно отпустил перила.

На удивление, корабль выдержал. Несколько участков корпуса были повреждены, часть внешних формационных линий потемнела, но основная конструкция оставалась целой. Великие секты всё-таки умели строить транспорт для людей, которые периодически делают с ним подобные вещи.

Юй Жун некоторое время изучала результат.

— Неплохо сели.

Я услышал рядом очень глубокий вдох Чу Яня.

Возможно, человек пытался успокоиться.

— Старейшина, — сказал один из внутренних учеников, — Когда мы сможем продолжить путь?

Юй Жун подошла к краю и посмотрела на повреждённые линии под корпусом.

— Сегодня уже никак. Пара узлов разрушена, ещё несколько перегорели, когда я пыталась вернуть управление. За ночь починю.

— За ночь?

— Утром полетим дальше.

Лица учеников не выражали восторга.

Большинство рассчитывало провести месяц в удобных каютах Великой секты, а получило неожиданную ночёвку посреди неизвестного леса исключительно потому, что сопровождающая их Старейшина выпила больше, чем могла без последствий для транспортной инфраструктуры.

Возмущаться вслух, впрочем, никто не решился.

Юй Жун заметила общее настроение и пожала плечами.

— В лесу переночуете. Вы культиваторы или нежные молодые господа?

После этого она спрыгнула с корабля и направилась осматривать днище, оставив нас переваривать произошедшее.

Я проводил её взглядом.

Му Цинлань всё-таки была права.

Удача мне действительно пригодилась.

Просто по совершенно другой причине.

К вечеру возле корабля появился небольшой лагерь. Никто не видел смысла ставить серьёзные укрепления рядом со Старейшиной Формирования Ядра, однако несколько защитных печатей ученики всё же разместили. Часть людей устроилась прямо на палубе, остальные разошлись по ближайшей поляне.

Юй Жун почти сразу исчезла под кораблём и начала разбирать повреждённую формацию.

Я некоторое время наблюдал за ней издалека.

Потом посмотрел на лес.

Возможность оказалась слишком хорошей, чтобы её упускать.

Первоначальный план был сложнее. Я собирался доставить Ли Си вместе с собой до Горной Печати, а уже после найти способ вывести его за пределы секты. Это создавало несколько неприятных вопросов. Великая секта, специализирующаяся на формациях, наверняка имела защитный массив, способный заметить незнакомого культиватора. Даже если мне удастся переместить второе тело из Жемчужины в укромном месте, дальше ему придётся каким-то образом пересечь внешние печати.

Теперь всё это перестало иметь значение.

Мы находились далеко от обеих сект.

Лес вокруг тянулся на многие ли.

Мин Хао официально продолжит путь вместе с делегацией, проведёт целый год в Горной Печати и будет постоянно находиться на виду у её учеников и Старейшин. В то же время Ли Си сможет заниматься совершенно другими делами.

Именно для этого мне и требовалось второе тело.

Происхождение Ли Си оставалось загадкой. Его внутреннее устройство не соответствовало обычному культиватору, фиолетовая энергия возникала без духовных жил и Камней Духа, а привычных меридианов и даньтяня я так и не обнаружил. Рана исчезла, тело полностью восстановилось, но я по-прежнему понятия не имел, как развивать его силу.

Ответы следовало искать снаружи.

В городах культиваторов, древних архивах, среди свободных мастеров и торговцев знаниями. Заодно Ли Си мог собрать сведения о Формировании Ядра. Мне ещё было далеко до следующего прорыва, однако после опыта с Золотой Основой я уже не собирался начинать подготовку в последний момент.

Информация сначала.

Ресурсы потом.

Если кто-то откажется отвечать на вопросы, обладая особенно полезными знаниями, у второго тела имелись способы сделать разговор убедительнее.

Я дождался, пока вокруг лагеря окончательно стемнеет, после чего сообщил одному из дежуривших учеников, что хочу немного пройтись. Никого это не удивило. Культиваторы регулярно искали уединение даже там, где его никто не просил.

Удалившись достаточно далеко, я приглушил ауру Скрытым Демоническим Дыханием и выбрал небольшую низину между камнями. Лес здесь был густым, лагерь уже не просматривался, а духовное восприятие окружающих не доходило так далеко.

Для надёжности я поставил простую печать сокрытия.

Затем пустил Ци в жемчужину.

Пространство передо мной едва заметно дрогнуло.

Ли Си появился между деревьями.

Чёрные волосы легли на плечи, бледная кожа в сумерках казалась ещё светлее, а кроваво-красные глаза сразу выделились на лице. После полного исцеления тело больше не выглядело болезненным. Фиолетовая сила спокойно циркулировала внутри, плотная и устрашающая, а прежняя рана в груди исчезла без следа.

Я успел почувствовать удовлетворение ровно один вдох.

Потом со стороны лагеря пришла чужая Ци.

Сильная.

Очень знакомая.

«Неужели разум Формирования Ядра так силен⁈»

Юй Жун почувствовала его, и появилась через несколько мгновений.

Без шума и предупреждения. Ещё секунду назад между деревьями никого не было, затем Юй Жун уже стояла в нескольких шагах от нас. В руке оставалась фляга, но взгляд сделался удивительно ясным.

Сначала она посмотрела на меня.

Потом на Ли Си.

Я почувствовал, как неприятно холодеет спина.

Вариантов было немного. Если она решит проверить чужака духовным восприятием глубже, странности обнаружатся почти сразу. Если спросит, каким образом он прошёл через лагерь незамеченным, тоже придётся объяснять. Хуже всего было то, что Юй Жун уже однажды спасла меня от очень неудобной проверки. Второй раз изображать случайного молодого культиватора, вокруг которого постоянно происходят подозрительные события, становилось всё труднее.

Поэтому говорить я начал первым.

— Старейшина Юй, всё в порядке. Это мой знакомый. — сказало основное тело.

Она ничего не ответила.

— Я попросил его передать мне кое-что по дороге. Мы заранее договорились о встрече, просто из-за падения корабля место пришлось изменить.

Ложь родилась довольно быстро.

Ли Си тем временем сложил руки.

— Ли Си. — представилось второе тело.

Юй Жун перевела взгляд на него.

И произошло нечто странное.

Я ожидал настороженности. Вполне допускал угрозу. В конце концов, перед ней находился неизвестный культиватор, внезапно появившийся рядом с делегацией Облачного Меча посреди ночи.

Вместо этого Юй Жун просто стояла.

И молчала.

Её взгляд прошёлся по лицу Ли Си, задержался на глазах, затем почему-то опустился чуть ниже. Щёки Старейшины, и без того слегка разогретые духовным вином, стали заметно краснее.

Я моргнул.

Что?

— Он принёс мне информацию об одном нашем старом знакомом, — продолжил я осторожно. — Ничего связанного с сектой.

— Да, — подтвердил Ли Си. — Я уже передал всё необходимое. Мне пора.

Юй Жун посмотрела на него.

Потом слегка кивнула.

Вот и всё.

Она его отпустила.

Я даже не сразу поверил.

Ли Си сложил руки ещё раз, развернулся и пошёл между деревьями. Через несколько шагов перешёл на быстрый бег, а затем его фигура исчезла в темноте.

Юй Жун продолжала смотреть ему вслед.

Я тоже.

Одним сознанием было довольно удобно одновременно стоять рядом со Старейшиной и стремительно увеличивать расстояние между ней и вторым телом.

Ли Си бежал всё быстрее.

Когда его аура окончательно исчезла вдали, Юй Жун резко повернулась ко мне.

— Кто это был⁈

Я едва не отступил.

Голос прозвучал настолько громко и взволнованно, что несколько птиц сорвались с ближайшего дерева.

— Я же сказал. Знакомый.

— Какой знакомый? Откуда ты его знаешь? Из какой он секты?

Она шагнула ближе.

В её глазах появился совершенно новый вид опасности.

Я медленно понял, что произошло.

Ох.

Нет.

Только этого мне не хватало.

— Мы познакомились в городе Тысячи Лун, — ответил я.

Это место подходило лучше всего. Там действительно собирались культиваторы со всей страны, и проверить случайное знакомство полуторагодичной давности было практически невозможно.

— В Тысяче Лун? Что он там делал?

— То же, что и все. Покупал вещи, искал информацию.

— Он свободный культиватор?

— Вроде того.

— «Вроде того» — это как?

Я задумался всего на долю вдоха.

— Он не рассказывал подробностей о своём происхождении. Мы договорились помочь друг другу в одном деле. С тех пор иногда обмениваемся информацией.

— Каком деле?

— Личном.

Юй Жун прищурилась.

— Мин Хао.

Тон был опасным.

Пришлось продолжать строительство личности человека, чьё тело в данный момент уже находилось в нескольких ли отсюда.

И он все больше и больше разгонялся. Я даже не знал, что Ли Си был таким быстрым. Но я не мог позволить ему задерживаться тут даже на долю секунды.

— Он много путешествует. Кажется, раньше жил далеко отсюда. С Великими сектами Джао напрямую не связан.

— Сколько ему лет?

— Не спрашивал. Но вроде не больше пятидесяти.

— Что любит?

Я посмотрел на неё.

— Что?

— Ну, что ему нравится?

На этот вопрос даже импровизация не подготовила ответа.

— Культивация.

Юй Жун закатила глаза.

— Это нравится всем.

Не всем, хотел я возразить. Иногда мне значительно больше нравились деньги.

Но сейчас разговор шёл не обо мне.

Хотя технически именно обо мне.

Очень сложная ситуация.

— Он довольно молчаливый, — сказал я. — О личном почти не говорит.

— Женщины ему нравятся?

Я кашлянул.

— Старейшина…

— Что?

В её лице не было ни капли стыда.

Тот короткий приступ смущения при Ли Си куда-то исчез сразу после его ухода. Теперь передо мной снова стояла привычная Юй Жун: настойчивая, бесцеремонная и очень заинтересованная.

— Я не задавал ему таких вопросов.

Она недовольно нахмурилась.

Потом в глазах появилась новая мысль, и я сразу понял, что она мне не понравится.

— У него есть партнёр по Дао?

— Не знаю.

Ответ вылетел раньше, чем я успел его обдумать.

И почти сразу стало ясно, насколько это плохой ответ.

Если Юй Жун действительно заинтересовалась, отсутствие известной партнёрши только прибавит ей энтузиазма.

— Хотя… — быстро добавил я. — Вспомнил. Кажется, он говорил о невесте.

Юй Жун замерла.

Вот.

Прекрасно.

Невеста.

Существующая где-нибудь очень далеко, достаточно любимая, желательно страшно ревнивая и, если потребуется, невероятно сильная.

Теперь Старейшина должна потерять интерес.

Юй Жун задумчиво коснулась пальцем подбородка.

— Невеста…

— Да.

Я постарался произнести это максимально убедительно.

— Очень жаль, — сказала она.

Я едва успел почувствовать облегчение.

— Хотя так даже интереснее.

Облегчение исчезло.

— Простите?

На её лице появилась довольная улыбка.

— Гораздо приятнее получить что-нибудь, если за это приходится бороться. Чем тяжелее что-то получить, тем больше мне это нравится.

Тогда иди и подерись с Предком за сорняк, коза драная!

Я смотрел на неё молча.

В моей прошлой жизни существовало много разновидностей людей, которых разумный мужчина старался обходить стороной.

Юй Жун только что открыла новую категорию.

Я уже собирался сказать, что она совершенно не во вкусе Ли Си.

Слова почти дошли до языка.

Потом я представил последствия.

Если сказать, что Ли Си предпочитает другой тип женщин, она начнёт спрашивать какой. Если придумать конкретный тип, Юй Жун может решить, что способна ему соответствовать. Если прямо заявить, что именно Юй Жун ему не нравится, я рискую узнать, насколько спокойно мастер Формирования Ядра относится к отказам.

Тем более, что я, скорее всего, окажусь крайним.

Нет.

Молчание иногда является высшей формой мудрости.

— Старейшина, мне, наверное, стоит вернуться к лагерю.

Она махнула рукой.

— Иди. Потом ещё поговорим.

Эта фраза прозвучала значительно страшнее, чем хотелось бы.

Я поклонился и направился обратно.

Где-то далеко Ли Си ускорился ещё сильнее.

Больше Юй Жун с ним встречаться нельзя.

Никогда.

Меня разбудили около четырёх часов утра.

Точнее, разбудила Юй Жун.

— Подъём!

Её голос прошёл через весь лагерь, усиленный Ци настолько, что я проснулся мгновенно и уже через секунду сидел с открытыми глазами.

Вокруг послышались недовольные голоса.

Кто-то только недавно закончил ночную медитацию. Несколько учеников вообще легли спать меньше двух часов назад. Бай Чэньфэн выбрался наружу с таким выражением лица, будто впервые в жизни всерьёз задумался о преимуществах демонического пути.

Юй Жун стояла перед кораблём и выглядела чрезвычайно довольной собой.

— Я закончила.

Один из внутренних учеников посмотрел на совершенно тёмное небо.

— Старейшина… сейчас ещё ночь.

— И? Я молодец. Закончила раньше, чем планировала. Вы ведь ныли, что целая ночь — это слишком долго.

— Может быть, подождём рассвета?

— Зачем?

У ученика не нашлось ответа.

Юй Жун уже направлялась к кораблю.

— Собирайтесь быстрее. Мы и так выбились из графика.

Я наблюдал, как сонные культиваторы молча сворачивают лагерь, и начинал понимать, почему Му Цинлань так своеобразно реагировала на эту женщину.

Юй Жун оставалась одним из самых умных людей, которых мне доводилось встречать. У Меча Небесного Разлома она за несколько фраз заставила мастеров Формирования Ядра спорить между собой и фактически вытащила меня из ситуации, где любой прямой аргумент сделал бы только хуже. Я видел, как быстро она понимала чужие мотивы и насколько умело находила слабое место в разговоре.

А потом эта же женщина напивалась настолько, что роняла огромный летающий корабль в лес, среди ночи допрашивала ученика о красивом незнакомце и будила всю делегацию в четыре утра, потому что ей уже захотелось лететь дальше.

Порой рядом с ней трудно было понять, находишься ты возле блестящего политического игрока или возле ребёнка, которому по какой-то чудовищной ошибке выдали культивацию Формирования Ядра.

Возможно, оба варианта были верны.

Я поднялся на корабль вместе с остальными.

Через несколько минут восстановленные формации загорелись одна за другой. Корпус мягко оторвался от земли, оставляя под собой изломанный участок леса, и снова лёг на курс к Горной Печати.

Где-то далеко от нас Ли Си продолжал двигаться в противоположную сторону.

Получалось даже лучше, чем я планировал.

Мин Хао ехал учиться формациям.

А у второго тела теперь был целый год, чтобы поискать ответы на вопросы, которые людям обычно не хочется обсуждать бесплатно.

После незапланированной посадки в лесу остаток пути прошёл без происшествий.

По крайней мере, корабль больше не падал, что после знакомства с особенностями управления Юй Жун я уже был готов считать полноценным успехом.

Я вернулся к печатям и за оставшееся время успел довести последнюю версию до состояния, которое меня устраивало. Испытывать её в полную силу на корабле, разумеется, не стал. Даже мне хватало здравого смысла не взрывать экспериментальные талисманы внутри летящего судна, особенно когда человек, отвечающий за его формации, уже однажды доказал, что дополнительная помощь с разрушением ему не требуется.

Приходилось ограничиваться небольшими зарядами, проверять устойчивость структуры, измерять остаточную Ци после активации и рассчитывать результат на бумаге.

Расчёты выглядели хорошо.

Слишком хорошо, если честно.

Старая Взрывная Печать теряла значительную часть накопленной силы ещё до самого взрыва. Огненная Ци уходила на поддержание рисунка, сталкивалась внутри нескольких неудачно проложенных линий и рассеивалась в момент разрушения духовной бумаги. Я раньше воспринимал это как неизбежное ограничение техники. После трактатов Вэй Шаня стало понятно, что создатель печати либо не был особенно хорош в формациях, либо намеренно упростил структуру ради надёжности.

Мне надёжность тоже нравилась.

Но не настолько, чтобы добровольно выбрасывать львиную долю оплаченной энергии.

Поэтому я изменил рисунок.

Не полностью. Основа осталась прежней, благодаря чему печать всё ещё можно было изготовить из тех же материалов и активировать привычным способом. Однако линии накопления стали короче, несколько узлов объединились, а главный контур теперь позволял почти одновременно разрушить всю структуру и высвободить собранную Ци.

Теоретически мощность выросла значительно.

Насколько именно — предстояло узнать позже.

Возможность появилась, когда спустя почти месяц после вылета из Облачного Меча впереди наконец показалась секта Горной Печати.

Все вышли на палубу, чтобы полюбоваться другой сектой. Для большинства это было такое же первое посещение другой Великой Секты, как и у меня.

Сначала я увидел гору.

Потом понял, что это и есть почти вся секта.

Она поднималась над окружающей местностью настолько высоко, что верхняя часть исчезала в облаках. Огромный серый массив занимал большую часть горизонта, и на его склонах один над другим располагались павильоны, террасы, башни и целые комплексы зданий. Вместо отдельных пиков, соединённых мостами, как в Облачном Мече, здесь всё словно выросло из одной горы. Но нельзя было сказать, что секта Горной Печати была много меньше секты Облачного Меча. Дороги обвивали её широкими кольцами, местами уходили внутрь скалы и появлялись уже сотнями метров выше. На отвесных стенах были вырезаны огромные знаки, каждый размером с небольшую деревню.

Даже издалека я чувствовал Ци формаций.

Чем ближе подходил корабль, тем сильнее становилось ощущение, будто гора окружена невидимой толщей воды. Духовное восприятие упиралось в неё и начинало скользить в сторону. Отдельные потоки окружающей Ци изгибались ещё за несколько ли до склона, подхватывались массивом и исчезали внутри него.

Корабль тем временем начал замедляться.

Я ожидал, что защитный барьер откроется перед нами, как это происходило в Облачном Мече.

Однако… ничего не произошло.

Мы остановились перед пустым воздухом.

По крайней мере, пустым для глаз.

Юй Жун появилась у носовой части с флягой в руке, внимательно посмотрела на гору и усмехнулась.

— Вот и начали.

— Что начали? — спросил кто-то.

— Встречать нас.

Она подняла руку и щёлкнула пальцами.

Перед кораблём прошла слабая волна Ци. Пространство ответило мягким золотистым свечением, которое быстро разошлось в стороны, обрисовывая огромный полупрозрачный купол.

Несколько внутренних учеников одновременно нахмурились.

— Они не открыли формацию?

— Именно.

Юй Жун нисколько не выглядела удивлённой.

— Первое испытание Горной Печати. Очень старый обычай. Иногда они его пропускают, если отношения с прибывшей сектой особенно хорошие. Значит, сегодня нас любят недостаточно.

Никто не засмеялся.

— И что теперь? — спросил Чу Янь.

— Что, «что»? Ничего. Вы должны добраться до секты Горной Печати. Вы же за этим сюда пришли, разве нет? Поэтому вы должны идти дальше.

— Через формацию?

— Вы быстро учитесь.

Юй Жун подошла ближе к самому носу и несколько мгновений рассматривала барьер. Её прежняя расслабленность исчезла. Взгляд двигался медленно, будто она следила за чем-то, чего остальные не замечали. Несколько раз она выпускала тонкие нити духовного восприятия, позволяя им коснуться поверхности массива.

Я тоже смотрел.

Структура была огромной.

До знаний Вэй Шаня я увидел бы только стену из Ци. Теперь постепенно начинали проступать детали.

Барьер не существовал отдельно от горы. Он питался сразу от нескольких потоков, уходивших глубоко в землю. По поверхности проходили крупные линии, соединявшие десятки меньших узлов. Часть из них постоянно меняла положение, из-за чего слабая точка, найденная минуту назад, могла исчезнуть ещё до того, как до неё доберётся атака.

Красиво.

И раздражающе эффективно.

Юй Жун наконец сказала:

— Это не основной защитный массив секты.

Я посмотрел на неё.

Если это не основной, то увидеть настоящий становилось всё интереснее.

— Основной они не включат ради приветствия гостей, — продолжила она. — Даже Горная Печать не настолько любит показывать соседям свои настоящие козыри. Этот слой существует отдельно. Но построен хорошо.

Она сделала ещё один глоток.

— Силой вы его не пробьете. — с разочарованием констатировала она. — В прошлый раз я прибыла сюда, будучи ученицей стадии Заложения Основы. — рассказала она. — Тогда я справилась с формацией за несколько дней, но и массив был куда проще. — она вздохнула.

По ее взгляду было видно, что ей не хочется это признавать, но она совсем не верила в наши силы.

Чу Янь нахмурился.

— Мы не разрушим массив даже общими усилиями? — усомнился он.

— Ага. — кивнула она. — Похоже, слухи были правдивы — в секте и правда появился гений, который и создал эту формацию такой сильной. Вам с ним не тягаться.

Несколько человек переглянулись.

Меня тоже заинтересовало, о каком гении она говорит.

— А вы?

Юй Жун посмотрела на него так, словно вопрос был очень оскорбительным. Отчасти так оно и было.

— Разумеется, я сломаю его щелчком пальцев. — чуть обиженно ответила она.

Потом улыбнулась.

— Но если мне придётся самой ломать приветственную формацию, мы тем самым признаем, что Облачный Меч не привёз никого, способного пройти первое испытание.

Вот оно.

Я едва не вздохнул.

Не успели войти в секту, а уже началось.

Год обещал быть длинным.

Юй Жун обернулась к нам.

— Ну? Кто хочет попробовать?

Чу Янь сделал полшага вперёд, однако я заговорил раньше.

— Я.

Несколько голов повернулись одновременно.

Даже Чу Янь посмотрел на меня с удивлением.

По группе прошёл тихий шёпот.

— Мин Хао?

— Праведный Демон…

— Он же алхимик.

— Говорят, недавно только заложил Основу…

— Как он собирается пробиться сквозь такую сложную формацию?

Юй Жун ничего не сказала сразу.

Мы с ней взаимодействовали не так уж часто, но, вспоминая обстоятельства первой встречи и ее характер — она наверняка вызнала у Му Цинлань все обо мне. А Му Цинлань, к моему большому стыду, читала меня как открытую книгу.

— Ты? — наконец переспросила она.

— Попробую.

— Уверен?

— Нет.

Она рассмеялась.

— Тогда вперёд.

Чу Янь отступил без обиды. Наоборот, судя по его взгляду, ему стало интересно. До сих пор он не видел, на что я способен.

Вернее, он видел аж целых два боя — один еще когда я был на втором уровне Концентрации Ци, и второй во время товарищеских соревнований с сектой Души Зверя. Но какая у меня сейчас сила он не представляет.

Я вышел к носу корабля.

Формацию я изучал уже достаточно долго.

С первого взгляда казалось, что её можно атаковать практически в любом месте. Поверхность была одинаково плотной, Ци распределялась равномерно, явных разрывов не существовало. Однако такая равномерность создавалась искусственно.

Сила перетекала.

Вот что было важно.

Если один участок получал удар, соседние узлы мгновенно направляли туда энергию, компенсируя повреждение. Разрушить одну точку было почти невозможно: вся остальная формация тут же становилась её защитой.

Зато именно поэтому у неё существовало другое ограничение.

Я насчитал тринадцать ключевых узлов перераспределения.

Возможно, их было больше, спрятанных глубже или связанных с поверхностным слоем через промежуточные контуры, но эти тринадцать я видел достаточно четко.

Если ударить в один — ничего не произойдёт.

В два — тоже.

Даже уничтожение половины позволит оставшимся принять нагрузку и перестроить потоки.

Но если одновременно вывести из строя большинство видимых узлов, формация на некоторое время потеряет возможность перераспределять Ци.

Тогда барьер либо отключится сам, либо станет настолько слабым, что корабль сможет пройти.

Именно это от нас, скорее всего, и требовали.

Найти структуру.

Понять принцип.

Заставить её открыть дорогу.

Мне нравился такой подход. Горная Печать действительно умела приветствовать гостей. При этом не ставя невыполнимых заданий.

Но кто сказал, что я найду решение, которое они требуют?

Они играют с нами в игры. И если мы выиграем, то они погладят нас по головке и скажу, что мы не такие уж и ничтожества.

А такая оценка мне даром не сдалась.

И, что более важно, это может раззадорить Юй Жун, которая потом отыграется, опять-таки, на нас. И это мне надо еще меньше.

Я достал из пространственного мешочка толстую пачку жёлтых листов.

На палубе стало заметно тише.

Да, это были Взрывные Печати.

Я делал их всю дорогу, так что запас получился приличным.

Стоило признать, зрелище могло создать неправильное впечатление. Каждый лист стоил денег. Улучшенная версия обходилась ещё дороже из-за более качественных чернил и необходимости предварительно насыщать бумагу Ци. Для нормального Основного Ученика выбросить такую пачку ради одного испытания было бы крайне болезненно.

Для меня вопрос выглядел иначе.

Сто тысяч Камней Духа, оставленных в официальном мешочке, как раз должны были создавать образ человека, который способен позволить себе подобные решения.

Я разделил стопку.

Одну часть направил влево, вторую вправо. Затем они разделились на еще больше групп.

Духовные нити потянулись от пальцев.

Юй Жун перестала улыбаться.

Похоже, теперь ей стало действительно интересно.

Печати летели медленно, совсем не так, как в бою. Я распределял их возле тринадцати узлов, стараясь держать одинаковую дистанцию от поверхности формации. На каждую точку пришлось несколько листов. Остальные легли между ними, чтобы компенсировать возможную ошибку в расчётах.

Всего получилось около сотни усиленных взрывных печатей.

За спиной кто-то тихо выругался, и его можно понять. Я и сам раньше считал людей, способных без колебаний сжечь сотню духовных печатей за один раз, либо безумцами, либо богачами.

Теперь приходилось изображать и то и другое.

Я ещё раз проверил расположение узлов: первый находился чуть выше корабля, второй далеко слева, почти у самой земли. Остальные образовывали неровную сеть по всему участку барьера перед нами.

Если ошибся хотя бы в двух-трёх местах, ничего страшного. Печати должны были лишь перегрузить узлы и заставить массив провалиться на несколько вдохов.

Потом мы спокойно войдём.

Я поднял руку.

— Старейшина Юй, корабль лучше немного отвести.

Она приподняла бровь.

— Насколько?

Я прикинул старую мощность печатей и собственные расчёты.

— Шагов на сто.

Моя оценка была крайне оптимистичной. На самом деле я думал, что и пятидесяти шагов хватит.

Юй Жун посмотрела на количество листов.

— Лучше на триста… — сделала она другие расчеты.

Корабль медленно отступил.

Я дождался, пока расстояние станет безопасным, и активировал первую нить.

Все печати вспыхнули одновременно.

В следующий миг я понял, что в расчётах что-то упустил.

Мир перед нами стал белым.

Удар пришёл почти сразу.

Грохот оказался настолько мощным, что я не услышал сам взрыв — только почувствовал, как воздух ударил в грудь и заставил защитную формацию корабля вспыхнуть по всей поверхности. Палуба под ногами задрожала.

Затем пришёл второй звук. Глубокий, тяжёлый, многослойный. Будто прямо перед нами одновременно обрушилась половина горы.

Огненные вспышки возникали вдоль всего барьера одна за другой, хотя все печати активировались в один момент. Взрывные волны пересекались, усиливали друг друга и били в формацию именно там, где проходили узлы.

Я смотрел на происходящее и постепенно переставал улыбаться.

«Э-э…»

Похоже, я немного недооценил результат.

Новая структура работала очень хорошо. Я бы даже сказал, слишком хорошо.

Тринадцать участков формации вспыхнули ослепительным золотым светом. По барьеру побежали трещины из Ци.

Я ожидал, что после этого массив потеряет устойчивость и погаснет.

Он не погас.

Он начал разрушаться.

«Вот чёрт».

Следующая волна взрывов ударила по уже повреждённым узлам.

Воздух дрогнул, и гора ответила гулом.

На нескольких склонах одновременно вспыхнули защитные печати. Далеко впереди зазвонил огромный колокол. Из павильонов начали вылетать люди.

Сотни и сотни учеников секты Горной Печати появлялись на террасах, поднимались в воздух на артефактах, выскакивали из зданий с оружием в руках. Несколько групп мгновенно заняли позиции вокруг центральной части секты.

Они решили, что на них напали.

Самое смешное, что, примерно также выглядели и мы при падении. Так что, ученики секты Облачного Меча отчасти их понимали.

Со стороны это действительно выглядело как начало войны.

Последний узел лопнул, золотой барьер на мгновение стал совершенно прозрачным, а потом исчез.

По воздуху разошлась слабая волна, и остатки формационных линий рассыпались тысячами светящихся точек. И через мгновенье формация разбилась стеклом и осколки попадали на землю.

Когда грохот падения остатков формаций затих, наступила тишина.

Я всё ещё держал поднятую руку.

Впереди находилась открытая дорога к Горной Печати. На ней — несколько сотен учеников.

И все смотрели на меня.

Позади меня тоже никто не говорил.

Медленно опустив руку, я посмотрел на собственные пальцы.

Потом на место, где несколько мгновений назад существовала довольно сильная формация Великой секты.

Так.

Это было полезно узнать.

Новые Взрывные Печати определённо стоило использовать осторожнее.

Дым постепенно расходился. Ветер унёс пыль и клочья сгоревшей духовной бумаги, открывая мне всё больше крайне недовольных лиц.

Я сложил руки.

— Прошу простить.

Никто не ответил.

— Я собирался только немного ослабить формацию.

На ближайшей террасе у одного молодого ученика Горной Печати дёрнулся глаз.

Я посмотрел на остатки золотого света.

— Видимо, она настолько слаба, что не выдержала и одного удара.

За спиной кто-то подавился воздухом. Кажется, это были Тай и Бай — два остолопа и преданных адепта Сун Вуконга были в своем репертуаре.

Лица учеников Горной Печати стали ещё интереснее: я совершенно искренне не хотел их оскорбить, но объяснить случившееся иначе было сложно.

Гораздо безопаснее было выглядеть богатым идиотом, который купил слишком мощные расходники и теперь искренне удивлён результатом.

Судя по взглядам, образ работал.

— Он потратил сколько?.. — услышал я откуда-то впереди.

— Почти сотню.

— Второго ранга?

— Не знаю.

— Откуда у него столько?

Я опустил руки и постарался принять максимально безобидное выражение лица.

Да.

Именно так.

Смотрите на деньги.

Не на знания формаций.

Почти никто из наблюдавших не должен был понять, почему печати легли именно в эти точки. Для них я просто засыпал барьер огромным количеством дорогостоящих талисманов и пробил его грубой силой ресурсов.

Пусть так и думают.

Несколько учеников уже начали спускаться к нам, однако не успели они приблизиться, как над горой появились новые ауры.

На этот раз гораздо сильнее. Просто ощутить их Ци было достаточно, чтобы усомниться — было ли это хорошим решением, взрывать тут все.

Да, это были Старейшины.

Первым возник высокий мужчина средних лет в тёмно-серых одеждах. Почти сразу рядом с ним появились ещё несколько человек. Их взгляды быстро прошлись по разрушенному внешнему массиву, кораблю Облачного Меча, Юй Жун и в конце концов остановились на мне.

Особенно долго на меня смотрел какой-то странный парень на пределе стадии Заложения Основы. Он был очень силен, и, похоже, являлся личным Учеником одного из старейшин.

«Че он вылупился?» — задался я вполне закономерным вопросом. — «Это же не он — тот гений, чью формацию я сломал, да?» — сразу состроил я гипотезу, которая ни на чем не основывалась.

Я почувствовал себя товаром на очень неприятном аукционе.

Юй Жун тем временем вышла вперёд.

Её лицо снова стало спокойным и почти ленивым.

— Давно не виделись.

Высокий старейшина Горной Печати сложил руки.

— Старейшина Юй. Рад видеть, что вы благополучно добрались.

Я едва не рассмеялся.

Он точно слышал про наш корабль?

Хотя откуда.

— Путь был приятным, — ответила Юй Жун. — А встреча особенно тёплой.

Старейшина посмотрел на разрушенный барьер.

— Наши ученики хотели лишь немного поприветствовать молодых друзей из Облачного Меча. Кто же будет винить молодых за бурный нрав? Ха-ха-ха!

— Вижу. Мои тоже ответили из вежливости.

Его взгляд вернулся ко мне.

— Очень… горячо ответили.

— Молодёжь бывает увлечённой. — хмыкнула Юй Жун, отзеркалив недавнюю улыбку.

— Настолько увлечённой, что уничтожает испытательную формацию?

Юй Жун задумчиво посмотрела туда, где раньше находился барьер.

— Значит, вам давно стоило её заменить.

На несколько мгновений стало совершенно тихо.

Теперь я окончательно понял, как себя чувствовали ученики Души Зверя, когда несколько лет назад прибыли в секту Облачного Меча.

Тогда мне казалось забавным наблюдать, как Старейшины двух Великих сект улыбаются друг другу и одновременно превращают каждую вежливую фразу в оскорбление.

С другой стороны стола это воспринималось немного иначе.

Высокий мужчина улыбнулся.

— Возможно. Всё-таки формация действительно старая. Мы обычно рассчитываем, что прибывающие ученики попытаются понять её устройство, а не потратят состояние на взрывные печати.

Я слегка опустил взгляд, скрывая удовлетворение.

Юй Жун мельком посмотрела на меня.

Её глаза на мгновение сузились. Но она ничего не сказала.

— Каждый ученик решает задачи тем способом, который ему ближе, — ответила она. — Ресурсы и артефакты — это тоже сила.

— Безусловно. Некоторые решения просто немного дороже других.

— У этого ученика хороший мастер.

Я чуть не повернул к ней голову.

Мастер⁈

Му Цинлань бы очень удивилась, узнав, за что именно её сейчас собираются обвинить.

Старейшина Горной Печати, похоже, тоже понял намёк.

— Ах да. Ученик старейшины Му.

Ещё несколько взглядов сразу изменились.

Это что, я такая знаменитость?

Нет, Мин Хао с двумя кольцами из Скрытого Этажа — каждый знает. Но чтобы они знали и то, что я ученик Му Цинлань…?

Хотя, может и разузнали больше информации обо мне после того инцидента.

К счастью, всего они знать не могут.

Личный ученик лучшего алхимика Облачного Меча. Недавно заложил Основу. Наверняка вырос на пилюлях, ресурсах и заботе мастера. В бою ничего особенного, зато способен выбросить сотню дорогих печатей только потому, что ему захотелось пройти через барьер.

Богатый молодой господин мира культиваторов.

Мне нравится.

— Надеюсь, — продолжил высокий старейшина, — За следующий год молодой друг Мин научится проходить формации немного более… экономичным способом.

— Для этого мы и приехали, — сказала Юй Жун.

Они снова улыбнулись друг другу.

Мне почему-то казалось, что за этой улыбкой уже было обещано несколько месяцев взаимного раздражения.

Наконец старейшина Горной Печати отступил в сторону.

— Тогда добро пожаловать.

Юй Жун кивнула.

Корабль медленно двинулся вперёд.

Теперь никакого барьера не существовало.

Когда мы вошли в пределы секты, стало особенно хорошо видно, сколько людей успел поднять мой небольшой эксперимент. Ученики стояли на террасах, крышах, широких лестницах и прямо в воздухе. Некоторые всё ещё держали оружие. Другие уже убрали его и теперь рассматривали делегацию с куда большим интересом.

Точнее, в основном рассматривали меня.

— Это он?

— Тот сереброволосый?

— Праведный Демон…

— Говорят, уничтожил формацию сотней печатей.

— Сотней⁈

— Ученик алхимика Облачного Меча. Он чертовски богат…

— А ты что, завидуешь? Хе-хе.

— Чему тут завидовать? Культивация, созданная на пилюлях, немногого стоит. Пусть он и Заложил Основу, но я уверен, что побью его!

— Ты со своим одиннадцатым уровнем и курицу побить не сможешь. А вот я, со своим четырнадцатым…

Люди шептались между собой.

Я стоял в центре нашей группы, чувствуя взгляды с обеих сторон.

Ещё несколько лет назад такая ситуация заставила бы меня искать место, где можно раствориться среди остальных.

Сейчас мне стало смешно.

Пожалуй, я слишком долго пытался скрываться одним и тем же способом.

Люди подозревают того, кто выглядит слишком осторожным.

Зато избалованный богатый Основной Ученик, выросший на пилюлях и дорогих артефактах, может позволить себе множество странностей. Если он внезапно использует редкий предмет — мастер подарил. Если потратит огромное количество Камней Духа — семья или наставник обеспечили. Если победит более сильного противника при помощи расходников — купил победу.

И чем больше окружающие будут убеждаться, что Мин Хао сам по себе ничего особенного не представляет, тем меньше станут искать настоящие причины его успехов.

Я посмотрел на огромную гору впереди.

Где-то там находились лучшие молодые мастера секты Горной Печати.

Люди, которые наверняка уже раздражены моим появлением.

Люди, которым целый год предстоит проверять, насколько хорош ученик Облачного Меча.

На губах сама собой появилась улыбка.

Кажется, будет весело.

Среди Девяти Великих сект страны Джао Горная Печать считалась одной из самых молодых.

Самой секте, разумеется, было значительно больше четырёх столетий. Её павильоны стояли на огромной горе задолго до того, как нынешние границы между владениями Великих сект окончательно закрепились, а мастера Горной Печати уже тогда славились искусством формаций и печатей. Однако слава и положение — вещи разные. На протяжении большей части своей истории Горная Печать оставалась вторичной сектой: достаточно сильной, чтобы с ней считались соседи, достаточно богатой, чтобы привлекать учеников, но слишком слабой для места среди настоящих властителей страны Джао.

Всё изменилось примерно четыреста лет назад.

За сравнительно короткий срок в Горную Печать вступило необычно много сильных молодых культиваторов. Одни уже обладали хорошей культивацией, другие быстро проявили талант после вступления, и всего за несколько поколений секта, прежде уступавшая старым школам страны, начала стремительно расти. Её ученики всё чаще появлялись среди лучших на общих состязаниях, мастера формаций получали известность далеко за пределами собственных земель, а сила старшего поколения постепенно достигла уровня, при котором прежнее положение Горной Печати перестало соответствовать действительности.

В другой обстановке подобный взлёт наверняка породил бы множество слухов. Мир культиваторов умел подозревать соседей даже тогда, когда те всего лишь слишком удачно продавали пилюли.

Однако история Девяти Великих сект знала и куда более резкие перемены.

Даже секта Облачного Меча когда-то не принадлежала к числу сильнейших. Её судьба изменилась после того, как бродячий культиватор стадии Зародыша пришёл в секту и согласился стать её Предком. Одного человека оказалось достаточно, чтобы прежняя расстановка сил утратила смысл, а через некоторое время Облачный Меч уже занимал место среди Великих сект.

На этом фоне возвышение Горной Печати выглядело почти естественно.

Мир культивации вообще удивительно быстро переставал задавать вопросы, если ответом на них служила достаточная сила.

И вот теперь я посетил эту таинственную секту Горной Печати.

Отведённая нам территория занимала целый участок горы.

После размеров самой Горной Печати это уже не удивляло. Здесь понятие «гостевые покои» подразумевало несколько отдельных дворов, тренировочную площадку, небольшой сад, павильоны для медитации и несколько десятков комнат, расположенных на разных уровнях склона. Отсюда открывался хороший вид на соседние террасы, хотя почти сразу становилось понятно, что увидеть действительно важные части секты нам никто не позволит. Многие дороги уходили выше и скрывались за формациями, другие исчезали внутри горы, а часть павильонов находилась за барьерами, которые даже моё духовное восприятие замечало лишь потому, что я специально их искал.

Остальные из нашей секты занялись размещением на выделенной территории.

Я же уточнил дорогу к библиотеке.

Если уж первый день в Горной Печати начался с того, что я уничтожил их приветственную формацию примерно сотней взрывных печатей, мне хотелось хотя бы закончить его чем-нибудь более соответствующим официальной цели нашего визита.

Как участники обмена мы имели доступ к части открытых трактатов Горной Печати. Более того, каждому гостю разрешалось выбрать три техники или трактата из специально отведённого раздела и пользоваться ими всё время пребывания в секте.

Юй Жун упомянула об этом ещё на корабле.

Тогда же она добавила, что большинство учеников Великих сект почти никогда не пользовались подобным правом.

Причина оказалась предсказуемой.

Гордость.

Основной Ученик Великой секты уже обладал собственным наследием. Внутренние ученики тоже редко хотели возвращаться домой и объяснять наставникам, почему вместо техник Облачного Меча провели год, изучая основы соседней школы. Формально обмен создавался именно ради знакомства с чужими знаниями, на практике молодые культиваторы предпочитали доказывать превосходство собственных.

Меня подобные сложности совершенно не беспокоили.

Если Великая секта бесплатно разрешала взять три трактата по формациям, я был готов проявить удивительную широту взглядов и простить собственную гордость.

Библиотека находилась значительно выше гостевой территории. До неё пришлось подниматься по длинной каменной дороге, дважды проходить через проверочные формации и в конце предъявить табличку Основного Ученика Облачного Меча человеку, сидевшему у входа в высокую пагоду.

Первый этаж оказался открыт для нас почти полностью.

Большая часть хранившихся здесь знаний относилась именно к формациям. Я медленно шёл вдоль длинных рядов полок, на которых лежали нефритовые таблички, свитки и тонкие металлические пластины, время от времени останавливаясь возле особенно интересных названий. Иногда достаточно было коснуться предмета духовным восприятием, чтобы получить короткое описание содержания. В других случаях нужно было вчитываться в каждое слово, чтобы понять, о чем тут говорится.

Очень быстро я понял, насколько сильно подход Горной Печати отличался от наследия Вэй Шаня.

Вэй Шань писал как человек, которому формации прежде всего нужны для дела. Он объяснял устройство узлов, принципы движения Ци, взаимодействие стихий, способы питания массивов и последствия ошибок. Его трактаты были невероятно глубокими, но временами создавалось впечатление, будто автор рассчитывал, что ученик сам догадается, как связать отдельные знания в единую систему.

Здесь всё начиналось с другого.

С классификации.

С правил построения.

С последовательности, в которой ученик должен был изучать отдельные элементы, прежде чем ему позволят создать первый полноценный массив.

Именно этого мне всё это время не хватало.

Я выбрал первую нефритовую табличку почти без раздумий. В ней разбирались основные принципы, которыми мастера Горной Печати пользовались при построении формаций. Ничего секретного там, судя по описанию, не содержалось, однако мне как раз были нужны вещи, которые ученики этой секты считали настолько очевидными, что спокойно отдавали посторонним.

Вторая табличка посвящалась простейшим массивам и способам связывать отдельные узлы в устойчивую структуру. Для любого опытного мастера подобный трактат наверняка выглядел чем-то вроде детской азбуки.

Прекрасно.

После полутора лет самостоятельного обучения мне было очень интересно выяснить, какие именно буквы этой азбуки я умудрился пропустить.

Я продолжил идти вдоль полок, выбирая последний трактат.

Третьим хотелось взять что-нибудь менее общее. Возможно, метод быстрого развёртывания формации или работу с несколькими источниками энергии одновременно. До конца года времени было достаточно, а доступ к библиотеке никто не ограничивал одним посещением, поэтому тратить единственную возможность на слишком сложную технику тоже не хотелось.

Тогда я увидел свиток.

Он лежал между двумя совершенно обычными нефритовыми табличками, почти не выделяясь среди остальных. Тёмное дерево на концах, выцветшая серая ткань, тонкая печать на завязке.

Странным было только название.

«Флаг Темных Душ».

Я остановился.

Название меня очень заинтересовало. Из-за него в голове сразу вспыхнул флаг, который я получил от Вэй Шаня.

Само слово «душа» плохо сочеталось с остальными трактатами этого раздела. Вокруг находились основы построения узлов, защитные барьеры, простейшие ловушки и способы стабилизации Ци. А затем кто-то совершенно спокойно поставил между ними Флаг Тёмных Душ.

Разумеется, я протянул руку.

Чужие пальцы коснулись свитка раньше моих.

Смотритель пагоды стоял рядом.

Я даже не заметил, когда он подошёл.

До этого он почти не обращал на меня внимания. Показал разрешённый участок, объяснил правила и вернулся к своему месту у входа. Сейчас же человек, которому было глубоко безразлично, что именно я выбираю из десятков трактатов, держал свиток обеими руками.

Выражение лица оставалось спокойным.

А вот Ци — нет.

Совсем немного. Настолько мало, что пару лет назад я бы ничего не почувствовал. Теперь же я уловил короткое напряжение в ауре прежде, чем он успел полностью взять себя под контроль.

— Этот свиток недоступен гостям, — сказал смотритель.

Я посмотрел на него, затем на свиток.

— Он лежал в открытом разделе.

— По ошибке.

Ответ последовал слишком быстро.

Интерес стал сильнее.

— Когда я вошёл, мне сказали, что могу выбрать любые три техники из этого раздела.

— Верно.

— Я выбрал две. Это должна была стать третья.

Смотритель уже завязывал свиток.

— Она не входит в число разрешённых.

Я улыбнулся.

— Тогда, возможно, стоило положить её в другое место, ведь вы сказали, что я могу взять ЛЮБОЙ свиток.

Ему это не понравилось.

По лицу не было заметно почти ничего, однако свиток он держал слишком крепко для человека, который просто обнаружил неправильно расставленный трактат.

— Произошла ошибка, — повторил он. — Выберите другой.

Вот теперь мне действительно захотелось узнать, что находилось внутри.

Возможно, это была ценная техника, случайно оказавшаяся на первом этаже. Может быть, старый свиток кто-то переставил во время учёта. В огромной библиотеке подобное вполне могло случиться.

Только смотритель вёл себя так, будто я потянулся не к дорогому трактату, а к вещи, которую мне ни за что нельзя было видеть.

— Насколько я понимаю правила обмена, — сказал я, — Горная Печать сама определила раздел, доступный ученикам Облачного Меча. После этого каждому из нас разрешили выбрать три любых трактата. Вы ведь не утверждаете, что правила меняются уже после того, как гость сделал выбор?

Тон оставался вежливым.

Слова — тоже.

Смысл был достаточно прост.

Вы сами это разрешили.

Теперь собираетесь отступить от собственного обещания?

Для Великой секты подобные вещи иногда работали значительно лучше угроз.

Смотритель холодно посмотрел на меня. Он был на средней стадии Заложения Основы, так что вряд ли испугался. Но я не пытался его напугать.

— Молодой друг, я уже объяснил, что свиток оказался здесь по ошибке.

— Именно поэтому мне и хотелось бы уточнить, каким правилом предусмотрены подобные ошибки.

— Что здесь происходит?

Новый голос прозвучал из-за соседнего ряда.

Я обернулся.

К нам подходил старейшина Горной Печати.

По ауре сразу стало понятно, что передо мной культиватор Формирования Ядра. Я прежде его не видел. Возможно, он отвечал за библиотеку, а может, просто оказался здесь по своим делам. В любом случае смотритель мгновенно сложил руки и слегка поклонился.

— Старейшина.

Я тоже поприветствовал его.

— Старейшина.

Он посмотрел на свиток в руках смотрителя. И, похоже, узнал его.

— В чём дело?

Я позволил смотрителю заговорить первым.

— Ученик Облачного Меча выбрал этот свиток среди разрешённых трактатов. Он оказался на полке по ошибке. Я объяснил, что техника не предназначена для посторонних учеников.

Старейшина перевёл взгляд на меня.

Вот теперь появилась возможность выговориться, и я спокойно сложил руки.

— Всё именно так, старейшина. При входе мне сообщили, что ученику Облачного Меча разрешено выбрать три любых трактата из открытого раздела. Я выбрал два и собирался взять третий. После этого выяснилось, что разрешение распространяется не на всё, что находится в разрешённом разделе. Эта ошибка не моя, так почему я должен расплачиваться за это? У нас в секте Облачного Меча, если человек дал слово — он придерживается его, даже если это невыгодно. Или у вас так не заведено, раз вы готовы отступиться от своих правил ради какой-то техники?

Я специально произнёс последнее немного медленнее — всего лишь очень вежливо описал ситуацию так, чтобы она выглядела максимально неудобно для Горной Печати.

Если свиток действительно оказался какой-нибудь редкой, но допустимой техникой, старейшина мог решить, что проще отдать его, чем позволить гостю Облачного Меча потом рассказывать, как Горная Печать сама установила правила и сама же отказалась им следовать.

Учитывая любовь Великих сект к собственному достоинству, шансы мне нравились.

Старейшина посмотрел на меня несколько мгновений.

Потом на свиток.

— Это действительно наша ошибка, — сказал он.

Я едва заметно улыбнулся.

— Тогда…

— Поэтому ты получишь компенсацию.

Улыбка остановилась.

Старейшина забрал свиток из рук смотрителя.

— Эта техника не предназначена для чужих учеников и находиться здесь не должна была. Забрать её ты не сможешь.

Он сказал это совершенно спокойно, без малейшего желания вступать в игру, которую я только что ему предложил.

Как интересно.

— Однако ошибка произошла со стороны Горной Печати, — продолжил старейшина. — Ты пришёл сюда как гость и действовал согласно установленным правилам. Поэтому вместо одного оставшегося трактата можешь выбрать ещё три.

Я несколько мгновений молчал.

То есть пять вместо трёх.

Причём старейшина уже повернулся к соседней полке.

— Если ты недавно начал изучать формации, возьми эти.

Он последовательно указал на три нефритовые таблички.

Первая была посвящена контролю и стабилизации основных узлов. Вторая разбирала способы быстро связывать отдельные печати в единый массив. Третья касалась распределения энергии внутри простых формаций и исправления ошибок, возникающих уже после активации.

Я прочитал краткие описания.

Советы оказались хорошими.

Очень хорошими.

По крайней мере, для человека моего уровня.

Если старейшина хотел отделаться от назойливого гостя каким-нибудь мусором, то выбрал для этого удивительно полезный мусор.

Я снова посмотрел на свиток в его руке. Теперь меня интересовало его содержание гораздо сильнее, чем минуту назад.

При этом продолжать спор уже не имело смысла.

Мне пошли навстречу там, где вообще могли этого не делать. Горная Печать спокойно признала собственную ошибку, дала компенсацию и даже увеличила количество доступных знаний почти вдвое. Превратить после этого разговор в требование отдать конкретный свиток означало перестать быть недовольным гостем и начать выглядеть человеком, который слишком настойчиво лезет туда, куда его прямо попросили не лезть.

А главное, передо мной стоял мастер Формирования Ядра.

Иногда полезно помнить, где заканчивается дипломатия и начинается разница в культивации.

Если Горная Печать действительно не хотела, чтобы я увидел этот свиток, я его сейчас не увижу. Можно сколько угодно рассуждать о правилах обмена, чести Великих сект и возможном скандале. В самом неприятном случае меня убьют за проявленное непочтение, а потом старейшины двух сект несколько месяцев будут очень сурово обмениваться письмами.

Возможно, Юй Жун даже кого-нибудь ударит.

Но войны между Великими сектами из-за недавно прорвавшегося ученика стадии Заложения Основы точно не начнётся.

Я ещё недостаточно высоко оценивал собственную жизнь, чтобы проверять это лично.

— Благодарю старейшину за щедрость, — сказал я.

Он слегка кивнул.

Смотритель заметно расслабился.

Вот это было интересно больше всего.

Я забрал три рекомендованные таблички, сложил их вместе с двумя первыми и направился к выходу. Уже возле лестницы оглянулся.

Старейшина всё ещё держал серый свиток.

Наши взгляды встретились.

Я улыбнулся, почтительно склонил голову и вышел.

Спрашивать больше не буду.

Пока.

Пять трактатов вместо трёх значительно улучшили настроение.

Я шёл обратно к гостевой территории, время от времени касаясь пальцами пространственного мешочка, куда убрал нефритовые таблички. Год в Горной Печати внезапно начал выглядеть ещё полезнее, чем предполагалось. Даже если все действительно важные знания останутся закрыты, мне хватит основ, чтобы сравнить собственное обучение с системой секты, которая несколько столетий специализировалась именно на формациях.

До сих пор большая часть моих практических опытов сводилась к Взрывным Печатям.

Это было удобно, эффектно и удивительно убедительно в споре с людьми, которые предпочитали не слушать. Однако искусство формаций существовало далеко за пределами способности превратить хороший участок местности в плохой участок местности с огнём.

Настоящий мастер мог заранее изменить само поле боя. Ограничить движение противника, запереть пространство, скрыть собственное присутствие, усилить техники, перенаправить чужую Ци или заставить несколько сравнительно слабых элементов работать как единая система. При достаточной подготовке человек с формациями вступал в бой уже после того, как половина условий была выбрана им самим.

Неудивительно, что многие считали этот путь одним из сильнейших.

Недостатки тоже были очевидны.

Нужны знания. Нужна подготовка. Нужны материалы, формационные пластины, Камни Духа, подходящие артефакты и зачастую целая гора вещей, каждая из которых стоит денег.

Последний пункт меня беспокоил меньше остальных.

Наконец-то существовал путь культивации, где финансовая безответственность могла считаться боевым преимуществом.

Ну, помимо того, чтобы иметь дело с Ши Юэ.

Я уже собирался закрыться в своём павильоне и провести остаток дня за первым трактатом, когда впереди послышались голоса.

Много голосов.

Причём слишком знакомого характера.

Я замедлил шаг.

На широкой площадке между гостевой территорией и одной из тренировочных зон Горной Печати собралась небольшая толпа. С одной стороны стояли ученики Облачного Меча. С другой — хозяева.

Несколько секунд мне понадобилось только на то, чтобы понять общую картину.

Потом захотелось рассмеяться.

Когда-то почти то же самое происходило у нас в секте.

Тогда в Облачный Меч прибыла секта Души Зверя. Их лучшие ученики очень быстро нашли наших лучших учеников, кто-то сказал что-то достаточно вежливое, чтобы формально не считаться оскорблением, кто-то ответил ещё вежливее, а через некоторое время всем уже хотелось проверить силу дружеских отношений кулаками.

Я тогда наблюдал за происходящим со стороны хозяев.

Теперь роли поменялись.

И, судя по всему, ученики Облачного Меча решили добросовестно выполнить обязанности самых неприятных гостей, какие только возможно.

— Мы всего лишь сказали, что ожидали большего от секты, знаменитой формациями, — донёсся голос из нашей группы.

— Ваш Основной Ученик уничтожил внешний массив расходными печатями и теперь вы считаете это доказательством превосходства? — ответил кто-то из Горной Печати.

— По крайней мере, уничтожил.

— Потому что потратил состояние!

— А ваша формация от этого восстановилась?

Вот ведь сволочи.

Я почувствовал почти родственную гордость.

Слова становились всё менее дружелюбными. Несколько учеников уже выпустили Ци, вокруг ближайших людей постепенно освобождалось пространство, а стоявшие дальше, наоборот, подтягивались ближе. Никто пока не вмешивался. Видимо, старейшины либо ещё не заметили происходящего, либо прекрасно заметили и решили посмотреть, чем закончится первое знакомство молодого поколения.

Учитывая слова Юй Жун на корабле, второй вариант казался вполне вероятным.

Я не собирался вмешиваться.

В конце концов, она сама сказала отвечать на провокации и не позорить секту. Если мои товарищи настолько прониклись наставлением, что начали создавать провокации самостоятельно, это уже свидетельствовало о творческом понимании задания.

Я остановился у края дороги и некоторое время наблюдал.

Затем нашёл Бай Чэньфэна и Тай Юньшэна.

И всё сразу стало понятно.

Оба находились почти в центре нашей группы.

Бай Чэньфэн что-то говорил одному из учеников Горной Печати с тем самым выражением лица, которое я помнил ещё со времён рынка. Человек перед ним заметно краснел.

Тай Юньшэн стоял рядом и время от времени добавлял по несколько спокойных слов. И хотя он был немногословен, но каждое высказывание резало словно нож.

Бай умел разозлить человека.

Тай умел сделать так, чтобы разозлённый человек ещё и решил, будто сам до всего дошёл.

Прекрасная команда.

Я даже начал подозревать, что нынешний конфликт появился вовсе не случайно.

Один из учеников Горной Печати наконец шагнул вперёд. Ци вокруг его руки вспыхнула, ближайшие люди разом отступили, освобождая пространство.

Со стороны Облачного Меча тут же вышел другой ученик.

Толпа оживилась.

Началось.

Именно в этот момент Тай Юньшэн заметил меня.

Его взгляд остановился на мне.

Потом он слегка повернул голову к Бай Чэньфэну.

Тот проследил за взглядом.

Несколько мгновений оба просто смотрели.

Я тоже смотрел на них.

Бай Чэньфэн первым отвёл глаза.

Они быстро переглянулись.

И почти синхронно начали отходить назад.

Они правильно поняли мой посыл, и решили отойти для личного разговора.

Я усмехнулся и пошёл дальше.

Первый удар раздался уже за спиной.

Потом второй.

Крики толпы стали громче.

Ученики секты Горной Печати на своей территории, и у них наверняка запрятаны формации. Ученики секты Облачного Меча — мастера меча, и всегда готовы к драке.

Мне было интересно, кто победит. Но сейчас были дела поважнее.

До своего павильона я так и не дошёл.

Примерно через четверть часа возле одной из боковых дорог мне навстречу вышел Тай Юньшэн.

Бай Чэньфэн появился с другой стороны.

Я остановился.

Место они выбрали прекрасное. Дорога проходила между двумя каменными стенами, ближайшие павильоны отсюда почти не просматривались, а после начала драки большая часть учеников либо находилась на площади, либо спешила туда.

Вряд ли нас тут кто-то заметит.

— Вам от меня что-то надо? — спросил я, сделав вид, будто не специально их позвал.

В глазах обоих появилось то самое выражение, которое я уже видел несколько лет назад, когда впервые предложил им заработать.

Тай Юньшэн слегка поклонился.

— Скажи, гениальный преступный Старший Брат, у тебя случайно нет идей, как нам здесь подзаработать немного Камней Духа?

Я посмотрел на одного, и потом на второго.

Мои губы разошлись в хищном оскале.

— Конечно есть.

Первую неделю в Горной Печати я почти не выходил из своего жилища.

План с Бай Чэньфэном и Тай Юньшэном мы успели обсудить ещё в первые дни. Все трое согласились, что торопиться бессмысленно. Для задуманного требовался турнир, а Юй Жун ещё на корабле предупредила, что рано или поздно хозяева обязательно устроят что-нибудь подобное. Оставалось дождаться официального объявления и до тех пор вести себя как примерные участники обмена.

Для Бай Чэньфэна и Тай Юньшэна слово «примерные», конечно, имело довольно широкое значение.

Меня же ожидание совершенно не тяготило.

Пять трактатов, полученных в библиотеке, оказались гораздо полезнее, чем я рассчитывал. Особенно первый, посвящённый базовым принципам Горной Печати. После наследия Вэй Шаня многие вещи казались простыми, временами даже примитивными, однако именно в этой простоте обнаруживались пробелы, накопившиеся за полтора года самостоятельного обучения.

Это напоминало человека, который научился строить дом, подглядывая за работой хорошего мастера, а потом внезапно получил учебник и обнаружил, что у половины привычных действий существуют названия, правила и причины.

Некоторые из этих причин я знал.

О других догадывался.

Третьи заставляли отложить табличку, достать бумагу и несколько часов разбирать собственные старые формации, пытаясь понять, почему они вообще работали.

Особенно неприятным оказалось возвращение к Взрывной Печати. После успешного уничтожения приветственного массива Горной Печати я уже начал испытывать к новой версии почти родительскую гордость. Теперь выяснилось, что минимум три узла можно было построить иначе, а один из способов распределения энергии, который я считал собственным удачным решением, в трактате назывался распространённой ошибкой начинающих.

Хорошо хоть там не было приписки: «Если вы используете подобную структуру, пожалуйста, не размножайтесь».

Я исправил ошибку.

Потом нашёл следующую.

К концу шестого дня на полу вокруг меня лежало столько исписанных листов, что жилище больше напоминало мастерскую безумного писаря. Несколько формационных пластин занимали половину стола, вдоль стены стояли Камни Духа с пометками, а в центре комнаты я разложил простейший массив из семи узлов и уже третий час пытался заставить его перераспределять Ци так же плавно, как это описывалось в трактате.

Получалось плохо.

То есть для обычного начинающего мастера, наверное, вполне приемлемо.

Меня это не устраивало.

Я как раз собирался проверить новую теорию — вливать в Взрывные Печати энергию прямо из Камней Духа, когда защитная формация у входа отозвалась лёгкой вибрацией.

Кто-то пришёл.

Первой мыслью было проигнорировать.

Второй — вспомнить, что я нахожусь в гостях у Великой секты и человек снаружи вполне может решить войти самостоятельно.

Я убрал активную Ци из массива и открыл дверь.

На дорожке стояла Лань Юэ.

За прошедшую неделю мы виделись несколько раз издалека, но почти не разговаривали. Я сознательно не искал поводов для встреч, а она, похоже, была занята собственными делами.

Получалось удивительно удобно.

До сегодняшнего дня.

— Мин Хао.

— Сестра Юэ.

Она взглянула через моё плечо на комнату, где пол был покрыт схемами, печатями и формационными пластинами.

— Я помешала?

— Нет. Проходи.

— Не нужно. Я пришла по делу, — сообщила она. — Мастер зовет тебя.

Я невольно посмотрел в сторону верхней части горы.

Юй Жун?

Вот это уже было интересно.

За всю неделю она почти не вмешивалась в наши дела. После размещения делегации исчезла где-то среди старейшин Горной Печати, лишь время от времени появляясь на общих собраниях. Судя по тому, что никто пока не прибежал сообщить о разрушенном павильоне или дипломатическом скандале, её пребывание здесь проходило подозрительно спокойно.

— Прямо сейчас?

Лань Юэ кивнула.

— Она ждёт.

Я быстро привёл одежду в порядок, закрыл формацию жилища и пошёл следом.

К сожалению, ученикам гостевой секты было запрещено менять одежду своей секты. Наверное, так сделали, чтобы сразу можно было узнать гостей и не выдать лишней информации.

Гостевая территория осталась позади. Дорога поднималась вдоль склона широкими плавными изгибами, проходила между несколькими павильонами и постепенно уходила к той части горы, где поселили Юй Жун. По пути нам встретились несколько учеников Горной Печати. После событий первого дня меня здесь уже узнавали, поэтому взгляды задерживались немного дольше обычного.

Похоже, уничтожить приветственную формацию Великой секты — довольно эффективный способ познакомиться с соседями.

Мы прошли ещё несколько сотен шагов, когда Лань Юэ неожиданно замедлилась.

Я тоже сбавил шаг.

Несколько мгновений она молчала, словно решала, стоит ли вообще начинать разговор.

— Мин Хао.

— М-м?

Она посмотрела на меня.

— Я чем-то тебя обидела?

Вопрос оказался настолько неожиданным, что я сначала просто не понял его смысла.

— Что?

— Я сделала что-то, что тебе не понравилось?

Вот теперь смысл дошёл.

И вместе с ним пришло понимание, откуда вообще появился этот вопрос.

После нашей прогулки по рынку я действительно старался держать дистанцию. Не демонстративно. По крайней мере, мне так казалось. Не отворачивался при встрече, не прекращал разговоры на полуслове, не делал ничего настолько глупого, чтобы это выглядело откровенным бегством.

Просто не подходил первым.

Не задерживался рядом.

Не создавал причин для новых прогулок.

Видимо, со стороны разница оказалась заметнее, чем я рассчитывал.

Несколько мгновений я искал подходящий ответ, а затем решил хотя бы не врать там, где в этом не было необходимости.

— Нет, — сказал я. — Ты меня ничем не обидела.

Лань Юэ продолжала смотреть.

— Тогда мне показалось, что ты меня избегаешь.

Попалась.

Можно было начать объяснять занятость, новый статус, усталость после дороги и ещё десяток совершенно правдоподобных причин. Большая часть даже соответствовала действительности.

Я выбрал самую удобную из правдивых.

— Последнее время я действительно почти ни с кем не общаюсь. Увлёкся формациями.

Она снова взглянула назад, будто сквозь несколько поворотов дороги могла увидеть моё жилище и хаос внутри него.

— Я заметила.

— За неделю вышел оттуда всего несколько раз. Один — за едой. Ещё два раза понадобились материалы. Если бы мастер не отправила тебя, думаю, сегодня тоже никуда бы не пошёл.

Это было правдой.

Лань Юэ немного расслабилась, хотя полностью сомнение из её глаз не исчезло.

— Значит, всё хорошо?

— Всё хорошо.

На этот раз я ответил сразу.

Она кивнула, и мы продолжили путь.

Некоторое время шли молча. Разговор, казалось, закончился, однако возле следующего поворота Лань Юэ спросила:

— Ты решил стать мастером формаций?

Было видно, что она не привыкла вести беседы. Но и молчать ей, похоже, было неудобно. Вот она и начинала одну тему за другой.

Хотя с другими она вела себя куда более отстраненно.

— Пока просто изучаю.

— Но ведь рано или поздно тебе придётся выбрать.

Я повернул к ней голову.

— Выбрать что?

— Свой путь.

Она произнесла это так естественно, словно ответ был очевиден каждому культиватору, достигшему моей стадии.

Возможно, так оно и было.

— Ты уже достиг стадии Заложения Основы, и наверняка станешь еще сильнее. Я подумала, что ты не захочешь дальше оставаться в секте, и найдешь другой путь.

Обычный ученик никогда не сказал бы такое другому. Она очень хорошо понимала мою натуру.

Я открыл было рот, но ничего не ответил.

Странно.

Обычно на вопросы о будущем у меня находился хотя бы приблизительный план. Не обязательно хороший. Иногда вообще откровенно безумный. Но почти всегда существовал следующий шаг, к которому можно было двигаться.

Получить Камни Духа.

Поднять уровень.

Попасть во внутреннюю секту.

Найти Пилюлю Заложения Основы.

Войти в Мир Меча.

Создать Золотую Основу.

Восстановить Ли Си.

Каждая цель сменялась другой достаточно быстро, чтобы мне не приходилось задумываться о том, куда ведёт вся дорога целиком.

Теперь Лань Юэ задала простой вопрос.

И ответа у меня не было.

— Покинуть секту — это преступление. — ответил я. — Даже ученики стадии Заложения Основы не могут просто уйти, потому что захотели. Так что, никуда я не денусь. — улыбнулся я.

Но мы оба понимали, что это лишь часть правды.

Да, при обычных обстоятельствах тяжело уйти из секты. Но я уже придумал как-минимум три способа это сделать. Один из них даже не делает меня самым разыскиваемым преступником.

Так что, мои слова — лишь игра слов, чтобы не признаваться, что я не знаю ответа на этот вопрос.

Я вздохнул. И неожиданно понял, что эта мысль тревожит меня сильнее, чем хотелось бы.

Секта Облачного Меча меня устраивала.

За годы жизни там я успел слишком хорошо понять ценность принадлежности к Великой секте. Она давала ресурсы, доступ к знаниям, заданиям и местам, куда свободного культиватора никто бы даже не впустил. Именно благодаря имени Облачного Меча я сейчас спокойно находился внутри другой Великой секты и изучал её формации.

Ещё важнее была защита.

Стоило покинуть территорию секты, и разница ощущалась особенно хорошо. Свободного культиватора могли убить ради пространственного мешочка, редкой техники или просто потому, что убийца был уверен в отсутствии последствий. С учеником Великой секты всё становилось сложнее. Его смерть требовала хотя бы подумать о том, кто может начать за него мстить.

Я не собирался отказываться от подобной роскоши без серьёзной причины.

Но и считать Облачный Меч конечной точкой собственного пути я уже не мог.

Му Цинлань — мой наставник, но не учитель.

Нет, формально она остается моим Мастером. Она иногда помогает мне советами, но не обучает своим техникам. Отчасти потому, что большая часть из них подходят только женщинам. Но еще и потому, что она никогда и не считала меня своим настоящим учеником.

У нас изначально были другие отношения.

Чтобы получить полезные на моем уровне техники, нужно сильно выделиться перед сектой. Что не так уж и просто в мирное время.

Даже то, что я заложил Основу Духа — не принесло мне ничего, хотя я рассчитывал хотя бы на технику.

Так что, да. Меня ничего не держит за секту Облачного Меча. Ничего, кроме уз, которые я успел создать с некоторыми людьми.

Я понятия не имею, что должен делать дальше. Не только в плане культивации. А в целом, дальше. Моя цель — стать истинным Бессмертным и никогда не умереть. И эта цель не изменилась.

Возможно, именно поэтому я отправил Ли Си искать ответы за пределами Горной Печати.

Официально второе тело должно было разбираться в собственном происхождении, искать сведения о его странной силе и заранее собирать всё, что касалось Формирования Ядра. Однако где-то глубже существовала ещё одна причина, которую я до этого момента даже не формулировал.

Мне хотелось увидеть больше вариантов.

Понять, куда вообще можно идти дальше.

Впервые с момента вступления на путь культивации передо мной не было очевидной следующей ступени, кроме банального увеличения силы.

Странное ощущение.

Но сейчас заниматься им всё равно было рано.

Ближайший год уже имел направление: Горная Печать, формации, и всё, что удастся отсюда вынести.

Мы как раз подошли к отдельному двору, когда Лань Юэ остановилась у ворот.

За защитным барьером ощущалась знакомая аура Юй Жун.

— Мастер внутри.

Я кивнул.

Лань Юэ прошла первой.

Юй Жун ждала нас в небольшом павильоне, который Горная Печать выделила ей как старейшине сопровождающей делегации.

По меркам мастера Формирования Ядра помещение выглядело почти скромно. Несколько комнат, открытая терраса, стол, два кресла и хороший вид на горы. На столе стояла фляга.

С ней эта алка-бессмертная, похоже, не расставалась никогда.

Юй Жун сидела у окна и смотрела куда-то вниз по склону. Когда мы вошли, она повернула голову.

— Пришли.

Лань Юэ сложила руки.

— Мастер.

Я тоже поприветствовал её.

— Старейшина Юй.

Она кивнула, после чего посмотрела на Лань Юэ.

— Можешь идти.

Я слегка напрягся.

Лань Юэ, кажется, нисколько не удивилась. Поклонилась и вышла, а через несколько мгновений за ней закрылась дверь.

Формация помещения тихо активировалась.

Вот теперь мне стало совсем неуютно.

Юй Жун редко нуждалась в такой серьёзности ради обычного разговора. Если она отправила даже собственную ученицу и закрыла помещение от чужого духовного восприятия, значит, речь пойдёт о чём-то, что не должно покинуть эти стены.

Первая мысль оказалась неприятно очевидной.

Ли Си.

Я почти неделю ждал, что история в лесу когда-нибудь вернётся и ударит меня по голове. Тогда Юй Жун слишком легко приняла объяснение о случайном знакомом, появившемся посреди ночи рядом с лагерем. Да, её интерес быстро ушёл в совершенно неожиданном направлении, но считать эту женщину настолько легкомысленной было бы опасно.

Возможно, позже она всё-таки задумалась.

Возможно, проверила город Тысячи Лун.

Возможно, сейчас спросит, каким образом неизвестный свободный культиватор сумел оказаться именно там, где наш корабль случайно рухнул в лес.

Я уже приготовил несколько новых слоёв лжи, когда Юй Жун спросила:

— Что ты знаешь о нашем задании?

Я моргнул.

— Каком именно?

— О том, ради которого мы сюда приехали.

Напряжение немного отступило.

— Программа обмена между Великими сектами. Мы должны прожить здесь год, знакомиться с устройством Горной Печати, участвовать в совместных занятиях и заданиях. Нам открыт доступ к части местных знаний. Возможно, будут турниры и другие соревнования.

— Это всё?

— Старейшина Му рассказала примерно столько.

Юй Жун усмехнулась.

— Понятно.

Она взяла флягу, но пить почему-то не стала. Покрутила её между пальцами и снова посмотрела на меня.

— Тогда спрошу иначе. За неделю здесь ты заметил что-нибудь необычное?

Вот этот вопрос мне понравился значительно меньше.

Конечно, в голове сразу всплыл свиток с очень говорящим названием. А также реакция остальных на то, что я мог взглянуть внутрь.

Однако, рассказав об этом я просто навлеку на себя проблемы. Лучшее, что я могу сделать — это прожить тут один год беззаботной жизни, и вернуться в секту с новыми знаниями.

Я покачал головой.

— Ничего такого, что нельзя было бы объяснить особенностями чужой Великой секты.

— Хороший ответ.

— Это был вопрос с правильным ответом?

— Нет. Просто проверяла.

Юй Жун наконец сделала небольшой глоток и поставила флягу на стол.

— Му Цинлань рассказывала о тебе много интересного.

Я почувствовал нехорошее предчувствие.

— Надеюсь, только хорошее.

— Она считает тебя умным.

Я скромно опустил взгляд.

— Старейшина Му слишком добра ко мне.

— Ещё наблюдательным.

— Иногда мне везёт.

— И довольно хитрым.

— Вот здесь она определённо ошибается.

Юй Жун посмотрела на меня совершенно безразлично.

Попытка выкрутиться из непонятных проблем, похоже, не сработала.

— Поэтому ты здесь, — закончила она.

Я перестал улыбаться.

Несколько мгновений в комнате было тихо.

— Не только потому, что ты Основной Ученик и кому-то пришло в голову отправить тебя на обмен, — продолжила Юй Жун. — Я сама попросила включить тебя в делегацию.

Вот это уже действительно было новостью.

— Зачем?

Она немного откинулась в кресле.

— За последние месяцы в нескольких городах исчезло больше сотни свободных культиваторов.

Я ждал продолжения.

Само по себе число звучало большим, но ничего невероятного в нём не было. Свободные культиваторы постоянно попадали в неприятности. У них не существовало секты, способной потребовать объяснений, а имущество они зачастую носили с собой. Удобная добыча для разбойников, еретических групп и просто людей, решивших, что чужой пространственный мешочек выглядит слишком тяжёлым.

Юй Жун словно прочитала эту мысль.

— Обычно мы бы даже не обратили внимания. Свободные культиваторы пропадают постоянно. Иногда их находят мёртвыми через несколько дней, иногда вообще не находят. Но здесь есть одна неприятная особенность.

— Они исчезали в городах?

Взгляд Юй Жун стал чуть внимательнее.

— Именно.

Вот это уже меняло дело.

За городскими стенами убийство свободного культиватора мало кого удивляло. Внутри крупных городов действовали правила, патрули, местные кланы и формации. Там тоже убивали, конечно. Люди удивительно изобретательны, когда речь идёт о возможности нарушить закон.

Но исчезновение десятков культиваторов прямо из населённых мест требовало организации.

— Мы могли бы и это списать на очередную еретическую группу, — продолжила Юй Жун. — Если бы дело не коснулось Облачного Меча.

Она немного помолчала.

— Один из наших Основных Учеников — очень сильный юноша уже на пределе Заложения Основы — дружил со свободным культиватором. Тот пропал в одном из городов. Ученик решил разобраться сам…

— И тоже исчез. — закончил я за нее.

— Да.

Мне это уже совсем не нравилось.

Основной Ученик на пределе стадии Заложения Основы… он был всего в шаге от того, чтобы достигнуть стадии Формирования Ядра.

Убить такого человека, разумеется, можно. Но это должен сделать кто-то еще более сильный.

— В ходе расследования он отправлял отчеты в секту. Сначала ничего особенного. Разговоры с местными, пропавшие люди, странные маршруты. В одном из последних он сообщил, что столкнулся с группой еретических практиков.

— Выжил после боя?

— Тогда да. Но ему лишь чудом удалось сбежать.

Я нахмурился.

Если человек поздней стадии Заложения Основы лишь чудом сбежал, то какими же сильными были враги?

— И, что удивительно, все в той группе пользовались сильными формациями.

Вот теперь всё окончательно встало на неприятное место.

Юй Жун продолжила:

— Он отдельно отметил их уровень. Еретики действовали группой и использовали несколько массивов, достаточно сильных, чтобы удерживать культиватора даже Формирования Ядра. Построены грамотно, быстро активировались и хорошо взаимодействовали друг с другом. Если бы не тайная техника побега, то он не смог бы сбежать.

Я задумался.

Во-первых, мне определенно нужна такая же техника побега. Чтобы выжить даже там, где погибли бы более сильные.

Во-вторых, такие формации определенно наталкивают на секту Горной Печати.

Тем не менее…

— Этого всё равно недостаточно, чтобы подозревать Горную Печать. — сказал я. — Сильные формации существуют и за пределами этой секты. Некоторые еретические линии могли сохранить собственные наследия, кто-то мог украсть трактаты, купить их или просто самостоятельно разобраться. Если мы обвиним Великую секту только потому, что преступники умеют рисовать хорошие формационные линии, над нами будут смеяться.

Юй Жун улыбнулась.

— Вот поэтому ты мне и нравишься.

Я предпочёл никак не реагировать на формулировку.

Она была мастером Лань Юэ. И женщиной, которая недавно интересовалась личной жизнью моего второго тела.

Некоторые слова лучше оставлять без уточнений.

— Значит, есть что-то ещё, — сказал я.

— Есть подозрения.

— Но нет доказательств.

— Именно.

Юй Жун поднялась и подошла к окну.

Я невольно посмотрел вслед.

Отсюда было видно несколько нижних террас Горной Печати. По дорогам двигались ученики, вдалеке мерцали формационные барьеры, а ещё выше часть горы скрывалась в облаках. Огромная секта, тысячи людей, сотни павильонов и формации, часть которых я пока даже не умел нормально рассматривать.

— После исчезновения нашего ученика секта начала проверять старые сведения, — сказала Юй Жун. — Не только по тем городам, где пропали свободные культиваторы. Мы подняли отчёты зависимых кланов, сведения торговых караванов, жалобы смертных поселений и записи о пропавших людях за много лет.

Она обернулась.

— В пределах примерно тысячи ли вокруг Горной Печати люди исчезают слишком часто. И не только культиваторы, но и смертные.

Я перестал смотреть на гору.

— Насколько слишком?

— Достаточно, чтобы это перестало быть случайностью.

Культиватора могли убить ради ресурсов, мести, техники или какого-нибудь сокровища. Смертный обычно не носил при себе ничего, ради чего стоило бы организовывать систематические похищения.

Если пропадали и они, мотив находился где-то в другой стороне.

В голове неожиданно всплыли события, о которых я думал совсем недавно.

Я нахмурился.

Около пяти веков назад праведные секты страны Джао объединились против одиннадцати древних демонических сект. Одни уничтожили полностью, остатки других ушли в подполье, часть выживших наверняка сменила имена и растворилась среди людей.

А примерно через сто лет после той чистки вторичная секта Горной Печати неожиданно получила множество сильных молодых учеников и начала стремительно возвышаться.

До сегодняшнего разговора эти два факта существовали в моей голове отдельно.

Теперь расстояние между ними стало неприятно маленьким.

Если после разгрома еретических сил какая-то часть их учеников искала место, где можно переждать преследование, вторичная праведная секта подходила почти идеально. Особенно секта, уже специализировавшаяся на формациях.

Прошло несколько поколений.

Люди умерли.

Названия забылись.

А потом Горная Печать стала одной из Девяти Великих сект, и поглотила уже умирающую секту Истинного Дао.

Я вспомнил серый свиток в библиотеке.

«Флаг Тёмных Душ».

Совпадения иногда действительно бывают просто совпадениями.

Только я давно перестал на них полагаться.

— Вы думаете, Горная Печать укрывает остатки старых еретических сект? — спросил я.

Юй Жун не ответила сразу.

— Я думаю, что в окрестностях Великой секты исчезает слишком много людей. Один из наших Основных Учеников нашёл еретиков, использующих сильные формации, после чего пропал. Всё остальное пока остаётся предположением.

— Потому что прямых доказательств нет.

— Если бы они были, — сказала она спокойно, — Мы бы сейчас разговаривали совсем в другом месте.

Я понял.

Облачный Меч не отправил бы сюда группу молодых учеников на годичный обмен.

Он готовился бы к войне.

— Тогда обмен — прикрытие.

— Удобная возможность, — поправила Юй Жун. — Мы всё равно должны были отправить делегацию. Просто в этот раз у неё появилась ещё одна задача.

Она вернулась к столу и остановилась напротив меня.

— Твоя задача.

Это прозвучало уже совсем иначе.

Я молчал.

— Узнай, что здесь происходит.

Хотелось завопить, почему именно я⁈

Но она уже ответила на этот вопрос.

— Какие у меня ограничения?

Юй Жун улыбнулась.

— Пользуйся любыми доступными способами.

Я недоверчиво посмотрел на неё.

— Любыми?

— В разумных пределах.

Очень расплывчатое выражение.

Особенно для человека вроде меня.

— Можешь задавать вопросы, заводить знакомства, или даже жениться на одной из учениц Горной Печати. Мне плевать, что ты будешь делать, пока ищешь информацию. Используй любые методы.

Я чуть приподнял брови.

— А можно мне их провоцировать? — уточнил я.

Она на секунду задумалась, и кивнула.

— Да.

— И если после этого возникнут проблемы?

— Я разберусь.

Несколько мгновений я смотрел на Юй Жун.

Вот теперь задание начинало мне нравиться.

Она заметила изменение выражения моего лица и сразу добавила:

— Только не увлекайся.

Поздно.

— Здесь полно людей, способных убить тебя раньше, чем я успею вмешаться. Горная Печать знает, что гости будут смотреть по сторонам. Они всегда насторожены во время обменов, а после исчезновения приветственной формации некоторые следят за нашей делегацией особенно внимательно.

Мне почему-то показалось, что последняя часть относится лично ко мне.

— Есть один человек, которого тебе следует избегать особенно.

— Кто?

— Цзи Вэньчжоу.

Имя ничего мне не сказало.

Юй Жун продолжила:

— Он сильнейший ученик Горной Печати, сейчас находится на пределе Заложения Основы. Один из самых талантливых мастеров формаций молодого поколения Горной Печати. Очень умный, очень осторожный и уже достаточно сильный, чтобы большинство Основных Учеников предпочитали с ним не конфликтовать.

Перед глазами почти сразу появилось лицо.

Странный молодой мужчина, стоявший среди старейшин в день нашего прибытия. Именно он смотрел на меня дольше остальных.

Я почувствовал, как внутри появляется нехорошее предчувствие.

— Подождите.

Юй Жун уже улыбалась.

— Да?

— Это случайно не тот самый гений, о котором вы говорили перед входом?

— Какой именно?

Она прекрасно понимала, о ком речь.

Я указал рукой куда-то в сторону внешней границы секты.

— Тот, кто усилил приветственную формацию. И чью формацию я уничтожил.

Улыбка стала шире.

— Он самый.

Я закрыл глаза.

Прекрасно.

Просто великолепно.

Из всех людей Горной Печати я умудрился в первые же минуты пребывания заинтересовать именно того человека, которого мне теперь рекомендуют опасаться.

Я медленно посмотрел на Юй Жун.

Наверное, в моём взгляде всё-таки отразилось слишком многое.

Она рассмеялась.

— Что?

— Вы знали все еще тогда?

— Разумеется.

Я продолжал смотреть.

— И почему не сказали?

— А зачем?

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы убедиться, что она действительно задала этот вопрос.

— Возможно, потому что вы собирались поручить мне тайное расследование внутри его секты?

— Именно поэтому и не сказала.

Я нахмурился.

Юй Жун взяла флягу и снова села.

— Если бы ты заранее знал, что Горная Печать нас интересует, как бы ты вёл себя при первом появлении?

— Осторожнее.

— Вот.

Она сделала глоток.

— Начал бы смотреть на людей. Запоминать формации. Стараться ничего лишнего не говорить. Думать, кто за тобой наблюдает. Возможно, даже специально проиграл бы первое испытание или выбрал самый безопасный способ пройти его.

Я не ответил.

Потому что именно так и поступил бы.

— А вместо этого, — продолжила Юй Жун, явно получая удовольствие, — Ты увидел чужую формацию, решил, что тебя пытаются унизить, вытащил сотню Взрывных Печатей и разнёс её к демонам.

Если формулировать так, звучало действительно немного хуже.

— Я не собирался её уничтожать.

— Это делает всё ещё естественнее.

Она рассмеялась.

— После такого никто не решит, что ты приехал сюда осторожно расследовать исчезновения людей. Для них ты богатый, наглый Основной Ученик Облачного Меча, которому стало интересно поиграть с формациями.

Я задумался.

Чёрт.

Логика была.

И довольно неприятная, потому что полностью оправдывала тот факт, что мне заранее ничего не рассказали.

Я ещё немного обиженно посмотрел на неё, однако продолжать спор было бессмысленно.

— Кто ещё знает настоящую цель поездки?

Юй Жун подняла три пальца.

— Я. Ты. Лань Юэ.

Я слегка удивился.

— Только мы?

— Чем меньше людей знают, тем лучше.

— Чу Янь тоже не знает?

— Нет.

Я представил Чу Яня, которому поручают тайно подозревать хозяев в похищении людей, а затем просят целый год изображать обычного гостя.

Он, скорее всего, продержался бы примерно до первого прямого вопроса.

— Разумно, — согласился я. — Брат Чу плохой актёр.

— Он слишком глупый.

— Я хотел сказать это мягче.

— Зачем?

Справедливый вопрос.

Я поднялся.

Информации было достаточно, чтобы следующие несколько дней стали значительно интереснее предыдущих.

— Если это всё, я пойду.

Юй Жун посмотрела на меня.

— Мин Хао.

Я остановился у двери.

— Да?

— Что ты задумал?

Я невольно улыбнулся.

Похоже, выражение лица снова меня выдало.

— Пока ничего особенного.

— Это не ответ.

Я немного подумал, и решил, что скрывать смысла нет.

— Вы только что официально разрешили мне провоцировать Великую секту и пообещали взять последствия на себя.

Юй Жун замерла с флягой возле губ.

— Я сказала в разумных пределах.

— Конечно.

— Почему мне совершенно не нравится, как ты это произнёс?

— Не знаю.

Я открыл дверь.

— Наверное, для начала немного пошумлю.

Нужно будет обрадовать Бая и Тая. Мы сможем приступить к плану гораздо раньше, чем планировали. Хе-хе.

— Вчера на территории секты Горной Печати прошёл несанкционированный турнир между учениками двух Великих сект. Разрешения на его проведение никто не получал, место заранее выбрали так, чтобы старейшины узнали о происходящем как можно позже, а рядом с ареной действовал подпольный тотализатор. Более того, в ходе расследования выяснилось, что часть участников получила Камни Духа ещё до начала состязаний.

Юй Жун сидела напротив и молча смотрела на меня поверх маленькой чашки.

Я выдержал её взгляд и продолжил с тем спокойствием, которое приличествовало совершенно непричастному человеку, по несчастливой случайности оказавшемуся в центре очередного безобразия.

— Особенно возмутительно, что подкуплены были ученики обеих сект. Одним платили просто за участие, другим — за согласие выйти против определённого противника. Некоторые получали дополнительную награду, если поединок оказывался достаточно зрелищным. Ставки принимали вплоть до начала боёв и даже во время первых схваток, поэтому число вовлечённых быстро выросло. К счастью, обошлось без серьёзных последствий: несколько переломов, у двух учеников повреждены меридианы, ещё один временно потерял чувствительность в левой руке. Местные лекари уверяют, что все восстановятся.

Юй Жун поставила чашку на стол.

— Какое облегчение.

— Полностью согласен.

Её глаза чуть сузились. Перебивать она, однако, не стала, и я добросовестно перешёл к самой интересной части.

— После вмешательства старейшин Горная Печать начала расследование. Нашли людей, принимавших ставки, нескольких посредников, учеников, передававших деньги участникам, и даже часть средств, которыми оплачивалась подготовка турнира. В конце концов след привёл к одному из Основных Учеников Горной Печати.

На этот раз Юй Жун всё-таки приподняла бровь.

— Вот как?

— Удивительная история, — с должным сожалением произнёс я. — Сам он, разумеется, всё отрицает. Говорит, что никакого турнира не организовывал, никому не платил и большую часть вчерашнего дня вообще провёл в медитации. К сожалению для него, улики оказались довольно убедительными. Несколько человек подтвердили, что распоряжения приходили через связанных с ним учеников. Часть Камней Духа удалось проследить до его окружения, а среди изъятых вещей обнаружили личную печать. Очень печально.

На губах Юй Жун уже появилась улыбка.

— Продолжай.

— Старейшины решили не выносить дело за пределы секты. Обмен только начался, публичный скандал никому не нужен. Виновного приговорили к десяти годам закрытой культивации без права покидать выделенную пещеру без разрешения наставника.

Я сделал небольшую паузу.

— Вот здесь, признаюсь, мне стало немного обидно за справедливость.

— За справедливость?

— Конечно. Устрой подобное какой-нибудь бедный ученик стадии Концентрации Ци, ему, скорее всего, повредили бы культивацию, отобрали жетон и вышвырнули за ворота, чтобы остальным неповадно было. А Основной Ученик получает десять лет затвора в духовной пещере Великой секты. Подозреваю, концентрация Ци там выше, чем в половине мест, где мне когда-либо приходилось жить. Получается, чем сильнее становишься, тем приятнее тебя наказывают.

Юй Жун несколько мгновений совершенно неподвижно смотрела на меня, после чего откинулась на спинку кресла и рассмеялась.

Я терпеливо дождался, пока она закончит.

— Я разрешила тебе немного пошуметь, — сказала она наконец. — Теперь понимаю, что стоило уточнить допустимую громкость.

— Старейшина, я здесь совершенно ни при чём.

— Разумеется.

— Рад, что вы понимаете.

— Я понимаю гораздо больше, чем тебе хотелось бы.

Она потянулась к фляге, стоявшей рядом, но почему-то передумала. Веселье в её глазах постепенно сменилось тем выражением, которое я уже научился считать опасным. Юй Жун перестала наслаждаться происходящим и начала складывать отдельные детали в единую картину.

— Мин Хао, ты вообще понимаешь, насколько нелепо выглядишь, когда изображаешь невиновность?

Я действительно задумался.

— До сегодняшнего дня мне казалось, что довольно убедительно.

— Нет.

— Жаль.

Она постучала пальцем по столу и, видимо окончательно смирившись с тем, что признания не дождётся, спросила:

— Сколько заработал?

— На чём?

— На ставках.

— Каких ставках?

— На тех, о которых ты последние несколько минут рассказывал с таким знанием подробностей, будто лично писал правила.

Я слегка развёл руками.

— Мне передали сведения. Я всего лишь докладываю.

— Конечно. А Бай Чэньфэн и Тай Юньшэн совершенно случайно весь вчерашний вечер ходили с такими лицами, словно обнаружили древнее наследие, где вместо техник лежала гора Камней Духа.

Упоминание этих двоих заставило меня внутренне поморщиться. Плохие люди обычно умели хранить тайны значительно лучше хороших, пока молчание приносило прибыль. К сожалению, Бай Чэньфэн скрывал радость после удачной сделки примерно так же хорошо, как Ши Юэ — интерес к съедобному артефакту.

Юй Жун тем временем продолжила:

— Дай угадаю. Идея со ставками появилась ещё до нашего разговора. Вы собирались дождаться официального турнира, где можно было бы заработать, не привлекая лишнего внимания. Самостоятельно устраивать состязание на территории чужой Великой секты ты не хотел: слишком велик риск, что хозяева доберутся до организатора. А потом я сказала, что разберусь с последствиями, и последняя причина ждать исчезла.

Я промолчал.

— Что? — спросила она. — Даже спорить не будешь?

— С интересом слушаю вашу версию.

— Мою версию?

— Совершенно неправдоподобную, должен признать.

Мы несколько вдохов смотрели друг на друга. Юй Жун явно решала, стоит ли дальше вытягивать из меня признание, или проще принять очевидное: отрицать я буду до тех пор, пока кто-нибудь не принесёт документ с моей подписью.

К счастью, никаких документов не существовало.

Я вообще не любил оставлять бумаги после прибыльных преступлений.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Предположим, ты святой человек, который случайно проходил мимо. Оно хотя бы того стоило?

Ещё как стоило.

Даже после выплат Бай Чэньфэну, Тай Юньшэну, посредникам, участникам и нескольким людям, которым заплатили исключительно за редкий талант вовремя ничего не замечать, моя доля уже превышала сто тысяч Камней Духа. Окончательный расчёт предстояло провести через несколько дней, когда последние ставки пройдут через цепочку посредников.

Мир бессмертных иногда действительно умел поощрять инициативу.

— Турнир оказался весьма полезным, — сказал я.

Юй Жун посмотрела на меня с усталостью человека, который слишком долго пытается удержать в руках скользкую рыбу.

— Чем?

— Я наблюдал за учениками Горной Печати.

— Надеюсь, хотя бы за это денег не брал.

Замечание я проигнорировал.

— Многие из них скрывают часть возможностей. В этом ничего удивительного: было бы страннее, если бы внешние и лучшие внутренние ученики охотно показывали гостям всё, чему их учили. Но вчера некоторые оказались в ситуациях, где пришлось раскрыться сильнее обычного. Особенно когда ставки выросли, а поединки перестали восприниматься как дружеская тренировка.

Именно для этого в схеме понадобился подкуп. Одних убеждали выйти против конкретных противников, другим платили, чтобы они не сдавались при первом же неудобстве. Бай Чэньфэн лучше всего справлялся с теми, кого требовалось разозлить, Тай Юньшэн куда тоньше подталкивал людей к нужным решениям. Мне оставалось наблюдать.

Получилась довольно дорогая разведка, зато весьма познавательная.

— И что ты увидел? — спросила Юй Жун.

— Несколько техник я вообще не сумел опознать. На методы Облачного Меча они, разумеется, и не должны быть похожи, но даже для Горной Печати некоторые выглядели странно. Они будто… отличались от того, чему практиков вообще учат.

Улыбка с лица Юй Жун исчезла.

— Думаешь об еретических наследиях?

Я не ответил.

Наблюдений пока было слишком мало. После нашего разговора о пропавших культиваторах и смертных любая незнакомая техника Горной Печати могла показаться подозрительной. Стоило заранее решить, что перед тобой заговор, и разум сам начинал заботливо подбирать подтверждения.

И всё же некоторые вещи мне не нравились.

Юй Жун подождала немного и тихо выдохнула.

— Понятно.

Она наконец взяла флягу и сделала глоток. Некоторое время смотрела в окно на уходящие вверх склоны Горной Печати, а затем пробормотала себе под нос:

— Я недооценила не только твою хитрость. Безумие тоже. Такими темпами ты однажды сам себя в могилу сведёшь.

Я сделал вид, что ничего не услышал.

— Что вы сказали?

Юй Жун повернулась ко мне.

— Сказала: продолжай копать. Только попытайся хотя бы несколько дней не устраивать ничего такого, после чего мне придётся объяснять старейшинам Горной Печати, почему гости превратили их секту в игорный дом.

— Постараюсь.

Юй Жун поморщилась.

— Именно это слово меня и пугает.

На этом разговор закончился.

Когда я вышел из павильона, Лань Юэ как раз поднималась по дороге со стороны соседней террасы. В руке она держала тонкую нефритовую табличку и, заметив меня, лишь слегка кивнула.

Я ответил тем же.

После нашего недавнего разговора я на мгновение ожидал неловкости, но её не возникло. Лань Юэ прошла мимо и направилась к мастеру, очевидно с собственным отчётом, а я продолжил спускаться к гостевой территории.

Похоже, Юй Жун действительно разделила нашу работу. Решение разумное: чем меньше каждый знает о действиях остальных, тем сложнее случайно раскрыть всю картину.

Впрочем, сейчас меня занимало совсем другое.

Кто, чёрт возьми, подставил вместо меня Основного Ученика Горной Печати?

Турнир действительно организовал я. Большую часть грязной работы взяли на себя Бай Чэньфэн и Тай Юньшэн, но схема принадлежала мне, начальные деньги тоже были моими, а пары для наиболее интересных поединков подбирал я. Следы мы, конечно, старались убирать. Я ещё не настолько соскучился по наказаниям Великих сект, чтобы украшать каждый мешочек с Камнями Духа подписью «с любовью от Мин Хао».

Но одно дело — оставить старейшинам недостаточно доказательств.

Совсем другое — обнаружить после расследования убедительную цепочку улик против человека, который вообще не участвовал в нашей затее.

Я его не подставлял.

В этом попросту не было необходимости. Юй Жун сама разрешила провоцировать Горную Печать и заранее обещала разбираться с последствиями. Если бы меня поймали, случился бы скандал. Возможно, пришлось бы расстаться с частью заработанного, выслушать несколько нравоучений и какое-то время изображать искреннее раскаяние.

Серьёзно расправиться со мной хозяевам она всё равно не позволила бы.

Сейчас нас с Юй Жун связывала общая тайна. Если Горная Печать решит сломать мне культивацию, запереть на несколько десятилетий или тихо избавиться от слишком раздражающего гостя, у меня появится веская причина перед этим рассказать кому-нибудь, зачем в действительности сюда прибыла делегация Облачного Меча. Одного сообщения нужному старейшине хватит, чтобы всё расследование закончилось.

Юй Жун прекрасно это понимала.

Правда, после возвращения домой она вполне могла лично убить меня за то, что ей целый год пришлось объясняться с чужими старейшинами. Но это была уже проблема будущего Мин Хао.

Вчера же подставной виновник мне точно не требовался.

Кто-то вмешался сам.

Причём вмешался очень грамотно.

Я мысленно перебрал людей, которым подобный исход мог принести выгоду. Бай и Тай отпали почти сразу. Оба умели быть мерзавцами, прекрасно разбирались в простых преступных схемах и ради Камней Духа демонстрировали удивительную предприимчивость, однако здесь требовалось другое. За одну неделю внутри чужой Великой секты нужно было найти людей из окружения Основного Ученика, получить доступ к его личной печати, подготовить свидетельства и незаметно направить расследование в нужную сторону.

Даже для них слишком быстро.

К тому же свою прибыль они уже получили. Рисковать ею ради дополнительного развлечения не имело смысла.

Но тогда кто?

Я как раз вошёл на гостевую территорию, когда заметил человека возле собственного павильона.

Он сидел за небольшим каменным столом в тени дерева с таким видом, словно находился в собственном саду. На столе стояли чайник и две чашки. Ни слуг, ни сопровождающих рядом не было, однако охрана ему и не требовалась.

Аура ощущалась спокойной и плотной.

Предел Заложения Основы.

Цзи Вэньчжоу. Сильнейший ученик Горной Печати, которого Юй Жун специально посоветовала избегать.

Я остановился примерно в двадцати шагах.

Он поднял взгляд и слегка улыбнулся.

— Брат Мин.

— Брат Цзи.

— Надеюсь, я не пришёл не вовремя?

Самым разумным решением было ответить утвердительно, закрыться в павильоне и окружить его таким количеством защитных формаций, какое выдержат стены.

Вместо этого я подошёл к столу.

— Раз уж ты принес чай, прогонять гостя было бы невежливо.

— Рад, что мы понимаем друг друга.

Я сел напротив.

Цзи Вэньчжоу неторопливо наполнил мою чашку, затем налил себе. Движения у него были спокойными, выверенными, но без показной медлительности. Он вообще производил впечатление человека, которому не приходится никому доказывать, что он владеет собой.

Если бы я не знал, кто передо мной, его легко можно было принять за воспитанного Основного Ученика, решившего познакомиться с гостем после небольшой неприятности с уничтоженной формацией.

Пожалуй, именно это и настораживало.

— Хороший чай, — сказал Цзи.

Я поднёс чашку, вдохнул аромат и сделал маленький глоток.

По аромату я понял, что яда внутри нет, так что отказывать себе в удовольствии я не стал.

Он не преувеличивал.

— Приятно знать, что хотя бы чайные формации вашей секты пережили моё прибытие. — попытался я его подколоть.

Уголки его губ чуть приподнялись.

— Наши формации достаточно крепки. Иногда им даже полезно напомнить, что крепость ещё не делает их неуязвимыми.

Ответ прозвучал совершенно спокойно.

Мы заговорили о библиотеке, потом о моих первых впечатлениях от Горной Печати. Цзи Вэньчжоу спросил, пригодились ли полученные трактаты, и я честно признал, что нашёл в них немало вещей, которых мне недоставало после самостоятельного изучения чужого наследия.

Он не спросил, чьё это было наследие.

Любопытный человек задаёт вопрос, как только получает возможность. Умный иногда предпочитает подождать, пока ответ появится сам.

Несколько раз я намеренно позволил себе чуть больше резкости, чем требовала обычная вежливость. Напомнил о разрушенной приветственной формации, затем между делом заметил, что мастера Горной Печати удивительно ревностно охраняют даже свитки, которые сами оставляют в открытой части библиотеки.

Цзи Вэньчжоу оба раза лишь улыбнулся.

Ни раздражения, ни ответной колкости я не почувствовал.

Спустя некоторое время это начало действовать на меня неожиданным образом: он мне нравился.

Ну, насколько может нравиться зверь, способный разорвать тебя на части.

Человек на пределе Заложения Основы, сильнейший ученик Горной Печати и признанный гений формаций спокойно пил чай с тем, кто в первый день уничтожил созданный им массив. Большинство молодых талантов, которых мне доводилось встречать, относились к собственной гордости как к жизненно важному органу и болезненно реагировали на любое прикосновение.

Цзи Вэньчжоу, похоже, был устроен иначе.

Жаль только, что Юй Жун назвала именно его самым опасным человеком Горной Печати.

Возможно, эти две вещи как раз были связаны.

Когда первая чашка почти опустела, Цзи Вэньчжоу произнёс:

— Брат Мин, можно задать тебе один вопрос?

— Ты уже задал.

Он рассмеялся.

— Тогда второй.

— Попробуй.

Цзи поставил чашку на стол и впервые за всё время посмотрел на меня чуть внимательнее.

— Зачем ты это сделал?

Моё зарождавшееся хорошее отношение к нему продержалось недолго.

— Что именно?

— Вчерашний турнир.

Я задумчиво провёл пальцем по краю чашки.

— Насколько мне известно, виновного уже нашли, и это не я. Тогда вопрос разумнее задать ему.

— Боюсь, следующие десять лет он будет несколько ограничен в общении.

— Очень неудачно получилось.

Цзи Вэньчжоу улыбнулся так, будто именно этого ответа и ждал.

— Он давно был моим противником.

Вот теперь я слушал внимательнее.

— Среди Основных Учеников хватает соперничества, — продолжил Цзи. — Мы с ним много лет мешали друг другу. Ничего необычного: оба хотели подняться выше, наши интересы регулярно пересекались.

Он взял чайник и вновь наполнил мою чашку.

— Благодаря тебе появилась возможность убрать его с дороги. За это я действительно благодарен.

Я посмотрел на него.

Потом на чай.

Так вот кто подставил бедолагу.

Прямого признания не последовало, но оно и не требовалось.

Цзи Вэньчжоу обнаружил турнир, понял, кто за ним стоит, и вместо того, чтобы разоблачить организаторов, использовал чужую схему в собственных интересах. Какая-то часть доказательств против соперника, возможно, уже существовала. Недостающие он добавил сам или приказал добавить людям, которым доверял.

Теперь один из его противников проведёт десять лет в закрытой пещере, полностью отрезанный от заданий, турниров, влияния и борьбы за положение внутри секты.

Десять лет для культиватора Заложения Основы — не вечность.

Но для борьбы между молодым поколением это очень долгий срок.

А я, сам того не зная, подарил Цзи Вэньчжоу именно такой срок.

— Брат Цзи, — сказал я, — Боюсь, ты благодаришь не того человека.

— Возможно.

Его это совершенно не смутило.

— Однако есть ещё одна вещь, которую я не понимаю.

Мне уже не нравилось направление разговора.

— Какая?

Цзи медленно повернул чашку между пальцами, наблюдая за тонкой струйкой пара.

— Твои действия.

Говорил он всё так же спокойно, почти рассеянно, словно разбирал устройство какой-нибудь формации.

— Сам турнир мне понятен. Молодые культиваторы любят драться, особенно если рядом оказались ученики другой Великой секты. Ставки тоже ничего необычного собой не представляют. На горе много людей с Камнями Духа и ещё больше тех, кто переоценивает собственную способность угадывать победителей. Подкуп участников тоже имеет смысл, если организатор хочет контролировать происходящее и увеличить прибыль.

Я молча пил чай.

— Но ты сделал всё слишком быстро, — продолжил Цзи. — И позволил себе слишком большой риск. Даже если бы твои люди не допустили ни одной ошибки, расследование рано или поздно дошло бы до гостей Облачного Меча. После этого круг возможных организаторов стал бы весьма узким. Бай Чэньфэн и Тай Юньшэн вполне подходят для исполнения, но вся схема выглядит сложнее их обычных методов. Значит, тот, кто её придумал, заранее понимал, чем рискует.

Я встретил его взгляд.

— Интересная история.

— И всё же риск тебя не остановил. Если бы целью были только Камни Духа, существовали более безопасные способы заработать. Для обычного беспорядка не требовалось ничего организовывать: напряжение между нашими учениками появилось ещё в первый день. Унизить Горную Печать таким турниром тоже невозможно. Слишком мелкий повод.

Он замолчал на мгновение.

— Поэтому сам турнир тебе был нужен ради чего-то другого.

Вот теперь разговор мне действительно не нравился.

Юй Жун знала настоящую цель нашей поездки и потому довольно быстро поняла, зачем мне понадобились тщательно подобранные поединки.

Цзи Вэньчжоу ничего этого знать не должен был.

Тем не менее он уже отбросил самые очевидные объяснения — деньги, развлечения, соперничество между сектами — и двигался дальше.

Следующим вопросом станет то, что именно я получил от турнира.

— Брат Цзи.

Он замолчал.

Я поставил чашку на стол.

— Ты слишком много думаешь об обычном подпольном турнире.

Несколько мгновений мы смотрели друг на друга.

Выражение его лица осталось прежним. Однако мне совершенно не понравилось, как легко он остановился.

Он заметил. Не только мои слова, но и сам момент, когда я решил оборвать его рассуждения.

И, скорее всего, понял почему.

— Возможно, — без всякого сопротивления согласился Цзи. — У меня действительно есть такая дурная привычка.

— Иногда подобные привычки создают проблемы.

— Иногда.

Он улыбнулся.

Ни угрозы, ни раздражения в его голосе не было. Почему-то именно поэтому мне стало ещё менее уютно.

Я поднялся.

— Благодарю за чай.

Цзи Вэньчжоу тоже привстал, но удерживать меня не попытался.

— А я благодарю за разговор. Было приятно наконец познакомиться нормально с человеком, который смог разгадать мой массив. — улыбнулся он.

Так засранец понял, что я не силой уничтожил его формацию, а разгадал принцип ее работы?

Впрочем, кто, если не создатель должен был это понять?

Я сложил руки.

— Брат Цзи, позволю себе дать тебе один совет.

— С удовольствием выслушаю.

— Тебе стоит меньше подозревать ни в чём не повинных людей. Иногда человек просто хочет немного развлечься, а окружающие начинают искать в каждом его поступке скрытый смысл.

Цзи Вэньчжоу несколько вдохов смотрел на меня.

А потом рассмеялся.

— Хороший совет, брат Мин.

Он взял чашку.

— Думаю, он одинаково полезен нам обоим. Особенно когда речь заходит о подозрениях в адрес целой секты.

Выражение моего лица не изменилось, но только что сказанная фраза была слишком точной.

Разумеется, существовали невинные объяснения. Он мог говорить о разрушенной приветственной формации, моей ссоре в библиотеке, вчерашнем турнире или обычной настороженности гостя внутри чужой Великой секты.

Вот только за время разговора я успел понять одну вещь.

Цзи Вэньчжоу редко произносил что-либо случайно.

— Спасибо за совет. Однако, он излишний. Думаю, никаких подозрений у меня больше нет. — улыбнулся я в ответ.

Если Цзи заранее понимает, что я подозреваю Горную Печать, значит, либо он уже понял настоящую цель нашего поведения, либо для него сама возможность такого расследования не выглядит неожиданной. Оба варианта были плохими.

Продолжать разговор мне расхотелось окончательно.

Я уже собирался окончательно попрощаться, когда со стороны дороги послышались шаги.

Через несколько мгновений из-за поворота появился Чу Янь.

Он направлялся к нашим жилищам и сперва заметил меня, а затем Цзи Вэньчжоу. Реакция была почти мгновенной: шаг чуть замедлился, плечи едва заметно изменили положение, взгляд стал внимательнее.

Он почувствовал его культивацию.

Предел Заложения Основы сложно спутать с недавно прорвавшимся учеником, особенно человеку вроде Чу Яня.

Цзи тоже посмотрел на него, однако задерживаться не стал. Он сложил руки перед грудью.

— Брат Мин. Брат Чу.

Я не удивился, что Цзи Вэньчжоу вызнал имена всех сильных учеников из секты Облачного Меча.

Чу Янь ответил тем же:

— Эм… я не знаю, как тебя зовут, брат… — признался он.

От него иного и не ждали.

— Меня нет причин запоминать. — сказал гений.

Он убрал чайник и чашки в пространственный мешочек, коротко попрощался и неспешно направился вниз по дороге.

Мы с Чу Янем молча смотрели ему вслед.

Цзи ни разу не обернулся.

Лишь когда его фигура скрылась за поворотом, Чу Янь повернулся ко мне.

— Кто это был?

Я ещё несколько мгновений смотрел на пустую дорогу.

— Очень опасный человек, — наконец сказал я.

Настоящий турнир начался через несколько дней.

На этот раз всё было устроено именно так, как и полагалось состязанию между двумя Великими сектами. Огромную площадку на одной из средних террас Горной Печати заранее окружили защитной формацией; над ареной мерцали несколько слоёв прозрачных барьеров, а места для старейшин возвышались над зрительскими рядами достаточно высоко, чтобы никто из молодого поколения случайно не забыл, под чьим присмотром собирается избивать гостей.

Ученики двух сект расположились по разные стороны площадки. Каменные ступени постепенно заполнялись зрителями, над головами шелестели знамёна, по краям арены дежурили лекари, а назначенный судьёй культиватор выглядел достаточно сильным, чтобы остановить бой прежде, чем проигравшего придётся собирать с камней отдельными частями.

После нашего подпольного турнира всё это казалось почти неприлично законным.

Я сидел среди учеников Облачного Меча и с некоторым сожалением наблюдал за приготовлениями. Подтасовать результаты здесь было практически невозможно. При большом желании, конечно, попробовать можно было: люди остаются людьми даже после нескольких десятилетий культивации, а Камни Духа обладают удивительной способностью делать окружающих сговорчивее. Но над площадкой находилось столько старейшин Формирования Ядра, что это сразу вскрылось бы. Стоило кому-нибудь намеренно ослабить удар, на мгновение задержать технику или слишком удобно подставиться, и наверху наверняка нашёлся бы человек, способный заметить неладное.

Хотя, с должным уровнем актерского мастерства, наверное, и это было бы возможно.

В прошлый раз я хотя бы сам решал, кто с кем будет драться.

Сегодня приходилось просто смотреть.

Впрочем, после недавнего разговора с Юй Жун это тоже было полезно.

Первые бои отвели ученикам стадии Концентрации Ци. Горная Печать выставляла против наших людей соперников приблизительно равного уровня, поэтому откровенного избиения слабых не происходило, однако разница между двумя школами стала заметна почти сразу.

Ученики Облачного Меча привыкли решать большинство проблем оружием и прямой силой. Их противники сражались иначе. Они редко полагались на одну сильную технику и с первых мгновений начинали менять само пространство боя: незаметно оставляли на камнях печати, бросали по краям площадки маленькие формационные пластины, направляли противника туда, где через несколько обменов тот внезапно обнаруживал, что свободных путей осталось значительно меньше, чем казалось.

Один ученик с пика Тысячи Мечей оказался достаточно хорош, чтобы вовремя это понять. Его противник успел разместить вокруг арены шесть тонких металлических пластин, которые постепенно складывались в ограничивающий массив. Вместо того чтобы продолжать давить на самого хозяина, наш ученик выпустил три меча в разные стороны, уничтожил две пластины и только после этого пошёл вперёд.

Бой продолжался ещё несколько десятков обменов ударов. В конце концов ученик Облачного Меча прорвался сквозь последнюю защиту и красивым восходящим ударом выбил оружие из руки противника.

Неплохо.

Следующему повезло значительно меньше.

Парень с Железного Облака явно привык доверять укреплённому телу больше, чем собственным глазам. Первые столкновения он действительно провёл впечатляюще: дважды отбросил противника, один раз пробил защитный слой вокруг его плеча и, кажется, окончательно убедился, что всё идёт как надо.

Проблема заключалась в четырёх печатях под ногами, которые он старательно игнорировал почти весь бой.

Когда они вспыхнули одновременно, каменные плиты под ним словно размягчились. Ступни увязли, движение замедлилось, а через несколько вдохов вокруг тела сомкнулась клетка из светящихся линий.

Судья объявил поражение.

За силу я мысленно поставил ему неплохую оценку.

За способность смотреть под ноги — значительно хуже.

Потом на арену вышел Бай Чэньфэн.

К моему некоторому удивлению, продержался он долго. По обычным меркам Бай действительно был сильным внутренним учеником и, когда не пытался одновременно унизить противника, насладиться собственным превосходством и продемонстрировать зрителям величие своей персоны, умел сражаться вполне достойно.

Сегодня, к сожалению, он решил успеть всё сразу.

Его противник достаточно быстро это понял. Несколько раз позволил Баю прорваться ближе, постепенно отступая к краю площадки, а затем активировал оставленную там заранее печать. Бай отбил первую атаку, силой разорвал второе ограничение и уже, судя по выражению лица, решил, что полностью разгадал чужой замысел.

Тогда над его головой вспыхнул третий узел.

Через несколько мгновений Бай Чэньфэн лежал на спине, а у горла замер короткий клинок.

Я тихо вздохнул.

Всё-таки подпольная деятельность подходила ему лучше.

Тай Юньшэн выступил куда разумнее. Он не показал ничего особенно впечатляющего, зато почти весь бой держался осторожно, не входил туда, куда его слишком настойчиво приглашали, и терпеливо заставлял противника тратить одну печать за другой. Когда у ученика Горной Печати осталось слишком мало подготовленных средств, Тай неожиданно сократил дистанцию и закончил поединок тремя быстрыми ударами.

Чистая победа.

Ничего удивительного, если подумать.

За годы знакомства я привык воспринимать этих двоих как опасных людей, но опасность их никогда не заключалась исключительно в боевой силе. Они умели лгать, договариваться, замечать чужую жадность, находить слабые места и без лишних нравственных сомнений участвовать в предприятиях, перед которыми нормальный ученик сперва поинтересовался бы наказанием.

Сегодняшние поединки лишь подтвердили то, что я и раньше подозревал. Бай был сильнее среднего, однако настоящим талантом его назвать трудно. Тай обладал ещё менее впечатляющей силой, зато компенсировал недостаток осторожностью и хорошей головой. Против лучших представителей собственного поколения ни один, скорее всего, долго бы не продержался.

Наверное, поэтому мы так неплохо и ладили.

Я тоже предпочитал выигрывать ещё до начала драки.

После нескольких следующих поединков состав участников постепенно изменился. Лучшие ученики Концентрации Ци уже успели показать себя, зрители немного успокоились, а сидевшие наверху старейшины разговаривали между собой с теми вежливыми выражениями лиц, за которыми представители Великих сект обычно прячут тщательный подсчёт чужих побед и собственных поражений.

Тогда на арену спрыгнул молодой мужчина в одеждах Основного Ученика Горной Печати.

Он приземлился легко, почти не потревожив пыль на камнях. На вид ему было немного больше двадцати, хотя после стольких лет в мире культиваторов я давно перестал всерьёз оценивать возраст по лицу. Высокий, крепко сложенный, волосы коротко собраны на затылке, на широком тёмном поясе закреплено несколько формационных пластин.

Со стороны Горной Печати сразу раздались одобрительные возгласы.

Мужчина даже не стал ждать, пока его представит судья.

— Довольно прятаться за слабаками!

Усиленный Ци голос легко разошёлся над всей площадкой.

— Мы уже достаточно насмотрелись на поединки стадии Концентрации Ци. Раз Облачный Меч прислал сюда Основных Учеников, пусть они и покажут, чего стоят культиваторы Заложения Основы!

Хозяева встретили слова громкими криками.

Я внимательно посмотрел на него.

С первого взгляда ничего особенного. Начальная ступень Заложения Основы, давно стабилизированная Ци, плотная и ровная. Для человека, недавно совершившего прорыв, он выглядел бы серьёзным противником, но среди Основных Учеников Великой секты — вполне обычным.

И всё же движение энергии было неправильным.

Я осторожно расширил духовное восприятие, стараясь не касаться его ауры слишком явно. Почти сразу обнаружился второй слой.

Техника сокрытия.

Неплохая, надо признать. Обычный культиватор Заложения Основы со слабым духовным сознанием, скорее всего, увидел бы именно то, что ему позволяли увидеть: начальную ступень и спокойную циркуляцию Ци.

До Скрытого Демонического Дыхания ей, правда, было далеко.

Под ложной аурой находилась средняя ступень Заложения Основы.

Я едва заметно усмехнулся.

Старейшин этот человек, разумеется, обмануть не мог. Следовательно, сидевшие наверху мастера Формирования Ядра прекрасно знали его настоящую культивацию и всё равно позволяли стоять на арене, изображая противника начальной ступени.

Учитывая, что все три ученика с нашей стороны были на начальной стадии Заложения Основы — это было особенно подло.

Вот и дружеский обмен опытом.

Я поудобнее устроился на своём месте.

Провокация была слишком очевидной. Выйти против человека, который скрывает целую ступень культивации, лишь потому, что тот достаточно громко назвал тебя слабаком, мог только редкий идиот, у которого гордость окончательно вытеснила инстинкт самосохранения.

Слева что-то мелькнуло.

Я повернул голову.

Чу Янь уже летел на арену.

Несколько мгновений я молча смотрел ему вслед, после чего прикрыл глаза.

Ну разумеется.

Один такой у нас действительно имелся.

— Основной Ученик Облачного Меча, Чу Янь.

Он опустился напротив хозяина и достал меч.

— Я принимаю вызов.

На нашей стороне тоже поднялся шум. Чу Яня знали достаточно хорошо. Даже среди Основных Учеников его положение оставалось достойным, особенно если помнить, каким путём он вообще дошёл до нынешней стадии.

Сам Чу Янь стоял совершенно спокойно. Ни красивой речи в ответ, ни попытки подавить соперника аурой. Просто человек с мечом, которому предложили сразиться.

Я снова вздохнул.

Чу Янь был хорошим человеком.

Иногда это удивительно неудобное качество.

Судья посмотрел на обоих, словно давая старейшинам последнюю возможность вмешаться. Никто наверху не пошевелился.

Значит, бой официально считался допустимым.

Прозвучал сигнал.

Оба сорвались с места одновременно.

Первым действовал ученик Горной Печати. Из рукава вылетели три металлические пластины и разошлись над ареной широким треугольником. Между ними вспыхнули тонкие линии Ци, пространство перед Чу Янем словно налилось тяжестью, а по каменным плитам под ногами побежали светящиеся знаки.

Чу Янь продолжил движение.

Его меч коротко сверкнул.

Первый удар пришёлся по одной из линий массива. Лезвие прошло сквозь сияние, заставив его сильно исказиться, однако формация выдержала. Почти сразу из камня перед Чу Янем выросло длинное копьё. Второй взмах меча встретил его в воздухе.

Раздался грохот.

Осколки брызнули по арене, на мгновение скрывая всё облаком серой пыли, но Чу Янь уже вышел из него на несколько шагов ближе к противнику.

Тот улыбнулся.

На землю легли ещё четыре печати.

Теперь замысел читался значительно яснее. Первый массив вообще не предназначался для того, чтобы поймать Чу Яня. Он ограничивал направления движения и постепенно заставлял выбирать единственный удобный путь. Каждый раз, уходя от очередной атаки, Чу Янь сам продвигался глубже в структуру, которую противник заранее строил вокруг него.

Красиво.

Похоже, сам Чу Янь тоже понял, что происходит.

И вместо того чтобы остановиться, ускорился.

Мечевой свет вспыхнул сразу в нескольких местах. Две печати разлетелись раньше, чем закончили соединяться с массивом. Третью хозяин успел накрыть собственной Ци, и именно в неё Чу Янь ударил повторно.

Металл треснул.

В тот короткий миг, когда формация потеряла устойчивость, меч уже оказался перед грудью ученика Горной Печати.

Тот едва успел поднять барьер.

Удар отбросил его назад.

Крики на стороне хозяев впервые заметно стихли.

Я невольно подался вперёд.

Разница в культивации никуда не исчезла. Чу Янь расходовал больше энергии, его защита сильнее страдала от каждого прямого столкновения, а иногда скрытая средняя ступень соперника прорывалась сквозь технику настолько явно, что даже некоторые ученики на зрительских местах начинали переглядываться.

Однако было кое-что, в чём Чу Янь превосходил противника слишком сильно.

Меч.

Он владел им лучше.

Настолько, что постепенно именно Чу Янь начал определять ритм схватки.

Формации продолжали появляться вокруг него, но теперь он даже не пытался разрушать их целиком. Находил одно соединение, коротким ударом нарушал поток Ци и использовал несколько мгновений нестабильности, чтобы пройти ещё дальше. Противнику всё чаще приходилось защищаться самому.

Один порез лёг на плечо.

Второй прошёл по боку.

От третьего пришлось спасаться защитным артефактом.

После этого хозяин наконец перестал изображать культиватора начальной ступени.

Его настоящая аура вспыхнула почти в полную силу.

Давление средней ступени Заложения Основы прокатилось над ареной и заставило несколько ближайших учеников невольно втянуть воздух.

Чу Янь, разумеется, тоже почувствовал перемену.

И улыбнулся.

Вот это в нём иногда действительно пугало.

Разумный человек, обнаружив, что соперник существенно сильнее заявленного, хотя бы задумался бы, стоит ли продолжать.

Чу Янь выглядел так, словно бой только сейчас стал заслуживать потраченного времени.

Противник больше не пытался скрывать силу. Камень вокруг Чу Яня взорвался сразу десятком копий, сверху сомкнулся золотистый барьер, а под ногами одна за другой вспыхнули ограничивающие печати. За несколько вдохов вокруг него образовалась плотная формационная клетка, почти не оставлявшая пространства для движения.

Среди зрителей уже кто-то закричал о победе.

Тогда из центра массива вырвалась тонкая белая линия.

Всего одна.

Она прошла сквозь ближайшее каменное копьё, рассекла печать, соединявшую два ключевых узла, и заставила всю структуру дрогнуть.

Чу Янь оказался возле образовавшейся щели раньше, чем формация успела перестроиться.

Меч шёл вместе с ним.

Они столкнулись почти вплотную.

Ладонь ученика Горной Печати остановилась у груди Чу Яня.

Остриё меча — у его горла.

Несколько долгих мгновений никто не двигался.

Затем ученик Горной Печати медленно опустил руку.

— Я проиграл.

По стороне Облачного Меча прокатился шум.

Чу Янь убрал меч и сделал шаг назад.

Только один.

Колени подогнулись, и человек, только что победивший культиватора средней ступени Заложения Основы, тяжело рухнул на каменные плиты.

Лекари появились практически сразу.

Я смотрел, как его уносят с площадки, и никак не мог решить, кем правильнее считать Чу Яня: выдающимся мечником или человеком, которому однажды всё-таки необходимо объяснить смысл слова «бережно».

Вероятно, и тем и другим.

Зато Облачный Меч уже получил победу среди Основных Учеников.

Как выяснилось почти сразу, для меня это обстоятельство имело огромное значение.

Потому что следующим на арену вышел ещё один человек Горной Печати. И к моему удивлению, у него были фиолетовые волосы.

В этом мире необычный цвет волос встречается достаточно часто. Это не значит, что прогуливаясь по городу ты встретишь розовые, синие, зеленые и красные волосы на каждом углу. Но иногда — где-то один раз из десяти — волосы культиваторов меняются из-за влияния Ци.

Далеко ходить не надо. Мои волосы тоже побелели из-за этого. Правда, чаще всего необычный цвет волос — это врожденный признак гения.

И, похоже, как раз такой гений был передо мной.

На этот раз хозяева отреагировали совершенно иначе.

Ученики начали вставать. Сначала кто-то один выкрикнул имя, затем его подхватили остальные, и вскоре половина площадки приветствовала молодого парня так, будто все предыдущие поединки были всего лишь вступлением к его появлению.

— Лэй Чжэнь!

Имя ничего мне не сказало.

Зато разговоры вокруг быстро восполнили этот пробел.

— Это сын главы Горной Печати!

— Он за двадцать лет достиг средней ступени Заложения Основы.

— Старший брат Лэй, покажите им всю силу секты Горной Печати!

Свою культивацию Лэй Чжэнь не скрывал. Аура расходилась от него плотной, уверенной волной, и уже по качеству Ци было понятно, что этот человек с детства не испытывал недостатка ни в ресурсах, ни в хороших техниках, ни во внимании сильных мастеров.

Выглядел он соответствующе. Высокий, широкоплечий, в черных одеждах Основного Ученика с серебристыми узорами на рукавах. Никакой кричащей роскоши, но ткань слишком хорошо сидела и слишком спокойно выдерживала давление окружающей Ци, чтобы её стоимость хотелось узнавать.

Лэй Чжэнь поднял взгляд к нашей стороне.

Я немедленно посмотрел куда-нибудь ещё.

Например, на Лань Юэ.

Она тоже Основной Ученик.

Культивация у неё прекрасная.

Девушка хорошая.

Наверняка всю жизнь мечтала сразиться с сыном главы соседней Великой секты и просто раньше не знала, как об этом сообщить.

«Мин Хао».

Голос Юй Жун раздался прямо у меня в голове.

Нет, мне показалось. Никакая Старейшина не использовала телепатию, чтобы со мной заговорить.

«Мин Хао. Прекращая дурачиться». — сказала она.

Я очень медленно поднял голову.

Старейшина сидела среди представителей двух сект с безупречно спокойным выражением лица, словно вообще не имела отношения к только что прозвучавшему имени.

«Твой выход». — настояла она.

Предательница.

Я подождал несколько мгновений.

Вдруг передумает.

К сожалению, не передумала.

Пришлось вставать.

Я согласился выступить, но взамен попросил Юй Жун ответить мне услугой.

Пока спускался к арене, я быстро перебирал возможности.

Победить Лэй Чжэня я, скорее всего, мог. По крайней мере, если перестать изображать обычного недавно прорвавшегося Основного Ученика, полностью использовать Золотую Основу, Кристаллизацию Духа, хорошие артефакты, усиленные печати и все те маленькие подлости, которые обычно отличали настоящий бой Мин Хао от дружеского состязания.

Проблема заключалась не в победе.

Проблема была в том, сколько придётся показать ради неё.

Вокруг сидели сотни учеников.

Над нами — старейшины Формирования Ядра.

После происходящего в Горной Печати и возможного наличия здесь Еретиков, я меньше всего хотел давать им дополнительные причины задумываться о моих возможностях.

Пока образ складывался почти идеально. Богатый ученик известного алхимика, который недавно заложил Основу. Хорошо разбирается в печатях, способен решить проблему, завалив её Камнями Духа, но в настоящем бою ничего выдающегося пока не показывал.

Зачем портить такую прекрасную картину?

Тем более Чу Янь уже победил.

Если недавно прорвавшийся Мин Хао достойно продержится против сына главы секты на средней ступени и в конце концов проиграет, позором это не назовёт даже самый придирчивый старейшина. Несколько хороших обменов — и можно падать с чистой совестью.

К тому моменту, когда я ступил на арену, решение было принято.

Сегодня Мин Хао героически проиграет.

Лэй Чжэнь ждал в центре площадки.

Мы остановились друг напротив друга и обменялись приветствием.

— Я слышал о тебе, Мин Хао, — сказал он.

— Надеюсь, только хорошее.

— Ты разрушил приветственную формацию нашей секты в первый же день.

— Значит, действительно только хорошее.

— Однако, сегодня ты проиграешь. И никакие твои уловки тебе не помогут. — заверил он меня.

Да, так это и задумано.

По зрительским местам прошёл лёгкий смех.

Улыбнулся даже Лэй Чжэнь. Раздражения я в нём не заметил. Он вообще выглядел на удивление собранным: конечно, толика высокомерия от него чувствовалась. Но в мире бессмертных — это, так-называемая, база.

— Это мы и выясним. — слегка улыбнулся я.

— Можешь попробовать. Но я не буду ни капли сдерживаться!

От него ударила мощная аура средней стадии Заложения Основы. Даже мне стало немного дискомфортно.

Если буду медитировать, то, наверное, за несколько лет тоже смогу достигнуть средней стадии. Но, к сожалению, просто медитировать мне не дают.

«А он умеет заводить толпу. После каждой его фразы ученики Горной Печати вопят еще сильнее», — отметил я про себя.

Он будто специально это делал.

И всё же за словами чувствовалась спокойная уверенность человека, давно привыкшего к чужим ожиданиям и совершенно не тяготившегося ими. Это отличало его и от самодовольного Бай Чэньфэна, и от осторожного Цзи Вэньчжоу, и от прямого до невозможности Чу Яня.

Судья дал сигнал.

Я сразу достал четыре Взрывные Печати.

Самые обычные.

Не усиленные варианты, которыми недавно снёс приветственную формацию Горной Печати, а намеренно недозаряженные листы. Взрыв выглядел бы убедительно, заставил бы культиватора средней ступени поднять защиту, но серьёзно повредить ему не должен был.

Я даже разместил печати немного неудачно, оставляя Лэй Чжэню очевидный путь для отхода.

Идеальное сопротивление богатого, но слабого алхимика.

Печати сорвались с пальцев.

Лэй Чжэнь поднял ладонь. Он был настолько самоуверен, что даже не попытался уклониться?

Ну, отчасти это даже оправдана. Такие взрывные печати не смогли бы ему нанести урон даже без защиты Ци.

Взрыв накрыл половину площадки.

Огненный свет ударил в защитный барьер вокруг арены, над камнями поднялась пыль, и на несколько мгновений противник исчез из виду.

Я уже готовился принять следующий удар и начать достойно проигрывать.

Из дыма вылетел человек.

Лэй Чжэнь проскользил по камню почти десять шагов, перевернулся через плечо и тяжело рухнул на спину.

Я моргнул.

Горная Печать притихла.

Лэй Чжэнь приподнялся на локте.

Кашлянул.

На каменные плиты упало несколько капель крови.

Я моргнул ещё раз.

Что?

Печати были слабыми.

Я специально сделал их слабыми.

Даже культиватор на пике Концентрации Ци, если бы хоть немного защищался, не должен был так пострадать. Передо мной находился человек средней ступени Заложения Основы.

Лэй Чжэнь тем временем поднялся.

Со стороны хозяев посыпались возмущённые выкрики.

— Старший брат Лэй!

— Он опять использует печати!

— Разве это честно⁈

— Чертов богатый ублюдок! Да сколько же стоит каждая такая печать⁈

Секта, прославившаяся искусством печатей, только что возмутилась тем, что человек использует печати.

В другой ситуации я бы обязательно это отметил.

Сейчас меня интересовал исключительно Лэй Чжэнь.

Он вытер кровь с губ и снова встал в стойку.

— Хорошая атака.

Он сказал это достаточно громко, чтобы услышали зрители.

Я прищурился.

— Вы уверены, что хотите продолжать?

— Конечно.

Он рванул вперёд.

Скорость выглядела достойно средней ступени. Под ногами вспыхнула Ци, воздух вокруг тела дрогнул, а правый кулак покрыл плотный золотистый слой.

Отлично.

Я решил не уклоняться, а принять удар на блок.

Так даже удобнее.

Сейчас красиво пролечу по арене, встану с трудом и через несколько обменов признаю поражение.

Кулак Лэй Чжэня вошёл мне в бок.

Раздался громкий хлопок, и золотистая волна разошлась вокруг нас.

А я почти ничего не почувствовал.

Не в переносном смысле.

Вообще.

Если бы меня так ударил ученик шестого уровня Концентрации Ци, возможно, впечатлений осталось бы больше.

Пришлось самому оттолкнуться ногой от камня, чтобы хотя бы правдоподобно улететь.

Я прокатился по плитам, остановился на одном колене и посмотрел на противника.

Лэй Чжэнь смотрел в ответ.

Мы молчали всего несколько мгновений. И этого хватило, чтобы понять мотивы друг друга.

«Ах ты сволочь». — мысленно возмутился я.

Он тоже собирался проиграть. Теперь это стало ясно, как день.

И хотел этого настолько сильно, что почти не защитился от четырёх слабых печатей, а затем намеренно вытащил почти всю силу из собственного удара, оставляя мне прекрасную возможность для контратаки.

Проблема заключалась в одном.

Я собирался сделать ровно то же самое.

Глаза Лэй Чжэня чуть сузились.

Судя по всему, в этот момент он пришёл к аналогичному выводу.

Бой внезапно стал гораздо интереснее.

Я неторопливо поднялся.

— Сильный удар, брат Лэй.

— Благодарю.

— Особенно впечатляет контроль.

На короткий миг его взгляд изменился.

— Мастерство брата Мина тоже удивляет, — спокойно ответил Лэй Чжэнь. — Такую атаку трудно пережить без последствий.

— Мне повезло.

— Определенно. Но удача бывает лишь раз

Мы улыбнулись друг другу.

Зрители наверняка увидели взаимное уважение двух достойных противников.

На самом деле только что состоялся совершенно другой разговор.

Я знаю, что ты делаешь.

Я тоже.

Следующие несколько минут превратились в самый нелепый бой, в котором мне когда-либо приходилось участвовать.

Лэй Чжэнь атаковал широко, эффектно и почти совершенно бесполезно. Золотые вспышки расходились над площадкой, каменные плиты трескались там, куда его удары почему-то постоянно приходили на полшага в стороне от меня, а каждая техника сопровождалась таким количеством света и шума, что зрители на дальних рядах наверняка считали нас чудовищами, способными снести половину горы.

Я старался не отставать.

Печати взрывались чуть сбоку от него. Стрелы Души получались настолько разряженными, что с трудом повреждали внешний слой защиты. Когда наши техники сталкивались, я специально выбирал угол, при котором оба потока Ци давали максимально яркую вспышку и минимальный полезный результат.

При этом каждый отчаянно искал возможность проиграть.

При первой возможности я открыл бок настолько откровенно, что даже Бай Чэньфэн на зрительских местах, кажется, понял намёк.

Лэй Чжэнь атаковал.

В последний момент его ладонь каким-то чудом сместилась и лишь скользнула по одежде.

Через несколько вдохов уже он оставил грудь почти без защиты.

Я выпустил Стрелу Души.

Она, совершенно случайно, изменила направление и разбила камень возле его ноги.

Лэй Чжэнь ответил тем же.

В одном обмене он позволил мне ударить ладонью в плечо, после чего отлетел на добрых пятнадцать шагов, дважды перевернулся в воздухе и рухнул так тяжело, будто только что получил полной Дланью Небес.

Я едва удержал серьёзное лицо.

Вот это актёр.

Когда он снова поднялся, я совершенно искренне произнёс:

— Мастерство брата Лэя превосходит мои ожидания.

Зрители услышали похвалу его боевой силе.

Лэй Чжэнь — именно то, что я хотел сказать.

— Ты тоже удивляешь меня всё больше, брат Мин.

Прекрасно.

Мы оба оказались невероятно талантливы. Вот только в конце этого представления всё равно требовался победитель. И ни один из нас категорически не хотел им становиться.

Через некоторое время я начал опасаться, что мы действительно способны драться до вечера, раз за разом чудом избегая победы, пока один из старейшин не потеряет терпение и не спустится на арену, чтобы лично избить обоих.

Пока мы играем убедительно. Но если хотя бы один из нас ошибется, то Старейшины поймут, что это совсем не тот бой, какой они хотят увидеть.

Следовало заканчивать.

Я отступил на несколько шагов и поднял руку.

— Брат Лэй, признаю: обычными средствами мне тебя не победить.

Он сразу насторожился.

Правильно.

— Я еще не полностью освоил этот артефакт, но если не использую, то не смогу тебя победить.

Разговоры на зрительских местах стихли.

В моей руке появилась небольшая сфера, и я начал концентрировать в ней неприличный объем энергии.

Артефакт из Мира Меча находился у меня достаточно давно, и его возможности я представлял хорошо. Мне не нужно было использовать весь заряд, чтобы атака была эффектной.

Идеальный способ эффектно проиграть.

Я вытянул сферу перед собой.

Серо-белое сияние начало собираться внутри.

Лицо Лэй Чжэня стало серьёзнее. Возможно, решил, что я передумал и теперь настроен серьезно. Но эта идея ему определенно понравилась, ведь тогда он проиграет, как и планировал.

Напрасно.

Луч сорвался вперёд. Плотная полоса света устремилась прямо ему в грудь.

Лэй Чжэнь замер.

И я сразу понял, что этот ублюдок задумал.

Он собирался принять удар — просто получить мою «сильнейшую технику», рухнуть перед всей Горной Печатью и окончательно повесить победу мне на шею.

Нет уж.

Я резко провёл свободной рукой перед собой.

Ци собралась в тонкую плоскую структуру.

Последние недели изучения формаций дали мне несколько полезных идей. Одной из них оказался принцип перенаправления потоков. Энергию не всегда обязательно останавливать лоб в лоб; иногда значительно проще изменить направление её движения.

Против чужой техники в настоящем бою я пока не рискнул бы даже пробовать. Ошибка в угле на несколько градусов — и вместо красивого отражения получишь взрыв прямо перед лицом.

Но это была моя собственная атака, её структуру я знал, а значит ничто не помешает мне провернуть этот трюк.

Перед Лэй Чжэнем возникла первая зеркальная плоскость. Луч ударил в неё и резко ушёл в сторону.

По зрительским рядам прокатился удивлённый шум.

Сам Лэй Чжэнь тоже растерялся. Всего на мгновение, но мне хватило.

Вторая плоскость уже формировалась на новом пути луча.

Серо-белая энергия встретилась с ней, снова изменила направление и полетела назад.

Прямо в меня.

Глаза Лэй Чжэня расширились. Он догадался, что я сделал, но было уже слишком поздно.

Под одеждой я заранее активировал защитную печать и немного повернул корпус, уводя атаку от опасных мест.

Луч ударил в грудь.

Защитная печать разлетелась.

Одежда действительно порвалась, кожу обожгло, на груди появилось несколько неглубоких порезов.

Конечно, поставь я нормальную защиту, то и такого урона удалось бы избежать. Однако, минимальные раны были необходимы, чтобы все выглядело убедительно.

Пока вспышка защищала меня от чужих глаз и восприятия, я достал из мешочка подготовленную жидкость, очень похожую на кровь.

По телу мгновенно проступили страшные кровавые раны. Ткань потемнела от крови, лицо побледнело, а по внешнему виду я внезапно начал напоминать человека, которому до похорон осталось только правильно лечь.

Я все еще оставался на ногах, но было очевидно, что продолжать бой я уже не смогу.

Площадка взорвалась криками.

Через несколько мгновений я осторожно приподнял голову.

Лэй Чжэнь стоял там же.

И смотрел на меня с таким выражением, словно у него только что украли прекрасно подготовленное поражение прямо из рук.

Я позволил себе слабую улыбку.

— Я… недооценил брата Лэя. — прохрипел я, но это услышали все.

Он молчал.

Похоже, ещё не успел придумать ответ.

Я продолжил достаточно громко, чтобы услышали окружающие:

— Кто мог ожидать, что твоя техника отражения достигла такого совершенства? Даже мой сильнейший удар ты сумел вернуть обратно. Впрочем, чего ещё ожидать от сына главы Горной Печати?

Со стороны хозяев немедленно поднялся восторженный шум.

Кто-то уже выкрикивал имя Лэй Чжэня.

Сам Лэй Чжэнь смотрел на меня почти с обидой, которую вряд ли поймет кто-то, кроме меня.

Но возразить ему было нечего.

Готово.

Мин Хао героически проиграл человеку на целую ступень выше. Честь Облачного Меча после победы Чу Яня не пострадала.

Мои способности остались скрыты.

Никаких лишних вопросов.

Теперь оставалось только немного полежать и дождаться лекарей.

Я глубоко вдохнул, позволил себе начать падать.

В этот момент рядом со мной появилась Лань Юэ. Она подхватила меня, и не позволила упасть.

От нее пахло на удивление приятно…

— Ты хорошо справился, — тихо сказала она, помогая мне уйти с арены.

Через несколько секунд произошло нечто по-настоящему прекрасное.

Лэй Чжэнь пошатнулся. Он сделал два нетвёрдых шага, опустился на одно колено и прижал ладонь к груди. Циркуляция Ци стала намеренно неровной, дыхание потяжелело, голова медленно склонилась.

Этот ублюдок не собирался сдаваться.

Похоже, раз уж поражение у него украли, он решил хотя бы добиться ничьей.

Я внутренне восхитился.

Такой настойчивости стоило поучиться.

Не каждый человек способен продолжать бороться за поражение даже после того, как противник уже признал, что проиграл.

Лэй Чжэнь начал медленно заваливаться набок.

Тут терпение судьи закончилось.

— Победитель — Лэй Чжэнь из секты Горной Печати!

Объявление прозвучало настолько стремительно, что сын главы не успел завершить падение.

Площадка взорвалась одобрительными криками.

Лэй Чжэнь застыл на одном колене.

Несколько мгновений он сидел неподвижно. Затем очень медленно поднял голову и посмотрел на судью с такой нескрываемой злостью, что только дурак бы этого не заметил.

Сдержать смех становилось всё труднее.

Бедняга.

Столько старался.

И какой-то судья всё испортил.

И вот, казалось, все закончилось именно так, как и планировалось.

Однако, Лань Юэ, которая отвела меня прочь с арены, внезапно прыгнула обратно. Она грациозно приземлилась в центре арены, и обнажила свой меч.

Внешне она почти не изменилась. Спокойное лицо, ровная осанка, сдержанные движения человека, которому обычно не требовалось повышать голос, чтобы его услышали.

Но её Ци я такой никогда не чувствовал.

Она кипела.

Духовная сила поднималась вокруг Лань Юэ горячими, тяжёлыми волнами, и воздух рядом с ней едва заметно дрожал. На Скрытом Этаже я видел её уставшей, раненой, загнанной. Видел в ситуациях, где один неверный шаг мог стоить жизни.

Даже тогда она сохраняла удивительную внутреннюю собранность.

Сейчас её не было.

И только когда взгляд Лань Юэ скользнул по мне, я понял причину.

Она увидела разорванную одежду. Кровь. Раны, большую часть которых с таким старанием я вырисовывал сам.

Для неё они выглядели настоящими.

Лэй Чжэнь медленно поднялся с колена.

Лань Юэ остановилась напротив него.

Гул вокруг арены постепенно стихал. Даже сидевшие дальше ученики почувствовали, как изменилась её аура, и один за другим замолчали.

— Лэй Чжэнь.

Ее голос прозвучал спокойно, и от этого стало только хуже.

— Ты победил того, чья культивация слабее. Осмелишься ли ты сразиться со мной? — холодный голос раздался по арене.

И в каждом ее слове чувствовался гнев, который она скрывала.

По арене разошлась мощная Ци средней стадии Заложения Основы.

Она что, прорвалась?

Нет.

До сих пор она скрывала свою культивацию. Даже я не мог разглядеть ее настоящий уровень. Но сейчас, из-за меня, она сбросила маску.

«Это вообще та Лань Юэ, которую я знаю⁈»

Судья вмешался прежде, чем Лэй Чжэнь успел ответить. Он шагнул между двумя учениками, поднял ладонь и выпустил немного Ци, усиливая голос ровно настолько, чтобы тот без труда разошёлся над всей площадкой.

— Этот поединок не состоится.

Лань Юэ даже не повернула головы. Меч в её руке оставался опущенным, однако духовная энергия вокруг лезвия продолжала уплотняться. По каменным плитам возле её ног уже поползли тонкие трещины, хотя сама Лань Юэ стояла совершенно неподвижно.

— Почему? — спросила она.

— Лэй Чжэнь только что закончил тяжёлый поединок. Он ранен и истощён. Даже если сам согласится принять вызов, позволить ему немедленно выйти на второй бой будет нарушением правил турнира.

Я невольно посмотрел на сына главы Горной Печати и едва удержался от улыбки.

Лэй Чжэнь всё ещё стоял на одном колене и, кажется, впервые за последние несколько минут действительно страдал — правда, совсем не от ран. Его настигли последствия собственного актёрского мастерства.

Если бы он не изображал перед сотнями зрителей человека, которого моя последняя атака едва не отправила к предкам, сейчас достаточно было бы подняться и объявить себя готовым к следующему поединку. Однако после кашля с кровью, намеренно сбитой циркуляции Ци, дрожащих ног и почти состоявшейся потери сознания внезапное чудесное исцеление выглядело бы несколько подозрительно.

На мгновение наши взгляды встретились.

В глазах Лэй Чжэня появилось почти философское смирение.

Да, брат Лэй.

Сам виноват.

Лань Юэ, разумеется, понятия не имела, насколько нелепой была вся ситуация. Для неё события складывались совершенно иначе: Мин Хао получил тяжёлые раны, Лэй Чжэнь победил его, а теперь турнирные правила защищали победителя от немедленной расплаты.

Пальцы на рукояти меча сжались сильнее.

— Тогда я подожду, пока он восстановится.

Судья уже собирался что-то ответить, когда со стороны учеников Горной Печати донёсся спокойный голос:

— В этом нет необходимости.

Шум на трибунах начал стихать.

Голос я узнал сразу.

Цзи Вэньчжоу поднялся со своего места.

Он не спрыгнул на арену и даже не выпустил ауру, чтобы привлечь к себе внимание. Просто вышел в свободный проход между рядами и неспешно начал спускаться, однако этого оказалось достаточно.

Я следил скорее за учениками вокруг него, чем за самим Цзи.

Восхищение на их лицах было совершенно искренним. Несколько молодых культиваторов невольно выпрямились, кто-то почти благоговейно смотрел ему вслед, и по общей реакции становилось ясно: появление Цзи Вэньчжоу воспринимали как гарантию того, что честь Горной Печати теперь окажется в надёжных руках.

И всё же рядом с этим восхищением существовало другое чувство.

Люди слишком поспешно освобождали ему дорогу. Никто не окликнул его, никто не попытался сказать что-нибудь ободряющее. Шумных выкриков, которыми недавно встречали Лэй Чжэня, тоже не прозвучало. Даже ученики, глядевшие на Цзи с откровенным почтением, старались не оказаться у него на пути.

Они его боялись.

Причём это был не обычный страх перед человеком, способным задавить слабого культиватора одной аурой. Эти люди знали Цзи Вэньчжоу лично. Возможно, годами тренировались рядом с ним, выполняли общие задания и видели то, чего не замечал гость другой секты.

И именно поэтому предпочитали соблюдать дистанцию.

Цзи тем временем спустился на арену и приветственно сложил руки перед Лань Юэ.

— Если сестра Лань желает продолжить состязание между Основными Учениками, я готов принять вызов вместо младшего брата Лэя.

Внимание Лань Юэ полностью переключилось на него. Я заметил, как её взгляд на короткое мгновение задержался на чужой ауре, и почти физически ощутил тот момент, когда она поняла разницу между ними.

Лань Юэ была на средней ступени Заложения Основы. Цзи Вэньчжоу стоял на пределе всей стадии.

Пропасть между ними была огромной.

Разумеется, это её не остановило.

Иногда мне начинало казаться, что вокруг меня существует какая-то особая закономерность. Нормальный человек, увидев противника значительно сильнее себя, должен подумать: интересный человек, лучше держаться подальше. Мои знакомые реагировали противоположным образом.

И после этого именно Мин Хао почему-то считался человеком, который постоянно попадает в неприятности.

Впрочем, бой все равно обещал получиться действительно выдающимся. Основа Лань Юэ была далека от обычной, а её техники я достаточно хорошо помнил ещё по Скрытому Этажу. Напротив стоял человек на пределе Заложения Основы, которого считали одним из талантливейших молодых мастеров формаций Горной Печати.

В иной ситуации я бы устроился поудобнее и постарался не пропустить ни одного обмена.

Только сегодняшний турнир изначально интересовал меня совсем по другой причине.

Я поднял взгляд к местам старейшин.

Юй Жун сидела там же. На мгновение наши глаза встретились, и ни одному из нас не пришлось ничего говорить.

Лучшего момента могло уже не представиться.

Практически все сильнейшие ученики Горной Печати собрались у арены. Здесь же находились старейшины обеих сект, а редкий поединок между Лань Юэ и Цзи Вэньчжоу привлекал всё больше внимания. Сам Цзи, чьё присутствие где-нибудь в глубине горы тревожило меня сильнее большинства защитных массивов, добровольно вышел на площадку и теперь точно никуда не уйдёт ближайшее время.

Оставалась только одна проблема.

Мне хотелось остаться.

Я действительно беспокоился за Лань Юэ, и больше всего раздражало даже не само это чувство, а то, насколько легко оно вмешивалось в расчёты.

Однако прямо над ареной сидела Юй Жун.

Лань Юэ была её ученицей. Если бой станет действительно опасным, старейшина вмешается. По крайней мере, мне очень хотелось верить, что после всех неприятностей, которые я уже успел создать за короткое пребывание в Горной Печати, Юй Жун не решит позволить хотя бы одной из них разрешиться естественным путём.

Судья начал повторять правила поединка.

Я ещё раз посмотрел на Лань Юэ, после чего заставил себя отвернуться.

Пора.

Существование одновременно в двух телах давно перестало вызывать прежнее головокружение, однако полностью привычным так и не стало. Разум научился разделять движения, ощущения и даже внимание, но сама разница между двумя телами никуда не исчезла.

В теле Мин Хао окружающий мир всегда начинался с Ци. Даже когда я сознательно не обращал на неё внимания, духовная энергия всё равно присутствовала где-то на краю восприятия: касалась Корня Духа, проходила через меридианы, отзывалась в даньтяне и соединялась с Золотой Основой. Чужую ауру я чувствовал почти так же естественно, как температуру воздуха или прикосновение ветра к коже.

Тело Ли Си существовало по совершенно другим правилам.

В нём не было Корня Духа и привычного даньтяня, а то, что можно было назвать меридианами, лишь отдалённо напоминало человеческую систему. Странные каналы проходили через мышцы, кости и внутренние органы, не подчиняясь привычной логике циркуляции. Фиолетовая энергия могла исчезнуть в одной части тела и проявиться в другой, словно расстояние между ними являлось для неё скорее необязательной рекомендацией.

Поэтому и формации ощущались иначе.

Мин Хао воспринимал защитный массив Горной Печати как огромную сеть потоков Ци, связанных в сложную структуру. Через Ли Си я чувствовал скорее сопротивление самой реальности — тонкие, наложенные друг на друга слои, натянутые между внешним миром и горой.

Сейчас второе тело стояло у основания дальнего склона именно перед такой невидимой преградой.

Ли Си отсутствовал достаточно долго. За это время я успел отойти далеко от Горной Печати, посетить несколько мест, собрать кое-какие сведения и окончательно убедиться в том, что тайна происхождения этого тела не собирается раскрываться после первого же разговора с подходящим торговцем знаниями.

Вернуться раньше задуманного заставила другая причина.

Пропавшие культиваторы и смертные, техники, которые мне не удалось опознать на подпольном турнире, странная реакция смотрителя библиотеки и, конечно, «Флаг Тёмных Душ».

Отдельно всё это ещё допускало совпадения.

Сегодня я собирался выяснить, сколько именно совпадений способна выдержать одна Великая секта.

Я накинул капюшон Плаща Пустого Следа, и ткань привычно похолодела на коже. Очертания рук растворились первыми, затем исчезли ноги и тень под ступнями, а само присутствие тела стало словно менее определённым.

Когда артефакт использовал Мин Хао, эффект всегда вызывал лёгкий дискомфорт: разум видел пустоту на месте собственного тела и хотя бы на долю мгновения ожидал, что следом за изображением исчезнут настоящие конечности.

Ли Си воспринимал это значительно спокойнее.

Возможно, потому что само его существование уже достаточно плохо соответствовало человеческим представлениям о нормальном теле.

Я приблизился к барьеру.

Плащ Пустого Следа не позволял просто пройти сквозь защитную формацию Великой секты. Он скрывал зрение, глушил колебания энергии и затруднял духовное восприятие, но массиву вовсе не требовалось видеть нарушителя, чтобы остановить материальное тело.

Мне нужен был другой путь.

На арене как раз начинался бой. Через сознание Мин Хао я увидел, как Юй Жун поднялась со своего места, а почти одновременно с ней встал один из старейшин Горной Печати.

По выражению его лица было понятно, что происходящее ему совершенно не нравится.

Хорошо.

Значит, Юй Жун выполнила обещанное.

Да, та самая услуга, которую я попросил перед боем. Я попросил отвлечь старейшину, который контролирует внешний защитный барьер Горной Печати.

Теперь нужный человек покинул свой пост.

Как именно Юй Жун заставила его это сделать, я не знал и знать не хотел. Судя по его лицу, разговор оказался далеко не приятным, но для меня значение имело только одно: постоянное внимание мастера Формирования Ядра исчезло.

Оставалась сама формация.

И именно здесь тело Ли Си давало преимущество, которое невозможно было получить никаким обычным искусством сокрытия.

Защитный барьер Горной Печати создавался для обнаружения культиваторов. Он искал духовную Ци, взаимодействие Корня Духа с окружающей энергией, колебания даньтяня, циркуляцию по меридианам и ещё десятки признаков, которые любой нормальный мастер считал естественными для живого человека.

Ли Си почти ни одному из этих требований не соответствовал.

Я заставил фиолетовую силу глубже уйти в странные внутренние каналы, после чего коснулся невидимой поверхности ладонью.

Сначала пришёл холод.

Затем сопротивление.

Кожа медленно прошла внутрь.

Я не пытался разрушить массив или открыть в нём проход. Вместо этого заставлял его раз за разом приходить к одному и тому же ошибочному выводу: перед ним не было ничего, что следовало задерживать.

Сначала барьер пропустил руку, затем плечо. Когда внутрь вошла грудь, давление резко усилилось. На мгновение мне показалось, будто сама формация пытается осмыслить, почему сквозь неё проходит материальный объект, лишённый большинства признаков живого культиватора.

Через несколько мгновений барьер остался за спиной.

Внутри Горной Печати официально не существовало никакого Ли Си.

Теперь требовалось сохранить именно такое положение вещей.

До библиотеки я добрался гораздо быстрее, чем смог бы любой другой незнакомец.

Мин Хао уже ходил туда, поэтому дорогу не приходилось изучать заново. Я помнил расположение проверочных массивов, участки, где чаще встречались патрули, даже некоторые декоративные узоры на стенах, которые после изучения формаций перестали выглядеть исключительно украшением.

Одно сознание на два тела всё-таки имело свои удобства.

Плащ Пустого Следа позволил без труда пройти мимо нескольких учеников. Один находился на поздних уровнях Концентрации Ци, другой уже достиг Заложения Основы, однако оба посмотрели прямо сквозь место, где я стоял.

Возле первой серьёзной проверочной формации пришлось остановиться.

Она считывала жетон входящего, сравнивала его ауру с разрешёнными данными и лишь затем открывала путь дальше. Мин Хао проходил здесь официально, а у Ли Си, по понятным причинам, не было даже самого простого жетона Горной Печати.

К счастью, за последние недели я успел изучить эти массивы. Поэтому знал, как обойти все препятствия. Пришлось, правда, немного попотеть, но спустя несколько минут передо мной возникла знакомая пагода.

Первый этаж библиотеки выглядел точно так же, как во время прежних посещений: длинные ряды стеллажей, нефритовые таблички и свитки, мягкое свечение формаций, старый запах дерева и бумаги.

На полках лежали знания, которые Горная Печать считала достаточно безопасными, чтобы показывать ученикам другой Великой секты.

И, проклятье, сколько же всего здесь хотелось забрать.

Рука уже потянулась к табличке, прежде чем я заставил себя остановиться.

Не за этим я сюда пришёл.

Одна украденная техника вряд ли стоила риска. Десять уже заметят. А идея вынести весь этаж, несмотря на очевидную привлекательность, имела небольшой недостаток: после этого я, скорее всего, лично узнаю, насколько быстро Горная Печать умеет полностью закрывать свои защитные массивы.

Если однажды отсюда придётся бежать навсегда, можно будет вернуться к этому вопросу.

Сегодня мне требовался только один свиток.

«Флаг Тёмных Душ».

Я направился к тому месту, где увидел его в первый раз.

Ожидаемо, на полке его не было. После происшествия с Мин Хао никто не стал бы второй раз оставлять столь чувствительную вещь среди открытых трактатов.

Я начал искать другие следы: похожие названия, переставленные таблички, пустые места, хотя бы намёк на то, куда могли убрать свиток. Открытая часть библиотеки выглядела безупречно.

Слишком безупречно.

В конце концов я остановился у дальней стены, за которой начиналась закрытая территория.

Для обычного гостя она представляла собой просто границу дозволенного. Я же уже несколько раз изучал её глазами Мин Хао и теперь видел несколько слоёв защитных формаций, наложенных один поверх другого.

Первый отслеживал физическое прикосновение, второй реагировал на духовную Ци, третий следил за пространственным контуром. Назначение четвёртого раньше оставалось непонятным.

Теперь всё наконец встало на место.

Формация проверяла самого входящего. Точнее, те признаки, которые местные мастера считали обязательными для человека-культиватора: Корень Духа, даньтянь, структуру меридианов.

Я невольно улыбнулся.

Когда я шагнул вперёд, по коже прокатился холод. Формация несколько мгновений словно ощупывала тело, и я уже приготовился отступить, однако давление неожиданно исчезло.

Она меня пропустила.

Я оказался по другую сторону.

Почти сразу часть внимания вернулась на арену.

Это ощущение до сих пор казалось невозможным, сколько бы раз я его ни испытывал. Одной парой глаз я видел полутёмный коридор запретной библиотеки, другой — бой Лань Юэ и Цзи Вэньчжоу на каменной площадке, который мог вызвать только восхищение. Мин Хао ощущал горный воздух, лекарственную жидкость на коже и слабое волнение за своего товарища. Тело Ли Си чувствовало холод каменных стен и тяжёлое присутствие фиолетовой силы, почти не соприкасавшейся с окружающей духовной энергией.

Один разум существовал сразу в двух местах, и каждое из них было совершенно реальным.

На арене всё оставалось спокойно. Ни один старейшина не вскочил с места и не попытался выяснить, кто только что проник в закрытую часть библиотеки. Юй Жун уже вернулась к своему креслу, а человек, отвечавший за внешний барьер, находился неподалёку и выглядел так, будто последние несколько минут навсегда отбили у него желание спорить с женщинами из Облачного Меча.

Зато старейшины, которого я встретил здесь в день истории с «Флагом Тёмных Душ», среди зрителей не было.

Это мне совершенно не нравилось.

Он мог находиться где угодно.

Например, совсем рядом.

Впрочем, Плащ Пустого Следа — был высококлассным артефактом предела Формирования Ядра. Поэтому, если даже он в библиотеке, нет причин беспокоиться, что меня обнаружат…

Так подумал бы любой обычный культиватор. Но я не был бы собой, если бы не был осторожен.

Я подождал некоторое время, прислушиваясь к окружающему пространству. Ничего не изменилось.

Пришлось идти дальше.

За закрытым проходом обнаружилась ещё одна библиотека.

Первые несколько мгновений я просто стоял и пытался соотнести увиденное с собственными ожиданиями.

Я представлял небольшое тайное хранилище, несколько рядов действительно сильных техник или отдельный зал с наследием, которое Великая секта не желала показывать посторонним.

Вместо этого передо мной раскинулся огромный внутренний дворец.

Высокие стеллажи поднимались на несколько ярусов, между ними тянулись широкие галереи, соединённые лестницами и небольшими мостами. Нефритовые таблички лежали длинными рядами, целые секции занимали свитки, металлические пластины хранились в специальных нишах, а дальние стены почти терялись в сумраке.

По размерам закрытая часть превосходила открытую библиотеку в несколько раз.

Это уже выглядело странно.

Сильные наследия, разумеется, ценнее обычных, поэтому их и скрывают. Однако даже Великая секта вряд ли могла иметь в десять раз больше секретных техник, чем общедоступных. Иначе само слово «секретные» начинало терять смысл.

Я приблизился к ближайшему стеллажу.

На первой же полке лежала нефритовая табличка без дополнительной защиты. Я осторожно коснулся её духовным восприятием Ли Си и почти сразу почувствовал, как прежнее любопытство сменяется холодным вниманием.

В первых строках прямо указывалось происхождение техники.

Секта Кровавого Инь-Янь.

Я замер.

Эту секту, если верить официальной истории страны Джао, уничтожили около пятисот лет назад. Королева Шипов Янь Мэй как раз была из этой секты.

А то, что прежде выглядело остатками давно погибшего наследия, сейчас лежало передо мной внутри закрытой библиотеки Великой праведной секты.

Я начал читать.

Через несколько строк первоначальное намерение просто осмотреть содержимое пришлось забыть.

Техника оказалась слишком необычной.

Практиковать её могли исключительно женщины с особым телосложением Инь-Янь. На определённом этапе культиватор разделял собственные начала Инь и Янь, причём воздействие затрагивало не одну духовную энергию: тело буквально превращалось в два самостоятельных тела. В одном концентрировалась природа Инь, в другом — Янь.

Автор отдельно предостерегал от примитивного понимания этих понятий. Инь вовсе не означал зло, как и Янь не являлся воплощением добра. Разделение сильнее всего воздействовало на темперамент, характер и эмоциональную природу. Одна половина становилась холоднее, сдержаннее и глубже уходила в себя, тогда как вторая отличалась большей открытостью, теплом и яркостью переживаний.

Однако настоящая ценность техники заключалась даже не в двух телах.

Во-первых, разделялось сознание. И вовсе не так, как у меня с Демонической Тенью.

У меня два тела подчинялись одному разуму. Здесь же возникали две полностью самостоятельные личности. До момента разделения у них существовало общее прошлое, однако с этого дня каждая начинала жить отдельно: формировала собственные воспоминания, принимала решения, развивала культивацию и со временем даже могла выбрать совершенно иной путь.

Позднее обе половины позволялось снова соединить.

При слиянии возвращалось всё: воспоминания двух жизней, опыт двух культиваторов и накопленная ими сила.

И это слияние — было самым важным в техники.

Если обе половины достигали пика Заложения Основы и сливались непосредственно перед Формированием Ядра, вероятность успешного прорыва приближалась к абсолютной.

Я перечитал эту часть.

Затем ещё раз, проверяя, не понял ли что-нибудь неправильно.

Почти гарантированное Формирование Ядра.

Одной такой возможности хватило бы, чтобы кланы годами убивали друг друга за копию техники.

Создатели метода, однако, считали подобное использование расточительством.

Разделиться можно было лишь однажды за всю жизнь, поэтому самые талантливые ученицы секты Кровавого Инь-Янь старались сохранять два тела гораздо дольше. Каждая половина самостоятельно проходила Формирование Ядра и продолжала культивацию, а объединение проводили уже перед следующей великой границей.

Если обе достигали нужного уровня и сливались перед прорывом на стадию Зародыша, вероятность успеха возрастала примерно на десять-тридцать процентов.

Я невольно задержал дыхание.

На такой стадии люди могли уничтожить целый клан ради одного дополнительного процента.

Эта техника давала до тридцати.

Разумеется, вместе с преимуществами шла цена.

Первым ограничением были ресурсы. Два тела развивались независимо, следовательно, Камней Духа, пилюль, духовных материалов и мест для культивации требовалось вдвое больше. На высоких стадиях стоимость становилась настолько чудовищной, что позволить себе подобный путь могла разве что крупная секта.

Второй недостаток был куда серьёзнее.

Две личности действительно становились разными.

Они не оставались половинами, годами мечтавшими вновь превратиться в единое целое. Каждая жила собственной жизнью, создавала связи, привязанности, цели и убеждения. Через десятки, а тем более сотни лет слияние переставало восприниматься как простое возвращение в прежнее состояние.

Для одной из личностей оно могло означать смерть.

Память сохранялась. Новый человек обладал опытом обеих половин. Однако для того, кто боялся потерять собственное отдельное «я», подобная философия была слабым утешением.

История техники знала достаточно случаев, когда одна сторона отказывалась сливаться. Некоторые просто исчезали. Другие старались навсегда запечатать вторую половину.

Были и те, кто решал проблему окончательно и убивал её.

Я медленно убрал духовное восприятие от таблички.

Техника была великолепной.

По-настоящему великолепной.

Настолько, что последняя строка с ограничением вызвала почти личное оскорбление.

Только женщины с определенным телосложением.

Конечно.

Стоит этому миру показать способ буквально прожить две параллельные жизни, удвоить опыт и резко повысить вероятность двух важнейших прорывов, как обязательно выясняется, что Мин Хао воспользоваться им не может, даже если поменяет пол…

Тем не менее, само наличие такой техники доказывало, что в мире существует великое множество путей. Моя Демоническая Тень — один из них. А техника Раскола Инь и Янь — другой. Уверен, есть еще десятки или даже сотни таких же невероятных техник, которыми пользуются другие. И еще тысячи техник, которые утеряны в прошлом.

В голове сразу всплыли Лань Юэ и Лань Сюэ…

Какова вероятность, что они — один человек с особым телосложением, который культивирует скрытую технику еретической секты?

Определенно слишком маленькая, чтобы я сейчас об этом думал. У меня есть куда более насыщенные проблемы.

Я аккуратно вернул табличку на место и продолжил путь.

Через несколько рядов сомнений стало значительно меньше.

Поначалу я ещё пытался подобрать разумное объяснение. Одна техника секты Кровавого Инь-Янь ничего не доказывала. Великие праведные секты пять столетий назад уничтожили множество еретических школ, и было бы даже странно, если бы после войн они не забрали часть наследий противника. Полезная техника не перестаёт быть полезной только потому, что её создал человек, которого позже объявили чудовищем.

Да, каждому встречному не позволят обучиться еретическим техникам. Но каждый понимает, что иметь такие возможности не будет лишним.

Две подобные находки тоже можно было объяснить.

Даже десять — при некотором желании.

Через несколько десятков табличек все оправдания начали выглядеть откровенно нелепо.

Я уже не читал техники полностью. Времени для этого не было, а нужную информацию давали первые строки, печати принадлежности и названия школ.

На одном участке хранились наследия одной уничтоженной секты.

На следующем — другой.

Потом третьей.

Часть названий я встречал в хрониках Облачного Меча, некоторые видел впервые. Несколько табличек выглядели настолько старыми, что явно существовали ещё до возвышения Горной Печати. Другие, напротив, были переписаны значительно позже.

Но главное оставалось неизменным.

Передо мной находилась вовсе не небольшая коллекция трофеев.

Не архив, созданный для изучения старых врагов.

И даже не хранилище нескольких опасных техник, сохранённых на случай, если когда-нибудь потребуется понять методы еретиков.

Счёт шёл на тысячи и тысячи. Целые ряды наследий школ, которые страна Джао уже пять столетий считала уничтоженными.

И все эти вещи не выглядели забытыми трофеями.

Таблички были аккуратно разложены по разделам и снабжены метками. У некоторых находились пояснения о требованиях к стадии культивации или телосложению. Свитки распределялись по назначению.

Это было не кладбище уничтоженных наследий.

Это была учебная библиотека.

Именно эта мысль заставила меня наконец остановиться.

Место создавали для того, чтобы знаниями пользовались.

— Вот, значит, как. Значит, секта Горной Печати — это лишь фикция. На самом деле, это Еретическая секта.

Лань Юэ проиграла.

Конец получился почти будничным по сравнению со всем, что происходило до этого. Ещё мгновение назад над ареной сталкивались потоки Ци, свет формационных линий резал воздух, а меч Лань Юэ оставлял после себя длинные серебристые следы. Затем Цзи Вэньчжоу сделал шаг в сторону, позволил её клинку пройти совсем рядом с плечом и коснулся двумя пальцами одной из пластин, которые незаметно распределил по площадке за время поединка.

Восемь узлов вспыхнули одновременно, и пространство вокруг Лань Юэ словно сжалось.

Она успела развернуться и рубануть по ближайшей линии, разрушив один из связующих потоков, однако оставшиеся части массива почти мгновенно перестроились. Давление усилилось, движения Лань Юэ замедлились, а Цзи Вэньчжоу уже оказался рядом. Его ладонь остановилась у ее шеи.

Лань Юэ попыталась поднять меч, но удерживающая формация больше не позволяла ей продолжать.

Судья объявил окончание поединка.

Я медленно выдохнул, ощущая, как вместе с напряжением уходит и неприятная мысль о том, что всё могло завершиться значительно хуже. Поражение меня вполне устраивало. По крайней мере, теперь не придётся выяснять, насколько быстро Юй Жун способна спуститься с места старейшин и оторвать Цзи Вэньчжоу голову, если тот слишком увлечётся воспитанием её ученицы.

Лань Юэ выглядела измученной. За долгий бой она использовала почти всё, что могла позволить себе без серьёзных последствий. Дыхание сбилось, на одежде виднелись несколько разрезов, левый рукав потемнел от крови, пальцы на рукояти меча едва заметно дрожали.

Но с арены она уходила сама, и уже одно это после противника уровня Цзи Вэньчжоу можно было считать достойным результатом.

Сам Цзи выглядел так, словно закончил не тяжёлый поединок с одним из лучших Основных Учеников Облачного Меча, а немного более напряжённую утреннюю тренировку.

Если смотреть исключительно на то, что происходило во время боя, разница между ними казалась куда меньше. Лань Юэ несколько раз вынуждала его отступать, одним ударом прорвала внешний слой защиты, другим едва не рубанула по груди. В середине поединка она вообще перехватила инициативу и почти сотню обменов не позволяла Цзи построить полноценный массив, заставляя постоянно двигаться и защищаться.

Со стороны всё выглядело почти равным.

Но я так не думал.

Слишком долго мне самому приходилось скрывать настоящие возможности, чтобы не замечать подобных вещей у других. За весь поединок Цзи Вэньчжоу ни разу не оказался в положении, которого сам не допустил. Когда он отступал, то всегда оказывался именно там, где ему было удобно. Разрушенные Лань Юэ формации почему-то неизменно оказывались теми, которые уже выполнили своё назначение. Даже через собственную защиту он позволял атакам проходить лишь тогда, когда заранее понимал, что ему ничего не угрожает.

Больше всего это касалось момента, когда Лань Юэ почти прорвалась к нему вплотную. Тогда мне действительно показалось, что она сумела застать Цзи врасплох. Лишь позже стало понятно, что её успех позволил ему незаметно оставить две последние формационные пластины за её спиной — именно те, что несколько минут спустя замкнули удерживающий массив.

Он управлял поединком от начала и до конца.

При этом Цзи не пытался задавить Лань Юэ грубой силой или унизить её перед учениками обеих сект. Напротив, он словно сознательно позволял ей раскрывать всё больше возможностей, иногда уступал инициативу и лишь следил за тем, чтобы ни один из опасных эпизодов не вышел за установленные им самим пределы.

Словно профессиональный игрок в шахматы хочет поставить красивый мат против новичка. Я не удивлюсь, если за весь бой он не использовал даже половину настоящих возможностей.

Это, впрочем, ничуть не умаляло результата Лань Юэ. Наоборот, сегодняшний поединок заставил меня пересмотреть собственную оценку её силы. На Скрытом Этаже я уже видел её в настоящих сражениях, однако тогда состояние Лань Юэ далеко не всегда позволяло использовать полную культивацию. Теперь, после восстановления на среднюю ступень Заложения Основы, стало значительно яснее, насколько хорошей Основой она обладала.

Стоило дать ей время и большинство культиваторов той же ступени ждало бы крайне неприятное знакомство с реальностью.

Просто Цзи Вэньчжоу находился совсем в другой категории.

Он помог Лань Юэ разрушить остатки удерживающей формации, после чего спокойно сложил руки и произнёс несколько вежливых слов о впечатляющем мастерстве сестры Лань. По реакции окружающих можно было решить, что сильнейший ученик Горной Печати совершенно искренне хвалит достойного противника.

Возможно, так оно и было.

Это ничуть не мешало мне всё сильнее опасаться этого человека.

Причина заключалась даже не в победе над Лань Юэ. Цзи просто был слишком умён, а опыт подсказывал, что чужой ум обычно приносит мне значительно больше неприятностей, чем чужая сила. С сильным противником хотя бы понятно, откуда ждать удара. Умный сначала заставит тебя несколько дней думать, что всё идёт прекрасно, а затем выяснится, что именно этого он и добивался.

Лань Юэ покинула арену под одобрительные возгласы обеих сторон. Даже ученики Горной Печати встретили её достаточно уважительно. После того как культиватор средней ступени Заложения Основы продержался настолько долго против одного из сильнейших представителей молодого поколения хозяев, смеяться над поражением было бы трудно.

Я дождался, пока к ней подойдут лекари, удостоверился, что ничего действительно опасного не произошло, и не стал к ней подходить.

Ее реакция на мое поражение лишь больше убедило меня, что мне нельзя с ней сближаться.

Чувства мешают человеку думать рационально и заставляют совершать ошибки, которые он не стал бы совершать в обычных обстоятельствах. И это если мы не берем возможность предательства или обмана.

Рядом встал Бай и спросил у меня.

— Как думаешь, сестра Лань хорошо выступила?

— Очень хорошо.

— Но Цзи всё равно её раздавил.

— Нет.

Бай повернул голову.

— Нет?

— Он победил её. Это не одно и то же. — ответил я.

Тай, кто также подошел, но почти никак не проявлял себя, тихо спросил:

— Ты считаешь, Цзи Вэньчжоу сильно сдерживался?

Помолчав несколько секунд, я ответил честно.

— Очень сильно.

Бай ещё раз посмотрел на гения секты Горной Печати, который как раз покидал арену. Похоже, он не заметил этого.

Не продолжая разговор, я отошел в сторону под удивленные взгляды парней.

Сейчас мне было не до них. Ведь телом Ли Си мне пришлось сделать огромную… просто неописуемо огромную глупость… которую, тем не менее, я должен был сделать несмотря ни на что.

И, судя по всему, это заметили.

К Старейшинам быстро поднялся ученик Горной Печати.

Сам по себе он вряд ли привлёк бы моё внимание, если бы не реакция. Один старейшина немедленно поднялся, второй наклонился к прибывшему. Ученик сказал всего несколько слов, однако даже мастера, прожившие сотни лет и давно научившиеся сохранять достоинство при любых обстоятельствах, не смогли полностью скрыть перемену в выражениях лиц.

Спустя несколько вдохов двое покинули площадку. За ними ушёл третий, а ещё один остался на месте, но выпустил духовное восприятие куда-то в сторону верхней части секты.

Все дело в том, что я нашел среди трактатов.

Перед тем, как пойти туда, я дал себе слово, что не заберу ничего из увиденного. Однако, как только я увидел табличку с третьим этапом техники Сокрытого Демонического Дыхания, все эти обещания пошли к черту.

Мне нужна эта техника, даже если для ее получения придется привлечь внимание этой секты.

Ну а раз я все равно забирал одну технику, решил прихватить и вторую. Тот самый «Флаг Темных Душ». Как я и думал, техника была связана с тем самым флагом — я понял это по рисунку, который был на нем изображен. Однако, понять, что это за техника я не смог. Кто-то вошел, и Ли Си пришлось уходить.

Похоже, пропажу они все-таки обнаружили. И к счастью, с Мин Хао все это связать нельзя.

Наконец один из старейшин Горной Печати поднялся.

Повышать голос ему не потребовалось. Насыщенная Ци сама разнесла слова над всей площадкой:

— Состязание временно прекращается.

Разговоры почти сразу стихли.

— На территорию секты проник посторонний.

Вот теперь зашумели уже все.

Ученики Горной Печати начали переглядываться, некоторые поднялись со своих мест, несколько человек почти машинально потянулись к оружию. Представители Облачного Меча тоже заметно оживились.

Старейшина дождался, пока первые возгласы немного утихнут, и продолжил:

— Личность нарушителя пока не установлена. Защитные формации секты полностью закрыты. До дальнейших распоряжений все ученики остаются на своих местах.

Он сделал небольшую паузу, после чего его взгляд медленно прошёл по нашей стороне.

— Тот, кто решит оказать проникшему помощь, будет считаться его сообщником независимо от принадлежности к какой-либо секте.

Последняя часть явно предназначалась уже нам.

Формально старейшина обращался ко всем присутствующим, однако смотреть при этом на учеников Облачного Меча было совершенно необязательно.

Бай тихо присвистнул.

— У них кто-то действительно прошёл через внешний массив?

— Похоже на то.

Тай Юньшэн смотрел на происходящее всё внимательнее.

— Значит, дело серьёзное.

На площадке тем временем учеников Облачного Меча попросили собраться отдельно.

Мне это совершенно не понравилось. И, похоже, не только мне.

Юй Жун появилась подле нас, и прямо спросила:

— Что именно вы собираетесь делать?

Фляги в руке больше не было — одно это говорило о серьёзности ситуации больше многих слов.

— Обычная проверка, — ответил старейшина.

— Все ученики секты Облачного Меча весь день находились здесь.

— Мы это знаем.

— Тогда что вы собираетесь у них проверять?

— Возможную связь с проникшим.

На губах Юй Жун появилась улыбка, после которой мне обычно хотелось оказаться хотя бы в нескольких ли от человека, на которого она смотрела.

— Вы хотите допрашивать людей Облачного Меча?

Несколько окружающих старейшин заметно напряглись.

Угроза не прозвучала прямо, и именно поэтому воспринималась ещё неприятнее.

— Старейшина Юй, никто не обвиняет ваших учеников, — вмешался другой мастер.

— Что-то ваши слова и действия расходятся. — огрызнулась она.

— Именно поэтому и требуется проверка.

Юй Жун выпустила мощную ауру.

— А если мы откажемся? — спросила она.

После этих слов площадка стала значительно тише.

Я внутренне вздохнул. Она прекрасно понимала, что за всем этим буду стоять я. Именно поэтому она решила сыграть обиженного гостя, которого оскорбили. Пусть даже отношения с сектой Горной Печати ухудшатся, но так она избежит вероятности раскрытия расследования.

Казалось, все идет неплохо. У Старейшин не будет иного выбора, кроме как отступить, чтобы не ссориться.

Однако, вперед вышел Цзи Вэньчжоу.

До этого он стоял среди Основных Учеников Горной Печати и спокойно наблюдал за спором.

— Старейшина Юй.

Она повернула голову.

Цзи почтительно сложил руки.

— Позвольте младшему сказать несколько слов.

Юй Жун не ответила, однако и не остановила его. Если бы он не говорил так учтиво, она вполне могла быть атаковать его под предлогом дерзости.

— Проникновение произошло во время состязания, — продолжил Цзи. — Ваши ученики действительно всё это время находились здесь, и потому никто не предполагает, что кто-либо из них лично вошёл в закрытую территорию.

Я едва не усмехнулся.

Очень аккуратно подбирает слова, умная сволочь.

— Однако нарушитель каким-то образом преодолел внешний барьер Великой секты и добрался достаточно глубоко, чтобы активировать внутренние защитные меры. Это означает, что он либо заранее изучал наши формации, либо получил информацию от человека, который имел возможность наблюдать их изнутри.

После этих слов многие взгляды совершенно естественным образом повернулись к гостевой стороне.

Самое обидное в этой истории — это логично, но не правда. Я прошел через формацию потому, что Ли Си невосприимчив к большинству видов подобных массивов. Но сейчас это не объяснишь.

— И что ты предлагаешь? — спросила Юй Жун.

— Формацию правдивого ответа.

По зрительским рядам прошёл негромкий гул.

Я чуть не выругался.

На свободном участке рядом с ареной несколько учеников Горной Печати немедленно начали устанавливать массив. Восемь невысоких каменных столбов разместили по кругу, между ними легли плоские формационные пластины, а по земле медленно проступили светящиеся линии.

Конкретно такой формации я раньше не встречал, однако принципы были знакомы по трактатам, поэтому назначение удалось понять достаточно быстро.

Мысли она, к моему огромному облегчению, не читала.

Но человек, находившийся внутри массива, не мог сознательно произнести ложь; попытка солгать либо не позволяла закончить фразу, либо вызывала мгновенный отклик самого массива.

Прекрасная вещь.

Если проверяют кого-нибудь другого.

— Вы серьёзно? — холодно спросила Юй Жун. — Собираетесь поставить учеников Облачного Меча в формацию допроса?

— Только несколько вопросов.

— Это высшая форма оскорбления!

Один из старейшин нахмурился, однако Цзи Вэньчжоу сохранил прежнее спокойствие.

— Если нашим гостям нечего скрывать, формация не причинит им вреда.

Вот эту фразу я ненавидел в любой жизни.

Люди, говорившие «если нечего скрывать», почему-то почти всегда подразумевали, что именно им предоставлено право решать, какие секреты другой человек имеет право считать личными.

Судя по выражению лица Юй Жун, она относилась к этой мудрости примерно так же.

— У каждого культиватора есть что скрывать, мальчик.

— Безусловно.

Цзи слегка склонил голову.

— Но тайны Горной Печати слишком ценны, чтобы сейчас ставить деликатность выше безопасности. Если бы во время нашего визита посторонний проник в закрытую часть Облачного Меча, разве ваша секта поступила бы иначе?

Юй Жун замолчала.

Потому что ответ был очевиден.

Облачный Меч поступил бы точно так же. Возможно, даже значительно менее вежливо.

Если бы кто-нибудь каким-то образом пробрался в личную библиотеку Му Цинлань, я вообще не был уверен, что бедолаге сначала предложили бы мирно постоять в формации правды, а уже потом начали выяснять подробности менее цивилизованными способами.

А ведь Му Цинлань очень даже пацифистична по сравнению с другими практиками Формирования Ядра. И скрывать ей есть куда меньше.

Юй Жун посмотрела на Цзи внимательнее. Я достаточно долго общался с ней, чтобы заметить момент, когда обычное раздражение смешалось с оценкой.

Для неё он был почти ребёнком. Культиватор Заложения Основы на фоне мастера Формирования Ядра не обладал силой, позволяющей спорить с Юй Жун напрямую. Одного её движения хватило бы, чтобы закончить его путь значительно раньше, чем тот собирался.

Но Цзи и не пытался спорить силой.

Он выстроил ситуацию так, что прямой отказ от проверки начинал выглядеть подозрительнее самого согласия.

Даже Юй Жун приходилось считаться с этим.

Очень умный человек.

Мне всё сильнее хотелось, чтобы Цзи Вэньчжоу однажды обнаружил в себе непреодолимую тягу к долгому затвору.

Лет на двести.

— Хорошо, — наконец произнесла Юй Жун. — Проверяйте.

Один из старейшин Горной Печати едва заметно расслабился.

Рано расслабился, подумала Юй Жун, и подняла палец.

— Но если выяснится, что мои ученики никак с этим не связаны, вы принесёте официальные извинения.

— Разумеется.

— Нет. Не «разумеется». Как следует. Перед всей делегацией.

Несколько лиц со стороны хозяев сразу стали менее довольными.

Цзи заговорил прежде, чем кто-нибудь из старейшин успел ответить:

— Если ни один ученик Облачного Меча не связан с нарушителем, я лично встану на колени перед вашей делегацией.

Вокруг стало заметно тише.

Даже я посмотрел на него в недоумении.

Для Основного Ученика Великой секты публично преклонить колени перед гостями означало потерять лицо не только самому. Тем более для Цзи Вэньчжоу, которого здесь одновременно уважали и боялись.

— Хорошо, — сказала она. — Я запомнила.

Пусть по ней это и не было заметно, но Юй Жун оставалась крайне раздражена.

Цзи Вэньчжоу обыграл даже ее.

— Благодарю старейшину.

Цзи снова поклонился.

К этому времени формацию почти закончили. Ученики Облачного Меча постепенно собирались возле круга. Чу Янь уже пришёл в себя после собственного боя и стоял чуть поодаль, всё ещё заметно бледный. Лань Юэ, несмотря на недавнее поражение, тоже поднялась и присоединилась к остальным. Бай Чэньфэн и Тай Юньшэн оказались рядом со мной.

Внешне я продолжал сохранять совершенно спокойное выражение лица.

Внутри приходилось думать значительно быстрее.

Цзи не мог знать о Ли Си.

Это было практически исключено.

После нашего разговора возле гостевого двора он вполне мог подозревать, что настоящая цель Мин Хао в Горной Печати никак не ограничивается изучением формаций и заработком Камней Духа. Возможно, он даже связал сегодняшнее проникновение с делегацией Облачного Меча.

Однако весь турнир Мин Хао провёл перед глазами сотен людей.

Если внутри формации меня спросят: «Ты проник в библиотеку?» — я спокойно отвечу, что нет.

Это будет чистой правдой.

Если вопрос прозвучит иначе — например: «имеешь ли ты отношение к сегодняшнему проникновению» — ответ уже становился очевидным.

Всё теперь зависело от точности формулировок и от того, что именно древний массив считал ложью.

Человеческий язык вообще удивительно опасная вещь. Обычно его гибкость позволяла выйти из половины неприятных разговоров. Значительно хуже, когда каждое слово приходится выбирать внутри формации, способной мгновенно решить, насколько честно ты воспользовался этой гибкостью.

Я заметил взгляд Цзи Вэньчжоу. Он смотрел прямо на меня.

Вот же проклятый ублюдок.

Наши взгляды встретились.

Цзи улыбнулся — совсем немного, той самой спокойной улыбкой, с которой однажды сидел возле моего жилища, пил чай и шаг за шагом почти добрался до настоящей причины подпольного турнира.

Я понял, что сейчас произойдёт, ещё прежде, чем он открыл рот.

— Брат Мин.

Несколько человек одновременно повернули головы.

Цзи сложил руки.

— Раз старейшина Юй согласилась на проверку, не будем заставлять гостей ждать.

Улыбка стала едва заметно шире.

— Не окажешь ли честь пройти первым?

Я некоторое время молча смотрел на него.

Разумеется.

Кого же ещё?

Цзи Вэньчжоу не знал правды.

Но подозревал меня.

На моём лице появилась такая же спокойная улыбка. Внутри же я успел весьма подробно объяснить Цзи Вэньчжоу, что именно думаю о его уме, предках и редком таланте появляться в моей жизни ровно тогда, когда этого меньше всего хочется.

После чего поднялся.

Ладно, ублюдки. Я покажу вам, что такое языковая гимнастика!

Я поднялся и неторопливо направился к формации.

Со стороны всё наверняка выглядело вполне достойно: Основной Ученик Облачного Меча, которого первым вызвали на проверку, не спорит, не ищет защиты за спиной старейшины и даже улыбается людям, только что едва не загнавшим его в ловушку.

Внутреннее состояние этой картине соответствовало значительно меньше.

До светящегося круга оставалось несколько шагов, и я использовал их, чтобы ещё раз перебрать в памяти произошедшее в Павильоне Знаний.

Вопреки первоначальному решению, Ли Си ушёл оттуда не с пустыми руками. Я позволил себе забрать две техники — всего две, хотя среди тысяч наследий уничтоженных еретических сект первым и, пожалуй, самым естественным желанием было раскрыть пространственный мешочек пошире и начать складывать туда всё, до чего сумею дотянуться.

Некоторые таблички стоили состояния. Другие могли изменить весь путь культивации человека. Содержание большинства я даже не успел толком изучить, однако порой одного названия хватало, чтобы жадность принималась весьма убедительно доказывать: небольшое ограбление Великой секты — не преступление, а разумное использование подвернувшейся возможности.

К счастью, здравый смысл победил.

Исчезновение сотни наследий подняло бы на ноги всю Горную Печать. Пропажа двух вещей ещё могла затеряться среди огромного архива — по крайней мере, ненадолго.

Но дело было не только в осторожности.

Связь между Мин Хао и «Флагом Тёмных Душ» была слишком очевидна. Старейшины знали о моём интересе к этому наследию. Если после проникновения исчезнет именно оно, первым подозреваемым неизбежно стану я.

Можно было, конечно, украсть заодно десятки других свитков и попытаться утопить «Флаг» среди общего ущерба. Однако мне пришла в голову идея получше.

Я дошёл до формации, но в светящийся круг не вошёл. Остановившись перед ним, почтительно сложил руки.

Цзи Вэньчжоу едва заметно приподнял бровь. Несколько старейшин Горной Печати тоже посмотрели внимательнее.

— Прежде чем мы начнём, этот младший хотел бы кое-что сказать.

— Говори, — разрешил один из старейшин.

— Старейшина Юй уже потребовала официальных извинений в случае, если ученики Облачного Меча окажутся непричастны к произошедшему. Думаю, этого будет достаточно, чтобы восстановить репутацию нашей секты.

Юй Жун бросила на меня короткий взгляд. Она ещё не понимала, к чему я веду.

Цзи, к сожалению, заинтересовался сразу.

— Однако сейчас под подозрением находится не только Облачный Меч, — продолжил я. — Вы собираетесь по очереди поставить каждого из нас в формацию правдивого ответа, хотя весь сегодняшний день мы провели перед глазами ваших старейшин.

Несколько лиц заметно похолодели. Я же говорил с неизменной вежливостью, словно искренне старался помочь хозяевам решить возникшее недоразумение.

— Если кто-нибудь из нашей делегации действительно помог нарушителю, у меня не будет никаких претензий. Более того, если виновным окажусь я сам, Горная Печать вправе поступить со мной согласно своим правилам. Мы здесь гости и обязаны уважать законы принимающей секты.

Эта часть им понравилась.

По крайней мере, до следующей фразы.

— Но если подозрения окажутся ошибочными, получится, что Основного Ученика другой Великой секты публично подвергли допросу без достаточных оснований. Извинения перед Облачным Мечом восстановят честь моей секты. Моё личное оскорбление они, боюсь, не компенсируют.

Старейшина, стоявший возле массива, нахмурился.

— К чему ты ведёшь?

— К компенсации.

На площадке стало заметно тише.

Юй Жун медленно прикрыла глаза. По едва дрогнувшему уголку её губ я понял, что замысел наконец стал ей ясен. Теперь наставница, похоже, выбирала между желанием отвесить мне подзатыльник и любопытством посмотреть, насколько далеко я сумею зайти.

— Ты требуешь награду за доказательство собственной невиновности? — холодно спросил один из старейшин.

— Лишь компенсацию, если публичные подозрения окажутся необоснованными.

— Это одно и то же.

— Боюсь, старейшина, мы несколько по-разному понимаем значение слова «оскорбление».

Чужая аура ощутимо потяжелела.

До полноценного конфликта дело, впрочем, не дошло.

— Требование справедливое, — лениво произнесла Юй Жун.

Теперь уже на неё повернулись почти все.

Она подошла ближе, заложив руки за спину.

— Если кто-нибудь из моих учеников действительно помог вашему нарушителю, можете разбираться с ним сами. Я даже вмешиваться не стану.

Я покосился на неё.

Вот это уточнение можно было и опустить.

По невозмутимому выражению её лица нетрудно было догадаться: Юй Жун прекрасно понимает, кто стоит за сегодняшним происшествием, и происходящее начинает доставлять ей совершенно нездоровое удовольствие.

— Но если мои ученики непричастны, — продолжила она, — Вы публично усомнились не только в Облачном Мече, но и лично в каждом из них. Компенсация вполне уместна. Ну же, Мин Хао. Раз уж начал торговаться, называй цену.

Я выдержал небольшую паузу, изображая раздумье.

Ответ был готов заранее.

— Во время первого посещения вашего Павильона Знаний мне очень понравился один свиток.

И вот теперь я увидел то, чего ждал.

Реакция оказалась слабой — для обычного ученика почти незаметной. Но несколько старейшин Горной Печати едва ощутимо напряглись. Один быстро посмотрел на другого.

Даже с губ Цзи Вэньчжоу исчезла улыбка.

— «Флаг Тёмных Душ», — спокойно закончил я. — Если выяснится, что этот младший никак не связан с проникновением, отдайте мне его в качестве компенсации. После этого я без возражений пройду вашу проверку.

Тишина продлилась всего несколько вдохов, но большего мне и не требовалось.

Свиток обнаружили пропавшим.

Иначе моя просьба не вызвала бы такой реакции.

Теперь окружающим оставалось самим заметить противоречие.

Если Мин Хао действительно связан с человеком, проникшим в закрытый архив, он должен знать, что «Флаг Тёмных Душ» уже украден. Публично потребовать у Горной Печати именно его означало бы собственными руками провести прямую линию от нарушителя к себе.

Причём настолько жирную, что её заметил бы даже Бай Чэньфэн.

Любой разумный виновник выбрал бы другое наследие и постарался больше никогда не упоминать прежний интерес к «Флагу».

Я поступил ровно наоборот.

Именно поэтому Ли Си и унёс из Павильона лишь несколько вещей. Мне была нужна слишком очевидная связь между собой и кражей.

Люди подозревают тайное.

Но когда нечто лежит прямо перед глазами и выглядит почти вызывающе очевидным, разум сам начинает искать более сложное объяснение.

Мне требовалось лишь посеять сомнение.

И, судя по лицам старейшин, семя уже упало в подходящую почву.

Один из них посмотрел в сторону ученика, недавно принесшего известие о проникновении. Другой нахмурился, словно заново перебирал полученные сведения. Никто не спешил отвечать.

Согласиться с моим условием они не могли. Если формация признает меня невиновным, Горной Печати придётся отдать мне наследие, которого у них больше нет, а объяснить исчезновение еретической техники постороннему человеку они тем более не захотят.

Наиболее разумным выходом было отказаться от проверки и не усугублять ситуацию.

На несколько мгновений я даже поверил, что именно этим всё и закончится.

— Я считаю предложение брата Мина справедливым.

Голос Цзи Вэньчжоу разбил эту надежду с неприятной лёгкостью.

Я медленно повернул голову.

Неугомонный ублюдок.

Цзи вышел вперёд, сохраняя спокойное, почти доброжелательное выражение лица.

— Насколько я понимаю, брат Мин просит компенсацию лишь в том случае, если окажется совершенно непричастен к сегодняшнему проникновению.

Последнее слово он выделил едва заметно.

— Именно.

— Тогда никакой проблемы нет.

— Вэньчжоу, — предостерегающе произнёс один из старейшин.

Цзи почтительно склонил голову.

— Если наши гости невиновны, значит, Горная Печать действительно должна загладить нанесённое оскорбление. Один свиток — приемлемая цена за сохранение добрых отношений между двумя Великими сектами.

Улыбка вернулась на его губы.

— Разумеется, если они невиновны.

Теперь сомнений почти не осталось.

Цзи был уверен.

Он смотрел на меня как человек, которому уже известен исход партии и остаётся лишь дождаться, когда противник наконец увидит поставленный мат.

Стало интересно.

Не то чтобы мне хотелось узнать, какую ловушку он приготовил. Скорее я уже понимал, что избежать знакомства с ней всё равно не получится.

Я прикрыл глаза и медленно выдохнул.

Ли Си всё ещё находился внутри закрытой территории Горной Печати. После обнаружения кражи формации непрерывно перестраивались, перекрывая один путь за другим, однако до самого нарушителя хозяева пока не добрались.

Если допрос обернётся совсем плохо, у меня оставался последний способ изменить ситуацию. Ли Си мог позволить кому-нибудь заметить себя в другой части горы. Тогда старейшины немедленно переключатся на настоящего нарушителя.

Цена подобного отвлекающего манёвра была очевидна: после обнаружения шансы второго тела выбраться наружу резко уменьшатся.

Я начал понемногу собирать фиолетовую энергию.

Пусть Цзи задаёт свои вопросы.

Если он сформулирует их слишком хорошо, Горная Печать получит новую проблему.

— Брат Цзи слишком мягок, — внезапно раздался голос Лэй Чжэня.

Вот чьего вмешательства я точно не ожидал.

Сын главы секты уже восстановил нормальную осанку и стоял неподалёку от старейшин. После нашего недавнего представления лицо всё ещё сохраняло некоторую бледность, но от смертельной слабости, с которой он едва не рухнул на арене, не осталось почти ничего.

Видимо, тревога в собственной секте была достаточной причиной закончить спектакль.

Лэй Чжэнь приблизился к формации.

— Если мы хотим выяснить правду, зачем превращать это в церемонию?

В отличие от спокойной вежливости Цзи, его голос звучал резко и почти грубо.

— Брат Лэй, — поприветствовал я.

Он же помнит, что мы оба разыгрывали спектакль на арене?

Если всё пойдёт плохо, я, конечно, окажусь в значительно худшем положении. Но и репутация сына главы секты после некоторых откровений пострадает весьма ощутимо.

Лэй Чжэнь несколько секунд смотрел на меня, затем уголок его рта приподнялся.

— До начала сегодняшнего турнира ты знал кого-нибудь, кто способен незаметно пройти через внешний защитный массив Горной Печати?

Мне пришлось приложить усилия, чтобы не улыбнуться.

До сегодняшней попытки я даже не знал, способен ли на это Ли Си. Его тело слишком сильно отличалось от человеческого, а взаимодействие с формациями приходилось проверять почти на месте. Уверенность появилась лишь тогда, когда он оказался по другую сторону защиты.

— Нет.

Свет массива не изменился.

Несколько старейшин переглянулись.

Так я и думал.

Формация не была абсолютной. Она воздействовала на разум культиватора, сопоставляя произнесённый ответ с тем, что сам человек считал правдой. Это значительно сужало пространство для манёвра, но не уничтожало его полностью.

Лэй Чжэнь продолжил:

— Знал ли ты заранее, что сегодня кто-нибудь проникнет в закрытую часть нашей секты?

— Нет.

Я надеялся, что Ли Си сумеет проникнуть.

Знать, получится ли у него, не мог.

Формация снова промолчала.

— Передавал ли ты сегодня постороннему человеку сведения, способные помочь преодолеть наши защитные формации?

На этот раз мне едва не стало смешно.

«Посторонний человек» — формулировка настолько удобная, что даже без существования Ли Си вопрос вряд ли смог бы причинить мне неприятности.

— Нет.

Массив принял ответ.

Лэй сделал ещё полшага.

— Покидал ли ты место состязания, чтобы помочь нарушителю проникнуть в закрытые области Горной Печати?

— Нет.

И снова чистая правда.

Мин Хао всё это время находился здесь.

Я ждалал, что теперь вмешается Цзи Вэньчжоу и задаст вопрос напрямую. Например, связан ли я с нарушителем. Или знаю ли его личность. Или имею ли отношение к краже из закрытого архива.

Однако Цзи молчал.

Его лицо оставалось непроницаемым, но я был уверен: странность формулировок он заметил.

Не заметить её было трудно.

Лэй Чжэнь задавал жёсткие, почти обвинительные вопросы — и при этом каждый из них был устроен так, чтобы я мог ответить правду.

Один раз можно было принять за удачу. Второй — за удивительное совпадение.

После четвёртого сомнений уже не оставалось.

Он мне помогал.

Причины этого я совершенно не понимал.

После меня проверили Чу Яня. Его допрос занял совсем немного времени. Отвечал он коротко и прямо, с таким искренним недоумением, что уже после третьего вопроса старейшины почти потеряли к нему интерес.

И неудивительно.

Если бы Чу Янь оказался тайным организатором сложного проникновения в закрытые архивы Великой секты, Горной Печати следовало не искать виновного, а распустить собственных мастеров формаций и подобрать им менее ответственное ремесло.

Следом в круг вошла Лань Юэ. Затем Бай Чэньфэн, Тай Юньшэн и остальные ученики Облачного Меча. Ни один ответ не вызвал реакции массива: никто из них действительно ничего не знал.

Постепенно напряжение стало уходить даже с лиц старейшин.

Только Цзи Вэньчжоу продолжал наблюдать за мной.

Раздражения в его взгляде почти не было. Скорее он походил на человека, получившего результат вычисления, противоречащий всем исходным данным, и теперь пытающегося определить, на каком именно этапе допустил ошибку.

Честно говоря, меня занимал тот же вопрос.

Всё должно было сложиться значительно хуже.

Если бы допросом руководил Цзи, рано или поздно он наверняка нашёл бы формулировку, за которой уже не спрячешься, цепляясь за точное значение слов. Вместо этого вмешался Лэй Чжэнь и едва ли не за руку провёл меня через проверку.

Я снова посмотрел на сына главы секты.

Тот демонстративно не обращал на меня внимания.

Сначала этот человек всеми силами пытался проиграть мне на арене, а теперь спас от ловушки собственного старшего брата по секте.

Для одного дня странностей становилось многовато.

Когда проверку закончили, старейшины объявили, что каждому ученику Облачного Меча будет предоставлена компенсация за необоснованные подозрения. Кому-то обещали пилюлю, кому-то — технику или доступ к ресурсам секты.

Мою просьбу тоже официально приняли.

Вот только «Флаг Тёмных Душ» они мне отдать не могли.

Поэтому вопрос заключался уже не в том, выполнят ли они обещание, а в том, каким образом собираются из него выкручиваться.

Цзи Вэньчжоу направился к своим ученикам. Когда мы разминулись, он прошёл мимо, но через несколько шагов остановился.

Не оборачиваясь, произнёс:

— Людям везёт лишь однажды, брат Мин.

После чего продолжил путь.

Я посмотрел ему вслед.

Очень хотелось поверить, что это всего лишь красивая фраза.

К сожалению, в исполнении Цзи Вэньчжоу красивые фразы обычно означали, что где-то уже начала формироваться следующая проблема.

По-настоящему расслабиться я позволил себе только тогда, когда формацию правдивого ответа начали разбирать.

Поиски Ли Си продолжались, но непосредственная опасность миновала.

Мин Хао официально оказался чист.

Можно было списать всё на удачу. Я даже несколько мгновений пытался это сделать, пока взгляд снова не нашёл Лэй Чжэня.

Нет.

Столько удобных совпадений подряд не бывает.

Он либо понял, в какую ловушку меня загоняет Цзи, либо знал значительно больше, чем показывал.

В обоих случаях нам предстоял отдельный разговор.

Однако прежде оставалось ещё одно дело.

Цзи Вэньчжоу уже почти дошёл до учеников Горной Печати, когда я окликнул его:

— Брат Цзи.

Он остановился.

Юй Жун медленно повернула ко мне голову.

Одного взгляда наставницы оказалось достаточно, чтобы понять: сейчас самым разумным решением будет закрыть рот и позволить этому человеку уйти.

Именно поэтому я продолжил:

— Ты кое-что забыл.

Цзи обернулся.

— Что именно?

— Обещание.

Тишина наступила мгновенно.

Где-то среди учеников Горной Печати кто-то шумно втянул воздух, выразив этим, вероятно, всё, что хотел бы сказать обо мне вслух, но пока не решался.

Я улыбнулся.

— Если ни один ученик Облачного Меча не окажется связан с проникновением, ты обещал преклонить колени перед нашей делегацией.

Возмущение вспыхнуло сразу.

— Старший брат Цзи не обязан!

— Нарушителя ещё не поймали!

— Эта проверка ничего не доказала!

— Он намеренно цепляется к словам!

Последнее обвинение показалось мне особенно несправедливым.

Сегодня именно благодаря словам я всё ещё находился на свободе, а не в какой-нибудь подземной тюрьме Горной Печати.

Юй Жун смотрела на меня так, словно безмолвно спрашивала, зачем я добровольно тыкаю палкой человека, которого сам же совсем недавно называл чрезвычайно опасным.

Ответ был прост.

Цзи уже не отстанет.

Я слишком сильно привлёк его внимание, чтобы теперь надеяться раствориться среди остальных учеников. И если избежать этого внимания невозможно, пусть хотя бы перестанет быть совершенно холодным.

Спокойный противник умеет ждать.

Раздражённый иногда торопится.

И хотя намеренно злить Цзи Вэньчжоу было далеко не самым безопасным развлечением в моей жизни, игра уже началась. Поздно было делать вид, будто я в ней не участвую.

Шум постепенно стих.

Цзи несколько мгновений смотрел на меня.

Я ожидал возражений. Возможно, он оспорит результат проверки, напомнит, что нарушителя ещё не поймали, или найдёт формальную причину отложить выполнение обещания до окончания расследования.

Вместо этого Цзи Вэньчжоу спокойно повернулся к делегации Облачного Меча.

Сложил руки.

И опустился на колени.

По стороне Горной Печати прокатилась волна потрясения, почти ощутимая физически.

Цзи наклонился и коснулся лбом каменных плит.

Даже я на мгновение растерялся.

Человек, которого здесь одновременно уважали и боялись, без единого возражения выполнил собственное обещание перед десятками учеников двух Великих сект.

— От имени Горной Печати приношу извинения ученикам Облачного Меча за оскорбление, нанесённое необоснованными подозрениями.

Он выпрямился, оставаясь на коленях.

Лицо сохраняло полное спокойствие.

Я искал на нём злость, унижение, хотя бы тень досады — и не обнаружил ничего.

Это оказалось куда неприятнее открытой ненависти.

Проиграть, разозлиться и начать мстить — естественно. Такой человек хотя бы понятен. Значительно опаснее тот, кто способен спокойно принять потерю лица как уже совершившийся факт, сохранить ясность рассудка и лишь запомнить имя того, кому обязан унижением.

Цзи поднялся на ноги.

Наши взгляды на мгновение встретились.

После этого он развернулся и ушёл.

«Мин Хао».

Голос Юй Жун прозвучал прямо в сознании.

«Да, старейшина?»

«Однажды ты действительно доиграешься».

Спорить с этим утверждением было трудно.

«Возможно».

Она покосилась вслед Цзи.

«Ты хотя бы понимаешь, кого только что заставил потерять лицо?»

«Именно поэтому и заставил».

Юй Жун резко перевела взгляд на меня.

Объяснять дальше я не стал.

Если Цзи Вэньчжоу собирался воспринимать меня как противника, лучше было сразу выяснить, насколько хорошо он умеет проигрывать. Ответ, к сожалению, оказался хуже, чем хотелось.

Несколько секунд наставница молчала, затем тяжело вздохнула.

«Вы с этим Цзи Вэньчжоу оба ненормальные».

Я едва удержался от замечания, что из нас двоих всё-таки значительно нормальнее.

Впрочем, применительно к Цзи это было скорее недостатком.

Юй Жун больше ничего не сказала. Поднявшись в воздух, она направилась к гостевой территории, а я остался на месте и проводил её взглядом.

Где-то впереди исчезла фигура Цзи Вэньчжоу.

Его ответ не заставит себя ждать.

Пожалуй, пришло время относиться к паранойе как к полезному навыку выживания.

Домой я вернулся ненадолго — лишь чтобы встретиться с Ли Си и убедиться, что с ним всё в порядке.

Уже вечером я отправился к жилищу Лэй Чжэня.

Не через дверь, разумеется.

И не как официальный гость.

После событий в Павильоне Знаний второе незаконное проникновение за один день было, пожалуй, не лучшим способом убедить себя в собственной осторожности. Однако ответы мне были нужны сейчас, пока Горная Печать занята последствиями сегодняшнего переполоха, а Лэй Чжэнь ещё не успел решить, какую часть случившегося стоит скрыть от меня навсегда.

Сын главы секты жил значительно выше гостевой территории. Ему выделили отдельный двор с небольшим садом, тренировочной площадкой и павильоном, окружённым несколькими защитными формациями.

Массивы оказались хорошими.

Ещё пару недель назад я бы даже не стал пытаться пройти через них незаметно.

Теперь смотрел на них совершенно иначе.

Несколько дней, проведённых за трактатами Горной Печати, разумеется, не превратили меня в великого мастера формаций. Зато я начал понимать логику, которой придерживались местные специалисты: какие узлы они предпочитали делать опорными, как распределяли потоки Ци, где связывали несколько слоёв защиты в единый контур и какие участки считали достаточно надёжными, чтобы не дублировать их дополнительными ограничениями.

Когда начинаешь понимать замысел мастера, даже сложная формация перестаёт выглядеть непроницаемой стеной.

Она становится системой.

А у любой системы есть слабые места.

Внутрь я попал, ничего не разрушив. Плащ, который Ли Си принёс из Павильона, помог скрыть остаточные колебания ауры и не привлечь внимание находившихся неподалёку культиваторов.

Это было важно.

Обнаружь Лэй Чжэнь утром повреждённый барьер, наш приватный разговор перестал бы быть приватным ещё до начала.

Сам Ли Си в это время находился в Мире Жемчужины и изучал третий этап «Сокрытого Демонического Дыхания». После сегодняшней прогулки по закрытой территории Горной Печати ему явно не помешает научиться исчезать ещё лучше.

Проникнув в павильон, я первым делом занялся дополнительной формацией.

Одного сокрытия было недостаточно. Стоило Лэй Чжэню высвободить сильную волну Ци, ударить по стене или просто позвать старейшину, и через несколько вдохов вокруг его дома собралось бы столько народа, что объяснить присутствие Основного Ученика Облачного Меча в чужой спальне стало бы затруднительно.

Пришлось импровизировать.

Первый слой поглощал звук. Второй распределял вибрации по полу и стенам, не позволяя им выйти за пределы комнаты. Несколько дополнительных узлов должны были принимать резкие выбросы духовной энергии и растягивать импульс по всей структуре, превращая мощную вспышку Ци в едва заметное фоновое колебание.

Работа заняла больше времени, чем хотелось.

Получившийся массив был далёк от совершенства. Настоящий мастер наверняка обнаружил бы в нём десятки недостатков и ещё столько же причин никогда больше не подпускать меня к формациям.

Но он работал.

Более того, выглядел довольно изящно.

Я несколько минут рассматривал собственную конструкцию и неожиданно почувствовал совершенно неуместное профессиональное удовлетворение.

Ещё совсем недавно я едва разбирался в простейших массивах.

Теперь тайком проникал в жилище сына главы Великой секты и собственноручно запечатывал комнату так, чтобы хозяин не сумел позвать на помощь.

Прогресс принимал несколько тревожные формы.

Я погасил свет и стал ждать.

Лэй Чжэнь вернулся значительно позже, чем ожидалось — уже ближе к рассвету.

Где он провёл всё это время, я не знал. Впрочем, после сегодняшнего переполоха у сына главы секты наверняка было достаточно причин задержаться.

Дверь открылась.

Лэй вошёл один, закрыл её за собой и сделал несколько шагов в глубь комнаты.

Я бесшумно вышел из тени.

Короткий клинок остановился возле его горла.

Лэй Чжэнь замер.

Плечи едва заметно напряглись.

Хорошо.

По крайней мере, этого он действительно не ожидал.

— Брат Мин, — произнёс он после недолгой паузы. — Необычный способ выразить благодарность за помощь.

Значит, сомнений не оставалось.

Он действительно прикрыл меня во время проверки.

— Я стараюсь не повторяться.

Лэй не пошевелился.

— Стоит мне закричать, и сюда сбежится половина Горной Печати.

— Попробуй.

В комнате воцарилась тишина.

Несколько мгновений он просто стоял, затем его взгляд медленно скользнул по стенам.

Формация почти никак себя не проявляла. Однако человек, который сознательно искал искажения потоков Ци, рано или поздно должен был заметить отдельные линии.

Бровь Лэй Чжэня приподнялась.

— Любопытно.

Я молчал.

Он продолжил изучать комнату уже гораздо внимательнее.

— Звук, вибрации… даже выбросы Ци. Ты распределяешь импульс по всему контуру и не позволяешь ему выйти наружу.

На его лице появилось совершенно искреннее удивление.

— Признаю, брат Мин, многие ученики Горной Печати не смогли бы построить подобный массив.

Я слегка надавил клинком.

На шее выступила тонкая красная полоска.

— Ты сейчас пытаешься вогнать меня в краску?

Лэй наконец перестал любоваться формацией.

— Осторожнее. Сегодня я уже потерял достаточно крови.

— Насколько помню, значительную её часть ты выплюнул добровольно.

Уголок его рта дрогнул, и Лэй тихо рассмеялся. Ни испуга, ни возмущения я в этом смехе не услышал.

— У меня к тебе несколько вопросов, брат Лэй.

— Ради них обязательно держать нож у моего горла?

— Нет. Но так ты значительно внимательнее слушаешь.

Он вздохнул, однако попытки освободиться не предпринял.

— После того как сегодня я фактически спас тебя перед старейшинами, ожидал немного больше благодарности.

Я улыбнулся.

Золотое сияние медленно проступило в глазах, отражаясь на лезвии у его горла.

— Какое совпадение. Мой первый вопрос как раз об этом…

— Какое совпадение. Мой первый вопрос как раз об этом…

— И все-таки потрясающая способность влипать в неприятности.

Женский голос прозвучал у меня за спиной настолько неожиданно, что на мгновение я перестал понимать, что именно раздражает сильнее: само её появление или тот факт, что я совершенно не почувствовал чужого присутствия.

Развернувшись я увидел ее.

У дальней стены, лениво прислонившись плечом к колонне, стояла Юй Жун. Ещё несколько мгновений назад там совершенно точно никого не было. По крайней мере, именно так утверждало моё духовное восприятие, которому после сегодняшнего вечера предстоял весьма неприятный разговор с собственной самооценкой.

Наставница наблюдала за нами с нескрываемым удовольствием. Фляга, разумеется, тоже была при ней.

Я посмотрел на Юй Жун, затем на едва заметные линии построенной мною формации и снова на неё.

Юй Жун проследила за моим взглядом и тихо рассмеялась.

— Хорошо постарался в шпионаже. — признала она. — Только зря.

Эти слова заставили меня забыть о задетой гордости куда быстрее, чем хотелось бы. Я медленно отвёл клинок от горла Лэй Чжэня, хотя убирать оружие полностью пока не стал.

— В каком смысле?

— В самом прямом. То, ради чего ты сюда пришёл, я уже выяснила.

Теперь я посмотрел на Лэй Чжэня. Тот не выглядел человеком, которого застали врасплох или только что вынудили раскрыть страшную тайну. Скорее наоборот: на его лице читалась усталость человека, уже пережившего самый неприятный разговор за эту ночь и теперь готовящегося повторить всё сначала.

— И что именно вы выяснили? — спросил я.

Юй Жун сделала небольшой глоток из фляги. Насмешка в её глазах ещё оставалась, но голос стал заметно серьёзнее.

— Например, что наследия, которые ты обнаружил в закрытом архиве, действительно принадлежат уничтоженным еретическим сектам. Они не оказались там случайно и не собирались старейшинами из чистого академического интереса. Эти техники сохраняли веками, изучали и передавали дальше.

Это я уже успел понять сам, однако выражение её лица ясно показывало: самое важное впереди.

— Для остальных Великих сект эта организация существует под именем Горной Печати, — продолжила Юй Жун. — Но внутри у неё есть другое название. Старое. Секта Дьявольского Дао.

Несколько мгновений я молчал, пытаясь понять, почему это название кажется настолько знакомым. Ответ пришёл почти сразу, вытянув за собой целую цепочку воспоминаний, которые раньше лежали в разных уголках памяти и никак не складывались в единое целое.

Город Тысячи Лун. Аукцион. Жэнь Кай.

Я прекрасно помнил человека, который после потери собственного имущества каким-то образом раздобыл дорогой летающий артефакт, серьёзное оружие и достаточно уверенности, чтобы начать охоту на меня. Помнил его лежащим на земле, когда я потребовал назвать секту. Он долго отказывался отвечать, а затем всё-таки произнёс эти самые слова: «Секта Дьявольского Дао».

Когда я попытался узнать, кто его послал, Жэнь Кай успел сказать только «старший». После этого скрытая внутри тела печать убила его прежде, чем он сумел продолжить.

В тот момент я решил, что речь идёт о какой-то небольшой тайной организации — возможно, об остатках одной из разгромленных демонических сект или просто о группе культиваторов, которым нравилось достаточно зловещее название.

Я повернулся к Лэй Чжэню.

— Значит, Жэнь Кай был вашим?

В его глазах впервые появилось настоящее удивление.

— Ты знаешь это имя?

— Знал человека.

— Он исчез несколько лет назад.

— Тогда можешь больше не интересоваться его судьбой.

Лэй Чжэнь задержал на мне взгляд. Вероятно, хотел уточнить подробности, но передумал. Это сразу подняло его в моём внутреннем списке разумных людей на несколько позиций.

Я наконец убрал клинок.

— Рассказывай.

— С чего начать?

— Например, с той части, где одна из Девяти Великих сект праведного пути на самом деле оказывается тайной Сектой Дьявольского Дао.

Лэй Чжэнь посмотрел на Юй Жун, словно всё ещё проверяя, действительно ли должен продолжать. Та лениво махнула рукой.

— Ему можно.

У меня возникло совершенно естественное желание уточнить, в какой момент моя наставница получила право разрешать членам подпольных демонических организаций раскрывать мне их главные секреты, однако я решил, что сейчас не самое подходящее время обсуждать границы её полномочий.

Лэй прошёл к столу и сел. Теперь, когда возле его шеи больше не находилось оружие, он выглядел спокойнее, хотя напряжение полностью не исчезло.

— Большую часть истории ты уже, кажется, понял сам. После уничтожения старых еретических сект их люди не исчезли вместе с названиями. Многие действительно погибли, некоторые покинули Джао, другие растворились среди свободных культиваторов, однако часть выживших решила объединиться.

— И выбрала Горную Печать.

— Тогда она ещё не была Великой сектой.

Эта короткая фраза объяснила слишком многое.

Несколько дней назад, читая историю Горной Печати, я уже обратил внимание на странность её возвышения. Около четырёхсот лет назад это была всего лишь вторичная секта, известная своими знаниями формаций и печатей. Затем туда внезапно начало приходить необычно много талантливых молодых культиваторов, уровень учеников быстро вырос, вместе с ним увеличились ресурсы, влияние и число сильных мастеров, а спустя несколько поколений секта заняла место среди Великих.

Раньше всё это выглядело редким, хотя и возможным историческим совпадением. Теперь же никакой загадки не оставалось.

Выжившие еретические культиваторы не стали захватывать Горную Печать силой. Они просто вошли в неё как ученики, затем стали наставниками и старейшинами, передали собственные наследия следующему поколению, а те — своим ученикам. Прошло несколько столетий, и граница между первоначальной сектой и людьми, некогда нашедшими в ней убежище, окончательно исчезла.

— Значит, тайный архив… — начал я.

— Основа нашего настоящего наследия, — подтвердил Лэй Чжэнь. — Всё, что удавалось сохранить или найти после уничтожения старых школ, собирали там. Техники культивации, методы работы с душой, алхимические рецепты, формации, искусства тела. Некоторые наследия передавались только внутри определённых линий, другие могли изучать все, кто соответствовал требованиям.

Я уловил одно слово.

— «Нашего»?

Лэй поднял взгляд и спокойно встретился со мной глазами.

— Я тоже являюсь членом Секты Дьявольского Дао. Всю жизнь.

Ответ прозвучал без оправданий и без попытки смягчить услышанное.

Наверное, такое признание должно было резко изменить моё отношение к нему. Но этого не произошло.

После Вэй Шаня, Янь Мэй, Скрытого Этажа и нескольких особенно достойных представителей праведного пути я уже давно перестал считать происхождение техники надёжным способом определить характер её владельца.

— И сколько людей вы убили ради своих практик? — спросил я.

Лэй нахмурился.

— Насколько мне известно, никого. По крайней мере, до последних событий.

Я посмотрел на него внимательнее.

— Совсем?

— Внутри секты были наследия, которые запрещалось использовать. Но большинство методов, которые Великие секты называют демоническими, сами по себе не требуют жертв или убийств. Часто достаточно происхождения техники, чтобы её объявили еретической.

С этим спорить было трудно. Моё собственное «Скрытое Демоническое Дыхание», например, до сих пор не потребовало ежедневных жертвоприношений, крови младенцев или других традиционных атрибутов злодейского пути. Очень удобное качество для демонической техники.

Единственное, что мне было нужно — тело без души. То есть, одна жизнь. Которую я отнял у настоящего подонка.

— Все эти годы мы в основном скрывались, — продолжил Лэй. — Накапливали силы, искали утраченные наследия, обучали учеников и сохраняли знания, которые Девять Великих сект когда-то попытались уничтожить. Разумеется, случались конфликты и убийства, но ничем принципиально отличающимся от остальных крупных сект мы не занимались.

— Звучит почти успокаивающе.

— Так и было. Пока не появился Дух Пепла.

Атмосфера в комнате изменилась мгновенно. Юй Жун, до этого слушавшая разговор с почти ленивым интересом, перестала улыбаться.

— Кто это? — спросил я.

Лэй покачал головой.

— Я не знаю. Он появился здесь несколько десятков лет назад. Откуда пришёл, отец мне не рассказывал. Настоящего имени я тоже никогда не слышал. Даже глава обращается к нему только как к Духу Пепла.

— Твой отец?

— Да.

Я нахмурился.

— Насколько силён этот Дух Пепла?

Лэй задумался.

— Не знаю.

Я уже начинал ненавидеть эту фразу.

— Даже приблизительно?

— Я никогда не видел его настоящей силы. Но Великие Предки относится к нему с уважением.

— Это важнее, чем звучит, — вмешалась Юй Жун. — Если эксцентричные культиваторы стадии Зародыша обращаются с человеком как с равным или даже старшим, слабым он точно не является.

Я перевёл взгляд на Лэя. Теперь в голову пришёл вопрос, который почему-то до этого не казался настолько важным.

— Сколько у Горной Печати Предков?

— Четыре.

Я некоторое время смотрел на него, решив, что ослышался.

— Сколько?

— Четыре культиватора Зародыша.

Теперь многое действительно менялось.

Любая Великая секта страны Джао прежде всего держалась на наличии хотя бы одного Предка стадии Зародыша. Именно такие культиваторы превращали организацию в силу, против которой нельзя было выступить без серьёзных последствий.

Четыре Предка означали совсем другой уровень.

Перед нами была уже не горстка потомков уничтоженных школ, столетиями прячущихся под чужим именем. Горная Печать обладала скрытой силой, способной серьёзно изменить баланс всей страны, причём остальные Великие секты, судя по всему, понятия об этом не имели.

— И никто не знает? — спросил я.

— Не знал, — поправила Юй Жун. — До сегодняшнего дня.

Я медленно выдохнул.

— Четыре Предка плюс этот ваш Дух Пепла. И кто-то решил, что этого достаточно, чтобы начать войну против остальных Великих сект?

Лэй Чжэнь не ответил сразу. Его молчание уже само по себе оказалось достаточно красноречивым.

— Они считают, что да.

Формулировка привлекла моё внимание.

Не «мы».

«Они».

— А ты?

Лэй отвернулся к окну. За защитной формацией по-прежнему ничего не было слышно, но Горная Печать продолжала жить своей обычной жизнью. Где-то патрулировали ученики, старейшины искали Ли Си, кто-то наверняка уже пересчитывал пропавшие наследия.

— Я не хочу войны, — сказал Лэй.

Он произнёс это настолько просто, без попытки придать словам особый вес, что я сразу ему поверил.

— Тогда почему она вообще должна начаться?

— Из-за Духа Пепла. После его появления всё стало постепенно меняться. Сначала он предложил несколько новых методов культивации, способы усиления формаций, ритуалы, методы накопления силы. Всё выглядело полезным, особенно для старейшин, которые столетиями не могли продвинуться дальше.

Я уже чувствовал, куда идёт разговор.

— Души?

Лэй кивнул.

— Души смертных и культиваторов.

И в этот момент последние куски пазла наконец встали на свои места.

Больше сотни исчезнувших свободных культиваторов. Люди, пропадавшие в городах. Смертные из деревень и поселений вокруг владений Горной Печати. Основной Ученик Облачного Меча, который начал разыскивать товарища и в итоге исчез следом.

Всё это время мы смотрели на последствия одной и той же деятельности.

— Сначала брали преступников, пленников, людей без связей, — продолжил Лэй. — Тех, чьё исчезновение никто не станет расследовать. Но со временем требования ритуалов начали расти. Понадобилось больше душ, сильнее, чище, иногда определённого типа.

— И твой отец позволил это?

Ответ последовал не сразу.

— Да.

Впервые за весь разговор в голосе Лэй Чжэня появилась явная горечь.

— Он сказал, что несколько жизней смертных ничего не значат по сравнению с будущим секты.

Философия была до боли знакомой. Особенно часто её любили люди, которых почему-то никогда не выбирали в качестве тех самых нескольких смертных, чьими жизнями можно без сожаления заплатить за великое будущее.

— А потом началась подготовка к войне?

— Да.

— Ради чего?

— Отец считает, что время скрываться закончилось. Секта Дьявольского Дао накопила достаточно сил, старые наследия восстановлены, Предки сильны как никогда. Дух Пепла обещал дать преимущество, перед которым остальные Великие секты не смогут устоять.

— Когда они собираются начать?

— Точной даты я не знаю. Скоро.

Я прикрыл глаза.

Как всегда. Самые опасные планы почему-то особенно любят слово «скоро», когда дело доходит до действительно важной части.

— Поэтому ты связался с Юй Жун?

Лэй кивнул.

— Да.

Наставница добавила:

— Он нашёл меня раньше, чем ты сюда полез.

Я снова посмотрел на Лэй Чжэня, и в памяти неожиданно всплыл наш недавний поединок.

— Ты поэтому пытался проиграть?

На его лице появилась слабая улыбка.

— Я хотел, чтобы Горная Печать сегодня проиграла. Чтобы они поняли — Великие секты сильны, и мы не готовы к войне.

— И один турнир остановил бы войну?

— Конечно нет. Но отец и старейшины внимательно следили за состязаниями. Они слишком уверены, что праведные секты ослабли, а молодое поколение за последние столетия выросло мягким. Они считают, что Девять Великих сект привыкли к спокойствию и больше не способны выдержать настоящую войну. Я хотел показать, что они ошибаются.

Теперь его замысел окончательно обрёл смысл. Сын главы секты должен был выйти против недавно прорвавшегося Основного Ученика Облачного Меча и проиграть. Причём проиграть человеку, который находился на более низкой ступени. Такой исход не доказал бы слабость Горной Печати, но мог посеять среди её руководства сомнение.

Иногда именно этого и достаточно.

Человеку не обязательно полностью отказаться от опасного решения. Иногда достаточно заставить его отложить шаг, после которого уже нельзя будет вернуться назад.

— Поэтому ты решил публично опозориться?

— Если бы это отложило войну хотя бы на несколько лет, какое значение имела бы моя репутация?

Я ничего не ответил.

Он говорил без пафоса, без красивых слов о справедливости и без попытки выставить себя героем. Просто решил, что собственное лицо стоит дешевле тысяч чужих жизней. А когда понял, что этого недостаточно, пошёл ещё дальше и фактически предал секту, в которой родился, собственного отца, учителей и людей, с которыми прожил всю жизнь.

Ему это явно давалось нелегко. Я видел по тому, как он каждый раз делал паузу перед упоминанием отца, как напрягались пальцы, когда разговор касался будущего Горной Печати, и как тщательно он отделял тех, кто готовил войну, от самой секты.

Лэй Чжэнь всё ещё считал этих людей своими.

Наверное, именно поэтому его выбор чего-то стоил.

В этом была почти издевательская ирония. Всю жизнь он изучал наследия, которые Облачный Меч назвал бы демоническими. Официальные хроники наверняка уверяли бы, что такие искусства разрушают сердце, искажают разум и ведут человека по пути зла.

А передо мной сидел культиватор, который разрушал собственную жизнь только потому, что не хотел, чтобы тысячи незнакомых людей погибли в войне.

При этом я мог без труда вспомнить несколько праведных старейшин, которые ради достаточной выгоды продали бы кого угодно и ещё потребовали уважительно назвать это высшей необходимостью.

Получалось, мораль мира культивации была куда проще, чем её пытались представить секты.

Техника сама по себе ничего не решала. Как и название пути.

В конце концов оставался человек.

— Хорошо, — сказал я, когда молчание затянулось. — Что теперь?

Юй Жун словно только этого и ждала.

— Теперь мы уходим.

Неудивительно, что после всего этого обмен можно считать законченным.

— Когда?

— Сейчас.

Я решил, что ослышался.

— Сейчас?

— Немедленно.

— А мне кто-нибудь собирался сказать?

Наставница посмотрела на меня почти с искренним удивлением.

— Зачем?

— Очень смешно.

— Я серьёзно. Остальных я уже вызвала.

Я некоторое время молча смотрел на неё.

— Кого — остальных?

— Всю делегацию.

— То есть вы решили, что единственный человек, которому не обязательно сообщать о срочном уходе из тайной демонической секты, — это я?

Юй Жун рассмеялась.

— Я была уверена, что ты придёшь сюда сам.

— Почему?

Она сначала посмотрела на Лэй Чжэня, затем на меня, а потом выразительно перевела взгляд на место, где совсем недавно находился мой клинок.

— Потому что ты — это ты.

Аргумент, конечно, был неоспоримый.

— Значит, вы просто сидели здесь и ждали?

— Именно.

Я ещё раз оглядел комнату, уже с совсем другим чувством. Получалось, Юй Жун находилась здесь всё это время: пока я пробирался через защитные формации, строил собственный массив, проверял его, прятался в темноте, дожидался возвращения Лэй Чжэня и затем подкрадывался к нему с оружием.

И ни разу её не почувствовал.

Такова, значит, настоящая разница между мной и культиватором Формирования Ядра.

Немного унизительно, зато очень полезно для развития здоровой скромности.

Лэй Чжэнь приказал всем, кто был, покинуть территорию на десять ли вокруг. При этом сам свернул все массивы.

Ученики Облачного Меча начали появляться во внутреннем дворе спустя несколько минут. Пространства здесь хватало для всей делегации, и люди подходили небольшими группами, многие ещё толком не понимая, зачем их среди ночи сорвали с места и велели брать только те вещи, которые уже находятся при них.

Одним из первых пришёл Чу Янь. Следом появились Бай Чэньфэн и Тай Юньшэн.

Бай едва вошёл во двор, как увидел меня рядом с Лэй Чжэнем. Несколько секунд переводил взгляд с одного на другого, затем тяжело вздохнул.

— Я даже спрашивать не буду.

— Вот поэтому ты мне иногда нравишься.

Лань Юэ пришла одной из последних. Она уже успела сменить повреждённую после поединка одежду, но усталость всё равно была заметна. После недавнего прорыва и тяжёлого боя её Ци ещё не полностью стабилизировалась, хотя ничего опасного в состоянии я не почувствовал.

Наши взгляды встретились. Лань Юэ слегка нахмурилась, заметив рядом со мной Лэй Чжэня, однако времени объяснять происходящее не было.

Когда последний ученик появился во дворе, Юй Жун быстро пересчитала людей и повернулась к хозяину павильона.

— Я спрашиваю в последний раз. Ты действительно остаёшься?

После этих слов вокруг стало заметно тише.

Лэй Чжэнь кивнул.

— Да.

— Когда мы исчезнем, они поймут, кто всё рассказал.

— Понимаю.

— Твой отец тоже поймёт.

На этот раз пауза оказалась длиннее.

— Я предал секту. — мрачно сказал он.

— Чтобы остановить войну. — напомнил я.

— Это не отменяет предательства. — повторил он. — Решение я уже принял. Теперь должен принять и то, что за ним последует. Как сын главы секты, я приму наказание за свое предательство. — решительно заявил он.

Я уже открыл рот, собираясь объяснить ему, что благородное самоубийство остаётся самоубийством независимо от количества красивых слов о долге, однако сделать этого не успел.

Из темноты за пределами двора донёсся спокойный голос:

— Почти благородно.

Я замолчал.

Юй Жун резко повернулась в сторону входа.

Лэй Чжэнь побледнел.

И только тогда я заметил, как вокруг нас начинают один за другим загораться огни.

Сначала они вспыхнули на крышах ближайших павильонов, затем на стенах и дорожках между деревьями. За несколько вдохов двор оказался окружён десятками учеников Дьявольского Дао. За их спинами чувствовались более тяжёлые ауры старейшин Формирования Ядра.

Я мгновенно расширил духовное восприятие и понял, что ситуация значительно хуже, чем показалась в первый момент.

Они перекрыли все направления.

Впереди остальных спокойно шёл Цзи Вэньчжоу.

Он остановился у входа во двор. Рядом находилось несколько старейшин, которых я уже видел на турнире, чуть дальше стояли Основные Ученики Горной Печати.

Цзи сначала посмотрел на Лэй Чжэня, потом на Юй Жун и лишь после этого перевёл взгляд на меня.

— Брат Лэй, — произнёс он. — Признаюсь, я до последнего надеялся, что ошибся.

Лэй ничего не ответил.

Цзи тихо вздохнул.

— Очень жаль, что сын главы оказался предателем.

В тот же миг земля под ногами вспыхнула.

Десятки тонких линий одновременно побежали по каменным плитам. Я почувствовал, как окружающее пространство стало тяжелее, а десять учеников Горной Печати почти синхронно положили ладони на заранее подготовленные формационные пластины.

Массив сомкнулся настолько быстро, что никто успел выйти за его пределы.

Ци вокруг Юй Жун взметнулась мощной волной, однако почти сразу застыла. Её энергия не исчезла и не была подавлена — изменилось само пространство, словно превратившись в плотную среду, которая не позволяла силе расшириться.

У меня внутри всё неприятно похолодело.

Я уже слышал описание подобной формации.

Пропавший Основной Ученик Облачного Меча успел передать сведения о группе еретических культиваторов, способных при помощи массивов удерживать даже мастеров Формирования Ядра. Тогда эта деталь показалась подозрительно хорошо совпадающей со специализацией Горной Печати.

Теперь создатель стоял передо мной.

Цзи заметил направление моего взгляда.

— Это моя формация. Я создавал её специально против сильных противников. Пока десять подготовленных узлов поддерживают структуру одновременно, даже мастеру Формирования Ядра будет непросто выбраться.

Юй Жун неожиданно усмехнулась.

В её лице по-прежнему не было страха.

— А кто сказал, что я собираюсь выбираться через твою формацию?

Улыбка Цзи едва заметно изменилась.

Я посмотрел вниз и только теперь заметил второй рисунок.

Под ногами учеников Облачного Меча один за другим начали вспыхивать пространственные круги. Они никак не были связаны с массивом Цзи и явно готовились заранее.

Вот почему Юй Жун приказала всем собраться именно здесь.

Наставница подняла ладонь.

— Уходим.

Белый свет мгновенно залил двор, и пространство вокруг моего тела стало растягиваться знакомым образом.

Цзи Вэньчжоу не попытался остановить формацию.

Наоборот, он рассмеялся.

— Вы узнали обо всем слишком поздно. Подготовка завершена. Будут предупреждены Великие секты или нет — уже не имеет значения. Война всё равно начнётся, поэтому можете бежать и передать старейшинам Облачного Меча всё, что успели услышать.

На лицах большей части нашей делегации появилось потрясение. Судя по реакции, большинство учеников вообще впервые слышало о какой-либо войне.

Цзи выдержал небольшую паузу.

— Просто мне не нравится ощущение, что сегодня я проиграл.

Эта фраза заставила меня насторожиться сильнее, чем все предыдущие.

Он был слишком спокоен.

Слишком легко позволял нам уйти.

Я машинально повернулся к Лань Юэ и увидел, как пространственный круг под её ногами мигнул, а затем полностью погас.

— Что?..

Белое сияние вокруг остальных продолжало усиливаться, однако возле Лань Юэ его больше не было.

Она пошатнулась.

Следом исчезла её аура. А в следующую секунду многочисленные раны появились на ее теле.

Юй Жун впервые за всё время действительно изменилась в лице.

— Что ты сделал?

Цзи улыбнулся.

— Всего лишь поставил формацию на ее теле.

Когда он успел? Неужели, когда они сражались⁈

— Кха… — харкая кровью Лань Юэ упала на колени.

Юй Жун, судя по выражению лица, поняла то же самое.

— Я следила за каждым твоим движением.

— Почти за каждым, — поправил Цзи. — Меня всё-таки не просто так считают гением формаций, старейшина Юй.

Лицо наставницы стало ледяным.

Цзи перевёл взгляд на Лань Юэ.

— Печать блокирует любые пространственные переходы: телепортацию, пространственные артефакты, большинство техник побега. Заодно она полностью подавляет культивацию. Ну и ранит тело, разумеется.

Юй Жун чуть ли не скрипела зубами.

— Остальные могут уйти, — спокойно продолжил Цзи. — Она останется.

Внутри груди медленно появилось неприятное ощущение.

Я уже понимал, для кого предназначена следующая фраза, ещё до того, как он её произнёс.

Цзи посмотрел на Юй Жун, однако говорил, конечно, не с ней.

— Не беспокойтесь. Я не стану убивать её сразу. Сначала немного развлекусь, а когда надоест, её душа станет вполне подходящим материалом для культивации.

Вот сволочь.

Пространственная формация подо мной уже почти завершила работу.

Закрыв глаза, я выдохнул.

Возможно это не такой уж и плохой конец нашей несостоявшейся романтики.

Если она умрет здесь, то мое сердце окончательно лишится всякой необходимости в привязанностях, и я смогу и дальше идти к бессмертию.

Ее смерть — лишит много моих проблем.

Да, я понимаю это. Понимаю, но…

«Елена… сколько уже лет прошло? Ты возможно уже давно мертва, но все равно сидишь у меня в голове и продолжаешь шептать, что я должен делать⁈»

Меня охватил такой гнев, который нельзя было описать словами.

Юй Жун резко повернула голову, и по её лицу я понял: она увидела моё выражение.

— Мин Хао!

Я уже ударил ногой вниз.

Формационная пластина треснула под подошвой, белое сияние вокруг меня тут же исчезло.

— Нет, идиот!

Было поздно.

Телепортация сработала.

На мгновение весь двор утонул в белом свете, после чего фигуры учеников Облачного Меча начали исчезать одна за другой. Юй Жун растворилась первой, затем пропали Чу Янь, Бай Чэньфэн, Тай Юньшэн и остальные.

Через несколько мгновений во дворе остались только Лань Юэ, Лэй Чжэнь и я.

После исчезновения десятков людей стало непривычно тихо.

И в этой тишине Цзи Вэньчжоу рассмеялся.

На этот раз не своей обычной мягкой усмешкой, за которой невозможно было понять настоящие мысли. Он рассмеялся искренне, почти весело.

— Я знал, что ты останешься. Ты удивительно предсказуем, Мин Хао.

Старейшины вокруг начали медленно приближаться, и расстояние между нами сокращалось.

— Я специально сформулировал угрозу именно так, — продолжил Цзи. — Достаточно было сказать о ней что-нибудь мерзкое, чтобы ты перестал думать, и ты сам уничтожил собственный путь к спасению. Старейшина Юй могла бы колебаться. Возможно, даже попыталась бы задержаться и рисковала сорвать телепортацию всей группы. Но ты оказался куда проще.

Лань Юэ смотрела на меня с такой смесью злости, страха и непонимания, что разбирать отдельные эмоции сейчас не имело смысла.

Я несколько мгновений молчал, затем кивнул.

— Да.

Улыбка Цзи слегка застыла.

— Что?

— Ты прав.

Я пожал плечами.

— В уме мне с тобой действительно не сравниться. — признал я. — Я вообще не особенно умный человек, хотя склонен себя таким считать.

Лань Юэ резко повернула ко мне голову, и даже она, похоже, не ожидала услышать подобное признание.

Мне же неожиданно вспомнилась прошлая жизнь. Крыша, Елена и целая коллекция решений, которые в момент принятия казались единственно возможными, а через несколько лет выглядели настолько глупо, что хотелось вернуться назад хотя бы ради возможности ударить прежнего себя.

— Я почему-то раз за разом совершаю примерно одну и ту же ошибку, — продолжил я. — Особенно когда дело касается красивых женщин.

Теперь Лань Юэ смотрела на меня уже совершенно иначе.

— Ты…

Цзи снова рассмеялся.

— И ради этого ты решил умереть вместе с ней?

— Возможно.

Я медленно улыбнулся.

— Знаешь, брат Цзи, именно поэтому мне нравится этот мир.

Его улыбка слегка треснула.

К этому моменту старейшины Горной Печати уже распределились вокруг нас. Я чувствовал по меньшей мере три ауры Формирования Ядра, ещё несколько сильных присутствий быстро приближались из других частей горы, а формация сдерживания всё ещё перекрывала пространство. Лань Юэ не могла использовать культивацию, Лэй Чжэнь тоже находился рядом, и с любой разумной точки зрения побег выглядел невозможным.

— Здесь удивительно много умных людей, — сказал я. — Все просчитывают планы на годы вперёд, строят заговоры, прячут козыри и готовят запасные решения на случай, если противник вдруг сделает именно то, что вы от него ожидаете. Умные люди вообще очень любят контроль.

Цзи больше не улыбался.

— К чему ты ведёшь?

Я опустил руку в пространственный мешочек.

Несколько старейшин мгновенно напряглись, но никто пока не двинулся.

— К тому, что я слишком хорошо знаю, чего на самом деле боятся умные люди.

Пальцы сомкнулись на древке.

— И чего же?

Я вытащил чёрный флаг и пустил в него Ци.

Реакция оказалась настолько сильной, что даже я на мгновение растерялся.

До сих пор артефакт лежал запечатанным в пространственном мешочке. Я чувствовал заключённую внутри силу — тяжёлую, чужую, неправильную, — однако она оставалась сдержанной. Стоило флагу оказаться снаружи, как над двором раскатился гром, а чёрная ткань сама развернулась вдоль древка.

По ней пробежали серые молнии.

Воздух вокруг флага заметно исказился.

Духовное восприятие одного из ближайших старейшин коснулось артефакта, и мужчина мгновенно отшатнулся, зажав висок.

Цзи побледнел.

Лэй Чжэнь тоже невольно сделал шаг назад.

В следующую секунду содрогнулась вся гора.

Причиной был не удар и не работа формации. Где-то далеко наверху одна за другой начали пробуждаться мощные ауры. Они накрывали склон тяжёлыми волнами, и каждая из них принадлежала существу, чьё присутствие невозможно было спутать с обычным культиватором.

Предки стадии Зародыша.

Сразу несколько.

Вот теперь мне действительно стало страшно.

Но вместе со страхом пришло и облегчение.

Если артефакт заставил мгновенно обратить на себя внимание всех сильнейших мастеров Дьявольского Дао, значит, я не ошибся.

Они его боялись.

Я крепче сжал древко.

— Вы должны знать, что это за вещь!

Чёрная ткань дрогнула, и одна из серых молний сорвалась вниз, ударив в каменные плиты. По земле тут же поползла глубокая трещина.

— Если я полностью отпущу его силу, от вашей прекрасной Секты Дьявольского Дао останется только воспоминание и несколько особенно везучих развалин!

Фраза получилась не самой изящной, но сейчас было не до литературных упражнений.

Где-то высоко над нами раздался голос.

Он не был громким, однако от одного звука у меня задрожали кости.

— Всем культиваторам Формирования Ядра и выше сосредоточиться на флаге.

Старейшины вокруг мгновенно подняли головы.

Пространство задрожало от чужой силы.

— Подавить артефакт немедленно. Если он полностью активируется, гора будет уничтожена.

Вот и всё.

Каждый разумный человек вокруг одновременно сделал именно то, что должен был сделать.

Старейшины перестали смотреть на меня.

Цзи перестал быть центром происходящего.

Даже Предки наверху сосредоточили духовное восприятие на одном объекте — чёрном флаге в моей руке, потому что рядом с угрозой уничтожения всей горы несколько бегущих учеников действительно выглядели незначительной проблемой.

Я улыбнулся.

— Вот видишь, брат Цзи. В этом мире властвует сила. Именно поэтому умные люди молча терпят оскорбления, когда приходится иметь дело с чем-то превосходящим их воображение!

Я бросил флаг вперед.

В тот же миг сбоку словно исчез кусок воздуха.

Ли Си выскочил из мира жемчужины.

Никто не успел среагировать. Всё духовное восприятие, давление сильнейших культиваторов и внимание поддерживающих массив учеников были направлены на «Флаг Тёмных Душ».

Ли Си оказался рядом с Лэй Чжэнем и мгновенно схватил его за плечо.

— Что?..

Поздно.

Я одновременно крикнул:

— Ши Юэ!

Тень под ногами вспыхнула и хлынула наружу. Чёрная масса стремительно вытянулась, принимая форму огромного меча, и я вскочил на широкое лезвие прежде, чем ближайшие старейшины успели понять, что происходит.

Лань Юэ всё ещё не могла использовать Ци, поэтому времени на красивое спасение не оставалось. Я просто обхватил её рукой за талию и резко притянул к себе.

Она вскрикнула от неожиданности.

— Держись.

— Мин Хао⁈

— Потом!

Ши Юэ сорвался с места.

Позади раздался голос Цзи.

На этот раз в нём не осталось ни привычного спокойствия, ни расчётливой вежливости. Впервые за всё время я услышал настоящую ярость.

Чёрный меч ударил в верхний слой сдерживающей формации.

Пробить формацию было невозможно. Она была слишком мощной. Но я и не пытался его сломать. Я лишь перестроил его основу так, чтобы именно в этом месте формация оказалась более хрупкой.

«Если Цзи Вэньчжоу — гений. То я — это тот, кто превзойдет гениев своим путем!»

Рядом появился Ли Си, и сконцентрировав фиолетовую энергию в кулаке ударил с такой силой, что формация не выдержала.

«Даже полумертвым он мог с удара убить культиватора средней стадии Заложения Основы. Что ему какой-то массив». — оскалился я.

И мы пролетели прочь.

Над Горной Печатью гремели голоса Предков. Защитные формации вспыхивали одна за другой, перекрывая пространство, а старейшины всеми силами удерживали «Флаг Тёмных Душ», не позволяя заключённой внутри энергии выйти из-под контроля.

Именно это давало нам несколько драгоценных мгновений.

Где-то на краю сознания появилась совершенно справедливая мысль: весь этот план с самого начала был безумным.

Спорить с ней я не стал.

Иногда именно такие планы и оказывались единственными, которые никто достаточно умный не успевал предусмотреть.

Горная Печать давно скрылась за горизонтом, однако избавиться от ощущения её присутствия оказалось значительно труднее.

Конечно, это было не духовное восприятие. На таком расстоянии даже Предки не должны были висеть у меня над плечом невидимыми призраками, заставляя кожу между лопаток зудеть от чужого взгляда. Скорее разум просто отказывался принимать слишком удобную мысль, будто после всего произошедшего нам действительно позволят спокойно улететь.

Ши Юэ нёсся над лесом с такой скоростью, что кроны деревьев внизу сливались в сплошную тёмно-зелёную полосу. Я уже несколько раз менял направление, дважды опускался почти к самой земле, скрывал остаточные колебания Ци и оставлял ложные следы в стороне от настоящего маршрута.

И всё же спокойнее не становилось.

— Мин Хао.

Я опустил взгляд.

Лань Юэ сидела передо мной на широком лезвии Ши Юэ. После подавления культивации она почти ничем не отличалась от обычного смертного: каждый резкий поворот заставлял её сильнее цепляться за мою одежду, а встречный ветер, который культиватор Заложения Основы обычно даже не замечал бы, теперь причинял ей вполне ощутимый дискомфорт.

При этом выглядела она подозрительно спокойно.

— Что?

— Найди место, где можно остановиться.

— Зачем?

— Нам нужно поговорить.

Я помолчал.

— Удивительно, но после такой фразы в моей жизни ещё ни разу не происходило ничего приятного.

Лань Юэ даже не улыбнулась.

Это окончательно убедило меня, что разговор действительно будет неприятным.

Через несколько ли впереди показалась узкая долина, зажатая между двумя невысокими каменными хребтами. Спустя некоторое время оба тела оказались среди больших серых валунов в глубине долины.

Прежде чем позволить остальным расслабиться, я несколько раз проверил окрестности духовным восприятием. Никаких людей, заметных формационных колебаний или чужих аур поблизости не обнаружилось. Впрочем, после знакомства с методами Цзи отсутствие признаков опасности уже не воспринималось убедительным доказательством её отсутствия.

Лань Юэ спустилась с меча с моей помощью. Без Ци даже простой прыжок с высоты человеческого роста оказался для неё проблемой, а она еще и была ранена.

— Говори.

Она не ответила сразу. Несколько мгновений смотрела на меня, потом перевела взгляд на Ли Си и Лэй Чжэня.

— Вы должны оставить меня здесь и уйти сами. — сказала она.

Я ожидал услышать многое.

Но не это.

— Что?

— Печать Цзи Вэньчжоу блокирует мою культивацию и пространственные техники. Пока она остаётся во мне, я буду мешать вам скрываться. Он специально сделал так, чтобы меня можно было преследовать.

— Эту часть мы уже поняли.

— Тогда ты понимаешь и остальное.

— Нет.

Мой тон ей явно не понравился, но я не дал ей продолжить.

— Ты предлагаешь оставить тебя потому, что считаешь себя всего лишь одной из двух половин Лань Сюэ?

Лань Юэ застыла. Её лицо изменилось так быстро, что никакого дополнительного подтверждения мне уже не требовалось.

— Что?.. Откуда ты…

Она осеклась, но поздно.

— Сейчас неважно, откуда я знаю про Раскол Инь и Янь. И я понимаю, что даже после твоей смерти Лань Сюэ будет жить. Однако, и Лань Юэ, и Лань Сюэ — имеют право выжить.

Лань Юэ снова посмотрела на меня.

— Если Лань Сюэ считается человеком, которого нужно защищать, то и ты ничем от неё не отличаешься. Если уж совсем честно, временами ты мне даже нравишься больше.

Лань Юэ моргнула.

Я задумался над собственной фразой.

— Последнюю часть, пожалуй, можно забыть.

Лэй Чжэнь отвернулся в сторону.

Подозреваю, исключительно ради того, чтобы скрыть улыбку.

Очень своевременная поддержка.

— В общем, — продолжил я, — Оставлять тебя здесь никто не собирается.

— Это неразумно.

— Да, но я не стал бы рисковать своей жизнью, если бы совсем не представлял, как собираюсь отсюда выбираться.

Лань Юэ замолчала.

Зато Лэй Чжэнь сразу посмотрел внимательнее. Эта часть разговора явно понравилась ему значительно больше предыдущей.

Я повернулся к нему.

— Более того, брат Лэй, ты являешься самой важной частью моего плана.

Он удивлённо приподнял бровь.

— Я?

— Именно.

— И что мне нужно делать?

Я уже открыл рот, собираясь ответить, когда воздух над долиной вдруг пронзил тонкий свист.

Нет, не воздух.

Что-то двигалось настолько быстро, что звук пришёл уже следом.

Лэй Чжэнь дёрнулся.

На его груди появилась крошечная красная точка.

Несколько мгновений он сам смотрел на неё с непониманием, а затем из спины вырвался фонтан крови, и тело с силой отбросило назад.

— Лэй!

Лань Юэ вскрикнула.

Он рухнул между камнями.

В груди зияло сквозное отверстие. Удар прошёл чуть выше сердца, но настолько близко, что разница едва ли могла кого-нибудь утешить.

Я не успел сделать и шага.

Окружающее пространство мгновенно наполнилось чужими аурами.

На вершинах обоих хребтов появились люди. Их было больше двух десятков, и каждый находился на стадии Заложения Основы.

Для спокойного разговора компания получилась несколько чрезмерной.

Впереди остальных стоял Цзи Вэньчжоу.

Он неторопливо спустился на высокий каменный выступ и первым делом посмотрел на неподвижное тело Лэй Чжэня. Только после этого его взгляд переместился на меня.

На губах появилась знакомая лёгкая улыбка.

— Спасибо, брат Мин, за подсказку кого атаковать первым.

Я посмотрел на тело Лэй Чжэня, потом снова на Цзи.

— Знаешь, брат Цзи, ты действительно отвратительный противник.

Его улыбка стала чуть заметнее.

— А ты довольно слабый.

Это прозвучало обиднее, чем хотелось бы.

В основном потому, что он, кажется, действительно так считал.

Цзи сложил руки за спиной.

Желательно чем-нибудь достаточно красивым, чтобы потом не вспоминать этот разговор с ощущением, будто меня публично отчитали как самоуверенного ребёнка.

Но возможность мне не дали.

— Хватит разговоров!

Один из учеников Горной Печати спрыгнул с хребта. Молодой культиватор средней ступени Заложения Основы уже держал в руке меч. Судя по всему, мастерство формаций уходит на второй план, когда им не нужно сдерживать демонические техники.

— Убьем их и закончим!

Сразу несколько учеников бросились на меня.

Цзи повторять за ними не стал, а просто смотрел.

Я тоже посмотрел на приближающихся противников.

И улыбнулся.

— Вот поэтому, брат Цзи, иногда чрезвычайно полезно иметь рядом людей немного глупее нас.

Первый ученик достиг центра долины.

Его нога коснулась земли.

Я щёлкнул пальцами.

Мир утонул в белом свете.

Взрыв дошёл до нас спустя некоторое время.

Даже здесь земля ощутимо дрогнула. С каменного потолка узкой пещеры посыпалась пыль, а откуда-то издалека пришёл низкий грохот, который ещё долго перекатывался между горными хребтами.

Лэй Чжэнь посмотрел в сторону выхода.

Потом на меня.

Я сидел перед ним на корточках и двумя пальцами удерживал тонкую формационную иглу возле основания его шеи.

Он был совершенно жив.

Более того, на его груди не было даже царапины.

— Это та самая ловушка, которую ты оставил преследователям? — спросил он.

Благодаря формации я создал ловушку, которая обманула преследователей. А в качестве небольшого презента от чистого сердца я оставил там тысячу усиленных взрывных печатей. Так что, взрыв должен был уничтожить огромную площадь.

Рядом стояла совершенно целая Лань Юэ. Ее раны все еще оставались серьезными, тем не менее, она неплохо держалась. Я даже удивлен.

Вероятно, ей всё ещё не нравилось, что всего несколько мгновений назад она собственными глазами увидела, как Лэй Чжэню пробили грудь насквозь. Возможно, действительно стоило объяснить всё заранее, однако тогда выражение её лица в иллюзии получилось бы значительно менее убедительным.

— Это остановит Цзи? — спросил Лэй.

Я покачал головой.

— Нет.

— После такого взрыва?

— Именно после такого взрыва я и уверен, что нет. Он слишком осторожен, чтобы первым войти в место, которое выбрал я. Скорее всего, он отправил нескольких человек вперед для проверки. Цзи мог подойти достаточно близко, чтобы наблюдать, но сам не стал бы рисковать.

За это время не только он изучил меня. Но и я смог понять ход его мыслей.

— Если нам очень повезло, то мы убили трех или четырех культиваторов Заложения Основы. — честно признался я.

Лань Юэ нахмурилась.

— А остальные?

— Уже поняли, что получили ложный след. Теперь начнут искать настоящий.

После этих слов в пещере стало заметно тише.

Лэй Чжэнь опустил взгляд на собственное тело. Пока мы разговаривали, я постепенно покрывал его тонкими формационными линиями, соединяя одну пластину с другой.

— Если Цзи скоро поймёт обман, зачем мы вообще сидим здесь?

— Потому что сначала нужно решить другую проблему.

Я снова сосредоточился на работе.

Печать внутри Лэй Чжэня оказалась значительно хуже, чем я рассчитывал. Причём неприятность заключалась не столько в силе, сколько в устройстве. Она почти не использовала обычные меридианы и не была напрямую связана с даньтянем. Несколько тончайших линий уходили глубже, соприкасаясь с духовным сознанием, а наиболее опасная часть была вплетена почти непосредственно в душу.

Мне не потребовалось много времени, чтобы понять назначение.

Глава Секты Дьявольского Дао поставил на собственного сына ограничение, которое позволяло в случае необходимости заставить его замолчать навсегда.

В вопросах доверия у этой семьи обнаруживалось пугающее сходство со мной.

Практичные люди.

— Снять её не получится, — наконец признал я.

Лэй Чжэнь спокойно кивнул, словно другого ответа и не ожидал.

— Отец устанавливал печать лично.

— Зато мне удалось придумать кое-что другое.

Я активировал последнюю пластину.

Тонкие серые линии пробежали по груди Лэй Чжэня, поднялись к основанию шеи и через несколько мгновений исчезли под кожей.

Одновременно погасла его аура.

Лэй резко вдохнул и машинально попытался поднять Ци.

Ничего не произошло.

Он посмотрел на меня.

— Что ты сделал?

— Запечатал твою печать вместе со всей Ци.

Я поднялся и размял затёкшие пальцы.

— Разрушить ограничение возле души я не могу. По крайней мере, не в таких условиях. Зато мне удалось отсечь большую часть каналов, по которым печать должна получать внешний приказ. Пока моя формация работает, человек, создавший ограничение, не сможет дистанционно заставить его уничтожить твою душу.

Лэй несколько мгновений обдумывал услышанное.

— Какая цена?

— На период работы печати — ты стал почти как смертный.

Он посмотрел на собственные руки и медленно сжал кулак.

— Совсем?

— Можешь считать это уникальной возможностью лично выяснить, почему простые люди не любят лестницы в сто тысяч ступеней.

— Я уже начинаю сожалеть, что спросил.

Лань Юэ, всё это время наблюдавшая за нами, заговорила тише:

— Что теперь?

Я посмотрел на неё.

Вот теперь начиналась действительно неприятная часть плана.

— Теперь вы с Лэем уходите вдвоём.

Она нахмурилась. И понимая, что сейчас может воспротивиться, решил добавить.

— Даже не начинай. Его культивация полностью подавлена моей формацией. Ты тоже серьезно ранена. Для духовного восприятия вы оба сейчас почти ничем не отличаетесь от обычных смертных. Если будете осторожно двигаться через леса и избегать городов, найти вас станет значительно труднее, чем двух культиваторов Заложения Основы.

Лэй Чжэнь нахмурился.

— А вы?

Я посмотрел на Ли Си, стоявшего возле входа в пещеру.

— Мы с моим другом отправимся в другую сторону.

Лэй перевёл взгляд с меня на Ли Си. Кто я такой уже все знали. А вот личность Ли Си они устали гадать. А я и не торопился раскрывать.

— Вы собираетесь увести погоню.

— Именно.

Лань Юэ сделала шаг ко мне.

— Нет.

Я посмотрел на неё.

— Очень содержательный аргумент.

— Это намного опаснее, чем идти всем вместе.

Следующие слова должны были прозвучать грубо, поэтому их я отдал Ли Си.

— Если мы будем все вместе, вы что, сможете нам как-то помочь? — ехидно спросил Ли Си. — Вы двое — балласт. С вами нам точно не безопаснее. — добавил он.

Лань Юэ замолчала, потому что знала — это правда.

— Не переживай, — спокойно сказал я. — У меня есть план. — заверил я ее.

Лань Юэ выглядела подавленной.

— Я не собираюсь жертвовать жизнью ради вас, — сказал Ли Си.

Из-за того, что он был для них почти незнакомцем, это звучало убедительно.

— Мы лишь заставим преследователей идти за нами, — продолжил я. — Если ситуация станет действительно опасной, мы уйдём.

Лэй Чжэнь задумался.

— Каким образом?

— У меня есть способ, — отозвался Ли Си. — Вас я готов бросить, — сказал он Лань Юэ и Лэй Чжэню. — Но вот Мин Хао — мой товарищ, и я не позволю ему здесь погибнуть.

Ответ прозвучал уверенно в основном благодаря тому, что я не стал уточнять качество этих способов и вероятность их успешного применения.

— Важно другое, — добавил я. — К тому моменту, когда мы с Ли Си решим сбежать, вы двое должны находиться как можно дальше отсюда.

Лэй некоторое время молчал, затем медленно кивнул.

— Он прав.

Лань Юэ было нечего возразить. Ведь я поставил вопрос так, будто прежде всего собираюсь позаботиться о своей жизни, а смогут ли они выжить зависит только от них.

Подойдя к Лань Юэ, Лэй протянул ей руку.

— Пойдём.

Она всё ещё колебалась.

Чтобы помочь ей подняться на небольшой каменный выступ возле выхода, Лэй обхватил девушку за руку и потянул вверх. Судя по выражению лица, новая человеческая слабость оказалась для него неожиданностью.

Он невольно крякнул.

— Тяжёлая.

Лань Юэ медленно повернула к нему голову.

По её взгляду я сразу понял, что некоторые опасности не требуют ни культивации, ни духовной энергии.

— Что? — очень тихо спросила она.

— Я хотел сказать…

Лэй замолчал.

Разумный человек всё-таки.

— Всё работает именно так, как должно, — успокоил я его. — Ты теперь обычный мужчина. Женщины внезапно перестали весить как облако.

— Очень полезный опыт. — пробурчал он.

Лань Юэ всё-таки позволила ему помочь, однако, прежде чем уйти, снова повернулась ко мне.

— Мин Хао.

— М-м?

— Пообещай одну вещь.

Я заранее понял, о чём она попросит.

И почему-то от этого внутри стало немного тяжелее.

— Если станет слишком опасно, ты уйдёшь. Не станешь возвращаться из-за меня, не будешь искать нас и рисковать только потому, что решишь, будто обязан меня защищать.

Я молчал.

Лань Юэ смотрела прямо в глаза.

В её просьбе не было ни игры, ни попытки заставить меня чувствовать вину или долг. Всё было ровно наоборот: человек, которого ещё недавно собирались оставить без культивации среди врагов, просил меня спасать себя, если придётся выбирать.

И совершенно неожиданно в памяти всплыла Елена.

Не столько сама женщина, сколько ощущение, которое всегда сопровождало прошлые отношения. Обещания там почему-то существовали только в одном направлении. «Ты обязан». «Ты должен». «Ты обещал».

Лань Юэ сейчас стояла передо мной сильно раненной, лишённой даже возможности использовать Ци, а где-то позади оставались люди, намеревавшиеся превратить её душу в материал для культивации.

И именно она просила меня не умирать ради неё.

Люди всё-таки бывают удивительно разными.

Я невольно улыбнулся.

— Обещаю. — только и сказал я.

Она кивнула и преисполнилась решимости сама спасти свою жизнь.

Лэй Чжэнь помог ей пройти к узкому проходу между скалами. Вскоре их силуэты исчезли, однако некоторое время я ещё слышал шаги — тихие, тяжёлые и непривычно обычные для двух культиваторов, ещё недавно способных пересекать подобное расстояние за один вдох.

Только когда звук полностью стих, я мысленно произнёс:

«Прости».

Сдержать обещание я не мог.

У меня нет никакого плана побега. И ни малейшего представления, как спасти свою жизнь.

Похоже, некоторые ошибки человек действительно способен совершать сколько угодно раз, даже прекрасно понимая их природу.

Ли Си подошёл ближе.

Несколько мгновений мы молча смотрели друг на друга. Несмотря на прошедшее время, видеть собственное второе лицо со стороны всё ещё оставалось немного странно.

— Цзи действительно хорош, — произнёс Ли Си.

Я усмехнулся.

Печать Лань Юэ я так и не смог разрушить.

Во время бегства я успел изучить её настолько хорошо, насколько позволяли обстоятельства, и результат мне не нравился. Цзи не просто незаметно оставил на теле противника несколько отдельных печатей во время поединка. Он построил полноценный скрытый массив, причём использовал собственную Ци Лань Юэ в качестве части опорной структуры.

Один слой блокировал пространственное перемещение, другой подавлял культивацию, третий следил за попытками внешнего вмешательства. Грубо разрушать такую систему было слишком опасно: малейшая ошибка могла заставить ограничения ударить по самой Лань Юэ.

Из-за этой печати я не могу ее даже в мир жемчужины поместить.

Если бы я мог просто спрятать Лань Юэ внутри, половина сегодняшних проблем исчезла бы сама собой. Но формация Цзи воспринимала перенос в Мир Жемчужины как разновидность пространственного перехода и немедленно блокировала попытку.

Гений формаций.

Вот ведь сволочь.

— Значит, остаётся второй вариант.

Ли Си остановился напротив.

Я закрыл глаза.

Третий этап «Скрытого Демонического Дыхания» оказался значительно сложнее предыдущих, но вместе с тем наконец позволил понять настоящую структуру техники.

Первый этап учил скрывать.

Второй — разделять.

Создание Демонической Тени позволило одному сознанию существовать сразу в двух телах, и долгое время я считал именно это конечной целью наследия. Однако разделение оказалось лишь подготовкой.

Третий этап описывал обратный процесс.

Слияние Демонической Тени и Демонического Тела.

Это не было уничтожением одного тела ради усиления другого и не означало возвращения к состоянию, существовавшему до появления Ли Си. На короткое время два самостоятельных вместилища одного сознания могли соединяться, сохраняя обе системы силы внутри единой формы.

Два тела, развивавшиеся разными путями.

Две природы.

Но одна воля и одна общая мощь.

Я открыл глаза.

Ли Си протянул руку.

Я положил ладонь поверх его.

Окружающий мир словно на мгновение стал тише.

Первой исчезла привычная граница между двумя потоками ощущений. Обычно я одновременно чувствовал дыхание Мин Хао и дыхание Ли Си, два сердцебиения, два положения в пространстве и два совершенно разных способа воспринимать окружающую энергию.

Теперь всё это начало сходиться.

Фиолетовая энергия Ли Си поднялась первой и прошла через соприкоснувшиеся ладони. Она не вошла в мои человеческие меридианы — скорее само расстояние между двумя телами внезапно потеряло значение.

Моя собственная Ци ответила.

Пять стихий внутри Золотой Основы одновременно пришли в движение, а привычный ритм «Скрытого Демонического Дыхания» изменился.

Тело Ли Си стало прозрачным.

Однако оно не исчезало.

Его силуэт накладывался на мой, всё глубже совпадая с ним. На одно короткое мгновение я одновременно увидел две руки, находящиеся в одном и том же месте, почувствовал два сердца внутри одной груди, после чего граница окончательно исчезла.

Осталось одно тело.

Я резко вдохнул.

Сила поднялась настолько быстро, что землю под ногами пересекли тонкие трещины.

Она не ощущалась чужой. Напротив, эта энергия всегда принадлежала мне — просто прежде существовала в другом теле и не могла быть собрана в одной точке.

Начальная ступень Заложения Основы осталась позади почти сразу.

Поток Ци продолжал расти и, преодолев невидимую границу, стабилизировался уже на средней ступени.

Я медленно сжал пальцы.

Собственное тело ощущалось непривычно. Каждая мышца отзывалась быстрее, духовное восприятие значительно расширилось, а окружающую Ци я теперь чувствовал сразу двумя разными способами: человеческими меридианами Мин Хао и странной природой Ли Си, которой обычные правила циркуляции энергии по-прежнему были совершенно безразличны.

Так вот в чём заключался третий этап.

Очень хотелось спокойно разобраться в новом состоянии. Но времени, к сожалению, не было.

Где-то далеко уже чувствовались культиваторы. Теперь я ощущал их даже с такого расстояния.

Я протянул руку.

— Ши Юэ.

Слизень выбрался из рукава и на несколько мгновений завис рядом, словно сам пытался понять, что изменилось в хозяине.

Но как я сейчас выглядел? Благодаря духовному восприятию я мог видеть это. Мои волосы снова почернели. Один глаз стал красным, а второй остался золотым. Фиолетовая Ци окутало мое тело, а изнутри били золотые всплески энергии.

Черное тело слизня стремительно вытянулось, затвердело, и вскоре в ладонь лёг знакомый чёрный меч.

Я сжал рукоять и посмотрел в сторону Горной Печати.

Если продолжать просто убегать, Цзи рано или поздно найдет Лань Юэ и Лэй Чжэня.

Значит, следовало сделать так, чтобы в ближайшие несколько часов Цзи вообще не захотел искать никого другого.

Я глубоко вдохнул и влил Ци в голос.

Очень много Ци.

Воздух вокруг задрожал. С ближайших деревьев одновременно поднялась стая птиц, а звук прокатился через леса и каменные хребты, разносясь на десятки, а возможно, и сотни ли.

— Эй, псы Секты Дьявольского Дао!

Собственный голос несколько раз вернулся далёким эхом.

— Хватит сидеть за формациями и отправлять других людей умирать вместо себя! Вы всё ещё ищете Мин Хао из Облачного Меча? Так я здесь. Павильон Знаний ограбил я. Ваших учеников взорвал тоже я. И вашего великого гения формаций заставил преклонить колени перед Облачным Мечом именно я.

Последнюю часть я произнёс особенно отчётливо.

Если уж злить человека, то делать это следовало качественно.

— Хотите вернуть украденные наследия? Хотите мою голову? Тогда перестаньте прятаться и придите за ними сами.

Где-то далеко одна за другой начали пробуждаться ауры.

Улыбка сама появилась на лице.

— Ну вот. Теперь можно начинать.

Первых двоих я почувствовал раньше, чем увидел.

Они приближались быстро и почти не скрывали ауры. Оба находились на начальной ступени Заложения Основы и, судя по тому, насколько уверенно сокращали расстояние, не сомневались, что двух практиков начальной стадии хватит, чтобы победить меня.

На мое лицо наполз оскал. Я побежал им навстречу.

Лес проносился вокруг размытым зелёным потоком. «Призрачные Шаги» и прежде позволяли двигаться быстрее большинства культиваторов моей ступени, но после слияния техника ощущалась совершенно иначе. Каждый толчок теперь сопровождался не только привычным движением Ци через меридианы. Фиолетовая энергия Ли Си словно подхватывала импульс раньше, чем мышцы успевали завершить движение, и пространство под ногами исчезало куда быстрее, чем должно было.

Один из преследователей начал обходить справа, второй решил встретить меня лицом к лицу.

Я ускорился еще больше.

Мужчина сзади явно ждал подобной попытки. Перед ним уже вращался широкий металлический диск, по поверхности которого вспыхивали защитные знаки, а вокруг тела собирался плотный полупрозрачный слой Ци.

Он ожидал атаку. Только явно переоценил себя.

Духовная энергия собралась передо мной почти мгновенно. «Кристаллизация Духа» откликнулась настолько легко, что техника не потребовала даже привычной концентрации.

— Копьё Душ.

Полупрозрачная энергия вытянулась в длинное острие. Золотая Основа духа придала ему золотистый цвет. Но наконечник был фиолетового цвета.

Техника сорвалась вперед.

Преследователь успел поднять диск. Защитные знаки вспыхнули разом, перед ним раскрылся плотный барьер — весьма достойный для культиватора начальной ступени. Ещё вчера я, скорее всего, не стал бы проверять подобную защиту напрямую. Попытался бы обойти её, заставить противника ошибиться, применить печати или хотя бы выбрать более разумный угол атаки.

Сегодня в этом не было необходимости.

«Копьё Душ» ударило в барьер, и несколько мгновений мне действительно казалось, что защита выдержит. Затем по световой поверхности пробежали трещины, она лопнула, и духовное копьё прошло насквозь, будто сопротивления почти не существовало.

Мужчина успел только широко раскрыть глаза, когда острие вошло в грудь и вышло со спины.

Я уже поворачивался к следующему.

Второй противник оказался ближе, чем ожидалось. Похоже, он решил воспользоваться моментом, когда моё внимание было занято его товарищем. Обе ладони культиватора вспыхнули оранжевым светом, между ними возникла плотная масса огня, которая почти сразу приняла форму звериной головы.

Техника вырвалась вперёд с расстояния нескольких шагов.

Огненная пасть раскрылась перед самым лицом.

Но я не дрогнул, а лишь поднял кулак.

Разум ещё успел сообщить, что встречать огненную технику голой рукой — решение не из числа выдающихся.

Тело уже двигалось.

Кулак вошёл прямо в пламя.

Я приготовился к жару, боли, хотя бы к сопротивлению чужой Ци. Вместо этого огонь разошёлся вокруг предплечья, словно я ударил не по технике культиватора Заложения Основы, а по потоку воды. Фиолетовая энергия вспыхнула вдоль руки, внутри неё на мгновение проступил золотой свет, и вся структура заклинания начала распадаться прямо на глазах.

Противник находился сразу за ней.

По его лицу было видно, что увиденное совершенно не вписывается в представление о том, как должен работать мир.

Исправлять его представления времени не было.

Я сделал шаг вперёд и ударил в горло.

Защита тела проломилась под костяшками. Следом хрустнули хрящи и кости, голова мужчины резко дёрнулась назад, и из повреждённой шеи брызнула кровь. Он рухнул раньше, чем остатки огненной техники окончательно исчезли.

Я остановился всего на несколько мгновений.

Посмотрел на собственную руку.

Потом — на два неподвижных тела.

Это уже выходило далеко за пределы обычного преимущества в ступени культивации.

Средняя ступень Заложения Основы, конечно, значительно превосходила начальную, но не настолько, чтобы чужие защитные техники можно было проламывать почти не замедляясь.

Первая причина была очевидна.

Ли Си.

Даже до слияния его тело обладало физической силой, которую я до сих пор не умел нормально оценивать. Фиолетовая энергия никогда не подчинялась привычным законам человеческой культивации, а теперь, оказавшись внутри единой формы с Мин Хао, усиливала почти каждое движение.

Однако дело было не только в ней.

Я чувствовал это слишком ясно.

Изменилась и Золотая Основа.

Пять стихий вращались внутри единым потоком, а после перехода объединённого тела на среднюю ступень количество доступной Ци увеличилось настолько резко, что привычные техники казались почти слишком маленькими для мощности, которую теперь приходилось через них пропускать.

Раньше я просто знал, что моя Основа сильнее обычной. Сейчас впервые увидел, насколько именно.

Открытие было чрезвычайно приятным.

Жаль, насладиться им не позволили. Позади уже приближались новые ауры.

Я сорвался с места, и бросился прочь.

На этот раз преследователи оказались умнее.

Трое появились над лесом почти одновременно, но никто из них не попытался приблизиться. Двое находились на средней ступени Заложения Основы, третий — на начальной. Они двигались широким треугольником, сохраняя расстояние и не позволяя мне мгновенно выбрать одну цель.

Я продолжил бежать.

Слева вспыхнул красный свет, справа — бледно-синий. Третий культиватор выпустил вперёд что-то похожее на золотой клинок.

Сначала техники летели отдельно.

Затем начали соединяться.

Красная Ци обернулась вокруг синей, золотой поток вошёл между ними и связал обе части. Уже через мгновение ко мне неслась единая атака, значительно превосходившая по силе каждую из трёх первоначальных.

Уклониться я уже не успевал.

Пришлось развернуться.

Ци собралась в руке. Земля и Огонь откликнулись первыми, а между ними прошла странная фиолетово-золотая сила, появившаяся после слияния двух тел.

«Длань Небес» ударила навстречу.

В момент столкновения мне показалось, что руку сейчас просто оторвёт. Давление прошло через плечо, позвоночник и ноги, земля под ступнями растрескалась, а перед глазами разом вспыхнули красный, синий и золотой цвета.

Я стиснул зубы и влил больше Ци.

Чужая техника начала прогибаться.

По соединённой структуре побежали трещины, затем она не выдержала и взорвалась прямо передо мной, рассыпавшись потоками разноцветной энергии.

Я даже успел улыбнуться.

Зря.

Что-то ударило в спину.

«Был еще один, кто скрывал свое присутствие⁈» — понял я, но слишком поздно.

Защититься я не успел, однако фиолетовая Ци вокруг тела вспыхнула сама. Длинный чёрный шип врезался в защитный слой и раскололся на десятки фрагментов, но импульс никуда не исчез.

Меня отбросило вперёд.

Плечо снесло одно дерево, следом я пробил второе и только после этого рухнул на землю. В боку что-то неприятно хрустнуло.

Подняться я не успел.

Над головой раздался металлический звон.

Я посмотрел вверх.

В воздухе зависли десятки мечей, окружив место падения плотным кольцом.

Вот теперь рисунок стал понятен.

Трое впереди были нужны только для того, чтобы заставить меня остановиться.

Ещё двое всё это время ждали здесь.

Пять противников. Двое средней ступени и трое начальной.

Совсем не та компания, с которой хотелось бы проверять пределы нового тела.

Я медленно поднялся.

Под одеждой по боку уже текла кровь. Спина после попадания горела, дыхание стало тяжелее, а фиолетовый защитный слой дрожал заметнее, чем несколько минут назад.

Хорошая новость заключалась в том, что двигаться я всё ещё мог.

Плохая — противники тоже это увидели.

— Он ранен! — крикнул кто-то.

Удивительно наблюдательные люди.

Я рванулся к ближайшему.

Он этого ждал.

«Призрачные Шаги» сократили расстояние почти мгновенно, но культиватор начал отступать ещё до того, как я двинулся. Одновременно слева пришёл поток лезвий, справа ударила зелёная цепь Ци, а сверху обрушились висящие в воздухе мечи.

Голыми руками я разбил каждую из этих атак. Тем не менее, их техники удивительным образом сочетались между собой, и оттого блокировать их было значительно сложнее, чем атаки обычных культиваторов начальной и средней стадии Заложения Основы.

Одно лезвие прошло возле виска, второе рассекло плечо. Зелёная цепь ударила по фиолетовой защите и заставила отступить на несколько шагов.

Я снова попытался приблизиться.

Они снова разорвали дистанцию и разбежались.

И вот тогда появилась настоящая проблема.

Эти люди либо видели два первых трупа, либо уже получили подробное описание боя. Никто больше не собирался честно подходить к Мин Хао и проверять, насколько крепко он умеет бить. Стоило выбрать одного противника, как он убегал, а остальные тут же начинали атаковать с разных направлений, заставляя менять цель.

Продолжать такой бой я мог.

Можно было постепенно продавить защиту, рискнуть, возможно, убить ещё одного или двух.

Но моей задачей не было красиво умереть посреди леса.

Я должен был увести погоню как можно дальше.

Поэтому в какой-то момент просто развернулся и побежал. Ведь не только они могут бегать от врагов.

— Не дайте ему уйти!

Все пятеро бросились следом.

Именно этого я и хотел.

Несколько сотен шагов мы пронеслись между деревьями почти единой группой, затем преследователи начали понемногу растягиваться. Самые быстрые держались ближе, остальные отставали, однако отпускать цель никто не собирался.

Я дождался нужного момента и поднял руку.

Небо над лесом потемнело.

Первый преследователь заметил изменение слишком поздно. Он поднял голову — и остановился.

Сверху падали «Стрелы Душ».

Не одна и не несколько десятков.

Сотни и тысячи.

Техника, которую когда-то можно было назвать «Градом Душ», после слияния изменилась почти до неузнаваемости. Полупрозрачные стрелы заполнили небо и обрушились вниз плотным непрерывным потоком.

Каждая отдельная стрела вряд ли могла убить подготовленного культиватора Заложения Основы.

Мне этого и не требовалось.

— Защита!

Все пятеро почти одновременно остановились.

Один поднял световой барьер, другой — щит, двое выставили мечи, ещё один активировал формационную пластину. Стрелы били сверху без остановки, вынуждая их тратить Ци и постоянно держать внимание на небе.

Я развернулся, и используя Призрачные Шаги на максимум побежал к ним.

Первый культиватор ещё удерживал щит над головой, когда я оказался рядом.

Его глаза удивленно расширились, когда он осознал, как Ши Юэ вошёл ему прямо в даньтянь. Тело судорожно дёрнулось. Я выдернул клинок, и вместе с кровью из раны словно вырвалась сама культивация человека. Он рухнул на землю.

Второй уже поворачивался ко мне.

Я бросил Ши Юэ.

Культиватор успел создать круглый барьер, но чёрный меч ударил в него с такой силой, что по световой поверхности сразу пошли трещины. Через мгновение защита лопнула. Острие вошло точно в грудь. Мужчину отбросило назад, и меч, пробив сердце, пригвоздил его к дереву.

Оставалось трое.

Один уже поднимал формационную пластину.

«Призрачные Шаги» сработали почти раньше мысли.

Мир дёрнулся, и я оказался перед противником прежде, чем рисунок формации успел раскрыться.

«Длань Небес» ударила в живот.

На этот раз я не сдерживал силу.

Тело мужчины сложилось пополам, словно внутренности на мгновение действительно перевернулись. Глаза выпучились, изо рта вместе с кровью вырвался кусок мяса, и человек рухнул, продолжая судорожно кашлять тем, чем человеческое тело вообще не должно уметь кашлять.

Двое оставшихся отшатнулись.

На их лицах впервые появился настоящий страх.

Наконец разумная эмоция.

Один выпустил широкую белую дугу, второй почти одновременно сформировал призрачный меч.

Я увидел обе атаки и сразу понял, что, если уклонюсь, то они успеют сбежать.

Поэтому пошёл вперёд.

«Длань Небес» встретила белую дугу.

Взрыв обжёг руку до самого плеча, однако техника рассыпалась.

Призрачный меч пришёл следом.

Я попытался сместить ногу, но было уже поздно. Лезвие прошло насквозь через бедро.

Боль оказалась настолько резкой, что перед глазами на мгновение потемнело. Нога едва не подломилась.

Но я не остановился.

Противник, выпустивший меч, явно рассчитывал именно на это. Нормальный человек после такой раны хотя бы замедлился бы.

Сегодня я не особенно стремился соответствовать норме.

Через мгновение оказался перед ним и ударил сверху.

Кулак вошёл в темя. Череп треснул под рукой, словно тонкая керамика, и тело рухнуло почти без звука.

Последний человек уже разворачивался.

Он действительно решил бежать.

Я сделал шаг.

Боль в повреждённой ноге заставила тело дёрнуться, но «Призрачные Шаги» всё равно сработали.

Расстояние сократилось.

Культиватор успел только оглянуться.

Я ударил второй ногой.

Пятка пришлась сбоку в шею. Раздался короткий сухой хруст, голова повернулась под совершенно неправильным углом, однако тело ещё сделало два шага по инерции и только потом упало.

«Стрелы Душ» наконец закончились.

В лес вернулась тишина. Несколько мгновений я просто стоял среди пяти тел.

А затем боль догнала вся сразу.

Колено чуть не опустилось на землю. Дыхание сбилось, кровь продолжала идти из бедра и рассечённого плеча, бок после прошлого удара болел всё сильнее. Кожа на одной руке обгорела, а где-то в груди при каждом вдохе отзывалось тупое неприятное ощущение.

Фиолетовая Ци ещё защищала тело, но полностью игнорировать атаки практиков Заложения Основы не мог даже я.

Я посмотрел назад.

Пять здесь, и ещё двое раньше…

Я уже убил семерых.

Через мгновение понял, что считать совершенно бессмысленно.

Где-то вдали уже появлялись новые ауры.

Я выругался, вытащил из бедра остаток чужой техники и поднялся.

Нога протестовала.

Я предпочёл не учитывать её мнение.

Лань Юэ и Лэй должны были уйти как можно дальше, а значит, останавливаться нельзя.

Я снова побежал.

Сколько времени прошло сказать трудно.

В какой-то момент исчезло ощущение отдельных часов и даже отдельных боёв.

Ещё трое догнали меня возле реки. Позже группа из четырёх попыталась зажать между скалами. Среди них оказался культиватор высокой ступени Заложения Основы, и эта встреча закончилась тем, что пришлось потратить почти весь запас заранее подготовленных печатей и превратить половину леса в пожар. И даже так, я не смог его убить — только ранить.

Потом появились ещё люди.

Или это было раньше.

Воспоминания постепенно смешивались. От отдельных столкновений оставались лишь короткие, плохо связанные фрагменты: чёрный меч, чужая кровь на одежде, вспышка «Длани Небес», боль, очередной «Призрачный Шаг», новый бег и снова ауры позади.

Когда сознание наконец перестало путать события, я обнаружил себя на небольшом каменном плато.

Последняя группа лежала вокруг.

Трое.

Или четверо.

Проверять не хотелось.

Моя одежда давно потеряла первоначальный цвет. Большая часть ткани пропиталась кровью, причём далеко не вся она принадлежала мне. Левая рука двигалась всё хуже, рана на бедре снова открылась, а глубокий порез на боку при каждом движении становился шире. Во рту уже давно стоял металлический привкус, и каждый глубокий вдох отзывался болью.

Само слияние тоже начинало давить на тело.

Поддерживать объединённое состояние оказалось значительно тяжелее, чем я предполагал. Золотая Основа продолжала отдавать огромные объёмы Ци, фиолетовая энергия Ли Си проходила через общую форму всё тяжелее, и впервые за всё время я действительно почувствовал предел.

Сколько бы я не пробыл в состоянии Слияния, пора уже разделяться.

Но останавливаться всё ещё было рано.

Я посмотрел в сторону леса.

Лань Юэ и Лэй Чжэнь сейчас были почти обычными смертными. Один недавно потерял всю культивацию, вторая ещё не восстановилась после тяжёлого боя и серьезных ран

Даже если они шли без остановки, уйти далеко за это время не могли.

Значит, погоню следовало удерживать здесь.

Я глубоко вдохнул.

Грудь отозвалась болью.

Плевать.

Ци вошла в голос.

— Эй!

Звук прокатился над лесом и несколько раз отразился от склонов.

— Это всё, на что способна Секта Дьявольского Дао⁈

Голос получился хриплым, но достаточно громким.

Я вытер кровь с подбородка.

— Где ваши великие таланты? Или после нескольких трупов вы решили, что безопаснее снова спрятаться на своей горе⁈

Ответ пришёл быстро.

С разных направлений почти одновременно появились шесть аур.

На этот раз никто не спешил бросаться вперёд. Все остановились на достаточно большом расстоянии, и я даже не мог осудить подобную осторожность после того количества людей, которое уже осталось лежать по дороге.

Я медленно оглядел собравшихся.

Шестеро культиваторов Заложения Основы. Некоторых я видел раньше, других — впервые.

И среди них, разумеется, находился Цзи Вэньчжоу.

Он выглядел почти так же, как во время турнира.

Чистая одежда, ровное дыхание, ни одной заметной пылинки и никаких признаков многочасовой погони.

Мой собственный изменившийся облик его, похоже, совершенно не удивил. Чёрные волосы, разные глаза, фиолетовая Ци, пронизанная золотыми вспышками… любой нормальный человек хотя бы спросил бы, что именно со мной произошло.

Цзи только осмотрел раны.

И усмехнулся.

— Впечатляет. — признал он. — Но это бессмысленно, — добавил он.

Я слегка наклонил голову.

— Вот как?

— Ты действительно сумел увести значительную часть учеников далеко от Горной Печати. Несколько человек погибли, ещё больше получили ранения. Признаюсь, я недооценил, насколько опасным противником ты стал. Однако конечный результат от этого не изменится, — продолжил Цзи. — Печать на Лань Юэ всё ещё принадлежит мне.

Внутри сразу стало холоднее, но внешне я этого не показал.

— И?

— Мне не составит проблем найти ее. На это потребуется немного времени, но вряд ли она успела далеко уйти с запечатанной культивацией и такими ранами. — он усмехнулся. — Поэтому ты совершил очевидную ошибку. Лучшее, что ты мог сделать — остаться рядом и попытаться защищать ее.

— Это помогло бы? — с сомнением спросил я.

— Нет. — честно ответил он. — Но выглядело бы разумнее.

Я тихо рассмеялся.

На лице Цзи впервые промелькнуло лёгкое недоумение.

— Что смешного?

— Ты удивительно осторожный человек, брат Цзи.

Он ничего не ответил.

Я оглядел остальных пятерых.

— Всё это время ты посылал других. Сначала слабых, потом чуть сильнее. Одного, двух, группами. Проверял мои техники, следил, как долго продержится слияние, ждал, пока меня ранят достаточно сильно.

Несколько учеников рядом с ним заметно изменились в лице.

Я снова посмотрел на Цзи.

— А сам так ни разу и не подошёл.

— И что?

— Ничего. Просто наконец понял, почему тебя считают великим гением. — на мое лицо наполз оскал. — Потому что ты трус.

Один из учеников Горной Печати резко шагнул вперёд, но Цзи поднял руку, и тот остановился.

— Слабая провокация, — спокойно сказал он, и развел руками. — Какая разница, каким способом я побеждаю? Если противник достаточно глуп, чтобы сражаться тогда, когда можно отступить, я позволю ему умереть героем. Если можно отправить других и дождаться, пока враг ослабнет, я сделаю именно это. Победа не становится хуже только потому, что кому-то не понравился способ.

Несколько секунд я молча смотрел на него.

И вдруг понял, что он действительно говорит совершенно искренне. В голосе не было ни стыда, ни попытки оправдаться. Для Цзи сама постановка вопроса выглядела бессмысленной. Существовал только результат.

— Знаешь, — наконец сказал я, — Я бы очень не хотел когда-нибудь стать таким, как ты.

На этот раз реакция всё-таки появилась.

Совсем слабая.

Его брови едва заметно сошлись. Всего на мгновение, потом привычное спокойствие вернулось. Но я понял, что мои слова задели его.

— Именно поэтому ты и проиграешь.

— Возможно. — не стал я спорить.

— У тебя нет мышления победителя, Мин Хао. Ты позволяешь вещам, которые не имеют отношения к результату, влиять на решения. Друзья, оскорбления, гордость, девушка, которую разумнее было оставить.

— Ужасный набор качеств.

— Именно.

— Как я вообще дожил до этого возраста?

Цзи проигнорировал насмешку.

— Даже если допустить, что ты сильнее меня, какое это имеет значение?

Он указал на остальных.

— Ты истекаешь кровью. Твоя Ци нестабильна. И я пришёл не один.

Пять аур вокруг него одновременно усилились.

— Знаешь, что мне больше всего надоело за последние несколько дней?

— Что?

— Разговаривать с тобой.

Он слегка приподнял бровь.

— Постоянно какие-то соревнования в уме. Кто кого обманул, кто что предсказал, кто оказался на три шага впереди.

Я сплюнул кровь на землю.

Красная капля упала между камнями.

— Утомляет.

Следом упала вторая.

Потом ещё одна.

Цзи продолжал смотреть на меня, пока кровь не коснулась тонкой линии на камне.

Линии, которую до этого никто из них не заметил.

Земля вспыхнула.

Улыбка исчезла с его лица. Всего на одно короткое мгновение. Мне хватило и этого.

Свет побежал во все стороны, соединяя скрытые узлы. Под ногами каждого из шести культиваторов вспыхнули формационные линии. Один рисунок сменился вторым, затем третьим, а следом из-под земли один за другим загорелись Камни Духа.

Пространство вокруг плато резко потяжелело.

Один из учеников попытался отступить и с размаху врезался в невидимую стену.

— Что это⁈

Цзи уже смотрел вниз. Теперь на его лице впервые за всё время появилось настоящее удивление.

Он узнал структуру этой формации.

— Ты…

— Ага.

Я вытер кровь с губ.

— Это твоя формация, которую я немного доработал. — с ухмылкой сказал я.

Массив окончательно сомкнулся.

Это была та самая формация, которой Цзи удерживал Юй Жун и остальных в Горной Печати.

Разумеется, полностью повторить её я не мог, ведь у меня не было помощников. Поэтому десять живых узлов я заменил Камнями Духа.

Очень большим количеством Камней Духа.

При обычных обстоятельствах моя жадность задушила бы меня раньше, чем я решился на подобное расточительство.

Сегодня деньги впервые за долгое время перестали казаться главной проблемой.

Цзи быстро осмотрел пространство.

— Ты изменил способ питания.

— Верно.

— Я создал эту формацию, думаешь, я не смогу ее разрушить? — ехидно спросил он.

— Конечно сможешь, — улыбнулся я. — Если я дам тебе время.

После этих слов вокруг стало удивительно тихо.

— Что ты задумал?

Я медленно выпрямился.

Движение далось тяжелее, чем хотелось показывать. Всё тело уже требовало остановиться. Боль от ран слилась в единый фон, дыхание становилось всё тяжелее, а объединённая форма пожирала остатки энергии с пугающей скоростью.

Я всё равно поднялся полностью.

— Знаешь, брат Цзи, почти всю жизнь в этом мире я старался делать одну вещь.

— Какую?

— Не сражаться.

Несколько учеников переглянулись.

Я усмехнулся.

— Конечно, дрался я постоянно. Но почти всегда пытался закончить всё раньше. Подготовить печати, найти слабость, кого-нибудь подкупить, обмануть, заманить в ловушку, выбрать противника послабее или просто сбежать, если враг оказался сильнее.

Фиолетовая Ци снова вспыхнула вокруг тела, смешиваясь с золотыми искрами.

— Я никогда особенно не любил честные бои.

Я посмотрел ему прямо в глаза.

— Но сегодня решил попробовать кое-что новое.

— И что же?

Я протянул черный меч и направил острие на него.

— Буду сражаться. — признался я. — Эта формация удерживает всех нас. Пока она активна, никто не сможет отсюда сбежать — даже я.

Наверное, со стороны это действительно выглядело безумно. Смех отдавался болью в рёбрах, во рту снова появилась кровь, однако остановиться почему-то не хотелось.

Цзи перестал улыбаться.

— Что?

Я вытер кровь тыльной стороной ладони.

— Ты всё правильно понял, брат Цзи.

Чёрный меч опустился вдоль ноги, а фиолетовая Ци вокруг тела вспыхнула ярче и вихрем закружилась вокруг.

— Живым отсюда выйдет либо Мин Хао, либо Цзи Вэньчжоу.

Никто не двигался.

Несколько мгновений мы просто стояли друг напротив друга внутри формации, которую я сам же и активировал. Светящиеся линии уже уходили под камень, сотни Камней Духа непрерывно отдавали энергию скрытым узлам, а прозрачная граница массива лишь слегка искажала лес за пределами плато. Там, снаружи, по-прежнему существовал огромный мир, в котором можно было бежать,

Цзи Вэньчжоу первым перестал смотреть на формацию.

— Не приближайтесь к нему, — спокойно произнёс он. — Держите расстояние.

Вот ведь.

Стоило мне едва ли не впервые в жизни решить закончить дело обычной дракой, как напротив оказался человек, совершенно не заинтересованный в том, чтобы предоставить такую возможность.

Пятеро учеников Горной Печати быстро отступили на несколько чжанов. Среди них я сразу узнал одного — культиватора высокой ступени Заложения Основы, которого уже встречал во время погони. Тогда я смог его ранить, но он сбежал. Сейчас мужчина выглядел заметно хуже: одежда на левом боку пропиталась засохшей кровью, одна рука обвисла мертвым грузом.

Приятно было видеть, что хотя бы один человек сегодня чувствует себя хуже меня.

Цзи поднял два пальца.

Все пятеро атаковали одновременно.

Пространство вокруг вспыхнуло разными цветами. Слева появилась широкая серебряная дуга, справа воздух заполнили десятки тонких световых игл. Передо мной раскрылась формация из трёх вращающихся колец, за спиной начало нарастать тяжёлое давление Земли, а раненый культиватор высокой ступени выпустил длинную полосу белого света, от одного приближения которой кожа покрылась мелкими порезами.

И никто не последовал за собственной техникой.

Они поняли, в чём заключалось главное преимущество объединённого тела. Фиолетовая энергия Ли Си усиливала тело настолько, что обычная защита культиваторов Заложения Основы перестала казаться непреодолимой. Если удавалось подобраться вплотную, то я порву любого на стадии Заложения Основы.

Поэтому приблизиться мне просто не позволяли.

Я ушёл от белой полосы «Призрачными Шагами», разбил формационные кольца каменной «Дланью Небес» и тут же получил мечом в плечо. Серебряная дуга прошла в ладони от лица, а удар Земли пришлось принимать на защитный слой, после чего ноги провалились в растрескавшийся камень почти до щиколоток.

Во рту снова появился вкус крови.

Прекрасно.

Я вырвался из земли и бросился к ближайшему противнику.

Тот немедленно отступил.

Остальные ударили с четырёх направлений.

Пришлось остановиться.

Попытка зайти с другой стороны дала тот же результат. Едва я выбирал цель и начинал сокращать расстояние, она отходила, а остальные заставляли защищаться. Никто не пытался доказать превосходство лично, никто не хотел завершить бой красивым ударом или проверить, насколько крепко держится моя защита.

Цзи почти не двигался.

Он стоял дальше остальных и наблюдал.

Формация, которую я построил ради решающей схватки, внезапно начала казаться далеко не лучшей моей идеей за сегодняшний день.

Впрочем, у плохих идей есть одно несомненное достоинство: после того как они уже приняты, жаловаться на них совершенно бессмысленно.

Я сунул руку в пространственный мешочек. Между пальцами оказались пять Взрывных Печатей.

Цзи заметил движение мгновенно.

— Разойтись!

Его люди послушались.

Печати разлетелись в разные стороны и почти одновременно взорвались.

Я намеренно не вкладывал в них много силы. Все равно не приходилось рассчитывать, что они кого-нибудь заденут.

Огненные волны ударили по камням, земля и раскалённая крошка взлетели в воздух, и через мгновение всё плато заволокла плотная смесь дыма и пыли.

Обычный человек перестал бы видеть дальше вытянутой руки.

Для культиватора Заложения Основы это даже неудобством не назвать. Я прекрасно чувствовал, как чужое духовное восприятие почти сразу проникает сквозь завесу и находит моё положение.

Цзи, разумеется, тоже это понимал.

— Бесполезно пытаться скрыться за завесой.

Я ничего не ответил.

Я крепче взял Ши Юэ. Он понял, что я собираюсь сделать даже без приказа.

Взрыв создал свет. А чем ярче свет, тем гуще тени. Именно в одну из таких теней я и начал проваливаться.

Это было в первый раз, когда я пользовался способностью Ши Юэ для собственного переноса. И это сработало.

На мгновенье все вокруг погрузилось в темноту. Даже мое восприятие оказалось подавлено. Но я отчетливо слышал чей-то рык и чувствовал дыхание. Мне даже показалось, что меня сожрут.

Однако Ши Юэ продолжил тянуть меня дальше, пока я не вынырнул из мира теней — и не оказался прямо позади того самого раненного культиватора высокой стадии Заложения Основы.

Его глаза расширились. Он успел почувствовать мое появление, увидеть меня и даже начать поднимать здоровую руку.

Но было слишком поздно.

Моя ладонь вошла ему в грудь. Рёбра противно хрустнули. Пальцы прошли сквозь мышцы почти так же легко, как если бы передо мной стоял смертный. Горячая кровь хлынула по запястью, затем ладонь встретила сопротивление костей и наконец сомкнулась вокруг чего-то мягкого, скользкого и судорожно сокращающегося.

Лицо мужчины застыло.

Я рванул руку назад.

Сердце вышло вместе с ней.

Несколько мгновений оно ещё билось между пальцами. И все это время я смотрел прямо в глаза умирающего культиватора. Бедолага открыл рот, но не издал ни звука. Ноги подогнулись, и тело упало безвольной куклой.

«Если бы ты не напал на меня, то остался бы пожить чуть подольше», — вяло подумал я.

Это был прекрасный урок для меня. Даже если есть значительная разница в культивации, не нужно бездумно наживать врагов. Иначе рано или поздно кончишь как он.

Я разжал пальцы и сердце упало рядом.

Когда завеса начала рассеиваться, остальные увидели нас.

Казалось, они должны были на сразу атаковать, но все застыли в ужасе.

Даже люди, десятилетиями жившие среди сражений, невольно отшатнулись. Не потому, что смерть была для них чем-то новым. Сегодня они видели её достаточно.

Их остановило то, как именно умер человек.

Цзи посмотрел на тело.

Затем — на мою окровавленную руку.

— Ты изменился.

Я тяжело дышал и не отвечал.

— Тот Мин Хао, которого я встретил, так не сражался. Ты ведёшь себя как зверь.

Наверное, он был прав.

Более содержательный ответ сейчас всё равно вряд ли получилось бы сформулировать.

Сознание постепенно затягивал туман. Слишком много потерянной крови, слишком много использованных техник.

Я все еще мог вяло мыслить.

Просто расстояние между мыслью и действием становилось всё дольше.

Возможно, именно это Цзи и называл зверем.

Вместо того, чтобы отвечать на бессмысленные насмешки, я сосредоточился на следующем.

Сжав руку по сильнее, я бросил Ши Юэ прямо в него.

Культиватор успел сместиться вправо, и лезвие прошло мимо плеча, даже не задев одежды. На лице мужчины появилась короткая улыбка.

Ши Юэ коснулся кончиком камня.

И провалился в тень.

За спиной другого бедолаги, который даже не понял, что я атакую его, дрогнула тень — словно по поверхности чёрной воды прошла рябь.

— Сзади! — крикнул Цзи.

Но было уже поздно

Ши Юэ вырвался из собственной тени культиватора. Лезвие вошло между лопаток и вышло из груди.

Мужчина дёрнулся, стараясь подавить силу удара.

Я уже был прямо перед ним.

Остальные опомнились, и сразу три техники полетели в мою сторону.

Я поднял руку, и вокруг нас начали возникать «Стрелы Душ».

Сотни и сотни золотых стрел.

Я не отправлял их к врагам. Вместо этого они закружились несколькими слоями, непрерывно меняя направление: одни проходили над головой, другие почти касались земли, третьи пересекались перед телом, создавая плотный движущийся поток кристаллизованной духовной энергии.

Первая чужая техника ударила в него.

Несколько десятков стрел разрушились.

Атака исчезла вместе с ними.

Следом пришла вторая, затем третья.

Я создавал новые «Стрелы Душ» быстрее, чем прежние успевали распадаться. Духовная сила уходила чудовищными объёмами.

Ну и плевать.

Мне нужны были несколько шагов. Всего несколько.

Пронзённый Ши Юэ культиватор попытался выдернуть клинок. Рука нашла рукоять, однако сил уже не хватало. Сердце меч не задел, а для практика Заложения основы обычная сквозная рана далеко не всегда означала смерть.

Я остановился перед ним.

Мужчина поднял взгляд.

Две короткие «Стрелы Душ» возникли прямо возле ладоней.

Я не выпустил их.

Сжал кристаллизованную духовную силу пальцами, как два коротких клинка. И обеими руками ударил вперёд.

Стрелы вошли в глаза почти без сопротивления.

Тело выгнулось и тут же обмякло.

Я выдернул Ши Юэ.

Позади раздался яростный крик.

— Ублюдок!

Кто-то прорвался сквозь вращающиеся «Стрелы Душ».

Несколько наконечников пробили защиту и вошли ему в плечи и грудь, по щеке текла кровь, однако человек даже не замедлился. Ярость окончательно вытеснила осторожность.

— Я убью тебя!

Цзи резко повернулся.

— Стой!

Культиватор не послушался.

— Он убил моего брата!

Теперь его реакция понятна.

Я посмотрел на тело за спиной, потом на приближающегося мужчину.

Противник поднял меч обеими руками. Над клинком начала собираться огромная масса синей Ци.

Техника выглядела достаточно сильной. Встречать её прямо сейчас не хотелось.

Я отпрыгнул на несколько шагов и остановился подле огромного камня — размером с целый дом.

«Подойдет», — на мое лицо наполз оскал.

Подняв его невероятной физической силой Ли Си, я швырнул прямо ублюдка.

Человек на мгновение сбился, что было неудивительно. Даже среди культиваторов Заложения Основы зрелище человека, одной рукой поднимающего каменную глыбу весом в несколько сотен тонн, выглядело несколько чрезмерно.

Я развернул корпус и бросил что есть силы. Валун понёсся вперёд настолько быстро, что воздух перед ним сжался в мутную волну.

Противник выругался. Однако, вместо того, чтобы защищаться, он атаковал по камню и разломал его в дребезги.

Он даже успел усмехнуться.

Но я уже находился сбоку.

«Призрачные Шаги» вывели меня из облака каменной пыли почти вплотную.

Горизонтальный взмах Ши Юэ прошел так, что сопротивления я почти не почувствовал.

Голова отделилась от тела и ещё несколько мгновений продолжала смотреть в то место, где я находился секунду назад.

Затем упала.

Цзи закрыл глаза всего на мгновение. А когда снова открыл, внешнее спокойствие уже вернулось, но теперь оно казалось натянутым.

Кроме него оставались двое. Оба — на средней ступени Заложения Основы. И оба окончательно поняли, что самостоятельно приближаться ко мне не стоит.

Они переглянулись и одновременно использовали какие-то странные цепи. Одна обвилась вокруг левой руки, вторая перехватила правую, ещё две сомкнулись на ногах и талии.

Я рванулся вперёд и цепи натянулись.

Оба культиватора одновременно влили Ци. По линиям прошёл свет, давление выросло, и меня буквально прибило к месту.

«Какая необычная формация», — пришло мне в голову.

Даже в таком состоянии её принцип оказался понятен почти сразу. Два человека служили противоположными опорными узлами и перераспределяли нагрузку между собой. Попытайся вырвать одну цепь — большая часть силы уйдёт в другую. Атакуй одного создателя — второй компенсирует дисбаланс.

На мое лицо наполз оскал, и я сжал кулаки.

Фиолетовая Ци вспыхнула и цепи задрожали.

Один из культиваторов побледнел.

— Усилить!

Оба влили ещё больше силы.

Я начал разводить руки. Световые звенья впились в кожу, по предплечьям потекла кровь. Я потянул сильнее.

Фиолетовая энергия прошла вдоль мышц, и в этот момент особенно отчётливо ощущалась та часть объединённого тела, которая принадлежала Ли Си. Его сила никогда не зависела от меридианов так же, как моя. Само тело было оружием.

— Такой слабой формацией меня не удержишь! — зарычал я.

И цепь лопнула. Светящиеся звенья разлетелись во все стороны. Оба ученика Горной Печати застыли.

Я схватил оставшийся конец правой рукой и дёрнул со всех сил.

Культиватор не успел разорвать связь. Его сорвало с места и потащило прямо ко мне.

Я сделал полшага навстречу. Ребро ладони прошло горизонтально. Фиолетовая Ци вытянулась вдоль пальцев тонким слоем.

Защитная энергия сопротивлялась всего мгновение и исчезла.

Ладонь прошла сквозь тело. Верхняя половина культиватора продолжила движение вперёд. Нижняя осталась позади.

Кровь хлынула на камни, и рассеченный надвое человек совсем скоро испустил дух.

«Это та самая атака, которой Ли Си даже будучи раненным смог убивать монстров второго ранга», — хмыкнул я.

Сейчас я тоже был сильно истощен. Но это нечета той ране, которая разрывала тело и душу Ли Си.

Последний ученик посмотрел на тело товарища. Потом на меня. В его взгляде виднелся полный ужас.

Он развернулся, чтобы сбежать.

В другой ситуации я бы полностью поддержал это решение. Проблема заключалась в том, что бежать было некуда.

Он достиг края массива и ударил в прозрачную границу техникой. Стена вспыхнула, но конечно этого оказалось недостаточно, чтобы сломать формацию.

— Открой! — закричал культиватор. — Открой немедленно!

Он смотрел сначала на меня, но поняв, что я это не сделаю, его взгляд устремился к Цзи.

Тот ничего не ответил. Может не хотел разговаривать с трусом. А может ему просто было нечего сказать, ведь так просто разломать формацию он не сможет — ему как-минимум потребуется время.

Я уже поднял руку и над головой начали собираться «Стрелы Душ». Сот и тысячи золотистых стрел соединялись между собой, вытягиваясь в длинные полупрозрачные линии. Возникла рукоять, затем гарда и центральная часть. Огромный клинок длиною в несколько десятков чжанов постепенно обрёл форму.

Бегущий культиватор обернулся. Лицо его побелело, и он бросился в сторону.

Огромный клинок начал падать вниз на огромной скорости. Отпрыгнуть — не успеешь. А даже если успеешь, атака заденет все на сотни чжанов вокруг — просто избежать лезвия не имеет смысла.

Все, что ты можешь сделать — это попытаться блокировать. Но найдется ли у тебя достаточно сильная защита — вопрос открытый.

Через мгновенье меч уже опустился, и защитный артефакт, которым попытался защититься бедолага, оказался рассечен надвое.

Как и сам культиватор.

Я с трудом удержался на ногах. Все-таки, Ци у меня не бесконечное.

Тем не менее, на моем лице проявилась ухмылка.

Сейчас на плато остались двое. Я и Цзи Вэньчжоу.

Он не выглядел испуганным. Это уже начинало по-настоящему раздражать.

Вокруг лежали тела пятерых его товарищей. А Цзи стоял среди всего этого совершенно спокойно.

Правда, больше не улыбался. Уже достижение.

Я двинулся к нему.

Сначала медленно, потом ускорился. «Призрачные Шаги» сорвали тело с места. А Длань Небес выпустила мощнейшую ударную волну в его сторону.

Цзи исчез в последний момент.

Не телепортировался, просто двигался настолько быстро. Он сместился ровно настолько, чтобы Длань Небес прошла и не задела его. Я уже был рядом, и взмахнул Ши Юэ, но меч рассёк пустой воздух.

Почти одновременно из его рукава вылетели две формационные пластины.

Я едва успел отступить.

Между ними вспыхнула тонкая линия и камень там, где мгновение назад я стоял, оказался разрезан пополам.

Цзи усмехнулся.

— Хватит уже лыбиться. Бесишь! — закричал я.

Я атаковал снова.

«Стрела Души» полетели вперед, отвлекая внимание. Тем временем Ши Юэ опустился в тень и попытался достать его со спины.

Но он легко уклонился от меча, будто заранее знал, как я атакую.

Я не остановился. Раз эта тактика не сработала, я использовал Метеоритную Длань.

И снова бесполезно.

Я атаковал снова и снова, но ни одна атака не коснулась его.

Цзи будто заранее знал, как именно я атакую.

— Я наблюдал за тобой с самого начала, — произнёс он, уходя от очередного удара. — Сколько раз ты сражался в лесу? Сколько раз оказывался ранен? Ты по десять раз показал каждую из своих способностей.

Ши Юэ вырвался из тени. Цзи уклонился, даже не посмотрев на меч.

— Твои «Призрачные Шаги» хороши, но ритм можно прочитать. «Кристаллизация Духа» опасна, пока противник позволяет тебе управлять расстоянием. «Длань Небес» сильна, но атаки однообразны.

Я выпустил несколько «Стрел Душ».

Цзи оказался между ними раньше, чем они сомкнулись.

— Тебя нельзя винить, ведь ты сражался, рискуя жизнью. Конечно ты использовал все. По-другому и быть не могло. — усмехнулся он.

Получается, я его недооценил. Возможно, в честном бою я и мог победить его. Но именно поэтому он до самого конца не сражался сам.

— У тебя больше ничего не осталось, — сказал Цзи.

На его губах снова появилась улыбка.

— Теперь ты меня не достанешь.

Наверное, именно такого человека и следовало считать настоящим противником Мин Хао. Потому что Цзи сделал то, чего я всю жизнь старался никому не позволять — изучил почти все мои козыри и подготовился к бою.

Неприятное чувство.

Я усмехнулся, и Цзи заметил.

— Чего смешного? — прищурился он.

Отвечать я не стал.

Вместо этого позволил огненной Ци выйти наружу.

Пламя сначала появилось на плечах, затем прошло по рукам и быстро охватило тело, не касаясь кожи и одежды. Оно существовало немного выше поверхности, питаясь энергией Золотой Основы.

Красный свет смешался с фиолетовой силой Ли Си и золотыми всплесками объединённой ауры.

Цзи застыл. Всего на секунду, но впервые с начала нашего знакомства его лицо исказилось в недоумении.

Конечно, ведь он этого не видел.

До сих пор я ни разу не использовал эту технику. Хотя и получил ее задолго до Мира Меча, но изучить смог только после того, как покинул его.

— Огненная техника? — быстро произнёс он.

Замешательство уже исчезло. Вокруг него начали появляться формационные пластины — защитные структуры накладывались друг на друга.

— Думаешь, одна скрытая способность что-нибудь изменит? Между нами всё ещё пропасть. Ты едва стоишь, а я нахожусь на пике Заложения Основы!

Пламя становилось плотнее, воздух начал дрожать. Пять стихий внутри Золотой Основы вращались единым кругом.

Я позволил Огню выйти вперёд и вся оставшаяся Ци хлынула за ним.

— Дракон Пяти Элементов: — тихо произнес я. — Дыхание Огненного Дракона!

Из моих легких вырвались потоки пламени и мир стал кроваво-красным.

Грохот поглотил всё.

Каменное плато исчезло в пламени.

Ближайшие деревья вспыхнули ещё до того, как основной поток достиг леса. Земля лопнула, скалы почернели, а удерживающая формация вокруг нас загудела так, словно даже этой формации было трудно сдержать всю мощь атаки.

Формационные пластины вокруг Цзи плавились одна за другой. Пламя пожирало все, включая его Ци.

Совсем скоро потоки пламени начали пропадать. Драконье Пламя уже пожрало почти всю Ци, которая у меня осталась. Если бы не это, то огонь мог бы гореть целый день, сжигая все на десятки ли вокруг.

Когда наконец пламя исчезло полностью, я огляделся.

Каменного плато почти не осталось. На его месте находилась широкая воронка, покрытая раскалённым камнем. Лес вокруг горел. Часть моей формации была полностью уничтожена, остальные линии мигали, из последних сил удерживая границу.

В центре воронки находилось обугленное тело Цзи Вэньчжоу.

Даже он не смог пережить эту атаку.

— Кха-кха… — выхаркнув кровь я чуть не упал на колено.

Лишь чудом я удержался на ногах.

— Нет… если упаду, уже не встану… — тихо сказал я.

Не успел я немного отойти от произошедшего, как рядом с Цзи появился Ши Юэ. И проглотил обугленное тело полностью.

— Ты… — я хотел было ругаться, но остановил себя.

Пускай побалуется. Ши Юэ сегодня заслужил. Он и в бою помог. И мешочки после боя собрал — иногда мне кажется, что ему трофеи даже важнее, чем мне.

Тем более, если он съел без моего разрешения, может пробудит новую способность?

Цзи Вэньчжоу, конечно, не артефакт. Но я все еще слишком мало знаю про пути эволюции Ши Юэ.

— Ладно, потом об этом подумает, — выдохнул я. — Главное, что теперь они все сдохли.

Разговаривать было очень больно.

Да что там разговаривать — даже дышать было больно!

Мир начал темнеть по краям.

«Если сейчас появится ещё один противник — даже культиватор начальной ступени Заложения Основы, — на этом всё закончится».

Я медленно оглядел воронку, и вздохнув, пустил последнюю каплю Ци в жемчужину.

Окружающий мир начал исчезать.

Затем пришла тишина.

Знакомая земля Мира Жемчужины сменила обожжённую землю.

Я появился внутри и сразу потерял равновесие и чуть не упал.

«Развивать две разные структуры сил в одном теле будет тяжело», — выдохнул я. — «Гораздо лучше будет, если каждая часть сосредоточится на одной части».

Я отменит технику единения Демонического Тела и Демонической Тени. Фиолетовая энергия отделилась от золотой.

На одно короткое мгновение возникло ощущение, будто меня действительно разрывают пополам изнутри.

Потом мир раздвоился.

Мин Хао рухнул на землю с одной стороны.

Ли Си появился рядом и тоже едва удержался на ногах.

Два тела.

Одно сознание.

И совершенно одинаковое желание больше никогда сегодня не вставать.

Некоторое время я просто сидел, пытаясь не потерять сознание.

Мин Хао вернулся на начальную стадию Заложения Основы, но я был к этому готов. Ли Си израсходовал всю фиолетовую Ци — пройдет немало времени прежде, чем он восстановится полностью.

— Чем раньше начну, тем быстрее исцелюсь. — сказал я себе.

И заставил тело Мин Хао принять позу для медитации.

Ли Си сделал то же самое.

Однако, сосредоточиться на себе не получалось. Стоило закрыть глаза, и в памяти сразу появлялось другое лицо.

Лань Юэ.

Она всё ещё находилась где-то в лесу.

Раненая.

Без культивации.

Рядом с Лэй Чжэнем, который сейчас был полезен примерно настолько же, насколько обычный смертный.

Но Цзи умер и ее печать должна быть снята. Да и преследовать их больше некому. Так что, с ней все должно быть в порядке.

Эта мысль немного успокоила.

Я закрыл глаза.

И наконец позволил себе погрузиться в медитацию.

За пару дней я восстановился достаточно, чтобы покинуть мир жемчужины.

Тем не менее, путь до секты Облачного Меча занял еще месяц.

Больше всего я волновался, чтобы и Лань Юэ добралась. После смерти Цзи Вэньчжоу ограничивающая печать должна была исчезнуть. А значит она вернула свою культивацию и могла полететь обратно на артефакте.

Конечно, раны никуда не делись. Но лечиться она могла в пути.

Облачный Меч встретил меня привычными горами, белыми облаками и голубоватым сиянием защитного массива. Даже издалека было заметно, что обстановка изменилась. В воздухе находилось больше патрулей, несколько обычно открытых проходов между пиками перекрыли, а у формационных ворот дежурили не внешние ученики, как прежде, а внутренние и основные. Меня проверили дважды, прежде чем пропустить внутрь.

Очевидна причина была в том, что секта Дьявольского Дао начала действовать.

Но лично для меня сейчас существовал вопрос важнее.

Первого знакомого Основного Ученика я остановил едва ли не на дороге.

— В последние дни в секту не возвращались Основные Ученики?

Мужчина немного удивился моей внезапности, но кивнул.

— Ты про сына главы Горной Печати? Да. Его привезли.

Вот теперь я действительно выдохнул.

Если Лэй вернулся, значит, у них на пути не возникло проблем.

— А Лань Юэ?

Ученик посмотрел на меня с непониманием.

— Кто?

Сначала я решил, что он просто не знает её лично.

— Ученица старейшины Юй Жун. Она ездила вместе с делегацией. Средняя ступень Заложения Основы.

Он нахмурился, явно перебирая имена.

— У старейшины Юй есть такая ученица?

В груди появилось неприятное ощущение.

— Была с нами в Горной Печати. Тёмные волосы. Примерно одного возраста с Лань Сюэ. Они похожи.

Теперь недоумение в его лице стало ещё заметнее.

— Брат Мин, я не знаю, о ком ты говоришь.

Я вежливо отклонялся и пошел дальше.

Следующего человека спросил уже на соседней площадке. Потом ещё одного. Затем специально нашёл ученика, который находился в составе той самой делегации.

Он тоже не помнил Лань Юэ.

Более того, когда я попытался напомнить ему официальный турнир, он совершенно уверенно перечислил несколько поединков и даже вспомнил победу Цзи Вэньчжоу, но против кого именно тот сражался, сказать не смог.

И это было особенно странно.

Я прошёл по гостевым павильонам, проверил несколько лечебных залов, отправил запрос на пик Юй Жун и даже воспользовался связями, о наличии которых предпочитал вспоминать только тогда, когда они действительно требовались. Результат везде оказался одинаковым.

Лань Юэ никто не видел.

Лань Юэ никто не ждал.

Многие вообще впервые слышали это имя. А еще чаще меня поправляли, мол, не Лань Юэ, а Лань Сюэ с пика Весенних Трав.

Единственным человеком, который мог точно знать, что произошло после нашего расставания, оставался Лэй Чжэнь. Поэтому, едва выяснилось, что он находится в Облачном Мече, я сразу попытался добраться до него.

Не получилось.

Сына главы Секты Дьявольского Дао держали под стражей.

Это, в общем-то, было разумно. Даже если Юй Жун полностью доверяла его словам, остальные старейшины не обязаны были разделять её оптимизм.

Место содержания тоже выбрали соответствующее. Несколько защитных массивов, ограничение духовного восприятия, постоянная охрана и отдельная формация, способная мгновенно запечатать пространство при попытке побега.

Попасть туда официально мне не разрешили.

На вопрос почему последовал вполне логичный ответ: расследованием занимается совет старейшин, Основному Ученику Мин Хао нечего делать рядом с важным пленником.

Я не стал спорить.

Вместо этого направился к человеку, который мог одним словом решить проблему.

К Му Цинлань.

И уже по дороге обнаружил, что сегодняшний день ещё даже не начал по-настоящему издеваться надо мной.

Я прекрасно помнил, где находилось жилище Му Цинлань.

Роща с белыми стволами. Скрытая дорожка. Терраса, вырубленная в склоне. Большой дворец из светлого камня и тёмного дерева, пруд с золотистыми рыбами, белый мост, водопад и сад, в котором росли растения исключительно ради красоты. Я даже помнил серебряные колокольчики под крышей и зелёное пламя внутри нефритовых светильников.

Ничего этого теперь здесь не было.

Дорожка привела меня к скале, и в ней находился широкий вход в пещеру.

Я некоторое время стоял перед ним, пытаясь понять, не перепутал ли склон, хотя перепутать место, которое когда-то пришлось искать по личному приглашению собственного мастера, было трудно.

Формация у входа узнала мою табличку и пропустила внутрь.

Пещера оказалась роскошной. Разумеется. Му Цинлань не превратилась внезапно в отшельницу, довольствующуюся каменной лежанкой и чашкой родниковой воды. Стены внутри были выровнены до блеска, отдельные помещения соединялись широкими коридорами, в нишах росли редкие духовные растения, а центральный зал украшали нефрит, дорогое дерево и несколько небольших искусственных источников.

Но это всё равно была пещера.

Самая дорогая пещера, которую я видел за последние годы.

— Неужели за несколько месяцев вы настолько пересмотрели отношение к архитектуре? — спросил я, войдя в главный зал.

Му Цинлань сидела в широком кресле возле низкого стола и читала нефритовую табличку. Услышав меня, она подняла глаза.

— О чём ты?

— Ни о чём.

Сейчас это действительно не имело значения.

Я сложил руки.

— Мин Хао приветствует Мастера. И да, мне нужна ваша помощь.

Она отложила табличку.

— Ты пропал на несколько месяцев, возвращаешься неизвестно откуда и первым делом просишь о помощи. Похоже, всё прошло примерно так, как обычно проходит у тебя.

— На этот раз даже немного хуже.

— Тогда говори.

— Я хочу встретиться с Лань Юэ.

Му Цинлань посмотрела на меня так странно, что мне сразу стало не по себе.

Не удивлённо.

Скорее внимательно.

— Сначала, — медленно сказала она, — Ты расскажешь мне, что вообще произошло.

Её спокойствие неожиданно подействовало лучше любого заверения. Если бы Лань Юэ погибла или попала в руки Секты Дьявольского Дао, Му Цинлань вряд ли сидела бы здесь с таким выражением лица. Значит, по крайней мере, катастрофы не случилось.

Я сел напротив и рассказал.

Не всё.

Некоторые привычки действительно становятся частью характера.

Начал с того, что после получения от нее участвовать в годовом обмене с Горной Печатью — я честно собирался сделать все как полгается. Уже там Юй Жун раскрыла настоящую цель поездки: исчезновения культиваторов, пропавшего Основного Ученика и подозрения, что за всем этим стоят люди, использующие запрещённые наследия. Рассказал про библиотеку, странные техники, скрытый архив и то, как постепенно выяснилось настоящее происхождение Горной Печати.

Му Цинлань не перебивала.

Я дошёл до Лэй Чжэня и его признания, затем до раскрытия Секты Дьявольского Дао, побега делегации и того момента, когда пришлось остаться ради него и Лань Юэ.

Про второе тело, естественно, умолчал.

Вместо Ли Си появился старый знакомый из города Тысячи Лун.

Человек, с которым мы когда-то пересекались по делам и которого я попросил о помощи, не раскрывая его имени. Существование такого помощника прекрасно объясняло показания тех, кто видел меня не одного во время побега, а заодно избавляло от необходимости объяснять, каким образом Мин Хао одновременно сражался в нескольких местах и почему загадочный культиватор обладал настолько необычной фиолетовой Ци.

— Когда преследователей стало слишком много, — закончил я, — Мы разделились. Лань Юэ и Лэй Чжэнь ушли первыми. Я остался вместе с другом, чтобы увести погоню. Позже он сказал, что прикроет меня и велел уходить. После этого мы потеряли связь.

Му Цинлань некоторое время молчала.

По её лицу невозможно было понять, насколько сильно она верит последней части.

Наверное, не особенно.

Но и доказать обратное ей было нечем.

Секта Дьявольского Дао вряд ли разослала соседям подробный отчёт о том, сколько её Основных Учеников погибло от рук двух человек. А предполагать, что один Мин Хао, который формально находился на начальной ступени Заложения Основы, за короткое время перебил столько культиваторов, включая людей на пределе стадии, было бы чрезмерным даже для весьма богатого воображения.

К тому же свидетели действительно видели второго человека.

Так что наиболее естественный вывод лежал прямо перед ней: я скрываю личность союзника.

Для ученика, только что рисковавшего жизнью ради людей Облачного Меча, подобная тайна, видимо, не казалась достаточным поводом вытаскивать правду силой.

Му Цинлань постучала указательным пальцем по подлокотнику кресла.

Один раз.

Потом ещё.

— Ты сказал, что отправился туда по моему приказу?

Вопрос прозвучал настолько неожиданно, что я даже не сразу ответил.

— Да.

— Именно я отправила тебя в Горную Печать? — переспросила она.

— Мастер, — осторожно произнёс я, — Вас случайно не настигла та стадия культивации, на которой бессмертие приходит вместе со склерозом?

Обычно подобные фразы хотя бы слегка её забавляли.

Сейчас она даже не улыбнулась.

— Мин Хао, когда ты вошёл в Мир Меча, я почти сразу закрылась в медитации.

Улыбка исчезла уже у меня.

Му Цинлань продолжила совершенно спокойно, и от этого становилось только хуже.

— Я не выходила из затвора всё это время. Ни после твоего возвращения, ни во время твоего последующего затвора, ни перед отправлением делегации. Закончилось моё уединение несколько дней назад, когда люди Юй Жун вернулись из Горной Печати и в секте начался переполох.

Я смотрел на неё.

Несколько мгновений смысл слов просто не хотел складываться.

— Это невозможно.

— Я тоже предпочла бы более удобное объяснение.

— Я вас видел.

— Где?

— Здесь… — начал я и осёкся.

Не здесь.

Во дворце.

В том самом дворце, которого сейчас не существовало.

Я прекрасно помнил Му Цинлань за столом. Помнил её голос. Чашку в руке. То, как она смотрела на меня после возвращения из полуторагодичного затвора. Именно она дала задание. Именно после её слов я согласился отправиться с Юй Жун.

Это не было воспоминанием о далёком детстве, которое могло исказиться спустя десятилетия.

Прошло совсем немного времени.

— Более того, — сказала Му Цинлань, — В Облачном Мече никогда не было ученицы по имени Лань Юэ.

Я резко поднял голову.

— Что?

— Ни среди личных учеников старейшин, ни среди Основных, ни среди внутренних.

— Она ученица Юй Жун.

— У Юй Жун нет такой ученицы.

— Есть.

Ответ получился слишком быстрым.

Я сам услышал, насколько резко прозвучал голос.

Перед глазами всплыл рынок Основных Учеников.

«Я не её ученица».

«Мой мастер — старейшина Юй Жун».

Я помнил это. Помнил её выражение лица. Помнил, как спустя несколько дней она пришла за мной, потому что Юй Жун звала поговорить.

После Мира Меча Му Цинлань сама расспрашивала меня о Лань Юэ. И я видел, как Лань Юэ и Лань Сюэ прислуживали Му Цинлань, наливали ей чай…

— Спросите Лань Сюэ. Она точно её помнит.

Му Цинлань отвела взгляд.

И этого движения оказалось достаточно.

— Что?

— Лань Сюэ тоже была в закрытой медитации все то же время, что и я. — ответила Му Цинлань.

Меня бросило в холодный пот.

Я ведь держал Лань Юэ за руки.

Несколько раз вытаскивал её из опасности. Она сидела передо мной на Ши Юэ, когда мы уходили из Мира Меча и от Горной Печати. Я слышал дыхание. Видел кровь на одежде после формации Цзи.

Она спорила со мной.

Смеялась.

Злилась.

Просила пообещать, что я спасу себя вместо неё.

Человека нельзя придумать настолько подробно.

Я уже собирался сказать это вслух, когда Му Цинлань заговорила первой.

— Ты не сошёл с ума.

Я посмотрел на неё.

Несколько секунд она подбирала слова, что для Му Цинлань было редкостью.

— После возвращения делегации каждого допросили отдельно. Сначала мы считали, что произошедшее связано только с Горной Печатью и Лэй Чжэнем. Потом начали сравнивать показания.

Она слегка нахмурилась.

— Они не совпадают.

— В каком смысле?

— Люди помнят одни и те же события по-разному. В некоторых рассказах отсутствуют целые отрезки времени. Где-то количество участников не сходится. Несколько учеников уверены, что определённые поединки состоялись, но не способны вспомнить противника. Другие помнят, что рядом с ними кто-то находился, однако не могут назвать ни имени, ни лица.

У меня похолодели руки.

— Значит…

— Кто-то вмешался в их память.

Му Цинлань произнесла это без драматизма, словно сообщала результат алхимического опыта. Только взгляд выдавал, насколько ей самой не нравился вывод.

— И сделал это достаточно аккуратно, чтобы большинство пострадавших даже не заметили вмешательства. Если бы показания не начали сравнивать, возможно, никто ничего не понял бы.

Я вспомнил человека, которого спрашивал по дороге.

Провал в воспоминаниях о поединке Цзи его действительно почти не беспокоил.

— А что на счет Юй Жун? Она на стадии Формирования Ядра, неужели ей тоже изменили память?

Му Цинлань помрачнела.

— Да.

Я откинулся на спинку кресла.

Несколько секунд в пещере слышалось только тихое журчание воды из искусственного источника.

Для изменения памяти обычного ученика существовали техники.

Для воздействия на культиватора Заложения Основы тоже наверняка находились методы.

Но Юй Жун?

А если изменили воспоминания не только её, но и десятков других людей одновременно, да ещё так, чтобы сама жертва не замечала повреждения…

— Кто способен на такое?

— Вот это сейчас пытаемся выяснить.

Возможно секта Дьявольского Дао обладает такими силами. Тем не менее, если бы они добрались до Юй Жун и прочих — то не ограничились бы просто ментальным воздействием.

Да и в целом нелогично, что Лань Юэ связана с этой сектой, учитывая все, что произошло.

— И вот тебе еще совет, Мин Хао — не бегай больше по секте расспрашивая про Лань Юэ.

Му Цинлань подалась немного вперёд.

— Я верю, что ты действительно помнишь эту девушку. И возможно она нам не враг. Но за ней действительно стоят великая сила. И далеко не все старейшины решат довериться тебе и твоей оценке.

Мне даже не требовалось спрашивать, кого именно она имеет в виду.

Перед глазами появился холодный взгляд Чэнь Гуана.

Человек, который уже однажды с удовольствием поддержал подозрения в мой адрес у Меча Небесного Разлома.

— Он решит, что я шпион.

— Не обязательно он, — сухо сказала Му Цинлань.

— Конечно. То-то вы сразу поняли, о ком я говорю. — фыркнул я.

— Мин Хао.

— Я понял.

Му Цинлань была права.

— Сейчас особенно плохое время для подобных подозрений. После раскрытия Секты Дьявольского Дао отношения между Великими сектами уже не те, что месяц назад. Все ищут скрытых сторонников, шпионов, изменников и тех, кто мог годами работать на другую сторону. Если выяснится, что только ты сохранил воспоминания, которые неизвестная сила стёрла даже у старейшины Формирования Ядра, некоторые люди зададут вполне предсказуемый вопрос.

— Почему меня не тронули.

— Да.

У меня был ответ — все из-за жемчужины. Но озвучивать его я не стал.

— Спасибо, мастер.

Му Цинлань отмахнулась, будто речь шла о совершенно обычном совете.

— Просто будь осторожнее. Мне и без того хватает неприятностей.

Она взяла отложенную нефритовую табличку, но читать не стала.

— И ещё одно.

Я остановился уже возле выхода.

— Кто бы ни была эта Лань Юэ, не ищи её сейчас.

Хотелось спросить, почему. Но я не собирался с ней спорить. Поэтому просто сложил руки и вышел.

Все равно сделаю все по-своему. И Му Цинлань это прекрасно понимает.

Обратно я шёл значительно медленнее.

Впервые за долгое время меня совершенно не интересовали ни патрули, ни усиленные формации, ни разговоры учеников о грядущей войне.

В голове снова и снова прокручивались воспоминания.

Если Му Цинлань говорила правду, а сомневаться в ней причин не было, то женщина, с которой я разговаривал после возвращения из Мира Меча, не была Му Цинлань.

Кто тогда?

И кем была Лань Сюэ, стоявшая рядом?

Нет.

Не так.

Кем была Лань Юэ?

Сколько из того, что я считал реальностью последних лет, действительно происходило именно так?

Может я и правда придумал себе идеальную девушку? Ту, которая помогла бы мне залечить старые раны, и не оставила бы новые.

Чем больше я об этом думаю, тем больше убеждаюсь, что она была слишком идеальной, чтобы быть правдой.

В прошлой жизни женщина, которую я любил, годами напоминала, что я обязан.

Эта девушка, едва державшаяся на ногах, просила перестать быть обязанным ей хоть чем-нибудь.

И теперь я встал перед выбором — существует она, или я схожу сума?

Я вошёл в сад Весенних Трав почти машинально.

Только пройдя несколько террас, заметил человека среди растений.

Сердце ударило быстрее.

Тёмные волосы.

Светлая одежда.

Тонкая фигура, склонившаяся над грядкой духовных цветов.

На несколько мгновений всё остальное перестало иметь значение.

— Лань…

Я остановился.

Нет.

Женщина выпрямилась и повернулась.

Я понял это ещё до того, как увидел лицо полностью.

Лань Сюэ.

Разница между ними всегда казалась небольшой, пока не начинаешь действительно знать обеих. Лань Сюэ держалась чуть прямее, смотрела спокойнее и холоднее, а в движениях существовала та сдержанность, которой у Лань Юэ никогда не было. Даже духовная энергия ощущалась иначе.

Она заметила меня и слегка кивнула.

— Мин Хао.

— Сестра Сюэ.

Несколько мгновений я почему-то не знал, что сказать.

Лань Сюэ первой нарушила молчание.

— Растения в хорошем состоянии. Ты хорошо постарался за эти восемь лет. — сказала она.

Я молчал.

Восемь лет… как я и думал, те самые полтора года, пока я был в закрытой медитации, за растениями ухаживала сама Лань Юэ, а не ее «сестра».

Собственно, это стало понятно еще с того мгновенья, когда Му Цинлань сказала, что Лань Сюэ в это время тоже медитировала.

— Это и твоя заслуга, Сестра. — чуть вымученно улыбнулся я.

— Последние восемь лет за растениями ухаживал ты. Я лишь иногда проверяла особенно ценные виды по просьбе мастера. Постоянно занялась садом уже после того, как ты отправился в Горную Печать.

Лань Сюэ, видимо, решила, что вопрос связан с моим долгим отсутствием.

— Впрочем, проблем почти не было. Ты хорошо подготовил растения перед отъездом.

Она продолжила что-то говорить о нескольких травах на верхней террасе.

Я почти не слышал.

Странное чувство поднялось из груди и застряло где-то в горле.

Я не сразу понял, что это.

За две жизни мне приходилось терять людей. Но никогда прежде я не терял человека так.

Не смертью.

Не предательством.

Просто однажды мир решил сообщить, что этого человека в нём никогда не существовало.

Я проглотил ком в горле и заставил себя улыбнуться.

— Похоже, после месяца восстановления у меня совсем плохо с памятью.

Лань Сюэ посмотрела немного внимательнее.

— Ты в порядке?

— Теперь уже да.

Я сложил руки.

— Спасибо, что присматривала за садом после моего отъезда.

— Это приказ мастера.

— Всё равно спасибо.

Она слегка кивнула.

Я попрощался и ушёл прежде, чем пришлось придумывать новые объяснения.

До собственной пещеры не дошёл.

Разум говорил подождать. Му Цинлань только что прямо объяснила, почему мне не следует задавать лишних вопросов.

Я проигнорировал их всех.

Место содержания Лэй Чжэня удалось найти ещё утром. Теперь оставалось решить только вопрос формаций.

В другой период жизни я, возможно, счёл бы их серьёзным препятствием. После полутора лет изучения наследия Вэй Шаня и нескольких месяцев среди мастеров Горной Печати они выглядели скорее сложной задачей, которую очень не хотелось решать в эмоциональном состоянии.

Поэтому пришлось заставить себя успокоиться.

Я изучал внешний слой почти час, прежде чем нашёл безопасный путь. Отключать формацию полностью было нельзя: охрана сразу заметила бы исчезновение сигнала. Вместо этого я перенаправил один проверочный контур, заставив массив на короткое время считать небольшой участок возле стены частью пустого пространства.

С обходом охраны помог Плащ Пустого Следа.

Через несколько минут я уже находился внутри.

Лэй Чжэнь сидел у стола.

Выглядел он значительно лучше, чем в последний раз, когда мы расстались в лесу. Культивацию ему, судя по ощущениям, пока не вернули полностью, но смертельно опасная печать больше не ощущалась так нестабильно. Видимо, старейшины Облачного Меча уже начали разбираться с ней.

Моё появление заставило его резко подняться.

— Мин Хао⁈

— Привет. — улыбнулся я.

На его лице появилось совершенно искреннее облегчение.

— Я уже думал…

— Лэй.

Он замолчал.

Наверное, выражение моего лица оказалось достаточно убедительным.

— Что случилось с девушкой, которая была с тобой после побега. Мы ушли вчетвером. Потом я и мой друг оставил вас вместе с этой девушкой.

Лэй Чжэнь нахмурился.

По выражению лица было видно: он пытается вспомнить.

— Я помню, что мы уходили после Горной Печати, — медленно произнёс он. — Помню тебя. Помню человека с красными глазами. Но… никакой девушки с нами не было… — тихо добавил он.

Я вздохнул.

— Имя Лань Юэ тебе ничего не говорит?

Он покачал головой.

Разочарование оказалось неожиданно физическим. Будто я всё это время надеялся, что достаточно найти одного свидетеля, и мир снова станет правильным.

Лэй несколько секунд смотрел на меня.

Потом его лицо изменилось.

— Подожди.

Он подошёл к небольшой кровати и достал из-под сложенной одежды тонкий лист.

— Когда меня привезли сюда, это было среди моих вещей. Я не знаю, откуда оно взялось. Думал, возможно, оставил сам и забыл.

Он протянул бумагу.

На внешней стороне находилось моё имя.

Мин Хао.

Я взял лист.

Пальцы почему-то сжались сильнее, чем требовалось.

— Может быть, это связано с той девушкой, о которой ты говоришь, — добавил Лэй.

— Возможно.

Я убрал письмо, не раскрывая.

Лэй хотел спросить что-то ещё, но теперь уже я смотрел на него немного яснее. Человек сидел под стражей, его отец готовился к войне, родная секта наверняка считала предателем, а половина будущего зависела от того, поверят ли ему люди Облачного Меча.

И всё же, увидев меня, он первым делом обрадовался, что я жив.

— С тобой всё будет нормально, — сказал я.

Лэй слегка усмехнулся.

— Сам веришь?

Я посмотрел на него.

— Юй Жун знает, что ты сделал. Ты предупредил её о войне и помог нашей делегации выбраться. Это что-то значит.

Слова были правильными.

Даже разумными.

Только почему-то самого меня совершенно не убедили.

Лэй, кажется, понял это тоже, но не стал портить попытку.

— Спасибо.

Я кивнул.

— Мне пора.

На этот раз он не удерживал.

Через несколько минут формация снова работала точно так же, как до моего появления, а охрана даже не подозревала, что у важного пленника только что побывал гость.

Письмо я открыл только в своей пещере.

Почему не у Лэй Чжэня — не знаю.

Наверное, существовали вещи, которые человек предпочитает узнавать без свидетелей ещё до того, как понимает, что именно собирается узнать.

Я поставил вокруг пещеры защитную формацию, сел за каменный стол и положил лист перед собой.

Несколько мгновений просто смотрел на имя на внешней стороне.

Почерк был знакомым.

Это уже оказалось достаточно, чтобы сердце неприятно сжалось.

Я развернул бумагу.

Внутри было много текста.

Мин Хао.

Если ты читаешь это письмо, значит, мы всё-таки больше не увиделись. Я долго думала, стоит ли оставлять его вообще. Наверное, правильнее было бы исчезнуть так, чтобы от меня не осталось ничего. Ни имени, ни лица, ни даже воспоминания. Тогда тебе было бы легче. Но в последний момент я поняла, что не могу уйти, ничего не сказав. Это последнее проявление моего эгоизма, и за него я тоже прошу прощения.

Спасибо тебе.

Я знаю, что этих слов слишком мало, особенно после всего, что произошло между нами, но других у меня нет. Я никогда не забуду, как встретила тебя на пути в Мир Меча. Никогда не забуду Скрытый Этаж и то, как ты меня спас. Ты мог уйти без меня. У тебя было достаточно причин сделать именно так, и ни одна из них не сделала бы тебя плохим человеком. Но ты не ушёл.

Потом ты помог мне найти то, ради чего я пришла. Рисковал временем, которое было нужно тебе самому. Спасал меня тогда, когда это ничего тебе не давало. А в конце, когда я сама попросила оставить меня, ты снова отказался.

Ты всё время говоришь о долгах. Считаешь услуги, обещания, то, кто кому помог и кто кому должен ответить. Но ты мне ничего не должен был.

Наоборот. Это я должна попросить у тебя прощения.

Я солгала тебе. Намного больше, чем ты думаешь.

Лань Юэ — не моё имя. Лань Сюэ не моя сестра. Облик, который ты видел, тоже не принадлежит мне. Из-за этого ты посчитал, что я и Лань Сюэ — один человек разделенный техникой Раскола Инь и Янь. Это было забавно.

Прости. Я знаю, насколько жестоко это звучит после того, как ты доверял мне, и знаю, что имеешь полное право ненавидеть меня за это.

Но я всё равно не могу назвать тебе настоящее имя.

Не потому, что не ценю тебя. Именно потому, что ценю слишком сильно.

Тебе нельзя знать, кто я. Даже если однажды сумеешь узнать сам, это не даст тебе ничего хорошего. Некоторые имена открывают двери, в которые лучше никогда не входить. Моё — одно из них.

Есть только одна правда, которую я могу оставить тебе.

Я не из этого мира.

Я пришла сюда ненадолго и с самого начала знала, что однажды должна буду вернуться. Всё это время я убеждала себя, что ничего не изменилось. Что люди, которых встречу здесь, останутся лишь частью короткого путешествия. Что я могу уйти в назначенный день точно так же спокойно, как пришла.

Потом появился ты.

Сначала ты просто раздражал меня. Думаю, тебе понравилось бы это знать. Ты слишком много говорил, слишком часто делал то, чего я от тебя не ожидала, и обладал удивительным талантом превращать разумное решение в нечто совершенно другое. Позже мне стало интересно рядом с тобой. Потом спокойно. А ещё позже я поймала себя на том, что жду наших встреч.

Наверное, именно тогда мне следовало уйти.

Я не ушла.

Я оставалась рядом дольше, чем имела право. Находила причины увидеть тебя ещё раз, хотя каждый раз убеждала себя, что это случайность. Даже когда понимала, что должна держаться дальше, мне хотелось ещё немного времени. Один разговор. Одну прогулку. Ещё один день, в котором ты находишь очередной способ сказать что-нибудь нелепое с совершенно серьёзным лицом.

Я была глупой.

В лесу, когда я просила тебя оставить меня и спасти себя, я думала, что наконец поступаю правильно. Потом ты посмотрел на меня и пообещал уйти, если станет слишком опасно. Я знала, что ты лжёшь. Не знаю почему, но знала. И именно тогда мне стало по-настоящему страшно. Не из-за людей Горной Печати и не из-за смерти.

Я поняла, что если ещё хоть немного останусь рядом, то сама уже не смогу уйти.

Мне хотелось верить, что это можно исправить. Что достаточно вернуться туда, откуда я пришла, и расстояние сделает всё остальное. Но я знаю себя. Если увижу тебя ещё раз, я останусь. Если услышу, что тебе угрожает опасность, я захочу вернуться. Если ты попросишь меня пойти с тобой, боюсь, мне не хватит сил отказаться.

А этого нельзя допустить.

Мир, из которого я пришла, не похож на твой. Люди, связанные со мной, слишком сильны, а вещи, которые окружают моё имя, слишком опасны. Пока ты не знаешь меня настоящую, ты остаёшься для них никем. Случайным человеком из далёкого мира. Именно так и должно остаться.

Если же между нами появится настоящая связь, она однажды приведёт беду к тебе. И я не хочу, чтобы из-за меня твой путь закончился раньше времени.

Живи так, как собирался до встречи со мной.

Стань бессмертным, если действительно сумеешь.

И, пожалуйста, забудь меня.

Я понимаю, что сама прошу о вещи, которую не смогу сделать. В этом тоже есть несправедливость. Я прошу тебя забыть, хотя сама забывать не собираюсь. Где бы я ни оказалась и сколько бы времени ни прошло, я буду помнить Мир Меча. Буду помнить человека, который мог бросить меня и не бросил. Буду помнить рынок, наши разговоры и то, как ты пытался убедить себя, что совершенно меня избегаешь. Буду помнить даже то обещание, которому никогда не поверила.

Наверное, однажды эти воспоминания перестанут причинять боль и останутся просто чем-то тёплым. Я хочу верить в это.

Прости меня за ложь.

Прости за то, что появилась в твоей жизни под чужим именем.

И прости за то, что не смогла попрощаться лично. Если бы я увидела тебя ещё раз, боюсь, никакого прощания уже не получилось бы.

Ты однажды сказал, что и Лань Сюэ, и Лань Юэ имеют право жить.

Это были очень хорошие слова.

Поэтому теперь я прошу тебя сделать то же самое для себя.

Живи.

Даже если для этого тебе придётся забыть меня.

Прощай, Мин Хао. И забудь меня.

Я тебя не забуду.

Я дочитал до конца.

Потом перечитал последние строки ещё раз.

Бумага оставалась в руках, хотя читать больше было нечего.

Не знаю, сколько прошло времени.

В пещере было тихо. Формация у входа не пропускала даже ветер, духовные светильники горели ровно, а где-то внутри Мира Жемчужины Ши Юэ занимался своими чрезвычайно важными делами, которые наверняка заключались в попытке съесть нечто дорогое.

Обычно подобная мысль заставила бы меня проверить.

Сегодня не хотелось.

Я положил письмо на стол и провёл ладонью по лицу.

Получалось забавно.

Несколько месяцев я убеждал себя держаться от Лань Юэ подальше, потому что близость с другим человеком неизбежно создаёт слабость. Потому что однажды я уже доверился женщине и прекрасно знал, во что способно превратиться такое доверие. Мне казалось, что самый безопасный вариант — вовремя отойти и не позволить лёгкой симпатии стать чем-то большим.

В итоге она ушла первой.

Причём сделала это именно потому, что боялась навредить мне.

Я тихо выдохнул.

— Вот же…

В груди оставалось странное тяжёлое чувство, которому я не хотел давать имя.

Злость там тоже была. Но злость почему-то не помогала.

— «Мальчишка», — услышал я чей-то голос.

Удивившись я аж подпрыгнул и начал оглядываться.

— Кто здесь⁈ — спросил я.

Но сколько бы я не оглядывался, никого не мог найти.

— Нет, подождите… — по спине пробежали мурашки. — Этот голос… я слышал его не здесь…

От осознания у меня чуть не закружилась голова.

Направив Ци в жемчужину, я быстро переместился в фиолетовое пространство и сразу посмотрел на человека под персиковым деревом.

— Это ведь ты говорил? — спросил я.

Губы неизвестного культиватора слегка приподнялись, и его глаза открылись.

Я еще не знал, что в этот день произошла судьбоносная встреча, которая разделит мою жизнь на «до» и «после».

https://author.today/reader/646188/6181483 — продолжение по ссылке.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.